Амелия Андреева

— Когда я вернусь с работы, Мир, я обязательно покажу тебе тот момент, ладно? А сейчас не могу — опоздаю… — быстро сгребаю плащ с вешалки и шнурую свои кеды. Одеваться привыкла легко и не броско. Никогда не ношу платья. Предпочитаю кэжуал. В нём мне комфортно, и я не ощущаю себя лёгкой добычей для мужчин, которые, без лукавого, очень часто обращают внимание на мою внешность.

— М-м-м, — хмурится мой двоюродный братик Мирослав, расстроенно вздыхая на всю прихожую. — То учёба, то работа… Когда ты уже будешь дома? Хотя бы денёчек…

— Я не знаю, малыш… Сейчас с этим сложно, но я обещаю, что найду время. Сегодня буду после одиннадцати, и если ты ещё не будешь спать…

— Мама не разрешит, — шепчет он, глядя на кухню.

— Посмотрим…

— Амела… И молока купи на завтра… — выглядывает его матушка из-за стены, достав кошелек. — И, вот… — начинает вытаскивать бумажки. У нас с ней сложные отношения. Всегда были такими. На это есть свои причины. Да и сына она держит в ежовых рукавицах. У неё не забалуешь.

— У меня есть… — отвергаю я деньги.

— Сигарет ещё, — добавляет сухо.

— Угу… Ладно, мне пора бежать, тёть Люд…

— Пора ей… Ну, иди — иди, про Максима не забудь! — тётка закрывает за мной дверь и продолжает что-то бубнить себе под нос. А я быстро спускаюсь вниз и бегу на автобус, чтобы доехать до кафе, в котором работаю. Тут недалеко. Пять остановок.

Однако если пешком, то нужно выходить намного раньше…

Про Максима я даже не хочу думать… Потому что тётя пытается свести меня с ним уже очень длительное время. Он — сын нашего соседа, который в свою очередь является какой-то шишкой в полиции. Дальше я не вникала. Мне было вообще неинтересно… Я бы не стала тратить время на отношения, которые мне навязали вопреки моим собственным желаниям.

Это не про Амелию Андрееву…

Кстати, моя настоящая фамилия Андер… Немецкого происхождения. Отцовская… Но дело в том, что моя мама давно улетела оттуда обратно в Россию, а потом… А потом она умерла. Мне тогда было девять. И меня стала воспитывать тётя. Женщина строгих правил. Я свалилась на неё, как снег на голову… Уже относительно взрослая. Со своими мечтами и характером, который она конечно же подавляла… У неё есть супруг, который зарабатывает деньги на вахтах, а она занимается воспитанием двух своих детей и меня, как сироты. Моя двоюродная сестра Вероника тоже поступила в университет в этом году, но в другой город. Можно сказать, она просто сбежала от своей матери, потому что та и ей указывала как жить. У неё получилось это сделать, потому что отец дал денег, а у меня… У меня такого подспорья нет.

Пока что я получаю пенсию по потере кормильца и стипендию в университете, но этого всё равно мало, потому что я хочу отплатить тёте за все годы финансового обеспечения. Поэтому подрабатываю официанткой уже пару месяцев. Зарплата хорошая, ещё есть чаевые. Да и в целом мне очень нравится иметь собственные карманные деньги. Ведь с этим всегда было сложно…

Тётка, как правило, давала только на самое необходимое. Ведь нас трое, и это тяжело. Всех нужно было собирать к школе, кормить, одевать… В общем, были всякие времена. Сейчас я выросла и стало намного проще.

Октябрь стоит тёплый. Моментами даже слишком…

Вечер пятницы окутывает город мягким золотистым светом, словно природа решила обернуть всё в уютный пушистый плед. Я иду по улице с автобусной остановки, и каждый шаг наполняет меня теплом, которое проникает в самую душу. Листья, окрашенные в яркие оттенки — от глубокого бордо до солнечного янтаря, медленно кружатся в воздухе, танцуя под лёгкими порывами ветра. И мне самой хочется танцевать. Такое вот хорошее настроение, несмотря на все трудности, свалившиеся на голову за это время.

Чувствую сладковатый аромат спелых яблок и свежей выпечки и не могу устоять перед искушением остановиться у ближайшей пекарни. Витрины манят меня, но время на часах почти шесть, и я продолжаю свой путь, наслаждаясь атмосферой, которая теперь наполняет почти каждый мой вечер.

Свет фонарей, пробиваясь сквозь листву, создаёт волшебные тени на асфальте, и я чувствую, как мир вокруг меня замедляет свой бег. Люди спешат по своим делам, но в этот момент кажется, что всё остановилось, и я одна наслаждаюсь этой красотой. Внутри меня разгорается чувство благодарности за простые радости, которые дарит жизнь в моменты единения с самим собой.

На секунду та спешка, которой от и до заполнена моя непростая жизнь растворяется… Остаюсь только я, покой и безмятежность улицы…

Однако я не могу задерживаться…

Сейчас я учусь на первом курсе университета юридического факультета.

И очень хочу продолжать обучение и получать стипендию. Нужно научиться всё совмещать… Чтобы не было никаких проблем.

Поэтому ускорив шаг, в кафе-бар забегаю без пяти минут положенного времени и мимолётно снимаю с себя верхнюю одежду, накинув на себя чёрный фартук, здороваюсь со всеми на кухне.

— Привет, Амел…

— Привет… — машу коллеге. — Какой у меня?

— Седьмой, я шестой взяла…

Выглядываю в зал и смотрю на столик, окруженный взрослыми мужчинами, распивающими спиртное, и хмурюсь. Их компания очень шумная.

— И скажи им, чтобы не курили в зале, ладно? — добавляет Лиза и украдкой сбегает, пока я не начала спорить.

— Ладно, — вздыхаю я, — ощущая себя максимально негативно. Во-первых, я не люблю иметь дело с бухими, во-вторых, по ним видно, что они грубые… Поэтому она мне их и сбагрила…

— Ладно, за дело, подруга… — бурчу самой себе под нос. И бегу к ним с телефоном в руке, чтобы записать заказ.

— Ещё что-нибудь? — возникаю из ниоткуда. И они тут же таращатся на меня всей толпой.

— О… Красавица… Вроде другая была, не?

— Да не… эта же… — бубнит в дрова пьяный сосед. И ведь по ним видно, что они не просто какие-то там алкаши… Они обеспеченные мужики в солидных костюмах. Но нет же… Ведут себя просто отвратительно.

— Другая… Сто процентов… Скажи же, красивая?

— Да, Вы правы, официант сменился. Произошла пересменка после шести. Такие правила… Принести вам ещё что-то? — пытаюсь сгладить их поведение, как у нас тут положено. Ведь за конфликты по головке не гладят и вообще могут уволить. Такие вот дела…

— Ну… — разглядывает он мои ноги. У нас здесь нет дресс-кода. Я в своём сером свитшоте с потёртостями и джинсах, но он так смотрит, словно голая. Даже по коже пробегается неприятная липкая дрожь. — Принеси, малыш, ещё виски… И лёд… И… Сок яблочный.

— Сию минуту… — исчезаю. Несу всё, что просили гости…

Но очень скоро понимаю, что просто не успеваю за их желаниями. То ли они так надо мной издеваются… То ли что?

— Ещё, красавица…

— Да, сейчас… — не успеваю поставить на стол то, что принесла, как один из них резко взмахивает рукой, что-то громко рассказывая, и переворачивает мой поднос, так что всё содержимое разбивается и проливается на стол, а так же и на него самого. — Извините… — тут же шепчу я, наклонившись за подносом.

— Ты чё… Убогая, слышь?! — вспыхивает тот самый мужчина, который выбил всё из моих рук, заставив меня осунуться. Сердце сразу же колотится втройне быстрее… У меня такая фигня вообще впервые… Обычно я аккуратно сваливаю. Ну, за эти два месяца осечек не случалось. — Ты хера ли шары выпучила?!

— Тихо, Саня… — успокаивает его друг.

— Да она вообще попутала, что ли?! Брюки мне уделала, тварина!

— Отработает…

Проглатываю ком и смотрю в ужасе на то, как вдалеке администратор начинает идти к нам, глядя на меня убийственным взглядом.

Но не успевает она ничего сделать, как сзади меня звучит мужской голос, вызывающий по всему телу мурашки.

— Джентльмены… Дама ведь не специально это сделала… Я вот, допустим, сидел рядом и видел, как ты сам смахнул поднос из её рук, — уверенно заявляет он, на что я делаю глубокий вдох, ведь никогда бы не осмелилась сказать этого сама…

— Чё?! Да ты кто такой, блин?! — тут же подрывается тот самый мужчина. — Ты знаешь, кто мы вообще?!

— Знаю, кстати… А вот ты, похоже, нет. Моя фамилия Грек. А отчество Себастьянович… Так стало яснее?

Мужчины передо мной нервно переглядываются, а я бросаю один короткий взгляд на парня, который неожиданно за меня заступился… Яркий блондин в кожаной куртке с серьгой в ухе и дерзким непрошибаемым взглядом. О таких ходят слухи, что лучше вообще не смотреть в их сторону…

В его улыбке проскальзывает вызов, а в каждом движении чувствуется уверенность, граничащая с безрассудством. Я ловлю себя на том, что невольно отступаю на шаг назад, словно инстинктивно чувствуя, что этот парень — не тот, с кем стоит играть в лёгкие игры. С ним вообще не желательно играть.

Я тут же отворачиваюсь, сжав в руках поднятый поднос, а он продолжает:

— Вам, наверное, уже пора, мужики… Дело такое. А завтра на совещание к восьми, да? Ну вот… Видите… Дама на вас даже не жалуется…

Смотрю на то, как суматошно они начинают собираться, а администратор, увидев всё это, молчаливо отходит в сторону, заставив меня и вовсе обомлеть. Что здесь только что произошло? Кто он такой и почему вообще заступился за меня?

Некоторое время я нахожусь в каком-то трансе… Всё ещё не верю, что эти мужчины сейчас просто молча уйдут… Но они уходят… Бросив на стол явно больше, чем должны были тут оставить, а у меня даже взгляд в их сторону не поворачивается. Внутри всю трясёт… Кажется, меня могли уволить за это…

— До встречи, мужики, — бросает он напоследок, а я тут же начинаю убирать со стола, но меня резко дёргают за плечо.

— Да? — отвечаю сбивчиво, и мне еле удаётся устоять на ногах. Меня прям-таки шатает. Мои глаза ловят его тёмные омуты… Так странно… Волосы у него светлые, будто поймали лучи солнца и удерживают их в себе… А брови и глаза каштанового оттенка… Острые скулы. Взгляд просто убийственный. Настоящий бэдбой с обложки журналов, блин… Себастьянович… Грек…

Где я слышала про Себастьяна Грека? Я не помню…

— А-ме-лия, — будто нарочно читает по слогам, касаясь моего бэйджика кончиками пальцев, и я невольно вздрагиваю. — Давно тут работаешь? Я просто уезжал ненадолго…

— Два месяца, — отчитываюсь перед ним, хотя не знаю, почему… Вроде как не должна… Но и он не должен был помогать. — Как ты это сделал?

— Ловкость рук и немного обаяния. Ничего больше, — издевается он, ухмыляясь. И я даже смотреть не могу на его такую ухмылку. Дикость взгляда просто пролезает в такие дебри, о существовании которых я и сама не догадывалась. Он очень-очень странно на меня смотрит. И чувство, будто неспроста.

— Ясно… Спасибо тебе… — быстро отвечаю ему и вижу взгляд админа, которая намекает мне о том, что пора продолжать работать и разгребать этот свинарник, что они устроили… Однако не тут-то было…

— Посмотри на меня, Амелия... — звучит хриплое шёпотом за моим плечом, но я не оборачиваюсь, а продолжаю вытирать тот самый столик.

— Моя смена только началась. Я благодарна, но...

— Но? — перебивает он нагло. — Со мной в диалоге нет такого слова. Так что собирайся и следуй прямиком за мной, зайчонок. Я покажу, как меня обычно благодарят...

Амелия Андреева

От возмущения у меня вспыхивают щёки. Я терпеть не могу, когда ведут себя нагло, но когда ещё и сначала прикрываются маской благородства, а потом пользуются этим… Вдвойне отвратно.

Зачем тогда вообще помогал мне с ними? Ну и бросил бы на произвол судьбы в таком случае. Посидел бы и помолчал. А получается, он такой же испорченный, как и они. Если ещё не хуже… У него же на лице написано — бандит. Ну, если не бандит, так точно — избалованный деньгами и властью придурок. А я с такими дел не имею.

— Я никуда с тобой не пойду, ещё раз говорю, — отрезаю максимально злобно, чтобы он осознал, что я не из тех, кто будет лизать ему задницу. — Хочешь — зови их обратно и скажи, что ты передумал, пусть меня уволят. Потому что я не просила тебя помогать.

— Ох ты ж, нихера себе, язычок прорезался… — улыбается он, облокотившись на столешницу. — Ты же понимаешь, что лучше по-хорошему…

— Не нужно мне угрожать, я пошла работать, — отрезаю, перебив, и следую брать следующий заказ, как вдруг неожиданно, стоит мне исчезнуть на кухне, в мою руку вцепляется Лизка. И буквально сжимает её с такой силой, что приходится отдёрнуть.

— Ай!

— О, Боже… Ты его знаешь? Откуда?! — верещит, словно ужаленная, и я тут же меняюсь в лице.

— Что? Нет, я не знаю…

— В смысле? А чего он тогда за тебя заступился?! — тут же возмущенно возникает она, скуксив лицо.

— А я почём знаю? Кто это вообще такой?!

— Блин, Амела… Это же Назар Грек, как можно не знать, блин?! — выдаёт она так, словно он сам министр или даже президент.

— Эээммм… Я уже поняла, только кто он такой-то?!

— Сын Себастьяна Альбертовича!

Блин, она снова говорит загадками…

— Мне сейчас вообще не легче стало. Ты издеваешься? — смеюсь я, а она крутит указательным пальцем у виска.

— Дорогуша… Посмотри, кто учредитель сети ресторанов, которым мы принадлежим, — сообщает она, заставив меня замереть на месте. Серьёзно? Почему я помню только управляющего… Господи…

Потому что напрямую никогда о нём не думала даже. Нафига мне знать, кто тут учредитель??? Я ведь даже не админ… Просто официант. А сам учредитель к нам никогда не являлся с визитами…

Блин, что за день сегодня такой?! Нафига он вообще припёрся?!

— Иди работай, у тебя пятый, — направляет она меня и исчезает из зала, будто главная здесь, хотя у нас нет иерархии, просто она такая халда по натуре. Я выглядываю из-за шторки и понимаю, что этот наглый парень всё ещё сидит там, блин… И вот что мне теперь делать? Когда я сказала про увольнение, я же пошутила… Мне нужны деньги… Мне реально здесь нравится. И график, и зарплата, и персонал. Всё, как надо…

Дальше я бегаю по залу, как дурочка, стараясь не смотреть на него, но нет да нет всё равно поглядываю, потому что он буквально прошивает меня своим стальным хитрым прищуром, будто наизусть меня решил запомнить…

Только вот мне всё это вообще не нужно. Он мне не нравится. И по нему видно, что от него проблем не оберёшься, так что ни за какие коврижки…

Наше заведение закрывается в десять. И до конца смены остаётся час. Сердце в груди тревожно бьётся, потому что я вижу, что Лизка услужливо улыбается ему и что-то ставит на стол, а потом они оба смотрят в мою сторону, и он бесцеремонно тычет на меня пальцем, словно я какая-то вещь… А сначала казался таким интеллигентным, блин… И мата даже не проронил там в конфликте… А тут такое хамло, блин, думающее, что все и вся ему принадлежат.

Через секунду Лизка идёт прямиком ко мне, пока я стою никого не трогаю и жду цезарь с лососем, чтобы отнести другому клиенту.

— Он требует тебя… — выдаёт, подходя прямиком ко мне и застав врасплох.

— В смысле требует меня?! — выпучив на неё свои глаза, замираю. Что за тупая реплика? Я что салат или горячее?

— Блин, ну хочет парень, чтобы его ты обслуживала… Иди, блин, Амела!

— Меня зовут Амелия, а не Амела… Когда ты уже выучишь?!

— Да не важно, ты что такая дурочка-то?! Такой парень зовёт, а ты тут стоишь! — добавляет и мне хочется рассмеяться ей в лицо. Что это ещё значит, блин?! Какой, такой парень? Чем он особенный-то? Отцовскими деньгами, что ли?! Что за стереотипы конченых неудачниц?! Я сама всего добьюсь, и мне не нужно строить глазки первому встречному, чтобы он дал побольше чаевых, нафиг. И уж тем более не нужно кидаться ему на шею, узнав, что он сын самого главного тут.

— В смысле? А мне что в руки ему нужно прыгнуть?! — возмущенно припираюсь я, пока за спиной не появляется напряженная Марина.

— А я не поняла, вы чего орёте на всё заведение. В чём сыр-бор?! — цедит она сквозь зубы, глядя на нас по очереди своими змеиными жестокими глазами. Я реально её побаиваюсь. Если она берётся за дело, порой кажется, что может задушить…

— Да вот Амела не хочет идти обслуживать Грека… — тут же жалуется на меня Лиза с наглой рожей. Так бы и втащила, если честно… В детстве тётя часто отправляла меня в деревню на лето… Помогать бабушке. Так вот мы там дрались. Не на жизнь, а на смерть. И я знаю, что это такое… Сейчас бы с удовольствием применила. Она заслуживает.

Марина тут же бросает на меня убийственный взгляд. И я не собираюсь с ней ругаться. Здесь для меня важнее работа, нежели правота…

— Я не не хочу… Сейчас пойду… Жду салат для тринадцатого столика…

— Я сама отнесу салат, — тут же лукаво режет Лиза, и я вздыхаю… Денег он ей что ли за это предложил? Иначе чего она так печётся?

К нему иду снова на полусогнутых… Потому что меня от него в целом пополам складывает. Ох уже этот взгляд… Мало того, что он оценивает, так ещё и обнажает, и трогает, не касаясь. Вот это дар, не правда ли?

— Так что Вам принести? — интересуюсь, поймав его карие. Густые брови неожиданно сходятся на переносице, а губы вытягиваются вперёд, издав еле слышимое «уффф», от которого мне становится тошно.

— Какая сердитая…

— Я серьёзно… Что Вы хотите? — переспрашиваю упрямо. Он меня так сильно бесит.

— Я уже сказал… Сижу тут, видите ли… Жду тебя…

— Ну… Придётся долго ждать. До «никогда» примерно. Устроит?

— Хах… — выдаёт он, улыбнувшись. На его брови виднеется небольшой шрам. Судя по всему, от старого прокола… Тут и удивляться нечему, у него такая странная внешность… — Нет, сладкая, меня не устраивает…

— Заказ… — ещё раз повторяю и встаю в позу. — Мы долго будем играть?

— Ну, давай… Принеси стейк…

— До нашего закрытия полчаса… Готовят стейк двадцать пять минут… А потом ещё нужно время, чтобы…

— Но вы ведь работаете до последнего клиента, разве нет? Не разочаровывай меня, Амелия… — качает он головой, и я сцепив зубы, записываю в телефон новый заказ.

— Что-то ещё?

— Мороженое…

— Какое?

— А какое ты любишь?

— Я? Я не ем мороженое…

— Пфффф… — выдыхает он, состроив усталую гримасу. — Тогда всё.

— Хорошо. Сию минуту, — исчезаю на кухне и начинаю убирать опустевшие столы, пока готовится его блюдо. Вот ведь противный и неугомонный… Приспичило же ему именно до меня докопаться… Будто я магнит для проблем, реально.

— Готово, Амелия, забирай, — зовёт меня повар Паша. — Я тут ещё добавил… Фирменный соус… Ему должно понравиться…

— Ага… Надеюсь, ты туда плюнул… — отвечаю, хихикая, а он цокает.

— Амелия… Это же Грек…

— И ты туда же… Ээээх… — несу ему его стейк, а он, вальяжно развалившись на двух стульях и переписываясь с кем-то, поднимает на меня свой нахальный деловитый взгляд.

— Ваш стейк…

— Голодная? — спрашивает меня, заставив застыть перед ним и вытянуться стрункой, сжав поднос и прикрывшись им как щитом, блин.

— Нет.

— Врёшь же… Смотришь так… Присядь, поешь со мной, — предлагает, чем окончательно срывает мне все заслонки.

— Слушай… Назар, верно?

— О… Польщён… Уже узнавала про меня, — улыбается он, убирая телефон в свою кожанку. Хам… Даже не снял верхнюю одежду.

— Я не узнавала, — ворчу себе под нос. — Ешь сам, пожалуйста… Я уберу и пойду домой.

— Ты пойдёшь в мою машину, а не домой. Это не обсуждается.

Смотрю на него и хочется треснуть ему в лоб. Но я не могу так тупо лишиться этого места… Как бы там ни было.

— Угу, как скажете. Приятного аппетита, — отвечаю и исчезаю на кухне, а после подхожу к Кириллу — ещё одному официанту.

— Слушай, смени меня, а… Мне пораньше надо убежать…

— Блин, Амелия…

— Все чаевые за сегодня твои…

— А… Ну, не вопрос, окей.

— Спасибо, — тут же снимаю с себя фартук и быстренько бегу к второстепенному входу, чтобы раствориться в темноте вечерней улицы. Сделать мне это удаётся без проблем.

Я пока не думаю о том, что будет завтра или в любой другой день, когда у меня будет смена. Для меня главное, что сейчас удалось убежать. Потому что я вообще никак не хотела с ним контактировать. Не думаю, что его интерес к моей персоне сохранится. В конце концов, он не из тех парней, кто будут терпеть подобного рода унижения. Ну, кинули его разок. Найдёт другую добычу…

Сажусь на автобус буквально сразу и следую домой.

Доезжаю быстро. За считанные восемь минут по пустым улицам, а дальше сразу же поднимаюсь на наш этаж и открываю ключ своим ключом. Обычно в десять Мирослав уже спит, поэтому делаю всё тихонько и встречаюсь со взглядом тёти…

— Блин… Молоко, я забыла…

— Ну, ёлки, Амелия… — хмурится тётка, вскинув руки и хлестнув ладонями по крупным бёдрам.

— Теть Люд, я сейчас сбегаю…

— Да раздевайся уже, поздно на улице! Ещё чего не хватало!

— Нет, я так не могу… Извини, сейчас вернусь, там за углом открытый магазин ещё…

Она отмахивается и ворчит на меня, а я снова бегу на улицу. Забыла ведь напрочь из-за этого парня. Настолько он меня выбил из привычной колеи…

Быстро добежав до магазина, юркаю внутрь и прошу молоко с сигаретами, как велела тётка. Покупаю, толкаю в пакет и бегу обратно…

Холодный вечерний воздух обнимает меня с новой силой, словно предостерегая о том, что ночь может быть полна разных угроз. Улицы, когда-то знакомые и уютные, теперь кажутся зловещими. Мне кажется, что всё это из-за того придурка.... Я чувствую, как страх сжимает моё сердце в железные тиски.

Шаги за мной звучат слишком громко, и я невольно ускоряюсь, прислушиваясь к каждому шороху. Ветер завывает, и мне кажется, что он шепчет о том, что мне не следовало выходить снова, да ещё и так поздно. Говорила ведь мне тётка, а я совсем не хочу быть звездой сегодняшних некрологов. Оборачиваюсь, но улица пуста, только фонари бросают тусклый свет на тротуар, и в их свете я вижу, как тени становятся длиннее и темнее.

Включаю турборежим, заворачивая за дом, где меня вдруг резко хватают за талию, зажав рот ладонью и обволакивая горячим дыханием, шепчут прямо в ухо со спины:

— Попалась, зайчонок… Не убежишь теперь…

Амелия Андреева

Паника одолевает так мощно, что я становлюсь неадекватной и резко вспоминаю все уроки самообороны, которым меня когда-то научила жизнь… Чётко дёргаю обеими руками вверх, оборачиваюсь и со всей дури пинаю оппонента в пах. Я понятия не имею, как вообще всё это запомнила, но пока этот самый парень матерится и падает на асфальт, держась за яйца, я хватаю пакет и пулей драпаю в свой подъезд, словно ненормальная…

Господи, вот придурок! Ещё и выслеживал меня! Совсем уже конченый…

В квартиру влетаю с грохотом. Так, что даже ключи звонко падают на пол и ко мне выходит разозлившаяся тётя.

— Ты что расшумелась так?!

— Извини… Вот, — протягиваю пакет, пытаясь справиться с дыханием. Сердце колотит так, будто реально норовит из груди вылететь.

— Быстро к себе спать! Не буди Мира!

— Ладно… — бурчу, снимая с себя кеды… Вот ведь псих ненормальный, а… Совсем уже. Случайно облизываю свои губы и чувство, словно чужеродный вкус вторгается прямиком в слизистую, как наркотик… Блин…

Тут же вытираю рукавом своей кофты, а потом и вовсе иду мыть лицо с мылом, чтобы никакого запаха не оставалось. Капец, блин…

На цыпочках крадусь в себе в комнату, точнее, в Никину бывшую комнату, и дверь сбоку вдруг открывается.

— Мела… — произносит Мир тихонько. Я осматриваюсь. Вроде бы тётка уже спит…

— Ладно, сейчас… — захожу к нему и прикрываю дверь. — Только тссс… Шёпотом давай… Чего не спишь?

— Я спал… Проснулся…

Видимо тогда, когда я ключи уронила…

— Понятно… Ты чего всё ждёшь того видео, да?

— Угу…

— Ладно, сейчас, — достаю телефон и ищу момент из его любимого сериала. Там нарезка о супергероях, которую я ему показываю.

— Вот видишь, про вот это я говорила…

— Да-да! — звонко произносит он. — Ой…

— Тсссс, малыш… А-то мне уйти придётся…

— Угу… Как работа прошла?

— Да ничего вроде… — отвечаю я, вспоминая встречу с наглым психопатом, который зажал мне рот рукой в переулке и чуть не сделал что-то плохое… Но вслух этого озвучивать не берусь. Всё-таки ребёнок… — А вы что вечером делали?

— Я уроки делал… Ника звонила.

— Да? И как у неё дела?

— Мама с ней ругалась… — хмурится он, и я вздыхаю.

— Ну… Не обращай внимания, ладно? Помирятся ещё…

— Она сказала ей, чтобы вообще не возвращалась… Я расстроился.

О, Господи. Что это вдруг на тётю нашло такое?

— Ужас какой… Да она в шутку, я уверена…

— Не похоже было, — с грустью добавляет он и я поправляю ему одеяло.

— Завтра днём я могу сходить с тобой поиграть в футбик, а потом уже на работу пойду, ты как?

— Клаааассно, — с восторгом отвечает он, улыбаясь. — Ты самая лучшая сестра на свете…

— Мир… Не правда. Ника тоже хорошая…

— Она меня не любит. И никогда со мной не играла…

— Что ты?! Любит она тебя! Ещё как любит! — уверенно говорю я. — Ладно, давай спать, хорошо?

— Угу, спасибо, что показала, — говорит он напоследок, и я ухожу…

Уже в комнате смотрю вниз со своего этажа и сканирую двор. Вроде бы никого больше нет… Надеюсь, я ему там не очень сильно всё отпинала. Но он сам виноват, блин! Кто так вообще делает?! Если бы у меня был перцовый баллончик я бы ещё в лицо ему брызнула обязательно. Так что ему ещё повезло… Через пару минут вижу, как какая-то чёрная затонированная машина отъезжает с парковки и отчётливо понимаю, что такой дорогущей здесь делать нечего. Это точно его тачка. Ну и беспринципный тип.

Мне кажется, что я теперь лишусь работы точно…

Приду, а мне скажут, что я уже уволена…

С ворохом этих мыслей я пытаюсь уснуть, но в итоге сделать мне это удаётся только через пару часов. Потому что я постоянно ворочаюсь и не могу найти покой… Даже когда закрываю глаза, его ядовитый взгляд и наглая усмешка возникают перед моим лицом сами по себе…

Вот это воздействие на психику... Просто невероятное…

Глаза открываю в ужасе, сотни раз представляя, что могло кончится по другому… Спросонья обхватываю свои плечи и чувствую, как по ним бегут мурашки… Что если бы он всё-таки меня схватил? Затащил бы в машину??? И увёз бы куда-нибудь? Господи… Я никогда особо не боялась парней, а тут чувствую, что стоило бы бояться. Хотя у нас в деревне и не такие отбитые были, но вот таких попыток завалить кого-то не делали… Это прям-таки ужасная грубость с его стороны.

Слышу, что тётя уже проснулась. Скоро должен вернуться дядя Петя. Это её супруг — отец Ники и Мирослава… Я встаю, заправляю кровать и иду на кухню.

— Помочь?

— Неплохо было бы… А-то что до обеда спать?

— До какого обеда-то, тёть… время девять… — смотрю я на часы. Мирослав вовсю бегает и шумит, пиная мяч, а она ворчит на него.

— Никаких мячей в квартире, я сто раз говорила!

— Мир, положи… после обеда пойдём, я же обещала… — говорю ему, а тётка хмурится.

— Я думала, ты мне поможешь котлет накрутить… — накладывает нам кашу по тарелкам, пока я наливаю чай.

— Помогу… Может, сначала помогу, а потом погуляю с Миром…

— Ладно…

— Мела! Смотри! — снова подкидывает мяч и ловит его ногой, а потом начинает считать… — Один, два… Три…

— Ну, всё, Роналду, давай его сюда, — подаётся в его сторону мама, и он тут же хватает его, убегая, а я смеюсь. — Это ты его, кстати, разбаловала!

— Да? Ну ладно… — улыбаюсь я, не желая ссориться.

— Насчёт Максима… Встреться ты с ним, ради Бога, Амелия. Я уже не знаю, как с Гошей говорить…

— Ты ведь сама знаешь, мне некогда…

— Ну, некогда! Ты всё в кафе своём пропадаешь! А тут парень такой… Если с ним что получится, то и переедешь к нему, глядишь…

Слышу её слова и просто округляю глаза в ужасе.

— Я надоела тебе, что ли? — спрашиваю, ощущая, как сердце зажимает в тиски.

— Хоспади, Амелия, да причём тут это!?

— Не знаю… Просто если ты хочешь, чтобы я переехала… Я могу снять квартиру, и…

— Нет, послушай. Я не хочу, чтобы было абы как… Потому что я взяла ответственность за тебя после смерти Светы… Я знаю, что тяжело. И мне было тяжело… Я не выгоняю тебя, а хочу пристроить. Это другое совсем. Будь умнее, присмотрись… Не всю же жизнь такой вот быть, как твоя мать… А потом связаться с бандитом, да? Нет…

Это она о моём отце… Я не знаю, почему она его так называет, но она очень зла на то, что мама тогда уехала к нему в Германию…

— А он — сын майора… Понимаешь? — опять рекламирует мне этого парня.

А я просто опускаю голову и молчу. Мне неприятно, если честно. И все эти наставления режут моё самолюбие…

— Понимаю, да…

И пока мы с ней накрываем на стол, Мирослав возвращается с довольной улыбкой и садится со мной рядом.

— Вечером папа приедет… — довольно сообщает, а я треплю его по и без того взъерошенным волосам.

— Приедет-приедет, — заявляет тётя. — Ешьте давайте… Для кого старалась?!

Чувствую себя немного неловко из-за нашего с ней разговора. Даже когда ем… Словно я забираю у них место… Всё-таки мне стоит присмотреть съемное жильё, наверное… Но если меня уволили я точно не потяну.

С содроганием жду рабочей смены, ну а чтобы не заморачиваться и не доводить себя до нервного срыва отвлекаюсь на готовку котлет, которые мы делаем сами. Покупаем мясо, нарезаем, пропускаем через мясорубку и замораживаем уже готовые полуфабрикаты… В магазинах никогда не покупаем, потому что они не вкусные, а тётя приучила меня… Вот мама, кстати, никогда не заморачивалась… Она была женщина-праздник… Но я её обожала. Там, где была она, всегда было веселье и восторг…

Наверное, поэтому для тёти Люды так странно и неприятно о ней вспоминать. Мы почти не говорим о маме. Только вот в такие моменты, упоминая какие-то оплошности с её стороны… И меня это сильно напрягало раньше. Сейчас же… Я уже свыклась с мыслью о том, что её нет дольше, чем она была со мной…

— Я всё… Пошли гулять? — появляюсь на пороге комнаты брата, и он тут же довольно вскакивает со своей кровати.

— Пошли! — хватает свой мяч и сразу начинает надевать на себя подаренные мной на день его рождения бутсы и гетры. — Я готов!

— Ну, окей, профи, я сейчас тоже кеды надену… — смеюсь я, завязывая шнурки. Будто ношу что-то другое, конечно.

В итоге выхожу с ним в спортивных штанах и кофте, чтобы было посвободнее и удобнее двигаться. Обычно я там с ними так и играю. Мальчишки обожают меня. Правда я бываю там всё реже… Коробка у нас крутая. Искусственное покрытие, ворота, всё как надо, не то, что в деревне было. Четыре палки и песок… Нет, тут всё удобно.

И вот, когда мы приходим, нас тут же встречают довольными возгласами.

— Смотрите, кого привёл.

— О, Мелка! Привет!

— Ну воооот, бомбардир явился, — ворчит товарищ Мира Глеб.

— Привет, бандиты… Ну чё… Готовы сделать мой день перед работой?

— У нас тут дерби намечается…

— Да ладно? Зовите чё, — смеюсь я, проникнувшись этой идеей. — Погнали тогда?!

— Погнали! — слышатся счастливые голоса, и я вспоминаю каково это… Когда ты маленький. Когда дома ждёт мама и вкусный обед. Когда не нужно думать о будущем и важно лишь то, что происходит здесь и сейчас… Вот оно счастье, да?

Сама не понимаю, как так выходит, но в итоге я смотрю на часы и вижу там пять часов вечера.

— Блин, Мир!

— Гол!

— Это аут был, ты чё?! — начинают они толкаться между собой.

— Так, успокоились все! Мне бежать надо! Блин, я даже душ принять не успею… Сори, парни… В следующий раз доиграем, да? Некогда реально…

— Вот ты всегда так, Мела…

— Ага, чмоки-чмоки… — бросаю напоследок и вдруг слышу.

— А она у тебя красивая…

Улыбаюсь, прощаясь и кричу Миру вслед.

— Маме передай, что буду после одиннадцати! Люблю!

— Ага…

Едва выбегаю на дорогу, ощущая, что вся перепотела, как натыкаюсь на машину того самого Максима… Моего соседа.

— Привет, не дотянуться… прямо как до звезды на небе…

— Блин, напугал… — задыхаюсь я, схватившись за сердце.

— Спешишь куда-то? С Миром опять бегала?

— Бегала, да… На работу спешу…

— Ну, садись, подвезу… Мне по пути, — предлагает он, и честно, в любой другой момент я бы отказалась. Но мне сейчас только опоздать не хватало для полного счастья после того, что я сделала с Греком младшим…

Всю дорогу пока едем я боюсь даже смотреть на Максима, но зато он смотрит на меня пронизывающим влюбленным взглядом.

— Тётя говорила, ты хотел встретиться…

— Хотел конечно. Давно уже хотел…

— У меня времени нет… Я по уши в делах…

— Ну да, я увидел сегодня, — улыбается он, намекая на то, что игра в футбол во дворе с детьми — не дела… Но я считаю, что это важно. Мне нравится с ними играть, а им со мной. И пофиг мне, что он там думает…

— Вот здесь направо…

— Да знаю я, где ты работаешь…

У меня даже в горле пересыхает. Тётя Люда, видимо, вообще всё ему обо мне рассказала, блин…

— Слушай… — почти подъезжаем мы. — Может, в кино как-нибудь сходим, а? Завтра? Воскресенье ведь…

Только хочу сказать, что не получится, но замираю, когда машина останавливается, прибыв к месту. Потому что мой взгляд тут же встречается со взглядом наглого блондина, который стоит возле дверей нашего кафе и дерзко смотрит на меня через лобовое стекло авто, на котором я сюда приехала…

Боже мой, мне точно конец…

Амелия Андреева

— Так что? Сходим? — переспрашивает меня мой сосед, и я сглатываю, продолжая смотреть на то, как вальяжно и спокойно блондин ожидает меня, неторопливо достав сигарету, что была у него за ухом и прикуривая её. Взгляд полон безумия, но в каждом его плавном движении присутствует статика, неподвластная логике. То ли он так хорошо себя держит, то ли просто действительно перегорел ко мне… Хотя что-то подсказывает, что мне не стоит сильно на это надеяться.

— Давай сегодня… — прошу я шёпотом Максима.

— Сегодня?

— Ну да… Можешь забрать меня после работы. Это в десять — десять тридцать? — спрашиваю, ощущая страх. Быть может, так он от меня отстанет, блин. Подумает, что есть парень и всё…

— Блин, конечно, что за вопрос, Амелия… Заберу… — уверенно заявляет Максим. Сердце в груди делает предупреждающие залпы. Что делать? Бежать? Тогда лишусь работы… Нужно просто взять себя в руки и пойти туда, наплевав на свои страхи.

Максим начинает отъезжать, а я иду к крыльцу на деревянных ногах, пытаясь хотя бы немного набраться смелости.

— Привет, зайчонок… — бросает он, хотя я, признаться, думала, что он злится на меня.

— Ты… Вчера я… В общем я испугалась…

— Ну, я так и понял. Круто дерешься, кстати… — выдаёт он с улыбкой. — Чё за хер тебя подвозил? — выдаёт так грубо и нагло, что я тут же хмурюсь.

— Не твоего ума дело…

— Нет, стой, — преграждает он мне путь, и я тут же вздрагиваю, выпаливая:

— Это мой парень!

— А-а-а… Парень, — выдаёт, докуривая свою сигарету и швыряет ту в урну. — Придётся расстаться.

Его такое заявление вызывает у меня лютую истерику.

— Щас ага! Разбежалась! Спотыкаюсь и падаю! — только делаю шаг, чтобы его обойти, как он ставит мне подножку, и я реально падаю… Просто заваливаюсь на его руки, а он ловит. И его запах тут же проникает внутрь меня. Острая волна ощущений…

— Ну что же ты такая, неуклюжая…

Он удерживает меня своими цепкими ручищами, будто намерено. И я всеми силами пытаюсь оказать сопротивление, но он явно преобладает, и сдвинуться у меня не выходит.

— Амелия… Ты, кажется, не поняла… Я пока ещё ничего плохого или грубого не делал…

— Чего?! — тут же резко вырываюсь из его рук, отряхиваясь, и вытягиваюсь перед ним стрункой. — Не делал, блин?! Ты угрожаешь мне! Ты ведешь себя как неадекват! Следишь за мной! Везде караулишь! Ты…

— Полегче на поворотах, красивая. Я могу тебя и работы, нахрен, лишить…

— Ну и лишай тогда! Лишай! Я напишу жалобу в трудовую инспекцию, и вообще!

Он тут же начинает ржать, а у меня огонь возмущения в груди. Полыхает так, что мама не горюй. Вот мне и не терпится ему высказать. За всё бы ему наговорила на десять лет вперёд. О том, что такие как он умирают в одиночестве.

— Блин, ты наивная такая… Просто смотреть смешно. Кароч, я серьёзно… Иди работай. И чтобы этого твоего парня я здесь больше не видел. Потому что тупо руки ему вырву, осознаешь?

Я скриплю зубами и расплываюсь в улыбке. Было бы хорошо, чтобы я их обоих не видела… Может, они побьют друг друга и оба от меня наконец отстанут. Хотя нет… Его я не хочу видеть куда сильнее Максима…

— Осознаю, — проплываю мимо, а потом показываю в его спину средний палец. Как ребёнок, реально. Но в лицо такого сделать бы не решилась. Ещё и перед дверьми его заведения.

Психованно нацепляю на себя фартук и весь оставшийся вечер хожу по залу, словно грозовая туча, пугая не только клиентов, но и поваров.

— Блин, Амелия, ты чё? Вид такой… — выдаёт Паша, перекрестившись, будто призрака во мне увидел…

— Нормальный… — фыркаю я, словно они в чём-то виноваты… Но это я просто магнит для таких неприятностей…

Как же я хочу, чтобы время замедлилось. Чтобы он про меня просто забыл, блин… И вроде бы его нет в зале, что уже хорошо. Возможно у него образовались дела, и он уехал?

— А-а-а, вот ты где… — неожиданно хватает меня Лизка за руку.

— Что опять? — отдёргиваю я её, и она закатывает глаза.

— Господи, да что они все в тебе находят, а? Ну смазливая мордашка, это ведь ещё не всё на этом свете, правда? — хохочет она, словно это очень смешная шутка…

— Может просто у меня есть мозги и чувство собственного достоинства?

Она так смотрит на меня, будто хочет напугать, но я вообще не реагирую. Хватаю тряпку и иду вытирать со стола, потому что очередные посетители только что доели. Как же бесит, а… Она, получается, его видела, да?

Не успеваю я закончить, как ко мне вдруг подплывает администратор, пока я застываю с тряпкой в руках, с которой на пол валятся крошки.

— Амелия, на сегодня ты свободна…

— Что? Только восемь…

— Восемь, да… Но такое дело… Тебя ждут на улице…

— Нет, и ты туда же?! — возмущенно обращаюсь к Марине, а та чуть склоняется ко мне и шепчет:

— Слушай, я бы и рада его на себя взять, но он и бровью не ведёт в мою сторону, так что…

И как я, блин, должна на это реагировать? «Взять на себя»…

Что за дела ещё такие, блин?!

Максим должен приехать только через два с лишним часа, и я не знаю, что мне делать. Он же это специально сделал!

— Ладно, как скажете, — отвечаю я и сбрасываю с себя фартук. Быстро прошмыгнув через заднюю дверь, планирую свалить по-тихой, но дорогу мне тут же преграждает чёрный новенький спорткар, просвистев колёсами так, что, кажется, стёр себе к чертям всю резину. Аж вонь стоит, блин…

— Второй раз не прокатит, малыш, — звучит из приоткрытого окна. — Живо садись.

Стою и проглатываю ком, оглядываясь.

— Тебе там не поможет никто. Поэтому по-хорошему просто сядь и мы поговорим…

На этой неловкой ноте мне всё же приходится побороть свои страхи и сесть к нему в тачку, но только для того, чтобы сказать, что я никогда с таким как он не буду. Пусть сразу это усвоит…

Амелия Андреева

Обдав меня своим самым странным и в то же время оценивающим взглядом, Назар заставляет меня чувствовать себя не в своей тарелке. Я буквально нервничаю. А когда нервничаю со мной лучше не иметь дел. Вообще никаких. И желательно держаться подальше. Но он сам на рожон лезет, словно ему мозги все при рождении отбило…

— Я про тебя узнавал, Амелия Андер, — неожиданно говорит он, от чего у меня сразу же всё тело покрывается мурашками. Никто не знает о моей настоящей фамилии. И это заставляет меня ещё сильнее напрячься. В воздухе так и витают шаровые молнии от нашего взаимодействия. Не знаю, в кого прилетит, но я хочу, чтобы в него. Хотя сейчас у него преимущество. Он знает обо мне что-то, а я о нём вообще ничего, кроме того, что он любимый сыночка богатенького папеньки.

— Каким образом? У меня все документы на новую фамилию. Какого чёрта?! — сразу же рычу на него, а он усмехается. Позиция хищника у него в крови. Когда он охотится, взгляд сразу же приобретает дьявольские черты. Вот и сейчас так же. Прощупывает меня. Испугаюсь или же нет. И да. Мне неприятно.

— Все да не все… Отыскал кое-что кое-где, — лукаво взглянув на меня разок, продолжает вести машину. Медленно и не спеша, даже не превышая положенных двадцати километров в час по придомовой территории…

— И куда мы едем?

— В любое место, которое пожелаешь…

— М-м-м, тогда в полицию. Я скажу, что ты меня преследуешь, и тебя заметут, — выдаю, услышав очередную его усмешку. Я, конечно, рада, что ему смешно, но у меня уже реально желание его сдать, написав заявление.

— Я не боюсь, если что. Давай хоть туда, мне пофиг. Лишь бы с тобой время провести.

— Слушай… Назар. Я серьёзно. У меня нет времени на это. Я учусь и работаю…

— На юридическом в здешнем универе, я в курсе… — перебивает он, снова меня разозлив. Если бы я хотела, я бы сама ему о себе рассказала. Но это ведь очевидно, что у меня нет никакого желания.

— Есть хоть что-то, чего ты не знаешь, а?

— Ничего о тебе самой… Ты же не рассказываешь. Отказалась ужинать со мной вчера. Подло сбежала. Не рассчиталась за мою помощь…

— Ах… — выдаю я, нервно усмехнувшись. — Ну, конечно… Я должна была броситься тебе на руки… Верно… И как я забыла. Но это не ко мне. Лучше подбирай кандидатов!

— У меня с выбором всегда было нелегко. Все ели яблоки с нижних веток, я тянулся наверх за самым сочными и спелым. Знаешь, это почти перфекционизм…

Смотрю на него, и он прям сильно меня подбешивает. Нашёл с чем сравнивать, козлина! С яблоками! Да так красиво сказал, что тошно…

— У тебя что… Раздвоение личности? То ты интеллигент, то последняя сволочь. Определись…

— Хах, ты много болтаешь… Сильно, Амелия. А за языком нужно следить, чтобы его случайно не почикали, — тормозит он возле ближайшей пекарни… Той самой, у которой я частенько торчу, когда бегу на работу… Это уже реально перебор. Он что видел, как я тут зависаю? Что ещё за бред? Или совпадение?

— Что мы тут делаем?

— Хочу взять себе кое-что. Только сиди здесь, красивая. Выйду и, если тебя не будет… — снова угрожает, на что я только цокаю и отворачиваюсь к окну. Как только он исчезает я, без зазрения совести, начинаю рыскать в его машине. Проверяю бардачок, водительские права. Думала он старше, но ему только-только девятнадцать стукнуло, оказывается. А больше тут ничего толком нет. Только бумаги, в которых я ничего не смыслю. И я аккуратненько привожу всё в первозданный вид, словно ничего тут и не трогала.

Он возвращается с кофе в руках и пакетиком свежайших вкусняшек, только-только приготовленных в печи, которые сразу же заполняют салон своим волшебным запахом. И у меня текут слюнки, но я всё ещё держусь камнем, глядя на него.

— Возьми, не начинай. Это просто мелочь, — протягивает стакан, и я всё же не выдерживаю. Беру одну булочку и напиток.

— Что тебе от меня нужно? — нарочно произношу с набитым ртом, чтобы и не думал, что у меня есть какие-то манеры. И он тут же смеётся надо мной. — Что?!

— Ничего… Дожуй сначала, блин. Ты просто что-то с чем-то.

— Я хочу работать дальше, Назар, — признаюсь ему, жадно жуя булку. — Но если ты будешь постоянно так делать — уволюсь.

— Мне нравятся твои манипуляции. Словно твоё увольнение что-то решит… Ты наивно цепляешься за мысль, что хоть что-то здесь контролируешь. Как и большинство людей, самонадеянно и очень глупо, сладкая.

— А мне кажется, что глупо то, как ты сам себя ведёшь… Чего хочешь этим добиться-то? Моего внимания? Так не получится! — настаиваю я, врубая сопротивление. Если нужно будет, я могу хоть до усёру спорить. Он мне не нравится! И никогда не понравится! Ну, мордашка симпатичная — это всё! Больше в нём нет ничего… Ничего такого, чтобы я хотела изучать под микроскопом… Кроме маленьких тёмных вкраплений в его выразительных глазах. Чёрт. Лучше вообще на него не смотреть.

— Уже получилось. Ты в моей машине. Жрёшь то, что я принёс и пьёшь из рук незнакомца, который может опоить тебя и увезти хрен знает куда, оттрахав во все щели. Так что ты либо дохуя смелая, либо тупая. Но есть ещё один вариант, дорогуша…

Как же он меня раздражает. Так бы и всекла ему по морде с кулака.

— Ну вот, ты опять врубил последнюю сволочь… Предсказуемо… И какой же? — тут же открываю крышку и смотрю на свой кофе. Реально начала его пить, дура… А вдруг он не гнал? Вдруг реально что-то добавил?

— Я просто тебе понравился, вот и всё. Иначе ты бы и вела себя по-другому.

— Ну у тебя и гонора, — тут же ставлю стакан в подстаканник и дёргаю за ручку двери, но она оказывается заблокирована. — Открой. — рычу на него, обернувшись с оскалом.

— Мы не договорили…

— Да мне плевать вообще, Назар, Грек или как там тебя! Я не собираюсь… — чувствую, что голова неожиданно начинает кружиться. — Ты что… Что-то реально добавил?

— Психосоматика, малыш… Нихрена я не добавлял, ты бы уже лежала.

Сердце ускоряется, и я начинаю нервничать ещё сильнее.

— И чего ты такая замкнутая? Кто-то обидел, что ли? — рассматривает меня с прищуром. А лично я смотреть на него не могу в ответ. Меня на месте подбрасывает, если ловлю его взгляд своим. Во всей его неоспоримой красоте я вижу больше минусов, чем плюсов. Потому что он странный, циничный и абсолютно испорченный всем тем, что имеет. Знаете, когда тебе дают всё и сразу, ты теряешь моральные принципы. Мне кажется, у него именно так.

— Меня никто не обижал. Это просто твои догадки. Ты мне не нравишься. И я с таким как ты никогда не буду, — отрезаю максимально холодно, но он непрошибаемый. Я по его лицу вижу.

— Ты будешь со мной. Хочешь этого или нет.

— Ну, здорово… Тогда я могу идти? Отпустишь или будешь силой удерживать?

— Я в любом случае не допущу, чтобы ты встречалась сегодня с кем-то ещё, поэтому просто помолчи, — уверенно добавляет, словно является здесь самым главным. Будто вправе решать с кем мне проводить свободное время и что делать. Я вообще не собиралась встречаться с Максимом, а теперь из-за этого мудилы у меня ярое желание пойти в кино назло… Но это уже идиотизм. На меня не похоже совсем. А номера Макса у меня нет, чтобы предупредить, что я уже не на работе… Придётся идти к нему домой.

Но поскольку у меня чувство, будто чем больше я пререкаюсь с ним, тем он только сильнее распаляется, я просто замолкаю и жду, когда он отвезёт меня к дому…

Только вот, как только машина останавливается, и я планирую выбежать, он нагло хватает за руку.

— Что опять?!

— Завтра увидимся, а? Нормально? Ты ведь не работаешь… Свободный день…

— Нет, я занята, — отвечаю резко.

— И чем?

— Ногти буду красить.

— М-м-м… — смотрит он на мои обычные натуральные ногти без лака и какого-либо покрытия. Потому что я не люблю это, а не потому что мне не хватает денег. Хотя тут, наверное, всё и сразу. — Слушай… В мои планы не входило принуждать тебя к чему-либо…

— Ну, естественно… Просто ты привык. Привык, что все на шею вешаются. Что все хотят тебя. Что все тебя знают. Вот и бесишься.

— Угадала, чёрт возьми, — поднимается уголок его губ вверх. — Как будем решать эту проблему?

— Видишь ли, дорогой Назар… Это только твоя проблема. Не моя… И ничего решать я не собираюсь! Открой чёртову дверь! — повышаю я голос и вижу, как мимо машины проходит Мир с мячом, нахмурившись и глядя на нас с ним остолбеневшим взглядом. А этот придурок ещё и продолжает держать меня за руку.

