Самолет дрожит. Я снова смотрю в иллюминатор. В стекле на миг появляется странная картина: круг на земле, выложенный символами, и человек в этом круге стоит неподвижно, будто его держит что-то невидимое. Синий свет поднимается снизу вверх, по телу, рукам, лицу. Я моргнул, и странная картина пропала, но, по пальцам прошел холодок, будто я коснулся льда. Посмотрел еще раз, и увидел только серый ватный суп облаков и редкие разрывы, из которых иногда вываливается тонкий кусок синего неба.

Я один это видел?

Никогда не любил летать. Не боюсь, нет. Просто раздражает отсутствие контроля. Ты сидишь пристегнутый к креслу, с пластиковым стаканчиком в руках, пока где-то впереди незнакомый мужик управляет самолетом.

Давайте знакомиться, меня зовут Максим Воронов, я двадцатипятилетний миллионер, который наконец-то нашел свободное место под солнцем.

Телефон в режиме «в самолете», но вайфай уже выдали. Я открываю почту без особого интереса: три письма от юристов, два от фонда, одно от аналитика, который снова пишет «важно, посмотреть до конца недели», и сверху висит новое сообщение от Ильи.

Тема: «Макс. Прости».

У меня неприятно холодеет ладонь. Илья никогда так не пишет. Он мастер иронии, сарказма и дурацких гифок, но не коротких трагичных тем без смайликов.

Почта грузится дольше, чем нужно. Самолет слегка трясет. Пока появляются первые строки текста, я успеваю подумать только одно: если это рак, смерть или «я уезжаю в монастырь», я сделаю все, чтобы помочь ему.

Но это не рак и не монастырь. Это хуже.

Письмо Ильи начинается с фразы: «Макс, если ты читаешь это, значит я совершил ужасное».

Письмо длинное. Несколько страниц, разбитых на абзацы. Он явно писал его не за один раз.

«Макс, я знаю, как ты относишься к определенным заказам. Ты всегда говорил, что не хочешь, чтобы наши вещи использовали для силовых сценариев. Я был с тобой согласен. Я правда был. Но я должен объяснить, что происходит, пока еще могу. Все началось полгода назад…»

Полгода назад к нам в офис пришли люди без бейджей. Не военные с погонами, не угрюмые генералы. Наоборот: аккуратные, спокойные, с вежливыми улыбками и визитками, где названия служб были написаны так расплывчато, что было непонятно, чем они занимаются.

— У вас есть модуль, который способен анализировать поведение людей в толпе? — спросил один из них, высокий, седой, с аккуратными руками пианиста.

— Есть прототип — ответил я. — Мы делали его для ТРЦ, чтобы отслеживать поток клиентов.

— Прекрасно. А вы готовы адаптировать его под наши задачи?

«Наши задачи» подразумевали не торговые центры. «Наши задачи» подразумевали массовые мероприятия, режимные зоны, закрытые объекты. Я смотрел на них и вежливо улыбался.

— Нет.

Они не удивились.

— Почему? — спокойно уточнил тот, что с руками пианиста.

— Потому что это противоречит нашему внутреннему регламенту работы с данными клиентов.

— Вы сами этот регламент придумали.

— Да.

Мы поговорили еще минут двадцать. Я им объяснил, как сильно наш бренд завязан на этике, как важно доверие клиентов, как мы не будем внедрять наши алгоритмы туда, где они будут использоваться против людей.

Они ушли так же спокойно, как пришли.

Через месяц у нас начались проблемы с проверками. Через два — странные задержки на таможне с поставками компонентов. Через три — мы потеряли два тендера, которые были фактически уже в кармане. Я видел в этом систему, но упрямо делал вид, что это совпадения.

У Ильи была младшая сестра, Лена.

«Макс, я не могу оставить это между строками. Они пришли не к нам в офис. Они пришли к ней. Забрали прямо с улицы, не предъявив ничего. На следующий день мне позвонили…»

Я представил это слишком отчетливо. Телефон вибрирует ночью. Илья берет трубку. Холодный, спокойный голос сообщает:

«С вашей сестрой все в порядке. Пока. Если хотите, чтобы так и осталось, нужно обсудить условия сотрудничества».

Илья никогда мне этого не рассказывал. Ни одного намека. А я, идиот, был слишком занят переговорами с фондом, подготовкой к новой стадии, свадьбой, тысячей задач, которые казались важнее.

Самолет снова тряхнуло сильнее. Где-то в салоне коротко вскрикнули, кто-то нервно засмеялся. Стюардесса прошла по проходу, улыбаясь привычной пластиковой улыбкой.

Я почти не замечал этого. Письмо Ильи втянуло меня целиком.

"Макс, я понимал, что если скажу тебе, ты не согласишься. Ты пойдешь бороться, поднимать шум, поднимать адвокатов. Или попытаешься вытащить ее через свои контакты. Но они играют не по правилам. Они сразу обозначили: любая попытка сопротивления, и ее просто не станет. Не арест, не суд. Исчезновение. Я видел людей, которые возвращались из их кабинетов… точнее, не возвращались.

Мне дали выбор: либо я веду тебя на встречу с «партнерами» в Сингапуре, где вы спокойно обсудите «продажу технологии», а по дороге случится ожидаемый технический сбой самолета. Либо Лена пропадает, и я живу дальше, зная, что убил ее своим отказом.

Ты сейчас, наверное, кипишь от злости и думаешь, что я продался. Но я правда пытался найти выход. Я тянул время, придумывал отговорки, переносил встречи. Они постепенно закручивали гайки. На прошлой неделе мне прислали видео с Леной. Она в комнате без окон, с наручниками, но живая. И фраза: «Последняя отсрочка закончилась».

Я выбрал. Я выбрал ее. И я выбрал тебе не врать хотя бы в конце".

Я чувствую, как меня подташнивает. Не от турбулентности. От понимания, каким именно рейсом я лечу. Сингапур. Переговоры с «фондом из Азии». Возможность открыть новый рынок. Илья сам убеждал, что нужно лететь лично, что я «лучше общаюсь с инвесторами». Сам настоял на этом рейсе, говорил, что сам пока останется, закроет пару дел.

Я тогда даже не задумался. Сейчас каждый его аргумент всплывает, как яркая метка: искусственно ровный тон, немного слишком много логики, слишком правильные фразы.

Я вцепляюсь в подлокотники. Кожа на ладонях мокрая. Я пролистываю письмо дальше.

"Я не прошу прощения. Я даже не уверен, что имею на это право. Я просто хотел, чтобы ты знал правду.

Если вдруг это письмо дойдет до тебя до… сам понимаешь… попробуй хотя бы не паниковать. Ты все равно ничего не успеешь изменить. Они контролируют слишком много. Но я должен был хоть что-то сделать честно.

Я буду жить с этим всю жизнь. Если дадут.

Твой Илья".

Письмо заканчивается. Экран телефона снова показывает список входящих. У меня звенит в ушах.

«Ты все равно ничего не успеешь изменить», пишет он. Может быть, он и прав. Но сидеть здесь, как кролик под колесами, я тоже не умею.

Я выключаю авиарежим. Сеть, разумеется, не появляется. Самолет снова дергает, теперь уже ощутимо. Где-то впереди слышны приглушенные голоса стюардесс, одна проходит обратно с напряженным лицом. Ее улыбка чуть дрожит.

Я поднимаю руку.

— Простите, что происходит?

— Небольшая зона турбулентности, сэр, это нормально — отрабатывает она учебную фразу.

Нормально это когда слегка трясет. Сейчас нас как будто толкают сбоку гигантской ладонью. Я снова смотрю в письмо, словно надеясь найти там приписку: «Шутка. Я все отменил».

Ничего.

Он верит, что я ничего не успею. Ну что же, если меня хотят списать, пусть попробуют.

Я открываю служебное меню развлечений, где можно связаться с бортпроводником. Пишу короткое сообщение: «У меня есть информация о возможной угрозе рейсу, нужно поговорить с пилотом». Система выдает вежливую ошибку.

Я встаю, отстегнув ремень, и делаю шаг в проход. Самолет резко проваливается вниз. Кто-то громко кричит, с полки падает сумка, по проходу катится пластиковый стаканчик. Я хватаюсь за спинку кресла, удерживаясь на ногах.

— Сэр, вам нужно вернуться на место! — стюардесса почти кричит.

— Мне нужно поговорить с пилотом — отвечаю я, удивляясь, насколько спокойно звучит мой голос. — Это важно.

— Нельзя. Сядьте и пристегнитесь.

Еще один удар. В ушах закладывает, что-то мелькает за окном — крошечный кусочек крыла и плотный белый туман вокруг.

Я понимаю, что все это уже идет. Процесс запущен, система работает. Инженерное мышление бессильно перед тем, что не в твоих руках.

Я все-таки сажусь. Не потому, что стюардесса упрашивает, а потому что понимаю: если самолет начнет разваливаться, лучше хотя бы быть пристегнутым. Я чувствую, как у меня по спине бегут мурашки. Не от страха смерти. От ярости.

Я прожил всего двадцать пять лет. Сделал то, о чем мечтали миллионы: из бедного мальчишки из спального района превратился в основателя компании, которую обсуждают в новостях. У меня впереди было еще столько планов, проектов, идей. Дом на берегу для родителей, лаборатория в горах, фестиваль технологий для школьников, свадьба, дети, которым я бы подарил мир, где роботы помогают людям, а не ломают им жизнь.

И все это должно обрубиться здесь, на высоте десять тысяч метров, потому что кому-то нужно, чтобы мои алгоритмы служили не людям, а системе.

Самолет дергает еще раз, на этот раз с каким-то неестественным скрежетом. Где-то впереди срабатывает сигнализация. Салон заполняется тонким запахом гари. Паника растет, как шум моря.

Я смотрю на все это со странным ощущением… отстраненности. Если это конец, он будет быстрым.

Самолет дергает в последний раз. Все звуки смешиваются в один бесформенный гул. Что-то ярко вспыхивает за закрытыми веками — не белым, а густым, невозможным синим. Как раз таким, каким мы когда-то подсвечивали первые прототипы наших модулей. Цвет, который мы называли между собой «сапфировым».

Я не успеваю подумать, насколько это иронично. Мир рвется на части. И я падаю в эту синюю тьму.

Сознание вернулось резко, будто кто-то дернул за рубильник.

Сначала был только глухой шум. Как будто кто-то уронил мир и он все еще звенел. Потом воздух. Жаркий, тяжелый, словно в серверной, где давно умер кондиционер. Я попытался вдохнуть глубже и закашлялся — горло обожгло дымом.

Под ладонями оказалась земля. Странная. Не мягкая, не привычная. Шершавое стекло. Я медленно разжал пальцы. Черная, чуть блестящая поверхность с трещинами, как расплавленный и тут же застывший асфальт.

Я раньше видел, как деформируется металл после перегрева. Но чтобы землю так разворотило — для этого нужен был очень большой «чайник». Или… что-то посерьезнее.

Я сделал еще вдох. На этот раз осторожно. Пахло гарью, паленым мясом и чем-то еще, незнакомым. Сухой, колкий запах, будто воздух наэлектризовали.

Тело откликнулось странно. Не мое. Легче. Грудь узкая, дыхание поверхностное. Руки — тоньше, чем я помнил. Я машинально сжал пальцы в кулак, проверяя силу. Есть. Но ощущение, будто я надел чужой костюм не по размеру.

Я резко открыл глаза.

Вокруг лежали люди. Или то, что от них осталось.

Обугленные тела, искривленные, как сломанные манекены. Кожа слиплась с черной землей. Где-то виднелись остатки плаща, там — обгоревший сапог, дальше — рука, сжатая в кулак.

Круг. Мы все лежали в круге. Я — в центре.

По краю круга валялись обломки странных предметов. Металл, оплавленный до капель. Камень, треснувший и посеревший, будто его сварили. Кусок чего-то похожего на браслет, с застывшими внутри синими стеклышками.

Я медленно сел. Голова закружилась, но не сильно. Увидел, что на коже засохшая кровь. Много. Грудь, плечи, живот — все в засохших бурых полосах. Но под ними ни порезов, ни дыр, ни синяков.

Судя по обстановке, я вообще не должен был выжить. Но, наоборот, чувствовал себя… относительно нормально.

Черт.

Последнее, что я помнил — самолет. Турбулентность. Вонь гари тоже была, но совсем другая. Крики, синий всплеск. И пустота.

Я медленно посмотрел на себя. Ребра проступают сильнее, чем должны. Кожа бледная, с пятнами грязи и засохшей крови. Брюки какие-то грубые, полотняные. Никаких авиакомпаний, никакой синтетики, никаких ремней безопасности. На ногах — тяжелые ботинки грубой выделки.

Где я?

Где самолет?

Но чем бы ни был этот фокус — сон, симуляция, посмертный глюк — ощущалось все слишком реально. Дым щипал глаза, в горле першило, стекловидная земля обжигала жаром бедро.

Ладно. Жив. Значит, надо выбираться.

Паника подкрадывалась где-то сзади, но я вцепился в рациональность, как в поручень. Вопросы мы отложим на потом. Все равно ответов пока нет.

Я поднялся на ноги. Ноги тоже были чужие: чуть короче, чем я привык, сухие, жилистые. Пошатнулся, удержался, глядя на круг.

По его краю, там, где начинался обычный лесной грунт, тянулось бледно-синее мерцание. Едва заметно. Мерцание тянулось тонким кольцом по границе выжженной земли. Где-то оно почти исчезало, где-то сгущалось, становясь насыщеннее. Если бы кто-то спросил, я бы сказал: здесь недавно прошло что-то мощное. Волна. Импульс. Сбой в реальности.

Магия.

Мозг честно попытался сбросить это слово как бред. Но картинка упорно не складывалась ни в пожар, ни во взрыв газа, ни в попадание ракеты. Слишком странные тела. Слишком ровный круг. Слишком… правильный.

Я протянул руку к этому мерцающему месту. Кожа на тыльной стороне ладони покрылась мурашками, как от статического электричества. Мерцание стало чуть отчетливее. Потом исчезло.

Я отдернул руку обратно. Хватит экспериментов.

Самолет. Илья. Катя. Где они сейчас? Я умер. Это факт. То, что происходит сейчас, противоречит здравому смыслу. Но факт номер два — я стою на ногах и дышу. Не болит ничего. Наверное, это и есть тот самый «второй шанс», о котором любят писать в мотивационных книгах. Только там обычно не обещают бонус в виде обугленных трупов по кругу.

Вдалеке хрустнула ветка. Тихо, но в этом лесу любой звук казался будто выстрелом. Я резко развернулся на источник звука.

Между черными стволами вынырнул мужчина. Рост выше среднего, плечи широкие, на плече лук, за спиной колчан. На нем была потемневшая кожаная жилетка поверх рубахи, штаны, высокие ботинки. Никаких наплечников, никаких блестящих доспехов — все просто и функционально.

Выходит, здесь пользуются стрелами, интересно.

Мужчина остановился на краю круга и какое-то время просто смотрел. На тела. На землю. На меня. Его взгляд задержался на моем голом торсе и засохшей крови. Потом поднялся к лицу.

— Ты живой?

Голос хрипловатый, низкий. Не удивленный — скорее осторожный. Как у человека, который видел в жизни достаточно странного.

— Похоже, да.

Я прозвучал почти спокойно. Внутри все, конечно, металось, как в потревоженном улье, но я держал себя в руках.

Мужчина шагнул ближе. Сапог слегка соскользнул по стекловидной земле, он тихо выругался себе под нос, явно понимая, что здесь произошло что-то нехорошее.

— Что тут было?

Вопрос простой. Вот только как на него ответить, если ты сам только что умер в другой реальности?

— Хотел бы знать, — сказал я. — Очнулся уже так.

Он прищурился.

— Маги?

Я дернул плечом:

— Не уверен.

Маги. Значит, слово здесь не из фантастики, а из быта. Я отметил это отдельно. В предыдущей жизни слово «маг» означало максимум никнейм в онлайн-играх.

Мужчина еще раз обвел взглядом круг. Замер у одного из тел, где под обгоревшей тканью проглядывал остаток чего-то дорогого, возможно плаща. Лицо морщилось, но не от страха — от неприятия.

— Как звать?

Вопрос прозвучал буднично, как «какой сегодня день». Я уже открыл рот, чтобы ответить «Максим», и вдруг, другое имя вырвалось, само собой.

— Арден.

Я сам удивился этому. Имя выскочило, как рефлекс. Не из моей старой жизни. Чужое. Но когда я его произнес, внутри что-то щелкнуло. Как ключ в замке.

Мужчина кивнул. Для него это имя прозвучало нормально, без странности.

— Рейнар, — сказал он. — Рейнар Торн. Охотник.

Он помолчал, снова посмотрел на тела:

— Одежды нет. Вещей нет. Сюда редко кто ходит, тем более ночью. Далеко от тракта. Не похоже на налет. Похоже на… — он сморщился, подбирая слово, — на эксперимент магов, который вышел из-под контроля.

Я решил пока не спрашивать, как именно выглядят эксперименты магов, когда у них все под контролем.

— Я здесь не задерживался бы, — сказал Рейнар. — Скоро стражники пройдут. Или хуже. Ночью по лесу бандиты любят шляться. А ты… — он чуть дернул подбородком, обозначая мою голую грудь и отсутствие всего. — Ты хороший повод для лишних вопросов.

— Я не против уйти, — сказал я. — Только не очень понимаю, куда.

Его это, кажется, устроило. Он немного разжал плечи.

— До тракта недалеко. До Крамма полдня ходу. Там и биржа, и работа. С голой жопой туда не очень удобно, но… — угол его губ дернулся, — бывало и хуже. Пойдешь?

Я посмотрел еще раз на круг. На голубое мерцание по краю. На браслет, с застывшими внутри синими стеклышками. На черные тела.

Ответов здесь не было. Только запах смерти и след того, чего я никогда не видел в своем мире.

— Пойду.

Рейнар кивнул, как человек, который иного ответа и не ждал. Он развернулся, будто разговор окончен, и вышел за край выжженного круга. Я последовал за ним.

Стоило ступить на обычную землю, как голубое мерцание пропало. Лес стал просто лесом. Пахо хвоей, старой листвой, влажной землей. Где-то шелестел ветер. Где-то кричали птицы. Все выглядело так, словно ад остался за моей спиной в аккуратном черном круге.

Интерлюдия. Кассиан Весс

Круг еще не успел остыть.

Голубое сияние по его краю дрожало, рваное, как дыхание умирающего. Символы, выжженные в земле, были частично стерты взрывом — линии расползлись, потеряли четкость, будто сама магия попыталась забыть, что здесь произошло.

Внутри круга лежали тела.

Маги. Не новички, не уличные колдуны. Мантии сшиты добротно, ткань усилена плетениями, на пальцах — следы снятых колец, расплавленных жаром. Некоторые лица застыли в выражении недоумения. Другие — в немом крике.

Они не ожидали такого конца.

— Держите контур! — хрипло выкрикнул кто-то, кашляя кровью. — Он не должен распасться!

Поздно.

Воздух в центре круга был плотным, как вода. Там еще недавно стоял человек — живой сосуд, носитель сапфировой крови. Теперь он лежал внутри контура мертвый. Под ним виднелась черная тень, отпечаток, выжженный в земле.

Демоны пришли в этот мир не так, как ожидали маги. Их не удалось связать. Не удалось подчинить. Они не явились как слуги. Они прорвались.

Реальность лопнула, как натянутая кожа. Из разлома хлынуло чуждое — не просто тела, а присутствие. Железная воля, которой никто не ожидал. Демоны рвали заклинания, как паутину, проходили сквозь защиту, будто та была лишь неудачной шуткой.

— Это невозможно… — выдохнул один из магов, пятясь. — В рукописи ясно сказано…

— В рукописи не хватает страниц! — заорал другой. — Проклятье, я же говорил!

Поздно.

Демоны не спорили. Они брали.

Они высасывали магию из тел, как воздух из легких. Те, кто пытался бежать, падали первыми. Те, кто стоял до конца, умирали дольше.

Центр круга вспыхнул ослепительным светом — не заклинание, а агония. Когда демоны коснулись носителя сапфировой крови, что-то пошло не так даже для них. Душа, которую они пытались поглотить, не поддалась полностью. Внутри нее было слишком много силы, слишком много связей с самим барьером мира.

Это стало ошибкой.

Взрыв был не мгновенным. Сначала — тишина. Абсолютная. Как будто мир затаил дыхание.

А потом — удар.

Магическая волна прокатилась по лесу, вырывая корни, плавя камень, разрывая саму ткань плетений. Демонов отбросило, разорвало, стерло — не победой магов, а перегрузкой. Они не были уничтожены окончательно. Их вытолкнуло обратно, туда, откуда они лезли, с голодом и яростью.

Но цена уже была заплачена. Где-то далеко, за пределами леса, магический барьер дрогнул. Не рухнул, но дал трещину. Теперь это был лишь вопрос времени, когда барьер рухнет окончательно.

Из всего круга на ногах остался только один.

Кассиан Весс стоял на колене, сжимая в ладони артефакт — тускло сияющий, покрытый сетью микротрещин. Его мантия была обуглена, лицо залито потом и кровью, но глаза — живые. Слишком живые для человека, только что потерявшего всех союзников.

Он видел все.

Видел, как демоны рвут его соратников. Видел, как погиб носитель сапфировой крови. Видел, как рушится план, вынашиваемый годами. И он понял главное. Демоны не станут его опорой. Не станут армией. Не станут инструментом переворота. Он ошибся.

Кассиан Весс активировал артефакт, не раздумывая больше ни мгновения. Пространство вокруг него смялось, свернулось, как ткань, попавшая в кулак. В следующий миг его уже не было в круге. Лишь пустота — и запах озона.

Круг медленно затухал. Тела остывали…

Дорога к тракту была узкой и почти незаметной, но Рейнар шел уверенно. Я шел за ним, по возможности повторяя его шаги.

Каждое движение тела отзывалось маленьким несоответствием. Как будто мышечная память пыталась выполнить привычный алгоритм, но обнаруживала другие пропорции.

— Ты хоть помнишь, откуда ты? — спросил Рейнар, не оборачиваясь.

Хороший вопрос. «Из мира, где иногда падают самолеты», звучало бы странновато.

— Не очень, — сказал я. — Все как в тумане. Помню… Синюю вспышку. Потом пустота. Очнулся среди всего этого.

Я кивнул назад, хотя он уже не видел. Пару шагов шел молча, потом Рейнар бросил через плечо:

— Вещей нет, следов борьбы нет, а маги валяются мертвые. Если стража это увидит, вопросов будет много. Ответов у тебя нет.

— Согласен.

— Так что правильно делаешь, что уходишь.

Минут через двадцать лес начал редеть. Впереди стал виден просвет, и вскоре мы вышли на тракт — утрамбованную дорогу, по которой уже проехало немало колес.

И почти сразу — первая иллюстрация местных реалий. Слева от дороги, на обочине, лежала опрокинутая телега. Колеса в грязи, одна ось сломана пополам. Вокруг раскиданы мешки, несколько раздавленных ящиков. На земле — засохшие темно-бурые пятна, рядом с которыми было много мух.

Конь валялся чуть дальше, на боку, глаза выкатились, шея грубо перерезана. На его боку виднелись следы старых шрамов, явно служил с этой телегой не первый год.

Я замедлил шаг. Картинка была слишком явной, чтобы ее не понять.

— Бандиты? — спросил я.

— А кто же еще.

Рейнар даже не остановился. Только бросил взгляд, но в его лице ничто не изменилось — усталая констатация факта.

— Везли товар, не рассчитали время до заката. Или решили, что бандиты им не повстречаются. Не повезло.

Он бросил на меня короткий взгляд.

— Тебе понадобится оружие.

Я посмотрел на свои пустые руки. В прошлой жизни оружием у меня были алгоритмы и грамотно написанные юридические бумаги. Здесь, судя по всему, они мало кого отпугнут.

— Я не мастер в таких вещах, — сказал я.

— В Крамме есть биржа труда. Сначала поработаешь руками, потом разберешься, чему учиться. Но хотя бы нож у тебя должен быть. Ночью одному по городским переулкам лучше не гулять.

— Я уже это понял, — буркнул я, еще раз глянув на мертвого коня.

Мы миновали телегу. Я ощутил, как внутри просыпается знакомое чувство, та самая инженерная часть мозга, которая начинает строить модели.

Бандиты атаковали здесь. Сколько их было? Где они вышли? Почему выбрали это место? Можно ли было как-то обезопасить дорогу? Камеры, датчики, автономные…

Я осекся. Камер здесь не было. Был лес, дорога и люди с ножами.

Новый мир, Максим. Вернее, Арден.

— А маги? — спросил я немного позже, когда мы уже шли по ровной дороге и лес по обе стороны стал гуще. — Часто такое устраивают, как там, в лесу?

Рейнар хмыкнул.

— Я не был там в момент, когда это бабахнуло. И, если честно, рад этому. Но что это было, гадать не хочу.

Он немного помолчал, подбирая слова.

— Маги встречаются не часто. Один на сотню, если не меньше. В основном сидят в Аленграде, при дворе, при Совете. В Крамме магов мало.

Он почесал затылок.

— Магия — дело опасное. Где маги, там неприятности. Чем дальше держишься, тем дольше проживешь.

Я отметил, что отношение к магии у него примерно как к высоковольтным линиям. Нужны, но трогать руками не рекомендуется.

— А если вдруг у кого-то есть магия? — осторожно спросил я. — Как он об этом узнает?

Он посмотрел на меня внимательнее.

— В каждом большом городе дважды в год проверяют, есть ли у тебя «мана». Если есть — могут отправить в Академию. Если нет — значит, так и будешь жить без фокусов.

— Ты сам проверялся? — спросил я.

— Нет, — Рейнар усмехнулся. — Мне и с луком неплохо. Свое место в жизни я уже нашел.

Свое место в жизни. Звучало завидно.

Впереди тракта замаячили первые признаки цивилизации: дымки от печных труб, дальние силуэты строений, легкий звон металла.

— Крамм, — сказал Рейнар. — Город мастеров, пыли и шума. Тебе там скучно не будет.

Крамм не был похож ни на один город, который я знал из своей прошлой жизни. Но что-то в нем все равно казалось странно привычным.

Высокие каменные стены, не слишком красивые, но крепкие. Над воротами — простые, без излишеств, флаги с гербом, который мне ни о чем не говорил. Перед воротами — очередь. Повозки, люди с тюками, крестьяне, пара всадников. Шум, голоса, запах пота, лошадей и навоза. Как крупный рынок, просто обнесенный стеной.

Мы заняли место в хвосте очереди. Рейнар стоял спокойно, привычно переступая с ноги на ногу. Я украдкой оглядывался, стараясь копировать поведение других.

Люди были разными. Кто-то в грубой домотканой одежде, кто-то в более дорогой, с аккуратной вышивкой. Кто-то шумно ругался на соседа, кто-то молча смотрел себе под ноги. Несколько пар глаз скользнули по мне — голый по пояс парень, в одних штанах. Я почувствовал эти взгляды как иголки.

— На вот, — буркнул Рейнар, скинул с плеча короткий плащ и кинул мне. — Отдельное внимание стражи тебе ни к чему.

Я поймал плащ, накинул. Ткань была грубая, но теплая. Я поджал край плаща, прикрывая засохшую кровь.

— Спасибо.

Он только пожал плечами. Видимо для него это был рациональный жест, а не проявление теплых чувств.

У ворот стояли двое стражников. Серые куртки, короткие мечи, копья. Один проверял повозки, другой окидывал взглядом людей. Иногда задавал пару вопросов. Когда подошла наша очередь, взгляд второго уперся в меня.

— Этот кто?

Он говорил сухо, без особой подозрительности, но все равно неприятно было оказаться под прицельным вниманием.

— Рабочий, — ответил Рейнар, не давая мне открыть рот. — Подобрал в лесу. Говорит, в Крамм идет работу искать.

Я поймал себя на том, что готов был поддержать любую легенду, лишь бы меня не заставили объяснять про самолет с турбулентностью.

Стражник еще раз оглядел меня, потом спросил:

— Документов нет?

— С чего бы, — Рейнар фыркнул. — Крестьянин из деревни, а не граф. Куда ему документы.

Стражник еще секунду подумал, потом махнул рукой.

— Ладно. В городе не буянить. К аристократам не приставать.

Он перевел взгляд на Рейнара:

— А ты все по своим лесам бродишь?

— А что мне еще остается, — буркнул охотник. — Живот сам себя не наполнит.

Это, по всей видимости, считалось достаточным обменом новостями. Нас пропустили.

Внутри стены мир изменился. Узкие улицы, дома из камня и дерева, некоторые уже со вторыми этажами. По мостовой грохотали колесами телеги. На перекрестках кричали торговцы. Над головой, между домами, были натянуты веревки с бельем. Шум давил, но по-своему успокаивал. После мертвого круга в лесу, жизнь, как бы грубо она ни выглядела, была очень кстати.

— Биржа вон там, — Рейнар кивнул куда-то в сторону широкого здания с вывеской, на которой я не успел еще прочитать буквы. — Внутрь зайдешь, увидишь доски с объявлениями. В общем, разберешься.

Он перевел взгляд на меня:

— Нож купи. Даже если драться не умеешь. Иногда достаточно показать, что не хочешь умирать легко.

Совет был… в духе этого мира.

— Понял.

— Ну и помни, — добавил он после короткой паузы, — я тебя из леса вывел, а дальше сам. Здесь у каждого свои заботы.

Он не протянул руки, не сказал «удачи». Просто развернулся и пошел по одной из боковых улиц, легко растворяясь в толпе.

Я остался стоять, наблюдая, как его фигура исчезает. Странное ощущение. В прошлой жизни люди вокруг меня сменялись —кадры, инвесторы, партнеры, команды, клиенты. Здесь охотник из леса был первым, кто не дал мне умереть. Просто потому что так считал правильным.

Биржа труда оказалась именно там, где Рейнар и сказал. Двухэтажное здание, краска на стенах облупилась, двери скрипят, над входом выцветшая вывеска. Внутри — шум и плотный воздух, пропитанный потом и жаром.

Вдоль одной стены была длинная доска, утыканная обрывками бумаги. Перед ней стояла толпа. Люди читали, что-то обсуждали, иногда спорили. Чуть в стороне сидел толстый мужик за небольшим столом. К нему по очереди подходили, что-то спрашивали.

Я замер у входа и сначала просто смотрел. Информацию лучше собирать, прежде чем кидаться в бой.

— Эй, ты чего встал, мешаешь читать.

Мимо протиснулся жилистый парень с мозолистыми руками, пахнущий лошадьми. Я отодвинулся к стене, нашел момент, когда у доски стало чуть посвободнее, и подошел. На бумагах были набросаны слова. Без аккуратных шрифтов, без таблиц, без логотипов. Просто грубые буквы.

«Нужны двое на погрузку в порт у реки. С собой иметь силу».

«Ищется подмастерье к ткачу. Желательно из Крамма. Честный».

«Нужны руки на разнос воды в верхний квартал. Платеж ежедневно, по медному».

Я поймал себя на том, что читаю автоматически. Так, словно всегда знал эти буквы. Мог бы и не задумываться, если бы не заметил, что рядом мужчина лет двадцати, шевеля губами, через слово спотыкался, раздраженно бормоча. Другой, возрастом постарше, тихо попросил его:

— Прочитай, что там про ткача.

Молодой снова подался к доске, нехотя. Несколько секунд складывал буквы по слогам, дважды ошибся, запутался, выдохнул, но все-таки дочитал до конца.

Грамотность здесь была не нормой, а привилегией. И я почему-то эту привилегию получил вместе с новым телом. Интересно, где настоящего Ардена успели научить чтению, если он, судя по виду, явно не из богатых.

— Работа интересует?

Голос выдернул меня из мысли. Толстяк за столом смотрел прямо на меня. Лицо красное, потное, маленькие глазки цепкие.

— Да, — сказал я. — Что есть?

— Можешь бочки таскать?

— Могу.

Это была не самая вдохновляющая перспектива, но выбирать не приходилось.

— Тогда иди туда.

Он кивнул на дверь сбоку.

— Выйдешь во двор, там старший по бочкам. Скажешь, что от Ларга. Оплата по медному за день. Если хорошо себя покажешь в первый день, можешь рассчитывать на второй.

Во дворе оказалось с десяток людей, которые уже таскали тяжелые дубовые бочки от колодца к телегам. Старший по бочкам был низким коренастым мужиком с грубыми руками, как у плотника. Лицо усталое, но не злое.

— От Ларга? — уточнил он.

Я кивнул.

— Ладно. Живой, руки-ноги есть. Бочку подхватил, донес до телеги — вернулся. Если не будешь выть через пару часов, посмотрим, что ты за зверь.

Бочка оказалась тяжелее, чем я ожидал. Мышцы нового тела протестующе заскрипели, но я упрямо поднял груз, закинул на плечо и потащил.

Первый час я просто таскал. Из колодца воду поднимали двое других, осторожно переливали в бочки. Еще пара ребят грузили телеги. Все действие было довольно хаотичным: народ ходил туда-сюда, сталкиваясь, кто-то стоял без дела, пока ждал своей очереди.

К середине дня я начал видеть, где система дает слабину.

У колодца постоянно образовывалась очередь из пустых бочек, потому что их приносили быстрее, чем успевали наполнять. У телег — наоборот, простаивали. Старший по бочкам гонял всех голосом, но общую схему работы не менял.

Я дошел до очередной бочки, поставил ее на землю, размял плечо и подошел ближе к колодцу. С минуту просто следил, как они работают. Трое сильных мужиков крутят ручной подъемный барабан, вытаскивают тяжелое ведро, один осторожно переливает воду, стараясь не расплескать лишнее. При этом половина времени пропадает в пустоту — пока ведро поднимают, остальные просто стоят.

— Эй, ты чего встал, работать не хочешь? — крикнул кто-то со стороны телег.

— Хочу, — отозвался я. — Просто смотреть пока легче.

Старший по бочкам подошел, насупившись.

— Если смотреть легче, то оплаты не будет. Здесь руками переносят бочки, а не глазами.

— Руками здесь как раз передвигают плохо, — сказал я. — Вот смотри.

Я, к своему удивлению, поймал на себе десяток взглядов. Ну да, холеный парень начал учить людей, как таскать воду. Отличный способ, чтобы тебя здесь ненавидели. Зато это был понятный мне мир — мир процессов.

— Вы поднимаете ведро, — я показал, — потом один человек из ведра переливает в бочку, остальные ждут. В это время у телег пусто. Если поставить сюда второе ведро, а рядом еще одну пустую бочку, другой человек сможет переливать воду сразу в нее, пока первую несут.

Я быстро прикинул схему в голове.

— И пусть два человека постоянно работают с телегами, а двое — с колодцем. Остальные — носят. Тогда не будет простоев.

Старший по бочкам нахмурился. Для него это, возможно, звучало как попытка умного выскочки. Но он не был тупым. Просто привык, что «всегда так делали».

— Думаешь, сработает?

— Думаю, да. Если нет, скажешь, что я идиот, и все вернете обратно.

Он фыркнул, но махнул рукой.

— Ладно. Попробуем.

Минут через двадцать во дворе стало шумнее, но двигаться все начали быстрее. Пустых бочек почти не оставалось. Телеги наполнялись без простоев. Люди ругались, но в голосе стало меньше раздражения, больше рабочего азарта.

К концу дня старший по бочкам подошел ко мне, когда я, едва стоя на ногах, пил воду из глиняной кружки.

— Слушай, Арден.

Он почесал бороду.

— Ты, конечно, выскочка. Но выскочка толковый.

Он вытащил из кармана не один медный, а пять, и положил мне в ладонь.

— На, возьми. Заслужил.

Пять медных монет. Скромно. Но, учитывая, что утром у меня не было ничего, кроме чужого плаща — уже неплохо.

— Спасибо.

— Завтра приходи, будет для тебя работа. Если не найдешь чего получше.

Первое, что я сделал после биржи, это пошел искать одежду. В плаще Рейнара ходить весь день было странно, а возвращать его ему не представлялось возможным.

Небольшая лавка с вещами нашлась недалеко от площади.

— Дешевое, но крепкое, — сказала худая женщина за прилавком, оценивая меня взглядом. — Не граф, значит, без претензий будешь.

— Мне бы рубаху и штаны, — сказал я. — И сапоги, если хватит.

Хватило на простую льняную рубаху, чуть великоватые штаны, но пояс решал проблему, и самые простые ботинки. Одна монета перекочевала к женщине, вещи — ко мне.

Когда я вышел из лавки, одетый пусть бедно, но все равно почувствовал странное облегчение. Так я хотя бы выглядел по-людски.

Оставалось четыре монеты. Одну я, недолго думая, отдал в лавке оружейника за короткий, но острый кинжал. Рукоять деревянная, ножны из дешевой кожи, но сталь вполне приличная.

— Драться умеешь? — лениво спросил оружейник.

— В теории, — ответил я. — Практику придется наверстывать.

— Главное, чтобы не на мне, — усмехнулся он.

Я повесил нож на пояс. Оставшихся монет должно было хватить на еду и ночлег.

Солнце клонилось к горизонту, когда я вынырнул на чуть более широкую улицу. Люди спешили по своим делам. Где-то ругались, где-то смеялись. Из одной лавки доносился звон молота по металлу, из другой — стук ткацкого станка.

И тут я снова увидел магию. У входа в небольшую лавку с тканями висел светильник — стеклянный шар, внутри которого мерцал мягкий желтый огонек. Сейчас он дергался, мигал и как будто выдыхался. Хозяин лавки, краснолицый мужчина, раздраженно стучал по корпусу светильника кулаком.

— Чтоб ты треснул, старый паразит, — бормотал он. — Только клиентов отпугиваешь.

Мимо неспешно шел мужчина в темном плаще. На его рукаве поблескивала какая-то эмблема. Он остановился на полшага, бросил взгляд на светильник.

— Опять? — спросил.

Лавочник узнал его, скривился.

— Опять. Я уж думал, ты с ним сладил. А он опять за свое.

Мужчина в плаще вздохнул, поднял руку. Даже слова не произнес — просто коснулся пальцами стекла.

Я увидел, как тонкая нить чего-то — света, воздуха, не знаю — потянулась от его ладони к светильнику. Воздух вокруг шара замерцал, как над выжженным кругом в лесу, только гораздо слабее. Там мерцание было густым. Здесь — почти прозрачным.

Через секунду свет внутри шара вспыхнул ровно, ярко, без рывков.

— Он уже старый, — сказал мужчина. — Пора заменить его.

Лавочник проворчал благодарность, больше для вида, чем от души.

Мужчина в плаще краем глаза заметил мой взгляд. Окинул меня быстрым оценочным взглядом: одежда, кинжал, лицо. Не задержался и пошел дальше.

Никто вокруг, похоже, не видел того, что видел я: как меняется воздух, как по тонким нитям идет энергия.

Интересно. Очень интересно.

Харчевня стояла на углу, будто прячась между двумя кривыми улицами. На уже наполовину выцветшей вывеске красовалась смешная, неуклюже нарисованная курица. За дверью слышались голоса посетителей и пахло жареным мясом. Именно то, что надо.

Внутри было тесно и шумно. Я протиснулся к стойке.

— Что есть на медный? — спросил я.

Хозяин, плотный мужик с короткой бородой, смерил меня взглядом. От ног, ботинки уже успели немного запылиться, до лица.

— Похлебка, хлеб. Воду можешь из бочки взять сам.

— Похлебка и хлеб, — кивнул я.

Медная монета перекочевала к нему, через минуту передо мной оказалась глиняная миска с чем-то густым, где плавали куски овощей и какая-то крупа, и кусок черствого, но все еще съедобного хлеба.

Я забрал все это и забился в угол, откуда было видно весь зал.

Люди ели, спорили, смеялись, ругались. На ближайшем столе кто-то азартно рассказывал, как его кузен видел в Лирении корабль, который ходит чуть ли не без парусов. У дальнего стола двое спорили о ценах на зерно. Рядом со мной старик тихо пил из кружки, глядя в одну точку.

Я ел. Похлебка оказалась удивительно вкусной после дня без еды. Хлеб скрипел на зубах, но тоже был съедобным. И впервые за этот день я позволил себе немного расслабиться.

Самолет. Тот мир. Илья с письмом. Катя. Это все казалось уже сном. Очень долгим, очень подробным, но сном. Здесь мир был намного грубее, каждая мелочь давала понять — я не дома.

И вместе с тем, я был жив. В каком-то чужом, худом теле, без истории, без документов, с ножом за поясом и пустыми руками. Но жив. Это мой второй шанс. Мысль родилась неожиданно.

В той жизни я уже успел нарисовать себе будущее: свадьба, дети, новые проекты, изобретения, лаборатории. Там меня устранили, чтобы заполучить мои изобретения.

Здесь… пока никто обо мне не знает. И это, возможно, лучшее стартовое условие.

— Недавно в городе? Я тебя раньше не видел.

Голос выдернул меня из потока мыслей. Хозяин харчевни, опершись на стойку, смотрел в мою сторону.

— Да, я приехал… издалека, — сказал я после короткой паузы.

Он хмыкнул.

— Все так говорят, когда им нечего рассказать.

Он вытер кружку тряпкой.

— Ночевать где будешь, издалека пришедший?

— Пока не знаю.

Я пожал плечами.

Он задумался.

— Есть ночлежка на Рыбной, у самого конца улицы. Там дешево. Но и люди там… разные. Кошель лучше держи при себе и нож рядом. Есть ночлежка подороже, у старой стены, но тебе она явно не по карману.

— Значит, Рыбная, — сказал я. — Спасибо.

— Не забывай про переулки, — добавил он. — По главным улицам иди. И голову не задирай, на всех не глазей, пока не знаешь, на кого можно, а на кого нет.

Полезный совет.

Я доел похлебку, поднялся, поправил кинжал на поясе и вышел на улицу. Небо уже темнело. Между домами зажигались редкие светильники, где-то люди ставили обычные масляные лампы. Улицы постепенно пустели. Гул дневной жизни сменялся другим — более тихим, тяжелым.

Рыбная улица оказалась не самой приятной. Запах здесь преобладал соответствующий: рыба, тухлая рыба, люди, которые пахнут хуже рыбы, и канал рядом. Я старался держаться в центре улицы, как советовал хозяин харчевни. Но, чтобы сократить путь к ночлежке, все же свернул в боковой переулок. Решил, что пару десятков шагов меня не убьют.

Но это была ошибка…

Переулок был узкий, между двумя домами. Каменные стены, мусор по углам. Свет почти не доходил сюда, только отсвет от дальнего фонаря чуть освещал вход. Я шел быстро, кинжал держал на поясе под рукой.

Шагов через десять из тени отделилась фигура. Потом еще две.

— Эй, дружок, — сказал один. Молодой, худой, с длинным носом. — Вечер добрый. Не заблудился?

Двое других чуть разошлись по сторонам, перекрывая выход из переулка. Классика.

— Ищу ночлежку, — сказал я. Голос держал ровно. Паника сейчас была бы очень плохим помощником. — Сказали, что она дальше по улице.

— Дальше по улице все и найдут, — ухмыльнулся длинноносый. — А вот здесь мы сейчас найдем кое-что у тебя.

Его взгляд скользнул к моему поясу. Кинжал. Кошель, в котором остались последние две монеты.

— Парни, давайте без банальностей, — сказал я. — Вы выйдете на улицу, найдете кого-нибудь побогаче, вам всем будет веселее.

— Слышал? — один из них усмехнулся. — Умник.

— Умников я особенно люблю, — сказал длинноносый, и в его руке блеснул нож подлиннее моего.

Тело откликнулось знакомым выбросом адреналина. Я чувствовал, как сердце ускоряется, как руки становятся чуть легче. Кинжал был под пальцами. Я медленно вынул его, стараясь не делать резких движений.

— Эй, эй, тихо, — сказал второй. — Мы же просто поговорить.

— Конечно, — кивнул я. — Я всегда разговариваю с людьми, которые стоят передо мной втроем в темном переулке с ножами в руках.

Я сделал полшага назад, нащупывая стену. Отступать было некуда. Впереди — трое, сзади — стена.

В голове всплыли базовые приемы самообороны, которыми нас обучали на кружке по боксу. Тогда это казалось детским развлечением. Сейчас стало единственным доступным набором навыков для обороны.

Новое тело двигалось не так, как старое. Но память сидела не в мышцах, а где-то глубже. Я попробовал вспомнить, как ставить стойку. Одна нога чуть вперед, корпус развернут, нож ближе к телу, не вытягивать руку.

— Мы ж можем и без крови, парень, — сказал длинноносый. — Просто отдаешь кошель и нож. И идешь спать. Живой.

Неплохое предложение. Проблема в том, что кошель был почти пуст. А нож был единственным, что защищало меня от того, чтобы остаться в этом переулке навсегда.

— Не люблю плохие сделки, — сказал я. — Вы предлагаете мне жизнь без денег и ножа. Очень невыгодно.

— Ну что же — гнусаво прошипел один из стоявших сбоку. — Мы давали тебе шанс.

Он двинулся чуть вперед. Я тоже. Мы встретились где-то посередине. Я шагнул в сторону, уходя с линии удара, и коротко, не замахиваясь, полоснул кинжалом по руке того, что был ближе. Лезвие прорезало ткань и полоснуло ему руку чуть выше локтя.

Парень взвыл, отшатнулся, нож вывалился у него из пальцев.

В этот момент второй ударил меня дубиной по ребрам. Воздух вылетел из легких, в глазах потемнело. Я попытался удержать равновесие, но третий удар, уже по затылку, отправил меня на землю.

Каменная кладка встретила меня без особой нежности. Мир качнулся. Я почувствовал, как из затылка по шее течет что-то теплое.

— Сука, порезал, — завыл раненый. — Убей его!

— Сейчас, — процедил длинноносый.

Он навис надо мной. Я увидел его лицо очень близко. В темноте, с кривой ухмылкой, с прищуренными глазами. В руке нож. Очень реальный.

Вот так, значит. Второй шанс: полдня жизни, и все закончится в этом прекрасном ароматном переулке и ударом дешевого клинка в мою грудь.

Вариант фиговый. Очень.

Я попытался поднять руку с кинжалом, как увидел блеск металла в руках третьего бандита. Все что я успел, лишь повернуться боком. Лезвие рассекло ткань рубахи и оставило глубокий порез, чуть выше поясницы, но, к счастью, не вошло в мое тело. Кровь тонкой струйкой побежала вниз.

— Держи его, — прошипел длинноносый. — Сейчас…

И в этот момент мир взорвался светом.

Не теплым, уютным, как от светильника у лавочника. Не мягким, не желтым. А белым, режущим, как если бы в глаза одновременно направили десяток сварок.

Я зажмурился, даже при том что уже лежал почти лицом вниз. Один из бандитов закричал:

— Маг!

Кто-то отпрыгнул, споткнулся об меня. Чьи-то шаги застучали вдоль стены.

Свет не просто заливал переулок — он давил. Воздух стал плотнее, тяжелее. На коже побежали мурашки.

— Стоять на месте.

Голос оказался низким и тяжелым, не громким, но таким, что даже мне, лежащему на земле, захотелось не шевелиться.

Я услышал, как один из бандитов всхлипнул, потом сдавленный шепот:

— Пошли, пошли, пошли же…

Шаги стали удаляться быстрее. Спустя пару секунд звук почти исчез. Свет стал чуть мягче, перестав резать глаза.

— Можешь подняться, если жив.

Голос теперь раздался ближе. Надо мной. Я медленно перевернулся на спину, морщась от боли в боку. Открыл глаза. Над переулком, словно кусок дневного солнца, висел шар белого света. Не просто висел, а держался, как будто зацепился за воздух. Рядом стоял мужчина.

Средний рост, худощавый, темные волосы с первыми седыми прядями, глаза серые, внимательные. На нем был потемневший от долгой носки плащ, под ним простая, но аккуратная одежда. В руках тот держал маленький металлический стержень, который он лениво крутил между пальцев.

В воздухе вокруг его головы голубое мерцание было особенно заметным.

— Встать можешь? — спросил он.

— Могу, — выдохнул я, цепляясь за стену.

— Отлично. Не хватало еще, чтобы ты тут окочурился.

Он щелкнул пальцами. Белый свет чуть уменьшился, отступил к концу переулка, но не исчез совсем. Достаточно, чтобы все еще было видно.

Я с усилием поднялся, опираясь на стену. В боку ныло. На рубахе расплывалось темное пятно. Я машинально прижал ее ладонью. Кровь теплая, липкая. Мужчина скептически оглядел меня.

— Ты всегда так гуляешь по подворотням ночью? Или специально сегодня решил проверить, насколько тебе нравится жить?

— Я только знакомлюсь с местностью, — выдохнул я. — Экскурсия вышла… насыщенной.

Уголки губ мужчины дернулись в легкой улыбке.

— Люблю людей с чувством юмора. Живут дольше.

Он вскинул голову, посмотрел на дальний конец переулка.

— Больше не вернутся. Пока.

Потом снова перевел взгляд на меня.

— Тебя сильно задели?

Я на секунду прислушался к телу. Боль была. Но… странная. Обжигающая, но не нарастающая. В прошлой жизни я пару раз резался ножом так, что швы накладывать приходилось. Там ощущение было другим, рана словно пульсировала. Здесь… она уже начала неметь по краям.

— Нет, — сказал я. — Жить буду.

— Тем лучше.

Он вздохнул.

— Меня зовут Салвер Данн. Мастер по артефактам.

Он чуть кивнул на дальний конец переулка.

— А там, через два дома, моя мастерская. И если завтра утром здесь найдут твой труп, мне придется очень долго объяснять, отчего это он лежит именно под моей дверью.

Ага. Вот она, мотивация помочь.

— Я могу уйти, — сказал я. — Дальше от мастерской.

— Можешь.

Салвер чуть приподнял бровь.

— А можешь зайти, сесть, не умереть до утра и не привлекать ко мне стражу с вопросами. Мне, знаешь ли, работой заниматься надо, а не допрашиваться.

Логика была безупречной. Для него. Для меня она тоже была вполне удобной.

— Согласен, — выдохнул я и выпрямился, чувствуя, как рана тянется и горячо ноет. — Я Арден.

— Иди за мной, — коротко бросил маг и пошел к концу переулка.

Я чуть задержался, посмотрел туда, где совсем недавно были мои потенциальные убийцы. На земле виднелись следы борьбы, пара капель крови — чужой, надеюсь. Нож одного из них валялся у стены. Я наклонился, поднял, мельком оценил качество.

Сгодится. Я спрятал его за пояс к своему кинжалу и пошел за магом.

Мастерская Салвера Данна оказалась совсем рядом. Пара десятков шагов по узкой улочке, резкий поворот в проход между домами, и мы оказались на месте. Дом Салвера выделялся тем, что у него над дверью висела большая вывеска «Ремонт магических артефактов», на которую я засмотрелся.

В это время маг отпер тяжелую дубовую дверь и толкнул ее плечом, не глядя, жест явно отработан годами. Дверь отозвалась скрипом, и в нос ударил теплый воздух, пропитанный пылью, маслом и старым железом.

— Заходи уже, не стой, — бросил он.

