Носова Олеся

День вообще начался не очень… Сначала я узнала, что моя подруга заболела и не придёт на уроки, тогда же оказалось, что я недоткнула зарядку на ночь и на телефоне осталось всего десять процентов. А ещё я проспала…

В итоге, естественно, прихожу на первый урок уже недовольной и расстроенной. А ещё немного рассеянной.

Ну и апогеем служит это…

— Это новенький…

— Как зовут???

— Красавчик какой… Смотри, Анька…

— Тсссс… — шикаю на болтающих, и жду, что нам скажут.

— Класс… — прерывает перешёптывания руководитель. — Знакомьтесь. Это Тимур Савицкий. Будет учиться с вами. Любить и жаловать. Леся! — щёлкает она пальцами, и я вздрагиваю.

— Да?

— Покажешь ему всё.

Что??? Почему, блин, я??? То, что я сижу за первой партой вообще ни о чём не говорит…

— Ладно… — чуть приподнимаю взгляд и сталкиваюсь с его тёмными глазами. Которые буквально закручивают меня в исполинскую воронку, как два магических камня.

Почему он так на меня смотрит??? Что это за странный навязчивый контакт? Неприятно… Аж до дрожи…

Не успеваю среагировать, как он без спроса бросает свой рюкзак и плюхается на соседнее место. Прямо за мою парту.

— Стоп… Здесь занято.

— Что-то я не заметил…

— Моя подруга просто приболела… Но вообще она здесь сидит, — отвечаю, нахмурившись. И он вдруг разворачивает корпус ко мне, пока руководитель что-то ещё объясняет всему классу.

— Значит, скажешь своей подруге, чтобы нашла другое.

— Ты офигел⁈ — пылю я, и неожиданно нас окликают.

— Носова, Савицкий, что за балаган⁈

— Ничего, — бурчу я и прячу в глаза учебник, пока он ухмыляется. Слышу чужой шёпот и хихиканья, и меня прям подрывает на месте. Хочется высказать, но не хочу снова слышать замечания. А он специально развалился на большую половину парты и задевает меня своим локтём.

— Слушай… Тимур…

— Тим, — отгрызается и мне вдруг становится смешно.

— Я что-то весёлое ляпнул или ты умственно отсталая?

— Да пошёл ты!

— Да что ж такое-то! Носова! — рявкает на меня классная.

— Я молчу…

— Иди тогда на заднюю парту!

— Я не вижу оттуда! Пусть он идёт! Я здесь сидела!

— Она у вас всегда такая агрессивная? Вы её на бешенство проверяли⁈

И тут я не выдерживаю. Вцепляюсь в него и бью кулаками… Господи… Я впервые такое вытворяю, но он какой-то конченый придурок. И пока мы хлещем друг друга… Ну, он просто дёргает меня за волосы, как в детском саду, а я реально бью его по всему, что увижу. Нас, наконец, разрывает Аллочка…

— Живо к директору оба!

— Блииин, Алла Константиновна! Я здесь при чём⁈ Это он ко мне подсел и прицепился!

— А ты должна вести себя подобающе! Ты же девочка! Вообще тебя не узнаю, Леся!

Ещё и пристыдили… Прекрасно… Какой же козёл…

Нас выводят из кабинета и ведут прямиком к директору. Будь в школе Варька, она бы офигела от того, что за сегодня произошло… Хотя она бы наверняка уже повелась на его внешность… Вот сто процентов. Её типаж.

— Ждите здесь! — выпаливает Алла.

— Долго ждать? — встревает этот псих, и она хмурится, притопнув ногой.

— Тихо тут!

Исчезает за дверью, а я взвываю, запрокинув голову.

— Аааа! Как же ты бесишь! У меня был хороший день!

— Прикинь, у меня тоже.

— Ну и хрена ты пристал??? Места было мало⁈ Там столько парт было свободных!

— А я с тобой захотел, — заявляет нагло и при этом так надменно пялится. Стоит и раскачивается на месте, засунув руки в карманы чёрных брюк.

— Придурок…

Сижу и бурчу себе под нос, после чего он садится рядом на лавку. Лыбится и хватает меня за локон, начав его крутить.

— Не трогай! Что ты как ребёнок, блин⁈

— А как по-твоему делают взрослые? — ухмыляется, а я краснею и отворачиваюсь. Я об этом вообще ничего не знаю. У меня и первого поцелуя-то ещё не было… Правда Варя всегда говорит мне, что давно пора…

— Заходите оба! — наказывает классная и я тащусь внутрь вместе с ним. Там нас отчитывают за поведение и, как я и думала, заставляют дежурить всю неделю. Мыть парты, доски, убирать учебники и так далее… Прекрасно…

— Всё! Идите в класс! Я сейчас.

Когда выходим, я грущу, потому что у меня по плану сегодня был английский… Дополнительные…

А теперь придётся с ним оставаться… Чёрт его дери.

— Да ладно, чё ты, не обязательно же так психовать, правда?

— У меня же бешенство. Забыл⁈

— Точно, — ржёт этот кусок идиота, а потом подходит вплотную так быстро, что у меня дыхание перехватывает. Пока вдруг за его спиной я не слышу голос Кати Афанасьевой.

— Привет… Ты новенький, да?

Ну, конечно… На ловца и зверь бежит.

Он оборачивается к ней и, конечно же, сразу ведётся. Здешняя королева… Короткая юбка, вырез на груди, красная помада.

— Мы не договорили, — небрежно швыряет мне и уходит. И я слышу. — Я — Тим.

— А я — Катя… Чем занимаешься? Откуда ты?

Ухожу в надежде развидеть этот тупой подкат. И как у неё так получается? Захотела — подошла… И никаких, блин, проблем…

Хотя, если честно, мне вообще пофиг… Он мне даже не симпатичен. Лицемерный выскочка с раздутым эго. Думает, ему все должны.

Хрен тебе, лысый.

Захожу в кабинет. Ставлю рюкзак на соседнее место, чтобы даже не вздумал сюда лукаться. И пока все трындят, рисую на полях цветочки, чтобы успокоиться. Мне всегда от этого легче…

Правда никакие успокоения не срабатывают, когда эта наглая морда заходит и просто сбрасывает мою сумку на пол, усевшись обратно… И теперь мне и вовсе хочется его убить…

Носова Олеся

Меня закручивает в смертельный водоворот. Кулаки сжимаются. В горле разрастается пустынная сухость, я сверлю его ненавистным взглядом и уже прикидываю, чем бы его огреть, но в кабинет входит Аллочка.

— Надеюсь, все всё уяснили для себя. Приступим…

Он просто улыбается, будто ему всё ни по чём. На запястье красуются дорогущие брендовые часы, и я примерно понимаю, с кем имею дело… Он — не простой перец, а значит, с ним могут быть реальные проблемы. Но сдаваться и отсаживаться назад, я не намерена… Не на ту напал. Это моё место.

До третьего урока чувствую, как катастрофически много его становится в моей жизни. Настолько, что повсюду он. Везде… И не скрыться. Хорошо, что есть перерывы, иначе я бы уже точно сорвалась. В эти мгновения на оставшихся пяти процентах отправляю Варьке гневливые сообщения.

Варя Ветошникова: «Сфоткай его, без палева!».

Леся Носова: «Фу, ни за что! Обычный мажористый мудак! Не буду я его фотать!».

Варя Ветошникова: «Лесяяяя… Ну чё ты… Ну, пожалуйста. Ради меня».

Леся Носова: «Блин, Варь…».

Варя Ветошникова: «Помнишь, когда у тебя порвались колготки на танцах я отдала тебе свои⁈ А помнишь, как я отдала тебе свой доклад по географии на прошлом занятии⁉».

Леся Носова: «Блин, Варя, это здесь при чём, нафиг⁉».

Варя Ветошникова: «Сфотай его!».

Чёрт… Пока стоим на перемене, я только думаю, как же приловчиться и запечатлеть его. Ведь он уже стоит и, вальяжно облокотившись на подоконник, заливает чужие уши, загибая при этом пальцы. Мол да я то, это… Прям-таки можно озвучивать… Придурок…

И только я делаю фото, как он оборачивается и смотрит на меня. Ухмылка не слезает с его лица.

— Вспышку не отключила, Носова… Если хочешь поинтереснее, могу прислать, — подмигивает, а я просто закатываю глаза и взвываю, показывая ему средний палец.

Леся Носова: «Ненавижу тебя. Он увидел… Спалил меня. Теперь думает, я его хочу… Боже…».

Варя Ветошникова: «Хаха! Вот ты лохня, Носик! Ахахаха».

Леся Носова: «Спасибо, Варя. Огромное. Как раз твоей поддержки мне так не хватало».

Жду следующего урока в кабинете. Когда этот показушник заходит, чувствую себя неловко и стыдливо.

— Давай ещё раз поболтаем… — садится он рядом и смотрит на меня. — Ну… Я — новенький, и это не значит, что мы должны воевать, да? Мне сказали, ты обычно тихая… Я счёл за комплимент…

— Зря. Это был совсем не он. Умерь своё эго, Тимур, или как там тебя. И всё будет нормально. Никто никого не будет ненавидеть.

— Ух ты… Уже ненавидишь меня? Так просто? А чё тогда фотала?

— Тебе показалось, — рявкаю я.

— Нет, малышка, — ухмыляется засранец. — Вовсе нет. Ты меня фоткала…

— Для подруги, ясно⁈ Ты мне неинтересен! Даром не сдался!

— Какая ты заноза в заднице… С ума сойти…

— Да пошёл ты.

— Сама иди, Носяра!

— Чё ты сказал⁈ Ах ты… Сволочь поганая!!! — и снова между нами драка. Но, Слава Богу, учителя ещё нет. Он ржёт надо мной, а я его бью… Слабо, конечно… Да и не умею я как надо драться, но в один момент моя ладонь даёт ему оплеуху, и выражение его лица вдруг сменяется злобным оскалом.

— Ты охуела, сучка⁈ — спрашивает злобно, встаёт и начинает тащить меня из кабинета.

— Погоди, отпусти! Отпусти меня, придурок! Тимуууур, отпусти! — я сопротивляюсь, а он выталкивает меня за дверь и закрывает её.

— Впусти! — ударяю ладонью с той стороны.

— Впущу, когда пересмотришь своё говняное истеричное поведение.

— Я всё равно зайду с учителем!

— Отлично, а я пока твой телефон посмотрю, — заявляет он и я начинаю дёргать дверь, понимая, что действительно забыла его там, а открыть не могу.

— Только тронь, и я отгрызу тебе палец! Я отпинаю тебе все яйца, слышишь меня, Савицкий, я!!!

— Носова, — прерывает мой порыв учитель, и я морщусь, медленно оборачиваясь. Вот у меня всегда так… Спасибо, Господи…

— Извините… Я…

— Так… Дверь откройте, — звучит его голос и та, как по волшебству отворяется перед нами.

Сажусь на своё место, а этот жук сияет от счастья. Зато я вся взлохмаченная растрёпанная и покрасневшая.

— Ненавижу тебя.

— Будешь знать, как распускать руки.

— Знаешь что⁈ Иди ты… На х…

— И следи за языком, блондиночка. Я пока добрый, но всему есть предел терпения, поняла?

— И что ты мне сделаешь⁈

— Так, начался урок! Тихо! — стучит по столу учитель, и я вытягиваюсь струной. — Кто это у нас?

— Новенький.

— Так… Фамилия…

— Савицкий…

Отлично. Вот сейчас и посмеёмся.

— К доске выйдете? Или пока послушаете?

— Ну, давайте выйду…

— Что по химии было?

— Отлично.

— Хм… Даже так… Ну пиши, отличник, — бросает ему Виктор Степанович и диктует задачу, а я ухмыляюсь.

Пока эта сволочь не начинает писать и говорить:

— Нейтрализация органического ангидрида протекает по уравнению…

Если честно, я сейчас взорвусь от злости. У меня инфракрасный луч пронзает сердце. Какого чёрта он знает химию⁇! Козлина… Пишет, будто ему диктует кто-то… Словно он всю жизнь эти задачи щёлкал, как орехи… Капец… Я в этом классе одна такая… Это буквально всё, чем я могу гордиться, но он и тут залез поперёк меня.

— Что ж… Похвально… Садитесь, Савицкий… Буду иметь в виду с Лесей на Олимпиаду…

Наши глаза вновь встречаются. И он просто загорается эмоциями… Как же я его ненавижу…

Олеся Носова

— Не сердись ты, бука, — выдаёт, наигранно насупившись. Якобы изображает меня.

— Заткнись.

— Ты чего такая злобная? ПМС?

— Нет, просто ты — дебил.

— Спасибо, — улыбается он, записывая что-то с доски.

Кошусь на него и понимаю, что готова купить себе очки, только бы с ним не сидеть… Видимо, так и придётся делать.

До конца уроков я еле выдерживаю его общество, а после, когда он остаётся со мной для уборки, я сразу обозначаю.

— Мне помощь не нужна. Можешь уходить. Я сама всё сделаю, потому что вообще не желаю с тобой контактировать…

Несколько секунд он подвисает, а потом начинает истерично ржать.

— Хорошая попытка, малыш. Но нет. Нас двоих наказали. Значит, и убираться обоим.

— Какой честный! Просто пример для подражания!

— Естественно. Я вообще охуенный.

— Пффф…

Пустослов грёбанный. Аж тошно от него.

Пока мою парты и подоконники, он составляет стулья и всё время поглядывает на меня.

— Спрашивай, — кидает кичливо и я морщусь.

— Чего? И не подумаю. Мне неинтересно.

— А чё тогда пялишься?

— Я? Ты меня с кем-то перепутал. Например, с Катей, с которой болтал возле учительской.

— А-а-а… Ревнушечки… Понял-принял…

— Идиот, — закатываю глаза и продолжаю работать. Сказать, что он бесит — ничего не сказать. Меня ещё никто и никогда так откровенно не раздражал. И он прав, обычно я довольно тихая и неконфликтная. Потому что никто и никогда меня не доставал. Но это исчадие ада кого угодно доведёт до белого каления.

— Всё, я закрою, иди, — гоню его, но он стоит на месте и улыбается. — Ну чего тебе ещё?

— Ничё… Давай провожу.

— Знаешь что, дорогой Тимур?

— Что? — спрашивает, похабно закусывая нижнюю губу и глядя на меня из-под своей спадающей на глаза чёлки.

— Вали по-хорошему, пока я не рассказала своему парню, и он тебя не избил!

— Хах, — ржёт он и качает головой. — Ну пусть бьёт, давай посмотрим на это.

— Ты плохо расслышал??? Он у меня с шести лет занимается боксом! Мастер спорта! Так что, вали давай!

— Ух ты, пиздец… Охрененно ты чешешь, конечно… Тем более, я уверен, что никакого парня у тебя и в помине нет.

— Пффф. Самый умный?

— Не самый, но наблюдательный. Нет у тебя парня и вряд ли вообще хоть когда-то был.

— Савицкий! — рычу я, притопнув ногой. — Я сейчас на тебя ведро вылью.

— Рискни, красотка. Вместе мыться потом пойдём, — подмигивает он, и я уже реально хочу сделать это, а потом свинтить… Только боюсь, что не убегу… Не успею, наверное…

Поэтому молча отворачиваюсь и закрываю жалюзи на окнах, игнорируя его присутствие. После чего толкаю в уши наушники и выхожу из кабинета вместе с ним, закрывая его. Нутром чую, что что-то говорит, но у меня играет на всю катушку «Три дня дождя» и пофиг мне, что он там несёт. Правда, когда мы выходим из школы, я вдруг с ужасом понимаю, что этот полудурок топает за мной.

Останавливаюсь и смотрю на него, вынимая один наушник.

— Что ты делаешь⁈

— Провожаю.

— Тимур… Я вроде бы русским языком сказала. Держись от меня подальше.

— Потому что твой несуществующий парень меня побьёт. Я понял, — ржёт он себе под нос. А я, кажется, закипаю ещё сильнее.

— Слушай… Мы, видимо, не так начали. Я и общаться не хочу и в целом видеть тебя. Поэтому лучше иди к Катерине. Хорошо? Тебе там явно по адресу.

— А ты давай-ка не будешь за меня тут решать, где мне по адресу. За этот день уже как-то многовато оскорблений, не? Олеся?

— Ты не трогай меня и не буду я тебя оскорблять.

— Я и не трогал. Рядом шёл. Слушая истеричные вопли в твоём ухе.

— Пошёл ты! Это моя любимая группа, козлина!

Он снова хохочет, а я разворачиваюсь и начинаю убегать. Реально бегу от него, потому что не хочу, чтобы он шёл рядом. А если бы отец увидел это… Меня бы вообще за шкиряк дома оттаскали.

Уже метров через пятьдесят оборачиваюсь и понимаю, что он не гонится за мной… А крутит у виска прямо там, не сдвинувшись с места.

— Пошёл ты! — показываю ему средний палец.

— Сама иди, тупая!

Вот и чудно. Спокойно возвращаюсь домой и пинаю листву под ногами. Переписываюсь с Варькой, и мой телефон, наконец, подыхает…

Сегодня ещё долго прослужил…

Дома мама спрашивает про дополнительные, а я не решаюсь сказать про наказание… Да и папа может разозлиться. Он у меня очень строгий и немного… Деспотичный. Бывает, что выпивает между работой… Сейчас его дома нет. Он часто в разъездах. Работает машинистом, работа сложная, и я кое-как уговорила маму доучиться до одиннадцатого, потому что он хотел, чтобы я пошла в жд колледж после восьмого…

Слава Богу общими усилиями мы его уговорили… Потому что я мечтаю поступить на медицинский. А там нужен русский, моя любимая химия и биология. И я чувствую, что смогу.

Маме говорю, что сегодня задержалась в кабинете химии. Помогала учителю. Она ничего мне не говорит. Как раз она спокойно относится к любому моему опозданию…

Мы ужинаем, после чего я, наконец, иду в комнату, где мой телефон уже показывает пятнадцать процентов, и я пишу Варьке сообщение.

Леся Носова: «Сегодня был такой дерьмовый день… Надеюсь, завтра ты придёшь… Потому что я не хочу с ним сидеть…».

Варя Ветошникова: «Малыш, мне справку дали на неделю. Крепись».

О, боже… Я точно сойду с ума за эту неделю с ним…

Олеся Носова

Ранее утро не приносит ничего хорошего… Раздражение и усталость… Я вообще не хочу видеть его рожу. Совсем недавно я спокойно ходила в школу и ни о чём не волновалась… А сейчас… Я готова взорваться подобно вулкану и сжечь к хренам всё вокруг себя… И это творит со мной один единственный человек… О, ужас.

Папа ещё не вернулся. После обеда должен быть дома. Поэтому я прощаюсь с мамой и убегаю в школу.

С опаской сканирую дверь и радуюсь, когда без двух минут его нет. У нас ходит грипп… Может, и он тоже свалился с температурой? Плохо так говорить, но это — прекрасно!

Как вдруг… Дверь кабинета распахивается, и этот засранец оповещает нас о своём прибытии небрежным кивком головы.

Даже не собираюсь с ним здороваться. Отворачиваюсь и сижу, уткнувшись лицом в тетрадь, пока вдруг он не подталкивает мне под локоть мне шоколадку.

— Что это, Савицкий?

— Шоколад.

— Зачем?

— Чтобы не злилась.

— М-м-м…

Я молча беру её, а он добавляет.

— Говорят, когда у вас ПМС, вам как раз надо… Нервишки успокоить.

— Мудак, — бросаю эту плитку ему в морду, а он ржёт.

— Да чё ты опять обиделась⁈ Чё я такого сказал⁈ Ну бывает у тебя раз в месяц кровавая луна…

— Пошёл ты! — бью ему подзатыльник, а он хватает за руку.

— Ай!

— Чё это? — спрашивает, уставившись на мой синяк на запястье и тут же отпускает, нахмурившись.

— Упала, что ли? Ударилась?

— Не твоего ума дело и вообще не касайся меня больше! И шоколадки свои в жопу себе засунь! — выпаливаю я на эмоциях, вся покрывшись иголками.

После этого наступает молчание. Я не хочу с ним общаться, и он наконец не лезет. Хоть и постоянно поглядывает на меня… Меня волнует, что он заметил синяк. По факту это папа просто не рассчитал. Порой, когда он злится на меня за что-то и выпивает… Может вот так меня… Схватить… Это не значит, что он так делает постоянно. Но у него бывает, а я тогда задержалась допоздна и не предупредила… Телефон сел. Все переживали… Вот он и сорвался.

Я, конечно, не оправдываю насилие… Но отец тоже не плохой человек… Просто он меня не понимает… Всю жизнь хотел сына, а родилась я…

На уроке каждый занимается своими делами. Савицкий озадачен, а я напряжена. Скорее бы уже Варя вернулась на уроки. И всё это закончится.

— Какие планы на вечер? — неожиданно звучит сбоку и я вздрагиваю.

— Что?

— Ну… Что делаешь сегодня вечером?

— Ничего. Дома буду.

— М… Пойдём со мной в одно место…

— Пха! — я вдруг не выдерживаю. — Щас, ага.

— Это значит, нет?

— Нет.

— Почему?

— Савицкий… — тяну его тетрадь к себе и пишу на полях «потому».

На что он хватает мою… И рисует здоровенный член… Прямо под моим конспектом.

— Ты что наделал⁈

— Что? — ржёт он в истерике. — Только тебе можно тетради марать?

— Я тебе на полях написала, блин! Никакой похабщины! А ты… Такое, блин, даже штрихом не замажешь, только переписывать! Придурок!

Я психованно дёргаюсь и, забрав свои вещи, ухожу в конец на самую последнюю парту. И пофиг… Ладно, я проиграла. Зато подальше от него. Теперь, блин, ещё бояться, что папа это найдёт… Надо лист вырвать…

Господи, что ему от меня надо? Почему он решил портить жизнь именно мне? На мне что радар для психов установлен?

Очень скоро понимаю, что его тревожит то, что я отсела, потому что он без конца поворачивается в мою сторону. И минуты не проходит, как он снова смотрит. Кое-как терпит до конца урока и тащится ко мне.

— Бля. Ну, извини меня за тетрадь… Погорячился. Не буду больше. Вернись за парту.

— Тебе какая разница вообще⁈

— Одному сидеть не хочется…

— Ну, пригласи кого-нибудь. Уверена, тебе не откажут.

— Ух, какая ты огненная, а. Успокойся уже. Вернись за парту, я больше так не буду.

Вообще его не понимаю. Что прицепился??? На переменах то и дело флиртует со своей Катенькой, а как уроки, так приклеился ко мне.

— Может тебе в класс Кати попроситься? Там бы тебе больше понравилось… Думаю, тебе могут пойти навстречу…

Он вдруг ржёт, собирая со стола мои принадлежности и взяв меня за руку, а потом тянет за собой.

— Хорошая попытка, конечно. Но нет.

— Почему, блин, Тимур⁈ Ты бесишь меня!

— Ты меня тоже, поверь.

— Тогда отпусти, блин, не трогай! — вырываю свою руку и хмурюсь. — Достал!

— Жопу прижми!

— Чё⁈ Да иди ты знаешь куда, Савицкий⁈

— Куда?

— В пизду! — выпаливаю я возмущенно.

— Разве что в твою…

На его губах появляется гадкая улыбка, а я честно нахожусь в трёх секундах, прежде чем начать его душить. Но в класс заходит наша Аллочка и начинает рассказывать нам о предстоящей поездке за город на зимние каникулы. До этого ещё как до Луны. Но они уже всё планируют…

— Поедешь? — спрашивает этот придурок, пока я лежу на парте и снова рисую цветочки в конце тетради.

— Нет.

— Почему?

— Отвали…

Я бы даже объяснять ему не стала какой у меня отец. И если хоть подует чем-то таким, мне сразу же открутят голову. И не отпустят меня никуда совершенно точно. Я даже не собираюсь спрашивать.

Все что-то для себя узнают, верещат, шутят, а я жду, когда всё это закончится… С содроганием буду возвращаться сегодня домой… Ведь ещё нужно убраться в кабинете. И объяснить отцу, почему я не пришла домой вовремя…

Тимур Савицкий

Я как бы осознаю, что не подарок. Но, блядь… Она пиздец странная. Напряжённая, дикая… На меня рычит постоянно. В моей прошлой гимназии у меня проблем с девчонками не было. Все считали красавчиком, и я как-то стабильно всегда думал, что всем нравлюсь. А тут… Она мне на эго конкретно наступила. Я даже растерялся. И сейчас не знаю, с какой стороны к ней подступиться.

Ранним утром меня подбрасывает старший брат. Я как бы и сам уже водить умею, но нельзя пока восемнадцати нет. Отец не одобрит.

В школе немного подразобрался. Тут как в любом другом месте. Всё по кастам. Они как-то сами обозначают всё, стоит зайти на их территорию… Парни в основном нормальные. Есть быдло, да и задроты какие-то есть. Но простых адекватных парней всё же больше.

Пока здороваюсь со всеми, параллельно болтая с братом, мимо с абсолютным безразличием пробегает моя соседка по парте. Причём так быстро. Явно же меня видела, блях. И даже не поздоровалась.

— Бля, Серый, всё, побёг, — жму ему руку, а он ржёт.

— Чё, твоя?

— Всё, — отмахиваюсь и на всех скоростях бегу за ней, словно влюблённый фанатик. Еле догоняю.

— Стоять, блондиночка, далеко побежала?

— Отвали! — и всё… Свалила через фойе наверх… Это что за нахер вообще??? Долго она так со мной будет себя вести? Пиздец какой-то… Ладно…

Справившись с обидой, прихожу на первый урок и молча сажусь рядом.

Она достаёт свой учебник, тетрадь и прочее, а я просто сижу, стараясь даже не дышать в её сторону. Но, как мне кажется, даже так её бешу.

И она вдруг поворачивается.

— Привет ещё раз, — здороваюсь, улыбнувшись.

— Привет, — отворачивается она и хмурится.

— Что с тобой? Что-то болит? Выглядишь, будто заболела…

— Ничего у меня не болит, Савицкий. И не трогай меня, — огрызается она, и я уже вообще, нахер, ничего не понимаю.

— Знаешь, чё, Носова? Ты мне реально понравилась. Я думал, нормально общаться будем. Но если такой расклад, раз ты ведёшь себя как конченая, иди-ка ты на хуй, — говорю ей, закидываю телефон с тетрадью в рюкзак и ухожу на третью парту к какой-то девчонке.

— Можно?

— Конечно…

И вот она-то как раз сразу улыбается. Волосы за ухо убирает. Ведёт себя как милаха. А эта, блядь… Грымза, нахер, шизанутая. Всё. Больше я к ней, факт, не подойду.

Она на меня даже не смотрит, и я в ту сторону даже ухом не веду. Зато моя новая соседка мне что-то активно рассказывает. Болтает без умолку. Кокетничает. Флиртует.

Я же доброжелательно улыбаюсь и слушаю её.

Дальше… Между вторым и третьим меня на перемене вновь ловит Катерина. И я думаю, почему бы и нет? Куда там она меня звала? Кино? Ну и пойду. Чё мне, я свободный.

Девчонка сияет от счастья, я назначаю время во сколько заеду. Она скидывает адрес.

Возьму свою машину. Батя не узнает. Всё равно сейчас в командировке.

И всё время до шестого урока я вполне хорошо себя чувствую, пока не вспоминаю про сраную уборку. По-хорошему бы тупо свалить. Пусть сама убирается. Раньше я бы так и сделал, если честно. Нихера я не правильный, каким хотел ей предстать. По сути я тот ещё разгильдяй и задира… Но… Вижу, как она стремится быстрее всё убрать и не могу бросить. Помогаю в темпе, но так и не разговариваем.

— Полегче, порежешься, — говорю, глядя на то, как она вытирает полки с металлическими держателями. Молчит. Резко движет рукой и, разумеется, вскрикивает, зашипев.

— Блин, да говорил же тебе… Аккуратнее, — беру её за руку… И на секунду время замедляется. Хрен его знает, где эти голубые глаза рисовали. Но что-то в них не от мира сего. Как раз поэтому меня всё время к ней и разворачивает. Будто намагниченного…

— Что с тобой? Куда ты так торопишься?

— Я… Я… — мямлит она и не может собраться с мыслями, а я вижу, что пятнышко крови, выступившее на подушечке указательного пальца совсем маленькое, и веду её к раковине.

— Холодной водой промой. Кровь перестанет бежать и беги домой, раз торопишься. Я всё закрою.

Только разворачиваюсь, как слышу:

— Тимууур… Спасибо.

Молча киваю и ухожу. Делаю то, что обещал. На душе паршиво. Знаю, что ничего между нами не изменится… И вижу из окна кабинета, как она бежит домой, сломя голову. Даже пальто нараспашку. Не знаю уж, что сегодня такое у неё… Может у родных днюха. Но я отчего-то чувствую себя максимально хреново…

Звоню Серёге. Он как раз проезжает мимо с универа. Забирает меня и едем мы молча.

— Чё каво кислый такой, Тим? Из-за матрёшки той своей?

— М? Да не… Не бери в голову.

Серёга немного ухмыляется и вздыхает. У нас с ним разница четыре года.

— В семнадцать кажется, что навсегда…

— В смысле?

— В прямом, братишка… Так только кажется… В итоге… Будет и пятая, и десятая, и даже двадцать пятая…

— Ты это про еблю или чувства, понять не могу?

— Да про всё…

— Ага, советчик, блядь, херов.

Он ржёт, а я мотаю головой.

О чём мы вообще говорим? Какие чувства?

Какого хрена она не выходит у меня из головы? И вид её испуганный и волнение…

И тут мой телефон оживает.

Екатерина Афанасьева: «Напоминаю. Мира, 4к, с2, не опаздывай, красавчик. Буду ждать к 20:00»…

Выдыхаю… Не хочу туда ехать, но, похоже, теперь придётся…

Олеся Носова

— Я дома! Представляете, очередь в магазине огромная… — застываю и вижу маму в проходе. Она плачет, а я растерянно смотрю на неё. — Мам… Что такое… Что?

— Бабушка Оля умерла…

— О, Господи…

— Папа уехал к ним… Я тут осталась, тебя дождаться…

— Боже, мне так жаль, мам… — я начинаю плакать. Ведь это единственная моя бабушка. Папина мама. Мамина умерла уже давно… И, наверное, только этого нашей семье и не хватало сейчас. И так всё наперекосяк, так ещё и такое горе… Почему если чёрные полосы, то везде и сразу?

— Значит, мы здесь будем её хоронить? Верно?

— Да, дочка. Папа со всем разберётся…

— Как он?

— Нормально… Потерял тебя. Ждал, но нам позвонили, и он сразу выехал…

Господи, а я ещё молилась, чтобы он меня не ругал. Надеюсь, не накликала беду тем самым… Как же мне жаль её. Хорошая ведь была женщина… Болела она, конечно… Семьдесят два года… Я была у них в деревне в последний раз примерно год назад…

— Раздевайся, малыш… Мой руки… Поговорим…

— Хорошо…

Спать мы с мамой ложимся поздно… Уже после звонка отца. Время на часах около полуночи, когда я захожу в сеть и переписываюсь с Варей. Ужасный день и я даже не знаю, что сейчас может хоть как-то меня отвлечь… Только сон, наверное.

Варя Ветошникова: «Малышка, мне так жаль… Ужасно жаль».

Леся Носова: «Спасибо, Варь. Теперь все мысли о сегодняшних мучениях закончились… Это такая ерунда…».

Варя Ветошникова: «Ты в школу ходить будешь?».

Леся Носова: «Буду. Только на похороны в пятницу».

Варя Ветошникова: «Поняла. Тогда в понедельник увидимся, да, красотка?».

Леся Носова: «Да, моя. Выздоравливай. Обнимаю».

Варя Ветошникова: «О-о-о чуть не забыла, смотри».

Она скидывает мне ссылку на страницу Афанасьевой. Я несколько минут смотрю на воркующих голубков. Прям-таки сияют от счастья. Сидят в кинотеатре, судя по всему. Надеюсь, он теперь навсегда забудет о моём существовании… Но, блин… Отчего так колется? Глядя на эту Катю, у меня по всему телу волна неприязни проходит… Она мне всегда не нравилась. Но сейчас… Ещё сильнее. С того раза как к нему подошла. Боже… Что это со мной? Нет, нет, нет! Пусть забирает. Мне и даром не надо. Нет!

Леся Носова: «М-м-м да пофиг как-то», — отправляю Варе и ложусь спать. Ещё чего не хватало — о нём думать теперь… Утро вечера мудренее.

— Доча, папа вернётся сегодня после обеда. Взял отгулы на трое суток на работе. Отпросись в школе сегодня. Будь дома к трём. Хорошо?

— Хорошо, мама. Конечно…

— Ну, всё, моя. Беги…

Я убираю тарелку в раковину и мчу на уроки.

Там сажусь на первую парту и вижу, как Савицкий молча проплывает мимо. Не оборачиваюсь. Мы вроде как всё обозначили. Жду Аллочку, чтобы отпроситься.

А пока что доделываю домашнее задание по математике. Как раз вчера не успела. А тут целых семь минут осталось…

— Пс… Пс… Носова, — зовут сзади.

— Что? — оборачиваюсь.

— Тебе просили передать, — тянут мне записку. И мне это уже заранее не нравится. Не хочу принимать. Смотрю на Савицкого, а он вовсю болтает со своей соседкой. Делая вид, что это не он. И что меня не существует.

Открываю и читаю.

«Отстань от Тимура по-хорошему».

Я вдруг осматриваюсь и хмурюсь. Дурдом какой-то. Словно я к нему лезла. Капец. Мне ещё и угрожать кто-то собирается?

— Кто это передал?

— Не знаю, сзади…

— М-м-м, — сжимаю бумажку в кулак и иду к урне, куда демонстративно её выбрасываю. И теперь, блин, хочу позвать его обратно. Назло! Мне даже неприятно от этого… Что за конченая это мне передала? Катя через своих подружек? Или ещё одна тайная фанатка новенького? Психички. От него, блин, одни неприятности…

После второго урока, пока все на перемене, подхожу к классной и не слышно говорю ей о смерти бабушки. Что мне сегодня придётся отпроситься. Меня сразу отпускают. И я помню про уборку, конечно, помню… Но тихонько сваливаю после третьего урока, прихватив с собой вещи, пока вдруг на моём пути не вырастает знакомая наглая фигура.

— Ничего не забыла?

— О чём это ты? — пытаюсь его обойти.

— Решила меня одного кинуть с уборкой?

— Блин… Тимур, я помню… Правда помню. И не хотела кидать, но у меня сегодня не получится.

— Хах, — выдаёт он бесцеремонно. — Хитро, конечно. Вчера свалила. Сегодня вообще якобы не при делах… Круто.

— Савицкий, я не собираюсь оправдываться. Я не могу сегодня. Мне домой нужно, пропусти.

— А если не пропущу? — спрашивает эта нахальная морда.

— То я тебя ударю!

И снова мы рычим друг на друга в коридоре школы, а мимо проплывает Катерина. На меня смотрит с пренебрежением, зато его уже с ног до головы облизала.

— Тимурчик… Мррр… Привет, дорогой, — машет она ему и пытается ластиться, а он даже не смотрит на неё. Зато во мне уже дыру высверлил.

— Привет. Кать, не до тебя. Потом поговорим.

— Иди, — швыряю я равнодушно. — Тебя девушка ждёт.

— У тебя не спросил. Вернулась быстро в класс!

— Чего⁈ — выпаливаю я возмущенно. — Иди ты…

Начинаю уходить, а он хватает за руку и тащит меня обратно. Сколько бы не буксовала мне не удаётся затормозить его. Ещё и сумку мою выхватил. Идиота кусок.

— Отпусти, придурок! Мне нужно домой, я отпросилась! Тимур!

Чувствую, что у меня начинают слезиться глаза.

— Тимур! — и голос дрогнет.

И он неожиданно останавливается.

— Что⁈

— У меня бабушка умерла! — с рыданиями выдаю я, и он отпускает меня. Рука как-то автоматически размыкается. И выражение его лица тут же сменяется сожалением.

— Блин… Леся, прости… Извини меня…

На этих словах я выдираю из его рук свои вещи и бегу прочь от него, пока он стоит и смотрит мне в спину…

А затем уже на первом этаже в фойе я понимаю, что он бежит за мной…

Тимур Савицкий

Догоняю Лесю на выходе и всеми силами прижимаю к себе, пока она брыкается. Впервые чувствую себя таким идиотом, будто ума нема…

И каждое прикосновение, словно прошивает током. Какие-то мы с ней друг на друга наэлектризованные.

— Тихо-тихо… Прости… Прости меня.

— Отпусти! Тимур…

— Я отпущу… Торопишься? Как ты вообще?

Я вот честно, не из каких-то мутных побуждений. Реально мне стрёмно, что так вышло. Бабушка умерла, а я тут пристал как банный лист к жопе.

И она вся плачет, трясётся.

— Лесь, давай провожу, — предлагаю я ей, но она мотает головой.

— Нет, не надо.

— Ладно, ну, хоть немного можно с тобой поговорить?

— Немного, — отрезает сухо, стирая со щёк слёзы. Практически выдавливает. Потому как вижу, что находиться здесь со мной вовсе не хочет.

— У меня тоже бабуля умерла год назад… Стрёмно было… Хоть и не жили вместе…

— Мы тоже не жили… Но тоже больно…

— Я понимаю… Насчёт того, что я там наговорил… Прости. Потому что я просто нёс чё попало. Злился на тебя… Не повторится больше.

— Хорошо… Тимур, мне правда пора… Меня родные ждут.

— Извини, — вижу её голубые и так сильно хочу обнять.

Но она убегает раньше, чем я совершу эту чудовищную ошибку.

Тем самым не предоставив мне этого шанса…

Исчезает, будто и не было… Как дымка.

А я возвращаюсь в школу. Признаться честно, чувствую себя ещё паршивее, чем до этого… Теперь думаю, что зря вообще себя с ней так вёл. Как-то излишне грубо и нагло. Она, похоже, вообще не привыкла, когда так… А ещё вчера случился не особо правильный инцидент с этой Афанасьевой Катей… И теперь хз как вычеркнуть это из своей биографии. Ведь по сути я назло туда пошёл. Зачем? Дурак потому что…

И вечером, перед последним уроком я узнаю у своей новой соседки Лесин адрес. Она всегда болтает без умолку, и я уточняю, как бы между делом. Не знаю, с какой целью мне эта информация? Не пойду же я к ней в гости, когда у неё такое горе… Нет, конечно… Но, может, помочь как-то? Деньгами? Она мне их, наверное, в одно место засунет… А если в почтовый ящик? Наверное, можно…

Так и делаю… Звоню брату, прошу снять мне пятьдесят тысяч. Толкаю в конверт и пишу якобы от 11 «А». Потому что иначе она точно не примет… Шурую в её подъезд и засовываю конверт в почтовый ящик. Выхожу оттуда и меня с ног чуть не сносит какой-то бухой в соплину мужик. На ногах еле стоит, а всё равно барагозит.

— Куда прёшь, э… Развелись тут… Сопляки малолетние…

Я даже останавливаться не планирую. Пьяное быдло для меня хлеще красной тряпки. А я сейчас не нацелен на драки. Хватило мне прошлого года… И этого чёртового перевода…

Прыгаю в машину к Серому, и мы валим оттуда. Надеюсь, у неё всё хорошо…

Повезло, что никто не читает мне нотации… Не пилит меня и не напрягает.

Ранним утром приезжаю в школу. Проверяю телефон, где с полсотни сообщений от Катерины. Припёрло её основательно. Прям-таки вмазало… И чё теперь делать? Хз… Говорил мне брат, не связываться с такими. Но я ж как всегда… В прошлой школе мне Мининой не хватило… И в этой такую же на свою голову поймал…

Думаю, что в школе с ней поговорю, чтобы не питала иллюзий на наш счёт.

И неожиданно на первом уроке без пяти вижу Олесю на её обычном месте. Я думал, её несколько дней не будет. Ну хотя бы до понедельника…

— Привет, — сажусь рядом. — Можно?

— Ты же пересел. Привет.

— Ты что плакала?

— Сильно заметно?

— Ну… Так… Заметно…

— Я просто… Не важно… — она вдруг тянется за сумкой и достаёт оттуда тот самый конверт. — Мне ещё вернуть это надо… Не знаешь, кто вчера собирал?

— Зачем вернуть? Не надо ничего возвращать. От чистого сердца же собрали!

— Нет, спасибо, конечно. Но я не приму. Отдам через классную.

— Олесь… — хмурюсь я. — Не надо…

— Надо, ещё как надо… Чья была вообще идея, никогда ведь так не делали…

— Лесь…

— Это что… Это ты? Твои деньги, Савицкий? — спрашивает она в ужасе. — Я по-твоему кто⁈

— В смысле⁈ Что я сделал-то, блин⁈

— Забери их! — зло кладёт конверт перед моим носом. — И больше так не делай!