— Мела? — братик подходит ближе, будто всматриваясь и проверяя, не обознался ли, и эта сволочь полностью открывает окно своей машины…

Амелия Андреева

— Ой… — произносит Мирослав, увидев меня рядом с этой высокомерной незнакомой мордой. — А ты кто такой? — насторожено хмурится. Он у меня редко стесняется и подбирает выражения. Всё чаще говорит то, что думает. И это я в нём очень люблю.

— Я — Назар, приятно познакомиться, — тянет он руку, ухмыляясь. — Сестра твоя?

Братик смотрит на неё, но не жмёт. Изучает его, словно на картинке. Я примерно представляю, что он испытывает к подобным персонажам. Потому что с виду он представляет собой яркий образ богатого избалованного мажорчика без грамма совести и чести за душой. Как правило, дети чувствуют всё и сразу же…

— Допустим… — отвечает расплывчато и сурово, вынуждая меня ухмыльнуться себе под нос, пока этот не видит.

— Красивая у тебя сестра, — выдаёт белобрысый с гонором, а брат приподнимает брови и встаёт на дыбы.

— В очередь вставай! Она — наша звезда, так что не знаю, кто ты, но ты мне не нравишься, — сильнее сжимает мяч братик, а мне становится так приятно. Вот ему одиннадцать лет… А он уже такой рассудительный и серьёзный у меня. И отшивает от меня недостойных ухажёров. Браво, Мирослав…

— Надеюсь, ты слышал? — переспрашиваю, потянувшись к нему, и нажимаю на кнопку, что расположена возле его локтя, чтобы снять блок с двери. Сейчас мы с ним так близко, что я физически ощущаю скрип его кожанки и дыхание, которое касается моих скул. Будоражит до мурашек. Но я тут же дёргаюсь обратно и открываю дверь, выходя оттуда побыстрее. И хорошо, что он отпускает. Не предпринимает никаких подлых попыток задержать меня при ребёнке. И на этом, блин, спасибо.

— Эй… Пацан, — ещё раз обращается к брату. — Как покорить-то вашу звезду?

Я ступаю на тротуар и скрещиваю руки на груди. Серьёзно? Ещё будет делать вид, что меня тут нет? Общаться с братом, а я типа как третья лишняя?

— А-то вон поклонники всякие у неё… Меня пойми тоже, — лыбится он, всё ещё разводя этот цирк. Такой дурак противный, просто смотреть тошно.

— У нас дерби намечается, — выдаёт неожиданно брат, чем просто меня возмущает. Вот реально будто меня здесь нет!

— Мир!!!

— Что?! Нам не хватает игроков, пусть поможет!

— Да он не умеет по-любому! — выдаю я агрессивно, пока тот продолжает ехидно лыбиться в ответ.

— Лады, футбик так футбик, — угорает он, чем просто окончательно заставляет меня себя возненавидеть. Какая же сволочь. Подлизываться и втираться ребёнку в доверие… Ужасный скользкий человечишка!

— Имей в виду — это вообще ничего не значит, ты понял?! — тут же огрызаюсь, настырно и целеустремлённо двигая к подъезду. Уже возле входной двери оборачиваюсь и вижу, что тот всё-таки тянет руку моему брату снова.

— Не пожать не по-пацански, знаешь… Тем более, в одной команде теперь…

Вижу, как Мир протягивает ему свою и смотрит на его машину.

— Дашь погонять?

— А права есть, деловой?

— Могу нарисовать… Я круто рисую… Амелия, конечно, лучше… — задумчиво сдаёт ему всю мою подноготную…

— Мир!!! — повторяю уже в бешенстве.

— Ой! Всё пока! — тут же бросает он ему напоследок.

— Пока… И тебе красавица… Буду сильно скучать, — орёт он мне в спину, а я пропускаю братика в подъезд, а сама показываю ему средний палец, увидев на прощанье его гнусную улыбающуюся рожу. Вот что за тип, а? Хуже тарана, блин… Неужели самому это нравится? Я же прямым текстом шью! Он что любитель унижений?

Когда исчезаем в подъезде оба, я тут же смотрю на брата искоса, злясь за то, что он вообще продолжил с ним диалог, и уж тем более пригласил его в нашу любительскую давно сплочённую команду.

— Ну, Амелия… Не обижайся…

— Ты сдал ему меня! И позвал на наш междворовый матч!

— Потому что Лёха сегодня ногу повредил, и у нас человека не хватает! — по-взрослому возмущается он, фыркая на меня и шоркая бутсами по полу.

— У нас есть Антон, блин!

— Тоша играет, как будто в туалет хочет постоянно, — ворчит он, и я начинаю ржать на весь подъезд. Ведь именно так он и играет, да…

— Это всё равно не оправдание. Этот мальчик не хороший…

— А мне показалось, ты ему нравишься!

— Ну и что? Это автоматически делает его нормальным, что ли? — спрашиваю, притянув к себе братика. — И вообще, чего так поздно, а? Время уже девять… Сейчас нам тётя точно выскажет…

— Я же говорю, Лёша ногу повредил, мы там возились с ним. До дома его тащили… Потом они такси вызывали, чтобы в травмпункт ехать… — объясняет он, и дверь нам открывает сердитая тётя, но сзади я вижу стоящего в проёме дядю Петю, и Мир тут же кидается к нему.

— Папа!

— Привет, бандит!

— Ну вот куда в обуви, а?! Целый день полы намываю…

Разуваюсь, проходя следом, но ругань уже не слушаю… Здороваюсь с дядей, мою руки и иду к себе в комнату, пока они там всей семьей обнимаются… И я понимаю, что я вроде как чужая здесь. У меня нет безусловной любви тут, кроме Мира… Ни мамы, ни папы. Хотя и родные люди, но всё равно не те ощущения.

Смотрю вниз из окна и уже не вижу машины этого обалдуя… Хорошо, что уехал. Потому что я не люблю такой тотальный контроль. Ещё и играть якобы с нами будет. Вообще нет желания с ним пересекаться. Ерунду какую-то придумал, словно игра с детьми способна расположить меня к нему. Наглому, грубому и самодовольному.

— Мел, — неожиданно появляется на пороге Мир и улыбается. — Ты чего ушла? Пойдём с нами? Мама там котлеты приготовила, которые вы с утра делали…

— Да, я чувствую, малыш… Сейчас приду.

— Если ты грустишь из-за того парня, то я же пошутил. Если не хочешь, то пусть проваливает, мне пофиг на него, — тут же вставляет он, заставив меня улыбнуться.

— Я знаю, родной. Знаю… Я пошутила на самом деле. Пусть играет. Для вас всё это важно, а значит. Стоит удвоить силы, верно?

— Угу… Кроме того, за них там тоже старшики будут играть частично… Тот же Некрасов!

— О, нет. Серьёзно?

Он виновато кивает, и я закатываю глаза. Это парень из параллели, который шпынял меня по школе. Тот ещё придурок, но мне пофиг.

— Ну и ладно, разберемся… Двойной стимул навалять ему, — смеюсь я, и Мир со мной согласен.

— Идём…

— Идём, идём, — улыбаюсь, когда он тащит меня за руку на кухню, где вовсе болтают его родители… И мельком проскальзывает фраза:

— Ты представляешь, Петя! И что мы будем делать с ещё одним ртом?! Она ведь сама теперь в брошенках! На кого это всё ляжет? На нас с тобой, естественно! — на этом разговор прерывается, потому что они видят нас. И мне теперь неловко. Не знаю о ком шла речь, но очень странно звучало…

Затем они делают вид, что всё в порядке, и уделяют внимание Миру, слава Богу, но неожиданно тётка вдруг говорит…

— Слушай… Амелия, я Максима видела сегодня… — как бы намекает в очередной раз.

Я тут же вспоминаю и вздрагиваю. Я, конечно, не хочу иметь ничего общего с ним, но не предупредить его было низко и некрасиво. А я не подлый человек по натуре.

— Блин! Максим… Извините меня, — задвигаю стул и пулей бегу ко входной двери, словно ужаленная, пока тётя и дядя недоумевают.

Открываю дверь и спускаюсь на этаж ниже, надавив на звонок их квартиры.

— Боже, ну кто там ещё?! — слышу басистый мужской голос, кажется, его отца. Георгия Валерьевича. Того самого майора полиции…

— Здравствуйте, это Амелия… Соседка. Дочь Людмилы из сорок третьей… Я хотела предупредить Максима, что раньше с работы приехала, но не успела… А он должен был за мной… — тараторю, и дверь открывается.

— А… Здравствуй, Амела… — видит он меня и улыбается.

— Он должен был приехать на мою работу… Позвоните ему? У меня номера нет…

— Да, сейчас, конечно, — он удаляется за своим телефоном, а потом возвращается и начинает набирать номер сына, и неожиданно мы слышим звук его мелодии, раздающийся вместе с тяжёлыми шагами с этажа ниже… А потом застываем при виде Максима с разбитым окровавленным лицом…

Амелия Андреева

Капец… Чего-чего не ожидала, так это увидеть Максима с подправленным лицом. И я, кажется, догадываюсь, кто это сделал…

Смотрю на него в ужасе, и мне даже стыдно открыть свой рот. Да тут и без меня охреневших зрителей хватает.

— Что произошло?! — спрашивает его отец насторожено. Знаю, что если он расскажет ему, то пиши пропало для того парня. Не думаю, что папочке того самого Назара будет приятно разгребать что-то за своим сыночком… Правда я ничего не знаю об их семье. Вообще не смотрела. Мне реально пофиг на его богатства и власть, ведь я даже на секунду не допускаю, что впущу его в свою жизнь. В свою крепость.

— Всё норм, — отмахивается он, глядя на меня. — Всё окей, бать… Иди…

— Макс, извини, я предупредить тебя забыла… — тут же виновато хмурюсь и роняю взгляд в пол.

— Я же говорю, всё нормально… Дай мне с Амелией поговорить, — бросает он ему повторно, касаясь своей губы, и я вижу, что она кровоточит. Естественно, я понимаю, что в этом есть и часть моей вины. Неприятно и что этот наглый тип втянул меня в эту ситуацию…

Его отец, мужчина строгий, однако, когда сын просит, тут же оставляет его, закрывая за собой дверь.

— Прости, пожалуйста… — тут же выдаю максимально жалостливо, а он удивляется.

— За что это?!

— Ну как же… Ну ты поехал и подрался… — тут же бормочу растерянно, а он смеётся.

— Да я же не из-за этого подрался. Какой-то тип подрезал просто на дороге, и я расчухался с ним. Слово за слово… Ну и махнулись… При отце не хотел говорить… — показывает мне сбитый кулак. Получается, это просто совпадение… Господи, а я-то уже тут понадумала.

— То есть, это не возле моей работы случилось? — на всякий случай дополнительно спрашиваю. Мало ли…

— Нет, неподалеку отсюда…

— Ах… — выдыхаю я с облегчением. А он продолжает мне мило улыбаться.

— Слышал, дядя Петя вернулся сегодня. Ты поэтому раньше ушла?

— Ну да, — лгу я, не краснея. Блин, до чего меня довели назойливые поклонники, а. Приходится всё время сочинять что-то. — Я тогда пойду, раз с тобой всё в порядке…

— Ну вообще у меня голова болит, сотрясение… Может хотя бы повязку наложишь? — спрашивает он с ухмылкой, и я качаю головой.

— Не-а… Сам, всё сам, Максим… Я пошла к родным, — улыбаюсь и убегаю наверх, пока он смотрит мне вслед взглядом мартовского кота. Нет, он определенно спокойнее, уравновешеннее и милее того парня в сто крат. Но я всё равно не ощущаю к нему ничего, кроме как нежелания общаться… И теперь жалею, что согласилась на кино в прошлый раз путём угнетения со стороны того придурка. Хорошо, что это не он его побил. А-то я уже не знала, куда себя деть от волнения и внутренних переживаний.

В квартиру возвращаюсь более-менее спокойной. Тем более, когда вижу, что Мир сидит такой счастливый и болтает с отцом в гостиной, пока тётя моет посуду.

У меня прямо сердце плавится. Дядя Петя, кстати, хороший отец. Тётя Люда намного суровее его, и хватка у неё стальная. А он, хоть и обеспечивает семью, но спокойный и молчаливый. Где-то посоветует, где-то направит. Мир его обожает. Да и я уважаю, если честно… Тем более, что я не знаю, каким бы был мой отец со мной. Я вообще ничего о нём не знаю, кроме того, что он якобы бандит, который обманом заманил мою мать в другую страну, а потом между ними что-то там случилось, и она сбежала обратно… Так себе история о своём происхождении, да же? Но другой у меня нет.

Чтобы не мешать им иду к тёте и начинаю помогать, а она смотрит на меня тревожным взглядом.

— Чего случилось-то?! Ты куда бегала?

— Да… До Максима просто… Не важно, — отмахиваюсь, но знаю ведь, какую это вызовет у неё реакцию. Сразу же глаза загораются любопытством и азартом, будто бы одобряя, но она тонко интересуется, чтобы не задеть.

— А что вы решили…

— Что? — спрашиваю, вытирая тарелки и убираю их сразу в шкафчик. Как же не хочется опять это обсуждать. Одно да потому. Я не понимаю, что за зацикленность у неё на этом дяде Гоше…

— Ну… На свидание тебя позвал?

— Нет. Просто подвозил меня, и я отдала ему свою вещь. Всё, — пытаюсь закончить разговор, и тут же перевожу тему. — А о чём вы говорили там? Какой дополнительный рот…

Тётя молчит и напряженно стряхивает руки от воды с психом. Будто я задела какую-то очень нелёгкую и личную для неё тему. Вот они скрытные, капец… Нет сразу рассказать! Я тоже вообще-то родня! Даже если не дочь…

— Тёть…

— Не тётькай мне тут. Иди давай, Амелия! Я сама закончу! — гонит меня, и я расстраиваюсь. Но если она не хочет говорить, то из неё клешнями не вытянешь…

Приходится идти в свою комнату и грустить. Наверное, это ещё одна причина почему я работаю так много. Когда руки заняты, сердцу не до тоски… Когда я работаю, я не думаю о том, как много в этой жизни потеряла… Порой хочется хотя бы не секунду вернуться в детство, окунуться в атмосферу чистой материнской любви. Почувствовать её запах, который я, кажется, до сих пор помню. У меня всегда был бзик на запахи. Еды, духов… Ещё чего-то… Я очень остро всё воспринимаю и запоминаю, кажется, навечно. Так вот мамин запах был особенным, конечно. Я до сих пор бы его узнала, если бы хотя бы раз снова услышала.

Неожиданно мой телефон издаёт звук, и я смотрю на экран.

Две заявки в друзья. Максим Воробьёв и Назар почему-то не Грек, а Солнцев. Не знаю уж с чем это связано, но точно знаю, что это он, хотя на аватарке у него просто картинка тачки и больше ничего.

Но весь абсурд в том, что они чуть ли не одновременно мне это скинули…

Офигеть… И что мне прикажете со всем этим делать???

Они так издеваются что ли, не пойму? Или же это проделки вселенной?

Амелия Андреева

Ни одну заявку, конечно же, не принимаю. Потому что для меня это значит, что я даю кому-то из них шанс, а мне по одному месту общение с ними. Вообще пофиг как бы.

Что Максим не внушает доверия, что этот заносчивый мерзкий тип в брендовом шмотье и с серьгой в ухе. Сразу невольно вспоминаю ту шутку про пирата и корабль, смеюсь с самой собой…

И порисовав на своём графическом планшете, я ложусь спать с мыслями о маме. На всё остальное мне просто на-чи-хать!

Только вот сон ни в какую не идёт. И ничего удивительно в этом нет… Сегодня потрясение за потрясением.

То Назар, то драка Максима, то какая-то конфликтная ситуация, связанная с родными, о которой они мне не рассказывают, будто я чужая. Порой мне хочется просто уметь отвлекаться… Завтра у меня действительно выходной. Тот придурок был прав… Потому что узнал за меня у Марины, судя по всему.

Но у меня планы на учёбу. Нужно много что сделать. Подготовить казусы по теории государства и права, сделать доклад по экологическому праву и просто почитать предыдущие лекции, чтобы быть готовой ко всем вопросам, которые могут задавать преподаватели.

У нас на юридическом с этим строго. Я только месяц с небольшим учусь, а уже поняла, что нужно заниматься регулярно, чтобы что-то в голове оставалось. Без этого никак… Вот я и стараюсь, чтобы всё было хорошо, и мне не пришлось исправлять оценки потом, тратя дополнительное время, которого у меня и так, к сожалению, не хватает…

Ранним утром всё, как всегда, за исключением непрочитанных сообщений. От Максима, кстати… Назар ничего не писал, а я продолжаю делать вид, что выбросила телефон в окно и не знаю о существовании онлайн общения…

— Мелаааааа, — приоткрывает Мирослав дверь и зовёт меня. — Иди завтракать…

— М-м-м… Сейчас. Я поздно легла… — копошусь, приоткрывая один глаз. У меня достаточно длинные и очень густые волосы. Поэтому с утра, когда я встаю у меня целая грива на голове, как у льва… Братик, как всегда, смотрит на меня и смеётся, а я пытаюсь поймать его в фокус, приподняв башку от подушки.

— Мела, а можно спросить? — тут же спрашивает меня, и я напрягаюсь.

— Что такое?

Он прикрывает за собой дверь и заходит внутрь комнаты ближе к моей кровати.

— Ты давно с Никой общалась?

— Я… Ну… Давно… А что?

Если так вспоминать, то она звонила мне месяца два назад. Просила занять денег. Но у меня тогда было всего пятьсот рублей. Их я перевела ей и сказала, что не нужно возвращать. А больше мы с ней и не списывались даже. Всегда очень мало общались. Не знаю почему. Она как-то никогда ко мне не тянулась, и я быстро поняла, что мне тоже не стоит этого делать… Ведь получается игра в одни ворота.

— Я звонил ей вчера, чтобы рассказать, что папа приехал… А она даже трубку не взяла.

Блин, мне так горестно слышать, что его родная сестра его игнорирует… Какой-то кошмар. В груди сразу жжёт.

— Слушай, Мир… Она, наверное, занята на учёбе очень. Дело такое, сам знаешь… Я вот, видишь, как зашиваюсь.

По сути я ищу отговорки… Но я не хочу, чтобы он расстраивался.

— Ага, — лыбится он в ответ. — Я вижу… — смеётся, потому что время десять утра, а я всё ещё в постели. Дурачок, а… Я же так не всегда, блин. Впервые за долгое время. Просто много стресса в жизни в последние дни.

— Ладно, иди давай… Сейчас я приду и поговорим…

— А по поводу игры? Имей в виду, я уже пацанам рассказал! — тут же выдаёт он мне как обязательное условие.

— Мир… — вздыхаю я вслух.

— Позови его на треню, обязательно! — командует мне, ну и вот что мне остаётся???

— Только если вы его там побьёте, — бурчу себе под нос обиженно.

— Что? — спрашивает он перед уходом.

— Ничего… Говорю чай там без меня пьёте…

— Нет, я тебя жду! — довольно сообщает он и выбегает из комнаты… Приходится силой отдирать себя от кровати. Потому что обычно-то я нормально встаю, а тут прям как поезд переехал. Остаётся только начать хрустеть как палочке твикс, и всё… Можно смело идти за каким-нибудь Вольтареном в аптеку…

Дальше всё, как обычно. Только дядя с тётей какие-то молчаливые. Он пьёт горячий чай и прячется за своей кружкой в траурном молчании, а тётя… У меня ощущение, что она проплакала всю ночь, потому что опухшая и отёкшая, но ни слова не говорит.

— Всё в порядке? — спрашиваю я напряженно. Атмосфера стоит совсем не как обычно. Ведь когда дядя Петя приезжает, все обычно счастливые, а тут… Прям сидеть за столом опасно. Того и гляди прилетит заряд тока от тёти.

— Да, ешь…

— Да, я ем. Спасибо… Ты, кажется, устала? Давай я сейчас поем, за всеми уберу и пойду заниматься… А ты отдохни…

— Нет уж! Учись иди сейчас! А лучше с Максимом сходите куда-нибудь. Погода такая хорошая сегодня, — указывает она на улицу, где золотистыми лучами согреты пока ещё зеленоватые листья деревьев возле нашего дома… Но это ненадолго, потому что повсюду уже пожелтели… Только у нас тут на солнечной стороне ещё живут отголоски этого прекрасного лета… Которое я провела как хотела после сдачи экзаменов. В августе устроилась на работу, а весь июль мы играли с Миром в футбол и гоняли на озеро.

— Угу, я пошла учиться тогда, — улыбаюсь я, а она взмахивает на меня рукой.

— Ой, беда… Ума у тебя нет, Амелка, прям как у матери…

Задевает. Сильно… И я просто ухожу. Ведь не буду же я высказывать ей за это… Она могла меня вообще в дедом отдать. Не думаю, что там бы жизнь была такая сахарная… Здесь меня не обижали, не били… Просто эмоционально дали понять, что не станут терпеть мои выходки и что я должна следовать правилам. Я так и делала… Да и продолжаю делать всё, чтобы соответствовать тётиным ожиданиям.

Наверное, часов до трёх я реально занимаюсь… Никого не трогаю, просто сижу и читаю, запоминая уйму важной информации, как вдруг в дверь нашей квартиры раздаётся звонок, который заставляет меня навострить уши и напрячься. Если это Максим, я выйду в окно, честно…

С опаской жду, что кто-то из родных откроет, а потом позовут меня. Прислушиваюсь... И вот к моей двери бежит довольный Мир.

— Мела! — тут же врывается в комнату с возгласом.

— Нет… Нет, нет, нет! Если это Максим… — сразу же предупреждаю, но он за секунду перебивает.

— Это не Максим, это тот парень!

— Чего?! — спрашиваю я, нахмурив брови. Если раньше сердце волновалось, то теперь просто вырывается из груди, надеясь укрыться где-то, где его никто и никогда не найдёт. Это просто издевательство какое-то. Что он себе позволяет вообще? Нафига припёрся прямо домой?!

— Ну он приехал, чтобы потренироваться с нами… Пойдём во двор! — зазывает меня братик, и я тут же нервно встаю со стула. Возможно, для ребёнка это приятно, но я-то не наивное дитя, понимаю, что на уме у этого неотёсанного проходимца.

— Подожди-ка тут секундочку, пожалуйста… — говорю я, направившись к двери с видом робота-убийцы. Будь у меня встроенные лазеры, я бы ему сейчас причёску подправила.

— Чего дверь-то расхабарили?! Что такое? — удивляется тётя Люда, заметив меня и мой настрой. — Кто там, Амелия?!

— Никто. Я сейчас вернусь, тут подождите, — выхожу и хлопаю за собой дверью, увидев счастливую рожу этого придурка, который реально припёрся сюда в спортивном, да ещё и с мячом, каким-то образом узнав и номер моей квартиры тоже… Это уже ни в какие рамки! Дурдом какой-то… Хотя, чему я удивляюсь, если он и в моих документах уже успел покопаться.

— Какого чёрта?! — рычу на него, встав в позу сахарницы. Его глаза просто блестят от удовольствия. Похоже, что он завсегдатай в подобных авантюрах. Наверное, я не первая жертва.

— И тебе приветик, красавица… Жду внизу… Пробивать в твои ворота, — отвечает он с пошлой улыбочкой, чем заставляет меня ощетиниться. Я буквально сразу выпускаю иголки, как дикобраз. Жаль только нельзя ими в него пульнуть, чтобы сразу в глаза воткнулись, и он больше не пялился. И ещё чтобы дорогу сюда забыл, непонятливый бесячий придурок!

— Да пошёл ты, озабоченный!

— А ты не голкипер, что ли? Странно… На защиту не тянешь…

— Я нападающий, горилла! Самый главный бомбардир двора! — с гордостью выдаю, чтобы знал с кем имеет дело. Но самой почему-то становится смешно, хотя виду я не подаю. Рожа прямо как на совещании… Свела брови и чувствую себя спикером…

— Ты?! — с изумлением осматривает он меня, как какую-то шавку.

— Я, представь себе!

— Чё-то я не верю нифига…

Дверь вдруг издаёт скрип и оттуда выглядывает довольный Мирослав.

— Ну что?! — спрашивает нас обоих в предвкушении игры.

Смотрю на Назара и опять хочу треснуть ему в глаз.

— Я покажу тебе — не верю! Тебе конец, статист чёртов! — психованно врываюсь обратно в квартиру, игнорируя странный взгляд ошарашенной тётки, нацепляю на себя кеды и под радостные вопли Мирослава, который в свою очередь тоже надевает бутсы, следую к этому придурку, чтобы показать, что со мной лучше не связываться…

Амелия Андреева

Как я себя чувствую, когда этот наглый ухмыляющийся и зажравшийся мажор следует со мной и моим братом на коробку, чтобы играть в футбол? Странно…

Мало того, что он разозлил меня, хотя это, кажется, было намеренным выпадом в мой адрес, чтобы я повелась на его зов… На эмоциях, так сказать… Так ещё и смотрит на меня так, будто я ему что-то обещала. У них, кажется, на этом всё мировоззрение строится. Будто им все должны. От одного взгляда таять и от того, что заступились — раздвигать ноги. Видимо, этого и ждал. Придурок…

А я бы никогда ему не дала, если честно. Просто из принципа.

Мечтаю, что мой первый раз произойдёт по большой любви к человеку, которого я буду обожать и уважать первостепенно… Которому буду доверять, а не так, чтобы бабочки в животе, и вся вот эта химия, про которую говорят. Мне кажется, всё это чушь какая-то.

Тётка вообще говорит, что сначала замуж нужно выйти. Но в её идеалах я уже вышла… За Максима, конечно же. Это меня тоже бесит. Может быть дело в том, что я хочу сама распоряжаться своей жизнью. А уж сердцем и подавно.

— Вот тут мы играем, — довольно объясняет ему Мир, забегая внутрь, обтянутой металлической сеткой коробки. — Дарова, пацаны, я подмогу привёл!

— Это кто??? — тут же встревает насторожено Глеб. И смотрит на него таким подозрительным взглядом, словно я им сюда жениха своего пришла показать, блин.

— Его зовут Назар, Мелкин друг, — тут же выпаливает братик, а я кошусь на него, и он сразу забавно ойкает и убегает от меня подальше, пока не прилетело от меня.

— А ты его строишь, смотрю, — усмехается засранец, глядя на то, как я перезашнуровываю кеды.

— У тебя не спросила…

— Вы не похожи… — зачем-то сообщает, а я пожимаю плечами.

— Я приёмная, — сообщаю ему в шутку, но с серьёзной рожей, и он тут же меняется в лице. — Да я шучу, расслабься. Он мой двоюродный…

— Хм, — хмыкает он. — А возишься, как с родным…

Даже не комментирую. Иду на поле и становлюсь посредине. Если думает, что буду стесняться его — ошибается. Я буду делать всё то же, что и всегда. И мне вообще насрать на его важное мнение. И насчёт моего брата, и насчёт меня.

— Готовы к разминке, да?

— Угу… — повторяют парни, и мы начинаем делать упражнения. А дровосек стоит и не шевелится, будто у него все конечности задеревенели. Только наблюдает за процессом и приподнимает свою густую тёмную бровь.

— Ну что ты встал, Назар? Отдельное приглашение нужно или как?

Он тут же насмехается, но начинает отжиматься, приседать и так далее, как я показываю. И даже тянуть носок, чтобы голеностоп не повредить.

— А я вот всегда вам говорила. Играете — разминайтесь сначала! — ворчу я, припоминая вчерашний инцидент с нашим товарищем Алексеем. — Что там с ним?

— Растяжение, — хмурится Глеб, промямлив себе под нос.

— Ну вот! Я же говорю. Основа — это разминка… Всегда. Поняли меня?!

Вижу, что Назар уже ржёт и весь красный как рак, просто до изнеможения.

— А я не поняла… Тебе смешно, что ли?!

— Нет, Черчесов, всё в порядке… — язвит в ответ. Ну надо же, блин! Какой шутник, просто звезда стэндапа.

— Давно уже Карпин, и это не смешно к твоему сведению. Повредишь связку или ещё чего, а мне потом отвечать. С учётом того, что ты только и привык, что на педальки своего спорткара нажимать, а больше нихрена и не умеешь!

Мир ржёт над тем, как я его строю, а парни тут же навостряют уши.

— Спорткара, а?! У него споркар, а где?

— Так, быстро все замолчали! — тут же сердито топаю ногой, встав в позу сахарницы, а потом падаю в планку и выжидаю положенные несколько минут, не видя, что происходит со стороны… Только потом замечаю его ноги, которые стоят прямо возле меня. Поднимаю голову и вижу, как он пялится на мою задницу, состроив довольную гримасу. Глаза голодные, жадные и загребущие… Видно, что если дать волю, там просто экскаватор, а не человек.

— Уф… Не обжечься бы… — выдаёт максимально пошло, да ещё и вытягивает свои пухлые губёхи, словно дуть собирается.

— Да пошёл ты! — выпаливаю, встав на ноги. — Всё? Готовы?

— Да!!!! — радостно верещит детвора, а потом мы начинаем играть в футбол. Наверное, Назар думал, что у нас тут так… Детский сад. Но мы классно играем. Тем более для команды одиннадцатилеток… Я уже привыкла изматывать всех вокруг себя. Пасую до изнеможения, а потом проще простого обвести защиту. Голы пробиваю один за другим. Поэтому они и зовут меня бомбардиром.

— Вы чё тут в юниоры собираетесь? — задыхается он, гоняясь за нами и не успевая. Я снова обвожу этого придурка, оставив с носом, и устремляюсь всё ближе к воротам.

Внутри меня разгорается азарт, чтобы утереть ему рыло, и я чувствую, как адреналин наполняет каждую клеточку моего тела.

Двигаюсь быстро, не давая соперникам шанса перехватить мяч. Сердце стучит в унисон с ритмом игры, и, сделав финт, я обманываю Глебку, собрав всю силу и ударив по мячу. Сразу же слышу новые возмущения от него, он у нас чуть что, сразу ворчит.

— Ну вооооот, опять…

Мяч летит, словно стрела, мимо вратаря и врезается в сетку.

Только радуется лишь наша команда, остальные ребята, как обычно, не в духе.

— С тобой весь настрой собьётся, бомбардир! Ты кого нам привела?! — возмущенно тычут на блондинчика пальцем, а я ржу.

— Принимайте такого или гоните с поля, пусть на банке сидит, мне пофиг, — отвечаю, ухохатываясь над ним.

— Ну всё, тебе конец, Амелия, сама у меня сейчас сядешь, и не на банку, а на бутылку, — не успеваю среагировать, как Назар перекидывает меня через плечо и тащит куда-то, пока я ору.

— Ты с ума сошёл, да? Ненормальный?! Это просто игра! Умей проигрывать! Ах, ты скотина! Помогите!

На мой зов тут же слетаются все пацаны горой. Словно маленькие муравьи, избивая его со всех сторон.

— Отпусти её! — колотят этого идиота, пока я верещу на всю улицу и хохочу, как ненормальная. Вот ведь картина маслом, а…

— А ну свалили, пока я добрый, нахер!

— Тебе их не запугать…

— Это мы ещё посмотрим, — ехидно улыбается он, а потом всё же опускает меня на ноги. — Всё, всё… Отпустил я вашу звезду, блин… Всего меня, сука, уделали!

— Не матерись при детях! — рычу на него ответно. — Ты сам виноват!

— Ладно, кароч… Виноват. Не трону больше вашего Роналду, давайте играть дальше…

Парни довольно убегают, а я смотрю на него и ухмыляюсь.

— Тебе мало, да, мажорчик? Смотри, как бы целым потом домой уйти, а то ведь не пожалею вовсе, — бросаю напоследок, увидев его довольную донельзя усмешку, и ухожу обратно на коробку, спиной улавливая его оценивающий взгляд на себе… Аж до жжения между лопаток… Как же сильно он меня бесит…

Амелия Андреева

Половину дня в итоге мы проводим на коробке… А я-то думала, что буду заниматься сегодня и больше его не увижу… Вот реально ему нечего делать — проводить время с детворой и странной девушкой в спортивках, больше похожей на пацана с длинными волосами… Это я не про свою внешность, а про образ жизни. У него ведь наверняка там всякие фифы в приоритете. Тогда я просто не понимаю, что происходит… К чему же всё это?

Когда парни начинают расходиться, мы с Миром тоже помаленьку переглядываемся.

— Скоро уже пора, Мир… Тётя будет ругаться, — припоминаю ему, потому что он порой заигрывается и может задержаться на улице. Да и я такая же…

— Она звонила уже, я сказал, что ещё полчаса…

— Ладно… Полчаса так полчаса… — вздыхаю я, разыгрывая очередную подачу, но он стоит передо мной и не двигается. — Что?

— Ну… Я не для футбола так сказал… — неожиданно сообщает мне и улыбается.

— А что же тогда? — оборачиваюсь и вижу троих наших, которые скучковались возле сетки и шушукаются, пока Назар говорит с кем-то по телефону неподалеку. — Таааак… Что за диверсия?!

— Они просто хотят его аппарат посмотреть…

— Аппарат… Ты серьёзно?

Я бы отпинала ему весь его аппарат, но они про спорткар, конечно…

— И зачем, блин?! Что там особенного?!

— Ну, знаешь, Мела… Я никогда такие вблизи не видел… Проезжали — да, но вот так…

— В чём конфликт? — спрашивает блондинчик возвращаясь. Тут как тут, конечно же. Мне кажется, у него какой-то встроенный детектор, если его вдруг обсуждают.

— А зачем ты ухо проколол? — вдруг спрашивает мой братик, вызвав у меня истеричный ржач. Я просто стою и прикрываю лицо обеими руками, насмехаясь. Чувствую, как лицо горит, но не унимаюсь.

— По приколу просто… Платина и брюлики… — не забывает сообщить, словно в этом была суть вопроса. Фу… Какой же меркантильный и циничный тип.

— Ах, как неожиданно! — добавляю я издевательски, пока он щурит на меня свои тёмные омуты.

— А ты та ещё заноза в заднице…

— Пацаны хотят видеть твою тачку! — говорит Мир, перебивая, а я закатываю глаза.

— Пацаны, да? Ну, идём… Смотреть мою тачку… — ухмыляется он, выходя с коробки первым. Парни идут за ним цепочкой, а я самой последней… Как замыкающая. На его задницу стараюсь не смотреть, ведь я не извращенка. Но почему-то всё равно нет да нет, она встаёт перед глазами. Что такое, не пойму? Мы так и будем оценивать жопы друг другу?

Когда подходим к парковке, парни тут же начинают пускать слюни на то, что видят… а по мне так ничего особенного. Ну, машина. Ну, спортивная… Да и пофиг вообще.

— Вааааау…

— Офигеть… Сколько такой стоит?! — спрашивает Митя. Самый маленький из нас всех.

— Ну Вам всё скажи… — деловито подначивает Назар.

— Да он не знает, ему папочка купил, — отвечаю за него, услышав его смех.

— Какая же ты вредная, а… Потому что мамочка с папочкой тебе не купили или что? — выпаливает он, а мне вдруг так обидно становится. Просто ужасно обидно. В груди жжёт. За рёбрами давит. И я не понимаю почему??? Ну, сказал по идее колкость в ответ на мою, но я психованно ухожу, словно он резанул по самому важному. Хотя, наверное, так и есть… Родители для меня то, что важно, но никогда больше не станет настоящим… Однако любовь к маме и воспоминания о её тепле никуда не делись. Уверена, что будь она жива, она бы всё мне купила… Всё отдала…

— Э! Ты куда, блин? Амелия! — кричит он вслед, заметив, что я направляюсь к подъезду, а потом слышу, как Мир вздыхает.

— Ты — дурень, у Мелы нет никого. Ни мамы, ни папы… Ладно, пока, до завтра… — он бежит за мной, догоняя возле входной двери, и мы скрываемся в подъезде за считанные секунды.

— Вот зачем ты ему сказал, а? Ты всё про меня говорить собираешься? Продашь? — ворчу на него, и он тут же хмурится на меня, фыркая.

— Мела… Ты чё?! Я просто хотел, чтобы он понял, как накосячил… Но он ведь не плохой, согласись?! И играет он… Ну…

— Дерьмово, — улыбаюсь я, притискивая к себе брата.

— Ну не дерьмово… Ужасно, — смеётся Мир в ответ. — Но ты его научишь!

— Не хочу я его учить, Мирчик… Вообще нет никакого желания, — хмурюсь, пока поднимаемся на этаж, и вдруг слышу, как входная подъездная дверь внизу открывается, после чего кто-то бежит за нами. Громко и очень быстро… И я точно знаю кто.

— Быстро наверх! — перехожу на бег, чтобы спрятаться в квартире, только открываю дверь и запускаю Мирослава внутрь, как не успеваю зайти, а меня тараном давят к холодной металлической поверхности, зажав со всех сторон… Всем своим твёрдым мощным корпусом. — Отпусти, блин! — пытаюсь пнуть ему между ног, но он зажал и не позволяет. И Мир пытается толкать дверь с той стороны. Но толку-то? — Второй раз не прокатит… — улыбается он и дышит на меня… Своим парализующим ядом. — Мне понравилось сегодня. Хочу ещё.

— Ты псих отбитый. Вот ты кто.

— Благодарю. Завтра… Хочу провести с тобой весь день…

— Щас ага. Конечно! Отпусти, а! Придурок!

— Ты извини, что я так сказал там… Я не хотел задеть тебя. Просто ты нападаешь, я защищаюсь, — шепчет он, глядя на меня таким, блин, взглядом, что у меня кишки все скручивает.

— Сейчас братик поднимет бучу, выйдет мой дядя и тебе конец, — угрожаю я тоже шёпотом. И мы с ним в сантиметре друг от друга. Я реально ощущаю его дыхание. Ментол и сигареты… Настолько явный запах, что я втягиваю его внутрь себя, насыщаясь. — Отпусти… Назар, блин…

Вижу этот скользящий, залипающий взгляд его котлованов на моих губах. Блин… Это просто до трясучки необъяснимо. Противостояние, граничащее с весельем. Вынуждена признать, что я испытываю наслаждение от того, что он смотрит на меня, но не получает. Никогда, блин, не получит! Даже если вылезет из своей золотой шкурки.

— Тебе, наверное, часто говорят, что ты красивая… Красивая, да… Бесспорно. Но мне не это нравится, а твой отвратительный характер, — утверждает он, ухмыляясь, кладёт ладонь на мою шею, и я тут же начинаю брыкаться ещё сильнее.

— Только попробуй! Только тронь, мудила!

— Один поцелуй, и всё… Отстану… Обещаю, — звучит хриплое, но его аж потряхивает. Только он, видно, меня с кем-то перепутал, раз подумал, что я его к себе подпущу.

— Слышишь ты, жертва финансовых накоплений, я серьёзно, — отворачиваюсь в сторону, как только он тянется, и он касается губами моей скулы. Почти под ухом. Вкупе с выдохом, меня тут же начинает колотить, и я дрожу, будто меня в ледяную прорубь опустили.

— Ещё интимнее получилось, да, малышка? — ухмыляется самодовольно и отпускает меня, делая шаг назад, а я тут же тру рукавом своей кофты в том месте.

— Фу… Урод, блин, — ворчу, пока он качает головой и идёт в сторону лестницы.

— До завтра, зайчонок. Спасибо тебе за сегодняшнюю встряску…

Больше он ничего не говорит. Я только слышу, как спускается вниз, а сама так и стою в подъезде, всё ещё ощущая его фантом рядом… Дыхание на лице… Руки на талии… Всё, как минуту назад…

А что это такое, так и не могу понять… Ведь он уже ушёл…

Амелия Андреева

Домой захожу минуты через три и тут же сталкиваюсь с Мирославом, который изучает моё напуганное лицо. И вроде как отпустило уже, но всё равно потряхивает. Потому что меня никто и никогда так не зажимал. А ещё он будто прощупывает меня изнутри. И это офигеть как бесит. Если думает, что удастся — заблуждается.

— Что это было? Что там случилось?!

— Ничего… Он извинился, я послала его. Всё, — отвечаю ему, разуваясь и снимая с себя кофту. — Кто первый в душ?

— Ну, ты иди! Я пока с папой поболтаю! — не успевает он убежать, как в прихожей возникает сердитая тётя и выгоняет его, прикрывая дверь и глядя на меня возмущенным взглядом. В воздухе пахнет скандалом…

— Мела, это что такое? Что за парень?

— Что? — спрашиваю и пытаюсь понять, что она вообще могла видеть… Где? Вот блин… Какого чёрта?!

— Я вас на парковке всех видела… Кто это такой?!

— Да никто, тётя Люда… Один придурок, который играет с нами в футбол, вот и всё. Я его не знаю даже… — отвечаю, вытянувшись перед ней, словно солдат на плацу.

Она косится на меня и перекидывает кухонное полотенце за плечо.

— Смотри мне… Со всякими не связывайся… Ужинать идите.

— Я душ приму сначала. Воняю, — говорю ей, а она вздыхает.

— Потому что вместо того, чтобы гоняться там по двору с мячом, надо было с Максимом пойти погулять! Ты же девочка! В кино в конце концов сходить… Да что же это такое… — ворчит она, уходя, а я смотрю ей вслед и меня уже начинает бомбить от разговоров о Максиме. Сколько же можно его мне сватать?!

Ухожу в ванную и запираюсь там, подходя к зеркалу. Смотрю на себя… Волосы торчат в разные стороны, мокрая вся. Не накрашенная. А тот тип буквально целовал меня и дышал мной, как конченый извращенец. Боже… Мне кажется, у меня ожог от его губ остался, блин… Или я просто натёрла рукавом, но там теперь красное пятнышко… Как вспомню его касания, так вся начинаю дрожать. Какой-то ужас. Неприятно аж до мурашек на теле.

Тут же раздеваюсь и лезу в душ, предварительно закинув грязные шмотки в стирку. Там под струями прохладной воды немного остываю. Ноги болят от тренировки, но так становится легче. Хотя я всё ещё закрываю глаза и представляю перед собой его морду. Которая дышит на меня и провоцирует… Повсюду.

Даже мылить себя боюсь. Тело странно реагирует на касания. В области лобка, груди и между ног… Всё отзывается странными импульсами. Нет, он не может вызывать у меня такой странной реакции. Как же я его ненавижу.

Редкостный придурок…

Быстро справившись с этими отталкивающими меня эмоциями, я вытираюсь, затягивая волосы в полотенце и ныряю в чистую одежду с вешалки, направившись на кухню, где меня ждёт вся семья за ужином.

— Всем привет… Мы поздно сегодня…

Дядя молчит, а тётя смотрит на меня, приподняв бровь. И вид при этом такой, будто я её чем-то обидела…

— Я уже не знаю, как с тобой бороться… — выдаёт мне с претензией.

Вижу, что Мир сидит, опустив голову, и думаю, что она ему уже успела наговорить лишнего. Наверное, отчитала за то, что мы бегали…

— Тётя… Я очень ценю то, что вы для меня делаете… И делали. Но мне больше нравится проводить время с Миром, а не с Максимом. Так более понятно? — неожиданно даже для себя самой выпаливаю, хотя не хотела так грубо, но… у меня уже крыша едет от её указаний. И она тут же вспыхивает.

— Мир… Выйди-ка…

— Ну, мам! — протестует он в ответ.

— Выйди, говорю, взрослым надо поговорить, — сердито добавляет и хмурится она, и он тут же встаёт. Потом подходит сзади и обнимает меня.

— Я тебя люблю, Мела… — говорит с неподдельной детской нежностью. У меня из-за этого всё внутри плавится.

— И я тебя…

Братик уходит, а я остаюсь в ожидании того, что мне скажут. Потому что настрой стоит явно негативный.

— Скоро, Амелия, сюда вернётся Ника… И мест в доме станет намного меньше… Я не представляю, как вы будете тут ютиться… — вздыхает она с волнением. Её даже потряхивает от сказанного.

— Ну мы ведь раньше жили вместе в одной комнате… А почему она приезжает? С учёбой не пошло?

— Амелия… На этот раз она не одна приедет… Точнее… Сначала одна, но…

— Да скажи ты ей уже! — впервые повышает голос дядя, и я вздрагиваю. Потому что обычно он спокойный, но сейчас явно всё вышло из-под контроля…

— Она беременна, Амелия… — выпаливает тётя, заставив меня обомлеть. Ей как бы тоже восемнадцать. Но чем она, блин, думала?!

— Ч… Что… Беременна…?

— Да, Господи… — начинает она плакать, застав меня врасплох. Дядя приобнимает её, и они оба смотрят на меня с тревогой и сожалением.

— Как же так вышло…

— Ну что ты не знаешь, как дети делаются, Амелия, Господи!!!! — выдаёт она в ответ, поражаясь моей простоте или тупости, не знаю…

Но, по правде говоря, я действительно не знаю, как делаются дети, если на примере, но думаю, что нужно было предохраняться.

— А кто отец?

— Да проходимец один! Взял обрюхатил, скотина! И свалил в закат! Мальчишка какой-то избалованный! Она ему сказала, а он ей деньги на аборт сунул… Прости меня, Господи! Скотина такая! — выпаливает тётя, продолжая рыдать. А я даже не знаю куда себя деть. Эти новости я вообще никогда не ожидала услышать… Ника вроде как не такая уж доверчивая. Как так вышло-то вообще? Неужели не предохранялась реально… И что же теперь будет?

— Понятно… Я поняла, да… — опускаю взгляд. — Тёть, мне очень жаль, что так вышло. И я уже взрослая… Я должна своё снимать…

— Амелия, — тут же хватает она меня за руку. — Посмотри на меня. Обещай, что ты будешь умнее, прошу тебя… Обещай мне. Не наделай глупостей…

— Я ничего делать не буду, тётя. Я не встречаюсь ни с кем. Мне отношения не нужны…

— Девочка… Замуж тебе надо. За такого как Максим… Он-то точно не бросит. На руках носить будет. Беречь тебя… Семья у них хорошая… И ты могла бы учиться спокойно дальше, не думая о работе…

Молчу, потому что спорить сейчас — последнее дело. Она и так расстроенная донельзя…

— Ладно, — вытирает щёки. — Что это я впрямь… Ешь лучше сиди, дорогая… Ешь…

А у меня кусок теперь в горло не лезет, но я ем… Хотя внутри всё горит.

Не зря я переживала. Мне придётся либо искать другую работу, либо как-то справляться с этой, чтобы хватало на всё. Я вообще не знаю, что теперь делать, но чувствую, как по коже бегут колючие мурашки…

У меня теперь появится племянник…

И родным явно будет не до того, чтобы я тут у них ошивалась… Нужно становиться взрослой. С завтрашнего дня начну искать что-то своё…

Амелия Андреева

Утро встречает странными ощущениями. Я не расстроена, но очень подавлена из-за всей ситуации в целом. Хоть и понимаю, что уже совершеннолетняя… А, значит, ответственность за мою жизнь уже целиком и полностью на мне самой.

Позавтракав и умывшись, собираюсь на учёбу. До университета недалеко, обычно езжу на автобусе, а Мир сам идёт до школы, она находится через два двора отсюда. Выходим вместе, как обычно. Только сегодня много молчим, собственно, как и за столом…

— Они хотят, чтобы ты переехала, да? — спрашивает меня, когда уже спускаемся вниз и выходим из подъезда.

— Мир… Ты что подслушивал? — он молчит, а я даже не знаю, как его успокоить. — Слушай, пока никто никуда не переезжает, да? И, возможно, у меня получится, как вариант, снять здесь где-то квартиру неподалёку… Рядом с тобой. Чтобы мы могли видеться часто…

— Но тебе придётся больше работать. И мы не будем видеться часто, — говорит он, проглатывая ком. — Это как-то связано с тем, что Ника возвращается?

— Нет, вовсе нет. Не связано, — лгу я, ведь не хочу, чтобы он потом ещё искал виноватых. Тем более, беременную родную сестру. — Я что-то придумаю, Мир. Я всегда придумываю, ты знаешь…

— Угу…

— Ладно, мне пора… Тебе-то тут два двора, деловой.

— Пока, до вечера!

— До вечера, родной, будь аккуратнее. Глебу привет! — улыбаюсь я и убегаю в сторону своей остановки. Там, как всегда, столпотворение, но мне удаётся протиснуться последней.

Достаточно быстро я приезжаю в универ. Готовлюсь к своей лекции, никого не трогаю, как вдруг все вокруг начинают шушукаться и переглядываться. Сначала я просто хмурюсь, потому что они мешают мне читать материал, но потом я поднимаю глаза и…

Только этого не хватало.

Он… Это он, Господи…

Собственной персоной.

Стоит и знакомится с моими одногруппниками, пожимая парням руки, а я просто смотрю на него выпученными глазами, после чего скрываюсь за спиной одного из ботаников на первом ряду. Сердце колотится как будто марафон пробежала. И в каждой клеточке организма появляется злость. На него, на обстоятельства, на вселенную…

— Господи, пронеси… — шепчу сама себе под нос, но секунды не проходит, как рядом со мной грузно плюхается мужское тело, заполняя пространство знакомым ароматом, который сразу же проникает в мои лёгкие и начинает отравлять меня своими ядовитыми парами…

— Приветик, я, кстати, забыл уточнить в прошлый раз… Меня не было некоторое время в городе, но я тоже поступил, представляешь? И тоже на юридический сюда… Вот совпадение, правда? — звучит насмешливый голос, пробирающийся в каждую клетку моей ненавидящей его души. Разве такие как он не учатся в каком-нибудь МГУ или вообще за рубежом?! Какого фига?!

— Ты издеваешься… — шепчу я, двигаясь от него в сторону, а он за мной. Так и двигаемся как два дебила по скамейке, пока я не натыкаюсь на Олю Русанову. — Слушай, Назар. Уйди, а… Прошу тебя.

— Как мне уйти? Я же говорил, что мечтаю провести с тобой весь день. Тебе что похер, что ли?!

— Вот именно! Мне похер! У меня нет времени париться ещё и об этом! Исчезни, молю тебя! — выдаю излишне громко, и все пялятся на нас. А ему хоть бы хны. Мне кажется, его вообще ничего не задевает.

— Амелия моя, Амелия… Ты ведь понимаешь, к чему всё ведёт, — выдаёт он с гонором, заставив меня напрячься.

— Ну и к чему?

Ощущаю, как его пакля сжимается на моём бедре, и тут же кладу свою сверху, пытаясь сбросить, но не выходит.

— Отцепись от меня, — цежу сквозь зубы, и его лицо накрывает уже другая гримаса. Она всё ещё самодовольная, но уже и обиженная тоже.

— Я отцеплюсь. Когда дашь мне то, чего я хочу, — сообщает он, рассматривая меня. Не знаю, что за захват такой, но я реально не могу её сдвинуть. И чувствую себя некомфортно. Ненавижу его буквально… Презираю. А ещё то, как остальные девушки вокруг на него пялятся. Включая ту самую Русанову сбоку. Она всегда меня недолюбливала. Но сейчас опять смотрит как на работе Лиза. С презрением и недоумением. — Так и быть, я дам тебе ещё один шанс…

— Можешь засунуть его себе в задницу.

— Чем больше говоришь гадостей, тем сильнее провоцируешь на то, чтобы я засунул что-то в твою… А я могу засунуть. Так, чтобы заплакала… Нравится тебе такое, Амелия? — склоняется к моему уху, и мне хочется ударить его лбом. — Хотя я же не дурак. Понимаю, что ты нетронутая. По тебе видно…

— Что тебе там видно, а?! Катись давай, Назар. Вон тебя половина группы хочет. Так что вперёд! — успеваю сказать, и в этот момент входит преподаватель, начав раскладывать лекции по столу и взяв в руки интерактивную ручку.

