Демон был молод, дерзок и горяч. Ему нужна была значимая победа, что бы заявить о себе в Преисподней. Например, власть в Королевстве, хоть и далекого, забытого богами и демонами мира. Но для начала было бы кстати.
А тут малышка королева: такая прозрачная, трепетная, юная. И абсолютно одинокая. Ну, это же, как будто бы Сам велел! Как такую упустить?
История маленькая, местами смешная, местами горькая, в чем-то поучительная (для тех, кто готов учиться на чужой крови и страданиях), в чем-то банальная.
ХЭ не для всех. Кому-то же надо и по заслугам получить, не только по рукам.
В качестве эпиграфов к главам — песня "Зима-мама" группы "25/17".
Есть БОНУС:
«Королева и Демон: Наследники Зинзимона»
После смерти не все почившие мирно укладываются в землю или усыпальницу телом, а духом уходят за грань или на перерождение. Некоторым остается забота и работа в только что покинутом мире.
Не то чтобы Констант, Король Зинзимона думал, что ему удастся тихо свалить в посмертие от тяжкой доли правителя, но и надолго задерживаться в Хранителях не планировал.
Увы, история не знает сослагательных наклонений и не терпит чужого мнения.
Она лучше понимает, как надо и как правильно.
Приняв яд в бокале с вином от фаворитки и кинжал в спину от лучшего друга, трудно остаться восторженным идиотом. Он и не пытался.
У него сохранилась одна забота — дочь. Его волшебная крошка Эйя Мирора. Ее благополучие и долгая счастливая жизнь — единственная нить, а вернее, канат, что удерживал Короля Константа от колдовства посмертия.
Ну, и еще один не закрытый давний должок…
Только что почивший без мира Государь огляделся и хмыкнул.
Да, расслабился народ за тихое и благостное время его правления. Все те богатства, которые принесли стране прииски зим-рилов, что он отыскал с новорожденной дочерью на руках, хоть и позволили Зинзимону безбедно существовать, забыть про голод и разруху, многим на пользу не пошли.
Почему-то люди не ценят то, что ты даешь им. Им все время мало. Им кажется, что они заслуживают гораздо большего, буквально — всего, что есть у тебя. Но делать нечто доброе или созидающее для этого не желают. Желают просто отнять, забрать, похитить.
Вот такие твари.
Ну, раз так, пусть теперь не жалуются.
Сами напросились.
Да, и пока он все равно еще здесь, не проредить ли ему для затравки поголовье браконьеров и лесных разбойников? Причем — совершенно невозбранно.
Кто же от такого в своем уме откажется?
Демон был молод, дерзок и горяч. Ему нужна была значимая победа, чтобы после глупого провала вновь заявить о себе в Преисподней. Например, власть в Королевстве, хоть и далекого, забытого богами и демонами мира. Но для начала было бы кстати.
А тут малышка королева: такая прозрачная, трепетная, юная. И абсолютно одинокая. Ну, это же, как будто бы Сам велел! Как такую упустить?
Удачно его занесло. Пусть и сваливал он с Родины со всех ног и крыльев (да, влез не в ту спальню, ну, с кем не бывает?), а все равно очень выигрышно выпал из сбитого портала. Здесь хоть и холодновато для сына Геенны Огненной, но потерпеть ради большого куша вполне можно.
Айзен-рил не видел особых сложностей в осуществлении своего плана.
Сейчас он пару раз спасет малышку-королеву, поможет в трудный момент (ну, сам несколько таких ситуаций создаст, а почему нет?), войдет в доверие, приучит к рукам. А там, глядишь, и добровольно отданная в «Ночь Кровавых Сестер: Дил-ал и Али-дар» королевская кровь подарит ему вечную власть над малышкой-правительницей и ее страной со всеми жителями.
Да, трогать невинную Маленькую Королеву пока нельзя. Но он потерпит, зато потом его ждет достойная награда. Бесконечно долго. Связанная с демоном кровью и служением женщина будет жить, пока нужна своему Господину.
План прост и гениален, а сам Айзен-рил хорош, красавчик. И вполне сможет не только реабилитироваться за досадный промах, но и приятно удивить своего Владыку через пару сотен лет, когда выжмет из этой страны максимум.
Незримой тенью стоял у опушки Заповедного Леса, где грань миров была всегда тонка, Констант-Хранитель и смотрел он на пришлого борзого демона очень неодобрительно.
Сказать, что жизнь у Маленькой Королевы Эйи Мироры была сплошь конфеты, пряники да шелковые ленты — нет. И пожелать кому-нибудь такого же счастья дочери Константа никогда и в голову не приходило.
Ей очень повезло, что отец сам занимался подбором доверенных лиц, допущенных к новорожденной дочери. Сначала няньки и кормилица, а после наставница и учителя были людьми исключительных достоинств и талантов. А также отличались обязательной безусловной преданностью королевской семье.
Все в Зинзимоне знали, что молодой Король в одном из своих путешествий спас юную принцессу соседнего королевства, тайно женился на ней, а после, во время родов наследницы, потерял свою прелестную супругу.
В Зимний Замок король внес малютку Эйю Мирору в серебряных кружевных пеленках, покрытую россыпью кровавых лепестков — зим-рилов.
Эта волшебная девочка будто бы привела в Зинзимон благодать.
Король с дочерью часто в зимние месяцы находили новые места, где земля теряла свою кровь, которая на воздухе превращалась по воле Матушки-Зимы в драгоценные камни. И нигде в мире больше их никто и никогда не встречал.
История об огромной, но скоротечной любви короля Константа была известна всей стране. Так же как и то, что на могиле столь рано и неожиданно почившей супруги он поклялся больше никогда не жениться в память об их великой любви.
Так что фаворитки-то у Константа, как у любого уважающего себя и Двор Короля, были. Но и только.
В Зимнем Замке — основной королевской резиденции, росла наследница, вершился Суд, принимались и оглашались законы, собирался Королевский Совет, но балы и увеселения организовывались и проводились исключительно в Малом Летнем Дворце. И ходу придворным с фаворитками в Зимний Замок не было. Так же как и лихим друзьям Константа из гвардии, со времен юности поддерживающим любую безумную идею своего монарха.
Давно уже за всем Зинзимоном вместо Старых Богов присматривала Матушка-Зима, а она ни прихвостней и блюдолизов дворцовых, ни бунтарей и гуляк гвардейских не одобряла. И частенько сокращалаих поголовье.
Отец не вернулся из Малого Дворца после празднования Ночи Летних Костров — самого пика лета, когда Матушка-Зима не просто слаба, а прямо скажем — беспомощна в землях людей. Тогда Эйя Мирора поняла, что в этот раз увильнуть у нее не выйдет и нежеланный жребий все же ее настиг. Поэтому просто встала посреди заседания Королевского Совета и пошла в Сокровищницу за женской короной Зинзимона. Той, которую отец украсил кровавыми лепестками зим-рилов, лишь только минул пятый день ее рождения.
Последовавшее быстрое разбирательство дела о смерти короля Константа и публичные казни: сначала лучшего друга монарха на площади перед Малым Летним Дворцом, а затем — усекновение головы последней королевской фаворитки на камнях внутреннего двора Зимнего Замка, куда женщина так стремилась попасть, подарили Эйе Мироре прозвище Кровавая. И россыпь зим-рилов под ноги — благословение и одобрение Матушки-Зимы.
Ей было плевать. Она осталась одна во враждебном мире. Ей семнадцать и надо теперь как-то выживать.
К тому моменту, когда в середине осени ударил первый морозец, намекнув, что Зима близко, Совет был основательно почищен Маленькой Королевой, три бургомистра отправились кормить волков и ворон в ближайшие леса, а Эйя Мирора в одиночку отыскала две россыпи зим-рилов.
