Пару недель спустя.

Я сидел на чемодане и с плохо скрываемой улыбкой следил за тем, как Чан пытается собраться в дорогу. Уж не знаю, как у них с Юми получалось, но они бегали друг за другом по однокомнатной квартире, чтобы напомнить о чём-то или всучить очередную пару носков или футболку.

— Чан, вот возьми своё бельё, а то приедешь на место и переодеться будет не во что!

Тот с обречённым взглядом посмотрел на свою девушку, но протянул руки для стопки нижнего белья, которую она ему совала.

— Ты прям, как моя мама. Мне кажется, что я никогда не собирусь. Может быть, я всё-таки не поеду?

И он со скрытой надеждой посмотрел на меня.

— Юми, Чан уже взрослый мальчик, — не выдержав, сказал я, глядя в глаза девушке, — и у него есть деньги. Если нам что-то понадобиться, мы купим это на месте, в Пусане. Если ты думаешь, что там ничего нет, только холод и зомби, то ты ошибаешься.

— А ты бы поторопился, — оборвал я его смех, — через несколько минут за нами уже такси приедет! А не ехать ты не можешь, сам же помнишь, что проиграл мне желание.

Зря я это сказал, конечно. Ребята начали бегать друг за другом с удвоенной скоростью. Мне показалось, что я нахожусь в помещении, наполненном народом до отказа. Атмосфера суеты отвлекала и сбивала с толку. Потом, правда, Юми остановилась, взяла свою сумочку и сказала:

— Да, Гису, ты прав. Да и мне уже на работу пора.

Она чмокнула Чана и выскочила за дверь. Причём, случилось это настолько неожиданно, что мы на некоторое время даже опешили.

Чан же встал посередине комнаты и посмотрел на гору вещей, словно Эверест, вздымающуюся из чемодана.

— Поможешь закрыть? — с лёгкой надеждой спросил он.

— Зачем столько всего тащить? У меня вот просто более мелкого чемодана нет, поэтому я и вынужден ехать с ним. И то на месте, может быть куплю что-то покомпактней.

— А этот куда?

— Другу отдам, — я пожал плечами, — всё равно он у меня, как белочка, всё в норку тащит.

Чан некоторое время стоял, хлопая глазами, затем хохотнул, покосился на чемодан и сказал:

— Да уж, Юми меня точно не простит.

И с этими словами выкинул из чемодана половину горы вещей, после чего тот практически без усилий закрылся.

В дверь позвонили. Я напрягся, потому что никого не ждал. Да и времени на общение с кем-то уже практически не оставалось. Такси действительно должно было приехать минут через десять-пятнадцать.

Но в глазке я с удивлением увидел Минсу. И это было ещё более странно. Мы виделись с ней буквально вчера и вполне себе не плохо простились. Зачем она пришла сегодня, было совершенно неясно.

— Ты чего? — спросил я, открывая дверь. — Привет, кстати.

Девушка с порога бросилась мне на шею и обняла так, словно пыталась задушить.

— Так, я пойду мусор выкину, чтобы не вонял, — сказал Чан и просочился между нами и створкой двери.

— Попрощаться пришла, — надув губки, ответила Минсу. — Или ты не рад?

— Нам уже надо выдвигаться, скоро такси приедет.

— Я на минутку, — проговорила девушка, ехидно щурясь, а затем из объёмного рюкзака достала нечто такое, что я даже не сразу смог определить.

— Это что ещё такое? — спросил я, глядя на сложенную то ли подушку, то ли матрасик, то ли куклу с каркасом внутри.

— Я, — Минсу совсем не казалась смущённой. — Ну то есть почти я.

И тут стало ясно, что она мне принесла. Современную куклу для секса. Надо было признать, что внешний вид куклы действительно очень сильно был похож на девушку. Сходство не фотографическое, конечно, но очень близкое.

— Это ещё зачем? — хохотнул я. — Не помню, чтобы я признавался в любви к пластиковым женщинам.

— Эй! — Минсу демонстративно надула губки. — Ты едешь в незнакомый город. И… В общем, так мне будет спокойнее.

— Ммм… ладно. — Не стал спорить я.

Я принял у Минсу сложенную куклу, в данный момент больше похожую на странную конструкцию с нанесённым на неё изображением девушки, и осмотрел её с разных сторон. Никогда не понимал тех, кто ими пользуется, но ситуации бывают разные, так что осуждать тоже не стремился.

— Так-то лучше, — улыбнулась девушка и прижалась ко мне. — И давай там без романов на стороне. А то, сам знаешь…

— Послушай, мы едем всего на пару недель. Будет три этапа олимпиады, которые включают в себя постоянную подготовку и сдачу. Нам просто некогда будет заводить новые знакомства.

Минсу покачала головой.

— На тебя все сами вешаться начнут. Так что смотри мне! Не смей! Ладно, всё, пока, не смею задерживать.

Девушка чмокнула меня в щёку, и зачем-то ткнула локтем чуть выше паха, попав практически в мочевой пузырь. Было не больно, но чувствительно. Причём, я вспомнил, что ещё не сходил в туалет на дорожку.

Проводив Минсу взглядом, я прикрыл дверь, но захлопывать не стал, потому что не знал, взял ли Чан ключи. Затем положил куклу в чемодан и закрыл его. Нужна ли она мне? Вряд ли. Но и оставлять её в квартире Юми и Чана было не очень хорошей идеей.

После этого я пошёл в туалет, а когда вышел, Чан уже стоял наготове со своим чемоданом. Я же взял свой и мы вместе пошли на улицу.

По дороге я отметил, что несмотря на небольшое количество вещей, чемодан мой весит изрядно. Неужели какая-то кукла на самом деле добавляет столько веса?

Нет, я так не думал.

— Чан, а ты видел Минсу? — спросил я у Чана, пока он закрывал дверь на ключ.

— Нет, не видел. Даже удивился, что её уже нет в квартире.

— Интересно, конечно.

Я приподнял чемодан, понимая, что он всё же слишком тяжёл, и с силой поставил его на пол. Внутри отчётливо ойкнуло, а Чан непонимающе уставился на меня.

— Что ж, езжай на лифте.

— А ты?

— А я сейчас… Скину чемодан по лестнице. Всё равно его в мусорку хотел отнести.

Нет, конечно, можно было для острастки помотаться с этим чемоданом до самого поезда, но я всё же решил, что это лишнее.

После фразы о мусорке я прислушался. Думал, что Минсу уже сейчас попытается выбраться, но к чести девушки, она промолчала.

Жаль, что у меня не так много времени, можно было бы разыграть прекрасную сценку.

— Там такси уже подъехало, — сказал мне Чан, высунувшись из лифта.

— Хорошо, едем.

Внизу я всё-таки доставил себе удовольствие и спустил чемодан с пары ступеней, услышав приглушенное «ой-ой». Вот на что она рассчитывала? Как собиралась ехать в багажнике.

— Ты садись, а я сейчас.

И кивнул Чану на ожидающую у подъезда машину такси, из которой как раз вышел водитель и поклонился нам, спросив:

— На вокзал?

Я же отошёл с чемоданом на пару десятков шагов.

— Хорошо, что в чемодане ничего нужного нет, — проговорил я так громко, чтобы сидящей внутри девушке было меня отчётливо слышно. — Можно его выкинуть с размаху.

Минсну тихо ойкнула, а я продолжил.

— Или есть?

Молчание.

— Ну нет, так нет. Ладно. Оставлю так, может кто подберет…

— Что⁈ Гису, куда ты собрался⁈ Не бросай меня!

— Ого! — проговорил я, глядя на скорчившуюся внутри девушку, когда открыл крышку. — Я и не думал, что кукла настолько реалистичная! И гибкая. Интересно, насколько бы тебя хватило в такой позе?

Минсу попыталась вылезти из чемодана, но при этом скривилась.

— Помоги лучше.

— Надо же до чего техника дошла, куклы для утех уже разговаривают, как настоящие девчонки!

— Это от тряски, — парировала девушка и наконец распрямилась.

— Зачем ты туда залезла?

Я, конечно, всё понимал, и мне надо было бежать, но при этом действительно было интересно.

— Не хочу тебя отпускать одного. Мало ли… — Потупилась она.

— Всё будет хорошо, — я чмокнул её в лоб, подхватил чемодан и поспешил к машине, выкрикнув напоследок. — А ты не делай глупостей!

— И как там? — спросил меня Чан, провожая взглядом машущую нам рукой Минсу.

— Потом расскажу, — пообещал я.

Минут через пятнадцать нам позвонил Шивон. Он хотел убедиться, что на этот раз никаких форс-мажоров не произошло. По его голосу было абсолютно ясно, что он недоволен тем, с кем ему приходилось иметь дело. Мало того, что Пак не смог поехать на олимпиаду, так ещё и вместо него я настоял на Чане.

Ни Чан ни Шивон не были рады этому. Но я оказался убедителее.

А ещё я был уверен, что Чану это пойдет напользу. А-то в последнее время он слишком сильно напрягается. Да и за Юми переживает по чем зря. Хотя она и сама способна разобраться со всеми проблемами.

Правда сатновилось понятно, что переживает он не совсем из-за неё.

Девушка слишком сильно, на взгляд Чана, погрузилась в рабочий процесс. За последние недели она лишь пару раз пришла с работы вовремя и то вся в загрузе. При этом она с удовольствием рассказывала, каким образом меняет отношение сотрудников к общему делу.

Рассказывала она и об уникуме по имени Ким Чонмин. И в какой-то момент я заметил, что каждый раз при его упоминании Чан начинает играть желваками. Но по всей видимости, он начал забывать кто такая Юми. Всё же одна из членов совета ЮЧП… это вам не огурец в стакане. Или как там?..

В обем, уверен, эта поездка всем пойдет напользу. И дело не в том, что мне было бы скучно там одному вытягивать нашу школу. Конечно же, нет.

Нет.

Такси остановилось в квартале от вокзала. Кругом творилось что-то невообразимое для Сеула: глухая утренняя пробка из стоящих и сигналящих друг другу автомобилей.

Водитель обернулся к нам и сказал:

— Боюсь, дальше быстрее пешком.

— А что тут происходит? — спросил Чан, забыв, что времени у нас остаётся не так уж много.

— Кто ж знает? — пожал плечами таксист, — тут периодически такое случается, когда слишком много пассажиров приезжает и уезжает.

Я понимал, что времени у нас остаётся в обрез, поэтому вышел из такси, вытащил свой облегченный чемодан и поспешил к вокзалу. Чан, хоть немного и замешкался, всё-таки выскочил следом и даже догнал меня метров через пятьдесят.

— Мы успеваем? — спросил он, словно не знал, когда отправляется поезд, или сколько сейчас времени.

— Если не будем рассусоливать.

До отправления поезда оставалось ещё минут пятнадцать, но мне не хотелось садиться в поезд взмокшим.

— Чан, давай левее, идём к вон к тем дверям, там, кажется, очередь меньше!

Ни слова не говоря, тот устремился за мной. Мы по дуге обогнули основную толпу людей, которая завязла перед первыми тремя-четырьмя входами. Дальше было относительно свободно, так как противоположная сторона тротуара перекрывалась встречным потоком.

А вот двери посередине действительно были свободными. Четыре небольшие ступеньки, и вот перед нами уже огромное пространство, наполненное сотнями суетящихся и куда-то спешащих людей.

Мы вбежали в здание вокзала за десять минут до отправления. Тут нужно было пройти специальные рамки для того, чтобы следовать дальше. Я огляделся, ища взглядом, куда бы пристроиться, чтобы быстрее пройти проверку.

И тут я увидел бледное лицо Шивона, которое покрывали ярко-красные пятна. Понятно, что он был в бешенстве, предполагая самое нехорошее.

— Учитель Шивон! — крикнул я, поднимая руку. — Наконец-то мы вас нашли. Вы где пропадали?

Но тот решил не отвечать, чтобы не тратить времени. Он махнул нам рукой и показал в сторону дальнего конца зала. Я проследил за кистью Шивона и увидел пропускной коридор практически свободный от посетителей.

Схватив Чана за рукав, я увлёк его за собой. Ещё через минуту мы стояли за рамкой, ожидая свои чемоданы с ленты.

Я даже успел себе представить себе глаза работников, которые могли увидеть в моём чемодане Минсу. Хорошо, что я вовремя от неё избавился. Правда, при мысли об этом на лице моём сразу же заиграла улыбка.

— Хорошей дороги, — пожелал нам работник вокзала и приветливо кивнул.

Я поклонился в ответ, и поймал себя на мысли, что я уже предвкушаю поездку.

В этот момент нас нагнал Шивон. Он, судя по всему, уже давно прошёл все проверки и теперь только нас и ждал.

— Давайте быстрее в вагон, — только и успел проговорить он. — У нас пять минут осталось. И чтобы без ваших глупых выходок!

— Ну, конечно! — В один голос ответили мы и улыбнулись.

Отец звал Юми на разговор уже давно. Не то, чтобы ему не нравилось, что она занялась собственным пиар-агентством. Тут у него претензий особо не было. Но он с завидной регулярностью высказывал своё неудовольствие тем, что дочь наотрез отказалась от какой-либо помощи.

Юми в деталях помнила их последний телефонный разговор.

— Дочь, как ты не понимаешь, мне стоит сделать лишь несколько звонков, и у тебя будут лучшие специалисты. Более того, к тебе с заказами придут такие корпорации, что ты до конца жизни будешь обеспечена только на их контрактах.

— Отец, это всё конечно, здорово, — Юми в последнее время постоянно была на нервах, но всё же в общении с Ду Бон Нам старалась сдерживаться. — Но люди, пришедшие ко мне, и так думают, что работают на тебя. Меня это, мягко говоря, не устраивает, потому что я хочу сама всего добиться. Поверь, если я отчаюсь, то обращусь к тебе.

— Вот как? — голос родителя даже не скрывал печали. — То есть к родному отцу можно обратиться только в случае отчаяния?

— А до этого момента я всего буду добиваться сама, — отрезала Юми.

— Ну как знаешь, — Ду Бон расстроился ещё сильнее. — Но всё же я жду тебя к себе. Посидим, поговорим, обсудим.

— Пока некогда. Работы столько, что ты даже не представляешь. Как будет окно, так обязательно заскочу.

И Юми держала слово. Наконец-то у неё появилось окно, так как на работе стало всё более-менее вырисовываться после первых дней безумия. Можно было вздохнуть и вечер уделить отцу.

Была и ещё одна причина, почему она не сделала этого раньше — поселившийся в их квартире Гису. Не то, чтобы она была сильно против одноклассника и идейного вдохновителя всех их предприятий, но напрягало, что теперь с Чаном она практически не могла остаться наедине.

Теперь же Гису вместе с Чаном уехали в Пусан, оставив Юми одну на пару недель. После этого Хегай обещал уехать на съёмное жильё. В любом случае у девушки появилось время, чтобы выдохнуть и спокойно подумать о том, что происходит в её жизни.

Но для начала сходить к родителям.

А тут ещё так совпало, что отец намекнул на некий сюрприз, который он ей подготовил.

Юми шла в родительский дом, ощущая некоторый подъём. Да, наконец-то всё начало получаться. Очень смышлёным оказался этот молодой Ким Чонмин, которого Юми уже решила назначить креативным директором. Правда, для этого надо было распрощаться с предыдущим. Но это уже вопрос времени.

На входе девушка воспользовалась собственным комплектом ключей, поэтому прислуга не сразу подошла к ней, а лишь тогда, когда Юми уже скинула ботинки.

— Там у вашего отца очень высокий гость, — шёпотом сказала ей горничная. — Вас ожидают.

— Вот как? — девушка вскинула бровь и аккуратно пошла в сторону отцовского кабинета.

Про высоких гостей её не предупреждали. Или это и есть сюрприз? Если так, что отец в своём репертуаре. Сколько можно говорить, что она уже определилась со спутником жизни? А если он отцу не нравится, то он за него замуж может и не выходить!

С такими мыслями Юми вошла в просторный кабинет, подчёркивающий положение его хозяина, и обомлела. Точнее не так. На несколько секунд она застыла в ступоре, в состоянии только хлопать длинными ресницами.

Наконец, ловя на себе два внимательных взгляда, смогла выговорить:

— Ким Чонмин, а вы что тут делаете?

— Ким Чонмин? — удивился её отец и перевёл взгляд на своего собеседника. — Кто это? Дочка, я рад тебе представить Чхве Сонъюна — сын и единственный наследник сама знаешь какой корпорации.

— Так! — Юми почувствовала, как у неё сжимаются кулаки и начинают играть желваки. — Я требую объяснений.

— Всё так, — со своей обычной усмешкой ответил Ким/Чхве, — я действительно наследник той самой корпорации и рода Чхве.

— Вы настолько хорошо знакомы? — теперь уже пришёл черёд отца удивляться.

— Да, этот обманщик устроился ко мне под вымышленным именем, — жёстко проговорила Юми, быстро сообразив в чем дело. Она села прямо напротив Сонъюна.

Её буквально разрывало от ярости. Хотелось встать и влепить хорошую оплеуху этому самодовольному парню.

— Ну почему же сразу обманщик? — невозмутимо проговорил наследник одной из главных корпораций Кореи. — Мне вот твой отец жаловался, что ты не хочешь принимать от него помощи, так как всего собираешься добиться сама. Одна моя фамилия и принадлежность к высокому роду сразу затмила бы мои профессиональные качества. Именно поэтому я и воспользовался псевдонимом, рассчитывая на то, что смогу показать, на что я действительно способен сам. Без пап, мам и миллиардов на счетах.

Скрипнув от неудовольствия зубами, Юми была вынуждена согласиться с его доводами. Более того, если бы он пришёл устраиваться к ней под своим настоящим именем, она, скорее всего, выставила бы его взашей, даже не дав ничего сделать. Просто потому, что не хотела возиться с зажравшимися мажорами.

А тут выходило, что парень, несмотря на то, что из самых-самых, но не дурак и прекрасно разбирается во многих вещах.

— Хорошо, допустим, — девушка старалась дышать глубоко, чтобы сердце не выскакивало из груди. — Но зачем нужна эта встреча тут.

— Видишь ли, — вступил в разговор Ду Бон, — уважаемый господин Чхве Сонъюн обратился ко мне по одному вопросу, который объединяет наши семьи. Скажем так, у нас есть некоторые пересекающиеся интересы. А я заодно решил вас познакомить. Это же не плохо, если ты станешь общаться с настоящим чёболем, а не с тем, кто себя за него выдаёт.

Юми хотела возразить и даже открыла рот, но отец остановил её, подняв обе руки.

— Постой! Я знаю, что ты скажешь! Не стоит, мы всё это уже обсудили. Но всё же. Негоже отказываться от чего-то, даже не рассмотрев варианты. Я не буду тебя заставлять что-либо делать, или не делать. Вы молодые, присмотритесь друг к другу. И может быть, ты поймёшь, что реальные аристократы — это совсем не то же самое, что твой этот…

— Пап!

— Да-да, понимаю, — Ду Бон Нам, выдохнул и покачал головой. — Господин Чхве тоже всё понимает. Просто знай, что я хочу тебе счастья в этой жизни.

Гость отца, кажется, тоже хотел что-то возразить ему на горячую речь, но вместо этого сощурился и уже привычно ухмыльнулся. Он предпочитал быть себе на уме. И при этом не раскрывать собственных мыслей. И это качество невероятно бесило девушку.

Юми не слушала отца. Она буравила взглядом того, кто уже казался ей спасением агентства, а теперь стал волком в овечьей шкуре.

— Зачем тебе всё это? — спросила она у Сонъюна.

— Когда у тебя есть всё, оно имеет по умолчанию значительно меньшую ценность, чем-то, чего ты добился сам. Выстрадал и получил в бою. Меня вгоняют в скуку мои миллиарды. И только настоящие эмоции могут дать почувствовать энергию жизни.

— Что ж, — Юми поднялась и кивнула отцу, — мне всё понятно. Жаль, что разговора, на который я настроилась, не получилось. Как будешь один, зови, постараюсь найти время. Ну и вам всего хорошего, мистер Сонъюн.

С этими словами она вышла прочь.

— Хвала всем богам! — Шивон молитвенно сложил руки и глянул в потолок вагона. — Я уж думал, что ты, как всегда, в последний момент найдёшь какой-нибудь форс-мажор.

— Обычно они меня сами находят, — отшутился я. — Но откровенно говоря, они пытались.

— Смотри мне, — учитель со сдержанной улыбкой погрозил мне пальцем, — у нас крайне мало времени, чтобы постараться всё усвоить.

Я об этом уже тоже думал, но делать было нечего. Вряд ли я успею выучить всё необходимое, поэтому придётся что-то решать уже на месте. Лицом в грязь я тоже ударить не мог. Так что буду выкручиваться по ситуации.

— Пойду в купе, — сказал я, проходя мимо Шивона.

— Располагайся, — откликнулся тот и посмотрел мне вслед. — У вас примерно пятнадцать минут, после чего приступим к проработке материала.

Я хотел что-то возразить, но понял, что в данном случае это бессмысленно. Действительно потеряно слишком много времени и теперь надо использовать каждый удобный момент, чтобы постараться наверстать упущенное. Хотя, на мой взгляд, это было уже поздно делать. Физика уровня олимпиады старшей школы — это не начальная арифметика, тут несколькими часами не обойдёшься.

Чан уже успел обогнать меня и устроиться в купе, запихав свой чемодан под полку. На столе перед ним стояла бутылка с газировкой, а сам он грустно смотрел на проплывающий мимо перрон.

Увидев меня, он оживился.

— Успели. А ведь были на грани.

— Ага, хорошо. А-то пришлось бы потом самолет угонять. — Ответил я, а спустя пару секунд заминки продолжил. — Да шучу.

Я хлопнул Чана по плечу, а затем ногой отправил почти пустой чемодан под свою полку.

— Чем займёмся?

— Нас Шивон ждёт у себя. Пойдём, сосредоточимся на взаимодействиях, законах и формулах.

— Поесть бы.

— Боюсь, в ближайшие пару часов нам это не грозит.

Спустя почти два с половиной часа мы сидели в вагоне ресторане, глядя на ароматный рамён и душистый чай. Чан, кажется, осунулся за последние часы. Шивон решил, что хоть почётное последнее место, но мы занять должно.

У меня в голове всё усваивалось лучше, но всё же физика была не самым моим любимым предметом. Например, всякие отражательные закономерности и замедление света при проходе сквозь прозрачные предметы — казалось чем-то нудным и необязательным.

С другой стороны, я уверен, что всегда найдётся человек, который сможет это рассказать увлекательно и так, чтобы это врезалось в мозг навсегда. Но только не Шивон. Этот был середнячком во всём. Да, он многое знал, но подавал информацию сухо и сжато. Почти без практических ярких примеров, чтобы это легко отложилось в голове.

А вот в квантовой части физики он и сам мало что смыслил. Тут мои небольшие познания, почёрпнутые исключительно в научпопе и то перекрывали все его примеры.

Но он старался. Старался так, что у Чана кипели мозги, а у меня просто появилась усталость от нескончаемого потока информации. Да, стоило всё-таки ходить к нему на репетиторские часы, чтобы теперь не стараться всё переварить за раз.

Чан поднял на меня глаза и постарался улыбнуться.

— Не знаю, что будет дальше, но у меня такое чувство, что я уже недели две отдал этой физике.

— Расслабляйся, пока можешь.

Я с наслаждением начал есть рамён, после чего вновь посмотрел на друга, сидящего напротив.

— У нас не так много времени, Шивон через час ждёт нас снова, так что лучше расслабляйся. Поешь, отдохни.

Чан тяжело выдохнул и принялся за еду. Через пятнадцать минут мы уже смотрели на проплывающие мимо нас фермы, поля, небольшие города.

— Так чем там закончилось с Викторией? — внезапно спросил Чан. — Я помню, что даже Топор вызвался тебе помогать. А что потом? Ты не рассказывал.

— Ну, во-первых, ничего не закончилось, — я пожал плечами, вспоминая, как мы с Диким Топором скрутили бандитов, и что за этим последовало.

Двумя неделями ранее.

Сидя в специальном подвале, оставшимся ещё с прошлых времён, бандиты, охотившиеся на Викторию, решили сделать вид, что совершенно не понимают по-корейски. Они требовали переводчиков, адвокатов, телефонный звонок и много что ещё.

На их несчастье они попали не к тому человеку, с которым можно было себя так вести.

Мне даже показалось, что Дикий Топор соскучился по былым временам, когда ещё не пошёл в политику, и всё решалось легко и просто. Теперь-то ему приходилось договариваться и интриговать.

Ему потребовалось менее получаса, чтобы разговорить бандитов, прибывших из Европы. Сначала раскололся лысый, а уже потом, видя, что всё и так потеряно, заговорил второй с металлической коронкой на зубе.

Выслушав признания бандитов, Топор даже немного опешил. Он переводил взгляд с одного на другого и обратно. Нет, к ним, как к наёмникам, у него особых вопросов не было, но вот к заказчику.

— А что, нельзя было просто развестись? — спросил он наконец.

Бандиты переглянулись и синхронно пожали плечами.

— Наверное, не хотел расстраивать жену, — проговорил лысый, на что Топор просто расхохотался, да так, что ещё минут пять не мог успокоиться.

— Не хотел расстраивать, поэтому решил выставить в чужую страну и там грохнуть. Гениально, — подытожил он после того, как успокоился.

Я же не видел в этом ничего смешного. Муж виктории очень богат, и не хотел делить имущество. Деньги порой и не такое творят… Я понимал, насколько Виктории повезло, что в самый трагический момент она перепутала адреса и наткнулась на меня.

Но теперь мне предстояло сделать ей больно. Причём, настолько, что даже не хотелось об этом думать.

Кое-как стерев кровь с бандитов, охотившихся за ней, мы привели Викторию в подвал и попросили рассказать их всю историю с самого начала. Как Роберт нанял их, чтобы они проследили за женщиной, затем как распорядился подстроить смерть на мусоросжигательном заводе. А после того, как это не получилось, распорядился вывезти её в порт, погрузить на яхту и притопить подальше от берега.

Я ожидал от Виктории какой угодно реакции. Истерики, бури эмоций, ручьи слёз… Что-нибудь в этом духе. Даже приготовил нашатырный спирт на всякий случай.

Но вышло всё иначе. Женщина как будто помертвела, слушая несостоявшихся убийц. Её лицо омертвело, словно каменная маска, сковавшая изуродованное лицо.

И тут я понял, что глубоко внутри, в душе она уже догадывалась о чём-то подобном. Просто не хотела верить. А когда всё выплеснулось наружу, не стала скрываться в бессмысленные фантазии, где у неё всё было хорошо. Она оказалась достаточно мужественной для того, чтобы принять суровую реальность.

— Теперь понятно, — проговорила она, когда мы поднялись обратно к дневному свету, — почему в последний месяц его отношение так изменилось. Боялся, что я откажусь ехать, и весь план сорвётся. Надо же, а я ему верила. Подумала, что всё ещё может наладиться.

— Сейчас это уже не столь важно, — я смотрел ей в глаза, и видел, что этот человек невероятной внутренней силы.

— А что? Что теперь вообще важно?

— Мы с моим, хм… другом уже договорились с одной клиникой, где ты будешь в полной безопасности.

— Смогу ли я теперь хоть когда-нибудь почувствовать себя в безопасности?

Виктория покачала головой.

— С ребятами Топо… в смысле с ребятами Бо Рам Сона — бесспорно сможешь. Они защитят тебя от любой опасности. Более того, после заживления шрамов тебе сделают нормальную операцию, которая сделает из тебя настоящую красотку.

— Я уже не хочу быть красоткой. Хочу стать обратно сама собой.

— Именно, — кивнул я на это.

— А во-вторых, — продолжил я, — большая часть информации о Виктории является секретной.

— Но мне-то можно!

Чан смешно хлопал глазами, чем вызвал мою улыбку.

— Она сейчас в надёжных руках. Над ней работают одни из лучших хирургов Сеула. Можно сказать, что она проходит сейчас реабилитацию. Как внешнюю, так и внутреннюю.

— А что потом? — спросил Чан.

— Хороший вопрос. Но давай подумаем об этом после олимпиады, тем более сейчас…

— Ну что, готовы? — раздался голос Шивона, заставив Чана закатить глаза. — У вас пятнадцать минут. Жду у себя.

Не успел он скрыться, как к нам подвалили четверо хорошо одетых парней примерно нашего возраста.

— Видели Вшивона? — спросил один из них у своих спутников. — Эти получается из школы для умственно отсталых Дайпепегу.

Я даже подумал, что Чан сейчас вскочит, оскорблённый этими лощёными засранцами. Но тот лишь лучезарно улыбнулся.

— Господа, — мягко проговорил он, глядя в прищуренные злые глаза оппонентов, — не совершайте мою ошибку, прошу.

Чон Хи внимательно слушал всё, что говорил ему Ким Су Хон. А тот несколько раз повторил всё, что необходимо проконтролировать на предстоящих мероприятиях.

Помощник кивал и делал вид, что помечает что-то у себя в телефоне. Дело в том, что всё уже было проконтролировано и несколько раз проверено.

Премия в этом году обещала стать не просто ежегодным триумфом различных детищ Ким Су Хона, но и выдвинуть его на первую строчку музыкальных деятелей всех времён и народов. Кроме того, уже появились договорённости о том, что победителей премии ждёт серьёзная раскрутка за рубежом: США, Япония, Европа, Китай.

И всё шло к тому, что Ким Су Хон станет основоположником ещё одного чеболя, только в области музыки. Ещё бы встать во главе столь мощного движения, как кей-поп, это надо было суметь.

Но кроме самой премии Чон Хи предстояло организовать ещё кучу более мелких мероприятий, которые бы подготовили триумфальный взлёт Ким Су Хона на самую вершину.

Настали те самые дни, когда нельзя было ошибиться ни в чём. Каждое слово, каждая песня, каждое интервью — всё должно было работать на одного-единственного человека, объединившего под своим влиянием всю музыкальную индустрию Кореи.

Почти всю.

Хотя.

— Да, кстати, — продюсер потёр глаза, после чего усталым взглядом посмотрел на Чон Хи, — как там дела с нашими конкурентами?

Слово «конкуренты» он специально произнёс с некоторым пренебрежением, словно оно ничуть не отображало реального положения дел.

— Не извольте беспокоиться, — с улыбкой поклонился помощник. — Приняты все необходимые меры для полного контроля ситуации.

— Видишь ли, дорогой Чон, — грустно усмехнулся Су Хон, всем своим видом показывая, как нелегко ему досталось могущество в подвластной сфере, — тут недостаточно одного только контроля. Мы должны сделать так, чтобы на мелкие осколки разбить честолюбие младшего Пака. Чтобы он никогда не смел больше соваться в эту нишу.

— Но уважаемый…

— Подожди! Я ещё не договорил! Его отец, Пак Вон Шик — один из важнейших чеболей Кореи. Если он постарается помочь своему сынку, мы можем оказаться в очень сомнительной ситуации. И именно сейчас, на пороге тех грандиозных изменений, где стоим мы, нам нельзя допустить ошибку, недооценив противника.

Но помощник оставался невозмутим, словно мог предвидеть будущее.

— Уважаемый Ким Су Хон, мы провели невероятную работу. Возможно, даже большую, чем группа Пака вообще заслуживала. Но я могу поклясться своей честью, что они не смогут причинить вашей репутации никакого вреда.

— Хотелось бы верить…

— Более того, целиком и полностью выполнив ваше поручение, я с радостью готов доложить, что две основные солистки группы «Грязь под ногтями» полностью перекуплены нами и в самый ответственный момент они поступят так, как мы им прикажем.

— Вы уверены? — глаза Ким Су Хона заблестели, а на губах появилась презрительная усмешка.

— Более, чем.

— О, деньги, вы реальный властелин этого мира! С вами доступно практически всё.

Чон Хи поклонился и убрал телефон во внутренний карман.

— Если прикажете, мы можем хоть сейчас прекратить существование этой жалкой группы.

— Не надо, — остановил его Ким Су Хон, — пусть ещё немного подрыгаются, полагая, что когда-нибудь смогут составить конкуренцию моим девчонкам.

— Кстати, а куда мы денем потом подкупленных певичек?

— Куда и обычно, разумеется, на свалку истории. Им там самое место.

Йонг пришёл на репетицию группы раньше всех. Его сопровождала Мун Хё На, у которой на ближайшее время нарисовался перерыв в съёмках. Они сидели на самом последнем ряду и ждали пока соберутся участницы группы, а также остальной персонал.

Пак был сосредоточен, и даже немного напряжён. После репетиции нужно было многое обсудить и окончательно проговорить все дальнейшие действия. Причём, всё надлежало провернуть в режиме полной секретности, чтобы до Ким Су Хона не дошла никакая информация.

Точнее, даже не так. Кое-что до него должно дойти, но только то, что будет выгодно Йонгу. Пак понял, что чувствует некое возбуждение от предвкушения предстоящей партии. Это должно стать чем-то уникальным и впечатляющим. Тем, что в конце концов принесёт Йонгу и его начинаниям триумф.

И чувство это было столь сильным, что с ним вряд ли могло соревноваться хоть что-то из пережитого Йонгом. Всё остальное теперь казалось мелким и несущественным.

— Меня даже немного потряхивает, — призналась Мун Хё На.

— Не переживай, всё будет нормально.

Йонг даже виду не подавал, что внутри него бушуют невероятные эмоции.

— Я не из-за переживаний, — девушка смотрела на своего парня, стараясь подобрать слова, и поэтому жестикулировала руками. — Это и из-за песен, и из-за всего, что мы задумали. И вообще, настроение такое, словно что-то должно вот-вот случиться.

Йонг её вполне понимал, у него и самого было похожее настроение.

— Песни в последнее время и правда хороши. Никогда не думал, что приложу руку к подобному феномену.

Пак усмехнулся, глядя на сцену и тоже понял, что уже ждёт не дождётся, когда прогремят первые аккорды песен его группы. Он даже частенько ловил себя на том, что подпевает во время очередных прогонов.

— Песни — лишь часть того, что ты сотворил, — проговорила Мун Хё На, глядя в глаза Йонгу. — Тебе навязали борьбу, считая, что ты сдашься, а ты принял вызов, более того, собираешься выиграть эту сумасшедшую схватку.

— Пока рано загадывать.

Мун Хё На жарко схватила ладонь Пака своими длинными пальцами, а затем, пользуясь тем, что ещё никто не пришёл, поцеловала его.

— И всё равно я люблю тебя за то, что ты такой, какой есть. Не сдаёшься, не заигрываешь, а делаешь то, что считаешь нужным.

— Спасибо.

Йонг хотел сказать что-то ещё, но тут дверь открылась и на сцену вышла Чжа А. За ней ещё две девушки, которые выполняли роль подтанцовки и записывали бэк-вокал. А вот главных солисток Минни и Харин всё не было.

Пак посмотрел на часы и выдохнул. До официального начала репетиции было ещё более пяти минут. Да, девушки всегда приходили раньше, но мало ли что могло их задержать.

Но время шло, а девушек всё не было. Уже собрался весь персонал, проверили настройку аппаратуры, а Минни и Харин всё не появлялись.

— Где они могут быть? — встревоженно спросила Хё На. — Неужели что-то случилось?

Йонг медлил. По-хорошему надо было бы взять телефон, да позвонить одной или другой на телефон. Но Пак по какой-то глубоко внутренней причине не хотел этого делать.

Сейчас успех зависел от каждого из команды. Именно осознание каждым своей роли и важности происходящего могло сказать о том, насколько грамотно Пак выстроил взаимоотношения внутри группы.

Он даже мог сказать, что именно в эти минуты решалось, в каком ключе последуют дальнейшие развития событий. И, несмотря на отсутствие девчонок, в душе у него было достаточно спокойно. Йонг был уверен, что всё сделал правильно.

Наконец, через десять минут после начала времени, в репетиционную комнату ворвались раскрасневшиеся Минни и Харин.

— Простите! Простите! — заговорили они одновременно. — Мы очень виноваты, что опоздали, — теперь говорила только Минни, — но у нас есть смягчающее обстоятельство.

Обе обворожительно улыбнулись и переглянулись между собой.

— Верю.

Йонг кивнул и жестом показал, чтобы они проходили на сцену.

— Но… — начала было Харин, посмотрела на Минни, а затем продолжила: — мы должны вам сообщить кое о чём.

— Не нравится мне это, — шепнула Мун Хё На.

— Всё в порядке, — ответил ей Пак и махнул девочкам из группы, чтобы подошли к нему.

Те поспешили на задний ряд, а затем некоторое время мялись, поглядывая на спутницу начальника.

— Можете говорить при ней, — поняв в чём дело, проговорил Йонг, — она в курсе всех дел.

— Короче, — решилась в конце концов Минни, — нас Ким Су Хон завербовал.

Девочки из группы снова переглянулись и засмеялись.

У Мун Хё На брови полезли на лоб.

— Выгодно хоть? — осведомился Пак.

— Ещё бы, — Харин показала три пальца, — в три раза больше, чем платишь ты.

— И вы согласились?

Пак чувствовал, как его девушка до боли сжала его руку, но сам был расслаблен, так как чувствовал настрой девчат из группы.

— Только так мы могли, не вызвав подозрений, узнать, что они готовят, — пожала плечами Минни.

— Согласен. И что же?

— Ну сейчас Ким Су Хон полностью уверен, что перекупил нас, и поэтому готов действовать, исходя из этого.

— А вы? Не перекупились?

Йонг не скрывал иронии.

— Променять карьеру на разовую оплату, пусть и внушительную? — нахмурилась Харин и покачала головой. — Мы хоть и молодые девчонки, но отнюдь не дурочки.

— И это единственное, что вас остановило? — Мун Хё На всё ещё была на взводе.

— Нет, конечно, — Минни с бесконечным теплом в глазах посмотрела на Пака. — О лучшем руководителе и мечтать нельзя. Я бы не ушла от него и за половину денег всего кей-попа.

— А за все? — уточнил Йонг.

— А все нам никто и не даст.

— Что ж, — Пак встал с места, оглядел репетиционное помещение, снова взглянул на девчонок, улыбнулся и продолжил: — в таком случае, слушайте мой план. В следующие несколько дней вам придётся играть вашу роль весьма убедительно. А теперь запоминайте…

Парней из Вонджу, сам того не ведая, спас Шивон. Хотя, возможно, он что-то и подозревал, а потому вернулся к нам в тот самый момент, когда наши соперники уже хотели перейти к более предметным оскорблениям.

И в этом случае нам разумеется, пришлось бы действовать немедленно. Но преподаватель вернулся и показал нам на свои древние часы.

— Сейчас времени заводить знакомства нет! Идёмте ко мне, я вам дам нестандартное задание!

Я решил за лучшее встать и пойти вслед за Шивоном. Тому же примеру последовал и Чан. Я даже подумал, что сейчас придётся раздвигать нависших над нами парней, но те, повинуясь какому-то внутреннему чувству, сами подались в стороны.

Но уколоть, конечно, не преминули.

— Смотрите, у дяденек задания бывают странные, — хмыкнул нам вслед один из учеников Вонджу.

Тут уж я не удержался. Ну не могу я не отреагировать на столь тупые подколы.

— Ты по собственному опыту, видать, ориентируешься, — сказал я негромко и оскалился.

Тот даже рванулся вперёд, но его остановили его же ребята. Видимо, понимая, что лучше подготовить месть нам в будущем, а не устраивать разборки сейчас, у всех на виду.

Мы же поспешили вслед за своим преподавателем и вскоре уже находились в его купе, которое он делил с ещё одной учительницей из Дайвегу. Но та всегда, вежливо кивая, выходила в моменты, когда приходили мы. Полагаю, она шла к ученикам более младших классов.

Шивон указал нам на места напротив себя, затем пристально оглядел и сказал:

— Не связывайтесь с теми ребятами. Они постараются вас устранить с призовых мест.

— Да мы и не собирались! — поспешил оправдаться Чан, но я стиснул его ладонь, что он едва сдержался, чтобы не крикнуть. — Они первые подошли.

— Как бы там ни было, — преподаватель махнул рукой, после чего эта тема как будто совсем перестала для него существовать. — Я понимаю, что мозг у вас загружен, поэтому не буду пока грузить его ещё больше, но как людей, принимающих участие в подобном мероприятии впервые, обязан предупредить, на олимпиаде будут и творческие задания. Причём, насколько я могу судить по прошлым годам, баллов за них дают не меньше, а иногда даже больше, чем за выполнение пусть сложных, но стандартных задач.

— Не совсем понял, — Чан переводил взгляд с Шивона на меня и обратно, — как в физике могут быть творческие задачи? Это же точная наука.

— Это не значит, что в ней отсутствует возможность творческого подхода, — хмыкнул я.

— Именно, Гису, именно.

Шивон встал и попытался пройтись, видимо, забыв, что находится в купе, а не в собственном классе. Затем он сел на место, посмотрел в окно на проплывающий мимо пейзаж и снова обратился к нам.

В его глазах, которые он периодически щурил, из-за попадавших на лицо солнечных зайчиков, горела явная надежда на то, что мы сможем что-то сделать. Станем одними из тех, кто сможет подчеркнуть грамотность его преподавания.

— Одним из заданий олимпиады, — он говорил размеренно, тщательно проговаривая каждое слово, — причём, практически самым сложным, для ребят обычно становится необходимость придумать собственную задачку по физике.

— Как это? — не понял Чан. — Ну просто пример что ли? Так, пожалуйста, я могу взять из учебника, переделать вводные, и, пожалуйста, задача готова.

— В том-то и дело, — Шивон поджал губы и теперь поглядывал на меня, — те, кто принимает такие задачи, далеко не дураки, и они сразу поймут, откуда ты взял основу. Поэтому я и предупреждаю, что задание действительно творческое. Нужно придумать что-то нестандартное, непохожее на всё остальное, то такое, что явно относится к физике.

А я мгновенно вспомнил что-то из прошлой своей жизни. Помню, ещё в школе мы прикалывались тем, что пытались решать различные юморные задачки. В том числе и по физике.

— Типа того, — проговорил я, напрягая память, чтобы получше дотянуться до школьного периода из своей прошлой жизни. — Задача: Петя… Кхм… Ким Со Юн выдвинул гипотезу, что все его одноклассницы состоят из мельчайших частиц, хотя и кажутся на первый взгляд сплошными. Верна ли эта гипотеза? Ответ: верна. Не только сами одноклассницы, но даже их бантики тоже состоят из маленьких симпатичных частичек.

Чан, глядя на меня только хлопал глазами. А вот Шивон смотрел с одобрительной улыбкой. Даже поднял руки, чтобы похлопать, но затем, кажется, передумал.

— Вот именно, — сказал он медленно, словно находился сейчас в каком-то другом месте. — Конкретно эта задачка, кажется, слаба, но направление абсолютно верное. Не могу припомнить, откуда она.

— Из головы, — я пожал плечами.

— А ещё есть? — поинтересовался у меня Чан.

— Пожалуйста. Задача: что мешает ученику второго класса старшей школы Ли Ён Соку, пойманному директором школы на месте курения, распасться на отдельные молекулы и врассыпную исчезнуть из вида? Ответ: взаимное притяжение молекул ученика второго класса старшей школы мешает им расстаться навсегда и скрыться от директора.

— Вот это уже лучше, — Шивон явно был возбуждён и теперь уже похлопал в ладоши. Не знаю, откуда это, но кажется, именно то, что надо!

— А можно, я эту заберу? — поинтересовался Чан.

— Да забирай, только щёки надуть не забывай. У меня ещё есть.

— Ну-ка, ну-ка, — преподаватель опёрся на стол и весь подался к нам, но затем опомнился и опустился к себе.

— Задача: к хвосту собаки привязали сковороду. С какой скоростью должна бежать собака, чтобы не слышать стука сковородки?

Чан и Шивон молчали. Видимо, думали, что я закончу сам, как и в предыдущих двух случаях. А я не спешил этого делать. Мне было интересно, насколько задача не только оригинальная, но и вообще сложная. Из тех, что сейчас пришли мне на ум, эта была самой интересной. И не совсем стандартной в плане решения.

— Ну, — попытался подбодрить меня Чан.

— Что, «ну»? — удивился я и оглядел собравшихся в купе. — Это задача. Вы должны дать ответ.

— А какой ответ? — мой друг продолжал недоумевать.

Шивон же запрокинул голову вверх, судя по всему, пытаясь просчитать полученные данные. Но то, что у него выходило, видимо не особо сходилось с реальностью, поэтому он продолжал шевелить губами долгие несколько минут.

Затем посмотрел на меня и спросил.

— Но собака же должна остаться живой?

— Разумеется.

— Блин, сдаюсь. Нет, у меня есть варианты, но… сейчас как-то не особо соображаю.

— Чан, сдаёшься?

— Ага, — кивнул тот.

— Ответ: собака должна стоять на месте, при этом v равно нулю, а, как мы знаем из основ физики, нулевая скорость, тоже скорость.

Шивон с таким усердием хлопнул себя по лбу, что шлепок получился довольно смачным. И именно в этот момент по стечению обстоятельств в купе вошла его спутница.

— А что тут происходит? — спросила она.

— Кажется, у нас всё-таки есть шанс, — проговорил Шивон, глядя на неё горящими глазами.

— Если бы мы ехали на конкурс по отпечатку ладони на лбу, точно был бы, — вставая заметил я.

Шивон сначала не понял, затем до него дошло, и он хмыкнул. Но потом снова стал серьёзным и сказал:

— Хегай, ты обязан выиграть эту олимпиаду!

— Мы постараемся. Мы очень постараемся.

На следующий день Юми не слишком торопилась на работу. Ей надо было хорошенечко обдумать всё случившееся предыдущим вечером, в гостях у отца.

Да, первым делом ей хотелось взять и выкинуть этого Чхве Сонъюна из своего агентства так, чтобы он летел, не оглядываясь, несколько кварталов. И не важно, что он из одной из самых влиятельных семей Кореи. Он буквально выводил из себя своей наглостью и вечной насмешкой, играющей на губах.

Девушка даже усмехнулась своим мыслям, когда представила Сонъюна пролетающего по соседним кварталам, причём, крутящегося, как неудачники в детском аниме. Да, была бы у неё какая-нибудь суперспособность, она бы так и сделала.

С другой стороны, у неё же есть суперспособность! Да, может быть, не столь очевидная, как сверхсила, но не менее действенная. У неё есть её собственный мозг, который благодаря Гису Хегаю настроен достаточно креативно.

А что, если пустить энергию этого самого Чхве Сонъюна в мирное русло? Что он может сделать такого, чтобы Юми была довольна?

Девушка подходила к зданию, в котором располагался её офис с широкой улыбкой. И это несмотря на то, что ей предстояло встретиться с неприятным типом внутри.

Впрочем, в офисе она оказалась первой. Юми уже успела пробежаться по бумагам, лежащим на её столе, чтобы выстроить примерный план действий, и сделать себе утренний кофе. Раньше она никогда не была фанатом этого напитка, но вот в последний год, он прочно вошёл в её меню.

Владелица пиар-агентства даже успела подумать, что вчерашний гость её отца может и не прийти. В конце концов, маски сброшены, игра пошла в открытую. Возможно, сама работа ему и не интересна?

Но нет, пусть и позже неё, но Чхве заявился в офис и пришёл в её кабинет. При этом он даже постучал, а дерзкий взгляд оказался частично направлен в пол. Кем бы он там не был, но ему было неудобно за вчерашнее. Хоть немного, но совесть его грызла.

Что ж, это отлично, — решила про себя Юми. — Это как раз те самые чувства, на которых и стоит играть.

— Доброе утро, госпожа Юми Нам, — проговорил он со своей привычной насмешкой, словно проверял, насколько повлияло на девушку вчерашнее происшествие.

— И вам, Чхве Сонъюн, — не отрываясь от бумаг, проговорила девушка. — Или предпочитаете, чтобы я к вам обращалась, как в ведомостях, Ким Чонмин?

— Понимаю, — парень присел на стул напротив стола Юми и постарался найти взглядом глаза девушки, но та была полностью поглощена изучением документов перед нею, — но, кажется, я уже объяснился вчера, почему был вынужден взять псевдоним. Ты бы просто меня не взяла. А я хотел поработать с тобой?

— Это вам, господин Чхве, кажется всё легким и простым, — тут хозяйка кабинета всё же подняла голову и от её ледяного взгляда работнику пришлось отводить глаза, иначе она прожгла бы его насквозь. — А вы у меня в ведомостях на зарплату записаны, как Ким Чонмин, а получать кто будет? Чхве Сонъюн?

— Да плевать на зарплату…

Он махнул рукой, надеясь, что это разрядит обстановку, но вместо этого тон Юми стал ещё более презрительным и холодным.

— Понятно, что вам плевать на эти копейки, но у меня горы документации, часть из которой уйдёт в бухгалтерию. Я, как вы понимаете, плачу налоги. И что мне скажут в налоговой, если я укажу, что начисляю зарплату несуществующему человеку? С чего вы вообще взяли, что можете обманывать людей? С чего вы вообще решили, что можете мне навязываться через моего отца?

На некоторое время в кабинете повисла тишина. К большому удовольствию Юми, она смогла стереть эту вечную ухмылочку с губ парня. Нет, она не тешила себя надеждой, что хоть как-то смогла его уязвить, в конце концов, это не того уровня полёта птица. Но задеть некоторые струнки души явно получилось.

— Юми, я к твоему отцу пошёл совсем не из-за тебя…

— Да-да, я помню, — с насмешкой ответила девушка.

— У наших семей довольно тёплые отношения…

— То-то я ни разу в жизни тебя не видела у себя дома.

— И тем не менее, мы встречались.

— Возможно, на рождественских встречах лет пятнадцать назад?

Сонъюн уронил голову, затем рассмеялся и снова посмотрел в глаза начальнице.

— А тебе палец в рот не клади, по локоть откусишь.

— Не собираюсь я у тебя ничего кусать.

Юми пожала плечами и занялась документами, лежащими перед ней. В молчании, начинающем становится достаточно тягостным прошло ещё несколько минут.

За это время дверь в кабинет Юми Нам несколько раз открывалась, но когда посетитель видел, что перед начальницей сидит один из работников, дверь спешили закрыть обратно.

Первым не выдержал Чхве. Он совершенно не привык к подобному отношению. Впервые в его жизни, к нему значительно лучше относились, пока он был ноунеймом. А стоило ему открыть свою истинную фамилию, отношение резко ухудшилось.

— Я что, уволен? — спросил он, не зная, как выкрутиться из сложившейся ситуации.

Юми пожала плечами. Но в душе она, конечно хохотала над собеседником. Всего лишь несколько минут тишины сделали из золотого мальчика неуверенного в себе юношу.

Нет, конечно, она понимала, что выйдя отсюда, Чхве Сонъюн вновь обретёт свой лоск. Именно поэтому она считала его увольнение не наказанием, а, скорее, наоборот.

— Ты волен уйти, — проговорила она, не поднимая головы.

— Но могу и остаться?

— Как кто?

Тут уже Юми снова подняла взгляд на юношу и с удовольствием увидела, как он отводит глаза, хоть почти сразу и снова перехватил её взгляд.

— Как я. Чхве Сонъюн.

— Надо будет посоветоваться с бухгалтерией, как всё это безобразие проводить.

Девушка снова пожала плечами и углубилась в документы. Она специально полностью игнорировала присутствие парня в кабинете, чувствуя, что тот потихоньку теряет самообладание.

— Ну я тогда пойду работать?

— Давно пора. Даже не знаю, почему ты ещё здесь.

— А круг моих обязанностей изменится?

— Кстати! — Юми снова подняла голову и обворожительно улыбнулась. — Собери данные всех работников по медицинским страховкам и затем составь отчёт для страховой.

— Что? — глаза Сонъюна натурально округлились. — Но это же работа для младшего персонала! Моя квалификация… Я думал, ты меня, как минимум на креативный отдел поставишь.

— Кима Чонмина поставила бы, а тебя… Ты же первый день работаешь, Сонъюн. Давай-ка не наглей. Иди переписывай страховки, я потом ещё что-нибудь для тебя придумаю.

— Ну знаешь…

Чхве встал, прошёл к двери, открыл её, затем снова закрыл и обернулся к Юми.

— Знаешь, я был не прав по поводу тебя… — неоднозначно произнес он.

— Уже пятнадцать минут из рабочего времени прошло, — ответила на это Юми и снова углубилась в документы.

Чхве Сонъюну оставалось только выйти из кабинета. Но при этом он незаметно ухмылялся себе под нос, словно что-то для себя решил.

Хантео Мьюзик Эвордс в отличие от Азия Артистс Эвордс (ААА) была местной, Сеульской премией. Но в последние годы именно её, а не все остальные было принято рассматривать, как репетицию перед ААА.

Концерты в данном случае редко уступали по зрелищности основной премии, а награждённые на Хантео Мьюзик Эвордс обычно награждались уже и на ААА.

Ким Су Хон вёл себя спокойно. Несмотря на то, что в последнее время очень сильно активизировалась деятельность группы Пака, он считал, что смог нейтрализовать её и устранить нависшую было угрозу.

В конце концов, деньги решают девяносто девять процентов всех возможных трудностей. Так вышло и тут. На подкуп солисток ушло не так уж много денег, как можно было предполагать. Оказывается, Пак держит свою группу в чёрном теле. Хотя, с учётом производства его отца, можно было ожидать гораздо более крупных сумм.

Вообще Ким Су Хон был готов благодарить всех богов, если бы они существовали за то, что отец Йонга, Пак Вон Шик не вмешивался в противостояние. Если бы это случилось, то продюсеру могло и не повезти. Но Вон Шик не имел ничего общего с делами сына. Так по крайней мере казалось.

И зачем только этот молодой Пак полез в бизнес, который достаточно далёк от его знаменитого отца? Впрочем, это уже не важно.

Ким Су Хон в сопровождении своего помощника Чон Хи сидел на первом ряду, на самых фешенебельных местах и следил за ходом премии.

Для него происходящее уже давным-давно превратилось всего лишь в бизнес. Он рассматривал музыку, песни и танцы только как доход, а не как искусство. Именно поэтому у него уже начал постепенно притупляться нюх на настоящий хит. На разрывную композицию.

Одна из его групп, которая в этом году претендовала на все основные премии, выступила очень бледно. Сидящие в зале люди даже заскучали. Но это же была часть шоу великого Ким Су Хона, поэтому даже после довольно посредственного выступления народ встал и принялся аплодировать.

