Все знают, что бывшие — табу. А бывшие лучших подруг — двойное табу! Но меня это почему-то не остановило... И теперь... Я горю вместе с ним.
________________________
— Ты всегда была такой правильной, Ирка… Аж смотреть было тошно… — бросает он, насмешливо изучая моё лицо, пока сердце в моей груди наворачивает круги, как на карте.
— Я была честной… Во всяком случае, я… — не успеваю договорить, как он вплотную прижимается ко мне, заставив вжаться в стену. Пары алкоголя вкупе с его дыханием обдают мою кожу, будто кипятком. И я издаю что-то странное, больше похожее на всхлип.
— Ну что же ты замолчала, Рай… Продолжай… Мне очень нравится, когда мы играем в эту игру…
— Какую игру, Бессонов? — спрашиваю дрожащим шёпотом в сантиметре от его манящих губ.
— Ту игру, где я и ты якобы ничего друг к другу не чувствуем…
Ирина Рай
Мы с Тасей дружили с первого класса… Я всегда была тихой и услужливой, она — яркой и амбициозной. Любой в школе знал, что в нашей с ней связке я — отстающее звено. Возможно, во мне и было что-то интересное, только в общении с Тасей я никак не могла этого раскрыть. Словно блок какой-то внутри стоял, и я чувствовала, что слабее её. Во всём гораздо никудышнее и неказистее. Кроме того, всё, за что не берусь, делаю не так.
И на танцах хуже двигалась, и в хоре пела тише. В общем всё было через одно место… Наверное, потому что я всё время хотела быть как она. Не искала в себе что-то особенное и не старалась это развивать, а просто стремилась быть похожей на неё во всём. Если она шла на танцы, я — за ней. Если ей вдруг они разонравились — мне тоже. Покупала одежду в её стиле. Даже свои естественные волосы хотела перекрасить в светлый, но мама тогда запретила, потому что мне было всего четырнадцать, а свой каштановый оттенок вдруг перестал мне нравиться, зато нравился маме… Однако я всё равно бастовала. Ведь хотела соответствовать… И так далее по списку, как бы тупо не звучало…
А потом… Потом в десятом нам понравился один и тот же парень… И говоря «нам», и имею в виду нас по отдельности. Потому что я не говорила. Никогда ей этого не говорила. Зато она… Буквально ныла мне о нём каждый Божий день бесконечно и невыносимо. Но я слушала… Слушала и кивала. Ведь ей было плохо. А о моей боли знала только я сама. Драма в шестнадцать лет была весьма сильной. Кроме того, он был старше на год. А когда учишься в школе — для всех это прямо «вау». Год, который по сути ничего не значит… И не меняет.
И однажды я поддержала её идею написать ему…
Сообщение мы с ней сочиняли часа два точно. Номер телефона спросили у какой-то его одноклассницы… В общем доходило до тупого… Да и мы были такие далеко не единственные. И когда мне наконец понравился текст… Действительно понравился, ведь писать у меня получалось гораздо лучше, чем разговаривать… Мы отправили его, только за подписью…
Это Тася из 10 «А»…
Ну и… Понеслось после этого…
Они сходили на свидание и начали встречаться. Потрясение было крайне эмоциональным. Ведь узнать, что твоя лучшая подруга и парень мечты отныне будут ходить за руки и целоваться у тебя на глазах — не просто больно. Это унизительно и невыносимо, но… Я была виновата сама… Оставалось надеяться, что мы с ним будет редко видеться. Однако, мы виделись… Чёрт, мы виделись часто. И у меня так болело внутри при виде них. Каждый раз, стоило только взглянуть. Я начинала ревновать и сжигать себя дотла за эту, как мне казалось, неправильную ревность… Ведь он так разговаривал… Так смотрел. Порой, когда видела его мимолётный взгляд, могла на месте расплавиться, как свеча, опаляя всё своим воском. Только он не задерживался на мне. Обычно не увидев Тасю в поле видимости сразу же стремился уйти подальше… А я смотрела вслед, как влюбленная и стрельнутая на всю голову дурочка…
И только со временем я отпустила ситуацию, потому что произошло настоящее чудо. Ну, чудо — для меня, и кошмар — для Таси…
В конце десятого, когда Лёша как раз заканчивал одиннадцатый Тася пришла вся в слезах и плакала у меня на плече. Выла о том, что он поступает в другой город и улетает… Якобы он бросил её и сказал, что всё кончено. В этот момент я почувствовала себя дрянью, потому что искренне порадовалась, что больше он не будет стоять между нашей дружбой. Я не буду страдать, видя их вместе. Блин, да я бы всё за это отдала. И счастье, что испытывала, когда мы вместе его поносили, было просто непередаваемым.
Когда Тася говорила — козёл, я поддакивала — ещё какой!
Когда она твердила — он пожалеет, я добавляла — обязательно, а ты будешь счастлива!
Вот только чувствовала ли я это всё на самом деле? Скорее, нет, чем да…
Во мне говорили её слова. Ведь меня всегда было просто склонить к чему-то. Переубедить. И что не мало важно, я пыталась быть хорошим другом, вопреки всему… Даже если в тайне была влюблена в парня лучшей подруги…
Однако я радовалась, что она никогда об этом не узнает. Ведь всё оставалось в прошлом…
Сейчас нам с Таськой по восемнадцать. Мы учимся в разных университетах, но постоянно общаемся и гуляем вместе. До сих пор, как лучшие друзья… Правда вот я, как была тенью на её фоне, так и осталась… Мне кажется, я никогда не смогу показать своё истинное лицо. Так и буду всего бояться и прятаться за маской удобства для других. Только не для себя самой.
Потому что рядом с ней все мои чувства отходят на второй план…
Кто в этом виноват? Она или же я сама?
Спорный вопрос…
Но чувство, будто винить в бедах другого человека неправильно. Так поступают те, кто не желает ничего менять в своей жизни. Так поступают те, кто не хотят испытывать негативные эмоции… Им проще подстроиться, промолчать, стерпеть… Проще-то проще… Только потом это приносит не мало проблем, конечно…
Как раз об этом я и вспоминаю, когда в очередной раз говорю с лучшей подругой по телефону, параллельно собираясь на собрание своей группы.
— Ну и в общем, Ир, я не пошла с ним… Не знаю даже… Мне кажется, правильно сделала… Просто он какой-то не такой… Вот я и думаю. Зачем идти, да? Нет, не пойду…
— Ну и правильно, — соглашаюсь, а она вздыхает.
— Думаешь?
— Ну… Да… Наверное.
Таська хихикает, а мне становится не по себе. Потому что на самом деле, я думала, что она всё-таки пойдёт с ним на свидание… Только он мне совсем не понравился, поэтому я решила промолчать, чтобы не обидеть её случайно.
— Ой! Я же забыла рассказать главную сплетню!!! — выдаёт она восторженно, вырывая меня из этих негативных мыслей.
— Ну-ка… — навостряю уши, слушая её, а сама тем временем держу в руках утюг и наглаживаю свою любимую рубашку уже в третий раз, потому что не получается сделать нормально из-за того, что отвлекаюсь…
— Бессонов же вернулся! Прикинь! — выдаёт она, заставив меня застыть от неожиданности и просто проглотить язык, онемев от этой новости. — Вообще капец! Переводится в другой универ, кароче, это умора! Его, похоже, попёрли оттуда… Ой, если звонить будет, я его пошлю, обещаю… Хаххаха… Иииир?
— М? — отвечаю, а потом чувствую запах жжёного, и резко приподнимаю утюг, увидев там обугленное пятно. — Блин, Тася! Я рубашку спалила, извини, перезвоню! — сбрасываю звонок, и просто ухожу в себя, отключив утюг из розетки и рухнув на стул. И плевать мне на блузку…
На всё плевать…
Пофиг реально… Если он по правде вернулся, и они вдруг снова что-то начнут мутить с Тасей, я просто сойду с ума… Я больше этого не выдержу…
Я и так слишком часто о нём до сих пор думаю…
Удушливый ком, что застрял в горле, мешает мне соображать. До собрания и так оставался всего час, а теперь мне нужно срочно искать другую одежду и собираться, потому что я очень отвлеклась от своих дел, лишь бы выслушать Тасю…
Ловлю себя на мысли, что точно опоздаю… И в итоге всё происходит так быстро. Собираюсь, бросаю ноутбук на пассажирское сиденье и срочно еду до университета. Я поступила на экономический, Тася — на дизайн. Слава Богу, я хоть тут послушала своих родителей. Потому что где я и где дизайн? Нет… я бы так вообще не смогла.
Сейчас, ощущая некоторый разрыв с Тасей хотя бы во время пар, я испытываю диаметральные чувства. Тоску по ней, несомненно, потому что мы очень близки, но и радость оттого, что я могу хотя бы немного ощутить ту свободу, что мне так необходима… Свободу от давления, от её напора… От вечного контроля, если это конечно можно так назвать, не знаю… Просто она хочет знать всё, что происходит в моей жизни, и сама охотно делится своими секретами, а для меня это всё равно, что обнажить свою душу. Я с трудом это делаю. Мне нелегко. Какие-то тайны, включая историю с Бессоновым, она до сих пор не знает…
Приезжаю без одной минуты… Вбегаю в аудиторию и тут же встречаюсь с нашим преподавателем взглядами.
— Задерживаетесь, Рай…
— Извините, машина что-то заглохла…
— Так, садитесь все. Сейчас будем распределять темы курсовых. Все на местах?
— С Рай, наконец, все, — сообщает наша староста, презрительно скривив в мою сторону свои накаченные гиалуроном губы.
— Отлично…
Дальше я выбираю себе тему. Эмоционально всё ещё пребываю в том самом разговоре, который не даёт мне покоя до сих пор. В какой универ он поступит? Почему вернулся? Будет ли делать попытки, чтобы вновь сблизиться с Таей? Всё это никак не отпускает мои дурные мысли…
— Я хотела взять её… — недовольно куксится на меня Елизарова Света.
— Ладно, бери. Возьму другую… — каждый раз иду на уступки, хотя любой другой человек бы сейчас стоял на своём… Но нет же. Я — терпила по жизни…
В итоге мне достаётся самая сложная тема, по которой имеется минимум информации… Но я что-нибудь придумаю. Всё-таки до её защиты ещё целых два месяца. На улице начинает накрапывать дождь и усиливается шквалистый ветер.
Уже поздний вечер. Наша преподаватель не смогла раньше с нами встретиться и назначила время на восемь. И были мы тут около часа. За это время погода превратилась в фиг знает что…
Я усаживаюсь в машину, не рассчитав и громко хлопнув дверью, завожу её и начинаю пристёгиваться, направляясь к воротам, как вдруг чуть не наезжаю на широкоплечую фигуру в чёрной кожаной куртке, джинсах и белых кроссовках. Блин! Чуть сердце не остановилось!
Вцепившись в руль, смотрю на то, как парень оборачивается и сканирует меня своим тёмным взглядом. Все мысли, что крутились в голове в мгновение исчезают. Я даже перестаю дышать. Будто не умею этого делать, как ребёнок в утробе, у которого ещё не раскрылись лёгкие. Я просто сейчас умру, потому что вижу перед собой ухмыляющегося Бессонова…
Вижу, как он подходит к моей двери и стучит в окно, заглядывая, и морщусь, прислушиваясь к ударам сердца, проверяя… Работает оно или точно уже заглохло в процессе…
— Убить меня решила, Рай? — усмехается, когда открываю ему окно.
— Я не видела тебя…
— Ну, приветики, — взмахивает пальцами.
— Привет…
Немая сцена… Дождь капает, он мокнет, но стоит, разглядывая меня. По его лицу стекают капельки воды, и я смотрю на них как завороженная, надеясь не утонуть в его карих омутах. Пусть лучше вода… Она хотя бы не смертельна, в отличие от его пронзительного взгляда, которого я всегда так сильно боялась или же стеснялась…
— Даже подвезти не предложишь в такую погоду? Как-то невежливо с твоей стороны… Мы всё-таки давние друзья…
Давние друзья? Он это серьёзно, блин?!
— М… Кхм… — прочищаю горло. — Тебя что подвезти куда-то нужно?
— Хах, — выдаёт он, рассмеявшись надо мной. — Ничего не меняется, да? Я на своей вообще-то, так что спасибо за предложение… Но мне не надо.
Это он так издевается надо мной, я не пойму?!
Разворачивается и уходит, предварительно ударив два раза по моему капоту. Будто оповещает о том, что свалил…
— Я и без того не собиралась тебе помогать, Бессонов! — выкрикиваю напоследок ему в спину. — Больно ты нужен…
В груди жжёт и давит, и смотреть на его хитрую ухмылку для меня подобно пытке…
Только собираюсь снова ехать, нормально пристегнувшись, как меня подрезает чёрный внедорожник и гудит мне на прощанье, дав сразу понять, кто его хозяин…
Но я одного не пойму… Он что сюда перевёлся? В мой универ, серьёзно?
А другого места просто не нашлось или как?! Из всех двадцати престижных университетов нашего города?
И что же мне теперь, нафиг, со всем этим делать?!
Как же я сейчас раздражена, а ещё обескуражена. Кого я не ожидала увидеть так этого мальчишку, чьи черты подлеца столь ярко врезались в мою память, что оставили там настоящие ожоги… Я же помню всё. Когда-то я смотрела на него, как на самого красивого мальчика в школе. Просто он мне дико нравился. Слишком сильно, чтобы даже иметь возможность нормально с ним общаться. Нет… Я цепенела, деревенела и теряла дар речи. Я не была собой в эти моменты… Я была лишь тенью своей лучшей подруги.
И сейчас, когда мне звонит Тася, я даже не могу взять чёртову трубку. Потому что меня и машина-то не слушается после того, как я вновь с ним столкнулась… Сначала лучше доеду до дома, иначе точно куда-нибудь врежусь. Руки до сих пор трясутся и не чувствуют себя хозяевами руля. Да и я сама не ощущаю в них силы. Словно вместе с этой встречей внутри опять всё рухнуло. Все баррикады и слои брони, которыми я тщательно себя окружала целый год, чтобы не вспоминать о том, чьё имя для нас стало носить запрет…
Музыка играет очень грустная, дождь расходится, и я чувствую себя настолько несчастной из-за всего происходящего, настолько убогой… Что хочется удавиться. Я не видела его год с лишним… И что со мной было за этот год? Ни-че-го… Абсолютно. Ни любви, ни парня, ни каких-то даже мимолётных увлечений, хотя уверена, что о Бессонове слагали легенды… Ну, конечно же, как может быть иначе? Это неоспоримый факт в природе… Он сражает девушек наповал. До моей подруги были ещё десятки. И все ему в рот заглядывали. Да и я такая же…
Только вот сейчас быть такой не хочу. Вообще не хочу с ним контактировать и знать, что он вернулся. Было бы лучше, чёрт! Намного лучше не знать!
Подъехав к дому ещё долго сижу и смотрю, как капельки стекают по лобовому стеклу на капот… Дворники работают, издавая характерные скрипящие звуки, а у меня чувство, словно они бьют по моему израненному сердцу.
Когда рассвирепелый дождь наконец немного успокаивается, я тащусь к себе в свою однушку, которую купили для меня мои родители в прошлом году. Договорились, что живу отдельно, но и за коммуналку плачу сама. Поэтому я стараюсь хорошо учиться, чтобы получать стипендию. Нет да нет папа всё равно подкидывает мне денег, конечно. За спиной у мамы, как правило. Но я сама не очень люблю такие моменты. Особенно, если вдруг приходится просить… Это ещё одни различия с Тасей. Она более обеспеченная. Социальные классы у нас разные… Поэтому мне всегда нужно было вылезти из кожи вон, чтобы иметь что-то такое же, как у неё. Для чего? Понятия не имею. То было давно. Сейчас я уже смирилась с положением вещей в обществе. И очень благодарна своим родителям.
Мне дали машину, квартиру. Мне дали офигенный старт в жизни. И я очень рада этому… Единственное, чему я не рада — своему отношению к самой себе…
Будет ли то, что я снова что-то почувствовала к Бессонову, моей слабостью и уязвимостью? Я даже на секунду подумала, что мне это снится… Потому что такое уже было, к сожалению…
Тася перезванивает через час после того, как я согреваюсь на кровати, закутавшись в одеяло и ищу информацию по курсовой. Я люблю свою специальность, однако из-за таких, как Света Елизарова постоянно попадаю впросак. Сейчас копаюсь и толком ничего не могу найти… Но на звонок подруги всё-таки отвечаю, потому что уже становится подозрительно и тупо с моей сторонцы.
— Слава Богу! Ну ты ваще коза! — тут же слышится возмущенное.
— Что такое?!
— Да ничего, блин! Сказала, что спалила блузку и исчезла такая! А я тут переживай…
Я хихикаю и вздыхаю.
— Да, прости, я — лохушка… Представляешь… Взяла и спалила…
— Ага, я поняла… Это Бессонов виноват по-любому! — выпаливает она, заставив меня загрузиться. Я и без того о нём думала, а тут снова он.
— А он здесь причём, — выдаю максимально ровно, хотя внутри всю колотит. Что она знает?! Вдруг она в курсе про универ? Но Тася начинает смеяться, чем немного меня будто бы успокаивает.
— Да я шучу, ты чё?! Просто мы говорили о нём, и ты спалила её… Вот он и виноват… Да он у меня, похоже, во всём виноват… — ржёт она, а мне так нелегко о нём разговаривать. Честно… Я стараюсь всячески уходить от этого. Не представляю, как ей самой должно быть неприятно о нём говорить. Всё-таки он её когда-то бросил…
— Мне досталась самая дурацкая тема по курсовой, прикинь…
— Да? Блииин, тупо. Надо было сразу хватать!
— Да я… Схватила, а потом…
— Что?
— А потом Светка сказала, что тоже её хотела…
— И ты уступила ей?! Вот ты дура! — ругает она меня. — Райчик, когда ты уже поймешь, что за своё нужно биться намертво, а?! — выдаёт она, чем окончательно погружает меня в транс. Никогда, дорогая Тася… Потому что это не про меня… Это про тебя.
Но вместо того, чтобы так сказать, я молчу.
— Так и будешь ходить в хвостах, если не будешь думать о себе!
Я вздыхаю, а потом слушаю её рассказы о том парне, с которым она не пошла на свиданку. Якобы он снова начал написывать ей и названивать, а она не хочет ничего с ним.
— В общем всё никак не успокоится! А я, кстати, заходила к Лёше на страницу… — выдаёт, как бы между прочим. Блин. Опять она за своё.
— И?
— Ну и… Ничего нового там… Всё как было. Он меня бесит!
— До сих пор?
— Конечно! И всегда будет! Такое мне пел вначале! Скотина! — пищит она в трубку. — Вот скажи, зачем парни так жестоко забивают тебе мозги всей этой любовной фигнёй?! Сами же заставляют верить в неё, а потом бац и!!! Гады чёртовы!
— Я не знаю, зачем… У меня так ни разу не было, — смеюсь я, и она начинает хохотать тоже.
— Ну… Будет ещё… Ты же красивая. Просто… Сама не хочешь…
— Угу, — отвечаю, заострив внимание на экран ноутбука со статьёй.
— О-о-о!!! Этот козёл в онлайне! Прикинь! — выдаёт она следом.
— Ты что постоянно проверяешь? — спрашиваю я, усмехнувшись.
— Ну… Нет, но сейчас была на его странице, да… Интересно чё делает… Может написать ему?!
— Тасяяя… — выдаю я, вздыхая, а потом вдруг мой ноутбук издаёт звук входящего сообщения, которое всплывает на экране.
Алексей Бессонов: «Сильно намокла, красавица?».
У меня аж в горле всё пересыхает. Боже… В глазах мутнеет и экран расплывается…
Его и в друзьях-то у меня давно уже нет…
Я просто молчу, моргая бесконечное количество раз, пытаясь сообразить кажется мне это или взаправду??? Он что… Написал мне???
— Колись! Кто там ещё?! — выдаёт Таська настойчиво.
— А? — тут же отвлекаюсь на телефон снова.
— Ну сообщение, я слышала! — добавляет она, вызвав у меня очередной приступ тахикардии…
— А-а-а… Да Светка… Говорит, что передумала с темой, хочет другую, — лгу я, как последняя гадина, и Тася тут же начинает возмущаться.
— Нет, знаешь что?! Напиши ей что она дура! Вот прямо по слогам напиши! Ты ду-ра! Можешь подавиться своей темой! Совсем уже обнаглела, гадина! Я хочу прийти к вам в группу и оттаскать её за волосы!
— Не надо! — тут же рявкаю, причём слишком громко. Намного громче, чем хотелось бы…
— Ты чего? — смеётся Таська. — Не хочешь, чтобы я к тебе приходила, что ли?
— Не в этом дело, — оправдываюсь я. — Просто не нужно из-за меня ни с кем ругаться… Тась…
— Ир, да я же шучу, ты что…
— Хорошо, извини, что громко получилось…
— Всё нормально… А блузке реально конец, да?
— Конец, — вздыхаю, вспоминая её.
— Красивая была, кстати…
— Мне тоже нравилась… Тась… Я хочу покушать, голодная очень после собрания.
— А-а-а… Ладно, хорошо, что-то она долго вас держала. Сильно на ночь не обжирайся.
Я только усмехаюсь её наставлениям, хотя на деле уже час как сижу дома, просто не знала, как начать с ней разговор после случайном встречи с Бессоновым… А теперь поступаю ещё хуже, ведь сразу, как мы с ней прощаемся, я залипаю на переписке с ним…
Пытаюсь понять, что ему написать… Особенно его это «намокла», блин…
Решаюсь перейти на нормальный диалог.
«Правильно промокла», — пишу ему в ответ и тут же выхожу из сети, надеясь, что она не прочитает. Может, он вообще пьяный, блин?! Почему начал мне писать? Это первое сообщение в нашем диалоговом окне.
«Нет, правильно намокла», — отправляет со смайликом чертёнка. — «Рай, чё нового?».
«Ничего».
«Скучно как… Давай повеселю», — через несколько секунд мне приходит какое-то тупое смешное видео, от которого у меня испанский стыд разгорается на щеках. — «Ещё?».
И так раз пять точно, а потом я уже катаюсь по кровати, хотя ему не отвечаю, только ставлю реакции на просмотренные видео. После чего всё-таки решаюсь спросить.
«Ты что правда перевёлся в мой университет?».
«Правда. Это плохо?».
«Не знаю. А Тася знает?», — спрашиваю, и несколько секунд он молчит, но потом всё же пишет.
«А она здесь вообще каким боком?».
Моё сердце точно не выдержит…
«А зачем ты мне тогда написал? Я ведь её лучшая подруга».
«Бери выше», — отвечает мне, и я хмурюсь.
«В смысле?».
«В смысле, до встречи, Рай. Сильно не мокни без меня».
Вот придурок, а… И выходит из онлайна. Что это вообще было, понять не могу… Но общение у него какое-то унизительное, честно. Я даже не хочу отвечать на это безобразие. И, закрыв ноут, реально тащусь на кухню, чтобы что-то перекусить. Открываю холодильник и вижу ведёрко с мороженым. Тут же достаю и усаживаюсь жрать его на кухне, хотя слова Таськи так и витают в голове. Нет, слава Богу, у меня нет проблем с фигурой, но если так обжираться на ночь, то они точно могут быть… И, наверное, я в зоне риска, потому что у моей мамы проблемы с лишним весом…
Однако думая о Бессонове, мне хочется сожрать всё ведро и сходить за добавкой. Я так сильно нервничаю, когда с ним взаимодействую. Сколько себя помню… Мы оба так реагировали. Едва видели друг друга — разбегались кто куда в разные стороны и только при Таське могли находиться рядом. Наверное, она и была нашим связующим звеном… Так что же сейчас тогда? О какой, блин, дружбе он вообще говорил?
Как завтра идти университет, зная, что могу его там увидеть? Что вообще надевать… Что говорить при встрече? Здороваться или нет? Тысячи вопросов и ни одного ответа. Я даже примерно не представляю, как он ко мне относится и для чего было это цирковое представление на парковке… Да и сейчас в сети…
Он ведь не ей написал. Она бы сто процентов уже рассказала мне. А он…
Взял и написал мне.
Теперь я точно не буду спать всю ночь.
За что мне всё это? Может стоит всё-таки рассказать Тасе о том, что мы будем учиться в одном универе? Хотя зачем? Это же просто учёба. Возможно, мы и пересекаться никогда не будем, верно?
Правда что-то подсказывает мне, что это совершенно точно не так…
Утро встречает меня волнением. Уже давно я не испытывала настолько смешанных чувств. Я не знаю, увижу ли его сегодня, но сообщений он больше мне не писал, к счастью… Надеюсь, это была разовая акция… Он просто напился и ему приспичило докопаться до меня. Лучше сделаю вид, что это именно так, чем буду думать, что за этим стояло что-то ещё.
В универ приезжаю чуть раньше положенного, как обычно. Осматриваюсь, опасаясь увидеть тот самый внедорожник, что меня подрезал. Но, слава Богу, на горизонте его не замечаю. Быстренько иду на свои пары и параллельно переписываюсь с Таськой, которая проспала. Ненароком ко мне подкрадываются мысли, что она это из-за него… Вдруг он всё-таки к ней приехал, и они снова начали отношения? Господи, у меня уже точно паранойя.
Просто когда я это представляю, мне становится настолько плохо, что в груди всё жмёт, словно в кулак кто-то сердце сжал. Невыносимая боль.
«Значит, всё нормально, да? Ты в порядке?».
— Я за рулём сейчас, — присылает она голосовое сообщение. — Позже напишу.
«Окей».
Откладываю телефон и слушаю лекцию. Полностью уплываю в материал, стараясь выбросить навязчивые мысли о Бессонове из головы прочь. Раз и навсегда…
Только вот как только выхожу со второй пары в коридоре вижу любопытных девчонок, которые рассредоточились по этажу кучками, стоят и обсуждают что-то, перешёптываясь и хихикая. Бросаю взгляд в тот самый периметр и…
Ну, конечно. Как же иначе?
Справочка об Алексее… Всё время в школе до их отношений с Тасей мы обе наблюдали за тем, как он гарцует по фойе довольный и самовлюбленный, напитанный уверенностью и величием, а вокруг него пачками вьются симпатичные девчонки. Глупо смеются и смотрят на него как на короля мира… Вот сейчас происходит тоже самое. Словно ностальгия проходится по моему несчастному истоптанному сердцу…
Делаю вид, что не вижу их и просто иду мимо в свою аудиторию, но, к сожалению, не успеваю исчезнуть из зоны видимости, как меня резко отдёргивают за локоть со спины.
— Далеко направляешься, Рай? — звучит знакомый голос, тембр которого так филигранно скользит по нервам тонким острием…
— На пары, — отвечаю резко и совершенно равнодушно. — Ты, кажется, был занят…
— Значит, видела… — смотрит он с подоплёкой. — Не ответила мне вчера ничего…
— Ты ничего не спрашивал.
— Но спокойной ночи пожелать давнему другу… Дело не сложное, да же?
— Ты издеваешься?! — слегка повышаю голос. — Ты… Я… Мы никогда не дружили.
— М-м-м… Рад это слышать…
— Слушай, Лёша, мне реально надо идти. У меня сейчас пара, — настаиваю я и хочу пройти, но он преграждает мне путь, а я сильнее вцепляюсь в свою сумку, глядя на то, как на нас все пялятся. Даже Светка Елизарова из моей группы. — Бессонов… — хмурюсь я, встав перед ним в позу. — Пропусти уже…
— Я пропущу, но мне помощь нужна…
— Какая ещё?
— Я на экономический перевёлся… Второй курс, — лыбится он, вынуждая меня проглотить язык. — Думал, ты поможешь разобраться в преподах и прочем…
— Почему именно экономический? — спрашиваю, недоумевая. — Разве ты хотел? Тася не говорила…
— А что ещё Тася не говорила? — интересуется он с издёвкой. — Думаешь, она знала, чем я живу или что мне интересно? — насмехается, но я не хочу это обсуждать. И более того, мне неприятно.
— И что я могу сделать? Только рассказать о преподавателях. И всё… Да и то… Времени на это нет. У меня весь день под завязку…
— Но для меня-то ты найдёшь… М? Рай… — шепчет он, глядя на меня таким взглядом, что колени подкашиваются.
— М-м-м… Нет. Не-а, — тут же мотаю головой. — Вряд ли, Бессонов… Ты можешь спросить у своих одногруппниц. Второй ведь курс… Там много девушек захотят тебе помочь. Они знают ещё больше меня. Я всего лишь первокурсница…
— Ага, всего лишь, — словно подтверждает он. — Ладно, я тебя понял. Нет так нет, верно?
— Можно я уже пойду? — делаю шаг в сторону, и он пропускает… А я буквально стрелою лечу в сторону своей аудитории, лишь бы только больше его не видеть. Не смотреть в глаза. Не разговаривать… Мне кажется, эти карие пропитаны чем-то дьявольским, потому что каждый раз когда я смотрю на него, я не в состоянии держаться своих привычных мыслей и установок… Но на этот раз прям-таки горжусь собой, потому что наконец смогла ему отказать. Ведь я вообще не представляю, как бы потом объяснялась перед Тасей.
Мне кажется, я бы потом сама себя со свету сжила, нафиг.
На третьей паре по макроэкономике все мои мысли не об учёбе, и это сильно бесит… А потом время большого перерыва — обед, на котором мы с Тасей обычно созваниваемся либо по видео связи, либо кидаем друг другу голосовые, но когда я прихожу в столовую, картина, что я вижу, рушит мои планы напрочь. Она его даже с другой планеты заметит и узнает, блин.
Он сидит за одним из столов, а вокруг, наверное, шесть… Нет. Восемь девчонок с разных курсов, и все облепили его, словно фантики шоколадную конфету. Если я даже отвернусь и выкину его из фокуса, то голос его и смех Таська точно распознает из тысячи. А мне оно нафиг не надо. Поэтому, когда она звонит, я скидываю и пишу сообщение, что у меня проблемы с сигналкой на машине, и я перезвоню ей позже. Надоело врать, но сказать о том, что её бывший парень теперь учится в моём университете, да ещё и говорит со мной — будет в сотни раз хуже. Она перестанет со мной общаться, сто процентов. А я не хочу её потерять, как бы там ни было…
Я ведь отказала ему. А значит, я — хорошая подруга, верно?
Исподлобья смотрю вдаль. Они сюсюкаются, смеются, строят такие жалкие гримасы, глядя на него, что мне становится тошно. Вокруг есть и другие парни, но Бессонов для них просто как приманка. Действует безоговорочно. Стоит ему улыбнуться или пошутить. А если уж пофлиртовал, то там любая без раздумий сядет за их столик и расставит ноги… И не успеваю я додумать, как передо мной ставит поднос Елизарова. К слову, она никогда со мной в столовке не сидела… Да и вообще…
— Приветик…
— М… Привет. Ты что? Насчёт темы?
— Нет, фиг с ней с этой темой… Хочешь верну тебе ту? Без проблем… — лебезит она и двигается ко мне ближе.
— Тебе что-то нужно?
Ну, тут как бы и так всё понятно… Но я хочу уточнить.
— Откуда знаешь этого красавчика? А? — бросает с любопытством, и я вздыхаю.
— В школе вместе учились. А что?
— Да? А что о нём можешь рассказать… Какие девушки нравятся?
Смотрю на Светку и понимаю, что вот такие… Как она.
— Ну… Блондинки вроде тебя… Милые и симпатичные, — отвечаю ей, хотя не считаю её милой, просто когда ей надо, она притворяется добренькой. А на деле конечно та ещё м… — Это всё, что ты хотела?
— А… Нет… Слуууушай, Ир… Познакомь, а?
— Ты серьёзно? — спрашиваю, нахмурившись, а она кивает. Бросаю ещё один взгляд на Бессонова и думаю… С одной стороны, мне плевать с кем он там будет, лишь бы только не с Тасей, а с другой, конечно, не очень бы хотелось, чтобы это была Светка… Но… Я выбираю меньшее из зол.
— Ладно, хорошо… Только доем суп…
— Угу, я подожду, — довольно улыбается она и переписывается с кем-то, а в перерывах откровенно пялится на него, как ненормальная. Господи, как мне надоело это всё. Просто до трясучки.
В итоге она поторапливает меня только одним своим взглядом. Я не доедаю свою еду, и собрав всю свою гордость в кулак, иду прямиком к столику Лёши и его новых пассий, пока Светка цокает каблучками позади моей спины, как будто моя лучшая подруга, блин.
— Кхм… Кхм, — издаю странное, чтобы на меня обратили внимание. — Можно тебя? — спрашиваю его тихонько, и он приподнимает бровь, глядя на мою знакомую, а потом снова на меня. В итоге под недовольные лица всех, кто сидел рядом с ним, он всё же лениво встаёт и подходит ко мне, специально вытянувшись так, что смотрит сверху вниз, и мне приходится чуть ли не запрокинуть голову, чтобы разглядеть его лицо. — Это моя знакомая Света, она хочет с тобой познакомиться…
— Приветик, — машет она, влюбленно на него глядя, но он смотрит только на меня. Да ещё и с таким посылом, будто сейчас раздавит.
— Иди-ка сюда, — нахально хватает за руку, и я чуть не заваливаюсь, пока иду за ним. А Света в итоге стоит одна в сторонке как дурочка и палит на нас круглыми глазами, собственно, как и предыдущие его собеседники. — Ты чё, Рай… Попутала, что ли? Девок мне искать собралась?
— Что… Я… Блин, да она попросила просто с тобой познакомить, вот и всё! Какую фигню ты там надумал вообще?!
— Да ладно, релакс, детка… Чё так напряглась-то… Скажи ей, что я блондинок не особо, — отрезает он, чем просто вызывает у меня ступор.
— А… Что?
— Что? Я не ясно изъяснился? — хватает пальцами прядку моих волос и вертит ту в руке. — Вот такие мне нравятся… Весьма.
У меня чувство, словно он реально нарочно надо мной издевается.
— Бессонов… Я зря подошла — да. Конечно, ты сам вправе решать с кем общаться и всякое такое… — бормочу я растерянно. И мой голос звучит на изломе. — Вот только не нужно стёба, ладно? Я в курсе, что всегда была тебе противна…
Он молчит и смотрит на меня таким взглядом, словно я сделала ему что-то плохое. Злится на меня и даже не моргает. Возможно, его до сих пор от меня тошнит? Или я просто раздражаю его одним присутствием?
— Ладно, я больше не побеспокою, — шепчу ему, вжав голову в плечи, и ухожу обратно к Свете, даже не глядя в его глаза. Потому что мне на секундочку стало ещё страшнее, чем обычно в его обществе. Он и так занимает слишком много места в моей жизни…
— Ну что-что?! — тут же причитает Света хищным шёпотом, схватив меня за руку. И мне так не хочется отшивать её за него, но выбора нет. Нужно же как-то сказать ей, что она его не интересует.
— Он в общем… Сказал, что уже нашёл себе кого-то… — пытаюсь сгладить ситуацию. Чтобы не очень больно было. Ведь такие как Света привыкли быть в центре внимания. Она очень напоминает мне мою Тасю. По амбициям они реально похожи…
— Уже?! Капец, блин… Хотя, чему я удивляюсь… Окружили, блин, пираньи… — ворчит она, глядя на них с яростью. — А он такой у вас плечистый… Это что за школа?
— Семнадцатая… И да, он пловцом раньше был. Сейчас не знаю, — отвечаю честно. Максимум, что я о нём знаю — то, что говорила Тася и знала вся школа. Ни больше, ни меньше…
— И что… Он тебе даже не нравился, что ли? — спрашивает она, глядя на меня, пока я проглатываю ком и замолкаю. — Ой, Рай… Какая же ты странная, а… У тебя вообще никогда парня не было, да?
— Свет, иди по своим делам, ладно? А я по своим пойду… — отвечаю ей сдержано, оставляя её в столовой, но как только выхожу оттуда, меня неожиданно прибивают к стене прямо в узком коридоре нашего корпуса…
Не могу пошевелиться и даже дышать становится тяжело, потому что он вдавил меня в стену и не даёт сдвинуться ни на сантиметр, ни вправо, ни влево… Мне кажется, у меня вообще случился паралич конечностей. Да и как иначе… Я ведь никогда раньше такого стресса не испытывала.
— Бессонов, отпусти живо, — рычу на него, как умею, испытывая панику, накрывающую меня с головой. Мне кажется, что у меня впервые голос прорезался… Я и обычно-то рядом с ним теряюсь, а тут он ведёт себя, как самое настоящее животное, блин, вынуждая и меня подрываться!
— Пойдём-ка поговорим, — хватает за руку и тащит меня куда-то, а я еле успеваю перебирать ноги, семеня за ним по коридору. Буквально несколько метров, и он заталкивает меня в какую-то комнату, покрытую мраком. Насколько могу догадываться — это подсобка, потому что тут нет окон и воняет инвентарём. Я-то здесь впервые, хотя знаю универ уже два месяца, а он так вообще не должен иметь познаний, где тут и что располагается… Но у него какой-то дар по запугиванию и соблазнению, видимо… Это в крови… поиск запретных и скрытых от чужих глаз мест.
И мне становится страшно, разумеется…
— Слушай, прости, что я подошла, ладно? Я уже поняла, что…
— Почему ты решила, что была мне противна? — спрашивает он, а я даже лица его толком не вижу. Всё, на что могу ориентироваться — голос. Сейчас он как обычно с хрипотцой, но ещё и под удивлением. Я бы даже сказала — под диким изумлением.
— Просто решила… Знаю… Да и Тая немного говорила, — отвечаю, хоть и честно, но вся дрожу. Мало ли что он подумает… Что мы с ней его уж сильно обсуждали… Хотя так и было. С тех пор как он её бросил… Наверное, весь год только это и обсуждали по сто раз на дню… Аж смешно вспоминать.
— Ясссно… Я не разозлился из-за этой девки. Можешь ещё вести, я посмотрю, стоят ли они моего внимания… — заявляет со смехом, а у меня вдруг изнутри вырывается слишком яркий возмущенный вздох.
— Знаешь что?! Сейчас, ага, размечтался! Ищи себе пассию сам! Это было в последний раз! — рявкаю и делаю шаг к выходу, но вместо этого натыкаюсь на его твёрдую стальную грудную клетку. — Лёша… — бормочу растерянно, вслушиваясь в пугающие свирепые нотки его дыхания. — Бессонов, блин…
В очередной раз убеждаюсь, что он пахнет так же… Не знаю, что за запах такой. Видимо, так пахнет он сам. Сомневаюсь, что он год пользуется одним ароматом, хотя и такое, конечно, бывает… Но от него не разит одеколоном, а лишь приятно веет неприятностями и проблемами, которые я без зазрения совести готова рассматривать и изучать под микроскопом, лишь бы лучше его узнать… Только вот не смогу. Совести всё-таки не хватит… Точнее, её отсутствия.
— Рай, ты такая дура, конечно… — добавляет он с гонором. И, признаться честно, меня это возмущает. Ещё как… С какой это стати я дура? Почему он имеет право меня обзывать?
— Раз я такая дура, может, не будешь меня задерживать?
— Да кому ты нахер нужна, а? Думаешь, держу, что ли? — усмехается, делая шаг в сторону, и я, воспользовавшись секундой, тут же дёргаю за ручку двери, вываливаясь из темнушки в ужасе и убегая прочь по коридору.
Сердце работает на износ. Я ещё сильнее испугалась, блин.
Прибегаю на лекцию и еле удаётся справиться с дыханием, однако за моим обычным местом меня ждёт сюрприз в виде Светки Елизаровой. Снова…
— Ты чего тут? — раскладываю вещи на столе.
— Слушай, Рай… Я хотела тебя позвать на тусу, пойдёшь?
— Что? Меня? — удивленно смотрю на неё и не моргаю. Как бы странно. Очень… Но я подозреваю, что дело всё-таки в Бессонове.
— Тебя-тебя… В субботу будет… Что такого-то? Учимся вместе уже два месяца, блин… пора бы уже общаться… — улыбается она, глядя на меня своими огромными глазищами.
— Ну… А что за туса такая?
— Ты что не слышала, что ли? 11 ноября… Наш праздник! День экономиста…
— Блин, точно… А где?
— Сначала в КДЦ будет небольшое представление. Мы планировали там немного подпить со здешними КВН-щиками, а потом один парень со второго курса зовёт к себе… У него огромный дом и…
Ага… И снова пресловутый второй курс, чёрт бы его побрал. Огромный дом и… Бессонов, судя по всему.
— Нет, Свет, ты знаешь, я вспомнила, что у меня 11 ноября одно очень важное дело… — ищу отговорки, но она тут же докапывается. Будто у меня дел своих быть не может, блин…
— Да, какое?
— Ну, там… Надо свозить родительского кота в ветеринарку… Срочно. Его будут кастрировать, вот, — сама не знаю, что несу, но Света смотрит на меня таким косым и недовольным взглядом.
— В общем, если ты передумаешь… То я буду рада тебя там видеть, — выдаёт она неожиданно, на что я киваю. Но потом утыкаюсь взглядом в тетрадь и смотрю туда, наверное, минут десять точно… Вспоминая то, что сейчас было в той самой коморке возле столовки. Господи… Я, наверное, впервые была к нему настолько близко… И даже касалась его обжигающего нереально крепкого стана. Представить не могу, какого это… Прижиматься к такому как Бессонов… Возможно даже чувствовать его своим…
Не хочу об этом думать! Не хочу вообще думать о нём!
«Почему ты решила, что была мне противна?»…
Прозвучало так, будто не была. Или у меня уже галлюцинации? Может, он просто играет со мной, как с большинством? Он ведь всегда так делал… Более того, мне кажется, что Тася могла быть у него далеко не единственной девушкой. Он мог и с другими встречаться одновременно. Зная его блядский нрав, я бы не сильно удивилась…
Пока сижу и думаю об этом, а преподаватель что-то вещает о предстоящем зачёте, мой телефон издаёт вибрацию в кармане, и я тут ж смотрю на экран. Сообщение от Таси.
«Не перезвонила. У меня тут писос! Нужна твоя помощь, срочно!!!!».
«Что такое?».
«Тот самый Марик никак не отстаёт, а у него, оказывается, есть девушка, прикинь!».