Мороз ударил внезапно.
Сразу сильный.
Деревья стонали и скрипели, колкие снежинки повалили на ставшую в миг мертвой землю изобильно, камни трескались от нежданной стужи да выл в трубах и под окнами злой ветер.
«Матушка-Зима гневается», — шептались старики.
Метель еще бушевала, когда под утро няня выманила Эйю Мирору из-под одеяла горячими булочками с корицей:
— Вставай, детка. Творится что-то неладное.
— Вот снег утихнет — схожу, посмотрю. А пока отправь следопытов, скажи, что я приказала.
Эйя закапывалась все глубже в пуховые одеяла.
— Нет, милая. Одевайся да иди — на «Язык» никому нынче, кроме тебя, хода нет.
Слова эти словно горсть льдинок сыпанули в постель. Маленькая Королева мигом вскочила да и собиралась быстро, облачаясь в походное.
«Язык крови» — утес перед Зимним Замком хранил алтарный камень Королевской династии Зинзимона. Выйти по узкой тропинке на него могли лишь носители королевской или волшебной крови. А если сама Эйя Мирора спала в Замке, то там ничего просто не могло происходить.
Тихо хрустит под осторожно ступающими сапожками свежий ледок. В воздухе вьются облачка пара от сбитого дыхания — пробежаться через Замок до тропы все же пришлось.
В снежной канители, что укрывает от рассвета и живого мира «Язык крови», с трудом различим алтарь.
Маленькая Королева идет вперед с пустыми руками: в заповедное место не приходят с оружием, острые грани алтарного камня при необходимости сами пускают кровь. Останавливается у изножья алтаря.
Тишина, лишь воет метель.
— Я, Эйя Мирора, Королева Зинзимона, пришла. Ты, потревоживший покой священного места, покажись!
Взвыл ветер, налетел порывом, сдернув снежную пелену.
На краю утеса недвижимо замерла фигура в тяжелом плаще, отделанном черным мехом и серебром, с короной на седой голове.
На «Язык крови» пришел новый Хранитель Королевского Дома Зинзимона — неправедно убиенный король Констант Справедливый. Нести свое наказание и не только его.
— Прости, малышка, — отец делает шаг, опускаясь на одно колено. Склоняет голову — принимая на себя новый долг, присягая на верность дочери.
Эйя бросается вперед, совершенно не глядя под ноги. Из глаз катятся льдинки, губы шепчут:
— Папа, папочка, ну как же так? — а ноги скользят, да так, что Хранителю приходится приступать к исполнению долга немедленно.
Король ловит подскользнувшуюся дочь у самого алтаря, не позволяя разбиться об острые грани. Обнимает, кутает в родительские объятья и плащ. Укачивает, как в далеком детстве.
Быстро пролетают мгновения, когда прикасаешься к невозможному.
Взошедший над миром Айримирон заливает утес нежным золотым светом. Приходит время клятвы:
— Я, Констант, прозванный Справедливым, наследный король Зинзимона, пришел, дабы отныне стать для дочери своей, Эйи Мироры, недреманным стражем и защитником до самого обретения ею Единственного. Пусть не будет мне ни покоя, ни перерождения, пока не исполню свой долг.
На алтарь опускается тяжелый королевский венец и медленно скрывается в толще камня.
По свежевыпавшему белому снегу они возвращаются в Зимний Замок вдвоем. Констант идет за правым плечом на шаг позади дочери.
Один лишь Хранитель сопровождал Маленькую Королеву к старухе ведунье в Заповедный лес по первой воде после затяжной зимы.
За коронационным предсказанием, что откроет Эйе Мироре главное и сокровенное. То, что до́лжно ей исполнить.
Ничего хорошего от ведуньи Эйя Мирора не ждала, как и вообще от жизни.
Ей самой постоянно казалось, что жизнь пуста, бессмысленна, и держит ее в Замке только монарший долг. Она молода, но простые радости, по возрасту, ей недоступны. Какие гадания с подружками? Игра в снежки или катание на тройке? Песни и вышивка с вязанием под присмотром строгой няни? Вдумчивый выбор лент и нарядов для прогулок по ярмарке?
Издеваетесь? Проверить предоставленные отчеты земель и городов, проследить за деятельностью торговцев, что вывозят в большой мир зим-рилы, а назад везут лен, шерсть, зерно и все прочее, чего в Зинзимоне просто нет. Пересчитать налоги в казну, разобрать тяжбы высоких родов и простых граждан, которые не осилил Королевский Суд. И хорошо бы приглядеть пару новых россыпей или залежей драгоценностей, что может обнаружить лишь она. Зинзимону нужны зим-рилы. Постоянно.
Сколько раз ей хотелось лечь и уснуть навсегда? Да бесконечное число. Но нет, долг Правителя превыше всего. Поэтому всегда приходил отец и будил льдинками за шиворот или за пазуху. Недреманный страж. Благодетель.
Напоминал о долге и обязанностях. Стыдил, увещевал. Воспитывал.
Вставала, собиралась. Шла исполнять повеление покойного, но не упокоившегося с миром, родителя.
Да, к ведунье Эйя Мирора поехала не потому, что ей было любопытно или она жаждала волшебных откровений, а из-за того, что есть волшебное слово «надо». Король-Хранитель был очень убедителен:
— Дочь моя, монарх не знает сомнений, выполняя свой долг. И у него нет выбора.
У нее его нет с рождения.
И не будет.
Пора бы уже привыкнуть.
Седая, сухая, сморщенная и согбенная старушка внезапно ласково улыбнулась Молодой Королеве:
— Проходи, Мирорушка, давно тебя жду. Испей киселька, детка. Попарься в баньке, да за стол садись, милая. А ты, болван пустоголовый, поди прочь и раньше чем через два дня не являйся, бестолочь, — погнала она Константа — Хранителя.
— За что вы так с батюшкой, уважаемая?
— Эх, милая, если бы твой безголовый батюшка слушал мудрых людей, то и у тебя мать была бы живая, да и сам он до сих пор на троне в Зимнем Замке сидел бы. Не будем о прошлом. Ушло оно. Нет его. Забыли. Иди, милая, в баньку. Смой с себя тоску, печаль да безысходность. Дадут Старые Боги, смогу увидеть для тебя добрый путь да ношу по силам. Ступай!
И Эйя Мирора пошла.
Прогрелась, попарилась, отмылась. Вышла из низенькой баньки взаправду обновленной.
Поясно поклонилась да поблагодарила старую ведунью:
— Благодарствую, бабушка. Как будто тяготы все с себя скинула. Новой вышла из дверей.
— Истину заметила, детка. Все у тебя сложится. Все будет путем, — вздохнула седая старушка.
После поздней трапезы да хорошего сна повела ведунья Эйю Мирору в Заповедный лес, к озеру.
Глядела на рассвете в воды озера Маленькая Королева. И видела там странное. Сердце ее то заходилось бешеным стуком да рвалось из груди, то замирало и боялось лишним ударом выдать себя.
А старая ведунья кивала да приговаривала:
— И так будет, и так, но пройдет. Все наладится, детка. Все устроится. Ты сможешь. Вынесешь. Выстоишь. Выдержишь. Выберешь верно.
И с каждым прозвучавшим словом плечи Правительницы Зинзимона расправлялись, а подбородок поднимался выше.
Уезжала из Заповедного Леса через день от предсказания Эйя Мирора умиротворенной. Основные видения ведунья ей растолковала и сокровенное тоже поведала:
— Настанет день, ни через год, ни через три, но почувствуешь ты зов из тьмы и мрака. То будет Избранный, что принесет Зинзимону процветание и покой. Тебе нужно лишь подождать, а потом поддержать пришедшего в его стремлениях. И все устроится наилучшим образом. Для Королевства.