Ким Су Хон на правах величайшего ныне живущего продюсера музыкальных групп вышел на сцену и поклонился. Он привычно закрыл глаза от вспышек фотокамер, надев на лицо обычную благожелательную маску.

Поклонившись, он помахал залу рукой и покивал в разные стороны. Всё это уже происходило сотни раз. И стало самой обычной привычной рутиной.

Когда овации стихли Ким Су Хон взял слово.

— Дорогие друзья, сегодняшнее великолепное выступление чудесной группы, которую продюсирует мой центр, доказало одну важную для меня вещь. Наконец-то мы максимально приблизились к совершенству. Не без гордости могу сказать, что нашёл идеальный баланс между музыкой, текстом и композицией. На данный момент мы можем выпускать буквально хит за хитом. И никому в целом мире это недоступно.

Зал снова взорвался аплодисментами.

Однако, опытный слух Чон Хи слышал, что хлопают далеко не все. Правда, он пока не спешил говорить об этом своему начальнику.

Но хуже этого, что он слышал шёпот совсем недалеко от себя. Оттуда, где сидели сразу несколько критиков.

— А Су Хон теряет хватку, — шептал один.

— Да, более безвкусной и скучной нудятины я ещё не слышал.

— В целом-то и не плохо.

— Но не более того. Это жалкая посредственность.

И так далее, но очень тихо.

Ким Су Хон высказал благодарность со сцены и вернулся на своё место, после чего обернулся к помощнику.

— Ну как? — спросил он.

— Неплохо. Возможно, стоит добавить немного экспрессии, но в целом неплохо.

— Всего лишь «неплохо»? — усмехнулся Ким Су Хон. — Да это же наше полное доминирование.

— Да, кстати, — Чон Хи выразительно крутанул головой в сторону критиков. — Надо бы пересмотреть наши контракты с теми, от кого зависит общественное мнение.

— Зачем?

Продюсер пока не понимал, что от него хочет помощник.

— Мы должны быть уверены, что они будут влиять на общественное мнение так, как нам это необходимо.

— Что предлагаешь? Повысить гонорары?

— Кому-то — да. А кого-то, может быть, и лишить.

— Вот даже как? — Ким Су Хон был явно озадачен словами помощника. — Ладно, подумаем об этом позже. Сегодня всё-таки один из дней нашего триумфа! Наслаждайся.

Учитель Шивон проводил взглядом вышедшего из купе Чана и Гису, последовавшего за ним. И тут он решил остановить Хегая.

— Послушайте, Гису Хегай, а эти задачки, которые вы мне рассказали, точно не используются где-то в образовательном процессе.

— Какие-то проблемы? — ученик задорно оскалился.

— Нет, но задачи должны быть выдуманы вами сами.

— Если они и опубликованы где-то, то не в этом мире, — хмыкнул парень, после чего в его глазах появилось что-то такое, чего не должно быть во взгляде юноши, не разменявшего ещё и двадцати лет. — И не переживайте, если что, я таких тонну могу придумать.

— Вот и славно. Вот и славно.

Шивон всё ещё кивал, когда Гису удалился из купе. На него во все глаза смотрела коллега, сидевшая рядом.

— Переживаете за результаты? — с не наигранным участием спросила она.

— За результаты? — сонным голосом, словно находился где-то в другом месте, проговорил учитель. — Нет, за результаты можно быть спокойным, они вряд ли будут выдающимися. Хотя…

— Мне показалось, что вы чрезмерно озабочены тем, как ребята подходят к вопросу обучения.

— Этим балбесам плевать на обучение, — тут Шивон ожил и посмотрел на сопровождающую его коллегам. — Но, если кто-то и сможет победить на этой олимпиаде, то это Гису. Есть в нём всё-таки что-то такое. А переживаю я не за результат, а за самих ребят. Ты видела тех, кто едет с нами из Вонджу?

— Ну да, неприятные типы. Не похожи на отличников по дисциплине.

— И всё же они едут побеждать, как и каждый год до этого. Они постараются загнобить наших ребят, чтобы у тех и мыслей о физике не возникло. И делают они это обычно профессионально. Скажу больше, они уже начали задирать наших.

— Ну будем надеяться, что до столкновений не дойдёт.

— На это я бы не стал рассчитывать, — тут Шивон глянул вслед ушедшим ученикам. — Но хочется верить, что наши шалопаи найдут, чем ответить Вонджу.

Чан решил дождаться Гису, которого зачем-то позвал Шивон, и встал возле окна. За ним проплывали предместья какого-то очередного некрупного городка.

Парень мало путешествовал по Корее в своей жизни, поэтому не сильно представлял себе, что там за пределами Сеула. Но в то же время, его это и не сильно интересовало. Поэтому он смотрел сейчас в окно, скорее, чтобы просто хоть чем-нибудь себя занять.

К счастью, Гису вышел довольно быстро.

— О чём задумался? — спросил он, глядя на друга, после чего и сам глянул в окно.

Чан мог поклясться, что его спутник смотрит на проплывающие пейзажи с неподдельным интересом.

— Хочу уже как можно быстрее оказаться в Пусане. Честно говоря, даже не понимаю, почему мы не купили билеты на высокоскоростной поезд. Не успели бы соскучиться, и уже были бы на месте.

— Не знаю, — Гису по-прежнему смотрел за окно и на губах у него блуждала загадочная улыбка. — Это надо спрашивать у Шивона.

— И всё же, ехать так долго — это очень утомительно.

— А представь себе ехать на поезде целых семь суток.

Тут Хегай глянул Чану в глаза и тот даже вздрогнул от неожиданности.

— Да ладно! Быть такого не может! Целую неделю на поезде?

— Ага, именно, целую неделю.

— Да куда ж столько ехать? Это же всю планету можно несколько раз вокруг объехать!

— Ты, наверное, удивишься, но в мире существуют такие маршруты. Более того, поезд при этом даже пределы одной страны не покидает.

Чан мог только моргать, а вот ответить ему было нечего. Лишь через долгую минуту он собрался с мыслями.

— Да быть такого не может! Или едет он очень уж не спеша.

— Когда-нибудь, если будет возможность, можем прокатиться.

Гису слегка ударил Чана по спине.

— Да не дай-то бог.

— Ладно, пойдём. Я бы сейчас чего-нибудь выпил.

Ребята пошли по вагонам к ресторану. Но уже в соседнем Гису вдруг замер напротив приоткрытой двери в купе. Там, за ней слышались возбуждённые хихикающие голоса людей, задумавших что-то. По крайней мере Чану так показалось.

Внезапно дверь захлопнулась прямо перед лицом Хегая. Изнутри пробормотали что-то вроде:

— Убери свой вонючий нос, недоучка!

Но по лицу спутника Чана уже блуждала улыбочка, которую Ан хорошо знал. У Гису явно появился какой-то план.

— Идём, — сказал он Чану. — Нам надо кое-что сделать.

И тут дверь в купе снова открылась.

— Эй, недомерки Вшивона, разговор есть. Через пять минут встретимся в последнем вагоне.

Гису приподнял брови. Но отвечать не спешил.

— Всё понятно? — спросили его из-за двери.

Хегай с улыбочкой кивнул и продолжил свой путь, словно ничего не произошло.

Через пять минут они сидели в вагоне-ресторане и пили сладкую газировку. По Хегаю было видно, что он предпочёл бы другой напиток, но ничего другого в буфете уже не осталось.

Тут в вагон ввалились ученики из Вонджу. Это они назначили ученикам Дайвегу встречу в последнем вагоне. Чан не знал, чем это всё может кончится, но видел, что его спутник абсолютно спокоен. Даже не так, Гису словно хотелось, чтобы всё произошло, как можно быстрее. Он уже предвкушал, что будет весело.

— Идёмте, — сказал тот из Вонджу, который, кажется, был за главного во всей этой ватаге, состоящей из восьми человек, и лениво махнул головой.

Хегай спокойно встал из-за стола, выражая готовность следовать за учеником из Вонджу, но тут же его руки поползли вверх и схватились за живот.

— Ой, — сказал он таким тоном, какого Чан никогда от него не слышал, но весьма похожим на правду. — Что-то прихватило. Зря я, наверное, тот рамён острый ел. Сейчас, пять минут, хорошо?

— Он ещё и засранец, — с презрительной улыбкой отпустил шуточку один из учеников Вонджу. — Кого только не наберут по объявлению.

— Иди, — распорядился главарь, не пряча брезгливого выражения, — только быстро давай, нам некогда ждать, пока ты все кишки наружу вытрясешь.

— Храни вас бог в сухом и тёмном месте, — выдал Хегай и мгновенно скрылся в противоположном конце вагона.

— А тебе не надо? — главарь в упор смотрел на Чана.

Но парень лишь сглотнул и покачал головой. У него с желудком всё было в порядке.

— У них только один наложил в штаны при виде нас, — решил отличиться юмором кто-то из Вонджу, но одного взгляда главаря хватило, чтобы все заткнулись.

— Отличник? — спросил он у Чана.

Тот только покачал головой.

— Немой что ли? — хмыкнул главарь.

— Нет, — Чан Ан едва смог выговорить это слово. — Не немой и не отличник.

— А чего тогда едешь?

— За компанию.

— Понятно, — главарь учеников из Вонджу явно задумался над словами Чана, и судя по всему, они ему даже понравились. — Может быть, и не будет проблем.

Тем временем вновь появился Хегай. На его лице явно было написано облегчение и желание общаться с кем угодно, хоть с представителями загробного мира.

— Просра… — начал было один из Вонджу, но тут же поймал взгляд главаря и заткнулся.

— Идёмте, — сказал предводитель группы соперников и все они во главе с ним и Гису пошли к последнему вагону.

Правда, Чану в какой-то момент показалось, что количество парней, шедших с ними как-то уменьшилось. Раньше было человек восемь, а сейчас осталось только пятеро. Остались в вагоне-ресторане? Возможно, и такое.

Но больше парня, конечно, волновало, что задумали ребята из Вонджу. Нет, драку затевать они пока будут вряд ли. Но вот начать задирать соперников из Дайвегу — это вполне.

Вся процессия остановилась в пустом тамбуре перед последним вагоном.

— Короче, так, — проговорил главарь, переводя взгляд с Гису на Чана и обратно, — нам проблемы не нужны, надеюсь, что вам тоже.

— Нам вообще не нужны, — кивнул Гису, — мы и без этого живём полной жизнью.

— Чудесно, — главарь попытался улыбнуться, но вместо этого у него получился хищный оскал. — В таком случае в ваших же интересах не отсвечивать на олимпиаде. Мы едем побеждать, всё остальное нас не интересует. Если встанете на нашем пути, то… — Хегай даже голову наклонил, словно ему очень интересно. — У нас найдутся средства, чтобы заставить вас пожалеть.

— Это всё? — осведомился Гису с таким видом, словно они только что о погоде болтали.

— Вы согласны?

— Ага, — кивнул Хегай.

Чан искренне не понимал, что происходит. Всё происходящее не очень-то было похоже на Гису. Точнее, было ясно, что он что-то задумал, но что именно?

Главарь учеников из Вонджу взглянул на часы, словно сверялся, достаточно ли времени прошло.

— Мы пойдём? — спросил Хегай.

— А как у вас по физике? — внезапно спросил парень из Вонджу.

— Ну так, время от пространства отличить можем.

В толпе соперников хохотнули.

— Не нравишься ты мне, — проговорил главарь. — Скользкий тип.

— Что поделать, — Гису развёл руками. — Я и сам себе не всегда нравлюсь. Иногда гляну с утра в зеркало, и думаю: что за незнакомое лицо? Но потом привыкаю. Везде есть свои плюсы.

Собравшиеся хлопали глазами, не зная как реагировать.

— Ладно, бывайте. Чан, пойдём, а то уже скоро приедем.

Хегай развернулся к толпе спиной и спокойно пошёл к своему вагону. Чан поспешил за ним. А вот ученики из Вонджу остались стоять на месте, явно озадаченные ответом Гису.

Шутка с клеем пришла в голову Дохе Кайрену ещё задолго до олимпиады. Так уж повелось, что учеников из обоих школ: Дайвегу и Вонджу везли в Пусан на одном поезде. Причём, на самом медленном, какой только был.

Кайрен слышал, что якобы это было сделано специально для того, чтобы ученики из двух школ могли познакомиться и пообщаться в неформальной обстановке до начала соревнований.

На деле же у учеников Вонджу появился шанс начать гнобить недочеболей из Дайвегу практически с самого начала пути. Каждый год уже в поезде с многих сбивали спесь и запал на выигрыш в олимпиаде.

Этот год не был исключением. Но он должен был стать одним из самых «весёлых» и «разрывных» по части шуток над ученичками Дайвегу.

Доха Кайрен сказал всем своим запастись суперклеем, чтобы озадачить соперников.

План был довольно прост. Под любым предлогом отвлечь учеников из Дайвегу и пока часть ребят с ними будет разговаривать даже без особых наездов, приклеить их чемоданы к полкам наглухо. Это, как минимум, собьёт с противников спесь. А может быть, даже заставит их потерять душевное равновесие.

Как бы то ни было, это должно быть весело.

Кайрен решил сам отвлечь старшекласников Дайвегу, а приклеивать чемоданы поручил своим близким друзьям Юхану и Сёюлю. Они не должны были подвести. Ребята достаточно быстрые и исполнительные.

Впрочем, отвлечение внимания пошло немного не по плану. Кайрену очень не понравился один из старшаков Дайвегу по имени Гису Хегай. Он ничего не боялся и, казалось, постоянно насмехался над всеми окружающими.

Доха даже напрягся, стараясь отыскать подвох, но ничего так и не заметил.

Этот самый Хегай быстренько выкрутился, словно чуял что-то, и поспешил в своё купе. На счастье Юхан и Сёюль не подвели, управившись гораздо раньше расчётного времени. Теперь самое главное, чтобы клей успел подействовать. Впрочем, это же суперклей, ему много времени и не надо.

Оставалось дождаться конечной, чтобы от души поржать над недотёпами из Дайвегу.

В Пусан поезд прибыл точно по расписанию. Ребята из Вонджу, предвкушая растерянные взгляды учеников из Дайвегу, высыпали из вагона первыми и пошли к нужному купе, чтобы через окно наблюдать за действиями оппонентов.

Кайрен подхватил свой чемодан последним и покатил его по вагону. А затем приподнял, перенося на платформу. В этот-то момент он и подумал, что как-то легковат его чемодан. В Сеуле он вроде бы был тяжелее. Да и ручка в руке лежит непривычно.

Впрочем, это всё ерунда. Этому он уделит время чуть позже, а сейчас…

Снаружи через окно хорошо было видно, как один из старшеклассников Дайвегу, тот, что с крашеной шевелюрой, пытается снять свой чемодан с полки и разумеется не может этого сделать, так как тот намертво приклеен к металлу.

Среди учеников Вонджу уже слышались отдельные смешки, а Юхан и вовсе хохотал, показывая пальцем на бедолагу.

Доха Кайрен с удовлетворением улыбнулся. Да, это точно стоило того. Невероятное удовлетворение разлилось по всему его организму. Ну, что, олимпиада начинается?

И вот тут произошло что-то странное.

Второй ученик Дайвегу, который очень не понравился Кайрену, передал что-то своему спутнику, а сам поспешил на выход. В дверях он появился налегке, с играющей на губах улыбкой. Бодрым шагом он подошёл к Дохе Кайрену и проговорил:

— Дружище, будь добр, отдай мой чемодан.

— Что?

Кайрен даже не сразу смог понять смысл сказанных ему слов. Они как будто имели смысл, но какой-то странный, не подходящий к этой реальности.

— Мой чемодан у тебя. Я благодарен, что ты так любезно решил его дотщить, — проговорил ему старшеклассник из Дайвегу всё с той же ослепительной улыбкой. — Но теперь будь добр, отдай его мне, пожалуйста.

Только тут Кайрен опустил взгляд на свой чемодан и с ужасом понял, что это абсолютно точно не его багаж. Да, того же размера и цвета, но другой. Немного иная ручка, фактура боков и прочее. В полутьме вагона его можно было принять за свой, но тут, на залитом солнце перроне, это уже было невозможно.

— А где тогда мой? — только и смог проговорить Доха Кайрен.

— Как где? — искренне удивился Хегай. — Там, в вагоне, приклеен к полке. Беги, может ещё успеешь открутить вместе с полкой.

Кто-то из ребят Вонджу не понял, что произошло, поэтому хохотнул, полагая, что ситуация складывается занятная, но бешеный взгляд Кайрена уничтожил этот самый смешок в зародыше.

— Да я ж тебя… Я тебе!.. — начал было он.

— Я с удовольствием пригласил бы вас на интеллектуальную дуэль, — с наглой улыбкой сообщил ему ученик Дайвегу, забирая свой чемодан, — но вижу, что вы не при оружии.

Кайрен обязательно набил бы эту физиономию, стирая улыбку, но сейчас надо было спешить, чтобы спасти свой чемодан. Поезд вот-вот мог уйти в отстойник, а то и вовсе отправиться в обратную дорогу.

Именно поэтому улыбка осталась на лице этого наглеца. Ну ничего, это до поры, до поры.

— Скажи честно, — попросил задыхающийся Чан у Гису, — это твоя идея была — приклеить мой чемодан к полке?

— Чего? — Хегай обернулся к нему, улыбнулся, а затем покосился на тяжеленную полку, приклеенную к чемодану Чана, которая очень сильно мешала везти чемодан, и с ней он даже в багажник такси не поместился, поэтому пришлось идти до общежития пешком. — Ты же видел, что они два чемодана приклеили. Твой и, как они думали мой.

— Но свой ты подменил, — констатировал Чан.

— Ага.

— А мой?

— Ну ты мой чемодан видел? — Хегай даже остановился, словно был возмущён наглостью Чана. — Обычный чёрный чемодан. А твой — розовый, словно его Юми перед отъездом сутки целовала.

Чан тоже остановился, чтобы отдышаться и заодно осмотрел свой чемодан.

— Ничего он не розовый. Да, цвет, конечно, не очень стандартный, но…

— Вот именно! Если бы я подменил ещё и твой чемодан, то мою хитрость обязательно раскусили бы. А тут даже забавно вышло.

— Да уж… Забавно.

Чан вздохнул и снова покатил ставший невероятно тяжёлым и неудобным чемодан. Ещё и солнце, как назло жарило нещадно, поэтому вся одежда парня пропиталась потом. Ему хотелось поскорее занять комнату и зайти в душ. Правда, перед этим ещё предстояло отклеить полку, иначе чемодан сложно было открыть.

— Зато ты видел их рожи, а? — Хегай не уставал веселиться. — Они так там и остались, ожидая своего дружка.

— Боюсь, они нам этого не простят.

Чан внезапно понял, что обычная поездка в другой город на олимпиаду по физике, где он собирался немного расслабиться, перерастает во что-то совершенно иное. Причём, по опасности это будет где-то на уровне разборок с конкурирующими строительными фирмами. Только подростки ещё более отмороженные, чем взрослые.

— Я на это надеюсь, — с предвкушением ответил Гису.

— Но как ты понял?

Чан снова остановился и вытер рукавом, выступивший на лбу пот.

— Да тут как раз всё очень просто, — Хегай пожал плечами и встал рядом с Чаном. — Когда мы шли от Шивона и проходили мимо купе этих ребят, я мельком заметил тюбики с клеем у них на столе. Причём, в реально торговом количестве. Что можно сделать с клеем в таком объёме, да ещё и в поезде. Разумеется, приклеить что-то объёмное.

Пока Гису говорил, Чан следил за его логикой и понимал, что сам, мог бы и не провести тех выводов, о которых говорил его спутник.

— Тут вариантов было два. Либо нас, либо наш багаж. Человека к полке приклеить, конечно, смешнее, но у нас в любом случае есть сменка в чемоданах. А вот приклеить чемоданы и наблюдать, как мы их будем отдирать — это ли не верх веселья для подобных неандертальцев.

— Обхохотаться можно, — проворчал Чан, трогаясь дальше, молясь всем богам, чтобы быстрее добраться до общежития.

— В тот момент, когда я симулировал приступ диареи, я подменил чемоданы. Ну а остальное ты видел.

— Видел-видел, — покивал Чан. — И отвёртку видел, которая у тебя появилась внезапно, чтобы я полку смог открутить.

— А выражение лица этого самого придурка из Вонджу?

— Тоже видел. И понял, что он сделает всё, что угодно, чтобы отомстить.

— Ну это мы ещё посмотрим, кто кого. Как говорится, не плюй в колодец, вылетит — не поймаешь.

— Что?

Чан снова рассеянно хлопал глазами.

— Не обращай внимания. Давай лучше поднажмём, меньше километра, судя по навигатору, осталось.

— Я сейчас сдохну, — доверительно проговорил Чан.

— Не вздумай! Я не собираюсь оправдываться за тебя перед Юми.

— И то верно. Она и тебя прибьёт и меня из-под земли вытащит.

— Именно! Поэтому только вперёд, к победе!

Чхве Сонъюн явно был недоволен происходящими вокруг него событиями. И что самое главное, он ловил себя на мысли, что подобного он не испытывал никогда в своей жизни.

Надо же, какая-то девчонка решила, что может запросто им командовать! И ладно бы только это. В любой другой ситуации он просто взял бы и ушёл. Но на этот раз его что-то держало.

Сонъюн пытался проанализировать ситуацию, держа бокал мартини в руке, но ничего не выходило. Каждый раз мысли возвращались к Юми Нам. Может быть, он был не совсем прав в своих суждениях, когда думал, что она такая же, как все?

Нет, то, что она особенная, стало понятно, уже на второй день. Но вот то, что она сумела так сильно влезть в душу парня — это вообще нонсенс.

— О чём задумался? — с лёгкой насмешкой спросил Джек Ли, сидящий напротив.

Друг пил какой-то разноцветный коктейль, который ему намешала прислуга. Он отпивал совсем небольшой глоток и тщательно катал его во рту, чтобы проникнуться вкусом.

— Да так, — лениво ответил Чхве.

Ему сейчас не очень хотелось говорить о своих мыслях. Более того, ему вообще сейчас не хотелось говорить. Но он сам позвал друга и теперь приходилось составлять ему компанию у бортика бассейна, отвалившись на спинку шезлонга.

— Опять о начальнице своей думаешь? — хмыкнул Джек и хохотнул в подставленную ладонь.

Но уже в следующую же секунду задор ушёл из его глаз под тяжёлым взглядом Чхве. Сонъюн поставил бокал на столик возле шезлонга, встал и сделал несколько шагов вдоль бассейна, глядя на далёкий город, расстилающийся внизу.

— Не хочу обсуждать эту тему, — сказал он, не поворачиваясь к другу. — Это не значит, что так будет всегда. Но сейчас не хочу.

— Э, да ты друг…

Джек Ли хотел возможно, сказать слово «влюбился», но оно осталось в его глотке, не посмев выйти наружу. Он предпочёл за лучшее отпить ещё глоток коктейля и во всю им насладиться.

На крыше элитного пентхауса повисло неловкое молчание. Такого прежде никогда не происходило между друзьями, поэтому Джек поспешил его нарушить, пока оно не приобрело какие-то большие, неприятные очертания.

— Слушай, завтра наши едут в лагуну на яхте кататься. Ты как, с нами? Можно будет и девчонок позвать, раз уж…

Один взгляд Чхве заставил Джека заткнуться. Сонъюн тем временем обошёл бассейн вокруг и встал напротив друга. Но смотрел он куда угодно, только не в глаза Джека.

— У меня завтра дела, — сказал он негромко, но тем тоном, который не терпит возражений. — У меня завтра много дел, которые мне нужно решить. На яхте я поплаваю как-нибудь в следующий раз.

И вот тут встал уже Джек Ли, заняв место всего в полуметре от друга.

— Знаешь, я должен признаться, что ни разу не видел тебя таким. Ты обычно нормально воспринимаешь мои слова и не подвержен столь удручающей серьёзности, и я бы даже сказал суровости. Если уж это дела амурные, то сам понимаешь, что, благодаря своему статусу, должен быть выше этого.

— Я сам разберусь со своими делами! — резко проговорил Сонъюн и поставил бокал на столик с такой силой, что в стеклянной ножке появилась трещина. — Не надо сейчас лезть ко мне, пожалуйста.

— Я бы с удовольствием, — улыбка на губах Джека превратилась в холодную узкую линию, практически лишив его губ. — Но ты сам знаешь, что твой отец самым тщательнейшим образом следит за твоими связями.

— В том числе и через тебя, я знаю.

— В том числе и через меня, — Джек склонил голову. — И я должен докладывать ему обо всех странностях в твоём поведении, как, впрочем, и обо всех твоих контактах с противоположным полом.

— Да нет там никаких контактов! — Чхве был явно раздосадован текущим разговором, так как терпеть не мог, когда на него давили.

— В этом, судя по всему, и проблема.

— Не твоё дело.

— Я ещё раз напомню, что твой отец будет крайне недоволен твоими поступками.

— Имею право выбирать себе объект интереса, — отрезал Сонъюн. — Тем более, если что, девица Нам — тоже из наших. Пусть и слегка низшего уровня.

— Ты не понял, — Джек развалился на своём шезлонге и стал любоваться отражениями огней в бассейне. — Глава корпорации не будет рад, что его сын торгует именем на стороне.

Чхве Сонъюн резко обернулся к Джеку Ли и посмотрел ему в глаза. Ярость столкнулась с безмятежностью. Конечно же, Джек был прав, и тут даже спорить не имело смысла. Однако, так не хотелось отступать. Чхве казалось, что ещё чуть-чуть и он добьётся своего.

— Хорошо, — выдохнул Сонъюн, — я постараюсь всё закончить поскорее. Но ты сам понимаешь, что наш спор требует моего присутствия в офисе Нам.

— Конечно-конечно.

— А то, смотри, вдруг я заподозрю тебя в нечестной игре.

В глазах Чхве блеснули искры.

— Я и не собирался доносить твоему отцу, — Джек пожал плечами, глядя на друга, — но ты же понимаешь, что за тобой наблюдают буквально все вокруг. Полагаю, твоему родителю всё давно известно. Поэтому просто по-дружески рекомендую тебе поторопиться. Ну не вышло соблазнить девицу, что ж, это всего лишь проигрыш пари.

— Хитрый жук, — Сонъюн взял треснувший бокал, разглядел трещину в свете фонаря, затем опрокинул остатки содержимого себе в рот и выбросил бокал в мусор. — Но я думаю, что успею выиграть.

Надо сказать, что произошедшее в поезде меня сильно позабавило. Хотя в целом я был согласен с Чаном, обратно надо будет ехать на высокоскоростном поезде. Традиции традициями, но о времени, которое никто не вернёт, кроме метрового хомяка с посохом, тоже надо думать.

Нас разместили прямо в общежитии университета физики, при котором располагалась и школа Кёнбук. Уж не знаю, чего я ожидал, возможно чего-нибудь стандартно-отельного, но нет, тут всё было практически по-домашнему.

Никаких тебе кухонь и туалетов штуки на этаж, как в пору моей российской юности. Комната на двоих, в которой есть всё: и кухня, и санузел, и душ, и гардероб, и ещё разные интересные штуки. Причём, отделка вполне себе на уровне, придраться особо и не к чему.

Единственное, что мне не понравилось, так это вид из окон и запах с улицы. Окна выходили прямо на корпус универа, причём, на ту его часть, которая уже сильно устала от времени.

Запах тоже был соответствующий: немного плесени, немного гнили, нотки каких-то продуктов из столовой, ну и слегка солёный ветер, который частично всё это перемешивал, частично уносил прочь.

— Мда, — протянул Чан, грустно выглядывая в окно, — и это будет последним, что я увижу в жизни? Безотрадно, конечно.

— Да ладно тебе, — я завалился на кровать с ногами, предварительно загнав под неё чемодан. — Было бы о чём переживать. Давай лучше выработаем стратегию, чтобы победить.

— В олимпиаде, в драке с ребятами из Вонджу, или меланхолию, которую нагоняет местный вид?

— Мы можем взять огромный телек, повесить его на место окна и врубить на нём что-нибудь. Например, камин.

— Интересненько, — Чан явно оживился, и тут у него зазвонил телефон.

Он сначала действовал неспешно, но затем увидев, кто звонит, засуетился.

— Да-да, малыш, уже приехали, ага…

Я не хотел это слышать, поэтому вышел из номера. Пусть уже воркуют без чужих ушей. И так им не судьба было остаться наедине в последнее время.

Я прошёл по освещённому коридору до лестничной площадки. Уже подумал, чтобы спуститься вниз и осмотреть окрестности университета, но в этот момент внизу послышались знакомые голоса.

Старшеклассников из Вонджу заселяли в то же общежитие, что и нас. Логично, конечно. Хотя я надеялся на то, что они заселяться где-нибудь на съёмной квартире, чтобы не жертвовать комфортом.

Ну что ж, приходилось мириться с тем, что есть. Наверное, даже лучше, что противники всегда будут под боком. Так проще не выпускать их из поля зрения. Правда, пока и самому, наверное, лучше не попадаться.

И я пошёл выше. Погружённый в свои мысли, даже не заметил, как выбрался на крышу. Оттуда вид был гораздо лучше, чем из окна. Прекрасно видно было бухту Суенман и даже остров вдалеке.

Современные постройки на берегу, уже подсвеченные, так как вокруг постепенно начинало темнеть, производили величественное и очень тёплое впечатление. Как будто я одной ногой уже в будущем, где все счастливы и радуются жизни.

Я даже засмотрелся, забыв о том, где нахожусь. В себя меня привёл телефонный звонок. Номер, высветившийся на экране, не был подписан, но смутно был мне знаком. Такое ощущение, что я с ним уже где-то сталкивался.

— Слушаю.

Я поставил телефон на громкую связь, продолжая любоваться видом с крыши, уже предвкушая, как буду проводить тут большую часть времени.

— Здравствуйте, это Ли Джэвон, сотрудник страховой компании.

— Здравствуйте, Ли Джэвон…

Уже по тону я понял, что собеседник приготовил мне какую-то неприятную новость. Такие вещи я давно уже научился определять по голосу. Причём, по первым ноткам разговора.

— Хотел бы вам сообщить, что наша компания провела тщательную проверку всех обстоятельств пожара в вашем доме, и у нас возникли подозрения, что огонь распространился из-за умышленного поджога.

— И что это значит?

Я терпеть не мог все эти обтекаемые бюрократические формулировки, в которых теряется вся суть информации, которую надо передать.

— Это означает, что наша компания, к сожалению, не сможет компенсировать вам убытки по восстановлению дому, в связи с тем, что в нашем договоре чётко указано, что случаи поджога не входят в основной тариф страхования и должны…

— Так, стоп, подождите! — оборвал я страховщика, понимая, что он может словоблудить таким образом часами. — Насколько я помню, в страховой договор входил ущерб от пожара, поэтому не совсем понимаю, о чём вы?

— Действительно, — согласился со мной Ли Джэвон, но так, словно это ничего не меняет, — я вижу, что в вашем договоре прописано возмещение убытков в случае пожара. Но дальше мелким шрифтом указано, что это только в том случае, если пожар вызван естественными причинами. Удар молнии там… не знаю… фокусировка солнечных лучей…

— Вы сейчас серьёзно? — мне почему-то было смешно, хотя ситуация такой реакции не предполагала. — Пожар — есть пожар. И неважно, какие у него причины. Я застраховал свой дом от пожара, и даже, если его кто-то поджёг, я рассчитываю получить страховку.

— Я всё это прекрасно понимаю, уважаемый господин Хегай, но у нашей компании возникло подозрение, что пожар вызван специально.

— Это естественно, если обнаружены следы поджога!

Мне даже не верилось, что я участвую в подобном сюрреалистическом разговоре, но тем не менее.

— Так вот, господин Хегай, мы решили отказать вам в выплате страховки, считая, что случай не подпадает под условия договора.

Я смотрел на телефон и раздумывал. Вот если бы я не уехал в другой город, то завтра же нашёл бы этого Ли Джэвона и заставил бы его пересмотреть свою позицию. А тут… С другой стороны, этот самый Ли скорее всего лишь транслятор воли страховой. А она, разумеется, приложит все силы, какие только возможно, чтобы признать случай не страховым.

Но мне нужен мой дом. Я хочу восстановить его. В конце концов, он стал первым храмом хомяку с посохом.

Слышишь Белькьяу?

Но, если он и слышал, то не подал виду. Я не услышал даже перезвон колокольцев на его посохе.

— Если у вас нет вопросов, господин Хегай.

— Конечно же, у меня есть вопросы, — хмыкнул я. — Но, скорее всего, не к вам лично. Впрочем, начну я именно с вас. Как вы понимаете, я обращусь в суд по этому вопросу.

— Вы вправе обращаться, куда угодно, — со слащавой улыбкой, которую я слышал через расстояния, проговорил Ли, но тут его голос внезапно сменился. — Извините, мне некогда!

И нас разъединило.

Я с некоторым разочарованием глянул на телефон. Что ж, это ещё одна проблема, которую мне предстоит решить. Только и всего.

Кан Тэмин не считал свой бизнес сколь-нибудь заметным. Всего лишь страховая компания, которая работала в столице. Куда там до действительно серьёзных игроков? Но всё же, в течение долгих и долгих лет он кропотливо выстраивал связи с различными людьми, от которых что-либо зависело.

Снесло ветром крышу у помощника министра инфраструктуры? Надо выплатить щедрую компенсацию, чтобы потом к нему начали обращаться люди из круга общения этого самого министра.

Залило земли бизнесмена средней руки? Аналогичное решение позволяло уже появляться впоследствии на вечеринках среди этих самых бизнесменов, которые с удовольствием тоже начинали страховаться у Кан Тэмина.

И вот так годы и десятилетия уходили у него на то, чтобы создать своей компании одну из самых крутых репутаций в Сеуле. Да, на остальную Корею выйти пока не получалось, но опять же, это дело времени, не так ли?

Но приходилось кое-чем и поступаться. Если бы компания Тэмина оплачивала ущерб по абсолютно всем договорам, то, скорее всего, разорилась бы ещё на самой начальной стадии. Поэтому существовал негласный процент договоров, которые всеми силами тормозились. Ущерб по ним не выплачивался, деньги оставались в компании.

Обычно страдали люди, для которых это не было критично, но и дальше разнести они слух о нечистоплотности страховой не смогли. Всё это делалось очень аккуратно, и на подобных договорах сидели специально обученные люди.

Совсем недавно туда же влился Ли Джэвон. Его посвятили в то, как именно подкованными юристами составлены договоры, и его дело было обзванивать клиентов, указывая им на то, почему именно ущерб не может быть покрыт страховкой.

Работа, конечно, нервная. Но и оплачивалась она довольно щедро. Кан Тэмин, понимал, что в персонале заключена немалая доля успеха, поэтому оплачивал подобные звонки процентами от несостоявшейся выплаты.

Ещё одной его слабостью было пройтись между рабочих мест своих подчинённых, чтобы послушать, как идут дела. Обычно он не вмешивался. Более того, постепенно искал тех, кому сможет делегировать всю работу по страхованию.

И вот в один из таких моментов, он услышал, как Ли Джэвон обращается к кому-то по телефону.

— … понимаю, уважаемый господин Хегай, но у нашей компании…

Внутри у Тэмина разлилось неприятное предчувствие. Он, не обращая внимание на работника, который отрабатывал очередной звонок с отказом в возмещении ущерба, прошёл внутрь небольшой клетушки рабочей зоны и уставился на документ, лежащий перед Джэвоном.

Недвижимость, о которой шла речь, была записана на имя Михо Хегай. Но вот человек, указанный, как контактное лицо, с которым общался Ли, был Гису Хегай.

Кан Тэмин на несколько мгновений даже замер, слушая, что несёт его работник.

— Вы вправе обращаться, куда угодно, — проговорил Ли Джэвон, посмотрел в этот момент наверх и увидел страшное лицо своего начальника, после чего поспешил сказать: — Извините, мне некогда, — и повесил трубку.

После этого он ничего не понимающими глазами уставился на хозяина компании и спросил:

— Что-то не так?

— Ты с кем сейчас разговаривал⁈

Голос Кан Тэмина не предвещал ничего хорошего. Ли Джэвон поискал глазами договор, по телефону из которого и созванивался, но понял, что на прежнем месте его уже нет. Стопка бумаг была зажата в подрагивающих пальцах хозяина.

— С Гису Хегай, — ответил работник и невольно сглотнул. — Он у нас проходит по невозвратному ущербу.

— Гису Хегай? — проговорил Кан Тэмин не своим голосом.

— Именно.

— По невозвратному ущербу?

— Точно.

— Тц… твою мать… — еле слышно прошептал он, а потом продолжил. — Ты вообще знаешь, кто такой Гису Хегай?

— Наш клиент, — уже очень осторожно ответил Ли Джэвон. — А что?

— То есть, ты не знаешь, кто такой Гису Хегай?

— Не слышал.

Ли покачал головой и именно в этот момент понял, что тучи над ним сгустились. Причём, настолько внезапно, что он это даже не успел толком осознать. Ситуацию необходимо было срочно спасать. Вот только каким образом?

Тэмин же пролистал несколько листов договора, вчитываясь в цифры и формулировки отказа. Затем пролистнул ещё несколько листов и бросил документы на стол перед Джэвоном.

— Значит так, ты сейчас же всё исправляешь! Ты полностью покрываешь страховку по этому случаю, ясно?

— Ясно, но…

— Никаких «но»! Делай, что говорю. После этого ты звонишь этому Гису Хегаю и говоришь, что произошла чудовищная ошибка. Что ты перепутал документы. Что его договор завалился за стол. Мне не важно, что ты придумаешь, но мне надо, чтобы Гису Хегай остался доволен.

— Хорошо, хорошо, — поспешил заверить начальника работник, взял документ и тоже принялся его листать, выискивая нужные страницы, чтобы переделать формы. — Но кто такой этот самый Хегай?

— Если ты этого не знаешь, то лучше и не знать, — покачал головой Кан Тэмин. — Но, если это дело каким-то образом повлияет на меня и мою жизнь, пеняй на себя. Я тебя уничтожу!

С тем хозяин компании и вышел прочь, громко хлопнув дверью в свой кабинет. Там он открыл бар и налил себе сто грамм крепкого виски, который выпил одним глотком.

Его компания чуть было не отказала человеку, который общается с министром инфраструктуры и транспорта, знаком с президентом, видными деятелями политики и много ещё с кем.

Но к счастью, он успел остановить это. Кан Тэмин хотел верить, что успел.

А его работник сидел над договором, менял формулировки и бормотал себе под нос.

— Да кто такой этот чёртов Гису Хегай?

Ду Бон Нам ожидал нынешний вечер в тревоге. Ещё вчера к нему нежданно-негаданно пожаловал Чхве Сонъюн, а уже сегодня рано утром позвонил секретарь его отца и назначил встречу.

С одной стороны, Ду Бон Нам не вызвали к Чхве-старшему, а это могло говорить о том, что ситуация не слишком критическая. Но с другой, отец Сонъюна не позвонил сам, а назначил встречу через секретаря. А это уже говорило о некоторой напряжённости.

Да, Чхве-старшему не по статусу звонить самому, хоть они и были знакомы с Ду Бон Нам. Одним словом, отцу Юми не совсем понятны были цели предстоящей встречи, поэтому он нервничал. Всегда лучше точно знать, о чём пойдёт речь.

Перебрав доступные варианты, мужчина решил, что речь пойдёт о его дочери. И это его ничуть не радовало, так как большой власти над Юми он не имел.

Отец Чхве Сонъюна прибыл точно в назначенное время. Его телохранитель прошёл вперёд и открыл двери, не глядя на обслугу Нам.

Сам Ду Бон согнулся в поклоне и простоял так даже больше положенного.

— Господин Чхве, — проговорил он и лишь после этого позволил себе распрямиться, — чем обязан вашему визиту?

Перед Ду Боном стоял самый настоящий чеболь. Из тех, что придают значение каждому своему движению и мало внимания обращают на остальных, пока те не начинают путаться под ногами.

Он смотрел на Ду Бон Нам без высокомерия, но в то же время с некоторым интересом. Только одним этим действием подчёркивая, что находится несоизмеримо выше человека, к которому он нагрянул с визитом.

— Эта информация составляет частную тайну, — наконец проговорил он. — Именно поэтому я прибыл к вам, а не назначил встречу где-либо ещё. Мы должны пройти в защищённое от прослушивания место.

Ду Бон Нам кивнул. Как у человека, который работал в сфере СМИ и не понаслышке знал, к чему иной раз приводит утечка информации, конечно же была комната, максимально защищённая от прослушки.

— Конечно-конечно, — сказал он, снова кланяясь, — идёмте.

Для Чхве-старшего уже было приготовлено кресло в кабинете. Рядом стоял столик с кофе и другими напитками на выбор. Но гость даже не глянул на всё это дело. Лишь только двери за двумя отцами закрылись, как глава корпорации немедленно перешёл к делу.

— Ду Бон, мы знаем друг друга не первый день. Ты прекрасно знаешь, что я не пришёл бы к тебе просто так.

— Знаю, поэтому весь во внимании. Сразу могу сказать, что сделаю всё, что в моих силах, чтобы проявить моё уважение к вам.

— Хе, — Чхве-старший поморщился, словно увидел что-то неприятное, но всё же не опасное для него. — Вы же знаете, что мой сын… Сонъюн устроился на работу к… вашей дочери?

— Знаю.

— Я надеюсь, это не ваша инициатива.

— Конечно же нет. Я сам об этом узнал лишь вчера, когда Сонъюн… когда господин Сонъюн изволил обратиться ко мне.

— Что ж, — создавалось впечатление, что гость обдумывает каждое слово по несколько раз, прежде оно вырвется из его рта, — верю. Но как вы понимаете, для моего сына недопустимо работать на… такой работе.

— Разумеется, — Ду Бон Нам сглотнул, но всё-таки постарался улыбнуться. — Однако, я понял, что господин Сонъюн сделал это лишь для своего развлечения, а не серьёзно настроившись работать на мою дочь.

— Как бы там ни было, — Чхве, не отрываясь, глядел в глаза хозяину кабинета, — я хочу, чтобы вы уволили его. Сонъюн должен заниматься тем, чем подобает юноше его ранга!

— К сожалению, это не моё агентство, — отец Юми пожал плечами, чувствуя, как всё внутри холодеет. — Я не могу там кого-то увольнять, или нанимать. Но я могу дать рекомендацию дочери.

— Уважаемый Ду Бон Нам, — тон гостя стал другим, твёрдым и куда более холодным, чем при встрече, — это ваша дочь, и она должна слушаться вас. Иначе, могут появиться сомнения в вас, как в основателе очередного рода чеболей.

Отец Юми чуть было не указал гостю на то, что тот сам не может поговорить с собственным сыном, чтобы тот не творил дичь, но вовремя прикусил язык. Вместо этого он сказал:

— Я понимаю ваши чувства и постараюсь сделать всё, что в моих силах, чтобы воздействовать на дочь.

— Сделайте, — коротко обронил Чхве-старший и встал с кресла, так и не притронувшись ни к чему из того, что стояло сбоку на столике.

Правда, уходить он не спешил. Вместо этого он вдруг выдохнул, улыбнулся и посмотрел на хозяина совсем другим взглядом.

— Дружище Ду Бон, ты помнишь, как я немного помог тебе в самом начале?

— Помню, Тэджин, — ответил Нам и имя гостя вышло совсем тихим.

— Ты помнишь, что обещал любую ответную услугу?

— Помню, но дети…

— К чёрту детей! Мы с тобой создаём мир вокруг! А они должны действовать так, как мы решим!

Когда Чхве Тэджин покинул дом Ду Бон Нам, тот вернулся в свой кабинет, налил себе янтарной жидкости в квадратный стакан и сел за рабочий стол.

— Дети… — прошептал он себе под нос. — С ними всегда сложно.

Когда стемнело, и улицы Сеула окрасились разноцветными огнями, а из различных заведений слышалась популярная музыка, в одном из ресторанов с открытой верандой собрались трое.

Можно было без преувеличения сказать, что от этих троих зависело многое в музыкальной индустрии всей Кореи. Может быть, у них не было столь завидного ресурса, как у Ким Су Хона, но всё же к их мнению прислушивались многие.

Другой вопрос, что в нынешние времена мнение нужно было тоже иметь такое, чтобы за него не пришлось краснеть. Случалось и такое, что маститый в своё время критик попадал в немилость, потому что рисковал и писал неудобную правду про каких-нибудь фаворитов гонки.

Но собравшиеся сегодня в ресторане были достаточно лояльны и к Ким Су Хону, и ко всему его продюсерскому центру.

— Что скажете, коллеги? — поинтересовался Ли Сон Мин, известный музыкальный продюсер и сонграйтер, отошедший уже от активной деятельности, но участвовавший ещё в закулисье современного искусства. — Как вам перспективы на этот год?

Пак Су Джи посмотрел на него, но затем снова перешёл к тёмной лапше, обильно политой соусом. Он как будто и хотел что-то сказать, так как всегда славился острым языком. Но при этом безупречная репутация в последнее время всё больше заставляла его молчать.

А вот Чон Ён Хо — журналист и музыкальный обозреватель явно хотел высказаться.

— Вроде бы неплохо, — сказал он, отставляя от себя пустой бокал и делая официанту знак «повторить», — вот только у меня такое ощущение, что всё это я уже слышал.

— Любая по-настоящему популярная вещь должна давать такой эффект, — пожал плечами Ли Сон Мин.

А вот Пак Су Джин бросил внимательный взгляд на журналиста.

— Так-то оно так, — согласился Ён Хо, но говорил он осторожно, словно боялся сказать что-то не то. — Вот только даже в этом случае мелодия должна захватывать что ли. Брать тебя за душу и не отпускать.

— Меня вроде бы взяло, — улыбнулся Ли Сон Мин.

— Да вот и меня вроде бы тоже, — согласился с сонграйтером журналист. — Но как будто что-то не то.

— Блёкло?

Пак Су Джин частенько обходился одним лишь уточняющим словом.

— Именно, — быстро согласился с ним Чон Ён Хо. — Вроде бы всё то, что надо, но блёкло, вторично, как будто десятый раз по одному и тому же месту.

— Нот всего семь, — философски заметил на это Ли Сон Мин.

— Уж вам ли не знать, любезный, что количество нот на качество музыки не влияет. Вы сколько лет год за годом хиты выдавали? Десять? Двадцать?

— Почти двадцать, — согласился сонграйтер. — Но иногда мне было очень тяжело. Я представляю, как сложно придумать что-то новое, но в том ключе, который ожидает большинство. И, чем дальше, тем сложнее, потому что усиливается давление ожиданий.

— Приходит страх, что напишешь что-то не то? — уточнил Чон.

— Или уверенность в том, что делаешь шедевр, а всем на него плевать, — отозвался на это Ли.

— Мы ушли от темы, — заметил на это Пак Су Джин.

— Согласен, — проговорил журналист Ён Хо. — Но, честно говоря, не вижу особого смысла что-то тут обсуждать. Да, всё в этом году как-то серо и уныло, но делать нечего, победителей выбирать нам. Перспективных коллективов особо и нет.

— А как же эти, которых Пак продюссирует? — поинтересовался Пак Су Джин.

Его вопрос оказал, если и не эффект разорвавшейся бомбы, то что-то близкое к тому. Оба его собеседника замолчали и уставились на критика.

Су Джин в свою очередь улыбался. Он любил вызывать подобную реакцию. Вот только в этот раз ему это удалось как-то слишком легко.

— Ну а что? — он пожал плечами и откинулся на кресле, поочерёдно оглядывая двоих своих коллег. — Песни у них свежие, запоминающиеся. Заставка в сериале в их исполнении вообще вышла на какие-то сумасшедшие цифры.

— Ким Су Хон связывался с тобой? — с подозрением спросил у него Ли Сон Мин.

— Ну, конечно.

— Значит ты должен знать, что они плагиаторы, и они нерукопожатны. Нельзя их на премию.

— Если они плагиаторы, то как сумели сделать продукт на голову выше, чем наш дорогой Ким Су Хон?

Это из уст критика стало и вовсе ударом. Молчание на этот раз продлилось гораздо дольше. Уже и официант заменил блюда, подлил вязкой жидкости в бокалы, а тишина над столиком всё продолжалась и даже сгущалась.

— Вы знаете, друзья, — аккуратно начал Чон Ён Хо, — мне запрет на статьи о группе Пака пришёл уже давно. Возможно, если бы не это, я бы и не заинтересовался их творчеством. Но я слушаю их работы, да, многое небезупречно, но при этом видно развитие, они постоянно пытаются сделать что-то новое, ищут своего слушателя.

Журналист внезапно замолчал, словно и так уже сказал лишнего. Остальные тоже были, казалось, увлечены собственными мыслями.

— Но он же нас с грязью смешает, — не выдержал наконец Ли Сон Мин.

— И что? — усмехнулся критик Пак Су Джин. — Из-за этого мы должны пропихивать бездарей и закрывать глаза на таланты? Нет, первые вещи этой самой «Грязи» ужасны. Но потом, спустя время они нащупали свой стиль, у них появился собственный голос. Я за то, чтобы дать им шанс.

— Я очень люблю свою работу, — проговорил Чон Ён Хо, протерев ладонями глаза, словно устал. — Но в ваших словах есть истина.

— Всегда было лоббирование в чьих-то интересах, — проговорил на это сонграйтер. — Мне, например, повезло попасть в своё время на правильную сторону… Но вы правы. Сейчас мы с вами должны сделать выбор. Или мы жмём девчонок лишь для того, чтобы обеспечить победу не самым талантливым подопечным Ким Су Хона, или просто попробуем дать возможность справедливости восторжествовать.

— Увидите, коллеги, эти девочки, выбравшись из подземелья, порвут все рейтинги.

Пак Су Джин поднял свой бокал. Без лишних слов остальные подняли свои. Одно из судьбоносных решений было принято.

Доха Кайрен был вне себя от ярости. И даже не из-за того, что какой-то щегол из Дайвегу смог провести его каким-то образом, и вместо его чемодана приклеили багаж самого Кайрена. Больше всего его взбесили рожи собственных одноклассников, которые встретили его на перроне.

Сам Доха кое-как успел открутить полку, к которой намертво приклеился чемодан и выскочил из состава буквально в последнюю секунду. За его спиной сомкнулись двери вагона.

И вот на лицах своих спутниках он увидел плохо скрываемые усмешки. Да, вся эта ситуация задумывалась, чтобы поржать, разумеется. Но не над ним же! Не над Доха Кайреном!

— Чё пялитесь? — прорычал он, поравнявшись со своими спутниками.

— Да не, ничё.

— Мы не пялимся.

— Норм всё с чемоданом?

Последний вопрос задал Юхан — правая рука Кайрена.

— Ты чё, охренел? Какое вообще в порядке? Ты видишь, что к нему полка приклеена⁈

Доха настолько разошёлся, что его услышала охрана вокзала. К металлическому предмету, торчащему с одной стороны его чемодана тут же возникло повышенное внимание.

— Молодой человек, пройдите сюда, — проговорил один из работников и поманил его к себе.

— Чёрт! — прорычал Кайрен. — Я убью этого сопляка из Дайвегу!

— Что это у вас? — бесстрастным тоном, но настороженно поинтересовался работник вокзала. — Похоже на часть от поезда.

— Моя фамилия — Доха, — сказал на это Кайрен, привыкший козырять своим происхождением, за что ему частенько влетало от отца. — Мой отец — весьма влиятельный, он всё возместит.

— Мы не в Сеуле, — покачал головой работник. — Я должен изъять у вас имущество компании.

— Попробуйте, если хотите, — сквозь зубы прорычал Кайрен.

Он понимал, что каждую секунду испытывает чувство унижения. Надо было бы всё-таки предусмотреть что-то подобное и захватить с собой анти-клей. Но сейчас делать было нечего.

Работник вокзала попробовал оторвать полку от чемодана, но разумеется, у него ничего не получилось, и он озадаченно посмотрел на юношу.

— Зачем вы приклеили её к своему багажу?

— Если бы это сделал я, то не был бы столь зол.

В уголках глаз мужчины в форменной одежде промелькнули озорные искры. Кажется, он понял, что происходит.

— Вы, как я понимаю, на ежегодную олимпиаду приехали? — спросил он.

— Именно.

— Тогда понятно, начали поддевать друг друга заранее.

— Можно и так сказать.

— Что ж, сходите за антиклеем, магазин находится в квартале от вокзала. Из дверей направо.

Кайрен хотел было взять свой багаж, но работник отодвинул его.

— А это пока останется у меня. Собственность компании, как-никак.

Через пятнадцать минут ещё более разъярённый, чем до этого Доха Кайрен выкатил из здания вокзала свой чемодан, освобождённый от полки поезда, но при этом с напрочь испорченным покрытием на одной стороне.

— Я убью этого ушлёпка!

Конечно же, Кайрен не привык выглядеть глупо в глазах своих подхалимов. Говоря на прямоту, подобное случилось впервые не только за всю старшую школу, но и вообще за время учёбы.

Доха приезжал сюда в последний раз. Эта поездка должна была стать его триумфом и очередной победой Вонджу над остальными школами. А уже закончив этот год Кайрен должен был перейти на руководство одним из отцовских заводов. Место уже ожидало его.

Но тут вся его безупречная репутация лидера и умнейшего человека вдруг оказалась под угрозой. Из-за какого-то увальня из Дайвегу, которого он даже ни разу не видел. А это означало, что тот раньше не мог похвастаться отличными знаниями по физике.

Однако при этом Гису Хегай, как звали того паренька, всё-таки умудрился переиграть Кайрена, подставив перед собственными подхалимами. Ну ничего, ему с рук это не сойдёт.

Примерно с такими мыслями Доха ехал к гостинице. Его пальцы сжимались и разжимались. Если бы перед ним сейчас возник бы кто-то, кого можно было бы безнаказанно побить, он обязательно сделал бы это.

Кроме выскочки из Дайвегу. Того он бить не будет. О, нет! Специально для него он что-нибудь придумает.

И внезапно Кайрен широко улыбнулся.

Это же прекрасно! У них впереди что-то около двух недель. За это время можно будет так извести ненавистного Хегая, что тот забудет, как делать пакости большим парням.