«Что? Реально?».
«Ага. Я нашла её в инете, но боюсь писать… Не знаю что писать. Ты можешь за меня?».
«За тебя написать? А что?».
«Спросить у неё встречаются ли они? Ссылку на неё я тебе скину. А-то вдруг потом мне прилетит ещё…».
«А мне не прилетит?», — со смайлом отправляю, а она ещё кучу таких в ответ.
«Тебе нет! Ты в другом универе, а они тут со мной оба!».
«Ну, ладно… Давай».
И вот пока я занимаюсь всей этой хренью по разоблачению ещё одного якобы альфа-самца, сама не замечаю, как проходит целая пара. В итоге я пишу совершенно незнакомой девушке, спрашивая её встречаются ли они с тем парнем. И она пишет мне, что да, встречаются. А потом спрашивает мол, а ты кто такая… На этом моменте мне становится не по себе… У меня на странице как бы особо ничего нет. Одно фото и то столетней давности… А больше никакой информации. Это у Таси там целый архив…
Я собираю вещи и бегу на следующую пару, опасаясь встретить Бессонова на пути. Осматриваюсь и оглядываюсь на протяжении всего коридора. От страха даже поджимаются коленки. А когда забегаю в нужную аудиторию, тут же расслабляюсь, пока сердце в груди носится как угорелое…
Сажусь за своё место и снова вижу Светку, которая мне улыбается. Как прилипла теперь, честно слово…
— Ты теперь так и будешь рядом сидеть? — спрашиваю аккуратно.
— А что? Ты против?
— Да нет, просто странно… Ты ведь никогда раньше не сидела так близко со мной…
— А теперь хочу… Слушай… — снова чуть склоняется ко мне и смотрит с хитрецой. — Ты можешь мне сказать… Если ему нравятся блондинки, как говоришь… Чего он тогда так на тебя смотрел?
— Что? Как?
— Так, будто вы встречались…
— Нет… — мотаю головой. — Нет, нет, нет… Мы никогда не встречались. Он встречался с моей лучшей подругой. Я вообще не при делах. И нафиг ему никогда не была нужна…
— М-м-м… — хмыкает она, рассматривая меня. — А есть фотка подруги?
— Ну, есть, конечно…
— Покажи, а…
Господи, какая она странная и неугомонная, а…
— Ладно, сейчас… — открываю телефон и вижу кучу уведомлений… Под каждым моим постом и единственной фотографией комментарии той самый девушки о том, что я шлюха…
— Блиииин…
Прекрасно… Теперь я ещё и шлюха! Отлично…
— Что такое?
— Фиаско… — вздыхаю я, глядя на всё это. Теперь придётся блочить её и закрывать свой аккаунт… Потому что она неправильно всё поняла. Да ещё и в личке от неё сообщение.
«Ах ты шлюха! Ещё раз сунешься к моему парню, я тебе все волосы выдеру…».
Дальше я не читаю… Пересылаю его Таське и начинаю зачистку собственной страницы, загаженной этой неадекватной девушкой…
— Так ты покажешь мне фото своей подруги?
— Сейчас, Света, — шикаю на неё. — Погоди!
Впервые, если честно, так резко отвечаю, но она просто нереально уже меня достала… Я просто в шоке от того, какими некоторые люди бывают навязчивыми… Им уже напрямую говоришь, а они всё лезут. Бедный Бессонов… Отбоя от поклонниц нет. Пожалеть его, что ли теперь?
«Извини», — приходит от Таськи с веселым смайликом.
«Рада, что тебе смешно»…
А мне на самом деле не очень… Это полная жесть.
«Блин, я не знаю, чего она взъелась, Ир, правда… Я с ним не спала даже. Может, он что-то ляпнул?».
«Не знаю, Тась… Но я пока удаляю всё, что она написала…», — отправляю ей, и продолжаю чистить страницу. Только через полчаса мне удаётся полностью скрыть следы её пребывания, и то я теперь чувствую себя опозоренной и грязной, словно я реально какая-то потаскуха, которая увела у неё парня, блин… Больше не буду втягиваться в подобные авантюры. Ну, нафиг!
«Всё… Я её удалила отовсюду», — отправляю Таське, но вдруг неожиданно получаю сообщение от Бессонова со скриншотом моей страницы.
«А я и не думал, что ты такая», — приходит со смайлом чертёнка. И вот это прямо он. Настоящий бес во плоти! — «Колись, у кого парня увела, Рай?».
И я так злюсь. Просто чудовищно.
«А я не такая, ясно?! Я никого не уводила! И хватит шарить по моей странице!!!!».
«Да кто шарит? Ты в закладках просто оказалась. Сам не понял как. Наверное, по Таськиной странице шарил и наткнулся», — будто специально присылает, вызвав у меня море неприятных ощущений и дрожь от прочитанного. Какая же сволочь… Значит, он всё же лазит по её странице… У меня даже ладони потеют от этих новостей.
«Ты хочешь с ней помириться?», — отправляю ему, испытывая ворох эмоций. Самых отрицательных… Проглатывая ком, жду его ответа. И вот он набирает… Набирает, набирает… Слишком долго, блин, набирает. Словно сел жопой на клавиатуру… Уже думаю, что пришлёт целую летопись, но приходит одно короткое и ёмкое…
«Мечтаю»…
Разбивающее меня на части…
У меня даже внутри всё переворачивается от его слов… И я сжимаю телефон так сильно, что, кажется, экран вот-вот треснет.
— Можно выйти? — спрашиваю дрожащим шёпотом, испытывая такую боль в солнечном сплетении, что готова потерять сознание…
— Идите, — отпускает меня преподаватель, и я лечу вниз к двери… Не обращая внимания на просьбы Светки. Да и вообще мне сейчас не до чего, потому что всё-таки очень больно… И на что я, блин, рассчитывала? На то, что пройдёт к Бессонову??? Да никогда этого не случится…
Вылетаю в коридор и там сразу же мчу в уборную… Чтобы как следует прореветься.
Не знаю, сколько уже можно. Мне кажется, это ненормально. Сохнуть по парню, которого толком не знаешь даже… Получается, мне нравится только его внешность и всё… А это — низость и тупость. Люди не на этом отношения строят.
Стираю со щёк слезы, причитая себе под нос.
— Ты никогда не была ему интересна. Так что же ревёшь, дурочка?! Ему плевать…
Слышу скрип двери и тут же вздрагиваю, обернувшись. Может, показалось, блин?! Быстренько смывая размазанную тушь, выглядываю в коридор и вроде бы никого нет. Наверное, ветер просто… О, ужас, как я испугалась. Даже желание плакать резко пропало…
На этой ноте я беру себя в руки и записываю для Таси голосовое.
— У меня всё в порядке. Я везде её заблочила и всё закрыла…
«Хорошо, я на паре! Позже напишу! У меня тут идея фикс! Потом расскажу!».
«Ладно…».
Ухожу обратно в аудиторию и сажусь на своё место. Светка тут же тянется посмотреть фото Таси. Я мимолётно показываю одно из тех, где мы вместе и слышу умозаключение.
— Не такая уж она и красивая… Я лучше…
Закатываю глаза и остаток лекции сижу ниже травы, тише воды… Стараясь закрыть всё негативное внутри. Не нужно волнений… Всё пройдёт. Главное, дышать… И если Бессонов и впрямь мечтает вернуть Тасю, это и так случится. Я тут не указ… Главное, что они с ней в разных универах и мне не придётся наблюдать за их отношениями как в школе… Буду реже видеться на выходных и вечерами… Ссылаясь на учёбу и ещё какие-то свои дела… Да даже подработку найду, блин. Лишь бы не пересекаться.
В конце последней пары я быстренько собираю вещи и иду в сторону парковки… Когда проплываю мимо машины, взглядом застываю на том самом внедорожнике, который прямо сейчас подпёр меня возле кирпичной стены и мне не сдвинуться. Ни вправо, ни влево… Он что так издевается или что?!
Осматриваюсь и сердце в груди колотится как ненормальное. Машина пустая… Вокруг столько людей… Только вот самого Бессонова нигде нет…
И я не знаю, что мне делать? Идти пешком?! Это вообще не входило в мои планы… Мне нужно было в магазин, блин…
«Не смешно! Где ты?! Приди, пожалуйста! Ты подпёр мою машину!», — пишу ему сообщение, пребывая в бешенстве. И он читает… читает, но молчит.
«Лёша, блин! Мне нужно ехать!».
Я, наверное, минут десять стою там как дура… А потом решаюсь всё-таки пнуть его тачку. Начинается с колёс… Ну и сигналка орёт на весь универ. А я продолжаю бить её, словно представляя его самого… То кулаком по капоту, но ногой по подкрылку. Все пялятся и обсуждают меня, а потом я оборачиваю голову на знакомый кашель и застываю, пропитанная злостью и гневом к нему… Но мне кажется и не из-за машины вовсе, а из-за последнего его сообщения мне.
— А ты прям ММА… Тренировалась где? — насмехается он в своём привычном ядовитом стиле.
— Мне ехать надо! Ты меня задерживаешь! Нарочно не отвечал?!
— Если покоцала его… — наклоняется он, рассматривая. — Ну всё, Рай… — морщится и поднимается с корточек. — Хана тебе. Как рассчитываться будешь?
— Чего?! Никак, блин! Убери свою колымагу уже, и я проеду! Будь тут парень вместо меня, ты бы точно не был таким борзым!
— Колымагу? Это Майбах, блин… Ты слепая? — угорает надо мной, а мне если честно вообще всё равно, что там у него. Про то, что у его родителей есть деньги и очень много я наслышана. Только мне всегда было плевать на это… Мне другое в нём нравилось. И сейчас продолжает, несмотря на его ужасное отношение…
— Мне всё равно, Бессонов. Отъедь, пожалуйста! — прошу его, и он качает головой.
— Ладно, не вопрос, отъеду, — идёт за руль, а я сажусь к себе в салон и кое-как выдыхаю… Только вместо того, чтобы отъехать, он нарочно прижимается ещё ближе, так что вообще загораживает мне весь обзор.
И я тут же психованно выхожу из тачки снова.
— Бессонов, блин! — стучу ему в окно, увидев его усмешку, а потом и слыша ужасные громкие звуки, когда он прибавляет громкость на своей магнитоле и трясёт башкой, барабаня по рулю… Он меня просто убивает.
Зачем столько взаимодействия? Вот зачем, а? Неужели не понимает, как мне больно рядом с ним находиться…
Снова встаю перед стеклом униженная и оскорбленная, а он лыбится и указывает на соседнее сиденье пальцем. Мол «садись».
Я, скрещивая руки на груди, хмурюсь и мотаю головой. И эта экзекуция длится примерно минуты три, пока я не сдаюсь, и всё-таки сажусь рядом с ним, убавляя громкость.
— Прекрати… Что ты делаешь? — спрашиваю волнительно. — Ты мне так мстишь?! Ну, прости, что я привела её к тебе! Я больше не буду…
— М-м-м… Слабо как-то извиняешься… Давай что-то другое придумаем… — ехидно заявляет он, рассматривая меня.
— Бессонов. Мы ничего не придумаем… Ты сейчас подвинешь свою машину… — начинаю говорить, как он вдруг внезапно дёргается и начинает движение, а я вцепляюсь в кресло руками.
— Ай, Лёша, что ты?! Куда?! Блин, останови, а!!! — открываю и понимаю, что если сейчас выпрыгну, то мне будет больно. — Блин!
— Куда тебе надо? Дверь закрой лучше… А то поранишься…
— Бессонов… Мне нужно на своей машине… НА СВОЕЙ!!!! — повышаю я тон, на что он продолжает вести свою, как ни в чём не бывало и не обращает на меня никакого внимания, словно мышь пищит в углу… Вообще никак на меня не реагирует.
Приходится пристегнуться, потому что едет он совсем не медленно…
— Лучше тебе сказать куда ехала… Потому что я отвезу тебя по своим делам, если ты…
— В магазин! Мне нужно в продуктовый, а потом домой… Но мне и машину нужно тоже! — тут же отвечаю ему, увидев ухмылку.
— Ну, свозим тебя в продуктовый, потом до дома… А потом уже и за машиной вернёмся… — сообщает мне совершенно равнодушным тоном.
— Ты точно за что-то мне мстишь, — взвываю я, рассматривая его. Как всегда… Неизменная красота… Крупный, спортивный, широкоплечий с идеальным профилем. Каштановые волосы, торчащие вверх, густые брови и длиннющие ресницы… А ещё пухлые губы, на которые я всегда смотрела украдкой и сейчас продолжаю… Пока вдруг не понимаю, что это слишком… Тогда смотрю в сторону улицы.
— В какой продуктовый тебе надо?
— Давай на Лимонова, — вздыхаю я, и он сворачивает в нужную сторону, без вопросов… Видимо, помнит всё в нашем родном городе… Ещё бы. Столько лет здесь учились. Лично я каждый закуток здесь знаю…
И мы реально приезжаем туда. Я уж думаю, что он просто подождёт меня, но нет… Бессонов тащится вместе со мной… Берёт для меня тележку, и мы как два придурка ходим по стеллажам, набирая то, что я собиралась купить.
— Обезжиренное? — смотрит на молоко.
— Да… Таська говорит, оно полезнее…
— Чё? Да она гонит, блин… Нет ничего полезнее хорошего цельного жирного молока…
— Ага… — закатываю глаза, двигаясь дальше, и он тащится за мной.
— Она сама его не пьёт, потому что толстеет быстро, вот и всё…
— Не правда.
— Правда, ещё какая, — настаивает он, глядя на меня. — Дай-ка… — тянется ко мне руками, и у меня реально происходит паралич всего тела. Потому что Бессонов бесцеремонно отодвигает моё пальто и проталкивает свои ладони на мою талию с двух сторон, соединяя их в кольцо.
— Блин! Что ты делаешь?! — тут же верещу, вырываясь из его хватки в истерике.
— Блин, ты чё так дёргаешься-то, Рай?! Я показать хотел просто… С такой талией нихрена не жрать, только чтобы не задевать подругу… Тупо очень.
Я смотрю на него искоса и проглатываю ком. С чего он вообще взял это?
— У меня генетика просто плохая… Я не ради кого-то, а ради себя, понятно?!
— Ну-ну… — усмехается он, будто я шутку какую-то снова сказала… Вот бесит, а.
— Ты реально будешь все продукты со мной выбирать?
— Реально…
— Капец… Лёша, тебе реально нечем заняться…?
— Ну вот… Видишь, нечем…
Я вот даже сейчас не знаю, что мне с ним делать, потому что мне нужно было купить ещё и прокладки, но не делать же это при нём. Придётся потом отдельно… Хотя я уверена, что Таська бы заставила его их в руках тащить специально… Потому что она у меня такая…
В итоге, когда мы набираем полную корзину и идём к кассе я тянусь за картой, но Бессонов уже пробивает все мои покупки по своей и начинает запихивать всё в пакеты…
— Ты…
— Выдыхай.
— Лёша… Что происходит? Если ты так решил… Через меня к Тасе подкатывать, нет… Не выйдет. Я снохой быть не собираюсь… Говорить ей про тебя… Навязывать, нет! — тут же парирую, когда он толкает покупки в тележку и молча двигает её к выходу…
Иду за ним. Только и успеваю, что подскакивать позади, как раненная антилопа. Не знаю, откуда такие мысли… но ощущение реально теперь такое, будто он хочет, чтобы я их помирила… Раз так добр и проявляет излишне много внимания. А сам сказал, что мечтает её вернуть.
Сажусь в машину и жду, когда он откатит тележку обратно к магазину. А сама рассматриваю его салон. Конечно, это не моя машина. Тут всё намного круче. И да, приятно пахнет… Потому что запах Бессонова как коктейль из всего самого острого и вкусного…
Когда он возвращается, молча заводит машину и начинает движение, а я смотрю на него со стороны и не дышу даже.
Выезжаем с парковки, и я слышу:
— Адрес?
Называю и бросаю на него ещё один взгляд.
— Лёш…
— Ира. Лучше просто помолчи… Потому что когда ты говоришь… Ничего кроме херни из твоего рта, к сожалению, не вылетает…
Услышав это, мне становится ещё хуже прежнего… потому что таких гадостей он мне ещё не говорил… Это новый уровень просто… И я начинаю взрываться на месте.
— Знаешь что?! Останови машину! Я не собираюсь здесь с тобой сидеть! И ехать никуда не собираюсь! — выпаливаю обиженно. Бессонов вдруг бьёт по тормозам и делает резкий рывок в мою строну, заставив не только замолчать, но и слиться с сиденьем, ощущая его горячее парализующее дыхание на своей щеке. А потом его рука просто берёт ремень безопасности и пристёгивает его на мне.
— Безопасность превыше всего, детка, — цедит сквозь зубы и ведёт машину дальше… А я… Я больше не говорю ни слова, полностью погружаясь в свои мысли и опасаясь даже смотреть в его сторону, чтобы не вызвать новую бурю внутри себя…
— Здесь живёшь? — звучит его голос после двадцати минут обоюдного молчания. А для меня его голос всегда как выстрел, прорезающий тишину… Потому что до дрожи. Потому что прямо в сердце… И он звучит так, что заставляет меня искажать собственную реальность.
— Да, здесь, — отвечаю еле слышно себе под нос, отстёгивая ремень безопасности.
— М… — осматривает он наш дом. Это, кстати, не новостройка. Обычная старая хрущёвка, и мне плевать вообще, что он думает. Внутри там вполне круто. Ухоженно и чисто. Не все столь богатенькие, как он, разъезжающий на Майбахе… Мальчик из Малибу… — Пригласишь? — звучит следом, и я закашливаюсь, вытаращив на него свои глаза.
— Что? Нет. Конечно, нет… Об этом не может быть и речи…
— Но пакеты тяжёлые…
— А мне не привыкать таскать тяжести! — выпаливаю я, открывая дверь его внедорожника.
— А я не могу этого допустить, — идёт он за мной и нагло отрывает багажник, отталкивая меня плечом. Сам вытаскивает пакеты и смотрит на меня, пока я скрещиваю на груди руки и ответно гляжу на него.
— Не-а… Нет… Бессонов, я не шучу.
— Этаж говори, Рай… — настаивает, заставляя меня проглотить ком. Господи, вот прицепился же, а… Ну, зачем? Как я смогу это объяснить потом? — Раааай… Ща уроню… А там яйца у тебя… Разобьются…
— Лучше бы твои разбились, блин, — бубню себе под нос.
— Что?
— Ничего, пошли… — веду его в подъезд, где у нас еле светит лампочка. А ещё у нас тут всегда шумно… Соседи ругаются. И сейчас тоже самое. Но мне пофиг. Лифта нет, приходится идти на четвёртый этаж пешком.
Добираемся и я открываю дверь.
— Я вообще не хочу, чтобы ты заходил… — признаюсь ему честно…
— А чё у тебя тут? Свалка? — ржёт он, но когда делает шаг внутрь, и я включаю свет, он, наверное, даже теряется от чистоты. Потому что я ненавижу бардак. Ну и гостей тоже не люблю. Я люблю, когда чисто и тихо в своей крепости. Чтобы возвращаться и просто заниматься своими делами. Правильно ведь говорят — чисто не там, где убираются… Чисто там, где не свинячат…
— Там кухня… В холодильник я уж сама разложу, если ты не против… — выдаю язвительно, пока он усмехается. Доносит пакеты до моего серебристого друга и плюхается на диванчик неподалёку.
— Ну… Уютно. Давно одна живёшь? — спрашивает, рассматривая мои стены со всякой ерундой. Я часто вешаю разные детали, они помогают заполнять пустоту. Правда, когда Тася увидела это, будучи в гостях, она сказала, что это уродство. А мне нравятся эти тарелки и часы, и фотографии. Мне вообще всё это нравится.
— Тебе-то что, Лёша?
— Тупо спросил… Как никак в одной школе учились…
— О, да. Это делает нас очень близкими людьми, — улыбаюсь я, увидев и у него красивую улыбку, но потом резко отворачиваюсь. Раскладываю всё по полкам.
— Чай будешь? — спрашиваю, сама не зная зачем. Просто это не вежливо.
— Ты же напряжена сейчас… Зачем в такой обстановке пить чай… — будто издевается он, рассматривая меня. — Ты не бойся, я не укушу. Помочь просто хотел.
— Ага, знаем мы вашу помощь…
— Что конкретно? — скрещивает пальцы в замок. Ну и ручищи у него, конечно. Всегда были накаченными, а сейчас просто нет слов.
— Да ничего… — заканчиваю я, закрываю дверцу. — Тогда отвезёшь меня до машины?
— У меня вообще-то дела ещё были, — улыбается он, поглядывая на часы.
— Ой… Ну ясно. Ладно, сама заберу на такси, — говорю ему, пока он ржёт и буквально закатывается в смехе.
— Ты что реально меня разводишь?!
— Да шучу я, блин, Рай… Какая ты ведомая, а… С ума сойти…
— Ну это совсем не смешно. И я не ведомая… — хмурюсь, а сама думаю… Неужели это так? Он создал ситуацию, в которой я нуждаюсь в нём. И я как дурочка ведусь на все его уловки.
— Что по Тасе? Придумал уже, как вернуть? — встаю возле раковины и мою руки. Кажется, при этом вопросе у меня сводит мышцы на всём теле. Хорошо, что он не видит, как дёргается мой глаз, ведь я стою спиной.
— Ага, полно мыслей, — отвечает он каким-то излишне равнодушным голосом, и я смотрю, что он делает. Зависает в телефоне… Наверное, уже ей вовсю пишет.
— Я всё, — вытираю руки полотенцем. — Можем ехать? Или…
— Поехали чё, — встаёт он и выходит из-за стола, направившись обратно в прихожую.
— Тебе нравилось в другом городе?
— Нет. Не моё, — отрезает без раздумий.
— Понятно… Целый год ты присматривался… Ничего себе…
— Так бывает, Ир… Порой не замечаешь, что то, что нужно находится прямо у тебя под носом, — усмехается он и выходит в подъезд, а я гашу везде свет и выхожу за ним следом.
Все его странные выражения и намёки конечно весьма и весьма интересные, но… Я не могу брать их на свой счёт. Потому что у меня интуиция, которая подсказывает мне, чтобы я держалась от Бессонова подальше.
— Так чё за девчонка тебе сегодня строчила? — спрашивает, когда мы собираемся садиться в машину.
— Да… Долгая история…
— Я весь внимание…
— Ну в общем… — только хочу рассказывать, как сверху вниз летит старый советский телевизор, и Лёша буквально рывком дёргает меня к себе, пока я смотрю наверх на соседей в ужасе.
— Вот тебе съела?! Тварь жирная! Только и делаешь, что перед телеком своим сидишь и жрёшь! Задолбала!
— Ах ты гад неблагодарный! Я тебе всю жизнь отдала! А ты с Людкой за моей спиной! И это я ещё жирная?! Я тебе троих детей родила, скотина!
— О, Боже… — произношу я, ощущая тепло Бессонова, пока он ржёт и смотрит наверх.
— Весело тут у вас…
Мне становится реально стыдно. Район не очень… А эти скандалы — просто стэндап какой-то.
— Да, так бывает… Блин…
— Не задело же, нет? — переспрашивает, глядя на меня. Мы слишком близко снова… И у меня перехватывает дыхание… После чего я тут же отворачиваюсь.
— Нет… Тебе спасибо. Всё хорошо.
— Ладно… Поехали, — говорит он, открывая мне дверь, и я тут же исчезаю в салоне, покрываясь мурашками. Очередное такое столкновение точно доведёт меня до инфаркта… Я слишком реагирую на него. На любое даже мимолётное дуновение ветра с его стороны. И это просто мучительно невозможно…
Стараюсь не смотреть, пока мы едем обратно.
Но взгляд как намагниченный тянется к нему… Рисует его черты. Профиль, руки, сомкнувшиеся на руле и всё остальное… Мне кажется, я уже в нём дыру проделала…
— На тусовку пойдёшь 11-го? — спрашивает у меня, выдирая из мыслей.
— М… — мычу неоднозначно. — Не знаю, а что?
— Да хз, зовут чё-то… Думаю, идти или нет…
— Ну ты же звезда, иди…
— В каком смысле? — улыбается он, посмотрев на меня.
— В смысле… что тебя там очень хотят видеть по-любому…
— А-а-а ты об этом… Ну, знай, что тебя тоже хотят, — улыбается он и смотрит на дорогу.
— Да, и кто?
— Я.
Проглатываю ком и смотрю на него. Не отводя глаз. Зачем так сказал? Правда хочет меня видеть? О, Господи… Сердце колотит так, что сейчас оглушит точно. Нет сил сопротивляться своим эмоциям, которые просто как жадные оголодавшие звери пожирают меня изнутри. Я слишком долго ношу в себе эту чёртову правду. Как же хочется закричать сейчас… Что он мне нравится. Что я тоже хочу его видеть… Что…
Неожиданно мой телефон начинает вибрировать в кармане. Я вдруг отвлекаюсь и смотрю на экран… Тася…
— Не возьмёшь? — улыбается он, подначивая.
— Нет, я потом позвоню. Это по делу…
— М-м-м…
Мне вот интересно. Неужели сегодня он правда не хотел побыть с какой-то своей новой знакомой… Зачем я? Помогать мне выбирать яйца и спасать меня от падения телевизора с неба. Серьёзно?
Что-то внутри начинает теплится и не укладываться в грудной клетке по полочкам… Там, где раньше было чёткое осознание, что я не интересна ему, сейчас просвет… Что за фигня происходит? Почему он так себя ведёт?
Не похоже, чтобы он реально хотел общаться с Тасей через меня. Или это я, как всегда, наивная дура, распустившая слюни на бывшего парня лучшей подруги?
— О чём задумалась, Рай? — спрашивает с ухмылочкой.
— Ни о чём… Просто…
— Просто ты много грустишь, Ирка… Тебе стоит заняться своими внутренними ощущениями…
— Ты что меня учить будешь?
— Не учить… Советовать… Ну, край — направлять.
— Ох, ну, спасибо… Действительно, это то, что нужно… — лукаво отвечаю, когда уже почти подъезжаем к парковке.
— Сделай кое-что для меня сегодня, — неожиданно бросает он, останавливая машину, и я смотрю на него, отстёгивая ремень.
— И что же?
— Не общайся с ней. Хотя бы день. Советую, как наблюдатель… Скажи, что у тебя голова болит, и ты спать ложишься.
— Я не понимаю… В смысле? С кем? — меняюсь в лице и в голосе. Потому что у меня даже внутри всё болит от его слов.
— Всё ты поняла…
— Нет, извини. Я не поняла… Если ты про Тасю, то это свинство с твоей стороны, Бессонов! — выпаливаю я, глядя на него испуганно. Прозвучало ужасно ведь… Разве нет? Мне даёт наставления бывший моей лучшей подруги… О том, чтобы я с ней не общалась.
— Пускай свинство… Но та девка в сети ведь не тебе писала на самом деле, верно? — спрашивает он, заставив меня проглотить язык и замолчать. — Просто отдохни. Включи музыку. Поваляйся в ванной… Расслабься. Займись собой…
— Я не собираюсь это слушать. Чушь какая-то… — начинаю уходить к своей машине, а он приоткрывает окно.
— Рай, — кричит мне вслед, и я оборачиваюсь уже возле своей машины. — У медали всегда две стороны. Помни об этом.
Смотрю на него и хмурюсь. А он уже уезжает… Тоже мне, философ хренов. Что это вообще такое??? Почему он так себя ведёт? Теперь я чувствую себя раздавленной.
Мало того, что не взяла от лучшей подруги трубку, так ещё и обманываю её… Весь вечер провела с Бессоновым, а он строит какие-то заговоры… Уму не постижимо. А самое тупое, что я всё равно от него таю… Несмотря ни на что. И на его свинское поведение тоже… Я таю от него, стоит ему только подышать на меня. Что делать, не пойму…
Сажусь в машину и расстраиваюсь.
Еду домой в одиночестве и тишине. Даже музыку не включаю… Погода стоит безветренная. Надеюсь осадки в виде ещё одного телевизора не ожидаются. Но на всякий случай я быстро проскакиваю внутрь подъезда, пока меня чем-нибудь ещё не убило… поднимаюсь на этаж, вспоминая как сегодня шли тут вместе… Испытываю странные ощущения… А когда захожу, взгляд мой цепляется за маленькую длинную бархатную коробочку возле выхода.
Блин… Когда успел-то?! Почему я не заметила…
Хмурюсь, снимая с себя обувь, и плюхаюсь на пуфик, стоящий в прихожей. Открываю и вижу там ангелочка на золотой цепочке.
И теперь внутри всё ещё сильнее переворачивается…
Бессонов что… Правда ко мне что-то чувствует, да?
Ирина Рай
В груди становится тесно, словно сердцу мало места… Будто оно растёт и просится наружу… И я не могу нормально думать. От его поступков кружится голова и темнеет в глазах. Стоит ли мне мечтать? Строить ложные надежды? Есть ли в Бессонове хоть что-то человечное или же он всё это время играет со мной, как кот с мышью?
«Зачем оставил это мне? Лёша», — отправляю ему сообщение, но получатель молчит. Его нет в сети. А я всё рассматриваю подаренный им кулон.
Впервые я ощущаю себя настолько странно, потому что понимаю, что это не может быть никак связано с Тасей. Если бы ему было надо с ней снова замутить, он бы просто относился ко мне как к другу… А не стал бы ухаживать и дарить подарки как девушке. Нет, не стал бы… И я понимаю.
Но мысли о том, что я неправильно и плохо поступаю со своей подругой душат меня…
Она ждёт звонка, а я просто не могу ей набрать. Обдумываю его слова…
Что если действительно лечь спать? Но она ведь уже видела, что я была в сети, когда я писала Лёше… Значит, всё-таки нужно перезвонить…
Собравшись силами, следую на кухню и наливаю себе горячий чай. Меня до сих пор, если честно, потряхивает… От мыслей о том, что мы были так близко друг к другу… Что он выбирал со мной продукты и всякое такое. А ещё… Что был здесь. У меня дома.
Я набираю номер подруги и ставлю на громкую связь. Внутри сейчас творится что-то непонятное. Хаос, если по-другому…
Вслушиваясь в гудки, я молю Бога, чтобы она не вязла трубку, но чуда всё-таки не происходит…
— Наконец-то! Ты где, блин, шлялась весь вечер?! — возмущенно звучит приветствие.
— А… Привет… Тась, я в магазин ездила… Поздно освободилась. Руки были заняты…
— Понятно, в общем, слушай! — неожиданно перебивает она. — Кароч… Ираааа… Я сама напишу Бессонову!
У меня за секунду разрывается аорта…
— Ч… Что? — спрашиваю у неё, ощущая, как сердце в груди делает последние попытки реанимировать само себя…
Тишина… Стук… Тишина… И такой сокрушительный стук, от которого у меня глаза становятся стеклянными… Больно, просто адски…
— В смысле?
— В смысле, я уже всё решила… Ну, с кем не бывает… Да, он уезжал, но… Сейчас-то вернулся! По-любому захочет провести со мной ночь, а там закрутится… Кароч, у меня завалялся его старый джойстик от приставки. Он как-то оставлял, не суть… В общем… Я хочу написать — слышала ты в городе, а у меня тут твоя вещь осталась. Приедь, забери… Заодно поговорим после всего. Как тебе? Не слишком навязчиво?
Я в мгновение цепенею… Господи, что за бред вообще?! Она это серьёзно?
— Ну… Нормально… — отвечаю не смело. А на деле думаю, что это просто позорище какое-то. Я бы ни за что не стала так делать…
— Нормально?! Я целый час сочиняла… Переписывала по сто раз, чтобы было и как условие, и в то же время не очень навязчиво… Ну, Ир…
— Тась, слушай… А можно нескромный вопрос… Зачем тебе это? Разве ты его до сих пор…
— Что?
— Ну… Ты его любишь? — спрашиваю, слыша, что мой голос меня выдаёт. Я вся дрожу…
— Ир, всё нормально?
— Нормально, я просто замёрзла, пока ездила, — обманываю я. — А потом на меня сосед чуть телевизор не сбросил… Но это мелочи… Так и?
— Ну не знаю… С ним было прикольно. Он водил меня везде. Покупал всё, что хочу… — размышляет она. — И он классно целуется…
— Да, я наслышана, — отвечаю слишком резко, кажется. Потому что на секунду другую мы обе молчим.
— Так ты не ответила… Что думаешь?
Что это самая тупая идея на свете… Что ты не любишь его, а только юзаешь. Что ты его не знаешь… Что для тебя важны деньги, машина и оболочка. И ничего больше. Ни его интересы, ни его эмоции… Ни-че-го…
— Ир?
— Ну что я могу думать… Если тебе так хочется, то попробуй… Во всяком случае, лучше сделать что-то, чем потом жалеть, что не сделала…
Сама я, к сожалению, никогда не придерживаюсь этого правила… Потому что всего на свете боюсь.
— Ты права! Вот я прямо сейчас ему отправлю тогда!
— Угу… Удачи тебе… Тась?
— А?
— У меня голова очень болит… Я хочу лечь поспать, если ты не обидишься…
— Ну, Ирааа… Мы так мало общаемся в последнее время. Просто кошмар! Ты мне нужна! Я только что отправила сообщение… — ворчит она, и я вздыхаю.
— Тебя что-то ещё беспокоит?
— Наверное, многое, — продолжает она. — Он в городе уже неделю или даже больше. А я до сих пор не знаю, подал ли документы куда-то… И узнать не у кого…
Господи, как же безобразно я себя веду.
— М-м-м… — отвечаю, повесив тот самый кулон на статуэтку в виде осла, что стоит у меня в комнате.
— Если бы я знала, было бы проще, конечно… Надеюсь, он мне ответит… О-о-о… Прочитал! Он прочитал! — верещит она в трубку, заставив меня окончательно разбиться на части. Мне кажется, я точно сейчас сброшу звонок… — Что-то пишет… Ирка, он пишет…
Молчу и слушаю её. Мне кажется, что стены в комнате сжимаются. И пространство давит на меня со всех сторон. Как же ужасно быть в тени всё время… И как отвратительно лгать…
— Ну что? Ответил?
Она молчит, а потом отвечает.
— Ээээммм… Да… Кажется, он приедет… Боже, он точно приедет…
— Поздравляю… — говорю ей, ощущая, как слёзы заполняют глаза. — Тась, я тогда точно спать пойду, хорошо? Тем более, раз у вас там свидание намечается…
— Угу, конечно…
— Ну, всё тогда… Пока, до завтра…
— Отдыхай, — сбрасывает она, а я сжимаю телефон и громко выдыхаю на всю квартиру… Солёные дорожки тут же стекают по щекам, обжигая нежную кожу. В своё время я ощущала их слишком часто… Но время меня закалило. Во всяком случае, так казалось… Пока он вновь не ворвался в мою жизнь… И не нарушил привычный мне порядок. Он снова двигает всё, как ему вздумается, а мне остаётся лишь наблюдать за этим…
Испытывая жалость к самой себе и невозможную скотскую трусость, которой меня неизвестно кто наградил, я просто смотрю в одну точку и представляю, как они с Бессоновым сейчас будут целоваться… Трогать друг друга… Делать ещё что-то… О чём мне знать совсем не хочется, но она мне обязательно это расскажет.
А потом телефон снова издаёт вибрацию.
«Это Амур, кстати. Ты всё-таки меня не послушала», — отвечает он на моё предыдущее сообщение.
Сердце бьётся от осознания, что он переписывается с нами обеими. Но я ему такого шанса не предоставлю. Хрен ему на палочке. Совсем уже оборзел. Хочет играть на два фронта? Пусть выбирает Светку тогда!
«Не важно. Завтра я отдам его тебе обратно. Он мне не нужен».
«Ну, выброси тогда».
«В смысле выброси? Он золотой. Я не могу его выбросить. Я отдам тебе. А ты уже подари кому хочешь».
«Но он твой. Подарки, как ты знаешь из детства, не отдарки».
«Это детская ерунда… Глупость, сам знаешь. Просто, Лёша, ты не должен ничего мне дарить».
Отправляю и смотрю на экран. Через несколько секунд мне приходит голосовое… Голосовое от Лёши, блин…
— Если я хочу — я буду дарить. И меня ничто не остановит. Поверь. Ложись спать, Рай… — звучит с хрипотцой, отчего у меня мгновенно скачет пульс. Один только голос творит со мной такое, чего не могут сделать ни другие парни, ни книги, ни фильмы… У него реально какой-то дар по приручению.
— Ты к ней поехал? — записываю короткое в ответ. Проклятие, как же больно… И унизительно спрашивать такое.
— К кому?
— К Тасе, Лёша! Не притворяйся!
Следующим сообщением приходит фотография… Боже… Фотография его волосатых ног, сделанная в постели…
— Фотать выше, Рай? — провоцирует он следом, а я тут же убираю телефон и закрываю глаза. Господи… Какого вообще чёрта?
«Я дома. Ложусь спать. И тебя прошу ложиться. Сладких снов, девочка-Рай».
И всё… Я даже не могу написать на это ничего… У меня уже весь организм отказал. Чуть сердце из груди не выпрыгнуло от этой переписки… Я общалась с ним так, словно ревновала, верно? А он понял?
Господи, ну, конечно понял… Он же не дурак, блин. А я как с цепи сорвалась… Неожиданно заявила о своих правах, блин…
И как мне завтра с ним говорить… Я точно сознание потеряю… Почему же Тася тогда написала, что он к ней приедет? Не понимаю… Быть может, он как-то двояко написал?
Ложусь в постель и снова открываю переписку… Позорно смотрю на фото… изучая каждый сантиметр. Его комнаты, его ног… Его загара и шрамов на них… Тёмных волос… Это ведь может быть старое фото, да? Но зачем ему обманывать, опять же… Тася ведь всё равно мне расскажет, он должен это понимать.
«Спалилась», — приходит очередное и сразу же делается прочитанным. — «Пришли мне тоже».
О, Боги…
Вдох-выдох… Я схожу с ума. Чувствую, как внутри зарождается буря. И я с ней, как всегда, не могу справиться. Потому что Бессонов… — это ураган похлеще Катрины… Это всегда безумие, вихрь, бесчинство… И он творит, что хочет. Ему ничего за это не будет. У него, кажется, совсем не осталось морали… Он и остатки просто вытравил, раз меня в это всё втягивает…
«Я ничего тебе присылать не буду».
«Нечестно. Сама-то пялишься».
«Вовсе нет».
«Да…».
Молчу и не отвечаю и снова ловлю очередное голосовое.
— Хотя бы ноги, малыш. До колен…
Прослушав это, теряю дар речи. По коже мурашки, внизу живота покалывание… Я просто не могу понять, что между нами такое происходит… Это ведь флирт, верно? Максимально пошлый и открытый флирт… И если бы он действительно поехал к ней, ему бы точно было не до этого.
«Никогда».
«Никогда не говори никогда».
«Спи уже. Завтра на пары», — отправляю ему, а в ответ получаю несколько смайлов в виде чертёнка.
«Думаешь я в универ из-за пар хожу?», — приходит ответ, загоняющий меня в угол. — «Нет, не из-за них».
Мысленно я рисую реальность, где Лёша ходит на пары из-за меня… Из-за меня! Но это же абсурд какой-то… Просто чушь собачья. Не знаю, что у него там на уме, но чем больше мы общаемся, тем большей дрянью я себя ощущаю.
Больше ему не пишу. Отключаюсь и выключаю свет… Смотрю в окно, думая о том, что сегодняшний день останется самым странным и тревожным из всех, что мне приходилось переживать…
Утром я, как обычно, быстро завтракаю, собираюсь и спешу покинуть свою скромную обитель… Одно только «но»… Всю ночь мне снился он. Всю ночь, не переставая… И я чувствую себя рассеянной с момента, как проснулась. Только душ помог прийти в себя…
Но сейчас, стоит вылететь во двор с ключами в руке, как я застываю прямо у подъезда, потому что передо мной стоит он… Бес во плоти…
— Какого…
— Доброе утро, Рай… Готова? — спрашивает, как ни в чём не бывало. Будто мы с ним договаривались о том, что он приедет утром…
— Бессонов… К чему, блин?!
— К лучшей поездке в своей жизни… — лыбится он, протягивая мне руку, и у меня всё-таки останавливается сердце…
Дыхание перехватывает и в глазах рябит. Я даже не знаю, что мне делать, ведь на смену первому порыву схватить его руку своей приходит волнение и страх за свои поступки, разбивающиеся о грани суровой окружающей меня реальности… Он — бывший моей лучшей подруги… Как так можно? Я ведь не совсем гадина, правда?
— Лёша, уезжай, а… Я на своей доеду… — тут же хмурюсь и отрицательно мотаю головой.
— Рай…
— Я серьёзно. И прекрати называть меня по фамилии!
— Это не фамилия, дорогуша. А суть… — выдыхает он, перегородив мне путь. — Поехали, говорю. У меня план…
— Да… И какой?
— Пообщаться… Мне есть что рассказать…
— Слушай, я не могу так… Я не могу так подло… Нет, — тут же направляюсь в сторону машины, но и с сигналки ту снять не успеваю, как меня резко хватают за талию и переваливают через плечо, словно я какая-то тряпичная кукла для него.
— Бессонов, блин!!! Прекрати! Что ты делаешь?!
— Тащу тебя в тачку, потому что сама ты — чёртова ссыкуха, — выдаёт он гневно, удерживая меня на плече вниз головой.
— Меня сейчас стошнит, блин! Я позавтракала! Поставь меня!
— Да, сейчас, конечно, — меня тут же резко переворачивают и нагло толкают на сиденье, перехватив под попой руками. От возмущения у меня краснеют щёки, да и я сама еле дышу, понимая, что он пристёгивает меня против воли к сиденью.
— Лёша… Ну что ты делаешь, блин?!
— Я же сказал… Мы поедем и поболтаем, — снова давит он, только уже абсолютно безапелляционно.
— Но там учёба!
— И никуда она не денется, — заявляет он нагло. — Ты ищешь отговорки… — выхватывает ключ из моих рук и толкает их себе в карман, а у меня пропадает дар речи. Потом Бессонов просто спокойно обходит машину и садится за руль, начав движение…
Я же… Как сидела с приоткрытым ртом, так и сижу… У меня просто в голове не укладывается. Как же так? Как можно себя столь нагло вести и принуждать кого-то к общению?