— Почему? Что именно тебя смущает? Я ничего за них не хочу. Знаю же, что похороны — тяжко… Что это какая-никакая помощь… Это копейки…

— А для меня вовсе нет! Для меня это вовсе не копейки, Тимур!

— Ладно, прости… — небрежно кидаю я их в рюкзак. — Давай начнём сначала, а… Давай общаться.

— Зачем?

— Потому что… Почему нет?

— Я совсем не против общаться, Тимур. Просто хочу сразу обозначить, что некоторые вещи для меня неприемлемы…

— К примеру…?

— Я не беру у друзей деньги. Меня нельзя провожать до дома. И я с тобой… У нас с тобой… В общем… Между нами ничего не будет. Только общение.

От этих её попыток объяснить мне я невольно начинаю ржать.

— Не совсем понял, о чём последнее… Но хорошо, если ты настаиваешь, между нами с тобой ничего не будет, — улыбаюсь я, и она тем временем тоже немного оттаивает.

— Знаешь, просто… Особенно после каких-то угроз, чтобы я отстала от тебя и прочего… Я не думаю, что…

— Каких угроз?

— Да никаких… Забей.

— В смысле? Тебе кто-то угрожал, чтобы ты… Отстала от меня? Ты серьёзно?

— Блин, Тимур, мне проблемы не нужны… Я спокойно жила до этого…

— Но это всё равно бред. Мы имеем право общаться друг с другом. Скажешь, нет?

— Да, наверное, имеем.

— Ну, вот и всё тогда… С деньгами понял… С тем, что провожать не надо — тоже. Но вернуться к тебе за парту можно, м? Недотрога?

— Ладно, — кивает она. — Можно. Но только если осторожно…

Олеся Носова

Вчера из-за этих денег мне влетело…

Отец начал сокрушаться, мол неужели он такой немощный, что не может обеспечить похороны своей матери… А поскольку приехал он очень пьяным, никак не мог успокоиться.

— У тебя вообще мозги есть⁈ Зачем ты сообщила им об этом?

— Женя, это я её попросила… Чтобы она у классной отпросилась пораньше… — вступилась мама.

— Какие же вы тупые, а… Как вы любите меня позорить! Ума совсем нет, а мне за это отвечать! Вернёшь эти блядские деньги обратно! И чтобы я не видел этого в своём доме. Этих подачек…

— Хорошо, папа… Я верну…

— Две нахлебницы… Почему Бог не подарил мне сына, а⁈

Слышать это каждый раз до боли в груди обидно. Я и так стараюсь лишний раз его не раздражать, но постоянно вот это… Сколько можно?

— И что это на тебе?

— Блузка.

— Блузка… Как у шлюхи какой-то. Переоденься.

Он дёрнул за руку и швы разошлись.

— Стой-ка… Какой-то парень отсюда выходил… Здесь был кто-то?

— Что? — спросила в недоумении. Смотрела на него и была в ужасе от того, что он несёт. Мама тут же судорожно замотала головой.

— Не дай Бог узнаю, что кто-то нахаживает сюда. Обеим вам башку снесу, понятно?

— Понятно.

— Вали переодеваться, — он толкнул, я ударилась о дверную ручку. И как следствие, новый синяк… Да ещё и прямо сбоку. Возле рёбер.

Понимаю, что Тимур ничего из этого не знает… И вряд ли хотел навредить, но, к сожалению, совпало.

— Когда у вас похороны?

— Завтра…

— Понятно… Крепись тогда…

— Спасибо.

— Вообще я не люблю похороны… Чёрные тона, незнакомые лица и всю эту муть с зеркалами… Не знаю, есть у вас такое, но моя бабушка во всё это верила… Поэтому…

— Да, у них в деревне тоже всё завешано… Чтобы душа не потерялась… Типа того… Я тоже это всё не люблю… И не понимаю.

Оба замолкаем и он так на меня смотрит, что я не знаю, куда спрятаться.

— Что? — спрашиваю, замечая его взгляд.

— Ничего… Просто… — Тимур тянет руку к моему лицу, а я ошарашенно застываю. Пока он не снимает что-то с моей щеки…

— Ресница упала…

Стеснение мгновенно накрывает меня с головой. Я же не думала, что он ударит меня, правда? Щёки покрываются багряным румянцем, и я отворачиваюсь. Господи… От одного прикосновения сердце из груди чуть не вылетело… Как же стыдно-то…

Пока идёт урок оба молчим. У меня ноют предплечья и тот синячина даёт о себе знать. Не знаю, как теперь переодеваться на физкультуру…

Поглядываю на него, вспоминая, что совсем недавно он ходил с Катей Афанасьевой в кино… А теперь сидит со мной непонятно почему… Будто из жалости. И деньги мне сунул, наверное, тоже поэтому…

— Всё в порядке?

— А? Да… Всё хорошо…

— Думала уже куда поступать?

— Конечно… Медицинский… А ты?

— Я бы тоже хотел, но… Не знаю пока… Я вообще в армейку хотел сходить.

— Да? Странно… — задумчиво говорю я, заставив его приподнять бровь.

— Почему странно?

— Блин… Извини…

— Да ладно, — ржёт он. — Так в чём странность?

— Ну я думала, что такие как ты… Косят обычно…

— А-а-а такие, как я… Так дело всё-таки вот в чём… Понял, Леся…

— Не обижайся. Просто ты обеспеченный… Вот и всё.

— Но это ж не делает из меня какого-то не такого, да? Косого, кривого или трусливого?

— Нет, конечно… Думала, что тебе в армию не по статусу…

— Да… Вот и мой отец так думает… — с грустью сообщает он. И я не знаю, как это комментировать. Что я знаю об отношениях с отцами? Ничего хорошего…

Урок заканчивается, и мы молча следуем к спортзалу. Мне стоит трудов изловчиться и спрятать своё тело от других. Хорошо, что на меня там особо никто никогда не смотрит. Так бы хоть Варя, конечно, прикрыла… Но она болеет… И, спрятавшись за молнию олимпийки, я выхожу вместе со всеми на построение.

Не знаю уж чего Тимур застрял на мне своим взглядом, но меня это уже начинает смущать. Слишком много он смотрит. А я к такому, ну вообще не привыкла.

Пока бегаем по манежу, физрук раздаёт задания. Терпеть не могу физру, скорее бы закончилась и спокойно пойду на химию.

Возле матов образуется небольшое столпотворение. Не знаю, кому я опять перешла дорогу, но мне ставят подножку, и я чуть ли не заваливаюсь на пол. Не сразу понимаю, что происходит. И я не любитель подобного рода агрессии. Но как только поднимаю вверх взгляд вижу, как Тимур хватает Ваньку Ушакова за грудки и буквально таранит им близстоящий инвентарь.

С ужасом наблюдаю за тем, как лицо Ушакова заплывает яркими красками. Терпеть не могу это всё. А у Тимура такой вид, словно он не человек, а Дьявол из преисподней. И он не прекращает его бить.

— Успокоились! — вмешивается Олег Владимирович, растаскивая толпу. — Ну, вот чё ты творишь, Савицкий⁈ Бл… — съедает он мат и помогает Ваньке встать. Я осознаю, что все пялятся на меня. Якобы всё это из-за меня произошло. Но я вообще не при делах. Я даже не поняла, как так вышло.

Видимо, подножку мне подставил Ванька… Дурдом. А может и ту записку тогда передал он за эту Катю? Она же всегда ему нравилась… Стервятники быстро объдиняются…

— Иди давай живо к завучу! Предупреждали меня о тебе…

Смотрю на то, как Тимур психованно покидает зал, пытаюсь понять, что всё это значит… О чём предупреждали и зачем он заступился за меня, да ещё и так грубо… Ванька чуть запрокидывает голову, пока учитель пытается остановить его носовое кровотечение. И я подбегаю к нему.

— Чего ты молчишь⁈ Это же ты виноват! Почему не скажешь⁈

— О чём она, Ушаков⁈

— Ни о чём, — дёргается он, а я злюсь на него. Не хочу сдавать, потому что не стукачка, но не хочу, чтобы Тимуру попало из-за недосказанностей.

— Или ты скажешь, или я сама!

— Да заткнись ты уже, Носова! — бурчит он на меня. — Я подножку ей поставил… — обращается к тренеру.

— Ясно всё. А этот чё? Честь твою защищал? — спрашивает с укором, а мне так стыдно, что я вся пунцовой становлюсь, но… Не могу смолчать.

— Он хотя бы что-то сделал, — с пренебрежением бросаю я перед тем, как вылететь из спортзала без спроса следом за Савицким…

Тимур Савицкий

Влетаю в мужскую уборную и меня всего шкивает из стороны в сторону, как корабль на волнах. Я весь как на шарнирах сейчас. Кое-как остановился. И то, как вспомню чё эта гнида сделала, хочу вернуться обратно и снова ему втащить… Я же всегда вспыльчивый, даже чересчур. И с этим бывают проблемы… Как говорят родители и психолог, к которому меня таскали, у меня повышенное чувство справедливости и желание доказать всем, что карма существует.

Врубаю кран ледяной воды и смываю кровь со сбитых костяшек, как вдруг следом за мной в совершенно потерянном и испуганном состоянии залетает она. Тяжело дышит и смотрит так, словно оббегала не один десяток туалетов, чтобы меня найти.

— Тимур…

Встречаемся с ней взглядами в зеркале над раковиной. Не знаю, что она сейчас испытывает, но я чувствую, как кафельный пол под кроссами горит. Кажется, она видит, в каком я сейчас состоянии. И всё равно делает шаг вперёд, бросая взгляд на мои окровавленные руки.

— Зачем ты… Давай помогу, — огибает меня и встаёт сбоку, переняв мои ладони. Видит всё это, но даже не морщится… В медицинский же собирается идти, точно. Хмурюсь, пока она промывает мне раны.

— Ты выбросила ту бумажку с угрозами?

— Конечно… Сразу же. А что?

— Ничего…

Конечно, я всё примерно сопоставил. Кто и что в классе делает… По каким причинам.

— Зачем за мной побежала? — спрашиваю, когда она выключает кран и тянется за салфетками. Аккуратно промачивает и молчит.

— Тебе надо будет обработать… Потому что слишком глубоко. И забинто… вать — поднимает она взгляд и замолкает. Потому что я смотрю на её губы. И, думаю, взгляд у меня сейчас далеко не обычный. Ибо я поплыл. В щепки меня разносит один только вид её невинного милого лица.

— Тимур… Ты что…

Подаюсь вперёд, а она дёргается в моих руках. Практически силой прибиваю её к месту. Удерживаю, пока она отчаянно сопротивляется. Видать, это какие-то внутренние установки. Ей априори надо со мной бодаться и воевать. С первого раза у нас как у людей не будет.

Смотрю на её метания и злость, отражающуюся в голубых. И искрит. Настолько, что удержать свои руки, ровно, как и сопутствующие реакции, уже не могу. Несмотря на брыкания и скулеж жму её задницей к раковине. А сам нацеливаюсь на полураскрытые чуть покрасневшие от нашей схватки губы. Толкаюсь внутрь, прекрасно понимая, что она и не целовалась-то ни разу. Видно же по ней. Сжимаю тонкие запястья, вторую руку нацелено и борзо пускаю в волосы, пачкаю кровью золотые локоны и рукава её белоснежной олимпийки. Только через минуту вошканий и сопротивлений, она мне сдаётся. И я, наконец, чувствую, что целую по-настоящему. Глубоко, с языком. Настолько, насколько она запускает. И то чувствую, как пришибло дрожью маленькое тело. Из рук её не выпускаю, зафиксировав перед собой стальными оковами, хоть и понимаю, что она уже задыхается, а ещё слышу какие-то отдалённые шаги. Но расслабиться теперь не способен. Будто все позиции сразу растеряю. Понимаю, что от вкуса её губ меня таращит посильнее, чем с алкоголя. Да и тот я ненавижу. Пью только когда мечтаю забыться. Но должен признать, что выхлёстывает с неё сильнее… В перерыве между нашими трепыханиями приоткрываю глаза и наблюдаю за тем, как её ресницы дрожат. Сам же губами задеваю румяные щёки. Съедаю сантиметры и жадно вкушаю кожу ниже. Дёргаю за замок олимпийки. Оказываюсь внутри, где сокровенное хрупкое тело жмётся от меня всеми доступными способами. Чуть касаюсь поясницы… Скольжу ладонями выше, в область рёбер, не успеваю среагировать, как она со всей дури бьёт меня в грудь и спрыгивает, таращась на то, как я отшатнулся. Тяжело дышит, стирая с губ вкус меня. Чтобы активнее показать, как ей противно и как она разочаровалась во мне. Держится за грудь, потому что не может справиться с дыханием, и поспешно застёгивает молнию олимпийки обратно.

— Не смей больше подходить ко мне. Никогда! Ты понял⁈ — наотмашь мне заряжает. От этого жеста у самой ладонь гудит. Но она сейчас так взвинчена, что я не спорю. Слушаю, ощущая мощную пульсацию на покрасневшей щеке. И она тут же вылетает из уборной, как ужаленная, оставив меня наедине со своими грязными безобразными фантазиями. Возможно, я немножко перегнул… Совсем немного. До этого ведь она мне сдалась. Значит, всё было хорошо. Чёрт, Тимур… Бля, как так облажаться. Вот нахуй ты её раздевать полез, а⁈ Это тебе что, Афанасьева?

Касаюсь губ — горят. Гремят. Детонируют. Будто это не я кого-то, а меня в нокаут отправили… И ведь ни чуть не жалею на этот раз. Пускай меня попрут и из этой школы — похуй. Главное, что оно того реально стоило…

Выхожу из уборной, и меня отдёргивает запыхавшийся физрук.

— Вот ты где… Чё, умылся, зверь?

— Это чё моё новое погоняло?

— Ага, щас. Иди давай в манеж.

— А как же завуч?

— Ты мне поговори тут ещё. Иди, сказал. Не было ничего. И впредь смотри за своей Носовой лучше. Она вечно падает и в синяках потом ходит, — говорит он, и я киваю, нахмурившись.

Легко, конечно, сказать… Она, наверное, теперь и за километр ко мне не подойдёт…

А поцелуй я всё равно помню. Особенный. Пусть и закончился странно. Возвращаюсь в спортзал, а её нигде нет. Спрашиваю у девок, они говорят, что как за мной убежала, так и не возвращалась… Жду её после урока возле раздевалки, а потом понимаю, что шмотки свои она уже забрала и даже на химию свою любимую не пошла… Тут же достаю телефон и ищу её в соц сети. Понятное дело, нашёл я её сразу же. В первый день, но только сейчас бросаю запрос и пишу сообщение.

Тим Савицкий: «Лесь… Ну, прости. Куда ты ушла? Это же твой любимый урок. Вернись, я больше не буду, без разрешения».

Через несколько минут проверяю переписку. Она очистила чат и бросила меня в чёрный список… Просто охрененный день… Спасибо, так мне и надо…

Олеся Носова

Господи… У меня всё тело до сих пор вибрирует. Зачем он так со мной поступил? Поцеловал… Касался… Боже мой… Руки дрожат, я не могу успокоиться.

Пулей бегу в раздевалку, переодеваюсь и сваливаю из школы. Мне настолько плохо, что на ногах еле стою. Точно не смогу там находиться теперь. Придётся прогулять. Как только выбегаю оттуда, прохладный воздух бьёт в лицо с силой, равной той, которой я хлестанула Савицкого… И на эмоциях я тут же набираю номер Вари, пока не отошла от всего этого кошмара. Рассказываю и слышу незамедлительную реакцию. Восторг, которого услышать явно не ожидала.

— У-у-у… Офи-ге-ть… А он мне нравится… Реально.

— Варя! Ты меня не слышишь⁈ Я же говорю… Он насильно всё это сделал…

— Ну а тебе понравилось?

— Что? Нет! Не знаю… Разве это имеет значение, когда вот так… Без спроса… По-хамски, словно я — какая-то дешёвка… Словно его собственность! Да ещё и после драки, Варь!

— Ой я не могу, — смеётся она. — Ты такая правильная… Да ты же ему сразу понравилась… Дураку было ясно!

— Что⁈

— Конечно… Меня даже рядом не было… И то я поняла всё. Раз он хотел сидеть рядом. Ругался с тобой. Да и в кино с этой кукушкой пошёл только из-за тебя, я уверена…

— О, Господи… Ты же знаешь… Мне это нельзя… Я не знаю, как домой теперь идти… На мне его кровь…

— Так… Дела, да. Приходи ко мне. Мы тебя отмоем…

— Точно? А ты нормально себя чувствуешь?

— Да, уже намного лучше… Я боюсь, что тебе от отца прилетит… Так что давай. Приходи, малыш. Всё исправим… И я жажду грязных подробностей!

— Варя, блин, — хохочу я, касаясь своих губ, и слышу звук оповещения на телефоне.

Тим Савицкий: «Лесь… Ну, прости. Куда ты ушла? Это же твой любимый урок. Вернись, я больше не буду, без разрешения».

— О, Господи…

— Что такое?

— Он написал мне… Толкну его в чёрный список от греха подальше…

— Ты не исправима, в курсе? Я жду тебя…

— Хорошо.

Так я и делаю. Блокирую Савицкого и иду пешком до своей Вари. По пути сердце немного успокаивается. А там я мою голову и застирываю олимпийку.

— Сильно болит? — касается она моей гематомы.

— Нет, всё нормально… Терпимо…

— Мне жаль, Лесь…

— Мне тоже… И насчёт Савицкого… Я вообще не знаю, что теперь делать…

Варька улыбается и поглядывает на меня.

— Он, судя по всему, очень видный парень. Я посмотрела фотки с его прошлой школы…

— Ты что⁈ Рылась у него на странице?

— Ну и что такого-то? Да, порылась. Нашла его школу… Везде он. Спортсмен, красавец, главный мажор… И тут… Интересно, почему перевёлся… Вроде по району школа не так уж далеко…

— Не знаю…

И тут я вспоминаю слова физрука… Мол предупреждали его о нём… Но Варе говорить это не решаюсь. Зачем? Ведь по сути я о нём вообще ничего не знаю.

— А вообще… Как тебе первый поцелуй?

— Честно? — спрашиваю я, и она кивает. — Странно… Он так напал, я растерялась… Мне кажется, он понял, что я ни разу раньше… Не…

— Наверное, понял… Но это не плохо, Олеся. Тебе всего семнадцать. Это на Афанасьевой уже клейма негде ставить…

— Я думала мальчикам такое нравится…

— Ну… Разные, наверное, мальчики бывают… Кому-то нравится доступность, кому-то невинность… А твой Савицкий…

— Он не мой, прекрати!

— Лааадно, — ухмыляется она. — Но он явно от тебя без ума…

— Ага… Что там с олимпийкой?

— Погоди, рано ещё… Отбеливатель так быстро не возьмёт…

Я вздыхаю, пока сидим с Варей в ванной.

— Папа бы никогда не разрешил мне общение с мальчиком… Ты знаешь…

— Но скоро ты закончишь и переедешь… Поступишь и будешь жить в общаге. Станет проще, да?

— Ты так в меня веришь?

— Леся… Конечно, я в тебя верю. Я никого умнее тебя не знаю… Ты станешь врачом, уверена…

— Да мне бы хоть медсестрой стать… На большее я и не рассчитываю…

— Глупости… Ты всё сможешь… Что там насчёт поездки, кстати? Что-то обсуждали?

— Да… Как всегда. И он меня спрашивал.

— Правда? Хочет, чтобы ты поехала, — улыбается Варя, взяв расческу и начав расчёсывать мои волосы. Она у меня тактильная. Ей всегда нужно кого-то касаться. Дело в том, что два года назад у неё умерла мама. И ей очень не хватает её. Поэтому мы часто обнимаемся и секретничаем, как родные сёстры.

— Думаешь… Я смогу сидеть с ним? Надеюсь, он сам всё поймёт и пересядет…

— Не знаю, не похоже, чтобы он был из тех, кто легко сдаётся… Поэтому, не думаю… Но ему придётся подвинуться, ведь в понедельник возвращаюсь я… — Варя достаёт рукав из тазика. — Вот, смотри… Всё… Давай теперь на прополоску и сушку… Сколько там до конца уроков?

— Ещё три часа…

— Нормально. Успеваем, — заявляет она уверенно и толкает олимпийку в барабан. — Пойдём шоколад поедим…

— Классно ты лечиться…

— Ты же знаешь моего папу… Всё, что захочу, всё купит, лишь бы не доставала…

— Ага, знаю, — хихикаю я.

Около трёх часов мы ещё болтаем… Я рассказываю ей о его губах и запахе… А запах у Савицкого очень приятный, но вовсе не мальчишечий. А больше даже мужской… Наверное, это дорогая вода… Варя с удовольствием слушает, треская фундук из пакета. А я с ума схожу от того, что испытываю. Слишком много эмоциональных переживаний за эти дни… Я истощена.

— Думаю… В понедельник поговорите и всё решится…

— Надеюсь… Пока, Варь… И спасибо…

Я обнимаю подругу на прощание и поскорее бегу домой в чистой отстиранной олимпийке… Залетаю в квартиру, а мама удивленно на меня смотрит.

— Ты как это… Первее отца…

— В смысле? — спрашиваю я, стаскивая с себя кеды.

— Ну он за тобой в школу пошёл… Примерно час назад, я думала, вы задержались…

На этом моменте я вдруг чувствую, как в горле зарождается удушливый ком и страх парализует каждое моё нервное окончание…

Нет, пожалуйста, только не это…

Тимур Савицкий

После того как Олеся смотала удочки, в фойе я встретил Катерину. Та решила брать на абордаж. Не просто атаковала, а тараном припечатала к стенке. Не дав возможности убежать.

— Тим…

— Оу? Кать… Слушай… Я сейчас не настроен совсем…

— Ты избегаешь меня с того раза… Тебе не понравилось? В этом дело?

— Мне понравился сам поход в кино… Дело не в тебе… Просто мне нравится другая девушка… — говорю максимально открыто.

— Олеся Носова? — спрашивает Катя с таким лицом, словно собирается что-то делать.

— Допустим… Это имеет значение?

— Нет, не имеет… Просто хотелось знать, чем я хуже…

— С чего ты взяла, что хуже? Просто некоторые люди притягиваются… Так бывает…

— Ты мог сказать это раньше… До кино… И до того как мы…

— Тогда я ещё этого не понимал… До конца… В общем… Извини меня. Так вышло. Ты красивая и классная… Просто… Занято, — говорю, постучав по грудине, и вижу, как у неё слезятся глаза. Но хули мне теперь её жалеть? На жалости отношения не строятся. А больше у меня внутри ничего к ней нет.

Сам тут же ухожу на уроки. Честно досиживаю до конца и примерно без десяти пять вижу в дверях какого-то мужика, который заглядывает в кабинет. Обычно я бы и внимания не обратил, но больно уж рожа кажется знакомой. Так странно. Очень скоро я понимаю, что это Лесин батя, потому что он спрашивает её у учителя, а тот говорит, что её сегодня не было, и мне, блядь, становится хреново. Ведь это я виноват. Поэтому я поджидаю его на выходе, и как только он выходит, стиснув челюсть, подхожу к нему.

— Здравствуйте, Вы — Олесин отец, верно?

Ебать как он на меня смотрит. Как на врага народа. Я протягиваю ему руку, а он мало того, что не жмёт, так ещё и лупит на меня сверху вниз как на таракана, хотя мы примерно одного роста.

— Чего тебе? Кто такой?

— Лесин одноклассник. Меня зовут Тимур. Она просто перед этим уроком на физре упала. Поэтому отпросилась. Домой поковыляла… Долго, наверное, шла…

— Да что ты? Откуда такие познания?

— Предположение, — пожимаю я плечами. — В общем… Она не виновата…

Он смотрит на мои костяшки. И, кажись, что-то переваривает.

— Как говоришь зовут?

— Тимур.

— В общем так, Тимур, — отводит он меня, обхватив за локоть. — Чтобы к моей дочери и на километр не подходил. Понял меня?

Хмурюсь, слушая это. Теперь мне, наконец, понятно, откуда ноги растут.

— Причина?

— Причина в том, что она не для тебя. Держись подальше я сказал. Усёк?

— Усёк, — говорю, когда он расцепляет свои пальцы и уходит, бросая последние мажущие взгляды, полные пренебрежения в мой адрес.

Бля… Какой всё-таки неприятный тип, а…

Выхожу из школы и у него на глазах прыгаю в Серёгин мерс. Понятное дело, мужик сразу скалится. Больно я его задел…

— Дарова…

— Даров… Домой?

— Но… У меня треня сегодня в семь. А у тебя?

— А у меня в восемь. Я сам доберусь. Не проблема… Мама дома?

— Должна… Бля, Тим… Чё с кулаками? Чё, опять?

— Так вышло… Но там… Всё замяли…

— Мать до слёз не доводи… Да и батя не обрадуется… Хоть бы обработал, блин. Выглядит отстойно.

— Ну, спасибо, — насмехаюсь я, и Серёга ржёт надо мной.

— Чё вот ты всё время дерёшься, а? Я таким не был…

— Давай вот только ты не душни, ок? Мама за тебя прекрасно справится вечером, поверь…

— Да молчу я… Чё мне…

Он отвозит домой. Естественно, там мама сразу же всё замечает. Как бы я не старался скрыть следы преступления.

— Рассказывай…

— Да нечего… Девушку защитил…

— Опять?

— Ну… Не так… Она не такая как Минина…

— М-м-м, — неоднозначно говорит мама и достаёт перекись с бинтом. Обрабатывает мне всё сама и вздыхает.

— Ты понимаешь, что если попрут снова… То отец сильно разочаруется…

— Да куда уж сильнее, мам? Ну, правда… Я знаю, что в прошлый раз перегнул. Тут всё норм… Никто никому не слил…

— Горе ты, Тимур… — хмурится она, забинтовывая мне руку.

— Прости, мам… Я не хочу тебя расстраивать. Честно…

— Иди давай в комнату. Я пока ужин подогрею…

Я скупо киваю. Направившись к себе, думаю, как теперь узнать, всё ли у Леси в порядке. Завожу левую страницу и пишу ей с неё.

«Привет. Это Тим. Тебе от отца не влетело? Он сегодня в школу приходил. Учти, что мне жаль. Это я виноват, что ты пропустила. Извини».

Она не отвечает и даже в сеть не заходила. Что сильно меня волнует. Я вообще замечаю, что эта девушка совсем иначе на меня действует… Не как другие…

В итоге ужинаем без отца. Он снова на важном совещании. Серёга едет на свою тренировку по баскетболу, я в тренажерку и тир. Более-менее успокаиваюсь к вечеру и пока переодеваюсь домой телефон вдруг оживает.

Леся Носова: «Всё нормально у меня. Встретимся в школе в понедельник. Завтра похороны. Я не приду».

«Я помню. Извини ещё раз»… — присылаю я и очень долго мнусь перед тем как дописать.

«Мне понравился поцелуй. Очень… И ты мне нравишься».

Морщусь, когда отправляю, как сопливый щенок. Но всё же отправляю… Вижу, что прочитала и сердце ускоряет ритм… Она не отвечает, но зато я знаю, что честно ей признался… И пусть она убежала, но в понедельник я не оставлю ей выбора. Придётся со мной поговорить…

Олеся Носова

Когда отец возвращается домой я боюсь дышать. Он буквально с порога кричит моё имя на всю квартиру, и я тут же показываюсь, на что мама растерянно прикрывает меня собой. Она ведь уже тоже видит его агрессивный настрой. Повезло, что он не пьяный.

— В глаза смотри. Чё за пацан, блядь⁈

— Какой пацан… — бормочу виновато.

— Тимур или как там. Кто это, Леся⁈

— Тимур… Одноклассник просто… Никто, — говорю, а у самой сердце в груди на мелкие частички рассыпается от страха. Я вообще не привыкла говорить о парнях, а тут… У меня губы до сих пор горят огнём от его поцелуя. Надеюсь папа не заметит ничего… Господи… Как же страшно.

Будто внутрь грудной клетки гранату вшили и вот-вот рванёт. В любой момент… Да ещё и отец так жестоко смотрит. Хорошо, что мама дома.

— Пусть и остаётся никем. Падала сегодня?

— Падала… А ты откуда знаешь?

— Ниоткуда. Чтобы аккуратнее впредь была. Завтра похороны. Приготовьте чёрные вещи. И мне тоже, Люда.

— Хорошо, родной, — отвечает мама и исчезает, а папа тут же хватает меня за руку.

— Если думаешь, что я идиот, то у меня плохие новости. Только попробуй понести, дрянь. Я вас обоих закопаю.

— Что? Папа, да мы…

— Никаких мы. Я всё тебе сказал…

Он дёргано уходит, а я морщусь из-за боли в запястье. Господи… Пронесло… Какой же кошмар.

Иду в комнату и проверяю телефон, где вижу сообщение от Тимура… Он завёл ещё один аккаунт из-за меня. Что он вообще творит, блин?

Отвечаю только чтобы не мучал меня сообщениями, а потом это его… «Мне понравился поцелуй и ты нравишься»…

У меня от этих слов внутри всё сжимается. Но почему я не понимаю… Он ведь мне не нравится… Нет. Точно нет.

Ложусь спать и всю лихорадит. Настолько, что мне даже кажется, будто я заболела. В пятницу просыпаюсь уже разбитая и весь день, когда проходят похороны кажется каким-то совершенно потерянным и безликим. Я толком не соображаю. Да вдобавок отец напивается, и мы с мамой еле дотаскиваем его до дома.

Выходные проходят в спокойствии. В субботу отец болеет с похмелья и лишний раз не выходит из комнаты. В воскресенье я встречаюсь с Варей. Благо меня выпустили, потому что отец вышел на смену и уехал… Мы недолго гуляем, и я рассказываю ей всё, что произошло. Конечно, она в шоке со всего этого.

— Он подходил к нему… Офигеть…

— Я точно не знаю, но думаю, что да… Господи…

— Ну всё, Лесь… Свой защитник. Ушакова побил, теперь ещё и твоему отцу наваляет, — смеётся она, а я кошу взгляд.

— Сплюнь, нафиг… Ещё чего не хватало.

— Да чего ты? Может, ты правда ему так сильно понравилась…

— Но я не хочу… Я боюсь… И понедельника жду с ужасом…

— А я уверена, что ты обманываешь. У тебя даже щёки покраснели.

— Что⁈

Варя смеётся, а я тут же прикасаюсь к ним.

— У меня, наверное, температура!

— Ага, конечно! Будешь Тимурчику это говорить, а меня не проведёшь, хитрожопая!

— Какая же ты коза, а!

Пока идём по улице и смеёмся как две дурочки, мой взгляд застывает на знакомых парнях, которые играют в футбол неподалёку. И мне становится дурно.

— Блин… Это ж наши…

— И он там, Боже. Пошли в другую сторону! — дёргаю я её за руку, но она буксует.

— Да куда⁈ Он уже увидел, — улыбается Варька. — Пойдём поздороваемся.

И тянет меня туда, а у меня ноги в мгновение становятся деревянными. Особенно когда мы подходим к коробке, а он прибегает весь запыхавшийся, раскрасневшийся и так на меня смотрит.

— Ну, привет, Лесь… Так и не ответила…

С его волос стекают капельки. Похоже он вылил на себя бутылку воды, чтобы охладиться, потому что и вся футболка мокрая… А через неё просвечивают все его мышцы и жилы. На которые я всеми силами стараюсь не смотреть. Господи…

— А я — Варя, кстати, — представляется она. — Лучшая подружка этой стесняшки.

— Тим… — ухмыляется он.

— Савицкий! Твоя очередь! — звучит с коробки громкое.

— Ща! — кричит он басом в ответ, а я стараюсь смотреть куда угодно только не на него. Мне стыдно. Я вся горю.

— Так что… Напишешь мне… Я ночь не спал… О тебе думал…

— Тимур, прекрати, — тут же осекаю, а Варя просто умиляется рядом. Только мне это совсем не мило. Я реально эмоционально вымотана.

— Да чё я сказал то… Правда, Лесь. Не бегай от меня…

— Потом поговорим, — отмахиваюсь я.

— Я ждать буду… Хоть ты ей скажи, — обращается он к Варе, та кивает, а я тычу ей в бок локтём.

— Всё, пошли отсюда…

— Какой он красивый, оказывается, — вздыхает она, чем неистово меня бесит. Никакой он не красивый… Ну… Разве что немного. Мы уходим, а он всё смотрит на нас, не отлипая оттуда.

Варька оборачивается и хихикает, а я ворчу на неё, пытаясь урегулировать эту дурацкую стычку.

— Всё, Варь, не смотри…

— А он с тебя глаз не сводит… Подругаааа, он влюбился…

— Боже, что за глупости⁈ Я просто очередная его добыча, вот и всё. Ты посмотри на него. Уверена его и из прошлой школы попёрли за разгульный образ жизни… Нет, я точно с ним не буду… Ни при каких обстоятельствах…

— Уверена?

— Да.

— Тогда я себе его заберу, — картинно вздыхает она и начинает ржать, а я всё же чуть-чуть, но оборачиваюсь, заметив, как Тимур уже носится с мячом… И каждый раз, как его вижу, с сердцем что-то происходит. Неужели Варя права, и мы оба что-то испытываем друг к другу…

Олеся Носова

Понедельник…

Я боюсь этого дня, но одно меня радует… Что сегодня Варя будет сидеть со мной. Мне не о чем беспокоиться. Разве что о том, что на перемене Тимур попытается заговорить, но я буду стараться избежать разговора с ним. Потому что это последнее, что мне сейчас нужно. Ссориться с отцом не желаю. И вообще как-то компрометировать себя. Боюсь, что ничем хорошим это не закончится, и нам обоим потом влетит от отца… И мама меня возненавидит…

Когда встречаемся с Варькой, я вцепляюсь в неё мертвой хваткой и иду с ней по коридору как за живым щитом, прячась от Савицкого, а она гогочет надо мной.

— Да нет тут его, дурочка… Ой, я с тебя не могу!

— Молчи! Варя, ты не понимаешь, да⁈ — злобно шепчу и хмурюсь, а она разглаживает мои морщинки на переносице.

— Вот, так то лучше! И улыбайся… Тимурчику точно нравится твоя улыбка, — издевается она и ныряет в класс, а я следом за ней. Савицкий, очевидно, уже понявший, что со мной сесть вряд ли удастся, сидит за соседней партой и смотрит только на меня. Будто приклеенный.

— Лесь… Привет… Поговорим? — вытягивается струной, а я вздыхаю. Даже смотреть на него не могу. Он такой крупный. Закрывает весь забор на вход.

— Не могу. До начала урока две минуты, я готовлюсь, — сухо отрезаю и даже не поднимаю взгляд.

— Отлично, мне хватит и одной… Хочу пригласить тебя…

— Она согласна! — громко выдаёт за меня Варька, перебивая.

— Ничего подобного! — возникаю. — Нет, я никуда не пойду. Уже говорила.

— Давай выйдем… Ты же даже не знаешь куда…

— Да куда бы ни было! — добиваю я, на что он только ярко лыбится и подходит вплотную к моему столу.

— Я знал, что ты будешь брыкаться…

— Дави сильнее, — подмигивает Варька, и я окончательно взрываюсь.

— Нет, знаете, что⁈ А почему бы вам вместе куда-нибудь не пойти, а⁈ Вот прям идеальная пара! Заговорщики!

— Ой, да прекрати ты… Ну выйди с ним, — подталкивает меня подруга, а Тимур уже успевает схватить за руку.

— Савицкий… Отпусти… По-хорошему!

— Это по-хорошему… А по-плохому тебе лучше не знать, — отвечает этот гадёныш и тащит меня к выходу. Остаётся только недовольно следовать за ним, и не успеваю я дёрнуться, как меня нагло припечатывают к стене прямо перед кабинетом. Господи… Ну, почему он такой огромный, сильный и горячий… Я даже прикоснуться к нему не могу. Обжигает.

— Олесь… Ну чего ты… Из-за отца? Он не узнает… Не бегай от меня… Давай дружить, а…

— Дружить? — уточняю я. — Дружить? Что-то мне в прошлый раз не показалось, что… Там веяло дружбой…

— Дружба — понятие растяжимое, — улыбается он, зажимая меня в кольце своих мощных рук.

— Давай без этого, ладно? Я не хочу, чтобы ты позволял себе лишнее…

— А ты пойдёшь со мной? Если пойдёшь, я отпущу… — нагло давит напролом.

— Куда, Савицкий⁈ — спрашиваю, приподняв бровь.

— Ну давай в музей сходим…

— В музей? Ты серьёзно?

— Почему нет? В биологический… Ты же на медицинский собираешься… Тебе должно быть интересно…

Вот смотрю на него и понимаю, что он не погнушается любыми методами, лишь бы меня хоть куда-то вытянуть.

— А если тебе со мной не понравится? Отстанешь? — спрашиваю следом, уставившись на него.

Он вдруг нервно смеётся и кивает.

— Лады, правда я уверен, что очень даже понравится…

— Я бы на твоём месте не была так уверена. И как мы пойдём туда? У нас же уроки… А после мне нельзя…

— Сбежим…

— Что?

— Ну да. А что? С третьего… Там как раз физра, а ты её ненавидишь. Так что…

— С чего ты взял, что я ненавижу физру⁈

— Да по тебе видно… Не обижайся, — ухмыляется он. — Ты бегать не умеешь…

— Спасибо, Тимур. Премного благодарна твоим замечаниям…

— Пожалуйста…

На его щеках ямочки, а глаза блестят так выразительно, что я боюсь в них утонуть. Вот реально. Как два огромных, затягивающих внутрь котлована…

— Ты красивая… Очень…

— М-м-м, — неоднозначно мычу в ответ, скользнув взглядом по его губам. И лёгкой небрежной щетине… Чёрт, он точно заметил, что я смотрела… Вот я дура!

— Это был первый твой поцелуй, не так ли? — спрашивает он, заставив мои щёки покраснеть, и я так благодарна учителю, которая возникает из ниоткуда и тут же вгоняет нас в краску.

— Носова, Савицкий, отдельное приглашение нужно⁈

— Нет, извините, — говорю я, и он отпускает меня, подмигнув.

— Тогда договор? После второго убегаем… Вместе?

— Ладно, хорошо, — отвечаю, и он так, блин, улыбается. Наверное, в такой его улыбке любая бы девушка потерялась. Это невозможно описать. У него, наверное, вообще нет проблем с женским вниманием. Внезапно мимо проходит и Катя… И так на меня смотрит, что мне хочется исчезнуть на месте… Раствориться в воздухе. Она точно готова меня растерзать за него… Вот и нафига мне это надо? От нашей так называемой дружбы ведь одни проблемы… С какой стороны не глянь…

Тим падает на своё место, а я на своё. Где Варя тут же впивается в меня рукой и навостряет уши.

— Я слушаю! Говори!

— Что⁈

— Ну что? Куда позвал??? Клуб, ресторан, кино?

— В биологический музей…

— Фу, — отвечает она и смотрит то на меня, то на него странным подозрительным взглядом.

— Да вы оба гики, реально… Жесть какая!

— Дурочка, — смеюсь я, а потом искоса смотрю на Тимура. Который, кажется, вообще не собирается отрывать от меня свой взгляд. Пожирает меня и натуральным образом обнажает… И сердце моё ускоряется до невероятных пределов…

Неожиданно он берёт тетрадку и рисует сзади сердечко, демонстрируя его мне. Варька умиляется, а я отворачиваюсь. Нет, этот парень точно меня погубит… И ничем хорошим это всё не закончится… Только неистовой болью и проблемами…

Тимур Савицкий

Я что виноват, раз выбрал её? Если не могу смотреть на других. Тянет… Как силками затягивает… Смотрю на её золотистые вьющиеся волнами локоны… Румянец на щеках… Голубые, чистые как небо, глаза и проваливаюсь…

Под лёд ухожу… Уносит. Не просто хорошенькая, а великолепная. Честно. Хоть порою и безумно бесячая… Но ведь оба поняли, что поцелуй был по истине дурящим… Эмоциональным… И желанным… Он был таким, от которого у меня под кожей что-то зашевелилось, а такое, скажем прямо, со мной вообще никогда не случается.

Пока идёт первый урок мысленно отсчитываю минуты… На втором и вовсе схожу с ума… Потому что реально желаю поскорее оказаться не просто рядом, а наедине… И вот звучит долгожданный звонок. Я тут же сгребаю со стола манатки, беспорядочно толкая в рюкзак, и жду свою красавицу на выходе из кабинета, не моргая, чтобы не упустить. А то ведь я её знаю… Вжух, и уже след простыл…

Естественно, она снова хочет сбежать, но я перехватываю раньше, заслонив весь проход собой.

— Ты обещала… У нас уговор.

— Помню… — вздыхает она, и пока её эта подружка хихикает, прощается с ней, подходя ко мне в упор.

— За руку тебя можно взять?

— Это лишнее… Просто пойдём… Рядом…

— Окей… Пойдём…

Из школы выходим друг за другом. Я даже пропускаю и любуюсь, честно… Любым её движением, осанкой… Это просто магнит какой-то. Что-то неестественное. На каком-то физическом уровне…

— На автобусе поедем? — спрашивает и я хмурюсь.

