Книжники. В объятиях прошлого

Эпизод 1. Глава 2

— Я, конечно, дико извиняюсь, но это третий Потрошитель за неделю. Такое постоянство подозрительно пахнет, дорогуша… — тонкие губы архивариуса Нинели Владленовны недовольно сжались, из-за чего можно было подумать, она откажется принимать ловец.

Но это была лишь игра, и обе знали свои роли в этих маленьких спектаклях: Нинель Владленовна изображала подозрительность или недовольство, Констанция иронично отражала беззлобные атаки.

— Вы теперь во всем видите обман? — книга проскользила по библиотечной стойке прямо в руки архивариуса. — Откуда такое недоверие к людям?

— Из жизненного опыта, Непейвода, из жизненного опыта.

Нинель Владленовна ненатурально вздохнула, подхватила ловец сухими желтоватыми пальцами. На ее немолодом лице читалось наигранно-трагичное выражение.

— Вы как будто первый день в Библиотеке, — покачала головой Констанция. — Вышел новый бестселлер, я уже трижды ловила главного преступника. И не я одна. Поверьте, если бы я сама выбирала, на кого охотиться, это был бы какой-нибудь Обломов или Манилов. Но, видимо, они не вызывают у читателей столько эмоций, сколько этот проклятый маньяк.

Накладные ресницы почти скрыли пронзительные голубые глаза в подозрительном прищуре. Архивариус подалась вперед, отчего библиотечная стойка тихонько скрипнула.

Здание Библиотеки достроили меньше двух десятилетий назад, но тут поскрипывало все: паркетные полы, высокие деревянные двери, столы, картотеки, стеллажи с книгами. Констанция мысленно называла эти звуки голосом петербургского департамента и считала, что они создавали особую уютную атмосферу, выгодно отличающую питерскую Библиотеку имени Книжникова от центрального аппарата в Москве. В последнем она проработала три года, но, лишь вернувшись в родные стены, осознала, как скучала по здешнему потертому шику, удивительно гармонично сочетающемуся с советской монументальностью.

— Смотри мне, — Нинель Владленовна пригрозила пальцем с ногтем, покрытым ярко-малиновым лаком, — я поставила на Арта, поэтому ты под моим неусыпным контролем.

Она отличалась грубоватым юмором, но сердце было добрым. Тот год, что Констанция провела здесь в качестве стажера, архивариус неизменно поддерживала ее, молодую книжницу, так отчаянно пытающуюся все сделать правильно, но так часто совершавшую ошибки. Поэтому даже ставка в пользу соперника не вызвала обиды. В конце концов, любые деньги, поставленные на противника, повышали ценность победы.

— Вы сами приняли решение поставить на фаворита, — невозмутимо ответила Констанция, — но не подумали, что это старая, загнанная лошадь. Посмотрите на более мудрых коллег, которые поставили на молодую, многообещающую кандидатуру.

— Молодая кобыла имеет больше характера, чем сил, — раздался мягкий мужской голос с заметным акцентом.

Дверь Архива Констанция за собой не закрывала, поэтому та не скрипнула, однако паркет отозвался тихим «мяу» на первый же шаг вошедшего коллеги.

Констанция закатила глаза прежде, чем обернулась к нему.

— В длинной же гонке дисциплина более важна, чем энтузиазм и горячность, — заявил приблизившийся к стойке Архива Артур Кинг.

Именно «Артур», с ударением на «А», если не хочется наблюдать, как кривится обычно учтивое лицо.

— Надейтесь на это, Артур, — снисходительно ответила Констанция, похлопав его по плечу, а затем указала на ловец: — Это третий, не так ли? Кажется, октябрь не ваш месяц.

Он положил книгу на стойку, и Нинель Владленовна схватила пухлый томик не просто охотно, но даже будто бы жадно. Оно и понятно: Констанция пока немного обгоняла Кинга по количеству пойманных персонажей.

— Еще лишь десятое число. Пока темп действительно неторопливый, не вижу ни одной причины спешить, — откликнулся он. — Однако вы правы, мой средний результат гораздо лучше. Вы и сами знаете, — он издал неискренний смешок, — ведь всему, что умеете, научились из меня.

Констанция обнажила зубы, но вряд ли получилось похоже на улыбку:

— «От» вас. «От», — и, прежде чем Артур успел отреагировать, продолжила. — Но стажером я была всего лишь год, а вот две благодарности и фото на доске почета я получила без вашей помощи.

— Вы как-то сказали, что со мной год стажировки считается за три.

Его улыбка выглядела вполне естественно: он был хорош в притворной вежливости, за что, вероятно, стоило благодарить английское происхождение.

— Конечно же, столько много информации! — продолжил он, устремив взгляд вдаль. — Помню, вы едва справлялись с тем, сколько новых знаний свалилось в то время… Я старался жалеть вас, но, увы, мои требования выше, чем у многих. Все же есть причина, почему у меня пять благодарностей — впрочем, кто считает? — самое большое фото на доске почета и медаль от Министерства Культуры.

Констанция лишь смутно догадывалась, почему Кинг пробуждал в ней все самое худшее, и оттого каждый раз удивлялась, как заходилось сердце и трудно дышалось от злости в его присутствии.

— Про юбилейную медаль от минкульта я бы молчала. То, что сто пятьдесят лет назад родился Антон Павлович Чехов — заслуга его родителей, а не ваша. В остальном ваши успехи не удивляют, ведь было так много времени, чтобы добиться столь впечатляющих результатов. Вы ведь в Библиотеке работаете сколько, лет двадцать?

Это было явным и намеренным преувеличением: Артур Кинг лишь пару лет назад перешагнул порог тридцатилетия, о чем Констанция прекрасно знала.Но во время стажировки он постоянно подчеркивал их не столь уж существенную разницу в возрасте — всего семь лет — и использовал это как аргумент при любом удобном случае.

— Одиннадцать лет, — поправил Кинг невозмутимо. — Что ж, как говорят, мои годы — мое богатство.

— «Года», Артур, говорят «мои года».

Он недовольно поджал губы. Констанция была уверена: его раздражали не столько сами замечания, сколько понимание, что она поправляла ошибки намеренно, чтобы досадить.

Тут Нинель Владленовна довольно грубо прервала их беседу неделикатным покашливанием, а затем словами:

— Хватит красоваться друг перед другом. Арт, иди и на деле покажи этой девчонке, кто тут лучший.

Артур вновь сдержанно улыбнулся, манерно поправил галстук и вышел. Констанция все это время возмущенно глядела на Нинель Владленовну.

— Ты прелесть, солнышко, цветочек, — сипло пропела та, перегнувшись через стойку и потрепав Констанцию по щеке шершавыми пальцами, — но я хочу купить новые сапоги. Одна пара увидела меня в магазине и буквально умоляла забрать с собой. Я обещала, что вернусь, и больше им ни минуты не придется стоять на витрине. Но для этого мне нужна либо вторая работа, либо третья почка, либо легкие деньги, заработанные на тщеславии и упрямстве коллег.

Соревнование Констанции с Артуром Кингом поначалу было негласным и существовало в первую очередь в ее голове. Но коллеги быстро почуяли развратный запах азарта. Констанция догадывалась, кто стал главным организатором открывшегося бюро ставок: Мила. Стоило один раз намекнуть ей, что у звезды петербургского департамента поимок за сентябрь было всего на две больше, чем у его бывшей ученицы — и вот уже на доске объявлений висит расчерченная твёрдой рукой турнирная таблица, а коллеги стекаются в отдел охотников, чтобы попытать удачи в тотализаторе.

Разумеется, Кинг не думал, что Констанция станет ему ровней, когда предлагал сменить род деятельности из-за «недальновидности и неспособности доверять интуиции». Однако стоило ей вернуться в родной отдел после трех лет работы в Центральном Аппарате в Москве, и началось соревнование за звание лучшего охотника департамента.

Какой бы недостойной ни казалась идея затевать борьбу такого рода, Констанция намеревалась утереть Артуру нос. Слишком много нервов она потратила, когда была стажером.

Эпизод 1. Глава 4

Констанция вышла из Архива и оказалась в холле, в центре которого начиналась монументальная лестница. Марши то сходились, то расходились, пролеты соединяли три этажа, что кольцами, будто ложи театра, опоясывали открытое пространство. Перед Новым годом на первом этаже ставили такую огромную елку, что верхушку ее можно было разглядывать со второго яруса. С третьего же и елка, и люди казались маленькими и незначительными. На нем не было офисов, только хранилища и подсобные помещения. Там, будучи стажером, Констанция пряталась, если нужно было поплакать в одиночестве.

Свернув со ступенек на втором этаже, Констанция прошла к своему отделу, но не успела открыть дверь, как та сама распахнулась. В проеме стояла невысокая девушка с большими очками и русыми волосами, тщательно убранными в хвост. В руках она держала контейнер с едой — очевидно, направлялась в столовую.

— Констанция! Ты почему не берешь трубку? Тебя Ю ищет.

Арина, замначальника отдела охотников, была как минимум на голову ниже любого сотрудника и имела высокий голос, который начинал дрожать всякий раз, когда она сердилась. Констанция постаралась изобразить вежливую улыбку:

— Я уже шла в отдел, поэтому не стала брать.

Вздохнув, Арина все же оставила недовольство и уже привычным тоном сказала:

— Иди, он просил, чтобы ты зашла сразу, как только вернешься с охоты.

— Сейчас, отчет напишу и…

— Нет, он просил сразу, как вернешься, это что-то срочное.

— Охота могла занять еще неделю, — фыркнула Констанция. — Ю готов был ждать ее окончания, но, думаешь, не выдержит сорок минут, пока я пишу отчет?

Арина обладала ангельским терпением, именно поэтому, несмотря на молодость и отсутствие грозного вида, умела управляться с десятью книжниками, что ловили сбежавших из книг персонажей. Вот и с Констанцией не стала топать ногами, а лишь тихо, будто по секрету, ответила:

— Констанция, ну, все знают, что ты лучшая охотница. Так что мы ожидали твоего возвращения в ближайшее время. И если Ю сказал, что это срочно, вероятно, так и есть, правда ведь?

«Ранил, ранил, убил». Ю, руководителю Библиотеки, действительно не свойственно было драматизировать и использовать слова вроде «срочно» для дел, которые могли подождать.

Молча приняв комплимент, Констанция так и не вошла в отдел, проследовав к соседней двери. Через нее вошла в устланный красной, мнимо торжественной дорожкой коридор, который дугой соединял холл и двойные двери с рыжим рисунком под карельскую березу.

Тяжело вздохнув, Констанция постучала в кабинет начальника.

Ю был у себя: сидел за столом с лицом доброго дядюшки, даже серый костюм казался не строгим, а мягким и уютным. Абсолютно лысая голова отражала теплый свет ламп.

Напротив него сидел некто очень кучерявый, одетый в объемное худи, из-за чего со спины нельзя было определить даже пол.

— Конста-а-анция, — протянул Юджин, вставая и протягивая в приглашающем жесте руку.

Гость тоже подскочил и обернулся. «Юноша бледный со взором горящим» совершенно не понравился Констанции. От его чрезвычайно приветливой улыбки веяло неприятностями.

— Проходи, садись, — Ю указал на второй свободный стул для посетителей, — в ногах правды нет.

Она сделала несколько шагов вглубь кабинета, но садиться не стала, только сложила руки на груди.

Все это что-то напоминало… на ум пришла мизансцена четырехлетней давности, когда она, Констанция, новоиспеченный стажер, так же сидела на стуле напротив Ю и с предвкушением ждала знакомства со своим наставником. Артур Кинг тогда уверенно вошел в кабинет: высокий, статный, в таком непривычном глазу костюме-тройке. Поняв, к чему идет дело, он попытался сразу же улизнуть. Однако от Юджина, мягкого в общении, но твердого в решениях, так просто было не скрыться.

Вот и теперь Ю любезно, но без малейшего намерения позволить ей избежать разговора, настойчиво предложил подойти ближе.

Неприятное предчувствие окрепло, превратилось в уверенность: сейчас Констанции дадут поручение, от которого нельзя будет отказаться.

— Нет, Ю, нет, — убежденно сказала она.

Медовая улыбка на губах руководителя не обманула, в мягком голосе появились стальные нотки, когда он велел:

— Зайди и сядь.

Констанция твердо шагнула вперед, намереваясь бороться до последнего, но ее толстые каблуки увязли в мягком ворсе. Новый, еще не утоптанный подошвами сотен посетителей, ковер горел вызывающим красным прямоугольником.

Значила ли замена ковра в кабинете руководителя, что и отделу охотников, наконец, выделят бюджет на новые кресла?..

Тряхнув головой, Констанция прищурилась и недобро поглядела на кудрявого молодого человека. Тот все еще стоял, восторженно глядя на нее.

— Присядь, дружок, — сказал ему Ю, а затем обратился к Констанции: — К нашей общей радости ты теперь книжница первой категории.

Да, именно то, что он пообещал вынести на обсуждение Совета повышение ее категории до первой, убедило Констанцию принять предложение Ю оставить Центральный аппарат в Москве и вернуться в Петербургский департамент.

— Самая молодая книжница первой категории за всю историю Библиотеки! — добавил молодой человек, чем заслужил недовольный взгляд от Констанции.

Она гордилась своими заслугами, но не хотела бы, чтобы кто-то решил, будто может проложить путь к ее сердцу банальной лестью.

Ю добродушно хмыкнул и продолжил:

— Однако это не только почетный статус, но и определенная ответственность…

Констанция устало потерла переносицу. Последние сомнения развеялись: решили подсунуть стажера.

— Мы бы не смогли найти лучшего наставника для такого блистательного юноши, как Аврелий, — невозмутимо продолжил Юджин.

Констанция подняла бровь: «Блистательный? Вывести его на солнечный свет, чтобы проверить? «Это кожа убийцы, Белла».

Ю иногда подбирал такие эпитеты, что хотелось кинуть в него словарем современного языка.

В чем именно заключалась неординарность Аврелия, Констанцию совершенно не интересовало. Вряд ли он мог поразить ее зорким глазом, удивительным чутьем, скоростью или небывалой силой. Книжники оставались обыкновенными людьми, которым просто дали знания и нужные инструменты.

— Лучшего, чем я — нет, но нормального вполне могли бы найти, если бы захотели, — без эмоций заметила Констанция.

— Ну, ну. Разве ты не любишь работу сильнее всего на свете? Разве не полагается тебе испытывать счастье от нового вызова и новых задач?

— Обязанностью, которая нас двигает, может быть только та обязанность, которую мы взвалили на себя сами.

Стажер, если судить по одухотворенному выражению лица и подрагивающим пальцам, готов был броситься записывать великое изречение учителя. Ю же просто молча посмотрел на Констанцию. Его губы были сомкнуты, но взгляд говорил: «Выбора у тебя нет, это дело решенное».

Констанция осознавала тщетность дальнейших переговоров, но все же использовала еще один аргумент:

— Послушайте, Ю, сейчас очень напряженный период, я только вернулась в Питер, многие ждут от меня выдающихся результатов. Репутация на кону. К тому же вы предложили оставить Москву и приехать сюда, чтобы усилить команду и достигнуть новых вершин во благо нашего любимого Петербургского департамента. Стажер в это никак не вписывается…

— Репутация на кону? Репутация?! Ты хочешь обсудить, что происходит между тобой и Кингом?

Юджин порой очень быстро выходил из себя. Возраст все-таки давал о себе знать, нервы были ни к черту.

— Нет…

— Ты хочешь обсудить, как тлетворно ваше соревнование сказывается на остальных сотрудниках?

— Нет.

— Ты хочешь обсудить мое отношение к тому бардаку, который вы устроили в Библиотеке? К твоему стремлению показать «выдающиеся результаты» там, где можно было бы обойтись просто хорошей работой?

Щека Ю конвульсивно дернулась, намекнув, что продолжать разговор не стоит, и Констанция просто поджала губы.

— Сейчас, любезная Констанция, ты отложишь амбиции в отношении этого нездорового соперничества и сосредоточишься на том, чтобы обучить нашего нового сотрудника всем премудростям ремесла. Вопросы?

«Только один: за что?»

Констанция ничего не ответила, но подумала, что так замучает этого стажера — сам убежит, тряся кудряшками.

Ю сразу как будто остыл, успокоился и мягко заключил:

— Констанция, каждый книжник первой категории обязан воспитать стажера, рано или поздно это случилось бы и с тобой. А Аврелий, я убежден, идеально тебе подходит. Вы как две детали пазла.

«То есть полные противоположности?»

Стажер в этот момент снова подскочил на ноги и протянул руку со словами:

— Счастлив учиться у лучшей!

Кудрявый, картавый и восторженный, точно щенок флаффи пуделя.

Не дождавшись ответа на приветствие, он сам схватил ее ладонь и энергично потряс. Она аккуратно высвободила пальцы, а затем протянула:

— Авре-елий… м-м… и кто вас так?

Вопрос прозвучал почти сочувственно, но весьма неискренне. Разумеется, она знала, каково это, когда не можешь произнести свое имя или фамилию, чтобы не услышать «остроумный» комментарий. Но это не значило, что она обязана проявлять деликатность или сострадание к другим жертвам неуемной фантазии родителей.

— Мама, — голосом, в котором слышались как минимум двадцать лет страданий, отозвался Аврелий.

Однако печаль показалась Констанции преувеличенной и наигранной, а за грустной миной виделось веселье.

— У Аврелия испытательный срок на месяц, — сообщил Ю, будто не заметив ее брезгливого выражения лица. — Вся стажировка займет от полугода до года, в зависимости от успехов подопечного и решения наставника. И хотел бы увидеть отчет после первого дела. Любопытно узнать, как такой юноша проявит себя.

Констанция оглядела сияющего стажера. Скорее всего, она задушит его раньше, чем дело дойдет до первой охоты.

— Наконец кто-то будет заполнять за тебя формуляры, — заботливо добавил Юджин. — Ты же сможешь больше времени уделять охоте.

— Угу.

— Уверен, еще скажешь «спасибо».

Он рассмеялся в ответ на ее мрачный взгляд и добродушно выдохнул:

— Посмотрим, посмотрим…

Эпизод 1. Глава 5

— Главное, что вам нужно усвоить, Аврелий, — произнесла она, едва покинув кабинет, — это одно простое правило: «беспрекословное повиновение».

— Суровые у вас тут порядки, — с улыбкой отозвался стажер, прокатывая вибрирующий звук «р». — Это прям в уставе написано или скорее чисто корпоративная культура?

Констанция остановилась, вынудив притормозить и его:

— Если думаете, что это шутка, лучше пересмотрите свое отношение. Я согласилась стать наставником, но если ваша нерасторопность, несерьезное отношение или легкомысленность помешают мне в достижении результатов, вы не станете охотником. Предупреждаю сразу: вылетите отсюда куда-нибудь в отдел снабжения, будете скрепки канцелярские закупать.

Завершив монолог, она оглядела его темную толстовку с капюшоном.

— И что, во имя Иоганна Гуттенберга, на вас надето? Библиотека — засекреченная организация высочайшего уровня! Это почетная служба, куда могут попасть единицы. А вы пришли в таком виде, будто месяц назад сбежали из дома.

Аврелий растерянно поглядел на Констанцию, будто только заметил ее строгое платье, опустил взгляд на толстовку, затем осмотрелся по сторонам.

— Ну… я…

— Завтра, будьте добры прийти на работу так, как будто вам больше четырнадцати. Теперь следующее… — она сделала паузу, припоминая, что хотела сказать, а затем пошла вперед по коридору, деловито продолжая: — На обучении стажеров обычно вводят в курс дела, показывают, как тут все устроено.

Аврелий не отставал, быстро шагая рядом. Они были примерно одного роста, да и возраста, возможно, тоже, но из-за одежды, должно быть, выглядели будто завуч и старшеклассник, сопровождаемый на едва не прогулянный урок.

Констанция толкнула дверь, они вышли в холл второго этажа. Здесь царила атмосфера неторопливости и сосредоточенности, другими словами, исключительно библиотечная.

Но в следующее мгновение широкая монументальная лестница выпустила из грубых мраморных лап миниатюрную, стройную блондинку, и воздух будто бы пришел в движение. Всякий раз Констанции казалось, что от Милы, тоже охотницы, исходили потоки безудержной энергии. Сейчас Мила окинула спутника Констанции заинтересованным взглядом и, подойдя ближе, протянула:

— Это что за очаровательное создание среди наших пыльных полок?

Говорила она низко, чуть хрипловато, что непременно удивляло при первом знакомстве. Худые острые плечи, белокурое каре, ямочки на розовых щечках — и густой, обволакивающий голос с темным, насыщенным тембром.

— Мой стажер, — ответила Констанция, вложив в эти два слова все свое отношение к сложившейся ситуации.

Он будет только мешать! Кинг поймает всех персонажей и выиграет!

— Аврелий, — улыбаясь во весь рот, стажер подался вперед, чтобы сжать ладонь Милы. — Рад приятно. То есть очень познакомиться. Э-э…

— Мила, — кокетливо ответила та.

В отдел они вошли втроем.

Просторное помещение с огромными окнами и очень высокими потолками было плотно заставлено стеллажами с книгами. Ближе ко входу несколько шкафчиков с маленькими выдвижными ящичками окружили стол с икебаной — Арина регулярно меняла композицию из сухоцветов, создавая что-то тематическое или соответствующее времени года.

— Здесь располагается Служба Библиотечного обслуживания. В нее входят Картотека, — Констанция обвела руками пространство со шкафчиками, — а также Абонемент, Отдел Охотников, Читальный зал и Отдел по работе с читателями.

Аврелий кивал, старательно делая серьезное лицо. Получалось скверно. Не нужно было разбираться в тонкостях психологии, чтобы различить и восторг, и упоение, и то, как он пропускал мимо ушей все, что ему говорили.

— Здесь мы оставляем формуляры с отчетами, которые заполняем, когда дело закрыто. Вот мой ящичек.

Стажер с полуулыбкой склонился к надписи на латунной табличке.

— А тебя-то кто так? — спросил, наконец, он, чем заслужил смешок Милы.

Констанция пронзительно взглянула на него, посчитав, что кое-кто позволял себе слишком много для первого дня знакомства.

Да, родители подумали, что с фамилией «Непейвода» давать обычное имя неинтересно, и, будучи большими любителями Мушкетеров, сделали столь оригинальный выбор. Количество раз, когда кто-то, услышав «Констанция», не добавил «Бонасье?», можно, пожалуй, пересчитать по пальцам. Впрочем, менее начитанные люди, в основном — дети, предпочитали этому вопросу дразнилки.

Идея родителей состояла в том, чтобы отвлечь внимание от фамилии, но получилось, что Констанции просто доставалась двойная порция насмешек. Так в школе сперва закрепилось имя «Субстанция Не-ешь-меня», а с легкой руки одноклассницы Алины десятый и одиннадцатый класс пришлось прожить с прозвищем «Пей-чо-дали». Доводилось зваться и «Подстанцией», и «Инстанцией», и «Дистанцией», а в тринадцать так вообще провести целое лето в лагере как «Квитанция». К концу третьей смены некоторые ребята, всерьез считая имя настоящим, сокращали его до «Квита», что, конечно, было мило, но вызывало желание отказаться от опеки родителей и сдаться в детский дом.

Бывали и более обидные клички, но Констанция не могла от души злиться на фантазеров, считая главными виновниками всех бед мать и отца. Тем же хватало наглости в полушутливой манере говорить, будто все это закалило ее характер.

— Сейчас, Калигула, наша задача — получить у Арины новое дело, — многозначительно произнесла Констанция, — после этого надо будет взять в Абонементе формуляр с адресом и новый ловец. Абонемент — это вон там.

Она указала в конец зала.

— А тебе что, до сих пор ничего не дали? — удивилась Мила. — Я думала, последний разрыв достался тебе…

— Да, я съездила и поймала. Опять Джек Потрошитель. Надоело уже его ловить, но зато у меня выработалась стратегия — ловля на живца.

Констанция невольно потерла шею, что не ускользнуло от внимания Милы: та нахмурилась и посмотрела неодобрительно.

Чтобы сменить тему, Констанция, кивнув в сторону стажера, продолжила:

— Хорошие новости: не нужно писать отчет. Для этого у меня теперь есть Люций.

Мила прошла к своему шкафчику в картотеке и начала там что-то искать, заметив при этом:

— Не думаю, что тебе дадут следующий разрыв, раз ты только-только вернулась с охоты. Арина, конечно, не участвует в тотализаторе и совершенно непредвзята, но сомневаюсь, что она даст тебе два дела подряд. Следующим должен быть кто-то другой, например, Арт…

— Кинг сдал ловец позже меня, значит, моя очередь раньше.

— …Я уж молчу об остальных коллегах, которые не то чтобы против отдохнуть от работы, но чувствуют некоторую моральную необходимость тоже время от времени выполнять поручения.

— Остальные коллеги больше заинтересованы в нашем турнире, чем в собственной занятости. Арина!

Констанция увидела вошедшую в Картотеку заместительницу начальника и, громко стукнув каблуками по паркету, в три шага оказалась рядом с ней.

— Арина, я готова взять новый разрыв.

— М-м, и Артур мне уже сказал, что свободен и готов выезжать в любую минуту. Как хорошо, что у нас такие деятельные охотники.

Саркастичные нотки, разумеется, не ускользнули от внимания Констанции, но совершенно не тронули Милу, которая довольно потерла руки:

— Занервничал! Отлично! Все это начинает становиться по-настоящему интересным. Что? — она подняла светлую бровь, заметив взгляд Констанции. — Конечно, я хочу, чтобы ты выиграла, зая, но также считаю, что в этот турнир нужно добавить немного драмы!

— Арина, — полностью игнорируя Милу, продолжила Констанция. — Кинг сдал ловец позже меня, значит, и разрыв должен получить позже, тем более…

Раздался телефонный звонок. Арина достала сотовый из кармана пиджака, выслушав короткое сообщение, вздохнула и сказала:

— Направляю, — а затем, положив трубку, она обратилась уже к Констанции. — Бери. Это еще и рядом. Но не думай, что я буду и дальше потакать тебе или Кингу. Я категорически против этого вашего…

Окончания отповеди Констанция не дождалась, устремившись к Абонементу. Мила ушла по своим делам, а вот стажер увязался следом. Вдвоем они прошли мимо металлических архивных стеллажей, заставленных томиками разного цвета и калибра. У дальнего окна под табличкой «Тишина в библиотеке!» примостился деревянный письменный стол, за которым в полутьме терялась небольшая дверь. Из-за нее-то к ним и выплыла Христофора Николаевна — высокая, широкоплечая женщина в возрасте. Ее мощь отражалась не только во внешности, но и в голосе.

— Непейвода, опять ты! — слова прозвучали, как два полуденных выстрела пушки в Петроправловке. — Остальных охотников уволили, что ли?

Констанция улыбнулась, изобразив что-то вроде виноватого смущения, но вышло наверняка неважно. Христофора Николаевна шмякнула на стол ловец, придавив сверху тоненьким желтоватым листочком.

— Это ловец, ловцом мы ловим, — бросила Констанция Аврелию. — А это формуляр…

— Им мы формулярим? — заржал стажер, за что получил сразу два неодобрительных взгляда. — Ладно, ладно, нам объясняли это. В формуляре указан адрес разрыва и номер ловца. После поимки формуляр надо заполнить и…

— Положить в мой ящичек в картотеке, — кивнула Констанция. — Пошевеливайся, нам повезло: разрыв рядом, попробуем поймать по горячим следам.

Пока они пересекали круглый внутренний двор центрального корпуса Библиотеки, Аврелий глядел по сторонам с такой радостью и предвкушением, что Констанция едва не потрепала его по голове. Были бы с собой крекеры, точно отсыпала бы немного в миску.

Меньше чем через полминуты они оказались у подземного пешеходного перехода. Констанция хищно прищурилась, рассматривая желтеющую крону деревьев, что казалась пламенем на фоне хмурого неба по ту сторону Московского проспекта. Нельзя было не улыбнуться: судя по адресу в формуляре, разрыв случился в десяти минутах ходьбы отсюда.

«Это ли не благословение? Кажется, книжные боги хотят, чтобы я утерла нос Артуру!»

— Так, значит, это как в сериалах про полицейских? — уточнил Аврелий, улыбаясь и потирая руки, пока они шагали по тускло освещенному переходу. — Мы сейчас будем выяснять, не видел ли кто-нибудь чего-нибудь подозрительного?

Эпизод 1. Глава 6

Констанция вздохнула, тяжело и многозначительно. Аврелий уловил сигнал и следующие несколько минут просто молча шел рядом.

Они прошли ко входу в парк, и Констанция требовательно протянула руку, в которую, чуть замешкавшись, Аврелий вложил ловец.

Ловец походил на обычную книгу небольшого формата, вот только на обложке не было никаких указаний: ни названия книги, ни автора. Несведущий человек, убедившись, что и страницы пусты, назвал бы этот предмет блокнотом. Если бы только не обнаружил между корешком и блоком, там, где переплет скреплял каптал, металлический цилиндр размером с горошину. Такой необычный элемент наверняка привлек бы внимание и вызвал желание достать эту латунную крошку. Схватившись за нее, можно было бы обнаружить, что таинственный цилиндр являлся частью телескопической антенны, которая вытягивалась на добрые десять сантиметров. С нею ловец напоминал радиоприемник, коим отчасти и являлся.

— Вау! — воскликнул Аврелий, когда Констанция, сняв винного цвета перчатку, ловко подцепила красным ногтем верхушку антенны. — Это типа радио?

— Это «типа» встроенный в ловец переплет-радиодетектор. Относительно новая разработка нашего научного отдела. Позволяет обнаружить персонажа в радиусе восьми-двенадцати метров.

— Огонь! И что он говорит сейчас? Где персонаж?

Констанция вдохнула глубоко-глубоко, так, что прохладный октябрьский воздух защекотал диафрагму, затем медленно выдохнула. Тоном, каким обычно говорят с чужим ребенком, который раздражает, но на которого нельзя орать, Констанция пояснила:

— Двенадцать метров — небольшая дистанция. Пока мы добираемся до места разрыва, персонаж может оказаться на границе с Абхазией, и в таком случае переплет нам не поможет. Сейчас нам повезло, разрыв произошел близко, поэтому есть шанс, что наш беглец где-то неподалеку. Однако пока что мы будем пользоваться более, — она чуть скривилась, подбирая слова, — традиционными методами.

— О, какими? Какие есть повседневные, обыденные приемы поиска персонажей, сбежавших из книг? — уточнил Аврелий с ироничной улыбкой, вероятно, высмеивая лишенное эмоций лицо Констанции. — Какие прозаичные, пресные, утомительные способы поимки обретших плоть фантазий существуют? Какие нудные, рутинные, унылые инструменты можно использовать для того, чтобы человек из костей и мяса растворился в нашей реальности и вернулся в свою, параллельную?

По мере его очень быстрой речи глаза Констанции открывались все шире и шире.

— Серьезно? Вот так это теперь будет? — со смесью возмущения и ужаса уточнила она, обратившись скорее ко вселенной, чем к Аврелию. — Можно мне стажера, который не считает, будто у него есть чувство юмора?

Развернувшись на каблуках, она отправилась к ближайшей телеге с мороженым. Аврелий непринужденно шагал рядом.

Делая вид, что выбирает эскимо, Констанция стала вздыхать:

— Ну и денек сегодня... Такого типа тут сегодня видела, уму не постижимо…

Женщина неопределенно промычала и сказала:

— Вот это возьмите, хорошее, без добавок.

— Конс, я пойду, кофе возьму? — выдал вдруг Аврелий и поспешил к ларьку напротив.

Ошарашенная подобным фамильярным обращением с ее именем, Констанция замерла, уставившись ему вслед.

Ветер взметнул опавшие листья, пробудив Констанцию от оцепенения. Задумчиво скрутив темные длинные волосы и спрятав их за ворот плаща, она вновь обратила внимание на продавщицу.

— Вы тут, наверное, за день чего только не насмотритесь…

— А то.

Констанция изобразила улыбку. Какая неконтактная продавщица!

— Здесь ведь и фотосессии часто бывают… сегодня, говорят, в таких необычных костюмах ходили…

— Да не знаю, — вздохнула женщина. — Я только вышла, сменщица была. Ну, что, какое эскимо вам?

Торговец с небольшой коробкой глиняных свистулек оказался ничуть не полезнее, и Констанция начала нервничать. Разумеется, сейчас они со стажером отправятся прочесывать парк: начнут с места разрыва, а если найдут книгу, оставят закладку. Но парк такой большой, и в нем так много дорожек! Нет гарантий, что это сработает.

Будь Констанция одна, безрезультатный опрос не вызвал бы и тени эмоций. Но сейчас на нее давила необходимость продемонстрировать стажеру высший класс. Аврелий ждал от книжницы первой категории чего-то выдающегося, а внутренние ресурсы Констанции всегда были направлены на то, чтобы хорошо выглядеть в глазах других.

Сделав глубокий вдох, она постаралась успокоиться и сосредоточиться на деле, а не на стажере, развернулась на пятках…

— Капучино или американо?

Аврелий стоял с двумя стаканчиками кофе и довольно улыбался. Из-за тяжелых туч показалось слабое вечернее солнце, которое подсветило его кудряшки, создав желтое гало вокруг довольного лица.

— Послушай, если ты устроился в Библиотеку лишь потому, что тебя увлекает романтика полицейских киноновелл…

— Киноновелл! — усмехнулся Аврелий. — Ладно, серьезно, какой кофе?

Она скрипнула зубами, собравшись просто молча пойти прочь, но он ловко впихнул стаканчик ей в руку и в то же время склонился к уху, чтобы жарко зашептать:

— Тут неподалеку проходит фан-встреча любителей Джейн Остин. Многие приехали в костюмах — типа, персонажи книг. Я бы не оставлял это без внимания.

Констанция почувствовала, что закипает: теперь он не только мешал, но еще и помогал!

«Не сработаемся», был вердикт.

— Дойдем до места разрыва, а потом посмотрим, что там за встреча, — бросила она, убедив себя не рисовать в голове сцены, где ее увольняют из Библиотеки из-за нового «блистательного» охотника.

Она сделала глоток кофе. Американо.

«Угадал, черт возьми».

Ей хотелось думать о себе как о человеке, обладающем крепкими нервами и обжигающим взглядом: такие не добавляют в напитки нежные сливки. Подобные люди жесткие, как герои Стетхема, и не нуждаются в мягкой молочной пенке. Но неужели ее вкусы были настолько предсказуемы?

Несмотря на подступающие холода, вокруг было немало отдыхающих. Кое-кто фотографировался, взметая к небу облака желтых листьев, другие выгуливали собак и детей, третьи неторопливо прогуливались по дорожкам, хрустя гравием.

В месте разрыва предсказуемо обнаружилась скамейка, глядящая на собственное отражение в водной глади пруда.

— Похоже, ты был прав, — пробормотала Констанция.

Аврелий принялся энергично осматривать скамью.

— Но тут ничего нет, — пожал он плечами.

— Разумеется, на скамейке нет. Но охотнику следует смотреть дальше своего носа.

Констанция тут же мысленно себя отругала: почему надо было использовать фразу Кинга? Еще и ту, которой он постоянно ее отчитывал. Будто в русском языке мало словосочетаний, никогда не вылетавших изо рта Артура.

— Изучай больший радиус, чем доступен близорукому котенку.

Другое дело. Так он никогда не говорил.

Констанция кивнула в сторону воды. Там, на темной поверхности, среди невысокой травы и попавших в ловушку желтых листьев, виднелась обложка книги. Даже с расстояния можно было узнать изображение с кадром из сериала «Гордость и Предубеждение» 1995 года. Констанция не любила кинообложки, но те определенно позволяли легко узнать произведение.

— Достань, — велела она, впервые искренне обрадовавшись помощнику: не придется лезть в грязь в туфлях.

Как охотничий пес, учуявший добычу, Аврелий побежал рыться в высоких колосьях.

Но без того, чтобы нырять в пруд, выловить книгу не получалось. Когда растерянный стажер, кажется, и вправду готовый прыгнуть в воду, взглянул на Констанцию, она громко бросила:

— Ладно, не будем терять время.

Он с облегчением выбрался из высокой травы.

— Книга помогла бы нам, но мы можем продолжить охоту и без нее, — пояснила Констанция, поправив кожаные перчатки. — Давай найдем, где проходит фан-встреча. Для персонажей характерно в первые часы действовать в рамках сюжета книги, даже если это немного противоречит логике. В непонятном для него мире персонаж обязательно попытается оказаться в привычной обстановке.

На другой стороне пруда располагались небольшие белоснежные павильоны, установленные для проведения мероприятий. В одном из них играла музыка, лился рекой пунш и не умолкали разговоры.

Единственное, что отличало собравшуюся компанию от многих других — наряды. Женщины — их оказалось большинство — были одеты в светлые платья с высокой талией. Немногочисленные мужчины нарядились в сюртуки, короткие спереди и с длинным «хвостом» сзади. Пышные белоснежные платки, бриджи, гольфы. Все в лучших традициях английской моды начала девятнадцатого века.

Констанция и Аврелий остановились у одного из огромных окон, оглядывая толпу.

Уже подкрадывались сумерки, но внутри горели огромные люстры, поэтому рассмотреть каждого гостя было несложно.

Констанция стала водить ловцом с антенной вокруг себя.

— Сигнала нет, ловец холодный, — она бросила внимательный взгляд вглубь павильона, — но внутри могут быть люди, способные нам помочь.

Аврелий кивал, серьезно изучая лишенную любых надписей обложку в ее руках.

— Есть важное правило, — добавила Констанция, — никто не должен увидеть, как мы ловим Персонажа. Думаю, тебе объяснили, что существование Библиотеки держится в секрете?

— Обучение перед стажировкой оказалось очень узконаправленным. Нам почти ничего не рассказывали о том, как ловить персонажей, но зато заставили выжечь на бедре клятву о сохранении статуса секретности.

Констанция фыркнула, чтобы скрыть смешок, и продолжила:

— Наша задача — вычислить персонажа, заманить его в скрытое от посторонних глаз место и вынудить прикоснуться к ловцу.

— А если мы прикоснемся ловцом к нему, это будет считаться? — уточнил Аврелий, его пальцы почти коснулись листов кремового цвета.

— Будет, — она громко захлопнула томик, — важен контакт.

— То есть, мы можем даже кинуть ловцом в Персонажа? И его все равно туда затянет?

Констанция немного помолчала, сурово глядя на собеседника. Проглотив язвительные ответы, она со всей доступной сдержанностью пояснила:

— Персонаж часто сопротивляется поимке. Он ощущает ловец как враждебный предмет. Если сумеет увернуться, дальнейшая охота может быть затруднена.

Она задумчиво провела пальцем по тканому корешку, коснулась желтоватого обреза и заключила:

— Но в некоторых случаях это единственное решение.

— Все понял, — Аврелий одернул толстовку и пару раз разрезал кулаком воздух, будто готовился к драке.

Он не выглядел совсем уж юным. Трудно было уловить, что именно указывало на возраст, но Констанция не сомневалась, что он уже окончил ВУЗ, если вообще в нем учился.

При этом поведение и повадки Аврелия казались Констанции незрелыми, подростковыми, будто он сам не заметил, как повзрослел.

«Кто вообще додумался сделать его книжником? Это ответственная миссия, сопровождаемая множеством требований к безопасности и сохранению статуса секретности! — недоумевала Констанция. — Почетная секретная служба и Аврелий? Обезьяна с гранатой».

— Как ты попал в Библиотеку, Цицерон?

— Я заметил, ты используешь имена римских императоров, — отозвался он добродушно. — А знаешь ли ты, что Цицерон никогда им не был? Это политический деятель, но не император.

«Начитанная обезьяна с гранатой».

Эпизод 1. Глава 7

Их не хотели пускать на вечеринку без костюмов. Бал, посвященный романам Джейн Остин, организовали для всех желающих, но условием для входа было наличие наряда эпохи Регентства.

— А у нас нет какой-нибудь корочки? — уточнил Аврелий, когда они с Констанцией вновь встали у окна, точно диккенсовские сироты у яркой витрины со сладостями. — Удостоверение, которое позволяет входить везде?

— Единственная корочка — Универсальный Читательский билет. Дает доступ ко всем библиотекам России.

— М-м, впечатляет! Может, есть и разрешение на чтение Аристотеля в оригинале?

Констанция снова фыркнула и, припав к стеклу, стала вглядываться в гостей. Не было уверенности, что сбежавший персонаж или даже вызвавший его читатель присутствовали на вечеринке: после разрыва первый мог испугаться и покинуть парк, а второй — решить, что слишком уж помешался на романах Остин. Ну и тоже покинуть парк.

Однако где еще следовало начинать поиски?

— Как ты обычно действуешь в таких ситуациях? — уточнил Аврелий, которому определенно не стоялось на месте.

— Каждый случай уникален, — тихо отозвалась Констанция, от ее дыхания на стекле остался след.

Стажер немного помолчал, затем задал следующий вопрос:

— Как думаешь, какого персонажа мы ищем?

Усталый взгляд в его сторону, и Констанция вновь уставилась на танцующую толпу. Одно дело предполагать и догадываться, другое — произносить вслух. А если она ошибается? Ударить в грязь лицом перед стажером в первый же день? Не слишком заманчивая перспектива.

— Поймаем, скажу.

— Просто в Библиотеке все уши прожужжали о том, что ты одна из лучших книжниц, и что мне просто невероятно повезло, ведь я смогу столькому научиться. Вот я и подумал, что опыт может подсказать тебе…

Да, да, она понимала, что Аврелий ждал чего-то необыкновенного! Теперь, когда он произнес это вслух, нервозность схватила Констанцию за горло, мешая дышать.

— Давай лучше ты мне продемонстрируешь, какой ты, как выразился Ю, блистательный юноша. Сделаем предположение, что Читатель действительно читал Остин. О ком он мог мечтать так страстно, что спровоцировал разрыв между мирами?

— Ну, я сам не читал, но, насколько знаю, многие девушки с ума сходят от мистера Дарси.

Она кивнула. Вероятность того, что им предстояло вернуть в книжную вселенную именно Фицуильяма Дарси, была очень высока. Ожившие персонажи редко удивляли Констанцию. Уж если речь шла о романе о любви, почти наверняка из книги сбегал привлекательный мужчина. А Дарси… Дарси — он лучший.

Тем персонажем, которого оживила она сама, оказался именно он. Тогда Констанция была лишь выпускницей филфака, так глупо влюбленной в вымышленного героя. Когда Дарси возник перед ней, точно живой, она долго не могла взять в толк, что это за глупый розыгрыш.

— Не исключено, что мы имеем дело именно с ним, — кивнула Констанция стажеру. — Для справки: на втором месте у нас монстры, убийцы и прочая жуть. Как и любовь, страх — мощная сила, способная стереть грань между реальностью и вымыслом.

Аврелий молча впитывал ее мудрость.

— Третья популярная категория героев, — продолжила она, — это те, кто вызывает сильное раздражение, злость, негодование. Те, на кого хочется орать во время чтения. Понимаешь?

— Еще как! — широко улыбнулся стажер.

Констанция стала внимательно разглядывать танцующих мужчин, но многие из них двигались достаточно хорошо, чтобы затруднить охоту: было трудно вычислить среди таких истинного джентльмена.

Затем, заметив, что Аврелий не отрывает взгляда от хорошенькой девушки, Констанция двинула его локтем под ребра.

— Эй! — возмутился он, а затем, поймав сердитый взгляд, добавил. — Мы же не исключаем версию, что персонаж — женщина? Я смотрю, не ведет ли кто-то из девушек себя подозрительно.

— Святые Первопечатники… — выдохнула Констанция утомленно, возведя взгляд к небу. — Дайте мне терпения, какое было у вас, когда вы вручную набирали строки текста из отдельных крохотных литер.

Еще несколько минут наблюдения не дали ровным счетом никаких результатов.

— Нужно как-то попасть внутрь. По разговору мы сможем все понять, — заявила Констанция.

Не получив ответа, она обернулась, но не увидела стажера рядом. В груди поднялась волна возмущения. Куда он делся?! Проглотив пару ругательств, она вновь повернулась к окну и вздрогнула, с трудом подавив крик: прямо на нее с той стороны, из зала, глядел Аврелий. И он был одет в старинный мужской костюм! Заметив ее замешательство, он улыбнулся, помахал рукой и исчез в толпе.

«Вот дурак!»

Втаптывая газон в землю, Констанция решительно направилась ко входу. Там она спросила у охранника, где взять платье, но тот лишь развел руками.

— Здесь мой муж! — выпалила, наконец, она. — Я должна его найти! Его брат попал в больницу.

На лице охранника отразилось сомнение.

— Он при смерти! Мне не до ваших глупых балов!

— Ну, давайте так: все переодеваются в гримерках. Некоторые уже расходятся, может, кто-то и отдаст свое платье. Переоденьтесь и ищите мужа.

Констанция вздохнула, якобы с облегчением — встреча супруга со смертельно раненым братом состоится! — а уже через десять минут вплыла в танцевальный зал в образе дебютантки. Белоснежное платье обошлось непозволительно дорого. Пускай Библиотека потом и компенсирует расходы, негодование из-за того, сколько денег пришлось перечислить на счет хозяйки этого наряда, сжимало грудь. А может, сжимало ее не чувство, а платье: оно даже не было впору. Бюст оказался тесноват, рукава-фонарики придавали излишний объем плечам, искажая пропорции, а подол волочился по полу.

— Позвольте пригласить вас на танец, мадам, — раздался самодовольный голос.

— Пупиен! — воскликнула она, мстительно глядя, как куксится Аврелий. — Если еще раз так сделаешь, это будет твой последний стажерский день под моим началом.

Он поднял руки, признав поражение.

— Понял, принял, — прокартавил он. — Хотел как лучше.

Констанция сжала зубы, затем принялась озираться, вглядываясь в лица людей вокруг.

— Что-то удалось выяснить? — спросила она все еще сердито.

— Не особенно. Если не считать того, что мода тех времен была ну очень благосклонна к мужчинам…

Он проводил очередное декольте одобрительным взглядом.

Констанция ткнула стажера в ребро.

— Черт, Конс, у тебя острые кости.

Она пихнула его еще раз.

— Продолжи звать меня «Конс», и я воткну палец тебе в глаз.

— Мой или свой? — уточнил Аврелий.

Констанция на мгновение прикрыла веки, затем развернулась и пошла к столам с пуншем и закусками, где прислушалась к разговорам.

Гости вживались в роли, на полном серьезе обсуждая дела в своих поместьях и матримониальные планы дочерей.

Впрочем, некоторые вели себя непринужденнее и проще: сплетничали о качестве чужих нарядов или комментировали последние прочитанные книги.

К большой чаше с напитком подошла девушка — еще минуту назад она стояла в компании подружек, о чем-то щебеча.

— Ну что, ни одного мистера Дарси на горизонте? — хмыкнула Констанция, наливая небольшим половником пунш в бокал.

Девушка хихикнула:

— Однако пускай джентльменов и в два раза меньше, чем дам, все они весьма достойные! Такие чудесные собеседники.

— Достойные, но занятые… — Констанция многозначительно постучала себя по безымянному пальцу, где у многих кавалеров красовалось обручальное кольцо.

Наполнив бокал, девушка бросила взгляд через плечо и заговорщически спросила:

— А не знаете ли вы, кто вот тот джентльмен в центре комнаты? Никто из моих милых подруг не встречал его раньше. Уже пять минут весь Лонгборн судачит, кто бы это мог быть… — она застенчиво отвела взгляд, и все же добавила — Очень уж хорош собой.

Констанция тоже обернулась и не обнаружила в центре комнаты никого, кто мог бы вызвать интерес.

— Я тут никого не знаю…

— Но я видела, как вы только что с ним разговаривали, — раздался еще один женский голосок: к ним подобралась подруга новой знакомой.

Пришлось взглянуть на гостей еще раз, но в зале почти никто не танцевал. Играл квартет музыкантов. У цветочной композиции стоял Аврелий…

— О! — поняла Констанция. — Вы об Аврелии? Ах, нет, он… — она отвернулась и махнула рукой. — Ничего интересного.

— Значит, он не ваша пара? — восхитилась девушка и жадно переглянулась с подружкой.

— Боже, нет! — фыркнула Констанция. — Он, может быть, мил, но не настолько, чтобы заинтересовать меня.

Девчонки снова засмеялись, узнав отсылку к «Гордости и предубеждению».

— Так и началась самая легендарная романтическая история… — произнес Аврелий за их спинами, и кокетки тут же стушевались, чуть покраснев.

Их даже не смутило, что он картавил.

«Неужели все настолько плохо в этом остиновском сообществе?»

Не оборачиваясь, Констанция откликнулась:

— Ты сказал, что не читал роман.

— Бывшая девушка смотрела экранизации раз сто, — отмахнулся Аврелий и улыбнулся, заставив девиц восторженно вздохнуть. — Только дурак бы не запомнил.

Поиск Персонажа несколько застопорился. Констанция понимала, что, возможно, они вообще пошли по ложному следу. Когда она действовала одна, не перед кем было отчитываться и оправдываться. Она быстро принимала решения, часто действовала по наитию, полагаясь на опыт. Это работало!

Теперь же тяжелым камнем на шее висела ответственность перед стажером.

«Видит бог, знать что-то и учить этому — не одно и то же».

— Так что же, юные леди, — твердо произнесла Констанция, не собираясь садиться в лужу или демонстрировать неуверенность, — неужели здесь не было ни одного джентльмена, поразившего вас гордостью и надменностью?

Те покачали головами.

— Сегодняшний бал чрезвычайно скуп на интересные события, не о чем даже посплетничать, — заметила одна из них. — А начинался так многообещающе…

Констанция вопросительно подняла бровь.

— Был тут один тип вначале, — отозвалась вторая. — Как он мистера Коллинза изображал, оборжаться мож… ой! Я хотела сказать, уморительно смешно.

— Ну просто один в один, — поддержала ее подруга. — Читал нам что-то из Библии, рассказывал про покровительство леди Кэтрин де Бург и сравнивал все с Розингс парком.

Это заинтересовало Констанцию, и она попросила рассказать больше. Девушки охотно продолжали, едва не перебивая друг друга:

— Ну, он пришел со Светой.

— Она, правда, сегодня какая-то тихая была, я так и не поняла, кто он ей.

— Света сказала, что кузен.

— Но это, может быть, как по роману.

— Может быть, как по роману.

— И костюм такой хороший!

— Очень хороший!

— Долго со всеми разговаривал, а потом попросил подать экипаж, — засмеялась одна из девушек.

Констанция вновь почувствовала контроль над ситуацией. Мысленно отметив, что была права, не делая поспешных выводов о том, какой персонаж сбежал из книги, она стала расспрашивать девушек, куда же делся этот выдающийся джентльмен.

Оказалось, он отбыл вместе со Светой в самом начале вечера. Проблема была в том, что никто не знал, куда именно они отправились.

— Постойте, — Констанция изобразила задумчивость, — А Света — это, случайно, не…

— Цветик, да! — отозвалась одна из девушек.

Очевидно, речь шла о нике в интернете.

— Точно! Я с ней переписывалась недавно, договаривались встретиться. Я ей книжку привезла…

Констанция с явным огорчением покрутила в руках ловец, не дав при этом никому возможности разглядеть обложку.

— Ну вот, как же так… А адрес ее у вас есть? — с надеждой спросила Констанция.

— Это да, конечно! — радостно отозвались собеседницы, и одна из них начала диктовать. — «Svetik», «s» как доллар, «v» как галочка, последняя как русская «к», нижнее подчеркивание, «cvetik», «с» как русская «с»…

Констанция замерла с телефоном в руке.

— Домашний адрес, — уточнила она, мрачно взглянув на собеседниц.

Те прыснули и стали переговариваться между собой, пытаясь выяснить, кто вообще что-то знал про Свету.

Эпизод 1. Глава 8

Подружки познакомились в интернете, на форуме любителей Джейн Остин, и общались в основном в сети. Пришлось побегать по залу, выясняя дружеские связи всех собравшихся и уже отбывших с бала, чтобы получить хотя бы телефон Светланы.

Ответила та не сразу. Голос показался Констанции настороженным.

— Я звоню по поводу книги, которую вы сегодня читали. Скажите, мистер Коллинз все еще с вами?

Судя по повисшей паузе и громкому дыханию, и с читателем, и с персонажем они угадали.

Немного придя в себя, Света сообщила, что вышеназванный джентльмен действительно все еще с нею и даже назвала адрес. В это время дня дорога должна была занять около получаса.

Констанция устремилась к выходу. Аврелий, спеша следом, предложил сперва переодеться, но у нее была другая идея:

— Свои вещи заберем, но переодеваться не будем. Наш персонаж чувствует себя в опасности. Людям в привычной для него одежде будет доверять больше. Раз уж я все равно потратилась на это платье…

Мысль казалась здравой, но Констанция не учла, что на улице стало по-настоящему холодно. Аврелий не мерз благодаря жакету, надетому поверх белой рубашки. А вот легкое платье не могло сопротивляться безжалостному октябрьскому ветру. Даже накинув плащ, Констанция продрогла сразу же. Тогда стажер дал ей свою огромную толстовку, заявив:

— В футере с начесом невозможно замерзнуть.

Дважды стукнув зубами, Констанция согласилась.

Они шли по полупустой темной аллее — сумерки уже давно окрасили все в синий — когда Аврелий спросил:

— Почему ты так настроена против меня?

— Вот еще, — фыркнула она. — Просто не люблю, когда мешают работать. К тебе лично отношусь совершенно ровно.

В тиши опустевшего парка стало слышно, как он ухмыльнулся:

— Не верю. Я такие вещи сразу чувствую. Считай, есть встроенный детектор: сразу знаю, если кто-то мной недоволен.

Она посмотрела на него, впервые по-настоящему вглядевшись в лицо: довольно приятное, хотя и простоватое. Русые волосы упругими завитками касались белого острого воротника сорочки, который упирался в мягкую щеку с короткой щетиной. Аврелию шел костюм этой эпохи: вид и правда был лощеный, как у аристократа.

— Зовешь меня лгуньей? Хорошее начало рабочих отношений.

Он пропустил пальцы сквозь пружинки волос и задумчиво произнес:

— Коллеги все, как один, вздыхали с того, какая ты классная. Юджин кипятком писал от радости, что пристроил меня к тебе. Но я пока только и слышу, как ты ворчишь, хотя не успел сделать ничего плохого, чтобы…

Его солнечное сплетение встретилось с ее твердой рукой, что заставило резко остановиться.

— Послушай, Веспасиан, я привыкла работать одна, и стажеры мне не нужны. У начальства могут быть свои планы, но я тебя не хотела.

Потерев ребра, Аврелий ответил:

— Я тебя тоже пока не хотел, но давай дадим друг другу немного времени.

Констанция несколько мгновений мрачно глядела на стажера, затем просто продолжила путь, он поспешил следом.

— Ну, я, если честно, очень рад, что буду учиться у такого профи, — заметил Аврелий вскоре. — Кроме шуток, на обучении нам о тебе рассказывали. О тебе и об Артуре Кинге.

Она фыркнула:

— И почему к Кингу не пошел?

— Юджин сказал, что он больше не берет стажеров, — беспечно отозвался Аврелий, а затем, будто спохватившись, добавил, — ну, и мне без разницы было, к кому, вы оба крутые.

Лесть. Подлый, но действенный инструмент. Констанция позволила удовольствию от хвалебных слов захватить душу. Ненадолго.

Несколько минут путь продолжался в тишине, нарушаемой лишь шумом машин на широком — по Питерским меркам — Московском проспекте.

— Не нужно беспокоиться на мой счет, — заявил вдруг Аврелий, когда они уже подходили к воротам.

Кажется, он, в отличие от Констанции, не мог хранить молчание слишком долго.

— Беспокоиться? — усмехнувшись, повторила она, удивившись выбору слова.

Уже пару лет ничто не заставляло ее беспокоиться. Ты беспокоишься, когда что-то настолько важно, что боишься это потерять или испортить. Но когда у тебя ничего нет, все, что остается — заполнять пустоту работой, делами, какими-то очевидными, близкими целями и задачами.

Все считали Констанцию первоклассной книжницей. Они не знали, что единственной причиной потрясающей эффективности было отсутствие эмоционально значимых вещей в жизни. Последние три года ее разум, чтобы занять себя, брал новые и новые дела и щелкал их, как орешки. Душа при этом находилась в спячке. Никаких тревог. Никаких переживаний. Только глубоко запрятанная тоска.

Возвращение в Петербург, правда, перевернуло все с ног на голову: Констанция будто вновь обрела не только родной город, но и частичку прежней себя. Мама после одного из телефонных разговоров заметила «напряжение и нерв». Пришлось объяснить это нездоровой питерской атмосферой. Не хотелось признаваться — ни вслух, ни даже мысленно — что все старания по созданию себя заново пошли прахом. До свидания, равнодушное спокойствие. Здравствуй, нервная Констанция, желающая всем что-то доказать, ожидающая от себя и от других только идеального выполнения всех задач.

— Единственное, что меня беспокоит, это то, что ты слишком много разговариваешь, — сообщила Констанция стажеру, не глядя в его сторону.

Он вздохнул и далее не проронил ни слова, пока они не оказались у выхода из парка.

— Ну что, едем к Свете? — уточнил Аврелий, пока Констанция разбиралась с приложением на телефоне.

— Да, я уже вызвала такси, — бросила она.

— Что ж… тогда встретимся там, — хмыкнул он и многозначительно прокрутил брелок от автомобиля между пальцами.

Констанция опустила руку с телефоном. Стажер обаятельно улыбнулся.

«Позер».

— У тебя глаза такие… — проговорил вдруг изумленно Аврелий, чуть склонившись к ее лицу, словно увидел впервые.

Только этого не хватало! Она уже приготовилась прочитать отповедь, чтобы этот пижон и думать забыл о заигрываниях на рабочем месте, но Аврелий продолжил:

— …как будто хочешь уничтожить все живое. Это наследственное или верхнее веко опустилось со временем и стало мимической привычкой?

Она глядела, не моргая, и Аврелий неловко прочистил горло. Констанция подняла руку и, даже не взглянув на экран телефона, нажала кнопку:

— Я отменила такси. Едем на твоей машине.

Аврелий почтительно склонил голову и приглашающе указал рукой в сторону пешеходного перехода.

Черный спортивный седан ждал хозяина на парковке библиотеки и смотрелся весьма эффектно в свете оранжевых фонарей.

Галантно открыв Констанции дверь, Аврелий затем ловко запрыгнул на водительское сидение и завел машину. По панели управления побежали голубые огоньки.

— Кто тебе ее подарил? — спросила Констанция, пока за окнами мелькали аккуратные сталинки.

— Почему ты решила, что это подарок? — уточнил Аврелий, играючи поворачивая руль одной рукой.

В голосе не было ни тени возмущения или обиды — только любопытство.

— Я видела бренд, — пояснила Констанция, коснувшись ворота толстовки там, где располагалась бирка. — Это массмаркет, как и кроссовки. Телефон хороший, но не последней модели. Сама машина, судя по состоянию салона, тоже неновая, хотя ты и пытаешься поддерживать ее в хорошем состоянии. Значит, не можешь позволить себе просто поменять. Могла бы быть история с неподъемным кредитом, но понтоваться машиной, не беспокоясь о других атрибутах роскоши — нетипично. Сам автомобиль выглядит довольно просто, без наворотов, значит концепцию «персонаж из Форсажа, помешанный на тачках», тоже отметаем. Суммируя: живешь по средствам, авто не вписывается. Кем ты работаешь?

Аврелий хмыкнул, свет фонарей на его лице то высвечивал желтым приятные, располагающие к себе черты, то погружал в чернильно-синюю тьму.

— Машину купили родители, когда я учился в университете. Они меня вообще жутко баловали: лучшие игрушки, брендовые шмотки, в отпуск бизнес-классом. Часто жаловались, что уже не знают, что мне дарить на праздники. На выпускной в универе придумали классный варик: я получил новость о том, что они больше не будут меня содержать. Кроссовки с тех золотых времен поизносились, а вот машина еще жива, — он любовно постучал по рулю. — А работаю я теперь книжником.

— Стажером, — поправила Констанция.

— Я так понял, что книжники — это все, кто работает в Библиотеке, — ничуть не оскорбившись, отозвался Аврелий. — А уже в разных отделах — разные специальности. Охотники, библиотекари, архивариусы… — последнее слово далось ему не без труда из-за двойной порции «р».

Констанция кивнула.

— А стажер — это вообще не профессия, а статус, — продолжил размышления он. — Следовательно, могу называть себя книжником.

— С той только разницей, что, если меня не устроит, как ты работаешь, по окончании стажировки я напишу такую характеристику, что тебя даже пыль стирать с книжных полок не возьмут. — Она повернулась к нему. — Пока ты не полноценный книжник. И станешь ли им, зависит от меня.

Аврелий покосился на нее:

— Любишь доминировать? Я так сразу и подумал.

И настолько многозначительно улыбнулся, что Констанция ощутила легкий румянец на щеках. Никто не заставлял ее краснеть уже долгое время. Давно позабытое и не слишком приятное ощущение.

— Мы приехали. Паркуйся, — жестко проговорила она.

— А мы сможем поймать перса при Светлане? — уточнил он, ища место для парковки. — Одна свидетельница — не так страшно…

— Нет. Такое допустимо, только если потенциальный вред от действий персонажа превышает вред от свидетеля.

Таковы были правила, хотя некоторые считали себя выше всего этого и легко ими пренебрегали. Констанция узнала о Библиотеке имени Книжникова благодаря Кингу: она оживила персонажа, а Артур, как ни в чем не бывало, поймал того прямо у нее на глазах. Разумеется, она в какой-то степени была благодарна, но все равно считала немыслимой такую беспечность. Однажды, правда, Кинг признался, что поступил так намеренно: в Библиотеке остро ощущалась нехватка кадров, и он таким образом вербовал тех, кто выглядел адекватно.

«Или навязчиво, как вы», — пояснил тогда он.

Констанция поверила бы в это, если бы регулярно не сталкивалась с его безалаберностью. Принято считать, что англичане чопорные и правильные. Однако — по крайней мере, если судить по Артуру Кингу — их высокомерие и уверенность, что они все знают лучше других, затмевают консерватизм и добропорядочность. Правила нарушать нельзя, но если нужно или очень хочется — то можно.

— Но ведь Читатели, когда впускают в мир персонажей, видят их, — справедливо отметил Аврелий.

— Многие списывают появление персонажа на слишком бурную фантазию. Разрыв происходит в момент чтения, и большинство в буквальном смысле не верит глазам. В сложных ситуациях подключают Брэдбери.

— С-самого?.. — чуть растерянно произнес стажер, очевидно, готовый и к явлению мертвого писателя.

Кончики губ Констанции дернулись, скрывая улыбку.

— Так мы называем отряд по уничтожению следов книжных персонажей в нашем мире. Официальное название подразделения — «Отдел по работе с Читателями», в Москве их зовут «ОЧи», а в Питере — «Брэдбери».

— А-а, про него нам рассказывали, конечно. Но почему «Брэдбери»?

Эпизод 1. Глава 9

— Лет двадцать назад у них было дело, оживили жену Гая Монтага из «451 градуса по Фаренгейту». Прежде, чем ее поймали, она наделала шума: прилюдно жгла книги, пыталась убедить целую пожарную часть, что им нужно устроить поджог библиотеки. Все это попало в новости, персонажа арестовали. Был большой резонанс. Отдел по работе с Читателями работал в поте лица три месяца, и потом еще долго пришлось улаживать всякие детали. Какое-то время про работников отдела говорили что-то вроде «как там ребята с Брэдбери», а потом слово прилипло, стали называть так весь отдел.

Аврелий припарковался, но не торопился выходить, внимательно слушая.

— В штате у них есть разные специалисты: переговорщики, психологи. Практикуется индивидуальный подход: кого-то убеждают, что это была игра воображения, кому-то внушают, будто приснился сон.

— Откуда ты знаешь столько историй про то, что было до тебя? На обучении этого не было. Это все Кинг рассказывал? Типа, знания передаются из уст в уста от наставника к стажеру? Или можно все где-то почитать?

— Что-то рассказывал Кинг, что-то Ю, чем-то делились другие коллеги. Нинель Владленовна, наш архивариус, любит иногда между делом вспомнить какую-нибудь историю. У нее Архив не только в отделе, но и в голове.

— Черт, это невероятно интересно! — от переизбытка чувств Аврелий брякнул руками по рулю. — Кто-то должен все это записать.

— Подашься в летописцы, сначала сдай мне рукопись на проверку, — велела Констанция полушутливо. — Пойдем, мистер Коллинз хочет домой, он давно не посещал Розингс парк.

Светлана, укравшая мистера Коллинза, жила в центре, там, где найти парковочное место — большая удача, но им повезло, автомобиль уместился между двумя серебристыми седанами недалеко от пятиэтажного желтого дома.

У парадной Констанция задумчиво погладила корешок ловца. Тот стал чуть теплее, чем был совсем недавно — чувствовал близость персонажа.

— Хочу напомнить, что Персонажи воспринимают ловец как что-то враждебное. Они чувствуют его и пытаются избежать встречи. Могут даже проявить агрессию. Это непроизвольная реакция. Мы должны быть очень осторожны.

Светлана жила на втором этаже, и уже скоро Констанция и Аврелий оказались в просторной прихожей.

— Слава Богу! — встретила их хозяйка квартиры, миловидная молодая женщина с волосами, убранными в аккуратную прическу из кос.

Правда, в следующую секунду, заметив, во что были одеты гости, она забормотала «нет, нет, нет» и, спрятав лицо в руках, опустилась на пол прямо в прихожей.

— Все в порядке, — уверила ее Констанция, — вы не сошли с ума. Мы были на костюмированном балу на «Парке Победы», где узнали, что мой брат уехал с вами. Он немного не в себе и копирует манеру книжных персонажей, о которых когда-то читал.

Света подняла на нее взгляд и посмотрела с надеждой.

— Правда? — выдохнула она.

— Нет, Светлан, вы читали книгу и оживили книжного персонажа из нее, — усмехнулась Констанция с явной иронией в голосе. — Ну, конечно, правда.

Хозяйка квартиры несколько мгновений смотрела на нее, а затем устало и почти истерично рассмеялась:

— Вы шутите, а я правда так и подумала! Сначала решила, что у меня галлюцинации, и что стоило послушать маму и перестать уже сходить с ума по книжке, начать общаться с живыми людьми… Но потом все на балу тоже видели его, и я уже не знала, что думать…

Констанция, разумеется, старалась все делать чисто, чтобы не добавлять Брэдбери лишней работы. Но сейчас очень хотелось поскорее отправить мистера Коллинза в ловец. Счастливая мысль о стажере озарила, как первый утренний солнечный луч.

Многозначительно кивнув Аврелию, мол, займись девушкой, Констанция прошла сначала в кухню — там оказалось пусто — затем в комнату.

У окна стоял высокий мужчина, довольно молодой, чуть полноватый. Он нервно сцепил руки за спиной. Несмотря на то, что мистер Коллинз не успел ничего ни сказать, ни сделать, выглядел он комично.

Книжные персонажи почти всегда вызывали эмоции, заложенные произведением. Одни герои обладали особым, пронизывающим взглядом, другие без явных причин казались жуткими, третьи — невероятно привлекательными. Те особенности, которыми наделил их автор, обычно оказывались очень выразительными в реальной жизни. Вызывающими. Такое редко встретишь у настоящих людей.

Поборов желание усмехнуться, Констанция почтительно склонила голову:

— Мистер Коллинз, невероятно приятно приветствовать вас в этом скромном жилище.

Он поклонился, а затем, опасливо оглядев Констанцию с ног до головы, спросил:

— С кем имею честь?

— Я здесь, чтобы помочь вам.

— Помочь? Знаете ли вы, с кем разговариваете, мадам? Я священник, мой ранг равен по значимости высшему рангу в королевстве. Благодаря покровительству моей патронессы леди Кэтрин де Бург, я вращаюсь в кругах самых высоких. И, полагаю, хотя не буду, конечно же, слишком выставлять это напоказ, что это я нахожусь в том положении, чтобы оказывать посильную помощь другим. Я всегда стараюсь помогать нуждающимся, что делает мне честь как священнослужителю и джентльмену.

Констанция сжала в руке ловец, который теперь грел руку, как не успевшая остыть чашка чая. Задумчиво взглянула на мужчину, явно собиравшегося продолжить свою высокопарную речь.

— Я рада это слышать, — бросила она, — А сейчас позвольте… — Констанция сделала шаг, открывая в этот момент пустую книгу. — У меня послание от леди Кэтрин де Бург. Она очень ждет вас домой. Розингс парк без вас уже не тот…

Мистер Коллинз поглядел на ловец с опаской и любопытством, однако стоило Констанции сделать еще шаг, поднял, защищаясь, руку, и попятился. Но тут уперся в батарею, сбив с подоконника бутыли с лаком для волос и дезодорантом. Констанция в этот момент взяла его ладонь в свою — ее всегда удивляло, что руки персонажей были теплыми, твердыми, совершенно настоящими — и притянула его пальцы к открытому развороту.

Страницы засияли мягким желтым светом, мистер Коллинз изумленно распахнул глаза, по его коже побежали чернильные буквы, которые сперва можно было принять за живую орнаментальную татуировку. Строки потекли по пальцам, руке, появились на шее, наконец, заструились по лицу, превращаясь в абзацы. Тело и одежда его стали наливаться черным. Еще несколько мгновений, и персонажа затянуло в книгу. Констанция, ощутив поток энергии, едва не уронила ловец на пол, но в последний момент все же захлопнула его и облегченно выдохнула.

Мгновением позже она открыла томик и увидела текст на страницах:

«Он слишком высоко ценил себя, чтобы понять, по каким причинам его кузина могла отказать ему».

Она едва заметно улыбнулась, затем вышла в коридор и хлопнула входной дверью, чтобы создать иллюзию, будто кто-то покинул квартиру. После этого прошла в кухню, где мило беседовали Аврелий и хозяйка.

— Он ушел, — сообщила Констанция.

Аврелий вскинул удивленный взгляд.

— Пойдем. Подвезешь меня в Библиотеку, — произнесла она, не желая объяснять что-либо при свидетелях.

Едва они вышли за порог, Аврелий уточнил:

— Так он… правда ушел? Или ты его поймала?

Констанция фыркнула:

— Ну естественно, я его поймала.

Добравшись до машины, она открыла дверь и опустилась на пассажирское сиденье.

Усевшись за руль, Аврелий потребовал подробностей и попросил показать ему ловец.

— Насмотришься еще, следи за дорогой, — отозвалась Констанция. — Сдашь ловец в Архив, приходи заполнять формуляр. А потом нужно подготовить отчет в СУП.

— Суп?

— Да. Все персонажи попадают в СУП. Это Электронная Система Учета Персонажей. Я покажу, что делать, но это в целом несложно, там интуитивно понятный интерфейс. Ты быстро печатаешь?

— Вполне, — хмыкнул он. — Насколько подробным должен быть отчёт? Сколько знаков?

Услышав этот вопрос, Констанция повернулась к нему и смерила язвительным взглядом:

— Три авторских листа.

— Сто двадцать тысяч знаков? Не многовато для отчёта? Завтра-то можно это сделать? — уточнил Аврелий. — Ночь уже на дворе.

Он не понял, что это была шутка, и она закатила глаза.

— Послушай меня внимательно, Скарлетт О’Хара: ловец надо сдать как можно скорее. Это временное хранилище для персонажа, не стоит заставлять его томиться здесь, — она постучала красным ногтем по потертой обложке, на которой теперь переливались тисненые золотом слова «Мистер Коллинз». — С формуляром и отчетом затягивать тоже не стоит, а на часах нет и девяти, так что заполнишь сегодня. В конце концов, Юджин, когда рекламировал тебя, ссылался на эту полезную функцию, и после такого тяжелого дня я хочу поскорее ею воспользоваться.

Аврелий раздосадованно потер руль, но ничего не ответил.

Эпизод 1. Глава 11

— О-хо-хо… Тогда понятно…

— Что понятно?

— Ну, — он загадочно устремил взор на потолок, — отношения у вас не очень теплые, видимо, стажировка прошла так себе. А ты теперь отрываешься на мне. Но ничего, скоро поймешь, что я отличный парень, изменишь отношение к нашему сотрудничеству и, кто знает, может, даже получишь от него удовольствие! В конце концов, даже вон Дарси из этой твоей «Гордости и Предубеждения» сумел посмотреть и на героиню, и на свои поступки иначе.

Все так же вместе через скрипучие белые двери они прошли в смежное помещение. Просторный зал со множеством столов, расставленных точно парты, наполняли теплым светом настольные LED-лампы. К стенам прижались высокие стеллажи с сотнями книг. До полок повыше можно было добраться при помощи лестницы на колесиках: один из охотников как раз медленно перемещался на такой, изучая корешки потертых томов.

На столах у окна выстроились компьютеры с большими экранами. За двумя из них работали коллеги из Отдела по Работе с Читателями. Вероятно, Внутренняя служба забрала их персональные компьютеры на ремонт. Техника в петербургской Библиотеке требовала обновления. То ли дело в Москве: там все книжники работали на новейшем оборудовании.

— Читальный зал — это общедоступное место для работы, — сообщила Констанция. — Любой сотрудник Библиотеки может воспользоваться столами, книгами и техникой. Здесь будешь работать ты. Компьютеры понадобятся для заполнения СУПа.

Аврелий хмыкнул, затем почесал кучерявую макушку:

— Слушай, а зачем делать отчет и в картотеку, и в систему?

— Пережитки прошлого, — отмахнулась Констан-

ция.

Когда электронную систему только внедряли, книжники жаловались: это неудобно, отнимает много времени, писать от руки проще. Они умоляли оставить картотеку с бумажными отчетами, уверяли, что привычный процесс куда сподручнее.

Руководство пошло на встречу и приняло решение дублировать всю информацию: теперь приходилось проделывать работу дважды. Якобы это должно было сделать переход с одной системы на другую менее болезненным.

Констанция, разумеется, считала ленью и недальновидностью отказ от СУПа, а в решении руководства и вовсе не видела логики.

Поэтому ответить «пережитки прошлого» было единственным культурным способом рассказать об этой идиотской инициативе коллег, не желающих мириться с прогрессом.

Вздохнув, Констанция продолжила рассказ, указывая на плоские мониторы:

— Единая система позволяет нам обращаться к истории персонажа. Часто читатели выпускают в реальный мир одних и тех же героев. И часто поймать их сразу не удается: пока охотники доезжают до места разрыва, персонаж уже покидает его. Если мы знаем, за кем охотимся, можем подключиться к СУПу и посмотреть, как он вел себя в предыдущие разы. Обычно прослеживается закономерность в поступках, что позволяет предположить, где искать беглеца.

— Вау! Это круто! — не стал сдерживать восторг Аврелий.

Констанция лишь снисходительно улыбнулась: она сама, работая в Москве, приложила руку к внедрению программы по учету, поэтому похвала в адрес системы была весьма приятна. В бумажных записях часто не хватало данных, так как коллеги ленились и оставляли незаполненными важные поля.

К тому же отсутствовала связь между разными отделами: у Библиотеки имени Книжникова, помимо Центрального Аппарата в Москве и Департамента по Санкт-Петербургу и Ленинградской области, имелись отделы во всех регионах страны. Бумажный документооборот не позволял эффективно взаимодействовать книжникам из разных городов.

Ощутив недостатки имеющейся системы, Констанция пошла с инициативой к начальству, чтобы предложить некоторые улучшения. В результате ее сделали консультантом проекта «Разработка и реализация стратегии цифровизации».

Восемь месяцев ада. Целая команда изучала процессы, выясняла потребности сотрудников Библиотеки, формулировала техническое задание. Но результат того стоил!

Оставив Аврелия в Читальном зале, Констанция прошла в просторный кабинет, принадлежащий охотникам. Девять книжников, занимающихся ловлей сбежавших персонажей, и Арина — замруководителя — работали в одном помещении, разделенном большими перегородками из матового стекла. Поскольку офис был полукруглым, перегородки расходились, подобно вееру, отделяя личный отсек каждого. Из всего отдела только у Кинга, десятого охотника, был собственный кабинет, выделенный за особые заслуги.

И еще личный офис имелся у руководителя отдела, но его никто никогда не видел: Максим Николаевич постоянно то сидел на больничном, из которого уходил в отпуск, то брал отгулы за свой счет, то присылал бумаги о донорстве крови, что официально давало дополнительный выходной. Судя по всему, этот человек обеспечивал всех нуждающихся во второй положительной в городе и области.

В результате функции руководителя взяла на себя Арина, его заместитель. Но переезжать в отдельный офис она отказалась. Среди коллег ходили слухи, что на самом деле Максима Николаевича держали в заложниках прямо в его собственном кабинете, поэтому-то помещение никто не занимал. Так или иначе, Констанция ни разу не видела своего прямого начальника ни за год стажировки, ни за эти два месяца после возвращения из Москвы.

Сейчас, поздним вечером, офис охотников был пуст: кто-то, вероятно, был на выезде, но большинство ушло домой.

Констанция домой не спешила. Ее крохотная съемная квартира на Благодатной располагалась в сером, брутальном здании, выстроенном в стиле сталинского неоклассицизма. Кажется, когда-то там было общежитие: чем еще объяснить наличие студии площадью восемнадцать квадратов? Но Констанция действительно немногого ждала от жилплощади: с хорошим ремонтом и близко к работе. Интерьер, не менее сдержанный и суровый, чем фасады, с обилием серого камня и светлого дерева, новая кухня и сантехника — помещение выглядело стильно, минималистично и современно, будто номер новенького отеля. А главное, его и работу разделяли двадцать минут пешей прогулки.

Несмотря на несомненные плюсы жилища, Констанция не любила проводить там время, особенно по вечерам: заснувшая громадина Библиотеки, с ее пустыми холлами, тихим жужжанием ламп, приглушенным светом и внезапным скрипом половиц где-то на другом конце пустого зала, казалась во сто крат уютнее крохотной комнатушки.

Правда, первое время Констанции было плохо везде. Лишь спустя месяц после возвращения в Петербург она начала чувствовать себя в департаменте на своем месте. Насмешки некоторых книжников: «Говорят, в Москве тебе нет равных! Давай, покажи и нам класс», — сменились молчаливым если не уважением, то по крайней мере признанием ее способностей. Наладился быт, все стало привычным. Констанция входила в прежний ритм, вылавливая одного персонажа за другим.

Кинг, говорят, тоже решил продемонстрировать все мастерство, видимо, действительно испугавшись, что бывшая ученица подмочит ему репутацию. Коллеги шептались: «У Арта как будто открылось второе дыхание», «Наконец, вернулся старый добрый Артур Кинг».

В первый день после Москвы Констанция волновалась, какой будет встреча с наставником. Сделает ли он вид, что не заметил ее появления, или отбросит былые разногласия и предложит мир? Станет ли действовать как ни в чем не бывало или поведёт себя по-взрослому и признает успехи бывшего стажера, о которых, конечно, не мог не слышать?

Артур не выбрал ни один из вариантов. Когда Юджин представил всем коллегу — для кого-то старую, для кого-то новую — книжники зааплодировали в знак приветствия. Но бывший наставник фыркнул так громко, что это услышал каждый, кто находился в тот момент в Картотеке. Полные любопытства взгляды приклеились к его насмешливому лицу.

— И за этим вы нас всех оторвали от работы? — уточнил он, будто трудно было представить менее достойную причину, а затем обратился к мгновенно закипевшей Констанции. — Надеюсь, за три года вы не забыли, как у нас тут все устроено, и нет необходимости обучать заново? Всем хорошего дня.

С этими словами он поправил пиджак в мелкую елочку и, оттолкнувшись от стеллажа, о который небрежно опирался спиной, вознамерился покинуть помещение.

Все глядели с голодным интересом: как московская книжница отреагирует на столь непочтительное поведение со стороны Кинга? В прошлом Констанция смолчала бы: все-таки наставник, надо, хотя бы на людях, демонстрировать уважение. Сейчас она не собиралась позволять так с собой обращаться.

— Нет, я не забыла, что вы, Артур, можете вести себя как настоящий засранец, — бросила она ему в спину.

Коллеги протянули «у-у», кто-то осуждающе покачал головой, кто-то хмыкнул, иные просто рассмеялись.

Сам Кинг медленно качнулся назад, вернувшись в прежнюю позу. Взгляд был нечитаем.

— В таком случае вы должны помнить и то, что я не люблю, когда люди ведут себя невежливо, — сообщил, наконец, он и якобы приветливо улыбнулся.

— В таком случае вы и собой, наверное, не слишком довольны, — парировала Констанция. — А ведь могли бы стать для всех нас примером.

Артур приблизился к ней, определенно пытаясь оказать моральное давление, но Констанция и сама любила использовать этот прием. Вместо того, чтобы отпрянуть, она чуть подалась вперед, высокий каблук позволил оказаться с Кингом почти нос к носу, глядеть глаза в глаза.

— Хм-м, — протянул он, — я довольно-таки забыл, у вас ведь есть прочие таланты, помимо способности дерзить?

— Ничего, Артур, в вашем возрасте легкая забывчивость — вполне нормальное явление. И так не говорят: «довольно-таки забыл».

Артур хотел что-то ответить, но вмешался Юджин, похлопав обоих по плечам:

— Думаю, о таком теплом приеме Констанция и мечтать не смела. Но давайте приступим к работе: театр уж полон, ложи блещут. Констанция, предлагаю пока устроиться на рабочем месте, а затем буду ожидать тебя в своем кабинете, чтобы обсудить дела грядущие.

Она быстро влилась в работу: все время проводила в полях, за поимкой сбежавших персонажей. В Библиотеке появлялась только чтобы заполнить формуляр, сдать ловец и получить новое дело, а дома — и вовсе только чтобы поспать. Случай с мистером Коллинзом оказался воистину удачным: они с Аврелием справились за несколько часов, тогда как нередко на охоту уходило несколько дней.

Времени подружиться с новыми коллегами у Констанции не было. Из тех, с кем работала прежде, три года назад, более или менее хорошей знакомой она могла назвать лишь Арину. Тогда Констанция всю себя отдавала стажировке, пытаясь угодить Артуру. Поскольку сделать это было невозможно, сил и времени уходило много, на дружбу их почти не оставалось. Действительно близкие отношения у нее сложились только с Егором, но его больше не было.