Только тогда мне удаётся скинуть с себя руку этого идиота… Но меня бесит уже другое. Что я зажата рядом с ним, и он касается меня локтём, будто нарочно. Как же бесит, а…

— В основе деления системы права на отрасти лежит… Что? Кто мне ответит?

Не успеваю я поднять руку, как этот козлина тянет, а она кивает ему, попросив жестом озвучить.

— Предмет и метод правового регулирования.

— Верно, а Вы… Фамилия?

— Грек…

— А-а-а, Назар. Добро пожаловать, — приветствует его Елена Александровна, и он улыбается.

Конечно, они тут уже все были за него в курсе… Получается, это просто совпадение? Он не следил за мной? Ведь так быстро не успел бы обо всём договориться…

— И так, а кто скажет какие в свою очередь бывают методы правового регулирования?

— Императивный и диспозитивный… — отвечаю я без спроса. Хотя она обычно такое не любит. Но я со злости выпалила. Потому что в прошлый раз он меня опередил.

— Правильно, Амелия.

Хорошо, что она меня запомнила. Она резко запоминает студентов. Но я часто отвечаю и имя у меня необычное.

— Будем соревноваться? — улыбается он, рассматривая мой профиль, но я игнорирую. Просто чувствую, что смотрит, а сама не свожу глаз с преподавателя. — Брось, зайчонок мой… Пойми, что если не будешь уделять мне внимания, я уйду к другой…

— Пха! — выдаю, выпаливая ему в лицо. Сверлю его взглядом и шепчу грозно. — Да я ей заплатить готова, чтобы забрала тебя нахрен! Глаза бы мои тебя не видели, чудовище!

— Сук… — ржёт он, уронив лицо в локтевой сгиб, и чуть не хрюкает. Придурок непонятливый.

Потом просто лежит на столешнице и смотрит на меня, словно пытается дыру во мне проделать. Но я вообще не реагирую. Пишу лекцию дальше… Как бы не пекло от его взгляда. Я не знаю, что за мания у него такая, но лично для меня очевидно, что он просто хочет то, чего не получает. Как с теми же яблоками, про которые говорил. Или с самой дорогой игрушкой в магазине… Обычным детям родители предлагают альтернативу, а мажором вроде него покупают оригинал… Ту самую… Вот он и зациклился. Потому что не терпит отказов.

И как только лекция заканчивается я тут же подрываюсь и пулей бегу к выходу с другой стороны, где вышла Русанова.

На моё удивление Назар не догоняет. Просто спокойно выхаживает вдоль коридора со своими новыми знакомыми и что-то у них спрашивает, а там и девочки тут же облепляют его со всех сторон. Это было вообще неудивительно. Я помню, как они лезли к тому, что идёт рядом с ним. Кириллу Горцеву… Он тут кажется, с половиной уже успел переспать за такой короткий период… Ладно хоть детей не наделал. К слову о ситуации в моей семье… Ума хватило…

И перед лекцией гражданского права, на которое я спешила, мы всей толпой оказываемся в коридоре в ожидании преподавателя, потому что аудитория ещё закрыта. Кто-то сидит на подоконнике, кто-то просто стоит у стены, а кто-то возле Назара, будто приклеили…

Но я зависаю в телефоне и смотрю объявления о сдаче квартир. Господи Боже, откуда, блин, такие цены… Аренда за месяц плюс счётчики… И залог. У меня перед глазами сразу мутнеет. Они там что все с ума посходили?! Если мне что-то и по карману, то где-то за городом… Очень далеко. Но как тогда добираться? Особенно после работы туда? У меня ни прав, ни машины…

Нет, я точно сойду с ума от этих новостей…

Грущу…

Но апогеем служит то, что вижу, как Грек флиртует с нашей звездой группы. Оксаной Федченко. Не потому что что-то к нему чувствую, а потом что вот она — истина жизни. Такие как он в конечном итоге тянутся к таким как она. А потом создают свою богатую ячейку общества. С такими как я, как говорит, тётя только играют, а потом дают деньги на аборт, как моей сестре… Ужасно…

Оксана, конечно, всегда сияет. Вот про таких, как она говорят, что они созданы быть красивыми. Всегда в платье, не знаю, сколько у неё их. Но порой кажется, что вагон и маленькая тележка… При параде. Накрашена, наманикюрена… Полный набор. И почему же меня так печёт то, что они столь мерзко разговаривают. Она ему в рот заглядывает, а он стоит и рассматривает её, словно на ней нет одежды. Фу…

Какие же неприятные эмоции.

Но есть один гигантский плюс… Сейчас он сядет с ней и оставит меня в покое! А это как раз то, о чём я мечтала на протяжении уже нескольких дней, блин.

Приходит преподаватель, и я тут же иду на своё место. Обычно всегда выбираю второй ряд. Тут и не близко, и не далеко. Самая удобная позиция, чтобы слушать и не мешаться. Ну и порой списывать, ведь я не семи пядей во лбу…

И все мои надежды рушатся, когда он снова усаживается по правую руку от меня.

— Назар… Ты что издеваешься реально? Чего тебе с Федченко не сидится?! — огрызаюсь я, ведь уже обрадовалась, что от него избавлюсь, а он тут как тут.

— Кто это? — спрашивает, насмехаясь.

— Та, с кем вы болтали.

— Заревновала что ли? — продолжает тупить.

— Назар, уходи, пожалуйста!

— Пожалуйста… Как мило… — улыбается он. — Оказывается из этого сладкого ротика могут иногда вылетать добрые слова… — шепчет он и касается моего подбородка подушечкой большого пальца. Мне кажется, я не дышу даже.

Как зависла на этих словах и действиях… У меня даже пульс участился.

Что это вообще было? Зачем он так сделал?

— Не нужно меня касаться! — тут же подаюсь назад. — Я повторяю в сотый раз. Я не хочу иметь с тобой ничего общего. Не трать на меня время.

— А я тогда повторю в сто первый… Ты будешь со мной. Ты будешь моей. Хочешь или нет. Я всё равно тебя своей сделаю. И у тебя нет никакого сраного выбора, — заявляет он излишне грубо. Задев мою самооценку. Именно такие слова говорила мне тётя когда-то…

«У тебя нет выбора, Амелия. Ты обязана слушаться. Обязана соответствовать, иначе…».

Сглатывая, изучаю его наглую рожу. Глаза блестят дурным блеском, и сам он весь светится, как чёртова звезда на ёлке. Считает себя самым главным. Словно он здесь — вершина пищевой цепи или даже Господь Бог, а на деле дьявол в человеческом обличии.

— Я ненавижу тебя, — выдаю бескомпромиссно и отворачиваюсь, настроив всё своё внимание на дальнейшую лекцию…

Амелия Андреева

Весь день приходится лицезреть рядом его противную морду. И, если честно, я люто устаю от его давления. Даже просто его присутствие заставляет доставать из недр недюжинные ресурсы, и я чувствую себя очень плохо, а ещё ведь нужно работать вечером.

— Красавица, улыбнись… — ловит он меня почти возле двери, но я поднимаю вверх свой подбородок, делая вид, что я очень важная и мне не до него.

— Отвали, — прохожу мимо и спешу выйти из университета, но он преграждает мне путь.

— Вижу, что устала… Давай подвезу.

— Я от тебя и устала, Назар! От тебя! Отстань от меня по-хорошему, блин! — нападаю на него, озлобившись. — Ты же даже понятия не имеешь, что такое работать и быть занятым! У тебя вся жизнь — лафа! Ты — бездарь!

Думаю обидеть его, задеть за живое… А он только смеётся и вскидывает руки вверх.

— Воу, полегче… Ты просто ищешь в чём бы меня обвинить, но на самом деле у тебя что-то в жизни происходит, верно? — выдаёт он, нарочно меня провоцируя. — Если всё плохо, не значит, что я виноват, да? Мне тупо больше повезло… Но и тебе повезло, красавица… Потому что я тебя хочу.

— Я ударю тебя… Ударю и…

— А я тебя тогда за это поцелую, идёт? — спрашивает он самодовольно. — И каждый раз, когда ты будешь меня бить, буду целовать…

— Ты точно придурок, — пытаюсь обойти, но тщетно.

— Моя машина ждёт, — добавляет авторитетно, а я так и стою перед ним, то глядя на остановку вдалеке, то на парковку. Как же он меня раздражает. И я не хочу с ним ехать. Так бы и долбанула его по башке чем-нибудь тяжёлым…

— Назар, — слышится со стороны кокетливое, и он тут же оборачивает голову на вопли Оксаны, а я в этот момент быстрее пули сваливаю в сторону ворот, чтобы сбежать с территории универа. Бегу, волосы назад, думая только о том, чтобы успеть на работу. А там уже как-нибудь справлюсь. Перетерплю и поборю эту усталость. В конце концов, я и не в таком состоянии работала… Однажды была совсем уставшей, аж перед глазами всё расплывалось. И ничего — справилась.

Только вот выбежать я, к сожалению, не успеваю. Его машина снова пугает меня, выныривая из-за угла, заставив схватиться за сердце. Торможу и пытаюсь отдышаться.

— Шесть остановок. Садись… — дёргает ручку двери, и я закатываю глаза, но всё же сажусь к нему, резко и грубо хлопнув дверью. Он морщится, но ни слова мне не говорит. Я пристёгиваюсь, а он поглядывает на меня со стороны со своей фирменной ухмылочкой. — Скажи честно, что случилось.

— Ничего. Просто я от тебя устала, вот и всё.

— Ясно… Но ты привыкнешь, — с эгоизмом выпаливает. — Даже скучать по мне будешь.

— Ага, мечтай, блин, — выдаю я, скрестив на груди руки и смотрю в окно… Сегодня, кстати, погода не очень. Всё какое-то унылое. Как и я сама.

Назар подвозит меня до работы, и я тут же вываливаюсь из его машины, лишь бы побыстрее скрыться из виду. Глаза бы мои его не видели.

Естественно, про нас уже начинают шептаться. Многие из персонала как раз выходили на перекур. Замечательно…

Хорошо хоть Лиза не видела, иначе бы уже плешь мне проела своими расспросами.

Надеваю фартук по-быстрому и начинаю принимать заказы. Глядя на то, как Назар вальяжно подходит к администратору. Сегодня у нас Вика. И она тут же начинает убирать прядку волос себе за ухо. Делает так всегда, когда к ней подходит симпатичный парень. Я вот прямо её повадки уже наизусть знаю. А он — просто магнит для женского пола. Не понимаю, что они все в нём находят. Видимо, для большинства внутренний мир совсем не важен. Мордашка, тело, деньги — всё, что интересует.

— Что Вам принести? — принимаю заказ у какого-то молодого человека, а он смотрит на меня излишне вызывающе и разглядывает, будто я тоже вхожу в меню.

— Давно тут работаешь? — спрашивает несколько странно.

— Если Вы не готовы сделать заказ…

— Я хотел повыгоднее предложить работу… — перебивает меня. — Модельное агентство. Интересует? — протягивает мне визитку, и я смотрю на неё, не моргая. — У тебя мордашка, что надо и фигурка. Меня Майкл зовут… — выдаёт он с улыбкой.

— Это развод какой-то?

— Да ты что? Какой развод? Я когда вижу таких красивых за работой официантки, сразу от такой несправедливости внутри всё жжёт. Ты бы могла деньги лопатой грести с таким лицом… Правда… — настаивает он, и я даже не знаю, что со мной сегодня такое…

Только тянусь взять ту самую картонку из его рук, как рядом со мной появляется мой доставучий преследователь и начинает нас кошмарить.

— Тебе чё надо, слышь? Сдриснул отсюда.

Смотрю на него в ужасе и офигеваю.

— Ты кто ваще такой? Как с клиентами разговариваешь?!

Секунды не проходит, как Назар хватает его за шкирятник и тащит к двери, словно мешок с мусором.

— Я ща ментов нахуй вызову, если продолжишь в том же духе, на хуй иди из моего заведения! — пинает его под зад и тот просто вываливается из кафе на улицу.

А я стою и смотрю на это всё, будто на цирковое представление. Лишь секунд через семь отмираю и иду за ним к выходу.

— Что это было?! Какого чёрта?!

— Завсегдатай здешних кафешек. Хотел тебя купить и продать мужикам постарше. А ты, блядь, уши развесила… Дура или чё?! Ума совсем нет, что ли?! — спрашивает настолько обидно, что у меня внутри всё болит. А мне просто нужны были деньги. Сама даже не знаю нафига повелась… Только от злости я тут же толкаю его от себя, а он хватает за запястье и пыхтит. В этот момент сама не знаю, что находит. Но он достал меня уже дёргать подобным образом, и я вмазываю ему пощёчину. Не прям-таки мощную, но хлёсткую. О, ужас. Надеюсь, этого никто не видел…

Только хочу убежать, как он, словно бронепоезд, сносит меня с ног и вжимает в стену, начав целовать. Удерживая за лицо, толкает язык в мой рот, заставляя меня задеревенеть и всеми силами пытаться оторвать его от себя. Я даже не целовалась ни разу. Для меня это просто ненормально. Кошмар какой-то…

— М-м-м, — мычу в его рот, обхватив его пальцы своими, дёргаюсь, отпихивая от себя, и только после минуты издевательств этот придурок отпускает меня и скалит свои зубы, пока я распахиваю свои глаза, плююсь и вытираю после него свой рот.

— Фу-фу-фу!!!

— Я ведь говорил тебе, малыш… Каждый раз, когда ты будешь меня бить, буду целовать. Сама виновата.

На этом моменте я убегаю в уборную и принимаюсь судорожно отмывать свой рот от его жидкостей, ощущая себя запятнанной и униженной этим мерзким противным выскочкой…

Амелия Андреева

— Амелия… Выходи! У нас тут уже рук не хватает!

— Амела, блин! — слышу одно за другим возмущение официантов — коллег, а потом вдруг звучит и голос администратора Вики. Она как раз знает, почему я тут торчу.

— Амелия, он уже уехал, — добавляет она, и я сразу же отворяю щеколду на двери в уборную.

— Да?

— Да. Работай иди, блин, — ворчит недовольно и уходит в зал, а я встречаюсь взглядами с возмущенными лицами остальных. После чего они тоже расходятся…

Иду туда, ощущая себя грязной и запуганной. А ещё… Я всё ещё чувствую вкус его наглого языка в своём рту, и это ужасно. Не потому что он противный как бы, а потому что, блин, против воли. Я вообще не собиралась. Не была готова.

И теперь у меня какой-то шок до сих пор сохраняется. Принимаю заказы, обслуживаю столы и всё такое, но до конца в себя не прихожу. Чувство, будто я не здесь сейчас… В каком-то другом месте.

У него такие требовательные губы. Жёсткие, хоть и пухлые. А ещё он так сильно обхватил моё лицо, что теперь у меня болят скулы и подбородок. Словно в тиски меня зажал. Украл мой первый поцелуй…

И это то, что я теперь запомню, чёрт бы его побрал!

На очередном пятиминутном перерыве я просто стою и обдумываю, что там произошло, как вдруг Лиза хватает за руку. Снова. Как же уже задолбала, а…

— Это что правда?! — спрашивает меня с предъявой. В очередной раз.

— Что правда? Я не экстрасенс. Говори яснее… — отвечаю равнодушно.

— Что ты приехала сюда на машине Грека! И что он тебя целовал!

Ну, конечно, уже повсюду слухи разлетелись… Естественно, как ещё-то… А я её настолько ненавижу, что хочется ей специально насолить.

— Да, это правда, Лизонька. А ещё он в меня влюблен. И жить позвал вместе, прикинь?! А ещё я скоро уйду из официантов и стану одной из главных. Буду приходить сюда и гнобить тебя, пока ты не уволишься нахрен! Это всё?! — выдаю, а она вот как застыла на месте, так и стоит. Проглатывает ком, а я ухожу от неё подальше, потому что она меня бесит до усрачки просто. Такая отвратительная девка.

— Смотрю, ты познакомилась с Майклом, — хихикает вдруг со стороны Кирилл. Тот самый, к которому я обращалась как-то, чтобы сменил меня.

— Ну… Ты его знаешь?

— Да этот тип постоянно ходит визитки свои толкает, якобы модельное агентство… На самом деле — панель.

О, Боже… Так он реально знал, да? Поэтому его выпнул? А мне показалось, что просто из ревности… Или нарочно.

— Понятно. Ужас, конечно…

— А это… Чё у тебя с сыночком Грека? — спрашивает с улыбочкой.

— И ты туда же? Что вы все такие сплетники?!

— Не, ну знаешь… Если ты вдруг вытянула билет в жизнь, может, вспомнишь, как я когда-то выручал тебя, всё такое, — смеётся он, а я растягиваю губы.

— Ага, ты за это забирал все мои чаевые, блин! — возмущаюсь я в ответ.

— Ой, да там было-то?! Первый раз — полторы тысячи, второй-семьсот…

— А в третий, между прочим, все четыре! Так что нифига ты мне не помогал… И не выручал. Жадный меркантильный засранец!

Он ржёт, а я ухожу работать дальше…

На самом деле, я в шутку, конечно. Нормальный он парень. Во всяком случае, не Лиза, блин… Та просто самим своим существованием меня бесит.

До десяти часов мы работаем, а потом закрываем заведение и начинаем переодеваться. Чувствую, какой сегодня был насыщенный изматывающий день и просто ноги отваливаются…

Выхожу я из главного входа, уже мечтая поскорее нырнуть в автобус.

И снова натыкаюсь на него там, стоящего в темноте возле крыльца и курящего свои дурацкие сигареты…

— Доработала? Отвезу тебя. Поздно уже… — тушит окурок и бросает в урну.

Уже даже не спорю. Особенно, потому что Лизонька сканирует со стороны своим любопытным взглядом хищницы. Иду к нему в машину и молча пристёгиваюсь, после чего он садится за руль.

— Я хочу тебя предупредить, Назар… Скоро реально у Мира будет дерби. И если ты вот так решил играть со мной в игры, а потом кинуть его…

— Кто сказал, что я решил его кинуть? — спрашивает он, заводя машину. — Ты слишком стрёмного мнения обо мне. А я между тем нихера плохого тебе не делал. Учись быть благодарной, девочка. Не стоит постоянно рычать на руку, которая тебя кормит.

— Ох, опять это благородство. Но меня не ты кормишь. А твой папа. Так что иди-ка ты нафиг. Плюс я работаю для этого, а не просто хвостом виляю, как ты сам!

— А ты в курсе, что есть и другая работа, правда? С чего ты вообще, блин, взяла, что деньги мне отец даёт? Я, по-твоему, кто вообще?! — спрашивает он, и я тут же поднимаю брови в изумлении.

— Ты точно хочешь слышать ответ на свой дебильный вопрос?

— Нет, не точно. Потому что от тебя ничего хорошего не жди…

— Вот именно. Взялся отвезти домой — вези. Я не хочу говорить. Голова уже болит от тебя и твоих фанаток…

— Это просто ревность, малыш. Так бывает, — заявляет он, а я уже даже спорить не хочу. Просто молча жду, когда окажемся в моём дворе, и как только машина заезжает туда, уже планирую убежать. Но снова его пальцы на моём запястье.

— Нет уж, погоди…

— Ты опять?

— Мне понравился поцелуй… Пусть ты сопротивлялась… Но…

— А мне нет, — перебиваю я. — Вообще ни капли.

— М-м-м. Правда? — спрашивает с усмешкой. — Просто ты глаза закрыла…

— И что?!

— То… Когда не нравится… Не закрывают… — уверенно говорит он, чем меня ещё сильнее бесит.

— Ну тебе-то, конечно, виднее! Ты, видно, всегда так целуешься! — выпаливаю я, фыркнув.

— А ты? — спрашивает он, загнав меня в угол. Я даже ощущаю, как сразу же краснею. Потому что только через мой труп он узнает, что это был первый мой поцелуй.

— А я целуюсь по любви… Только с теми, кто нравится! И глаза тут ни при чём!

— Ладно, так что я хотел… — смеётся он. — Проводить тебя до квартиры…

— Я сама дойду! — выпаливаю гневно.

— Нет уж. Уже темно. Ты красивая и хрупкая…

— Ага, тебе напомнить какая хрупкая? Я могу ещё раз тебе яйца отпинать.

Когда говорю это, вновь слышу его бархатный смех. Мне кажется, он надо мной просто потешается.

— Идём, — всё-таки выходит из машины, и я взвываю.

— Господи… Когда же ты уже отстанешь от меня, а… Грек…

Чувствую его за своей спиной. Мы не соприкасаемся, но всё же… Он прям-таки прилип. Провожает и мы пешком поднимаемся на мой этаж, как вдруг на нижнем отворяется дверь, и из той самой квартиры выходит Макс… Заметив нас обоих и глядя на меня так, словно я его предала. Нет, это дурдом какой-то.

— Я не понял… Амелия. Это вообще кто?! — спрашивает он, уставившись на меня в недоумении. А я не могу проронить ни слова, зато мой провожала тут же открывает рот…

Амелия Андреева

— Я — её парень. Ты не говорила, что ли, сладкая? — спрашивает с хитрой улыбочкой, притискивая меня к себе, а я деревенею. Потому что вообще не хочу участвовать в этом спектакле… Максим смотрит на меня гневно и даже устрашающе. Кажется, я ещё никогда не видела у него такого взгляда.

— Он — не мой парень. У меня вообще парня нет! Отвали от меня! — отпихиваю от себя Назара, как только могу, но он намертво въелся в мою талию.

— Ты что её не слышал? Отпусти, тебе говорят! — звучит из уст Макса, а Назар только усмехается.

— Не советую, чувак. Лучше вообще ко мне не суйся… — смотрит на меня вызывающе. — Мы же целовались сегодня, малыш… Ты разве так со всеми?

Вот это полное фиаско… Гад.

— Ты… Целовала его, Амелия? — спрашивает он у меня дрожащим голосом. И я просто от стыда сгораю на месте. Что за фигня такая?!

— Я… Вообще почему я должна перед вами оправдываться?! — опять толкаю от себя Назара, вырываясь из его мёртвой хватки, и тут же начинаю бежать наверх.

— Потом поговорим, терпила, — слышу позади из уст этого выродка и в последнюю секунду захлопываю перед его рожей дверь. Фуууууф…

Слава Богу успела…

Смотрю в глазок, он опирается обеими руками о поверхность и смотрит в ответ. Так, будто видит меня, блин, оттуда. Усмехается…

— Спокойной ночи, зайчонок. Я буду скучать. Утром заберу, — сообщает мне, а потом подходит так близко к глазку, что я вижу только его губы… Которые делают чмок, и я тут же чуть отлетаю назад.

— Амелия, Господи, всё хорошо? — встречает меня тётя позади, и я тут же закрываю вторую дверь, обернувшись к ней.

— Да, да… Всё прекрасно. Вы тут как? — быстро разуваюсь и снимаю плащ.

— Нормально, тише будь. Мир уже спит!

— А Ника… Звонила? Как она вообще? — спрашиваю, встретившись с суровым взглядом тёти. Она ни слова мне не говорит, молча уходит, а я чувствую себя виноватой со всех сторон. Я же не с целью обидеть или задеть спрашиваю. Просто не знаю, звонить ли мне ей самой или писать. Вот что я спрошу?

Хей, хей, Ника, а кто отец?

Моё по сути какое дело? Мне должно быть вообще плевать, кто там отец… Главное, что уже есть племянник внутри. Вот и всё.

Иду к себе в комнату и смотрю в окно. Выглядываю и буквально сразу встречаюсь с его глазами… Он стоит и смотрит. Видимо, уже высчитал этаж. Я тут же прячусь за шторой, а он стоит и ржёт. Будто нарочно ведёт себя как придурок. Я думала они там сейчас подерутся, но раз Назар уже внизу, значит, либо они не встретились, либо решили всё словами.

По идее мне должно быть плохо, оттого, что он наговорил обо мне… Но Макс — чужой для меня человек. Единственное, чего я опасаюсь, это того, что он расскажет тёте о том, что я якобы с кем-то целовалась. Я реально этого боюсь. Потому что она сразу же начнёт на меня наезжать. А я этого совсем не хочу.

Слышу, как рычит мотор его машины, и он уезжает, а я тем временем пытаюсь уснуть… Даже на душ сил нет. Приму утром, потому что реально глаза смыкаются от усталости… И так я засыпаю…

А снятся мне, к сожалению, его хищные поцелуи…

Глаза открываю в ужасе от будильника, потому что последнее что видела и чувствовала его лицо перед собой. Губы… Засосы… Прикосновения. О, ужас. Ещё чего не хватало. Чтобы мне снились обжимания с этим извращенцем…

Быстренько иду в душ, после чего прихожу на кухню и помогаю тёте в горестной тишине. Там и Мир просыпается. Носится по дому и собирается в школу. А потом мы садимся завтракать, пока дядя отсыпается, ведь слишком много работал этот месяц.

— Сегодня у меня снова смена… Буду после десяти.

— Кстати, как ты так быстро добралась ночью? — спрашивает тётя с подозрением, а я пожимаю плечами.

— Автобус быстро мчал, — придумываю, проглатывая ком. Но Мир, кажется, всё понимает, потому что лыбится, пока ест кашу.

— А ты что тут смеёшься?! Смешно тебе? — возникает тётя. — Избаловала вас…

— Мамаааа, — жалуется Мирослав. — Чего ты ворчишь?!

— Я ворчу?! Я?!

Я просто улыбаюсь и никак это не комментирую. Потому что закончится ещё большим конфликтом.

Молча доедаю, убираю посуду в раковину и иду одеваться, потому что времени осталось мало. Хочу выйти пораньше, чтобы не видеться с этим…

— Пойдём, пойдём, Мир, быстрее! — поторапливаю его в прихожей, пока мы нацепляем обувь. Он надевает на себя свой огромный рюкзак, который, кажется, способен перевесить его самого… Вот куда их так нагружают, не пойму?!

— Да я иду, иду! — вываливаемся на подъездную площадку, и тётка закрывает за нами дверь. — Тебя он подвёз, да? — улыбается братик. — Ну, вчера…

— Я не хочу говорить об этом…

— М-м-м… Тили-тили… Молчу… — сразу же ловит мой убийственный взгляд и закрывает рот на замок.

А потом мы выходим и…

Нет…

Почему так рано? Он что тут ночевал? Время семь двадцать! Чёрт! Какого фига?!

— Привет, бандит, — здоровается, и они пожимают друг другу руки. — Давай довезу до учёбы…

— А за руль пустишь? — спрашивает братик с насмешкой.

— За руль? Ну, садись.

— Да я же пошутил! — хохочет он.

— А я нет. Или сестра твоя пусть садится…

— Да ладно? Доверяешь? — спрашиваю, издеваясь над ним.

— Доверяю…

— О, это честь для меня! — выпаливаю эмоционально и реально иду за руль. Я ему сейчас, нахрен, такое устрою. Век креститься будет.

— Мел, ты чё?! Ты же водить не умеешь! — тут же выпаливает братик.

— А ты не садись с нами лучше, Мир! Тебе два двора… А я вот хочу прокатить кого-то с ветерком, — отвечаю, нагло и целеустремленно усаживаясь в его машину и громко хлопнув дверью. Дьявол, естественно, садится следом, а я улыбаюсь. — Ну, что… Готов, сладенький?

— Ну, показывай… Что там… — говорит он, и я недолго думаю жму по газам резко и практически сразу же царапая бочину его тачки об маленький забор нашего палисадника.

— Упс… — улыбаюсь, дав задний ход, а потом и вовсе сношу мусорный бак возле подъезда, пока этот в сторонке кривит рожу.

— Тихо-тихо, блин! Ты чё творишь?!

— Что, не нравится?! А мне тоже не нравится, когда меня лапают против воли! Усёк?! — выпаливаю, раздувая ноздри, пока он сидит и смотрит на меня своими омутами.

— Пиздец, когда злишься, ещё красивее становишься… Я бы тебя сейчас прямо трахнул…

На этих словах я и вовсе жму на педаль газа и лечу вперёд прямо по двору, с лязгом царапая металл о бордюр. В ответ — терпеливое молчание. Он не истерит и просто ждёт, когда я остановлюсь, и я делаю это буквально в пяти сантиметрах от соседской машины, тяжело дыша и вцепившись в руль, словно это мой спасительный круг.

— Я забыл предупредить… — улыбается он, изучая моё напуганное лицо. — Когда бьёшь мой бугатти, бьёшь и меня самого.

Секунды не проходит, а мой ремень безопасности отстёгивается, и этот придурок снова засасывает меня прямо во дворе моего дома перед очумевшим соседом…

Амелия Андреева

Силы покидают моё тело, потому что он, кажется, вытянул из меня всю жизненную энергию. Просто высосал её. Я только и делаю, что сжимаю в кулаки ткань его футболки под джинсовкой. Надеясь каким-то образом остановить данную экзекуцию… Но тщетно. Кажется, я научилась целоваться… Не знаю. У него такие мягкие губы… Они что-то со мной делают. Может дурость как-то передаётся через слюну? Боже… Да ещё и адреналин после такой поездочки меня захлёстывает. Накрывая с головой…

Когда он отпускает, я тут же разжимаю кулаки и пялюсь на него сердитым взглядом. Нужно было вообще сбросить его тачку в кювет, так чтобы он в больничку попал, блин. Оттуда бы точно не стал меня домогаться.

— Дашь мне сесть за руль, камикадзе? — спрашивает с улыбочкой, и я фыркаю, выходя оттуда и плохо ощущая собственные ноги. Чуть ли не падаю даже, но он, обходя тачку, придерживает за локоть. — Тихо ты… Потекла, что ли?

Едва замахиваюсь, как понимаю, что он снова сделает такую же пакость и замираю, усаживаясь на пассажирское сиденье. По зеркалам заднего вида вижу, что братик всё ещё стоит позади и с ужасом смотрит в нашу сторону. Кажется, я его напугала… А Назар… Он рассматривает свою тачку и хмурится.

— Пиздец ты её уделала… — возвращается за руль и смотрит на меня волком. А я между тем смотрю в ответ. Как бы не было плохо от его поцелуя. Грызу его точно так же. Ибо нечего меня пугать своим оскалом.

Молча отвернувшись первым, начинает движение, а я делаю для себя галочку. Сдался. Первым отвёл глаза. Моя взяла.

Дальше просто жду, когда мы прибудем на место. А потом…

— Нам надо поговорить, Амелия, — неожиданно произносит, а я начинаю смеяться.

— Ой, как вовремя… Слушай, идеально, я считаю. Может тогда обсудим моё мнение насчёт всего этого?! — выпаливаю я с издёвкой.

— Я не об этом… — говорит он, открывая бардачок и вытаскивает оттуда свернутые трубочкой купюры. — Возьми.

— Чего?! — тут же выпаливаю я, вытаращив на него свои глаза.

— Того. Бери… Очевидно ведь, что ты не просто так ту визитку взяла. Значит, нужны тебе. А у меня много таких. Сама сказала, я — бездарь. Вот они у меня просто так и лежат без дела.

— М-м-м… Как мило. Что ж… Тогда возьми эту трубочку и засунь себе в жопу, окей?!

— Как-то часто ты советуешь мне подобные вещи… Хочешь анала, что ли?

— Я хочу, чтобы ты отвалил от меня раз и навсегда, придурок озабоченный, — дёргаюсь в сторону, вновь столкнувшись с его паклями на своём локте, начинаю толкать его от себя, и мы дерёмся, расшатывая машину перед универом и случайно задевая автомобильный гудок.

Наконец мне удаётся вывалиться оттуда, только все вокруг смотрят на меня и шушукаются, а я пробегаю мимо, оглядываясь и понимая, что они только слышали нас, но ничего не видели, ведь стёкла у него все в тонировке… Наверное, подумали, что мы там… С ним… Господи! Сколько можно?!

Влетаю в уборную и вижу, как растрёпаны мои волосы. Приходится приводить себя в порядок, потому что выгляжу я и впрямь так, словно меня тискали…

На пары прихожу злая и расстроенная.

А там уже сидит он… Конечно, я прохожу мимо и иду на самый задний ряд, а потом понимаю, что зря, ведь он тащится прямиком за мной. Просто садится рядом, как мой личный секьюрити, который не понимает слов, и я ещё сильнее его ненавижу… эти взгляды. Мне кажется, что скоро девчонки побьют меня в женском туалете из-за него.

Сижу и медленно успокаиваюсь, пока это блондинистое чудище не пишет на краю своей тетрадки «Ты такая сладкая» и показывает свои каракули мне.

По коже бежит дрожь или что-то пострашнее. Мне кажется, что внутри меня керосин. Я боюсь всё вокруг спалить. Ярость, что окутывает пострашнее атомной войны. Из-за этого человека я чувствую себя уязвимой. Потому что он забирает у меня волю. Я никак не реагируют на написанное. Просто слушаю преподавателя, а он тем временем рассматривает меня, словно досконально изучая. Не знаю, что у него за мания, но он от меня буквально отлипнуть не может.

Когда пара заканчивается я иду на следующую. Свожу наши с ним контакты на минимум, и так до самого обеда, пока вдруг в коридоре ко мне не подходит Оксана…

— Ну, привет… Украла Грека, да?

— Эм… Он же не вещь, чтобы его красть. Забирай, пожалуйста, даром не нужен…

— Да я бы забрала, только он от тебя отлипнуть не может. Как заколдованный…

— Ну, конечно. Сижу ночами и колдую. С куклой вуду в руках, — отвечаю я, а она так смотрит, словно думает, что я правду сказала… Вот ведь дура, а…

— В общем, так… Амелия Андреева… Я хочу сказать тебе, чтобы ты отстала от него по-хорошему…

— Что за угрозы вообще, я не поняла?! — тут же наезжаю в ответ. — Ты реально думаешь, я тебя испугаюсь, что ли?!

— Меня, может, и нет… А нас всех — да, — уверенно говорит она, показывая мне на своих столпившихся позади подружек, а я делаю шаг в её сторону, подходя вплотную и смотрю прямо в глаза.

— Ну, рискните. Все у меня без волос ходить будете, понятно? — говорю максимально холодно. И если понадобится — всем, нахрен, надаю.

— То есть, мышка притворяется? Самой нужны деньги Грека, правда…

— Его деньгами хоть жопы себе подотрите, мне вообще пофиг. И на него, и на них. А если ещё раз услышу угрозы в свой адрес, начну с самой мелкой, — тычу я пальцем на одну из них. — С тебя!

— А чего с меня-то?! Я вообще молчу! — тут же возмущается она, пока они затыкают её.

— Я всё сказала! — ухожу в сторону столовой, чтобы перекусить и занимаю очередь. Выбираю, что взять, как вдруг рядом становится Назар.

— Давно не виделись, прям-таки соскучилась — выдавливаю с сарказмом. — Иди, тебя твои фанатки уже по кускам делят.

— Да мне одна только нужна…

— Ах, она не твоя фанатка, скорее, личный хейтер, — выдаю, улыбаясь женщине на кассе, которая пробивает мне компот и овощное рагу.

— Это всё, что ты будешь есть? Не боишься дизентерию тут поймать?

— У нас хорошая столовая. Здесь всё сертифицировано. Но таким как ты лучше ездить в центр до своего заведения… Выход вон там, — указываю я рукой, хватаю поднос и иду за самый крайний столик, присаживаясь и начав есть, когда он усаживается напротив и пилит меня взглядом.

— Завтра будем тренироваться?

— Назар, ты играть толком не умеешь… Тебя обведет любой одиннадцатилетка.

— А ты научи, — улыбается он, сверкая своей серёжкой, и я жмурюсь.

— Блин, ослепнуть можно. Сними уже эту херню, а. Как тёлка…

— Я нарочно не сниму. А ты, договоришься, сладкая… Я тебя прямо в толчке отымею…

Смотрю на него и качаю головой. Придурок нереальный. И он уже дважды меня целовал… Эта новость ещё ужаснее… Хотя нет. То, что он предлагал мне деньги кажется ещё хуже…

Ем и даже не смотрю на него, а он с кем-то переписывается. Наверное, с армией своих фанаток. Дальше я допиваю свой компот и только хочу унести поднос, как он перехватывает его за меня.

— Сам унесу, — цедит, чем просто дико меня удивляет.

— Может ещё смывать за меня в туалете будешь, а?! — кричу ему в спину и начинаю уходить оттуда…

Правда, как только делаю шаг из столовки, в меня со всего размаха прилетает стаканчик с горячим шоколадом… Хорошо, что он только на словах горячий, но это не отменяет того факта, что я по уши уделанная теперь. Резко оборачиваюсь и смотрю на рожу самой главной пигалицы, которая машет мне ручкой за столом. Вижу и реакцию Грека, но мне вообще плевать. Я предупреждала…

Секунды не проходит, как я хватаю эту дуру за волосы и со всей дури бью её лицом об стол. Девки вокруг кричат, а тем временем у меня в руках оказывается копна её волос… То ли нарощенная, то ли парик, но выглядит просто ужасно… А Грек стоит и ржёт прямо напротив меня…

Амелия Андреева

— Значит, ты видел, как Федченко начала первой, верно?

— Я уже в пятый раз повторяю. Драку учинила не Амелия, а другая девка.

— Девушка, Назар, — поправляет его куратор, пока я сижу рядом и любуюсь шоколадом, размазанным по моей одежде. Крайне удивлена, что он пошёл за меня заступаться, кстати говоря. Потому что я его не просила, и я думала женские разборки для него что-то из разряда «фу». А может, он просто чувствует вину, ведь всё случилось из-за него.

Я смотрю куратору в глаза и молчу. Потому что всё уже рассказала. А она с сочувствием вздыхает.

— Ну зачем же так грубо-то? Ты ей волосы выдрала…

— Это был парик, — парирую я. — Иначе бы они не оторвались…

— А крови сколько было, ты видела?!

— Больше чем этого шоколада?! — интересуюсь со смехом, пока она растягивает губы в недовольной кривой усмешке.

— В общем, ладно… Идите… Идите от греха подальше. Если вдруг что я вызову снова!

— Ага, до свидания, — говорю, выходя из её кабинета, и чувствую Грека своим плечом. — Мог не помогать мне…

— Ты шутишь, что ли? Это было бесценно… Момент, когда ты держала их в руках… — ржёт он, и я какого-то фига тоже улыбаюсь.

— Мне теперь прилетит из-за этого… А виноват между прочим ты… И вот как мне в таком виде идти не лекции… — хмурюсь я, глядя на изуродованную одежду.

— Давай до меня съездим. Тут недалеко.

— Нет уж, — дёргаюсь я в сторону.

— Не ну правда… — плетётся он за мной. — Ты вся перепачканная. А у меня есть чистые шмотки. Заправишь мою футболку в джинсы, никто ничего не заметит… И дома не прилетит… Тебе ещё на работу… Не забывай.

Я вздыхаю и останавливаюсь, глядя на его хитрое лицо.

— Ты меня бесишь, — выдаю максимально честно.

— А ты меня… Тянешь, — слышу в ответ.

— Ты не будешь распускать свои руки, целовать меня и прочее. Просто дашь возможность помыться и переодеться. На этом всё. Идёт? — спрашиваю и он тут же кивает.

— Идёт…

— Ладно, пошли…

Внизу мы проходим мимо Оксаны, которая сидит в окружении своих курёх, запрокинув голову назад и прижимает к разбитой носопатке лёд, завёрнутый в марлю. Видимо, медсестра дала, чтобы уменьшить отёк.

— Сиди, сиди так. Ещё раз подойдёшь — не поможет, — говорю, следуя к выходу, вслушиваясь в возмущенные возгласы её подружаек и фоновый смех своего нерадивого женишка, которого мне по воле судьбы в таковые записывают все, кому не лень… Кроме меня самой, блин.

— Я уделаю твоё сиденье, — говорю, остановившись возле его машины, и он улыбается.

— Я бы предложил тебе раздеться, но ты не согласишься. Поэтому просто не ссы. Садись так. Моя машина всё равно уже подлежит утилизации… Так что мажь сколько влезет…

Я закатываю глаза и всё же сажусь внутрь. Аккуратно, конечно. Но его, похоже, реально не волнует, что я тут всё испачкаю…

— Твои родители не будут против, что ты кого-то привёз?

— Я один живу, — бросает он, начав движение. Не хочу, чтобы он думал, что я интересуюсь его жизнью, поэтому больше ничего не спрашиваю. Потому что знаю я, как быстро подсаживаешься на общение, а оно мне нафиг не надо. Он так вообще бесит меня нереально просто…

Приезжаем, как он и говорил, достаточно скоро. Только его район естественно максимально отличается от моего. Высокая новостройка с огромными балконами и лоджиями. Я смотрю наверх, изучая её со двора и вздыхаю.

— Что? Уже бесишься? — спрашивает, выходя за мной. — Пошли…

Поднимаясь на один из верхних этажей в шикарном лифте я стараюсь ничего здесь не запоминать. Один раз помоюсь и всё. В жопу эти роскошные условия, которые для меня только лишний триггер. Потому что мне скоро вообще предстоит остаться за бортом, судя по всему. Осталось только сестру свою дождаться… А потом она родит и всё… Я пойду по миру… Но с этим уже ничего не поделать. Лучше так, чем замуж за Максима.

— Ты чего такая запаренная?

— Ничего. Просто обляпанная…

— У меня стиралка с сушкой… Там максималка примерно час… Можно постирать и подождать, как вариант… Поболтали бы заодно, — открывает он дверь, и мы заходим в его хоромы.

— Ты точно один живешь? — спрашиваю, потому что судя по всему тут минимум три комнаты. И просто огромная гостиная, которую сразу видно из прихожей.

— Один. Разувайся… Ванну покажу… Идём, — зовёт он меня, и я снимаю с себя свои ушатанные кеды. Мне в принципе пофиг как бы… Просто жаль его прекрасный новомодный паркет.

Через несколько секунд мы оказываемся в каком-то раю…

Он протягивает мне халат, полотенце, набор одноразовых мыльно-рыльных приспособлений и указывает туда рукой.

— Иди…

— Ты такие всем выдаёшь?

— Всем, — лыбится, а я цокаю, вхожу внутрь и закрываю за собой дверь, заметив, что она не замыкается на щеколду.

— Тут дверь не закрывается…

— Боишься, что ли?

— А сам как думаешь?

— Я не трону. Не зайду… Мойся, я пока обед нам придумаю, — слышу за дверью, но внутри всё волнуется. Не хочу испытывать опасность. А это именно то, что испытываю рядом с ним… Мне не по себе.

Правда потом, когда нога моя ступает в эту офигенную душевую, которая просто выложена из кафеля и окружена прозрачными створками, я забываю вообще обо всём. Раздевшись и сбросив прямо на пол грязную одежду, встаю под струи воды и кайфую, наплевав на то, что теперь у меня будут проблемы в универе и сейчас я моюсь у самого наглого и противного парня на свете. Вместо того, чтобы обходить его стороной…

Прополаскивая свои вещи заодно, я выхожу из душевой, сразу же закинув их в стиралку. Сама ныряю в халат, волосы затягиваю в тюрбан на голове и зову своего врага, чтобы он помог мне разобраться с этой шайтан-машиной, блин…

Едва встречаемся взглядами, как меня начинает снова бомбить. Потому что я не могу, когда на меня так смотрят, а он, кажется, нарочно это делает. Просто с потрохами меня жрёт. Чем неистово раздражает.

— Так и?

— Щас… Стирка, сушка, да? Окей…

Смотрю на него и думаю… Лучше бы я его в столовке ударила. Он заслужил.

Залив в стиралку гель и кондиционер и поставив необходимый режим, он выходит первым и ведёт меня по коридору в сторону кухни.

— Зачем тебе такая огромная квартира, не понимаю…

— Тусовки устраивать, конечно…

— А… Ну, конечно, — присаживаюсь напротив. — Надеюсь, этот халат до меня не носила какая-нибудь шлюха… — оттягиваю его ниже, потому что колени голые.

— Что ты… Я шлюх не юзаю. Всё исключительно по обоюдному согласию…

— Фу! — дёргаюсь я, нервно встав с места, а он ржёт.

— Я пошутил… Пошутил, красавица. Новый халат… Честно… Маман привезла с Турции… Садись…

Смотрю на стол и вижу, что он тут уже всё накрыл. Еда какая-то не от мира сего… Наверное, я такое никогда и не пробовала даже.

Чувствую себя не в своей тарелке. И обижаюсь на саму себя, потому что допускаю всё это. Стоило держаться от него подальше. Но попробовать эту гадость можно. Ведь я толком не наелась тем рагу… А тут так вкусно пахнет.

— Так и будешь пялиться?

— Я не пялюсь, а любуюсь своей девочкой. Что не так?

Вздыхаю и стискиваю челюсть.

— Я не твоя девочка, Назар! И никогда ей не буду! А если нужны аргументы, следующим я вырву волосы тебе самому! — рычу на него, сталкиваясь лишь с довольной усмешкой, как и всегда… Меня ещё больше задевает то, что мои угрозы для него — пустой звук.

— Хочешь жить здесь? Со мной? — спрашивает он неожиданно, вместо того, чтобы сказать, что понял меня и больше никогда не подойдёт, и не прикоснётся без спроса.

— Чего?! Ты тупой, что ли?!

— Я не тупой, в том-то и дело… — ухмыляется он, глядя на меня. — Хочешь рвать мне волосы — живи со мной. Ночуй… Я покажу, как надо правильно.

— Даже если земля разверзнется под ногами и все люди вымрут, кроме нас двоих, я никогда с тобой не буду, сумасшедший. Я лучше в старые девы подамся, но никогда-никогда твоей не стану! — выдаю, прошипев это в его насмехающееся лицо, словно ядовитая гадюка, а он вместо того, чтобы что-то ответить неожиданно толкает в мой рот какую-то хрень с тарелки.

— Жуй, малыш… Когда ты ешь и молчишь, ты такая красивая… Вечность бы любовался…

Только хочу ему нагрубить снова, как мой телефон из прихожей начинает звонить, и я моментально спрыгиваю со стула, направившись туда и глядя на экран…

Ника звонит… Ну надо же.

Впервые за два месяца, и я незамедлительно беру трубку…

Амелия Андреева

— Да? Ника? Что-то случилось? — спрашиваю, прикрывая телефон рукой и слышу жалобные всхлипы. — Ник… Ника, родная… Что такое?

Я уже говорила, что она редко мне звонит. А в такие моменты, у меня всё тело скрючивает, потому что Ника никогда не плачет. Для меня это просто нонсенс.

— Мела… Ты дома?

— Нет. Я не дома… Что случилось? Мама нужна?

— Нет, только не мама! — тут же срывается она, заставив меня вздрогнуть и застыть.

— Ладно, хорошо… Я чем-то могу тебе помочь?

— Мел, мне нужно немного денег… Прошу тебя… Мне нужно… — бормочет она растерянно.

— Так, ладно. Сколько? И когда ты приедешь?

— Я не хочу приезжать… — скулит она, а я хмурюсь.

— Ник… Ну как так? А как ты там сама справишься? Вот как?!

— Я ничего не хочу, — плачет она и не объясняет мне сути. Я вообще не понимаю, что происходит. Всё какими-то урывками. То от матери ничего ясного, то вот сейчас от неё… Первоисточник и тот не особо распространяется, блин… Клещами не вытянуть.

— Успокойся и скажи мне сколько денег нужно?

— Хотя бы тысяч пять… Я обязательно верну тебе, обещаю. Я хотела и те вернуть, но так вышло…

— Да я забыла уже. Переведу сейчас тебе пять тысяч. И брось ты там ерунду всякую думать, мы тебя ждём тут…

— Мама сказала, что ты замуж выходишь за Максима… — рыдает она, чем просто ставит меня в такое неловкое положение. Она с пузом без жениха, а я тут якобы замуж выхожу, да ещё и Грек оказывается стоит прямо за моей спиной и подслушивает меня.

— Уйди вон!

— Какой, нахер, замуж?! — выпаливает он злобно. И у него реально такой видок, что сейчас будем грызться. Бесит…

— Мел, ты что не одна? — спрашивает меня сестра.

— Нет, я одна… Сейчас, погоди, тут телевизор работает, — ухожу в пустую комнату. Сама не знаю, как так получается, но, судя по всему… Его комнату. Тут так темно. Обои тёмные, шторы тоже. Я включаю свет и повсюду загорается неоновая подсветка. Особенно вокруг его огромной кровати-траходрома… Просто нереальная, конечно. Крутая, правда, но мне не до этого. — Я не выхожу замуж, дорогая. Мама что-то напутала… Но я ищу жильё, чтобы не мешать…

— Ты никогда мне не мешала… Это мама так говорит, — шмыгает она носом. — Мела, он просто бросил меня… Просто…

— Кто он? Отец ребёнка? Что вообще произошло…

— Мы… Переписывались… Долго очень… Я думала, что дорога ему и важна. Он такое писал мне… Деньги отправлял. А потом… Так вышло, что я напилась… Он воспользовался. И после этого… Я написала, что беременна… А он просто обозвал меня продажной шлюхой и отправил мне деньги… На… Аборт… — сильнее расходится она, а я хмурюсь. Как же гадко, блин.

— Какая же сволочь, а… Ник, не плачь… Ему аукнется, обещаю!

— Нет… Ничего ему не будет. Таким как он ничего не бывает… Они живут дальше, забывая о таких как я… Вытирая ноги…

— Сестрёна… Ну ведь малыш в тебе не виноват, да? Дети — сложно, но… Знаешь каким Мир становится с каждым днём… — вспоминаю я с улыбкой. Мне ведь так нравится смотреть на то, как он растёт. Просто нереально… Я всегда очень-очень радуюсь, когда он узнает что-то новое или я вижу, как формируется его личность. Он становится мужчиной на моих глазах. И это важно.

— Ты всегда с ним тискалась. Я ведь не такая… — уверяет она меня.

— Ты станешь такой. И материнский инстинкт проснётся… Точно тебе говорю.

— Не думаю, — слышу я в ответ. — Извини… Мне пора бежать. Витамины нужно купить и свечи по рекомендации гинеколога…

— Я сейчас переведу! И маме не скажу, всё хорошо…

— Спасибо тебе, Мела…

— Пожалуйста, — дожидаюсь, когда она сбросит и отправляю ей единственные пять тысяч, что были у меня на накопительном счету. Больше у меня и впрямь ничего не осталось. Иначе я бы отправила ещё…

Теперь думаю о том, что сейчас ещё и с блондинчиком объясняться, почему зашла в его комнату без спроса…

Но стоит мне выйти оттуда, как я тут же натыкаюсь на его недовольное лицо. Такое, что у меня повсюду вырастают иголки. Удивительно, как он влияет на меня одной своей рожей или взглядом…

— Что?

— Ты, сука, издеваешься?! — дробит гневно.

— Что не так?

— Ты замуж выходишь?!

— Да, а что тут такого?! — выпаливаю нарочно и прохожу мимо него, направившись в сторону кухни, пока он тащится за мной, словно прилипала.

— Амелия, нахер! — дёргает меня за локоть.

— Ух вы посмотрите на него… Как он зол… Просто тигр во плоти... — насмехаюсь я, и меня резко обхватывают за талию со всей силы прижимая к себе и въедаясь глазами в мои.