— Нафиг автобус… Либо такси, либо пешком гуляем…

— Тогда давай пешком… Такси — дорого… — задумчиво сообщает и, видно, реально тревожится, что я разорюсь.

Слыша это, я конечно же насмехаюсь.

— Думаешь, у меня денег нет на такси?

— Да вижу я, что есть… Знаю… Просто не хочу, чтобы ты на меня тратился, — раздражает она меня сильнее. Словно смысл её существования меня выбесить. Но этим и нереально меня подстёгивает.

— Леся. Давай так… Ты реально собираешься идти пешком восемь остановок… Чтобы я на тебя не тратился? Чё за гон?

Неожиданно она замирает и вздыхает.

— Давай. Пойдём. Я уже вызвал через приложение…

— Ладно…

Помогаю сесть в машину и то на каждом моём даже самом лёгком прикосновении или взгляде она шарахается от меня так, будто я бьюсь током в тысячу ампер.

— Успокойся, ладно? Я правда хочу подружиться…

— Тимур… Давай просто сходим в этот музей, и ты от меня отстанешь…

— Блин, ну и настрой. Просто шикарный, — саркастически выплёвываю. — С таким успехом гораздо большее ждало меня, если бы я снова зажал тебя где-нибудь…

И снова этот взгляд. Щёки пунцовые, приоткрытый рот, растерянность и стеснение в одном флаконе… Квинтэссенция всего самого сексуального для меня… Возможно меня манит её непорочность… Думаю, и это не исключено…

От напряжения между нами она тут же отворачивается снова. А я не перестаю смотреть. Уж больно она мне симпатична. С какого угла не посмотри. Юбка чуть оголяет идеально ровные колени. Сидит, сложив ручки посередине и разглядывает улицу, когда мы доезжаем до места.

— Приехали, — вещает мужик за рулём.

— Прошу, — улыбаюсь, а она закатывает глаза.

— Савицкий… Ты меня в гроб загонишь…

— Не загоню… Ты справишься… Учись вертеть мной, — подмигиваю, а она ещё пуще распаляется. Но выходит, поправляя свою юбчонку.

— Прибыли…

— Красивый… Не была ни разу…

— Значит, самое время посетить, — улыбаюсь я, приглашая её внутрь. Заходим. Около часа мы обходим все залы, смотрим экспонаты, разговариваем. Я, естественно, поглощен ею. А она ведь даже не морщится, когда видит такое, отчего глаза обычной девушки выпали бы из орбит. Точно врачом будет… Без исключений.

Умная… Мне интересно с ней. Она отличается от других девушек, коих у меня было очень много. И я знаю о чём говорю. Тут не только красота. Сила воли, отсутствие брезгливости, стержень.

— Значит… Ты бы хотел… Стать военным?

— Возможно… Пока не решил…

— Наверное, твои родители хотели бы от тебя чего-то другого…

— Определённо, — соглашаюсь. — А твои? Они знают про медицинский?

— Мама была рада… А отец… Ну, ему пришлось смириться… Мы уговорили…

— М-м-м… Я думаю, что у тебя получится…

— Да? Почему?

— Не знаю… Руки у тебя… Особенные…

Она вдруг смотрит на них и хмурится.

— Руки как руки… Обыч…

Не успевает договорить, как я подхожу вплотную. Оказываюсь возле её лица своим… Она немного отшатывается, но позиций не теряет. Твёрдо обозначает, что не боится и сдаваться не собирается.

— Что ты делаешь? Нарушаешь дистанцию…

— А здесь где-то запрет на это?

— Ага, вот здесь, — показывает она пальцем на свой висок. — Отойди.

— Ты мне нравишься, Лесь…

— Ты уже говорил…

— Говорил и… Жду от тебя чего-то…

— То есть? Мне нужно сказать, нравишься ли ты мне? Ответ — нет. Можно мне идти?

— Какая же ты заноза, — смеюсь я, сложив руки в карманы брюк. — Красивая невыносимая заноза.

— Вот видишь… Зачем тебе такая?

— Хочу потому что, — говорю честно, а она вся чуть ли не пятнами покрывается и пытается отойти от меня. И ведь вижу, что ей хочется… Но это не дразнилки, как у других девушек… Какие-то свои установки… Возможно, навязанные тем же папашей…

— Катерина знает, что ты… Что…

— А причём здесь она вообще? Если чё, я обозначил, что ты мне нравишься — да. Но она мне — никто. Чтоб ты знала…

— Ага… Я так и поняла… Особенно по тем фотографиям… — говорит с укором, и я тут же анализирую.

— По каким фотографиям? А-а-а… Дай угадаю. Она что-то выложила, и ты заревновала? — улыбаюсь я, отчего она закипает.

— Знаешь, что, Савицкий?

— Что⁈ — насмехаюсь я, глядя на её разгневанное состояние.

— Ничего. Я тебя не ревную. Можешь успокоиться и угомонить своё эго… — Направляется она к гардеробной. — На этом всё? Мы побыли в музее… Надеюсь, тебе не понравилось… И мы можем вернуться каждый к своей жиз…

Я тут же дёргаю её за руку, закручивая на себя, и впиваюсь в её сладкие губы своими. Затыкая рот и обхватив тонкую талию, не оставляю ни единого шанса отпрянуть назад… Да и хочет ли она этого? Большой вопрос… Ведь прямо сейчас… Здесь… Среди посторонних людей даже не пытается меня оттолкнуть и растекается в моих объятиях, словно действительно сама этого желает…

Олеся Носова

Он снова меня целует… И я не могу найти в себе силы оттолкнуть, потому что мне нравится это. Его настойчивые мягкие влажные губы, его язык и даже его цепкие руки, которые подобно стальным оковам держат не на жизнь, а на смерть… Он полностью меня собою напитывает. Будто бы мощный источник энергии. Я ощущаю её всем своим телом… Пока ещё впервые испытываю это, но уже понимаю, что это не то, что происходит со всеми подряд… Что-то особенное.

И со мной творится невообразимое… Я и сама растворяюсь, наглею, скольжу кончиком языка по его… Будто бы танцую… И осознаю, что творю, только когда его руки уже шарят где-то в районе моей поясницы… И даже чуть ниже.

— Стой, стой… Тимур…

— Что? Ну, понравилось же… Скажи, понравилось… — утыкается он в меня лбом и не отпускает. Дышит на разрыв. Очень шумно и тяжело… Пытается затянуть меня в свои сети окончательно… Пока я ещё поддаюсь.

— Я не… Не знаю…

— Знаешь, — настаивает категорично.

— Нет, не знаю… Отпусти, пожалуйста… Нам уже надо идти… Скоро химия и биология… Ты же знаешь… — оправдываюсь я и лепечу перед ним как малолетка. Знаю, причины так себе… Но дело в том, что других я найти не могу… Ведь он мне действительно нравится.

— Мы вернёмся… Ладно… Но обещай, что ещё куда-нибудь со мной сходишь…

— Тимур, — чуть отстраняюсь я и смотрю в его тёмные омуты. — Ты ведь понимаешь, что одиннадцатый класс… Нельзя пропускать. Надо об учёбе думать… А вечерами я… Не могу…

— Почему? А если я тебя украду…

— Нет, так ни в коем случае не получится, извини…

— Ладно… Твой отец против, да?

— Да… — выдыхаю с огорчением. — И дело в том, что мне это… Не нужно…

— Не надо так говорить. Леся, эмоции и чувства нужны… Ты просто не понимаешь сейчас… Но нельзя это в себе давить…

— Говорит мне профи-гуляка…

— Хах, — ухмыляется он и сгребает мою руку своей. — Давай так… Когда у тебя появится время… Хотя бы какое-то… Выходной… Ночь… Пофиг. Ты напишешь мне, я всё бросаю и приезжаю. Чтобы просто провести с тобой это время…

— Зачем тебе это?

— Я уже говорил, — отвечает он, и я понимаю, что нравлюсь… Но ему, наверное, все подряд нравятся… Ну, многие… Точно…

— Так мы договорились, Лесь?

— Посмотрим, ладно?

— Ладно… — отвечает, не сводя с меня глаз, а потом обе его руки забредают в мои волосы, практически заплетая те в хвост… От этих прикосновений по затылку и вниз табуном скачут дикие скакуны-мурашки…

Никогда подобного не испытывала…

Теряюсь в этих ощущениях… Буквально тону.

— Меня по тебе просто ужасно штормит… Ты как… Солнце… — наклоняется и шепчет мне на ухо. Если эти приёмы он использует со всеми, тогда понятно, откуда у него такое самомнение… Да и я хороша… Уже растаяла. И стою как зовороженная, позволяя столь интимно меня касаться. Это ведь лишнее.

Чувствую, что он снова хочет поцеловать и отворачиваюсь.

— Тимур… Учёба…

— Понял… Извини… Не могу просто… Безумно тянет.

Мои щёки вспыхивают, будто их облили керосином и подожгли… Так реально только он умеет. Обычно у меня подобных осечек и реакций не случается… Но от Савицкого что-то внутри совсем не так… Не работает… И никакие щиты от него не спасают. Он как таран.

— Идём…

Нацелено ведёт меня до гардероба… Помогает надеть одежду. Прям-таки очень мило и вежливо. Обхаживает, как порою говорит моя мама…

Открывает дверь и всякое такое, отчего я уже закатываю глаза.

— Карета подана, — указывает на такси.

— Когда ты успел?

— Тут делов — две секунды…

— Ладно… Тогда поехали…

В такси едем молча, но переглядываемся. А когда доезжаем до школы, он снова берёт за руки. Будто бы это уже само собой разумеющееся.

— Позволь хоть в парк тебя сводить в субботу… Выходной же…

— До субботы ещё шесть дней, Савицкий… — парирую я.

— И?

— Может передумаешь ещё… Разонравлюсь.

— Глупая, — насмехается он, а потом лезет во внутренний карман своей куртки за телефоном.

— Дай свой номер… Чтобы я в сети опять не долбил…

— Тимур…

— Что? Я хочу общаться…

— Ладно… Но имей в виду, что я далеко не всегда могу ответить…

— Даже одно твоё сообщение греет душу, поверь, Леся…

Блин, как же странно приятно это слышать… Вот ведь ловелас.

— Ладно, записывай…

Под натиском его уговоров сдаюсь. Диктую номер. И таю от его взгляда… Господи, да он весь какой-то… Другой. Взрослый, привлекательный, осознанный… Не такой как другие мальчики в нашем классе. Не знаю, что так сразу сработало… Защитная реакция… Что за блоки я ставлю и как он на них реагирует… Будто давно друг друга знаем…

— Пора… Звонок.

— Сядь со мной…

— Тимур, я с Варей сижу…

— Один урок… Один, прошу тебя… — уговаривает и смотрит глазами… Кота из «Шрэка».

— Ладно… Но только один, хорошо?

— Ага, — лыбится он и мы заходим в класс, где он сразу тащит меня за другую парту, а Варя ошарашенно смотрит на всё это и ухмыляется.

Варя Ветошникова: «Я смотрю, помидоры только расцветают… Да, Лесь? Ну как музей?».

Со ржачным смайликом в конце.

Леся Носова: «Дурочка… Я на один урок с ним села. Потом расскажу…».

Варя Ветошникова: «Конечно, конечно! Вот так друзей и забывают… Променивая на симпатичную мордашку…».

Леся Носова: «Да иди ты! Я не променивала тебя! Скоро вернусь, вредина…».

Варя Ветошникова: 'Как его губки? Сладкие, а?

На этом я понимаю, что вовсе покраснела, а Савицкий смотрит на меня и улыбается.

— Подруги? — спрашивает с хитрой ухмылочкой. Будто уже понял, с кем я переписываюсь.

— Да… Не важно…

— Лесь… Можно я спрошу, и ты ответишь честно?

— Спрашивай, — проглатываю я ком, подступивший к горлу.

— Совсем не нравлюсь? — будто издевается он и сканирует моё лицо, которое, наверное, уже дымится от перегрева… Горю… Полыхаю… И губы вспоминают его поцелуи, как печати, что оставляют след навсегда…

— Нравишься, — признаюсь почти шёпотом и ловлю его искренние ямочки на щеках, которые творят со мной такое, о чём не пишут даже в книгах… И сердце с безумными перебоями качает кровь, то пропуская удары, то ускоряя до космической скорости… Теперь мне стыдно, что призналась…

Тимур Савицкий

Космос… Когда улыбается и игриво проводит пальчиками по столешнице, когда украдкой поглядывает на меня своими голубыми глазками… Когда проверяет не задралась ли её юбка… Так по-милому волнуется… Переживает.

Я не хочу, чтобы этот урок заканчивался.

— Что? Что ты так смотришь?

— Любуюсь…

— Ты меня в краску вгоняешь… Тимур…

— Тим… Называй меня Тим, пожалуйста…

— Ладно, Тим… Как скажешь… — опускает она взгляд и еле заметно улыбается.

Пока биологичка рассказывает, что будет на экзаменах, я, блядь, как поглощённый Лесей… Пялюсь тупо на неё. Не смотрю больше никуда… Потому что она как магнит притягивает, и вокруг всё становится таким волшебным… Каким-то нереальным. Впервые чувствую вокруг настоящее чудо…

— Мне на Ваньку страшно смотреть, — хмурится она, вздыхая.

— Да пошёл он, — отрезаю резко и бескомпромиссно. Вообще не жалею. Надо было сильнее ему втащить. И сейчас этот уродец сидит с помятой рожей. Реально мало дал… Мог и сильнее… Куда сильнее…

— Почему ты так побил его? В смысле… Я поняла почему… Но… Тебе разве нравится драться?

— Разве нравится? Что это за вопрос? Порой выбора нет. Обидчиков надо наказывать, а то, что сделал он вообще непростительно…

Она так смотрит и при этом вижу, что очень расстраивается моим словам.

— Я бы не хотела, чтобы ты снова дрался из-за меня… Если это возможно…

— Я постараюсь, красавица, — подмигиваю ей и смотрю вниз, протянув руку. — Ну дай… Пожалуйста…

Наконец её ладонь ложится на мою… Электрический ток… Такой мощный, что искрит… Прошивает. Убивает сразу… Сердце хреначит так, что чувствую его снаружи. Срастаюсь с ней на клеточном уровне… Не знаю, как объяснить, но это безумие… Она творит со мной необъяснимые физикой вещи… Одним, блядь, прикосновением… Да и вижу, что с ней тоже самое…

— Лесь… А ты… Золото носишь? — спрашиваю издалека, хотя, наверное, сразу понятно. Просто бывает же, что подаришь, а человек говорит, что не носит, аллергия или ещё чего… Просто на ней нет ни единого украшения, и я не знаю, с чем это связано. Другие обвешены, моя — наоборот. Это странно или?

— Господи, нет! — тут же обрывает она. — Не смей мне ничего дарить.

Блядь… Как серпом по яйцам.

— Почему?

— Потому что не надо… Тимур, я не хочу так… Прошу тебя…

— Ладно-ладно… Не психуй… Я понял… Хорошо…

Звучит звонок, и она забирает свою руку, складывая вещи в сумку.

— Ну всё, — смотрит на меня, словно наконец завершила ссылку в Сибири. — Теперь я могу пойти к себе?

— Можешь… — выдаю обреченно. — Но я скучать буду…

— Савицкий… Мы же видим друг друга… Чего тебе скучать?

— Это другое…

— Ладно, извини, я пошла к Варе…

— Иди…

Леся, хоть и стеснительно, но исчезает… А я как помешанный одержимый придурок, провожаю её спину до другого кабинета… И на задницу смотрю, и на ноги…

И внезапно в меня снова врезается Катя. Буквально не позволяет пройти, загораживая путь.

— Что такое? Катерина… Ты меня троллишь или чё?

— Можно с тобой поговорить?

— Говори… Чё случилось?

— Там в общем… Меня парень один домогается… Он старше… На улице меня караулит… Ты не мог бы помочь…

— Бля… И чё ему надо? Может он свинтит уже после уроков…

— Точно нет… Он из колледжа… Достал караулить. Я боюсь… И только с тобой пройду спокойно… Пожалуйста, Тим…

— Ладно… В фойе встретимся после седьмого…

— Хорошо…

Катя убегает, а я замечаю, что Леся и её подружка видели наш диалог издалека… Блядь… Теперь она может подумать, что у меня с ней что-то всё ещё есть… И я целенаправленно направляюсь к ним, подходя вплотную.

— Можно тебя на пару слов, пока урок не начался?

Она молча отходит со мной и ждёт, что я скажу.

— В общем, если что… Это не то, что ты подумала…

— А что я подумала, Савицкий?

— Ну… О Катерине… И обо мне… Ничего нет, она попросила от какого-то там парня её спасти… Просто проводить… От школы до остановки…

— Тим… Ты можешь передо мной не оправдываться, — тут же мотает она головой, но я беру за руку.

— Но я хочу это сказать… Мне на неё пофиг. Но когда дело заходит за подобные случаи… Я не могу отказать… Давайте все вместе пойдём, как вариант…

— Что⁈ Ни за что… Я с ней никуда не пойду, — тут же выпаливает она, взбеленившись.

— Ладно, окей… Успокойся только, я понял… Не обидишься, если я провожу?

— Нет.

— Точно? — спрашиваю и понимаю, что о таком, наверное, не спрашивают… Само собой она, блин, обидится…

— Точно.

А это значит, что нужно попросить кого-то из одноклассников пойти с ней… А самому идти провожать свою. Потому что это жопа какая-то…

Прошу в итоге Миху Соболева, чтобы он проводил Катюху. Тот, кажись, и рад… А сам после седьмого догоняю свою красопетку по пути с крыльца, пока Катьку под руку принимает Соболь. Естественно, вид у неё такой, будто я ей нож в спину воткнул… Но если дело реально в каком-то там парне, какая нахрен разница, кто тебя провожает? Лишь бы безопасно было.

— Приветик…

— Савицкий… Ты чего⁈ Ты же пошёл с ней…

— Нет, не пошёл… — улыбаюсь я, догоняя. Её эта Ветошникова угорает, а моя щемится от меня к ней, как от прокаженного.

— Можно тебя проводить?

— Ну… — встревает Варвара. — Я тогда домой…

— Варя! — тут же вспыхивает Леся. — Ты что⁈

Та хохочет и убегает.

— Предательница!

— Ну что? — протягиваю я своей руку. — Пошли?

— Только без этого… — тут же отрезает она и проходит вперёд, сверкнув в меня своими голубыми…

И я, сука… Под гипнозом… В прямом и переносном смыслах слова…

Олеся Носова

Господи… Варя меня кинула… Чего она добивается, не пойму? Ей реально так нравится, что мы с ним контактируем? Или она видит то, чего не вижу я…

И теперь Тимур провожает меня до дома, но, естественно, я не позволю до подъезда… Иначе, если отец вдруг увидит, он нас обоих закопает, даже слушать не станет.

Признаться, меня и впрямь обидела та фигня с Афанасьевой. Удивлена, что он это понял и вовремя съехал… Обычно парни не такие сообразительные… И дело не в том, что я считаю его своей собственностью… Но раз целует, наверное, не должен провожать других девушек? Я лично считаю так… Не знаю, вправе ли так думать… Но это мои личные заморочки.

— О чём молчишь, красавица?

— О том, какой ты навязчивый…

— Хах… Есть такое… Но это только с тобой… Ты же брыкаешься. Обычно у меня нет подобных проблем, не обижайся, — ржёт он, и я думаю… Ну, конечно… Самооценка до небес… Нет проблем у него. Козлина.

— Тимур, ты тоже не обижайся, но я к такому не привыкла… И не разрешу провожать меня до подъезда… Родители увидят… Прости…

— Понял, не вопрос. До дома провожу…

— Хорошо…

— Вы с этой девочкой давно дружите? — спрашивает, рассматривая меня со стороны. Да ещё и таким взглядом… Что все щиты сразу роняю… Открываюсь перед ним. Словно уже готова вывернуться наизнанку.

— С Варей? Ну… Всю жизнь почти… С первого класса…

— У меня тоже был такой друг… Но уехал далеко… Да и я перевёлся…

— Кстати, почему? — спрашиваю, а он морщится. Теперь словно жалеет, что поднял эту тему.

— Не хочу вспоминать… Ничего плохого. Но я сам виноват… Характер у меня дурной. Мама говорит, я создан для неприятностей…

— Ты в курсе, что это всё программирование? Ты сам себя на это накручиваешь… А надо… Плыть, — улыбаюсь я, показывая перед собой прямо, и он гогочет.

— Ага… Так и запишем… Плыть… Если только с тобой, Носова…

— Не зови меня так… — тут же напрягаюсь я.

— Не нравится фамилия?

Я мотаю головой. Ведь терпеть её не могу… А Тимур усмехается.

— А моя? Нравится?

— Не знаю… Не думала об этом…

— Ну, подумай… Время есть, — лыбится он, чем окончательно вводит меня в краску. К чему он так сказал вообще?

— Всё… Мы пришли…

— Блин, как незаметно пролетело время, а… Лееесь, — тянется он ко мне и прижимает, несмотря на то, что я вся съежилась. У меня в этом районе вообще обычно все кишки от страха скручивает… Чтобы отец не увидел, чего лишнего… И я сразу щемлюсь от него в сторону.

— Тим… Не надо… Родители увидят…

— Я так скучать буду…

Боже, он невыносим… Зарывается носом в мои волосы и ёрзает там, словно и впрямь влюбился в меня… Господи, я, наверное, наивная? Я впервые вижу, чтобы парень так странно себя вёл… Как будто ему мало женского внимания и ласки. Хотя уверена, что это не так. Но он какой-то нежный со мной.

— Я побежала…

— Будешь скучать?

Сухо киваю, а он вот прям как ребёнок. Глаза горят, светятся от счастья. Нет слов.

— Пока… Пиши мне… Или звони…

— Угу…

Домой прибегаю, и меня всю колотит… Ещё в подъезде начало шатать, но я пытаюсь собраться. Ведь отец дома, ему только вечером на смену.

Однако я не опоздала. Пришла вовремя. И он ничего мне не говорит… Хотя я уже по лицу его вижу, что недоволен.

Переодеваюсь, помогаю маме, делаю уроки, а внутри… Там что-то нереальное… Неужели эти дурацкие бабочки настоящие? Я ведь чувствую, как что-то шевелится…

Мне хочется узнать, как его дела, чем он занимается… А это со мной вообще впервые. Не думала, что буду зависеть от кого-то… И мне это не совсем нравится…

Так наступает вечер. Пока сижу в телефоне, в комнату входит отец и вид у него такой… Будто он что-то уже хочет мне предъявить.

— Это что? — спрашивает, протягивая мне мою олимпийку, и я замечаю кровь на капюшоне… Манжеты отстирала, а там даже не заметила. Блин… Тимур же меня везде трогал…

— Это… У Вари кровь носом пошла… Я думала отстирала…

— Ты за идиота меня держишь? С кем-то обжималась? С тем парнем? — тут же выпаливает, а у меня вселенский ужас в глазах. Я вообще не понимаю, как он сделал такие выводы… Будто детектор. А, возможно, я просто не умею врать…

— Что? Нет! Конечно нет!

— Покажи мне телефон…

— Зачем?

— Потому что, Леся! Я хочу знать, что происходит, с кем моя дочь шатается, пока меня нет дома!

— Женя, что случилось? — показывается мама из-за двери.

— Ничего, просто твоя кровинушка выросла блядью! — говорит так, будто я — только её дочь, а он вообще не участвовал.

— Я ничего не сделала! — парирую я, а он хватает меня за шкирку, начав трясти. И мне становится так плохо. Чувствую, как внутри обжигает. Не могу дышать.

— Пароль!

— Я не скажу ничего! — начинаю спорить, и точно знаю, что не назову даже если начнёт меня бить.

Мама вмешивается, пытается его успокоить. И я понимаю, что с каждым днём он ненавидит меня всё сильнее… Только причин не осознаю…

— Женя, отпусти её! — заступается она, пытаясь меня отцепить.

— А ты не лезь! — толкает он её назад, и мы начинаем драться. Точнее, конечно, я просто пытаюсь убежать и закрыть дверь, мама влезает снова, и он очень сильно отбрасывает её в стену, отчего она ударяется головой о небольшой выступ от полки. На затылке даже немного выступает кровь. Из моих глаз тут же брызжут слёзы. Я не понимаю, как можно быть таким… Ужасным. Гадким… Отвратительным человеком…

— Как вы меня все заебали! — швыряет он мой телефон в стену. И я ползу к маме, обнимая её.

— Ты в порядке? Прости меня…

— Всё хорошо… Лесь… Всё нормально…

Она плачет, я тоже…

Пытаюсь её успокоить, обнимаю, а у самой руки дрожат от этого кошмара. Я начинаю тайком его ненавидеть… Потом мы обрабатываем ей голову, я вновь чувствую, что у меня останутся синяки… Смотрю на маму и понимаю, что она ужасно страдает с ним… Но уйти не может. Как приклеили…

Через час входная дверь, наконец, громко хлопает, и я беру свой телефон, который теперь с растрескавшимся экраном, но набирать я на нём всё ещё могу…

Колотит…

На часах уже девять… А я так и не перестаю плакать. Мне очень и очень плохо. А ещё я вспоминаю его слова о том, что он приедет в любое время и внутри как-то свербит. Поэтому на автомате набираю его номер, хоть и понимаю, что ему может быть не до меня. И вообще уже поздно… Но я не знаю, кто сейчас ещё способен меня успокоить. Вспоминаю его нежность ко мне и хочется волком выть… Ко мне ещё никто и никогда так не относился.

— Тииим…

— Лесь? Всё в порядке? Ты чё плачешь? — тут же спрашивает обеспокоено.

— Ты можешь… Пожалуйста, за мной приехать…

— Конечно. Куда?

— Домой…

— Пятнадцать минут, и я буду у тебя…

Он сбрасывает, а я тут же судорожно натягиваю на себя одежду, не желая ни одной лишней секунды находиться в этом ненавистном доме…

Тимур Савицкий

Когда она позвонила, я вообще ни секунды не думал. Хотя все были дома, но мне нужна была машина, и я тут же обратился к Серёге. Потому что выбить у него мерс проще, чем мою будущую бэху из гаража у отца.

— Не вопрос. Только аккуратнее. Не разъеби… — передаёт мне ключи, и я молча киваю, сгребая их и натягивая куртку в прихожей. — Норм всё? Чё озадаченный такой?

— Да моя в слезах. Туда и еду…

— Блин, ясно… Если чё звони.

— Конечно, братух, — обнимаю его и пулькой лечу вниз к тачиле… Чувствую, что сейчас разорвёт грудак от радости, что она именно мне позвонила… Что позвала. Хоть и тревожит, что плакала… Наверное, с отцом опять поругалась…

Мчу к ней как помешанный… Настолько она мне нравится, что несколько раз проезжаю на красный. Машин и людей мало, да и мне насрать на штрафы. Да, вот такой я охреневший придурок. По уши влюблённый в одноклассницу…

Подъезжаю к её дому… Хочу выйти и встретить, но она ныряет в салон раньше. Я тут же сканирую её заплаканное лицо и мне, сука, так щемит сердце… Мне реально хреново от того, что она плачет… Чувствую, что в груди болит из-за этого…

И ни слова ей не сказав, я прижимаю её к себе, полностью срастаясь с её теплом и ароматом, от которого в мгновение закипает кровь… Резко густится и подаётся к паху… Напрягается… А в голове наоборот — высвобождение… Плохо перевариваю происходящее. Потому что клинит по ней… Нещадно.

И главное сейчас — не затупить.

— Как ты, — глажу её по голове и спине. Она всё ещё прижимается ко мне носом. Всё ещё прячется, пока жалею…

— Нормально, — шёпотом произносит в мою ключицу, а отдаёт где-то за рёбрами слева… Оказывается, как сердце предсказуемо… Чуть его задень, на нити разойдётся. И спрашивать не станет.

— Я за тебя волновался… Что случилось?

— Если можно, — отстраняется она. — Я бы не хотела говорить об этом… Просто забери меня отсюда… Пожалуйста…

— Не вопрос… Поедем ко мне или…

— Нет… Просто куда-нибудь…

— Понял, — тут же начинаю движение и еду в сторону одной сопки у нас в городе. Там красивый вид раскинувшейся инфраструктуры, мало машин… Яркие огни, горящие вдалеке… И просто покой. Гармония на фоне больших перемен… Квинтэссенция суеты и умиротворения…

Хоть и понимаю, что это место прослыло слухами о парочках… Поцелуях и не только… Но мне как-то пофиг, я просто хочу её успокоить. Не для этого сюда приехал, хоть и бесспорно хочу её целовать…

До этого места мы добирается примерно через полчаса… По пустым улицам… Под какую-то спокойную музыку, что играет у Сереги в салоне.

Глушу мотор и нас встречают звёзды…

— Красиво, — вздыхает она, поёжившись в машине.

— Замёрзла что ли?

— Нет… Неприятно от воспоминаний… Не обращай внимания…

— Как же не обращать… Если я от тебя без ума, Олеся… Не могу, когда ты плачешь… — добавляю шёпотом.

Она краснеет, прячет взгляд, а я чуть касаюсь её подбородка, приподняв миловидное личико выше. Блин, у меня за грудной клеткой будто что-то ползает… Не понимаю, почему не ощущал этого раньше…

— Ты такая у меня красивая… Нежная… Невероятная…

Ни грамма их этих мазалок. Светлые брови, пушистые ресницы… Пухлые губы, чуть потрескавшиеся и пересохшие от слёз… И меня вставляет не по-детски… По-взрослому. И хотя она говорит, что не хочет этого слышать, я буду говорить… Потому что об этом невозможно молчать. То, что столь сильно привлекает не должно оставаться без внимания. Слишком она красива… По правде говоря, вселенски красива для меня…

— Как часто ты здесь бываешь? — спрашивает и только потом я улавливаю намёк. Вроде и не плачет уже. Успокоилась… А я беру её руку своей и подношу тыльной стороной к губам.

— Не бываю я тут. Впервые приехал. Честно.

— М-м-м… Тут… Очень живо…

— Согласен… И эти огни… Добавляют красоты картине.

— Да…

— Но ещё больше добавляешь ты, — улыбаюсь я и тянусь к ней, а она чуть отстраняется. Шуршание наших курток растворяется в бешенном стуке сердец. Она смотрит прямо в глаза. Дыхание надломленное и прерывистое.

Боится… Мешкает… И только думает, как отреагировать на мои попытки сблизиться. По глазам вижу.

— Иди сюда… — зову шёпотом, и она всё же сдаётся мне. Позволяет поцеловать. Я тут же напитываю её сухие губы своими. Целую очень влажно… Присасываясь и полностью в ней растворяясь… Стараюсь стать с ней единым целым. И мне кажется, это происходит. Потому что и она обхватывает мой затылок. Так чувственно скребёт своими коротенькими ноготками, что я ощущаю естественную реакцию организма и мне становится даже больно от воздержания, которое я теперь практикую. Хоть и понимаю, что меня ни о чём таком не просили. Это личное решение…

— Мне так с тобой хорошо, — выдыхаю в её губы и всё ещё целую, но рвано… Чтобы мы оба могли говорить.

— Почему?

— Потому что нравишься… Сильно…

Она улыбается. Нежничает, прижимаясь. Пахнет… Божественно… Чем-то непонятным.

Ранее недоступным. Может быть, первая любовь так пахнет? Хрен его знает… Но запах особенный и для меня просто наркотический…

— Не хочу, чтобы ты плакала, — стираю остатки слёз с её румяных нежных щек подушечками больших пальцев. Бодаю её лбом… Она прикрывает свои красивые голубые глаза и вздыхает.

— Прости, что я тебя выдернула…

— Прости? — усмехаюсь я. — Это лучший вечер в моей жизни…

— Тимур, — вновь отмахивается она, застеснявшись, а я обнимаю. Крепко… Не выпуская из объятий… И, кажется, никогда уже её не отпущу…

До самого утра… Точнее до пяти мы в машине… Целуемся как ненормальные… Большего я себе не позволяю, но насосался её губ так, что они все опухли и покраснели… А мне мало, я хочу ещё… Желательно без остановки… Хоть и мучаюсь со стояком в джинсах, но оно того явно стоит… Потому что это такие губы… Не хватит слов описать.

— В школу нужно собираться…

— Хорошо…

— Тим…

— М?

— Школа…

— Ага…

Так и не могу оторваться… Не могу перестать разворовывать её имения. Уже напал и хочется оккупировать всё полностью.

— Тим… Ну…

— Лаааадно…

Довожу её до дома, а она вся такая милая утром. Волосы чуть растрепались. Сонная… Невероятно красивая… Да ещё и эти обкусанные губы… Я точно Дьявол, блин… Во плоти…

— Пока? — спрашивает, потянувшись к ручке двери, но я снова перехватываю её запястье… Тяну на себя и опять засасываю…

— Тииииим, — смеётся она, отстранившись. — Всё… Мне идти надо… Через три часа школа…

— Хорошо… Беги… Скучать буду…

— И я, — наконец выдаёт она напоследок, улыбнувшись и взглянув мне в глаза… А я такой, блядь, счастливый придурок… Что возвращаюсь обратно домой с довольной лыбой до ушей в полной уверенности, что теперь у нас может что-то получиться…

Олеся Носова

Я возвращаюсь домой под утро с зацелованными припухшими губами… А внутри что-то взрывается. Фейерверки, гранаты или вообще полноценные боеголовки… Не знаю, но так хорошо мне не было никогда… Это что-то непередаваемое. Господи, он так целуется… Я и не знала, что это так волшебно. Так невозможно… И бесконечно приятно.

Конечно, мама встречает в дверях. Напуганная и заплаканная. Я ведь просто молча убежала и ничего не сказала…

— Лесь… — в ужасе смотрит на меня покрасневшими глазами. — Ты где была⁈

— Нигде, — отмахиваюсь и держу траекторию в свою комнату. На этот раз не хочу делиться… И понимаю, что меня за эти пять часов отогрели сильнее, чем за всю мою жизнь.

— Я звонила сто раз, — семенит она за мной. — Переживала…

— Прости… Но я не могла разговаривать. Мне было плохо…

— Олеся… Отец что прав? У тебя есть какой-то мальчик?

Господи… Ну не могу же я врать собственной матери? Хотя бы ей я могу рассказать правду?

Опускаю взгляд и виновато киваю, чувствуя, как всё внутри переворачивается от волнения.

— Дочка… Не стоит тебе с ним видеться… Перетерпите до института… Ничем хорошим не закончится. Отец узнает… Он и тебя, и его, и меня…

— Мама, — перебиваю я её и смотрю на неё со стороны, видя жертву. — Мне всю жизнь от него бегать? Как ты?

— Дочка…

— Мам… Ты ведь не счастлива с ним… Как же так? Всё становится только хуже…

— Я всю жизнь его люблю, дорогая… Всю свою жизнь… Забеременела тобой… И он взял ответственность. Он — твой отец… Леся… Пока не поздно… Я тебя прошу…

— Мам… Я не могу, понимаешь? Он мне нравится… По-настоящему. Нравится.

Она так смотрит на мои губы. Кажется, всё понимает. Но я сейчас выворачиваюсь перед ней наизнанку. Потому что Тимур — не просто какой-то плохой мальчик, по непонятным причинам понравившийся мне. Он меня защищает… Он ухаживает. Он согревает. Не знаю, как объяснить… Но он будто показывает мне каким на самом деле должен быть парень… Мужчина. Не жестоким и грубым… Разве что с другими… Но с той, которая дорога сердцу… Милым… Нежным… Заботливым…

— Ну вы… Хоть… Не…?

— Нет… — мотаю головой. На этот счёт у меня чёткое правило.

— Хорошо. Потому что если вдруг будет незапланированная ранняя беременность… Головы полетят, Лесь… Предохраняйтесь. А лучше вообще не надо до совершеннолетия…

— Хорошо, мам, — обнимаю её, а сердце в груди наворачивает аксели. Я помню его горячие руки… Его обжигающее дыхание. Тимур вообще весь какой-то дикий… Необузданный. И как мне кажется, кипяточный везде.

Бегу в ванную и там в ужасе таращусь на свои губы… Видел бы это отец точно бы зашиб на месте и даже слушать не стал.

Повезло, что уехал на смену…

По-хорошему мне можно видеться с Тимом в те моменты, когда папа уезжает. А в дни, когда он дома, готовиться к поступлению. И тогда всё получится. Господи… Вот вроде только расстались, а я снова хочу к нему… Смотреть в его тёмные глаза… Раз за разом тонуть в них… Чувствовать, как эмоции, подобно урагану, разносят всё внутри в клочья… Это так странно… Для меня обычной вовсе неприемлемо. Но он… Что-то пробудил внутри.

Тим Савицкий: «Всё нормально? Я ещё еду. Дай ответ, красивая. Чтобы не переживал».

Леся Носова: «Всё хорошо, Тим. Ложусь спать на час. Увидимся в школе».

Тим Савицкий: «Обнимаю тебя… Хочу целовать твои губы».

На этом моменте, признаюсь… Визжу в подушку и улыбаюсь, потому что мне так приятно это читать. Нежно… Тонко… Столь влюблённо… Что в животе носятся ошалелые бабочки. И я чувствую себя самой счастливой, несмотря на ссору с отцом… Я будто в раю.

Замачиваю олимпийку, завтракаю, привожу себя в порядок и бегу в школу. От Вари была куча сообщений, но я их даже не читала… Было некогда…

Рассказываю, что случилось по пути, когда встречаемся на пол дороги к школе. Она вовсю смеётся надо мной, но и радуется. Искренне.

— Я же говорю… Лесь. Наслаждайся. Заберёт тебя твой Савицкий из семьи… И будет супер.

— Варь… Ну вот что ты говоришь, а⁈

— А что я такого сказала⁈ — хохочет она. — Ты бы губы свои видела, тихушница!

— Блиииин… Сильно видно, да? Дашь тональный?

— Дам, идём…

Мы заходим в школу, следуем в уборную, где я пытаюсь замазать свои покраснения и неожиданно туда входит Афанасьева со своей свитой. И вид у неё такой напряжённый и, как всегда, агрессивный. Будто хищница перед броском. Как же она меня бесит. Стоит и высматривает что-то.

— Что, Носова… Пельмени свои замазываешь?

Варя, естественно, тут же двигается вперёд.

— А я смотрю, тебе до всего дело есть. Зависть так и плещет… Вместе с ядом.

— А я не с тобой разговариваю, Ветошникова. Или у твоей подруги собственного мнения нет⁉

Эти хихикают, а мне так тошно, но я всё же неохотно вступаю в этот конфликт, потому что не собираюсь давать себя в обиду.

— Есть у меня собственное мнение. Оно в том, что ты можешь засунуть своё куда подальше. Не лезь в мою жизнь. Не присылай записок с угрозами и своего Ваню с подножками. Ты нас только сблизила… Дурочка. И не будет он с тобой, никогда не будет, ясно?

— Ах ты сука! — не успевает она дёрнуться, как Варька толкает её назад.

— Только подойди и тебе уже ничто не поможет. Я тебе все космы выдеру!

— Идиотки две! — выплёвывает она с пренебрежением и выходит оттуда, задрав подбородок. А её девочки тут же бегут за ней как стадо наивных тупых овец.

— Капец… Что это было вообще⁈

— Спасибо тебе, — прижимаюсь к Варе, обнимая. — Что бы я без тебя делала…

— Прекрати… Ты не заслуживаешь этого… Дома капец, так ещё и эти кукушки прессуют… Пошли они… Дуры, блин…

Вздыхаю, и идём на уроки вместе. Не знаю, что бы Катя сделала со мной, будь я тут одна… Они же конченые дуры… Ещё бы накинулись, точно.

В класс заходим без пяти… А его всё нет. И это так сильно меня беспокоит… Вдруг что-то случилось?

Однако после первого урока я чувствую, как его тёплые большие руки обнимают меня сзади прямо в коридоре, прокрадываясь по талии к животу, пока мы с подружкой болтаем… И внутри меня тут же разгорается пламя…

— Я вас оставлю… — исчезает Варя.

— Где ты был? — оборачиваюсь и обнимаю. Господи, почему такой красивый опять? Даже сонный… Даже с взлохмаченными волосами… И эти ямочки на щеках…

— Проспал… — довольно улыбается. — Ты снилась…

Я молчу, но мне так приятно, что я вся краснею перед ним.

На людях он не целует. Мы договаривались… Хорошо, что слушается. Просто обнимает.

— Сегодня сможешь встретиться?

— Смогу… Папы нет до завтрашнего дня… Ещё скоро девять дней у бабули… Он снова уедет в деревню…

— Ладно… Понял… Тогда сходим в кино после школы?

— Хорошо, Савицкий… А теперь отпусти… — чмокаю я его в щеку. — Химия начинается…

— Она уже давно началась… Сразу как я тебя увидел…

Тимур Савицкий

Окончания уроков жду, как одержимый… Так сильно хочу обнимать её и целовать… Понимаю, что это нездоровая мания, хотя в нашем возрасте, наверное, и такое объяснимо… Гормоны, страсть, пубертат. Лично я в ней полностью растворяюсь. Впервые. Я раньше такого не ощущал.