Про судьбу самой Маленькой Королевы ведунья говорила неохотно. Загадками и сквозь стиснутые зубы:
— На роду тебе написано править. Если гордость угомонишь, да хитрость с кровью применишь — вывернешься из ловушки. Еще и с прибытком. Почуешь, что западня близко, тогда не мешкая приезжай, али отца присылай. Посмотрим, чем Старые Боги помочь смогут.
С тем и уехала Эйя Мирора из Заповедного Леса.
Айзен-рил явил себя Зинзимону в блеске, силе и красоте. Примчался в вихре огненных искр спасать попавшую в беду девицу.
Эйя Мирора сидела на склоне горы, припорошенная снегом и слегка приваленная со всех сторон осколками породы. Без затей до кладки зим-рилов не добраться. А зимой, когда спит все живое, есть шанс дозваться минералов.
Но нет.
Явился нежданный спасатель, демонический Владыка дери его за ногу.
— Прекрасная дева, позволь вызволить тебя из ловушки коварных гор, — провозгласил обнаженный по пояс демон и, не дожидаясь ответа, ринулся на помощь.
В Зинзимоне. Настоящий демон.
Ну а кем еще может быть опасно красивый мужик в кожаных штанах, с нетопыриными крыльями и изящными витыми рогами?
Только порождения Геенны Огненной ей в Королевстве не хватало!
Вытащил нечаянный помощник Эйю Мирору из сугроба, отряхнул каменную крошку с плаща, согрел огненным дыханием заледеневшие ручки, прижал к пышущему жаром телу:
— Само провидение послало меня, не иначе. Ведь почти совсем замерзла ты, красавица!
— Благодарю тебя, незнакомец. Помощь твоя неожиданна, — вежливо отвечала Маленькая Королева, хотя слова подбирались с трудом. Больше всего ей хотелось настучать этому барану по рогам и вытолкнуть обратно, откуда бы он ни явился. Глубокая жила, что только-только начала отзываться, вновь ушла в недра. Не достать.
— Айзен-рил имя мое, прекраснейшая дева, — настойчивый какой. Из рук не выпускает и греет изо всех своих демонических сил, теперь еще и беседы вести вздумал.
— Эйя Мирора меня называют. Мне пора, еще раз благодарствую, что вызволил из ловушки, — скривиться и вывернуться из загребущих рук.
Из объятий выпустил, но за кисть по-прежнему держит, в глаза смотрит, говорит серьезно:
— По традициям нашего народа несу я ответственность перед богами за жизнь твою и здоровье после спасения, пока ты не освободишь меня от этого долга.
— В наших традициях ничего подобного нет, но гневить богов я не стану. Будь гостем в моем доме. Через четыре года наступит ночь принятия и освобождения от любых клятв и долгов. Там и сочтемся, — а что остается делать? Только в библиотеку нестись. Головная боль на ближайшие годы ей обеспечена, да еще и отец выскажет, что всякую неведомую тварь в дом тащит.
За прошедшие, с момента вынужденного надевания на голову короны, три года всяких искателей приключений, юных невинных недалеких королев и неограниченной власти она перевидала достаточно. На самом деле, их было столько, что порой Эйе Мироре казалось, вот-вот и болота иссякнут от переизбытка утопленников, и лесные жители обожрутся до полного отказа употреблять очередного пришедшего по ее душу и корону прохиндея.
А тут демон. Деликатес для зверушек, с одной стороны, сногсшибательный мужик — с другой. Есть о чем задуматься.
Демон-демон. В этот момент Маленькая Королева вдруг вспомнила первую лекцию своего наставника по геральдике. Мэтр был стар настолько, что даже ее отец говорил ему «Вы». Однако ум тот сохранил ясным и рассказывал старик своей ученице удивительные вещи. В числе прочего и про ценнейшие из королевских артефактов — демонических хранителей. Редкие в нынешнем мире камни, с заключенным внутри демоном — служителем крови. Их нельзя украсть, купить или обменять. Только создать. А для этого нужно всего ничего: чистый крупный камень, королевская кровь, удачный момент и… свободный демон.
У Эйи Мироры с самого рождения всегда в достатке были первые две составляющие, ритуальные ночи тоже повторялись раз в пять лет, а вот с демоном до сих пор как-то не складывалось.
Раргар, ненаследный принц Южного Леванта в прошлом, а сейчас одинокий проклятый на каждой центральной площади изгой, давно не верил в возмездие и справедливость. Да и так далеко на Север убрался, лишь бы дорогие родственнички, кракен их пожри, оказались за тридевять земель. Дабы про́пасть из нехоженой целины, непролазных буераков и бурелома, мрачных лесов и топких болот пролегла между ними окончательной помехой страстной внутрисемейной любви.
Нет, он, убегая прочь из родного халифата, не планировал бесславно сгинуть в снегах на краю континента, но такова, видимо, судьба всякого неудачника, рожденного от белой рабыни, пусть и у самого халифа.
Сейчас, лежа среди корней старого падуба на примятой, истрепавшейся и изрядно подсохшей лежанке из еловых лап, кутаясь в латаный-перелатаный плащ, Раргар думал о том, как глупо сложилась его короткая жизнь.
С рождения он был окружен любовью матери и ее преданных служанок. В пять лет его представили отцу и он получил перстень признанного сына. Это был большой шаг вперед из шеренги безымянных мальчиков халифского гарема. И он с чего-то решил, что если будет хорошо учиться, радовать отца успехами в воинском деле и науках, то когда-нибудь Южный Левант будет его государством.
Вскоре с наивными мечтами пришлось распрощаться. Отца не стало, когда Раргару минул шестнадцатый год. Он уже командовал сотней всадников и был признан лучшим в разведке на границах. Началась родственная свара у подножья трона, в которой его, к счастью, посчитали персоной незначительной. И просто услали в дальний гарнизон с таким длинным перечнем поручений, что их хватило аж на восемь лет. А когда он, овеянный славой, добытой в боях на самой тревожной границе халифата, вернулся в Столицу с данью, дарами и рабами, оказалось, что он там сильно мешает. Буквально всем. Очень неудобный вырос у Халима Мудрого наследник. Народу и войскам угодный, торговцами превозносимый, да и община белых рабов признавала Раргара за своего. Что с таким сделаешь? Только убирать.
Не стал Раргар дожидаться решительных действий ближайших родственников. Поклонился могиле отца с матерью, собрал походный мешок, сменял своего боевого коня на неприметную низкорослую серую лошадку, да и был таков.
Путь прочь от родного Леванта был непрост, но терпим. И вот, только вступив на холодные и негостеприимные на первый взгляд земли Зинзимона, подумал, что, может, достаточно искать? В этих холодных бесконечных пустошах и темных лесах, объятых вечной зимой, впору и осесть.
Но завершить свои скитания он, конечно, планировал иначе. Замерзнуть в метель под деревом не было пределом его мечтаний.
Маленькая Королева вскинулась посреди ночи от четкого понимания — там, в метели погибает будущее ее страны.
Выпутавшись из загребущих рук несносного демона, что за три года рядом уже успел порядком ее утомить, пролетела по гардеробной, облачаясь в походный костюм. Прихватила снаряжение и умчалась прочь.
Благослови Зима, ночью в тепле демон спал беспробудно, только защитный кокон из его сдерживаемой морозами огненной мощи негодующе потрескивал.
Через несколько десятков ударов сердца Эйя Мирора уже неслась к воротам верхом на своенравной Вьюге.