— Сейчас уже не так смешно, правда? — касается ладонью моего голого бедра под этим коротким халатом, пока я дрожу перед ним и чувствую дыхание, от которого у меня трясутся поджилки…

— Руку убрал или пожалеешь, — угрожаю я ему твёрдым тоном. Порой мне кажется, что я реально готова ему что-нибудь перегрызть…

— Я уже знаю, какой ты бываешь… Тебя и впрямь лучше слушаться, да? — усмехается он, всё ещё удерживая меня, но хотя бы не трогает, где не надо. Убрал… С первого раза. Ссыкло.

— Я не шучу, Назар…

— Скажи, что она напиздела… Чё это за нахер?

— Она не напиздела. Она не знает просто… Нет, я не выхожу, отвянь! — отталкиваю его от себя, быстро поправляя халат. — Так и знала, что от тебя одни неприятности!

— Я хотя бы не женюсь ни на ком, лапая тебя при этом…

— Я тоже не женюсь! Блин! Не выхожу замуж! И вообще! Я тебя не лапала! Это ты! — выпаливаю, сталкиваясь с его смехом и таким взглядом… Вот просто меня догола обнажает.

— Да, я. Потому что меня прёт от тебя, и я не собираюсь этого отрицать. Это ты у нас ищешь какие угодно причины, чтобы гаситься. Я свободно размышляю.

— О, знаю я, как такие как ты размышляют!

— То, что кто-то заделал твоей тупой сестре ребенка не говорит о том, что все такие мудилы, правда?!

— Такие как ты — все! И она не тупая! — выдаю я агрессивно. — Ещё и подслушивал!

— Да ты орала на всю квартиру, блядь! Я же не глухой, нахрен!

— Ой всё, иди на, а! — разворачиваюсь на месте и снова иду на кухню. И вдруг мне прилетает по жопе… Просто смачный шлепок, причём цепляющий меня под тканью халата, и я тут же вспыхиваю. — Ах ты скотина озабоченная! Ведёшь себя, как малолетка тупая! — налетаю на него и начинаю колотить. Завалившись на диван, хлестаю по роже, по груди, пока он просто лежит с закрытыми глазами, выхватывая от меня, и о, ужас… Держит меня прямо за мои голые ягодицы… Только тогда, когда я понимаю, что происходит, сталкиваюсь с его наглыми глазами своими, и стиральная машина оповещает нас о том, что одежда достиралась...

Назар Грек

Я впервые если честно сталкиваюсь с такой девчонкой. Слабоумием никогда не отличался, но рядом с ней все мои жизненные принципы, ровно как и мужской стержень просто ломаются в труху. Она совсем без башни. И её поведение больше кажется какими-то защитными реакциями, нежели настоящей сутью. Но хер его знает. Чужая душа — потёмки.

Я только-только вернулся с небольшого трипа, и для меня вливание во всю эту структуру проходит максимально странно. По сути батя приставил меня объезжать заведения и контролировать обстановку. Тем более, с его нынешним совмещением депутатства и коммерции, всё в кучу, сложно даётся. А доверять он не умеет никому. Кроме меня… И то порой стегает не хило.

Сегодня после всей этой херни в универе я чисто по доброте душевной позвал её к себе сюда. А сейчас, когда она сидит на мне полуголая. В одном только блядском махровом халатике, который, кстати, реально новый. И реально привезён маман с отдыха… И у меня закипают все жидкости в организме. Как стерпеть, хз… Я так не умею. Вот и касаюсь её задницы руками. Я и без того видел, что девочка спортивная. Пялился не раз на этого Роналду с косичками… Но, блядь. Касаться её без одежды — какой-то особенный сорт удовольствия. Может, от того, что запретно, крышу сорвало, а? Не понимаю.

Никогда на таких как она не вёлся. Наоборот… Они на мне висли. Бедные, не знающие, что такое СПА или отдых на Бали априори. Вообще жизни нормальной не видящие… И изначально, когда я увидел её в баре, я так и подумал. Что по-быстрому присуну в тачке, так как мордашка понравилась… Ну а дальше начался какой-то сраный квест, признаться честно. Я и не ожидал от себя подобной стойкости. Бегать какого-то хера за ней начал. Потом как узнал, что она ещё и в футбол с малолетками гоняет, понял, что вообще уже на какую-то дичь подписываюсь. А остановиться уже не могу…

Вот и сейчас смотрю на её озлобленные зелёно-ореховые и понимаю, что, сука, не то что-то в груди. В штанах и того хуже. Я ещё никогда так девку не хотел. И никогда с её тараканами не мирился. Поэтому, когда она в очередной раз учиняет драку, пиздя меня по всему, что только можно, мы с ней отвлекаемся только на звуки стиралки, но я тут же тяну на себя и впиваюсь в её губы. За каждый удар, который сейчас мне, нахрен, тут устроила.

Маленькие ладони упираются в мою грудную клетку. Одна моя рука всё ещё лежит на её заднице, вторая зарылась в тёмно-русые волосы и не отпускает. Я почти в кулак их собираю, чтобы башкой своей не вертела. Истеричка.

Но, блядь… Губы, язык… Вкус. Всё, как Адамово яблоко. Я уже начинаю сомневаться в том, что она не нарочно всё это… Лобызаемся с таким усердием, что звуки разносятся не самые целомудренные. Собственно, как и температура вокруг. От дыхания воздух плавится…

И хотя она всё ещё брыкается. Словно периодически вспоминая, что в ловушке, всё равно, сучка, делает это в пол силы.

— Придурок! — вздрагивает и резко вскакивает с меня, моментально поправляя свой чуть вздёрнутый халат. Мне кажется, её киску только махра спасла, чтобы пятно на моих джинсах не оставить. Ну не верю я, блядь, что не потекла. И снова вытирает свой рот. Снова делает вид, что вся такая, блядь, неприступная. Психует и идёт в ванную, очевидно, вытаскивать своё шмотьё. Но это машинка только о стирке оповестила. Ещё же сушка будет… Глупенькая.

Понять не могу чё от меня бегает. Деньги — нет. Секс — нет. Всё, сука, нет! У меня уже крыша рядом с ней течёт. Как понять эту бабу? И чё меня так по ней ударило…

Тут конечно и самолюбие взыграло. Она мне как только про парня сказала и я увидел её на машине с тем додиком, у меня вдвойне какая-то лампочка внутри зажглась. Мне кажется, она создана, чтобы мотать мне нервы. Сначала не отблагодарила даже за помощь и съебалась. Потом вот это…

Естественно. У меня из-за неё ошибка системы… Ну и комбо был сегодня. Как она жгнула той бабе носом об стол. Вот это реально была целая феерия. И я хорошо понимаю, что хочу обладать ей, но даже на сантиметр подступиться не могу. Ёбанная пытка.

Тащусь туда за ней, поправляя на ходу джинсы, которые не дают даже нормально идти, сука…

— Эй… — стучусь в ванную. — Там сушка ещё…

— Я в курсе.

— Там что ли сидеть теперь будешь?

— Здесь хотя бы нет разного рода озабоченных извращенцев!

— Ну на твоём месте я бы не был так уверен, — ржу я, и дверь приоткрывается. А оттуда выглядывают её жестокие омуты. — Я пошутил… Тебе вроде как нужно было кому-то деньги скинуть… Помочь?

— Нет уж спасибо, обойдусь, — толкает она дверь и, протаранив моё плечо, проходит мимо. Демонстративно садится на диван, достаёт свой телефон и отгораживается от меня большими подушками.

— Мне кажется, мы могли бы подружиться… — плюхаюсь рядом и смотрю на неё, будто приворожила.

— Тебе кажется.

— Грубиянка. Хамка… Стерва…

— Козлина, озабоченный извращенец и избалованный щенок!

— Про озабоченного извращенца уже было, — улыбаюсь я, надеясь поймать от неё новую порцию оскорблений. И вообще выбесить её… В конце концов, чем чаще она со мной ругается, тем сильнее прикипает... И чаще обо мне думает…

— Да мне плевать! Сейчас вещи досушатся, и я больше никогда не желаю тебя видеть!

— Ну это точно невозможно, малышка… Потому что мне ещё играть с вами… Сегодня на работу с тобой. Завтра на тренировку. Да у нас столько мест для встреч, что я могу не переживать… И всё-таки подумай насчёт жизни со мной… Тебе бы понравилось тут. У меня комфортно.

— Щас ага. Уже вещи перевезла.

— Я и с этим могу помочь… Не вопрос… — усмехаюсь, увидев, как она показывает мне средний палец, продолжая равнодушно пялиться в свой телефон. — Ты очень красивая, Амелия. И фамилия у тебя не простая…

— Тебе то что до моей фамилии?! — фыркает она, остро зыркнув на меня, а я, надеясь задеть за самое живое, отвечаю:

— Может жениться на тебе хочу… Вот и узнаю, что могу…

— А-а-а… Жениться… — выдаёт она с усмешкой, пока я ржу сам над собой. Вот реально придурок рядом с ней. Просто крыша едет. Я в принципе никогда жениться не собирался. И сейчас пизжу, как дышу. Трахнуть её… Другой вопрос. Было бы весело… Может даже больше, чем весело… Она бы мне, наверное, шишку всю спалила своим жаром. Нереальная же просто. — Так вот, знаешь… Слушай сюда, упырь ты сраный. Я никогда тебе не дам. Принципиально! Ты мне даже на секундочку не симпатичен! И ни твоя квартира, ни машина, ни брюлики в твоей заднице ситуацию не изменят! Так что вперёд к Оксане за этим! Она тебя ждёт не дождётся! В травмпункте! — выдаёт она злобно, и от каждого её слова по гостиной витают искры…

Не… Это не девчонка. Это ядерная война.

И я буду не я, если сдамся, не отщипнув для себя самый лакомый её кусочек…

Амелия Андреева

Бесит так, что я готова его удушить. Ненавижу. А ещё эти его гадкие похотливые глаза, которые, как ни крути, заставляют меня его бояться. Объективно говоря, я могу треснуть по яйцам, но… Он меня больше и сильнее. И если захочет — возьмёт. Я это понимаю, не дура же.

Поэтому и только поэтому с содроганием сердца жду, когда стиральная машина закончит программу. Я вообще зря ему доверилась. Зря поехала сюда. Надеялась на его благоразумие, наверное. И ещё взяла в расчёт то, что он поддержал меня перед куратором. Неизвестно чем бы закончилось, если бы не его слова о том, что первой начала Федченко. Я и сейчас не знаю, что ждёт меня дальше. Но так у меня хотя бы был союзник.

— Ты точно больше не голодна?

— Точно.

— По поводу бабок…

— Бабки на лавке семки щёлкают. Отвянь, — бросаю ему, глядя в телефон, и слышу его смех. Уже не могу. Он смеётся над всем, что я говорю. От слова «пися» бы тут, похоже, уссался и валялся по полу. Дурак, блин.

— Мела… — неожиданно произносит, и по всему моему телу проходит ток. Такой, что каждый волосок встаёт. Это ж надо так задеть… Вот ведь урод, а… По-больному.

— Не надо. Не смей, блин! — рявкаю на него разъярённо.

— Мела… Мела. Мееееелааааа, — нарочно провоцирует, и я тут же бросаю в него подушкой. Меня так называют только родные, и то потому что мамой заведено. У меня чёткая ассоциация моего имени в такой интерпретации и её голоса…

— Замолкни! Псих, блин! Ненавижу!

Слышу писк, доносящийся из ванной, и тут же подрываюсь с места в надежде поскорее одеться и уйти отсюда.

— Да погоди ты… Помогу…

— Я сама, не нужна мне твоя помощь! — направляюсь туда первой, но он всё равно как хвост. — О… Ураааа… — достаю из его стиралки чистые сухие вещи без единого намёка на шоколад или кровь той мерзкой бабищи.

— Даже спасибо не скажешь? — ядовито усмехается он, скрестив на груди руки. В тёмно-серой футболке. Спорю, он себя в зеркало часами разглядывает. И порой ощущение, что свои мышцы маслом, блин, мажет. Иначе какого чёрта они так сильно выделяются и чуть ли не блестят, а?!

— Спасибо, — выдаю таким голосом, что лучше бы вообще не говорила. Будто меня тошнит, блин.

— Собирайся… Отвезу тебя, куда скажешь…

— Я сама доберусь. Мне не нужно, — закрываю дверь и начинаю переодеваться и вдруг неожиданно этот придурок дёргают за ручку, выкрикивая:

— Я сказал — довезу, — застывает изучая мой вид, пока я стою перед ним, словно берёзка, прикрывая своё естество одной только кофтой.

— Быстро выйди или я тебя закопаю…

— Пиздец… — произносит с дерзостью. И прям-таки как прилип к двери. Держит её и крепко сжимает свой второй кулак.

— Назар! — повышаю я тон.

— Ухожу, — отрезает и закрывает за собой, а у меня сердце из груди вырывается. Господи. Что он успел разглядеть? Ничего ведь, да? Какой же кошмар…

Ноги теперь словно костыли. Стоять нормально не могу, а ходить — и того хуже. Я в таком уязвимом положении ещё не была, и поэтому, как только выхожу из ванной тут же лечу в сторону выхода. Если взгляну в глаза — умру от стыда.

— Амелия… — слышу позади, но быстро надеваю обувь. — Да стой ты, блин, Погоди… — хватает меня за локоть. — Я ничего не видел. Ни-че-го… Успокойся… — будто чувствует, пока меня трясёт.

— Мне на работу нужно.

— Рано ещё на работу… Времени ещё целых два часа до неё…

— Я не хочу быть здесь. Не хочу, — предельно честно выдаю и наконец смотрю в его глаза. Что-то в них есть такое, от чего меня передёргивает. Какое-то притворство. От лукавого. — Ты мне не нравишься…

— А мне кажется, ты врёшь, — выдаёт он, рассматривая меня досконально, словно детектор пытается меня считать. Мне ничего не остаётся как молчать и ответно продавливать его глазами.

— Долго мы так играть будем? В эти твои гляделки? Я отведу первым — мне не сложно. Только чтобы потешить твоё эго. Но имей в виду — в реале я смотрел бы и смотрел, — выдаёт он, ухмыльнувшись. Уверена, в привычном ему мире все дают ему стоит пряжкой ремня потрясти.

— Выпусти меня, — отдёргиваю свою руку и тут же кидаюсь к двери, но вместо того, чтобы открыть чувствую, как он накрывает меня сзади, придавливая к ней. А я не могу сдвинуться. Дверь не поддаётся, да вдобавок он упирается пахом прямо в твою задницу. — Назар, блин…

— Пиздец ты пахнешь… — слышу позади, ощущая, как он дышит запахом моих волос. А его голос просто ужасен сейчас. Он будто и впрямь собрался делать со мной что-то недоброе… Против воли.

— Это твой шампунь, блин!

— Нет. Это ты…

Интересно, долго ли будут длиться эти мучения? Потому что он всё ещё за моей спиной… Мучает меня и у меня подгибаются колени.

Чувствую, как его рука касается моей шеи, а потом убирает волосы назад. Пытаюсь сдвинуть его собой, только ничего не выходит. Он словно приклеился. Губы касаются моей кожи. В очередной раз. Издевательски жгут, словно опаляя кипящим маслом.

— Прекрати, блин…

— Давай так… Ты мне честно скажешь, что чувствуешь…

— Тошноту, отвращение, злость, — цежу сквозь зубы, пока он водит там своими ядовитыми губищами и цепляется за меня наглыми грубыми клешнями. — Ещё чувствую, что хочу отпинать тебе все яйца… Блин, Назар!

— Вредная, но такая, блядь, сладкая. Я от тебя просто кайфую, малыш… — усмехается он, вытягивая вперёд руку и вставляя ключ в замочную скважину. А потом дверь открывается, и я резко вываливаюсь в подъезд вместе с ним.

— Придурок, — отряхиваюсь, направившись к лифту, а он быстро надевает свои кроссовки, закрывает дверь и идёт за мной. — Я всё равно буду тебя игнорить. Таскайся сколько влезет.

— Да я по делам вообще поехал… Не хочешь, чтобы вёз — иди пешком, не вопрос, — отрезает он, и мы вместе заходим в лифт. Там просто сверлим друг друга, но не разговариваем. Потом он достаёт телефон и пишет кому-то. Ещё и ухмыляется стоит, козлина. А у меня внутри из-за этого какое-то разочарование. Ещё большее… Потому что, наверное, я понимаю, что он так со всеми себя ведет. И нашим же легче. Пусть лучше переключится на какую-нибудь и забудет обо мне.

Только выходим из подъезда, как я тут же чешу в противоположную сторону, и слышу в спину:

— До встречи, зайчонок… Немножко я всё-таки видел…

Тут же оборачиваюсь, пока он ржёт и садится за руль, а я испепеляю взглядом его бугатти. Вот было бы здорово, чтобы она взорвалась по пути отсюда…

Но мне не может так повезти…

Амелия Андреева

Прихожу домой чистая, хотя по мне видно, что что-то не так, скорее всего, потому что тётя смотрит на меня странно с подозрением. Дяди, кстати, дома нет.

— Что? Что такое?

— Пока Петя не вернулся из магазина, Амелия, присядь, — просит она меня, и я хмурюсь, рухнув на пуфик в прихожей. — Амелия… Я Максима видела…

— И? — спрашиваю тревожно.

— Он мне сказал, что у тебя какой-то парень есть. И не лги мне! — тут же прерывает мои попытки остановить её. — Смотри в глаза! Ты что… Решила меня в могилу свести?! Ладно моя — дурочка… Но я же потом вину буду перед твоей матерью ощущать… Ты понимаешь, нет, Амелия?! Как я потом перед Светой оправдаюсь?!

Проглатываю ком и не знаю, что сказать. Где она перед ней оправдываться собралась? На том свете?

— Я… Я ничего и ни с кем…

— Кто он такой? Давай Петя к нему приедет поговорить вместе с Гошей! И всё решат на берегу! — выдаёт она, чем просто заставляет меня осунуться.

— Не нужно ни к кому ездить… Тётя, у меня нет никого, я клянусь тебе. Тот парень просто знакомый, он… Он просто владелец кафе, в котором я работаю и всё…

— Какой ещё владелец? Как это?!

— Ну вот так. Точнее, его отец — владелец. А он просто с нами в футбол играет и всё.

— Точно?

— Точно… Но и с Максимом я быть не собираюсь, тётя. Ни за что!

— Хосподи, да что же ты за глупышка-то у меня такая, а…

Ещё не хватало мне быть со стукачом, который сразу же жалуется моей тётке при любом удобном случае. Делать мне нечего. Лучше уж с блондинчиком… Нет. Не лучше. Вообще ни с кем из них!

— Можно я пойду в комнату? Квартиру ищу на съём… — говорю ей, а она в ужасе смотрит на меня и не моргает.

— Какую ещё квартиру?! Сейчас ага! И думать забудь! Одна ты жить будешь только через мой труп! Ты что удумала там, а?! — нападает она на меня, а я вздыхаю. Иду к себе, пока она ругается сзади и машет полотенцем. Как же меня задолбало всё. Уже нереально как хочу самостоятельной жизни. Просто захожу в комнату и падаю лицом в подушку, а тётя подходит ближе и нависает надо мной. — Мела, я серьёзно… Не нужно так шутить.

— А что мне делать, тётя?! Одну ты меня жить не отпускаешь, но говоришь и тут мало места будет…

— А давайте тётку в могилу, а?! А давайте! Вы, кажется, все только этого и хотите!

— Да что ты такое говоришь, а?! Типун тебе на язык, тётя! Какая могила?!

— Так а что?! Одна залетела от проходимца! Вторая хочет убежать, чтобы потом в подоле принести, да?! Что я дура что ли?! Не понимаю, зачем ты хочешь одна жить?! Ты понимаешь, что не найдешь такого парня, как Максимка! Потому что он хоть завтра тебя официально замуж готов взять, а эти все! Только в трусы залезть на раз и всё тут! Моя дура уши развесила! А я сто раз говорила — нет штампа в паспорте — не смей ноги раздвигать! Так нет же… Дура… Ещё и не предохранялась даже!

Слушаю тётю и так тяжело на сердце, если честно. Я понимаю, что она взяла за меня ответственность, но не надо под одну гребёнку меня…

Я никогда себя так бездумно не вела. И сейчас не собираюсь.

Молчу и жду, когда она уйдёт. Выдохнуть удаётся только когда дверь в мою комнату закрывается. И я просто лежу, уставившись в потолок, думая о своём. И сама не замечаю, как засыпаю… Видимо, от стресса. Сначала Федченко, потом Назар весь день как хвост… Да ещё и чуть не изнасиловал на прощание.

Глаза открываю только в половину седьмого. В ужасе. И вылетаю в прихожую, понимая, что проспала работу.

— Тётя! Ты почему меня не позвала?! Не разбудила! У меня же работа сегодня!

— А я знаю, что ли?! Ты лежишь себе да лежишь, мало ли… Тем более шашни там теперь с каким-то хозяином крутишь!

— Я не кручу ни с кем шашни, блин! — обуваюсь и накидываю на себя плащ, поправляя торчащие в разные стороны волосы. — Блииииин!

Ещё и улеглась, пока они были влажные после душа. И теперь опять эта дурацкая грива!

— Даже ужинать не будешь?! — спрашивает тётка из кухни.

— Нет! — хлопаю за собой дверью и быстро бегу до работы, думая о том, что меня точно уволят. Как пить дать!

На остановку прибегаю на панике, там стою и подпрыгиваю в ожидании нужного автобуса. Марина точно меня отчитает и уволит, блин… Господи, да как же так, а?!

Ещё и автобус нарочно так долго не приезжает…

Однако когда всё-таки удаётся сесть, у меня сердце колотится как бешенное. Аж всё внутри колом стоит от напряжения.

— Спасибо огромное, — вылетаю из автобуса и за считанные секунду долетаю до крыльца, забегая внутрь.

— Марина… Господи, Марина, извини, я проспала, — тут же выпаливаю администратору, а она смотрит на меня как на дуру.

— И? Иди дальше спи, — смеётся она, а я стою в недоумении.

— В смысле? Я уволена? Уже?!

— Малышка, иди проспись. Грек сказал, что ты приболела и дома осталась. Можешь выходить, когда хочешь, — отвечает она и тут же прихватывает меня за плечо. — Мне отойти нужно. Извини… — идёт встречать новых клиентов с улыбкой, а я подвисаю. Какого чёрта?! Мне это не послышалось? Он теперь и на работе меня выгораживать собирается, блин?!

Иду на кухню, чтобы надеть фартук и начать работать, завязываю его и чувствую что-то спереди в кармашке. Ныряю туда рукой и вытягиваю оттуда салфетку, где ручкой накалякано.

«Не благодари, зайчонок. Твой Н.С.».

Господи, вот придурок, а. Ещё и С. какой-то. Видимо, Солнцев… Скомкав её, выбрасываю в урну и начинаю принимать заказы с улыбкой на лице. Хоть и сонная, но пытаюсь держать себя в руках... До того самого момента, как не вижу в дверях нашего заведения Максима с огромным букетом роз в руках… Только этого мне не хватало…

Назар Грек

Я думал увижу её, когда вернулся от отца… Перетёрли с ним немного, и мне, чтобы успокоиться хотелось хотя бы издалека на неё посмотреть. Как работает, как плавно двигается между столами, как доброжелательно улыбается всем подряд. Я ещё тогда заметил. Она очень пластичная. Чего не коснись. Всё делает быстро и аккуратно. И это ещё одно качество, которое меня в ней вставляет, как не сопротивляйся… Аж под кожей зудит.

И конечно мне хотелось ещё раз ощутить это…

Однако, когда приехал в бар, неожиданно понял, что её на работе нет и сразу же занервничал. Подумал, что единственный вариант узнать, где она, поехать до её дома… Так и сделал. А по пути прям-таки подфартило.

Увидел Мира, выбегающего из подъезда и пулькой стремящегося в соседний двор…

— Дарова, дружище… — окрикнул его, когда он уже почти был за углом их дома.

Удивительно, но на этот раз он подбежал сам и протянул мне руку первым.

— Привет, завтра придёшь на тренировку?

— Приду… А сестра твоя где?

— Дома спит… — ответил он, крепко зажав в руках мяч и пристально на меня глядя. — Ты же не собираешься её обижать, да?

— Нет. Не собираюсь…

— Ладно… А-то я за неё тебя… В общем, берегись, если что… — пригрозил мне, показав свой маленький кулак. Так грозно, что я усмехнулся в ответ.

— Ага, я так и понял. Она за тебя, кстати, тоже. Крутая у тебя сестра… И дерётся очень даже неплохо…

— Вы дрались?! — спросил он с удивлением, но и с восторгом в голосе.

— Ну так мало-мало… Скорее, это она меня била, — ответил я честно, и он засмеялся. Так заливисто и звонко… Что я на секунду впал в своё детство. Раньше было проще, конечно. Я не делил людей на бедных и богатых. Это со временем пришло. Влилось в кровь густым ядом. Так бывает… Избаловал сам себя…

— Мне её разбудить?

— Не… Пусть спит дальше. А на трене завтра встретимся после пяти, идёт?

— Угу!

— А это… Малой. Кто такая Ника?

— Сестра моя, — нахмурился он недоверчиво. — А что?

— Ещё одна?

— Родная! — тут же объяснил громко.

— А-а-а… Ясно… А она где?

— Тебе-то какое дело?

— Интересуюсь. Исключительно из благих намерений… — ответил максимально тонко, а он тут же выдал мне немного нужной информации.

— Просто она скоро возвращается, а Мела хочет съехать от нас… Ой…

— Съехать? Куда?

— Ты ей только не говори… Не знаю я куда. Просто съехать пока… Места мало дома. Но мама говорит постоянно, что к какому-то Максиму, — добавил, вынуждая меня заскрипеть зубами от нервоза. Я, блядь, ей перееду к Максиму. Я его, сука, скорее перееду… Прямо во дворе её дома.

— М-м-м… Ясно…

— Ладно… Я побежал! — он ринулся на коробку, а я просто проводил взглядом, думая о том, что буквально ненавижу этого её ебучего соседа. Мне хотелось ему ебальник в труху сломать. И если это ревность, то я так и не понял, с какого хера она настолько сильная и неконтролируемая.

Просто ни с того, ни с сего… Стоит представить, как они там с ним чё-то кого-то, так меня всего прошибает током…

Ну и как бы я не хотел её увидеть, уехал обратно. Решив оставить в её фартуке небольшую напоминалочку о себе… Попросил Марину, чтобы, как только моя приехала, она мне маякнула.

Сам я отъезжаю на квартиру. Хожу как неприкаянный, пока не сажусь изучать наши с ней взаимодействия на видео с камер. Пиздец, если честно. Я думал у меня глюки, но там такие искры витают, что через ноут меня ранят.

Ауч, сука… Какого хера не даёт даже потрогать, если сама жопой передо мной вертит?

Воспитывает, что ли, не пойму?

Как дебил смотрю на то, как сидит на мне. Как поглядывает. Как изучает. Да, может, нечестно с моей стороны. Но мне кажется, я в битве с ней как слепой котёнок. Мне не выжить без вспомогательной инструкции. Я её тупо не понимаю.

Если у них там мало места дома, и я её к себе звал как раз… Чего отказала-то? Ссыт наедине оставаться? Или боится, что уже тянет ко мне?

Не успеваю додумать, как от Маринки поступает сообщение.

«Она примчалась, начала работать».

Думал отоспится… А она сиганула на работу в истерике, судя по всему…

Мне же лучше по сути. Есть возможность снова предложить ей жить вместе с расчётом на то, что я уже знаю о её проблеме.

В итоге почти сразу сажусь в тачку и еду обратно к своему заведению.

Уже точно знаю, что её ничем не купить, поэтому и не размениваюсь на жалкие знаки внимания…

Типа цветов, которые сейчас вижу в руках того самого долбоеба, который пытается ей их подарить и встать на колено… Чё за херня…

Вижу жалкую коробчонку в его руке, наблюдая за всем этим с улицы. Она в ужасе палит на него, качаясь на месте, словно осиновый лист на ветру. Пиздец, он конченый, конечно. Кто так предложение делает вообще? А мне откуда знать, как его делают? Нахер мне вообще нужна эта стрёмная информация? Учитывая, что и девчонка явно не горит желанием за него выходить…

Только начинаю идти в сторону бара, чтобы вышвырнуть его, как меня окрикивают со стороны.

— Грек Назар Себастьянович?

— Кто интересуется? — бросаю в ответ, но там как бы сразу видно, чё им от меня надо… Налетают толпой, начинаю хреначить по всему, что можно. В частности, по башке. Какая-то баба на улице начинает визжать на всю округу, и охранники выбегают из заведения, прогнав тех долбоёбов прочь.

Я пытаюсь встать, чтобы доползти до пневмата в своей тачке, но у меня перед глазами, нахрен, всё плывёт, потому что отпинали так конкретно.

— Эй… Назар… — слышу её голос и чувствую тёплые руки на своём лице.

— Да не трогай ты его… Амелия!

— Не подходи ко мне, нахрен! — ругается она, пока я приоткрываю глаз и чувствую, как в него попадает кровь. Лыблюсь, а она держит мою голову на своих коленях и вызывает скорую, судя по всему…

— Красивая, зайчонок… — бормочу в полудрёме. — Переезжай всё-таки ко мне, а… — бросаю напоследок перед тем как потерять сознанку окончательно…

Амелия Андреева

Вообще не ожидала, что Максим поступит так подло. Уверена, это были его какие-то друзья, которые толпой налетели на Грека и испинали его. Не то, чтобы я не была рада. Может, немножечко была… Но лишь в первую секунду, до того, как увидела кровь на его голове. Потом мне стало совсем не до улыбок и не до радости. Я испугалась почему-то.

И пока он дёргал меня за руку всё время после самого нелепого на свете предложения, я посылала его куда подальше, а потом и вовсе поехала в больницу как сопровождающая. Потому что меня Маринка направила. Дабы сгладить конфликт, что там творился…

Сейчас же я сижу в коридоре и жду, когда мне скажут, что с ним. Не знаю даже кому позвонить… Да и стоит ли? Его отец, наверное, и так всё одним из первых узнает.

Врач выходит примерно через час после этого. И я тут же вздрагиваю, резко вытянувшись струной на месте.

— Здравствуйте… Что с… Назаром?

— Он пришёл в себя, просто сотрясение… Придётся побыть в больнице некоторое время… — объясняет он, отчего у меня тяжёлый груз падает с сердца. Потому что это вроде как из-за меня случилось, блин…

— Понятно… Ясно, спасибо… Вы уже позвонили его отцу?

— Да, родителей уведомили в первую очередь…

— Хорошо, я тогда пойду.

— Куда Вы, девушка? Он хочет Вас видеть…

— Меня? Он что знает, что я здесь?

— Ну, конечно… Звал какую-то Амелию, — смеётся он, глядя на меня. — Это же Вы?

— Ну… Я… Только я уже хотела уйти… — бормочу виновато.

— Смотрите… Ему может стать хуже в любой момент, — говорит он, чем вызывает у меня ступор.

— Это… Он попросил Вас так сказать?!

— По правде говоря — да, — шепчет он с улыбкой. — Не обижайте парня, зайдите хоть на минуту. Сотрясение реально есть, хоть его жизни ничего и не угрожает…

Вздыхаю и смотрю на дверь. Вот ведь козёл, а…

Иду внутрь и тут же вижу его перебинтованную рожу.

— Рада, что тебе прилетело наконец…

— Спасибо, зайчонок… И что пришла… — лыбится он, рассматривая меня одним глазом.

— Что с тобой?

— Хз, щиплет… Не посмотришь?

— Нет уж, — скрещиваю на груди руки и не двигаюсь.

— Садись давай… Правда… Я рад, что ты здесь.

— На самом деле, мне жаль, что так случилось, хоть ты и ведешь себя как придурок, — отвечаю, всё-таки сев неподалеку и смотрю на него. Аж тело у самой болит, когда вижу синяки на его лице.

— Со мной всё норм. Скоро побегу…

— Я так не думаю…

— Ты сказала ему «да»? — спрашивает неожиданно, заставив меня нахмуриться. Он ещё и видел. Прекрасно…

— Ну, конечно. Как ещё? — отвечаю сарказмом, но он, кажется, понимает, что я язвлю.

— Не знаю, — угорает, чуть приподнявшись. — От тебя всё можно ожидать, если честно…

— Не двигайся. Нельзя тебе…

— Я его всё равно найду, сука… И их всех найду.

— Ага, лежи лучше, — отмахиваюсь и вижу, что он тянется к тумбочке, откуда вытаскивает ключи.

— Что это? — спрашиваю, когда он протягивает их мне.

— Меня там нет. Можешь жить… Я знаю, тебе нужно… — говорит так, словно… Словно…

— Что?!

— Слушай, не начинай, Амелия, ладно? Я просто предлагаю тебе пожить у меня без меня и всё. Делай что хочешь…

— Нет уж, подожди… Какого чёрта, Назар?

— Но тебе же нужно… Я знаю, что нужно… — уверенно заявляет он. — Мне Мир сказал…

Я его убью, блин.

Смотрю на него и мотаю головой, вернув ключи обратно.

— Я не стану у тебя жить.

— Причина? Помоги мне просто. У меня там кот. Его кормить нужно… А отец не станет…

— Ты серьёзно?

— Да, я серьёзно, — добавляет он, уверяя меня.

— Но я никакого кота не видела!

— Плохо смотрела… Только на меня, видимо…

— Ага, конечно!

— Конечно, глаз не сводила, — добавляет он, и я раздуваю ноздри, а он ржёт.

— Я шучу, зайчонок… Выдохни уже. Расслабься… Возьми, — ещё раз возвращает мне их, и я беру те в руку.

— Я просто приду, чтобы покормить его… И всё. Жить я там не стану.

— Как скажешь… Но держи у себя, ладно?

— Ладно, — соглашаюсь, вздыхая…

— Сильно я убого выгляжу? — усмехается, приоткрывая глаз, и я вижу в нём жуткое покраснение.

— Блин… Сильно… — отвечаю честно.

— Ты не едь на работу только. Поздно уже. Такси вызови… — будто учит меня, снова указывая на тумбочку.

— Не буду я у тебя ничего брать. Всё, проехали.

— Вредная… Бесишь.

— Как и ты меня… Твой глаз и вправду очень плохо выглядит.

— Врач сказал, что пройдёт. Задели немного роговицу…

— Я не знала, что он способен на это, если честно… Не думала, — сглатываю ком.

— Да я сам виноват. Надо было сразу учить, а я чё-то спустил тогда…

Мотаю головой, уронив виноватый взгляд вниз.

— Назар. Если правда… Я и ты. У нас никогда ничего не получится…

— Ага, я уже понял, — усмехается он, протягивая мне руку. — Дай…

— Нет.

— Это просто рука, блин… Дай… Не отказывай больному человеку…

Психованно толкаю ему свою ладонь и чувствую, как он сжимает её. Как подушечкой большого пальца касается каждой косточки. Чем вызывает странные эмоциональные качели внутри меня.

— Чувствуешь? — перебирает мои пальцы своими.

— Нет, ничего не чувствую…

Я лгу. Откровенно лгу, потому что что-то всё-таки ощущаю. Словно вспоминаю, как он касался меня и дышал на мою шею. А он только руки моей коснулся.

— Врёшь ты всё, малыш… Мы оба это знаем.

— Ага, ладно, отдай сюда, — отдёргиваю свою руку и дверь в палату неожиданно открывается. Ну и на пороге появляется, кажется, его отец… А у меня всё нутро тут же пополам скручивает от страха.

— Сын, какого чёрта?! Как себя чувствуешь?

— Здравствуйте, — вытягиваюсь перед ним стрункой. — Извините, я пойду…

— Амелия, стой… Амелия, — кричит он мне вдогонку, но я уже сваливаю. Просто потому что совсем не хочу светить лицом перед его отцом. Чтобы он вообще меня знал… Не хочу, чтобы меня потом уволили, когда его сын потеряет интерес или наиграется. Нафиг оно мне нужно???

Из больницы вылетаю на эмоциях. Чувствую, как нервничаю… Но всё ещё сжимаю в руках ключи и вздыхаю.

— Я обещала…

Сажусь на нужный автобус и еду до квартиры… Поднимаюсь наверх, открываю, с порога вспоминая, что здесь происходило, а потом начинаю «кыс-кыскать» на весь дом в поисках пушистого товарища… Однако никого так и не нахожу… Ни взрослой кошки, ни котёнка… Ни корма, ни лотка…

Тут же хватаю свой телефон и пишу этому козлине сообщение.

«Здесь нет кота, обманщик!».

И всё-таки это он… Солнцев Назар отправил ответ.

«Спокойной ночи, красавица. Уже поздно… Ложись. Не езди ночью. Холодильник полный. Деньги в комнате в сейфе, код 0308».

Психую и откидываю телефон в сторону. Всё выглядит, как плохой анекдот, в котором я выступаю не самым умным персонажем…

Вздыхаю и усаживаюсь на диван, уронив голову на руки и уткнувшись в них своим лбом. Как же меня всё напрягает… И мне кажется, будто сегодняшний день был просто бесконечным…

Я ещё долго не могу уснуть, потому что мысли, словно рой пчёл, нависают надо мной, желая жалить и уничтожать…

Я запуталась и в эмоциях, и в ощущениях…

А он тем временем присылает мне ещё одно новое сообщение.

«Я бы ещё раз по ебалу получил, если бы знал, что поедешь за мной. Хочу общаться. Раз уж не даёшься полностью, дай хотя бы помочь. Моя квартира в твоём распоряжении. И ты мне за это ничего не должна»…

Амелия Андреева

Осматриваюсь и хожу туда-сюда как дурочка… Вижу, что здесь есть камеры, а значит, всё куда-то пишется. И конечно я из-за этого сильно переживаю. Мало ли для каких целей он меня сюда пригласил. Я его порой боюсь. Он странный, хоть порой и ведёт себя как большинство избалованных парней, но есть что-то особенное. Я пока понять не могу что.

«Ты наблюдаешь за мной, да?», — пишу ему сообщение, полностью развалившись на диване. Вот он мне, кстати, понравился в отличие от его хозяина…

«С чего ты взяла? Открой ноутбук».

«Пароль?», — беру тот в руки и жду от него сообщения.

«Всё тот же. 0308».

«Ты третьего августа что ли родился?».

«А ты проницательная. Зашла?».

«Угу», — бегаю глазами по экрану.

«Видишь иконку бинокля с буквой V? Заходи туда и отключай все прямо сейчас».

«Просто выкл?».

«Да. Именно так. Просто выкл. Изображение должно исчезнуть. А потом ложись спать и будь уверена, что я тебя не вижу, но очень хотел бы, если честно».

«Да я и не сомневалась, ведь ты озабоченный».

«Ты озабоченных не видела».

«Видела. Они предлагали мне отыметь меня в тачке после того, как спасли от пьяных клиентов — толстосумов», — отправляю и всё ещё злюсь на него. А он только ржёт. Скидывает мне голосовое, блин… Со своим смехом. Будто здесь сейчас сидит. И у меня дрожь пролетает по телу…

Ловлю себя на мысли, что знаю, как он выглядит, когда смеётся, блин… С точностью это знаю.

«Назар, я спать тогда буду. Рада, что ты в сознании».

«А я рад, что ты у меня дома. Обращайся».

Не отвечаю ему. Отключаюсь и ещё раз перепроверяю все камеры, а потом открываю старые папки и вижу, что снимал. Ужас… Хорошо, что хотя бы в ванной нет. Но…

Начинаю смотреть то, что имеется в гостиной и мне становится плохо. Чувство, словно мы сексом с ним занимаемся. Как же я развратно выгляжу со стороны… Сижу на нём, словно… Бррр… Мороз по коже. Тут же удаляю всё и нервничаю.

Решаюсь пройтись по квартире посмотреть. Что и где…

В его комнате я была, но особо не рассматривала. А сейчас берусь изучить всё, что здесь имеется и… Взгляд мой как намагниченный тянется к маленькой фотографии на полке, где мальчишка с тёмными глазами и светлыми волосами улыбается в кадр, обнимаясь с мамой. Не думала, что найду что-то такое. Редко, кто распечатывает. И редко, когда парни ставят такое у себя в комнате. Но я впечатлена, признаюсь. Он же не мог знать, что я сюда приеду…

На кровать смотрю немного странно. Потому что представляю, скольких он тут… Нет, нафиг. Не буду здесь спать ни за что.

Выключаю там свет и ухожу обратно в гостиную на диван. Не знаю, почему, но здесь самое комфортное для меня место. Времени уже и впрямь очень много, не могу же я сейчас явиться домой на такси… Разбужу Мира и встревожу тётю, поэтому пишу ей короткое сообщение.

«Тётя Люда, у нашей коллеги день рождения. Мы остались праздновать. Не теряй».

Не знаю, поверит она или нет. Но мне и не важно. Завтра я буду дома, переоденусь и поеду на учёбу, а потом отвезу ключи обратно Греку, чтобы он не думал, что купил меня своим предложением. Жить я тут не собираюсь. Ещё чего…

Закрываю глаза, укрывшись пледом, и понимаю, что повсюду чувствую его запах. Ну, конечно… Чей же ещё, блин… У него, конечно, очень вкусная туалетная вода. Не скупится на себя. Да он в целом нарцисс ещё тот. Знает, что красивым родился. Любит себя…

И мне бы научиться.

Потому что пока всё, что я делаю, это закрываюсь от своих чувств и бегу куда-то… Бегу и бегу…

В итоге засыпаю у него на диване, вспоминая, как мы с ним разговаривали здесь… Не знаю почему вообще это запомнила…

Утро на этот раз странное… Будильник мой, а всё остальное чужое… Я хорошо понимаю, что не чувствую запаха утренней каши, громких звуков чайника, доносящихся из кухни и ворчания тёти, к которому привыкла по максимуму.

В итоге спокойно просыпаюсь и хожу по квартире как неприкаянная. Одной странно, но… Удивительно приятно.

Раскрывая везде шторы, запускаю солнышко в квартиру и танцую… Босиком по голому полу, а потом и вовсе иду в душ, прихватив с собой одну из чистых футболок Назара. Надеюсь, постираю и он не узнает о том, что брала… Вроде как и его стиралкой уже умею пользоваться.

Настроение неплохое, если сравнивать с предыдущим днём во всяком случае. Вчера что-то всё и сразу навалилось… А сейчас свободная душевая, в которой можно мыться не семь минут по очереди, а сколько хочешь… Тот вкусный шампунь… Плазма с утра. Куча каких-то продуктов… Фруктов, которые я даже раньше в глаза не видела. Я даже блинчики себе успеваю сделать. А ещё заварить свежий кофе по инструкции, которую верчу, наверное, минут пятнадцать туда-сюда… Чтобы научить пользоваться…

Примерно в половину восьмого еду на автобусе до дома. Думаю, что немного опоздать на учёбу не страшно. Всё самое жуткое случилось ещё вчера. Надеюсь Федченко не подала на меня заявление в полицию, блин… От неё всё можно ожидать.

Поднимаюсь по лестнице на свой этаж и ругаюсь, что здесь в отличие от новостройки Грека нет лифта…

Звоню в дверь и мне тут же открывает сердитая тётка.

— А… Явилась… Тише будь, — ворчит на меня прямо с порога, запуская внутрь, и я вижу дорожную сумку со знакомой обувью, стоящие на входе.

— О, Боже… Ника вернулась?

— Вернулась. Спит у себя в комнате… Не разбуди, — бурчит она и уходит, заставив меня осесть в прихожей на пуфик и задуматься…

Быть может, сама вселенная подталкивает меня сделать то, о чём потом я точно буду жалеть…

Амелия Андреева

Тихонько иду в комнату увидеть сестру… Сердце в груди носится и отчаянно бьётся о рёбра. Прекрасно знаю, что внутри неё маленький человек, а, значит, мне уже действительно пора что-то делать. Достаю рюкзак из шкафа и начинаю складывать туда свои вещи. У меня их не так много, и я беру самое необходимое. Всё влезает, остаётся только предупредить тётю, но она и так уже стоит в дверях комнаты и хмурится. После чего хватает меня за локоть и тащит на кухню.

— Ты что удумала, Амелия?! — возмущенно спрашивает, уставившись на меня таким взглядом, словно реально не понимает, что я пытаюсь сделать.

— Тёть, я квартиру нашла, — бормочу растерянно.

— Хоспади… Девочка, ну ты что?! Какая квартира?! Куда?!

— Мне коллега очень дёшево разрешила снять у неё… Пустует как раз… А мне неловко, что вы тут со мной…

— Амелия. Как я могу тебя просто взять и отпустить, а?! Вот как?! Петя! — тут же поднимает бучу, и дядя тоже приходит на кухню с бритвой в руках.

— Ну что?

— Вот погляди… Переезжать собралась!

— Амелия, серьёзно? Куда это?!

— Квартиру сняла… Недалеко от университета, — лгу я, чтобы их не обижать. — Ника спит, а я не хочу ограничивать её. Всё будет хорошо. Денег мне хватит. Нужно пробовать жить самой…

— Амелия… Ты же понимаешь, что там, где отдельная жизнь, там и нежелательные связи, да? Вдруг что… Кто тебя убережет?

— Тебя никто не убережёт от нежелательных связей, тёть, если только не ты сама. Верно?

— Ох, не знаю — не знаю… На одну насмотрелась, теперь страшно, — плюхается она на стул и смотрит на меня, а я сажусь прямо перед ней на корточки и беру за руку.

— Я благодарна за всё. И Мира я не брошу. Мы будем общаться постоянно… Но я так тоже не могу, тётя… Жить словно на пороховой бочке. Знать, что лишняя… Лучше самой оторваться…

— Девочка, да ты не лишняя… Я же добра тебе желаю…

— Я с Гошей поговорю, — тут же отрезает дядя.

— Не надо!

— Надо! Ещё как надо! — тут же перебивает тётя. — Максим такой расстроенный вчера был, что ты отказала… — неожиданно говорит она, вызывая у меня ступор.

— Ч… Чего? Вы знали?!

— Знали, конечно… Я даже размер твоего пальца ему сказала! Мы же добро ему дали…

— Это… Ужасно, — дёргаюсь я с места и иду к двери, закидывая рюкзак на плечо, а она бежит за мной.

— Амелия, да погоди ты…

— Это низко, тётя! Я его не люблю! А вы меня, можно сказать, ему просто сбагрили!

— Да что ты знаешь о любви, девочка!? Ну, что?! — выпаливает она, а я чувствую, что мои глаза слезятся.

— Я много знаю… Я маму любила. Очень её любила… И любовь, как мне кажется, всегда одинаковая. Хочешь быть с человеком и готов проводить с ним время… А всё остальное… Просто фикция! — обуваюсь, выхожу из квартиры и хлопаю за собой дверью…

Чувствую себя просто ужасно.

Меня всю колотит теперь. Да, я поступаю тупо, но у меня выбора нет. Поживу у него, пока он в больнице, а потом просто съеду куда-нибудь. Найду вариант. Это лучше, чем всё время опасаться, что проснёшься с кольцом на пальце и хомутом на шее. Я уже так не могу. А разговоры о Максиме вызывают у меня тошноту.

Еду в университет. Приходится везде за собой таскать свой большой набитый рюкзак, как дурочке. Особенно меня тревожит, что Федченко нет. Наверное, я ей так конкретно подправила нос… Она же всегда хотела ринопластику, вот, пожалуйста, бесплатно всё… И специалист от Бога.

Неожиданно на второй паре мой телефон оживает.

«Зайчонок, ты как? Хорошо спалось?».

«Назар. Во сколько у тебя посещения?».

«Утром до одиннадцати, и после трёх, а что?».

«Мне нужно тебе кое-что сказать. Я заеду после пар».

«С нетерпением буду ждать этого торжественного момента», — издевается он в ответ. — «Так что там… Как спалось? Мне ты снилась».

«Прекрати. Спалось нормально. Федченко нет на парах. Я что-то волнуюсь».

«Не кипишуй. Всё ровно. Успокойся».

«Тебе легко говорить. Она на тебе помешалась».

«Как я на тебе, зайчонок».

«Ой, всё», — сворачиваю экран и вздыхаю. А потом снова захожу, потому что не вежливо. — «Как твоя голова?».

«Фантазирует».

«Многообещающе».

«Ещё бы… Я всё время вспоминаю тебя голую в ванной».

«Пошёл ты!».

В ответ — смайлик чертёнка. А я хочу его придушить. Какой же гад, а.

«Ты даже на расстоянии меня раздражаешь!».

«А ты смотри на всё с другой стороны. Ты даже на расстоянии обо мне думаешь. Это охуенно, малышка».

Скрипя зубами пишу ему сообщение.

«Когда я увижу тебя, я тресну тебе по башке ещё раз, малыш».

«Ну вот, мы уже обмениваемся любезностями».

«Всегда, пожалуйста, дорогой».

«Пиздец, у меня встал».

«Назар, блин! Я не шучу, придурок!».

«Хах… Я тоже, красотка. Когда в футбол?»

«Ты издеваешься? Встань с койки сначала».

«Я встану скоро, не переживай, говорю же уже частично — да».

«Олень!», — ругаюсь и сворачиваю экран. Внутри сразу же что-то загорается. Я не понимаю, как ему удаётся настолько выводить меня из равновесия.

Пары без него проходят странно. Я уже привыкла, что они сидит и достаёт меня, мешая заниматься. А тут на меня просто все пялятся и шушукаются, словно у меня на лбу что-то написано. Я ловлю взгляд Русановой на себе и психую.

— Что?! Что вы все так смотрите на меня?

— А ты в чате группы не была, что ли? — спрашивает и смеётся, а я хмурюсь.

— Я туда вообще никогда не захожу. Что там? — достаю телефон и открываю нужный чат, листая кучу тупых сообщений. А потом вижу то, из-за чего все устроили балаган. Кто-то снял на видео момент конфликта в столовке, где я трескаю её тупой башкой о стол, вырывая волосы. Прекрасно… Просто чудесно.

— Давно это гуляет в сети?

— С утра...

— Понятно.

Мне точно конец. Когда куратор, ректор и родители Федченко увидят, что у них есть такие доказательства против меня…

Я попала…

Назар Грек

Валяться в больничке и ждать её, пожалуй, одно из самых любимых моих занятий теперь, хотя тут определенно нечем заняться. Я с ужасом осознаю, что и секса у меня не было уже очень давно, и тусовок. Вообще нихера из этого с тех самых пор, как я встретил девочку с красивым именем и необычной фамилией.

Сам я не считаю себя Греком и никогда не называюсь так. Моя фамилия лично для меня Солнцев, хотя по паспорту я конечно Грек, как и по крови… По худшей её половине. Нет, мой отец не ужасный человек, но… В некоторых вопросах мы всё чаще не понимаем друг друга. Как и в тот раз, когда он увидел Амелию, убегающую из моей палаты и тут же озлобился на меня.

— Это ещё кто такая, нахрен?! Девчонка твоя? Из-за неё?

— Нет, не из-за неё...

— Ага, оно и видно. Вся рожа теперь мятая. Вот как так, Назар? Знаешь кто это сделал?!

— Нет, не знаю.

Стукачить в целом не в моих принципах. Я найду его сам и накажу тоже сам. Нахер надо сюда ещё отца вплетать. У меня полно людей. Своих. Купленных за бабки…

Поэтому я и не стал ничего говорить.