После каждой перемены тащу в какой-нибудь закуток, где снова и снова её целую… И на этот раз она отвечает. Сжимает мои плечи, обнимает… Тоненькие пальчики врезаются в волосы на моём затылке, перебирают их. Присасываюсь как пылесос. И с каждой новой попыткой присвоения у меня планета сходит с орбиты. Я падаю вместе с ней.

Мы будто не можем оторваться друг от друга. Да и как это сделать? Если я даже на уроке с точностью детектора сканирую её спину… Прямую осанку… Золотистые локоны на плечах… Лифчик под тонкой тканью блузки, который ужасно хочется расстегнуть… Чтобы коснуться… Все мысли об этом. Вообще не вижу, что на доске. Я туда, бляха, не смотрю. Неинтересно.

— Последний урок… И валим… — зажимаю её в уголке. Руки боятся сделать больно… Хоть как-то ей навредить.

— Валим, валим, — улыбается она. — Ты отпустишь меня?

— Не хочу…

— Я бросила Варю из-за тебя… Некрасиво…

— Она поймёт… Вон какая сообразительная, — ржу я и думаю… Если бы её подружка тогда не заболела, как бы я начал то первое знакомство? Наверное, атаковал бы на перемене… Она же мне сразу приглянулась…

— Нет, Тим… Мне правда нужно идти. Ещё в кино пойдём… Успеем побыть вдвоём…

— Ладно, иди. Я с пацанами пока покурю пойду…

— Всё бы курили, а, — ворчит она, и знаю, что права… Я стараюсь бросить. Год как страдаю этой пагубной привычкой. И мне не нравится. Просто на автомате уже…

— Стой… Чё это? Упала опять? — хмурюсь, взяв за запястье.

— Да, ударилась… Порой не замечаю… — опускает она взгляд, а я поднимаю её подбородок выше.

— Аккуратнее надо быть, малышка…

Целую её ещё раз и, наконец, отпускаю… А сам прусь вниз на улицу. Без куртки, естественно… Просто подымить. Здороваюсь с тем, кого ещё не видел. И вижу эту… Катерину… Со своими клушами.

— Привет… Кинул меня вчера… — начинает разговор сразу с предъявы. Да и я знаком с подобного рода персонажами. Я уже говорил… Была у меня одна… Похожая.

— Привет, да не кинул я… Просто попросил Соболя…

— А сам пошёл с ней… Ты хоть в курсе, что она меня сегодня в туалете до слёз довела?

Я бы, конечно, поспорил, что Олеся могла кого-то довести, но нахер надо? Раз она уже начала что-то рассказывать… Пусть плетёт паутину дальше.

— Сказала, что ты только с ней будешь… Что ты её собственность…

— Да ладно… Так и сказала? — делаю затяжку и еле сдерживаюсь, чтобы не заржать. Ни единому слову не верю, но активно киваю, пока она вешает лапшу мне на уши.

— Да. А ещё, что пользуется тобой. И пока на максимум тебя не расходует, не оставит в покое…

— Катерина, — морщусь я, туша окурок об урну. — Слушай… Я не настроен на это. От слова совсем… Я Олесю знаю. Она бы никогда так не сказала. Это больше в твоём стиле.

— Что⁈ Ну и как знаешь… А я тебе правду говорю. В дураках потом ходить будешь, Савицкий… Когда твоя Носова тебя оставит… С носом… Придурок!

— Ага… Пока, — толкаю и ухожу оттуда, покачав головой. Какая же всё-таки мерзкая баба… Жалею, что вообще хоть как-то с ней связывался.

На урок возвращаюсь со звонком. Моя тут же видит меня, краснеет и опускает взгляд, едва заметив меня в дверях. Ветошникова, естественно, как всегда, угорает и ржёт, а я сажусь позади и дёргаю Олеську за волосы.

— Ай! Ты что?

— Фильм выбрала?

— Нет… Я думала, ты… Выберешь…

— А я хочу, чтобы ты…

— Ладно… Посмотрю тогда, — шёпотом отвечает, и учитель велит нам быть тише, шикая на нас, поэтому мы отвлекаемся на учёбу… Временно.

А уже когда звучит звонок, я судорожно хватаю свою за руку и увожу прочь из кабинета, словно мы куда-то опаздываем.

— Пока, Варь, я позвоню! — кидает Олеська напоследок.

Та машет нам и смеётся, а моя семенит за мной, еле успевая перебирать ноги.

— Наконец-то, блин… Конец каторги, и можно побыть с тобой наедине…

— Савицкий! Ты неисправим…

Пока идём до кино светит яркое солнце и вообще так тепло, что гулял бы и гулял с ней… Её золотистые волосы переливаются в ослепляющих лучах. Она вся, словно бриллиант сейчас. Идёт, что-то рассказывает, а я слушаю, как завороженный. Не обращая внимания на людей вокруг. Я не знаю, как так вышло, но вообще ничего кроме неё не замечаю. Как одурманенный.

— Завтра сразу домой… А фильм я, кстати, выбрала… — показывает мне свой телефон и я хмурюсь, глядя на экран.

— Уронила, что ли?

— А… Ну да… Да ерунда же…

Нихрена не ерунда… Теперь хоть знаю, что ей подарю. Завтра же пойду в магаз. Блин… И заставлю… Заставлю принять подарок. Хочет — не хочет. Пофиг.

— Ладно, идём…

В кино заходим в чудесном настроении с грандиозными планами. Фильм — русская классика. Мне лично вообще пофиг, что смотреть. Главное, что с ней… Да и буду ли я вообще смотреть куда-либо кроме как на неё? Это вряд ли… Набираю всякого. Попкорн, чипсы, соки… Она, правда, как всегда, зажалась. Мол ничего я не хочу. Не траться на меня, но я уже привыкаю к этому. Просто ставлю перед фактом. Это пей, а это ешь. Разговор закрыт…

Гаснет свет…

А для меня словно загорается зелёный…

Жму на газ.

Моя рука на её колене. Губы на губах… Не могу остановиться. Скольжу чуть выше… Задеваю нежные бёдра и мозг простреливает… Вся кровь подаётся в пах. Снова и снова… Проклятие. Как же сильно я её хочу… Это невыносимо. Лобзаемся, дышим, как сумасшедшие. Кроме нас в зале человек десять, и то весь последний ряд свободен. Но я же знаю, что с ней так нельзя… И всеми силами торможу. Хоть и заносит…

Касаюсь груди… Чувствую затвердевший сосок под тонкой тканью… И башню совсем рвёт, но она тут же останавливает меня.

— Тим… Это… Слишком…

— Я ничего не делаю… Смотри… Вот мои руки… Ничего… Прости, блин, — утыкаюсь в её лоб и кое-как справляюсь с дыханием. Клинит ужасно по ней… По нежности её кожи и запаху… По волнению… По стуку маленького сердечка.

— Давай немного… Фильм посмотрим? — предлагает и улыбается… А я киваю.

— Давай… Ложись на меня… Я больше не буду так… Немного… Крышу сорвало… Извини меня.

— Всё нормально… — она кладёт голову на моё плечо и вздыхает, обхватив мою руку своей… И я чувствую, что хочу проводить с этой девушкой каждую секунду своего времени… Не иначе…

Я тупо в ней пропадаю…

Олеся Носова

На нём так тепло лежать… Убеждаю себя, что не влюбилась. Просто нравится. Просто… У меня сердце становится птицей и бьётся о рёбра в надежде поскорее вылететь из грудной клетки… Нет… Это точно не обычная симпатия. Это больше… Человек ведь в основном состоит из жидкостей… Может, моя кровь идеально подходит его крови… Не знаю. Порой чувство, будто между нами реально какая-то химия… Феромоны, гормоны, клеточное взаимодействие…

— Смотришь? — шепчу, прижимаясь к его груди и улыбаясь.

— На тебя…

— На мой затылок? — приподнимаюсь я. — А зачем тогда в кино пошли?

— Как зачем… Ты разве не чувствуешь?

— Чувствую…

И снова искромётный взгляд глаза в глаза… Снова поцелуй… Безумно приятный… От которого всё тело горит. И волоски встают дыбом… Он меня опаляет…

Я точно скоро сгорю.

Оказывается, язык бывает таким властным и решительным. Оказывается, порой он может быть сильнее чужих рук… У Тимура поцелуи наделены какой-то особенной энергетикой. Я точно это знаю, хоть и не целовалась раньше. Но чувствую, что с ним получается чересчур волнительно и сокрушительно для меня в целом…

— Всё… Тим… Губы…

— Болят?

— Ты колешься…

— Завтра побреюсь… Извини… — выдыхает он, не отпуская.

— М… Ладно, — улыбаюсь я, дотронувшись до его щетины. — Мне нравится… Тебе идёт…

— Выбирай… Либо красиво, либо приятно…

— Приятно… — отвечаю, и он совсем передо мной растекается.

— Я не хочу, чтобы этот тупой фильм заканчивался…

— Почему тупой? Ты и минуты от него не посмотрел, — смеюсь я, и вновь чувствую его объятия.

— Ладно, может, и не тупой, но… Не могу… Не хочешь в гости?

— Эм… Наверное, нет…

— Почему?

— Ну… Неудобно как-то… Как твои родители?

— Отец на работе допоздна. Брат на тренировках до девяти, как правило. Мама может быть дома… Но чем это плохо? Я бы вас познакомил… Уверен, что ты бы ей понравилась, — говорит он так спокойно и убедительно, что мне становится не по себе… Из-за моего отца. Я ведь даже пригласить Тима никогда не смогу. Мама не позволит из-за папы… И они точно не будут с ним знакомиться… Вообще никогда не примут… Уверена.

— Нет, знаешь… Может позже?

— Ладно… В кафе? Голодная же, наверняка…

— Кафе… — задумчиво говорю… Не хочу, чтобы он тратился снова, но он с такой надеждой это спрашивает, что мне реально очень грустно.

— Ладно… Давай в кафе…

— Зашибись, — ухмыляется и вздыхает. — Когда-нибудь я тебя уломаю… И ты будешь серьёзнее ко мне относиться…

— Серьёзнее? Куда серьёзнее? Ты — первый парень, которому я позволила к себе прикоснуться… Поцеловать…

— Ну… Я надеюсь быть единственным, — кичливо и безоговорочно заявляет, вызвав у меня умиление. Мне нравится, как он это позиционирует… Не как временное явление. А как что-то настоящее. Навсегда. Это приятно.

До конца кино мы так и обнимаемся, а потом гуляем. Звонит моя мама, и мне приходится взять трубку, сказав, что я приду чуть позже. Естественно, она торопит меня домой. Говорит, что не стоит пользоваться тем, что отец сейчас в поездке… Вдруг ему что-то кто-то передаст, но я не могу оторваться от Тимура… Не могу перестать его узнавать. Он мне реально очень нравится. От его касаний волнуется кровь. И я вся свечусь изнутри, словно лампочка… Никогда бы не подумала, что первая влюбленность может быть такой сильной. Такой ярко выраженной. Что всё остальное меркнет… Тухнет на фоне этих эмоций.

Не важно и то, что отец несёт… Что он всё время орёт на меня и делает больно… Сейчас я чувствую, что кто-то просто ухаживает… Заботится… Нежничает со мной… И это окрыляет после всех тех гадостей, что приходится переживать.

В кафе он заказывает за меня. Не перестаёт смотреть на меня… Таким тёплым, совершенно родным взглядом… Я раньше не любила тёмные глаза… Не знаю, почему… Они меня пугали… Наверное, потому что у отца такие. А сейчас без его котлованов не представляю и дня. Видимо, так бывает… Интересно, когда Катя от нас отстанет… Когда она поймёт, что бесполезно меня цеплять?

— Тим… Можно тебя спросить…? — спрашиваю осторожно и с тревогой в голосе.

— Можно…

— У тебя с Афанасьевой… Что у вас тогда… Было… — мямлю я и вижу его взволнованный взгляд.

— Олесь… В общем… Я врать не хочу… Было. Один раз было.

— М-м-м, — проглатываю я ком. — И как давно ты… Этим занимаешься?

— Мне обязательно отвечать?

— Наверное… Потому что я хочу честности… И поделиться с тобой тем, что меня волнует…

Он несколько секунд думает, глядя мне в глаза, потом опускает взгляд и вздыхает.

— С пятнадцати… Так вышло.

— Ого… Понятно.

Сказать, что меня это сейчас убило… Ничего не сказать. Я чувствую, как внутри скапливается сгусток негатива.

— Ты расстроилась?

— Ну… Да… Расстроилась, — отвечаю честно, ковыряя свой десерт.

— Лесь… Я просто врать не хочу. Повзрослел я рано. Но такое у меня впервые, я клянусь…

— Какое?

— Такое… Сильное… За грудью стучит, — касается он себя рукой. — Уверен, у тебя так же… Это другое, понимаешь…

— Но я не… Я не буду… Потому что не собираюсь до восемнадцати… — сразу его предупреждаю, ощущая, как щёки вспыхивают. Мне и думать о таком рано, не то, что говорить. Я ещё девочка.

— Ладно. Я тебя не торопил. Я готов ждать тебя.

— Тимур… Мне восемнадцать будет только летом, я предупреждаю.

— Хорошо, — отвечает он, протягивая мне руку. — Ты что думала… Мне только это нужно?

— Я не знаю, — опускаю я взгляд. — Не думала, что ты так рано начал… Боюсь представить, сколько их у тебя было…

— Сколько бы не было, я никогда не влюблялся…

Смотрю на него и хочется верить. Сердце ускоряется… Бьётся, словно море о скалы… Волнуется… Но так же причиняет боль… Узнать о таком всё же неприятно.

Однако всё это меркнет на фоне сказанного им только что.

— А сейчас… Влюбился?

— Влюбился, — отвечает он ровным тоном, но даже от него… Да в целом от его чуть хриплого посаженного голоса…

Внутри шумит неспокойная душа…

Олеся Носова

Тимур снова провожает домой… Мы идём так медленно, как только возможно… Целуемся, наверное, через каждый метр… И я чувствую, что вообще не хочу с ним расставаться. Будто бы он уже занял часть в моём сердце. Такую особенную и незаменимую.

Его карие глаза такие выразительные и красноречивые. Ему даже говорить ничего не надо, я по взгляду вижу… Он смотрит так, словно видит во мне что-то, чего не вижу я. Наверное, это так… Ведь я тоже вижу в нём свою родственную душу. Вот так просто… За несколько дней…

Чувствую, что хочу узнавать. Хочу гулять до рассвета…

И не знаю, как объяснить, но Тимур пахнет летом. Солнцем, зеленью и покоем. Возможно, у меня просто крыша съехала и гормоны шалят внутри, но…

Я чувствую именно так.

— Тиииим… — еле отрываюсь от его требовательных губ. И то буквально по живому… Потому что не хочу с ним прощаться.

— М? Не уходи… Пожалуйста… — просит он, прижимая к себе.

— Мне всё равно домой надо… Тим… Правда надо… Мама потеряет…

— Блин… Лесь… Ты с ума меня сводишь, — бормочет он себе под нос, а я смеюсь над ним.

— Я тебя предупреждала…

— Да… Знаю… — он пыхтит, отходит от меня в сторону и смотрит вверх. — Аааа… С-с-сука… Прости…

— Савицкий… Долго тебе мучиться придётся… Уверен, что потянешь?

— Потяну. Ничего… Я готов мучиться… Лишь бы ради тебя.

— Такой романтичный, что ли? — издеваюсь я, подходя ближе и обвиваю ладонями его крепкую шею. Касаюсь пальцами его затылка. И мне так нравится вот так стоять…

Солнце всё ещё светит, птицы поют… И в моей душе всё точно так же сейчас цветёт.

— Безумно романтичный… Учусь.

— Ты вкусно пахнешь, — зачем-то говорю я и тут же краснею. Сама не знаю, зачем сказала, но с ним не могу держать язык за зубами. Душа норовит делиться такими мыслями. Впервые сталкиваюсь с таким порывом…

— Ты тоже… А ещё ты такая красивая, когда стесняешься… — шепчет он и снова тянется к моим губам. Я уже даже не останавливаю… Там и так такой капец с ними, что они похожи на разваренные пельмени… Господи. Но как же приятно… Как же невозможно отпустить его… Касаюсь горячей кожи руками. Скольжу по его щетинистому лицу. Наслаждаюсь тем, как мне с ним прекрасно.

— Лесь… Давай как-нибудь у меня останешься… Когда отца не будет… На те же выходные… М? — спрашивает на изломе. Весь задыхается, но не упускает возможности затолкать меня поглубже в свои силки.

— М-м-м… И что мы будем делать? — улыбаюсь, глядя в его хитрые омуты.

— Узнавать друг друга… Говорить… Целоваться… — перечисляет с лисьими глазами, и я немного расслабляюсь.

Савицкий, конечно, тот ещё обольститель. По нему же сразу видно. Надеюсь, что у него ко мне серьёзно, и не так как с остальными.

— Посмотрим, ладно?

Я же не уверена, что смогу это себе позволить, даже если очень этого хочу. Нет, позицию я держу чётко. Никакого секса… Но поговорить с ним… Уснуть на его плече… Кажется мне весьма заманчивым предложением…

— Ладно. Конечно…

— Тим, я тоже буду очень по тебе скучать, — прижимаюсь к нему и сердце готово вырваться наружу. Я и не думала никогда, что смогу влюбиться в того, кого буквально недавно хотела придушить… Если в шутку…

Мне казалось, что мы никогда не будем общаться…

— Моя…? — спрашивает, уже доводя меня буквально до подъездной двери. А там прижимает к металлической поверхности и снова так мощно целует, что я дрожу и еле успеваю перехватывать его за плечи, чтобы не съел меня с потрохами.

— Твоя… Наверное, — добавляю, оторвавшись от поцелуя и хихикая, а он хмурится в ответ. У него такие тёмные густые брови, что они тут же рисуют его сердитую гримасу, и глаза при этом становятся такими яркими, как два Сириуса в небе… А я трогаю его заросли пальцем, растирая морщинку между ними.

— Не сердись… Твоя. Просто я… Пока ничего не знаю об этом…

— О чём?

— Об отношениях… Вообще ничего… Но ты мне… Нравишься, — каждое слово отрываю от себя со стеснением и переживаниями. Никогда и никому такого не говорила. И мне это нелегко даётся. Но зато он тут же воспламеняется.

— Я охренеть как счастлив это слышать, Олеся…

— А теперь мне надо идти, ладно?

— Кто тебя отпустит? — на лице появляются милые ямочки, и он смыкает ладони за моей поясницей, ещё крепче меня к себе прижимая.

— Я тоже не хочу уходить…

— Так не уходи… Давай я такси вызову, и мы до меня поедем? Там нас вообще никто не побеспокоит… Обещаю…

— Тим… Не могу. Прости…

— Ээээх, — вздыхает он, потухнув как свеча. — Ты хоть писать мне будешь?

— Буду, да… Обещаю…

— Хорошо… Так я успокоился… — прикрывает он глаза и снова бурно вдыхает запах моих волос.

— Не могу нанюхаться тобой…

— Дурачок… Савицкий… Всё… Я побежала, — чмокаю его в щёку и пулей забегаю в подъезд, пока он отпускает… Иначе и сама не уйду никогда и прирасту к нему корнями. Сама удивляюсь, как мы с ним сливаемся… Смотрю из подъездного окна, как он всё ещё стоит и глядит на дверь… Уверена, он хочет пойти за мной.

Сердце плавится… Какой же он всё-таки красивый… Отрываю себя от окна, только когда за ним приезжает машина такси, и бегу домой… Наверх…

Вот только когда ступаю на порог, понимаю, что вижу отцовские ботинки в прихожей… Не понимаю, почему он дома… Он не должен быть здесь. У него же смена…

Мамы не наблюдаю… Тихими шагами крадусь вглубь квартиры, а потом слышу её плачь из спальни.

— Мам? Мама… Что с тобой? Мам??? — забегаю в комнату, видя, как она сидит на полу, свернувшись калачиком.

— Леся… Ты когда пришла⁈ — обхватывает она меня за лицо. — Убегай быстрее отсюда… Уходи! Леся!

— Что ты такое говоришь⁈ — смотрю на неё, а у неё прямо на щеке рассечение, будто от кольца… И кровь бежит тонкой струйкой, вызывая у меня панику. Липкий страх подкрадывается к горлу.

— Пока он в ванной беги давай! — гонит она меня снова, и я тут же подбираюсь, чтобы сбежать. Аж ноги от тревоги подкашиваются.

Но не успеваю я добежать до прихожей, как защёлка в ванную проворачивается и оттуда выходит разъяренный вусмерть пьяный отец…

Тимур Савицкий

Леся Носова: «Тим, я сильно заболела… Неделю дома буду на карантине…».

Сообщение, которое приходит мне утром… И от которого у меня в груди полыхает настоящий пожар… Очаг такой, что накрывает почти всю площадь тела… Я и сожалею, и расстроен, и сержусь на себя…

Ведь вечером она так и не выходила на связь. Я хотел ехать обратно, если честно… Но побоялся сделать хуже… Она так остро реагирует на любую мою попытку стать ей ближе… И я уже не знаю, с какой стороны можно подходить, а с какой нет.

Тим Савицкий: «Можно я приду к тебе? Просто навестить».

Леся Носова: «Тим, нет. Я не могу голову поднять, у меня температура…».

Тим Савицкий: «Ладно… Малыш, мне жаль. Это я виноват… Долго гуляли».

Леся Носова: «Нет, всё хорошо. Ты не виноват. Учись… Буду скучать».

Тим Савицкий: «И я буду скучать, Леся… Выздоравливай скорее…».

На уроках я схожу с ума… Знать, что она где-то там… Не мочь прикоснуться. Обнять… Поцеловать. Понюхать её волосы… Просто дерьмово.

Чувствую себя паршиво.

С Варей немного общаемся. Она ходит понурая, будто у неё что-то случилось. Хрен его знает, что не так… Но я не лезу в личное. Вряд ли это как-то связано с самой Олесей…

Афанасьева всё время пытается возникать на моём пути. То на физре рядом сиськами трясёт, то в коридоре плечом заденет… Мне кажется, эта девушка не погнушается любым методом, лишь бы себя показать и прыгнуть выше головы… Но суть в том, что никакие сиськи мира мне мою Олеську не заменят. У меня все мысли только о ней. О своей блондинке с голубыми кристальными как озеро глазами. О её улыбке… О таком редком, но заливистом искрящемся смехе. О нежности её пальцев, которые если касаются меня, то сразу валят на лопатки… Мне кажется, если она меня потрогает… Вот просто коснётся груди или торса, я точно помру от переизбытка эмоций.

Потому что эти сны… Их не выкинуть из головы… И мне снится не только то, что мы делали. Естественно, запретное тоже снится. Как мне однажды удалось вторгнуться в её пространство в школьном туалете… Просто мазнуть подушечками пальцев по её осиной и столь нежной талии… И от того касания прошило высоковольтным током грудь. Словно у нас с ней друг на друга потенциалы настроены. Разница… Такая ощутимая, что напряжение витает в воздухе…

И теперь без неё будто не живой.

Поглощён ею… Мыслями о нас. О наших прогулках. О той поездке на сопку любви… О поцелуях столь приятных, что словами не описать…

И я с трудом дотягиваю до последнего урока… И то благодаря редким Лесиным сообщениям…

А после школы я еду в торговчик, купить ей новый телефон и что-то из полезного… Выбираю корзину фруктов и лекарств, ну и трубу всеми известного брэнда. Счёт у меня пополняется каждый день… Батя не скупится, хоть мы и редко общаемся, но для него главное, чтобы я не косячил как в прошлой школе. Наличку я обычно беру у брата… Потому что если батя не видит на что конкретно я потратился… Там сразу башню клинит нещадно и сыплются упрёки, от которых скукоживается мозг… А подобные вещи легко приобретаю по карте. Он мониторит… Ничего запрещённого. Значит, я — хороший сын.

А я тупо хочу её порадовать… Мало того, что у неё экран разбит, так ещё и заболела из-за меня…

Спрашиваю, дома ли её отец, она говорит, что да… Значит, сегодня мне до неё не достучаться. Попробую завтра.

Я, естественно, его не боюсь. Мне-то пофиг, я бы пошёл на пролом. Но она обидится на меня. И даже если увижу её, то для ссоры. Зачем мне это надо?

Приезжаю домой на измене… Мне без неё так хреново, что я перестаю думать о чём-либо другом… Тоскую и практически вою на луну…

В груди отстукивает её имя… И отдаёт в виски бешеный пульс. Слишком красивая и ласковая… Слишком хорошая для меня. Но я не хочу об этом думать. Я с ней сам пытаюсь быть лучше.

Тим Савицкий: «Малыш… Как ты? Температура?».

Леся Носова: «Не прошла. Сплю… Пытаюсь…».

Тим Савицкий: «Извини. Хотел бы я быть рядом…».

Она больше не отвечает, а у меня внутри щемит дурное сердце… Какое же оно у меня неугомонное… Всё время норовит творить какую-нибудь дичь…

Я бы ради Леси и на подъёмник забрался. Оттуда бы кричал её имя на весь двор, как придурок… Только боюсь она такой порыв не оценит…

Неожиданно мама заходит в комнату, чтобы позвать на ужин и замечает корзинку у меня на столе.

— Ух ты… А это что?

— Да вот… Девушке взял… Она болеет в общем…

— Твоя девушка? Та самая, Тим? Из-за которой подрался?

Я только киваю и смотрю на неё тревожным взглядом.

— А чего такой взволнованный? Она чем-то серьёзным болеет?

— Не знаю… А взволнован из-за её отца… Я ему не нравлюсь… Ну и он весь такой… Негативно настроен…

Мама хмурится и подходит ко мне, присаживаясь рядом.

— Тимурка… Ты что у меня… Влюбился, что ли?

Я молчу, но она по глазам всё видит, и улыбается, прижав к себе и поцеловав в макушку.

— Ты ж моё золотце… Вы пока молодые… Потом проще станет… И возможно её отец просто за неё переживает… Понимаешь?

— Вроде как, да… Просто я очень хочу её увидеть, а получается, что из-за него не могу…

— Ну… Зайди, когда его нет или просто передай ей посылку… Вот и всё… Я думаю так…

— Да, я тоже… Мам…

— Да?

— Она тебе понравится… Она… Другая.

— Другая? — смеётся мама.

— Ну… Спокойная… Очень умная. Добрая… Любит химию как я. И вообще… С ней очень комфортно… У неё иначе мозг работает… Не как у нынешних девушек…

— Я рада, Тимур… Правда рада… Думала, ты не скоро перерастешь этот период гуляния… Но вы только имейте в виду, что нужно предохраняться, ладно, ты же помнишь? — говорит она с серьёзным видом, а мне так смешно становится.

— Мааам… Да не… Мне не светит, — ржу я, но вижу, что она не поняла. — Она девочка ещё… До восемнадцати не собирается… Так что…

— А… Ну тогда… Она мне действительно уже нравится, — хохочет мама, потрепав меня по волосам. — Идём ужинать, Казанова…

— Идём…

До самой ночи я сканирую экран. Не могу не думать о ней и пишу сообщения одно за другим, но она так редко отвечает, что внутри меня завывает какой-то зверь… А ещё она говорит, что завтра отец уедет к бабушке в деревню, но она всё ещё не может выйти ко мне, потому что отвратительно себя чувствует. Тогда я решаюсь передать ей подарок через её маму.

После школы прусь туда, поднимаюсь на нужный этаж и звоню в звонок. Открывают мне долго… Но когда дверь всё же отворяется, я вижу женщину, очень похожую на неё. Она смотрит на меня с тревогой в глазах. А на её щеке виднеется огромная садкая царапина. Мне аж не по себе становится… Леся вроде как не говорила, что у них есть кошка или типа того…

— Здравствуйте…

— Здравствуйте, — тут же осматривается она по сторонам.

— Я — Тимур… Лесин одноклассник… Хотел её увидеть…

Вижу, что обо мне она слышала… Уже рад этого, потому что она не удивлена… Значит, Леся что-то рассказывала. Надеюсь, только хорошее…

— Тимур… Извини… У неё высокая температура и она не может сейчас подняться с кровати… — объясняется со мной женщина.

— А что с ней? Может в больницу надо?

— Нет, просто острая фаза… Тебе придётся уйти…

— Вы ей передадите? От меня… — протягиваю подарочный пакет и корзину…

— Ладно, — растерянно принимает она его и смотрит прямо в глаза.

— У Вас всё в порядке? — спрашиваю, потому что выглядит она… Странно. Будто бы сейчас расплачется.

— Да, видимо, сама тоже начинаю заболевать… — сообщает она, покашляв. — До свидания, Тимур.

— До свидания…

Дверь резко захлопывается, а я так и мнусь на месте с опаской… Вроде и зайти хочу безумно, и понимаю, что помешаю… Не вовремя…

Спускаюсь вниз и дико нервничаю… Всего потряхивает, а уже когда еду в такси от Олеси приходит сообщение.

Леся Носова: «Тим, зачем??? Это же так дорого!».

Тим Савицкий: «Лесь… У тебя экран весь разбитый. А я от чистого сердца, правда…».

Леся Носова: 'Извини, я не смогу принять. Верну как выйду отсюда.

Тим Савицкий: «Ничего ты не вернёшь, Леся. Я так решил. Подарки — не отдарки».

Леся Носова: «За фрукты и лекарства спасибо… Я такое даже не пробовала».

Тим Савицкий: «Теперь попробуешь… Я скучаю, на стену лезу… В школе невыносимо без тебя. Хочу выкрасть тебя из дома…».

Леся Носова: «Не получится…».

Тим Савицкий: «Знаю. Ты мне уже снишься…».

Леся Носова: «Савицкий… Прости, что всё так вышло… Наверное, мы не сможем быть вместе… Тебе стоит найти кого-то подходящего… Потому что я чувствую, что всё это для меня слишком»…

Олеся Носова

Я плачу круглые сутки… Так хочу к нему, но не могу… Под моим правым глазом теперь яркий безобразный синяк… Потому что вчера отец словил белку, был в полнейшем неадеквате и ударил меня по лицу… Мама плакала… Он говорил, что уйдёт от нас… А она как заведенная хватала его за штанины и молила остаться с ней…

Господи, как же мне больно за всем этим наблюдать… Скандал на скандале… Постоянные крики и слёзы… Побои, от которых приходится прятаться в комнате. Всё только хуже и хуже…

Я кое-как убежала и закрылась на шпингалет. Он долбился, но потом, очевидно, вырубился под дверью… Сутки я не выхожу из комнаты… Боюсь отвечать Тиму, пока рано утром входная дверь не хлопает и следом в мою раздаётся приглушенный стук.

— Лесь… Дочка… Впусти… Пойдём покушаешь…

Я подхожу и скребу поверхность ногтями. Нервничаю так, что всё в груди болит.

— Он ушёл? Точно?

— Точно, малыш…

Когда я выхожу, мама прикрывает рот рукой.

— Мне так жаль…

— Ты скажешь, что я заболела? Я не пойду с этим в школу…

Она кивает.

— Напишу твоей классной… Господи…

— Мам… — иду я за ней. — Я так больше не могу… Давай уйдём отсюда… Давай…

— Куда, Лесь? Куда мы… Без денег… Ты — школьница… Да и я без высшего…

— Можно что-то придумать…

— Леся… Ты жизни ещё не видала… А цены на продукты? Лекарства??? Да и люблю я твоего папу… Он не понимает, что творит… Спился совсем… Это не он… Это алкоголь внутри за него говорит…

Мне тошно это слышать… И я уже не знаю, можно ли оспорить её слова. Она вообще не реагирует…

— Мам… — опускаю я болезненный взгляд.

— Всё, я написала твоей Алле. Сейчас… Примочку сделаем… Аккуратно… Быстрее пройдёт… Больно? — касается она моего нижнего века, и я шиплю.

— Да…

— Мне так жаль, малыш… Но отец видел вас… Понимаешь? И ничем хорошим это не кончится… Я обещала ему, что поговорю с тобой…

— Он что… Видел из окна?

— Да… Как вы с этим мальчиком возвращались… Вот и взбесился, ударив меня, когда я пыталась его остановить… Чтобы вниз не шёл… За тобой…

— Боже…

Я бы, наверное, умерла, если бы это случилось… Или если бы он что-то сделал Тимуру…

— Мам… Расскажи мне… Что у вас произошло? Он ведёт себя ужасно… Словно ты — пустое место… А я и подавно…

Она вздыхает, присаживаясь напротив. И мне так горестно от того в какой ситуации мы оказались… Безвыходной… И совершенно безнадёжной.

— Он просто мстит… Ты напоминаешь ему меня в молодости… И мне в своё время пришлось сломать его отношения…

— Как это?

— Так… Он собирался в Морфлот… Любил одну девушку… Но она ему изменяла направо и налево… Все это знали… А я только хотела быть с ним… Случилось всё… Как-то спонтанно… И с первого раза — ты… Ну и… Его мама… Ольга Аркадьевна… Силой заставила его жениться на мне. Взять ответственность… Но он… Так и не полюбил… И всё время называл меня Надей… Первые лет пять точно…

— Это ужасно…

Мама не рассказывала раньше, но я нутром чуяла, что там была какая-то драма… Правда сейчас столько лет прошло? Что уж теперь пить… Что это исправит? Ладно мама… Она его любила… А он зачем с ней переспал? Получается я была ошибкой… А для мамы… Рычагом давления на отца… Как же ужасно это осознавать. Но она хотя бы никогда не обижала меня…

— Вот… Завтракай, малыш… — мама накрывает на стол, а мне и кусок в горло не лезет из-за всего этого… Читаю сотни сообщений от Тимура… И вся покрываюсь мурашками… Он такой милый… Такой нежный… Теперь я не знаю, как смогу без него… Да и смогу ли? Ведь уже прикипаю… Ко мне ещё никто так не относился. И я мечтаю поскорее вернуться в школу…

До самого вечера мажу на лицо бадягу… Чтобы синяк хоть немного спал… Но он ползёт на самый глаз… Как бы печально это не было.

И неожиданно в дверь стучат… Мы с мамой тут же сталкиваемся взглядами… Вряд ли это почтальон… Обычно звонят в домофон…

Я иду смотреть в глазок и… Вижу его…

Сердце тотчас же ускоряется… Долбит так, что мне кажется, слышно в подъезде. Страшно и противно, что приходится так с ним поступать, но что я могу сделать?

— Мам… Скажи, что я без сил… Прошу тебя…

— Конечно… Ты иди давай в комнату…

Бегу и закрываюсь… Не верю, что пришёл… Что стоит там… Слышу его бархатный тревожный голос, и вся дрожу… Так безумно хочется обнять… Прижаться к его груди… Поцеловать. Но зачем ему мои проблемы… Зачем ему я такая? Мои родители всё равно не позволят нам быть вместе…

Когда мама возвращается, я вся на иголках… А потом она зовёт меня на кухню и ставит его подарок на стол…

— Лесь… Что там?

— Блин… — хмурюсь я, достав из подарочного пакета айфон последней модели. Господи…

— Леся… Этот мальчик… Он что… Какой-то богач? Кто его родители? Ты должна вернуть это… Отец увидит и…

— Я верну… Конечно, верну… — перебиваю я, не дослушав. — Я не знаю, кто его родители… Но Тимур… Да, он… Из другого теста…

— Лучше вам расстаться сейчас, Лесь… Пока ещё не так травматично и больно… Пойми, что ничем хорошим такие отношения не кончатся…

Смотрю на маму и в груди всё разрывает на части… За что нам это? Мы же ещё совсем маленькие… Я не хочу причинять ему боль… Не хочу обижать… Ведь я очень сильно к нему прикипела… Я хочу обнимать его и целовать… Гулять сутками напролёт… Убегать из дома… Хочу быть с ним… Но мне так плохо из-за того, что мы разные… И что родители так реагируют…

Маме из-за меня сегодня влетело… И я испытываю нескончаемое чувство вины за это… Только поэтому… Последнее моё сообщение ему гласит о том, что нам нужно расстаться…

Однако не проходит и часа, как я слышу под своим окном звуки его настойчивого громкого голоса…

— Леееесь… Давай поговорим… Дай мне тебя увидеть, прошу… Выгляни… Сокровище…

Олеся Носова

Выбегаю к окну и вижу его… Со связкой красных воздушных шаров в руке. Страх тут же оседает в горле… Вместе с волнением, стеснением и такой прекрасной тягой к нему… Квинтэссенция всего самого правильного и неправильного… Боли, отчаяния и влюблённости… Неужели это всегда так? Почему эти чувства так тесно граничат друг с другом?

— Мам… Дай тональный или пудру… Что-то такое… Быстрее…

Мы торопно замазываем мой глаз, и я наконец выглядываю к нему, выйдя на нашу небольшую лоджию.

— Не прогоняй, — кричит он, а у меня сердце внутри делает невозможные перевороты… Страшно и так волнительно.

— Тииим… — взвываю из последних сил… Вижу его тёмные своими… И наши сердца обрастают новыми нитями. Я их даже на расстоянии чувствую…

— Олесь… Выздоравливай! Я в школе буду ждать… И не пиши больше этих гадостей… Ладно? Иначе я умру…

Я начинаю плакать и киваю. А он отпускает из рук шарики, которые тотчас же взлетают в небо… Господи… День его не видела, а тоскую так, будто век…

— Созвонимся по видео вечером? — спрашивает, поднося руку к уху.

— Хорошо… Спасибо тебе…

— Не надо, Лесь… Не пугай меня так больше… Пожалуйста… — просит он, нахмурив брови. А мне даже сейчас хочется провести по ним кончиком пальца… Это такой интимный жест, что по затылку проходится волна дрожи… Смотрю на него и так бы и прыгнула вниз… Лишь бы оказаться рядом.

— Пока?

— Пока, красивая… Кушай витамины! — подмигивает и неотрывно смотрит на меня…

Не знаю, сколько мы ещё так стоим… Пятнадцать минут… Полчаса… И мне всё равно, что орём на весь двор как сумасшедшие… Если я от него без ума, и ничего не могу с этим поделать…

Кажется, я реально влюбляюсь…

Но мама всё же загоняет обратно…

— Лесь… Да что же это такое… Как бы до греха не дошло… — хмурится она, пока иду в свою комнату.

— Мама… А что ты мне прикажешь? Отказаться от чувств? Вытравить их изнутри? Ты так смогла?

Она молчит и её глаза слезятся.

— Не обижайся на меня, пожалуйста… Мы будем аккуратно, обещаю… Он ничего не узнает…

— Этот мальчик… Он так влюблён в тебя?

— Как видишь…

— Я вижу… — опускает она взгляд. — Хочу поддержать тебя… А получается наоборот… Дочка. Ты же знаешь, я не желаю тебе зла…

— Я знаю, мам…

Обнимаю её и сердце не на месте… Мне действительно её жаль… Она слабая и сломанная… Полюбила тирана. Сколько таких вокруг? Она просто не может выйти из этого адского круга… И я не могу, пока нет восемнадцати… Иначе он меня со свету сживет.

Ухожу к себе и вижу пропущенный от Вари… Она, естественно, в курсе всего… И мне плохо от того, что приходится всё скрывать. И подруга сильно за меня переживает…

— Как ты, малыш?

— Савицкий приходил… С воздушными шарами… Фруктами и новым айфоном в подарок…

— О, Господи… Нифига он…

— Ага… Сейчас уехал… И мне стыдно… Не могу… Я всё же выглянула к нему…

— А он… Ничего не сказал про твой синяк?

— Я его замазала… Внизу точно не было видно… Надеюсь и по видеосвязи не будет… Господи, Варь… Мне так плохо…

— Лесь… Не надо… Он такой грустный в школе был… Эта Афанасьева всю физру к нему щемилась… А он от неё… Жесть чё там было… Про тебя спрашивал… Часто… А мне так плохо и жаль его…

— Но ты же знаешь, что нельзя рассказывать, да?

— Знаю, душа моя… Знаю… Ты только береги себя. Выздоравливай быстрее… Вам надо его кодировать, Лесь… — убеждает она, вздыхая.

— Да не хочет он и не поможет это, я уверена… Тут дело в другом… Из него ненависть так и прёт… Скорее бы мне свалить учиться… В общагу. Сплю и вижу. Буду работать… Может что и получится…

— Конечно получится… Даже не сомневайся, милая моя, — поддерживает меня Варя.

— Я устала… Очень.

— Понимаю, малыш… Можно мне тебя навестить завтра?

— Можно… Только, чтобы Тимур не увидел и не узнал… Потому что к нему я с фингалом выйти не смогу… Он, кстати, уже отдаёт желтизной… Мама мазь какую-то дала… Она воняет, но помогает…

— Бедная моя… У меня слов нет…

— Ты меня извини, что всем этим делюсь… Мне даже как-то неловко… Что тебе приходится из-за меня врать тоже…

— Я понимаю, что это твоя тайна… Я не имею права рассказывать… Но если найдёшь в себе силы поделиться с ним… Я бы не осудила тебя…

— Нет… Ни за что, — тут же мотаю головой. — От него снова сообщение. — смотрю на экран.