Телохранители и дежурная боевая десятка догнали свою Королеву только на опушке Черного леса.
Охотничий ворон и первый разведчик Зимнего Замка летел вперед, как по натянутой тетиве. Безошибочно ведя маленький отряд туда, куда звало Эйю Мирору тревожно стучащее сердце.
Там во тьме сейчас готовился уйти в Чертоги Зимы тот, кто должен был жить ради процветания Зинзимона. Кто это был: воин, лекарь, а может быть торговец — не имело значения. Как и было предсказано — он пришел. Тот, кто принесет на ее земли покой и процветание. Она сделает для его благополучия все: спасет, вылечит, наградит, назначит советником или командующим Замковым гарнизоном. Все, чтобы ее люди были в покое и безопасности.
А ее судьбой за бессмысленные долги вежливости останется демон. Ну, не самая худшая участь.
Главное — страна будет защищена.
Кто же мог подумать, что каждый раз, когда она вежливо и издевательски благодарила демона за совершенно ненужную, да и чаще всего не существующую, услугу — она привязывала себя к нему паутиной признанного долга и обязательств?
«Эх, мэтр, не тому вы меня учили», — печалилась Эйя Мирора. Но, как истинная дочь своего отца, унывать долго не умела, признавать свои ошибки не желала и наивно верила, что все еще, возможно, как-нибудь утрясется.
Вот и предсказанный ведуньей Избранный нашелся.
Может, и с демоном как-то получится разобраться?
Айзен-рил бесился и негодовал.
Как она могла? Эта маленькая мерзавка! Как она посмела притащить в замок какого-то бродягу? За каким мелким бесом он ей сдался? И нет, демонический нюх не чувствует никаких запретных и опасных флюидов. Нет. Эйя Мирора по-прежнему чиста, как проклятый вечный снег в Зинзимоне.
Как же он его утомил, этот снег!
Стихия демона — огонь, жар и плавящее драгоценные камни пламя. А он вынужден четвертый год сдерживать свою натуру, сидеть среди льда и снегов рядом с этой отмороженной девицей. Отгонять от нее восторженных сопляков-обожателей. Тайно убивать конкурентов постарше и посерьезнее. Избавляться от всяких местечковых интриганов, угрожающих его драгоценности, и ждать.
Ждать, когда же она станет доверять ему настолько, что позволит в Ночь Кровавых Сестер пустить кровь ритуальным родовым демоническим кинжалом на семейном алтаре.
Как же с ней… непросто.
Вспомнилось очередное покушение на спящую королеву год назад, которое он сначала изящно организовал, хитроумно удалив на время из Замка опасного Хранителя, а после показательно предотвратил. С каким же удовольствием он сжег в своем заскучавшем пламени этого старого негодяя с кинжалом. А потом, пока служанки и охрана готовили королеве новую спальню, согревал растерянную и печальную девушку в своих жарких объятьях:
— Ты так сильно мерзнешь, Моя Королева, — ворчал Айзен-рил, растирая замерзшие руки и стопы Эйи Мироры.
Дочь Константа то хмурилась, то утирала слезы:
— Ничего, я уже привыкла к холоду. К предательству вот привыкнуть не получается.
— Подлецы и мерзавцы всегда будут появляться вокруг трона, моя госпожа. Тут я могу только предостеречь. А от дальнейших нападений во сне уберечь тебя мне по силам.
— Каким образом? — встрепенулась расстроенная Королева Зинзимона.
— Все зависит от того, насколько сильно ты мне доверяешь, Эйя Мирора, — практически мурлыкал демон, заговаривая — убаюкивая тревогу и подозрения девушки.
— Мы связаны долгом, ты живешь в моем доме и спрашиваешь — доверяю ли я тебе? — согреваясь, Маленькая Королева начала проваливаться в сон, забыв, что в разговорах с демоном быть невнимательной недопустимо.
— Ну, тогда с этого момента мы спим рядом. Как ты уже знаешь, мне трудно бодрствовать, пока на небе нет Айримирона — Отца пламени. А моя сила создает вокруг меня защитный кокон на время сна. Он сожжет любого, кто пожелает причинить спящему зло. Я смогу разделить кокон с тобой. И ночью ты совершенно точно будешь в безопасности от любого врага.
— А что подумают и скажут мои подданные? Что я отказалась ждать судьбу и решила разделить жизненный путь с демоном? — как бы ни хотелось ей спать, но просто так пойти в постель с первым встречным демоном не в характере маленькой вредины.
— Хранитель объяснит неразумным и усомнившимся, а когда Суженый явится и алтарь примет ваши клятвы, — тут Айзен-рил криво усмехнулся, — больше ни у кого не останется подозрений.
— Если будут — заставлю тебя расплачиваться кровью, — пригрозила сонная королева.
— Как будет угодно моей госпоже, — успокоил девушку демон.
Айзен-рил праздновал в душе очередную маленькую победу, а кровь? Про нее поговорим года через полтора, в канун Ночи Кровавых Сестер.
С того момента Маленькая Королева засыпала укутанная в горячий кокон силы сына Преисподней. И было ей тепло и безопасно.
А вот демон с тех пор мерз. И сильно. Создавалось впечатление, что все пламя уходит в кокон, а ему не остается ни крошки тепла. Но на какие только жертвы не пойдешь ради великой цели.
Сейчас же его бесил этот найденыш, что вдруг всем пришелся ко двору.
Самого Айзен-рила в Зинзимоне не принимали. Терпели. И достаточно откровенно это демонстрировали.
Ну, ничего.
Придет и его время.
Он им все припомнит и воздаст полной мерой.
Да, Королевство ему попалось очень даже состоятельное и благополучное. Сама Королева недурна собой, умна и в целом — правительница годная.
Скорее бы уже стала его. Он-то сможет ее согреть, растопить лед души и пробудить пламя в юном прекрасном теле.
И став в этой глуши Хозяином, вернуть себе возможность полноценно пылать тоже важно.
Раргар не обольщался и не обманывался. Недаром провел годы в гарнизоне на границе, да и при дворе помелькал. Он выжил, спасся и получил должность Начальника гвардии в Королевстве Зинзимон только потому, что его нашла Она.
Долг жизни священен, посему весь смысл остатка его мирского пути в служении Ей.
Эйя Мирора Кровавая, Королева Зинзимона — Светоч. Человек, которого Раргар Огненный, ненаследный принц Южного Леванта, признал Властителем над своей судьбой.
Как новый Начальник гвардии, вместе с волшебным Хранителем он от момента присяги сопровождает свою госпожу повсюду, как бы демона от этого ни корежило.
Раргар здесь чужак, но благодаря подходящей компании, быстро оказывается вхож во все влиятельные дома Королевства. Южанин, но навыки службы на границе и опыт командования отрядами разведки открывают ему путь к сердцам и разуму северной гвардии.
И видимо, не только ее:
— Ты сопровождаешь завтра Королеву в Заповедный лес, — после вечерней трапезы задержал его у входа в покои Эйи Мироры, Хранитель. — Выедете на заре, вдвоем, верхами.
— Служу Королеве. А вы и этот? — мотнул головой в сторону камина, у которого, задумавшись и сунув руку в пламя, сидел демон.
Бывший король передернул плечами и скривился:
—
На том и разошлись.
Как же был изумлен Раргар, сопровождая Светоч к местной ведунье, когда тоже удостоился внимания.
— Рискнешь, юноша, узреть в озере свою долю? — спросила белая как лунь сухонькая старушка.
— Избранную, Единственную, Суженую? — горько усмехнулся Раргар.