Я переступил порог. Внутри царил контролируемый хаос. Длинный стол у стены, уставленный инструментами: щипцы, маленькие молотки, наборы тонких отверток и резцов. Рядом лежали коробки с деталями, аккуратно разложенными по отделениям: металлические кольца, шестеренки, странные пластины из желтоватого металла. На полках у дальней стены — стеклянные колбы, шары, какие-то камни, зажатые в оправы. Некоторые из них тихо светились в полутьме, как угли в печи.

— Садись сюда, — сказал Салвер, кивнув на лавку у стены.

Я послушно опустился на лавку. Доски подо мной жалобно скрипнули, но выдержали. Бок ныл, голова кружилась, но сознание держалось цепко. Салвер приблизился, прищурился, изучая мою рубаху.

— Кровь твоя?

— Похоже, да.

— Сними, посмотрю.

Я привычным движением дернул подол рубахи, стянул через голову. Салвер взглянул на бок, где ткань прилипла к телу темным пятном, цокнул языком. Потрогал пальцами край разреза.

— Хм.

— Насколько все серьезно? — спросил я, стараясь не морщиться.

Салвер аккуратно осмотрел бок, провел пальцем по краю пореза.

— Видал и хуже, — сказал он спокойно. — Резануло прилично, но глубоко не вошло. Кровь уже остановилась. Перевязать бы и сойдет.

Я тоже посмотрел. Рана, которая в переулке должна была быть глубокой, сейчас выглядела странно. Как будто кто-то торопливо затянул ее изнутри. Края были розовыми, припухшими, но кровь почти не шла. В центре оставалась узкая красная полоска, больше похожая на свежий шов, чем на только что полученный удар.

В голове сразу вспыхнуло слово аномалия. Вслух я его произносить не стал.

Салвер поднялся, порылся в одном из ящиков, достал маленький глиняный пузырек.

— Потерпишь немного.

Жидкость внутри пахла едко, чем-то между спиртом и травами. Когда он плеснул ее на рану, меня обдало огнем. Я дернулся, сжал зубы, чтобы не заорать. По спине прошлись мурашки.

— Живой, значит, — удовлетворенно произнес маг. — Кому больно, тот еще не умер.

Он заклеил бок кусочком чистой ткани, поверх туго обмотал бинтом.

— На сегодня хватит. Вон там, у стены, — он кивнул на свободную лавку под полкой, — можешь устроиться на ночь. Ночью если сдохнешь — постарайся сделать это тихо.

Он потушил часть светильников, оставил только один, на стене, мягкий, желтый. Прошел в соседнюю комнату, дверь не закрыл, лишь притворил.

Я остался в полутемной мастерской. Бок ныл, голова гудела после удара, но внутри было странное чувство… как будто мне дали передышку от неприятностей.

В голове всплыла картинка круга, где я очнулся утром. Обугленные тела, черная стеклянная земля, браслет с вмерзшими синими стеклышками. И то, как по краю круга тянулась голубая линия, как будто кто-то обвел реальность светящимся карандашом.

Если кто-то это сделал, то зачем. И почему я жив, а те — нет.

Ответов по-прежнему не было.

Бок перестал пульсировать, превратился в тупое, терпимое нытье. Тело тянуло в сон. Я позволил себе закрыть глаза.

В этот раз падения не было. Только медленное проваливание в темноту, в которой не было ни гари, ни криков, ни синего всплеска.

Проснулся я от того, что кто-то матерился. Ненавязчиво, профессионально, с расстановкой.

Я открыл глаза. С улицы прорезался дневной свет, в комнате горели несколько настенных светильников ровным, приятным светом. Салвер стоял у одного из столов и хмурился на круглый прибор. Похожий на маленький светильник, только пузатый и с несколькими металлическими полосками по бокам.

— Старый паразит, — пробормотал он. — Работал пять лет, а теперь решил, что достаточно.

Он тронул пальцем бок прибора. Я увидел тот самый тонкий рисунок энергии. Внутри артефакта голубое свечение собиралось в узлы, оттуда тянулись нити к ободу. В одном месте свет как будто вязнул, рассыпался, не доходя до «лампы».

Я осторожно поднялся с лавки, бок отозвался тупой болью, но той жгучей боли уже не ощущалось. Я медленно подошел ближе.

— Это что за штука? — спросил я, кивнув на прибор.

— Светильник, — отрезал Салвер. — Для людей, у которых слишком много денег и слишком мало желания зажигать фитили руками.

Он щелкнул по корпусу. Прибор дернулся, вяло моргнул и снова потух.

— Клиент капризный, а репутация у него хуже пороховой бочки. Если светильник снова мигать начнет, он мне весь мозг вынесет.

Я смотрел не на корпус, а на свет внутри. Там, где нити энергии должны были сходиться, одна из них шла каким-то странным, изломанным маршрутом, как криво проложенный кабель в старом сервере.

Если бы это был блок питания, я бы сказал, что часть нагрузки завели не туда.

Я поймал себя на том, что подался ближе.

— Можно… глянуть?

Салвер бросил на меня быстрый взгляд, как на ребенка, который тянется к паяльнику.

— Глазами — сколько хочешь, руками — только по моей команде. Здесь любое лишнее движение только хуже сделает.

— Просто… кажется, что энергия застревает вот тут.

Я показал пальцем, не касаясь корпуса, на узел, где голубой свет сжимался и дергался, будто через слишком узкую трубу гонят слишком много воды.

— Если сюда чуть меньше, а вот тут… — я обозначил другое место, где наоборот было пусто, — дать больше, он не будет так дергаться.

Я говорил осторожно, сам не до конца понимая, что именно предлагаю. Слов для «потоков магии» у меня не было. Были только аналогии с током и распределением нагрузки.

Салвер помолчал, поглядев туда, куда я показывал.

— Меньше… больше, — повторил он. — Ты хоть понимаешь, о чем говоришь?

— Если бы понимал, был бы магом, — честно признался я.

Он дернул бровью.

— Хм… — он прищурился сильнее, — в этом месте действительно есть перегрев. А я думал, камень старый, в этом причина.

Он взял тонкую отвертку, поддел одну из металлических полосок, чуть сместил контакт.

Голубой свет внутри дрогнул, перелился иначе. Нити, которые раньше шли в одну точку, разошлись на две. В свободной зоне мягко вспыхнуло. Светильник дернулся, зажегся. Ровно. Без рывков. Салвер еще несколько секунд смотрел на прибор, потом медленно повернул голову ко мне.

— Сколько раз ты до этого вскрывал светильники?

— Ноль, — сказал я. — И видел их вчера первый раз, у лавочника.

Он взглянул на меня с каким-то… живым интересом.

— Ладно. Не знаю, как ты это увидел, но светильник заработал. Клиент будет доволен. Мне этого достаточно.

Он залез в ящик стола, достал пару монет и бросил их мне.

— На, держи.

Два медяка звякнули у меня в ладони. Учитывая вчерашние заработки, это был очень приятный звук. Я кивнул, с благодарностью.

— Салвер… — я помолчал, подбирая слова. — Вчерашние… бандиты во дворе. Это были не первые люди, которые решили меня убить. За сутки. Поэтому вопрос у меня простой.

— Давай, — он оперся бедром о стол, крутя в пальцах прибор.

— В этом городе есть кто-то, кто может научить, как не сложиться от первого же удара?

Он усмехнулся. Небольшая складка у рта, глаза чуть прищурились.

— Это хороший вопрос. Хоть кто-то иногда задает толковые. Есть. Рулэн Торк.

Имя прозвучало жестко.

— Бывший капитан стражи. Голова у него работает не хуже клинка. Он в отставке. Иногда учит тех, кому нужно научиться драться. Дом Торка недалеко от северной стены. Выйдешь с нашей улицы, возьмешь вправо до рынка кожевников, потом по шуму найдешь двор, где по утрам кто-то орет на бедных учеников так, что слышно через квартал. Вот тебе туда.

Я уже собирался поблагодарить, как он вдруг хлопнул себя по лбу.

— Кстати. Раз уж ты все равно пойдешь в ту сторону… — он наклонился, вытащил из-под стола аккуратно завернутый в плотную ткань сверток. — Есть один заказ. Уже оплаченный. Надо только отнести.

Он положил сверток на стол.

— Артефакт для торговца Трелла, лавка специй у северной стены, напротив кожевников. Вывеска с длинным красным перцем. Физиономия у него кислая, язык острый, но деньги считает честно. Просто отдашь и скажешь, что от Салвера Данна.

— И все?

— И все. Если по дороге не потеряешь и не сломаешь, — он посмотрел на меня выразительно, — получишь еще две медных. За доставку.

Я взял сверток, ощущая под пальцами твердый край чего-то вроде стекла или керамики.

— Ясно, — сказал я. — Задача несложная.

Салвер отступил к рабочему столу, уже забывая о моем существовании. Я лишь хмыкнул и тихо вышел.

Улица встретила шумом и утренней суетой. Крамм просыпался быстро. Лавки открывались, подмастерья выносили ящики, женщины тащили корзины, кто-то уже ругался на цену за рыбу.

Сверток под мышкой ощущался неожиданно тяжелым. Рана в боку чуть тянула, но уже не мешала идти. Я шел, повторяя про себя ориентиры: северная стена, кожевники, лавка специй с красным перцем.

Рынок кожевников узнать было несложно — запах сам находил тебя за квартал. Кожа, дубильные растворы, мокрая шерсть. Люди в заспиртованных фартуках, развешанные шкуры. Шум, стук, крики.

Напротив, через улицу, как и говорил Салвер, стояла лавка с вывеской, на которой был нарисован длинный красный перец. На пороге я вдохнул аромат специй. В носу тут же защекотало, захотелось чихнуть.

За прилавком стоял высокий, сухой мужчина с острым носом и тонкими губами. Лицо казалось напряженным.

— Трелл? — уточнил я, подойдя.

— А ты кто? — спросил он вместо ответа.

— От Салвера Данна. Доставка.

Я поднял сверток, чтобы он видел.

Выражение лица у него немного смягчилось. Ну как смягчилось, перестало быть совсем колючим.

— А, наконец-то. Я уже думал, он про меня забыл.

Он кивком показал на конец прилавка.

— Клади туда.

Я аккуратно положил сверток и отступил. Трелл быстро развернул ткань, заглянул внутрь. Там что-то ярко блеснуло, круглый предмет из металла с вставками… не знаю из чего.

— Цел, работает, — удовлетворенно буркнул он.

Он щелкнул языком, накрыл артефакт тканью и убрал за спину.

— Передай Салверу, что на этот раз без претензий.

Он кивнул — то ли мне, то ли самому себе.

Я развернулся к выходу.

Неплохо. День только начался, а я уже не умер, починил светильник и доставил артефакт. Прогресс относительно вчерашнего.

Теперь нужно было идти искать Торка. Я огляделся, пытаясь понять, где здесь северная стена. Подсказка в виде высокой каменной линии маячила на горизонте. Я двинулся к ней.

Дом Рулэна Торка нашелся именно там, где описал его Салвер. У северной стены, возле небольшой площади, где местные мальчишки играли с деревянными мечами и визжали так громко, будто их кто-то мучает.

В глубине двора, окруженного невысоким каменным забором, стоял дом — крепкий, простой, с широким крыльцом. Рядом был участок утрамбованной земли, на котором были закреплены несколько деревянных манекенов, мишени и лежали пара бревен. На одном из бревен сидел мужчина лет сорока с лишним. Коротко стриженные волосы, пара старых шрамов на лице, крепкое тело, как у человека, который не перестал тренироваться после отставки. На нем была простая рубаха, штаны, сапоги. Рядом лежала дубинка.

Он наблюдал, как двое парней лет по пятнадцать пытаются исполнить что-то, отдаленно напоминающее связку ударов. Наблюдал с выражением легкого раздражения и профессионального интереса.

— Руку не сюда — резко бросил он. — Ты показываешь, куда хочешь ударить, прежде чем ударить.

Парень сдул с лица волосы и попытался снова.

Я остановился у забора. Подождал несколько секунд, набираясь храбрости, потом переступил через низкий каменный забор и подошел ближе.

— Добрый день, — сказал я.

Мужчина перевел взгляд на меня. Быстрый, оценивающий. Взгляд человека, который по одной позе может сказать, кто перед ним: рабочий, солдат, пьяница.

— Ты кто? — без всяких любезностей.

— Арден. Хочу научиться не умирать в переулках, — ответил я. — Сказали, вы в этом специалист.

Уголок его рта дернулся вверх, но до улыбки это не дотянуло.

— Кто сказал?

— Мастер артефактор Салвер Данн.

Имя сработало. Взгляд Торка стал внимательнее. Он встал с бревна, взял дубинку. Подошел ко мне на расстояние вытянутой руки.

— Встань ровно. Ноги — шире. Вес — не на пятках.

Я послушался. Он недовольно цокнул языком, обошел вокруг, осмотрел меня, как мастер изучает новый станок в цеху.

— Дрался когда-нибудь?

— Пару раз в школе, — честно признался я. — Больше на словах.

— Слова тут плохо помогают.

Он вдруг резко махнул дубинкой. Не по-настоящему, но достаточно быстро, чтобы я не успел среагировать. Я дернулся, слишком поздно прикрывая голову рукой.

— Плохо, — констатировал он. — Слишком медленно реагируешь.

Торк бросил мне вторую, более легкую дубинку. Я поймал, чуть не выронив — непривычный вес.

— Встань. Как сможешь. Я ударю один раз. Твоя задача не пропустить мой удар.

Так себе задача, но другого шанса, похоже, не будет. Я попытался вспомнить, как нас учили ставить блоки на тренировках по боксу. Поднять руку, защитить голову, корпус чуть довернуть. Только теперь вместо перчаток у меня была дубинка.

Торк не стал тратить время на отсчет. Просто шагнул вперед и ударил. Не в полную силу, но достаточно, чтобы проверить, есть ли у меня рефлексы.

Я успел поднять руку. Дубинка встретила дубинку, удар передался в плечо, зубы коротко клацнули. Я все равно отступил на шаг и почти сбился с ног. Но не упал.

— Хреново, но не безнадежно, — резюмировал он.

— Ладно. Слушай внимательно, буду говорить один раз. Я не наставник для бедных мальчиков с большими мечтами. Я не разбираю слезливые истории и не учу «иногда, как получится». Если я беру человека, я делаю из него того, кто выживет там, где другие уже не поднимутся. Это стоит денег и труда.

— Сколько?

Он посмотрел прямо.

— Неделя занятий — один серебряный. Платить вперед.

Один серебряный. Это десять медных. Я прокрутил цифры в голове. Вчера за полдня тяжелой работы я заработал пять. Сегодня — еще четыре. То есть недельный курс будет стоить как несколько дней честной пахоты, в лучшем случае. Без еды, без ночлега.

Неприятно. Но как есть, придется придумать как их заработать.

— Что в эту неделю входит? — уточнил я.

— Утренние тренировки через день, — сказал Торк. — Причем если я говорю, что ты завтра приходишь — ты приходишь. Если пропускаешь, то неделю считаю отработанной, серебряный не возвращаю.

Сурово. Но понятно.

— Если я сейчас не могу заплатить… — начал я.

— Тогда ты сейчас уходишь, — спокойно перебил он. — И возвращаешься, когда сможешь. С пустым кошелем ко мне не приходят. Я не благотворитель и не добрый дядя, который жалеет всех, кого побили в переулке.

Он скрестил руки на груди и повернулся к своим ученикам, давая понять, что разговор окончен. Я поставил дубинку у забора и вышел со двора. В голове уже крутился простой расчет: сколько дней мне надо таскать бочки, сколько можно выжать из работы у Салвера, где еще можно урвать пару медных.

Окей. План на ближайшее время есть. Выживание, версия два ноль.

К Салверу я вернулся ближе к полудню. Мастерская жила уже в рабочем режиме. На столах лежали разобранные детали, слышался слабый гул какого-то механизма, сам маг записывал что-то в толстую книгу.

— Доставил артефакт? — спросил он, увидев меня.

— Да. Трелл подтвердил, что остался доволен, — передал я слова купца.

Салвер кивнул и протянул мне еще две медные монеты. В сумме у меня теперь было… почти на треть недели обучения у Торка. Уже неплохо.

— Торка нашел? — спросил маг как бы между прочим.

— Нашел, — кивнул я. — Он запросил серебряный за неделю обучения. И кажется очень не любит пустые разговоры.

— На то он и Торк, — хмыкнул Салвер. — Если переживешь его тренировки, выживать тебе на улицах города будет проще. Если нет — ну, на кладбище и так не тесно.

Приятный, жизнеутверждающий юмор.

— Салвер, — я чуть помедлил. — Можно вопрос… по магии?

— Можно, если короткий и не тупой.

— Когда вы… ну, работаете с магией или чините артефакты, — я поискал слова, — вы что-нибудь видите? Линии, узоры, свет. Или это больше… ощущение? Как это вообще бывает?

Он остановился, на секунду задумавшись. Взгляд стал чуть более внимательным.

— Видеть магию… — он протянул фразу, подбирая слова. — Нет, так это не работает. Магия в обычном состоянии тише воды. Ее не увидеть глазами, как ты видишь веревку или трещину в стене.

Он поднял ладонь и постучал костяшками по корпусу ближайшего светильника.

— Вот когда начинаешь работать — да. Тогда чувствуешь, как она ведет себя внутри: где туго, где пусто, где перекос. Одни ощущения.

Он повернулся ко мне, будто проверяя, не слишком ли сложно объяснил.

— Но глазами… нет. Если бы мы могли глазами видеть, как магия течет, жизнь была бы намного проще.

А у меня, пока он говорил, внутри будто холодком провело:

Раз он не видит — значит, то, что вижу я… никто другой не видит.

Еще одна странность нового тела. Быстрая регенерация, чтение, будто я учился в местной школе, и способность видеть потоки магии.

Салвер сказал это и уже собирался вернуться к записям в своей книге, когда дверь мастерской распахнулась.

— Дядя, ты опять забыл поесть днем!

В мастерскую влетела девушка лет девятнадцати. Темные волосы собраны в небрежный хвост, пара прядей выбилась и падала на лоб. На ней был простой кожаный жилет с множеством карманов. В руках — сверток с бумагой и мешочек, от которого пахло едой.

Она остановилась посреди мастерской и только потом заметила меня.

Взгляд у нее был быстрый, цепкий. От оценивающего взгляда Рулэна Торка ее отличало одно — в глазах плясали искры любопытства и осторожной язвительности.

— А это кто? — спросила она, не утруждая себя приветствием.

— Это человек, который вчера не умер под моей дверью, — спокойно ответил Салвер. — И сегодня помог с ремонтом одного светильника.

— То есть ты уже даешь приют бродягам? — прищурилась она.

— Лисса, — маг чуть нахмурился. — Это Арден. Арден, это моя племянница Лисса Данн.

Я кашлянул.

— Приятно познакомиться.

— Посмотрим, так ли приятно.

Она поставила на стол сверток с едой, развернула его. Внутри оказались куски хлеба, сыр, что-то похожее на пирог с мясом.

— Ешь, дядя, — велела она. — А то снова забудешь и рухнешь посреди дня на каких-нибудь железках.

— Всего один раз так было, — проворчал он. — И ты мне это вспоминаешь уже третий год.

— Потому что ты можешь, — отрезала Лисса.

Ее взгляд снова вернулся ко мне.

— Ты надолго здесь, Арден?

В голосе не было ни грубости, ни особой враждебности.

— Пока не знаю, — честно ответил я. — Здесь меня хотя бы не пытаются проткнуть ножом.

— Это потому что я еще не решила, а стоит ли, — совершенно спокойно ответила Лисса.

И улыбнулась. Ехидной улыбкой.

Она развернулась к дяде, продолжая что-то обсуждать из своих дел, а я поймал себя на том, что впервые за этот сумасшедший день чувствую странное… подобие нормальности. Мастерская, ворчащий маг, язвительная племянница, планы на утро по тренировкам.

Не так я представлял себе «второй шанс». Но, пожалуй, это становится даже интересным.

Я вышел на улицу, чтобы на минуту вдохнуть прохладный вечерний воздух. Голова гудела от впечатлений, тело ныло, кошель тихо звякал — напоминая о цели в один серебряный. Улица была уже полутемной. Светильники зажглись не везде, вдалеке где-то хлопнула дверь. Я сделал несколько шагов от мастерской, просто чтобы размять ноги. И вдруг услышал:

— Арден⁈

Голос ударил, как гром среди ясного неба. Не громкий, но в нем было столько удивления и… радости, что я обернулся мгновенно.

У ближайшего перекрестка стоял парень примерно моего роста, может быть на год-два старше. Темные волосы, немного сутулые плечи, рубаха, изрядно ношеная, но чистая. Смесь шока, радости и неверия отражалась в глазах. Он смотрел прямо на меня, так, как смотрят на человека, которого точно знают.

— Арден… — повторил он. — Это правда ты?

Я не знал его. Для меня он был просто новым лицом в этом мире. Но по тому, как растянулась его улыбка, как с волнением дрогнули пальцы на ладонях, я понял главное: этот человек знал того Ардена, в чье тело меня занесло. А значит, знал его прошлую жизнь, или хотя бы часть ее.

— Это я, Томар, — быстро сказал он, будто боялся, что я сейчас отвернусь и уйду. — Ты… ты правда живой?

Вот она, ниточка к прошлому владельцу тела.

— Похоже, что да, — сказал я.

Томар смотрел на меня так, словно ждал, что я сейчас исчезну как видение.

— Похоже, что да, — повторил он, но голос стал глуше. — Пойдем… тут людно.

Он кивнул куда-то в сторону, и я послушно пошел рядом. Улица была уже полутемной: факелы над дверями трактиров только начинали разгораться. Мы свернули во двор между домами, в узкий проход, там был старый колодец с навесом. На каменном бордюре вокруг колодца можно было сидеть.

Томар сел, облокотился локтями о колени. Я встал напротив и только сейчас разглядел его как следует: широкие плечи, руки в разводах сажи и копоти, загорелое лицо.

— Ну, рассказывай, — сказал он. — Где ты был, Арден?

Я сделал тяжелый вздох. Пришлось начать с самого трудного.

— Томар… — я подыскал слова. — Я… почти ничего не помню.

Он моргнул. Раз, второй.

— Чего? — переспросил он, будто не расслышал.

— Ну… — я запнулся. — Я очнулся в чаще, один. Помню запах гари, землю… и охотника Рейнара. Он вытащил меня к людям. Все, что раньше, — как пустое место.

Молчание растянулось. Вдалеке хлопнула дверь, где-то в стороне скрипнула телега. Здесь, в тесном дворике, звуки звучали особенно громко.

— Ты издеваешься? — наконец спросил он. Без улыбки.

— Хотел бы.

Я сел рядом, на другой край каменного круга. Камень был прохладный и влажный.

— Но, к сожалению, это не шутка.

Томар пристально всмотрелся в меня, как будто надеялся по глазам увидеть, вру я или нет.

— Ты… не помнишь меня? Совсем?

— Я помню только свое имя. Больше ничего. Пусто.

Он сжал челюсти, на виске дернулась жилка.

— Твою… — начал он и осекся. Вдохнул. — Ладно. Ладно. Слушай тогда.

Он стукнул ребром ладони по колену, будто собираясь с мыслями.

— Ты — Арден Милтон. — Он произнес фамилию отчетливо, по слогам. — Мы с тобой с детства знакомы. Деревня Виллин, помнишь? Хотя… — он криво усмехнулся. — Не помнишь, да.

Я мотнул головой.

Милтон. Значит, так это звучит. Мил-тон. Я повторил про себя, на всякий случай. Спасибо, что хоть имя с фамилией теперь есть.

— Ты жил там с матерью, Найрой, — продолжал Томар, уже ровнее. — Отец твой… да какой там отец. Не было его. Мать всегда говорила, что он давно умер. Так что рос ты без него. Мать тебя грамоте учила. Кстати, ты в этом лучше меня. Я вечно списывал.

Я вслушивался в каждое слово, пытаясь выловить хоть тень узнавания. Пусто. Только почувствовал, как что-то сжалось в груди, когда он произнес «мать».

— Мать… — тихо сказал я. — Она… как?

Томар поморщился.

— Плохо. — Он честно не стал смягчать.

— Месяц назад ты уехал в Крамм с обозом. Хотел найти себе место у мастера. Плотника, писца, неважно. Я тебя провожать не мог, у нас заказ был, железо обрабатывать нужно было. Обоз ушел. И все.

Он провел ладонью по лицу, будто отгоняя что-то неприятное.

— Неделя, две… Мать твоя ждала вестей. Потом сама поехала в город, искала тебя здесь, по трактирам, по дворам. Нигде. Никак. Вернулась… вся в отчаянии. Словно кусок души из нее вырвали. Я к вам заходил, она сидит, смотрит в стену и руками цепляется за подол, чтобы не тряслись. — Он глухо выдохнул. — Я думал… ты умер.

Я слушал и чувствовал, как внутри поднимается тяжелая, липкая вина. Чужая женщина, которую я ни разу не видел, мысленно уже похоронила сына. А этот сын сидит сейчас на камне и кивком отмечает ее горе как факт из чужой биографии.

— Прости, — сказал я. Осознал, как это звучит, и все равно повторил: — Прости, что… так вышло.

Томар хмыкнул.

— С тебя за это извинение толку, как с дырявого ведра, — буркнул он. — Но, если ты жив, твоей матери надо об этом знать. И чем раньше, тем лучше.

— Знаю, — ответил я. — Я поеду. Как только разберусь, что со мной произошло. Я проснулся в лесу, чуть не умер, а теперь… я не могу вот так уйти, не поняв, куда меня занесло и почему.

Он повернулся ко мне, уставившись пристальнее.

— Ты правда ничего не помнишь? Ни деревни, ни меня, ни… — он чуть запнулся, — ни Релин? Наша деревенская девчонка, которая тебе нравилась, но ты все не решался ей признаться в этом?

Имя ударилось о внутреннюю пустоту и упало, не зацепившись ни за что.

— Нет, — честно сказал я. — Пока ты не сказал, я и не знал, что такое имя вообще существует.

Томар выругался вполголоса, но уже без злости, скорее беспомощно.

— Твою же… память, — выдавил он. — Ладно. Будем считать, что ты голову где-то сильно приложил. Или магией по тебе шандарахнуло. Хотя лучше даже не знать.

Он поежился, будто от холодного ветра, которого не было.

«Магией» это он интересно подметил. Я промолчал. Про обугленный круг в лесу, тела вокруг, про то, что я был весь в крови, вспоминать даже самому не хотелось, не то что рассказывать другу детства, которого я вижу в первый раз.

Томар какое-то время молчал, пинал носком камешек. Потом хлопнул себя ладонью по лбу.

— А, я же совсем забыл! — он посмотрел на меня. — Завтра Инициация начнется. Проверка на магию. Я для этого и приехал.

— Инициация? — переспросил я. Слово казалось знакомым… из объяснений Рейнара и стражников. Но тогда слова пролетели мимо, в том состоянии я едва понимал, где нахожусь.

— Ну. — Томар махнул в сторону, где вдалеке виднелись башенки городской управы. — Два раза в год всех желающих проверяют: есть в тебе мана или нет. Если есть, то тебя записывают в местный учет. Потом можешь в Академию магии подаваться. Если денег и мозгов хватит.

Он усмехнулся, но в этой усмешке сквозило что-то вроде зависти «к тем, кому повезло».

— Я думал, — продолжил он, — если уж ты все равно в Крамме, могли бы вместе сходить. Очередь занять, место держать… Короче, мне бы твоя компания очень пригодилась. Там толпа будет, тысячи людей… Да и мне спокойнее будет, если рядом будет кто-то знакомый.

И вот что делать, вроде друг детва просит помочь ему.

— Ты боишься туда идти? — спросил я.

Томар дернул плечом.

— Да ну… — начал он привычным тоном, но голос чуть сорвался. Он помолчал и все-таки честно добавил: — Чуть. Говорят, что это безопасно. Но слухи есть… Один парень рассказывал, что у его двоюродного брата после касания с плитой инициации месяц голова кружилась. Другой говорил, что кто-то там с ума сошел. Никто толком не знает, где правда.

Он посмотрел на свои ладони, широкие, в мелких ожогах.

— Но всю жизнь кувалдой махать я и дома могу, без столицы и Академии, — хмыкнул он. — Так что рискнуть стоит.

Я кивнул.

Пожалуй, это будет небольшая надбавка к абсурду, который творится вокруг меня. Да и любопытно стало, увидеть, как проходит эта проверка.

— Завтра, значит, утром встретимся? — уточнил я.

— Угу. — Он поднялся. — Я остановился в ночлежке у восточных ворот. «У Трех гвоздей» знаешь? Хотя… — он сам себя поправил, — конечно, не знаешь. Выйдешь утром на улицу — спросишь любого. Встретимся у городской управы, ближе к рассвету. Там толпу не пропустишь.

Он оглядел меня, как бы проверяя еще раз, на месте ли руки-ноги.

— Ну ты даешь, Милтон, — проворчал Томар, качая головой. — Ладно. Завтра увидимся. Постарайся за ночь больше никуда не исчезнуть.

— Попробую, — ответил я.

Он сжал мне плечо, крепко, по-деревенски, и направился к воротам, растворяясь в полосах света и тени.

Я остался сидеть на камне, слушая, как постепенно стихает дневной шум и город перелистывает страницу дня.

Мать. Деревня. Пропажа месяц назад. И вот я, который не я. Отличный старт. Главное — не рассказать лишнего и не умереть снова.

Утро оказалось светлым. Воздух еще не успел прогреться как следует, но камни мостовой уже выдыхали ночную сырость.

Очередь я увидел издалека. Поток людей тянулся от широких ступеней городской управы вниз по улице, расползаясь на весь переулок. Кто-то сидел прямо на мешках, кто-то стоял, облокотившись на соседей, кто-то ругался, что «в прошлом году очередь была меньше». Гул голосов висел над толпой, как рой.

Томара я нашел ближе к углу, он уже успел забраться на какой-то ящик из-под овощей, чтобы выглядывать через головы.

— Тут! — махнул он мне, заметив. — Думал, не придешь.

Он слез с ящика, уступая мне место рядом.

— Подержи место, — сказал Томар. — Я за водой схожу, а то к полудню тут все сдохнем.

— Иди, — согласился я. — Я постою.

Пока он пробирался сквозь толпу, я огляделся. Люди были самые разные. Старики с морщинистыми шеями, молодые парни с тонкими руками, две девчонки, прячущие глаза под платками, женщина с ребенком — явно хочет хорошего будущего для своего ребенка, вдруг у нее обнаружатся магические способности.

Очередь медленно двигалась вперед.

— О, новое лицо, — прозвучало справа.

Я повернул голову. Рядом на таком же шатком ящике устроился парень примерно моих лет. Светлые волосы, торчащие в разные стороны, нос чуть тронут веснушками, глаза светлые, прищуренные от солнца. На нем была куртка, получше, чем у большинства вокруг, но без лишних украшений.

— Седрик Арн, — представился он сам, протягивая руку, как будто мы встретились не в давке, а в приличной таверне. — Будущий великий маг, если верить моей маме.

— Арден, — ответил я, пожав ладонь.

— Ты из Крамма или из ближайших деревень?

— Сложный вопрос, — сказал я. — Сейчас — из Крамма.

— О, значит, городской, — Седрик присвистнул. — Нам, деревенским, с вами не тягаться.

В голосе не было яда, только нотки шутливого настроения. Я ощутил, как очередной кусочек чужого мира ложится на место: вот так они делят себя — город и деревня. Маги и «пустые». Свои и чужие.

— Ты первый раз здесь? — спросил я.

— Уже третий, — без всякого смущения признался он. — В первые два раза плита была ледяная. В этот раз, чувствую, повезет. — Он заговорщически наклонился ко мне. — Я слышал, если плита от твоей руки треснет, тебя сразу забирают в Академию, в этот же день. Правда, говорят, один так треснул — правда «головой». Что тоже «поехал», только уже в дом умалишенных.

Он сам усмехнулся своей истории.

— А толку-то от всех этих слухов? — поморщился я.

— Я живу слухами. Без них в очереди скучно — он прижал ладонь к груди. — Вот еще было: один маг, говорят, вытащил мальчишку прямо из зала инициации и увез к себе учеником. Потому что у того маны было, как у трех человек. А еще…

Он начал сыпать рассказами, как из мешка. Про то, как в соседнем городе плита якобы отказалась загораться вообще ни у кого, про девушку, у которой «огонь пошел из глаз». Большинство деталей явно было придумано на ходу. Я слушал вполуха, отмечая главное. Рот у него не закрывается, но от него можно узнать крупицы реальной информации, которая мне нужна — даты, названия, имена.

Ходячий информационный поток. Шумный, но полезный. Главное — фильтровать.

Толпа зашевелилась. Где-то впереди кто-то начал возмущаться. Я проследил за взглядом Седрика. По краю очереди уверенной змейкой продвигались трое парней в хорошей одежде. У одного был пояс с серебряной пряжкой, у другого — кольцо с камнем, третий выделялся зачесанными назад волосами, слишком тщательно зачесанными для обычного горожанина. Они не толкались, просто шли вперед, и люди сами расходились в стороны, чтобы не связываться.

— Мы здесь с рассвета стоим, — негромко, но сдержанно возмутился кто-то впереди.

— А мы — не стоим, — с ленивой улыбкой ответил один из троицы. — И что?

Он огляделся, будто искал, на кого еще можно надавить, и взгляд остановился на худой девушке в простом сером платье чуть поодаль. Темные волосы собраны в тугую косу, лицо с правильными чертами, слишком светлое для этой толпы. И глаза, два разных цвета: один серый, другой зеленый. В сумерках это, может, и не бросилось бы в глаза, но сейчас солнце било прямо сверху.

Парень сделал шаг к ней, ухмыльнулся:

— Вот, хоть с кем-то приятно постоять. Как зовут, красавица?

Девушка лишь чуть сильнее сжала пальцы на ремешке сумки. По тому, как напряглась линия плеч, было видно, ей не до флирта.

— Я не просила вас подходить, — тихо сказала она. Голос — не робкий, скорее, очень собранный.

— Ох, характер, — протянул второй, наклоняясь к ней почти вплотную. — Ты, может, и магичка окажешься. Нам такие нравятся.

Толпа начала отворачиваться, делать вид, что ничего не видит. Слишком знакомая картина. В любой реальности.

Так. Стоп.

Я спрыгнул с ящика.

— Эй, — сказал, подойдя ближе. — Вы очередь занимать пришли или устраивать представление?

Главный из троицы повернулся ко мне, окинул взглядом с головы до ног — от дешевой рубахи до запыленных ботинок.

— А ты кто такой? — протянул он. — Защитник обиженных?

— Просто человек, который тоже тут стоит, — ответил я. — И не хочет, чтобы перед ним лезли те, у кого глаза слепые, раз не видят конца очереди.

В толпе тихо засмеялись. Кто-то отвел взгляд, стараясь спрятать улыбку. У парня дернулся глаз.

— Смотри, — сказал он уже без улыбки, шагнув ко мне ближе. — Ты сейчас или отходишь, или…

— Или что? — я не двинулся.

Он приподнял руку, будто собирался толкнуть. Но в этот момент нас прервали.

— Хватит, — раздался голос стражника. — Инициация не место для ваших разборок.

К нашему кружку уже пробивались два городских стражника в алых плащах. Один из них жестом указал троице назад.

— Все ждут свою очередь, — твердо сказал он. — И вы — тоже. Попробуете пролезть еще раз, пойдете не к плите, а в темницу.

Богатые парни переглянулись. Я видел, как у того, что был главным, играют мышцы на скулах. Но у него хватило ума отступить.

— Не сегодня, — бросил он мне тихо, проходя мимо. — Деревенщина.

— Буду рад не увидеться, — так же тихо ответил я.

Они растворились в толпе, заняв место где-то позади, где им и положено было стоять. Девушка с разными глазами уже повернулась к выходу из ряда, будто собиралась уйти совсем. Я догнал ее взглядом.

— Ты в порядке? — спросил я уже мягче.

Она на секунду задержала на мне свой взгляд. В одном глазу отражался свет, в другом — тень.

— В порядке, — коротко кивнула она. — Спасибо, что не промолчал.

Она уже хотела отвернуться, но вдруг добавила:

— Спасибо… но не делай так больше. Я не люблю быть в должниках.

И, пока я пытался понять, что она имела в виду, девушка уже скользнула между людей и скрылась в толпе. Так ловко, как будто всю жизнь уходила в тень в нужный момент.

— Она тебе понравилась, да? — раздалось сзади.

Это вернулся Томар, с двумя глиняными кружками воды. Протянул одну.

— Тебе все кажется, — отмахнулся я, делая глоток. Вода была теплой, но все равно освежила так, словно я сутки не пил. — Лучше расскажи, что тут обычно дальше происходит. По одному запускают?

— Почти, — ответил он, отхлебывая. — Говорят, внутри плиты такие… — он повел плечом, будто от холода. — Не знаю. Сам сейчас впервые увижу.

Внутри здания было прохладнее. Толпу запускали небольшими группами, но за перегородкой из резных досок внутри нас оставалось совсем немного: люди расходились по ряду ниш, каждая с низким постаментом.

Плита, к которой нас подвели, вовсе не выглядела «просто камнем». Серо-синяя, с прожилками, напоминающими замерзшие молнии, с выемкой под ладонь в середине. По краям расположились мелкие, почти стершиеся от времени символы.

Перед плитой стоял стол, за ним сидел чиновник с реестром. Рядом стоял мужчина в темной, без украшений мантии. Маг. Я узнал его по необычным кольцам на руках и странной шляпе на голове. Но главное, его кожа имела едва заметное сияние, будто по ней проходили тонкие блики лунного света.

— Имя? — спросил чиновник.

— Томар, сын Эрина, — отчеканил друг, чуть сжав кулаки.

— Подойди, положи руку в центр, — негромко сказал маг. Голос у него был низкий, спокойный.

Томар шагнул вперед. На секунду задержался, будто хотел что-то спросить, но передумал. Ладонь легла в выемку.

Я почти ничего не почувствовал. Может, легкое изменение воздуха. На плите ничего не вспыхнуло, не загудело, не взорвалось. Томар стоял пару ударов сердца, потом маг кивнул:

— Нет отклика. Следующий.

Я видел, как у друга чуть опустились плечи. Он старался держаться, но челюсть он все же сжал.

— Эринов Томар, — чиновник сделал пометку в списке. — Магической способности не обнаружено.

Мы отступили на шаг. Томар вздохнул.

— Кузнец из меня выйдет, — глухо сказал он. — С кувалдой все проще, чем с этими камнями.

— Хороший кузнец не хуже мага, — ответил я. И это было не утешение, а факт. В мире, где мосты рушатся, если их собирает криворукий, кузнец имеет не меньше власти, чем маг, который может костер разжечь щелчком.

Он все равно усмехнулся так, будто я сказал банальность.

— Твоя очередь, — кивнул он на плиту.

Я сделал шаг вперед.

Раз уж отстоял очередь, раз уж все равно жизнь пошла по чужому сценарию, почему бы не попробовать? Глупо было бы не воспользоваться возможностью. Даже если шансы один к сотне.

— Имя, — поднял взгляд чиновник.

— Арден… — я на секунду завис. — Арден Милтон.

Фамилия легла на язык чужим, но уже знакомым словом. Я почти физически почувствовал, как в памяти вспыхивает лицо Томара во дворе и его: «Ну ты даешь, Милтон».

Чиновник записал. Маг чуть прищурился.

— Руку, — сказал он.

Я положил ладонь в выемку.

Камень обжег кожу холодом. На мгновение меня… не то чтобы меня подняло вверх, скорее, наоборот, все остальное тело стало легким и бесформенным, а ладонь осталась единственной точкой соприкосновения с миром. Звук шагов вокруг будто отдалился, как если бы уши залили водой.

Что за…

И тут плита под ладонью ожила. Не просто потеплела, а внутри нее что-то развернулось, как спираль. Тепло пошло вверх по руке, к плечу, к шее, и мир на секунду вспыхнул в других цветах. Я стиснул зубы, но не от боли, а от слишком яркого, слишком неожиданного ощущения. По краям плиты медленно зажглись светлые прожилки, как если бы кто-то подлил в камень жидкого света. Чиновник выпрямился. Маг тоже.

— Отклик сильный, — негромко сказал он. — Держите еще.

Я держал. Еще несколько ударов сердца и плита отпустила, словно сама выталкивая ладонь. Я отнял руку, чувствуя легкий озноб. С тыльной стороны кисть тонко, почти незаметно светилась бледным голубым светом. Светом, который, кажется, видел только я.

Вот это да…

— Можешь убрать, — сказал маг, уже не так равнодушно. В его голосе появилась тень заинтересованности. — Как себя чувствуешь?

— Словно… — я подбирал слова. — Словно меня на секунду сделали легче, чем нужно. Но не больно.

Он кивнул.

— Привыкнешь. — Повернулся к чиновнику — Запишите, отклик выше среднего.

Чиновник лихорадочно листал реестр, что-то дописывая.

— Обучение в Академии магии в Аленграде — бесплатное, — сказал маг уже мне, глаза его были сосредоточены. — Если захочешь учиться, к осени должен прибыть в столицу. На перекличку первогодков, опоздавших не ждут.

Аленград. Столица. Внутри что-то дрогнуло, легкое понимание того, что путь туда однажды все равно начался бы.

— А как… добраться? — спросил я. — Я не ездил так далеко.

— Лучше всего с караваном, — ответил маг. — Из Крамма караваны идут каждую неделю. Место в охраняемом обозе до столицы обойдется примерно в один золотой ален. Одному по тракту идти не советую, особенно магу-новичку. Еще вопросы?

Вопросов было сотня, но ни один не был подходящим для этого зала.

— Нет, — сказал я. — Благодарю… вас.

Он коротко кивнул.

— Тогда ступай. И помни, если хочешь вырасти быстрее остальных, заставляй силу циркулировать от ядра внутри груди к кончикам пальцев рук и ног, а потом обратно. Каждый день. Это кажется пустяком, но именно так тренируется тонкий контроль силы.

Если это упражнение и правда делает магов сильными, тогда я начну сегодня же. В этом мире у меня нет роскоши расслабляться.

Я отошел, чувствуя, как сердцебиение понемногу приходит в норму. Ладони все еще тонко сияли, и это было одновременно красиво и тревожно. У выхода меня поджидали двое.

— Ну? — Томар впился взглядом. — Получилось?

— Похоже, да, — сказал я. Слово прозвучало так, словно запустило цепь событий, которую уже не остановить.

Томар выдохнул так, будто все это время держал воздух в груди, а потом хрипло рассмеялся и хлопнул меня по плечу так, что я едва не качнулся.

— Вот это да… — он покачал головой, но глаза у него светились. — Ну хоть у кого-то из Виллина плита не притворилась ледышкой. Твоя мама, когда узнает, гордиться будет тобой.

Он еще раз сжал мое плечо, по-товарищески:

— Запомни этот день, маг. За нас двоих отдуваться будешь. Кузнецами у нас и без тебя будут, а вот маг — один.

От его искренней радости внутри чуть полегчало. Я понял, что выпавший мне шанс не сделает из нас врагов по причине зависти.

Седрик тоже стоял неподалеку, нервно теребя рукав.

— Эй, если ты уже прошел, это хороший знак, — ухмыльнулся он, но в зубах нервно сыграла улыбка. — Меньше магии на всех остальных останется.

— Так не работает, — возразил я.

— Да я знаю, — отмахнулся он. — Просто если шутить перестану, у меня руки дрожать начнут от переживаний.

Маг, сопровождавший другую группу, окликнул:

— Следующий.

— Это я, — сказал Седрик, бросил мне быстрый взгляд. — Если выйду оттуда с рогами — не убегайте, ладно?

— Договорились, — усмехнулся я.

Он пошел к плите. Я не видел процесса, но через пару минут он вернулся — слегка ошарашенный, но глаза светились.

— Ну? — спросил я.

— Кажется… да, — он поднял ладонь. На долю секунды мне показалось, что на коже пробежал знакомый голубой отблеск. — Сказали, мана есть. Я не понял, много или мало, но точно не ноль.

Я поймал себя на том, что рад за него.

— Поздравляю, — сказал я. — Будем коллегами, выходит.

— И сослуживцами, если доберемся до этой Академии, — хмыкнул он. — Я живу в верхнем квартале, если что. Найдешь. Арн фамилия редкая, любой укажет.

Он хлопнул меня по плечу и затерялся в людях.

Через пару минут в дверь, почти спрятавшись под капюшоном, скользнула девушка с разными глазами. Я уже стоял чуть в стороне, но невольно задержал взгляд. Через некоторое время она вышла. На ее руках светился знакомый слабый свет. Она мгновенно натянула капюшон глубже и почти бегом ушла, стараясь раствориться в людях.

Еще одна. И все мы к осени должны будем оказаться в одном месте.

— Так ты… — Томар, стоявший рядом, кажется, все еще пытался подобрать слова. — В Академию поедешь?

Я посмотрел на свои ладони, где сияние уже едва заметно таяло.

— Да. Похоже на то…

Он кивнул, потом выпрямился, будто взвешивая что-то внутри себя.

— Я в деревню поеду завтра, — сказал он. — Надо отцу помочь, а то он один все заказы не потянет. Матери твоей… — расскажу, что ты жив, что живешь в Крамме, что у тебя… новая дорога.

Я сжал его руку.

— Скажи ей, что я приеду до осени, — попросил я. — Обязательно. Как бы тут ни завертелось.

— А ты постарайся, — буркнул он, пряча влажный блеск в глазах под привычной угрюмостью. — А то я сам приеду и приведу тебя за шкирку.

Он хмыкнул, снова сжал мое плечо, и ушел, растворяясь в дневном свете.

Я остался на ступенях управы, глядя на город, который еще утром был просто набором улиц, а теперь стал точкой отсчета для слишком многого. В ладонях еще отдавалось эхо плиты. Где-то там, далеко, в Аленграде, существовала Академия магии, дорога к которой стоила один золотой и, возможно, всей прежней жизни.

Я повернулся и направился «домой» — в мастерскую Салвера Данна, где меня ждали работа и язвительные подколки его племянницы.

Но уже на подходе я заметил скопление стражников, которые стояли возле дома Салвера с суровыми лицами.

У ворот мастерской было слишком многолюдно.

Обычно здесь ходили разве что заказчики, да несколько соседей. Сейчас во дворе стояли стражники в алых плащах, у входа их было двое, у каждого было по копью. Дальше, на пороге, я увидел Салвера — бледного, сжатого, будто он забыл, как дышать. Рядом стояла Лисса с переплетенными на груди руками, лицо мрачное, глаза переполнены возмущением. Чуть в стороне, раздавая короткие распоряжения, стоял мужчина в темном жилете, без плаща, но со знаком стражи на ремне.

Я ускорил шаг.

— Что случилось? — спросил, подходя.

Несколько голов обернулись. Лисса бросила на меня короткий взгляд, но такой, будто проверяла, цел ли я.

— Кража, — сухо сказал мужчина со знаком стражи. — Вор умудрился открыть запертую дверь и найти то, о чем знают только хозяева.

— Это Хейден, дознаватель, — коротко сказала Лисса, не оборачиваясь. — А это Арден. Он у нас живет.

— Уже знаю, — Хейден окинул меня быстрым взглядом. — Салвер успел упомянуть о тебе.

— Что украли? — спросил я, стараясь держаться вежливо. — Если можно знать.

Салвер перевел на меня тусклый взгляд.

— Жизненный Маяк, — сипло сказал он. — Родовой кристалл. Был у Даннов еще когда мой дед только в подмастерьях ходил. Он… — голос его дрогнул, — помогает знать, если с кем-то из родни беда. Если кто-то из прямых родственников получает тяжелое ранение или оказывается при смерти, кристалл раскаляется и светится густым красно-алым светом. Если родственник умирает, кристалл становится черным на 40 дней, как обсидиан.

— Где он хранился? — уточнил Хейден. — Покажете еще раз.

— В доме, в тайнике под верстаком, — ответил Салвер. — Я уже показывал. Снаружи все замки целы. Лисса утром уходила на рынок, я — в лавку за инструментом. Когда вернулся, дверь была закрыта, замок не тронут. Открываю, а кристалла уже нет.

— Замок кто-нибудь смотрел? — спросил я.

— Смотрели, — буркнул один из стражников. — Снаружи нет ни царапины. Изнутри тоже.

— Будто ключом открыли, — добавил второй.

— Никакого «будто», — поправил их Хейден. — Открыли ключом. Вопрос в том, каким.

Внутри дом казался странно пустым. Не потому, что вещей мало, а наоборот, у Салвера каждый угол чем-то занят: тут ящик с деталями, там полка с кристаллами, там пучки трав для стабилизации. Но воздух казался холодным там, где раньше было тепло дома. Как будто из него вынули что-то очень важное.

Мы прошли в мастерскую. Верстак — широкий, крепкий, весь в царапинах и следах прожогов. Снизу, почти у пола, — доска, незаметно отличавшаяся от других по оттенку. Ее Салвер уже откинул, внутри виднелся пустой отсек.

— Здесь, — сказал он. — Тут всегда лежал Маяк.

Я присел на корточки, глядя в нишу. Дерево там было чуть свежее, чем вокруг. Я видел следы, но не только обычные, вроде едва заметной полоски пыли на краю. В воздухе над тайником висели тонкие, почти прозрачные нити холодного голубого света. Они не стояли на месте, а медленно таяли, как дым в безветренный день.

Магия. Свежая.

Я скользнул взглядом по лицам, стражники стояли молча, Салвер глядел в тайник, будто туда провалился кусок его жизни. Никто не видел этих нитей. Значит, это мое преимущество. Я проглотил вопрос, который рвался наружу, и сделал вид, что проверяю доски: провел пальцем по краю, поднял щепку, вдохнул. Хейден уже начинал странно на меня посматривать. Я это заметил и замер. Лучше не выдавать себя перед дознавателем. Он казался внимательным.

Сердце стукнуло сильнее. Я встал, делая вид, что просто осматриваю комнату. Такие же нити тянулись от дверного косяка, пусть слабые, но все еще различимые, и тянулись они к самому порогу. От порога тянулись дальше, к выходу.

Я почувствовал, как на мне задержался взгляд Лиссы. Она стояла у двери, опираясь на косяк, руки скрещены, подбородок чуть упрямо поднят. В глазах играют огоньки злости. На вора, на мир, на себя за то, что проглядели.

— И что? — спросила она. — Вор просто решил, что хочет наш семейный кристалл?

— Думаю, сначала он искал деньги, — сухо сказал Хейден. — А потом увидел тайник и решил, что блестящий камень лишним не будет.

Он подошел к двери, провел пальцем по замочной скважине. Потом выпрямился, хмурясь в сторону окна. За стеной что-то глухо бухнуло, будто сосед уронил ящик или задвинул тяжелую крышку. Хейден вскинул бровь.

— Соседи через стену, — пробормотал он. — Могли что-то услышать. Или увидеть.

Он достал из внутреннего кармана металлический ободок, деловым, уверенным движением, как человек, который сто раз делал это раньше.