Конечно, он здесь всем приплатил скорее всего, чтобы ему докладывали, потому что начиная с того раза за мной тут ухаживают и бегают вокруг меня, словно я принц датский. Но я уже привык к этому. Желание быть в центре внимания у меня от него, как ни странно. Я в целом очень падкий на подлизывания, лесть и прочую поеботу. Люблю когда лижут жопу. А когда ведут себя как Амелия… Это просто непривычно. Выбивает из колеи и даёт некую встряску организму. Что порой, кстати, тоже необходимо.

Примерно в одиннадцать после того, как она написала, что приедет, и после моих процедур я копаюсь в ленте и нахожу видео с тем самым инцидентом в столовой. Кажется, понимая о чём пойдёт речь при нашем разговоре.

Нихера, решим…

Ищу нашу типа старосту группы и пишу её сообщение о том, что мне нужно связаться с той самой Федченко. Если только рот откроет в ту сторону я ей его заткну. И совсем не так, как ей бы того хотелось. У меня уже совсем другой разговор пойдёт. Поэтому решаю вопрос сразу же, набрав номер телефона, что мне скинули, будто по щелчку пальца.

— Привет, это Назар…

— Назар? — спрашивает сразу же меняясь в голосе. — Грек?

— Грек-Грек…

— О… Я рада тебя слышать… Слава Богу, ты передумал. Господи. Я уж думала, она тебе голову всю задурила… У меня всё опухло, так болит…

— М-м-м… Ясно. Только я нифига не передумал. Всплыл видос…

— Да, и мои родители уже разбираются!

— А-а-а… Твои родители разбираются… Так вот скажи им, что разборки прекращаются с этого самого момента. Иначе я устрою тебе очень весёлую жизнь…

— Ч-ч-что? Назар… Ты чего?

— Ничего. Я серьёзно. Оставь Андрееву в покое.

— Ты что из-за этой лохушки так взъелся?!

— Я ещё раз тебе говорю. Тон смени, когда о ней говоришь. И ещё раз услышу, как называешь её так или иначе… Ты или твои курицы… Я вас всех, нахрен, уничтожу. Поняла меня?

Слышу, как она сглатывает, а потом фыркает в ответ.

— Вы с ней реально друг друга стоите!

— Ага. Так что лучше не связывайся. Дороже репутация…

Слышу гудки и думаю… Понятно объяснил или придётся по-плохому? Я же могу и грязно играть. Для меня не проблема. Вообще не помню, чтобы гнушался. Для меня любой метод — это метод. А, значит, имеет место быть…

До трёх часов она мне не пишет, а я тупо дрыхну, потому что башка гудит, как трансформатор, блин. Всё ещё головные боли. И я помню, что у них сегодня тренировка должна быть в пять.

— Тук-тук… — слышу тихое в полудрёме и приоткрываю глаза, увидев своего ангела во плоти.

— М-м-м… Жаль ты не в халатике…

— Заткнись, — отрезает она, присев рядом со мной. В руках плотно набитый рюкзак и грустное выражение лица. И у меня чувство, что всё-таки — да… Ессс… Я, блядь, её добил!

Улыбаюсь, глядя на неё, и она тут же начинает диалог.

— Я не хотела соглашаться… Но пару дней мне придётся…

— Зайчонок… Ты могла не приезжать для того, чтобы говорить это…

— Я приехала из-за видео, которое всплыло в сети. Хотела поговорить с тобой об этом… Тебе тоже может прилететь за то, что соврал у куратора.

— Хах… Думаешь, меня это тревожит? Видел я тот видос. Успокойся и не нервничай. Я его, кстати, сохранил… Красиво вышло.

— Назар…

— Что? Ну реально… — достаю телефон и включаю. — Смотри какая ты горячая… Амазонка, блин.

— Прекрати уже. Такой бред. Я не знаю, что мне делать. С тех пор, как ты появился в моей жизни, у меня всё идёт наперекосяк… — прячет она лицо ладонями, а я усмехаюсь.

— Точно я виноват, а, Амелия?

— Не точно, — открывает она своё личико и смотрит на меня. — Но с тобой очень сложно общаться.

— Да всё просто… Ты ищешь отговорки…

— Как голова?

— Нормально. Я же говорил — скоро побегу.

— Макса я не видела… Но тётя там опять начала, в общем…

— Ясно. Твоя тётя прям-таки чистое зло.

— Прекрати! Это не так! Вообще нет!

— Молчу… Амелия Андер, — выдыхаю томно. — Я хочу с тобой на свидание.

— Обойдёшься, Солнцев… — выпаливает с улыбочкой.

— А-а-а… Нарыла точку преткновения. Мне нравится… Как тебе квартира?

— Ну, если честно. Мне понравилось три вещи… — говорит загадочно, чем очень меня завлекает.

— Слушаю, — касаюсь её руки, но она отдёргивает моментально.

— Кофемашина, диван и старое фото в твоей комнате… Это всё.

— А кровать не понравилась?

— Я не стала туда ложиться. Мерзко… — ёжится она, обхватив себя за тонкие плечи.

— С чего это?

— С того, что я представить не могу, сколько у тебя там было девок.

— Твоя ревность обжигает, зайчонок. Но я домой девок не вожу. Полно мест, где можно ебаться, не нося заразу в дом, правда?

— Фу… Какая мерзость…

— Релакс. Я всегда предохраняюсь. Я больше про них, как про людей говорю… У меня такой как ты не было.

— Такой как я, значит? Я что … Что-то вроде артефакта, да?! Чего ты за меня зацепился?! Я и так твоей не стану!

— Станешь, уже говорил. Одно да потому мусолить не в моём стиле. А зацепился я за тебя, потому что зацепила. Вот тебе и ответ, милая.

— В общем… — тут же встаёт она с места и хватает свой рюкзак. — Я поживу у тебя два дня и вот… — достаёт пакет апельсинов из рюкзака, чем просто заставляет меня ухмыльнуться.

— Ну вот смотри… Если бы тебе было похер, ты бы никогда их сюда не притащила…

— Мне не похер, потому что это вроде как из-за меня случилось…

— Нет, не поэтому... Ай, с-с-сука, — жмурюсь, будто от резкой вспышки в своей башке, и она тут же роняет рюкзак на пол и кидается к моей койке, а я обхватываю её затылок и тяну к себе, чтобы целовать. Естественно, там сразу же протест. Она максимально упирается и мычит, но очень скоро сдаётся мне, обмякнув в моих руках. Сама же водит языком. Сама причмокивает. Сама закрывает глаза в очередной раз, словно тащится. Да и я тащусь, хоть и наблюдаю за её реакциями со стороны…

Отпускаю через секунд пятнадцать, и она тут же открывает свои орехово — зелёные глазища.

— Какой же ты козёл… Я больше никогда тебе не поверю!

— Тебе что поцелуев жалко? Зайчонок… Тебе же самой нравится, — улыбаюсь, проводя пальцами по её щеке и задеваю кончиком носа бархатную кожу. — Вкусная такая… Я же говорил, не похер тебе, малыш, не похер…

— Отпустишь меня уже?!

— Если ты ещё раз придёшь… Я буду очень ждать.

— Не дождёшься! — вырывается она и смотрит на меня волком. Поднимает свой рюкзак, вся подпрыгивает на месте и бесится, направившись к двери с психом… А я смотрю ей вслед и растекаюсь.

— До встречи, дорогая! — кричу на прощанье, а она, даже не оборачиваясь, демонстрирует мне средний палец и уходит прочь, заставив вздохнуть и рассмеяться… Мне точно никогда не справиться с этой девчонкой…

Амелия Андреева

Опять его вкус на губах. А ещё они пульсируют…

Когда он перестанет насильно меня целовать, не знаю… Но ловлю себя на мысли, что уже научилась это делать. Научилась так, как якобы нужно. Как видела со стороны в жизни или в фильмах. Уже не отталкивает, но… Всё равно странное ощущение, что меня принуждают. А я не привыкла покоряться. Я в целом для этого не создана. Это передо мной в итоге должны преклонить колено. Так я всегда думала, и мама всегда говорила об этом. Что настанет день и появится тот, кто будет меня на руках носить. Кто будет делать для меня всё и слушаться… Когда я была маленькой я верила во всяких там принцев. Любящих мужчин… Но потом тётя Люда с её установками научили одному — верить нельзя никому, кроме себя самого. Поэтому у неё на всякий случай всегда есть свой счёт с деньгами, куда она откладывает с зарплаты дяди Пети… И меня всегда этому учила. Мол муж — приходящий. Нужно о себе думать и детях. А вот «мамка моя — вертихвостка»… И понеслось. Так каждый раз. Со временем я перестала фантазировать о любви.

Сегодня тренировка, но мне ещё нужно обязательно добраться до квартиры, чтобы оставить там свои вещи… Надеюсь, Мир не обидится, если я немного опоздаю.

Сердце никак не может успокоиться. В очередной раз наяривая круги, как на гоночном карте. Не знаю, когда моё волнение рядом с этим парнем хоть немного ослабится… Просто я ему не доверяю. И боюсь таких, как он. Даже если он добр ко мне. Даже если проявляет обычную инициативу вроде как… Просто мне кажется, что за этим кроется банальное желание побывать у меня между ног и всё на этом… Как мне и говорит тётка постоянно.

Добравшись до той самой квартиры, наконец, усаживаюсь в прихожей и молчу. Переваривая всё, что сегодня случилось. На телефоне пропущенные от тёти. Представляю, как она перенервничала после нашей ссоры, но это не моя вина, что она за моей спиной обсуждает такие вещи с незнакомым мне человеком и отдаёт меня замуж против воли. Ещё чего не хватало, блин.

В группе почему-то резко перестают обсуждать то видео, а после я и вовсе замечаю, что его удалили. Не знаю, с чем связано. Возможно, там уже куратор всё узнала и мне конец… Буду надеяться на лучшее, хоть и не привыкла.

Переодеваюсь в спортивное, беру с собой только телефон и деньги на проезд. В его сейф не залезала и не собираюсь. Делать мне нечего. Сама справлюсь со всеми финансовыми трудностями. И так уже слишком много себе позволила, начав у него жить.

На коробку в итоге опаздываю на полчаса, но Мир очень рад меня видеть.

— Мела!!! Мелаааа! — кричит, заметив меня издалека.

— Бегу, бегу, родной.

— Куда ты пропала?! Просто уехала?! — вцепляется в меня, словно мы с ним не вчера виделись, а сто лет назад.

— Малыш, я ведь предупреждала.

— Не называй меня так, — бурчит, поглядывая на парней, которые смеются позади.

— Извини…

— А где… Назар?

— Мир, он в больнице… Так получилось. У него сотрясение…

— Ну, блиииин… Как так? Ты его побила?

— Что?! Нет! С чего ты взял?! — смеюсь в ответ, услышав это.

— Он говорил, что ты его била…

Я начинаю возмущенно гоготать, а братик снова обнимает меня.

— Погоди-ка… Когда он такое говорил???

— Ну…

— Случайно не тогда, когда ты слил ему, что мне негде жить, блин?! — рычу на него, а он хитро улыбается.

— Я же просто пошутил… Хотел его проверить… Ну...

— Ой, Миииир… Ты тот ещё стукач, да?!

— Я не стукач!!! — тут же обиженно заявляет он и хмурится, скрестив свои руки на груди.

— Да шучу я, шучуууу…

Он вздыхает и роняет взгляд в пол.

— Ника весь день спит…

— Ей нужно… Пусть отдыхает…

— Ещё она плакала…

— Блин… Мама?

— Угу… Она ворчала… Что-то они обсуждали, а потом она плакала. Я хотел поговорить, но она на меня накричала. Пришлось уйти…

— Не обращай внимания. Ей сейчас не легко…

— Как и тебе!

— Это другое, родной…

— Ладно… Проехали… Ты всегда её выгораживаешь… Так что играем тогда? Вроде Лёхе легче стало. Может он вылечится до нашего дерби?

— Может, Мир… Подавай… — улыбаюсь я, и мы начинаем играть…

Я снова забываю про время. Но плюс в том, что мне и не нужно о нём помнить теперь… Я живу одна. Вдали от тёти. В этом есть позитивный момент.

Сейчас я ни о чём другом не думаю.

А потом вдруг нашу игру прерывает голос Макса со стороны, и я сразу же настороженно смотрю туда, бросаю Миру короткое.

— Я сейчас… — иду в ту сторону и уже заранее психую. Нет, дело даже не в Назаре. Ситуация с ним просто открыла глаза на происходящее. Меня продают как товар, а он ведёт себя отвратительно. Ещё хуже Грека. — Что? Что, Максим?! Что тебе, блин, нужно?!

— Ты тогда уехала… Я не успел сказать…

— О том, как попросил своих друзей избить толпой Грека? Очень мило с твоей стороны…

— С чего ты взяла, что это я? Уверен, у этого гондона полно недоброжелателей.

— Может, у этого гондона их и полно, но он хотя бы грязно не играет. В отличие от тебя!

— О как… Уже и защищать его начала. Может, и переехала к нему, раз такое дело, а?! А то что-то тётя Люда сказала, что ты неожиданно нашла жильё для съёма, вот совпадение, да?!

— Ты мне нотации, что ли читаешь?! — выплёвываю я на нервозе. Совсем уже охренел. Будто он мне кто-то…

— А ты отдалась ему уже, да?! Скажи! Мне блядина в жёны не нужна! — вылетает из его поганого рта, и я тут же даю ему со всей дури по роже. А он щетинится, отвернувшись.

— С-с-сука… — выдаёт, насмехаясь. — Ты за это ответишь.

— Сплю и вижу! — бросаю агрессивно. — А теперь пошёл на хер отсюда, пока я тебе ещё что-нибудь не сделала!

Отворачиваюсь и ухожу, а Мир с парнями смотрят на меня и хмурятся.

— Мел… Что это было?! — тут же настораживается братик.

— Ничего… Разборки в Бронксе, блин, — смеюсь я, но улыбка на лице Мира почему-то не появляется.

— Мне он не нравится…

— Тебе все не нравятся… Ты и Назару так же сказал сначала.

— Я просто ему сказал это. Это не значит, что я по-настоящему так думал, — выдаёт он неожиданно для меня, и я приподнимаю бровь, а он убегает играть.

— Ну-ка стой, молодой человек! Это ещё что значит?!

Мир мне так и не отвечает. Не знаю, что он имел в виду. Что Назар в реальности ему симпатичен, что ли? Фиг знает… Да я и не хочу об этом знать… Носимся, как угорелые. Хорошая получается тренировка. За исключением того, что ладонь у меня до сих пор горит…

— Пока, Мир. Не грусти… До связи…

— Ага, — подмигивает он возле подъезда. — Назару привет! — и убегает. Засранец… Неужели реально что-то пронюхал?

Иду на остановку под свет фонарей и думаю о том, как же теперь справиться со всей этой ситуацией. Завтра работа — чаевые, смена… Но… Этого всё равно не хватит, чтобы снимать жильё. Возможно получится некоторое время пожить прямо в баре. Но не факт, что мне разрешат. Да и это снова пользоваться благополучием и расположением Грека.

Возвращаюсь и сразу же направляюсь в душ.

Нужно написать тёте, что со мной всё хорошо, но у меня руки не доходят.

Залезаю в тот самый халат, что теперь уже стал мне родным. Думаю, придётся забрать его с собой. Возможно, выкупить… Волосы вкусно пахнут тем самым шампунем, что он нюхал на мне в прошлый раз, как дурачок и восторгался. Точно псих. Не иначе…

Иду на кухню, только подумав о том, что нужно что-нибудь перекусить, как вдруг неожиданно дверной звонок начинает гудеть, и я тут же напрягаюсь. Боже…

Что это? Кто? И что мне делать?

Звонок повторяется и тогда я подхожу туда, с опаской глядя в глазок. Вижу парня с букетом цветов и каким-то пакетом в руках с логотипом японской кухни.

— Да? — спрашиваю несмело.

— Девушка, здравствуйте, доставка…

— Я не заказывала.

— Всё правильно. Для Вас заказали. От Назара С.

Блин, сердце в груди снова закатывает истерику. Страшно, но я открываю, увидев эти цветы вблизи. Роскошные тюльпаны нежно-розовых и белых тонов, разбавленные кустовыми розами и фрезиями. Мне никто и никогда таких не дарил… Даже тот букет от Максима, который я столь бессовестно там и оставила не был таким роскошным и нежным, если честно.

— Что мне нужно сделать?

— Просто принять…

— Спасибо огромное.

— Вам спасибо. Всего доброго, — исчезает парень, отдав мне всю эту красоту, и я закрываю дверь, ощущая просто невозможный аромат роллов и суши на всю прихожую.

И на пакете приклеена записка, очевидно, написанная по его указке курьером.

«Поешь после трени. Консьерж сказала, что ты дома».

Ну, конечно… Как же он ещё понял…

Нюхаю цветы и по коже почему-то бегут мурашки… И я всё время представляю его взгляд на себе. Знаю, что бы он начал говорить или делать. Мне кажется, у него это в крови, и он без флирта просто жить не может.

— Я тебя ненавижу, Назар С… — бормочу себе под нос. — За то, что ты заставляешь меня чувствовать…

Амелия Андреева

Не могу насмотреться на эти цветы. Такие красивые и чарующие. Поставила их в вазу в гостиной и любуюсь, лёжа на диване после вкусного ужина, что он мне отправил, а уснуть не могу… Что-то сковывает, и я не способна расслабиться. Во-первых, ситуация с Максом выбила меня из колеи… Я его ударила. По-настоящему. Не так как била Назара… А со злостью, с ненавистью и лютой обидой. Во-вторых, проблемы с жильём. В-третьих, с деньгами… А ещё ощущение, что я продалась Греку. Словно я ему теперь должна, и ощущение этого долга теперь висит на моей шее, но я не хочу. Совсем нет. Мне это чуждо…

Он сказал мне, что в свою квартиру никого не таскал… Интересно, это правда? Он ведь говорил мне и про тусовки, что он якобы тут устраивает… Однако квартира вообще не выглядит так, будто тут действительно устраивают вечеринки. Всё чисто и аккуратно.

А диван хоть и крутой, но я ворочаюсь тут, потому что всё тело болит. Всё-таки он не создан для полноценного сна.

Психую, прихватив с собой телефон и направляюсь в сторону его спальни. Зажигаю свет и смотрю на кровать… Смотрю, смотрю…

Снова гашу его. Стою и рассматриваю это огромное ложе, борясь с собственными инстинктами. Хочу лечь, но боюсь ощутить его полностью. Уже что-то нездоровое внутри. Или наоборот здоровое. Откуда-то вдруг возникло ощущение привязанности, которую я ни коем образом не хотела допускать. И мне теперь кажется, что проиграла ему. В груди всё давит, словно кто-то схватил и не отпускает…

«Спасибо за цветы. И за еду. Но ты же не хочешь, чтобы я привыкла, да? Пора завязывать с этим», — пишу ему сообщение и всё-таки возвращаюсь обратно на диван. Нет. Это слишком. Он заставляет меня благодарить и писать ему первой…

«А ты хочешь привыкнуть?», — приходит в ответ. — «Потому что я ничего плохого в этом не вижу».

«А теперь представь, что ты взамен ничего и никогда не получишь. Уже не так весело, правда?».

«Я уже получаю. И мне это нравится», — отправляет следом, и у меня по плечам расходится дрожь. — «Думаешь, я просто на раз трахнуть тебя хочу? Жить тут сплошное мучение, зная, что ты там одна без меня спишь».

Не знаю даже, что ему ответить на всю эту соплятину, очевидно, наигранную, поэтому молчу, пока мне не приходит следующее.

«Мир сильно расстроился?».

Серьёзно? Его якобы волнует реакция моего брата?

«Не важно. Мы разберемся сами».

«Амелия Андер… Хочу слышать твой голос».

«Нет уж. Обойдёшься».

«Придёшь завтра?».

«Нет».

«У меня апельсины кончились», — присылает фото с горкой корок на тумбочке, и я смеюсь. Вот дурак, а…

«Ты там что делился с кем-то?».

«Нет, сам всё сожрал. У меня даже аллергия выскочила, показать?».

«Ну, покажи», — отправляю без задней мысли и точно так же открываю фото, на котором вместо его надуманной аллергии фотография его накаченного загорелого торса в лежачем положении. Даже так видно каждую мышцу, каждый рельеф и впадину. Специально напрягает.

«Смотри отёк Квинке на заработай», — отправляю язвительно, сразу же удаляя это из переписки.

«А ты мне свою не скинешь?».

«Хах. Старайся лучше, блондинчик».

«Из последних сил, зайчонок. Приди завтра, прошу тебя».

«Зачем и самое главное когда? У меня учёба и работа».

«Можешь считать это своей работой… Просто приди, поболтаем и поедешь по своим делам».

«А что Федченко отказалась? Или миллиард других твоих яростных поклонниц?».

«Да они все и мизинца твоего не стоят».

«Ну это слишком грубое замечание».

«А я что сделаю? Констатация факта».

«Назар, правда. Я благодарна тебе. И за роллы спасибо, и за цветы, и за помощь… Но я не хочу к тебе приходить. И видеть тебя тоже».

«А я всё равно буду ждать. Потому что хочу тебя видеть».

Чувствую, как разгоняется сердце от его слов… Как внутри вдруг всё свербит, подгоняя меня встать и пойти туда снова, что я и делаю… С опаской тащусь, но всё же, можно сказать, влетаю в его комнату. Не включая света, иду прямиком до кровати и ныряю под одеяло, моментально ощутив мягкость постельного белья, комфорт и его запах… Такой концентрированный и явный… Боже… Словно он рядом лежит. У меня сразу же всё тело реагирует, хотя мозг осознает, что его здесь нет. Но я всё равно верчусь на этой кровати, словно на вертеле…

Сжав подушку в руках, ощущаю, что мне нравится его нюхать. Сколько бы не отрицала и не отталкивала. Этот запах — особый вид наслаждения. И я так счастлива, что он не видит моего позора… Ведь я чувствую себя его обожательницей…

С каждым новым сделанным вдохом начинаю погружаться в приятный сон…

Где меня снова воротит от Грека. Где мы ругаемся и где он насильно толкает язык в мой рот, но почему-то я ощущаю себя на своём месте… Не хочу бить его и тем более с такой силой, как Макса, к примеру… Не хочу отталкивать, но всё равно от него убегаю. Мне кажется мы с ним, как волк и заяц из «Ну-погоди!». Ассоциации именно такие… Наверное, поэтому он меня так и называет… Кажется, первый и единственный в моей жизни…

Просыпаюсь от будильника, умываюсь, волосы снова торчат во все стороны, завтракаю… Заправляю его кровать, понимая, что спать здесь было мега удобно. Мало того, что я выспалась за небольшое количество часов, так и качество этого сна было совсем другим. Мягко, тепло, комфортно…

А ещё мне так нравится, что я здесь одна… Хоть он и снился. Хоть я его повсюду ощущаю, словно он реально ходит и смеётся, неся свою привычную извращенную пургу… Но всё равно очень наслаждаюсь одиночеством в первую очередь. Даже если мне не хватает Мира.

Слышу звук оповещения в нашем групповом чате и тут же достаю телефон. Теперь постоянно проверяю.

«Народ, первой пары не будет! Максимовна заболела! Спим, гуляем!».

— Твою мать, — бурчу самой себе под нос, и думаю… Вселенная, когда ты перестанешь надо мной потешаться? Это же специально, да?

Выхожу из дома и мысленно себя ненавижу, потому что собираюсь прийти к нему сейчас. Самое идеальное время, получается. Меня словно сама жизнь к нему направляет… Не знаю, как так выходит…

Когда приезжаю к нему время как раз половина девятого. После завтрака… И я осторожно проскальзываю в палату, столкнувшись взглядами с медсестрой, которая почему-то улыбается мне в ответ…

— Привет… — здороваюсь, моментально встречаясь с его хитрым отталкивающим взглядом, который ничего не делая, уже бросает вызов. Вот как так ему удаётся? Раздражать меня настолько, что стоит взглянуть и хочется плюнуть ему в лицо за его ехидство.

— Пришла… Привет…

— Слушай, у нас просто пару отменили. А я хотела спросить, как твоё самочувствие…

— Если сравнивать с тем, что было до того, как ты пришла, то…

— Назар, — перебиваю я, глядя на него. У меня внутри, блин, всё кипит. — Вчера я… Я ударила Максима…

— Чё? — спрашивает он, моментально изменившись в лице. Словно молнией его шарахнуло. — Вы виделись?

— Нет… Ну, виделись, конечно, блин. Просто он поймал меня на коробке и начал там нести всякое… Я ударила его и теперь у меня чувство, словно он что-то плохое задумал… Не знаю…

— Амелия… Что бы он там не задумал, мне вообще до пизды. Я ему тебя не отдам. И срать мне чё он там хочет.

— С вами обоими бесполезно разговаривать… — качаю я головой, а он тянет мне руку.

— Ты вообще сюда не разговаривать пришла… Так ведь? — улыбается довольно. — Мне ночью такое снилось… Я же тебя даже не ощущал ни разу, а уже трахал, прикинь? — спрашивает и ржёт, а мне снова хочется ударить его. Причём желательно по башке, чтобы ещё сильнее кружилась.

— Ты — придурок… Просто придурок.

— А ты — мой зайчонок… Кстати, насчёт видоса можешь не переживать. Его больше там не будет. Староста всё подчистила…

— Ты что надавил на них?

— А не надо было?

— Я не знаю… Блин… Мало мне разговоров. Теперь решат, что я с тобой сплю реально…

— Я думал, Амелии Андер всё равно, что о ней говорят всякие крысы… Это не так?

— Наверное, так… Но быть чьей-то шлюхой, даже в мыслях, я не желаю!

— Шлюхой? Малыш… Почему если секс, то сразу шлюха и что-то оскорбительное? — ржёт он в недоумении.

— Ты историю моей сестры слышал?

— Примерно, да… И что? Кто виноват? Она ведь сама повелась на такое отношение… Это же тупость несусветная. Парни разводят девок. Трахают их, бросают. Главное, сразу обозначить намерения. Думаешь, у меня не было таких, которые хотели большего, хотя им ничего не обещали?

— Правильно… Потому что вы так и делаете… Вы подсаживаете… На это отношение. Обещаете… А ей, которая ничего в своей жизни не видела… Ей хотелось просто любви и всё…

— А тебе тоже любви хочется? — спрашивает с усмешкой.

— Мне? Мне хочется быть независимой. Перестать быть должной всем подряд и помочь своей семье. Больше мне ничего не хочется… И никакой любви, Назар. Её не существует… Жаль, что Ника не знала об этом раньше…

Он молчит и смотрит на меня изучающим взглядом. Словно прочитать меня пытается, но в данный момент я просто закрыта ото всех. Эмоции на лице нет. Они внутри… Всё, что я сказала — правда…

— Тогда… Ответь-ка мне на один вопрос, — обхватывает он меня за руку и тянет к себе ближе. — Если любви не существует… Если её нет… Почему… Когда я смотрю на тебя мне так хорошо и хочется жить? М? Почему, Амелия?

— Я не знаю.

— От тебя пахнет моей туалетной водой… А её здесь нет… Даже я ей уже не пахну, малыш, — шепчет он, рассматривая меня вблизи. Примерно в пяти сантиметрах от моего лица. — Спала на моей кровати… Признайся…

— Не дождёшься…

Чувствую, как вторая его рука касается моих волос и аккуратно убирает их за ухо. Очерчивая кончиками пальцев линию скул и шеи… Направляясь назад и надавливая, чтобы подтолкнуть к себе вплотную, но я упираюсь. И он усмехается, проводя большим пальцем по моему подбородку и нижней губе.

— Ты разве не видишь, что со мной делаешь?

— А ты разве не обычный псих? Нет?

— Нееет… Вовсе нет. Это всё ты…

— А я думала, у тебя обострение… Мне на пары нужно…

— Я очень рад, что ты пришла… Но не отпущу без поцелуя. Правда…

— А если поцелую, отпустишь? — спрашиваю, сама от себя не ожидая. Вот что я за дура такая? Целовать его собралась? Сама? Серьёзно?

У меня уже голова кружится от этих эмоций…

По глазам вижу его удивление и быстро чмокаю его в губы, чтобы дезориентировать, но всё равно получается присосаться, блин. Теперь я ещё и ассоциирую его с молочной рисовой кашей. Почему-то её чувствую… Не перестаю прилипать. Даже ворот его футболки стянула в кулаки и чувствую себя отвратительно. Глаза боюсь открыть, потому что, мне кажется, там всё видно будет.

И когда ощущаю, что он уже окончательно разогнался, шумно выдыхая и оккупируя мой рот своим, отталкиваюсь назад, чтобы вырваться. Он и сообразить ничего не успевает, как я убегаю оттуда прочь… Не может он мне нравиться… Просто не может… Пожалуйста, прекратите это безумие…

Амелия Андреева

Обратно в универ добираюсь пешком. Как раз за этот период и успокаиваюсь, потому что там внутри настоящая катастрофа. Я не знаю, как допустила это. Но поцеловала его первой сегодня. Могла и не делать. Могла запротестовать, ударить, оттолкнуться и уйти, но вместо этого выбрала путь наименьшего сопротивления, и сама же к нему присосалась. Теперь не знаю даже, как буду смотреть себе в глаза. А как ему? О, ужас…

Чувствую себя дурой. Хотя он, очевидно, так не считает. И, кажется, ему всё очень даже понравилось.

Блин. Сердце в груди просто на износ рядом с ним колотится. Так можно и тахикардию заработать. Или я уже?

Я не знаю, что такого особенного в этом циничном мальчишке с золотисто-пшеничными волосами. Но ловлю себя на мысли, что хочу видеть его ухмылку, а когда вижу — теряю голову. Мыслю иррационально. И вообще самой себе не нравлюсь. Становлюсь убогой, жалкой, глупой овечкой — худшей версией Амелии Андер за всю историю моей жизни.

Понимаю, что не стоит так себя гнобить. Вроде бы ничего страшного и не произошло. Поцелуй по сути — только поцелуй… Но ведь для меня-то это не так. Как раз это и заставляет меня переживать. Я прежде ни к кому с такими желаниями не тянулась. Не смотрела ни на чьи губы. Не представляла, что будет, если коснусь. Не хотела ощутить чей-то запах на подушке. И это, блин, так сильно меня пугает. До потемнения в глазах…

Еле прихожу в себя, ступая на крыльцо универа, где все смотрят на меня, но никто и слова не говорит. Только переглядываются между собой, словно во мне призрака увидели. Но я, конечно, понимаю с чем это связано.

Только раскладываю тетрадь с ручкой на стол, как в аудиторию входит куратор. Ищет меня сердитым взглядом, а когда находит, у меня все нервы стягивает в тугой узел.

— Амелия… — зазывает меня. — На разговор.

Вся натягиваюсь перед ней стрункой и начинаю собирать со стола вещи, думая, что меня отчислят, но она отмахивается.

— Оставь как есть. На пару минут, — бросает и выходит, а я за ней следом.

Только выхожу, как она сразу же начинает говорить.

— В общем, родители Федченко успокоились. Проблема решена. Девочка отделалась синяками и лёгким испугом. Но должна предупредить, если выходка повторится…

— Нет, такого больше не повторится, — тут же прерываю я и смотрю на неё жалостливым взглядом.

— Ладно, иди учись, — бросает она напоследок и уходит, а я вслушиваюсь в удары сердца где-то в районе своего горла…

Возвращаюсь на место и открываю телефон. Смотрю на экран и понимаю, что не время строить из себя недотрогу. Я уже сама проявляла что-то к нему, хоть и поступила неправильно, но поздно игнорировать его поступки.

Просто потому что я благодарна ему за то, что он сделал, пишу…

«Спасибо. Насчёт видео всё решили. Куратор разрешила учиться дальше. Заявления не будет».

«Это всё? После того, что сейчас случилось…».

«А что случилось?», — притворяюсь, проглатывая ком, и скрещиваю под столом пальцы. Пожалуйста, не пиши мне этого… Не пиши!

«У меня от твоего поцелуя до сих пор стояк, зайчонок. Я только о тебе и думаю».

Блииин… Чёрт. Ненавижу.

«У меня пара началась. Я сделала это, чтобы ты отстал», — отправляю, ставлю на беззвук и убираю телефон в сумку. У самой при этом даже щёки горят. Про губы молчу…

В итоге все пары без него проходят спокойно, но странно. Ведь всё равно о нём думаю, даже если рядом нет. Федченко, слава Богу, тоже. Потому что я не желаю видеть её мерзкую рожу. Даже подбитую.

Ну а когда я выхожу из дверей университета, я вдруг вижу там…

Свою тётку… У меня от этого зрелища аж солнечное сплетение сжимается в одну маленькую точку. Какого чёрта? Она сюда даже на первое сентября при поступлении не приходила…

— Боже… Тётя Люда, ты что?! Случилось что-то?! — спрашиваю, спускаясь к ней и поправляя рюкзак на плече. Ощущение, что меня отчитывать приехали. Судя по её лицу, я ведь знаю, как она любит всё это дело… Мне кажется, она бесится, что не может меня контролировать, а Нику уже поздно.

— Случилось конечно! Ты трубки не берёшь! Что я должна думать?! Амелия… Детка… Ну где ты пропадаешь?! С этим гадом?!

— Нет. Я сняла жильё! Уже говорила! Хватит с меня этих сговоров за спиной! Я не хочу!

— Амелия… Возвращайся домой. Не делай глупостей.

— Тётя… Я не глупости делаю. А жить начинаю самостоятельно… У тебя теперь есть много головной боли. Лучше о Нике подумай, чем обо мне!

— О ней я подумаю, можешь не волноваться! Но это не значит, что ты у меня будешь на произвол судьбы брошена! Что это такое-то, а?!

— Всё в порядке. Я сейчас с учёбы на работу. И всё у меня как надо. А ты едь домой… Езжай… С Миром мы завтра встретимся…

— Мела… Девочка, — хмурится тётя.

— Тётя Люда… Уходи, пожалуйста… Я не вернусь домой. Можешь не просить. И с Максом никаких дел иметь не буду…

— Да, Хосподи, что ж такое, а… — взвывает она, сильнее сжимая сумку на плече. — Тётка тут за тобой бегает по всему городу, а ты…

— А что я?! Что я сделала не так, тётя?!

— Ты глупости творишь! Вместо того, чтобы замуж выйти, шляешься непонятно где, да ещё и в футбол гоняешь со всякими проходимцами!

— Ой, всё, началось… — начинаю уходить, а она рычит мне в спину.

— Не пущу больше Мира на улицу! Не увидишь ты его!

— Чего?! — тут же выпаливаю, обернувшись. — Ты с ума сошла, да? Он — мой брат!

— Раз ты ведёшь себя так!!! То у меня выбора нет!

— Это просто детские манипуляции! Из-за того, что тебе нечем больше давить на меня! Но он не вещь, тётя! Когда хочет, тогда и идёт на улицу! И со мной видится тоже, понятно?! — рявкаю ответно, заставив её вздрогнуть, а сама от злости резко направляюсь к воротам. Это её заявление не просто выбесило, а прям-таки накрыло меня волной злости… Разве можно так поступать?

Ужасно…

Из-за разговора с тётей на работу я снова немного опаздываю. Но мне никто и ничего не говорит. Конечно я понимаю почему. Просто мне бы не хотелось пользоваться его связями. Да и в целом им самим.

Марина поглядывает на меня со стороны, улыбнувшись и кивнув, а я на все сто процентов уверена, что она уже отчиталась перед ним, что я пришла на работу.

Сегодня у меня странное настроение. После поцелуя так вообще какое-то излишне эмоциональное. Я обслуживаю людей, а думаю о своём. Все мысли до самого вечера заняты, а уже после десяти, когда моя смена заканчивается, я вижу в окно, что начинается дождь.

Пока мы делим чаевые, пока сдаём кассу и переодеваемся, становится ещё темнее. Я выхожу из ресторана и натыкаюсь на машину такси.

Увидев меня, парень начинает громко гудеть, а я хмурюсь, потому что сначала планировала обойти его стороной.

— Да?

— Амелия Андер? — спрашивает, назвав именно той самой фамилией.

Да чтоб тебя…

— Допустим…

— Вас велели доставить до дома. Уже поздно и дождь расходится…

— По какому адресу? — на всякий случай уточняю, и он называет адрес квартиры Назара. Но я всё равно достаю телефон, увидев там крайнее сообщение от него...

«Не иди пешком. Слишком поздно, и я с ума сойду, если с тобой что-то случится. Прошу тебя».

Перечитываю трижды, а в груди при этом всё шевелится. Как же странно и непривычно всё это чувствовать. Что кто-то беспокоится за меня настолько, что присылает машину, пока сам в больнице.

Честно? Если бы не то, что я сейчас прочитала — не этот тон и не его слова, я бы точно прошла мимо и отказалась. Но что-то вдруг пошатнулось из-за самого посыла, который он вложил в своё сообщение… Не угрозы, манипуляции и давление, а именно вежливая забота, которую он проявил.

Вздыхаю и убираю телефон в сумку, а сама иду сесть в такси, чтобы после тяжёлого рабочего дня снова оказаться в постели, которая пахнет им одним…

Парнем из моих кошмаров… С серьгой в ухе и дурным испорченным характером…

Назар Грек

Что-то внутри не так. Я до сих пор не могу понять, что именно… Всё чаще ловлю себя на мысли, что мне её мало. Так чертовски мало, что я проворачиваю в мыслях все редкие моменты нашего с ней уединения и взаимодействия. Даже во сне ко мне приходит, хотя мне никогда подобное не снилось раньше. Я ведь не был задротом, а сейчас себя именно им и ощущаю, потому что, кажется, помешался на одной. Как истинный терпила теперь… Везде за ней, словно других не существует. Чё за дичь такая? Не пойму. Ну нельзя же просто взять и влюбиться вот так тупо, правда? Детский сад, сука, какой-то! Я уже готов в ногах у неё ползать… Да и эти ноги… Разве можно не хотеть? От ушей, блин. Как вспомню её в ванной, так всё. Башню конкретно шатает. Там же профессиональный футболист от Бога. Оттого и бампер у неё такой кайфовый… Когда в планке стояла, я вообще глаз с её жопы не сводил.

А машину сегодня послал, потому что боялся, что случится что-то. Во-первых, её этот ебучий сосед не даёт мне покоя. Во-вторых, знаю же, что девчонка видная и везде нарывается на неприятности, а меня рядом как раз нет. Вот и разнервничался. И всё бы ничего, давно бы ушёл отсюда, потому что чувствую себя лучше, но врач настаивает ещё побыть здесь, потому что у меня бывает потемнение в глазах и головокружение. Обычная херня для сотрясения. Но я слушаюсь, только потому что знаю, что если сейчас вернусь домой — всё испорчу. Она сбежит.

Пусть живёт лучше некоторое время. Привыкает. Тогда, может, что-то и получится… Только, вопрос, чего мы вообще хотим? Я своих-то желаний не понимаю, не то, что её… Уже ловлю себя на мысли, что у меня по ней колпак конкретно течёт. Не на словах — на деле.

Сканирую дверь весь день и жду, что она зайдёт сюда. Что посмотрит своими огромными омутами и скажет очередную грубую хрень о том, как я её достал и как противен. Не знаю даже почему это начало вставлять. Я никогда не был жертвой, но вот рядом с ней себя таковой и ощущаю… Чтоб меня…

Про этого её Максима выяснил пока только то, что учится он на уголовном праве в другом универе. Видимо, по стопам бати своего решил пойти. Не знаю чё так на ней помешался… Хотя хера ли я пизжу? Всё я знаю. Сам же точно так вляпался.

Сегодня, когда поцеловала вообще на месте охренел. И про стояк нихера не соврал. А про ощущения — смолчал. У меня пиздец вентили все сорвало. Я даже не думал, что так бывает с обычного слюнообмена. Но думал, что она морозиться начнёт как обычно, а она сама. По доброй, можно сказать, воле, засосала… Вот я и выпал в осадок.

Как водила языком по моему рту. Как стягивала ворот футболки в кулаки, будто отпустить боялась. И губами присасывала, как Венерина мухоловка… Захлопнулась вместе со мной внутри…

И запах этот. Я же чётко знаю, как моя вода пахнет. Так что, либо спала на моей кровати, либо сама ей пшикалась. Одно из двух. Другого не дано.

«Я у тебя. Спасибо за машину», — приходит сообщение, пока за окнами херачит дождь. Я не могу уснуть… Хотя мне бы сейчас не помешало, ибо башка трещит ужасно. Скоро мне дадут имена всех тех, кто меня пиздил… Совсем скоро, потому что по камерам их уже распознали, осталось только пробить по базе. Завтра обещали назвать каждого. Возмездие не за горами…

«Не за что, зайчонок».

«Как твоё самочувствие? Ты в порядке? Что говорит врач?».

«Что любовь лечит…».

«Ты в своём репертуаре. За мной сегодня тётя приходила в универ, представляешь?».

«Может мы поговорим? Я голос твой хочу слышать», — пишу сообщение, и некоторое время стоит тишина.

«Мне кажется, что это плохая идея», — приходит через пять минут ожидания.

«Почему? Ты чавкаешь? Или сидишь на унитазе?».

«Считай, что так».

«А как на самом деле?», — отправляю с улыбочкой. — «Ты стесняешься после сегодняшнего, да? Не думал, что ты такая ссыкуха, конечно».

«Я не ссыкуха!».

«Тогда ответь за свой поступок, чё ты гасишься от меня?!».

Сам не ожидал, что поведётся, но это же Амелия. Она всегда на такое ведётся. У неё в крови встроенный маячок. Она должна быть смелой и самой бойкой девчонкой из всех. И через минуту мне приходит номер её телефона в сообщении.

А я с довольной рожей набираю.

— Приветик…

— Уже здоровались, — вздыхает она сердито и слышу, что что-то помешивает.

— Готовишь?

— Ага… Думаю перекусить…

— Я хотел тебе ужин заказать… Думал, что ты ещё любишь…

— С меня вчерашнего достаточно. Было вкусно, кстати. И я спокойно сейчас поем суп.

— Я бы тоже твой суп похавал, — выдаю в ответ, а она молчит. — Амелия…

— М?

— Так что твоя тётя?

— Была против моей отдельной от них жизни… Ругалась и начала манипулировать общением с Миром… — говорит она, и я чувствую, насколько болезненно ей из-за этого. По голосу слышу. Вот ведь мразь какая, а…

— М… — хмыкаю, зная, что она не любит, когда я говорю о тётке плохо. — Она не сможет запретить вам общаться. Ты взрослая…

— В том-то и дело… Я — да. Я просто боюсь, что она настроит его против меня.

— Этого не будет.

— Почему ты так уверен?

— Потому что он любит тебя… — отвечаю честно, и она замолкает. — Я бы хотел такую сестру как ты. Но у меня не было. Поверь, что со стороны видно… Как ты его обожаешь. И он тебя…

— Ты же просто льстишь сейчас, да?

— Ты же знаешь, что есть миллион других способов свести женщину с ума… Я не льщу. Я говорю, что видел. Без намёка на личные желания…

— Спасибо, — шепчет она, вздыхая. А я тупо смотрю в окно. Как хреначит дождь по пластику… И как молнии громыхают вдали…

— Боишься грома?

— Нет… У нас в деревне окна были обычными… Мы ещё их открывали порой… Чтобы гремело сильнее. Сидели все и смотрели, пока дома были обесточены… Было классно…

— Крутые воспоминания о детстве.

— И не говори… Ну а ты?

— А что я? Боюсь ли грома? Очень…

— Правда? — смеётся она в ответ.

— Ага… Мне бы хотелось сейчас с тобой под одеялком спрятаться…

— Ты неисправим, Назар.

— Нет. Ты меня меняешь, оказывается.

— Неужели?

— Сам в ахере…

— Так вот знай, что я ничего намеренно не делаю. Мне пофиг, какой ты… Нам с тобой не по пути, и только временное моё проживание здесь нас связывает…

— Ауч… Как больно! Прямо в сердце… Как ты так можешь?! — тут же выпаливаю, и она угорает надо мной.

— Молча могу… А ты…

— А я от тебя пропадаю, Андер…

— Не называй меня так, Назар. Я — Андреева… Сейчас так! — фыркает она, и я прям представляю её забавную красивую мордашку при этом. Она не просто идеальная. Она именно подходящая мне. Дурящая мозги и провоцирующая на эмоции. Которых у меня за всю жизнь было не так много… Я ведь получал, что хотел. Мне было просто… А сейчас будто в каком-то сраном квесте каждый день. С ней как на войне.

— Не можешь ты быть Андреевой… У тебя кровь сильная.

— И что теперь? Из-за этого не могу? Не фамилия делает человека сильным. А он сам, — отвечает она уверенно. — Я думаю… Напроситься пожить в баре недолго…

— Только через мой труп.

— В смысле? Ты против?

— Конечно я против. Ты живёшь в квартире и точка. Я не позволю, чтобы ты ошивалась на работе…

— Не говори, как будто ты решаешь! — спорит в ответ.

— А я уже и забыл, какой ты бываешь вредной и стервозной…

— Это я-то?!

— Ты… Просто заноза в заднице… Но такая красивая заноза…

— Ну, спасибо… — хихикает она, а потом будто начинает есть. Мне это даже приятно, что она всё делает при мне и не стесняется. — У тебя классная кухня. Я бы хотела такую.

— Так она же твоя теперь, ты не поняла?

— Ага. Поняла, конечно, Назар… Поняла, — со скептицизмом выдаёт.

— Приятного аппетита, зайчонок.

— Спасибо. У тебя когда-нибудь были серьёзные отношения? — спрашивает ни с того, ни с сего, чему я даже немного радуюсь. Ведь она узнаёт что-то обо мне. А, значит, хочет стать ближе. Наверное…

— Очевидно ведь, что нет…

— Мне не очевидно, поэтому и спросила.

— Нет, ты — первая…

Слышу её смех, и сам улыбаюсь, как придурок.

— Мечтай…

— Бля, да ты живёшь со мной, о чём мы вообще говорим?!

— Не с тобой, а у тебя… И не живу, а гощу, пока ты в больнице… — поправляет она, задевая за живое. Я и так постоянно думаю, что убежит, стоит только выйти. Но как же заманчива перспектива видеть ей в ванной комнате в том самом халатике или на кухне, блин… Брать, где захочу. Целоваться до утра… Не отпускать на пары. Кажись, я совсем уже поплыл… Реально.

— Ты везде минусы найдёшь… Неужели я ни капли не нравлюсь?

— Не-а…

— Врушка такая… Я тебя целовать хочу. Долго и… Беспощадно. В дёсна долбиться, как в последний раз.

— Назар, блин… — тут же прерывает, проглатывая еду. — Я сейчас подавлюсь…

— Мама мне всегда говорила, что у меня отличный вкус. И мне ничто никогда не нравилось с первого раза… Чего не коснись, знаешь… Одежда там. Обувь, интерьер… Квартиры, тачки… Даже они были выбраны с учётом всех характеристик, цены, моего личного восприятия… Но ты, блин… Ты мне все шаблоны порвала. Я бы никогда не подумал…

— В каком ещё смысле?

— В смысле, что какой бы сучкой не пыталась быть… Как бы не отталкивала, не истерила, не конфликтовала и пиздила меня, я в тебе утонул просто. С первого взгляда провалился… Видимо, так бывает…

Она молчит, но я будто слышу, как колотится её сердце в динамике. И только спустя несколько секунд выдаёт неожиданное:

— За сучку спасибо…

— Извини, — усмехаюсь я. — Это не в том смысле… Ты просто ведёшь себя стервозно. Но на деле… Я так не считаю.

— Ты ведёшь себя ещё хуже. Будто тебе всё дозволено…

— Мне и так всё дозволено, куколка…

— Ох, нихрена себе самомнение…

Я ржу, а она опять вздыхает.

— Устала от твоего натиска…

— Так сдайся мне. Всё просто.

— Ни за что на свете тебе не сдамся, Грек. Никогда!

Специально меня так называет… Будто под кожу лезет.

— Ну это уже спорный вопрос… — парирую я в ответ, и молния со всей дури ударяет где-то неподалеку, заставив меня вздрогнуть. — Охренеть…

— Даже природа чувствует, что ты наглеешь… Показывает тебе твоё место.

— Амелия Андер… Моё место на тебе… А твоё — подо мной, — выдаю последнее, что, как я думаю, точно заставит её сбросить звонок, однако, этого не происходит. Она пыхтит там и загоняется, я уверен. Считает себя слишком важной, чтобы сдаться на этом моменте.

— Надо мной ты будешь только в одном случае, блондинчик…

— И в каком же? — удивленно спрашиваю, чуточку охренев.

— Если ты, кривоногий, упадешь на меня во время футбольного матча. Так что, спокойной ночи тебе, извращенец. Подрочи в кулачок, потому что большего ты никогда не получишь! — рычит она в трубку и сбрасывает, а я ржу себе под нос и смотрю на погасший экран телефона.

— И тебе спокойной ночи, милая моя Мелочка…

Амелия Андреева

От нашего разговора я немного занервничала. Потому что по большей части млела, как дурочка, и понимала, что что-то уже точно не так, как было до этого.

Во-первых, он перестал меня бесить. Во-вторых, я не перестаю врать ему, что до сих пор бесит… А, значит, притворяюсь. И это уже странно для меня… Ну а, в-третьих… Я боюсь, как моё тело реагирует даже на его голос. Пугает и невероятно ломает на части. Будто это и не я вовсе. Разве я так хоть когда-то себя вела? Мне подумать страшно и стыдно, что он заставляет меня испытывать. Самые страшные предречения моей тётки становятся правдой в одночасье — я приношу в подоле ребёнка точно так же как моя сестра, а потом плачу в подушку, потому что меня подло бросили на произвол судьбы с младенцем на руках. Он от меня подобных унижений никогда бы не дождался!

Поэтому мне не хотелось созваниваться с ним.

И сейчас, поев, я мою за собой посуду, всё ещё вспоминая его мерзкие слова о том, что он будет сверху, а ещё и смех на прощание…

Господи. Неужели я и вправду что-то к нему чувствую, а? К этому конченому избалованному извращенцу?

Спать в его комнату снова иду с опаской. Гроза бушует за окном, стреляя молниями на горизонте, но страшно не это, а то, что испытываю, когда его запах заполняет мои внутренности и окутывает тело. Это просто уму не постижимо. Ему явно больше повезло. Ведь там ему ничего обо мне не напоминает.

Даже если он говорит обратное.

«Мела, завтра тренировка в пять! И будет Некрасов со своими!», — неожиданно приходит сообщение от Мирослава, и я вся на дыбы становлюсь. О, нет… Только не завтра. С этим козлиной, блин… Час от часу не легче.

«Ты почему не спишь?! Откуда телефон?!», — пишу ему ответ, потому что обычно тётя забирает у него после девяти и прячет у себя в спальне.

«Мама с Никой уехали куда-то полчаса назад», — приходит сообщение, и я тут же вздрагиваю. Как же так? Почему мне никто и ничего не сказал???

«В смысле? На ночь глядя?».

«Да. Сумку собрали и уехали. Я сам ничего не понял»…

Господи, ещё чего не хватало? Что случилось? Может, мне позвонить тёте?

Точно, так и сделаю. И пофиг, даже если поругались.

Тут же набираю, вслушиваясь в гудки и бесполезно. Повторяю тоже самое с номером Ники… Но тщетно. Никто не берёт трубку.

В неведении долго не могу уснуть и сижу в сети. Видимо, Назар замечает это, потому что от него приходит новое сообщение. Будто караулил. Я, кстати, не удивлена.

«Почему не спишь? Что-то случилось? Обо мне думаешь?».

Конечно. И тут его самомнение на первом месте и верхушке мирового замысла.