— Как у вас, мужчин, все просто, — хмыкнула северная ведьма. — Если доля, то непременно Суженая? А как же путь, служение, судьба?
— По рождению жребий мой был: либо воевать, либо править. С правлением не сложилось.
Старушка хитро прищурилась сначала на него, а после перевела взгляд на стоявшую у кромки воды на коленях королеву:
— Ох, и быстрый ты. Не спеши отказываться от судьбы.
И он, отбросив сомнения, рискнул.
А когда вода, потревоженная его руками, успокоилась, не удивился. Ни капли. Он же так и думал? Подозревал?
Она. Для него теперь существует в целом мире лишь одна.
Да, но его главная задача не столько защищать ее жизнь, сколько избавить Назначенную Судьбой от демона.
Это вызов.
Он один и он воин. В интригах толку от него немного. Значит — нужны союзники.
Например, беспокойный король Констант — Страж и Хранитель, а для Раргара — вероятный тесть.
Лишь бы не убил сразу.
А у Хранителя заботы были хоть и свои, но те же: как спасти дочь от обязательств перед демоном?
Что он за Страж, если прохлопал беду под самым носом? Не увидел коварных связующих нитей, забыл, что боги не шутят и про иронию не слыхивали. Да и отец не лучший — допустил проклятого демона слишком близко к дочери, а ей не объяснил, как защититься, хотя бы словом.
— Увы, мой король, — качает головой смотритель Королевской библиотеки, — перетряхнув все манускрипты в книгохранилище, я нашел единственный выход для Эйи Мироры — просить Суда Богов.
— Что ей делать? — Констант почти шепчет.
Старый смотритель глядит на своего почившего монарха с сочувствием:
— Только воззвание к Справедливости Богов может признать ложными и разорвать обязательства, которыми коварный демон опутал нашу Маленькую Королеву.
А значит, Эйя Мирора должна попросить. И вот тут-то и крылся подвох: просить у Богов дочь не умела, а учиться не желала, боясь позора.
Обдумывал Констант идею Божественного Суда ни день и ни два. Искал причины и поводы для убеждения дочери, подбирал слова. А когда беглый южный принц явился с докладом о поездке к ведунье и неожиданными новостями, решился:
— Смотри в оба. Ни на шаг от нее не отходи. Мой черед нестись в Заповедный лес.
— Служу Эйе Мироре, — вскинул руку в знаке принятия Раргар.
— Да, тут наши торговцы зим-рилами вернулись, — задумчиво протянул Король-Хранитель. — С Юга. Там, оказывается, давно гуляют слухи, что подлый сын Халима Мудрого отказался вести свою армию отвоевывать для страны семьсот лет назад утерянный полуостров. Сбежал, предатель и подлый трус. Прокляли его обманутые в лучших чувствах жители Южного Леванта.
— Да, именно так и именно все жители и сделали, конечно же, — Раргар Огненный презрительно скривился. — У моей родни, воздай Айримирон им по заслугам, не осталось ничего святого.
— Понимаю. Если бы не дочь, то в летописях я упоминался, как «Констант-подлый-трус». Береги свою Королеву, Начальник гвардии Зинзимона.
Принц-изгой поклонился Константу Справедливому, подумав, что оба они своим добрым именем обязаны Маленькой Королеве. И растворился в темноте наступившей ночи.
А Констант, призвав свои нечеловеческие силы, перенесся к входу в священное место.
— Всё-таки явился, бестолковый ты хранитель, — негодование ведунья не скрывала. Раздраженно махнув прибывшему пучком только что срезанной крапивы в сторону тропинки.
До жилища Хранительницы Леса добрались в молчании. На небольшой полянке стоял маленький, увитый лозами домик. Справа от входа бежал из расколовшегося камня родничок, к которому и устремился соблюдавший традиции даже после смерти Хранитель. Умылся. Теперь можно было и вопросы задавать.
— Скажи, как моей дочери потребовать Суда Богов? — покойный король пришел за надеждой, остальное значения не имело. Он ради дела не только недовольство ведуньи стерпит, лишь бы помогла.
Ведьма хмыкнула, устроилась на верхней ступеньке лестницы, положила на порог свой ароматный веник, а потом, распахнув выцветшие голубые глаза, вопросила:
— Зачем Мироре Старые Боги, когда у неё есть мать?
Текла бы у Константа в жилах кровь — заледенела бы в момент.
— Но весь народ в королевстве… — нерешительно начал ошеломленный король.
— То, что у всех мозги от мороза, видать, слиплись, это тебе к Матушке-Зиме, — ехидно улыбаясь, развела руками ведунья.
Оглядевшись, король хоть и давно покойный, но, как оказалось, еще способный паниковать, опустился на замшелый валун слева от входа. Искоса глянул на негостеприимную хозяйку:
— А как ты?
Прозрачный голубой взгляд лучился укоризной:
— Посмотри вокруг. Тебе ничего не кажется странным?
Хранитель Королевы Зинзимона огляделся, призадумался, а потом, как озарило:
— У тебя осень.
— В Заповедном лесу после ухода старых богов всегда осень.
— И что с того?
— У Матушки-Зимы здесь нет власти. Так что мне известен ваш маленький ныне коронованный секрет, — хихикнула Хранительница Леса.
Констант насторожился:
— И что ты думаешь?
— А чего тут думать: Мирора должна попросить мать о помощи. Вот и будет удачный случай поведать ребёнку тайну ее рождения и познакомить с родительницей.
— Она меня не простит, — король был категоричен.
И тут же получил по плечу пучком подвявшей крапивы:
— Болван, она будет очень рада обрести мать, хотя бы и такую.
— Зима меня не простит, — упорствовал Констант, уворачиваясь от прилетевшей на голову крапивы.
— Могу повторить вышесказанное. Давай, король Констант, иди разбирайся со своими женщинами и спасай государство от демона.
Старушка встала, давая понять, что пора и честь знать, осенила Хранителя обережным знаком. В ответ на поклон покойному королю вручила потрепанный веник:
— Положи Мирорушке под перину. Паразитов и нечисть всякую отгонять будет.
Явился в Зимний Замок Констант-Хранитель с пучком вонючей травы в руках. Хорошо еще не видел никто.
Дело было за малым: либо уговорить дочь просить у Богов справедливости, либо рассказать, как, желая невозможного, сам лишил своего ребенка матери и беззаботного счастливого детства.
Начать решил с простого и призвал утром на помощь нового Начальника гвардии. Взялись за дело вдвоем: каждый момент, когда Айзен-рила не было около Эйи Мироры, Констант и Раргар советовали, упрашивали, требовали, уговаривали. Даже угрожали.
Но, увы, позориться и выступать жалкой попрошайкой Королева Зинзимона отказывалась наотрез.
Зимний Замок жил своей размеренной жизнью. В срок созывался Королевский Совет. Судные дни проходили традиционно и регулярно. Общие трапезы, по зимнему времени были не столь обильны, как летом, но длительны: каждый допущенный успевал обратиться к Королеве с делом ли, с просьбой, или спросить совета.
Из необычного для последних лет распорядка Констант-Хранитель отметил, что демона все чаще видели в одиночестве и задумчивости у огромного камина, да дочь зачастила в библиотеку и свою старую детскую. Вид при этом Эйя Мирора имела достаточно мрачный.
А было с чего мрачнеть Повелительнице Зинзимона. Разбирая старые свитки об истории договоров с демонами, находила молодая Королева все больше подтверждений, что своими язвительными и ехидными благодарностями сама привязала себя к порождению Преисподней паутиной обязательств. Создала проблему на пустом месте. И вот кто она после этого? Маленькая глупышка, пустоголовая красотка, несмышленыш.
Позор.