Зато теперь Мила, появившаяся в Библиотеке чуть больше года назад, почему-то выбрала себе в друзья именно Констанцию.

— Ты мне сразу понравилась, — призналась как-то Мила за обедом. — Я поняла, что мы сойдемся. Родиться с такой миленькой внешностью, как у меня — тяжкое бремя, — ненатуральный вздох, — но по тебе сразу ясно: тебя моя красота не тронет ни в каком смысле. Можно не опасаться ни подкатов, ни подножек.

Постепенно жизнь в родном Петербурге начала входить в привычное русло. Все стало налаживаться. Констанция полюбила вечерние рабочие часы, когда другие уже уходили домой, привыкла к скромному жилищу. Пару раз в месяц она навещала родителей за городом, увозя от них две сумки еды, что избавляло от необходимости готовить ужины ближайшую неделю. В выходные Констанция позволяла себе засесть с книжкой в кофейне на Московском проспекте или даже в центре города. Ах как хороши были летние террасы на улочках, чуть в отдалении от Невского проспекта! В свободное время она учила итальянский и французский, иногда выбиралась куда-нибудь с Милой.

Она получала удовольствие, прогуливаясь после долгого рабочего дня от Парка Победы, в начале сентября ловила последние светлые вечера, отголоски белых ночей. Констанция наслаждалась теплым ласковым ветром, персиковыми закатами, спорящими с уже включенными фонарями, музыкой, доносившейся из открытых окон проезжающих мимо машин.

Начался октябрь, участились дожди, воздух стал холоднее, злее, но даже так, в свете автомобильных фар, отражающихся от мокрого асфальта, прогуливаться от Библиотеки до дома было приятно. Одиночество никогда не тяготило Констанцию.

И вот — стажер. Она не хотела никаких душевных потрясений, но кому какое дело.

Устало опустившись за письменный стол, Констанция потерла виски, силясь избавиться от головной боли. Сейчас она выпьет кофе, поспит, опустив голову на руки, пока Аврелий готовит отчет, а затем останется на ночное дежурство.

На глаза попалась закладка, прицепленная бумажным скотчем к матовому стеклу, отделяющему рабочее место Констанции от соседнего. Глубокий вдох не помог избавиться от образовавшегося в горле комка.

— Видишь, Егор, — мысленно произнесла она, любовно проведя пальцем по изображению розовой рыбы, элегантно изогнувшейся в бирюзовой воде, — ты был прав во всем и, надеюсь, однажды об этом узнаешь.

Эпизод 2. Глава 1

Эпизод 2 | «Сумасшествие легче перенести, чем такую действительность»

С мистером Коллинзом Констанции и Аврелию повезло, но уже следующее дело стало вызовом. Три дня они не могли выйти на след персонажа.

Отнюдь не каждый выезд заканчивался поимкой. Впрочем, в последние десятилетия средний срок пребывания книжных героев в нашем мире существенно сократился, а когда-то они жили в реальности годами.

Считается, что первые разрывы произошли в начале двадцатого века в связи с появлением и распространением радио.

Достоверно известно, что так называемый «Тунгусский феномен», имевший место в 1908 году в Сибири, являлся следствием проникновения в наш мир марсиан из «Войны миров» Герберта Уэллса. Согласно открытым источникам, 30 июня произошел мощный взрыв, поразивший все на площади более двух тысяч квадратных километров. Засекреченные данные Библиотеки сообщают: герои книги, попав в нашу реальность, принялись бесконтрольно пользоваться тепловым лучом и уничтожили собственные треножники, что создало эффект, схожий с падением метеорита.

Точное количество разрывов за столетие остается тайной, но многие из них, уже постфактум, были выявлены в восьмидесятые и девяностые, когда начали работу книжники. Организации по поимке персонажей стали повсеместно появляться еще в конце семидесятых, с развитием технологий для обнаружения, поимки и возвращения героев. В Советском Союзе тайная служба при правительстве была организована в 1979 году. Государственная Библиотека СССР имени Книжникова и примыкающий к ней НИИ Книжникова находились в ведомстве министерства культуры СССР.

В 1991 произошла реорганизация, начала работу Российская Непубличная Библиотека имени Книжникова с Центральным Аппаратом в Москве, Департаментом в Санкт-Петербурге и целой сетью отделов в регионах.

Деятельность Библиотеки направлена на то, чтобы каждый сбежавший персонаж оказывался как можно раньше пойман и отправлен в Архив.

И все же порой охота затягивается, некоторые книжные герои обитают в реальности неделями и даже месяцами.

Стоит ли говорить, что сложности с новым делом нервировали Констанцию сразу на нескольких уровнях? Неудачи сами по себе вызывали у нее напряжение и неутолимое желание все исправить. Решительное намерение победить Кинга в соревновании подпитывало это чувство, превращая в медленно пульсирующую злость. И, наконец, страх разочаровать стажера, упасть в его глазах, сводил скулы и сжимал шею.

Последние переживания Аврелий чуть приглушал, благоразумно восторгаясь тем, что им досталась действительно сложная задача. Теперь он имел счастье наблюдать, как наставница работает с таким необычным кейсом! Она молчала либо неопределенно мычала в ответ.

Констанция сидела за своим компьютером и изучала случайные записи в СУПе, надеясь найти вдохновение в одном из прошлых дел, когда к ней подошел Валера. Валере было за тридцать, он обладал круглым лицом и большими голубыми глазами чуть навыкате.

— Слушай, ты ведь ловила из «Ромео и Джульетты»? — спросил он, постукивая пальцами по столешнице.

Его любимый черно-белый клетчатый шарф был таким длинным, что теперь, когда Валера стоял рядом, шахматной лужицей собрался на распечатках и блокнотах Констанции.

— Да, — кивнула она, не отрывая взгляда от монитора. — И Ромео, и Джульетту. Обоих по несколько раз.

Аврелий подтянул свободный стул и сел рядом: ему было интересно все, что происходило в отделе и вообще в Библиотеке, будто он и правда намеревался вести летопись.

— У меня Ромео уже неделю где-то болтается. Книгу, понимаешь, нашел, а персонаж черррте-где.

— Я все подробно вносила в СУП, — кивнула она, все еще не глядя на Валеру, — так что…

— Да, я все прочел. Но дела принципиально разные. Слушай, Конс… — Валера чуть подался вперед, но она бросила суровый взгляд, и он тут же отодвинулся назад. — …танция. Ты это, можешь глянуть мое дело? Подскажешь что-то?

Констанции льстили такие вопросы, но в то же время она тяготилась ими. Даже если коллеги не пытались проверить ее таланты сознательно, она чувствовала себя, будто испытуемый на сложном экзамене.

Глубоко вздохнув — словно показывая, как устала от подобных просьб, но на самом деле, просто чтобы снять напряжение — она уставилась на Валеру.

— Излагай.

— Разрыв был в многоквартирном доме. Я его обследовал и на лестнице обнаружил «Ромео и Джульетту».

— Закладку оставил? — уточнила Констанция.

Валера кивнул и продолжил:

— Ну и все, уже неделя прошла: ни ответа, ни привета. Как сквозь землю.

— Прискорбно.

Валера смотрел на нее с отчаянной надеждой. Констанция стала вспоминать все свои разрывы с персонажами этой истории.

— Ромео обычно ищет Джульетту, Джульетта — Ромео. Первое время они не адаптируются под обстоятельства, разговаривают стихами и сообщают каждому, что ищут свою любовь... Ты опрашивал продавцов в местных магазинах? Прошелся по ближайшим кофейням?

Валера покачал головой и принялся смущенно заламывать пальцы.

— А что ты делал всю эту неделю? — спросила тогда Констанция.

— Мониторил соцсети.

Аврелий заржал.

— Так вот как это называется! — воскликнул он.

Она шикнула на стажера.

— Изучение соцсетей — тоже метод, — сообщила Констанция строго, а затем перевела взгляд на Валеру. — Но не единственный. Как можно… — она снова вздохнула, чтобы справиться с возмущением и сделать голос менее осуждающим. — В таких ситуациях нельзя терять ни минуты, нужно опрашивать всех возможных свидетелей.

— Да это же Ромео и Джульетта! — пожал плечами Валера. — Они же не пойдут в «Продукты 24». И в кафе им делать нечего.

Для нее оставалось загадкой, как с таким подходом Валера вообще кого-то ловил. Но ее ведь это и не касалось, правда?

— Езжай на место, опроси всех в округе.

Валера кивнул и ушел, задумчиво бормоча что-то себе под нос.

— Мы с тобой тоже последуем моему совету, — сказала Констанция, выключив компьютер. — Бери ловец, Калигула. Мы снова едем в Озерки.

Разрыв произошел в кирпичном доме на проспекте Луначарского в Озерках. Из-за того, что все случилось вечером, когда многие были дома, а в подъездах со множеством квартир постоянно кто-то ходил, вычислить, где именно произошло проникновение персонажа в реальный мир, оказалось невозможным.

— Что ты надеешься найти? — поинтересовался Аврелий, небрежно вращая руль.

— Мы едем не к месту разрыва, — отозвалась Констанция, изучая карту в телефоне. — Нас интересует ближайший книжный. Вот, рядом с местом разрыва, в Муринском парке есть книжный.

— А зачем?

— Чтоб ты спросил.

Аврелий не стал настаивать. Констанция заметила: ему хватало терпения дождаться момента, когда она готова будет все объяснить. Но вот долго молчать терпения у него не хватало.

— Что делают персонажи, если ты не ловишь их в первую неделю? — уточнил он. — Я слышал, бывает, поиски длятся месяцами.

Констанция решила поделиться одной из любимых историй.

— Однажды, в тысяча девятьсот тридцатом году, в газете опубликовали статью о чудовище, живущем в озере. Прочитав ее, некий мальчик, чтобы узнать больше, взял в библиотеке книгу с местными легендами и случайно оживил монстра. В итоге это нечто прожило там полстолетия. В течение десятков лет появлялись свидетельства его существования, в СМИ то и дело публиковали фотографии. Наконец, в начале восьмидесятых книжники выяснили, что это оживший персонаж, и поймали его. А после, в нулевых, группа ученых при помощи новейшего оборудования провела тщательное исследование озера, и, предсказуемо, не обнаружила никаких подтверждений существования монстра. Так, весь мир пребывает в уверенности, что никакого чудовища и не было.

Голова Аврелия поворачивалась медленно, будто в замедленной съемке. На лице был написан шок вперемешку с щенячьим восторгом.

— Это ты что… — выдохнул он. — Это ты про Лох-Несское чудовище, что ли?

Констанция небрежно дернула плечом, изо всех сил демонстрируя равнодушие к чудесам.

— Но, конечно, такие истории — редкость. В наше время месяц — это уже большой срок. Чаще всего мы находим персонажей не больше чем за три-четыре дня. Мы — это я и Кинг. Остальные, бывает, охотятся неделю-полторы. Но я не совсем понимаю, почему, и как им удается в итоге найти персонажа: ловить по горячим следам гораздо проще.

Она правда хотела остановится на этом, но желание поделиться опытом одержало верх:

— Хотя во время моей стажировки у нас было дело: сбежал Фенрир из «Гарри Поттера». Без жертв, увы, не обошлось, — Констанция сглотнула: вспоминать об этом до сих пор было больно и тошно. — Мы не могли поймать его три недели, так как он обладает сверхспособностями, а сверхспособности персонажей работают и в нашем мире. Волшебные свойства их мира не работают, а вот личные особенности — еще как.

— Из «Гарри Поттера»! — едва не плача от восторга, отозвался Аврелий. — А еще кого-то ловили из «Гарри Поттера»?

— Лично я — нет, но оттуда постоянно утечки. Коллеги из Лондона рассказывали, что у них есть постовые в определённых местах, например, там, где персонажи обычно ищут Косую Аллею и Министерство Магии. Их так часто оживляют, что книжники в Лондоне знают, где кого ловить, и просто дежурят в этих местах.

Аврелий готов был выпрыгнуть из штанов.

— Это так круто, — он протянул грассирующую «р», — надеюсь, нам тоже достанется кто-нибудь интересный.

— Со временем эффект новизны пропадает. Это превращается в обычную рутину.

Но Аврелий качнул головой, пружинистые пряди чуть подпрыгнули.

— Ну уж нет, я знаю, о чем говорю, — заявил он. — Я, если влюбляюсь во что-то или в кого-то, то крепко, на всю катушку, и это на годы.

Констанция хмыкнула. В этом они были похожи.

— Ты ведь тоже, да? — словно прочитал ее мысли Аврелий. — Я чувствую, что ты такая, знаешь, не поверхностная. Влюбленность не про тебя. Если уж втюхалась, то все. Можно набивать татуху с именем на предплечье.

Она фыркнула:

— Ни за что не стала бы набивать татуировку с именем мужчины.

— Да и зачем тату, если его имя выжжено на сердце, правда?

Аврелий продолжил беззаботно управлять машиной, петляя между неторопливо плетущимися автобусами и троллейбусами, пока Констанция медленно вдыхала и выдыхала. В салоне стало душно, и она развязала кашемировый шарф, потом выглянула в окно: небо опять затянуло тучами.

«Вот бы пошел дождь...»

Хотелось ощутить на лице освежающие холодные капли.

— Почему ты соревнуешься с Кингом? — спросил Аврелий чуть позже. — Мне рассказали про ставки. Зачем это?

Эпизод 2. Глава 2

— Почему ты соревнуешься с Кингом? — спросил Аврелий чуть позже. — Мне рассказали про ставки. Зачем это?

— Я никаких ставок не делала, — тут же резко отозвалась она.

— Но начала противостояние ты. Так все говорят.

Это задело Констанцию: слова Аврелия прозвучали так, будто она настолько отчаянно хотела кому-то что-то доказать, что затеяла борьбу.

— Дружок, если другие книжники решили, что мы с Кингом можем соревноваться, принимаю это за комплимент. Когда я была стажером, он считался недостижимой звездой. Что ж, даже звезды не могут светить вечно.

Аврелий хмыкнул.

— Я поставил на нас, кстати, — добавил он после небольшой паузы.

Губы Констанции дрогнули, она подарила стажеру редкий одобрительный взгляд.

В будний день книжный магазин, как и торговый центр, в котором тот располагался, был почти пуст, поэтому Аврелий полностью завладел вниманием консультанта — высокого юноши в очках — заставив без устали рассказывать о новинках и бестселлерах.

— Не знаю, может, что-то из детективов взять? Конс, как считаешь?

Она бросила небрежное «как хочешь», шагая следом и слушая разговор вполуха. Бесконечные ряды книг, сотни, тысячи историй. Яркий корешок с названием и именем автора, а за ним — целая вселенная. Бескрайний мир чьей-то фантазии становится твоим наваждением. Строки рождают образ, образ — эмоции, а если мы любим и ненавидим, разве может это быть лишь абстракцией, иллюзией? О нет, наши чувства реальны, а книги — это обретшая плоть сила разума. Такая же настоящая, как тепло чужого дыхания или горячий взгляд, нежная улыбка или вдохновляющее слово.

Четкий план у Констанции отсутствовал, но она знала: если дело зашло в тупик, ищи ответ среди книг.

— Детективы у нас дальше, — учтиво произнес консультант, с которым они изучали ассортимент вот уже четверть часа.

Аврелий без устали трепался. Констанция была ему благодарна: раньше ей самой приходилось выводить незнакомцев на разговор, а ей это не особенно нравилось. Она могла изображать приветливость, но только в случае необходимости. Аврелий, кажется, делал это от чистого сердца…

— А как вы определяете, что должно лежать вот здесь, — указал он на стол в центре зала, — а что можно убрать куда подальше?

— На столах — хиты, которые продаются лучше всего.

Аврелий задумчиво промычал, а затем подошел к самым продаваемым книгам магазина. Некоторое время он внимательно изучал каждую.

— Но как менее популярные будут продаваться лучше, если вы прячете их?

Стекла очков выхватили отблеск ламп и потухли, консультант устало закатил глаза.

— А вы что, писатель? — уточнил он, оценив Аврелия взглядом.

Тот хмыкнул и, вернув на столик с хитами роман Ивана Иванова, уточнил:

— А почему вы спрашиваете?

— Пару раз люди, которые вот так меня допрашивали, оказывались авторами тех книг, — консультант взмахнул рукой в сторону дальних стеллажей, — что стоят не на самом видном месте. Только я не могу выставлять сюда то, что просят посетители. У нас есть специальные люди, которые решают вопросы расстановки.

Аврелий провел пальцем по обложкам книг, разложенных на столе, и, наконец, ответил:

— Я просто любопытствующий покупатель. Мне интересно, если это здесь стоит, значит, это хорошие книги?

Он подцепил красивое издание с иллюстрацией, изображающей то ли средневековый замок, то ли готический собор. «Окровавленная» надпись предсказуемо гласила: «ДРАКУЛА».

Консультант окинул Аврелия задумчивым взглядом и философски произнес:

— А что есть хорошая книга?

Констанция отчетливо застонала. Ее брови, должно быть, превратились в две мрачные горизонтальные линии.

Почувствовав тяжесть ее взгляда, консультант подобрался и чуть более деловито заметил:

— Вот «Дракулу» никто особо не спрашивал, стоял он спокойно в классике. А в последние дни, ну просто валом: то его, то «Сумерки», то «Дневники вампира». Вернулся интерес к теме вампиров, и пожалуйста. Руководство сказало выставить все вампирское добро, что есть, в центр. Может, под эту лавочку и залежавшееся сольем…

Пока он продолжал рассуждать на тему мерчендайзинга в книжных, Констанция и Аврелий многозначительно глядели друг на друга. С чего бы действительно такой интерес…

В Констанции проснулся азарт, который она в последнее время ощущала редко. Возможно, они напали на след!

Не сговариваясь, а лишь обменявшись с Аврелием еще несколькими взглядами, они разошлись: он увлек консультанта к полкам с детективами, она — осталась в засаде рядом с центральным столом.

Долго ждать не пришлось: две подружки, на вид школьницы, быстро оббежав магазин, подошли к выкладке с книгами о вампирах. Они возбужденно переговаривались, пробегались пальчиками по обложкам, обсуждали оформление подарочного издания «Дракулы».

Констанция подошла к ним и произнесла, будто бы ни к кому не обращаясь:

— Что вам нравится во всех этих «Сумерках»? Лучше бы классику почитали.

Девчонки захихикали.

— А чему там не нравиться? — довольно доброжелательно спросила одна.

— Симпатичные мальчики, любовь навеки, — поддержала ее подруга.

— И не только мальчики, сейчас в фандоме самый популярный — Карлайл.

Констанция кивнула:

— Понимаю, но речь не только про «Сумерки», продавец сказал, вообще все про вампиров сметают.

— Ну так это из-за этих слухов, — доверительно прошептала первая, высокая и звонкая.

Констанция взглядом дала понять, что желает услышать больше.

Тогда вторая, кругленькая, темненькая, томно произнесла:

— Говорят, у нас в районе появился вампир. Нападает по ночам, сосет кровь.

— Реально! — воскликнула высокая. — По-настоящему прям прогрызает кожу, — она указала на шею, — в больнице уже несколько девчонок. И след не от человеческих зубов, а только от двух острых клыков!

— Говорят, одна из тех, на кого напали, уже почувствовала жажду крови, — прошептала темненькая.

— А как… — Констанция призадумалась, как точнее сформулировать вопрос. — Кого изображает этот вампир? Эдварда?

Она щелкнула ногтем по обложке «Сумерек».

— Ой, ну все по-разному говорят! — воскликнула высокая, расстегивая серый пуховик. — Но вроде он был в плаще и стремный. Вообще старик. По крайней мере, я такое слышала.

— А Машка говорила, — заметила ее подруга, — что типа симпатичный такой. И не прям дряхлый, а такой… ну, в возрасте. Лет тридцать.

Констанция мысленно усмехнулась: в двадцать пять тридцатилетние уже не кажутся доживающими последние годы. А вот в пятнадцать все, кто окончил институт — люди предпенсионного возраста.

— Ну, мне говорила соседка. Она знает, потому что в больницу попала племянница ее маникюрщицы. И точно был страшный старик.

— Может, она со страха все перепутала.

Это было больше, чем Констанция могла ожидать. Описание напоминало графа Дракулу. Тот как раз был способен изменить облик, а в начале истории представал перед читателями в образе жутковатого старика.

Аврелий, то ли из сострадания, то ли из благодарности к консультанту, купил последнюю книгу Ивана Иванова. Констанция одобрительно взглянула на обложку: эту историю она уже читала. Одна из ее любимых.

— Что теперь? — возбужденно спросил Аврелий, едва она пересказала ему разговор с девушками.

— У меня есть идея, — отозвалась Констанция, чуть улыбнувшись. — Зайдем в магазин белья.

— Будем ловить вампира в пододеяльник?

— Другого белья. Нам нужна длинная белая ночнушка.

Эпизод 2. Глава 3

Охота должна была начаться лишь ночью. Рассудив, что ждать столько времени в Озерках бессмысленно, Констанция и Аврелий вернулись в Библиотеку. Оставалось несколько часов, чтобы поработать.

В Библиотеке царила суматоха. Даже в таких просторных помещениях с высокими потолками и монументальными лестницами два десятка суетящихся людей создавали оживленную атмосферу.

На первом этаже холл то и дело пересекали коллеги. Не только охотники, но и Брэдбери, и переплетчики, и даже девушки из отдела кадров. На втором этаже мимо Констанции и Аврелия к лестнице пробежал Валера: его шахматный шарф развевался как флаг на старте автомобильных гонок. Валера размахивал ловцом с выпущенной антенной, что выглядело странно в этих стенах: инструменты охотников здесь не работали из-за помех, создаваемых артефактами, Архивом с ловцами и таинственной деятельностью научно-исследовательского центра.

Ближе к двери, что вела к Картотеке, Констанция и Аврелий увидели Кинга в компании Арины и Милы. Мила посмеивалась, прижимая ладонь ко рту, Арина глядела на бегающих туда-сюда коллег осуждающе, а Кинг, привалившись плечом к колонне, с ленивым интересом наблюдал за суматохой вокруг.

Аврелий тут же громко поинтересовался, что случилось.

— У нас тут побег, — Мила безуспешно пыталась совладать со смехом.

Рассказ подхватила Арина:

— Кристина ловила персонажа из любовного романа, привезла его сюда, но не сдала ловец сразу, а решила сначала пообедать. И пока она ела, он снова оказался на свободе.

— Персонажи могут сбежать из ловца? — удивился Аврелий.

— Вообще не должны. Но у переплетчиков в отделе новенький, Тимур, — прокомментировала Мила. Ее низкий голос то и дело срывался на хрипловатый смех, — и, видимо, он еще не поднаторел в этом деле. Может, плохо проклеил… Но самое смешное, что перс — какой-то альфа-самец «с глазами, как изумруды, властным голосом и манящими губами». Когда он вылез из ловца, то сразу же начал флиртовать со всеми, кто был рядом. Девчонки растерялись, и герой-любовник сбежал. Его ищут по всей Библиотеке. Так что, Конс, если встретишь симпатичного мужичка, хватай!

Констанция сложила руки на груди:

— Хотите сказать, что в здании, полном охотников и вообще книжников самого разного рода, никто не может поймать одного единственного персонажа? — тон был полон осуждения.

— Половина ржет и не может никого ловить, — отозвалась Мила невозмутимо.

— Проявите себя, Констанция, — подал голос Артур. — Поймайте персонажа, запишите его в турнирную табличку на свое имя.

— Странно, что вы сами не бросились за такой легкой добычей, — фыркнула Констанция. — Если правильно помню, пока что я вас обгоняю… Счет пять — три, не так ли?

Кинг насмешливо прищурил глаза.

— Я не слежу, — будто бы слегка снисходительно отозвался он. — Никому ненужное соперничество.

— Так не соперничай, — поправив крупные очки, отозвалась Арина, которая находила эту борьбу нездоровой.

— Сам же, как только Конс вернулась, петушком подобрался, — добавила Мила. — Прямо вторая молодость.

— Петушком? Что? — удивленно моргнув, уточнил он.

— Мы все здесь команда и работаем на благо других людей, — продолжила Арина назидательно. — Зачем соперничать?

Констанция предпочла проигнорировать эти слова, язвительно бросив Кингу:

— Только начали проигрывать и сразу решили поджать хвост? Правильно, лучше сделать вид, что отказываетесь от борьбы сейчас, чем позорно признать, что менее профессиональны, потом.

— Для таких выводов у нас будет недостаточно данных.

Порой кинговский выбор слов поражал Констанцию: все же русский был для него не родным.

— Один месяц не является показателем уровня профессионализма. Вы можете работать несколько недель, как будто у вас нет завтра, но протянете ли так два месяца? Три? К тому же, — он, наконец, отлип от стены и прошел мимо коллег, смерив их недовольным взглядом, — я не имею необходимости кому-то что-то доказывать. Эта роль принадлежит вам, Констанция.

Задело ли ее это? О да. Собиралась ли она спорить, только чтобы подтвердить его правоту? Определенно.

— Вы правда хотите нас убедить, что не пытаетесь превзойти мои результаты? — хмыкнула она. — Имейте самоуважение хотя бы признать, что соревнуетесь со мной, мистер Кинг.

Он чуть склонился к ней.

— А вам бы этого хотелось, не так ли?

Она прямо поглядела ему в глаза.

— Я перестала ждать вашего одобрения или признания еще три года назад, — сообщила она. — Теперь мне это не нужно. Но неужели вы не только самонадеянны и тщеславны, но еще и недостаточно мужественны, чтобы с достоинством признать поражение.

— Аааауч, — крайне довольно протянула Мила, явно намекая, что, по ее мнению, Констанция уложила Кинга на лопатки.

Он взял Констанцию за руку, погладив узкую ладонь. На этот раз сохранить невозмутимое лицо ей не удалось: брови удивленно поползли вверх.

— Дорогая Констанция, моя мужественность вот в этих ваших нежных руках, — он сжал ее пальцы, — умоляю, будьте снисходительны к моей самовлюбленной натуре, не ловите всех-всех персонажей на свете, оставьте мне хотя бы десять, чтобы я сумел выглядеть, как приличный книжник.

Она отдернула руку, злясь еще сильнее, чем прежде.

— Это ваш любимый прием: обесценить и обсмеять все, что оказывается хоть сколько-то значимым, чтобы никто ни в коем случае не решил, что это важно?

— Неправда. Не всё. Вы знаете об этом получше многих.

Он многозначительно взглянул на нее, и Констанция сделала шаг назад. Напоминание об эпизоде, на который он явно намекал, лишило ее уверенности. Кинг поправил жилетку и ушел прочь.

Арина тоже отправилась работать, а вот Аврелий и Мила принялись горячо обсуждать, кто был прав, а кто нет, чьи ответы показались более тонкими и колкими, и что за отношения связывали Констанцию и Артура. Говорили они быстро, силясь поспеть за скоростью мысли, стараясь при этом в каждое высказывание ввернуть шуточку.

— Я здесь вообще-то, — процедила Констанция, когда в своем диалоге они зашли слишком далеко.

— Да, но ты же все равно ничего не скажешь, — отмахнулась Мила, — нет никакого смысла тебя о чем-то спрашивать.

— Я имею в виду, что… — начала Констанция, но затем поняла, что любые воспитательные речи пройдут мимо ушей. — Я в столовую.

С этими словами она оставила коллег сплетничать дальше, сама же направилась к лестнице.

Спустившись на первый этаж, Констанция прошла в длинный коридор и вдруг заметила у окна незнакомого высокого мужчину с широкими плечами. Он задумчиво глядел вдаль, стоя спиной к Констанции, но почему-то она была уверена: он хорош собой. Со спины так точно приятное зрелище: мускулы играют под обтягивающей торс черной футболкой, джинсы идеально сидят на фигуре, темные волосы тщательно уложены в якобы небрежную прическу.

Услышав шаги, он обернулся, и Констанция поняла, что не ошиблась. Квадратный подбородок, прямой нос, высокие скулы, пронзительные зеленые глаза в обрамлении длинных черных ресниц — идеальные мужественные черты.

Притяжение, которое вызывал его облик, можно было объяснить только книжным происхождением. Сомнений не оставалось: перед ней оказался сбежавший от Кристины персонаж.

Но у Констанции не было с собой ловца. Вздохнув, она подошла к мужчине. Нужно было заманить его в отдел или хотя бы вытащить к бегающим по библиотеке коллегам. А они пускай сами разбираются.

— Добрый вечер, — поздоровалась она и широко улыбнулась.

Щеки воспротивились непривычной мимической активности, но Констанция лишь шагнула незнакомцу навстречу, протянув руки.

— Какая удача, что я вас здесь встретила!

— Да? — удивился он, опасливо озираясь.

Неужели чувствовал ее намерения? Или опасался после того, как один раз его уже поймали? Интересно, что чувствуют персонажи, когда попадают в ловец?

— Знаете что? Вас там ждут, — она неопределенно махнула куда-то за спину.

— Кто? — настороженно уточнил мужчина.

Констанция насмешливо всплеснула руками:

— Ну а как вы думаете?

Он лишь пожал плечами. Пришлось пойти другим путем. Если простая хитрость не работала, следовало начать действовать в паттерне персонажа. Оставалось только решить, какой именно выбрать.

Констанция томно опустила ресницы, что с ее нависшим веком все равно всегда выглядело как попытка унизить взглядом. Поэтому, чтобы донести значение посылаемых сигналов, она расстегнула верхнюю пуговку белоснежной блузки.

— Душновато тут, не находите?

Он растерянно огляделся и пробормотал что-то неразборчивое.

— Слушайте, — она подошла к нему совсем близко и погладила по плечу, с удовольствием ощутив твердые мышцы под ладонью, заглянула в глаза и загадочно произнесла. — Как насчет того, чтобы немного прогуляться? Знаю одно местечко… Там тоже может быть жарко…

Красавчик обшарил глазами коридор, затем впился взглядом в вырез ее блузки — Констанция как раз расстегнула еще одну пуговку, что выглядело просто неприлично откровенно. Зато такой жест был красноречивее всяких слов.

— Мы даже не знакомы… — хрипло выдавил мужчина.

Мысленно Констанция закатила глаза.

Из какой книжки его выпустили? Что за скромник?

— Констанция, — она взяла его безвольную ладонь и изобразила рукопожатие. — Пойдем, предадимся страсти в моем рабочем кабинете.

У красавчика глаза на лоб полезли, но он не сдвинулся с места. Констанция сжала зубы. Сейчас дождется, бросит его здесь, пускай болтается в реальности, не понимая, что происходит…

— Тебе нравятся женщины? — прямо спросила она, не желая терять время понапрасну.

Он тупо кивнул.

— А я? — еще более откровенно поинтересовалась Констанция, уперев руки в бока.

Блузка при этом распахнулась, демонстрируя нижнее белье.

Красавчик чуть помедлил, но все же кивнул.

— Хочешь переспать?

Его глаза забегали. Он оттянул ворот футболки, прокашлялся, а затем дернул плечом. Но это не был жест неуверенности — мол, не знаю, хочу ли. Это была жалкая попытка скрыть за безразличием явное желание.

И тогда Констанция схватилась за мощный локоть и потащила персонажа за собой. Тот больше не сопротивлялся. Они поднялись на второй этаж, направились к отделу охотников.

— Слушай… — попытался что-то сказать красавчик, но Констанция не собиралась больше возиться с этим типом.

Она остановилась и прильнула к нему.

— Я чувствую, что мы с тобой созданы друг для друга. К чему тянуть? Все равно будем вместе, не так ли? Пойдем.

Мила и Аврелий, стоявшие неподалеку, застыли на полуслове, двое брэдберистов изумленно воззрились на Констанцию и ее спутника, Арина замерла в дверях, что вели в отдел.

В следующее мгновение в поле зрения появилась Кристина. Ее собранные в хвост волосы растрепались, футболка вылезла из-под ремня, и даже очки в темной оправе грозили вот-вот свалиться с кончика носа. Констанция подтянула за руку пойманного красавчика, чтобы на глазах у всех торжественно передать персонажа, за которым безуспешно гонялось полбиблиотеки.

— Держи своего героя-любовника.

Кристина не казалась счастливой, но выглядела крайне растерянной.

— Что… как… э-э… что случилось? — нашлась, наконец, она.

— Поймала его в коридоре по пути в столовую.

— Зачем ты поймала Тимура?

— Тим… Тимура… — выдохнула Констанция, почувствовав, что земля уходит из-под ног, а лицо, по мере осознания ситуации, заливается краской.

…Это ж надо было так опозориться…

…На глазах у всех…

— Новый переплетчик? — уточнила она все же.

Кристина кивнула, затем благодушно улыбнулась:

— А ты подумала, что это сбежавший персонаж? Понимаю, ошибиться нетрудно.

Констанция перевела взгляд на красавчика, который пару мгновений смотрел на нее в ответ, а затем расхохотался. Смех оказался приятным, глубоким, бархатистым. Но больше всего Констанции хотелось, чтобы Тимур заткнулся.

— Так вот оно что! — произнес он, отсмеявшись, пока она пыталась незаметно застегнуть рубашку. — Теперь все ясно. Ты меня ошарашила! Я не знал, что делать и как реагировать… Мало ли какие у вас тут порядки…

Каковы были шансы, что случившееся останется в секрете? И что завтра вся Библиотека не будет хихикать у нее за спиной?

Констанция подалась вперед, заставив Тимура отпрянуть, и прошипела:

— Расскажешь кому-то — придушу.

Финал видели многие, но хотя бы диалог в коридоре столовой можно было сохранить в тайне.

Тимур окинул взглядом ее лицо и тихо, будто заговорщически поинтересовался:

— То есть, не переспим?

Констанция ткнула его кулаком в плечо и поспешила покинуть коридор и всех коллег, ставших свидетелями ее позора.

Жаль, она не обладала способностью некоторых с юмором относиться к ситуациям, в которых выставила себя на посмешище. Вот Мила легко обратила бы все в шутку, а может — и в свидание.

Эпизод 2. Глава 4

Ночь стояла холодная. Если днем царила мягкая осень, пока деликатно окрасившая лишь клены, да березы, то к вечеру безжалостная ноябрьская стужа будто уже пробиралась на улицы, пробуя свои силы.

Зеленая трава, еще недавно влажная, теперь посеребренная инеем, легонько хрустела под ногами.

Ветра не было, воздух застыл холодной массой, незаметно, как вор, проникая под одежду, под кожу, в кости, в нервы.

— Это плохая идея, — повторил Аврелий в двадцатый раз за вечер.

— Предлагаешь домой поехать? — процедила Констанция.

Ее шея и челюсти были напряжены от холода и, пожалуй, страха.

— Предлагаю вызвать подмогу.

— Ты и есть моя подмога, черт возьми! — вспылила она, сердито придавив кленовый лист к влажному асфальту.

Аврелий, казалось, не обрадовался такому ответу:

— Ты не слышала, что последняя жертва едва не умерла от кровопотери? Что, если ему становится сложнее себя контролировать?

— Если мои предположения верны, и мы имеем дело с Дракулой, этому вампиру сотни лет. Он прекрасно себя контролирует.

— А, ну, то есть он едва не убил девушку намеренно!

— Едва, Требониан. ЕДВА! Хватит причитать. Если бы Дракула хотел, довел бы дело с последней жертвой до конца. Очевидно, цели убить не было. К тому же стоит ему приблизиться для укуса, я тут же поймаю его в ловец. Он не успеет сделать и глотка.

— А если успеет, то траванется раньше, — прокартавил Аврелий.

Книжники шагали по дорожке Муринского парка, на который смотрел фасад дома, где произошел разрыв. Подул ветер, и сотни листьев закружились в свете фонарей подобно конфетти. Аврелий вжал кудрявую голову в плечи и спрятал руки в карманы.

Дойдя до скамейки у пышных кустов, Констанция огляделась и скинула с плеч пуховик, оставшись в одной сорочке.

Аврелий покачал головой:

— Ну это-то обязательно? Если не помрешь от потери крови, схватишь воспаление легких.

Констанция медленно выдохнула, стараясь расслабиться — воздух на мгновение застыл облачком и тут же растаял.

— Предыдущие жертвы не разгуливали по парку в одной ночнушке, — не сдавался стажер.

— Мы не хотим действовать наугад, верно? Аутентичная одежда с большей вероятностью привлечет внимание персонажа. В книге была сцена, где жертва шла к нему именно в ночной рубашке, а значит, он меня не пропустит.

Она достала из кармана куртки небольшой механизм, похожий на звонок в отеле — золотистый купол размером в половину яблока с небольшим металлическим колпачком. Констанция начала вращать колпачок, как будто искала нужную волну.

— Что это? — уточнил Аврелий, наконец, без этих тревожных ноток в голосе.

— Эфирный джаммер. Создает помехи, — она чуть прислушалась, продолжая крутить колпачок, — не стоит использовать его, если важен хороший сигнал связи на телефоне или ловишь радиоволну. Нужно настроить так, чтобы появился едва слышный свист.

— Что это даст? — без особого восторга поинтересовался Аврелий.

Кажется, он потерял надежду на действительно серьезную помощь.

— Немного ослабит персонажа, если он окажется поблизости. В первую очередь эффективен, если персонаж обладает нечеловеческими способностями. Это хотя бы немного выведет нас на один уровень с Дракулой. А теперь садись на скамейку и делай вид, что спишь.

— Может, в кусты лучше?

Она мотнула головой:

— Он почувствует твое присутствие, поймет, что что-то не так. А спящий ты как будто не прячешься. Это не отпугнет и не остановит Дракулу.

Аврелий в очередной раз, уже без надежды, спросил, не передумала ли она. Но она не могла передумать: нужно было поймать персонажа как можно скорее, пока Артур не вырвался вперед. Разумеется, они могли бы придумать чуть менее отчаянный метод, но ловля на живца была самым быстрым и эффективным способом. Страстное желание победить в соревновании толкало Констанцию на довольно опасную, но точно действенную авантюру.

— Сегодня он будет наш, — прошептала она и впихнула стажеру в ладонь крестик на простой веревке, — Это защитит тебя, если что.

— Крестик и железная сиська… даже не знаю, не слишком ли это? — саркастично проворчал Аврелий.

Констанция просто смело шагнула вперед, на зеленую лужайку, усыпанную желто-коричневой листвой.

Пальцы крепко сжимали ловец.

Вокруг было мертво: спальный район, оправдывая свое название, не шумел, не гулял, не разрывал тишину ревом моторов. Стояла глубокая ночь, и лишь в редких окнах домов вдалеке горел свет.

Все предыдущие нападения вампира произошли вблизи этой лужайки между часом ночи и четырьмя утра. Самое темное время. Самое жуткое.

Констанция надеялась, что долго ждать не придется, иначе она и вправду окоченеет. Мертвая жертва вряд ли могла заинтересовать графа.

Она ходила кругами, быстро, чтобы не замерзнуть, но при этом постоянно прислушиваясь к тишине. Главное заметить, когда приблизится вампир…

Двигаться он умел нечеловечески быстро, по паучьи стелясь туманом вдоль земли. Тьма ночи служила ему укрытием. Сердце Констанции сковал глубокий страх. Опасный монстр мог уже наблюдать за ней, мог скрываться за деревьями или вот в том сгустке мрака у пышных кустов.

Ловец и правда нагрелся, или это она так сильно стискивала его в пальцах, что поверхность казалась горячей?

Завыли собаки.

«Откуда они взялись на улице? В таких местах бродячих псов отлавливают».

Звезды скрылись за тяжелыми черными тучами, лишив мир света и надежды.

Неясный порыв заставил Констанцию резко развернуться, длинная сорочка лизнула икры и тяжело опустилась, почти касаясь земли. Что-то красное вспыхнуло перед глазами, огромная черная тень нависла над Констанцией.

Мир поплыл, она будто бы провалилась в сон. Сквозь тяжелую дрему Констанция видела два горящих красных пятна, ощущала странный запах, сладкий до горечи — так могут пахнуть пионы, которые слишком долго простояли в воде. Пальцы безвольно разжались, ловец выскользнул и упал на траву.

Констанция начала погружаться в тягучий поток, в мягкое оглушающее ничего. В ушах зазвучало пение, едва различимое, не сулящее ни света, ни радости. Душа ее воспарила, и теперь Констанция видела, точно сверху, как мужчина склоняется к бледной до синевы девушке с алыми губами и длинными темными волосами, волнами рассыпавшимися по плечам и спине. Как его пальцы с длинными, острыми ногтями вцепляются в белые плечи, впиваясь в кожу. Как он приближается к беззащитно открытой шее. Острая боль одновременно принадлежала Констанции и в то же время ощущалась как нечто далекое, чужое. Лишь отголосок.

Сквозь морок Констанция увидела, как к ним спешит Аврелий, в одной руке сжимающий крест, в другой — запасной ловец. Однако стоило стажеру приблизиться, все собаки вокруг взвыли разом, и Дракула отвлекся от Констанции, чтобы одним небрежным движением руки сбить Аврелия с ног. Тот отлетел на добрых шесть метров и, упав на спину, перестал двигаться.

Это не встревожило Констанцию: у нее не было ни эмоций, ни мыслей, ни желания вмешаться в происходящее. Блаженная пустота. Пускай этот едва различимый голос велит, что делать. Пускай принимает за нее все решения.

«Господин».

Но что-то вдруг вырвало Констанцию из этого прекрасного состояния. Она открыла глаза, которые, оказывается, были закрыты, и увидела старое, но вместе с тем будто полное силы лицо Дракулы. Его вены набухли, а из жадно открытого рта по сухим губам и гладковыбритому подбородку текла тягучая, бордовая капля. Впрочем, вампир мгновенно отпрянул. Едва ощущая собственное тело, Констанция повернулась туда, куда он теперь с яростью глядел.

Артур-будь-он-проклят-Кинг. Он стоял в клубах белого тумана в своем безупречном костюме и щеголеватом клетчатом пальто с шарфом, будто только что закончилась фотосессия для модного журнала.

Констанция успела лишь ощутить вспыхнувшее в душе раздражение, как рука Дракулы, подобно клещам, способным раздавить ее плоть, больно вцепилась в предплечье. Еще секунда — и он утянул бы ее куда-то, одному Богу известно, куда. Но Кинг поднял руку выше — только теперь Констанция заметила крест, зажатый в его кулаке — и зло воскликнул:

— Только попробуй!

Граф Дракула рассмеялся низким, потусторонним голосом.

— А то что?

Тиски на ее руке не ослабли.

— Отпустите девушку, и я не причиню вам вреда, — произнес Кинг со стальными нотками в голосе.

Вампир рассмеялся еще громче — и еще наиграннее.

Туман взвился. Вновь взвыли собаки, и Констанция почувствовала, как озноб прошиб тело.

— Прислушайтесь к ним, к детям ночи! — воскликнул Дракула несколько театрально. — Что за музыку они заводят!

К Констанции начало возвращаться сознание, она попыталась отстраниться от вампира, и тот, как ни странно, позволил ей упасть на покрытую ледяными каплями траву.

— В самом деле, сударь, — заговорил Кинг, почтительно склонив голову, — мы, городские жители, многого не понимаем…

Эти слова заставили Дракулу потерять контроль: судя по необычному стилю и реакции вампира, Кинг процитировал самого графа, из книги, и это должно было вызвать в персонаже ощущения, как если бы кто-то прикрепил крючок к его душе и дернул. Так описывали это другие герои книг, попавшие в реальный мир.

Выяснять, что почувствовал вампир, они, разумеется, не собирались: Констанция пошарила по траве и, нащупав ловец, схватила его поудобнее, а затем очень медленно развернулась. Дракула посмотрел на нее сверху вниз с немым вопросом в темных, глубоко посаженных глазах. Не стоило делать резких движений, так как вампир был очень быстр. Он мог молниеносно отреагировать на попытку нападения, к тому же уже наверняка чувствовал близость ловца, уже ощущал исходящую от него опасность.

Впрочем, эфирный джаммер должен был немного замедлить графа, дать Констанции возможность поймать его. Она неторопливо подняла руки, будто прося о чем-то, и спокойно прижала пустую книгу к его ноге. Страницы мягко засветились, по бледной коже Дракулы побежали черные строчки, их становилось все больше, пока лицо его вовсе не налилось чернилами. Через несколько мгновений персонажа затянуло в желтоватые страницы. Ловец упал, закрывшись.

Кинг тут же стянул с себя пальто и, подбежав к Констанции, накинул мягкую ткань ей на плечи. Мимолетом она отметила, что одежда Артура отличалась от сезона к сезону лишь наличием или отсутствием пальто. Если оно было надето, значит, за окном царила осень или зима. Если Кинг оставался лишь в костюме, значит, погода сменилась на более мягкую и термометр показывал от десяти до тридцати градусов.

Артур помог ей подняться, затем бросился к Аврелию. Тот и сам начал приходить в себя. Стажер сел, растерянно озираясь.

Констанция не чувствовала в себе сил идти, жутко клонило в сон. Кинг обнял ее за талию и, придерживая, чтобы она могла держаться на ногах, помог добраться до скамьи. Там он обнаружил ее пуховик и переодел в него. В большом кармане Кинг нашел красный берет. Натягивая его на голову Констанции, смотрел ей в глаза, и взгляд был сердитым.

Впрочем, когда она устало опустила веки, вновь погружаясь в полудрему, Кинг весьма осторожно встряхнул ее и произнес едва ли не с нежностью:

— Нет-нет, не засыпайте. Оставайтесь в сознании. Говорите со мной. Можете попробовать объяснить собственную беспечность.

«Беспечность», — Констанция готова была поспорить, он выучил это слово из-за нее. Сколько раз использовал во время стажировки! Но, объективно, тогда это было неуместно. Сейчас — пожалуй…

Однако она попыталась ответить:

— Я бы… справилась…

— Разумеется, разумеется, — совершенно неожиданно для Констанции, Кинг прижал ее к себе, стал поглаживать по голове. — Все к этому и шло.

Вероятно, почувствовав, как она окаменела еще больше прежнего, он чуть отстранился и пояснил:

— Вас нужно согреть.

Она глядела на него лишь несколько секунд, затем твердо, насколько только позволяли оцепеневшие губы, сказала:

— Идем к машине.

Кинг кивнул и, наконец, обратил внимание на Аврелия, бездумно глядящего в сторону. Окликнув его, Артур велел двигаться к автомобилю.

Констанция оказалась на заднем сиденье. Машина загудела, нагреваясь, тепло и мерный гул мотора быстро погрузили в сон.

Сколько она проспала? Казалось — вечность, но, открыв глаза, увидела все ту же темноту за окном. Машина уже припарковалась у новенькой пятиэтажки. Констанция знала это место.

— Почему мы здесь? — спросила она резко и, тут же ощутив головокружение, откинулась на спинку сиденья.

— Артур ближе всех живет, — отозвался Аврелий, отстегиваясь. — Мы решили, тебя срочно надо напоить чем-то горячим.

— Я туда не пойду, — заявила она, еле ворочая языком.

Кинг развернулся на переднем сиденье и сурово посмотрел на нее:

— Jesus! Что за детство, Констанция? Или, хотите сказать, для вас это эмоционально тяжело? — многозначительно поинтересовался он.

— Мне вообще все равно, — тут же солгала она. — Просто не вижу смысла…

Мужчины молча вышли из машины. Кинг открыл заднюю дверь.

— Пускай мы коллеги, но… — на этих ее словах он просто вытащил Констанцию из салона.

Сил сопротивляться не было. Ужасная слабость превратила ее в тряпичную куклу.

Квартира Кинга была небольшой, чистой, без лишнего хлама, но при этом уютной и личной. Некоторые дома безлики, а тут все пропиталось духом Артура Кинга: от бутылочно-зеленых стен до акварелей с английскими готическими соборами в толстых рамах; от старинных книг в кожаных корешках до клетчатого пледа на коричневом диване.

И даже ковер на стене не казался чужеродным предметом. Все знали, что Кинг, приехав в Россию, проникся необъяснимой симпатией к традиции украшать коврами вертикальные поверхности. Поэтому на один из дней рождения коллеги подарили ему самый китчевый ковер, какой только можно было представить: винного цвета с расходящимся из центра ромбом, окаймленный геометрической рамкой в мелкий цветочек. Констанция лично выбирала его. Ей было приятно, что подарок занял почетное место на стене за диваном.

На диван-то Констанцию и усадили, накинув сверху пуховое одеяло. Постельное у Кинга было мягкое, гладкое, как в дорогих отелях. Он любил окружать себя удобными и комфортными вещами высокого качества.

Через пару минут Констанции всунули в руки обжигающе горячую чашку с чаем. «С молоком», — хотела фыркнуть она, но не нашла в себе сил.

Финальным штрихом стала поднесенная к губам ложка меда. Кинг стоял над Констанцией, ожидая. Она смотрела куда угодно, но только не на него. Ложка настойчиво коснулась ее губ, пришлось разомкнуть их и позволить теплой сладости коснуться языка.

— Спасибо, — раздался голос Аврелия от двери.

Кажется, это была обобщающая благодарность «за все, что он для них сделал».

— Откуда вы?.. — выдохнула Констанция, чувствуя что угодно, но только не признательность.

Мужчины переглянулись, и тогда она мрачно уставилась на Аврелия.

— Да! Да, я написал Артуру, — явно защищаясь, произнес он. — Потому что затея звучала опасно с самого начала, и я не хотел оставлять нас без подмоги. Миле звонил, но она не взяла, так что…

— И молодец, — кивнул Кинг. — Здесь близкий путь до парка. Но мне пришлось потратить немного времени, чтобы найти вас. У Аврелия перестал ловить телефон…

— Ой, кстати, а сиську-то забрали? — уточнил стажер и, получив пару вопросительных взглядов, добавил: — Ну этот, синхрофазотрон.

— Эфирный джаммер, — слабо пояснила Констанция. — И не надо было Артура, мы бы…

— …валялись сейчас на той лужайке, — закончил за нее Кинг, усаживаясь на диван, совсем рядом, — один с сотрясением мозгов, другая — обескровленная. Как думаете, сколько много времени вам понадобилось бы, чтобы замерзнуть до смерти?

У нее не было сил спорить. Все еще хотелось спать.

— Зачем мы здесь? — спросила она и сделала глоток чая.

Мышцы тут же немного расслабились, позволив вздохнуть.

— Чтобы я дождался, пока вы будете окей, и смог без муки совести высказать, как возмущаюсь, — Кинг был верен себе.

— Я закончила стажировку у вас не для того, чтобы и дальше выслушивать бесконечные претензии, — выдала Констанция, потратив на эти слова последние силы.

— А для этого не нужно быть моим стажером, — хмыкнул он, — у меня никогда не было предубеждений об этом. Я готов отчитывать любого, кто глуп достаточно, чтобы рисковать жизнью. И не только собственной, но и чужой. Позвольте мне прояснить: вы решили охотиться на потенциально опасного персонажа вдвоем, ночью, в смертельный холод, одетая только в ночную рубашку. Взяли неопытного стажера, кто и не подозревает возможных реакций персонажа. Впрочем, даже он, не бывая никогда прежде в подобных ситуациях, почуял…

Дальнейшие слова Кинга Констанция разобрать не смогла: они звучали все дальше и дальше, и вскоре она уже спала. Лишь в последнюю секунду, прежде чем провалиться в сон, она ощутила, как кто-то подхватил чашку, выскользнувшую из ослабших пальцев.

Эпизод 2. Глава 5

Просыпалась Констанция медленно, сперва вяло недоумевая, где оказалась. Понимание, что находится в квартире Кинга, пришло почти сразу. Ощущение времени же долго не возвращалось — она с минуту непонимающе смотрела на небольшой, круглый циферблат винтажных часов, чтобы сообразить: еще только шесть утра или уже шесть вечера? Она встала, чуть покачнувшись. Тяжелое одеяло мягко упало к ногам. Бездумно подошла к полке над письменным столом, пытаясь заставить мозг работать. За окном было «уже» темно или «все еще»? Могли пройти целые сутки?

Констанция бездумно окинула взглядом массивные деревянные полки. Она не раз рассматривала их, когда работала тут во время стажировки. Большинство предметов с тех пор остались неизменными: книги, крупные сосновые шишки, миниатюра меча короля Артура в камне, часы, череп мелкого животного, синий герб размером с ладонь, на котором блестели три золотые короны. Кое-что казалось незнакомым, как, например, небольшая, но детализированная модель дворца, судя по крошечным гвардейцам — Букингемского. Или какой-то кубок со слишком мелкой гравировкой, маленький, круглый кактус, несколько явно старых томиков английской поэзии, конверт, оловянный солдатик, несколько блокнотов, бронзовое блюдо…

«Стоп».

Сглотнув, Констанция потянулась к коричневому конверту, ее сердце гулко забилось, вызвав пока еще до конца не оформившиеся, но, без сомнения, неприятные чувства.

На шершавой поверхности золотой гелевой ручкой — это так эффектно смотрелось на темной дизайнерской бумаге — было аккуратно выведено: «Артуру Кингу».

— Проснулись? — раздался спокойный мягкий голос за спиной. — Я думал, проспите дольше, но уже и в самом деле пора вставать.

Она развернулась, волосы взметнулись, описав дугу, и мягко хлестнули ее по голым плечам. Грудь жгло огнем обиды и злости.

— Почему. Это. Здесь? — прошипела она, продемонстрировав конверт.

Кинг изобразил недоумение и как будто бы слегка раздраженно спрятал руки в карманы. Даже дома он не сменил костюм, снял только пиджак, оставшись однако в жилетке и при галстуке. И в тапочках. Ещё одна русская традиция, которую он перенял с большим энтузиазмом.

Сделав пару шагов к Констанции навстречу, он попытался забрать конверт, но она отдернула руку.

— Взгляните на него внимательно, — проговорил он с кажущимся спокойствием.

Она чуть сощурилась, но все же посмотрела туда, где был клапан.

— С другой стороны.

Констанция перевернула, в этот момент конверт выскользнул из ее пальцев.

— Написано «Артуру Кингу», — пояснил он, спрятав объект спора на верхнюю полку: Констанции пришлось бы залезать на стул или стол, чтобы добраться до туда. — Это я. И конверт мой. Могу распоряжаться им, как решу. Например, класть на свои полки. А вот что делали вы, копаясь в моих вещах?

Сжав кулаки, она уставилась на него без единого намека на раскаяние:

— Вы должны были уничтожить это еще три года назад. Отдайте.

Он издал недоверчивый смешок.

— Прошу прощения? Констанция, вы не много на себя берете?

Кинг поднял подбородок и, будто бы в попытке примирения, другим, более заботливым тоном произнес:

— Перед тем как уехать, Аврелий принес из машины вашу одежду. Вот она, на кресле. Переодевайтесь и приходите в столовую. Вам нужно позавтракать.

— Никуда я…

— Вы в одной сорочке у меня дома. Будете дальше стоять передо мной, руки на боки? Это не очень-то прилично.

Констанция обняла себя.

Кинг сделал шаг прочь из комнаты, но затем, передумав, забрал конверт и только тогда вышел.

Тяжело дыша, Констанция упала на диван.

В этом конверте была главная причина ее ненависти к Артуру Кингу.

Минуло воскресенье, позволившее немного прийти в себя. В понедельник же в Библиотеке на Констанцию набросилась возбужденная Мила, которая стянула с ее шеи шарф и уставилась на две красных отметки:

— Ты с ума сошла, солнышко? — спросила она, возбужденно сжимая лацканы пиджака, чтобы рассмотреть укус.

Констанция закатила глаза.

— Ладно, расскажи, как это было?

Молчание в ответ лишь распалило ее любопытство, заставив задавать вопросы без пауз:

— Почему ты потеряла ловец? Что почувствовала в момент укуса? Это было больно? Аврелий сказал, потом ты была совершенно обессилена. Сейчас болит? Или чешется? Хорошо, что укусы книжных вампиров не превращают в вампиров.

Констанция медленно повернулась к Аврелию, сидящему за кофейным столиком. У стажера не было своего места, он мог работать в Читальном зале, но предпочитал отираться в офисе, с другими коллегами. И вот кресло и кофейный столик, обычно служивший для складывания ненужного хлама, стали принадлежать ему.

Сейчас Аврелий делал вид, что увлечен книгой. Констанция знала, что он все слышал.

Мила закатила глаза:

— Я бы все равно узнала из отчета, не надо злиться на наше Золотце.

Мила дала Аврелию такое прозвище, поскольку его имя означало «золотой». По словам самого Аврелия, истинная причина была в том, что он улыбчив и приятен в общении.

— Ты ведь не станешь скрывать от коллег такую потрясающую историю? Когда Дракулу ловили в прошлый раз, это была на удивление скучная охота.

Остальные действительно с любопытством поглядывали в сторону Констанции.

— Золотце и расспрашивайте, — отмахнулась она и заняла свое рабочее место.

— Он не знает подробностей, — протянула Мила, усаживаясь прямо на стол, где Констанция пыталась разложить вещи. — Каково это, когда вампир кусает?

— Возьми книжку и почитай. Персонаж воздействует так, как это описывается в книге, из которой пришел, тебе это прекрасно известно.

Мила могла бы и догадаться, что Констанции не особенно хотелось рассказывать о не слишком удачной охоте, тем более — не перед остальными книжниками. Но любопытство в Миле явно побеждало деликатность, поэтому Констанция нашла повод отправиться в Абонемент.

Между металлическими стеллажами шустро бегала Клара — миниатюрная женщина лет пятидесяти, ухоженная, привлекательная, но, на вкус Констанции, чрезмерно манерная.

— Доброе утречко, — пропела Клара, заметив Констанцию, и расплылась в улыбке, будто бы только об этой встрече и мечтала.

— Утро, — кивнула Констанция. — Хотела уточнить, какой сигнал сейчас в районе Муринского парка. Мы там джаммер оставили. Нет ли проблем? А то произойдет разрыв, а вы и не увидите из-за помех…

Надо же, выдумала… И никакой джаммер они там не оставили — Артур-чертов-Кинг обо всем позаботился.

Клара же кивнула и пообещала проверить.

— Выйди-ка, деточка, нужно передвинуть стеллаж.

Дождавшись, пока Констанция вышла из пространства между металлическими полками, Клара подошла к пульту, нажала пару кнопок, и махина начала плавно и неторопливо скользить в сторону по рельсам на полу. Открылся доступ к другим полкам, прежде плотно прижатым друг к другу. Клара прошла в образовавшийся проем и взяла пару книг оттуда.

— Последние вызовы в журнал внесу и проверю.

Констанция сухо кивнула в ответ и отошла чуть поодаль, размышляя, где бы скрыться от назойливого внимания коллег, но так, чтобы при этом не пропустить новое дело.

— У Артура как будто второе дыхание открылось, — раздался вдруг голос Клары. — Только вчера ездил в Купчино, а сегодня уже с Озерков привез ловец.

Констанция замерла.

— С Озерков? В смысле?

— Ох, все мы знаем, что он лучший книжник десятилетия, — Клара кокетливо взмахнула ресницами, — но в последние год-два, ну, словно бы заскучал. А вот уж месяц как заново родился. Может, дама сердца появилась…

— Дракулу записали на Кинга? — оборвала ее Констанция.

— Куда записали, милая?

Бросив «хорошего дня», совсем уж неискренне, Констанция пересекла помещение и подлетела к турнирной таблице в Картотеке. Аккуратно расчерченный лист с двумя столбиками —«Конс» и «Арт» — не порадовал. Пять — пять. Они поравнялись!

Открылась дверь. Не нужно было даже поворачиваться, чтобы узнать, кто вошел в отдел: Констанция нутром чувствовала ауру этого человека.

— Да, Дракулу записали на меня, — прозвучал голос с акцентом. — Я для этого не просил, но коллеги решили, что раз я привез ловец, так будет справедливо. Можете исправить, если хотите, меня это совершенно не заботит.

Обида душила Констанцию, но, изобразив смешок, который нужен был лишь чтобы выдохнуть лишний воздух, стеснивший грудь, она ответила:

— Что вы, Артур. Конечно, я отдам вам Дракулу.

Затем насмешливо похлопала его по груди, проходя мимо.

— Забирайте этот балл себе: вам он понадобится, чтобы выглядеть не так жалко, когда проиграете.

Он рассмеялся, но смех этот был не слишком искренним.

— Констанция, я знаю, что вы хороши, коллеги из Москвы рассказывали о ваших достижениях. Но напрасно решили бросить мне вызов, вас ждет самое большое разочарование в жизни.

— Все мои самые большие разочарования в жизни связаны с вами. Хуже уже не будет.

— Констанция… — начал он мягко, но она попыталась обойти его и покинуть комнату.

Он удержал ее за плечи:

— Хорошо. Кто вытащит сей меч из-под наковальни, тому и быть королем над всеми землями Библиотеки. Я принимаю вызов. Теперь мы сражаемся открыто.

Она безразлично хмыкнула и пошла прочь.

Раньше Кинг обращался с ней иначе. Конечно, она была всего лишь стажером, а теперь стала коллегой. Но мягкий тон и слабые признаки уважения не смогут стереть из памяти год снисходительных нотаций, крайне неприятных заданий, сердитых комментариев о ее талантах и полнейшего пренебрежения в большинстве ситуаций.

Чуть позже к Констанции подошел Валера. Манерно закинув клетчатый шарф за спину, он пафосно сообщил:

— Констанция, благодарю за оказанную помощь! Ты не поверишь, но Ромео нашелся в пиццерии неподалеку. Его приютили и дали работу. Кто бы мог подумать!

— В самом деле…

Признательность Валеры ничуть не тронула.

Было что-то несправедливое в том, что собственные оплошности вызывали в Констанции стыд, тревогу, желание все исправить. Успехи же принимались как нечто закономерное и незначительное.

Вскоре ее вызвал Юджин и не меньше четверти часа отчитывал. Она кивала, стиснув зубы.

— Научись уже властвовать собой, Констанция. Ты порывиста, решительна, готова пуститься в бой, но сейчас хвалить за это я не буду, потому что ты применяешь это не во благо. Тобой руководят низменные чувства. Ты хочешь отомстить Артуру. И за что? За то, что он поступил благородно?

— Я не просила спасать нас, — процедила Констанция.

— Я не об этом, — Ю устало вздохнул и потер длинными пальцами изрезанный морщинами лоб. — А о том, за что на самом деле ты затаила на него злобу.

Она поджала губы и упрямо посмотрела в сторону.

— Прошу прощения, что поставила под угрозу всю охоту, себя и, главное, стажера, — сухо сказала она. — Это было безответственно и глупо. Обещаю, что больше не повторится.

Констанция все понимала и даже осознавала, что Кинг действительно спас ее от больницы, а, кто знает, может, и от смерти. Но ее ужасно злило то, что она, в попытке всем доказать превосходство, поступила необдуманно, самонадеянно решила, что в силах противостоять вампиру. Пускай он был вымышленным персонажем, но и в реальности силой обладал той, что приписывалась ему в книгах. Эфирный джаммер лишь немного ослабил Дракулу, этого было недостаточно, чтобы считать операцию безопасной.

Обычно в таких ситуациях охотники привлекали коллег, но ей ведь надо было сделать все в одиночку, чтобы получить жалкий балл.

И Аврелий оказался более предусмотрительным, чем она, опытная книжница.

Ругала Констанция, в первую очередь, себя. Но… как сказал Ю, властвовать собой она до сих пор не научилась, поэтому бесили все. В том числе Юджин со своими «мудрыми советами» и всепонимающими интонациями.

Вероятно, почувствовав ее настроение, глава департамента еще раз тяжело вздохнул, покачал головой и сказал:

— Не позволяй этому зайти слишком далеко. Иди.

Констанция бросила на него мятежный взгляд. «Слишком» далеко — это, интересно, как далеко? Цена победы не может быть слишком высокой, если только речь не идет о жизни и смерти. Ю ведь не думал, что она серьезно может убить Кинга или пожертвовать собственным здоровьем, только чтобы доказать…

Ситуация с вампиром не в счет: Констанция не планировала покончить с собой. Это ведь даже не помогло бы выиграть, так какой смысл? Произошедшее с Дракулой — не более чем случайность, досадный просчет. Больше такого она себе не позволит. Она сделает все, чтобы утереть нос этому самодовольному ослу.

Эпизод 3. Глава 1

Эпизод 3 | «Вы, конечно, очень милы, но будете просто очаровательны, если уйдете»

Порой персонажи находили себе место в реальной жизни и основательно в ней обустраивались. Так в пятидесятые в театральных кругах Нью-Йорка стали распространяться слухи о некоем призраке, обитающем на Бродвее. Он правил декорации, оставлял записки актерам, помогал в закулисной жизни и во время спектаклей. Вернуться в книжное измерение, в «Призрак оперы» Гастона Леру, персонажу помог американский охотник. Тогда еще книжники действовали самостоятельно, на добровольных началах, а аппаратура занимала целый кузов пикапа.

Читая отчеты о таких делах, Констанция не могла не думать о том, что должны были чувствовать герои.

Сама она часто ощущала себя потерянной и тогда всеми силами искала опоры, выстраивала предсказуемый быт, наполняла жизнь рутинными делами, превращая даже охоту на книжных героев в простое ремесло.

Но вслед за тихим периодом жизни всегда приходило какое-нибудь потрясение. Такое, например, как возвращение в Петербург.

Теперь это казалось дурной идеей. В Москве все шло хорошо, там и стоило оставаться.

Но Ю был так любезен…

…Льстил, он безбожно льстил Констанции во время встречи в кафе недалеко от Ленинградского вокзала. У него был коварный план: поласкать ее эго, убедить, что петербургский департамент загибается без такой талантливой книжницы. Разумеется, в сознании тут же короткометражками прокрутились четыре версии встречи с Кингом, одна лучше другой, и при любом раскладе он должен был начать кусать локти, что когда-то упустил такую помощницу.

Она уезжала в столицу неоперившимся стажером, серой мышкой, самой обыкновенной вчерашней студенткой с большими надеждами, но без толики самоуважения.

Москва изменила Констанцию.

Нет, не так: Констанция изменила себя, использовав Москву, как сцену для своего преображения.

Переехав из родного города в соседний, она поняла: никто в Центральном Аппарате не знал, что из себя представляла Констанция Непейвода. Решив, что это шанс изменить жизнь, она начала создавать себя с нуля.

Как говорят англичане, «Fake it till you make it». Притворяйся, пока это не станет правдой. Порог московской библиотеки перешагнула уверенная и успешная охотница.

Другим было невдомек, что новую одежду и косметику Констанция купила на последние деньги и потом два месяца ходила пешком, экономя на проезде. Никто не знал, что твердый голос был лишь игрой, и в душе она ощущала себя все той же глупышкой, ничего не смыслящей в библиотечном деле. Которая оттого и говорила отрывистыми, короткими фразами, что боялась сболтнуть лишнего.

Коллеги и не догадывались, что она так много работала, поскольку первое время дома ждал пустой холодильник, а в библиотечной столовой можно было обедать и ужинать бесплатно.

Такая «преданность» работе скоро окупилась. И, наверное, Артур все же кое-чему ее научил: Констанция быстро стала показывать весьма достойные результаты, месяц за месяцем внутренне приближалась к тому образу, который создавала в глазах других.

Теперь Констанция любила красить глаза чёрным, а губы — алым, прятала бледную кожу от солнца, а волосы состригала ровной линией чуть ниже плеч. Говорила напористо, твердо, даже если чувствовала себя иначе. Сменила гардероб, а самое главное, дала волю недружелюбной натуре, чтобы никто не забрался в сердце. Коллеги поначалу пытались познакомиться ближе, звали выпить кофе или поучаствовать в сборе макулатуры. Констанция не поддавалась. В итоге удалось избежать всяческих привязанностей.

…Ну, почти, однако эти исключения не стоили упоминания…

Отработав два с половиной месяца в родном городе, Констанция жалела о принятом решении. Прошлое, от которого она пыталась скрыться, вновь обрушилось на нее с пугающей силой.

— Разрыв! — высокий голосок Арины раздался в полупустом офисе: было уже почти десять вечера и большинство охотников разошлись по домам.

— Августин, чего сидишь, — тут же проворчала Констанция, покосившись на кофейный столик, на котором устроил кучерявую голову скрючившийся в кресле стажер.

Он наверняка мечтал покинуть службу, но пока не получил дозволения от наставницы. Вообще-то, Констанция его ни к чему не принуждала, тем более весь день они сидели без дела. Успели обсудили с коллегами замену мебели в офисе. К Констанции снова подходил Валера, долго и занудно рассказывал о новом деле. Аврелий полвечера строчил что-то в своем ноутбуке, как минимум трижды попил чай с Ариной, не меньше часа проболтал с Милой, пока та не уехала на вызов.

Желая поскорее вырваться вперед в их с Кингом соревновании, Констанция приняла решение остаться на ночное дежурство. Стажера она не держала: его рабочий день уже закончился, поэтому он имел полное право покинуть Библиотеку. Но заветных слов «иди уже» не прозвучало, а Аврелий, судя по всему, чувствовал себя виноватым после того, как спас ей жизнь, поэтому смиренно спал. Констанция подошла к нему и громко произнесла:

— Стажер! Разрыв! Возьмите ловец и формуляр!

Аврелий комично вздрогнул, вскинул голову, ошалело огляделся, затем более осознанно взглянул на Констанцию и встал.

— Слушаюсь и повинуюсь, моя госпожа, — заплетающимся языком отрапортовал он.

Еще пару раз моргнул и пошел к выходу из офиса.

— Нет, постой, посмотрим, где разрыв, возможно, возьмем карту, — остановила его Констанция. — В такой поздний час это может быть кстати.

Она подхватила пальто с сумкой и пошла следом.

Сейчас в Абонементе трудилась Христофора Николаевна. Услышав запрос Констанции, она тяжело вздохнула, демонстрируя, что в десятом часу предпочла бы собираться домой, а не готовить для них карту. Но все же дама удалилась в подсобное помещение.

А спустя пять минут она вышла оттуда в плаще и вязаном берете.

— Э-э-э, — протянул Аврелий.

— Э-э-э, — передразнила его Христофора Николаевна внушающим трепет грудным голосом. — Понабрали, два слова связать не могут. Книжники, а туда же.

Она пересекла круглую комнату с картотеками и вышла, оставив после себя тяжелый аромат сладковатых духов.

Аврелий растерянно повернулся к Констанции. Она подняла бровь:

— Ну и? Что стоишь, Лициний? Мы остались без карты. Скорее догоняй.

Он пару раз растерянно моргнул, затем рванул за Христофорой Николаевной так быстро, что его кудряшки едва не распрямились на лету.

— Я шучу, — бросила тогда Констанция, довольно улыбнувшись. — Смена Христофоры Николаевны закончилась, она передала задачу. Садись, это займет время.

— Я думал, нужно как можно скорее выезжать на адрес, — задумчиво отозвался Аврелий, усаживаясь на скрипящий стул.

Констанция кивнула, присаживаясь на край стола, где охотники обычно брали формуляры.

— Обычно да, но разрыв произошел в центре, поздним вечером. При таких обстоятельствах бывает лучше подождать карту.

Аврелий не стал задавать вопросов, видимо, решив дождаться, когда карта будет в его руках. Ожидание Констанция находила томительным: она с зудящим беспокойством представляла, как персонаж выходит за периметр карты и исчезает из поля зрения. Они с Аврелием тратили драгоценные минуты. Но если поймать по горячим следам не получится, карта может оказаться очень полезной. Через несколько минут, наконец, раздался стук каблуков. К ним вышла Клара.

— Зайки, это вам тут карта нужна? — пропела та ласково.

Пальцами с аккуратным французским маникюром она держала гибкий лист черно-белой пленки, похожий на рентгеновский снимок. Только вместо костей и суставов темные участки рассекали светлые линии улиц и переулков, а места разрывов и прочих книжных активностей светились, будто снизу горела гирлянда. Аврелий присел, чтобы увидеть обратную сторону, только Констанция знала — напрасно: светящиеся огоньки не имели источника света.

— Ва-а-а-у, — протянул Аврелий.

— Хорошо, что Христофора Николаевна этого не слышала, — хмыкнула Констанция.

— Да что же тут такого, если человек восторгается чудом, — с улыбкой отозвалась Клара, отчего вокруг ее рта и в уголках глаз образовались мелкие морщинки. — Это ведь настоящее волшебство. Как можно оставаться равнодушным, правда, мальчик?

«Мальчик» угукнул, продолжив изучать карту с восторгом ученого, обнаружившего крайне редкий вид насекомого.

— Смотрите, как же вам повезло! — воскликнула Клара. — Очень мало книжной активности в этом месте, может, сумеете быстренько обернуться.

— Вот это разрыв? — уточнил Аврелий, ткнув в самый большой и самый яркий огонек.

— Верно, верно, — Клара разговаривала тоном, будто это был не коллега, а внук, который выучил новую букву. — А вот эти маленькие — это просто книжные активности. Кто-то читает и испытывает яркие эмоции. Любой такой может превратиться в разрыв. За этим мы и следим.

— Круто, а посмотреть можно? На весь город?— Аврелий уставился на нее своими круглыми оленьими глазами.

Но Клара твердо отказала:

— Тебе по должности не положено.

Констанция хмыкнула. Ей и самой было любопытно, но она научилась не мечтать о том, чтобы разузнать все тайны Библиотеки. Может быть, однажды…

— Теряем время, Октавиан, — бросила она устало и пошла к двери. — Бери ловец, формуляр и карту. Карту не мни и не складывай.

В машине Аврелий опять пытался завязать разговоры на отвлеченные темы. Куда Констанция ездит в отпуск? Есть ли у нее хобби? Успевает ли читать с такой высокой занятостью на работе?

После очередного вопроса она поглядела на него, скривив губы, и с неприязнью заметила:

— Не люблю таких, как ты. Таких… общительных.

Последнее слово прозвучало как оскорбление, но Аврелий расхохотался.

— Почему? — с улыбкой спросил он.

— Тебе же плевать. Ты заинтересован в том, чтобы утолить сиюминутное любопытство. Но по большому счету тебе все равно, что я отвечу.

Он хмыкнул, тормознул у светофора перед Садовой площадью и посмотрел на Констанцию:

— Ты неправа. Мне правда интересны люди. Бывает, что истории, абсолютно одинаковые вначале, в каком-то месте расходятся в разных направлениях. Типа один — вышибала в баре, а второй — хирург с мировым именем. Хотя выросли в одном доме, в одной коммуналке, оба хорошисты в школе, оба серьезно занимались борьбой.

Говорил Аврелий быстро, глотая звуки. Но Констанция уже привыкла, научилась различать слова, поэтому просто с интересом слушала.

— Просто один попал в больницу после боя и увидел работу врачей. И все — чпоньк! — помешался на медицине, вызубрил все учебники, поступил в Военмех. А второй продолжил развиваться в спорте, получил титул чемпиона России среди юниоров, планировал идти дальше. Но тоже заработал травму, с профессиональным спортом пришлось завязать. Хотел пойти тренером, но связался с бандитами, произошла некрасивая история, с детьми работать запретили. Потыкался туда-сюда, ребята помогли устроиться охранником в ночной клуб. Там познакомился с администратором. Через год поженились. Два пацана растут. Оба ходят на карате, но без энтузиазма. Он к профессиональному спорту охладел. А хирург дважды в разводе, есть дочь, но она живет с матерью. Хирург женат на работе. И детям в своем отделении он уделяет больше внимания, чем собственному ребенку… Скажи, как это может быть неинтересно?

Ей… и правда захотелось узнать больше.

Загорелся зеленый, они тронулись.

Констанция не знала, что ответить, поэтому молчала до тех самых пор, пока Аврелий, наверняка давно выжидавший подходящий момент, не спросил:

— У вас с Кингом были какие-то отношения?

Эпизод 3. Глава 2

— У вас с Кингом были какие-то отношения?

Она закатила глаза и издала стон недовольства:

— Да. Он был наставником, а я — стажером.

— Ты же поняла…

— А ты же понял, что я не собираюсь ничего рассказывать, если это не касается работы?

Аврелий сжал руль, скрипнув бежевой искусственной кожей.

— То есть, что-то было… — заключил он. — Я так и подумал. Вы ведете себя как бывшие.

Засранец намеренно провоцировал, чтобы Констанция выложила все начистоту. Пару секунд она скрипела зубами от злости, но потом все же выплюнула:

— Нет, мы не бывшие, между нами ничего не было, и он раздражает меня просто сам по себе. И это все, что тебе нужно знать. Теперь замолчи и следи за дорогой. И в следующий раз прежде, чем задавать подобные вопросы, думай, хочешь ли иметь дело с моим плохим настроением весь оставшийся день.

— Чего?! — воскликнул Аврелий. — Да я только с ним и имею дело! Хочешь сказать, все это время оно у тебя было хорошее?

Уже подъезжая к месту разрыва, Констанция набрала Клару и попросила назвать текущие места книжной активности. Они перебрали все точки, сверяясь. За это время Аврелий успел найти место для парковки.

— Что вы делали? — спросил он у Констанции, сбросившей Клару. — В чем вообще смысл карты? Если она показывает, где персонаж, почему мы не пользуемся ею все время?

— Эта карта — только снимок, — Констанция чуть подняла черный лист, — он не показывает активности в режиме реального времени. Персонаж на картах выглядит так же, как любая другая книжная активность, — она вздохнула, заметив напряженный взгляд стажера. — Мы не знаем, что из огоньков на карте — просто читатель, а что — сбежавший персонаж.

Аврелий кивнул.

— Поэтому мы с Кларой сравнили карты. Нашу и ту, что в Абонементе. Новых активностей не появилось, но некоторые старые исчезли. Где может быть персонаж?

— Мм… в месте разрыва? Он же мог остаться на месте?

— Именно. Его свечение и свечение разрыва могут быть слиты в одно. Эту версию мы отработаем первой — отправимся по указанному адресу. Какие еще есть варианты?

Аврелий нахмурился, разглядывая карту.

— Один из этих огоньков может быть персонажем? Он мог спрятаться под лавкой и уснуть, поэтому место светится и у нас, и в Абонементе.

— Чтобы отработать эту версию, можем пройтись по тем точкам активности, которые совпали у нас с Кларой. В первую очередь, конечно, проверим ближайшие к месту разрыва. Где еще может быть персонаж?

Стажер склонился к снимку близко-близко, но так и не нашелся с ответом.

— Персонаж мог исчезнуть с квадрата нашей карты, — пояснила тогда Констанция. — Нам доступен только фрагмент. А персонаж, может, уже петляет между колоннами у Казанского.

— Это очень интересно, Конс. Почему мы не пользовались этим раньше?

— В центре города, где более старая застройка, или за городом карта полезна. В Мурино, где на одной точке стоит дом на пятьдесят этажей с тысячью квартир, это просто бессмысленно. А иногда лучше не терять время на карту, а пытаться найти персонажа по горячим следам.

Разрыв случился в пятиэтажном доме. Черная арка, как пасть чудовища, поглотила книжников и выплюнула во двор-колодец. Стены сжимали здесь пространство, вызывая головокружение, темные окна молчаливо глядели друг на друга. Лишь в одном, на верхнем этаже, горел свет, проникая сквозь плотное кружево занавесок и рисуя черный силуэт герани на подоконнике.

— Думаю, нам туда, — Констанция указала на верхний этаж. — Обычно читатели не ложатся спать, едва оживив персонажа.

Вслед за этим Констанция по табличке на парадной попыталась высчитать номер нужной квартиры.

— Что не так с нумерацией в этих домах! — в сердцах воскликнула она. — Почему на втором этаже три квартиры, а на третьем — четыре? И почему пропущены номера шесть, восемь и девять?

Наконец, Констанция все же набрала номер на стареньком домофоне, и ей почти сразу открыли, даже не спросив, кто явился.

На пятом этаже сквозь щель между косяком и приоткрытой дверью на площадку проникала полоска теплого света. Едва ощутимо пахло вареной капустой. Раздавалась музыка советских времен, помехи подсказывали, что проигрыватель крутил виниловую пластинку.

Констанция и Аврелий переглянулись и вошли в квартиру. Похоже, это была не коммуналка, на что указывали всего одна куртка на вешалке, две пары ботинок и тапки на покосившейся полке. Хозяин появился спустя несколько секунд, продемонстровав неординарный наряд: пиджак, майка, трусы, высокие носки, а на голове — шляпа с пышным пером.

— Добрый день, мы по поводу книги, которую вы читали, — поздоровалась Констанция.

Это был ее стандартный заход: обычно, читатели, вызвавшие персонажа к жизни, сразу давали понять, что видели что-то необычное.

— Не-не-не, — взмахнул руками мужчина, помятый и явно пьяный.

На вид ему было за пятьдесят.

— Простите Христа ради, это у меня просто глюки, — признался он, приложив руку к груди.

— Разумеется, — кивнула Констанция, пройдя вглубь многокомнатной квартиры.

Складывалось впечатление, что мужчина жил здесь один: грязновато, многие двери приоткрыты, но из комнат не доносилось ни звука, если не считать знакомой мелодии из черно-белого кинофильма.

Констанция осторожно обошла мужчину, пытавшегося удержаться на ногах при помощи дверной ручки туалета. На белой, плохо покрашенной двери пластиковая плашка изображала писающего мальчика. У бабушки Констанции были такие же до ремонта: мальчик — на туалете и девочка — на ванной.

Пройдя в кухню, Констанция увидела на столе натюрморт, состоящий из бутылки водки, цветастой чашки с трещиной и трехлитровой банки огурцов, плавающих в мутной жидкости. Книг не наблюдалось.

Если на кухне хоть как-то прибирались, то в гостиной обнаружилась настоящая помойка. Из-за этого заметить брошенную в углу изумрудно-зеленую книгу удалось не сразу. Аврелий, не отстававший от Констанции ни на шаг, радостно воскликнул, заметив томик, и тут же схватил его в руки.

— Я бы не рекомендовал, молодой человек, — флегматично заметил хозяин квартиры, вошедший следом. — Хотя если вы не в стельку… с чего бы у вас была горячка? Попробуйте. Такие приключения! Такая удивительная динамика! Сам становишься… погружаешься туда… Я у матери просил сшить костюм мушкетера. И каждая палка становилась шпагой! Очень! Очень! Интриги, любовь! Мужская честь, дружба. Тогда уме-е-ели! Прям, знаете, до глубиныыыы этой… как ее, — он потряс руками в районе волосатой груди, там, где, видимо, по его мнению находилась душа, которую и потрясали романы Дюма.