— Сейчас проверим, — сказал он и начал надевать устройство.

Я заметил, что он прикрывает ободок ладонью от лишних глаз, наверное, привычка. Не хочет, чтобы подозреваемые знали, что он их подслушивает.

Хейден приложил ухо к стене. Замер. Потом нахмурился.

— Ну что за… — Он отодвинулся, постучал пальцем по корпусу устройства. Снова приложил к стене. Через пару секунд сорвал ободок и выдохнул раздраженно.

— Опять барахлит. А раньше улавливал разговоры через две стены.

Он отвернулся на секунду, будто сдерживая желание швырнуть эту штуку в пол.

— Вот дерьмо… — буркнул он. — Садится быстрее, чем успеешь моргнуть. То хватает на полчаса, то еле минуту держится.

Он снова посмотрел на меня, скорее по инерции, чем ожидая чего-то.

— Было бы чем послушать соседей… сейчас бы картина уже сложилась, — сказал он. — Но с этим помощником далеко не уедешь.

Он покрутил ободок в пальцах, будто надеялся, что тот сам возьмет и чудом включится. Потом легонько стукнул по кристаллу ногтем, поднес ближе к уху, послушал, и только сильнее нахмурился.

— Этот артефакт усиливает слух, — решил пояснить Хейден, заметив удивленные взгляды. — Хорошая штука, когда нужно подслушать через дверь или стену, пока подозреваемый думает, что ты отошел. Но последние месяцы он стал садиться слишком быстро. Хватает на пару минут, а потом, хоть выкидывай.

Я смотрел, и пальцы сами начали подрагивать, привычка инженера, который видит перекошенный механизм и не может просто пройти мимо.

— Можно… взглянуть? — спросил я. — Кажется, он не так резонирует, как должен.

Он протянул его мне, но держал крепко, явно ожидая, что я просто схвачу и убегу.

— Если сломаешь — будешь мне личным ухом ходить по вечерам. Любопытных на рынке слушать.

— Прекрасная перспектива, — пробормотал я.

Ободок оказался легким. Внутри был кристалл овальной формы, с мелкими трещинками. Зафиксирован обычной заклепкой к тонкой пластине, которая должна была цеплять фоновой магический поток.

Слишком плотно прижат. Угол неверный. Вибрация идет не туда.

Я покрутил артефакт в руках, изучая магические потоки в нем.

— Можно я его чуть подогну? — спросил я. — И кристалл поверну.

— Ты уверен, что знаешь, что делаешь? — недоверчиво уточнил Хейден.

— Нет, — честно ответил я. — Но вижу, что сейчас он стоит так, будто через него половина силы просто уходит в воздух. Если хотите, могу словами объяснить. Но легче показать.

Он помедлил, посмотрел на Салвера. Тот устало кивнул.

— Парень с руками, Хейден. Если сломает — починим.

Я присел к верстаку, положил артефакт, осторожно поддел ножом крепеж, немного ослабил прижим. Повернул кристалл, меняя угол, отогнул пластину так, чтобы она шла точно по линии, где я чувствовал ту самую тонкую дрожь фоновой магии.

— Попробуйте теперь, — сказал я, протягивая.

Хейден надел ободок, поправил, прикрыв волосами. Подошел к двери, за которой стражник что-то обсуждал с соседом. Замер. На лице у него мелькнуло удивление.

— Слышу, как он зубом по языку стукнул, — произнес он. — Через дверь. Раньше такого не было.

Он постоял еще, потом снял ободок, вертя в руках.

— И не вырубился, — добавил. — Уже минут пять как работает.

Он смотрел на меня уже другими глазами, не как на мальчишку, который просто оказался рядом, а как на мастера, который может пригодиться в будущем.

— Неплохо, Арден. Очень даже.

Он убрал артефакт за пазуху.

— Ладно, за это я скажу тебе чуть больше, чем надо. Вор, скорее всего, не из ваших знакомых. Слишком чисто. Скорее кто-то, кто знает, как выглядят такие тайники. Контрабандисты, бывшие подмастерья… Будем искать.

Хейден повернулся к Лиссе.

— Вы, сидите дома и никому не болтайте лишнего, что у вас пропало. Меньше слухов — легче ловить.

— Конечно, — холодно ответила она. Но по тому, как пальцы ее вцепились в край стола, я понимал, сидеть она не собирается.

Хейден дал еще пару указаний стражникам и направился к выходу.

— И да, — бросил он через плечо, — если вдруг что-то услышите или… заметите — сначала найдите меня.

— Обязательно, — отозвалась Лисса таким тоном, что любой, кроме глухого, понял бы, делать она будет наоборот.

Когда стражники ушли, в мастерской повисла странная тишина. Салвер сел на табурет у верстака, опустив руки.

— Дядя, — тихо сказала Лисса, — мы вернем Маяк. Обязательно.

— Надеюсь, — выдохнул он. — Но только без глупостей. Хейден прав, это уже не детские игры.

Лисса подошла ближе, уставилась на меня.

— Ты точно ничего не видел? — спросила она. — Не заметил кого-то подозрительного утром? Ты же уходил рано.

— Если бы видел, то уже сказал бы. Но могу попробовать… — я чуть замялся, — подумать, куда мог пойти человек, который открыл такой замок.

— Ладно, хватит, — вмешался Салвер. — Вы оба сейчас накрутите себя, а толку… Если Хейден кого-то найдет, значит найдет. Если нет… — он замолчал, не договорив.

Лисса сжала губы. Плечи ее дрогнули.

— Если нет, то мы сами найдем, — чуть ли не по слогам сказала она. — Иначе кристалл будет у какого-то подонка в кармане. Я не собираюсь ждать, пока он его пропьет.

Она развернулась и вышла во двор.

Я бросил взгляд на Салвера. Он устало махнул рукой:

— Иди. Ее все равно не остановишь, но хоть не одна будет.

Я кивнул и пошел следом.

На улице Лисса уже шагала в сторону рынка, быстрым, упругим шагом. Я догнал ее.

— Куда ты идешь? — спросил я.

— Куда-куда… — она не оглядываясь, отрезала: — Сначала к тем, кто торгует слухами. Воры сами по себе не появляются. Их кто-то знает.

— Слухи… — повторил я. — Звучит как план. Но давай все-таки… без глупостей.

— Ты тоже так сказал? — она бросила на меня быстрый взгляд. — Или это голос дяди через тебя говорит?

— Это голос человека, который вышел в город на пару часов и набрал проблем на пару недель вперед.

Она коротко усмехнулась, но тут же собралась.

— Ладно, пошли спасать нашу семейную реликвию. Проверим, насколько ты везучий.

— Проверим, — поспешно согласился я.

Лучше уж пусть считает везучим, чем объяснять ей про мои способности видеть следы магии.

Мы двинулись к рынку.

День уже клонился к полудню, и улицы плотнее набились людьми. Гомон торговцев, редкое бряканье телег, запах жареной рыбы и свежего хлеба вперемешку с конским навозом — все это накатывало волнами.

Лисса выбирала путь так быстро, будто мгновенно просчитывала лучший маршрут сквозь толпу, крики торговцев и узкие проходы. Остановилась у лавки, где седая женщина продавала мелочь: дешевые пуговицы, обломки украшений, поломанные ножи.

— Тетя Мирта, — Лисса наклонилась к ней. — Вчера или сегодня возле наших кварталов никого подозрительного не видела? Кто бы слишком внимательно смотрел по сторонам, спрашивал, кто где живет…

Женщина вскинула на нее глаза — уже выцветшие от долгой жизни, но еще бодрые.

— Лисса Данн, у тебя все всегда «подозрительно», — проворчала она. — Люди приходят, люди уходят… Мне за каждым следить, что ли?

— Тетя Мирта, — Лисса чуть улыбнулась, но улыбка была натянутой, — у нас из дома пропало кое-что. Важное. Если поможешь, я попрошу дядю посмотреть твой кухонный артефакт. Ты жаловалась, что он искрит.

Мирта скривилась, но пальцами нервно поправила платок.

— Искрит он… от старости, как и я, — буркнула она. Помолчала. — Вчера ближе к обеду виделась мне одна морда. Новый. Не наш. Вроде как из портовых. Шастал по улице, где у вас мастерская. Все вертел головой, в окна заглядывал, двери щупал. Я еще подумала, что он ищет, где питье подешевле. Но к трактирам даже не подошел.

— Лицо запомнила? — спросила Лисса. — Одежду?

— Лицо — нет, — честно ответила Мирта. — Обычный такой: худой, глазки бегающие. А вот куртка… У старой кожанки у него на плече латка была, как у портовых. Я их много повидала. Они всегда все донашивают до дыр, а потом еще год в дырах ходят.

— Спасибо. Я замолвлю за тебя словечко перед дядей, — пообещала Лисса.

Мы отошли. Лисса сжала губы.

— Портовые, значит… — сказала она. — Ладно.

— Какие «портовые»? — уточнил я. — Которые груз таскают или матросы?

— И те, и эти. В порту честных меньше, чем пальцев на руке. Но парень с латкой на плече, хм…

— Пошли к реке, — мгновенно сориентировалась Лисса. — Там разберемся.

Чем ближе мы подходили к реке, тем ощутимее менялся воздух. Запахи стали резче, сырость, рыба, гниющие водоросли, отчетливый дух дешевого спирта. Улицы забивались не только торговцами, но и теми, кто ничего не продавал, просто сидел, ждал, наблюдал. К нам начали присматриваться внимательнее.

Здесь Лисса сбавила шаг, перестала идти так открыто. Руки она не прятала, но взгляд стал жестче, подбородок чуть ниже.

— Не нарывайся, — шепнула она. — В порту по тебе сразу видно, что ты не местный. А таких тут любят ровно до тех пор, пока у них есть деньги или ценные вещи.

— Понял, — ответил я.

Она повела меня в сторону старых складов — не тех, что ближе к основной пристани, где стоит охрана, а чуть в стороне, ближе к завалам мусора. Там, где хранят то, что по документам может и не существовать.

Я понял, почему она так уверенно здесь себя чувствует: она знала, в какой подъезд можно проскользнуть, кто в каком углу спит, какая доска под ногами скрипнет громче. Она остановилась возле грязной стены, обитой старыми досками, и слегка коснулась ее ногой.

— Тупик, — сказал я.

— Для тебя — да, — отозвалась она. Вздохнула, глядя в сторону пристани. — Нам нужен кто-то, кто видел сегодня человека со старой кожанкой и латкой на плече. Или вчера.

Ответ пришел сам.

— Лисса? — раздался сиплый голос. — Это ты?

Из щели между двумя складами выполз мальчишка лет тринадцати, в рубахе до колен, с лицом, грязным, как мостовая.

— Тиг, — поморщилась Лисса. — Ты опять тут шныряешь? Хочешь, чтобы тебя вместе с крысами смыли в реку?

— А мне тут платят, — обиделся тот. — Я весточки ношу, ты же знаешь. — Увидев меня, он подозрительно прищурился. — Это кто?

— Никто, — отмахнулась Лисса. — Скажи лучше, видел ли ты сегодня худого человека со старой кожанкой и латкой на плече?

Мальчишка тут же подобрался.

— А мне за это что? — спросил. — У меня язык тоже денег стоит.

— Дядя тебе ковшик починит, — сказала Лисса. — Или горелку, что ты там в прошлый раз сломал.

— Горелку я сам сломал, — гордо сообщил Тиг. — Экспериментировал.

Потом подумал и добавил:

— Но починить действительно надо. Ладно. Видел я такого. Утром был у «Трещины», у третьей пристани. Лицом таким, будто у него в штанах мыши завелись. И еще… — он понизил голос, — у него на поясе что-то блестело. Как ключ, только… не как у нас. Круглый такой, с дырками.

Лисса и я переглянулись.

— Где он сейчас? — спросила она.

— А я что, его сторож? — Тиг пожал плечами. — Но если он где ночует, то вон там, — он кивнул на ряд серых складов у самой воды. — Там все, что с доков исчезает, обычно всплывает.

— Спасибо, — коротко сказала Лисса. — Иди уже отсюда, пока кто-нибудь не услышал, что ты чужие дела знаешь.

Мальчишка растворился в щели не хуже кошки. И мы отправились по указанному направлению.

Склад, о котором говорил Тиг, был третьим от конца. Деревянные стены, местами подгнившие, дверь крепкая, с железной полосой. На первый взгляд никаких отличий от соседей. Но когда я прищурился, в глазах снова вспыхнули тонкие голубые линии. На уровне замка, растекаясь по доскам, как следы от дождя, но не исчезая, а наоборот, чуть светясь.

Вот ты где. То же мерцание, что на двери мастерской.

— Здесь, — негромко сказал я.

— Уверен? — тихо.

— Да, — ответил я. — Вполне.

Она задумчиво провела пальцами по подбородку.

— Тогда он может быть внутри, а также там могут быть те, кому он хочет продать артефакт. И тот, и другие будут рады дать нам… — она скривила губы, — в морду.

— Может, сначала Хейдена найти? — предложил я. — Он все-таки законник.

— Пока мы его найдем, они уже уйдут, — покачала головой Лисса. — Но одно другому не мешает. — Она огляделась, подманила какого-то мальчишку постарше Тига. Быстро сунула ему в руку пару медяков. — Беги в стражу, спроси дознавателя Хейдена. Скажешь: «Маяк Даннов, склад у третьей пристани». Он поймет. И быстро.

Мальчишка кивнул и сорвался с места.

— А мы? — спросил я.

— А мы пока посмотрим, есть ли внутри жизнь, — сказала Лисса.

Она вытащила откуда-то узкий нож, перехватила его в ладони, как привычный инструмент, и подошла к стене. Там, где между досками была щель, она загнала кончик лезвия под край. Провела им вдоль стыка, нащупывая, где дерево мягче. Потом поддела и чуть приподняла доску, буквально на пару миллиметров. Дерево тихо хрустнуло. Она сразу отпустила и наклонилась ухом к образовавшемуся зазору.

— Тихо. Ничего неслышно, — прошептала Лисса.

— Подожди, — остановил я. — Дай-ка мне.

Я приложил ладонь к доске, прикрыл глаза. Внутри дерева, будто вдоль волокон, прошла слабая дрожь — не магическая, а самая обычная: где-то за стеной кто-то двигался. Шорох ткани по дереву, легкий скрип, короткий вздох.

— Там кто-то ходит, — сказал я.

— Значит, ждем? — спросила она.

— Нет, — ответил я. — Ты правильно сказала, надо действовать уже сейчас, пока вор не ушел.

Она кивнула в сторону соседнего склада.

— У него задний вход есть. Там между стенами узкий проход. Если один зайдет спереди, второй может обойти и перекрыть выход. Я знаю, где там щель. Ты какой ход возьмешь?

— Скорее всего они попытаются ускользнуть, поэтому я пойду в обход.

— Вот и славно, — удовлетворенно кивнула она. — Я постучу, отвлеку. Если кто-то побежит, ты встречаешь. Только… — она нахмурилась, — пожалуйста, не геройствуй.

— Я попробую.

Мы разошлись. Я пролез в проход между складами, вжимаясь в доски, чтобы не скрипнуть. Там действительно была узкая щель в задней стене склада — не дверь, а скорее полурасшатанная доска, через которую худой человек мог протиснуться.

Я занял позицию так, чтобы видеть эту доску и при этом самому быть прикрытым тенью соседней стены. Сердце билось чаще.

Спереди раздался стук.

— Эй, ворюга, выходи! Мы тебя нашли! — прозвучал голос Лиссы.

Немного тишины. Потом внутри послышались быстрые, торопливые шаги. Я напрягся.

Если побежит, то вылетит здесь.

Доска слабо дрогнула. Я сделал вдох. Когда она резко отъехала в сторону, я уже был там.

Мелкий мужик с острым лицом и водянистыми глазами замер прямо передо мной. Точно такой как нам его и описали, худой, с латкой на плече. В руках у него была связка крючков, которые вполне могли сойти за оружие.

— Привет, — сказал я. — Ты не успел.

Его глаза расширились.

Он подпрыгнул вверх. Оттолкнулся от ящика, вильнул, и резко метнул в меня один из крючков. Я успел только повернуть голову, металл звякнул по доске рядом с виском. Он был быстрее, чем казался.

Вот черт.

Он рванулся ко мне снова. Я попытался перехватить его за плечо, но он проскользнул под рукой, ударив мне локтем в живот. Воздух вылетел из легких, мир содрогнулся, и на мгновение стало совсем пусто в голове.

Он попытался проскочить мимо.

Нет уж.

Я сделал шаг, нога подвернулась о мешок, лежащий на полу, я едва удержался, и в этот момент вор ударил снова. Крючок царапнул ребра, горячая боль вспыхнула под кожей. Еще чуть-чуть и он пробил бы легкое.

Черт, еще один такой — и мне конец.

Вор понял, что задел меня, и ожесточился. Он прыгнул вперед, целясь прямо в горло. Я успел поднять предплечье, удар принял на кость — хрустнуло так, что я на миг ослеп от боли.

Лисса за дверью крикнула:

— Арден⁈

Не сейчас.

Вор снова замахнулся. Плечи, бедра — движения у него были отточены, как у человека, который жил драками. Я же… я жил инженерией. Очень разные специальности.

Он метнулся сбоку, и крючок описал дугу у моего лица. Я шагнул назад, но нога опять зацепилась за тот же чертов мешок — и я рухнул на одно колено. Вор почувствовал шанс. Прыгнул. Крючок блеснул.

Сейчас.

Я рванулся вперед. Он этого не ожидал, крючок ушел выше моей головы, а я врезался плечом ему в живот. Мы оба покатились по доскам, он завыл, ударился спиной о стойку.

Я успел перехватить его запястье, в котором тот сжимал второй крючок. Он дернулся, попытался ткнуть мне в лицо. Металл царапнул мне кожу в сантиметре от глаза. Я выкрутил кисть, чувствуя, как пальцы ноют от усилия.

Вор зашипел, как зверек, и попытался укусить меня за плечо.

— Да чтоб тебя… — выдохнул я.

Я вдавил его руку в пол, он заорал, и крючок выпал.

Я навалился всем телом, удерживая его. Сердце колотилось так, будто пыталось вырваться. Еще чуть-чуть и он бы меня проткнул. Чуть-чуть. Только сейчас я понял, как близко был к тому, чтобы остаться здесь, на грязных досках, с дырой под ребрами.

Вор еще раз попытался дернуться, я ударил его плечом о пол, не сильно, но достаточно, чтобы он перестал сопротивляться.

— Лежать, — выдохнул я, перехватывая вторую руку и выкручивая ее за спину.

Он зашипел от боли.

Я встал, прижал его к стене и, наконец, смог перевести дыхание. Лисса уже стояла в проходе, с широко распахнутыми глазами.

— Арден… — в голосе у нее был и страх, и злость. — Ты в порядке?

— Было бы лучше, если бы он бил чуть слабее, — прохрипел я и выдохнул. — Но да, жив.

— Да вы что, с ума сошли⁈ — заверещал вор, словно именно мы на него напали. — Я ничего не сделал!

— Сейчас мы это проверим, — отозвался от входа голос Лиссы. Она уже стояла за его спиной, перекрывая путь назад.

— Дальше поступим так, — сказал я спокойно. — Ты не орешь и не дергаешься. Мы выходим отсюда втроем. Потом подождем одного знакомого дознавателя. Если будешь хорошо себя вести, может, даже не сломаешь ничего.

— Дознавателя? — он побледнел. — Какого еще дознавателя…

— Хейдена, — ответила Лисса с явным удовольствием. — Знаешь такого?

— Я ничего не делал, — сразу же выдал он. — Вообще ничего!

Слова прозвучали обычно, но во мне в этот момент что-то четко щелкнуло. Словно между его фразой и воздухом, в котором она прозвучала, появилась тонкая, темная полоска — отличие от того, как звучит правда. Не звук, не цвет, а ощущение неправильности. Как смотреть на идеально ровную линию и видеть, что на самом деле она чуть-чуть кривится.

Я нахмурился. Это было новое.

Лжет. Просто лжет. И я это знаю так же уверенно, как знаю, что держу его правую руку.

Мы вывели его на улицу, подальше от дверей склада, но не уходя в открытое пространство. Через пару минут к нам подбежали двое стражников, которых Хейден, очевидно, уже успел направить на сигнал. Сам дознаватель появился чуть позже, шаг быстрый, глаза внимательные.

— Ну-и-ну, — сказал он, окинув взглядом картину: я держу худого мужика, Лисса стоит рядом. — Все уже собрались, а значит пришло время узнать правду.

— Я ничего не… — начал Рейк.

— Замолчи, — сказал Хейден так, что тот тут же сглотнул слова обратно. — Марк, обыщи его.

Один из стражников сменил меня, перехватив вора за руки. Второй в это время обыскал мужика с ног до головы, даже сапоги снял.

— Пусто, — отчитался Марк.

Дальше последовал допрос дознавателя.

— Имя, — коротко спросил Хейден.

— Рейк, — проглотил тот. Плечи у него дрожали. — Просто Рейк.

— Ты сегодня был в доме Даннов? — продолжил дознаватель.

— Нет, — выдохнул Рейк. — Не был.

Опять то же ощущение. Небольшой внутренний толчок, как будто кто-то дернул тонкую жилку внутри, но отпустил.

Ложь.

Я поймал себя на том, что уже заранее знаю ответ, до того, как он договаривает фразу до конца.

— Не смей нам лгать! — неожиданно для самого себя, проорал я.

Хейден посмотрел на меня с интересом.

— Я же сказал… — Рейк начал повторять, но замялся, увидев, как на него смотрю я.

— Значит не хочешь по-хорошему… — нахмурился Хейден. — Обыскать склад — отдал команду дознаватель свободному стражнику.

Мы с Лиссой решили помочь, чтобы ускорить поиски. Внутри склада пахло влагой и старой смолой. Сумеречный свет пробивался лишь через щели. Мы разошлись по разным сторонам, чтобы охватить сразу разные части склада. И тут я заметил один ящик, прикрытый тканью. С виду это был обычный ящик, один из десятков, но от него исходило слабое свечение, как от тайника, где раньше лежал Жизненный Маяк Даннов.

Я подошел, опустился на корточки, осторожно откинул ткань. Ящик был заперт грубой щеколдой, ржавой, но недавно тронутой, металл был со свежим надломом. Я рывком дернул крышку — внутри лежали разные тряпки, обломок какого-то инструмента… и еще один ящик, маленький, с вырезанной по краю косой линией. Тайник. И след магии там светился чуть ярче.

Я поддел крышечку ножом. Она щелкнула и открылась. Внутри лежали две вещи. Первая — голубоватый кристалл, размером с детский кулак. Вторая — ключ. Узкий металлический стержень с пустотами, выгрызенными внутри, как будто его рисовал пьяный художник, который слишком хорошо разбирался в защелках. Было видно, что это тоже магический артефакт.

— Лисса, — тихо позвал я. — Смотри сюда.

Она подошла, посмотрела, и брови ее резко поднялись вверх.

— Это же… Наш Жизненный Маяк! — обрадовалась Лисса.

— Что там? — коротко бросил Хейден, который будто почувствовал, что мы уже нашли пропажу.

Он подошел, и на его лице мелькнуло то редкое выражение, которое даже не эмоция — скорее, мгновенная смена дыхания. Он присел, взглянул на кристалл, потом на ключ, затем снова на меня.

— Покажи поближе, — сказал он негромко.

Я поднял находки чуть выше, чтобы свет из единственного окна падал прямо на них.

Хейден наклонился ближе, убедился, что видит именно то, что видит, и резко обернулся к Рейку. Тот стоял связанный, но взгляд метался, как у животного, загнанного в угол. Рейк дернулся еще раз. Потом словно сдулся.

— Ладно! — выдохнул он. — Ладно. Был я у вас! И что? Дверь была закрыта, но я… открыл. Деньги хотел взять. Не ваш этот камень. Я не знал, что он такой важный!

— Почему именно наш дом? — холодно спросила Лисса. — У нас что, вывеска «заходи, бери, что хочешь»?

— Вы же не бедные, — растерянно заговорил он. — У вас мастерская, клиенты… Я видел, как Данн мешочек серебра считал позавчера. Думал, оставил дома. Я всего пару монет хотел. А этот кристалл… Он сам на глаза попался! В тайнике! Я его даже трогать боялся сначала. А потом подумал… — он беспомощно развел руками, насколько это позволяли путы, — что он дорогой. И что, если продать, то можно год жить не работая.

— Тайник как нашел? — тихо спросил Хейден.

— Там доска по-другому выглядела, — быстро заговорил Рейк. — Я по мастерским знаю, где кто что прячет. Постучал, услышал, что эта чуть глухая была, поддел ее… и все.

— Ключ откуда? — спросил я. — Тот, которым ты открыл замок.

Он замер. Пальцы судорожно дернулись.

— Купил в лавке одной, — пробормотал он.

Опять.

— Опять врет, — сообщил я.

— Рейк, — устало сказал Хейден, — если ты еще хоть раз соврешь, я лично постараюсь, чтобы ты отправился на каторгу. Сам знаешь… оттуда не возвращаются. Откровенность сейчас твой единственный шанс.

Тот сглотнул.

— Ладно… — он выдохнул. — Был я у контрабандистов в помощниках. Давно. Они один раз такой ключ показали. Воздушный. Им через самый сложный замок проходить можно. Только надо уметь. Они мне не доверяли. Но я увидел, где они его прятали. Ну, я и стянул его.

— Не соврал, — вырвалось автоматически у меня.

Я не планировал произносить это вслух, поэтому даже сам удивился, когда слова прозвучали во всеуслышание.

— Почему ты так уверен? — тихо спросила Лисса, но я промолчал в ответ, боясь выдать свой секрет.

— Ну что ж, отведите его в участок, — повернувшись к стражникам сказал дознаватель.

Потом посмотрел на нас.

— Вы хорошо поработали. Быстро и чисто. Я это запомню.

Он поднял Маяк, осторожно, двумя руками.

— Пойдем возвращать семейную драгоценность, — сказал он. — А вам совет: напьетесь — делайте это сегодня. Завтра будет новый день, с новыми неприятностями.

Дома Салвер ждал нас в дверях. Вид у него был такой, будто ему вынули часть груди и теперь пытаются вставить обратно. Когда Хейден разжал пальцы и показал кристалл, Салвер шагнул вперед, как человек, который увидел живого родственника.

— Он… — голос его сорвался.

Салвер взял Маяк, но не прижал к себе, а осторожно положил на стол.

— Спасибо.

Кристалл был полностью прозрачным. Ни трещин, ни потемнений. Лишь внутри иногда мелькал крошечный отсвет, словно где-то далеко, на другой стороне ниточки, кто-то живет, дышит.

— Значит, никто из ваших не умирал, — будничным тоном констатировал Хейден. — И при смерти не лежал, иначе бы Маяк уже давно вспыхнул алым или ушел в черноту.

— Это прекрасно, — тихо сказал Салвер. — Спасибо, Хейден. Спасибо… — он перевел взгляд на нас. — И вам, дети.

— Мы не дети, — буркнула Лисса, вытирая ладонью глаза так, будто у нее просто пыль попала.

— Сегодня вели себя не как взрослые, — с укором ответил дознаватель. — В следующий раз будете осторожнее. — Он повернулся ко мне. — Я узнаю, что будет с нашим любителем воздушных ключей, и дам вам знать.

— Будет неплохо, — сказал я.

Он сунул мне в руку что-то тяжелое. Я машинально взглянул: серебряная монета. Целый серебряный ален.

— Это не плата, — предупредил он. — Это… аванс за то, что ты еще сделаешь. Мне иногда нужны люди, которые видят под другим углом. А тебе нужны… — он задумчиво прищурился, — деньги. Я прав?

Я кивнул, удивляясь, насколько просто он это считал.

— Правы, — сказал я.

— У меня есть одно «дело» на подходе, — продолжил он. Заказ от человека, у которого с деньгами проблем нет. Нужно будет постараться… молчать. И думать. Платить он готов хорошо. Один золотой, то есть по пять серебряных тебе и Лиссе. Но нельзя будет рассказывать всем подряд, что вы там делаете. Потянете?

Я почувствовал, как внутри что-то щелкнуло, пять серебряных — это половина пути до золота. И это за то, в чем я уже сегодня показал себя неплохо.

— Потянем, — выпалила Лисса раньше меня. — Конечно!

— Не сомневался, — усмехнулся он. — Но я хочу услышать ответ и от него.

— Потянем, — повторил я. — Если вы заранее скажете, что мы имеем право отказываться от слишком… грязного, не боясь, что нас потом закопают.

— Я не работаю с теми, кто потом закапывает исполнителей, — серьезно ответил Хейден. — Если что-то будет выходить за рамки, я скажу. Вы вправе будете уйти. Но тогда и денег не будет.

— С этим я могу жить, — кивнул я.

— Хорошо. Завтра или послезавтра зайдите ко мне в канцелярию, — сказал он. — Я к тому времени все подробности узнаю.

Он повернулся к Салверу.

— И еще, — добавил он уже ему. — Поставьте защиту на дверь, от таких вот умельцев. Если человек с улицы сумел ее открыть, значит, уже давно пора задуматься о дополнительных мерах безопасности.

— Сделаю, — пообещал Салвер.

Хейден ушел со стражниками. В мастерской стало тихо. Только Маяк на столе равномерно мерцал.

— Спасибо, — сказал Салвер, посмотрев на нас. — По отдельности и вместе. Вы… — он поискал слова, — вы сегодня сделали больше, чем я мог бы просить.

— Это же наш Маяк, — упрямо вскинула подбородок Лисса. — Я бы все равно полезла.

— Я знаю, — вздохнул он. — Именно поэтому рад, что ты полезла не одна.

Он повернулся ко мне.

— Арден, — сказал он. — Ты сегодня и мне, и Хейдену показал, что у тебя не только талантливые руки, но и соображаешь ты быстро. И раз уж так вышло… — он на секунду помолчал, — я хочу сделать тебе предложение.

— Я слушаю, — ответил я.

— До осени тебе потребуется жилье, — сказал он. — Я слышал, что ты прошел инициацию. Значит, поедешь осенью в Академию.

Я замер. Лисса тоже.

— Вы… откуда узнали? — спросил я.

— Люди говорят, — усмехнулся он. — В очереди не был, но слухи бегают быстрее ветра.

— Я хотел сам сказать… — начал я.

— Уже не важно, — отмахнулся Салвер. — Важно то, что до осени тебе надо где-то жить и что-то есть. А также накопить хотя бы золотой на дорогу. Так что… — он развел руками, — оставайся у нас. Койка есть, работа тоже. Кусок хлеба и миска супа найдутся. А с остальным… — он кивнул на серебро в моей руке, — сам разберешься.

Я сжал монету сильнее.

— Вы… уверены? — спросил я. — До осени еще долго.

— Ты нам сегодня вернул Маяк, — тихо ответил он. — Это многого стоит. Так что считай это… благодарностью. — Он улыбнулся, по-настоящему. — И не спорь. Я старше, я решаю.

— Тогда… спасибо, — сказал я. И внутри, впервые за последние двое суток, я нашел свое место, где можно остаться хотя бы ненадолго.

Когда Салвер ушел в дом, мы остались с Лиссой вдвоем в мастерской. Она стояла у окна, опершись рукой о подоконник, и смотрела, как на улице темнеет.

— Ну что, маг, — сказала она, не оборачиваясь. — Чувствуешь себя героем?

— Чувствую себя… уставшим, — честно ответил я. — И слегка голодным. Это, кажется, нормальное состояние после спасения мира?

Она усмехнулась, но тихо.

— Ты сегодня… странный, — сказала она. — Даже страннее обычного.

— Это ты сейчас комплиментом хотела сделать или наоборот? — уточнил я.

Она наконец повернулась. В глазах сверкал все тот же огонь, только теперь к нему добавилась… растерянность?

— Я заметила, что ты видел то, чего не видели остальные, — сказала она. — В доме возле тайника. У склада на двери. И на Рейка ты смотрел так, будто знаешь, когда он врет, а когда нет. Это не просто «удача». И не просто «догадка». И даже то, что ты будущий маг, не объясняет этого.

Я вздохнул.

Вот мы и пришли к этому разговору.

Слова стояли в горле, как горячие камни.

Сказать? Промолчать?

Сейчас передо мной стоит Лисса. Не друг. Не семья. Не спаситель. Просто… человек, который не отвернулся, когда мог. Который видел, что я едва не умер сегодня от крючка вора, и первым делом проверил — не ранен ли я. Человек, который дерзит, спорит, злится, но ни разу не воспользовался моими слабостями.

Можно ли ей верить?

Не то чтобы у меня был большой выбор. Скрывать дальше, значит врать ей в лицо. А врать ей… странно тяжело. Как будто внутри что-то против этого поднимается.

Ладно, Максим… Арден… кем бы ты ни был теперь. Делай выбор.

Молчание затянулось. Я смотрел на нее и думал, насколько безопасно, и насколько важно, сейчас сделать шаг навстречу.

В прошлый раз я поверил другу и погиб. В этот — надо осторожно решать, кому что рассказывать. Но ей… ей я верю.

— Я… вижу магию, — тихо сказал я. — Не как маги, наверное. Я не знаю, как они. Но для меня она выглядит как… следы. Линии. Шлейфы. В доме они висели над тайником. У склада — над замком. У плиты инициации — по всей поверхности. И… — я замялся, — когда человек врет, внутри меня что-то… щелкает. Я не могу объяснить лучше. Я просто… знаю.

Она слушала очень внимательно. На лице не проступило ни тени насмешки.

— Сколько ты это уже… умеешь? — спросила она.

— Со вчера, по-хорошему, — ответил я. — Но только сегодня… — я пожал плечами, — я понял, что это не просто галлюцинации после удара по голове.

Она обдумывала.

— И ты никому об этом не говорил, — констатировала она. — Ни дяде, ни Хейдену.

— И не собираюсь, — сказал я. — По крайней мере, пока. — Я встретил ее взгляд. — Ты ведь тоже не расскажешь?

Она улыбнулась, немного криво, но тепло.

— Если бы я хотела рассказать, то уже рассказала бы, — уточнила она. — Так что… Да. Никому. Ни слова. Обещаю.

— Спасибо, — сказал я.

Она подошла еще ближе. На секунду колебалась. А потом вдруг шагнула вперед и обняла меня — резко, по-детски, как будто боялась, что, если сделать это медленно, то сама передумает.

Я машинально обнял ее в ответ. Плечи у нее дрожали чуть-чуть. Горячие, живые.

— Это было страшно, — пробормотала она в рубаху. — Если ты вдруг собирался спросить.

— Я догадывался, — ответил я. Сердце у меня почему-то тоже билось часто. — Но ты справилась.

Она отстранилась. Щеки ее пылали.

— Не привыкни, — буркнула она. — Это я просто на эмоциях. Вообще-то ты без меня не справился бы.

— Вообще-то — да, — согласился я. — И я совершенно не собираюсь спорить.

Она фыркнула, но в глазах мелькнула улыбка. Потом, будто что-то вспомнив, быстро наклонилась и чмокнула меня в щеку. Почти невесомо, и сразу же отпрянула.

— Все, хватит, — с видом важности сказала она. — Иначе ты еще подумаешь, что мне нравится с тобой работать.

— Ужас какой, — сказал я. — Как мы это переживем.

Она закатила глаза, развернулась и вышла во двор. Но я видел по тому, как она держит голову, чуть выше, чем утром, что внутри у нее что-то поменялось.

Когда все наконец разошлись по своим делам, я остался в комнате один. В окно виднелась полоска неба, уже синяя, со звездами. Город постепенно стихал. Где-то вдали лаяла собака, кто-то смеялся у трактира, но здесь, в мастерской, было тихо. Я сел на край кровати, положил на ладонь серебряную монету. Она казалась одновременно тяжелой и легкой.

Целый серебряный. Пять еще — и дорога в столицу будет оплачена. Плюс работа у Салвера. Плюс…

Я поймал себя на том, что считаю, как считал бы бюджет проекта. До цели — один золотой. До цели по жизни — то, что в столице ждет магов. Академия. Знания. И, возможно, ответы.

Я маг. У меня странные способности. Я живу в теле, история которого принадлежит другому. В мире, где дороги полны людей, для которых твоя сила — просто ресурс.

От этой мысли холодок пробежал по позвоночнику.

Если они узнают, что я вижу магию, как другие видят следы на снегу… Что могу чувствовать ложь, как вкус — сладкое и горькое… Они не оставят меня в покое. Кто-то захочет использовать. Кто-то испугается. Кто-то попробует проверить, где мои границы.

Я сжал монету сильнее.

Нет. Пока рано. Пока это только мое. Мое преимущество. Мой инструмент. Расскажу лишь тем, кому сам выберу. Остальные пусть думают, что мне просто везет и я иногда делаю правильные выводы.

Вспомнился Рулен Торк, имя, которое я сегодня пару раз мысленно прокручивал в голове. Местный наставник по бою, который, говорят, за пару месяцев делает из мальчишек тех, кто уже не падает от первого удара.

Надо завтра же идти к нему и начинать тренировки. Один серебряный у меня уже есть. Сегодня Рейк мог вывернуться и ткнуть своими крючками или моим же ножом мне в бок. Или поранить Лиссу. Я не хочу рассчитывать только на свои способности. Тело — это тоже оружие. Его надо закалять.

Я лег, глядя в потолок.

Сначала — начать тренировки. Потом — заработать еще денег. Дальше — дорога в Аленград. И по дороге обязательно заехать в Виллин, к Найре. К матери. Неважно, что она не моя — если уж я занял место ее сына, я обязан хотя бы дать ей знать, что он… жив. Насколько это возможно.

От этой мысли в груди стало тяжелее, но как-то правильнее.

За окном потрескивал факел. Внизу кто-то тихо прошел мимо. Мастерская пахла металлом, древесной стружкой и чем-то еще, чем-то почти домашним.

Моя новая жизнь только начинается. И в этот раз я постараюсь ее не профукать.

Я перевернул монету еще раз, спрятал в мешочек и наконец позволил себе закрыть глаза. Сон не шел сразу. Мысли бегали по кругу: плита, мать в Виллине, Аленград, серебро в ладони, Маяк Даннов. Я как раз начал проваливаться в ту серую полоску между бодрствованием и настоящим сном, когда где-то совсем рядом что-то тихо шуркнуло.

Я дернулся, сел на кровати.

Пару секунд просто сидел, прислушиваясь. Снизу было тихо. Салвер, наверное, уже спал, Лисса тоже. С улицы доносился только далекий смех да редкие шаги. И все-таки… звук был. Совсем недавний. Словно по дереву провели чем-то мягким.

Я спустил ноги на пол, нащупал ботинки, подошел к двери. Замок — на месте, засов тоже. Но у порога, прямо под щелью, лежало что-то темное, сложенное вчетверо.

Записка.

Я поднял ее двумя пальцами. Бумага, не самая дешевая, гладкая. Почерк аккуратный, выведенный, без размашистых крючков, но буквы чуть угловатые.

«Мальчишка, мы знаем, где ты живешь. За все ответишь. Скоро.»

Ни подписи, ни имен, ни даже намека, за что именно.

Я перечитал еще раз. В груди неприятно похолодело, но не от слов, а от того, насколько они были… обтекаемыми. Те, кто просто хочет припугнуть, обычно пишут больше. Те, кто может принести неприятности — наоборот, меньше.

Кто это может быть? Разбойники, с которыми я столкнулся в первый же день? Или может быть те богатые наследники из очереди на инициацию? А может отголоски того, что случилось с Арденом до того выжженного круга?

Очень уж вовремя.

Я сжал бумагу, всматриваясь в нее. Никакого магического следа не было, обычная записка. Просто слова. Но иногда слова опаснее любого артефакта.

Выбросить? Показать Салверу? Отнести Хейдену?

Я аккуратно сложил записку и убрал в тот же мешочек, где лежала монета. Там ей самое место. Монета говорила, что у меня появился выбор. Записка — что за этот выбор придется платить.

Кажется, у меня появились первые личные враги в этом мире, — подумал я, глядя на темную дверь. — И они уже нашли, куда прислать мне привет.

Спать после этого хотелось меньше. Но новая жизнь, похоже, не собиралась спрашивать, готов ли я к ее темпу. Я лег обратно, уставился в потолок и понял, что дорога в столицу только что стала сложнее, чем просто заработать один золотой.

Двор у Торка оказался таким, как я его запомнил: узкий клочок земли за домом, утоптанный до твердой глины, с парой врытых столбов, перекладиной, на которой висела старая веревка для растяжки, и бревном, обмотанным лохматой веревкой. Никаких украшений, никаких красивых видов. Только дом, забор и место, где тренируют бойцов.

Торк стоял у бревна, скрестив руки. Ветер трепал его волосы, но сам он выглядел так, словно его вообще невозможно сдвинуть. Камень в человеческом виде. Он бросил на меня быстрый взгляд.

— Вернулся, — хмыкнул он.

Я подошел ближе, достал из кармана серебряную монету и положил на ступеньку его крыльца.

— Я обещал прийти с оплатой. Обещания обычно выполняю.

— Это редкая болезнь, — сухо заметил Торк. — Опасная. За нее иногда убивают.

Я чуть усмехнулся.

— Вставай. Вон туда.

Я занял место на утоптанной площадке. Попробовал встать так, как помнил с первой нашей встречи: ноги пошире, колени чуть согнуты, руки подняты.

Торк подошел ближе, ткнул пальцем мне под ребра.

— Корпус выше. Если тебя так ударить, ты сложишься пополам. Ноги шире. Вес не на пятках, а вот здесь. — Он толкнул меня в бедро. — Не стой столбом. Переставляй ступни, пока не почувствуешь опору.

Я переставил ноги. На секунду показалось, что я стою устойчиво. На секунду.

— Плохо, — честно сказал он. — Но хотя бы слушаешь.

— Теперь блок, — сказал Торк.

Он ударил не сильно, но быстро. Я попытался перехватить движение, как помнил с прошлого раза, но все равно пропустил. Ладонь Торка сделала короткий толчок мне в плечо, и я снова потерял опору.

— М-да, — хмыкнул он. — Так, будто и не приходил.

— Простите за разочарование.

Торк пощурился, будто решал, то ли меня поругать, то ли посмеяться.

Он повторил толчок. Я снова потерял равновесие, но на этот раз нога сама нашла точку опоры, и я удержался. Боком, криво, но удержался.

— Вот, — Торк кивнул. — Видишь? Если ты это разовьешь, то будет толк.

Он отступил на шаг.

— Ладно. Сегодня не просто «попробуем», сегодня мы работаем. Все, что я показывал в прошлый раз, будем делать по-настоящему. Если дотянешь до середины занятия, считай, тебе повезло.

Я только кивнул. Знал, что врать себе сейчас хуже, чем признать неприятную правду о своих возможностях.

Мы начали.

Сначала была стойка. Торк обходил вокруг, время от времени выкидывая быстрый ложный удар — то в плечо, то в бок, то по ноге. Я должен был успеть реагировать, не меняя стойки. Успевал редко.

Потом тренировали переходы, шаги. Шаг вперед с переносом веса, шаг назад, в сторону, диагональ. Руки все время при этом должны были оставаться на месте, прикрывая голову и корпус.

Через десять минут у меня жгло мышцы. Через двадцать — ноги дрожали, будто я провел день в горах.

— Голову не опускай, — буркнул Торк. — Хочешь, чтобы тебе туда же прилетело?

Я поднял подбородок выше. Просто потому что спорить сил уже не было.

Когда он наконец перешел к ударам, мне показалось, что все предыдущее было просто разминкой. Он не бил в полную силу, я это чувствовал. Но направление, точность и скорость делали даже неполный удар болезненным. Я пытался блокировать, как он объяснял: не принимать удар на себя, а уводить его в сторону. Получалось… иногда.

Один раз я все-таки успел. Его кулак полетел в челюсть, я увидел, как плечо пошло вперед, корпус подался. Сместил предплечье, удар соскользнул по руке, задев ухо, но не попав по голове. Все равно было больно. Но терпимо.

— Еще, — коротко сказал он.

Мы повторяли, пока я не перестал ощущать отдельные удары, только общий фон боли. Пот стекал по спине, рубаха прилипла к телу. Глиняный пол под ногами казался мягче, чем должен быть, — или это я проваливался в усталость.

— Теперь мини-спарринг, — сказал Торк так буднично, будто объявил следующее упражнение.

— А это было что? — прохрипел я.

— Это была теория, — ответил он. — Сейчас посмотрим, что ты из нее понял.

Мы встали друг напротив друга. Он был расслаблен, двигался почти лениво. Я же был весь в напряжении, будто мышцы сами забыли, как расслабляться.

Первый его удар я пропустил. Второй — тоже. На третьем успел уйти корпусом, но поздно. На четвертом попытался сам ударить, и едва не свалился на пол, потому что вес перенес не туда.

— Не спеши бить, — сказал он, даже не меняя выражения лица. — Сперва научись отражать удары.

— Отличный девиз для жизни, — пробормотал я.

Он не успел ответить, я все-таки провел один более-менее удачный удар. Мой кулак слабо, но ощутимо лег ему в плечо. Торк даже качнулся. Мы оба на секунду удивились.

— Вот, — он кивнул. — Случайно. Но верно. Будем делать так, чтобы дальше было не случайно.

Мы провели еще несколько заходов, и я уже почти не чувствовал разницы между падением, блоком и просто фактом существования. Все болело одинаково.

— Хватит, — наконец сказал Торк.

Я выдохнул, едва удержавшись на ногах.

— Сколько… занятий в неделю у вас можно брать? — спросил я, когда сердце перестало стучать в ушах.

— Два, — ответил он. — Я не мясник. Я тренер. Организм должен успевать восстановиться.

— А если я хочу чаще?

— Тогда ты идиот, — спокойно сказал он. — И долго не проживешь.

— Допустим, я идиот, но с планом, — выдохнул я. — Давайте так, вы тренируете меня дважды в неделю. А все остальное время я тренируюсь сам. Упражнения. Бег. Стойки. То, что можно делать без вас. Вы мне распишите. Я буду делать. Каждый день.

Он смотрел на меня несколько секунд. Я чувствовал, как под его взглядом мне хочется выпрямиться, убрать плечи, перестать дышать ртом.

— Каждый день? — уточнил он.

— Каждый, — сказал я. — Иначе смысла нет.

В его глазах мелькнуло что-то вроде уважения, замаскированного под недовольство.

— Хорошо, — кивнул он. — Утром будешь выполнять стойку у стены, пока ноги не начнут дрожать. Потом — удары по бревну, по сто, каждой рукой. Отжимания, приседания, бег вокруг квартала, три круга. Вечером выполнять растяжку. Никаких «забыл», никаких «не успел».

— Сделаю, — кивнул я.

— И еще, — добавил он. — Если увидишь, что начинаешь ломаться — говори. Не геройствуй. Герои долго не живут.

— Я как раз собираюсь пожить подольше, — ответил я. — Поэтому и пришел.

Он махнул рукой.

— Свободен. Иди, пока сам можешь.

Я вышел со двора, каждый шаг отдавался стоном мышц. Но под всем этим шумом было ощущение, от которого невозможно было отмахнуться.

Я что-то начал. Процесс пошел, и останавливаться я не собирался.

В мастерскую Салвера я вошел осторожно, прикрывая за собой дверь. Плечи ломило, грудь отзывалась болью на каждый вдох. Двигаться пытался так, чтобы не показывать этого слишком явно. Получалось плохо.

Салвер поднял голову от стола, где что-то чертил. Лицо у него было сосредоточенным, но не мрачным. Ему шли эти морщинки возле глаз, они говорили, что человек много думал.

— Похоже, Торк жив, — заметил он. — И ты тоже.

— Пока да, — кивнул я. — Но мне кажется, часть меня все еще лежит у него во дворе.

— Это нормально, — сказал он. — Некоторые оставляют там свою гордость.

Я попробовал поднять кружку с водой, но она дрогнула в пальцах. Пришлось взять двумя руками.

— Хотел бы сказать, что он усердствует слишком сильно, но нет. Это было… полезно.

— С этим человеком редко бывает бесполезно, — согласился Салвер. — Садись. Раз все равно жив, можно поговорить о вещах еще более опасных, чем его кулаки.

— О магии? — уточнил я.

— Об Академии, — поправил он. — А значит, и о магии тоже.

Я сел, стараясь не морщиться, когда спина коснулась спинки стула. Салвер какое-то время молча собирался с мыслями, потом начал:

— Академия — это место, где из людей вроде тебя делают магов. Или не делают.

— Слушаю, — сказал я. — Чем меньше сюрпризов будет потом, тем лучше.

— Сюрпризы будут в любом случае, — вздохнул он. — Но хотя бы не от того, что тебе никто ничего не объяснил.

Он сложил руки на столе.

— После инициации ты просто одаренный. Мана есть, ядро есть, а как этим пользоваться — ты не знаешь. Таких называют инициированными. Это… первый шаг.

— Дальше, — продолжил он, — начинается уровень учеников. Первая, вторая, третья ступени. На первой ты учишься базовому контролю и десятку простых навыков. На второй — углубляешься, учишься держать заклинания дольше, работать с двумя стихиями сразу, комбинировать. На третьей — можешь уже опираться на это как на ремесло. Дальше идут мастера, магистры, архимаги… но тебе до этого еще очень далеко.

— А вам? — спросил я.

Он усмехнулся.

— Мне до этого уже, скорее всего, никогда. Я дошел до ученика третьей ступени и там и остался. Мое ядро маленькое, запас маны тоже. Есть шкала — от одной искры до десяти. Архимаги где-то там, на вершине. Я же… не смог одолеть уровень мастера.

— И все равно вы смогли закончить Академию, — заметил я.

— Потому что хорошо держу контроль и умею думать, — кивнул он. — Но для боевой магии и для сложных ритуалов этого мало. Зато для артефакторики вполне достаточно.

Он слегка постучал костяшками по столу.

— Учиться в Академии может любой одаренный, у кого есть мана и возможность туда добраться. Вступительных экзаменов нет. Неважно, крестьянин ты или сын купца, всех гоняют одинаково.

— Я слышал, что отчисляют, — сказал я. — Насколько это… часто?

— Если человек работает и старается, то достаточно редко. Базу осваивают почти все. Уровень ученика первой ступени — это, по сути, обязательный минимум. Если за полгода ты не можешь выучить простейшие навыки и понять, как управлять маной так, чтобы случайно не поджарить себя и соседа, тебя отправляют домой. Без лицензии, без права на некоторые виды работы, без доступа к знаниям. Жить можно, но многие двери перед тобой закрываются.

Он посмотрел на меня внимательнее.

— Бывают те, кто приезжает в Академию уже с уровнем ученика первой ступени. Редко — сразу со второй. Это исключения.

— А вы… — я помедлил. — Вы с каким уровнем туда приехали?

— Почти как ты сейчас, — сказал он. — Инициированный, умеющий только гонять ману по кругу и случайно зажигать свечу. Все остальное уже там освоил.

— Значит, шанс у меня есть, — кивнул я. — Если я буду заниматься.

— Если ты будешь заниматься каждый день, — поправил он.