Из машины он вышел уже с поднявшимся настроением. Бросил свой чемодан Юхану, не заботясь более о своём багаже. Надо было сделать вид, что всё произошедшее не оказало на него ни малейшего впечатления. Ну перепутали чемоданы, с кем не бывает?

Теперь необходимо весь свой креатив, все свои возможности направить на то, чтобы придумать специальную программу для жертвы. Или точнее, жертв. Пусть за одного страдают все ученики Дайвегу. Почему нет?

— Скажите, а где расположились ученики Дайвегу? — спросил он у распорядителя общежития.

— Пятый этаж, — на автомате ответил тот. — Друзья? Предупреждаю сразу, большие сборища у нас под запретом. После одиннадцати вход-выход только по разрешению.

— Это хорошо, — улыбнулся Кайрен. — Это даже очень хорошо. Но мы на олимпиаду по физике, так что никаких сборищ. Разве что насчёт излучения Хокинга у чёрных дыр поспорим.

Распорядитель усмехнулся и кивнул на эту шутку. Олимпиады тут проводились уже много десятилетий подряд и местные знали, чего ждать. Проблема была в том, что в этот раз Доха собирался их удивить.

Когда он выходил из общежития, чтобы сходить в условленное место встречи, ему на пути попался щуплый парень в очках. Несмотря на комплекцию, тот был старше Доха на несколько месяцев.

— Ну что, Ёнхо, — Кайрен обнажил зубы в плотоядной улыбке, — готов снова проиграть?

— Господин Кайрен, — Кан Ёнхо — ученик школы Кёнбук был непрошибаем, — боюсь, что в этом году наша с вами дуэль окончится в мою пользу. Я потратил год, чтобы подтянуть все возможные знания.

— Ну это мы посмотрим, Ёнхо, — хмыкнул Доха и двинулся дальше по своим делам. — Но на победу не рассчитывай. Я собираюсь уйти на пике.

— Смею предположить, что ваш пик был в прошлом году, — нагло заявил ученик из Кёнбук и даже поимел дерзость поклониться Доха. — И то лишь по тому, что вас не поймали на мошенничестве. Но в этом году, смею уверить, за вами будут следить куда как серьёзнее.

— Да я тебя!.. — прорычал Кайрен, но затем демонстративно глянул на часы и махнул рукой. — Жаль времени на тебя нет, а то бы…

И с этими словами он пошёл по своим делам, проворчав себе под нос:

— Кёнбук на первом месте. Это немыслимо.

Ёнхо посмотрел ему вслед, пожал плечами, хмыкнув, и улыбнулся.

Воздух в Пусане совсем не такой, как в Сеуле. Несмотря на то, что оба города стоят недалеко от моря, тут, на юге корейского полуострова морские нотки, наполняющие ветер были куда более чувствительны.

Морская стихия чувствовалась тут во всём. Даже в красках, которыми были раскрашены дома. В местной кухне, в звуках, наполняющих город. И, кажется, даже в самом солнце. Словно светило оно тут немного иначе, теплее и ярче.

Мы с Чаном шли из общежития в учебный корпус. Шивон уже проинструктировал нас, куда именно нам идти и с кем общаться. Сам он был занят нашей параллелью и более младшими классами.

Путь наш пролегал по огромному двору учебного заведения, растянувшегося чуть ли не на километр. Но всё же город был совсем рядом, буквально за небольшой стеной, и он проникал своими звуками во двор.

Вообще при желании можно было пойти и в обход, по улице, но сегодня мы решили всё же пойти через двор. И, несмотря на то, что были высоки шансы встретить на пути Кайрена из Вонджу, я решил с пути не сворачивать.

Здание университета, в котором и проходила олимпиада, было непохоже ни на здание школы Дайвегу, ни на здание, например, университета в России из моей прошлой жизни. Больше всего оно напоминало некий бизнес-центр, поднимающийся высоко в небо, но не из обезличенного стекла и бетона, а с узнаваемым орнаментом и интересной архитектурой.

На входе стояло несколько волонтёров, каждый из которых держал в руках табличку с названием школы и с номерами классов.

— О, смотри, по-моему, это за нами, — я указал Чану на симпатичную девчушку, сжимавшую табличку: «Дайвегу, 3 кл.».

Чан посмотрел на табличку, затем на девушку, и, как мне показалось, немного встал в ступор. Мне пришлось толкнуть его легонечко в спину.

— Давай, вперёд. А то Юми тебе за такие взгляды задаст потом.

— Я надеюсь, она никогда не узнает, — прошептал на это Чан.

Девушка, ожидавшая нас, тоже начала смущаться, как только мы к ней подошли.

— Здравствуйте, меня зовут Гису Хегай, это Чан Ан, — я указал на друга. — Мы из третьего старшего класса Дайвегу.

— Да… Ой… Да-да, меня зовут, — тут она сглотнула и указала на бейдж, висевший с левой стороны.

— Хан Да Ын, — прочитал я. — Очень приятно.

— Хорошо, — кивнула девушка, и я увидел, что она буквально покраснела за последние несколько секунд. — Пойдёмте, я вас провожу.

Огромный просторный холл, облицованный мрамором, мы прошли в полном молчании. Впрочем, оно никак не давило, так как вокруг было множество людей, и гул от их многочисленных разговоров наполнял вместительное пространство.

Я же огляделся. На стенах были развешаны золочёные таблички всевозможного назначения. Находились тут и списки регалий университета, и имена великих выпускников, и список аудиторий. Одним словом — полно различной нужной и не очень информации.

За столами сидели пожилые преподаватели. Мне показалось, что самому юному из тех, кого я видел, было глубоко за сорок. У каждого толпилась группка людей. То ли волонтёров, то ли участников олимпиады.

Тем временем мы вошли в лифт, и Хан Да Ын обернулась к нам.

— Извините, я просто впервые участвую в подобном мероприятии.

Чан Ан что-то одобрительно промычал, после чего я попытался его незаметно легонько стукнуть по спине.

— Ничего-ничего, — ответил я, игнорируя возмущённый взгляд друга, — мы тоже.

— Как это? — казалось, я сумел заинтересовать нашу провожатую. — Я думала, что те, кто участвует в олимпиаде, ездят сюда из года в год. Боялась, что столкнусь с какими-нибудь занудами. Или ещё хуже, с кем-нибудь из Вонджу.

— Вообще-то всё именно так и должно было быть. Вот только в этом году никто из тех, кто представлял нашу школу раньше, из нашего класса, не смог прибыть.

Я пожал плечами. По сути, так оно и было. Йонг должен был защищать честь школы, да вот ему пришлось решать собственные вопросы с Ким Су Хоном. Надеюсь, он его порвёт, как тузик грелку.

— Это хорошо, — Хан Да Ын смутилась и упёрла глазки в пол лифта. — И то, что вы из Вонджу, это тоже хорошо.

— А что, быть из Вонджу — уже приговор? — не выдержал Чан.

— Хуже, — девушка подняла взгляд, и в нём легко читались страх и боль. — Вы даже не представляете. Почти каждый год волонтёры, приставленные к ним, страдают. А девушек с недавних пор к ним вообще не приставляют.

У Чана, кажется, вопросов только прибавилось, но лично мне и так было всё ясно. Ученики из Вонджу считали себя царями и богами в любом месте, где появлялись, поэтому и вели себя, как хотели. Другое дело, почему их не могли поставить на место?

Тем временем мы прибыли на четырнадцатый этаж. И когда двери открылись мы чуть ли не лицом к лицу оказались с Доха Кайреном и его подхалимами.

Они прибыли рядом, и теперь ожидали лифт вниз.

Когда мы выходили на этаж, они попытались заступить нам дорогу, чтобы не дать нам выйти.

— Не совершай ошибку, — проговорил я так, чтобы услышали все, — а то в следующий раз тебе могут приклеить уже что-то более ценное, нежели чемодан.

Кайрен только что-то прорычал, но при этом отступил назад, и мы свободно прошли на этаж.

— Ничего себе, — восхитилась Хан Да Ын, которая уже успела побледнеть. — Я впервые вижу, что кто-нибудь мог на них так воздействовать.

— То ли ещё будет, — хмыкнул я себе под нос. — Они же никогда не встречали отпор, вот и распоясались.

— А вы сможете? — спросила девушка-волонтёр, и в её глазах загорелась такая явная надежда, что вызвало у меня улыбку.

— Для начала постараемся уделать их на поле боя физики.

— А вот и ваша аудитория, располагайтесь, — проговорила Хан Да Ын, указывая на раскрытую дверь. — Затем у вас будет ещё полчаса на подготовку и знакомству с теми, кто будет проводить олимпиаду. И это… успехов вам.

На это я лишь кивнул. Затем мы зашли в аудиторию, и я огляделся.

Уж не знаю, чего я ожидал увидеть, но представшее моим глазам приятно удивило. Тут, как и в Дайвегу стояли одиночные рабочие места. Но именно рабочие места, а не парты. Каждое было оснащено эргономичным креслом, на самом месте располагалось два экрана и удобная клавиатура, которую можно было подстроить под себя.

Нам с Чаном показали наши места, оказавшиеся вдали друг от друга, что в общем-то понятно. Ученики одного класса не должны иметь возможности подсказывать друг другу.

Но сейчас меня больше всего интересовало, где расположились ученики Вонджу. Этих парней нужно всегда иметь перед глазами, чтобы они не ударили в спину.

Я даже усмехнулся, поняв, что рассматриваю аудиторию уже, как поле возможного боя. Впрочем, это было у меня в крови. Всегда. Ещё тогда, когда я работал над приложениями и другими задачами. Каждая из них — поле боя.

— Гису и Чан, — позвала нас девушка-волонтёр, когда мы ознакомились с нашими рабочими местами. — Могу я вас так называть? — она снова смутилась.

— Да, конечно, — ответил я, в то время, как Чан лишь немного наклонил голову.

— Идёмте, я покажу вам остальные важные объекты.

Тут Хан Да Ын позволила себе улыбнуться широко и открыто. А я понял, что она поняла, что мы не доставим ей хлопот и потому расслабилась.

За следующие пару десятков минут мы увидели столовую, кафе и даже ресторан, где можно было питаться в зависимости от доходов. Сходили в уборную, которая больше напоминала зал хай-тек со всей внедрённой автоматикой. А также внимательно изучили план эвакуации в случае чрезвычайной ситуации.

Не то, чтобы всё это было необходимо, но зато приятно было смотреть на сопровождающую нас девушку, буквально светящуюся от осознания, что полностью выполняет возложенную на неё миссию.

— Ты только Юми не говори, — прошептал мне Чан, когда мы уже вернулись к аудитории.

— О чём?

— И Минсу тоже.

— Да о чём?

— О том, что у нас сопровождающая девчонка.

— А то что?

— Когда наши примчатся сюда, сломя головы, ты уже не станешь задавать этот вопрос.

Я почему-то вспомнил Минсу с импровизированным копьём. Да уж, не хотелось бы получить карательную проктологию.

— Думаю ты прав, — ответил я и шагнул внутрь аудитории.

Самое время было вспомнить о том, зачем мы сюда приехал. О физике.

Первое, что я заметил внутри — это ненавидящий взгляд, старающийся просверлить меня насквозь. Я обратил внимание на нашего спутника по поездке из Сеула. Доха Кайрен сидел в напряжённой позе, не сводя с меня глаз.

Я в ответ улыбнулся и сделал вид, что прикоснулся к полям несуществующей шляпы. От жеста, которое в нормальном обществе было бы интерпретировано, как: «моё почтение», желваки Кайрена заходили от напряжения.

Э, да никакой ты не мастер буллинга, как могло бы показаться, ты — его жертва.

И на какое-то время я буквально забыл про учеников из Вонджу. Кстати, в нашей аудитории их оказалось только двое. Сам Кайрен и один из его ближайших прихвостней. Что ж, так, наверное, даже лучше.

Мне необходимо было полностью погрузиться в цифры и формулы. Да, физику я сдавал давненько, но в нашем унике профессор был старой школы и вбивал в нас знания так, чтобы даже после ядерного взрыва каждый из нас смог бы подняться и рассказать о процессах термоядерной реакции.

Преподаватель представился и попросил включить мониторы. Пока первые задания загружались, он ввёл нас в курс дела.

— Итак, — проговорил пожилой педагог со странным, неузнаваемым акцентом, — уверен, что основное представление о том, что вас ждёт, вам уже дали, поэтому не будем тратить времени на ерунду. Все вы собрались тут не для того, чтобы получить какие-то знания, а показать, как вы усвоили все предыдущие знания. Кроме того, если хотите получить призовые места, то должны будете показать даже что-то большее. Вы должны действительно глубоко интересоваться физикой и различными её аспектами. В том числе и оптикой.

Большая часть собравшихся в аудитории вздохнула. Я помнил, что оптика — это одна из сложнейших частей физики, но в целом, ничего выдающегося. Дело в том, что она, как и любая другая фундаментальная наука подчинялась определённым законам. Знание которых и позволяло хорошо ориентироваться внутри конкретных формул.

— Сегодня у нас подготовительные задания, — преподаватель махнул рукой и прошёлся взад-вперёд мимо огромного экрана, на котором дублировалась картинка, выведенная на каждый монитор в классе. — Скажем так, ничего сложного. Никто не вылетит в случае неправильных ответов. Они даже не повлияют на итоговую цифру. Но, будьте уверены, мы проверим каждое задание и будем знать, чего и от кого ждать.

Затем он нажал на кнопку и на экране высветились задания.

— У вас будет три часа и сорок заданий. Сделаете раньше, без проблем, можете заниматься своими делами. Для того, чтобы контролировать время, рассчитывайте так: первые двадцать заданий вы должны выполнить в первые полтора часа, затем перерыв двадцать минут, затем ещё полтора часа и двадцать заданий. Все они школьного уровня, ничего выдающегося. Ну, разве что чуть-чуть.

Пожилой преподаватель ехидно улыбнулся и махнул рукой.

— Приступайте, время пошло.

Следующие полтора часа прошли, как в тумане. Я словно вернулся в универ, и теперь старался быстрее покончить с рутиной, чтобы основное время посвятить куда более интересным вещам.

Но внезапно понял, что меня затягивают формулы. Была в них некая красота, которая присуща только миру цифр. Математика, физика, различные явления, которые могут показаться чудом, но по факту всего лишь подчиняются невидимым глазу законам.

Это погружение в иной мир, где всё предельно ясно и чётко. Если, конечно, не углубляться в квантовую физику. Но тут этого пока не предполагалось.

К концу первых полутора часов я немного устал, так как давно уже не работал с такой вовлечённостью. Но зато оказалось, что я решил тридцать девять заданий из сорока. Открыл последнее, потому что не хотел оставлять его на потом и улыбнулся.

Задание оказалось с подвохом. Одно из тех, которое предлагает тебе простое решение. Ты его буквально видишь из-за ровных цифр, которые должны сложиться во что-то логичное и красивое. Но на самом деле — это обманка для того, кто поленится всё проверить и пересчитать.

Со вздохом я оставил задачу на потом, решив доделать её после перерыва. И поднял глаза.

Вовремя. На меня, не мигая, глядел Кайрен. Причём глаза его смотрели как будто бы сквозь меня, и он даже не увидел, что заметил его взгляд. Он явно размышлял, какую бы подлянку сделать мне в отместку за свой чемодан.

Что ж, я буду настороже, и, возможно, лучше даже самому сделать упреждающий удар.

В этот момент ко мне подошёл Чан с недоумённым выражением крутя баночку с каким-то бадом в руке.

— Представляешь, какая невезуха. Я, когда собирался, вместо кальция и цинка прихватил вот это.

— А что это?

— Жёсткое слабительное… Только не спрашивай, откуда оно там.

Я обернулся к Чану и улыбнулся.

— Пока ты не сказал, я и не собирался спрашивать. Так и что?

— Надо будет дойти до аптеки, купить. А то у меня недостаток. Меня Юми даже в клинику гоняла…

С каждым словом Чан говорил всё тише, потому что улыбка у меня становилась всё шире и шире. Но росла она совсем не из-за этого. Просто у меня в голове начал зарождаться интересный план.

— А слабительное куда?

— Выкину, — Чан пожал плечами.

— Не вздумай, — сказал я и руку с зажатой в ней баночкой пихнул ему обратно в карман. — Вдруг тут случится стихийное бедствие и массовый запор? Мы всегда должны быть начеку.

— Эм… ладно…

Во время перерыва Чан внимательно следил за Гису. Он хотел бы следить и за Доха Кайреном, но того, как назло не было видно.

Вместе с Хегаем Чан сходил в кафе и наскоро перекусил онигири. При этом он морщился, пока жевал, так как конкретно эта вещь в вагончиках Йонга была куда вкуснее и аппетитнее.

Гису всем своим видом показывал, что ничего серьёзного не происходит. Если бы Чан не знал своего одноклассника, то решил бы, что тот слишком легкомысленно подходит к конфликту, который у них разгорелся с учениками из Вонджу. Но Хегай абсолютно точно не был легкомысленным. Он, скорее всего, уже точно просчитал, чего можно ждать от Кайрена и его подхалимов.

Правда, самому Чану от этого было не легче.

Сейчас, смотря на полностью уверенного в себе друга, он вспоминал самого себя годичной давности. Как, глядя в это узкое лицо, хотел навредить Гису. Но тот, не напрягаясь, обвёл его вокруг пальца.

Чан даже задумался: а возникали ли у его спутника когда-нибудь неразрешимые проблемы? Или он ко всему подходил настолько же исчерпывающе?

По окончанию короткого перерыва, когда они вернулись в аудиторию, Чан сразу же обратил внимание на липкую ухмылку Доха Кайрена. Да, он действительно задумал месть. Более того, он, кажется, уже решил, что отомстил. Точнее, он был в предвкушении.

В голове у Чана сработала тревожная сигнализация.

Опасность! Опасность! Опасность!

Но Гису был расслаблен и спокоен. Он подошёл к своему месту и легонько тронул стул, на который, по разумению учеников из Вонджу должен был усесться, не глядя. Вот только он не стал садиться. Взял его аккуратно за спинку, откатил к задней стене аудитории, а сам взял себе свободный.

Ухмылка на лице Кайрена искривилась, но не померкла полностью. Чего бы он не сделал со стулом Хегая, это был явно не весь его арсенал.

Гису же опытным взглядом обследовал своё рабочее место, но больше ничего опасного для жизни и здоровья, видимо, не нашёл. Тогда он сел и включил монитор.

Тот загорелся, но вместо вкладки с задачами перед Гису открылся синий экран смерти. Негодяи из Вонджу решили избавиться от конкурента в лёгкую.

Вот только по улыбке Хегая нельзя было сказать, что он не был готов к этому. Кажется, он даже обрадовался тому, как развиваются события.

Он пробежался пальцами по клавишам, но ничего не изменилось.

Доха Кайрен оскалился и повернулся к своим мониторам.

— У вас что-то не так? — поинтересовался пожилой преподаватель, глядя на Гису, который наклонился, чтобы перезапустить блок компьютера.

— Нет-нет, — мгновенно откликнулся Хегай. — Всё в порядке.

Кайрен подавил смешок, который пытался вырваться из него на свободу.

А затем Гису повернулся к Чану и одними губами проговорил:

— Ты запомнил все ответы?

Чан вздрогнул. Он понял, что его одноклассник не издал не единого звука. Он действительно проговорил это одними губами, но Чан его понял. Только теперь он перевёл взгляд на собственный монитор. У него было решено менее трети задач. И он даже не был уверен в том, что решены они были правильно. Всё-таки это был не школьный уровень, а значительно более сложный.

Сглотнув, Чан кивнул.

Гису кивнул ему в ответ. И в этот момент монитор на его рабочем месте осветился заставкой. Получается, он перегрузил компьютер. Чану было интересно, сохранились ли ответы Гису. А, если нет, то запомнил ли он их?

Но вот Хегая это, кажется, ничуть не волновало. Уже несколько секунд спустя он шпарил на клавиатуре так, словно пытался вызывать дьявола из преисподней, или сыграть на клавиатуре какое-то очень сложное произведение.

Чан мог бы поклясться, что в некоторые моменты даже не видел пальцев Гису, потому что те превращались в размытое пятно. Потом он внезапно замер, прикрыл глаза и нажал одну единственную клавишу, выдав что-то вроде:

— Бам!

И после этого монитор перед Чаном умер. В аудитории послышались вскрики. Сначала разрозненные, всё более тревожные и испуганные. А затем народ и вовсе заголосил вовсю. У всех, кто находился в этой аудитории, погасли мониторы.

— Что-то случилось? — поинтересовался преподаватель, который явно на что-то отвлёкся.

— Кажется, система упала, — ответил ему Гису.

И только теперь на его слова повернулся Доха Кайрен. На его побелевшем лбу виднелись крупные капли пота. Пальцы яростно пытались воскресить машину и вернуть на потухший экран условия задач. Но всё было тщетно.

— Как упала? — преподаватель стянул очки, попытался что-то набрать на своей клавиатуре, но тщетно.

Затем он подошёл к одному ученику, к другому, но результат везде был одинаковый.

— Пу-пу-пу, — сказал он. — Что же нам делать? Подождите меня, пожалуйста, я схожу за помощью.

Чан снова перевёл взгляд на Гису. Тот улыбался и раздул щёки просто до невероятного объёма. Подчиняясь импульсу, Чан сделал тоже самое.

Кан Ёнхо ещё в начальной школе принял решение стать учёным физиком. Благо, в его родном Пусане имелись все возможности для этого. Тут находился самый крупный университет в стране с собственной лабораторией.

— Ёнхо, дорогой, но физика и наука в целом — это же так скучно, — говорила ему мама, когда он поделился с ней своими планами.

— Нет, — покачал головой Ёнхо, которому на тот момент едва исполнилось двенадцать, — это самое интересное, что вообще может быть в жизни. Ты даже не представляешь, чего можно добиться, зная о том, как всё устроено в природе.

— Милый, — обратилась тогда мама к отцу «свихнувшегося» школьника, — ну хоть ты ему скажи, что лучше стать бизнесменом или в конце концов, пойти работать в офис.

Отец на несколько секунд оторвал взгляд от экрана своего «Самсунга», на котором читал биржевые сводки и скупо улыбнулся.

— Бизнесменов у нас, как собак не резанных, офисных работников — ещё больше. А вот настоящих талантливых учёных — на вес золота.

— Эх, — вздохнула мать, погладив округлившийся от беременности живот, — я думала ты меня поддержишь. А ведь наш мальчик мог делать такие телефоны, как у тебя, например. Или даже лучше.

Тут отец и вовсе отложил свой смартфон и посмотрел жене в глаза.

— Учёные как раз и нужны, чтобы делать такие телефоны, высокоскоростные поезда, умные автомобили и множество всего прочего, чем мы пользуемся каждый день.

Затем он перевёл взгляд на сына и подозвал к себе. Когда Ёнхо подошёл к отцу тот потрепал его тёмные волосы и сказал:

— Это хорошо, что ты задумался о своём предназначении. Целеустремлённые люди нужны нашей стране. И особенно учёные. Знай, я поддержу тебя в любом начинании.

С тех пор прошло больше шести лет. Ёнхо не только не передумал стать учёным-физиком, но только укрепился в этой мысли. Более того, он целенаправленно стремился к своей цели, избрав старшей школой Кёнбук, где давали углублённые знания по физике.

От этой школы он и отбирался на олимпиаду. И считал, что его знания наиболее полные из всех его сверстников.

Вот только из года в год на олимпиаду приезжали представители школы Вонджу и забирали первое место. Ёнхо считал, что они пользуются техническими уловками. Потому что был уверен, что не могут эти золотые сынки в совершенстве знать науку. Она им и не нужна. Им нужно лишь выпендриться и надеть на грудь ещё одну медаль.

Однако, собственному самолюбию эта уверенность почти не помогала. Этот год был последним, когда Кан Ёнхо мог побороться за медаль. Это очень сильно помогло бы ему при поступлении в университет. На это открыто намекали и некоторые преподаватели.

Более того, несколько раз ему завуалировано предложили помочь, чтобы он смог обойти представителей Вонджу. Вот только Ёнхо не мог себе такого позволить. Он должен был взять победу в честном бою.

Его извечный противник — Доха Кайрен тоже был тут. И уже не преминул отпустить несколько шпилек в сторону Кан Ёнхо. Да только вот сам Ёнхо был уверен, что этот год останется за ним.

До начала олимпиады Кан Ёнхо казалось, что кроме Кайрена других конкурентов у него и не будет. Остальные школы были и послабее, да и ученики там, в основном, старались придерживаться правил, в отличие от Вонджу. Придя же на открытие, он понял, что ошибался.

Ему на глаза практически сразу попался новенький, которого он ни разу тут не видел. И это было странно, потому что на подобные мероприятия обычно приезжают одни и те же ученики. Из года в год. Кто-то подтягивает теорию, кто-то постепенно сдаёт позиции, но лица, в основном, одни и те же.

А такое, чтобы на последнем году обучения приехал кто-то, кого на олимпиаде ни разу не видели — это, можно было сказать прямо, из области фантастики.

Наверное, кто-нибудь другой на месте Ёнхо ещё больше расслабился бы. Мол, новичок, звёзд с неба точно хватать не будет, но Кан был не таков. Он решил присмотреться к новенькому, которого звали Гису Хегай.

На самом деле, в этом году от Дайвегу приехало сразу два новичка. Вместо Пака и ещё одного завсегдатая прибыли незнакомцы. Но вот второй, спутник того самого Хегая с крашенными волосами ничего особенного из себя не представлял. А вот этот самый Гису… К нему надо было бы хорошо присмотреться.

И он смог удивить Ёнхо в первый же день.

Первое, что заметил Кан, это неприязнь к Гису со стороны Кайрена. В целом, это не было какой бы то ни было новостью. Кайрен конфликтовал со всеми и поддевал каждого, кто был не из его школы. Ёнхо был уверен, что в стенах Вонджу он третирует и своих, но тут на выезде они делают вид, что у них сплочённый коллектив.

От Кан Ёнхо не укрылось, что Доха Кайрен разлил что-то на стул Гису. Возможно, это было что-то безобидное, но вполне могло быть и так, что пятую точку Хегая предполагалось вымочить в жёстких реагентах.

Ёнхо уже собрался предупредить ученика из Дайвегу, но с удивлением увидел, что тот, вернувшись с перерыва и сам всё прекрасно просёк. Более того, увидев, что Кайрен каким-то образом повредил его рабочий компьютер, обнулив ответы, Гису просто положил всю систему.

Это было неожиданно. Ёнхо как раз дожидался подходящего момента, чтобы сказать преподавателю, что он всё выполнил, как вдруг монитор погас. Причём, погасли они сразу и у всех.

Оглядевшись, Кан Ёнхо увидел улыбку, блуждающую на лице Гису Хегая. Сомнений не было, это сделал он. И тут Ёнхо едва сдержался, чтобы не поаплодировать ученику Дайвегу. Его хотели поставить в неловкое положение, но он, благодаря своим умениям, снова уравнял счёт.

Было ли Ёнхо обидно за утраченные результаты? Нисколько. Дело в том, что это должно было стать разминочным тестом. Все ответы на задачи он знал прекрасно, как и большинство собравшихся в аудитории. А вот нестандартное решение проблемы впечатляло.

Именно в этот момент Кан Ёнхо решил повнимательнее присмотреться к Гису Хегай. И, как выяснилось, не зря.

Улицы Пусана заливало яркое солнце. В воздухе стоял приятный, свежий аромат морского бриза. Где-то совсем недалеко голосили птицы, сражающиеся за очередную непутёвую рыбёху.

— Как думаешь, нас заставят всё переделывать? — спросил Бонг Джун у Кан Ёнхо, когда они отошли метров на сто от территории университета.

Ёнхо пожал плечами, погружённый в свои мысли.

— Не знаю. Да и какая разница? Там все задания из школьной программы. Переделать ещё раз никакой проблемы не составит.

— Эх, хорошо тебе, — усмехнулся на это Джун. — А я вот сидел, и даже половины не сделал.

— Что так? Не подготовился?

Только тут Ёнхо повернулся к однокласснику, с которым прибыл на олимпиаду. Они не были близкими друзьями, но периодически общались на разные отвлечённые темы. И раньше частенько затрагивали физику. А вот в последнее время Бонг Джун как-то действительно остыл к ней.

— Не в этом дело… — Джун явно стеснялся, словно чувствовал себя не в своей тарелке, или даже испытывал неловкость перед одноклассником. — Просто мне отец сказал, чтобы я готовился взять на себя небольшой рыболовный промысел. Он хочет сосредоточиться на основной деятельности. Ну и, как ты понимаешь, физика сюда вписывается не очень.

— Хм. Но если у тебя есть способности, то почему их не пустить в нужное русло?

— Одно дело — способности, а другое — желание. Понимаешь, Ёнхо, я больше хочу деньги зарабатывать, нежели проводить долгие часы в разных лабораториях.

— Да ты что⁈ — Кан Ёнхо смотрел на спутника с искренним недоумением. — Это же не просто лаборатории! Ты слышал, что у нас под университетом есть собственный ускоритель частиц. И пускай он небольшой, но на нём тоже много, что можно сделать. Только тс-с-с!

— Знаю, кто ж не знает, — усмехнулся Джун. — Но мне кажется, всё это ерунда. Что такого необычного можно сделать на базе университетской лаборатории? Я вот понимаю в Европе. Там, конечно…

— Нет-нет, ты не прав! — Ёнхо говорил горячо, и ему приходилось самому себя сдерживать, чтобы не повышать голос. — Ты просто не представляешь, какие возможности есть у нашего ускорителя. Я тебе только по секрету скажу, как и мне сказал один профессор. Там, внизу, под университетом производят некий реагент, которому просто нет аналогов в мире. Если мы первые его сделаем, то обеспечим себя энергией на долгие десятилетия вперёд!

Бонг Джун только покачал головой. Словно не верил в слова спутника, но в то же время не хотел его расстраивать.

Некоторое время оба шли молча, потому что чувствовали недопонимание между собой. Но потом Джун всё-таки решился возразить.

— Знаешь, мне кажется, если бы там что-то такое было, то об этом по всем каналам трубили бы. А тут — тишина.

— Наоборот, — Ёнхо был неумолим, — подобные вещи разрабатываются в полнейшей тишине. А то знаешь, ещё захочет кто-нибудь воспользоваться. В не самых лучших целях.

— Получается, никто не знает, а ты знаешь?

— Ну… — Ёнхо замялся, — все знают, что я собираюсь там работать, и всё делаю, чтобы попасть на объект. Есть у меня там знакомые. Но если что, я тебе ничего не говорил!

— Конечно-конечно…

Их разговор ещё на какое-то время умер. Молчание на этот раз не было неловким. Скорее, оно было похоже на прощание. Эти двое уже пошли каждый своим путём, хоть и шли пока ещё рядом.

Но замечательный день, улыбчивое солнце и свежий ветерок делали своё дело. Они не допускали в души ребят грусть и сомнения. Тем более, впереди было ещё несколько дней олимпиады.

— О, смотри, — проговорил Джун после того, как огляделся по сторонам, — твои!

— Где? — Ёнхо крутил головой, но никак не мог увидеть.

— Да вон же, на той стороне! С набережной видать идут.

Кан Ёнхо глянул на другую сторону широкой дороги и действительно увидел отца с матерью и младшей сестрёнкой, которой едва исполнилось шесть лет.

— Пойдём, к ним перейдём, — попросил Ёнхо. — А то сеструндель меня сейчас увидит и понесётся сломя голову.

— Ёнхо! Братишка! — донеслось до них с той стороны.

— Поздно, — хохотнул Джун. — Конечно, перейдём.

Они подошли к пешеходному переходу и Бонг Джун нажал кнопку, чтобы загорелся зелёный для пешеходов. Тем временем шестилетняя девочка буквально обрывала руки родителям, чтобы они быстрее доставили её к брату. Маленькой озорнице было плевать на запрещающий сигнал светофора и несущиеся машины, лишь бы скорее оказаться в объятиях брата.

Однако, отец держал егозу крепко, не давая ей вырваться. Отпустил он её лишь в тот момент, когда для машин уже загорелся жёлтый, а для пешеходов вот-вот должен был загореться зелёный.

Это и стало его фатальной ошибкой.

Сестра Ёнхо со всех ног рванула к нему. В этот же момент по улице ехала женщина за рулём красной «Киа», которая страшно торопилась в аэропорт, и такая мелочь, как красный сигнал светофора не мог её остановить.

Увидев автомобиль, который не собирался тормозить перед пешеходным переходом, Ёнхо со всех ног рванул вперёд, к сестре, отчётливо понимая, что он не успевает.

И в этот момент, откуда не возьмись, с той стороны откуда бежала девочка, выскочил парень, уже знакомый Ёнхо, в два прыжка нагнал егозу, подхватил на руки и буквально вырвал из-под колёс, промчавшейся «Киа».

Кан Ёнхо почувствовал, как сердце, замершее до этого на несколько секунд, вновь принялось, хоть и учащённо, но мерно стучать в его груди.

— Всё-таки я зря согласился, — Чан шёл рядом со мной, иногда шаркая ногой по вычищенному тротуару. — Надо было остаться дома. Тем более там столько дел ещё.

— Работа — не волк, — ответил я ему, стараясь состроить глубокомысленную физиономию, хотя у меня это получалось довольно посредственно.

— А что тогда волк? — внезапно спросил он меня.

— Если так разобраться, ничто не волк, кроме самого волка. Но я это к чему. Ты видел физиономию Кайрена? Это же бесценно! Только ради этого и стоило ехать сюда.

— Ну да, — Чан тоже не сдержался и расплылся в улыбке, — я думал, он просто лопнет от ярости, когда у него монитор отключился.

И тут же мой спутник поник. Явно было, что его что-то терзает изнутри.

— Я бы, наверное, тоже расстроился. Если бы у меня хоть что-то получалось.

— Что, совсем никак?

Лично для меня задания на данном уровне оказались достаточно простыми. Все они были логичными и линейными. Лишь в последнем предполагалась обманка, пытавшаяся заманить простыми значениями, которых на самом деле не было.

— Тяжко, — признался Чан, тяжело выдыхая. — Я думал, что может быть, это лишь слегка усиленная школьная программа, но я половины не понимаю, как решать. И не могу сказать, что слишком много прогулял. Просто складывается ощущение, что передо мной другой уровень задач.

— Ничего-ничего, ты тут всё равно не для того, чтобы выиграть.

— Вот как? — Чан даже остановился и уставился на меня. — А зачем тогда?

— Чтобы выиграл я. А со мной — Дайвегу. А чтобы я выиграл мне нужно, чтобы рядом был человек, на которого я могу опереться.

— Ну да, что я всё о себе, да о себе. Ты лучше расскажи, как вырубил все компы.

— Пф-ф, нет ничего проще. Они все по сетке связаны. Можно было бы, конечно, постараться и вычислить тот, за которым сидел Кайрен, но у меня времени не было. Да и потом, это же пробный тест, результаты которого всё равно не учитываются. Полагаю, он специально призван показать, что всё должно быть легко, а когда начнутся настоящие задания, вот там уже…

— По-твоему — это легко? — Чан снова встал и обернулся ко мне. — Ну, знаешь ли. Ладно, всё. Опозорюсь и домой.

— До этого момента ещё далеко.

Мой спутник закатил глаза. А я огляделся. Даже не отдавая себе в этом отчёт, я направлялся к набережной. Мне хотелось оказаться на берегу моря и постоять, любуясь на волны, набегающие на берег. Это зачастую очень полезно для сообразительности. А именно она и понадобится мне в ближайшие дни.

Меня что-то остановило. Не предчувствие, скорее просто захотелось остановиться и оглядеться в незнакомом для меня ещё городе. Я видел набережную с устроенными на ней зонами отдыха. Собственно, туда по задумке мы и направлялись. Видел синеющее море.

С другой же стороны от нас проходила оживлённая дорога и жилой квартал за ней. Повсюду было полно отдыхающих, в том числе и с маленькими детьми.

Одна девочка явно выказывала нетерпение. В этом возрасте у них всегда, словно шило в заднице. Если их не остановить, то много чего могут набедокурить. Но тут всё было вроде бы нормально, так как мелкую девчушку с обеих сторон держали отец и мать.

Повинуясь собственным чувствам, я пошёл не в сторону набережной, а к пешеходному переходу. И абсолютно вовремя. Красную «Киа», нёсшуюся прямо к пешеходному переходу я увидел заранее. И то, что тормозить она, судя по всему, не собирается, тоже.

И я рванул вперёд. Изо всех сил, которые только у меня были. Рванул раньше, чем машинам загорелся красный, а пешеходам зелёный. Словно в замедленной съёмке я видел, как отец отпускает руку дочки, а та, увидев кого-то на той стороне улицы, бросается к нему.

А затем по моим внутренним ощущениям время, словно замедлило ход. Оно замёрзло и почти остановилось, в то время, как я мчался.

Успел я в последнюю секунду, вырвал девочку из-под пронёсшейся мимо машины и, крутанув её вокруг себя, поставил на зебру.

— Будь осторожней, — попросил я её, склонившись к умным и широко распахнутым глазам. — Всегда убеждайся, что тебя пропускают на переходе.

В следующий момент к нам с разных сторон подскочили отец, мать и ещё двое парней. Последних я, к своему большому удивлению узнал. Они участвовали в олимпиаде со мной в одной аудитории.

— Братик! — взвизгнула девочка и кинулась на шею одному из моих конкурентов по физической олимпиаде.

Всё ещё молча мы отошли обратно на сторону набережной.

— Спасибо! Спасибо вам огромное! — поспешили отблагодарить меня отец и мать девочки.

— Я невероятно благодарен тебе, — проговорил парень с сестрой на руках. — Меня зовут Кан Ёнхо, это Бонг Джун. А ты, стало быть, Гису Хегай?

— Совершенно верно, — я слегка склонил голову. — А вы, значит, мои конкуренты?

— Ёнхо, а что значит, коркуненты? — ничуть не стесняясь спросила девочка у парня.

— Это значит, что мы работаем над одной задачей, но разными командами, — пояснил ей брат, а затем посмотрел на меня. — Но, судя по тому, что я видел за сегодняшний день, в каких-то моментах мы, вероятно, сможем объединиться.

— Победу я вам всё равно не отдам.

И тут больше от облегчения, чем от моих слов, все рассмеялись.

По мнению Чана Гису довольно равнодушно отнёсся к благодарности родственников малышки, которую он спас. Он лишь покивал на их слова, затем легонько поклонился и сказал Чану:

— Идём, я всё же хочу попасть на набережную.

И вот они уже вместе шли к морю, которое тут было почему-то не такой, как в районе Сеула. Там всё-таки бухты и чуть другие ветра, а здесь пространство открытое и ничем не ограниченное.

Чан стоял рядом с Гису и наслаждался видом. Просоленный ветер ерошил их волосы, задувал иногда в глаза, из-за чего они немного слезились. Солнце прогревало кожу, а песок бойко шелестел возле ног.

Закрыв глаза, Чан представил, что находится где-то далеко-далеко от дома. Может быть, в другой стране, или вообще в другом мире. А вокруг него царствует стихия этого самого иного мира.

Он буквально увидел самого себя со стороны с дорожками от слёз под глазами. Как он стоит лицом к открытому морю и слегка покачивается под порывами ветра.

Гису же стоял, словно статуя. Эдакий высеченный из мрамора воин, который призван стоять на этом месте и встречать приходящие корабли.

А ещё Чану казалось, что Гису с кем-то общается. Без слов, без жестов. Но у него сложилось чёткое ощущение того, что рядом с ним происходит беззвучная беседа. О чём? Неизвестно, конечно. Но казалось, что о чём-то глобальном, всеобщем.

Он не смог бы сказать, сколько они так простояли. Может быть, полчаса, а может, и час. Время как будто остановилось. Вокруг чувствовалась вечность и бесконечность пространства. Чан признался себе, что у него уже давно не было подобных чувств.

И он даже почувствовал некоторое разочарование от того, что после этого им пришлось идти обратно в общежитие. Правда, какая-то часть свершившегося осознания осталась с ним.

По пути назад они молчали. Говорить не хотелось, да и казалось, что слова слишком мало значат по сравнению с теми мыслями, которые у него были. У Гису, по всей видимости, были подобные чувства.

Всё изменилось, когда они поднялись на свой этаж. Расслабленность и чувство общности с вселенной мгновенно слетели с обоих.

Гису шёл первым. Внезапно он остановился и поднял руку, давая знак идущему позади Чану, чтобы тот тоже замер. Чан послушно застыл, как вкопанный, не понимая, что произошло.

Хегай сделал осторожный шаг вперёд, затем обернулся к спутнику и одними губами произнёс.

— У нас гости.

Только теперь Чан обратил внимание на их дверь и обнаружил, что она едва приоткрыта. Как Гису это заметил за несколько шагов до того, оставалось загадкой.

Как и то, кто и с какой целью к ним пожаловал.

Ду Бон Нам не мог найти себе места, что на него вовсе не было похоже. Обычно он умел находить умиротворение в своих увлечениях. Если этого было недостаточно, то он погружался в медитацию.

Однако на этот раз ничего не помогало. Все его мысли крутились вокруг одного и того же, словно раненый зверь в клетке в поисках хоть какого-нибудь более-менее адекватного решения, но ничего не находилось.

Дошло до того, что он с раннего утра засел в своём кабинете и, игнорируя звонки по работе, принялся полировать квадратный стакан из толстого стекла янтарной жидкостью.

Это не укрылось от глаз его помощника, и тот около полудня деликатно постучал в дверь кабинета господина Нама.

— Что-то случилось? — Ду Бон поднял на него удивительно трезвые, но очень уставшие глаза.

— Ничего серьёзного, господин Нам, — мгновенно откликнулся тот. — Я переживаю, чтобы у вас ничего не случилось.

— Подойди, — внезапно сказал ему хозяин кабинета и указал на кресло перед собой. — Садись.

Помощник послушно подошёл и сел. Весь его вид выражал озабоченность, потому что он никогда ещё не видел своего работодателя в подобном состоянии.

Ду Бон и сам понимал, что сейчас не выглядит образцом бизнесмена с холодным разумом. Но ему определённо нужна была помощь, поэтому он и позвал помощника. И помощь эта заключалась не в какой-либо подсказке, вовсе нет. Просто, когда с кем-то разговариваешь о проблеме, можно самому дойти до её решения.

На это отец Юми сейчас и надеялся.

— Вот скажи, Ким Сон, — Ду Бон Нам отставил стакан и наклонился к помощнику, — ты же хорошо знаешь Чхве Тэджина?

— Ну не очень, — честно признался тот. — Я знаю, что это один из самых влиятельных людей во всей стране.

— То-то и оно, — Ду Бон тяжело вздохнул и снова взялся за бокал. — А вот теперь скажи мне: когда такое было, чтобы Тэджин сам пришёл к кому-то?

Помощник сидел и хлопал глазами. Он пока не понимал, что ему хочет сказать его начальник. Он привык к тому, что господин Нам и сам относится к чеболям, поэтому вряд ли будет переживать по поводу другого чеболя.

— Что-то серьёзное?

Он так и не нашёлся, чего бы ещё спросить.

— Не то слово.

Отец Юми откинулся на спинку кресла и оглядел свой кабинет. Затем, после длительной паузы продолжил:

— Если Тэджин пришёл сам, то это означает, что его что-то очень сильно беспокоит. Он этого никогда не выдаст, всё так, но без повода он сам не приходит.

— И чем это плохо? — помощник уже понял, что должен стать тем, кто будет задавать наводящие вопросы.

— А тем, дорогой мой, что Тэджин привык устранять всё то, что его беспокоит. Скажу тебе даже больше, он привык устранять даже то, что лишь гипотетически может принести поводы для беспокойства.

— Ну да, а как бы он стал тем, кем стал, — согласился Ким Сон.

— Вот-вот. И сейчас основная проблема в том, что его беспокойство начали вызывать мы.

— Вы?

— Не я конкретно, а, скорее, моя дочь. Но он-то считает, что она действует под моим руководством. Чхве Тэджин не приемлет мысли о самостоятельности детей. Он считает, что необходимо иметь всю полноту власти над ними. Он не учитывает, что моя дочь может не слушать меня в каких-то вопросах. Особенно если попытаться надавить на неё… станет только хуже.

— Но получается, что его сын тоже не ставит… не слушает отца.

— Послушай, я буду последним, кто об этом заикнётся в присутствии самого Чхве. Не хочу видеть его своим врагом. Поэтому надо искать другие выходы.

— А какие варианты вообще есть?

Помощник действовал по проверенной схеме. Стоит упорядочить мысли в голове, как адекватный ответ может всплыть сам собой. Он ничего не предлагал, лишь помогал структурировать мысли самого Ду Бон Нама.

— Ну смотри, уволить сынка Тэджина я не могу. Он работает не на меня, а на Юми. К её агентству я не имею никакого отношения, хоть никому это и не смогу доказать.

— Как отец рассказать всё дочери?

— О, ну это вообще не вариант. Она взовьётся, что я её всю жизнь учил, как вести дела, а теперь сам ставлю палки в колёса. Тем более, если у них там дела амурные…

Ду Бон Нам вдруг замолчал, как будто ему в голову пришла какая-то мысль. Она была ещё смутная и не совсем понятная, но всё же…

— Одним словом, на Юми давить бесполезно, — закончил он свою мысль.

— Возможно, есть кто-то, кто сможет это сделать более эффективно? — предположил помощник.

И тут лицо господина Нама озарилось. Мысль, которая пришла ему в голову несколько секунд назад, наконец-то оформилась во что-то конкретное и осязаемое.

Помощник кивнул, поняв, что свою функцию на этот раз он выполнил блестяще.

— Есть у меня один выход, — проговорил отец Юми, качая головой.

— Хороший?

— Не сказал бы. Он мне самому очень не нравится. Но, сейчас выбирать не приходится…

Я замер в нескольких шагах от двери и прислушался. При этом, я почему-то увидел себя со стороны, как будто персонаж дурацких американских детективов, где к приоткрытой двери всегда вот так подкрадываются, а потом что-то происходит.

Внутри всё было как будто тихо. Никакого шевеления, посторонних звуков или прочего. Скорее всего, если кто-то к нам и проник, то он уже давным-давно ушёл восвояси.

Тогда интересно: у нас что-то украли, или нам что-то подкинули?

Ну брать у нас было особо нечего. Даже еды в холодильнике толком не было, поэтому данный вариант я отмёл практически сразу.

А вот насчёт второго — вполне возможно. Доха Кайрен после того, как его пару раз унизили просто так не успокоится, это я понимал. Другой вопрос, что именно он мог предпринять со своими дружками?

Как вообще действуют подобные личности?

Но прежде, чем рассуждать дальше, я повернулся к Чану.

— Внутри ничего не трогай сразу.

— Вообще ничего?

— Нет, ну если приспичит, то бумагу туалетную можно, — ухмыльнулся я, делая шаг ближе к двери. — Я имею ввиду, если увидишь что-то подозрительное, или просто незнакомое, то не трогай.

— Думаешь, нам что-то подкинули?

— От Кайрена и его дружков можно ожидать чего угодно, — я пожал плечами.

На деле варианта было два: подкинуть нам что-то запрещённое. Либо второй вариант — сделать так, чтобы нас дисквалифицировали и не допустили до олимпиады.

Как это сделать? Ну тут, конечно, большой вопрос.

Стараясь сильно не шуметь, я шаг за шагом приблизился к двери и отворил её локтем, стараясь не лапать поверхность. Тут конечно, и так достаточно моих отпечатков пальцев, но всё-таки не хотелось смазывать те, что оказались поверх.

В комнате никого не было. Более того, никаких следов чьего-то пребывания. Все вещи были хоть и разбросаны, но находились ровно в том же состоянии, что мы их оставили утром.

— Подозрительно, — сказал Чан, входя в комнату и прикрывая за собой дверь. — Как будто ничего не взяли.

Я прошёлся по всей площади и ничего не обнаружил.

— Такое ощущение, что зашли, испугались бардака и скрылись в неизвестном направлении.

— Главное, чтобы ничего лишнего не оставили, — голос Чана был явно напряжён.

— Может, ты просто забыл закрыть дверь, когда мы уходили?

Мой спутник задумался. Казалось, он досконально вспоминает утро, когда мы пошли на сдачу первого задания.

— Да нет, закрывал точно. Я хоть и не выспавшийся был, но точно помню, что дверь закрыл, и она щёлкнула. Может, тут, как в отеле, что-то типа уборщицы? И она забыла после уборки закрыть?

А я тем временем увидел одну деталь, которая выбивалась из общего антуража.

— Чан, скажи, пожалуйста, а Юми тебе с собой свои трусы не отдавала?

— Нет, а зачем? — он даже не понял сначала подвоха.

Тогда я подцепил висящие на спинке кровати трусы ключами и аккуратно приподнял их.

— Ну да, — согласился я, — у Юми и размерчик-то поменьше, кажется.

— А ты откуда знаешь? — уставился на меня Чан, чем вызвал некоторые воспоминания и невольную усмешку.

Но я лишь отмахнулся. В этот момент из трусов что-то выпало и упало на пол.

— Кажется, записка, — предположил Чан.

— Подними-ка, — попросил я, опуская трусы обратно.

— А чего это я? И потом, ты же сам говорил, ни к чему не прикасаться!

— Ну что тебе, сложно что ли? К тому же на бумаге отпечатки пальцев не остаются.

Аккуратно, словно к готовой сдетонировать мине, Чан прикоснулся к бумажке. Сначала он просто легонько толкнул её, словно пытался определить, что там находится внутри. Затем двумя пальцами стал осторожно распрямлять.

Я склонился, чтобы увидеть, что завёрнуто в бумагу. Впрочем, это действительно оказалась просто записка. Хотя нет, не «просто».

Через несколько секунд я уже был готов валяться по полу, держась за живот. Но пришлось себя сдерживать.

«Дорогой Йонг, — говорилось в послании, — к моему величайшему сожалению я не увидела тебя вчера на вокзале. Очень хотелось бы увидеть тебя ещё раз. И вот в честь так сказать, своих чувств посылаю тебе подарочек. Надеюсь, понравится».

Чан распрямился и переводил взгляд с трусов на записку и обратно.

— Так, и где подарочек? — спросил он, ничего не понимая. — И причём тут трусы?

А я вспомнил свой «подарочек» Йонгу и едва сдерживался, чтобы не хрюкнуть от смеха.

Доха Кайрен не откровенно не понимал, что происходит. Он даже не был в ярости из-за последней неудачи. Он был крайне удивлён, но это состояние совсем ему не нравилось.

Когда он только вышел из поезда, то его буквально распирало желание набить морду этому зарвавшемуся козлу из Дайвегу. Но теперь он понимал, что столкнулся с чем-то таким, что с ходу ему не одолеть.

Вместе с Юханом Кайрен вышел на крыльцо главного корпуса. Через несколько минут к ним присоединился и Сёюль, который выполнял задания в другой группе, и соответственно в другой аудитории.

— Ну что, как успехи? — Сёюль подмигнул с тем видом, что не сомневается в своих друзьях.

Кайрен лишь мрачно покосился на него.

— Нет никаких успехов, — Юхан развёл руками, а у Сёюля округлились глаза.

— Как это?

— А вот так, — Доха сплюнул между зубов, но тут же растёр плевок ботинком. — Компы вырубились и все наши ответы помножились на ноль. Старый хрен, который должен был проверять ответы, бегал-прыгал, но так ничего и не добился. Потом целый отряд приходил, пытался помочь, но безрезультатно.

— Сбой какой-то что ли? — уточнил Сёюль.

— Наверное, — ответил ему Юхан.

— Не, ребят, — Кайрен покачал головой, — никакой это не сбой. Мы в перерыве подвесили комп Хегая, чтобы он не слишком перья распушал. Но, когда он пришёл, то сначала заменил стул, который мы ему подготовили, а потом что-то сделал с компом, да так, что уничтожил инфу у всех.

— А такое вообще возможно?

— Не знаю, но полагаю, что именно так всё и произошло.

Кайрен хмурился. Ему не нравилось то, что он говорил. На протяжении многих лет, приезжая сюда, он привык к тому, что школа Вонджу безраздельно доминирует надо всеми. И в поведении, и в результатах олимпиад. А тут нашёлся кто-то, кто решил поставить данный факт под сомнение. Естественно, это не могло устроить Доха. И с этим надо было что-то делать. И делать срочно.

— Может, пожрать сходим? — спросил Сёюль, и словно в унисон раздался урчащий звук из его живота.

— Ого, — хмыкнул Юхан, — да ты ж уже слона съел, куда тебе ещё-то?

— Что-то не хочется, — проговорил Кайрен. — Хотя, наверное, стоит посидеть где-то. Мне срочно надо подумать.

Но с крыльца уйти они не успели. Из дверей вышли шесть парней, одетые в абсолютно одинаковые костюмы с нашивкой школы.

— Это ещё кто? — спросил Юхан, замерев и глядя прямо на них.

Ответить: «а я откуда знаю?» Кайрен не успел, потому что группа парней стремительно приблизилась к ним.

— С дороги, щенки, — бесцветным голосом проговорил тот, что шёл первым и плечом снёс Доха Кайрена.

Другой оттёр со своего пути Сёюля. Причём, они сделали это так, словно дорогу им преграждали неодушевлённые предметы, на которые и отвлекаться не стоит.

— Эй, недоноски, — прорычал им вслед рассвирепевший Кайрен, — а вы все одному портному отсасываете?

Он ожидал чего угодно. На деле он уже даже жаждал драки, чтобы выпустить пар. Но, с другой стороны, он понимал, что за это их могут дисквалифицировать и удалить с олимпиады. Однако, скопившаяся ярость требовала выхода.

Но вышедшая группа одинаково одетых парней даже шаг не замедлила. Лишь один из замыкающих обернулся и едва заметно оскалился.

— Просто не стой на пути, молокосос.

И всё. Через несколько секунд они уже пропали из вида, скрывшись в арке, ведущей на парковку.

— Может, соберём наших, да и дадим им прикурить? — предложил Юхан. — Нас всё равно больше.

— Не сейчас, — ответил Кайрен, у которого до сих пор желваки ходили взад-вперёд. — Успеем.

— Из какой школы наглецы? — Сёюль задался риторическим вопросом, поэтому ему никто и не ответил. — Надо будет выяснить. Я их первый раз вижу.

— И я.