Да запросто… Потому что он тоже не дурак и всё чувствует… Как смотрю, как вчера себя вела, как, дура, не смогла совладать со своими чувствами.
— И куда мы?
— В одно тихое место… — объясняет, и я вздыхаю. Вот хотела сегодня усиленно заниматься, чтобы не думать о Бессонове. А вместо этого что? Правильно… Вместо этого с ним же на свидание. Прекрасно…
После его слов я замолкаю… И мы едем в тишине куда-то в сторону окраины…
— Я надеюсь, ты не превратился в маньяка за это время, — говорю ему, на что он только ухмыляется, сворачивая на грунтовую дорогу.
— Обижаешь… Я был им с самого начала… — издевается он и ржёт надо мной… Ну а потом… Примерно через пять минут ужасной тряски мы оказываемся на каменистом берегу реки… Вокруг ни души… Тишина и покой… Только мы с ним и пение птиц неподалеку. Он приоткрывает окно и запах детства тут же ударяет в голову.
— Чувствуешь?
— Угу… Мы как-то ездили сюда отдыхать семьей…
— Мы тоже… По малолетке… Только не на этот берег…
— Тут так тихо и безлюдно.
— Эту сторону я для себя открыл в десятом классе… — говорит он, открывая дверь, а у меня тут же болит внутри… Потому что воспоминания о десятом классе у нас с ним явно разные. У меня невозможно болезненные… Связанные с неразделенной любовью к нему…
Лёша достаёт плед из багажника и прорезиненный коврик, после чего идёт к берегу, зазывая меня рукой, и я выхожу за ним следом…
Плечи мгновенно обволакивает прохлада, хотя я в пальто. Но тут из-за воды прохладнее, чем в городе…
— Красиво очень…
— Садись… — говорит, помогая мне аккуратно плюхнуться на него, и сам тоже садится, сразу же накидывая на нас обоих это покрывало.
— Мы его уделаем…
— Ну и что? Постираю…
— Зачем мы сюда приехали… Если серьёзно…
— Говорить… Мне хотелось с кем-то умным. Знаешь, мне этого не хватало…
— Там? Из-за этого вернулся, что ли? — смеюсь я, взяв в руки маленький камушек под ногами и швыряю его в воду.
— Не… Я и уезжал-то по тупости… Меня ввели в заблуждение…
— О чём ты? — хмурюсь, но он усмехается.
— Да не важно… Что думаешь по поводу универа?
— Ну, мне там нравится. И учиться нравится. Насчёт экономического… С математикой у меня всегда было не особо, но вот экономика почему-то получается. А раньше я думала, что взаимосвязано…
— Ну вообще да, взаимосвязано… Просто ты говоришь о математике как о науке в целом, а не об отдельных методах её применения, иначе бы у тебя нифига не получалось… Значит, ты всё же знаешь многое, просто недооцениваешь себя, как и всегда…
«Как и всегда» звучит странно… Но я просто проглатываю это, потому что не хочу лезть дальше. В этих дебрях любой бы заблудился. А закончится потом разбитым сердцем…
— Значит, ты собираешься прогуливать постоянно?
— Только если в приятной компании, — ехидно смотрит на меня и падает назад, полностью развалившись на коврике. — Ляг тоже…
— Зачем это?
— Покажу кое-что…
— А так показать… Нет?
— Нет…
— Ладно… — чуть двинуть ниже и ложусь, глядя на голубое чистое небо. — Вау…
— Ага… А ты сопротивляешься…
— Я не… Сопротивляюсь… — бормочу растерянно, а потом мы встречаемся взглядами. Не знаю, зачем смотрю, ведь это, блин, для меня просто фатально. Ничем хорошим не закончится… Едва глаза скользят по его губам, как я тут же отворачиваюсь, а он довольно улыбается. Я слышу это, хотя уже и не смотрю...
— Родители рады твоему возвращению?
— Ага… Рады…
— Хорошо… Мои тоже рады, что я никуда не уехала… Просто им проще как-то… Что я тут… Мало ли что может случиться в большом городе…
— Ну да, за тобой глаз да глаз нужен… — саркастически выплёвывает он, и я почему-то хихикаю. Вот дурак, а… Ещё и насмехается надо мной… Засранец.
— Были планы на будущее… Хотел своё дело. Отец обещал помочь…
— Да? Ты вроде как поступал на «Операционный менеджмент», нет?
— Нифига себе, Рай… Откуда знаешь?
— Ну… Откуда… — проглатываю я ком. Да, мне Тася говорила, а я запомнила… Думаю, что она просто нашла эту информацию для какого-то личного успокоения…
— Яссссно, — тянет с усмешкой и тянется в карман. Достаёт оттуда телефон и показывает мне свои оценки.
— Ах ты хвастунишка…
— Есть такое… — улыбается он, убрав телефон обратно. У него там одни «отлично» стоят. Надеюсь, не потому что он чей-то сын… Хотя Бессонов никогда не казался мне тупым. Нет. Что-что, а тут всё как-то сложилось… Ему всё досталось…
— С каких пор тебе разонравились блондинки? — неожиданно для самой себя спрашиваю и чувствую на себе его взгляд.
— Да они никогда мне не нравились… — отвечает он, заставив моё сердце сжаться. Ну, вот… Опять. Он нарочно меня изводит.
Чувствую, как пространство между нами наполняется электрическими импульсами… Мне кажется, что уже бесполезно отрицать наше с ним притяжение. Я не могу взглянуть на него, потому что кажется, что бомбанёт. Нет, не буду… Смотрю на небо, даже если кажется, что сейчас задёргается бровь от напряжения…
— Давай придёшь 11-го… — снова поднимает он эту тему.
— Не знаю… Вечеринки — не моё…
— Ты просто не бывала на нормальных…
— Откуда тебе знать, что эта будет нормальной?
— Ну, потому что я там буду, конечно же…
— Ах… конечно, — усмехаюсь в ответ. — Тогда мне всё предельно ясно…
— Ага… Раааай… — тянет он довольным тоном.
— Что?
— А закрой глаза… — просит с улыбкой чеширского кота, и я тут же мотаю головой.
— Не-а… Зачем это ещё?
— Хах… Господи… Вот ты жопошница, а…
— Чего? Бессонов, я сейчас дам тебе в лоб! — угрожаю ему, но на деле конечно не стала бы его бить… Наверное… Однако он не перестаёт улыбаться. Словно максимально доволен собой сейчас… Своим из ряда вон поведением. Знает ведь, что поступает неправильно, а всё равно что-то там крутит-мутит, как обычно.
— Почему вчера не скинула мне свои ножки?
— Лёша… — тут же угрожающе цежу, пока он ржёт.
— А я ждал…
— Ну, жди-жди… Авось, Господь услышит твои молитвы…
— Хорошо бы было…
— Угу…
— Ир, ну реально если… Чего искришь?
— В каком смысле?
— В прямом… Ты искришь, как оголенный провод. Задень — и ебанёт… — выдаёт он прямо. — Вчера ты спросила меня о том, поехал ли я к ней… Дай угадаю…
— Что?
— Вы говорили обо мне?
— Нет, — лгу я, но он же видит… по моему лицу точно сразу видно. Я вообще врать не умею. — Не то чтобы… Просто она собиралась тебе писать… И мне было неудобно, что ты…
— А какого хера ты решила, что я к ней поехал?
— Ну… Потому что она так предположила… Не говорила прямо — нет. Просто…
— А-а-а… Вот оно что… Ясно…
Я молчу и чувствую, как громко колотит моё сердце. Слишком уж откровенные разговоры пошли.
— Просто я лишняя… Я не хочу, чтобы ей было больно. Я не права, в любом случае, — говорю ему, и он кивает.
— Конечно… — выдавливает, сцепив челюсть. А я, словно завороженная, любуюсь его скулами, подбородком и натянутыми до предела желваками, словно он злится.
Однако стоит вот так на него посмотреть через несколько секунд меняется в лице.
— Чего так смотришь, Рай…
Блин… Как же неловко вышло, а…
— Ты скоро отвезешь меня обратно?
— Обратно? Мы только приехали, — встаёт он с коврика и отряхивает свои гачи от мокрого песка… Идёт к машине, а я пялюсь на него снизу-вверх, и отсюда он кажется мне таким плечистым… Таким высоким… Хотя кого я обманываю? Он такой и есть…
Смотрю на то, как Бессонов достаёт из машины коробочку ланч-бокс и термос с двумя металлическими кружками.
— Ты что…
— Что? — плюхается он обратно и открывает, и я вижу там всякие вкусности. Всё такое свежее, словно с утра взято в пекарне. — Вчера с вечера договорился… Утром заехал — забрал…
Господи, я не понимаю… У меня все встроенные функции теперь барахлят… Он смотрит на меня и будто бы тянется... Боже, нет…
Я тут же хватаю один из круассанов и толкаю ему в рот, а он ржёт. Вот лично я чуть в обморок не упала. Мне же не могло это показаться, да? Нет… Он хотел поцеловать… У меня в мгновение каждый волосок на теле вздыбился…
Мы ещё час сидим, попивая горячий кофе без сахара и разговаривая… Больше попыток он не делает, потому что по мне видно, что я боюсь. Настолько сильно его боюсь, что не дышу в его сторону… А потом мой телефон начинает звонить…
Я и так знала, что это случится.
— Мне нужно ответить…
— Отвечай… — отрезает он равнодушно. Хотя я понимаю, что его это порядком достало, но я всё же беру трубку.
— Да, Тась… Что такое?
— Привет… А ты где? — сразу же звучит вопрос.
— На парах… Где же ещё…
— Как на парах?! Твои одногруппники сказали, что тебя с утра не было! — выпаливает она возмущенно, и я тут же округляю глаза, в ужасе глядя на Бессонова, который смотрит на меня ответным, но таким непробиваемым ледяным взглядом…
Она что… Приехала в мой универ, чтобы проверить меня? Серьёзно?
Даже не знаю, что ей ответить, потому что всегда отличалась какой-то тормознутостью, когда меня заставали врасплох и сейчас всё так же… У меня даже руки дрожат, а я сама становлюсь деревянной. Боюсь заскрипеть при одном неверном движении…
— Тась… Я просто… — начинаю думать о том, чтобы сказать, что заболела после вчерашнего, потому что других оправданий у меня тупо нет. Да и это так себе, если честно.
Но мой телефон вдруг неожиданно вырывают прямо из рук. И мне кажется, я падаю вниз со скалы.
— Кароч, сюда давай, чё надо? Мы гуляем, — выпаливает Бессонов, а у меня перед глазами всё мельтешит. Господи. Зачем он так со мной??? Зачем так нагло и тупо?!
Я даже не знаю, что теперь делать. Орать на него, бить? Отбирать телефон? И что же там подумала Тася?
Секунды не проходит, а она, видимо, скидывает трубку. Наши с Лёшей глаза встречаются.
— Ты зачем так сделал??? Лёша…
— Потому что она тебя на дно тянет. Заебало смотреть, — выдаёт он гневно.
— Ты — дурак, да? Она — моя лучшая подруга! У меня никого ближе нет… А ты… Ты…
— Да с такими друзьями и врагов не надо, Рай. Завязывай!
— Нет, знаешь что?! — вспыхиваю и резко поднимаюсь вверх на ноги. — Отвези меня домой! Я не хочу всего этого! Я с тобой ничего не хочу! Ты только ломаешь всё!
Чувствую, что грудь зажата в тиски. Что мне, блин, теперь делать?! Как объясняться? Я просто ужасный бесчестный человек, блин… А он так смотрит. В глазах — ярость, желваки натянуты до предела, кадык дёргается от каждого моего мажущего взгляда по его лицу и шее. Не могу сконцентрироваться. Как были мошки перед глазами, так и продолжают мне мешать.
— Что ты смотришь?! Лёша, отвези меня домой! — повторяю и дёргаюсь, уходя к машине… Ну и его реакцию невозможно не предугадать. Он тоже психует. Закуривает сигарету, матерится. Остаётся постоять снаружи, пока я сижу в салоне и меня всю колотит. Проверяю телефон и там всё пусто с её звонка. Ни сообщения, ничего… Но я уверена, что она меня теперь ненавидит…
Когда Бессонов собирает всё, что мы оставили на берегу и складывает в машину, мы всё-таки выдвигаемся в путь.
Чувствую себя ужасно. Ощущение, будто меня оставили голой гореть на костре инквизиции. И языки пламени добрались до каждой клетки моей души… Больно. Просто адски жжёт…
Руки Лёши крепко сжимают руль, а сам он даже не смотрит в мою сторону. А я мечусь между тем, чтобы взглянуть на него и экраном своего телефона. Какая же я жалкая, чёрт возьми. Но мне сейчас так плохо…
Примерно на полпути он вдруг начинает говорить со мной.
— Мне хорошо было сегодня. Очень… Извини, что я так сделал… Я не должен был.
— Да, ты не должен был, — тут же пресекаю, а он качает головой.
— Рай… Ты… В общем, ты скажи ей, что я просто отобрал у тебя телефон, лады? Просто отобрал и не отдавал. Поэтому тебя не было на парах. Если хочешь — сделай так…
Смотрю на него искоса и думаю… Какой же бред всё-таки. Ну реально бред.
— Думаешь, она тебя узнала?
— Думаю, что да.
— Ты сломал нашу дружбу, — хмурюсь я, глядя в окно, и краем глаза вижу его взгляд. Такой, словно я фигню какую-то сказала. Но я реально ощущаю себя предательницей теперь. И гниль плотным сгустком оседает где-то в районе солнечного сплетения. Я же никогда и никого не предавала. Это новое ощущение. Очень и очень неприятное. Настроение в ноль…
Даже после такого волшебного дня, проведенного с парней, которого я всей душой…
— Сломал вашу дружбу, да? А была ли…
— Что?
— Дружба. Была ли между вами? Или она просто юзает тебя, когда ей удобно? Когда что-то нужно?! — выдаёт он со злостью, заставив ещё сильнее болеть внутри. Зачем он так говорит постоянно?
— Лёша, ты просто хочешь влезть между нами, верно? Потому что что-то себе надумал! Но я не собираюсь участвовать в этом! Мы дружили много лет! Ещё до каких-либо чувств к тебе!
— А-а-а… — выдыхает он, взглянув на меня. — То есть, чувства ко мне есть?
— Блин, её чувств к тебе! Её! — выпаливаю я, ощущая, как горят щёки. — Ты заставляешь меня чувствовать себя неловко и очень плохо! Я буквально начинаю себя ненавидеть! И это всё из-за тебя! Теперь у меня нет подруги…
— Да ёб твою мать, Ира! Её никогда у тебя не было! Была только грёбанная потребительница, которая сосала из тебя ресурсы и жизненные силы! Ты всё делала за неё! Заступалась, брала на себя вину, даже уроки, блядь, по школе делала, пока она весь день где-то шлялась! — выдаёт он агрессивно, а я замолкаю. Что-то острое и невыносимо болезненное отзывается в сердце, а он продолжает. Будто ему мало того, что сказал. Копил? Носил в себе? И всё разом, словно решил меня прикончить. — И если хочешь знать, она тебя всё это время поносила! За глаза разными словами! Так просто, как нехер делать. Ей пальцем щёлкнуть! Потому что она, блядь, змея ебаная, а ты наивная глупая дура, вот и весь сказ!
Я вжимаю голову в плечи и сижу в таком состоянии минуту… Нет. Пять…
Колотит. Дрожу… Чувствую сердце в районе своего пересохшего горла. И лицо щиплет от яда, что выходит из моих глаз непроизвольно…
Он это несерьёзно. Он специально… Чтобы задеть меня. Чтобы оправдать своё скотское поведение. И я туда же! Ищу причины… Но Тася не могла так со мной поступить. Она просто не могла! Подруга ведь!
— Останови машину…
— Тут два двора осталось!
— Останови, говорю тебе! Останови, останови! — кричу и начинаю задыхаться. Бессонов резко бьёт по тормозам, а я вылетаю из его машины, как ужаленная.
— Рай, блин! — слышу позади, но уже не слушаю. Лечу… До дома стрелой.
В подъезд вбегаю и чуть не сношу с ног каких-то соседей. Тут же поднимаюсь на свой этаж, минуя лестницы так, будто это детская горка, а не пятиэтажный дом… Вбегаю в квартиру, закрываю дверь и вся в слезах скатываюсь вниз по обшивке…
Не знаю, что мне теперь делать, потому что буквально ощущаю, как грудь разъедает на тысячи частичек… Нет, я не могу так. Нужно позвонить и всё ей рассказать. Я не хочу лгать и быть такой, какой он меня представляет.
Набираю её номер и вслушиваюсь в гудки. Она долго не берёт. Только с третьего звонка наконец отвечает, но молчит. А у меня острый наконечник входит прямо в сердце. Ядовитый и огромный…
— Тась… Тася, это вообще не то, что ты подумала…
— Да, Ир… А что это? Не то, что ты проводила время с моим парнем? — спрашивает она, заставив меня проглотить ком. И звучит это просто ужасно, конечно. Особенно из уст лучшей подруги.
— Слушай, нет… Точнее, не так. Он просто подкараулил меня и силой посадил в машину…. И всё… Между нами ничего. Вообще ничего не было! — оправдываюсь я, слыша бешенный стук своего окровавленного сердца.
Тася молчит несколько секунд, а потом спрашивает.
— Что он говорил тебе? Где вы были?
— Отвёз на реку… Говорил… Тася, он говорил, что ты грубо отзываешься обо мне за спиной… Это что правда? — спрашиваю я, а она тут же вспыхивает и начинает возмущаться.
— Он что?! Да он вообще офигел! Ты что не понимаешь, что он просто хочет нас рассорить! Трахнуть тебя! А ты наивная дурочка, которая ведётся на все его слова! Господи, Ира, очнись!
Слышу её и внутри всё свербит. Неужели это правда? Он хотел меня просто…
— Как он вообще нашёл тебя???
— Он… Учится в моём университете, — выдавливаю я, хотя горло дерёт. И мне реально очень больно… Особенно, когда шоры приоткрываются. И я понимаю, что он реально чего-то от меня хотел. А потом начал высказывать, когда я ему не позволила целовать себя… И всякое такое.
— То есть, он поступил туда… И давно ты знаешь?
— Давно… Уже пару дней. Просто я не знала, как тебе рассказать, — хмурюсь я, ощущая, как слёзы бегут по щекам. Чувствую себя настолько отвратительным подлым человеком, что в голове не укладывается.
— Да он же нарочно это всё… Хотел, видимо, встрять между нами. Возможно, меня задеть. Какой же подонок… Мало того раза ему. Сволочь такая, — бурчит она, пока я втихушку взвываю в свою ладонь. — Ира, не общайся больше с ним… Он тебя тупо использует! Понимаешь?!
— Понимаю, — отвечаю, шмыгая носом. — Прости меня. Мне нужно было сразу рассказать. Я не знаю, что на меня нашло вообще…
— Всё в порядке. Главное, что ничего не было. Не было же? — переспрашивает, и я сразу же отвечаю.
— Нет. Ничего не было. Он подарил мне цепочку, но я её ему верну обязательно, — сообщаю напряженно.
— Цепочку подарил? М… Какую?
— Золотую с кулоном… Я… Не хотела принимать. Фактически он просто оставил её у меня дома, — говорю ей, и только потом понимаю, что ляпнула.
— В смысле? Он был… У тебя дома? Чего?
— Он… Помогал мне продукты занести… Блин, так вышло… Просто, Тася… Я… — пытаюсь найти хоть какие-то оправдания, но она снова сбрасывает звонок. А у меня внутри всё бьётся в истерике. Вот нафига я это ей сказала??? Зачем?
После этого я звоню ей и звоню… А она не поднимает…
Пишу сообщения — не отвечает.
Зато Лёша звонит мне, и я не беру с него трубку. Не хочу вообще слышать его голос. И видеть его. Лучше бы он в моей жизни никогда не появлялся, потому что я реально такая наивная дура. Если я ему так нравлюсь, тогда чего же он раньше лип к моей подруге? И вообще… Он, наверное, реально специально. Чтобы задеть её и вызвать чувства.
Да и кому я вообще могу понравиться? Где я и где Тася?
Около девяти мне звонит мама… И я с трудом отвечаю ей, потому что чувствую себя самым ужасным человеком на свете.
— Эй… Малышка, ты чего? Что такое?
— Я с Тасей поругалась, ма…
— Господи, ну и чего реветь-то так? Помиритесь…
— Не думаю… Я её предала… — рассказываю всё маме, и она долго молчит, переваривая. Мне кажется, она тоже разочарована мной и моим поведением.
— Ира… Слушай, мне твоя Таська никогда не нравилась, я уже говорила… И история какая-то мутная, тебе не кажется?
— О чём ты?
— Ну я про этого мальчика Лёшу… Зачем ему что-то придумывать? Чтобы её только задеть? Год ему было плевать на неё, а тут он решил мстить через тебя. Дурдом, ей Богу…
— Мам… Мне и так плохо…
— Я знаю, потому что ты себя накрутила. Лучше спать ложись, отдохни. И не вздумай больше звонить ей. Поняла меня? — учит мама, но мне кажется, она не до конца прониклась тем, что я испытываю. Да и как она поймёт… — Ир, правда, дочка… Давай спи. Завтра приезжай в гости к нам. Проведёт вместе день. Как тебе идея?
— Я не знаю, мам… Хотела ехать до Таси и извиниться… Нормально поговорить.
— А вот этого не стоит делать. Остынет — сама тебе наберёт. Лучше к нам, — настаивает мама.
— Я подумаю, ладно? — говорю ей, прощаясь, и иду к своей постели. Ложусь, обняв подушку и смотрю в окно. Уже совсем темно… Звезды на небе и снова кто-то из соседей ругается…
И я вдруг неожиданно слышу звонок в дверь, вздрогнув.
Уже думаю, что сейчас соседка завопит, чтобы я вызывала полицию, как бывает, но нет… Я слышу ЕГО голос.
— Ир… Это я… Открой мне дверь.
В мгновение покрываюсь мурашками и смотрю в глазок. Бессонов стоит, оперевшись одной рукой на дверь и выглядит таким взволнованным, уставшим, а ещё немножко злым.
— Ир…
— Я не открою, Лёша, уходи…
— Тогда я буду здесь ночевать, — сообщает он уверенно, и я вижу, что он сел напротив моей двери, прямо на пол. И смотрит чётко в глазок. Господи…
Совсем что ли с ума сошёл?
— Ты манипулируешь… Ты… Это гадко, Лёша! Ты знаешь, что я не могу просто спать, зная, что ты сидишь за дверью!
— Тогда открой мне её, нахрен! Всё просто! — выдаёт он следом, и я взяв волю в кулак, всё-таки проворачиваю защёлку, но только для того, чтобы поставить точку в том, что ещё не началось. Раз и навсегда…
Сердце бьётся вдвойне быстрее, когда вижу его снова… Он зол. Даже в ярости. И я никогда его таким не видела раньше…
Проталкивая меня внутрь, он сам закрывает за собой дверь.
— Что ты делаешь?! — возмущаюсь я, потому что он просто ведёт себя здесь, как главный. Несмотря на то, что это моя, блин, квартира…
— А не видно, — быстро снимает с себя куртку и обувь. — Пришёл с тобой разговаривать!
— Я не просила со мной разговаривать! Я хотела сказать, что с этого мгновения мы с тобой больше не общаемся! Лёша, я серьёзно! Хватит…
Кажется, на мои слова он вообще никак не реагирует. Или бесится ещё сильнее. Потому что резко разворачивается и смотрит на меня волком, после чего тычет пальцем на кухню, не дав договорить.
— Быстро. Пошла…
— Чего?! Ты вообще уже офигел, Бессонов?! — истерю в ответ, и меня буквально тараном толкают туда, наплевав на мои сопротивления. Вот думаю сейчас начнём орать или драться… А тут такое сплошь и рядом. Никто на помощь даже не придёт… И вот я чувствую, как он нагло усаживает меня на диванчик за столом, а сам садится напротив, скрещивая свои пальцы на столешнице и глядя на меня с обидой. Будто это я его сейчас насильно посадила разговаривать. Почему всем плевать на моё мнение?
— Я не лгал тебе, — дробит он с серьёзным лицом. — Всё, что я сказал — правда. Но ты, судя по всему, снова мне не веришь.
Я просто молчу и слушаю его. Грудная клетка вздымается от страха… Да я в целом не могу говорить на повышенных. А с Лёшей… О нас… В таком вот формате… Мне кажется, вообще скоро завалюсь в обморок. Потому что и не ожидала, что мы когда-либо будем контактировать. Мечтала — да. Но в жизни всё иначе…
— Не знаю, что эта шкура сказала тебе… Но…
— Зачем ты так? — хмурюсь я. — Вы ведь встречались когда-то. Разве можно так говорить?
Вижу, как он ухмыляется в ответ на это и вздыхает, уставившись на свои пальцы. Злится… Скрипит зубами. Его желваки натянуты до предела… Граненный подбородок словно заточили…
— Ира…
— Лёша… Я сейчас меж двух огней. Она думает, что у нас с тобой что-то есть. И мне плохо… Я просто прошу тебя… Пожалуйста… Умоляю. Давай сделаем вид, что не знаем друг друга, ладно? Без общения… Без вот этого всего. Мне будет так проще…
— Тебе будет проще? — спрашивает он надсадно.
— Да, — проглатываю я ком. Внутри так сильно болит… — Пойми, что она теперь непонятно что обо мне думает. Говорит, что ты это всё нарочно. Что придумываешь, лишь бы рассорить нас. И я ей верю!
— Серьёзно? — спрашивает он, заглядывая в мои глаза. У меня прямо сейчас нутро наизнанку выворачивается. Что он хочет от меня услышать? Нет, не серьёзно… Особенно, когда ты так смотришь…
Но я не могу произнести этого вслух.
— Стоит признать, что лучше нам держаться подальше друг от друга…
— Ага… Я год пытался держаться… Что-то не особо вышло, — выпаливает он, заставив меня ещё сильнее напрячься. Что? Год пытался держаться от меня подальше? От меня? Что?!
Я смотрю на него в недоумении, только вот промолвить ничего не могу. Потому что во рту пересохло. Язык прилип к нёбу, да и слов нет. Хочется рыдать… А у него такие красные измученные глаза.
— Я ещё раз повторяю тебе, Ира… Я тебе не врал. Я сказал чистую правду. Она — не тот человек, за которого тебе следует держаться…
— А за кого мне держаться?! — выпаливаю я в ответ.
— Не плохо было бы за себя саму. Потому что ты сильнее, чем думаешь. И лучше. Только в упор не видишь этого из-за своей так называемой подруги… Не веришь мне — обзвони одноклассников. Хоть кого-то из… И спроси, что было по школе… Узнай, ради интереса, чтобы не гнать на меня то, чего нет, — говорит он, постукивая пальцами по столешнице. — Жизнь не всегда простая… Но сейчас, Ира… Ты тупо гробишь себя. Очнись, блин. Разве тебе хочется потратить всю свою жизнь на человека, которому по сути плевать на тебя? Который думает только о себе и живёт только для себя!
Каждое его слово стреляет мне в висок… И каждое хоронит заживо.
Стал бы он предлагать мне это, если бы всё было ложью? Стал бы?
— Просто обдумай это… Не торопись с выводами… — шепчет он, глядя на меня своими карими, а потом встаёт и направляется обратно к двери.
Я же дрожу…
Слышу, как он одевается, а потом бегу за ним. Потому что у меня всё внутри трепыхается, и лучше расставить все точки над «i» окончательно.
— Нет, подожди… Стой здесь…
Кидаюсь к статуэтке осла в комнате и снимаю с неё подаренную им цепочку. А потом мчу к нему, чтобы вернуть.
— Забери это, мне ни к чему! — протягиваю руку, и меня тут же обхватывают за запястье, резко тянут на себя, и я оказываюсь прямо перед ним. Перехваченная за талию цепкими пальцами, которые, словно оковы сплелись на мне намертво и не отпускают. Сообразить не успеваю, как за секунду ощущаю вкус его губ на своих. Прибивая к стене, Лёша наконец целует меня, а у меня внутри при этом происходит настоящая техногенная катастрофа… Я расхожусь по швам и трещинам… Расползаюсь на куски, словно тектонические плиты начали двигаться внутри меня.
Его руки сжимают ткань моей футболки, а я трясусь, потому что это первый мой поцелуй и… Потому что это Бессонов… Чёрт бы его побрал. Господи…
А он вызывает во мне землетрясение магнитудой все десять по Рихтеру.
Язык внутри моего рта… Я совершенно обмякшая перед ним… Сердце отстукивает в районе горла протяжным гулом, который оповещает меня о том, что через секунды мне придёт конец, если не остановить это безумие… Но как же сладко это чувствовать… Мечтать на протяжении нескольких лет и просто…
Вкусить, словно запретный плод, которого так много и так чертовски мало одновременно… Сейчас я — точно рай… Внутри меня неземное блаженство. Его запах, который проникает в каждую клеточку и создаёт что-то новое. Его тепло… Если в нём коктейль из всего самого лучшего, то я боюсь, что для меня он станет коктейлем Молотова, спалив меня дотла.
Лёша отрывается от меня, и мы сталкиваемся взглядами. Я не могу и пикнуть. Стою, зажав цепочку в руке, а он просто проводит кончиками пальцев по моему лицу, очерчивая линию моих скул, отпускает меня и выходит из квартиры, молча и тихо прикрыв за собой входную дверь…
Этот поцелуй — одновременно и самое прекрасное, и самое неправильное, что со мной случалось… Я чувствую, как у меня под кожей шевелится что-то. Ощущения были такими яркими, что я чуть не ослепла и не взорвалась в его руках. И он не просто вкусно целуется, как говорила мне Тася… Хоть вспоминать об этом и больно, и неприятно… Но он целуется просто божественно. Я не знаю даже, смогла бы я хотя бы раз ощутить что-то подобное к другому парню. Мне кажется, что вряд ли. Потому что я полностью принадлежу Лёше. Чисто физически и внутренне… Я по уши в нём погрязла.
И теперь, когда знаю, каково это… Целовать его. Просто схожу с ума в темноте собственной квартиры, прекрасно понимая, что уже ночь на дворе… А я всё не могу уснуть. Это слишком.
Тася больше не писала… Но я перевариваю его слова. То, что он пытался до меня донести. Вспоминаю все моменты, где она так или иначе подводила меня. Не знаю, со зла ли это было? Даже этот случай с девушкой того парня, с которым она общалась… Мне некомфортно после той спам-атаки, а она… Чувствует ли она хотя бы что-то? Вину за случившееся? Порой мне кажется, что нет…
Я хватаю свой телефон в очередной раз убедившись, что Лёши в сети не было. Ищу в контактах бывшую одноклассницу… Алёну Истомину. Потому что хочу поинтересоваться. Ведь они некоторое время общались с Тасей. Вдруг она что-то мне скажет…
«Привет, это Ира Рай. Слушай, Алёна. Я хотела спросить у тебя. Ты часом не слышала от Таси ничего дурного в мой адрес? Извини что спрашиваю такое. Просто мне нужно знать. Не говорила ли она что-то за моей спиной».
Как же тупо звучит. Но как мне ещё спросить? Пусть лучше прямо… Как он мне сказал. Мне так проще будет, чтобы не ходить вокруг да около…
В сети её нет. И написано, что она теперь живёт в Лос-Анджелесе. Не знаю, правда ли. Да и мне всё равно… Надеюсь, она просто ответит мне позже.
Снова пытаюсь уснуть, но тщетно… Завтра меня в гости звала мама. И я теперь очень хочу поехать, чтобы проветрить мысли. Ибо чувствую себя немного не в своей тарелке. Да и это слабо сказано. Я не знаю, как мне теперь смотреть Лёше в глаза…
Но в конечном итоге ближе к четырём утра я наконец засыпаю…
Утро наступает для меня в десять. Потому что у соседей такие звуки доносятся из квартиры, будто они затеяли капитальный ремонт. Грохот, шум, скрежет — всё и сразу… И в итоге я просыпаюсь с больной головой, словно пила вчера. Но я вообще практически не пью… Хватаю телефон и вижу там сообщение от Таси. Сердце тотчас же ускоряется. И дышать становится тяжелее.
«Давай встретимся сегодня. Нам нужно поговорить».
Если честно, я ожидала что-то более ёмкое. И теперь не знаю, что чувствовать. Про наш поцелуй я не смогу ей рассказать. Наверное, никогда бы не смогла.
Только набираю ответ, как вдруг раздаётся звонок в квартиру.
Господи… Только не Лёша. Умоляю. Я не выдержу этого снова…
Аккуратно и тихонько иду к двери, но настойчивые звонки тем временем продолжатся.
А когда я смотрю в глазок вообще понимаю, что пришла Тася. И тогда мой мир рушится прямо под моими ногами.
— Ира, открывай! Я знаю, ты дома!
Блин, вот не притворяться же теперь. Придётся говорить здесь и сейчас. Раз она сама приехала… У меня просто должно хватить сил ответить ей. Всё-таки мы столько лет дружили…
Я тут же открываю ей с заспанным лицом и торчащими в разные стороны волосами. Мы встречаемся взглядами, и её говорит о том, что она жутко сердится на меня.
— Надо поговорить, — без спроса ступает на порог моей квартиры, а я закрываю за ней дверь.
— Привет, я не выспалась…
— А что так? Бессонов где-то прячется? Ау…? Алексей? — издевается она, вызвав у меня моментальную реакцию. Я тут же хмурюсь.
— Зачем ты так? Ты же знаешь, я бы не стала…
— Я уже ничего не знаю! Потому что узнаю последней, что ты с ним! За моей спиной! Он даже был у тебя в квартире и дарил тебе что-то, Ира! — повышает она голос. — Представь себя на моём месте!?
Хочется ответить, что сотни раз представляла… И мечтала столько же. Но я молчу. Наверное, я не готова в подобном признаваться.
— Что мне ответить? Его тут нет. И мы с ним… Не спали. Понятно?
— Ира, скажи честно… Тебе пофиг на нашу дружбу, да? — спрашивает она, вызвав у меня нервный смех.
— Ты правда так считаешь? Из-за того, что не сказала тебе о том, что он учится у нас в универе?! А всё остальное не в счёт?
— Ты много чего не говорила, а мне это как лезвием по сердцу! Я бы никогда так не сделала! — выпаливает она, глядя на меня покрасневшими глазами. И мне становится так больно за своё же поведение. Ведь я-то снова знаю то, чего не знает она…
— Извини, что не сказала… Я не собиралась предавать. Честно. Просто не знала, как начать диалог… — пускаю я взгляд, и она вдруг подходит ко мне вплотную, прихватив меня за плечи.
— Ириш… Если ты со мной так поступишь… Я просто умру, — говорит она, нахмурившись. — Он же специально… Он с тобой так же поступит. Сломает всё, а потом что? Ни нас, ни его. Понимаешь?! Не общайся с ним!
Господи. У меня ком подкрадывается к горлу. Так больно. Даже сглотнуть слюну не могу.
— Я понимаю, — кое-как выдавливаю, и она обнимает меня. А я в ответ обнимаю её. Чувствую при этом, что мне становится легче. Я не хочу ругаться… Но при этом всё ещё ощущаю что-то неприятное теперь… Из-за Лёшиных слов о нашей дружбе… Да вообще обо всём этом…
— Будешь чай? — предлагаю я, с трудом сдерживая слёзы.
— Да, я бы попила. А лучше кофе! — выдаёт она следом, и мы вдвоём направляемся на мою крохотную кухню, чтобы позавтракать и поговорить обо всём на свежую голову, если её можно назвать таковой после вчерашнего…
— В общем… Я решила так. Нам нужно держаться вместе. Мы стали мало общаться и из-за этого все проблемы, — уверенно говорит мне Тася, попивая кофе у меня на кухне. Если честно, мне стало легче оттого, что она пришла. Значит, наша дружба ей тоже важна. А-то мне уже казалось, что вовсе нет… — Ты что думаешь на этот счёт?
— Тась, я… Честно, я не считаю, что мы стали меньше общаться. Просто так вышло с его приездом. И я не знала, что он поступит в мой универ. Правда…
— Ой, хватит об этом кобелине! — выдаёт она напыщенно. — Не успел вернуться уже все нервы вытрепал. Половину знакомых уже перетрахал. — выпаливает она, заставив моё сердце остановиться. У меня даже кружка чуть из рук не выпадает. Что?
Это правда? Он с кем-то спит сейчас? Ну, конечно спит… Как же иначе.
Я делаю вид, что меня это не волнует, а на деле внутри назревает ураган.
— Откуда… Знаешь? — спрашиваю, не поднимая взгляда. Горю невозможно. И вся спазмирую. Как же больно слышать, а. Словно фурункул внутри образовался. И скоро весь гной полезет наружу. Я его ненавижу после всего.
— Да откуда, есть добрые люди. Рассказали, — отвечает она, вздыхая. — помнишь Сашку Носову? У неё сестра старшая с ним училась. Оля. Ну вот он уже и с ней успел, и с её подругой Викой! Караул, блин. Он — лгун и обманщик. Покажешь цепочку, что он тебе подарил?
— Эээм… Ладно. Сейчас покажу, — встаю из-за стола, а она тут же подрывается за мной. Вместе заходим в единственную комнату здесь, и я подхожу к статуэтке осла. Сейчас бы точно кинула её в него, если бы увидела. Как же так можно, а… Зачем так поступать? Но с другой стороны… Он мне ничего и не обещал. А губы до сих пор всё помнят… То, что происходило у меня в прихожей. Мне казалось, он особенно меня целовал. А оказывается…
— Фу, ну и уродство… — делает она замечание.
— Ты про что?
— Про осла, — сообщает она, скривив лицо. — Ну и цепка, кстати, не очень.
— Да? А мне понравилась… И осёл, кстати… Я его на распродаже купила…
— Ну оно и видно, — отрезает она и берёт у меня цепочку, перекручиваю ту в руке и разглядывая того самого Амурчика. — Тоже мне… — бурчит, качая головой. — Решил купить тебя этим?! Пффф… Мог и подороже взять. Видно всерьёз жадным стал за это время… Помнишь мне какие серьги дарил в десятом?
— Угу, помню, — отвечаю, повесив цепочку обратно.
— Так и что? Ты вернёшь ему её? — спрашивает меня, пока мы возвращаемся на кухню.
— Я попытаюсь… Не знаю. В прошлый раз я хотела, а он…
— А ты просто в карман ему сунь незаметно. Или выбрось нафиг, — советует она и хихикает, а я хмурюсь.
— Тась, я так не могу… Это ведь некрасиво. Да и потом, вдруг она потеряется? И он будет думать, что я её оставила. Нет, так не пойдёт…
— Вот ты всегда была такой мнительной, — отмахивается она, чем заставляет меня проглотить ком. Это снова плохо, да? Почему всем во мне что-то не нравится? Они вечно недовольны моими внутренними данными. А Лёша с Тасей так вообще настраивают меня против друг друга. Я даже не знаю, что им отвечать.
— Что думаешь насчёт того, чтобы на свидание со мной сходить? — спрашивает Тася, вызвав у меня ступор.
— В смысле?
— Ну в смысле… Помнишь тот парень? В общем он бросил свою неадекватную девушку… — сообщает она, заставив меня удивиться.
— Так… И? А я тут причём?
— Ну он друга приведёт. Получилось бы даббл свидание. Как тебе?
— Не думаю, что…
— Да брось! Ну, Ира! Когда мы ещё сможем так оторваться. Они богатенькие… А тебе уж точно стоит найти себе парня не жадного. Щедрого и с бабосиками… Хоть бы переехала отсюда, — осматривается она и её аж передёргивает.
— Мне здесь нравится, Тась.
— Да? И вот это тоже? — спрашивает она, указывая на дыру в стене, и я смеюсь.
— Ну это единственный минус… Просто кусочек отвалился…
— Вентиляция, — ржёт она, и я тоже улыбаюсь. — Иииир…
— Тасяяяя…
— Мне страшно одной с ним идти… А с ними двумя подавно. Ну, пошли вместе!
— Меня мама сегодня в гости звала…
— Ну ты с мамой что в другой раз не можешь что ли встретиться?! Что уж прям! Молодо-зелено! Мы же молодые. Нужно гулять! — парирует она, а мне вроде как хорошо, что она приехала в гости и мы снова общаемся нормально. Может и стоит сходить с ней, чтобы не ругаться? Чтобы как-то загладить вину… Особенно вину за то, чего она даже не знает.
Господи… Мы целовались. Но она говорит, что он там с кем-то… Что он с ними спит. И я же тоже не дура. Понимаю, что он вернулся и точно с кем-то сбрасывает напряжение.
— Ира, ну ты что?! Ты понимаешь, что ты симпатичная! И всё время сидишь дома взаперти! Нужно же показывать себя…
Показывать и предлагать, наверное, всё-таки разные вещи… Но я терпеливо молчу. Думая о том, что один раз сходить с кем-то на свидание вчетвером не так страшно. Это ведь не значит, что я что-то буду ему должна. Главное, что Тася меня простит, и этот инцидент будет исчерпан.
— Ладно, хорошо…
— Правда? Уииии! — обхватывает меня за плечи и визжит.
— Угу… Только мне надеть нечего…
— Это не проблема! Мой гардероб к твоим услугам! — выдаёт она с улыбкой. — Поехали ко мне? Чего тут делать-то? Накрасимся… Музло послушаем… Потусим.
— Ладно, давай. Только предупрежу маму, что сегодня не получится и буду собираться, — сообщаю ей, беру телефон и иду звонить маме, чтобы сказать, что мне нужно с Тасей поговорить, и я не приеду в гости…
Только снимаю блокировку с экрана и вижу сообщение. От Лёши.
«Самый охуенный поцелуй в моей жизни, Рай»…
У меня сразу же внутри всё трепыхается. Сердце ускоряет ритм, выводя его до запредельного. Нереального… Я повторяю эту строчку в голове раз за разом, не понимая, что именно ему от меня надо? Зачем вообще написал это? И правду ли сказала мне Тася?
— Ты там скоро? — звучит вопрос, и я вспоминаю, что хотела позвонить маму.