— Ладно, что именно я должен уметь к моменту, когда поеду в Академию?

Салвер кивнул, будто только этого вопроса и ждал.

— Десятка базовых навыков ученика, — сказал он. — То, чему учат всех в первые месяцы. Почти все к концу полугодия владеют этим уверенно. Многие владеют уже через три месяца. Если хочешь выделяться, к моменту отъезда ты должен стабильно выполнять хотя бы половину из них. Остальные хотя бы на уровне «получается через раз».

Он поднял руку.

— Начнем с главного — циркуляции маны. Без нее все остальное, как строить дом без фундамента.

Он закрыл глаза. Я почти физически почувствовал, как в воздухе что-то меняется. Словно внутри него кто-то открыл тихую дверцу, и по невидимым каналам потекла теплая вода.

— Гонишь силу от ядра в груди — к кончикам пальцев рук и ног. Потом обратно. Не рывками, не толчками, а ровно. Это тренирует не силу, а контроль. Контроль же отличает мага от ребенка с факелом.

Я вспомнил совет того самого мага в круге: «Если хочешь вырасти быстрее остальных — заставляй силу циркулировать». Тогда я не до конца понимал ценность этого совета. Сейчас я снова это услышал от Салвера.

Маг провел ладонью по столу. На кожу легло мягкое свечение.

— Дальше — огонь. Не огромный костер, не боевой поток. Зажечь факел, свечу, разжечь угли.

Огонек вспыхнул на кончике его пальца, перескочил на фитиль свечи, стоящей на столе. Та послушно загорелась.

— Вода, — он взял пустую кружку, поднес ладонь. Тонкая струйка чистой воды потянулась из воздуха, наполнила кружку наполовину. — Напиться, умыться, промыть рану.

— Воздух, — он легким движением руки поднял пыль с дальнего угла стола и сдул ее на пол. — Оттолкнуть, сбить пепел, дать знак.

— Земля, — он встал, шагнул в сторону порога, где земля была рыхлой, и сделал движение вниз. Глина под его ногой стала плотнее, как утоптанная. — Укрепить опору, скрыть следы, подправить почву.

— Здоровье, — он взял нож и сделал небольшой порез на пальце — появилась тонкая красная полоска крови. Я уже открыл рот, чтобы спросить, зачем он это сделал, но маг уже положил другую ладонь сверху. Кровь остановилась почти сразу. Кожа стянулась. Остался лишь розоватый след. — Остановить кровь, снять боль, чуть ускорить заживление мелких травм.

— Свет, — он потушил свечу и поднял руку. Над ладонью вспыхнул мягкий шарик света, ровный, как хороший фонарь. — В темноте он твой лучший друг. Но такой яркости не жди в начале. У тебя будет слабый огонек. Это нормально.

— Температура, — он взял свою кружку с давно остывшим чаем, положил руку сверху. Через секунду по комнате пошел легкий пар. — Подогреть или охладить на десяток градусов. Еда, вода, тело. И чужое тоже.

Он улыбнулся краешком губ.

— Усиление чувств. Слух, зрение. На короткое время позволяет увидеть дальше, услышать больше. Не для того, чтобы подглядывать за соседями, — он посмотрел на меня, — а, чтобы выжить.

Он закрыл глаза, и его голова чуть повернулась.

— Сейчас по улице прошли двое. Один шаркает ногами, второй спешит. — Он открыл глаза. — Без усиления я бы этого не услышал.

— И последнее — очищение, — он провел ладонью по столу, где остались крошки и пятно от вина. Все исчезло, будто его вытерли влажной тряпкой. — Убрать грязь, кровь, запах. Иногда это важно не меньше, чем все остальное.

Он опустил руки.

— Это базовый набор. Не звучит впечатляюще. Но с ним ты можешь не умереть от простуды или жажды, не влипнуть в беду лишь потому, что не видишь дальше своего носа.

— Уже впечатляет, — сказал я. — Особенно про не умереть.

— Теперь твоя очередь, — кивнул он. — Начнем с циркуляции силы.

Я закрыл глаза, попытался найти ядро. Тепло в груди было. Чуть плотнее, чем в первый день. Я двинул ману вниз — к рукам, к ногам. Она пошла с трудом, густая, тяжелая. На середине пути распалась, будто я держал ее в ладонях, а она просачивалась между пальцами.

— Не торопись, — тихо сказал Салвер. — Не дави. Гони, как кровь. Ровно.

Я попробовал мягче. Чуть-чуть. Она послушалась, но медленно.

— Свет, — сказал он. — Попробуй свет.

Я вытянул ладонь. Представил шарик. Маленький, хотя бы как светлячок. В груди кольнуло. На кончиках пальцев что-то дрогнуло. Над ладонью на секунду вспыхнул слабый огонек. Сразу же погас.

Но он был.

— Вышло, — спокойно сказал Салвер. — Для первого раза очень неплохо.

Я удивился, насколько приятно было слышать это «очень неплохо».

— Огонь пока рано? — спросил я.

— Можешь попробовать, — он кивнул. — Но не жди чуда.

Я не ждал. И правильно. Искра попыталась родиться и тут же умерла. В ладони осталось просто странное ощущение тепла.

— Это нормально, — повторил он. — Ты только начал. Эти десять навыков это как буквы в алфавите. Сейчас ты знаешь всего парочку, но еще не умеешь читать. Это нормально.

— У меня есть два вопроса, — сказал я. — Первый: сколько времени понадобится, чтобы я уверенно выполнял все десять навыков?

— При ежедневных тренировках, тебе потребуется пару недель на шаткое начало, пару месяцев на уверенный уровень, — ответил он. — Ты, с твоим упорством, можешь уложиться быстрее, если не перегоришь.

— А второй вопрос: что такое мана и как она измеряется?

Салвер чуть улыбнулся, будто радовался этому вопросу.

— У каждого мага свой объем. Ядро может удерживать больше или меньше маны. Кто-то, как я, живет с небольшим запасом, но хорошим контролем. Кто-то — с огромным запасом, но грубой силой. Оценочно делят от одной до десяти искр. Обычный ученик первой ступени где-то на одну-две. Мастер — больше. Архимаг — … — он развел руками, — много. Но точных чисел тебе пока не нужно.

— А у меня… сколько? — спросил я, сам не зная, хочу ли слышать ответ.

— Сейчас? — он слегка прищурился. — Думаю только одна искра. Но это ощущение. Точно скажет только Академия, если кто-то там захочет замерить. Тебе важно не число, а то, что этот объем можно растить. Циркуляцией, тренировками, некоторыми практиками, о которых ты узнаешь позже.

Отлично. Значит, я не совсем нулевый. Уже хорошо.

— Мы поступим так, — сказал он. — Утром — физические упражнения и циркуляция. Днем — дела, работа, артефакты. Вечером — снова циркуляция и попытки двух-трех навыков. Начни со света, воды, очищения. Потом подтянем все остальное. Справишься?

— Попробую, — ответил я.

Где-то под грудной клеткой ядро отозвалось легким теплом, будто ему вся эта идея нравилась больше, чем мне. Ну хоть кому-то из нас двоих она по душе.

На следующее утро я проснулся со странным ощущением, как будто меня ночью кто-то аккуратно собрал заново, но на этот раз по инструкции. Боль почти ушла. То место, куда Торк попал особенно метко, еще ныло, но об этом уже можно вспомнить и улыбнуться.

Я сел на кровати, вспомнил про необходимость ежедневных магических тренировок и начал циркуляцию силы. Мана шла по кругу чуть легче, чем вчера. Совсем немного, но разница была.

Попытка зажечь свет была жалкой. Огонек вспыхнул на долю секунды и сразу исчез.

— Ладно, — сказал я вслух. — Сегодня ты хотя бы вспыхнул. Уже что-то.

Днем, после завтрака, мы с Салвером сидели над его старыми конспектами. Бумага пожелтела, чернила кое-где потекли, но буквы все еще были аккуратными.

— Это за какой год? — спросил я, листая страницы с пометками.

— За второй курс, — ответил он. — Тогда я еще серьезно надеялся дойти до мастера.

В конспектах были схемы, расчеты, наброски артефактов, которых в городе я не видел. Некоторые выглядели слишком сложными. Другие — странно знакомыми. Я ловил себя на том, что в голове автоматически сравниваю их с устройствами и схемами из старой жизни.

Один из чертежей зацепил мой взгляд. Простая схема с пометкой: «реакция на изменение положения».

— Это что? — спросил я.

— Это была наша попытка сделать защитный узел, который реагирует на сдвиг, — сказал он. — Тогда я думал о хранилищах магических ингредиентов. Чтобы, если кто-то лезет туда, куда не должен, узел подавал сигнал.

— И что, не получилось?

— Получилось слишком дорого и нестабильно, — вздохнул он. — А такие вещи любят простоту.

Я молчал пару секунд. В голове уже складывалась картинка.

Если бы в этом мире была нормальная сигнализация, половину бед можно было бы избежать. Взломы, пожары, тихие визиты в чужие комнаты…

— А если сделать маленькую, — сказал я вслух. — Не на весь дом, а на дверь. На сундук. На тайник. Не удерживающую защиту, а только предупреждение: «кто-то сюда сунулся».

Салвер повернул ко мне голову.

— Идея не новая, — признал он. — Но маги обычно воротят нос. Мелко, скучно. Не то, чем хвастаются в магических кругах.

— А лавочников тем временем грабят, — заметил я. — Маги делают вид, что заняты важными вещами, а простых людей… обворовывают в своих «неважных» домах.

Он посмотрел на меня чуть иначе.

— Ладно, — сказал он. — Давай. Попробуем сделать то, что другим кажется недостойным.

Мы разложили на столе все, что могло пригодиться: тонкую медь, несколько небольших камней-накопителей, обломки старых артефактов, которые можно было разобрать на части. Я взял его чертеж за основу и начал упрощать.

— Если нам нужен только сигнал, — говорил я вслух, больше себе, чем ему, — мы можем убрать часть схемы стабилизации. Пусть будет чуть более чувствительным, но зато проще. Вот здесь — основной контур, завязанный на состояние замка. При изменении отправляем импульс в накопитель. Накопитель выдает свет и звук.

— Звук можно сделать через резонансный камень, — подхватил Салвер. — Вот такие использовали в Академии для тревоги.

— Отлично, — я вписал корректировки. — А, чтобы не срабатывало от каждого сквозняка, настроим порог чувствительности. Нужно, чтобы он реагировал только на движение засова.

Работа увлекала. В моем старом мире были такие дни, когда код или схема переставали быть просто работой и превращались в увлекательную игру. Здесь было похоже.

Первый прототип, разумеется, провалился. Мы подключили его к двери мастерской, отошли, дали системе «успокоиться». Я потянул за ручку — ничего.

— Уже прогресс, — мрачно сказал я. — По крайней мере, не взорвалось.

— Подожди, — Салвер наклонился, поправил один контакт. — Теперь попробуй.

Я снова открыл дверь. На этот раз камень вспыхнул и завизжал так, будто решил предупредить весь город сразу.

— Тише, — поморщился я, прикрывая уши. — Мы же не хотим, чтобы люди падали в обморок.

— Значит, надо снижать мощность, — усмехнулся он.

Третий вариант оказался слишком чувствительным, он срабатывал, когда мимо двери просто проходили люди.

Четвертый — не срабатывал вообще.

Пятый — наконец-то начал вести себя адекватно. Открываешь дверь и камень вспыхивает, а также издает короткий, резкий звук. Достаточно громкий, чтобы разбудить хозяина в соседней комнате, но не разбудить половину квартала.

— Готов прототип, — сказал я, ощущая знакомое удовлетворение. — Осталось найти того, кто согласится испытать это на себе.

— Я знаю одного человека, который больше всех боится потерять свой товар, — сказал Салвер. — И который недавно жаловался, что «воры знают его лавку лучше, чем он сам».

— Ну, тогда он точно оценит наш артефакт, — ответил я.

Лавочник, к которому мы пришли, был мужчиной с круглым лицом, высоким лбом и руками, по локоть в остатках красителей. Его лавка была забита тканями, мотками ниток, сундуками с чем-то еще. Все кричало: «здесь много того, что можно унести».

— И что это, говоришь, делает? — недоверчиво спросил он, глядя на наш артефакт — аккуратную деревянную пластину с вмонтированным в нее камнем.

— Если кто-то ночью попробует открыть дверь, — объяснил я, — этот камень вспыхнет и издаст звук. Вы проснетесь. Если будете дома.

— А если меня не будет? — подозрительно уточнил он.

— Тогда услышат соседи, — вмешался Салвер. — И начнут шуметь. Грабителям это не понравится.

Лавочник поджал губы.

— А если оно начнет орать каждый раз, когда кошка мимо пройдет?

— Не начнет, — сказал я. — Мы настроили его на изменение положения засовов. Если кошка умеет открывать дверь… тогда ей тоже стоит платить.

Он фыркнул, но уголки губ дрогнули.

— И сколько эта… штука стоит?

Мы назвали цену семь серебряных монет. Не самую низкую, но без перегиба. Он подумал, поворчал еще для вида, потом все-таки согласился.

— Если оно сработает не вовремя — я приду требовать деньги обратно, — пригрозил он.

— Договорились, — сказал я.

Он посмотрел на меня еще раз, потом махнул рукой:

— Ладно. Ставьте.

Мы закрепили узел над дверью, проверили работу пару раз. Все было стабильно. Оставалось дождаться, как он поведет себя ночью.

Ночью я плохо спал. Не из-за артефакта, просто тело решило вспомнить все, что с ним сделали за последние дни. Во сне мне снилось, как Торк бьет меня мешком по голове, а я пытаюсь зажечь свет в темноте и попадаю себе в глаз.

Утром я встал раньше обычного. Во дворе стояла сырая прохлада, и воздух почему-то казался чище — может, это я сам стал дышать глубже. Сев на корточки, сделал несколько вдохов, начал циркуляцию силы. Мана текла ровнее. Слабой струйкой, но без прежних рывков.

Попробовал вызвать воду, и на этот раз на ладони образовался тонкий след от влаги, будто капельки росы, решившие появиться раньше рассвета. До смешного мало, но достаточно, чтобы поднять мне настроение. Я даже оглянулся, будто кто-то мог увидеть.

— Ну привет, прогресс, — пробормотал я.

Когда я спустился в мастерскую, Лисса уже была там, вытирала стол.

— Ты с утра слишком довольный, — заметила она.

— Я работал над этим, — улыбка все еще держалась на моем лице.

Лисса приподняла бровь:

— Значит, полы сегодня моешь ты, — и протянула мне тряпку.

Мы рассмеялись, и напряжение последних дней чуть спало.

Ближе к полудню мы пошли к Хейдену, он давно говорил: «Зайдите ко мне в канцелярию. Есть дело». Канцелярия городской управы была похожа на улей, который кто-то аккуратно расплющил: узкий коридор, столы, заваленные бумагами, люди, переносящие папки из угла в угол так, будто от этого зависела судьба королевства.

Кабинет Хейдена прятался в глубине коридора. Дверь была чуть приоткрыта, и я услышал знакомый голос:

— Заходите уже, раз пришли. Не стойте, как школьники под дверью.

Мы вошли. Хейден сидел за столом, заваленным бумагами и дощечками с записями. Он поднял голову, оглядел нас так, словно прикидывал, выдержим ли разговор до конца, и коротко кивнул.

— Ну? Живы, целы, в беды еще сами не влезли?

— Мы старались, — сказал я. — Но мир сопротивляется.

Лисса усмехнувшись, прислонилась к стене.

— Значит, вы нашли время, — Хейден убрал пару листов в сторону. — Хорошо. Есть человек, которому нужны тихие исполнители.

Он поднялся, взял небольшой кожаный планшет и жестом указал в сторону двери.

— Пойдемте, — Хейден махнул рукой. — Клиент ждет.

Перед тем как выйти, он подошел к узкому шкафу у стены, откинул дверцу и достал оттуда короткий арбалет с колчаном болтов.

— На всякий случай, — сказал он и протянул арбалет Лиссе. Та взяла его так, будто делала это всю жизнь, привычным движением проверила тетиву и замок. Я только хмыкнул, хорошо хоть кому-то из нас достается дальнобойное оружие.

Мы вышли на улицу, перешли через узкий мостик, миновали пару переулков, и город постепенно сменил облик. Сначала просто стало чище, попадалось меньше грязи под ногами, дорога стала из камня. Потом появились дома с резными карнизами и ставнями. Дальше — большие усадьбы с гербами аристократов на дверях.

— Аристократ? — тихо спросила Лисса.

— Молодой, но уже успевший показать деловую хватку, — ответил Хейден. — Лорен Вэстмар.

Имя ничего мне не сказало, но тон Хейдена дал понять: это не последний человек в городе.

Особняк Вэстмаров был не самым роскошным на улице, но предельно аккуратным, его сложно было не заметить. Два этажа, узкие высокие окна, высокий забор из камня. У двери нас встретил пожилой слуга с лицом, на котором было написано «я служил этому дому еще до вашего рождения».

— Господин вас ждет, — сказал он, бросив на нас быстрый взгляд. — Прошу.

Хейден прошел первым. Мы с Лиссой обменялись короткими взглядами и последовали за ним.

Кабинет Лорена оказался просторным: полки с книгами, стол у окна, массивный шкаф, отдельная ниша с небольшим и явно дорогим сейфовым ящиком в стене. За столом сидел мужчина лет тридцати с чуть усталым, но внимательным взглядом. Не слишком нарядный, но каждая вещь на нем была качественной.

— Господин Вэстмар, — Хейден слегка склонил голову. — Это те самые.

— Понимаю, — ответил Лорен. Голос ровный, уверенный. Он перевел взгляд на нас. — Подойдите.

Лорен какое-то время просто смотрел, будто решал, чего мы стоим. Потом кивнул сам себе.

— Присаживайтесь. Но сначала… — он взял с края стола небольшой плоский камень, похожий на заполированную пластину. — Клятва молчания.

— Какую именно? — осторожно спросил я.

— Условия простые, — продолжал Лорен. — Все, что вы увидите, услышите и узнаете, остается между мной, Хейденом и вами. Не обсуждается ни с родными, ни с друзьями. Даже друг с другом — после завершения дела. Принимаете?

Давать клятвы, тем более магические, мне не хотелось, но я понимал, что такие люди не шутят. Мы обменялись взглядом с Лиссой. Она едва заметно кивнула.

— Принимаем, — сказали мы одновременно.

Лорен положил камень между нами.

— Кладете руку сверху и вслух произносите: «Обещаю хранить тайну этого дела, пока жив». Этого достаточно.

Формулировка «Пока жив» мне не понравилась. Но отступать было поздно. Сначала руку положила Лисса, ее тонкие пальцы легли на камень мягким легким прикосновением.

— Обещаю хранить тайну этого дела, пока живу.

Камень под ее рукой на миг бледно вспыхнул и снова потускнел. Я положил руку следом.

— Обещаю хранить тайну этого дела, пока жив.

Тепло под кожей поднялось выше, от ладони к предплечью и дальше. Я невольно вздрогнул.

— Этого достаточно, — Лорен убрал камень в ящик стола. — Теперь к сути.

Он поднялся, подошел к нише в стене. Там был аккуратно встроенный сейфовый ящик с металлической дверцей и простым, но надежным замком.

— Несколько дней назад я держал здесь некоторые личные бумаги, — сказал он. — Среди них было одно письмо. Запечатанное моей печатью. Адресованное человеку, с которым мне не следовало поддерживать переписку.

Он говорил спокойно, но я видел, как напряглись мышцы на шее.

— Важно не то, кому оно адресовано, — продолжил Лорен. — Важно, что письмо написано моей рукой. Там есть признания. И есть детали, которые можно подать так, как будто я предаю интересы собственной семьи. Или пользуюсь должностью. Или обоими сразу.

Отлично. Мы вляпались в чужую личную жизнь и политику в одном флаконе.

— Письмо исчезло, — сказал он. — Я открыл сейф вечером, и его уже не было.

— Сейф был взломан? — спросил я.

— Нет. Замок цел. Другие бумаги на месте. Вход в кабинет только через эту дверь. Окно было закрыто. — Он повернулся к нам. — Доступ сюда имеют: я и еще три человека. Мой секретарь, управляющий домом и старший слуга. Ни один из них не должен был знать о письме.

— Но кто-то узнал, — тихо сказал Хейден.

Лорен кивнул.

— На следующий день мне пришла записка. — Он подошел к столу, достал из ящика сложенный лист и развернул. — Чужой почерк, без имени, без подписи. Только текст:

«Я знаю, что ты скрываешь. Заплати и тогда письмо вернется. Если не заплатишь, письмо отправится твоим врагам».

Он передал записку Хейдену. Тот прочитал и молча положил на стол. Лисса наклонилась, взглянула. Я тоже прочитал. Почерк был ровный, без излишних завитков, буквы — такие, какие выводит человек, привыкший писать много, но без желания выделяться.

— Вы кому-нибудь показывали это? — спросил я.

— Кроме Хейдена — нет, — ответил Лорен.

— Вы ответили? — спросила Лисса.

— Нет. И не собираюсь, — в голосе прозвучала сталь. — Я не люблю, когда меня держат за горло. Но я люблю понимать, кто держит.

Он перевел взгляд на нас.

— Вашу задачу просто объяснить, но не просто выполнить: необходимо выяснить, кто украл письмо и где оно сейчас. Вернуть его. Без шума. Без стражи. Без того, чтобы мои соседи по улице узнали, что у меня есть подобные слабости.

Он выдержал паузу.

— Один золотой, — сказал он. — Пять серебряных каждому. Хейден получит свою долю отдельно.

Один золотой. Моя доля пять серебряных — это пять недель тренировок у Торка. Немало.

— Согласны? — спросил он.

— Согласны, — ответили мы почти одновременно.

Когда Лорен и Хейден вышли, мы остались в кабинете. Я подошел к сейфу первым.

— Магии нет, — сказал я после короткой проверки. — Абсолютно чисто. Ни артефактов, ни заклинаний. Значит, украл тот, кому и так можно было войти.

— Смотри, — Лисса присела к столу. — Пятно.

На темном дереве едва заметно блестела крошечная капля чернил. Такие оставляет перо, когда его держат над бумагой чуть дольше обычного.

— Чернильница была тут? — уточнил я.

— Да. — Лисса провела взглядом линию от стола к сейфу. — Но письмо лежало в сейфе, не здесь. Значит, кто-то… открыл, взял письмо, потом подошел к столу. Или облокотился, или держал его вот так…

Она повторила жест: поднятая рука, запястье чуть выше уровня стола — и я понял.

— Он читал письмо? — спросил я.

— Или рассматривал. Главное — стоял здесь. — Она указала на вторую каплю, упавшую на ковер. — Вот вторая. И третья — у ножки стула.

Три капли формировали узкую диагональную линию движения руки, будто человек повернулся от сейфа к столу и задержался там. Лисса встала и сказала:

— И главное — это выглядит как привычка.

— Какая? — уточнил я.

Она ткнула пальцем в третью каплю.

— Так капает только густое чернило для быстрой записи. Им пользуются люди, которые пишут целыми днями. Которые часто держат перо в руке, даже если не собираются писать. Писцы, секретари… Торговцы используют жидкие чернила. Слуги почти никогда не пишут. Управляющие пишут в основном в учетных книгах, а значит аккуратно и без спешки. Но вот…

Я понял, куда она ведет:

— Подозреваешь секретаря? — спросил я.

— Возможно, — кивнула Лисса.

Но этого было мало. Подозрение еще не доказательство.

Когда мы вышли из особняка, воздух показался тяжелее. Лисса шла молча, я чувствовал, как она мысленно раскладывает задачу на части, ищет зацепки.

— Трое имели доступ, — сказала она, когда мы дошли до перекрестка. — С них и начнем.

Первым мы нашли старшего слугу, того самого, что встречал нас у двери. Он стоял во дворе, наводя порядок среди бочек с водой. Мы подошли. Он посмотрел на нас так, будто его снова заставили мыть лестницу.

— Господин велел? — спросил он сухо.

— Пара вопросов, — сказал я. — О вчерашнем дне.

Слуга нахмурился, но остался стоять.

— Вы входили в кабинет?

— Нет.

Ложь. Она прошла по коже, словно холодный ветер.

— Только один раз, — добавил он через секунду. — Убрать бумаги. Когда господин вышел ужинать.

— Сейф трогали?

— Никогда.

Я ощутил, что эти слова были — чистой правдой.

Лисса чуть качнула головой: мимо.

Управляющего мы нашли в хозяйственном крыле. Он что-то писал, согнувшись над столом.

— Только недолго, — сказал он, еще не зная, о чем мы будем спрашивать.

Лисса начала:

— Вечером вы заходили в кабинет господина?

— Да, для отчетов. Но он был там, я только передал документы.

Правда.

— Вы знали о послании? — спросил я.

— О каком?

Правда. Человек действительно не понимал, о чем речь.

Мы обменялись взглядами. Лисса сделала короткий кивок: не он.

Секретаря мы нашли там, где обычно сидели писцы, в комнате с длинным столом и окнами под потолком.

— Добрый день. Меня зовут Лисса. Это Арден, — она кивнула на меня. — Мы по поручению господина Вэстмара.

Секретарь чуть выпрямился, вытер пальцы о край жилета, будто заметил на них чернила.

— Меррик. Секретарь, — сказал он и снова натянуто улыбнулся. — Что вам нужно?

Он говорил вежливо, но пальцы сжимали перо слишком сильно.

— Вы вчера были в кабинете господина? — спросила Лисса.

— Нет, — ответил он быстро.

И в тот же миг — удар. Настолько сильный, будто кто-то хлопнул ладонями у меня в ушах.

Ложь. Чистейшая.

— Когда последний раз? — продолжил я.

Он сглотнул.

— Утром… наверное.

Снова ложь. Меньше, но ощутимая.

— Вы нервничаете, — сказал я.

— Пишу важный отчет, — попытался улыбнуться он, но улыбка вышла перекошенной.

Я медленно провел взглядом по его столу, на нем лежали бумаги, чернильница, пара перьев… и небольшой каменный стержень, лежащий вполоборота, будто его уронили, а потом небрежно подняли.

На первый взгляд это был обычный грифельный карандаш. Но я видел тонкую полоску магической силы, едва различимой, как след от цветного дыма, который почти растворился.

Интересно.

Лисса замерла у края стола, наклонившись и слегка прищурившись. Она тоже что-то заметила, коснулась локтем моего плеча. Я посмотрел туда, куда она едва заметно кивнула. На белом рукаве Меррика, ближе к запястью, темнело крохотное пятно чернил. Не свежее, а чуть подсохшее. И главное это был густой, темный оттенок, тот самый, что мы видели в кабинете на полу и столе. Не то, что стоит сейчас в чернильнице Лорена — оно светлее, водянистее.

— У вас рукав… — сказал я, делая вид, что просто заметил.

Меррик резко опустил руку вниз, спрятав пятно под стол. Слишком быстро. Слишком осознанно.

— Запачкался, — пробормотал он. — Бывает. У писцов всегда бывает.

Но я уже чувствовал легкое, резкое, обнаженное ощущение лжи. То самое, которое невозможно перепутать. И тишина, которая повисла после этих слов, была громче любого признания.

Когда мы вышли из кабинета и дверь закрылась, Лисса шепнула:

— Это он.

— Да, — согласился я. — И, судя по тому, как он стал дергаться… он знает, что мы догадались.

Она кивнула.

— Значит, будет пытаться перепрятать письмо.

— Именно, — тихо сказал я. — А значит стоит проследить за ним.

Мы ждали недолго.

Когда солнце только коснулось крыш, Меррик вышел из дома Вэстмаров. Шел быстро, будто спешил куда-то, но все время оглядывался. Мы держались в пятнадцати шагах позади. Он свернул на улицу, где дома были очень похожи друг на друга. Просто ряд одинаковых серых фасадов, за которыми легко спрятать что-то важное.

Меррик вошел в одноэтажный дом с облупленными ставнями. Мы подождали несколько минут, и тоже проскользнули внутрь. Дверь оказалась не заперта. Внутри было тихо. Первая комната была почти пустая. Пара столов, скамья, глиняный кувшин на полу. Дом не выглядел заброшенным, скорее выполнял роль временного убежища или тайного места встреч.

На одной из стен я увидел тонкий след от магии, провел рукой по штукатурке — это был след, такой же, как от стержня, что лежал на столе Лорена.

— Здесь тайник, — догадался я.

Рука Лиссы потянулась к нему, и в этот момент скрипнула половица. Мы обернулись, в дверях стоял Меррик. Лицо перекошено страхом и злостью одновременно. Рядом с ним — мужчина с кинжалом, крепкий, с короткой стрижкой и взглядом, в котором не было ни сомнения, ни жалости.

— Они нашли! — выкрикнул Меррик. — Убей их!

— Что именно мы нашли? — спросил я, стараясь тянуть время.

— То, чего вы не должны были видеть! — сорвался Меррик.

Головорез шагнул вперед — движение резкое, уверенное. Я едва успел оттолкнуть Лиссу в сторону. Кинжал полоснул воздух у моего лица, я отшатнулся, ударился спиной о стену. Вторая атака шла уже без предупреждения. Лезвие блеснуло слишком близко. Я поднял руку, пытаясь отбить удар, но силы у соперника оказалось больше.

Удар пришелся по предплечью. Острая боль вспыхнула, будто меня полоснули горячим железом. Пальцы онемели. Если он попадет еще раз — все. Я не смогу даже закрыться.

Головорез не спешил. Он двигался, как человек, который много раз убивал и никогда не торопился, пока жертва не падала сама. По его взгляду я понял, что мне некуда бежать: позади стена, справа рухнувший шкаф, слева — он, перекрывший проход своим телом.

— Быстрее, — прошипел Меррик откуда-то сбоку. — Заканчивай с ним!

Молчаливый громила повернул запястье, разворачивая лезвие так, чтобы ударить под ребра — коротко, точно и насмерть. Я попытался шагнуть вбок. Он перехватил движение, ударил плечом в грудь. Воздух вылетел из легких. Колени подломились. Сейчас. Он сейчас ударит. Он уже решил, что я труп.

Острие кинжала блеснуло в полумраке. Он поднял руку, чуть выше моего подбородка, рука пошла вниз. Я вскинул ладонь, пытаясь поймать его запястье, но он был сильнее. Намного. Лезвие уже касалось кожи у ключицы. Холодное. Смертельное.

Не успеваю.

И тут позади раздался резкий металлический щелчок.

Болт вошел наемнику ровно в шею. Глухой влажный звук — будто кто-то уронил мокрое полотенце. Головорез хватанул воздух, но уже без звука, и рухнул мне под ноги, захлебываясь собственной кровью.

Лисса стояла в дверном проеме, бледная, но с идеальной стойкой стрелка.

Меррик, осознав, что оказался в проигрышном состоянии, попытался сбежать, но Лисса уже перезаряжала арбалет.

— Стой на месте! — крикнула она.

Он застыл. Плечи опустились.

Сердце билось так, будто намеренно было выпасть наружу.

— Вы… вы не понимаете, — выдохнул Меррик. — Мне предложили… Я не хотел…

— Хотел, — сказал я. — Очень хотел.

Это было правдой. Я чувствовал это так же ясно, как чувствовал ложь.

Лисса держала арбалет, но ее пальцы дрожали.

Я впервые видел ее такой. Подошел к ней ближе и аккуратно забрал у нее арбалет.

— Дай, — тихо сказал я. — Все. Уже.

— Он бы… — прошептала она.

— Да, — кивнул я. — Он с нами церемониться не стал бы.

Она облизнула губы. Вдох — слишком резкий, выдох — дрожащий.

— Это… первый, — сказала она. — Первый человек, которого я…

— Ты меня спасла, — мягко перебил я. — И себя заодно.

Она посмотрела на меня, но в глазах все равно была вина.

Я понял, что никакие слова «ты поступила правильно» не сотрут того, что произошло. Но молчать тоже было нельзя.

— Ты убила его не из злости. Не из прихоти. Ты выбрала, кто умрет: он или я. Другой выбор он нам не оставил, — сказал я.

Она кивнула. Медленно, как будто голова была тяжелее, чем обычно.

Меррик стоял, прижавшись к стене, его глаза бегали в поисках выхода. Я удерживал арбалет, целясь прямо в него.

— Открывай тайник, — сказал я.

Он мотнул головой, как испуганная лошадь.

— Там… там ничего такого… вы ошибаетесь…

Ложь резанула меня так резко, что я даже поморщился. Хватит.

— Меррик, — я приблизился почти вплотную. — Сейчас ты откроешь тайник. Без глупостей. Попробуешь бежать, и я выстрелю. Попробуешь кричать — тоже выстрелю.

Это подействовало. Меррик дрогнул, выдохнул и, не глядя нам в глаза, медленно достал из внутреннего кармана маленький каменный стержень, тот самый что лежал у него на столе. Пальцы тряслись. Он подошел к стене, нашел едва заметную выемку, вставил стержень туда, повернул.

Щелкнул механизм. Каменная плитка сдвинулась. Тайник открылся. Внутри лежало письмо — аккуратный сверток с запечатанной сургучной печатью Лорена. Меррик даже не пытался его вскрыть, видимо боялся оставить следы.

Я забрал письмо. Печать была цела. Пальцы у меня слегка подрагивали от адреналина в крови, после драки.

— Хорошо, — сказал я. — Теперь встанешь у стены лицом к ней. Руки держи на виду.

Он подчинился, бегая взглядом куда угодно, только не на нас.

— Позвать людей Лорена? — негромко спросила Лисса.

— Да, — кивнул я. — Иди, я постерегу его.

Вернувшись через пятнадцать минут, Лисса вошла в дом уже в сопровождении двух людей аристократа — серьезных и немногословных. Они сразу взяли Меррика под охрану, не задавая лишних вопросов. Тот словно сдулся, ни голоса, ни позыва сопротивляться.

В тот момент, когда мы переносили тело наемника, я заметил на его пальце кольцо. Простое, серебристое. Без камней. На внутренней стороне была крошечная гравировка: круг, разомкнутый в одном месте.

Меня обожгло узнавание. Такая же линия, тот же разрыв.

Я уже видел этот знак.

Там, в выжженном кругу, где я открыл глаза в этом мире, у одного из мертвых магов была обугленная рука. На пальце — такое же кольцо. Тогда я смотрел на все это как на кошмарный фон. Сейчас память подсунула важную деталь.

Я не сказал об этом ни Лиссе, ни людям, которые пришли позже.

Пока это только совпадение. Но в моей прошлой жизни совпадения такого рода появлялись перед большими проблемами…

Лорен остался доволен нашим результатом.

— Вы справились, — сказал он, когда мы докладывали результат. — Быстро и тихо. Как я и просил.

После чего достал из ящика маленький мешочек и положил на стол. Монеты звякнули глухо.

— Один золотой, — продолжил он. — По пять серебряных каждому, как и договаривались.

Небольшой мешочек казался несоразмерным всему, что произошло с нами сегодня. Но это была честная сделка, и я ничего менять не собирался.

— Помните о Клятве, — напомнил Лорен. — То, что вы не расскажете, защитит и вас тоже.

Я кивнул. Лисса не ответила, только сжала губы.

— А что будет с Мерриком? — решила спросить она.

Лорен на секунду задумался, потом сказал:

— Это уже моя проблема.

Мне не понравилось, как это прозвучало. Но я вспомнил кровь на полу заброшенного дома и то, как дрожали руки Лиссы, и понял, что Меррик заслужил наказание.

Хейден, когда мы вышли, выглядел почти довольным.

— Я же говорил, — усмехнулся он. — Вы умеете больше, чем кажется. Не удивлюсь, если скоро к вам начнут обращаться с новыми делами.

Вечером, когда мы с Лиссой сидели за столом, пересчитывая монеты, я поймал себя на том, что уже отошел от пережитого стресса и даже улыбаюсь.

— Ну что, сыщица, — сказал я. — Уже чувствуешь себя грозой преступников или надо раскрыть еще пару дел?

— Еще раз назовешь меня «сыщицей» и получишь арбалетным болтом в ботинок, — буркнула она, но едва заметная улыбка все-таки мелькнула. Она раскладывала монеты по кучкам.

— Если у нас таких дел станет много, мы сможем открыть свою сыскную контору, — озвучил свою идею я.

— Мы ее уже открыли, — пожала она плечами. — Только пока без вывески.

— Вывеска — это важно, — сказал я. — И место. И стол. И человек, который будет сидеть и делать вид, что все под контролем.

— Ты? — прищурилась она.

— Нет, — усмехнулся я. — Я буду бегать и попадать в неприятности. А ты сидеть за столом и уверенно объяснять клиентам, что так и было задумано.

Она рассмеялась. Ненадолго, но по-настоящему.

— Знаешь, — сказала она, — если сделать это всерьез… У нас уже есть: немного денег, Салвер, который в нас верит, и Хейден, который знает, где найти неприятности…

— И один влиятельный аристократ, который уже осознал, что мы не совсем идиоты, — добавил я.

— Да, — кивнула она. — Осталось только дожить до вывески.

Вот это, пожалуй, главное условие любого бизнеса в этом мире.

Через пару дней к нам пришел купец, которому аристократ «случайно» обмолвился о «паре молодых людей, которые умеют находить ответы». Потом еще один человек. Мелкие дела, не такие опасные, но все равно оплачиваемые.

Через несколько дней утром дверь в мастерскую распахнулась, и туда ворвался наш клиент лавочник.

— Работает! — заорал он с порога так, что я чуть не выронил ложку с кашей.

— Сначала зайди, — поморщился Салвер. — Потом ори.

Лавочник влетел внутрь, весь сияя.

— Ночью кто-то дернул мою дверь! — сообщил он. — Зараза. Дернул и тут же у меня на прилавке камень заорал так, что я подумал, дом рушится. Выглядываю в окно — силуэт у двери и следы в грязи. Убежал, гад, но ничего не взял!

Он подошел ко мне и хлопнул по плечу так, что я чуть не сел.

— Вот это вещь! — говорил он. — Вот это я понимаю! Не то, что всякие…

Он вовремя прикусил язык и посмотрел на Салвера.

— Я имею в виду, конечно же не ваши артефакты, мастер. Они все замечательные.

Я улыбнулся.

— Рад, что артефакт сработал.

Он ушел так же быстро, как пришел, оставив за собой шлейф восторга.

— Ну что ж, — сказал Салвер. — Похоже, у нас появилось новое дело.

Я почувствовал странное тепло в груди. Не магическое, обычное, человеческое. То, которое бывает, когда твой прототип не просто изобретен, а уже кому-то спасает бизнес.

Слухи разошлись быстрей, чем я успевал считать монеты. Через пару дней к нам пришли еще двое — владелец склада и трактирщик. Появился небольшой, но стабильный поток работы. Салвер жил, как будто ему вернули часть молодости.

Несколько дней пролетели в хлопотах: установка, настройка, проверка. Простая работа, но важная. И чем больше людей уходило из мастерской довольными, тем крепче я чувствовал, что мы выбрали правильное дело.

Но тогда я еще не думал о том, что этот успех тянет за собой не только довольных клиентов и прибыль…

На фоне успеха с сигнализацией провал артефакта от дождя оказался особенно обидным.

Идея была хорошей. Но что-то пошло не по плану.

— Люди все время мокнут, — говорил я, когда мы с Салвером обсуждали вторую идею. — Дожди здесь не редкость. Если сделать артефакт, который не дает одежде промокать, можно продавать его всем, кто работает на улице. Стража, грузчики, извозчики, те же лавочники…

Салвер задумчиво кивал.

— Можно завязать эффект на тонкий слой воздуха над одеждой, — размышлял он. — Чтобы вода стекала, не пропитывая ткань. Это несложно. Но потребляет больше маны, чем сигнализация.

— Зато польза понятная, — уверенно сказал я.

Мы сделали артефакт. Маленькая пластина с аккуратным магическим плетением. Я вышел под дождь, который как раз начался, и стоял минут пять, не двигаясь.

Вода стекала с меня, не задерживаясь. Рубаха оставалась сухой. Только сапоги намокли.

— Работает, — сказал я, вернувшись в мастерскую. — Это… очень приятно.

— Не сомневался, — улыбнулся Салвер.

Первый потенциальный покупатель, которому мы показали артефакт, был извозчик. Мокрый до костей, с промокшей до нитки курткой.

— Смотри, — я продемонстрировал эффект. Вышел с артефактом под моросящий дождь, вернулся сухим. — С таким можно работать при любой погоде.

Извозчик потрогал мою куртку, скривился.

— И сколько эта штука стоит?

Мы назвали цену в три серебряных монеты.

Извозчик задумался, что-то посчитал в уме.

— За эти деньги я лучше куплю плащ, — сказал он. — Хороший. И еще останется на вино.

— Плащ намокнет, — напомнил я. — Тяжелый, холодный…

— Зато он у меня уже есть, — пожал тот плечами. — И я к нему привык.

Другой сказал почти то же самое. Третий просто махнул рукой:

— Я привык мокнуть. Это часть жизни.

Я смотрел, как они уходят под серое небо, и чувствовал странное раздражение. Не на них — на то, как устроен мир.

— Идея была хорошей, — тихо сказал Салвер, когда очередной клиент ушел, не купив ничего. — Просто люди не считают это проблемой.

— Они считают проблемой только то, что ударяет по кошелю прямо сейчас, — согласился я. — Или по голове.

— Всякое бывает, — сказал Салвер. — Не каждая удача зовет по имени.

— Зато каждая неудача тычет палкой, — ответил я.

Он усмехнулся.

Мы сложили инструменты, погасили камень подсветки. На улице все еще моросило, но внутри было спокойно. Сигнализация уже приносила клиентов. Значит, мы на правильной тропе — просто этот поворот оказался не тем.

К этому моменту мои тренировки у Торка начали приносить свои плоды. Я все еще пропускал удары, все еще падал, все еще возвращался домой с новыми синяками, но уже не падал от первого толчка.

Однажды, после особенно тяжелого занятия, Торк сказал:

— Пора переходить к тренировкам с оружием.

Он кивнул на то, что можно было назвать «арсеналом»: простые тренировочные мечи, несколько старых щитов, пара луков.

— Твои руки уже понимают, что такое удар. Ноги знают, что такое стойка. Теперь добавим то, чем тебе когда-нибудь придется махать.

Он сунул мне в руки деревянный меч. Длинная палка с имитацией рукояти.

— Держи. Нет, не так. Меч — это не палка, которой отгоняют собак. Это продолжение твоей руки.

Я перехватил. Попробовал повторить его хват. Он тут же поправил пальцы.

— Не зажимай так. Ты его не душишь, ты с ним работаешь.

Мы отрабатывали самые простые движения: шаг вперед — удар сверху, шаг в сторону — удар сбоку, уход и ответный удар. Вроде бы базовые вещи. Но мышцы, уже забитые от кулачных тренировок, протестовали.

— Тебя не просят с первого дня быть мастером, — сказал Торк. — Тебя просят с первого дня не калечить себя. Остальное придет.

Потом была очередь лука. Тетива врезалась в пальцы, плечо горело. Целиться было сложнее, чем в моем мире целиться курсором в точку на экране.

— Не смотри на весь мир, — наставлял Торк. — Смотри только на мишень. Все остальное — шум.

Первые стрелы ушли в землю. Пара — в стену. Одна — чуть не в мой же сапог.

— Если прикончишь себя сам, мне будет проще, — прокомментировал Торк.

— У вас странное представление о мотивации, — выдохнул я, натягивая тетиву снова.

К концу занятия две стрелы все-таки попали в мишень. Я гордо решил считать это победой. После этого, пока я переводил дыхание, мысль о мече, который висел на стене у Торка, снова всплыла у меня в голове.

— Я хочу купить себе меч, — сказал я. — Настоящий.

Он посмотрел на меня с легким скепсисом.

— Чтобы что?

— Чтобы он у меня был, — честно ответил я. — Мне надо привыкать к нему. К весу. К тому, что он рядом. Я не собираюсь завтра лезть с ним на врагов, но ходить по городу без ничего… после некоторых событий — не очень хочется.

Он кивнул.

— Есть один человек, который продает неплохие мечи по справедливым ценам, — сказал он. — Пойдем.

Мы пошли в неприметный дом неподалеку. Рядом с домом была пристроена небольшая семейная кузница. Тут не ковались игрушки для богачей — лишь сталь, которая не подведет в схватке.

Кузнец вытащил из-под стола несколько мечей. Один был слишком тяжелым. Другой — слишком длинный. Третий — с балансом, как у палки для копания. Четвертый лег в руку как-то правильно. Рука сама чуть опустилась, нашла удобное положение.

— Вот этот, — сказал Торк. — Не украшение. Не игрушка. Рабочий. Если будешь за ним смотреть, прослужит долго.

За меч кузнец попросил целый золотой. Недешевое удовольствие. Я пока не мог позволить себе выложить сразу всю сумму, у меня были и другие расходы. Поэтому я посмотрел на меч еще раз, как будто пытался запомнить его навсегда. И пообещал вернуться за ним в ближайшее время.

Вечером, после посещения кузницы, я шел домой по привычному маршруту. Был уставший, но довольный. В голове крутились движения, которые показывал Торк. Улица была почти пустой. Сумерки. Фонари еще мало где зажгли. Я свернул в узкий переулок — тот самый, по которому ходил уже десятки раз. В этот раз переулок был чуть… тише.

Я успел сделать три шага, когда меня ударили в бок. Удар был не тренировочным. Тяжелый кулак, летящий из тьмы. Воздух вышибло. Я согнулся, рефлекторно прикрывая живот.

— Держи его, — бросил кто-то за спиной.

Второй удар пришелся в спину, между лопаток. Меня впечатало лицом в стену. Пыль в носу, камень под щекой. Чьи-то руки вцепились в мою куртку, развернули, прижали к стене. Я увидел лица. Трое. Широкие плечи, грубые плащи, у двоих — шрамы. Ножей я не видел, но это не делало ситуацию лучше. Третий ударил меня в живот. Я сложился пополам.

Так. Паника потом. Сейчас — выжить. Вспомни Торка. Стойка. Уход. Дыхание.

Я попробовал опереться спиной о стену и сползти вниз, чтобы выбраться из хватки. Пятка нашла чей-то ботинок. Я надавил. Мужчина выругался, хватка ослабла. Я резко ушел в сторону, попытался ударить по колену. Попал. Он качнулся.

Но тут же прилетел кулак в лицо. Мир вспыхнул белым, потом красным.

— Не убивать, — напомнил третий. — Нам его только припугнуть велели. Чтобы понял, где его место.

Я попытался уйти, прикрыться. Пара ударов прошла мимо, спасибо Торку и моему телу, которое подхватывало равновесие. Еще пару я все равно поймал. Ребра жгло, плечо тянуло.

Он еще раз ударил. По голове. Мир на секунду провалился в тьму.

Я не знаю, сколько прошло. Пару мгновений. Может, больше. Когда я снова услышал, что происходит, они уже отходили.

— Запоминай, мальчик, — наклонился кто-то ко мне. — Это только первый раз. Не суйся туда, куда тебя не звали, и, может быть, останешься цел.

Шаги удалились. Переулок снова стал тихим.

Я лежал на холодной земле, ощущая, как организм пытается решить, хочет он еще жить или уже нет.

Вставай. Если останешься здесь — найдут другие. И им будет все равно, что сказали насчет «не убивать».

Я попытался опереться. Рука дрожала. Голова крутилась. Но тело все-таки поднялось на колени, потом на ноги.

— Эй, парень… — голос донесся откуда-то сбоку. — Ты там жив?

Я повернул голову. В нескольких шагах стоял мужчина с красным носом и мутными глазами. От него пахло вином.

— Жив, — выдавил я.

— Похоже, не очень, — сказал он. — Идти сможешь?

— Наверно.

Он подошел, подставил плечо. Я оперся, чувствуя, как мир качается, но все-таки двигается.

— Дотащу до людной улицы, — сказал он. — А там дальше сам. У меня свои дела.

— Спасибо, — прохрипел я. — Этого достаточно.

Он довел меня до перекрестка, где уже ходили люди, где светили фонари. Потом ушел, даже не спросив, кто я.

Дальше я шел сам. Каждый шаг был как маленькое преодоление. Боль в ребрах, в голове, в спине.

Дома я разделся с осторожностью, будто рубашка была не тканью, а хрупким стеклом.

Зеркало на стене честно показало результат. Под глазом расплывался синяк, свежий, насыщенный. На ребрах были расползающиеся темные пятна. На плечах остались ссадины. Я ожидал увидеть что-то хуже. Глядя на то, как били, я был готов к виду человека, у которого половина тела — один сплошной синяк.

Сейчас я видел заживающие следы, которые логичнее было бы увидеть на второй-третий день после побоев. Но прошло… всего около часа, может два. Я завел руку за спину, пощупал осторожно. Боль была. Но не такая, как должна быть после того, что со мной сделали.

В прошлой жизни после падения на лестнице я неделю не мог нормально шевелить рукой. А тут…

В памяти всплыла та зима. Скользкая лестница, телефон в руках, взгляд направлен на экран, а не смотрит на ступеньки. Один шаг не туда — и рука, вывернутая под углом, которым природа не предусмотрела.

Тогда я сидел в приемном покое, слушая, как врач говорит знакомую фразу: «перелом со смещением», и думал о том, сколько проектов накроется, пока я буду носить гипс.

Сейчас меня били трое, целенаправленно, и я стоял на ногах.

— Так не бывает… — прошептал я. — Но мне нравится.

Под кожей чувствовалось что-то странное. Как будто из глубины груди по телу разливалось тепло. Не горячка, не лихорадка. Уютное, вязкое тепло, которое пыталось залечить все раны.

Интересно, а вот если в следующий раз мне сломают, например, ребро… я выживу?

Вопрос был не праздным. Но я не хотел проверять на себе.

— Ладно, — сказал я вслух. — План на ближайшее время меняется.

Свет, вода, очищение — все это хорошо. Но сейчас, после того как меня разобрали в переулке, я понимал только одно: навык лечения должен стать для меня приоритетом.

Утром Лисса встретила меня у стола, прищурившись.

— Ты ходишь, как старик, — сказала она. — Торк решил, что ты слишком живой?

Она заметила мой новый синяк, вздернула бровь.

— Он тебя что, камнем по лицу бил?

Я пожал плечами.

— Мы… чуть больше тренировались, чем надо.

— Ты идиот, — заключила она. Но в голосе было больше беспокойства, чем злости. — Если я в один день приду сюда и увижу, что тебя принесли по частям, я тебя добью.

— Логично, — кивнул я. — Чтобы частям не было скучно.

Салвер тоже все заметил. Конечно.

— Рулен решил ускорить программу? — спокойно спросил он, когда я, прихрамывая, вошел в мастерскую.

— Можно и так сказать, — ответил я.

Он посмотрел на меня чуть дольше, чем обычно.

— Если станет хуже, скажи, — сказал он. — Не геройствуй. Маг, который не может двигаться от боли, — плохой маг.

— Понимаю, — кивнул я.

Понимал я, правда, не все. Но одно понимал точно: если я хочу дожить до Академии, мне нужно не только делать артефакты на продажу и расследовать дела, но и защищать себя. Не только руками и мечом, но и головой.