— Чёрт знает что, — Доха Кайрен даже самому себе не хотел признаться в том, что Вонджу стремительно теряет доминирующее положение на олимпиаде. — Не год, а сборище неизвестных наглецов.

— Они просто не знают, с кем связались, — проговорил Юхан, похлопав Кайрена по плечу. — Но мы им покажем.

— Вот именно, — согласился Сёюль. — Вот именно.

Чан с Гису пили чай. Это был совершенно необыкновенный чай с гибискусом, нотками мандарина и чего-то ещё столь чудесного, что Чан буквально не мог оторваться. Он пил уже вторую чашку, слушая подкаст по некоторым проблематикам физики на телефоне. Это было странно, но так ему рекомендовал Хегай.

Сам Гису молчал. Может быть, тоже слушал, может, думал о чём-то своём. Чан уже давно отказался от мысли предположить, что происходит в голове у его спутника. Это было слишком сложно. И когда уже казалось, что Хегай — вполне обычный малый, он делал что-то столь умопомрачительное, что сразу становилось ясно — он с другой планеты, как минимум.

— Как ты думаешь, возьмём мы на этот раз третье место? — внезапно спросил Чан.

Он даже не знал, почему это его вдруг озаботило. Да, подкаст, который он слушал, непосредственно относился к некоторым физическим проблематикам. Но парень понимал, что невозможно восполнить громадный пробел в знаниях за столь короткий срок. Как ни старайся это сделать.

Гису повернул голову к Чану. По его взгляду можно было сказать, что мыслями он сейчас где-то далеко-далеко. Вероятно, обдумывает что-то вообще не связанное с олимпиадой.

— Третье? — переспросил он.

— Ну да, ребята говорили, что Дайвегу закрепилась на третьем месте. Но я не уверен в своих силах.

— Не столь важно, — отмахнулся Хегай, когда понял, что у него спрашивает Чан. — Третье, первое, восьмое. Это сейчас вообще не играет роли. Мы должны защитить честь школы, и мы это сделаем. Остальное не столь уж и важно.

Внезапно Чан понял, что хочет хотя бы частично понять, как мыслит Гису.

— Извини, можно личный вопрос? — проговорил он.

— Конечно, — Хегай слабо улыбнулся.

— Вот скажи, о чём ты сейчас думал, пока мы пили чай.

— Что жители Непала единственные, кто зачат не пальцем и не палкой.

— Что? — Чан сначала даже не понял, но затем усмехнулся игре слов. — А серьёзно?

— А ты можешь сосредоточиться и сказать, о чём ты думаешь в данный конкретный момент? В твоей голове носятся десятки или даже сотни разрозненных мыслей, относящихся к совершенно разным вещам.

Чан задумался. И действительно. Одновременно в его голове всплывали вопросы по предстоящей олимпиаде, морда Кайрена, испорченный чемодан и лицо Юми, когда она это увидит. Между всем этим продолжало парить восхищение чаем, тоска от унылого вида за окном и слегка затхлого запаха в комнате. На заднем плане до сих пор переживалось происшествие на дороге, но оно перекрывалось ощущениями, полученными потом на море.

И правда, думать одну-единственную мысль было не просто. Нужно было дополнительно сосредотачиваться на чём-то и искать ответы на конкретные вопросы. Только тогда приходила ясность.

И Чану показалось, что он стал на крохотный шажок ближе к ответу на вопрос, который задал Гису.

— И, кстати, да, — внезапно очнулся Хегай и даже дружелюбно улыбнулся, — когда будешь созваниваться с Юми, передай ей мой пламенный привет. А также, что пора переходить к второй части нашего плана.

— Какого ещё плана? — переспросил Чан.

Но Гису ответить не успел, так как телефон в руках у Чана завибрировал от входящего звонка.

— Она что ли? — хмыкнул Хегай.

Чан посмотрел на экран.

— Н-нет… — ответил он так, словно под его взглядом телефон превратился в ядовитую змею. — Это не она, — а затем принял звонок. — Да, господин Ду Бон Нам, слушаю.

— Приветствую тебя Чан Ан, — ответил тот. — Можно и не так официально, всё-таки мы не совсем хм… чужие.

От этих слов Чан, привыкший, что отец Юми его вообще не воспринимает, как её парня, и вовсе остолбенел, не в силах вымолвить не слова.

— Х-хорошо, — только и смог сказать он.

— Вот и отлично. Послушай меня Чан, во-первых, я не хочу, чтобы моя дочь знала об этом звонке. Можешь мне пообещать, что не скажешь ей?

— Ну… я… смотря чего это касается.

— Вас, мой дорогой. Непосредственно вас. Она же сейчас не рядом да? На работе?

— На работе, — к Чану постепенно возвращался дар речи. — А я и вовсе… далеко.

— Вот и ладненько. Рассусоливать я долго не буду. Но скажу так: на работу к Юми устроился никто иной, как прямой наследник Чхве Тэджина, — Ду Бон сделал эффектную паузу. — Как ты понимаешь, в работе он не нуждается, а значит, его интересы находятся в другой сфере.

— Вы имеете ввиду Юми? Но, может быть, у него какие-то свои соображения.

— Чан, я бы тебе не звонил, если бы для вас не было опасности, понимаешь? — голос отца Юми стал мягким, почти отеческим. — Но ты должен знать, что он уже приходил ко мне. Напрямую не сватался, всё так, но, как мне кажется, пробивал себе почву. А ведь ты понимаешь, что сын Тэджина — это самый завидный жених не только в Корее, но большинстве стран мира.

— Юми не такая.

— Я знаю. Но ты должен понимать, что такие люди, как Чхве Сонъюн не отступают от намеченных целей. А я боюсь, что она стала одной из его целей.

— И зачем вы звоните мне с этим вопросом?

— …

Это было чем-то похоже на студенческую пору. Общага, проверка знаний, которые могут и никогда в жизни больше не пригодиться, отсутствие бытовой рутины и прекрасный вид с крыши.

Нет, ну есть ещё группа учеников, которые тебя хотят унизить, чтобы внести раздрай в душу, а вместе с тем и понизить сосредоточенность на самой олимпиаде. Но они, скорее, придавали мне бодрости.

А вот беспокоили меня совсем другие личности. Уже в первый день я заметил в коридорах странную компанию. Они были одинаково одеты с гербами одной и той же школы. Они ни с кем больше не контактировали и вели себя несколько странно.

Но заставило меня напрячься даже не это. Они как будто бы не тянули на школьников. Как и я, да, но у меня всё-таки немного другая ситуация и тело-то моё на сто процентов восемнадцатилетнего юноши. А вот им, на мой взгляд, было больше.

Ненамного. По крайней мере не настолько, чтобы к ним возникли вопросы со стороны администрации. Однако, достаточно, чтобы они появились у меня.

Тем временем олимпиада шла своим чередом. Мы сдали первый этап, после которого выяснилось странное. Вонджу вышла на первое место по промежуточным подсчётам. Сразу за ними был Кёнбук. Мы были третьими. И это несмотря на то, что мы с Чаном умудрились сдать всё практически без ошибок.

Но не идеально. А эти раздолбаи из Вонджу — без помарок. Было ясно, как день, что не обошлось без жульничества. Ну ничего, если оно имеет место быть, я обязательно пойму, в чём оно заключается.

Накануне начала второго этапа олимпиады, к нам постучался Шивон.

— Гису, Чан, — сказал он, внимательно глядя на нас, — можно сказать, разминка окончена. Сегодня нас ждут уже серьёзные испытания. Главное, никуда не уходите из общежития ни сегодня, ни завтра, вы поняли?

Мы кивнули.

— Это важно. Я лично, как ваш руководитель должен буду зарегистрировать вас перед специальной комиссией. Там вы сдадите телефоны и вас проверят на предмет шпаргалок. Но там надо быть обязательно. Не только мне, но и вам, ясно?

Мы снова кивнули.

Видимо, Шивон понимал, что он повторяет одно и то же, но я видел, что для него крайне важно то, что он говорит. Его жизнь в какой-то мере зависела от завтрашнего дня. Потому что это и была вся его жизнь: обучение школьников, представление их для среза знаний, а затем гордость за них. Ну или разочарование.

— Я вас прошу, сегодня никаких пьянок, девочек, драк и прочего. Хорошо?

Мы стояли и смотрели ему в глаза.

— Ладно, — он тяжело вздохнул и махнул рукой. — Будем надеяться, что всё обойдётся. Надо бы ещё с вами погонять темы, но у меня сегодня запланирована важная встреча. Впрочем, если я освобожусь достаточно рано, то тогда вызову вас.

С тем он и вышел из нашей комнаты. Мы слушали подкасты, иногда залезали в справочные материалы, знакомились с тем, как олимпиады проходили раньше. Одним словом, готовились.

Шивон в этот вечер нам так и не позвонил. Я решил, что его встреча сильно затянулась. Не особо переживая, мы легли спать практически вовремя. У нас было полно времени, чтобы выспаться.

Однако, в половине четвёртого утра нас разбудил громкий стук в нашу дверь. Не стук даже. В дверь отчаянно тарабанили. Судя по всему, ногами.

— Ребята! Ребята! Срочно вставайте! Катастрофа!

— Что такое? — сонно пробубнил Чан. — Кто там?

А я уже понял, что это та самая учительница из Дайвегу, которая сопровождала в этой поездке нашего преподавателя.

— Да, да, — я вскочил и спешно открыл дверь. — Что такое?

— Ребята, катастрофа! Шивон пропал!

— Стоп! Остановись! Успокойся!

Я специально говорил чётко и отрывисто. Вместе с тем легонько тряхнул учительницу за плечи. Весь мой опыт в обоих жизнях подсказывал, что больше всего вреда в форс-мажорных обстоятельствах приносит именно паника.

Помогло. Женщина перестала истерить и взглянула мне в глаза.

— Что случилось?

Я поймал её взгляд и старался не упускать, чтобы она чувствовала поддержку.

— Шивон… — теперь она не кричала, а наоборот, еле слышно шептала. — Вечером он ушёл на встречу и не вернулся. Я заснула рано. Сейчас проснулась, пошла к нему, а его нет.

Она всхлипнула.

— Может, решил задержаться? — предположил Чан.

— Нет-нет! Этого не может быть! — горячо запротестовала женщина. — Вы не представляете, что для него значит эта олимпиада! Он не может так к ней отнестись. Да и я звонила ему, он не отвечает.

Мы с Чаном переглянулись.

Я хорошо помнил, что сам Шивон нам говорил по поводу того, чтобы быть готовыми к второму этапу. Чтобы не пили и не ввязывались в истории. А сам, получается, не последовал своим собственным советам?

Шивон мне откровенно говоря нравился меньше остальных преподавателей, но вместе с тем я признавал, что он полностью предан своему делу. Даже его подозрения в мой адрес базировались на любви к науке и не пониманию того, как может человек в мгновение ока стать более сведущим в какой-нибудь специфической сфере. Например, в области физики.

Именно поэтому я не думал, что преподаватель мог ввязаться в какую-нибудь историю по доброй воле. Более того, внутри действительно появилось некое нехорошее предчувствие. Впрочем, может быть, я заразился им от учительницы.

— Он может спать и не слышать телефон?

— Нет-нет, — она помотала головой. — На мой номер у него стоит звуковое оповещение. А я звонила… звонила! Наверное, тысячу раз.

Я вытащил свой телефон и набрал номер Шивона. Десять гудков. Двадцать. Затем звонок прерывался.

— Я не знаю, что делать, мальчики, — в голосе учительницы появились вполне ясные всхлипывающие нотки. — Не знаю, куда бежать, где его искать. А без него нас не допустят до второго этапа.

— Почему? — удивился Чан.

— Потому что он представляет всех учеников. Таков протокол. Только при его личном присутствии вас и остальных допустят до участия.

— Я думаю, что это не проблема, — я пожал плечами. — Должны быть предусмотрены различные варианты на всякий случай. Вдруг представляющий умрёт. Короче, не об этом сейчас надо думать, а искать Шивона.

— Но как?

— Он говорил, где и с кем у него встреча?

— Нет, — учительница покачала головой. — Только сказал, что его пригласили утрясти какие-то многолетние споры.

Я тут же напрягся. Как можно вывести из строя целую школу? Правильно, устранить того, кто её должен представлять. Устранить не в физическом плане, конечно. Достаточно того, что он не появится в нужное время. А это сделать довольно просто.

С другой стороны, если что-то может пойти не так, то именно так и случится, как гласит закон Мерфи.

Теперь нужно было выработать единый план действий. Что предпринять в первую очередь?

В мозгу всплыла картинка из прошлой жизни. Кадры из какого-то фильма, который я видел ещё ребёнком.

«Я все морги и больницы обзвонила, а ты…»

— Так, сейчас будем исключать различные сценарии, — сказал я, открывая на телефоне список экстренных служб Пусана.

И снова убедился в том, что некоторые алгоритмы работают в любых мирах и странах. Первый же звонок привёл нас к искомому. Человека, очень похожего на Шивона несколько часов назад доставили в реанимацию, расположенную в паре кварталов от университета.

Через полчаса мы уже были в приёмном покое, и тощий врач описывал нам состояние преподавателя физики.

— На данный момент кризис пройден. Было предынфарктное состояние, вызванное некими препаратами.

— Что за препараты? — уточнил я.

— Не могу знать. Но, судя по всему, какое-то сильнодействующее снотворное вкупе с алкоголем.

— Но Шивон не пьёт! — широко раскрыв глаза, возразила наша спутница.

— Однако, от него такой шлейф, как будто он сам в бочке с соджу выкупался, — врач не собирался спорить, он просто констатировал факты.

А у меня тем временем в голове сложилась картина.

Итак, Шивона вызвали куда-то накануне второго этапа олимпиады, чтобы якобы уладить какие-то разногласия. Там его напоили и накормили снотворным? Для чего? Для того, чтобы он не появился на регистрации участников? Возможно, но, кажется, тут есть что-то ещё.

Входило ли в планы его пребывание в больнице? Что-то мне подсказывало, что нет. Это вышло случайно. Перебрали с дозировкой и организм Шивона просто не выдержал.

Но это означало, что у его недоброжелателей был ещё какой-то план.

— Мы можем с ним поговорить? — спросил я.

Врач поджал губы. Я ясно видел, что он не хочет нас пускать. Но с другой стороны, он понимал, что мы — друзья и действительно заботимся о здоровье больного.

— Он сейчас спит. Да и время ещё раннее.

— Доктор, это очень важно. На кону честь учебного заведения.

— Жизнь важнее.

— Он не даст себе жизни, если мы провалимся из-за него.

Я буквально видел, как внутри доктора шла борьба. И видел, как он принял решение. Он даже ничего не сказал, только едва заметно кивнул.

Когда Шивон пришёл в себя, то первым делом увидел спокойные глаза Гису Хегая, глядевшие прямо на него.

— Что ты тут делаешь? — спросил он.

— Я у вас могу спросить то же самое, — улыбнулся ученик.

И тут Шивон понял, что находится не в своей комнате. Более того, он даже не в общежитии. И вот только тут ослепительными вспышками ему стали приходить видения прошедшей ночи.

Начиналось всё вполне безобидно. Ему написал Сё Джок из Вонджу и предложил примирение. А враждовали они давно. Более двадцати лет. Но вот оба уже пожилые физики, которым нечего делить.

Шивон согласился, хоть ему не особо нравилась идея, что встреча состоится перед самым вторым этапом олимпиады.

Но вместе с тем он решил, что это очень позитивно повлияет на всё, что связано с этой поездкой. Ради подобного стоило и несколько пренебречь правилами.

Встречу назначили в кафе неподалёку, но когда Шивон туда пришёл, Сё Джока там не было. Однако были ученики из Вонджу, которые обычно поддевали всех остальных. На этот раз они были даже учтивы.

— Учитель немного задерживается, — сказал один из них, который участвовал в олимпиаде в одной группе с Гису. — Возникла одна непредвиденная проблема. Но он обязательно скоро придёт. А пока его нет, он просил преподнести вам вино, которое вы пили, будучи молодыми руководителями.

Шивон хотел отказаться. Во-первых, он вообще довольно прохладно относился к алкоголю, да и здоровье уже не позволяло злоупотреблять. Во-вторых, завтра слишком ответственный день, чтобы позволить его сорвать.

Но с другой стороны, всего лишь небольшой бокал вина. И пожилой физик понимал, что это не алкоголь, а жест его старинного противника. Если он откажется, то вражда может разразиться с новой силой, а ему этого совсем не хотелось.

— Разве что один, — сказал Шивон, неловко улыбнувшись.

А вот дальше воспоминания утрачивали целостность и стройность. Всё было, как в тумане, а образы перед глазами больше напоминали островки в болоте, чем твёрдую землю.

Вот перед ним большое оскаленное лицо школьника. А затем к нему приникла школьница. Зачем? Но не важно. Вокруг то ли смех, то ли вой шакалов. Затем шум моря. Или нет, скорее, шум тока крови. Потом — всё. Тёмное ничто, и в нём глухая боль в груди. И хрипы, вроде бы вырывающиеся из его груди.

Всё это он рассказал Хегаю. Шивон переживал, что ученик посмеётся над ним, но тот, наоборот, всё воспринимал серьёзно.

— Ясно, — сказал он. — Почти всё мне понятно. Мотивы, цели и средства. Есть ещё пару вопросов, но они не столь важны. Но сейчас самое главное не это.

— А что? — поинтересовался преподаватель.

— Нам нужно зарегистрироваться для второго этапа олимпиады.

— Ну я сейчас встану и…

Шивон попытался подняться, но практически сразу же упал обратно на койку. На лбу его выступили крупные капли холодного пота.

— Нет, вы ещё слишком слабы, — сказал на это Гису. — Нужно, чтобы вы передали свои полномочия.

— Я не могу этого сделать в твою пользу, так как ты участник, — едва слышно прошептал преподаватель.

— Тут с нами ваша коллега. Передайте ей.

— Боги, как я мог!

Шивон закрыл руками лицо и попытался вжаться в подушку.

— Мне так стыдно!

— Это могло произойти с каждым, — спокойно ответил Хегай, доставая телефон. — Главное, теперь отдыхайте. Вам надо прийти в себя. А мы постараемся, чтобы наши результаты помогли вам в этом.

Немногим ранее.

Доха Кайрену в голову пришла такая мысль, что он первое время едва не подпрыгивал, такой крутой она ему казалась. Он с трудом сдерживал себя, чтобы не растрезвонить всё своим подпевалам. Прежде, чем посвящать их в тонкости операции, надо было самому тщательно всё обдумать.

Этим он и занимался в один из дней после окончания первого этапа олимпиады и перед началом второго.

А мысль была элементарной: надо было вызвать куда-нибудь Вшивона из Дайвегу, напоить его снотворным, а после этого сделать несколько фотографий, где его рука будет лежать, скажем, на груди одной из учениц Вонджу.

Это же скандал! Дело о домогательствах, подтверждённое документально. Это же просто песня! Обязательное отстранение и самого Вшивона. Да и ученички его вряд ли смогут нормально отвечать на задания олимпиады.

Одним выстрелом можно было сразу завалить столько зайцев, что лучше уже и не придумать. Осталось только всё тщательно продумать.

Впрочем, с этим у Кайрена никогда особых проблем не возникало. За пару дней до начала второго этапа он позвал Юхана и Сёюля и посвятил их в свои планы.

— Нужно только придумать, как именно его вызвать, — закончил Доха Кайрен, с удовольствием видя, как светятся глаза у его подручных.

— Нет ничего проще, — сказал на это Сёюль. — У него давняя вражда с нашим Сё Джоком. Нужно просто намекнуть ему, что может произойти примирение, и Вшивон примчится, куда мы скажем.

— Это, конечно, хорошо, — проговорил Юхан. — Но как мы старика Сё Джока уломаем на это пойти? Если я хорошо помню, он терпеть не может этого выскочку из Дайвегу.

— Он вообще об этом знать не должен, — пожал плечами Кайрен. — Тем более, никакого настоящего примирения и не планируется.

— А написать я могу с телефона Сё Джока, как делать нечего, — Сёюль даже подбородок задрал. — Он его никогда не блокирует, и вечно бросает, где не попадя. Так что, это не особо сложная задача. Надо только его отвлечь.

Уже через полчаса план был готов во всех мелочах, а на следующий день старшеклассники из Вонджу приступили к его выполнению.

Всё шло без сучка и задоринки. Если бы на месте Кайрена был бы, например, Гису Хегай, он обязательно задумался бы. Но вот Доха Кайрен был уверен, что он просто гениальный планировщик, поэтому всё так хорошо и идёт.

Шивон откликнулся на сообщение с телефона старого неприятеля и пришёл туда, куда его позвали. Кафе принадлежало семье одного из одноклассников Кайрена, поэтому делать там они могли всё, что угодно.

Разумеется, в этот день кафе было закрыто для всех, кроме подручных Кайрена и Шивона. Но последний об этом, разумеется не знал. Он пришёл полный ожиданий, что вот-вот давней вражде придёт конец.

И Доха Кайрен наслаждался его видом. Ему не терпелось отправить пожилого преподавателя физики в нокдаун, от которого тот ещё долго не оклемается.

Всё было готово: и вино со снотворным, и несколько телефонов для того, чтобы запечатлеть факт домогательства, и девчонка, которая должна была сыграть жертву. Все необходимые детали сошлись в одном месте.

Проблема была лишь в том, что Шивон долгое время не спешил пригубить вино. И тут Кайрен подумал, что надо было бы подмешать во что-нибудь более нейтральное: чай или кофе. Но в конце концов, физик всё-таки выпил налитое ему в бокал. Осталось только немного подождать.

Клевать носом преподаватель из Дайвегу стал как-то слишком быстро. Снотворное вроде бы должно было действовать медленнее. Впрочем, и это не смутило Кайрена. Мало ли, у каждого организм реагирует по-своему.

Он приблизился к Шивону и заглянул тому в глаза. Взгляд у их жертвы уже не фокусировался, и Кайрен широко улыбнулся.

— Пора, друзья мои, — обратился он к подручным. — Пора запечатлеть нашего старого развратника во всей красе.

Назначенная девушка шустро юркнула под руку к Шивону и притворилась, что тот её лапает. Остальные направили на них телефоны и сделали несколько кадров.

А затем раздался хрип.

— Что это? — спросил Юхан.

— Не знаю, — ответила девица.

Но тут хрип повторился, после чего Шивон, слегка посиневший завалился вбок и упал на пол.

— Что с ним⁈

— Уснул, вот и свалился, — с пренебрежительной улыбкой заявил Кайрен.

Но девица резко изменилась в лице и приблизилась к пожилому преподавателю.

— Ребят, он не дышит.

— Что⁈

— Да я вам точно говорю, он не дышит! Вы человека убили ребят!

— Быть не может!

Юхан кинулся к посиневшему уже Шивону и приложил ухо к груди.

— Скорую срочно!

— Какую скорую? Нас же сразу всех повяжут!

— Ты хочешь, чтобы он умер?

Юхан смотрел снизу вверх на Кайрена, и его взгляд не выражал ничего хорошего.

— Выволоките на улицу и вызывайте анонимно. Проходили мимо, увидели мужика. Если что, мы тут ни при чём.

Юхан, Сеюль и ещё несколько парней подхватили Шивона и поволокли прочь.

— И фотки удалите, — бросил им вслед Кайрен. — Это теперь улика против нас, а не против него.

После чего он сплюнул на пол и огляделся.

— Чёртов старик, так не вовремя решил склеить ласты!

В голове начинало шуметь. Чан точно знал, что это предвестник головной боли, которая начнётся в ближайшие полчаса. В последнее время у него такое бывало от недосыпа. К счастью, он купил себе болеутоляющие капсулы в первый же день пребывания в Пусане.

А ещё они с Гису успели зайти к себе в комнату перед тем, как идти на второй этап олимпиады.

Приняв обезболивающее, Чан обратил внимание на Гису. Тот задумчиво крутил в руках баночку со слабительным.

— Ты что хочешь устроить коричневую диверсию прямо во время олимпиады? — хмыкнул он.

— Звучит соблазнительно, — ответил на это Хегай. — Вот только этого явно недостаточно, — он глянул на часы. — Впрочем, у меня ещё есть время. Жди меня у входа.

С тем он и исчез из комнаты. А Чан даже не успел ему напомнить, что сейчас не самое лучшее время для отлучек.

Но беспокоился он зря.

Чан стоял на крыльце и оглядывал проходящих мимо ребят. Здоровался со своими из Дайвегу и наслаждался погожим утром. Солнечные лучи скользили вниз по фасаду здания, и через пяток минут должны уже были осветить крыльцо.

В этот момент и появился Гису. Шёл он лёгкой и непринуждённой походкой, словно ничего не случилось, но при этом спина у него была прямая, взгляд уверенный и слегка насмешливый.

И в этот же момент во дворе появились старшеклассники из Вонджу. Они буквально столкнулись нос к носу с Гису возле крыльца.

И тут Чан увидел такое, что обычно показывают в старых вестернах. Все замерли на местах, как вкопанные, а Хегай прожигал взглядом каждого. Подручные Кайрена один за другим опускали глаза, не выдерживая его. И только сам Доха Кайрен лишь выше задрал подбородок и усмехнулся.

Но это было не важно. Чан видел, что перед ним разыгрался самый настоящий молчаливый поединок, в котором Гису вышел однозначным победителем.

«Да! Так их!» — восхитился Чан про себя.

Но с другой стороны, он понял, что это далеко не конец. Такие, как Кайрен, не любят проигрывать, поэтому он постарается отыграться. Но у него есть значительный недостаток. Он понятия не имеет, на что способен Хегай.

А Гису, судя по его улыбочке, готов к любым битвам. И первый удар нанесёт именно он.

Перед Юми сидела девушка с очень яркой внешностью и живыми глазами. Её огненные волосы рассыпались по плечам, невероятно гармонируя с утончёнными чертами лица.

Когда Юми впервые увидела Сомин Сек, то поймала себя на мысли, что даже немного жалеет, что не родилась в теле парня. Эта крошка стоила того, чтобы за ней приударить.

Впрочем, глава пиар-агентства быстро подавила в себе подобные мысли, которые отразились на её лице лишь лёгкой улыбкой. Но затем при дальнейшем общении с Сомин Сек она неоднократно ловила себя на мысли, что эта девица ей очень симпатична.

— Итак, вы понимаете, что будете должны сделать?

— Разумеется, — кивнула та. — Всё будет выглядеть так, как вы распорядились. Чтобы информация завирусилась, она должна иметь вид новости. Горячей, сумасшедшей, но не искусственной.

— Я рада, что мы говорим на одном языке, — кивнула Юми. — Разумеется, оплата будет…

В этот момент в дверь постучали. Юми уже точно знала, кто стоит за ней. Не то, чтобы она каждого знала по манере стучать в её дверь, но Чхве Сонъюна выучила.

Не дожидаясь её разрешения, он приоткрыл дверь. Хозяйку кабинета это жутко злила, и она несколько раз говорила, что её это не устраивает, но Сонъюн продолжал это делать. И Юми даже казалось, что он это не специально. Просто привык, что все двери в мире для него открыты.

— Здравствуйте, можно? — всё-таки додумался спросить он.

Юми сначала хотела рявкнуть на него, но почему-то присутствие рядом Сомин Сек делало её мягче.

— Заходите. Что вам угодно.

— Я придумал одну интересную идею, — ответил Сонъюн. — Она прекрасно подойдёт для раскрутки того парня, у которого поля с тыквами.

— Так-так, — улыбнулась с Юми и одновременно с этим переглянулась с Сомин Сек.

— Нам нужно рассказать широкой общественности о необычных тыквах, которые они должны захотеть купить, так? Но как это сделать? А что, если постепенно начинать разгонять ажиотаж? Например, для начала допустить якобы утечку информации о чём-то необычном?

Юми продолжала улыбаться.

— Что-то не так? — спросил Сонъюн.

— Ну, во-первых, не тыквы, а дыни. Дыни в виде уточек, да.

— Да какая разница? Я же в целом про концепцию.

— Во-вторых, не парня с тыквами, а Гису Хегая.

— Допустим, но это сейчас неважно. Мне без разницы как его зовут.

— В-третьих, это пока что без разницы. И очень даже зря. А в-четвертых, ваши кони тихо скачут.

— В смысле?

Сонъюн был явно сбит с толку. Он-то шёл с блестящей идеей, надеялся на одобрение, а наткнулся исключительно на сарказм от начальницы.

— Гису Хегай уже разработал систему, по которой мы будем работать. И её воплощением в жизнь я как раз и занимаюсь. Твоя идея хороша, но ты опоздал. Однако, продолжай в том же духе. Возможно, в какой-то момент ты начнёшь успевать вовремя.

Чхве Сонъюн был явно уязвлён словами Юми. Но очень хотел показать, что его это не задело. При этом ещё и хотелось ответить.

— А что, если ты просто воспользуешься моей идеей под предлогом, что это всё уже было придумано заранее.

— Не хорошо так говорить, — в разговор вступила Сомин Сек, которая перед тем безмолвно спросила у Юми разрешения. — Мы сейчас полчаса потратили, обсуждая конкретику.

— Ну если так…

Он развернулся, дошёл до двери, открыл её и замер на пороге. Через пару секунд повернулся.

— Буду стараться думать быстрее.

— Успехов, — кивнула ему Юми и обратилась к Сомин Сек. — Так на чём мы остановились?

— Дорогие друзья, с вами снова Мун Хё На и самое замечательное шоу на свете «Мокрый вопрос». Сегодня у нас в гостях известный хореограф кей-поп групп Джи Мин. Здравствуйте, уважаемый Джи Мин.

Хореограф поднялся со своего места, над которым было закреплено ведро с водой и поприветствовал публику, собравшуюся в зале. Ему ответили оглушительными аплодисментами. Вместе с этим осветитель поиграл с лучами света и над головой Джи Мина разлилась самая настоящая радуга.

— Уважаемый Джи Мин, сколько групп вы подготовили в своей жизни?

— Не смогу ответить, — покачал головой гость. — Но уверен, что больше тысячи номеров.

— Ого! Больше тысячи! Вот это да!

Снова аплодисменты. Оператор, снимающий шоу, выхватил улыбки на лицах собравшихся в зале.

— И все они были разными?

— Вы же понимаете, что параметры танцев ограничены физическими возможностями тела. Есть группы движений, которые разучивают танцоры. А затем их можно сочетать в различных комбинациях. Но лично я придумал несколько таких групп движений.

— То есть можно сказать, что вы законодатель мод в кей-попе?

— Ну, возможно, не так громко. Но к некоторым популярным движениям я действительно приложил руку.

— Вы сейчас работаете с Ким Су Хоном?

Мун Хё На внимательно смотрела на Джи Мина. Весь их разговор был уже отрепетирован. Но при этом девушка переживала, что хореограф в самый последний момент пойдёт на попятную. Всё же в сегодняшнем эфире должна была случиться сенсация. И при правильной подаче она должна была вызвать эффект разорвавшейся бомбы.

Но Джи Мин был не из тех, кто сдаёт назад. Он точно знал, на что идёт, снимаясь в «Мокром вопросе». Более того, его выступление было одним из важнейших звеньев огромного плана.

— Да, в том числе я работаю и с его коллективами. Как вы понимаете, там много разнообразной работы. Но я работаю и с другими, независимыми группами.

— Слушайте, ну это здорово! А скажите, бывают в вашей работе какие-нибудь трудности, или всё так гладко и здорово?

— Конечно. Трудностей много разных и случаются они постоянно. Но именно это и придаёт интерес моей работе.

— А скажите, пожалуйста, какой самый запоминающийся случай был в последнее время? Так, чтобы мы все могли оценить масштаб трудностей.

Джи Мин едва заметно улыбнулся. Он перевёл взгляд с Мун Хё На, сидевшей напротив него, на Пак Йонга, стоявшего в тени, за пределами съёмочной площадки. И слабо кивнул ему.

— К примеру, совсем недавно мне пришлось спешно переделывать одной группе все танцы, потому что они поменяли не только весь репертуар, но и саму концепцию.

— Что-то не могу припомнить группы, которая резко сменила концепцию.

Мун Хё На прекрасно играла недоумение. Всё-таки она была идеальной актрисой.

— Вы этого и не могли видеть, так как это произошло до того, как группа появилась на публике. Просто её готовили к одному концепту, а пришлось в авральном порядке ставить новые номера в совершенно другом стиле.

— А с чем была связана такая резкая смена концепции? Если не секрет, конечно.

— А дело было в том, что за несколько дней до этого в музыкальном поле появилась группа «Грязь под ногтями» со свежей и не заезженной концепцией. Разумеется, понимающие люди увидели, что тут находится золотая жила и решили быстро собрать похожий концепт. Сделать это решили на базе уже собранной группы, полностью поменяв стиль их выступлений.

— Подождите-подождите, но ведь говорили, что это группа «Грязь под ногтями» заимствовала концепт у агентства Ким Су Хона. Разве это не так?

— Нет, — твёрдо сказал Джи Мин.

И вот тут среди людей, находящихся в зале пробежал ропот. Да, конечно, это всё было срежиссировано специально. Но эффект от этого будет виден уже на записи.

До людей как будто постепенно доходил смысл сказанного Джи Мином.

— У меня есть неопровержимые доказательства того, что группа, у которой якобы сплагиатили концепт, готовила совершенно иной репертуар в те дни, когда «Грязь под ногтями» уже представила своё видение творчества.

Ахи, охи и прочие реакции недоумения прокатились по залу во всех направлениях. Мун Хё На даже за грудь схватилась. Причём, движение казалось настолько естественным, что её нельзя было заподозрить в тщательной подготовке. Оператор специально взял этот момент крупным планом.

— То есть вы хотите сказать, что Ким Су Хон солгал, когда обвинил «Грязь под ногтями» в плагиате? — спросила актриса.

— Я говорю лишь то, что у меня есть неопровержимые доказательства того, что «Грязь под ногтями» не присваивала себе чужой концепт. Вот тут, — он достал из кармана флешку, — есть записи с телефонов девчонок. На всех этих записях есть даты. Можно даже глянуть, когда эти файлы созданы. Прошу, вы можете их посмотреть. И даже показать всем желающим. Разрешение у тех, кто там запечатлён, получено.

— Я ушам своим не верю, — проговорила Мун Хё На, потянувшись к флешке, но вдруг замерла. — Нет, пожалуй. А то вдруг я проиграю сегодня, и тогда меня зальёт вместе с доказательствами.

Они оба засмеялись, после чего подошёл редактор и забрал флешку. А Мун Хё На обратилась к камере.

— Как вы видите, мои дорогие друзья, мы с вами стали свидетелями поистине сенсационной новости. Оказывается, группа, которую некоторое время подозревали в плагиате, на самом деле абсолютно оригинальная и самобытная. Вот только мы не слышим её на радиостанциях и различных концертах. И это несмотря на бешенную популярность их последнего сингла, звучащего в титрах известной дорамы. Вопрос: почему?

— Это он? — улыбнулся Джи Мин.

— Что он? — Мун Хё На мило улыбнулась ему в ответ.

— Мокрый вопрос?

— Нет, это вопрос риторический. Или вы знаете ответ?

— Я лишь хочу обратиться к всем тем, кто нас будет смотреть. Слушайте ту музыку, которая вам действительно нравится. Смотрите клипы тех, кого любите. Не идите за общественным мнением, иногда оно может обмануться.

— Какие глубокие слова, — Мун Хё На сделала знак редактору. — Мы пока уходим на перерыв, а чтобы вам не было скучно, мы решили поставить новую композицию группы «Грязь под ногтями». Просто почувствуйте, какую энергетику дают нам девчонки. А после перерыва мы продолжим!

Второй этап должен был стать для нас самым сложным. Тут не было никаких перерывов, или чего-то такого. Только чистое время для ответов на невероятно сложные вопросы.

И это уже был не школьный уровень, а вполне себе университетский. Я потратил много времени, чтобы хотя бы примерно понимать, что меня ждёт.

Да, конечно, будет ещё и третий этап, но меня волновал именно этот. От того, насколько мы с Чаном будем хороши в нём, зависело многое.

На входе нужно было сдать телефон и прочие электронные гаджеты. После этого необходимо было пройти сквозь специальную рамку. Подразумевалось, что она сможет показать, если ты проносишь какие-то шпаргалки.

Я с интересом следил за Доха Кайреном и его дружками. Я был уверен, что у них есть с собой шпаргалки. Но вот как они их пронесут?

Разумеется, аппарат ничего не обнаружил. Ни бумажных, ни электронных шпор, ничего. И тогда я подумал, что, видимо, у них должен быть сообщник внутри. Тот, кто доставит им готовые ответы прямо на место.

Есть такая вероятность? Да, и не маленькая. В то, что они тупо зазубривали правильные ответы я не верил. Ну не способны эти ребята на подобную мозговую деятельность. А тыкать в заученные варианты, когда ты не знаешь, о чём вообще идёт речь — трудно.

Я сдал телефон и сам пошёл сквозь рамку.

— Что у вас за флакон? — спросил меня охранник.

— Капли, — ответил я.

— Что за капли?

— У меня из-за нервов бывает организм с ума сходит. Поэтому вот, — я показал охраннику пузырёк.

Тот взял его в руки, проверил, что тара герметично упакована с завода и с равнодушным лицом отдал обратно.

Я прошёл дальше. Наша группа находилась в той же аудитории. Компьютеры уже вернули в рабочее состояние. Вопрос был другом: не отключили ли их от локальной сети. И, если нет, и они по-прежнему связаны в единое целое, то, кажется, я начал догадываться, как Кайрен и его ребята раз за разом привозят золото.

Кто-то в самой комиссии работает на них. Что ж, их определённо ждёт сюрприз. Но это не сегодня. Хотя сегодня для Кайрена и Юхана, которые участвовали в одной группе с нами, тоже день должен стать просто незабываемым.

Оставалось лишь найти способ, чтобы воплотить мою месть в жизнь.

— Что-то мне не по себе, — признался Чан.

Я посмотрел на него, после чего похлопал по плечу.

— Не дрейфь, ты справишься. Главное помни всё то, о чём мы слушали и что читали.

— У меня такое ощущение, что в мозге просто вакуум.

— Ну вот вспомни что-нибудь про вакуум. Это тоже вполне себе физическое понятие.

Он сначала застыл, хлопая глазами, а потом его губы разъехались в улыбке.

— Ладно, постараюсь не подвести Дайвегу.

Я же пристально следил за Кайреном. Мне было интересно, где, в какой момент ему придут ответы.

Но тут наше внимание отвлёк экзаменатор.

— Уважаемые старшеклассники. В связи с тем, что второй этап олимпиады уже очень серьёзный, вы не покинете эту аудиторию, пока не выполните все задания. Если вам нужно в туалет, или что-то такое, идите сейчас.

— А если пить захочется? — спросил подручный Кайрена Юхан.

— Вон там, на отдельном столе стоят индивидуальные бутылки с водой, — ответил на это экзаменатор. — Но я прошу вас не увлекаться. В туалет я никого не пущу. Времени для ответа на все вопросы, в том числе и творческие задания потребуется около трёх часов. Рассчитывайте на это время. Тот, кто выйдет отсюда до сдачи ответов, будет дисквалифицирован и до третьего этапа не допущен. Так что, кому надо, идите сейчас.

Практически все встали. Я глянул на бутылочки, на место Кайрена, а он заметил мой взгляд. Сейчас не стоило себя выдавать.

Но и надо было действовать. Однако, спешка могла только навредить.

Я прислушался к своим ощущениям и решил, что сейчас лучше всего сходить в уборную со всеми вместе, а воплощение моего плана в жизнь оставить на потом.

В туалете собралось очень много народу. Видимо, все экзаменаторы выпустили своих подопечных. И тут были ученики из других аудиторий на этаже.

Но главное, что здесь собрались практически все дружки Кайрена. Они стояли возле подоконника, на котором гордо возвышался початый пузырь с алкоголем.

Не может быть! Это же невероятная удача.

— Ну что же, — я шагнул к ним, — вы готовы предстать перед судом за убийство ни в чём не повинного преподавателя физики?

Глаза у них округлились. Причём, даже не только у них.

Сзади до меня донеслось шипение Чана:

— Ты что творишь, Гису?

— Я смотрела «Мокрый вопрос». По-моему, всё вышло великолепно. Не запланированная операция, а абсолютно реальная ситуация.

Юми с Йонгом сидели в своей любимой кафешке, на привычном месте. Сильно не хватало Чана и Гису, но они сейчас были довольно далеко и не могли присутствовать. Впрочем, темы, которые сегодня предстояло обсудить, касались только этих двоих.

— Ну нет, заготовка чувствовалась, особенно в конце, — пожал плечами Йонг, глядя в окно. — Но эффект был конечно хорош.

— Мун Хё На была просто на высоте. Передай ей, что она просто невероятная умничка.

— Это — да, Хё На сработала просто великолепно. Я стоял напротив неё и сам верил, хотя мы несколько раз прогоняли весь материал до того.

Юми улыбнулась и тоже глянула в окно. У неё складывалось ощущение, что Пака она знает сто лет. Если до образования совета ЮЧП они лишь иногда перекидывались парой фраз, то после невероятно сблизились.

Нет, не так, как с Чаном, конечно. Но всё-таки достаточно, чтобы понимать друг друга между строк. Знать, какие слова не сказаны вслух.

— Грядёт большой скандал?

Юми пыталась в голове представить, как негодует Ким Су Хон послед того, как увидит шоу. Его же должно просто порвать. Шутка ли, под удар поставлена его репутация. Джи Мин, один из лучших хореографов нового времени напрямую выступил против известнейшего продюсера.

И ладно бы просто выступил. Он ещё показал неопровержимые доказательства. Которые при монтаже программы добавили в финал выпуска. То есть те, кто увидел «Мокрый вопрос» по телевизору, заодно ознакомились и с видеодоказательствами.

— Должен был случиться, — Йонг оторвался от созерцаний улицы за окном, грустно улыбнулся и принялся за свой кофе. — Если честно, я ожидал большего эффекта.

— Ты хотел бы, чтобы Ким Су Хона сразу отменили, а все его действия моментально пересмотрели?

— В идеале — да, хоть я и понимал, что вряд ли получится. Однако, фигура Су Хона оказалась настолько устойчива, что до сих пор никто не выступил с каким-либо его осуждением. Или хотя бы с опровержением обвинений в адрес моей группы.

— Теневой бан продолжается?

— Ага. Я пытался пробиться на премию, на пару радиостанций, в эфир музыкальных каналов. Везде отказ.

— А чем мотивируют?

— А ничем. Мол, нет мест, начальство в отпуске, это решаем не мы и ещё миллион отмазок, которые не имеют никакого отношения к реальности.

— Ким Су Хон не хочет проигрывать, это понятно, — Юми посмотрела в глаза другу и подбадривающе улыбнулась. — Мы должны были предполагать, что просто так он не сдастся. А, если твою группу оправдают, то автоматически получится, что он виновен.

Пак кивнул. По всему его виду было ясно, что он сильно устал. Возможно, этой ночью он не сомкнул глаз. А может быть, и несколько ночей подряд.

Юми понимала, какое чисто психологическое давление на него оказывается. Дело в том, что для отца Йонга любые репутационные издержки недопустимы. И если сын не сможет доказать свою безгрешность, это сильно отразиться и на нём, и на отце. А у Йонга пока не получалось сокрушить огромную фигуру Ким Су Хона.

— Нам нужно как-то переработать стратегию, — сказал он, откинувшись на спинку кресла.

— Нет, — Юми покачала головой. — Нам надо просто разгонять скандал дальше. Чем больше людей узнает правду, тем лучше. И в какой-то момент общественный резонанс сыграет нам на руку.

— Поговоришь с отцом? — Пак поднял на Юми пронзительный взгляд.

А вот девушка не смогла его выдержать и опустила голову.

— К отцу мне пока обращаться нежелательно.

— В ссоре? — понимающе хмыкнул Йонг.

— Не то, чтобы… Но он хочет от меня одну вещь, которую придётся сделать, если я попрошу его об услуге.

— А ты этого делать не хочешь?

— Разумеется.

— Понимаю, это аргумент. Но тогда…

— Я придумаю, как усилить резонанс, не прибегая пока к помощи моего отца, — убеждённо сказала Юми. — В конце концов, у меня тоже есть кое-какие связи. И мы не будем пытаться стереть Ким Су Хона в порошок, мы просто будем показывать людям правду.

— Да, но мои девчонки очень рассчитывают на участие в премии. Этот шанс даётся не всем и не всегда. Я рассчитывал, что мы туда пробьёмся после «Мокрого вопроса».

— Вы туда пробьётесь, Йонг, — пообещала Юми. — В конце концов, наш учитель — Гису Хегай.

Обо не смогли сдержать усмешек.

— О, да, — согласился Пак. — Будет стыдно не победить с таким наставником.

И оба, не сговариваясь надули щёки.

Чан обомлел, когда подумал, что Гису хочет затеять драку. Причём, сразу с восьмерыми. Но нет, вместо того, чтобы пойти на Хегая за высказанные им обвинения, парни в туалете мгновенно стушевались.

Более того, некоторые из них, сделав вид, что это вообще к ним не относится, скрылись прочь. И только Кайрен не смутился, и не показал растерянности.

Всё это происходило буквально в считанные мгновения, в которые Чан с удивлением понял, что их оппоненты действительно не знают, жив ли на самом деле Шивон, или реально скончался. Судя по всему, в их намерения ничего такого не входило.

Но зачем они тогда это всё сделали? Именно это и захотел выяснить Гису. Но почему он начал действовать так странно? Хотя, когда он действовал по прямой и понятной логике?

Тем временем, воспользовавшись неразберихой в туалете, Хегай пробрался к бутылке алкоголя, которая до сих пор стояла на окне и кажется, что-то сделал. Но Чан не был уверен, так как действия одноклассника от него были скрыты другими людьми. И не только от него.

— О чём ты? — тем временем спросил Кайрен, потихоньку оттирая Гису от окна.

Но, насколько мог судить Чан, действия Хегая укрылись и от Доха Кайрена. Он сейчас смотрел исключительно в глаза своему обидчику, не замечая ничего остального.

— О ком, — поправил Кайрена Гису. — Зачем вы отравили Шивона?

— Нам об этом ничего не известно.

Честно говоря, хладнокровию Кайрена можно было только позавидовать. Чан решил, что если бы оказался на его месте, то не смог бы вот так врать в глаза другим людям. Особенно после того, как всё вскрылось.

— Ну-ну, это вы в полиции расскажете.

Гису не уступал Кайрену. В какой-то мере его психическая атака сейчас удалась на двести процентов, потому что прикрыла истинные его цели. Как там говорили в одном известном фильме: «Планы внутри планов, внутри других планов». Вот-вот примерно так этот Гису Хегай и действовал.

— Полиции нечего нам предъявить.

— Ну кроме разве что слов самого преподавателя Шивона, который успел рассказать о том, что был в кафе с вами.

— Ты же сказал, что он умер.

— А перед тем пришёл в себя и всё рассказал.

— Ты лжёшь.

— Нет, это ты лжёшь, но я выведу тебя на чистую воду.

— Гису, — Чан всё ещё говорил вполголоса, — идём!

Хегай оглянулся на него. И в тот момент, когда Чану уже показалось, что драка неизбежна, от дверей послышался строгий голос.

— Время вышло. Прошу всех проследовать для выполнения заданий.

— Я тебя после этого этапа встречу. И мы с тобой обстоятельно обо всём поговорим.

Доха Кайрен даже не пытался скрывать угрозу в своём голосе.

— Это мы ещё посмотрим, — усмехнулся Гису.

Ограничившись только свирепым взглядом Доха, одним движением смахнул бутылку с подоконника и спрятал её под одеждой.

— У них явно есть тут кто-то свой, — глядя на это, предположил Чан.

— Разумеется. Но это даже к лучшему.

Первые полчаса второго этапа олимпиады шли так, как это и было задумано устроителями. Все съехавшиеся ученики решали задачи, глядя в свои мониторы.

Я занялся тем же на некоторое время. Задачи были сложны, но именно на этот этап я сделал ставку в обучении. Первый был по силам мне по прежней жизни, к счастью физика в этих мирах не отличалась. Второй этап я подтянул. А вот третий…

Впрочем, сейчас мне нужно было сосредоточиться, так как даже при всех прочих вводных задачи были сложные. Даже очень.

Однако, я нет-нет оглядывал всех тех, кто сидел вокруг меня.

Был тут Кан Ёнхо, чью сестру я спас на дороге. Он производил вид самого спокойного ученика из всех, точно понимая, что нужно отвечать на тот или иной вопрос, или как решать определённый вид задач.

Также внимание привлекали двое в одинаковых костюмах с гербом неизвестной мне школы. Они часто переглядывались, но вроде бы тоже выполняли задания. Другое дело, что я сомневался в их возрасте. На мой взгляд им как минимум было по двадцать два-двадцать три года. Удивительное дело.

Ну и, конечно, Кайрен со своим дружком Юханом выделялись.

Если у них и были шпаргалки, то их зашили непосредственно в компьютер. Но эти двое всё равно вели себя достаточно беспокойно. Не сразу, конечно, но где-то через полчаса после начала Кайрен передал бутылку с алкоголем своему подпевале.

Наконец-то. А я уж беспокоился, что не увижу основного представления. Но теперь нужно было только немного подождать.

Ещё примерно через полчаса Кайрен заёрзал. Он тревожным взглядом искал глаза Юхана, словно пытаясь спросить его о чём-то. Тот сначала ничего не понимал, но потом вдруг и у него глаза широко раскрылись, и он начал ёрзать по стулу.

Обернувшись к Чану, я увидел его взгляд и одними губами сказал:

— Смотри!

Тем временем рука Кайрена взметнулась вверх.

— Вы что-то хотели, молодой человек? — поинтересовался у него пожилой экзаменатор.

— Разрешите выйти.

— К сожалению, это исключено, — покачал седой головой проверяющий, кивнув на камеры, следившие за происходящим в аудитории. — По регламенту на этом этапе это невозможно.

— Но мне очень надо!

— И мне, — поддакнул Юхан.

— Но тогда вы едете домой, — голос преподавателя был непреклонен.

— Твою ж… — прорычал Кайрен и постарался сосредоточиться на задачах.

Но было видно, что мои капельки начали действовать. И ягодицы Доха Кайрена описывали всё более широкие круги по стулу.

Я улыбнулся и погрузился в решение задач.

Утро выдалось туманным.

Сомин Сек съехала с дороги на обочину, чтобы в неё кто-нибудь не въехал сослепу. Видно было максимум метров на тридцать-сорок. И несмотря на то, что движения в этот ранний час ещё никакого не было, лучше лишний раз не рисковать.

Интересующий её забор был прямо через дорогу, но идти к нему журналистка не спешила. Она решила подождать своего напарника, с которым они условились встретиться на этом месте.

Чон У Сеон подъехал буквально через пять минут. Он проехал мимо и остановил свою машину перед автомобилем Сомин Сек метрах в двадцати.

Девушка не спеша пошла ему навстречу.

У Сеон не торопясь вышел из машины, обошёл её и открыл багажник. Там лежало всё необходимое оборудование для съёмок.

— Ты готов к сенсациям? — спросила его Сек, не дойдя до машины напарника шагов пять.

— И тебе доброе утро, — отозвался тот, не вылезая из багажника. — С тобой — всегда. Ты даже рост травинки сможешь описать, как невероятную сенсацию.

— Ты мне льстишь, — хохотнула Сомин Сек, но по ней было видно, что комплимент ей понравился. — Хотя… Ты же представляешь, как это нереально, когда из перегнивших трупов растений и животных, коей и является почва, внезапно появляется нечто живое и зелёное. Оно тянется к свету, жадно глотая каждый луч солнышка и вбирает каждую каплю влаги…

— Я же говорю, — оборвал её Чон У Сеон, разгибаясь с оборудованием, и повернулся к ней. — Рад тебя видеть!

Он уже давно привык к манерам Сек. Каждую фразу она заканчивала на подъёме, словно всё время стояла перед камерой и сообщала населению брейкинг ньюс. И крайне редко в этой речи проскакивали какие-то более интимные нотки, которые могли хоть что-то сказать о личности Сомин.

У Сеон нравились именно последние. Он всё ещё не оставлял мечты когда-нибудь сблизиться с этой девушкой, несмотря на то, что был старше её на десять лет. Это было одной из причин, почему он согласился приехать в такую даль, да и вообще участвовать в новом проекте Сомин Сек.

А вот к броским гардеробам журналистки он ещё не привык.

— Ничего себе расцветочка, — он кивнул на плащ Сек. — Что-то невероятно модное? Как хоть цвет называется?

— Я называю его «паника в семь утра», — ответила та и широко улыбнулась.

Девушка дождалась, пока напарник аккуратно положит оборудование на землю и приобняла его. Чон У Сеон быстро, пока она не заметила зарылся носом в её рыжие волосы и вдохнул аромат. Она была безупречна, как всегда.

Сомин Сек слегка отстранилась от напарника и заглянула ему в глаза с хитрой улыбкой. Словно видела всё то, о чём он сейчас думает, но делала вид, будто ни о чём не догадывается.

— Я рада, что ты согласился.

— Это хорошо, — хмыкнул У Сеон. — Вот только как мы снимать будем? Туман такой, что хоть ножом режь.

— Это ненадолго, — Сек пожала плечами, махнула рукой напарнику, чтобы следовал за ней, и пошла к своей машине. — Сейчас солнце нагреет воздух и туман пропадёт. Да, ближе к Йонсанган, протекающей с востока, туман задержится дольше. Но не тут. Поверь мне.

— Я верю тебе беспрекословно, — заверил журналистку Чон, закрыл машину и подхватил оборудование, включавшее в себя камеру, микрофон и небольшой прожектор для уличных съёмок.

Как и предсказывала Сомин Сек, стоило взойти солнцу над горизонтом, как туман практически сразу рассеялся. Стало видно бесконечный забор, убегавший в обе стороны. А вот за ним…

С того расстояния, на котором находились Сек и У Сеон ничего толком разглядеть было нельзя. Только бесконечная бахча, растянувшаяся на километры. Но всё же в ней что-то подозрительно поблескивало на солнце. Чон не сказал бы, что частенько бывал на полях, но был уверен, что там поблескивать ничего не должно. Хотя, может быть, роса…

Но для городского жителя всё это было весьма странным.