— А кто ваш любимый персонаж? — уточнила Констанция, бросив взгляд на знакомое издание — у ее родителей на даче стояла вся серия.

Мама и папа любили Дюма, о чем несложно догадаться по имени, которое они дали дочери.

— Да теперь-то уж точно Миледи! — воскликнул мужчина и засмеялся нездоровым, пьяным смехом.

Констанция кивнула: они услышали достаточно. Уже стоя в дверях, она обернулась и уточнила:

— А куда она пошла сейчас?

— Миледи? — уточнил хозяин квартиры. — Не знаю. Просто вышла за дверь и… не то чтобы я пытался гоняться за глюками. Я и за вами не пойду.

— Что теперь делать? — поинтересовался Аврелий, едва они оказались на лестничной клетке.

— Оставим закладку, — отозвалась Констанция, выуживая из-под пальто книгу и деловито пролистывая страницы.

— Ты чего, украла у него Мушкетеров?

— Надо же как-то пополнять личную библиотеку, — с этими словами она открыла сумочку и извлекла две закладки, на которых был изображен черный скорпион.

Аврелий щурился, внимательно наблюдая. Констанция вложила одну закладку в чужую книгу, а вторую — в ловец, который мгновением раньше вытянула из безвольной руки стажера. Всучив Аврелию ловец обратно, Констанция принялась озираться. Не найдя ничего, что показалось бы подходящим, она тихонько отворила оставшуюся приоткрытой дверь в квартиру и, стараясь не издавать ни звука, запихнула томик Дюма на верхнюю полку шкафа в прихожей.

— Теперь следи за ловцом. Если закладка в нем завибрирует, значит, Миледи вернулась к месту разрыва.

— Думаешь, она снова сюда сунется? — удивился Аврелий.

Они стали спускаться на первый этаж. Каблуки Констанции громко стучали по широким потертым ступеням. Голоса охотников звучали гулко, растворяясь в бесконечной спирали лестниц.

— Персонажи испытывают притяжение к месту разрыва, — пояснила Констанция. — Не сразу, но спустя время их начинает тянуть к собственной книге. Иногда они оказываются поблизости, повинуясь инстинкту.

— Это очень полезная штука! Почему мы не пользовались ею раньше?

— Потому что нужен доступ к книге.

А иногда просто интуиция подсказывает: нет смысла оставлять закладку, надо действовать. Но такое стажерам не говорят. Им просто вываливают все это спустя год, выпив чуть больше, чем стоило бы, и портят корпоратив словами вроде: «Ну не ваше это, не ваше».

Констанция глубоко вздохнула.

— Сейчас пройдемся по ближайшим вспышкам активности и заодно опросим возможных свидетелей: зайдем в еще открытые кафе, бары. Тут, на Гороховой, немало заведений.

Пока они прочесывали район, Констанция велела Аврелию отыскать в интернете несколько новостных каналов Петербурга и начать мониторить их:

— Они любят писать о разных «фриках». Необычная дама в историческом костюме может привлечь внимание.

Однако все оказалось напрасно. Найти Миледи вблизи места разрыва не удалось. В соседних барах ее тоже не было. Переплет-детектор молчал, как и новостные каналы. В три утра Констанция обрадовала Аврелия, заявив, что поиски пора прекратить.

Но уже через пять часов они снова встретились в кафе неподалеку от места разрыва в надежде, что Миледи вернется, и закладка оповестит об этом.

— Такая охота мне по душе, — заявил Аврелий, кусая ароматную булочку с корицей.

Констанция сделала глоток крепкого американо и достала из сумки книгу.

— Долго, думаешь, придется так сидеть? — спросил Аврелий, бросив мимоходом оценивающий взгляд на обложку.

— Не знаю, но могу погадать по книге. Иван Иванов, скажи, долго ли нам придется ждать, пока непредсказуемый персонаж, сбежавший из книги, решит вернуться к месту разрыва?

Аврелий изобразил вялую улыбку, пока Констанция с преувеличенным интересом открывала издание на случайной странице.

— «Хватит задавать тупые вопросы», — прочитала она и сделала удивленное лицо. — Надо же, как совпало!

— Там нет такого, — буркнул стажер.

Констанция пыталась погрузиться в чтение, но не выходило. Обычно она спокойно сидела в засаде, а уж Иванов и вовсе не подводил: затягивая в свои истории, как торнадо — былинки на дороге.

Но в этот раз что-то было иначе.

Бессонная ночь, разумеется, давала о себе знать. Тяжелые тучи давили на город, но, несмотря на моросящий дождь, в кафе будто не хватало свежего воздуха.

Однако главным виновником неспокойного состояния Констанции был Аврелий, чьи мысли были явно написаны на помятом лице: «Почему мы теряем время?».

Спустя четверть часа она с хлопком закрыла книгу.

— Чего, не понравилось? — уточнил стажер, потирая красные глаза.

— Ты меня раздражаешь, — призналась Констанция.

— Тоже не ранняя пташка, да? — зевнул он, совершенно, кажется, не задетый.

Она обвиняюще указала на него пальцем:

— Ты сидишь и думаешь, почему мы пьем кофе, а не рыскаем по району.

— Конс, я полностью тебе доверяю, — он развел руками.

— Мы потеряли след Миледи. Она не в округе. Свидетелей нет, значит, она никуда не заходила: ни в бары, ни в магазины. Возможно даже, воспользовалась транспортом. Поэтому мы ждем, пока она сама вернется сюда. Как только она окажется вблизи от закладки, мы тут же бросимся навстречу. Это метод, десятки раз показавший себя эффективным, когда нет иных зацепок. Ясно?

Все это было сказано так, как будто Аврелий пытался спорить. На самом-то деле аргументы высказывал не стажер, а собственный внутренний голос. Он будто вопил: она не придет! Ищите иначе!

— Ясно, ясно, Конс, я же сказал, я ни на секунду не сомневаюсь в твоем профессионализме и опыте. Если ты так говоришь, значит, так и есть…

Повисла пауза.

— И да, — выплюнула, наконец, Констанция, — я действительно, когда не высплюсь, раздражительная.

Аврелий понимающе кивнул.

— Я даже начал замечать разные нюансы твоего настроения. Когда оно так себе, когда плохое, а когда чертовски плохое. Просто пятьдесят оттенков серого.

Констанция невольно фыркнула, пряча за этим невнятным звуком смешок. Они вновь погрузились в тишину.

— Представляю, как Миледи в своем платье пыталась рассчитаться в троллейбусе. Сто пудов, она коварством и притворством убедила кондуктора дать ей возможность проехать зайцем.

— Учитывая эпоху, из которой она к нам попала, Миледи скорее…

Констанция опустила книгу.

— Миледи попыталась бы поймать экипаж… — задумчиво произнесла она.

— У Исаакия есть парковка с каретами, — отозвался Аврелий живо. — Это совсем близко!

Эпизод 3. Глава 3

Эта мысль вдохновила Констанцию: Миледи и правда могла добраться до площади с Исаакиевским собором и, заметив там упряжки с лошадьми, решить, что ей нужен транспорт.

Меньше чем через четверть часа они оказались у повозки, запряженной гнедой лошадью. Извозчик охотно поделился происшествием: у коллеги угнали коня.

— Это была женщина в длинном платье? — уточнила Констанция.

Однако ответ на этот вопрос получить не удалось: вор не был обнаружен. Аврелий поник, однако Констанция настояла на том, чтобы извозчик связал их с пострадавшим.

— Да он сейчас круг сделает и приедет, — был ответ.

И охотники принялись ждать.

Над ними возвышался монументальный собор с толстыми темно-розовыми колоннами. Его величие и строгая, неприступная красота неизменно наполняли сердце Констанции каким-то необъяснимым чувством преклонения. Удивительно, как Исаакию шла абсолютно любая питерская погода. В пасмурный день серый мрамор гармонировал с окружающей серостью, в то время как золотые купола — один огромный и четыре маленьких — разрывали хмарь небесным сиянием. В солнечный же день собор казался праздничным и нарядным на фоне ярко-голубого неба.

Зимой, в морозной дымке, чуть припорошенный снегом, этот исполин казался невесомым, плывущим вдали миражом. Весной он утопал в сирени, летом — в зелени, собирая сотни туристов, жаждущих преодолеть двести шестьдесят две ступени и взобраться на колоннаду.

Не меньше, чем все прочие времена года, Исаакиевскому собору шла осень. По одну сторону — Александровский сад с Медным всадником, по другую — Исаакиевский сквер обрамляли собор пестрой листвой.

Вдыхая влажный воздух, Констанция пропитывалась любовью к городу, будто заново вспоминая их прошлый роман.

Взгляда на второго извозчика хватило, чтобы понять: он что-то скрывает. Констанция мотнула Аврелию головой, мол, «не мешайся». Сама же, покачивая бедрами, подошла ближе к невысокому мужчине. Фривольно положив руку на его плечо, она улыбнулась.

— У меня есть к вам вопрос по поводу моей сестры.

Она отвела его в сторону, подальше от свидетелей, так как намеревалась получить сенсационное признание.

— Миледи славится тем, что умеет вскружить мужчине голову, — поясняла Констанция, пока они с Аврелием шли через Синий мост, самый широкий в городе.

Слева тихо покачивались воды Мойки: набережная реки уводила за собой вдаль ровные ряды невысоких домов.

— Оказавшись в непонятном для себя месте, она озаботилась тем, что в ее представлении должно было дать свободу и безопасность — лошадью. На ее счастье, в центре еще можно было обнаружить повозки. Но кучер сперва оказался несговорчивым. Главным образом потому, что не понимал, куда, собственно, должен отвезти барышню. Тогда она решила просто забрать одну лошадь: свела беднягу с ума, убедила в том, что стала жертвой то ли разбойников, то ли маньяков. Он не разобрал, зато в итоге едва ли не сам предложил ей коня.

— Он подал заявление в полицию? — уточнил Аврелий.

— Нет, и не собирается. Говорит, что владелец фирмы сам все сделает, а кучер точно не сознается, что сам отдал животное, будет настаивать на том, что не видел вора.

— Думаешь, надо и дальше ждать ее в месте разрыва? Думаешь, она вернется?

Констанция вздохнула, затянула потуже мягкий шарф, спасаясь от подувшего с Мойки ветра.

— На лошади она могла ускакать довольно далеко. Без адреса ей вряд ли удастся просто взять и вернуться. Чем дальше персонаж от места разрыва, тем слабее связь. Однако это центр города. Думаю, Миледи задержали. На этот случай у нас тоже есть решение.

В машине Аврелий начал расспрашивать Констанцию о книгах: какие жанры она ценила, каких авторов покупала, каково было отношение к современной литературе.

Она не стала сознаваться, что в последнее время, кроме этого самого Иванова да еще нескольких популярных авторов, почти ничего и не читала. Вместо этого принялась перечислять солидных классиков, с которыми познакомилась еще в университете. Литературный снобизм и ей казался не лучшим проявлением в человеке, но, да, Констанция ощущала необходимость производить на людей хорошее впечатление.

Так, за разговорами о Петрарке и Стендале, они доехали до отделения полиции недалеко от Библиотеки. Удивительным оказалось то, что Аврелий смог достойно поддержать беседу. Да, комментарии часто были в духе «жесть», «офигеть, вау» и «да ну блин, там фигня», но, как правило — аргументированно.

— И что, он знает про персонажей и книжников? — уточнил Аврелий, пока они с Констанцией стояли у березы в сквере и ждали Петропалыча.

— Да. В каждом городе у нас есть по несколько контактов в органах и администрации. Кроме того, наши люди работают в Министерстве Культуры.

— А это зачем?

— Все библиотеки подчиняются МинКульту. Мы тоже. А вот и он…

Дверь в отдел полиции открылась, и из нее вышел подтянутый мужчина с квадратным подбородком и тяжелым взглядом. Петр Павлович Крепостин.

Констанция уже написала ему сообщение со всеми вводными, поэтому, едва к ним приблизившись, Петропалыч негромко бросил:

— Была задержана, скрылась.

— Она лошадь украла, — отозвалась Констанция.

— В рапорте такая информация отсутствует. Причина задержания: скакала верхом по проезжей части, нарушая ПДД.

Констанция чуть нахмурилась. Петропалыч терпеливо ждал.

— Скрылась на лошади или?..

— Лошадь изъяли. Пока разбирались с лошадью, задержанной удалось скрыться. Документов при себе не было, личность не установлена.

— Хотя бы в каком направлении скрылась, известно?

Крепостин неразборчиво промычал, этот звук следовало интерпретировать как отказ отвечать на глупые вопросы: было бы известно, сказал бы. Такова была манера этого человека — суховатая, граничащая с грубостью. Однако он помогал, и это главное. В конце концов, как гласила любимая цитата Ю, «кто жил и мыслил, тот не может в душе не презирать людей». А Петропалыч, должно быть, сталкивался с самыми уродливыми формами, какие принимают человеческие пороки.

Решив, что больше ничем не сможет быть полезен, полицейский бросил пару настороженных взглядов по сторонам и пошел прочь.

Всякий раз после встречи с Петром Павловичем Констанция становилась более подозрительной, чем обычно. Поэтому до машины они со стажером шли молча, будто узнали какую-то мрачную тайну.

В автомобиле Аврелий тут же спросил, куда они теперь поедут и что будут делать. Констанция не спешила отвечать, задумчиво постукивая пальцем по подбородку.

— Заедем в Библиотеку, тем более что мы рядом, — приняла решение она.

А там, пока он по ее указанию изучал историю предыдущих охот на Миледи, Констанция отправилась на поиски книг о мушкетерах.

Клара, дежурившая в тот день в Абонементе, с брызжущей радостью, будто ей приплачивали за каждое обращение от охотника, сообщила, что на одном из стеллажей стояло целое собрание сочинений Дюма.

Пока она, будто штурман корабля, крутила колесо, заставляя массивные железные стеллажи неторопливо скользить по рельсам, к Констанции подлетел Аврелий.

— Кинг ловил Миледи, — заявил он то ли восторженно, то ли трагично.

В любом случае это прозвучало так громко и драматично, что несколько книжников, работавших в Картотеке, обернулись на них. Клара многозначительно взглянула на табличку «ТИШИНА В БИБЛИОТЕКЕ».

— И? — мрачно отозвалась Констанция.

— Ну… он может что-то знать.

— Что в отчете, Петроний?

Стажер замялся. Констанция подняла бровь. Он сконфуженно спрятал руки в карманы широких штанов.

— Там, ну, не подробно... Блин, ну что ты смотришь, это не я плохо заполнил прогу!

— Поищи информацию в бумажных формулярах, — процедила она. — В ящичке с фамилией «Упертый-осел».

Аврелий кивнул и устремился в другой конец помещения, туда, где стояли деревянные шкафчики-картотеки.

А Констанция продолжала мысленно ругать Кинга на все лады. Он, разумеется, был не единственным коллегой, который никак не хотел принимать нововведения вроде электронных отчетов. Многие ленились качественно заполнять карточки в программе, будто не понимали, что это им же и облегчало жизнь! Но если другие хотя бы делали вид, что пытаются принять новые правила, то Кинг демонстративно вводил в программу минимум информации. Так, чтобы это все действительно выглядело бессмысленно.

За последние полтора месяца она дважды сталкивалась с тем, что Кинг уже ловил ее персонажа, и с раздражением обнаруживала в СУПе отсутствие любых подробностей о том, как прошла охота.

Разумеется, Констанция выразила свое недовольство Артуру, но он лишь усмехнулся, сказал какую-то чушь и снисходительно пообещал ответить на любые вопросы устно.

Тогда она обратилась к Арине, которая отвечала за всю административно-техническую работу отдела. Но та лишь развела руками: Артур Кинг не поддавался перевоспитанию, упрямо отказывался идти в ногу со временем и просто ехидничал.

Естественно, это не остановило Констанцию: она пошла к Юджину. Тот заверил, что проведет беседу с нерадивым коллегой, обяжет его вносить данные в систему, объяснит важность этого для других охотников.

Сделал ли Ю, что обещал? Наверняка. Изменил ли Кинг свое поведение? Как же.

Наконец, Клара подвела Констанцию к нужным полкам.

— Формуляр нашел. Но тут тоже ничего толком нет, — сообщил подоспевший Аврелий. — Кстати, я не понял, если нужно писать в отчете три авторских листа, почему у Кинга так мало?

Констанция посмотрела на него с изумлением.

— Ты же на самом деле не писал по сто двадцать тысяч знаков? — уточнила она, боясь услышать ответ.

— Так… ты же сама… ты же сказала! Первый отчет, про Коллинза, я наскреб, хотя пришлось высасывать из пальца! А второй все еще в работе!

— Да ты что, с ума сошел? Я же пошутила.

Она глядела на него со смесью ужаса и сожаления. И еще немного — с чувством вины. Арина сказала, что в отчетах все в порядке, и Констанция не стала проверять. То есть, она собиралась, но пока что руки так и не дошли…

Тут Аврелий расхохотался.

— Да ладно, я прикалываюсь. Я все уточнил у Арины, она сказала бы, если что не так.

За это он получил тычок в то самое плечо, которое Констанция мгновение назад с состраданием сжала.

Кинг оказался на охоте, поэтому пришлось, стараясь не раздавить стекло на экране телефона, отыскать его номер в записной книжке. Около минуты Констанция втолковывала, почему нужно вносить информацию в СУП.

— Вы звоните, чтобы отчитывать меня, или у вас есть вопрос? — совершенно, кажется, не тронутый ее речью, спросил Артур.

Она выругалась.

— Леди так не выражаются, — заметил он.

— Джентльмены не доводят леди до исступления.

На том конце провода послышался мягкий смешок:

— О, боюсь, вы ничего не знаете о джентльменах…

— К черту, Артур, я звоню не за этим! Мне нужна информация по Миледи.

— Оу… сожалею, — прозвучало неискренне. — Дайте мне пару минут, я поймаю своего персонажа, он уже поблизости. И тогда перезвоню и расскажу, чем вы будете заниматься ближайшую неделю, пока я бью ваши результаты своими.

Констанция отключилась без слов прощания и зарычала.

— Кто еще из коллег ловил ее? — спросила она у Аврелия, который все это время стоял рядом.

— Никто. Странно, да? Неужели Миледи так редко оживляют?

— Просто система относительно новая, — сердито вздохнула Констанция. — Множество старых дел, которые хранятся в картотеках по всей России, туда еще не внесли. Это делают, но медленно. Поэтому сейчас там по большей части разрывы последнего года.

Ожидая звонка Кинга, Констанция села читать Мушкетеров. Она пролистывала пожелтевшие страницы, пропуская приключения главных героев и выискивая все, что касалось Миледи.

Несколько раз ее брови изумленно взлетали. Она определенно предпочитала Графа Монте Кристо приключениям д’Артаньяна. Знание сюжета про мушкетеров главным образом базировалось на известном фильме и на мультике, где все герои были собаками. Текст Констанция будто бы видела впервые, и он шокировал. Во-первых, «доблестный» д’Артаньян помогал королеве скрыть ее неверность, тогда как «коварный» кардинал пытался Ее Величество разоблачить. Во-вторых, милая кроткая Констанция Бонасье — такой она помнилась из советского фильма с Боярским, — оказалась той еще интриганкой, понукающей глуповатым мужем. И, будучи замужней женщиной, она пользовалась влюбленностью д’Артаньяна для решения своих проблем. Наконец, наш отважный главный герой совершенно бессовестно обманул Миледи, выдав себя ночью за другого!

Артур позвонил через два часа. Голос поначалу был полон самодовольства, затем все же стал звучать менее раздражающе и более деловито:

— Что ж, я ловил Миледи около двух недель. Дело в том, что сперва я имел трудности с тем, чтобы определить ее перемещения. А затем она попала под покровительство одного влиятельного бизнесмена, и к ней стало физически трудно подобраться. В итоге я подсторожил ее в женском туалете одного ресторана. И это был не конец проблем, так как нужно было еще и избежать преследований бизнесмена после исчезновения его женщины.

Судя по звуку проезжающих автомобилей и громкому дыханию, Кинг шел пешком вдоль шумного проспекта. Любитель прогулок… сколько раз он вынуждал Констанцию проходить огромные расстояния, невзирая на снег, дождь, штормовое предупреждение и стертые в кровь ноги. Притом, что у Артура была машина!

— И каковы были ее первые перемещения?

— Я не выяснил. Нашел уже позже: проверял все шикарные заведения в центре города. Переплет помог. Ловец просто завибрировал однажды, и я понял, что нашел ее.

— Все это должно было оказаться в вашем отчете! — заключила Констанция.

— Вы позвонили мне, и я все рассказал, — хмыкнул он, разозлив ее еще больше.

— А я не хотела звонить. Предпочитаю, чтобы день проходил без необходимости разговаривать с вами.

— Простого «спасибо» было бы достаточно.

Она сбросила, ничего не ответив на это. Благодарить за то, что он игнорирует процесс, ставя коллегам палки в колеса?

Аврелий поглядел на нее осуждающе. Констанция же пыталась представить, как поступила бы Миледи, покинув полицейский участок.

В случае с Кингом дамочка попыталась найти влиятельного покровителя, который решил бы ее финансовые трудности и бытовые проблемы, пока она разбирается, куда попала. Книжная Миледи была хитра, обольстительна и беспринципна. Даже в непонятной для нее ситуации она сохранила бы холодный ум.

— Гостиница, — внезапно вынесла вердикт Констанция, отчего Аврелий состроил удивленное лицо. — Дорогой отель.

— У нее же нет денег… а-а, ты думаешь, она примазалась там к какому-нибудь мужику?

Констанция жестом велела стажеру идти следом.

— Ночь, она одна. Разумно найти «постоялый двор», — пояснила она, пока спускались по лестнице. — Но Миледи понимает: ей нужна помощь. Следовательно, нужно найти обеспеченного мужчину, который не поскупится ни на хорошую комнату, ни на сытный ужин. Где еще отыскать богатого и, хотя бы на эту ночь, одинокого мужчину, если не в гостинице? Посмотри-ка в интернете, какие есть хорошие отели вблизи того места, где задержали Миледи.

Разумеется, вариантов оказалось немало: Миледи поймали на Невском, в самом сердце города. Все премиальные отели находились в пешей доступности.

Однако Констанция чувствовала, что они на верном пути, и верила в быстрый успех.

— Как ты раньше всюду добиралась? — спросил Аврелий, пока они ехали в центр. — Постоянно приходится мотаться по всему городу.

— На метро, на такси, летом — на велосипеде. Но вот так, на машине, разумеется, удобнее. Отчеты, авто: я почти начинаю наслаждаться присутствием стажера в жизни.

— Я приношу радость! — охотно согласился он. — Мама мне это всю жизнь повторяет. А кто такой Егор?

Вопрос прозвучал так внезапно, так непринужденно, что Констанция, пытаясь сделать вдох, поперхнулась воздухом.

На ее приглушенное «что?» Аврелий пояснил:

— Я смотрел фотки в группе Библиотеки, долистал до тех, где ты была стажером. Кстати, отличная прокачка: если бы не взгляд убийцы, не узнал бы. Была такая… неприметная. А сейчас…

Ему стоило бы заткнуться. Может, Аврелий и думал, что делал комплимент, но на самом деле жал на все болевые точки и явно не собирался останавливаться.

— Ну, короче, там фотка с корпоратива: ты, Кинг и какой-то парень. Ну, такой… обычный. Но в комментах человек пять написали типа «О, Егор!», «Сердечко сердечко Егору», «Егор лучший». То есть не Кинг лучший, а этот Егор… в чем прикол?

— Он был нашим коллегой. Мы дружили.

— Вы — это ты, Кинг и он?

— Нет, конечно! — воскликнула она ну очень эмоционально. — Кинг только превращал мою жизнь в кошмар.

— Слегка драматично, нет?

— Я не собираюсь говорить об этом.

Аврелий прислушался, но ненадолго. Он не обладал способностью долго молчать в чьем-либо присутствии. Не исключено, что и наедине с собой он без умолку болтал.

— Ну что он такого делал, что ты его так возненавидела?

Трудно было уместить целый год в одно предложение, однако Констанция постаралась:

— Недооценивал.

Это прозвучало так холодно, что Аврелий, наконец, понял: лучше не продолжать.

Эпизод 3. Глава 4

Шикарные холлы, дворцовый шик, блестящий мрамор, огромные цветочные композиции и безупречно вежливые сотрудники…

Констанции почти захотелось остановиться в одном из отелей, чтобы пару дней просто пить кофе и читать книжку в ресторане на первом этаже, возвращаться в прибранный номер с застеленной кроватью, а вечерами потягивать коктейль в баре под джазовый саундтрек.

Первые четыре места пользы не принесли. Однако в пятом, наконец, Констанция услышала то, что хотела:

— Сожалею, но мы не можем сообщать информацию о гостях, — с хорошо отрепетированной улыбкой сообщил молодой человек за стойкой.

— Но она же не гость, — отозвалась Констанция, — забежала ночью, не переодевшись после спектакля, наплела какой-нибудь ерунды…

— Теперь — гостья, — с нотками учтивой настойчивости отозвался молодой человек.

И Констанция триумфально улыбнулась. Нашли!

Правда, переплет не реагировал. Аврелий давно вытащил антенну и прикладывал ловец к стенам отелей. Что прежде, что здесь — никаких вибраций.

Тогда книжники сели в ресторане на первом этаже — им давно пора было пообедать — и поставили ловец на столик посередине. Под аккомпанемент гречи с авокадо и яйцом-пашот ожидание оказалось исключительно приятным.

К тому моменту, как ловец подал первый сигнал, к концу давно подошли и десерт, и кофе. Констанция читала, Аврелий что-то строчил в телефоне — видимо, с кем-то переписывался.

За окном стемнело, включили фонари. Моросил дождь, желтый свет отражался в черном мокром асфальте узкой питерской улочки. Машины слепили фарами. Внутри было светло и уютно, а вот думать о том, чтобы выходить на улицу, не хотелось.

Вибрацию ловца Констанция и Аврелий заметили одновременно. Оба уставились сперва на книгу с антенной, затем друг на друга, а после, сразу же, принялись озираться.

В холл отеля уверенной походкой вошел мужчина в костюме, темноволосый, с большим количеством седых прядей. Констанция находила это привлекательным, да и в целом оценила вкус Миледи. Та оказалась обворожительной и совсем молодой женщиной со светлыми локонами, большими глазами и будто бы от природы розоватыми щеками. От ловца стол едва ли не дрожал, что явно говорило о приближении персонажа. Обложка, разумеется, оказалась теплой, почти горячей. Ошибки быть не могло.

Молодость Миледи, правда, шокировала, но когда Констанция случайно встретилась с девушкой взглядами, сразу поняла: нашли. Это был цепкий, умный взгляд, мгновенно оценивающий и людей, и обстановку.

Миледи чем-то напомнила Констанции их Милу: та же ангельская внешность, тот же стержень внутри. Однако кто-то мог и обмануться…

Мужчина стремительно прошел к лифту, ведя за собой ухватившую его под локоть спутницу.

— Что делать? — прошептал Аврелий.

— Иди к лифту, отследи по табло, на какой этаж они поднимутся. Потом поднимись следом и вычисли номер.

Она пихнула ему в руки ловец.

— Чем ближе Миледи, тем он будет теплее.

Уже когда Аврелий скрылся в лифте, Констанция начала волноваться: как бы полный энтузиазма стажер не отправил персонажа в книгу на глазах у ухажера.

Молясь книжным богам, чтобы они даровали ее помощнику разумности и осторожности, сама она принялась прохаживаться по ресторану. Остановилась у небольшого фонтана в холле. Нужно было получить хотя бы какую-то информацию о прибывших гостях.

Долго думать не пришлось: благодаря тому, что все внимание Констанции было сосредоточено на людях за высокой стойкой, она услышала слова портье, адресованные коллеге.

— Господину Минаеву цветы сменили? Он просил поставить розы.

Вопрос был задан едва слышно, но фамилия прозвучала четко.

— Да, конечно, еще утром, — раздался тихий, деликатный ответ. — А что?

— Просто уточняю. Он вернулся.

Констанция встретила Аврелия у лифта. Тот выяснил все, что требовалось, и теперь глядел возбужденно и нетерпеливо.

— Если они собираются оставаться в номере всю ночь, выманить Миледи незаметно для Минаева не получится, — заметила Констанция, стараясь не выглядеть так, будто готовит заговор. — Надо узнать, какие у них планы на сегодня и завтра. Возможно, стоит продолжить охоту уже утром.

— Утром! — воскликнул Аврелий. — А если она уйдет?

— Куда она уйдет? Миледи вцепится в Минаева получше клеща. Даже если он захочет, чтобы она ушла, так просто от нее будет не избавиться. Но сперва нам нужно убедиться, что этот тип не улетает в шесть утра или не планирует сменить отель сразу после ужина. Воспользуемся лестницей.

Стажер не стал спрашивать, зачем идти пешком, а Констанция не стала объяснять, что не пользуется лифтами.

На втором этаже, следуя указателям на латунных табличках, Констанция добралась до номера «215». Постучала.

Открыли ей не сразу. Минаев возник в дверном проеме уже без пиджака и галстука, в одной только рубашке.

Миледи Констанция заметила сразу: та трогательно свернулась калачиком на диване — натурально изображала жертву обстоятельств, чтобы вызвать желание помогать ей, не иначе. Кажется, это работало: на Миледи было что-то, очень напоминающее дорогое кашемировое платье.

— Добрый вечер, господин Минаев, я администратор отеля. Хотела уточнить, подошли ли вам розы? Все ли хорошо?

Он с сомнением окинул Констанцию взглядом. Платье до колена с рядом пуговиц выглядело достаточно солидно и не должно было вызвать подозрений, но пристальный осмотр все равно заставил понервничать.

— Все прекрасно.

— Потребуется ли заменить цветы завтра? Или оставим розы?

— Розы подойдут, — отозвался Минаев нетерпеливо.

— А послезавтра? — уточнила Констанция, мысленно выставляя блок против его раздраженного взгляда.

В темных глазах читалось сомнение в умственных способностях «администратора».

Если бы она действительно была сотрудником, ее с такой назойливостью давно бы попросили из гостиницы. К счастью, над Констанцией не нависала опасность увольнения, поэтому она продолжала улыбаться свеженакрашенными алыми губами, излучая дружелюбие и заботу.

— Если что-то надо будет, я сообщу! — рявкнул он. — Я же сказал, у меня аллергия на лилии. Плевать, что вы сунете в эту вазу, покуда это не вызывает у меня отек гортани!

— Да, конечно, господин Минаев, — Констанция даже изобразила легкий поклон, что, скорее всего, было лишним. — Скажите, могу ли я предложить вам завтрак в номер?

Пару мгновений он глядел на нее, как на дуру. Затем процедил:

— Нет.

Это не помогало. «Нет», потому что он не собирался тут завтракать, или «нет, уйди, я не хочу тебя видеть и съезжаю отсюда сегодня же»?

— Тогда, возможно, могу посоветовать место для завтрака в городе.

— Мы спустимся в ресторан! — теперь откровенно зло гаркнул Минаев, затем бросил взгляд на грудь Констанции. — Где ваш бейдж? Представьтесь!

— Да, разуме… о, простите, телефон. Что?! — воскликнула Констанция в трубку спустя несколько секунд. — Воду отключили? Скорее… О, простите, господин Минаев. Приятного вечера! Да! Какой этаж? — продолжая имитировать диалог взвинченным тоном, Констанция поспешно направилась к лестнице.

Уже на улице она оглядела фасад отеля, прикидывая, где должны были находиться окна номера «215». Там был включен свет, и оттого силуэт девушки в платье, обволакивающем ее точеную фигуру, можно было разглядеть во всех деталях. Констанция достала телефон и, стараясь не слишком привлекать внимание, взглянула на Миледи через камеру, приблизила. Теперь можно было даже разглядеть лицо: спокойное, без каких-либо эмоций. Вдруг Миледи вздрогнула, скривилась, будто от боли, и развернулась лицом к собеседнику в номере. Спустя мгновение к ней подошел Минаев. Он заботливо погладил ее по голове. Она прижалась к нему, беззащитно положив голову на мужскую грудь. Крепкие руки заключили хрупкую девушку в кольцо, обещая защиту.

Констанция закончила слежку. Аврелий подбросил ее домой.

Не включая свет в пустой студии, она на ощупь добралась до ванной, умылась, переоделась и легла спать.

Утренняя рутина Констанции была ужасно однообразной, но именно в этом безопасном постоянстве она черпала силы для нового дня. Завтрак — черный кофе, яичница с томатами, тост. Водные процедуры. Макияж. Две минуты на то, чтобы контур красных губ был идеальным, стойкая помада, салфетка. Когда-то на это уходила едва ли не четверть часа.

Выбор одежды всегда был простым, так как любой верх в гардеробе сочетался с любым низом. Оставалось лишь принять решение — юбка или брюки. Никаких джинсов, зато часто случались платья.

Все эти детали были продуманы ею после переезда в Москву и соблюдались беспрекословно. Побороть привычку к простой, непримечательной одежде оказалось сложно. Но Констанция всегда была такой: если что-то решала, ничто не могло заставить свернуть с намеченного пути.

А она больше не хотела оставаться незаметной.

— Я тебя не заметил.

Констанция ждала Аврелия за столиком на открытой террасе гостиничного ресторана, и он едва не прошел мимо, видимо не узнав ее в красном берете. Это сейчас выглянуло солнце, от которого оранжевая листва загорелась золотом, а вот когда Констанция выходила из дома, было темно и холодно.

По телефону Констанция и Аврелий пришли к согласию, что не стоило привлекать лишнего внимания Минаева, поэтому пункт наблюдения выбрали снаружи.

— Я сама только подошла, — ответила Констанция и заказала два кофе у пробегающей мимо официантки. — Прохладно здесь, надеюсь, они собираются начать свой день пораньше…

— Я пробил этого Минаева, — поделился Аврелий, присаживаясь на стул напротив. — Он художник из Екатеринбурга, у него в Питере выставка. Сегодня вечером мероприятие, типа открытие. Что? Что за удивленный взгляд? Остановись, я зазнаюсь!

— Пробил?

— Полночи рылся в интернете. Другие популярные Минаевы не очень-то помогали, заполонили всю выдачу. Пошел в ВК. Стал заходить ко всем Минаевым в возрасте от тридцати до шестидесяти. И, прикинь, нашел!

— Ты молодец, — похвалила Констанция. — Надеюсь, правда, нам это не понадобится.

— Ну, вообще, легче всего было бы отпустить их погулять по городу, а вечером явиться на открытие выставки.

Она скривилась: это так, но значит — никаких новых дел до вечера, а скорее всего — до следующего дня.

Аврелий пару мгновений смотрел на нее, а затем усмехнулся и заявил:

— У меня есть идея.

С этими словами он достал телефон.

— Ариш, слушай, у нас вынужденная пауза в охоте. Мы в центре. Может, подбросишь нам что-нибудь, чтобы мы между делом… У нас и ловец есть, — он похлопал широкой ладонью по обложке без надписей.

Ответ его не порадовал. Он разочарованно промычал в ответ, затем попрощался и положил трубку.

— «Ариш»? — с иронией переспросила Констанция.

Аврелий разочарованно вздохнул.

— Ну ладно… ничего, Конс, хватанем ее вечером быстренько и останемся на ночное.

Она покачала головой:

— Ночные, конечно, хорошо. Кинг-то никогда не остается. Может спать только в мягенькой, удобненькой постельке. Но высыпаться тоже важно. Мы с тобой рыскали по Гороховой до трех ночи, а потом я весь день медленно соображала.

— Согласен. Я и сегодня еле встал, — отозвался стажер и жадно вцепился в чашку кофе с молоком, которую перед ним поставил официант.

Они дождались, когда Минаев и Миледи покинули отель. На ней было уже другое платье, и Констанция сделала вывод, что художник позаботился о своей музе во всех смыслах.

Когда пара села в машину, Констанция вознамерилась обсудить со стажером дальнейшие действия, но у него завибрировал телефон.

Он взял трубку, пару раз утвердительно угукнул, затем попрощался. Никто и никогда не нажимал на кнопку завершения разговора с таким триумфом.

— Арина, — выдохнул он, расплываясь в улыбке. — Нам повезло. Тут совсем рядом только что произошел разрыв.

Они сорвались с места так быстро, что едва не забыли заплатить за кофе. В последний момент Констанция выгребла все наличные, что были в сумке, и бросила на стол.

Читатель, невольно создавший разрыв, сидел в кофейне неподалеку. Напуганный персонаж — Констанции он был неизвестен — вывалился из заведения и побежал куда глаза глядят. По счастливому совпадению, глядели эти глаза в сторону Констанции и Аврелия.

— Ловец нагрелся, — поделился Аврелий, безумно взглянув на не менее безумного прохожего, ошалело озирающего окрестности.

Стажер просто прижал к персонажу томик с антенной. Мужчина тут же налился чернилами, и в следующее мгновение его втянуло в книгу.

— А вот это было очень непредусмотрительно, — строго заметила Констанция, — повезло, что улица пустая, но вдруг кто-то смотрел в окно? Или, еще хуже, снимал на видео такое волшебное октябрьское утро.

Тон был язвительным, однако сердце ее пело. Она ощущала сладкий привкус триумфа на кончике языка. Еще пара недель, и весь департамент узнает, что Артур Кинг был побежден собственной бывшей ученицей.

Они снова позвонили Арине, чтобы попросить новое дело, но та сказала, что, во-первых, трое охотников сидят без работы. Во-вторых, в их районе разрывов больше не было. В-третьих, Ю велел, в случае если Констанция слетит с катушек и начнет хвататься за все, до чего дотягиваются руки, передать ей его «охладительное слово» и попросить вести себя адекватнее.

Получив столь категоричный отказ, Аврелий и Констанция отправились в Библиотеку за новым ловцом. Уже в офисе они обсудили предстоящий вечер, но Констанция чувствовала, что план недоработан. Аврелий загадочно сообщил, что позаботился о билетах. Значит, ей следовало разобраться со стратегией.

— А у тебя остались дорогие наряды? — спросила она, пока они обедали в библиотечной столовой. — С твоих богатых студенческих времен.

— Все мажорское добро — в шкафу, если моль не поела, — хмыкнул Аврелий.

— Нам нужно будет увести Миледи от Минаева, остаться с ней наедине. Но она с кем попало не пойдет. Особенно сейчас, когда чувствует себя уязвимой. Предлагаю приодеть тебя и использовать как наживку.

Стажер расплылся в улыбке.

— Ты считаешь, я достаточно хорош, чтобы увлечь Миледи в подсобку? Я польщен…

— Она падка не до внешней красоты, а до денег и могущества. Наша задача — заставить ее поверить, что ты богат и влиятелен, — тут она с сомнением окинула его кудрявые волосы и сияющее лицо. — С другой стороны… может быть, лучше наживкой буду я. Возможно, ей не принципиально, чтобы союзником становился мужчина…

— Нет-нет-нет, позволь мне сыграть эту роль! — Аврелий схватил Констанцию за руку, его энтузиазм вызвал у нее снисходительную улыбку.

— Ну, голубки, — раздался голос.

Констанция повернулась, увидела Милу в компании Кинга и резко высвободила руку.

Мила же продолжила, присаживаясь за их стол:

— Посмотри-ка, Золотце, до чего ты довел нашу Снежную королеву. Еще немного, и у нее из сердца выпадет осколок зеркала…

Констанция невольно покачала головой: не выпадет.

— О, нет, Милочка, — с притворной серьезностью отозвался Аврелий. — Конс любит доминировать и унижать. У меня другие кинки.

— Вы знаете, что все эти намеки попадают под статью о харрасменте? — уточнила Констанция мрачно.

Все пропустили эти слова мимо ушей. К тому же никакой статьи не было.

— Я просто убеждаю ее, что могу соблазнить Миледи, — поделился Аврелий. — А Конс подумывает о том, чтобы взять это на себя.

Мила засмеялась.

— Милочка, ты разве не обедать пришла? Блюда можно выбрать там, — многозначительно сказала Констанция.

Затем она бросила взгляд на Артура, который просто молча стоял рядом и, не мигая, глядел на нее.

«И чего ему нужно?»

— Я думал, вы уже поймали Миледи. Я видел, что в турнирной таблице у вас появился еще один балл.

«Ах вот оно что!»

Не успела Констанция придумать достаточно загадочный и саркастичный ответ, как Аврелий выдал всю правду: слова лились из него, как ручеек — быстро, журчаще, без возможности остановить.

Кинг нахмурился:

— Я не думаю, что это справедливо.

— Занервничали, Артур? — ехидно улыбнулась Констанция.

— Это против правил, брать новое дело, когда незакрытому еще нет и недели, — настаивал он.

— Нет никаких правил.

Устав смотреть на него снизу вверх, она встала и ткнула Артура пальцем в грудь:

— В любви и на войне все средства хороши.

— И чем конкретно занимаемся мы с вами? — уточнил Кинг и улыбнулся своей фальшивой английской улыбочкой, после чего ушел выбирать обед.

Аврелий почему-то не хотел вести Констанцию к себе домой. С того момента, как они покинули столовую, и Констанция сообщила, что хочет прямо сейчас отправиться в его квартиру, чтобы подобрать одежду для вечера, он придумал с полдюжины причин не делать этого.

— Может, все-таки сэкономим время: ты поедешь к себе домой, чтобы взять вечернее платье, а я к себе? — попытался он после того, как аргумент, что забыл ключи, не сработал.

— Неважно, как буду выглядеть я. Мой наряд вполне подходит для вечернего мероприятия. Но мы должны убедиться, что твой образ будет безупречен.

Уже в машине Аврелий без надежд заметил:

— Новочеркасская так далеко от площади Ленина. Мы опоздаем на открытие.

— Зато ты привлечешь к себе больше внимания. В чем дело, Марк Антоний, что ты скрываешь? Не хочешь показывать коллекцию пожеванных жвачек Валерия Леонтьева?

Эпизод 3. Глава 5

— Просто у меня беспорядок. Сильный. Я очень неряшлив в быту.

Констанция подозрительно сузила глаза:

— Неряшливые люди обычно не придают этому значения. Из-за беспорядка переживают только чистоплюи.

Аврелий сжал челюсти и ничего не ответил. Что ж, оставалось двадцать минут пути. Скоро она узнает, в чем дело…

Констанция ошиблась: Аврелий заставил четверть часа ждать на лестничной клетке, пока сам «кое-что делал» в квартире.

Жилище выглядело обыкновенно. Ремонт не самый свежий, но аккуратный. Дизайн вполне современный, но не берлога холостяка-мажора. Тут вполне могла бы жить молодая супружеская пара.

Последнее замечание Констанция произнесла вслух, и Аврелий ответил:

— Квартиру выбирала моя девушка. Потом мы расстались, она съехала, а я решил остаться. Район хороший, метро близко. И лучше сталинок ничего еще не придумали.

Пока Аврелий рылся в шкафах с одеждой, Констанция прогуливалась по комнатам, пытаясь догадаться, что именно скрывал стажер, и что он делал почти двадцать минут, в то время как она ждала на лестнице.

На полке в ванной обнаружились две зубные щетки. Одна синяя, вторая — розовая.

— Как давно вы расстались с девушкой? — уточнила Констанция громко, чтобы Аврелий, переодевающийся в спальне, ее услышал.

— Два месяца, — крикнул он в ответ.

Это показалось Констанции странным. Почему Аврелий до сих пор не попытался избавиться от ненужного предмета…

Во рту пересохло. Она прошла в кухню.

— У тебя есть что-то попить? — крикнула она. — Сок или что-то в этом роде?

— Да, в холо… — начал он, а затем вдруг осекся и уже через мгновение подлетел к холодильнику, едва не сбив Констанцию с ног.

Приоткрыв его на несколько сантиметров, так, чтобы рука пролезла, Аврелий схватил с дверцы пачку, покрытую изображениями крупных зеленых яблок, закрыл дверцу и наполнил стакан.

Под пристальным взглядом она сделала несколько глотков и поставила недопитый сок на стол.

Аврелий чуть помялся и ушел в комнату. Констанция последовала за ним, прижалась к косяку и стала наблюдать, как ее стажер пытается разобраться с галстуком. Рубашка на нем, хоть спереди и походила на классическую белую, оказалась украшена крупными надписями на спине. Да и материал вызывал сомнения.

— Нужно что-то более классическое.

Аврелий промычал в ответ, бестолково крутя атласный узел.

— Из-за чего вы расстались с девушкой? Кто кого бросил?

Аврелий глянул на Констанцию через отражение в зеркале. Взгляд вдруг стал недобрым.

— Чувства сошли на нет, — бросил он, а затем подошел к компьютеру и дернул мышку.

Когда на экране появилось окно браузера, он нашел картинку, как завязывать галстук, и принялся следовать инструкции.

— Почему она съехала, а не ты?

Он подарил Констанции еще один короткий раздраженный взгляд. Таким Аврелия она еще не видела.

— Потому что нашла другого идиота. И у него есть своя квартира. С чего столько вопросов, Конс? С каких пор тебя интересуют окружающие?

Она нахмурилась: да что он вообще знал? Думал, стерпел пару раз дурное настроение, и стал знатоком ее души?

— Иди, кудри усмири, — резко велела она. — Гелем каким-то. Сделай что-то.

Аврелий бросил на нее странный взгляд и ушел в ванную. Констанция не стала терять ни секунды, ведь он мог вернуться очень скоро. К тому же компьютер едва не перешел в спящий режим — пришлось бы вводить пароль, которого она не знала.

Шпионить за собственным стажером — дело, разумеется, не самое благородное. Но интуиция Констанции вопила, что здесь что-то было не так. Браузер личного компьютера мог многое рассказать. И он рассказал…

На экране было открыто несколько вкладок, и Констанция едва не упала в обморок, увидев, что именно искал в интернете ее солнечный зайчик, золотце отдела охотников.

«Как быстро расчленить человека» — в поисковике, а рядом — три открытых статьи. Затем четыре вкладки с запросами вроде «как долго будет умирать человек, если отрезать ему руку» и «сколько крови будет, если ампутировать конечность».

От картинок замутило. Констанция услышала звук открывающейся двери и, поспешно свернув окошко, подскочила к зеркалу, якобы поправляла макияж. В комнату вошел Аврелий. Его волосы казались влажными, зализанные назад аккуратные волны выглядели вполне сносно.

— Пойдет? — спросил он, указывая на голову. — Я убью тебя, если скажешь, что нет. Кудрявые волосы — мой кошмар с детства. Лучше о них не шутить.

Констанция не намеревалась больше шутить ни о чем, что касалось Аврелия. Особенно если он угрожал физической расправой.

Пока он выбирал туалетную воду из пяти флаконов на комоде, Констанция пыталась успокоить пульс и вернуть нормальное дыхание.

Да, многие факты указывали на то, что она столкнулась с психопатом, убившим бывшую девушку и упаковавшим ее в холодильник. Но все это могло быть просто нелепым стечением обстоятельств, и на самом деле…

Констанции не хватало фантазии придумать, что на самом деле. Сознание глубоко и искренне поверило в эту версию.

Но обвинять маньяка без доказательств — дурная идея.

Наконец, Аврелий предстал перед Констанцией в рубашке, пиджаке и при галстуке. Правда, пока в джинсах. Она окинула его критическим взглядом.

— Выглядишь как выпускник-одиннадцатиклассник. И что это вообще такое?.. — она приблизилась, разглядывая галстук.

— Гуси. Аленка, бывшая моя, заставила на свадьбу к друзьям идти в галстуке. Как ушлепок какой-то, — Аврелий недовольно взглянул на свое отражение. — Я купил с гусями.

— Ну понятно… — начала Констанция, однако окончание «...почему вы расстались» решила проглотить.

Она оглядела Аврелия с ног до головы. Вид у него был несуразный: узкие джинсы, пижонская рубашка навыпуск, непонятный пиджак, идиотский галстук с мелкими мультяшными гусями.

Стараясь не звучать слишком напряженно, она заметила:

— Миледи уже, конечно, должна была привыкнуть к нашей моде. Но лучше всего для нее сработает, если ты будешь выглядеть богато не по нашим представлениям, а по ее.

Аврелий громко рассмеялся.

— Прикалываешься? Мне панталоны и это… — он поводил рукой у шеи, — кашпо надеть?

— Жабо, — поправила Констанция, не справившись с собой.

А затем, не желая повторить судьбу «Аленки», благодушно добавила:

— Но можно и кашпо. А вообще, нам бы подошло что-то из этих пафосных нарядов Кинга. Знаешь, когда он в настроении для чего-нибудь эпатажного. Часы на цепочке, шейный платок вместо галстука.

Да, идея оставаться с Аврелием наедине нравилась ей все меньше. Она была согласна даже на Артура, только бы не находиться один на один с этим маньяком.

Аврелий закатил глаза и простонал.

— Ну, ма-а-ам, — проныл он.

Но Констанция уже все решила. Она набрала Кинга и впервые за последние несколько недель обрадовалась, услышав его приветствие — что-то среднее между «алло» и «хэллоу». На вопрос, мог ли он предоставить им нужный комплект одежды, он ответил:

— Да, думаю, да. Я тут охочусь неподалеку от своего дома, если быстро приедете, смогу помочь, — а потом чуть подумал и добавил. — У вас все в порядке?

— Почему вы спрашиваете? — уточнила она, понизив голос.

Аврелий вроде бы не прислушивался к разговору, довольно стаскивая с шеи галстук.

«Ну да, изображает, изображает дурачка, а потом берет этот самый галстук и душит».

— У вас голос странный, — отозвался Кинг. — И… вы обратились ко мне за помощью. Я чувствую себя встревоженным.

— Не стоит. Все хорошо, — это прозвучало настолько неестественно, что Аврелий покосился на нее, как на ненормальную.

— Констанция, вы не можете открыто говорить? — тут же уточнил Кинг. — Скажите белое, если вы в опасности.

Она задумалась. Звучало все, конечно, глупо. Все улики косвенные, трупа она не видела. Но, с другой стороны, она не из тех дурочек, что ждут, пока над ними занесут нож, чтобы принять меры предосторожности.

— Такое… серое…

— Jesus… — отозвался Кинг, что означало высшую степень его обеспокоенности. — Вы можете покинуть место, где находитесь, и приехать ко мне?

— Да. Да, могу. Мы можем с Аврелием. Но… ему нужно все же белое.

На том конце провода повисла пауза. Молчал Кинг долго.

— Хорошо… жду вас…

Она согласно промычала.

— Констанция, — голос Артура звучал по-новому, как-то обеспокоенно. — Будьте осторожны.

Он не обсмеял ее. Неужели тоже о чем-то догадывался? Тревога окрепла и переросла в настоящий страх. Главное — не делать глупостей и не подавать вида, что что-то заподозрила! Ничто не указывало на то, что Аврелий собирался прирезать ее сегодня же. Правда, Аленка тоже вряд ли ожидала, что щетка ей больше не понадобится.

Эпизод 3. Глава 6

В машине Аврелий без умолку болтал, Констанция же напряженно смотрела в окно и по большей части молчала, иногда давая короткие ответы. На вопрос, что с ней, ответила уклончиво, мол, голова разболелась. От таблетки отказалась: как бы не так! Возьмет она у него из рук неизвестную пилюлю! А потом очнется где-нибудь за гаражами. Если очнется.

Кинг уже ждал их в своей квартире. Выглядел он напряженным, гостей проводил внимательным взглядом. В гостиной выдал Аврелию для примерки несколько комплектов одежды и предложил Констанции пройти в столовую, чтобы выпить чая.

Едва они оказались наедине, Констанция схватила Кинга за пиджак, притянула к себе, вынудив склонить голову, и горячо зашептала прямо в ухо:

— Я думаю, Аврелий — маньяк. У меня есть причины думать, что он убил свою девушку и держит труп в холодильнике. Но прямых доказательств нет. Я не знаю, что делать.

Артур издал смешок, отстранился и посмотрел на Констанцию, будто подозревая в попытке розыгрыша. Аккуратно сжав ее руки и попытавшись высвободиться, он негромко произнес:

— Молодец, Констанция, придумали что-то абсолютно новое. Что за идея в этот раз?

Она сердито стиснула зубы.

— Правда думаете, что я ехала бы через весь город, чтобы так глупо над вами пошутить? — прошипела Констанция.

— От вас я готов ожидать чего угодно, — отозвался Кинг, а затем, чуть поразмыслив, добавил. — Ну, с чего вы взяли, что Аврелий…

Она издала длинное «ш-ш», поражаясь отсутствию всякой осторожности. Нервно оглянувшись в сторону коридора, она оттащила Кинга к окну и быстро рассказала обо всем, что произошло в квартире стажера.

Кинг задумчиво кивал.

— Правильно сделали, что не стали пытаться выучить больше. Если ваши подозрения являются верными, вы могли оказаться в опасности. Быть честным, я впечатлен вашей осторожностью и продуманностью.

Да она перепугалась так, что даже думать здраво не могла! Какая продуманность? Констанция просто мечтала побыстрее покинуть дом на Новочеркасской!

Вообще в глубине души Констанция надеялась, что Артур убедит ее в несуразности обвинений, докажет, что Аврелий никого не убивал, и объяснит, что она просто паникующая женщина, которой стоит перестать читать в интернете канал «Ужасающие события Петербурга».

Когда этого не произошло, она напугалась еще больше.

— Давайте поступим так. Я пойду на вечер с вами.

— Ну уж нет! — тут же воскликнула Констанция. — И опять заберете персонажа себе?

Он придвинулся к ней еще ближе, чем прежде, заботливо сжал плечо и прошептал:

— Мы можем сражаться, Констанция, но я никогда не стал бы играть с вашей безопасностью. Я только беспокоюсь о вас, без намерения пользоваться шатким положением.

Она внимательно посмотрела на него, ощущая волнение уже другого толка, осознала, как близко они оказались, сделала шаг назад.

— Хорошо. Надо только объяснить это Аврелию.

Тот как раз вошел в комнату с довольной улыбкой на лице.

— Ну, я просто дворянин, а? — он манерно поводил плечами.

Пиджак был немного узок, но в целом Аврелий действительно выглядел как молодой повеса-бездельник, проматывающий состояние богатого дядюшки.

— Не зна-аю, — с сомнением протянула Констанция, критически оглядывая его со всех сторон. — Как будто что-то не то…

— Так, Конс, я десять минут завязывал этот платок. Инструкции в интернете нифига не понятные. Если ты скажешь снова переодеваться…

— Я просто подумала, что ты как-то слишком молод, — она потерла подбородок.

— Я на два часа старше, чем был у себя дома, — фыркнул он, любуясь на собственное отражение в дверце микроволновки. — Да и Миледи, кажется, примерно нашего возраста?

Констанция вздохнула. То, что она собиралась сказать, было совсем не в ее характере. Чтобы Аврелий ничего не заподозрил, стоило подобрать качественную аргументацию.

— Да, но если вспомнить книгу, она всегда выбирала в покровители взрослых, влиятельных мужчин.

— Д’Артаньяну было восемнадцать или около того, — возразил Аврелий. — Конс, ты, конечно, привлекательная, но мне кажется, Миледи все-таки не по этой части.

Она вздохнула. Не было смысла тянуть.

— Я имею в виду не себя. Я имею в виду Кинга, — она коротко кивнула в сторону Артура.

Как Констанция и предполагала, Аврелия потрясли ее слова. Несколько секунд он просто глядел на нее с открытым ртом, потом опустился за круглый стол и попытался что-то сказать, но так и не сумел закончить ни слова.

У нее мелькнула глупая мысль: «А что, если вот именно после этого он обозлится и решит убить?»

— Смотри, мы пойдем втроем и посмотрим, на кого она клюнет.

Аврелий смиренно вздохнул и вопросил, глядя в потолок:

— Как я буду жить и строить отношения с женщинами дальше, если между мной и тобой она выберет тебя?

Кинг заставил их выпить чая и даже сумел поддержать вежливую беседу с говорливым Аврелием. Констанция напряженно молчала, но от нее никто иного и не ждал.

Вскоре они выехали к месту проведения мероприятия. Выставка проходила в лофте, вход которого был оформлен искусственными деревьями с красными листьями. Небольшой баннер гласил: «Конструируя свет. Выставка художника Михаила Минаева».

Публика, прибывающая к месту события, выглядела не слишком пафосно, многие были одеты достаточно сдержанно, поэтому Констанция перестала переживать из-за своего зеленого платья — оно было элегантным, но все же не вечерним в полном смысле слова.

На входе Аврелий сообщил фамилию: «Иванов».

— Как оригинально, — пробормотала Констанция, и стажер неловко улыбнулся.

— У вас указан один спутник, — улыбнулась девушка, что встречала гостей.

— Пришлось дядю тоже взять, он приехал из Лондона посмотреть Петербург. Не оставлять же одного дома! — Аврелий обаятельно улыбнулся ей. — Миша в курсе, он не против.

— How do you do? — со своими самым британским акцентом произнес Кинг. — Это есть выглядеть splendid! Этот выставка есть marvelous! — протянув «а» в последнем слове, он оглядел пространство.

Девушка растерялась, но в конечном счете позволила пройти.

Когда все трое оказались у фуршетного столика, Кинг хлопнул Аврелия по плечу:

— А ты хорош.

Констанция тут же вспыхнула: хоть бы раз он это ей сказал! Она, будучи стажером, из кожи вон лезла, чтобы получить хотя бы одобрительный взгляд.

— Да, есть категория людей, умеющих очаровывать окружающих, — проворчала она. — Про таких соседи потом говорят: «А с виду и не скажешь».

Аврелий рассмеялся. Как-то неестественно, на ее взгляд.

Констанция подхватила бокал шампанского с подноса проходящего мимо официанта и быстро сделала большой нервный глоток.

— О!.. О!.. — начал заикаться официант, — это… уже пили. Новые бокалы вот там.

Повисла пауза. Она сглотнула.

— Если что, сегодня без поцелуев, — скривился то ли с искренней, то ли с фальшивой брезгливостью Аврелий.

Официант, отчаянно краснея, удалился. Кинг воспользовался зашитым в ДНК умением сохранять невозмутимое лицо в любой ситуации, и только глаза его смеялись.

— Я тебе сейчас отвешу подзатыльник, — процедила Констанция, глядя на кривляния стажера.

«И не посмотрю, что маньяк», — подумала она.

— Прости! Аленка, моя бывшая, могла из моей чашки спокойно попить или щеткой моей зубы почистить, а меня от этого прям выворачивает. Вот удивительно, крови там, мяса, кишок, не боюсь вообще. Но чужие слюни…

У Констанции по коже побежали мурашки. Аврелий казался таким же, как всегда: радостным, бодрым, беззаботным. Но можно ли было счесть его слова за предупреждение?

Тем временем в зале началась суета, и все трое посмотрели в сторону входа: в помещение вплыл Михаил Минаев. На руке у него, как и накануне вечером, висела Миледи.

Красивая, статная блондинка с заостренными чертами лица и цепким взглядом, она привлекала внимание, вызывала желание разглядывать. Но вместе с тем ощущалось в этой женщине что-то порочное. Здесь, должно быть, включалась способность персонажа вызывать яркие эмоции, и именно те, что хотел автор.

— Не так я ее себе представлял, конечно, — заметил Аврелий негромко. — Артур, а когда ты ловил Миледи, как она выглядела?

— Всегда материализуется усредненный образ, — ответила за Кинга Констанция. — Нечто общее из реального описания и того, как основная масса читателей представляет себе персонажа. Поэтому герои, сбежавшие из культовых книг, всегда выглядят примерно одинаково.

— Пока не выходит новая экранизация, — заметил Кинг. — Помните Евгения Онегина, который стал похож на Ральфа Файнса?

Констанция кивнула. Затем, понизив голос, она предложила разделиться. Мужчины должны были демонстрировать, насколько они богаты. У обоих были ловцы. Констанция же намеревалась подсторожить персонажа у дамской комнаты. Увы, у нее ловца не было, поэтому было решено, что, едва Кинг или Аврелий заметят, как Миледи идет в сторону туалетов, они сразу же передадут свой ловец Констанции.

Первые сорок минут охота проходила довольно скучно. Все полотна, сколько хватало взора, были изучены Констанцией с предельной тщательностью, оставалось разглядывать гостей: те хоть немного развлекали. Одни с умными лицами изучали всполохи белого и желтого на разных темных фонах. Другие отмечали тонкое, продуманное сочетание брюта и канапе с креветками.

Миледи иногда появлялась в поле зрения Констанции, иногда исчезала в толпе. Неизменно рядом находился Минаев. Можно было бы подумать, что он водил девушку с собой, но скоро стало ясно: он держал ее так же, как кольцо держит палец. Ловко создавая иллюзию подчинения, руководила в этой паре она.

Наконец, хозяин мероприятия оказался в двух шагах от поста Констанции, и она взволновалась. Сейчас был отличный момент, чтобы увлечь Миледи разговором и увести ее из помещения. Но ловцы все еще оставались у Кинга и Аврелия, а те хоть порой и выныривали из моря незнакомых лиц, затем в нем же растворялись. Констанция надеялась, они вели наблюдение за целью и держались неподалеку.

Подплыв к паре со стороны Миледи, Констанция встала достаточно близко и едва ли не в ухо той произнесла:

— Интересный народ, эти художники, а? Интересный, но… сложный.

Минаев этого, разумеется, не слышал: он увлеченно общался с кем-то из гостей.

— Чем больше в сердце гордости, тем бывает труднее покорить его, — отозвалась Миледи, — но оттого лишь ценнее награда.

— А награда — это…

— Любовь, конечно же, — Миледи томно улыбнулась и оглянулась на неожиданную собеседницу.

Констанция наигранно рассмеялась.

— Любовь? — выдохнула она. — Только не говорите, что верите в любовь.

— Я не только верю, — снисходительно отозвалась Миледи. — Я постоянно ею пользуюсь.

Затем она окинула Констанцию более внимательным взглядом. Зеленое платье должно было показаться даме из Франции семнадцатого века верхом откровенности: если к декольте не возникло бы вопросов, то повторяющий фигуру силуэт и длина до колена, конечно, считались бы недопустимыми.

Неизвестно, о чем подумала Миледи, но сказала она следующее:

— Если у меня и осталась какая-то вера, то это вера в человеческие слабости. И любовь — одна из них.

— Зачем позволять себе такие слабости? Чтобы затем плакать по ночам в подушку?

Разговор должен был показать Миледи, что новая знакомая холодна и рассудительна и кое-что смыслит в том, как получать от мужчин пользу, оставляя сердце в безопасности. Однако от пронизывающего взгляда голубых глаз Констанции сделалось не по себе — будто ее видели насквозь.

— Слабости я позволяю не себе, а другим, — говорила Миледи слегка насмешливо, точно ее забавляли слова собеседницы. — Каждый человек склонен или к пороку, или к слепой вере. И то и другое для меня — инструмент, а когда надо — оружие.

Констанция хотела ответить, но не успела: Минаев потянул за собой спутницу, указывая на фуршетный столик. Та бросила на прощанье взгляд, кажущийся двусмысленным, хотя какой подтекст мог в нем скрываться, было не очевидно.

Как просто было бы поймать Миледи — руку протяни, и конец охоте. Но не только толпа была помехой: Минаев, конечно же, начнет выяснять, что случилось с бедняжкой. «Брэдбери» за такое спасибо не скажут.

Значит, следовало разлучить парочку и дать Минаеву понять, что Миледи — или как там она представилась — покинула его навсегда.

Констанция заметила Кинга и Аврелия и поманила обоих.

— Подойдем к ним втроем, — заговорила она быстро и твердо. — Артур, мы с вами отвлечем Минаева, Аврелий, ты должен увести Миледи и при первой же возможности воспользоваться ловцом. Артур, спустя пару минут оставьте нас с Минаевым наедине. Я внушу ему, что ждать возвращения Миледи не стоит. Когда он начнет проявлять ко мне интерес, убедитесь, что Аврелий все сделал, подойдите и сделайте вид, якобы вы — мой спутник. Позовите меня с собой. Лишите его надежды на то, что наше с ним знакомство продолжится.

Если Аврелий просто кивнул, то Кинг несколько секунд смотрел на нее взглядом, каким прежде окидывал картины на этой выставке. Любопытство, удивление, желание рассмотреть детали.

С художником он решил вновь разыграть английскую карту.

Однажды Кинг заметил, что русские очень любят иностранцев: он признался, что нигде не встречал такого интереса к себе, как в России.

— Good afternoon, mister Minaev. Я подойти, чтобы выразить astonishment, — русский Кинга моментально стал хуже на несколько уровней. — Как это говорится? У-див-ле-ни-е. Impressive! Very impressive! Какой colors, какой light! Очень мастеровито! О, позвольте представить себя, Артур Кинг.

Минаев расплылся в улыбке, протянул руку для рукопожатия. Кинг глуповато расхохотался:

— А, вы русский очень любит жать рука!

— Да, да, традиция…

— О, традиция! I love russian traditions! Еще традиция целовать, да? При встрече целоваться все!

Кинг полез к Минаеву, и Констанция его одернула с вежливой улыбкой.

— Артур, не думаю, что стоит это делать. Сегодня это не очень распространено и может быть воспринято…

— Давайте лучше поднимем бокалы! — предложил Минаев. — Выставка только что приобрела международный масштаб!

Пока Кинг продолжал нарочито громко изображать чокнутого британца, Аврелий тихонько о чем-то переговаривался с Миледи. Она сперва лишь бросала на него косые взгляды, как на назойливого попрошайку. Затем что-то из его слов заставило ее застыть. На мгновение изумленно замерев, Миледи впервые с начала беседы повернулась к Аврелию и посмотрела ему в лицо. Ее взгляд изучал мягкие черты, будто ища хоть что-то знакомое.

Аврелий же вдруг протянул руку и коснулся плеча Миледи, укрытого атласным рукавом элегантного платья. Со стороны это походило на дружелюбный жест, но миловидное женское лицо переменилось, черты его заострились, светлые глаза вспыхнули яростью и страхом. Аврелий, должно быть, намекнул, что знает про клеймо преступницы на ее коже.

— Вы восхитительно дерзки, доблестный шевалье, — услышала Констанция ответ Миледи. — Но готовы ли понести наказание за свою дерзость? Без вашей готовности потерять голову за свои слова они ровным счетом ничего не стоят.

— Я готов сложить по голове за каждое, — отозвался Аврелий, совершенно неожиданным образом перевоплотившись: и манеры его, и речь стали более зрелыми, изящными и несколько пафосными, как раз в тон книге. — Я готов сложить сотню голов, если хотите, но чужих. Своя нужна мне, чтобы иметь возможность говорить и дальше.

— Тогда и слова, вероятно, не ваши? Кто отправил вас? Кому вы служите?

Аврелий протянул ей открытую ладонь, чуть склонился, чтобы ответ услышала только Миледи. Она с сомнением посмотрела на Минаева, на протянутую руку, на Аврелия, затем незаметно сделала шаг к стене, поставила бокал с игристым на поднос проходящему мимо официанту, скользнула вдоль огромного полотна с красным светящимся треугольником и пошла прочь. Это было явное приглашение продолжить беседу, поэтому Аврелий отправился следом.

Пока Минаев не заметил пропажи, Констанция активно включилась в их с Кингом разговор и прямо во время беседы достала из сумочки красную помаду и обновила цвет. Минаев сперва просто бросил взгляд на алые губы, затем впился внимательным взглядом в лицо, прищурился.

— Вы же!..

Уловив интерес — хорошо, возможно, это было возмущение — она кокетливо рассмеялась.

— Вижу, вы все-таки меня узнали, — ослепительная улыбка, — да, признаюсь, я не администратор отеля. Я… ваша большая поклонница.

Черты лица художника смягчились. Он словно бы скромно улыбнулся, хотя вся поза выдавала уверенность в собственном таланте и привлекательности. Он очень легко принял мысль о том, что это могла быть влюбленная в его творчество женщина.

— Приятно это слышать, — произнес он без прежней воинственности. — Хотя, — тут он якобы строго нахмурился, — преследование — не лучший способ завязать со мной знакомство.

Она снова рассмеялась. Должно было получиться очаровательно. По крайней мере, Минаев едва заметно изменил позу и оказался ближе, будто перетек на несколько сантиметров вперед.

— Я случайно заметила вас в том отеле, захотела познакомиться, но затем увидела вашу спутницу в номере и поняла, что моя компания будет лишней. Вот и сказала первое, что в голову пришло.

— Третий — никогда не лишний, — улыбнулся Минаев, обнажив зубы.

Констанция на мгновение застыла с приклеенной улыбкой, но быстро вернула себе невозмутимость:

— Я расстроилась, обнаружив вас и сегодня в компании той милой девушки. Но рада, что она все же оставила вас.

Минаев изменился в лице, окинул зал взглядом.

— Что значит, оставила? — уточнил он. — Где Анна?

— Ах, не все ли равно? — Констанция повела плечом, но затем заметила напряженный взгляд художника, изучающий толпу, и ответила. — Как я поняла, за ней пришел ее муж.

Минаев казался ошарашенным. Кинг, некоторое время молча наблюдавший за диалогом, вдруг заметил:

— Да, конечно же, он definitely мужь. Я думал, вы знать? Этот мужь познакомиться в паб. Он сказать, его жена друг с художник с выставка. И приглашил нас сюда. Он сказать, его жена любить убегать из дом и выставлять себя poor and homeless.

— Бедной и бездомной, — на всякий случай перевела Констанция.

Но Минаев, кажется, не нуждался в переводе. Может быть, он не знал английского на должном уровне, но уловил смысл истории и без Upper-intermediate.

— Я искренне считал, что ей нужна помощь… — растерянно проговорил он.

— Понимаю… — кивнула Констанция и сжала его предплечье. — Это так благородно. А говорят, рыцарей больше нет…

Кинг вообще-то собирался уходить? Собирался, как условились, убедиться, что Аврелий поймал Миледи, а затем забрать Констанцию? Минаев оказался интересным человеком, и выставка у него получилась что надо, но за окном давно стемнело: пора бы завершать охоту.

Она заговорила о полотнах, и Кинг, наконец, ускользнул. Вернулся он довольно быстро, сжал ее талию и напряженно произнес:

— Дорогая, we have to go. Пора уходить.

— Что такое? — произнесла она будто бы нехотя.

— Я понять, что нужно вернуться в hotel до десять часов, я имею telephone call.

Сказав это достаточно громко, Кинг склонился к ее уху и прошептал:

— Миледи зарезала Аврелия.

Звуки исчезли, мир превратился в множество пляшущих пятен.

Даже не попрощавшись с Минаевым, Констанция поспешила за тянущим ее Кингом. Они вышли к гардеробу — маленькой комнатке, набитой пальто и куртками. Там, на полу, ровно в центре, скрючившись, сидел Аврелий. Он тихонько постанывал. Живой! В сознании! Будь проклят Кинг и его неидеальный русский!

— Нужно отвести его в машину, — тихо и торопливо сказал Артур. — Миледи поймана, можем уходить.

Констанция упала на колени рядом со стажером, на мгновение ощутив полную растерянность и беспомощность. Из-за того, что Аврелий прижимал руку к боку, серьезность раны оценить не представлялось возможным.

— Что произошло? — спросила она.

Аврелий взглянул на нее, и она заметила, что лоб его покрылся потом, щеки побледнели.

— Она пырнула меня ножом, — сквозь зубы проговорил он. — Я увернулся, так что, кажется, лезвие прошло по касательной.

— Звоните Юджину, — распорядилась Констанция через плечо, а потом снова обратилась к стажеру. — Дай посмотреть на рану.

— Я уже, он перезвонит, — прокряхтел Артур, пытаясь помочь Аврелию встать.

Вдвоем они все же поставили стажера на ноги, после чего Констанция расстегнула ему пиджак и задрала рубашку. Рана выглядела жутко, но, кажется, и правда не смертельно: полоса, рассекающая бок, была длинной, кровь не хлестала, а просто медленно стекала под ремень брюк. Значит, нож и правда не вошел глубоко и, скорее всего, просто оставил глубокий порез.

Констанция схватила с плечиков свое пальто и, держа его в одной руке, второй приобняла Аврелия так, чтобы не видно было крови.

«Платью конец», — эта мысль появилась и исчезла.

Кинг поддерживал раненого с другой стороны. Втроем они вышли на улицу. Холодный ветер дунул в лицо, лизнул колени влажным дыханием Невы.

Когда они сели в машину, и Констанция достала из бардачка влажные салфетки, перезвонил Юджин. Он сообщил, куда можно было привезти Аврелия.

Принимая во внимание секретность их деятельности, с ножевым ранением ехать в обычную больницу было никак нельзя. Требовался врач, который не станет вызывать полицию и задавать неудобные вопросы. Конечно, если с Аврелием все будет в порядке, он и сам скажет, что не имеет претензий к пырнувшей его дамочке, однако, если дело примет серьезный оборот… полицейские расследования Библиотеке ни к чему. К счастью, у них были связи во всех нужных сферах, в том числе, в медицинской.

Путь предстоял недолгий, клиника находилась на Васильевском острове, в двадцати минутах от места происшествия.

Одной рукой вращая руль машины Аврелия, свободной Артур сжал дрожащие пальцы Констанции. Она высвободилась. Ей просто хотелось заорать, чтобы выпустить немного напряжения, страха и чувства вины. Объятия и прочие проявления поддержки были ни к чему.

— Так что с Миледи? — спохватилась вдруг она.

Стажер попытался ответить, но Кинг его перебил:

— Когда я отправился для поиска Аврелия, то нашел его в гардеробе. Вошел в комнату и увидел Миледи с окровавленным ножом. Аврелий держал ее, но было очевидно, что не протянет долго. И тогда я поймал ее при помощи ловца.

— Ну, конечно же, вы ее поймали! — воскликнула Констанция.

Притормозив у светофора, Кинг бросил взгляд, полный смешанных эмоций.

— Я не претендую. Запишите этот балл на себя.

Констанция откинула голову назад, уткнувшись затылком в сидение.

— Да плевать на баллы, — она устало прикрыла глаза. — Хоть всех персонажей себе заберите. Хоть вообще все, что у меня есть: квартиру, велосипед, стол, помаду, Аврелия, если выживет, он ведь вам пришелся по душе больше, чем я.

— Вы не в себе, — констатировал Кинг. — Я понимаю. Но не принимайте торопливых решений. Помада может вам еще пригодиться.

— Господи, если он умрет, — простонала, наконец, Констанция, не в силах больше держать рвущиеся наружу слова, — это будет полностью моя вина!

— Я не собираюсь умирать, — подал голос Аврелий с заднего сиденья.

— Такое мало кто планирует, — отозвалась Констанция.

Артур же задумчиво произнес:

— Да, должен отдать вам должное, когда вы проходили стажировку, не предпринимали никаких попыток погибнуть во время дежурства. Занялись этим уже на самостоятельной службе. Думаю, я должен быть благодарен.

Она нервно потерла лицо, оглянулась на заднее сидение.

— Больно, но не смертельно, — заверил ее стажер.

Констанция лишь тяжело вздохнула:

— Надеюсь, заражения не будет…

Кинг уговаривал ее уехать домой, но Констанция не успокоилась, пока не дождалась от врачей уверений, что жизни Аврелия ничего не угрожает.

Остаться в палате ей не разрешили, но поклялись, что сделали все необходимое. Теперь Аврелию нужно было просто как следует отдохнуть.

— Вам тоже, Констанция, — мягко заметил Кинг.

Она взглянула на часы. Дело близилось к двум часам ночи.

— Поеду сразу в Библиотеку, — сказала она.

— У вас платье в крови, — напомнил Артур, вынудив ее опустить взгляд на темные пятна в районе живота.

Он вызвал такси, которое сперва завезло домой задремавшую в дороге Констанцию, только потом — Кинга, хотя это был приличный крюк.

Утром, перед тем как идти в Библиотеку, она поехала в больницу. Там, в коридоре рядом с палатой, стояли двое — парень и девушка. На вид — примерно того же возраста, что и Аврелий. Молодой человек держал в руках увесистый пакет. Девушка что-то энергично ему шептала.

— Жди здесь тогда, — раздраженно сказал ей спутник и вошел в палату.

Констанция подошла к двери, однако входить не торопилась.

— Здравствуйте, а вы к Аврелию? — поинтересовалась она и, как умела, дружелюбно улыбнулась.

Девушка, довольно миловидная, с длинной русой косой и большими голубыми глазами, подозрительно оглядела Констанцию с ног до головы.

— Мой парень — к Аврелию, — ответила она с сомнением. — А вы?..

— Алён, — из палаты высунулся молодой человек, — зайди. Ну… зайди уже.

Констанция застыла.

«Алён?»

Принимая во внимание поведение девушки, можно было предположить, что ту связывали с Аврелием какие-то отношения. Учитывая имя… Выдохнув, Констанция даже улыбнулась: какое облегчение, Аврелий не был маньяком! Разумеется, никто не мог сказать наверняка, какие у него были планы: все-таки странички браузера на компьютере Констанции не привиделись. Но, похоже, он не держал неверную возлюбленную в холодильнике.

Алена распахнула дверь в палату широко и решительно. Аврелий бросил взгляд в ее сторону и сразу заметил Констанцию. Вместо того, чтобы приветствовать нерешающуюся войти девушку, он воскликнул:

— Конс!

Та обошла застывшую Алену и подошла ближе к кровати. Аврелий оказался единственным пациентом, кровать тут стояла одна. Его приятель выкладывал на шаткий стол какие-то гостинцы, новую зубную щетку, книги.

— Я тебе какой-то новый детектив привез, — заметил тот, глядя, впрочем, не на обложку, а на Констанцию. — Как ты любишь, с маньяками, кровищей…

— Я не люблю, мне просто интересна механика, за счет чего создается саспенс, как автор раскручивает историю, подкидывает подсказки... И как косячит… — тут он глянул на Констанцию, словно бы предлагая ей включиться в разговор. — Некоторые ленятся банально погуглить, как отрубить голову. В одной книге маньяк вырезал жертве почки со спины. У меня это сразу вызвало вопросы, я полез искать…

Пока он распинался о триллерах и анатомии, Констанция улыбалась. Вот и нашлась разгадка настораживающей истории поиска в его браузере!

— Ну да ладно… — выдохнул, наконец, Аврелий и сжал руку Констанции. — Как… как моя леди?

Алена недоверчиво охнула. Друг Аврелия застыл с помидорами в руках.

— Все хорошо, — многозначительно отозвалась Констанция. — Я еще не была на работе, поэтому не знаю, как выглядит наша таблица. Но, как только проверю, смогу сказать наверняка.

— Не хочешь нас представить? — поинтересовался приятель Аврелия.

Алена, наконец, медленно прошла в палату, прикрыв за собой дверь, и села на свободный стул.

— А, да. Это Констанция, мы работаем вместе. Конс, это Тоха, мы учились вместе. А это… Алёна.

— А, так это ваша розовая зубная щетка стоит в стаканчике, — уточнила Констанция с улыбкой, подтрунивая скорее над стажером, чем над девушкой.

Но та отреагировала шокированным взглядом и изумленно распахнутым ртом. Это было не восторженное удивление, нет. Алена казалась едва ли не оскорбленной.

— Так вы двое!.. — воскликнул Антон счастливо. — И ты молчал!

Повисла пауза. Констанция мысленно отмотала всю сцену назад и поняла, как, должно быть, эти двое восприняли состоявшуюся беседу. Но не успела она разуверить их в сделанных выводах, как Аврелий накрыл ее руку ладонью и, неловко улыбнувшись, заявил:

— Да, не хотел торопить события. Но теперь уж чего… думаю, нет смысла скрывать. Да, Конс? — и взглянул на нее щенячьими глазками.

Она подняла бровь. Он поцеловал ее пальцы.

— То, что тебя вчера чуть не прикончили, — произнесла Констанция мрачно, выдержала паузу, в которую стажер должен был покрыться холодным потом, и завершила, — не повод посвящать всех в наши отношения.

— Это мои друзья, — улыбка Аврелия, которая до этого выглядела слегка неестественно, после ее слов стала куда шире и радостнее.

Констанция посмотрела на Антона, на Алену, вздохнула.

— Что ж. Боюсь, мне нужно бежать. Приятно было познакомиться.

А затем склонилась к Аврелию и прошептала ему в ухо:

— Расплата будет жестокой.

Мстительно оставив отпечаток красной помады на щеке, она покинула палату.

В Библиотеке ее встретила странная, давящая атмосфера. Дама на проходной с каменным лицом глядела в столешницу. Те немногочисленные книжники, что перемещались по холлу и лестнице, разговаривали будто тише обычного, на лицах было странное выражение то ли страха, то ли растерянности.

Констанция прошла в круглый зал с картотекой. И там все говорили и двигались с непонятной осторожностью.

В офисе охотников стояла оглушающая тишина. Обычно здесь царило оживление: кто-то болтал с коллегами, кто-то разговаривал по телефону, кто-то стучал по клавишам клавиатуры. Но в этот раз привычную суету сменило траурное молчание.

— Что случилось? — спросила Констанция, окинув взглядом коллег.

Ей ответила Арина:

— Клара умерла.

Эпизод 4. Глава 1

Эпизод 4 | «Вы наделены великим талантом. Вы умеете молчать»

— Послушай, это третий кофе за день, Конс, — протянул Аврелий, ставя чашку на стол.

Констанция еще несколько секунд безразлично стучала по клавиатуре, потом бросила взгляд на американо, скривила губы и вновь отвернулась к экрану.

— И ты еще не допила предыдущий, — заметил он укоризненно.

Аврелий провел в больнице всего два дня, уже в субботу его выписали, о чем Констанция узнала из десятка сообщений, которыми завалил ее стажер, даже в мессенджерах многословный и говорливый. Отбиваясь от текстовой атаки емкими «ок», она сочла неуместным сообщать о смерти Клары в переписке, поэтому в понедельник ничего не подозревающий Аврелий ввалился в офис охотников с новым анекдотом и связкой мандаринов. Впрочем, он быстро сбавил обороты, когда Арина тихо сообщила ему новости.

Следующие несколько часов он безропотно исполнял указания Констанции, посмев пожаловаться только ближе к обеду.