— Что пишет?

— Что скучает… Он так целуется, Варь… Я не могу…

— Понимаю… — хихикает она в ответ. — А ты нос воротила!

— Потому что боялась… Но, блин… В кино с ним было так прекрасно… Он даже звал с ночёвкой к нему…

— Дааа??? Офигеть… А ты?

— Пока отказала… Но всё время думаю… Отец уедет к бабушке завтра и, возможно, проведёт там много времени… Потому что у него отпуск, и он сто процентов уйдёт там в загул…

— Ой, лучше бы он там и остался! — выдаёт подружка, а я вздыхаю.

— Иногда я думаю так же…

— Иногда?

— Мама… Она без него не сможет… Я уже не знаю, как объяснить ей… Как об стену горох…

— Ээээх…

И снова сообщения… Одно за другим… У меня от них останавливается дыхание… Я же знаю, что он ждёт меня…

— Ладно, Варь… Я побежала… Мне тут написывают… Обнимаю тебя. Спасибо за разговор…

— Ага… Давайте, голубки… Сюсюкайтесь, — смеётся она и сбрасывает…

А я смотрю на экран и читаю его сообщения, последнее из которых звучит:

«Лесь, отправь мне свои губы, пожалуйста… Я так хочу тебя…».

И на этом текст резко прерывается…

Тим Савицкий

Мечусь между тем, чтобы всё-таки дописать и тем, чтобы ничего не исправлять… Но она ведь у меня девочка девочкой. И так будет некрасиво с моей стороны.

Поэтому…

«Целовать… Хочу тебя целовать. Прости, палец соскочил…».

Леся, естественно, отправляет смешные смайлики, да я и сам улыбаюсь… Ведь, похоже, оба поняли мои прямые как рельса намёки…

Когда я смотрел на неё снизу, мне казалось, что она такая расстроенная… Наверное, болезнь сказалась. Я вот уже сто лет ничем не болел… Только в детстве… Иммунка у меня, будь здоров… Вот бы моей Лесе такую же… Мы бы тогда ни на день не расставались. А сейчас я не знаю, как без неё вывезу…

Пока доезжаю до дома уже весь как заведённый…

И она отправляет фото своих губ… Так близко, что я буквально чувствую волну приятной дрожи повсюду… Эта девушка необыкновенна… Как можно глядя на экран всё чувствовать? Так только она может…

На расстоянии… В щепки… Насквозь… До боли…

Тимур Савицкий: «Они шепчут мне как скучают?».

Леся Носова: «Возможно».

Тимур Савицкий: «Лесь, я не дотяну до следующей недели… Сойду с ума раньше…».

Леся Носова: «Не сойдёшь… Ходи в школу и учись. Я скоро вернусь к тебе».

Отправляет она это с довольным смайлом, а я как раз иду в свою комнату. Не знаю, скольких ресурсов стоит продержаться это время без неё, но я буду ждать… Ходить на тренировки, школу и учиться… Как она меня просит… Чтобы через неделю увидеть её вновь…

Утром среды, когда Лесю выписывают, я стою под её подъездной дверью, словно неприкаянный. И когда она выходит в школу и пикнуть не успевает, как оказывается в моих руках.

— Тиииим! Ты что??? Ты как здесь… Так рано…

— Иди сюда… — тяну её к себе и не могу наобниматься. Кажется, всю юбку уже измял. А ладони всё равно как очумелые норовят оставить повсюду свои следы.

— Тим, погоди… Бежим отсюда… — дёргает она меня за руку.

— Отец что ли дома?

— Нет, но мало ли…

Наши пальцы соединяются в замок, и мы как два безумца несёмся в соседний двор, улыбаясь и смеясь друг другу.

— Фууууф… Ненавижу бегать!

— Я знаю, — смеюсь над ней и снова крепко прижимаю к себе… — Скучал…

Целую сладкие сахарные губы… Провожу по её языку своим. Мне кажется, я выучил её вкус на всю свою жизнь, но мне всё равно безумно мало… Я хочу глубже. Сильнее… Мощнее.

Хочу её саму, конечно, безумно. Но никогда не стану торопить. Для меня капец как важно, чтобы всё было по обоюдному… Чтобы она сама меня хотела. Чтобы доверяла.

Провожу носом по её щеке и как завороженный смотрю на её ямочку… Всё-таки… Видеть человека перед собой — совсем другое… Это не какая-то вшивая видеосвязь… Когда ни запаха, ни вкуса… Ни прикосновений.

Потому что эмоции льют через край.

— Красивая такая…

— Тим, пошли…

— Что с глазом? — хмурюсь я, заметив покраснение…

— Блин… Увидел всё-таки? Осложнения пошли… Сейчас уже лучше… Забился слёзный канал…

— Бедная моя… И сколько ты намучалась, — целую я её в золотистую макушку. — Теперь теплее одеваешься и не ходим в людных места… Только ко мне домой…

Хитро улыбаюсь я, а она цокает.

— Сейчас, ага… Размечтался! — хохочет, обнимая за плечи.

— Лесь, реально… Пожалуйста… Познакомься с моей мамой… Она нас ждёт… — прошу я следом.

У неё тут же взгляд меняется… Становится таким серьёзным и взволнованным.

— Ты что… Ты рассказал? О нас?

— Конечно… Рассказал… Как иначе?

— А она что?

— Я же сказал… Хочет познакомиться, — улыбаюсь, пока она мечет взглядом. — Ты чего так распереживалась? Уверяю тебя… Не о чем беспокоиться…

— Ладно… Тогда… Давай… — произносит тихо и неуверенно, но всё же соглашается. Что уже заставляет меня чувствовать взрыв в грудной клетке…

— Правда? Серьёзно?

— Да… — добавляет она, кажется, потому что видит, что для меня это очень важно… Блин, мама будет так рада… Сейчас же ей наберу… Уверен, что они поладят. Леся в принципе не может не понравиться… Она ведь вся такая лучезарная и яркая как солнышко… По глазам видно, что добрая и умная. Что есть о чём поговорить… Я, наверное, сразу в эти глаза влюбился… Как в класс вошёл.

В школу идём за руку, не переставая любоваться друг другом… Если бы я мог, я бы к ней приклеился. И никогда не отходил… У меня грудак рвёт от гордости, что она моя… Со мной идёт. Моё сокровище. Любому по морде пройдусь, если вдруг что…

Перед тем как заходить ещё минут десять обнимаемся на крыльце. Потому что внутри точно не дадут… Учителя вечно на нас шикают, чтобы не наглели, ну и Леся сразу бежит от меня как от огня, потому что в принципе сильно реагирует на чужое мнение… Вот и сейчас поторапливает меня, чтобы не дай Бог на пять минут не опоздать… А я за эту неделю так оголодал по ней, что мне вообще насрать на учёбу… Только она…

— Тим… Идём, уроки…

— Да в жопу уроки… — кидаю вскользь и снова засасываю её на крыльце… Даже внимания не обращаю на пацанов и всяких кукушек, которые не перестают смотреть на нас. Вечно чё-то шушукаются и обсуждают. Сплетники хреновы.

— Тииим…

— Лесь… Щас… Дай ещё поцеловать… Неделю я без тебя… Чуть не сдох, — бодаю её лбом, а она смеётся надо мной… Зато меня буквально на части рвёт от эмоций… Она нужна мне. Так часто, как может быть… Так сильно, что без неё рёбра расходятся по сторонам, будто их консервным ножом раскурочили, и вся нервная система расшатывается, словно маятник, блин… Приходится по частям себя собирать… Это не жизнь без неё… Капец я влюбился…

— Савицкий… Задушишь…

— М? Извини… Сильно прижал?

— Нет… Конечно, нет… Но идём в класс… — ныряет она к моей шее и тянется к уху. — Там тоже можно немного касаться друг друга…

— Да? И как это интересно…?

— Под партой, — стеснительно шепчет, и вся покрывается румянцем.

Я проглатываю ком и тут же тяну её за собой внутрь…

Олеся Носова

Тимур не отлипает от моих коленей… И я чувствую, как по всему телу мечутся искры… Я не привыкла, чтобы меня касались… А на уроке тем более… Но его руки… Они такие особенные… Широкие ладони с длинными пальцами проходятся по капрону и заставляют меня прикрывать глаза от волнения и мурашек по всему телу…

— Зацепки оставишь…

— Сама предложила…

— Знаю, — улыбаюсь, поглядывая на него… Тёмные глаза сейчас накрыты какой-то поволокой… Порой, когда он сильно меня целует, они становятся такими чёрными… Практически звериными. Я не перестаю любоваться им. Потому что объективно говоря, он безумно красивый парень…

Теперь я хожу с подаренным им телефоном… Хоты бы пока отца нет. Потом придётся прятать, конечно… Но для Тима это было важно, и я не могла просто проигнорировать его просьбы. Хоть мне это и чуждо. Вся эта роскошь. Мне абсолютно всё равно с чем ходить. Какая одежда, телефон, машина. Я не знаю, что должно случиться, чтобы меня вдруг это стало интересовать.

— Лесь… — шепчет на ухо. — Ты такая красивая…

— Тим… Слушай учителя…

— Я слушаю… А смотрю на тебя…

Я не могу перестать умиляться его поведению… Конечно, это диссонанс в сравнении с тем, что происходит у меня дома…

После каждого урока он тащит меня куда-нибудь… Обнимает, нежничает. А ещё… То принесёт пончик, то цветочек где-то добудет, то помнёт мне плечи… Варя уже закатывает глаза, хоть и говорит, что за Савицкого нужно замуж выходить… И я чувствую, что он действительно будет хорошим мужем кому-то… Естественно, и не думаю, что мне… Вообще рано о таком думать… Просто Тимур такой потрясающий человек.

— Ты уверен, что она рада?

— Блин, Лесь, — показывает он мне экран… Где светится сообщение… «Сегодня приду со своей девочкой»… И она отвечает: «Тимур, это здорово. Я вас жду!».

И у меня тут же вспыхивают щёки. Будто на них бензин налили и подожгли. Горит так мощно, что скоро обуглится…

— Господи! Обязательно нужно было так писать?

— Как?

— Со своей девочкой… Мне теперь… Мне стыдно…

— Почему? — смеётся он. — Ты ведь моя девочка…

— Знаю… Просто… Это так волнительно.

Он вдруг прижимает и снова целует в макушку.

— Глупости… Всё будет круто… Поужинаем. Кроме того, брат дома…

— О, Боже, да⁈

— Лесь… Ну ты чего? Мой старший брат Серёга… Он тоже будет рад…

— Надеюсь, я им понравлюсь… — нервничаю я и чувствую, что руки дрожат и потеют ладони.

— Конечно, понравишься…

До окончания уроков я бесконечно думаю о том, как мне себя вести… «Быть собой» гласят мои внутренние установки… Но всё равно страшно…

Когда приезжаем к нему, я в ужасе смотрю на габариты его жилья… Это просто царские хоромы какие-то… Мне не по себе даже просто здесь находиться…

Я, конечно, тише воды, ниже травы… Пытаюсь даже не смотреть по сторонам…

— Как раз этого я и ждал… Хоть и не хотел, чтобы ты стеснялась… Но был уверен, что это неизбежно… Поэтому предупредил… — улыбается он, помогая перенять мою куртку в прихожей.

Его мама буквально с порога улыбается и идёт обнимать меня. Она посветлее Тимура… Но всё равно тёмненькая. И у неё такая красивая улыбка… Тимур улыбается так же…

— Здравствуйте… — пищу я как мышка в ответ, чувствуя, как вкусно от неё пахнет. Какими-то дорогущими духами.

— Здравствуй, золотце… Тимур так ждал этого и я тоже… Я очень рада познакомиться с тобой…

— Спасибо… И я…

— Проходите пока за стол… Серёжа ещё в комнате… Позову…

Она уходит, а я следую за ним в настоящем шоке.

— Ты не говорил, что живёшь во дворце, блин…

— Чё? Да какой это дворец? Так… Фигня же…

Ага, фигня, блин…

— О-о-о, даров-даров, — встречает нас его брат, и я его уже точно видела… Как-то пробегала мимо… Они, конечно, очень похожи… Только Серёжа на пару лет, наверное, постарше…

— Чё как оно? Познакомишь с дамой сердца своего? — наигранно произносит, стреляя своими чёрными глазищами… Какие же они одинаковые… Даже фразы выдают похожие.

— Леся, это Серёга… Серёга, это Леся… К брату не ревную, но вежливо предупреждаю, — говорит он ему, и тот ржёт на всю кухню.

— Тим, вот ты дурень. Я же из добрых побуждений… Привет, красавица. Сделала его счастливым…

Я молчу и краснею… А Тим тем временем подходит сзади и проскальзывает ладонями к животу… Он часто так делает… И при этом целует в шею… У меня сразу же давление подскакивает… Особенно, когда он шепчет на ухо:

— Не переживай… Всё хорошо.

— Я не переживаю…

Касаюсь его рук своими… Чуть поднимаю уголок губ, на автомате… Потому что мне бесконечно приятно, когда он обнимает меня… Да ещё так по-родному.

— Тааак, — возвращается их мама. — Познакомились? Тогда за стол…

Пока сидим в их столовой время вдруг останавливается… Мне с ними так тепло и комфортно, что я не хочу отсюда уходить…

— А когда ты по семилетке подрался с соседом, и я оттаскивал тебя за шкиряк… А ты всё кричал и кричал, что он пожалеет… До самого дома, блин!

— Ты нашёл чё вспомнить!

— Да ты потому что ходячая катастрофа!

— Ой, всё, мальчики, вы такие шумные… Я уже отвыкла, — смеётся их мама. — У Леси, наверное, барабанные перепонки скоро лопнут от вас!

— Да всё хорошо… — отвечаю я, опустив взгляд.

— Послушай, Олеся, — говорит Серёга. — Если где-то кого-то обижают… У него напрочь колпак срывает… Это врождённое…

— Завязывай её пугать, — рычит Тимур в ответ, а я крепко сжимаю его руку под столом.

— Не надо… Не ругайтесь…

— Да мы не ругаемся, — смеётся он и тянет мою руку к губам… Целует её прямо при родных, и его мама замечает этот жест. Наши с ней глаза встречаются, и мы улыбаемся друг другу… Кажется, она понимает, что между нами… Чувствует… Видит. Оно ведь витает прямо в воздухе…

— Мы так рады были тебя увидеть, дорогая… Спасибо, что поужинала с нами…

— Вам спасибо… Всё было так вкусно…

— Да это из ресторана, — улыбается она. — Я сама редко готовлю… Часто заказываем…

Тимур вдруг перебивает, возникши из ниоткуда.

— Мам… Я хотел ещё Лесе комнату показать…

— Да, конечно…

— Я хочу помочь Вам убраться… Можно? — спрашиваю у неё, и она удивленно кивает.

— Хорошо, конечно… Как посмотрите… Комнату… Если вдруг захочешь, присоединяйся…

Тим тянет за руку и буквально сразу мы оказываемся в его обители… Огромная… Затемнённая… Комфортная…

Не успеваю всё рассмотреть, как он подхватывает меня на руки и несёт к кровати.

— Тиииим…

— Я сто лет этого ждал… Просто поваляться с тобой… Подурить… Не лишай меня этой возможности, малыш мой… Пожалуйста…

Олеся Носова

Крылья бабочек снова и снова бьют по венам…

Мы у него в комнате… На кровати… И он чуть касается моей спины, пока целует. Пыхтит просто ужасно громко… Еле справляется с дыханием… И я понимаю, что сам себя доводит до ручки, но не останавливается… Словно уже физически не сможет этого сделать…

— Лесяяяя… Блин… Оттолкни меня, а…

— Не хочу… — целую его в ответ и сжимаю его шею, проходясь пальцами по коротеньким волоскам на затылке. А его руки тем временем наглеют и опускаются прямо на мою попу… Отчего перед глазами всё кружится… Я сейчас сойду с ума.

— Тииим…

— Знаю… С ума меня сводишь… От тебя башню рвёт…

Он трогает… По ткани, но даже так… Ощутимо… Я никому не позволяла касаться такой интимной части тела…

— Тиииим…

— Всё… Всё, я убрал, — показывает он мне руки. — Бля… Это ад. — смотрит он в потолок и поправляет штаны. — Как тесно, твою мать!

— А был таким милым джентльменом пару часов назад, — хихикаю я, и он резко подтягивает меня к себе и снова засасывает, обхватив за затылок. После чего чуть отрывается и смотрит на меня.

— Я до сих пор, Лесь… Всегда… Извини, что так, — выдыхает он в мои губы, перебирая пальцами локоны. — Ты просто нежная такая… Самая, блин, прекрасная… Я как одержимый…

— И я…

— Что?

— Как одержимая… — отвечаю и мы снова целуемся… Катаемся по кровати… Немного позволяем себе лишнее… И я чувствую его возбуждение. Не совсем дурочка… Понимаю, что он хочет… Поэтому не знаю даже, как себя вести, ведь он знает, что между нами не будет… Чего-то большего…

А между тем его поцелуи становятся всё более требовательными. Так же, как и касания… И в один момент я чувствую его руки на своей груди, жадно шарящие в попытках расстегнуть пуговицы на блузке… Сердце колотится как ненормальное… Я точно не смогу это позволить… Хоть он и касается меня, но быть голой перед ним… Перебор…

Видимо, он чувствует мою реакцию, и тут же отпускает.

— Прости… Совсем перевозбудился… Извини меня, пожалуйста…

— Всё нормально, — чмокаю его в нос. — Но, наверное, надо пойти помочь твоей маме… Мы там столько наели…

— Ладно… Пошли…

Тимур помогает встать, заботливо поправляет мои волосы… Смотрит прямо в глаза и берёт меня за руки…

— Спасибо тебе, что пришла… У меня к тебе… Не просто так, Лесь… Сильно. Очень…

— У меня к тебе тоже…

— Не знаю, как буду спать без тебя… Хотел бы вместе засыпать…

— У нас точно это не получится…

— Не забывай, что через два месяца поездка… Я хочу, чтобы ты тоже поехала…

— Мне отец не разрешит, Тим…

— Может, мы сбежим? Может его не будет в это время… Он и не узнает…

— Не знаю даже…

— Ладно… Время ещё есть… Всё решим, малыш…

Из комнаты выходим за руку… Мама Тимура убирается… И мне так неловко, она почти всё домыла.

— Господи, извините… Мы засиделись… Я хотела помочь…

— Олеся… Да перестань ты, всё нормально. Ты в гостях… — тут же поправляет она меня.

— Давайте я всё же… Хотя бы остатки домою…

— Ну, хорошо, давай, — вытирает она руки, пропуская меня к раковине… Она у них такая роскошная… Всё чёрное мраморное… Видно, что выполненное на заказ.

— У вас шикарная кухня…

— Нравится?

Киваю, и она поясняет:

— Итальянская… Тимур, принеси, пожалуйста, каталог из кабинета… — просит она его, и он тут же исчезает, а она смотрит на меня таким тёплым и волнительным взглядом.

— Лесь… Он очень влюблён… Пожалуйста… Попытайся не разбить ему сердце… Знаю, он импульсивный и очень несдержанный…

— Я тоже влюблена в него… Я понимаю…

Она только кивает, а у меня щёки горят… От стеснения…

Когда он возвращается его мама показывает мне варианты кухонь. Мне нравится на такое смотреть… Фантазировать… Очень красиво. И вообще мы неплохо ладим, обсуждая самые разные темы… Тимур даже не лезет… Наблюдает со стороны и улыбается… Словно ему это приносит удовольствие… Хотя, наверное, так и есть… Когда твоя мама так бесконечно мила и приветлива с дорогим тебе человеком… Хотелось бы мне, чтобы моя мама отнеслась к нему так же, но увы…

Она зависима от отца… Как овца от пастуха… Вроде того.

Когда нам уже пора ехать, его мама так тепло со мной прощается. И мне правда не хочется уезжать отсюда. Тут комфортно и тихо…

— Заезжайте… В любое время… — обнимает крепко, и я снова наслаждаюсь её духами.

— Хорошо, спасибо, — говорю напоследок, и мы идём вниз… Тимур берёт машину брата и везёт меня домой…

— Спасибо тебе, — сжимает руль и смотрит вдаль.

— Тебе спасибо… У тебя замечательная мама… И брат тоже…

— Особенно брат, — смеётся он, и я киваю.

— Точно…

— Лесь… Ты должна знать… Я очень счастлив, что встретил тебя… Честно…

— И я тебя… Ты… Расскажешь, что произошло в той школе… Почему всё так вышло…

Он хмурится, а у меня сердце не на месте. Зачем я спросила? Может, там что-то такое, чем он не хочет делиться… Как и я…

— Я не хочу… Всё в прошлом… И вспоминать это… Неприятно, — отвечает он угрюмо. — Но если ты очень хочешь…

— Я не хочу портить этот вечер… Так что… — кладу я ладонь на его колено. — Вези меня домой, Савицкий… И знай, что я буду по тебе очень скучать…

Тимур Савицкий

Я не хочу рассказывать ей о прошлом, чтобы не портить впечатление…

Не всем будет приятно узнать, что в своей прошлой школе я сорвался и по собственной тупости, защищая одну шкуру… Минину… Избил одноклассника до полусмерти.

Потом оказалось, что она начесала мне про попытку изнасилования со стороны того бедолаги. Хер знает, чё она там хотела от меня. Ревела, рыдала… Меня отмазали… Хотя там были реально тяжкие телесные. Не сказать, что парень святой, но он хотя бы не делал того, о чём она, как выяснилось, подло соврала…

В итоге меня решили перевести, потому что там всё триггерило… С ней я порвал любые связи. Так и не понял, почему сразу не просёк… Что она из себя представляет. Дебил… Меня тогда чуть не привлекли к уголовной ответственности. Чуть всю жизнь не просрал из-за её вранья…

И я сказал отцу, что пойду в армию… Хочу туда. Хочу участвовать в боевых действиях, хочу учиться дисциплине и порядку. Добиваться какой-то справедливости там, где мне могут дать отпор. Это моё… Отец был против, конечно. Сразу встал на дыбы. Сказал учиться и не тупить… Но о старой школе я вспоминаю с неприятным осадком. Поэтому до сих пор не хочу и не могу с ней поделиться…

Прощаемся мы, естественно, до самого утра…

Я сам не знаю, как так выходит… Нам снова скоро в школу… А я не могу перестать целовать её… Трогать… Мять… Некоторые границы разумного уже нарушены… Я касаюсь её прекрасной груди через ткань блузки. Сжимаю её… Чувствую, как торчат соски… Даже через лифчик, и у меня в штанах творится настоящий апокалипсис. Потому что идеальнее изгибов я тупо не встречал…

— Сссс… Прости… Простиии, — уткнувшись в её лоб своим, дышу запахом нашего общего возбуждения… Не представляю, как я, нахрен, до лета продержусь. У меня всё болит и всё ноет внутри… Я только о ней и думаю… Но знаю, что не имею права… Обещал ведь. И так нельзя. В первую очередь, это её внутренние установки и ограничения. А уже потом мои хотелки.

— Тим… Ты… Ты как?

— Нормально… Всё нормально… Надо успокоиться… Что насчёт выходных? Ночёвка? Скажешь, если отца не будет?

— Скажу, конечно… Да…

— Хорошо… Я обещаю, что всё будет в пределах разумного…

— Ага… — выдыхает она, прикусывая нижнюю губу и снова этот взгляд… Я не знаю, на каком уровне наши тела друг друга чувствуют… Но, кажется, что так глубоко я не связан даже со своей матерью…

— Лесяяяя… Не смотри так, а то не отпущу…

— Кааак? — смеётся она, вскинув свои тоненькие идеальные бровки.

— Никак, блин… Всё! Не смотри, говорю!

— Ладно, — она в шутку отворачивается к окну, а я пыхчу на всю тачку, поправляя своё достоинство. Жуть как штормит… Каждая мышца на теле реагирует…

— Свет до сих пор горит… Мама, наверное, ждёт, — вздыхает Леся, и оборачивается.

— Я не хочу отпускать.

— А я уходить не хочу, но нужно… Переодеться, помыться… Мы ведь не будем как две свинюшки, верно? — улыбается она и щёлкает меня по носу, как ребёнка. А я мотаю головой.

— Какая ты свинюшка? Самая ухоженная и опрятная девочка, что я знаю…

— Спасибо, — заправляет прядку волос за ухо. — Тим… Ну, я пойду?

— Иди… Только утром… В половину восьмого я снова буду ждать здесь… Под подъездом…

— Хорошо… Савицкий…?

— М?

— Спасибо тебе… Мне сегодня эмоционально было очень хорошо и приятно…

— Я рад… Безумно рад… Подумай про ночёвку.

— Подумаю…

Она убегает, а я сжимаю руль и смотрю ей вслед. Самая красивая девушка на свете… Чем я такую заслужил? Ответа на этот вопрос я не знаю. Просто как-то потянуло, и я пытаюсь исправить свои дурацкие помышления… Пытаюсь быть для неё более… Правильным, что ли… Условно говоря, во мне борются две составляющие… Первая — озабоченный мудак, который по уши хочет свою невинную совершенно непорочную девчонку, и вторая — человек разумный… Который хочет выстроить здоровые адекватные полные доверия и любви отношения… И это капец как сложно даётся. Но я, блин, буду стараться. Потому что за грудью колется…

«Я дома», — приходит сообщение через пару минут, и я тут же трогаюсь с места…

Возвращаюсь довольно быстро… Там мама ждёт и улыбается, встречая на входе. Даже не спит до сих пор какого-то лешего…

— Ну, что… Убедилась?

— Убедилась, — кивает. — Хорошая она у тебя. Не обижай, Тимур. Аккуратнее будь… Где-то помягче… Где-то нежнее… И не дави на неё, если чего-то она не хочет… Ладно?

— Ладно… Возможно… В субботу мы останемся с ночевой…

— Тииим…

— Что? Просто пожамкаться, честно!

Мама смеётся, а я наоборот. Серьёзен и хмур. Неужели я не достаточно показал, что хочу исправиться?

— Я же не дурак… Понимаю, что нельзя… Мы, блин, только начали… Буду ждать. Мам… Не душни!

— Госсссподи… Давай вот без этого, ага? Никто не душнил. Просто… Молодой человек… Следите за руками… И за губами. Всё лицо девочке изодрал! Да и сам!

— Чё? — ржу я и смотрю в зеркало. Ну, есть немного… Чё теперь… — Всё нормально, короче…

— Короче, короче! Иди давай в комнату! Нечего мне тут! — гонит она меня, пока я тихо хохочу себе под нос.

— Мам… — подхожу ближе. — Спасибо тебе… Что ты её так приняла… И вообще…

— Тимур… — мама обнимает и гладит меня, здорового кабана, по голове. — Ты ведь мой сын… И твои чувства важны для меня… Да и девочка, вижу, хорошая… Добрая… Берегите друг друга… И знай, что я всегда открыта для диалога… Всегда поддержу и помогу. Так и знай.

— Пасиб…

— Спать иди… Ночь на дворе…

Естественно, после разговора с мамой я иду в комнату и плюхаюсь на кровать, вспоминая и ожидая хоть какой-то весточки от моей девочки…

Пишет она мало, но когда говорит, что пошла мыться… Я иду тоже… И фантазия моя совсем теряет совесть… Я думаю о том… Что бы с ней делал… Как бы я это делал… Если бы она была готова… Конечно там как следствие и стояк, и естественный сброс напряжения… Дикие пыхтелки и война в груди, будто настоящая… Всё грохочет и взрывается… Одним словом, это Леся…

Выхожу я оттуда более-менее спокойным…

Ложусь и получаю одно новое сообщение. Одно, блин, одно! И от него крышу срывает напрочь…

Леся Носова: «Отца не будет на выходных. Я приеду к тебе с ночевой…».

Смотрю в потолок, взвываю и поправляю свои трусы… И снова здравствуй, боец… Опять ты за своё…

Олеся Носова

Господи, как же без отца легко дышится… Как спокойно внутри… Как парят в душе птицы и распускаются цветы… И все мои мысли о Савицком… Хоть я и пытаюсь совмещать их с учёбой, мне кажется, мало что удаётся… Это бесполезно. Он уже повсюду. Занял всё моё сердце…

С содроганием я жду субботы, ведь мы должны ночевать вместе. Я его не боюсь… Дома будет и его мама, и брат… И отец, скорее всего, с которым я ещё не знакома… Он бывает там реже… И пока неизвестно, какие у него планы на субботу…

Зато мой уже всё распланировал…

И я знаю, что Тимур не сделает что-то против моей воли. Дело в другом… Думаю, что я сама могу захотеть. Хоть и надеюсь на своё благоразумие.

Мама тоскует по отцу. Он реально ушёл в загул и бухает в деревне, поминая бабулю. Так себе повод для алкаша…

Но я так рада, что его нет… Вообще не хочу, чтобы возвращался… Хоть и причина его отъезда весьма печальная… А всё равно не желаю видеть.

— Дочка, ты уверена?

— Ну да… Что может случиться, мам? Я не буду… Он тоже… Мы просто вместе поспим…

— Ой… — вздыхает она. — Он из другого теста, сама говорила… Мало ли что у него на уме?

— Мам… Там его родители будут… И всё у Тимура нормально на уме… Он никогда не сделает мне плохо… В отличие от… — произношу я и замолкаю, а она опускает тоскливый взгляд.

— Как же я тут одна?

— На одну ночь… Завтра я вернусь… Обещаю… Ты даже соскучиться не успеешь…

Мама подходит ко мне и обнимает. А я тяжко с надрывом выдыхаю.

— Всё будет хорошо… Правда…

— Ты у меня так выросла… Я даже не заметила…

Я молчу… Хоть и хочется сказать… Как бы ты заметила, если всё время смотрела только в рот отцу… Но я не собираюсь причинять ей боль… Поэтому просто складываю пижаму, расчёску, щётку… И жду сообщение от Тимура… Который, кстати, приезжает максимально быстро. Чувство, будто он на метле сюда летел… Или вообще нашёл телепорт.

Я даже маякнуть ему не успеваю… А он уже ждёт под окнами, включив музыку.

Бегу к нему… Окрыленная… Настоящая… Живая…

Ощущаю что-то нереально мощное в груди за рёбрами… Так бьётся пламенное сердце от мыслей о нём. В предвкушении встречи…

Едва выныриваю из подъезда, как вижу у него в руках букет нежно-розовых роз… Просто огромный… Боже… Я такую красоту ещё не получала никогда.

А сам Тимур одет в серую рубашку и косуху… Невозможно красивый. Зато я оделась как попало… Джинсы, кеды и собранные в пучок волосы, а ещё спортивная толстовка с капюшоном.

— Боже, какая красота, — обнимаю его, и он улыбается.

— Ты это про себя, надеюсь?

— Вовсе нет… Блиииин… Я хочу их забрать…

— Ну беги тогда… Я дождусь…

— Правда?

— Правда… Не ко мне домой же их везти, — смеётся он, и я ещё немного мнусь, но потом всё же решаюсь сходить обратно и оставить их там до завтра…

Букет передаю маме, и она встречает меня, схватившись за сердце…

— Как-то неловко мне, дочка… Ты уезжаешь… А он тебе такую красоту дарит… Наверное, ты ждёшь от меня, чтобы я его позвала… Но боюсь, что отец узнает… Пойми…

— Мам… Я ничего от тебя не жду… Ты только… Поставь их в вазу, пожалуйста… — прошу я её и иду вниз, пытаясь скрыть боль, что рисуется на лице, прикрыв её фальшивой улыбкой…

Но это ведь Савицкий… Он как детектор. Всегда считывает мои эмоции…

Когда подхожу, нежно проводит подушечками больших пальцев по щекам и придерживает за лицо, направив мой взгляд на себя.

— Ну и где моя лучезарная девочка? Кто украл?

— Всё хорошо, Тим… Поехали…

— Лееесь…

— М?

— Не грусти, — прижимает он меня к себе и целует в лоб. И я чувствую тёплые ладони на своей спине, делающие круговые согревающие движения. — Я рядом… С тобой.

— Я знаю… Просто… Что-то нашло. Не обращай внимания… Поехали…

— Хорошо.

Тимур, как и всегда, галантно ухаживает. Открывает дверь, помогает сесть и всё такое… А потом всю дорогу ведёт одной рукой… Второй держит мою… Перебирая пальцы, нежничает… Мы просто соприкасаемся душами… Мне безумно нравится, когда наши пальцы переплетаются… Вроде бы и ничего такого… А вроде так приятно и интимно… Что где-то в затылке… Светлячки. Я вся как искорка загораюсь. Мне нравится чувствовать его широкую ладонь… Его крепкое, но такое нежное сжатие… Он будто показывает мне, что он сильнее, но при этом никогда не причинит мне боли… Я не знаю почему я так думаю… Это где-то внутри. Интуитивно… Что-то, что идёт из души. Я ему доверяю. Как человеку.

— Мама там вовсю обед готовит… Сама! Прикинь… Говорит, стыдно стало в прошлый раз, — смеётся он, а мне так неловко.

— Я её обидела???

— Нееее… Нет. Точно нет… Просто хочет вспомнить как это…

— Тогда я ей помогу. Вези скорее!

Он только гогочет на весь салон, а мне тепло внутри… Мне тепло и бесконечно приятно. Когда меня окружают такие люди… У которых забота, нежность и любовь к близким стоит на первом месте… Это таинство, что нужно оберегать и хранить, передавая из поколения в поколение… Ничто не научит ребенка лучше, чем собственный пример… Модель, которую он видит перед собой…

В салоне так приятно пахнет розами… Я буквально кайфую, вспоминая тот букет… Это нечто…

Когда машина Тима останавливается перед их домом, он берёт меня за руку и смотрит прямо в глаза. Чёрные длинные ресницы даже не шевелятся… Он не моргает… Метит столь выразительно и открыто… Прямо в сердце.

— Ну, всё, маленькая… Так и знай… Ты особенная. У меня никто не ночевал до тебя… — признаётся, выдыхая.

— Никто? — удивляюсь искренне.

— Никто и никогда…

Олеся Носова

На этот раз я ещё сильнее стесняюсь, ведь Тимур признался, что вообще никогда и никого сюда не приводил с ночевой… И, наверное, теперь я чувствую себя особенной, как он и сказал… По-настоящему важной.

Его мама стоит у плиты и смеётся, скорчив несчастную гримасу с молоточком в руках в попытках справиться с отбивными.

— Давайте я помогу…

— Блин… Что-то я совсем в себя поверила, — отшучивается она, и мы втроём хихикаем. — Помоги, пожалуйста, Лесь… Как твои дела? Нормально доехали?

— Да, всё хорошо. Я сейчас руки помою и вернусь… — отвечаю и иду в их ванную… Современность и роскошь в одном флаконе… Мягкие текстуры, шикарный дизайн. Если честно, у меня бегут мурашки от каждой новой комнаты, что я вижу. Вроде бы минимализм прослеживается, но всё настолько удобно… Потому что буквально каждый угол оснащён чем-то необходимым… У них тут две стиральные машины, сушка, многофункциональные шкафы и стоит такой приятный комфортный запах, что я бы, наверное, в такой ванной провела вечность… Только налейте мне пену в это прекрасное джакузи, и я потеряюсь…

Как же дорого, наверное… Не по себе… Будто я лишняя…

Но я вспоминаю, что мне тут рады и в мгновение расслабляюсь. Не страшно… И сердцу не о чем беспокоиться… Здесь безопасно. Не так как дома, где в любой момент может прилететь затрещина от отца… Сейчас я всё сильнее понимаю, что всё это ненормально. Потому что вижу, как мама Тима ко мне относится.

Выдыхаю, стараюсь убрать из головы эти негативные мысли… Я здесь не для этого… Я пришла к нему. Хорошо провести время с его семьей… Переночевать с парнем, который действительно нравится… И наконец перестать бояться…

Возвращаюсь и мы начинаем все вместе готовить. Я направляю, у меня неплохо получается… Мама ведь учила…

— Всё… Смотри, Тимур, какую невесту в дом привёл… Умница красавица, — восторгается его мама, а мне вдруг становится не по себе от слова

«невеста». Хотя он так на меня смотрит… Боже… Я сейчас завалюсь в обморок от напряжения.

— Знаю, — говорит совершенно спокойно… Таким ровным и уверенным тоном, что кажется, будто он реально что-то там для себя решил.

— Ну, всё… Мы Лесю застесняли…

Я только загадочно улыбаюсь этим словам… Потому что и вправду даже не знаю, как их воспринимать… А тем более как-то комментировать…

Очень скоро мы обедаем, и они нахваливают меня снова… Вроде бы получилось вкусно… Пока болтаем и смеёмся время снова куда-то спешит… Хотелось бы мне хоть на секунду его остановить… Замедлить… Чтобы ощущать эти эмоции немного дольше обычного…

Его отца снова нет… Он какой-то бизнесмен, как я поняла… И постоянно на работе… Зато его мама такая общительная и комфортная.

Около пяти часов после того как Тимур показывает мне буквально весь дом мы идём к нему в комнату… Сначала он просто рассказывает мне о своём детстве… И если честно, с каждым сказанным им словом, я понимаю, что тону в нём всё сильнее… Господи… Как это происходит? Дурное сердце рвётся наружу, словно тянется к нему… Обрастая новыми ниточками… Мы с ним не можем перестать смотреть друг на друга…

— Мою любимую собаку звали Вошка… Но она умерла три года назад…

— Вошка? Почему Вошка?

— Это ты у мамы спроси… Она расскажет, как я таскал домой всяких блохастых, лишайных… Любых находил и нёс… Лишь бы вылечить… Ну вот и она вся вшивая была… — усмехается он, вспоминая. — Ща фотку покажу…

Он начинает рыться в телефоне, а я тут же всматриваюсь туда.

— Что это?

— А?

— Что это, Савицкий⁈ Ну-ка дай сюда! — отбираю у него телефон, а он прячет. Пока я наконец не выдёргиваю и вижу себя на заставке…

— Блин… Тиииим…

— Что?

— Ничего, — краснею и опускаю взгляд.

— А теперь можно показать тебе собаку, правда? — насмехается он, и я киваю…

Это, конечно, так странно… Видеть, что он каждый день мной любуется… Что он поставил фотографию на экран…

Весь вечер мы не отлипаем друг от друга… Смотрим фильм в гостиной. Вместе с их мамой. Серёжа где-то в гостях, зато она нас веселит…

Ну а когда наступает ночь…

Я принимаю душ, облачаюсь в свою пижаму и остаюсь с ним наедине в его комнате…

— Господи, ты такая милая… — смотрит он на меня, улыбаясь.

— Чтооо?

— Эти сердечки… Капец, Леся…

— Не нравится?

— Нравится, конечно… Очень нравится… Говорю же, милая до безумия…

— Поцелуй тогда меня, Савицкий… Чего ты стоишь? — наглею, подходя к нему вплотную и смотрю на его точёные скулы… Гранённый подбородок… Тёмные глаза, густые брови…

— Как нарисованный, — произношу вслух и обнимаю за плечи. Так и стоим посередь его комнаты и рассматриваем друг друга.

— Боюсь тебя съесть, вот и стою, — отвечает он, ухмыляясь. — Я так мечтал, чтобы ты со мной осталась на ночь…

— Передумал?

— Нет, конечно… Просто мама сказала быть аккуратным и вежливым… Следить за своими желаниями… Но если бы ты только знала, что это за желания… — щекочут нутро его слова… Я чувствую повсюду дрожь… И его этот хитрый взгляд.

— Ты намеренно меня пугаешь?

Он мотает головой, но всё же ехидно улыбается…

— Предупреждаю просто… Предупрежден значит вооружён…

— И что мне поможет против твоих желаний? — тянусь я к его губам, встав на цыпочки… Он ведь высокий… У нас разница в росте больше двадцати пяти сантиметров точно…

— Только их беспрекословное исполнение…

— Да что ты говоришь?

— Ага…

Тимур Савицкий

Жму Лесю под себя… Маленькая голова упирается мне в плечо, и она еле дышит, жадно втягивая кислород из последних сил.

— Тяжело? Мне слезть? — спрашиваю перевозбужденным голосом… Сам его не узнаю. Всё тело, сука, в огне… И членом можно убивать, но не могу я к ней приставать. Обещал покой и рамки… Так и должно быть.

Поэтому я всеми силами себя торможу… Видимыми и невидимыми…

Хоть и чувствую, как тем самым местом упираюсь прямо в её…

— Тяжело, да… Ты… Большой… — выдыхает надломлено… И звучит так, что я сейчас точно кого-нибудь изнасилую, нахрен…

— Леся, блин… Ты не помогаешь… А-а-а… — слезаю с неё и отворачиваюсь к стене. — Если б знал, что будет так тяжело…

— Не позвал бы? — хмурится она, и я тут же разворачиваюсь.