— Итак, настрой кадр так, чтобы я была на фоне забора под углом градусов сорок пять, — Сомин Сек говорила быстро, и У Сеон полностью сосредоточился на том, чтобы выполнять её распоряжения. — Затем, когда я скажу: «секретные разработки», переводи камеру вот в эту щель, — она указала на специально подготовленный разрыв в листах металла.

— Это на сколько примерно по времени?

— Ну вступительное будет недолгим, — Сек задумалась. — Сенсации не терпят долгих раскачек. А потом запустим дрон.

— Блин, а я не взял!

— Я взяла, не парься.

Через пять минут оборудование было расставлено и всё было готово для съёмки. Чон У Сеон поймал в кадр лицо Сомин Сек, и она ему показалась ещё милее, чем прежде. А от выпавшей рыжей прядки он и вовсе ощутил нечто сродное с возделением.

— Готов, — сказал он.

— Врубай, — кивнула журналистка, затем посмотрела в камеру, на глазах преобразилась и начала говорить. — С вами, как всегда Сомин Сек и моя рубрика сенсационных расследований. Сегодня мы с вами перенесёмся почти за триста километров от Сеула в поля на берегу Йонсанган, что недалеко от Кванджу. Вы спросите меня, что может быть сенсационного в рисовых полях? Ещё неделю назад я недоумевала бы вместе с вами.

Чон У Сеон поймал себя на том, что сам уже поддался чарам Сек, и вместо того, чтобы следить за фокусом, ловит каждое её слово. Нехотя пришлось взять себя в руки продолжить работать с камерой и микрофоном.

— Но, как оказалось, всё не так-то просто, — продолжала Сомин Сек. — Никогда ещё рисовые поля не обносили столь фундаментальным забором, как случилось тут. Более того, можно с уверенностью утверждать, что разводят тут теперь не рис, а кое-что иное. Да, с виду это похоже на обычную бахчу, но есть подозрение, что не всё так просто. Мне поступила информация, что тут имеют место быть секретные разработки.

У Сеон, услышав кодовый сигнал повернул камеру и постарался сфокусироваться на прорехе в заборе. Там явно было видно бушевавшую зелень, а в ней нечто явно нерастительного происхождения. Как будто что-то сделанное из пластика.

Однако, что это такое конкретно разобрать было нельзя, так как основная часть этих предметов оказалась скрыта растительностью.

— Как вы можете убедиться, — Сомин Сек добавила в голос значительности, чтобы все понимали насколько важно происходящее, — ничего подобного в нашей стране мы ещё не наблюдали. Более того, мы делали запросы руководителям фирмы «Хегай Рис», однако нам не дали разрешения посетить данные поля. И вот главный вопрос: почему запрещают смотреть? Но ведь не запретят потом купить? Или это для чьих-то других нужд? Получается, они не прячут итог, они прячут процесс. За огромным высоким забором.

Чон У Сеон перевёл камеру обратно на журналистку, и та пронзительно посмотрела на всех зрителей, которые увидят этот репортаж.

— И да, — проговорила она значительно тише, — мы не просим открыть ворота, мы просим объяснить, почему они закрыты. Впрочем, — тут она сделала эффектную паузу, — мы с вами всё-таки приоткроем тайны этого загадочного поля.

Тут она на несколько секунд вышла из кадра, а когда вернулась в её руках был квадрокоптер с прикреплённой к нему камерой. Надёжная, зарекомендовавшая себя в репортёрской деятельности модель.

— Сейчас мы переключимся на камеру коптера, — проговорила Сек с таким видом, словно её зрители должны были получить ответ на главную загадку всей истории, — и все вместе посмотрим, что же там такое творится.

Чон У Сеон выключил основную камеру и переключился на камеру коптера. Тот легко взмыл над забором и понёсся поперёк рядов бахчи. Затем изменил направление, полетел вдоль, одновременно начав снижение.

Но увидеть журналисты ничего не успели.

— Опять шпионы, — прорычал кто-то.

После этого раздался приглушённый выстрел, камера закувыркалась и погасла.

Чон У Сеон несколько раз ткнул в органы управления, надеясь ещё оживить коптер, но понял, что ничего уже не выйдет. Камеру они потеряли. Расстроенный он поднял голову на Сомин Сек, ожидая справедливого выговора, но вдруг увидел широкую улыбку на её красивом лице.

— Не переживай, — проговорила она, подходя к У Сеону и беря его за руку. — Всё в порядке. Сенсация у нас в кармане.

Кайрен и не собирался пить огненную воду, но решил присоединиться к своим, чтобы ещё раз показать свою крутость и безнаказанность.

При этом он ловил себя на том, что ему категорически скучно. Да, он здесь последний раз, и уедет отсюда снова победителем. Наверное, и поэтому он решил, что от нескольких глотков ничего не случится.

Ответы на все вопросы у него и у Юхана, да у всех из Вонджу показывались сразу рядом с вопросами. По сути вся задача участвующих в олимпиаде сводилась к тому, чтобы эти самые ответы расставить.

Это стало возможным, когда школа Вонджу внедрила в олимпийский комитет своих людей. Золото не только по физике, но и по всем основным наукам всегда брала именно Вонджу. У них были на это средства, которые с лихвой окупались, благодаря полученному авторитету.

Богатым родителям прямо намекали, мол, ваш сыночка-корзиночка или ваша дочурка будут не просто балбесничать, они многому научатся. И поэтому обучение в Вонджу стоило просто баснословных денег.

Но Доха Кайрен ловил себя на мысли, что ему всё уже осточертело. Единственное, что ещё хоть как-то скрашивало его скуку — это чёртов новичок из Дайвегу. Да ещё группа из какой-то школы, герб которой он не знал. Она точно была не из Сеула.

Впрочем, осталось недолго. Сейчас досидеть этот этап, затем через несколько дней — заключительный, и всё. Никаких больше олимпиад. Он получит тёплое местечко, на котором спокойно сможет бить баклуши.

С этими мыслями Кайрен сделал большой глоток жидкости, обжёгшей ему рот. Вкус показался странным. Не таким, как был, когда бутылку только открыли. Но он не обратил на это внимание, и передал бутылку Юхану.

Экзаменатор, если и видел, что происходит, предпочитал это игнорировать. В конце концов, он должен следить только за тем, чтобы никто не пользовался шпаргалками, и не мешал отвечать другим.

Тут Кайрен заметил, что за ним внимательно следят. Тот самый Гису Хегай, сидевший через ряд по диагонали, с ехидной ухмылочкой смотрел на старшеклассника из Вонджу, вместо того, чтобы глядеть в свой монитор.

Кайрену хотелось стереть эту улыбку с лица противного мальчугана. Да так, что у него кулаки сжались. Это был очень странный тип. Взять хотя бы его выходку в туалете. Вот чего он добивался? Такое ощущение, что он просто брякнул громкое обвинение. Даже, если он что-то знает, всё равно ничего доказать не сможет.

И тут его первый раз что-то кольнуло изнутри. Даже не так. Это было больше похоже на позыв. Но не совсем обычный. Не так давно он отравился в рыбном ресторане, и вот там позыв был похож.

Едва Кайрен об этом вспомнил, как его кишки начало крутить. Создавалось впечатление, что кто-то невидимый завязывает их в причудливые морские узлы. Возможно, их растягивают и колют иглами. А потом казалось, что в его кишки пытаются упаковать колбасу на мясоперерабатывающем заводе.

Но хуже боли было то, что парень чувствовал: всё подходит вниз. С минуты на минуту будет поздно.

Он попросился выйти в туалет, но экзаменатор их не пустил. Конечно, ему и невдомёк, какие невероятные страдания испытывает Доха. Кайрен буквально сдерживался, чтобы не вскочить и не выбежать в туалет сию же секунду.

Вот только, если он сделает это, то в таком случае, он поедет домой без победы. А за это его по голове не погладят. Как можно проиграть, заранее зная все ответы?

Только вот организм плевать на это хотел. Живот крутило, а на клапан уже так нажимало, что сил не было никаких.

Кайрен елозил по стулу, стараясь устроиться так, чтобы стало полегче, но ничего не помогало. Буквы на экране расползались, не говоря уже о формулах. Он и раньше в них не особо понимал, а теперь они и вовсе стали письменностью какой-то враждебной цивилизации.

Чтобы хоть как-то отвлечься, парень огляделся. Гису Хегай уже не скрываясь потешался над ним. Это что же, его рук дело? Если так, то он пожалеет. Очень пожалеет.

А затем Кайрен глянул на Юхана. Тот был бледным с перекошенным лицом. Кроме него явно плохо себя чувствовали ещё двое, с которыми он делился алкоголем. У одного лицо вообще приобрело странный синюшный оттенок.

В этот момент Доха почувствовал, как всё, что было внутри кишечника, прилило к выходу, явно собираясь наружу. Он так сильно сдавил ягодицы, что у него заломило мышцы от напряжения. Но делать было нечего. Если он сейчас даст слабину, то…

Но удержать было сложно, так как напор оказался просто диким. Кайрен решил, что была — не была, а в туалет выбираться надо. Хрен с ней с олимпиадой, нельзя опозориться.

В этот же момент не выдержал Юхан. Он подскочил, чтобы опрометью вырваться из аудитории, сделал два шага и замер, явно пытаясь сдержать свой внутренний мир в кишечнике.

По его лицу было буквально видно, когда ему немного полегчало. И он бросился вновь к двери. Но та оказалась закрыта. Экзаменатор с каменным лицом следил за действиями Юхана.

Тут уже не выдержал и Кайрен, потому что последний приступ был очень уж сильным.

А вот дальше произошло страшное.

С диким, практически нечеловеческим криком Юхан упал на колени, всё ещё сжимая пальцами с побелевшими костяшками ручку двери. Его штаны на заднице окрасились коричневым.

Сам Кайрен понял, что сейчас же последует за своим подпевалой. Правда, он даже и до двери дойти не успел. Его прорвало прямо у первых столов. Причём, напор был таким, что проступил сквозь штаны.

Всю аудиторию окутал поистине дерьмовый запах. И те, кто был ближе всего к поверженным олимпийцам внезапно почувствовали приступ тошноты.

Возможно, они и смогли бы себя перебороть, если бы не ещё две «дерьмовые» бомбы взорвавшиеся следом за первыми двумя. Тут уж начали блевать все. И те, кто не сдержал в себе содержимое кишечника, и те, кто просто оказался рядом.

Уже через пару минут было ясно, что второй этап олимпиады тоже сорван. Экзаменатор смотрел на творящееся в ужасе, зажав нос платком и пытаясь сдержать собственную тошноту.

И только Гису Хегай сидел на своём месте улыбаясь и ничуть не собираясь блевать.

Я смотрел на творящуюся вокруг вакханалию и улыбался. Уж и не знаю, почему именно, но мне живо вспомнилась та моя жизнь до переселения в этот мир, где я работал в успешной команде и постепенно умирал.

Та жизнь многому научила меня. Например, не сильно сближаться с кем бы то ни было, так как кинуть могут все. И особенно больно, когда это делает человек, которому ты искренне доверял.

Но ещё она научила меня тому, что нельзя спускать с рук любые деяния, направленные против тебя. Дашь слабину, и потом уже будет поздно. Каждый выпад должен быть грамотно отпарирован.

Конечно, я понимал, что мой ответ Доха Кайрену затронет практически всех присутствующих в аудитории. Но это были уже сопутствующие жертвы. Ничего тут не поделаешь.

Воздух быстро наполнился кислым запахом, который перемешиваясь с сероводородом становился ещё отвратительнее.

Чан держался. Он смотрел на меня, зафиксировал свой взгляд на моей улыбке и держался. Остальные стали жертвами внезапно опорожнившихся кишечников Кайрена, Юхана и тех, с кем последний поделился алкоголем.

Что ж, будут знать наперёд, что нельзя пить из незнакомых бутылочек.

Последним, кроме нас с Чаном, сдался экзаменатор. Он понял, что второй этап сорван также, как подготовительный и решил открыть дверь. Там его и накрыло так, что он и сам не смог сдержаться.

Но дверь он всё-таки открыл, после чего в аудиторию попало немного свежего воздуха.

— На помощь! — прокричал пожилой преподаватель в коридор, напрочь забыв обо всех остальных средствах коммуникации. — Медиков!

Некоторое время складывалось впечатление, что его никто не услышал. Но примерно через минуту в коридоре послышались бодрые шаги.

Мы с Чаном вышли, и он сразу же помчался к окну в коридоре, чтобы высунутся наружу.

— Я едва сдержался, — признался он, когда отдышался.

— Вонь была плотная, — согласился я, занимая место рядом с ним. — Что они такого нажрались?

Впрочем, нам обоим это было не особо интересно. Надышавшись свежим воздухом, мы повернулись обратно к аудитории, и продолжили наблюдать за происходящим.

Нескольких человек, в том числе и Юхана, медикам пришлось выносить на носилках. При этом по их поведению было ясно, что им и самим не очень хорошо. От аудитории волнами порой накатывала волна вони и тогда мы снова высовывались в окно.

Через полчаса всё закончилось. Те, кто смог уйти сам, вышли. Внутри остался только богатый внутренний мир нашей группы.

— Как ты думаешь, нас заставят пересдавать? — спросил Чан, когда мы вернулись в общежитие.

— Не знаю. Время было ещё в первой трети, поэтому мало, кто успел выполнить даже половину заданий. Но есть ли регламент для таких вещей?

— Должен быть.

По его голосу было слышно, что он в этом не уверен. Да и я не думал, что хоть раз тут случалось что-то подобное.

— А почему ты спрашиваешь?

— Да я просто ничего не понял из тех задач, что увидел.

— С этим я тебе смогу помочь. Я запомнил, что за задачи там были, можем разобрать.

— А если их изменят?

— Не думаю. Для этого нужно время.

— Тогда здорово! — Чан аж просветлел, но практически сразу поник.

— Ты чего? Нос выше, сейчас мы с тобой сломаем эту систему.

— Да я… не об этом.

— А чего тебя заставляет грустить? По Юми соскучился?

— Да… Но не совсем об этом. Слушай, Гису, мне с тобой поговорить нужно!

— Слушаю тебя, — я с удивлением уставился на своего одноклассника.

'— А теперь к новостям музыки, — бойко проговорила ведущая молодёжного канала. — Уже совсем скоро, в эти выходные, состоится главная премия нашей страны в области музыки.

По-прежнему считается, что главным фаворитом премии КМА является группа «Ай-эм-Блэк» продюсерского центра под руководством Ким Су Хона. Но в то же время в народе ходит недовольство этим фактом. Существует мнение, что придирки к продюсерскому центру Ким Су Хона возникли не на пустом месте. Возможно, сам мэтр лично приложил руку к тому, чтобы не пустить на премию группу «Грязь под ногтями». И якобы именно она заслуживает главную награду.

Сама могу сказать, что с удовольствием смотрю дораму, где звучит эта песня группы «Грязь под ногтями» на титрах. И мне нравится их музыка.

Мне очень нравится подход девчонок, и вместе с тем не совсем ясно, почему их до сих пор нет в других каких-либо музыкальных передачах, сборных концертах и на радио. Складывается впечатление, что вокруг коллектива действительно существует неявный заговор.

Впрочем, будем следить за ситуацией. К тому же совсем недавно стало известно, что это не «Грязь под ногтями» сплагиатила концепт у Ким Су Хона. Совсем наоборот, это его группа примерила новый для себя репертуар.

Причём никаких официальных заявлений от Ким Су Хона, его продюсерского центра мы так до сих пор и не слышали. Официальные представители на данный момент уклоняются от ответов на прямые вопросы, но в любом случае на премии действительно хотелось бы увидеть и группу «Грязь под ногтями». Я повторяю: она там до сих пор не заявлена'.

— Ну, ты слышал?

— Что?

— Нет, ну ты слышал? — Джонхё ткнул Джонука под рёбра. — Ты слышал, что она говорит? Уже даже там разобрались, что «Грязь под ногтями» не плагиаторы.

— Ну, пока ещё ни в чём не разобрались, — ответил на это Ли Джонук. — На данный момент есть только заявление одного-единственного человека — хореографа, который работал на Ким Су Хона и, судя по всему, в это же время шпионил на Йонга Пака.

— Да какая разница⁈ — Джонхё буквально сотрясался от нервной дрожи, указывая на телевизор, где уже пошли другие новости. — Он же принёс видео! На видео есть дата. И там видно, что девчонки из «Ай-эм-Блэк» срочно меняют репертуар. А в тот момент первые песни «Грязь под ногтями» уже вышли!

Ли Джонук считал себя старшим. Пусть и на несколько минут, но это означало, что он должен быть основательнее и рассудительнее.

— Послушай, брат, ещё никаких официальных заявлений, опровержений, или подтверждений не было. Мы должны дождаться, что скажет сам Ким Су Хон или представители его продюсерского центра. И вот тогда уже можно делать какие бы то ни было выводы.

— Да что они могут сказать⁈ — взорвался Джонхё и развёл руками, как будто пытался охватить весь мир. — Их молчание красноречивее всяких слов. Они сделали нехорошую вещь. Затем попытались заткнуть «Грязные ногти», а теперь они останутся один на один с тем, что сотворили.

— Слушай… — Ли Джонук строго посмотрел на своего брата, — Ли Джонхё, ты чему радуешься?

— Как и все нормальные люди, я радуюсь тому, что справедливость наконец-то восторжествовала, — с широченной улыбкой заявил Ли Джонхё, младший брат Джонука.

— Нет ещё никакой справедливости, — медленно, по слогам проговорил Ли Джон Ук.

— Конечно, нет, — невероятно быстро согласился с ним Джонхё. — Вот когда «Грязные ногти» будут участвовать в премии и их обязательно наградят, вот тогда я буду считать, что справедливость действительно восторжествовала. Ну а пока, конечно, её нет.

— Да что ты… Да что ты, как будто с ума свихнулся, — проговорил старший брат, но всё-таки не сдержал улыбки. — Как будто тебе эта группа родная.

— Знаешь, брат, — сказал Джонхё, понимая, что говорит сейчас именно то, что чувствует, — родная, не родная, они же такие же простые люди, как мы с тобой. И вот они собрались и попробовали сделать что-то своё, и у них получилось. Людям понравилось то, что они делают, их начали слушать, но вдруг какому-то большому дяде приглянулась их концепция. По какой-то причине он не смог их перекупить или не захотел, а сделал под них свою группу, а потом обвинил их в плагиате и закрыл им все дороги наверх. Ты представляешь, если бы это были мы с тобой?

— Но это же не мы, — пожал плечами Джонук.

— Как ты не понимаешь? — Джонхё с горечью посмотрел на своего брата. — Каждая такая маленькая победа даёт веру в то, что и нам помогут, если вдруг нам будет трудно.

Ким Су Хон рвал и метал. Наверное, впервые в жизни ему казалось, что стены вокруг него сжимаются, потолок давит на плечи, причём это впечатление у него было не только в офисе, но и на улице.

Он не мог поверить, что какой-то мальчишка, ещё школьник, взял и переиграл его. Да, Йонг Пак — чеболь, а его отец — один из самых влиятельных людей в стране. Но и Ким Су Хон не пальцем деланный. В его руках было многое: пропаганда, люди, критики, общественное мнение. И каким-то образом за совсем краткий период Пак-младший просто взял его, обвёл вокруг пальца, да ещё и опрокинул так, что Ким Су Хон оказался лицом в собственном же дерьме.

— Я этого так не оставлю! — рычал он. — Я ему отомщу! Растопчу его репутацию! По миру пущу!

Но даже, выкрикивая всё это, Ким Су Хон понимал, что не знает, как именно это сделать. Для этого нужна была трезвая голова и время для того, чтобы сесть и тщательно проработать все эти моменты, а он не мог этого сделать по той простой причине, что пребывал в натуральном бешенстве.

Только что его помощник доложил, что на генеральную репетицию его основной группы под премию «Ай-эм-Блэк» не явились две основные солистки. До них невозможно дозвониться, никто их не видел. Они просто взяли и сбежали перед самой премией.

И Ким Су Хон не понимал, как, каким образом они могли так поступить с ним? Он вложил в них всю душу, всего себя, все свои связи, а они просто наплевали на него.

— Их ищут? — в который уже раз спросил Ким Су Хон у своего помощника.

— Пока никаких новостей.

Чон Хи понимал состояние своего начальника и хотел всячески обнадёжить его, но на данный момент действительно было нечем.

— Я до сих пор не могу понять, как у них получилось провести меня. — Ким Су Хон посмотрел в глаза своему помощнику. — Я же вот знал Джи Мина столько лет, я был уверен в нём как в самом себе, а он оказался предателем.

— Такое иногда случается, — проговорил помощник Ким Су Хона, — но, смею заверить, во мне вы можете быть полностью уверены.

— Если ещё и ты окажешься предателем… — проговорил Ким Су Хон и невесело хмыкнул себе под нос. — Я уже тогда и не знаю, кому верить и зачем жить. Просто скажи, как же так, что этот мальчишка переиграл нас на собственном поле?

— Он хоть и мальчишка, но разум у него острый. Да и потом, связи отца, полагаю, тоже решили дело. Вы не переживайте, девочек мы найдём. Премию они в любом случае отработают, иначе мы их на такую неустойку поставим, что им жить расхочется.

— Да, это всё понятно.

Ким Су Хон на глазах, из буйства ярости переходил в состояние депрессивного оцепенения.

— Остаётся радоваться, что и Пак останется без своей группы. Потому что мы купили его девчонок.

— Вот здесь я бы на самом деле не был так уверен…

— Что⁈

Последнее слово Ким Су Хона было похоже на утробный рык раненого зверя.

— Ну, по нашим данным, они до сих пор ходят на репетиции, но скрытно, — ответил Чон Хи.

— Так этих тоже на счётчик, — Ким Су Хон почувствовал, как, кроме основных его проблем, сжимающихся стен и опускающегося потолка, всё остальное: бизнес, жизнь, знакомство с нужными людьми — всё это, словно песок, утекает сквозь его пальцы, оставляя только какие-то совершенно неаппетитные комья на ладонях. — На счётчик их поставить.

Затем он некоторое время сидел и смотрел прямо перед собой.

— Только бы премия не сорвалась.

— Тут тоже есть некоторые моменты, — с сомнением проговорил помощник, видимо, не очень желая говорить всё то, что должен был. — После программы «Мокрый вопрос», где выступил Джи Мин, рейтинги всех наших групп медленно, но верно ползут вниз. Есть очень явственная угроза того, что после премии наши группы просто перестанут слушать.

— Но премию-то мы возьмём?

Ким Су Хон поднял на своего помощника налитые кровью глаза.

— Эту премию мы должны взять, — кивнул тот.

— Ну так вот. Эту премию мы возьмём, затем наймём креативщиков и будем думать, как выбираться из этой ситуации.

Чан понял, что после всего этого пережитого вонючего ужаса, после всех перипетий, на самом деле его заботит совершенно другое. Ни олимпиада, ни её результаты, ни старшеклассники из Вонджу.

Нет, у него в мозгу словно заноза засели слова отца Юми, что к ней на работу устроился наследник Чхве. Это были настолько богатые и влиятельные чеболи, что даже отец Пака не мог бы с ними посоревноваться.

Все представления людей о сыне миллионера сходились в этом человеке, и вот он на какой-то хрен припёрся к Юми и работает теперь на неё. Но проблема даже не в этом. В том, что, по словам Ду Бон Нама, этот самый Чхве-младший положил на Юми глаз. А он, по словам Нама-старшего, всегда добивается того, что хочет.

После звонка Чан отложил эту ситуацию куда-то на подкорку, стараясь не акцентировать на ней внимание и даже частично забыл о ней во время перформанса на олимпиаде, но сейчас эти мысли с новой силой одолели его. И единственный, с кем бы он мог это обсудить, был Гису.

Возможно, оно и к лучшему, но в тот же момент Чан понял, что не хочет говорить об этом здесь, в стенах общежития. Он хотел туда, обратно, на море, где солёный воздух обдувал бы его лицо, выдувая из головы все ненужные, лишние и просто плохие мысли.

— Пойдём прогуляемся, — предложил он Гису.

Тот огляделся и, практически не раздумывая, кивнул:

— Ну да. Здесь нам пока делать нечего, да и как-то душно. А главное, что и у стен есть уши.

Чан криво усмехнулся, но решил, что да, он не хотел бы, чтобы кто бы то ни было их подслушал. Через некоторое время они уже шли по набережной, слушая крики птиц и ощущая на коже тот самый приятный морской бриз.

— Помнишь, мне позвонил отец Юми? — Чан решил долго не рассусоливать и сразу начать с сути.

— Ну да, помню, — кивнул Гису. — Он там тебе про какого-то работника говорил.

— Ну да. Только вот это непростой работник. Это Чхве Сонъюн. Ты слышал о нашей самой главной корпорации?

— Ну уж о Чхве я точно слышал и прекрасно знаю, что за корпорацию один из них возглавляет…

— Ну вот, тогда мне будет проще тебе объяснить, — Чан остановился и повернулся к Гису, глядя ему прямо в глаза. — Уж не знаю, из-за чего, но отец Юми позвонил мне и сказал, что Чхве-младший пытается подбивать клинья к моей Юми.

Гису театрально развёл руками:

— Юми не такая, она знает, чего хочет. Так что, можно сказать, тебе повезло, а Сонъюн останется в дураках.

— С одной стороны, да, — Чан кивнул, мысленно полностью соглашаясь с Гису. — С другой стороны, хотелось бы сразу его отвадить. А я, понимаешь, здесь, в Пусане, не могу на это никак воздействовать.

— Кто тебе сказал такую глупость? — Гису даже изогнул бровь.

— Ну а как? Я вообще на данный момент не знаю, что предпринять. Мне хочется позвонить Юми и буквально приказать ей уволить этого сукиного сына, но я не могу этого сделать. Прекрасно понимаю, что это будет воспринято, как истерика. Мужчины такого себе не позволяют.

— Слушай, Чан, у тебя голова на плечах есть?

Чан демонстративно ощупал голову руками, аккуратно улыбнулся:

— Вроде как имеется.

— Ну вот ею и думай.

— Ну что придумать? Просто так Ду Бон Нам мне бы не позвонил. Он всегда был против нашего с Юми общения, а тут он раз — и позвонил.

— Ну ты думай, думай, — сказал на это Хегай и отвернулся к морю.

— Я уже думал, думал. Долго думал, ничего не придумал, поэтому и обратился к тебе за помощью. Гису, скажи мне, как поступить?

Гису ощерился. Чан не любил вот такого выражения, это означало, что Хегай что-то задумал.

— Слушай, ну куда это годится-то? — с шуточно-плаксивыми нотками проговорил Гису. — Ну, я тебе и так уже сейчас буду помогать. Благодаря мне ты сможешь решить весь второй этап олимпиады, если нам дадут его пересдать. Мы сейчас посидим и с подсказками все эти задачи прекрасно порешаем.

— Ну да, — Чан почесал свои крашеные вихры. — Но что поделать? Видимо, придётся тебе дважды мне помочь.

— Хорошо, но, как ты знаешь, с тебя тогда ответная услуга, дорогой мой.

— Да, это я уж понял, — парень махнул рукой и тоже посмотрел в море. — Двум смертям не бывать, одной не миновать.

— Ну не скажи, не скажи, — ответил на это Гису. — Всяко может быть.

— Ну так что, что ты мне скажешь?

Чан приготовился слушать. А Гису, замер, будто статуя погибшему юноше на берегу моря, и стоял так довольно долго, после чего, не поворачивая головы, изрёк:

— Ну, если гора не идёт к Магомеду, то, значит, стало быть, должно быть наоборот. Пусть Магомед придёт к горе.

— Ничего не понял, — ответил Чан.

— А ты подумай. Подумай, — проговорил Гису и положил руку Чану на плечо. — Ты знаешь Юми? Ты можешь предположить, как и что она может сказать? Действуй, у тебя в руках неограниченное количество инструментов.

И тут Чан понял, что до него дошли слова Гису. Может быть, не с тем смыслом, который Хегай в них вкладывал, но абсолютно точно дошли.

Первоначальный хаос сменился чётким порядком на всех направлениях. Юми теперь точно понимала, кто, что и в какую сторону работают. Каждый отдел трудился над чётко определённой задачей и неплохо с ней справлялся.

Надо было отдать должное и Чхве Сонъюну, он приложил к этому определённые усилия, но девушка не хотела хоть как-то отмечать его. Она прекрасно видела, к чему он стремится, поэтому оставляла по большей части без внимания. Исключением были лишь определённые успехи, которые она фиксировала премией.

При этом понимая, что деньги молодому человеку совершенно не нужны. Но было в этом нечто ироничное, заставлявшее Юми улыбаться.

Вообще надо сказать, что улыбалась девушка в последнее время всё меньше и меньше. Она даже не знала, как сильно изменилась её жизнь. Недели до отъезда Чана были наполнены суетой, и она не до конца отдавала отчёт, что Чан стал значить в её жизни. А сейчас, когда она осталась в съёмной квартире одна, она поняла.

Тем менее приятен ей был Сонъюн, который как будто бы специально пытался воспользоваться ситуацией и соблазнить Юми. Хотя она ему прямо заявляла, что это невозможно.

Девушка оглядела стол. Все текущие дела были сделаны. Можно было выдохнуть и выпить кофе.

Она тайком глянула на телефон. От Чана — ничего. Оно и понятно, у них сейчас должен быть второй этап олимпиады. Интересно, как у них там всё проходит? Чан мало говорил ей о трудностях. В основном, о разных забавных вещах, словно не хотел, чтобы она загружалась проблемами.

И за это она тоже ценила своего молодого человека.

Она взяла кружку кофе и с наслаждением отпила горячего напитка. В дверь постучали.

— Чего тебе, Сонъюн? — спросила она, уже точно зная, кто стоит снаружи.

Дверь открылась и перед Юми появился креативщик с небольшим букетом цветов в руке.

— Доброго дня, начальник, — проговорил он со своей извечной улыбкой.

— Вы уже выполнили все свои обязанности? — поинтересовалась Юми, намеренно не обращая внимания на букет.

— В процессе. Вот зашёл пожелать хорошего дня. Как говорится, от настроения шефа зависит жизнь всей кампании.

— Тогда это плохая кампания, — Юми пожала плечами. — И зачем вам этот веник? Вы же знаете, я не принимаю цветы.

— А это и не вам. Это так, для того, чтобы интерьер оживить. А то как-то немного суховато.

— Считаете, я плохо оживляю интерьер?

Юми подняла взгляд на Сонъюна и изогнула бровь так, что у него даже улыбка померкла.

— Я вообще-то не это имел ввиду.

— А что? У тебя есть минуты три, и потом я снова буду занята.

Восприняв это, как приглашение, Сонъюн уселся в кресло напротив Юми. И даже закинул ногу на ногу. Жест, который девушка терпеть не могла в этом самонадеянном человеке.

— Слушай, Юми, — сказал он, небрежно положив букет на соседний стул. — Я не очень люблю притворяться, но мне всё-таки интересно, почему ты ко мне так относишься?

— Как «так»?

— Ты же прекрасно знаешь, кто я. А относишься, как к заштатному работнику. И даже несмотря на то, что я полностью справляюсь со своими обязанностями, не выказываешь пиетета.

— Как к работнику, я отношусь к тебе строго в рамках рабочих отношений.

Голос у Юми заметно похолодел, а голову девушка склонила немного набок, словно хищник, рассматривающий жертву.

— А как к Чхве Сонъюну?

— А как Чхве Сонъюн — ты наглый, навязчивый и слишком самоуверенный человек, который считает, что все двери в мире должны быть распахнуты перед ним только по праву его рождения. Однако, есть определённое несоответствие между твоим образом и реальностью.

— Если можно подробнее? — усмехнулся Сонъюн.

— Разумеется, — кивнула Юми, отпила кофе и откинулась на спинку кресла, чувствуя, что полностью владеет ситуацией. — Ты слишком ограничен, несмотря на всё твоё образование, происхождение и круг общения.

— В смысле, ограничен?

На лице парня впервые за долгое время проскочило недоумение.

— Тебе не хватает креативности. Ты привык мыслить конкретными категориями и тебе сложно отказаться от тех границ, которые уже выработались у тебя. Иногда тебя, конечно, озаряет, но ты приходишь к годным решениям довольно долго. Прокачай свой мозг. Научись видеть нестандартные решения, и тогда ты станешь гораздо лучше.

— И получу благосклонность?

Он хотел, чтобы это слышалась как шутка. Ирония, сказанная немного свысока. Но что-то в его голосе прозвучало едва ли не просительно.

— Нет, — Юми покачала головой. — Как парень ты меня не интересуешь. И твоё богатство, твоё происхождение — тоже. Ну, что мне от гипотетических отношений с тобой? Ну, будет у меня дополнительная яхта, и что с того? У меня есть человек, который меня ценит, и отношениями с которым я дорожу. Поэтому, если ты тут из-за меня, то не стоит.

— Ты же наверняка знаешь, что отец не одобряет мою работу тут.

— Это его дело.

— Он говорит, что мне не по статусу быть наёмным работником.

— Я тебя не держу. Хотя, как работник, ты за последнее время неплохо подрос.

Сонъюн скривился, словно выпил горькое лекарство. Он встал, затем глянул на букет и прихватил его. Замер на некоторое время, а затем сказал:

— Знаешь, когда я первый раз тебя увидел, то решил, что ты просто очередная дурочка, которую отец устроил в тёплое местечко.

Юми уже положила перед собой очередную папку. Ей предстояло провести заключительный этап по отбеливанию репутации группы «Грязь под ногтями». Она лишь на секунду оторвала взгляд от бумаг и посмотрела на посетителя кабинета.

— Это всё не важно. Как и то, что ты думаешь сейчас. У нас много дел, поэтому либо мы работаем, либо ты идёшь туда, куда захочет твой отец. Выбор за тобой, — тут она усмехнулась. — Если у тебя, конечно, есть свобода выбора.

Сонъюн кивнул шпильке, но ничего не ответил. По сути, девушка была права. Поэтому он просто вышел, притворив за собою дверь.

Мои расчёты оправдались на все сто. Уже на следующий день нам пришло уведомление о том, что в связи с форс-мажором вся группа в полном составе будет допущена до пересдачи второго этапа. Мол, обычно это запрещено правилами, но, учитывая ситуацию, принято решение о пересдаче нашей группы.

Отдельно было оговорено, что отсрочку для третьего этапа мы не получим. То есть, будем сдавать его вместе со всеми. И, если мы не согласны, можем сняться и ехать домой.

— Да уж, конечно, — с улыбкой проговорил я, откладывая телефон с чатом. — Для этого же всё и делалось.

— Интересно, — проговорил Чан, задумчиво выглядывая в окно, — а остальные успеют прийти в себя?

— А чего им? Те, которые проблевались, уже к вечеру огурцами были. А те, что основательнее опозорились, уже сегодня на ногах. Уверен.

— Второй шанс — это всё-таки здорово.

Чан повернулся ко мне. Его лицо опухло от постоянной зубрёжки и в глазах стояли слёзы от напряжения, но он был явно счастлив.

— Только это не нам его дали.

— В смысле?

— Разве ты ещё не понял, что тут действует довольно интересная схема? Ребят из конкретной школы снабжают ответами на все вопросы, чтобы они обязательно привезли золото. Что это? Да, скорее всего, репутационные приобретения. Больше я не вижу смысла. Зато обучение в этой школе стоит дороже, чем в Дайвегу. Вот так эти вложения и отбиваются.

— Хм… — Чан даже задумался и не сразу нашёлся, что ответить. — Никогда бы не додумался до подобной схемы.

— Так я думаю, что она существует везде, где есть хоть какой-то интерес у корпораций.

— Но это же — школа.

— Школа, — согласился я, понимая, что иногда некоторые взаимосвязи надо тщательно показывать даже такому сообразительному человеку, как Чан. — Но обучает-то она детей весьма состоятельных господ. Разумеется, ей нужны самые лучшие рекомендации. Я вот когда с этим делом начал разбираться, увидел, что Вонджу побеждает почти на всех олимпиадах и других соревнованиях. Не только по физике.

— Значит, нам никак не победить?

— Давай зубрить дальше. Не знаю, как профильных учеников, но Вонджу мы с тобой должны одолеть. Это дело чести.

На следующий день, когда мы пришли на пересдачу, я внимательно наблюдал за всеми. Сначала многие прятали друг от друга глаза, словно стеснялись произошедшего. Но потом, когда поняли, что все находились примерно в равных условиях, перестали робеть. Некоторые даже наоборот, стали знакомиться, делиться какими-то своими соображениями.

Кайрен и те, кто пил алкоголь после добавления секретного ингредиента, выглядели похуже. Они были всё ещё бледны, и старались никому в глаза не смотреть.

Даже Кайрен. Он вообще смотрел только на меня, причём, с таким выражением, словно был готов убить.

Я удивился, что он вообще появился тут. Видимо, даже угроза его личной репутации не была столь сильна, как угроза репутации для Вонджу. Интересно, какие они там контракты заключают?

Экзаменатор был тот же, но на этот раз в аудитории было два помощника. Оно и понятно, эти люди обычно были заняты другими группами, а сегодня мы пересдавали одни.

— Уважаемые ученики старших школ, — обратился к нам этот самый преподаватель, — в наших правилах указано, что пересдача не предусмотрена. Но экстраординарные события требуют таких же решений. Мы не могли оставить вас без возможности победить, так как многие из вас претендуют на призовые места. Но и оставить все задания прежними мы не могли. Поэтому кое-что немного поменяли. Не всё. Успехов вам и постарайтесь сегодня не…

«Обосраться», — закончил я за него мысленно, видя, что у экзаменатора это не получается. Судя по смешкам и переглядываниям в аудитории, у остальных были схожие мысли.

— Постарайтесь сегодня не облажаться, — наконец, закончил он и сел на своё место.

Сегодня всё шло гораздо бойчее. Впрочем, оно и понятно. В прошлый раз я был занят наблюдением за Кайреном и его дружком. А сегодня полностью сосредоточился на заданиях, щёлкая их, словно орешки. На какое-то время я даже забыл, где нахожусь, не обращая внимания на взгляды Кайрена, а погрузился в занимательный мир физики.

Мне вспомнились студенческие годы из прошлой жизни. Когда-то я, молодой студент, рвался погрузиться в тайны бытия. Мне нравилась физика. Но, конечно, больше всего та её часть, которая касалась космоса. Все эти слабые и сильные взаимодействия, гравитация, огромные звёзды, чёрные дыры и прочее, прочее.

Всё это давало понимание, какой огромный мир на самом деле существует вокруг нас. Мы даже не песчинки. В этих масштабах наше Солнце — песчинка. А мы — кванты и кварки.

Сегодня вопросы на эту тему тоже были в отдельном пакете задач. Но были и те, которые мне не очень нравились. Например, по оптике и по различным физическим формулам, которые не отзывались в моей душе чем-то близким.

Закончил я, наверное, часа за два. Посмотрел на Чана и с удовольствием отметил, что тот строчит что-то на клавиатуре, слегка высунув язык. Кайрен тоже, казалось забыл обо мне, и пытался написать ответы на поставленные задачи. Мне показалось, или я увидел озадаченность в его наметившихся морщинах на лбу?

Впрочем, это не важно.

Второй этап мы определённо прошли. Уверен, что чуть ли не лучше всех. Теперь предстояло подготовиться к третьему и всё. А вот там, полагаю, будет веселуха. Хотя что может быть смешнее, чем когда твой противник рушит свою репутацию у всех на глазах?

Мы дождались, когда время выйдет и поднялись из-за рабочих мест. Судя по сияющему выражению лица Чана, он справился со всеми заданиями, несмотря на некоторую замену.

Кивнув ему, я двинулся к двери, когда меня окликнул один из сегодняшних помощников экзаменатора.

— Ученики из Дайвегу?

— Так точно, — ответил я, а Чан за моей спиной явственно сглотнул. — Что-то случилось?

— К вам есть серьёзный разговор.

Я обернулся обратно к аудитории и увидел, как оскалился Доха Кайрен. Видимо, он решил сделать ответный шаг.

Кан Ёнхо последние несколько лет подозревал, что у Доха Кайрена есть свои люди в университете, которые помогают ему и остальным ученикам Вонджу. Но всегда эта помощь была столь незаметна, что отследить её не представлялось возможным.

Но на этот раз, судя по всему, ставки оказались настолько высоки, что система дала сбой. Ёнхо, поправив очки следил за тем, как один из помощников при экзаменаторе вызвал к себе Гису Хегая и его товарища.

По лицу помощника можно было точно сказать, что Хегаю ничего хорошего не светит. Кайрен же при этом хищно оскалился, словно знал, чем всё должно закончится.

Очевидно, что Гису предъявят какие-то обвинения и скорее всего дисквалифицируют. Хорошо, если только его, а не всю школу Дайвегу вместе взятую.

И это при том, что Хегай — первый за всё время, кто посмел бросить вызов парням из Вонджу. И не просто бросить вызов, а переиграть их на голову. Жаль, что не окончательно.

У Ёнхо даже ком к горлу подкатил, когда он вспомнил, что творилось в аудитории с подачи Гису. Да, не очень приятно, да и сдача была сорвана напрочь. Но зато Кайрен поплатился за своё обычное высокомерие и твёрдую уверенность, что ему ничего ни за что не будет. Короче, оно того стоило.

Именно поэтому Кан Ёнхо решил вмешаться. Тоже встал и подошёл поближе к помощнику экзаменатора, напротив которого стояли Гису Хегай и Чан Ан.

— У нас есть все основания полагать, что это именно вы причастны к тому, что произошло пару дней назад на сдаче второго этапа олимпиады.

Помощник был достаточно молодым человеком, но при этом весьма суровым. Ёнхо видел его и в школе при университете, и в самом универе, но никогда лично не пересекался. Говорил этот мужчина так, словно выносил приговор. Каждое предложение закончено и произносилось оно абсолютно безапелляционным тоном.

— А что произошло?

Нет, Гису не косил под дурачка, спрашивая это. Тон его был ровным, и ни капли испуга, или вообще каких-либо волнений. В нём чувствовалась не самоуверенность, а именно железобетонная уверенность в своей позиции и правоте.

— Вы знаете, что произошло, — продолжал тем временем помощник экзаменатора. — Несколько человек, участвующих в олимпиаде, были отравлены, остальные повергнуты в состояние расстройства пищеварения от представшей перед ними картины и сопутствующих запахов.

— Вы по-человечески можете говорить? — Гису явно было плевать на авторитет стоящего перед ним человека, максимум ему было интересно, что тот ещё скажет. — Я ничего не понимаю из вашего бормотания.

— Есть мнение, что вы способствовали отравлению некоторых старшеклассников, которые участвуют в олимпиаде.

— То есть они пьют какую-то бормотуху, а я виноват?

Хегай лучезарно улыбнулся.

— Важно, что вы отравили то, что другие пили.

Именно тут Ёнхо и попытался вмешаться.

— Простите великодушно, — сказал он, обращаясь к помощнику экзаменатора, — но прошу заметить, что Гису Хегай не похож на отравителя. Да и нет никаких тому доказательств. Я прошу оставить этих ребят из Дайвегу в покое.

При этих словах на Ёнхо обернулся Гису и с улыбкой мотнул головой. Как будто хотел сказать, что он не нуждается в защите. Но Кан Ёнхо считал, что он защищает справедливость, а не конкретно Хегая.

— Уважаемый Кан Ёнхо, — сквозь зубы проговорил помощник экзаменатора, чем удивил Ёнхо, показав, что знает его, — ради авторитета вашего деда не вмешивайтесь, пожалуйста, в данную ситуацию. Я не хочу, чтобы она как-то повлияла на вас, потому что не хочу расстраивать великого Кан Су Джина.

— Раз не хотите расстраивать, то отстаньте, пожалуйста, от этих двоих.

Помощник экзаменатора едва заметно вдохнул, чтобы справиться с эмоциями и снова переключил своё внимание на парней из Дайвегу.

— Как вы понимаете, мы можем выписывать дисциплинарное взыскание по любому поводу. И дисквалифицировать тоже. Нам не нужны доказательства. Достаточно того, что вы знаете, что это сделали вы. И мы это тоже знаем. Поэтому…

Ёнхо только хотел сказать, что есть определённый регламент, по которому дисквалифицировать должны или перед сдачей этапа, или после получения результатов. Но никак не после сдачи ответов. Исключением могло стать только поведение олимпийца на самом мероприятии. Но сегодня всё было тихо.

Но тут, не дав помощнику экзаменатора закончить, заговорил Гису.

— Послушайте меня, уважаемый. Если вам кажется, что вы можете творить всё, что вашей душе угодно, то ошибаетесь. Дело в том, что в вашем университете который год происходят странные вещи. Ими обязательно заинтересовался бы покойный министр образования. Жаль, конечно, что он мёртв. Правда, у меня остались знакомства и в его окружении.

Помощник экзаменатора вздёрнул подбородок, но было заметно, что он побледнел. Не так, чтобы сильно, он хорошо держался, но, кажется, Гису ударил точно в болевую точку.

— Что вы имеете ввиду?

— Ничего конкретного, — Хегай театрально расставил руки. — Но думаю, будет интересно провести проверку, как ученики одной конкретной школы, являясь тупыми, словно пробка, год за годом забирают золото олимпиады. Полагаю, не помешает и внутреннее расследование, пока этим не заинтересовалось министерство образования.

— Да что вы себе… — начал было помощник, но замялся и прокашлялся.

— Как вы там до этого сказали? Достаточно того, что вы об этом знаете. И мы знаем, что вы знаете.

Человек, который только что хотел выкинуть с олимпиады Гису и Чана, сглотнул. Затем перевёл взгляд на Ёнхо и выдавил:

— Это всё неправда!

— То есть не стоит расстраивать деда? — с улыбкой поинтересовался Кан Ёнхо.

— Мы сами… Мы сами всё решим.

— Но если понадобится помощь министерства, дайте знать, — напоследок сказал Гису, затем обернулся к Ёнхо и приложил указательный палец к носу. — Ты молодец.

Чан шёл за Гису по саду университета и не мог поверить в то, что их просто так взяли и отпустили. Помощник экзаменатора мгновенно изменился в лице, когда Хегай упомянул, что с организацией олимпиады не всё чисто.

И главное, он это сделал так, что слышали это только трое. Но всем своим видом показал, что вполне может предать огласке данное обстоятельство. При этом дал понять, что доказательства не потребуются.

Он так быстро отзеркалил то, что сказал ему работник универа, что Чан в который раз поразился уму того, кто находился рядом с ним. Казалось, для Гису вовсе нет безвыходных ситуаций. Он легко выбирался из передряг сам и с удовольствием помогал другим. Правда, не просто так.

И вот теперь они шли по территории, солнышко светило вовсю, о чём-то шелестели деревья, а сами они стали на шаг ближе к тому, чтобы взять призовое место на этой олимпиаде. На золото Чан не рассчитывал, но всё-таки ему хотелось верить, что уж хотя бы бронзу они привезут.

Но затем он вспомнил, что третий этап — самый сложный. На нём обычно срезаются все те, кто может лишь вызубрить, но не чувствует физику всем своим существом.

— Как думаешь, — спросил Чан у Гису, — я хоть половину заданий из третьего этапа осилю?

— Разумеется, — кивнул Хегай, даже не глядя на спутника, — но нам надо будет с тобой хорошенечко подготовиться.

— Я как-то подсмотрел у Йонга задачки с третьего этапа и… ничего не понял.

— Ничего страшного. Ты прошёл второй этап, а это самое главное.

— Но разве третий не сложнее?

Гису обернулся к Чану и похлопал его по плечу.

— Надуй щёки, олимпиец.

Чан незамедлительно поспешил это сделать и почувствовал, как ему мгновенно полегчало. Внутри поселилась уверенность, что всё у них получится, и никаких серьёзных проблем не возникнет. Он был готов начать решать задачи прямо сейчас. И то ли в голове, то ли откуда-то издалека услышал насмешливый звон колокольчиков. И от него стало совсем спокойно.

— Извините, пожалуйста, — раздалось сзади. — Можете подождать?

Чан и Гису обернулись и увидели спешащего к ним Кан Ёнхо. Он не бежал, но шёл очень быстро, насколько ему позволяли спадающие на нос очки.

Когда подошёл, он протянул ребятам руку и кивнул.

— То, что вы сотворили — это просто невероятно.

— А что мы такого сотворили? — Гису прищурился.

Но Чан видел, что Хегай доволен, хоть и не показывает этого.

— Урыли Доха Кайрена и поставили на место Вонджу. Моё почтение.

— Ну знаешь ли древнюю мудрость? — Гису улыбнулся лишь одним уголком губ. — На каждую хитрую жопу найдётся свой болт с левой резьбой.

Чан хохотнул, зная, что Гису периодически выдаёт такие перлы, что хоть стой, хоть падай. А вот Ёнхо замер и некоторое время лишь хлопал глазами. Но потом и он переварил и просто заржал.

— Не такая эта жопа уж и хитрая, — сказал он, отхохотавшись. — На деле Кайрен достаточно туп, но при этом у него очень сильное прикрытие. Я подозревал об этом уже давно.

— А сколько лет Вонджу берёт золото? — неожиданно спросил Гису.

— Сколько я себя помню, — пожал плечами Ёнхо, но затем призадумался. — Хотя ещё лет десять назад у них случались и бронзовые, и серебряные медали. Но последние лет восемь — золото, без сбоев.

— Значит, надо искать, кто в те времена приехал сюда из Сеула. Полагаю, какой-то выпускник Вонджу устроился сюда в педсостав, и постепенно создал схему при которой Вонджу всегда берёт золото.

Ёнхо даже остановился. И в его взгляде, которым он оглядел Гису так, словно видел впервые в жизни, проскочило что-то новое. Это было не просто уважение, или что-то подобное. Он увидел в своём собеседнике некое чудо. Какого-то волшебника, которого не должно существовать.

— Это же так очевидно, — проговорил он. — И в то же время мне как-то не приходило в голову.

— Зато твоя голова хорошо приспособлена для физических задачек, — Гису пожал плечами. — А кто твой дед? Потому что я даже не знаю, кто этого помощника экзаменатора напугал больше: я или ты со своим дедом.

— Как говорил мой дед: «я твой дед», — выдал на это Ёнхо.

Чан не сдержался и снова хохотнул, но на этот раз абсурдности ответа.

— Хорош, — сказал ему Гису и широко улыбнулся.

А Чан понял, что в этот момент между ними разрушились последние стены. Они уже могут доверять друг другу почти, как друзья.

— На самом деле мой дед — один из тех, кто принёс этому университету мировую известность. Он — великий учёный, благодаря которому у нас есть многие повседневные штуки, которыми мы пользуемся. Он был одним из тех, кто создавал технологии для «Самсунга» и «Голдстар». Конечно, он больше теоретик, но именно его выкладки помогли появиться многим изобретениям человечества.

— Класс, — ответил на это Гису, почтительно кивнув. — А ты его именем, смотрю, не особо пользуешься.

— А зачем мне это? — Ёнхо смущённо улыбнулся и пожал плечами. — Я — это я. Хочу, чтобы меня уважали за мои собственные заслуги. Зачем мне оставаться в тени великого имени? Хотя, конечно, совсем избавиться от подобной родственной связи не получится. Но и всюду звенеть дедовыми регалиями я не собираюсь.

Гису повернулся к Чану и подмигнул ему.

— Смотри, совсем, как ты.

— Кстати, — Ёнхо заметно оживился. — А пойдёмте к деду в гости.

— Да ну, как-то неудобно, — сказал на это Чан.

— Да чего там! Он будет счастлив увидеть тех, кто спас его внучку.

— А пойдём, — согласился Гису, — подобные знакомства лишними не будут.

Каждая премия воспринималась Пак Су Джин по-особому. Но каждый раз это было невероятно празднично и волшебно. Как будто именно в такие моменты творилась самая настоящая история.

Су Джин имел безупречную репутацию критика в музыкальной сфере. И в этот раз он наиболее остро чувствовал, что именно он ответственен за то, кто именно поднимется на шикарную сцену Большого концертного зала Сеула. Кого осветят яркие лучи софитов.

В этом году национальная премия была ещё шикарней, чем обычно. Всё убранство зала представало в лоснящихся бежевых и коричневых тонах. Световые установки работали не только над сценой, но и под потолком, и даже в конце зала.

А сам зал был просто огромен. Он вмещал две с половиной тысячи зрителей, каждый из которых сегодня приобщится к великому.

Хотя тут Пак Су Джин поймал себя на мысли, что репертуар тех, кто тут будет выступать сегодняшним вечером не особо-то вяжется с визуальной феерией. Практически все номинации захватил Ким Су Хон. И да, он чёрт возьми талантливый продюсер, но монополия в любой отрасли — это плохо.

Это обычно приводит к стагнации. Именно поэтому сейчас на сцене, в основном, серость и посредственность. Единственное яркое пятно последнего времени — это группа «Грязь под ногтями». Но её Ким Су Хон лично не пустил в ротацию.

Он договорился со всеми. С радиостанциями, с концертными площадками, с организаторами премий. У него были подобные ресурсы. И всё лишь ради того, чтобы не допустить девчонок до честной конкуренции.

Понятное дело, что Су Джину такая постановка дел не нравилась. Но, несмотря на его безупречную репутацию, сам он сдвинуть с места махину репрессивной машины, направленной на группу Йонга Пака не мог.

Впрочем, одна птичка ему сегодня напела, что на премии могут случиться неожиданности. Что-то готовилось. Грандиозное и неожиданное.

Пак Су Джин занял своё специальное место в первом ряду. Перед ним находился столик, как и у других судей в зале. Их функция, конечно, была чисто номинальной. Договорённости об оценках уже были заранее. И это угнетало.

Одно дело, когда побеждают действительно достойные и судейская коллегия, отсмотрев материал, выставляет свои оценки, а потом на концерте просто повторяет их. И совсем другое дело, когда критика заставляют выставить ту или иную оценку конкретной группе.

Впрочем, если слухи не врут, то Пак Су Джин мог сегодня внезапно изменить решение. И выдать какой-нибудь группе оценку, которая ранее не оговаривались.

В зале погас свет, и только переливающиеся волны на экране, расположенном за сценой давали хоть какое-то освещение. И тут яркий луч прожектора вырвал из темноты две фигуры. Ведущие.

На этот раз выбор казался невероятно удачен. Популярная актриса Ким Ю Джин под руку с актёром Чжу Чи Шон вышагивала по сцене столь изящно, что, словно камертон настраивала на нечто необыкновенное.