Для Королевы недопустимо такое неразумное поведение.
Стыд и срам.
Сама вляпалась — сама должна выбраться.
Она обязана что-то придумать.
Отец увидел проблему, нашел решение, но оно неприемлемо: выставить себя негодной наследницей древней династии перед Богами — последнее, что может входить в ее планы.
Пускай она останется без вожделенного артефакта. Пусть демон проваливает в Геенну Огненную. Она уступит. Сменяет его долг на свой.
Раз такая идиотка — сиди без волшебных редкостей.
— Ох, Рорушка, деточка, — старая нянюшка появилась, как всегда, бесшумно, — опять трудишься, пчелка. Скушай-ка булочки с горячим отваром.
— Спасибо, заботливая моя! — Эйя Мирора, сидя на полу в детской, на мгновение отвлеклась от своих записей. — Побудешь со мной немного?
— Эх, батюшка твой уж больно суров, нет тебе покоя: то учишься, то тяжбы разбираешь, то нахлебника этого магического караулишь… — ворча, старушка устроилась в кресле у камина.
Дочь сурового, но справедливого Константа подавилась отваром:
— Какого нахлебника?
— Да демонюку этого наглющего. Вот ведь пакость волшебная, и за что свалился на наши головы?
Айзен-рил был для Эйи Мироры соблазном, сюрпризом, источником раздражения и новых знаний, желанным трофеем, грелкой и ночным сторожем. Но вот наглющим нахлебником она демона не представляла никогда.
— И много кто так про нашего гостя из Преисподней думает? — уточнила Королева.
— Да разве всех упомнишь? Он нам эти годы тут свою значимость, гордость да превосходство показывает, а забывает, что кабы не твое почитание долга и уважение к традициям — фигу ему, а не приют в Зинзимоне. Да, сила его огненная ночью бережет тебя от проклятущих убийц. Судьбу сломать он не пытается, да корону батюшки твоего себе не требует, но и что с того? Все равно, не рады ему здесь. Ждем не дождемся, когда уж ты его освободишь, да домой спровадишь, милая. Всей страной ждем.
— Скоро ночь ритуала. Вы уж потерпите, — попросила Эйя Мирора и продолжила внезапно, — нянюшка, а если бы он мне был Судьбой обещан, как бы его здесь принимали?
— Сохрани Матушка-Зима нас от такого кошмара! — обережный знак и воззвание к силе мороза и льда вырвались у почтенной дамы одновременно. — Не пугай меня, старую, так, Рорушка. Батюшка твой напомнил нам, забывчивым, что родовой алтарь клятву примет только у непорочной королевы и ее избранника, определенного Судьбой — народ и успокоился. А еще сказал наш Король-Хранитель, что не демон тебе назначен в супруги. После этого мы и вовсе воспрянули духом.
— А если мне дарованный Судьбой Избранник не по сердцу будет? Как же жить с ним? Что, если любовь не придет? Или придет, но не к нему?
— Ох и глупостями ты маешься, милая! Судьба лучше знает, кого тебе надобно определить. Никогда не слышала, чтоб она ошибалась. А любовь, деточка, что? Много ли добра от нее ваш род видел? Все беды последних правителей оттого, что они любовь выше подарка Судьбы ставили. Дед твой любил, но не ту, что ему определена была. В итоге остался без обеих, да и из всех детей выжил лишь твой батюшка. Король наш беспокойный так противился предначертанной и любил твою матушку, что света белого она не видела. Сгубил он ее любовью своей, а потом и себя. Клятвой. Не нужно тебе это, поверь няне.
Эйя Мирора задумчиво покивала, глядя вслед удаляющейся ворчащей старушке.
Вот оно как: «…не нужно тебе это…». Одни беды от любви. У королей есть лишь долг перед страной и грядущими поколениями, для чувств в их жизни места нет.
Нужно отбросить мечты о невозможном.
И вспомнить о том, что грядет.
И в какой глубокой долговой яме она сидит.
Очень злая на себя и Судьбу Королева извлекла из тайника книгу о ритуалах Ночи Кровавых Сестер: Дил-ал и Али-дар. Ей предстояло все хорошо рассчитать, а неожиданности предусмотреть. Достаточно она уже ошибалась, чтобы еще и здесь напортачить.
И у Айзен-рила привычная за последние почти четыре года жизнь как-то сбилась.
Отчего и почему понять было невозможно. Просто одновременно посыпались мелкие неурядицы и трудности со всех сторон. Спать с ледышкой в обнимку и раньше было тяжело, а последние дни так совсем беда: и уснуть он не может, и мерзнет сильнее, и бред всякий в голову лезет в ночи. Без света Айримирона зимой нелегко демону, особенно в морозной белой пустыне, когда его внутренние силы скованы местной божественной покровительницей. А без сил и без сна — совсем туго. Вот и дремлет несчастный Айзен-рил в трапезной у самого большого камина: сил и ясности ума набирается. Близится время его триумфа. Но надо хорошенько все спланировать и подготовить.
И с этим выскочкой-Избранным Королевы пора что-то решать. Как будто мало сложностей с Хранителем замученному демону.
Нервную и уставшую Королеву поймал на выходе из ее детских покоев такой же изнуренный демон. Глаза обоих при взгляде друг на друга сверкнули восторженно и с предвкушением.
— Завтра наступит ночь, что мы так долго ждали, — начал Айзен-рил. Прихватил Эйю Мирору за локоток и увлек в трапезную, к камину. Трезвый и ясный ум демону был для его задумки очень и очень нужен.
Увы, не все учатся на своих ошибках, а некоторые еще и старательно пропускают слова упрямого и докучливого родителя мимо ушей, придавленных короной. Посему Повелительница Зинзимона вновь упустила из вида, что бдительности терять рядом с порождением Преисподней нельзя, и покорно устроилась в кресле у огня.
Или же это была попытка хоть немного побыть рядом с невозможной и недоступной мечтой.
Демон же, усевшись у ее ног и согревая в руках маленькие озябшие ладошки, замурлыкал:
— Завтра мы с тобой завершим наши отношения, навязанные долгом и традициями. Странно, что мы столько времени были вместе, но так и не обсудили, как же будет проходить наш ритуал. У тебя много забот, поэтому я взял на себя бремя подготовки, и сейчас поведаю тебе, моя Королева, маленький секрет.
Эйя Мирора, имевшая некоторые познания о сложностях традиционных ритуалов с участием обитателей Геенны Огненной, заинтересованно взглянула на Айзен-рила:
— У меня есть книга, с подробным многостраничным описанием ритуала закрытия долга демону. Я хотела спросить: а можно ли его как-то сократить, без ущерба для достижения цели?
— О, малышка, — зашелестел коварный искуситель практически на ушко, — это и есть наш скромный секрет. В знак доверия и благодарности за гостеприимство в течение столь длительного времени, я его тебе подарю. Знай же, что с нашим ритуалом всё просто: если в Ночь Кровавых Сестер пролить твою кровь на ваш семейный алтарь с помощью моего родового кинжала узы долга будут разорваны.
Королева Зинзимона поморщилась: все эти годы она стремилась избегать старательно навязываемого демоном панибратства, но он невозмутимо продолжал ее смущать. Словами, видом, прикосновениями.
Держаться отстраненно ей было неимоверно тяжело. Очень хотелось поддаться. Узнать, как полыхает его внутреннее пламя, самой ощутить жар, увидеть звезды и рассыпаться искрами. Но долг, честь и Судьба крепко держали ее на заданном при рождении Пути. И мечта об артефакте тоже немного этой стойкости способствовала.