Поэтому уже через день я раскладывал на столе материалы для пяти новых артефактов. Личных. Не для продажи. Для выживания.

— Ты решил устроить маленькую войну? — спросил Салвер, когда увидел, сколько всего я вывалил.

— Я решил, что моя шкура слишком мне дорога, — ответил я. — Так что усиливаю свою защиту.

Я показал ему первую схему.

— Толчок воздуха. Короткий импульс вперед. Не настолько сильный, чтобы ломать кости, но, чтобы оттолкнуть человека на шаг-два, хватит. Если тебя зажали в переулке, это может дать пару лишних секунд.

— Это уже ближе к уровню ученика второй ступени, — заметил он. — Но если мы ограничим силу и радиус…

— Мы уложимся в первую, — кивнул я. — И в мой запас.

Второй — Каменная кожа.

— Одноразовый щит, — объяснил я. — Не вокруг всего тела, а на одном участке. Распределяет силу удара по всему телу. Ты все равно испытываешь боль, но точно обойдешься без перелома.

Третий — Ложный голос.

— Маленький камень. Заряжаешь его придуманной заранее фразой. При активации он воспроизводит ее чуть в стороне от тебя. Хочешь — за углом, хочешь — у входа в переулок. Люди поворачиваются на звук, а ты успеваешь вырваться или сделать удар.

— Это грязный прием, — хмыкнул Салвер.

— Зато оставит меня в живых, — усмехнулся я. — Честные приемы редко дают преимущество на улицах.

Четвертый — Путы.

— Веревка, — пояснил я. — Пропитываем структуру так, чтобы по сигналу она резко сжималась. Обматываешь вокруг ног противника, активируешь — и он падает.

— Путы хороши… пока не решат, что ближайший противник — это ты, — поддел он.

— Я подумаю над защитой от дурака, — сказал я.

Пятый — Скользкий след.

— Тонкая пластинка, — сказал я. — Активируешь, кидаешь под ноги противнику — и на секунду-другую земля под ним превращается в гладкий лед. Не больно, но очень эффективно.

Салвер фыркнул.

— Пока ты сам не поскользнешься на этом льде.

— Для этого я потренируюсь метать точнее. Моя цель, чтобы падал противник, а не я.

Салвер смотрел на меня, пока я объяснял. В его взгляде было и одобрение, и тревога.

— Все эти вещи не для продажи, — сказал он. — Это… личный набор выживания.

— Да, — кивнул я. — И, если все будет хорошо, я никогда не применю ни одно из них. Но я хочу, чтобы они у меня были.

Встреча с Эльгаром Корстом произошла в тот день, когда я уже начал думать, что мир устал на меня давить и дал небольшую передышку.

Я шел домой, погруженный в мысли о том, как доработать схему Толчка воздуха так, чтобы он не опрокидывал меня самого. Возле дома Салвера, чуть в стороне, там, откуда окно не просматривало переулок, стоял человек.

Он не выглядел как разбойник. Скорее, как человек, привыкший к власти. Хорошая, но не кричащая одежда. Коротко подстриженные волосы. Лицо без улыбки, но и без явной злобы. Только взгляд — холодный.

— Арден Милтон, — сказал он, когда я подошел ближе. Не спрашивая, а утверждая.

Я остановился на расстоянии пары шагов. Рукой машинально коснулся рукояти кинжала. Не потому, что думал его применить. Просто… так было спокойнее.

— Да, — сказал я. — Вы… что-то хотели?

— Я хотел поговорить, — ответил он. — Меня зовут Эльгар Корст. Мастер второй ступени.

Он произнес это так, будто за каждым словом стояло «это должно тебя впечатлить».

— Рад знакомству, мастер Корст, — вежливо сказал я. — Чем могу быть полезен?

— Ты работаешь у Салвера Данна, — констатировал он. — И слишком быстро делаешь себе имя.

Тон был такой, будто это уже преступление.

— Я помогаю мастеру Данну, — уточнил я. — А имя… оно само приходит, если делать что-то полезное.

Уголок его рта чуть скривился.

— Талант, который не направляют, — сказал он, — часто пропадает зря. Ты понимаешь, что работа под началом мага, застрявшего на уровне ученика третьей ступени, ограничивает тебя?

Я почувствовал, как во мне поднимается сухой, неприятный протест.

— Мастер Данн многое для меня сделал, — спокойно ответил я. — И учит тому, что умеет сам. Для нынешнего этапа этого более чем достаточно.

— Тебе достаточно? — уточнил он. — Или ему?

Он смотрел внимательно. Слишком внимательно.

— Со мной, — продолжил он, не дожидаясь ответа, — ты получил бы доступ к настоящим лабораториям. К материалам, которые не валяются в углу старой мастерской. К заказам от людей, которые могут по-настоящему оценить твои… — он сделал легкую паузу, — идеи.

В его голосе слышалось уважение к моим идеям. Но не ко мне.

— Я думаю, что сейчас мне есть чему учиться там, где я есть, — сказал я. — И что бросать человека, который дал мне крышу и работу, ради того, кто обещает «настоящие лаборатории», — не лучший вариант.

Он молчал несколько секунд. В его взгляде мелькнула тень узнавания. Как будто он уже слышал подобные слова. Когда-то раньше. От кого-то, чья потеря до сих пор отдавала горечью.

— Благодарность — хорошее качество для простолюдина, — сказал он наконец. — Но маг живет не ей. Маг живет силой и выбором, с кем эту силу делить.

— Возможно, — согласился я. — Но пока я живу еще и совестью. Она иногда мешает. Но зато потом помогает спать.

Он чуть прищурился.

— Я даю тебе шанс, — холодно сказал он. — Шанс перейти туда, где твой талант не будет тратить время на починку старых вещей. Ты уверен, что хочешь его упустить?

— Я благодарен за ваше предложение, мастер Корст, — сказал я. — Но откажусь. Я уже выбрал, с кем работать.

Тишина между нами стала плотнее.

— Ты еще пожалеешь, что выбрал слабого, — сказал он тихо.

Эльгар развернулся и ушел, даже не взглянув на дом Салвера. Но я чувствовал, что этот разговор не закончился.

Интерлюдия. Салвер Данн

Много лет назад, в тесной мастерской, двое молодых людей сидели над столом, заваленным чертежами. Один был с усталыми, но живыми глазами, чуть сутулый — Салвер. Второй — с прямой спиной и огнем во взгляде — Эльгар.

— Если мы вот этот узел перенесем сюда, — говорил Салвер, — у тебя не будет перегрузки на накопителе. Видишь? Линия распределяет поток.

— Но так не выглядит красиво, — возражал Эльгар. — Схема должна быть стройной.

— Схема должна работать, — мягко парировал Салвер.

Они спорили, смеялись, дополняли друг друга. Совместный артефакт, над которым они работали, должен был стабилизировать потоки в учебных контурах. Ничего боевого. Но тем не менее артефакт был важным.

В день презентации перед комиссией вышел один.

— Это моя работа, — сказал Эльгар. — Мой артефакт. Я разработал систему стабилизации и…

Слова текли легко. Комиссия кивала. В конце куратор похвалил Эльгара. Сказал, что видит в нем будущего мастера.

Салвер стоял в тени и молчал.

Вечером, в пустой аудитории, он подошел к Эльгару.

— Ты украл мою работу, — сказал он тихо. Без крика, без истерики. Просто факт.

— Я сделал ее лучше, — ответил тот. — И представил так, как никто бы не стал слушать тебя. В итоге ты все равно в выигрыше. Был рядом с гением.

— Я не хочу быть рядом с человеком, который так поступает, — сказал Салвер. — Мне не нужен такой друг.

Он развернулся и ушел.

Для Эльгара это оказалось ударом, к которому он был не готов. Он привык, что люди или завидуют ему, или подстраиваются. А здесь кто-то просто вышел из игры.

Он запомнил это. И не простил.

На следующий день в дверях мастерской появилась женщина. Я машинально поднял голову — обычная посетительница, усталая, немного потерянная. Плащ мокрый по краю, руки сцеплены так, будто она боялась их разжать.

Но женщина не делала ни шага вперед. Просто смотрела на меня. Слишком внимательно, слишком долго, будто искала черты, которые давно знала.

Я ощутил странное беспокойство. Она открыла рот, попыталась говорить, но лишь выдохнула, словно сама не верила, что стоит здесь.

И только потом, когда голос прорезал тишину, меня будто ткнули под ребра:

— Арден… сынок…

Слово ударило сильнее любого удара Торка. Я всмотрелся. Морщины у глаз, тонкий шрам у виска, привычка чуть наклонять голову, когда волнуется…

Это она. Но я понял это только сейчас.

— Мама?

Она бросила узелок на пол и обняла меня так, будто пыталась убедиться, что я не мираж.

— Ты жив, — шептала она. — Ты жив. Ты жив…

Я почувствовал, как ком подкатил к горлу. Обнял в ответ. На секунду все — магия, бизнес, мечи, Академия — ушло на второй план. Остались только эти руки и мелкая дрожь, проходящая сквозь все тело.

Через пару минут она отстранилась и тут же провела рукой по моему лицу.

— Синяк, — сказала она. — Рубцы. Ты… — голос ее стал жестче, — чем ты тут занимаешься, Арден?

— Работаю, — ответил я. — Учусь. Живу.

— Томар сказал, что ты потерял память, — сказала она. — Что у тебя магия. Что ты собираешься в Академию.

— Все так, — кивнул я.

— Нет, — сказала она. — Тебе туда нельзя ехать.

— Мам, — я мягко взял ее за плечи. — Сядь, пожалуйста.

Она села, но напряжение из плеч не ушло.

— Там опасно, — сказала она. — Там маги. Там люди, которые выше закона. Они не будут смотреть на тебя как на человека. Они используют тебя. Сломают. И выбросят.

— Здесь тоже опасно, — спокойно сказал я. — Вопрос не в том, опасно ли там. Вопрос в том, что я собираюсь с этой опасностью делать.

— Ты не обязан ничего делать, — сказала она. — Ты можешь жить спокойно. Купить землю. Жениться. Завести детей. Не лезть туда…

Она закрыла глаза. Вздохнула тяжело.

— Хорошо, — сказала она. — Я расскажу то, чего не должна была рассказывать. Может быть, тогда ты поймешь.

Я сел напротив, чувствуя, как внутри все сжалось в тугой комок.

— Твой отец… — она замялась. — Он не был торговцем, как я тебе всегда говорила. На самом деле он был магом. Я ушла, потому что хотела жить. И чтобы ты жил. Я спряталась в деревне, где никому не было до нас дела. Там ты был просто сыном женщины, которая работает.

Она сделала короткую паузу и продолжила.

— Но сейчас все повторяется. Ты идешь туда же. В мир, где людей вроде меня топчут, даже не замечая. Где маги решают, кому жить, кому нет.

— Не все маги плохие, — поправил я. — Есть и другие.

— Может быть, — согласилась она. — Но мне достаточно того, что произошло.

Она посмотрела в чашку.

— Для меня он… человек, которого нет в нашей жизни, — сказала она. — И не должно быть. Я не хочу, чтобы ты пошел в его мир, а потом этот мир забрал тебя у меня, навсегда.

Я молчал. В голове крутилось сразу несколько мыслей: и о том, что мой отец возможно, все еще жив, и о том, что он находится в столице, куда я планирую добраться к осени. Но вслух я этого не говорил.

— Мам, — сказал я. — Я благодарен тебе. За то, что ты сейчас пришла и пытаешься меня защитить. Но… — я сделал паузу, подбирая слова, — я уже не ребенок. У меня есть дар. И он никуда не исчезнет, если я притворюсь, что его нет. Если я не пойду в Академию, я не научусь управлять и сдерживать то, что внутри меня. А этот путь намного опаснее, чем учиться в Академии.

Она долго молчала. Потом в глазах мелькнула смесь из гордости и страха.

— Ты похож на него, — сказала она. — Слишком.

Мама поднялась, посмотрела на меня, и сказала:

— Я не могу запретить тебе, — сказала она. — Я могу только просить. Но, похоже, в твоем возрасте просьбы матери уже не работают, да?

— Работают, — улыбнулся я. — Просто не всегда в ту сторону, которую ты хотела бы.

Она тоже улыбнулась — чуть-чуть.

— Ладно, — сказала она. — Тогда пообещай мне одно. Что, кем бы ты ни стал и куда бы ни дошел, ты не забудешь, что у тебя есть дом, где тебя ждут — сказала она.

Я кивнул.

— Обещаю, — сказал я. — И еще обещаю, что буду заботиться о тебе. Насколько смогу. И что буду стараться не умереть по глупости.

— Второе важнее, — заметила она.

Мы простились не сразу. Она осталась на пару дней, помогла с хозяйством, поговорила с Лиссой и Салвером, с подозрением потрогала один из наших артефактов. Потом все-таки уехала.

Самое важное, что теперь между нами было меньше секретов. И гораздо больше тревоги.

Проблемы, которые начал создавать Эльгар, проявились не сразу. Сначала были мелочи, которые можно было списать на случайность. Партия материалов, которую нам привезли, оказалась подозрительной. Медь с примесью. Один из камней «глухой», не держал поток. Травы — пересушенные.

— Вы уверены, что всегда так возили? — спросил я у извозчика.

— Конечно, — развел тот руками. — У меня все, как всегда. Что дали, то и привез.

Лгать он не умел. А значит, источник проблемы был выше.

Потом я услышал на рынке:

— Слышал, у Данна сигнализация нестабильно работает. То срабатывает, когда не надо, то молчит, когда надо.

— Откуда знаешь? — спросил другой.

— Маг один говорил. Сказал, что у него контуры лучше.

Я не стал спрашивать, какой маг. Город был невелик. Маг здесь один такой, кто считает себя центром мира.

Пара поставщиков, с которыми мы хотели начать работать, вдруг передумали.

— Понимаешь… — мялся один. — Сейчас не самое лучшее время для новых связей. У меня… обязательства. Если я буду работать с тобой, некоторые люди могут… неправильно понять.

— Какие люди? — спросил я.

Он только отвел взгляд.

Вдобавок ко всему меня один раз остановил городской патруль.

— Ваше имя? — спросил стражник.

— Арден Милтон, — ответил я. — Что-то случилось?

— Жалоба была, — сказал он. — Что здесь ходит человек с оружием и пугает честных граждан.

Маг в патруле окинул меня взглядом, и, не найдя ничего подозрительного, сказал:

— Ладно, можешь идти, — сказал он. — Но помни, не нарушай закон.

— Я помню, — кивнул я.

Когда я рассказал обо всем этом Салверу, он только сжал губы.

— Похоже, кто-то решил, что если не удалось переманить тебя, — сказал он, — то хотя бы можно сделать твою жизнь сложнее.

— Я могу уйти, если от меня проблемы — предложил я.

— Не думай, будто дело только в тебе, — покачал он головой. — У меня с этим человеком старые счеты. Он использует тебя как удобный рычаг. Если ты уйдешь, он найдет другой.

В тот вечер, лежа на кровати с пульсирующей ноющей болью от тренировок с Торком и головой, забитой новыми схемами артефактов и старыми обидами, я думал о том, как странно быстро этот мир выставляет счета тем, кто в нем только появился.

Этот мир любит давить на слабых. На тех, у кого нет имени, связей, силы. И если я не хочу остаться в списке тех, кого можно безнаказанно бить в переулке, мне придется стать сильнее, чем я когда-либо планировал.

Физически. Магически. Умственно. Эмоционально.

Боль и неудачи, которые на меня уже свалились, не спрашивали, готов ли я. Но если уж они все равно пришли, то хотя бы пусть станут уроком для меня.

За месяц я успел измениться. Не так, чтобы любой прохожий на улице остановился и сказал: о, да ты теперь воин. Нет. Все было куда проще. В том, как я ставил стопу перед поворотом. В том, как плечи сами уходили чуть назад, разгружая корпус. В том, как перестал моргать, когда рука летит в лицо. В том, как начал угадывать момент, еще до движения, когда противник собирается рвануть.

И да, я все-таки купил себе меч. Не красивый, не украшенный, не тот, что хочется повесить на стену. А обычный практичный клинок из хорошей стали, с удобной рукоятью, без излишеств. Тот, который Торк рекомендовал взять, когда мы зашли к кузнецу на соседней улице.

С тех пор я носил меч с собой везде. Не чтобы выглядеть грозно, просто теперь так было безопаснее. Этот мир много раз уже объяснил мне, что лишний шанс — это не роскошь.

Прямо сейчас я выполнял разминку без лишних мыслей в голове: наклоны, короткие рывки, пара быстрых разворотов по двору. Движения шли легче, чем месяц назад. Тело отзывалось быстрее, будто наконец перестало сопротивляться и решило, что мы в одной команде. Я чувствовал себя собраннее, крепче, быстрее.

— Хватит, — хрипло сказал Торк, наблюдавший за мной у бревна. — Пора.

Трое его учеников вышли вперед. Парни были старше меня, тяжелее и опытнее.

— Без оружия, — напомнил Торк. — Работайте как в жизни. Только не калечить окончательно.

Это у него называлось держать удар. У меня — не умереть.

— Начали.

Первым рванул коренастый, по прозвищу Рыжий. Я ожидал прямого удара, но он сыграл иначе, сделал шаг в сторону и ударил локтем мне под ребра. Чисто, аккуратно. Если бы я не тренировался весь месяц, меня бы сложило пополам.

Я ушел на полшага назад, подставил предплечье, перехватил локоть и вывел Рыжего из равновесия. Тот выругался, но удержался, шагнул обратно.

Второй, Дран, атаковал снизу, пытаясь сбить мне ноги. Я прыгнул вверх, хотя раньше такого бы точно не сделал — рефлексов не хватило бы. Приземлился с перекатом, развернулся — и резким выпадом ударил Драна в плечо.

Третий не торопился. Слоноподобный Рух. Он всегда ждал, пока другие выбьют из противника лишнюю дурь.

Рух шагнул вперед спокойно, как валун, который катится с горы. Я увернулся. Отошел. Попробовал зайти сбоку. Но тут же получил удар плечом, от которого я отлетел на два шага. Второй удар — и я уже лежу на земле. В ушах звенит, во рту привкус пыли. Я попытался подняться, но Рух не дал — аккуратно, без злобы, но уверенно прижал к земле.

— Довольно, — сказал Торк.

Я расслабился, наконец набрав хоть немного воздуха. Мир перестал качаться.

— Двух сделал, — отметил Торк, глядя, как я поднимаюсь. — Уже неплохо.

— Неплохо, — прохрипел я. — Но победитель тот, кто стоит.

— Верно, — кивнул Торк. — А ты не стоишь.

Он подал руку. Я принял, поднялся, чувствуя ноющую боль во всем теле. Но это была рабочая боль. Такая, после которой есть ощущение результата.

Мы сидели у крыльца, где Торк обычно чинил ремни и просмоленные палки для новичков. Солнце клонилось к закату, и свет падал на двор длинными полосами. Я пил воду маленькими глотками, чувствуя, как тело наконец перестало дрожать от усталости.

— Торк… — начал я и сам удивился, как хрипло прозвучал мой голос. — Скажите… если человек тренируется каждый день, без пропусков… сколько ему нужно, чтобы стать по-настоящему сильным?

Торк поднял бровь.

— От года до трех. Иногда дольше. Зависит от возможностей тела и силы духа.

Я кивнул. Именно этого я и боялся.

— У меня нет трех лет, — сказал я тихо. — И, если честно, даже года может не быть. Я… — и слова сами вышли наружу, — слишком часто оказываюсь в ситуациях, где моих навыков просто не хватает. Вы сами видели. Даже троих я не одолел…

Торк не перебивал. Он смотрел так, будто наконец понял, чего именно я пришел к нему просить.

— Я не прошу легкого пути, — продолжил я. — Я хочу знать, есть ли способ ускорить… все. Чтобы результаты шли не по капле, а быстрее. Значительно быстрее. Цена — это цена. Я понимаю.

Торк молчал почти минуту. Обычно он отвечал сразу, даже на глупые вопросы. Когда молчал долго, это значило, что вопрос действительно серьезный.

Наконец он сказал:

— Есть способ. Но тебе он не понравится.

Я выдохнул.

— Говорите.

— Ритуал, — произнес он. — Варварский, если по уму…

Я слушал, не перебивая.

— Был у меня товарищ, Жарр. Решил пройти такой ритуал. Хотел стать лучшим в отряде. Стал… на три минуты. Потом его мышцы разорвались изнутри, — сказал Торк ровно, будто вспоминая способ починки сапога. — Это первый риск.

— Звучит весело, — заметил я.

— Второй риск — стать калекой навсегда. Третий риск — что проживешь меньше. Каждый раз, когда входишь в боевой транс, сгорают дни жизни. Ты берешь энергию в долг у самого себя.

Торк хмуро посмотрел на меня.

— И еще риск умереть — один к десяти. Риск остаться инвалидом — три к десяти.

— Занимательная статистика.

— Я бы запретил тебе, — сказал он честно. — Но запрещать не могу. Ты упертый.

Мы сидели молча. Я переваривал услышанное. Торк снова заговорил только спустя минуту:

— Если ты все же решишься… ритуал могу провести я. Я делал это раньше. Но нас будет ждать опасная поездка.

Я поднял взгляд.

— Тогда… почему вы сразу не предложили?

Он хмыкнул.

— Потому что ритуал — не подарок. И не услуга другу. Это работа. Тяжелая. И ответственность тоже моя. А ответственность — дорогая штука.

Он выдержал паузу и добавил:

— Десять золотых.

Сумма была высокой. Но не завышенной — это чувствовалось сразу. Торк не наживался. Он ставил цену за риск, за знание, за умение провести ритуал так, чтобы шанс выжить был выше.

Я кивнул медленно.

— Подумаю.

— Подумай, — повторил Торк. — Такой ритуал — не то, что можно проводить на бегу. И не то, что стоит делать без уверенности. А пока… иди домой. На сегодня хватит.

Но в ту ночь я почти не спал.

Человек, который пришел к нам утром, совсем не походил на того, кто боится, что все рухнет. Никаких дрожащих рук, ни сбитого дыхания, ни попыток сыграть на жалости.

Он держался так, будто перед ним не беда, а просто неприятная задача, которую нужно наконец решить.

Мы сидели в лавке Салвера за длинным столом, и мужчина — Вестан, заведующий складами артели, медленно перекатывал в пальцах тканый мешочек. Не для того чтобы успокоиться. Скорее привычка, от которой не думают избавляться.

— Кристаллы пропадают уже несколько месяцев, — начал он без предисловий. — Сначала один. Потом два. Сейчас — по три, а то и по четыре за раз. Я думал — ошибка в учете. Но нет.

Он говорил спокойно, но паузы между фразами были слишком выверенными, будто человек много раз репетировал этот разговор. Значит, проблема тянулась давно.

— Вы обращались в сыск? — спросил я.

— Обращался. — Он коротко кивнул. — Но без улик никому это не надо. Ущерб небольшой, никто расследовать не хочет.

Он был прав, по меркам города пропажа нескольких кристаллов едва ли тянет на громкое дело. Но для артели это могло быть важно, потому что страдала их репутация.

— Что именно вам нужно? — уточнила Лисса. Ее голос был спокойным, почти ленивым, но я знал этот оттенок. Она уже собирала ниточки задачи.

— Хочу, чтобы кристаллы перестали исчезать, — сказал Вестан. — Если еще и вернете пропажу… буду благодарен.

Он положил мешочек на стол. Тот упал тяжелым, уверенным звуком.

— Плачу двенадцать серебряных.

Мы обменялись взглядом с Лиссой. Это была не щедрость — это была адекватная цена за работу, которую, по-хорошему, должен был делать городской сыск.

— Мы возьмемся, — сказал я.

Вестан выдохнул едва заметно, словно все это время держал внутри воздух и не позволял себе расслабиться.

— Тогда начните сегодня вечером, — попросил он. — Боюсь, если потянем, потеряю еще больше.

— Начнем, — сказала Лисса. Ее уголок губ поднялся в той самой улыбке — не радость, а вызов. Она любила такие дела. Там, где другим скучно или страшно, она оживала.

Когда он ушел, лавка словно стала тише. Я почувствовал внутри знакомое чувство, которое возникало перед началом нового дела. Не тревога. Скорее азарт. И легкий холодок в груди: каждая новая история в этом городе могла закончиться чем угодно.

Мы вышли на улицу. День был ясный, прохладный. Я посмотрел на Лиссу — она уже прокручивала в голове варианты, привычно перебирая возможные точки старта.

Еще одно дело. Еще одна ниточка, за которую придется тянуть. И где-то там, среди складов, начиналась новая загадка, которая вполне могла привести нас намного дальше, чем хотелось бы.

Склады артели находились на восточной стороне города — длинная полоса одноэтажных строений с навесами, где постоянно кто-то таскал тюки, перекрикивался, подписывал накладные. Мы пришли туда ближе к полудню, и работа кипела так, будто ничто в мире не могло ее прервать.

— Начнем отсюда, — сказала Лисса, оглядывая проход между складами. — Если ворует кто-то свой, наверняка оставил следы.

Мы прошли вдоль стены главного хранилища. Я заметил сразу: двери, замки, петли — все целое. Ни следов взлома, ни подточенных петель, ни сорванных пломб.

— Слишком чисто, — пробормотал я.

— Потому что вор не ломает, — отозвалась Лисса. — Он открывает.

Мы заглянули к надсмотрщику. Тот ворчал, что ничего необычного не видел, но стоило Лиссе вежливо попросить журналы учета, как он сразу смягчился. Я стоял рядом и наблюдал.

Пары минут хватило, чтобы Лисса нахмурилась.

— Смотри сюда, — она постучала пальцем по строчке. — Запись есть, отметки о выдаче есть… а вот подписи грузчиков нет.

— Он мог забыть.

— Один раз — да. Но не пять подряд.

Это выглядело странно: будто кто-то знал, когда именно надсмотрщик отвлекается, и пользовался моментами, когда запись ставится автоматически, без сверки.

Мы вернулись к погрузочной площадке, и Лисса остановилась у стойки с расписаниями.

— Смотри, — сказала она. — Здесь отмечены часы сдачи смен. Видишь?

Я посмотрел. Ряды мелких отметок: кто приходит, кто уходит, кто отвечает за перерыв. И заметил сразу.

— Здесь пусто, — указал я. — Три строки.

— Да. И каждый раз, когда пропадали кристаллы… — она провела пальцем по списку, — … именно в этот промежуток надсмотрщик не сверял подписи. Он в это время ходит на склад №3 — проверять баланс тары.

Я выдохнул медленно. Это уже было не совпадение.

— И ты хочешь сказать…

— Кто-то знает его расписание лучше, чем он сам, — закончила Лисса. — И пользуется этим. Всегда в один и тот же промежуток, когда журнал лежит на столе без присмотра.

Мы обменялись взглядами. Это уже был не просто вор. Это был тот, кто понимает работу артели изнутри.

На обратном пути я уловил движение сбоку. Легкое, едва заметное, будто кто-то стоял слишком долго в тени и на секунду неловко переступил.

Я обернулся. Улица — обычная. Люди идут по делам. Девчонка таскает ведро. Старик поправляет телегу. Двое молодых разговаривают у лавки. Но один силуэт вдалеке замер на несколько секунд дольше, чем должен. Холодок прошел по спине.

За нами следят.

— Эй, — тихо сказала Лисса. — Ты это тоже заметил?

— Да.

— Как думаешь, кто это?

— Пока не знаю.

Но мысль была четкой: это как-то связано с кристаллами. Либо мы зацепили след, либо нас заметили раньше, чем мы думали.

Силуэт в конце улицы вдруг сделал шаг и растворился в потоке людей, как будто его и не было.

Лисса прищурилась, но ничего необычного уже не видела.

— Может, показалось? — спросила она.

— Вряд ли. Сегодня лучше держаться людных дорог.

Она удивленно фыркнула:

— Боишься?

— Осторожность не страх. В переулки сегодня не суйся.

Для спокойствия я коснулся внутреннего кармана, где лежали мои защитные артефакты. Они не способны были причинить большой урон, но могли помочь отвлечь противника, лишить его равновесия или погасить удар на секунду. Иногда этого достаточно.

Мы пошли дальше по широкой улице, где всегда толпились торговцы, гуляли матери с детьми и проходили караваны. Я держался ближе к середине дороги, чтобы никто не мог подкрасться со спины.

Пару раз мне казалось, что за нами снова кто-то идет. Но каждый раз, когда я останавливался у витрины или делал вид, что поправляю ремень, ничего заметить не удавалось. Толпа, обычная суета, ни единого прямого взгляда.

Мы дошли до перекрестка. Лисса остановилась.

— Я пойду к надсмотрщику. У него должны быть учетные записи. Ты сейчас на рынок? — ее голос звучал ровно, будто все спокойно.

— Да. Хочу посмотреть ряды перекупщиков. Может, кто-то пытался сбыть украденные кристаллы.

Она кивнула. Мы договорились разделиться, чтобы не терять время.

— Если что — встречаемся у склада, — сказала Лисса.

И я поймал себя на мысли: сегодня лучше бы держаться вместе. Но работа есть работа.

— Только людными улицами, — напомнил я.

Она улыбнулась уголком губ — это была улыбка человека, который слегка нервничает, но делает вид, что все под контролем.

— Не волнуйся. Я не полезу никуда одна.

Это, конечно, была ложь. Но сейчас я не стал спорить. Мы разошлись в разные стороны. Толпа поглотила нас обоих.

Рынок гудел, как обычно. Шум не резал слух, просто создавал фон, в котором легко затеряться. День был холодноватый, но светлый. Я шел по центральному проходу и мысленно повторял цепочку фактов: склады, пропавшие кристаллы, тот странный недосмотр в отчетах, который заметила Лисса.

Она сейчас как раз пошла проверить одну свою догадку на этот счет. Я же должен был осмотреть рынок. Не весь, конечно. Только те ряды, где перекупщики скупают «все, что плохо лежит».

Я задержался возле лавки артефакторских материалов почти случайно. Шел мимо и боковым зрением заметил ящик с заготовками для магических капсул. Почти такие же были нужны Салверу для следующей партии артефактов, только качество тут было хуже. Я наклонился, взвесил одну на ладони, вернул на место. Потом все-таки спросил цену, просто из любопытства.

Продавец начал рассказывать, что «товар хороший, не пожалеешь», но я уже развернулся, чтобы уйти к следующему ряду, и тут на пути возникла маленькая процессия: двое мужчин тащили третьего — грузного, бледного, обмякшего, словно тот в любую секунду мог потерять сознание. Люди вокруг расступались, кто-то бросал короткие жалостливые взгляды.

— Дайте дорогу! — выкрикнул один из тех, что держал «больного». — Купцу плохо! Он умирает!

Я машинально сделал шаг в сторону. Не хотелось мешать, да и человека было жалко. И в тот же момент все мои мысли были о деле: надо закончить обход рядов, потом встретиться с Лиссой у склада…

Один из мужчин резко пошатнулся и «случайно» навалился мне на плечо.

— Прости, парень! — выкрикнул он.

И в этот момент он резко взмахнул рукой, будто бы отмахиваясь от мухи, и легкое облачко сероватой пыли сорвалось с его ладони, ударив мне прямо в лицо. Запаха не было. Только холодок, словно вдыхал морозный воздух.

Я вдохнул. Голова закружилась, ноги ослабли, мышцы стали ватными. Я хотел поднять руку, но она не слушалась. Хотел выругаться, но язык не шевельнулся. Толпа перед глазами расплылась нечеткими мазками.

Чьи-то руки мгновенно поддержали меня под локти — аккуратно, уверенно, так, как это делают родные, когда ведут больного домой. Ни одного рывка, ни одного резкого движения, вызывающего подозрения.

— Осторожно-осторожно, — пробормотал кто-то рядом, громко, специально для окружающих. — Держим его, держим…

И никто вокруг не видел в этом ничего странного.

В последний момент, прежде чем тьма сомкнулась, я уловил краем зрения серый плащ.

Тот парень. Он стоял неподвижно среди людей, смотрел на меня и едва заметно кивнул.

Так вот зачем ты следил за мной.

Все произошло так быстро, что я не успел даже понять. Ни меч, ни навыки боя, ни защитные артефакты, ничего из этого мне не помогло. Меня втолкнули куда-то, потом скрипнула дверца. Что-то тяжелое и плотное опустилось сверху, накрыв целиком, от головы до ног.

Перед тем как отключиться окончательно, я успел ощутить тряску каретных рессор и цокот лошадиных копыт.

Очнулся я уже на холодном каменном полу. Воздух сырой и тяжелый, будто в погребе. Я провел ладонью по телу — мешковины уже не было. Зато боль в висках стояла такая, словно по голове ударили чем-то тяжелым. Руки и ноги были плотно связаны веревкой. В рот впихнули плотный кляп.

Я огляделся. Потолок низкий, стены серые, но необычные, с мелкими блестками вкраплений. Я дотронулся до одной из них — холод пробил ладонь до самого плеча.

С противоположной стороны двери доносились голоса, но я не мог расслышать, о чем идет разговор. Я закрыл глаза, выровнял дыхание и сосредоточился. Усиление слуха — один из выученных мною базовых магических навыков. Ничего особенного, но сейчас он был очень кстати. Правда, базовый уровень позволял уловить звуки максимум в десяти шагах, а через стену — еще меньше. Пришлось подползти к двери, развернуться боком и прижать ухо к щели между досками. Постепенно голоса прорезались отчетливее.

— … выкуп завтра к вечеру. Принесут — жив останется.

— А если маги искать начнут?

— Не найдут. Мешок тишины все блокировал. Ни по крови, ни по ауре, ни по имени — не найдут.

— А сейчас?

— Сейчас он в камере из мертвого камня. Даже Архимаг если лично нюхать будет — ничего не почувствует.

— Ладно… только говорили, что он недавно прошел инициацию.

— И что? Они все после инициации как новорожденные. Связал — и лежат тихо.

Я сжал зубы о кляп и втянул воздух. Так значит выкуп. Выходит, это не связано с расследованием дела о кристаллах. Одно хорошо, меня пока не собирались убивать. Правда, в одном они просчитались: в том, что я едва инициированный маг, что у меня ноль навыков. Ну что же, это сыграет мне на руку.

Минуты тянулись. Голоса затихли, ко мне никто не заходил. Руки были стянуты за спиной, запястья жгло от шероховатой веревки. Ноги связаны не очень туго, при желании можно было встать и идти. Но сейчас от этого мало толка.

Я выдохнул и ухватился за нужное ощущение. Разжечь огонь — такой же базовый магический навык, как и усиление слуха. Но сейчас он был единственным выходом, чтобы избавиться от пут.

Огонь на первой ступени — это не мощный поток пламени, не факел в ладони. Это всего лишь искры: крошечные, слабые, живущие секунд десять-пятнадцать. Едва заметные, но достаточные, если использовать их правильно.

Я замедлил дыхание, будто снова сидел перед Салвером на занятии.

Собери тепло в центре ладоней. Не форсируй. Дай ему проявиться.

Под пальцами вспыхнуло слабое жжение — не боль, а отклик магии. Веревка впилась в кожу, и это было даже кстати: так искры быстрее прожигали волокна. Я развернул ладони, насколько позволяли стянутые запястья, и направил тепло на одну точку.

Пошел тонкий запах жженой веревки… и жженой кожи. Боль полоснула сразу, как плеть, и ушла выше по рукам. Захотелось дернуться, сбить пламя, но я стиснул зубы о кляп и удержал концентрацию.

Держи. Десять секунд — это максимум. Этого должно хватить.

Веревка начала темнеть, пузыриться, лопаться нитями. Искры в ладонях дрогнули, почти погасли, и я рванул руками в разные стороны. Веревка с треском порвалась.

Я едва не рухнул лицом в пол, руки онемели и плохо слушались, лишь в последний момент успел подставить их, чтобы сбалансировать и не упасть. Запястья горели так, будто их прижали к раскаленному металлу. На коже выступили красные полосы, кое-где уже вздувшиеся волдыри.

Я выдохнул. Больно, но терпимо. Регенерация сделает свое. Позже.

Теперь ноги.

Снова закрыл глаза, сосредоточился — и вновь вызвал искры. Точечно, направленно, как учил Салвер. Ощущение было, будто кто-то разогревает металл вплотную к коже. Жар перешел на кость — и в этот момент волокна наконец поддались. Пошел едкий дымок. Я рванул ногами, и связка с треском разошлась.

Упав на бок, я тяжело задышал, весь взмокший, но свободный. Кляп выдернул руками — пальцы дрожали, но слушались. Горло обожгло первым вдохом, будто я вдохнул раскаленную пыль. Но внутри уже копилась тихая, злая, выстраданная уверенность: я больше не беспомощен. И это, пожалуй, сыграет мне на руку.

Через минуту я уже мог двигаться более-менее свободно. Я встал, стараясь держаться за стену. Подвал оказался совсем крошечным: два шага в одну сторону, два в другую, а потолок почти давил на голову.

Теперь — дверь.

Она была тяжелая, дубовая. Снаружи виднелся навесной замок. Я разглядел его через маленькую щель между досками: темное железо, толстая скоба. Провел ладонью по древесине и задержал дыхание.

Я начал перебирать в голове варианты.

Циркуляция маны — здесь бесполезна. Сейчас не время расти, а время выживать.

Огонь — было бы удобно прожечь замок… если бы это был не дуб, а кусок сухой тряпки. Да и шума будет столько, что меня здесь же и закопают.

Воздух — слабый рывок. Сдуть пыль, толкнуть свечу. На замок он не подействует. Но чтобы отвлечь, возможно и сгодится.

Вода — струйка, не больше. Разве что смочить веревку… если бы она вообще была на мне.

Здоровье — пригодится позже, когда надо будет вылечить ожоги.

Свет — слабый. Только выдать себя.

Температура… разве что остудить ладони, но толку?

Землю и Очищение я еще не освоил.

Я сжал зубы. Меча нет. Моих защитных артефактов нет. Все отобрали после похищения. Они точно не новички. А я теперь стою в подвале и перебираю варианты, которых у меня почти нет.

Выбить дверь?

Я посмотрел на скобу еще раз. Даже если собрать все силы, даже если зарядить рывок воздухом — максимум я привлеку их внимание. Идеальный способ сообщить: смотрите, я освободился. Приходите убивайте.

Нет, это не вариант.

Я сделал шаг назад. Думал быстро, упрямо, цепляясь за каждую деталь. Хорошо бы сейчас тот воздушный ключ…

Мы с Лиссой видели такой в первом нашем деле. Маленький, неприметный артефакт, который открывал замки. Я тогда долго рассматривал его, запомнил форму, расположение элементов, принцип работы. А сейчас он бы подошел идеально. Маленький, незаметный, спрятать можно, например, в подошву сапога, и никто не найдет. Надо себе сделать… Попрошу Салвера помочь с этим. И Лиссе обязательно такой же сделать. Но это все потом.

Я снова посмотрел на дверь. Хорошо. Значит, остается только один вариант. Дождаться момента, когда кто-нибудь зайдет внутрь. И ударить первым. Именно тогда у меня будет шанс.

Я выдохнул. Затаиться. Ждать. И использовать первую же возможность, которую они мне предоставят.

Интерлюдия. Лисса и Салвер

В это время, в лавке Салвера, глиняная кружка с водой дрогнула, когда Лисса вбежала внутрь.

— Арден дома? — спросила она скороговоркой.

— Нет, — ответил Салвер, выходя из мастерской. — Я думал вы вместе на расследовании.

Лисса застыла. Медленно, будто, не доверяя собственному голосу, сказала:

— Мы разошлись, должны были встретиться возле складов. Но он не пришел.

Салвер нахмурился, посмотрел на дверь, и в этот момент заметил под порогом маленькую сложенную бумагу. Он поднял ее. Развернул. Лисса читала через плечо.

"Ваш парень у нас. Принесете тридцать золотых к старому амбару у северного тракта.

Завтра вечером. После захода солнца. Без стражи. Без магов. Без попыток искать. Попробуете умничать — получите мертвое тело. Деньги положите у двери и уйдете не оглядываясь. Мы проследим. Опоздаете — вина ваша".

Лисса не сразу поняла, что у нее дрожат пальцы.

— Это… — прошептала она.

— Похищение, — сказал Салвер тихо.

Лисса схватила его за руку.

— Идем.

Она еще не знала, что будет делать. Но знала только одно — будет искать Ардена, пока не найдет.

Продолжение интерлюдии. Лисса и Салвер

Они обошли рынок. Спросили у торговцев, у мальчишек-разносчиков, у женщины, продававшей горячую выпечку. Лисса умела работать с людьми — и голосом, и взглядом.

Нашелся один свидетель, худой подросток с рыжими волосами, который чистил клетки у лавки птиц.

— Да, видел, — сказал он, почесав щеку. — Мужика какого-то вели. Двое держали, один спереди якобы поддерживал. Но так аккуратно. Я думал, пьяный.

Салвер посмотрел на Лиссу. Та коротко кивнула.

— Куда повели?

— Вон туда, к северным переулкам. Дальше не видел.

Салвер сунул мальчишке медяк.

— Если вспомнишь что-то еще — приходи в лавку артефактов у южных ворот. Мое имя знаешь.

Мальчишка кивнул и исчез между клетками.

Дальше след терялся. Следующий час они ходили по переулкам, спрашивали, заглядывали во дворы. Но все разводили руками: «Не видели» да «Не знаем».

К полудню Лисса остановилась и выругалась так, что Салвер даже моргнул.

— Тут тупик, — сказала она. — Они знали, что делали.

Она сильнее сжала записку, будто могла выдавить из нее новую зацепку.

— Ладно. Идем к стражам, — наконец произнесла она.

Салвер вскинул брови:

— Они же сказали «без стражи».

— А я сказала: к черту. Если Ардену что-то угрожает, я не буду играть по их правилам.

Интерлюдия. Майлин

Начальник стражи, высокий, крепкий мужчина с сединой на висках и густыми бровями, слушал молча. Он не перебивал. Не делал поспешных выводов. Только хмурил брови все сильнее.

— Покажите записку, — сказал он наконец.

Салвер протянул ее. Начальник прочел, и его губы сжались в тонкую линию.

— Этот почерк… — сказал он тихо. — Я его уже видел.

Лисса замерла.

— Это банда, которая уже три года совершает такие похищения, — продолжил он. — Мы пока не смогли их взять. Пленников отпускали только после выкупа… если отпускали. Работают тихо, чисто. Выбирают жертв из свежих магов, богатых ремесленников и торговцев.

Лисса сжала руки в кулаки.

— Где их искать? — спросила она.

Начальник покачал головой.

— Они никогда не работают дважды в одном месте. И все попытки засад оборачивались ничем. Словно кто-то заранее предупреждает их. Мы начнем поиски. Но… — он выдержал паузу, — не ждите многого.

Салвер шагнул вперед.

— Что мы можем сделать?

— Ждать новостей, — сказал начальник стражи. — И собрать нужную сумму до вечера…

Продолжение интерлюдии. Майлин

Майлин стояла в узком коридоре за дверью кабинета, прижавшись к стене так, чтобы даже дыхание не выдало ее присутствия. Она пришла к отцу за документами, но, услышав чужие голоса, остановилась. Разговор шел о похищении. О тех, кто умеет исчезать, как вода сквозь пальцы.

Она знала, что отец запретит ей вмешиваться. Он всегда запрещал. После прошлогоднего случая — особенно.

Она слушала молча. И каждое сказанное внутри слово било куда сильнее, чем хотелось бы. Когда Лисса сказала: «Он не пришел», когда Салвер добавил: «Записка… выкуп…» — внутри все сжалось.

Отец, как всегда, говорил спокойным, тяжелым голосом:

— Мы начнем поиски. Но не ждите много.

Майлин зажмурила глаза. Он говорил то же самое год назад. Тогда ее подруга вернулась живой только потому, что семья заплатила. А самих похитителей так и не нашли.

Отец вышел из кабинета и прошел мимо нее, не заметив — он думал о своем. Когда его шаги стихли, Майлин медленно выдохнула. Пальцы коснулись рукояти кинжала у пояса. Холод металла помог собраться.

Если эти люди снова взяли кого-то… если снова работают так же чисто…

Она развернулась и пошла к выходу. В этот раз она будет действовать. В этот раз она их найдет.

Майлин заглянула в кабинет отца и забрала карту окраин — ту, на которой были отметки прошлогоднего похищения. Потом взяла кинжалы и проверила артефакт связи, который всегда носила под одеждой. Отец дал его, чтобы в случае опасности она могла с ним связаться.

Она вышла на улицу и снова разложила карту прямо на ступенях. Места, где год назад стража теряла след, были отмечены жирными крестами. Тогда эти кресты казались хаотичными. Сегодня же — нет.

— Выходит… отступали сюда, — пробормотала она.

Несколько перекрестков, одинаковые тупики, откуда невозможно было уйти, не оставив следов… если только не уходить в дома, которые на учете числятся пустыми.

Работа заняла почти час. Она переходила от дома к дому, сверяла заметки, вспоминала рассказы подруги, ловила мелочи, которые многие тогда посчитали случайностями. Но совпадения повторялись слишком четко.

Все дороги сходились к одному району. Северная окраина. Она добралась туда уже к вечеру.

Продолжение интерлюдии. Майлин

Там, среди низких деревянных построек, стоял дом, который не был отмечен на карте прошлого поиска. Но он там был.

Дом выглядел обычным. Однако рядом Майлин заметила три вещи, которые совпадали с показаниями годичной давности:

Два следа одинаковых сапог перед боковой дверью — глубокие, почти квадратные. Такие оставляют охранники патрульного типа, а не жители окраины, у которых обувь проще и мягче.

След от повозки, въехавшей слишком близко к стене. Год назад подруга рассказывала, что их возили в закрытых повозках, подъезжая максимально близко ко входу.

И главное — тишина внутри, словно кто-то есть, но старается не шуметь. Стражи так не ведут себя. Они в домах ходят уверенно, громко.

Майлин обошла дом по дуге, выбирая места, где не хрустит мусор под ногами. Сзади обнаружился маленький подсобный сарай без замка. Внутри — пусто, но под самой крышей была щель, ведущая в узкий чердачный лаз дома.

Она поднялась на перевернутый ящик, вытянулась, ухватилась за край и втянула себя внутрь. Пыль ударила в лицо, пришлось прикрыть рот рукавом. Темно. Узко. Но балки были крепкими — можно ползти.

Она продвигалась медленно, контролируя каждый вдох. Стены пропускали звуки из комнат — обрывки фраз, шаги, хруст хлебной корки.

И вдруг — то, что заставило ее остановиться: чье-то приглушенное, мучительное, едва слышное дыхание снизу, из-под пола. Слабое. Неровное. Но живое. Это нельзя было перепутать с шумом дома. Там был человек.

Продолжение интерлюдии. Майлин

Она спустилась вниз через старый служебный люк, едва заметный со стороны кухни. Петли почти не скрипнули. Узкий лаз выводил за каменную опору — туда, где тень ложилась плотной полосой вдоль стены.

Именно там, в темном углублении, она и застыла, прижавшись плечом к кладке, стараясь выровнять дыхание. Из-за угла было видно коридор и стоящих в нем двоих охранников. Они стояли всего в нескольких шагах, не глядя в ее сторону.

— Сказали не спускаться вниз. Пусть сидит.

— Да знаю я…

Майлин не двигалась. Даже ресницами. С этой позиции она слышала их отчетливо, но оставалась в полной тени — коридор освещала одна слабая лампа, и ее света не хватало, чтобы пробить этот угол.

Когда первый охранник буркнул что-то себе под нос и пошел к кухне за водой, Майлин слегка изменила стойку, готовясь. Второй отвернулся, рассеянно проводя кинжалом по щетине.

Вот теперь у нее был проход. Этого хватило. Она скользнула по стене, использовала выступ балки как щит, проскользнула мимо тени, потом еще один шаг — и она уже у лестницы вниз. Охранник так ни разу и не обернулся.

Подвал встретил ее влажным воздухом и слабой полоской света, падающей из дверной щели камеры.

Шаг. Еще шаг.

Она достала шпильку. Вставила в щель замка. Повернула. Замок щелкнул так тихо, что она сама едва услышала. Дверь слегка подалась вперед. Она прикрыла дыхание, открыла ее ровно настолько, чтобы увидеть…

Арден стоял сбоку, мышцы напряжены, пальцы согнуты в удар. Он был готов броситься на первого, кто войдет. И почти уже ударил. Кулак рванулся вперед, и только резкий шепот остановил его на грани.

— Тихо. Я тебя спасаю.

Он замер. Взгляд прояснился.

— Майлин?.. — выдохнул он, хрипло.

— Потом объясню, — прошептала она так же тихо. — Мы должны уйти. Сейчас же.

— А охрана?

— Двое наверху. Один на кухне, один у лестницы. Но у них смена вот-вот. Нам надо успеть.

Она протянула ему кинжал, запасной, из-за голенища. Он взял, по весу определив прочность стали.

Майлин открыла дверь шире. И именно в этот момент наверху раздались голоса. Слишком близко.

— Эй! Ты слышал? Там что дверь открылась?

— Да не… показалось…

Один из них начал спускаться вниз.

Шаги сверху становились все громче.

— Он уже на лестнице, — прошептала Майлин. — Если поднимет тревогу, нас запрут здесь навсегда.

Она сунула руку под одежду, нащупала крошечный артефакт связи и коснулась гравировки.

— Отец. Я нашла похитителей. Северная окраина. Дом возле северного тракта, окно кухни заколочено свежими досками. Нам нужна помощь. Срочно!

Майлин отключила артефакт и толкнула меня в бок.

— Теперь быстро, — прошептала она. — Если успеем… может, уйдем тихо.

Мы выскользнули из камеры и спрятались у выступа стены. Сверху показался силуэт охранника, тот спускался уверенно, не спеша. Когда он ступил на последний каменный пролет, Майлин метнулась вперед почти бесшумно. Короткое движение, локтем под ребра — и мужчина осел на бок, задыхаясь. Она ударила рукоятью кинжала по виску, и он отключился.

— Один, — выдохнула она. — Но наверху я видела еще двоих.

Мы поднялись на первый этаж, ступая на цыпочках. Тишина была обманчивой. Комнаты слева и справа — пусты. Но дальше, в широком помещении, где когда-то была гостиная, горел свет. На столе, среди хозяйственного хлама, лежали мои артефакты и меч. Все аккуратно разложено, как будто их кто-то изучал.

Я уже хотел сделать шаг к ним, но Майлин резко перехватила меня за руку.

— Подожди, там двое, — прошептала она.

Но было поздно. Доска под моей ногой тихо скрипнула. Один из бандитов поднял голову, увидел нас в дверном проеме — и выкрикнул:

— Тревога!

Все рухнуло.

Первый бандит кинулся к нам, хватая дубину. Второй рванул к моему мечу на столе.

Я прыгнул вперед. Мой кулак врезался в грудь первого, но тот удержался. Он был тяжелее и сильнее, прижал меня к себе, не давая развернуться. Но я уже знал, как двигаться: шаг назад, резкий разворот корпуса, и я использовал его вес против него самого. Он ударился боком о стол, свалив часть артефактов на пол.