Самое интересное, что сейчас было видно только их, а вот оператор, который сопровождал их проход по коридору и выход на сцену оставался в тени. Простые зрители его почти не видели.

— Всем привет, я актриса Ким Ю Джин, — девушка помахала рукой публике, собравшейся в зале и в ответ получила просто шквал аплодисментов.

Пак Су Джин не мог не отметить, что актриса выбрала просто невероятный наряд. На первый взгляд это было просто кружевное платье в бежевых тонах, но открытые колени и шлейф сзади давали сильнейшую сексуальную энергетику. От Ким Ю Джин трудно было отвести глаза.

— Всем привет, я актёр Чжу Чи Шон, — поздоровался с залом её спутник.

Реакция повторилась.

Далее ведущие рассказали о премии и в двух словах о том, как она будет проходить. Сначала будут объявлять номинантов, затем члены жюри будут голосовать, после чего победившая группа будет выходить на сцену и исполнять свою коронную песню.

Критик смотрел на искорки, вшитые в платье Ким Ю Джин, а сам при этом представлял, что же сейчас творится за кулисами. Там множество музыкантов ждут своей очереди. И несмотря на то, что лишних там почти нет, всё равно — масса народу, собранная в тесных помещениях — это ад. Более того, даже зная результаты они нервничают и не могут найти себе места.

Потом, после премии там будет стоять такой плотный запах пота, что придётся проветривать помещения. Но именно это позволит создать сегодня волшебный, чуть ли не колдовской вечер.

Когда объявили победителя в номинации лучший дебют, на сцену вышли очень похожие друг на друга девчонки. Экран осветился огненными всполохами и началось действо. Помогало освещение под потолком зала. Трудились дым-машины по бокам. Впечатление усиливала дополнительная акустика.

Но Пак Су Джин поймал себя на том, что что-то всё равно не так. Чего-то не хватало.

Да, девчонки отрабатывали по полной. Он видел это своим натренированным взглядом. И музыка вроде бы была заводной. И песня бойкой. Но всё же чего-то не хватало. Какой-то маленькой детали, что делает композицию шедевром.

И это чувствовалось в зале. Никто не подпевал и не подтанцовывал. Что было непривычно. Люди просто сидели и смотрели на сцену.

Музыкальный критик повертел головой и увидел сидящего по соседству Ли Сон Мина. Тот поймал взгляд Су Джина и демонстративно приложил раскрытую ладонь ко рту. Да, стоило согласиться, что было скучно.

Затем прошло ещё несколько номинаций и стало понятно, что первая группа была ещё ничего. Пак Су Джин подавил в себе желание просто встать и удалиться отсюда. Ему казалось, что вечер в баре в окружении друзей доставит ему куда больше удовольствия.

И тут что-то случилось. За сценой явно забегали и засуетились. Это вряд ли было понятно собравшимся в зале, но Су Джин точно знал, что должен слышать из-за кулис. И то, что он слышал не было нормой.

Он снова посмотрел на Ли Сон Мина. Тот буквально пару минут сидел расслабленно, и казалось, засыпал, а сейчас распрямился и тоже глянул на критика, после чего кивнул.

«Кажется, началось», — как будто говорил его взгляд.

Обстановка в квартире великого профессора физики мне больше напомнила прежние времена в России, нежели современность в Корее. Всё тут пропиталось временем, каким-то тихим, тёплым уютом. Это не было квартирой, в которой просто живут, это было пространство, которое со всех сторон обнимало старого, но довольно бодрого человека.

Ёнхо представил нас пожилому физику и тот, поклонившись, пригласил нас за стол. Чан заметно нервничал, но я особо не предавал этому значения. Лишь спросил шёпотом:

— Что-то не так?

— Тут всё норм, — он едва заметно качнул головой. — Просто мне надо кое-что сделать, а у меня такое ощущение, что я теряю время.

— Это может помочь тебе выиграть.

Тут он посмотрел мне в глаза, словно хотел передать какую-то мысль телепатически. Но, к сожалению, пока данная техника была мне недоступно.

— Я не умею читать по глазам, — хмыкнул я.

— У меня есть мысли по тому нашему разговору, — он сделал жест, словно показывал на что-то за спиной.

— А, понял. Ну потерпи чуть-чуть. Вряд ли мы тут надолго.

Когда мы уселись, тут же потянуло чем-то невероятно ароматным. Чаем, но заваренным каким-то хитрым способом. Я склонился к поставленной передо мной чашке, вдохнул аромат и понял, что нужно будет обязательно поинтересоваться рецептом. Потому что аромат был просто неземной.

— Итак, Гису и Чан, — обратился к нам Кан Су Джин, дед Ёнхо, — я рад приветствовать в своём доме тех, кто спас мою внучку.

— Не стоит благодарности, — я пожал плечами, и понял, что всегда так делаю, потому что не очень люблю, когда меня хвалят.

— Ещё как стоит, — усмехнулся старик и в этот момент прикоснулся пальцем к носу.

Это было настолько неожиданно, что я переглянулся с Чаном.

— А что вы думали? — проговорил дед Ёнхо заговорщицким тоном, — только молодые люди могут быть посвящены в тайны?

Я решил не акцентировать внимание на этом моменте, но безусловно, взял его на заметку, хотя пока не понимал, что всё это может значить.

Сейчас мне больше было интересно другое.

— Скажите, пожалуйста, а вы имеете какое-нибудь влияние на комиссию, которая придумывает, а затем проверяет работы учеников?

Теперь настала очередь переглядываться деда с внуком. Причём, я видел, как оба напряглись. Очевидно, они неправильно истолковали мой вопрос. Что ж, такое тоже случается. Даже с крайне образованными людьми.

— Вы хотели бы знать ответы? — напрямую спросил дед Ёнхо.

Я его сразу зауважал за подобную прямоту. Не стал он ходить вокруг да около.

— Не, мне это ни к чему. Я просто хочу узнать, откуда у Вонджу подобные преимущества. Судя по всему, ваш внук куда лучше разбирается в любой теме, которую мы только можем взять в физике, однако год за годом берёт только серебро, если я не ошибаюсь.

— Ах вот вы о чём.

Кан Су Джин глубоко вздохнул и отвернулся от нас к окну. Там, за ним маячила зелень, а дальше — синяя полоска моря. Вид отсюда был просто необыкновенный.

— Скажу честно, меня не устраивает этот расклад, — тут он глянул на внука. — Но я толком не вмешивался. Ёнхо, мой дорогой умник, сказал, что он непременно сам добьётся победы, несмотря на то, что ребятам из Вонджу подыгрывают. Что же касается меня, то я считал это неприемлемым, однако, когда я один-единственный раз попытался разобраться, то мне намекнули, что лучше не вмешиваться.

— Ого! — мне стало даже интересно. — Но что вам могут сделать? Вы же понимаете, что это беспредел, который прямо влияет на будущие кадры нашей страны!

Старый физик повернулся к внуку и вдруг широко улыбнулся.

— А ведь ты прав! Надо было давным-давно вмешаться. Я всё думал, что, если позволю себе инициировать проверку, то это будет воспринято, как лоббирование интересов собственного внука. Но это же действительно может отражаться на учёных всей отрасли в стране.

Ёнхо явно начал переживать. Он снял очки и принялся протирать их. Несколько раз хотел что-то сказать, но под нашими взглядами лишь упирал глаза в пол.

— Гису полностью прав, — проговорил его дед и снова повернулся к нам. — Мне действительно надо было бы давным-давно вмешаться, а я, получается, потворствовал преступникам и обманщикам.

— Дед, — Ёнхо говорил тихо, едва слышно, — я последний год буду принимать участие в этой олимпиаде. Может быть, подождёшь, когда она закончится?

— Чтобы что? — старый физик даже привстал со стула. — Чтобы тебя снова прокатили мимо золота? Чтобы потом при поступлении у тебя были ниже баллы? Да вообще, почему я должен покрывать преступников?

— Меня могут специально зарубить, если ты начнёшь действовать прямо сейчас. Я могу пролететь вообще мимо медалей. А так — серебро мне обеспечено.

— Ну знаешь, что! — Кан Су Джин сверкал глазами, и в нём чувствовалась такая неуёмная энергия, что оставалось лишь восхищаться. — Я сейчас же инициирую расследование!..

— Дед, нет!

— Послушайте, — аккуратно, но твёрдо проговорил я. — Может быть, не станем действовать в лоб?

— А что ты предлагаешь?

Физик казался заинтересованным и сел обратно напротив меня. Ёнхо, казалось, с облегчением выдохнул.

— Есть у меня одна идейка, которая может помочь сделать всё тихо и всё же основательно.

— Интересно, слушаю тебя!

Чан не очень хорошо слушал Гису. Только понял, что тот предложил деду Ёнхо какой-то нестандартный способ вывести Вонджу на чистую воду. Но вот подробности от него укрылись.

Скорее всего потому, что его мысли были очень далеки отсюда. В его голове постоянно прокручивались слова отца Юми, а после них слова Гису. И да, надо было действовать, негоже было сидеть и ничего не делать.

Но раньше Чан медлил потому что не знал, как воплотить в жизнь пришедшую ему в голову мысль. Однако в момент, когда они уже сдали второй этап олимпиады и направлялись к деду Кан Ёнхо, Чану вдруг пришло достаточно изящное решение. И теперь не терпелось его воплотить в жизнь.

Гису ещё минут пятнадцать о чём-то договаривался с пожилым физиком, после чего махнул Чану рукой.

— Идём, готовиться к последнему этапу.

Чан только этого и ждал. Он кивнул на прощание и профессору и его внуку, после чего чуть ли не опрометью выскочил из квартиры.

— Кто тебя ужалил? — поинтересовался у него Гису.

— У меня есть план, — проговорил на это Чан. — И он не даёт мне покоя. Мне нужно срочно привести его в жизнь.

— А с этим есть какие-то сложности?

— В целом — нет, но мне нужен номер телефона этого самого Чхве Сонъюна.

— Он наверняка есть у Юми, — пожал плечами Хегай.

— И как я у него должен его попросить? — Чан уставился на спутника и хлопал ресницами.

— Ну не знаю, скажи, что хочешь предложить ему партию металла.

— Нет, это всё шито красными нитками. Нужен какой-то нормальный предлог.

— А у тебя нет удалённого доступа к компьютеру Юми?

Гису реально сходу предлагал варианты, до некоторых из которых Чан своим умом доходил не один день. А у Хегая это было просто на раз два.

— Есть, — тут Чан замялся. — И я даже думал, чтобы там поковыряться, но это нарушит наше доверие. Я бы не хотел, чтобы она такое делала в мою сторону.

— Ну тоже верно. Тогда думай, у кого ещё может быть этот номер.

Чан замер на месте, словно вкопанный. Затем очень смешно округлил глаза и хлопнул себя ладонью по лбу.

— Да что ж это я⁈ Мне же отец Юми сказал, что они встречались. Наверняка у него есть телефон Сонъюна. Более того, он с удовольствием со мной поделится им.

— Ну вот видишь, можешь же, когда хочешь.

Гису шёл расслабленно, словно у него не было никаких проблем. А ведь Чан знал, что это не так. Там что-то происходило на полях Хегай-рис. Должен был строиться сгоревший дом. Не были улажены проблемы с ДэСан и ещё много-много всего, на что Гису откровенно плевал.

Чан думал, что если бы у него было хоть часть проблем его друга, он сошёл бы с ума. Или застрелился бы. С другой стороны, он понимал, что та нагрузка, которую он выносил сейчас, ещё год назад для него была бы непомерна.

Уже через полчаса Чан смотрел на телефон ненавистного Чхве Сонъюна. При этом спрашивая себя, а почему ненавистного? Он же его совсем не знает. Во внутреннем диалоге он отвечал себе, что это из-за покушения чоболя на сердце Юми. Но затем отметал этот вариант, так как понимал, что всё знает лишь со слов Ду Бон Нама. А тот в свою очередь не говорил о благосклонности Юми.

А вот Гису вообще считал, что Чан излишне тревожится, потому что Юми его никогда не предаст. Он и прямо это говорил, и вообще предпочитал не обращать внимания на переживания Чана.

— Нам надо готовиться к третьему этапу, — говорил он. — Это наш шанс выиграть эту олимпиаду.

— Я выиграю хоть мировую олимпиаду по бегу, если буду спокоен, — ответил ему на это Чан.

Хегай заломил правую бровь.

— Правда?

— Да нет, пошутил, конечно. А пока отстать, мне надо позвонить.

— Как скажешь.

Гису сел за свой стол и стал делать вид, что сосредоточенно занимается. Но Чан знал, что его друг слушает каждое слово.

Слегка дрожащим пальцем Чан нажал на вызов номера, который ему совсем недавно скинул отец Юми. Некоторое время ничего не происходило, словно связь по каким-то необъяснимым причинам не могла наладиться. И Чан едва не нажал отбой. Но всё-таки заставил себя остановить палец.

Затем пошли гудки. Один. Второй. Третий.

— Слушаю? — раздался молодой и настороженный голос, в котором при этом даже в таком простом слове слышались нотки превосходства.

— Здравствуйте, это ваш новый куратор от Юми Нам, — проговорил Чан в трубку, с удовольствием отметив, что его голос совсем не дрожит. — Меня зовут Ким Сё Мин.

— Не могу сказать, что рад, — голос Сонъюна заметно погрустнел. — А почему она сама мне ничего не сказала.

— Она директор, ей виднее. Впрочем, это неважно. У неё для вас есть задание.

— А с чего вы решили, что я буду выполнять чьё-то задание?

— Не чьё-то, а задание начальника.

Чан понял, что в этот самый момент идёт по краю пропасти. Одно неверное слово, одна неискренняя интонация приведут к провалу. По крайней мере в этот раз.

Гису уже даже не делал вид, что занимается, а с интересом следил за Чаном.

— Ну пусть она сама его даст. И что это вообще за задание?

— Вам нужно срочно выехать в Пусан и встретиться там с одним из заказчиков нашего пиар-агентства Гису Хегаем.

Гису мгновенно сделал удивлённое лицо и ткнул себя пальцем в грудь, словно спрашивая: меня? Но зачем?

— Почему через вас? — Сонъюн был непростым человеком, но сейчас в его голосе уже было слышно сомнение.

— Очевидно же, что это проверка лояльности, — Чан пожал плечами и этот жест как будто помог ему расслабиться. — Вы же хотите пойти на повышение и приблизиться к нашему начальнику? Вот это будет отличный повод выслужиться перед ней и получить огромную порцию доверия.

На той стороне провода стояла тишина. Чан уже подумал, что перегнул палку, и его собеседник сейчас отключится. Но нет, через долгую минуту раздумий Сонъюн не скрывая недоверия спросил.

— И куда именно я должен ехать? И что именно делать?

— Вам, как я уже сказал, необходимо встретиться с Гису Хегаем, который сейчас активно использует ресурсы нашего агентства. Он вам передаст все необходимые материалы для грядущей рекламной кампании.

— Почему это нельзя сделать по телефону?

— Вы что, это будет наисекретнейшая информация. Мы готовим нечто невиданное. Вы должны получить креативное предложение и после доработки представить Юми Нам.

— Ну хорошо, — после ещё некоторой паузы, вызванной сомнением, проговорил Чхве Сонъюн, — диктуйте адрес.

После того, как Чан положил трубку, он понял, что у него на лбу выступили крупные капли пота.

— Браво, браво, — Гису встал со своего места и похлопал в ладони, после чего приложил палец к носу. — Ты молодец.

— Спасибо.

— Только у меня другой вопрос: что за креативные материалы я должен передать этому парню?

— Да это же просто предлог! — Чан попытался оправдаться, но увидел, что Гису надвигается на него.

— Это не просто предлог, а конкретное предложение, касающееся моей фирмы, — продолжал наседать Хегай.

А Чан понял, что вот эту сторону вопроса он совсем не продумал. И, если бы что-то подобное разыгрывал сам Гису, он бы и тут всё тщательно обмозговал бы.

— Ну придумай что-нибудь, хорошо? Это же для твоей фирмы.

— Нет уж, назвался груздем, полезай в кузов, — Гису внезапно перешёл на русский.

— В смысле?

— Ты пообещал креативные материалы для пиар-агентства, ты их и предоставь.

На сцене Большого концертного зала появилась взволнованная актриса Ким Ю Джин, которая и вела церемонию. На этот раз почему-то без своего соведущего.

— Дорогие друзья, — проговорила она, одновременно с этим беря себя в руки, всё-таки она была профессионалом, — у нас некоторые технические неполадки. И вместе с этим…

Тут она обернулась к выходу на сцену и буквально изменилась в лице. Её черты стали холодными, но в тоже время невероятно красивыми. Она снова повернулась к залу.

— Так уж вышло, что протокол нашего мероприятия немного изменился. Сейчас уважаемые члены жюри должны были бы голосовать за лучшую группу года. И, честно говоря, в списке было лишь одно название, поэтому организаторы сочли, что это не очень честно.

В этот момент на сцену выскочил побагровевший и разъярённый Ким Су Хон.

— Это никуда не годится! Протокол есть протокол! Сейчас члены многоуважаемого жюри должны выбрать группу года! Всё остальное не важно!

Ким Ю Джин смотрела на продюсера с лёгкой улыбкой, в которой можно было прочитать пренебрежение и ещё много различных эмоций, ни одна из которых не была благожелательной.

— Я прошу выйти на эту сцену всеми уважаемого музыкального критика Пак Су Джи, — проговорила Ким Ю Джин чуть ли не в лицо Ким Су Хону. — Давайте услышим, что думает он.

На сцену из зала летящей походкой выскочил критик и поклонился публике. Зал буквально взорвался овациями и непрерывно рукоплескал больше минуты. Даже операторы света подстроились и сделали это появление зрелищным. Многие почувствовали, что пахнет скандалом, а может быть, и чем-то неизмеримо большим.

Когда аплодисменты смолкли Пак Су Джин обернулся к Ким Су Хону.

— Как я рад, — тихо проговорил продюсер, но в установившейся тишине его слова всё равно были слышны очень хорошо, — что вы здесь, дружище.

Музыкальный критик сделал жест, словно смахивал со своего безупречно сидящего пиджака льстивое слово, произнесённое продюсером. Затем обернулся к залу и проговорил:

— Должен признать, что в этом году мы едва не упустили из вида справедливость.

Он сделал эффектную паузу, во время которой зал накрыло недоумённым: «А-а?»

— Да-да, у нас в списке действительно была всего лишь одна группа «Ай-эм-Блэк», которая вышла из недр продюсерского центра ув… Ким Су Хона. Но мы с коллегами из жюри посовещались и решили, что это не справедливо. Тем более, на наш взгляд есть не менее достойная группа.

— Как это? — Ким Су Хон, кажется, забыл, что находится на сцене, и сейчас взгляд его был прикован к человеку, который должен был обеспечить победу его группы.

— А так, — Пак Су Джин обернулся к известному продюсеру, — мы решили, что сегодня лучшую группу выберет народ в этом зале, — он снова обернулся к людям, замершим на своих креслах в ожидании сенсации. — Сейчас перед вами выступит две группы. И затем за каждую из них вы проголосуете аплодисментами. Чем громче будут аплодисменты, тем лучше группа. Согласны?

Две или три секунды прошли в гробовой тишине, после чего зал взревел, вверх взметнулись руки и телефоны, аплодисменты заглушили всё.

— Вот и договорились! — крикнул в микрофон критик, а затем снова обернулся к Ким Су Хону. — Так будет справедливо.

— Но ты не можешь!.. Ты же обещал!..

— Я обещал лишь, что не буду продвигать плагиаторов, — ответил на это Пак Су Джин и ушёл со сцены.

И вслед за этим началось нечто. На сцену вышла группа «Ай-эм-Блэк», причём, явно не в первом составе. Те, кто хоть немного был знаком с творчеством группы понимали, что основной солистки нет.

Они выстроились на сцене и даже вступили вовремя под фонограмму. Но уже спустя пару десятков секунд после начала песни, начали путаться в движениях и сбиваться с ритма.

Первые несколько раз зал молчал. Но когда в середине песни одна из девчонок начала творить что-то невпопад, взяв движения вообще из другой композиции, в зале раздался первый свист.

Затем ещё и ещё. Через полминуты уже большая часть собравшихся выражала своё полное неудовольствие выступлением группы. На сцену полетели различные предметы: пустые пластиковые бутылки, обёртки от еды и прочий мусор.

Девочки замерли не в силах продолжать. Фонограмма при этом по-прежнему играла, делая всё происходящее чистым абсурдом.

Одна из бутылок прилетела солистке прямо в грудь, облив остатками газировки. Она лишь глянула на пятно, расплакалась и убежала со сцены. Вслед за ней поспешили и остальные. Фонограмма остановилась, а зал наполнился возгласами недовольства и возмущением.

Впрочем, всё это закончилось, когда на сцену снова вышла Ким Ю Джин.

— Я понимаю вашу реакцию, — сказала она, оглядывая мусор, лежащий повсюду. — Вот только давайте обойдёмся без этого. Теперь придётся ждать, пока сцену уберут.

— Не надо, — из-за кулис вышел Чжу Чи Шон. — Представители следующей группы говорят, что такой антураж будет даже лучше вылизанной сцены. Вашему вниманию выступление группы «Грязь под ногтями»! Смотрим!

При первых же тяжёлых аккордах знакомой всем песни люди повскакивали со своих мест. В едином порыве они включили фонарики на телефонах и стали в такт музыке размахивать ими.

А затем на сцену вышли девушки группы Йонга. И зажгли так, что видео с этого концерта побило по просмотрам выступления всех групп вместе взятых.

Постарался и хореограф. Постарались декораторы, которые сделали так, что искры летели из гитар девушек. Постарались все.

Но больше всех стараться пришлось Чон Хи, который прикладывал все силы, чтобы его начальник Ким Су Хон не потерял от происходящего сознание. Для продюсера данное выступление оказалось крушением всего.

Разумеется, лучшей группой года выбрали «Грязь под ногтями». Девушек ещё несколько раз вызывали на бис, и они великолепно отыграли всё. А затем, на награждении вместе с ними вышел и создатель группы Йонг Пак.

Его молодая и открытая улыбка покорила слушателей. Многие не понимали, почему раньше не слышали эту замечательную группу и не видели этого талантливого продюсера. А Йонг махал всем со сцены, чувствуя внутри всё величие своего триумфа. Вот где скрыт настоящий дракон.

Ким Су Хон не стал дожидаться окончания мероприятия. Шаркающей походкой он покинул зал через служебный вход, но это осталось незамеченным никем, кроме его помощника.

Всё должно было получиться даже лучше, чем я предполагал заранее. Кроме того, что уже подготовил, я нежданно-негаданно получил на свою сторону мощного союзника в лице учёного-физика и его внука, участвующего в одной со мной группе.

Как такового влияния на олимпийский комитет Кан Су Джин не имел. Но зато в самом университете он являлся знаковой фигурой. Он один мог инициировать расследование, чтобы найти тех, кто подсуживал Вонджу.

Но мы с ним решили действовать иначе. Его задача сводилась к тому, чтобы внедриться на третьем этапе в комиссию и наблюдать. Нужно было вычислить, кто раньше других и сильнее начнёт нервничать. А уж причины для этого были.

Оставшийся день до третьего этапа мы провели за учебными материалами. Причём, весьма специфическими. Это была больше школьная программа, но с весьма вольными примерами.

— Мне кажется, мы занимаемся какой-то ерундой, — проговорил Чан, поднимая покрасневшие глаза на меня. — Наверняка задания на третьем этапе будут гораздо сложнее.

— Это мы-то занимаемся ерундой? — хмыкнул я, откидываясь на спинку стула. — Вспомни, что кто-то поедет в Пусан лишь для того, чтобы встретиться с ревнивым парнем своей начальницы. Кстати, ты уже невероятное рекламное предложение сочинил?

— Ну, Гису… Что мне было делать? Ты сам сказал, что если гора не идёт к кому-то там…

— Я не совсем это имел ввиду. Впрочем, получилось тоже забавно. Но что мы с этим чёртовым Чхве Сонъюном делать-то будем? У нас олимпиада! Решающий этап на носу.

— Что? — с надеждой спросил Чан.

— Это ты мне скажи, что, — я смотрел на него, не скрывая иронии. — Такие вещи требуют подготовки. А не с бухты-барахты и надо уже вчера.

— Ну я думал, что главное его вызвать. Тут поговорить, чтобы он уволился. И всё.

— В таком случае и выдай ему, что на самом деле никаких предложений нет, и он должен сам придумать такой рекламный креатив, чтобы мои уточки разлетались, как горячие пирожки. Он решит, что это сложно, и уволится.

— А это мысль! — Чан сразу же просветлел.

— Да, но креатив для уточек всё равно потребуется. А Чхве, полагаю, подобной ерундой не сломить. Надо вообще понять, что ему надо от Юми. Может быть, ты просто излишне драматизируешь, и нет там ничего серьёзного?

— Я не знаю, — Чан вскочил со своего места и хлопнул крышкой ноута. — Я уже жалею, что поехал с тобой. Если бы я был там, рядом с Юми, я бы был спокоен. А теперь выясняется, что к ней клеится самый богатый перец Кореи, а я вообще в другом городе.

— Да успокойся ты, — я тоже встал и положил ему руку на плечо жестом поддержки. — Во-первых, он скоро будет тут. Во-вторых, Юми плевать на остальных.

— Но в последние дни у нас с ней было довольно прохладно в отношениях, — неожиданно признался Чан.

Я-то об этом прекрасно знал. Не надо было иметь дополнительных органов чувств, чтобы видеть некоторый разлад между ребятами. Но также мне очевидны были и причины. Первая — Юми просто зашивалась на работе, пытаясь раскрутить новый проект. Вторая — я. Точнее, моё нахождение в их квартире. А, может, это я — первая причина.

— Ты себя-то вспомни, когда с металлом бегал.

Чан некоторое время смотрел в окно. По моему мнению смотреть там было не на что. Да и он, скорее всего всё-таки больше интересовался собственными переживаниями. Потом он обернулся и глянул мне прямо в глаза.

— Ты точно думаешь, что мне нечего опасаться?

— Опасаться надо всего, но вот точно не измену Юми. А сейчас лучше займись вычислением объёмов.

— Благодарю.

Следующий день был совсем не похож на предыдущие. Солнце скрыли серые тучи и было очень ветрено. Порывы были такими мощными, что у нас явно что-то стонало в вентиляции. Кроме этого было очень и очень темно. Создавалось впечатление, что солнце закрыли от нас свинцовой плитой.

Мне никогда не нравилась такая погода. Хотелось просто с головой забраться под одеяло и не думать совсем ни о чём. Но у нас сегодня был решающий день. Должно было произойти то, ради чего, собственно, мы сюда и приехали.

Я вставал тяжело. А вот Чан, наоборот, вскочил и уже что-то делал у плиты.

— И охота тебе есть в такое время.

— Я всегда с утра что-нибудь должен перекусить, чтобы чувствовать себя нормально, — развёл руками Чан.

— А я — нет. Если я сейчас поем, то обязательно завалюсь обратно спать. Мне нужно кофе!

Вполне возможно, что я предпочёл бы водочки с селёдкой. Но уверен, с запахом меня на олимпиаду по физике просто не пустят. Да и ни к чему это было сегодня. Потому что должно было случиться не просто унижение противостоящей школы. Должен был случиться настоящий триумф. А его праздновать лучше всего трезвым. Это уже потом можно и добавить чего-нибудь горячительного.

На крыльце нас встречала наша провожатая. Её короткую юбку сильно трепал ветер, иногда едва не обнажая всё то, что ткань должна была скрывать. Но на беду у девушки был ещё и берет, который она придерживала обеими руками, поэтому юбку она оставила воле стихии.

— Рада вас видеть! — ей приходилось говорить громко, почти кричать, чтобы мы услышали. — Желаю вам успехов сегодня! Вы обязательно победите.

— Спасибо огромное! — ответил ей Чан.

Я же просто поклонился и уловил на её губах едва заметную грустную улыбку.

— А что вы тут стоите? Идите внутрь.

— Мне нужно ещё кое-кого дождаться, — ответила она. — Благодарю за заботу.

Не знаю уж почему, но у меня сразу поднялось настроение от этой встречи. Куда-то пропала сонливость, и я мгновенно собрался.

Ну что же, карты розданы, фигуры расставлены. Остались последние ходы.

Доха Кайрен выглядел сегодня необычно. Он был тих и собран. Только колючий взгляд, которым он меня периодически пытался уколоть, выдавал его истинное состояние.

Остальные на него практически не обращали внимание. Хотя иногда в глазах тех, кто бросал на него взгляд, появлялось выражение брезгливости. Оно и понятно. Они тот эпизод теперь до конца жизни не забудут и внукам рассказывать будут.

Ещё одна вещь показалась мне странной. Отсутствовали двое учеников, которые ходили в одинаковых костюмах. Интересно, не сдали второй этап? Это вроде бы не повод для дисквалификации. Всё равно будут учитываться все результаты.

Все остальные вроде бы были на месте. Ёнхо, увидев мой взгляд, приветливо кивнул, после чего подмигнул. Он-то знал, что сегодня должно произойти. Точнее, думал, что знал. Я специально не раскрыл всех карт.

Экзаменатор с помощниками внимательно осмотрели всех и каждого, после чего отдали сигнал к началу работы.

Первые несколько минут всё шло нормально. А вот потом по разным сторонам от меня раздались звуки недоумения и растерянности. Я бросил быстрые взгляды направо и налево. Все участники смотрели в экраны и не верили своим глазам.

Больше всего удивления, но вместе с тем и радости было в глазах у Ёнхо. А вот Кайрен, наоборот, завис. Он переводил взгляд с вопроса в другую точку на экране.

Ах вот как оно у вас всё тут было устроено! Ответы ему приходили прямо на компьютер. Что-то такое я и подозревал. Только вот сейчас эти ответы никоим образом не могли ему помочь.

Чан тоже сиял, как новогодняя ёлка, строча правильные ответы. Ещё бы, сколько я его гонял, чтобы он понял тему и запомнил их.

Строчил что-то и Юхан. Только вот тут, предполагаю, сработала тупизна. Он, не глядя вписывал ответы, которые у него были. Вот же обрадуются проверяющие, когда поймут, кому чуть не отдали золото олимпиады.

А вот Кайрен был не таков. Он понимал, что ответы неправильные. Но основная забава была в том, что он не знал правильных.

Наконец, очнувшись, он принялся что-то строчить на клавиатуре. На ответы это было явно не похоже. И я сильно надеялся, точнее, именно на то и рассчитывал, что он сейчас даст знать о проблеме своему куратору.

И вот тут-то должен будет подключиться дед Ёнхо.

Утром перед третьим этапом олимпиады Чан понял, что совершенно не волнуется. Хотя должен. Сегодня должен был приехать Чхве Сонъюн, а Чан понятия не имел, какую рекламную концепцию по тыквоуткам Гису ему предложить. Да и не для того он его вызывал.

Просто сказать ему, чтобы увольнялся? Но Сонъюн — такой чеболь, что чеболее уже и некуда, он пошлёт Чана куда подальше и дело с концом. Тогда что? Действительно поставить ему такие невыполнимые условия, чтобы он уволился сам?

Вот только что-то подсказывало Чану, что тот всё равно не уволится. Тут надо было действовать как-то иначе. Вот Гису точно знал, как именно надо действовать.

Чан поймал себя на мысли, что даже немного злился на Хегая, потому что постоянно чувствовал себя в его тени. Но с другой стороны он многому научился.

Однако, все эти мысли шли фоном. Главное, что понял Чан, проснувшись утром, что полностью уверен в собственных силах. Да, едва зная физику на школьном уровне, он замахнулся на медали. Всё происходящее в последние дни уверило его в этом.

Ну а с Чхве он что-нибудь придумает. В конце концов Гису поможет. Не бросит же он Чана.

На улице было погано, но ученик Дайвегу практически этого не замечал. Его мысли крутились вокруг Юми и Сонъюна, иногда сбиваясь на те задачи, которые они проговаривали с Гису.

В аудитории он практически никого не замечал. Но при этом ему удалось выкинуть из головы и Чхве. Он полностью сосредоточился на поставленных перед ним задачах. Это должно быть сложно. Очень сложно, ведь это третий этап, если верить всем, то самый сложный.

И вдруг он неожиданно заметил, что задачи перед ним элементарные. Одна за другой они находили своё решение.

Хотя нет, не так. Задачи не были совсем уж школьного уровня. Они были бы достаточно трудны, если бы не усиленная подготовка с Гису. Но всё же Чан ещё не подозревал, что и как именно Хегай всё провернул до тех пор, пока не дошёл до одной из задачек.

«Вычислите, объём воздуха внутри надутых щёк взрослого человека, при условии…»

Как только Чан это увидел, сразу же расплылся в улыбке и глянул на своего одноклассника. Вот оно что! Гису не просто узнал ответы, это он составил задачи для третьего этапа.

Вопрос оставался только один: как он смог всё это провести через комиссию? И как бы он это не сделал, это было гениально.

Только теперь Чан заметил, что Кайрен чувствует себя крайне неуверенно. Он пытался отвечать на вопросы, высвечивающиеся у него на экране, но абсолютно не уверен в ответах. С его подпевалой и вовсе было смешно. Если раньше Юхан строчил без перерыва, очевидно зная ответы, то теперь остановился. Видимо, какой-то момент его смутил настолько, что даже он понял: тут что-то не так.

— Ну, Гису, ну, хитрец, — себе под нос проговорил Чан и принялся дальше решать задачки.

А они продолжали оставлять чувство лёгкого удовлетворения. Условия отличались от тех, что Чан зубрил в последние дни, но только количественно. Сами схемы решения были одни и те же.

И надо же, Хегай ни разу не прокололся, что он знает, чем закончится олимпиада. Просто кремень.

Время, отпущенное на решение задач, подходило к концу. Чан закончил раньше времени и теперь просто сидел, оглядывая собравшихся. Большая часть олимпийцев тоже закончила. Всё-таки сюда со средними знаниями не попадали за некоторым и очевидным исключением. А задачи, подобные этим, можно щёлкать, словно орешки. Чан полагал, что тут у всех будет отлично сдано. Кроме двоих.

Юхан пригнулся к столу, чтобы его не видели. Он, кажется, ещё пытался вбивать ответы, которые у него были, на что-то надеясь. Но на самом деле с того места, где сидел Чан, было плохо видно, что именно делает подпевала Доха.

Сам же Кайрен сидел без движения и слегка побелев. Для него случившееся фиаско было очевидно. Он всё-таки был не настолько туп, как тот же Юхан.

Когда пожилой экзаменатор объявил об окончании третьего этапа, Кайрен поднял руку.

— Слушаю вас, молодой человек, — кивнул преподаватель.

— А что у нас случилось с заданиями на этом этапе? — спросил Кайрен с еле сдерживаемой беспомощной яростью.

— А что с ними? — экзаменатор приспустил очки на кончик носа и посмотрел поверх оправы.

— Ну, просто это совсем не уровень олимпиады. Это обычные школьные задачки, которые мы решаем чуть ли не на каждом задании. А у нас всё-таки тут олимпиада. Всекорейская.

— В смысле, что они лёгкие?

— Вот именно.

— Ну, значит, у вас не должно было возникнуть трудностей с ними.

Рот Кайрена искривился в странной гримасе, в которой смешались и ярость, и желание отомстить за свой провал, и просто бессилие.

— Это вот он что-то намутил? — Кайрен упёр указательный палец в голову Гису.

Но тот только приподнял бровь. Мол, что за обвинения? После чего обернулся к экзаменатору.

— Можно идти?

— Да, — кивнул тот. — Все официальные мероприятия завершены, осталось дождаться результатов.

— Хорошо. Всего вам доброго.

И с этими словами Гису направился к двери. Он не дошёл до неё пары шагов, когда та растворилась и прямо в объятья Хегая рухнула Хан Да Ын — девушка-волонтёр, которая их встречала и в первый день, и сегодня.

Она была растрёпана с ужасом застывшим в глазах.

— Что случилось? — спросил её разом насторожившийся Гису.

— Там… Там!..

Но девушка явно не могла собраться с мыслями и просто ткнула пальцем в окно.

Чан подошёл одним из первых и тут же рядом с ним встали другие. Внизу, перед зданием собиралась бронированная полицейская техника. А из-за угла выезжала, давя гусеницами плитку двора тяжёлая военная бронемашина.

— Что тут происходит? — кто-то лишь озвучил вопрос, крутившийся у каждого на языке.

— Понятия не имею, — ответил экзаменатор. — Сейчас всё узнаю.

— Никому не покидать помещения и здание! — донеслось снизу. — Всем оставаться на своих местах!

Олимпиада по физике оказалась отличным прикрытием для действий группы «Международного движения свободы», как они себя называли. На деле это движение мало соотносилось со свободой. Скорее, это были фанатики, которые хотели прогнуть мир под себя, и не собирались останавливаться ни перед чем.

Физический университет Пусана имел в своих недрах, на минус третьем этаже суперсовременную лабораторию, где учёные пытались получить некое вещество. Реагент, с помощью которого можно было в последствии, как создать невероятную по мощи энергетическую станцию, так и сокрушительное оружие, мало чем уступающее ядерному.

Между собой группа под руководством Бэк Чхоля называла это вещество просто реагент, чтобы не привлекать внимание. Ну мало ли бывает реагентов.

К своей операции они готовились больше двух лет. Сначала внедрились в отдалённую школу, подкупив её руководство. Затем принялись за углублённое изучение физики, после чего подались на олимпиаду в Пусане.

Прибыв на место, они поняли, что несколько выделяются из общей массы. У них были абсолютно одинаковые костюмы, словно униформа. Но Бэк Чхоль решил, что поздно что-то менять. И в конце концов у некоторых школ есть свои дресс-коды, поэтому они, конечно, будут более заметны, чем хотелось бы, но в то же время оставаться в рамках нормы.

Второй момент оказался более критичен, но вроде бы тоже не привлёк слишком сильного внимания. Все члены группы Бэк Чхоля были старше двадцати лет. В основном, от двадцати двух до двадцати пяти. И несмотря на все усилия сделать их более моложавыми, возраст бросался в глаза.

Изначально план предусматривал захват реагента во время второго этапа олимпиады. Чтобы не тянуть до последнего, да и меньше привлекать внимание. До этого надо было отработать действия каждого отдельного члена группы, состоящей из восьми человек.

Каждый отвечал за что-то конкретное. Кто-то за безопасность проникновение, кто-то за кражу реагента, кто-то за отступление, кто-то за прикрытие. Все роли были распределены, оставалось на месте всё ещё раз проверить.

Но внезапно операция оказалась сорвана, потому что двое из группы, включая одного из основных похитителей реагента, Юн Квана были выведены из строя. Их желудки расстроились и пришлось целые сутки приводить их в порядок.

Бэк Чхоль сначала даже подумал, что их вычислили, но затем узнал, что там вся аудитория блевала дальше, чем видела. А четверо и вовсе обгадились. Мерзко, конечно, но всё-таки хорошо, что это не касается именно их задания.

Пришлось переносить операцию на день третьего этапа олимпиады. Причём, теперь они уже должны были действовать не после самой сдачи, а прямо непосредственно во время неё. Так было меньше шансов провалить задание.

Лаборатория охранялась хорошо, но именно сегодня, из-за предыдущих происшествий, вся она была перераспределена на этажи основного здания, где проходила олимпиада по физике. Очень удобно, хоть и достаточно глупо со стороны руководства.

Сначала всё шло хорошо. Даже очень.

Спустившись до минус третьего этажа по служебным лестницам, они не встретили вообще никого. Уже внизу они увидели охранников. Их было всего четверо на весь этаж, хотя в обычное время их тут было не менее двенадцати.

Впрочем, охранники были не самой главной проблемой. Куда серьёзнее дела обстояли с электронной защитой. Специально для её взлома в группе присутствовал главный хакер движения Хан Чжун.

— Внимание, — проговорил Бэк Чхоль по рации, передающей на специальной волне, когда все заняли свои позиции. — С этого момента счёт идёт на секунды. Каждый из вас знает, что делать. Наша задача взять реагент. Если кто-то попадётся, он должен покончить с собой. Никто не должен узнать о движении.

Условными сигналами ему ответили, что все готовы.

А дальше началась самая главная фаза операции.

Охрану устранили настолько чисто и чётко, как будто в голливудском фильме. Никто и пикнуть не успел. В этот же момент Хан Чжун ослепил камеры, и те показывали картинку из прошлого, где ничего не происходило.

Следующим этапом шёл взлом лаборатории. Он хоть и был сложным, но у похитителей реагента всё было уже просчитано. Ровно три минуты и восемь секунд потребовалось, чтобы открыть дверь в лабораторию.

Теперь оставался отсек, где хранился сам реагент. И вот тут у группы могли возникнуть трудности.

Хан Чжун, подключившись к замку долго смотрел на экран своего портативного устройства.

— Что-то не так? — спросил его Бэк Чхоль.

— Сложный пароль, — нехотя ответил хакер. — Даже не так. В самом пароле особой проблемы нет. Главное, что он меняется каждую минуту. И необходимо вычислить алгоритм, по которому это происходит.

— Что это значит конкретно для нас?

— У нас есть минута, после которой надо ввести новый пароль. Затем через минуту ещё один, и так далее, пока мы не уберёмся отсюда, закрыв дверь.

— Ты сможешь это сделать?

— Поддерживать пароли?

— Да.

— Только если пойму алгоритм.

— У нас нет времени, — Бэк Чхоль не нервничал, но понял, что в подобной операции просто невозможно предусмотреть всё.

— Я знаю. Мне нужно подумать. Сколько времени до окончания олимпиады?

— Ещё час с четвертью.

— Должны успеть, — Хан Чжун замолчал и снова уткнулся в экран.

Молчание, разбавленное лишь напряжённым дыханием, длилось несколько минут. Они казались долгими, практически бесконечными. Наконец хакер движения нажал на несколько символов и мельтешение цифр на экране прекратилось.

— Вроде бы есть, — проговорил он, но в голосе явно звучала неуверенность. — Но я прошу вас — быстрее.

Дверь открылась и часть группы, ответственная за непосредственное похищение реагента ворвалась внутрь.

Они оказались в тёмном помещении, где температура держалась на уровне минус сорока градусов по Цельсию. Кроме того, на пространстве в несколько сотен квадратных метров стояли полки, заставленные одинаковыми бочонками.

И далеко не во всех из них был реагент.

— Нам нужно минимум три, максимум пять бочонков, — напомнил Бэк Чхоль своей группе. — На них оранжевые треугольники с кружочками на углах.

У группы Бэк Чхоля было только это. Они даже не знали, где примерно искать эти самые бочонки. Четверо из восьми ринулись между полок с невероятной скоростью оглядывая знаки на блестящих выгнутых боках.

Их расчёт строился на том, что все ёмкости с необходимым для них реагентом будут находиться в одном месте.

Минута прошла. Хан Чжун ввёл новый пароль, который должен был подойти, сообразуясь с алгоритмом. Подошёл. Хакер выдохнул с облегчением.

Ещё минута. Ещё пароль. Подошёл.

И ещё.

— Есть! Нашёл! — донеслось из глубины хранилища.

Юн Кван наткнулся на нужную группу.

Теперь дело оставалось за малым. Схватить бочонки и тикать подальше от университета. Буквально за оградой группу Бэк Чхоля ждал автобус.

Но прошла ещё минута. Нужен пароль.

Хан Чжун ввёл нужные цифры, но лампа не мигнула, как до этого, принимая шифр. Вместо этого она окрасилась в тревожные оранжевые тона.

— Я не мог ошибиться, — под нос проговорил хакер и нажал на цифры вновь.

Лампочка на индикаторе снова загорелась зелёным. Он снова выдохнул. Звука тревоги не было, значит всё обошлось.

Вот только новый пароль был введён на несколько секунд позже, чем нужно.

Юн Кван и его напарник схватили по два бочонка и ринулись прочь из хранилища. Ещё один боец из группы замыкал бегущих из хранилища.

Кван уже видел перед собой дверь, за которой находилась объёмная лаборатория со своим невероятным коллайдером. Он даже успел подумать, что с такой защитой это весьма опасное место. И в следующей же момент дверь закрылась, пропустив напарника, но едва не щёлкнув самого Юн Квана по носу.

Остановился он, впечатавшись в неё лбом.

— Что случилось? — спросил Бэк Чхоль у Хан Чжуна.

— Не знаю, — ответил тот, быстро работая пальцами. — Пароль был принят, всё было хорошо.

— Открывай тогда дверь, там наши остались.

— Не могу пока! Делаю всё, что могу!

— Нас засекли! — рявкнул Бэк уже для всей группы. — Переходим к плану обороны!

Доха Кайрен не мог бы сказать точно, в какой именно момент потерпел фиаско. Глядя на вопросы, к которым категорически не подходили ответы, которые у него имелись, он понимал, что это лишь последствия.

А вот когда это началось? Когда его заставили опорожнить кишечник на глазах у всей аудитории? Или когда приклеили чемодан?

Но Кайрен вдруг с внезапной ясностью осознал, что нет. Всё началось ещё раньше. Этот этап бесконечного падения начался с того самого момента, когда они в поезде попытались задеть парня из Дайвегу. При том сам этот Гису Хегай после первой стычки предложил мировую.

Но Доха был слишком самоуверен. Он считал, что никто не может противостоять Вонджу и ему лично. Как оказалось, он глубоко заблуждался.

Стервец из Дайвегу вынес его в одну калитку несколько раз подряд. И дальше могло быть только хуже.

Внутри Кайрена боролось две позиции. Первая — обычная ярость. Хотелось встать, подойти к этому самому Гису Хегаю, взять за волосы и бить лицом об стол, пока тот не покроется слоем бордовой крови.

Но другая часть утверждала, что этим Кайрен ничего не добьётся. Более того, скорее всего именно он и пострадает значительно сильнее. Хегай был непростой парень, он предвидел ходы Кайрена на несколько вперёд.

Вспомнить тот же случай с чемоданом.

И всё же Кайрен смотрел в экран и злился. Злился от того, что проиграл. Он поставил в курс их куратора, что ответы категорически не совпадают с заданиями. Всё же он был не настолько туп, как Юхан, который строчил выводы, вообще не читая задания.

В целом, куратор был последней надеждой. Вот только тот ответил, чтобы Кайрен на этот раз справлялся сам. У них какой-то форс-мажор, который не даст ему возможности помочь. Да и задания оказались подменены в самый последний момент, поэтому для ответа на них нужно ещё изучить материал. А на это времени нет тем более.

Доха чувствовал себя одиноким пловцом посередине океана. Надувная лодка которого постепенно сдувалась из-за дырки в боку. И нет рядом ничего, за что можно было бы уцепиться.

Нет, конечно, он постарался после окончания работ подать устную апелляцию, но экзаменатор проигнорировал его замечание. Что ж, выходит уйти на пике не вышло.

Кайрен задумался, а скажется ли это как-то на его дальнейшей карьере, или нет. И пришёл к выводу, что, скорее всего, он зря волнуется. Никаких особых перемен в связи с этим его не ожидает.

Но вот чёртов Гису Хегай выглядел настоящим победителем. И за это его хотелось разорвать на части. Впрочем, ладно, их дорожки ещё могли пересечься, и тогда совершенно неясно, кто выйдет победителем.

Успокоив себя подобными размышлениями, Кайрен забрал свой телефон со стола экзаменатора и двинулся к двери. Но та внезапно распахнулась и в объятия Хегая упала девушка-волонтёр из сопровождения, которая от волнения практически лишилась дара речи.

Она указала за окно, и когда Доха подошёл к большим, дающим много света окнам, за ними он увидел картину, которая не особо вписывалась в его картину мира. Во двор стягивалась полицейская и военная техника.

Создавалось впечатление, что происходит захват университета.

— Это чего такое? — спросил Юхан, вставший за плечом Кайрена.

— Хрен знает, — огрызнулся тот и повернулся к двери. — Меня это не касается, я линяю.

Он быстрым шагом, едва ли не переходящим в бег, двинулся прочь из аудитории. Вышел в коридор и двинулся к лифту. Нажал кнопку, но лифт оказался не на этаже. Поддавшись панике, разрастающейся внутри он дёрнулся к лестнице. Но там снизу уже слышались резкие звуки команд и даже, кажется, удары чем-то твёрдым по чему-то мягкому и податливому.

Кайрен отшатнулся и снова повернулся к лифту. В этот момент звуковой сигнал оповестил о прибытии лифта. Парень опрометью бросился к нему, моля, чтобы двери быстрее открылись.

И они разъехались довольно быстро. Вот только внутри вместо желанной безопасности маячили четверо в форме спецназа.

Подошвы Кайрена заскользили по плитке пола, так он хотел дать задний ход, но бойцы в форме оказались куда стремительнее. Первый же подскочил к старшекласснику из Вонджу и ударил его прикладом в живот.

— Куда⁈ Приказ был сидеть на месте!

Кайрен упал на пол и схватился за живот, внутри которого начала разливаться жидкая и горячая боль, отчего он свернулся калачиком. А уже в следующий момент его куда-то поволокли.

Со Джи Ён — экзаменатор группы в которой участвовал Гису Хегай, давно работал в университете. Он прекрасно знал, что именно расположено в подвалах под ним. И поэтому понимал, чем может быть вызвано вторжение на территорию полицию и военных.

Другое дело, как ему обезопасить участников олимпиады?

Со Джи Ён первым делом позвонил ректору университета. Тот долго не отвечал, так как очевидно был занят переговорами с представителями власти. Затем, подняв трубку, он сказал лишь одну фразу:

— Тревога, оставайтесь на местах.

Слово «тревога» было условным. Оно означало нападение на лабораторию, или какой-то форс-мажор связанный с ней. Профессор в данной ситуации мог только раздать мобильники детям и дальше уповать на высшие силы. Что он и сделал.

Сам экзаменатор давным-давно придерживался мысли, что нельзя совмещать серьёзные научные изыскания с обучением детей. Но вот руководство университета считало иначе. Они полагали, что, наоборот, хорошо, если студенты получат доступ к науке непосредственно на месте обучения.

И вот случилось то, чего Со Джи Ён опасался больше всего. Нападение на лабораторию. Это было наверняка сделано, чтобы завладеть реагентом. И вот надо же было хранить его в столь небезопасном месте!

Хотя, профессор признавался самому себе в том, что охрана-то была на высоте. Вряд ли где-то ещё на территории Кореи можно было сделать лучшую защиту. Разве что на военной базе. Только вот у учёных и военных немного разные взгляды на подобные вещи.

Положив трубку, экзаменатор увидел, как один из ребят, Доха Кайрен выскочил в коридор. Ему помочь уже было нельзя. А вот всем остальным — вполне.

Он увидел, что на него смотрит Гису Хегай из Дайвегу, и обратился прямо к нему:

— Закрой дверь и никого не выпускай!

— И не впускать?

Несмотря на обстоятельства, этот самый Хегай был на удивление спокоен.

— Боюсь, этого сделать не получится, потому что войти захотят правоохранительные органы.

— Ясно, нужно пресечь панику.

И Со Джи Ён кивнул. Он и сам-то хотел поддаться этой самой панике. И только ответственность за детей не давала ему этого сделать.

— Друзья! — Гису Хегай внезапно обратился ко всем находящимся в аудитории.

На него обернулись почти все. При этом большая часть народу замерла у окна.

— Что бы ни случилось, нас это практически не касается, — он говорил громко и отчётливо, чтобы слышал каждый. — Наша задача спокойно сидеть тут и не провоцировать полицию. Когда всё закончится, нас выпустят.

Где-то в отдалении послышалась стрельба.

Несколько человек в аудитории заорали и ринулись к двери.

— Стоять! — гаркнул Гису с такой силой, что все и вправду замерли. — Сегодня обойдутся без вас.

Я оказался несколько озадачен тем, что произошло. Хан Да Ын — симпатичная девушка-волонтёр внезапно оказалась в моих руках, когда я попытался выйти из аудитории. Её состояние сразу дало понять, что она в панике. Не просто подавлена или расстроена, а просто в панике.

Несколько раз погладив её по спине, я прошептал.

— Успокойся, тут с тобой ничего не произойдёт.

И получилось. Уж не знаю, как будто я сам передал ей часть своего спокойствия, но она сразу же перестала трястись и посмотрела мне в глаза с благодарностью.

Тем временем большая часть нашей группы сгрудилась у окна. По отрывочным возгласам и шоку ребят я понял, что к университету подтягивают технику.

Это было, мягко говоря, неожиданно. Я не думал, что дед Ёнхо пойдёт на подобные шаги, чтобы вывести школу Вонджу на чистую воду. Впрочем, по ошарашенному виду самого Ёнхо я понял, что они с дедом тут ни при чём. А перед нами на самом деле разворачивается совершенно иная картина.

А это значило, что нас она не касается. По крайней мере, не должна касаться.

Нет, был бы у меня сейчас под рукой Дикий Топор со своими помощниками, или Метёлка, то я бы может быть и попробовал помочь. Но в данной ситуации я считал, что силовики справятся сами, независимо от того, что произошло.

Мимо меня в дверь проскользнул Доха Кайрен. Ну и, как говорится, скатертью дорога. Баба с возу, вылетит не поймаешь. Главное теперь предостеречь остальных от необдуманных решений.

Я поймал взгляд экзаменатора, и тот мне напрямую сказал, чтобы я помог ему не допустить паники. Чем я, собственно и занялся. Сейчас это было самое важное.

Однако, звуки стрельбы внизу побудили некоторых самых впечатлительных побежать прочь из аудитории, не понимая, что тут они, возможно, защищены лучше всего от различных неожиданностей.

— Стоять! — рявкнул я, как старшина на плацу.

И это подействовало. Все встали, как вкопанные. Даже Чан глядел на меня, недоумённо моргая глазами.

Я закрыл дверь в аудиторию, предварительно выглянув в коридор. Кайрена там видно уже не было, но мне показалось, что я услышал какой-то сдавленный звук. Не то, что бы я хотел ему чего-то плохого, но возможно, нужно было немного подсбить его самоуверенность. Хотя я с этим и сам вроде бы неплохо справился.

Закрывая спиной дверь, я почувствовал, что это не самая хорошая позиция. Если её будут выбивать, то мне тоже достанется. Поэтому я отошёл и встал так, чтобы меня защищала от коридора стена.