— Нет… Конечно, нет. Позвал бы… Но, наверное, чуть больше подготовился…

Говорю неоднозначно и понимаю, что до неё вряд ли доходит… А я имею в виду… Рукоблудие, конечно… Хотя я и без того прилично расслабился перед этим, ведь знал, что с ней нельзя.

Прижимаю её к себе спиной и закрываю глаза.

— Не обращай внимания… Я просто взвинчен. И безумно счастлив, что ты здесь… Сладких снов, Олесь…

— Сладких снов, Тим… Мне очень хорошо, — шепчет она приятным нежным голосом и очень быстро мы вдвоём засыпаем рядом друг с другом… Даже несмотря на мои потребности, я как-то на удивление легко отключаюсь… Потому что с ней спать вдвойне приятнее, если честно… Я знал, что так будет… Но это какой-то новый уровень… После двухчасового марафона поцелуев вот так спокойно засунуть свои желания в задницу и просто успокоиться… Ради неё…

Утро приносит те же милые улыбки… Взгляды… Тепло и несравненность её прикосновений… Она такая смешная… Сонная, волосы взлохмаченные… А на глазах ещё висит дымка сновидений…

— Доброе утро, Савицкий…

— Доброе… Как настроение?

— М-м-м… — потягивается она в моих руках. — Прекрасное… А твоё?

— Самое лучшее. Не хочу, чтобы это заканчивалось…

— Оказывается, с тобой так приятно спать, — шепчет она и касается волосков на моих руках, чем щекочет и, естественно, будоражит каждое нервное окончание… И не только сверху…

— И мне с тобой, Лесь… Очень приятно… Чтоб ты знала… Мне стоило огромных ресурсов не снять с тебя штаны ночью, — шепчу ей на ухо, и она смеётся, перебирая ногами под одеялом.

— Сейчас, ага… Ты этого точно не скоро дождёшься!

Улыбаюсь и притягиваю к себе обеими руками… Чтобы каждую её косточку чувствовать… Хочется сжать… Крепко. Сильно… Касаюсь рёбер и чуть щекочу. А она визжит.

— Тимууур! Прекратииии!!!

— Всё… Всё… Не трогаю…

Наверное, мы ещё час так валяемся… Болтаем, обнимаемся, катаемся по кровати…

И только потом вместе идём умываться и чистить зубы… Признаться, и там накатывает вдохновение проявлять любовь в мелочах… Поэтому мы то брызжемся водой, то незаметно подкрадываемся и кусаем друг друга… То ещё что-нибудь…

И только потом идём завтракать… Мама ждёт… Серёга на какой-то студенческой вечеринке. Остался там ночевать. А мы переглядываемся, пока болтаем.

— Надеюсь, ты вёл себя как хороший мальчик, — смеётся мама, а Леся вся краснеет у нас на глазах, как помидор.

— Я чист, — поднимаю руки и ржу.

— Да я шучу, дорогие… Сегодня, кстати, погода такая хорошая… Может вам в парк сходить? Прогуляться… Вчера ведь весь день дома просидели…

— Идея хорошая, — соглашаюсь я с мамой и смотрю на свою недотрогу. — Что скажешь?

— Можно, если не сильно допоздна… Я маме обещала…

— Не вопрос, конечно… Погуляем и отвезу домой…

— Ну, тебе хоть понравилось у нас? — спрашивает мама, и Леся тут же округляет свои голубые.

— О, Боже, конечно… Я не сказала⁈ Я ведь хотела сказать…

— Дорогая, успокойся, — успокаивает её мама, посмеявшись. — Я поняла…

— Вы такая хорошая. И дом у вас потрясающий… Спасибо за тёплый приём…

— Пожалуйста, детка… Приезжай к нам почаще… У Тимурки глаза светятся, — подмигивает она, а я раздуваю ноздри.

— Мааам… Ну не называй меня так, блин…

— Госсссподи… Опять… Ладно, я ушла… Спасибо за завтрак, — бросает она напоследок, насмехаясь.

— Тебе спасибо, — добавляю в ответ.

— Спасибо, — присоединяется Леся тонким голоском.

— Ну что? — спрашиваю, глядя на неё и сжимаю её руку.

— Что?

— Будем собираться на прогулку?

— А для этого нужно особенно собираться? — спрашивает она, улыбнувшись. И я как фанатик залипаю на её глазах. Они же… Реально как небо… И вся она… Лучезарная. Милая… Хорошая…

У меня клокочет сердце, когда понимаю, что она чувствует то же самое, что и я… Что она мне доверяет. Что остаётся со мной на ночь…

— Пипец ты красивая у меня, конечно… — стесняю я её. — Да, нужно особенно… Идём…

Тащу её за собой и начинаю готовить ланч-бокс… Бутеры, плед, всякое такое.

— Хочу пикник замутить… Ездила так хоть раз?

— Нет…

— Прекрасно… И снова буду твоим первым, — улыбаюсь, играя бровями, а она опять вся розовеет и уводит взгляд в сторону. Какая же стесняшка, а…

Начинает помогать мне, и мы минут за десять собираем необходимое…

После чего прощаемся с мамой и направляемся к машине.

— Сначала погуляем… Покатаемся… А ближе к обеду отвезу нас в одно место…

— Одно место? — спрашивает она заинтересовано, заглядывая в мои глаза.

— Увидишь…

Олеся Носова

Мы прокатились, наверное, на всех аттракционах, что были в центральном парке… На чёртовом колесе Тим держал меня за руку, и было не так страшно… Потому что обычно я боюсь высоты… Но с ним было спокойно… Мы целовались… И в эти моменты сердце поднималось ещё выше… Вверх над облаками… Поразительное ощущение…

Я вообще впервые подобное испытываю…

Даже кончики моих пальцев носят на себе воспоминания… О нас…

А теперь после прогулки он привозит меня на какую-то красивую поляну…

— Вааау…

— Да-да…

— Что за место?

— Мы семьёй сюда ездили… Там на берегу есть беседка и мангал… Метрах в пятидесяти примерно… А здесь. Вот… Солнышко фигачит…

— Да, тепло… Расстелем плед?

— Конечно, расстелем… И потом… Я тебя на нём… Раз-ло-жу… — придуривается он, вытягивая губы уточкой и посмеиваюсь.

— Дурак…

Он хохочет, а я, как всегда, в ужасе от его шуточек… Но, конечно, он никогда не обидит… Обнимает, кормит как маленькую… Я лежу у него на коленях или он у меня… Мы болтаем… Перебираем пальцами на фоне неба… Мои подушечки касаются его… Улыбаемся друг другу… Бесконечно страстно и горячо целуемся…

Тут вообще нет людей… Тишина… Покой. Гармония с миром… И с ним…

Никто нас не отвлекает…

— Каждый день бы так… — шепчет, глядя в мои глаза… Мы оба лежим на боку и рассматриваем друг друга под лучами яркого осеннего солнца… На фоне жёлтой позолоченной листвы… Какой же он у меня красивый… В нём столько этого мужского обаяния, что я уже не помню из-за чего мы ругались когда-то… Как вообще могли? Не понимаю.

— Согласна…

И снова он касается моей щеки. Гладит кожу нежными прикосновениями слегка шершавых пальцев…

— Красивая, как картинка…

— Кто бы говорил, Савицкий…

— Леееесь…

— М?

— У меня внутри к тебе… Так много, что я порой боюсь тебя сожрать… Вместо вот этой ветчины…

Я начинаю смеяться, когда он толкает кусочек мне в рот и запечатывает его смачным поцелуем.

Я аж глаза выпучиваю от неожиданности.

— Савицкий, — дожёвываю этот шматок. — Ты неисправим… Мне тоже очень хорошо… Но время уже пять… И я обещала…

— Помню, — вздыхает он… — Ладно, давай собираться…

Так мы уезжаем из того волшебного места… Сказка заканчивается, хотя воспоминания так согревают душу… Я бы никогда от него не уезжала будь моя воля… Я бы, наверное, осталась там с ним…

Смотрю на свой дом и совсем не хочу туда возвращаться… Но я должна…

— Пока?

— До завтра, солнышко моё…

Сверкнув улыбкой, целую его в последний раз за сегодня и убегаю в подъезд… И мне не нравится, что на полу, пока поднимаюсь, я вижу лепестки от своего букета… У меня уже внутри зарождается какие-то неприятное предчувствие…

И на пороге меня встречает взволнованная мама…

— Леся, папа дома, — говорит тихо. — С похмелья болеет…

— А где мой букет? — спрашиваю и вся вытягиваюсь от напряжения.

— Мне пришлось его выбросить, когда он позвонил… — отвечает она, и я тут же срываюсь в сторону. — Лесь… Леся…

Ухожу в ванну, закрываюсь там и мне становится так тошно и больно за свои чувства… Какое она имела право? Почему мне приходится со всем этим мириться… После такого дня… После такой ночи… Надо спрятать телефон, пока не поздно, иначе он и его сломает…

Выхожу из ванной и даже не хочу смотреть на маму, не то, что разговаривать с ней…

— Леся, да погоди ты… Прости, дочка.

Смотрю на неё покрасневшими глазами и чувствую, как стеклянный ком подкрадывается к горлу. Вот-вот лопнет внутри и осколки болезненно вылезут наружу…

— Я поняла тебя, мама. Я к себе пойду…

Закрывшись на замок в своей комнате, я до девяти вечера переписываюсь с Тимуром… Он пишет мне такие приятные сообщения, что я стараюсь забыть обо всём этом… О том, где сейчас нахожусь… И что приходится ежедневно переживать… Я будто временно в своём мире. В коконе под его защитой…

Тим Савицкий: «Значит, цветы понравились?».

Леся Носова: «Конечно… Безумно…».

Тим Савицкий: «Ладно, понял. Буду чаще дарить. Постель тобой пахнет… Вкусно невозможно…».

Леся Носова: «Это всё шампунь твоей мамы».

Тим Савицкий: «Нет, это ты…».

И снова смущение… У меня даже сердце в два раза быстрее колотится… Он моментально на меня влияет… Как по щелчку пальца становлюсь воском и таю на глазах…

И только я хочу ему ответить, как в дверь раздаётся стук и звучит голос моего отца…

— Лесь, выйди на кухню. Поговорить надо…

Я молчу, спрятав телефон, и подхожу к двери… Ещё минуты три думаю… Идти ли туда… Мало ли что взбредёт в его пропитую голову…

Но я всё же решаюсь…

На трясущихся ногах сажусь с ними за кухонный стол. Глаза у отца просто ужасные… Проспиртованные, покрасневшие и видно, что у него сильное похмелье.

— Значит так, Олесь… По-другому будем строить отношения. Ты не лжёшь, не задерживаешься и не скрываешь ничего… И я смягчаюсь. Это всё… Из-за алкоголя… Я не хотел тогда тебя…

Сжимая челюсть, смотрю на него с ненавистью. Он даже произнести это вслух не может. Но хоть признал, что алкаш… Видать всё же сёстры ему в деревне мозг промыли…

— Ударить по лицу, — говорю я ему… И он виновато молчит.

— В общем… Люд… Есть что пожрать? Голова гудит… — мама тут же встаёт и бежит ему готовить, как собачонка. Видеть это уже не могу. — Лесь, ну ты поняла меня? Уговор?

— Уговор, — отвечаю я, хоть и знаю, что я не смогу отказаться от Тимура… Я ещё никогда не испытывала этих эмоций… Которые заставляют меня быть счастливой…

В комнату возвращаюсь тихой сапой, снова закрываюсь и достаю телефон из-под матраца, вбивая ему сообщение…

Леся Носова: «Мне с тобой необыкновенно… И ты пахнешь летом… Солнцем, зеленью, тёплым озером… И нежностью…».

Олеся Носова

Каждый день нам с Тимом приходится скрываться… Зато в школе любовь проявляется всё сильнее… Или же у него дома… Порой мы прогуливаем, когда невмоготу… А обниматься и целоваться просто жизненно необходимо… Как будто все законы мироздания подгоняют нас к этому… Химия тел сильнее обстоятельств, в которых мы оказались. И чтобы никто не спалил нас, мы можем бросить всё и уехать куда-нибудь на его машине, которую он без отцовского ведома порой берёт из гаража…

А потом на учёбе я сижу и краснею, вспоминая такие моменты единения с ним…

— Пссс… Леееесь… Ну, расскажи…

— Ну чтооо? — улыбаюсь Варе в туалете и загадочно молчу.

— Было уже что-то?

— Нет ещё… Я пока… Не готова… И он всё понимает…

— Нифига. Ну, похвально, слушай… Красавчик, что ждёт, — хвалит она его, строя смешную гримасу.

— Конечно, когда мы целуемся… Там…

— Я понимаю, — хихикает она, прикрывая рот. — И как? Ты трогала?

— Нет, ты что… Мне как-то, ну… Мне неудобно… Страшно…

— А ты попробуй, — смеётся она. — Потом хоть мне расскажешь…

— Конечно, Варя… Только ради тебя потрогаю! Обязательно! — и снова мы с ней ржём на всю уборную, держась за животы. Она такая у меня дурочка.

Но не успеваю я выйти оттуда, как меня снова перехватывают крепкие руки Савицкого.

— Стоять, малышка… Иди сюда…

— Тииим, — смеюсь я, ощущая его мёртвую хватку на талии.

— Что? Что такого? Я скучал… Ты там вечность была…

— Пять минут всего… Глупенький…

— Дай поцелую… — и снова он тянется к моей шее. Снова так крепко прижимает, пока Варька убегает на уроки… Вдыхает запах гулко и шумно, и даже от этого звука по телу бежит неумолимая приятная дрожь, просящая добавки. Я в его руках чувствую себя воском… Порой думаю, что мы оба таем и соединяемся на одном блюдце… Застывая… Пока снова не начинаем гореть друг с другом…

И это так красиво…

— Савицкий, Носова, да сколько ж можно⁉ Что не перемена так вы тут обжимаетесь… Родителей что ли вызывать ваших⁈ — встречает нас в коридоре учитель по инглишу. Ругается, и у меня от её голоса уши сворачиваются в трубочку. Уж чего не хватало, так родителей… Особенно моих.

— Да ладно, Маргарита Юрьевна… Вы же тоже молодая… Должны понимать, — нагло лезет Савицкий, а я тут же качаю головой.

— Извините. Этого больше не повторится, — убегаю я прочь, оставив его там.

— Послушай свою умную девушку! — кричит она ему вслед, пока он бежит за мной.

— Так… Стой, стой, стой… Ты куда это⁈ — перегораживает он мне путь на лестнице, чуть коснувшись плеч.

— Ты её слышал⁈

— Ой, да нахер её. У неё просто недотрах…

— А нам это как поможет, если она сольёт нас моим родителям, Тим? Если отец узнает, он вообще запретит мне в школу ходить… И заберёт меня в деревню. Уже проскальзывало…

— Чё?

— Да, Тимур… Не надо никого злить…

— Ладно, прости, иди сюда, — он обнимает и гладит меня, а я чуть ли не плачу… Эмоции через край льют. Я боюсь, что рано или поздно что-то встанет между нами… Потому что эта сказка затянулась… А мне так больно без него, что ночами душа куда-то улетает… Мне кажется, на поиски его души… Уже такой родной и необходимой… Я без него словно неприкаянная… Всё хожу, брожу в поисках света, но вокруг одна тьма… И только он вытягивает меня на поверхность.

— Тим… Обещай, что мы дотерпим до выпуска… Что сможем быть вместе… Что всё это не закончится просто так…

— Ты чё? — он тут же берёт мою голову и смотрит в глаза. Тёплые ладони лежат на моих скулах. — Чё значит закончится? Лесь… Я же… Я люблю тебя… — признаётся, глядя на меня, и мне не хватает кислорода… Боже… Всё внутри от этих мыслей просто парит в небе…

— Я тоже тебя люблю, Тим… — ответно выдаю, и уголок его губ вдруг приподнимается… А моё сердце бахает внутри, будто петарда…

Мы стоим на лестничной площадке в школе и целуемся… А звонок вместе с тем уже прозвучал… Просто вот как от него оторваться? Особенно после такого признания… Как? Я не могу даже нанюхаться… Наобниматься… Все мысли о нём… И каждая клеточка внутри тянется… Хочет быть с ним…

На урок мы, естественно, опаздываем. Заходим, опустив глаза… И садимся порознь. Я к Варе, а он позади меня.

Она ехидно ухмыляется, а я делаю вид, что ничего не произошло…

Пока гам говорят про подготовку к экзаменам я слушаю внимательнее… Хотя всё равно нет да нет вспоминаю, что мы только что друг другу сказали… Это ведь те самые три слова… Те самые…

И внутри из-за этого так волнительно… Так горячо и безумно. Ещё никогда я этого не испытывала.

А уже в конце урока речь снова заходит о поездке классом на зимние каникулы… Конечно, Тимур уже тычет меня пальцем в спину.

— Ну, Лесь…

— Сейчас…

— Давай уже…

Я стеснительно поднимаю руку и говорю, что я тоже готова поехать…

— Хорошо. Вовремя. А то уже комнаты бронируем… Носова, — записывает Аллочка, улыбнувшись. — Кто-нибудь ещё?

Савицкий довольный, будто выиграл в лотерею. А Варя шепчет мне на ухо:

— Ты что с отцом договорилась?

— Нет… Я с мамой обсудила… Она сказала, что что-нибудь придумаем… Возможно, он будет на выезде…

— Блин, я очень хочу, чтобы ты поехала… Пусть ты и будешь там постоянно со своим Тимурчиком, — издевается она, изображая поцелуи с языком, и мы обе начинаем хохотать.

— О чём шушукаетесь, девочки? — слышу шёпот сзади.

— А это не твоё дело, Савицкий! Сейчас она моя! — рычит на него Варька, а я смеюсь, спрятав лицо в локтевой сгиб. Потому что сейчас реально захрюкаю на весь класс.

— Всё, хватит. Тсссс… Урок…

Слышу, что телефон издаёт вибрацию, открываю сообщения, а там одни сердечки и поцелуйчики от Тима… Мне даже немного стыдно, что мы с ним так зависимы друг от друга… Словно два фанатика…

А затем он пишет мне:

«Ты мой C8H11NO2+C10H12N2O+C43H66N12O12S2»…

Дофамин, серотонин и окситоцин…

И, пожалуй, это самое прекрасное признание, которое мне могли отправить…

Тимур Савицкий

Мы уже два месяца вместе… Скоро конец года. И в его завершении хотелось бы признаться, что это самое кайфовое время в моей жизни… Когда я ещё буду таким счастливым? Будет ли она смотреть на меня так всю нашу жизнь? Вот так целовать… Со страстью, с полной самоотдачей… Подобно бурному течению будоражить кровь, бегущую по венам…

Я и без того был дурным, а с ней… Вообще все заслонки напрочь срывает.

Хотелось бы мне и в бой курантов быть с ней… Целовать её… Считать секунды… Минуты… Вечность.

— До поездки осталась неделя, мама сказала, что отец как раз собирался взять дополнительные смены… Не знаю…

— Дальняя поездка?

— Вроде как двое суток туда… Там сутки отдых, ночёвка. И обратно потом…

— Тогда, может, всё реально получится… И мы отдохнём от души… Тебе, кстати, надо экипировку купить для катаний. Поехали сегодня в магазин?

— Тиииим… Ну, дорого…

— Леся… Это просто лыжный костюм, блин… Ничего такого. Не начинай, а… — спорю я, нахмурившись.

— Ты за эти два месяца на меня потратил больше, чем родители за год. Мне дурно, Савицкий…

— Думаешь, я тебя покупаю? — играю я бровями, намекая, а она смеётся. Блядь… У меня от этого смеха всполохи зарницы внутри усиливают мерцание… И без того в груди каждый день молнии хреначат… Но когда она так хихикает… Я весь будто изнутри свечусь.

— Нет, я так не думаю. Но… Не хочу пользоваться твоим благополучием…

— Пфффф… Не хочу пользоваться твоим благополучием, — дразнюсь я, изменив голос на писклявый.

— Ах ты! Я не так говорюююю!

— Точно так… — усмехаюсь я. — Ну давай, пойдём, малыш… Поехали…

— Лаааадно…

Она соглашается, и мы вместе после школы едем в торговый центр выбирать ей лыжный костюм, маску, всякое такое… Приобретаем амуницию… Загружая всё в мою машину.

— Пусть у тебя побудет, ладно?

— Блин… Чё, отец выбросит?

— Естественно, — вздыхает она, опустив взгляд. — Мне так перед тобой стыдно…

Я тут же прижимаю её к себе и смотрю в хмурые глазки. Она в любом настроении красивая, но видеть это… Всё равно что смотреть на увядающий цветок… Хочется вернуть его в прежнее состояние… Как-то… Насытить положительными эмоциями…

— Не надо, малыш… Не стыдись… Фиг с ним с костюмом… Побудет у меня. Дождёмся лета… Стукнет тебе восемнадцать. И станешь ты моей невестой, да же?

— А? — спрашивает она растерянно. — Ты чего снова удумал, а? Тащил домой всяких плешивых и блохастых… И несчастных вроде меня… Да?

— Чтобы я больше не слышал этого от тебя… Ты чё? Лесь…

— Это была типа шутка… Ха-ха, — говорит и утыкается в меня носом, а мне так за неё больно.

— Это не шутки, родная… Нет. Не надо так говорить. Хочешь на ужин к моим?

— Нет, сегодня не могу… Нужно маме помочь убраться… — вздыхает она, пряча от меня глаза.

— Понял. Хорошо. Домой тогда?

— Да… Домой, — неохотно вздыхает она и смотрит в окно… Почти всё время, пока мы едем. Тихая сегодня и расстроенная… В такие моменты я начинаю сильно переживать за неё.

— Приехали…

— Угу…

— Лесь, я скучать буду… Очень… — растираю её тонкие прохладные пальчики своими и не могу оторвать от неё своих глаз.

— Я тоже. И спасибо за всё это…

— Перестань… Не надо мне «спасибо»… Поцелуй лучше… Пожалуйста, поцелуй… — прошу и тянусь к ней. Нежно касаюсь губ своими… Чувствую, как вся кровь из организма в мгновение бьёт в пах, будто мощным ударом молота… В пояснице гудит. В голове сплошной туман… Когда сильнее её к себе жму, не спасает даже толстый пуховик, потому что я уже всё внутри перетрогал… Всё перемял… Там не осталось свободных точек… Все мои. От и до…

— Хочу тебя, — на автомате выдыхаю то, что на уме, потому что совсем уже заебался… Жесть как всё изнемогает по ней…

Она так тяжело и испуганно дышит. Смотрит на меня с приоткрытыми и наполовину перекусанными мной губами. Безумно сексуально, конечно… Но вкладывает ли она это намеренно? Думаю, что нет…

— Извини… Я не должен был…

— Всё в порядке… Я понимаю… Я, кажется, тоже…

— Что, кажется, тоже? — улыбаюсь я, но зато она… Так волнующе и взволнованно на меня смотрит.

— Тоже тебя хочу… — выдыхает, и мы снова начинаем жадно лизаться в машине перед её домом… Грудь, талия, попа, плоский животик под тканью вздёрнутой наверх блузы… Я не могу перестать восхищаться даже банальными касаниями. Всю бы её раздел… Сначала бы нежно всё сделал… А потом бы трахал до изнеможения, наверное… Чтобы и скулила, и стонала, и кричала… А-а-а… С-с-сука, Тим… Завязывай порнуху смотреть уже…

Еле отрываюсь от её тела… Штормит. Ведёт… Мажет…

Сглатываю сухость, образовавшуюся во рту… Недотрах буквально висит в воздухе густым туманом…

— Ты молчишь…

— А-а-а да блин… Мысли сразу всякие в голову полезли, — насмехаюсь я. — Не обращай внимания…

— Мысли?

— Пошлятина всякая…

У Леси тут же воспламеняются щёки… Прикоснуться и обожжёшься… И до того это, конечно, вставляет… Что мне нравится доводить её до такого состояния…

— Не бойся меня… Я тебя не трону против воли никогда… Только когда сама будешь готова… И не тороплю никуда… Знаю, что это важно. И для меня самого тоже…

— Ты точно настоящий? — улыбается она, касаясь пальцами моих щёк. Проходится по щетине… Против шерсти… Практически изнуряя последние оставшиеся в живых нервные окончания до предела.

— Настоящий, конечно.

Хочется добавить, что и дубина у меня в штанах сейчас тоже настоящая… Её даже можно потрогать… Ощутить… Но так наглеть я точно не буду. Хоть и смешно.

— И снова ты смеёшься надо мной… Считаешь меня наивной?

— Считаю тебя прекрасной…

— А я тебя считаю… Своим единственным, Тим… Мне так страшно это потерять…

Она жмётся ко мне, пока сердце в её груди убивается в тревоге… И все мои пошлые мысли сразу же развеиваются, будто не было… Потому что в первую очередь мне важно её душевное состояние… Вот в чём разница между голой похотью и любовью…

— Ты не потеряешь, малыш… Мы же вместе… Навсегда, Леся… Мне ты нужна… Только ты.

— Только ты…

Тревожное дыхание сменяется её слезами… И я чувствую, что готов забрать и вынести любую боль… Лишь бы только она никогда не плакала… И никогда не жалела о сделанном выборе…

Олеся Носова

— Лееесь… Почему ты плачешь? Я что-то не так сделал? — звучит его тревожный голос над головой…

Чувствую, как сердце в груди рвётся на части… Так много к нему испытываю, что опасаюсь рассыпаться на атомы… Боюсь расклеиться и не собраться. Потому что он вытягивает меня из всего этого кошмара и показывает новую жизнь, в которой я пока как рыба на суше…

Я ничего не знаю о родительском тепле… Но вижу это от него… Что-то бесконечно приятное… И тактильно, и эмоционально…

Это поглощает меня. Я начинаю буквально подпитываться своей любовью к нему…

— Нет, ты что… Нет, Тим… Ты ничего плохого не сделал…

— Но ты грустная… Поделись со мной… Я не хочу, чтобы было плохо, и ты молчала… Я хочу, чтобы ты мне всё рассказывала…

— Тим… Спасибо тебе, всё правда нормально… Я просто расчувствовалась…

— Ладно… Малыш мой сладкий, — вжимается он носом в мою шею, вызывая табун мурашек, которые, как последние предатели скачут куда-то вниз, заставляя живот поднывать… — Не плачь только больше… А то по попе отшлёпаю…

— Савицкий, — смеюсь я, глядя в его глаза. — Отстань от моей попы!

— Не могу… — сжимает он её в руках. — Она такая классная… Самая охрененная на свете задница…

— Прекрати уже! — кое-как выбираюсь из машины и застёгиваю пуховик на ходу, а этот дурачок бибикает мне вслед.

— Запах женщины моеееей, — орёт, приоткрыв окно.

— Замолчи! — смеюсь я и убегаю.

— Я тебя люблю!

— И я тебя! — разворачиваюсь и отправляю ему воздушный поцелуй, после чего пулей забегаю в подъезд и пытаюсь успокоить своё сорвавшееся с петель сердце… Господи… Каждый раз его от себя силой отрываю… Не хочу уходить. Всей душой не хочу… Только с ним бы была… Только с ним бы проводила каждую секунду своего времени. И так боюсь этого лишиться. Потому что всё… Буквально всё внутри кричит о том, что он нужен мне… Как что-то жизненно необходимое, без чего я умру… Как клапан на сердце…

Он снова купил мне подарок. Ярко-розовый костюм известной марки за баснословные деньги… Мне уже реально неловко и стыдно, что его родители одевают меня… Нашёл нахлебницу и теперь я выгляжу в своих глазах ещё уже, чем есть, ведь до сих пор не могу поделиться с ним тем, что происходит в моей семье на самом деле…

Выжидаю, когда Тимур уедет… Смотрю на отъезжающее авто и только потом иду к себе…

И то нет никакого желания… Я бы охотнее переночевала в подъезде, если честно.

Даже если отца нет… Я до сих пор чувствую себя внутри чужой и несчастной… Маму хоть и жалею, но всё сильнее начинаю понимать, что как только стану совершеннолетней, ноги моей в этом доме больше не будет… Ни за какие коврижки.

— Леся, ты? — звучит голос за стеной.

— Я…

— Я там ужин сделала…

— Не хочу, — тут же ухожу в комнату и закрываюсь там… Я даже перестала завтракать, потому что не хочу видеть отца… Мы вообще не контактируем после того случая. Он не в курсе про Тимура… И просто не разговаривает со мной. Меня этот игнор вполне устраивает. Главное, чтобы не бил меня…

Конечно, весь вечер я в телефоне. Что толку было расставаться? Ведь всё равно словно зависимые друг от друга… Одержимые всей своей душой…

И примерно в одиннадцать, когда я ложусь в постель, я начинаю вспоминать всё, что было между нами в машине… Его слова, моё признание… Я ведь действительно всё время чувствую какие-то лопающиеся пузырьки внутри живота… Волнительное тянущее чувство… И потом все мои сны связаны с его поцелуями и прикосновениями… Я знаю, что пубертатный период давно наступил. Читала о сексе и всё такое, конечно… Просто всегда хотела отдаться по любви и после совершеннолетия… Когда буду отдавать отчёт своим действиям. И вместе с тем, я напрочь перестаю ощущать свои установки и мозги тоже, когда он меня касается. Когда смотрит так по-взрослому… Провокационно, горячо… Настолько, что плавится сердце.

Наплевав на все свои предрассудки, я делаю фотографию топлесс… И скидываю её ему…

Несколько минут он не видит сообщения, и я порываюсь удалить, но… Значок вдруг загорается зелёным…

Тимур пишет… Пишет…

А потом на экране появляется его имя… Не выдержал… Позвонил.

— М?

— Ты… Ты понимаешь, что я спать всю ночь теперь не буду?

— Понимаю, — выдыхаю я на всю комнату… Чувствую, как тело накрывает дрожь… Как он дышит, блин… Словно дикий. Хочу, чтобы дышал мне в шею… Я обожаю это чувствовать… Все его эмоции как на ладони.

— Лесь… Красивая моя…

— М? Скинь мне себя…

Я уже видела Тимура полуголым… Но фотографии у меня нет… И тем не менее, я запомнила каждый сантиметр его спортивного идеально сложенного тела… Прутья вен, рассекающие его на геометрические фигуры… Фактура… Мышечные габариты… Такие шикарные и пока ещё мной неизведанные.

Под этими рельефами я порой оказываюсь у него дома… Дышу тогда через раз… Касаюсь его, пока успеваю… Знаю, какой он твёрдый… Везде… И прямо сейчас вся загораюсь.

— Я тебе хоть член скину, малыш… Только попроси…

— Тим… Ну…

— Я шучу, девочка моя… Ща скину… Лесь… Ты будешь со мной летать?

— М?

— Трогать себя со мной?

— Не знаю…

Господи. Пульс подлетает до сотни и выше… Кровь становится тягучей и жжётся по венам, будто горючая смесь…

— Сердце сейчас из груди вылетит, — шепчу ему в динамик. — Извини… Я, наверное, зря это начала…

— Не зря… Значит, хотела…

— Хотела, но так страшно…

— Лесь, успокойся, моя… Всё… Не нервничай… Ты красивая до безумия… Просто космическая… И если не готова, я буду ждать, малыш… Сколько нужно…

— Ладно… Ладно… — выдыхаю я и пытаюсь дышать полной грудью… А всё равно все мысли только об одном. — Но фото мне всё же отправь, Тим… Пожалуйста…

Тимур Савицкий

Я бы, конечно, мог настаивать на близости и больше чем уверен, что уломал бы в итоге… Но нахера мне это, если потом она может жалеть… Если я вижу, что она внутренне ещё не готова. Ребёнок.

Пусть остаётся девочкой до тех пор, пока не созреет. Я же знаю, что моя. Я это по глазам вижу. По бесконечно преданному до глубины души взгляду.

— Бля, Тим! Бросай… — кричат пацаны позади.

— Сам…

Играем в баскет на физре и я бесконечно ловлю на себе Леськины взгляды после того, как скинул ей своё селфи… Она тут же съехала с темы… Застеснялась. Но с утра ведёт себя так странно… Словно реально теперь волнуется, что я о ней подумаю.

Приходится ловить в женской раздевалке, прямо под дверью.

И пока девчонки выходят, строя глазки, я как верный пёс смотрю в одну сторону… Мне реально на всех насрать, лишь бы свою дождаться.

— Стоять бояться, — перехватываю, а у неё, блин, такое выражение лица… Всё утро от меня гасится. И будто сейчас в обморок завалится в моих руках. — Лееесь… Ты чё?

— Что? — смотрит и не моргает. Даже не дышит. Вся трясётся.

— Что случилось? Ты бегаешь от меня… Из-за фотки, что ли?

— Нет… — уводит взгляд в сторону. А у меня так много внутри, что хочется сказать ей побыстрее.

— Давай поговорим… — завожу её обратно. Там уже никого нет. Только мы вдвоем. И я поднимаю её вверх над полом, усадив на подоконник и вклиниваясь между её ног.

— Лесь… То фото… Может, я не так выразился… Твоя грудь, блин… Она идеальная… Ты идеальная…

— Тим… Я просто… Разволновалась… — перебивает она, но в глаза так и не может взглянуть. Вся ёжится, как дикобраз. Лишь бы скрыть то, что внутри… Всегда так закрывается, если вдруг что, и я ещё пока не научился полностью её раскрепощать… Это сложно.

— Почему? Я не хочу, чтобы стеснялась меня… Потому что тобой восхищаюсь…

— Просто ты такой красивый… А я…

— Так… Стоп, — уставившись на неё в недоумении, хмурюсь. — Ты чего? Я красивый? Леся, блин… Как бы тебе объяснить… Для меня красивая ты… Не нужно, блин, себя недооценивать… Потому что ты охуенняя, прости за мат… Но я груди красивее не видел. И я бы говорил тебе разное, но ты… Не готова ещё это слышать…

— Ты про что? — спрашивает тонким голосом, а я отмахиваюсь.

— Ни про что.

— Тим!

— Ну что?

— Ну расскажи раз начал…

— Блядь, Лесь… У меня щас снова стояк будет, аааа… — психую я, поправляя штаны.

Она улыбается, но ждёт, что я договорю, и я совершенно бесцеремонно выпаливаю:

— Я вчера дрочил на твою фотку… Не переставая, блин…

Вот это вид… Голубые глаза сейчас словно два алмаза… Того и гляди прольется бриллиантовая слеза… Распахнулись до предела, будто сейчас выпадут. А щёки… Словно их трепали…

— Довольна? Я правду сказал…

— М… — задумчиво смотрит она в пол и прикусывает губу. — И тебе понравилось?

— Бля, — насмехаюсь, но потом понимаю, что она серьёзно. — Естественно… Это же ты… Твоя грудь. Твои, блин, идеальные торчащие соски, чё вот ты делаешь⁈ Смотри…

Сам не знаю, чё на меня находит… Я резко опускаю её ладонь на свои брюки в район паха, и она в ужасе взвизгивает, отдёргивая её обратно. Но уже ведь всё ощутила…

— Зачем ты так сделал⁈

— Чтобы ты странных вопросов не задавала, блин! Я тебя хочу, всегда. Всегда. Это понятно⁈ — спрашиваю, сгребая её пальцы своими, и дёргаю хрупкое тело на себя. Перехожу на бёдра… Под юбку…

И снова целуемся… Нет. Не так… Мы жадно друг друга хаваем. Я шарю ладонями по её одежде, она по моим плечам, груди, торсу… Заднице… Это, конечно, что-то новенькое… Кажись, какие-то сексуальные фантазии у моей девочки всё же проснулись, но… Как только башню окончательно срывает, и я пытаюсь потрогать между её ног, буквально сразу же чувствую отторжение и запрет… Интуитивно… Вижу как она меняет поведение… Деревенеет.

— Тише… Тише… Я не лезу… Вообще дурак у тебя… Понесло… Да ещё тут…

— Тим… Ты, наверное, меня уже ненавидишь, — выдает она, состроив печальный взгляд, а я разглаживаю тонкие брови обратно.

— Чухня. Нет, конечно. Я тебя понимаю и жду. Потому что ты сразу предупреждала. Если бы я не принял это, мы бы разошлись как в море корабли. Но я же сам согласился… Так что не выдумывай… Лесь, это нормально, что ты себя познаешь… Нормально, что ты понимаешь, к чему готова, а к чему нет. И тело твоё… Оно правда прекрасно.

Она роняет лоб на мою ключицу и так шумно дышит, что я тоже подстраиваюсь к этому марафону. Оба задыхаемся от эмоций… Оба в них тонем…

Как на батискафе уходим на самое дно и там… Давление давит корпус до трещин…

— Спасибо тебе… За то, что ты такой… Что ты… Ждёшь меня… Мне так это важно…

— Я знаю. Мне тоже, поверь… — обнимаю её и чувствую, как она волнуется. Сердечко сходит с ума в груди. Хрен знает, когда я стал счастливым обладателем этой функции внутри себя… Ожидание, принятие, эмпатия… Раньше я тупо пёр напролом…

Значит, этому меня она научила…

Успокаиваю её, и когда дыхание приходит в норму, она гладит моё лицо и смотрит своими ясными прямо в душу…

— Тииим… Я тоже хочу поделиться с тобой… Вчера… Я смотрела на тебя и…

Прижимаю её к себе и целую в висок, а внутри всё клокочет. Взрывается…

— Я понял…

Улыбаюсь, как придурок, потому что она призналась мне, что делала тоже самое… А это значит… Начало нашей сексуальной жизни положено…

Олеся Носова

Запах Тимура успокаивает…

Будто накрывает меня дополнительным защитным слоем… Прячет от всего плохого. Для меня это явление нестандартное. Я слишком недоверчива и осторожна, но с ним…

Я абсолютно не сомневаюсь в чувствах.

Всё слишком…

В абстракции своего мышления обычно я, как и другие, выделяю в объекте какие-то конкретные плюсы и критерии… Но Тимур. В нём я ничего не могу выделить. Он весь такой…

Будто из золота сделанный…

И я чувствую, как моё сердце рядом с ним становится больше… Чище… Нежнее…

В этот же вечер после признания ему в таком постыдном явлении для меня… Он провожает меня до дома и не может отпустить.

Скрипучий снег хрустит под ногами, пока мы топчемся внизу… А я так хочу сказать банальное «зайди на чай»…

Но не могу…

Хочу ощутить его близко… Под кожей… Он и так внутри, я знаю… Но уверена, если бы я хоть раз увидела и ощутила его у себя в комнате… Это было бы безумие другого рода… Я бы точно никогда этого не забыла… Вспоминала бы до самой смерти… Боже… Он такой необыкновенный…

До сих не верю, что мой…

Куртки шуршат, а наше горячее дыхание паром расходится на морозном воздухе, рисуя перед глазами дымку влюблённости, визуализируя её.

Я хочу гулять с ним… Хочу кататься на лыжах… На коньках… Хочу делать снежных ангелов… Сдувать снежинки с его чёрных пушистых длинных ресниц… Видеть и чувствовать, как его тёмные котлованы поглощают…

Целовать его на морозе и обветривать с ним губы… Хочу встречать вместе Новый год… Так, чтобы запомнилось… Чтобы провести его с ним… И так же не хочу его отпускать, конечно же…

— Любимый… — выдыхаю в губы, пока он греет мои руки в своих карманах.

— Я буду скучать, Леся…

— Я тоже… Тоже буду, Тим… Очень и очень сильно…

— Собирай сумку, родная, — целует он меня в лоб и подмигивает. После чего я ещё сотню тысяч раз говорю ему, что люблю… Потому что не могу от него оторваться. Не могу перестать его чувствовать… Тело, жар, взгляд… Настолько, что сердце испытывает что-то звериное… Ведь это для меня как наркотик… Такой сильный… Видимо, как для отца алкоголь…

— Пока…

— Пока…

Наконец убегаю… А он уезжает… Поднимаюсь к себе и мама смотрит на меня с тяжестью. Она до сих пор не может принять эти отношения. Мне кажется, она ждёт в глубине души, что он разобьёт мне сердце, и я останусь одна… Чтобы лишний раз не ставить под удар их недавно восстановившийся семейный баланс… Который таковым можно назвать с натяжкой. Но мама в этом браке как слепой котёнок… А может, и того хуже…

— Лесь, пройди на кухню… Поговорим…

Я раздеваюсь, разуваюсь и иду к ней. Присаживаюсь рядом и жду, что она собирается сказать мне…

— Лесь… Там в общем папа хочет после поездки на неделю забрать тебя в деревню…

— Что? Зачем?

— Он так хочет. Не знаю, дочка… Но надо будет поехать…

— Я не хочу, мама… Не хочу ехать… От Тимура уезжать… Я не поеду! — тут же выпрыскиваю и встаю из-за стола.

— Леся, ты же знаешь, что отец не станет спрашивать… Просто засунет в машину и увезёт⁈ Ты же знаешь⁈

— Знаю, наверное, — бубню под нос, пока иду в комнату, а она за мной.