Сложив на коленях согревшиеся руки, Эйя Мирора склонилась к лицу Айзен-рила:
— По нашим традициям жертвенную кровь алтарь проливает сам. Я готова вернуть тебе свободу воли, отпустить тебя из оков традиций, взамен лишь прошу — давай расстанемся «на хорошем».
— У нас было много хорошего, ты права, моя Королева. Не волнуйся, я свяжу ваши традиции с нашими в завтрашнем ритуале.
— Я должна прийти на «Язык крови» в момент, когда Айримирон скроет свой лик. Придется немного померзнуть до восхода Дил-ал.
Айзен-рил впервые искренне и широко улыбнулся:
— Нет необходимости следовать всем указаниям древних манускриптов. У тебя есть живой, настоящий сын Преисподней. Я позабочусь обо всем. Ты всего лишь заснёшь, а когда проснёшься, необходимые приготовления будут завершены. Мы обменяемся кровью и простим друг другу наши долги.
Обитатели замка, не имеющие возможности сделать хоть что-то, но переживающие искренне, столпились на смотровой площадке. Кто молился богам, кто взывал к Зиме, кто замер недвижимой статуей.
Гвардейцы выискивали взглядами своего командира, коего с обеда никто не видел.
На «Языке крови», месте признания «истинного Короля», разворачивалась то ли трагедия, то ли фарс, то ли Старые Боги знают что.
Демон шел к утесу с бесценной спящей ношей на руках, окруженный ревущим коконом пламени. Силы ему для этого зажигательного действа щедро давала всходящая на небосклоне Дил-ал, «Коварная». Айзен-рил жестом остановил заступившего ему дорогу Хранителя:
— Она дала слово. Ритуал будет сейчас. У тебя нет власти в ночь закрытия долгов.
Скрипя зубами и обмирая от ужаса, остался Констант-Хранитель стоять у единственной дороги в священное место силы Королевской семьи Зинзимона.
В памяти неупокоенного короля звенел негодующий голос дочери:
— Как ты мог? Папа, ты так желал продемонстрировать Судьбе свое неодобрение, что я оказалась неведомой зверушкой! Всю жизнь я мечусь между ярким и живым миром эмоций, с которыми не могу справиться, и миром холодного разума, где просто страшно быть.
— Я хотел избежать судьбы моего отца. Я хотел сам решать за себя. Быть хозяином своему слову и своим чувствам.
— Долг, папа. Ты постоянно твердил мне про то, что у меня есть только он, а сам?
— После твоего рождения я прозрел. У правителей есть только долг, дочь, такая вот горькая истина.
— Конечно, ты прозрел! Это же я, совершенно ненужная своей родительнице, так как она стихия без чувств и эмоций, обречена тобой на жизнь, в которой нет и не будет тепла, любви и радости, а есть только долг.
И сейчас Констант смотрел на разворачивающееся перед его глазами действо и не мог предсказать, что именно победит в душе его гордой дочери: стремление к теплу или верность назначенному Пути, обиды на родителей или желание быть достойной своей крови.
Тем временем проклятый объятый пламенем демон уже уложил на алтарный камень спящую Маленькую Королеву. Вокруг неспешно и старательно, сверяясь с небесными светилами, нарисовал своей кровью цепочку чужеродных этому миру знаков.
Встал в изножье. Вспорол родовым кинжалом руки. Пройдя полный круг, щедро оросил снег около камня своей кровью.
Мертвенно-бледный свет залил «Язык крови». В воздухе затрещал сгустившийся мороз.
Люди затаили дыхание. Торжествующе скалящийся Демон запел, пробуждая от наведенного сна Эйю Мирору, и поднял к небу родовой кинжал.
— Зачем? Ты же обещал пролить мою кровь, как требует ритуал возврата долгов?
— А так ты будешь вся моя. Навсегда. На века.
— Ты так сильно меня любишь, что хочешь поспорить с Судьбой?
— Ха, любовь — это слабость и человеческие бредни! Ее не существует. Демон верен лишь своему Владыке, но вдали от родины нас ничто не ограничивает. Поэтому все, что было твое — теперь будет мое. И ты в том числе.
Эйя Мирора смотрела на Айзен-рила — такого жестокого, хитрого, коварного и прекрасного. Самого красивого мужчину, которого встречала в своей жизни. Южный принц, сын двух кровей, с резкими неправильными чертами лица и шрамами от пребывания в дворцовом серпентарии внешне демону был не соперник.
Время замерло.
У Правительницы есть долг, так что желания и стремления самой Эйи Мироры не существенны по сравнению с посмертием отца, выбором Судьбы и будущим Королевства.
Дил-ал вышла в зенит.
Айзен-рил дохнул силой на лезвие и очистил кинжал от своей крови. Ликующий блеск в янтарных, полных пламени, глазах был ярче звезд.
Именно ликование и торжество демонического взгляда подарило Маленькой Королеве понимание горькой истины, высказанной ее отцом: кровь надёжнее, чем чувства.
Любовь может не пережить столкновения с жестокой реальностью, а связь с родителями нерушима. Только они готовы помочь и поддержать на пути следования долгу, просто потому что она их продолжение.
Она может быть взрослой, сильной и самостоятельной Повелительницей, но в любой момент имеет полное право рассчитывать на помощь двух самых близких для неё существ. Без обязательств, без клятв. Не боясь осуждения или позора.
И Эйя Мирора сделала, наконец, то, о чем мечтала всю свою жизнь. Набрав побольше воздуха, она завопила изо всех сил:
— Мама! Помоги!
Во тьме запели волшебные колокольчики.
С хрустальным звоном лопнула сфера огненной силы вокруг демона, взвыл ветер, ударил мороз. С лежащей на алтаре фигуры Маленькой Королевы сползли и впитались в ритуальный камень огненные цепочки ее долгов сыну Геенны Огненной.
Торжествующе каркнул ворон на плече замершего на мосту Хранителя.
Ошеломленному демону в темя прилетела глыба льда.
Айзен-рил рухнул, как подкошенный.
Кинжал, выпавший из рук поверженного демона, покатился по обледенелым ступеням, но недалеко.
Дохнула вьюга. Колкие снежинки пробежались по окрестностям, жаля нерадивых. Все свидетели страшного действа вздрогнули, но уйти не рискнул никто.
На центральном балконе показался израненный, с трудом передвигающийся и утирающий с лица кровь, Раргар.
Как призрак, как сон, как надежда, поднялась с каменного ложа Маленькая Королева. Осторожно ступая, обошла алтарь, нашла и подобрала родовой кинжал — единственную вещь, что может пустить кровь Истинного Демона.
Дальше пришлось немного попотеть и изрядно напрячься: почти двухметрового Айзен-рила малышке нужно было волочь на себе до самого алтарного камня. Зато, стоило прислонить жертву к древнему артефакту и полить алтарь своей кровью, как все вокруг пришло в движение.
Танцевали в стремительном хороводе на утесе острые снежинки, завывал ветер, пели ему в тон хрустальные колокольчики Матушки-Зимы. Тело беспамятного демона, влекомое ледяными вихрями, разместилось на алтаре, как полагается: прикованное за шею, пояс, руки и ноги.
Демоническая кровь на снегу вспыхнула алым и исчезла. Зима приняла добровольную жертву. Вокруг алтаря на месте пропавших капель расцвели красными искрами зим-рилы. Самый крупный из них блистал гранями аккурат напротив медленно бившегося сердца демона.
Дил-ал, хитро подмигнув напоследок, ушла в тень, а на небосклоне ярко зажглась Али-дар — «Дочь Зимы».
И вместе со звездой блеснул в руках Маленькой Королевы родовой демонический кинжал.
В Зимнем Замке после ужаса ритуальной ночи наступило время праздничной суеты.