«Нет, о сестре. Она уехала куда-то с мамой на ночь глядя, и я волнуюсь».

«Позвони».

«Я уже звонила, они не берут».

«Я обо мне. Позвони мне и поговорим».

«Не могу сейчас… Вдруг они будут звонить?».

«У тебя высветится второй линией и скинешь меня. Ничего страшного».

На испуге всё же набираю его номер, потому что мне сейчас очень нужно с кем-то поговорить. Я себя максимально дерьмово ощущаю.

— Рассказывай…

— Да ничего, Мир отписался просто…

— Понятно… Не переживай. Может, просто в больницу поехали.

— Об этом я и переживаю… А вдруг что-то случилось?! А та скотина ни сном, ни духом! Яйца бы ему оторвать!

— Воу, ты чё такая злючка, а? Не надо про яйца… Сразу больно становится…

— Ну, конечно. Вы же все такие солидарные… — фыркаю я в ответ. Вот это в мужиках больше всего и бесит. Если виноват один из них, они все не осуждают. И начинают искать оправдания всему мужскому полу сразу.

— Ага. Мы такие… Не то, что вы… Сожрать друг друга готовы… — парирует он в ответ.

— Не правда…

— Ну или оторвать волосы и разбить сопатку об стол…

Я начинаю гоготать, и слышу его одобрение.

— Ну, вот… Развеселил. Уже хорошо… Так что там, говоришь… Мир писал об игре?

— Да, он просто сказал, что завтра тренировка… А там будет один козёл…

— Какой ещё козёл? — тут же напрягается Назар, и я сразу же жалею, что сказала. Как так вылетело, не понимаю. Я вообще не хотела делиться. Тем более, чтобы он знал, что со мной когда-то происходило… В прошлом.

— Не важно…

— Мне важно. Чё за козёл там будет, Мела? — уже более холодным тоном спрашивает, демонстрируя всё своё эго. А оно у него огромное, между прочим. Он ведь ещё и собственник.

— Я — Амелия, Назар. А будет там одна сволочь, что обижала меня по школе… Придурок просто. Задирал. Мозгов ноль… Как и совести.

— М-м-м. Такой же придурок, как я? — спрашивает он ревностно, вызвав у меня смешок.

— Нет, вы разные придурки…

— Польщён…

— Ага… — хихикаю снова. — Ой, Назар… Мне Ника звонит! Всё давай, пока! — тут же сбрасываю его и принимаю звонок от сестры.

— Ник… Ты как? Что случилось?

— Мел, привет… Живот заболел сильно. Пришлось в больницу поехать, — сообщает она измученным голосом.

— Боже мой, что с малышом?!

— Всё в порядке… Маму вовремя разбудила. Положили на сохранение…

— Господи… Ясно. Я завтра к тебе приду…

— Мама злится на тебя. Что ты такого сделала, я не пойму? — обращается она ко мне. — Сказала, что ты у какого-то парня якобы живёшь…

— Нет, вовсе нет. Не слушай её…

— Да я и не слушаю. Мне не до этого вообще. Просто она рычит на меня, как обычно… Но сейчас гормоны берут верх, — с грустью говорит она, вздыхая. — Сможешь привезти мне наушники? Я свои дома оставила…

— Конечно привезу. Обязательно.

— Хорошо. Спасибо тебе, Мела… И Миру скажи, что я не хотела его обижать. А то я наехала на него, потому что он взял сегодня мою зарядку. Сорвалась…

— Ладно, скажу. Но ты лучше сама ему почаще говори. Потому что он тянется к тебе… Понимаешь?

— Понимаю… Мела, всё, врач идёт. Я тебе напишу.

— Хорошо… До завтра…

Господи, слава Богу, с ребёнком всё хорошо. Я бы потом винила себя, что это из-за меня случилось. Потому что мало ли из-за чего они с тётей ругаются там. Мне кажется, она вымещает на ней злость на меня и наоборот. Бесконечный круговорот в природе…

Ложусь в кровать и думаю о завтрашнем дне. Нужно, наверное, как-то поддержать Нику. Привезти ей что-нибудь детское в подарок. Пинетки или типа того. А у меня даже денег толком нет. Со смены сегодня плюс чаевые, итого около трёх тысяч. В принципе хватит, чтобы порадовать сестру. Только на что потом жить? Лезть Греку в карман? Ужасно…

А ещё мне вдруг становится смешно оттого, как он заревновал меня сейчас к Некрасову. Прям-таки ощетинился. Я даже через телефонную трубку прочувствовала…

И сердце опять заколотилось быстрее…

«Спасибо тебе, что поддержал меня. У Ники всё нормально. Завтра поеду к ней в больницу», — отправляю сообщение, решив поблагодарить за его беспокойство. Ведь он всё-таки нянчится со мной, хотя сам в больнице.

«Не за что, зайчонок. А ко мне?».

Минуты две смотрю на экран и волнуюсь. Испытываю столько всего, что даже самой себе объяснить не могу. Нужно всё раскладывать по полочкам внутри, а у меня сплошной хаос из-за этого парня. И потом я всё-таки пишу в ответ.

«Хочешь апельсинов?».

«Поцелуев. Они действеннее».

«На них для тебя эмбарго. Сори».

«С чего бы это?».

«Аллергия выскочит».

«Да я и помереть готов, лишь бы случилась интоксикация твоими лобзаниями, малышка».

«Дурак».

«Придёшь?», — всё-таки добивает меня, потому что всегда хочет знать всё наперёд. А я при этом уже решила для себя…

«Хорошо. Ненадолго», — отправляю последнее и блокирую экран, убрав телефон на зарядку…

Сама же смотрю в окно и не верю, что всё это происходит… Будто мир вокруг меня сам по себе меняется и всё это из-за одного единственного человека…

Амелия Андреева

Утро приносит новые эмоциональные качели…

Вдох-выдох. Я кладу ладонь на свой дрожащий живот.

Мы приплыли к тому, что Назар начал мне сниться… Не просто мимолётно, а… Страстные ужасно будоражащие поцелуи с ним, после которых я просыпаюсь взмокшей и наэлектризованной до мозга костей. Сама как струна и нервы как оголённые провода. Вот это, конечно, эффект Грека в действии. Он уже проник мне куда-то под кожу. А это дерьмово… Очень дерьмово.

Боже мой…

Буквально сразу же направляюсь в душевую, с ужасом осознавая весь кошмар произошедшего…

Трусы мокрые, мурашки на теле, я взвинченная, да ещё и собираюсь якобы к нему сегодня прийти? Нет уж… Ни за что! Отменяется!

«Планы изменились, я не смогу сегодня, извини», — отправляю ему короткое сообщение, чтоб не ждал меня, и сразу же начинаю мыться. Каждое движение, конечно, даётся мне с трудом. Потому что, когда мыло скользит по коже у меня рождаются какие-то дурные ассоциации с прикосновениями Грека. И это просто позор. Я не могу выбросить его из головы.

Ощущаю себя странно и где-то даже излишне гадко. И не могу смириться с тем, что снилось. Голос, запах, взгляд. Всё, как в реальности. Только на этот раз я дрожала и дышала прямо в его рот, потому что он меня касался. А я такого даже не ощущала ни разу… Значит, грязные фантазии уже берут верх над разумом.

Завтракаю, собираюсь на учёбу. И до сих пор в голове всплывают мерзкие недостойные картинки. Отвлекаюсь только на телефон.

«Как ты?», — отправляю Нике сообщение. — «Заеду к тебе утром».

Сразу же толкаю в сумку свои наушники, чтобы отдать ей их, и первым делом, как выхожу из дома, следую в круглосуточную аптеку за углом, где покупаю унисекс пинетки, пустышку и какую-то игрушку-грелку-пищалку в виде зайчика с вишневыми косточками внутри… Очень миленькую, кстати. Надеюсь, ей понравится.

А потом спешу к остановке, чтобы поскорее добраться и увидеть её.

Больница, в которой она лежит, находится немного дальше, но примерно за полчаса я добираюсь туда, сильно разволновавшись, потому что она не писала мне с утра. Только ночью сообщила адрес и всё.

— Здравствуйте… Можно увидеть Веронику Романову? — обращаюсь к девушке за регистрационной стойкой.

— Здравствуйте… Так, сейчас посмотрим… Вчера поступила, да?

— Да…

— Так, ну, противопоказаний к посещению нет. Но сейчас завтрак. Дождитесь половины девятого… Семнадцатая палата.

— Хорошо. Спасибо.

Приходится сидеть в коридоре, а тем временем Назар уже достал терроризировать мой телефон. От его сообщений кружится голова и в горле пересыхает. Он слишком настойчивый, блин.

«Зайчонок мой… Сладкая. Ну ответь. Какие планы? Почему не приедешь?».

«Я же с ума начну сходить».

«Уже начал… Красивая моя. Ты мне снилась».

Боже… Как же вымотал меня. Вот что мне ответить? Я не приеду, потому что с ужасом обнаружила, что у меня мокнут трусы, когда я думаю о тебе?! Стыд и срам! У меня даже щёки начинают гореть. Я самой себе противна.

Пытаюсь убедить себя, что это просто физиология. Он симпатичный, вот моё тело и ведётся, но так ли это на самом деле? Что я раньше симпатичных парней не видела? Видела, конечно… И никогда у меня вот такого не было.

Я уже вся извелась в процессе размышления.

Еле дождавшись нужного времени, иду к сестре и наконец вижу её уставшую и заспанную в палате.

— Привеееет… Малышка… — прохожу внутрь, застав её врасплох.

— Ой, Мела… Извини, ты писала, да?

— Да, я писала… Но ничего страшного… это тебе, — передаю ей пакет, и она улыбается, заглянув внутрь…

— Зайчонок… — произносит, вызвав у меня по телу дрожь. — Какой милый…

Блин! Я же чисто инстинктивно взяла. Даже внимания не обратила… Кривлю лицо, пока она смотрит на мой такой небольшой знак внимания.

— Ой… И наушники, — тут же лезу в свой рюкзак, достав их и протянув ей. — Вот. Вроде всё… Я очень переживаю за вас…

— Кажется, ты единственная переживаешь… — хмурится она. — Представляешь, мне кажется, мама хотела, чтобы у меня случился выкидыш…

— Сплюнь, нафиг, Ника! Ну что ты… Нееет!

— Я не могу ничего поделать… Я так чувствую. Она и не торопилась сюда… Это я настояла…

От её слов мне становится не по себе. Очень неприятно. Но, думаю, что ей просто показалось. Я не верю в такие кошмары. Это слишком.

— Уверена, что впопыхах просто так показалось, — оправдываю тётю. — Как сейчас? Всё хорошо? Те свечи помогли?

— Да… Блин, я же денег тебе должна… — хмурится она с грустью.

— Ника, прекрати. Ничего ты не должна. Брось… Нет. Я не с этой целью спросила…

— Чувствую себя дурой… Я поверила ему… А он был таким грубым со мной…

— Мне жаль, Ник… — касаюсь её руки и вижу, что она хочет плакать. У меня в такие моменты самой всё сжимается. Я не могу так. Вообще ощущаю себя отвратительно, когда кому-то плохо, а я ничем не могу помочь. Потому что чувствую себя беспомощной и ничтожной. Назар бы точно смог найти мне этого парня, наверное, и наказать…

— Зачем я только пошла в тот клуб… Дура, — мотает она головой, а у меня солнечное сплетение за неё болит.

— Давай, когда ты выйдешь отсюда сходим в мой бар? Всё за счёт заведения… Просто потусишь там… Покушаешь… Я устрою…

— Мела… Спасибо тебе, правда… Мне кажется порой, что у меня никого кроме тебя нет…

— У тебя есть Мир… Целый Мир, Ника, — напоминаю ей. — Лично для меня он значит даже больше, чем весь окружающий…

Она улыбается и смотрит куда-то сквозь меня.

— Ты ему всегда была ближе… А я вот такая. Эгоистка, стерва и вот… Ещё и дура, похоже… Только я могла так попасть… — вздыхает она, и мне больно от её слов, но как я могу её переубедить? Она осталась одна. А тот парень — просто скотина. Если бы я могла, я бы нашла его и просто оторвала бы ему яйца голыми руками.

— Можешь сказать мне его имя?

— Я не хочу, Мела… Не нужно связываться… — опускает она угнетенный взгляд. — Я уже столько раз писала тогда… А он в игнор. Значит, ему действительно похрен на нас.

— Но так нельзя! Нужно чтобы ответил по заслугам! — настаиваю я, хотя она, наверное, права. Я не на её месте… И не стала бы так унижаться. Просто послала бы и больше никогда не встречалась с ним. Даже если вдруг захочет видеть своего ребёнка.

— Тебе, наверное, на учёбу уже нужно? — намекает она, и я вздыхаю.

— Извини меня, я больше не буду лезть не в своё дело. Нужно, да… Я и так много пропускаю в последнее время…

— Потому что живёшь с каким-то парнем, — хихикает она, а я киваю.

— Так точно… Ещё мы женимся, — смеюсь, а она вдруг меняется в лице. — Ника! Да я шучу, блин! Нет никакого парня!

— Хах… Я уж было подумала…

— Ага… Посмотри на меня. Где я и где отношения?

— Ну, точно… Твои отношения могут быть только с футбольным мячом…

— Вот это, кстати, недалеко от правды, дорогая! Сегодня у нас тренировка с Миром… Ладно… Я очень переживаю за вас. Пиши мне, — обнимаю её, пока она берёт этого дурацкого зайца и кладёт возле себя на подушку, а он смотрит на меня с подоплёкой, словно издевается…

А сзади моего плеча вдруг проносится хриплое и уже настолько въевшееся в память:

— Зайчонок…

В универе всё проходит максимально спокойно сегодня. За исключением того, что Федченко явилась на пары. У неё такие смешные синяки под глазами от удара носом. Видимо, кровь сплыла туда, и я просто насмотреться весь день не могла… Такой шедевр получился. А я, оказывается, красиво рисую не только на графическом планшете, но и от руки тоже…

На последней паре по теории государства и права вовсю отвечаю и взаимодействию с преподавателем, и она вдруг спрашивает именно меня.

— Ваш сосед поправляется? — обращается, взглянув на меня острым пронзительным взглядом из-под своих круглых аккуратных очков, и я пожимаю плечами.

— Вроде… Не знаю…

— Кто староста у вас? Узнайте… Потому что совсем скоро будет важная конференция. Хотелось бы, чтобы были самые яркие представители группы…

— Интересно, это она про внешность, — хихикает позади кто-то из девчонок.

— Он с ней тоже спал уже… Сто процентов…

— Наш пострел везде поспел, да? Хах… Ещё и к Андреевой яйца катит…

Поворачиваю голову к ним и смотрю, не моргая. А они в ответ на меня, сглатывая от страха. Знают же, что я и ударить могу. Теперь точно знают. Видели…

Вот ведь дуры конченые. Ну не мог же он спать с преподавателем, да? И когда, блин, если он всё время за мной как хвост бегает? Нет, бред…

Она, кстати, молодая… Красивая. И фигура у неё, я уверена, в его вкусе. А ещё стиль одежды женственный, не то, что у меня…

И всю последующую пару я ловлю себя на мысли, что смотрю на преподшу волком и буквально злюсь, мечтая как-нибудь её унизить. Господи…

Я просто нереальная дура, если честно…

Что это за новая хрень внутри меня образовалась?! Мне так не нравится! Отмотайте назад, как было! Это нечестно!

С окончанием лекции, наконец, приходит свобода мыслей и я, собравшись, тут же следую в раздевалку. Заранее переодеваюсь в спортивное и еду в сторону тётиного дома на тренировку к Мирославу… Прокручивая в голове момент встречи с очередным придурком, которого не видела вблизи уже примерно года два с лишним… Или около того. Он ушёл после девятого в колледж, а я осталась доучиваться. Нет, на коробке мы где-то пересекались, конечно, но лишь издалека. Я обходила его стороной…

Не то, чтобы я их с Назаром сравнивала. Нет, конечно. Они люди разной категории… Некрасов слишком тупой, чтобы ассоциировать его с подобными Греку людьми.

— Привет, Мелка!

— Мелкаааа! — слышу довольные крики парней и улыбаюсь, подбегая к ним и обнимаясь со всеми по очереди. Вдалеке, разумеется, уже ловлю отблеск серых глаз, которые всю жизнь держали меня в страхе и напряжении.

А потом Некрасов, во всей его красе, направляется к нам, глядя на меня странным озабоченным взглядом. Нет, он мне никогда не нравился. Я всегда считала его заносчивым, тупым верзилой, который ничего не может, кроме как мелить языком и добиваться всего силой.

— Ну, привет, — здоровается, рассматривая меня, как игрушку, пока я перешнуровываю кеды и игнорю его. Ничуть не изменился, придурок. И вся его маска дружелюбия, я уверена — фуфло голимое. — Да, ладно, Андреева… Что было, то в прошлом… Я не ругаться пришёл, — усмехается, и я бросаю на него свой самый жестокий взгляд. — Ебать ты красивая стала, конечно… Соска…

На этих словах у меня живот стягивает в тугой узел, пока я вдруг не слышу позади наглый абсолютно узнаваемый голос Назара.

— Жаль только, что не твоя, да, мудила?

Назар Грек

Когда она сказала, что не придёт, я весь на говно извёлся… Так и не понял, чё за херня такая. Да ещё и отвечать перестала. В игнор…

Ну а с учётом того, что сказала мне, будто на тренировке будет какой-то там козёл, который доставал её по школе, я чуть не выдернул из себя катетеры, как в крутом блокбастере, не выпрыгнул в окно со второго этажа и не последовал прямиком к ней, будто у меня есть запасная жизнь.

На деле, конечно же, я тупо сказал, что у меня сегодня важная тренировка и сколько бы врач не капал мне на мозги, я просто написал отказную, забрал шмотки и поехал туда. К ней…

Сердцу же не прикажешь нихера. А моё так вообще охуевшее с рождения. Вот я и чувствую, что буду продолжать охуевать. Только на этот раз из-за неё по большей части.

Забрал свою разъёбанную тачку и к пяти часам как штык направился на треню.

А когда приезжаю, понимаю, что не зря, потому что пока моя аккуратно сидит на лавке и шнурует свои кеды, над ней нависает какая-то огромная неприятная хуйня с лампасами на штанах. У меня аж в мгновение всё тело каменеет. Хочу его о напольное покрытие размазать.

— Слышь, чё сказал?!

— У тебя чё ещё со слухом проблемы, что ли? — захожу на коробку, когда он и его шестёрки вытягиваются передо мной струной. А наши парни тут же начинают верещать от восторга, что я пришёл. Даже Мир светится и здоровается со мной. И признаться честно, я очень рад такому исходу событий. Хоть кто-то мне радуется… В отличие от неё, разумеется. Она, как всегда, настроена враждебно.

— Ты что тут делаешь?! Почему не в больнице?! — в истерике спрашивает Амелия, пока я прижимаю её к себе. Ощущаю, как между нами образуется притяжение. За секунды… Чёртово гравитационное поле… И она не сопротивляется, но выставляет ладони, уперев те в мою грудную клетку, пока я целую её в щёку и вдыхаю запах её кожи, по которому скучал настолько сильно, что в глазах искрит.

— Надо так, значит…

— А-а-а… Я понял, Андреева… Ход конём, что ли? — спрашивает за спиной этот протеиновый гондон, которому мне хочется в табло треснуть, но я пока выжидаю. Терплю, наверное… Хотя в принципе для этого не создан.

— Вообще не понимаю о чём ты, — выпаливает она ответно.

— Чё, пацаны, играть будем или языком молоть?!

— А ты, я смотрю, самый умный. За мудилу ответишь. Если игру проебёте, так вообще на коленях стоять будешь, — выдаёт он уверенно, а мне хочется заржать реально. — Хули ты лыбишься?

— Думаю, куда тебе после игры прописать лучше…

— Хах… Сказочник ебаный… Начинай, Андреева, — бросает ей последнее и идёт к остальным на другую сторону коробки вместе со своими двумя прихвостнями лет эдак пятнадцати-шестнадцати. Шпана малолетняя. Гопники, сука.

— Назар, какого чёрта?! — тут же нападает Мела.

— И я рад тебя видеть, зайчонок мой…

— Да ты на ногах еле стоишь! Зачем пришёл?! — продолжает на меня ворчать. Но в глубине души, мне кажется, немного переживает…

— Спасибо хоть, что рассказала о том, с кем тут будешь… По твоей видимости, я должен был болт на это положить и как терпила ждать тебя в палате вечность?! — рычу ответно, пока она качает головой и хмурится.

— Тебе нельзя играть. Не в таком состоянии…

— А я буду. И хрен кто меня остановит, поняла?! — выдаю нарочно, стискивая челюсть, как вдруг Мир встаёт между нами.

— Вы чего ругаетесь-то, блин?! Нам играть ещё вместе!

— Малой прав. Послушай хотя бы раз и умерь своё эго, малыш, — говорю ей, пока она закатывает глаза. Не сказать, что я очень хорошо себя чувствую, но и не плохо. Кроме того, тут речь не обо мне сейчас. А о моей девчонке. Я в любом случае его отсюда целым не отпущу. Даже если мне лежать после этого придётся. И у меня в куртке ствол. На всякий случай.

— Ладно, не вопрос. Начинайте… Мир, иди раскидай, — говорит она ему, а потом косится на меня. — Если завалишься во время игры, я не при делах.

— Замётано.

— И не буду потом плакать возле твоей койки.

— Ты будешь плакать на ней подо мной, — улыбаюсь, пока она взвывает и уходит на свою позицию. А я остаюсь на своей. Мы с ней оба нападающие, но она меня конечно же таковым не считает. Просто потому что играет почти профессионально, а по малолетке только баловался, блин. Какой из меня нахер футболист? Я впервые так ради девчонки готов убиваться. Сам в ахере порой от своей помешанности на ней.

Когда игра начинается я глаз не свожу с этого долбоёба. Естественно, они в основном с ней играют. Потому что, похоже, что у него, кроме как тренировок по футболку других забот вообще нет и в башке дырка. Там, где должны быть мозги. Нет, я не имею в виду, что все футболисты априори тупые. Естественно, нет. Речь конкретно про этого… Который бегает за ней как хвост, а потом, сука…

Я вижу одно движение.

Одно сраное движение, которое не просто выбивает у меня воздух из лёгких, оно меня, сука, взрывает. Как ядерный гриб. Его грёбанная ладонь скользит по её заднице, а Амела при этом округляет глаза и замирает с мячом под ногой.

— Что это было, Некрасов?! — щетинится, а лично мне уже похуй.

— Зря ты так сделал, уёбок. Пацаны, извиняйте, — дроблю последнее, подхожу в упор к этому ухмыляющемуся хуесосу и со всей дури беру его на калган, сам от себя того не ожидая. У меня же и так башка не зажила, но мне так мощно хотелось расхреначить ему жбан за это, что я не смог сдержаться от такой подачи. В итоге он заваливается, а его кенты подаются ко мне, пока я начинаю хуярить его по лицу кулаком. Мой личный тренер по единоборствам всегда говорил, что мало что зависит от веса противника. Важную роль играет готовность ударить и мотивация. Вот она, сука… МОТИВАЦИЯ во всей красе! Это далеко не первая моя драка, но первая, в которую я направляю столько внутренних ресурсов. Я его, сука, закопать хочу!

Пацаны визжат. А моя Мела тупо смотрит на всё это в стороне с крайне неприятным лицом.

— Слышь, блядь! — подбегают остальные в упор ко мне и уже планируют оттащить от своего окровавленного выблядка, как я достаю ствол и… Вот в этот самый момент Мела тут же выступает вперёд, загоняя мелких за себя. Порой я вообще удивляюсь, как она девчонкой, блин, родилась.

— Отошли нахуй отсюда! — держу пидораса за ворот, а они тут же поднимают вверх свои руки и начинают отходить в сторону.

— Мы уходим… Уходим…

— Назар, что ты делаешь?! — агрессирует на меня Мела. — Убери его!

— Ща уберу… — подвожу ствол к его лбу и смотрю на него с лютейшей ненавистью. Чувствую, что у меня с башки бежит кровь. — Извиняйся, сука.

— Извини, — бормочет это чучело, пока я нависаю сверху, а потом вижу, что моя уже забрала детей и уходит прочь с коробки, словно ей вообще похер, что мы тут устроили. У неё выдержка терминатора, нахер.

— Падла, блядь. Ещё раз её тронешь… Или взглянешь криво…, — встаю на ноги и убираю пистолет за пазуху, а сам бегу за ними, оставив своего оппонента лежать там и тяжело дышать мне на прощанье.

— Мела! Мела, стой! — кричу, пока она удирает от меня. — Я убрал, Мел… Мела…

— Что ты творишь вообще?! — резко разворачивается, пропуская мальчишек в подъезд. — Ты соображаешь, нет?!

— Соображаю… Он тебя лапал…

Вижу нервную усмешку на её лице, и у меня голова кружится.

— Мел…

— Назар, ты вообще не имел права доставать его перед детьми!

— Он не заряженный… Там всё в порядке… — опираюсь на стену спиной и прикрываю глаза, ощущая пульсацию в висках.

— Эй… Назар… Всё в порядке? Эй…

Сползаю вниз на бетонный пол, а она тут же опускается ко мне.

— Что ты, блин, натворил, а… У тебя же и так… — не успевает договорить, как я тяну её к себе и начинаю целовать. Клянусь, что это лучшее средство от головной боли… Лучшее — от всех проблем. У меня от неё внутри всё разрывает. Самая сладкая. Самая вкусная. И самая необходимая мне… Во всех смыслах. Я уже совсем поехал головой. Я не могу перестать о ней думать. И когда целую, лично для меня это целый Армагеддон. Мир разносит на части. И я остаюсь только с ней. Вдвоём, где больше ни черта не имеет значения…

— Никто не будет тебя касаться… Кроме меня никто… — выдыхаю в её полуоткрытый рот и провожу по нижней губе подушечкой большого пальца. Так бы и протолкнул его туда… Так бы и взял, сука, прямо здесь… Не могу уже.

Дурит всё рядом с ней. Ну и, естественно, она замечает мой стояк в штанах, который при всём желании не скроешь…

— Последствия травмы, — лыблюсь, усмехаясь, пока она мотает головой.

— Назар, они напугались… Нельзя было так делать.

— Он первый начал… Я своё в обиду не даю.

— Я, конечно, благодарна. Но всё должно не насилием решаться…

— Порой выбора нет, малыш. И они это переживут. Рукоприкладство порождает рукоприкладство. Если бы он тебя не трогал, я бы ничего не сделал…

— Ну а я так не могу…

— Поехали ко мне… Мела… — обхватываю её пальцы своими, а она тут же морозится.

— Нет.

— Почему? Почему ты, блин, сегодня не пришла? Что не так? Может, ты, блин, хотела с ним вечер провести? А я помешал? — выдаю с новой порцией обиды. Я злюсь, блядь. Так чудовищно на неё злюсь за её реакцию и отношение. Она мне нихуя не даёт. Сколько бы не бегал за ней… Сколько бы не мечтал и не делал… Вообще нихуя.

— Господи, — хмурится она, взглянув на меня волком. — Ты и впрямь хорошо головой ударился. Уезжай. — резко пытается встать, но я не отпускаю.

— Мел… Останься со мной… Поехали домой. Я прошу тебя.

— Там не мой дом, Назар. И ты это знаешь…

— Не знаю и не хочу знать… Поехали… Красивая моя. Прошу тебя… — умоляю её буквально, хотя у самого уже башка трещит по швам.

— Нет, я не поеду. Уезжай, Назар… Я пошла к мальчикам, — всё же разрывает наше касание и начинает уходить в подъезд, пока я смотрю ей вслед снизу вверх. Сука, оказывается, сердце в такие моменты болит посильнее головы…

Где я не прав? Да, при пацанах не стоило ствол доставать, но было бы лучше, если бы они меня толпой у них на глазах отхерачили? Было бы лучше, если бы я стерпел то, как он её за жопу мацанул? Мне до сих пор хочется ему прострелить правую руку… Где справедливость, нах?

Еле встаю на ноги и, шатаясь, тащусь в сторону тачки. Меня всего потряхивает, потому что я рассчитывал на совершенно другой исход событий.

А теперь чувствую себя виноватым по всем фронтам. Охуенно, ничего не сказать.

Пока дохожу до машины с окровавленной башкой, достаю сигарету и жигу, после чего несколько секунд курю, а потом вновь слышу знакомый гомон, обернувшись и поняв, что ко мне опять идут те самые выблядки. Причём с какими-то монтировками в руках целой толпой.

В глазах рябит, и я не могу нормально сообразить, что происходит… Тянусь за пневматом вновь, и, кажись, начинаю терять сознание прямо на парковке возле её подъезда…

Амелия Андреева

— Мир, давайте, уходите… Домой или…

— Почему ты прогнала его?! — перебивает он меня возмущенно, словно только я одна видела, что там произошло, блин. У меня аж все волосы на теле вздыбились от напряга. Я в принципе противник оружия, а при детях — подавно.

— Как почему?! Потому что он совсем уже… Он пистолет достал, ты видел!

— Но он тебя защищал, блин!

— И… И что?! Думаешь так можно защищать?! Он же вас напугал!

— Да нас никто не напугал, даже, парни?! — обращается он к парням, пока они шумят.

— Назар красавчик. Давно надо было Некрасову рожу разбить! — выдаёт Глеб неожиданно.

— Я тоже так считаю!

— И я!

— Так, стоп… Вы вообще на чьей стороне, мелкие?! Это как называется, а?! — парирую я в ответ.

— Ты чего просто его отпустишь вот так, Мела?! Он же тебе нравится! — заявляет мне Мир, на что я нервно усмехаюсь.

— Щас ага. Ты с чего это вообще взял, блин, а?! Деловой…

— Ну что я сестру свою любимую не знаю…

Словосочетание «любимая сестра» просто конкретно проходится по сердцу…

— Что хочешь сказать?

— Да вы же оба… Тили-тили… Да, парни?

— Ага…

— Я щас кому-то…

— Всё-всё, бомбардир, успокойся! — тут же ржёт Мирослав. — Мел, ну, правда… Догоняй иди… Он же ради тебя с больной головой приехал на тренировку… И заступился… И вообще он ведёт себя так, будто в тебя…

— Не продолжай даже… Не надо…

Братик вздыхает, а я хмурюсь.

— Слушай, мне страшно с ним… Он какой-то…

— Богатый, да? Поэтому? Потому что мама тебя на него натравила…

— Что об этом знаешь?!

— Слышал, как она тебя отчитывает, вот и всё… Не знаю. Мне кажется, он не такой.

— Какой, Мир?

— Не знаю… Не такой, каким показался мне вначале…

— Да классный он, — влезает Глебыч. — Мелка, ну ты же сама видела, как он за тебя любого бы… И момент с пистолетом был крутой… Я даже не знал, что у него есть.

— Да уж… Я тоже… Ой, парни, вы меня до греха доведете… Тренировка испорчена! — ругаюсь, хотя пофиг мне уже на эту тренировку, если честно.

— Ну и что? Будет знать, как руки распускать! Зато дерби точно состоится, и они уже будут предупреждены!

Сижу и вздыхаю, ощущая, как сердце колотится быстрее… А вдруг он уже уехал? А если у него голова в процессе заболит, блин? Или он сознание вообще потеряет?

— Мотора не слышно было?

— Вроде нет. Беги давай, — подталкивает Мирослав, и я со всех ног всё-таки срываюсь вниз к нему… Как дура, ей Богу…

А когда запыхавшаяся прибегаю на парковку, понимаю, что толпа этих кретинов идут к нему с металлическими прутами, пока сам Назар сидит на кортах, прислонившись к тачке и держится за голову. У меня секунды на размышления. И в одну руку я хватаю какую-то монтировку, чудом оказавшуюся возле забора, а в другую — булыжник.

— А ну отошли от него, мрази! — подбегаю, закрыв собой, и смотрю на Некрасова волком. — Только подойти, и я тебе второй глаз подобью!

— Андреева… Свалила нахрен!

— Я ещё раз тебе повторяю! Я тебе сейчас… — замахиваюсь камнем, и он тут же немного отстраняется. — Пошёл отсюда!

— Бля… Чё за хуйня, Амелия?! И давно ты с такими гондонами водишься?

— Тебе какое дело, — склоняюсь к Назару и рыскаю ладонью по его кофте, а потом нащупываю тот самый пистолет и достаю, направив на Некрасова. — Свалил говорю! — рычу на него в истерике.

— Э… Пойдём, а… Парни, нахер связываться… — тут же выдаёт один из его малолеток.

— Сучка ты, а… — скалится Некрасов, усмехаясь. — Мы не договорили.

— Ага, с нетерпением жду, когда вы на игре обосрётесь, уроды! — бросаю вслед, когда они убегают и тут же опускаю пистолет, кидаюсь на асфальт к Греку.

— Эй… Назар… — бью по щеке легонько. — Блин, Назар… Мне скорую вызвать? Эй…

— Не надо скорую… Поцелуй лучше, — бормочет с улыбкой, как псих, блин, пока я обхватываю его лицо обеими руками.

— Открой глаза, а… Мне посмотреть надо…

— В глаза посмотреть? — приоткрывает он один. — Что там увидеть хочешь?

— Душу, блин, твою! Точно нормально? — спрашиваю, а он опять за своё. Перетягивает меня к себе и я, можно сказать, сижу на нём, блин прямо посреди двора возле его машины.

— Жопу застудишь, — бурчу на него. — Будет простатит…

— Хрен с ней с жопой… Испугалась за меня? — бодает меня лбом и держит за кофту на моей пояснице, натягивая с такой силой, что я даже пошевелиться не могу. Чувствую себя в западне.

— А ты как думал, мальчик-проблема? — отвечаю язвительно, и мир вращается, как в воронке. Да с ним всегда так. Но сейчас ещё хуже… — У тебя кровь на голове…

— Всё нормально. Мне просто полежать надо… С тобой…

— Ага, я так и поняла… Назар, блин. У тебя было сотрясение, а ты опять лезешь на рожон. Я понять не могу, тебе жизнь не дорога, да?

— Мне ты дорога, — перебивает он, заставив меня состроить жалостливое лицо. Я не хочу быть причиной его травм. И уж тем более, не хочу испытывать вину за это. А именно её сейчас и чувствую… Помимо всего прочего.

— Отпустишь меня?

— Если поедешь со мной… До квартиры… Тогда отпущу…

— Ладно, я поеду с тобой… Более того, сяду за руль.

— Ты же не умеешь нихрена, — усмехается он, а я фыркаю.

— Я умею водить, просто… На этом сложно ездить… Он же спортивный…

— Я тоже спортивный… На мне легко ездить, поверь, тебе понравится, — издевается он, вновь ухмыляясь и строя мне глазки.

— Ты точно придурок, Назар… Тебя могли убить.

— Но ты бросилась защищать… Я же видел. Не отвертишься теперь.

— А сам лежал, будто без сознания…

— Да я просто вздремнуть решил немного… Накрыло.

— Дурак, — встаю я с него и протягиваю руку. — Вставай давай…

Помогаю ему подняться на ноги, а потом подставляю плечо, когда ковыляем до пассажирского.

— Садись… — усаживаю его на кресло и пристёгиваю ремень. На всякий случай, ведь вожу я действительно так себе…

— Не нужно резко… Ты в прошлый раз её чуть не убила… Плавно всё. Тормоза, газ… Чтобы сохранять сцепление…

— Так? — начинаю движение, и он лыбится.

— Да, так… Говорю же — быстро ты учишься… Чтобы не занесло на поворотах замедляйся. Иначе ты не впишешься… Так только я могу.

— Тоже мне профи, блин…

Слышу его смех и вся на нервах. Потому что весь день о нём думала. Специально же не поехала к нему. И вот опять… Он здесь. Рядом со мной. Я в его тачке и еду к нему на квартиру! Амелия, ты просто руководство по тому, как не стоит делать, если не хочешь остаться с разбитым сердцем, блин!

В итоге мы приезжаем до его квартиры в безопасности, но только вот намерения у нас, кажется, разные… Я просто хочу помочь и свалить отсюда поскорее, раз уж он вернулся… А он… Кажется, он хочет, чтобы я осталась.

Когда оказываемся на пороге, помогаю сесть и раздеваться тоже. А он только усмехается в ответ, бросая свои тупые фразочки.

— Не так быстро, детка… Я пока не готов…

— Ха-ха… Очень смешно… Пошли с тебя кровь смоем, бедолага…

— Пойдёшь со мной в душевую?

— Нет. Не пойду…

— А как я тогда без тебя?

— Справишься. Ты способный…

— Боюсь упасть там и расшибить лоб…

— Всё с тобой будет нормально!

— Бессердечная, — мотает он головой. — С-с-сука… Пойдём до раковины, малыш…

В итоге я помогаю ему смыть кровь в раковине и приступаю к обработке перекисью, достав всё необходимое из аптечки.

— У тебя старое рассечение разошлось… Новых нет, — рассматриваю его голову, отодвигая золотистые волосы. И даже это кажется мне какой-то интимной фигнёй. Слишком близко к нему… И слишком заботливо.

— Значит, не разучился бить…

— Нашёл чем гордиться, — отвечаю, накладывая повязку. — Как раненный солдат теперь.

— Заживёт. На мне быстро заживает…

— Пошли, помогу тебе лечь и поеду… — говорю ему, проходя первой в спальню. Отодвигаю одеяло и помогаю ему улечься… В трусах, конечно же… Потому что он раздевается… Блин… Я бы, если бы могла, вообще не смотрела на него. Но не могу. Даже физически не справляюсь, как магнитом тянет взглянуть на это тело с обложки глянцевых журналов. Уверена, его сделали на какой-то чёртовой секретной лаборатории по изготовлению супергероев. Мальчиков в золотой обёртке…

А он держит за руку и не отпускает меня.

— Иди сюда…

— Назар, блин…

— Не смогу я тебя отпустить, — дёргает сильнее, заставив чуть склониться к кровати. — Я тебя не обижу… Полежи со мной…

Сопротивление нарастает, но я всё равно оказываюсь в его объятиях в этой кровати и дышать не могу. У меня сразу же живот сводит в узел… Я в веретене собственных кошмаров. Или же фантазий, не знаю. Но сердце колотится, как ненормальное. О, Боже…

Это то, что снилось… И то, чего боялась одновременно.

— Волнуешься так… Мела…

— Прекрати…

— У тебя мурашки… Сдаваться не планируешь?

— Капитуляция — для слабаков. Я воюю до конца!

— С каких пор мы соперники?! — смеётся он в ответ, услышав это.

— А с каких союзники?

— Мы должны были играть в одной команде… — парирует он.

— Товарищи на поле — не значит друзья в жизни.

— Ты меня дрочишь… — выдыхает он насмешливо. — Такая приятная на ощупь…

— Что тебе нужно? А? Ну что? — спрашиваю дрожащим голосом, ощущая, как не могу уже. Не справляюсь. Лежать с ним просто убийственно для всего моего организма. Он меня тянет. Его губы и всё остальное. Тепло тела и… Невыносимо.

— Ты… Я уже сказал.

— И что? Ну стану я твоей на одну ночь, что это изменит?

— Дурочка… Кто сказал, что на одну?

— Ты — манипулятор. И лгун. Ты… Просто игрок, вот и всё. У тебя вся жизнь — игра. Тебе весело. А как только перестанет быть интересно бороться за меня, ты и отвянешь…

— Значит, вот чего ты добиваешься, да? Не хочешь, чтобы отвял, верно? Хочешь, чтобы продолжал бороться?

Я вдруг замираю и смотрю на него со злостью, обернувшись, а он обхватывает моё плечо своей ладонью.

— Я так не говорила!

— Прямо — нет, но это мои выводы… Ты сказала, что я отвяну, как только станет неинтересно… Вот ты и делаешь всё, чтобы я не исчезал. Признайся, блин!

— Хрен тебе, Назар! Этого ты от меня никогда не дождёшься! Отпусти! — дёргаюсь с кровати, но он удерживает, а потом и вовсе залезает своей горячей ладонью на мой живот, развернув к себе спиной и вынуждая меня брыкаться. — Назар, блин!

— Тихо… Тише… Я тебя весь день ждал… Скучал по тебе. Не уходи только…

— Отпусти…

— Нет, не отпущу… А может даже… — ощущаю его горячее перевозбужденное дыхание на своей шее, а потом он зарывается носом в мои волосы и скользит ладонью по ягодице. А я тут же обхватываю его за запястье. — Как вспоминаю, что он тебя трогал, хочу вернуться и прострелить ему колено…

— Не надо…

— О чём просишь? О том, чтобы это прекратилось? — спрашивает хрипло, удерживая меня, пока я ощущаю тянущую боль внизу живота, ведь его рука… Она… Гладит меня и трогает… За попу и порой даже между ног. В спортивных тонких штанах максимально остро ощущается. И мне так стыдно… Ужасно стыдно. Ведь утром мне снилось что-то такое, отчего я вся изнуряла…

Запах… Его запах. Мне кажется, я сейчас заскулю…

— Назар… — задыхаюсь жалобно.

— Ты же хочешь, чтобы трогал… Ты хочешь это… И не отрицай, зайчонок… Я знаю, что ты не готова к сексу. Я тебя о нём и не прошу… Но не убегай, блядь… Не убегай от меня, Мела… — просит он так, что всё тело реагирует. Господи, да там уже давно назревает апокалипсис… Потому что это он меня касается… И, мне кажется, что всегда будет только он. — Дай мне показать, как нам может быть хорошо вместе…

Назар Грек

Она, блядь, в моих руках тупо растворяется. И у меня самого кружится голова. Тут и удар, конечно, виноват, но… Меня ещё и по ней тащит и размазывает. Двигается она невероятно… На ощупь просто пиздец.

Мысли в воронке. Сердце как юла...

Не знаю, как вообще с ней сдерживаться. У меня впервые на первом месте чувства. Такие, что тараном меня берут, а мне ничего не остаётся как пропускать их на смену разуму.

Я бы мог… Мог, но не даст она мне… Не позволит. Знаю же характер её. И мышление.

Хоть она и ластится в ответ сама, как чёртова кошка. Даже жопку свою оттопыривает сильнее. Но не готова ещё. Мурашки на плечах и шее… Соски торчат даже через ткань лифчика и футболки… Я всё, сука, чувствую. Будто варюсь в собственном котле из фантазий и мучений. Я бы сейчас такое с ней сделал… Такое показал, блин…

Целовал бы самые влажные её места. Я бы там, наверное, жить поселился.

До того мечтаю всю её попробовать. Я первым быть её хочу так, что всего наизнанку выворачивает просто.

Но нельзя, сука. Огромный жирный знак STOP на её перекрёстке. Однако я не перестану нарушать эти правила дорожного движения…

— Красивая… Самая красивая…

— Не надо… Назар, блин… — уже с таким придыханием выдаёт, что мне смешно становится. Мне кажется, когда я буду её трахать, она будет продолжать это говорить, даже царапая мою спину и прикрывая глаза от удовольствия. А я уверен, что буду в итоге… Я чувствую просто. Мы созданы друг для друга.

Касаюсь её упругой задницы и между булок, просто подыхаю от кайфа. Она везде такая сочная. Фигурка точёная просто… Я хер знает, как удержать свои яйца, честно.

Дышим оба, как заведённые… Мне кажется, что от вибрации тел шатается и кровать. Мы с ней оба как две тектонические плиты, которые начинают двигать всё вокруг себя… Изменяют структуру планеты, блин.

Подушка ей так пахнет. Просто умопомрачительно. Я в этом запахе себя теряю. Про ориентиры давно уже забыл. Падаю куда-то, нахрен, вниз головой.

У меня от этой девчонки крыша едет просто. Видимо, вляпался… Сильно, чёрт возьми, вляпался. Сам того от себя не ожидая.

— Спала здесь без меня… Спала… Не отрицай…

Она молчит, но рука её касается моего бедра, как бы отталкиваясь.

— Мне не нравится к чему всё ведёт, — задыхаясь, выдаёт, сдувая волосы со своего милого личика. Вся раскраснелась. Распереживалась. На эмоциях. Глаза как маятники. Расшатывают всю мою нервную систему и душу тоже… До маленьких червоточин ковыряют.

— А мне очень даже… — выдаю с усмешкой, врезаясь пахом в её задницу, чтобы ощутила насколько мне всё это нравится. Там такая елда, что она всё ощущает. Тут же краснеет и всеми силами пытается от меня сдвинуться.

— Я не могу, ты знаешь…

— Всё ты можешь. Просто не готова ещё… Я ничего и не делаю. Только обнимаю тебя, трогаю.

— Это неправильно, блин, Назар! — выдаёт она визгливо. А у самой на лице всё написано… И мне не терпится ей об этом сообщить… Ну, нравится воевать. Мне кажется, что у нас с ней друг на друга маячки какие-то встроены. И хочется видеть, как она борется с самой собой. Мне тоже хочется. Не меня ведь одного на части разрывать должно. Я ощущаю, что у обоих скоро фляга засвистит. А быть может и уже… Ну невозможно ведь дурит мозг эта вакханалия. Я уже давно так не мучился. Может, лет в шестнадцать, когда ещё не понимал толком, как правильно расслабляться. Но меня быстро научили этому. А знания же нужно передавать, да? Так честно будет…

— И хочется, и колется, да, Андер? На этот раз я тебе не облегчу задачу… — шепчу ей в район шеи, поцеловав, пока она дрожит. Сладкая, Пиздец просто. Такая манящая. Она, кажись, любого с ума сведёт. И я не пожалел, что припёрся на ту коробку вовремя. А-то бы ещё дебил этот к ней полез. Мало мне её ебучего соседа. На неё как на мёд все слетаются.

Я что виноват? Если ревную так, что кровь закипает. Сразу пристрелить всех хочется.

— О чём ты?

— О том, что ты сама очень хочешь, просто противишься по привычке… Дай прикоснуться, — тяну свою ладонь к её груди и сжимаю через футболку, крепко придавив её к себе и ощущая, как её соски в моих руках твердеют под грубой хваткой. Мне кажется её лопатки сейчас просто срастаются с моей грудной клеткой. Настолько мы близко. И из её рта вырывается какой-то всхлип. Но далеко не измученный, а скорее перевозбужденный. Полный скрытых и таких неправильных желаний. А я продолжаю раскалять атмосферу. Куй железо, пока горячо гласит народная мудрость, и не зря. Она во мне прямо сейчас, блядь, нуждается. А потом сразу же спрыгнет, только дай лишнюю секунду. — Мы подходим друг другу… Чувствуешь?

— М… — выдаёт короткое и закрывает глаза, пока я смотрю на неё сбоку и ползу ладонью вниз. К запретному плоду, который кажется мне вершиной всего и вся, чего я когда-либо испытывал. Рот приоткрытый… И она закусывает нижнюю губу, заставляя ещё сильнее себя хотеть, хотя казалось бы уже некуда просто. Я весь изнуряю от желания.

Но ноги она сжимает, конечно, намертво… Табу… Не даёт мне коснуться. Не позволяет даже разок ощутить, как там горячо и сладко, блин… А я в этом просто уверен. Будто в меня сканер какой-то вшили… Или детектор. Он её течку за версту чует. Я знаю, что нам будет хорошо, даже ещё не трогая её толком.

Пытаюсь снять с неё футболку, но она вся вытянулась, будто струной и смотрит на меня так, словно сейчас прямо здесь потеряет сознание.

— Мел… Не надо меня бояться. Я же сказал тебе…

— Это не страх тебя… То есть… Не конкретно тебя, — выдаёт, пока её грудная клетка вздымается, а потом вдруг садится передо мной и, пристально глядя на меня секунды три, сама просто тянет вверх свою футболку, оказавшись передо мной в обычном белом спортивном топе… Но даже в таком виде она, блядь, прекраснее всех девок, которых я когда-либо раздевал. — Что? — сглатывает, уставившись на меня в тревоге.

— Ничего, просто не ожидал, что сама так сделаешь…

— Лучше уж так, чем тебе позволить… — фыркает, заставив меня усмехнуться. Смотрит на моё тело, а я на неё. Ну, не просто красивая она. А идеальная для меня. Такой мне видится. И тут не просто фигура, конечно. А внутренний ни с чем не сравнимый огонь, который от неё исходит.

— Дальше только с угрозами, да? — спрашиваю её, усмехнувшись, схватив за тонкую лямку и щёлкнув ею о кожу. А она дёргается от меня, как от прокаженного.

— Что ты делаешь?!

— Заигрываю, конечно же…

— Назар, — выдаёт мне с грустью и излишним волнением. — Ты спал с Татьяной Алексеевной?

— Эммм… С кем? — удивленно приподнимаю одну бровь. Кто это нафиг вообще? Что за вопрос такой странный?! Ни с того, ни с сего между нашими отношениями встала какая-то, мать её за ногу, Татьяна Алексеевна…

— Преподаватель по теории государства и права…

Я тут же начинаю ржать. Реально. Бред какой-то. Не, она нормальная тёлка. На вид ничего, и фигура тоже. И лет ей как бы всего тридцать, но… С хера ли я должен был с ней спать-то? Чё за новые слухи снова? Где не появляюсь, всё время у меня вот так. Я даже друзей поэтому на расстоянии от себя держу, чтобы глубоко не лезли и не знали обо мне всего. Потому что не верю никому. Все пиздят и хотят только поюзать тебя.

— С чего ты взяла?

— Ответь на вопрос! — более злобно спрашивает, а я продолжаю гоготать.

— Нет, я не спал с ней. Я с приезда в город ни с кем не спал, если тебе это важно… — становлюсь уже серьёзным. — А теперь ты ответь…

— Что?

— Тебе важно?

Она молчит, но я по лицу вижу, что да.

— Зайчонок мой ревнивый… Мела…

— Я не знаю, что со мной… — обхватывает себя за колени и стыдливо прячет от меня лицо. Дурочка…

— Если тебя это утешит, то я тоже.

— Не утешает, Грек. Совсем нет…

— Не называй меня так, ладно? Ты же знаешь… Я Солнцев и Греком я себя не считаю… — касаюсь её волос и пропускаю их между пальцами. — Иди сюда…

— Я боюсь.

— Уже лучше… Честность — очень хорошо. Иди… — зову её, прикладываясь обратно на подушку, и обнимаю, прижав её голой кожей к своему телу. Совсем иначе, конечно, ощущается… И ладони скользят как по сливочному маслу, блин.

Оба с ней горячие… Даже кипящие. Просто немыслимо. Стояк в трусах мешает мне думать. Все мозги стекли туда.

— Если что-то чувствуешь, не нужно просто давить это в себе, зайчонок. Мы же не дети. Мы взрослые…

— Ты же в курсе, что у меня ничего не было ещё… Тот поцелуй был для меня первым…

Молчу, переваривая сказанное. Я как бы понимал, что это так. Но то, что она сейчас открыто в этом признаётся говорит ещё о большем… И я рад это слышать, потому что… Блядь, да это немыслимо же просто.

— Думаешь, для меня это плохо или хорошо?

— Не знаю… Ты мне скажи…

— От мысли, что тебя ещё никогда и никто не касался… Смотри, — показываю её волоски на руках, которые подняты плотным слоем мурашек. — Я тащусь и кайфую. — опускаюсь пальцем до её пупка и рисую там долбанные сердечки. Как в романтики заделался, блядь. Ныряю под резинку штанов в ожидании её брыканий, но ощущаю только ни с чем не сравнимые эмоции и общее дыхание, которое просто стирает между нами все барьеры и границы. Их нет больше, твою мать… Просто не существует. — Ревную тебя так же сильно… Очень сильно.