— Нам не стоит сильно беспокоиться, — повторил я всё ту же мысль, но слегка другими словами. — Вся эта заварушка нас не касается. Мы должны замереть, словно мышеньки и ждать, пока всё закончится.

— А вдруг это захват! — внезапно высказался подпевала Кайрена Юхан.

Нет, я и так знал, что он тупой, но чтобы настолько.

— Захват власти должен осуществляться у президентского дворца, или у здания правительства, — спокойно проговорил я, обращаясь по-прежнему ко всем, а не только к Юхану. — Тут, вероятно, причины совершенно иные.

— Это могли быть тер… — начал было экзаменатор.

— Тихо! — рыкнул я, обернувшись к нему.

Не хватало ещё слов, которые усугубят панику среди участников олимпиады. Я буквально видел, что каждый из них на взводе. Любой капли, любого неправильно сказанного слова было бы достаточно для того, чтобы паника накрыла всех с головой.

Я видел, на что способно это безумие. Если у них не будет выхода в коридор, они могут начать выходить в окно, не обращая внимания на смертельную высоту.

Экзаменатор не обиделся. По его глазам я понял, что он сам корит себя за едва не сказанное. Теперь нужно было как-то разрядить обстановку.

— А у вас тут игры какие-нибудь есть на компьютерах? — поинтересовался я таким тоном, будто ничего и не случилось, и не было сотен вооружённых людей, берущих здание университета в непроходимое кольцо.

— Нет, это учебные машины, тут даже выхода в сеть нет, — пожилой преподаватель развёл руками.

— Ну не знаю, а тетрис там? Змейка?

Но тот лишь покачал головой.

Я оглядел притихших олимпийцев из нашей группы. У каждого из них наверняка вертелся в голове вопрос: что же теперь с ними будет? Но озвучили другой.

— Что же нам теперь делать? — спросил парень, имени которого я не знал.

— Первым делом надо надуть щёки, — ответил я.

Кто-то скептически фыркнул, кто-то хохотнул, а вот Чан тут же надул щёки. Я тоже. Глянув на нас, то же самое сделал и Ёнхо. Потом ещё пара человек. И ещё. Закончилось всё тем, что щёки надул даже наш экзаменатор.

Мне снова показалось, что я слышу колокольчики. Вот только я ошибся. Это был звонок телефона. Моего телефона.

Не выпуская воздух изо рта, я вытащил смартфон. Вызов действительно шёл, только вот на экране не было номера. Вообще никакого. Даже надписи: «неопределённый номер» не было.

— Что это? — буркнул я, сдувая щёки, а затем нажал на зелёный кружочек ответа.

— Гису? — раздался оттуда смутно знакомый голос.

— Слушаю, — аккуратно ответил я.

— Гису, это президент, ты мне оставлял свою визитку. Мне срочно нужна твоя помощь.

— Но я сейчас далеко и…

— Я знаю, где ты, поэтому и звоню. Моя племянница инкогнито находится в том же университете в Пусане. Ты должен найти и защитить её! Сейчас же! Фото и имя тебе сейчас пришлют!

— Но я…

— Я знаю твои условия. Любая ответная услуга!

И после этого звонок прервался.

Я поднял взгляд и увидел встревоженное лицо Чана. Видимо по мне и так всё было заметно, но я постарался взять себя в руки.

— Кто тебе звонил? — спросил одноклассник.

Но я лишь указал пальцем в потолок. Мне нужно было срочно всё обдумать.

Чан смотрел на Гису и в то же время удивлялся самому себе. Дело в том, что ситуация была очень нестандартной и чего уж греха таить — страшной. Но никакой паники внутри он не чувствовал. Как будто спокойствие и предельная сосредоточенность Хегая передались и ему.

— Как ты думаешь, это надолго? — поинтересовался Чан.

Гису снова выставил указательный палец, но теперь для того, чтобы одноклассник его не отвлекал. Затем он подошёл к окну и пригляделся к происходящему внизу. После чего жестом подозвал Чана к себе.

— Что видишь?

Чан тоже глянул вниз. На первый взгляд ничего не изменилось, разве техники ещё прибавилось. Теперь она стояла тремя плотными кольцами одно за другим.

Но парень понимал, что Гису не спросил бы его, если бы тут всё было так просто, поэтому он пригляделся ещё. Минуту-другую он присматривался и наконец понял.

— Они покидают здание? Но почему?

И действительно, из главного входа и из боковых аварийных выходов наружу текли ручейки представителей спецслужб.

— У меня есть предположение.

— Может быть, они сделали то, что надо? Поймали преступников? И теперь операция сворачивается?

— Стой тут, наблюдай, — Гису не спешил отвечать на бесконечный поток вопросов Чана.

— А ты?

Но Хегай не ответил, лишь покачал головой. Потом приблизился к двери и прислушался, после чего тихонечко приоткрыл её и глянул в коридор.

Шли минуты, которые отчего-то начали мучительно тянуться, как будто расплавились на жаре. Чану представилось что-то из картины Дали, которую они рассматривали на уроке изобразительных искусств. Податливые расплавленные циферблаты, и точно такое же время. Тянущаяся карамель, только совсем не сладкая.

Гису отмер, раскрыл дверь ещё больше и скрылся в коридоре. Время ещё больше замедлилось. Чану приходилось буквально запрещать себе покидать наблюдательный пост. Но всё же он больше смотрел на дверь, нежели на площадь внизу, несмотря на то, что приказал ему Гису.

Впрочем, внизу смотреть было особо не на что. Силовики, выйдя из здания, заняли позиции за бронетехникой и как будто бы замерли. Всё замерло. Лишь изредка кто-то переходил от одного подразделения к другому. Но большая часть взаимодействия, как понимал Чан, шла по рации.

— Куда он? — поинтересовался у Чана экзаменатор, показывая на дверь.

И парень понял, что взрослый человек, который оценивал глубокие знания по физике, сейчас боится, словно подросток. Хотя, поправил себя Чан, он может бояться не за себя, а за всех собравшихся тут учеников.

— На разведку, — предположил Чан.

Остальные собравшиеся в аудитории всё ещё пребывали в состоянии шока. Хотя некоторые уже начали отходить и коситься на дверь. Разумеется, каждый сейчас хотел оказаться, как можно дальше от этого места. Расслабиться в объятиях любимого или любимой. А может быть, просто посидеть с родителями и отметить окончание серьёзного этапа в жизни.

Вот только из аудитории выходить было нельзя. Но понимали это не все.

— Так, ну нафиг, я домой, — высказался один из учеников и двинулся к дверям.

— Подожди! Туда нельзя пока! — попыталась его остановить Хан Да Ын, которая сама только-только пришла в себя. — Не нужно мешать спецслужбам!

— Плевать! Меня мама с папой ждут.

Но не успел этот парень выйти за дверь, как внутрь вошёл Гису. Увидев направлявшегося к двери парня, он лишь посмотрел тому в глаза, причём таким взглядом, что участник олимпиады просто замер, как вкопанный.

Затем Гису сделал шаг в бок, освобождая проход.

— Иди. Может быть обойдётся сломанной челюстью или рёбрами.

— Но я же ничего не сделал! — попытался возразить тот.

— Ты слышал приказ: всем оставаться на своих местах? Нарушение приказа — серьёзное преступление.

— Но ведь ты же сам…

— У меня другой приказ.

С этими словами Гису полностью потерял интерес к пытавшемуся ретироваться парню. Он достал телефон и вызвал какого-то абонента из списка контактов.

— Да, привет. По делу. Слышали про ситуацию в Пусане? Ага. Мне нужно подкрепление. Отлично, подойдёт!

— Ты кому? — спросил Чан, когда Гису положил трубку.

— Меньше знаешь, крепче спишь, — спокойно ответил на это Хегай. — Если тебя будут пытать, то ты не сможешь ничего рассказать.

— Спасибо, успокоил, — попробовал хохотнуть Чан, но получилось у него весьма жалко. — Расскажи хотя бы то, что я должен знать.

— Хорошо, только давай отойдём куда-нибудь, где нас не подслушают.

Чан двинулся за Гису в коридор. Там они прошли несколько метров и Хегай затащил его в нишу, где было темно и тесно, но по крайней мере можно было спокойно поговорить.

— Звонок тебе и отход силовиков как-то связаны? — спросил Чан, пока Гису прислушивался к звукам в коридоре.

— Непосредственно, — кивнул тот и повернулся к Чану так, что тот почувствовал на щеке дыхание одноклассника. — Мне звонил президент.

— Что⁈

— Да, тут где-то находится его племянница. Только тихо, информация строго конфиденциальная.

— Это я понимаю.

— Так вот, силовиков отозвали, чтобы не спровоцировать бандитов, и чтобы она не пострадала. Сейчас они будут планировать операцию с учётом новых реалий.

— А ты здесь какую роль играешь? — Чан чувствовал, что оказался в каком-то сюрреалистическом сне.

— А я должен найти эту племянницу, — ответил Гису и подмигнул Чану. — А ты, получается, должен обезвредить бандитов.

— Что?

— Я говорю, ты идёшь искать преступников, а я племянницу президента.

— А можно наоборот?

— Хорошо, тогда я иду искать племянницу, а ты преступников.

— Гису! Что тут вообще происходит? Какие бандиты? Какие преступники? Что тут можно украсть? Логарифмическую линейку?

— Тс-с! Вот этого нам с тобой знать не положено. Но поверь, это такая линейка, которой можно целый город-миллионник отшлёпать.

— Твою мать…

— Не, мама тут ни при чём. Но твои чувства я понимаю. Итак, у нас с тобой есть две задачи. Но сейчас важнее племянница, потому что с преступниками без подкрепления мы можем не справиться.

— У тебя же есть план, да? — с надеждой спросил Чан, пытаясь в полумраке разглядеть выражение глаз Гису.

— Несколько, — уверенно сказал юноша и двинулся обратно в аудиторию. — Главное, выключи пока телефон, или поставь на энергосберегающий режим.

О На Ён всегда чувствовала, что живёт не свою жизнь. Она родилась девочкой, хотя внутри чувствовала дерзость и решительность парня. В детстве она обожала лазить по деревьям и играть в войнушку наравне с пацанами.

Но всё это было бы не так уж и сложно, если бы не один момент. Она была племянницей президента Кореи. Нет, когда она родилась и подрастала, он ещё не был президентом, а всего лишь братом её мамы, но даже тогда он уже твёрдо вознамерился занять высший пост. Поэтому поведение в семье должно было быть соответствующим.

Так уж вышла, что О На Ён больше времени проводила в семье дяди, чем в собственной. Родители — те ещё трудоголики, которые могли задерживаться на работе не допоздна, а на двое-трое суток.

Невозможность делать то, чего хочется, всегда тяготило О На Ён. Но в какой-то момент она нашла выход. У неё появилось альтер эго. Пэк Джи А, простая девчонка из спального района, которая увлекается стрельбой, физикой, яхтспортом и ещё много чем.

Так она почти не привлекала к себе внимания, зато получала всё то, чего хотела. Дядя на это смотрел сквозь пальцы, хотя иногда и запрещал какие-то вещи.

Но в основном, махал на причуды племянницы рукой. И если против стрельбы и конного спорта у него находились возражения, то какие могли быть поводы не допускать девушку до углубленного изучения физики?

Единственное, что бесило её дядю, это то, что О На Ён категорически отказывалась от постоянной охраны. Даже на выездах, подобных олимпиаде в Пусане.

— Но если что-то вдруг случится? — перед самым выездом сказал президент. — Рядом должны быть люди, которые смогут тебя защитить, если что.

— Что может случиться на олимпиаде по физике? — хохотнула в ответ О На Ён. — Разве что какой-нибудь заучка попытается мне помочь и объяснить смысл сложных формул.

— Ты не понимаешь всей опасности нашей жизни, — он лишь покачал головой. — Молодости свойственно недооценивать угрозы.

— Послушай, Пэк Джи А — то есть я, простая девчонка. Ребята из группы не поймут, если я вдруг заявлюсь с телохранителем. Они его ещё за папика могут принять.

Тут она уж не сдержалась и расхохоталась в голос, представив себе эту картину. Президент сжал губы и даже немного покраснел, но сдержался и не стал ничего говорить. А, как обычно махнул рукой и пошёл к себе в кабинет.

А вот О На Ён смотрела ему вслед и продолжала смеяться.

Прошло всего лишь несколько дней, а она уже пожалела, что тогда отнеслась к словам дяди поверхностно. Она участвовала в олимпиаде вместе с вторыми классами старших школ. И всё шло отлично до окончания третьего этапа, когда вдруг на территорию университета стянули технику.

Дядя позвонил О На Ён практически мгновенно.

— У вас в университете ЧП.

— Что случилось?

— Слушай и запоминай. Внутри орудуют преступники, которые захватили некий реагент. Информация секретная, так что не распространяйся. Университет сейчас окружён, и из него не выпустят никого до тех пор, пока бандитов не нейтрализуют. Ты — исключение. Через некоторое время к тебе подойдёт человек из спецслужб и выведет тебя наружу.

— Не, я так не хочу, — ответила девушка, оглядев свою группу. — Я должна быть со всеми вместе. В конце концов я могу и бандитов обезвредить.

— Не смей! Это приказ! Ты должна немедленно!..

Но девушка уже отключила телефон. Она терпеть не могла, когда ей пытались приказывать. Наконец-то у неё есть возможность испытать настоящее приключение, а дядя хочет, чтобы она не только смотрела на всё это по телевизору, но и бросила ребят, с которыми вместе в эту ситуацию попала. Ну уж нет!

Правда, в её группе не нашлось столь же смелых ребят, как в группе Гису. Тут все спрятались под парты и старались дышать через раз. Да и экзаменатором у них была молодая девушка, которая сделала практически то же самое.

Поэтому, когда О На Ён приблизилась к двери её лишь окликнули шёпотом.

— Ты куда⁈ Туда нельзя!

— Полагаю, что смогу помочь, — она качнула головой и непослушные волосы тёмным водопадом расплескались по её плечам.

Уже выйдя в коридор, где были слышны короткие команды и даже редкие выстрелы, О На Ён подумала, что может быть лучше было бы остаться в аудитории и сделать то, как приказал ей дядя. Однако внутренняя гордость не дала ей вернуться, и девушка решила пробираться дальше сама.

Свет в коридорах по какой-то причине отключили. О На Ён откровенно не понимала, зачем это нужно. При свете преступников должно быть гораздо лучше видно. Но, что есть то есть.

По чёрной лестнице, которой обычно не пользуются в обычное время она аккуратно спустилась вниз. Этаж за этажом, пролёт за пролётом она прислушивалась. Иногда резкие лающие приказы военных звучали совсем рядом, как будто бы за стеной. В такие моменты она замирала и старалась вообще не издавать звуков.

Затем наступая исключительно на носочки своих дорогущих кроссовок, шла дальше. Время перестало для неё существовать. Были только звуки. Причём, иногда О На Ён казалось, что она слышит чей-то шёпот. И, если она хотела сама захватить бандитов, то надо было следить за ним. Но девушке уже хотелось держаться подальше от него.

Она даже подумала, а не сдаться ли ей уже силовикам? Да, будет скандал, зато окончится это хождение украдкой по тёмным коридорам.

И в этот момент она задела ногой что-то стеклянное, возможно оставленную тут кем-то бутылку. Та не разбилась, но со звоном, кажущемся оглушительным, покатилась в сторону.

— Тут кто-то есть, — раздалось совсем рядом из-за стенки. — Пятый, я сейчас проверю.

Инстинктивно девушка дёрнулась прочь, стараясь вжаться в стену. И даже не поняла, что спиной упёрлась во что-то мягкое. Но закричать она не успела, потому что на рот ей легла широкая мужская ладонь.

— Тихо! Не ори, и может быть, выживешь.

— Хан, мы можем его вытащить?

Бэк Чхоль был сосредоточен и знал, что его слова могут быть излишни, но он должен был на сто процентов контролировать обстановку.

— Я работаю над этим, — сквозь зубы проговорил Хан Чжун. — Я облажался, я всё исправлю.

— Ну, всё, теперь мы точно не исправим, — заметил на это Бэк Чхоль. — Потому что за нами уже выехали.

— Но побороться мы ещё сможем.

Дверь на склад, где застряли Юн Кван и ещё один человек из их группы, получилось открыть минут через пятнадцать. К этому времени университет уже был полностью окружён, и замыкался второй круг безопасности.

Юн Кван, так и не отпустивший бочку с реагентом, с холодной решимостью смотрел на предводителя их группы.

— Что мы можем сделать? — спросил он, чувствуя внутри досаду. — Сдаваться никак нельзя.

— А кто сказал, что мы будем сдаваться? — усмехнулся Бэк Чхоль, в котором говорила уверенность. — Мы поступим так, как и планировали в случае провала тихой операции.

Тут на него уже посмотрели все участники группы, потому что о запасном плане были осведомлены далеко не все.

— Что нам нужно делать?

— Тут целый университет набитый детишками чеболей. Мы возьмём заложников, — проговорил Бэк Чхоль, оглядев свою группу. — Все, кроме Юн Квана и Су Джи расходятся парами по ближайшим помещениям университета и берут в заложники студентов. Так у нас, по крайней мере, будет шанс выбраться. Наши требования могут услышать.

Хан Чжун попал в пару к молодому бойцу, которого он не знал. Учеником школы, приехавшим на олимпиаду по физике, он прикидывался вместе с Юн Кваном, а этого парня видел только на общих собраниях. Узнавать у него имя и фамилию он сейчас не торопился, важно было, как они отработают.

Оба действовали скрытно и очень аккуратно, так что, не издав ни звука, пробрались к учебным корпусам, которые успели изучить за время своей якобы ученической деятельности. Причём им настолько хорошо удалось слиться с окружающей обстановкой, что бойцы спецслужб пару раз проходили буквально в паре метров от них и не замечали Хан Чжуна и его напарника.

Теперь оставалось самое главное: взять кого-нибудь в заложники. Дело на первый взгляд плёвое, но всё-таки для этого нужны определённые умения, а Хан Чжун в основном специализировался на компьютерах. Поэтому он не очень понимал, как действовать в данном случае.

Надеяться на напарника тоже было глупо. И вдруг в тёмном коридоре, где, по идее, никого из учеников быть не могло, вдруг промелькнула тень. Напарник Хан Чжуна приложил палец к губам, но тот и сам уже всё увидел и почувствовал. Они оба напружинились, как боевая тетива, расправляющаяся в нужный момент, и принялись окружать намеченную жертву.

Кандидаткой в заложницы оказалась именно девушка. Причём с характером. Настоящая боевая единица, первая же встреча с которой чуть было не стоила Хан Чжуну нескольких зубов. Сначала всё шло, в общем-то, очень даже неплохо. Девица, шуганувшись боевых приказов спецназа, отшатнулась прямиком в объятия Хан Чжуна. Он приобнял её сзади и закрыл рот рукой.

— Тихо, — сказал он, так же, как обычно говорят в фильмах. — Не дёргайся, и всё будет хорошо.

Но здесь он капитально просчитался. Молниеносным движением девушка вырвалась из его захвата и тут же локтями отработала ему по лицу и вискам. Он едва успел закрыться.

Чувствуя, что ситуация выходит из-под контроля, Хан Чжун применил свои боевые навыки, но девушка оказалась шустрее. В конце концов она изо всех сил зарядила ему между ног да так, что он повалился. Несколько секунд он не мог вдохнуть и сквозь шум в ушах только услышал сдавленный вскрик. А когда смог подняться, то увидел, что его напарник потирает кулак. Девушка же, которая чуть было не отправила Хан Чжуна к стоматологу, лежала без сознания.

— Я надеюсь, ты её не убил, — сдавленно проговорил Хан Чжун, поднимаясь.

— Жить будет, — ответил его напарник и сплюнул. — А ты лучше больше так не подставляйся.

После этого он взял девушку за ногу и потащил за собой в подземный бункер возле лаборатории, где Бэк Чхоль основал оборону.

Кайрен не был в этом уверен, но ему казалось, что на какое-то время он потерял сознание, потому что, когда он очнулся, трое бойцов спецназа тащили его куда-то по тёмному коридору. А вот что случилось дальше, он сперва даже не понял.

Внезапно из-за угла показались две тёмные фигуры, которые единым махом расправились с двумя бойцами, шедшими впереди. Третий успел вытащить оружие, но очередь ушла куда-то в потолок. После чего и третьего бойца тоже обезвредили.

Из этой схватки Кайрен упал на кафельный пол и сильно ударился затылком, отчего, кажется, снова потерял сознание. Но в себя он пришёл практически сразу, потому что кто-то направил ему ослепительный луч света в глаза и несколько раз ударил по щекам. Кайрен попытался выставить руки перед лицом, но конечности его не слушались.

— По-моему, я его знаю, — проговорил низкий незнакомый голос. — Это тот тип из Вонджу. Берём, он нам подходит.

После этого Кайрена куда-то поволокли. Его сознание отказывалось верить в происходящее, и поэтому работало в каком-то мерцающем режиме. Он то приходил в себя, то снова отключался.

Окончательно он пришёл в сознание в тот момент, когда его облили холодной водой из ведра. Он сидел мокрый, в холодной влажной одежде, в натекающей под задницу луже ледяной воды и ничего не мог сделать. Он словно и сам окоченел. Всё, что он мог, это поворачивать голову вправо и влево.

Рядом с ним по левую руку симпатичная девушка, которую он вроде бы и не знал, а вроде бы она ему чем-то была знакома. С другой стороны свернулся калачиком парень с нашивкой школы Кёнбук.

Его тоже облили холодной водой, он постепенно приходил в себя.

— Ну что же, — проговорил парень, одетый в фирменный костюм неизвестной Кайрену школы, — рад с вами познакомиться. Вы наш пропуск отсюда на волю.

Девчонка, сидевшая с левой стороны от Кайрена, попыталась дёрнуться, но у неё ничего не получилось, потому что и руки, и ноги её были крепко связаны. Тогда она прошипела что-то неразборчивое и плюнула в сторону предводителя бандитов.

— Итак, давайте знакомиться. Я являюсь представителем Движения Свободы. Можете обращаться ко мне: господин Чхоль. А я хочу узнать, кто вы такие. Вот ты, — он указал на Кайрена, — ты же из школы Вонджу, а в Вонджу обычных ребят не бывает.

Иногда, играя в умозрительные игры, Кайрен представлял себя в подобной ситуации. Он думал о том, что гордо поднимет подбородок, примет вызов, ни за что не будет сотрудничать с бандитами. Реальность оказалась совершенно иной: он опустил глаза в пол и сказал:

— Меня зовут Доха Кайрен. Мой отец заплатит вам столько, сколько надо.

— Глупый маленький чеболь, нам не нужны деньги, — со смехом ответил ему Бэк Чхоль. — Нам нужно совсем другое, правда, тебя это не касается.

Затем пришла очередь парня из Кёнбука. Он оказался сыном начальника порта. Так что и здесь бойцы Движения Свободы не просчитались. Правда, тут Кайрен решил, что они изначально наметили себе жертв.

А вот с девчонкой вышло всё не так здорово. Она отказывалась говорить, кто она такая, лишь шипела и плевалась в главаря бандитов. В какой-то момент ему это надоело, и он замахнулся на неё.

Но та лишь подняла вверх подбородок, ровно так же, как хотел в своих мечтах это сделать Кайрен.

В конце концов она выдала имя. Пак Джи А. Но, как показалось Кайрену, да и наверняка предводителю бандитов, она солгала. Точнее, нет, тот это понял наверняка, что было видно по его усмешке. Хотя имя девчонке шло, и оно было ей привычно.

— Мы обязательно узнаем, кто ты такая, — ощерился Бэк Чхоль. — Я чувствую, что ты очень непростая птичка. Поверь, я могу разговорить любого.

Но девчонка, назвавшаяся, отвернулась, давая понять, что не хочет иметь никаких дел с бандитами.

Глава группы повернулся к Кайрену:

— Послушай, Доха Кайрен. Сможешь сделать для меня одну хорошую вещь? И тебе будут всяческие послабления.

— Что я должен делать? — прохрипел Кайрен.

— Трахни эту сучку как следует, — попросил Бэк Чхоль. — Я думаю, тогда она разговорится.

Глаза обоих — и девчонки, и Кайрена — распахнулись широко-широко. Кайрен не представлял, как он сможет это сделать, но тут громко зазвонил телефон.

Глава бандитов взял трубку и принял звонок:

— Да, слушаю. Разумеется. У нас в заложниках очень значимые люди, поэтому слушайте наши требования. До тех пор, пока вы не позволите нам выйти отсюда, больше не выйдет ни одного ученика с вашей грёбаной олимпиады, иначе мы начнём отстреливать детей уважаемых людей по одному. Вам ясно? В таком случае слушайте наши условия…

Мне очень не хватало Минсу. Нервное напряжение было такого уровня, что оно требовало разрядки. А единственная, с кем это было бы возможно, невысокая девчонка, жившая раньше напротив меня.

Однако, её рядом не было, поэтому приходилось держаться, как есть.

Примерно час ушёл у меня на то, чтобы уяснить происходящее и проработать те планы, которые у меня созрели. Самое неприятное во всей сложившейся ситуации было то, что мне необходимо ждать.

Нет, конечно, я вполне могу действовать сам, опираясь только на Чана, но в этом случае никак не получилось бы убить сразу двух зайцев, а именно это я и хотел сделать.

Итак, Ёнхо тихим шёпотом рассказал мне про лабораторию при институте, и о том, какие там ставят эксперименты. Надо сказать, что я примерно так и предполагал с того самого момента, когда увидел корпуса отделённые высоким забором и людей в форме, охраняющих лестницу вниз.

Впрочем, до определённого момента мне не было до этого никакого дела, я сюда приехал не для того, чтобы погружаться в научные тайны.

Но теперь, когда университет был захвачен, а спецслужбы не спешили выводить нас наружу, это стало крайне интересным обстоятельством. То, что производили в лаборатории под университетом, могло стать либо супертопливом, либо супервзрывчаткой. Всё зависело от того, в чьих руках оно будет использоваться.

Сами преступники, как оказалось, тоже всё время были у нас на глазах. Это те самые якобы ученики, одетые в одинаковые костюмы. Они сразу показались мне подозрительными, вот только я опять же не придал этому значение, так как они, в отличие от Кайрена и его подпевал ко мне не лезли.

Как оказалось, зря. Но нельзя же реагировать вообще на всё подозрительное. Так можно стать излишне тревожным.

Следующим человеком, с которым мне необходимо было поговорить, был наш экзаменатор. Но он сидел на своём месте очень бледный и через каждые полчаса пил какие-то таблетки, после чего с кем-то созванивался и нервно шептал.

Я вообще не понимал, что мы все делаем в аудитории. В России бы заложники уже сами выбрались бы через окна, спустившись по верёвкам из одежды. Но не тут. Сказали всем оставаться на своих местах, все и будут сидеть.

Выбрав время, когда он не созванивался и не глотал таблетки, я подошёл к нему и сказал:

— Как я могу к вам обращаться?

Да, за всё это время я так и не удосужился этого узнать. Скорее всего, он даже представился в самом начале, но я не запомнил.

— Со Джи Ён, — насторожившись ответил тот. — Вы что-то хотели.

— Да, мне нужно узнать, в какой аудитории находится некая Пэк Джи А.

— Я не знаю, — он покачал головой.

— Но можете узнать?

— Это так важно?

— Возможно, от этого будет зависеть то, сколько мы будем находиться тут. А может быть, и наша жизнь.

— Жизнь? — пожилой преподаватель выпучил глаза.

— Сейчас некогда об этом. Так вы сможете узнать?

— Я постараюсь.

Он схватил телефон, набрал какой-то номер и всё тем же нервным шёпотом принялся выяснять нужную нам информацию.

Уже через минуту он торопливо объяснял мне:

— Такая участница олимпиады действительно есть. Она сдавала вместе с вторыми классами старших школ. Аудитория… — он замялся и потёр гладкий подбородок, — аудитория находится точно под нами на два этажа ниже. Соответственно номер там двести восемь.

— Спасибо огромное. Вы оказали неоценимую помощь, — я кивнул в ответ.

Но вместо того, чтобы сразу идти в коридор и пытаться прорваться на два этажа ниже, я подошёл к окну и открыл его, после чего высунулся наружу по пояс.

— Всем оставаться на своих местах! — немедленно отреагировал снизу один из спецназа. — Не волнуйтесь, скоро всех выпустим!

— Ого, оперативно, — хмыкнул Чан, следивший за мной, а теперь подошедший сбоку.

— Они не знают, на кого охотятся, — ответил я, пытаясь высмотреть окна внизу. — У них есть только факт захвата невероятной вундервафли, и они не знают, что делать.

— Но мы-то тут причём? Могли бы и выпустить.

— Ты не понимаешь, тут задействовано столько всего: и денег, и связей, и политики, что не так всё просто. Сам подумай, тебя выпустишь, а это ты окажешься преступником, который захватил реагент.

— Но у меня же с собой его не будет, в конце концов.

— Ты его можешь спрятать. И потом, ты же преступник, они не могут тебя отпустить.

— Я не понимаю, — он покачал головой. — Они тогда могли бы захватить университет. Почему тогда они отступили?

— Получили приказ.

— От кого? — но тут же понял, что тупит и глазами показал на потолок, а я в ответ кивнул. — А я как назло есть хочу. Да и в туалет.

Последнее слово получилось у него уж слишком громко, и народ в аудитории начал оборачиваться со странным выражением на лицах. Я едва сдерживал хохот, потому что чётко понимал, что именно с этим связано.

— Чего смешного-то? — не понял Чан.

— Да ты тут одним словом всем умудрился испортить аппетит. Кроме самого себя, похоже.

Чан смотрел на меня, хлопая глазами и ничего не понимая, но затем вдруг порозовел и схватился ладонью за рот.

— Тихо-тихо, — я похлопал его по плечу, — сейчас не время.

— Ладно, что нам делать-то? — Чан отлично умел переключаться, за что я его и ценил.

— Снимать штаны и… хотя нет, пока, наверное, рано.

На самом деле я находился в раздумьях. С одной стороны, Чан мог мне хорошо помочь, с другой стороны, когда мы заберём племянницу президента, то нас будет уже трое. А это толпа, которую сложно скрыть в пустых коридорах университета.

Сама эта племянница представлялась мне некой избалованной барышней, которая выросла в роскоши, и вообще не особо могла за себя постоять. Более того, она ещё могла устроить ненужный шум.

Я тяжело вздохнул и глянул на Чана.

— Мне сейчас нужно будет отлучиться.

— Идти с тобой?

— Полагаю, что нет. Но проследи за мной. Будь на этом этаже и слушай. Если со мной что-то случится, то я постараюсь тебе дать знать?

— И что тогда?

— Будете сидеть дальше в аудитории и ждать, пока всё закончится.

— А как же ты?

— Чан, прекращай, сейчас не время.

И с этими словами я вышел из аудитории.

Путь вниз на два этажа хоть и растянулся по времени минут на пятнадцать, потому что я прислушивался чуть ли не после каждых пяти шагов, но прошёл без каких-либо осложнений. Университет, словно вымер. Лишь иногда за закрытыми дверями слышался встревоженный шёпот. Это из тех аудиторий, где застряли другие участники олимпиады.

Когда я достиг нужной двери, то попытался открыть её, однако она не поддалась. Стучать и кричать, что это свои явно было не самой разумной мыслью. Но всё же я тихонько поскрёб, надеясь, что рядом с дверью кто-нибудь окажется.

Не сразу, но я всё же уловил шёпот с той стороны.

— Кто там?

Причём голос говорившего дрожал, словно лист на ветру.

— Это участник олимпиады, мне нужно кое-что узнать.

Послышался шум проворачиваемого в замке ключа. Это они предусмотрительно забаррикадировались.

Дверь открылась на узкую щель, чтобы я смог просочиться внутрь. Как только я оказался в аудитории точь-в-точь похожей на нашу, то увидел несколько пар встревоженных, заплаканных и грустных глаз, вперившихся в меня.

— Что тебе нужно? — спросил меня паренёк, который, по всей видимости и дежурил возле двери.

— Мне нужна одна из ваших участниц. Пэк Джи А.

Я надеялся, что она поднимет руку, или, может выйдет вперёд. Вместо этого девчонки между собой начали переглядываться. Их примеру последовали и парни.

— Что-то не так?

— А её нет.

— Как так? — на секунду я подумал, что меня пытаются обмануть, но нет, парень, который говорил за всех, не хотел меня обмануть.

— Она ушла в самом начале и не возвращалась. Я, собственно, караулю у двери, чтобы впустить её обратно. Но, видимо, она уже не придёт.

— Твою мать, — вырвалось у меня. — Вот это вот совсем неприятно.

Мне пришлось с той же осторожностью пробираться назад в нашу аудиторию. Один раз мне даже показалось, что я слышу странные шорохи. И тогда я вжался в нишу, чтобы не оказаться лёгкой мишенью для бандитов. Я, конечно, собирался с ними встретиться, но не сейчас.

И тут у меня завибрировал телефон. Хорошо, что я уже поставил его на беззвучный режим. Впрочем, и так мне казалось, что вибрация передаётся через меня по стенам и полу.

Достав аппарат, я увидел незнакомый номер. Самое хреновое, что мне сейчас могли звонить с незнакомых номеров. Но разговаривать в тёмном коридоре, где могли притаиться преступники я точно не собирался.

Поэтому я скинул звонок и всё-таки добрался до нашей аудитории, где и запер дверь. Наш экзаменатор был всё ещё бледным, но уже разговаривал по телефону без прежнего надрыва. Остальная группа, кажется, тоже уже постепенно пришла в себя, и каждый занимался своими делами. Большинство из них просто разбились на кружки по три-четыре человека и болтали на отвлечённые темы.

— Наконец-то! — выдохнул Чан. — Как дела?

— Не особо, — признался я и достал телефон.

Но не успел я набрать сброшенный мною номер, как он зазвонил опять.

— Слушаю, — ответил я.

— Здрасте, — мне ответил высокомерный голос, в то же время пребывающий на грани паники, забавное сочетание. — Вы Гису Хегай?

— Я. А что вы хотели?

— Я Чхве Сонъюн. Прибыл по поручению Юми Нам в ваше общежитие, а тут какой-то дурдом творится! Всё перекрыто и теперь меня не выпускают! А где вы?

— В заложниках, — ответил я. — Но надеюсь это ненадолго.

— А мне-то что делать? Я должен был только забрать какие-то предложения и уехать!

— А вы пока подумайте над креативным подходом к продаже тыквоуток, — ответил я, понимая, что весь этот звонок в данных декорациях кажется лютым сюрреализмом.

— Вытащи меня отсюда!

— Как только освободимся сами. Форс-мажор, дружище, ничего не поделаешь.

Он хотел мне сказать что-то ещё, но у меня не было времени. Ситуация развивалась слишком стремительно, поэтому нужно было заниматься совершенно иными делами.

Я скинул номер, после чего отправил его временно в ЧС, чтобы не мешал мне сосредоточиться на текущем.

Следом я сразу же набрал Юми. Всё это я делал в дальнем углу и старался не кричать, но всё же не был уверен, что меня не слышат. Это было не очень хорошо, однако выбора у меня просто не было.

— Привет, Гису, — голос у Юми был уставший и какой-то сильно повзрослевший, как будто я уже разговаривал с молодой женщиной, а не беззаботной девчонкой.

— Привет, Юми, — ответил я, стараясь, чтобы мой голос звучал, как обычно. — Мне нужна твоя помощь.

— Что-то случилось?

— Да, нас тут со всеми олимпийцами взяли в заложники, но ты не переживай, с нами всё в порядке.

— Что⁈ Как там Чан? Дай мне его немедленно!

— Сейчас дам, подожди, я тебе по серьёзному делу звоню.

— Да что может быть серьёзней⁈ — однако она перестала требовать Чана немедленно, и это уже было плюсом.

— Итак, вместе с нами в университете находится племянница президента. Это конфиденциальная информация и находится она тут не под своим именем, а под псевдонимом.

— Срань господня.

— Не совсем, но президент попросил меня присмотреть за ней. Однако, она уже успела сбежать из своей аудитории, и не исключено, что она уже в лапах бандитов.

— Охренеть!.. — Юми на некоторое время замолчала и только дышала в трубку, не зная, что и сказать. — Так, а я-то чем могу помочь? — спросила она через минуту.

— Мне нужно, чтобы ты задействовала все свои ресурсы, а желательно и ресурсы отца, чтобы дать максимальное оповещение по всем СМИ о том, что племянница президента находится тут, в здании университета.

— Зачем? — судя по тону, Юми вообще не понимала, чего я хочу добиться и каким образом это может помочь.

— Надо, чтобы бандиты точно знали, у них под носом находится очень жирный кусок. Я про статус, разумеется.

— Но, если она и так у них в руках…

— Этого они, скорее всего, не знают, иначе мой план не сработает.

— Гису, я в шоке, если честно. И от того, что у тебя есть план, тоже.

— Так вот, ты вместе с сообщением передашь приметы племянницы президента. Запоминай их как следует…

Вечер прошёл в томительном ожидании. После того, как сумерки окутали университетский комплекс, внизу зажгли прожекторы, которые направили на наши окна. Я так понимаю, освещение тоже было круговое, чтобы ни одна мышь не проскользнула.

Мне даже стало интересно, а они также перекрыли все коммуникации? Даже по моим скромным данным отсюда наружу вело около десятка разных туннелей. Если бы речь шла только о моей с Чаном жизнях, я бы давно выбрался и оказался далеко. Вот только вышло так, что интересы наши пока были внутри.

Сейчас выходы волновали меня совершенно по другой причине. Дело в том, что я кое-кого ждал.

Практически весь мой день прошёл в созвонах и координации действий нужных мне людей. Если у нас всё получится, то существовал не иллюзорный шанс, что все сопричастные резко поднимутся в статусе. А это уже было мне максимально на руку.

И вместе с тем, мне не совсем было понятно, почему медлят спецслужбы. Видимо, действительно президент дал команду просто оцепить здание, никого не выпускать и никого не впускать. Но они же могли вывести всех учеников и, скажем, прогнать всех сквозь фильтрацию.

Хотя, возможно, это в кино было бы легко, а в жизни есть много разных нюансов, которые надо учитывать.

Вместе с тем была ещё позиция преступников. Что им нужно? Ну, разумеется, выбраться из помещения, прихватив с собой реагент. Почему они этого до сих пор не сделали?

И вот именно ответ на этот вопрос и давал мне определённые перспективы.

Когда уже совсем стемнело, и в животах у многих принялись «петь киты» от голода, в дверь тихонько поскреблись. Это можно было бы вообще принять за случайный звук, если бы он не был условным, оговоренным мной сигналом.

Открыв дверь, я увидел уже знакомую мне по одному прошлому делу девушку по имени Лиза. В руках она сжимала довольно объёмный рюкзак, покрытый пылью и паутиной.

— Катакомбы тут так себе, — сказала она вместо приветствия.

— Ты выяснила то, что я просил?

— Разумеется, — кивнула Лиза. — Есть три самых нормальных варианта. Я, собственно, потому и задержалась.

— Отлично.

— Вот еда и вода, — девушка стремительным профессиональным взглядом окинула собравшихся в аудитории старшеклассников из разных школ. — Как ты и просил. Когда начинаем?

— Ты знаешь, что гласит первая заповедь французской проститутки? — спросил я, видя, что в прибывшей девушке просто кипит жажда действия.

— Откуда бы?

— Так вот, первая заповедь французской проститутки гласит: не суетись под клиентом, клиент потеет, соскальзывает.

Тут засмеялись все, кто меня слышал, но смех был явно нервным. А я подумал, что можно было бы разрядить ситуацию и устроить что-нибудь вроде марафона анекдотов. Правда, затем вспомнил, что в Корее этот жанр не особо развит. Ладно, будем выкручиваться по ситуации.

— Ситуация должна настояться, — проговорил я, обращаясь к Лизе и к Чану, который стоял рядом и впитывал каждое слово.

После разговора с Юми он стал гораздо более собран, но и молчалив тоже.

— Как мы узнаем, что пора?

— Будут знаки, — хмыкнул я.

Тем временем рюкзак с едой занял место в центре аудитории, и все участники из нашей группы с жадностью набросились на сендвичи, бургеры и прочий фастфуд, который принесла с собой Лиза.

Мне оставалось только гадать, каких усилий ей потребовалось, чтобы протащить это внутрь. Но главное было не в этом. Лиза по моей просьбе разведала сразу несколько туннелей, по которым реально было уйти из здания прочь.

Теперь осталось только дождаться сигнала.

— Ты узнала что-нибудь о преступниках, — спросил я Лизу после того, как она прошлась по аудитории, и прикинула, где находится относительно внешней обстановки.

— Да. Точнее, узнала не я, но вот вводные: это представители так называемого Движения Свободы. На деле — обычные беспредельщики. Вбили себе в голову, что должны освободить Корею. От чего именно — хрен их знает. Но для своих действий им нужно было мощное оружие. Именно его они тут и собираются захватить.

— Я примерно так и предполагал, — я кивнул и откинулся на спинку неудобного стула, однако в глазах собеседницы вновь увидел нетерпение.

— Ты так рвёшься в бой?

— Я давно не участвовала в больших замесах, — она покачала головой. — Скучно.

— Или одиноко? — поинтересовался я.

Лиза внезапно отвела глаза. И как будто бы хотела что-то ответить, но не стала.

— Если нравится, не отвергай, — проговорил я едва слышно. — Он теперь совсем другой.

— Да я…

Её прервал телефонный звонок. Тот самый, который я и ожидал.

— Гису, — раздался взбешённый голос президента, — какого хера ты творишь⁈

— Что-что ты хочешь, чтобы я сделал? — Юми впервые слышала голос отца таким обескураженным.

Несмотря на всё то, что происходило в их отношениях в последнее время, девушка решила обратиться за помощью именно к нему. После разговора с Гису она чётко поняла, что просто не имеет пока таких возможностей, чтобы осветить ситуацию быстро и глобально по всей стране.

А тон и выражения Хегая ясно давали понять, что дело не только не терпит отлагательств, оно реально горит. И готово вот-вот взорваться.

Она, кстати, мониторила что там говорят про захваченный университет в Пусане, и поняла, что в СМИ нет и толики правды. Ничего о заложенных бомбах или заложниках. Из доступной информации вообще нельзя было сложить хоть какое-нибудь достоверное мнение и понять, почему силовики до сих пор не начали штурм.

Впрочем, Юми заботило совсем не это. И даже не Гису. И не трижды будь она неладна племянница президента, которая не то Пэк Джи А, не то О На Ён. Юми заботил Чан. Её аж всю передёргивала, когда она вспоминала, что её парень внезапно оказался в самом центре этого невероятного происшествия.

Именно это в большей степени и заставило её позвонить отцу. Она кратко изложила всё то, что хочет, чтобы он сделал, а тот вместо привычного «да» или ещё более привычного «нет» начал что-то блеять.

— Ясно, что, — Юми сама не осознавала, насколько твёрдым стал её голос. — Мне нужно, чтобы ты дал информацию по всем своим каналам, что в университете, где сейчас проводится спецоперация и застряло полторы сотни учеников, находится также племянница президента.

— Ты хочешь, чтобы завтра нашли мой холодный труп? — мертвенным голосом уточнил Ду Бон Нам. — Ты решила таким образом избавиться от меня?

— Не говори ерунды. Так надо сделать для того, чтобы ситуация скорее разрешилась.

— Нет, ты не понимаешь. Племянница президента там находится инкогнито. Если я в лучших традициях жёлтой прессы озвучу подобное, мою репутацию смешают с помоями раньше, чем начнётся следующий день. И от твоей репутации тоже не останется и следа.

— Отец, на кону жизни многих людей. В том числе и важных людей, потому что там несколько чеболей. Но что самое важное, жизнь племянницы президента тоже зависит от того, сделаешь ли ты то, о чём я тебя прошу, или нет. Если в последствии узнается, что у тебя были все возможности помочь, но не было желания, или тебя просто одолел страх, твоя репутация, а вместе с ней и моя, испарится куда быстрее.

После этих её слов наступило долгое тяжёлое молчание с надсадным дыханием Ду Бон Нам. Юми не торопила. Она знала, что иногда, когда её отец принимает важные для себя решения, ему нужно время. Нужно сосредоточиться, просчитать несколько вариантов развития, после чего он мог принять то или иное решение.

Правда, на этот раз молчание затягивалось. Юми уже перебирала к кому можно будет обратиться, если отец сейчас испугается брать на себя подобную ответственность.

— Знаешь, дочь, — наконец выдохнул Ду Бон Нам. — Ты стала совсем взрослой. Пугающе взрослой. До твоего рождения я очень хотел сына, но теперь понимаю, что у тебя характер будет потвёрже иных сыновей. Я горжусь тобой Юми, хоть мне и очень страшно. Что я должен опубликовать?

— То, что я тебе сказала. Что в здании университета физики Пусана находится племянница президента. Имён не надо. А вот описание внешности можно. Длинные светлые волосы и худое телосложение.

— Но ведь…

— Так надо, — отрезала Юми. — Считай, что мы с тобой проводим антитеррористическую операцию.

— Хорошо, — Ду Бон Нам даже повеселел, как будто у него с души отлегло. — Ты окажешь мне ответную услугу?

— Смотря какую.

— Уволишь всё-таки Чхве Сонъюна?

— Нет, отец. Одно с другим не связано. И не надо со мной действовать из расчёта дашь на дашь. Я тебя прошу сделать что-то нужное сейчас всей нашей стране. А ты всё ещё переживаешь насчёт какого-то Чхве.

И сказав это, Юми вдруг поняла, что уже пару дней не видела Сонъюна. Нет, он, конечно, мог находиться на своём рабочем месте, или быть в разъездах по делам агентства. Вот только обычно это его не останавливало от того, чтобы пару раз нагрянуть в её кабинет под какими-нибудь предлогами. А тут тишина.

Может быть, он просто понял, что не интересен ей? Ну что ж, в этом случае можно сказать, что победу празднует здравый смысл.

— Эх, — вздохнул отец, полностью сдаваясь дочери. — Я никогда и подумать не мог, что ты сможешь так мною крутить.

— Прекрати отец. Я тебя прошу первый раз за долгое время. Не надо из этого делать трагедию.

— Хорошо-хорошо. Я всё сделаю. Надеюсь, ты понимаешь, что происходит.

— Прекрасно понимаю, отец. Всего хорошего. Не смею мешать.

И отключила телефон первой, чего раньше себе не позволяла.

Следом она набрала секретарю.

— Найдите мне, пожалуйста, Чхве Сонъюна.

— Так он же отбыл.

— Куда?

— В Пусан.

— Зачем?

— По вашему заданию.

— Твою мать…

— Что?

— Нет, ничего, спасибо.

И отключила связь.

— Пу-пу-пу…

Юми стучала пальцами по столешнице, глядя прямо перед собой. Только что она осознала себя винтиком в каком-то огромном механизме. Разменной картой в огромной игре. И хорошо ещё, если правила этой игры пишут её сторонники. А если нет?

Но додумать ей не дали. Телефон взорвался гневной трелью.

— Слушаю, — примерно таким же голосом, как до этого её отец, ответила Юми.

— Послушайте, Юми Нам, — голос на том конце был презрительно холоден, — я очень хорошо отношусь к вашему отцу. Но то, что вы творите, это просто безобразие.

— Что именно?

— Зачем вы послали моего сына в Пусан? Прямо в самое пекло?

— Уважаемый Чхве Тэджин, — Юми сама удивилась, что голос её не дрогнул ни разу, — ваш сын участвует в антитеррористической операции, помогая всему народу нашей страны.

— Да что ты… — но договорить он так и не смог, а бросил трубку.

Однако, Юми понимала, что Тэджин не сдался. Просто у неё стало одним врагом больше. И очень-очень влиятельным врагом.

Силовики, стоявшие вокруг университета, были из разных подразделений, разных соединений и даже из разных ведомств. Их отличали только разные нашивки, да ещё вооружение. Впрочем, для несведущего человека все они были похожи друг на друга, как братья.

Усугублялось всё тем, что никаких имён во время проведения осады у них не было. Только номера и буквы перед ними, которые чёрт его знает что значили.

Рядом оказались К-15 и С-34. Сначала они поняли, что идеально взаимодействуют друг с другом. Затем поделились едой, а когда стемнело и разговорились.

— Как думаешь, надолго эта заваруха?

К-15 был потолще, но при этом голос у него был чуть выше. И для спецподразделений подходил не очень хорошо. Ему бы где-нибудь опером в густонаселённом районе работать, а не спецом.

С-34 отличался задумчивостью и низким неторопливым голосом, а также атлетическим телосложением.

— Была бы моя воля, я бы уже всё закончил.

— Но приказ.

— Знаю.

И после этого диалога они ещё полчаса молчали. Но всё же непонимание ситуации требовало обсудить её.

— Мы уже внутри были, действительно, могли бы всех вывести.

— Мне командир сказал, что они там заминировали и заложников взяли.

— Ну всё не успели бы заминировать, — К-15 развёл руками. — Ты смотри какая махина, а их там человек восемь вроде.

— Да, но они были тут больше недели. Успели всё разнюхать, заминировать, проведать нужные пути. Да и потом, не надо там много минировать, достаточно одной лаборатории.

— Лаборатории?

— Да, — С-34 замолчал, понимая, что информация конфиденциальная, но молчать уже не мог, поэтому через минуту продолжил. — Под универом какая-то сверхсекретная продвинутая лаборатория. Как андронный коллайдер в Европе, только какой-то свой. Тут, знаешь, разные реагенты делают.

— Прямо под университетом?

— Ага.

— Тогда понятно, чего сидим, — вздохнул К-15 и откинулся на броню автомобиля, после чего поправил короткий автомат, чтобы тот не мешал сидеть. — И, возможно, ещё долго просидим.

— А то ещё, глядишь и отпустить придётся.

— Или всё рванёт.

— Тяпун тебе на язык!

— Ну а что? Если осознают, что они в безвыходном положении, то терять им будет уже нечего. Обычно подобные фанатики ни перед чем не останавливаются.

С-34 тяжело вздохнул, затем покосился на подсвеченное здание университета, затем на тёмное небо, где почти не было видно звёзд из-за многочисленных прожекторов, а потом посмотрел на своего случайного напарника.

— Это же от города ничего не останется. Или зомби полезут, как в фильмах. Смотрел?

— А как же, — усмехнулся К-15, но тут же осёкся. — Уж не знаю, скорей бы приказ. Не знаю, как преступники, а пока я чувствую безысходность.

— Да уж. Первый раз такое чувство, что чего бы ты не предпринял, всё будет неправильно. Чайку?

К-15 ответил не сразу, потому что не был готов к столь резкому повороту разговора, но затем махнул рукой.

— Пожалуй, не откажусь.

Кайрен лежал в углу с огромным фингалом, разливающемся под глазом. Ему сопутствовала пульсирующая боль, набирающая обороты и почему-то чувство внутреннего удовлетворения. Когда он отказался делать то, что ему приказал главарь бандитов, его избили, но при этом стало почему-то хорошо.

Девушку так и не тронули. По большому счёту бандитам было не до этого. Они поняли, что их обложили со всех сторон, и делали ставку только на переговоры.

Кайрен старался внимательно подслушивать, о чём они говорят, чтобы оценить свои шансы и шансы остальных заложников. Что самое главное, эта группировка была не особа агрессивна. Более того, кажется, это было их первое задание «в поле», поэтому они казались слегка растерянными.

Но это отнюдь не умаляло их профессионализм. Кайрен мог с абсолютной уверенностью сказать, что этим людям вполне под силу то, что они затеяли. Они действовали не напрямую, а обходными путями.

Из скупых переговоров между бандитами Кайрен узнал, что необходимый реагент они уже захватили. Заложников тоже. Единственная проблема, которая у них осталась — возможность покинуть университет, прихватив с собой то, что они украли.

Но это была и краеугольная проблема по той причине, что силовики не собирались их выпускать с тем, что они прихватили, чем бы это что-то не было.

Несколько раз спецслужбами предпринимались попытки нейтрализовать группу преступников. Но каждый раз их каким-то образом вычисляли, и глава бандитов намекал по линии переговоров, что вполне может не только убить заложников, но и взорвать лабораторию.

Кайрен хорошо запомнил одну из его фраз, походя сказанную в телефон:

— Сейчас вы думаете, что ваша проблема — это мы. Но что вы скажете о том, как сказать населению о гибели целого огромного мегаполиса? Мы? Конечно, сможем. Нам терять нечего.

И всё.

Нам терять нечего. И ведь они правы. Они, как те крысы, которых зажали в угол. Вот только крыса эта чумная, способная уничтожить население не только здания над ним, но и всего города. Как это было в средние века.

И Кайрен чувствовал, буквально ощущал кожей, что с точки зрения бандитов ситуация зашла в тупик. Да, они хорохорились, стараясь показать заложникам и друг другу, что всё в порядке. Только вот вместе с тем они понимали, что вряд ли уже выйдут из этой лаборатории живыми. Пусть даже ценой жизней целого города.

Внезапно Кайрен почувствовал движение возле себя. Затем над ним склонилась тень. По одному только запаху парень понял, что эта та самая девушка. Пак Джи А.

— Ты как? — спросила она.

— Жить буду, — ответил Кайрен и постарался как можно более цинично усмехнуться. — Только, видимо, не долго.

— Надо выбираться.

Кайрен в ответ попытался широко раскрыть глаза, показывая удивление, но тут подвёл подбитый глаз, и парень застонал.

— Но как?

— Надо думать. Ты не местный? Хорошо знаешь здание?

— Нет, я из Сеула. Да и ниже первого никогда не спускался.

— Чёрт. Да, ты же говорил, что какой-то там чеболь, или вроде этого. Надо тогда припахать местного.

— Он вряд ли что-то знает, — Кайрен пожал плечами. — Тут всё-таки секретная лаба, как-никак.

— Слушай, ты хочешь выбраться? Или сопли будешь жевать?

Джи А говорила шёпотом, но при этом очень экспрессивно. И ими уже явно заинтересовался один из преступников.

— Вы чего там шепчетесь? А ну-ка!

— Обсуждаем, как будем совокупляться, отстань! — бросила ему девушка.