На эту попытку вызвать сострадание откликнулась Мила, сидевшая на краю стола Констанции и ожидавшая информацию по своей охоте:

— Ты наказан, Ава. Прими это с достоинством.

Тот сердито вспыхнул:

— Где ваше сострадание? Я едва не погиб!

— От того, что ты напоминаешь мне о собственной ошибке, ситуация не становится лучше, — бросила Констанция, не отрывая взгляда от компьютера.

Она искала для Милы оставшиеся после прежней охоты снимки графа Монте Кристо.

— Признайся, ты злишься не из-за того, что я подставился Миледи, а из-за того, что соврал про нас друзьям.

Она даже комментировать это не стала.

«Разумеется, да».

— Но тебе не кажется, что я достаточно наказан? У меня дырка в боку. Разве это не чрезмерно суровая кара за мелкое желание не выглядеть последним неудачником перед бывшей?

— По роще осиновой, по роще калиновой, — пропела вдруг Мила, постучав пальцами по столешнице.

— Не нужно путать причину и следствие, Тиберий, — тем временем строго сказала Констанция и сердито отодвинула клавиатуру. — Ты получил ранение из-за того, что оказался достаточно самонадеян и беспечен, потерял бдительность в присутствии такого персонажа, как Миледи. Ошибка — дырка.

— На именины к щенку, — раздался тихий голос Милы.

— А потом ты втянул меня в обман, воспользовавшись чувством вины и жалостью к твоему состоянию, — продолжила Констанция. — За это ты будешь до конца жизни носить мне кофе.

Аврелий прижал руку к тому месту, где его ранила Миледи.

— Прошло три дня. Достаточно много, чтобы простить. Недостаточно много, чтобы я совсем не чувствовал боли, и ты так меня терроризировала.

— В шляпке малиновой, шел ежик резиновый…

Констанция посмотрела на Милу, которая продолжала напевать красивым, мелодичным голосом. Заметив прикованное к ней внимание, та эффектно, на оперный манер закончила:

— С дырочкой в правом боку.

Констанция поджала губы, силясь не рассмеяться. Все же ей было немного жаль Аврелия, не стоило делать его беду поводом для шуток.

К тому же книжники все еще старались избегать громких разговоров, смеха и явного веселья. Клара мало с кем общалась по-настоящему близко, однако ее ценили. Ужасная гибель — упала с передвижной лестницы у книжных стеллажей в Абонементе — шокировала всех.

Для Констанции же это происшествие оказалось еще более значимым, чем для остальных, и вовсе не из-за особой привязанности к скончавшейся женщине.

Случилось кое-что, что пока не поддавалось логическому анализу, но определенно имело значение.

В пятницу, спустя три часа после того, как Констанция приехала в Библиотеку из больницы и узнала о трагедии, на нее вновь распределили дело. Она отправилась в Абонемент, чтобы получить ловец. Лицо Христофоры Николаевны, красное и опухшее от рыданий, вызывало зеркальное желание поддаться слезам. Смерть прошла так близко: это не могло не рождать мысли о хрупкости человеческой жизни и воспоминания о других потерях.

Однако, взглянув на формуляр с адресом, Констанция ощутила короткую вспышку радости. «Малая Морская, 10». Дом Пиковой дамы. Известное литературное место, но не то, где устроился бы с книгой обычный читатель. Можно было рассчитывать на то, что персонаж сбежал именно из повести Пушкина. Которую Констанция, правда, не читала. Поэтому она обратилась к Христофоре Николаевне:

— Мне нужна…

Та, не дослушав, понимающе кивнула: уж ей ли, с многолетним опытом работы книжницей, не знать.

— … Пиковая дама, — тихо завершила Констанция, и они одновременно посмотрели на книжные полки. — Давайте… давайте я сама найду?

В любой другой день ее с подобным предложением отправили бы восвояси. Однако теперь Христофора Николаевна промокнула влажные щеки бумажной салфеткой и коротко кивнула.

Констанция прошла мимо стальных мобильных шкафов и остановилась у длинного стеллажа, что расположился вдоль стены. Там, прикрепленная к рельсам у верхней полки, приковывала взгляд лестница с широкими деревянными ступенями и колесиками внизу. Клара, худенькая, изящная в движениях, всегда на удивление ловко отталкивалась от полок и прокатывалась на этой конструкции, могла вспорхнуть наверх и заставить лестницу проскользить в сторону. Цепко выхватывала нужный том и в следующее мгновение оказывалась внизу. С четверга на пятницу она вышла в ночную смену. Дежурившие охотники были на выезде, никто не видел и не слышал, как именно несчастная упала, но происшествие оказалось фатальным.

Констанция торопливо отыскала нужную книгу. Неприятное волнение не оставляло: дрожащие ладони вспотели, и томик выскользнул из рук. Констанция наклонилась, да так и застыла. На полу, рядом с «Пиковой дамой», лежала закладка. Цветной прямоугольник многозначительно выглядывал из-под стеллажа, и даже уголка хватило, чтобы распознать хорошо знакомый рисунок. Юркий лосось в бирюзовой воде. Это была закладка Егора.

— Что вы делаете? — раздался голос у Констанции за спиной, и она, схватив закладку и книгу, распрямилась.

Обернулась.

— Кинг, — выдохнула она. — Мне нужна была книга…

Её неопределенный жест ничего не прояснил, но Артур понимающе кивнул.

— Что ж… — проговорил он, пряча руки в карманы клетчатых брюк. — Хотел сказать, заберите уже ловец с Миледи. Это против всяческих правил, так долго держать там персонажа.

— Я же сказала, чтобы вы сами сдали.

— Я решил, что это была такая саркастическая шутка. Вторая версия: что вы были потрясены и не думали прямо.

Констанция действительно глупо и непредусмотрительно отказалась от балла, будучи слишком взволнованной. Теперь это не казалось такой уж хорошей идеей. Пока они с Аврелием гонялись за Миледи, Артур тоже не сидел сложа руки. Шло утро девятнадцатого октября, до конца соревнований оставалось меньше двух недель. Текущий счет не позволял расслабиться: если Миледи запишут на Кинга, они поравняются. Семь против семи.

Забрав же Миледи и удачно поохотившись на Малой Морской, Констанция обеспечила бы себе хороший отрыв: шесть баллов у Кинга против восьми у нее.

Скупо поблагодарив Артура за то, что напомнил о ловце, она пообещала зайти позже, так как торопилась на новый вызов. Мысленно же не смогла не отметить раздражающее благородство Артура. Ее устраивало, когда она рисовала его главным злодеем в собственных глазах. Последнее, что ей было нужно, это «взглянуть на него иначе», как советовала Мила.

Констанция отправилась в дом Пиковой дамы.

Читатель встретился Констанции под окнами особняка, был бледен и все бормотал: «Тройка, семерка, дама. Дама!». Успевшая ознакомиться с книгой, пока ехала в такси, Констанция догадалась, кого он оживил.

Согласно сюжету, Германн, главный герой повести, выяснил, что графиня Анна Федотовна Томская знала тайную комбинацию трех выигрышных карт. Он проник в ее спальню, чтобы выведать известный графине секрет. Увидев его с пистолетом, несчастная скончалась от сердечного приступа, вслед за чем Германна стали преследовать видения. Графиня явилась ему после смерти, все же сообщив карты, на которые стоило делать ставки: «тройка, семерка, туз». Все шло как по маслу, однако в самый напряженный и драматичный момент, когда Германн должен был получить огромную сумму, произошло то, что лишило его не только денег, но и разума. Пиковая дама стала для него роковой.

Ее-то, а точнее, графиню Томскую, судя по невменяемому состоянию, и оживил читатель.

Охота могла бы стать самой обычной. Констанция сумела добиться от Читателя ответа на вопрос, где находилась Пиковая дама. Молодой человек трясущейся рукой указал на дверь особняка.

Тяжелая створка оказалась открытой. Очутившись внутри, на шикарной лестнице, Констанция стала подниматься по широким ступеням. Шаги гулким эхом раздавались в просторном пустом помещении. Именно отсутствие всяких посторонних звуков усыпило бдительность: уставившись в пол, она отсчитывала ступень за ступенью и подняла взгляд лишь в последний момент, за секунду до столкновения — слово, которое было не совсем применимо в данной ситуации — с полупрозрачной дамой в черных одеяниях.

Констанции доводилось видеть «сверхъестественное» и раньше: монстры, вампиры, нечисть — существа самого разного толка сбегали из книг в реальный мир. Но она совершенно не ожидала, что встретится с приведением в тихом и пустом особняке. Крик застрял в горле. Только многолетний опыт помог сохранить самообладание. Стараясь не вглядываться в бледное безжизненное лицо привидения, ощущая охватывающий тело ужас, Констанция провела ловцом сквозь бесплотный образ. Призрак Пиковой дамы стал наливаться чернилами, и вскоре его втянуло в книгу.

Сердце Констанции колотилось быстрее положенного, но едва она вышла на улицу, сознание стало проясняться. Бодрящий эффект от встречи с призраком чуть поутих. Шум машин и холодный октябрьский ветер привели ее в чувство, и она подумала, что Аврелий будет рыдать, когда узнает, какое дело ей досталось в его отсутствие.

Еще час Констанция, ожидая коллег из Брэдбери, простояла рядом с Читателем, все это время сидевшим прямо на мокром тротуаре. Сперва она попыталась навязать ему мысль об играх воображения и слишком богатой фантазии, но не преуспела, ибо «он видел, что видел». Тогда она решила ждать молча: пускай специально обученные люди занимаются разнервничавшимся юношей.

Выходные Констанция провела на дежурстве: сумела по горячим следам поймать булгаковскую Маргариту, так кстати сжимающую букетик желтых цветов в руках, трижды выпила кофе с Милой и обсудила с ней Аврелия и немного — Клару. Даже нашлось время пройти новый урок в самоучителе по итальянскому и выбрать билеты в театр для семейного вечера с родителями.

Половину воскресенья она вносила в СУП старые дела из картотеки. Эта задача была поручена Внутренней службе, но процесс шел медленно, поэтому любой сотрудник любого отдела мог проявить инициативу и помочь коллегам. Правда Констанция сомневалась, что кто-то, кроме нее, хотя бы раз воспользовался этой чудесной возможностью.

Единственное, что она так и не смогла сделать за выходные — это найти объяснение тому, как закладка Егора оказалась на месте, где погибла Клара.

Дело в том, что закладки являлись таким же особым артефактом, как ловцы. Их готовили переплетчики, выдавая затем не больше десятка в одни руки. У каждого охотника была возможность выбрать уникальную картинку. Закладки Констанции изображали черного скорпиона, Артуровские — меч в камне, а у Егора были розовые рыбки в бирюзовой воде.

Егор пропал три года назад, а стеллажи установили спустя год после этого. Как закладка могла очутиться на полу?

Та, которую Констанция хранила в память о друге, оказалась на месте, прикрепленная к перегородке из матового стекла. Значит, в Абонементе обронили другую закладку Егора. Кто и при каких обстоятельствах?

Эпизод 4. Глава 3

Констанция считала, что ее не видно из-за столпившихся коллег, но укрытие оказалось не слишком надежным.

Она обернулась через плечо. Охотники как раз расступились, поэтому она тут же встретилась с выразительным, настойчивым взглядом Ильи Петровича.

— Хм, — Констанция посмотрела на наручные часы, будто ее день был подчинен какому-то расписанию. — Думаю, я могу.

Вся эта напускная небрежность наверняка выглядела нелепо, по крайней мере, для Ильи, с которым Констанция в последний раз виделась три месяца назад. Сейчас он наверняка забавлялся, наблюдая за ее попытками натянуть скучающее лицо.

Мила, прижимающая к себе распечатанные фотографии графа Монте-Кристо, и Аврелий, до сих пор то и дело демонстративно хватавшийся за раненый бок, синхронно подались вперед, с любопытством глядя на Констанцию.

Кинг покосился на Илью Петровича.

— Отлично, — отозвался последний, соединив ладони с глухим хлопком. — С Артом я уже поговорил. Сейчас побеседуем с тобой. Арина, определите, пожалуйста, дальнейшую очередность.

С «Артом»?

Не с «Кингом». Не хотя бы с «Артуром».

С «Артом».

Впрочем, Констанция не намеревалась заострять на этом внимание. Она решила изображать отстраненность и безразличие, поэтому просто пошла прочь из офиса охотников туда, где должна была состояться беседа.

— Чашку не оставишь? — уточнил Илья Петрович через плечо.

Идя следом, она опустила взгляд на фарфор в руке. Так и не сделала чай.

— Нальете у меня в кабинете, — предложил Кинг, придерживая для Констанции дверь. — У меня есть разные напитки.

«Разными напитками» оказались разные сорта чая с возможностью добавления молока.

— Молока не надо, — сказала Констанция, присаживаясь и отмечая, что даже стулья для посетителей у Артура были мягкими и удобными.

Кинг застыл с ее чашкой в руке.

— Что вы имеете в виду?

— Не добавляйте молоко.

— Я не понял, — он взял со стола маленький молочник. — Боюсь, это какие-то нюансы русского языка, недоступные мне, как англичанину.

Констанция закатила глаза.

— Я уже давно не пью чай с молоком. Читала где-то, что он плохо влияет на организм, и характер от него становится поганым.

Кинг усмехнулся:

— В самом деле? Вредит характеру? Точно не пьете?

Илья Петрович сел в рабочее кресло Кинга — новое, эргономичное, с кожей дорогого кофейного цвета, гораздо лучше, чем у остальных охотников — и заявил:

— А я выпью с молоком. Пью так только с тобой, Арт. Что-то в этом есть.

Кинг достаточно добродушно отозвался:

— Рад, что и я тебя чему-то научил.

Констанция выразительно посмотрела на Илью. Тот, очевидно, прочитал немой вопрос в ее глазах, так как пояснил:

— Я был наставником Артура. И застыл, как будто ждал: кинет она в него степлером или нет.

Кинуть Констанции хотелось, и лучше даже не степлером, а, например, стулом.

Видимо, со стороны это тоже было заметно, потому что Илья прочистил горло и с неискренним удивлением уточнил:

— Я не рассказывал?

— Не рассказывал, — звуки просочились сквозь сжатые зубы.

Но затем Констанция тихо выдохнула. Какое ей, в сущности, было дело до того, что эти двое, оказывается, знакомы. Ну и что, что она пару раз в разговоре с Ильей полила своего бывшего наставника грязью? А может быть, не пару… Почему ее должно было волновать, что она бессчетное количество раз бросала незначительные, но весьма колкие комментарии в адрес Артура? Зачем беспокоиться из-за того, что Кинг мог знать, как нелестно она о нем отзывалась, работая в Москве?

Возможно, эти двое не были так уж близки.

— Да, Илия стал для меня как отец здесь, в России, — заявил Артур.

Он проговорил это именно так: «И-л-и-я». Как будто имя какого-нибудь пророка. У них и разница-то в возрасте была всего десять лет. Но «Илия» — фигура решительно более солидная, чем просто «Илья», и слишком значимая, чтобы играть роль друга или даже старшего брата.

— Кому-то надо было объяснить тебе, когда мы едим хрен, а когда горчицу, — усмехнулся тот.

— Как ты помнишь, меня сломили еще укроп и петрушка.

— Артур никак не мог понять, зачем мы везде добавляем зелень, — это Илья пояснил Констанции, сидящей с каменным лицом. — Каждый раз, получив блюдо, он страдал: «Но зачем опять укроп?», — Илья произнес это, имитируя сильный британский акцент. — Долго пытался выяснить, к каким блюдам идет укроп, к каким петрушка, но однажды столкнулся с кинзой и бросил это.

Артур и Илья рассмеялись, духовно соединившись в этом чудесном воспоминании. Констанция мрачно посмотрела на хозяина кабинета. Он вообще-то собирался уходить?

Пока Кинг занимался чаем, Констанция стучала ногтями по столешнице, избегая смотреть на Илью. Тот, напротив — глядел на нее с интересом.

Неприятное напряжение между ними висело, пока Кинг, наконец, не оставил их наедине. Тогда оба заговорили одновременно:

— Мог бы сказать!

— Извини, что не предупредил!

Они снова замолчали.

— Это ты, интересно, о чем? — язвительно уточнила Констанция. — О своем визите или о том, что был наставником Кинга?

Он вздохнул:

— Ты столько раз говорила, как ненавидишь Артура Кинга, у меня просто язык не повернулся сказать, что мы с ним приятели.

— И позволил мне все это время говорить о нем гадости!

— Есть что-то лицемерное в том, чтобы говорить о человеке гадости только тем, кто с ним не знаком, не находишь? — поддел он.

— Вечерами созванивался, пересказывал ему все… — продолжала злиться Констанция.

Илья добродушно усмехнулся и сказал:

— Разумеется, нет, Конс. Это было бы подло.

Констанция закатила глаза.

— Хочешь сказать, ни разу не упоминал меня в разговоре?

— Упоминал. Но говорил только о твоих достижениях в работе. В конце концов, это в какой-то степени и его заслуга как наставника.

Это здорово взбесило ее, пускай и было отчасти справедливо.

— Ну ты и осел, — раздраженно бросила она.

— Не хотел тебя обидеть.

Илья Петрович Торин занимал высокий пост в Центральном Аппарате, был на хорошем счету у начальства, всегда подчеркнуто радел за интересы Библиотеки, активно поддерживал корпоративную культуру, создавал впечатление невероятно занятого человека. Наедине с Констанцией он превращался в обходительного ласкового кота. Она же не верила ни в один его образ — каждый казался хорошо выученной ролью. Каким был этот человек на самом деле, она так и не сумела разобраться.

— Объясни, почему молчал, — потребовала она.

Илья вздохнул.

— Арт отзывался о тебе, как о девчонке, которая слишком старается проявить себя. Назойливой и деятельной. Мне показалось… неуместным рассказывать тебе об этом. В любом случае все это в прошлом, верно? Приступим к интервью.

Констанция сердито дышала несколько секунд, затем вспомнила, что решила быть хладнокровной, равнодушной и безучастной. Тогда королевским взмахом руки она позволила начать опрос.

Нет, они не были близки с Кларой, но по работе контактировали регулярно. Нет, она не замечала ничего странного. Нет, сама ни разу не пользовалась злосчастной лестницей. В ночь смерти находилась на задании.

— Почему вы расследуете дело? — спросила Констанция напоследок. — Ведь это несчастный случай.

Илья пару секунд смотрел на нее, затем улыбнулся.

— Это лишь формальность.

«Твой ответ — лишь формальность», — хотелось ей возразить. Ребята вроде Ильи постоянно использовали эту фразу, чтобы избавиться от лишних вопросов. Ничего себе формальность — отправлять одного из топовых сотрудников в командировку в Питер на неопределенный срок. Или Внутренней службе понадобилось срочно освоить бюджет?

Нет, что-то в смерти Клары должно было показаться им подозрительным…

Констанция внимательно посмотрела на Илью, который деловито укладывал в папку исписанные во время разговора листы. Этот ничего не расскажет. Он был непоколебим, когда дело касалось службы, и очень четко разделял рабочее и личное. И вытянуть из него засекреченную информацию просто не представлялось возможным. Констанция не раз пыталась разузнать хоть что-то о Егоре, но в ответ получала лишь совершенно бесстрастное лицо заправского игрока в покер и что-нибудь в духе «мне не известно ничего, что я мог бы рассказать».

Беседа закончилась. Теперь наедине с Ильей в кабинете Кинга Констанция ощущала себя неловко. Говорить о работе было легко, но в повисшей после допроса тишине она почувствовала что-то более личное. Неуместное. Констанция поспешила уйти.

— Конс, — раздалось ей в спину, — я рад тебя видеть.

Она лишь промычала «мм», не зная, как реагировать на это признание. Их непродолжительные отношения остались в прошлом: за последние полгода в Москве они с Ильей совсем отдалились, лишь изредка обмениваясь скупыми «привет, как дела». И Констанция не собиралась сокращать возникшую дистанцию.

Эпизод 4. Глава 4

Аврелий поймал ее на выходе из кабинета Кинга: их ждало новое дело, он уже получил ловец и адрес. Старался быть порасторопнее, чтобы загладить вину.

В машине обсудили подробности: по указанному Христофорой Николаевной адресу находился частный дом. Это, разумеется, сильно упрощало задачу.

— Так что поймаем перса быстро и сможем встать в очередь за следующим. Мы неплохо вырвались вперед, но хороший запас не помешает.

— Мне плевать, — солгала Констанция, не желая казаться слишком уж страстно желающей этой победы.

— Мне не плевать! — воскликнул Аврелий, ударив по рулю. — Я на нас два косаря поставил. Давай-ка не будем безразлично относиться к этому рейтингу, все зашло слишком далеко.

Просто чтобы держать стажера в ежовых рукавицах, Констанция многозначительно заметила:

— Не думаю, что Юджин обрадуется, узнав, что вы все делаете ставки.

— Ю не обрадуется? — усмехнулся стажер. — Чтоб ты знала, у него самая большая ставка.

Ей потребовалось несколько секунд, чтобы смириться с услышанным, после чего она спросила:

— На кого он поставил?

Аврелий закатил глаза:

— На ничью. Победит, типа, дружба. Угу. Фиг ему, а не дружба, мы сделаем больше Артура! Правда, Конс? Ты же хочешь утереть нос бывшему наставнику? А то он слишком много о себе возомнил. Докажем, что тоже кое-чего стоим!

Говорил он беззлобно, и Констанция понимала, что им руководило исключительно желание раззадорить ее, чтобы на голом энтузиазме победить Артура и подзаработать денег.

Она окинула взглядом сосредоточенный профиль. Стажер то казался ей открытой книгой, такой простой и понятной, с предсказуемым сюжетом и шаблонными диалогами, то вдруг виделся загадочным субъектом с целым шкафом скелетов.

— Что у тебя в холодильнике?

Аврелий оторвался на мгновение от дороги и бросил на нее недоуменный взгляд.

— Чего?

— Почему ты не хотел, чтобы я заходила к тебе в квартиру? И что ты прячешь в холодильнике?

— А-а-а! — протянул он и рассмеялся.

Вроде бы искренне, без злодейских тонов.

— Слушай, ты не хочешь рассказывать мне, что у вас за странные отношения с Кингом, а я предпочитаю пока молчать про холодильник. Давай у каждого останутся свои секреты.

Констанция покачала головой:

— Я не согласна. У меня могут быть секреты, а у тебя нет. Это называется «субординация».

Аврелий усмехнулся и кивнул на дом чуть впереди:

— Приехали, — он припарковал машину у высоких чугунных ворот.

Все это не устраивало Констанцию. Но сейчас она сосредоточилась на поимке персонажа. Разрыв в частном доме — подарок для охотника, особенно если удалось приехать быстро. Но даже сбежавшего с места разрыва персонажа отследить за городом было гораздо легче. Обнаружить книгу и оставить закладку — тоже.

Книжникам в Москве и Петербурге такие случаи доставались нечасто, так как коттеджи и дачи обычно находились на территории области и входили в ведомство областных библиотек. Но иногда, крайне редко, дома располагались так близко к городу, что область передавала дела.

У калитки висел видеодомофон, после звонка из динамика раздался мужской голос:

— Кто?

Констанция и Аврелий переглянулись, она ответила:

— Мы по поводу книги, которую вы читали.

Повисла небольшая пауза. Затем раздался писк: калитка открылась.

Они оказались в крохотном, очень ухоженном садике с аккуратными круглыми карликовыми деревьями и будто бы беспорядочно, но на самом деле продумано высаженными кустами.

Даже сейчас, осенью, насаждения рисовали интересный ландшафт.

Гости проследовали по каменной дорожке, вдоль которой было собрано несколько куч из сухих листьев. Аврелий не удержался и пнул самую большую, счастливо подняв ворох коричневых хлопьев.

В конце дорожки ждала дверь опрятного домика на два этажа.

На пороге стоял мужчина в вязаной жилетке поверх кофейного цвета рубашки. Ему, вероятно, было за пятьдесят. Вид интеллигентный и ничуть не встревоженный. Благожелательная улыбка на устах быстро уступила место удивленно-вопросительному выражению:

— Чем могу помочь?

— Вы читали книгу. А затем произошло кое-что необъяснимое, не так ли?

Это мог быть и не читатель. Кто-то еще мог находиться в доме. Но на лице хозяина появилось понимающее выражение, и он впустил гостей внутрь.

Констанция прошла в гостиную и невольно залюбовалась интерьером: уют классики в гармоничном сочетании с удобством современности. Молдинги на стенах, симметричная расстановка мебели у камина, картины в массивных рамах. Но вместе с тем — лаконичные формы кресел, непарный к ним диван, огромная медная люстра с плафонами из толстого стекла.

Родители Констанции, выйдя на пенсию, купили себе дом в пригороде, но сделали его слишком уж милым с этими занавесками в мелкий цветочек и лавандовыми пейзажами. Пасторальный коттедж с открытки, увитая плющом белая беседка, аккуратно приставленные к дровнику грабли и лопаты — все это было совсем не во вкусе Констанции.

Здесь же она почувствовала себя как дома.

В кресле сидел худощавый мужчина с орлиным носом и пронзительным взглядом серых глаз. На нем, как и на хозяине дома, были сорочка и жилетка, но явно более старомодного покроя. Даже Кинг, который любил одеваться как какой-нибудь лорд, собравшийся на съемку для обложки Vogue, не дотягивал по уровню эпатажности до этого человека.

— Добрый вечер… мистер Холмс, если не ошибаюсь? — произнесла Констанция вежливо, почти уверенная, что угадала личность персонажа.

Она уже сталкивалась с этим героем, к тому же лежащая на журнальном столике книга недвусмысленно указывала на литературный источник.

Мужчина энергично поднялся на ноги, заметив визитеров.

— Приветствую, мадам. Сэр. Шерлок Холмс к вашим услугам.

Он внимательно оглядел незнакомых ему людей и хмыкнул.

— Полагаю, вы здесь, чтобы подтвердить наши догадки. Мы с мистером Хакиным, пришли к выводу, что я, судя по всему, являюсь книжным персонажем — порождением необузданной фантазии, загадочным образом обретшим плоть.

Констанция улыбнулась: Шерлок Холмс был верен себе и даже в такой нестандартной ситуации приходил к правильным выводам, какими бы неожиданными они ни казались. Она всегда любила истории об этом герое, в юности зачитывалась ими, выискивая во всех библиотеках округи еще непрочитанные повести.

Хакин, хозяин дома, прошел вглубь комнаты и упал в кресло.

— Какое облегчение. Значит, все-таки я не сошел с ума! — выдохнул он.

— Я бы не спешил с выводами, мой дорогой друг, — отозвался Холмс.

Он дождался, пока Констанция и Аврелий опустятся на диван, и сам тоже сел на свое место.

— Видите ли, мистер Хакин, эти люди также могут быть плодом вашего воображения, созданным для того, чтобы позволить вам убедиться в полной правдоподобности происходящего. Никто из нас не хочет считать себя безумцем…

Констанция нашла это замечание весьма забавным и поглядела на Хакина, чтобы отметить реакцию: тот усмехнулся, а затем окинул гостей внимательным взглядом.

Холмс же продолжил:

— Хотя в таком случае надо отдать должное вашему подсознанию: оно очень детально продумало внешний облик людей, занимающихся охотой на выдуманных персонажей. Посмотрите, леди держит в руках книгу без каких-либо символов на обложке или корешке. Вероятно, этот предмет как-то связан с отслеживанием подобных мне. Ваша гостья, войдя в помещение, первым делом пробежала глазами по книжным полкам и еще дважды возвращалась к ним взглядом. Но это был не интерес читателя, рассматривающего что-либо от скуки, о нет. Цепкий, профессиональный взгляд, как будто книжные полки способны сказать вам, мадам, больше, чем обычному человеку. И вы, очевидно, много читаете. У вас падает зрение, но вы еще не привыкли к тому, что видите хуже, и не решились на очки.

Констанция бездумно потерла бровь. Она не планировала носить очки, пока очертания предметов не превратятся в размытые пятна, похожие на отражения в лужах.

— То, как вы быстро догадались, кто я, разумеется, может говорить о чрезвычайно развитой интуиции, — продолжал тем временем Холмс. — Женское чутье порой ценнее всяких логических выводов. Но оно, без сомнения, указывает на то, что вы знакомы с произведением, рассказывающем о моих выдающихся расследованиях, и, более того, готовы встретить героя с его страниц…

Констанция согласно кивнула.

Она почувствовала, что Холмс хотел сказать что-то еще, когда его взгляд дважды прошелся по ее алым губам. Однако он не решился, будто счел за лучшее промолчать. Настоящий джентльмен не станет выдавать все секреты дамы при посторонних.

— А ваш гость, мистер Хакин, — продолжил сыщик, указав острым носом на Аврелия, — проводит много времени за письменным столом: посмотрите, рукава чуть истерты. Правда, не совсем под тем углом, под которым я ожидал бы от регулярно пишущего человека… ах, разумеется, печатная машинка!

На этот раз кивнул Аврелий.

— Однако вы новичок в области обнаружения книжных беглецов, не так ли? Вошли за своей спутницей, и не из соображений галантности, а просто следовали за леди, подчиняясь ее безмолвному приказу. Двигались при этом неуверенно. К тому же привыкли к определенному стилю в одежде: ваши брюки и необычного вида белые ботинки выглядят поношенными, даже истертыми. А вот сорочка новая. Вы пока не приноровились подбирать сорочки по размеру и фасону. Значит, пытаетесь подстроиться под то, как одевается ваша… наставница? — видимо, увидев реакцию Констанции, он более уверенно продолжил. — Сорочка — прекрасный первый шаг на пути к облику истинного джентльмена. Уверен, вскоре вы откажетесь и от брюк работника золотых приисков.

На этом Констанция издала смешок, а Аврелий натянул пониже рукава толстовки, явно борясь с желанием застегнуть ее на молнию.

— Беседа с вами — мед для ушей и сердца, — сказала Констанция с улыбкой, — но долг призывает нас отправить вас обратно на Бейкер-стрит.

— Понимаю, — кивнул тот, поднимаясь на ноги.

Шерлок опасливо покосился на ловец, но не отстранился, когда Констанция подошла ближе. Она подняла книгу, молчаливо предлагая персонажу коснуться обложки, но вдруг замерла.

— У меня есть идея, — произнесла она, вглядываясь в умные, пронзительные глаза.

Эпизод 4. Глава 5

— Вы ничего не перепутали?

Артур Кинг переводил взгляд с Констанции на Аврелия, с Аврелия на Холмса, с него — снова на Констанцию. Вероятно, по одежде сыщика он сразу догадался, что в холле Библиотеки, у пролетов широкой мраморной лестницы, он встретил самого настоящего книжного героя.

— Ну же, подключите воображение, Артур, — закатила глаза Констанция. — Вы видите, кто это. Сложите два и два.

— Шерлок Холмс к вашим услугам, — персонаж приветственно кивнул, оглядев затем Кинга внимательным взглядом.

— Артур Кинг, — отозвался тот с сомнением: стоит ли вообще вступать в беседу?

— Позвольте, могу ли я предположить, что мы с вами соотечественники?

Кинг бросил еще один косой взгляд на Констанцию и кивнул.

— Слушай, Конс, а почему Шерлок разговаривает по-русски, если он англичанин? — спросил вдруг Аврелий.

— Потому что читатель читал книгу на русском. Разрыв создает тот, кто читает, его мощная фантазия и сильный эмоциональный всплеск.

— То есть, если бы китаец читал Евгения Онегина на китайском, Онегин говорил бы на китайском? — рассмеялся Аврелий.

Кинг хмыкнул:

— Мистер Холмс, говорящий на русском, — имя он произнес с английским произношением, — для англичанина также сперва sounds weird. Затем становишься привыкшим. Языки — рождение человеческого разума. Для душ нет таких преград, а истории преодолевают любые границы, если хотят быть рассказанными.

— Как поэтично, Артур! — воскликнула Констанция с плохо сыгранным восхищением. — Вы в последнее время какой-то сентиментальный.

Кинг сперва вздохнул, а затем вдруг распрямил плечи и сурово сказал:

— Не заговаривайте мне зубы, Констанция! Зачем вы привели персонажа в Библиотеку?

— Мне нет нужды заговаривать вам зубы, Артур, — холодно отозвалась она, — поскольку вы не мой руководитель и не мой наставник, слава богу… Но я поделюсь замыслом, чтобы вы не побежали ябедничать Ю.

На это Кинг скривил губы, но смолчал, очевидно, желая услышать объяснения.

Констанция осмотрелась. Рядом не наблюдалось никого из коллег. Понизив голос, она сказала:

— У меня есть подозрения насчет того, что произошло с Кларой. Мне кажется, что-то в этом деле нечисто. Они прислали Илью… Петровича. Не слишком ли круто для несчастного случая?

Брови Кинга удивленно поползли вверх.

— Что вы хотите сказать? Думаете… это не было случайностью?

Стоило ли отвечать? Кто знает, в чем состояла его роль… Ведь Кинг тоже плотно общался с Егором. Что, если он был как-то причастен к исчезновению? И к тому, что случилось с Кларой? От мысли об этом Констанцию обдало холодом. Она сделала шаг назад.

— Неважно, что я думаю. Нам посчастливилось встретить гениального сыщика — грех не воспользоваться такой возможностью. Я хочу, чтобы мистер Холмс осмотрел место прест… место смерти.

Кинг сложил руки на груди и недовольно покачал головой:

— Констанция, недавно вы считали, что Аврелий — маньяк, который хранит разделанный труп в холодильнике. Теперь придумали, что Клару убили?

— Чего-о? — протянул стажер, но Констанция подняла ладонь, призывая того молчать.

— Что я «придумываю», вас не касается. Вы мне не указ, я самостоятельный сотрудник, у нас одна категория, поэтому делать буду то, что посчитаю нужным.

Глаза его вспыхнули гневом.

— Прошу прощения, я, боюсь, подзабыл: вы все еще мой стажер или уже нет? Вы это повторяете только дважды в день, я никак не запомню…

Голос его сочился ядом, раздражая Констанцию еще больше.

— Оно и понятно, в ваши-то годы!

— Господа, — раздался деликатный, но настойчивый голос Холмса. — Быть может, я могу осмотреть место происшествия?

Констанция демонстративно отвернулась от Артура и крайне любезно обратилась к сыщику:

— Мистер Холмс, я сейчас провожу вас в хранилище Абонемента, после этого оставлю на Аврелия, мне же нужно переговорить с руководителем Библиотеки. Его разрешение, — многозначительно подчеркнула она, — нам действительно необходимо.

— Jesus, — прошептал Кинг, возводя глаза к потолку.

В отдел он их все же сопроводил. Оставался рядом, пока она объясняла Холмсу, где и как все случилось.

Большую часть истории она рассказала еще в машине, заодно удивив Аврелия деталью про закладку. Теперь же показывала, где именно обнаружили тело, как это произошло.

Поскольку стеллажи Абонемента стояли вплотную к Картотеке — их даже не разделяла дверь — уходя, Констанция бросила взгляд на турнирную таблицу, что белым пятном выделялась на доске объявлений. Посмотрела — и застыла.

— Что за… — выдохнула она. — КИНГ!

На ее крик откликнулся не только Артур, который неторопливой походкой пересек комнату и встал прямо у нее за спиной. Прибежал и испуганный Аврелий.

— Сожалею, Констанция… — без капли огорчения произнес Кинг ей в ухо. — Сразу после того, как вы уехали за Холмсом, поступило новое дело, совсем неподалёку отсюда.

— Хорошо, но тут цифра СЕМЬ! — процедила она.

Аврелий едва не впечатался в лист, будто и правда думал, что семерка ему мерещится.

— Детский сад, — она услышала, как издевательски хмыкнул Кинг, и сжала кулаки. — Они читали Белоснежку… и семь гномов…

Констанция крутанулась и уставилась на него в замешательстве и беспомощной ярости:

— Ребёнок оживил семь гномов разом?! И мы считаем это за семь персонажей?

— Ну, технически, это действительно семь персонажей… — каким же самодовольным выглядел Артур! — К тому же мне пришлось за ними побегать.

Он любезно улыбнулся.

— Мошенник, — выплюнула Констанция и пошла прочь.

Она не хотела так остро реагировать, но, как верно заметил Аврелий, все зашло слишком далеко. И она так много хвалилась своими талантами, что уже не сможет проиграть с достоинством.

Пока она не сдала ловец с Шерлоком, Кинг обгонял на четыре балла.

Однако, как бы ее ни волновало их соперничество, были дела и поважнее.

Короткий стук в дверь из карельской березы — и Констанция оказалась в просторном, светлом кабинете с огромными окнами.

Ю был не один, поил чаем московского гостя. Констанция бросила взгляд на чашку Ильи. Он занимался чем-то еще помимо чаепитий?

Объяснив Юджину ситуацию с Холмсом, Констанция замолчала. Ю глядел мрачно и устало. Под глазами залегли нездоровые тени. Констанция догадывалась, что ему сейчас было не до ее безумных затей: погиб сотрудник. Юджин как глава Департамента нес ответственность. Но разве Шерлок не был подмогой в столь непростой ситуации? Если дело в нарушении правил безопасности, не сносить Юджину головы. А вот если окажется, что смерть Клары была неслучайной…

Привлечение к расследованию персонажа касалось и сотрудника Внутренней службы, о чем Илья не преминул сообщить.

— Можешь взять его на себя, если хочешь, — фыркнула Констанция. — У меня, в конце концов, есть своя работа.

Она все еще сердилась на Илью за то, что он скрыл факт дружбы с Кингом. О, она такого успела наговорить!.. Стыдно вспомнить.

— Констанция, — вздохнул Ю. — Вы с Аврелием хорошо поработали этот месяц. Но вас хвалить я не хочу. Вы нарушаете правила, хватаетесь за все, до чего дотягиваетесь, подвергаете себя опасности… Использовать персонажа — разве такому учили тебя в этих стенах? Прошу, сохрани энтузиазм к работе, но не забывай о том, что принято.

— Могли не звать меня обратно в Петербург! — тут же вспыхнула Констанция. — Я и сейчас готова уехать.

— О нет, то было лучшее мое решение. Но послушай же меня без гнева: здоровье и состояние каждого книжника имеет значение. А ты не щадишь себя…

От очередной проповеди Констанции захотелось демонстративно зевнуть, но она сдержала порыв. Ю, кажется, это понял и лишь устало потер лысую голову.

— Пойду-ка я, Юджин, познакомлюсь с нашим неожиданным коллегой, — заявил Илья. — Итак, дорогая, расскажи, как тебе это в голову пришло…

Резво встав, он подхватил Констанцию под локоть и повел прочь.

— Ты превышаешь полномочия, — заметил он довольно жестко, едва они оказались в коридоре.

Она не стала ждать его, раздраженно застучала каблуками. Но шаги Ильи были достаточно широкими, он без труда поспевал за ней. В Москве вообще все ходили быстро.

— Ты забыла положения Манифеста?

— Не убей, не укради — вот эти?

Илья ухватил ее за руку и вынудил остановиться. Она открыто взглянула ему в глаза. Светлые, ясные и в данную минуту — очень серьезные.

— Книги — их дом. Реальность — их тень, — когда он произнес эти слова, Констанция ощутила трепет.

Вспомнились первые дни в Библиотеке, многочисленные встречи, лекции, конференции, корпоративы: этой цитатой из Манифеста Книжников всегда заканчивались все официальные речи руководства.

— Я всего лишь эффективно использую имеющиеся ресурсы… — отозвалась она, расправив плечи.

Но Илья не находил это ни забавным, ни убедительным. Когда дело касалось работы, этот человек мог быть до дрожи дотошным и даже жестким. Сколько раз он вот так отчитывал ее за не совсем стандартные методы? Стоило хотя бы вспомнить тот случай, когда она использовала Милдред Рэтчет, медсестру из «Пролетая над гнездом кукушки», для поимки Рэндла МакМёрфи, пациента психиатрической клиники из этой же книги. Читатель высвободил одновременно двух персонажей (редкий, кстати, случай!), и Констанция решила поймать одного руками другого. Не все прошло гладко, но в целом метод сработал. Правда, из-за некоторых нюансов, особенно из-за того, что медсестра стала громко звать санитаров для поимки самой Констанции, обо всем узнали в Библиотеке.

Тогда устроили собрание. Ответственные лица обсуждали целесообразность действий Констанции. Илья в основном молчал. В конце он выдал витиеватую речь, которая, очевидно, являлась попыткой усидеть на двух стульях: защитить Констанцию, но при этом дать руководству, да и ей, понять, что он не одобряет такого подхода. Ее отпустили, оставив даже без официального выговора.

А вот Илья потом, с глазу на глаз, шипел и ругался целый час.

Какое счастье, что в Петербурге Внутренней службой заведовал человек, равнодушно относившийся к своим обязанностям. Сейчас, конечно, Аркадий Семенович, должно быть, весьма напрягся из-за трагедии: соблюдение техники безопасности и исправность всего инвентаря входили в зону его ответственности. Но обычно Констанция его не видела и не слышала.

— Может быть, вообще перестанем персонажей ловить? Откроем кадровую службу, будем каждому подбирать дело по способностям? — язвил Илья, пока она прикидывала, существовала ли опасность, что Аркадий Семенович из-за разбирательств сменит тактику и начнет создавать проблемы. — Мэри Поппинс возьмем нянькой в садик, профессор Хиггинс начнет вести курсы английского. Робинзон Крузо экскурсии по Неве организует. А?

— Илья Петрович, — сердито произнесла Констанция и жестом предложила продолжить путь к отделу, — хватит меня отчитывать. На твоем месте я просто с благодарностью приняла бы такой подарок судьбы. Другой охотник и не сообразил бы использовать Холмса, а я…

— А ты пренебрегаешь правилами, плюешь на регламенты. Я знаю Арта. Не он тебя этому научил.

— О-о-о… — возмущенно протянула она, готовая нажаловаться на Кинга из-за того, что он игнорировал заполнение карточек в программе.

— Веди себя хорошо, радость моя, иначе придется написать нехороший рапорт, — очень ласково и очень тихо произнес Илья, а затем открыл дверь, что вела из коридора в холл второго этажа.

— Я — образцовый книжник, Илюш, — передразнивая его притворно-заботливые интонации, отозвалась Констанция и осеклась, заметив Милу.

Многозначительная улыбка на румяном лице-сердечке и игриво блестящие глаза убедили Констанцию в том, что «Илюша» не остался незамеченным. Мила сообщила, что искала Илью Петровича — легкое ударение на отчестве и многозначительная пауза — чтобы ответить на вопросы по поводу Клары.

Илья предложил сделать это сразу после того, как он «завершит одно дело». В Абонемент они вошли втроем.

Аврелий заполнял формуляр, сидя за круглым столом. Рядом с ним работал молодой человек из «Брэдбери». В центре круглого стола Констанция отметила новую композицию авторства Арины из, как она пояснила, любимой Кларой рябины. Ваза с кроваво-красными ягодами была подвязана черной лентой.

Шерлок Холмс обнаружился в недрах Абонемента: он ползал на четвереньках между стеллажами. Кинг стоял, прислонившись к полкам, и наблюдал за сыщиком. Последнее Констанции крайне не понравилось.

— Вам что, заняться нечем? — не слишком ласково уточнила она у Артура.

Он глянул на нее недовольно, но все же решил ответить:

— Это не каждый день, что я получаю шанс понаблюдать за работой такого специалиста. Учитывая, что другие охотники не позволяют себе эксплуатировать персонажей, я свидетель уникальному явлению.

Мила хихикнула, в то время как Констанция устало закатила глаза:

— И вы туда же. Илья Петрович только что цитировал мне манифест.

Кинг усмехнулся и обменялся взглядами с бывшим наставником.

— О да, Илия очень любит его. Всю стажировку я только и слышал: «Книги — их дом. Реальность — их тень».

— Кажется, тебе во время обучения Констанции тоже стоило повторять это почаще, — отозвался тот.

От скандала всех спас Шерлок: он поднялся с колен и поспешил к ним.

— Ну что ж, мадам, здесь все понятно. Мной были сделаны открытия, которые не оставляют сомнений в том, что смерть вашей коллеги не была несчастным случаем.

Сразу после этих слов раздался стук распахнувшейся двери. Мгновение — и к ним присоединился Юджин. Он качнулся, замерев рядом с тем местом, где обнаружили Клару, прижал руку к сердцу. Бедняга Ю, он знал ее много лет.

Заинтересовавшись происходящим, к ним приблизился и Аврелий. Юджин глубоко вздохнул и обратился к Шерлоку:

— Мистер Холмс. Крайне приятное знакомство, — а затем повернулся к остальным, — не думаю, что могу оставаться в стороне, когда по департаменту разгуливает книжный персонаж.

— Я так понял, вы обнаружили что-то интересное? — уточнил Илья.

— Господа, — произнес явно довольный таким количеством зрителей Холмс, — мне удалось найти несколько улик, указывающих на то, что мисс Клара упала не сама.

Он предложил всем пройти ближе к лестнице.

— Что вы скажете на это? — поинтересовался он, указав на истертый пол.

— Что паркет — плохая идея для мебели с колесиками, — отозвался Аврелий.

— Вот здесь на полу есть место с особенно четкой и свежей царапиной. Колеса лестницы ездят по одному и тому же маршруту, с одинаковым давлением и скоростью. Однако вот в этом месте они прочертили более глубокую и короткую линию. След свежий, оттого не истерся из-за повторного пользования лестницей. Предположу, что сейчас сотрудники избегают ее.

Холмс получил несколько утвердительных кивков в ответ и продолжил:

— Следующая улика. Думаю, вы сможете понять самостоятельно, как это указывает на убийство, проявив внимательность и применив методы дедукции. Посмотрите на поручни.

Холмс эффектным жестом вытащил из кармашка лупу. Все синхронно склонились к деревянным ручкам, уже местами потертым, со «съеденной» краской там, где за них брались чаще всего. Ничего примечательного.

— Волокна ткани! — торжественно объявил Холмс. — Какие догадки это у вас вызывает?

Не заметив у публики должной реакции, он по-

интересовался:

— Понимаю, требуется небольшая подсказка. Знаком ли вам метод дактилоскопии?

Снова кивки.

— Как, вероятно, и преступнику. Налицо попытка удалить отпечатки пальцев.

— Клара могла зацепиться одеждой. Например, кофтой, — предложил объяснение Илья.

— Маловероятно, учитывая расположение волокон с внешней стороны поручней, — покачал головой Шерлок. — Если только мисс Клара не пользовалась перчатками, что уже было опровергнуто благодаря молодому джентльмену.

Он указал на Аврелия.

— Уборщица протирала? — внес предложение Кинг.

— Редко кто протирает поверхности, к которым прикасаются слишком часто, чтобы на них задерживалась пыль. Однако это могло бы стать возможным объяснением, если бы я не проверил прочие поверхности: поручни у других лестниц, спинки стульев, ручки стеллажей. Нигде больше нет подобных волокон.

История получалась неприглядная…

— Да, вывод напрашивается один: пытались стереть отпечатки пальцев! — с каким-то даже восторгом заявил Холмс. — Но и это еще не все, господа. Все эти улики — лишь ниточки, из которых можно сплести полотно событий. Однако есть главный, наиболее весомый аргумент, на который я обратил внимание с самого начала. Это наблюдение позволило мгновенно сделать выводы о том, что произошло, и дальнейшее изучение места преступления только подтвердило догадки.

Присутствующие казались напряженными, Констанция тоже ожидала продолжения в некотором нетерпении. Но вместе с тем она не могла не отметить удовольствие от наблюдения за знаменитым сыщиком в деле.

— Тело обнаружили лежащим лицом вниз, — объявил Шерлок.

В голосе его не было ни сострадания, ни трагизма, только чистая, неприкрытая радость человека, разгадавшего загадку, чуточку приправленная самодовольством.

Повисла тяжелая пауза. Выждав немного, Холмс продолжил, его проницательные глаза довольно сверкали в свете электрических ламп:

— Если бы убитая стояла на лестнице обычным образом, повернувшись лицом к стеллажу, то при падении, она, качнувшись назад, попыталась бы ухватиться за поручни. В таком случае мы увидели бы небольшие царапины на них. Под ногтями обнаружили бы следы дерева. Информации на этот счет у меня пока нет, но я надеюсь получить ее, чтобы подтвердить выводы.

Холмс вдруг резво взобрался по лестнице на самый верх, повернулся к зрителям спиной и изобразил несколько взмахов:

— Она начала бы размахивать руками в воздухе, пытаясь удержать равновесие. И, если бы по какой-то причине не смогла, упала бы затылком на пол. У нее был шанс перевернуться в полете, но не в то положение, в котором она оказалась. О, нет, на самом деле, она стояла вот так.

Он повернулся лицом к присутствующим.

— И когда лестницу тряхнули, а ее, несомненно, с силой толкнули, мисс Клара не сумела удержаться и упала вперед. При падении она сначала ударилась виском об угол этого шкафа — вот здесь я обнаружил запекшуюся кровь. И только потом случился удар об пол. Этот след, — Холмс спустился и указал на ребро металлического стеллажа, — говорит о том, что убитая не пыталась перевернуться, падая. Она с самого начала была повернута сюда, вперед.

Пока зрители переваривали услышанное, Холмс уточнил:

— Вы видели, как люди спускаются и поднимаются по лестницам?

— Клара всегда и поднималась, и спускалась спиной к залу, — убежденно сообщила Констанция.

— А теперь давайте пофантазируем, зачем бы ей так небезопасно стоять лицом к нему?

— Она с кем-то разговаривала, — протянул Аврелий. — Ну вы даете! Это ж надо так сообразить!

Однако не все готовы были разделить восторг стажера. Илья прочистил горло и, сложив руки на груди, скептически спросил:

— А нет ли вероятности, что Клара просто решила все же спуститься лицом вперед?

Холмс мягко рассмеялся.

— Боюсь, мой друг, дело было в ином. Попробуйте-ка, поднимитесь.

Он вынудил Илью взобраться по ступеням, а затем повернуться лицом ко всем. Тот крепко вцепился в поручни, плотно сжав губы и нахмурив брови.

— Поза не слишком располагающая к чему-либо, тем более — к беседе, не так ли? — иронично уточнил Холмс. — Но мисс Клара была опытным библиотекарем. Для нее лестница — повседневный инвентарь. Она привыкла подниматься и спускаться, поэтому и во время разговора позволяла себе неосторожность. Увы, привычка порождает беспечность.

Илья продолжал не слишком изящно стоять наверху, раскинув руки и ноги точно паук, пытающийся ухватиться за все струны паутины разом.

— Следственный эксперимент закончился? — уточнил он, пока глаза его жадно обшаривали пол. — Или мы планируем, для большей наглядности, скинуть меня на пол и сломать шею?

— Такие жертвы ни к чему, все и так очевидно, — с весельем отозвался Холмс. — Я лишь хочу показать, господа, что убитая едва ли могла оказаться в такой позе случайно. У нее был собеседник. И диалог состоялся эмоциональный. Настолько, что мисс Клара повернулась к тому, с кем говорила, всем телом. А он или она сперва расхаживал взад-вперед, это видно по следам ботинок, которые вы, конечно же, тоже заметили. Нет? — Шерлок в своей излюбленной манере заставлял всех чувствовать себя невнимательными тупицами. — Что ж, вероятно, это стало очевидным лишь для меня. Так или иначе, собеседник Клары не сдержал эмоций и гневно толкнул лестницу.

Когда Холмс приблизился к стеллажу, Илья поспешно спустился, добавив, что не готов рисковать жизнью ради расследования. Констанция знала, что Илья боялся высоты, поэтому наблюдала за происходящим с мстительным удовольствием.

— То есть, вы хотите сказать, мистер Холмс, — задумчиво произнес Ю, — что Клару убил сотрудник Библиотеки?

— Посторонний может попасть сюда? — уточнил Шерлок.

Все синхронно покачали головами.

— Вывод напрашивается лишь один, не так ли?

Констанция только теперь осознала: то, что казалось ей подозрительным и странным, превратилось в страшную истину. Среди них, среди книжников, скрывался убийца.

Мила прижала руку к губам. Юджин и Илья угрюмо переглянулись. Кинг выглядел озабоченно.

— Вы сможете определить виновного? — спросила Констанция, ощущая сухость во рту.

— Для этого мне нужно провести дополнительное расследование, побеседовать с сотрудниками.

Констанция повернулась к Юджину:

— Ю, пожалуйста, позвольте мистеру Холмсу продолжить работу.

Тот очень тяжело вздохнул и покосился на Илью.

Хотя Юджин и был выше по рангу, однако нелестный доклад инспектора Внутренней службы мог серьезно повлиять на его карьеру.

— Илья Петрович… — проникновенно произнесла Констанция.

Он ответил суровым взглядом.

Констанция постаралась смягчить собственные черты, расслабила всегда напряженные мышцы на лбу, что должно было избавить от хмурого выражения лица, изобразила голливудскую улыбку:

— Ни секунды не сомневаюсь, что вы бы и сами раскрыли это дело, Илья Петрович. Но, согласитесь, ситуация серьезная, ведь речь не просто о технических неисправностях. А Шерлок Холмс — такая подмога!

Констанция чувствовала, что на нее изумленно взирали все собравшиеся. Еще бы: никто из них пока не становился жертвой ее женского обаяния. Оно не входило в заводские настройки, как, например, у Милы. Но Констанция научилась включать его, когда считала нужным. Нередко умение флиртовать оказывалось полезным во время охоты. Там-то, в полях, Констанция и отточила это искусство.

Но Илья, как и прежде, глядел мрачно, определенно не собираясь сдаваться.

— Мистер Холмс все равно уже здесь, — продолжила Констанция увещевающе и чуть сменила позу на более завклекающую. — Он все равно занимается расследованием. Кому будет хуже, если он задержится на несколько часов? Разве в интересах библиотеки затягивать решение вопроса?

Она знала, что фраза «в интересах библиотеки» станет решающей. Илья сжал челюсть, затем тяжело вздохнул.

— Сотрудники не должны знать, с кем имеют дело, — бросил он. — Представьте мистера Холмса как московского коллегу.

Констанция не смогла сдержать довольную улыбку: как и всегда, сталкиваясь с препятствием, она на время забывала, зачем ей все это, и думала лишь о том, чтобы выйти победителем из очередной маленькой схватки.

Каждый заверил, что будет молчать до конца своих дней, голоса сложились в гвалт, привлекший внимание Христофоры Николаевны.

С нее-то и решили начать сбор свидетельств.

Эпизод 4. Глава 6

Констанция в это время прошла в офис охотников. Убийство — убийством, а ей нужно было разобраться с бедой, в которую из-за семи проклятых гномов превратилось их с Кингом соперничество.

— Чья сейчас очередь? — громко спросила она у тех, кто сидел за компьютерами или попивал чай за своими столами. — Чья очередь охотиться?

— Моя, — лениво отозвалась Рита, книжница много старше Констанции.

— Уступите?

— Ты ж моя девочка, — с умилением произнес Аврелий, вошедший в офис следом.

Но Рита лишь покачала головой. Ее выжженные светлой краской короткие волосы тут же упали на лицо, и она заправила их за уши. И без того блестящие, румяные щеки налились малиновым.

Констанция поняла: Рита поставила на Кинга. Но слабые места этой книжницы были Констанции хорошо известны.

— Завтра завалю ваш стол шоколадками. Сможете построить себе из них отдельный офис.

Рита задумчиво потерла подбородок.

— Риттер спорт. Разные вкусы, кроме йогурта.

Констанция кивнула. Деньги не имеют значения, когда на кону репутация.

— И кофейных побольше, — торопливо добавила коллега.

Кивнув, Констанция подплыла к столу Арины. Та глядела тяжелым взглядом сквозь толстые стекла очков и, кажется, не собиралась идти у кого-либо на поводу.

— Ю сказал… — начала она, уперев руки в бока.

— Ю поставил на то, что победит дружба. А Кинг только что поймал семь гномов. Ю может говорить что угодно, но если прямо сейчас не придет сообщение о Черноморе и тридцати прекрасных витязях, я думаю, всем, и ему в том числе, будет лучше, если мы немного мне поможем.

— Но он сказал…

Констанция склонилась над столом Арины, заглядывая той в глаза:

— Ариночка, нас же с Золотцем двое… нам нужно в два раза больше персонажей…

Арина постучала пальцами с короткими ногтями, лишенными маникюра, по трубке телефона. Сейчас он зазвонит, Христофора Николаевна сообщит о разрыве… кому же достанется персонаж?

Констанция тоже коснулась трубки подушечками пальцев, ее ногти горели алым на фоне черного аппарата.

— Поверь, Арина, — прошептала она, — мое поведение выглядит как детские капризы по сравнению с тем, что вам придется наблюдать, если я проиграю из-за этих чертовых гномов.

И та сдалась: досадливо потерла лоб, тяжело вздохнула и, наконец, кивнула, подтверждая, что отдаст Констанции следующий вызов.

Долго ждать не пришлось.

— Клавдий, у меня выезд, ты отвечаешь за Шерлока головой.

Констанция подхватила сумочку с письменного стола и поманила за собой Аврелия.

— Я не еду с тобой? — вид у стажера был, как у брошенного щенка.

Даже кудряшки печально подраспрямились.

— У тебя более серьезная миссия. Я не знаю, почему Кинг прилип к нашему персонажу, но мне это не нравится.

Она чуть понизила голос, так как они вышли в Читальный зал, где работало несколько коллег.

Холмса они обнаружили беседующим с Христофорой Николаевной. Кинг стоял рядом, традиционно спасая стеллаж от падения своим плечом. Можно было подумать, он всего лишь безразлично разглядывал полки. На самом деле наверняка ловил каждое слово.

— Можете оставить пост, Артур, Септимус сменит вас, — иронично произнесла Констанция, ощущая неприятное щекотание в груди.

С тех пор как Шерлок сказал, что кто-то из Библиотеки убил Клару, Констанция чувствовала себя уязвимой, абсолютно незащищенной и… будто бы обманутой.

Кто-то из коллег — преступник. А что, если это Кинг? Сможет ли она пережить такую травму? А если Аврелий? Если, сняв с него подозрения в убийстве бывшей девушки, она не учла, что жертвой должна была стать другая? Правда, Аврелий в ту ночь лежал в больнице. Но ведь, как оказалось, рана, нанесенная Миледи, была не смертельной. Зато какое алиби…

А что, если это сделала Мила? Яркая, веселая, прекрасная Мила с лицом-сердечком, круглыми щечками, ямочками у рта и небесно-голубыми глазами?

Вдруг сердце упало в пятки: а что, если это был Егор? Безумно, да, ведь он считался пропавшим без вести. Но его закладка обнаружилась на месте преступления. Что, если ее друг на самом деле скрывался от Констанции и других книжников, однако был в полном здравии?

Констанция обняла себя, силясь избавиться от мурашек, что побежали по коже, затем позвала Холмса и отвела его в сторону.

— Послушайте, мне нужно отъехать по делам, — прошептала она, когда они встали у одной из картотек. — В качестве помощника и проводника оставляю Аврелия. Будет вашим Ватсоном. Они похожи — оба не очень быстро соображают, но отлично умеют демонстрировать восторг и обожание.

Холмс поглядел на нее с одобрением.

— Меня сейчас волнует не только, кто убил Клару, но и что на месте преступления делала закладка. Однако эта улика должна остаться нашим с вами секретом. Аврелий тоже в курсе, но ничего. Вы же не подозреваете его, правда?

Шерлок бросил пару пронзительных взглядов по сторонам, а затем склонился к Констанции и тихо проговорил:

— Его участие маловероятно.

Пока в ее голове мелькали мысли вроде «не тот темперамент», «у них с Кларой не было абсолютно ничего общего», Холмс пояснил:

— Следы от обыкновенных ботинок. Мужских, без сомнения. Но не подобных тем, что носит мистер Аврелий.

Мила и стажер вне подозрений! Какое облегчение!

— Однако я хотел сказать о другом… У меня есть основания подозревать присутствие в Библиотеке еще одного персонажа, помимо меня.

Констанция опешила.

— Это невозможно, — зашептала она. — Кто? Как? Персонажи не могут находиться здесь долго. Вы должны чувствовать дискомфорт из-за большого количества ловцов.

— Да, я ощущаю необычные волны, будто сильные удары сердца. Не могу назвать их приятными, однако ничего, с чем Шерлок Холмс не сумел бы справиться.

Констанция потерла лоб, перебирая в голове варианты.

— Недавно у нас появился новый переплетчик — сотрудник, который изготавливает ловцы для поимки персонажей. Тимур. И однажды, из-за его оплошности, прямо в Библиотеке, прямо из ловца сбежал герой… Его поймали, но что, если это случилось вновь? Что, если сбежал преступник?

— Пока я не скажу вам больше, мадам. Дайте мне время проверить некоторые факты.

— Да, конечно. Я вернусь, и мы поговорим. Если решите побеседовать с этим переплетчиком, Тимуром, Аврелий вас проводит. Спасибо, мистер Холмс, я очень на вас рассчитываю.

С этим она откланялась и покинула Библиотеку.

Дело оказалось легким и заняло не более трех часов с учетом дороги. Персонаж сбежал в больнице: видимо, кто-то из пациентов спасался от скуки нашумевшим триллером. Герой оказался врачом, поэтому персонал клиники решил, что высокий мужчина с взлохмаченными волосами и весьма резкими суждениями — их чудаковатый коллега, возможно, чей-то семейный доктор, решивший навестить больного в палате. Сам персонаж тоже не спешил покинуть место разрыва, пытаясь поставить диагнозы всем пациентам, попадавшимся на пути.

В Библиотеке, прежде чем бежать на поиски Холмса, Констанция поставила в турнирной табличке «+1» под своим именем.

Аврелий ворковал с Ариной, едва не вызвав у Констанции гневный припадок. Но когда он между делом пояснил, что Холмса у него забрали Илья Петрович и Ю, она признала невиновность стажера.

Поиски привели ее в Архив.

Едва она открыла дверь во владения Нинели Владленовны, как та резко спустилась с табуретки, стоявшей у окна, и замахала руками. Прошло несколько секунд, и, сдавшись, она выпустила дым изо рта, потом залезла обратно на табурет и закрыла форточку. Ее мощные сапоги на толстой подошве оставили светлый пыльный след на тканом сидении.

— Нинель Владленовна, вы что, курили? — спросила Констанция осуждающе.

Хранительница архива в вызывающей леопардовой рубашке неторопливо подошла к высокой деревянной стойке и низким хриплым голосом ответила:

— Совсем что ли, Непейвода? Курила? В библиотеке? Одна искорка, и тут сгорит все к едрене-фене.

Однако Констанция была абсолютно уверена, что заметила, как Нинель Владленовна потушила сигарету о подоконник, видела дым и, главное, отчетливо ощущала табачный запах.

— Ладно… скажите, вы Илью Петровича, московского коллегу из Внутренней службы, видели?

— Ну, — утвердительно прохрипела Нинель Владленовна. — Приходили-с… С персонажем, главное. Совсем он там, в своей Москве, страх потерял. Центральный аппарат, так все можно? И, думает, я дура такая! Говорит, мол, это мой коллега. Сантехник наш Афанасий тебе коллега, а я что, персонажа не отличу? Скоро четверть века, как тут работаю.

— Значит, и Клару хорошо знали… — задумчиво произнесла Констанция.

Нинель Владленовна тут же подобралась, скрестила руки на груди и нахмурилась, отчего морщинки на лбу стали заметны как никогда.

— Ну! — бросила она сухо.

— Вы что… не ладили?

— Ой, и ты решила в сыщики податься? — Нинель Владленовна вздохнула, прокашлялась. — У меня так-то своя работа есть, дорогуша.

— Кстати, об этом, — Констанция выудила из сумки ловца с персонажем-врачом и, пока передавала его, заметила. — Неудивительно, что вас все расспрашивают, вы ведь как будто знаете тут все обо всех. А Клара к тому же… была какая-то… странная. Вроде бы милая, но на самом деле — совершенно закрытая. Как будто чрезмерная любезность — это только маска…

Повисла многозначительная пауза.

— Так и есть, Непейвода, так и есть. И никто ее толком не знал. Сколько работала здесь, помилуется, помилуется, а потом раз — и до свидания. И никто никогда не знал, где она живет, чем занимается в свободное время, что любит, что не любит. Я и с Христой это не раз обсуждала, она то же говорит. Ну, натурально закрытая книга, понимаешь.

Констанция оперлась о разделяющую их стойку и чуть склонилась вперед:

— Как думаете, почему? Может, у нее были какие-то… личные тайны?

— Личные тайны уж точно были, — кивнула Нинель Владленовна уверенно. — Знаешь, когда два с лишком десятка лет работаешь в одном и том же месте, если о тебе не знают всю подноготную, это не случайность. Ну ладно в рабочее время, все на ушах, разрыв, ловец, туда-сюда. Не до этого. Хотя с Христой-то они, ну, постоянно там пересекались. Но предположим… Только мы ведь на спартакиаде, на корпоративе, на шашлыках… И что? Да ничего!

Констанция понимающе закивала. Вот только, наверное, и про нее так говорили. Она ведь тоже и на спартакиаде, и на корпоративе, и на шашлыках — «что? Да, ничего».

Хватило одного корпоратива, на котором она наговорила и наделала такого, что всю жизнь вспоминать будет. С тех пор Констанция не выпивала в компании коллег и уж тем более не делилась с ними личным.

— А про семью ее хотя бы что-то известно?

— Да ничего! — воскликнула Нинель Владленовна, разгорячившись.

Кажется, ее это серьезно задевало.

— Но детей-то нет. Уж думаю, хоть раз бы, да обмолвилась. Я уж не знаю, как можно ни разу за столько лет ни чуть не рассказать! Да и ей лет-то сколько было, пятьдесят два — на два года меня старше. А работает в Библиотеке двадцать два года. Соответственно, в тридцать пришла. Ну, и я через год. Так взрослого-то ребенка быть не могло. Если про взрослого еще как-то можно умолчать, то про малолетнего как? Я с Димкой постоянно то в поликлинику, то на линейку первого сентября, то на огонек. А она ни разу, — Нинель Владленовна многозначительно подняла палец в воздух, — ни разу, Непейвода, не пропустила рабочий день, не опоздала и не ушла раньше времени. Я думаю, у нее никогда никого не было.

А вот это было странно. И не болела никогда? Не довелось сходить к зубному или подать документы строго в рабочие часы?

Сердце Констанции застучало быстрее. А не была ли сама Клара тем самым персонажем, о котором сказал Холмс? Она попыталась вспомнить, как именно он сформулировал это.

«В Библиотеке был еще один персонаж».

Ей тогда показалось, что Шерлок намекнул на убийцу, но на самом деле он не указал на это прямо.

Констанция попрощалась и пошла искать сыщика. На втором этаже у мраморной лестницы она обнаружила всю компанию: Холмс, Илья, Ю.

— Вот вы где! — возбужденно воскликнула она. — Где вы были? Я обыскалась. Я же оставила с Холмсом Аврелия. Зачем вы его забрали?

— Напомню, я уполномочен расследовать это дело, — пояснил Илья строго. — Но это, конечно, очень любезно с твоей стороны — раздавать указания вместо меня, будто бы я просил о помощи.

Констанция забыла, что обходительность Ильи исчезала, стоило кому-то из коллег оказаться рядом. А уж если она начинала хоть каким-то образом доминировать, он тут же спешил осадить ее.

Пока она искала в меру острый ответ, не выходящий, однако, за рамки, случилось страшное.

Все произошло за какие-то секунды. Раздался топот. Боковым зрением Констанция заметила вихрь чего-то черно-белого. К ним подлетел Валера. Прежде, чем кто-либо успел хоть что-то сделать, он прижал к животу Холмса томик с пустой обложкой. По коже Шерлока тут же побежали черные строчки, наполняя лицо и руки чернилами, затем он начал выцветать, блекнуть… И вот его будто бы засосало в ловец.

Немая сцена продолжалась несколько секунд. Затем все пришли в движение. При этом Юджин и Илья не вцепились в горло Валеры, как того хотела Констанция, а схватили ее, в один голос крича что-то о том, что еще одного убийства в библиотеке они не переживут, и что не нужно слишком остро реагировать, и что она проведет лучшие годы в тюрьме, если сейчас задушит коллегу.

Нужно сказать, что и их слова, и их удерживающие руки оказались весьма кстати. Однако Констанция все еще могла убийственно глядеть.

Вопрос она процедила сквозь стиснутые зубы, голос вибрировал от ярости:

— Какого. Черта.

— Мне сказали, что персонаж сбежал, — залепетал тот. Его круглые щеки нервно подрагивали. — Что это Шерлок Холмс, и он сейчас разгуливает по Библиотеке. Я просто хотел помочь…

— А вас не смутило, что рядом с ним шло трое сотрудников библиотеки? — уточнил Илья зло. — Или вы решили, что умнее всех в этом здании?

— Я… я…

— Решил покрасоваться перед руководством, — выплюнула Констанция презрительно.

Холодные голубые глаза Ильи тоже метали молнии, чуть успокаивая бушующую ярость Констанции. Если бы она одна сейчас бесилась, равнодушие остальных раздражало бы еще больше.

Книжники, проходившие мимо, смотрели на них с любопытством, но никто не пытался выяснить, что происходило: в конце концов, каждый из них ежедневно наблюдал что-то необычное и необъяснимое.

Однако вскоре к лестнице вышли Арина, Аврелий и Артур. Они беседовали, судя по всему, направляясь в столовую — Констанция поняла это по знакомому контейнеру в руках Арины. Та всегда брала с собой дополнительную еду, так как сидела на какой-то очень строгой диете.

— Согласен, иногда с Констанцией только так работать и остаётся, — отметил Артур, лениво окинув взглядом живую скульптуру «Плутон, удерживающий Прозерпину», — но двое на одного — не кажется ли вам, что это слишком?

Его неторопливую саркастичную речь прервала Арина, воскликнув:

— Что случилось? Куда вы ведете Конс?

— Мы удерживаем ее от убийства, — отозвался на это Илья, однако, отпустив плечи Констанции.

Видимо, решил, что она не отважится на преступление в присутствии такого количества свидетелей.

— Этот кретин… — начала Констанция обвиняюще.

— Валерий по ошибке поймал Шерлока Холмса, — пояснил, наконец, Юджин так, чтобы все правильно поняли ситуацию.

Аврелий выкрикнул что-то нечленораздельное, Артур закатил глаза, Арина, которой не было известно всех деталей истории, лишь удивленно взирала на собравшихся. Валера же сжался, кажется, мечтая просто исчезнуть. На белой рубашке проступили пятна пота.

— Что ж… — проговорил в это время Кинг. — У вас еще целая неделя, чтобы наверстать…

— Холмс должен был назвать имя убийцы! — прошипела Констанция, и решив вдруг, что Артур Кинг — куда более любопытная цель для вымещения злости, добавила: — Но вас-то только рейтинг и волнует. Правильно переживаете, Артур, наша схватка еще не закончена. Не советую расслабляться.

Он насмешливо поглядел на нее и едва заметно улыбнулся. Констанция ненавидела эту полуулыбку. Она сжала кулаки.

— Ваши семь чертовых гномов — еще не гарантия победы. Подумайте о том, чтобы в следующий раз отхватить диких лебедей — их было сразу одиннадцать.

Эпизод 5. Глава 1

Эпизод 5 | «Твое прелестное лицо, твоя плавная походка и твои потрясающие глаза — этого довольно, чтобы покорить человеческое сердце!»

Есть ключевой вопрос, стоящий перед книжниками, изучающими феномен разрывов: какова механика возникновения этих «дыр», через которые персонажи проникают в нашу реальность? Какие-то вещи уже изучены, какие-то — остаются тайной.

Большинство исследований находятся в закрытом доступе в Основном Фонде, однако любому сотруднику Библиотеки известны два факта: во-первых, чтобы персонаж ожил, книга должна быть начитана. Крайне редки случаи, когда сбегает герой книги, не являющейся мировым бестселлером или общепризнанной классикой. Лишь читатели с очень мощной внутренней силой способны провести в наш мир персонажа малоизвестного, не напитанного эмоциями тысяч других людей.

Во-вторых, бумажная книга также является частью процесса: бытует мнение, что трение страниц друг от друга — один из факторов создания разрывов. До сих пор ни разу не был зафиксирован разрыв, произошедший при чтении электронной версии или при прослушивании аудиокниги. Также ни разу не вызывали их периодические издания.

Констанции порой хотелось узнать больше. Она поглядывала на дверь Основного Фонда и на его сотрудников с некоторой завистью. Однако сейчас ее интересовали вещи чуть более приземленные.

Она одновременно хотела разузнать, что произошло с Кларой, и в то же время тяготилась этими мыслями, желая сосредоточиться на основной работе. До конца месяца оставалась неделя, а отрыв не то что не уменьшился, он увеличился. Кинг обгонял на четыре балла, так как Холмса записали на Валеру — от мысли об этом у Констанции начинало пульсировать в висках. Сам Валера быстро смекнул, что при следующей встрече Констанция может задушить его этим дурацким клетчатым шарфом, поэтому почти не появлялся в офисе охотников. Все было не в пользу Констанции. А тут еще и разрывы закончились.

— Христофора Николаевна, посмотрите внимательно, — увещевала она. — Может быть, есть хотя бы очень яркое пятнышко?

— Это выглядит жалко, дорогая, — заявила Мила, проходя мимо.

Для многих книжников неожиданная пауза стала возможностью привести в порядок отчеты, базу, рабочий стол, наконец. Кое-кто читал, устроившись в удобных креслах, что стояли в общем холле на втором этаже. Другие болтали, попивая чай и кофе в столовой, или гуляли неподалеку от Библиотеки: октябрь подарил несколько приятных ясных дней, влажный прохладный воздух казался живительным. Низкое солнце горело янтарным огнем в постепенно исчезающей листве.

Констанцию вынужденное бездействие сводило с ума. Шутливое заявление Милы не было встречено благодушно: та и сама догадалась, что не стоило пока шутить на эту тему.

— Тихо, тихо, — она подняла руки. — Не убивай меня, царевич, я тебе еще пригожусь.

— Если у тебя нет в работе какого-нибудь персонажа, ничем ты мне не поможешь.

Мила хитро посмотрела по сторонам, а затем поманила Констанцию куда-то за стеллажи.

— Знаешь ли ты, где сейчас Кинг? — прошептала она.

Несколько раз Констанция видела, как он гонял чаи в компании то газеты, то Ильи, о чем и сообщила. Это вызвало коварную улыбку на губах Милы.

— А что, если я скажу, что он сейчас работает над делом?

Констанция подобралась. Позвольте, она была вынуждена ждать нового разрыва, а у Артура появился шанс получить еще один балл? Но когда он успел отхватить новый разрыв? Тишина в Абонементе царила уже второй день.

— У него есть старый висяк, — поделилась Мила, — еще с конца августа.

Тут Констанция вспомнила, что Кинг действительно так делал: если на персонажа не получалось выйти достаточно быстро, он брал что-то еще, параллельно продолжая поиски по сложному разрыву.

— Что ты об этом знаешь? — с волчьим голодом проговорила Констанция.

— Ничего, дорогая, я и так не должна была делиться с тобой этим. Но мне невыносимо смотреть, как ты страдаешь.

Констанция отправилась на поиски Аврелия, ожидая найти его в компании Арины. Однако, как ни удивительно, стажер сидел в Читальном зале за собственным ноутбуком и что-то очень быстро печатал. Едва заметив Констанцию, он резко захлопнул крышку с довольно нелюбезным «что?», а затем, будто опомнившись, бодро улыбнулся и спросил:

— Дело дали?

— Почти. У меня есть для тебя задание: выясни все, что сможешь о разрыве, над которым работает Кинг с августа.

— У-у-у, — вскочив, протянул Аврелий.

Он тут же отправился выполнять поручение. Констанция не сомневалась, что он справится.

Аврелий вернулся спустя полчаса, его распирало от самодовольства. Поднявшись на третий этаж, подальше от коллег, они смогли обсудить появившуюся информацию.

Разрыв произошел двадцатого августа поздним вечером на Васильевском острове, на Восьмой линии. К тому моменту, как Кинг добрался до места, персонажа и след простыл.

Тогда Кинг проверил все места, что светились на карте в округе, но так ничего и не нашел. По слухам, за следующую неделю он исходил Ваську от Смоленского кладбища до Горного института, от Стрелки до Морского фасада, но впустую.

— Надо узнать, связывался ли он с Петропалычем, — задумчиво проговорила Констанция, ощущая, как внутри разгорается огонек азарта. — Необычные происшествия или задержания могут указать на персонажа.

Разумеется, воровать задачи у других книжников не было в порядке вещей. Да никто бы о таком и не подумал. В иной раз Констанция тоже не стала бы претендовать на чужое дело, но Кингу просто повезло с гномами! Она лишь восстанавливала справедливость.

Констанция вновь оставила Аврелия в Библиотеке: если все же случится разрыв, он должен был вцепиться в него зубами (не то чтобы кто-то решил бы вступать в борьбу: книжников вполне устраивала небольшая передышка).

Сама Констанция отправилась на встречу с Петропалычем недалеко от полицейского участка. Тот сидел на скамье, у его ног лежал пакет из книжного, в котором угадывалась папка. Заметив Констанцию, Петропалыч встал и спросил у нее время. Пока она поправляла рукав серого пальто, чтобы взглянуть на циферблат, он тихо сообщил, что уже передавал эти данные Кингу. Точнее, «этому англичанину». Сказано было пренебрежительно.

Открыто улыбнувшись, Констанция сердечнее, чем обычно, поблагодарила за данные, а затем, будто по секрету, добавила:

— Он уже два месяца не может справиться с этим делом, так что решила ему помочь.

— Это правильно, — кивнул Петропалыч, сперва порываясь уйти, но будто бы чувствуя необходимость высказаться. — Считаю полным… безрассудством передавать подобную информацию, — он кивнул в сторону пакета на земле, — английским шпионам.

«Идеально!»

Констанция подалась вперед, сжав руку полицейского. Удивление, которое должно было отразиться на ее лице, когда она ощутила твердый бицепс, не было наигранным. Петропалыч выглядел неприступно, но теперь совсем уж казался машиной-убийцей.

— Я тоже отношусь к нему очень настороженно, — проговорила она томно.

Как будто бы заговорщически, но на самом деле именно томно. Петропалыч поглядел на нее с интересом и одобрением, которого она никогда не видела с его стороны прежде.

— Спасибо, что… — она посмотрела полицейскому в глаза, — не теряете бдительность…

Петропалыч скупо кивнул и, засунув руки в карманы, вознамерился уже уйти, но в последний момент бросил через плечо:

— Обратите внимание на восьмую страницу.

Когда он оказался достаточно далеко, Констанция села на скамью, выудила из пакета папку и торопливо открыла ее. Там была собрана информация о различных задержаниях и вызовах в последние дни августа.

Разумеется, они с Аврелием изучат их все в Библиотеке, но пока она открыла восьмую страницу.

Эпизод 5. Глава 2

Девушка упала в Неву. Была отвезена в больницу с переохлаждением. И почему это показалось Петропалычу интересным?

Пренебрегать подсказкой Констанция не собиралась, но и бегать по городу в поисках несчастной, искупавшейся в реке два месяца назад, не планировала. А Кинг-то наверняка давно прошерстил все случаи из папки Петропалыча. И, вероятно, как и прежде, сделал обстоятельные заметки в ежедневнике, что лежал в верхнем ящике стола…

Констанция вызвала такси и отправилась обратно в Библиотеку. Там, с невозмутимым видом проходя мимо кабинета Кинга, она наудачу дернула ручку двери. Та открылась. Вот только внутри обнаружился Илья.

— Где Артур? — спросила Констанция, хотя прекрасно знала, где: Аврелий держал ее в курсе, что хозяин кабинета находился в городе с самого утра.

— На выезде, — ответил Илья.

Он сидел в кресле Кинга с сосредоточенным видом и изучал какие-то бумаги. Темно-синяя рубашка льстила голубым глазам, весь он казался холодным айсбергом и совершенно не вписывался в потерто-уютную атмосферу офиса Артура.

Нужно было вытянуть Илью в коридор, но для этого требовался сообщник.

— Понятно, — сказала Констанция, намереваясь найти Аврелия и вместе с ним разработать хитроумный план.

Но Илья окликнул ее.

— В связи с открывшимися фактами я, вероятно, задержусь в Петербурге. Как насчет того, чтобы сходить поужинать вместе?

Сказано было ровно, без эмоций, но она замялась, не желая ввязываться в хоть сколько-то романтические отношения с инспектором Внутренней службы. Наверняка догадавшись о том, какие мысли сейчас роились в ее голове, Илья добавил:

— Как добрые знакомые и коллеги.

— Мне нужно посмотреть расписание…

— Брось, Констанция!

И снова этот разоблачающий взгляд. У Констанции не было ни времени, ни желания разбираться, поэтому, вздохнув, она согласилась.

Аврелий, точно сторожевой пес, сидел на посту подле Арины и ждал звонка из Абонемента. Увы, разрывов все не было.

— Люди перестали читать! — трагически-наигранно произнес стажер.

Кивком Констанция позвала его, и, оказавшись в читальном зале, объяснила, что следовало сделать.

Кража по предварительному сговору — Аврелий пришел в восторг. Ни укора, ни осуждения. Констанция испытала некоторую обеспокоенность, но сейчас подобная беспринципность оказалась на руку, поэтому она просто отпустила стажера выполнять свою часть задания.

Он вошел в кабинет Кинга, а вышел оттуда уже с Ильей. Они прошли через Читальный зал, вышли в Абонемент и должны были проследовать к лестницам. Что наплел Илье Аврелий, она не знала, но «приватную беседу» они должны были провести именно в холле.

Констанция проникла в кабинет Кинга, открыла верхний ящик стола. Ежедневник в кожаной коричневой обложке с золотой надписью DAILY лежал там, как и три года назад. Разумеется, это мог быть уже совсем другой ежедневник, но Артур оставался верен себе, выбирая не только одно и то же место для своих вещей, но и один и тот же дизайн. Быстро пролистав страницы, Констанция нашла записи, относящиеся к нужным датам, и торопливо сфотографировала их на телефон. Листая, она обратила внимание на заметки: «3:5», «6:8». Довольно быстро, сопоставив даты и цифры, Констанция поняла: он записывал их счет. Кинг делал вид, что соревнование для него ничего не значило, а сам внимательно следил за количеством баллов! Желание победить усилилось.