— Угу, да… Сейчас, — тут же сворачиваю переписку и набираю номер мамы. Она поднимает почти сразу же.
— Как хорошо, что проснулась уже… Ты как?
— Мам… Ко мне Тася приехала, мы разговариваем, — сразу же объясняю, и несколько секунд мама молчит, и потом вздыхает.
— Я так понимаю, тебя не ждать?
— Мы хотели погулять… — признаюсь, и она сразу же меняет тон.
— Ясно… Тогда до встречи… — сбрасывает, и мне самой так неприятно в груди. Я в очередной раз кинула её из-за того, что пойду куда-то с подругой. Правильно ли поступаю? Не знаю… Но буквально перед всеми теперь чувствую вину. И разрываюсь на части, словно в этом всём нет меня самой…
— Я готова, в общем-то… На твоей поедем?
— Да, давай на моей… А там можно и на такси. Потому что я выпить хочу.
— А я сильно не буду, — сразу же предупреждаю, потому что мне ещё заниматься нужно. Я и так пропустила вчера пары…
Дальше мы едем к ней. Я почти так и поехала. В домашних вещах, ненакрашенная. Только обувь нормальную надела и взяла с собой чистый комплект нижнего белья с мыльно-рыльными принадлежностями. А уж на свидание возьму что-то из её гардероба, потому что у меня ничего красивого и нет толком…
Когда доезжаем до её шикарной трёхкомнатной квартиры, расположенной в центре на тринадцатом этаже новостройки, сразу же поднимаемся наверх на лифте, и она с порога просит свою умную колонку включить нам музыку и достаёт телефон…
— Он пишет, что очень рад, что я буду не одна… — хихикает она, прикрывая рот. — Я, кстати, скинула твою фотку…
— О, Боже… Не нужно было.
— Ну должен же был его друг знать, с кем он будет проводить вечер…
— Ага. Я надеюсь, ты ничего не обещала…
— Нет, но… Ты же не упустишь свой шанс, да? Хочешь я сделаю коктейль? — предлагает, пока я осматриваюсь.
— Кажется, ты какие-то детали добавила, да? Ой… — смотрю на точно такую же рамку для фото как у меня… И меня немного триггерит. Потому что она говорила, что ей не нравится.
— У меня лучше смотрится, да? — улыбается, и я киваю.
— Ну да… Иначе…
— Так будешь? Я себе пошла делать…
— Ну, ладно, да, давай, — соглашаюсь, потому что мне не помешает немножко расслабиться. Я чувствую себя деревянной. Особенно после написанного Лёшей сообщения. Воспоминания такие сволочи… Я как представлю, что он реально с кем-то спал на днях, мне дурно. И так жжёт, что хочется плакать.
Примерно спустя минут десять Тася приносит нам красивые бокалы с сине-зелёной жижей.
— Вау… Твоё любимое блю как-то там…
— Тут куча всего… Даже пюре киви через блэндер! Попробуй… Нашла рецепт не так давно…
Пробую и действительно. Очень вкусно.
— А из алкоголя?
— Только ром. Ничего больше…
— Понятно…
— Ну что… Идём краситься и подбирать тебе одежду?
— Мне сначала помыться нужно… Я вся грязная. Можно же у тебя?
— Можно-можно, — улыбается она, а потом мы идём к ней в комнату, где она суёт мне в руки полотенце, халат и прочее… А я иду взять свою косметичку с вещами и телефон…
Теперь я держу его при себе, опасаясь за то, что она может что-то увидеть. Да и сама хочу знать, если вдруг Лёша вновь решит мне что-то сообщить. Он словно играет со мной… И я охотно отвечаю. Потому что сердцу не прикажешь. И никакое свидание его из меня не вытравит… Никто и никогда не заменит.
Моюсь я быстро, как и всегда. Тем более, мне ни к чему наводить марафет, это Тася пусть прихорашивается. И неожиданно мой телефон, оставленный на стиральной машине, издаёт вибрацию, заставив моё сердце заколотиться вдвойне или даже втройне быстрее. Снимаю блок и смотрю на экран.
«Где ты? Я приехал, тебя нет», — гласит сообщение, и у меня в груди всё горит. Он приехал ко мне? После поцелуя? О, Боже…
Не отвечаю. Да и не знаю, что ответить. Поцелуй и без того был неправильным. Я ведь просила его больше не взаимодействовать со мной…
Отключаю уведомления и убираю всё на беззвучный режим. Чтобы не дай Бог…
Выхожу из ванной, а Тася уже ждёт меня с новым коктейлем и кучей косметики в руках. Кисточками, коробочками и тюбиками.
— Ну, что?! Готова?! — восторженно спрашивает, а мне ничего не остаётся, кроме как довериться ей в очередной раз…
Примерно через три часа болтовни и уроков макияжа я смотрю в зеркало и не узнаю себя, потому что она накрасила меня так, будто мы идём в ночной клуб. Нет, красиво, конечно. И смотрится очень эффектно. У неё ведь талант, но… Я себя не узнаю. Не привыкла. Хотя она в целом накрашена примерно так же… Огромные глаза, выделенные стрелками и тёмными тенями… А губы наоборот чуть приглушены в тон лица. Просто барби какие-то.
— Уверена, да?
— Конечно, почему нет-то?! — спрашивает с улыбкой, пока обе смотрим в зеркало.
— Только давай платье будет более-менее консервативным, ага? — спрашиваю, делая очередной глоток, и понимаю, что этот коктейль уже более жёсткий по сравнении с предыдущими тремя… Или четырьмя. О, ужас… Я потеряла счёт тому, что выпила, блин.
— А теперь тут что?! — еле сглатываю, поморщившись.
— Всё то же самое! — уверяет меня, но я всё равно ощущаю, что она переборщила с ромом на этот раз…
Предложив мне несколько платьев на выбор, смотрит на мою неоднозначную реакцию…
— Нуууу… Вот это ещё ничего, — беру в руки чёрное короткое, но хотя бы закрытое.
— Ой, оно мне маленькое, кстати. Уверена, что подойдёт тебе?
— Ну… Вроде да, — смотрю на него, и мне кажется, что я точно в него влезу. Но мало ли что…
В итоге всё-таки мерю его, влезая, а Таська смотрит обиженно.
— Как ты так похудела???
— Я не худела, Тась… Всё такая же… Просто обычно широкие вещи носила…
— М-м-м. Тогда забирай его. Я не носила ни разу… Этикетка вон висит…
— А зачем же тогда покупала? — спрашиваю, проводя руками по талии, и неожиданно для себя вспоминаю его прикосновения, отчего тут же убираю руки, замерев.
— Я думала, что похудею специально под него! — смеётся она, а потом её телефон издаёт звук. — О-о-о!!! Они приехали за нами, приехали! — визжит она, а я вдруг напрягаюсь. Я и не думала, что всё случится так скоро…
Не знаю почему, но мне становится дурно, когда мы идём к ним. Хотя Тася крепко держит меня за руку, но я всё равно ощущаю ни с чем несравнимое эмоциональное потрясение. Я вообще не хожу на свидания, оно и понятно. А уж тем более выпившей. И после всего, что произошло, нам с ней нужно не шляться где-то в компании её знакомых, а много говорить. О чувствах. О том, что внутри… Я считаю, что так проблемы не решают. Но она всё время давит и получается, что я сдаюсь…
— Твой тот, что справа, — шепчет мне, хихикая, когда выходим из подъезда, и я тут же напрягаюсь. Нет, он симпатичный. Где-то даже излишне. Высокий, статный… Очень видный парень, но… Во всём этом нет ни капли меня настоящей, и я чувствую себя какой-то дешёвкой, которая идёт на свидание, демонстрируя себя в качестве товара, а не интересного человека…
— Приветик, я — Паша, — он протягивает мне руку и только я хочу её пожать, как дёргает к себе ближе и целует. Вроде бы даже галантно, если не считать, что мне этот его жест причинил болезненные ощущения. Жжение и небольшой испуг.
— Приветики, мальчики, — здоровается Тася кокетливо. — Ну а это Рома, про него ты знаешь…
— Угу, — отвечаю несмело. Знаю я про Рому… Того парня, из-за которого в прошлый раз попала…
— Ну что, красавицы, готовы к продолжению банкета?
— Всегда! — смеётся Таська и нежно обнимает своего спутника за шею, пока я стою и качаюсь на месте, как дурочка.
Тот самый Павел открывает мне дверцу дорогущего автомобиля, и я неуклюже усаживаюсь назад в ожидании Таськи, пока парни садятся вперёд.
— У нас тут… Шампусик… Будете? — предлагает Роман, потому что Паша вроде как за рулём. Надеюсь, он не пьёт. Хотя бы когда водит.
— Я буду, — соглашается Тася.
— Ой, а я нет…
— Ну ты что?! — фыркает на меня обиженно. — Она тоже будет!
— Вот это по-нашему! — довольно разливают по бокалам. — Будем?
— Будем, да! Всё будем! — со смехом поднимает бокал и осушает его. А в меня реально уже больше не лезет, и я делаю самый маленький глоточек на свете. Просто для виду, чтобы она не начинала на меня бузить.
— Ириша, Тася говорила, ты учишься на экономическом… — ласково спрашивает Павел за рулём, поглядывая на нас через зеркало заднего вида.
— Эм… Ну да…
— И как тебе?
— Не знаю… Познавательно? — пытаюсь подстроиться, и они смеются. А у меня одна цель — лишь бы отстали с расспросами. Пусть лучше о Тасе спрашивают. У меня вся голова Лёшей забита. От и до… Мысли, как назойливые черти решили устроить кострище там, где и так было не особо холодно. И вот теперь я не в состоянии справиться с языками этого пламени… Там и ревность, и волнение, и желание. Там всё к нему одному.
— Ну, здорово. Лично я люблю умных девчонок, — подытоживает Паша, когда машина подъезжает в какому-то клубу. Знаю я такие места. Обычно не хожу. Бывала только с Таськой. Давно и не правда.
— О-о-о… Я тут была! — восторженно констатирует моя пьяница рядом.
— И как тебе?
— Круто!
— Ну, это клуб Пахиного бати, — отвечает Роман, а его друг при этом ухмыляется. Я прям вижу, что привели меня в компанию зажравшихся мажоров, куда я, к сожалению, совсем не вписываюсь. Но с другой стороны, ведёт себя Паша вполне прилично, и я не хочу так резко его обламывать.
В конце концов, Бессонов там вообще трахается с кем-то. А я что даже познакомиться ни с кем не могу?!
— А мне тоже нравится! — неожиданно для самой себя говорю, словно это способно причинить Лёше хоть какую-то боль на расстоянии. Зачем так делаю вообще? Ума не приложу… Мне ведь в действительности не нравится. Мне не по себе при виде этого заведения.
— Да?! — удивляется Тася.
— Ага.
— Ну круто! Идём, — тащит меня за руку, вытягивая из машины, и мы поправляем платья.
— Тут можно всё… И вам ничего за это не будет, — обхватывает её Рома за плечи и начинает лобзать прямо на входе в клуб. Где я стою как тростинка и с ужасом наблюдаю за этим.
— Не обращай внимания, — усмехается тот самый Паша. — Терпежа у него нет. Всегда такой дурной… Лучше наедине…
— Так мы идём? — увожу тему, потому что он так на меня посмотрел. И сказал это своё «наедине». У меня аж дрожь по всему телу проскочила. Ужас. Надеюсь, она ему ничего такого от меня не обещала…
Нас заводят внутрь, где орёт громкая музыка, все танцуют. Кто-то, судя по всему, вообще под веществами, потому что танцует голым… А я в это время стараюсь не смотреть. И вдруг чувствую, как Паша крепко обхватывает мою руку своей. Такой огромной и настойчивой.
— Идём, нам туда… — ведёт за собой куда-то наверх, и в итоге мы все вчетвером оказывается в какой-то VIP-ложе.
— О-о-о! Тут вид супер! — вцепляется Таська в поручень.
— Осторожнее, ладно? Ещё упадёшь!
— Не душни, — фыркает на меня, а я вздыхаю, пока она там вертится и делает селфи.
— Будешь ещё шампанское? — склоняется Паша к плечу и чуть приобнимает.
— Нет, спасибо… Сок бы выпила…
— Сок, не проблема… Покушать?
Я знаю, что чем больше у него беру, тем больше нужно будет отдать. Но я голодная и у меня кружится голова.
— Покушать можно. Салат типа греческого...
— Не вопрос…
Там секунды не проходит, как о щёлкает пальцами и к нам подбегает парень-официант. Тут же записывает, кивает, словно китайский болванчик и убегает за заказом. А я просто наблюдаю за тем, как Тася с Ромой целуются. Грязно и как-то излишне пошло… Вынуждая меня волноваться и переживать.
— А как давно они знакомы?
— Мы все в одном универе учимся, — отвечает он. — А ты вот в другом… Не порядок.
— Да, действительно.
— А?
— Ничего, просто… Слушай, Паш… Я…
— Потанцевать хочешь? — перебивает неожиданно, словно чувствует мой настрой. Я уже так сильно перед ним съёжилась, что больше некуда.
— Нет… Нет, я не умею, — отрицательно мотаю головой. Ещё бы я с кем-то не танцевала. Все мои знания о танцах ограничивались желанием потанцевать с Лёшей на дискотеке, тогда как он всегда танцевал с другими. И не гнушался ни сколько… Делал, что хотел. И я снова злюсь на него из-за воспоминаний о своей неразделенной любви к нему…
— Хах, — выдаёт Паша с усмешкой. — Я бы научил… Поверь.
— Нет, не стоит… Лучше дождусь свой салат.
— Ну ладно, как знаешь, — улыбается, а потом в течение десяти минут нам приносят салаты и всё такое, а тем временем телефон в моей сумке предательски молчит, и я вдруг вспоминаю, что поставила его на беззвук. А когда тянусь к нему там столько всего, что челюсть отвисает… Но у меня перед глазами всё плывёт, и я не могу нормально сконцентрироваться на том, что вижу.
«Это кто такой, блядь?!», — читаю сообщение от Лёши, и нашу с Пашей фотографию. Как мы сидим позади Таськиных, словно нарочно сделанных селфи на нашем фоне. Какого чёрта, блин…
Она что специально так сделала?
«А тебе какое дело? Иди и трахай своих Вик, Оль или как там», — пишу ответ с трудом. Еле собралась, чтобы нормально напечатать…
Потом телефон и вовсе начинает звонить, и я просто снова швыряю его в сумку. А у самой внутри просто ураган. Я бы ему именно сейчас высказала… Я бы всё ему сказала. Потому что больно! Потому что надоело быть терпилой и всё позволять! И только пьяная я чувствую, что готова что-то сказать. Как же так?! Почему я не могу быть как Тася?
— Всё в порядке? — спрашивает спутник, вырывая меня из мыслей и заметив, как я отреагировала на активность своего телефона.
— М? Угу… — продолжаю есть салат, а он двинется ко мне вплотную, наблюдая за целующейся парочкой напротив. Они уже чуть ли не раздевают друг друга перед нами.
— Слушай… Мы могли бы поехать ко мне… — неожиданно предлагает Паша, чуть склонившись к моему уху губами. У меня по всему телу сразу же пробегает дрожь. Но не приятная и заманчивая, как с Лёшей, а колючая и пугающая.
— О… Нет… Мне здесь хорошо, — отвечаю, на что слышу его смех.
— Ну, здесь так здесь…
Пью сок, что мне принесли. Словно не в себя пью. Такой сушняк, блин, бывает, оказывается, когда бездумно употребляешь алкоголь.
А Тася тем временем уже сидит у Ромы на коленях. Страшно смотреть, что творит. Как же давно я с ней не тусила… Теперь всё выглядит совсем не таким беззаботным и милым, как было раньше…
Чувствую, как мне становится душно… И до ужаса неприятно. Всё тело горит. И голова, словно чугунная, тянет меня к диванчику.
— Ты в порядке? Согреть тебя? — накрывает меня Паша своей рукой.
— Нет… Нет, спасибо… Нет, — пытаюсь выпутаться, но мне кажется, что его руки, подобно волокнам паутины, затягивают меня в его объятия, сколько бы я не старалась… Отталкиваю его от себя и сердце начинает колотиться как бешенное, когда он касается моей шеи губами…
Будто оковами сковывает каждое моё неловкое движение, когда я пытаюсь оттолкнуть от себя этого парня. Мне мерзко. Неприятно. Отвратительно. Он не тот, кто мне нравится. Вообще не тот… У меня к нему никаких чувств.
— Тась… Тасяяяя… — зову её, ведь вижу, что она сидит передо мной. — Помоги… Тась…
— Да поцелуй его тоже! — слышу в ответ её голос, будто наставление или того хуже — команду, а саму начинает тошнить.
— Нет, я не хочу. Отвали от меня! — толкаю его от себя, но он как клещ просто. У меня по телу бежит неприятная дрожь, а затем я вообще чувствую себя ватой, пока вдруг не слышу его голос… На фоне шумной неприятной музыки именно его… Я узнаю из тысячи.
— Руки убрал от неё, нахер!
— Лёша… — тут же растерянно бормочет Тася.
— Ты вообще ебанутая?! Она же пить не умеет! Овца, блядь! — слышу ругань, а сама ни черта не понимаю. Кружит, будто на карусели. Зачем я пила это? Ощущение, что это был нифига не сок, как я просила…
— Слышь, это кто вообще такой?! — звучит Пашин возмущенный голос. — Свалил из моего клуба!
— Я тебя щас свалю… Так, сука, свалю…
Звучат звуки разбитой посуды, а ещё глухие приглушенные удары, крики… Тася орёт, а я пытаюсь оторвать голову от дивана, но у меня так дерьмово получается. Я вся, словно тряпичная кукла.
— Нет… Не надо… — бормочу и меня начинает ещё сильнее тошнить. О, Боже… — Лёша, уйди отсюда… Уйди…
— Уёбок! — слышу вскрики Павла и Ромы. Не знаю, что там именно происходит. Понятия не имею, но пытаюсь встать, чтобы уйти оттуда. Падаю на деревянный пол коленями и начинаю ползти к лестнице, а потом меня вдруг резко хватают за талию, перебрасывая и несут на руках.
Запах любви моментально заполняет носовые пазухи. Я его ни с кем не перепутаю. Держу за шею и меня всю колотит.
— Что ты здесь делаешь… Отпус… Ти…
— Спи давай, пьянчуга, блин…
— Ты меня бросил… Ты меня обманывал…
— Чушь не неси. Спи, Ира, — рявкает он, пока тащит меня, а я чувствую запах крови. А потом кожаное сиденье спиной и вместо того, чтобы просто отрубиться, сильно сжимаю в кулаки ворот его кофты и не отпускаю. Удерживаю, заваливая его на себя. Тяну так, словно мы — единое целое. Потому что, кажется, что если сейчас его не почувствую, то умру…
— Чё творишь, а? Соображаешь?!
— Поцелуй меня, — тяну к себе, обхватив его ногами и руками. Я, блин, такая пьяная сейчас. Надеюсь, мне всё это не кажется… И это не Паша со мной… Господи. Надеюсь, Лёша здесь.
Чувствую вкус его губ и крови в совокупности с настойчивыми движениями языка. Руки, сминающие ткань моего платья на бёдрах. Его дыхание и настрой… Его безоговорочную силу и даже можно сказать магию надо мной. Издаю какой-то стон, ощущая какой он твёрдый везде… И между ног тоже, а он матерится прямо в мой рот. Хватаю его за волосы на затылке… Прохожусь по нему кончиками пальцев, а потом вдруг он рычит и прибивает мои руки к обивке.
— Всё… Успокоилась… Спи, — отталкивается и захлопывает за собой дверь… Дальше стоит тишина… А у меня всё кружится перед глазами. Но я не перестаю думать о том, что было пару секунд назад. Как он целовал меня. Как донёс сюда… Как мы… О, Господи. Как с ним сладко, я не могу представить, что бы было, если…
Едва думаю о Паше, как меня начинает ещё сильнее тошнить.
Дёргаю за ручку двери и блюю прямо на асфальт, выворачивая желудок наизнанку. Потом вижу рядом белые кроссовки. Надеюсь я на них не попала… Смотрю вверх и вижу Лёшино сердитое лицо в свете фонарей.
— На, возьми, — протягивает мне бутылку воды. Но вид у него такой. Господи, как же он на меня злится.
— Извини… Извини…
— Рай, ты пиздец… — ворчит он и докуривает свою сигарету. Кажется, он подрался из-за меня… Ужасно.
— Прости меня… Бессонов…
— Успокойся, — он достаёт то самое покрывало из багажника и накрывает меня им, а сам садится за руль и начинает движение…
Дальше я уже вообще ничего не соображаю. Только понимаю, что меня доносят на пятый этаж на руках, открывают ключами квартиру, и я оказываюсь на своей кровати.
— Лёша… — будто запутываюсь в одеяле, которым он меня накрывает.
— Спи, я говорю тебе. Потом поговорим…
— Ты меня ненавидишь…
— Хотелось бы, Рай. Очень хотелось, — неоднозначно бросает он и уходит из моей квартиры, оставив меня одну… Но сам снится мне всю ночь, не переставая. Я схожу с ума, потому что всё как в реальности. И мне так страшно. Так хорошо и так вкусно с ним, что я ощущаю себя сукой… Только понять не могу, в действительности ли всё было так в клубе? Тася реально видела, как я прошу помощи и не помогла?
Что вообще там происходило? Не помню…
Очень скоро я и вовсе проваливаюсь в подсознание…
Ничего не контролирую… Вертолёты. Вертолёты всю ночь…
А ранним утром я просыпаюсь с трещащей башкой и еле открываю свои глаза, глядя на белый потолок своей гостиной.
Что вчера было? Смотрю на руки и замечаю на них кровь. Так же, как и на теле… Значит, это было… Лёшина кровь на мне… Господи.
Ищу свою сумку. Уже думаю, что потеряла, но откуда тогда он взял ключи? Нахожу её возле кровати и проверяю. Всё на месте. Паспорт, телефон.
Только вот душа не на месте… Она фиг знает где. Меня колотит. И тут суть не только в похмелье.
Открываю телефон и вижу кучу всего. Звонки с разных номеров, сообщения. В частности, и от Таси тоже…
А ещё сообщение от той самой Алёны Истоминой, которой я писала позавчера…
«Привет, я только вернулась с учёбы! У нас разница десять часов, дорогуша! Хахахаха! Нифига тебя стрельнуло. Наконец-то дошло. Таська всегда про тебя негативно отзывалась. Как ты её достала. Как она не хочет звать тебя. Какая ты скучная. Мы же из-за этого и перестали общаться. Я просто не хотела дружить с таким человеком. Она — настоящая сука. Я рада, что ты открыла глаза наконец-то!», — приходит от неё, и я реально не чувствую опоры. Хотя сижу… Внутри очень сильно болит, словно нож вогнали прямо в сердце. Сколько же я ходила в дурах, пока она поносила меня за глаза? Сколько я… Хавала это? О, Господи. И что было вчера? Она что хотела меня под него подложить????
Мне становится так плохо, что я на эмоциях снова набираю номер «лучшей подруги». Только на этот раз с ярым желанием всё ей высказать. За всё, что накопилось внутри… Горечь, обида, опустошение. Разочарование такое, о котором нельзя узнать от кого-то. Можно только прочувствовать самому…
Меня разрывает на части. Я просто как вулкан сейчас. Долбанный Везувий, способный угробить целые города. Гудки выносят мне последние нервы…
Но эта гадина теперь просто не берёт трубку… А я готова рвать и метать…
Мне просто хочется взглянуть ей в глаза после всего и понять в чём я виновата, что со мной так по-свински поступили?!
От злости и обиды тело наливается свинцом… От макушки до пят, но Тася так и не выходит на связь, а мне теперь так стыдно перед Бессоновым… Я толком не помню, что было. Помню, что он довёз меня до дома. Что подрался… Что, кажется, нажил неприятностей на свою голову. Боже…
Однако сейчас я понимаю, что во всём виновата сама. Мне будто снег на голову упал… Господи, вот я идиотка. Сколько я ходила слепой, а сейчас у меня чувство, что розовые очки сломались стёклами внутрь, разрушая все мои мечты и мировоззрение.
У меня не было дружбы… Не было близкой подруги. И я столько раз отшивала людей из-за неё. Ведь мне казалось, что именно она столь много для меня значит. А на деле всё было не так. Она просто меня изолировала от других. Пыталась быть самым важным звеном в моей цепи. Основой…
Звоню Лёше, но он недоступен. Кажется, я начинаю сходить с ума из-за этого. Надеюсь, ничего не случилось, потому что я буду ненавидеть себя до скончания веков.
Сердце колотится, и голова очень сильно болит. Мне кажется, что вчера, помимо алкоголя, мне подмешали что-то в коктейль. Теперь я не удивлюсь, что это была Тасина идея…
Иду принять душ. И вспоминаю, что вчера чуть не наблевала на Лёшины кроссовки… Зато наблевала рядом с ними. О, Боже… Как же мне ужасно неловко теперь из-за этого… Чищу зубы, наверное, сто раз подряд, после чего иду на кухню и делаю себе жижу для поднятия боевого духа и настроения…
Сок сельдерея, помидоры, укроп и прочее… Боже, я бы сейчас литра три таких выпила…
Снова звоню Лёше, но в ответ тоже самое, а я решаюсь набрать номер мамы, чтобы приехать к ней и поделиться тем, что наболело. О чём плачет душа, а она реально плачет. Ведь я верила в нашу дружбу. Как дурочка. Мне казалось, что в жизни встречаешь одного человека, с которым идёшь потом на протяжении своего пути, слушаешь, поддерживаешь, помогаешь…
Но в итоге… Кажется, так делала только я.
— Привет, дорогая…
— Мам… Мамуль…
— Что такое? Всё хорошо?
— Извини меня за вчера… Что я вот так тебя кинула. Можно я сейчас приеду. Мне очень надо, мам…
— Конечно, что за вопросы такие?! Я жду…
— Люблю тебя, — сбрасываю трубку, вызываю такси, и даже не накрасившись в спортивном костюме еду до отчего дома, чтобы рассказать маме правду…
— Ир, я не удивлена, правда… Мне она никогда не внушала доверия…
— Но я ей верила, мам… У меня сейчас чувство, будто мне внутренности выпотрошили…
Мама обнимает, а мне как было не по себе, так и есть. Хотя её тепло и нежность ко мне всё равно немного спасают.
— Я понимаю, дорогая. Жизнь учит, к сожалению. Настанет момент, и ты будешь вспоминать об этом как об опыте… Появятся другие люди. Кто-то будет хорошим, кто-то плохим… Но в итоге, ты уже будешь не такой, как сейчас, Ириш… Всё придёт со временем…
Мы долго разговариваем. Я провожу у родителей почти весь день. Телефон больше не трогаю. Жду, что Лёша появится в сети, однако, этого так и не происходит…
Домой возвращаюсь под вечер. Так же на такси… Тася не отвечает на мои звонки и сообщения, где я высказала ей абсолютно всё, что думаю. Где сказала, что всё знаю и переслала Алёнино сообщение…
В груди до сих пор саднит. Крайне неприятно, конечно. Но хотя бы голова прошла и ничего плохого со мной не случилось в итоге. Ведь меня могли изнасиловать. А потом как бы я доказывала, что я этого не хотела, если я сама с ним туда пришла? Да ещё и вдобавок клуб его отца. Никак…
В итоге я снимаю со своего осла подаренную цепочку и надеваю на себя, думаю о Лёше весь вечер и всю ночь. Плохо сплю. Очень плохо… И внутри такой беспорядок, что вряд ли получится там всё просто прибрать. Долго мне ещё разбираться со своими эмоциями.
Засыпаю в итоге с тяжёлым сердцем, потому что утром мне идти на учёбу. Надеюсь, я увижу его там… Целым и невредимым.
Приехав в университет к восьми утра, я быстро паркуюсь, заметив его машину неподалёку и выдохнув. Значит, с ним всё в порядке и хотя бы это меня радует. Я чувствую себя виноватой и хочу извиниться перед ним.
Перед парами ищу его глазами в коридоре и, заметив вдалеке знакомую фигуру, в окружении девчонок и парней знатно напрягаюсь, потому что он ведёт себя так, будто ничего позавчера и не было.
Осторожно подхожу к нему и касаюсь плеча.
— Лёша, можно с тобой поговорить?
Мышцы его лица тут же натягиваются. Подбородок и скулы становятся острыми, а взгляд убийственным. Только что он смеялся над шуткой какой-то симпатичной девушки, а сейчас… Буквально ненавидит меня и готов испепелить.
— Ща я, пять секунд, — бросает своим друзьям, словно дав мне понять, что пять секунд — максимум, который он готов мне уделить.
Мы отходим буквально на три метра в сторону к подоконнику.
— Привет… Я извиниться хотела… — пытаюсь заглянуть в глаза, но вижу там что-то такое, что не могу даже охарактеризовать. Буря? Ураган? Цунами? — Лёш…
— Рай… Чё тебе от меня нужно?
— Что? В смысле…
— В смысле, когда я дал понять, что ты можешь сесть мне на шею и болтать там ногами?
— Я… Я не делала так… — тут же хмурюсь и у меня внутри вспыхивает возмущение. — Я даже не собиралась.
— По твоим расчётам что я сейчас должен был сделать? Кинуться тебе в ноги за то, что ты соизволила извиниться? Или что?
Кажется, он впервые так со мной разговаривает. Грубо, цинично и обиженно…
— Лёша, блин, да я так не думала, о чём ты вообще говоришь?!
— О чём я говорю? Блин, Рай… Вчера ты попёрлась на свиданку с каким-то стрёмным типом, вырядившись при этом как ш…
Слушаю его, и у меня внутри всё трясётся. От каждого его слова. Он ведь прав. Я так и сделала. И выглядела ужасно. И была пьяной. Не предупредив его, просто ушла в клуб. Хотя уверена, что та чушь от Таси, где она обвиняла его в сексе с другими просто выдуманный бред, лишь бы развести нас по разные стороны. Чтобы у нас никогда ничего не было… И мне так плохо из-за того, что я повелась. Что причинила ему боль своим поступком.
— А теперь что-то от меня хочешь, да? Будешь вертеть хвостом перед всеми, а Лёша забирай тебя со всяких там тусовок со своей грёбанной подружкой, которой на тебя глубоко похер, да?!
— Я… Я не знала ничего. Она меня обманывала… Мне Алёна Истомина написала… Тася говорила про тебя всякое, что ты используешь меня, что ты хочешь только одного, что спишь с другими, и мне что-то подмешали… Я даже не соображала.
— М-м-м… То есть из подъезда её дома тебя вынесли, да? Что-то по её сраным кружочкам из соцсети мне нихера так не показалось, Ириша…
Молчу, проглатывая ком, и чувствую себя просто ужасно.
— Чё? Я не прав?!
— Прав… Я сама пошла…
— Ну вот и отлично, Рай… Ходи дальше. Веселись… И чтоб ты знала, твоя Тася крайне охуенно лила и мне шлак в голову о том, что у тебя есть какой-то парень из другой школы, с которым ты спишь, и я верил, блядь. Я так верил… Что тебя от меня тошнит. Что ты рядом со мной и минуты вытерпеть не можешь... Но хрен с этим всем. Суть в том, что я столько раз пытался до тебя достучаться, а ты даже слушать не стала. Зато Алёну Истомину мы, сука, сразу послушали! Охуенно! А что бы было, если бы я за тобой не приехал, а, Ира?! Сказать тебе?! Что бы он с тобой сделал?! — нападает он, заставив меня задрожать, и я обхватываю свои плечи руками от холода и внутренней боли, раздирающей меня на куски.
— Не надо, — шепчу дрожащим голосом, а он кивает.
— Окей, не буду… Не буду, Рай. Сама всё поняла. После того, как я за тобой из другого города приехал! В универ этот ебучий пошёл! Как идиот бегал! От поцелуя моего она тряслась, нахер, а сама, блядь, пошла с каким-то мудилой жопой вертеть… С-с-сука! Пиздатой тебе недели! — выдаёт он напоследок, с психом ударив по подоконнику своей ладонью, и просто начинает уходить из коридора куда-то… Пока я стою на месте и смотрю ему вслед…
О, Боже мой. Неужели это всё правда?
И я поступила с ним просто ужасно…
Чувствую, как земля уходит у меня из-под ног, когда теряю Лёшу из виду… Все его знакомые смотрят на меня такими удивленными и порицательными взглядами, а мне почему-то всё равно… Я думаю только о том, что обидела его. И саму себя опозорила в его глазах тем поступком. Зачем пошла с ней куда-то? Тем более, знала же, что с парнями. Нужно было просто написать ему прямо о том, что сказала Тася… Про тех девушек. Поговорить… Теперь ощущаю себя неправильно.
На пару прихожу без двух минут и там ко мне снова подсаживается Света. Будто караулит, блин…
— Приветик, что за драма? — спрашивает она, словно видела, и я тут же тушуюсь, глядя на её вовлеченный вид.
— В смысле?
— В смысле на лице… Пахнет драмой…
— А-а-а… Да так. Личное…
Проверяю телефон и не вижу ни единой весточки от Таси. Ни намёка на то, что она прочитала, хотя якобы была в сети утром.
Вспоминаю, где позавчера была и как выглядела и по коже проносится дрожь. Я понимаю, что задела его тем, что пошла… И теперь начинаю жалеть об этом.
— Ирка, ну ты чего? — тут же толкает в локоть Света. — Успокойся… Чего ты такая запаренная-то?!
— Я не запаренная… У тебя бывало так, что весь твои мир просто рушится на глазах, а ты ничего не можешь сделать…
— Бывало, конечно.
— И? Что ты сделала?
— Есть одно святое правило, Рай… Если ничего не можешь сделать — просто наблюдай. А если в руке ещё и бокал шампанского, тогда…
— Я поругалась с подругой. Оказалось, что она всю свою жизнь несла за спиной чушь про меня. Обманывала и паразитировала… А ещё я начала испытывать чувства к её бывшему парню. А он ко мне. Я винила себя, пока не узнала правду о ней. Теперь не виню. Но он обиделся, что я пошла на свиданку с другим… — выпаливаю на одном дыхании, словно собственному психологу, а Светка смотрит на меня и не моргает.
— Ну… Парень же бывший… — умозаключает она. — Хотя не… Даже бывшие — табу. Но раз она сама трепалась про тебя, тооо… Думаю один-один. Вы обе стервы.
— Спасибо…
— Пожалуйста, — улыбается она и начинает записывать число в тетради, а потом снова смотрит на меня. — Погоди-ка… А парень случайно не…
— Случайно да…
— Офигеть… Ну, теперь понятно, почему он на меня внимания не обращал… Всё сходится.
— Что сходится?
— Дорогуша… Меня не хотят либо импотенты, либо геи, либо такие, как он — занятые до мозга костей. Остальные — мои.
Я молчу, но внутри себя думаю — мне бы такую самооценку… Уметь так любить себя и вообще…
— Так, стоп… Ну и та фигня про кота, значит… Ерунда же, да?
— Ты о чём?
— Ну про кастрацию… Ту чушь, что ты несла…
Я тут же вспоминаю и начинаю смеяться.
— Ну, в общем-то, да…
— Ага, я так и поняла. Тогда что ты теряешь? Идём на вечеринку… Там и поговорите…
— До неё ещё… Пять дней.
— Пф! Пять дней! Фигня же… Пролетит — ты не заметишь…
Ну, вообще, она, наверное, права… Но я надеюсь, мы с ним раньше поговорим… Очень надеюсь на это… Господи. Если он, конечно, захочет…
— Я чуть позже дам ответ, ладно?
— Ладно, не вопрос… Нас много будет из группы. И тебе пора со всеми нормально познакомиться, кстати, — говорит она, вынуждая меня задуматься. Света всегда казалась мне стервой из-за того, что говорила Тася. А так ли это на самом деле? Или меня просто изолировали ото всех? Я знаю, что она тогда просила мою тему и познакомиться с Лёшей, но… Я ведь сама в итоге вежливо согласилась, вместо того, чтобы сказать, что он мне самой нравится. И тема уже моя… Я могла всё это сделать и, возможно, ни с кем бы даже ругаться не пришлось… Дело лишь в том, что я испугалась, как обычно.
А теперь мне кажется, что пора двигаться дальше…
Лёши нигде нет… На следующий день после нашей ссоры я подходила к его одногруппникам и они сказали, что он уехал куда-то. Телефон его до сих пор недоступен, а я ровным счётом ничего не знаю… Примерный адрес его квартиры у меня есть, но не буду же я караулить его под окнами огромной высотки, правда?
Чувствую себя странно. Словно наконец освободилась от оков. Тася в онлайне, а сообщения мои так и не читает. Наверное, это тоже какой-то способ манипулятивного воздействия. Она ведь даже не извинилась передо мной. Не узнала, что и как… Наверное, поняла, что я всё осознала. Да ещё и обозлилась из-за того, что Лёша за мной приехал…
Интересно, они с ним разговаривали? Он что-то ей говорил?
Суббота начинается с того, что я помогаю родителям делать ремонт в гостиной. Мама очень рада, что я приехала. Мы переклеиваем обои и балуемся, как обычно, пока папа ворчит на то, что мы измазали весь пол клеем.
— Девчонки… Сейчас кто-нибудь точно шею свернет из вас! Прекращайте!
— Зануда, — показывает мама язык и снова брызгает клеем, но уже в него.
— Ах ты засранка… Я тебе сейчас!
— А-а-а! Помоги, Ираааа! — верещит она и убегает, пока я смеюсь, а потом она смачно падает на пол, отбив свою жопу. А папа тут же бросается к ней.
— Вот говорил же! Маш… Всё в порядке?
— Да… — усмехается она, и они оба обнимаются, пока я умиляюсь и заглядываю в свой телефон.
«Ирааа! Начало в восемь! И твой красавчик точно приедет!».
«С чего ты взяла?», — спрашиваю у Светы, пока стою с кистью и жду.
«Знакомый его сказал. Приедет!», — присылает она в ответ уверенное, и я вздыхаю, покрывшись мурашками. Вот что мне делать? Ехать туда к нему? Ждать?
Нам же тоже нужно поговорить, да?
— Мам… — обращаюсь к ним, бросив взгляд и заметив, что они целуются, блин.
— Ой… — тут же оборачиваются оба и встают, словно ничего не случилось. А у меня, кажется, все щеки красные. Не знаю, почему. Они же уже отвыкли от жизни со мной, а раньше вот так явно чувств не проявляли. Видимо, у них новый прилив начался с моим отъездом… — Что такое, Ириш?
— Мне в семь нужно будет отъехать…
— Ну, хорошо… Надеюсь, не к Тасе опять? — спрашивает мама, вызвав у меня дрожь.
— Нет… К Лёше… Точнее, с ним поговорить…
— Ах, вот как. Конечно… Мы сами здесь закончим…
— Ага, — смеюсь я, увидев, как папа прижимает её к себе. Ну, милота, честное слово. Мне бы такие же отношения…
Сердце тотчас же ускоряется, как представляю, что увижу его. Я же понимаю, что мы оба ведем себя, как дети. А нам нужно уже встретиться и всё обсудить, раз так случилось. Интересно, куда он уезжал? А вдруг он решил, что между нами всё кончено и… Больше не хочет даже пытаться? Вдруг у него уже с кем-то было за это время? Ну, вот… Во мне опять говорят сомнения. И подозрения… Которые были навязаны мне «лучшей подружкой».
К семи часам я еду домой. Надеваю самое красивое и любимое красное платье. Я так редко ношу что-то красивое, но это мы покупали с мамой… Длиной по колено, юбка — гофре. В случае какого-нибудь мероприятия. Но я ни разу его ещё не надевала. И оно совсем не похоже на то, которое я взяла у Таси. Половина моей жизни или даже большая её часть связаны с ней… И теперь каждый раз, когда я думаю об этом, ком подступает к моему горлу и меня начинает тошнить…
Но я точно знаю, что должна дать себе шанс.
На ту самую вечеринку я подъезжаю вовремя. К восьми часам. Сильно сжимаю руль во дворе от напряжения и волнения перед предстоящей встречей и разговором.
Всё время думаю о том, что будет, если он не один… Если он уже с кем-то. Я умру… Я тогда просто не выдержу. И взорвусь как граната, разорвав и себя, и его на кусочки.
Кое-как я нахожу в себе силы не накручивать себя и пойти туда…
Когда захожу внутрь приоткрытого дома музыка уже вовсю долбит и народа столько, что толпятся везде, где можно. В том числе и возле крыльца, обдавая меня неприятными пожирающими взглядами. Особенно парни старшекурсники. Словно хотят меня раздеть. Так неприятно.
— Э, красавица! — слышу позади, и тут же забегаю поглубже в дом от страха, а уже там пишу Свете сообщение.
«Встреть, пожалуйста. Я приехала».
Едва дописываю, как слышу её счастливый визг со стороны.
— Привееееет! Ну вот, другое дело! — смотрит она на меня одобрительно со стаканом в руке и протягивает тот мне.
— Ой, нет… Только не алкоголь… Я не готова сейчас…
— Поняла… Ну ты как всегда… Хорошо хоть приехала…
— Лёша здесь?
— А-а-а… Нет, кажется…
— Каааак?! — возмущенно спрашиваю, округлив глаза, а она хохочет.
— Да шучу я, Ира! Вон там твой красавчик, с парнями бухает… — бросает она взгляд через плечо в гостиную, а у меня сердце замирает, потому что я его не вижу, но очень хочу увидеть…
У меня грудную клетку на куски раздирает от предвкушения и желания всё ему рассказать… Хотя бы то, что наболело…
Делаю ещё несколько шагов, ныряя туда, где народу больше всего и, кажется, понимаю, почему их так много… Ведь Бессонов стоит полуголый. По торс раздетый вместе с другими парнями и распивает спиртное, а девчонки вокруг так и строят ему глазки, не отлипая взглядом от его тела… От мышц, которые столь явно украшают весь его верх. От шеи до ремня на джинсах.
О, Боже… Я не могу на это смотреть, мне плохо.