Пальцами сгребаю ткань на её бёдрах.

— Сниму… Просто сниму, да?

— Ладно… Только штаны… Только их… — сбивчиво отвечает, съедая половину букв, а у меня уже лыба растёт до ушей.

Там, где штаны, дорогуша… Там и всё остальное, поверь мне на слово.

Я точно это знаю…

Амелия Андреева

Что творю, не знаю… Меня всю колотит, а я позволяю… Я позволяю Назару себя раздевать. О, Боже… Осознавать это ещё страшнее, чем делать. Даже кажется, что не вынесу, но как же можно не вынести, если его руки приносят столько удовольствия? Хотя бы себе можно признаться, блин?

Ощутить себя на секунду чем-то большим. Не старшей сестрой, не племянницей, не официанткой. А просто девушкой, которая нравится, которую хотят… И на которую вот так умопомрачительно смотрят…

Эти красивые глаза, которые, уверена, свели с ума не мало таких простых девчонок, как я… Таких совершенно не подходящих ему по статусу…

— У тебя мурашки везде…

Я и сама их ощущаю. Но от его комментариев становится ещё хуже. Как же он любит болтать, а. Видимо, так они это и делают, да? Наговорят на жизнь вперёд и ты, сама того не замечая, расставишь перед ними ноги? Мне вот уже хочется… Ненавижу.

— Не переходи границы, ладно?

— Я и так не делаю того, чего хочу, — отвечает он, прибивая меня к себе, будто гвоздями. Чёртов садист! Обжигает.

— Ты безумно горячий, я не могу… — извиваюсь перед ним, а потом ощущаю и наглые движения его пальцев, стягивающие лямки моего спортивного топа по плечам. — Назар…

— Так надо. Молчи…

— В смысле надо… Кому надо… — причитаю себе под нос, ощущая, как он тянет его вниз, помогая вытащить руки через стянутые бретели. Господи…

Топ на моём животе, словно резинка.

Всё на голе. Я, можно сказать, в одних трусах. И их я отдам только через свой труп, блин!!!

Мне кажется, я вся напрягаюсь в момент, пока он изучает меня, словно свою игрушку… Или же что-то другое в этом голодном взгляде, не знаю. И тело моё предательски реагирует на него. Конечно. Ещё бы… У меня всё в первый раз. Я даже не знаю чужих касаний. Взглядов. Поцелуев… Ничего из этого.

— Ты чего?

— Любуюсь тобой… Посмотреть хотел. Охренел, если честно…

— Почему? — лежу, опуская взгляд на себя, пока он усмехается. Я же не перед кем ещё не раздевалась, блин.

— В хорошем смысле… Даже в лучшем. Ты ещё красивее, чем фантазировал…

Фантазировал, ага… Он же что-то там уже видел в ванной, точно. Я помню…

У меня краснеет лицо. Вся кровь приливает к щекам. Я ощущаю себя под его личным прицелом. Мне плохо. Помогите! Не думала я, что тренировка закончится вот этим сегодня.

— Мы закончили? — спрашиваю его дрожащим голосом, пока он смеётся надо мной и обнимает.

— Мы только начали, зайчонок, — целует в шею. — Расслабься.

Я всячески пытаюсь закутать нас обоих в одеяло, чтобы ничего не видеть. Только ощущать. Потому что эти визуалы вызывают у меня необъятный ужас. И грудь вздымается так, что кажется, сейчас разойдётся по швам.

— Что ты со мной сделал…

— Ничего особенного… Вызвал чувства… — ведёт кончиком своего носа и влажными губами по моей коже, а у меня всё тело выгибается в его руках дугой. Я ощущаю всё, блин. Его ладони. Его член сзади. Его обжигающее дыхание… И боль. Адскую, ноющую, изнуряющую. Разрастающуюся внизу моего живота и заставляющую думать, что со мной что-то не так. Я у него на поводке.

— А… — издаю на изломе.

— Я ещё даже не касался по-настоящему… А ты уже стонешь, малыш…

— Замолчи, ладно? Заткнись, а-то я тебя опять ударю… И твоя голова, она… Ах… — издаю, задыхаясь, потому что его рука сейчас… Я лучше не буду говорить где она. О, мой Бог. Зачем я подписалась на это? — М-м-м… — трясусь, ощущая столько всего, что не могу сосредоточиться. Тону…

— Ощущаешь? Ты насквозь от меня… Потекла, девочка… — шепчет он возбужденно и так грязно. Ужасно грязно. У меня все волоски на теле дыбом встают. И да, я чувствую. Ровно то же творилось со мной ночью.

Но я молчу, как будто воды в рот набрала. Не могу просто… Ни признаться, ни отрицать сейчас.

— Повернись ко мне лицом, — просит, обхватив плечо, и резко дёргает, поймав мой затуманенный похотью взгляд. Касается подушечкой большого пальца моей нижней губы, а затем, очерчивая мои скулы, зарывается пальцами в волосы и давит, направив меня к себе. Одним лёгким напутствующим движением, и я тут же впечатываюсь поцелуем в его губы. Начав целовать так, что мы издаём чавкающие хлюпающие звуки на всю спальню. А он лапает меня за задницу и даже проталкивает свои загребущие лапы под резинку, скользя по нежной коже. Касается груди. Сжимает мои соски… Тянет вверх топ, взлохмачивая мою копну ещё сильнее. Всю меня давит и везде. Словно ему мало.

Дальше я вообще теряю связь с реальностью. Мне кажется, нет ни сантиметра, которого бы он не коснулся. Точно нет. Да и я зачем-то его трогаю. Потому что мне хочется…

— Мела, малышка, стой… — неожиданно останавливает, когда я касаюсь его головы.

— О, ужас, задела? Прости…

— Не… Не в этом дело. Блядь… — выдыхает он, и я ощущаю на пальце кровь, испугавшись. — Пусть кровит, мне похер. Я… У меня бы башню не сорвало. Опасаюсь просто…

Боже, из его уст звучит так, словно он реально за меня переживает? Серьёзно?

Я и без того задыхалась. А теперь мне ещё и стыдно.

Потому что в моменте всё не так остро ощущалось, а теперь мы остановились и стало вдвойне плохо.

— Надо одеться… — начинаю истерично двигаться к краю кровати, но он хватает за запястье и дёргает меня обратно.

— Нет, стой… Я не об этом. Нет. Потрогаем друг друга?

— Что?

— Что… Блин, Мела, ты такой ангел, пиздец просто…

— Я… Нормально скажи! — рычу на него, пока он усмехается.

— Подрочим друг другу. Так нормально?

— О, ужас! Нет! — дёргаюсь, а потом меня резко заваливают на лопатки и накрывают собой, пока я оказываюсь под ним… Чёрт…

На дне его тёмных глаз плещется что-то незнакомое… Нет, я и раньше это в нём видела, просто не знала с чем связано… Это вожделение?

Он касается моих скул и подбородка пальцами.

— Говорил же… Подо мной…

— Я тебя сейчас, правда, ударю… — дроблю максимально жёстко. Не знаю, кого пытаюсь напугать…

— Тшшш… Смотри… — всё наше общее внимание неожиданно заостряется на том, как Назар вытягивается надо мной и снимает с себя трусы, оголяя передо мной всё своё гладко выбритое огромное достоинство, от которого я, очевидно, впадаю в какой-то обволакивающий транс. Как… Боже… Что… Что с этим делают???

— Нет, подожди… Нет…

— Дай руку…

— Назар, нет…

— Да, — коротко настаивает. Практически грубо. Словно у меня нет права отказаться.

— Подожди, подожди… — задыхаюсь я, пока он улыбается.

— Ну футбольный мяч ведь больше, да? Чего испугалась?

— Не смешно нифига!

— Дай сниму… — тянется к моим трусам, пока я брыкаюсь под ним и обхватываю его пальцы своими до хруста. — Драться будем?

— Нет, не будем… Подожди…

— Посмотреть хочешь? — спрашивает, обхватив его ладонью. О, ужас. Мне кажется, он становится ещё больше. Я даже не могу охарактеризовать то, что вижу. Так вот как дети делаются, оказывается. — Ты взрослая. И я не собираюсь забирать у тебя девственность. Можешь расслабиться.

— Легко сказать… Я вообще впервые…

— Я по твоему лицу вижу. Не дурак… Дай ладонь…

Я не знаю, как мне хватает смелости, но когда мои пальцы касаются его горячей и супер нежной тонкой кожи на члене, а он сам шипит, вздрагивая и покрываясь мурашками, я сама просто расширяю глаза и таращусь… На него… На то, как меняется его лицо от моих прикосновений. Испытывая непередаваемый кайф от того, как на него влияю. Просто от того, как он реагирует на мои касания. Никогда бы, блин, не подумала, что именно это ощущение будет меня так сильно вставлять. Хотя и не удивительно, я ведь и на поле бомбардир. Ну как иначе? Мне нужно всем управлять.

— Ложись, — отталкивает меня, и я заваливаюсь с выставленного локтя на подушку.

— Зачем?

— Сказал же… Всё обоюдно и взаимно, — касается моих трусов. — Снимать не буду, обещаю… — ощущаю, как сдвигает в сторону и касается моей голой кожи. Сам стонет, и меня заставляет. — Двигай, как показал. Немного поиграем, да?

— Что… О… А… — только и успеваю, что трястись под ним и издавать какую-то белиберду. Кашу из звуков…

— Теперь вот так, смотри… — ощущаю, как он обхватывает мою ладонь своей, а потом подводит его прямо к той самой моей вершине. Начав теребить там и елозить своим концом. И у меня инстинктивно глаза закрываются. Я тут же ёрзаю в ответ, начав скулить под ним.

Я не знаю, почему не думала о таком удовольствии всё это время. Очень редко была одна… В душе по семь минут из-за родных. Старалась лишний раз не распалять себя. А сейчас понимаю, что у меня тело напряжено и взрывоопасно как противотанковая мина в поле…

Скоро точно разорвёт.

Он такой твёрдый и нежный одновременно. Да и Назар, блин, так на меня смотрит… Я из-под опущенных ресниц наблюдаю… Будто украдкой. Меня под ним просто выхлёстывает. Вторая ладонь держит его за мышцы на плече. Словно пытается удержать меня от падения. Не осознавая, что падаю не я сама, а мои внутренности от предстоящего оргазма. Я буквально ощущаю его наступление, как волну, что поднимается и вот-вот смоет всё подчистую…

— Нет, нет… — продолжаю издавать чисто по инерции. Саму всю стягивает и сейчас рванёт. Да и он… Я вижу, как напряжен и безумен сейчас. Весь пыхтит. Глаза как два огня в ночи. И мои такие же.

— Пиздец, как я тебя хочу… Пиздец полный, невозможно… — ругается и я ощущаю, как его головка опускается вниз, сразу же взвизгивая. — Тихо ты… Я не буду. Не буду… — будто уговаривает, возвращаясь выше. На мой клитор, где уже скопилось всё напряжение из наших тел. А потом я рвано выдыхаю и всхлипываю на всю спальню, вогнав ногти ему в плечо, и второй ладонью, очевидно, намного сильнее сжав его пенис. Он толкает в меня пальцы… Сам кончает мне прямо на трусы, блин… Просто на лобок, можно сказать, но даже это заставляет меня всю сгримасничать. Не от ощущения брезгливости, а от страха про залёт. Мне только участь сестры не хватало повторить. Вообще полноценным сексом не занимаясь…

Интересно, а это возможно?

— Назар, блин! — тут же снимаю с себя трусы, отталкивая его руку, пока он задыхается и смеётся. Довольный как слон. Нависает сверху, пряча свой агрегат обратно.

— Чё вот начинаешь, а, красавица? Сама же разделась, я только трогал… — ныряет ко мне под одеяло, пока я пытаюсь спрятаться от него. — Голенькая моя…

— Нет, подожди, блин…

— Как ощущения? — прижимает меня к себе полностью обнаженную. Держит за ягодицу ладонью, заставляя стискивать челюсть от волнения и напряжения.

— Ужасно. Мне не понравилось!

— А… Ну я так и понял, да… Мне хорошо было, малыш, правда… С тобой даже дрочка лучше любого секса, поверь… — сообщает мне, целуя меня в затылок, пока я лежу и улыбаюсь…

Как влюбленная дурочка, честное слово…

Неужели это так и есть? Неужели мои чувства к нему стали сильнее?

И что же будет дальше?

Назар Грек

Когда снимал с неё штаны уже тогда понимал, что уломаю на вот это. Но кто же знал, что такое будет твориться внутри.

Извержение просто какое-то. Я, честно, в ахере. Чё бы там у меня с башкой не было, но грудь рвёт так, что кажется без сердца останусь. Нереальные ощущения. В клочья просто.

— Ты так тяжело дышишь, малыш… Всё нормально?

— Я бы… Душ приняла… — пищит в ответ напуганно. Чего уже бояться, не понимаю? Всё произошло уже. Понятно, что мы не пересекли черту, но стали ближе ведь. Намного. Как ни крути. Я это нутром своим чувствую.

— Это можно… Амелия, я… Я хочу, чтобы ты знала, что для меня это больше, чем ты думаешь… Не то, что ты сказала, окей? Ты мне не на один раз и всё такое… — пытаюсь объяснить, чтобы она услышала. Достучаться. Она ведь всегда такая отстранённая и категоричная. Но сейчас, блин, после того, что случилось, так точно быть не должно…

— Что мне ответить на это? — спрашивает тихо. Тише, чем обычно, во всяком случае. Вижу же, что волнуется теперь.

— Можешь не отвечать. Просто решил сказать тебе.

— Слова, Назар, как показывает жизнь, не всегда правдивы, — с грустью вздыхает и чуть отодвигается. — Можно мне, правда, сходить в душ?

И кто её этому дерьму, блин, научил? Тётка её недалёкая? Пиздец, конечно, заявления.

— Можно… Пойдём, я… — начинаю вставать, но стоит увидеть, как она голенькая пытается одеться, как тут же залипаю на ней взглядом. Я не знаю, что особенного. Сам понять не могу. Она, блин, красивая — да. Никто не спорит. И тело у неё шикарное. Не сделанное, а своё. Просто… Ну что, у меня красивых тёлок не было? Были, блин. Ещё как были…

Но на этой как зациклился. Словно ощущение, что если отдам кому-то другому, то проиграю эту жизнь… Просто просру. А мне так не хочется.

Она — тот самый приз, ради которого стоит пытаться. Ради которого, наверное, нехотя, но стоит меняться. Даже вопреки моим собственным установкам и прошлым намерениям. Даже если сначала у меня к ней так не было. Или же я тупо боролся как мог и проиграл.

— Назар, ну… — подтягивает она одеяло к груди, спрятавшись. — Прекрати…

— Всё, не смотрю… — встаю с кровати и усмехаюсь. — Забавно, блин… Мы только что занимались кое-чем поразвратнее… А ты прячешься от меня.

Она молчит, лишь смотрит на меня своими ангельскими очами. Это не глаза, блин… Мне кажется, в них таится намного большее. И когда я это в полной мере лицезрею, я просто охренею. Уверен. От масштаба наполненности и очарования.

Чисто из уважения к ней иду к двери и жду, когда она оденется. Я ей все трусы обкончал. Значит, она без них…

Жду её, а потом она идёт ко мне, зажав их в кулак. Надев штаны и футболку на голое тело. А что ещё остаётся, да?

— Теперь стирать придётся…

— Ну ничего, я думаю стиралка справится с моей спермой. Ей не впервой…

— Фу! Назар! — тут же морщится, а потом замирает. — Погоди… Ты же говорил, что никого не приводил сюда… Что…

— Открою тебе секрет, дорогая… — шепчу, подмигивая. — Сперма бывает и когда без девчонки дрочишь…

— Озабоченная скотина, — фыркает она, и я ржу, провожая её до ванной.

— Идём, малыш… Я подожду тебя…

— Нет, Назар. У тебя, правда, голова плохая… Иди лучше ляг. Я приду скоро. Десять минут… — волнительно произносит, словно и впрямь очень переживает. Или хочет от меня избавиться. Одно из двух.

— Уверена?

— Да, блин. Конечно. Что со мной в ванной случится?

— Ну не знаю… Такая красивая у меня. Вдруг кто украдёт? — улыбаюсь, а она закатывает глаза и закрывает дверь прям перед моим носом. Эх… Не судьба, видимо…

А я хотел помыться вместе, честно… Просто полюбоваться. Покайфовать…

Но она опять вгоняем меня в свои собственные рамки.

В итоге я ухожу в спальню и проверяю телефон. Там пропущенный от отца, но я не обращаю внимания. Единственное, с чем я ознакомился сегодня днём — имена тех, кто приложил руку к моей травме. Одного уже караулят подобным образом. У второго угнали тачку и отправили её на дно реки, чтобы не смог на ней зарабатывать больше. Ну а третьего и четвёртого я только думаю, как наказать. Всему своё время. Очередь и до самого Макса дойдёт…

С этими мыслями я откладываю телефон в сторону и ощущаю, как меня клонит в сон. Особенно из-за её запаха, расслабления, которое я поймал и звуков воды, доносящихся из душевой… Просто рай какой-то, реально…

В итоге я сам не понимаю, как, но…

Засыпаю… Сладким безмятежным сном, наплевав на то, что собирался болтать с ней до самого утра, не переставая…

Но снится мне по-прежнему она одна, будто ничего лучшего я в своей жизни и не встречал…

Ранним утром начинаю рыскать руками по кровати в поиске своей единственной, ощущая лишь колючее одиночество… Какого хрена, я так и не могу одуплить. Ведь снилось, что она рядом. Снилось же. Вот здесь была…

Тут же подрываюсь с кровати взбешенный и огорченный, а когда выхожу, вижу её в позе зю, спящую на диване. Нет, я конечно рад, что она хотя бы в квартире осталась и не кинула меня, но всё равно расстроен.

Тут же иду к ней и нагло беру на руки прямо спящую. И похрен мне, что она может сознание потерять от страха.

— А! — вскрикивает испуганно, только продрав глаза. — Эй! Назар, блин!

— Тихо ты, молчи! Взяла и лишила меня такого кайфа, блин!

— Поставь меня! Что ты делаешь?!

— Я хотел с тобой, блин, проснуться, наглый зайчонок! — швыряю её на кровать и тут же ловлю там же, прижав к себе и закутав во всё ещё тёплое одеяло. — Вот… Другое дело…

— Ты дурак, блин… — елозит в моих руках в своём уже любимом белом махровом халате.

— А ты не думала об этом? Чтобы проснуться вместе, а? Зачем, блин, ушла, а… Я так хотел… — сжимаю в руках её талию и нюхаю волосы, которые словно грива закрывают всю подушку.

— Ты уснул вчера…

— Знаю… И нет мне оправдания…

— Я не обиделась. Наоборот обрадовалась…

— Ну я примерно так и представлял, да… Так скучал. Даже во сне о тебе думал. А ты?

— М… — замолкает, словно задумалась. — Не знаю…

— Всё ты знаешь. Хитрая… Тёплая такая… И пахнешь дуряще…

— Я уже говорила, что это твой шампунь! — выпаливает, когда я сильнее её прижимаю и начинает смеяться, блин…

Смеяться… Твою ж мать…

Никогда не думал, что влюблюсь в чей-то смех.

— Назар! Отпусти…

— Нет… Не могу просто… Пиздец ты с ума меня сводишь…

— Ну, прекратиииии… пожалуйста!

— Всё, я прекратил… — улыбаюсь, просто обнимая. Слышу, как колотится её сердце. И понять не могу, где моё или это наше общее?

— Голодный? Я завтрак хотела сделать… — предлагает так, словно ухаживать собралась. Были у меня такие девчонки. Которые стремились меня накормить. А я гнал их прочь, как только просыпались где-нибудь вместе. Но с ней… С ней мне хочется тупо забыть про время. Завтракать, мыться, играть в долбанные шарады. Что угодно, клянусь. И это не просто странно, это какой-то нонсенс…

— Можно.

— Как твоя голова? Нормально?

— Ну как тебе сказать. Было бы лучше, если бы ты была рядом ночью, а так… Средней паршивости…

— Не думаю, что я бы хоть как-то помогла тебе с этим…

— Я наоборот хотел разговаривать. Долго… Замучив тебя до утра расспросами… — отшучиваюсь, не отпуская её тело из своих рук. Ну, мне нравится…

Я что виноват? Если хочу обнимать её… Хочу целовать. Хочу быть просто. Рядом… Потому что никогда ещё такого не ощущал ни к кому. И надо бы оно мне было, если бы только для секса? Ну не дала бы раз, я бы и забыл про неё…

Только не могу… Сука, не могу, хоть ты тресни. Везде она. Даже снится.

— Мы ещё успеем… Наверное. Но нам в универ надо.

— А как круто звучит, да? Нам… Не считаешь?

— Не знаю. Я тебя уже боюсь. Ты как маньяк… — выдаёт она с улыбкой, пока я чуть отстраняюсь и хмурюсь.

— Ты же так не считаешь на самом деле, да?

— Я… Испытываю что-то непонятное для себя… Поэтому прошу тебя дать мне время на осознание. А ты бежишь куда-то… Словно без тормозов. Ты такой и есть во всём…

— Все люди разные, Амелия. Не бывает одинаковых. Уж тебе ли не знать?

— Ты прав, я просто… Знаешь, это очень сложно, когда… Да, забей, — отрезает она, нахмурившись, а я прихватываю за подбородок.

— Почему забей? Расскажи…

— Просто тётя… Всегда говорила мне, что парни вроде тебя… Непостоянные, наглые и испорченные. Ты конечно такой и есть… Даже говорить об этом неприятно.

— А мне слушать, кстати говоря… Я твою тётку не знаю, но она уже меня бесит.

— Нет, Назар… Ты не понимаешь просто… — опускает она огорчённый взгляд и смотрит в одну точку.

— Мир говорил про твоих родителей… Что с ними стало? — спрашиваю не с целью задеть или обидеть. Но всё равно вижу, насколько ей больно. Аж самому внутри всё выворачивает.

— По правде говоря, я не хочу об этом… Не так рано. Не сейчас. Извини, — отрезает она, пока я прижимаюсь к ней всем телом.

— Извини ты… Я не собирался лезть под кожу. Просто хотел объяснить, что мне важно. И когда будешь готова — расскажешь… Ладно?

— Угу… Да, расскажу, — вздыхает она, обернувшись ко мне, и смотрит. Таким взглядом, блин. Мне хочется улыбаться в ответ на её выражение лица.

— Что?

— Ничего… Просто, блондинчик, — выдаёт с усмешкой, и я касаюсь её лица. Ямочки на щеке, заставив её закрыть глаза и выдохнуть на всю спальню. Стоит ли говорить, что мне нравится даже то, как она меня называет…

— Мел… Давай не будем ругаться больше?

Орехово-зелёные вдруг распахиваются, и она жжёт меня ими, будто напалмом.

— А что мне за это будет?

— О… Вот как мы заговорили… — усмехаюсь и она тоже.

— Да шучу я. Мне ничего не нужно. Давай не будем… Но если будешь наглеть, мне придётся напомнить тебе, кто ты есть, — уверенно произносит, заставив меня приподнять обе брови в изумлении.

— Да что ты? И кто я?

— Избалованный, бессовестный…

— Не продолжай, — прерываю её речь. — Пойдём лучше завтракать, зайчонок. Мне не терпится похавать твои прелести…

Встречаемся взглядами, и её губы расплываются в кривой напряженной усмешке.

— Это опять была всего лишь шутка… Успокойся, Роналду, не нужно на меня так смотреть.

— У тебя там точно мозг не задели? А то порой кажется, что да…

— Нет, смотри… — наклоняю к ней свою голову, а она скептически её осматривает.

— Поглядите-ка… Даже твоя стрёмная серёжка на месте… Прямо как влитая. Попахивает чем-то странным, да? Ты точно натурал? — выдаёт она и начинает ржать, вырываясь из моих объятий, пока я в ахере от её вопроса, и убегая из комнаты. Дурочка, а…

— Ну-ка стой, засранка! Я тебе сейчас покажу, чем попахивает… И насколько я натурал тоже…

Амелия Андреева

Готовлю нам обоим завтрак, пока он, словно довольный хитрый кот, наблюдает за мной со стороны и лыбится. Всё утро мне не давал тут нормально хозяйничать. Бегал и мукой швырялся, как дурачок. Теперь вечером полы мыть, хотя у него тут робот-пылесос, кстати, имеется… Я и без подобной техники спокойно бы прожила, но раз уж есть, можно и запустить, думаю. Не страшно же…

— Что? — спрашиваю у него, потому что взгляд такой. Ну просто не могу, блин. Как лужица растёкся передо мной на своём стуле.

— Ничего… Красивая просто и приятно смотреть на тебя. На этой кухне… — говорит, чем задевает конечно же. Мне порой кажется, что всё, что он говорит, откладывается в моей памяти так или иначе. Я не знаю почему. Просто потому что он — первый парень, к которому я почувствовала что-то большее, чем привыкла чувствовать к противоположному полу.

— Запоминай тогда, потому что я здесь ненадолго…

— Глупости опять твои, — закатывает он глаза. — Не беси.

— Я и не бешу… Говорю, как есть. Хочу снять своё небольшое…

— Амелия, где, блин? — перебивает он с наездом. Сразу же щетинится как дикобраз. — Давай я тебе сниму, раз уж на то пошло. Чтобы ты хотя бы добиралась нормально.

— Нет. И не смей, блин, лезть в мои решения, понял?! — нападаю ответно, отчего он только качает головой, когда я кладу панкейки ему на тарелку. — Ешь… Молча.

— У меня вопрос… В чём тогда моя функция? — спрашивает, заставив меня нахмуриться и удивиться.

— Что, прости?

— Ну серьёзно… Разве парень не должен помогать своей девушке, нет? Даже такой, как ты выражаешься, избалованный мудень как я это понимает. А ты за своё…

— Дело ведь не в этом, Назар… А в том, что я хочу проявить самостоятельность…

— Правильно. Потому что твоя тётка что-то там тебе наплела. Но по сути это она гонит в данной ситуации. Ты — девчонка. А девчонки принимают ништяки. Это нормально. Подарки, цветы, внимание, помощь деньгами… Всё это норм, красавица. Тем более с твоими данными…

— А… С моими данными значит… — выдаю, сцепив зубы. Так и знала, что он начнёт намекать на внешность. У него всё одно да потому.

— Я не только про красоту… Вот хотя бы завтрак… — толкает он блинчик в рот и смакует, прикрывая глаза. Аж ресницы подрагивают. — Ну охуенно же… Восхитительно, блин.

— Спасибо, конечно. Но это совсем не то…

— Ещё как то. Это тоже достоинство. Потому что ты делаешь это сама. И порыв у тебя из души идёт. Ты ухаживаешь за мной, а я за тобой. В чём проблема, зайчонок? — спрашивает он, заставив просто замолчать и проглотить язык. — Ну ты подумай пока… Позавтракай… Может что-то для себя решишь всё-таки.

— Ага, точно… Назар…?

— М?

— У меня сегодня работа… А тебе бы врачу показаться.

— У меня всё норм… Башку обработаю и готов… На учёбу вместе поедем, и на работу отвезу тебя после, — заявляет он уверенно.

— А если плохо станет?

— Если станет плохо, то у меня такая помощница есть… Она меня из любой передряги вытянет… Даже с монтировкой на толпу отморозков кинется. Амазонка моя…

— Прекрати, — закатываю я глаза, слушая весь этот бред, который словно сахар скрипит на зубах. Как же он любит все эти пламенные речи. Кажется, что жить без этого не может. Да ещё и смазливый такой… Просто до безобразия.

Ну что это за глаза, а? Как у хитрого лиса… И улыбка… И в целом личико такое… Как из модельного агентства, блин.

— Пялишься, Андер, — улыбается, взглянув на меня, и я тут же бросаю взгляд в тарелку.

— Вовсе нет. Ешь давай… И поедем.

— Окей… — усмехается ответно. А я и впрямь теперь чувствую себя дурочкой. Зачем так на него заглядывалась, блин? Иногда кажется, что я излишне много себе позволяю в его адрес. Повышенный интерес.

Воспоминания о том, что мы с ним вчера делали настолько сильно жгут мои внутренности. Он опять мне снился всю ночь. И я солгу, если буду продолжать нести тот бред о том, что мне не понравилось. Напротив — моё тело, будто наконец освободилось от оков. Я же ощутила весь спектр эмоций к нему. Даже если местами он меня просто бесил… Остальное, казалось, принадлежит мне одной.

А вчера после душа я просто побоялась к нему идти, потому что знала, что всё повторится, и не факт, что закончится банальными прикосновениями без проникновения. Просто испугалась…

Ведь сама подсознательно хотела. Даже тогда, когда он трогал. Боялась, но хотела, как бы там ни было. Физиологию никуда ведь не денешь.

А моё тело к нему тянется. Борись — не борись. Не поможет ничего. Ладно хоть поняла это вовремя. Пока ещё не поздно…

Утром проснулась от его наглых рук и сразу же напряглась. Вот как с ним иначе? Он же как танк. Прёт напролом. И получает, что хочет. Получает, потому что ему невозможно запрещать. Слишком он упрямый. Своенравный. Какой-то… Честный и гадкий одновременно. Как раз своей честностью он и отторгает меня. Потому что порой его мысли слишком мерзкие и озабоченные. А порой он и вовсе словно корень зла для меня.

Радует только одно… Что вчера остановился сам и аккуратно всё сделал. Без последствий.

— Поел?

— Да, спасибо…

— Тогда просто составь в раковину… Я сейчас, — иду закинуть в сумку нужные тетради, глядя на то, как он убирается за нами обоими. Не желаю встревать в его конфликт с посудой. Раз сам решил — пусть моет.

Просто хожу и собираюсь, не обращая внимания, а потом жду его в гостиной. В своём привычном виде. Джинсы, лонгслив и плащ.

— Быстро ты… — хихикаю, потому что он мыл две тарелки и кружки около десяти минут.

— Я вообще не приспособлен. Долго всё делаю… Я про домашние дела.

— Ага… Золотой мальчик. Одевайся.

— Да я почти. Ща приду… — исчезает в своей комнате и через пару минут выходит ко мне в своих бананах и толстовке.

Оба с ним надеваем то, что первым выпадет из шкафа. Только разница в том, что он выглядит, как с обложки глянцевого журнала, а я просто как девочка из деревни, блин. Нет… Меня в принципе устраивает. Я люблю простоту… Без загонов. А он, кажется, всё готов принимать во мне. Вот и это пусть принимает. В платье он меня точно никогда не увидит…

— Чё смотришь так? — спрашивает с улыбкой, пока рассматриваю его видок. Вырвать бы эту дурацкую серьгу из уха. Она меня нереально бесит. А он ещё и хвастается ходит.

— Ничего, просто. Выходим?

— Пошли, да… — закрывает за нами дверь, а потом тянет свою руку, чтобы сплестись с моей пальцами.

— Ты чего?

— Ничего, держать тебя хочу… Ты же моя. Моя же? — спрашивает, когда заходим в лифт, и я пытаюсь от него спрятаться, но он же как липучка, блин. И смешит меня своими попытками залезть с вопросом прямо в лицо. — Ну, скажи, что моя… Только моя сладкая девочка…

— Ты дурак! Назар, блин! Отстань!

Смеёмся оба, и двери лифта открываются, а там какая-то женщина смотрит на нас так, словно мы неизвестно чем занимались, и она нас застукала за этим…

Мне аж стыдно становится. Раньше я сама видела подобные парочки и старалась не смотреть. А теперь ощущение, что все только и делают, что осуждают тебя. А для меня это буквально унизительно.

— Идём, — крепче хватаю его пальцы и тащу в сторону двери. Выходим из подъезда и сразу же ныряем к парковке.

А там быстро скрываемся в его машине от лишних посторонних взглядов.

— Покраснела, зайчонок… — замечает он по мне, да я и сама чувствую.

— Просто все так смотрят. Что им, блин, нужно?!

— Да ничего. Просто завидуют, да и всё…

— У тебя на всё такое мнение, — пристегиваюсь я, когда он заводит машину и начинает движение.

— Конечно, на всё… А ты как думала? Вспомни Федченко… Они все одинаковые… Бабы.

— Ага… А я кто, Назар?

— Ты? Ты серьёзно сейчас спрашиваешь? Ты — зайчонок, — лыбится, обхватив моё колено своей лапой.

— Убери! — настаиваю злобно.

— Нет. И не подумаю. Сиди ровно, а то машину занесёт…

— Я потом тебе вмажу, клянусь… — цежу, стиснув челюсть.

— Девочка моя красивая… — снова напевает. — Я на тебя подсел…

— Смотри на дорогу лучше, балабол…

— Не хочу на дорогу, хочу на тебя.

— Тогда мы врежемся во что-нибудь…

— Лааааадно… Всё. Отвернулся. Видишь?

— Вижу, ага, — смотрю на ту самую милую ямочку у него на щеке, и сама улыбаюсь. Как-то совершенно странно и просто для себя кладу ладонь поверх его руки и до самого университета мы с ним едем вот так. Получается, почти за руку.

Чувствую, как сердце в груди носится, словно одурелое. Чему удивляюсь? С Назаром же всегда так…

Да он мне и выйти не даёт, когда подъезжаем.

Начинает целовать прямо в машине.

— Назар… Ну…

— Если не здесь, то в аудитории… Выбирай…

— Ладно, — отвечаю, обхватив его за шею, и позволяю ему водить языком по моему… Или же сама так хочу. Мне приятно отчего-то. Даже слишком… Он так целуется, словно ощущает меня сладкой карамелью на палочке. Во всяком случае я так себя чувствую, когда он причмокивает и горячо дышит мне в лицо. — Всё… пора, — напоминаю, открыв глаза и глядя в его котлованы. А они у него, кажется, снова наполнены похотью. Он за секунды возбуждается… И всегда раздевает взглядом.

— У меня встал…

— Спасибо, что сообщил…

— Пожалуйста, — ржёт он. — Дай минуту… — прикрывает глаза и тяжело дышит, пока я смотрю на бугор у него в джинсах. Ох уже эти парни… Тяжело им с этими штуками, конечно. Девушкам попроще…

Хотя о чём это я вообще?! Ничего подобного. Пошли они на фиг, извращенцы!

— Всё… Минута прошла…

— Ладно, идём, — выходит из машины сразу после меня… Ну и конечно же все, кто там был… Каждая пара глаз теперь направлена именно на нас, блин.

Час от часу не легче. И без того меня шлюхой называли. А теперь я с ним утром примчала… Будто ночевали вместе. Да так и было. Чему я удивляюсь?

— Не обращай внимания, — обнимает меня, по-братски притянув за плечо.

— Тебе легко говорить.

— Да так же как тебе. Никакой разницы… Плевать вообще на чужое мнение, — отвечает он, остановившись прямо на крыльце. Где все стоят и изучают нас со стороны. Ловит мои глаза своими и, перехватив за талию, притягивает, начав страстно целовать прямо там… На глазах у других учащихся и преподавателей, которые спешат на работу… С таким напором, что я себя теряю в его руках и растворяюсь от эмоций. Таким разных и неправильных, но сводящих меня с ума однозначно.

Просто прекрасно… Не хватало только полностью раствориться в отношениях с ним… Это будет катастрофа, верно?

Не успеваю я додумать это, как отрываюсь от его губ и вижу, что моя тётя стоит внизу и смотрит на нас ошарашенным до глубины души ненавидящим меня взглядом…

Назар Грек

Едва Мела отрывается от нашего полного похоти и безумия поцелуя, а её ошарашенный взгляд устремляется в сторону той женщины, которая просто сверлит нас своими недовольными шарами со стороны, как я буквально за секунды всё понимаю. Сто процентов её чёртова тётка. Хера ли ей здесь опять надо?

Повадилась, блядь, ходить… Опять её общением с сыном шантажировать начнёт? Конченая.

— Назар, иди… я сейчас… — отталкивается она и начинает спускаться к ней по лестнице, а я и не думаю уходить с места. Так и стою там, грея уши. — Тётя, это не то, что ты подумала…

С-с-сук… Как в дерьмовом анекдоте.

— Ну, конечно… Уже и целуетесь. Живёшь у него, что ли? Так я тебя воспитывала?! — наезжает, и мне аж смешно становится. Чё за хрень, рассчитанная на жертв абьюза, а? И почему она ведётся на это дерьмо? Я понимаю, что у неё родаков нет, но это же просто давление. Самое настоящее… На совесть, на чувства, на детские травмы…

— Тётя… Мы… Не живём вместе. Просто встречаемся — да. Это правда… — мнётся она, а та мегера тут же вспыхивает, глядя на меня гневливыми глазами. Вот, сука, мерзкая бабища.

— Да ты посмотри на него! У него на лице же написано — проходимец! Ему только одно от тебя нужно!

— Так, а Вы не лезьте не в своё дело, ага? — выкрикиваю я за спиной у Мелы, ибо меня заебала эта вакханалия, и она оборачивается с тревогой на лице.

— Назар! Почему ты не ушёл, блин?! Иди отсюда! — гонит меня с видом недотроги.

— И не подумаю я уйти. Только с тобой, — встаю рядом, пока её тётя пыхтит в ответ.

— Поглядите-ка принц нашёлся! — демонстративно цокает и закатывает глаза. Актриса, сука.

— Тётя Люда…

— Что тётя, что тётя?! Мало тебе твоей матери!? Повторения хочешь?! — выпаливает она, и я не знаю о чём речь, но способен точно понять то, что Меле нихуя не приятно это слышать. А мне неприятно, что её это задевает. Я не хочу видеть грусть на её лице и уж тем более молча смотреть на то, как её дрочат.

— Какого повторения, тётя? О чём ты говоришь?!

— О том, что Максим хочет на тебя жениться, а этот что?! — выдаёт она, озлобившись. — Поматросит и в кусты! Как и твой отец поступил с матерью!

Пиздец, блядь. Меня такая злость берёт. Опять, сука, этот ебучий Максим. Меня уже нереально задолбало о нём слушать.

— Пойдём, Амелия. Чё ты её слушаешь, а?

— А ты вообще помолчи, кобелина! — выпаливает тётка, и я начинаю ржать.

— Чё Вы обо мне ещё знаете? Статьи читали, что ли?

— Да мне и знать и надо, чтобы понять, кто ты такой! Вы все одинаковые! Детей наделаете и сваливаете в закат! А мне потом воспитывать!

— Если у Вас дочь тупая, не нужно на Мелу гнать, лады? — угораю, когда она замахивается на меня своей сумкой.

— Ах ты…

— Тётя! — тут же обхватывает её за локоть Амелия, оттаскивая от меня. — Не слушай его… Ну почему ты сердишься на меня? Что я сделала? Я не собираюсь… Спать с ним… И делать детей, блин… — выдаёт она с таким стыдом, что я сам готов сгореть на месте. Вот ведь загнобила её. До нельзя, блядь, просто.

— Твоя мать тоже не собиралась! И вот… Пожалуйста! — выдаёт она, глядя на неё.

— Ты так говоришь, будто я — её ошибка… — шепчет Мела таким голосом, что у меня желваки напрягаются.

— А кто же ты?! Девочка?! Твоя мать просто инфантильная дурочка! Вот и всё! — выдаёт, и моя тут же срывается на бег…

А у меня все кишки сворачивает.

— Вы, блядь, соображаете, что вообще несёте? Не подходите, нахрен, больше к ней! — рычу я на неё и тут же бегу за ней… Сломя голову несусь, но она ж, блядь, как метеор просто.

Догоняю только в соседнем дворе. Нахожу ревущую расстроенную на какой-то скамейке, свернувшуюся в клубок, и у меня внутри так давит, что я смотреть на это не могу. Я в принципе никак не относился, когда девчонки ревут… Но когда ревёт та самая. Ауч… Сука, это больно…

— Мел… — сажусь рядом и прижимаю к себе продрогшее тело. А она прячет от меня лицо. — Тихо… Поплачь просто…

— Уйди, Назар.

— Нет, не уйду… Можешь гнать, сколько хочешь, но я не уйду… Она не права, Мел… Пиздец не права. И ты не ошибка. Никогда так не говори…

— Ты не знаешь ничего…

— Да какая, нахер, разница? Я знаю, что ты мне дорога. А на остальное мне вообще до пизды. Я не собираюсь позволять кому-то обижать тебя. Даже если это родной тебе человек, понятно?

Она молчит и плачет. А я глажу её по голове и обнимаю. Всего сейчас колотит, как и её. Ответно, как по инерции. И мне похуй, как она меня там называла. Похуй реально. Плевать. Мне главное, чтобы на её красивом личике слёз не было. Остальное не важно.

— Мы на пары опоздаем…

— Ну и чё? Кто нам чё скажет?

— Не знаю… — выдыхает она нежно, пока я запутываюсь пальцами в её густых волосах. Массирую ей голову, пытаясь успокоить. Ощущаю себя хорошо только от того, что касаюсь её… Что провожу с ней время.

Не замечаю, сколько мы так сидим. Кажется, словно всё вдруг замерло… Мела почти лежит на моих коленях и смотрит на небо своими огромными зеркалами. А я на осеннюю листву, что срывается с деревьев и падает вниз. Ох уж этот чёртов листопад. Я его только в детстве замечал, потому что раньше мне было важно. Раньше всё было как-то иначе.

— Красиво здесь…

— Да… Очень.

— Ну вот… Перестала лить слёзы, моя драгоценная… — улыбаюсь, взглянув на неё и проводя ладонью по бархатной розовой щеке.

— Мне стыдно перед тобой. Я не хочу, чтобы она вот так реагировала.

— Да не должно тебе быть стыдно. Это её выбор. Вести себя по-хамски… Да ещё и тебе внушать разное… Особенно о твоей маме. Это дно, Мела. Пойми…

Она смотрит на меня с жалостью и её подбородок дрожит.

— Её так давно не стало, что я уже не знаю, где правда, а где ложь…

— Зато я знаю, — прихватываю её за лицо. — Тебя невозможно не любить. И твоя мама, она тебя любила, я уверен… Да?

Чувствую, как она поднимает корпус и обхватывает мои плечи обеими руками. Обнимает, вжавшись в ворот моей толстовки носом и перебирается на мои колени, усаживаясь на мне плотнее. Тело к телу… И сердцем я ощущаю, как до сих пор волнуется её в груди.

— Всё… Всё уже хорошо, зайчонок…

— Спасибо тебе. Просто спасибо…

Блядь… Это какая-то нереальная хрень, если честно. Когда заговорил о любви, сердце вдобавок заёкало. У меня теперь чувство, словно это не просто так всё происходит. Что мои внутренние перевороты пострашнее чумы, блядь. Выкосят меня изнутри, нахрен, точно. Я уже чувствую, что от прежнему меня там ничего не остаётся. Романтика, сопли, эмоции…

Мы тупо с ней сидим сейчас, особо ничего не делаем, а я чувствую себя самым счастливым на свете человеком. Только потому что она сама по доброй воле меня обнимает…

Что же за херня со мной происходит? Неужели и впрямь все страхи стали реальностью?

Я встретил ту, которая загонит мне нож в сердце, верно? Мне про такое рассказывали… А я не верил в то, что возможно. Потому что всегда был противником отношений.

Встречаемся с ней взглядами, и её снова полон волнения. Видимо, что допустила такую реальность, где седлает меня на улице во дворе многоквартирного дома на глазах у посторонних людей… Кажись, для неё это серьёзная проблема.

— Пойдём на пары… — тут же стремится слезть, но я не отпускаю. — Назар…

Сжимаю кофту на её пояснице и заползаю под кромку пальцами, касаясь её голой кожи.

— Ещё минуту дай мне, зайчонок… Просто одну минуту…

— Ладно… Но только одну…

Амелия Андреева

Мне с ним спокойно. Я впервые ловлю себя на мысли, что не хочу слезать с него на самом деле. Боюсь растерять это мгновение… И вообще…

Я в нём растворяюсь, потому что меня ещё никто и никогда так рьяно не защищал. Словно он действительно много ко мне испытывает.

Он догнал меня, успокоил, согрел…

И сейчас мне действительно хорошо, несмотря на жжение в грудной клетке. Ведь тётя, как всегда, бьёт по-больному…

— Всё, малыш? Порядок?

— Угу… Сильно у меня лицо мятое?

— Оно не мятое, зайчонок. Оно прекрасное, — улыбается он и проводит подушечкой большого пальца по моей заплаканной щеке. — Не грусти…

Мы встаём и вместе возвращаемся в универ. Надеюсь, тёти там уже нет. А если и есть, то разговаривать я с ней больше не стану. Неужели она не понимает, что своими действиями только подгоняет меня к тому, чтобы я ушла навсегда?

Господи… Настроение теперь полностью испорчено, хотя с утра было таким хорошим. И только Назар… Его забота и беспокойство за меня греют изнутри.

— Рада видеть Вас, Грек, — улыбается Татьяна Алексеевна, когда видит его рядом со мной. — У нас через два месяца конференция. Начинайте готовиться. По списку — Грек, Андер, Михайлова, Русанова, Алексеенко и Зубарев.

— Зубарева нет!

— Ну так передайте ему, в чём проблема? — продолжает она записывать что-то, и я смотрю на своего довольного спутника.

— Думала я с ней сплю, серьёзно?

— Не напоминай… — фыркаю, и его ладонь ложится на моё бедро, а после сжимает его. А сам Назар склоняется к моему уху.

— Никогда бы не променял такую конфету ни на кого здесь…

По коже проходятся мурашки. Но я ловлю эту волну с восторгом.

— Только здесь, да? — смотрю прямо в его котлованы. Затягивает, как и всегда… Всё-таки он мастер своего дела. Уже и серёжка не так бесит. И сам он в целом кажется приятным и красивым… Чёрт бы его побрал.

— Нет. Каюсь, неверно выразился. Везде. На всём белом свете… Только ты.

— Ага, да-да, — улыбаюсь я, ощущая, как щеки начинают гореть. Снова.

— Ты так мило стесняешься… Я балдею…

— Всё, успокойся. Лекция сейчас начнётся.

— Когда начнётся, тогда и успокоюсь, — спорит он, глаз с меня не сводя.

И так до самого вечера… Его голова вроде как в порядке. Сам он бодрячком. Решает какие-то вопросы по телефону. Орёт на кого-то. Ругается. Но я уже привыкла. Они, Греки, все такие… Его отец, как я поняла, тот ещё скандалист тоже…

— Чего такая нервная? Если устала и не хочешь ехать, мы можем домой… — предлагает он, когда выходим из универа, и я смеюсь, качая головой.

— Нет уж, дорогой. Я тебе всё сказала. Работа не обсуждается.

— Лаааадно… Зануда, — открывает мне дверь машины, и я сажусь в ожидании него. Смотрю в окно — он курит.

Опустившись ко мне выдыхает дым прямо на стекло и делает там своими пальцами сердечко. Я только закатываю глаза. Хотя, возможно, именно таких мелочей и глупостей мне не хватало… Не знаю даже.

Порой кажется, что я недолюбленная с детства. Сегодня мы немного общались по сообщениям с Миром. Он сказал, что Ника ещё в больнице, а мама вернулась домой очень злая и отругала его за уроки… Хотя он всё правильно сделал. В общем, она сорвалась на него из-за меня, очевидно. И это меня бесит. Но ничего не поделаешь… Даже если бы я могла забрать его себе, то, во-первых, мне некуда, во-вторых, она его мама…

Когда доезжаем до бара, Назар смотрит на меня влюбленным взглядом и хватает за руку.

— Мне отъехать надо…

— Ладно, конечно…

— Слушай, Мел, я заберу тебя сегодня. В десять, хорошо?

— Ты куда-то срочно?

— Типа того… — отвечает он нехотя, и я начинаю ловить себя на мысли, что мне мало информации. Я хочу знать куда он там поехал. А вдруг к другой?

Дышу через раз и смотрю на него, ощущая внутри новую порцию жжения.

— К Татьяне Алексеевне поехал? — спрашиваю язвительно, и он смотрит на меня, начав смеяться.

— Ты чё серьёзно? — спрашивает с улыбкой. — Моя-то… Ревнивая какая.

— Назар… — хмурюсь, и он касается моего лица. После чего рвано целует меня прямо в губы, прикрыв глаза.

— Я по своим вопросам. Пацанским, — выдыхает мне в рот.

— Пацан нашёлся…

— Опять твои шуточки про серёжку? — спрашивает меня, щёлкнув по носу.

— Я просто переживаю. Чтобы тебе снова не прилетело… — оправдываюсь, и он кивает.

— Ага, я так и понял. В общем, не переживай и не ревнуй, ладно? Я приеду скоро. Может даже раньше… Так надо.

— Ладно, — отвечаю я, вздыхая и дёргаю за ручку машины, но он снова притягивает меня к себе и, обхватив моё лицо обеими руками, начинает целовать. Уже чуть иначе. Страстно и дерзко. Прямо как там на крыльце.

— Хочу тебя… — выдыхает, пока я смотрю как с его глаз сходит томная поволока.

— Фиг тебе, блондинчик, — улыбаюсь, дёргая за ручку, и вываливаюсь из машины, направившись на работу, пока он машет мне вслед и отправляет воздушный поцелуй.

— Красавица, — выпаливает в спину, но я не оборачиваюсь. — У тебя жопа охуенная!

Вот здесь приходится показать ему средний палец, потому что все, кто там стоял, услышали это… А я смеюсь и наконец исчезаю в дверях нашего бара, угорая над ним. Вот ведь придурок неугомонный, а…

Молча подплываю к Марине, чтобы отметиться, и приступаю к работе. Как и прежде, не хочу, чтобы меня выделяли.

Но Олег-то и дело издевается, строя мне глазки, мол «а поговори с Греком. Я хочу стать администратором и трахнуть Маринку». Дословно… Господи. Да за ней такие богатые солидные мужики, блин, приезжают на дорогих тачках, нужен он ей, ага. Даже не посмотрит, уверена…

Пока работаю, не замечаю, как проходит время, хотя всё равно постоянно думаю о Назаре и о том, куда он там поехал… Оказывается, я всё-таки ужасно ревнивая, как ни крути.

А потом вдруг на десятиминутном перерыве меня вызывает Марина.

— Там к тебе пришли…

— В смысле ко мне?

— Ну, выйди… Тебя спрашивают…

Выглядываю из-за шторки и вижу за столиком Макса. У меня аж челюсть сжимается от злости, и я направляюсь туда, готовая линчевать его.

— Тебя тётя подослала, да?

— Привет, присядь… — просит он, а я встаю в позу сахарницы.

— И не подумаю!

— Амелия… — достаёт он цветы с диванчика и кладёт их на стол. — Я был не прав. Приехал просто извиниться. За всё…

Молчу и смотрю на него, просверливая дыру.

— Присядь, пожалуйста. Я не займу много времени… Только две минуты… Видел Мира сегодня… Он бы очень грустным.

Только из-за его слов решаюсь сесть и выслушать.

— Твоя тётя реально что-то навязала нам обоим… Я и не понял, как это всё получилось… Ты мне никогда особо и не нравилась… В смысле, нравилась, конечно… Внешне. Всё нравилось, — тут же исправляется он. — Блин, чё я несу вообще?! Я о том, что там отец и твоя тётя сговорились. Фигню какую-то надумали о нас и мне внушили… А я не хотел тебя обижать. Сейчас мои друзья из-за этого выхватывают. Я накосячил…

— В смысле выхватывают?