— Лесь… Лучше съездить, а потом так же… Как и сейчас… Без споров, без скандалов… Хорошо, дочка?

Смотрю на неё… И уже сил внутри не хватает молчать. Быть как она… Я, конечно, очень люблю маму… И мне безумно жаль, что её жизнь сложилась таким образом… Но я же не виновата в этом…

— Если любит, он тебя подождёт… Неделя ничего не изменит, — добавляет она.

Я не отвечаю… Много ли она знает о любви, чтобы так мне говорить?

Молча иду к себе и пишу ему сообщение о том, что нам предстоит разлука на неделю. Конечно, Тим тут же перезванивает. Пытается меня успокоить… Говорит, что тоже будет сходить без меня с ума… Но мы потерпим… И мне уже давно не было так грустно и больно… Это самое нечестное, что может случиться в жизни… Когда у тебя забирают любовь…

— Зато мы четыре дня проведём вместе… Четыре, Лесь… Будем засыпать вместе, просыпаться… Гулять на природе… Всё время будем вдвоём, — мечтательно говорит Савицкий своим хриплым и безумно красивым баритоном, от которого у меня по всему телу разбредаются приятные мурашки.

— Вдвоём… Как прекрасно звучит… Тим… Я скучаю…

— Я тоже, малыш… Я тоже… Думаю о тебе.

— Что делаешь?

— Лежу и смотрю в потолок… Ещё помню, как сжимал тебя час назад… Балдею…

— И я…

— Лесь, ты не грусти… Я обещаю, что эту неделю буду усиленно ходить в тренажёрку… Ты приедешь, а я тут весь такой… Прокаченный… Спортивный, — смеётся он, чем вызывает такую же реакцию и у меня.

— Дурачок! Ты и есть спортивный и прокаченный…

— Тебе нравится моё тело?

— Конечно… Нравится…

— А что именно нравится? — спрашивает игриво.

— Тиииим…

— На этот раз не спрыгнешь… Говори…

— Ну… Твои кубики нравятся… Грудные мышцы… Руки… От твоих рук я тащусь, Савицкий… Честно…

Он хмыкает и шумно дышит, а я кое-как всё это озвучила, и то чувствую, как щёки пылают и внутри живота что-то тлеет, будто углей туда насыпали.

— А мои руки тащатся от тебя… Идеально, да?

— Ага…

— Лесь… Хочу тебя сюда… Ко мне… Под бочок…

— Я тоже хочу, Тим… Но сегодня отец ночью приезжает… И нужно ещё домашку сделать по-хорошему… Мы уже с тобой тупим на уроках, а ещё экзамены…

— Домашка… Аааа… Дашь списать? — спрашивает насмешливым тоном.

— Ага… Зачем тебе? Ты лучше меня соображаешь…

— Ну, это, знаешь ли… Спорный вопрос… В чём-то ты умнее. В чём-то я… Это нормально.

— Ээээх, — вздыхаю я. — Хотелось бы мне с тобой учиться… Ты бы тоже мог стать врачом…

— Возможно, но… Я не этого хочу от жизни…

— Я помню… Да… Боюсь, если ты вдруг уйдёшь в армию… — представляю и чувствую, как сложно об этом думать.

— Почему? Не дождёшься?

Слышу, что он улыбается, пока спрашивает. И меня не радует думать об этом в перспективе, но…

— А сам как думаешь, Тим? М?

— Думаю, что сильнее этой любви я ничего не испытывал… И ты будешь моей. Даже если придётся ждать целые годы…

Олеся Носова

От его слов по коже бежит дрожь и внутри всё извергается, будто огненная лава из жерла вулкана… Эти чувства, они сильнее времени… Я с ним согласна… И даже если он уйдёт в армию, я дождусь…

Возможно и любовь тогда станет ещё крепче…

Он ведь ни разу меня не разочаровывал. Ни разу не подводил и не обманывал…

Наверное, мы по уши друг в друге погрязли…

— Я люблю тебя, Тим… Буду заниматься…

— Развратом, я надеюсь?

— Конечно, — улыбаюсь я в ответ. — Химическим и биологическим развратом…

Он ржёт, а я прикрываю глаза, лёжа на кровати.

— Ты — самый прекрасный человек на свете… Самый лучший…

— Нет… Ты…

— Люблю, — и снова я кое-как завершаю разговор… Сажусь делать уроки… Готовиться к экзаменам…

Засыпаю только часов в двенадцать…

А ранним утром просыпаюсь, и вся сияю от счастья, потому что увижу его вновь. И так день ото дня… Каждую секунду…

Осознание того, что его сонная мордашка будет ждать меня внизу, делает меня самой радостной и счастливой…

Бегу к нему и вцепляюсь в любимые плечи.

— Доброе утро, мечта…

— Ох… От мечты слышу… Красивая какая…

— Нравится?

— Конечно… Нравится…

Я сделала кудряшки. Вчера специально наплела кучу косичек. Выгляжу прикольно… И Тимур так на меня смотрит…

В его взгляде прослеживаю и восхищение, и зависимость, такую же сильную, как у меня, и тепло, скользящее по сердцу…

А когда приходим в школу, Варя хватает за руку и отводит меня в сторону.

— Какой праздник?

— Ты о чём?

— Ну, кудряшки…

— Блин, Варя, нет… Этого не было…

— Ц! — тут же щёлкает она челюстью. — Чем вы там вообще занимаетесь? Анатомию бы хоть поизучали друг на друге!

— А ты только этого и ждёшь!

— Да, — смеётся она заливисто. — Ладно… Да я шучу. Просто интересно же… А ты редко писать стала… У вас там с Тимом минута разлуки — уже трагедия…

— Наверное, ты обижаешься?

— Нет… Лесь… Я рада за тебя… Беги оттуда… Как можно скорее беги, — говорит она и обнимает меня, а у меня слезятся глаза…

— О-о-о как трогательно, — возникает перед нами Афанасьевна. Сто лет о ней не думала. Есть да есть… А тут на тебе. Вылезла… Когда не ждали.

— Чё тебе надо? — щетинится Варя.

— Да вот… Смотрю на одну шлюху… Так интересно.

— Пошла ты! — вырывается от Вари, а я хмурюсь.

— Может ты в зеркало посмотрела? — спрашиваю, а Варька ржёт.

— Носова, а твои родители знают, что ты вовсю Савицкому даёшь в раздевалках на подоконниках? — не успевает она произнести это… А я хоть как-то отреагировать, как за ней вырастает широкая высокая фигура и оттаскивает её от меня за шкиряк.

— Дура. Съебалась, — цедит Тим, пока она хлопает на него глазами и не шевелится. — Не ясно сказал?

— Тим…

— Пошла, я говорю, отсюда!

Если честно, у меня колени подкашиваются. Я чуть ли не сознание теряю, а Тим берёт на руки и несёт меня к подоконнику, извинившись перед Варей.

— Не слушай её. Она овца ебанутая…

— Тим… Нас что кто-то видел?

— Да чё они могли видеть? Мы ничего не делали… Целовались, обнимались. Успокойся… Малыыыыш, — проводит он подушечкой пальца по моей щеке. — Не надо волноваться…

— Не понимаю, почему она никак не отстанет от нас… Это же не может длиться вечно?

— Ты разве не понимаешь? Она просто ревнует и завидует… Потому что шкура. Таких как она снимают по щелчку пальца…

— Ага… Именно так ты и сделал… — опускаю я удручённый взгляд.

— Эй… — приподнимает он моё лицо за подбородок. — Если бы сразу был с тобой, не сделал бы… Я же… Хотел… Лесь.

— Я знаю, Тим… Я нервничаю… А когда нервничаю, начинаю вспоминать старые обиды… И нести всякую чушь… — тараторю я, чувствуя, как громко и сильно колотится в груди ревнивое сердце.

Он прижимает меня к себе и, наконец, звучит звонок… Потом мы идём на урок вместе.

— Всё нормально? — спрашивает Варя шёпотом.

— Угу…

— Не слушай её, — приобнимает она меня. — Тимур правильно её на место поставил. Видела её рожу?

— Видела… — вздыхаю я. — Она что правда думает, мы расстанемся из-за её нападок? Зачем ей это?

— Любыми путями… Такая гнилая натура, Лесь… Но всё будет хорошо, увидишь, — успокаивает меня подруга…

Дальше идут уроки… Тимур после каждого говорит мне как любит и хочет, чтобы я пришла в гости. Но я не могу… Отец вернулся с ночной смены и спит дома… Будет ждать посте школы, чтобы не задерживалась… И мы даже потоптаться возле подъезда не сможем… Хотя это любимые мои прощания…

— Это тебе, — Тимур достаёт из кармана тоненькую аккуратную золотую цепочку с маленьким сердечком по пути домой.

— Что это… Тиииим… Зачем?

— Хотел подарить что-то красивое… Что-то, что будет тебе обо мне напоминать день ото дня… И то, что можно спрятать под одеждой… Вроде того…

— Спасибо… Оно красивое такое… Милое… И, наверное, безумно дорогое…

— Я рад, что тебе нравится… Про остальное промолчу. И, Лесь… Не бери в голову ту ситуацию с Афанасьевой. Она и ногтя твоего не стоит… Ладно?

— Ладно… — опускаю я взгляд и начинаю уходить… На искрящийся под ногами снег роняю невидимые слёзы… И не могу уйти. Разворачиваюсь… И снова бегу к нему на всей скорости, воткнувшись в его парку носом. Начинаю тараторить без устали…

— Не хочу уходить. Люби меня, Тим. Не отпускай…

Тимур Савицкий

Наступает день поездки. Олесин отец, как и должно было случиться, свалил в длительную командировку. А мы встретились и поехали ко мне, где Леся, наконец, залезла в свой красивый розовый костюм.

И сразу максимально выделяется…

Настолько ей идёт и так по-особенному смотрится… Такая у меня милая. Глаз не отвести. Ангел…

— Капец тебе идёт, малыш…

— Да?

— Ага…

— Мне и самой нравится, — забавно морщит она носик. — Спасибо тебе за него.

— Перестань… Идём… Всё собрали вроде как…

— Да, идём, — выходим из моей комнаты счастливые. За руки… И моя мама, как всегда, улыбается, провожая нас к выходу.

— Аккуратнее… И звоните… Тимур, отправляй фотографии, я хоть полюбуюсь вами. Хорошо?

— Хорооошооо, — бубню себе под нос и забрасываю на плечи обе наши сумки.

— Готова? — спрашиваю Лесю, и не успевает она ответить, как маман прижимает её к себе и всячески тискает на моих глазах, как тряпичную куклу, блин.

— Ну всё, маааам, мы опаздываем, — ворчу я, выбивая из её рук Олеську. Она смеётся, и мы выходим…

— Извини за это…

— Мне наоборот так приятно…

— Да? Ну тогда в следующий раз пусть хоть задушит, я не помогу, — смеюсь и помогаю ей сесть в машину.

— Хорошо, — она целует меня в щёку, дождавшись в салоне… И мы выдвигаемся на сборы… Пипец я взбудоражен… Жду этой поездки как второго пришествия… Хочу с ней проводить все сутки напролёт… Зацелую, заобнимаю, за…

Выдыхаю на весь салон, притормаживая на школьной парковке, что-то я разошёлся своими мыслями… Мы идём внутрь и к нам тут же подбегает довольная Ветошникова.

— Ураааа!!! Я так рада! — обнимает она Олесю. — Один минус… Что тут не только наш класс… — смотрит косо на Афанасьеву, а моя старается прижиматься ближе ко мне.

— Пофиг на них, — говорю им обеим.

— Поддерживаю! — отвечает она.

— Я пошёл с пацанами поздороваюсь. Если чё кричи, — отшучиваюсь, а моя молчаливо уводит свой взгляд в сторону.

В конце концов, что эта дура может нам сделать? Пошла она на хер…

Пока приходит классная… Пока нас оформляют… Естественно, у меня с Варькой всё уже на мази. Я ей отдаю своего соседа, а она мне свою любимую соседку… Мы так заранее договорились. Потом нас формируют в автобусы, и мы выдвигаемся… Ехать туда около трёх часов… Лыжная база, тюбинг, отель… Там вообще есть всё, что можно только пожелать… И пока мы едем туда… Мы без устали… Не переставая… Сосёмся на заднем сиденье автобуса.

— Да вы заебали уже! Снимите номер, Тим! — кидает мне Соболь психованно.

— Завидуй молча, — показываю ему средний палец и продолжаю нежить свою…

— Может он прав? — вздыхает она и шепчет. — Может… Наедине лучше… Мне стыдно…

— Если так хочешь, не вопрос… Просто пусть знают, что ты моя…

— Савицкий… Оглянись… Все и так уже знают! — смеётся она, поправляя свои волосы.

— И правильно… Застолбил… Моё. Никому не отдам…

— Я и не ухожу, Тим… Я тебя люблю…

— И я тебя очень… Поспи, если хочешь… На моём плече… Поспи…

Она кладёт свою прелестную головку, и я чуть приобнимаю её, тоже закрыв глаза…

Просыпаемся уже на месте… Всё тело затекло… Но зато ночью не будем хотеть спать…

Двигаемся в отель всей толпой. И там, пока творится распределение, я быстро хватаю Леську за руку и тащу её в комнату под номером 111, где по вселенскому заговору должны были разместиться мы с Соболем…

— Тим, а так можно? Нам не влетит за это? — буксует она, когда открываю и запускаю её внутрь…

— Влетит? Да кто узнает… Тут половина бухать собралась… Малыш, не бойся…

— Ладно, — она бегло осматривает комнату и улыбается. — Мне тут нравится! Чур я сплю слева…

— М-м-м… Чур я сверху, — говорю ей и хватаю за попу, приподнимая над полом, пока она верещит. За секунду заваливаю на лопатки и прибиваю руки над головой… Целую… Губы против губ… Сердце к сердцу… И вид её прикрытых глаз и дрожащих ресниц выбивает из лёгких весь кислород…

— Моя девочка… — снова глажу её… Снова обнимаю и нюхаю… Свистит и фляга, и голос… Полностью по ней разматывает, как клубок ниток… Да ещё и эти джинсы, плотно обтягивающие её задницу… И она нихера меня не щадит… Кусает за шею и дышит так, будто сейчас захнычет подо мной… Будто… Отдастся… Твою мать, всё…

— Малыш, малыш… Всё… Идём вниз, пока не спохватились… Ночью сюда вернёмся…

Смотрю на неё и, если честно, уже давно плаваю где-то, витаю… Сплошная левитация…

В окружении своих бесов пытаюсь убеждать себя, что продержусь до лета, да только они окатывают меня на это таким диким ржачем, что сразу становится понятно… Мне даже собственные демоны не верят…

А она просто молча встаёт и следует за мной, мазнув меня своим непорочным чистым как алмаз взглядом…

И в меня сразу как заряд молнии влетает… Это из раза в раз повторяется…

Эффект Леси. И я уже не хочу никуда идти… На эмоциях и под новой порцией хлестнувших в дурную кровь гормонов жму свою к стене и яростно впиваюсь засосом в шею, а пальцы толкаю назад, прямо под джинсовую ткань, так умело и безумно дразнящую моё ебанутое воображение…

Олеся Носова

Стою и еле перебираю ноги под натиском своего Савицкого… Будто непроглядным туманом накрывает, когда его губы терзают мою шею… Всё внизу горит и пульсирует, напоминая о физиологической зрелости. И я чувствую, как руки Тимура заходят под ткань моих джинсов и сжимают попу, смещая ткань трусиков куда-то в сторону.

Эти движения такие опасные и нахальные, но от них воздух в помещении нагревается… Как и внутри меня начинается лихорадка, несовместимая с жизнью… Температура просто нереальная… И я слышу, как мы дышим на весь номер… Будто задыхаемся и находимся на грани выживания.

Всё внутри меня тянется к нему… Слиться, сплавиться, срастись…

— Не могу, сука, затормозить, — сообщает он между делом, и я чувствую его трение. Он такой твёрдый спереди, что у меня сердце сейчас остановится от страха. Но вместе с тем я ощущаю так много в области рёбер и чуть ниже… Словно в мой живот пытаются втиснуть что-то необъятное и просто огромное… Распирает. Тянет… Растягивает…

Я где-то на грани… Чувствую, что стекло под ногами вот-вот треснет и мы упадём… Всё слишком эмоционально.

Я закатываю глаза, вцепившись в его плечи, но он вдруг останавливается, очевидно, воспринимая мою реакцию, как красный свет…

— Леееесь… Прости, я… — смотрит в пол, уткнувшись в мой лоб своим и, вытаскивая свои руки из запретного места, кладёт их на мою талию. — Я тебе другое обещал…

— Я просто… Я тоже хочу… Честно…

Он поднимает на меня взгляд. Чуть улыбается и проходит пальцами по моей щеке. Что-то себе удумал… Знаю, он не станет сейчас… Вижу по глазам.

— Пойдём, красивая… Гулять будем, — тянет меня за собой, и мне ничего не остаётся, как пойти за ним… Впервые я ощущаю, что реально готова была с ним переспать… Отдаться ему… Но он, наверное, в моём поведении этого не увидел… Господи… Может не стоит так скоро? Всего два с половиной месяца прошло… Может… Ещё потерпеть? Он ведь поймёт меня, правда? Я не хочу чувствовать вину за это…

С другой стороны, он так и не реагирует… Спокоен, будто не мы только что пять минут назад чуть не съели друг друга в номере…

Пока мы одеваемся в тёплую одежду и собираемся небольшими группами… Время стремится к обеду. Кто-то идёт на лыжи, кто-то на доски, а я тяну своего кататься на ватрушках с огромного склона. Вдвоём… Вместе… С нами ещё идут несколько человек и Варя тоже… С Соболевым, кстати… Не знаю, что у них, но она так громко смеётся, когда он что-то там ей показывает, что я оборачиваюсь… Даже Тимур играет бровями и подмигивает мне.

— Смотри, какие милашки…

— Точно…

— Лесь… Всё нормально? Дай тебя сфоткаю…

— Здесь? — поправляю я шапку, и он достаёт телефон.

— Здесь…

Я позирую и смеюсь, а он устраивает мне целую фотосессию… После чего фотает нас вместе…

— Отправлю маме часть, ладно?

— Конечно…

Мне так нравится, что у них такие доверительные и тёплые отношения… Что он делится с ней в открытую… Что она столь понимающая и спокойная… А ещё весёлая. Совершенно комфортная…

— Готово… Всё. Пошли, — тянет меня за руку, и мы поднимаемся на самый высокий склон здесь. Сначала садится он, а я плюхаюсь сверу, когда он дёргает на себя.

— Погоди, погоди, я не готова! — не успеваю толком произнести, как он прижимает меня к себе и отталкивается… Летим со скоростью света. Снег обжигает лицо, мы даже очки не успели надеть, блин. Смеёмся как два сумасшедших дурня… Верещу, вцепившись в его руки. Но он и без того зафиксировал меня на животе и даже несмотря на заносы, я чувствую себя в безопасности… Спускаться долго, зато весело… А особенно приятно целоваться, когда только-только приземлишься…

Чувствовать его такие горячие… Пухлые… Влажные губы на своих…

— Молодые люди, отходите! Следующий летит!

— Ой! — тут же хохочем и срываемся с места. Тим тащит ватрушку, а я просто что-то рассказываю. Смеёмся, болтаем… Солнце ярко светит и снег переливается под ногами…

Красота… Свежесть, глубокий вдох…

Встаю на цыпочки, обвиваю его широченные плечи и сладкой патокой растекаюсь в поцелуе…

Люблю… Кричит сердце… Хочу… Рычит тело… Не могу без тебя… Воет душа…

Уже единое целое…

— Я не представляю свою жизнь без тебя… Мне так хорошо… Тим…

— Смотри на мою довольною лыбу… Я так счастлив это слышать, — он обнимает и случайно выпускает из рук ватрушку. — ёёёё… — догоняет, а я хохочу.

— Да брось ты её! Спустимся снова!

Всё же успевает перехватить и снова бежит ко мне… Я бы уже точно давно завалилась, но он же у меня весь на спорте… Быстро передвигается… Тяжести таскает… За Тимуром реально как за каменной стеной…

— Готова снова проехаться со мной?

— Готова…

— А на мне? — издевается, поглядывая на меня, на что я искоса смотрю на него, пока он смеётся. Игнорирую… Не отвечаю на эти провокации… Наглючий тип… Но такой, блин, красивый у меня, что дышать становится тяжелее, когда я чувствую, как его парфюм заполняет пространство возле моей головы… Я опять сижу на нём… Шуршание курток, резкое прижатие, рывок…

— Я люблю тебя…

И мы опять летим вниз по накатанной…

Тимур Савицкий

Наш Новый год прошёл порознь, конечно…

Хоть мы и созванивались, и переписывались бесконечно…

Тимур Савицкий: «Три, два, один… Я стою рядом и целую тебя прямо сейчас… С Новым Годом, родная. Настанет то время, когда мы будем встречать каждый новый вместе».

Леся Носова: «С Новым Годом, любовь моя…».

Сообщения, признания, теплота…

Но это совсем не то… Поэтому я и хочу подарить ей что-то большее сейчас наедине…

Мы катались часа два со склона… Пили кофе на морозе… Потом обедали вместе со всеми… Моя девочка смеялась, болтая с Варей. Я что-то обсуждал с Соболем… Но один фиг смотрел только на неё и восхищался… Потому что она красивая, как будто нарисованная…

От золотистой макушки до пят. Невероятная моя. И когда она счастлива, весь мой мир приобретает новые краски. Уменьшается до размеров места, где мы находимся… Если мы порознь — это наш город, если учимся — школа… Если вместе — комната… Постель… Квадратный метр… Точка…

А сейчас мы, наконец, в номере отеля наедине… Решили немного погреться и потеплиться в объятиях друг друга… Я же кое-как затормозил с утра… Вот буквально заставил себя оторваться от неё… Сейчас всё более-менее спокойно… Она дышит в мою шею и улыбается… Пока обнимаю… Пока мну плечики и рассказываю ей очередную дебильную историю из своего детства…

Не знаю, почему ей нравится всё это слушать. Наверное, мы больше узнаём друг друга и ей это важно…

— И что… Папа его прям выкинул?

— Ага… Он его жутко напугал… Глаза не было… А я рыдал потом… Наверное… Суток трое рыдал…

— Боже, мне так жаль, Тим… Я думала… Что вы с папой не ладили только до того момента в школе…

Я вздыхаю и смотрю на неё. Касаюсь лица пальцами… Задеваю плавные линии подбородка… Шеи… Яремной ямки… Кожа — бархат… Такая, блин, нежная и гладкая… Удивительно приятно.

— Нет, мы с отцом в принципе никогда не были так близки как с мамой… Он холоден… Обычно… Я похож на него…

— Ты? Ты самый тёплый человек на свете… — улыбается она, взглянув на меня.

Глаза — бриллианты… Будто те, что на подаренном мной сердечке. Они так же сияют… Смотрят… Открыто и бесконечно выразительно. Они — моя погибель и моё спасение… Не знаю, почему такие мысли… Просто с ней я сам себе не принадлежу. И когда она вот так меня изучает, душу выворачивает перед ней наизнанку. Чувствую, как становлюсь уязвимым…

— Спасибо, — улыбаюсь я и что-то подталкивает начать этот разговор… Поделиться с ней… Потому что держать в себе уже не имеет никакого смысла. Мы же полностью раскрываемся друг перед другом… И она, наверное, тоже должна знать правду.

— Тим, всё хорошо? Ты так смотришь…

— Я рассказать тебе хотел…

— Конечно… Я слушаю…

— В общем… В той школе… Я… Почти до смерти избил своего одноклассника… — проглатываю я ком, вспоминая. — Там плохо всё было… Тяжкие телесные… И, как следствие, меня… Чуть не привлекли…

— О, Господи…

— По тупости произошло… Я сожалею. Очень… Честно, — опускаю взгляд, а она хмурится. Вижу, как ей глубоко не приятно эта тема. Да и кому может быть приятна тема насилия? Я знаю, что мой старший брат прав. Мне нужно что-то с этим делать. Потому что каждый раз, когда я уверен в своей правоте мою голову отключает… И я могу навредить людям вокруг себя.

— Как удалось всё урегулировать? Парень на ногах?

— Долгое время там были последствия… Он лежал… Отец в итоге вытащил меня… Не стали привлекать… Но… — я опускаю виноватый взгляд и чувствую, что тот груз внутри меня, что когда-то осел тяжёлым камнем внутри всё ещё шевелится… Он никуда не делся… И продолжает меня изводить…

— Тим… Не дерись больше… Я же говорила уже… Пожалуйста… Ради меня, — тянется она обнять, а я вздрагиваю… От нежных прикосновений столь божественно пахнущего хрупкого тела… Едва в нос ударяет её аромат, как всё перестаёт существовать… И боль уже не ощущается так явно.

— Я не буду больше… Обещаю… Я много переосмыслил с тобой…

— Например?

— Что оно того не стоит… Что порой нужно сдерживаться, наверное… Просто я не хочу давать тебя в обиду… И когда всякие шкуры подходят к тебе… Когда ты плачешь из-за них… Или просто нервничаешь, мне безумно плохо из-за этого, Леся…

— Я понимаю, Тим… Понимаю… — смотрит она с горечью и тянется к моим губам. — Поцелуй меня…

Конечно, я сразу же оккупирую её губы… И рот в целом… Соскучился… Будто мы наедине вечность не были… Оказывается, как безумно накрывает, когда делишься тем, что внутри… Тем, что не хотел на неё вываливать. Но понимал, что она должна узнать этот момент из моей прошлой жизни, чтобы мы спокойно перешагнули и шли дальше… Рука об руку.

И её эта моментально проснувшаяся нежность говорит о том, что она мне всё прощает.

Чуть сдаётся мне… Дышит… Безумно шумно, словно мотор включили.

— Сильнее, Тим… — просит подо мной, сжимая плечи. Я, сука, чувствую, что сейчас закиплю… Глаза накрывает плотной пеленой… И отовсюду вот-вот пойдёт дым…

— Лесь, ты… Не говори так, ладно?

— Почему? — тянет она за ворот обратно. Вгрызается в мои губы и так плотно жмётся, а я в ответ имитирую те самые движения, уткнувшись деревянным членом прямо между её ног.

— Вот поэтому… Держите себя в руках, дамочка, — ржу я, увидев её стеснение и испуг.

Она молчит, но смотрит прямо в душу… Хотелось бы и мне в неё забраться… Изучить там всё… Максимально глубоко её узнать… Пролезть… Остаться там. Навсегда…

— А просто целоваться? М? Можем?

— Можем, родная… Можем… — ложусь я рядом. — Расскажи мне что-нибудь…

— Что рассказать? — кладёт она голову на моё плечо.

— К примеру, о деревне, в которую ты поедешь…

— Блин, Тим… Я даже не хочу думать об этом… Мне хорошо здесь… С тобой. И я не представляю, как я буду без тебя… Каждый мой день начинается с улыбки тебе… А там нужно будет просыпаться, идти поить куриц, убираться у кроликов и всякое такое… Потом, возможно, доить корову… И нельзя телефоны… Некогда.

Я вдруг начинаю ржать.

— Ты и доить умеешь?

Она вся краснеет и отводит стеснительный взгляд.

— Ну да… А что там уметь… Вот этими самыми руками я выдаивала, наверное, литров десять в сутки год назад… Если не ошибаюсь…

— Моя-то доярочка, — гогочу я, чем окончательно ставлю её в совсем неловкое положение. Она сразу как огонёк загорается. Прячется и сворачивается калачиком.

— Дурак… — выдаёт обиженно и отворачивается от меня…

— Стесняешься теперь?

— Конечно… Потому что ты несёшь всякое…

— Извини меня, моя девочка, — проталкиваю я руку к её груди и нежно сжимаю небольшой холмик в своей горячей ладони. — Я бы тоже тебя подоил сейчас… Покажешь, как надо?

Улыбаюсь, как жук, и играю бровями, пока вдруг не получаю по морде лёгкий шлепок.

— Я тебе не корова, Савицкий! — выдаёт столь оскорблённо, что мне становится стыдно.

— Конечно, нет… Ты моя любимая… Самая прекрасная любимая желанная девушка, которую я просто мечтаю раздеть…

Сам не знаю, как так ляпнул… Что-то внутри зажглось… Но то, что происходит в следующую секунду… Выбивает из лёгких весь кислород…

Олеся Носова

Я смотрю на него, словно завороженная, и медленно снимаю с себя майку… Кипящая дрожь пробивает тело… И вместо положенных двадцати градусов в помещении, кажется, становится все сорок пять… Зашкаливает…

Так жарко… Невыносимо… Просто как в бане, блин…

Я распалённая. Он ещё хуже… Мы оба в огне.

Под властью неясных чар, которые непонятно что делают с нашими телами и мозгами. Я абсолютно дезориентирована… И моё сердце… Оно готово вырваться из груди прямо сейчас. И влететь в его грудную клетку на полной скорости… Заняв там своё почётное место. Как влитое… Обмен…

— Олесь… — шепчет он, а я тяжело надрывно дышу. Нет. Не так. Задыхаюсь.

Завожу руки за спину… И расстёгиваю застёжку, опуская вниз свой нежно-розовый лифчик… И он смотрит на мою грудь… Смотрит так жадно и голодно, будто сейчас накинется… Глаза его — бездна… И я в ней теряю все ориентиры… У меня вся грудная клетка ходит ходуном… Я чувствую, что шатаюсь на месте. Ведь Тимур умеет поглощать одним взглядом.

— Тииииим…

— Да? — он снимает с себя футболку тоже. И я смотрю на рельефы его мышц… Идеальные контура… Выпуклые очертания. Редкие волоски, устремляющиеся вниз от пупка к резинке трусов, выглядывающих из-под модных джинсов… На красивый загар и чистую кожу… Хочется прикоснуться… Хочется чего-то большего… Но страшно так, что невозможно думать.

— Я просто… Хотела, чтобы ты посмотрел…

— Я понял. Мы не спешим, — дрожит его голос… Хриплый… Такой возбуждённый… И он ложится на меня сверху, обжигая… Рассматривая лицо и нежно касаясь груди правой ладонью. У меня аж искры из глаз летят… Я в этих его касаниях пропадаю… Ахаю и просто расстилаюсь под ним… Особенно, когда он целует… Зарываясь в волосы, с лязгом втягивает воздух носом и вожделенно выдыхает на кожу до мурашек… Боже… Он целует сначала шею… Плавными засасывающими движениями. Потом ключицы… Ниже и ниже… И, наконец, доходит губами до соска… Оставляя влажные следы на коже…

Касается его языком… И под его натиском тот твердеет и выглядит как маленький металлический шарик…

Я просто проваливаюсь куда-то… В мир других эмоции… В невозможный кайф… Прикрываю глаза и неподвижно лежу под ним, пока он делает с моей грудью что-то немыслимое… Обхватывая горячими ладонями… Жмёт меня в матрац, практически вбивает. Я не представляю сколько силы и мощи в Савицком. Но мне кажется, мы проломим эту кровать, ещё ничего толком не делая друг с другом…

Я чувствую, что он сейчас совсем под туманом… Как животное. Дикий зверь… И понимаю, что я сама это с ним сделала… Надо бы притормозить… Но мой живот вибрирует… Тянет. Плачет. И я, одурманенная всей этой ситуацией, не могу произнести ни слова… Тону… Пока он выворачивает меня наизнанку своими засосами…

— Тииииим… Ах, Тиииим…

Пуговица на моих джинсах вдруг расстёгивается, и вот тогда… У меня случается настоящая паника… Наверное, потому что я не хочу, чтобы это произошло здесь…

— Нет, погоди… Погоди, погоди… Я не могу… Лучше у тебя. Не здесь… Я не хочу здесь… Я хочу в твоей комнате… Пожалуйста, прости… — тараторю от переизбытка эмоций, как полоумная. Вся трясусь в его объятиях, а он прерывает меня напряженным выдохом.

— Успокойся… — говорит он, положив ладонь на мой содрогающийся от страха живот. — Тише, тише, малыш… Я не трогаю больше.

Вцепляюсь в его плечи руками. Держусь так крепко, как только могу. И слёзы… Просто рекой льются из глаз. Их не остановить…

— Я хочу там, где душе тепло… Где пахнет тобой. Я сбегу… Не поеду в деревню… У тебя останусь… Но только не здесь…

Он гладит меня по спине. И наши уязвлённые сердца сейчас так отчаянно стучат в груди в унисон… Как сумасшедшие… Я снова его обломала… Дурочка. Но не могу иначе.

— Малышка моя… Я уже говорил… Я буду ждать. Ты мне нужна… Важна… Интересна. Любима… Я хочу быть с тобой… Леся моя…

— Не надо больше ждать. Я готова… Хочу с тобой… Там… Дома…

— Как скажешь, ангел… Не плачь только… Мне хреново, когда ты плачешь… Успокойся, моя… Я рядом… Всё хорошо…

Возбуждение пропадает… Болезненные приятные спазмы в животе сменяются диким жжением и пульсацией в грудной клетке… Когда я вспоминаю о том, что нас хотят разлучить… Что меня хотят забрать в эту дурацкую деревню… А я хочу реально сбежать с ним… Я хочу стать его… Я мечтаю, чтобы это произошло… Но в этом отеле… На этой кровати я не хочу… Это всё чужое. Не наше… А место, где мы должны друг другу принадлежать будет особенным… Место, где пахнет Тимуром… Где он каждую ночь спит… Где обнимал меня… Это идеально подходит…

— Ты позволишь мне сказать? — спрашивает, пока я вслушиваюсь в то, как успокаиваются наши сердца в общем ритме. Киваю, и он продолжает:

— У тебя самая красивая грудь, которую я видел… Самая вкусная кожа на свете… И мне даже не обязательно узнавать вкус других, чтобы осознать это… Это на подкорке… Лесь… Я тебя обожаю…

— И я тебя, Тим, — кладу ладонь к его сердцу. — Я впервые для кого-то разделась…

— Я заметил… Спасибо. Мне это о многом сказало.

— Я тебе доверяю. Боюсь потерять…

— Не бойся. Всё будет хорошо, маленький. Мы вернёмся… Украдём тебя… Будешь со мной… У меня дома… Всё будет круто. Обещаю…

Тимур целует в лоб и крепко обнимает, пересчитывая мои позвонки кончиками пальцев…

Чувствую, какой он горячий или даже кипящий. Твёрдый стан в данную секунду даёт опору и мне самой. И мне так нравится ощущать его кожу своей… Словно наши тела прямо сейчас общаются… Шепчут друг другу признания… Сливаются воедино даже без проникновения… Это что-то, что идёт из души… И то, как он уважает мои границы… Как он следит за своими действиями… Что говорит мне… Это действительно удивляет. Мне невероятно повезло встретить любовь всей своей жизни… Мне повезло, что он сразу меня полюбил… И начал проявлять внимание, потому что иначе… Иначе, боюсь, с моими тараканами мы бы никогда не смогли перешагнуть это и преодолеть эти барьеры…

— Надо спускаться ужинать, — гладит он меня по голове и целует в висок несколько раз.

— Я не хочу с тебя слезать… Так приятно…

— И мне… Были бы мы ещё снизу голыми, — отшучивается, и я целую его в колючий подбородок.

— Тим… Я обещаю, что как только мы вернёмся домой… Я стану твоей полностью…

— Ты и так полностью моя. С первой секунды, как увидел.

Тимур Савицкий

Четыре дня не выпускаю из рук… Четыре ночи сторожу сон… За язык не тянул, но как представлю, что мы вернёмся ко мне… Убежим… И она, наконец, допустит меня к своему телу полностью, а не только потрогать… Сразу же воспламеняюсь как римская свеча… Остаётся сделать так, чтобы она понимала, что я всегда буду с ней нежен. Никогда не обижу… Что внутри меня столько всего к ней…

И это не просто желание поскорее её трахнуть.

Это намного-намного большее… Ураган чувств и эмоции и все они принадлежат этой девушке… Одной единственной, от которой внутри что-то зарождается. Целая, блин, вселенная… Отдельный мир, где нет законов пространства и времени. Где наши с ней энергии сплетаются воедино. И мы сами с ней не смогли бы объяснить, как это случилось. Просто так вышло. Две души и две материи нашли друг друга… А разделиться уже не способны.

— Как мне хорошо с тобой, Тим… Не могу… Думать о том, что мы раньше были где-то порознь…

— Да не было такого, — смеюсь я, и она хихикает со мной в постели. — Моя девочка… Моя…

Последний день… И от этого тяжко… Надеюсь, что она не шутила про побег.

— Твоя, Савицкий… А попить ещё есть?

— Да… Вот, — протягиваю ей сок, заглядывая в ясные голубые глазки.

— Мама что-то не звонит даже…

— Сама позвони…

— Звонила… Не берёт…

— Понятно… Странно. Давно?

— Да нет… Вот с утра… Вчера говорили…

— Занята, может…

— Да, вполне… Генералит квартиру перед приездом отца… — задумчиво сообщает она, вздыхая. И вид такой грустный… За секунды глаза тускнеют…

— Ну вот видишь…

— А твоя, наверное, так тебя ждёт… — говорит следом Леся.

— Думаю… И тебя тоже. Она без ума от тебя… Любовь с первого взгляда… — улыбаюсь, вызвав у неё умиление.

— Я хочу скорее к тебе… — неожиданно льнёт она ближе и оставляет на моих губах ананасовый вкус. И это как вспышка. Как бенгальский огонь… Красивый… Оставляющий искры в сердце…

— Я тоже…

— Думаешь об этом?

— Постоянно… — сознаюсь, тяжело дыша.

— И я… Непривычно… В животе…

— Возбуждаешься просто… Естественно… — отвечаю хрипло и снова целую. — Я бы тебя… Блядь, Леся…

— Что? Что бы ты… М?

— Не могу произносить это слово в твоём отношении… Так что… Залюбил, — улыбаюсь, держа за тонкую талию, а она снова краснеет. — Должен жалеть, что уезжаем отсюда скоро… А по факту… Радуюсь как еблан. Потому что дико тебя хочу… Сори за честность…

— Тииим… — стонет она, пока удерживаю её на коленях. Просто жесть как хочу её трахать… Это помутнение рассудка. Затмение. Грёбанное наваждение… Что угодно… Но чем чаще она говорит о том, что мы сделаем это у меня дома, тем сильнее мне хочется всё бросить и уехать отсюда раньше остальных… Совсем уже башней протекаю…

— Терпим… — выдыхаю, закрыв глаза.

— Да… Ты такой смешной…

— Я смешной? Почему это?

— Не знаю… — пожимает она тонкими плечиками. — Просто…

— Просто кто-то мучает меня… Изводит, — наклоняюсь я и сжимаю в руках её задницу. — Проверяешь мои границы? Злишь своего зверя?

— Савицкий! Я хомяков не боюсь… — гордо выдаёт, улыбаясь.

— Ой, выдалаааа, конечно… Ну, стэндаперша… Леся… — ржу я, издеваясь, а она упирается ладонями в мою грудную клетку, а потом толкает меня, так что корпусом я расстилаюсь на кровать.

— Я не шучу… Ты у меня такой пусечка, — треплет меня за щёки. — Милый… Добрый… Как хомячок…

— Бля, — ржу я, разглядывая её ехидное лицо. — Даже как-то обидно… Грызуном меня ещё не назвали…

— Тииим… Ну я же шучу… Обними меня лучше… — вытягивает она губки расстроенно. А я чисто на рефлексах… Касаюсь их кончиками пальцев… Выходит слишком интимно, конечно… У неё аж взгляд загорается… И опять долбит по венам разгоряченная молодая кровь.

В башке моментально всё темнеет, будто мозг отмирает… Зато внизу оживает.

— Оближи… — бросаю сухо, смотрю в глаза. Несколько секунд царит тишина и недоумение. А потом она втягивает мой палец в рот по одну фалангу, проскальзывая по ней кончиком языка… У меня в мгновение член изнывает. Рвёт ткань в клочья. Вот это номер… Вот это, блядь, дела…

— Бляха, Лесь… Твою ж… Притормози… Сссс…

— Прости…

— Нет, ты прости, — обхватываю её за волосы и бодаю лбом. — Час с тобой наедине, и я превращаюсь в озабоченного австралопитека…

Она хихикает, а я серьёзно… Уже всю её истрепал… Губы красные… Чё я только не делал… Терзал соски ночью… Еле успокоился. Понял, что это мой фетиш… Сосать её грудь, всячески её мусолить… Я вот прям буквально никогда особого внимания сиськам не уделял… Ну, мял, трогал, естественно… Но чтобы вот так…

Она аж на стену лезла от моих лобызаний… Наверное, теперь думает, что я извращенец. Но и самой ей нравилось… Хотя мы всегда вовремя останавливались…

— Будет больно? — спрашивает, пока я трогаю её волосы. И если честно, немного меня будоражит.

— Скорее всего.

— Ты не знаешь? Никогда не спрашивал?

— У кого? У меня не было ангелочков, если ты об этом… — угораю, а она не понимает моих выражений. Смотрит так… Искоса. Недоверчиво.