Майлин метнула кинжал. Лезвие вошло второму в плечо. Он взвыл, но продолжил тянуться к мечу.

И тут я понял, еще секунда — и клинок окажется в чужих руках. Я скользнул по полу, зацепил одним движением артефакт Каменной Кожи, другой рукой схватил меч, развернулся — и в этот момент получил удар дубиной. Артефакт вспыхнул, погасив часть силы, но остальная часть удара пришлась мне в руку. Ощущения были, будто по ней ударили молотком. Меч я удержал из последних сил.

— Слева! — крикнула Майлин.

Я резко развернулся и успел отбить тыльной стороной клинка удар второго нападающего. Лезвие скользнуло по чужому оружию и оставило неглубокий порез на его ладони. В этот момент из соседней комнаты вылетел третий — огромный, как шкаф. Майлин метнула второй кинжал. Тот вошел ему в бедро, но не остановил. Он ударил — и почти достал ее.

Она бросила последний кинжал, короткий, легкий, и вложила в бросок всю силу. Лезвие вошло мужчине под ключицу. Он пошатнулся. На миг. И все равно рванул вперед снова.

— Отходим! — рявкнул я.

Мы начали пятиться, но трое бандитов уже зажимали нас с разных сторон. Отступать было некуда, позади была стена. Майлин дернулась еще раз, ударила ногой ближайшего, но он лишь скривился и снова пошел вперед.

— Стража должна быть уже близко… — прошептала она.

Но у нас больше не осталось времени в запасе.

Бандит с раненым плечом рывком схватил меня за предплечье, пытаясь выбить меч. Второй ударил Майлин кулаком, и она едва удержалась на ногах. Третий, прихрамывая, пер вперед, как бык, будто не чувствуя боли.

И именно в этот момент дом содрогнулся от удара.

Дверь выбили. Голоса заглушили шум драки:

— Стража! Оружие на землю!

Бандиты на мгновение растерялись. В коридор ворвались люди отца Майлин — пятеро с алыми повязками и копьями. Один из бандитов дернулся сопротивляться, но его скрутили так быстро, что он сам не успел понять, как оказался на полу. Остальные сдались без боя.

Несколько стражников бросились дальше, проверять комнаты, подвал, чердак.

Кто-то крикнул:

— Дом под контролем!

Кто-то другой:

— Трое живы, один без сознания. Подвал чист.

Майлин опустилась на колено. Дыхание у нее было рваным, но она держалась. Я присел рядом, опираясь на меч, потому что ноги дрожали. Несколько секунд мы молчали — просто дышали, переживая то, что едва не стало для нас концом.

Так мы и сидели на полу, прислонившись спинами к стене. Руки дрожали от выброса адреналина. На полу валялись трое поверженных бандитов — один без сознания, двое стонали от ран, а самый здоровый, «бычара», не издавал ни звука.

Наконец я позволил себе выдохнуть. Горло саднило, мышцы гудели от нагрузки. Я положил меч на колени и опустил голову, чувствуя, как медленно возвращается контроль над телом. Рядом тяжело дышала Майлин. Я повернул голову и увидел ее сбоку.

И только теперь, когда шум боя стих, я невольно залюбовался ее лицом: прядь волос прилипла к щеке, скула рассечена тонкой царапиной, дыхание сбивчивое, но взгляд спокойный, пальцы слегка подрагивают — и все равно держат кинжал так, будто впереди еще ждут неприятности.

Она держалась. Но в глазах плясало то, чего я раньше в ней не видел: сырой огонь, ярость, решимость и… что-то еще. Не просто отвага. Живое, горячее.

Я смотрел чуть дольше, чем должен был.

— Не смотри на меня так, — сказала она тихо, без улыбки, но с легким оттенком озорства.

— Как? — спросил я, чувствуя тепло в груди — странное, непривычное.

— Как будто пытаешься решить… Отважная я или безрассудная.

— Вовсе нет, — я покачал головой и позволил себе слабую улыбку. — Я думаю, что, если бы не ты… я бы сейчас сидел в том милом подвале.

— Мм, — она чуть вскинула подбородок. — Это да. Там, говорят, уютно.

Я хотел сказать «спасибо», но вспомнил нашу первую встречу и ее слова перед уходом. И решил вернуть должок.

— Спасибо… но не делай так больше. Я не люблю быть в должниках.

Она сначала нахмурилась, а потом до нее дошло, и она рассмеялась, искренне, так что я не удержался и засмеялся тоже.

— Ты была прекрасна в бою.

Майлин замерла на секунду, затем медленно отвела взгляд. Щеки у нее чуть порозовели — едва заметно.

— Только в бою? — спросила она негромко.

Я не сразу нашел, что ответить. Мой взгляд скользнул по ее рукам, по линии плеч, по капле крови у ключицы, по глазам — слишком ясным для человека, который только что рисковал жизнью.

— Ты прекрасна, как огонь в темной комнате: отвести глаза трудно, а подойти ближе страшно.

Она отвела взгляд, так, будто эти слова задели глубже, чем следовало.

И именно в этот момент дверь снова распахнулась.

Первым вошел высокий мужчина с сединой — начальник стражи. Его взгляд сразу нашел дочь, и в глазах мелькнуло что-то между яростью и облегчением. Он был крупным мужчиной, с седыми висками и тяжелым взглядом человека, который слишком хорошо знает, на что способны люди.

Вместе с ним в проеме появилась Лисса. Она остановилась, будто ударившись о невидимую стену. Кажется, она услышала мои последние слова.

— Майлин, ты ранена! — голос начальника был низким, резким, но в то же время чувствовались нотки волнения.

— Пустяки, — отмахнулась она. — Вы успели до того, как стало по-настоящему плохо.

Мужчина перевел тяжелый взгляд на меня, и я, удержавшись от желания моргнуть, сказал:

— Она спасла мне жизнь.

Взгляд начальника стражи чуть смягчился. Совсем чуть-чуть, как будто он нехотя признал важный факт.

— Потом поговорим, — бросил он и отошел, раздавая распоряжения.

Я оглянулся, у двери стояла Лисса. Она не спешила подходить ближе. Лицо спокойное, почти привычное, только губы сжаты тоньше, чем обычно, и взгляд бегло скользнул по мне, по Майлин… и тут же ушел в сторону.

Она сделала шаг вперед и сказала тоном, который явно пытался быть равнодушным:

— Ну конечно. Принца, как всегда, спасла принцесса на белом коне.

Голос прозвучал тише, чем обычно. Я посмотрел на нее внимательнее. Вроде все то же самое — приподнятая бровь, легкая усмешка, — но под всем этим что-то дрогнуло. Не раздражение. Не просто шутка. Боль, которую она пыталась припрятать поглубже.

Я уже открыл рот, чтобы ответить, но она отвела взгляд первой.

— Я… потом поговорю с тобой, — сказала Лисса, подбирая слова слишком аккуратно. — Мне нужно к начальнику стражи. Узнать, что будет дальше с делом.

Она развернулась и пошла к выходу, не оглядываясь. Но я успел заметить, как у нее чуть дрогнули плечи.

Я стоял среди поверженных бандитов, среди шума стражи, среди людей, которые уже тащили веревки и готовили допросы, и чувствовал, как внутри меня что-то раскалывается. Я видел Майлин — храбрую, яркую, дерзкую, живую — и чувствовал, как сердце начинает биться чаще, когда смотрю на нее.

Я видел Лиссу — ту, что была рядом со мной с первого дня, ту, что умела читать следы на улице и выражения лиц людей и… иногда — понимать меня лучше, чем я сам. Видел, как она уходила, будто один мой взгляд мог ранить.

И я не понимал, что со мной происходит.

Две разные девушки. Два разных чувства. И я — человек, который еще недавно жил в другом мире, с другой жизнью, с невестой… и до конца так и не отпустил это прошлое.

Слишком рано. Внутри по-прежнему живет моя прошлая жизнь. И девушка, которой я обещал будущее. Какое я вообще имею право сейчас тянуться к кому-то еще?

И в какой-то момент я просто признал: теперь у меня две реальности. Прошлая, где была моя невеста, на которой я так и не успел жениться. И нынешняя, где есть Лисса и Майлин. Я не понимал, что именно чувствую к каждой из них, не спешил давать имена этим ощущениям, но впервые поймал себя на том, что хочу разобраться.

Интерлюдия. Майлин и ее отец

Начальник стражи вернулся в управление уже глубокой ночью. Дом похитителей взяли, бандитов развели по камерам. Город за окнами медленно остывал, возвращаясь к привычной ночной жизни. В кабинете горела всего одна лампа. Тень от стеллажа падала на стену неровным прямоугольником.

Майлин сидела у окна на краю стула, ладонями упираясь в колени. Кровь и грязь она уже смыла, одежду сменила, но чувствовала себя так, будто все еще стоит в том подвале. От ожидания становилось только хуже.

Дверь распахнулась резче, чем нужно. Отец вошел, закрыл ее за собой и какое-то время просто стоял, опираясь ладонью о косяк. Плащ был расстегнут, на рукаве въевшаяся грязь и пятна копоти, под глазами — тяжелые тени. Он снял пояс с мечом и положил на стол небрежно, так что пряжка задела чернильницу, и та чуть качнулась.

Посмотрел на нее. Долго. Молча.

— Ты понимаешь, что сегодня сделала? — спросил он.

Голос был спокойным. От этого было только хуже.

— Понимаю, — ответила она. — Нашла дом похитителей. И вы успели нас спасти.

— Нашла дом, — медленно повторил он. — Одна. Без приказа. Без отряда. Без доспехов. Без хоть какой-то страховки, кроме маленького артефакта связи, который я дал тебе на крайний случай. Чтобы звать помощь. А ты полезла туда в самое пекло.

Он не повышал голоса, но от каждого его слова хотелось вжаться в стул еще больше.

— Если бы я сначала побежала за тобой, — так же тихо сказала Майлин, — к тому моменту, как вы добрались бы, его могли уже увезти или убить.

— А если бы тебя схватили? — он взглянул прямо. — Ты вошла в дом, набитый вооруженными людьми, как будто это тренировка. Тебя могли тихо прирезать, выбросить в яму, и никто бы никогда не узнал, где ты пропала.

Он отвернулся к стене, будто не выдержал того, что сам только что произнес.

— Я уже хоронил твою мать, — сказал он глухо. — Мне этого хватило.

Майлин сжала пальцы до боли. Она знала, к чему он ведет. Но легче от этого не становилось.

— Мама погибла не потому, что была слишком смелой, — произнесла она, стараясь держать голос ровным. — Она делала свою работу.

— Ее не должны были туда посылать, — резко перебил он. — Никого не должны были. Но маги любят считать, что цель важнее тех, кто ее выполняет. В кабинетах решают, кого кинуть в огонь, а потом просто пишут: «погибла при исполнении». Удобно. Быстро. Чисто.

Он снова посмотрел на нее. Взгляд тяжелый, усталый, но очень ясный.

— Я видел, в каком состоянии ее привезли, — уже тише проговорил он. — Вернули не человека, а то, что от него осталось. И сказали: «Она погибла героически. Послужила делу». Как будто от этого должно было стать легче.

Он на мгновение замолчал, взгляд ушел куда-то мимо нее, к пустой стене. Плечи, еще секунду назад жесткие от злости, чуть опустились. Он разжал пальцы, будто только сейчас заметил, как сильно сжимал кулаки. Когда заговорил снова, в голосе уже не было ни резкости, ни упрека — только усталость.

— Я боюсь, что все повторится, — тихо ответил он. — Что у меня заберут сначала жену. Теперь дочь.

Майлин глубже вдохнула. Тайну, которую она так усиленно прятала от отца, пришло время раскрыть.

— Папа… — начала она. — Я прошла инициацию.

В кабинете стало так тихо, что было слышно, как в лампе трещит фитиль. Сначала он просто нахмурился, будто решил, что ослышался.

— Что?

— Я прошла инициацию, — повторила она. — Уже давно. Несколько недель назад.

Он поднялся так резко, что стул скрипнул.

— Ты… — слова оборвались. Он прошелся от стола к стене, вернулся, остановился посреди кабинета. — Ты все это время скрывала, что стала магом?

Она выдержала паузу.

— Я знала, если скажу, ты попытаешься остановить меня. А останавливаться я не собиралась.

— Я каждый день делал все, чтобы держать тебя подальше от этого, — процедил он. — Ты росла в управе. Слышала истории. Видела тех, кто возвращается из выездов. И знала о тех, кто не возвращается. И после этого все равно…

Он не договорил, просто провел рукой по лицу.

— После этого ты хочешь пойти той же дорогой, — почти шепотом.

— Я уже по ней иду, — ответила она. — Нравится тебе это или нет.

Он опустил руку и снова посмотрел на нее. Теперь в глазах было меньше злости и больше боли.

— Ты правда думаешь, что сегодня все обошлось, потому что ты храбрая? — спросил он. — Или потому что тебе повезло?

— Потому что я была там, где никого не было, — спокойно сказала она. — Потому что вспомнила рассказы подруги. Потому что нашла дом, который пропустили твои люди. Пролезла туда, куда взрослые стражи без приказа не полезли бы. И успела до того, как Ардена вывезли.

Она говорила без вызова, просто по делу. От этого ему становилось только хуже.

— Чуть меньше везения и тебя бы выносили оттуда на носилках, хорошо если просто раненую.

— Но не вынесли же, — мягко напомнила она. — Ты успел вовремя прийти. А я успела вовремя тебя позвать.

Он посмотрел на маленький медальон у нее на груди так, будто хотел сорвать и бросить в угол.

— Я давал тебе эту штуку не для того, чтобы ты искала неприятности, — произнес он. — А чтобы могла позвать меня когда неприятности сами найдут тебя.

— От них тут не отсидишься, — ответила она. — Сегодня похитили Ардена. До этого — мою подругу. Завтра это будет кто-то еще. Ты сам сказал: эта банда три года уходит от вашей стражи. Значит, им уже удалось обмануть всех ваших людей. Много раз. И что, мы дальше будем смотреть и ждать?

Он молчал. Костяшки пальцев побелели.

— Через четыре месяца я уезжаю в Академию, — произнесла она, не отводя глаз. — Я не прошу разрешения. Я просто сообщаю тебе то, что должна была сказать давно.

— Нет, — ответил он сразу. — Я этого не допущу. Ты останешься здесь. В городе. Под моей защитой.

Она устало, почти грустно улыбнулась.

— Ты не сможешь меня держать, — сказала она. — Даже ты. Запрешь дома — уйду через окно. Через крышу. Через двор. Тогда это уже будет не разговор, а побег.

Он смотрел на нее так, словно видел впервые. Не девочку, которая таскала за ним стопки бумаг и свитков, а человека, который сегодня спустился в подвал к похитителям, вытащил оттуда живого мага и сейчас спокойно спорит с начальником стражи.

— Ты слишком похожа на нее, — выдохнул он. — На мать.

— Я знаю, — тихо сказала Майлин. — Я надеюсь, хоть иногда ты успеваешь этим гордиться.

Он закрыл глаза.

— Я не горжусь тем, что ее смерть называют «героизмом», — сказал он. — И не хочу гордиться тем, что ты идешь по той же тропе.

— А я не хочу жить так, как будто уже умерла, — ответила она. — Делать вид, что не вижу, где могу помочь. Сегодня там был Арден. Завтра, может быть, будешь ты. Или чья-то дочь. Или такой же новенький маг, которого никто не успеет найти.

Она замолчала, давая ему время.

Он еще раз прошелся по кабинету. Остановился у окна. Посмотрел на темный двор, на огни, на силуэты стражников.

— Академия не сделает твою жизнь безопаснее, — тихо сказал он. — Там научат бить сильнее, дальше и точнее. А потом будут просить все чаще выходить на задания. Не потому что злые. Потому что для них вы те, кто должен брать на себя риск.

— Может быть, — кивнула она. — Но сидеть здесь и делать вид, что у меня нет силы, — это тоже убивает. Только изнутри.

Он долго молчал. Так долго, что она успела подумать, что он сейчас просто выставит ее за дверь и запретит даже говорить об этом.

Но он сказал другое:

— Я не дам благословения, — произнес он. — Не смогу. Но и держать тебя на цепи не буду. Если поедешь — поедешь против моей воли. Я не одобряю. Но если кто-то попробует причинить тебе вред… я все равно буду тебя защищать.

Майлин медленно выдохнула. Это не было согласием. Но и приговором тоже не было.

— Это… уже немало, — сказала она.

Он усмехнулся коротко, без радости.

— Только не говори, что счастлива, — буркнул он.

— Не счастлива, — честно ответила она. — Хотела бы, чтобы ты поддержал мой выбор. Но… у нас разные страхи. И, кажется, это уже не исправить.

Он еще раз посмотрел на нее. Два разных глаза — серый и зеленый, та же тугая коса, только теперь у скулы легкий свежий шрам.

— Обещай одно, — попросил он. — Если поймешь, что дело слишком опасно… разворачивайся и уходи. Не лезь туда, где уже нечего спасать. Не повторяй ее путь.

— Я обещаю думать, прежде чем идти вперед, — сказала она. — Но, если там будет кто-то, кого я могу вытащить… я все равно пойду.

Он хотел возразить. Видно было. Но не стал. Только снова сел, будто сразу постарев.

— Ступай, тебе нужно отдохнуть.

Она поднялась, подошла ближе, остановилась на полшага от стола, потом все-таки наклонилась и коротко коснулась его плеча.

— Спасибо, что успел, — тихо сказала она. — В том доме.

Он не поднял головы, только коротко кивнул.

Майлин вышла в коридор и тихо прикрыла дверь. Сердце стучало чаще обычного, но в груди впервые за долгое время стало легче, будто тяжелую гирю наконец сняли с души и поставили на пол. Одна из самых тяжелых ее тайн перестала быть тайной.

Теперь оставалось другое — дожить до Академии и не позволить ни отцовскому страху, ни собственным сомнениям развернуть себя обратно.

И уже на выходе ее догнала простая мысль: если Арден доберется до Академии, они будут учиться вместе. Эта мысль неожиданно согрела.

Утром меня разбудила Лисса. Она постучала в дверь и бодрым голосом крикнула:

— Вставай! Кристаллы сами себя не найдут!

Я машинально потер запястья. Веревок на них уже не было, но ощущения остались. Дважды глубоко вдохнул, взял меч, сунул в карман пару артефактов и вышел. Лисса была права: похищение похищением, а дело само себя не раскроет.

Лисса стояла на пороге, опершись плечом о косяк.

— Пора возвращаться к нашему делу, — сказала она.

Голос ровный. Слишком ровный. Без шуток, без привычной ехидцы. Просто рабочий тон.

— Угу, — кивнул я. — Пора.

Мы вышли на улицу. Солнце еще не успело прогреть камень, от мостовой тянуло ночной прохладой. Я пару раз пытался заговорить. Спросил, нормально ли спала, не идет ли голова кругом после вчерашнего. Она отвечала коротко, без шуток, без привычных колкостей. Будто между нами появился тонкий слой льда, которого вчера еще не было.

К набережной спускались по кривой улочке между домами. Там, где город переходил в порт, все менялось: каменная дорога уступала утрамбованной земле, стены домов становились ниже, крыши — более ветхими. Слева показалась река — широкая, темная, с редкими баржами.

— Склад, через который шли все три партии, — сказала Лисса. — Хозяин уверяет, что ведет учет честно. А по факту кристаллы исчезают именно с него.

— По одной-две штуки, — кивнул я. — Удобно. Для отчетов это небольшие потери при хранении, но в целом, с этого можно получать приличный доход.

— Если делать это годами, — добавила она.

Склад в конце набережной выглядел так, будто его лепили впопыхах. Низкий, растянутый вдоль воды, один угол крыши заметно просел.

У первой двери кто-то уже был.

Я заметил стражников первым. Человек десять растянулись цепочкой так, чтобы перекрыть подходы. На некоторых были кожаные жилеты, на двоих — кольчуги. Впереди стоял мужчина лет тридцати пяти, в темном камзоле и без плаща, с коротко подстриженными темными волосами. На поясе висел меч, на запястьях были широкие кожаные наручи. Всмотревшись в лицо, я узнал его.

— Ну надо же, — пробормотал я. — Вот кого не ожидал здесь увидеть.

Лисса тоже узнала.

— Хейден, — сказала она, когда тот повернулся к нам. — Вы решили забирать у нас самую интересную часть работы?

Он усмехнулся уголком губ.

— Если в городе где-то завелись неприятности, я уже не удивляюсь, что рядом вы двое, — ответил он. — Начинаю думать, что вас стоит ставить в график вместе с дежурствами стражи.

— Мы вообще-то мечтали о тихом, скучном деле, но город почему-то против, — сказал я. — Рад вас видеть, кстати.

— Взаимно, — он коротко кивнул. — Живы — уже хорошо.

Мы остановились рядом. Стражники делали вид, что смотрят на дверь, но я видел краем глаза, как многие косились на меня. Город слухами живет, ничего не поделаешь.

— Что тут у вас? — спросила Лисса. — Наш заказчик жаловался, что городской сыск дело завел, а толку ноль.

— Дело я забрал себе, — сказал Хейден. — Мы получили наводку на этот склад.

— Вы не против, если мы зайдем на склад вместе?

Он посмотрел на нас чуть внимательнее.

— Если пообещаете сегодня не лезть туда, откуда потом мне придется вас вытаскивать, — сказал он. — Стража заходит первой. Вы следом. Лишняя пара глаз и голов мне не помешают.

Он коротко махнул рукой. Двое стражников подкатили к замку тяжелый болторез. Железо щелкнуло, половинки замка повисли на петле. Еще двое взялись за дверь, приоткрыли на ладонь, переглянулись, потом толкнули шире. Внутрь выдохнуло прохладой и пылью.

— По двое в проход, — бросил Хейден. — Не разбредаться. Если видите кристаллы — не лапать. Если видите людей — сначала кричите, потом бьете.

— Отличный девиз, — прошептал я. — Практичный.

Мы вошли с Лиссой в числе первых. Склад оказался вполне обычным. Ряды стеллажей, мешки, бочки, ящики. Свет пробивался полосами из узких окон под потолком. Пахло сухой доской и старой тканью.

Мы пошли вправо вдоль стены. Лисса скользила взглядом по биркам, я — по конструкции стеллажей. В первом ряду лежали доски и балки. Во втором — мешки с зерном, на них мелом написаны даты. В третьем я заметил знакомый знак поставщика кристаллов, аккуратный ромб с двумя черточками.

— Смотри, — кивнул я.

Три узких ящика стояли вплотную к стене, как будто их только что пододвинули. На бирках аккуратным почерком было написано название артели, подпись, печать, в графе количества — по двадцать кристаллов в каждом.

Мы с Лиссой переглянулись. Она коротко кивнула:

— Давай посмотрим, что на самом деле внутри.

Я поддел пломбу ножом, снял крышку. Внутри оказалась мягкая стружка и ряд кристаллов, лежащих ровно, как по линейке. Я начал пересчитывать вслух, чтобы самому не сбиться:

— Пять… десять… пятнадцать… девятнадцать.

Я замолчал. Еще раз медленно пробежался пальцами. Пустое гнездо одно. Остальные кристаллы были на месте. Во втором ящике картина повторилась. И в третьем тоже. Бирка на двадцать, а по факту девятнадцать.

— То есть по документам все красиво, — подытожила она. — А каждый раз не хватает по одному. Три ящика, три недостачи. И это только из того, что мы сейчас видим.

— Если тянуть по одному, — я поставил крышку обратно, — это всегда можно списать. Перепутали, разбили, потеряли при разгрузке, клиент махнул рукой. Никто не поднимает тревогу из-за одной штуки.

— Зато если делать так месяцами, — тихо сказала Лисса, — можно солидно навариться.

— И кто-то очень привык к тому, что ему это сходит с рук, — кивнул я.

В глубине склада послышался тихий шум, как от передвинутого ящика. Затем короткий, грубый окрик:

— Стоять! Стража!

Я дернулся в ту сторону. Хейден тоже. Мы двинулись к середине, лавируя между стеллажами.

Картина сложилась, когда я выскочил к центральному проходу.

У дальних ворот, что выходили к реке, двое стражников уже пытались скрутить какого-то мужика — широкие плечи, короткая борода. Тот отбивался, размахивая обрезком трубы. Рядом второй тащил узкий ящик к полуоткрытой двери. Еще один вынырнул из-за стеллажа, держа в руке нож. Четвертый, самый шустрый, уже пятился к выходу, явно рассчитывая исчезнуть первым.

— Оружие на пол, руки за голову! — рявкнул Хейден.

— Ага, разбежались, — отозвался бандит с трубой.

Труба пошла вниз, целясь в колено стражнику. Тот успел подставить руку, металл ударил по предплечью, и стражник рухнул на одно колено.

Я не думал, просто побежал. Тело отозвалось быстрее, чем я успел сформулировать план.

Первого я встретил плечом в грудь. Врезался в него и одновременно выбил трубу ударом по кисти. Металл звякнул о пол. Мужика развернуло, я зашел сбоку, ударил коленом в бедро, потом кулаком под ухо. Его завалило на стеллаж.

— Слева! — крикнула Лисса.

Я развернулся. Нож уже был рядом. Лезвие шло мне прямо в живот. Я сделал резкий шаг назад, уходя от удара, а потом пробил ему в солнечное сплетение. Нападающий лишь жалобно всхлипнул и осел. Нож выскользнул из его пальцев. Я пяткой оттолкнул его под стеллаж.

Краем зрения я заметил, как двое стражников набрасываются на того, что тащил ящик. Шустрый у двери уже развернулся, но натолкнулся на Лиссу. Она не полезла в драку, а привычным уличным движением подставила ногу. Тот споткнулся, упал, и тут его уже схватили стражники.

Казалось, что у нас все под контролем… До того момента, как впереди что-то вспыхнуло. Белый, режущий глаза свет. На миг склад превратился в сплошное светящееся пятно. Рефлекс заставил меня зажмурить глаза. Кто-то рядом ругнулся, кто-то крикнул.

Я вспомнил вспышку, которую когда-то вызвал Салвер, спасая меня в мой первый день в этом мире. Это была точно такая же. И тут меня осенило, что эту тоже вызвал маг.

Я не видел его лица. Только силуэт. Плащ до середины бедра, капюшон на плечах, рука, вскинувшаяся вверх. В другой — небольшой мешочек или коробка. Он дернулся к створке, рывком распахнул ее и выскочил наружу, в свет дня. Мы еще только моргали, а он уже бежал.

Я разлепил глаза. Мир вокруг был размытым, но я все равно смог понять, что делает маг. Тот добежал до низкой лестницы у стены склада и забрался на крышу. Я рванул за ним.

Стража суетилась вокруг бандитов. Кто-то пытался поднять упавший ящик, кто-то протирал глаза. Хейден ругнулся, но тоже двинулся к выходу.

— Лисса, оставайся с ними, — бросил я, не оборачиваясь.

Ответа не услышал. В голове стучала только одна мысль: догнать.

Стоило мне выбежать на улицу, как резкий дневной свет практически полностью ослепил меня, я продолжал бежать почти вслепую. Глаза слезились. Протер их кулаками, поднял голову.

Маг уже бежал по крыше. Между складами были узкие проходы, он их просто перелетал. Каждый раз, когда отталкивался, я почти чувствовал, как воздух под его ступнями становится плотнее. Так работают прыжки с усилением. Я видел подобные схемы в рабочих тетрадях Салвера, что он мне давал. В жизни это выглядело еще эффектнее.

Я разогнался, запрыгнул на бочку у стены, оттолкнулся и попробовал повторить.

Воздух ответил. Тонко, неохотно, но ответил. Под ступнями на долю секунды будто появилась невидимая ступенька. Я прыгнул выше, чем мог бы без магии. Ухватился за край низкого служебного навеса, подтянулся, перекатился наверх. Это был успех, но совсем не тот уровень, что демонстрировал убегающий маг.

— Стоять! — крикнул я, сам понимая, насколько это глупо.

Он даже не повернул головы.

Я побежал по крыше. Доски под ногами скрипели, где-то прогибались. Я снова попытался сформировать из воздуха толчок. На этот раз получилось хуже. Сначала точно показалось, что меня подбросит, а потом ступенька из воздуха просто растворилась. Я споткнулся и едва не полетел вниз, в переулок. Едва успел уйти в перекат, слегка поцарапал ладони о шершавую доску, и когда снова поднялся понял, что только потерял драгоценные секунды.

Маг остановился на краю последнего склада. На секунду у меня мелькнула мысль, что он свернет вглубь города, затеряется среди толпы. Но тот посмотрел вниз, на реку.

— Не смей… — выдохнул я.

Он шагнул с крыши, даже не разбегаясь. Упал плечом вперед, чуть скручиваясь, чтобы войти в воду под углом. Всплеск оказался небольшим, почти аккуратным. Брызги едва долетели до каменной кромки берега.

Я подбежал к краю. Внизу были видны лишь круги на воде. Мага нигде не было видно.

Кажется, он воспользовался Контролем Дыхания. Возможность, которая открывается на второй ступени. Позволяет провести до пяти минут под водой без воздуха. Мне такое было пока не доступно.

Я проследил взглядом вдаль по течению. Если он нырнул глубоко и плывет вдоль дна, то вынырнет где-то далеко за пределами наших глаз.

Сзади послышался стук сапог. На крышу, ругаясь, выбрался Хейден. Сразу тяжело сел на корточки, чтобы не соскользнуть.

— Ну? — спросил он. — Где маг?

— Спрыгнул сюда, — я кивнул в сторону реки.

Хейден какое-то время смотрел вниз. Потом поморщился.

— Не полезу, — сказал. — Плавать умею, но не зная куда плыть, только зря намокну.

Ветер с реки потянул прохладой. Я вдруг отчетливо ощутил, насколько многому мне еще предстоит научиться. Да, я уже умел держать меч, знал базовые навыки рукопашного боя, владел стартовым магическим уровнем. Но учитывая мои приключения, этого едва хватало для выживания.

Мы спустились вниз по служебной лестнице. Внутри склада все бандиты лежали лицом к полу, руки были связаны за спиной. Хейден коротко прошелся между ними, задавая свои вопросы. Кто привел. Сколько раз встречались. Сколько платили. Кто забирал кристаллы потом.

Ответы звучали, но от них возникали только новые вопросы. Встретились у трактира. Просили только открывать ящики и закрывать глаза. Забирал всегда один и тот же человек — в сером. Имя не называл. Голос спокойный. Платил монетами.

Лисса стояла у ящиков, опираясь ладонью о край. Лицо серьезное, в глазах привычный расчет. Я подошел ближе.

— Жив? — спросила она.

— Кажется, да.

— Ты видел, как он уходил?

— Видел, — сказал я. — Яркая вспышка. Усиленные прыжки. Контроль дыхания. И моя жалкая попытка не отстать.

— Я видела твою попытку, — сказала она. — И она была не жалкая.

— Рад, что ты так думаешь, но этого явно было недостаточно, — вздохнул я.

Хейден подошел к нам, встряхивая грязь с ладоней после складских крыш.

— Бандитов мы забираем, — сказал. — Кристаллы опишем и вернем владельцу. А вот наш магический друг… о нем я сообщу в Совет магов. Не мой уровень.

Я коротко кивнул. Внутри нехорошее и уже знакомое чувство. То самое, что появилось вчера, когда меня заперли в подвале. Беспомощность. Только теперь не от веревок и металлических замков, а от разницы в магическом уровне.

Перед глазами снова и снова прокручивался один и тот же отрезок: вспышка, крыши, прыжок. Падение в воду.

Первая ступень . Базовые искры, слабые толчки, десять секунд усиленного слуха, от которых голова потом гудит. И все равно этого мало, если против тебя тот, кто умеет превращать свет в оружие, воздух — в лестницу, а воду — в укрытие.

Вчера, в подвале, меня спасла Майлин и вовремя прибывшая стража. Сегодня — нас прикрывал Хейден и его люди. Но возникает слишком много «если»:

А если бы Майлин не успела?

А если бы стража задержалась?

А если бы маг решил не убегать, а вступил в бой, я бы справился?

Пальцы сами сжались в кулак.

Я попал в этот мир с головой, набитой схемами, и телом, привыкшим к удобным креслам и кондиционерам. Здесь у меня есть шанс стать кем-то еще. Но шанс — это не гарантия.

Значит, нужно решить, чем я готов рискнуть. Хватит откладывать ритуал, про который говорил Торк. Я готов его пройти. Готов принять все риски, которые он несет.

Осталось только собрать десять золотых. У меня уже было около трех, продажи сигнализаций шли хорошо. Имеющейся у меня суммы уже хватало для оплаты каравана до столицы, но пока было мало для оплаты ритуала.

Ладно, тогда начнем с магии, попрошу Салвера помочь прорваться на вторую ступень ученика, до Академии еще куча времени, а новые способности мне нужны уже сейчас…

Интерлюдия. Кассиан Весс

Артефакт связи ожил, когда Кассиан как раз считал очередную строчку в отчете.

Он отложил перо, повернул черный камень так, чтобы увидеть слабый огонек внутри, и коснулся его.

— Докладывай, — сказал он.

Голос сорвался сразу.

— Господин… это я.

Короткая пауза. Ученик запнулся, подбирая правильные слова.

— Наш склад накрыли, — выпалил он.

Кассиан перевел взгляд на запись в журнале. Город у реки, линия поставок, среднемесячный объем. Мелочь по масштабам плана, но мелочь, которая приносила стабильный поток.

— Есть потери? — спросил он.

— Четверых наших взяли на месте, но мне удалось уйти, правда пришлось засветить свои магические способности.

Хм… Значит дело передадут в Совет Магов, плохо.

— Ты подвел меня, — ровно произнес Кассиан.

На том конце дыхание на миг запнулось.

— Простите меня господин, — глухо. — Я готов искупить свою вину. Дайте мне самое сложное и рискованное задание, я все выполню!

Он говорил быстро, словно цепляясь за последнюю соломинку.

Кассиан посмотрел на камень. Перед тем как передать ученику артефакт связи, он встроил туда функцию дистанционной ликвидации, ничего про нее не сказав.

— Ты уйдешь из города, — произнес он.

На том конце вдохнули почти с облегчением.

— Куда мне отправиться, господин? — спросил маг. В голосе на секунду мелькнула надежда. — На север? В столицу? К людям в гавани?

Кассиан сдвинул взгляд на карту у стены. Совет через пару дней уже отправит своих ищеек, и они вполне могут выйти на него.

— Это уже не имеет значения, — произнес Кассиан.

Он чуть сильнее прижал пальцы к камню и активировал ликвидацию. В глубине артефакта что-то хрустнуло. На том конце связи послышался глухой удар — падение тела на пол.

И тишина.

Огонек в камне погас. Поверхность стала просто черной.

Кассиан убрал руку. Лицо осталось спокойным. Это была не месть. Просто избавление от лишнего риска.

Потом раскрыл журнал, аккуратно перечеркнул строку с названием города и в полях приписал: «линия закрыта». Рядом поставил цифру, сколько уже удалось собрать кристаллов в общий запас. Чуть больше тысячи. Мелко по отношению к цели, но за пару лет он соберет нужное количество…

На следующий день я проснулся рано.

Салвер был на кухне. В халате, с кружкой в руке и видом, как будто утро его застало врасплох, но он не собирается это признавать. На столе лежали хлеб, сыр, нож и раскрытая книжка с закладкой.

— Ты рано, — сказал он, глянув на меня. — Обычно я успеваю съесть пару бутербродов до твоего прихода. Как насчет завтрака?

— Завтрак подождет, а вот одно дело нет.

Он чуть прищурился, отступил в сторону, пропуская.

Я сел напротив. Руки сами нашли кружку с теплой водой, но пить не спешил.

— Я пришел просить, чтобы мне помогли освоить вторую ступень. Не когда-нибудь потом, а уже сейчас. Я готов пахать, жертвовать сном, отдыхом, чем угодно. Но я больше не хочу оказываться в ситуации, где обстоятельства и противники сильнее меня.

Салвер поставил кружку на стол, отодвинул книжку, будто убирая лишнее из поля зрения.

— Знаешь, что самое опасное в молодых магах? Даже не сила. Спешка. Они всегда хотят быстро. Между первой и второй ступенью нет дверцы, в которую можно просто войти. Если на первой у тебя есть незакрытые навыки, то при переходе на вторую у тебя начнет рвать каналы.

— Скажи честно, — продолжил он. — Все десять навыков первой ступени у тебя освоены на одинаково хорошем уровне?

— Нет, — признал я. — Земля и Очищение хромают. Не потому что я ленился. Потому что казались… неважными для выживания.

— Ну вот, на вторую ступень можно идти только с закрытой первой, — сказал Салвер спокойно. — Не потому что так написано в умной книжке. Потому что иначе ты рискуешь собственной жизнью. И не только своей.

— Значит, вы отказываете?

— Я сказал, что нельзя начать обучение второй ступени, не закрыв полностью первую. А не что отказываю тебе.

Он постучал пальцем по столу, словно отбивая какой-то внутренний счет.

— План простой, — сказал Салвер. — Сначала дожимаем первую ступень. Все десять навыков. Землю и Очищение ты должен освоить также уверенно, как все остальные навыки. Когда я буду уверен, что ты готов — начнем вторую.

Я посмотрел на него. Этот вариант был не тем, на который я рассчитывал, но тоже был похож на план. И, судя по всему, он был правильный.

— То есть условие только одно, закрыть первую ступень полностью?

— Условий два, — поправил Салвер. — Первое — закрыть первую ступень. Второе — слушаться, когда я скажу «стоп». Даже если тебе будет казаться, что можешь выжать еще. Я не хочу, чтобы ты перегорел. Придется принять, что иногда тормозить так же важно, как и разгоняться.

— Согласен, я принимаю условия. Начнем дожимать Землю и Очищение, где я еще плаваю.

Он впервые за утро чуть улыбнулся.

— Давай завтракай, тебе понадобятся силы. А пока ты ешь, я расскажу тебе теорию.

Он поднялся из-за стола, кивнул на стоящий в углу факел.

— Огонь, — коротко сказал он.

Ладонь легла на древко чуть ниже смоляной обмотки. Пламя не вспыхнуло рывком, а потекло — ровной полосой, послушной. Факел загорелся сразу, огонь пошел шире, потом сузился, как по команде.

— Уже не искра и не огонек, — объяснил он. — Стабильный поток. Можешь разжигать, можешь гасить, держать нужный размер. Но пока только там, где достаешь рукой. Управлять огнем на расстоянии не получится.

Он взял пустое ведро, поставил посреди комнаты.

— Вода.

Ладонь опустилась в сторону ведра. Из воздуха вырвался поток воды и быстро наполнил ведро наполовину.

— Уже не струйка для кружки, — сказал Салвер. — Направленный поток. Потушить костер, сбить пламя с одежды, сбить человека с ног.

Он отступил на шаг, глянул на висящий у стены мешок для тренировок.

— Воздух.

Сделал рукой резкое движение, и по мешку словно ударил кто-то. Тот дернулся, цепь натянулась, балка под потолком глухо скрипнула.

— Толчок, который может изменить траекторию удара, сбить равновесие или помочь тебе прыгать выше и дальше обычного.

Он вышел во двор, к полоске утоптанной земли у порога, ткнул носком сапога в рыхлый край, а рукой сделал короткое движение вниз и в сторону. В этом месте грунт просел, образовав существенную ямку.

— Земля, — сказал Салвер. — Ловушка под ногами, окоп, обвал песка или гравия. Но только с сыпучими породами, — он кивнул на глину, — камень тебе пока не подчинится.

Салвер зашел обратно в дом.

— Здоровье, — сказал он. — Уже не просто лечение царапин и синяков. Можешь ускорить заживление, стабилизировать тяжелого раненого, не дать ране загноиться. Но сломанную кость и пробитые легкие этим не вылечишь. Вторая ступень это не навык целителя, просто полевая медицина.

— Свет.

Щелчок пальцами. Яркая вспышка света залила все вокруг. Я инстинктивно зажмурился, перед глазами поплыли пятна. Через пару ударов сердца он убрал вспышку и в комнате снова стало обычное освещение.

— Вспышка, которая на несколько секунд ослепит всех, кто на тебя смотрит. С ним будь осторожен, можешь ослепить своих тоже.

Он взял металлическую кружку с холодной водой, подержал ее в руке. Сначала ничего не происходило, потом по краю пошел пар. Он поставил кружку, коснулся другой — с теплой водой, оставшейся от чая. Через минуту на боках выступил конденсат, вода внутри стала почти ледяной.

— Температура, — пояснил он. — Уже не плюс-минус десять градусов. А от тридцати до пятидесяти, но не мгновенно. Подогреть еду в дороге, высушить мокрую одежду, согреть человека в промозглой ночи, а также сбить жар или превратить воду в лед.

Он на секунду замолчал, будто прикидывая, что показать дальше.

— Усиление слуха и зрения, — продолжил он. — На этот раз в два раза дальше.

Салвер посмотрел в окно, щурясь.

— Видишь ту балку на доме через три двора? — спросил он. — На ней есть отметка, как ножом процарапанная. С первой ступенью ты ее не заметишь. Со второй — сможешь рассмотреть даже мелкие царапины. И услышать разговор на том перекрестке, — он кивнул в сторону улицы. — Но плата все та же: после использования боль и гул в голове некоторое время.

Он вдохнул глубоко, медленно выдохнул.

— Контроль дыхания, — сказал Салвер. — Пять минут без воздуха. Дым, газ, вода — все это становится для тебя менее опасным. Можно глубоко нырять, можно пройти через задымленную комнату, пока другие будут кашлять.

Дальше он достал из ящика маленький кристалл. Тот выглядел тусклым, как потухший уголь.

— И наконец новый вид навыка, который тебе точно понравится — зарядка кристаллов.

Положил его на ладонь, прикрыл сверху другой. Через несколько секунд я увидел, как струя магии отделилась от пальцев Салвера и начала наполнять кристалл. Тот подождал пару мгновений, а после разжал пальцы. Кристалл уже больше не был тусклым, а наоборот светился изнутри мягким светом.

Он посмотрел на меня прямым, внимательным взглядом.

— Вторая ступень для ученика — это минимум, с которым заканчивают первый год в Академии. Не дотянул — будешь отчислен, без разговоров. Талантливые маги закрывают ее задолго до конца года, остальные дотягивают уже к самому экзамену.

Я слушал его внимательно, но мои мысли уже убежали вперед. Каждый навык второй ступени сразу раскладывался в голове на схемы и алгоритмы, я уже думал над тем, как улучшить мои артефакты, сделать их мощнее, а также думал над тем, какие новые артефакты смогу изготовить.

— Ну как, позавтракал? — прервал мои размышления Салвер. — Пошли. Займемся практикой.

Пара следующих дней превратилась в один длинный цикл: Земля, Очищение, быстрое повторение остальных навыков, короткий отдых — и все заново.

Земля наконец начала слушаться. К середине второго дня я уже мог не только делать кочку, но и проваливать участок под чужим сапогом так, чтобы он ощутимо проседал. Не яма, но уже неприятный сюрприз.

Очищение оказалось не таким простым, как я думал. Раньше мне казалось, что это будет просто, как смахнуть грязь с рукава. На самом деле приходилось сосредотачиваться на каждой детали: ткань, пот, кровь, запахи. К вечеру ко мне пришло странное удовольствие от того, что можно за пару минут превратить грязную куртку в приличный вид. В этом было что-то успокаивающее.

Салвер внимательно следил за моими тренировками.

— Все, — сказал он вечером второго дня, когда я очистил очередной кусок ткани почти до идеала и поднял небольшой клок земли ровно там, где он попросил. — Первую ступень считаем закрытой.

Он помолчал и добавил:

— И да. Теперь можем переходить ко второй ступени.

— Отлично, — обрадовался я.

Мы как раз собирались зайти в дом, когда в ворота аккуратно постучали. Я открыл. На пороге стоял наш заказчик по делу кристаллов — все такой же аккуратный, с вылизанной бородой и взглядом, который оценивает все вокруг.

— Господин Салвер, Арден, — кивнул он. — Не отвлекаю?

— Как раз делаем перерыв, — ответил я. — Проходите.

— Я пришел рассчитаться, — сказал он прямо. — И сказать спасибо.

Кошель в его руке звякнул увесисто. Он достал двенадцать серебряных монет и вложил их мне в ладонь.

— Это за работу, как договаривались. И еще, — торговец достал еще две монеты. — За то, что тех людей успели взять до того, как они сбыли последнюю партию. Кристаллы мне вернули.

Дополнительные серебряные легли поверх первых.

— Это премия, — уточнил он. — Вы мне сберегли товар, репутацию и пару бессонных ночей.

— Будем рады снова вам помочь, если появится такая необходимость, — сказал я. — И я передам ваши слова благодарности Лиссе, без моей напарницы я бы не справился.

— Кстати о ваших услугах, я рассказал парочке своих знакомых, и они заинтересовались. Один владеет складами на восточной окраине — у него странные потери товара. Вторая держит постоялый двор, и там явно кто-то из своих подворовывает. Оба хотят поговорить с вами, как только у вас найдется время.

— Оставьте их контакты, мы с ними свяжемся, — сказал я. — Не гарантирую, что возьмемся за дело, но выслушать готовы.

— Я так и передам им, — торговец кивнул. — Хорошего дня, господа.

Он ушел, оставив во дворе легкий запах дорогих масел и приятный вес четырнадцати серебряных в моем кулаке. Половина из них — это доля Лиссы, но остальная часть пойдет на оплату моего ритуала.

Когда за окном стало темнеть, дверь распахнулась и на пороге появился мальчишка из соседних домов, запыхавшийся, с круглыми глазами.

— Господин Салвер! — выдохнул он. — У северных складов… Пожар! Ваш склад… он горит!

Стул подо мной заскрипел, когда я резко встал.

Вторая ступень подождет…

Мы с Салвером спешили к нашему складу как могли.

— Еще раз, — пробормотал он, пока мы сворачивали к набережной. — Дерево, руда, травы, стекло, реагенты. Половину оплатили сразу, вторая — по мере изготовления партии. Если все это сгорит…

— Не сгорит, — сказал я по инерции. — Для этого мы сняли склад с каменными стенами.

— Каменные стены редко горят, — отозвался он. — Зато внутри прекрасно горит все остальное.

Он был не просто расстроен, а явно на взводе. Мы неплохо выросли за последнее время, у нас появились новые клиенты, несколько оптовых заказов. Пришлось арендовать отдельный склад под материалы. Платить вперед. Обещать сроки изготовления. Вести себя как серьезные маги, с которыми можно иметь дело, а не как двое экспериментаторов в полуподвальном магазине.

Склад должен был находиться за следующей улицей. Впереди уже видно было рыжее отражение на стенах. Я остановился. Сердце ушло куда-то вниз.

— Это у нас, да? — спросил я, хотя ответ был очевиден.

Салвер ускорил шаг.

За поворотом сомнений не осталось. Над нашим складом шло ровное оранжевое пламя. Языки, вырывающиеся из окон и крыши. Улица была заполнена людьми. Стража держала народ на расстоянии, кто-то носился с ведрами, кто-то просто стоял и смотрел.

— Нет, — сказал Салвер так, будто можно было повернуть время назад. — Нет, только не это!

Стражник в плаще попытался перегородить нам дорогу:

— Назад! Опасно!

— Там наши материалы! — рявкнул Салвер, и в этом голосе было столько злости, что стражник дернулся и все же отступил на полшага.

Жара ударила в лицо. Я только прикрылся рукой, а Салвер уже вызвал воду. Просто короткое движение пальцев, и из воздуха в проем двери хлынула плотная струя. Пламя взвыло, осело, на миг показалось, что все, справились.

Через секунду огонь снова пошел по балкам, но уже не так быстро. Салвер добавил еще воды, точнее, прицельнее. Мне оставалось только запоминать, как он работает, и считать, сколько раз за этот пожар я пожалел, что сам все еще болтаюсь на первой ступени.

Рядом присоединился какой-то городской маг в форменном плаще. Вместе с Салвером они дали две струи, перекрывая друг друга.

— Поздно, — выдохнул тот, оценив глубину пожара. — Основной очаг внутри. Перекрытия уже прогорели. Сейчас задача, чтобы не перекинулось на соседей.

Сверху снова глухо треснуло. Кусок крыши сложился внутрь. Пламя рвануло выше.

— Есть смысл заходить? — спросил я.

— Нет, — отрезал маг. — Только сгорите вместе с товаром.

Салвер застыл чуть поодаль, напряженный, как натянутый канат. Взгляд не задерживался на огне — он проверял соседние дома, толпу, переулки.

Я тоже посмотрел вокруг, но не заметил знакомых лиц. И все равно внутри зудело: слишком уж вовремя все это. Мы только-только закупили большую партию. Только-только начали забивать склад под завязку. Слишком дорогое совпадение, чтобы не задавать вопросы.

Эльгар Корст. Имя само всплыло в голове.

Человек, который привык покупать нужных людей и нужные решения. Крупный торговец магическими услугами, которому очень не нравилось, что двое слабых магов отбирают у него клиентов простыми, но рабочими артефактами. И который уже пробовал давить по мелочи: поставки, слухи, намеки.

Пожар — слишком аккуратное совпадение.

— Ты тоже о нем думаешь? — тихо спросил я, не отрывая взгляда от пламени.

Салвер повернул в мою сторону голову.

— О ком именно?

— О твоем старом знакомом, — тихо сказал я. — Который не терпит конкурентов и старается присвоить чужие заслуги себе.

Он не ответил сразу. Огонь потрескивал. Люди продолжали таскать ведра с водой.

— Пожары в таком квартале не случаются просто так, — наконец произнес он. — Слишком много стоит содержимое складов. Но если это и он… доказательств у нас нет.

— Он не дурак, — продолжил Салвер. — Если и решил нас ударить, то так, чтобы ни одна ниточка к нему не вела.

Как и в моем старом мире, мелькнула мысль. Когда кто-то хочет задавить бизнес, он ломает поставки, бьет по складам, поставщикам, логистике. Рынок везде одинаковый.

К нам подошел тот самый маг в форменном плаще.

— Склад сгорел полностью, — сухо сообщил он через какое-то время. — Стены устоят, но внутри ничего не останется. Соседние здания под контролем.

Он на секунду посмотрел на нас внимательнее:

— Это ведь ваш склад был?

— Наш, — коротко ответил Салвер.

— Страховали?

Салвер хмыкнул. Но в этот раз не от смеха.

— Если бы у нас были деньги на страховку, мы бы не снимали склад в этом районе, — сказал он.

Маг кивнул, будто это был привычный ответ.

— Стража проведет проверку, — добавил он по инерции. — Но…

Он развел руками. Мол, такие дела редко раскрывают, если кто-то постарался.

Я смотрел на огонь и думал над сложившейся ситуацией.

— Мы не можем нанять сторожей и посадить по одному на каждый угол, — тихо сказал я, больше самому себе. — Мы не можем платить тройную аренду за «особо защищенные помещения». Это все ляжет в себестоимость. Клиенты не будут переплачивать только потому, что Корст поджигает наши склады.