Услышав шаги в коридоре, Констанция суетливо захлопнула ежедневник, закрыла ящик стола и прошла к стеллажу с книгами. Бежать было поздно, поэтому стоило сделать вид, что она совершенно не боялась быть застигнутой.

Констанция уставилась на корешки книг: тут хранились любимые произведения Артура. Ему нравилось коллекционировать бумажные издания. В квартире на Выборгской витрина со стеклянными дверцами занимала целую стену, но здесь, в офисе, стояло только то, что он по-настоящему любил. Часть была на английском: Диккенс, Уайльд, Джером К. Джером, Артур Конан Дойль и еще с десяток известных имен. Их поддерживала стопка разных изданий легенд о короле Артуре и рыцарях круглого стола. Чуть ниже — на уровне руки — собралась коллекция русской классики от Пушкина до Зощенко. Отдельная полка была выделена для разных изданий произведений Достоевского. Констанция знала, что Кинг очень трепетно относился к последнему, а знакомство с Книжниками произошло, когда он оживил Раскольникова.

Дверь открылась бесшумно. Войдя, Илья не сдержал удивленного «о!».

— Констанция?

— Я решила подождать Артура, — сказала она невозмутимо, хотя сердце билось чаще обычного, а горло словно сжимала твердая рука паники.

Ее не застали ни за чем предосудительным. Но, зная, что только что совершила преступление против нравственности, Констанция чувствовала себя так, будто пальцы, прикоснувшиеся к чужому имуществу, горели, а на лбу значилось «мошенница».

— Я думаю, он будет на выезде до вечера, — Илья прошел по кабинету, опустился в мягкое кожаное кресло. — По крайней мере, он сообщил, что кабинет в моем распоряжении на весь день.

— Хм, ну ладно, — голос как будто прозвучал неестественно, но Констанция надеялась, это не было заметно со стороны.

Илья поднял взгляд и внимательно посмотрел ей в глаза.

— Мне посоветовали хороший ресторан неподалеку, — сообщил он. — Поужинаем сегодня в шесть тридцать?

В голове так шумело из-за страха быть раскрытой, что Констанция просто кивнула. Уже выходя, она уточнила:

— Там встретимся?

— Нет, зачем? Прогуляемся отсюда вместе. Это действительно рядом.

Аврелий подскочил к ней едва не у самой двери, заговорщически шепча «ну что?», будто они были школьницами, одну из которых только что отчитал у себя в кабинете директор.

Констанция зашипела на стажера, снова отвела на третий этаж и только там, у огромного окна, глядящего на круглый внутренний дворик, тихо рассказала, как все прошло. Она открыла фото на телефоне и принялась читать записи Артура вслух.

— Ножевое ранение на Среднем проспекте. Минус. Видимо, отработано без результата. Дальше… «Rob. 9»

Рядом с этим пунктом тоже стоял жирный минус, но любопытство взяло верх. Констанция велела Аврелию достать записи Петропалыча.

— Ограбление на Девятой линии.

— А-ах, — протянула Констанция удовлетворенно. — «Robbery» на девятой.

— Почему нельзя все по-русски писать, да? — ненатурально возмутился Аврелий. — У посторонних это может вызвать замешательство. Хорошо, что ты смекалистая.

— А вот и девушка, на которую обратил внимание Петропалыч. От нее идет стрелочка… — Констанция пролистала два фото, чтобы на третьем обнаружить новый список. — Тут, похоже, записи уже из больницы! Ха! Я так и знала, Кинг все проверил. Только… ничего интересного, похоже, не обнаружил. Неизвестная без документов. Без серьезных травм.

— И что, ее просто отпустили?

— У Кинга написано «ушла».

— «Ушла» или…

— «Left»

— Это ж «лево».

— А также прошедшая форма «leave», «уходить».

— Еще и английский с тобой выучу… Вот интересно, Кинг так хорошо говорит по-русски: не лень же ему было учить! Это ведь так сложно, я до сих пор не научился выговаривать «р». Да и вообще редкое дело, чтобы англичанин переехал в Россию, да? Это ж как его тут зацепило. Неужели ему никогда не хотелось вернуться?

Его картавую быструю речь Констанция пропускала мимо ушей, разглядывая записи дальше. Но на последний вопрос она решила ответить:

— Он хотел вернуться. Даже уезжал к родителям в Йорк на три месяца, после чего приехал в Питер за вещами. Но именно в ту предполагаемо последнюю поездку оживил Раскольникова, стал книжником и решил остаться.

— Но ведь книжники есть и в других странах. Он мог бы охотиться в Британии.

— Да, но у Кинга есть две ярких черты: любовь к Достоевскому и нелюбовь к переменам. Если ему комфортно, ты его с места не сдвинешь. Раз он остался в России, значит хорошо устроился.

— Но ведь он решился на такой шаг, как переезд из родной страны в другую!

— Артур говорит, что для него нет места хуже, чем Манчестер, где он учился. В Питер он переехал оттуда: окончил университет и по программе для студентов поехал сюда. Видимо, на тот момент между Манчестером и Петербургом выигрывал Питер. Тут Артур пытался преподавать английский, но, знаешь ли, наставничество — это не его. Денег становилось все меньше. А Артур — не тот человек, который сменит кашемировый шарф на акриловый в целях экономии. К тому же, насколько я знаю, у него на тот момент закончились серьезные отношения с девушкой. Он решил все бросить и вернуться на родину.

— Но что-то продолжало тянуть его обратно…

— Не знаю, что он оставил здесь такого, что не мог купить себе в Йорке. Но он вернулся «за вещами» и решил остаться на лето, пока виза не кончилась. И, видимо, так проникся предстоящим расставанием с этим «отвлеченным и умышленным» городом, что, читая в сквере недалеко от Садовой, оживил Раскольникова. Тот чуть не зарубил Кинга вместо старушки.

Констанция, наконец, жестом предложила Аврелию пройти к лестнице.

— Значит, вы с Кингом все-таки разговаривали во время стажировки? — уточнил он, пока они спускались по широким мраморным ступеням. — Раз так много знаешь о его прошлом.

Констанция не стала отвечать на этот бестолковый вопрос.

— А то у меня сложилось впечатление, что вы можете только огрызаться, — продолжал Аврелий, будто не замечая ее недовольного выражения лица. — Надеюсь, когда мы с тобой перестанем быть напарниками, наше общение не превратится во вражду. Лучше давай будем как Кинг и Илья Петрович: я буду пускать тебя работать в свой кабинет и делать чай, а ты будешь снисходительно принимать эти знаки внимания. Или будем как ты и Илья Петрович, вы, кажется, тоже ладите?

Констанция закашлялась от неожиданности.

— Не надо, — выдохнула она. — Мы с тобой взрослые люди: давай просто построим спокойные отношения, основанные на взаимном уважении.

Аврелий показался озадаченным таким ответом, но ничего не сказал. Констанция решила сменить тему:

— Все же поедем в больницу, попробуем узнать больше об этой девушке.

До больницы на Васильевском острове они добирались больше часа из-за пробок. Констанция не переставала раздраженно поглядывать на часы. Она и без того не особенно хотела идти на ужин с Ильей, а теперь еще и переживала, что опоздает.

На проходной больницы Констанция и Аврелий показали паспорта, последний сообщил, что они пришли к Ивану Иванову, и их пропустили. Констанция подозрительно покосилась на стажера.

— Это всегда срабатывает? — уточнила она, пока они шли по двору больницы, где коврами расстелилась коричнево-желтая листва. — Неужели ни у кого не вызывает подозрения имя с образца заполнения бланка? Оно выглядит максимально неестественно. Сразу понятно, что вымышленное.

Аврелий дернул плечом.

— И еще кто-нибудь может заметить, что это имя писателя. Некоторые люди читают книги, знаешь ли.

— О, их очень мало, — отмахнулся Аврелий. — Тысяч сто на всю страну.

Благодаря записям Кинга, они знали имя врача. По дороге Констанция не меньше тридцати минут потратила на то, чтобы выяснить, был ли тот на рабочем месте. Теперь их путь лежал к корпусу с потертыми желтоватыми стенами и узкими серыми окнами. Дворик больницы с черными стволами оголившихся деревьев, мягкими холмами собранных листьев и коваными скамьями мог бы показаться уютным, но все здесь было пропитано атмосферой боли, страха и одиночества. Что-то в холодном воздухе вызывало желание поскорее убраться прочь.

У приемного покоя ожидало две скорых, тяжелая железная дверь была негостеприимно закрыта.

— Сломаем тебе ногу, — прошептала Констанция. — И пока тебя будут осматривать, зададим несколько вопросов.

Аврелий невозмутимо отозвался:

— Я не смогу водить машину. Может, лучше руку?

— Хозяин-барин. Левую?

— Я левша.

Констанция фыркнула.

— Ну разумеется. Ладно, твоя задача прикинуться дурачком и попытаться обаять медсестер… ну, в общем, вести себя естественно. Я попробую выведать что-то у Льва Петровича.

Голос ее звучал уверенно, а вот внутри все вибрировало от напряжения. Врачи обычно оказывались крепкими орешками, особенно те, что днями и ночами работали в приемном покое со скорой. Лишнего эти люди не говорили, на вопросы отвечали уклончиво и язвительно.

Лев Петрович не стал исключением.

Эпизод 5. Глава 3

Лев Петрович не стал исключением. Его устало-резкая манера на несколько мгновений лишила Констанцию самообладания. Но мысль об Артуре и его проклятых семи гномах заставила стиснуть зубы и склониться над столом, за которым сидел врач.

— Эта пациентка — моя сестра. Она страдает психическим заболеванием, часто уходит из дома, а я ищу ее по всему городу. В полиции сообщили, что в ночь, когда она ушла, из Невы выловили девушку, похожую по описанию на мою Анюту. Вы ведь все равно отпустили ее. Я не прошу никаких личных данных или историю болезни. Мне просто нужно хоть что-то, чтобы понять, как продолжить поиски.

Лев Петрович посмотрел на Констанцию скептически, поправил докторскую шапочку и спросил:

— Что последнее она вам сказала?

Вопрос вызвал недоумение.

— Какие последние слова вы услышали от нее перед тем, как она исчезла? — настойчиво произнес он.

Констанция глубоко вздохнула, изобразив тревожное возбуждение.

— Какая разница! Это было что-то незначительное. Какая-то бытовая ерунда.

Взгляд Льва Петровича сделался совсем уж насмешливым, даже издевательским.

— Это была не «ваша Анюта». А сейчас, будьте добры, покиньте помещение.

Вошла медсестра и начала говорить Льву Петровичу что-то важное — тон у нее был торопливый, чуть встревоженный, но деловой — и Констанция поняла, что упустила шанс. Ей еще раз велели покинуть приемный покой.

В помещение вкатили человека на каталке. Тот стонал, и Констанция старалась не смотреть в его сторону.

— У нее не было документов, как вы могли ее отпустить? — бросила она отчаянно, встав в дверях.

— Девушки, считайте, тоже не было, — отрезал Лев Петрович, уже склонившись над мужчиной. — Она ушла, а у меня нет задачи бегать за пациентами с просьбой принять помощь. Хватает и добровольцев.

Констанция вышла во двор. Солнце скрылось за густыми серыми тучами, воздух стал неприятно холодным, злым, хотя температура держалась лишь немногим меньше плюс десяти. Одинокий осиновый лист спланировал с ветки на асфальт.

— Есть кое-что! — Аврелий выскочил из отделения с довольным лицом и горящими глазами. Кудряшки подпрыгивали в такт его бодрой походке. — На ней был красный свитер. Сухой. Видимо, дал кто-то из тех, кто вытащил из воды.

Констанция поделилась тем, что узнала сама. Однако все это было похоже на тупик.

— Остальные происшествия в том районе имели криминальный характер, — принялась вслух рассуждать Констанция. — И все их участники известны. Только эта девушка так и осталась инкогнито. Наверное, поэтому Петропалыч предложил обратить на нее внимание. Однако нет гарантий, что она персонаж. Нет гарантий, что персонаж вообще попал в сводки. Что, если он просто ушел в другом направлении?

— Что подсказывает тебе твое чутье? — спросил Аврелий негромко, будто боялся спугнуть важную мысль.

Констанция глубоко вздохнула и на мгновение прикрыла глаза, прислушиваясь к себе.

— Что девушка — персонаж.

Он кивнул.

— Мне тоже так кажется. Давай попробуем исследовать эту версию.

— Поехали на место разрыва, — решилась тогда Констанция.

Зарядил дождь. Автомобиль мчался по гладкому блестящему асфальту. Широкие проспекты Васильевского острова пересекались уютными линиями с аллеями. Когда-то Петр I хотел отстроить здесь вторую Голландию с каналами вместо дорог. У каждой набережной должен был быть свой номер: первая линия, вторая, третья. Но наводнения, которые и так погубили в Петербурге много душ, стали бы проклятьем для острова. И тогда здесь сделали обычные улицы, только названия оставили: например, по одну сторону улицы — четвертая линия, по другую — пятая.

— Предположим, наша героиня вышла из этого дома и стала думать, куда идти, — Констанция встала спиной к массивной двери четырехэтажного здания, в котором в августе случился разрыв. — И пошла налево.

— Отсюда до Невы совсем близко, — Аврелий держал зонт над Констанцией, говорить приходилось чуть громче обычного из-за шума дождя. — Могла ли она пойти туда намеренно? Кто у нас в книгах бросался в реку? Екатерина в «Грозе»?

Констанция задумчиво потерла подбородок. Вместе, прячась под общим зонтом, они прошли к набережной.

У реки оказалось совсем холодно и влажно. Черная вода с благодарностью и любовью принимала дождевые потоки, над зданиями по ту сторону Невы висело огромное темно-синее полотно. И только купол Исаакиевского собора горел золотом.

Констанция обмоталась шарфом, спрятала руки в рукава. Аврелий, потирая покрасневший нос, огляделся. Потом ткнул пальцем в сторону двух каменных сфинксов, глядящих друг на друга:

— Может, она этих испугалась?

— Было бы логичнее бежать от них по улице, а не нырять в реку…

Констанция посмотрела в сторону Горного института:

— После больницы она могла вернуться к Неве.

— И кинуться в воду еще раз?

— Могла…

— И в этот раз ее могли не спасти.

— Могли…

Оба замолчали.

— А персонаж может умереть в нашем мире?

Констанция кивнула:

— Может.

— А почему мы… ну, то есть, я понимаю, что это звучит негуманно, но почему мы их тогда просто не это…

— Ты верно заметил, это не гуманно. И слишком сложно для тех же Брэдбери. Одно дело подчищать следы, когда работаешь со свидетелем, который видел, как некий кучерявый картавый тип засосал в книжку мужика в плаще мушкетера. Совсем другое — когда в полицию заявляют об убийстве. К тому же оружие давало бы охотникам большую ответственность и большую власть. Рекрутинг и обучение вышли бы на другой уровень. Сейчас мы по мере необходимости берем тех, кто кажется более или менее адекватным, отдел кадров месяц рассказывает обо всем подряд трем-пяти стажерам, потом вот стажировка. Но если у охотников будет лицензия на убийство, придется перестраивать всю систему. Потому что, напомню, в Библиотеке работает, например, Валера… Я бы ему и палку не дала, не то что огнестрельное оружие.

Аврелий усмехнулся, услышав имя коллеги. Констанция продолжила:

— А что делать в случае ошибки? Что, если книжник, будучи уверенным, что перед ним персонаж, застрелит обычного человека?

Зябко поежившись, Констанция заключила:

— Знаешь, что? Давай прогуляемся вдоль Невы. Но не в сторону больницы, а в сторону Стрелки.

— Слушай, отличная мысль, сам хотел предложить! — с явной иронией отозвался Аврелий и встряхнул зонт.

Маршрут проходил вдоль Академии Художеств, Университета и Кунсткамеры. Некогда особенные для Констанции места.

— Что ты надеешься обнаружить? — спросил Аврелий, когда позади оказался ее родной Филфак.

— Пока не знаю. Но у нас оборвались все ниточки. Как говорит в таких ситуациях Кинг, «это решается прогулкой».

— Чушь какая! Холод собачий.

— Кинг очень любит ходить пешком, — явно без одобрения заметила Констанция. — По его мнению, если в деле возникли трудности или нужно о чем-то подумать, следует пройтись.

Они шли и шли, их путь лежал через самое сердце города, по Стрелке Васильевского острова, мимо Ростральных колонн. Шпиль Петропавловской крепости, точно стрела, указывал путь. По ту стороны Невы, куда тянулся широкой рукой Дворцовый мост, красовался изумрудными фасадами Зимний дворец.

На Мытнинской набережной Констанция, мысленно пытаясь нащупать ответ, подняла взгляд и бездумно посмотрела на небольшой фонарь. На самом его верху красовалась маленькая фигурка.

Аврелий сделал несколько шагов вперед, прежде чем заметил, что его наставница замерла и теперь мокнет под ледяным дождем, не отрывая взгляда от фонаря. Он вернулся, спрятал Констанцию от холодных капель и проследил за ее взглядом.

— Что она сказала… — пробормотала она.

Стажер вглядывался в ее лицо, видимо, силясь разобрать слова и уловить их смысл. Констанция посмотрела ему в глаза. Они стояли так близко, прячась под зонтом от непогоды, что можно было разглядеть и веснушки на носу Аврелия, и его длинные ресницы, и светлую щетину на подбородке и щеках.

— В больнице врач спросил, какие последние слова она произнесла прежде, чем пропала.

— Хм, странный вопрос… — Аврелий тоже уставился на фонарь.

— Я сперва не придала значения. Но ведь врач хотел что-то этим выяснить. И мой ответ явно был неправильным: как только я сказала, что это было что-то неважное, бытовое, он принял окончательное решение не отвечать на мои вопросы.

— Значит, она могла сказать тебе только что-то определенное…

— Или не могла сказать ничего, — многозначительно отозвалась Констанция.

— Русалочка, — восхищенно выдохнул Аврелий вместе с облачком пара.

Его взгляд был прикован к чугунной девушке с раздваивающимся рыбьим хвостом и длинной дудочкой.

— Морская колдунья вырезала ей язык в обмен на ноги.

— А в Неву она бросилась, чтобы уплыть? — уточнил Аврелий.

— Возможно. Либо читатель выдернул ее из самого финала. По сюжету, сестры Русалочки принесли ей нож, чтобы та убила принца и спаслась. Кровь принца вернула бы ей хвост. Но Русалочка не смогла причинить ему вред, поэтому просто бросилась в море и превратилась в морскую пену. Думаю, в Неву прыгнула как раз эта героиня, с разбитым сердцем, но не способная убить любимого. Только когда волшебство не сработало, она должна была… должна была как-то изменить планы. Но как?

— Интересно, знает ли Кинг, что это Русалочка? — размышлял тем временем Аврелий.

— Мы в этом пока тоже не уверены…

Констанция нервно взглянула на часы: уже скоро следовало возвращаться в Библиотеку. Рука потянулась к телефону: было бы так просто отменить ужин с Ильей и нырнуть в расследование. Уж теперь, когда они нащупали хорошую, рабочую версию, были все шансы напасть на след. Но объясняться, оправдываться или выдумывать причину не идти в ресторан жутко не хотелось. Она знала, что Илья ни словом, ни делом не даст понять, что ее попытка улизнуть как-либо задела его. Однако всякий раз рядом с ним она будет испытывать чувство вины.

— Дальше на набережной, за Троицкой площадью, есть корабль с рестораном, — вспомнила она вдруг.

— Точно! Он такой, как раз в духе Русалочки!

— Вода, возможно, манила ее. Полное непонимание, что делать, могло гнать ее вдоль реки. Этот корабль — нечто знакомое в пугающем мире — обязательно привлек бы ее. Пойдем и порасспрашиваем сотрудников, только давай поживее, мне нужно уехать отсюда не позже пяти тридцати. Я вызову такси, а ты доберешься обратно до своей машины сам, хорошо?

— Мы сегодня заканчиваем пораньше? Я тоже свободен? — обрадовался Аврелий.

— А что, у тебя есть какие-то дела, кроме охоты? — поинтересовалась Констанция, когда они продолжили путь. — Ты ведь со мной в любое время дня и ночи. Мне казалось, ты полностью погружен в дела Библиотеки. И…

Она хотела было сказать, что знала от Милы об отсутствии женщин в жизни Аврелия эти две недели. Но потом решила не давать ему повода думать, будто он столь важная персона, что они с Милой сплетничали о нем.

Откуда Мила обладала такой информацией, оставалось только догадываться. Но сомневаться в истинности не приходилось: за их короткое знакомство Констанция сумела уяснить, что любые сплетни, звучавшие из уст Милы, проходили тщательную проверку на достоверность.

Погрузившись в собственные мысли, Констанция не сразу заметила, что Аврелий медлит с ответом.

— Да, у меня есть хобби.

Спрашивать, какое было бы не совсем в духе Констанции. Беседы из вежливости она никогда не вела, показывать заинтересованность в стажере тоже не собиралась. Но то, как… странно, будто бы натянуто прозвучал ответ, заставило ее уточнить.

— Я… — произнес Аврелий и чуть задумался, явно подбирая слова, — не очень люблю распространяться о нем.

Всплыло воспоминание о холодильнике, и от него стало не по себе. Констанция разом ощутила и то, что ее ноги все же промокли от глубоких луж, и то, что шарф размотался, оголив шею, и то, что страх заструился по венам, будто кто-то поставил капельницу с раствором ужаса, тревоги и нехорошего предчувствия.

— Почему? — спросила она более напряженно, чем хотела бы.

— Хм… ну, видишь ли… отчасти это не мое желание. Эм… Люди, с которыми я это делаю, считают, что я должен держать это в тайне. Ну и… лично тебе я не хотел бы говорить, чтобы это не повлияло на твое отношение ко мне.

— Все, что ты сейчас говоришь, сильно влияет на мое к тебе отношение. Потому что из-за этих недомолвок мой разум сам строит догадки, и все они не очень-то тебе льстят.

— Я понимаю. Слушай, когда-нибудь я тебе расскажу. Но пока не готов. Не подумай, что я тебе не доверяю или вроде того, но… просто пока не хочу делиться этим. Ок?

«У Милы спрошу», — подумала Констанция и благодушно кивнула.

Им пришлось пройти немало, прежде чем в поле зрения появились сперва три тонких мачты, а затем и весь трехпалубный линейный корабль — копия судна конца восемнадцатого столетия. Время поджимало, и это нервировало: Констанция предпочла бы обстоятельно побеседовать с сотрудниками корабля-ресторана, а не нестись на другой конец города, чтобы самой отужинать.

Они с Аврелием прошли по мостику, соединявшему гранитную набережную и судно, и накинулись с расспросами на девушку, что встречала гостей. Но та не смогла поведать ничего интересного.

Констанция нетерпеливо поглядывала на часы, озиралась и думала, что делать. Не спеши они со стажером, устроились бы за одним из столиков с видом на реку и пообщались бы с официантами…

— Иди, — шепнул Аврелий. — А я тут… перекушу…

Он многозначительно поводил бровями. Расцеловать его, что ли?

Констанция благодарно хлопнула стажера по плечу и принялась вызывать такси.

Машина приехала сразу, пробки, наполнившие город к шести вечера, дали Констанции прекрасную возможность сделать несколько звонков. Арине, чтобы узнать, были ли разрывы, Миле — выяснить, что та знала о таинственном хобби стажера, Илье — сказать, что опаздывает, Аврелию — поинтересоваться успехами в охоте, Ю — спросить, имелись ли еще старые нераскрытые дела. Наконец, родителям, чтобы сообщить, что приедет на выходных в гости.

Порядком утомившись от дерганной поездки, Констанция с облегчением открыла дверь машины и вдохнула прохладный воздух. Дождь, наконец, прекратился, но из-за тяжелых туч уже было темно, а воздух пах сыростью и старыми листьями. Илья ждал на скамейке перед зданием Библиотеки. Без лишних сантиментов он лишь коротко кивнул, предлагая отправиться в путь.

Констанция чертовски устала. Не от работы, конечно, а от необходимости суетиться, спешить, от долгой поездки в автомобиле. Поэтому она молчала. Илья рассказывал что-то о московских коллегах, о том, как Ульяна, молодая охотница, снова поймала персонажа на глазах у целой семьи. О том, как в Архиве завелась мышь.

— А чем ты была занята сегодня? — поинтересовался, наконец, он. — Разрывов нет. Я думал, ты будешь в Библиотеке.

— Были дела. А где, ты сказал, находится ресторан?

— Ближе к Электросиле.

— В районе Благодатной?

Он кивнул.

— Рядом с моей квартирой, надо же.

Илья лишь неопределенно хмыкнул.

Эпизод 5. Глава 4

Констанция почему-то была уверена, что он знал об этом. Но любые обвинения или расспросы выглядели бы глупо, поэтому она снова замолчала, позволив спутнику рассказывать истории дальше.

Ресторанчик оказался уютным, сухим и теплым.

Илья отодвинул стул для Констанции, сам сел было напротив, но затем спохватился, встал, заставив ее растеряться. Лишь когда она бросила взгляд за спину, поняла, в чем дело: на стене висело большое зеркало, а Илья не любил зеркала.

Констанция не много знала о его прошлом, но кое-что он рассказывал. Больше десяти лет назад у него было очень сложное дело. Персонаж, обладающий особыми способностями, подчинил Илью своему влиянию, уговорил отпустить: ошибка, приведшая к долгой, изнурительной охоте, ненужным жертвам, татуировке на запястье, небольшому шраму на переносице и почти паническому страху потерять связь с реальностью. В зеркалах он боялся «увидеть что-то не то».

Констанция молча пересела, и теперь она, а не он, должна была весь вечер любоваться собственным отражением. Выглядела она измотанной, хотя темно-красное платье красиво подчеркивало и белизну кожи, и алый цвет только что подведенных губ. Констанция убрала за спину темные волосы, чуть расправила рукава. Илья улыбнулся, заметив, как она прихорашивается.

— Питер тебе к лицу, — заметил он.

— Я выгляжу такой же серой и холодной, как он? — прохладно отозвалась она, листая меню.

Заведение предлагало множество интересных и аппетитных блюд, отчего вечер вдруг стал чуточку лучше.

— В Москве ты всегда была дерганой, куда-то спешила, нервничала. Здесь ты как будто даже двигаешься медленнее. И брови хмуришь не так сильно. Кажется, этот город тебя немного расслабляет.

Констанция выбрала тыквенный суп и свекольный салат, Илья сделал внушительный заказ, будто за столом их было по меньшей мере четверо.

— Голодный как волк, — пояснил он, едва официант отошел от их стола. — Весь день работал, на обед проглотил тарелку супа и все. А ты? Наверняка, как всегда, носишься без завтрака и обеда?

Констанция лишь отмахнулась.

— Как продвигается дело Клары? Выяснил что-нибудь новое?

Такие вопросы всегда были лотереей: ответит или нет? Если Илья считал, что информация, которой он владел, не была секретной, то свободно делился ею с Констанцией. Если ему казалось — и, она была уверена, основывалось это лишь на его ощущениях — что он обладает некой важной тайной, расспрашивать было бессмысленно.

— Я изучаю профиль самой Клары. Пока не удалось выяснить, кто мог беседовать с ней в ночь смерти, поэтому решил узнать побольше о ней самой.

— Ну и что? Глухо, да?

— Да. Это, конечно, удивительно. Она работала в Библиотеке дольше всех действующих сотрудников.

— И дольше Ю?

— Да, еще до девяносто первого, захватила Гос Библиотеку СССР. Было трудно найти тогдашних коллег. Пока смог выйти только на одного. Он описал Клару как веселую, общительную, но несколько мечтательную и излишне романтичную «девчонку».

Констанция не смогла сдержать смешок. Думать про Клару как про девчонку вообще было странно. А уж данная характеристика совсем не вязалась с образом замкнутой, пускай и крайне любезной женщины.

— Этот коллега сообщил, что она несколько лет была секретарем руководителя, Георгия Федоровича, но он уже, к сожалению, не с нами и не может дать никаких комментариев. И еще есть такое замечание, что с тех пор, как Георгий Федорович ушел на пенсию, Клара заметно отстранилась от коллектива. Стала менее разговорчивой.

— Хм, кажется, нужно найти больше бывших коллег…

— Именно этим и планирую заняться. А ты как справляешься с отсутствием работы? Уже наделала каких-нибудь глупостей?

Констанция возмущенно вспыхнула, открыла рот, чтобы ответить что-то резкое, да так и застыла. В зеркале она увидела отражение вошедшей в помещение пары: Артур Кинг вел под руку высокую молодую женщину с невероятно красивой копной каштановых волос. То, как галантно и в то же время нежно он поддерживал ее локоть, как едва заметно улыбался, глядя на ее лицо, не оставляло сомнений: это было свидание. Понимание этого вызвало горечь на языке Констанции. Она забыла, как дышать.

Илья, сидевший лицом ко входу, тоже заметил этих двоих и тут же встал.

— Илия? — раздался голос Кинга.

Констанция в это время сделала вид, что проверяет что-то в телефоне.

— Артур, — отозвался Илья. — Вот это совпадение!

Мужчины пожали руки. Затем Кинг произнес имя Констанции: голос прозвучал почти ровно, лишь с каплей удивления.

Она обернулась через плечо и небрежно кивнула, стараясь не разглядывать с жадным любопытством спутницу Артура.

— Многие коллеги обсуждали это место, к тому же оно близко к работе, поэтому я решил побывать здесь, — пояснил Кинг. — Правда, оказался почти весь день в городе, но не стал менять планы.

— Да, я тоже решил, что это отличное место для ужина.

Пока Илья и Кинг вежливо беседовали, Констанция все же подняла взгляд на отражение девушки. Та была симпатичной, с круглым лицом, пухлыми губами и чуть раскосыми глазами. Ее бледную кожу покрывали веснушки, а широкие каштановые брови придавали чуть удивленное выражение.

Наконец, прозвучала фраза, которой Констанция боялась.

— Почему бы нам не сесть за один столик? — предложила эта девица. — Я с удовольствием познакомлюсь с коллегами Артура.

Она говорила «АртУр». С ударением на «у». Все, кто хорошо знал его, делали ударение на «А». Констанция не могла объяснить, почему эта ошибка вызвала в ней такое раздражение.

— Или у вас свидание? — невинно уточнила спутница Кинга.

— Нет, — излишне поспешно ответила Констанция и сердито потерла переносицу.

Продолжать сидеть ко всем спиной было уже как будто грубо, поэтому она встала. Сложила руки на груди.

— Конечно, присоединяйтесь, если хотите, — сказала она крайне холодно.

И Кинг отказался бы, но эта его девушка счастливо улыбнулась и плюхнулась за стол справа от Констанции. Артуру ничего не оставалось, кроме как опуститься на стул слева.

Он, наконец, представил их, но имя осталось в сознании белым шумом.

— А у вас-то не свидание? — мрачно уточнила Констанция одновременно у обоих — а точнее, у салфетницы — вызвав румянец на щеках девицы.

— Спасибо, что беспокоитесь, Констанция, это так деликатно с вашей стороны, — в голосе Кинга явно звучала ирония. — Но если Танья предложила поужинать вместе, вчетвером, я тоже буду этому рад.

Все удобно устроились на своих местах, вновь прибывшие сделали заказ.

— Откуда вы знаете нашего Артура? — спросил Илья, пока Констанция боролась с ощущением неловкости, смешанным с иррациональной злостью.

— Мы познакомились в магазине, где я работаю. Артур покупает у нас рубашки и костюмы.

— Помогаете в примерочной? — понимающе протянула Констанция.

Ее вопрос прозвучал настолько двусмысленно, что Таня снова залилась краской, на этот раз до корней волос.

Недовольное покашливание Артура заставило Констанцию отвести взгляд и с интересом уставиться на торшер с зеленым абажуром.

— Да, Артур известен утонченным вкусом в одежде, — Илья попытался немного разрядить обстановку, и ему это удалось, Таня с удовольствием подхватила тему.

Констанция решила молчать. Таня казалась милой и уж точно не была виновата в том, что решила пойти на свидание с этим придурком Кингом, да еще и в этот ресторан. А то, что желчь кипела в горле Констанции, оставалось только проблемой самой Констанции.

К счастью, беседа лилась и без ее участия. Разумеется, если кто-то — Илья — обращался к ней с вопросом, она отвечала. Но рядом с любящим долго и витиевато говорить Кингом, постоянно всех наставляющим Ильей и мило щебечущей Таней, ее вовлеченности в разговор практически не требовалось.

Нужно было просто пережить этот ужин. Еда оказалась вкусной, здорово помогая молчать и дальше. Все шло хорошо, пока Илья не подцепил с тарелки Констанции кусочек грецкого ореха, дополнявший свекольный салат. Ей это показалось настолько привычным, что она не обратила бы внимания, если бы не заметила, как Таня проследила за его вилкой удивленным взглядом. Он усмехнулся.

— Констанция не любит грецкие орехи, — пояснил это Артур, видимо, тоже заметив и действия Ильи, и реакцию Татьяны. — А Илия — большой их любитель.

— Как вы удивительно много знаете друг о друге для коллег, — Констанция готова была отдать свою левую руку на отсечение, если комментарий Тани не прозвучал ревниво.

— Я был наставником Констанции, мы проработали бок о бок целый год. Илия в свою очередь был моим наставником. Для меня он как отец.

«Десять лет разницы, ради всего святого! Дедушкой бы еще назвал».

Впрочем, иногда Илья действительно казался излишне серьезным и не по годам уставшим.

— А мы с Констанцией встречались, — добавил он повседневно, — поэтому знаем о предпочтениях друг друга.

Кусок вареной свеклы застрял у Констанции в горле. Она медленно подняла взгляд на Илью, пока тот продолжал невозмутимо резать бифштекс.

Она действительно надеялась, что этот его визит пройдет без того, чтобы кто-либо из питерских коллег узнал об их романе. В конце концов, от московских скрыть это удалось. Неужели так сложно было молчать и здесь?

Но потрясение Констанции не шло ни в какое сравнение с реакцией Кинга. Он несколько секунд в замешательстве пялился на Илью, затем отложил вилку, поправил тарелку. Бросил взгляд на руки Констанции — но не на нее саму — и снова взглянул на Илью. Поправил галстук.

— То есть… — задумчиво проговорила Таня, — если вы для Артура, как отец, то вы, Констанция, получается, как мать?

Рассмеялся на этот комментарий только Илья. Кинг еще больше ослабил галстук, а Констанция напротив, с силой сжала приборы.

— Под «встречались» ты имеешь в виду «виделись прежде»? — уточнил Артур, будто надеялся, что неправильно понял этот сложный русский язык.

— Нет, Артур, — серьезно ответил Илья, посмотрев ему в глаза, — я имею в виду, проводили свободное время, обменивались сообщениями не по работе, спали вместе. И под «спали» я тоже имею в виду не сон.

В этот момент Констанция поняла, что Илья «проговорился» вовсе не случайно. Он искал подходящий повод сообщить Артуру об их романе. Это можно было бы расценить как стремление продемонстрировать свои претензии на Констанцию. Но отношения с Ильей остались в прошлом, а с Кингом были далеки от романтических.

— Илья, это лишнее, — сухо сказала Констанция, отказываясь смотреть на Кинга.

Почему она должна была ощущать неловкость перед ним? Она не сделала ничего постыдного — не считая романа на работе. Но не такое уж это преступление.

— Прошу прощения, — Кинг, наконец, совладал с собой, и движения его перестали быть суетливыми, — я иногда не улавливаю тонкостей языка. Чтобы не возникло неправильных толкований, предпочитаю уточнять сразу.

— Правильно, Артур! — кивнула Таня. — Можно ведь что-то понять по-своему и думать о человеке нехорошо. А можно все сразу понять правильно…

Констанция перевела на нее взгляд. Кажется, эти двое, Илья и Таня, решили обозначить собственные владения. И Таня, хоть и краснела весьма эффектно, оказалась совсем не скромной милашкой.

Терпеть этот прекрасный вечер Констанции больше не хотелось. Она взмахнула рукой, чтобы привлечь внимание официанта. Тот как-то неловко развернулся на каблуках, не удержал поднос и в следующее мгновение чей-то недоеденный — судя по виду, томатный — суп оказался не только на кремово-белом платье Тани, но и на ее рыжевато-каштановых волосах. Тягучая капля покатилась по лбу, где была поспешно стерта.

Немая сцена длилась несколько секунд. Затем все одновременно пришло в движение: официант принялся рассыпаться в извинениях, Кинг вскочил со стула, выдергивая из стаканчика салфетки и кидая их своей спутнице, повторяя «oh goodness». Илья принялся давать советы, а Констанция схватила тканую салфетку со своих коленей и стала вытирать особо густые потеки на Танином плече. Сама Таня теперь безостановочно причитала, явно готовая заплакать.

— ТИХО! — рявкнула Констанция, когда шумиха и неразбериха стали невыносимыми.

Все послушались, даже люди за соседними столиками. Все замерло.

— Во-первых, нам нужен счет, — это было адресовано официанту, готовому умереть в ближайшие пару минут. — Идите уже. Во-вторых, — она обратилась к Тане, — сейчас вытрем большие пятна, накинете пальто, шарф на голову, ничего не будет видно. В-третьих, Илья, мы уходим. Оставим, наконец, эту милую пару наедине.

Все это звучало убедительно, и ни Илья, ни Кинг, кажется, не имели возражений. Однако Таня замотала головой:

— Нет-нет-нет, я не могу никуда идти в таком виде!

Констанция закатила глаза.

— Серьезно, Танечка, не надо столько драмы, это всего лишь немного супа. Если хотите знать, он практически сливается с вашими волосами. Ничего и не видно.

Но у той навернулись самые натуральные слезы.

— Да вы шутите…— прошептала Констанция.

Мужчины выглядели совершенно беспомощно, поэтому она поняла, что придется взять ситуацию в свои руки.

— Солнце мое, — возможно, несколько неискренне, но все равно заботливо проговорила Констанция, склонившись к залитому супом платью и промокнув его салфеткой, пока Таня пыталась вытереть голову, — такие истории только сближают. Будете потом смеяться, вспоминая. — А склонившись ниже, уже гораздо тише добавила. — И самое глупое сейчас будет строить из себя истеричную дурочку.

Таня попыталась выдавить улыбку, но разрыдалась, спрятав лицо в ладонях.

— Jesus, — выдохнул Кинг, вылезая, наконец, из-за стола и подходя к Тане, чтобы приобнять за плечи. — Констанция, что вы ей сказали?

Этот вопрос взбесил, вызвав желание просто пройти в гардероб, забрать пальто и уйти домой. Почти это, собственно, и произошло, но не совсем так, как мечтала Констанция.

— Нет-нет, это я, я не могу взять себя в руки, — шмыгая носом, заверила Таня. — Просто я совершенно не представляю… как… в таком виде…

— Ладно, Артур, разбирайтесь с барышней, хорошего вечера…

— Твоя квартира совсем рядом, — заметил вдруг Илья. — Кажется, буквально за углом?

Значит, знал, что она живет в соседнем доме? Наверняка, специально выбрал этот ресторан, на что-то рассчитывал…

Констанция стиснула зубы.

— И?

Эпизод 5. Глава 5

— О! — Таня с надеждой посмотрела ей в глаза. — О, мне нужно всего несколько минут, чтобы привести себя в порядок! И какое-нибудь простое платье. Я обязательно верну.

— Послушайте, это вообще не то, как я планировала провести вечер…

— Я понимаю, — многозначительно произнес Кинг, — вы двое имели другие планы. Однако если вы немного поможете Танье, я буду очень благодарен. И не только на словах.

Несколько мгновений они глядели друг на друга. Раздался звонок, Констанция отошла на пару шагов и взяла трубку. Это был Аврелий:

— Конс, срочно в номер! Где ты сейчас?

— Собираюсь домой…

— Скинь адрес, я заеду. У меня есть кое-что по Русалочке!

Иронично, что Аврелий оказался единственным человеком, которого Констанция сейчас действительно хотела видеть у себя дома. Но следовало сперва разобраться с залитой супом Татьяной.

Тяжело вздохнув, Констанция согласилась предоставить пострадавшей временное убежище, душ и платье.

Им сделали скидку, Илья оплатил счет, и вчетвером они отправились в студию на Благодатной.

Шли молча. Точнее, Кинг приобнимал Татьяну и шептал ей что-то успокаивающее. А Илья и Констанция шагали следом в тишине.

Она открыла квартиру, они оказались в крохотной прихожей, которая переходила в небольшое помещение с кухней, кроватью и письменным столом. Констанция проводила Таню в душ, достала из единственного шкафа полотенце и не самое любимое платье.

Мужчины все это время сиротливо стояли на придверном коврике.

— Ну, проходите, — без капли радушия произнесла Констанция. — Не будете же вы там десять минут стоять.

— А у вас есть тапочки? — уточнил Кинг.

«Какие, блин, тапочки?» — хотелось спросить, но прозвучало другое.

— Нет, я не хожу в тапочках и не приглашаю гостей.

Кинг снял ботинки и прошел внутрь, сразу оказавшись рядом с Констанцией, так как большую часть комнаты занимала кровать.

— Тапочки — это так гостеприимно.

— Не в этой квартире, — отрезала Констанция и села за круглый обеденный стол.

Илья продолжал стоять в прихожей, озираясь.

— Почему ты снимаешь такую крохотную студию? — спросил он с чем-то вроде претензии и осуждения в голосе. — Это даже квартирой трудно назвать… Больше похоже на номер в отеле. Еще и дом без лифта. Я понял бы денежный вопрос, но знаю твою зарплату.

Констанция не стала отвечать, просто скучающе подперла подбородок кулачком.

Ей было жутко некомфортно от того, что Кинг — да и Илья — оказались в ее жилище. Все здесь будто бы выдавало ее маленькие секретики. На рейле висело три подготовленных комплекта рабочей одежды. На письменном столе лезли из распухшей косметички три тюбика помады разных оттенков красного. Там же стоял флакон туаленой воды, который она предпочла бы скрыть от Кинга. Он сам пользовался именно этим ароматом, достаточно универсальным, чтобы подходить и женщине, и мужчине. Однажды в Москве Констанция увидела знакомую упаковку в магазине и решила, что теперь такой запах, резковатый и вместе с тем благородный, подходит ей. Он просто был очень хорош, Артур же, заметив флакон, мог подумать, что она держала у себя эту воду из каких-то сентиментальных побуждений.

На полке над кроватью стояло несколько книг, и ни одна не претендовала на звание «боллитры» или хоть сколько-то интеллектуального чтения. Это вам не коллекция Достоевского у Кинга. Пара нашумевших хитов прошедшего года, четыре книги Ивана Иванова, нонфик из серии «Как работать на работе и не мечтать убить коллег».

Самым неловким, пожалуй, было то, что ее кровать, хоть и заправленная, не имела покрывала и потому выглядела особенно беззащитно и откровенно.

— Если у тебя какие-то трудности с арендой, можешь просто сказать мне, я все решу, — настаивал Илья. — Найдем квартиру рядом с Библиотекой, но в которой способны поместиться хотя бы три взрослых.

— Мне не нужно даже два, — отрезала Констанция, серьезно посмотрев ему в глаза.

Она все еще сердилась, что он так бестактно выдал их тайну. Она предпочитала держать правду об их романе в секрете ото всех, и особенно — от Кинга. Себе она это объясняла тем, что не хотела, чтобы кто-то думал, будто ее достижения на службе связаны с личными отношениями между нею и человеком, занимающим высокий пост.

Кинг по-хозяйски налил в чайник воды и включил его, нашел в верхнем ящике чай. Это было несложно, так как ящика имелось всего два.

Илья разулся, прошел вглубь. Он был выше Артура и, пожалуй, шире в плечах, поэтому, казалось, занимал полкомнаты. Оглядевшись, Илья присел на край кровати.

Констанция поймала себя на том, что начала нервно трясти ногой, и усилием воли остановилась. Когда Кинг спокойно, будто делал это ежедневно, открыл маленький холодильник и достал оттуда молоко, она прикрыла глаза, надеясь открыть их и не увидеть в комнате никого.

— Молоко вышло, — заключил Артур, отставляя бутылку в сторону.

— Скажите спасибо, что оно вообще там есть.

— Не испытываю никакой благодарности, — отозвался он с мягкой насмешкой, — так как все равно не могу воспользоваться просроченным продуктом.

— Не многовато ли вы от меня ждете, Артур? Тапочки, молоко, душ для вашей девушки.

Ему хватило совести смущенно улыбнуться и вернуться к приготовлению чая.

Тяжелую, тягучую тишину разорвал стук в дверь. Констанция счастливо распахнула ее и впустила внутрь Аврелия.

— Конс, короче… Э-э? — изумленно протянул он, во все глаза глядя на Кинга и Илью. — Что это тут у вас?

— Научный консилиум, — бросила Констанция, обдумывая, где лучше поговорить со стажером.

— А вы здесь что делаете? — поинтересовался Илья сурово.

— Э-э…

— Это по работе, — отмахнулась Констанция и снова открыла дверь. — Поговорим в коридоре.

— Постойте, постойте, — остановил их Кинг.

Он оставил чашки и подошел к ним.

— Над чем вы работаете? Разрывов не было, все сидят без дела.

— Старый висяк.

— У вас нет висяков.

Констанция начала сердито дышать. Откуда, интересно знать, ему было известно состояние ее дел?

— Разумеется, я узнавал, — ответил он на невысказанный вопрос. — Раз уж мы решили участвовать в соревновании, я должен был узнать всю информацию о… о враге.

— О сопернике, — подсказал Илья.

— Да, о сопернике, спасибо.

— Тогда я не буду ничего вам объяснять, узнаете все из своих надежных источников! Идем, Аврелий, расскажешь мне, что у тебя есть.

И они вышли в коридор.

— Аврелий? — ошарашенно произнес стажер. — Меня повысили или вроде того?

— Не расслабляйся, Марк Ульпий, что тебе удалось выяснить?

Констанция дотащила его до окна, за которым улица уже давно погрузилась в чернильную тьму со вспышками теплого света от фонарей и проезжающих машин.

— Короче, кое-кто из официантов реально вспомнил девушку в красном свитере, потому что в нее вцепилась одна гостья. Дело было примерно так: Русалочка зашла на борт и прошла мимо администраторов, вошла в зал, где какая-то дама схватила ее за руку и спросила, танцует ли она. Ну, в плане не пыталась пригласить на танец, а интересовалась родом деятельности, поняла, да? И Русалочка кивнула, что танцует. И дальше вроде как эта дама усадила ее к себе, покормила, и они ушли вместе. О чем они говорили во время обеда, никто не знает. Куда ушли, тоже.

Констанция нахмурилась.

— Это, конечно, уже кое-что. Правда, все еще не объясняет, в каком направлении двигаться дальше…

Аврелий самодовольно ухмыльнулся:

— Позвольте с вами не согласиться. Одна официантка сказала, что эта дама приходит туда регулярно. Днем два-три раза в неделю. В последнее время — часто в компании этой девушки!

Лицо Констанции просветлело:

— Кажется, я знаю, где мы обедаем завтра, — улыбнулась она, получив от стажера взгляд счастливого лабрадора.

— Как солнышко вышло, — прокомментировал он выражение ее лица.

— И все-таки, — раздался голос из глубины коридора, — над каким делом вы работаете?

Кинг обулся, вышел из квартиры Констанции и направился к ним.

Констанция стала судорожно соображать. Соврать? У Артура нюх был как у ищейки. Он и сейчас не унимался, чувствуя подвох. Сказать полуправду? Может не сработать, а выглядеть потом будет глупо. Вызвать на честный бой?

Он ведь не сможет запретить им с Аврелием заниматься поиском этого персонажа.

Уперев руки в бока, она приготовилась ответить, но тут дверь квартиры открылась и в проеме появилась Таня в шоколадном платье, которое Констанция надевала крайне редко: этот цвет как будто делал ее совсем изможденной.

Тане он шел.

— Артур? — произнесла она звонко.

— Да что у вас тут происходит? — воскликнул Аврелий.

— Минуту, Танья, — отозвался тем временем Кинг, небрежно взмахнув рукой в сторону своей подруги, не отрывая при этом жадного взгляда от Констанции. — Это по работе.

— А что вы так беспокоитесь, Артур? — с издевкой спросила Констанция. — Ваши семь проклятых гномов обеспечили вас приличной форой.

— Чем? — спросил он, недовольно хмурясь.

— Преимуществом, — снисходительно пояснила Констанция.

— Артур! — повторила Таня, подходя ближе и подхватывая Кинга под локоть, но тот не уделил этому никакого внимания.

— Я — Аврелий, а вы кто? — протянул стажер руку Тане.

— Таня, — улыбнулась она и пожала протянутую ладонь, а точнее — самые кончики пальцев.

— Татьяна Ларина? — уточнил Аврелий.

— Нет, Кузнецова, — растерянно ответила та.

— Это девушка Кинга, Антоний, — ядовито пояснила Констанция.

Кинг будто бы хотел поправить ее, но не стал. Таня сильнее прижалась к его руке, застенчиво отводя взгляд.

— Констанция, чем вы сейчас заняты?

— Помогаю вашей Танечке, спасаю ваш вечер. Поверьте, если бы не этот суп и тонкая душевная организация Татьяны, я давно была бы в постели.

— Это я понял, — язвительно ответил Кинг, указав в сторону ее квартиры.

Оттуда как раз вышел Илья, видимо, заскучавший в одиночестве.

Констанция оглядела всю компанию, стараясь успокоить возросшее напряжение глубоким дыханием.

Илья вел себя в общем-то как Илья. Именно из-за подобного его отношения они и расстались: постоянный контроль, стремление заявить о своих правах, часто — нежелание считаться с Констанцией. Как же тяжело ему было скрывать роман от коллег! И с каким облегчением Констанция вздохнула, когда, наконец, набралась смелости и поговорила с ним. Он воспринял ее намерение закончить трехмесячные отношения удивительно спокойно: молча выслушал, понимающе кивнул, сказал, что огорчен, но не намеревается держать ее силой.

Следующие полгода все было так, как будто ничего не было. Они снова стали достаточно дружелюбно настроенными друг к другу коллегами. Констанция не раз думала, что поторопилась. Что стоило дать ему еще один шанс.

Пару раз между ними даже будто бы пробегала прежняя искра, но что-то останавливало Констанцию от того, чтобы поддаться порыву.

И вот он приехал в Питер с мешком сюрпризов: Кингу он «как отец», ужин после работы выглядит подозрительно похожим на свидание, и при первой возможности он раскрывает тщательно оберегаемую тайну о старых отношениях.

Сейчас Илья выглядел хладнокровным и безразличным, и будто бы находился здесь лишь в силу обстоятельств. Но ей уже пришлось убедиться, что Илья был куда сложнее и глубже, чем многим казалось.

От него стоило избавиться первым.

Таня. Эта лиса тоже была не так уж проста. Констанция могла позавидовать способности управлять румянцем, в нужные моменты создававшим иллюзию хрупкости и уязвимости.

История с супом, конечно, выглядела неприглядно, но реакция показалась слишком драматичной. Больше всего в этой девушке настораживала неясность мотивов и намерений. Чего хотела добиться Таня, требуя спасти ее волосы и платье?

Чем вникать в явно лишенное логических связей сознание Тани, Констанция предпочла бы, чтобы эта девушка просто ушла.

Наконец, Кинг. Чувства, которые он вызывал, анализировать не хотелось: слишком сложный, запутанный клубок из самых разных, порой противоречивых эмоций.

Аврелию тоже следовало идти, хотя он, как ни странно, в то мгновение совершенно ее не раздражал.

— Артур, дело, которым мы занимаемся, не должно вас волновать. У вас есть чем заняться, не так ли? Ну а если кто-то разберется с вашим василеостровским беглецом раньше, что ж, вы просто скажете ему спасибо за помощь, верно? — прежде чем Кинг, чье лицо начало наливаться возмущением, успел ответить, Констанция прошла вперед по коридору, открыла дверь своей квартиры. — Танечка, держите вашу куртку, надеюсь, теперь ничто не помешает вам славно провести вечер. Платье можете оставить себе, оно теперь ваше. Илья Петрович, спасибо за ужин, всего доброго. Аврелий, до завтра, ты сегодня молодец.

С этими словами она вошла в собственную квартиру и захлопнула дверь. Какое-то время по ту сторону слышались разговоры и шаги, затем все стихло.

Аврелий встретил Констанцию утром на парковке.

— Поедем сразу? — предложил он.

Слишком вымотанная событиями предыдущего вечера, она мрачно прошла вперед, бросив через плечо:

— А если разрыв?

— Арина сообщит, — Аврелий мягко подхватил Констанцию под локоть и повел в свою машину. — Кинг все равно тоже в городе. А остальные, уж поверь, не побегут наперегонки за очередным заданием.

Звучало разумно. Констанция позволила усадить себя в автомобиль.

— Сейчас куплю тебе жгучий, как ад, и горький, как судьба, эспрессо, и все станет чуточку лучше, правда? — радостно заявил стажер, поворачивая ключ зажигания. — По сравнению со вкусом этой жижи, которую ты пьешь, практически все кажется не таким уж поганым.

Уже рассвело, но скоро, слишком скоро, в это время еще будет царить мгла. Правда еще раньше опадут листья, дотлеет пожар в ветвях, оставив лишь обуглившиеся черные ветки. Город оголится, представ во всей своей неприглядной серости. До первого снега.

До Петроградки они добирались довольно долго: движение в венах Питера закупорилось восьмибалльными пробками.

— Как мы ее узнаем? Эту даму, которая, предположительно, увела Русалочку?

— Там одна девчонка, которая ее видела, сегодня выходит на смену. Если все случится сегодня, она подскажет.

Но ехать так рано не было смысла, ведь женщина приходила к обеду.

— А вдруг она изменит своим привычкам? — отозвался на это стажер. — Да и делать все равно больше нечего. Я захватил с собой ноут, у тебя наверняка имеется книжка в этой элегантной сумочке. Здорово проведем время, а потом еще и персика поймаем.

— Фу, — Констанция недовольно скривила лицо. — Что это за терминология? «Персик». Звучит ужасно.

— А по-моему, прикольно.

— Это делает всю нашу работу несерьезной игрой. Будто мы лишь забавляемся, бегая по городу. Это не квест, мы на службе. Проявляй уважение к тысячам книжников, что трудятся по всему миру, оставаясь непризнанными героями.

— Ладно, ладно, прости, ты права. Наверное, я просто все еще не понял, какую опасность могут представлять ожившие персонажи.

— Кого оживил ты? — спросила Констанция то, что давно терзало ее.

— А, ну, это… короче, это была непонятная штука.

Она перевела на него взгляд.

— Какая непонятная штука? Что ты в этот момент читал?

— Ну, в общем, я просто не совсем понял, что это было. Это была такая черная субстанция, как будто гигантская клякса в воздухе, которая постоянно меняла форму. И вокруг нее как будто были такие каракули. И если приглядеться — а я успел от души приглядеться, пока ко мне ехали охотники — там внутри как будто мельтешили черные буквы. Вот как когда ловишь персонажа ловцом, но только это было черное на черном…

Он не врал. Тон Аврелия был совершенно серьезным, хотя в нем и присутствовали восторженные нотки, что, разумеется, не удивило Констанцию. Он, и глядя в жерло вулкана, готового к извержению, наверное воскликнул бы: «Посмотри, какая красивая лава!».

— Что ты читал? — повторила она.

— Ты не поверишь, — отозвался он рассеянно, сделав вид, что внимательно следит за дорожной ситуацией на Троицком мосту.

— Как говорит Кинг, «try me».

— Я читал Ивана Иванова.

Это было действительно странно по ряду причин. Во-первых, Констанция уже поняла, что Аврелий был знаком с автором, но не заметила за ним такой уж сильной любви, чтобы пережить столь яркие эмоции и оживить персонажа. Во-вторых, в книгах Иванова не было персонажа в виде кляксы: сюжеты его были наполнены мистическими и экстраординарными событиями и деталями, однако держались в достаточно реалистичных рамках. В-третьих, книги этого автора были не слишком начитаны, не как мировые бестселлеры и классика. Иванов начал издаваться около четырех лет назад и быстро набрал популярность, но даже в России его нельзя было назвать «всем известным». Такие разрывы, конечно, случались. Считалось, что дело было в Читателе: он, значит, был настолько силен ментально или настолько эмоционален, что не нуждался в большом объеме энергии, которую генерировали тысячи и тысячи других читателей.

Вспомнилось, как Ю назвал Аврелия «блистательным юношей». Видимо, вот что он имел в виду: такие читатели действительно были редкостью.

— А что именно ты читал? — спросила Констанция.

— Слушай…

Повисла пауза. Он явно не хотел говорить.

— Кто к тебе приехал? — спросила тогда она. — Кто из охотников?

Аврелий широко улыбнулся.

— Мила…

— Твою кляксу ловила Мила? — отчего-то удивленная воскликнула Констанция. — Тогда понятно, почему она сразу отнеслась к тебе с симпатией. Наверное, ты со своей настырностью показался ей «подающим надежды».

— Да? А может, дело просто в том, что я обаятельный и кудрявый? — предположил Аврелий, активно вращая руль, чтобы совершить резкий поворот.

— В случае Милы это вероятно. Чтобы впечатлить меня, разумеется, нужно нечто большее.

— Если я найду для тебя Русалочку, это ведь будет достаточно впечатляюще?

Интерьер ресторана на корабле был довольно лаконичным, как в самом обычном ресторане: длинные белые скатерти на круглых столах, бархатные кресла, серые шпонированные стены и серый ковер на полу. Меню нельзя было назвать разнообразным, но блюда оказались необычными. Констанция выбрала гречу с пармезаном, после чего достала книгу, чтобы, в соответствии с планом стажера, провести следующие несколько часов за чтением. Сам он, как и говорил, извлек из сумки компактный ноутбук и принялся усердно что-то строчить.

Констанция долго боролась с любопытством, но затем все же поинтересовалась, что он печатал.

— У меня есть один проект… связан с историей государственных переворотов. Выписываю подробности дворцовых интриг.

— Не скажу, что ты прояснил ситуацию.

Аврелий поднял на нее свои светлые глаза и, задорно улыбнувшись, сказал:

— У тебя что, нет каких-то занятий, кроме работы? Хобби там?

Зачем хобби, когда готов работать двадцать четыре на семь? Свободное время часто становилось для Констанции бременем, потому что его как-то надо было тратить.

Работа дала Констанции все, чего у нее долгое время не было: признание, успешность, восхищение со стороны окружающих. Ей нравилось ощущение, которое появлялось, когда она достигала выдающихся результатов.

— Не у всех должно быть хобби, — бросила она сухо и уткнулась в книгу.

Прошло около трех часов, когда к Аврелию подошла девушка в форме официантки и, склонившись к уху, стала что-то шептать. Тот бросил взгляд ей за спину и расцвел.

Констанция тогда, разумеется, и сама обратила внимание на вошедшую в зал пару: дама с горделивой осанкой и осиной талией в обтягивающем черном костюме, напоминавшем те, в которых тренировались балерины, и миниатюрная белокожая девушка с длинными светлыми волосами.

Они прошли к свободному столику, и, Боже, как ступала эта куколка! Констанция никогда не видела такой походки. От нее невозможно было оторвать взгляд.

— Это она, — прошептал Аврелий, разглядывая — сомнений быть не могло — Русалочку.

Девушка села так, чтобы видеть плещущиеся за окном воды Невы. Взгляд ее сделался печальным и пронзительным — настолько, что Констанция ощутила подступающие к горлу слезы. Сила персонажа.

— Нам невероятно повезло, — заметил Аврелий негромко, захлопывая ноутбук.

Констанция все же достала ловец и вытащила антенну, чтобы убедиться. Тот завибрировал.

Подавив довольную улыбку, Констанция предложила Аврелию план: они дождутся, пока девушка отправится в туалет, и там Констанция поймает ее.

Стажер же в это время объяснит даме, что ей не стоит волноваться или пытаться отыскать девушку самостоятельно. Что ее давно искали и вот нашли.

Обед уже подходил к концу, был заказан десерт. Русалочка встала и своей божественной походкой прошла прочь из зала. Констанция последовала за ней. Девушка стояла у раковины, вода в кране тихо журчала, омывая изящные кисти. Она играла со струей, и Констанции на мгновение показалось, что вода слушалась ее, отвечала, шаловливо переплетаясь с пальцами. Когда Констанция приблизилась — помещение было крошечным, разминуться не получилось бы, даже если хотелось бы — Русалочка взглянула на ее отражение в зеркале. Взгляды встретились, и Констанцией вновь овладела тоска. Некстати вспомнился Артур, вчерашний вечер, оставивший какое-то горькое послевкусие. Захотелось стряхнуть с себя это чувство. Констанция решительно протянула руку и прикоснулась к персонажу ловцом.

По рукам девушки побежали черные столбики строк и абзацев, белая кожа быстро напиталась черным, затем Русалочка поблекла и, наконец, ее втянуло в книгу. На обложке ловца появилась золотистая надпись «Русалочка. Ганс-Христиан Андерсен». На пол рухнула одежда: то, что пришло с персонажем не из книги, оставалось в реальности. Констанция быстро собрала вещи и выбросила в мусорное ведро.

В холле она встретила Аврелия.

— Думаю, нам лучше уйти, — прошептал он и потянул Констанцию прочь.

Только в машине он позволил себе отдышаться и рассказал, как прошел разговор со спутницей Русалочки.

— Эта дама — преподаватель танцев. Хореограф. Она работает неподалеку и часто обедает в ресторане на корабле. Однажды она увидела девушку, поразилась ее грации и спросила, танцует ли та. Девушка оказалась немой, не смогла объяснить ни где живет, ни как ее зовут, писать тоже не умела. Дама решила, что девушке нужна помощь, но в полицию обращаться не стала. Вместо этого взяла под опеку, поселила в своей квартире, взяла в танцевальный коллектив. Время от времени Русалочка подрабатывала танцовщицей на разных площадках. Дама сказала, что ею очень интересовались многие люди, и на носу был какой-то хороший контракт.

— И она все это выложила тебе за каких-то пять минут?

Аврелий жутко самодовольно улыбнулся:

— Я умею располагать людей к беседе: даже ты рассказываешь мне больше, чем хотела бы.

Констанция мрачно взглянула на него и спросила:

— Ты сказал ей, что Русалочки больше нет?

— Ну… и да, и нет. Я сказал, как мы и договорились, что эту девушку давно искали. Что ее нашли. И с ней все будет в порядке. Дама предложила спросить у самой «Олечки», чего та хочет. Она ждет, пока Олечка вернется из туалета и выразит свое мнение по поводу всей этой ситуации.

Констанция досадливо поморщилась.

— Надо сообщить Брэдбери, пускай займутся. С такой заинтересованной свидетельницей могут быть проблемы.

И пока машина мчалась в Библиотеку, она связалась с коллегами, объяснив ситуацию.

— Ох, любите вы, Непейвода, все как-нибудь интересно провернуть… — услышала она.

В слове «интересно» не было одобрения. Возможно, в Брэдбери ее не любили, но Констанция была уверена, что работали в Библиотеке охотники и похуже.

— Ну что, сама скажешь Кингу? — хитровато прищурился Аврелий. — Или, хочешь, я скажу? Оброню между делом. Представляю, какое у него будет лицо!

— Мне казалось, вы в хороших отношениях, — с сомнением отозвалась Констанция. — Что это ты вдруг так жаждешь наблюдать его унижение?

— Почему унижение? Это, по-моему, отличная шутка! Ну и, честно, хочется иногда стереть это блаженное выражение с его лица.

Он практически буквально повторил мысли Констанции, только в ее голове это звучало более ожесточенно.

В отделе царила оживленная атмосфера, все о чем-то переговаривались, слышался смех. Чувствовалось, коллеги отдохнули без разрывов. Кинг оказался тут же, что было кстати. Ильи не наблюдалось — видимо, снова оценивал удобство артуровского кресла.

— Арина, — громко произнесла Констанция, привлекая всеобщее внимание, — мы с Аврелием только что сдали ловец в Архив, так что, если разрыв, наконец, случится, готовы браться за новое дело.

— А что вы сдали? — очень кстати поинтересовалась Кристина.

— О, это была Русалочка.

— Нет, я имею в виду, откуда вы взяли дело? Разрывов нет уже несколько дней.

— Ах, в этом смысле, — разумеется Констанция поняла, но изобразила легкое удивление. — Это старый висяк. Правда, не мой…

Тут она посмотрела прямо на Кинга, стоявшего у чайной станции, и широко улыбнулась. Улыбка была насквозь фальшивой, но Констанция и не старалась выглядеть искренне.

Эпизод 5. Глава 6

— Решила помочь вам, Артур. Вы помогли нам с двумя персонажами. Подумала, будет правильно, если мы отплатим вам тем же.

Кинг сжал челюсти, в его глазах засверкала злость, и без того маленький рот превратился в небольшую недовольную полосу.

— Как же это чертовски мило с вашей стороны, — процедил, наконец, он. — Но откуда, хотел бы я знать, вы узнали об этом деле?

— Птичка на хвосте принесла…

— Впрочем, неважно, — перебил он, не дослушав ответ.

Артур сделал несколько шагов к Констанции, оглядел ее, недобро хмыкнул и сказал:

— Вам в любом случае придется потрудиться, чтобы догнать меня. И даже если вам это удастся, все это, — он поводил пальцем в воздухе, — не будет выглядеть как ваша «вау» победа и мое «о, нет!» поражение. Это будет выглядеть как вызывающее жалость, патетичное зрелище. Вы так усердно сражаетесь за то, чтобы обойти меня, что в конечном итоге просто выглядите жалко.

Все замерли. Кинг, бывало, выдавал что-нибудь подобное, когда Констанция была стажером, но всегда делал это наедине. Возможно, из присутствующих в офисе коллег никто и никогда не слышал, чтобы чопорный и безукоризненно вежливый Артур был настолько груб.

Похоже, кража Русалочки действительно сильно задела его. Он решил зацепить Констанцию в ответ. И у него получилось.

— Знаете, что на самом деле выглядит жалко? — выплюнула она, сама еще не зная, как закончит это предложение.

Она сделала паузу. Кинг ждал, не отвечая.

— То, что вы два месяца не могли поймать персонажа. Наверное, даже не поняли, что это была Русалочка. А теперь беситесь, когда кто-то другой сумел справиться с этим за каких-то пару дней! И кто! Ваш собственный стажер. Мда, такой вот подарочек для вашей самооценки, хотя вряд ли он сильно ей навредит, вы ведь уверены, что лучше всех в этой Библиотеке. Так вот, черта с два. Не лучший, а просто один из. Смиритесь с этим, такова ваша новая реальность, Артур Кинг.

Он издал саркастичный, злой смешок, а затем якобы ласково отозвался:

— Хотите задеть меня, но, вероятно, причина этого в том, что вы сами задеты. Неужели стажировка так поцарапала вашу самооценку, если спустя столько времени все еще злитесь на меня? Прошло три года, неужели ваши чувства хоть сколько-то не погасли?

Вся его поза — руки в карманы, корпус вперед, голова чуть откинута — демонстрировали высшую степень пренебрежения и безразличия к теме разговора. Однако это не обмануло Констанцию: она видела, что Кинг на взводе. И только это позволяло ей сохранять рассудок и продолжать пускать шпильки в ответ, вместо того, чтобы расплакаться от обиды у всех на глазах.

— Оставьте книги по психологии простым смертным, а сами почитайте на досуге что-нибудь, что поможет вам в работе, — она глубоко вздохнула, дав себе паузу, чтобы успокоить нервы. — Врач, Лев Петрович, он знал, что девушка немая. Немая, Кинг, много ли вы знаете немых персонажей? — Констанция прошлась вдоль письменного стола Арины навстречу Артуру, зная, что ее бедра покачиваются весьма вызывающе, и это делает ее охотницей, а не жертвой. — Догадались бы, о ком шла речь, сообразили бы искать ее вдоль Невы, — Констанция оказалась подле Кинга и небрежно поправила его светло-коричневый галстук, а затем будто бы с сожалением добавила. — В конце концов, не просто так она бросилась в реку.

Кинг аккуратно, но настойчиво убрал от себя ее руку.

— Позволю вам лелеять эту маленькую победу: пускай она успокаивает вас по ночам.

— Лучше она, чем в…

Констанция едва не сказала ужасную глупость, которую абсолютно все коллеги поняли бы неправильно. Да и Кинг тоже. В ней и смысла не было, просто слетело с языка. Но она вовремя себя остановила, без паузы и громче продолжила:

— Я буду лелеять эту победу. Эту и следующую, и множество тех, что последуют за ней. Соберитесь, Артур, теперь вам придется попотеть, чтобы сохранять статус-кво.

— Спасибо за предупреждение, Констанция, — его взгляд гулял по ее лицу, то яростно впиваясь в глаза, то охватывая лоб и щеки, будто впервые, то горячо касаясь губ. — Теперь я знаю, что не стоит ждать от вас адекватных действий. Возможно, вы не проинформированы, но мы не воюем, а работаем здесь. Мы, но только не вы. Вы, как приехали, пошли в бой. Слишком сфокусированы на работе и на достижениях, на мой взгляд. Может быть, заведите кота, чтобы уделять внимание еще хоть чему-то.

Было бы так просто воткнуть каблук в его начищенный ботинок. Но как будто драка — это было бы уже слишком. Констанции хотелось вцепиться ногтями в щеку с этой гадкой саркастичной складочкой, которая появлялась на его лице, сопровождая ухмылку. Однако от этой мысли тоже пришлось отказаться. Констанция лишь приблизилась к Кингу еще на несколько миллиметров, только представляя, как причиняет ему физическую боль, но не делая этого.

— Ух, аж искры летят, — раздался вдруг голос, который Констанция никак не ожидала услышать.

Она отступила, с изумлением взирая на девушку, что стояла среди порядком изумленных и все же с любопытством внимающих сцене коллег.

— Таня? — выдохнула Констанция.

А затем снова обратилась к Кингу:

— Артур, вы с ума сошли?

— Таня — книжница, — пояснил он нехотя.

Нехотя, потому что, разумеется, не желал оправдываться перед Констанцией, но понимал, что сейчас скрывать правду будет просто ребячеством.

— Представляете мое удивление, когда правда случайно вскрылась! — воскликнула тем временем Таня, подходя ближе и широко улыбаясь. — Я с Нижнего Новгорода, тоже охотница.

Констанция перевела взгляд с Тани на Кинга, потом обратно на нее.

— Вы же сказали, что познакомились в магазине одежды, где работаете консультантом.

Таня мило рассмеялась:

— Так и есть, но это было всего пару раз. Я переехала сюда на время, пока ухаживаю за тетей и работаю вместо нее в ее магазинчике мужской одежды и обуви. Они с мужем сами занимаются пошивом и изготовлением ботинок.

— Боже… — прошептала Констанция, думая, что вся эта информация сыпалась на нее в очень странный и неподходящий момент. — Ясно. Что ж.

— Кто бы мог подумать, что у вас тут, в питерской Библиотеке, кипят такие страсти! Нас в Нижнем всего четверо, и компания такая собралась… не скандальная, знаете.

Констанция никак не могла взять в толк, почему эта Таня так ее раздражала. Вроде бы милая девушка. И голосок такой нежный. И глазки светлые, чистые.

Но вот бесит.

Всех спас телефонный звонок. Констанция и Артур одновременно метнулись к столу Арины. Та взяла трубку и, продолжая глядеть на двух своих коллег, прочистила горло и произнесла:

— Алло. — Она записала что-то на стикере. — Поняла, Христофора Николаевна. Спасибо.

Положила трубку.

Констанция протянула руку к стикеру, но Арина оказалась быстрее.

— Ваше поведение, Артур и Констанция, не только предает принципы взаимопомощи и взаимного уважения, которые всегда были основополагающими в нашем коллективе, но и переходит уже всякие границы.

Ее голос немного срывался от волнения, но она продолжала отчитывать их, то и дело поправляя очки.

— Поэтому этот разрыв не получит ни один из вас.

— Хорошо, — понимающе кивнула Констанция. И только звезды знали, с каким трудом ей дался этот спокойный голос. — Но Аврелию же ты не откажешь?

Констанция одним ловким движением выцепила из толпы стажера и подтянула его к Арине.

Та прикрыла глаза на мгновение и дальше, не глядя на троицу, заявила:

— Я не смешиваю личные отношения и рабочие. Вы мне оба очень симпатичны, но я не допущу больше подобных сцен в отделе! — в конце она чуть взвизгнула, но в целом прозвучала убедительно.

Все-таки в ее руках была власть.

— Милочка, возьми, пожалуйста, разрыв, — это было сказано крайне многозначительно, даже назидательно, и явно в первую очередь адресовалось провинившимся Констанции и Кингу.

Мила легкой походкой пролетела по офису и, подмигнув Констанции, видимо, в знак поддержки, вышла.

— Расходитесь, коллеги, спектакль окончен, — велела Арина.

Все ожили, вспомнив о своих делах. Констанция тоже собралась сесть за компьютер, но Кинг вдруг остановил ее, цепко взяв за локоть, и прошептал в ухо:

— И лучше бы я, чем он.

А затем пошел прочь. Констанция не сразу осознала смысл брошенной фразы, но быстро поняла: Кинг все-таки уловил ее двусмысленный, оборванный на полуслове выпад о том, что она предпочла бы проводить ночи с мыслями о победе, чем с ним.

Какого черта! Она не собиралась оставлять последнее слово за ним — да еще такое.

Бросив и Аврелия, и Таню, она вылетела следом за Артуром, которого нагнала уже у его кабинета.

Она втащила его внутрь и захлопнула дверь.

— Что это было? Объяснитесь.

— Вы прекрасно поняли, — невозмутимо заявил он, сумев, наконец, вернуть себе маску бездушного англичанина. — Я считаю ваш роман с Илией ошибкой.

Констанция задохнулась от негодования.

— Как вы… как у вас вообще язык повернулся! — она сжала голову ладонями, затем, прямо взглянув ему в глаза, резко заявила. — Меня ваше мнение на этот счет вообще не волнует.

— Разумеется. Я заметил, — он прошел к книжному стеллажу. — Спасибо, что догнали, чтобы сказать это. И все же вы не можете остановить меня от того, чтобы высказывать собственное мнение, не так ли?

Ее терпение лопнуло. Она стремительно приблизилась к нему и вжала в полки, сдавив шею пальцами. Вряд ли ей и правда удалось бы задушить его, но требовалось хоть как-то выплеснуть плещущуюся внутри ярость физически.

Кинг поднял подбородок, тяжело дыша, но не пытался ни отстранить Констанцию, ни даже снизить скорее всего болезненное давление на кадык.

— Могу, Артур. Я не позволяю вам даже заикаться об этом, ясно? И тем более сравнивать себя с Ильей! Мне плевать, если вы испытываете к нему какие-то сыновьи чувства, или вам кажется, что я, не знаю, недостаточно хороша для него? Или…

Кинг будто бы без малейших усилий отвел ее руки

— Речь не об этом, — тихо проговорил он. — Просто вы выбрали неправильный способ забыться.

— Что? — выдохнула она. — Да с чего вы!..

Но Артур не дал договорить, чуть сжав ее плечи.

— Я все понимаю, — увещевал он, английский акцент стал ярче, как и всегда, когда он волновался. — Думали, что Илия поможет вам занять сердце и разум, чтобы отвлечься, а когда это не получилось, решили избавиться от него. Только вы, как и все, считаете его таким уравновешенным человеком. Мудрым наставником, джентльменом. Все так, — прошептал он, — но есть одна вещь. Когда дело касается женщин, он абсолютный сумасшедший.

Констанция замерла. Это не звучало как оскорбление, как шутка или как преувеличение.

— Вы совершили ошибку, когда вошли в сферу его романтических интересов. Он это знает, я это знаю. Теперь вы это знаете.

Наконец, Кинг отпустил ее, сделав шаг в сторону. И вовремя: в дверь постучали и сразу вошли.

Констанция еще не успела выровнять дыхание. Артур нервно поправил волосы. Илья, весь в черном, будто главный антагонист романа, казался невозмутимым, хотя наверняка заметил, что Констанция и Артур стояли слишком близко друг к другу и выглядели определенно возбужденными. Трактовать последнее можно было по-разному. Кто-то решил бы, что они только-только прервали жаркие объятия или даже поцелуй.

— Констанция, прекрасно, тебя-то я и искал, — спокойно заявил Илья.

И она пыталась углядеть за льдом в его глазах хотя бы какие-то признаки сумасшествия.

Нет, это Кинг был не в себе! То, что он говорил, не имело никакого смысла. Констанция прошла по кабинету, громко чеканя шаг жесткими набойками на каблуках.

Они с Ильей вышли в холл, где он начал задавать ей вопросы о Кларе. Констанция отвечала, но сознание было в разговоре только отчасти. Перед ее мысленным взором прокручивались события трехлетней давности, заново открывая казалось бы зажившие раны.

Эпизод 6. Глава 1

Эпизод 6 | «Плохо»

— Констанция, вы меня слышите?

Автобус подпрыгнул на небольшой кочке, наушник выпал из уха, как раз чтобы прозвучавший вопрос достиг адресата.

— Теперь да, — с готовностью отозвалась Констанция, нажав кнопку паузы на mp3-плеере.

Сосед глядел на нее с лицом святого мученика, готового ждать столько, сколько необходимо. В этом явно угадывалось намерение внушить чувство вины, ведь она должна была откликнуться по первому же зову. Как и всегда, это сработало.

— Простите, Артур, музыка играла слишком громко. Что вы хотели?

— Вы сдали формуляр с Амбридж?

Губы Констанции скривились при воспоминании об отвратительном персонаже в приторно-розовой кофточке.

— Я сдала ловец в Архив, но формуляр заполнить еще не успела.

Лицо Артура изменилось с просто страдальческого на устало-обреченное.

— Мы поймали ее в два часа ночи, — позволила себе сдержанно заметить Констанция. — А в одиннадцать утра нужно было быть у автобуса.

Это была чистая правда, но в груди неприятно заворочался холодным угрем страх разочаровать наставника. Артур Кинг и так был о ней не лучшего мнения, но вот такие небольшие детали не оставляли никакого шанса создать образ безупречного стажера.

— Я сделаю это сразу, как мы вернемся с корпоратива, — заверила она.

— Мм, — отозвался Кинг и уставился вперед, демонстрируя чисто английский профиль с небольшим носом, опущенным уголком глаза, как у Пола Маккартни, и маленьким, но выразительным ртом.

Последние несколько месяцев этот профиль вызывал у Констанции болезненные чувства, удушающие, порой мешающие говорить. Ее начинало мутить, стоило Кингу появиться в поле зрения.

Из-за спинки впереди стоящего кресла показалась русая макушка. Пара серо-зеленых глаз внимательно оглядела Артура и Констанцию.

— Опять о работе? — послышался приглушенный низкий голос.

Егор, коллега и друг Констанции, волновался вовсе не о том, что в салоне велись деловые разговоры. Просто он услышал очевидно несправедливое разочарование в протянутом «мм» и поспешил убедиться, что все в порядке.

— Потому что мы на работе, — отозвался на его слова Кинг ровно, без лишних эмоций: со всеми коллегами, кроме Констанции, он разговаривал цивилизованно.

— Корпоратив — это не рабочее время, — кокетливо заметила Кристина, сидевшая рядом.

Она перекинула медные волосы через плечо и бросила на всех многозначительный взгляд. На что намекала Кристина, Констанция не догадывалась, так как это был ее первый корпоратив. Предыдущий — новогоднюю елку в холле — она пропустила из-за отчетов, которые Кинг потребовал срочно доделать.

Блестящий синий автобус нес в Ленобласть сотрудников Службы Библиотечного Обслуживания в компании некоторых коллег из других отделов, пропустивших свой выезд. Больше двадцати пяти человек: весьма внушительная компания.

Что их ждало в съемном домике в лесу, всего в получасе от города, Констанция могла только догадываться.

Не решившись уточнять у коллег, которые, кажется, знали больше, она взяла с собой целый чемодан одежды: и на случай игры в зарницу, и на случай выступления квартета виолончелистов. И все же Констанция оказалась не готова к реальности.

— Как это, в баню? — прошептала она Егору, когда Ю огласил предстоящее «развлечение», и все разбежались по однообразным шпонированным комнатам огромного коттеджного дома, чтобы подготовиться.

— Ты ни разу не была в бане? — уточнил он.

Без насмешки, лишь с долей любопытства. Егор всегда говорил серьезно, ирония была ему незнакома.

— Ага, с мамой, а не с толпой посторонних людей. Тем более, — тут она совсем понизила голос, боясь показаться смешной, — не с мужчинами…

— А, — Егор понял причину беспокойства и сжал ее плечо. — Все будут в купальниках и завернутые в простыни, ничего такого, не переживай. Посидим в парилке, поболтаем, искупаемся в прохладном бассейне, поедим, попьем… Мы сейчас пойдем шашлыки жарить. Будет классно.

Но Констанции ни идея, ни реализация классными не показались. Спустя час книжники начали собираться в просторной комнате отдыха. Кто-то из мужчин уже вовсю жарил мясо. Остальные собравшиеся принялись раскладывать закуски, резать овощи и разливать напитки.

Наконец, все, укутанные в простыни, расселись вокруг массивного деревянного стола: кружок Аристотеля нашего времени.

Почти каждую минуту собственного существования Констанции казалось, что она странно двигается, нелепо одевается, глупо красится, неловко шутит и нескладно говорит. Только наедине с собой она могла расслабиться и не ощущать себя точкой, неверно помещенной в пространстве.

Но в школе на нее смотрели только чтобы посмеяться, в университете — чтобы попросить конспект с последней лекции, а в Библиотеке — чтобы отчитать или дать задание.

Разумеется, имелись те, кто готов был сказать и доброе слово, но Констанция не верила ни в подбадривания родителей, ни в комплименты Егора — он был ее другом и поэтому говорил, что она умница и красавица, просто чтобы поддержать.

Такие собрания, как этот корпоратив, заставляли Констанцию внутренне кричать. Она не могла найти себе места, особенно остро ощущая собственную неловкость.