У меня весь организм тут же подвергается встряске. И вот что мне делать? Я не могу просто подойти к нему и начать качать права. Это тупо… Да и он, кажется, рад такому вниманию… А я чувствую себя дурой. Сердце носится из стороны в сторону в ожидании смертного часа. Наверное, я супер жалко выгляжу…
Но всё же разворачиваюсь и начинаю уходить оттуда, потому что вообще зря приехала сюда…
Не успеваю дойти до выхода, как вдруг Светка хватает меня за руку и возмущается.
— А я не поняла… Рай… Чё за фигня?!
— Я не могу… Хочу уйти отсюда.
— Ира… Ты гонишь, да? Он там в окружении этих хищниц, а ты просто уходишь… Просто… Да что с тобой не так?!
— А что я могу сделать?!
— Бороться за своё, блин! Пошла и прямо сказала! Схватила за руку и утащила за собой! Мне нужно поговорить с тобой и всё тут! — рычит она на меня, словно пытается пристыдить.
— А тебе-то какое дело…
— Потому что если он с тобой будет, тогда у меня сердечко успокоится, значит, он просто влюблён, а если с одной из них, тогда самооценка упадёт ниже плинтуса! Андестенд ми?
Я тут же качаю головой и закатываю глаза.
— Да не могу я вот так просто взять и подойти к нему…
— Тогда просто веселись и всё! Сам придёт, как увидит! Они все одинаковые!
Самое странное, что я чувствую её правоту, а всё равно в груди всё не так, как должно быть.
Может, всё же есть доля правды? Почему я должна молчать? Почему должна вечно наблюдать за всем со стороны и показывать свою уязвимость? Если пошлёт меня. Так я больше с ним никогда не заговорю…
— Приветик, — слышится со стороны хриплое, и я вздрагиваю.
— О… А она, кстати, Ира, — представляет меня Светка какому-то незнакомому парню. Неожиданно…
— Рад познакомиться, Ира… А я Слава.
— Вы пока поболтайте, — улыбается и сваливает, а я остаюсь как дурочка перед ним стоять и молчать, вытянувшись струной. Потому что вообще не хотела заводить новые знакомства. Особенно после того раза с Пашей, блин. Мне по уши хватило.
— Ты чего так напряглась? Пьёшь? — интересуется он, делая новый глоток.
— Эммм… Нет… Нет, не пью.
— А чего так категорично?
— Уже напилась в своё время, — отвечаю, а он начинает ржать.
— Говоришь, как алкоголик со стажем…
Я тут же начинаю смеяться в ответ, потому что именно так себя вчера с утра и ощущала, а потом… Словно гром среди ясного неба вижу взгляд Бессонова, который просто рассекает меня на части и затихаю.
— О, Лёха… Дарова, — замечает и протягивает ему руку этот самый парень, а потом смотрит на нас по очереди, потому что сам Бессонов — только на меня. Причём настолько жестоко, что я не знаю, куда себя деть. — Вы чё знакомы?
— Не знаю даже, — отвечает издевательски. — В такие моменты, кажется, что нет…
Я молчу, потому что ни слова проронить не могу. Он меня как припечатал. И снова я виновата во всех грехах. Почему так выходит? Ведь он сам там далеко не в одиночестве грустил.
— Ну ясно, — тут же отступает этот Слава, ретируясь с горизонта, а я залипаю на остроте Бессоновских глаз.
— Он сам подошёл… Я вообще не собиралась… — тут же оправдываюсь, когда меня резко хватают за руку и тащат за собой куда-то в сторону комнат.
По пути наталкиваюсь на довольное лицо ухмыляющейся Светки. Чуть ли не показывающей мне одобрительные большие пальцы вверх. Не понимаю, какое ей реально дело до моих отношений? Он же ей самой нравился…
И всё-таки она была права. Как приревновал, так сразу же снова говорить захотел, блин. Собственник недоделанный!
Я толком и пикнуть ничего не успеваю, как оказываюсь в какой-то тёмной пустой комнате с лёгким приглушённым светом ночника, а Лёша закрывает за нами дверь. У меня уже истерика просто… Ещё немного, и я упаду в обморок прямо перед ним…
— Лёша, ну правда… Что ты так смотришь? Я… Я с ним вообще не собиралась знакомиться…
Этот ядовитый взгляд буквально жрёт меня и жалит. Он точно прилично выпил, ведь я сама видела…
— Ты всегда была такой правильной, Ирка… Аж смотреть было тошно… — бросает он, насмешливо изучая моё лицо, пока сердце в моей груди наворачивает круги, как на гоночном карте.
— Я была честной… Во всяком случае, я… — не успеваю договорить, как он вплотную прижимается ко мне, заставив вжаться в стену. Пары алкоголя вкупе с его дыханием обдают мою кожу, будто кипятком. И я издаю что-то странное, больше похожее на всхлип.
— Ну что же ты замолчала, Рай… Продолжай… Мне очень нравится, когда мы играем в эту игру…
— Какую игру, Бессонов? — спрашиваю дрожащим шёпотом в сантиметре от его манящих губ.
— Ту игру, где я и ты якобы ничего друг к другу не чувствуем…
Его шероховатые ладони неожиданно опускаются вниз и скользящими движениями задирают юбку моего платья, рассредоточившись на моих голых бёдрах. Я тут же делаю шумный выдох и вцепляюсь в его бицепсы своими пальцами. Он же голый… Горячий. Невозможный просто… А ещё кажется мне злым… Обжигает и провоцирует. Не то на новые действия, не то на конфликт.
Тем временем уже ощущаю, что он обхватывает мою попу обеими руками и стараюсь не потерять сознание. Меня ещё никто так не трогал. Никогда…
Взгляд — бездна. И для меня она просто бесконечная…
Подбородок дрожит. Сама я плавлюсь возле него.
— А я чувствую… Дохуя чувствую, уже давно, — шепчет он, не касаясь меня губами, но провоцируя каждый нерв. Каждую точку. Каждый закуток души. Я даже стоять не могу нормально. Меня в его руках подбрасывает.
— Почему же молчал… Почему не говорил…
— А ты хотела… Услышать? — касается моих губ пальцами и отвратительно просто безобразно мнёт их, надавливая и проталкивая внутрь на одну фалангу. Меня выворачивает наизнанку посильнее и пострашнее, чем, когда тошнило после выпитого. Просто эмоции. Они зашкаливают. А я хочу ещё. Хотя у меня уже, очевидно, перенасыщение.
Он склоняется к моей шее, не выпуская из кольца. Отодвигает волосы, эфемерно касается губами кожи, заставляя прикрывать глаза и заскулить, ощущая вибрации по всему телу… Нет, это определенно магия, которой нет ни с одним другим человеком на свете… А потом еле слышимо шепчет:
— Честность переоценена, правда? Особенно, когда такое происходит… У тебя ведь тоже, да?
Ощущаю, как его рука медленно и нежно проскальзывает по моей ягодице, а потом проходится по кромке моего нижнего белья и касается меня в том самом месте, заставляя ещё сильнее обхватить его и задышать, как полоумную, пока он ухмыляется прямо перед моим лицом.
— Ты же пьяный… Ты… — закатываю глаза от наслаждения, ощущая, как меня перед ним размазывает от кружащих движений его наглых подушечек на моих трусах.
— А ты? Ты трезвая? На этот раз? — спрашивает, будто с издёвкой. У меня тянет низ живота. Просто безобразно и мучительно тянет… Я так хочу, чтобы он продолжал меня касаться. Чтобы не останавливался…
— Да… Я да… — чуть ли не выстанываю ему в рот, когда он проводит по моим губам кончиком языка и продолжает трогать меня между ног, сводя с ума и заставляя жёстко тупить…
— Это хорошо… — выдыхает он хрипло. — Потому что я уже не могу терпеть…
Не совсем понимаю смысла слов, потому что пребываю где-то в другой реальности… Перед глазами всё плывёт, и я растворяюсь в его руках, когда он поднимает меня надо полом и вонзается губами в мой рот, сначала прижимая меня к двери всем своим мощным огромным станом, а затем и унося к кровати, что стоит посредине комнаты.
Спиной ощущаю горизонтальную поверхность и тяну его к себе. Ещё ближе… Наслаждаясь вкусом его губ и воспоминаниями о том, какой бываю смелой, когда тоже выпью. Но не сейчас… Сейчас я поскуливаю и не представляю, как взять себя в руки, потому что он сверху… Кипящий и голодный. А ещё немного разочарованный в моих решениях. Ревнивый… Бессонов…
— Ты готова? — спрашивает он, нависая надо мной, и я вроде как киваю, соглашаясь. Надеясь на то, что он сейчас сделает то, о чём я думала и фантазировала много раз, но вместо этого он, удерживая меня под собой и всё ещё трогая самую сокровенную точку, шепчет. — Тогда слушай… Я за тобой сюда приехал… В этот город. В этот универ… Я пытался тебя забыть… Год с лишним, Ирка… — я слушаю и трясусь под ним, потому что он всё это время бормочет и не даёт мне свести ноги. Лапает. Трогает… Вызывает внутри катарсис. — Думал о тебе постоянно. Снилась… Клинило нещадно…
— А… Лёша… — вонзаюсь в него ногтями и ощущаю, как тело начинает содрогаться. Ноги дрожат. В животе образуется такой комок нервов, что я дышу с трудом. На всю комнату… Словно задыхаюсь. Хватаюсь за него, словно за соломинку. Сколько же раз я представляла всё это… И мне было так стыдно и больно за собственные желания.
— До сих пор клинит… Так течёшь… Для меня течёшь, малыш… — чувствую, как он оттягивает мои трусы вниз и трогает уже кожу своими наглыми, но такими приятными и шероховатыми пальцами… — Пиздец ты нежная такая… Бляяяядь…
Мои всхлипы и скулёж продолжаются, как и его маты. А он то целует меня, то шепчет на ухо, как безумно меня хочет…
— Тогда возьми… Возьми… — начинаю ответно стонать, пока он хватает меня за лицо и смотрит прямо в глаза. Своим диким необузданным взглядом. Каким умеет смотреть только мой Бессонов. Я от него просто проваливаюсь сквозь землю… К тектоническим плитам ухожу. К самому ядру. Хапаю основу всего, словно для меня открываются какие-то истины. По сути бред блаженной, конечно, но когда тебя касается тот, чьих касаний ты ждала всю жизнь, всё вдруг кажется слишком значимым и глубоким…
— Никогда бы так не поступил… Не знаешь ты меня, Рай… Я не для того о тебе мечтал столько времени, чтобы потрахаться пьяным в каком-то левом месте. Нет… Кончай, малышка… Пока не кончишь, отсюда не выйдешь… — ставит условие, словно у меня нет выбора. Но он мне и не нужен.
Ведь этот взгляд глаза в глаза выворачивает меня наизнанку. А ещё его поцелуи. Касания… Давление… Ощущение горячих подушечек у себя на клиторе. То, как умело он трогает меня, размазывая мою же жидкость вдоль и поперёк, и я чувствую, насколько мокрая для него. Насколько он прав, блин. Я же от него в лужицу превращаюсь просто… Ни в одну свою мастурбацию у меня так не было. Это уже что-то запредельное. Но и такое прекрасное…
Живот жалобно ноет. Я сама уже исхожу на вой под ним. Голова кружится. И я не могу перестать целовать его. Гладить мышцы на его спине. Царапать кожу, зацепившись ногтями за его рельефы. Уплывать мысленно…
Сливаться с кроватью в одно целое.
Быть пластилином в его горячих руках.
А потом вдруг сердце просто взрывается под ним… И я сама тоже. Рассыпаясь на тысячи осколков по комнате… Я будто даже слышу этот звук. Последствия, которые неумолимо жестоки, но и восхитительны одновременно.
О, Боже… Я кончила. С Бессоновым. И пальцы его сейчас во мне…
А потом он бессовестно достаёт их из меня и облизывает, вынуждая не просто смутиться, а чуть ли не расплакаться. Сама не знаю почему…
Дыхалка с ума сходит. Грудная клетка вздымается так, что двигает его на мне. Здоровенного высоченного почти под два метра парня. Я даже не знаю, что сказать. Половина слов его засела в голове, а другая осталась где-то на подкорке, но произнести я не могу ничего…
А он рассматривает меня и просто гладит по лицу.
Вроде бы пьяный, но такой нежный, что я даже не представляла его таким. Никогда…
— Первая наша близость… — шепчет, награждая меня мурашками. И поправляет моё нижнее бельё, словно пытаясь скрыть следы нашего общего преступления. — Ты не представляешь, как у меня сейчас всё гудит…
— Я… — договорить не успеваю, как он кладёт мою ладонь на свои джинсы. В то самое место. А там всё настолько каменное, что страшно. И у меня пересыхает в горле. — О... — всё, что вырывается непроизвольно.
— О-о-о… — отвечает он, обхватив пальцами мои волосы, зажав те в кулак и нюхая меня. — Не бойся только… Я же говорю — я не хочу так. Я бухой. А ты нужна мне полностью…
— Где ты был? Я хотела поговорить… Я не хотела идти с ним, я… Мне вообще он не был приятен… — бормочу чуть и не сквозь слёзы, потому что самой от себя противно.
— Не был приятен, но ты всё же пошла. Мне назло?
— Потому что она сказала мне, что ты спишь со всеми подряд… Что…
— И ты поверила? Что я сплю…
— Наверное, да… Сначала… Мне больно было, — хмурюсь я, пока он усмехается своей безупречной ухмылкой, и качает головой.
— Так спросила бы… Сплю ли я… Я бы честно тебе ответил.
— Мне было стыдно… Казалось, что я себе что-то напридумывала… — с жалостью отвечаю и точно знаю, что вряд ли бы поверила его словам… Мне кажется, что Тася заняла все мои мысли и все эмоции. Не позволяя проживать их. Блокируя собой.
— Многое же нам предстоит с тобой обсудить, Рай, — нащупывает он цепочку на моей шее и вытаскивает из-под платья, увидев подаренный им кулон.
У него аж кадык дёргается, и я смотрю в его омуты с тревогой в глазах. Потому что у него так много всего в них отражается… Я даже не знаю, с чем связано. Но словно волна нарастает внутри… И меня саму накрывает тоже.
— Я уезжал из города… У меня бабуля умерла. Как раз в тот день, когда всё случилось в клубе… — хрипит он болезненно, заставляя меня прикрыть ладонью рот и обомлеть.
— О, Боже…
— Всё нормально… — проглатывает ком. — Я уже почти за город выехал, когда эти кружки посыпались… Там аж башню сорвало напрочь.
— Лёша… Блин, прости меня, — обнимаю его за шею, прижавшись к нему всем телом. Чувствую, как нас обоих колотит, а он сжимает моё платье на пояснице и надсадно рвано дышит в плечо.
— Не нужно извиняться. Наверное, это должно было случиться, чтобы ты поняла, какая она сука… Я боялся, что это всё будет выглядеть манипуляциями с моей стороны. Мне не хотелось так. Я никогда так не хотел, Ира… Я был таким идиотом… Просто не знаю, как допустил всё это… — будто оправдывается он, сильнее стянув ткань моего платья. — Я жалею… Я, блядь, каждый день об этом жалею… Потому что мне так херово ещё никогда не было… Ир…
— О чём ты именно… Я не понимаю.
— О том, что мы с ней никогда по-настоящему вместе не были… Только сосались. Больше у нас вообще нихера и никогда не было. Это было тупым разводом для тебя, — заявляет он, чем просто заставляет меня окунуться в наше прошлое и зависнуть на несколько секунд без кислорода, словно я нахожусь где-то под водой и больше никогда не смогу дышать полной грудью…
Кружится голова. Злость накатывает такая, что я даже сообразить не могу, о чём он говорит, и как мне себя вести. Ощущаю себя полноценным оружием в чужих руках. Не контролирую ничего, только стреляю, потому что выбора нет. Мной управляют, и я сейчас не ведаю, что происходит. Воспламеняюсь изнутри, словно кто-то налили внутрь бензина и бросил спичку…
— Что? Чего?! — спрашиваю дрожащим голосом и чуть отталкиваю его, двигаясь к краю кровати. Моментально проходит и ощущение тяги к нему и волнение. Все эти чувства затмевает другое. Более сильное и беспощадное. Способное оставить от меня лишь пепел.
— Да, это правда, Ира…
— Я что-то не поняла… В смысле? Как это тупым разводом? Чьим разводом и зачем?!
— Я расскажу, только обещай меня не возненавидеть после этого, — выдаёт он, сев напротив на другом конце кровати, пока меня колотит.
— Я не могу этого обещать, судя по всему. Или ты рассказываешь, или я ухожу отсюда прямо сейчас! — повышаю голос, ощущая, что он срывается. Настолько сильно из недр души вырывается праведный гнев…
— Рассказываю… — опускает он голову и хмурится. — Изначально… Когда мне пришло сообщение от Таси, я вообще не планировал ввязываться. Потому что с малолетками себе дороже… Мне в принципе всё это не было нужно. Была девчонка и как бы… Я даже не собирался… Потом Тася при встрече показала мне тебя… И, мне кажется, я за секунды втрескался просто…
— К сути! — выдаю, хотя сама не узнаю себя. Просто я так сильно сейчас киплю, что у меня всё тело подвергается встряске, словно мы с ним сидим на каком-то аттракционе. И он называется — виражи моей убогой жизни! Что это вообще такое?! Как дослушать, если сердце разрывает в клочья?!
— К сути… Она сказала, что у тебя есть парень… Когда я начал расспрашивать у неё за тебя в первый же вечер… Ну и ляпнула, что если начнём отношения, то… Ты якобы заревнуешь и, возможно, обратишь на меня внимание… Пффф… Бред ещё тот. Сейчас сам себя слушаю и смешно, что повёлся, но… Я не знаю, как так вышло вообще. Мне тебя хотелось. Всегда хотелось… Когда подходил аж электричество внутри возникало. А ты шарахалась… Она говорила, будто я не нравлюсь тебе. Сдавать назад было поздно. Я тусовался с ней, чтобы тебя бесить. Чтобы ты как-то отреагировала…
— А ей это всё зачем было нужно?! Как же… Как так...
— Когда я уже понял, что происходит какая-то нездоровая херня, я высказал ей и уехал… На этом была поставлена точка… Только ты из моей башки никак не выходила… Я начала узнавать тебя иначе. Через твои посты и других людей. Я только тогда понял, что всё вообще не так, как она мне говорила… И ты не такая…
— Вы просто использовали меня… Оба… В угоду своим желаниям…
— Ира, нет, — тут же пытается он взять меня за руку, но я дёргаюсь от него, вытянувшись перед кроватью струной.
— Не трогай меня! Ты… Всё это время вы над моими чувствами потешались…
— Нет… Ира, блин, вообще не так… Я тебе клянусь…
— Какая же ты сволочь, Бессонов! Такая же как она… Фу, мне находиться здесь тошно! — выпаливаю я, ведь меня всю колотит, и тут же бросаюсь из этой комнаты прочь.
Дёргая ручку двери, сразу попадаю в гомон взбудораженной толпы и хватаю стакан с какой-то мерзкой дрянью по пути к выходу, тут же осушив его залпом. А затем и второй…
— Ира… — слышу его возмущенный недовольный и грубый голос позади, вижу среди людей того самого Славу, который подходил ко мне, и тут же хватаю его за шею, прижавшись к нему всем своим телом.
— Потанцуем?
— Ну я… э…
Не дослушав, просто нагло подстраиваюсь к нему и начинаю тереться всеми частями тела под какую-то тупую стрёмную музыку, которую буквально ненавижу. Но меня сейчас так бомбит. Особенно когда Бессонов наблюдает за всем этим со стороны, скрестив на груди руки и глядя таким взглядом, что вот-вот разорвётся на части.
— Лёха, я не при делах, — тут же заявляет тот самый Слава, пытаясь от меня отстраниться.
— Трус, блин! Ты же сам хотел со мной познакомиться! — тут же выпаливаю, схватив его за ворот. Что за странная натура во мне проснулась, не знаю… Но меня буквально окружает огонь повсюду. — Доволен?! — смотрю на Бессонова. — Ненавижу вас обоих! Ненавижу!
— Ира…
— Сволочь ты… Какой же ты гад! — выдвигаю новое и снова хватаю очередной стакан, погружаю его в себя.
— Притормози, блин… Я прошу тебя!
— Хрен тебе в ухо! — показываю ему средний палец, а потом вижу Светку и тащусь к ней.
Моментально завлекаю её в танец, начав вертеть жопой посреди зала, а она удивленно смотрит и ржёт, подыгрывая.
— Нифига себе, тебя порвало, подруга! Что такое?! Плохо отработал свои полчаса? — хохочет в ответ, подбадривая.
— Хуже! Они притворялись! Всё это время! Врали мне, чтобы я ревновала и сходила с ума!
— О-о-о… Пипец… Твою мать, что у людей в голове…
— Я не знаю! Похер! Танцуем!
— Ну давай, подруга! Жги!
К нам подключаются какие-то парни. Я уже сама не своя. Не просто пьяная. А пьяная и злая. А это комбо, оказывается, пострашнее всего остального…
Не сразу замечаю, как фигура позади меня сменяется на другую… Но чувствую его руки. Сразу же узнаю. Трусь об него, а в голове салютуют фейерверки.
— Я тебя ненавижу! — выкрикиваю ему в рожу, резко обернувшись.
— Я знаю!
— Ты за всё ответишь, Лёша… Вот увидишь…
— Я уже ответил… Мне без тебя жить пришлось…
— Бедненький! Мне тебя так жалко! — стиснув зубы произношу. Убить готова, честно.
— Я не хотел, чтобы так вышло… Я хотел только тебя. А врать тебе не было ни единого желания, блин…
— Вы сосались у меня на глазах! При том, что ты якобы ко мне что-то чувствовал! Ты врал мне прямо в лицо! Пока она хвасталась, что стал её первым!
— Я с ней не спал… — обхватывает он меня за талию и бодает своим лбом, а я снова отстраняюсь назад.
— Ты…
— Я знаю, можешь поливать дерьмом сколько хочешь… — прижимает меня к себе, пока я продолжаю танцевать.
— Я никогда тебе не прощу… Никогда, усёк?!
— Усёк… Значит, буду просить прощения до конца своих дней… — шепчет, и я тут же дёргаюсь в сторону выхода.
— Ир… Ну, Ир, подожди… — тащится за мной, а я хватаю по пути какую-то бутылку… — Куда ты? Ира!
— До неё пойду… — выдаю не думая. Я правда так решила. Потому что если не сейчас, то никогда. А я её так презираю, что всё внутри меня требует отмщения.
— Пешком? Тут идти примерно час…
— Я пьяная, ты — тоже! И за руль я не сяду! Дойду пешком до этой гадины…
— Блядь… — слышу его ругань, а потом чувствую, как на моих плечах оказывается его толстовка, которую он впопыхах надел после нашей первой близости.
— Пахнет какой-то шлюхой! — огрызаюсь, пока он усмехается в ответ.
— Это не моя. Я не знаю, где моя. Валялась где-то в гостиной…
— Конечно ты не знаешь! Ведь так любишь раздеваться на людях и светить своими мышцами, да, Лёша?! — будто от бессилия выдаю ему свою ревность, как на ладони. Сама понимаю, что оно того не стоит. Но не могу остановиться. Уже понесло…
— Ты горячая такая, с ума сойти можно…
Я тут же торможу и оборачиваюсь к нему. У меня ноздри от гнева раздуваются.
— Ты и представишь не можешь какой огонь вы во мне разожгли… Ты…
— Успокойся, я понял… Провожаю просто, — выдаёт он, встав передо мной полураздетый и покрытый мурашками. Даже сейчас не могу свести глаз, конечно же. Но пусть мёрзнет, раз пошёл за мной. Его проблемы…
Я дойду до этой гадины даже если придётся стереть в кровь свои ноги. Я всё ей выскажу! Сегодня!
— Кем я была для вас… Подопытной крысой, да? — делаю очередной глоток прямо из горла. Такое ядовитое пойло, что с ума можно сойти. Жжёт внутри, но, кажется, будто и не от него вовсе. А потому что они такие лживые сволочи.
— Не забывай, что меня тоже обманывали…
— Ох, бедненький… Только тебя обманывала лишь она! А меня — вы оба! — брызжу слюной, пока он смотрит с грустью.
— Я не собирался обманывать… Я думал, что ты с кем-то там… Я злился и ревновал… Не знаю, как вёлся…
— Это сообщение… Первое сообщение тебе… Писала я! Я его писала, чёрт… Я!
У него аж кадык дёргается. А я помню всё, что там было написано…
«Когда ты проходишь мимо, у меня останавливается сердце. Порой кажется, что заново оно никогда не забьётся… Ты — не оболочка, ты намного больше. Я вижу в твоих глазах что-то близкое и родное. А ты даже имени моего не знаешь. Хотелось бы, чтобы узнал. Хотелось бы держать тебя за руку при всех и не бояться. Хотелось стать твоей девушкой. Узнать ближе и ощутить разницу между фантазией и реальностью», — и это лишь самая простая его часть… За подписью…
«Это Тася из 10 А».
— Лучше уходи, я видеть тебя сейчас не могу…
— А я не могу уйти… Буду молчать, но провожу… — выдаёт он, убрав руки в карманы джинсов и продолжает идти за мной, пока я пью и ковыляю. В один момент выдёргивает у меня бутылку и тоже пьёт. Но у меня язык не поворачивается ему что-то говорить. Тошно…
— Наверное, от части я боялся, что ты скажешь, будто я не твоё… Что ты тупо не хочешь… Потому что ты другая была. Совсем другая…
— Интересно, как ты это понял, если всё время проводил с моей лучшей подругой!
— Представь себе, понял…
— Не могу представить… И вообще… — покачиваюсь, остановившись. — Вы друг друга стоите! Вам лучше держаться вместе, думаю… Вы отличная пара!
— А если подумать? А, Ир? Я вижу, как ты злишься… Я даже это чувствую, блин. И легко понимаю всё, что ты испытываешь…
— Ты ни черта не понимаешь! Лёша, вы оба мне врали! Она была моей подругой и просто… Поносила меня… Но ей и этого было недостаточно… Быть может, ты ей и не был нужен даже… Быть может, это всё цирк… Для меня.
Он молчит, а тем временем мы уже подходим к дому этой твари.
Я начинаю на пофиг звонить в домофон, хотя на часах уже десять, и я вижу, что в её окнах горит свет.
— Да? — спрашивает она удивленно, а я начинаю орать прямо в динамик своим пьяным грубым голосом, который отыскала буквально сегодня…
— Выйди! На улицу, Тася! Есть разговор!
— Ира… Уже поздно…
— Мне плевать! Не выйдешь и я буду орать на весь двор! Поняла меня?! Всех перебужу! Выходи! — рычу на неё, пока Лёша стоит рядом и чешет затылок. — Выходи! — ещё громче, и слышу её напуганное.
— Я сейчас… Подожди…
Она отключается, а я смотрю на него и скалюсь.
— Час расплаты настал… А ты будешь слушать! Понял?!
— Понял… — отвечает он и ухмыляется. — Чтобы ты знала, Рай… Такой… Ты мне нравишься намного больше… Горишь…
— Ну вот и вы сгорите нахрен! Вместе со мной!
Пока Лёша стоит рядом и рассматривает меня, не то усмехаясь, не то восхищаясь тем, как сильно я стегаю сейчас на пьяную голову, я жду эту тварь и представляю, как хватаю за волосы и бью о что-нибудь твёрдое…
Не понимаю, как вообще могу столь сильно злиться. Но ярость захлёстывает.
Однако всё это в моих фантазиях, конечно.
Драться я не умею, а уж тем более бить некогда близкого человека. Пусть таковой была только она для меня. Без взаимности. Но до сих пор много значит. Воспоминания, общие моменты, какие-то тайны… Всё ведь это было и не выкинешь просто так, сколько ни старайся. Во всяком случае, у меня именно так. Как у других людей, не знаю…
Подъездная дверь, наконец, открывается, и она выходит ко мне, заставив немного осунуться и проглотить ком, что застрял в горле.
Потому что у неё на лице, прямо на щеке огромный фингал, словно от настоящего сильного удара. И я пытаюсь убедить себя, что мне её не жаль. Правда… Я пытаюсь. Но конечно я не могу нормально смотреть на это. Внутри в глубине души мне больно это видеть.
— Ну?! — спрашивает меня возмущенно, а потом замечает позади Лёшу и ещё сильнее ёжится в тёплую кофту, в которой вышла. — Что вам нужно?
— Что нам нужно?! Что это было, Тася? Что у тебя с лицом?! — интересуюсь я, но голос мой, конечно, меня выдаёт. Как и тело в целом. Я замёрзла. И даже спирт не способен согреть… Но дрожу я, видимо, не из-за холода… И не из-за страха… А из-за рухнувшего под ногами мира, который казался мне самым прочным фундаментом в жизни. Дружба через года, которую я столь искренне берегла, лишь бы не разрушить… Не поломать. Столько лет близости и верности другому человеку. Который просто вытирал об меня ноги.
— Хочешь знать? — спрашивает она, нервно усмехаясь. Будто снова меня винит. Какая же она наглая сука, а…
— О, да, я хочу, представь себе!
— Меня Паша ударил… За вас обоих… — предъявляет так, будто реально сама не при делах. Вообще, по-моему, вины не чувствует. Похер ей на всё. Как так можно, не знаю. Но меня, честно, просто поражает. Сама же позвала меня в компанию этих моральных выродков. В итоге получила… Видимо, хотела, чтобы он меня изнасиловал… Просто прекрасно. В копилочку к болезненным воспоминаниям. Словно посыпать ванилью готовое изделие…
— А-а-а так это мы виноваты, — ржёт позади Лёша, и я обращаюсь к нему, потому что не хочу, чтобы он встревал. Это наше с ней дело. Наш разговор.
— А ты вообще помолчи!
И он сразу же замолкает. Ну а она не может не подстебать.
— М-м-м, надо же как ты стала им помыкать, Ира… Нравится? — спрашивает, залезая мне под кожу.
— А тебе нравилось? Нами обоими… Где твоя сраная дружба, а?! Где она была?!
— Он разок тебе что-то сказал, а ты сразу ноги расставила… — выпаливает она, и у меня стискивается челюсть. — Знаешь… К чёрту… Я скажу. — добавляет, делая шаг ко мне, чтобы оказаться ещё ближе. — Я всегда тебе завидовала… Всегда. И родители твои друг друга любят. И ты сама всего добиваешься, пока мои смотрят на меня как на ту, которую можно заткнуть деньгами, лишь бы не возмущалась…
Стою и слушаю её в безоговорочном ахере.
— При чём тут я?!
— А ты думаешь, ни при чём? Когда я видела всё это… У меня глаз дёргался. Я ненавидела тебя… С первого класса ненавидела. Твою безупречность. Твой ум. Способность везде выглядеть такой идеальной и простенькой невинной овечкой. Не красота главное, да? Так все говорят?! А он… Он не переставал про тебя трындеть... Я, конечно, понимала, что ничего хорошего из этого не выйдет, но хотелось тебя проучить. Я же видела, как ты на него смотришь…
— Ты что его просто специально выбрала? Просто как игрушку… Он не нравился тебе никогда? — спрашиваю дрожащим голосом, ощущая себя жалкой. Я же правда думала, что она в него втрескана, как я… Слушала её, а сама молчала.
— Ох, Рай… Разве Бессонов может не нравиться? Просто я не фанатела от него, как ты тогда… Аж слюни бежали изо рта… — усмехается, а мне так больно. Все это видели, да? Все? Она говорит обо мне, как о пустышке. Словно я никогда ничего для неё не значила. — Ну что ты так смотришь? Заплачешь ещё?
— Я тебе верила, Тася… Всем сердцем с тобой дружила.
— Не дружба это была, а избиение младенца! Я смотрела на то, как ты всего добиваешься и как у тебя всё получается, и хавала это, увядая внутри! Мой единственный шанс поставить тебя на место был в том, чтобы заполучить его! Но даже это не сработало, потому что он в первый же вечер стал именно про тебя расспрашивать! Про тебя! Фу… Мне тошно… — выдаёт она, сплюнув на асфальт, пока Лёша просто смотрит на меня и молчит. — А серьги те, помнишь? Ну… Красивые… Я сама себе купила… Цветы, кафе… Всё сама… Видела бы ты своё лицо тогда… И вкус этот твой… Особенный. — усмехается она. — Всем всегда нравилось. Как ты там что-то украшаешь, делаешь руками… А мне так хотелось на дизайн, чтобы тебя уесть… И знаешь, что самое обидное, Ирочка? Когда я делала своё, препода меня даже не замечали… Стоило добавить любую твою фишку и всё… Пришлось даже дом подобной херней украшать, чтобы другим нравилось!
— Ты… Ты — чудовище, Тася…
— Я? А может ты меня такой сделала?! — выпаливает она нагло в ответ, чуть ли не брызжа слюной на всю улицу, чем конечно же заставляет меня просто офигеть от своей наглости.
— Харэ хуйню нести, — перебивает неожиданно Бессонов. — Ты, сука, манипуляторша ебаная!
— А ты вообще молчи!!! — затыкает она его грубо. — Рассказал ей, как зассал признаваться после одиннадцатого, а?! Я ведь хотела! Это ты струсил!
Смотрю на него, и внутри всё тлеет. Неужели это так? Она хотела рассказать мне? Он отказался?
— Это что правда? — спрашиваю, и его желваки натягиваются. Мне уже и ответ его не нужен. Я и так всё вижу.
— Правда, что боялся тебя потерять, да… — отвечает, чем просто меня парализует.
— Вы оба… Вы — ужасные люди…
— Ира, да я не хотел никогда тебя обижать. Я не собирался! Я хотел только узнать тебя. Но мне башку задурили. Я не знал, что у женщин вот такая дружба бывает! Думал она правду о тебе говорит! И про парня… И всё остальное!
У меня от них просто голова идёт кругом. Мне кажется, я их обоих ненавижу. Они просто ставили на мне эксперименты, блин. И ни один не ощущает вину за содеянное!
— Ой… Ссора двух голубков. Надеюсь, ты хотя бы трахнуть её успел, — выпаливает она с насмешкой, и я вижу, как Бессонов уже начинает рычать и идти к ней. Приходится обхватить его за голый торс.
— Успокойся! Отойди от неё. Не нужно делать этого!
— А ты что ударить меня хотел, да? Ещё один кухонный боксёр тут нашёлся?!
— Да ты не заслуживаешь, чтобы руки об тебя марать, сучка, — выдаёт он в ответ, пока я стою перед ним и хмурюсь. Когда-то я была уверена, что они вместе… Что любят друг друга. И что я лишняя… А сейчас у меня просто голова раскалывается от всего, что я узнала.
— Вот, видел, — показывает ему средний палец, а потом агрессирует на нас обоих. — Лучше идите отсюда на хер! Вам же так хорошо вместе! Ира, тебе-то должно быть вообще приятно! Он столько времени врал тебе. Столько всего успел сделать! А как трогал меня, говорил?! Как страстно нацеловывал…
— Заткнись, блядь, — цедит он, напрягшись. Аж тело становится каменным, и я немного отстраняюсь от него, поднимая взгляд.
— Хахахаха! Что такое, не нравится? А тогда не жаловался… Хочешь обеих нас трахнуть? Может одновременно попробуем, а?!
— Я не трахал тебя никогда! Не неси хуйню!
— О-о-о… Круто ты ей пиздишь, конечно… А ты повелась уже, а? Или игра только начинается? — хихикает она за моей спиной, пока я смотрю в его покрасневшие взбешенные глаза. А в груди у меня прям-таки месиво.
Я не верю ни единому её слову, но… Парадокс. Я и ему тоже не верю.
Разворачиваюсь к ней лицом и просто смотрю несколько секунд, пока она сама, видно, дрожит и хочет плакать, но держится, как обычно. Не дай Бог кто-то из врагов увидит ей слёзы. Так она всегда мне говорила…
— Ты… Просто сука и всё… — произношу равнодушно бесцветным голосом. — И я скажу тебе последнее, если ад существует, ты точно попадёшь именно туда… Всего тебе самого прекрасного… И да… Этот фингал ты полностью заслужила. Прощай, — начинаю уходить, пока она орёт мне вслед.
— Да пошла ты, Ира! И ты иди! Вы оба! Суки! Ненавижу вас!
Слышу, как он догоняет меня, но внимания не обращаю. Всё внутри словно напалмом выжжено. Даже пить спиртное уже нет никакого желания. Выгорело… Дотла меня сожгло изнутри. И я — не жилец больше.
— Ир…
— Иди домой, Лёша… Или на вечеринку. Куда ты там хочешь… — с усталостью и неподдельной тоской говорю. Мечтая оказаться дома в горячей ванной в одиночестве и прореветься нормально.
— Блин. Да я с тобой хочу… Не гони.
Я молчу и просто перебираю ноги по асфальту. Нет желания спорить. Опустошение и какое-то новое ощущение лёгкости удивляют. Словно я освободилась от неё… Будто тяжёлый груз с души упал. Но одновременно порвал во мне что-то… И больно. Тянет вниз к земле…
— Давай такси вызову? Ты, наверное, замёрзла…
— Если сам замёрз — себе вызывай. А мне ничего не нужно от тебя.
— Бля, да, Ира! Не надо злиться на меня из-за той херни, что она сказала. Я тебе клянусь, у меня ничего с ней не было! Как ты могла ей поверить?! — спрашивает меня, пока я замираю, хмурюсь и ловлю его глаза своими.
— Я ей не верю… — отрицательно мотаю головой. — Но суть в том, что и тебе тоже. Не верю вам обоим…
— Ир…
— Я хочу спросить тебя… Вот на одну секундочку. Неужели ты не понял по мне, что я была влюблена в тебя… Неужели не видел?
— Если бы видел… Никогда бы так не поступил, понятно? — отвечает он уверенно и пытается коснуться моего лица. — Рай…
— Всё кончено, Лёш… Правда кончено. И забери эту кофту, ладно? — снимаю я с себя её, сунув в его руки, пока он озлобленно рычит передо мной. — Я пошла. — тут же дёргаюсь от него, а он снова за мной.
Плетётся следом, а в один момент я чувствую, как та самая толстовка снова приземляется на мои плечи, а его тёплые руки смыкаются на животе, не давая идти дальше.
— Лёша, пусти… Отпусти меня… — нервничаю я, пытаясь идти, но буксую.
— Настал черёд тебе послушать… Хочу, чтобы знала. Я никогда тебя не отпущу. Ни-ко-гда. Ты моя уже полностью. И я скорее сдохну, чем позволю тебе сбежать от меня…
Брыкаюсь сильнее, и вдруг оказываюсь на его руках в возмущенном ужасе, как уже бывало. Сколько, блин, можно?! Что он творит?
— Бессонов!
Он тащит меня к машине с таксистской шашкой, а потом называет водителю адрес.
— Пять сотен, друг.
— Не вопрос. Поехали…
— Лёша, отпусти по-хорошему! Я не сяду! — упираюсь, но он заталкивает силой. А силы в Лёше хоть отбавляй. Я ему явно не соперник в этом. И почти сразу оказываюсь на заднем сиденье чужой Камри. — Помогите! Вы что не видите, он меня насильно сюда запихивает! — врубаю дурочку, пока Лёша хохочет надо мной, удерживая за талию.
— Шеф. Не слушай, вези просто. Она дурочка пьяная, налакалась… Продолжения хочет, а я не пускаю, вот и всё, — выдаёт он неожиданно, и я начинаю его колотить прямо в салоне. Причём с особым пристрастием. Чтобы неповадно было! Будет знать, как меня в глазах других унижать, козлина!
— Бессонов, скотина! Вообще уже офигел, что ли, а?!
Толком ничего сделать не получается, потому что кулаки у меня маленькие. А руки у Лёше цепкие и хваткие. Поэтому он просто обхватывает мои за запястья и прибивает к телу. Без каких-либо трудностей и компромиссов.
— Сиди и помалкивай, Рай, пока я добрый. Всему есть предел, и моему терпению тоже, — дробит он стальным тоном и только я хочу снова завозмущаться, как нахально толкает язык в мой рот, начав целовать прямо перед таксистом. И не просто целовать, а нагло зализывать, словно мы с ним два изголодавшихся зверя в брачный период, и собираемся прямо тут…
О, Боже…
— Ладно… Поехали в общем, — слышу обречённое впереди, пока задыхаюсь от его натиска. Чувствую его наглые тёплые руки повсюду. И то, как отчаянно он пытается меня заткнуть.
У меня перед глазами всё плывёт. Всё же целуется он очень приятно. Даже более чем. Да ещё и голый сейчас. И мои ладони то на его плечах, то на грудной клетке. Сердце в груди разрывает от новостей, что на меня вылили десять минут назад, блин. Но я всё ещё помню, что такое оргазм с Бессоновым. Что такое удовольствие… И это ощущение почему-то захлёстывает все остальные с головой. Я ещё никогда такого не испытывала… Тогда была трезвой, а сейчас, чуть выпившая, ощущаю тягу к нему всё сильнее…
— Ненавижу тебя… Ненавижу, — всхлипываю, когда поцелуи переходят на шею. Когда скользящими движениями губ он заставляет моё тело покрываться мурашками и дрожать. — Прекрати… Лёша… Ну, на нас же смотрят…
— Я ничего такого не делаю, помалкивай.
— Ты доиграешься, Бессонов, — пытаюсь оттолкнуть, и на протяжении, наверное, минут пятнадцати, пока мы едем, мы вошкаемся за спиной у водителя, как полоумные. Господи. Бедный мужчина, а… Чувствую себя дурочкой.
— Готово. Приехали, — вздыхает мужик. Одной рукой Лёша держит меня, чтобы не убежала, а второй переводит ему обещанные деньги. А мне так стыдно, что просто с ума можно сойти. Ощущаю себя облапанной с головы до пят. А ещё униженной перед этим дядькой с шикарными усами.
— Я не пойду к тебе, можешь не утруждаться! — ворчу я на Лёшу, а он ржёт, вытаскивая меня из такси за руку.
— Да кто тебя спрашивать будет, Рай? Подняла жопу быстро, — дёргает меня сильнее, и я чуть не заваливаюсь на него, истерично ругаясь на таксиста.
— Вот когда меня изнасилуют, я утром напишу на Вас заявление в полицию! — выдаю, заставив Бессонова охренеть, конечно же.