— И мы не можем сами сторожить каждый ящик с материалами — день и ночь, — добавил Салвер.

Он замолчал, и я услышал в этом не только злость, но и страх. Не за склад — за то, что мы можем не вытянуть последствия.

Несколько месяцев я строил себе в голове простую модель: артефакты решают проблемы людей, люди готовы за это платить, мы растем, становимся сильнее, независимее. Сейчас модель показала слабое место.

— Нам нужно решение, — сказал я вслух. — Не только по этому складу. По всем.

Салвер перевел на меня взгляд. В нем было много всего: усталость, злость, тревога. Но еще — уже привычное уважение к моим идеям.

— Какое? — спросил с надеждой он.

Я посмотрел на огонь, на струи воды, которые без конца лились сверху. На ведра. На то, как страже приходится задействовать людей и магов, чтобы сбивать пламя в ручном режиме.

Идея пришла сразу. Устройство, которое реагирует на жар и само выпускает воду.

— Это будет артефакт!

Салвер прищурился.

— Пожаротушение? — догадался он.

— Что-то вроде… огнетушителя, — вырвалось у меня старое слово, но я тут же мысленно поправился. — Одноразовый артефакт, который при перегреве или по щелчку сам выпускает воду или пар, сбивает пламя. Простая конструкция, доступные материалы. Чтобы любой владелец склада мог поставить десяток таких по углам и спать спокойно.

Он перевел взгляд с огня на меня. И я понял, что сумел переключить его внимание с мыслей о потерях, на заинтересовать о том, как создать такой артефакт.

— Если мы придумаем как сделать так, чтобы это реально работало, — медленно сказал он, — заказчики будут сами просить продать им такие штуки.

— Значит, надо сделать, — ответил я. — И как можно быстрее.

Склад догорал. Запах гари мешался с влажным камнем. В этот раз мы ничего уже не спасали. Зато я впервые ясно увидел: каждый кризис, это не только потери, но и возможности. Осталось только правильно ими воспользоваться.

Мы с Салвером пошли домой. Не споря, кто виноват. Каждый крутил в голове свои решения и варианты.

Следующие дни прошли без нормального сна.

Днем мы с Салвером бегали по поставщикам, пересчитывали, что можно купить в долг, что перенести, кому честно объявить про задержку. Ночью я сидел за столом, заваленным обрывками пергамента, и рисовал схемы.

Проблема была проста и сложна одновременно: огонь нужно гасить быстро, артефакт должен быть дешевым, им должен уметь пользоваться человек, который вообще не умеет колдовать.

Первый вариант выглядел красиво и бесполезно. Сложная конструкция с несколькими кристаллами, реагирующими на температуру. Я сам же от нее и отказался.

— Это игрушка для богатых владельцев складов, — буркнул я. — Нам нужен вариант для тех, кто считает каждую серебрушку.

— Как и мы, — заметил Салвер, проходя мимо с кружкой чая.

В итоге мы сошлись на простом принципе: маленький керамический сосуд, внутри — связка из двух кристаллов и специального раствора. В обычном состоянии все спокойно. При сильном нагреве или при резком ударе по корпусу кристаллы активируют воду и воздух, и сосуд выбрасывает наружу широкий, густой поток — смесь воды и пара, который сбивает пламя и охлаждает поверхность.

— Одноразовая вещь. Потом выкидывай и покупай новую, — сказал Салвер.

— Зато дешево, — ответил я. — На материалы и производство потратим примерно три серебряных, продавать в розницу можем по семь серебряных за штуку.

— Семь серебряных… — он прикинул в уме. — Для лавки это приемлемо. Для склада с ценным товаром — очень выгодно!

Мы не спали всю ночь, чтобы сделать первый прототип. Рано на рассвете, когда все работы были завершены, мы поставили его на табурет посреди двора и развели рядом костер.

— Если взорвется, — сказал Салвер, — ты будешь сам объяснять соседям, почему их белье на веревке превратилось в угли.

Я кивнул и поднял артефакт. Керамика уже была теплой. Я щелкнул по метке активации.

Секунду ничего не происходило. Потом сосуд дернулся у меня в руках, как живой, и выплюнул вперед широкий веер плотной белой массы. Это была не просто вода, а густой влажный туман, тяжелый, вязкий. Он накрыл костер сверху, сбоку, снизу. Огонь дернулся, забился и почти сразу задохнулся.

— Работает, — тихо сказал Салвер.

Я поставил пустой сосуд на землю. Керамика была холодной. Мы молча смотрели на мокрое, дымящееся пятно.

— Если таких штук пять повесить на балки, — вслух рассуждал я, — и привязать активацию к температуре… при пожаре они сработают сами. Но это уже другая цена. А вот ручная активация — хороший первый шаг.

— Уже сегодня можно предложить лавочникам, — кивнул Салвер.

Я почувствовал, как внутри чуть отпускает. Пожар унес у нас партию материалов. Но вместе с ней подкинул идею. Не самая выгодная сделка, но лучше, чем просто остаться у разбитого корыта.

На следующий день мы сделали еще десяток. Без украшений и ярких красок, из грубой керамики и с меткой активации, минимум лишних деталей.

Первым делом пошли к тому, кто вчера громче всех кричал на пожаре.

Лавка специй стояла через два дома от нашего сгоревшего склада. Хозяин, сухой мужчина с красным носом, увидев нас, помрачнел:

— Если вы пришли за сочувствием, я его уже всем раздал, — буркнул он. — У самого склад чуть не вспыхнул.

— Мы пришли, чтобы такого больше не было, — ответил я и поставил артефакт прямо на прилавок. — Одноразовый артефакт. Если начался пожар, просто бьете по метке, бросаете в очаг возгорания и пламя гаснет само.

Мы развели небольшой огонь в железном корыте во дворе. Торговец специально положил туда какую-то ветошь и коробку, посмотрел на нас так, будто ждал провала. Я активировал сосуд. Белый плотный поток накрыл огонь, как тяжелое одеяло. Пламя дернулось и погасло.

— Семь серебряных, — сказал я. — Действует мгновенно. Лучше купить до пожара, чем оказаться с полностью сгоревшим складом, как у нас.

Торговец посмотрел на еще дымящееся корыто, потом на свои деревянные стеллажи за спиной. Лицо у него стало жадным и одновременно очень практичным.

— Возьму три, — выдохнул он. — Один дома поставлю.

Вторая продажа случилась сама собой. Соседний лавочник видел испытание через открытое окно своего дома и подождал, пока мы выйдем.

— А можно и мне такой артефакт? Готов взять сразу пять штук! — сказал он вместо приветствия.

За два дня мы продали двадцать штук. Пекарня взяла два, трактир — четыре, один из мелких складов — еще четыре, пара соседей нашего сгоревшего склада в свои жилые дома взяли по одному.

Вечером я пересчитывал серебро на столе и чувствовал странное ощущение, пожар сумел ударить по нам, но не сломать. Часть потерь от склада эта маленькая груда монет уже покрывала.

А главное, начали поступать первые довольные отзывы от новых клиентов.

— У нас вчера тряпка на плите загорелась, — сообщил трактирщик, заглянув днем. — Я вашей штукой щелкнул, даже «ай» сказать не успел, как все потухло. Если будете делать еще — отложите мне десяток.

Слухи в городе разбегались быстрее пожара. К концу недели о нашем изобретении говорил уже весь город. И в очередной день, когда я пересчитывал выручку и прикидывал, сколько материалов останется на следующую партию, в дверь мастерской негромко постучали.

Вошел стражник в опрятном плаще с гербом города на груди. Окинул взглядом стол, заметил выстроенные в ряд керамические сосуды.

— Мастер Салвер? Мастер Арден? — уточнил он.

— Они перед вами, — кивнул я в ответ.

— Мне сказали, что вы продаете артефакты тушения огня, — официальным тоном произнес он. — Пекарня на Третьей улице, трактир на перекрестке и лавка специй настоятельно рекомендовали поговорить именно с вами.

— Управу интересует защита городских складов и казенных помещений, — продолжил он. — Если то, что вы делаете, действительно работает, начальство хочет увидеть это своими глазами. Сегодня, после полудня. Служебный двор при управе, вас проведут.

Он протянул свиток с короткой отметкой и печатью.

Во дворе управы нас действительно ждали. Пара стражников, писарь с табличкой для заметок и тот самый чиновник, имя которого я тут же забыл, а вот выражение лица — нет.

Для демонстрации работы артефакта мы взяли ведро с углями и щепой, развели внутри пламя и активировали наш артефакт. Когда огонь погас, в комнате повисла тишина. Чиновник, смотревший демонстрацию, нахмурился, потом спросил цену.

— Шесть серебряных за штуку, при заказе от пятидесяти единиц, — ответил я.

Он посмотрел на Салвера, потом снова на меня.

— Если мы закажем триста, — сказал он, — вы сможете поставить их в течение… скажем, двух месяцев? С учетом испытаний, приемки, бумаг?

Где-то внутри у меня хмыкнул прежний инженер. Две сотни единиц продукта за два месяца, с нуля, в новом мире. Но вслух я произнес лишь свои расчеты.

— По срокам уложимся, — сказал я. — Но нам нужны будут деньги на материалы. Сто золотых авансом — и мы зафиксируем цену и сроки.

Чиновник тут же покачал головой.

— Аванс возможен только после утверждения городским советом, — произнес он привычным тоном. — А утвердить мы можем только то, что уже стоит в наших складах.

Замкнутый круг. Классика.

Мы вышли из управы с листом бумаги — предварительным протоколом о намерениях. И с нулем денег в кармане.

— Сто золотых, — сказал Салвер, когда мы уже шли обратно. — У нас нет даже половины. И после пожара еще и долги повисли.

— Зато у нас есть заказ, — ответил я. — Фактически гарантированный. Нам нужен инвестор. Кто-то, кто вложит в материалы, а потом заберет часть прибыли.

— Сколько «часть»? — спросил он.

Я уже думал об этом.

— Треть от прибыли, — сказал я. — В обмен на сто золотых сейчас и готовность не лезть в управление делом.

— Никто не даст сто золотых двум магам, у которых вчера сгорел склад, — сухо заметил Салвер. — По крайней мере, без залога.

— Значит, нам нужен кто-то, кто не боится риска, — ответил я. — Или тот, кому выгодно, чтобы в этом квартале меньше было пожаров.

Я говорил спокойно, но внутри все кипело. Пожар ударил по нам больно. Не только по кошельку, но и по самоуважению. Нас ткнули носом: вы уязвимы. Вас можно лишить всего за одну ночь.

Но в этом мире, как и в прежнем, была одна вещь, которая мне нравилась. Если ты придумываешь решение, которое реально нужно, деньги рано или поздно найдутся.

— Знаешь, — сказал Салвер наконец, — если бы кто-то рассказал мне год назад, что я буду ходить по городу и искать инвестора, чтобы поставить по всему кварталу твои странные кувшины, я бы решил, что он выпил не того настоя.

— А сейчас? — спросил я.

— А сейчас, — он чуть усмехнулся, — я видел, как сгорел наш склад. И как гаснет огонь от одного твоего артефакта. Так что да. Пойдем искать того, кто не против заработать вместе с нами.

Я кивнул.

Максим Воронов из прошлого мира любил, когда задачи складывались в цепочку: проблема, решение, масштабирование. Арден в этом мире только учился совмещать магию с бизнесом. Но одно я уже понял точно — меня можно попытаться задавить деньгами, в ответ я буду делать артефакты, которые эти деньги приносят.

И если кто-то вроде Эльгара Корста считает, что сжег наши шансы — пусть. Мы просто начнем продавать огнетушители.

— Нам нужен человек с деньгами, который умеет видеть выгоду, — сказал я.

— У тебя есть такой на примете? — спросил Салвер.

Силуэт в голове всплыл сразу.

— Лорен Вестмар. Мы уже у него работали как сыщики. Он знает, что мы не болтуны. Скорее всего он уже слышал про наши сигнализации и огнетушители. Так что предлагаю начать с него.

— Давай попробуем, вариантов все равно не много, — согласился Салвер.

Дом аристократа встретил нас точно таким, как я его запомнил: каменные стены, аккуратный двор, крепкая дверь без лишних завитушек. Нам открыл слуга в темном камзоле.

— Как представить гостей? — спросил он.

— Арден Милтон, мы уже работали на господина Вестмара. Со мной мастер Данн. Мы пришли по делу, которое касается вложений.

Слуга коротко кивнул.

— Ожидайте, пожалуйста, — произнес он и провел нас в небольшую комнату с двумя креслами и низким столом.

Мы присели. Я пару раз пересчитал в голове цену одной заготовки, себестоимость, сроки, долю инвестора. Потом еще раз.

Спустя десять минут дверь открылась и вошел Лорен. Та же спокойная походка, тот же взгляд человека, который привык внимательно слушать и делать свои выводы.

— Мастер Данн, — кивнул он. — Арден. Рад видеть вас в хорошем здравии. Мне сказали вы хотите обсудить какой-то вопрос.

Мы поднялись с кресел.

— Спасибо, что приняли, — сказал я. — Просим нас извинить, что пришли без приглашения. Но в нашем случае вопрос не терпит отлагательств.

— Присаживайтесь господа, слушаю вас.

Он сел в одно кресло, рукой показав на свободные. Мы с Салвером устроились напротив аристократа.

— Несколько недель назад сгорел наш склад, — начал я. — Большая партия материалов для артефактов была уничтожена в одно мгновение. Мы оказались в не очень хорошем финансовом положении. Но эта ситуация вдохновила нас создать новый артефакт, который позволяет тушить очаги возгорания с высокой эффективностью.

Я достал из сумки огнетушитель и поставил на стол.

— Небольшой керамический сосуд, — объяснил я. — Внутри связка из двух кристаллов и раствора. Пока все спокойно, он просто ожидает своего часа. При сильном нагреве или при ударе по корпусу срабатывает и выбрасывает наружу плотный поток воды с паром. Этого хватает, чтобы сбить пламя на небольшой площади и быстро остудить дерево или ткань.

Лорен взял сосуд, повертел в пальцах, провел большим пальцем по шву.

— Вы уже успели его кому-то продать? — спросил он.

— Мы продали две дюжины в розницу за последние дни, — ответил я. — Пара трактиров, мастер кожевник, один владелец склада. Некоторые из них уже успели опробовать артефакт в действии. Огнетушители показали себя хорошо. Теперь люди приходят заказывать новые экземпляры.

— По какой цене вы продаете их?

— Для рядовых покупателей цена семь серебряных. В производстве они нам обходятся в чуть дороже трех. Если организовать массовое производство, расходы можно немного снизить.

— Интересно. Но почему вы решили обратиться ко мне?

— Мы получили крупный заказ от городской управы, триста артефактов, срок два месяца. Но оплата будет только после приемки всей партии. На закупку материалов нам нужно около ста золотых. У нас столько нет.

Салвер чуть подался вперед:

— Мы не привыкли жить в долг, — сказал он. — Но сейчас без стартовых денег мы не сможем выполнить заказ. А это уже удар по репутации.

Я кивнул.

— Мы пришли не за милостью, — добавил я. — Мы пришли за партнерством, хотим предложить вам долю в нашем производстве.

Лорен переплел пальцы, оперся локтями о подлокотники.

— Расскажите конкретнее, как вы это видите? — попросил он.

— Вы даете нам сто золотых на материалы, мы организуем производство, делаем партию, сдаем ее управе. Из чистой прибыли по этому заказу мы отдаем вам тридцать процентов.

Он какое-то время молчал. В комнате было тихо, слышно только, как где-то в соседнем крыле прошел слуга.

— Вы уверены, что успеете за два месяца? — спросил наконец Лорен. — Триста штук — это большой объем.

— При нынешнем подходе — нет, — честно сказал я. — Если делать как обычно, один мастер от начала до конца, мы утонем в сроках. Но я собираюсь менять подход. Разбить производство на простые шаги, каждому человеку дать свою операцию. Так мы в несколько раз увеличим скорость производства и сможем уложиться в сроки.

Лорен взглянул на меня внимательнее.

— Для ремесленника вы слишком хорошо понимаете про массовое производство, — заметил он.

Я пожал плечами.

— Я привык оптимизировать процессы, — ответил я. — Для меня естественно искать, где узкое место, и расширять его. Здесь узкое место — время одного мастера. Если дать людям простые повторяющиеся операции, они будут делать их быстрее, а значит это дешевле для бизнеса.

Он перевел взгляд на Салвера.

— Вы готовы работать в таком режиме? — спросил.

— Огнетушители уже пошли в народ. Если мы ничего не изменим, то будем всю жизнь крутиться на мелких заказах. Я готов рискнуть, — спокойно ответил Салвер.

Лорен постучал пальцем по керамическому корпусу.

— Разовый договор и тридцать процентов меня интересуют, — сказал он. — Но больше меня интересует не один контракт управы, а то, во что вы можете вырасти. Наш город — это не предел. Настоящие деньги крутятся в столице.

Он на секунду задумался, потом продолжил уже более четко:

— Предложение такое. Первое: по городскому заказу я даю вам сто золотых. Взамен вы отдаете мне тридцать процентов чистой прибыли с этой партии. Все фиксируем письменно. Второе: я вкладываюсь в ваше представительство в столице. Аренда помещения, оформление, первые партии ваших артефактов, найм продавцов — беру на себя. Взамен получаю треть прибыли с продаж ваших изделий в столице. Пока вы торгуете там под моим покровительством.

— Всех изделий? — уточнил я. — Не только огнетушителей?

— Всех, — подтвердил Лорен. — Вы не станете всю жизнь выпускать одно и то же изделие. Появятся новые разработки. Если я вкладываюсь в сеть, людей и репутацию, мне нужна доля со всего ассортимента, который через нее идет.

Я поймал взгляд Салвера.

— Треть — много, — тихо сказал он. — Но без его денег и людей мы в столицу очень нескоро попадем. Если вообще попадем.

— Условия понятные, но есть один момент. Нам важно, чтобы везде, где вы будете продавать наши артефакты, было видно, кто их делает. Мастерская Данна. Не только «товар под покровительством Вестмара», а конкретные имена. Мы не хотим раствориться в чужом гербе.

— В этом у нас интересы совпадают, — ответил Лорен. — Люди охотнее платят за вещи, за которыми стоят живые мастера. Ваши имена будут звучать. Мне же важны сроки, качество и отсутствие сюрпризов.

Я снова посмотрел на Салвера.

— Если скажешь «нет» — откажемся, — тихо сказал я. — Я не хочу тянуть тебя в сделку, в которой ты не уверен.

Он вздохнул, посмотрел на мешок, где лежал единственный огнетушитель, потом на Лорена.

— Если мы откажемся, Эльгар будет давить нас годами. Склад за складом, поставщик за поставщиком. С данным предложением у нас есть шанс встать на ноги быстрее, чем нас успеют задавить. Так что я «за», при условии, что все, о чем мы говорим — пропишем на бумаге.

Я кивнул.

— Тогда и я «за». Мы согласны на обе части. Сто золотых под городской заказ с тридцатью процентами вашей доли. И треть прибыли в столице при ваших стартовых вложениях и содержание представительства.

— Хорошо, — Лорен поднялся. — Через час заглянет мой писарь, составим договор. А деньги вы получите сегодня же.

Через пару часов мы выходили из его дома с тяжелым мешком, в нем лежало золото. Настоящее, тяжелое, звенящее. В мастерской мы вывалили монеты на стол и сначала просто некоторое время молча смотрели, как они лежат кучей.

— Ладно, — первым очнулся Салвер. — Давай распланируем их.

Мы разложили деньги по стопкам. Одна стопка на материалы городскому заказу, вторая — аванс на работу людям, третья — небольшой резерв на непредвиденные обстоятельства.

— Теперь все упирается только в то, как быстро мы научимся работать по-новому, — сказал Салвер.

— Значит, пора перестраивать мастерскую, — ответил я. — И идти искать людей.

Следующие дни превратились в один длинный список задач.

Мы переставили столы, освободили пространство вдоль стен, вынесли часть старого хлама во двор. Я нарисовал схему производства на нескольких листах и приколол ее на стену. Здесь формуют и обжигают керамические сосуды, здесь готовят и расфасовывают раствор, здесь собирают и фиксируют связку кристаллов, здесь происходит финальная сборка и проверка.

— Каждый берет на себя один шаг, — объяснял я ребятам, которых мы наняли. — Вам не нужно быть магами. Ваша задача — делать свою часть работы без самодеятельности. Все, что связано с настройкой кристаллов и проверкой, делаем мы с Салвером.

Первые дни конвейер шел рывками. Кто-то перелил раствор, кто-то криво прижал крышку, пару сосудов мы разбили прямо в процессе обучения. Зато с каждым часом ошибки повторялись реже. К концу недели мы уже думали не «успеем ли вообще», а «насколько успеем раньше срока».

Сдача заказа управе прошла без лишнего шума.

Во внутреннем дворе они устроили маленькое испытание. Сложили кучу дров и тряпья, подожгли, подождали, когда пламя разгорится, а потом дали нам знак. Я показал приемочной комиссии, как правильно активировать артефакт и куда направлять поток. Огонь погас быстро.

— Отлично! — воскликнул председатель комиссии. — Теперь мы обеспечим городу защиту от пожаров. И… надеюсь, это не последний ваш контракт с городом, мастера.

— И мы надеемся, — ответил я.

Нас проводили в комнату, где на стол поставили ларец.

— Здесь ваша оплата, — сказал чиновник. — Распишитесь вот в этой бумаге, что все верно. Сумму можете пересчитать.

Вернувшись в мастерскую, мы разделили монеты: на материалы, на зарплату сотрудникам, долю Лорену, и то, что оставалось нам. Когда с расходами было покончено, на краю стола осталось три небольшие кучки. Одна — общий запас мастерской. Вторая и третья по десять золотых. Одна из них моя, другая Салвера.

В голове всплыл Торк, и его речь про ритуал. Я сложил монеты в маленький мешочек, затянул шнурок и положил его в изголовье, рядом с ножом. С этим можно больше не тянуть. Завтра утром я отправлюсь к Торку.

Я пришел к Торку рано утром. Он как всегда был во дворе, разминал плечи, проверял, как держится обмотка на бревне. Услышав мои шаги, бросил быстрый взгляд, а потом кивнул, как будто мы виделись только вчера, и я пришел на очередную тренировку.

— Десять золотых, — сказал я вместо приветствия и поставил мешочек на ступеньку его крыльца. — Я собрал. Если вы еще не передумали, то я готов к ритуалу.

Торк бросил короткий взгляд на мешочек, потом на меня, проверяя, не передумаю ли я в последний момент.

— Ты еще можешь отказаться, — сказал он. — Потратить деньги на спокойную жизнь и развлечения или купить хорошее оружие.

— А кости мне потом кто собирать будет, когда в следующий раз кто-нибудь решит напасть на меня в переулке? — спросил я. — Хватит с меня ситуаций, где я выбираюсь на одном везении. Хочу иметь запасной план и не надеяться только на удачу.

— Ладно, философ, — буркнул Торк. — Тогда слушай внимательно. Ритуал сам по себе проведем в городе. Но главное, что нам нужно, в лавке не купишь. Пыль лунного мха. Это за пределами стен. В ущелье к юго-западу от города.

Он махнул рукой куда-то за дома, примерно в сторону, где кончался город.

— Место опасное, но мох там растет будь здоров. Пешком туда и обратно будем добираться двое суток. Поэтому поедем на лошадях, справимся за день при хорошем раскладе.

Он на мгновение задумался, и спросил:

— А ты вообще когда-нибудь сидел в седле?

Я вздохнул.

— Нет, но я быстро учусь, вы сами так говорили.

— Ладно, проверим на деле.

Он развернулся к калитке:

— Пошли, возьмем лошадей в аренду, лучше всего брать в конюшне у восточных ворот.

Дошли мы до конюшни быстро. Торк поздоровался с конюхом, обменялся парой фраз про былые времена, и нам подвели двух невысоких, крепких лошадей.

Мы арендовали их на два дня, это обошлось нам в четыре серебряные монеты. И еще два золотых с нас взяли как залог, который обещали вернуть, после того как мы отдадим лошадей. Торк достал деньги из мешочка, что я принес ему утром, и рассчитался с конюхом.

— Вот это будет твоя, — Торк похлопал по более флегматичной лошади. — А эту я возьму себе, у нее уши постоянно дергаются, нервничает.

Он подтянул подпругу, проверил ремни, потом протянул мне повод.

Я подошел ближе. Лошадь посмотрела на меня умными глазами, так что даже показалось, что она сейчас со мной заговорит. Но нет, она потянулась, явно ища угощение. Я подумал, что надо будет взять с собой в дорогу вкусняшек для лошадок.

Торк показал, как поставить ногу в стремя, куда перенести вес, как не сесть лошади на шею. На словах все выглядело просто. На деле же я зацепился сапогом и чуть не приложился лицом о холку, рывком поймал равновесие, в последний момент и вцепился в гриву так, будто она была единственным, что держит меня на этом свете.

Торк же сел в седло так легко и естественно, как будто делал это сотню раз до этого — одно плавное движение и он уже готов к путешествию.

— Ладно, — сказал Торк. — Давай сначала сделаем кругов десять по двору, чтобы ты освоился.

К десятому кругу я перестал ругаться вслух. К двенадцатому понял, что, если держать спину ровнее, подпрыгиваю чуть меньше. К пятнадцатому у меня затекли все ноги и болела пятая точка.

— Сойдет, — решил Торк. — Остальное в дороге дотренируешь.

За город выехали к полудню. Камень мостовой сменился песчаным грунтом, дома — полями и редкими пролесками. Наши лошади шли рысью. Спустя пару часов я уже почти не чувствовал своих ног.

— Запоминай дорогу, — сказал Торк, когда мы миновали очередной перекресток. — Обратно пойдем тем же путем.

Дорога сначала шла ровно: поля, редкие дворы, привычные колеи от телег. Лошади втянулись в ритм, а я глубоко задумался, и даже начал забывать, про неудобство езды верхом.

Когда мы проезжали очередной участок рядом с лесом, неожиданно выскочил вепрь и помчался прямо на нас. Я не успел ничего сделать, как тот уже врезался в мою лошадь. Удар пришелся в заднюю ногу, животное заржало и начало заваливаться на бок. Меня спасло только то, что от удара я отлетел в сторону. Вовремя сгруппировавшись, я перекувырнулся и оказался на ногах. Еще чуть-чуть и я бы оказался под копытами.

Лошадь рухнула на бок, задняя нога торчала под странным углом, кровь уже текла по крупу. Вепрь развернулся ко мне. Тяжелый, огромный, с пеной у пасти. В это мгновение между нами оказался Торк.

Он просто шагнул вперед, дал зверю начать атаку и всадил клинок ему прямо в глаз. Вепрь завизжал, дернулся несколько раз, и упал без признаков жизни.

— Ты цел? — спросил Торк, бросив короткий взгляд на меня.

— Вроде да, — просипел я, еще не до конца придя в себя. Слишком неожиданной оказалась атака.

Торк сразу опустился к лошадиной ноге и осмотрел ее.

— Плохо, — сказал он после короткой паузы. — До ущелья она так точно не дойдет. До города тем более. Придется оставить ее здесь. И потерять свой залог.

Я переживал больше не из-за денег, а из-за лошади, хотелось ей помочь.

— Я могу попытаться вылечить ее магией.

— Попробуй, — согласился Торк.

Я шагнул к лошади, поднял руку. Вода откликнулась привычно, тонкая струйка потянулась к моим пальцам, смыла кровь с разодранного сустава, грязь вокруг раны. Мне стало ясно, насколько все плохо. Клык разрубил сухожилие, кожа висела лохмотьями, сустав держался на честном слове.

Я попробовал использовать лечение. Тепло пошло из груди в ладонь, легло поверх раны. Кровь замедлилась, края затягивались розовой пленкой, но значительных улучшений это не принесло. Я отнял руку.

— Не выходит, — сказал я глухо. — Могу только кровь притормозить. На большее моих навыков пока не хватает.

Торк посмотрел на ногу, на меня, снова на лошадь. Взгляд у него стал тяжелым.

— Выбора нет, дальше двигаемся на моей лошади, — произнес он.

Торк тем временем снял седло и переложил его в походный мешок, поправил подпругу, потом махнул мне.

— Залазь, теперь у нас одна лошадь на двоих, будем ехать медленнее, но это все равно быстрее, чем пешком.

Я забрался на его лошадь, и мы тронулись снова в путь.

До ущелья мы добрались ближе к вечеру. Солнце еще держалось над верхушками деревьев, но тени уже стали длинными. Место оказалось необычным. Узкий разлом в земле, стены отвесные, а внизу сплошная темнота. На мокрых камнях местами поблескивал мох.

— Лунный мох не любит солнца, — сказал Торк, спешиваясь. — И тех, кто лезет за ним, не подготовленным. Таких он одаривает кашлем и слепотой.

Я выбирался из седла и почувствовал, что ноги еле меня держат, после длинной поездки. Мы привязали лошадь к ближайшему дереву, и Торк достал веревку с крюками.

— Я полезу вниз, ты меня страхуешь. Держи веревку крепко изо всех сил. Понятно?

— Понятно, — я размял ноги и приготовился к очередному испытанию.

Упираясь ногами в край обрыва, я удерживал веревку руками. Первые десять минут это было не сложно. Но потом вес Торка стал тянуть вниз все сильнее и сильнее. Каждый рывок отдавался болью в запястьях и плечах.

— Не дергай веревку, — донеслось снизу. — Не мешок картошки держишь.

Я перехватил веревку и обмотал вокруг своего пояса, напряжение в руках чуть спало. Наконец спустя минут двадцать снизу прозвучало:

— Есть. Вижу спороносящую часть. Сейчас аккуратно…

Потом шорох, короткое ругательство, еще шорох.

— Готово. Тяни.

Я медленно начал поднимать веревку. Когда Торк выбрался наверх и сел на край, в его руках был небольшой металлический контейнер.

— Все, — сказал Торк. — Уходим отсюда. Не хочу встречать темноту в ущелье.

Мы залезли вдвоем на лошадь, та недовольно дернула ушами, чуть присела, но тронулась и пошла вперед. Тропа вверх казалась круче, чем днем. Камни под копытами то и дело скатывались вниз по уклону.

Когда мы наконец выехали на лесную дорогу, я выдохнул с облегчением. Но уже через пять минут я услышал шорох сбоку дороги.

— Вы слышали? — спросил я.

— Слышал, — ответил он. — Будь на чеку.

И в этот момент из тени вышел мужчина, даже не пытаясь изображать случайного путника. Широкие плечи, дубина в руках, на поясе нож. Лицо прикрыто тряпкой. Еще двое вышли за ним. Слева и справа появлялись еще люди. Я насчитал пятерых, потом шестого увидел чуть дальше.

— Дальше дорога платная. С вас кошели и лошадь. Тогда, может, доживете до рассвета.

Торк спрыгнул с лошади. Я — следом за ним. Бандиты явно ожидали, что мы заплатим или начнем торговаться, но никак не рассчитывали, что двое путников решат драться с настолько превосходящим противником. Это дало нам несколько секунд, которые мы потратили, чтобы достать оружие.

Все происходило быстро, настоящий практический курс по боевому искусству. Первый двинулся на меня, поднимая дубину. Я резко кинул ему под ноги артефакт Скользкий след. Тот ударился о землю и лопнул. Под подошвами у бандита появился тонкий, блестящий слой. Нога поехала, он попытался удержаться и замахал руками.

В это время второй уже подбегал ко мне с правой стороны, у него в руках был нож. Я активировал свой второй артефакт Толчок воздуха. Импульс ударил бандиту в бок, и уже занесенный для удара нож прошел мимо, едва зацепив мою куртку. Я ударил противника по запястью, выбивая оружие, и добавил кулаком в челюсть.

Где-то слева сражался Торк, его противники с регулярной очередностью падали и орали от боли матом.

— Сзади, — прокричал Торк.

Я машинально присел. Над головой просвистел чей-то удар. Еще один бандит пытался зайти сзади. Я резко развернулся и бросил вперед Путы. Артефакт лопнул у земли, выпуская веревочную петлю. Та взвилась и стянула бандиту ноги. Он рухнул, приложившись затылком о землю.

Казалось, мы неплохо справляемся, пока из темноты не щелкнул звук спуска тетивы.

Арбалет.

Торк дернулся, остановился на полушаге. На секунду мне показалось, что он просто оступился. Но потом я увидел торчащий из его бока болт. Он дернулся, сделал еще один шаг вперед по инерции, добил противника коротким ударом, а потом отступил к дереву и прижал ладонь к боку.

— Торк!

Последнего, с арбалетом, я достал броском кинжала, злость просто переполняла меня.

Тишина опустилась резко. Только мой собственный стук сердца в ушах и хриплое дыхание Торка. Я подбежал к нему. Кровь сочилась сквозь прижатые к боку пальцы, весьма обильно.

— Убери руку, надо посмотреть.

Он убрал ладонь. Рана выглядела плохо. Входное отверстие было чуть ниже ребер, выходное — ближе к спине. Болт прошел, не застряв в кости, но задев что-то внутри. Кровь шла потоком.

Я приложил свои руки к ране и активировал исцеление. Тепло пошло под кожу. Это был привычный навык первой ступени: притупить боль, чуть ускорить заживление. Только этого не хватало. Поток крови замедлился, но не остановился совсем.

— Держись, — прошептал я.

Кровь все равно шла. Мои пальцы все пропитались кровью, стали скользкими. Я усилил напор исцеления, словно мог просто влить туда еще силы.

Ничего.

Торк посмотрел на меня снизу-вверх, взгляд стал мутным.

Нет. Так не пойдет. Я не готов тебя потерять. Только не сегодня!

Втянув воздух, я сжал зубы и потянул ману из своего источника со всех сил, как человек, который вцепился в единственный шанс и тянет, пока не лопнет.

В груди что-то сжалось. Жар поднялся от солнечного сплетения к плечам, к локтям, к ладоням. Магические каналы, вдруг показались тесными, как если бы по узкой трубе прогнали сразу вдвое больше воды.

Боль ударила неожиданно. Резко свело пальцы, мышцы на руках дернуло, спину пробило судорогой. На миг мелькнула паническая мысль: надо отпустить, иначе перегорю.

Но я не отпустил.

— Живи! — Прокричал я, даже не понимая, слышит Торк или нет. — Ты должен жить. Я должен справиться.

Поток маны пошел еще сильнее. Кажется, я сумел перейти на вторую ступень, промелькнула мысль в моей голове и тут же исчезла. Я сосредоточился на процессе заживления.

Не знаю, сколько это длилось. Минут пять… десять. Время смазалось. В какой-то момент у меня самого пошла кровь из носа, руки затряслись. Но когда я наконец позволил себе ослабить Исцеление, кровь уже не хлестала из бока.

Торк был бледный, но еще в сознании.

— До города дотянем, — сказал я. — Но после этого нам потребуется лекарь.

— Есть толковый маг-лекарь на южной улице, — прохрипел Торк.

Я кивнул, принимая информацию к сведению.

Я кое-как втащил Торка в седло, сел за ним и взял повод. Лошадь, к счастью, не пострадала во время стычки. До города мчались, как могли. Каждая кочка создавала болевую отдачу и Торк тихо стонал в такие моменты.

Когда на горизонте показались знакомые стены и огни, я впервые нормально вдохнул и понял, что теперь уж точно доедем. Стражник у ворот узнал Торка и впустил нас без промедления. Я помчал к нужной улице.

Маг-лекарь с повязкой на левом глазу открыл дверь и без лишних слов оценил ситуацию. Быстро осмотрел рану, посмотрел на мои ладони, на которых засохла кровь.

— Внутрь, — сказал он. — Живее, кладем его на стол!

Дальше началась магия совсем другого уровня. Я стоял у стены, хватая ртом воздух, смотрел, как и что он делает, стараясь понять и запомнить: аккуратные жесты, плотные волны магии. До такого мне было еще очень далеко.

— Повезло, — сказал лекарь, когда закончил. — Болт пошел между костей. Если бы задел, был бы совсем другой разговор. Уже завтра утром он встанет на ноги, но еще пару дней надо ограничить нагрузки.

— Сколько с нас? — спросил я.

— Один золотой, — ответил маг.

Все золотые монеты были у Торка, но он услышал вопрос и жестом указал в сторону лошади, давая понять, что оплата у лекаря за его счет.

Рассчитавшись с лекарем, мы переложили Торка на отдельную кровать в соседней комнате. Я пообещал зайти с утра, а сам отправился в лавку Салвера. Разом накатила усталость так, что я еле дополз до кровати. Глаза закрылись сами. Спал как убитый, всю ночь без снов.

На утро я чувствовал себя бодрым огурцом. Видимо моя регенерация снова меня подлатала. Позавтракав, я сразу отправился навестить Торка. Тот уже стоял на ногах и даже пробовал делать разминку.

До двора Торка мы добрались вместе, я решил, что не лишним будет сопроводить его.

— Так, — сказал он во дворе. — Раз я снова в строю и у нас есть все ингредиенты, грех не воспользоваться моментом. А то испортится и придется заново ехать за пылью лунного мха.

Он достал контейнер, положил на стол, рядом поставил железную чашу и кувшин с водой.

— Последний раз спрашиваю, ты точно этого хочешь? Сейчас отказаться еще можно. Потом — уже нет.

— Не для того мы проделали такой путь и рисковали жизнями, чтобы сейчас давать заднюю.

Он кивнул.

— Тогда слушай. Риск умереть — один к десяти. Риск остаться калекой — три к десяти. Каждое использование боевого транса отнимает кусочек твоей жизни. Дней десять, плюс-минус. Будешь активировать его по каждому поводу, сгоришь раньше, чем можешь себе представить. Будешь использовать только, когда действительно надо — получишь преимущество в скорости и силе перед любым опытным воином.

Он высыпал немного пыли в чашу, залил горячей водой. Серебристый оттенок проступил почти сразу.

— Раздевайся до пояса, — велел он. — И садись.

Я сел на скамью, положил руки на колени. Торк начал наносить взвесь на кожу, плечи, грудь и спину. Сначала казалось, что это просто теплая вода. Потом тепло пошло глубже. Дальше стало больно. Тысячи иголок начали прошивать все тело изнутри. Мышцы сводило судорогами, связки тянуло так, будто меня пытались растянуть в разные стороны.

— Дыши глубоко, — голос Торка был рядом. — Не зажимайся.

Я пытался. Вдох, выдох. В голове вспыхивали и гасли картинки: мешок на голове, лестница в подвал, глаза Майлин, пламя на складе, болт в боку Торка, маг, который уходит по крышам. С каждой картинкой боль усиливалась. Жар поднялся до пика. В какой-то момент, я больше не смог сидеть и лег на лавку. Хорошо, что она была широкой, так бы я уже свалился на пол.

В такой агонии я бился около часа.

И вдруг… меня отпустило. Но вместе с тем накатил такой голод, что желудок просто свело судорогой.

Торк все это время был рядом. Он заметил, что я пришел в себя.

— Живой? — спросил он.

— Похоже, что да, — прохрипел я.

— Пошевели конечностями. Проверь все работает как надо?

Я послушно шевельнул пальцами рук, потом ногами. Сжал и разжал кулаки, осторожно повернул шею, поднял плечи. Тело еще ломило, но все работало как надо.

— Вижу, все шевелится, — кивнул Торк. — Значит, риск остаться калекой тебе уже не грозит. Повезло.

Я попытался приподняться, мир на секунду качнулся и поехал в сторону, но спустя мгновение все вернулось на свои места. Голова гудела, внутри осталось только слабость и дикий голод.

— Твоему телу сейчас нужно хорошенько подкрепиться, чтобы восстановить потраченную энергию, — сказал Торк и пододвинул ко мне поднос. На нем лежали хлеб, мясо, миска каши. Я сел и понял, что могу съесть еще столько же. Торк наблюдал за мной из-под лба, сидя на стуле у стены.

— Как ощущения? — спросил он, когда я наконец отодвинул миску.

— Как будто меня разобрали, а потом собрали заново.

— Примерно так оно и есть, — сказал Торк. — Теперь слушай, как этим пользоваться.

Он подался вперед, опираясь локтями на колени.

— Делать будешь так, останавливаешь суету в голове. Два-три ровных вдоха, выдох длиннее, чем вдох. Вспоминаешь ритуал. Не боль целиком, а самую грань, когда тело уже почти сломалось, но в итоге выдержало. Твое тело эту грань запомнило. Дальше даешь себе один короткий приказ. Что-то вроде «сейчас» или «в бой». Любое слово, которое у тебя ассоциируется с действием. В этот момент тело само подхватит.

— Как я пойму, что сработало?

— Поймешь, — усмехнулся он. — Мир чуть замедлится, звуки станут тише, в теле ощутишь мощь, которую ты никогда не чувствовал раньше. Это и есть транс.

Он на секунду замолчал, потом добавил:

— Выходить из боевого транса так же, как и входить. Как только понял, что опасность миновала, делаешь обратное: выравниваешь дыхание, перестаешь смотреть на врага. Даешь телу команду вернуться в обычный режим.

Я ловил каждое слово, все тщательно запоминал. Эти знания пригодятся мне в моменты критичной опасности.

Через пару минут усталость накатила второй волной. Я улегся обратно и даже не заметил, как выключился.

Проснулся уже под вечер. Голова все еще гудела, но тело слушалось лучше. Я слопал еще один поднос еды. Торк заставил меня пройтись по комнате, проверить движения суставов.

— Жить будешь, — резюмировал он.

Мы еще поговорили несколько минут, и я засобирался в сторону дома Салвера. Тело ныло, но уже по-хорошему, как после удачной тренировки. В голове крутились слова Торка про приказ, грань и цену.

А потом я вдруг понял простую вещь: я до сих пор жив. Не похищен, не ранен, не погиб после ритуала. Значит, могу хотя бы один день прожить спокойно. Устрою себе выходной, проведу время с Салвером и Лиссой, приглашу их в харчевню. Отпразднуем наконец наш успех в расследовании и производстве артефактов. Если, конечно, мне это дадут сделать…

Утро началось с того, что я впервые за долгое время проснулся без ощущения вечной гонки и срочных дел. Я потянулся, сел на кровати и размял шею, разгоняя сон.

— Сегодня без героизма, — сказал я вслух. — Покупки, подарки, ужин с близкими людьми. И никаких опасных приключений.

Звучало как план.

Я вышел пораньше и свернул в сторону ремесленного квартала. Мне хотелось прикупить себе новую одежду и обувь. Лавка с одеждой нашлась быстро. Неброская вывеска, деревянная дверь, внутри висели ряды рубах, плащей, штанов. Никакого блеска, никаких позолоченных пуговиц. То, что надо.

— Что вас интересует? — уточнил хозяин, глянув на меня и пытаясь одним взглядом определить размер моего кошелька.

— Хочу прикупить новую одежду и обувь. Чтобы была практичной и удобной.

Он помог подобрать нужные мне вещи. Я потянул ткань, проверил швы, в итоге остановился на плотной темной рубахе, удобных штанах с большими карманами, жилетке с дополнительными петлями под ножны и новом поясе. Сапоги, на мой взгляд, выглядели роскошно — мягкая кожа, отличная толстая подошва. Я подумал и решил сегодня не экономить, позволить себе все, что хочется.

Следующим пунктом были покупки сувениров для Салвера и Лиссы. Я начал с того, что придумал еще вчера, и отправился в ремесленный квартал за инструментом для Салвера.

Обойдя несколько лавок и посмотрев на предлагаемые варианты, я увидел то, что искал. Неброская, аккуратная микродрель с набором цанг и тонких сверл, плюс гибкий вал в комплекте. Я взял ее, покрутил в ладони, проверил ход. Все работало четко, без вибраций, рукоять легла удобно.

Хорошая вещь. Рабочая. С таким инструментом Салвер сможет делать тонкие отверстия и канавки, не оставляя заусенцев и рваных кромок.

Но все равно у меня в голове сразу возникли идеи, как доработать механизм: добавить ограничитель глубины и направляющую, чтобы дрель шла строго по оси, получится целый ручной станок. А если сменные втулки сделать под разные диаметры и выставить их по одной базе, то можно будет повторять отверстия ровно, как по линейке.

Решено, доработаю сегодня же и подарю Салверу, пусть у него будет самый лучший инструмент, которого нет ни у кого другого. Думаю, он будет доволен. Я положил микродрель на прилавок и посмотрел на продавца.

— Беру, — сказал я. — И вот тот набор тонких сверл.

После лавки с инструментами я решил сделать круг по рынку, чтобы найти подарок для Лиссы.

Возле площади я заметил художника. Перед ним стоял небольшой мольберт и ящик с красками. Напротив — сидела молодая пара, стараясь не шевелиться. Девушка улыбалась, парень держался мужественно, но было видно, что оба уже устали держать позу.

— Еще чуть-чуть, — бормотал художник, бегая кистью по холсту. — Еще нос, еще тень… ага… вот так…

Я вдруг поймал себя на странной мысли — как же это долго.

В прошлой жизни я бы просто достал фотоаппарат. Щелк и готово. Не надо долго сидеть. Не надо держать улыбку, пока она превращается в гримасу. Поймал момент и пошел дальше.

Художник, конечно, был хорош. Но даже хороший художник не может обеспечить идеальную точность.

Я стоял и наблюдал за процессом. И тут мой взгляд зацепился за подвеску у девушки на шее. Маленький кристалл. Кристаллы тут везде. Их ставят в лампы, в замки, в артефакты. Они держат заряд. Держат свет.

И в этот момент у меня внутри щелкнуло.

Если кристалл умеет держать свет, то почему он не может держать картинку? Не «воспоминание мага», а просто отпечаток. Тени, линии, пятна. Я даже ближе подошел, будто это могло помочь моей мысли не сбежать.

Нужна коробка, темная внутри. Спереди линза. Заслонка, которая открывается на миг. Внутри кристалл, как пластина. Открыл. Поймал. Закрыл. Немного магии и готово.

Портрет не за час, а за секунду. Снимок близких людей, важных персон, знаковых событий и праздников. Я понял, что подарю Лиссе. Но для этого мне нужно купить кристаллы. Несколько штук. Разных. Чтобы можно было с ними поэкспериментировать.

Я купил кристаллы, вернулся в мастерскую, дождался, пока Салвер уйдет по делам. Разложил покупки, закрыл дверь на засов и поставил лампу ближе к столу. Начал с подарка для Салвера.

Я включил микродрель вхолостую, потом зажал тонкое сверло и попробовал на обрезке металла. Отверстие вышло чистое.

Дальше нужно было собрать стойку. Чтобы дрель шла ровно и не гуляла. Я собрал простую конструкцию: направляющая и каретка, ход вверх-вниз. Подогнал так, чтобы не закусывало и не болталось, потом добавил ограничитель глубины и выставил значение. Прогнал несколько отверстий подряд. Глубина совпала.

Следом пошли втулки. Сменные, под разные диаметры, и все под одну базу. Втулка держит ось. Ставишь на место, прижимаешь, и сверло идет туда, куда ты его направил. Я сделал несколько штук, пометил каждую и проверил ряд отверстий по разметке. Линия легла ровно, шаг совпал.

Я убрал микродрель в сторону. Теперь время заняться артефактом фотосъемки для Лиссы.

Для корпуса я взял маленькую деревянную шкатулку. Вычистил ее изнутри, промазал щели, затемнил стенки. В крышке сделал отверстие и поставил линзу. Заслонку сделал простую, чтобы открывалась быстро и удобно. Вставил кристалл и зафиксировал его, чтобы не болтался.

Я вспомнил, как работает фотоаппарат. Там есть часть, которая принимает свет и фиксирует результат. Мне нужна была такая же часть здесь, только не пленка, а магическая сетка перед кристаллом.

Сетку я собрал на тонком стекле. Она получилась прозрачная, почти невесомая. Зафиксировал ее в рамку и установил в корпус. Далее перешел к механизму спуска, установил деревянную кнопку с пружиной. При нажатии контакт замыкался, и вспыхивал короткий магический импульс, энергия расходовалась из самого кристалла. Он выступал одновременно и батарейкой, и памятью.

Первый пробный спуск ударил по пальцам, будто током. Я дернулся, выругался. На коже тут же выступила тонкая красная полоска, как от ожога. Пришлось переделать узел.

Потом я дошел до самого важного. Снять кадр мало. Его надо показать. По моей задумке артефакт должен сам выводить изображение наружу. Для этого я добавил еще одну линзу для демонстрации изображений и установил вторую кнопку на корпус, которая включала режим просмотра.

Пришло время проверить, что у меня получилось.

Как ни странно, дальше все пошло без проблем. Кристалл держал до десяти снимков. Потом кадры перезаписывались, начиная с самых старых. Это было не «Вау!» для моего прошлого мира, но целый прорыв для этого.

Артефакт получился на славу. Компактный, нетяжелый, пользоваться им мог любой человек, даже без магических способностей. Материалы в производстве обошлись мне всего в пять серебряных монет. У меня даже проскочила идея поставить производство таких артефактов на поток. Но это все потом, пока что Лисса получит первый экземпляр, заодно и поделится своим впечатлением.

Ну что же, теперь я готов презентовать свои подарки. Пора собираться на ужин.

Пока я занимался изготовлением и доработкой артефактов, уже наступил вечер. Я упаковал их в свертки и положил в сумку. Надел свою новую одежду и затянул ремень. Салвера и Лиссу я предупредил еще с утра, что приглашаю их вечером в трактир.

Лисса вышла из комнаты и на секунду задержалась у двери, словно давая мне время рассмотреть ее. На ней было темное платье, которое сидело ровно по фигуре, легкий плащ и аккуратная застежка. На шее висела цепочка с маленьким кристаллом, он ловил свет лампы и ярко переливался. Лисса подошла ближе, подняла глаза.

— Ну как я выгляжу?

— Просто потрясающе!

Лисса улыбнулась. Но потом быстро поправила рукав, будто ей стало неловко от моего комплимента.

Салвер вышел последним. Он выглядел по-своему празднично. Чистая рубаха, темная куртка без пятен, ремень подтянут, сапоги вытерты. Волосы приглажены, борода аккуратнее обычного. Он заметил мой взгляд, хмыкнул.

— Да, я тоже умею быть приличным. Пойдемте уже, пока я не передумал и снова не занялся интересными магическими устройствами, руки так и чешутся.

Лисса усмехнулась, взяла меня под локоть и потянула к выходу.

Трактир был в двух кварталах от нас. Когда мы зашли внутрь, то увидели, что там довольно уютная атмосфера. Внутри было светло, столы расставлены в ровные ряды, на стенах висели картины. Мы сели у стены. Салвер устроился так, чтобы видеть вход, Лисса села рядом со мной, чуть ближе, чем обычно.

Хозяин подошел сразу.

— Что будете?

Я посмотрел на него.

— У нас сегодня хороший повод. Подай-ка нам то, что ваш повар делает лучше всего. И вино, хорошее.

Хозяин кивнул и ушел. Лисса наклонилась ко мне.

— Слушай, ты так сказал, что мне и правда кажется, что у нас праздник.

— Я просто хочу провести этот вечер с вами, без обычной суеты и приключений.

Салвер поставил локти на стол.