Слушая историю Христофоры Николаевны — та умела привлечь всеобщее внимание и громким голосом, и способностью смешно рассказать самый обыденный случай из жизни — Констанция поперхнулась лимонадом.

Она бросила взгляд на Артура, который сидел напротив. Разумеется, он заметил ее оплошность, поэтому теперь осуждающе смотрел, как Констанция вытирала лицо и безуспешно отряхивала простыню, завязанную в крупный узел на плече. Хотелось провалиться сквозь землю.

— Тебе налить что-нибудь еще? — участливо поинтересовался Егор, склонившись к Констанции.

— Нет уж, хватит, — буркнула она.

— Пойдем в парилку? — предложил тогда он.

Мысленно Констанция взвесила две альтернативы: продолжать сидеть среди коллег, закутанных в простыни, и делать вид, что это нормально, или уйти вдвоем с Егором в крохотную комнату с запредельно высокой температурой.

— Да, пойдем, — шепнула она.

Нельзя сказать, что в парной удалось отдохнуть от коллектива: спустя пару минут к ним присоединились коллеги, от которых так надеялась сбежать Констанция.

Почему первый в ее жизни корпоратив должен был быть таким? Она предпочла бы явиться в ресторан в красивом платье, с макияжем и прической, поймать на себе удивленные взгляды — неужели это наша Констанция? — и, наконец, заметить восхищение в глазах наставника.

Правда… кого она обманывала, даже если бы мероприятие организовали в более традиционном стиле, никого бы она не поразила преображением и уж точно не стоило надеяться на одобрительный взгляд от Артура. Она уже почти год пыталась сделать это самыми разными способами, но ни разу не добилась успеха. Казалось, наоборот, чем больше она старалась угодить ему, тем больше он был ею недоволен. Эта несправедливость с его стороны часто становилась причиной слез по ночам, а иногда и днем — тогда она уходила на третий этаж и сидела там, пока с лица не сойдут предательские красные пятна. Но ее столь очевидное беспокойство и даже горе не смягчали его сердце.

Егор уверял, что нужно было завершить стажировку. Приди Констанция к Ю, тот наверняка рассмотрел бы такой запрос. По крайней мере, Егор был в этом убежден. Он никак не мог понять, почему Констанция не спешила закончить эти мучения и прекратить любую совместную работу с Кингом.

Но еще больше, чем стать самостоятельной книжницей, она хотела быть с ним каждый день, каждый час, каждую минуту своей жизни.

И вот в парилке, окутанные приглушенным желтым светом и влажным паром, на деревянных полках, помимо Егора и Констанции, расположились Ю, двое переплетчиков и Артур Кинг. Из-за тусклого освещения и высокой температуры румянец, разлившийся по телу Констанции, скорее всего остался незамеченным.

Кинг еще и сел рядом с ней. Не по собственному выбору, просто он зашел последним и свободных мест больше не оказалось. Констанция готова была завыть от смущения и неловкости. К счастью, Егор начал какой-то разговор и на время отвлек от ненужных мыслей.

Присутствующие принялись обсуждать ароматические масла и их целительные свойства.

Кинг, который показался Констанции не менее напряженным, чем она сама, неожиданно поддержал беседу: его мать любила использовать масло эвкалипта и розмарина при головных болях. Когда он говорил о своей родне, о детстве и родном доме, его акцент становился заметнее, чем обычно.

— В Йорк, — это слово прозвучало с особенно выраженным британским произношением, — была такая лавка, где продавали эти масла, и я любил ходить туда с матерью, так как это было похоже на старую аптеку. Я представлял, что там продавали яды и зелья.

— Почему ты не вернулся в Йорк? — спросил вдруг Егор. — Я уже говорил тебе, что бывал там, и убежден, что это невероятно красивый и уютный город.

Кинг дернул плечом.

— Я… я влюбился, — сообщил он, и слова проникли в каждую клеточку тела Констанции.

Это было сказано так нежно, интимно, что звуки отозвались вибрацией в ее горле, груди, животе.

— Влюбился в Петербург, — продолжил Кинг. — Не думаю, что этому есть рациональное объяснение. Конечно, тяжело все время быть вдали от семьи, и Йорк мой родной город, но здесь, в Петербурге, моя душа. Я чувствую себя тут… хорошо. Это труднообъяснимое чувство. Особенно трудно объяснить его моим родителям.

Кинг рассмеялся, от его смеха Констанция забыла, как дышать: все внутри схватилось и задрожало.

Жар заливал ее легкие и горло, проникал в кости. Кожа покрылась потом, и это принесло новую волну стыда. Артур сидел так близко, что мог видеть капли на ее плечах, руках и ногах. Ей казалось, что она расплавится, как воск, от горячего воздуха и смущения.

— Конс, ты хорошо себя чувствуешь? — вдруг взволнованно спросил Егор, видимо, заметив, как она сжимает полок дрожащими пальцами. — Может быть, тебе тяжело переносить жару? Хочешь выйти?

Кинг глянул на нее с досадой. Его взгляд будто говорил: вечно у нее что-то не так. Но Констанция не чувствовала сил встать и пройти мимо всех этих людей в парилке. Опасаясь завалиться на раскаленную печку, она пролепетала:

— Все хорошо, я скоро адаптируюсь.

Егор продолжал обеспокоенно поглядывать на нее. К счастью, внимание сместилось с Констанции на Артура, который сказал:

— Каждый, кто знакомится со мной в России, обязательно спрашивает, как я отношусь к бане. А когда услышат, что не слишком охотно, уверяют, что мне просто не попалась достойная баня и достойный партнер. Обещают взять меня в баню «их бати» или за Урал к двоюродному дяде, который парит как бог.

Это звучало очень достоверно: такую беседу с иностранцем было легко представить, поэтому все рассмеялись. Все кроме Констанции, которая сосредоточила все внутренние ресурсы на том, чтобы выжить. Жара стояла адская, сердце билось в десять раз быстрее обычного, его удары отдавались неприятной пульсацией в висках.

— Я могу сказать, что готов многое пробовать, — продолжил Кинг. — Я тестировал холодец, ради всего святого. Но все имеет свои границы. Это кажется мне просто нездорово. Не уверен, что мой организм готов выдерживать такие температуры. Если вы не готовитесь к глобальному потеплению или отправке в космос, я не понимаю, зачем это. Это же физически плохо.

Констанция готова была подписаться под каждым словом. Однако Ю имел другой взгляд. Задумчиво подняв глаза к деревянном потолку, он вдруг негромко заговорил:

— Но прежде юношу ведут к великолепной русской бане. Уж волны дымные текут в ее серебряные чаны, и брызжут хладные фонтаны. Разостлан роскошью ковер, на нем усталый хан ложится. Прозрачный пар над ним клубится. Потупя неги полный взор, прелестные, полунагие, в заботе нежной и немой, вкруг хана девы молодые теснятся резвою толпой. Над рыцарем иная машет ветвями молодых берез, и жар от них душистый пышет; другая соком вешних роз усталы члены прохлаждает и в ароматах потопляет темнокудрявые власы.

Ю говорил проникновенно, красиво, будто не просто пересказывал стихи — слова шли от сердца.

— Откуда это? — спросила Констанция, на несколько мгновений позабыв о невыносимой жаре.

— Пушкин, разумеется, — ответил за Юджина Кинг. — Как можно не узнать его!

— Я помню многие стихотворения Пушкина, но не все, конечно же… — отозвалась Констанция, не глядя на соседа.

Однако она ощущала близость его руки, покрытой каплями, его голой ноги, лишь до колена укрытой простыней, его торса, на который Констанция и вовсе старалась не смотреть.

— Не обязательно знать, чтобы уловить этот неповторяемый ритм, эту мелодию. Вы же филолог, Констанция…

В очередной раз она почувствовала себя очень глупой, необразованной, бестолковой. Лучше бы молчала, честное слово.

— Констанция специализировалась на изучении иностранных языков, — тут же вступился Егор.

Теперь она чувствовала себя не только глупой, но и неспособной постоять за себя.

Поэтому, вместо того чтобы, хотя бы мысленно, поблагодарить друга, она довольно сердито ему ответила:

— Это не значит, что я изучала только языки. У нас был полный курс русской литературы.

В парилке повисла пауза. Переплетчики, должно быть, молчали, потому что не поняли, к чему был выпад Констанции, остальные же, скорее всего, догадывались, почему вербальный подзатыльник достался Егору, а не Кингу. От этого ей стало тошно.

Осознавала ли она, насколько жалкой выглядела? О, да. Могла ли что-то с этим сделать? Увы, каждое слово, каждое действие, каждый взгляд будто бы происходили вопреки разуму, ломаясь, обретая уродские, гротескные черты по вине чувств. Тот, кто сказал, что любовь — нечто прекрасное, созидающее, всепобеждающее, видимо, никогда не влюблялся безответно. Трудно представить что-то более разрушающее, чем несчастливая любовь.

Большую часть времени Констанции просто хотелось спрятаться — вот хотя бы за эту горячую печку. Оставшееся время она совершала глупости.

Одна глупость была припасена еще с апреля. Воплощение этой безобразно идиотской идеи лежало в сумке в комнате, которую Констанция делила этой ночью с Кристиной — охотницей — и Дашей из Брэдбери.

— Конечно, я знаю, — кивнул Егор невозмутимо. — Однако это не делает тебя пушкиноведом. И ты не заявляла о себе такого, чтобы Артур предъявлял претензии, — многозначительный взгляд в сторону Кинга.

Тот промолчал, лишь поправил банную шапку.

Констанция готова была бы вступить в спор или сказать какую-нибудь ерунду, если бы они находились в Библиотеке или где-то еще, где не плавятся зубы.

Но жара так давила на все внутренности, что говорить было физически тяжело.

Вытерев лицо дрожащей ладонью, Констанция опустила руку, но вместо деревянной полки ощутила влажную кожу.

Она прикоснулась к колену Артура! Констанция готова была заплакать от того, насколько невыносимым было ощущение собственной несуразности и неуклюжести.

Отдернув руку, будто дотронулась не до его ноги, а до раскаленных камней, которые Ю как раз решил полить душистой водой с мелиссой, Констанция выдавила жалкое «простите».

Кинг не сказал ничего, а в ее голове уже роились мысли: вдруг он подумал, что она сделала это специально?

— Уже, наверное, можно выйти? — выдохнула она в раскаленный воздух.

— Конечно, пойдем, — улыбнулся Егор. — Для первого раза достаточно.

— Слава богу! — выдохнула она, поспешно вставая, внимательно следя при этом, чтобы ухватиться за полок, а не за Кинга. — А то я сейчас умру.

— Так выходите скорее, Констанция, — тут же настойчиво сказал Артур. — Еще и правда умрете, а нам с этим разбираться.

Эпизод 6. Глава 2

Бассейн манил Констанцию с самого начала, голубая мозаика чаши создавала иллюзию чистейшей прохладной воды, обещающей невероятное наслаждение. Вообще-то Констанция не собиралась купаться, купальник взяла на всякий случай. Теперь же она с предвкушением ждала возможности оказаться в абсолютной тишине, где-нибудь глубоко под водой, где нет ничего и никого.

Ледяная вода обожгла, прыжок в нее стал на маленькую смерть. И в этом было блаженство. Холодная купель немного отрезвила Констанцию. Проплыв бассейн дважды, она выбралась из воды и снова укуталась в простыню.

С улыбкой обтираясь полотенцем, к ней подошел Егор. Он приобнял Констанцию, будто пытаясь согреть. Она чуть отстранилась. В последнее время казалось, что Егор вел себя не просто по-дружески, и это тревожило. Прекрасные отношения могли быть испорчены ненужной влюбленностью.

Он тут же сделал вид, что, дурачась, брызгает в нее водой, но Констанция не была настроена на такие развлечения.

— Пойдем-ка перекусим, — предложил он, заметив, что попытки развеселить Констанцию терпят поражение.

На это она кивнула. За столом сидели Нинель Владленовна и Христофора Николаевна — обе, кстати, предусмотрительно взяли с собой халаты и теперь единственные выглядели прилично.

Констанция с сожалением вспомнила свой любимый махровый халат с облаками. Она все бы отдала, чтобы получить его сейчас и не сидеть среди посторонних людей в мокрой, прилипшей к телу простыне.

— А что ты, Непейвода, долго собираешься в стажерах ходить? — спросила ее Нинель Владленовна, чуть прищурившись.

— Не знаю, нет, наверное, — промямлила она.

То есть всем уже казалось, что она слишком засиделась в учениках?

— С Артурчиком и я бы не спешила, — хохотнула Христофора Николаевна.

Судя по полупустой бутылке рядом с ней и непривычным интонациям в голосе, библиотекарь уже слегка опьянела.

— Думать-то надо не об Артурчиках, — фыркнула Нинель Владленовна, — а о себе. Ты, радость моя, не задерживайся у Бога за пазухой. Сегодня ты «подающая надежды», а завтра — декреты, борщи, садики-школы, и все, о карьере можно забыть лет до сорока.

Констанция сделала большой глоток колы, которую перед ней поставил Егор. Вкус показался странным, но от этой мысли ее отвлек ответ Христофоры Николаевны:

— Только без Артурчиков не будет и декретов. А если в двадцать заниматься карьерой, то в сорок она уже даром не сдалась, если без Артурчиков.

Допивая свой напиток залпом, Констанция думала только об одном: перестаньте говорить «артурчики»!

— Ну, Христ, только к сорока ты и понимаешь, что с ними, с артурчиками, делать. А в двадцать одни глупости на уме.

И обе женщины рассмеялись только им понятной шутке.

Егор поставил перед Констанцией второй стакан. Она, наконец, обратила внимание на свой напиток.

— Что это?

— Коктейль, — улыбнулся он, а на ее возмущенный взгляд добавил. — Поверь, это то, что тебе сейчас нужно.

Констанция сомневалась, но спорить сил не было.

Книжники начали возвращаться из парилок. Кто-то, как и Констанция, окунался в холодную воду бассейна, кто-то пользовался душем. Так или иначе, бодрые и мокрые, все взялись за еду. Тарелки и бутылки пустели, вместе с тем разговоры становились жарче и громче.

Кинг, к радости Констанции, оказался далеко, и она смогла чуть расслабиться: поговорила с Кристиной, что сидела рядом, с переплетчиком Мишей, который рассказал несколько интересных историй о своей работе. Констанция узнала кое-что новое о том, как создавали ловцы.

Погрузившись в общение, она на время перестала думать о внешнем виде и о том, что все вокруг сидели в простынях. Ей стало так хорошо: тревоги отошли на второй план. Констанция на мгновение почувствовала себя на своем месте. Длилось это недолго: стоило подняться на ноги, чтобы дойти до туалета, она с ужасом поняла, что не совсем управляет своим телом. Оно будто обладало собственной волей: приказам подчинялось, но как-то нехотя.

Казалось архиважным сохранить свое состояние в тайне. Сосредоточив все силы на том, чтобы дойти до выхода из зала твердой походкой, Констанция прислонилась к стене, едва оказалась в коридоре: вдохнула, выдохнула и пошла дальше.

Оставалось совсем немного, дверь расплывалась и двоилась лишь в паре метров, когда из ниоткуда возник Артур.

В другой раз Констанция сдержала бы отчаянный стон, но не в этот: звук вырвался изо рта раньше, чем она смогла остановиться.

Кинг застыл и попытался заглянуть ей в лицо. Она прижала ладони к щекам.

— Идите поспите, Констанция, — устало велел он.

— Куда же я без ваших указаний, — огрызнулась она.

Это удивило ее наставника: еще бы, за всю стажировку она, наверное, и слова поперек не сказала.

— Я прошу прощения? — изумленно произнес он.

Констанция прислонилась спиной к стене — чтобы не покачиваться, будто на корабле в шторм — и посмотрела на него из-под опущенных ресниц.

— Искренне? — уточнила она.

— Что? — растерялся он, а затем скривился и, сложив руки на груди, прикрытой белой простыней, укоризненно произнес. — Вам лучше лечь отдохнуть, пока не натворили дел. В таком состоянии можно сделать ошибок.

Она рассмеялась. Так сильно, что согнулась пополам. По щекам потекли слезы, и она не могла точно сказать, от смеха или от досады.

— Ошибок? Артур, с самого начала нашей работы я, по вашему мнению, только и делаю, что ошибки.

Он покачал головой, готовый пойти прочь, но она бросила ему в спину горькое «почему?», вынудив остановиться.

— Слушайте, — Кинг снова подошел к ней, пытаясь поймать взгляд, но Констанция и сама с трудом могла его сфокусировать, — сейчас не лучший момент для откровенных разговоров. Вы пьяны, я тоже выпил. Мы можем наговорить лишнего, о чем будем чувствовать сожаление завтра. Давайте вы просто хотя бы умоетесь и попытаетесь принести себя вместе.

— Что?

— Как это… — он досадливо потер лоб, — прийти обратно к себе.

Констанция вновь засмеялась.

— Да, великий и могучий не всем по зубам, — произнесла она, задыхаясь.

— Знаете ли! — он ткнул в ее сторону пальцем, явно разозленный комментарием. — Вы по-английски, конечно, можете поэму написать. Но смеяться над иностранцем, недостаточно идеально имеющим ваш язык — это низко.

— Правильно говорить «владеющим языком», — она впервые не стала сдерживать себя.

Обычно она не поправляла ошибки Артура, но сейчас позволила себе это. «Горит сарай, гори и хата», — вспомнилась присказка, которую любил дедушка.

— Но вы-то прекрасно владеете языком, Артур, — продолжала она, пока он сердито дышал. — Вот только почему-то со мной все время используете его чтобы отругать, унизить, обесценить все, что я делаю. А я так много для вас делаю. Я все готова для вас сделать…

— Констанция, — попытался остановить ее Кинг, вероятно, почувствовав, что разговор снова свернул не в то русло.

— Почему вы этого не понимаете? — не сдавалась она, борясь теперь со вновь подступившими слезами.

Никогда ее так часто не кидало от смеха к слезам, от слез к смеху.

— Поверьте, однажды вы будете мне благодарны, — заявил он серьезно.

— Ха! — выдохнула она, но веселья в этом не было. — За что? За то, что вы постоянно пытаетесь показать мне, как плохо я справляюсь? За то, что вы постоянно заставляете меня чувствовать себя ничтожеством?

— Это не то, чего я хочу, — отозвался он.

— А чего вы хотите? Что вам нужно? Что еще вам нужно, Артур? Я пишу все эти отчеты, бегаю целыми днями: за ловцом, на разрыв, в Архив, ловлю за вас всех, кто ловится сразу. По сто раз в день готовлю чертов чай. Проверяю, чтобы в холодильнике всегда было молоко. Ненавижу это ваше молоко! Я задерживаюсь, когда хотите, работаю у вас дома, приезжаю на работу на час раньше, чтобы все подготовить к вашему приезду. Родители уже забыли, как я выгляжу, хотя мы живем вместе. Я одеваюсь, как вы хотите, я говорю, только когда вы хотите, я выполняю все, что вы хотите. Я пытаюсь быть идеальной для вас!

Господи, что она несла… Коридор как назло все еще оставался пустым: никто не появился в нем, чтобы прервать эту ужасную речь и уберечь от ошибки.

У Констанции кончилось дыхание, и она замолчала, уставившись на Артура.

Он улыбнулся какой-то мягкой, грустной улыбкой и, наконец, произнес:

— Не нужно было. Это… это все не ваше, Констанция. Не ваше.

Нельзя было сказать, что ответ устроил ее. Она практически призналась в чувствах, а он…

А он, наконец, ушел. Это тоже было неплохо: все-таки Констанция не успела сказать самых главных и самых страшных слов.

Сейчас еще был шанс выйти в понедельник на работу и сделать вид, что ничего не произошло.

Констанция все же дошла до туалета. Умывшись холодной водой, она взглянула на свое отражение.

Лицо ее всегда было невыразительным и каким-то… унылым. Эти глаза, над которыми нависали тяжелые веки, даже в самые счастливые моменты выражали усталость, а сейчас уж и вовсе делали Констанцию изможденной. Брови широченные. Губы маленькие и какие-то дурацкие.

И вот эти губы только что наговорили невероятной ерунды Артуру Кингу. За это их стоило бы зашить если не навсегда, то по крайней мере на несколько лет, чтобы не смели больше говорить такие глупости.

А еще нужно было разобраться с опьянением. Кажется, следовало потреблять больше воды, чтобы яд вышел из организма. Констанция склонилась к крану и стала пить прямо из него.

Затем Констанция решила в самом деле отправиться в свою комнату, пока не натворила новых глупостей. Кинг, как всегда, был во всем прав. Однако стоило выйти из уборной, как она наткнулась на Егора.

— Ты где пропала? — взволнованно спросил он. — Все в порядке?

— Нет, Егор, не в порядке, — зло отозвалась она. — По твоей милости!

Он растерянно огляделся, будто рассчитывал найти объяснение словам Констанции где-то в пустом темном коридоре.

— «Коктейль — это то, что тебе нужно», — передразнила она сердито.

— А, блин, — выдохнул он и с нежностью коснулся ее щеки, — тебе плохо? Прости, я вроде сделал всего два. Не должно было совсем развезти…

Она закатила глаза. Ни к чему было вдаваться в подробности.

— Я иду к себе, — сообщила она твердо.

— Уже? — огорченно спросил он, но затем, поймав мрачный взгляд, вздохнул. — Я провожу.

Констанция не стала противиться этому. Егор часто провожал ее, встречал, сопровождал, в общем, был постоянным компаньоном и уже привычным элементом ее жизни.

Они дошли до нужной комнаты, остановились у деревянной неокрашенной двери. Констанция повернулась, чтобы пожелать спокойной ночи. Совершенно неожиданно Егор подался вперед и поцеловал ее в губы — мимолетно, почти испуганно — и сразу отпрянул. Но сердце Констанции упало: казалось, кто-то с силой ударил ее в живот, так сбилось дыхание.

— Ты что? — выдохнула она. — Зачем…

«Зачем ты все испортил?» — хотелось спросить, но это будто бы звучало жестоко.

— Прости, — прошептал он и поспешно ушел, оставив ее безжизненно смотреть ему вслед.

Наконец, Констанция влетела в комнату, торопливо переоделась в спортивный костюм и упала на кровать, чтобы простонать в подушку.

Надо же было влюбиться в своего наставника! Констанция полностью осознавала неуместность собственных чувств. Душа ныла, если они слишком долго были порознь, а вместе становилось еще хуже. Сердце металось в груди, причиняя боль, отбирая воздух. Констанция томилась.

Но самым гадким, липким, дурманящим подобно наркотику чувством была надежда. Глупая, бессмысленная, безосновательная надежда.

Уж лучше страдать, зная, что нет ни одного шанса на счастье, чем в слепом воодушевлении верить, будто Артур может ответить взаимностью. Внутренний голос то и дело подначивал: «А что, если он так раздражен, потому что тоже испытывает влечение и не может ему противостоять?».

Хотелось верить в это и еще во множество других вещей, но Егор постоянно все портил фразами вроде «Кинг ни во что тебя не ставит», «дай ему, наконец, отпор, он же относится к тебе как к девочке на побегушках». Неужели он, в отличие от нее, осознавал истинное положение вещей?

Возможно.

Но что, если на самом деле Егор просто не видел душу Артура так же глубоко, как она, Констанция? И не понимал, какие чувства, возможно, терзали его сердце?

А после сегодняшнего его порыва появилась другая мысль: что, если Егор ревновал ее к Артуру и потому специально убеждал в отсутствующей симпатии со стороны Кинга?

Надежда, которую все почитали за высокое и прекрасное чувство, у Констанции выглядела как расфуфыренная баба с подловатым взглядом и визгливым, истеричным голосом. Такая, которая сначала делает гадость, а потом говорит: «Да я ж хотела как лучше!».

Вот и сейчас именно эта дамочка вынудила Констанцию достать из сумки коричневый конверт и спрятать его в карман спортивной куртки. Пока что Констанция не собиралась отдавать письмо адресату, но гнусная надежда все нашептывала и нашептывала: «Ну а вдруг…».

Роясь в сумке в поисках конверта, Констанция ощутила там что-то теплое, но сперва, слишком увлеченная мыслями о послании, написанном ее аккуратным почерком на белоснежном листе, не придала значения.

Однако уже стоя в дверях комнаты, вдруг задумалась: а что могло настолько нагреться в ее сумке? Мелькнула мысль о пожаре, и Констанция вернулась к вещам, расстегнула молнию…

Ловец.

Ловец, который она взяла с собой на всякий случай, нагрелся! Да еще как! Захватив его, Констанция поспешила в комнату отдыха. Адреналин будто бы очистил ее кровь, она вновь ощутила контроль над собой и своим телом.

Все еще не над чувствами, увы, но это было уже кое-что.

Сборище римских императоров продолжало застолье.

Констанция подошла к Ю, стараясь не глядеть ни на Егора, вновь занявшего свое место, ни на Артура, который сидел на соседнем с Юджином стуле. Она вытянула ловец. Мужчины уставились на нее в немом удивлении.

— Потрогайте, — велела она.

— Горячий! — воскликнул Кинг потрясенно, первым выполнив ее указание.

Ю вскочил на ноги.

— Рядом персонаж? — спросил кто-то, Констанция даже не заметила, кто.

— Срочно звоню Кларе, — сообщил Ю и покинул комнату, вероятно, чтобы найти сотовый телефон.

Констанция все же поглядела на Кинга: отметит ли он ее предусмотрительность? Она взяла с собой ловец! Сама, без чьей-либо указки!

Но он принялся обсуждать ситуацию с другими коллегами, не обращая на Констанцию никакого внимания. Она села на место Ю, отрешенно глядя на соленые огурцы. Ну что ж за дура?

Юджин вернулся минут через пять.

— Клара подтвердила, разрыв где-то совсем близко, — сообщил он. — Пока ничего не могу сказать точнее, ждем более подробной информации. Она связывается с Ленобластью.

— А давайте кто быстрее? — выкрикнул кто-то.

Охотники воодушевленно заулюлюкали, в буквальном смысле потирая ладони. Почувствовавшие кровь хищники.

— Сколько ловцов мы имеем? — уточнил Ю, кажется, не возражая против такой игры.

Выяснив, что ловцов с собой было взято всего три, он предложил разделиться на три команды.

Происходящее казалось Констанции абсурдным сном. Безумным, таким, после которого просыпаешься и говоришь «приснится же», а потом не можешь внятно пересказать события.

Они серьезно собирались рыскать по лесу — без специальной подготовки, разгоряченные после бани, захмелевшие — чтобы найти невесть как оказавшегося тут персонажа?

Артур и Констанция, разумеется оказались в одной команде — они ведь всегда были вместе. «Как Шерочка с Мошерочкой», — прокомментировала это Нинель Владленовна, когда распределяла всех на группы.

К ним же определили Дашу из Брэдбери, четвертым вызвался Егор.

Несмотря на реакцию Констанции на его поцелуй, несмотря на явное нежелание охотиться, он все равно не смог оставить ее.

А она не знала, как вести себя.

У администратора коттеджа обнаружилось несколько раций — их раздали членам команд для связи. Книжникам выдали воды и еды на случай, если поиски затянутся.

Когда команда Констанции оказались на улице, кутаясь в легкие весенние куртки и тонкие шарфы, она почувствовала, как разум проясняется.

«К черту чувства, к черту мужчин. Охота началась».

Солнце уже спускалось к горизонту, пробудившийся после снежной спячки лес находился в почти мистическом пограничном состоянии: уже не зима, еще не лето, уже не день, еще не ночь.

Эпизод 6. Глава 3

— Как мы будем искать? — спросила она, озираясь. — У нас нет места разрыва.

— Ю передаст по рации, когда будет больше данных, — напомнил Кинг, — а пока следуем за ловцом.

— Он… — Констанция повертела бордовый томик в руках, — горячий.

— Идем в ту сторону, туда пока ни одна команда не пошла, — Кинг указал на тропу, что уводила в чащу. — И вы будете говорить «горячо» или «холодно». Вы должны знать эту детскую игру.

И Даша с Артуром смело направились вперед, хрустя старыми ветками и шишками под ногами.

— Точно помню, что в ней не нужно было выживать в холодном майском лесу, — проворчала Констанция, и Егор рассмеялся.

Вдвоем они пошли следом.

— Конс, — проговорил он тихо.

— Не надо, — бросила она.

— Нет, послушай меня, забудь об этом, ладно? Я случайно.

— Ага, — отозвалась Констанция.

Она бы с удовольствием.

— Серьезно. Давай как будто ничего не было?

— Ничего и не было, Егор, расслабься.

Наглая, неприкрытая ложь. В этом поцелуе было все, чтобы разрушить их дружбу.

Но Егору ничего не оставалось, кроме как согласиться на иллюзию, будто все в порядке.

— Ну что, Констанция, как ваши ощущения? — спросил Кинг через пару минут, остановившись у поваленной осины.

— Так себе. Жутковато, и ноги мерзнут.

Он пару мгновений смотрел на нее, а затем, будто дурочке, медленно проговорил:

— Как температура ловца?

— А… — она сконцентрировалась на том, что чувствовали ладони, стараясь игнорировать собственную никчемность. — Он… стал определенно холоднее.

— Разворачиваемся, — скомандовал Кинг.

Когда их коттедж, освещенный уличными фонарями, уже виднелся сквозь ветки, Артур снова попросил сообщить о состоянии ловца.

— Теперь теплее.

Кинг задумчиво хмыкнул на ее слова.

— Спроси у Ю, нет ли известий от Клары, — предложил Егор, и Артур безропотно послушался.

Констанция осознала, что иногда злилась на друга, ведь он мог так спокойно обратиться к ее наставнику, и тот так же спокойно отвечал. Не отчитывал, не унижал одним лишь взглядом, не вздыхал с раздражением.

— Она на связи с Ленобластью, но они не могут разобраться с картой лесной местности, — раздался ответ в рации.

Даже сквозь шипение было слышно, что Ю напряжен. Наверное, уже жалел, что отправил всех своих охотников болтаться вечером по лесу.

— У меня есть идея, — заявил Егор, доставая карту из кармана куртки. — Я взял это на стойке в домике. Можно посмотреть, где в округе еще есть жилые дома.

— Это умно! — отозвался Кинг, вызвав у Констанции еще один приступ ревности.

Они разложили карту прямо на холодной земле.

— Вот здесь деревня, — заметила Даша, указав на нужное место кончиком ботинка.

— Это слишком далеко отсюда, посмотри на масштаб, — отмахнулся Егор, ползая над картой на четвереньках и вглядываясь в значки и линии дорог. — Даже если разрыв случился там, мы будем добираться пару часов. А судя по ловцу, персонаж где-то рядом.

— Тогда зачем мы вообще пялимся на эту карту? — капризно поинтересовалась Даша, пританцовывая на месте, чтобы согреться.

— Ищем какую-то выполнимую задачу, пока не появится больше данных, — отозвался Кинг, так же, как и Егор, стоя на коленях и разглядывая карту.

— Ну, тут еще есть домики в метрах трехстах, — сообщила Констанция, возвышаясь над членами своей команды, точно охранник.

— Нет там ничего, Констанция, — резко ответил Кинг. — Посмотрите, вот наш домик, дорога, по которой мы подъехали. Тут кругом лес, — он обвел пальцем кусок карты.

— Мм. А карта какого года? — поинтересовалась Констанция многозначительно. — Я смотрела в окно, когда мы подъезжали, и видела там новые коттеджи.

Кинг распрямился, оставаясь на коленях.

— Так чего вы молчали, Констанция? Сразу бы сказали. Почему было ждать, пока мы исползаем всю землю, пытаясь разглядеть что-то на карте.

— Простите, — выдохнула она. — Я не сразу вспомнила.

— Но вспомнила! — воскликнул Егор, поднимаясь на ноги и сжимая ее руку. — Молодец, Конс. Сможешь показать дорогу?

Она неуверенно кивнула. Когда они добрались до других построек, которые, похоже, принадлежали той же базе отдыха, Кинг снова спросил о ловце.

— Холоднее.

— Похоже, персонаж где-то недалеко от нашего коттеджа. Любопытно… Но посмотрим, есть ли поселившиеся в этих домиках. Вон там я вижу свет.

Они пошли к единственному коттеджу, в котором окна светились желтым.

Задолго до того, как книжники подошли ближе, стало ясно, что их ждала грандиозная вечеринка.

— Что-то я сомневаюсь, что там кто-то читает, — заметила Даша, кутаясь в куртку.

— Ну почему, я могла бы… — начала Констанция, но Кинг оборвал ее:

— Думаю, проверка не займет много времени. Мы с Егором пойдем, а вы, дамы, будете, как это говорится… стремглав?

— На стреме, — буркнула Констанция.

— В общем, останьтесь здесь, — заключил Кинг. — Если вдруг что-то случится, вызовете помощь.

Ее сердце забилось чаще. Что, если с ним — с ними — что-то случится?

— Постойте, Артур, — она почти отчаянно схватила его за рукав, но, заметив недовольный взгляд, тут же отпустила. — Не лучше ли, если пойдем мы с Дашей? Вас они могут встретить агрессивно, а мы не вызовем желания помахать кулаками.

— Вы можете вызвать другие желания, — Егор одарил ее обеспокоенным взглядом, — мы не знаем, что там за компания, но, судя по звукам и гуляющим гостям, все изрядно пьяны.

— Оставайтесь здесь, это не обсуждается, — отрезал Кинг и затем взглянул на Егора. — Пойдем? Не стоит класть это на лед.

Затем он заметил озадаченное лицо собеседника и сказал:

— Так не говорят, верно? Я имел в виду… не стоит откладывать на завтра то, что можно сделать сегодня.

— А, это конечно, — Егор хлопнул Кинга по плечу, усмехнувшись.

И Артур совершенно спокойно пошел к коттеджу: не разозлился, не съехидничал, не воскликнул: «Думаю, завершить отчет к завтрашнему утру покажется вам не менее забавным!». Почему же он так резко реагировал на все, что говорила и делала Констанция? Кинга будто бы раздражало любое ее слово или действие.

Так было не всегда. Поначалу он хоть и не хотел заниматься обучением новичка, но не демонстрировал слишком явного недовольства. Первые месяцы он достаточно примерно выполнял роль наставника, объясняя, что к чему, отвечая на вопросы, давая различные задания. Да, мог язвительно прокомментировать ее ошибки, но Констанция считала это таким своеобразным чувством юмора. Ей даже нравилась его саркастичность. Но последние полгода Кинг становился все более и более грубым, деспотичным и холодным. Будто назло Констанции, ее чувства к нему развивались в обратной прогрессии: чем меньше он проявлял к ней доброты, понимания и симпатии, тем сильнее становилась ее любовь.

Здесь не было прямой связи, конечно: сердце Констанции открылось ему навстречу еще когда он представлял собой более сносного компаньона. А вот когда маленькая искра в ее душе стала разрастаться в пожар, начал проявляться и невыносимый характер Кинга. Только шанс на спасение был уже упущен, и глупое сердце отказывалось прислушиваться к доводам рассудка. Все, что делал Артур, находило оправдание. А если не находило, то это ничего не меняло.

Констанция всегда считала себя умной девушкой, и только так глупо влюбившись, поняла, насколько слаб оказался ее разум: как бы ни старался, справиться с чувствами ему не удавалось.

Мужчины вернулись довольно скоро, чем спасли Констанцию от неловкого разговора с Дашей. Эти короткие вежливые беседы с малознакомыми людьми всегда давались с большим трудом и оставляли чувство разочарования и смущения из-за сказанной ерунды.

— Вряд ли разрыв был здесь, — сообщил Егор.

— Так что, Констанция, ваша наблюдательность нам не пригодилась, — не преминул заметить Кинг.

Она понимала, что любой нормальный человек услышал бы в этих словах пренебрежение, но та самая Надежда радостно хохотнула, заглушая голос разума: «Ишь-ты-подишь-ты, он сказал, что ты наблюдательная!».

— Мы снова там, откуда начали, — вздохнул Егор. — Может быть, есть смысл вернуться к нашему коттеджу и попытаться с помощью ловца отыскать персонажа?

— Где он вообще может быть? — произнесла Даша задумчиво. — Ловец теплый в коттедже и вокруг него. Значит, персонаж где-то там?

— Радиус, при котором изменения температуры не уловить, составляет примерно триста метров, — отозвался Кинг. — Суммарно это дает нам круг диаметром почти километр. При этом персонаж может перемещаться.

Даша недовольно фыркнула:

— Ну и толку тогда от этого ловца? Как вы вообще с ним работаете? Охотникам нужно что-то более чувствительное.

— Я в последнее время плотно общаюсь с ребятами из разработок, — поделился Егор, — готовится к введению в эксплуатацию более чувствительный ловец. У него в корешке будет антенна, как у радио, что позволит гораздо лучше принимать сигнал и тоньше реагировать на изменение дистанции между ловцом и персонажем.

Констанция знала, что Егор много времени проводил в недрах здания Библиотеки, в секретном отделе Основного Фонда, но он не рассказывал, что там происходило, даже ей.

— А пока нам остается прочесывать лес, — Кинг приглашающе развел руки, мол, вся Ленобласть в их распоряжении.

Та весна началась поздно: в местах, где деревья росли чаще, еще можно было обнаружить снег. На открытых участках, конечно, все растаяло, но земля осталась холодной. Стылый воздух проникал под куртки, пробирая до костей. Егор благоразумно предложил пробежаться по окрестностям, чтобы не замерзнуть до смерти. Кинг велел Констанции держать руку на ловце, чтобы чутко улавливать любые изменения.

— Заодно погреюсь, — пошутила она.

Даша и Егор улыбнулись. Кинг одарил ее взглядом «ну и тупица», от которого захотелось провалиться под землю.

Четверть часа они играли в зарницу с невидимым соперником. Констанция начала нервничать: что, если произошла какая-то ошибка? Что, если ловец был неисправен? Тогда по ее вине все, вместо того чтобы есть, пить и нежиться в бане, рыскают по лесу в поисках несуществующего персонажа. Успокаивало лишь то, что два других ловца тоже нагрелись. Вероятность массового сбоя казалась минимальной.

— Даша, обойди этот холм слева, а ты, Егор, справа, если не встретимся там, возвращаемся к исходной точке, — велел Кинг, — Мы с Констанцией попытаемся перейти его так, наперекор.

— «Наперерез», — прошептала она, а заметив его мрачный взгляд, добавила: — «Наперекор» — это как я, по-вашему, все делаю. Вам наперекор.

Он молча пошел вперед, а точнее — вверх по поросшему низким кустарником и мягким мхом холму.

Холмом этот перепад высоты казался только вначале. Чем выше они поднимались, тем яснее становилось: возможно, они вовсе не достигнут «другой стороны», так как другой стороны и нет. Особенности местного рельефа.

Видимо, поняв это, Кинг остановился, огляделся.

— Вернемся, — бросил он и кивком головы велел Констанции следовать за ним.

Они успели значительно углубиться в лес, поэтому обратный путь должен был занять не меньше четверти часа. У пары поваленных деревьев пришлось замедлиться: особенно цепкие, колючие кусты затрудняли продвижение.

— Это что? — раздался голос Кинга у Констанции за спиной. — У вас выпало… А, это… мне?

Констанция, которая была увлечена распутыванием зацепившихся за ветви волос, застыла.

— О, нет-нет-нет, — выдохнула она, теперь рваными резкими движениями пытаясь освободиться и ринуться навстречу Кингу.

Лес уже накрыло густыми, чернильно-синим сумерками, поэтому Артур включил фонарик на телефоне, чтобы разглядеть коричневый конверт.

— Это мне, — сообщил он, продемонстрировав запечатанное послание, а затем вскрыл его.

— Артур, нет, это не вам! — воскликнула Констанция, но он уже достал письмо.

— Другому Артуру Кингу? — уточнил он чуть насмешливо.

С этим его глаза впились в строчки. Констанция перестала пытаться высвободиться, ее волосы остались намотанными на ветку, будто прошлогодняя гирлянда: без надежды на распутывание. Она спрятала лицо в ладонях, не осмеливаясь смотреть на Артура. Только бы не видеть его реакции!

Констанция мысленно произносила слова, которые сейчас читал Кинг. Она знала их наизусть, ведь вымеряла каждую букву, подбирала каждую фразу так, чтобы выразить чувства, эмоции, но при этом не показаться слишком жалкой.

«Артур, я пишу вам это письмо безо всякой надежды, кроме, пожалуй, одной: что вы не потеряете ко мне последние капли уважения, которые, я надеюсь, еще остались.

Я бы не стала говорить вам этих слов. Да и сейчас, сидя над письмом уже пятый час, не знаю точно, наберусь ли смелости отдать его вам. Однако, думаю, должна это сделать, скрывать все и дальше просто невыносимо.

Уверена, что, несмотря на весь ужас перед мыслью о том, что вы узнаете мою тайну, после мне обязательно станет легче. Я стану новой Констанцией, которая услышала свой вердикт. И которая больше ни на что не надеется.

Простите, что так долго подвожу к главной мысли.

Я люблю вас.

Вот и все, теперь вы знаете.

Сбежала ли я трусливо, отдав письмо, или стою рядом и жду реакции — в любом случае сейчас внутри умираю.

Пожалуйста, ничего не говорите. Я не хочу сочувствия.

Вы справедливо можете задаться вопросом: тогда зачем я вывалила на вас эту никому не нужную правду? Я не смогу ответить. Просто, видимо, любовь — это такое чувство, о котором очень тяжело молчать.

И поверьте, поверьте, Артур, если бы я могла что-то исправить, то сделала бы это, но у меня не получается.

Пожалуй, довольно основной части. Все это становится утомительным — я сама от себя устала.

Я долго думала, как закончить это письмо. Знаете, я понимаю, что вы не испытываете ко мне ничего, кроме раздражения, и все же, если в вас есть хотя бы немного симпатии, хотя бы немного тепла после года совместной работы, пожалуйста, будьте добры и благородны. Просто сделайте вид, что не получали этого письма и не читали этих строк. И… просто знайте, что где-то есть кто-то, кто любит вас, несмотря ни на что».

Мысленно поставив точку, Констанция ощутила, как ее лицо опаляет жаром стыда. Тело бросило в холод. Он прочитал. Он знает. И это письмо… Ужасно не только то, что она написала его, но и то, как! Переписывая текст сотню раз, мечась от лаконичного «Я люблю вас» к длинному посланию на двадцать страниц, Констанция долго искала форму, чтобы облечь свои мысли и чувства. И казалось, что она смогла.

Но теперь, мысленно проходясь с Артуром от слова к слову, от абзаца к абзацу, она внутренне сгорала дотла.

Когда пауза затянулась, а Констанция, наконец, услышала и одинокий голос кукушки, и разговоры где-то очень далеко, и шум ветра в еще голых кронах, она отняла ладони от лица.

Кинг стоял неподвижно, его глаза не бегали по строчкам: он уже прочел. Думал, что ответить?

Тишина казалась невыносимой, но Констанция ни за что сейчас не заговорила бы первой. Они стояли и стояли, каждый — погружен в свои мысли.

Наконец, рука Артура безвольно опустилась. Он посмотрел на луну.

— Констанция… — начал он устало.

— Не надо ничего говорить, — выдохнула она в ужасе. — Просто… уйдите.

Она ушла бы сама, но волосы все еще крепко держались за узловатую ветку.

Кинг сделал несколько резких шагов в ее сторону:

— Вам не кажется это несправедливым? Вы сказали все, что хотели, — исписанный лист вспорхнул перед взором белым флагом, символом ее капитуляции перед невыносимой силой любви, — а я должен молчать?

— Да.

— Я знаю о ваших чувствах, уже давно, — заявил Кинг почти обвиняюще. — И, пожалуй, это хорошо, что вы решили… хотя «решили» — это, наверное, сильно сказано, ведь письмо просто выпало из вашего кармана… — пробормотал он и громче продолжил: — Хорошо, что вы рассмотрели возможность обсудить это.

— Я не хочу это обсуждать!

— Но вам придется! — жестко заявил он, сделав еще пару шагов в ее сторону

Теперь они оказались достаточно близко, чтобы она видела выражение его глаз. Артур выглядел растерянным и огорченным.

— Я предполагал, что это может случиться. Естественно, что в такой ситуации у вас возникли чувства, — голос Кинга стал чуть мягче. — Предупреждал об этом Ю, но он уверял, что все в безопасности. Но это не было в безопасности. Я — ваш наставник, мужчина, мы много времени проводим вместе. Вполне предсказуемо, — сложное слово далось с трудом из-за множества согласных, — что вы начали испытывать какие-то чувства. Учитывая возраст и отсутствие другой жизни кроме работы, это было… неизбеженно. Тем более, что я любим женщинами. Кого вам еще выбирать для любви, если не меня? Но это действительно неуместно, потому что не может быть отвечено. Констанция, я сделал все, что от меня зависело, чтобы избавить вас от влюбленности…

— То есть, вы были так грубы и жестоки намеренно? — выдохнула она, ощущая горячие капли на щеках.

— О, нет, не обманывайтесь, Констанция. Я не какой-то там благородный mister Right, который пытался спасти вас. Я делал это для собственного спокойствия, так как не желал иметь этот разговор. И мне не нужно было, чтобы вы с этим взглядом смотрели на меня и делали любую глупость, о которой попрошу. Я давал задания хуже и хуже, чтобы вы, наконец, подумали: «Ну не козел ли он?» — и стали бы просто работать. Но, оказалось, зря.

Она рассмеялась сквозь слезы:

— Да, вы выбрали неправильную тактику. Надо было превратиться в доброго, заботливого, но скучноватого парня.

«Как Егор», — подумала она, но не сказала.

— Я приму к сведению на будущее.

— Конечно. Вам это обязательно понадобится, раз вы так любимы женщинами.

Он издал мягкий смешок.

— Констанция, — проговорил он совсем уж нежно, отчего все внутренности Констанции завязались в тугой, болезненный узел. — Вы милая девушка, но оставьте эти мысли, они безнадежны. Я знаю, что вы сейчас испытываете, и могу только сочувствовать и уверить, что все пройдет. Сначала будет тяжело, но шаг за шагом вы научитесь жить с этим. Потом вдруг заметите, что можете думать без того, чтобы ныло сердце. Рана затвердеет, заживет. Она не будет болеть, просто глядя на шрам, будете вспоминать, когда и как его получили.

Констанция понимающе кивала, но все, что ее волновало — это сейчас. Момент, когда она сможет не думать о Кинге, казался далеким и недостижимым.

— Сейчас нужно вернуться к группе. Мы продолжим поиск. Как будто ничего не было.

Она снова кивнула, на этот раз более уверенно и осознанно.

— С понедельника ваша стажировка завершена, — продолжил Кинг, вонзая нож в самое сердце. — Я поговорю с Ю сегодня же. Я обучил вас всему, что знал, теперь вам пришло время отправиться в свободное купание.

Несколько секунд он глядел на Констанцию, пока сама она торопливо утирала слезы, затем пошел прочь, унося с собой ее письмо и частичку ее души.

Лишь когда Артур оказался достаточно далеко, Констанция позволила себе разрыдаться в голос. Мысль о том, что волки могли принять ее за свою, заставила чуть снизить громкость: как раз вовремя, чтобы расслышать чьи-то шаги за спиной.

Она дернулась, развернулась, но резкая боль вынудила ее вскрикнуть и замереть.

К ней приблизился Егор. Не говоря ни слова, он стал спасать длинные пряди от цепкой лапы куста.

В это мгновение Констанция осознала, что он, возможно, все слышал: не спросил, отчего она плакала — значит, знал.

— Егор… — начала Констанция.

— Тише, — прошептал он, продолжая крайне осторожно, даже нежно разматывать темные волосы.

Наконец, он сумел освободить ее.

— Спасибо, — прошептала она, продолжая стоять на месте.

— Для этого я здесь, — раздалось над ее макушкой, — чтобы быть добрым, заботливым, но скучноватым парнем.

Егор прижал ее к себе, не давая вырваться, не позволяя заглянуть ему в лицо или хотя бы просто возмутиться столь жестокому комментарию.

— У меня теперь лицо еще час будет красное, — вздохнула Констанция ему в куртку, желая сказать хоть что-то.

— Возможно, поиски продлятся еще какое-то время. Все пройдет.

Вскоре их команда вновь собралась, чтобы обсудить план дальнейших действий.

— Егор, Дарья, вы увидели что-то интересное на вашем маршруте? — спросил Кинг. — Наш выглядел не как тот, которым воспользовался бы заблудившийся в лесу в первую очередь.

— У меня была тропинка, — заявила Даша. — Но я не дошла до конца, стало не по себе, я решила вернуться.

— Тогда пойдем по ней, причешем эту часть леса, — махнул Артур в сторону.

— Прочешем, — поправила Констанция, почему-то испытав непреодолимое желание сделать это.

А Кинг никак не отреагировал. Просто сделал вид, что не заметил, хотя было ясно — услышал.

Отчего-то Констанции стало очень горько. Будто бы он лишний раз подчеркнул, что ничто их больше не связывало: они не команда, не напарники. Она с трудом удержалась от какого-нибудь вызывающего комментария, чтобы он все-таки… заметил ее.

Кинг пошел вглубь чащи по маршруту Даши, остальные отправились следом. От длительной прогулки их спас Ю.

— Появилась новая информация, — раздалось шипение из рации. — Всем собраться у домика для обсуждения деталей.

Артур резко сменил направление, прошел мимо всей группы. Даша развернулась и последовала за ним. Егор помедлил, внимательно посмотрев на Констанцию.

Она же чувствовала, что еще не готова предстать перед всеми коллегами. Нужно было несколько минут в одиночестве, чтобы привести себя в чувство.

— Слушай, иди, я сейчас догоню, — попросила она, и Егор не стал задавать лишних вопросов.

Как же несправедливо, что ее глупое сердце решило сделать неправильный выбор. Все могло бы сложиться совсем иначе…

Констанция шла вперед, по тропе, усыпанной сосновыми иголками. Скоро между деревьями стал виден просвет, и она направилась туда, стараясь глубоко дышать и не думать о случившемся. Необходимо было вернуть самообладание и нацепить маску равнодушия хотя бы на этот вечер.

В паре десятков шагов обнаружился выход к озеру, отражающему круглую луну. Было одновременно страшно и красиво. И холодно. Только ловец грел правую руку… Констанция замерла и взглянула на томик без названия.

Где-то неподалеку раздался звук — то ли хруст ветки, то ли звук шагов по подмерзшей листве. Констанция испуганно вздрогнула, ее сердце заколотилось быстро и громко. Совсем не как когда Кинг читал ее письмо: тогда оно, наоборот, будто бы замедлилось, стуча через раз.

Может быть, это были другие охотники? А может, жители того единственного занятого коттеджа, где проходила вечеринка? А может, дикое животное… Хотелось спросить «Кто здесь?», потому что неизвестность пугала сильнее, чем даже потенциальная встреча с пьяными гуляками или голодными хищниками. Но слова застряли в горле, и Констанция просто развернулась, чтобы поспешить за Егором, Кингом и Дашей.

На тропе стоял мужчина. Она могла хорошо рассмотреть его в свете луны: высокий, со светлыми волосами, зачесанными назад, облаченный в черный сюртук и плащ явно не современного покроя. Его лицо можно было бы назвать красивым, если бы не излишне заостренные черты, безумные светлые глаза и яростно искривленный рот.

Констанция не сомневалась ни секунды, что перед ней был персонаж. Некоторые беглецы из книг выглядели вполне обыденно, их было сложно отличить от реальных людей. Но многие обладали какой-то особой энергетикой. Их мощной ауре, соответствующей тому, как автор описывал этих героев в тексте, трудно было сопротивляться.

Этот блондин вызывал страх и яркую неприязнь. Если бы Констанция сумела справиться с чувствами, она бы бросилась на него с ловцом и поймала. Однако, слишком потрясенная событиями вечера, все, что она смогла — поддаться внушаемым эмоциям и побежать прочь, в сторону озера.

Предсказуемо, персонаж нагнал ее в несколько шагов. Одной рукой он схватил за талию, второй выбил из рук ловец. Констанция отчаянно вскрикнула, глядя, как единственный шанс на спасение падает у бугристых корней старого дерева. К соседнему дереву мужчина подтащил ее саму и, развернув к себе, прижал всем телом к стволу. Их лица оказались напротив друг друга, безумные глаза жадно впились в ее, наверняка опухшие от слез и дикие от страха.

— Имя, — потребовал он.

— Констанция, — выдавила она, ощущая тяжесть навалившегося на нее персонажа.

Он скривился.

— Откуда ты?

— А вы откуда? — выдохнула она, тут же пожалев об этом: он больно вдавил локоть в ее шею.

— Назови себя полностью, — велел он.

— Мне… мне запрещено, — сказала, наконец, Констанция, надеясь, что это даст еще немного времени придумать, как добраться до ловца.

Тот лежал всего метрах в трех, но пока и думать было нечего о том, чтобы получить его.

Персонаж изобразил удивление, которое, впрочем, не смыло с его лица выражение жестокости и наслаждения страданиями жертвы.

Констанция попыталась мыслить как охотница, а не как случайная жертва маньяка. Как всегда говорил Кинг: «Представьте себя на его месте». Итак, персонаж непонятным для него образом оказался ночью в лесу. Он наверняка думает, что это происки врагов или что-нибудь в этом роде, подозревает всех и вся, а еще, возможно, надеется получить хоть какую-то информацию от первой встречной.

— Они, — многозначительно произнесла Констанция, — не позволили мне называться.

— Они? — холодно уточнил мужчина.

— Те, кто отправил вас сюда. Вас опоили и привезли в лес, не так ли? Вы не помните, как тут оказались.

— Дойл! — воскликнул мужчина яростно, ударив кулаком, к счастью, не по лицу Констанции, а по стволу дерева рядом. — Или эти девки. Служанки. Или моя мать… Или…

— Да, это ваши служанки, — кивнула Констанция. — Они предали вас. Как и меня. Меня предали мои… Моя свита, — заключила она, мельком бросив взгляд на костюм персонажа.

Определенно не наши дни. Увы, страна не угадывалась. Может быть, Италия или Испания?

Он отступил на шаг назад, отпустив ее, но явно остался настороже. Резкий бросок в сторону ловца мог закончиться плачевно, поэтому Констанция продолжила стоять на месте.

— Кто эти «они»? — спросил мужчина.

— Я сама не знаю, — пожала Констанция плечами, в то время как мысли в голове метались, будто птички в сетях. — А я Констанция, — она протянула руку для знакомства.

Блондин оглядел ее с ног до головы с таким презрением, что Констанции захотелось скинуть бесформенный пуховик и крикнуть: «Вообще-то я очень даже ничего!».

— Это одеяло с рукавами? — уточнил мужчина, чуть склонив голову набок.

— Да, — просипела она тихо, так как голос не слушался, — сшили по моему заказу. Люблю спать, засунув руки в рукава.

Он еще несколько секунд изучал ее лицо и одежду, а затем схватил за шиворот и потащил за собой, не обращая внимания на то, что Констанция упала на колени. От ужаса и боли она закричала, вместе с тем пытаясь подняться на ноги. Но он продолжал волочь ее по земле. Колени бились о коряги и корни, ладони царапались о ветки и шишки, дышать было трудно из-за того, что персонаж крепко ухватился за куртку сзади и тянул, пережимая горло.

Констанция попыталась уцепиться за его ногу, избавиться от крепко сжавших пальцев, но неизящные попытки освободиться привели только к тому, что мужчина схватил ее двумя руками за куртку — в районе спины и ниже — и теперь нес, как какую-то сумку. Через несколько мгновений он швырнул ее на рыхлый песок: они оказались у кромки озера.

Лед на нем уже давно растаял, но вода обещала быть холодной.

— Итак, я повторю свой вопрос еще раз: откуда ты? — потребовал он, стоя над Констанцией, точно палач.

— Я скажу, кто я и откуда, — отозвалась она, стуча зубами и силясь сдержать слезы, — если вы сами представитесь. Я д-должна понимать, с кем говорю и кому открываю с-свою личность.

На это персонаж изобразил издевательский поклон и сообщил:

— Ковин Торэм к вашим услугам.

Он склонился низко, еще ниже, а затем схватил Констанцию за волосы и одним резким движением вынудил подползти к самой воде. Ее ладони потонули в ледяном зыбком песке. Но словно этого было мало, Ковин опустил ее лицо в озеро и, пока Констанция барахталась, громко смеялся.

Наконец, он позволил ей набрать воздуха в легкие. Констанция закашлялась, но приняла эти секунды свободы и жизни с облегчением. Ждать было нечего. Она, оставаясь на коленях, распрямилась и во все легкие закричала:

— ПОМОГИТЕ!

— Ах ты дрянь! — прорычал Ковин и снова окунул ее в озеро: теперь в воде оказались не только колени и лицо, но и бедра. Куртка мгновенно стала тяжелой, холод добрался до груди и живота. Убийственная влага пустила легкие судороги по шее и плечам.

— Ты кападонка, не так ли? — воскликнул персонаж, выудив Констанцию из воды.

— Нет, клянусь, нет! — истерично взвыла она, все же плача.

«Какой ужасный корпоратив!»

Ковин снова решил окунуть ее, но она успела закричать:

— Я все расскажу! Дайте выйти из воды, и я все расскажу!

Тут Констанция заметила какое-то движение за спиной мужчины. Спасение могло быть так близко! Но и он то ли почувствовал чужое присутствие, то ли услышал. Резко развернувшись, Ковин, точно дикое животное, набросился на человека позади.

По всполоху рыжих волос в ярком свете луны, Констанция поняла, что это была Кристина. Оказавшаяся прижатой к земле, охотница пыталась освободиться, но Ковин придавил ее, усевшись сверху.

— Прачка? — выплюнул он, но затем склонился к самому лицу Кристины, касаясь своим носом ее, принюхался к волосам, разметавшимся по песку, провел щекой вдоль всей их длины, держа при этом кисти девушки. — Не-ет, не прачка. Но точно кападонка. Эти волосы…

Он резко повернулся к Констанции:

— Твоя подружка?

— Нет, — выдохнула она, мелко дрожа и надеясь, что скоро на помощь подтянутся и остальные книжники. — Я ее не знаю.

Ловец, который был у Кристины, теперь валялся в стороне, но Констанция пока не видела возможности подобраться к нему.

— Лжешь, — прошипел он, — знаешь, что я ненавижу больше кападонцев? Когда мне лгут.

Констанция начала по дуге обходить парочку, чтобы добраться до ловца, но, заметив это, Ковин поднялся на ноги, подтянув и Кристину. Та казалась собранной и сосредоточенной, наверняка поджидая удачный момент, чтобы начать действовать.

— Хорошо, послушайте, вы правы, — выдохнула Констанция, продолжая медленно, будто бы задумчиво обходить пару. — Дело в том, что…

Кристина, решив, что Ковин увлечен разговором, дернулась в сторону ловца, но то ли оказалась недостаточно ловка, то ли персонаж не терял бдительности, но она очутилась в ловушке его рук. Кристина вскрикнула, когда он впился пальцами в ее скальп, сильно стянул рыжие волосы.

Эта пауза дала Констанции возможность оббежать их и все же схватить пустую книгу.

Ковин развернулся к ней лицом, вместе с Кристиной, и с подозрением уставился на ловец.

Он начал медленно отходить назад: почувствовал опасность, как это всегда бывало с персонажами.

— Вот здесь — все ответы, — сообщила Констанция, подняв ловец повыше. — Здесь указано, кто мы, и почему вы здесь.

Вдали послышались голоса: кажется, другие охотники вышли на след пропавших коллег.

Ковин тоже это заметил. Откинув в сторону шарф Кристины, он сжал ее шею.

— Если кто-то к нам приблизиться, я придушу эту кападонскую дрянь, — прорычал он, вглядываясь в темноту леса.

Констанция осторожно шагнула к ним, увещевая:

— Никто не причинит вам вреда, эти люди на вашей стороне. Просто посмотрите…

Она сделала вид, что хочет показать что-то в книге, поднесла открытый ловец совсем близко и, наконец, резким выпадом прижала страницы к мужской руке.

По коже Ковина побежали черные буквы, он отступил от Кристины, с ужасом глядя на свои пальцы. Одежды его и так были черными, поэтому налился чернилами он почти мгновенно. Лицо захватили буквы, строки, абзацы, белки глаз тоже стали черными, и вот он весь чуть засветился. Персонажа втянуло в книгу.

Констанция посмотрела на обложку ловца: там появились золотые буквы «Ковин Торэм. Иван Иванов. Последняя из рода Мун». Она не слышала об этом авторе прежде.

К озеру вышло сразу несколько человек: Кинг, Ю, Егор, Даша, другие охотники и переплетчики. Констанцию трясло. Она стянула мокрую верхнюю одежду.

Пока Кристина торопливо рассказывала, что произошло, Егор скинул свою огромную куртку и надел на Констанцию. Кто-то дал мягкий, теплый шарф. Даже не разглядев хозяина, по знакомому запаху она быстро поняла, что это была собственность Кинга.

По велению Юджина, книжники отправились назад в коттедж. Там ей велели идти греться в парилку, прямо в одежде.

Лишь спустя час все успокоились и расположились вокруг огромного стола. Констанцию напоили горячим чаем, после этого попросили поделиться подробностями того, что случилось. Рассказ был коротким.

Следом и Ю выложил свою историю: Клара сумела выяснить, где был разрыв. Он произошел в деревне, в двух часах от их домика. Как персонаж добрался до этих мест, неизвестно, но по книжной активности на карте Абонемент Ленобласти смог сказать, что персонаж перемещался неподалеку от них. Клара сумела нарисовать примерный его маршрут и готова была передать коллегам, когда Егор обнаружил длительное отсутствие Констанции. Все отправились на поиски.

— Бедняжка, ты выглядишь просто ужасно, — заметила Даша.

Все, должно быть, думали, что Констанцию так выбила из колеи встреча с агрессивным персонажем и его попытки убить ее. На самом деле это просто стало вишенкой на торте. Как будто этот Ковин Торэм заставил ее физически пережить ту боль, что Кинг причинил эмоционально. И в сознании Констанции теперь эта встреча у озера тесно переплелась с разговором с Артуром, как будто одно было продолжением другого.

Констанцию накормили, вынудили сфотографироваться с членами поисковой бригады. Кинг, Егор, Даша и она. Команда мечты. Никто еще не знал, что это был последний день ее стажировки.

И даже Констанция еще не знала, что это был последний день, когда она видела Егора. Назавтра он исчез.

Эпизод 7. Глава 1

Эпизод 7 | «Вам не пьесы смотреть, а смотреть бы почаще на самих себя. Как вы все серо живете, как много говорите ненужного»

Обстоятельства разрывов часто непохожи друг на друга, в чем легко можно убедиться, послушав истории книжников. У каждого в практике есть обычные случаи, а есть «из ряда вон», о которых потом рассказывают на корпоративах.

Таким стал для Констанции новый вызов.

В тот вечер она писала объяснительную. Подбирала слова, печатала и стирала, вымучивая каждую строчку.

Дело в том, что днем ранее, после эмоционального разговора с Кингом, Констанция все же выторговала у Арины новое дело, но отправилась туда без Аврелия. Ей необходимо было побыть наедине с собой и занять себя охотой.

Как доложил стажер, вскоре и Кингу перепало задание. Потом еще двое охотников отправились «в поля»: как это часто бывало после затишья, разрывы полились на отдел благодатным дождем.

Ближе к девяти вечера, пока Констанция бегала вокруг станции метро «Кировский завод», пытаясь отследить с помощью ловца местоположение персонажа, позвонил Аврелий. Другие охотники разошлись по домам, а он написал заявление, чтобы его оставили дежурным на ночь. Констанция похвалила его за трудолюбие и преданность делу. Еще через час случился разрыв, но пока что неопознанный мужчина на Кировском заводе успешно скрывался от Констанции, поэтому она велела Аврелию отправляться на охоту в одиночку.

И теперь, после почти бессонной ночи, результатом которой все же стали два дополнительных балла, пришлось писать объяснительную о том, почему стажер отправился на охоту без сопровождения наставника и раскрыл существование Библиотеки перед восемью людьми.

Сам Аврелий с видом побитого щенка сидел рядом с Констанцией и отвечал на ее резкие вопросы.

— Потом? — бросила она.

— Потом я приложил ловец к Чудовищу, — вздохнул он виновато.

— Не убедившись, что тебя никто не видит? — уточнила она мрачно.

— Я не просто не убедился, я знал, что они все видят и меня, и этого гигантского мужика со швами по всему лицу! Ты сама подумай, он там громил все! Метался по библиотеке со своей страшной физиономией! Знаешь, проблема была не в том, что я его поймал, а в том, что они его оживили! Понимаешь, целый книжный клуб. Читали там этого Франкенштейна хором, или по ролям, или черт знает как… Я реально никак бы это не обернул, типа, это им все привиделось.

Констанция выдохнула. История действительно звучала так, будто вины Аврелия в произошедшем не было. Но, чтобы стажер не расслаблялся, пришлось строго произнести:

— Это Брэдбери пускай разбираются. Я запишу, как все было, а они проверят и вынесут решение.

Аврелий вскинул на нее встревоженный взгляд:

— Думаешь, снимут нам этот балл?

Констанция сердито щелкнула на кнопку «Печать».

— Кто откуда снимет? — прошипела она, злясь теперь не только на Аврелия, но еще и на Кинга, из-за которого началось это соревнование. — Наш рейтинг неофициальный, и никаких условий не было. А вот администрация тебе может сделать выговор. Или мне, так как я за тебя отвечаю.

— Я пойду к Ю и скажу, что ты ни при чем, — тут же вскочил Аврелий на ноги.

— Сядь! Мы сейчас ждем разрыв и вместе едем ловить нового персонажа. Завтра итоги, поэтому будем вгрызаться в каждое дело, дежурить ночью и даже сами читать книги, если потребуется.

— Это зачем? А-а, чтобы вызвать персонажа… — он задумчиво потер подбородок, — интересно… А почему мы до сих пор этого не сделали?

Констанция закатила глаза.

— Потому что контролируемые разрывы невозможны.

Она встала, прошла к принтеру и забрала распечатанную объяснительную.

— А к Ю я схожу сама, — заявила она.

Из-за смерти Клары и приезда Ильи между ней и начальником будто бы образовалась пропасть. Раньше они были, ну, не то чтобы близки, но достаточно дружны: время от времени обсуждали текущие дела, какие-то бытовые мелочи. Ю направлял Констанцию, иногда несколько занудно воспитывал. А теперь она учинила такую заварушку в отделе, а Юджина это как будто и не волновало.

— Сиди и сторожи Арину. Как что-то появится, сразу звони.

Констанция обновила красную помаду, взглянула на отражение, поправила платье, чтобы выглядеть образцово, и вышла в коридор.

Ей навстречу шел Артур Кинг, направлялся к своему кабинету. Им предстояло пройти мимо друг друга.

Они почти разминулись, когда дверь, ведущая в каморку со швабрами, отворилась, и из нее вышла Марьяна Ивановна с ведром и тряпками. Констанция, увлеченная тем, чтобы пройти мимо Кинга как можно равнодушнее, не успела вовремя замедлиться, резко остановилась и распечатки из ее рук разлетелись по полу. Всего три листа, но план быстро исчезнуть из коридора рассыпался прахом.

Марьяна Ивановна ушла, будто и не заметила, что что-то произошло, а вот Кинг не смог поступить так же: опустился на корточки и принялся собирать бумаги. Констанция осталась стоять, с мрачным удовольствием глядя на Артура сверху вниз.

Он поднял на нее глаза и усмехнулся. Она продолжила стоять: Артур Кинг у ее ног, хотя бы так.

Когда он встал, все же бросил взгляд на бумаги, которые передавал.

— Объяснительная? Что вы наделали на этот раз, Констанция?

Она выхватила листы.

— Там что, написано «Артуру Кингу»? .

Вопрос был задан безо всякого подтекста, если только слегка язвительно, но тут же напомнил и ей, и, судя по всему — ему, о послании, действительно подписанном его именем.

Неловкая тишина была столь густой, что Констанции стало трудно дышать. Немного успокоившееся раздражение снова завладело ее существом, как происходило всегда, когда она вспоминала о прежних чувствах.

Артур, напротив, после этого небольшого взаимодействия будто смягчился.

— Вам вчера удалось вывести меня из себя, — признался он вдруг совсем не воинственно. — Если не выиграете соревнование, можете, по крайней мере, знать, что очень мало людей смогли по-настоящему заставить меня потерять самообладание.

Констанция вздернула бровь:

— Только я выиграю.

Кажется, его разозлило то, что она не отозвалась на завуалированный призыв к миру, вместо этого снова бросив вызов. Кинг чуть склонил голову, прищурил глаза.

— Почему вы так в этом уверены?

Она сделала шаг навстречу, однако Артур, надо отдать должное, не шелохнулся.

— Потому что я хочу, — заявила она негромко и, возможно, излишне чувственно.

— Я тоже… хочу… — отозвался он не менее многозначительным тоном, и Констанции на миг показалось, что они как будто прощупывают грань между ссорой и флиртом.

Она поправила лацкан его пиджака — жест покровительственный, демонстрирующий превосходство.

— Нет, Артур, вы не хотите проиграть. А я хочу выиграть. Это разное.

Кинг взял ее ладонь и чуть сжал, отводя в сторону. Могло показаться, что они вели себя как любовники: стояли в коридоре, держались за руки. Но и в ее движениях было больше вызова, чем страсти, и он сжимал ее скорее с настойчивостью и легким раздражением, нежели с нежностью и заботой.

— Не слишком ли много усилий, чтобы досадить мне? — поинтересовался он с ироничной усмешкой.

— Не стоит волноваться, мне это только в радость.

Взгляд упал на его светло-бежевый галстук. В этот раз Кинг не надел жилетку, поэтому кончик галстука не прятался под плотным материалом. Констанция подавила дерзкий и ребяческий порыв, но следующий ответ смел всю ее разумность:

— Найдите уже удовольствие в чем-то другом, Констанция. Оно не обязательно должно быть связано со мной. Казалось бы, за три года вы должны были это уяснить. Нет?

Она высвободила руку, опалила Артура яростным взглядом, а затем подцепила нежный нюдовый галстук и поцеловала, оставив отпечаток губ. След от стойкой помады получился не слишком насыщенным, но вполне заметным. Возмущенный, шокированный взгляд Кинга заставил ее широко улыбнуться.

— Ну как это, Артур, — томно протянула она, — что может удовлетворить лучше, чем победа над коллегой, который тебя бесит?

Кинг медленно опустил взгляд на галстук, снова посмотрел на Констанцию.

— Интересно, — мрачно проговорил он и принялся развязывать тугой узел. — Обязательно попробую ваш способ. У меня как раз на примете есть такая коллега… А вы пообещайте попробовать мой способ расслабляться после работы.

— Какой? Начищать зеркало до блеска? — голос ее был дерзок, однако она сделала пару шагов назад, так как движения Кинга выглядели угрожающе.

Казалось, он представлял, как снимает этот галстук с отпечатком красной помады и душит им Констанцию.

— Найти дело по душе. Если так нравится унижать и доминировать, — говоря, он наматывал галстук на кулак, — поищите клуб по интересам. Уверен, в Петербурге найдется то, что вам нужно.

— Непременно, но только если пойдете туда со мной, — фальшиво улыбнулась она, чувствуя, что переходит черту.

Он обескураженно покачал головой: будто не мог поверить, что она продолжала отвечать ему, когда давно стоило бы прекратить разговор.

— Вы получаете в этом слишком много удовольствия, — обвиняюще заметил Артур.

— Я уже признала это. Мне нравится ставить вас на место.

Он фыркнул.

— Мне мое известно. Я много лет здесь, — он поднял ладонь на уровень глаз, — наверху. А вот вы, приехав обратно, только и делаете, что пытаетесь найти свое. Нет, даже не найти: доказать, что оно у вас тут есть. Понятное стремление, но я облегчу задачу: вы все равно будете подо мной.

Кинг и его мастерство в построении фраз… Констанция не смогла понять по лицу, заметил ли он двусмысленность собственных слов, намеренно ли подобрал такой неоднозначный оборот.

— Спасибо, но нет, — бросила она, развернулась и пошла прочь, добавив через плечо, — предпочитаю быть сверху.

Вслед ей раздался смешок.

Юджин обнаружился у себя в кабинете, осунувшийся и уставший. Блеск потеряли не только глаза, но и лысина.

— Ой-ой-ой, — встревоженно произнесла Констанция, подходя к его столу, — что-то вы совсем сдали, Ю. Выглядите на все свои сорок пять.

— Мне пятьдесят пять, дорогая. На повороте моих лет.

— Глупости, на каком еще повороте? Просто у вас тяжелый период. Скоро все станет по-прежнему.

Взгляд Юджина из-под нависших век казался безжизненным.

— Впервые я ощущаю свой поздний возраст, Констанция. Оттого радостнее смотреть на тебя, в самом твоем расцвете. Уже не та несмелая, бедная и простая девочка, страстно желающая понравиться.

Констанция распрямила плечи. Зачем он напоминал о том, о чем она предпочла бы забыть?

— Теперь ты, как писал Александр Сергеевич, «неприступная богиня роскошной, царственной Невы».

— Бросьте, Ю, оставьте эти высокопарные комплименты кому-нибудь еще… Лучше скажите, — она присела на стул, — есть какие-то новости по поводу Клары? Илья Петрович хоть что-нибудь выяснил?

— Илья твой Петрович… наводит свои порядки. А вот по делу пока ничего не ясно.

— Что значит, наводит свои порядки? — Констанция подобралась, желая и опасаясь услышать ответ.

Тон Ю ей совсем не понравился.

— То и значит, дорогая моя, то и значит. Поскорее бы он уже в Москву вернулся. Не нравится мне то, что происходит.

Юджин огляделся, будто опасался и за свой кабинет.

— Давайте я с ним поговорю, — предложила Констанция, понизив голос.

— Да о чем тут говорить? Дело не закрыто. Никуда он не уедет, пока не разберется.

Это заставило ее испытать чувство вины: ведь именно из-за ее идеи с Шерлоком расследование затянулось. А что, если Холмс ошибся? Он мог быть гениальным сыщиком в книге, но там автор подбирал все улики и обстоятельства так, чтобы главный герой всегда оказывался прав.

Неужели ей, Констанции, все-таки придется вмешаться в ход расследования, чтобы ускорить процесс? Это поможет и Юджину, и ей: слова Кинга о том, что Илья был немного двинутым, хоть и показались глупостью, все же отпечатались в памяти. Хотелось поскорее перевернуть эту страницу и избавиться от присутствия этого человека.

Звонок телефона заставил вздрогнуть.

— Конс, дело! — раздался радостный голос Аврелия в трубке.

Автомобиль нес их по серым улицам Питера в направлении Выборгской стороны. Яркий октябрь уже прощался, готовый уступить место мрачному ноябрю.

— Разрыв в театре, — мечтательно выдохнул Аврелий, беззаботно касаясь руля одним пальцем. — Как романтично!

— Судя по афишам, спектакль начнется только через час, — отозвалась Констанция, уставившись в телефон. — Значит, разрыв вызвал кто-то из сотрудников. Билетов уже нет, но попробуем купить прямо у здания театра. Там иногда продают свободные.

— У меня есть идея получше, — довольно улыбнулся Аврелий. — Мы пройдем через служебный вход.

С этими словами он набрал чей-то номер и договорился о возможности посмотреть представление.

— Ты нравишься мне все больше, Максимилиан, — заметила она, вызвав у стажера еще более широкую улыбку.

Они припарковали машину и, перешагивая через мелкие лужи, оставшиеся после утреннего дождя, прошли к служебному входу. Аврелий негромко сообщил что-то охраннику, и скоро они оказались в длинном коридоре.

Стажер повел ее вперед. Констанция только и успевала вертеть головой, заглядывая в открытые двери: небольшая гримерка, выход на сцену, туалет. Аврелий свернул в кафе под названием «Закулисье», там он остановился, чуть нахмурился, внимательно осмотрелся и, взглянув на Констанцию, произнес:

— Что дальше?

Она подняла глаза к потолку. Ей-то показалось, у стажера есть какой-то план.

— Я провел нас в театр. Дальше твой ход.

Констанция огляделась. В кафе не было очереди, не было зрителей, зато за столиками тут и там сидели…

Констанция постаралась не открывать изумленно рот и не делать большие глаза. Вот потягивал кофе актер, которого она видела не в одном десятке фильмов, там громко что-то обсуждали двое мужчин, чьи имена она не помнила, но отлично знала лица. У окна с кем-то оживленно болтала актриса, которую Констанция совсем недавно наблюдала по телевизору и чье интервью читала.

— Ну, что думаешь? Как будем искать? — проговорил стажер негромко.

Констанция оторвала взгляд от известного артиста, часто мелькающего на афишах, и посмотрела на Аврелия.

— Пока не вижу варианта лучше, чем просто обыскать здание.

— Согласен. Хотя не гарантирую, что никто не задаст нам вопросов…

— Пока до этого дойдет дело, мы уже, возможно, найдем или место разрыва, или персонажа. Держи ловец крепче.

Тут в коридоре послышались громкие голоса. Через мгновение в кафе ввалились двое. Точнее, один ввалился, а второй зашел следом, с ужасом в глазах цепляясь за курчавые волосы. Первый — Констанция сразу узнала в нем звезду Мишу Котенко — сотрясал в воздухе руками, похоже, уже не в первый раз повторяя:

— Он просто появился передо мной! — по голосу становилось ясно, что актер был изрядно пьян.

На нем уже был костюм или по крайней мере — его часть в виде старомодной рубахи и брюк.

— Конечно, ты наклюкался уже до белочки! — воскликнул в ответ кудрявый мужчина.

Он нервно напялил кепку, которую до того держал в руках, и обвиняюще указал на Котенко:

— Немедленно приходи в себя, на сцену через час!

— Сначала он появился, — возразил Котенко заплетающимся языком, — а потом я наклюкался.

— Приводи себя в порядок, Миша! — отчаянно прокричал кудрявый, а потом, скорее самому себе, простонал. — Совсем обалдели уже…

Эпизод 7. Глава 2

С этими словами он вышел в коридор, но и оттуда еще были слышны горестные стенания. Котенко повернулся к коллеге за столиком и, видимо, разглядев знакомое лицо, упал на стул напротив.

— Я тебе говорю, он просто появился! Я репетировал! В гримерке перечитывал эту, блин… и просто… сам Лопахин вылез из книги…

— Бывает, — философски пожал плечами собеседник Котенко.

— Да что ты, мать твою, говоришь! — возмутился тот. — И часто у тебя такое бывает?

Констанция и Аврелий переглянулись и одновременно шагнули к Котенко.

— Зато у нас бывает, — ласково сообщила Констанция и улыбнулась, подхватывая его под локоть, — пойдемте, Михаил, в гримерке все подробно расскажете.

Он был слишком пьян, чтобы сопротивляться.

Скоро они оказались в небольшом помещении с зеркалом в ореоле лампочек и диваном, на который Котенко и усадили.

— А теперь расскажите все в деталях.

Крупный мужчина с абсолютно лысой головой выглядел внушительно, и оттого его страдальческое лицо смотрелось немного комично, особенно когда он как-то по-детски сообщил:

— Я читал.

Констанция кивнула.

— Вишневый сад? — уточнила она.

Именно эта постановка должна была начаться уже через полчаса.

— Ага. Дошел до монолога Лопахина.

— Которого вы играете?

— Ага. И пока я читал…

— …Эмоционально вовлекаясь…

— Он вылез из книги.

Котенко драматично уткнулся лицом в спинку дивана.

— Я сошел с ума, — всхлипнул он.

— Нет-нет, с вами все в порядке. Такое случается. Как он выглядел?

— Да черт-тего знает!

— Не разглядели? А как поняли, что это Лопахин?

Котенко повернул к ней лысую голову. Кажется, он был оскорблен.

— Я играю эту роль уже десять лет! Думаете, не в состоянии отличить Лопахина от этого бесхребетного Гаева или дурака Епиходова?

— Ну да… — пробормотала Констанция. — Ладно, мы пойдем его поищем, а вы как-то… соберитесь, Михаил. Скоро на сцену, а вы…

Он отмахнулся огромной ручищей:

— Да что я! Я Лопахина могу хоть во сне!..

Констанция и Аврелий вновь оказались в коридоре.

— Ты — герой пьесы. Куда бы ты пошел? — спросила она.

— Давай я спрошу у охранника, выбегал ли незнакомый тип в костюме и гриме. А ты проверь ближайшие комнаты. Если тут нет, пойдем в ту сторону…

План стажера занял всего пару минут. Охранник подтвердил, что ни один человек в театральном костюме не покидал здание.

— Он мог выскочить в ту часть, которая открыта для посетителей, — вздохнула Констанция. — А там уже собираются первые зрители, и найти Лопахина будет сложнее. Разве что…

Они оказались у ступеней, что вели на сцену. Там несколько человек устанавливали декорации: что-то собирали, тянули канаты, поднимали к потолку тяжелые конструкции. От зрительного зала, где уже слышались голоса, их отделял плотный занавес.

— Он — герой не просто книги, а пьесы. Значит, его может тянуть на сцену, — продолжила Констанция, и они с Аврелием стали петлять между декорациями, внимательно разглядывая работников.

Сперва Констанция опасалась, что их выгонят, но никто не обращал на посторонних внимания. Работники сцены были слишком заняты подготовкой к спектаклю.

Наконец, ловец начал нагреваться, что дало понять: они были на верном пути.

— Смотри! — прошептал Аврелий, указывая пальцем в дальнюю часть сцены.

Там стоял мужчина в наряде чеховских времен.

— Это может быть одетый актер, — предупредила Констанция, — так что не дури, а то нас выгонят.

— А как звали Лопахина?

Констанция фыркнула. Будто она знала всех персонажей наизусть!

— Эй, Лопахин! — позвал Аврелий, и мужчина в костюме обернулся.

Однако, увидев книжников или, скорее, почувствовав приближение ловца, он бросился прочь, Констанция даже не поняла, где он скрылся, так как именно в этот момент большое дерево преградило путь.

Пока Констанция и Аврелий петляли между сотрудниками театра и декорациями, Лопахин появился уже на другом конце сцены.

— Вон он! — выкрикнул стажер, спугнув персонажа.

Получив затрещину от Констанции, Аврелий вжал голову в плечи, а затем оба побежали за беглецом.