И в этот момент Кайрен вдруг понял, что с ней, может быть, действительно получится выбраться. Был в ней какой-то стержень, который сразу давал понять: перед тобой очень сильный человек, который сделает всё, чтобы выбраться.

Как и ожидалось, третий заложник тоже ничего не знал о туннелях под университетом. Но при этом он подал одну интересную идею.

— Тут же несколько секретных уровней. Возможно, нам не обязательно выбираться наверх. Достаточно будет преодолеть пару помещений и закрыться от бандитов там.

— Тухло, — сказала на это девушка. — Но пока других предложений у меня нет. Не расслабляйтесь, начнём по моему сигналу.

Проблема бандитов оказалась в банальном. Им требовалось спать. И даже при условии, что спали только двое, оставалось шесть человек. А надо было охранять периметр, вести переговоры, следить за заложниками и ещё двое находились в постоянной разведке.

Таким образом, их сил не хватало на все направления. Первым делом они сняли охрану с одного из проходов, рассудив, что он ведёт куда-то вниз, и оттуда им не грозят проблемы. А потом практически полностью сняли наблюдение и с заложников. Мол, куда они денутся, когда выходы наверх перекрыты?

Где-то уже под утро, в три или четыре часа утра Пэк Джи А подползла к Кайрену и с отчётливыми командными нотками проговорила:

— Готовность пять минут. Как только хрен на верхнем выходе отвлечётся, уходим ниже.

Кайрена не нужно было просить дважды. Конечно, он боялся, что их побег заметят и тогда… Но что тогда? Опять изобьют? Неприятно, но терпимо. Убьют? В этом он сомневался.

Дождавшись, когда бандит у двери вышел к своим, они ринулись к заветной двери, которую уже обозначили, как путь к спасению.

Она поддалась довольно легко, открыв небольшое помещение, примерно три на два квадратных метра, за которым виднелась ещё точно такая же дверь.

— Идём дальше, — распорядилась девушка. — Тут не отсидеться.

— Это шлюз? — озираясь спросил парень из Кёнбук.

— Без разницы, — отрезала Пэк Джи А, мотнув головой. — Нам главное оказаться как можно дальше от…

Они не успели добраться до двери, как та открылась и на пороге возникло два силуэта: парня и девушки.

— А куда это вы собрались? — поинтересовался мужской голос.

А Кайрена буквально скривило от отвращения.

— Так и думал, что ты гнида, — выдохнул он.

— Послушайте, — сказал я максимально спокойным тоном, который используют специально, чтобы собеседник понял, что может ошибаться, — вы же знаете мою репутацию. Я решаю вопросы любого уровня сложности. И делаю я это так, как считаю нужным. Вам не стоит переживать.

— Да, но ты сдал секретную информацию! Теперь преступники будут знать, что у них в руках потенциальный рычаг давления на меня!

— Я не собираюсь делиться с вами своими методами работы, — ответил я, добавляя в голос холодка, — но раз уж вы интересуетесь, то скажу. Мне именно это и нужно. Я хочу, чтобы преступники знали, что ваша племянница в их распоряжении и действовали исходя из этого.

— Я… ты… Гису, я знаю твою репутацию, да. Но всё же это очень…

— Рискованно? Разумеется. Но в данном случае у нас с вами почти нет другого выхода. Или вы хотите, чтобы преступники, обладающие сами знаете чем, почувствовали, что у них нет шанса выбраться отсюда живыми. Как считаете, что они тогда предпримут?

— Хорошо, — выдохнул президент, но я понимал, что он не видит всей ситуации, — делай, как знаешь. Но, если хоть один волосок…

— Давайте обойдёмся без угроз, — попросил я, стараясь не улыбаться. — В конце концов, нам с вами вместе ещё предстоит работать.

Не уверен, что смог его убедить, но всё же мне стало значительно легче, когда звонок завершился. Как-никак я разговаривал с первым человеком в стране. Впрочем, плевать. Ещё несколько часов и всё должно быть кончено.

Лиза не отходила от меня ни на шаг. Более того, к ней в последние часы присоединился и Чан. А вот уже от Чана не отходила Хан Да Ын. Она старалась вслушиваться в наши разговоры и что-то там себе соображала.

За пару часов до начала операции я отозвал её в угол аудитории.

— Ты странно себя ведёшь, — проговорил я, глядя прямо ей в глаза, причём мне почему-то захотелось взять её подбородок в руку, чтобы зафиксировать взгляд. — Я не хочу, чтобы из-за тебя у меня и у всех остальных начались проблемы. Кто ты и на кого работаешь?

Последний вопрос заставил девушку вздрогнуть, зато я добился желаемого результата. Хан Да Ын поняла, что вывернуться не получится. По крайней мере не со мной. Поэтому взгляд её изменился и со слегка удивлённого и немного туповатого вдруг стал очень даже острым.

— Ты же знаешь, где мы находимся, поэтому везде должны быть представители специальных служб.

— Хреново как-то вы свою работу выполняете.

Впрочем, я уже давно предполагал, что все эти волонтёры имеют отношение к спецслужбам. Но тогда выходило, что они накосячили даже больше, чем я предполагал.

— К сожалению, — девушка опустила взгляд и покачала головой. — Но человек слаб.

— Подкупили куратора?

Я даже не спрашивал, это и так было понятно. Бандиты либо подкупили того, кто должен был с ними работать, либо внедрили заранее. Лично я ставил на второй вариант. По крайней мере сам сделал бы именно так.

— Ага. Но я вижу, что ты что-то задумал. Я пойду с тобой, чего бы это ни было.

— Нет, — я покачал головой и увидел, как напряглась девушка. — У меня есть человек, с которым я осуществлю задуманное.

— Но я!..

— Тс-с! — я приложил палец к губам. — У тебя будет своё спецзадание.

— И какое же?

— Чан Ан. Ни единого волоса не должно упасть с его головы, чего бы ни случилось. И тогда, поверь, ты получишь свою благодарность.

Я видел, что Хан Да Ын не смирилась, но у неё не было другого выхода. Действовать наперекор человеку, у которого есть план, она не станет. А большего мне на данном этапе и не было нужно.

Вернувшись к Лизе, я увидел, что она уже немного вибрирует. Не нервничает, но тяготится вынужденной паузой.

— Долго ещё? — спросила она.

— Час-полтора. Мы должны точно знать, что до бандитов дошла необходимая информация.

— Хорошо, — она кивнула и светлые волосы рассыпались по плечам.

В этот момент я даже понял Джи Джисона, когда он спать не мог из-за этой блондинки.

Время до операции я потратил на то, чтобы ещё раз всё продумать. Понять, где находятся слабые стороны моего плана и как их можно усилить. Впрочем, план «на месте разберёмся» иногда был самым рабочим.

Мы с Лизой постарались выскользнуть из аудитории незаметно. Я только Чану кивком показал, что мы уходим. Он тоже уже смирился, что в эту вылазку я иду без него. Уловил я и внимательный взгляд Хан Да Ын, которая впилась зубками в нижнюю губу.

Проскользнув по тёмному коридору, мы оказались в подсобке, которая была соединена лестницей с точно такими же по всему корпусу. Эдакая Нарния для прислуги, которая могла вообще не показываться.

Вся ирония ситуации заключалась в том, что помещение лаборатории тоже требовалось убирать. И занимались этим отнюдь не учёные и не лаборанты. Там тоже работали уборщики. Да, сертифицированные, с допуском, но всё-таки уборщики. И для них была создана инфраструктура.

Об этом вряд ли кто-то задумывается до того момента, как начинает думать о проникновении в тайные помещения. Для Лизы же подобные моменты были просто рабочей рутиной. Она могла довольно быстро определить, куда и какие проходы ведут. Как устроена внутренняя подсобная жизнь, и как можно легко выбраться или наоборот забраться, куда надо.

В помещениях на минус четвёртом этаже мы оказались минут через тридцать после того, как вышли из аудитории. И то большая часть времени ушла на то, чтобы прислушиваться к окружающей тишине.

Один раз мы застыли на довольно продолжительное время. Лиза вся напружинилась настолько, что я чувствовал, как она готова к бою. Где-то совсем рядом с нами, судя по всему, оказался патруль бандитов. И надо отдать девушке должное, я услышал подозрительные звуки лишь после того как она вжалась в стену.

Мы планировали зайти бандитам с тылу. Точнее, даже снизу. Они по информации Лизы закрепились на минус третьем этаже. Мы же должны были обойти их и выйти, если повезёт сразу к заложникам.

И вот тут-то нас и ждал главный сюрприз.

Не успели мы открыть дверь, похожую на шлюз, как за ней послышались бормотание и шорох шагов. Причём, явно не принадлежащий преступникам. Именно поэтому я открыл дверь нараспашку и увидел в нескольких метрах от себя ошарашенные глаза Кайрена.

— А куда это вы собрались? — спросил я, как можно громче, чтобы это услышали бандиты, если, конечно, смогут.

Кайрен скривился от отвращения, и я буквально аплодировал внутри себя. Он всё делает мне на руку.

— Так и думал, что ты гнида, — выдохнул он.

— Эй, коллеги! — крикнул я ещё громче, и на этот раз услышал шаги за спинами заложников. — У вас тут птички пытаются выпорхнуть из клетки!

Бэк Чхоль понимал, что ситуацию может спасти только чудо. И в то же время он ясно видел, что ситуация патовая. После того, как он пригрозил взорвать лабораторию со всем её содержимым, переговорщики со стороны правительства поутихли.

Там явно устроили мозговой штурм, чтобы понять, как нейтрализовать Чхоля и его людей с наименьшими потерями среди гражданских.

Теперь нужно было понять, какие козыри есть на руках у Движения Свободы. На самом деле не так и мало. Кроме пары детишек высокопоставленных персон, имелась ещё секретная лаборатория с реагентом, способным устроить на месте университета кратер радиусом в пару километров, а то и больше.

И вот тут у Бэк на лице появилась вымученная улыбка. Возможно, их всех использовали в тёмную. Но так надо было Движению. Дело в том, что главы Движения наверняка предвидели, что группу Чхоля могут взять.

И что получается по факту? Реагент нужен был для операции по устрашению. А что может быть, чем гибель целого университета с полутора сотнями детишек богатеньких родителей? Да это просто подарок.

Стоило себя бить по лбу, что раньше не раскусил план? Бэк Чхоль сомневался в этом. Смог бы он отказаться от операции, если бы предвидел, чем она закончится? Вряд ли.

Впрочем, была и позитивная сторона. Размышления эти принесли ему спокойствие. Теперь уже не было сомнений и суеты. Он прекрасно понимал, чем всё закончится, поэтому обрёл холодность мышления, а все его действия были точно расчитаны.

И, словно, судьба его только этого и ожидала. Сначала посмеялась над ним, указав на бренность бытия и скорую смерть, и тут же подкинула шанс выжить. Надо ли говорить, что Бэк Чхоля не нужно было просить дважды ухватиться за него?

— Командир, срочные новости, — проговорил Хан Чжун, и только по одному его тону Бэк понял, что новости экстраординарные. — Сверху донесли, что где-то в университете находится племянница президента. Именно из-за неё и не начинают штурм. У нас есть возможность…

Бэк Чхоль приложил палец ко рту и перевёл взгляд на помещение с заложниками. Ему сразу показалось, что девчонка, которую они взяли слишком уж дерзкая. И, если это и есть племянница президента, то, возможно, они срубили джек-пот.

— Мне кажется, что она уже у нас.

Хан Чжун непонимающе уставился на дверь, за которой держали заложников, а затем помотал головой.

— Нет, по описанию не совпадает. Там другая девушка, выше, а главное — у неё светлые волосы.

— Точно? — Бэк Чхоль не хотел верить словам помощника, всё внутри него восставало против этого. — Может, кто-то где-то ошибся? Мне думается, это она и есть.

— Шеф! Шеф! — раздался голос из той самой комнаты, где должны были содержаться заложники. — Срочно!

Бэк Чхоль, а за ним и Хан Чжун ринулись туда. Не хватало ещё, чтобы в такой момент, когда только появился шанс, возникли бы проблемы и с этими.

Но, когда мужчины ворвались в помещение, то поняли, что ситуация крайне непонятная. Причём, настолько, что Бэк сразу же схватился за оружие.

А перед этим он увидел, как боец из их группы растерянно смотрит на заложников. Один из которых, а именно Доха Кайрен, баюкал правую руку, которая, судя по всему, баюкал правую руку. Девушка, назвавшаяся Пэк Джи А шипела. А вот напротив них стоял незнакомый Бэк Чхолю парнишка, рядом с которым держалась ещё одна девушка. Причём, была она со светлыми волосами.

— Это она, — едва слышно прошептал Хан Чжун. — Не может быть!

— На колени, — приказал этой светловолосой незнакомый парнишка.

— Ты кто такой и что тут делаешь? — спросил Бэк Чхоль, осознавая, что вообще не понимает, что тут происходит, при этом он повёл стволом, словно подчёркивая вопрос.

— Убери пушку, — не испытывая абсолютно никакого страха сказал пришлый паренёк, которого узнал Хан Чжун, стоявший за спиной Бэк Чхоля и широко раскрыл глаза. — Вы думали, вас оставят без прикрытия? Меня зовут Гису Хегай, и я представляю тайное крыло Движения Свободы.

— Что? — Бэк Чхоль понял, что события движутся столь стремительно, что он просто не успевает осознавать их, но ещё он понял, что кажется, вырисовались конкретные очертания их свободы. — Но ты совсем ещё сопляк.

— На эту олимпиаду выбирали всех, кто выглядит достаточно молодо, не так ли? — парировал Хегай.

У главы группы было не слишком много времени на размышления и всё же он решил задать пару уточняющих вопросов.

— Зачем ты тут.

— Это очевидно. Чтобы обеспечить группе отступление.

— Кто с тобой?

— В отличие от той шушеры, что набрали вы, я привёл действительно важного заложника. Это родственница нашего президента.

Раздался какой-то сдавленный звук, который Бэк Чхоль не успел идентифицировать. Но сосредотачиваться сейчас ещё и на нём было просто расточительством собственных ресурсов. Глава группы уже слишком давно не спал. Он понимал, ещё немного и концентрация его будет уменьшаться.

— Как я могу тебе верить?

— Если вас выведут отсюда, этого будет достаточно?

— Ну-у…

— Можешь ещё потянуть время и позвонить своему начальству. Как раз начнётся штурм, и мы оставим от Пусана, а заодно и от себя руины.

— Я должен знать, что это не подстава!

— Брат Бэк Чхоль, — парень, назвавшийся Гису Хегаем внезапно перешёл на внутренние понятия Движения Свободы. — Твоя свобода воли нужна в живом теле, не в мёртвом. Если ты в неверии своём подумал, что тебя бросили тут умирать, чтобы исполнить предназначение, ты глубоко ошибся. Твоё предназначение ещё не осветило нас своим негасимым светом. Ты придёшь к своей великой свободе, но не здесь и не сейчас.

— Охренеть, — выдохнул Хан Чжун.

— Сука, — прошептал заложник Кайрен.

Заложница лишь дёрнула подбородком, но в её глазах застыло какое-то странное выражение. И Бэк Чхоль при других обстоятельствах может быть и заинтересовался бы этим, но сейчас на это катастрофически не было время. Пружина, столь долго сжимавшаяся, сейчас стремительно расправлялась.

— Хорошо, — Бэк Чхоль кивнул, принимая командование паренька, которого видел первый раз в жизни, и всё его естество противилось этому. — Что мы должны делать?

— Берите её, — Гису Хегай подтолкнул белокурую девицу к главарю, — и выходите за оцепление.

— Но как? И что с остальными?

— Послушайте, брат, имя этой барышни О На Ён. Она — племянница президента. Вам не нужен другой балласт, я о них позабочусь. Что по поводу хода, то у меня есть карта ходов.

Гису Хегай вытащил несколько листов, сложенных друг с другом и расстелил перед главарём.

— Сейчас вы спуститесь на уровень ниже и попадёте в туннели для спецприслуги. Там вы пройдёте вот сюда, — он пальцем вёл по линиям, сопровождая свои слова, — затем ещё раз вниз и попадаете в городской коллектор через специальную шахту. Тут примерно два с половиной километра в нагибку и оказываетесь далеко за спинами третьего круга оцепления. Пока вас хватятся, вы будете уже далеко отсюда.

— Засады на пути? — не отрывая взгляд от глаз неизвестно откуда взявшегося члена Движения спросил Бэк Чхоль.

Он хотел увидеть сомнения или ложь в глазах собеседника. Но глаза Хегая ничего не выражали. Абсолютно. Точнее, он был совершенно уверен в том, что говорил.

— Вам нужно действовать, — проговорил Гису. — По моим данным вас попытаются зажать минут через пятнадцать двадцать. Если не будете отвлекаться на глупости, будете уже далеко с прекрасным рычагом для дальнейших переговоров.

И кивнул в сторону белокурой девицы.

— Ты уверен, что это она? — Бэк Чхоль повернулся к Хан Чжуну.

— Точно, — кивнул тот и подошёл к девушке, после чего откинул прядь волос с шеи. — В числе особых примет — родинка на шее. Вот эта.

— Отлично! — выплюнул главарь и рыкнул в рацию. — Внимание, общий сбор. Уходим!

— Ты вообще кто⁈ — спросила О На Ён у Гису, когда бандиты с белокурой девушкой, изображавшей её саму ушли в указанном парнем направлении. — И зачем ты дал им уйти?

Парень, на равных разговаривавший с предводителем группы бандитов, повернулся к ней и глянул прямо в глаза, как никто и никогда не смотрел. Ей показалось, словно её всю просканировали изнутри.

— Я тот, кто спас тебя, — ответил он через некоторое время. — По просьбе твоего дяди.

— Но как тебе это удалось? Я не понимаю! Как ты это провернул?

— Секрет фирмы. Но, поверь мне, расплачиваться придётся долго и дорого.

— Так ты не из них? — наконец, подал голос Кайрен, которому пришлось повредить руку, чтобы не слишком ретиво защищал О На Ён.

— С тобой я вообще разговаривать не хочу. И вообще, идёмте быстрее. Про штурм я не шутил. А он, скорее всего, будет проходить с применением газа.

— Но ты их отпустил!

Кайрен до сих пор не двигался с места. Судя по всему, он сам себе пытался объяснить, на чьей же стороне Гису, и никак не мог прийти к консенсусу.

— Да, ты же их отпустил! — О На Ён подняла подбородок совсем как тогда, когда её допрашивал главарь бандитов.

Вместо ответа Гису Хегай расхохотался.

Громко. В голос.

Но довольно быстро спохватился.

— Идём. Поверь, это будет далеко не самое лучшее их приключение в жизни.

Он сказал это с таким внутренним убеждением, что на О На Ён его слова подействовали. Она обернулась на парней, затем соотнесла слова Хегая с реальностью и сказала:

— Куда нам идти?

Парень из Кёнбук тотчас встал и присоединился к ней. А вот Кайрен продолжал упрямо стоять.

— Ему нельзя доверять. Ты не знаешь, на что он способен.

— Судя по тому, что он обвёл вокруг пальца группу бандитов, которые собирались тут всё взорвать, на многое. И это прекрасно.

Гису же было очевидно плевать на Кайрена. Для него главное было забрать О На Ён. Это он и сделал, поведя её по тёмным коридорам.

— Стойте! — крикнул им вслед Кайрен. — Он же отдал им племянницу президента! Он преступник!

— Кончай дурить, — хохотнула О На Ён. — Это… — но тут она почувствовала, как её запястье сдавила рука Гису, после чего тот покачал головой. — Это же абсурд, — закончила девушка, а затем добавила: — Если хочешь жить, иди с нами.

Затем минут пятнадцать или около того они пробирались по тёмным закоулкам, пахнущим какими-то чистящими и дезинфицирующими средствами. О На Ён даже близко не подозревала, где они очутились, поэтому решила уточнить у Гису.

— Мы сейчас куда? — спросила она довольно громко, поэтому парень резко обернулся к ней и приложил палец к губам.

— Тс-с! — а затем шёпотом продолжил: — Нас могут услышать. Идите тихо. И как можно бесшумней. Мы в аудиторию, там штурма не будет, разумеется. Доложу твоему дяде об успехе.

Девушка всё поняла, но вместе с этим сразу же услышала, как громко топают парни идущие за ней. И как Гису вообще отважился взять их? Впрочем, она сама себе на этот вопрос и ответила: он не мог поступить иначе. Не мог просто оставить их там, внизу.

В какой-то момент Кайрен отстал настолько, что его перестало быть слышно. О На Ён даже подумывала вернуться, чтобы отыскать его, но тут же отгоняла эти мысли. Да, это было бы вполне в её стиле — помочь человеку. Только тогда могли пойти прахом старания другого человека, который уже помог ей. И даже больше, спас её из лап бандитов, лишив их рычага давления на её дядю.

Поэтому она беспрекословно шла за Гису Хегаем.

Уже окончательно заблудившись, она могла рассчитывать только на него. Сын начальника порта держался сразу за ней. И в тот момент, когда она уже хотела спокойно вздохнуть, всё снова изменилось.

Гису замер в темноте, и стоял так довольно долго. Как будто прислушивался к чему-то. О На Ён тоже постаралась прислушаться, но услышала только надсадное дыхание парня, следовавшего за ней.

И вдруг из-за угла на них вылетели три тени и, мгновенно скрутив, уложили лицами в пол.

— Я Гису Хегай, — рявкнул парень, вызволивший О На Ён. — Действую от имени и по поручению президента!

Юн Кван не совсем понимал, что именно происходит. Но ему никто и не докладывал.

По большей части всё, что он должен был делать, следить за бочонком с реагентом, который он забрал из лаборатории. Да, в какой-то момент ему показалось, что их глава Бэк Чхоль столкнулся с какой-то безысходностью. Но затем случилось сразу несколько событий, которые вывели ситуацию на принципиально новый уровень.

Ещё пару часов назад не было понятно, как они преодолеют сложившуюся ситуацию, а уже сейчас пробирались по тёмным туннелям, которые ветвились глубоко под зданием университета. И даже глубже лаборатории.

Некий тип из их же движения помог им выбраться из засады. Более того, он им дал в руки очень ценного заложника. Точнее, заложницу. Но она одна была значительно ценнее, чем все те трое, что у них были до того.

Смущало Юн Квана только одно, что эта заложница довольно просто шла на контакт. И даже иногда подсказывала нужные ответвления туннеля. Сам он это не слышал, потому что шёл в середине их группы, состоявшей из девяти человек, но новости доносились из начала колонны, где шёл сам глава группы.

Шли долго. Вкупе с накопленной усталостью и голодом переход воспринимался очень тяжело. Но всё же осознание того, что они победили и скоро доставят необходимый реагент на базу придавало сил и делало путь не таким уж и трудным.

Часа через два после выхода было решено сделать привал.

Где-то далеко наверху, как сумасшедшие ревели сирены. Видимо, в тщетных попытках найти ускользнувших членов Движения Свободы. Юн Кван даже улыбнулся, сидя в обнимку со своим бочонком. Провидение на их стороне, поэтому гёнчал — полицейские собаки — никогда их не найдут.

— Братья, — взял слово Бэк Чхоль и Юн Кван обратился в слух, — надо продержаться ещё совсем немного. Примерно полчаса, и мы окажемся на свободе. Там в условленном месте нас должны ждать наши братья, которые и заберут нас вместе с реагентом.

Говорил он совсем негромко, но каждое его слово было основательно и величественно. Более того Юн Квану даже показалось, что весь монолог главы их группы сочился лучами приближающейся славы.

Ещё бы, пережив момент отчаяния, понять, что их миссия подходит к концу, причём завершаясь вполне успешно, это же просто чудесно!

Заложница молчала.

Юн Кван периодически обращал на неё внимание, и ему не сильно нравилось то, что он видел. Во-первых, внешность у неё была не особо-то и корейская. Таким образом, как она могла быть родственницей президента?

Но даже не в этом суть. Хуже того, что каждое движение данной особы выдавало в ней довольно опытного спортсмена. Да, она могла быть гимнасткой, но могла быть и бойцом, правда?

Впрочем, Юн Кван решил не заострять на всём этом внимание, рассудив, что это лишь выверт его психики. Он всё ещё не верит в то, что они победили, вот и ищет разное подозрительное.

После короткого привала, группа снова двинулась в путь. Полчаса пронеслись почти незаметно. Мысли Юн Квана были больше заняты тем, какую славу он получит между братьев. Возможно, он поднимется по иерархической лестницы и станет командиром. Пусть небольшим, но это будет уже ощутимо. Его заметят, и это главное.

Выйдя из туннеля, они оказались внутри заброшенной вентиляционной шахты. Юн Кван подумал, что возможно они находятся на территории заброшенного завода, с которым раньше работал университет. Это было бы достаточно логично.

Шахта глубиной была метров десять и по одной из стен шли стальные скобы, ведущие наверх. И всё. Никакой страховки, никаких перил. Просто скобы, поднимающиеся на высоту трёхэтажного здания.

Юн Кван прикинул вес бочонка и с тяжёлым вздохом оглядел лесенку.

— Справишься? — поинтересовался у него подоспевший сзади Хан Чжун.

За время этой операции они успели достаточно сблизиться, чтобы задавать друг другу подобные вопросы.

— У меня нет другого выхода, — улыбнулся Юн Кван и перехватил бочонок одной рукой, чтобы другой держаться за скобы. — Столько пройдено ради этого.

— Давай я пойду следом за тобой. Прям непосредственно за тобой и буду страховать.

— Хорошо, думаю, одна мысль о страховке поможет мне, брат.

Поднимались по одному. Иначе никак. Первым шёл Бэк Чхоль, следом племянница президента со светлыми волосами. Потом ещё несколько бойцов. И уже за ними Юн Кван, которого страховал Хан Чжун. А за ними ещё двое замыкающих.

Расстояние между собой держали в пять-восемь ступеней. Да, была опасность, что сорвавшийся может увлечь вниз за собой остальных. Но в конце концов не такая уж большая тут была высота, а главное, времени всё же было не так много, чтобы забираться по одному.

Юн Кван встал на первую скобу, когда Бэк Чхоль уже скрылся наверху. Боец с бочонком думал, что глава группы будет наблюдать за ними сверху. И первое время так оно и было, но как только наверх поднялась заложница, лицо Чхоля исчезло.

А дальше он сосредоточился на подъёме. Да, Хан Чжун страховал его, но всё же нужно было залезть самому.

Сначала он ловил равновесие на одной скобе, затем прижимался к этой лестнице всем телом, перехватывался свободной рукой выше и только потом поднимался ещё на один шаг вверх.

И снова. И опять. И так раз за разом.

Десять метров превратились в длительное восхождение, где требовалось внимательно следить за равновесием и дыханием. Ни на что больше сил Юн Квана не хватало.

Один раз он пошатнулся, и в этот же миг снизу его придержала рука Хан Чжуна.

«Хорошо. Это очень хорошо, что он страхует», — пронеслось у него в голове.

И тут наверху он услышал какой-то вскрик.

Однако, отвлекаться было нельзя. Вдох, равновесие, перехват, подъём. Вдох, равновесие, перехват, подъём.

Назад пути всё равно не было, поэтому надо в любом случае дойти доверху.

Схватившись за последнюю скобу, Юн Кван понял, что до самого верха остаётся ещё прилично. А вот зацепиться уже не за что. Он перевёл дух, чтобы совершить последний отчаянный рывок.

И в этот момент сверху к нему протянулась рука. В полутьме он не сразу понял в чём подвох. И лишь уже схватившись за протянутую ладонь и успев отметить силу, с которой его потащило вверх, он понял, что ладонь эта женская.

А дальше всё произошло настолько мгновенно, что Юн Кван даже не успел удивиться. Бочонок из его руки вылетел словно сам собой. Нет, его конечно вышибли мощным ударом, но настолько внезапно, что это вызвало у мужчины шок.

Следующие удары пришлись ему в пах, в живот и в кадык. От последнего он начал задыхаться, но успел увидеть, как из шахты лифта выпрыгивает Хан Чжун. Причём, тот, в отличие от самого Юн Квана был во всеоружии. Он готов был дать бой внезапному врагу.

Лиза и сама бы смогла провернуть всю операцию. Но Гису Хегай дал ей несколько таких подсказок, что нейтрализация группы оказалась делом не очень уж и сложным.

Главное, что была подготовлена почва. В ориентировках, где фигурировала племянница президента, указывалась её внешность. Поэтому у тех, кто был знаком с этими самыми ориентировками не возникало ни малейшего сомнения в том, что это именно она.

Хитро. Тут впору оценить замысел Гису.

Но и это ещё не всё. Узнав про все возможные ходы Хегай предложил вывести их в старую вентиляционную шахту. Особенностью этого хода являлась лестница из скоб, поднимавшаяся на десяток метров.

Поднявшись второй или третьей Лиза получала уникальную возможность нейтрализовать всю группу по одному. Да, наверное, она смогла бы их одолеть и вместе. Но у них было оружие, а Гису попросил не рисковать.

И особо пожелал не убивать членов Движения. По крайней мере без лишней надобности.

А она и не собиралась. Ей в целом не очень нравилась эта операция, так как тут казалось, что она играет на руку гёнчал. Но с другой стороны, бандиты сами виноваты. Они решили заигрывать с оружием массового поражение. А этого она тоже не одобряла.

Когда они добрались до вентиляционной шахты, Лиза сыграла свою роль безупречно. Она казалась безобидной овечкой, и втёрлась в доверие к главарю настолько, что тот не видел в ней никакой опасности.

Именно поэтому он приказал ей идти второй. Ни третьей, ни четвёртой, а второй.

Это и привело к дальнейшему скорому завершению операции. Как только она забралась наверх, то мгновенно «усыпила» Бэк Чхоля, проведя несколько точных ударов, а затем передавив ему сонную артерию.

Следом надо было быстро обездвижить его. Связать до того, как следующий поднимется она бы не успела. Но у неё с собой были специальный прибор, впрыскивающий усыпляющий раствор прямо в артерию.

Пшик. И главарь спит сладким сном.

И в этот момент как раз над краем шахты показалась голова следующего члена группы. Он даже не успел увидеть, что тут произошло. Полутьма, царящая вокруг, играла на стороне Лизы.

Так же несколько ударов и пшик из специального устройства.

Следующий. И ещё один. И ещё.

К пятому девушка уже так натренировалась, что успела раньше, чем он поднялся на самый верх. Впрочем, там дело было больше в том, что он поднимался с основательной нагрузкой. Она даже помогла ему выбраться на верхнюю площадку, после чего сразу же уложила.

Но ещё раньше, когда тащила его наверх, Лиза успела заметить, что следующий боец находится слишком близко к этому. И она просто не успеет вколоть препарат этому. Поэтому она просто провела обездвиживающее комбо, чтобы сразу заняться следующим.

Однако, боец, вылезший следом, что-то заподозрил. Видимо, услышал сдавленные звуки, которые издал его товарищ. И он буквально выпрыгнул из шахты, собрав все свои силы.

Лиза не хотела, но в данной ситуации, когда счёт шёл на доли секунды, она не смела допустить ошибку. Поэтому вылетевшего, словно пробка из бутылки с шампанским бойца, девушка встретила сильным напружиненным ударом ноги.

Была у неё надежда, что он рухнет куда-то к её ногам, чтобы она просто обездвижила его. Но нет. К сожалению, физика беспощадна, и члена группы откинуло назад, за пределы площадки.

Он даже не вскрикнул. Всё происходило почти в полной тишине, после чего послышался глухой удар.

— Нет, — прохрипел тип, поднявший бочонок, которого Лиза не успела усыпить. — Брат.

Не раздумывая она ввела ему препарат.

Гису должен будет понять её. В данном случае, нельзя было действовать иначе. К ней поднимались ещё два бойца.

Впрочем, с этими проблем не возникло. Они тоже поднимали бочонок с реагентом, поэтому не поняли, что произошло наверху. Возможно, решили, что их товарищ сорвался сам.

А когда поднялись, понимать стало некогда, потому что Лиза нейтрализовала их, как и всех остальных. Она оглядела семь тел, затем взяла два бочонка и поставила возле двери, ведущей наружу.

Посидела у этой самой двери, раскрыв её, ещё минут пять, когда звуки сирен и мигалки были совсем уж близко.

А потом просто растворилась в окружающем ландшафте так, как умели лишь люди её профессии. Впрочем, издалека она успела увидеть, как бочонки с реагентом попали к нужным людям.

Прочее её не касалось.

Несмотря на мои слова, на шею сильно надавили коленом, а затем под лопатку уткнулся ствол автомата. Оно и понятно, эти люди обучены слушать приказы вышестоящих, а не возгласы каких-то там людишек.

Хорошо ещё, что О На Ён, которую уложили рядом, ничего не стала говорить. Видимо, хватило ума в данной ситуации во всём положиться на меня.

Подошёл старший группы и сделал знак своим освободить мою шею. Я, правда, видел это под довольно странным углом.

— Кто такой?

— Гису Хегай, — повторил я, понимая, что хриплю. — Действую от имени и по поручению президента.

— А именно?

Конечно, подозрения из его голоса никуда не ушли. Да и можно ли верить первому встречному в тёмном коридоре универа, когда вовсю идёт штурм.

— Шеф, ещё одного поймали? — доложили главному группы.

Рядом со мной кинули Кайрена. Бедолага, кажется, решил сопротивляться, и теперь у него вместо левого глаза расплывался огромный фингал, который будет сходить недели две-три.

Но к его чести я не услышал ни единого стона. Что ж, подобные переживания и закаляют человека. Либо размазывают мошкой по лобовому стеклу.

— Вы наверняка знаете, что внутри находится племянница президента, — проговорил я, видя, как меняется выражение глаз старшего. — Мне было лично поручено президентом отыскать и спасти его родственницу.

— И… — всё-таки старший группы оказался неглупым человеком, поэтому сразу же перевёл взгляд на девушку, лежащую рядом со мной. — Это она?

В голосе проскользнуло сомнение. И я понимал, почему.

— Именно.

— Но в ориентировке она должна выглядеть иначе.

— Ориентировку составлял я. В первую очередь для того, чтобы она попала к преступникам.

Глаза старшего группы расширились ещё больше, но он сделал знак, чтобы нас с О На Ён отпустили.

Я поднялся сам, помог встать девушке. Парня из Кёнбук и Кайрена всё ещё держали на полу.

— А эти? — старший группы качнул головой в их сторону.

— Обычные ученики. Те, которых взяли в заложники.

— Так-так-так. А бандиты?

— Полагаю, их найдут через пару-тройку часов, — я пожал плечами.

— Где они⁈ — стоящий передо мной офицер повысил тон, понимая, что желаемая добыча может ускользнуть от него, всё-таки он быстро схватывал.

— Это конфиденциальная информация, — качнув головой, ответил я и посмотрел на племянницу президента. — Всё для того, чтобы операция по спасению прошла успешно.

— Но у них же оружие массового поражения!

— Не переживайте, ситуация под контролем. Через два-три часа их возьмут. Вместе с реагентом.

— Девушка пойдёт с нами!

Вот же хитрый тип. Ему нужно хоть что-то, чтобы показать результат своей деятельности.

— Не выйдет. Эта операция поручена мне лично президентом. И я отчитываюсь только перед ним. У вас же, полагаю, свои цели и задачи.

Уже в аудитории, когда мы ждали, что нас с минуты на минуту начнут выводить из здания университета, О На Ён подошла ко мне вплотную, словно собралась поцеловать, но вместо этого тихо, но чётко проговорила:

— Кем бы ты ни был, благодарю тебя. И я не видела в своей жизни ни одного более мужественного человека. Ну разве что, кроме дяди.

В целом, мне бы и такого признания было достаточно. Я выполнил поручение, которое мне было дано. И надо сказать, что, несмотря на слова президента, по большому счёту, я лишь отплатил за тот случай с трусиками от министра образования, земля ему пухом.

Но, конечно, это уже давало возможность и дальше взаимодействовать с высшими эшелонами власти, что само по себе очень круто.

Однако, меня ждал ещё один неожиданный сюрприз. Ко мне подошёл Кайрен с заплывшим глазом и внезапно протянул руку, что в Корее-то, в общем, не очень-то и принято. Видимо, какое-то веление души.

— Гису Хегай, — сказал он голосом, в котором угадывалась боль, терзающая его тело, но при этом он всячески пытался скрыть это. — Спасибо за спасение. Извини, что пытался гнобить тебя, и был хренового о тебе мне мнения.

Я пожал ему руку и кивнул. Мне сейчас говорить вообще не хотелось. Вместо того, чтобы приехать, повеселиться на олимпиаде и уехать обратно в Сеул, пришлось разматывать стать участником целого глобального противостояния с захватом заложников и прочим. Впрочем, и ладно, хорошо, что всё закончилось и при этом закончилось хорошо.

Часа через три позвонила Лиза. К этому времени нас уже всех переместили в другое здание, где накормили и отправили на обследование врачей.

— Всё сделано, — отчиталась она по-военному коротко.

— Без накладок?

— К сожалению, один летальный.

— Блин, — мне, конечно, должно было плевать, но всё же я не особо любил, когда люди умирают.

— У меня не было другого выхода. Но, если считаешь, что я не выполнила задачи, то вправе сообщить об этом Метёлке.

— Нет, конечно, ты большая молодец. Это личное. Благодарю тебя за работу.

— Увидимся.

Я слышал, как девушка хмыкнула, словно имела ввиду под этим словом что-то большее.

— Счастливо, — ответил я и отключился.

— Это всё? — спросил меня Чан, который наконец-то смог подойти ко мне после всех перепетий.

— Надеюсь, что нет, — ответил я, но не на его вопрос, а скорее, на мысли в своей голове.

— Что⁈ — он, кажется, даже потерял дар речи.

— А, не. В смысле вот это всё, уверен, закончилось. Но у нас столько ещё всего впереди.

Я лишь примерно вспомнил круг вопросов, которые мне предстоит решать, и понял, что лёгкие и недолгие каникулы закончились. Впереди ждал настоящий ад.

Чан ещё какое-то время не мог поверить, что всё закончилось столь же стремительно, как и началось. Когда Гису вернулся мало того что с неизвестной девушкой и парнем, но ещё и с Кайреном до кучи, при этом светясь улыбкой чуть ли не до ушей, Чан не понимал, что это заключительный этап их приключения.

Он уже приготовился сидеть тут днями и неделями. Но нет. Гису вернулся и объявил, что совсем скоро все они вернутся домой.

Вот так просто.

— Друзья, — проговорил он так, словно речь шла о погоде, — всё завершилось успешно. В ближайшие часы нас выведут отсюда, и мы сможем поехать домой.

Это звучало настолько нереалистично в сложившихся условиях, что Чан не верил своим ушам. Но это же говорил Гису Хегай. А значит, всё так и есть.

Чан Ан даже задумался над этим феноменом. Он мог сомневаться в словах любого другого человека. Но, если что-то утверждал Гису, то это было истиной. Нет, он, конечно, мог прикалываться, и тогда это правило не работало. Но сейчас была совсем не такая ситуация.

Народ в аудитории забурлил, все спешили узнать какие-то подробности. Многие были голодны, кто-то даже пытался спать, сдвинув одноместные столы и сняв с них компьютеры. Но это помогало мало.

И тут Чан подумал, что ребятам в остальных аудиториях было куда как хуже. Дело в том, что это им принесли еды и воды. А другим? Они до сих пор голодные и хотят пить. Впрочем, всё же закончилось, так? Скоро всех выпустят, напоят и накормят.

Но всё же чувство облегчения никак не приходило. До конца Чан осознал, что ему больше ничто не угрожает, когда позвонила Юми.

— Вы там как? — спросила она, намеренно не погружаясь в подробности.

— Кажется, Гису всех нас спас, — искренне ответил ей Чан и вот в этот момент, понял, что это действительно так. — Угрозы больше нет. Ждём, пока нас всех накормят и обследуют.

— Гису спас? Впрочем, чему я удивляюсь? По новостям только про вас говорят и пишут. Даже в интернете спокойно не посидеть, — но тут девушка умерила пыл и совсем другим, куда более тёплым голосом спросила: — Ты в порядке?

— Теперь — да. Теперь точно да. Я очень соскучился.

— И я. Так что приезжай поскорее, устроим романтический вечер. Тем более, я за это время с делами разгреблась.

— Ох, а у меня они, наверное, только накопились, — хохотнул Чан, но тут же понял, что от него хотят совсем не это. — Но вечер обязательно устроим. Возможно, даже не один. Если только Гису не…

— Так, не начинай!

А вот Гису, кажется, слышал концовку разговора и поэтому подошёл ближе.

— Гису не собирается к вам, — сказал он о себе в третьем лице, что вышло довольно забавно. — У Гису есть ещё кому портить жизнь.

— Ну слава всем богам! — выдохнула Юми, услышав голос Хегая.

Затем события покатились совсем с другим темпом. Чану казалось, что всё вокруг скомкано и ускоренно. Впрочем, может быть так всё воспринимал его мозг, уставший от постоянного стресса последних недель.

После еды им дали буквально несколько минут на сборы чемодана, и затем практически сразу отвезли на вокзал.

— Интересно, — задумчиво проговорил Чан, стоя на платформе, — почему нам не дали хотя бы выспаться?

— Потому что университет по-прежнему оцеплен, и там продолжаются следственные мероприятия, — пожав плечами проговорил Гису, как само собой разумеющееся. — Скажу тебе больше, многих ещё и задержали для выяснения разных обстоятельств. Ну и, как ты понимаешь, руководству, допустившему всё это, сейчас тоже не сладко.

— Не представляю, — честно признался Чан, качнув головой и улыбнувшись одной стороной губ. — Даже близко не представляю масштабов и угрозы случившегося. Только понимаю, что всё это было очень-очень серьёзно.

— Скажем так, на месте Пусана мог бы сейчас зиять здоровенный кратер, в который постепенно заливалась бы вода из моря. И всё это под каким-нибудь фиолетовым от химии небом.

— Красиво, — неожиданно даже для себя хмыкнул Чан.

— Что? — не понял его Гису. — Красиво?

Тут оба переглянулись и рассмеялись.

— Только, если смотреть на это издалека, — наконец, подытожил Хегай.

— Гису! Гису! — к однокласснику Чана спешил парень из их группы, Кан Ёнхо.

Хегай остановился и повернулся к бегущему в их направлении парню.

— Что-то случилось? — спросил тот.

— Полагаю, что-то не случилось, — парировал Ёнхо.

А затем пристально и долго смотрел в глаза Гису. У Чана даже сложилось впечатление, что те общались телепатически. Такого не бывает? Зная Хегая, Чан утверждать бы не решился.

— У вас до поезда ещё есть время, — после длительного обмена взглядами продолжил Ёнхо, — я хотел бы поговорить.

— Про олимпиаду? — ухмыльнулся Гису.

— С олимпиадой, кстати, всё понятно, — парень из Кёнбук прищурился так, что его глаза превратились в щёлки. — Нет, я хочу поговорить о другом. О тебе.

Бровь Гису взлетела вверх.

— И желательно наедине.

— Хорошо, — ответил тот и посмотрел на Чана, чтобы тот пока отошёл.

Чана просить дважды было не надо. Зато его мысли вернулись от захвата универа к другому вопросу, ответа на который он так и не получил. А что с олимпиадой-то?

Собственно, именно это он и спросил, когда они с Гису заняли места в высокоскоростном поезде и отъехали от платформы в Пусане.

— Скажи, а чем закончилась олимпиада. Мы выиграли, или что?

— Думаю, что мы заняли второе место. Почётное серебро, — ответил на это Хегай, делая вид, что разглядывает за окном городскую застройку. — А объявят об этом через недельку, когда со всем разберутся.

— Подожди, я всё равно ничего не понимаю, — запротестовал Чан и хлопнул Гису по плечу, чтобы тот повернулся к нему. — Как мы заняли серебро? Почему? Что это были за вопросы на третьем этапе?

— А ты не понял? — Гису повернулся к однокласснику и подмигнул. — Весь третий этап был составлен по моим вопросам, которые я заранее передал в комитет.

— Но как такое возможно? Это же научное мероприятие для выявления будущих сильных физиков.

— Ты не забыл, Чан, я решаю вопросы любой сложности. Со вторым этапом было сложнее, а вот поменять вопросы в третьем было довольно просто. Я вышел напрямую на руководителя всей этой олимпиады.

— Я даже боюсь предположить, что ты для него сделал, чтобы всё это было возможно.

— А вот, кстати, — Гису стал совершенно серьёзным и нахмурился, — дело в том, что ответную услугу я ему пока не оказал. Её окажешь ты. Правда, ты должен знать, что требования у него довольно специфические.

— Что⁈ А⁈ Ты серьёзно⁈

Чан почувствовал неприятный липкий холодок где-то внутри своего организма.

— Скажи, что это шутка!

— Да ты не переживай. Ничего серьёзного. Просто надо будет нарушить пару законов. Физических, разумеется.

— Гису, ты же надо мной ржёшь, правда?

Тут уже Хегай не сдержался и расхохотался от души.

— Нет, но кое-что сделать, правда придётся.

У Чана завибрировал телефон. Думая, что это Юми, он нажал на зелёный кружочек и приложил телефон к уху.

— Да, слушаю.

— Эй, чел! Вы где хоть с этим вашим Гису⁈ Меня тут только из этой херни выпустили. Я у вас в общаге! Это Чхве Сонъют!

Чан медленно опустил телефон с продолжавшим что-то вещать голосом и посмотрел в глаза Гису.

— Что там? — сияя беспечной улыбкой спросил тот.

— Бля-а-а-а! — ответил на это Чан.

О На Ён я сдал практически сразу после того, как нам позволили выйти, посадив в оговоренную с президентом чёрную машину представительского класса. На прощание она помахала мне рукой, уронив всего лишь два слова:

— До встречи.

Я лишь поднял ладонь в знак прощания. Меня, честно говоря, вымотали последние события, но до того, чтобы распластаться где-нибудь на кровати и уснуть было всё ещё очень далеко.

В комнате общежития нам дали всего лишь полчаса на сборы. Оно и понятно, весь университет, включая и эти крылья, а не только главное здание, будет оцеплен ещё несколько дней, пока тут будут вестись следственные действия.

Наверняка найдут крайних, как это всегда и бывает. Нас это практически не касалось. Спасибо президенту, что нас вообще по его указу выпустили. Нет, можно, конечно, ещё было задержаться на пару недель. Но почему-то уже не хотелось.

То ли из-за недосыпа, то ли по какой другой причине я постоянно испытывал какой-то внутренний дискомфорт. Так бывает в незнакомых местах. Или после сильного стресса. Однако, мне казалось, что проблема в чём-то другом.

А ещё я периодически слышал звон колокольчиков. Не настоящий. А как будто бы доносящийся до меня из соседней реальности. Мол, ты должен вспомнить, что к чему и почему.

Да я и помнил. Но одно дело решать дела людей любой сложности. А другое дело решать проблемы богов. Это в конце концов совсем иное.

Но звон никуда не девался. Он мог на время отдалиться, словно углубляясь в ту самую реальность, но не исчезал насовсем. А потом накатывал с новой силой.

В один из таких моментов, я и понял, что пора что-то менять кардинально. Да, я уже достаточно сделал в этом мире, закрепился в нём, завёл знакомства. Однако, почему бы и здесь мне внезапно не заполучить какую-нибудь стремительную саркому лёгких. Или что-нибудь вообще неизученное, а?

Мне надо было действовать и на других планах. Я же креативщик, мать его, а значит не стоит упираться в одно лишь пространство людей. Пора добавить к нему ещё одно измерение. А то и не одно.

Но всю дорогу, пока мы ехали на вокзал, я обдумывал, как к этому подступиться. Вариантов было масса, но все мне казались какими-то плоскими, по-прежнему двумерными.

Мы с Чаном стояли на платформе, когда я услышал голос Ёнхо, зовущий меня. Обернувшись я увидел спешащую к нам фигуру. И вместе с тем звон колокольчиков стал как будто бы громче.

Однако я всё ещё не до конца знал, что же произойдёт дальше.

Приблизившись к нам Ёнхо сразу же заговорил загадками. Точнее, загадками для Чана, явно показывая, что хочет поговорить со мной наедине.

Ну, что ж, без проблем, я отослал Чана и приготовился слушать, что там хочет от меня Кан Ёнхо. А вот у него решимость куда-то сразу исчезла.

Точнее, не решимость даже. Я понял, что он просто не знает, как начать говорить на интересующую его тему. Что-то внутри него восставало против темы, на которую он хотел пообщаться. И в то же время она была довольно важна для него.

Начало получилось неловкое. Но я не стал это подчёркивать.

— Скажи, как тебе это удалось, — выпалил он, наконец решившись.

— Что именно? — уточнил я.

— Ну всё вот это вот, — он сделал указательным пальцем круг в воздухе. — Разобраться с бандитами — это лишь одно из.

— Скажи точнее, что тебя интересует, — попросил я и тут же вспомнил, некоторые действия его деда, которые напомнили мне о Белькьяу.

— Кто ты?

— Человек, — мне оставалось лишь развести руками.

— Да я не об этом. Я же вижу какие-то тайные ритуалы, незаметные другим, способ мышления, который неподвластен другим, результаты действий, которых не могут добиться даже спецподразделения.

— От меня-то ты чего хочешь?

А звон колокольчиков тем временем становился сильнее.

— Дед сказал, что если ты будешь делать вид, что не понимаешь, надо сделать это, — и Ёнхо надул щёки.

Я прикоснулся пальцем к носу.

— Я молодец, да?

— Ага, — я кивнул, поняв вдруг, что стою на серьёзном распутьи.

Этот разговор, кажущийся со стороны очень глупым, на самом деле был глубже, чем многие серьёзные и продуманные разговоры. Он словно указывал на развилку будущего. И я уже слышал не колокольца на посохе Белькьяу, а звон самой вселенной, самого существования. Оно предупреждало: здесь и сейчас придётся совершить выбор, от которого будет зависеть всё.

Что ж, меня уговаривать не надо. Я за любой кипиш, кроме голодовки.

— И что же тебе надо? — мне хотелось чёткого ответа.

Ёнхо всё ещё сомневался. Он выглядел человеком с завязанными глазами, который пытается найти устойчивую тропу где-то высоко в горах. А дыхание-то от разреженного воздуха захватывает.

— Я хочу быть последователем твоей религии, или что бы там ни было. Я хочу быть, как ты. Хотя бы в одну десятую от тебя.

Может, это у меня просто в голове от недосыпа звенит? Или всё-таки реальное распутье?

— А что ещё говорил твой дед? — поинтересовался я.

— Он говорил, что ему рассказывал его дед, а тому его, что в мире существуют боги. Самые настоящие боги. Они могут оказаться кем угодно: громадным удавом, крохотным слоном, метровым хомяком, в конце концов, но это не важно, это лишь образы, которые боги принимают. Но самое главное не в этом, а в том, что существуют люди, — он замялся, подбирая слова, — особенные люди, осенённые благословением этих богов.

— Интересно, — кивнул я, чувствуя внутри целую бурю эмоций. — И что с этого?

— Дед сказал, что ты один из них. И, если ты захочешь, то поделишься этим знанием со мной. И тогда я смогу преуспеть во всём, в чём только захочу.

— Не совсем так, конечно, — я усмехнулся, вспоминая, сколько всего пришлось пройти даже с благословением Белькьяу. — Но кое в чём ты, конечно, прав. Ты хочешь, чтобы я поделился с тобою этим благословением?

— Да, — Ёнхо склонил голову, — очень хочу.

— Ты же знаешь, сколько людей хотело бы получить благословение настоящего бога, чтобы творить всякую дичь?

Тут мой собеседник поднял на меня глаза и несколько раз ими хлопнул, не совсем понимая, что я ему говорю.

Да, я знал его всего чуть больше пары недель. Но дело было не в этом. Мне даже не нужно было своё первоначальное умение чувствовать эмоции, чтобы точно знать, этот человек никогда не станет пользоваться силой Белькьяу во зло.

Точнее, не так. Он не будет сознательно пользоваться силой для собственного возвеличивания или во зло. Но его изыскания могут привести примерно к такому же результату, как недавнее происшествие в университете.

Но это дела далёкого будущего, а сейчас важно совсем другое.

Белькьяу совсем отощал в последнее время на энергетической диете. Как ни крути, но одним надуванием щёк сыт не будешь. А значит, удача сама идёт ему в руки. Точнее, в лапы. Ну и пусть, мне не жалко. Глядишь, из этого ещё какой-то профит выйдет.

— Я не буду творить дичь! Я хочу двинуть науку на такие высоты, на которые человечество ещё не добиралось.

— Прекрасно, — ответил я ему, вздохнул и улыбнулся. — Тогда слушай, что надо делать…

Уже через полчаса мы сидели с Чаном в поезде и беседовали. Но большая часть моих мыслей была занята произошедшим. Почему раньше я не находил столь ярых адептов, готовых землю рыть, только бы получить благословение бога-хомяка? Может быть, я просто плохо искал, посветив себя другим проблемам?

Да нет же! Это было одной из основных моих задач. Вот только я полагал, что мне для бурного строительства храмов и прочего нужна земля. Моя земля, отобранная корпорацией. А оказывается, что нет.

Я вспомнил, чем мне предстоит заниматься прямо сейчас и понял, что нужно немного поменять концепцию. Совсем немного. Но этого будет достаточно для того, чтобы Белькьяу получил наконец, пусть мелкий, но всё же постоянный ручеёк силы.

И стоило мне, наконец, всё придумать, как Чану позвонил Чхве Сонъюн.

А мы оказывается оба о нём забыли. С другой стороны, происходившие вокруг события никоим образом не способствовали тому, чтобы помнить ещё и о мажоре, с которым Чан решил «поговорить».

Я видел огромные круглые глаза одноклассника и рот раскрывшийся в нецензурном восклицании. Но я даже хорошенько поржать с этого не успел, потому что и у меня в этот момент зазвонил телефон.

— Да, привет, Метёлка, всё сделали, спасибо. Лиза добралась?

— С ней всё в порядке.

В голосе мачехи Минсу явно слышались какие-то странные нотки, которые мне не очень понравились.

— Отлично. Тогда по приезду встретимся, поговорим.

— Я по другому поводу звоню, — не люблю это выражение, но в её голосе действительно звенела сталь, я такие интонации от неё слышал, когда она была крайне собрана и встревожена. — Ты должен быть внимателен и осторожен. На тебя открыта охота.

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15 % на Premium, но также есть Free.