Равно как и весь Зинзимон, Замок ожидал пышную Королевскую Свадьбу. Потрошились закрома, шились наряды, выметалось и отмывалось все вокруг, готовился пир горой на всю страну.
Естественно, вместе с духом приближающегося торжества, летали и сплетни, а как без них?
Те, кто стоял на смотровой площадке Замка в Ночь Кровавых Сестер, полностью поседели. Они говорили о произошедшем мало и неохотно. Лишь упоминали, что Маленькая Королева спасла всех от вечного подчинения и служения демону.
Слава Героине!
А домыслов бродило столько, что ей-ей!
Страшно!
Но каждый из обитателей Замка свою работу знал хорошо, поэтому, несмотря на всю эту демоническую канитель, успели вовремя. И достойно подготовились, да.
В срок зазвенели колокола, рассыпались волей и благословением Матушки-Зимы под ноги, ступающей по снегу в одних сандалиях, Маленькой Королеве кровавые лепестки.
Наследная Правительница Зинзимона Эйя Мирора вступала на «Язык крови» дабы связать свою жизнь и долг с Единственным. С дарованным Судьбой. С тем, кто после обряда будет хранить верность, а также жизнь и покой Королевы. До смерти и за гранью тоже.
Раргар стоял у алтарного камня, гордо вздернув подбородок. Его по южным традициям оголенный торс блестел в свете Айримирона. Таким образом Светило-Отец благословлял острыми копьями-лучами своего сына на его Пути. Принц Южного Леванта полностью осознавал и принимал свой долг.
Эйя Мирора остановилась в изголовье алтаря.
Раргар шагнул к ней и медленно опустился на колени у ног той, что давно уже повелевает его жизнью и посмертием. Его Светоча, его Единственной.
Раскрытые пустые ладони протянула Маленькая Королева к своему Избраннику. Кровавым сполохом яростно сверкнул на груди Эйи Мироры ромбовидный зим-рил в золотой оправе. Слеза скатилась по щеке Повелительницы Зинзимона, но тотчас же была унесена порывом ветра.
Верный долгу и признающий выбор Судьбы, Раргар принял руки своей госпожи приветственными поцелуями ладоней. После, шепча ритуальные слова, поднес их ко лбу, а затем прижал к сердцу.
Зима приняла клятву, дохнув ледяной волной. Старые Боги одобрили выбор Эйи Мироры, и из алтарного камня медленно показалась на свет корона принца-консорта.
К непередаваемому восторгу жителей Замка, градоправителей крупных городов Королевства и всех значимых персон в государстве, Раргар Огненный, консорт Королевы Эйи Мироры, вынес свою супругу на руках с «Языка» по дорожке из кровавых лепестков, которая простиралась аж до самого подножья Замка.
Клятвы, пир, подношения, танцы, здравицы — все, как заповедовали предки. Никто не сможет оспорить законность союза Раргара Огненного, ненаследного принца Южного Леванта и Эйи Мироры Кровавой, дочери Константа Справедливого, Королевы Зинзимона.
Под восторженное улюлюканье молодых проводили в опочивальню. И оставили одних. Но не совсем.
Новый кулон на груди Королевы, редкий и ценный артефакт, негодующе сиял всю брачную ночь Эйи Мироры и Раргара.
Айзен-рил бесился, негодовал, гневался и бушевал в своей прочной темнице, запертой его же кровью. Снаружи.
Откровенно говоря, так ему и надо.
Впереди его ждала Вечность.
Вечность служения Повелителям сурового северного края в затеряном на задворках Вселенной маленьком волшебном мире. До тех пор, пока живы носители крови Эйи Мироры он будет верным Стражем и самым преданным Хранителем для них. А если вдруг исчезнет кровь Повелителей Зинзимона из этого мира — демон будет спать в своем зим-риле, потому что выпустить его может лишь Владыка Преисподней, но он далеко и ему некогда.
На краю родового алтаря сидела, поджав ноги, Эйя Мирора Кровавая — обожаемая подданными Королева, женщина, что принесла на земли Зинзимона покой, процветание и надежду.
Она, склонив голову, внимательно слушала мерцающую рядом изящную призрачную девушку, в которой многие, без сомнения, признали бы Матушку-Зиму.
Так вышло, что Эйе Мироре она и впрямь приходилась матушкой, поэтому послушать ее было не только любопытно, но и полезно.
— Твой отец был слишком честный и чересчур правильный для короля. И судьба у него, естественно, уж очень складывалась незавидная, несправедливая, горькая и страшная. А так всем он был хорош, и я подумала, а почему нет?
— И?
— Что и? Так ты и появилась. Констант был прекрасен и благороден во всем. Он был готов даже, наплевав на мнение своего Двора и Судьбу, жениться на сироте. Но мне, как ты понимаешь, такие жертвы были ни к чему. Поэтому, по нашему уговору, он пришел в срок на «Язык крови» и получил на руки прекрасного младенца не только в серебряных кружевах, но и в россыпи зим-рилов. И карту залежей этого чудесного минерала.
Эйя Мирора вздохнула. Она бы предпочла нормальную живую мать мешку драгоценных камней, хоть бы даже и с приисками. Но что уж теперь? У Правителя есть лишь долг и обязанности. А если очень повезет, то соратники.
— Мы рады, что у тебя теперь достойный консорт. Вон, гляди, стоит — переживает на башне.
Королева оглянулась в сторону Зимнего Замка, где на балконе возвышалась легко узнаваемая фигура ее супруга:
— Раргар хороший.
— Да кто же спорит. Будет тебя беречь — хороший, а замыслит недоброе, ну, ты знаешь…
— «Сам сгинет…»?
— Конечно, рискнуть не успеет. «Кто приносит печали в ледяные дали…», милая. Да, с обретением Избранного служба Константа-Хранителя окончена, но это не означает, что ты останешься беззащитна перед ушлым пришлым мужиком.
— Матушка!
— А что не так?
— Ну, это как-то нечестно, что ли?
— Честность не все могут себе позволить, детка. И Правители редко входят в число счастливчиков.
— Но как же быть?
— Живите в согласии, уважайте и поддерживайте друг друга, правьте Зинзимоном мудро и справедливо, рожайте детей, укрепляйте Королевство. Дел много.
Эйя Мирора усмехнулась: дела, в ее жизни всегда были, есть и будут лишь они. Но кое-что еще осталось неясным:
— А папа теперь куда? К тебе, на перерождение или в другие миры?
— А он пока не определился, видимо, — Зима покачала головой, поглядывая искоса на рослую плотную фигуру Хранителя, замершую у края «Языка».
В это же мгновение бывший король Зинзимона Констант Справедливый развернулся к двум женщинам, что сыграли в его жизни самые значительные роли:
— Что ж, дочка, еще раз поздравляю и благословляю. Будьте с Раргаром достойными правителями, а если вдруг что…
— «У деревьев есть глаза…», я помню, папа. А ты сейчас куда?
— А это мы с матушкой твоей и пойдем выяснять, дочь моя.
Зима внезапно начала нервно кутаться в свою прозрачную призрачную шубку и неожиданно алеть щеками.
Констант хитро подмигнул Эйе Мироре и кивнул в сторону Зимы.
Конечно, он с ней.
Кто-то же должен показать этой безупречной женщине-стихии, что на самом деле под панцирем изо льда могут кипеть настоящие страсти и полыхать сильные чувства.
Проще всего, конечно, начать с ненависти — он готов. Но зачем?
Внутри таинственной холодной сияющей загадки точно есть симпатия, ведь Эйю Мирору Зима помнит и бережет.
Так что там вполне может быть скрыта любовь…
…надо поискать.