— Ангелочков? — переспрашивает, нахмурившись.

— Ну… Невинных не было… — поясняю я.

— То есть, ты раньше никого не лишал…

— Нет, конечно… Нахера мне это нужно… — выпаливаю немного жёстко, и она замирает. — Я в смысле… Это же… Ценность. Зачем мне забирать это у кого-то, если я не хочу этим дорожить потом?

— А со мной…

— А с тобой хочу дорожить, Леся. Ты же видишь, как я к тебе отношусь…

Она прикусывает губу и смотрит в пол.

— Я читала, что кровь должна быть… И боль…

— Я тоже… Это максимум моих познаний об этом, — признаюсь, на что она вздыхает.

— Знаешь, я очень переживала, что я у тебя не первая… И что… Для меня всё в новинку… И теперь радуюсь тому, что я у тебя первый ангелочек, как ты выражаешься, — шепчет она, касаясь волосков на моей руке. А я улыбаюсь.

— Лесь… Когда любишь всё иначе. Я это точно знаю. Так что ты у меня в любом случае будешь первой… Первой и единственной. Я тебе это обещаю…

Олеся Носова

Поездка близится к завершению…

За эти дни я ощутила так много всего, но в первую очередь я поймала себя на мысли, что ощущаю себя женщиной. Уже такой взрослой… Желанной и нуждающейся… В его ласке, заботе… Полноценном мужском тепле…

Господи, как он был нежен. Внимателен. Необыкновенен.

Запах, разбивающий меня на тысячи частичек, которые перемешиваются с его точно такими же… А потом собирают нас с ним по очереди… Чтобы бы мы тянулись друг к другу… Чтобы снова и снова вот так собирались… Полностью ощущая каждый уголочек, каждый закуток внутри, даже неизведанный.

Я чувствую его душу, как свою собственную. И я не готова это потерять. Поэтому и приняла единственное правильное решение — сбежать с ним… Другого не дано. Я просто умру без него…

Странно, но маме я так и не могу дозвониться. И пока мы все оформляемся, выписываемся и собираем вещи, меня в сторону подзывает Варя.

— Ммм, — мурлычет и загадочно улыбается. Я часто вижу её такой, но сейчас в глазах проблёскивает что-то интересное…

— Ты чего?

— Мы с Соболевым поцеловались… — шепчет, вызвав у меня шок.

— Ты что… Серьёзно⁈

— Ага…

— Блин… И как?

— Не знаю… Мне понравилось… Меня, конечно, бесит, что он с Афанасьевой ходил иногда… Но… Он сказал, что я всегда ему нравилась… — говорит она, стеснительно поглядывая на него через моё плечо.

— Да ладно? Блин, прикольно, — смеюсь я, глядя на её счастливый вид. — Малыш… Ты прям сияешь… Он что тебе тоже?

— Ну да… Но не так, чтобы говорить об этом… Но он симпатичный и крупный… Я же люблю таких… Как твой Савицкий! — смеётся она, и я умиляюсь, заметив его в той же толпе с парнями. Как вспомню его габариты, когда он голый… Такой горячий… И сильный. Аж в горле пересыхает.

— Согласна… Я хочу… Сегодня попробовать, Варь… У него дома… — признаюсь подружке и прям чувствую, как кровь приливает к голове. Всё горит… Щеки, лоб, губы…

— Да? Нифига себе! А как же отец?

— Решили сбежать… Не смогу там… Плюс эта новость с деревней… Буквально на куски меня рвёт…

— Ты уверена? А хуже не будет? Я, конечно, считаю, что нужно оттуда бежать, но… Он у тебя порой такой… Жестокий…

— Я не знаю, что будет дальше, но… Уже не могу терпеть это… Варь…

— Лесь, моя родная… Я боюсь за тебя… Безумно боюсь. Береги себя, пожалуйста…

Мы обнимаемся, и я чувствую, что Варя — один из самых близких людей в моей жизни… Моя некровная сестра. Опора… Мой лучший друг… Порой я испытываю к ней больше чувств, чем к родной матери… Не знаю, справедливо ли так говорить… Но обо мне ещё никогда и никто так не заботился. Разве что сам Тимур.

Который, кстати, каждый день проверял кушаю ли я. Сам заставлял поесть. Целовал мои синяки… Старые шрамы… Всё время контролировал, не замёрзла ли… Да он делал всё, чтобы я чувствовала себя принцессой вместе с ним… Один день, когда я немного ушибла ногу, съехав со склона, он вообще не позволял на неё ступать и носил меня… Весь день носил на руках… Будто я — его самое главное в жизни достояние…

Поэтому я понимаю, что они реально мной дорожат. Что он, что моя лучшая подруга. Вот я и поделилась с ней главным… Тем, что наболело…

— Спасибо тебе…

— Пойдём собираться…

Пока Алла отмечает всех, мы с Тимуром держимся за руки, соединив те в замок… Кажется, что навсегда так сомкнулись… В единую связку… Нет никаких сомнений в том, что я нашла своего человека… Вот он. Прямо передо мной. Мой родной единственный ненаглядный Савицкий…

Самый красивый и самый добрый парень на свете…

— Лесь, Слава Богу, всё хорошо? Ты дозвонилась? — выдёргивает меня из мыслей наша Аллочка. Я аж на месте пошатываюсь.

— В смысле?

— Ну до отца дозвонилась? Катя Афанасьева сказала, что у тебя телефон сел, и ты не можешь позвонить ему…

— Что? — спрашиваю тревожно… И, признаться честно, у меня внутри всё свербит. Что она там сказала???

— Ты чего побледнела так, Олесь? Я дала ей номер твоего папы… Чтобы ты перезвонила ему…

— Давно это было???

— С утра… А что? Всё нормально?

— Нормально, да… — бормочу себе под нос, чувствуя, как пол подо мной горит… Что задумала эта мразь??? Что собралась ему говорить? И самое главное, мы в разных автобусах. Я её уже даже из виду потеряла… По моему лицу Тимур видит, что что-то не так и тут же спрашивает меня об этом. Но я не знаю, как рассказать… Как мне… Сообщить ему об этом…

Тем более, я боюсь, что он потом эту Катю по стенке размажет… Я правда очень боюсь его реакции. Он же взрывоопасный… Такой импульсивный порой, что не углядеть даже…

— Думаю, всё нормально… Просто волнуюсь, что мама до сих пор не берёт трубку…

— Мы сейчас до школы доедем и сразу к тебе… Я буду ждать тебя внизу. В машине… Сразу как соберёшь вещи, беги ко мне… Хорошо? И скажешь, что да как там… Чтобы тебя у меня не забрали, — улыбается он, приобнимая меня, но знал бы он, какой сейчас раздрай в моей душе… Меня мотает из стороны в сторону… Я понимаю, что нужно бежать из дома. В любом случае. Но и маму надо проверить… Хотя бы увидеть её одним глазком.

Пока Тим нежит меня и обнимает я не хочу думать ни о чём, кроме как душевной близости и тепле, которые к нему испытываю…

— Я тебя люблю, Тим… Так сильно люблю…

— И я тебя, Леся. Всё хорошо? Не волнуйся, пожалуйста… Сейчас приедем… Я матери написал. Она нас ждёт… Всё будет охрененно… Можем просто валяться, смотреть фильм, если тебе страшно. Всё в порядке. Я уже говорил, — шепчет мне на ухо до дрожи.

— Нет… Я хочу. Тоже уже говорила, — настаиваю и мечтаю о том, чтобы поскорее приехать… Почувствовать его тепло… Голое мощное тело на себе… И такие приятные волнующие головокружительные эмоции от его касаний…

Но, как назло, время в дороге на этот раз реально тянется вечность… Автобус не может забраться на гору… И мы задерживаемся аж на час от намеченного времени… Сердце в груди наворачивает круги… Я просто не знаю, как справиться с тревогой внутри, разъедающей меня на части… Наверное, эта тварь расскажет отцу про меня с Тимуром… Наверное, она уже это сделала. Господи, как же страшно и неприятно. И как мерзко от осознания, что в жизни существуют такие люди… Одно меня радует. Отец возвращается завтра утром. И не застанет меня до этого момента. У него же поездка. Он точно не сможет вырваться раньше…

Пока мы доезжаем, пока прощаемся с классной… С Варечкой и парнями… Тим всё время успокаивает меня. Берёт наши сумки, и мы идём на школьную парковку, где он оставил свою машину… А дальше мы направляемся ко мне домой… Так странно, но тревога нарастает с каждым проделанным метром, словно заполняя меня как пустой резервуар…

— Ну как тебе поездка в целом? Не жалеешь? — прерывает он мои внутренние метания, очевидно, заметив, что я боюсь.

— Лучшая в моей жизни, — делюсь я сокровенным. — Благодаря тебе…

— Это хорошо… Я рад. Искренне… У меня за грудью так же. Ты — лучшее…

— Нет, ты…

Улыбаюсь ему… Улавливаю красивые ямочки на его щеках… И растекаюсь рядом…

Мы доезжаем до моего подъезда за считанные десять минут… В окнах горит свет, а значит, мама дома… Может, что-то случилось с телефоном…

— Я сейчас вернусь, любимый… — чмокаю его в щеку и уже хочу уйти, но он вдруг хватает за запястье. И так страстно целует, что я перестаю чувствовать собственное тело… Зато чувствую энергию, что образуется между нами… Мы с ним реально как огненный шар… Готовый сжечь всё на своём пути…

Боже. Как же сильно я его люблю… Как сильно хочу быть с ним.

Языки сплетаются… Губы прирастают… Это даже не схватка. Не битва темпераментов. Это вот именно закономерность. Мы с ним каждый на своём месте. У меня своя роль… У него своя. И я чувствую, что я с ним настоящая. Открытая. Живая… Сильная духом, но слабая физически. Потому что знаю, что он — моя опора и защита… Он моё всё.

Тим отрывается от меня только через пять минут, и у меня горит всё лицо, но так приятно, до одури приятно, что я аж издаю какой-то стон, прижимаясь к нему всем телом, а он выдыхает:

— Вот теперь иди, малыш… Жду тебя здесь, родная… И не забывай… Только ты…

Олеся Носова

Всё тело кричит — не иди туда… Тут и волнение, и страх, и что-то более сильное, о чём я пока не догадываюсь. Я боюсь, что мама замкнёт внутри и никуда не отпустит. Или боюсь, что отец сделает с ней что-нибудь, когда узнает, что я сбежала…

Я искренне невозможно этого боюсь…

Чем дальше я отхожу от машины Тима к подъезду, тем сильнее эта самая тревога ощущается внутри.

Поджилки трясутся, а ноги подкашиваются, когда поднимаюсь наверх и открываю квартиру своим ключом.

Вдох-выдох…

Запах курицы врезается в носовые рецепторы.

Немного успокаивает… Домашняя атмосфера действует благоприятно… Не так губительно, как когда в доме воняет спиртным или перегаром.

Прислушиваюсь… Включен телевизор… Мама будто бы реально что-то готовит на кухне…

Отцовских вещей на входе нет, значит, я зря переживала… Зря волновалась.

Сейчас всё сделаю… И в путь.

— Мааам… Я дома, — сообщаю, снимая ботинки и куртку. Она не выходит на мой зов, и я тихой сапой бегу в комнату собирать вещи для того, чтобы сбежать.

Быстрыми темпами внутрь погружаются ещё одна пижама, носки, нижнее бельё, пару кофт и джинсы… Руки плохо слушаются, когда боишься, ведь в мозге, ровно, как и в сердце царствует другое. Паника…

Это сильное, даже мощное ощущение… Оно подавляет все остальные сигналы. Поэтому тело начинает испытывать дискомфорт и не может сосредоточиться на тех задачах, которые отправляет ему мозг. Особенно когда последний находится в стадии эмоционального разрушения.

— Олеся, — слышу за дверью тихое и приглушенное. Приоткрываю дверь и вижу мамино лицо. Заплаканное и… С синяком и ссадинами…

— Маааам… — сильнее выхожу, чтобы посмотреть, не показалось ли… И дверь перехватывает отец. Он не пьяный, нет… Но вид у него… Словно он с цепи сорвался. Я тут же проваливаюсь куда-то. В бездну своих страхов.

Смотрю на него снизу вверх, как будто чувствую, что меня сейчас раздавят… Как таракана…

Он всегда так смотрел на меня. Мне кажется, я лет с семи помню этот чудовищный взгляд.

— Ну и где ты шлялась, можно узнать⁈

Я молчу… Что мне отвечать? Что бы это ни было… Он уже настроен решительно и негативно. Бесполезно оправдываться.

— Олеся, мать твою⁈ Где. Ты. Была… — с расстановками спрашивает, повышая тон. Мои глаза автоматически пытаются поймать мамины, но она уже смотрит в пол. И застыла, как монумент. Не знаю, почему он дома, а не на смене… Но догадываюсь… Никаких сомнений не остаётся, когда происходит следующее…

— Это что, блядь, такое⁈ — протягивает он телефон, и моё сердце падает вниз… Потому что на нём фотографии… Где мы с Тимуром улыбаемся и обнимаемся… Целуемся… Там на базе… Я же знаю, кто их ему скинул… Господи, как же плохо внутри, как невозможно раздирает грудь от этих ощущений. Огненная вспышка. Она заставляет меня стоять на месте и проглатывать осколки снова и снова. Дерёт. Болит… Ранит.

— Папа… Я люблю его, — всё, что я могу пробормотать через песок, что ощущается в глотке… Всё, что в состоянии произнести перед закланием… И плевать мне. Рубите голову, если хотите. Я впервые сказала то, что думаю. Впервые созналась в чувствах и ничуть не жалею…

Даже когда меня хватают за волосы, чуть не выдирая их с корнями, и смотрят звериным оскалом в мои глаза. Не знаю, что он хочет там увидеть… Единственная вещь, которую он там никогда не найдёт — любовь к отцу. Слово «папа», которое для многих значит больше, чем можно себе представить… Например, для Вари… Папа которой готов сделать всё, чтобы её защитить. Чтобы унять её боль, если вдруг ей плохо… Она может всё ему рассказать. Как раз поэтому она всегда говорит мне бежать от своего.

— Повтори, мразотина, — слышу следом. И от обиды выдаю в два раза громче.

— Я его люблю!!! Люблю! Люблю! И хоть убивай меня теперь! Что хочешь делай! — не успеваю произнести дальше, как меня со всей дури бросают на кровать.

— Собирай свои шмотки, паскуда. Мы в деревню едем, перевоспитывать тебя. Выбивать из тебя эту дурь!

У меня внутри всё умирает. От его слов, от того, что придётся уехать… Он всей ситуации, в которой я раз за разом выступаю жертвой домашнего насилия.

— Телефон свой! — ковыряется он в моей толстовке, а я сопротивляюсь.

— Нет! Нет! Нееет! Мама! — кричу, пока перед глазами расстилается туман. Такое ощущение, что из-за слёзной поволоки я совсем ничего не вижу… И боль. Она повсюду. Эмоциональная… Глубокая. Острая как лезвие ножа… Как кончик иглы… Бьёт наотмашь сильнее, чем грубые руки отца.

Он вынимает мой телефон и смотрит на меня, уставившись в недоумении.

— Это ещё чё, блядь, такое???! Люда⁈ — смотрит на мать, а она вздрагивает. — Чё ты за это с ним делала??? Это он тебе дал⁈ Этот айфон⁈ Смотри на меня, шаболда, блядь! Смотри!

Его пальцы въедаются в моё лицо… Так резко и сильно, что я будто чувствую, что одним рывком он может выдрать мне челюсть с корнями.

— Как я вырастил такую шлюху???!!! Пока отец работал… Вы… С-с-суки! — выдаёт с выражением. Как ему нравится нас оскорблять… Самоутверждается, когда произносит… Буквально закипает, словно не человек, а чан с кипятком…

А я уже не чувствую ничего кроме вкуса соплей на гортанной стенке. У меня внутри эмоциональный шторм. Я хочу выброситься из окна. Хочу чтобы всё это закончилось…

— Собирай свои проклятые вещи! — орёт он на меня, и дрожащими руками я начинаю толкать в сумку всё подряд, переваривая в голове возможные сценарии развития событий…

Бежать… Бежать. Бежать.

Вдох-выдох… Каждый даётся с болью… И не насыщает кислородом, словно я где-то в подземелье… Где воздух затхлый и тяжёлый… Еле проглатываемый.

Судорожно пытаюсь вспомнить, закрывала ли я дверь на замок. Кажется, нет…

Но всё равно не смогу спокойно успеть, если хоть чего-то не сделаю. Хотя бы как-то его заторможу…

Пока он распаляется. Ходит, матерится, разбрасывая мои вещи повсюду, я думаю лишь о том, что мой телефон сейчас у него в руках… Значит, придётся бежать без него… Я не знаю, что делать… Не знаю, смогу ли… Успею ли… Но сумка сейчас для меня, очевидно, тоже станет балластом. Поэтому бежать я буду налегке… Нужно только схватить ботинки… И, возможно, куртку, если получится.

Толкнуть… Толкнуть его очень сильно… В спину. Единственный шанс…

Чтобы он максимально был дезориентирован…

Другого выбора просто нет… Его нет, к сожалению.

И пока мать рыдает неподалёку, я сгребаю все имеющиеся силы в кулак. Жжение внутри, конечно, превышает все остальные эмоциональные спектры.

Но мне уже нечего терять… Иначе я просто не выйду отсюда никогда…

Раз… Два… Три…

Руки тянутся к нему, когда он пытается разблокировать мой телефон.

Напрягаю корпус и со всей дури толкаю его в свой компьютерный стол, начав бежать. От неожиданности он, конечно же, реально отшатывается и чуть налетает на угол, схватившись за бок.

— Ах ты сука! — орёт в спину.

На автомате хватаю свои ботинки с сушки в прихожей.

Про куртку уже и не думаю. Руки трясутся как не мои. Ноги и того не слушаются.

Чувствую, как всё внутри меня расшатывается… Не знаю, как я на это решилась, но мысли вернуться и прекратить всё это — нет.

Есть только одна — бежать… Бежать и не оглядываться.

Открываю дверь и вылетаю на площадку.

Лестница даётся особенно тяжело. Потому что в таком состоянии просто перепрыгиваешь и соскальзываешь, держась за поручень. Если бы была мальчишкой, наверное, бы просто смогла съехать с перил.

Но вместо этого я запинаюсь и кое-как получается добежать до первого этажа невредимой…

Открываю дверь, напарываясь на соседку.

— Ой, боже, — кричит она, когда сбиваю её с ног. Морозный воздух бьёт в лицо… Чувство свободы и независимости на коже… Смешно, конечно, как остро сейчас всё ощущается. И столь самонадеянно…

Вижу машину Тимура… Людей вокруг толком нет.

Делаю ещё шаг и меня вдруг отдёргивают за капюшон моей толстовки.

— Сучка малолетняя! — вылетает из уст отца и неожиданно мне прилетает садкая оплеуха в лицо… Ощущение, что это была даже не ладонь, а прям-таки настоящий кулак… Перед глазами всё плывёт, голова кружится. И вся область лица горит огнём.

Когда я падаю… Не сразу соображаю, что слышу хруст…

Пока еле приоткрываю глаза, думаю, что просто шаги…

Но потом понимаю, что вижу разъярённого Тимура, который втаптывает моего отца в асфальт…

Тимур Савицкий

Пока сижу в машине время, кажется, останавливается без неё… Как в детстве, пока катаешься на качелях во дворе… Знаете это чувство… Тишина… Покой… Пустой двор, потому что все друзья где-то в лагере или болеют, не важно… Ты слышишь только скрип старенькой качели… Никуда не торопишься. И просто рассматриваешь природу вокруг себя.

Сейчас я чувствую тоже самое. Безмятежное ожидание… Чтобы вновь вернуться в свою жизнь, когда она хлопнет дверью и сядет рядом…

Вдыхаю запах в салоне и повсюду только она… И вроде мы тут были всего ничего, но она будто внутри у меня сидит… В носу, во рту, в груди… Под кожей, в крови, за рёбрами. Везде… Вросла корнями. И не вынуть.

Наблюдаю как снежинки разлетаются по лобовому и включаю дворники.

Ненароком смотрю на нужный этаж и вижу, как что-то мелькает там… Словно внутри происходит какая-то потасовка… Не понимаю…

Тут же выхожу из тачки и тревожно следую к подъезду… Думая, а может показалось? Привиделось, блин? Чё за хрень?

Но когда вижу, как Олеся выбегает оттуда на всех скоростях с паникой на лице, а потом её отец бьёт её кулаком…

У меня весь мир, сука, переворачивается с ног на голову. И я вместе с ним падаю… Вдребезги разбиваясь. Будто абсолютно всё внутри меня рушится. Одним мощным залпом входит в грудь пушечный выстрел и меня разносит на лоскутки.

Мою Лесю… По лицу… И она падает прямо на снег… После чего я вообще уже себя не контролирую… Я забываю, как дышать. Руки не мои, ноги тоже. Я словно зверею на глазах… Что-то в меня всё-таки вселяется.

Хватаю её отца за грудки и, повалив на землю, начинаю бить… Кулак даже боли не чувствует, внутри сейчас преобладает другая… Эмоциональная. Жестокая… Беспощадная. Агрессивная. Такая, от которой грудь сводит, словно все нервы сжались в одну тонкую острую полосу… Мельком понимаю, что крови уже просто дохрена… Она украшает белое полотно под ногами.

Олеся орёт. Оттаскивает меня… А затем и её мать, которую я чисто случайно ударяю в лицо с локтя, чтобы не лезла… Мажущим взглядом улавливаю её заплывшее синевой лицо. Какофония этих звуков разносится по опустелой улице звонким эхом. Всё происходит на каком-то автомате. Так быстро и резко, что я и извиниться не успеваю. У меня тупо все слова из лексикона исчезают… Пока меня не оттаскивают какие-то двое здоровых мужиков сзади.

Её мать орёт, что я на них напал. Хватает Лесю, тащит её куда-то. Кричит что-то вроде…

«Какого монстра ты себе нашла⁈».

— Лесь… — всё, что успеваю произнести…

Она будто молчит. Или в моих мозгах звенит. Я понять не могу, что происходит… Помню её плач.

И в отголосках памяти мелькают её крики: «Тим, пожалуйста… Я тебя люблю, Тим… Прекрати… Пошли… Пошли отсюда… Прекрати!».

Вырываюсь, но чувствую, как меня валят на снег.

— Жека, ты как? Нормально? — слышу позади.

— Его держите, — кое-как произносит, но я пока ещё не понимаю, что произойдёт…

Довольно быстро приезжают менты… Меня, естественно, забирают. Будто это я здесь главный дебошир. И как удобно получилось, что те самые мужики, что скрутили меня… Являются друзьями, соседями и коллегами бати Олеси…

Когда приезжаем в отделение, мне разрешают позвонить. Конечно, в первую очередь, я мечтаю позвонить ей, но я же не дебил. Понимаю, что это бесполезно. Судя по всему, вряд ли я вообще смогу до неё дозвониться…

Тогда набираю номер отца…

Он в ахуе. Конечно говорит, чтобы прикрыл рот и ждал его приезда вместе с адвокатом. А у меня грудину рвёт на части. Я, сука, в полном ахере от того, что сейчас случилось… Господи. Он её всегда бил, верно? Я просто этого дерьма не знал…

Как мог быть таким слепым, сука?

«Осложнения на глаз пошли… Твоя Носова вечно падает, а потом в синяках ходит».

Тот синяк на её запястье… Ссадина у её матери на лице… Всё сходится как ёбанное домино…

Я с трудом проглатываю болезненный ком. Пока мусора что-то пытаются у меня узнать, игнорирую любые вопросы… Просто сканирую пространство и понимаю, что стены давят. Они движутся на меня. Я вообще, блядь, нахожусь в диком замешательстве и боль разъедает нутро на части… На ёбанные кусочки… Будто через мясорубку меня пропустили.

Когда отец приезжает, а это происходит достаточно быстро, я всё ещё в небольшом ступоре. Он вместе с адвокатом, естественно. У него есть свой. Он и в прошлый раз присутствовал… И информация по мне должна быть стёрта из системы. Возможно, о приводе что-то имеется. Но хрен его знает… Я не уверен даже…

Пока всё разбирательство происходит… Я понимаю, что Лесины родители здесь. Сняли побои, всё зафиксировали… Несколько раз от её матери мелькала фраза…

«Больше никогда она тебя не простит. Она с тобой не будет… Ты — монстр». И прочее…

И я просто охереваю от этих двойных стандартов. Пытаешься защитить кого-то и всегда… Буквально всегда остаёшься виноватым… По самую макушку.

Когда дело доходит до меня, я говорю всё как есть, а адвокат слушает, пока батя косится на меня и просто готов растерзать, как я понимаю… За очередную такую выходку. Он же меня уже предупреждал. Но как я, блядь, мог сдержаться? Как⁈

— Тимур, погоди… Дело в том, что мама девочки так же утверждает, что ты нанёс ей телесные по лицу… — заявляет Михаил Эдуардович.

— Я не мог этого сделать. У неё уже всё посинело, нахер… Я случайно задел её — это правда… Но у неё всё это было до меня нарисовано…

— Тимур… Дело в том, что следователь не поверит этому… Есть свидетели, и…

— Там Леся тоже была! Её спросите, как было… Отец её ударил… И я…

— Тимур, твоя Леся тоже уже написала показания… — передаёт он мне листок, и я немного теряюсь, словно не расслышал.

— А? Что…

— Олеся Евгеньевна Носова дала показания… Почитай…

Он протягивает мне листок… И я же вижу, что её почерк. Точно её… И лучше бы я никогда в своей жизни этого не читал…

Олеся Носова

Мне так плохо, что я и дышать не могу… Всё внутри как огнём окутало. Очаг внутри становится всё больше и больше… А от меня самой остаётся только пепел…

Мать умоляла меня зайти в квартиру. Просила, скулила, рыдала… Я её послушалась… Пошла вместе с ней, потому что она уверила меня, что сейчас их растащат, и мы все зайдёт в дом, но…

Когда мы с ней поднялись, она налила мне воды и велела умыться, отправив в ванную. Я была вся в крови. В отцовской и в своей… Мне было так плохо… Просто ужасно плохо и больно… Руки тряслись, когда я смывала её с лица… А потом я будто услышала звуки мигалок с улицы… Попыталась выйти из ванной комнаты, но поняла, что будто бы дверь чем-то припёрли… Чем-то очень тяжёлым… Я даже выглянуть с трудом могла. Не то, что протиснуться.

— Мама! Мама, что ты делаешь⁈ Мама!!! Дай мне телефон!

— Леся, сиди тут… Так будет лучше. Леся…

— Мама, прекрати! Я буду орать! Мама! Открой эту чёртову дверь!

Сколько бы я не орала, сколько бы не долбилась… Было бесполезно.

Я поняла, что она выбежала и направилась вниз… У меня не было ни телефона, чтобы набрать Тимура, ничего, чтобы выбраться…

Около трёх часов я просто толкала боком дверь… Но я вешу сорок пять килограммов, и кое-как мне удалось проделать дыру возле замка, чтобы выбраться хотя бы из ванной… Выглядывая вниз из окна я поняла, что там уже никого нет. Только кровавая дорожка, что осталась как жестокое напоминание о случившемся…

Я начала искать паспорт повсюду и хоть что-то с чего можно позвонить, но не нашла… Ничего из этого не нашла.

Даже ключей от входной двери не было, но, Слава Богу, она открывалась и без них. Это закрыть её было невозможно. Только меня это совсем не волновало. Я бросила всё так. Нараспашку. Взяв с собой сумку с вещами, сразу кинулась к своей единственной подруге…

И сейчас я бегу туда… Пытаясь собраться с мыслями. Справиться с этим пожаром внутри… Но это практически невозможно. Ведь я уже догораю.

— Леся⁈ — Варя встречает на входе, и я буквально падаю в её руки в прихожей, тараторя себе под нос всё, что произошло. Она в ужасе. Её отец стоит позади весь бледный как смерть, но тут же реагирует и заводит меня внутрь, усаживая за стол.

— Как давно это случилось?

— Три часа назад… Или типа того… У меня часов нет, я даже не знаю, сколько сейчас…

— Сейчас… Уже полночь… Так… Вам нужно будет переждать здесь…

— Но Тимур…

— Послушай, Леся… Дело быстро не ведут. У тебя есть паспорт с собой?

— Нет… Он был, но они его вытащили… Я вообще не знаю… Я…

— Успокойся…

— Наверное, нужно к Тимуру… Вы можете меня отвезти туда? Можете?

— Я могу, только утром, хорошо? Пока они сейчас заведут дело, пока всё это начнётся. Разбирательство и так далее. Ранним утром мы направимся туда. Договорились?

— Варь… Дай мне позвонить ему… Пожалуйста…

Дрожащими руками я беру телефон и набираю его номер, у Вари он был на всякий случай, если вдруг я не беру трубку.

С каждым гудком моё сердце опускается всё ниже… Он не берёт…

— Нет, нужно ехать сейчас…

— Ладно, Олеся… Ты только послушай… Пойми… Там органы опеки подключатся… Твоя мама, она же не работает, верно?

— Верно…

— Отец по сути единственный ваш кормилец… Если его лишат родительских прав… Временно тебе могут поставить попечителя… Например администрацию школы… Или университета потом… Когда ты поступишь… В общем… Ты готова, что твоих родителей лишат прав на тебя, как на ребёнка? — спрашивает он, а у меня внутри всё колотится… Варя крепко сжимает мою руку.

— Наверное…

— Если всё это удастся сделать… Ты можешь пожить у нас. Но это будет нелегко, я предупреждаю… Хорошо, что тебе уже семнадцать. С одобрения опеки может получиться.

— Спасибо, папа, — плачет Варя, и я вместе с ней.

— Я готова, пожалуйста, поедем туда…

— Хорошо… Поехали… Собирайтесь.

Сначала мы едем в травмпункт, где фиксируем всё, что со мной сделали… Очередь там огромная… Приходится подождать. И пока мы сидим там в узком заполненном коридоре, я звоню Тиму с Вариного телефона просто бесконечное количество раз… Я буквально умираю от того, что он не берёт трубку. Пол под ногами рушится. Вместе с моими мечтами… Со всем, что внутри меня… Агония…

Когда мы приезжаем в отделение, находящееся неподалёку от Вариной улицы, я сообщаю всё, как есть. Конечно там всё очень сложно, когда без документов. Ни Тимура, ни родителей здесь нет. И никто не собирается ничего выяснять. Сейчас все заняты конкретно моим вопросом…

По поводу моих личных травм…

Как и предупреждал Варин отец, длится всё максимально долго, но они не оставляют меня. Сидят со мной всё это время. Он даже отпрашивается с работы, лишь бы помочь.

В итоге написав заявление… Информация об угрозе жизни несовершеннолетнему будет передана в отделение опеки, как мне объяснили… И родителей должны лишить прав через суд… Но мне всё равно. Я не верю уже и собственной матери…

Варин отец с утра должен доставить меня туда. А пока мы направляемся к ним домой…

— Лесь… Я с тобой… — бесконечно твердит подруга, сжимая мою руку. — Может всё в порядке… Его выпустили… Может… Я не знаю, но…

— Я поеду к его родителям… Завтра после опеки… Я туда сразу поеду… Ты поедешь со мной? Пожалуйста… Мне так плохо, Варь…

— Конечно я поеду с тобой, Леся… Поеду…

Она обнимает меня и сейчас, и чуть позже у них дома перед сном. Гладит по голове, а я реву и не могу остановиться… Сердце сжимает в тиски от страха и тоски по Тимуру…

Я не могу даже на секунду сомкнуть глаз…

— Лесечка моя родная, — шепчет Варя где-то возле моей макушки, и я не знаю, что бы со мной было, если бы у меня не было её. Она как лучик света во всём этом тёмном царстве. Я благодарю Бога, что встретила её на своём пути.

— Варя, я так боюсь… А что если его привлекут… На него уже заводили уголовное дело… И снова… Господи… Надо бежать туда сейчас… Надо что-то делать, — подрываюсь я, но она берёт меня за руку, останавливая.

— Лесь, погоди… Завтра утром… Ты на ногах не стоишь… Пожалуйста послушай… Я везде буду с тобой. Хорошо, малыш? Ладно?

— Ладно… Хорошо… Можно я ещё раз наберу его номер?

— Можно, Лесь, возьми…

Она передаёт мне телефон, и я опять набираю, но бесполезно… Очень скоро гудки и вовсе сменяются скупым звуком автоответчика…

Олеся Носова

Поспать удаётся от силы один час… Вид у меня просто ужасный, но мне совсем не до этого… Столько всего теперь придётся решать. С родителями я даже не хочу контактировать. Оказавшись в отделе опеки некоторое время сотрудники заняты оформлением каких-то документов. Конечно, это всё будут решать выше, но тем не менее, мы должны предоставить всю необходимую информацию… А это не только мои документы, но и дяди Андрея, и Варины, и справки из школы, и копии заявления в полицию и медицинское освидетельствование…

И в итоге выходим мы оттуда в районе одиннадцати часов дня…

Я слёзно прошу Варю попросить её отца довезти нас, чтобы побыстрее, и он делает это по нашей просьбе. После чего мы с ней следуем к дому Тимура…

— Всё будет хорошо… Успокойся… Он дома, я уверена… Всё наладится…

Дверь мне открывают… И тогда сердце, как раненная птица летит на крыльях вперёд, но застывает. Потому что встречают меня недовольные глаза, очевидно, его отца… А вовсе не Тимур…

Я вся покрываюсь иголками в этот момент… Уже чувствую, что грянет гром, но пока что стою и цепенею у них на пороге…

— Здравствуйте… Тимур… Я не могу дозвониться…

— Олеся, — спрашивает он сухо, и я киваю. — Присаживайся прямо здесь. Вот сюда. На это место. — показывает на их скамью в прихожей.

— Я постою…

— Как скажешь… — дробит стальным тоном и смотрит так… Жёстко. Будто сквозь меня… Нет, Тимур на него не похож… Он как мама… Он тёплый… Он ласковый… Это не тот человек, которого я перед собой вижу.

Хотя, чего я ожидала после того, что произошло?

— Что с Тимуром? Где он? Могу я его увидеть…

— Нет, Олеся, не можешь. Тимура тут больше нет и не будет. Никогда. По твоей вине. Точнее, твоих распрекрасных родителей, но сути это не меняет. Ты понимаешь, что мой сын чуть не испортил себе всю жизнь из-за тебя⁈ Ты это осознаешь?

— Я… Я осознаю, конечно, осознаю, — заикаюсь я и чувствую, как ком в глотке мешает говорить, а ногти до крови вонзаются в ладони. Но не больно… Нет. Больно внутри. Всё там дерёт на кусочки… И, кажется, я никогда не смогу собрать душу обратно.

— Он вышел, если тебя это интересует. Пришлось много всего решать. Но мы обговорили всё. И твои родители забрали заявление. Не важно почему. Важно, что Тимур будет далеко отсюда. Надеюсь, это понятно?

— Я… Можно мне хоть увидеть… Один раз и…

— Нет, нельзя. И мне не важно, что ты собираешься ему сказать. Думаю и ему это не важно. Он всё, что хотел уже от тебя получил. Ты чуть ему всю жизнь, нахрен, не переломала. Надеюсь, ты будешь держаться от него подальше. Потому что это… То, что ты сюда пришла уже свинство с твоей стороны…

Я даже смотреть ему в глаза не могу. Всё взрывается внутри и болит с такой силой, что гримаса резко сменяется.

— И не надо тут теперь реветь. На выход. Иди давай, — гонит он меня, пока я задыхаюсь и слёзы потоком льются из глаз, не останавливаясь…

Бегу, куда глаза глядят и только потом вспоминаю про Варю, которая бежит следом за мной. Уже достаточно долго… А я даже голоса её не слышала… Я вообще ничего не слышала…

Перебегаю дорогу и меня чуть не сбивает машина. Водитель матерится, а я просто сворачиваюсь в кокон на месте, пока Варя не хватает меня за локоть и не уводит меня оттуда в сторону.

— Леееесь… Солнышко…

— Не хочу… Не могу ничего… — рухнув вниз, царапаю асфальт руками. Хочу срастись с этим тротуаром и быть камнем, чтобы ничего не чувствовать. Вся моя жизнь… Абсолютно всё… Сломалось в одночасье. И мне не просто больно, мне невыносимо…

Гангрена, что разрастается внутри вместо сердца становится всё опаснее… Объёмнее… И давит… Так сильно давит в груди.

Варя плачет вместе со мной. Спрашивает, что произошло, но я и ответить не могу…

Я, наверное, час так сижу… На грязном снегу… Пропитав свой розовый костюм отчаянием и безнадёжностью… В сотне метров от его дома…

Ни встать не могу, ни перестать реветь на её руках. И сколько бы подруга меня не поднимала… У неё не выходит. Поэтому она снова звонит папе… Просит его приехать…

Они кое-как заталкивают меня в машину и помогают там лечь…

Но мне кажется, что я ничего не чувствую… Кроме всепоглощающей боли, которая образовалась в груди, а теперь уже повсюду… Словно метастазы…

Когда мы добираемся до их дома… Только спустя несколько часов я рассказываю Варе о том, что он сказал мне…

— Не знаю, Лесь… Я не знаю, солнышко… Но я всегда буду рядом… Всегда с тобой. Поспи, моя хорошая… Поспи.

Проходит неделя, прежде, чем нужно возвращаться в школу. Органы опеки подали в суд на моих родителей о лишении родительских прав. А мне разрешили посещать учебное заведение с отметкой в их управлении. Пока что я живу у Вари. С разрешения опеки меня могут не определять в детский дом, потому что мне уже больше шестнадцати лет. Но нужно решить вопрос с трудоустройством.

По приходу на учёбу, мы с Варей сразу узнаём от классной, что Тимур забрал свои документы… Дозвониться я ему так и не смогла. В социальной сети отправила, наверное, с тысячу сообщений, но все они остались без прочтения…

Все шушукаются и сплетничают за моей спиной… Я прохожу мимо Афанасьевой как тень… Какой бы счастливой она не была, мне нет до этого дела. Я больше боюсь того, что внутри меня самой.

В школу уже передали информацию о моей семейной ситуации, и Алла очень посочувствовала мне, сказав, что если мне что-то нужно, я всегда могу к ней обращаться… Слышала я это от людей, примерно, как белый шум.

На уроках стало ещё больнее…

Когда сижу всё время думаю о нём. Тереблю сердце в руках, что он подарил мне в последний раз и… Думаю о том, что действительно чуть не сломала его судьбу… Просто дав нам шанс… Искалечила нас… Но единственная возможная реальность была в том, что мы не должны были встретиться…

Тогда бы ничего из этого не случилось.

Вечером, когда выходим с уроков, я стопорюсь на выходе со двора, потому что вижу там свою мать…

Вцепляюсь в Варину руку, и она тут же закрывает меня собой.

— Что Вам нужно? Вам не стыдно?

— Варь… Я поговорю… — отвечаю сипло и молча смотрю в глаза матери своими покрасневшими. Мне кажется, на меня и другим людям уже смотреть страшно, не то, что родной матери… Ведь выгляжу я просто ужасно… Отёк с лица только спал… Многие смеются, а я просто хожу с этим, словно ничего из этого нет. Будто это моё наследие. Всё, что досталось от родителей.

Отхожу с ней на пару метров, пока Варя хмурится в сторонке, наблюдая за нами.

— Леся… Что же ты сделала, дочка… Забери заявление… Пожалуйста, Лесь… — её взгляд мечется. И она смотрит куда угодно только не на моё лицо.

Кажется, она не понимает, что забирать что-либо уже поздно. Да и я не хочу… Побои сняты… Всё на лицо…

— Посмотри на меня, мама, — прошу её, сталкиваясь с заплаканными глазами. — Всё ещё хочешь, чтобы я вернулась? Чтобы вот это… Повторялось снова и снова?

— Лесь… Но он убьёт меня, если ты не вернёшься… — шепчет она, а я проглатываю ком. Сколько же в этих словах манипуляций… Шантажа… Боли. Отчаяния.

— Это твой выбор, мама. Твой, а не мой… И прощай.

Варя вцепляется в мою руку, бросив последний взгляд на мою мать. А я больше не оборачиваюсь…

Новая жизнь… Новая, хоть и ужасная без него…

Но хоть что-то я должна была сделать правильно…

Благодаря ему я поняла, что имею ценность… Что тоже человек. Что мои чувства важны…

И я не знаю, где он… Не знаю, что с ним… Не знаю, увидимся ли мы хоть когда-нибудь… Возможно через много лет, встретив друг друга на улице… Будем уже с семьями и сделаем вид, что не знаем друг друга… Или же наоборот тепло улыбнёмся…

По коже снова пробежится та самая дрожь…

Но одно могу сказать точно…

Он навсегда останется моей первой любовью… Тем, кто подарил мне эту новую жизнь… И освободил от лап этой суровой реальности… Моим особенным единственным самым дорогим на свете Тимуром…

Конец первой части