— Без смысла… В общем, не бери в голову, угу? Мир?

— И ты больше не станешь так себя вести… Приезжать и делать мне предложения… Караулить…

— Нет, больше не стану. Вообще не собираюсь, правда… Просто не хочу быть на ножах, — говорит он и тянет мне руку, и тогда я подаю ему свою в ответ.

— Хорошо. Договорились, мир, — киваю, пожав ту, и встаю из-за стола.

— И это… Амелия… Цветы возьми, я с душой выбирал…

Смотрю на букет и вздыхаю. Не пропадать же ему в конце концов. Пусть стоит тут. Поставлю в вазу.

— Ладно, спасибо… — ухожу, забрав его, и хочу забыть обо всём, как о страшном сне.

Не знаю о чём Макс там сказал. Наверное, у него с Назаром продолжаются тёрки? Но это и не моё дело, скорее всего. Всё-таки у парней там как-то между собой всё решается. Я не стану в это лезть, что бы там ни было…

Продолжаю делать свою работу, а потом мы делим чаевые на кухне с ребятами.

— Мелка, вот зачем тебе, а?! С таким-то парнем! — возмущается Лизка, и я кошу на неё взгляд. — Могла бы вообще не работать!

— У тебя не спросила…

— Нет, ну, правда!

— Да отстань ты от неё, она так же как ты работала весь день, если не больше! — наезжает на неё Олег, заступившись за меня.

— Ой, защитник нашёлся тоже мне!

— Хватит пиздеть уже, а! Я тороплюсь! — рычу на неё. — Скидывай давай, не беси!

Дожидаюсь своего перевода на карту и спокойно выдыхаю, уже собираясь на улицу. А-то развела балаган, блин.

— Мела! — окликает Марина, бросив взор на тот самый букет. — У нас нельзя оставлять. Забирай. Завтра проверка будет…

— Блин, в смысле?

— Ну в смысле не должно быть такого здесь… Всё личное с собой уносим, андестенд?

— Ладно, — вздыхаю и беру его в руки. Думаю выбросить на выходе. У нас там как раз бак для мусора, но по иронии судьбы…

Не успеваю этого сделать, как Назар появляется в дверях и смотрит на меня искоса, изучая то моё лицо, то бутоны. Один за другим.

— Это чё такое? — спрашивает, изменившись в лице. Будто улыбка в мгновение исчезает, как тень. Самого-то бомбит не меньше, чем меня.

— Слушай… Это ничего… Максим заезжал, чтобы извиниться, — честно отвечаю ему, и он, недолго думая, тут же выхватывает у меня букет, направив тот прямиком в бак и дёргая меня за руку, после чего тащит к машине. — Назар, блин!!! Ну ты чего?! — зависаю возле пассажирской двери. — Я и сама собиралась так сделать!

— Ага, конечно. Так и поверил, блядь.

— Но так и есть! Что за бред вообще? Кончай тут мне врубать Отелло, ага?

— А ты не беси, зайчонок. Садись лучше внутрь и помалкивай!

— Щас, ага. Видел, — снова показываю ему средний палец, а он только щурит свои озлобленные ревнивые глаза.

— Будешь так делать, я тебе такой же покажу сегодня… Только настоящий…

— Да пошёл ты! — выпаливаю, начав уходить, но он обхватывает меня своими ручищами.

— Стоп… Всё… Прости. Заревновал пиздец просто…

— Ага, только я ничего не делала… У меня нет ничего с ним, — выдаю, и он тут же разворачивает меня к себе лицом.

— А со мной? Со мной есть? — допытывает, глядя своими омутами.

— Ты и так это знаешь… Не притворяйся.

— А ты скажи… Скажи мне, Мела… Малышка…

— У меня с тобой… — тяну я, коснувшись его капюшона руками и задумавшись.

— Ну?

— Отношения. Доволен?

— М… — язвительно хмыкает. — Ну… Так себе… Какие отношения?

— Какие отношения, ты серьёзно? — смеюсь я, пока он не отпускает.

— Ещё как серьёзно.

— Настоящие… Как у девушки с парнем. Наверное… А ты как думаешь?

— Я думаю… — улыбается он, убирая выбившиеся прядки моих волос за ухо. И смотрит так, что всё внутри меня переворачивается с ног на голову. Он умеет удивлять. — Что ты самая красивая девушка на свете… Моя девушка.

Назар Грек

Не знаю, как назвать то, что со мной происходит, но факт в том, что это впервые и столь ярко заметно, что как дурак готов всё от неё хавать. Всё…

Кроме своей ревности к другому, конечно. Нет. Этого просто не вывезу, не смогу.

Если моё, то моё. И ничьё больше…

Это касается не только вещей, но и моей девушки. Я в этом плане, оказывается, просто консерватор. Хотя сам от себя подобной чухни не ожидал. Всю жизнь мне было поебать с кем там ещё тусуются тёлки, которых я трахаю. Плевать…

А тут…

Ну, другое же это. Другое. Я сам понимаю. Меня к ней, как магнитом. Будто помешался. Я и сам не знаю, что произошло, но могу догадываться…

— Назар… — слышится со стороны, пока я тону в своих мыслях за рулём и гружу сам себя, будто мне проблем сейчас мало.

— М?

— Я правда не хотела принимать от него цветы. Там хотела оставить… А потом и вовсе выбросить. Честно. Ну у Марины спроси…

— Ага, я понял, — злюсь. Да, злюсь… Но почему-то верю. Хрен бы знал, как это работает. И то, что она оправдывается вот так, вставляет меня всё сильнее. Значит, я ей важен. Значит, её не всё равно на мою реакцию. — Всё в порядке, принцесса. — беру её ладонь, подношу к губам и целую тыльную сторону.

— Как твоя голова? А… Это что???? — тут же хватает мой кулак. — Назар!

— Чё? Ничё… Ссадины просто…

— Что случилось?

— Ни-че-го… Всё в порядке.

Не буду же я ей рассказывать, как с особым пристрастием втаптывал в грязь одного из мудил, который заставил меня лежать в больничке несколько дней. А потом ещё и ствол ему в рот засунул, ну не важно, в общем. Не надо её нежным ушкам такое слышать. Отец учил, что дамы чувствительны. Мать моя такая же… Так что не дождётся от меня ни признаний, ни раскаяния.

— Надеюсь, ты не за него так переживаешь…

— Уже вообще не смешно. Прекрати, — фыркает на меня, глянув своим острым взором. У неё такие невозможно красивые глаза… И когда из них льются слёзы, я просто сворачиваюсь в кокон. Хочу, чтобы всегда улыбалась. Чтобы была счастлива. Со мной, блин.

— Всё, шучу, зайчонок… Иди сюда… — снова тяну её руку и вздыхаю. — Домой хочу быстрее…

— Чтобы что? Надеюсь, ты не будешь ко мне приставать…

— Что? Нет, конечно! За кого ты меня принимаешь? — улыбаюсь я, и тут же вижу её смешок, после чего она закатывает глаза и даёт мне в плечо с кулака.

— Всё… Почти приехали…

Конечно, не успеваем мы зайти в лифт, как я не могу от неё оторваться. Просто присасываюсь и давлю к стенке кабины, пока она визжит на весь подъезд.

— Прекрати!!! Назаааар! Блин! Назар! Помогите! — ржёт как дурочка, пока я целую её шею, и мне вообще не до смеха, блин. Такой стояк, что джинсы мне скоро порвёт. Нереальная тяга просто… Блядь, я обожаю её запах. Её смех. Её голос. Я всё в ней обожаю. Даже тупое желание вечно ударить меня или оттолкнуть. Пусть так, зато я вижу в каждом её движении симпатию к себе…

— Девочка моя… Тшшш…

— Ты дурак… Прекрати… Дома, блин!

— А дома дашь?

— Хер тебе за воротник!

Двери лифта открываются, и там снова оказывается та женщина. Моя соседка… Отчего мой зайчонок покрывается багровыми пятнами, как при аллергии, потому что выпаливает ей эту фразу прямо в лицо.

— Извините, — тут же огибает её и тянет меня за руку, пока я ржу над ситуацией.

— Сама-то та ещё дурочка, блин…

— Ха-ха! Это из-за тебя, засранец!

Заваливаемся с ней в квартиру и всё… Туши свет. Потому что я жму её к тумбе, и она тут же принимает меня, зажав ногами и обхватив за плечи. Мне так нравятся наши игры. Они меня вставляют.

— Только тронь, блондинчик…

Кладу ладонь на её грудь, а она тут же её отшвыривает, и я шиплю, потому что задевает мои раны на руке.

— Прости, о, Господи… Извини, — хватает за руку… Начинает целовать… Кровь мою целовать. Костяшки. Твою мать. Держите меня семеро.

Пиздец.

Одно только движение губ, сводящее меня с ума… И планета куда-то падает. У меня пол под ногами плавится. Кажется, мы с ней добрались до основания.

До сути… Где ничего не имеет значения. Только мы с ней.

И как сладко мы пахнем, когда смотрим друг на друга такими взглядами. Когда сплетаемся телами. Когда каждый наш атом взаимодействует друг с другом.

Так и начинаем раздеваться прямо здесь. В нехарактерной для нас тишине под звуки поцелуев и адских сердечных сокращений. Моё так вообще норовит вылететь, выломав на пути все рёбра, в щепки, а её… Я хз чё с нами обоими, но она меня так к себе тянет. То за волосы, то за плечи. Грызёт. И я слизываю ту самую кровь с её языка, а потом прямо голую обхватываю обеими руками и сталкиваюсь с противоречивым отблеском её омутов. Меня самого колотит, если честно. Потому что хочу настолько, что превращаюсь в дьявола в такие вот моменты. Мне кажется, у меня там внутри всё сгорает к хуям.

Одна только высеченная искра, но она поджигает так, что спасайся кто может.

Со мной ведь Амелия… Девочка — бомбардир.

— Погоди… Погоди… — задыхается она от страха. Хочет. И влажная даже, но… Всё равно ёжится ещё, потому что не знает, готова ли. Я понимаю прекрасно, не дурак же.

— Я не буду делать ничего… Не сейчас. Просто побалуемся, как тогда, и всё… — поднимаю её над полом и тащу в душевую. Потому что я не только трогать хочу, но и видеть. Смотреть… На её шикарное красивое тело и на нас двоих в совокупности…

Под звуки воды придавливаю к кафелю, пока она смотрит на меня и не моргает.

— Что такое? Малыш… Что?

— Я не знаю… — прижимается ко мне, и вся покрывается дрожью.

Так и стоим с ней. Голые. Под струями воды. С осознанием того, что то, что между нами происходит… Больше, чем то, на что рассчитывали. Я думал завоюю, добьюсь и забью хер… Она вообще ничего не хотела. А теперь я ощущаю, что разорваться с ней тупо не смогу. Как будто привязали чем-то изнутри.

— Я же с тобой…

— Не бросай меня только… — слышу в ответ от неё и понимаю, что она снова плачет. Целует меня и плачет… Сама лезет ко мне. Ластится. Заглядывает в глаза своими покрасневшими.

— Я хочу с тобой попробовать, — говорит шёпотом, чем конечно выбивает из моих лёгких кислород. И каким бы я козлом не был, я не могу так сейчас поступить. Ну, тупо не могу. После того, что её тётка ей сегодня наговорила. После того, как она рыдала. Нет… Не время просто.

— Не надо, Мел… В смысле… Не сейчас.

Вижу, что она меняется в лице и взгляд приобретает совсем другую направленность. Будто вопрошает и волнуется одновременно…

— Ты плачешь. Тебе плохо… Ты просто любви хочешь. Не секса… Из-за сегодняшнего так. Я не хочу, чтобы между нами было то, о чём ты потом жалеть будешь… Понимаешь?

Её брови сходятся на переносице, гримаса становится такой жалостливой, и она вроде как кивает, но когда прижимается, вся напряженная, наэлектризованная… Обиженная. Всхлипывает и впечатывается носом в мою кожу.

— Только не надумай ничего. Видишь же мой стояк, да? Ты его видишь?

Слышу смешок у себя в районе груди.

— Я его вижу, Назар…

— Хорошо. Малыш, слушай, — перехватываю её за влажные волосы и смотрю в глаза. — Ты мне дорога. Давай, когда оба будем целыми… Когда ты на все сто процентов будешь готова… Тогда…

Чувствую, как она целует меня в губы и обнимает, встав на носочки.

— Хорошо. Да, давай…

— А сейчас подрочи мне, пожалуйста… Можешь на колени встать, отсосать, я против не буду, — начинаю ржать, пока она толкается в моих руках и обзывает меня разными словами.

И я понимаю, что нашёл своё… Именно своё.

Которое я буду стараться сохранить… Хотя бы так, как умею...

Амелия Андреева

Не знаю, что это было между нами. Что за эмоциональный выплеск, но мне стало так приятно от того, что он сказал и как он поговорил со мной… Пусть потом снова начал о своих любимых пошлостях, но мне было реально важно, что он сделал. Он настоял на том, чтобы наша первая близость произошла иначе. Чтобы я не чувствовала себя плохо, будто всё ощутил вместе со мной. Осадок на душе. Боль… Зависимость от мнения родных. И будто для него моё внутреннее состояние было важнее того, чтобы затащить меня в постель и просто трахнуть, как внушала мне тётка.

В душевой мы снова занимались рукоблудием. Только на этот раз ещё и смотрели друг на друга… Видеть его голым под струями воды, конечно, за гранью интимности. И точно так же ответно демонстрировать себя ему…

Он толкал в меня пальцы, а мне хотелось чего-то большего, если честно. Потому что живот так чудовищно тянуло… И сама я чуть не запрыгнула на него прямо там, до того мечтала о разгрузке после такого тяжёлого дня… Но кончить удалось и без этого всего, конечно… Я вообще не представляю такой ситуации, в которой бы он не смог довести меня до оргазма. А это уже звоночек… Я даже тело своё ему доверяю. Всю себя, блин… От и до.

А сейчас мы абсолютно голые лежим в постели и оба пытаемся уснуть. Он обнимает меня сзади, а я касаюсь волосков на его руке кончиками пальцев. И ощущаю, как повсюду бродят мурашки. Потому что это самое приятное из всего процесса. Ощущать, как тебя греют, холят и лелеют. Как оберегают. Это бесценно. Словно даже воздух в комнате пропитывается обоюдными чувствами… Я точно знаю, что всё серьёзно.

— Спасибо… — выдыхаю, разбавляя неловкое молчание.

— За что? За то, что кончила? — смеётся в темноте, и я вздыхаю.

— За то, что поддержал… Что понял и сказал мне те слова. Для меня было важно.

— Я знаю. Для меня тоже. Поэтому и сказал…

— Как думаешь, она когда-нибудь поймёт меня? — спрашиваю, глядя в окно. На луну, которая сегодня такая огромная… И такая красивая. Словно специально для нас с ним.

— Ты правда хочешь услышать моё мнение?

— Ну… Да…

— Нет, Мела… Она никогда не поймёт тебя, потому что у неё вместо мозга изюм. Она тебя уничтожает изнутри, вот и всё… Это абьюз называется. А виновата между тем она сама. И с твоей этой сестрой та же история. Она тоже идиотка, — отрезает он категорично, заставив меня занервничать.

— Назар… — хмурюсь я, чуть обернувшись. — Не говори так… Не правда это. Ты её не знаешь. Она в него влюбилась. А теперь мой племянник или племянница, ровно, как и я, будут расти без отца и это ужасно…

— У тебя вообще не было?

— Вообще… Мама покинула другую страну, когда я была в животе ещё маленькая. Он вроде как отказался принимать ребёнка… Тётя сказала так, когда я выросла…

— Ясно, — отвечает он, прижимая к себе. — Ну и долбоёб. Много потерял…

— А ты?

— Что я?

— Ну… Ты бы как поступил на его месте?

— Не знаю… Лучше не быть на его месте, — усмехается он, и я задумываюсь. Как же сложно женщинам всё-таки. Мужчина, когда захотел, тогда и свалил… и плевать ему на то, что у тебя там внутри незапланированный ребёнок…

— Так нельзя… Ведь ребёнок ни в чём не виноват. Представь, что твоя кровиночка не будет тебя знать. А ты её… Не видеть первые шаги. Не слышать смех или тысячу вопросов за завтраком… Не видеть самых искренних улыбок…

— Ты Мира вспоминаешь, да? — спрашивает он, услышав это. Просёк за секунды…

— Конечно, его… Кого же ещё? У меня детей нет, — улыбаюсь я, и он смеётся в ответ. — Знаешь, какой дядя Петя хороший отец? Он классный… Представляешь, он однажды бросил свою вахту… А у него тяжеленный труд… Просто у Мира был день рождения, и он так хотел его порадовать. На попутках добирался. А потом ему пришлось работать двадцать четыре часа подряд… Но всё это ради улыбки сына. Ты представляешь силу этой любви?

— Нет. Не представляю… — задумчиво отвечает он, но слышу, что голос чуть надломился. — Мой отец совсем другой…

— Он не работает на вахтах, я знаю, — пытаюсь пошутить, но Назар неожиданно откидывается всем корпусом на спину и смотрит в потолок.

— Ты чего? Эй…

— Задумался просто… — тянет меня к себе, и я ложусь ему на грудную клетку щекой, вслушиваясь в то, как начинает разгоняться его сердце. Кажется, я задела неприятную для него тему… Но нам же нужно поговорить и узнать друг о друге больше, да?

— Что бы там ни было… И как бы ни было… Одно я знаю точно, я бы не хотел быть, как мой…

— Я бы тоже, — выдыхаю я, поцеловав его кожу. — Мне кажется, что время само расставляет всё по своим местам… Сначала те, кто сделал детей, бросают их, а потом… Жалеют об этом. Потому что живут в одиночестве…

— Поверь, не все жалеют об одиночестве, Мел… Есть люди, которые для него созданы.

— Надеюсь, ты не про себя? Потому что как-то поздновато…

— Нет, мне с тобой хорошо… — поглаживает он мою голову. И в этих движениях я каждый раз растворяюсь, прикрыв глаза. Не знаю почему мне это так нравится. Когда он массирует, я чувствую себя в безопасности и кайфую. Искренне…

— А мне с тобой, как ни странно…

— Ну почему странно? Я был уверен, что нам так будет. И предупреждал тебя, кстати говоря… — усмехаясь, говорит он, и целует меня в затылок. — Спи, малыш… Уже ночь на дворе. Рано вставать опять…

— Я и так уже засыпаю. Спокойной ночи, блондинчик… — зеваю я, и слышу его улыбку, будто лицезрев её через темноту…

— Спокойной ночи, зайчонок…

Утром я открываю глаза в одиночестве и вздрагиваю… Потому что на подушке и простыне немного крови и мне не по себе… Мы ведь вчера ничем таким не занимались, да? Я же не могла забыть?

Встаю с кровати и быстро ныряю в его футболку, которая висит на изголовье, а потом достаю из шкафа чистое нижнее бельё.

Выхожу из комнату под звуки скворчащей сковороды и подвисаю, увидев, как он стоит и готовит… Для нас… В одних трусах, чуть ли не пританцовывая на месте.

— Назар…

— Ой, извини, — достаёт наушник, обернувшись полубоком, потому что одним глазом присматривает за плитой.

— Это что за акция?

— Я не силён в них, как и в распродажах. Никогда не отслеживал…

— Я серьёзно, — говорю ему, увидев, как у него на лице появляется довольная ухмылка.

— Это для тебя… Завтрак хотел в постель принести.

— Не знала, что ты готовить умеешь…

— Не умею, — признаётся он и ржёт. — Впервые что-то нормальное попробовал сделать, если честно…

— Я кровь увидела там…

— А… Рука и башка закровили. Щас уже всё нормально, — отвечает он бегло. — Так что? Будешь травиться со мной, зайчонок? — ставит на стол сковороду с чем-то вроде омлета, но на деле это просто каша из овощей и колбасы. Поэтому я смеюсь.

— Буду… Давай травиться вместе. Я сейчас, только помою лицо и зубы почищу, угу?

— Давай… — улыбаюсь ему перед тем как уйти и прихватываю свой телефон. Делаю все необходимые утренние дела, и уже планирую выходить, как гаджет вдруг вибрирует, и на экране высвечивается одно новое сообщение.

От Ники.

«Меня сегодня выписывают после трёх, Мел. Ты можешь, пожалуйста, тоже приехать? Иначе мама просто сожрёт меня с потрохами снова. Прошу тебя».

Прочитав, мне даже становится плохо. Потому что тётя Люда уже всех довела со своими тараканами. Не хочу, чтобы она реально устроила там скандал и Нике стало плохо из-за этого. Вдруг что-то случится с малышом…

«Я приеду обязательно, не волнуйся», — пишу ей ответ и иду к своему блондинчику кушать его кашу-малашу, которую он, хоть и коряво приготовил, но зато от души…

Назар Грек

Не понял даже, что нашло. Порыв… Душа с ней поёт, блин, почти как у заядлого романтика. С энтузиазмом, как Газманов. Все хмурые дни вернула судьбе уже. Все. До единого. А у меня в жизни всё заебись.

И я радуюсь даже тому, что мы с Мелкой садимся за стол и завтракаем вместе.

И просто тому, что мой день начался с её улыбки. Обворожительной и такой особенной для меня улыбки…

— Мне нужно будет сестру поддержать сегодня… Забрать… Её выписывают. А она мамы боится…

— Ещё бы, понял… Заберём, — отвечаю, и она тут же мотает головой.

— Назар, нет. Я сама поеду. Тебе не стоит. Мне лучше одной… Ей нельзя нервничать… А если тётя тебя увидит, это будет новый скандал.

Как обычно, блин. Условия, отрицание… И что я теперь вечно буду в стороне раз не люб её тётушке? А наш любимый Максимка там под боком… Как удобно, блядь.

— Блин, и чё теперь? Мне тебя одну отпускать? — спрашиваю напряженно.

— А что со мной случится? Я как освобожусь, сразу же приеду обратно. Не думаю, что это больше часа займёт… Назар… — нежно касается моей руки, и я киваю. Хотя внутри меня реально разрывает. Но я не хочу ругаться. Это ещё хуже.

— Ладно. Понял я… Одной так одной…

— Не обижайся на меня.

— Давай вечером сходим на свидание, а? Мел… — предлагаю следом, можно сказать, перебив, потому что хочу сменить эту удручающую тему.

Она смотрит на меня и ухмыляется.

— Какое свидание, блондинчик?

— Ресторан, кино… Прокатимся на катере… Давай?

— Ты серьёзно? Мне даже надеть нечего…

— Будь в чём угодно. А желательно вообще голая…

— Ага… В кино и ресторане особенно… — смеётся она, пока я пускаю слюни на стол от её улыбки. Чё-то вообще приплыл я, конечно.

— Давай я платье тебе куплю… Сам. Я же знаю твою фигуру… От и до её знаю. Не проблема. Как раз, когда ты поедешь к сестре, я могу…

— Я не могу просить тебя об этом, и вообще… Мне уже заранее не нравится… — заводит она свою прежнюю шарманку. И я закатываю глаза.

— Ты помнишь, что я говорил о ништяках? — спрашиваю, сжав её пальцы своими.

— Помню… — опускает она взгляд.

— Ну, вот… Девочка моя. Принимай уже, а… Я хочу делать тебе приятно.

— Не знаю, — отвечает и ёжится. А потом смотрит на мою яичницу.

— Да, я в курсе… Выглядит не очень, но это вкусно…

— Да, вкусно, — улыбается, забрав ладонь. — Ладно… Уговорил… Но на всякий случай, у меня сорок второй.

— Понял. Решим вопрос…

— Решала, — бурчит, как обычно, словно хочет принизить. Но я уже привык к этому. Вот такая у меня мадама. С гонором.

Всё-таки ест мой омлет, и я капец как рад этому. Не знаю, почему. Наверное, потому что это реально впервые. Я его минут пятьдесят точно готовил. Заранее встал, принял душ, потом пошёл собирать свою композицию… Получилась, правда, какая-то сраная абстракция, но ничего… Мы всё схавали с удовольствием.

— Спасибо тебе большое… На этот раз я помою, ладно? — хихикает она, убирая со стола посуду.

— Ладно… Мел?

— М?

— Ты украшения носишь?

— Нет. Ты же знаешь… В них в футбол играть неудобно…

— Да хз… Мне не мешает совсем…

— Потому что ты статист, не забывай, — ржёт она надо мной, а я не обижаюсь. Вот реально привык. Что бы она там про меня не говорила. Наверное, это и есть показатель моих чувства к ней. На любую другую я бы обиделся и тут же поставил на место. Показал бы, что со мной лучше не конфликтовать и не унижать моё достоинство, но с Андер всё иначе…

— Пошёл шмотки в стирку закину и оденусь.

— Давай…

Приобнимаю её сзади и вдыхаю запах волос, пока она моет посуду, намочив губку и ёрзая по тарелке. Не могу теперь… Ещё и в одной моей футболке. Давлю к раковине сильнее…

— Назар, блин…

— М? Не хочешь?

— Не стоит… Я помылась только… Потом всё мокрое будет… — выдыхает, замерев передо мной.

— Всё мокрое… Это ты минусы озвучиваешь или плюсы, я не пойму? — смеюсь, сильнее врезаясь в неё пахом. Ну оба же уже готовые… И я хочу её. Но там до учёбы остаётся не так много времени… Трахнуться — да. Если бы не одно «но»… Мы пока ещё целки… — Ладно… Убедила меня… Пиздец. — смотрю вниз и взвываю. Аааааа…

Скоро я перестану функционировать как человек. Один только член будет за меня всего… Заберёт на себя все обязательства.

Мела неожиданно просто оборачивается и обнимает меня, закинув руки на плечи.

— Потерпи просто…

— Не просто… — выдыхаю в ответ, глядя в её омуты.

— Я знаю, что не просто… Но потерпи. Ты же говорил свидание… Значит, свидание, — выдаёт она с намёком. А у меня же сразу мысли наперёд… Она хочет сегодня? А где, блин? Я не хочу на катере. Не хочу нигде в другом месте. Только здесь, дома… В нашей постели. У меня бзик какой-то. Тут её место. Рядом со мной…

Значит после…

— Я понял тебя… — отвечаю, обняв и начав засасывать её губы, пока вода за нашими спинами льётся просто так… Гринпис бы меня за это казнили…

— Всё, Назар… Домою и одеваться буду. Иди, — отправляет меня, прервав наш такой вкусный поцелуй… Ээээх…

Реально нужно идти. И она вся в своих мыслях. Меня, конечно, дико бесит, что у неё такая ситуация в семье, но что я могу поделать с этим… Ровным счётом нихрена… И так уже пытался.

Когда приезжаем на учёбу, у меня возникают нерешённые вопросы с терпилами — дружками Макса. И всю первую пару я переписываюсь со своими ребятами, раздавая команды.

— У тебя всё в порядке? Ты такой напряженный… — смотрит на меня Мела в перерыве между лекциями.

— Да, не обращай внимания… Так. Вопросы кое-какие… Всё норм…

Проходим мимо Федченко, и та косится на нас недовольным взглядом.

— Какой шикарный мэйк… — подъёбываю я, ведь у неё оба глаза ещё фиолетовые, и Мелка даёт мне с локтя.

— Замолчи, ты чего?! Назар, блин!

— Чего, — ржу я в истерике. — Да она заслужила, чё ты… Сюда иди… — рывком тяну её к подоконнику, а потом усаживаю перед собой и вклиниваюсь между ног.

— Что? — снова спрашивает и закидывает руки на мои плечи.

— Ничего, наглядеться на тебя не могу просто… Красивая такая у меня.

— Ага, я знаю. Спасибо, — хихикает и смотрит… В самую душу, блин.

— Я скучать буду…

— Да мы же всего на пару часов расстанемся, Назар. Потом увидимся…

— Всё равно буду. Тебе меня не переубедить.

— Но завтра у меня работа. Не забывай, ладно? — снова душнит она, ведь, кажется, без этого не может жить.

— Я помню… График твоих смен стоит у меня перед газами с первого дня нашего знакомства…

— А, по-моему, Назар… У тебя стоит кое-что другое, — лыбится она, и мы вместе начинаем ржать на весь универ… Вот оно, сука, счастье… Неземное просто. Когда рядом человек, которого ты полностью обожаешь и принимаешь… Даже если для этого пришлось пройти через тернии… Впереди нас ждут только звёзды… Ну, я так думаю…

Амелия Андреева

Назар подвозит меня до соседнего двора от больницы, потому что я сразу предупреждаю его, что не хочу конфликтов с тётей.

На этот раз он сразу понимает и на удивление отпускает меня. Тем более, у него какие-то дела, помимо платья, на которое я согласилась и нашего свидания… Кажется, он с кем-то всё утро общался… Был таким загруженным. Надеюсь, у него в семье всё хорошо. А то я переживаю, если честно.

Он ведь мало мне рассказывает, но я вижу, что у него сердце тоже не спокойно. Он так говорил про своего отца, что мне тоже стало больно. И за него в том числе. Я чувствую его эмоции и готова их разделять. И да… Сегодня ночью я думаю, что уже пора, наверное. Даже если будет отказываться снова. Сама настою… Зачем тянуть, правда? Это всё равно случится рано или поздно. И пусть лучше так… По любви, чем без чувств с кем попало… Сейчас мне кажется, мы с ним оба на пике. Влюбленности и притяжения, с которым бесполезно бороться… Нужно просто дать себе волю и отпустить ситуацию… Жить сегодняшним днём.

Когда прихожу в палату к Нике, тёти и Мира ещё нет, но она очень рада меня видеть.

— Слава Богу, ты здесь! Спасибо! — улыбается она и даже обнимает меня. Хотя так редко это делает. Но, видимо, гормоны меняют её настроение и состояние души. Сначала был плач, теперь радость…

— Не за что… Как твоё состояние?

— Хорошо, вот вещи почти собрала. Спасибо за наушники, — отдаёт мне мои. — И за него… Он меня грел ночью. — улыбается, обхватив подаренного мной зайца… — Ещё кое-что… Мел, представляешь… — шепчет она волнительно. — Утром он мне написал. Ответил… Вынул из чёрного списка и… Написал, а потом вот… — достаёт цветы из-под кровати. — Мне придётся их тут оставить… Потому что мама точно разозлится…

— Ого… Он отношения хочет снова или…?

— Ну, у нас никогда не было отношений… Только тот один раз. Но он написал, что будет финансово помогать, потому что не хочет, чтобы ребёнок был вообще безотцовщиной… — сообщает она мне, и я даже не знаю, верить ли ему, но явно радуюсь за то, что он опомнился. Всё-таки что-то ведь ударило в голову, значит, не совсем конченый…

— Блин, ну это хотя бы что-то… Ты сможешь съехать и жить отдельно, так? Никто не будет тебе нервы мотать. Я бы могла помогать тебе, когда родишь и…

— Я пока не знаю, — перебивает, вздыхая. — Не загадывала так далеко, но… Всё может быть, — улыбается она и смотрит на цветы. — Красивые, да? Думаешь, он…

— Я не знаю даже, что думать… — пожимаю плечами. — Да, красивые. Очень. Я рада за тебя. Правда рада…

— Спасибо, Мел… — не успевает она договорить, как я слышу голос тётки из коридора, даже скорее знакомое ворчание, и шаркающие шаги. Уже на автомате напрягаюсь и вытягиваюсь струной.

— Прячь скорее! — шепчу ей, и она заталкивает цветы обратно под кровать.

Едва они заходят, как Мир тут же бросается ко мне, а тётка смотрит ненавистным взглядом.

— Мела! Я так скучал, блин…

— Я тоже, малыш… Как твои дела?

Пока он тараторит и рассказывает, наши с тётей взгляды периодически встречаются, и я боюсь её, если честно. Потому что уж больно зло она поглядывает в ответ. Понятно, что ненавидит меня после той ситуации. Но я думала, мы перешагнём через это, а оказалось вот как… Назар был прав. Она никогда меня не поймёт.

Тётя молча берёт один пакет Ники, я — второй. И мы идём к дяде Пете в машину. Впятером как раз влезем.

Она, кстати, никак не комментирует моё присутствие… Только визуально сверлит и всё. И я благодарна, что она хотя бы Нике не портит всем настроение. А то она стала слишком сентиментальная, кажется. Ещё бы расплакалась и разнервничалась.

— Не обращай внимания, — хватает меня за руку с улыбкой. Прям расцвела на глазах, стоило ему написать… Ну надо же. Надеюсь, он одумается. И они простят друг друга. Ведь все заслуживают второго шанса.

Едем в машине мы почти молча. Ника мечтательно смотрит в окно. Цветы пришлось оставить там, ну ничего. Думаю, для неё самое главное, что она их всё же получила…

Тётя Люда сидит, как всегда, недовольная. А Мир периодически наклоняется ко мне и рассказывает о тренировках.

— Ты же про дерби не забыла?

— Нет, конечно, родной. Как я могу?

— Хорошо… Я очень рад… — улыбается он. — А…

— Тссс… Не надо здесь о нём. Потом… — он тут же замолкает, поняв меня с полуслова, и мы очень быстро оказываемся возле подъезда, начав выходить из машины.

— Дом, милый дом, — улыбается сестра, а я уже хочу уйти, но она не отпускает. Хватает за руку. — Побудь с нами немного… Ну часик, Мела…

— Да, Мел! — тут же поддакивает Мирослав, а я смотрю на тётю. Та ведёт себя так, словно меня не существует. Фыркает и идёт к подъезду.

— Ладно… — соглашаюсь я, поднимаясь в квартиру вместе с ними. Немного побуду и всё.

Когда заходим внутрь, я уже даже не чувствую здесь своего запаха, хотя всего пару дней прошло. Но будто чужим пахнет. Не знаю почему… Словно жильё само меня вытурило вместе с любыми воспоминаниями обо мне.

Ника ведёт меня в свою комнату, пока Мир и дядя Петя обсуждают что-то насчёт велосипеда, который он вскоре обещает ему купить.

— Ура, комната… — тут же закрывает сестра дверь. — Спасибо тебе. Думала она опять начнёт…

— Вроде бы всё тихо.

— Да… Думаю из-за тебя… Она такая уже несколько дней.

Я вздыхаю и не чувствую себя виноватой на этот раз. Она сама так грубо реагирует на всё. И мне её уже не переделать. Взрослая сформировавшаяся личность. Сама выбрала такой путь. Я ей не указ. Мне остаётся только поскорее сепарироваться, чтобы не участвовать в этом. И Нике я желаю того же… И даже Миру, хотя он ещё маленький…

Сестра падает на кровать и тут же достаёт телефон, пока я смотрю на себя в зеркало. Не представляю, каково это быть беременной… Ждать малыша. Думать о нём… Носить в себе. Это тяжкий труд, мне кажется.

— Ты уже думала о том, как назовёшь ребёнка? — спрашиваю заинтересованно, а она настолько мечтательно отвечает, что любо-дорого смотреть.

— Пока ещё нет… Есть варианты?

— Ну не знаю, смотря какое отчество, — хихикаю я, и только она хочет ответить мне, как в дверь квартиры раздаётся громкий звонок. — Кого принесло? Дядя Петя что ли выходил покурить?

— Нет, он с Миром…

— Странно тогда… — мы обе выглядываем из-за двери, и я прислушиваюсь.

Звучит голос молодого человека, передающего моей тёте что-то.

— Графа Андер — Романова… Вот здесь галочку и роспись… — говорит он, и она расписывается, пока я подвисаю и ощущаю, что сердце начинает ускоряться.

В смысле? В смысле Андер?

Иду прямиком туда, когда тётя закрывает за ним дверь, а увидев меня вздрагивает.

— Что это?

— Ничего, — тут же убирает письмо за спину.

— Я слышала, что сказали. Не притворяйся. Он назвал мою настоящую фамилию…

— Это не то, что…

— Отдай!!! — вырываю у неё письмо с психом и начинаю открывать. Подпись сверху гласит Алекс Андер. Господи. Руки трясутся. А я вся как натянутая тетива. Пока тётка с ужасом наблюдает за мной со стороны.

И на первых строчках письма сердце моё падает куда-то в ноги…

«Люда, вышли хоть одно её фото, я прошу тебя! Ты знаешь, что мне выезд запрещен, иначе я бы давно прилетел лично и познакомился со своей дочерью! Уже полгода от тебя молчание! Мы так не договаривались…».

У меня перехватывает дыхание, и я смотрю на тётю, ощущая, как всё внутри меня полыхает в огне от того, что я только что прочитала…

Назар Грек

Довожу свою почти до больницы, испытывая фонтан разношёрстных эмоций.

Я бы мог, конечно, внаглую зайти внутрь, но не хочу ссор.

Поэтому еду решить целую кучу вопросов и бронирую всё для лучшего вечера в нашей жизни. Просто хочу, чтобы обоим запомнилось, но эйфорию мою вдруг неожиданно прерывает отцовский звонок.

— Да? — отвечаю уже на пути за платьем. Заранее понимаю, что зря взял трубку, потому что просто так он как правило не звонит. Вообще. Ему вечно что-то нужно. Но я такой же… Воспитание, блин.

— Назар, поговорить надо. Жду в управлении.

— Я не могу сейчас. Занят. Что такое? Никак не отложить, что ли?

— И чем же ты занят, дорогой сын? — прерывает он с гонором, будто у меня дел своих быть не может.

— По учёбе гоняю, — отрезаю, а он на том конце провода язвительно усмехается.

— Учёба в этой богадельне, куда ты неожиданно для всех залез? Какого чёрта, Назар?! Всё из-за той девчонки?

— Даже если, то что? Отговаривать будешь?

— Сын, мне нужно твоё присутствие на сделке в Европе. Ты будешь меня представлять. Доверить никому не могу. Только тебе. А мне выезд ограничен. В курсе ведь последних новостей? Нормативку читаем?

— Читаем. Найми юриста. Ещё одного. Левого.

— Не смешно… Я серьёзно, сын.

— Я тоже… Ты что хочешь, чтобы я просто бросил здесь свою личную жизнь и полетел туда, как ни в чём не бывало? Я так не могу, блин! Бросить её не могу! — тут же парирую я.

— Да кто тебя бросать её просит? Бери с собой! Месяц там, успеете нагуляться, блин! — рявкает на меня отец. А я ведь точно знаю, что она откажется. Ни за что со мной не полетит. — Меня не волнует как. Убеждай. Но ты должен там быть. Всё понял?!

— Нифига я не понял, блин! — отрезаю ему со злостью.

— Ты лучше не зли меня, — звучит в ответ угроза.

— А то что?!

— Лучше тебе не проверять что.

На этом моменте я и вовсе скидываю трубку. Терпеть не могу, когда мной помыкают, а он именно это и делает. И меня это злит… Предложу ей полететь в Европу, но ведь откажет. Точно знаю, что откажет.

А я без неё не полечу сто процентов. На хую я всё это вертел.

И так с таким трудом её добивался. Чтобы потом что? Взять и потерять? Не… Так дела не делаются…

Останавливаю тачку непосредственно возле самых популярных магазинов. Знаю их, потому что мама очень часто таскала меня с собой раньше. Она ведь та ещё модница у меня.

А я никогда не испытывал столько эмоций к девушке, чтобы ездить и что-то выбирать.

И сейчас, выкурив сигарету, иду прямиком внутрь, рассматривая платья на витринах. И непроизвольно прикидываю, как они буду смотреться на ней. Свет мягко падает на манекены, а тонкий аромат парфюма витает в воздухе. Я медленно прохожу между рядами с изысканным тряпьём, которое стоит целое состояние, касаюсь руками, ощущая на пальцах гладкость шелка и мерцание пайеток. Консультант, девушка с безупречным макияжем и улыбкой, подходит ко мне и буквально сразу же строит глазки, очевидно, распознав брюлики в моём ухе и фирму часов на запястье.

— Что-то особенное ищете? — спрашивает она, внимательно глядя.

— Самое красивое платье, — отрубаю я. — То, что подойдёт для того вечера, когда она впервые почувствует себя настоящей королевой.

Звучит пусть и пафосно, зато с шиком. И обозначает мои истинные намерения. Я ни какую-то дешёвку одевать приехал. А свою Амелию.

Девушка доброжелательно кивает и ведёт меня к витрине, где сверкает ещё куча нарядов. Я херово разбираюсь в том, что вижу. Мне достаточно просто знать, что за бренд и всё. Плохо могу описать, но сияет это дерьмо не хуже звёзд на небе, правда. Я рассматриваю каждое: одно ослепительно-красное словно пламя, другое — нежно-голубое, как чистое небо. Консультант терпеливо описывает ткани, фасоны и дизайнерские нюансы, помогая мне представить, как это будет смотреться на ней. И когда взгляд мой цепляется за пепельный, практически тёмно-серый оттенок, я буквально за секунды распознаю, что вот оно. Тонкое и одновременно мощное по своей красоте. Я точно знаю — именно оно заставит её улыбнуться по-новому и почувствовать себя неповторимой.

На лице у консультанта появляется тихое одобрение.

— Отличный выбор, — говорит она, заметив мой взгляд, и тут же принимается аккуратно снимать его с выставки. — Вы знаете, у нас всё в едином экземпляре.

— Ну и чудно…

— Размер точно подходит?

— Визуально — да. Вроде как сорок второй.

— Да, действительно… Эта линейка как раз на сорок второй. Вам повезло… Видимо, Ваша девушка совсем не привередливая… — хихикает она, пока я тихо ржу себе под нос.

— Ну это как посмотреть…

Она тут же исчезает за стойкой, утрамбовывает всё в красивый пакет с атласной лентой, пока я провожу карточкой по терминалу, и мысленно ловлю себя на том, что надо бы перевести бабки в другой банк. Ведь папаша любит играть в Бога порой. Нахер надо так рисковать.

Консультант передаёт мне пакет с улыбочкой.

И я чувствую, как внутри что-то защемило от предвкушения. Это платье — не просто одежда, это обещание незабываемого вечера, в котором я тупо хочу утонуть, чтобы забыть всё плохое, что порой лезет из меня наружу…

Толкаю пакет в тачку, бронирую ресторан, катер и еду в ювелирку, чтобы заказать одну необычную вещь… Не уверен, что найду такую уже готовую.

И вправду, когда приезжаю до магазина, мне говорят, что кулон в виде футбольного мяча у них почему-то отсутствует… Действительно, почему это. Все же любят подобное. Были бы нарасхват.

Тогда заказываю. Сроки изготовления — неделя. Меня всё устраивает.

Ноги в руки и вперёд. Начинаю звонить Меле, потому что не знаю, куда за ней ехать, однако она не берёт трубку. Сначала меня посещает тысяча разных мыслей, но всё-таки решаюсь доехать до их дома и подождать там. Скорее всего, она зашла в квартиру с ними…

Когда я вижу её, вылетающую из подъезда и осматривающуюся по сторонам, только хочу нажать на автомобильный гудок, чтобы привлечь её внимание, как мой порыв прерывает кое-что другое… Сердце будто в мгновение становится камнем и тянет меня на дно.

Я вижу то, чего в самом страшном сне не мог лицезреть…

То, что буквально разрывает меня на месте от гнева и разочарования, заставив развернуть машину и уехать оттуда раз и навсегда, оставив все надежды и желания быть с ней в прошлом…

Амелия Андреева

— Что это, тётя?! Что это… Господи, это мой отец?! Всё это время ты с ним общалась?! — выпаливаю я и давлюсь словами. Мне кажется, я уже даже слов толком не разбираю. Он хорошо пишет на русском… До сих пор, несмотря на то, что живёт там уже так много лет…

Из конверта вдруг выпадают деньги. Куча евро, о, Боже. У меня аж дыхание перехватывает.

— Что это?! Он тебе деньги отправлял за меня?

«Вы забрали у меня её. Ни слова, нихрен, не сказали…».

Дословно. У меня заканчивается кислород.

— Что это, я тебя спрашиваю!!!!

На крик слетаются все. Мир, дядя Петя… У меня горло срывает.

— Амелия, сядь! — рычит на меня тётка.

— Как давно?! Как давно он пишет!?

— Он с рождения твоего писал, и твоя мама не хотела его знать, понятно?! Это её решение!

— А ты хитро прикарманивала его деньги, так?! А мне никто и слова не сказал, хотя мне уже восемнадцать!!! Мне… — задыхаюсь я, и чувствую, как кружится голова. — Прав был Назар о тебе… Ты просто абьюзила меня… Всё это время. Использовала себе в угоду… Господи, вот я дура!

— Ну, конечно! Назар, Назар, Назар! Этот Грек засрал тебе всю голову, Мела! — нападает на меня тётя, а у меня слезятся глаза.

— Он хотя бы не врёт мне! Он честен, а ты!!! Ты скрывала от меня отца! Я после этого… Я даже знать тебя не хочу! — кидаюсь в сторону комнаты за своей сумкой и прохожу мимо взволнованной до одури Ники, которая тут же ныряет за мной.

— Ника, извини, что так случилось… Ты не должна нервничать из-за нас… Ты…

— Погоди… Мел, дело не в этом… Что там сейчас было? Грек? Назар Грек? Что происходит, я не понимаю… — бормочет она напуганная и вся трясётся.

— Назар — мой парень, да… Тётя его ненавидит… И меня, похоже, тоже, — отвечаю, перекинув через плечо сумку, и уже хочу уйти, но она хватает меня за руку, а потом тянет к моему лицу свой телефон…

Проклятый телефон, где на экране я вижу её переписку с ним.

«Назар, ответь, пожалуйста…

Назар, это я, Ника! Я понимаю, что тебе не нужен ребёнок, но… Я не хочу убивать его! Я хочу дать ему шанс… Дать нам…

Я подумал и решил, что буду помогать финансово, не хочу, чтобы мой ребёнок рос совсем без поддержки…».

У меня ноги становятся ватными, пока глаза бегло изучают строчки их чата. Я в одночасье просто выхватываю у неё телефон и вижу его имя на экране. Назар Грек. Его фото в профиле.

И чувство, словно кто-то сдавил моё горло.

Боль распирает меня изнутри, как острый нож, вонзающийся всё глубже и глубже, не давая ни передышки, ни малейшей возможности оправиться. Я ощущаю её как пульсацию, разлитую по венам. Острое, жгучее ощущение, которое с каждым мгновением становится всё сильнее. Это не просто грусть или разочарование. Это как разлом в душе, где раньше билось что-то важное, теперь — пустота и холод.

Я зажмуриваюсь, пытаюсь удержать слёзы, но они всё равно предательски наворачиваются на глаза, капля за каплей стекает по щеке. Внутри — хаос, тревога, будто весь мир рушится на моих глазах, и мне некому и нечему больше довериться. Каждая мысль кажется размытой, словно в тумане, и я чувствую, что теряю контроль над собой.

Это как будто кто-то вытягивает из меня последние силы, оставляя только глухое, болезненное ощущение пустоты. И я знаю: всё это — часть той боли, что пронзает сердце. Нечто неизбежное. Тоже я вижу в глазах Ники. И просто бросаюсь к двери, засунув то самое письмо на дно своей сумки.

— Мела! Подожди! — бросается Мир за мной следом, пытается остановить, но я не могу сейчас. Он плачет, я плачу.

— Прости меня, малыш… Мы встретимся. Когда-нибудь обязательно встретимся, я обещаю тебе. Но сейчас мне нужно побыть одной.

— Амелия, одумайся! — бросает напоследок тётка, но я уже убегаю оттуда в подъезд и спешу вниз.

Чувствую, как слёзы накатывают с новой силой, словно волны, разбивающиеся о берега моего прежнего спокойствия. Всё внутри рвётся на части, и я бессильна, будто задыхаюсь. Сердце стучит так громко, что кажется, его слышно за пределами моей груди. Не думаю, не осознаю — просто выбегаю на улицу, не останавливаясь, пустая и разбитая.

Свежий воздух встречает меня, холодный и резкий, словно удар по коже. Он пытается остудить мою боль, но только усиливает ощущение пустоты внутри. Я не могу сдержать слёзы — они бьют через край, оскользнувшись по лицу, стекая вниз по щекам. Я целиком в этом океане страха и отчаяния, не способная остановиться, не желая ни с кем говорить, просто выбежала сюда, чтобы сбежать от всей этой боли, пока не разрушилась полностью.

Так вот с кем он переписывался. Но это ещё не всё…

Едва мои глаза проскальзывают по почти пустой улице, как я вижу вдалеке его машину. Знает ли он о том, что она моя сестра? Осознаёт, какую боль мне причинил? И что, если бы я знала, то никогда бы с ним не связалась, он понимает? Поэтому врал мне в лицо? Вёл себя так подло и грязно со мной?

За что?!

Столько мыслей мелькает в голове, прежде чем я вижу, как в мою сторону идёт Максим и улыбается, здороваясь со мной.

А я… Не думая, не гадая, обхватываю его за воротник и просто целую… Целую со всей отдачей и мощью, которую вкладываю в боль, что отныне правит внутри. Я вся в слезах, но вряд ли это видно издалека. И вряд ли он осознает, что это было. Да я и знать не хочу. Всё кончено. Раз и навсегда. Бесповоротно. Отныне…

— Амелия, ты чего? — ловит меня Макс, потому что меня ноги не держат, и я смотрю, как машина Назара уже покидает двор, рассыпаясь на части.

— Ничего, извини… — бросаю я напоследок перед тем, как убежать, и на дрожащих полусогнутых иду в соседний двор и плюхаюсь на лавочку, достав из сумки письмо. То единственное, что держит меня на плаву до сих пор.

Зубы стучат. Боль застилает последние остатки разума.

Я уже никому и ничему в этой жизни не верю.

«Света смолчала. Но я прошу тебя, Амелия вправе сама решать… Она уже совершеннолетняя по Вашим законам, и я требую, чтобы ты сообщила ей обо мне. Чтобы рассказала всё…».

Не передать словами, что со мной творится. Что внутри. Потому что у меня, оказывается, есть папа. А парень, в которого я влюбилась, оказался отцом ребёнка моей двоюродной сестры, с которой мы почти всю сознательную жизнь прожили в одной комнате… Господи, какая же я дура… На что я вообще рассчитывала? На то, что он всю жизнь будет мне завтраки готовить и в футбол играть? Ну и идиотка…

В конверте лежат ещё купюры. А в конце письма есть номер телефона.

И тогда я набираю его. Вслушиваясь в долгие гудки, а потом слышу мужской голос. Пытаясь осознать, что это голос моего отца.

— Да? Я слушаю Вас, не молчите…

— Пап… — издаю на изломе, пока меня душит. Ком просто перекрывает горло. Я истерично рыдаю и не слышу половину того, что он мне говорит, а потом мы, наверное, целый час разговариваем, пока я не замерзаю до костей и у меня не начинает садиться телефон.

— Сними гостиницу, слышишь? Я сейчас переведу ещё денег на этот номер. Сделаю тебе шенген. Договорюсь. Всё хорошо. Я буду ждать тебя здесь, Амелия.

— Я прилечу, пап… Первым же рейсом, когда будет можно, чтобы узнать о маме больше… И понять, что между вами тогда произошло…

На этом наш с ним разговор заканчивается, и я просто ложусь на лавочку спиной, глядя на хмурое вечернее небо и прикрывая свои глаза, которые уже не чувствуют слёз…

Дрожь пробирает такая, что не могу успокоиться. И дело не в холоде, а в безумной боли, что я испытываю от осознания, как Назар со мной поступил.

Если в этом мире ничего не происходит просто так, для чего же тогда ты стал моим капканом? И вырвал моё сердце из груди, словно оно там было лишним?

Чтобы я отныне жила вообще без него?