— А на меня-то за что?! — реагирует водитель, выпучив глаза, и смотрит на меня, как на пьяную идиотку. Хотя я, наверное, такая и есть сейчас. От нас вся машина, скорее всего, пропахла, блин… Да ещё и вели себя совсем неадекватно…
— Потому что Вы допустили это! Вы что не видите, что я не хочу с ним идти!? — наезжаю ответно.
— Так мне в полицию позвонить? — спрашивает он, пока Бессонов качает головой.
— Нет, не надо, — тут же отвечаю, состроив жалостливую гримасу. — Не надо, пожалуйста, полицию.
Вот дура, а… Сама же начала истерику. И Бессонов теперь ржёт надо мной.
— Друг, не слушай, просто уезжай, ага, — отправляет он его, пока я ёжусь.
— Лёша, ты меня обидел… Я реально не хочу… Мне нужно одной, блин, побыть, — упираюсь рогами, потому что ощущаю, что не могу сейчас с ним находиться. От злости на него у меня весь организм воспламеняется. Ничем хорошим не закончится, я чувствую. Либо поубиваем друг друга, либо наговорим всяких гадостей, точно… — Лёш…
— Пошли… — стоит он на своём и тащит к подъезду своей элитной новостройки. Высокое красивое здание. Я уже отсюда представляю как там внутри, должно быть, красиво… Но всё равно не готова, чтобы остаться с ним наедине.
— Нет, не могу… Нет, — вырываюсь из его хватки и делаю шаг назад.
— Пошли наверх, я уложу тебя в отдельной комнате. Утром будем разговаривать. Не бойся, — уверяет он меня и вновь протягивает мне руку.
— Ты обещаешь, что ничего не будет? Что ты дашь мне возможность переварить? Потому что я... Я не готова...
— Обещаю, я уже сказал… Идём, Рай… — ощущаю, как его тёплые пальцы крепко смыкаются на моих, и всё-таки решаюсь направиться вместе с ним в его квартиру. Где ни разу не была, конечно же… Где боялась быть, наверное. И даже сейчас боюсь так, что ком образуется в горле.
Молчу, когда заходим в лифт, когда поднимаемся на нужный этаж. А потом вдруг прохлада его холостяцкой обители окутывает мои плечи. Темнота и запах новой мебели… Наверное, он недавно делал ремонт.
Когда свет зажигается, я вдруг понимаю, что мне слепит глаза. Мой вид в зеркале оставляет желать лучшего. Потому что выгляжу я как потрёпанная заядлая алкоголичка с размазанной тушью, с которой неизвестно что всю ночь делали, а Бессонов ржёт надо мной.
— Такая красивая, когда не красишься… А тут… — стоит и пялится, пока я хмурюсь. Мои волосы торчат в разные стороны, да и вообще я, кажется, ещё нормально не протрезвела…
— Можно мне умыться? Чувствую себя отвратительно, если честно.
— Можно, конечно. Что за вопрос? Сейчас провожу…
Дальше я оказываюсь в его ванной… Господи. В ванной комнате Бессонова. Не знаю, как и кто тут оставался из девушек… Не знаю даже, как часто он кого-то приводил в свою квартиру. Потому что его, очевидно, давно не было в городе. И я была права. Ремонт действительно сделан недавно. Всё новейшее…
И я чувствую здесь себя не в своей тарелке. Наверное, моя квартира казалась ему шалашом по сравнении с этими хоромами. А чего я ждала от мальчика, гоняющего на Майбахе, в конце-то концов?!
— Рай… — слышится за дверью, и я тут же вздрагиваю. Если захочет зайти, не впущу. Ни за что.
— М? — спрашиваю в ответ.
— Чай будешь? Или кофе там… что хочешь?
— Чай буду, да… Спасибо.
— Окей…
Вздыхаю и смываю с себя весь макияж. Я знаю, что не умею краситься. Тася ещё более-менее что-то делала с моим лицом, но я… У меня всё через одно место. Или же я снова себя недооцениваю. Но факт в том, что после такой вот прогулочки выгляжу просто ужасно.
Не знаю уж, что подумал обо мне тот самый водитель такси. Господи…
Наверное, всё самое плохое. Но какое мне дело? Почему я обо всём на свете так сильно переживаю? Пора бы уже думать о себе… О своих чувствах и эмоциях.
Выхожу к Лёше расстроенная и несчастная. Смотрю в одну точку, пока он — только на меня.
— Ир… Сядь, — просит аккуратно. Очень мягко. Наверное, потому что видит в каком я состоянии. — Я понимаю, тебе нелегко. Много что на голову свалилось, но поверь мне, так будет лучше…
— Лучше… — повторяю я и нервно усмехаюсь. — Лучше тебе не знать, что у меня внутри, Лёша…
— Раздрай у тебя внутри. Не дурак я… Всё понимаю. Голодная? — спрашивает у меня, пока я держу горячую кружку в руках и греюсь. Успела продрогнуть, конечно. Даже в той дурацкой толстовке. И да, проголодалась… Поездка ведь получилась спонтанной. После помощи родителям я не успела поесть.
— Есть немного…
— Понял, — тут же начинает расхаживать по кухне и доставать всякое, пока я думаю, наблюдая за ним со стороны. Мне вот интересно… Почему? Ну, почему он не мог просто сказать… Просто подойти. Что-то я сомневаюсь, что у него смелости не хватало с его-то наглостью. Он всю жизнь девчонок как перчатки менял до Таси. Наверное, это меня немного и удивило. Ведь они-то с ней были достаточно долго. Месяцы… И она говорила… Хвасталась, что он стал её первым в плане секса. Я и представить не могу, как было на самом деле.
— Лёш… — останавливаю, сталкиваясь с его взбудораженным взглядом.
— Что?
— Я так и не поняла… Ты не мог бояться моего отказа… Ну не мог же. Ты — Бессонов… Я не верю, что у тебя были такие мысли… Вся школа была у твоих ног.
— Вся, да не вся, Рай. Мысли были… Потому что ты была слишком прекрасной для меня, — роняет он виноватый взгляд, напрягая свои огромные ручищи и усаживаясь напротив меня. Так и не оделся, конечно же. Всё отсвечивает своим торсом… Видимо, эта фигня встроена в его ДНК. Он как опознавательный столб, предупреждает меня об опасности сближения, но я, как и все, не поддаюсь… А следую к нему. Прямо как мотылёк на солнце, не боясь сгореть.
— Ты не мог знать какая я…
— Мог и знал. Знаю… И даже своими выходками с таксистом ты меня не переубедила… — усмехается он, переводя всё в шутку. И может, даже немного к лучшему. Потому что, мне кажется, я сейчас взорвусь от эмоционального напряжения.
— Мне теперь перед ним стыдно…
— Да нет. Круто было… А ещё как ты высказала ей тоже. Мне понравилось… Я реально рад, что присутствовал… Теперь мы можем начать сначала, — заявляет он уверенно, пока я мотаю головой.
— Нет. Не-а. Я точно не буду ничего начинать… — тут же отвечаю, ибо реально планировала нажать на «стоп». Да, между нами притяжение. Да — чувств очень много. Но, к сожалению, даже их недостаточно, чтобы перешагнуть через то, через что нам всем пришлось пройти… Мне кажется, мы точно не справимся. Или это я такая трусиха.
Взгляд его карих вдруг сменяется, когда он поднимает их на меня и сверлит. Не переставая, словно перфоратор.
— Не смотри так на меня…
— Как так? — звучит с хрипотцой и разочарованием.
— Остро… или жестоко, не знаю…
— Ты ещё жестоко не видела, — неожиданно встаёт он с места и идёт ко мне, пока я срастаюсь со стулом от волнения. У меня в мгновение снова голова кружится.
— Стой, где стоишь… Стой! Ты обещал! — выдыхаю на последнем издыхании, оказавшись на его кухонном столе своей задницей. Он вклинивается мне между ног и пыхтит, бодая мой лоб своим. — Обещал… — повторяю шёпотом на изломе.
— Я помню, что обещал… — скользит ладонями по моим голым бёдрам под тканью платья, вынуждая меня вновь задрожать и вцепиться в его плечи пальцами. А сам при этом утыкается носом прямо в мою шею. Туда, где отстукивает моё пламенное сердце. На самый пульс… В точку сбора мурашек, которые как сговорились.
— И что?
— И… Не могу сдержаться…
Что может быть озабоченнее двух выпивших людей, которых тянет друг к другу? Только два озабоченных выпивших человека, которые влюблены друг в друга со школьной скамьи, но всю жизнь молчали, опасаясь рваных ран на сердце…
Вдох-выдох. У меня сердце бушует внутри так, словно все черти лезут наружу. Решили устроить танцы на костях. Только меня забыли спросить…
Я не могу бороться с тем, что к нему чувствую, хотя очень хочу ударить его прямо сейчас. Потому что он меня жмёт и давит. Практически как маленькую блоху. Будто я не чувствую и не понимаю его намерений. А между тем поцелуи всё выразительнее. Откровеннее. Сочнее. И губы его, словно колючие отметины, опускаются на мои скулы и шею, заставляя меня испытывать тянущую боль в своём животе. Снова… И снова...
Даже кажется, что сейчас разорвёт на части. Перемелет. В труху.
Я уж молчу про руки, которые задрали платье так, что я почти голая внизу, и он начинает трогать меня. Трогать прямо там, выдыхая в рот все свои бессовестные желания. Без слов… Одним только дыханием и напряжением, что нарастает между нами. Я чувствую, что бельё становится мокрым под натиском его пальцев. Как он скользит там ими…
И как по-ненормальному рвёт мою крышу от этого. У меня всё дрожит и вибрирует. Тело словно под гипнозом.
Я прикусываю губу до крови. Всё ещё сдерживаю его, потому что голова как чумная, кружится и так много мыслей. Просто хаос. И хочется кричать от переизбытка эмоций и чувств. Но он буквально как австралопитек, блин, когда выпьет. Чёртов дикарь с дубиной в штанах.
Я даже додумать не успеваю, как он дёргает за ремень, чтобы вытащить её, а у меня начинается паника, разумеется. Я не готова. И не здесь же это делать, Господи. На столе его кухни. Что у него вообще в голове сейчас? Хотя, чего я спрашиваю? Мы оба в говно и нас слишком тянет друг к другу, чтобы противиться этому притяжению. Но это сведёт меня с ума. Если вот так… Если мы сейчас сделаем то, о чём я потом буду точно жалеть.
Отталкивая его от себя и пыхтя на всю кухню, держу за стальные мышцы на его плечах и практически царапаю его кожу. Въедаюсь до полос. Всё ему нафиг раздеру, если не остановится.
Ощущаю, какой он весь кипяточный. Какой напористый. Но душа буквально воет, чтобы остановилась. Чтобы прекратила это безумие… Которое бурным потоком льётся по моим венам, вызывая чесотку по всему телу.
— Бессонов… — выдыхаю еле слышно. В перерывах между тем, как его язык собирает мурашки с моей шеи.
— Что? Ну что? Ты же хочешь… Я чувствую всё. Не противься, а…
— Хочу, но не так… Лёша…
— Блядь… Да ты мокрая вся… — словно сумасшедший выдыхает, въедаясь в мою шею грубыми засосами, и я уже просто не выдерживаю.
— Нет, не так… Нет! — взрываюсь и смотрю на него волком, спрыгивая со столешницы и поправляя своё платье. — Пока не заслужишь моё прощение, ничего не будет… Ничего! — выпаливаю, сама от себя не ожидая, пока он таращится на меня, приподняв одну бровь. Напрягается весь. Вытянувшись передо мной и расправив свои плечи, в итоге становится в полтора раза больше, чем был, блин. Просто гигантским. Что он там год делал? Качался, не переставая?
Как же я злюсь на него. Ведь обещал мне! А чуть не повелась, блин!
— Так… И как мне это сделать?
— Мне тебе подсказывать что ли нужно?! Вот как заварил эту кашу, так и расхлёбывай! Ты обещал мне чай и еду! Значит, наливай и накрывай! — рычу на него, увидев его усмешку и кивок.
— Ладно, королева. Садись за стол тогда… Рай, Рай… — качает головой и поправляет в паху свои джинсы, взвывая. И где я неправильно сказала? К чему всё это приведёт? Нафиг надо… Я так не хочу.
— Я не виновата. Ты сам что-то надумал себе… — отвечаю, пока он ходит и молча собирает на стол. Бутерброды там и всякое такое. А я тем временем просто сижу. И хрен он от меня дождётся помощи. У меня внутри всё перевернулось сейчас. Я не знаю даже, как буду дальше существовать в этом мире и с ним в одном универе.
Но глаз с его фигуры не свожу… Каждую мышцу, перекатывающуюся на его рельефной спине выделяю и разглядываю.
Только хорошо понимаю, что наш первый раз не должен пройти вот так… Нет, не должен. Мы оба на эмоциях. Оба выпившие… И после того, что я узнала… Настроение совсем не то, как и осадок, что жрёт меня изнутри.
Я не хочу, чтобы наша с ним первая ночь, о которой я в тайне грезила была полна негатива и мыслей о бывшей лучшей подружке. Нет уж, увольте.
Лучше вообще ничего, чем вот так.
— Готово… — ставит он на стол кучку бутербродов, которые больше похожи на кашу. Сливочный сыр, словно асфальт на старой дороге. Размазан по хлебу неравномерными кусками. А ветчина нарезала такими ломтями, что можно было не резать, а просто рвать.
— Что это… — смеюсь я. — Сух паёк?
— Я старался вообще-то… — потирает он свой затылок. — Давай хавать, кароче… Быстрее протрезвеем…
— Давай…
Примерно минут пять мы просто кушаем и пьём чай. Молча… Два голодных полупьяных аборигена. Только смотрим друг на друга и поглядываем на свет фонарей, мелькающих в окне. Мне очень обидно, что сегодня так получилось. Но мы хотя бы поговорили с ним. Ведь я не знала, сможем ли… И то, что было в том доме, я запомню. Он сам ничего не стал делать, хотя я предлагала ему себя… Проявил уважение. Поступил как мужчина. И я это ценю. Даже если порой он срывается… Но такое можно понять. Я на это не сержусь вовсе…
Приподнимаю взгляд на него и решаюсь поинтересоваться о том, что меня гложет с момента, как он поделился. Я настолько была накрыта эмоциями, что несмотря на переживания о его бабушке, разозлилась и начала высказывать ему. Но ведь мне действительно важно о том, что происходит у него в жизни. В семье… Я очень волнуюсь за него, как бы там ни было…
— Лёш…
— М?
— Расскажи о своей бабушке… Что случилось?
— Сердце слабое… Микроинфаркт пережила… Полгода вот прошло и… Лечение, как оказалось, не помогло, — вздыхает он и смотрит на меня. — Она не хотела ещё в город перебираться. Всё в своей деревней, блин… Я не знаю, чё у них за приколы такие. Живут там, где медицины ноль… Сколько не просили её — толку никакого…
— Мне очень жаль… И что я тогда тебя выдернула. Это было неправильно.
— Ты не выдернула. Я поехал за своей любимой девушкой. Бабушка бы мне никогда не простила, если бы я позволил случиться чему-то плохому. Родители поняли… Отнеслись нормально… Я позже приехал… Хотя ты, пьяная морда, просила меня остаться. Помнишь? — спрашивает он и улыбается. А мне стыдно… Потому что я плохо помню, но что-то такое всё равно мелькает в памяти.
— Я больше не буду пить. Никогда. Клянусь…
— Ага, — ржёт он. — Главное, не увлекайся…
— Нет, я серьёзно. Я всё… Нафиг это. Я такая дура, что велась на всё это… Дружба, оказывается, так переоценена…
— Не говори так. Дружба бывает разной. И то, что один раз тебе не повезло, не говорит о том, что все люди на земле такие… Ты ведь и сама понимаешь. Ты же искренне с ней дружила… Значит, не с тобой что-то не так. А с ней. Понимаешь, малыш?
— Может… Я притягиваю негатив? Неприятности?
— Чушь, — хмурится он. — Это снова твоя неуверенность в себе. И то, что она тебе навнушала… Такой гон, честное слово, Рай…
— Почему ты всегда называешь меня по фамилии, а?
— Я уже говорил… Для меня это не фамилия… А буквально всё. Ты — мой рай, — отвечает, и у меня чуть ли не хлеб изо рта вываливается. Потому что этот взгляд и слова… О, Боже.
За что?!
— Лёша… — тут же подбираюсь на стуле, отряхивая рот от крошек.
— Ничего не отвечай. Ты не обязана… Но я должен говорить, как понял. Чтобы твоя душенька была спокойна…
— Моя душенька будет спокойна и без этого. Но… Лёша, сейчас не подходящий момент для нас… — говорю ему, сталкиваясь с его изумлением. И он протягивает мне руку на столе. А у меня в глазах явное сопротивление, и я не даю по началу, но он так смотрит. Просто принуждает взглядом.
— Просто коснись, Ира… Дай руку.
С опаской вновь утонуть в тепле его прикосновений я всё же даю ему свою ладонь, и он сжимает её своими пальцами.
— Когда ты поймёшь, что правильное времени нет и никогда не будет… Тогда и начнётся твоё переосмысление… Я потерял полтора года… Тоже думал, что оно никогда не настанет. С высоты своего полёта могу сказать, что для меня оно настало тогда, когда вернулся за тобой и осознал, каким ебланом я был. Вот и всё… Но если нужно ждать, ок. Я буду ждать. Сказал ведь…
Его слова, конечно, подкупают. Я буквально чувствую, как мне приятно это всё слышать.
— Помнишь… Дискотеки, на которых вы были вместе.
— Помню, к сожалению…
— Я тогда сидела и смотрела на вас… Мне кажется, я постоянно смотрела.
— Но когда я смотрел на тебя, ты всегда была в телефоне…
— Отворачивалась просто… Девочки быстрее мальчиков в визуальном плане… И взгляд у нас имеет большую фокусировку. Я боялась, что ты увидишь… — вздыхаю и обдумываю, какая же я дура. Парадокс какой-то. Я всегда казалась себе умной. А оказалось — просто шоры на глазах были.
Будто реально в загоне выросла.
Как я могла не заметить его реакций. Думала злится… Хотя я и сейчас его разгадать до конца не могу. Это же Лёша Бессонов — моя самая первая безумная любовь. Мне кажется, я влюбилась в него ровно тогда, когда мои гормоны взяли верх над разумом. Вот и Тася это сразу же просчитала. А я-то думала, что не видно… Дурочка.
— Рай…
— Всё нормально, Бессонов. Ты не обязан со мной нянчиться…
— Кто сказал, что я нянчусь, а? — ехидно ухмыляется он. — Я просто мечтаю затащить тебя в свою постель. Это другое… Хитровыебанный план, чтобы присунуть тебе по-быстрому и уснуть счастливым.
— Вот это честность…
— А ты как думала? Мы же теперь без вранья, да?
— Ну раз так, тогда… Я не хочу, чтобы ты флиртовал у меня на глазах с другими девушками… Если ещё раз повторится, то я…
— Так стоп, — перебивает он со смехом. — Когда такое, блин, было?!
— Да постоянно! Каждый день, блин… Ты только и делаешь, что…
— Ладно, всё. Я понял… — перебивает он, ухмыляясь. — Ещё какие-то условия?
— О… их будет очень много, не сомневайся, дорогой…
Слышу его смех, и сама улыбаюсь, как дурочка.
— Ты наелась?
— Да, спасибо, — отвечаю, и меня сразу же резко дёргают со стула, взвалив на руки.
— Ну, Лёша! Я думала ты понял!
— Что? Мы спать пошли… Просто спать, красивая моя… Вместе. Знаешь, как я мечтал о тебе пьяненькой в моей постели… Ты даже представить себе не можешь, блин…
— Значит, можно взять твою футболку?
— Можно, конечно… Я же специально тебе достал, — смеётся Бессонов перед тем, как улечься на кровать. Конечно, я смотрю на него, потому что он в одних трусах. И это буквально издевательство, если честно. Пусть в темноте комнаты, но из-за фонарей на улице всё равно многое видно… Свет ведь проникает внутрь, как ни крути. Подчёркивая все его достоинства… Которых очень-очень много. Он и сам это знает.
Нет, я не видела его настолько раздетым. Вот и таю сейчас, боясь потерять пол под ногами. И так плохо чувствую. Всё кружится. И я сама перед ним вечно как воск растекаюсь… Пора бы уже взять себя в руки и показать, что значу. Перестать преклоняться перед ним и отыскать себе цену…
Прячусь за шкафом и переодеваюсь там, быстро нырнув в его футболку и наконец избавившись от этого дурацкого платья. Я уже дышать не могла в таком виде.
— Что?
— Ничего… Ноги красивые просто, — говорит, поглаживая местечко возле себя на кровати. А я встаю прямо перед ним и смотрю на него искоса. Так и знала, что будут намёки. И не знаю, что мне нравится больше… Что он не меняется и всегда остаётся собой или что почти честно признаётся в том, что хочет секса.
— Мне не нравится твой взгляд.
— Нормальный у меня взгляд…
— Он голодный, Лёша. Я тебя боюсь.
— А я тебя хочу… Буду терпеть, что поделаешь? Все страдают по-своему, — ухмыляется он, зазывая меня, и я вздыхаю, отодвинув одеяло, и быстренько спрятавшись в тепле его постели. Но там есть и ещё кое-что…
Его запах, разумеется…
Он меня снова накрывает. А сам Лёша притягивает к себе, несмотря на все мои уговоры. Буквально как тайфун на меня налетает.
— Погоди…
Чувствую, как его ладони скользят по моим голым бёдрам, а сам он целует мою шею сзади. Ну и реакции ведь незамедлительны… Невозможно просто не реагировать.
— М… М… — выстанываю на каждом его прикосновении и покрываюсь мурашками. Он меня с ума сведёт, точно. — Я ведь сказала тебе…
— А я просто целую…
— Да, я так и поверила тебе… Много их у тебя было? — спрашиваю, а у самой внутри колет. Знаю примерный ответ.
— Тебе зачем? Для личного успокоения или статистики?
— Первое, наверное…
— А… Тогда ни одной ещё… Только ты. Я — девственник, малышка, — выдыхает в моё ухо, пока я хихикаю над ним.
— Ты — дурак просто, Бессонов, ты! — ощущаю, как рука ныряет мне между ног и поддевает мои трусы, отчего у меня тут же перестают функционировать все жизненно важные системы. Я даже не дышу, только бездумно хапаю воздух. Потому что снова чувствую его там… — Лёша…
— Я целовать тебя хочу…
— Так целуй.
— Ты не поняла. Я там хочу.
Не успеваю я сообразить о чём он говорит, как он вдруг начинает ползти вниз. Задирает мою футболку… А дальше всё в сплошном тумане. Голова кружится… Давление нарастает. И это он только соска языком коснулся…
И признаться честно, я думала, он про грудь, но он… Про…
Боже.
— Нет… Нет, Лёша… — чувствую поцелуй в районе рёбер, солнечного сплетения, пупка…
— Да… Это же не девственность, правда?
Я вроде как понимаю, что он прав. Но мне, блин, страшно. Это же нечестно… Я чувствую себя уязвимой, когда его щетина касается моего живота, а руки фиксируют так, что я не могу двигаться. Просто заставляют меня ждать и терпеть… или же наоборот наслаждаться.
— О, Боже… Лёша…
— Тише… — выдыхает мне в лобок, потянув вниз за ниточки и… Господи…
— М… — издаю так громко, что кажется стены трясутся. А потом и окна.
Его язык, он… Прямо там. Гребёт, лижет, давит… Задевая самые чувствительные точки. А потом он и вовсе присасывается ко мне, словно к моим губам… Ну вообще так и есть, конечно… Только на этот раз к нижним.
И я буквально вцепляюсь в его волосы, начав елозить пятками по раскалённой спине... Что он, блин, делает?
Только себя распаляет ещё сильнее… Так там чавкает, что мне стыдно становится… Это я так теку или мы вместе?
— Я тебе… Я тебе не буду… Я…
— Замолчи, Рай… — рычит на меня, продолжая, а потом доводит меня до такого состояния, что я вновь начинаю конвульсивно трястись от оргазмической судороги… Перед глазами цветные кляксы. Сама размазана, словно шоколадная паста по тосту… Сейчас был такой взрыв, что я просто не могу прийти в себя.
Даже отойти не успеваю, как в моей ладони оказывается его огромное раздутое до пределов достоинство, от прикосновения к которому у меня возникает ступор. Я же вообще никогда не трогала. Не видела… Не ощущала… А тут он просто вложил его в мою руку… Боже.
— Что ты хочешь?
— Я сказал уже. А ты не даёшь… Тогда подрочи… — начинает двигать моей ладонью, сильнее её сжав и выдыхает, прикрыв глаза. А я смотрю на всё это в действии. На его член. На то, как он реагирует под натиском моих пальцев. И очень скоро сама вхожу во вкус, возбуждаясь от этого. Хотя мне кажется, что мы не должны так делать, потому что оба пьяные. Но разве похоть можно просто обуздать? Нет… Она же как бурная волна… Идёт без предупреждения.
— Блядь, Рай… — стонет мне в рот, пока я наблюдаю за его лицом. За этими глазами, которые то приоткрываются, то закрываются в нарастающем вожделении. За подрагивающими от напряжения ресницами. За Бессоновскими бессовестными приоткрытыми губами, которые так и тянут меня, чтобы целовала…
Что я в итоге и делаю. Я целую его и вопреки своим установкам дрочу… Хотя и не собиралась. Я не планировала. И для меня всё это просто жесть какая-то. Пытаюсь убедить себя в том, что я пьяная. И это мимолётное помешательство, но когда он кончает… Я понимаю, что хочу знать, каково это… Когда он в тебе…
— Сори, малыш… Возьми… — протягивает мне футболку, которую столь нагло с меня стащил без спроса. Я и не заметила даже.
Вытираюсь, ощущая, что сердце буквально вырывается из груди и прячусь под одеялом, отвернувшись от него.
— Рай… Ну… Прости, правда… Я не сдержался…
— Давай спать, Бессонов… Я очень устала… — прошу его, потому что не готова сейчас разговаривать. Быть может, завтра хоть что-то между нами прояснится, не знаю. А сейчас мне жутко хочется спать…
Неожиданно я ощущаю, как он притягивает меня к себе и обнимает, уткнувшись носом в мои волосы и целуя верхний позвонок.
— Ира, мне безумно приятно, что ты надела мой подарок… — задевает он цепочку рукой снова. — И мне хорошо с тобой. Я впервые за долгое время искренне счастлив… Я просто невозможно влюблён в тебя, Рай…
Слышу это и внутри всё взрывается. Снова…
Ну и, естественно, я не выдерживаю… И начинаю плакать в его руках, вжавшись в его грудную клетку так сильно, что на секунду кажется, будто мы с ним срослись воедино с этого момента…
Поддержите, пожалуйста, мою бесплатную в процессе новинку, кто не видел! Очень прошу!
Всю ночь Бессонов обнимал меня, и мы спали рядом, как я и мечтала.
Только вот я не ожидала, что просыпаться вместе, особенно с похмелья, столь пагубно повлияет на мою самооценку…
Я проснулась раньше. И чувствовала себя ужасно. Во рту словно кошки насрали, башка болела так, что я с трудом оторвала её от подушки. Сбежала от него прочь. Буквально сбежала, увидев в зеркале отвратительное отражение себя с взлохмаченными в разные стороны волосами и помятым лицом. Господи…
Я в страшном сне такой кикимирой не было, если честно.
Трусливо закрылась в ванной и, наверное, минут сорок себя отмывала… Вспоминая, как его губы и язык были у меня между ног. Боже. Я ещё никогда себя столь распутной не ощущала. Сейчас мне казалось, что это ещё интимнее, чем потерять с кем-то девственность… Мурашки бежали повсюду, стоило только вновь это всё визуализировать…
Было, конечно, невероятно. Но само ощущение стыда, что он видел меня… И чувствовал мой вкус, никак не покидало голову. Снова мои ужимки.
Вышла оттуда, нырнув в его футболку вновь и пошла на кухню приготовить нам завтрак. Потому что с ужасом вспоминала его вчерашние бутерброды... Мне кажется, я в пять лет готовила лучше и аккуратнее, чем он. Хотя дело и не в этом вовсе. Какая мне разница, правда? Он ж старался. Это самое главное.
И вот сейчас я стою на кухне моего Бессонова, где вижу всё в первый раз и ищу то, что нужно, рыская по полкам, когда он оказывается сзади и начинает покашливать, чтобы обозначить своё присутствие. Так, что я роняю венчик из рук.
— Блин!
— Извини… Просто думал снова сон… — улыбается, разглядывая меня. — Почему сбежала?
— Нам на учёбу скоро, иди мыться…
— Какую учёбу, Рай? Сегодня воскресенье… — усмехается он, и я тут же зависаю.
— Блин… Точно…
— Ты просто хотела убежать от меня, верно?
— Нет, — лгу я, отвернувшись и выливаю содержимое миски на сковороду. — Вовсе нет.
— Врушка… Может отшлёпать тебя? — спрашивает, заставив меня вытянуться струной перед его печью.
— Себя отшлёпай, Бессонов! Иди мыться, я говорю! Завтрак будет через пятнадцать минут… — рявкаю я на него, услышав смех позади. Кажется, он не воспринимает меня серьёзно.
— Как же ты зануда, а… — отвечает издевательски.
— О… Ну да! Так может тогда Тасю позовём? Она вроде как не зануда. Тебе с ней очень нравилось!
Слышу его дикий ржач, а сама стискиваю зубы. Злюсь на него. Сама не знаю, почему после всего, я до сих пор ревную его к ней. И даже больше…
— Малыш… Я на свидание тебя хочу позвать. Пойдём? — предлагает мне, облокотившись на стол. Стоит в одних трусах. И зовёт на свидание… прекрасно… Вот это уровень отношений…
— М-м-м… Что за свидание?
— Сюрприз… Что-то из того, что ты любишь…
— Даже я сама не знаю, что люблю.
— Быть может, это тебе понравится, — подмигивает он и продолжает завлекать в свои сети. — Обещаю, что скучно не будет. Поэтому пока просто подумай…
Он уходит, а я смотрю ему вслед с лопаткой в руках. Вот как мне объяснить ему, что в его присутствии у меня ладони потеют и дышать становится тяжело, а?
Как донести, что я ещё не готова к этим отношениям после всего. Или броситься в это как в омут с головой и наслаждаться? Мама бы сказала мне делать то, что велит сердце, а Тася… О ней я даже думать не хочу.
Как вспоминаю вчерашнее, так плохо становится. Вся наша дружба… Каждый момент, в который я свято верила теперь обесценился для меня. Внутри будто тысячи иголок. Жутко обидно быть преданным тем, кому больше всего доверял и рассказывал. Делился… Ценил…
А она, получается, всё это время просто меня использовала.
И её этот синяк на лице… Как вспомню, так мне дурно становится.
Переваривая всё это снова и снова по десятому кругу, не сразу замечаю, как Бессонов появляется на кухне вновь. На этот раз ещё и со взъерошенными влажными после душа волосами. Просто секс символ во плоти, блин.
— Садись, — говорю ему, стараясь не рассматривать уж слишком досконально.
— Решила? — плюхается напротив, проводя пятерней по волоскам, и я вздыхаю. Ох уж эти модельные жесты. У него от природы, да? Или он в фильмах это перенимает?
— Я у мамы спрошу… Мне кажется, она хотела, чтобы я с ней сегодня…
— Не-а. Рай… Не отвертишься. Хватит искать отговорки… — перебивает он, посмеявшись надо мной.
— Я… Я не ищу отговорки…
— Врёшь. Сейчас мы поедем к тебе… Я отвезу. А в пять заеду за тобой, чтобы мы могли сходить на свидание, идёт?
Смотрю на него и поджимаю губы от тревоги.
— Это что… Будет прям свидание-свидание?
— Самое свиданиевое свидание из всех, — ржёт он, вызвав у меня улыбку.
— Ладно, допустим… — накладываю еду ему в тарелку и ставлю перед ним, и он обхватывает меня за запястье, заставив взглянуть в глаза. — Что?
— Красивая ты, Рай… Домашняя, аккуратная, женственная…
— Прекрати… Я и так после вчерашнего вся…
— Облизанная мной? — лыбится он, прервав и вынуждая меня покраснеть. Зачем вот напомнил?
Но ему и этого мало… Там и минуты не проходит, как мы начинаем есть, и он буквально вгрызается в тост, поедая его с такими же звуками и строя такую гримасу, как будто…
— Блин, ты специально, да?!
— Да…
В истерике смеёмся как два придурка.
— Играть с едой нельзя!
— Это не игра, это наслаждение, — играет бровями, заставив меня закатить глаза. Ну точно, извращенец, а…
Экзекуция длится долго. Бессонов такой Бессонов… Издевается надо мной, стесняет, загоняет в угол своими фразочками. И только после этого мы начинаем одеваться, и он вызывает такси до моего дома, провожая меня, чтобы потом направиться за своей машиной.
— Я скучать буду, Рай, — скрещивает пальцы с моими, когда доезжаем до меня.
— Я тоже… — отвечаю тихо, чтобы посторонний человек — водитель ничего не слышал. Не люблю, когда так. Всё напоказ. Это они у нас с Тасей профессионалы.
— В пять заеду, Рай, — целует мою руку на прощанье, и я быстренько выбегаю из машины…
Сердце колотится вдвое быстрее, когда понимаю, что мы с ним сегодня снова увидимся. И снова будем наедине… Только вдвоём.
Домой поднимаюсь в смешанных чувствах, потому что если раньше я точно знала, что поделюсь первым физическим контактом со своей лучшей подругой, то теперь мне даже не с кем. Придётся абсолютно всё носить в себе… Потому что я не знаю, как говорить такое маме. Не смогу.
Это немного угнетает и расстраивает, ведь я такой человек, что буду мотать в голове и постоянно думать о том, что ему что-то не понравилось. Или что я вела себя не так. В общем… Тараканы. Они повсюду… Внутри моей черепушки.
И тем не менее…
Лёша позвал на свидание… А, значит, хочет поухаживать.
Кто я такая, чтобы отобрать у него этот шанс? И у себя, кстати, тоже?
Заглядываю в шкаф и начинаю выбирать платье. Хочу что-то консервативное и закрытое… Чтобы реально показывало мою внутреннюю суть. И на этот раз взгляд мой падает на горчичное платье до колен с длинными рукавами. Мне идёт этот цвет, думаю. С чёрными сапогами на небольшом каблуке и пальто будет смотреться в самый раз.
Я, конечно, очень нервничаю и ещё сто раз могу передумать…
Но когда приходит время, мне становится ещё волнительнее.
Ведь я проверяю время на часах, когда стрелка показывает уже семнадцать десять. Однако никто так и не приезжает.
А сам он почему-то не берёт от меня трубку…
Некоторое время я терпеливо жду на улице. Ощущение, что в грудь воткнули что-то острое. Воспоминания о том, как он помогал мне с продуктами и спас от падающего с неба телевизора неприятно жгут область солнечного сплетения. Он ведь не мог обмануть… Не мог просто пошутить или что-то такое. Думаю, нет.
Внутри целый ураган разных эмоций.
Сначала меня одолевает ни с чем не сравнимое чувство досады и разочарования, но затем я начинаю нервничать. С какой стати Лёше делать всё это со мной? Ну явно ведь что-то случилось…
Он бы точно приехал. Потому что обещал. Сам позвал. И вообще так смотрел на меня, так трогал и целовал, что сомнений быть не может. Что-то произошло.
Несмотря на все свои предрассудки я решаюсь сесть в машину и поехать до его дома. Потому что лучше сделать что-то, чем потом жалеть. А я точно буду, так как уверена, он не мог забыть о том, что у нас сегодня первое свидание. Как бы я себя недооценивала, он бы так со мной не поступил. С нами.
Еду по пустой дороге, пальцы почти никак не касаются руля — слишком сильно сжимаю его от волнения. Всё это время я проверяю телефон, но нет ни одного сообщения, ни одного звонка и оповещений о том, что он написал мне в соц сети, к примеру. Сердце словно прыгает в груди, как будто хочет вырваться наружу.
Тоска заполняет машину с каждой пройденной улицей. Я смотрю в окно: вечерний город уже темнеет, фонари мерцают, но внутри меня — только тревога. Что случилось? Ведь явно всё не просто так.
Каждая секунда тянется бесконечно, и я пытаюсь убедить себя, что всё будет хорошо. Но голос внутри шепчет — а вдруг нет? Вдруг что-то произошло? Я постоянно думаю о той ситуации с парнями. Мало ли что? Вдруг они вычислили его, подкараулили, не знаю… Столько разных вариантов, но я надеюсь, что дело в том, что он просто проспал или… Может, не успел что-то подготовить? Задерживается, а телефон оставил в машине, к примеру, да?
Сжимаю руль крепче, и мой взгляд возвращается к пустой дороге впереди. Дом его совсем рядом, а я всё ещё одна…
Доехав примерно за минут двадцать, с волнением жму на домофон. Хорошо, что я запомнила и номер квартиры, и этаж, хотя сама была прилично пьяная… Но отвечает мне вдруг женский голос, заставив меня напрячься.
— Да?
— Эм… Здравствуйте… — бормочу напуганно этой женщине. — Это подруга Лёши…
— Господи. Ира? — тревожно спрашивает она и тут же открывает мне. — Заходи.
Я тотчас же покрываюсь иголками. Откуда она знает обо мне? Это его мама, да? О, Боже… Ещё и по имени назвала… Будто ждала меня здесь.
Я тихо поднимаюсь по лестнице и захожу в лифт, нажав на нужный этаж, сердце всё ещё гудит от неопределённости и волнения. Дверь квартиры приоткрыта, и вдруг она открывается шире — передо мной появляется женщина. Точно его мама… Я ещё не знала, что встреча будет именно этой, неожиданной и почти неловкой. Они очень похожи…
Она высокая, красивая женщина лет сорока с элегантной блестящей заколкой в тёмно-русых волосах, которые собраны в аккуратный пучок. Огромные, мягкие карие глаза смотрят на меня с удивлением и, кажется, с тёплой осторожностью. А у меня внутри происходит настоящая паника.
Я пытаюсь гадать, как реагировать, но слова застревают в горле — это первая встреча, и она так внезапна, будто время замедляется.
Его мама смотрит на меня — внимательно, без привычной для незнакомцев настороженности, скорее с тихим принятием. В её взгляде будто есть и забота, и вопрос, на который я пока не знаю, как ответить. Мои глаза встречаются с её, и в этот момент всё вокруг замирает. Я понимаю, что должна что-то сказать, потому что она ждёт.
— Здравствуйте… А Лёша дома?
Как же странно это спрашивать. И глупо, Ира… Очевидно, что его здесь нет. Иначе бы она тебе не открывала.
— Проходи, Ира. Лёша в отделении, — говорит она взволнованно, застав меня врасплох. От неожиданности я даже стопорюсь прямо в дверях, потому что мне кажется, что я не так расслышала. Может всё ещё сплю?
— Что? В каком отделении? Что случилось?! — тут же отвечаю в шоке от услышанного.
— В полиции, Ириша… Пока не знаю, что именно случилось. Отец туда поехал… К нему. Хотела у тебя спросить…
— Но я не знаю, я… А откуда Вы обо мне знаете? — спрашиваю аккуратно, а она улыбается.
— В смысле откуда? От него, конечно. Он ведь из-за тебя в родной город вернулся…
— О… — замолкаю я, оторопев.
Поверить не могу. Он даже им рассказал, что ли? И о каком отделении речь? Что же случилось???
— А как давно Вы здесь? — спрашиваю, снимая с себя пальто.
— Да вот как позвонили, примерно час назад. Ему звонок разрешили. Он отца набрал. Сказал, что тебя надо предупредить… Переживал очень. Я собиралась тебя искать, а ты вот сама примчала… Чай будешь?
— Буду, спасибо… Давайте я сама… Я просто…
Должна же я ей показать, что тоже переживаю и для меня наша первая встреча значит больше, чем она может представить. Ведь если он действительно мой парень… Мой парень, который уже успел рассказать о том, что бросил прежний универ из-за меня… Значит, я тоже должна показать своё к нему отношения. Правда? Думаю, ей бы было приятно.
— Ты уже тут всё знаешь, да? — спрашивает она, улыбнувшись.
— Не всё, но… Я бы хотела за Вами поухаживать… Тем более, я переживаю…
— Лёша рассказывал о тебе… — улыбается она, и я отставляю сумку в сторону, направившись за ней на кухню, словно хвостик. Не знаю, что он ещё рассказывал обо мне, но теперь мне вдвойне неловко.
— Отец обещал позвонить, как всё выяснит… Уж не знаю, что опять с кем не поделил… — хмурится она, пока я начинаю наливать нам чай. Чувствую, что меня потряхивает на месте. Самая странная ситуация из всех. — Может ты знаешь, с кем он кусался? — спрашивает она следом, а я проглатываю ком. Не буду же рассказывать про них, правда? И про то, что всё это, возможно, из-за меня, блин.
— Не знаю, — пищу в ответ, а самой стыдно теперь…
Интересно, что ещё она знает… Обо мне или вообще.
Ставлю на стол две кружки и наливаю чай, а она достаёт из шкафа какое-то печенье. Но у меня теперь все мысли о том, как мы с ним тут сидели полупьяные и ели его бутерброды, после чего постыдно лапали друг друга у него в комнате.
— Не могу… Сразу стресс начинаю сладким заедать, — сообщает она с грустью, как бы объясняя и толкает хрустящую палочку в рот. — Вот мамочка умерла, с тех пор и ем, не переставая.
— Мне очень жаль. Лёша говорил, примите мои соболезнования…
Боль их семьи на фоне потери бабушки ощущается очень остро. Я вижу и в её глазах, и в его видела… Знаю, ему было очень тяжело. И своим поступком тогда он показал мне своё отношение… Приехал за мной несмотря ни на что.
— Спасибо, девочка… — вздыхает она. — Ты очень красивая. Понимаю своего сына.
От её слов мне становится жарко. Я? Красивая? Она точно обо мне говорит? Или у меня снова тараканы вышли на тропу войны?
Не успеваю додумать, как её телефон начинает звонить, и мелодия моментально отрезвляет меня. Его мама отвечает, и я вслушиваюсь в разговор, затаив дыхание.