Вновь оказавшись в коридоре, с которого начались поиски, они наткнулись на кудрявого мужчину в кепке. Тот орал:

— Ты совсем с ума сошел, Миша?

— Да-а-а, — простонал Котенко из открытой гримерки. — Я же тебе это и объясняю!

— Ты как сейчас играть будешь? Ты — самый разумный в этой толпе безвольных дворян, ты — разбогатевший лишь за счет собственного ума и предприимчивости бывший крепостной, сын рабов, пробившийся в люди! Ты — нарождающаяся буржуазия, выходец из простого народа, сумевший пробиться в верхние слои, когда-то «мужичок», которого лупил пьянчуга-отец, а теперь ЕРМОЛАЙ АЛЕКСЕЕВИЧ! — кудрявый многозначительно поднял указательный палец. — Ты, мать твою, человек дела! ДЕЛЕЦ, мать твою, слышишь?! Пьяный в какашку! Да Раневская даже если бы не была такой легкомысленной, безответственной дурой, даже если бы она была семи пядей во лбу, если бы была барыгой-воротилой, не стала бы слушать твои идеи по поводу распила сада на дачи! Потому что ты ЛЫКА НЕ ВЯЖЕШЬ! Это ж не Задрипенский дом культуры, Ми-иша-а!

— Да, Леша, ты меня слышишь вообще? — простонал Котенко, судя по его голосу, сквозь слезы. — Я умом тронулся! С катушек съехал! Все, нет больше Миши Котенко, конец мне.

С этим он зарыдал.

— Звони-ка Арине, пускай кого-нибудь из Брэдбери отправят, — велела Констанция тихо.

— Может, он проспится, и все будет норм? — предположил Аврелий.

— Может. Но давай немного поможем человеку.

Пока стажер строчил Арине смс, Констанция осторожно пробиралась мимо кудрявого Леши — вероятно, режиссера спектакля — чтобы оценить состояние Котенко. Тот расплылся по дивану, плача в кожаную подушку.

Ничто не указывало на то, что через четверть часа этот человек будет готов отправиться на сцену.

Кудрявый Леша тем временем возвел руки к небу и почти истерично произнес:

— Господи, зачем мне все эти испытания? Умоляю, сделай, чтобы через пятнадцать минут у меня был нормальный вменяемый Лопахин, готовый купить поместье и вишневый сад, будь он проклят.

— С другой стороны, это комедия, — заметила подошедшая на шум актриса в длинном платье. — Мне кажется, такой вот Лопахин снизит градус пафосности и превратит трагедию в комедийный фарс…

— Заступайся за него! — воскликнул Леша и ушел прочь.

Пока актриса пыталась привести Котенко в чувства, Констанция поманила за собой Аврелия.

— Прочешем тут все, — сказала она.

Часы отсчитывали минуты, неумолимо приближая начало спектакля. Прозвенел первый звонок. Второй. После долгой беготни по театру Констанция и Аврелий вернулись туда, откуда начали. Заглянули в гримерку Котенко. Тот уже не плакал: Михаил спал, громко сопя. Затем книжники прошли в «Закулисье», чтобы узнать, не появлялся ли там незнакомый мужчина в костюме. Спрашивать не пришлось: Лопахин стоял у стойки и пытался выторговать бутерброд в обмен на свои часы.

Аврелий тут же достал ловец, готовый напрыгнуть на персонажа в любой момент. Констанция медленно покачала головой, шепнула «выйди в коридор», а затем громко произнесла:

— Ермолай Алексеевич! Какая удача! — И улыбнулась. — А позвольте-ка я вас бутербродом угощу.

Что должен был думать мужчина, воспитанный в девятнадцатом веке, о женщине с красной помадой на губах, с распущенными темными волосами, разметавшимися по плечам, в узком платье, открывающем колени? Нельзя было оставлять ему и минуты на раздумья и анализ.

Она кинула на стойку деньги, подхватила поставленную перед ней тарелочку и протянула персонажу.

Тот, хоть и богатый делец, но все же по воспитанию и образованию — обычный мужик, просто взял бутерброд и вгрызся в него зубами. Проголодался бедный. Как правило первое время персонажи не испытывали человеческих нужд, но, видимо, Лопахин так убегался по театру, что потратил всю энергию и теперь ему требовалось топливо.

— У меня для вас есть одна интересная новость по поводу вишневого сада, — сообщила Констанция.

— Моего вишневого сада? — уточнил он.

— Вашего, вашего… Пойдемте.

В коридоре их ждал Аврелий, но не успел он прикоснуться ловцом к персонажу, как кто-то за их спинами отчаянно выкрикнул:

— Это провал! Это полный провал! Никто не может приехать на замену! Спектакль отменяется!

Констанция оценивающе глянула на Лопахина, затем на Лешу.

— Послушайте, — произнесла она, подавая стажеру знак ждать, — вот этот человек сможет вас выручить.

Взгляд кудрявого не сразу сфокусировался на Констанции, не сразу отметил присутствие Лопахина.

— Кто это? — жалобно простонал он.

— Это — Лопахин Ермолай Алексеевич.

Черные брови Леши трагично сложились домиком.

— Да что ж это такое-то…

— Это актер норильского драматического театра, — нашелся вдруг Аврелий, быстро подхватив идею Констанции. — Проездом в Петербурге. Он играл Лопахина в постановке «Вишневого сада» у себя в Норильске, и отзывы всегда были самые лестные.

Леша несколько секунд переводил взгляд с одного участника беседы на другого, затем окинул наряд Лопахина.

— Что, прямо в театральном костюме путешествуете? — уточнил он.

— Да, вот настолько человек вжился в роль, — кивнул Аврелий.

— Зритель пришел на Котенко… — тяжело вздохнул Леша, но затем, чуть поразмыслив, все же схватил Лопахина за плечо и куда-то потащил.

Раздался последний звонок. Актеры начали собираться у ступеней, что вели на лестницу.

Аврелий подхватил Констанцию и повел вперед по коридору.

— Посмотрим, что из этого получится, — хмыкнул он, заводя ее в небольшую ложу.

Они оказались почти у самого края сцены, в выделенной ложе с шестью рядами стульев.

Помимо них там присутствовали всего три человека.

Свет в зале погас, рампы, красно-желтые, будто бы рассветные, освещали только сцену и декорации.

Спектакль начался.

Через дверь в то, что должно было изображать комнату, вошли двое: тоненькая девушка в простом платье и их Лопахин с книгой в руке.

Он огляделся, явно потерянно. Зрителей тоже заметил, но не испугался: еще слишком мало времени провел в реальности, чтобы мыслить рационально, при том попал к ним из произведения, написанного для театра — это накладывало отпечаток.

Актриса на сцене несколько мгновений тяжело глядела на Лопахина, затем произнесла:

— Пришел поезд, слава богу.

Лопахин дернулся, пронзительно посмотрев на партнершу. Констанция напряженно подалась вперед, всем сердцем надеясь, что персонаж не подведет и начнет действовать так, как она от него ожидала.

— Скоро два, — продолжила девушка на сцене и погасила свечу. — Уже светло.

Лопахин кивнул, глянув туда, где были декорации, изображающие окно. Сердце Констанции билось в горле: если план не сработает, это будет ее самый грандиозный провал…

— На сколько же это опоздал поезд? Часа на два, по крайней мере, — Лопахин натурально зевнул и потянулся. — Я-то хорош, какого дурака свалял! Нарочно приехал сюда, чтобы на станции встретить, и вдруг проспал… Сидя уснул. Досада… Хоть бы ты меня разбудила.

Девушка вздохнула и лишь с тенью сожаления ответила:

— Я думала, вы уже уехали, — вдруг она дернулась в сторону, прислушиваясь. — Вот, кажется, уже едут!

Лопахин сперва тоже прислушался, затем с сомнением отмахнулся:

— Да, нет… Багаж получить, то да се…

Констанция поняла: получилось! Сработало!

Действие разворачивалось дальше, а она едва не плакала. Это ведь была гениальная идея! Илья бы, конечно, за такое не похвалил, но, если закрыть глаза на некоторые нюансы, похоже, только что ею был спасен спектакль. И, возможно, Миша Котенко.

Судя по реакции других актеров, Лопахин все делал правильно — они не бросали в его сторону косых взглядов, не вели себя так, будто приходилось импровизировать. Похоже, персонаж отлично справлялся со своей ролью. На лицах зрителей тоже не было ни удивления, ни сомнения. Если не считать трех спящих мужчин, публика исключительно внимательно наблюдала за происходящим.

Пару раз, после особенно длинных сцен с Лопахным, Констанция оборачивалась на Аврелия, чтобы разделить этот момент триумфа, и стажер искренне улыбался ей в ответ.

В антракте они вышли в коридор, прошли в «Закулисье», взяли по кофе. Нужно было все же приглядывать за персонажем, чтобы быть уверенными, что он не сбежит до конца представления.

Леша тоже скоро вошел в кафе с Лопахиным в обнимку. Он не отставал от своего спасителя, воспевал его мастерство и, кажется, зазывал в Петербург.

Персонаж казался немного скованным: на сцене-то он чувствовал себя «дома», а здесь, в этих странных декорациях, среди этих странных людей тушевался.

Антракт закончился, Констанция и Аврелий вернулись в ложу, а Лопахин — на сцену.

Наконец, пришел момент истины: все узнали, кто именно выкупил вишневый сад. Констанция хоть и помнила финал, за сценой следила с замиранием сердца. Как она одновременно сочувствовала Раневской и как злилась на нее же, как радовалась за Лопахина и в то же время хотела крикнуть: «Убери руки от деревьев!».

После его монолога зал неистово зааплодировал. А кто-то за спиной Констанции громко зарыдал. Что ж, это действительно было пронзительно и проникновенно, однако… Она обернулась и увидела Мишу Котенко. Тот утирал с лица слезы своими крупными ладонями.

— Мне никогда так не сыграть! — воскликнул он и ушел из ложи.

Нужно признать, это действительно был бы вызов для актера — переиграть самого персонажа: не просто изобразить — почувствовать его триумф и в то же время уберечься от явного злорадства… лишь немного позволить себе восхититься собой и тем, как судьба все повернула, лишь одним жестом показать то ли пренебрежение, то ли самолюбование: и вот Раневская, человек прошлого века и прошлого уклада, возвышенный, но в быту откровенно бесполезный, слышит прощальный стук топора. Уезжая из места, где рос ее отец, где росла она, где учились ходить дети и где трагически погиб сын, она слышит стук вырубаемого сада — символа уходящей эпохи. И от этой тоски по сладким безмятежным воспоминаниям ныло сердце и у зрителя.

Констанция пыталась понять, отчего так тягостно было слышать, как вырубают вишневый сад. Отчего таким беспросветным горем и одиночеством веяло от финала пьесы, когда брошенный, больной, забытый Фирс выходил на сцену? Разве это была не комедия?

Быть может оттого, что с прошлым всегда тяжело прощаться, особенно если будущее слишком непредсказуемо. Хочется цепляться за то, что было, наперекор скрытому туманом тайны завтрашнему дню. Жаль прощаться. Не хочется перемен. Страшно смотреть вперед. Вот бы суметь, как Лопахин, без оглядки и горечи рубануть по стройным стволам.

Однажды Констанция так и поступила, собрав вещи и отправившись в Москву. Но не смогла перестать чувствовать, вспоминать и бояться. Может, снова уехать? Уехать хотя бы до весны.

Констанция вышла в коридор, впечатленная спектаклем, но и об охоте она не забыла.

— Я отвлеку этого Лешу, а то он не отцепится от Лопахина еще год, — сказала она Аврелию. — А ты заведи его куда-нибудь и поймай. И умоляю! Чтобы ни одна душа. Хватит с меня одной объяснительной.

Надев маску воодушевленной дурочки, Констанция подлетела к кучерявому и начала восторженно отзываться о представлении. Даже не пришлось кривить душой: постановка и вправду была что надо. Краем глаза она видела, как Аврелий, прошептав что-то на ухо Лопахину, увел его дальше по коридору, а затем затащил в одну из дверей. В гримерку Миши Котенко!

Через полминуты стажер оттуда вышел, и Констанция бросила Лешу, устремившись навстречу Аврелию.

— Только не говори, что Котенко все видел, — мрачно произнесла она.

— У меня был план. Все продумано, не переживай, — прошептал он.

Констанция тихонько простонала.

— Ты меня под монастырь подведешь, Калигула.

— Смотри, я ему эту историю как бы закрыл. Он увидел, как перс вылез из книги, а потом увидел, как тот вернулся обратно. Брэдбери объяснят, что это пьяные галлюцинации. Но даже если у него останутся какие-то, ну, сомнения на этот счет, он будет знать, что Лопахин не разгуливает по театру. Он вернулся в книгу. И теперь единственный Лопахин здесь он, Миша Котенко.

— Сомнительно, но допустим… — отозвалась Констанция.

— Знаешь, что сомнительно? — весело откликнулся Аврелий. — Не ловить персонажа целых два часа, чтобы он мог сыграть свою роль в спектакле!

Констанция пропустила этот комментарий и взглянула на подошедшего к ним Лешу.

— Где наш Лопахин?

— А, улетел в Норильск, у него самолет через два часа.

Леша застонал и закричал что-то невнятное, и Констанция подхватила Аврелия, чтобы поскорее сбежать из театра. К счастью, в коридоре царил такой хаос после представления, что скрыться оказалось не сложно.

Они сели в машину.

— Еще успеем сдать ловец, — заметил Аврелий.

— Я остаюсь на ночное дежурство. Забросишь меня домой? Переоденусь. Потом сама дойду до Библиотеки пешком.

— Я тогда тоже останусь.

— Не нужно. Кто-то из нас двоих должен высыпаться. Сегодня это будешь ты. Завтра понадобятся твои свежие мозги.

— От тебя это слышать гораздо приятнее, чем от того зомби, с которым я столкнулся на неделе.

Констанция улыбнулась, но в следующее мгновение благостное настроение испарилось: пришло сообщение от Ильи.

— Стой, — велела Констанция.

— Э-э, не, ничего не выйдет, за нами куча машин выезжает, тут тоже пробка.

Она ответила Илье, тот написал почти сразу.

— Едем к Кингу, — резюмировала Констанция.

Аврелий набрал в навигаторе адрес, который, должно быть, запомнил еще с прошлого раза.

— Подробности будут?

— Илья, кхм, Петрович хочет о чем-то поговорить. Он сейчас дома у Кинга. А дом Кинга в паре кварталов отсюда. Пишет, что раз мы здесь, будет удобнее тут и встретиться.

— Что там такого срочного у Ильи-кхм-Петровича… — проговорил Аврелий задумчиво.

Констанция пожала плечами, прикинув, мог ли кто-то доложить Илье о Лопахине. Сообщение было достаточно скупым, сухим, как будто она в чем-то провинилась. Ощущение, от которого хотелось избавиться. И все же, несмотря на озабоченность поведением Ильи, она позвонила Арине и предупредила, что вечером приедет в Библиотеку и останется на дежурство. Дела — делами, а Артура она все равно сделает, чего бы это ни стоило.

Эпизод 8. Глава 2

Как-то так ощущается безысходность с привкусом страха.

— Не среди нас, — Илья поводил в воздухе пальцем, словно отметив каждого из них, — а среди книжников. Конкретно вас троих я проверил. Поэтому решил собраться вне Библиотеки. На этом этапе мне нужны, скажем так, сообщники.

— Что значит «проверил»? — уточнила Констанция, пытаясь скрыть потрясение, но скорее всего — безуспешно.

Она прошла вперед, резко села на край письменного стола и сложила руки на груди. Интуиция и здравый смысл подсказывали: под проверкой Илья имел в виду именно то, что она подумала — бесстыдное ковыряние в браузере компьютера, выискивание грязных подробностей через беседы с самыми болтливыми сплетниками Библиотеки, выуживание пикантных деталей через записи с камер видеонаблюдения, циничный обыск.

— С Кингом работала Татьяна, моя сотрудница из Нижнего Новгорода…

— Шпионка?! — воскликнул Аврелий восхищенно. — Вот это да!

Кинг сложил руки на груди, точно как Констанция, и мрачно заметил:

— Не нахожу это ни в какой степени потрясающим. Чувствую себя обманутым и оскорблен недоверием с твоей стороны, Илия.

Констанция тоже не постеснялась продемонстрировать глубину возмущения.

— И меня проверил? Меня?!

Она прижала ладонь к груди и даже чуть подалась вперед.

— То, что мы спали вместе, не значит, что следует исключать тебя из круга подозреваемых.

«Вот свинья!» Констанция опешила от его ответа и возмущенно приоткрыла рот. Да она уже сто раз пожалела, что когда-то связалась с этим типом. И не высказала ему все по поводу вскользь брошенных комментариев только потому, что не хотела делать выяснять отношения при других, особенно при Кинге.

— Скорее наоборот, — невозмутимо продолжил Илья, — зная тебя достаточно хорошо, не сомневаюсь в твоей способности убить человека.

Она стиснула зубы.

— А ничего, что это именно я привлекла к расследованию Холмса? Этот факт как-то влияет на мою оценку в графе «вероятность совершения убийства»? Или полностью игнорируется?

— Я сразу сказал, что считаю идею использовать книжного персонажа невыдерживающей критики. Мотивы за этим могли стоять какие угодно. Например, ты могла надеяться, что Холмс, будучи, подчеркиваю, не настоящим детективом, а всего лишь идеализированным образом, созданным фантазией Артура Конан Дойля, не справился бы с настоящим делом. И так отвел бы подозрения от тебя.

Констанция пару раз картинно моргнула, давая понять, насколько идиотической считала эту версию. Илья не впечатлился и совершенно спокойно продолжил:

— Но у тебя есть какое-никакое алиби, при этом нет видимого мотива. И, главное, на той встрече в ресторане тебя больше волновало присутствие Артура, чем мои успехи в расследовании убийства. Для настоящего преступника приоритеты были бы расставлены иначе.

— Хочешь сказать, встречу за ужином вы с Таней подстроили? — уточнила Констанция, проигнорировав слова про Кинга.

Последний, кстати, встал рядом с Констанцией и, словно они были на одной стороне, обратился к ней:

— Вы тоже ощущаете себя одураченной?

Она утвердительно промычала, мол, еще как!

— Увы, солгал бы, если бы сказал, что не ожидал от тебя такого, Илия. И все же мне неприятно. Скажи хотя бы, Таня заинтересована в дальнейших свиданиях, или все это было игрой?

— Поменьше драмы, Артур, — отмахнулся Илья. — Как будто ты собирался жениться.

— Кто знает…

— Мы знакомы достаточно долго, чтобы я мог видеть, где всего лишь временное увлечение, а где нет. Татьяна в любом случае возвращается домой. Ее работа по моему проекту завершена.

— А Аврелий? — спросила тогда Констанция.

— Он останется.

Разумеется, Илья понял вопрос, но предпочел проявить остроумие.

— А что Аврелий? По мне же сразу видно, что я не убийца, — развел руками стажер. — Это у тебя, Конс, взгляд Салтычихи.

И никто ему не возразил! Сама Констанция не успела, так как Илья проигнорировал это оскорбление в ее адрес и все же серьезно ответил:

— Аврелий в ночь убийства был в больнице, там это подтвердили. Судя по показаниям, его так или иначе проверяли каждые два часа, он просто не мог бы добраться до Библиотеки, совершить убийство и вернуться.

— Я бы предложил переместиться в столовую и продолжить разговор за чаем, — заявил Артур, когда повисла пауза.

Он прошел в коридор, преследуемый полами зеленого в мелкий ромбик халата.

За чаем обсуждать убийство и правда оказалось как-то сподручнее.

— Я проверил все посты охраны в Библиотеке, — доложил Илья. — Все окна, запасные входы и выходы. Вероятность того, что в Библиотеку проник посторонний, ничтожна. Да и картина преступления, в том числе по словам Холмса, указывает на то, что это сделал книжник.

Констанция начала перебирать в голове коллег: Ю, Мила, Арина, Нинель Владленовна, Христофора Николаевна. Представлялось невозможным, что кто-то из них способен столкнуть человека с лестницы. Были, разумеется, и другие книжники: Кристина, Марина, остальные охотники. Переплетчики. Брэдбери.

— По законам жанра это должен быть кто-то, кого мы меньше всего подозреваем, — озвучил идею Аврелий, отправляя в рот шоколадную конфету. — Типа охранницы или уборщицы.

— Главное, чтобы не тетя Маша из столовой, — заметил Кинг задумчиво. — Никто в мире больше не делает такой божественный оливье.

— Мы не в романе, чтобы жить по законам жанра, — отрезал Илья.

— Кто знает! Наши сбежавшие персонажи тоже не подозревают, что являются плодом чьей-то фантазии, — философски отозвался Аврелий. — У вас никогда не возникало ощущения, что мы живем в выдуманной реальности по написанному кем-то сценарию?

— Есть такая книга «Вокруг одни идиоты», бывает ощущение, что я в нее попала, — ответила Констанция и устало покрутила чайную чашку с розочками.

Затем внимательно посмотрела на Илью:

— Если не берем в расчет тех, кого подозреваем меньше всего, есть ли кто-то, кого мы подозреваем?

— Я не разбрасываюсь обвинениями и не доверяю чувствам. Моя задача — отработать каждую версию. Есть стопка дел тех сотрудников, которых моя московская команда уже изучила и отмела. Я почти получил подтверждение алиби еще нескольких человек. Но с некоторыми предстоит повозиться: некому подтвердить их слова, или что-то не сходится. Что опять же можно списать на человеческую невнимательность и слабую память, а можно счесть признаком лжи.

— Что ты хочешь от нас? — спросил тогда Артур. — Чем мы можем помочь?

— Есть люди, которых не удается проверить. Мне нужно, чтобы каждый из вас ненавязчиво получил ответы на некоторые вопросы и слово в слово запомнил их. Лучше записать на диктофон, чтобы мой отдел мог проанализировать данные.

— Надеетесь найти несостыковки? — Аврелий, похоже, был рад полученному заданию и едва не потирал руки.

— Не обязательно, хотя возможно. Когда человек лжет, есть два варианта, как он повторяет ложь. Первое — слово в слово, то есть он запомнил не событие, а наиболее, на его взгляд, правдоподобные фразы. Второе — с ошибками и искажениями. И то, и другое будет указывать на то, что нам врут. Есть и другие нюансы: скорость ответа, темп речи. Поэтому лучше всего было бы получить от вас аудиозапись.

Все молча кивнули. Тогда Илья вышел в коридор и вернулся с кейсом и несколькими листами. Он внимательно изучал бумаги, видимо, проверяя, все ли верно.

— Так, это уже ни к чему… — произнес он, не отрывая взгляда от текста, — это уже тоже проверяли.

Он принялся озираться.

— Ручка нужна. Артур, я воспользуюсь твоим письменным столом.

С этим Илья вышел из столовой.

— Видите, Артур, — проговорила Констанция очень тихо, будто бы по секрету, — он пригласил меня на ужин просто для того, чтобы незаметно использовать свои кэгэбэшные методы допроса. Вы напрасно пытались убедить, что он какой-то маньяк.

Кинг фыркнул, отставив чашку черного чая с молоком.

— Думайте так, если хотите. В конце концов, у меня нет внутренней необходимости доказывать кому-то, что я прав. Просто пройдет время, и вы прочитаете в моих глазах «я же говорил». Разумеется, как настоящий джентльмен, я не скажу этого вслух, но вы поймете.

— Почему Илья Петрович — маньяк? — прошептал Аврелий.

— Он не маньяк, — тут же прошипела Констанция, — это заблуждение Артура, которое он пытается навязать мне.

— У каждого свои заблуждения насчет маньяков, не так ли? — многозначительно отозвался Кинг и глянул на Аврелия.

Явно припомнил, как она решила, что ее стажер расчленил бывшую.

— Я думал, вы к нему хорошо относитесь, — не сдавался любопытный Аврелий.

— Прекрасно отношусь, — кивнул Кинг. — Но я предусмотрительно не вступал с ним в романтические отношения.

Аврелий покосился на Констанцию, но ничего не сказал. То есть, все-таки какой-никакой инстинкт самосохранения у него присутствовал.

— Хватит пустой болтовни, — бросила Констанция. — Мне нужно в Библиотеку. Пойду возьму у Ильи… Петровича… свой листок и поеду.

Она вошла в соседнюю комнату как раз вовремя, чтобы увидеть, как Илья бесстыдно дочитывает письмо, извлеченное из коричневого конверта.

Констанция застыла, почувствовав, как кровь отхлынула от лица.

— Какого… — прошептала она.

Слово царапнуло пересохшее горло.

— Секунду… — он жестом попросил подождать и, лишь дочитав последние строки, кивнул и поднял взгляд, — Я узнал конверт. Такой же, как тот, который ты передала мне. Искал ручку, увидел его на полке…

— И подумал: «Вот это да, она писатель! Почитаю, вдруг там продолжение!»

— Почти… мне стало интересно, что ты написала ему.

«Вот же сволочь!»

— Оказывается, ты можешь быть очень романтичной и чувственной, когда захочешь.

«Дважды сволочь!»

— Да пошел ты, — выплюнула она, не зная, что сделать: попытаться отобрать письмо или просто уйти из комнаты.

— Констанция… — проговорил он, убирая послание в конверт. Она рассчитывала услышать извинения, но он продолжил поучительным тоном: — Арт никогда не ответит тебе взаимностью, можешь даже не думать об этом. Кинг такой же холодный и бездушный, как стены их лондонского Тауэра. Для него женщины — просто развлечение.

Она выбрала уйти, не забыв при этом хлопнуть дверью. В коридоре Констанция застыла. В столовой сидел сам Кинг, с которым не хотелось иметь ничего общего, даже кипяток для чая. В гостиной мерзавец Илья. И вишенка на торте — Аврелий, вечно ляпающий что-нибудь невпопад и находящий очарование в каждой зубочистке.

Зло накинув пальто, кое-как нацепив красный берет и торопливо втиснувшись в сапоги, Констанция схватила сумку с пойманным Лопахиным и вышла из квартиры. Такси приехало почти сразу. Чуть больше чем через полчаса она была дома, где смогла переодеться, приготовившись к ночному дежурству, а еще через полчаса уверенно шагала по холлу Библиотеки. К черту мужчин, к черту расследования! Есть только одна достойная цель: поймать больше персонажей за этот месяц, чем Артур. И довольно.

Скоро поступил вызов, и она уехала в Шушары. Звонящих Илью, Аврелия и Кинга она сбрасывала, и вскоре те перестали докучать.

«Сосредоточиться на цели. Думать только о ней».

Эпизод 8. Глава 4

Констанция любила здание Библиотеки по утрам. Будь то солнечный миг, когда пространство наполнено светящейся дымкой и бликами на светло-сером мраморе, или дождливое, серое время, с миллиардом капель на огромных окнах и уютной атмосферой в просторных залах. По утрам все дышало предвкушением и ощущением, будто впереди еще уйма времени.

Просматривая записи в своем ящичке картотеки — стоило иногда проверять работу стажера — Констанция чувствовала себя на редкость спокойно. Гамлет, заблудившийся в спальном районе, попался быстро, уже к двум часам она вернулась на работу, да так и проспала на диване в офисе охотников до самого утра. В тишине пустого помещения удалось выпить кофе и настроиться на нужный лад. Вечером должны были подвести итоги: они с Артуром шли ноздря в ноздрю, он обгонял ее всего на один балл. Констанция оставила любые мысли, не касающиеся охоты, и теперь ощущала себя атлантом, мощным и уверенным, готовым свернуть горы.

Стажер явился утром слегка помятый. Поздоровавшись, он уселся за компьютер, чтобы завести отчет и по ночному персонажу, и по Лопахину. Илью и Кинга Констанция не видела, пока из безмятежного состояния ее не выдернул грудной голос Христофоры Николаевны:

— Пражская — это в Купчино.

В ответ раздался мягкий голос Артура:

— Да, я, кажется, там бывал, это улица Софийская и… рядом улицы каких-то других городов. Бухарестская? Будапештская?

«И та, и другая», — подумала Констанция и, влекомая знакомым адресом, стала рассматривать книги на полках Абонемента, что стояли ближе к беседующим коллегам.

— Там много хрущевок, не так ли? — уточнил Кинг, потирая подбородок и разглядывая выданный формуляр.

— Но это вроде б новый дом, — отозвалась Христофора Николаевна. — Помню, там рядом с Южным полюсом стоит что-то кирпичное.

Сердце Констанции екнуло. Она затаила дыхание, но дальше не произошло ничего интересного: Кинг поблагодарил Христофору Николаевну, пожелал ей хорошего дня и направился в сторону своего кабинета, очевидно, чтобы захватить пальто и отправиться к месту разрыва.

— Пешком пойдете? — уточнила Констанция, нагоняя его.

Кинг обернулся и окинул ее удивленным взглядом.

— Доброе утро вам тоже. Сейчас нет, пешком это час дороги. Вам стоит знать, что персонажа лучше ловить по горячим следам. Обратно прогулка вероятна.

— Слышала, вы сейчас без машины? Погода дрянная, давайте мы с Аврелием вас подбросим.

Она и не надеялась, что предложение будет принято за приступ великодушия.

Кинг остановился и медленно повернулся. Констанция невинно разглядывала ромбики на его вязаной жилетке.

— Что это вы задумали, Констанция?

Она все же взглянула в светло-зеленые глаза. Улыбнулась.

— Я что, не могу предложить помощь коллеге? Там жуткий дождь, будет больно смотреть, как вы в тоненьком пальто боретесь с ветром и непогодой. Пускай и в дедушкиной жилетке, — она аккуратно ткнула пальцем в самый большой ромб.

— Такая погода мне вполне привычна, британца не напугать дождем… — отозвался он медленно, с явным недоверием отнесясь к предложению Констанции.

— Следующий разрыв не наш, в любом случае, так что просто настаиваю, чтобы вы воспользовались помощью. АВРЕЛИЙ!

Артур подозрительно сощурился, но вставить реплику не успел.

— Что случилось?! — воскликнул подбежавший к ним стажер. — Почему ты назвала меня настоящим именем? Что-то произошло?

— Принеси мое пальто и сумку. У Артура разрыв неподалеку, а на улице практически ураган. Подбросим его до места разрыва.

Аврелий замер, затем обратился к Кингу:

— Кто это? Так на Конс похожа, да?

— Хватит паясничать, Люций. Неси пальто. И не забудь ключи от машины.

Артур неторопливо прошел вглубь своего кабинета, подхватил вещи и вышел в коридор к Констанции. Аврелий выполнил указания куда более суетливо.

Пока они шли по просторным помещениям Библиотеки, стажер пытался выяснить, почему Констанция вела себя таким странным образом, но обращался при этом к Артуру.

— Я сам в замешательстве, но заинтригован. Не возражаю против вашей компании, так как хочу узнать, что задумала Констанция на этот раз.

— Р-р-разумно, — картаво прорычал Аврелий.

Уже в машине он якобы заговорщически прошептал сидящей рядом Констанции:

— Я на всякий случай взял ловец.

— Не нужно было, не на охоту же едем.

— Мне сейчас так не по себе…

Автомобиль тронулся.

— Тебе и правда повезло, Арт, — заметил Аврелий, когда они ехали уже целую минуту, и тишина, видимо, стала угнетать его. — Купчино рядом. Может, поймаешь сразу.

— Верно. Купчино рядом.

Дождь стучал по крыше и лобовому стеклу, капли рассыпались бисером под колесами.

— Куп-чи-но, — вдруг проговорил Кинг медленно, лаская каждый звук. — Люблю это название, звучит как капучино.

Аврелий засмеялся, согласившись, что с такими ассоциациями название действительно приобретало новый вкус.

— В Петербурге много хороших названий, — заметил тогда Артур.

Кажется, он пребывал в благостном расположении духа, поэтому решил поделиться наблюдениями. Во время стажировки на него иногда тоже такое находило.

— Например? — заинтересовался Аврелий.

— Например «Шушары».

С его английским акцентом звучало больше похоже на «щущары», притом с ударением на «у».

— Или «Мурино». Как мурлыканье. «Коломяги». «Васька». Для приезжих это «Васильевский остров», очень официально. А когда ты уже стал местный, то можешь звать его «Васька». «Черная речка» — красиво, поэтично. И «Нева», конечно же, интересно! Когда я только приехал в Россию, мой университетский приятель, тоже из UK, показывал город. Он сказал, что мосты никогда не разводят, и было непонятно: зачем такой акцент на этом? И почему так странно строит фразу? «They draw bridges across never» — это грамматически неверно. Только когда он сказал, что Дворцовый мост разводят, я удивился: почему остальные никогда не разводят, а этот разводят. Это его рассмешило, он, наконец, объяснил, что «Neva river» — это название реки.

Констанция не слышала эту историю раньше, поэтому была внимательна. В конце же заметила:

— Звучит как-то безнадежно. Никогда-река.

— Это смотря как посмотреть! — откликнулся Аврелий. — Может быть, это река, которая никогда не оставит жителей города без помощи.

Вскоре они подъехали к высокому кирпичному дому, действительно более новому, чем здания в округе.

Артур вышел из машины первым, галантно открыл дверь Констанции и раскрыл черный зонт-трость. Правда, вместо того чтобы сделать шаг в сторону, остался у нее на пути. Выбираясь из салона, Констанция едва не наступила ему на ногу и чуть не выбила нос затылком.

— Зачем вы приехали? — спросил Кинг, подхватывая ее ладонь, стянутую кожаной перчаткой, и цепляя за свой локоть.

Точно супружеская пара, рука об руку, они пошли к парадной, не дожидаясь торопливо натягивающего капюшон Аврелия.

Сапог Констанции погрузился в лужу, но выдержал натиск холодной воды. Артур держался невозмутимо, будто ни дождь, ни ветер не существовали, хотя с неба лило как в последний раз.

— Ну же, скажите правду.

— Мне просто интересен этот разрыв, — отозвалась Констанция, после чего невольно вздрогнула.

Бывали дождливые дни, располагающие к прогулке, пускай и под зонтом. Этот же оказался неприветливым, осадки шли ледяные, ветер дул порывистый, наглый, забирающийся под одежду и зло хватающий за нос. Она была уверена, что, если бы на губах не было красной помады, они уже стали бы синими.

Кинг приобнял Констанцию — не нежно, а скорее дружески, но теплее не стало. Комфортнее тоже. Она едва заметно дернула плечом, и он убрал руку.

— Чем этот случай отличается от остальных? — не сдавался Артур.

Они встали под козырек, ожидая, когда кто-то войдет или выйдет. Их нагнал Аврелий:

— Конс, на черта мы вообще вылезли сегодня из Библиотеки? Еще и не ради балла, а за чужим персом. Моргни, если Кинг угрожал расправой.

— Просто пойдемте внутрь, — бросила она и набрала первый попавшийся номер квартиры.

— Кто? — прорвался сквозь шипение голос в домофоне.

— Доставка.

Дверь пикнула, Констанция вошла внутрь

— Я считаю, это грубо, — заявил Кинг, входя следом.

— Можете подождать на улице, раз вам так по душе эта погода.

Он, разумеется, молча продолжил путь к лифту.

— Аврелий, мог бы ты быть так добр и пройти по лестнице на случай чего-то интересного там? — предложил Кинг. — Раз уж вы здесь, такая помощь будет кстати.

Разумеется, стажер легко согласился. Констанция открыла было рот, чтобы сказать, что тоже воспользуется лестницей, но Кинг без лишних слов затащил ее в открывшиеся двери и нажал кнопку верхнего этажа.

Ее охватила паника. Констанция начала глубоко и часто дышать. Будто ему было мало, Артур, едва лифт начал подниматься, надавил на «стоп».

— Что вы делаете… — с трудом выговорила она, судорожно сглотнув. — Вы же знаете…

— Я знаю, что вы не терпите лифты, поэтому надеюсь быстро получить честный ответ на мой вопрос и поскорее выйти отсюда.

Она начала хвататься за горло, торопливо стягивая шарф, расстегивая пуговицы. Попыталась дотянуться до кнопок и привести кабину в движение, но Кинг ожидал этого и перехватил ее руки.

— Зачем вы решили ехать со мной? — настойчиво проговорил он.

Воздуха катастрофически не хватало, мир начал кружиться. Нельзя сказать, что она «не терпела лифты» — Констанция их панически боялась.

— Артур, — слово получилось похожим на шелест, но в нем отчетливо слышалась мольба.

— Что вы задумали?

Она прижалась спиной к стене, даже не думая о том, что может запачкать пальто, и прикрыла глаза.

— Запустите лифт, — собрав волю в кулак, потребовала Констанция, но вышло жалко.

— Вы не умрете, — убежденно сказал он, однако чуть склонился, вглядываясь в наверняка белое лицо.

— Четвертый, — просипела Констанция, вцепившись в его клетчатый шарф, — четвертый этаж, там объясню.

Наконец, этот людоед сжалился и нажал на кнопку с цифрой «4». Констанция вывалилась из лифта, едва не упав на пол. Схватилась за стену. Кинг вышел следом и, кажется, попытался подхватить ее под руку, чтобы помочь удержаться на ногах, но Констанция с силой пихнула его. Посмотрите на него, какая галантность!

Через несколько мгновений на лестничной клетке оказался Аврелий.

— Ну вы где застряли? — спросил он, запыхавшись.

Наконец, вновь обретя возможность дышать, Констанция набросилась на Кинга с криками и ругательствами. Многое она могла снести, многое принять с холодным равнодушием, но играть на ее боязни лифтов! Это просто бесчеловечно.

— Вы обещали объяснить, что здесь делаете, — напомнил он, кажется, не испытывая чувства вины.

Эпизод 8. Глава 5

Однако не успела Констанция разразиться новой тирадой, как дверь, ведущая к квартирам, открылась. На пороге стояла миловидная круглощекая девушка с ярко-розовыми волосами. Вид у нее был домашний: бархатные штаны, толстовка, собранные гармошкой на щиколотках теплые носки, пушистые тапочки. Увидев Констанцию, она радостно воскликнула:

— Наконец-то! Я думала, вы уже вообще не приедете.

Затем она схватила Констанцию за руку, изобразила два фальшивых поцелуя и с радостным «приветики» потащила за собой.

Кинг и Аврелий не отставали.

— Короче, он в кухне, пою чаем, чтобы не сбежал, — сообщила девушка, жуя жвачку. — Капец, он секси, конечно, еще немного, и я бы вам уже не открыла, если понимаешь, о чем я…

— Ну, что ждете? — бросила Констанция Кингу раздраженно. — Вы слышали, персонаж в кухне.

Он подарил ей внимательный взгляд, затем все же разулся и прошел вглубь квартиры.

— Погодите, я хочу посмотреть! — взвизгнула хозяйка и побежала за Артуром.

Через минуту все было сделано, Кинг вернулся в прихожую.

— Пока, Маруся, — сказала Констанция, жестом предлагая коллегам покинуть чужое жилище.

— Да ты что! Даже не зайдете? — Маруся схватила Аврелия за рукав. — В этот раз только чай! Я хочу все узнать про книжников!

Артур еще более внимательно посмотрел на Констанцию и любезно произнес:

— Разумеется. Чай — это всегда хорошая идея.

Констанция обреченно вздохнула и, разувшись, тоже прошла в кухню.

— Маруся уже создавала разрыв, — поспешила она объяснить, не успев даже сесть за стеклянный стол, накрытый розовыми салфетками.

— Три года прошло! — воскликнула хозяйка, суетливо ставя перед гостями чашки.

— Я услышала знакомый адрес, когда вы обсуждали его с Христофорой Николаевной, решила тоже выехать, — пояснила Констанция безразлично, чтобы показать, насколько незначительной ей представлялась ситуация.

Кинг чуть сощурился.

— Здесь есть что-то еще… — проговорил он.

— Ничего здесь нет. Маруся — книжный блогер. Много читает, очень эмоциональна. Вы сами знаете, что некоторые люди склонны создавать разрывы и делают это повторно.

— Но эти люди не должны поить персонажей чаем, пока мы к ним едем… — справедливо заметил Артур.

— Ой, — Маруся присела на свободный стул. — У тебя из-за меня проблемы?

Констанция покачала головой. «Проблема» — слишком громко сказано, но она действительно обошлась бы без того, чтобы Кинг узнал подробности того дела. А он бы узнал, явись к Марусе один.

В прошлый раз Констанция попала сюда, будучи стажером. Кинг к тому времени уже позволял ей брать собственные дела. В три часа ночи случился разрыв, и по свету в единственном окне высокого дома Констанция без труда вычислила квартиру, в которой находился читатель.

Маруся впустила Констанцию без вопросов, кажется, слишком потрясенная тем, что случилось. Они, как и сейчас, прошли в кухню, где сидела женщина, мать Маруси. Так пояснила сама читательница.

Ища способ выяснить, что случилось, тогда еще неопытная книжница, Констанция согласилась на бокал вина. Маруся и ее мать тоже пригубили. За житейскими разговорами, какими-то удивительными историями и откровениями от Марусиной мамы, Анны, о ее то ли муже, то ли возлюбленном Алексее, Констанция честно пыталась разобраться, как же случился разрыв, и кто сбежал. В этой бесконечной болтовне она и сама, кажется, сболтнула лишнего. Однако признание в том, что была книжницей, охотившейся на книжных героев — сделанное исключительно под вредоносным влиянием алкоголя — помогло выяснить правду. Оказалось, что Анна и была персонажем. Маруся солгала, напуганная случившимся, поскольку решила, что у нее поехала крыша.

Констанция надеялась, что Кинг никогда не узнает, как она два или три часа не могла распознать в собеседнице Анну Каренину. Халат дамы, конечно, выглядел весьма аристократично, но подобная модель была вне времени. Речь ее тоже показалась немного странной, но, выросшая в Питере и отучившаяся на филфаке, Констанция повидала всякого.

Выяснив личность Анны, Констанция оказалась перед новой трудностью: как воспользоваться ловцом, чтобы Маруся ничего не увидела? В тот вечер было раскрыто слишком много секретов и стоило избавить свидетельницу от демонстрации взаимодействия персонажа и ловца.

Все, что удалось придумать — дождаться, пока хозяйка квартиры выйдет в туалет. По счастью, долго ждать не пришлось. Когда Маруся вернулась, и Анны, и Констанции след простыл.

Теперь, спустя три года, Констанция услышала, куда собирался Артур, и почувствовала необходимость сопроводить его. Хотелось убедиться, что все пройдет гладко, и Маруся не расскажет лишнего.

— Мне пришлось немного приоткрыть тайну нашей работы, чтобы закрыть дело, — нехотя пояснила Констанция Кингу на его замечание.

Она сделала глоток чая и любезно улыбнулась Марусе:

— Но ничего сверх сказанного тогда я тебе поведать не могу, так как это секретная информация. Так что спасибо за чай, постарайся в следующий раз читать равнодушнее.

— А вы, Констанция, можете идти, — заметил Кинг. — Я сам разберусь и вызову Брэдбери, если понадобится.

Она сжала зубы: решил вынюхать все подробности прошлого дела. Так она их и оставит!

— Все уже и так ясно, в Брэдбери нет необходимости.

— Сам разберусь. В конце концов, это мой вызов, не ваш, — напомнил Артур.

— Там дождь…

— Теперь можете не изображать ложную заботу. Мы уже выяснили, что вы лишь хотели проверить знакомый адрес.

Констанция со звоном поставила чашечку на блюдце:

— Прогоняете меня из чужой квартиры? Не много ли вы на себя берете, Артур?

— О, вы тот самый Артур? — воскликнула вдруг Маруся, отчего желудок Констанции завязался в узел.

Чего еще она успела наговорить в прошлый раз? И какого черта Маруся все это запомнила?

Кинг в свою очередь воззрился на хозяйку квартиры с нескрываемым любопытством. Маруся, к счастью, поняла, что сказала лишнего, и, хихикнув, замолчала.

Но теперь Констанция тем более не могла оставить их наедине. Она принялась убеждать Кинга, что им стоило вместе вернуться на работу, когда телефон Аврелия зазвонил. Это была Арина, которая сообщала, что недалеко от Библиотеки произошел разрыв, и что если они с Констанцией хотят, могут взять его.

В груди все вспыхнуло от возбуждения: Констанция вскочила, готовая бежать по любому адресу, несмотря на дождь и сильный ветер. Но довольный Кинг, поудобнее устроившийся на стуле, подпортил боевое настроение.

— Что вы надеетесь выяснить? — произнесла она холодно. — Вы знаете все мои главные секреты, но они уже давно просрочены.

Нездоровое любопытство и какое-то недоброе веселье исчезли из его глаз.

— Я лишь хотел узнать, как вы… what’s the word… накосячили здесь в прошлый раз. Но вы режете словами, как бритвой, и вот это уже совершенно неинтересно.

Он встал, и Констанция, наконец, выдохнула. Только тогда она ощутила, что все это время ее тело — шея, плечи, спина, руки — было напряжено.

Книжники вышли из квартиры под Марусино: «Скоро увидимся! До встречи! Рада была повидаться!».

Дождь и порывистый ветер неласково встретили их на улице, вынудив торопливо забраться в машину. Долго ехать не пришлось, разрыв произошел совсем близко. Можно сказать, по пути к Библиотеке, поэтому Артур решил прокатиться с ними.

Увы, несмотря на удачное место разрыва, быстрой охоты не случилось. По указанному Ариной адресу находился сталинский дом с кофейней на первом этаже. Велев мужчинам дожидаться в машине, Констанция поспешила в кафе, но Кинг и Аврелий увязались следом.

— Я же сказала, ждать в машине, — строго произнесла она, и если Аврелий спокойно воспринял такую манеру общения, Артур опешил.

— Вы крайне привыкли командовать, Констанция, — заметил он, — вы больше нравились мне, когда слушались во всем.

— К счастью, моя жизнь больше не подчинена цели нравиться вам, — отозвалась она холодно и подошла к девушке за стойкой.

— Я шучу, Констанция. Правду говоря, просто стало интересно посмотреть, как вы самостоятельно работаете. Все-таки я положил руку к тому, какой книжницей вы стали.

— «Приложил» руку, — бросила она, а затем уже сотруднице кофейне адресовала вопрос, куда делся необычный гость.

— Необычный гость? — уточнила девушка, перестав протирать чашку полотенцем.

— Да, у вас тут произошло странное событие, — равнодушно произнесла Констанция. — И кое-кто необычный покинул заведение минут пятнадцать назад.

Она действовала наугад. Не было никаких оснований полагать, что разрыв произошел в кафе. Но следовало сперва проверить самую удобную теорию.

Мысленно она скрестила пальцы: хотелось показать себя перед Кингом в лучшем свете. Пускай видит, какая она классная, уверенная, успешная. Пару секунд Констанция горела в пламени страха и надежды, судорожно пытаясь решить, каким будет следующий шаг, если этот прием не сработает.

Но ей повезло. На лице девушки отразилось понимание.

— А! Вы про Татьяну, наверное!

Констанция кивнула, стараясь сохранить бесстрастное лицо.

Боковым зрением она видела, что Кинг наблюдал за ней с легкой улыбкой. Аврелий за его спиной, как и всегда, являл собой восхищенного зрителя, с жадностью внимающего происходящему.

Сотрудница кофейни оглядела их компанию.

— Ну, она ушла сразу, да.

Судя по интонациям, ей хотелось поделиться произошедшим, поэтому на вопрос, где все случилось, официантка охотно пояснила:

— Вот там сидела посетительница, потом рядом откуда-то взялась эта девушка в таком красивом старинном платье. Она крикнула… ну так, вроде как «ах!», и помолилась. И побежала из кафе. А посетительница закричала «Татьяна, Татьяна» и побежала за ней. Обе выскочили на улицу и повернули направо.

Констанция в два шага оказалась у окна, там, где сидела читательница. Томик «Евгения Онегина», потертый, похоже, еще советский, был небрежно брошен на широкий подоконник — даже страницы замялась.

«Итак, она звалась Татьяной…»

Констанция пролистнула пожелтевшие страницы, добралась до форзаца.

«Библиотечная книга! Очень хорошо. Через библиотеку можно выйти на читателя».

Обнаружить на месте разрыва книгу вообще считалось большой удачей, ведь это давало возможность оставить закладку. Констанция задумчиво потерла подбородок. Она присела, полностью скрывшись под столом, будто бы что-то искала.

В общем-то, ей действительно хотелось кое-что обнаружить: хорошее место, чтобы спрятать книгу. Констанция извлекла из сумочки закладку с черным скорпионом, вложила в томик «Евгения Онегина» и запихнула книгу между мягким сидением дивана и стеной.

Оставалось надеяться, что тщательная уборка происходила здесь не слишком регулярно. Тайник казался надежным, если только кому-то не придет в голову перетряхивать все сидения.

Вылезая из-под стола, Констанция изобразила, что убирает что-то в сумочку, и, нащупав во внутреннем кармане визитку, протянула ее сотруднице кофейни.

Белый прямоугольник сообщал лишь следующее: «Констанция Непейвода. Библиотека им.Книжникова», ниже шел номер телефона.

— Если девушка придет за книгой, пожалуйста, передайте ей мои контакты, пускай позвонит, я верну.

— Но вы можете оставить книжку здесь, мы сами вернем…

— Это библиотечная книга, — сурово ответила Констанция, похлопав по сумочке, чтобы убедить всех, будто томик был там.

На самом деле, ответ ничего не объяснял, но тон был настолько убедительным, что девушка понимающе закивала, больше не задавая вопросов.

— Если вернется Татьяна, — добавила Констанция, — позвоните мне сами. Хорошо? Татьяна оставила в нашей библиотеке телефон, я хотела бы вернуть. Наберите меня.

Получив утвердительный кивок, она поспешила выйти на улицу.

— Констанция, — мягко позвал Кинг, спеша следом. — Констанция.

Дождь чуть стих, но все еще оставался слишком сильным для комфортной прогулки. Артур раскрыл зонт-трость над собой и над нею.

Аврелий же не спешил выходить из-под козырька.

— Констанция, вы же можете оставить закладку, — сообщил, наконец, Кинг. — Зачем забирать книгу и ждать звонка от бариста?

Она медленно, очень медленно повернулась к нему.

— Разумеется, я оставила закладку, Артур, — отозвалась Констанция, будто во всем свете не было ничего более очевидного.

Она с удовольствием наблюдала, как брови собеседника удивленно взлетают вверх, глаза наполняются сперва изумлением, затем одобрением.

Откровенно говоря, она намеренно ввела в заблуждение не только сотрудницу кафе, но и Кинга. Не вполне осознанно она надеялась, что он сперва примет ее за простушку и дурочку, а затем впечатлится, разгадав хитрую игру.

— Мои извинения, — он прижал руку к груди и изобразил поклон. — Вы заставили бариста думать, что книга у вас, чтобы выйти на читательницу, но вместе с тем оставили закладку, чтобы получить сигнал в случае возвращения Татьяны. Прекрасный ход!

Ей не нужны были его комплименты. То есть, Констанция хотела, чтобы он признал, как она хороша, но при этом не желала снисходительной похвалы. Однако если бы он промолчал и вовсе не подал вида, что восхищен, это тоже стало бы поводом для осуждения. В общем и целом можно было признать, что у Артура Кинга не было ни единого шанса угодить ей.

— Пройдемся по проспекту, возможно, кто-то что-то видел, — сказала Констанция, обращаясь в первую очередь к стажеру.

— Есть идея получше, — заявил Кинг.

Эпизод 8. Глава 6

Констанция скрипнула зубами.

— Лучше проедем вдоль проспекта в машине, в тепле и сухости. Идет дождь, людей мало, и те с зонтами, вряд ли будут свидетели. Если Татьяна не бродит по улице, можно оставить мысли о поимке по горячим следам. Поедем в Библиотеку. Там вы посмотрите, какие раньше были разрывы с Татьяной Лариной.

— О, это могло бы сработать, но, увы, некоторые наши коллеги не вносят данные в программу.

— Я, как и всегда, готов устно сказать вам, что никогда не ловил Татьяну.

Голос Кинга звучал совершенно невозмутимо.

«Что за несносный человек!»

— Слушайте, давайте реально в машину сядем? — предложил Аврелий. — У меня уже все кроссы промокли.

— Мой вам совет, молодой человек, — назидательно ответил Артур, и Констанция узнала старого-доброго зануду-наставника, — не скупитесь на обувь. Покупайте только высокого качества. Эти ботинки, — он указал на свои, — способны пережить торнадо. Меня разорвет в кусочки, но они останутся целы.

Ни одной Татьяны Лариной среди пешеходов они не обнаружили. Пару раз Констанция вылезала из машины, чтобы опросить немногочисленных людей на остановках. Достаточно скоро стало ясно, что девушку в старинном платье тут никто не видел.

Еще какое-то время, медленно проезжая вдоль тротуара, она заглядывала под зонты, всматривалась в затянутые серым маревом подворотни и в мокрые окна кофеен, но тщетно. Вероятно, и персонаж, и читательница свернули во дворы.

Констанция позвонила Христофоре Николаевне, чтобы узнать о книжных активностях в районе, но их было слишком много, в самых разных местах: проверка заняла бы полдня. К тому времени Татьяна могла убежать на другой конец города.

После такой неудачной охоты Констанция, разумеется, и сама бы отправилась в Библиотеку, изучать историю персонажа. Подсказки Кинга были совершенно не нужны!

Он же, оказавшись в отделе, сообщил, что планирует пойти пообедать, бросив напоследок, что замечательно провёл время. Аврелий ответил что-то столь же вежливое, Констанция молча прошла к лестнице.

На втором этаже они со стажером столкнулись с Ильей. Тот хмуро посмотрел на Констанцию и сообщил, что накануне им не удалось закончить разговор, а он хотел бы.

Отправив Аврелия собирать информацию о Татьяне, Констанция, расстегивая пуговицы на пальто, кивком предложила Илье пройти к огромному панорамному окну.

Серость за окном гармонировала с его серо-голубыми глазами и стальной рубашкой.

Признаться, она ждала извинений. То, что Илья Петрович Торин был бессердечной глыбой льда, не стало новостью. Примерно из-за таких выходок, после которых он не испытывал и капли стыда, она и решила завершить их отношения до того, как все зашло слишком далеко.

Однако сейчас они не были парой, и чтение чужого письма могло бы и ему показаться грубостью, за которую следует попросить прощения.

Так считала Констанция, но явно не сам Илья. Он достал из кожаной папки тонкую картонную, протянул ей и тихо попросил держать при себе, чтобы информация не попала в ненужные руки. Илья пояснил, что внутри она могла найти имена тех, с кем следовало побеседовать по поводу Клары и дня ее смерти, какие вопросы требовалось задать.

Взяв бумаги и выслушав задание, Констанция несколько секунд молчала, не веря, что он не желал больше ничего сказать.

Должно быть, заметив настойчивый интерес в ее взгляде, он все еще невозмутимо уточнил:

— Что-то непонятно? К сожалению, здесь не очень подходящее место. Вчера было бы проще обсудить детали, жаль, что ты ушла. Но можем сходить куда-то выпить кофе и…

Она сложила руки на груди. Илья изобразил еще более невинное недоумение, но потом будто бы догадался, в чем дело, и тут же сменил рабочий образ на «домашний»: чуть склонил голову, спрятал свою папку за спину, взял мягкий, заботливый тон:

— Ты из-за письма? Ну, Констанция, я не мог знать, что в конверте. В любом случае, если я перед кем и виноват, так это перед Артуром, ведь взял без спроса именно его вещь. То, что это было письмо от тебя, вменять мне в вину как-то странно, согласись.

В словах, без сомнения, присутствовала логика. Констанция могла бы не согласиться, могла бы объяснить, почему он был неправ, вот только воспитывать Илью она не собиралась. Как отказалась от этой идеи почти год назад, так и сейчас просто закатила глаза и пошла прочь, сжав в пальцах секретные материалы.

Из своего коридора вышел Юджин, и, чтобы прекратить любые разговоры с Ильей, Констанция окликнула начальника и поспешила навстречу.

Зная, что от этого никому не станет хуже, она начала жаловаться на Артура. Ю все равно пропустит все мимо ушей, даст ей несколько наставлений и отпустит работать.

— Например, сегодня я по счастливому стечению обстоятельств выяснила, кто сбежал во время разрыва, но не смогла сразу выйти на след. Пришлось ехать в Библиотеку, отправлять Аврелия изучать не только программу, но и записи в картотеке, так как кто-то мог ловить Татьяну до введения электронного учета. А если бы все было заведено, мы могли бы подключиться онлайн. А еще лучше — взять на работу оператора, который может в любой момент сообщить любому книжнику нужную информацию по телефону…

Юджин долго смотрел на Констанцию.

Казалось, он начал слушать ее не сразу и включился только под конец. Потерев лысину, он пробормотал:

— Трогать штатное расписание — и думать нечего, новую должность никто нам сейчас не согласует… То есть ты говоришь, что… ловила Татьяну…

— Татьяну Ларину, да.

— Проверила бы базу, но в ней есть изъяны.

Нетерпеливый кивок.

— И Артур тебе сообщил, что никогда ее не ловил.

Раздраженное «угу».

Ю прикрыл глаза на мгновение, будто собираясь с мыслями, затем продолжил:

— А ты хотела бы, чтобы это было внесено в систему, и ты могла получить эту информацию из программы, а не устно?

— Именно так.

Его голос звучал так, словно Ю услышал об этом впервые! Но Констанция повторяла одно и то же последние два месяца.

Он задумчиво спрятал руку под отворот пиджака и поглядел вдаль.

Констанция сделала скидку на тяжелые обстоятельства последних дней и просто терпеливо ждала.

— Знаешь, ты права, и я думаю, это стоит обсудить с Ильей Петровичем, ведь именно он занимался внедрением программы. Я только что видел его здесь, но он куда-то ушел.

Она огляделась и, убедившись, что холл действительно пуст, равнодушно бросила:

— Хорошо, я обсужу это с ним. Когда-нибудь. А вы поговорите с Кингом и донесите до него важность использования программы.

С этими словами она отправилась на поиски стажера. Тот перебирал чужие картотеки. На круглом столе, который обступили шкафы с одинаковыми квадратными ящичками, были разложены распечатки.

— Значит так, — Аврелий ткнул пальцем в одну из них, — судя по базе, Татьяну за последний год оживляли трижды. В Москве, Казани и Екатеринбурге.

Коллега из Брэдбери, что сидела тут же за круглым столом, осуждающе поглядела на громкоголосого стажера.

Он смущенно бросил взгляд на ближайшую табличку «Тишина в библиотеке». Их тут было развешано бессчетное множество: они то укоризненно выглядывали из-за стеллажей, то грозно взирали с дверей, то безмолвно требовали избегать шума с окрашенных в белый стен. Оттого, что приходилось вести себя тихо среди книг, которые, можно подумать, боялись громких звуков, в офисах в рабочее время всегда было шумно: книжникам хотелось привнести немного жизни в окружающее пространство.

Констанция опустилась на стул и стала изучать отчеты коллег. Впрочем, Аврелий избавил ее от этой необходимости, тихо пересказав содержимое:

— Одна забилась куда-то в укромное местечко в парке и сидела там почти целый день. Ее обнаружили, прочесывая точки с книжной активностью в районе разрыва. Вторая ожила в загородном доме и отправилась пешком искать собственное имение — отследили по показаниям свидетелей. Третья была обнаружена в церкви, находящейся недалеко от места разрыва. Местный священник позвонил в полицию, сообщил о потерявшейся девушке. Татьяну забрали в отделение, чтобы выяснить, кто она такая. Один из сотрудников взаимодействовал с книжниками, он-то и сообщил о странном происшествии.

Аврелий так вжился в роль следователя, что даже стиль речи изменился: тон стал серьезным, исчезли слова-паразиты. Говорил он четко, по делу. Констанция оценивающе взглянула на него, чем разрушила колдовство: стажер стушевался и уже привычно спросил:

— Че?

— Хотела сказать, что ты, наконец, начал разговаривать как взрослый человек, но наваждение быстро исчезло.

— А. Ну… Так, короче, я только что нашел еще карточку с Татьяной в картотеке. Ее ловил некий… Егор. Э, это не тот Егор, который твой друг?

Констанция сглотнула.

— Вероятно. Дай посмотреть.

Она взяла карточку, заполненную корявым почерком Егора и судорожно вздохнула. Было так странно видеть строки, написанные его рукой.

— Тоже церковь.

— Пускай Христофора Николаевна проверит все церкви в округе? — предложил Аврелий, но Констанция покачала головой.

— Все церкви светятся на карте, — пояснила она. — Если персонаж там находится, мы его не увидим. Нужно ехать так. Начнем с Чесменской.

— Почему церкви светятся? Они там Иисусов вызывают, что ли?

— Есть места, где читательская активность всегда велика настолько, что след на карте не успевает исчезнуть, становится постоянным. Светятся школы, университеты, библиотеки и церкви. В последних постоянно обращаются к текстам, цитируют их, все это происходит на очень глубоком уровне. Кроме того, карта чувствительна к тому, как проявляют себя верующие люди в церкви. Они не создают разрывы, но светятся.

Уже у двери Констанция бросила взгляд на турнирную таблицу. Одиннадцать у нее против тринадцати у Кинга. Успеет ли она поймать еще двух персонажей до вечера?

Сердце забилось чаще. Констанция ощутила всплеск энергии: сейчас они найдут Татьяну и бросятся на другую задачу! Еще оставалось время, еще можно было сравнять счет и даже вырваться вперед!

Однако едва они вышли в холл, у нее за спиной раздался голос Ю:

— Поговорила с Ильей?

Он так и стоял там, где они беседовали несколько минут назад.

— Не до этого сейчас. Едем проверять церкви. Есть вероятность, что найдем там Татьяну.

— В самом деле?

— Да, и хочу обратить внимание, — она все же притормозила и даже подошла ближе к Юджину, — мы пришли к такому выводу, изучив предыдущие дела. Только некоторые из них пришлось выискивать в картотеке. А если бы все они имелись в программе!

— Да-да, дорогая моя Констанция, это стало бы настоящим усовершенствованием для охотников, — ответил Ю, но как-то без души: наверное, не верил в это, поэтому и Артура не заставлял работать как положено.

Давно принудил бы его делать все правильно, если бы хотел! Констанция никак не могла взять в толк, почему эти двое не видели явной пользы.

— Только… — начал Ю, но замолк.

— Что? Что? — настойчиво спросила Констанция.

— Ты прекрасная книжница, уникальный профессионал, но не верю я, что знания о предыдущих охотах и в самом деле способны помочь.

— Да как это! — всплеснула руками Констанция. — Ну как в это можно не верить? Это же не Дед Мороз. Это простая логика, подкрепленная фактами.

— Что за сыр-бор? — раздался бархатный голос Милы.

Она возвращалась в компании Кинга и Арины с обеда — контейнер для еды в руках последней не оставлял сомнений.

— Ой, ну нет! — отмахнулась Констанция. — Проходите, проходите.

Разумеется, они остановились и принялись расспрашивать, в чем дело.

Тогда Ю попытался объяснить, что обсуждал с Констанцией программу в надежде выяснить все ее полезные свойства.

Он старался звучать убедительно, но делал только хуже этим своим неискренним тоном.

— Я не собираюсь спорить об этом с вами в присутствии Кинга, — заявила Констанция.

— Почему же? — насмешливо спросил Артур. — У меня сердце разбилось, Констанция. Как это вы не хотите объяснить мне и всем, как полезно это нововведение?

— Силы не равны, — язвительно ответила она. — Вас с Ю двое, я одна. Мила все заполняет как положено, но относится к программе прохладно. Арина могла бы заставлять вас вносить все своевременно, но не делает этого, значит, тоже не чувствует необходимости.

Кажется, на ее слова оскорбились все.

— Я заполняю, потому что понимаю пользу, — заметила Мила.

— Да попробуйте Артура заставить! — в это же время воскликнула Арина.

— Я на твоей стороне, разумеется, — вместе с ними сказал Ю.

А Кинг, отчего-то довольный, просто рассмеялся.

То есть все готовы последнюю рубашку отдать за СУП, но, когда всего лишь один упрямый сотрудник игнорирует систему, ничего не могут поделать. Ни заместитель начальника отдела, ни руководитель всей петербургской Библиотеки. Вот беда!

— Если мы сейчас найдем Татьяну в церкви, вам всем придется заткнуться, — заявил вдруг стажер с весельем в голосе.

— Я вот ни на секунду в вас не сомневаюсь, — ответила ему Арина, тоже расплываясь в улыбке. — Поймайте Татьяну, и это станет еще одним прекрасным кейсом, подтверждающим работоспособность вашей методики.

Аврелий довольно раскраснелся, чуть придвинулся к Арине и принялся убеждать ее, что новая охота непременно поразит всех коллег.

— Не думаю, что мы сможем доверять результатам, — заметил Кинг, заглушая урчание Аврелия. — Констанции свойственно иногда немного переворачивать факты в свою пользу ради высокой цели.

— Вы назвали меня лгуньей? — не веря своим ушам, уточнила Констанция. — Перед коллегами, руководством и стажером? Вы слишком долго живете оторванным от родины, Артур, совершенно забыли, что значит быть джентльменом.

— Я все еще читаю газеты, пью чай с молоком и использую много слов для вежливости. Думаю, пока волноваться рано, но спасибо за беспокойство.

— Знаете что, Ю! — Констанция уперла руки в бока. — А давайте вы поедете с нами и сами посмотрите на охоту. И если мы поймаем Татьяну в церкви или хотя бы выясним, что она действительно была в одном из храмов, и это поможет выйти на след, поклянетесь, что сделаете все, чтобы Кинг, — она указала на Артура пальцем, — подробнейшим образом заполнял программу, и будете лично проверять, что его отчеты — это связный детализированный рассказ о персонаже и охоте на него. Дополненный фотографиями!

Кинга все это явно веселило.

— Ну? — требовательно спросила она.

Эпизод 8. Глава 7

Ю мягко улыбнулся, а затем посмотрел на часы и вдруг кивнул:

— Знаешь, Констанция, а мне и впрямь интересно, как все проходит. Давно я не видел работы охотника.

Она не ожидала, что он согласится. Теперь придется постараться, чтобы доказать свою правоту. Однако это был настоящий шанс заставить Кинга работать в системе.

— Вы обещаете сделать все, что я сказала насчет Артура? — уточнила она.

— Дай-ка вспомнить, ты ведь не просила распять его на центральной лестнице, если он откажется сотрудничать?

Все, кроме Констанции, рассмеялись.

— Ю, серьезно.

— Хорошо, друзья мои, если сейчас найдем Татьяну в церкви или нападем на ее след благодаря записям в программе…

— И картотеке, — добавила Констанция.

—… записям в программе и картотеке, то обещаю, что сделаю все, что в моих силах, чтобы Артур Кинг подробнейшим образом вел записи в системе.

Констанция одарила ухмыляющегося Кинга победной улыбкой и пошла к лестнице, чтобы поскорее выехать, отыскать Татьяну.

Ю и Аврелий неторопливо пошли следом.

Они добрались до первого пункта назначения всего за десять минут.

Чесменская церковь, розовая, как клюквенный зефир, располосованный белой глазурью, стояла на лужайке в отдалении от соседних зданий. Окружающие кусты и деревья еще сохраняли признаки осени: не все ветки облетели, кое-где виднелись пятна желтого и бордового.

— До чего же красиво! — выдохнул Ю, будто сто лет не выбирался из кабинета, отчего даже забыл, как чудесен город.

Констанция разделяла восторг Юджина: нельзя было равнодушно пройти мимо столько яркого и необычного для Петербурга храма. Стиль, в котором его построили, назывался «неоготика», и можно было подумать, что на обычную церковь капнули немного Нотр-Дама.

Аврелий достал из потертой сумки ловец и вдруг воскликнул:

— Нагрелся!

Сердце Констанции радостно затрепетало. Она с довольным прищуром глянула на Ю. Тот с любопытством ждал, что охотники станут делать дальше.

Однако Татьяны в церкви не обнаружилось. Констанция, и Аврелий, и даже Ю задали несколько вопросов батюшке и прихожанам, но увы. Ни следа Татьяны.

— Возможно… — растерянно произнесла Констанция, когда они уже вышли из храма, — возможно, ловец, как и карта в Абонементе, ведет себя рядом с церквями нестандартно. Ю, что ты знаешь об этом?

Он оторвался от созерцания ажурных белокаменных орнаментов, стрельчатых арочек, зубчатых парапетов и остроконечных башенок.

— О чем?

— Ловец нагревается рядом с церковью?

— Рядом с церковью? Да, безусловно.

Констанция посмотрела на него с неодобрением: где он был раньше, когда она решила, что близка к победе?

Аврелий убрал ловец в сумку. Они поехали дальше. У крохотной церквушки в Парке Победы бордовый томик тоже оказался горячим. И осмотр места также ни к чему не привел. Констанция сникла. Оставалась еще точка для проверки, но вряд ли Татьяна бежала сорок минут, чтобы найти укрытие под сводами собора.

— Не унывай, — пытался подбодрить ее Юджин с заднего сиденья автомобиля.

Но «уныние» — не то, что она испытывала. Она кусала губы от досады и сжимала кулаки от бессильной злости, ощущала себя разоблаченной: теперь и Ю узнает, что Констанция вовсе не так хороша, как многие о ней думают.

Проверив третью церковь, они действительно убедились лишь в том, что ни в одном из ближайших храмов Татьяна не появлялась.

— Поехали в Библиотеку, — велела Констанция Аврелию, и тот отшутился привычным «слушаюсь, госпожа».

Уже в холле Юджин еще раз попытался сказать что-то ободряющее, но она лишь угрюмо промычала в ответ.

В голове роились нехорошие мысли: сейчас Констанция действительно размышляла о том, чтобы отыскать Татьяну и подтасовать результаты. Пускай Ю не стал прямым свидетелем триумфа… Но ему просто придется поверить ей на слово! Система была полезна, черт возьми, и этот единичный случай ничего не доказывал!

Аврелий упросил ее сделать перерыв на обед, и вместе они спустились в столовую, чтобы перекусить, затем Констанция отправила стажера к Христофоре Николаевне получить снимок местности.

Сама же, не желая сталкиваться с коллегами и выслушивать насмешки Кинга, отправилась в кабинет Ю. Да, их постигла неудача, но Юджину не стоило делать выводы по одному только случаю. Следовало обсудить ситуацию, чтобы получить еще шанс.

Она прошла по коридору, что дугой вел к двери из карельской березы, постучала. Ответа не последовало, но зато далеко позади раздался звук открывающейся двери из общего холла. Послышались сразу два голоса, обладателей которых Констанция видеть не хотела: шла к Юджину, чтобы избежать встречи, а оказалась практически лицом к лицу именно с этими людьми.

Секунда на размышления, и Констанция открыла дверь, чтобы проскользнуть в кабинет Ю. Хозяина на месте не оказалось.

Шаги в коридоре звучали все ближе. Коллеги остановились по ту сторону двери и постучали.

Донеслись слова Ильи:

— Но Констанция этого знать не должна.

Ничего на свете она не хотела в ту минуту так сильно, как узнать, что именно дорогой Илья Петрович желал скрыть.

Она сделала это раньше, чем успела подумать: скинула туфли и, сжимая их в руках, бесшумно метнулась к письменному столу, под который и юркнула. Как раз вовремя: Илья и Артур попробовали открыть дверь и обнаружили, что та не заперта.

Мужчины вошли в кабинет. Несколько секунд они не говорили ни слова: видимо, озирались, чтобы убедиться в отсутствии Ю.

— Аврелий сказал, что они уже приехали, Юджин должен быть в Библиотеке, — произнес Кинг. — Дождемся?

Вероятно, Илья кивнул, так как раздался звук приминаемой кожи: кто-то из двоих уселся на диван.

— Почему это такой секрет? — спросил Кинг, очевидно, возвращаясь к прежней теме. — Тем более Констанции было бы важно это узнать.

— Он сам попросил ничего не говорить, — Илья, судя по звуку, прохаживался по кабинету.

Констанция, прячась под столом, чувствовала себя полной дурой, но теперь, разумеется, не смела вылезти из укрытия. Она старалась дышать медленно и тихо, хотя пробежка по комнате и стрессовая ситуация сбили дыхание и заставили сердце стучать быстро и громко.

— Любопытно… Что может двигать им? Он, кажется, так старается быть ей по душе. Это могло бы поспособствовать.

— Ты что, не знаешь Констанцию? — бросил Илья небрежно. — Она найдет изъян в чем угодно.

Желчный комментарий жег ей горло: на себя бы посмотрел. Но пришлось молчать.

— Я думаю, что действительно не знаю Констанцию… — неторопливо и задумчиво отозвался Кинг.

— И узнавать не стоит.

Она сжала кулаки.

— Почему ты говоришь это? У вас была любовь, а потом вы дружески расстались. Что-то одно из этого должно было настроить тебя к ней хорошо, разве нет?

— Я прекрасно к ней настроен. Но дам совет от бывшего учителя: тебе это не нужно.

— Это не совет. Это лишь твое мнение.

— Как и любой совет. Но скажи, Артур, я хоть раз ошибся?

Оба замолкли, и Констанция взмолилась, чтобы они снова начали разговор, так как в тишине огромного кабинета любое ее движение могло быть услышанным.

— Она довольно изменилась, — сообщил вдруг Кинг, кажется, вопреки совету продолжавший размышлять о Констанции.

Это льстило, она хотела услышать больше и вместе с тем боялась, что слова, не предназначенные для ее ушей, случайно ранят.

— Да, Артур, она уже не робкая овечка, слушавшаяся каждого твоего слова.

— Меня это никогда в ней не привлекало, — тут же отозвался он.

— Теперь Констанция — озлобившаяся на тебя женщина. Вместе со злым языком, отсутствием четкого понимания, что есть хорошо, а что — плохо, слепой целеустремленностью и всяким отсутствием романтичности, нежности, сентиментальности и прочего, она — идеальный кандидат на роль киллера, если потребуется избавиться от тебя.

Кинг рассмеялся. Констанция и сама с трудом сдержала горький смешок, что, правда, не мешало злиться на Илью.

— Думаю, ты самое чуть-чуть преувеличиваешь.

— Игнорируй мои слова, но потом не говори, что я не предупреждал. И не подумаю спасать, если однажды обнаружу, что она наставила пистолет на твою голову.

Констанция состроила возмущенное лицо, но этого, разумеется, никто не увидел. Хорошо, что Кинг, кажется, не воспринимал услышанное всерьез.

— Зачем ты встречался с ней, если она так плоха? — в голосе Артура явно слышалась насмешка.

Повисла небольшая пауза.

— Производственная необходимость.

В дверь постучали. Спустя несколько мгновений Илья раскатисто отозвался:

— Проходите!

Это была Арина. Она растерянно оглядела собравшихся и спросила, где Юджин.

— Прячется под столом, — отозвался Илья. — Идите, проверьте.

Эпизод 8. Глава 8

Господи, насколько это было бы унизительно, реши Арина выполнить указание!

Но та, видимо, просто достала телефон. Даже из-под стола Констанция услышала гудки в трубке.

Оказалось, Ю уехал по делам, пообещал вернуться до шестнадцати часов и побеседовать со всеми, кто искал встречи.

Трое книжников покинули кабинет, оставив Констанцию в одиночестве цеплять холодными пальцами ворс нового красного ковра.

Слова Ильи задели, даже несмотря на то, что она понимала: не в его духе было раскрывать душу, пускай и перед старым приятелем. Он ни за что не сказал бы, что был с ней, потому что влюбился. Не сообщил бы «Просто, Артур, Констанция невероятно красива». Он редко произносил такие вещи вслух, и уж точно — не в рабочее время и не на рабочем месте.

Однако наедине с Кингом Илья отзывался о ней так пренебрежительно, будто сама тема, на его взгляд, не представляла какого-либо интереса.

Чуть успокоившись, Констанция выбралась из-под стола и прошла к двери, но вдруг по ту сторону послышались шаги. Что, если это снова был Кинг или Илья? Они вряд ли ушли далеко, и теперь сразу бы догадались, что Констанция все это время пряталась где-то в кабинете.

Закатив глаза, она со вздохом нырнула в большой шкаф слева от входа.

Через щель в двери она увидела, что это был Артур: забрал что-то со столика рядом с диваном, видимо — телефон.

Наконец, он снова вышел, но Констанция не торопилась покидать убежище, на случай если кто-нибудь еще решит вернуться. Воспользовавшись тем, что осталась в кабинете одна, Констанция позволила себе, шумно ворочаясь среди пальто и курток, устроиться поудобнее. Но не успела она с комфортом опереться спиной о стенку шкафа, как ощутила рывок в районе живота. За неприятным ощущением полета последовала болезненная встреча затылка с твердым полом.

«Нарния», — была первая мысль Констанции. Она поднялась на локтях и принялась озираться. На волшебную страну походило мало: умеренно узкий коридор с тусклыми лампочками на стенах вел куда-то в темноту. На полу лежал достаточно чистый линолеум, стены были покрашены какой-то светлой краской — из-за маленьких желтоватых ламп не получалось определить цвет. Стенка шкафа оказалась дверью — сейчас открытой, но обычно наверняка плотно запираемой.

Констанция встала в полный рост, надела туфли. Итак, в шкафу у Ю имелся тайный коридор. То, что у руководителя Библиотеки имени Книжникова имелись секреты, разумеется, не удивляло. Но Илья в квартире Кинга упомянул, что проверил записи с постов охраны на всех входах и выходах в Библиотеке. Знал ли он о дополнительных туннелях?

Идти вперед было страшно: мало ли что ожидало дальше, а она даже не оставила записки, мол, в случае исчезновения ищите в шкафу.

Но Констанция решила хотя бы немного изучить тайный ход, чтобы понять, чем являлась находка. Может, просто большой кладовкой? Или местом, где Ю уединялся, когда книжники совсем его доставали?

Или местом, где он прятал трупы…

…или держал вылезшего из книги Василиска…

…или…

Констанция тряхнула головой, отгоняя ненужные мысли.

Тихо ступая по мягкому линолеуму, она пыталась сообразить, где именно проходил тайный ход. Эта часть должна была идти вдоль того самого коридора, который соединял холл и кабинет Ю. Толстые стены фасада без труда прятали небольшой проход.

Скоро Констанция оказалась у развилки, точнее у двух приставных лестниц: одна вела куда-то вниз, в черную яму, вторая — наоборот наверх. По предположениям Констанции те обходили огромное окно.

Когда две черных дыры, поглотившие шаткие лестницы, взглянули на Констанцию, ее охватил страх. Вход вместе со шкафом остались далеко позади, коридор как будто стал уже и в помещении начал кончаться кислород.

Ощутив это, Констанция припала к стене.

В голове голос Кинга, как тогда в лифте, насмешливо произнес: «Вы не умрете».

Глубоко дыша, она пошла обратно к шкафу, без труда открыла стенку, оказалась в ворохе верхней одежды. Через щель проверила, не было ли кого в кабинете и убедившись, что путь свободен, с облегчением вывалилась из шкафа. Констанция аккуратно закрыла тайный ход, поправила вешалки, затем прошла к зеркалу и привела в порядок себя. Красная помада чуть размазалась, ее стоило обновить, но пока достаточно было просто подправить дрожащими пальцами. Взгляд казался нездоровым. Черный карандаш оставил пару лишних пятен вдоль нижних ресниц. Ну и, разумеется, темные волосы растрепались, придавая лицу совсем безумный вид. Голливудская волна сменилась когда-то привычным всклокоченным стогом сена.

Потратив пару минут и решив, что выглядит достаточно прилично, чтобы показаться на глаза коллегам, Констанция вышла из кабинета Ю. В голове подобно голодным рыбкам, предвкушающим кормежку, метались мысли, но ухватить ни одну не получалось. Нужно было добраться до своего рабочего места и как следует поразмышлять о том, что произошло.

В Картотеке было шумно. Коллеги собрались у турнирной таблички, что-то горячо обсуждая.

Илья и Кинг, все еще вместе, стояли чуть в стороне, глядя на остальных сотрудников.

— Констанция, что случилось? — спросил Илья, едва она оказалась достаточно близко.

Она вопросительно подняла бровь.

— Ты выглядишь так, будто только что вылезла из чьей-то постели, — заметил он, и Констанция решила не оставлять это без внимания.

Так, чтобы слышал только Илья,— ну и постоянно таскающийся с ним Кинг,— она тихо сказала:

— Это неуместный, неподобающий комментарий, Илья Петрович, и, если вы продолжите в таком духе, я напишу на вас жалобу московскому руководству.

Лицо его застыло неподвижной, непроницаемой маской.

— Но если это не кажется достаточно сильной мотивацией, чтобы выбирать выражения и держать свое мнение при себе, подумайте о том, что скажет начальство, если узнает, почему именно вы считаете возможным говорить со мной в таком ключе. Что-то подсказывает, премию за такое не назначат.

Кажется, он был возмущен, но сказать было трудно. Выдавали эмоции только стиснутая челюсть и зло раздувшийся нос. Кинг глядел на все это с любопытством, его глаза смеялись.

— Как вы сказали?.. — она понизила голос, чтобы последнюю фразу уж точно не услышали ненужные уши. — То, что мы спали вместе, не значит, что я не могу накатать на вас докладную, верно?

С этими словами она оставила их, чтобы подойти к Аврелию, стоящему среди галдящих коллег.

— Что тут происходит?

— У Кинга на два перса больше. Сегодня итоги. Все пересчитывают баллы, проверяют, что все верно, и обсуждают, кто победит.

Констанция взяла Аврелия за рукав толстовки и оттащила к стеллажам.

— Что у тебя по Татьяне?

— Взял у Христофоры Николаевны снимок, — он показал рентген города со светящимися пятнами. — Готов ехать. Не смог найти тебя, а потом отвлекся на турнирную таблицу.

Она промычала «угу» в ответ, ее вниманием завладела та самая лестница, с которой упала Клара. Вспомнилось, как Шерлок рассказывал о том, что здесь произошло.

Констанция прикрыла глаза на мгновение: не о том следовало думать.

Где же пряталась их Таня? Была ли она одним из огоньков на карте?

…И все время теплый ловец… Странно это. Ведь Констанция во время охоты не раз оказывалась рядом с храмами и никогда не замечала, чтобы ловец нагревался.

— Кстати, Ю мы зацепили, похоже, — Аврелий довольно посмеивался. — Прикинь, он тоже у Христофоры Николаевны попросил такую карту.

Констанция перевела на него удивленный взгляд. В голове ниточки разных событий, точно змеи, сплетались в клубок, искали друг друга, чтобы ухватить за хвост и завязаться в узел, но порой оставались ни с чем, никак не находя нужной связи.

Она решила запретить себе любые домыслы, отмахнулась от всех «а может» и велела стажеру запрягать коней. Однако, как она ни старалась заглушить эмоции, оставляя место лишь доводам рассудка, в животе противно и настойчиво ворочалось скользкое предчувствие чего-то нехорошего.

По указу Констанции, машина, подбираясь к местам книжных активностей, чуть сбрасывала скорость. Они не парковались, не выходили, а наблюдали через окно.

— Что за ленивая охота сегодня? — насмешливо спросил Аврелий на третьей точке. — В духе Артура?

Но Констанция только шикнула на него. Потом, правда, подумала:

«В самом деле, Кинг может помочь» — и позвонила ему, чтобы спросить лишь об одном.

Он взял трубку с чуть удивленным «хэлло», затем, выслушав вопрос, убежденно ответил: «нет».

Аврелий, слушавший разговор, покосился на Констанцию, но промолчал. Вероятно, ждал, к чему все это приведет. Сама она в очередной раз постаралась запрятать чувства поглубже, сосредоточившись на охоте.

Следующие двадцать минут машина ездила от точки к точке, проверяя все, что не оказывалось жилым домом. Проверка домов в дневное время — дело сложное, а вот подворотни, скверы и кафе осмотреть проще. Если эта вылазка не даст результатов, выйдут на работу ночью: книжных активностей будет меньше. Разумеется, оба понимали, что такой вариант не очень хорош, так как лишал их шанса побороться за победу в соревновании.

И, возможно, Констанция обеспокоилась бы этим, но мысли, как бы она ни старалась, утекали в другом направлении. Кое-что еще вызывало куда большую тревогу.

Наконец, она увидела то, что искала: по тротуару, вдоль сквера с молодыми деревцами, стоящими в лужах собственной листвы, торопливой походкой шел Ю.

— Убедись, что мы останемся незамеченными

Пока стажер восторженное булькал, Констанция достала телефон и набрала Христофору Николаевну, чтобы попросить проверить на книжную активность одно конкретное место.

— Есть, да, — раздался довольный голос в трубке. — Вот прям где ты сказала.

Тяжело сглотнув, Констанция выдавила благодарность и сбросила. Она задумчиво смотрела в окно, наблюдая за спешащим Ю.

Сердце словно рвалось на кусочки. Тяжелый шар тревоги разрастался в груди, давил на горло и желудок. Тонкой иглой царапало спину и плечи осознание страшной правды.

— Чет не понял, — пробормотал Аврелий.

— Ты — персонаж? — сухо спросила Констанция.

— Э-э… — Он растерянно покачал головой.

— Вот и я нет. А кто-то поблизости — да.

Эпизод 8. Глава 9

Аврелий замолчал на пару секунд, а затем выдохнул ругательство — единственное подходящее слово для описания сложившейся ситуации.

Констанция сжала губы, сурово глядя на фигуру начальника.

— Кинг подтвердил мои предположения: ловец не нагревается рядом с церковью. Наш ловец сегодня был горячим по другой причине. И хотела бы я знать, как Ю собирался выкручиваться, если бы мы заметили это в машине.

— Но я доставал его из сумки только рядом с церквями, — понял Аврелий. — Поэтому мы с тобой ничего не заподозрили…

— В любом случае мы должны убедиться, — Констанция задумчиво потерла переносицу, затем развернула на коленях рентген-карту и ткнула алым ногтем в одну из светящихся точек. — Он идет вот сюда. Обгоняем его, паркуемся, удивляемся, когда случайно встречаемся. Ничего не спрашиваем, ведем себя как обычно. Ясно?

Ставший серьезным, стажер просто молча кивнул. Следующие несколько минут они ехали в напряженной тишине. Оказавшись во дворе желтой сталинки, Аврелий не без труда втиснул машину на единственное свободное место.

— Ты должен шутить и вести себя придурковато, как обычно, — велела Констанция.

— Вот сейчас обидно было, — заметил Аврелий, заглушив двигатель.

Констанция испытала острый стыд: вышло и впрямь грубо. А Аврелий пока единственный из окружающих мужчин никак, по большому счету, перед ней не провинился.

— Прости, — выдавила она, — не стоило так говорить. Я вся на нервах. Если мои подозрения верны…

Но ему не нужно было ничего объяснять. Аврелий ободряюще улыбнулся и сжал ее плечо:

— Все будет хорошо. Не торопись с выводами, может, это просто ты ку-ку. Поехала крыша на почве работы, и вот теперь в каждом видишь сбежавшего персонажа.

Он легонько хлопнул ее по руке и уставился вперед, блаженно щурясь. Констанция пару мгновений глядела на стажера в полном недоумении, а затем рассмеялась, беззлобно добавив:

— Ну ты и дурак.

С Ю они столкнулись у подъезда, в котором, судя по карте, находился либо персонаж, либо глубоко погрузившийся в книгу читатель.

Юджин, увидев их, сперва дернулся, но Констанция заметила это лишь потому, что внимательно наблюдала. Уже в следующее мгновение он принял совершенно спокойный вид и приветливо поздоровался.

— Ну что, есть хорошие новости? — спросил он, будто такая встреча с ним на месте охоты была делом самым обыкновенным.

— Поймали Татьяну, — ответила Констанция, помахав ловцом.

Тот был горячим, как хлеб из печи.

Выдержка, наконец, подвела Ю. Он помрачнел, глаза наполнились невыразимой тоской, лицо осунулось всего за мгновение.

— Ну, почти, — продолжила она как ни в чем не бывало. — Ловец горячий, она где-то рядом.

И снова эмоции отразились на немолодом лице. Во взгляде вспыхнула надежда. Юджин подобрался, поправил кепи на гладкой, как шар для боулинга голове, и сказал:

— Я рад это слышать. Пойдемте? Где она может быть?

Однако Констанция не спешила уходить:

— А что вы тут делаете, Ю? Неужели поверили Кингу, будто я могу подтасовать результаты?

— Конечно, нет, дорогая. Если честно, утром меня охватил азарт охоты. На старости лет ощутил желание поучаствовать в этой игре. И теперь, пожалуй, понимаю тебя несколько лучше. Все это действительно захватывает, увлекает.

— А ловец вы взяли?

Он пару мгновений смотрел на Констанцию, затем закатил глаза и рассмеялся:

— Во же старый дурень! Нет, конечно.

— Так возьмите наш, — предложила она и протянула издание с пустыми страницами и гладкой синей обложкой без единой надписи.

Юджин плавно подался назад, неторопливо убрал руки в карманы.

Взгляд его впервые за весь разговор стал цепким и холодным.

— Разумеется, я не стану этого делать, Констанция. Эта охота для меня лишь забава, а для вас серьезная работа. Не могу оставить вас без оборудования.

— У нас есть еще в машине, — отмахнулась Констанция, прилагая неимоверные усилия, чтобы звучать небрежно и безразлично.

Внутри все кричало от боли, обиды, злости. И немного — от страха быть разоблаченной. Прямо сейчас она хотела сохранить все свои открытия в тайне от Ю. В такой ситуации не стоило принимать поспешных решений.

— Давайте-ка лучше вы войдете в этот дом и попытаетесь выяснить, здесь ли ваш сбежавший персонаж.

Его поведение все еще ничего не доказывало, но в то же время эти маленькие нюансы, едва заметные движения, явное нежелание прикасаться к ловцу, который для любого книжного персонажа означал бы конец независимого существования в этой реальности — все это указывало лишь на одно. Юджин не был обычным человеком.

Констанция решила попробовать последний способ доказать себе, что перед ней был сбежавший книжный герой.

— Евгений Онегин, — произнесла она, внимательно следя за реакцией, — моя любимая книга из русской классики. Интересно будет встретить Татьяну.

Пауза в ее речи была достаточно незначительной, чтобы Ю ничего не заподозрил, и все же достаточно длинной, чтобы заметить, как он сжал челюсти, как шея под шарфом заметно напряглась, будто сведенная судорогой. Персонаж не мог не отреагировать на свое настоящее имя.

— Разумеется, — улыбнулся Юджин, но вышло натянуто. — Ступайте, ступайте, работайте. Кажется, у тебя последний шанс догнать Артура.

Аврелий весь разговор напряженно молчал, и Ю это, кажется, заметил и чуть сощурился.

Чтобы отвлечь внимание от непривычно притихшего стажера, Констанция бодро — излишне бодро — сказала:

— Да, вот только поймать мне нужно не одного персонажа, а хотя бы двух… — на это Ю отреагировал почти безразлично, кажется, не уловив намека, и Констанция наигранно вздохнула. — Я за этот месяц так привыкла думать о нашем соперничестве, что не представляю, как буду работать в следующем. Как говорится, привычка свыше нам дана…

Это был еще один крючок. Персонажи часто включают в речь фразы из тех произведений, из которых они сбежали. Особенно, разумеется, любят собственные реплики, но и в целом цитаты из своих текстов повторяют и ни в коем случае не могут оставить без внимания.

Юджин снял кепи и провел рукой по лысой голове.

— Замена счастию она, — выдохнул он горько и как будто против воли.

Констанция ощутила ком в горле и поняла, что стоило заканчивать следственный эксперимент.

— Ладно, мы пойдем, — проговорила она хрипло, слова дались с трудом.

Ю кивнул и оглядел дом, в котором, согласно карте, была какая-то книжная активность.

— Вы проверяйте, а я на всякий случай пойду к следующей точке, — сказал он как-то напряженно, а затем с более привычными интонациями добавил. — И ни в коем случае не говорите Артуру, что я вам помогаю! Он сочтет это чистой воды мошенничеством.

Констанция рассмеялась, а затем, схватив Аврелия, потащила его ко входу в жилой дом. На их удачу оттуда как раз вышел мужчина, позволив им нырнуть в темноту подъезда. Там она прижалась спиной к стене. Улыбка сползла с лица.

Впервые за долгое время Констанция позволила себе заплакать.

Аврелий, который продолжал молча наблюдать за происходящим, привлек ее к себе, обнял, погладил волосы, и она не стала отталкивать.

Ю был мудрым наставником, готовым по-отечески и поддержать, и пожурить. Прекрасным руководителем. Мягко, ненавязчиво, но когда нужно — настойчиво и непреклонно — приводил все к порядку. Не считая ситуации с программой, но, видимо, этому персонажу даже за более чем двадцатилетнюю жизнь в реальном мире оказалось трудно угнаться за постоянно меняющимися и совершенствующимися технологиями.

Он был другом каждому в петербургском департаменте. И он был персонажем. Его присутствие в этом мире теперь стало недопустимо.

Она потеряла Ю.

Наконец, Констанция отпустила Аврелия, отошла на несколько шагов и попыталась без зеркала привести себя в порядок.

«Тушь, наверное, размазалась, о помаде и говорить нечего».

Уже в автомобиле она смогла оценить отражение в зеркальце над пассажирским сиденьем. Лишь убедившись, что выглядит не слишком устрашающе, Констанция сказала:

— К Библиотеке, Аврелий. Придется подключить к этому делу коллег.

И достала мобильный.

— Констанция? — раздался удивленный мужской голос на том конце провода. — Второй телефонный звонок за час. Вы меня беспокоите.

— Артур, мы через пять минут будем на парковке у Библиотеки. Выйдите к нам. Возьмите с собой своего «почти-как-отца». И никому не говорите, куда идете.

На том конце провода повисла пауза.

— Констанция, скажите «конечно», если кто-то держит вас в заложниках.

— Не говорите ерунды и не задавайте лишних вопросов, сделайте, как я сказала, потом объясню.

— Вы не думаете, что…

— Это лишний вопрос! — бросила она и завершила звонок.

Кинг и Илья вышли как раз в тот момент, когда машина Констанции и Аврелия подъехала к Библиотеке.

Когда новые пассажиры оказались на заднем сиденье, Констанция повернулась к стажеру.

— Едем ко мне, — велела она.

— Когда я сказал про унижать и доминировать, то не имел в виду, что вам нужно всерьез браться за это, — заметил Кинг. — В любом случае, я пас.

Констанция обернулась и мрачно взглянула на него.

— В этом и смысл, Артур. Я не стану вас спрашивать.

— Для этой культуры принципиально согласие обоих участников, — покачал головой он.

— Вы удивительно много об этом знаете, — подняла она бровь.

— Исключительно в теории.

— Илья Петрович не вкурил, что вы шутите, — заметил Аврелий, глянув в зеркало заднего вида.

Констанция повернулась чуть сильнее, чтобы увидеть удивленное лицо Ильи.

— Есть важное дело, которое нужно обсудить. Но для этого нужна приватность, а моя квартира поблизости.

— Я бы не использовал это громкое слово — «квартира», — заметил Илья, после чего отвернулся и уставился в окно.

Ему явно не понравилось чувствовать себя ничего не понимающим идиотом.

Эпизод 8. Глава 10

Пять минут — и вот Аврелий уже искал место для парковки.

Констанция была благодарна самой себе за то, что всегда поддерживала дома порядок. Точнее, за то, что обладала таким маленьким количеством вещей. Из них трудно было создать хороший, внушающий ужас и отвращение бардак. Например, она сознательно купила всего по два комплекта чашек, тарелок, ложек и вилок, чтобы приходилось мыть их перед каждым приемом пищи, и чтобы в раковине никогда не собиралась излишне большая гора грязной посуды.

Маленький обеденный стол со стулом занял Аврелий, на край письменного стола присел Кинг, Илья уселся на кровать. Констанции захотелось пнуть его, чтобы он, в своих грязных джинсах, слез с ее белоснежного одеяла, но ситуация была слишком нервирующей, не стоило ввязываться в глупые споры.

Констанция принялась расхаживать на каблуках взад-вперед, ища подходящие слова.

Ю — персонаж. Как сообщить такую новость?

Да и точно ли тут не закралась ошибка?

Может, все в ее голове сходилось лишь потому, что она искала подтверждение. Может, видела в поведении Ю только то, что доказывало правоту? Такое бывает, когда заблуждаешься в чем-то, но мозг подсовывает факты, подтверждающие убеждение, намеренно игнорируя то, что не вписывается в картину.

Может, всему этому было какое-то другое объяснение?

Собственно, за этим она и пригласила коллег: обдумать, обсудить, докопаться до истины.

Главное, чтобы никто из них не побежал, размахивая ловцом, охотиться на Юджина. Констанция пока не готова была объяснить, почему это казалось плохой идеей.

— Скажу сразу, — весомо произнес Аврелий, видя, что Констанция никак не может собраться с мыслями, — отец не я.

Чтобы стереть маски изумления с лиц Ильи и Артура, Констанция тяжело вздохнула и медленно сказала:

— Я подозреваю одного коллегу… в обмане и подлоге.

Она нервно прикусила покрашенный алым ноготь.

«Пора бы обновить маникюр, — мелькнула мысль. — Взять выходной, заняться собой. Как же я устала…».

— Jesus, Констанция, я в напряжении последние двадцать минут, — не выдержал Кинг, — скажите уже нам, о чем речь.

— Я думаю, один книжник — персонаж.

Пока подозрения жили только в ее голове — и в голове Аврелия — будто бы оставались лишь выдумкой, теперь же стали более реальным.

— Очевидно, что это не ты, — вступил в разговор Илья после долгой паузы, — не вижу смысла бояться рассказывать.

— Я не боюсь, я переживаю.

— Это нерациональные переживания.

Констанция метнула на Илью злой взгляд.

— Можешь выйти, если разговор тебе в тягость.

Кинг оттолкнулся от столика и прежде, чем Илья успел сказать еще какую-нибудь ерунду, остановил расхаживающую Констанцию, положив руки ей на плечи. Он заглянул ей в глаза и мягко произнес:

— Расскажите все, что вам известно, и мы придумаем, что делать. Есть шанс, что у этого есть другое объяснение, не так ли? Кто этот сотрудник?

— Ю.

— Me? — переспросил он, а затем понимание озарило его лицо. — О, Юджин? Это абсурдно, Констанция. Давайте-ка разберемся, с чего вы это взяли.

Абсурдно, конечно. Ей и самой так казалось. Ю работал в Библиотеке дольше, чем кто-либо!

Из ныне живущих.

Клара устроилась раньше…

Констанция нервно сглотнула. Она мягко высвободилась из рук Кинга и сама присела на краешек обеденного стола.

Рассказ ее звучал сухо, без эмоций, но внутри все дрожало.

И маленькой бабочкой с очень хрупкими крыльями трепыхалась слабая надежда.

Завершив, она посмотрела, наконец, на каждого из присутствующих. Все молчали, а Констанция жаждала услышать хоть что-то, указывающее на ошибку в ее суждениях.

Тишина стала давящей.

— Ну? Скажите что-нибудь, — Констанция не выдержала и нервно прошлась вдоль комнаты.

Много времени прогулка не заняла: помещение можно было пересечь за три шага. Констанция прислонилась к шкафу, отчаянно упершись затылком в дверцу.

— Я пытаюсь вспомнить ситуации, когда Ю сделал что-то, доказывающее вашу неправоту, — ответил, наконец, Кинг. — Но не помню, как он хотя бы раз прикасался к ловцу у меня на глазах. Кажется, это случалось, но я не могу вспомнить ни одного конкретного момента. Только одна вещь, которая всплывает в памяти — это тот корпоратив.

Констанция кивнула. Сейчас было не до сантиментов.

— Вот только мы ловили персонажа, — заметила она, — а Ю не ловил. Он разделил всех на команды и ждал информации от Клары в коттедже.

Согласившись, Артур задумчиво промычал, тогда как голова Ильи дернулась при упоминании погибшей коллеги.

— И вспомните, я тогда почувствовала, что ловец нагрелся. После этого Ю связался с Кларой, и выяснилось, якобы, где-то произошел разрыв. Но что, если разрыва не было? Что, если Ю и был тем персонажем, из-за которого нагрелся ловец?

Илья потребовал подробностей, и Констанция пересказала события вечера трехлетней давности. Разумеется опустив множество деталей.

— Но персонаж в итоге был пойман, — справедливо заметил Аврелий.

На это Кинг, обеспокоенный и серьезный, отозвался:

— Не стоит исключать, что появление персонажа — следствие, а не причина нагретого ловца.

— Но ведь нельзя вызвать персонажа, — напомнил стажер. — Конс постоянно повторяет: контролируемые разрывы невозможны.

— Это не то, что следует выяснять в первую очередь, — бросил Илья. — А узнать, является ли Ю персонажем гораздо проще, чем прояснить ситуацию, имевшую место три года назад.

Констанция снова начала ходить из угла в угол, ее сердце забилось чаще.

— А что, если… — нет, этого она озвучить не могла.

Однако все взгляды были направлены на нее, и пришлось собраться с духом:

— Что если и Клара, и Егор все узнали, и… что, если Егор тоже не пропал?

Илья тяжело вздохнул. То, как он отвел взгляд… Она подошла к нему, сидящему на ее кровати, глядящему куда-то в сторону, и с отчетливо слышимой претензией в голосе сказала:

— Ты знаешь, что случилось с Егором.

— Могу уверенно заявить: это не имеет отношения к делу…

— Имеет! Скажи, что тебе известно! — потребовала Констанция, сжав кулаки и грозно нависнув над Ильей, но он лишь продолжил разглядывать ее кухонный гарнитур.

Тогда она стремительно подлетела к туалетному столику — Артур отшатнулся в сторону — открыла ящичек и достала оттуда закладку.

— Господи, я думал, она вытащит оттуда плеть, не меньше, — Аврелий издал смешок, но быстро сделал серьезное лицо, поймав взгляд Констанции.

— Это, — она помахала перед Ильей закладкой с розовыми рыбками в бирюзовой воде, — закладка Егора, я обнаружила ее на месте смерти Клары.

Илья медленно поднял взгляд от рыбок к лицу Констанции.

— И почему, — он неторопливо поднялся, вынудив ее отступить, выцепил из ее пальцев закладку, — позволь спросить, я узнаю об этом только сейчас?

— У всех из нас есть свои секреты, — холодно отозвалась она и, защищаясь, сложила руки на груди.

— Только не от следствия, — процедил он.

Хотелось крикнуть, что он мог катиться со своим следствием на все четыре стороны, но так правды было не добиться.

Поскольку они все еще стояли рядом, друг напротив друга, Констанция чуть подалась к нему навстречу и аккуратно положила ладонь на его грудь.

— Илья, прошу тебя, скажи мне хоть что-то, — попросила она, широко открыв глаза и чуть вытянув вперед подбородок, чтобы хорошо было видно тонкую шею в вырезе платья. — Ты же знаешь, как это гнетет меня, — Констанция позволила руке скользнуть чуть вниз, всего на одну пуговицу, и почувствовала, как напряглись мышцы его живота. — А теперь беспокойство буквально лишит меня сна.

Ее указательный палец очертил окружность маленькой пуговицы.

— Это останется между нами…

Нельзя сказать, что она в самом деле рассчитывала добиться правды таким способом. Илья прекрасно владел собой, и, когда ее, как он сказал однажды, «уникальное обаяние» все же пробило брешь в его броне, их сближение стало возможным только благодаря сознательно принятому решению. Решению Ильи, конечно. Констанция готова была слепо поддаться чувствам, слишком устав от изводящего одиночества, а вот он взвешивал все риски и преимущества, решив в конечном счете, что удовольствия от их романа будет больше, чем неудобств.

Но Констанция знала две вещи: во-первых, ее прикосновения все еще действовали на него, и пускай он держал лицо, внутри жили эмоции, это было видно. Атака производилась не с целью победить, но с целью ослабить противника.

Во-вторых, флирт с ее стороны должен был сигнализировать о серьезности намерений. Илья отлично знал: если Констанция задалась целью, мало что могло ее остановить.

Он с видимым усилием отстранил ее руку, ухватив за запястье.

— Не унижай себя этими играми, — сказал он, чем, безусловно, задел.

Яростно дыша, Констанция высвободила кисть и ткнула его кулаком в ребро.

— Так лучше? — и дальше без паузы, глядя, как Илья кривится от вряд ли слишком болезненных, но наверняка неприятных ощущений, требовательно спросила. — Что с Егором?

— Где была закладка? — процедил он.

Судя по настороженному взгляду на ее руки, Илья приготовился к очередному нападению.

— Я скажу, если ты скажешь, что с Егором, — зло ответила она.

— Тебя это не касается. Не твой уровень доступа. Что с закладкой?

Все ждали ее ответа, хотя наверняка каждый догадывался: Констанция не признает поражения в этом споре. Правда, и она понимала, что Илья не сломается под натиском сердитых вопросов, поэтому бросила ядовитое: «Ладно», — и вышла из квартиры.

Эпизод 8. Глава 11

Так как мужчинам требовалось обуться, Констанция успела спуститься на пару этажей, когда ее коллеги только начали покидать квартиру. Хорошо, что она так и не собралась купить ложку для обуви.

Торопливо, почти бегом, Констанция прошла по улице, перешла Московский проспект и начала ловить машину.

Но удача была не на ее стороне: первая машина, которая притормозила рядом, везла трех книжников и принадлежала Аврелию.

Илья высунулся с переднего пассажирского сидения и велел забираться в салон. Кинг сзади приглашающе открыл дверь.

«Черта с два!»

— Вы же понимаете, что мы приедем к Библиотеке раньше вас, не так ли? — уточнил Артур.

— Приедете и сделаете что? — фыркнула она, продолжая уверенно шагать вперед.

Кинг захлопнул дверь, они начали медленно ползти рядом.

— Приедем и всучим Юджину ловец, — сердито заявил Илья. — Если его туда затащит, дело будет закрыто. И ты все равно не узнаешь засекреченную информацию.

— Какое именно дело будет закрыто?

— Все дела, Констанция, я закрою к чертовой матери все дела, но ты ничего не узнаешь, — говорил он громко и раздраженно. — Сядь в машину!

— И не подумаю. Я вообще могла ничего вам не говорить. Зачем я только это сделала? Всегда ведь все делала сама, надо было продолжать в том же духе. От мужчин одни неприятности.

— Ты все правильно сделала, а теперь не натвори глупостей. Если Юджин поймет, что ты что-то подозреваешь, никто из нас не узнает вообще ничего.

— Шантаж — эффективный метод ведения переговоров. Наверняка слышал. У Ю будет выбор: сказать мне правду или отправиться в свою книгу. Как думаешь, что он выберет?

— Конс, сядь в машину, а то меня оштрафуют за нарушение скоростного режима, — пожаловался Аврелий, чуть склонившись к окну Ильи, но попытка разжалобить не удалась.

— Констанция, садитесь в машину, — мягко, но настойчиво произнес Артур. — Вместе спокойно обсудим, что делать дальше. Какова бы ни была правда, думаю, мы все должны Юджину немного обдуманности в наших действиях, вы не считаете?

Илья смолчал, очевидно, почувствовав, что Кинг справлялся с уговорами куда лучше, чем он.

Аврелий остановил автомобиль — они как раз подъехали к автобусной остановке. Констанция посмотрела на мрачного Илью, затем на Кинга, даже в такой ситуации вежливо улыбающегося кончиками губ и глядящего на нее с любопытством. Бросила взгляд на страдальчески заломившего брови Аврелия. Юджин, что бы он ни натворил, действительно заслуживал того, чтобы она поступила по уму, а не со злости. Тем более, злилась она в первую очередь на Илью и немного — на обстоятельства. Да и погода не располагала к прогулкам. Более мудрым решением было сесть рядом с Кингом на заднее сидение машины.

— Предположим, Ю — персонаж, — произнесла она, когда Аврелий снова нажал на газ. — Евгений Онегин, очевидно: он сохранил имя, Юджин — Евгений. Наплевав на предусмотрительность, принялся искать Татьяну, едва о ней услышал, потом отреагировал на цитату из этого произведения. В таком случае возникает сразу несколько вопросов: как он сумел скрываться столько времени? Как сумел дойти до такой высокой должности? И что теперь делать?

— Ты не задала два главных, — отозвался Илья. — Как убедиться в том, что мы правы, оставив возможность для допроса? И кто убил Клару?

Она не задала их, потому что предпочла бы вообще не думать об этом.

— Все еще не укладывается в голове, — воскликнул вдруг Аврелий, пока они стояли на светофоре, каждый погруженный в свои мысли.

— Это так, — кивнул Кинг, маска любезности слезла с его лица, оставив место печали. — Как говорили Монти Пайтон: «Никто не ожидал испанскую инквизицию».

— Есть еще кое-что, — произнесла Констанция после некоторых размышлений и таинственно замолчала.

Заметно раздраженный Илья велел Аврелию припарковаться где-то во дворах, добавив, что вообще предпочел бы продолжить разговор в «с позволения сказать, квартире» Констанции, и лучше бы никто истерично не сбегал, принуждая к погоне.

— Угадай, сколько раз я пожалела, что попросила Кинга взять и тебя, — процедила Констанция.

— Пожалуйста, отбрось личные обиды и будь профессиональна. Что еще тебе известно?

В этой игре в злого и доброго полицейского роли распределились однозначно: едва Илья объявил свои оскорбительные требования, Артур тут же сжал руку Констанции и успокаивающим тоном попросил рассказать все, что она знала.

— Так мы сможем помочь и вам, и Юджину, — заключил Кинг.

Высвободив ладонь из его теплых пальцев, она недовольно вздохнула и все же поделилась информацией о тайном ходе в шкафу, умолчав, разумеется, о том, как именно там оказалась.

— Почему не сказала сразу?!. — воскликнул Илья с переднего сидения.

Глядел он при этом в потолок, обращаясь, кажется, скорее к высшим силам.

Он сделал паузу, взял себя в руки и уже спокойнее уточнил:

— Почему не сказала мне в ту же минуту, как обнаружила это?

— Потому что стоило подойти к вам с Кингом, ты тут же сделал очередной оскорбительный, двусмысленный комментарий, как будто кое-кому шестнадцать, и он очень хочет, чтобы все были в курсе, что он переспал с этой девчонкой.

Стало так тихо, что можно было услышать и звук проезжающих по Московскому проспекту автомобилей, и тихий стук вновь начавшегося дождя, и завывания ветра, запутавшегося между двумя пятиэтажками.

— Хочешь, чтобы я опять извинился? — недовольно уточнил Илья. — Мы на работе. Питер размягчил тебя, позволил думать о взаимоотношениях, о том, кто, что, как сказал. В Москве ты была более собранной и хладнокровной.

— Что вы делали в шкафу? — негромко пробормотал Артур, кажется, совершив в уме какие-то подсчеты.

— Не «опять извинился», а «опять хочу», — поправила Илью Констанция, намеренно игнорируя попытки Кинга разобраться в обстоятельствах дела. — А то можно подумать, ты уже извинялся.

— Об этом и речь, Констанция. Сейчас в первую очередь важно найти убийцу и разобраться с Юджином. А ты припоминаешь, сколько раз я просил прощения.

— Перед тем, как вы подошли к нам, — продолжал Кинг, — и Илия пошутил по поводу вашего растрепанного вида, мы сами были в кабинете Ю…

Чтобы заткнуть одного дотошного англичанина, Констанция подалась вперед, к креслу Ильи, и воскликнула:

— Да чего тут вспоминать: назови ноль, не обсчитаешься!

Но Кинг не унимался:

— Вы прятались в шкафу, когда мы были в кабинете?

— Хватит уже нести чушь, Артур, — бросила она ему. — Конечно, нет.

И это было правдой, ведь она пряталась под столом.

— То есть, я с тобой груб, — Илья обернулся, — но то, как ты общаешься с коллегами — нормально?

Вдруг раздался пронзительный гудок.

— Прошу прощения, — подал голос Аврелий, отпустив кнопку на руле, — но мне кажется, вы все сейчас не тем заняты. Понимаю, не хочется думать об этом розовом слоне, но он гигантский и явно мешает. Че делать-то теперь? Вы же тоже подозреваете Ю не только в том, что он персонаж, но и в убийстве Клары?

Ответом стало мрачное утвердительное мычание, немного несинхронное, но единогласное.

— И как должна решиться эта ситуация? — продолжил стажер, став вдруг единственным сознательным человеком в салоне. — Если он виновен, то должен понести наказание. Но он персонаж, а не реальный человек, то есть… книги — их дом, реальность — их тень, все такое. Мы не можем отдать его под суд.

Когда в ответ не раздалось ни звука, он оторвался от созерцания желтых стен и оранжевых деревьев, тонущих в молочном тумане по ту сторону лобового стекла, чтобы посмотреть на коллег.

— Вы сами не знаете? Круто.

— Мы знаем, стажер. По регламенту… — начал Илья, на что Констанция страдальчески закатила глаза и утомленно простонала, но он настойчиво продолжил: — По регламенту персонаж, совершивший реальное преступление в нашем мире, точно так же должен быть возвращен в книгу, как любой другой персонаж, за исключением ситуаций, когда предъявление персонажа необходимо для сокрытия факта существования книжников и разрывов.

— Это наша работа, — добавил Артур, глядя при этом почему-то на Констанцию, как если бы она спорила. — Если Юджин действительно убил Клару, это еще одно доказательство важности и необходимости того, что мы делаем.

И Констанции показалось, что он как будто хотел оправдаться. Словно ему самому претила мысль о том, чтобы возвращать Ю в книгу, но он понимал неизбежность этого.

— Однако я предвижу сложности, — Илья задумчиво побарабанил пальцами по торпеде автомобиля, — в связи с тем, что Юджин занимает высокую должность в Библиотеке. Это указывает на ошибки и возможно даже сознательные должностные нарушения управленческого аппарата.

Констанция не верила своим ушам.

«Нельзя же и в самом деле быть таким сухарем!»

Она не стала сдерживать язвительный комментарий:

— Всех нас, безусловно, в первую очередь волнует именно это.

Артур успокаивающе положил руку на ее колено, и в первое мгновение она хотела возмутиться, но тут же осознала, что уже какое-то время ритмично дергает ногой. Недовольный взгляд в его сторону — Кинг убрал ладонь.

— То есть, мы просто поймаем его в ловец? Даже если это Ю убил Клару? — продолжил Аврелий. — По сути он уйдет от правосудия.

— Я предполагаю, Ю сделал многое, чтобы не попасть обратно в свою книгу, — заметил Кинг. — Для него это станет суровым наказанием.

— У нас что, есть полномочия решать, какое наказание заслуживает убийца?

Констанция заметила, что Аврелий был весьма взволнован. Так долго с такой серьезностью он не разговаривал ни разу за месяц стажировки.

— У меня есть, — кивнул Илья. — И сейчас мы едем в Библиотеку. Мне нужно исследовать тайный ход. Аврелий, Артур, если Юджин вернулся, вы должны будете выманить его из кабинета и задержать, чтобы мы с Констанцией смогли все изучить.

Она закачала головой, совершенно не собираясь снова лезть в этот узкий туннель, но Аврелий завел машину, и Констанция решила отложить этот спор до момента, когда Илья окажется в шкафу.

Эпизод 8. Глава 12

В ретроспективе, это была не очень хорошая идея. Ю все еще отсутствовал — продолжал искать Татьяну, предположили они — поэтому Кинг и Аврелий заняли стратегически важные посты, поджидая его возвращения.

Констанция открыла шкаф Юджина, толкнула стенку и приглашающе указала Илье на вход, добавив, что останется в кабинете. Он начал спорить.

— Не хочу ползать по полному непредвиденных опасностей коридору, тем более с тобой. С тех самых пор, как появился здесь, ты ведешь себя по отношению ко мне просто отвратительно. Нет никакого желания…

— Почему надо пререкаться на каждом шагу? — возмутился Илья, втаскивая Констанцию в шкаф. — Можно просто следовать указаниям руководства.

Пришлось напомнить, что Ю тоже был ее руководителем и вряд ли был бы рад узнать о тайном обыске.

Но Илья просто скалой застыл на выходе из коридора.

— Вот это я имела в виду, когда говорила о том, что ты деспот, тиран и эгоист. Помнишь, ты спросил, в чем это проявляется? Во всем, Илья, во всем.

— Можешь написать мне об этом в еще одном письме, раз так хороша в эпистолярном жанре. А сейчас нужно идти. Неизвестно, что ждет впереди, мне нужен напарник, который подстрахует.

И с этим протиснулся вперед, на мгновение заставив Констанцию вжаться стену, а затем подхватил ее под руку и потащил за собой.

— Ты мог взять с собой Кинга, — отметила она раздраженно.

Они за несколько шагов добрались до развилки, где следовало решить, подниматься или спускаться. Коридор в этом месте стал совсем узким.

— Если выбирать, кого зажимать в темных секретных проходах Библиотеки, предпочту тебя.

— Я польщена и тронута, разумеется, — сухо отозвалась Констанция, расстегивая верхнюю пуговицу кофты. — Душно тут. Куда теперь?

— Помню, что ты любишь быть сверху, поэтому…

Он указал на лестницу, уходящую в высоту, любезно предлагая Констанции пойти первой. Констанция ткнула его пальцем в грудь, гневно зашептав, что он не имел права делать такие намеки, но Илья прижал палец к своим губам и шикнул.

— Сейчас не время, не находишь? Я действительно думаю, что нам нужно сперва исследовать верхний ярус. И будет лучше, если я буду страховать тебя.

Он бросил взгляд вниз, туда, где лестница терялась в черной яме, сглотнул, посмотрел наверх.

Да кое-кто просто боялся высоты!

Лаз заканчивался открытым люком, через который они попали в прямой коридор. Достаточно узкий, чтобы Илье теперь приходилось отирать своим серым кардиганом то одну стену, то другую. В конце их ждала новая лестница — на этот раз вниз.

— Все равно придется спускаться, Илья Петрович, — не сдержала насмешку Констанция. — Вы снова снизу или…

— Дамы вперед, — бросил он якобы безразлично: явно предпочитал смотреть на ее макушку, а не на уходящую вглубь темную бесконечность.

Спускаясь, Констанция прислушивалась к тому, что слышала, помимо собственного дыхания. Стенки, судя по всему, были достаточно тонкими: из холлов Библиотеки доносились голоса книжников, стук дверей, скрежет стульев по полу и даже, если прислушаться, звуки шагов.

По ее расчетам, они должны были обогнуть огромное окно в Картотеке и Абонементе и сейчас спустится где-то… где-то в районе закрытой комнаты, куда имели доступ только Христофора Николаевна и Клара.

Достигнув пола, Констанция с Ильей оказались в очень тесной комнатке размером с санузел.

Здесь тоже, как и везде в коридорах, горела энергосберегающая лампочка, благодаря чему несложно было разглядеть небольшую дверь. Илья отстранил Констанцию, чтобы прижаться к поверхности ухом.

Но это не требовалось, чтобы услышать: по ту сторону кто-то разговаривал. Зычный голос Христофоры Николаевны прорвался через все возможные преграды:

— Терпение, Мила, терпение!

А затем — удаляющиеся шаги.

Илья осторожно толкнул дверь, но та не поддалась. Тогда он нащупал щеколду. В открывшемся тесном пространстве угадывалась верхняя одежда. Еще один шкаф.

Констанция ощутила внутренний трепет: неужели, наконец, увидит, как выглядит сердце Абонемента?..

Однако Илья развернулся и жестом велел подниматься обратно. Она сделала больше глаза и указала на дверь, одними губами произнесла: «А проверить?»

Он замахал руками, отправляя ее прочь. Лишь когда они оказались наверху, и Констанция еще раз попыталась убедить Илью в необходимости открыть ту дверь, он торопливо зашептал:

— Куда она ведет, и так ясно. Но для этого помещения у тебя нет соответствующего уровня доступа.

На языке вертелось несколько ответов, но Констанция смолчала: ясно ж было, что эта перепалка ничем хорошим не закончится. Илья усмехнулся, видимо, даже в полумраке тайного коридора заметив обиженное выражение лица. Провел костяшкой пальца по ее щеке — жест, который от неожиданности Констанция молча приняла.

— В моей жизни у тебя высший уровень доступа: готов выдать все свои секреты. Но когда дело касается Библиотеки, мы подчиняемся регламентам, а не они нам.

Узнать, что было за той дверью, Констанции было бы гораздо интереснее, чем проникнуть в самые секретные тайники Ильи. Говорить этого она не стала, не желая себе лишних проблем, однако задала вопрос, который волновал уже несколько дней:

— Мы расстались полгода назад. Все это время едва ли виделись на работе. Но с тех пор, как ты приехал в Питер, постоянно посылаешь мне непонятные сигналы и ведешь себя…

— Констанция, мы стоим в потайном коридоре над окном Абонемента, — прошептал он. — Ты не думаешь, что это не лучшее время для сердечных разговоров?

С этими словами Илья пошел прочь. Вновь они остановились у самой первой развилки: могли вернуться в шкаф в кабинете Ю, а могли отправиться вниз.

Прежде, чем очередной туннель поглотил ее, она встала лицом к лицу с Ильей и сказала:

— Я считаю, что для сердечных разговоров вообще не бывает хорошего времени. Все, что нужно, понятно без слов. Остальное — лишнее. Но мой вопрос не про любовь, а про твое непрофессиональное поведение.

О, это его задело. И без того резкие черты лица заострились, челюсти сжались. Констанция решила пояснить:

— Ты делаешь двусмысленные комментарии, непременно так, чтобы услышали коллеги. Влезаешь в мою личную жизнь. Постоянно приглашаешь куда-то, якобы чтобы обсудить рабочие вопросы, но никогда раньше у нас не было проблемы обсудить все, что нужно, в здании Библиотеки.

Илья еще какое-то время глядел раздраженно, а затем — внезапно и принужденно — рассмеялся.

— Ерунду не говори, я уже объяснил ситуацию с конвертом, больше в твою «личную жизнь» не лез. В ресторан я тебя пригласил, чтобы выяснить все о причастности к убийству Клары. Что касается комментариев…

Она нетерпеливо ждала, что он скажет, как выкрутится здесь.

— … Ну сказал один раз, показалось к месту и забавно. Уже понял, что это лишнее.

Илья хотел убедить ее, что это она не в себе, а не он.

«Как бы не так!»

— Меня не устраивает то, что происходит. Или веди себя прилично, или неприлично вести себя начну я. А я умею доставлять неприятности.

С этими словами она начала спускаться в туннель с лестницей.

— Вне всяких сомнений, — вздохнул Илья над ее головой.

Эпизод 8. Глава 13

Сеть тайных ходов расходилась изгибами по телу Библиотеки подобно венам: они были невидимы, но проходили везде, соединяя важные органы:— Абонемент, отделы, Архив, Основной Фонд.

За четверть часа Констанция и Илья успели изучить лишь малую часть, то углубляясь в недра системы, то возвращаясь к началу. Во многих точках маршрута они замедлялись, прислушиваясь, и порой становились свидетелями разговоров сотрудников.

В одном из коридоров Мила разговаривала по телефону.

— Мама, моя работа важна, мы говорили об этом слишком много раз… я рада, что закончила консерваторию, это же не значит… я не хочу это обсуждать. Все, нужно идти, у меня новое дело. Да, все еще не могу сказать… Пока, мам.

У переплетчиков шел ожесточенный спор на тему использования покупного клея. Судя по голосу, кто-то более опытный и мудрый настаивал на том, что клей нужно было варить самостоятельно. Кто-то помоложе уверял, что сделал уже несколько ловцов при помощи готового пва, и «никто не умер».

В Архиве Нинель Владленовна сплетничала с одной из охотниц, Верой — женщиной лет пятидесяти, с длинным послужным списком и таким же длинным языком, охочим до сплетен.

— …сам не свой, сам не свой, — говорила Нинель Владленовна. — Бедный. Надо ж, как его подкосило. Кто бы мог подумать…

— Когда уже Илья в Москву уедет? — отозвалась охотница Вера, чей голос было легко узнать из-за нетипично высокого тембра. — Не продохнуть тут с ним.

— Такой хороший парнишка был.

— Москва людей меняет.

— Возраст людей меняет, дорогуша, — Нинель Владленовна прокашлялась и чуть тише добавила. — Возраст, деньги и власть. Но Ю не из-за него сдал. Юджину Илюша так, заноза, но не гангрена.

У Констанции это одновременно вызвало смешок и неловкость. Она попыталась подтолкнуть Илью, чтобы пройти вперед, но он замер и выставил ладонь, вынудив остановиться. Очевидно, намеревался подслушать весь разговор.

— Ой, ну прямо по Кларе убивается, — взвизгнула Вера. — Да с ней никто никогда дружбу не водил. И уж Ю-то тем более. Не смотрел даже в ее сторону дважды никогда.

— Он в ее, может, и не смотрел. Только она в его…

В ответе Веры слышался явный интерес:

— А что она? Разве что-то…

— Я не сплетница, Верочка, и не собираюсь сейчас обсуждать, как она вечно вслед ему пялилась, того и глядишь рубашку прожжет. Клара умерла, так что некрасиво перемывать покойнице косточки и говорить, что она сохла по нашему Ю, как гипс на солнце. Думаешь, чего она всю жизнь одна-то прокуковала? Ждала. «Дура» — сказала бы я, но о мертвых либо хорошо, либо никак.

Констанция и Илья переглянулись. Вера издала восторженный писк, но затем, будто бы взяв себя в руки, спросила:

— Скажи тогда, чего Илья тут торчит, если всем ясно, что случилось с Кларой?

— Варианта два, — деловито отозвалась Нинель Владленовна. — Либо что-то нам не договаривают, и с ее смертью не все так очевидно. Либо у него тут какой-то личный интерес.

— Мм, личный интерес? — по голосу было ясно, что Вера умирает от желания узнать как можно больше пикантных подробностей.

Констанция же надеялась, что не услышит своего имени.

— Непейвода, как вариант…

Сложив ладони лодочкой, Констанция прижала их к лицу и протянула:

— У-у-у.

Илья взглянул на нее с укором. По ту сторону стены повисла пауза.

— Проклятые сквозняки, я из-за них постоянно кашляю, — произнесла, наконец, Нинель Владленовна.

— Ты кашляешь, потому что куришь по три пачки в день, — тут же язвительно ответила Вера. — Это уничтожит твои легкие быстрее любого сквозняка. Так что там с Непейводой? При чем тут она?

— Ой, да ни при чем, — отмахнулась Нинель Владленовна. — Сплетники говорят всякое, но мы-то люди, способные мыслить критически.

Небольшая пауза дала Констанции время жестами попытаться убедить Илью продолжить путь. Но он лишь прижал палец к ее губам, чтобы она угомонилась.

— Я что-то ничего такого не замечала, — продолжила Вера, не желая оставлять тему. — Да и куда ему Непейвода? Думаешь, седина в бороду, бес в ребро?

Ответ последовал не сразу:

— Вот поэтому все и бегут к Нинели Владленовне: свои глаза видят, да не замечают. А я знаю, куда смотреть и как увидеть, — она помолчала, и Вера, видимо, боясь спугнуть новую сплетню, тоже не говорила ни слова. — Я просто помню, как у Илюши снесло крышу из-за Ниночки. Никто тоже ни о чем не догадывался, а я-то видела: и как он смотрел, и как с ней говорил. Ниночка-то и сама ни о чем не догадывалась, пока не стало поздно. Земля ей пухом.

Сказать, что Констанция была ошеломлена финалом истории — это безбожно преуменьшить. Она уставилась округлившимися глазами на Илью, не ожидая, конечно, что он сейчас жестами перескажет историю, очевидно, безвременно почившей коллеги. Илья в своем духе отмахнулся, сохранив лицо бесстрастным: мол, ерунда, не бери в голову.

— Ну, и что, думаешь, он сейчас пускает слюни на нашу звезду? — жадно спросила Вера. — Думаешь, заберет ее обратно? Чего ж тогда отпустил?

Нинель Владленовна протянула хриплое задумчивое «ммм» на низких нотах, а затем ответила:

— Уж этого я не знаю. Но помяни мое слово: я буду не я, если он ее не заберет или сам не останется.

Илья и Констанция посмотрели друг на друга: и тот, и другая явно скрывали эмоции и в то же время пытались разглядеть реакцию другого.

— Бедная девочка, уж так старается, — вздохнула Вера, — всю себя работе отдает.

На последних словах Илья неприятно и многозначительно ухмыльнулся. Констанция не стала больше ждать и просто пошла по коридору назад к началу пути. Она понимала, что вперед ее никто не пустит, ведь дальше — Основной фонд, куда не было доступа простым охотникам.

Илья нагнал ее почти сразу. Они продолжили осмотр.

Наконец, одна из «артерий» свернула неожиданным образом, определенно выходя за пределы здания. Заканчивался ход толстой железной дверью: за нею, судя по сквозняку, шуму машин и тонкой полосе света по периметру, их ждал не шкаф.

Илья прижал ухо к поверхности, затем осторожно потянул на себя ручку, но, разумеется, было закрыто.

Он попытался разглядеть хоть что-то через замочную скважину.

— Не знаю, где мы оказались территориально, но это, очевидно, тайный ход, позволяющий незаметно проникнуть в Библиотеку. И готов поспорить, знаю, у кого ключ…

Им предстоял долгий путь назад.

Из шкафа в кабинете Юджина Констанция выбралась вымотанной и удрученной. Она замерла посреди помещения, не зная, куда себя деть, что сделать.

Если еще час назад существовала надежда найти опровержение подозрениям, то теперь оставалось лишь признать несомненность вины Ю и неотвратимость грядущих событий. Хотя удалось изучить лишь часть секретных ходов, сомневаться не приходилось: Ю имел возможность незаметно перемещаться по всей Библиотеке и покидать ее. У него была возможность незаметно покинуть место преступления. Наверное, никто никогда бы этого не узнал, если бы не безрассудное решение Констанции спрятаться в шкафу начальника.

Илья достал телефон и вызвал Кинга, а когда тот пришел в компании Аврелия, сообщил:

— Будем ждать Ю здесь.

Эпизод 8. Глава 14

С этими словами он уселся за рабочий стол Юджина. Взял лист бумаги и ручку, стал что-то сосредоточенно записывать.

Кинг уселся на диван, не задав ни единого вопроса.

«Настолько все равно? Настолько не хочет знать правду? Или уже и сам все понял...»

Наверное, у Констанции было такое скорбное лицо, что сомневаться не приходилось: ничего хорошего они с Ильей не выяснили.

Зато Аврелий не стал мучиться догадками.

— Чего там? — спросил он, с любопытством попытавшись разглядеть что-то между дверцами шкафа.

Констанция в общих чертах рассказала, что представляла собой система тайных ходов, и что означало последнее открытие.

— Блин, а можно посмотреть? — завистливо протянул Аврелий, но Илья твердо отрезал «нет», и стажер печально вздохнул. — Ладно, и чего, мы все будем сидеть и ждать? У нас с Конс вообще-то Татьяна на свободе.

Она тяжело вздохнула:

— Думаю, Ю сам ее найдет. Если я правильно понимаю, его мотивация куда сильнее нашей.

Соревнование с Кингом действительно потеряло важность на фоне происходящего.

— Есть хочется, — заметил Аврелий. — Мы ж с Артом даже за кофейком отойти не могли, сторожили.

— Я могу заварить чай, — охотно отозвался Кинг.

— Пойдет, — оживился Аврелий, — а я сгоняю за едой.

Вернулся он быстро, притащив под мышкой не только целую упаковку мятных пряников, но еще ноутбук и два ловца: видимо, для Ю и Татьяны, если охота начальника увенчается успехом. Констанция оценила такую предусмотрительность благосклонной улыбкой. Возможно, желание победить Кинга все же не исчезло полностью, а лишь слегка притупилось.

Артур в это время по-хозяйски распоряжался чайным сервизом. Ю любил посуду в традиционном стиле: тонкий фарфор, позолота, изысканный рисунок ручной работы. Тут их с Кингом вкусы совпадали.

Аврелий уселся в соседнее кресло, проглотив, причмокивая, три пряника подряд, хлебнул чая и принялся что-то быстро печатать на ноутбуке.

— Что ты там строчишь? — спросила она, тоже принимая чашечку из рук Кинга.

— Отчеты, — отмахнулся Аврелий. Констанция знала, что он солгал.

Что ж, рано или поздно она узнает его секрет. А пока…

— Илья, какой у нас план?

Он оторвался от записей и промычал вопросительное «мм?».

— Мне кажется, нам нужно согласовать действия, — заметила Констанция. — У нас ловцы. Мы ведь можем ими воспользоваться. Если хочешь доставить Ю в Москву, чтобы предъявить руководству, не думаешь, что стоит нас об этом предупредить?

Он устало поглядел на нее, на исписанный лист, окинул взглядом Аврелия и Кинга. Последний подошел к столу и поставил Илье чашку с дымящимся чаем, после чего деликатно произнес:

— Мне кажется, не надо ставить руководство перед выбором. Думаю, им будет сложно сделать решение, забыть личность персонажа…

Аврелий оторвался от ноутбука.

— Боишься, что его не отправят в книгу? — удивился он. — Так хочешь, чтобы от Ю избавились?

Кинг присел на край стола, сложив руки на груди, и внимательно посмотрел на стажера.

Констанция не смогла не отметить, как невероятно элегантно он выглядел в этой фирменной небрежной грациозности, с мягкой, насмешливой полуулыбкой. Она тряхнула головой: «Этого еще не хватало!»

— Я боюсь, Аврелий, что они будут жестоки с человеком, который двадцать лет водил за нос все руководство Библиотеки. Илия может казаться суровым, но он твердый в своих убеждениях. Но так ли другие? Это опасно, когда человек готов забыть принципы, потерять честность, манипулировать фактами, оправдывая самое ужасное зло.

Илья позволил себе легкую улыбку: кажется, он был доволен учеником.

— Формально мне достаточно трех свидетелей, поэтому вы здесь и находитесь. С поимкой я справился бы сам, но будет необходимо, чтобы вы подтвердили все, что здесь сегодня произойдет. По моим предположениям, Ю, загнанный в угол, сам не пожелает разбирательств и избавит нас от необходимости решать этические и прочие моменты. Чтобы у руководства точно не возникло вопросов, я установил камеру, — он кивнул в сторону шкафа, и Констанция заметила наверху небольшое устройство.

Вот чего он там ковырялся, пока они ждали Аврелия и Кинга после изучения тайных ходов!

— Но использовать запись буду только в случае, если это будет работать на нас, а не против нас, — добавил Илья.

Подозрительный параноик. Что она вообще в нем нашла? Впрочем, если поднапрячь память, можно было вспомнить, как ей невероятно льстило, что такой сдержанный, казалось бы, неприступный мужчина таял в ее руках, терялся от прикосновений и даже на время забывал о регламентах (которые не то чтобы запрещали, но крайне не рекомендовали заводить отношения на рабочем месте).

Вздохнув, Констанция прошла к стеллажу с книгами, где выбрала «Евгения Онегина».

Она помнила, как читала это произведение в школе. Все, что изучалось на уроках литературы, преподносилось учителями как сверх-значимое и серьезное. У Констанции даже мысли не возникало, что хоть одна книга из списка чтения на лето могла принести удовольствие.

Второй раз Констанция познакомилась с “Евгением Онегиным” в университете. Тогда она снова читала не для удовольствия, а потому что того требовала учеба, однако на сей раз сумела проникнуться историей. Только теперь ей показалось, что автор оказался излишне жесток к главному герою. Евгений должен был обрести счастье в конце, а столкнулся с условностями, помешавшими ему воссоединиться с любимой.

За окном стемнело, но Илья не позволил включить общий свет, оставив гореть только настольную лампу и торшер.

Теперь Констанция читала «Евгения Онегина» в третий раз, и отношение как к главному герою, так и к влюбившейся в него наивной девочке изменилось. Скучающий, будто потерявший способность испытывать эмоции молодой мужчина в самом расцвете сил, разумеется, привлек внимание Татьяны. Она пыталась бороться с чувствами, но безуспешно. Даже зная, что случится, Констанция мысленно сокрушалась: «Не пиши ему, Таня, не пиши…»

Взгляд против воли упал на Кинга. Тот неторопливо потягивал чай с молоком, который упрямо звал просто «чай», настаивая, что в дополнительных эпитетах нуждались другие виды: черный, зеленый, фруктовый. Просто же «чай» подразумевал «a splash of milk». Артур небрежно покачивал ногой, неспешно перелистывая страницы. Бежевая, как топленое молоко, рубашка и темно-бордовый галстук неожиданно гармонично сочетались с костюмом-тройкой болотно-зеленого цвета. «Как денди лондонский одет», хотя, конечно, пушкинские денди одевались иначе. Зато современные должны были выглядеть как-то так.

Будучи его стажером, Констанция тоже понимала и безнадежность своей влюбленности, и глупость того письма. Но чувства рвались наружу, молчать о них было невыносимо: все равно что пытаться скрыть лихорадку. Казалось, если она все расскажет, станет легче.

Легче, конечно, не стало.

Очень мягкий, щадящий чувства ответ Артура сделал еще больнее. Зато потом оказался лекарством. Произошла болезненная ампутация надежды, не позволившая пропитать все существо ядовитой горечью неразделенных чувств.

Финал «Евгения Онегина» теперь показался Констанции правильным. Как будто бы при первом знакомстве она читала из позиции Онегина и, конечно, хотела, чтобы Татьяна не была такой правильной, проявила сострадание к бедняге Евгению… А теперь главной героиней в глазах Констанции стала Татьяна. Когда влюбленный герой приполз на коленях, умоляя ответить взаимностью, прекрасная княжна не испытала триумфа, в ней не было и капли злорадства. Однако Констанция читала эти строки с неким удовлетворением: будто это она была там, на месте Татьяны, и мстительно наблюдала за муками Кинга. То есть, Евгения.

Захлопнув книгу, Констанция еще пару минут смотрела на обложку, пытаясь унять громко бьющееся сердце. Чувства героев были так близки, будто она вместе с ними пережила все события — да ведь так и было, во многих смыслах. Говорят, когда мы увлеченно читаем художественное произведение, ощущаем, будто это все действительно происходит с нами.

Когда границы совсем стираются, происходит разрыв.

А еще, возможно, впервые читая Пушкина не с целью изучить и выявить основные черты русской поэзии девятнадцатого века, Констанция не могла не восхититься тем, как увлекательно, тонко, жизненно была рассказана эта история. Роскошно, поэтично, иронично.

И все же, несмотря на удовольствие от чтения, Констанция не могла перестать думать, как все эти годы страдал Ю. Чем дольше сбежавшие персонажи жили в реальном мире, тем более человечными они становились: ощущали голод, холод, испытывали различные эмоции. Они учились говорить не фразами из книг, учились самостоятельно рассуждать — в рамках персонажа, конечно, и все же. Полностью отказаться от «заводских настроек» герои не могли. Если разрыв произошел, когда читатель дошел до последних глав Евгения Онегина, то их Ю попал в этот мир безнадежно и болезненно влюбленным мужчиной. Таким он, скорее всего, и оставался. Все эти годы он искал свою Татьяну…

— Вы кажетесь эмоциональной, Констанция, — заметил Артур, и она глотнула воздуха, чтобы немного привести себя в чувство.

— Я читала о Юджине, — сказала она полуправду и поднялась на ноги.

Эпизод 8. Глава 15

Ей всегда было легче справляться с эмоциями в движении: если не было возможности ходить, она начинала трясти ногой или заламывать руки, а в крайнем случае — нервно закрашивать квадратики на полях тетради.

— Это все немного выбивает из колеи.

— Немного выбивает из колеи, — фыркнул Аврелий, и оба — Констанция и Артур — перевели на него удивленные взгляды. — Да это с ума сойти можно, а не «немного выбивает»! Вы знаете Ю столько лет, и тут оказывается, что, по сути, должны сейчас его убить. И это все вроде как не его вина, но он, черт подери, прикончил Клару! Может, и случайно, но попытался выдать это за несчастный случай. И вроде как возвращение в книгу станет для него наказанием, но это звучит капец как жестоко, учитывая, что он все эти годы, скорее всего, дико мучился, постоянно боясь быть раскрытым. Да и, подозреваю, быть персонажем в реальном мире — такое себе удовольствие. Ю до чертиков жалко, при этом нет никакого другого выхода ни для него, ни для нас. Я готов расплакаться просто от одной мысли обо всем этом, а ведь знаю Ю всего пару месяцев. Вы с ним знакомы много лет. «Выбивает из колеи». Не слишком ли это громкие слова? Может, достаточно будет сказать «вызывает дискомфорт»? Или «несколько волнует»? «Обращает на себя внимание»?

Констанция закатила глаза.

— Не всем нужна драма, Аврелий.

— Я думаю, немного драмы нужно всем, — не согласился Кинг, отложив свою книгу в сторону. — Но все по-разному ее переживают. Чьи-то эмоции на поверхности, а чьи-то скрыты внутри.

— Я все понимаю, разная эмоциональность, — не сдавался Аврелий, решивший, кажется, вменить в вину всем присутствующим их сдержанность. — Но где-то же есть граница. В какой-то момент можно и вспыхнуть немного!

— Почему тебя это так волнует? — спросила Констанция с искренним интересом.

— Да потому что я хотел бы, чтобы вы хоть как-то дали понять, что не считаете, будто это все в порядке вещей!

Аврелий отставил ноутбук на журнальный столик и встал. Подойдя к Констанции, он продолжил, глядя на нее серьезно, как никогда:

— И что замочить коллегу, которого считали, ну, если не другом, то хорошим человеком и наставником, для вас не то же, что высморкаться. Потому что иначе у меня есть большие сомнения насчет того, хочу ли я и дальше здесь оставаться.

— Отвечать прошу на три тона тише, — раздался безразличный голос Ильи.

Он все еще делал какие-то пометки в бумагах, кажется, совершенно не впечатленный тирадой Аврелия.

— Ладно, с ним все понятно, — прошептал стажер, — но ты-то, Конс.

— Насчет Констанции ты заблуждаешься, — снова подал голос Илья, продолжая разглядывать свои записи. — Она эмоциональная и страстная женщина, но на работе умеет держать себя в руках. Кое-что, чему и вам не мешало бы научиться, молодой человек.

Щеки Констанции против воли запылали, особенно от того, с каким любопытством рассматривал ее Артур.

— Я переживаю, Аврелий, — сказала она беззлобно, — но нельзя позволять себе раскисать. Еще ничего не закончилось: самое сложное впереди, и я стараюсь сберечь столько эмоциональных сил, сколько могу. Тебе в любом случае не о чем волноваться, ты не персонаж, если и придется тебя убрать, то только старым дедовским способом: дробовик или…

Послышался шум. Илья вскочил с места, жестом велев всем встать справа и слева от шкафа. Ю не должен был заметить их раньше, чем окажется в кабинете.

Юджин — немолодой мужчина, совершенно лысый, в современном пиджаке — выбрался из шкафа в компании привлекательной статной дамы в пышном платье. Сейчас он гораздо лучше вписывался в эту реальность, чем в реальность спутницы.

— Ох, Евгений, все как будто снится. Но пора нам с вами честно объясниться, — проговорила она.

— И вы не представляете, насколько правы, — драматично произнес Илья, прикрыв дверцы шкафа и тем самым отрезав Ю путь для побега.

Констанции стало больно от того, как Юджин сдулся на глазах. Лицо, секунду назад живое, полное счастья, в которое будто бы до конца не верилось, осунулось. Юджин сгорбился, отошел на пару шагов назад, продолжая, однако, держать спутницу за руку.

— Итак, Евгений, — мрачно изрек Илья, выходя из тени.

Он включил свет, заставив всех чуть зажмуриться.

— Думаю, нет смысла увиливать. Мы вычислили твою личность, твою книгу, — Илья чуть прошелся по кабинету и демонстративно поднял томик, который читала Констанция, — и обнаружили тайные ходы в стенах Библиотеки. Белыми пятнами остались лишь некоторые детали, которые, хотелось бы, чтобы ты нам поведал.

Юджин покорно подвел спутницу к своему столу, усадил Татьяну на стул для посетителей и сел рядом.

Он молчал достаточно долго, но никто не смел торопить.

— Разрыв создала Клара. Она читала в Библиотеке, поэтому разрыв не зафиксировали. В ее защиту скажу, что она пыталась меня поймать, но не сумела. Я ощущал исходящую от ловца опасность. Мы целую ночь играли в догонялки, пока оба не вымотались настолько, что просто сели поговорить. Она рассказала, что я книжный персонаж. Разумеется, я сперва не поверил, но попытался адаптироваться. Начал с того, что избавил Клару от желания вернуть меня в книгу. Это было несложно, женщина — всегда женщина, живет ли она в каменном веке, в девятнадцатом или в двадцать первом. А я в ту пору еще и был хорош собой.

Бедняжка Клара, подумала Констанция, влюбилась в книжного персонажа. Участь, которой опасались многие книжники, и не напрасно. Евгений обладал особым магнетизмом, легко вызывал улыбки дам, был бабником и дамским угодником. Противостоять такому наверняка оказалось непросто. Это сейчас он чуть подрастерял сверхъестественное книжное обаяние.

— Было некуда пойти, поэтому я поселился у Клары. Она заботилась обо мне, кормила, учила жизни в этом новом мире. Но я не мог вечность жить за чужой счет. Тем более, появилась важная цель. Наконец, поверив в концепцию книжных разрывов и оживших персонажей, я сумел отыскать свою книгу и прочесть ее. Едва ли вы сможете представить, какие чувства я испытал, узнав, что обречен на вечное одиночество и бесконечные страдания, при том, что чувства Татьяны взаимны. Но нет, это создание слишком благородное, доброе и чистое, чтобы предать мужа. Вот только если бы… если бы она тоже оказалась здесь? Свободная женщина в мире, лишенном предрассудков. Мы могли быть счастливы, имея возможность выбирать, а не жить по написанному кем-то сценарию, — Ю бросил полный тоски и щемящей нежности взгляд на сидевшую рядом Татьяну.

Та смотрела непонимающе, но молчала.

— Мы, люди, часто боимся неизвестности, — продолжил Ю, — мечтаем хотя бы о какой-то определенности. Я, человек, чья судьба была написана чернилами на бумаге, могу с уверенностью заявить, что нет большего блага, чем неосведомленность о грядущем.

Сердце Констанции болезненно сжалось, когда она осознала: он, наконец, сделал то, о чем грезил столько лет, но счастье продлится лишь несколько минут, потому что скоро оба, и Евгений, и Татьяна, отправятся обратно в книгу. Не будет у них счастливого финала…

— Я понял: чтобы вызволить Татьяну из книжного мира, я должен находиться как можно ближе к разрывам. Убедил Клару, что мне нужна работа в Библиотеке. Разумеется, мы оба ходили по краю, но я терпеливо ждал, и, наконец, через два года удалось устроиться в отдел снабжения. Разумеется, проще было бы стать охотником, но любой ловец для меня равен смерти. Я начал строить карьеру, чтобы получить более свободный доступ ко всему, что происходило в Библиотеке.

Ю задумчиво посмотрел в окно.

— Шли годы, я чувствовал, как воля все больше принадлежит мне. Как я мог вернуться в книгу? Как… ведь я — свободный человек, желающий жить так, как живут другие. Это не укладывалось у меня в голове. Вместе с тем важными становились другие вещи: быт, карьера, взаимоотношения с коллегами. Я думал не только о том, как найти Татьяну. И вместе с тем в перспективе все мои действия были направлены на это. Я съехал от Клары, однако она оставалась моим сообщником, близким другом, человеком, готовым на все ради меня, чем я беззастенчиво пользовался.

— Она любила вас, — тихо произнесла Констанция, и Юджин впервые взглянул на нее.

— Да. Любила. Я много раз просил ее отпустить эти чувства, оглянуться, найти другого мужчину. Не нужно думать, что я был настолько эгоистичен, чтобы держать Клару при себе, не отпуская. Но она не хотела: все эти годы надеялась, что я забуду Татьяну.

Сидевшая рядом с Ю героиня печально посмотрела на него, не смея проронить и слова.

— Ей было не взять в толк, — продолжил Ю с горечью, — что это невозможно. Для меня это физически не-воз-мож-но.

Повисшая пауза, казалось, тянулась вечность.

Эпизод 8. Глава 16

— Она начала шантажировать меня, — сказал он будто бы с трудом. — Знала, что я, как руководитель департамента, проводил исследования, связанные с контролем разрывов. Знала, что Егор был участнком этого проекта.

Илья многозначительно прочистил горло. Ю бросил на него взгляд, вздохнул.

— Я не намерен нарушать статус секретности, лишь хочу, чтобы вы понимали… — Он сжал челюсти, глаза заблестели. — Клара каким-то образом получила доступ ко всем документам. В ту ночь она вела себя особенно решительно, говорила, что все знает о Егоре, размахивала его закладкой — угрожала, что сообщит правду руководству… сделает так, чтобы меня отправили обратно в книгу. Я спросил, чего она хочет. Я не мог полюбить по указке, даже если бы попытался. Клара сказала, что уже не ждет любви, но требует, чтобы я был только с ней, выкинул из головы Татьяну. «Таньку», она сказала. Всегда называла ее только так, — он бросил нежный, ласковый взгляд на растерянную спутницу и сжал ее руку.

Та подарила Ю робкую улыбку.

— Я сделал вид, что согласился, но она, видимо, почувствовав, что владеет ситуацией и мной, потребовала закрыть проект. Закрыть, когда потрачена уйма времени и сил, чтобы исследовать возможность контролируемой связи между мирами! А Клара захотела, чтобы я от всего отказался! Мы стали спорить. Я вспылил. Она начала оскорблять Татьяну, и в этот момент самообладание меня покинуло, я подскочил к лестнице и тряхнул ее. Конечно, не чтобы Клара погибла, я не осознавал, что делал, просто хотел, чтобы она замолчала. И она замолчала.

Замолчал и Юджин. Долго смотрел на свои пальцы.

— Я не мог признаться в содеянном. Мне удавалось обманывать руководство Библиотеки достаточно долго, но разбирательства в связи со смертью Клары могли привести к серьезным последствиям. Разоблачение казалось неизбежным, поэтому я решил выставить все, как несчастный случай. Особенно стараться не пришлось: произошедшее и так было практически несчастным случаем. Протер ручки от отпечатков и думал, что этого достаточно. Но тут вмешалась ты, Констанция.

Ю печально хмыкнул.

— Кто бы мог подумать, что решение пригласить тебя обратно в Петербург сыграет со мной такую шутку? Ты знаешь… не все мои действия были продиктованы желанием высвободить Татьяну из книги. Моя жизнь давно вышла за рамки книжного персонажа. Я пригласил тебя не ради своей выгоды.

— А зачем? — не то чтобы это было важно в контексте истории, но Констанции хотелось узнать.

Учитывая, что Ю вот-вот отправят обратно в книгу, шанса задать этот вопрос больше не будет.

Он взглянул на нее, затем на Кинга.

— Повторюсь, со временем я стал мыслить и чувствовать как обычный человек. Первые дни в реальности помню смутно, все словно в тумане, но с каждым днем мое сознание становилось все четче. Самым сложным, должен сказать, оказалось перейти с рифмованной речи на прозу. Я до сих пор зачастую мыслю стихами, приходится напрягаться, чтобы перестроиться. Что ж, мучится осталось недолго…

— Я тоже часто думаю по-английски, — заметил Кинг, и Констанция осознала, что впервые видит его переживающим.

Он произнес лишь одну фразу, но с такой отчетливо притворной веселостью, что не оставалось сомнений в его нежелании сталкиваться с неизбежной реальностью.

Повисла пауза, которую прервал Юджин:

— Долгое время я оставался тем, кем меня описали в книге: отстраненным, уставшим от жизни мужчиной с болезненной страстью к женщине, которую упустил. Но какие-то вещи внезапно трогали, и я будто выходил из образа или, скорее, менялся под силой обстоятельств. Поначалу это приходило как нечто новое и яркое. До сих пор помню, как впервые испытал сострадание: оно пронзило грудь резкой болью и оставило глубокий след. Находилось то, что побеждало скуку. В жизни появлялись люди, которые становились дороги. Но больше всего, разумеется, по-прежнему трогали вещи, близкие сюжету моего романа. Я продолжал вздрагивать, услышав имя «Татьяна». Бороться с этой реакцией было настолько сложно, что пришлось найти повод уволить сотрудницу с таким именем. За время моей работы здесь не было ни одной Татьяны, ни одного Евгения, — он хмыкнул. — Мне и самому пришлось изменить имя, чтобы отстраниться от персонажа. Когда Клара обращалась ко мне «Евгений», я начинал отвечать ей рифмованными предложениями или вовсе цитатами. Персонаж не может полностью поменять имя, если это не заложено историей, поэтому пришлось искать выход. Считаю, мы с Кларой достойно справились. Я по-французски в совершенстве мог изъясняться и писал… — Юджин вдруг замолчал, затем прикрыл глаза и горько усмехнулся, — я хочу сказать, что знаю французский, поэтому мы просто взяли французскую форму имени.

Констанция ждала ответа на свой вопрос с несвойственным ей терпением. Еще отсрочить финал, еще немножко…

— Став руководителем департамента, я чувствовал, что нашел дело своей жизни. Работа, которая позволяла не думать о Татьяне каждую секунду. Моя душа была с книжниками. Я редко покидал Библиотеку, но однажды рискнул отправиться на корпоратив. Не подумал, что найдутся такие старательные стажеры, которые возьмут с собой ловец, да еще и решат проверить его прямо во время отдыха. Ты задала мне тогда задачку, Констанция. Убедив всех в том, что где-то поблизости персонаж, я связался с Кларой и велел ей отследить любой ближайший разрыв, явиться туда раньше дежурившей в ту ночь Веры и найти способ привезти персонажа к коттеджу. Можете представить, на что готова была эта женщина ради меня? Она дозвонилась до дежурного по Ленобласти: нам повезло, охотник как раз выехал на адрес неподалеку от нашего коттеджа. Клара сделала все, чтобы добраться до персонажа первой, отключила его, втащила в машину, привезла. Вместе мы выпустили его в лесу, оставив вам на потеху, — Юджин горько рассмеялся, — безумие, я вспоминаю это все — безумие!

Да уж…

Этот персонаж чуть не убил Констанцию. Насколько же отчаянно должна была любить Клара, чтобы вырубить такого сильного, жестокого, неадекватного типа.

— И уже позже ночью, когда мы выпили слишком много, я узнал от Артура о письме…

Все, кроме Аврелия, понимающе закивали.

— Каком письме? — спросил он, догадавшись, что разъяснений не последует.

Пока Констанция искала подходящие слова, чтобы оставить это в тайне хотя бы от стажера, Илья сухо ответил:

— Любовное письмо от Констанции Артуру.

Он как будто хотел наказать за то, что она когда-то решила обнажить чувства перед другим мужчиной. Это действительно ранило, но не настолько, чтобы она не смогла справиться с собой.

Кинг же бросил изумленный взгляд на Илью:

— Не помню, чтобы рассказывал об этом, — затем повернулся к ней, — Констанция, я клянусь, что не говорил никому.

— Разумеется, не помнишь, — усмехнулся Юджин. — Утром я приходил к тебе, чтобы выяснить, выжил ли ты.

Кинг поднял глаза с легким прищуром к потолку:

— Это я помню. Не думаю, что когда-либо чувствовал себя хуже. Я действительно почти умер.

— Все это так напомнило меня с Татьяной. Я знал, что вам нужно — расставание. Именно я похлопотал, чтобы Москва сделала тебе предложение, Констанция. Дал время. Как счастлив был видеть твое постепенное превращение из простой книжницы в, как шутили некоторые московские коллеги, Книгиню. За последний год я трижды пытался сделать так, чтобы вы с Артуром встретились, но, увы, каждый раз что-то шло не так. Я решил полностью взять ситуацию в свои руки и пригласил тебя назад. Опасался, что откажешься, и все же верил, что кое-что смыслю в людях, особенно — в женщинах.

Констанция не могла поверить ушам и совершенно не знала, как реагировать. В душе то поднималась обида, то вспыхивала злость, то где-то на краю сознания пробиралась тихой поступью благодарность. Если она заставила Артура испытывать хотя бы сотую часть того восхищения, которое испытал Евгений, увидев на балу Татьяну… Если в его сердце хотя бы на мгновение проникло сожаление о том, какую женщину он упустил… Ее эго было бы удовлетворено.

Пожалуй, во всем этом разговоре хотелось бы исправить лишь одну вещь: чтобы Кинг всего этого не слышал. Илья и Аврелий — тоже лишние свидетели, но их присутствие можно пережить.

Боясь, что Ю продолжит углубляться в детали и начнет обсуждать уже не прошлое, а настоящее, Констанция дождалась паузы в рассказе и спросила:

— Как вам удалось сегодня найти Татьяну?

Это сработало, он сменил тему, заявив с натянутой, болезненной улыбкой, что обнаружил ее в Чесменской церкви. А днем Татьяны там действительно не было, но лишь потому, что она отыскала храм много позже.

Констанция, с триумфом посмотрела на Кинга. Он снисходительно улыбнулся в ответ:

— Мне действительно от всего сердца жаль, что Юджин не сможет выполнить данное вам обещание.

— Что ж, кажется, я ответил на все возможные вопросы… — произнес Ю, вставая.

Все напряглись: Илья подался вперед, Аврелий встал с кресла, в которое успел присесть раньше, Кинг расправил плечи. Констанция ощутила, как внутри словно сжалась пружина.

Юджин оглядел их и печально усмехнулся:

— Я не собираюсь бежать, друзья мои. У Аврелия два ловца, и вы точно успеете воспользоваться хотя бы одним из них. Не могу сказать, какая мысль убивает сильнее: то, что вы вернете в книгу меня, или то, что отнимете у меня Татьяну, которую я ждал столько лет.

Аврелий несмело прошел вперед и положил ловцы на стол перед Ю. Тот посмотрел на две пустых обложки с нечитаемым выражением: Констанция могла лишь догадываться о его чувствах.

Ю повернулся к Татьяне. Та уже тоже поднялась на ноги. Он схватился за край стола, глядя на любовь всей своей жизни, но говоря не ей:

— Я знаю, что меня ждет, и не стану больше бежать от судьбы. Довольно того, что Клара погибла по моей вине. Что ж… стоило оставить сей роман недочитанным. Не надо было допивать всего вина в бокале. Сейчас же я сделаю лишь одно прежде, чем покину вас навсегда.

Он приблизился к Татьяне, что взирала на него с тревогой, и припал к ее губам.

Затем, наконец, Ю отступил от нее, потерянной и раскрасневшейся.

— Благодарю вас за верную службу, за каждое доброе слово и за все разделенные чашки чая. Ну-ну, не надо слез, это всего лишь еще один этап.

Констанция приняла эти слова на свой счет, но затем заметила, что и стажер украдкой вытирает щеки.

Юджин и сам, хоть и пытался казаться спокойным и мудрым, справлялся из рук вон плохо. Он говорил, что все в порядке, но взгляд кричал: «Оставьте меня здесь, я не хочу в книгу»

Никто не смог бы выполнить эту просьбу, и поэтому он не просил.

— Я хотела бы, чтобы был другой выход… — прошептала Констанция.

Ю сжал губы, взял в руку безвольную кисть Татьяны.

— У меня одна просьба: мой выигрыш отдайте на восстановление какой-нибудь библиотеки.

С этими словами он прикоснулся к одному ловцу, вынудив Татьяну дотронуться до обложки второго.

По их пальцам заструились чернильные полосы. Слова складывались в предложения, предложения в абзацы, абзацы растекались по коже в сплошь черное пятно, поглощая двух людей. Наконец, их фигуры будто поблекли, в следующий миг каждого втянуло в свой ловец. Книги еще несколько секунд повибрировали, а затем застыли. На обложках проявились золотистые буквы.

Какое-то время Констанция не отдавала себе отчет в том, что утешается в объятиях Кинга: он прижал ее к груди, позволяя прочувствовать боль расставания. Лишь спустя время Констанция отступила.

Илья собрал оставшуюся на полу одежду Юджина — предметы этого мира, но больше не мира Ю,— забрал со шкафа видеокамеру. Лицо его казалось мрачнее обычного.

— Возвращайтесь к работе, — велел Илья и вышел из кабинета.

Аврелий будто бы лишился всего жизнелюбия. Он со скорбным лицом подхватил два ловца, внимательно посмотрев то на один, то на другой.

— Был человек. Осталась лишь его история. Мы будем помнить ее, Ю.

С этими словами он ушел.

Вязкая тишина в комнате жаждала, чтобы кто-то разорвал ее, сказал нечто пронзительное, светлое, наполнил пространство любовью.

Артур сделал шаг навстречу Констанции, открыл рот, но она не позволила ему быть первым:

— Артур, я хочу попросить прощения за то, как вела себя с самого возвращения.

Она открыто посмотрела ему в глаза:

— Мной руководила обида. Хотя, если быть откровенной, вы ни в чем не провинились. Почти. Чаще всего были ужасным наставником, бессердечно использовали меня, чтобы делать поменьше работы, раздражались, тогда как все, что я делала — это пыталась вам угодить. Но самое главное, за что я злилась на вас до последнего, было, конечно, то, что вы не любили меня в ответ. Но смешно винить в этом.

Она замолчала, но ненадолго: едва Кинг снова попытался что-то сказать, она прервала его движением руки и, начав расхаживать по кабинету, продолжила:

— Не нужно ничего говорить. Я сама должна была… должна была иначе отнестись к ситуации. Но тогда, в прошлом, мне не хватило ни любви к себе, ни самоуважения, чтобы сделать это. Сейчас я повзрослела, но вернувшись, ощутила, как внутри будто просыпается прежняя Констанция…

Она глубоко вздохнула, подошла к Артуру и, стараясь не потонуть в его глазах, твердо заявила:

— Знайте, Артур, мои чувства давно позади, они больше не помеха. Я не испытываю к вам ничего, поэтому могу отпустить и обиду. Давайте начнем заново, как коллеги, которые уважают друг друга.

Она протянула ладонь для рукопожатия. Кинг долго, невыносимо долго смотрел на Констанцию. Его взгляд с прищуром был изучающим, чуть хитроватым, будто он видел что-то, о чем она не догадывалась.

Затем Кинг сжал ее ладонь, но не стал отпускать сразу.

— Вы останетесь в Петербурге? — спросил он, заставив Констанцию растеряться.

— Да. Да, конечно. Я приняла решение о переезде сюда сознательно, и у меня нет причин возвращаться в Москву.

Кинг понимающе кивнул, а затем, вместо того чтобы высвободить ее руку, притянул Констанцию ближе.

— Хорошо. Я рад, что мы во всем разобрались. Спасибо, что осмелились на этот разговор.

Констанция усмехнулась, все еще ожидая, когда, наконец, он отпустит, отойдет.

— Кажется, у нас с вами ничья, — проговорил он негромко, его проникновенный голос вынудил Констанцию нервно сглотнуть.

Справившись с собой, она выдохнула едва слышное:

— Что?

— Евгений и Татьяна дали вам недостающие два балла, — более привычным тоном отозвался Кинг, наконец, отпустив ее руку. — У нас ничья.

— Ах, это. Да, нам стоит показаться в Абонементе. Думаю, коллеги ждут не дождутся подведения итогов.

— Ю был единственным, кто поставил на ничью, — заметил Артур, осматривая кабинет.

Он подхватил книгу, которую читал, пока они все ждали появления Юджина, затем учтиво предложил Констанции пройти вперед, открыл перед ней дверь.

— Я рад, что мы с вами, наконец, сможем цивилизованно общаться, — сообщил он, когда она проходила мимо.

— Я тоже очень рада, что удалось оставить ненужные чувства позади и взглянуть на вас всего лишь как на коллегу, — ответила Констанция, широко улыбаясь.

Широко и неискренне.

Да, с обидой и злостью справиться удалось, но пришлось признаться самой себе, что снова влюбилась. И если раздражение она с готовностью демонстрировала, то с любого рода симпатией старалась быть посдержаннее.

Тем более, когда речь шла об Артуре Кинге.

«Я найду способ избавиться от ненужных чувств, — твёрдо решила Констанция. — Обязательно найду. Но только не сегодня. Как говорила Скарлетт О’Хара, подумаю об этом завтра».

Ведь завтра будет новый день.

---

ВОТ И ЗАКОНЧИЛАСЬ ПЕРВАЯ КНИГА ЦИКЛА