— Да? Гена, Господи! Говори уже! — ворчит она, а потом я вдруг слышу возмущенное. — Какую девочку избил и изнасиловал?! Какое заявление?!
И у меня вдруг внутри всё скручивает в мёртвый узел, заставив меня осунуться на месте и покрыться колючими болезненными мурашками…
— Господи, ужас какой, да он не мог… Нет, конечно… — тут же отвечает его мама, глядя на меня. Представляю, каково ей это слышать. Кошмар просто. Что в голове у Таси, не пойму? — Нет, это чушь какая-то…
У меня порой чувство, что у неё от души ничего не осталось. Или же и не было никогда. Я не понимаю, как можно быть настолько подлым и циничным человеком. Это просто финита. Если меня можно было удивить раньше, то сейчас уже тупо нечем.
— Конечно, чушь… Я, кажется, знаю, кто это написал, — отвечаю, встав из-за стола и направившись в прихожую, а его мама сразу же идёт за мной. Вся взволнованная, измученная. Глаза как два блюдца.
— Кто, Ира? Что происходит?
— Вам не стоит переживать. Я со всем разберусь… Вам просто нужно поехать туда… А я… Я подъеду к вам всем сразу, как решу один вопрос… Обещаю, — начинаю одеваться в коридоре и набрасываю на себя свою сумочку, а она тянется ко мне. Всем своим существом… И мне тоже больно от её эмоций.
— Ты говоришь загадками, и я не совсем…
— Извините меня… Я даже не спросила, как Вас зовут…
— Лидия Алексеевна… — представляется она, и я беру её за руку.
— Лидия Алексеевна, милая. Я обещаю, что заявление заберут, Вы только… Успокойтесь сейчас. А я разберусь, хорошо? Давайте обменяемся номерами, договорились?
Конечно, ей тяжело понять, но жаловаться и всё рассказывать Лёшиной маме явно не в моём стиле. Я решу эту проблему на корню. Потому что эта гадина нихрена не понимает по-хорошему, значит, будет по-плохому. К её несчастью, в нашей дружбе секретами делилась не только я, но и она тоже. И у меня тоже есть много всего на её счёт, раз уж на то пошло.
Мы обмениваемся номерами, и я пулей вылетаю на улицу.
Сажусь в машину вся на нервах.
Сжимаю руль так крепко, что пальцы бледнеют. Сердце колотится быстро, будто пытается вырваться из груди, а внутри всё горит — злость, обида, непрошеная боль. Я включаю двигатель, не думая ни о чём, кроме одного — доехать до неё, до той, кто когда-то была моей лучшей подругой, а теперь... Теперь между нами — стена недоверия, зависти и корысти. Я не знаю, как смотреть в её глаза, но после сделанного ей так ненавижу, что в принципе похрен.
Колёса пронзают асфальт, и с каждой секундой я ощущаю, как весь этот гнев расширяется внутри, заполняя каждую клетку тела. Голова раскалывается от мыслей, что могла бы сказать, как бы отомстить ей словами, которые можно больно вмазать прямо в сердце. Но в глубине есть ещё и другая часть — та, что надеется на хоть какой-то разговор, хоть немного правды и понимания. Что она передумает и осознает без угроз.
Улицы мимо мельтешат, будто я плыву по бурной реке, на которой нет возврата назад. Против такого течения не попрёшь. Я вздыхаю, зубы сжаты, а пальцы крепко вцепились в руль. Вот она, нужная точка на карте, моя цель и одновременно вызов. Я не знаю, что будет дальше, но знаю одно: сегодня я должна сказать всё, что держу внутри, невзирая ни на что.
Звоню в домофон и невольно вспоминаю тот вечер, когда она всё мне высказала. До сих пор в груди жжёт. Однако сейчас я больше переживаю за Лёшу и его семью, нежели за себя.
— Слушаю… — звучит её мерзкий голос, от которого я сама покрываюсь тысячью иголок. Ненавижу её даже так — на расстоянии. За всё, что она сделала. И ничего хорошего внутри от воспоминаний о дружбе уже будто не осталось.
— Тася, открой дверь. Нам нужно поговорить.
Она тут же сбрасывает, но я набираю снова и снова. И в очередной такой раз она уже вспыхивает в ответ.
— Да что тебе нужно?! Проваливай! Я сейчас отрублю домофон! — заявляет мне, будто напугать собралась. Да если нужно я, блин, по пожарной лестнице к ней на балкон заберусь и там орать начну.
— Если ты не заберешь заявление, Тася, всё твоё грязное бельё вывернется наружу. Я не шучу… Выходи и поговорим!!! — рычу на неё ответно.
Она молчит несколько секунд, а потом нервно усмехается.
— Ну поднимайся сама тогда. Подруга, — сцепив зубы, произносит, и открывает для меня дверь.
Я очень не хотела так делать и говорить это. Потому что я не привыкла шантажировать людей. Это реально перебор. Но она не оставила мне выбора… Лёша для меня дороже всего в этом мире. А уж так с ним поступить, значит, дополнительно и унизить его маму, и всю его семью. Поведение не просто сучки, а какой-то конченой мрази.
— Что ты творишь?! — появляюсь в дверях её квартиры, уже не удивляясь её синяку на морде. Добавила бы ещё один с радостью, не зная, как она любит клеветать на людей. — Ты дура, да?! Что ты наделала? Какое, нафиг, заявление?!
— А что ты от меня хочешь? Хотела увести его и жить припеваючи? Вы здорово спелись, но это не значит, что будете счастливы, понятно? Я вам такого шанса не представлю. Будете оба страдать… — с улыбочкой выпаливает, словно в башке опилки, блин. Она никогда не казалась мне тупой, но сейчас чувство, словно именно такая.
— Да что ты говоришь? А как тебе такие страдания? — спрашиваю, нарыв нашу с ней переписку, где она оскорбляет половину своей группы и преподавателей, а ещё поносит за глаза пару своих подружек с универа и рассказывает мне, как подделывала оценки в ведомости. — О… А может ещё той девочке написать? Ну… Роминой девушке? Как думаешь, ей будет интересно узнать, что девка, которая увела у неё парня на самом деле учится в её универе, а?!
Она смотрит на меня так злобно, что раздувает ноздри. Но я не намерена отныне сдаваться и терпеть её сучьи выходки.
— Какая же ты сука, а… — смеет произнести, словно реально так считает. Но мне насрать.
— Нет, сука — ты! Собирайся, мы едем в отделение! — дёргаю её за руку со всей силы и тащу к двери, а она стопорится, буксуя по своему паркету.
— Ну и отправляй тогда! Мне пофиг! — отдёргивает руку обратно и бросает мне вызов, и взглядом в том числе. Думает, что я не решусь? Думает, что девочка Ира всю жизнь будет перед ней пресмыкаться? Да она и понятия не имеет, как сильно заблуждается. И как я изменилась за один Божий день…
— Ты что думаешь, я тебя на понт беру, что ли? Ну ок! — только собираюсь отправить сообщение рассылкой её подружкам и в тот самый чат их группы, которую она мне скидывала, как она дёргает за телефон, но я успеваю вытянуть руку вверх и ощетиниться. — Ещё одно действие с твоей стороны, и…
— Ладно! Поехали, блин! — нервно дёргается она и хватает пальто с вешалки, а я…
Пропускаю её вперёд и прожигаю блондинистый затылок ненавистным взглядом…
Время замирает, пока мы едем до отделения. Я не хочу даже думать о том, что сейчас чувствует Лидия Алексеевна. Мне страшно представить… Потому что Лёша не заслуживает всего этого, и получается, что проходит через это только из-за меня. Потому что Тася меня ненавидит…
— Ты могла сказать мне… — говорю, пока она смотрит в боковое окно и не обращает никакого внимания. — О том, что чувствуешь… О том, что из-за любви моих родителей тебе плохо… О том, что я тебя бешу и прочее. Ты могла сказать, как бы там ни было… Ну, перестали бы дружить, вот и всё. Это бы не было такой проблемой. Я не понимаю, к чему же были эти подлости…
Мои слова её, судя по всему, только выбешивают, потому что она мгновенно подпрыгивает на месте и начинает орать на меня.
— Ты не понимаешь? Конечно, ты не понимаешь… Ведь ты на моём месте не была никогда. И с фофеном под глазом сейчас сидишь не ты! А я! Я!
— То есть, в этом тоже виновата я?! — спрашиваю у неё, и мне хочется смеяться, блин. На всё есть ответ.
— А кто?! Кто, по-твоему, виноват? Думаешь, за что мне прилетело?! — возмущенно нападает она, вызвав у меня шоковую реакцию, если честно. Хотя как я могу удивляться, если она во всех бедах винила меня. Вообще во всех.
Наверное, и в глобальном потеплении, и в движении тектонических плит…
— А разве не из-за того, что ты позвала тех парней? Зачем это было? Ты хотела, чтобы Паша опоил меня и изнасиловал, так? — спрашиваю её, на что она усмехается.
— Не делай вид, что тебе было неприятно его общество. Лёши тут нет, — язвительно отвечает, словно реально считает, что я была рада тому двойному свиданию. Я поступила неправильно — да. Но не с ней, а с Лёшей. И я сама за это отвечаю. А вот то, что она делает — элементарное перекладывание ответственности за свои решения на всех кроме себя.
— А я и не делаю вид. Он мне даже не нравился. И ты внушила мне, что Лёша изменяет мне, хотя этого вообще не было!
— Ну… Это он тебе так сказал. У меня другая информация… — выдаёт она ехидно, и я хмурюсь.
— Вот. Ты опять это делаешь… Не понимаю, как тебе не стыдно вообще.
— А я не понимаю, чего ты за него так зацепилась?! Он так же лгал тебе, но ты почему-то готова всё схавать, а меня обвинить во всех смертных грехах! Я понимаю у него член, подруга. Но это твоё поведение попахивает…
Вот тут меня уже бомбит, и я рявкаю на неё не боясь реакции. Мне плевать. Даже вмазать хочется за эти слова.
— Заткнись, Тася! Лучше помалкивай.
— Да не вопрос! Это ты начала, между прочим! — отворачивается она обратно, и я сильнее сжимаю руль. Ненавижу… Член, блин, у него. Дура! Вообще что-то есть в голове кроме тех самых членов?!
Доезжаем до места мы достаточно быстро. И на крыльце как раз видим родителей Лёши. Его отец, очевидно, стоит и курит в сторонке. С ним они похожи только габаритами, думаю. А с мамой всеми чертами… Строгость и стать. Граненные скулы. Карие тёплые глаза… Я с первого взгляда бы определила, что именно она его мама. Ещё там поняла — в квартире.
— Ира… — тут же видит она меня, а потом бросает взгляд на недовольную молчаливую Тасю, которая стоит рядом с таким видом, будто ей все обязаны.
— Девушка заберёт заявление…
— В смысле заберёт? — тут же вступается его отец. — Такое заявление нельзя забрать. Только заявить о ложном доносе.
— Значит, заплачу штраф, — закатывает она глаза и идёт внутрь, пока я вздыхаю.
Она даже с ними ведёт себя так, словно ей не стыдно. Вообще плевать за то, что натворила… Заставила всех перенервничать. Лгала… Подставила его.
— Ириша, а кто это? — спрашивает его мама в ответ.
— Это Тася… Бывшая Вашего сына, — отвечаю я, когда мы идём за ней внутрь, а она хмурится.
— Тася? Никогда не слышала…
Я ощущаю ни с чем не сравнимое ощущение стыда… Он даже маме про их отношения не рассказывал. Зато про меня, кажется, прожужжал все уши. Как же это, блин, странно… Но я приятно, конечно. Особенно…
— Девушка, я ещё раз повторяю, пишите заявление, но меру наказания выбирать буду не я. Не факт, что штраф, возможно, и два года лишения свободы… — объясняют Тасе, пока та пялится на меня и проглатывает ком.
А как она хотела? Будет лгать… Будет клеветать на всех, а ей за это ничего не будет, да? Совсем уже, что ли?! Я точно не буду сдавать назад.
— Наймёшь адвоката, поплачешься, тебя простят и дадут только штраф. Пиши, Тася! Потому что это враньё! — настаиваю я, нахмурившись и вся трясусь, оборачиваясь к Лидии Алексеевне. — Вы его уже видели, да? Как он?
— Всё в порядке. Сидит в небольшом кабинете там со следователем. Про тебя спрашивал… Волновался. Ещё и отругал меня, что я тебя отпустила… — сообщает она и тут же тянет к себе, обняв. — Спасибо, что не побоялась. Не знаю, что у вас с этой девушкой… И что между вами всеми произошло, но… Я ценю это, Ира.
— Спасибо Вам…
Вижу, что Тася поглядывает на нас исподлобья, пока пишет своё заявление, и вся негодует изнутри. Только каждый должен получить по своим делам, потому что это уже перебор. Даже для такой суки, как она…
Не знаю, сколько мы в итоге там проводим… Ждём пока у неё примут заявление, обработают его и всякое такое.
И только потом, спустя, наверное, часа два к нам приводят Лёшу. И я тут же вытягиваюсь струной в коридоре, покрывшись мурашками.
Первой к нему, конечно, бросается мама, а я чувствую, как внутри меня всё трепыхается. Мне жаль и одновременно так волнительно его видеть. Хочется прижаться и не отпускать…
— Ира помогла всё выяснить… — шепчет его мама, пока он с меня глаза не сводит.
— Значит, познакомились? — спрашивает, отпустив её, и притягивая меня к себе, как мечтала. Так, что сердце из груди вырывается. Вот он. Тёплый… На свободе… Господи, у меня так внутри болело из-за этого.
— Я так испугалась…
— Спасибо, что приехала, — нежно целует меня в макушку.
— Пап… Это Ира… Моя девушка, — представляет меня отцу.
— Я уже понял, — усмехается он, протянув мне руку, и с радостью пожимаю её. — Приятно.
— И мне очень, правда, — улыбаюсь в ответ.
— А поехали к тебе все? Попьём чай, успокоимся? Заодно получше познакомимся? — предлагает его мама, и Лёша смотрит на меня с улыбкой.
— Походу, на сегодня наше свидание отменяется, малыш… Будем праздновать то, что я откинулся, — отшучивается он, заставив меня хихикнуть себе в грудную клетку и кивнуть.
— Хорошо… Я очень рада, что не стану ждулей… Мне бы не хотелось, Бессонов… Не пугай так больше…
— Господи, Слава Богу, всё разрешилось… — вздыхает напротив Лидия Алексеевна. Мы пьём чай у Лёши на кухне и мне, если честно, немного не по себе из-за того, как мы познакомились с его родителями. Случилось спонтанно и всё на эмоциях. Я даже не помню, нормально ли себя вела. А вдруг как скандалистка? Вдруг я показалась им наглой и излишне эмоциональной?
Рассказывать о Тасе мы не стали. Оба тактично смолчали. Потому что это было бы некрасиво, но его мама, кажется, начала догадываться, что нас связывает с ней…
— Лёша говорил, что ты любишь дизайны… Разные… Но не учишься на это, а почему? — спрашивает мама, и я роняю взгляд в пол. Рассказала бы эту душераздирающую историю, как моя лучшая подруга внушила мне то, что у меня нет вкуса… А сама воровала мои идеи за спиной, выдавая их за свои для других, но не стану…
— Не знаю… Мне всегда казалось, что это не моё… И я пошла на наиболее популярный факультет, чтобы найти потом работу… Как-то так.
— Зануда, — закатывает Лёша глаза, а я стеснительно вздыхаю.
— Ты прав, я зануда. Вот с тобой не соскучишься… То свидания, то тюрьма… — улыбаюсь, вынудив их всех рассмеяться. Бессоновы… Подумать только. Всем семейством здесь. И, кажется, я им нравлюсь.
— Уела, да… — поддерживает Лёшка с фирменной ухмылочкой. — Зато могу хвастаться, что у меня в этой жизни было всё…
— Ну точно. Нет, я, пожалуй, пасс…
— Ну у тебя ещё далеко не всё было… — подыгрывает он бровями, заставив меня покраснеть. Вот дурак, а… Зачем при родных так делать?!
— Ой, дети, — улыбается его мама. — Мы, наверное, всё. Да, Гена… поедем? — смотрит на мужа, и тот кивает. Так быстро собрались ни с того, ни с сего… Неужели что-то такое подумали обо мне? О, ужас… Только не это.
— Да, конечно… Уже пора, — поддерживает её супруг, и я сразу напрягаюсь.
— Ой, я тоже пойду, — тут же встаю и начинаю собирать со стола посуду, чтобы убрать в раковину, но вдруг слышу недовольный голос.
— В смысле? Никуда ты не пойдёшь, — тут же встревает Лёша, вынудив свою маму ухмыльнуться, а меня оторопеть.
— Мне тоже пора как бы… Я сегодня…
— Ира… Молчи, — кивает он, заставив меня осунуться, пока провожает своих родных до прихожей. Они даже слова толком сказать не могут. Сразу же уходят, словно он им как-то дал понять, что хочет побыть со мной наедине…
— Ириша, я очень рада была познакомиться… — слышу крики его мамы из прихожей, а сама как столбик стою на месте и пошевелиться не могу. У меня по коже мурашки носятся… Он же хочет просто поговорить, да? Просто поговорить. Успокойся уже, Ира…
Едва вижу, как он возвращается, не ожидаю даже, но меня тут же сносят с ног и закидывают на руки, отчего я взвизгиваю.
— Лёша, блин! Ты что?!
— Красивое платье выбрала, Рай… Для свиданки… Настало время его снять…
Я и пикнуть не успеваю, как оказываюсь в его комнате у него на кровати, и он нахально раздевает меня, вертя при этом как свою личную тряпичную куклу. А я только и успеваю, что жадно хапать воздух и сопротивляться в ответ.
— Если скажешь, что опять нужно ждать… — рычит на меня, притягивая к себе, а потом накрывает своим голым торсом. Уже и футболку успел с себя снять, блин.
— Лёш… Ты же понимаешь, что я не ожидала… Я… — причитаю себе под нос, а потом оказываюсь перед его лицом. Прямо в сантиметре от его красивых губ.
— Тссс… Что ты, Рай? Не хочешь меня?
— Не знаю…
— Зачем тогда… — ведёт пальцами под моим платьем и задевает кружевное бельё и чулки. Как разглядеть успел, а?! Вот как?! — Не обманывай… Кого наебать пытаешься? Меня или себя, не пойму?
— Фу, ещё сесть не успел, уже как зэк разговариваешь, — фыркаю на него, отчего он заливисто хохочет.
— Иди сюда, сладкая, — тянет вверх моё платье, и я оказываюсь в таком непристойном виде перед ним. Нижнее бельё и эти дурацкие чулки… о которых я столько думала… Колготки или они. Выбирала, блин… С замиранием сердца. Всё же напялила на себя, хотя никогда так раньше не ходила… — Ёб… Нельзя так, Рай… У меня же колпак сорвёт.
— Прекрати, — прикрываю грудь ладонями, но он не позволяет. Обхватывает за запястья и валит меня на лопатки, прибивая руки к подушке. А потом ведёт носом по ложбинке.
— Пахнешь так… Я о тебе думал. Переживал… Как тебе мои родаки?
— М… Милые… А ты вот… Засранец ещё тот, — ворчу, улыбнувшись, пока он склоняется к моим ключицам и целует, а потом… Зубами прикусывает кружево моего лифчика, заставив вздрогнуть и закусить губу… Оттягивает и… Залезает языком прямо туда… Под ткань к моему соску… — Лёшаааа… — инстинктивно скулю, прогибаясь вверх. Словно под его мотивы само тело танцует…
Тёплые пальцы отпускают мои запястья и опускают шторки лифа вниз, полностью открывая вид. Тут темно, конечно… Только свет фонарей с улицы… Можно сказать, приглушённый… полумрак. Но такой возбуждающий и подогревающий атмосферу. Да и то, как торчат мои соски ничем не скроешь… Даже тёмными тонами комнаты…
Слышу, как он раздевается. Он сразу принял душ и переоделся, как мы приехали, потому что устал там сидеть… А я вот так и была… В этом платье с его родными почти с пяти часов, блин. Это нечестно… Я бы тоже хотела в душ сходить…
— Заступилась за меня… Поехала всем голову грызть…
— Я просто за справедливость. Вот и всё…
— Ты просто моя девочка, вот и всё, — отвечает за меня и тянется за презервативом. Я буквально вижу… И как достаёт, и как кладёт возле моей головы. — Не бойся… Я ничего ещё не делаю. Не смотри так на меня… Доверься просто.
— Я доверяю тебе… — выдыхаю, столкнувшись с его тяжёлым накрытым томной поволокой взглядом. И думаю — зря… Зря я ему верю… Господи… Животное.
Чувствую, как голое мужское тело снова ложится на меня и начинает целовать мою грудь… Боже. А его член при этом задевает мой живот, обжигая и содрогаясь.
Ощущения запредельные оттого, что он делает с моими сосками. Я уже это обожаю… Каждый его поцелуй. И кайф от того, что он никогда её вот так не целовал, ещё сильнее меня подстёгивает. Я столько раз ревновала и так сильно нервничала из-за этого… сейчас как-то легче…
Он сминает мою грудь. Терзает её… И я чувствую, как между ног становится мокро. Настолько, что, когда его пальцы просто проходятся по трусам, всё сочится сквозь них.
— Бандитка… — хрипит, прикусывая мой сосок и оттягивая влажную ткань в сторону. Толкает внутрь палец, заставив меня прикрыть глаза и запрокинуть голову, издав стон. — Узкая такая… Горячая… Пиздец, Ир… Я тебя хочу… Хочу тебя трахать.
— М-м-м… Угу, — всхлипываю, толкаясь в ответ своими бёдрами. Перед глазами всё плывёт, голову кружит, будто на аттракционах…
— Может быть больно, малыш, учти…
Смотрю на то, как он отпускает меня и зубами открывает упаковку, натягивая на член презерватив. И в ужасе понимаю разницу между пальцами и ним… Я же уже сравнивала… Но всё равно демонстрация вновь напугала меня. Потому что предвкушение этого внутри себя… Будоражит и напрягает.
Бессонов расправляет свои и без того широченные плечи и наваливается на меня вновь, как живая скала, но вместе с тем… Нежно, практически аккуратно и заботливо приподнимает мою задницу повыше и разводит мои ноги посильнее.
— Ничего не бойся. Если больно, говори…
— Ага… — дышу под ним через раз, надеясь не откинуться от волнения. Всё-таки я мечтала об этом с того момента, как влюбилась в него… Не хотела секса как такового, но хотела, чтобы именно он стал моим первым. Как осознание. Что это именно тот парень, который мне нравился… Который притягивал всё моё внимание.
Чувствую распирающее внизу ощущение и непроизвольно ёжусь, обхватив его плечи сильнее и даже вонзая свои когти в кожу.
А он так смотрит… Господи.
У меня глаза начинают слезиться от самого момента и когда Лёшины бёдра делают одно резкое движение вперёд, и он, и я издаём стоны… Разной тональности, конечно, но в унисон звучит, как музыка. Музыка, которой мне так не хватало всю мою жизнь.
— Ш-ш-ш… Моя, — улыбается это довольное до невозможности чудовище, придавив меня к матрацу. Его член уже полностью во мне, и он не двигается. А у меня там всё горит, блин… Я в ужасе держусь за его плечи и очень хочу вынуть его оттуда.
— М-м-м… — практически проскулив выдаю.
— Я знаю, что больно… Потерпи… Я помогу… — удерживая меня под собой вновь делает толчок в меня.
— Ай… — снова вонзаюсь в него и прикусываю губу от боли. — Ты не помогаешь, блин!
— Я не удержался просто, — усмехается он, прикрывая глаза и шипит. — Твою мать, я так кончу через секунду… Рай…
— М-м-м… Через секунду… — выдаю с наслаждением. — Звучит прекрасно…
— Обойдёшься... Никогда не был скорострелом и становиться не собираюсь.
— Лёш, мне больно… — выдыхаю на изломе, сморщившись, а он… Вместо того, чтобы исправить что-то начинает целовать меня и двигаться, протиснув между нашими телами руку… И когда его пальцы вновь касаются моего клитора… Только тогда я понимаю смысл секса… Истинный его посыл. Потому что мужской член в первый раз приносит одну только боль. Ни о каком женском удовлетворении ты и думать не можешь… Чистой воды издевательства…
Я обхватываю подушку, яростно деру его спину, скулю ему в шею, собирая выступившие мурашки… Ёрзая по заднице своими чулками. Он ведь специально меня в таком виде оставил. Скотина озабоченная… Но как же хорошо сейчас. Как же обалденно…
— М-м-м… — выдаю стон наслаждения и ощущаю, как внутри всё искрит.
— Да, моя маленькая… Давай… — подгоняет меня, вновь толкаясь внутрь. Постукивает по моему пульсирующему участку своим мокрым пальцем, и я уже не могу. Ощущаю как сильно и мощно внутри всё натягивается. Взвываю, укусив его между шеей и плечом. И он выдыхает в один момент, замедлившись… Я чувствую, как горю и пульсирую, сдавливая его внутри себя… Всё обмякло, блин… Что-то стекает между моих ягодиц. Думаю, частично кровь… Господи… Ужасно… И прекрасно одновременно…
И дар речи просто пропадает. Особенно, когда Бессоновские глаза вновь находят мои и улыбка расползается по его лицу.
— Ты как? Осознаешь, что случилось?
— М… Нет, — мотаю головой с жалостливой гримасой, а он целует меня в губы.
— Да… Так и знал, что будет как в раю… Был уверен, — проводит ладонью по мои волосам и нарочно запутывается там своими пальцами, поднося их к носу и нюхая. — Красивые у тебя кудряшки… Я их очень люблю…
— М-м-м… а ещё…
— А ещё люблю тебя, Рай… И всё, что с тобой связано…
Ранним утром я лежу в его крепких, практически стальных объятиях и пытаюсь переварить то, что произошло между нами ночью. Господи… Мы переспали. У меня был первый раз с Бессоновым. Сердце, кажется, совсем с ума сходит. В истерике колотится о рёбра и он, очевидно, его слышит, потому что начинает ворочаться позади меня и ещё крепче сжимает мою талию, а потом и вовсе целует в плечо и шею. И я вся дрожу… Эффект достигнут. Приятные мурашки тотчас же осыпают кожу. Я раньше и не думала, что можно настолько сильно ощущать телом. Буквально растекаться и млеть в чужих руках. Я всегда знала, что с ним будет хорошо, но… Не догадывалась о чём именно идёт речь. Сейчас же — офигеваю.
— Рай… — слышу сладкое сзади, и просто проваливаюсь куда-то. Потому что столько лет мечтала об этом, что просто не верю… Не в состоянии переварить. — Моя девочка…
— Лёша… — уже буквально проваливаюсь вместе с ним, потому что он гладит меня и касается везде, где только можно. — Бессонов…
— М… — звучит не то вопрос, не то стон, пока его огромная штука утыкается в мою задницу. Без стыда и совести. — Как твой цветочек? Болит?
— Прекрати, — фыркаю на него, вызвав довольный смех.
— Мне было так хорошо вчера, — выдыхает горячим воздухом. Весь кипит, кажется. Потому что обжигает, словно у него температура превышает допустимую норму больше, чем в два раза. Точно расплавит сейчас мою кожу… А затем, возможно, и самооценку. Потому что я ощущаю себя под его пристальным взором, как под оковами. Не привыкла пока. — А тебе…
— Мне? Мне было…
Пытаюсь подобрать слова, потому что не знаю, как описать то, что я чувствовала… Внутри было так много, что словами не передать. Слишком много, я не ожидала. Ощущение, словно в одном человеке весь твой мир. И теперь именно он определяет счастлив ты или же нет. Потому что ты уже по уши от него зависишь… По нему с ума сходишь… Он — моя половина.
— Ты меня пугаешь, Рай…
— Нет, в смысле… — тут же оборачиваюсь я, заметив взгляд его взволнованных карих на себе. — Я, наверное, страшная…
Он сразу же смеётся надо мной и целует в нос. А потом ловит мой взгляд своим, проскальзывая подушечкой большого пальца по щеке.
— Дурочка… Ты самая красивая на свете... Так и?
— Ну… Это было приятно… А ещё больно и…
— Мне кажется, больно для того, чтобы запомнилось… — перебивает, убавляя значимости этому факту. Или же наоборот.
— Я запомнила… — выдаю, вновь услышав его выдох и увидев ямочку на щеке. — Ты как довольный кот… Укравший сало.
— Ага, я такой… — не успеваю толком среагировать, как он начинает целовать меня. С самого утра. В губы… С языком. Засасывая меня как пылесос, отчего я вся вновь растекаюсь. Вот так проходит каждое утро, когда вместе, да? Это и есть по-взрослому? По-Бессоновски?
Выгибаюсь в его объятиях, потому что он сам вынуждает меня так сделать. Подхватывая за талию, чуть приподнимает над матрацем, выгнув. И я запрокидываю голову, ощущая его свирепое дыхание и поцелуи на шее, которые оставляют там следы.
— Лёш… Разве сейчас… Лёш…
Мне кажется, меня уже не слушают, потому что я чувствую его наглые пальцы между своих трясущихся ног и понимаю, что бесполезно останавливать. Я даже ещё пописать не сходила, а он уже меня присвоил, накрыв собой и делая всё, что приспичит.
— Ты наглый… Бесчувственный…
— Это я-то? — появляется его влюбленная морда перед моим лицом. — Я хочу тебе приятно сделать…
— А я… Я хочу…
— Что? Что хочешь? Ну, говори…
— На тебя смотреть хочу…
— Смотри… Я что против, что ли? Я тоже на тебя хочу… Желательно круглыми сутками… Ты даже представить не можешь, как я хотел этого. Безумно хотел… Всё время о тебе думал… Ты снилась.
— И что же тебе снилось, Бессонов, если ты ещё не знал меня толком? — со смехом и ехидной ухмылкой спрашиваю, насмехаясь, а он столь уверенно отвечает мне.
— Всё я знал… Вообще всё. Где живёшь, чем живёшь… Какая по характеру. Единственное, чего я не знал… Это твоё ко мне отношение, вот и всё. Думал, что парень есть, потому что ты слишком красивая, чтобы быть одинокой…
Слушаю его и всё внутри настолько тянется к нему, что я не понимаю, как мы могли быть порознь. И как могли не догадываться тоже. Всё ведь видно. По взглядам, по отношению, по поведению. Сейчас я почему-то вижу. Когда он трогает меня, когда обнимает. Я просто по-женски это ощущаю. Его к себе притяжение.
— Я плохой человек, наверное… Но я сейчас думаю о том, что ей достанется за всё… За то, сколько времени мы потеряли…
— То есть, ты… Ирина Рай… Сейчас, когда мой член касается твоей фиалки, думаешь об этом? Серьёзно? — спрашивает он, рассмешив меня. Я просто хохочу как дура на всю спальню, обвивая его плечи своими руками.
— Ты дурак… Я просто… Лёша, блин, — вжимаюсь в него всем своим телом, пока он гладит меня по голове и целует в лоб.
— Да понял я… Хуй на неё. Ещё аукнется… Я бы её задушил, если б мог, но она уже слиняла…
— Не нужно никого душить… Но… Я… Искренне счастлива, что всё раскрылось и…
— И посмотри на меня… — просит он, проводя членом прямо по моей промежности. — Ты тоже раскрылась… — хрипит с интимными нотками в голосе. Господи, когда Бессонов начинает включать это похотливое животное, с ним буквально всё тело трясётся. И каждая мечтала бы оказаться на моём месте… Каждая, кого я знаю лично. Ужасно… — Хочешь ещё раз попробовать?
Глаза его блестят и манят. Две бездны, в которые хочется сигануть без права на ошибку. Сразу насмерть, я точно знаю.
— Хочу…
— Ты мокрая… Ебать, — матерится, размазывая мой секрет повсюду, отчего я запрокидываю голову и громко простанываю его имя на всю спальню. Аж перед глазами всё плывёт, когда он касается головкой той самой точки. И хочется этой боли снова… Ощутить её, хоть мне и стыдно оттого, что в комнате так светло. А мы голые, потные и мокрые. Но в этом тоже есть что-то прекрасное. Особенное. Словно мы сливаемся воедино на каком-то другом уровне. Химическом и даже немного фантастическом… Бессонов по-мужски дрожит, быстро надевая на себя презерватив. Мне кажется, у него это уже одной рукой всё получается сделать, не глядя. Профессионально. Оттого и обидно. Но я стараюсь не думать об этом. Неправильно. Мне бы не было легче будь он девственником. Самое главное, что он не спал с моей лучшей подругой. Остальное — вообще мимо.
Снова чувствую толчок его бёдер и всхлипываю, когда он входит в меня буквально сразу же и на всю длину, выдыхая мне на ухо и обхватив за талию так сильно, что точно останутся следы…
И всё утро я провожу в таком вот положении… Со вздёрнутыми кверху ногами. Под ним… Ощущая себя одновременно и самой счастливой, и безнадежно влюбленной девушкой на свете…
— Прошу… Опоздали на первую, ну ничего… — подаёт он руку, когда выходим из моей машины, которую вёл он, кстати говоря. Позавтракали вместе, душ приняли порознь. Собрались на пары, рассматривая друг друга, будто впервые видим. Наверное, жить вместе ещё волнительнее всего остального. Кстати, я с его тетрадью и ручкой. Пустыми. Потому что у меня ничего с собой нет. Такая вот я растяпа, получается. Собиралась на свидание, а в итоге чуть не проводила любимого в тюрьму, лишилась девственности и познакомилась с его родителями… Такой вот вышел денёчек. Можно с ума сойти просто от такого.
— Спасибо… — улыбаюсь в ответ, пытаясь оценить то, что испытываю. И понимаю, что это гораздо приятнее всего на свете. Ощущать, что за тобой ухаживают. Именно парень мечты, а не абы кто. Тот, о котором грезила…
Провожает меня до моей аудитории и нежно целует в щёку, зная, что я буду ругаться, если в губы здесь, ведь повсюду камеры и мне неудобно перед преподавательским составом.
— До встречи, Рай… — шепчет, заставив меня прикрыть глаза и прижаться к нему на прощанье. Уж слишком эта реальность прекрасна… Я даже не верю, что всё это происходит по-настоящему, а не снится мне…
Едва появляюсь в аудитории, как вижу Светкино довольное лицо, и мне становится стыдно. Ощущение, что теперь все только на меня смотрят. Я вообще никогда столь поздно в универ не приезжала, блин.
— Ой, ой, ой… — ловит она меня, двигаясь ближе. — А кто это тут у нас впервые опоздал, а? Что это за безобразие. — будто издевается со смешком на лице, а я отнекиваюсь.
— Это вообще не то, что ты подумала…
— Рай… Ты бы губы свои видела, блин…
— А что с ними?! — тут же ищу зеркало в сумочке, а потом смотрю на них. — Блин, капец… Есть что-нибудь?
— Есть, конечно… Я без косметики в универ не хожу, — тут же достаёт мне свою косметичку и любезно протягивает.
— Спасибо огромное…
— Да не за что. Как твоя подруга? Отхватила люлей? — хихикает она, и я вспоминаю, что всё ей рассказала, когда бухала на вечеринке. О, ужас, блин.
— Нет… Я просто высказала ей, но всё равно осталась виноватой… — рассказываю, качая головой, а она вздыхает.
— Ну… Знаете ли. Я бы точно вмазала. Ты слишком добренькая, — отвечает она, глядя на меня с хитрецой. — Ну, расскажи… Прошу тебя… Ты с ним? М? Мне же интересно.
— Ну… Да, с ним, — сдаюсь я, услышав её смех.
— Ой, а сопротивлений-то было! Как визжала, а!
— Так, девочки… — тут же сердито смотрит на нас преподаватель. — Все разговоры в перерывах от учёбы.
— Извините… — отвечаю ей. — Тихо ты! — ругаюсь на Светку, которая продолжает ржать. Дура, блин.
— И как он? Такой, каким кажется, да? Скажи, что да!
— А каким он кажется…
— Каким… Нуууу… — толкает она язык в щеку и делает неоднозначные движения. — Кажется, очень сладким…
— Фу, Света!
— Ну чтоооо… Как его член на вкус? — спрашивает, отчего я вся в момент цепенею.
— Я… Мы ещё не… Я не делала этого.
— Серьёзно?
— Да, серьёзно… Блин, я девственница… Была… До вчера…
— О… Яссссно… — осуждающе и даже немного с жалостью смотрит она на меня, будто это дефект какой-то, блин. — А вообще… Парни такое ценят вроде… Ну те, кто влюблены…
— Не знаю…
— Это для тех, кто не хочет заморачиваться, такое — проблема… У меня такое было… Печалька.
— Как это?
— Ну… Мне очень нравился парень. Я хотела с ним быть. В самый ответственный момент сказала, что я берегла себя для него… Ну, как берегла. Мне тогда всего шестнадцать было. А он взял и слинял ещё до того, как начать. Просто ушёл, оставив меня реветь…
— Господи, какой кошмар.
— Угу. Зато так я поняла, что нормальных парней не бывает. Вокруг одни придурки, — выдаёт она уверенно.
— И как много парней у тебя было?
— Ну… Если серьёзных отношений человек десять… а если нет, то… — пишет мне на листочки трёхзначное число и у меня начинает кружиться голова. — Опыт они любят… Особенно, как сосёшь…
Слышать это просто ужасно. Любят они опыт, блин. Самые умные, что ли? Ещё бы я не ходила и не парилась за это.
— Я даже слышать об этом не хочу…
— Бедный Лёха, ты что! Пожалей парня, — смеётся она, и я шикаю на неё.
— Тихо ты! Не хочу, чтобы выгнали… И так опоздала! — ворчу, чуть отсаживаясь, но она прям как липучка. — Тебе говорили, что ты очень навязчивая?
— А тебе, что ты становишься сукой на глазах? Я очень рада помочь, — улыбается она, на что я закатываю глаза и вздыхаю.
— Я не хочу быть сукой…
— Придётся. Тем более с таким парнем… Ох, что тебя ждёт.
— Не пугай меня! — фыркаю на неё, а потом… Лекция заканчивается.
И я всерьёз понимаю, что мне нужен психолог, потому что, когда вижу, что мой Лёша просто стоит и общается с какой-то девкой, у меня дёргается глаз. Я не понимаю, что происходит. Сердце из груди выбивается. Мне дурно. И как я должна смотреть на это? Как реагировать вообще? Я же привыкла, что он со всеми подряд флиртует, но он мой… Мой ведь. Я ему отдалась.
— Началось, да? — улыбается Света, схватив меня за локоть в коридоре. Будто чувствует. Зараза…
— Ничего не началось… Всё в порядке, — отмахиваюсь, а саму на части разрывает. Хочется этой девчонке все волосы вырвать. И ему тоже. Я злюсь.
— Да ты посмотри, как она к нему лезет.
— Она не лезет. Да и он не отвечает! Просто разговаривают… я же не могу его ко всем ревновать… Да? Не могу же? — переспрашиваю, на что Светка начинает люто хохотать надо мной. А у меня уже самооценка по полу размазалась, блин.
— Просто подойди и легко демонстративно сдвинь её, показав, что он твой. Вот и всё. Учись разбираться без конфликтов, но и не молчать в стороне! — жужжит она мне на ухо, пока я не могу справиться с внутренним порывом наорать на неё. Хотя она вроде как права. Но в то же время, я не хочу выглядеть параноидальной истеричкой и ревнивой дурой… Хотя давить эмоции тоже плохо.
Не знаю, сколько времени так стою, но потом всё же нахожу внутренние ресурсы просто пройти мимо них, делая вид, что мне похер, и заодно проверить его отношение, а он резко хватает за руку.
— Куда? — спрашивает, останавливая и придавливая к стене прямо при ней.
— Ты же занят… Не хотела мешать…
— Я не занят вовсе. Познакомься, наша староста — Анжела, — представляет мне её, а я даже глазом не веду в её сторону.
— Мне нужно с ней подружиться? — спрашиваю, гневно на него глядя, и у него самого загораются глаза.
— А… Я понял. Ладно, всё… Молчу.
— Пропусти меня.
— Рай… — склоняется к моему уху и щекочет дыханием. — Я с тобой. Чего завелась?
— Я не завелась. Я не мотор от жигулей, блин…
— Ты права… Он очень часто не заводится… Ты у нас самый настоящий майбах. Он меня ни разу не подводил… С пол оборота… Брррр…
— Смотри… Твои яйца сейчас прямо над моим коленом, Бессонов… А твоя пассия продолжает глазеть. Может мне ей с лекциями помочь? Как считаешь?
— Хах… Я же не виноват, что они смотрят. Могу ходить как понурый сноб, ни с кем не контактируя. Надеть капюшон, сложить руки в карманы… Как тебе? — спрашивает, поймав мой лоб своим. — Половину пары тебя не видел и уже соскучился…
— Ага, я заметила… — отвечаю я в ответ, и он хмурится.
— Ну, Ир… Реально…
— Тебе не хватает чего-то? — спрашиваю, ощущая, как грудь сжимается в тиски.
— В смысле? Чего мне не хватает?
— Не знаю… Но если бы такое было… Ты бы сказал? Намекнул?
— Наверное… Мне всего хватает. Успокойся, малыш… Ты накрутила себя просто, — гладит он меня по голове, пока моё сердце носится по грудной клетке. Я только лишилась девственности, а уже думаю о том, что ему хочется минета и прочих извращений… Того, чего я явно не готова ему дать… А вот они все готовы. Смотрят так, словно хотят кусок от него откусить. Я не могу уже. У меня с моей самооценкой далеко не всё под контролем. — Раааайчик… Пока не обнимешь, не отпущу… — бормочет он в мою макушку, и я тяну руки за его спину, чтобы обнять. Но всё ещё не свожу глаз с его приставучей Анжелы, которая буквально дыру между нами высверливает…
Как мне вести себя с ним? Я чувствую себя уязвимой.
— Лёш… — ощущаю, что мои глаза начинают слезиться.
— М?
— Мне сейчас очень нужен друг, наверное… Извини меня. Просто я…
— Я знаю, моя… Я знаю… — крепче сжимает он меня. — Мне рассказывай тогда. Я буду другом. Другом с привилегиями, ладно? — усмехается он, обхватив моё лицо обеими ладонями и стирает слёзы подушечками больших пальцев. — Тебе страшно?
— Немного, — выдыхаю, глядя в его карие.
— Почему? Я где-то налажал? Извини сразу, потому что не хотел. У меня впервые отношения, я лох в этом плане…
— Ага… Я помню твои серьёзные отношения… — отвечаю с горечью на устах.
— Это были не отношения… Так… Дерьмо на лопате, если честно…
Слышу смешок, и сама нервно посмеиваюсь в ответ.
— Я буду стараться, Рай. Чтобы ты не плакала, ладно? Чтобы всё было нормально? И если что-то не так, сразу говори… Общение с Анжелой мы уже отметаем, — улыбается этот засранец, целуя меня в губы. Чмокая столько раз, что не даёт сказать, пока я стою и обмякаю, сжимая ворот его кофты в кулаки.
— Прекрати, Бессонов, блин! У меня уже губы все тобой истерзаны…
— Потому что моя, — уверенно заявляет с ухмылочкой, а я тут же отрываюсь от него и ухожу в сторону с улыбкой.
— Да? Разве? Кто сказал? — убегаю от него, когда он летит вслед за мной по коридору, нагоняя и с жадностью целуя у всех на глазах…
На каждом перерыве Лёша ловит меня и заключает в свои крепкие любящие объятия, не отпуская. Я вспоминаю, как наблюдала за ним в школе когда-то… Он обнимал на моих глазах Тасю, а она так хохотала. Наигранно… Сейчас я понимаю это. Тогда не понимала.
Но мечтала оказаться на её месте, поэтому всё чаще смотрела издалека или вовсе уходила, чтобы не мозолить себе глаза и не сыпать соль на раны, образовавшиеся на сердце…
— Что будем сегодня делать? М?
— Я думала, что заниматься… Каждый у себя дома, — улыбаюсь, рассматривая его хитрую усмешку. Кажется, я не на то рассчитывала.
Лёша качает головой и смеётся надо мной.
— Нифига подобного… Я тебя точно одну теперь не оставлю. Так что в качестве исключения можешь выбрать, где будем заниматься. У тебя или у меня…
— Ах вот как, — закидываю руки ему на плечи, и он начинает целовать меня в губы снова, а потом жмёт к стене, обхватив за талию и приподнимает над полом.
— Так, так, молодые люди… Не здесь, — выдаёт нам преподаватель, застав врасплох, и проплывает мимо, прикрывшись тетрадью.
— О, ужас, — тут же поправляю одежду, спрыгивая с Лёши и отстранившись. — Это Семён Викторович. Какой же стыд…
— Блин, да и ладно. Вообще пофиг. Ты чё? Он сам молодым был…
— И такого точно не делал…
— Ну да… Задрот какой-то, — выпаливает он, насмехаясь, и стукаю его по плечу.
— Ты что?! Лёша, блин!
— Да шучу я… Поскольку у вас во дворе летают телевизоры… Предлагаю тебе поехать ко мне всё-таки. Можем взять вещи сначала, если хочешь…
— Не думаю, что телевизоры такой страшный аргумент. Мы ведь дома будем, а не по двору бегать, — отвечаю я, вызвав у него хохот. — Я не знаю… Можно и у тебя, наверное… Но мы же точно будем заниматься, да?
— Конечно… Я и гранит науки неразлучны. Ты что сомневаешься?
Смотрю на этого довольного хитрого жука. И уверена, что он просто издевается над моей наивностью, как обычно.
Впереди нас ждёт ещё две пары и только тогда домой. С одной стороны, я очень хочу побыть с ним. Провести время… А с другой, мне страшно, что есть какие-то границы, которые я пока не могу нарушать. Точнее, позволить ему нарушать. Ведь я не такая, как скажем, Света или Тася. Не знаю уж, что это в моём понимании значит. Но как представлю, что они спокойно сосут кому-то… И делают что-то ещё, мне неловко становится. Наверное, я реально слишком нежный цветочек в таких вопросах. А хочется быть раскрепощённее… Хочется понимать, что для чего-то всё это нужно. Я ведь люблю его. По-настоящему. И не должна бояться близости с ним.
— О чём задумалась?
— Да так. Ерунда… Может, в кино сегодня сходим?
— Ир… Я ведь хотел тебя в музей позвать… Запланировал такое. Выставка вчера как раз проходила. А эта тварь нам всё сломала… Сегодня тоже идёт. Всю неделю… Может?
— М, интересно, — соглашаюсь я. — А что за выставка?
— Ты же любишь искусство…
— В зависимости от того, что именно…
— Представь: выставка сувениров и картин от малоизвестных художников и мастеров. Проходит впервые. Там не просто полотна — там маленькие истории, запечатленные в каждом предмете. Хочешь ведь забрать что-то себе. Я же знаю… Ты любишь такое собирать…
— Хах, — выдаю с улыбкой. — Откуда знаешь?
— Ты шутишь, да? У тебя вся квартира заставлена. Я же сразу внимание обратил… Статуэтки, картины, сувенирчики… Ты у меня тот ещё коллекционер.
— Точно… Звучит заманчиво. Такой микс редко увидишь. А что за музей?
— Новый городской, возле парка. Как раз сейчас проходит сезонная экспозиция. Самое классное — там продают уникальные сувениры, сделанные именно местными мастерами. Идеально для подарка или просто чтобы вдохновиться.
— Ладно, уговорил. Мне всегда нравилось находить что-то необычное, а ты умеешь делать предложения, от которых сложно отказаться.
— Я надеюсь, что ты теперь уже ни от чего не откажешься, — звучит из его уст, и он снова прижимает меня к себе прямо в коридоре, сжав кофту на моей пояснице.
— Пока нам не сделали выговор, Бессонов… Лучше разлепиться и пойти на пары…
— Ладно, Рай… Но только, чтобы тебя не ругали. Буду скучать, — целует меня в лоб и гладит по голове. — До следующего перерыва…
— Давай, — толкаю его от себя и смеюсь, когда он уходит. Смотрю на его задницу через джинсы и вздыхаю. Слишком идеальный. Тело, внешность, отношение… Характер. Я не знаю, как он обратил внимание именно на меня. Видимо, есть во мне что-то особенное… А что именно, я пока не поняла…
На парах сижу мечтательно и тихо, а потом, к своему собственному стыду, залезаю в телефон и начинаю гуглить самое страшное в своей жизни… Как делать минет парню. Это просто…
— Вааааау, вот это размерчик… — залезает Светка сбоку, заставив меня вздрогнуть и закрыть сайт.
— Ты что, блин?!
— Что? — хохочет она, прикрывая рот.
— Не нужно за мной следить…
— Хочешь расскажу?
— Что… Расскажешь…
— Ну как… — елозит языком по щеке, и я закатываю глаза.
— Я настолько безнадежна, да? Ты всерьёз собралась обучать меня этому? Я сейчас застрелюсь…
— Почему? Что такого-то? Никто не заставляет тебя это делать — раз. А два — нет ничего постыдного спросить у знающего человека фишки. Некоторые девушки вообще уже будучи матерями ходят и обучаются этому на курсах, чтобы сделать мужчине приятно…
— Господи… Ушам своим не верю.
— Ага, называется типа курс «глубокая глотка» или «вакуумный отсос».
— Не продолжай… — затыкаю я её, заливаясь красками, пока Светка ржёт рядом, словно дурочка. Я поверить не могу, мы только что музей с ним обсуждали, а я сижу и на чужие члены смотрю, как будто в учебник по анатомии… Это просто фиаско.
— Не стесняйся ты. Когда начнёшь, сама всё поймёшь. А если парень реально тобой дорожит, он ещё и покажет, объяснит… Все ведь разное любят… Но большинство предпочитают, когда глотать умеют…
— Господи, Света. Ты можешь прекратить это безумие, потому что мне сейчас станет плохо и меня заберут на скорой! — рычу на неё, но она не унимается. Всё сидит и показывает мне разные гадости, рассказывая, а я слушаю в пол уха…
В итоге, когда вечером встречаюсь с Лёшей, чтобы ехать в музей, у меня все мысли заняты не тем… От слов мошонка, скользит, головка, вакуум, глотка… мне становится дурно, и я еле держусь за его руку, чтобы спуститься с крыльца. Мы даже с Тасей о таком не говорили. Не знаю уж, почему она молчала…
— Малыш, ты чего? Такая зашуганная… Плохо себя чувствуешь?
Если бы он только знал, блин…
— Всё нормально. Голова немного кружится, — отвечаю ему честно, и вдруг, откуда ни возьмись, прямо перед нами появляется та самая девушка, которая писала мне в соцсетях, оскорбляя разными словами по вине Таси. У меня даже дыхание перехватывает. Господи… Какого чёрта?! Что она здесь делает?
— Ир, ты чё? — Лёша держит меня за руку, пока я каменею рядом и смотрю на её враждебно настроенный вид. Глаза покрасневшие, губы поджаты. Ощущение, что она пришла сюда драться, блин. Надеюсь, это не так.
— Что тебе нужно? — спрашиваю у неё сразу же, как только оказываемся ближе. — Лёш, отойди. Мне поговорить надо…
— Я говорила с Пашей. Рома врёт мне… Говорит, что у них ничего якобы не было… Паша юлит… Скажи мне честно, он изменил мне с ней?! — спрашивает она, отчего я вся покрываюсь мурашками и смотрю на Бессонова, который хмурится.
— Ира, идём отсюда, а…
— Я поговорю и приду. Сядь в машину, Лёш… Пять минут, обещаю, — прошу его, и сначала он не поддаётся, но… Через несколько секунд всё же отходит. Достаёт сигареты и стоит возле машины, глядя на нас пристальным взглядом.
— Твой парень? — спрашивает она, нагнетая. — А представь, если бы он так сделал!
— Слушай, я не понимаю о чём ты…
Чувствую, что как бы ни ненавидела. Как бы ни презирала Тасю… Я никогда не смогу поступить как она. Я не смогу. И в этом как раз моя сила, а не слабость. Я умею дружить. Я не сдаю людей. И я не планирую лгать, поэтому...
— Я понятия не имею, что между ними было. Но Рома сам проявлял участливость, потому что мы ходили в клуб вчетвером. Больше я ничего не знаю. Про измены и всякое такое…
Вижу, что её глаза начинают слезиться. Мне хватило и того, что пришлось чистить после неё свою страницу. Она, очевидно, не самый адекватный человек на свете.
— Мне уже пора, правда.
— Стой, — останавливает она меня, шмыгая носом. — Где она живёт? Та девушка?
— Я не знаю.
— Как ты не знаешь? Это же твоя лучшая подруга, Паша сказал!
Хорошо, что она не знает, что они в одном универе учатся. Наверное, закончилось бы плохо. Надеюсь, и не узнает, блин.
— Уже нет. Поэтому и не знаю. Считай, что всё о ней забыла. И ничем не смогу тебе помочь. Разбирайтесь сами.
На этом я ухожу. Проходя мимо курящего задумчивого Лёши, открываю дверь своей машины. Пассажирскую… А его пропускаю за руль.
— Ну и чё это было? — плюхается он следом и смотрит на меня.
— Не обращай внимания… Ерунда.
— Я видел, да. Она смотрела на тебя так, будто сейчас накинется…
— Я знаю, — вздыхаю в отчаянии. — Слава Богу, обошлось.
— Я бы сразу ей с ноги переебал, — выдаёт он, отчего я хихикаю.
— Не правда.
— Правда!
— Бессонов… Я не верю, что ты бы смог ударить девочку…
— Никогда не бил… Но если бы увидел, что кто-то делает тебе плохо, то… Сделал бы не задумываясь.
— Ээээх, — вздыхаю я. — Выходит мне тебя ещё узнавать и узнавать.
— Естественно, а теперь… Пристёгивай ремень и поехали…
Ехать недалеко. И всё это время я обдумываю свой поступок. Честно, уверена, что поступила правильно. Знаю, что она бы выдала меня с потрохами. Теперь я просто сто процентов в этом уверена. Но в своём поступке я вижу лично себя саму… Что бы там кто ни считал.
Лёша крепко держит руль моей машины. Он привык гонять на своём дорогущем майбахе. Эта машина для него просто как консервная банка, но его отношение к ней именно как ко мне. Он не превышает скорость, жалеет её на каждой кочке, объезжает неровности. Всё делает, чтобы аккуратно довезти нас до места.
Через пятнадцать минут мы с ним уже входим в тот самый новый музей, где сейчас проходит выставка сувениров и картин. Он берёт меня за руку, и это так приятно — ощущать теплоту его ладони и видеть, как он заботливо улыбается. Вокруг нас буквально маленькие произведения искусства: витрины с хрупкими фарфоровыми фигурками, стёкла которых блестят в свете ламп, картины с насыщенными красками и тонкой детализацией.
— Смотри, как талантливо сделана, — говорит он о маленькой шкатулочке, на которую я сразу же положила глаз, наклоняясь к моему уху, будто делится со мной секретом. Его голос нежный, а взгляд полный восхищения. По моей коже скользят приятные мурашки от него… И мне нравится, как он увлечён искусством, как его глаза светятся при каждом новом экспонате. Я точно знаю, что он не притворяется. Просто пытается почувствовать так же, как и я…
— А тебе какая картина нравится больше всего?
Он задумчиво смотрит на целый ряд, вывешенный вдоль стены, а потом поворачивается ко мне, чуть приподнимая бровь и выдаёт:
— Мне кажется, самая красивая картина — та, на которой ты улыбаешься. Ведь именно её я запомню навсегда…
— У тебя такой нет, обманщик…
— Есть, — достаёт он свой телефон и протягивает мне, а я вижу, как на заставке красуется моё фото… Сделанное, кажется, уже давно… Просто фото, где я смеюсь, не позируя. У меня внутри сразу же всё плавится.
Тонкий флирт, лёгкая игра слов — и в этот момент я понимаю, что наш вечер в музее становится чем-то большим, чем просто прогулка среди экспонатов. Он нежно гладит мою руку, и я чувствую, как мурашки бегут по коже. Искусство вокруг нас — всего лишь фон для нашей маленькой истории, которая только начинается…
— Когда ты…?
— В первый день здесь…
— Следил за мной?
— Да. Конечно, — отвечает без доли стеснения. — Хотел присвоить… Мечтал.
Я тут же заливаюсь красками и отворачиваюсь.
— Ты неисправим…
— А ты бы хотела? — проталкивает он руки на мой живот, пока стоит сзади, и я тут же начинаю бегать глазами по залу, проверяя, не осуждают ли нас другие… Бред.
— Что?
— Исправить меня…
— Нет. Наверное, нет… Я ведь влюбилась именно в тебя такого, — отвечаю честно, и слышу, как он ухмыляется, выдыхая мне в макушку.
— Влюбилась… Насмотрелась своих картин? — спрашивает у меня, сильнее сжимая меня.
— Насмотрелась…
— Хорошо. Пошли тогда купим то, что ты хочешь поставить дома, как воспоминания об этом дне… А потом поедем ко мне?
— Ты настоящий? — оборачиваюсь и обнимаю его за шею.
— До сейчас вроде как был, — отвечает он, поцеловав меня в щёку, а потом обхватывает мои пальцы своими и тянет к тому самому мастеру, где стояла приглянувшаяся мне шкатулка… Я чувствую, как счастлива в данную секунду… Рядом с ним.
Домой ко мне заваливаемся с огромным пакетом всякого барахла, которое я люблю. Тащили до пятого этажа и запыхались оба, прислушиваясь к матам соседей. На этот раз телевизоры не падали, но… Всё равно достаточно интересно. Мужское/Женское отдыхает.
— Не, Рай… Это жесть… Я не могу позволить тебе тут жить, — ржёт он, поставив пакет на пол и снимает с себя куртку.
— А где же мне жить тогда? Здесь очень уютно…
— У меня, — отрезает он, даже не думая. Просто так… Взял и позвал. Подумаешь, какая ерунда — жить вместе. Только ведь начали встречаться.
— Нет, я так не могу… Рано.
— С чего ли рано? Почему это? — спрашивает он, зажав меня, и не отпуская из прихожей.
— Лёш… Я даже ещё пальто не сняла… Ну… — мнусь перед ним, пытаясь высвободиться из плотного кольца рук. — Лёш…
— Ладно… Вопрос… — отталкивается от стены и сердито смотрит на меня. — А когда тогда? Что должно… Произойти?
— Не знаю… Наверное, когда мы станем ближе друг другу, — вешаю пальто на крючок и чувствую, как меня подхватывают на месте, забросив на руки. Что за привычка у него такая? Везде, где приспичит… В универе уже все думают, что я ходить разучилась, блин. Потому что он постоянно меня везде таскает.
— Ну, Лёшаааа!
— Куда ближе, Рай? Я целовал твой цветочек. Толкал в тебя язык… Натянул тебя несколько раз… Требую продолжения банкета…
От его слов у меня сразу внутри вспыхивает пожар. Господи, какой стыд. Сердце и без того мотало круги, как одурелое, а тут… Он ещё и говорит подобное.
— Ты поставишь меня?
— Раком…
— Бессонов… — фыркаю на него, а меня вдруг садят на кухню и начинают хозяйничать. Наливать чай и доставать из шкафа вкусняшки.
— Ты пока вот, — приносит пакет из прихожей. — Укрась тут ещё что-нибудь…
Смотрю на свою завешенную от и до кухню и вздыхаю.
— Места уже нет…
— Видишь… А у меня его дохрена. Можешь всё, что угодно развешать. Везде… — парирует он, словно только этого и ждал, но я вдруг призадумываюсь над его словами.
— Ты бы хотел, чтобы я украсила твой дом?
— Что за вопрос? Конечно…
Так приятно слышать, если честно. Лёша наливает нам чай, и мы садимся напротив, как когда-то уже сидели. Только теперь уже в качестве пары, конечно… Даже не верится.
— Понравился вечер?
— Угу… Очень, — отвечаю с улыбкой. — На самом деле я и не думала, что у нас такое бывает… Везде где-то что-то покупала. На вокзалах, ярмарках, просто на улице…
— Я сам не знал. Специально для тебя уточнил. А вместо того, чтобы устроить свидание мечты загремел в ментовку, — усмехается он и смотрит на меня. — Знаешь… С тобой у меня самые острые ощущения, Рай.
— Я бы не хотела таких ощущений, — посмеиваюсь в ответ на это. — Пусть лучше штиль и безмятежность… — вздыхаю, отпивая горячий напиток. Руки моментально согреваются, пока держу свою красивую кружку. У меня ведь даже они особенные. Я специально подбирала каждую. Обожаю разную посуду. В моей реальности у каждого должно быть что-то необычное и интересное.
— Разве с тобой может быть просто штиль… Пффф… Ты сама знаешь, что это не так. Притворяешься…
— М? Я???! — тут же мотаю головой. — Ничего подобного.
— Ураганище… — спорит в ответ.
— Думай, что хочешь… Я спокойная домашняя девочка, — парирую в ответ. — Кстати… Ты очень похож на маму. Внешне…
— Есть такое. На отца нет. А ты?
— Я тоже на маму… В основном… Сейчас, — достаю телефон и кладу его на стол, показывая ему наше последнее фото. — Вот так…
— Красивые… Я бы, кстати, хотел познакомиться с твоими… Раз уж ты с моим знакома…
— М-м-м… Надеюсь так же в отделении полиции?
— Естественно… Тебя обвинят в изнасиловании, а я поеду вызволять… Будет прикольно…
Я усмехаюсь и задумчиво смотрю в одну точку на стене.
— Мне очень понравились твои родные… Мама такая… Весёлая. А отец сдержанный. Импонируют…
— Ты им тоже понравилась… Думаю, и я твоим понравлюсь, — уверенно заявляет, чем просто поражает меня.
— Ты такой самоуверенный наглый тип!
— Ещё бы… — ухмыляется, а я выхватываю у него из руки печенье и толкаю себе в рот. Будет знать, как красоваться.
Чувствую, что его взгляды становятся такими хищными и безумными, и сразу же не знаю, куда себя деть.
— Что?
— М… Испачкалась… — чуть выдвигается вперёд и проводит пальцем по моим губам через весь стол, отчего на кухне возникает неловкая пауза.
— Я сейчас вернусь, — тут же встаю на месте и бегу в ванную комнату, чтобы стереть со своих губ, очевидно, сливочный крем от печеньки, что я у него стырила. От греха подальше, пока ничем таким не закончилось. А потом выхожу оттуда с виноватым видом, наткнувшись на Лёшу, который смотрит на меня и ржёт.
— Ты чего?
— Ничего, спокойная домашняя девочка…
Не понимаю даже о чём идёт речь, пока мой взгляд не падает на загоревшийся экран телефона.
А там высвечивается одно новое уведомление. Дурацкий купон «Скидка 15 % на 2-недельный курс обучения глубокому минету», и я просто готова упасть на месте в обморок от стыда…
— Это совсем не то… Совсем не… Блин… Это… — начинаю оправдываться, глядя на его усмехающееся лицо, а потом думаю, что нафиг надо вообще! — В общем, да! Да, я заходила на сайт и не смей ржать надо мной! — выпаливаю ему в лицо, ощущая, что вся красная. С головы до пят. Горю, блин! А Лёшка резко обхватывает мою руку своей.
— Пошли? — звучит хрипло, и я тут же смотрю на него, сглатывая.
— К… Куда?
— Учиться… У меня бесплатно… — подмигивает мне и тянет меня за собой, пока я смеюсь во всё горло и чувствую, что меня буквально сразу же заваливают на кровать…
Я под ним сейчас и моё сердце вновь колотится как ненормальное. Когда же это уже пройдёт? Почему каждая близость настолько волнительна, что я еле дышу… Да потому что он такой невозможный.
Его тело — словно выточенное природой произведение искусства, каждый изгиб и линия, каждая выпуклость говорят о силе и выносливости, накопленных годами. Плечи широкие и крепкие, словно две скрижали, на которых держится весь мир. Мой мир… Конечно же, я теряюсь под ним. Да любая бы тут растерялась.
— Не бойся ты, Рай… — убеждает меня, как обычно. Никогда молча ничего не делает. Всегда боится напугать или обидеть меня. И я касаюсь его лица ладонью.
— Я не боюсь… Просто хотела тоже сделать тебе приятно… Но… — ощущаю, как горят щёки. — Понимаю, что, наверное, накрутила себя…
— Ты стесняешься, что ли?
— Немного… Нет, вру… Сильно стесняюсь, — отвечаю честно. — Ты красивый, а я…
— Идеальная, Ира. Ты не просто красивая, ты идеальная. Во всём. Внешность, голос, запах, характер, как не поймёшь?
Мне кажется, он уже злится немного, потому что его гримаса вдруг становится такой звериной и наглой.
— М-м-м…
— Молчи лучше, — ворчит и снимает с меня вещи, пока я лежу под ним и смотрю на себя. Объективно говоря, у меня неплохая фигура, я знаю… И внешность тоже. Но…
— Я ведь не умею ничего такого… а тебе, наверное, хочется…
— Мне хочется, чтобы я был у тебя первым и единственным… Тогда откуда тебе уметь, м? Я научу… — шепчет он, оттягивая вниз мой лифчик и склоняясь с поцелуями на мою грудь. Жадно и горячо, отчего я сразу же выгибаюсь ему навстречу. К его требовательным губам и кипящему дыханию. Эти его манипуляции сильнее всего заводят, и он, кажется, это прекрасно выучил во мне. Знает моё тело… Знает абсолютно всё. И в его словах есть смысл, конечно… Надо полагать, что для мужчинам это важно… Как говорила моя новая знакомая, для того, кто это ценит… А Лёша, очевидно, очень это ценит во мне… Что я его ждала и не отдавала себя никому другому. Что он — мой первый.
Трогаю его спину… Его ершистый затылок и широкие плечи. Растекаюсь под ним, стаскивая с него футболку и расстёгивая пуговицу на джинсах.
— Уже лучше, Рай… Тяни вниз…
— Дурак…
— Давай, у тебя получится…
Я тут же толкаю его в плечи, и он уступает мне место, рухнув на соседнее. А я… Смотрю на его литую грудную клетку и провожу по ней ладонью.
— Можно я в своём темпе?
— Нужно…
— Хорошо…
Начинаю нежно целовать его кубики, и сама аккуратно присаживаюсь сверху, потянув вниз его джинсы и трусы. А потом и встретившись лицом с его членом. Боже… Если бы Светка только знала, что те размерчики, о которых она говорила, ему в подмётки не годятся, она бы, наверное, не устояла и попросила бы меня его сфотографировать…
— Боже…
— Да ладно, Рай… Ты его уже видела…
— Я знаю… Знаю… Я… — касаюсь губами нежной горячей плоти, когда Лёша оттягивает крайнюю плоть и толкает головку прямо в мой рот, а я провожу по ней языком, почти не чувствуя вкуса, зато ощущая какую-то бешенную волну страсти внизу своего живота. Господи… Вот это эффект.
— Твою мать… Ирка…
— М… — мычу себе под нос, двигая по нему рукой и пытаясь сосать ровно так как видела в тех обучающих видео на сайте. Ощущаю себя конченой извращенкой. Но я ведь делаю это потому что хочу. Какая мне нафиг разница кто что обо мне подумает, правда? Он такой вкусный… Блин… — Ты вкусный… — отрываюсь и снова беру его в рот на половину длины точно, да ещё и так плотно, что Лёша начинает дышать на всю комнату, словно ему не хватает кислорода.
— Не бойся больно делать… Соси активнее, малыш… Будто мороженое… Да… Так… Умница моя…
Я сама затаиваю дыхание, чувствуя, как оно срывается на тяжёлый, прерывистый вдох, с каждым новым движением рта. Будто лёгкие сжимает застаревший мороз, и воздух застревает где-то посередине, рвясь наружу. Сердце бешено колотится в груди, с каждой секундой всё громче, будто пытается вырваться и догнать мысли, что мчатся, как вихрь. Эмоции накатывают лавиной, смешиваются в огненный коктейль — страх, восторг, сомнения и необузданная похоть. Это тот момент, когда весь мир сжимается до точки, а внутри тебя — бескрайний океан, в котором бушует шторм и одновременно рождается что-то доверительное… Настолько интимное и важное… что я перехожу на стоны, скрещивая свои ноги от бешенного удовольствия, что тянет меня быть заполненной им… От и до. Полностью…
Лёша хрипит, гладит мой затылок, матерится. Заглядывает в мои глаза, когда я изредка открываю их, чтобы убедиться, что ему хорошо… что я всё делаю правильно. Не знаю почему, но мне так важно… Мне так хочется, чтобы он запомнил. Получить какую-то похвалу, блин… От любимого парня за минет. Наверное, это плохо, но сейчас в данную секунду мне полевать. Я хочу разврата. Безрассудного, оглушительного, безумного. Я хочу принадлежать ему…
— Бл… Ира… Мой рай… Я сейчас кончу… Ир… — он будто пытается меня затормозить, но мне так хочется до конца. Мне хочется и мне нужно. Почувствовать, слиться… Понять. И перестать уже бояться всего этого. Мне нужно, чтобы он говорил со мной. Чтобы смотрел так, как смотрит каждый день. Чтобы любил…
И вот он, последний момент, когда я ощущаю, что он чуть сгибается и обхватывает мои волосы сильнее, содрогаясь в моём рту и заполняя моё горло густой абсолютно безвкусной жидкостью, которую я сглатываю и понимаю, что в этом нет ничего такого… Ничего грязного или отвратительного, как я думала раньше… Даже более чем приятно, осознавать, что ты сделал приятно своему любимому человеку… И никакого стыда я за это не ощущаю, как думала.
Не успеваю среагировать, как он дёргает меня вверх и кладёт на свою грудь, притиснув и обнимая. Гладит голову и целует макушку, словно я самое важное сокровище в его жизни. И я понимаю, что мы представляет друг для друга одинаковую ценность, потому что любим впервые. И пусть я не такая как моя бывшая лучшая подруга, как раз теперь я понимаю, что именно это ему во мне и нравится…
— Рай…
— Что, Бессонов… — произношу тонким совершенно изможденным голосом, потому что эмоционально это был целый переворот внутри. Хотя физически вроде бы ничего кроме возбуждения я не ощущала…
— Ты охуенно сосёшь… Ещё один комплемент в копилку… Чё за сайт, а? Уже и онлайн всему обучают, да?
Я хихикаю у него на груди и стыдливо вжимаюсь прямо лицом в его чуть вспотевшую сладкую кожу. Которая пахнет так вкусно, что у меня горит сердце.
— Ты такой дурак… — смеюсь, и он тоже.
— Я тебя люблю, Ира…
— А я тебя люблю, Лёша… Очень-очень сильно люблю.
Каждый день мы проводим вместе. Всё чаще ночуем у Лёши, но бывает и у меня, конечно. А ещё я реально украсила его квартиру всякими своими штуками. Кроме того, вопреки всем своим страхам, пошла на дизайнерские курсы заочно, параллельно основной учёбе. И мне нравится совмещать. Хоть и нагрузки больше, но… Зато я хоть где-то могу проявить себя по-настоящему.
Ревновать продолжаю, но уже меньше. У нас это обоюдно происходит. Я больше не стесняюсь в плане секса, и, наверное, его это немножечко пугает, поэтому стоит какому-то одногруппнику что-то спросить у меня в коридоре, а Лёше пройти мимо, так начинается… Приходится убеждать его, что это для меня ничего не значит, и он один единственный на земле для меня. В общем, весело мы с ним живём. То я за ним, то он за мной… Любовь оказалась такой интересной на самом деле… Я и не думала, что так бывает.
О Тасе и её жизни я больше ничего не знаю. Зато неплохо общаюсь со Светой. Выстроила границы. Мне стало проще. Теперь я понимаю, куда могу впускать подруг, а куда нет. И там, где моё личное, теперь есть только я. Даже Лёши там нет. Я сама всё раскладываю по полочкам, чтобы убедиться в том, что всё делаю правильно. Пока получается не особо, но я стараюсь. Ведь для меня важно в первую очередь уметь находиться одной и доверять самой себе. Стоило подумать и я нашла причину своей слепой любви к подруге. Я саму себя не ценила. А нужно было в первую очередь разбираться с этим, вместо того, чтобы тратить все свои ресурсы на дружбу. Мама давно мне говорила, но я не верила и не слушала… Я пыталась отыскать себя в другом человеке… Не замечая, что самое важное таится внутри меня самой…
Кстати, у нас сегодня состоится первый ужин с моими родителями, и я даже не нервничаю на этот счёт. Наконец-то. Ощущаю себя целой и сильной. А ещё уверенной в том, что мне нечего бояться или стесняться. Я сделала выбор, и он привёл меня к Бессонову… Другого я и не хотела. Это моё…
— Готова? Красивая какая…
— Да что красивого? Обычное платье, — улыбаюсь, вертясь перед зеркалом, когда он подходит сзади и приобнимает меня, положив подбородок на моё плечо и собрав пальцы в замок на моём животе.
— Платье, может, и обычное… Но я же о тебе сказал, а не о нём…
Смотрю на него и вздыхаю, обхватив его руки своими. Не верю порой до сих пор, но тепло внутри очень. Особенно в такие моменты. Мы смотримся… Если раньше я не замечала, то сейчас вижу, что мы подходим друг другу…
— Сам переживаешь?
— Нет. Я почти уверен, что произведу впечатление…
— Ну, конечно, Бессонов… Как же без этого…
— Мы почти месяц вместе, — шепчет он, помогая мне застёгивать сапоги. Всегда так делает. Встаёт на колено. А ещё может поцеловать при этом. Я уже привыкла будто… Что с меня сдувают пылинки. Что относятся как к королеве…
— И?
— Да ничего… Я просто думал, что всё-таки уже приличный срок…
— Для чего?
Он вытягивается с пола и целует меня в нос, снимая с крючка мою куртку, но так и не отвечает на вопрос.
— Вот… — помогает одеться, нацепляет на меня шапку. Нигде не отпускает без неё… Даже если быстро до машины. Словно моя мама, блин. — Идём?
— Угу…
Сегодня уже реально прохладно. И снег выпал… Быстро плюхаемся в машину, и я тут же включаю музыку на его магнитоле, которая настроена, будто под меня. Мне кажется, что мы уже сто лет с ним вместе. Настолько привыкли друг к другу… И для меня важно, что они с родителями наконец познакомятся…
Доезжаем мы быстро. Взяли им в подарок карту в строительный магазин. У них как раз ремонт в самом разгаре. За все комнаты взялись… Только у них брак с его помощью укрепляется, а не наоборот, как обычно при ремонте бывает… Семьи распадаются, а у моих... Вторая жизнь начинается. В самом разгаре, блин…
— Мам…
— Приветик… Ты, должно быть, Алексей… — улыбается мама, а отец протягивает ему руку, пожимая.
— Здравствуйте…
— Здравствуй, проходите… Мы вас тут заждались.
— Мы немного задержались. Накатана дорога… — снимаю с себя шарф, шапку и только собираюсь обувь, как он снова это делает. Немая сцена… Я автоматически понимаю, что для родителей это и есть причина одобрения. Потому что мой парень прямо сейчас заботливо снимает с меня обувь, встав передо мной на колени… Это просто… Немыслимо.
У мамы такая хитрющая довольная улыбка на лице, что она сейчас расплачется от счастья.
— Ир, мы ждём, — шепчет и исчезает за стеной, подмигивая мне.
— Лёш… Ну… — вылезаю из сапожек, когда он убирает их на обувницу.
— Я всегда буду так делать. Хочешь ты этого ила нет…
— Ладно… Пошли мыть руки и за стол… — тяну его в ванную комнату, рассматривая, где родители уже переклеили обои, а где переложили ламинат. А потом мы с ним придуриваемся, брызгая друг в друга водой из-под крана и целуясь там, как ненормальные. Словно сегодня не делали этого в постели пару часов назад. — Всё… Лёш… Всё…
— Щас… Отойду… — поправляет штаны, уткнувшись в меня лбом. — Сама раздраконила, блин…
— Я знаю, извини, — хихикаю, и потом мы всё же успокаиваемся, возвращаясь за стол к родным…
— Как мы рады, что наконец с тобой познакомились… Из Иры ведь всё клещами надо тянуть…
— Не надо из меня ничего тянуть. Сами всё видите…
— Значит, с твоими родителями уже познакомились, да? — интересуется мама у Лёши, и я киваю за него.
— Думаю, что мы с ним уже прошли все стадии стыковки… — смеюсь, а он мотает головой.
— Все, да не все…
— Ты о чём?
— Зову тебя переехать ко мне… Жить со мной… Прошу разрешения у твоих родителей, — говорит он, чем конечно же вводит меня в краску.
— Лёш…
— Мы не против, — сразу же отвечает мама и хихикает, пока я смотрю на неё вся красная.
— Мам…
— Хочу серьёзного с тобой… — перебивает Лёша. — Но знаю, что на предложение ты не согласишься. А так хотя бы… Будешь знать, что я надёжен. Что я решил уже всё для себя… Мои родители от тебя без ума… Я сам… Да ты знаешь всё и без этого… Просто соглашайся… Я не обижу.
Мама улыбается, уронив взгляд в тарелку, и молчит. Папа вообще, как воды в рот набрал, но он у меня всегда так. Решение же за мной, в конце концов.
— Ладно, хорошо. Я согласна жить с тобой…
Все за столом в раз выдыхают, словно сговорились.
— Вы издеваетесь?!
— Нет, — хохочет мама. — Просто отпустило сразу… Обстановка такая напряженная была…
— Только у меня одно условие! — бросаю ему, встречаясь с его улыбающимся лицом и выразительными карими глазами.
— Что угодно…
— Осёл из моей квартиры переедет к тебе!
Они все ржут в голосину, а я не понимаю, что смешного… Я правда хочу забрать своего любимого осла, над которым всегда потешалась Таська… Да и все, кто его видел, собственно, тоже…
— Я хоть осла приму… Хоть бегемота, Рай… Лишь бы с тобой в комплекте…
Всё хорошо, что хорошо кончается, да? Но наша история не закончилась, она только началась…
Мы съехались, познакомились с родителями и даже их между собой. Не сказать, что они прям решили быть лучшими друзьями на века, но мы неплохо посидели в один из вечеров у Лёшиной семьи дома…
Сейчас прошло уже больше полугода, как мы встречаемся… Стоит тёплый май. Мы сдаём экзамены, и у меня светятся глаза от счастья, потому что несмотря на все проблемы и невзгоды, мы справились. Наши с ним отношения пережили, кажется, всё на свете, блин… А мы, как две части единого целого, теперь неразделимы… И да, мой красивый осёл стоит в нашей спальне, прямо напротив кровати в самом видном месте и всегда смотрит на нас с улыбкой.
— Рай… Посмотри на меня… В кадр, сюда…
— Так?
— Да… Так… Красивая моя девочка…
— Прекрати, я стесняюсь…
— Не надо стесняться… слышала песню такую, да? Смотри как круто получилось, — падает в постель в одних трусах и показывает мне полуобнаженное фото. Ну, у меня прикрыта попа и сосков не видно, но всё равно, блин… То ещё зрелище.
— И где ты хочешь это повесить?
— Я где хочу? Я хочу в спальне вместо фотообоев…
— Дурак, — смеюсь и прижимаюсь к нему, хихикая. Кто-то ведь будет это печатать, блин… И смотреть на меня.
— У меня бы тогда всегда стоял…
— У тебя и так… Не унимается… Кстати, нам уже пора собираться, а мы ещё голые…
— Ну и что? Успеем… Да? — смотрим на часы вместе, когда он раздвигает мои ноги. Я мотаю головой, но стоит ему коснуться, как сразу же заедаю нижнюю губу и прикрываю глаза, громко и быстро задышав.
— А… Ах…
— Ты так течёшь сегодня…
— Полижи…
— Хочешь, чтобы полизал?
— Да, хочу… Давай, — толкаю его вниз, потому что уже не стесняюсь и пофиг мне на всё. Я наконец научилась говорить о всех своих желаниях и хотелках. Поэтому нет никаких зажимов в сексе. Нет споров. Всё, что хочет он, и всё, что хочу я… Безоговорочно нами исполняется…
Наверное, поэтому мы с ним почти не ругаемся. Только из-за каких-то мелочей, и то, как правило, быстро справляемся с недопониманиями.
После секса, вдоволь насладившись друг другом, собираемся ехать на очередное собрание в универ для распределения на практику вторых курсов. Я с ним за компанию, но хочу ещё кое-что уточнить у преподавателя по макроэкономике. Насчёт следующего года.
Светка верещит, что наконец закончился учебный процесс, а я вздыхаю, потому что хотела бы учиться дальше.
Я даже не представляю, какое лето нас с Лёшей ждёт, потому что он уже столько всего напланировал… И везде меня свозить, и всякое показать. От одних только мыслей голова кругом. Но мама говорит, что как раз это и показывает любовь мужчины. Когда он готов положить весь мир к твоим ногам. Мир, клей для обоев и валики для прикатки. Но это уже камень в огород моего дорого папули…
— Ну вот… Наконец-то, свободны. Значит, завтра же валим в турфирму, поняла меня?
— Да, поняла… — хихикаю, когда выходим с ним за руку из универа и меня как парализует. Потому что я вижу её… И весь мой мир на секунду застывает. Ровно, как и Лёша, который загораживает меня, заводя за спину. Словно боится, что она мне что-то сделает, блин. Я даже не ожидала её хоть когда-либо ещё увидеть. Она, кстати, изменилась… Внешне.
— Тебе чё надо?! Вали отсюда! — рычит он на неё издалека.
— Стой… Лёш… Ну… — выхожу из-за него и касаюсь его плеча. — Я сейчас приду…
Смотрю на неё и внутри странное ощущение. Нет былой ненависти. Вообще ничего. Пустота…
— Привет, Ир…
— Привет. Зачем пришла? Какими судьбами?
— Хотела… С окончанием курса просто поздравить.
Мне даже немного смешно становится. Особенно оттого, с каким посылом она это говорит. Я не верю в то, что люди способны меняться. Хоть убейте, не верю.
— Ну, спасибо…
— Я ещё хотела… В общем, извини меня. Я много думала… Ходила на терапию… И теперь закрываю гештальты… Перед тобой я сильно виновата.
Молчу, слушая её, пока Лёша неподалёку бесится, скрестив на груди руки.
— Да брось, я уже забыла, — отвечаю, потому что для меня нет никакого смысла с ней ругаться и что-то там высказывать. Какое бы она зло в прошлом ни причинила. Чужой мне человек. Абсолютно.
— А вы с ним хорошо смотритесь со стороны…
— Да, я согласна.
— Может, хочешь… Сходить куда-то и…
— Извини, — улыбаюсь я, помотав головой. — Не хочу. Но ты береги себя… А нам ехать пора. Так что, удачи тебе.
Она так и стоит там, когда я подхожу к Лёше и он обнимает меня, поцеловав в висок. И когда садимся в машину и когда уезжаем… Просто как зависла. И я понимаю, что правильно сделала.
Она никогда не была мне другом. Никогда не была близким человеком. И даже Света, с которой я сейчас пытаюсь выстроить дружеские отношения, намного честнее её. Да, она где-то бесит меня. Да, где-то очень отличается и напрягает, но… Она честна своей натурой. Не притворяется и я рядом с ней не ощущаю себя чем-то убогим и бесценным. Рядом с ней я могу говорить о том, что мне не нравится. Она на мне не паразитирует и не использует в угоду своим желаниям. Только для чего-то.
— Всё в порядке, Рай? — спрашивает Лёша, глядя на меня и положив на моё бедро свою ладонь, и я улыбаюсь, обхватив её своей.
— Да, всё лучше, Бессонов… Я в экстазе…
— Да ладно?
— Ага, ещё как…
Чувствую, как его рука ползёт выше и задирает моё летнее платье. Наглые пальцы касаются трусов, а я сильнее раздвигаю для него ноги.
— М-м-м… — вжимаюсь в сиденье, когда он надавливает пальцами и поглядывает на меня с восторгом. — Смотри на дорогу… Хочу жить…
— Я смотрю… Течёшь…
— Нет… Я горю…
— А можно мне с тобой?
— Нужно, Бессонов… Тормози машину… Будешь гореть вместе со мной…