— У нас и правда много поводов это отметить. Успехи с артефактами, почти все готово, чтобы открыть представительство в столице. Людей набрали, втягиваются… Вчера, правда, двое новичков опять перепутали коробки. Но брака все равно стало меньше.

— Ну да, и наше успешное раскрытие дела с пропажей кристаллов тоже большой повод, — подхватила Лисса.

Она подумала пару секунд и добавила:

— Да и успехи Ардена в магическом плане, он уже вовсю тренирует вторую ступень, и это еще до поступления в магическую Академию. А ритуал снятия естественных ограничений чего только стоит. Я очень переживала за тебя, ведь ты мог погибнуть во время него.

На стол принесли закуски. Рыба в соусе с зеленью, тонкие ломтики сыра, тарелка с маринованными овощами, маленькие горячие пироги с начинкой. Потом принесли горячее. Жаркое в густой подливе, с мягким и сочным мясом. Гарнир из печеной картошки. Вино подали на специальной подставке, по вкусу оно оказалось весьма неплохим.

Лисса подняла бокал.

— За нас. За то, что мы все отлично справились.

Салвер поддержал тост.

— За нашу мастерскую, золотые руки и новые идеи. За то, что нас теперь знают не только в Крамме.

Я чокнулся с ними.

— За то, что у нас все только начинается.

Лисса сделала глоток и посмотрела на Салвера, тот как раз собирался что-то сказать.

— Я долгие годы работал в мастерской один, ковырялся в железе и думал, что так и проведу весь остаток жизни. А теперь ко мне как будто вернулась молодость и дух авантюризма, мы производим первоклассные и, главное, уникальные артефакты. Я каждый день вижу лица довольных клиентов.

Лисса слушала очень внимательно. А потом положила ладонь на его руку и сказала:

— Я рада за тебя, дядя. Ты это заслужил.

— Это все благодаря Ардену, — буркнул он, смущаясь от слов Лиссы.

Она повернулась ко мне.

— Ты понимаешь, что сделал для нас? Для дяди — мастерскую, имя которой знают уже по всей стране, для меня — сыскную контору, я ведь сама бы не решилась, но вместе с тобой мы отлично справляемся с этим.

— Да бросьте, я просто делал то, что умею. И мне важно, чтобы у нас все получилось, вместе.

Когда мы доели, я достал сумку из-под лавки и положил свертки на стол.

— Я приготовил для вас небольшие подарки.

Лисса перестала крутить бокал, и ее глаза заинтересованно блеснули.

— Салвер, сначала тебе.

Он развернул ткань. Микродрель легла на стол. Салвер сразу проверил цанги, посмотрел на сверла, пальцем прошел по корпусу. Я выложил стойку, втулки, ограничитель глубины. Салвер собрал все на столе молча и очень увлеченно. Опустил каретку, поднял, еще раз, проверил ход.

Он поднял глаза, и я увидел в них радость, чистую, почти детскую.

— Вот это угодил старику, спасибо!

— Да какой ты старик, — усмехнулся я.

Салвер усмехнулся и покачал головой, будто ему не верится.

— Я сейчас скажу, и вы все будете смеяться.

Лисса наклонилась ближе.

— Ну, говори уже.

— Мне хочется прямо сейчас уйти и поработать, проверить эту дрель в деле. Что аж руки зудят.

Мы дружно рассмеялись.

Салвер бережно убрал детали обратно в ткань и держал сверток на коленях весь оставшийся вечер, как вещь, которую нельзя потерять.

— А вот это тебе, — протянул я второй сверток Лиссе.

Она развернула его и достала маленькую шкатулку, покрутила, пальцем прошла по крышке и по линзе.

— Интересно, что это?

— Артефакт для снимков.

Лисса приподняла брови.

— Снимков?

— Ну знаешь, как люди сидят перед художником и терпят, пока тот их нарисует? Вот это примерно то же самое, только без ожиданий. Берешь, наводишь, нажимаешь. Он ловит кадр.

Лисса покрутила шкатулку еще раз, посмотрела на кнопки.

— А что делают эти кнопки?

— Одна делает снимок. Вторая включает показ. Сбоку бегунок, листает кадры.

— Кадры? То есть их несколько?

— До десяти. Один кристалл вмещает десять кадров, потом начинает заменять самый старый кадр новым.

Лисса наклонилась ближе к артефакту, будто пыталась заглянуть внутрь.

— И как он их показывает?

— Проекцией, сказал я. — Нажимаешь вот сюда, и сразу видно.

— Как у фокусников на ярмарке, когда они светом рисуют?

— Почти, сказал я. — Только тут не рисунок. Тут то, что ты реально запечатлела. Как есть.

Лисса медленно улыбнулась и подняла шкатулку на уровень глаз.

— Я могу попробовать прямо сейчас?

— Конечно.

— Сядь ровно, — сказала она Салверу и навела шкатулку на него.

— Я ем, — буркнул тот.

— Ты уже наелся. Теперь ты модель.

Салвер тяжело вздохнул, но выпрямился. Лисса нажала кнопку. Прозвучал негромкий щелчок.

— И все? — спросила она.

— Теперь нажимай на кнопку просмотра.

Она нажала вторую кнопку. Над крышкой вспыхнула тонкая световая проекция. Салвер с кружкой и серьезным взглядом. Лисса замерла от удивления.

— Ого!

Салвер тоже удивился.

— Дай-ка мне посмотреть.

Лисса передала шкатулку очень осторожно, будто боялась, что она рассыпется. Салвер нажал показ еще раз, посмотрел, потом сделал новый кадр, запечатлел меня с Лиссой, крутанул бегунок. Кадр сменился, на следующий.

— Вот это чудеса! — проговорил он, почесывая свою бороду и покачивая головой.

— Причем пользоваться может любой, даже не маг, — добавил я. — Правда, заряд кристалла не вечный, его придется подзаряжать. Но это сможет сделать любой мастер, кто умеет работать с кристаллами.

— А ведь этот артефакт можно поставить на поток и продавать за большие деньги, особенно в столице, — озвучил свои мысли Салвер.

— Неплохая идея, давай попробуем, — согласился я.

Лисса прижала шкатулку к груди. Салвер поднял бокал.

— За это тоже стоит выпить!

Мы чокнулись, и Лисса еще раз нажала показ, просто так, для себя. Проекция вспыхнула мгновенно, и она смотрела на нее так, будто держала в руках маленькое чудо. Какое-то время она игралась с артефактом, а потом сказала:

— Арден, ты ведь осенью отправляешься в столицу, учиться в магической Академии. Я подумала, а что если я поеду с тобой? Мы могли бы продолжить наше сыскное дело уже в Аленграде.

Она посмотрела на меня, ожидая моего ответа.

— Я за! Буду только рад отправиться в столицу в твоей компании. Ух, чувствую и наведем мы там шороху вместе.

Лисса облегченно выдохнула и широко улыбнулась.

Мы сидели до позднего часа в таверне. Лисса захотела сделать общий кадр, и мы сдвинулись ближе друг к другу. Потом она придумала сфотографировать сама себя. Ох уж эти девушки, подумал я, и даже тут, в новом мире, без селфи никуда…

Когда мы вышли, город был тихий. Мы дошли до дома вместе. Салвер и Лисса зашли в дом, я шагнул за ними, но тут вспомнил про сумку. Я оставил ее под лавкой в трактире. Там лежали остатки кристаллов и другая мелочь, вроде запчастей для артефактов.

— Я сейчас вернусь, забыл сумку в трактире.

Я развернулся и пошел к трактиру. Шел привычным маршрутом, пока не увидел карету.

Карета стояла не на центральной улице, а в узком переулке чуть в стороне. Слишком далеко от людного места, чтобы это выглядело как обычная остановка. Рядом с ней были двое мужчин в одежде слуг.

Третий тянул к карете молодую девушку в дорогом плаще. Она упиралась. Ей что-то резко выкрикнули и продолжили тянуть в сторону кареты, крепко схватив за локоть. Что-то внутри меня дернулось. Очень знакомое чувство, перед глазами всплыла картинка, как похищали меня самого. Слишком свежи были воспоминания.

Я остановился. Сейчас мне надо было решить, пройти мимо или вмешаться. Я думал всего мгновение, а потом сделал шаг вперед.

— Добрый вечер, — я остановился в пяти шагах. — Мне показалось, или дама не горит желанием садиться в карету?

Слуги обернулись одновременно. Тот, что был у дверцы, смерил меня взглядом. В своей новой одежде я явно не тянул на бродягу, которого можно просто пнуть под зад.

— Проходи мимо, уважаемый, — голос у него был грубый, низкий, как у многолетнего курильщика. — Это семейные дела. Господин велел доставить леди домой.

— Я бы на вашем месте не был так уверен в своих полномочиях, — я не собирался уходить. — Леди, вы действительно хотите с ними ехать?

Она подняла голову. Бледная, с тонкими чертами лица, которые даже страх не мог испортить. В глазах сверкнула холодная сталь. В них не было мольбы, лишь ярая решительность.

— Нет, — отчеканила она. — Я никуда с ними не поеду!

— Слышали? Отпустите ее. Сейчас же.

Тот, что держал ее за локоть, ухмыльнулся и потянулся к поясу. Я не стал ждать, пока он вытащит дубинку или нож, рванул вперед. Нанес короткий удар в колено — сустав отозвался неприятным хрустом. Второй замахнулся, но я уже был в его слепой зоне. Схватил за ворот, дернул на себя и добавил локтем в челюсть.

Первый слуга, тот что с хрустнувшим коленом, попытался подняться, но я просто наступил ему на кисть. Не применяя силу, чтобы сломать ему кости, а лишь сделать больно и заставить передумать сопротивляться.

Третий слуга, увидев, как быстро я расправился с первыми двумя, так и не решился вступить в бой, застыв на месте.

— Советую воспользоваться моментом, пока они приходят в себя, — сказал я, посмотрев на девушку.

Она медленно поправила плащ, оглядела поверженных слуг и только потом перевела взгляд на меня, внимательный и оценивающий.

— Благодарю вас, — голос ее стал ровным, почти светским. — Вы очень вовремя. И очень… эффективно.

— Рад был помочь девушке в беде, — я отступил на шаг и посмотрел на поверженных противников.

Тот, что был с разбитой челюстью, выплюнул сгусток крови под ноги и посмотрел на меня с лютой ненавистью.

— Ты даже не представляешь, в какие неприятности ты попал, недоумок, — просипел он, едва ворочая языком. — Роаны не прощают оскорбления. Твое имя вычеркнут из списков живых раньше, чем ты дойдешь до конца этой улицы.

— Это уже не ваша забота, — я чуть сузил глаза, транслируя ту самую холодную уверенность. Сейчас ваша забота — убраться отсюда, пока я не решил, что ваши ноги вам тоже лишние.

Они поняли. Медленно, пошатываясь, слуги потащились к карете. Тот, что с хрустнувшим коленом, едва волочил ногу, оставляя на камнях кровавый след. Кучер, наконец очнувшись от оцепенения, хлестнул коней. Карета рванула с места, подпрыгивая на неровностях мостовой, и вскоре скрылась за поворотом, оставив после себя лишь едкий запах пыли и привкус незаконченного дела.

Я выдохнул. Адреналин все еще не давал расслабиться, но уже потихоньку отпускал. Повернулся к девушке. Она стояла неподвижно. Ни истерики, ни дрожи в руках. Тонкие пальцы поправляли воротник дорогого плаща, словно мы только что обсуждали цену на пряности, а не ломали кости в переулке.

— Это было… впечатляюще, — она заговорила первой. Голос ровный, глубокий, с легким налетом высокомерия, которое здесь, кажется, впитывали с молоком матери. — Ваша манера вести бой лишена изящества, но в ней есть пугающая точность.

— Рад, что вам понравилось представление. Но я бы предпочел, чтобы вы были в безопасности.

Она сделала шаг в мою сторону. Ее глаза внимательно меня рассматривали, словно рентген просвечивал насквозь.

— Безопасность понятие относительное. Особенно в моем кругу. — Она чуть склонила голову набок. — Я должна знать, кому обязана своим сегодняшним… спасением. Мое имя — Эвелина Роан. Я приехала из столицы, решить… некоторые семейные вопросы.

— Арден, — представился я коротко. — Мастер-артефактор.

— Просто Арден? Без титулов и родословных? Что ж, тем любопытнее. Вы рисковали жизнью ради незнакомки, Арден. Это либо редкое благородство, либо вопиющая неосторожность.

— Скорее нелюбовь к похищениям. Я сам недавно был на вашем месте. Ощущения не из приятных.

Эвелина подошла еще ближе. Теперь я чувствовал аромат ее духов — тонкий и сладкий.

— Вы не похожи на обычного мастера, — прошептала она, и в ее взгляде мелькнул интерес. — Обычные мастера дрожат перед гербами на ливреях. А вы… вы даже не изменились в лице. Мне нравятся люди, которые не теряются.

— Мне нужно идти, госпожа Роан. Мои друзья заждались.

— Разумеется, — она чуть отстранилась, и маска вежливой холодности снова вернулась на ее лицо. — Но не думайте, что я так просто забуду этот долг.

Она развернулась и зашагала в сторону центральной улицы, ни разу не оглянувшись. Грациозно, уверенно, словно этот грязный переулок был ее личной приемной. Я смотрел ей в спину, и внутри шевельнулось нехорошее предчувствие.

Я хотел просто помочь девушке в беде, а в итоге, кажется, влез в неприятности.

Нужно было забрать сумку в трактире. И, возможно, выпить чего-нибудь покрепче вина.

Прошло два дня. Я почти убедил себя, что встреча с Эвелиной была лишь досадным недоразумением, пока в дверь мастерской не постучали, а на пороге стоял мальчишка-посыльный. В руках он держал конверт из плотной бумаги с сургучной печатью — гербом в виде переплетенных змей.

— Вам просили передать, господин Арден.

Я вскрыл конверт. Текст был кратким, написанным изящным, но властным почерком:

«Милый Арден, я была бы крайне признательна, если бы вы уделили мне немного времени сегодня вечером. Мне кажется, наш прошлый разговор остался незавершенным. Я бы не хотела, чтобы ваше благородство осталось неоцененным. Жду вас в восемь. Улица Речников, дом семь. Постарайтесь не опаздывать. Ваша Эвелина».

Я перечитал записку дважды. «Милый Арден». «Неоцененным».

Я решил пойти. Не из-за награды, о которой был намек в письме. А просто хотел убедиться, что у этой аристократки все в порядке и больше ее не планируют похищать.

Эвелина встретила меня и проводила в малую гостиную. Сама села в глубокое кресло у камина. На ней было платье из темного изумрудного бархата, которое выгодно подчеркивало ее стройную фигуру и пышную грудь.

— Вы пунктуальны, — она указала на кресло напротив. — Садитесь, Арден. Выпьете?

— Благодарю, госпожа Роан, я здесь не ради вина.

— Какая прямолинейность. Это… очаровательно. — Она подалась вперед, и блики пламени заиграли в ее волосах. — Побудьте со мной честным. Вы ведь понимаете, что те люди в переулке не были простыми грабителями?

— Это были ваши родственники, — сказал я, вспоминая слова слуги.

— Мой кузен Филипп. Человек выдающейся жадности и крайне ограниченного ума. Он считает, что наследство нашего деда должно принадлежать ему только потому, что у него есть борода. — Она изящно хмыкнула. — Я с этим не согласна.

— И при чем здесь я?

— Мне нужен свидетель, Арден. И защитник, — она произнесла это тихо, глядя на огонь в камине. — Завтра мой кузен Филипп назначил встречу в доме на окраине. Это место принадлежит его доверенным людям, так что я буду там на чужой территории. Он хочет, чтобы я подписала отказ от доли в семейном деле. И он не побрезгует силой, если я приду одна.

Я привычно прислушался к себе. Внутри было тихо, она не врала. Но ощущение, что она что-то недоговаривает меня не покидало. Я молчал, прикидывая риски. Аристократические разборки — это всегда гнилое болото. Потянешь за одну нитку, и на тебя вывалится ворох чужого грязного белья.

— Я не планировал наниматься в телохранители, — ответил я, стараясь не звучать слишком резко.

— Я и не предлагаю вам работу охранника. Я предлагаю вам дружбу. — Она повернулась ко мне, и свет пламени подчеркнул изящный разворот ее плеч. — Вы ведь человек с амбициями, Арден. Я вижу это по вашим глазам. А в этом мире связи стоят дороже золота. Но и золото не будет лишним. Пятнадцать монет. За один вечер.

Я посмотрел на кошелек, но сумма не заставила меня немедленно кивнуть. Деньги — это просто инструмент, а у меня благодаря нашей мастерской их сейчас было достаточно. Я прикидывал не прибыль, а цену, которую придется заплатить за вмешательство в дела Роанов. Видимо уловив это секундное раздумье, она поняла, что золото для меня недостаточный мотив. На ее губах промелькнула едва заметная улыбка. Она явно осознала, что к этому замку нужен совсем другой ключ.

— Я вижу, вы не из тех, кого можно просто купить, Арден. Это… редкость в наше время. И это делает вас еще более ценным в моих глазах.

— Скажу вам честно, мне просто страшно, — прошептала она. Ее голос едва заметно дрогнул. — Филипп… он не остановится ни перед чем. А я здесь совсем одна. У меня нет никого, кому я могла бы доверять так, как вам.

Страх в ней был настоящий. Только я не был уверен, кого именно она боится. Но также я понимал, что если я откажусь, то завтра Филипп, скорее всего, предпримет попытку силового решения вопроса, и тогда никто не даст гарантий, что Эвелина вернется живой и здоровой.

— Хорошо, я согласен сопроводить вас завтра на встрече. Оплату я возьму, но лишь как плату за риск. Сделаю все возможное, чтобы обеспечить вашу безопасность.

Она улыбнулась, на этот раз открыто. Это была улыбка женщины, которая получила именно то, что хотела, но в тот момент мне было плевать на ее скрытые мотивы.

Эвелина медленно поднялась из кресла. Она сделала шаг ко мне, мягкий, почти бесшумный. Она остановилась так близко, что я почувствовал тепло, исходящее от ее тела. Запах ее духов — тонкий, с ноткой сладкого апельсина и чего-то еще, более глубокого — заполнил пространство между нами. Ее ладонь легла мне на грудь. Теплая, мягкая кожа. Я чувствовал, как ее пальцы слегка сжали ткань моей новой рубашки.

Думать с холодной головой стало чуть сложнее, молодое тело имело свои потребности.

— Побудьте со мной этот вечер, Арден, — ее пальцы скользнули выше, к воротнику, задевая кожу шеи. — Не как наемник. Как мужчина, который знает, что такое защита.

В голове коротким импульсом всплыл образ Лиссы — ее уютная, почти домашняя забота. Потом Майлин — яркая, но все еще бесконечно далекая. С ними все было сложно, запутано, на уровне намеков и полувздохов. А здесь…

Я пока не имею ни перед кем обязательств или клятв. Эвелина красива, она здесь, и она показывает явное желание сблизиться. Почему я должен себе отказывать?

Я накрыл ее руку своей. Ее кожа была горячей. Эвелина потянула меня за собой в сторону спальни. В комнате царил полумрак, пахло лавандой. Все произошло естественно, без лишней суеты. Ее движения были уверенными, она знала, как направить, как вызвать ответную реакцию. Каждое касание было как замыкание контактов — яркая вспышка, за которой следовал новый поток энергии.

Я кожей ощущал, как между нами натягивается и с треском лопается невидимая струна, сжигая остатки рассудка. Эвелина была везде — в каждом моем вздохе, в жарких касаниях, в том, как она выгибалась мне навстречу, требуя и забирая все без остатка. Мое молодое тело находило долгожданный выход для накопившегося напряжения. Я исследовал ее, отмечая, как она отзывается на мои действия, как меняется ее дыхание.

— О, да… — выдохнула она мне в самое ухо, когда ритм стал запредельным.

Мы лежали в тишине, слушая только собственное прерывистое дыхание. Жар постепенно уходил, сменяясь тяжелой, тягучей расслабленностью. Эвелина прижалась ко мне, положив голову на плечо, и я чувствовал, как ее волосы, пахнущие лавандой, касаются моей кожи.

Мои пальцы лениво скользили по ее плечу, отмечая, как постепенно выравнивается ее пульс. В этот момент все проблемы — Филипп, наследство, риск — казались чем-то второстепенным, фоновым шумом.

Эвелина чуть отстранилась и посмотрела на меня. В ее глазах, еще подернутых туманом, мелькнуло что-то похожее на искреннюю признательность, хотя я понимал, что у таких женщин даже взгляд — это инструмент. Она коснулась моей щеки кончиками пальцев.

— Ты удивительный, Арден, — прошептала она. — Я знала, что не ошиблась в тебе. Побудь еще немного…

Но внутри уже начал включаться привычный режим холодного анализа. Лишние эмоции выгорали, оставляя после себя кристальную ясность и сухой остаток фактов. Приятный бонус закончился, пора было возвращаться к делам.

Я мягко перехватил ее руку, запечатлел на ладони короткий поцелуй и сел на краю кровати. Тело отозвалось приятной ломотой, когда я потянулся, разгоняя остатки неги.

— Завтра в восемь, — сказал я, застегивая пояс. — В том доме на окраине. Я буду там.

Эвелина приподнялась на локтях, простыня соскользнула с ее плеча. Она смотрела на меня с ленивым удовольствием.

Я кивнул ей и вышел из дома. Ночной воздух приятно холодил лицо. Смысла оставаться и сторожить ее не было. Встреча назначена в другом месте, и до завтрашнего вечера Филипп вряд ли решится на открытое нападение.

Я шел к своей мастерской, и в голове уже крутились схемы артефактов, которые я возьму с собой. Секс с Эвелиной был приятным бонусом, но он не отменял главного: я ввязался в игру с высокими ставками, и завтра мне понадобится вся моя инженерная хватка, чтобы выйти из нее живым.

Следующий день я потратил на ревизию своего «арсенала» защитных артефактов. Проверил их работу, удовлетворенно кивнул и сложил в сумку. На пояс повесил свой меч. Запасной кинжал я спрятал за голенище сапога, основной повесил рядом с мечом на поясе.

В магическом плане я уже освоил навыки огня, воды и здоровья на уровне второй ступени ученика. Остальные навыки пока оставались на уровне первой ступени. Но и те, что имеются могут неплохо помочь.

Мы встретились с Эвелиной у фонтана на площади Ремесленников. Она была в простом дорожном плаще, который скрывал ее фигуру, но не мог скрыть ее беспокойства.

— Ты готов? — прошептала она, подходя почти вплотную. — Мне кажется, за мной следят.

После ночи вместе, мы перешли на неформальное обращение, поэтому я ответил также:

— Готов, — коротко ответил я. — Идем.

Дом на окраине напоминал старый склеп: серый камень, низкие окна и тяжелая дубовая дверь, изъеденная временем. Около входа переминались с ноги на ногу двое охранников. Крепкие ребята. Лица не выражали эмоций, а взгляд оценивающе нас изучал, рассматривая оружие, которое было на мне.

Нас пропустили внутрь. Один из охранников захлопнул дверь. Мы остались в полумраке прихожей.

— Охрана останется снаружи, — Эвелина коснулась моей руки. Ее пальцы были горячими, как и вчера, но теперь они мелко подрагивали. — Филипп не хочет свидетелей. Арден… мне правда страшно. Этот дом… он будто давит.

Она посмотрела на мой пояс.

— Дай мне что-нибудь. С оружием в руках я буду чувствовать себя намного увереннее, если он решит напасть на меня. Пожалуйста…

Я помедлил секунду. Про уверенность она не соврала, это я чувствовал. А чтобы исключить ситуацию с нападением Филиппа, я решил внимательно отслеживать каждую его реакцию и движение.

— Вот, — я вытащил запасной кинжал и протянул ей рукоятью вперед. — И не вынимай его из ножен, если не хочешь остаться без пальцев.

— Спасибо. Теперь я готова.

Мы прошли в зал. Там, у камина, стоял человек. Высокий, с темными волосами и лицом, на котором застыла маска брезгливости. Эвелина шепнула мне, что это и есть Филипп.

— Пришла все-таки, — голос у него был как хруст сухого дерева. — И притащила с собой… этого.

Он кивнул в мою сторону.

— Это Арден. Мой свидетель, — Эвелина старалась говорить твердо, но голос все равно сорвался.

— Свидетель чего? Твоего позора? — Филипп шагнул к столу, на котором лежали бумаги. — Подписывай, Эвелина. Хватит играть в независимость. Ты — Роан, и ты сделаешь то, что выгодно семье.

— Это несправедливо! Дед хотел…

— Мне плевать, чего хотел старик, когда у него уже размякли мозги! — Филипп ударил ладонью по столу. — Подписывай, или я отправлю тебя в монастырь в таких кандалах, что ты забудешь, как выглядит солнце!

Я сделал шаг вперед, вклиниваясь в пространство между ними.

— Господин Роан, — я старался говорить спокойно. — Вы переходите границы. Мы здесь для конструктивного диалога, а не для угроз.

— Конструктивного? — Филипп перевел взгляд на меня. В его глазах вспыхнула ярость аристократа, которому посмел возразить чернь. — Ты вообще понимаешь, с кем говоришь, мусор? Ты здесь никто. Инструмент, который я сломаю и выброшу, если не закроешь рот.

Он рванулся ко мне, сокращая дистанцию, явно собираясь либо ударить, либо оттолкнуть. Все мое внимание было сосредоточено на его руках — я ждал атаки.

Эвелина была сбоку. Резкое движение, короткий блеск стали.

Я даже не успел удивиться. Мой собственный кинжал торчал точно под левой лопаткой Филиппа. Тот замер. Его лицо вытянулось, глаза округлились, губы задрожали, выпуская кровавую пену. Он начал оседать, его руки беспомощно царапнули мой плащ.

— Ох… — только и смог выдавить он, прежде чем рухнуть на ковер.

Эвелина отскочила назад, разжимая пальцы. Кинжал остался в спине кузена. На ее лице мгновенно проступила маска неописуемого ужаса. Она схватилась за голову и закричала — так громко и неожиданно, что я на секунду сам усомнился в том, что видел.

— УБИЙЦА! ОХРАНА, СЮДА! ОН УБИЛ ЕГО!

И в этот момент в моей голове сложился пазл — так захлопывается тяжелый стальной капкан, когда ты уже плотно прижал лапу к приманке. Охрана за дверью все слышала. Сейчас они ворвутся и увидят идеальную картину: мертвый аристократ, мое оружие, которое они видели у меня на поясе при входе в дом и «шокированная» наследница. Мое слово против ее? Против слова Роан? Оно не стоит и пыли на моих сапогах.

Меня слили. Чисто, расчетливо, с предоплатой в виде жаркой ночи. Покупала она не защитника, а удобного покойника, на которого можно списать семейную резню. И мой навык чувствовать ложь оказался не таким уже и универсальным, как я рассчитывал. Она не врала. Она подавала правду так, что моему навыку просто не за что было зацепиться.

Нужно уходить прямо сейчас, иначе я лягу рядом с Филиппом. Дверь вылетела с петель. Двое охранников ворвались в зал.

— Он напал на нас! — визжала Эвелина, указывая на меня пальцем. — Убейте его!

Первый охранник, ввалившийся в зал, не стал тратить время на расспросы. Он просто вскинул тяжелый меч, намереваясь разрубить меня от плеча до пояса.

Я среагировал раньше, чем он успел начать замах. Пальцы сорвали с пояса артефакт Толчок воздуха. Сухой щелчок активации, и невидимый кулак сжатой атмосферы впечатался наемнику прямо в грудную клетку. Его отбросило, сшибая идущего следом напарника.

Секунда форы была получена.

— Стоять, мразь! — донеслось сзади.

Я прыгнул. Стекло разлетелось под весом моего тела, осколки впились в плечо, но я уже не чувствовал боли. Перекат по холодной траве, рывок вверх.

За спиной гремели крики, Эвелина продолжала что-то орать, но я уже не слушал. Я бежал сквозь сад, чувствуя, как внутри закипает холодная ярость.

Прекрасно, Арден. Ты хотел помочь девушке? Ты помог. Теперь ты для них убийца, но за мной не придет городская стража. Роанам невыгодно официальное следствие. Филипп пытался силой отобрать наследство, встреча была тайной, а его смерть от рук безродного мастера — это позор и скандал. Если представители закона сунут нос в этот дом, то на свет вылезут все их грязные секреты и интриги, это похоронит репутацию семьи.

Клан Роанов сделает все тихо. Это значит, что за мной придут не гвардейцы, а наемники в серых плащах, которые убирают свидетелей без лишнего шума и судебных протоколов. Охота началась, но она забыла одну деталь: я все еще жив и очень не люблю, когда меня используют.

До мастерской я добрался дворами, стараясь не попадаться прохожим на глаза. Левое плечо отдавало пульсирующей болью, а рукав куртки окончательно прилип к коже.

Когда я переступил порог, Салвер возился с какой-то деталью у верстака, а Лисса сидела за столом, рассматривая через линзу свежий снимок со своего фотоаппарата.

— Арден? — Салвер поднял голову, и его брови поползли вверх. — Ты чего так поздно? И почему…

Он не договорил. Его взгляд зацепился за дырку в моем плаще и темное красное пятно на плече. Лисса вскочила, едва не опрокинув лампу.

— Ты ранен⁈ Что случилось?

— Закройте дверь, — бросил я, проходя к свету. — На засов.

Салвер, не задавая вопросов, щелкнул замком. Я стянул плащ, чуть щурясь, когда ткань отрывалась от подсохшей крови. Порезы на плече выглядели уже не очень страшно, моя повышенная регенерация делала свое дело.

— Меня подставили, — я посмотрел на них, стараясь говорить спокойно, хотя внутри все еще слегка потряхивало.

Я вкратце, без лишних подробностей, рассказал им приключения своих последних двух дней. Про Эвелину Роан, аристократку из столицы, которую спас в переулке. Про кузена Филиппа, который приехал выбивать из нее отказ от наследства.

— Она просила защиты. Изображала жертву, — я криво усмехнулся. — Я пошел с ней на встречу в дом на окраине, чтобы ее не заставили подписать документы силой. А в итоге она сама зарезала этого Филиппа моим кинжалом. Прямо у меня на глазах.

Тишина в мастерской стала абсолютной, было слышно только, как потрескивает фитиль в лампе. Салвер медленно положил инструмент на верстак.

— Роаны… — пробормотал он, потирая подбородок. — Не слышал про таких, Крамм далеко от столицы. Но повадки знакомые. Столичные гадюки, парень. Ты хоть понимаешь, в какой омут прыгнул?

— Понимаю. Но проблем со стражей не будет. Эвелина сама призналась мне, что ее родственники ни за что не станут обращаться к официальным структурам. Филипп пытался силой отобрать наследство, используя поддельные бумаги и наемников. Если это выплывет наружу — репутация дома Роан превратится в прах. Для них позор хуже смерти. Они не поднимут шум, чтобы не давать врагам козыри и не светить своим грязным бельем. Им нужно тихо убрать свидетеля, который видел слишком много. То есть меня.

Я сел на табурет и закрыл глаза. Нужно было привести себя в порядок. Внутри, в районе солнечного сплетения, заворочалось привычное тепло. Навык «Здоровье» второй ступени отозвался охотно, хотя и потребовал приличного куска магического резерва.

Я направил поток к плечу. Кожа запульсировала, я почувствовал, как края раны начали медленно сходиться, выталкивая мелкую стеклянную крошку. Через пару минут кровотечение остановилось, а на месте глубоких порезов остались свежие розовые рубцы.

Все-таки хорошо быть магом, а сильным магом хорошо быть вдвойне.

После этого я применил навык «Очищение» и избавился от следов крови на коже и плаще. Жаль только восстановить плащ магией я не смогу. Дырка так и останется.

— Я думаю, они пришлют наемников, — продолжил я. — Эвелина знает этот адрес. Если вы считаете, что мне лучше уйти, чтобы не подставлять вас…

— Даже не думай об этом! — перебил меня Салвер.

Он подошел и положил руку мне на здоровое плечо. — Ты теперь нам не чужой. Мы столько прошли вместе, чтобы теперь я выставил тебя за дверь из-за столичной дряни? Стены здесь крепкие, защитные артефакты у нас имеются, а если не хватит, то мы сами сделаем или изобретем новые. Отбиться — отобьемся.

Лисса решительно кивнула, подтверждая слова Салвера.

В этот момент я почувствовал, как внутри что-то отпустило. Логика подсказывала, что оставаться здесь будет большим риском, и не только для меня. Но в этом мире, где все продается, простая верность оказалась самым ценным ресурсом.

Стук в дверь раздался через пару часов. Мы не спали. Салвер держал на коленях тяжелый арбалет. Я подошел к двери, глянул в смотровое отверстие. Тот самый мальчишка-посыльный. Он переминался с ноги на ногу, оглядываясь на темную улицу. Я приоткрыл дверь.

— Господин Арден… — он протянул конверт. — Просили передать. Сказали, это срочно.

Я вскрыл бумагу. Запах сладкого апельсина ударил в нос.

«Милый Арден, мне невыносимо думать, что ты сейчас обо мне думаешь. То, что случилось — это был шок. Мой разум просто отключился, когда я увидела кровь. Ты ведь понимаешь, что я не хотела этого делать? Давай все исправим. Мы поговорим с родственниками Филиппа. Я назначила им встречу сегодня в полночь у старого причала. Я приду туда. Там будет доверенное лицо рода. Скажем, что ты меня защищал. Мы справимся. Я на твоей стороне.»

Я не мог почувствовать ложь, если она была написана на бумаге, но сейчас мне это и не нужно было. В этот раз все было слишком очевидно.

Она писала про «правду» и «защиту», используя те же интонации, что и раньше. Считала меня слишком наивным и предсказуемым. Если я приду на причал, Роаны не будут слушать оправданий. Они просто всадят мне болт в затылок, пока Эвелина будет стоять рядом с влажными от фальшивых слез глазами. Эта встреча — короткий путь для нее, чтобы сдать меня напрямую и закрыть вопрос без лишних сложностей.

— Передай госпоже, что ответа не будет, — сказал я посыльному.

Я закрыл дверь и повернулся к своим.

— Она зовет меня на причал. Якобы «очистить мое имя» перед кланом.

— Я думаю, это ловушка, — коротко бросил Салвер. — На причале удобно избавиться от тела. Без шума и свидетелей.

— Именно. — Я подошел к лампе и поднес письмо к пламени. Бумага вспыхнула мгновенно. Изящные буквы почернели и рассыпались пеплом в поддон. — Я не пойду. Я выхожу из ее игры. Пусть ищет другого дурака для своих постановок.

Урок, который преподала мне Эвелина Роан, был суров, но прост:

Иногда самый опасный человек не тот, кто нападает, а тот, кого ты спасаешь.

Интерлюдия. Эвелина Роан

Эвелина сидела в глубоком кресле, обитом золотым шелком, и смотрела, как в камине догорает полено. В ее руках был бокал красного вина, но она к нему не прикасалась. Напротив нее, в тени, расположился старый граф Виттор — глава рода Роан. Он был похож на высохшую мумию, закутанную в меха, но его ум сохранял остроту и по сей день.

На низком столике между ними лежал кинжал Ардена. Сталь хищно поблескивала в свете огня.

— Это… ужасно, — Эвелина едва заметно вздрогнула, прижав к губам кружевной платок. — Мне до сих пор кажется, что я чувствую запах крови на своих руках. Филипп был так настойчив, так уверен в своей правоте… А этот человек, этот Арден…

Она замолчала, позволяя паузе повиснуть в воздухе. Граф Виттор шевельнулся, его суставы сухо хрустнули.

— Ты говоришь, он был наемником, Эвелина? — голос старика звучал как шорох песка. — Почему он это сделал?

— Милый граф, разве у таких людей есть логика? — Эвелина подняла на него полные фальшивой печали глаза. — Он был полезен. Но в тот вечер… Филипп был резок, вы же знаете его нрав. Он давил на меня, требовал подписи. Арден решил, что если Филиппа не станет, я буду принадлежать ему целиком — вместе со всеми моими деньгами и связями. Он просто… вышел из-под контроля. Это было так подло. Так жестоко. Филипп даже не успел выхватить оружие.

Граф перевел взгляд на кинжал. Охрана, стоявшая за дверью в тот вечер, уже подтвердила: этот нож был на поясе сопровождающего Эвелину наемника, когда тот входил в дом.

— Я предложила ему золото, чтобы он просто ушел, но он… он словно ополоумел. Человек, которому я доверяла свою жизнь, оказался зверем.

Она не просила убивать. Она просто обрисовала ситуацию так, что у Виттора не осталось выбора. Арден стал опасным свидетелем и дерзким убийцей. Виттор прищурился. Он прекрасно понимал. Официальное расследование могло стоить им гораздо больше, чем жизнь одного кузена. Филипп был полезным, но мертвый Филипп, ставший причиной проверки министерства, был бы катастрофой.

— Месть — это долг крови, — прохрипел старик. — Мои люди займутся этим, — Виттор поднялся, его лицо превратилось в маску из застывшего воска. — Он не доживет до конца этой недели.

Когда за графом закрылась дверь, Эвелина медленно расслабилась в кресле. Раскаяние сползло с ее лица, как ненужная маска. Она вспомнила слова посыльного, что Арден отказался выходить на связь.

— «Ответа не будет»… — прошептала она, и на ее губах появилась легкая гримаса. — Мой милый мальчик, посмотрим, что ты будешь делать теперь.

Эвелина смотрела на огонь в камине и ждала, пока всю грязную работу сделают другие. Она знала, что сейчас наемники Виттора уже получают задачу по устранению Ардена. Они профессионалы, не знающие жалости. Засады на дорогах, глаза в каждой подворотне, мастера скрытного перемещения. Филипп был фигурой, которую она разыграла в своей партии. Теперь осталось убрать с доски назойливую пешку.

Эвелина продолжит жить, будет ходить на приемы, плести интриги и очаровывать мужчин, оставаясь чистой. Филипп мертв, наследство в безопасности, а вся грязная работа будет выполнена чужими руками.

Она коснулась своей шеи, вспоминая жар той ночи. Это было чудесно. Это было очаровательно. Но власть и деньги всегда важнее сиюминутного удовольствия.

— Все решается не правдой, а тем, у кого она в руках, — тихо произнесла она, глядя на свое отражение в темном стекле.

Она задула свечу, погружая комнату в полную темноту.

Первым делом я нанял охрану. Через Хейдена удалось найти четверых крепких парней — бывших солдат, которые знали свое дело и не расслаблялись на посту. Теперь периметр мастерской патрулировался круглосуточно. Это стоило дорого, но спокойный сон стоил дороже. Работников мы на время убрали из мастерской и перевели в сборочный цех за два квартала отсюда. Меньше риска для них.

За месяц, прошедший с момента моего похищения, я успел окончательно закрепиться на второй ступени ученика.

— Ты идешь слишком быстро, — ворчал Салвер, наблюдая, как я удерживаю стабильный поток огня. — Обычно переход с первой ступени на вторую занимает месяцы спокойной практики. Ты же пролетел этот путь за четыре недели.

— Спокойной практики у меня как раз и не было, — я вытер пот со лба, прекращая подачу магии. — Похищение, пожар склада, нападение в лесу, потом ритуал Торка…

— Думаешь, ритуал повлиял? — Салвер отложил инструмент, глядя на меня поверх очков.

— Возможно, — я пожал плечами. — Торк говорил, что это варварский метод, который ломает и перестраивает тело для боя. Может, он заодно укрепил и магические каналы? Но скорее всего, дело в том, что я последний месяц только и делал, что выживал на пределе.

— Опасный путь, — покачал головой маг. — Но эффективный. Главное, не надорвись.

Сейчас мои навыки второй ступени стали надежными. Вода лилась плотным потоком. Воздух позволял делать длинные прыжки, как тот убегающий от нас маг, в расследовании дела о пропадающих кристаллах. Земля позволяла рыть ямы. Но главное — я научился заряжать кристаллы. Пусть медленно, по капле в час, но это позволяло мне готовить «батарейки» для наших новых артефактов.

Именно производству артефактов, которые помогут усилить нашу защиту, мы решили уделить все наше свободное время. Но, перебирая свои запасы и глядя на простейшие ловушки, я замер.

Этого было мало.

Против бандитов с дубинами — да, сработает. Но против профессионалов с хорошей броней и проработанной тактикой боя мои навыки второй ступени — не смогут дать мне значительного преимущества. Мне нужно было то, что существенно повысит мои шансы.

— Салвер, — я поднял голову от верстака. — Мне нужно знать все про третью ступень ученика. Ты владеешь ею. Я — пока нет. Но если мы хотим пережить то, что грядет, мне нужно понимать твои возможности. Не «примерно», а точно. Каждая деталь, каждый предел. Я начерчу схемы, но воплощать их придется тебе.

Салвер вздохнул, снял очки и протер их краем рубахи. Он понял, что я задумал.

— Хорошо, Арден. Слушай внимательно. Третья ступень — это рубеж. Если вторая просто поток силы, то третья — это контроль материи и пространства.

Он начал загибать пальцы, а я схватил грифель, быстро делая пометки на пергаменте, сразу переводя магические термины на язык физики и инженерии.

— Первое — Огонь. Это уже не просто пламя. Я могу сжать его в точку. Можно сваривать металлы намертво, паять тончайшие контакты для артефактов или пережигать замки. И еще я могу держать костер даже под ливнем или создать вокруг себя «ауру тепла», которая не позволит замерзнуть даже в холодную метель, но лишь на расстоянии вытянутой руки.

— Вода, — продолжил он. — Полная очистка любой жижи до питьевой воды. Также могу вызвать водяную завесу в виде густого пара, радиусом до десяти метров. Держится такая завеса минуты три.

— Воздух. Тут самое интересное. Я могу сжимать его. Создавать давление. И ставить воздушный щит, который отбивает стрелы и камни. В пассивном режиме может работать хоть весь день, но сильно жрет ману при каждом попадании по нему.

— Земля. Могу работать с камнем, а не только с песком или глиной, как на второй ступени. Это позволяет делать укрепление стен, поднимать глыбы весом до ста килограммов, замуровывать проходы.

— Здоровье. Могу сращивать простые переломы или трещины в костях. При необходимости, могу отключить боль и усталость на несколько минут.

— Температура. На этом уровне я могу нагревать и охлаждать предметы на сто градусов за пять-десять секунд. Но для этого все еще нужен физический контакт.

— Укрепление слуха и зрения. Видишь и слышишь еще дальше, появляется возможность хорошо видеть в темноте. В активном состоянии я выдерживаю несколько минут этот навык.

— Зарядка кристаллов. Быстрее, чем у тебя в два-три раза.

— Сфера тишины. Умею создавать вакуум для звука на расстоянии двух-трех метров. Никто снаружи не услышит, что происходит внутри. Удобно использовать на переговорах.

— И последнее, — Салвер сделал паузу. — Магическая метка. Невидимый маячок, который я могу поставить на любом живом существе. На расстоянии до десяти километров я буду чувствовать где находится этот человек или животное. Но метка со временем развеивается, через месяц примерно пропадает сама.

Я слушал очень внимательно. В голове начинали складываться части пазла. Я уже видел, как можно использовать данные навыки, чтобы обезопасить себя, Салвера и Лиссу.

— Отлично, — выдохнул я. — Это меняет все. Салвер, мы открываем оружейный цех.

Я развернул чистый лист пергамента и начал чертить. Линии ложились уверенно.

— Смотри сюда. Первое — «Воздушный щит».

Я нарисовал небольшую брошь с кристаллом.

— Твой навык щита хорош, но недоступен обычным людям и начинающим магам. Мы сделаем артефакт с таким же эффектом. Он будет всегда в режиме ожидания, а когда засечет резкий импульс изменения давления, то активирует защиту.

— И что он сделает? Остановит стрелу? — усомнился Салвер.

— Нет, на это нужно слишком много энергии. Он сместит ее направление полета. Резкий толчок воздуха сбоку. Стрела уйдет в рикошет. Заряда малого кристалла хватит на три попадания. Это спасет нам жизнь при первом залпе.

— Второе — «Водяная завеса», — я набросал эскиз керамической капсулы. — Твой навык хорош, но ты не можешь быть всегда рядом. Мы запечатаем заклинание в хрупкой сфере. Любой из нас, даже Лисса, сможет разбить ее об пол, и улицу накроет туманом. Это даст нам возможность отступить или перегруппироваться.

— Третье — «Граната».

Салвер нахмурился, глядя на схему сферы, начиненной каменной крошкой.

— Мы возьмем твое умение сжимать воздух и работать с камнем. Керамический корпус. Внутри будет сжатый до предела воздух и острая щебенка. При ударе корпус лопается, давление выдавливает щебенку вокруг. Радиус поражения — метров двадцать. Это будет эффективная защита, если нападут сразу толпой.

Я отложил карандаш и посмотрел на Салвера тяжелым взглядом.

— Но даже этого может не хватить. Нам нужно оружие последнего шанса. То, что остановит их гарантированно. Артефакт будет слишком громоздким, и мы не сможем носить его с собой, поэтому установим прямо тут, в мастерской.

— О чем ты?

Я начал чертить схему прямо поверх других рисунков. Это была не просто капсула. Это был массивный стационарный блок, который нужно было вмонтировать в стену коридора.

— «Кислородное голодание», — произнес я. — Или вакуумная вспышка.

— Звучит жутко.

— Так и есть. Мы используем твой навык огня, чтобы мгновенно выжечь кислород в замкнутом помещении. Плюс воздух, создающий разрежение.

— Это убьет всех, кто будет в зоне действия?

— Не убьет, просто потеряют сознание. А мы… — я постучал пальцем по виску, — используем навык контроля дыхания, чтобы обойтись без кислорода несколько минут.

Салвер молчал минуту, разглядывая чертеж.

— Надеюсь, это нам никогда не пригодится, — наконец сказал он.

— Я тоже надеюсь, но защита никогда не бывает избыточной.

Работа закипела. Мы понимали, что времени у нас может быть меньше, чем мы рассчитываем. И как оказалось, мы были правы. Уже ночью к нам пробрался нежданный гость…

Мы работали как одержимые. Салвер, используя свою третью ступень ученика, сплавлял корпуса гранат и настраивал тонкие кристаллические схемы щитов. Я же занимался механикой и зарядкой. Часами сидел над кристаллами, вливая в них силу по капле, пока в глазах не начинало темнеть.

Первый шаг наш враг сделал, когда стемнело.

Ночь была дождливой. Ливень шел стеной. По крыше грохотало, вода срывалась с карнизов сплошными струями. Шум воды оказался идеальным прикрытием для непрошенного гостя. Наши наемники внизу месили грязь сапогами, честно выполняя обходы, несмотря на плохую погоду. Но убийца, игнорируя часовых, поднялся по стене и беззвучно двинулся к моему окну, оставив патруль в счастливом неведении.

Я проснулся от сквозняка. Окно в моей комнате на втором этаже было приоткрыто. Хотя я точно помнил, что закрывал ставни на засов перед сном.

В полумраке метнулась тень. Мои глаза распахнулись мгновенно. Я перекатился вправо, сваливаясь с кровати на пол, и одновременно выхватывая из ножен меч, который держал у изголовья.

ВЖУХ!

Там, где секунду назад лежала моя голова, подушку распорол короткий черный клинок. Перья взметнулись белым облаком.

Человек в облегающем мокром костюме двигался пугающе быстро. Промахнувшись, он не замер ни секунду. Носок сапога уже летел мне в лицо. Я успел поставить блок плоской стороной клинка. Но удар был чудовищной силы. Меня отшвырнуло к стене. В глазах потемнело.

Убийца не тратил время на пафосные речи. Он видел, что я дезориентирован, поэтому просто шагнул вперед, занося клинок для колющего удара мне в шею. Четко, экономно, без шансов на парирование. Я видел его глаза в прорези маски — холодные, пустые глаза мясника, пришедшего забить скот.

Я не успевал. Ни встать, ни ударить, ни даже крикнуть.

Значит, пришло время изменить правила.

— Предел, — мысленно выкрикнул я команду-триггер.

Внутри что-то оборвалось. Словно я дернул стоп-кран на полном ходу.

Сердце ударило в ребра один раз — гулко, как молот по наковальне. А потом время замедлилось. Звук дождя за окном растянулся в низкий, тягучий, басовитый гул.

Капли дождя все так же падали, но теперь я мог проследить путь каждой из них. Рука убийцы, которая мгновение назад казалась размытой тенью, теперь двигалась просто быстро. Но я стал быстрее. В два, может быть, в три раза. Благодаря боевому трансу.

Страх исчез, вытесненный холодной химией разогнанного мозга. Я видел траекторию его клинка. Видел открытый бок. Холодное понимание накрыло меня: если я не ударю сейчас, то через секунду умру сам.

Я ушел с линии атаки. Мое тело, переполненное силой, отозвалось мгновенно, без задержки. Черная сталь прошла в сантиметре от моей шеи, разрезав лишь воздух.

Убийца был открыт. Он вложил инерцию в выпад, рассчитывая встретить сопротивление плоти, но провалился в пустоту. Я шагнул вплотную к нему. Короткий, выверенный удар снизу-вверх. Под ребра. Туда, где броня тоньше, а жизненно важные органы ближе.

Я почувствовал небольшое сопротивление, а затем мой меч вошел глубоко, доставая до самого сердца. В глазах убийцы плеснулось удивление. Он все еще пытался завершить движение, не понимая, что его тело уже мертво.

— Стоп, — скомандовал я себе.

Мир рухнул обратно в нормальную скорость с тошнотворным рывком.

Звуки вернулись оглушающей лавиной. Тело врага тяжело навалилось на меня, дернулось и обмякло. Меня скрутило.

Плата за боевой транс пришла мгновенно. Содержимое желудка подпрыгнуло к горлу, ноги стали ватными. Я оттолкнул тело убийцы от себя и сполз по стене, хватая ртом воздух. Сердце колотилось в таком бешеном ритме, что казалось, сейчас ребра треснут. Меня вырвало прямо на пол.

— Арден⁈ — дверь с грохотом распахнулась.

На пороге стоял Салвер с взведенным арбалетом, за ним — бледная Лисса, сжимающая в дрожащих руках кухонный нож.

Они увидели разгромленную комнату. Окно, распахнутое настежь ветром. Труп в черном посреди лужи крови. И меня — бледного, трясущегося, вытирающего рот рукавом.

Салвер опустил арбалет. Он подошел к нападавшему, перевернул его носком сапога и проверил пульс на шее.

— Чисто, — коротко сказал он, поднимая на меня тяжелый взгляд. — Один удар. Прямо в сердце.

Я с трудом поднялся, опираясь на тумбочку. Голова кружилась, мышцы ныли, как после марафона, но я был жив. Взгляд упал на зеркало. Изможденное лицо, лихорадочный блеск в глазах. Я выглядел так, будто не спал неделю.

— Минус десять дней жизни, — прохрипел я, сплевывая вязкую слюну. — Так говорил Торк.

— Зато остальные дни остались при тебе, — Салвер накрыл тело плащом.

Я выжил. Но глядя на черную маску убийцы, я понимал: это еще не конец. Роаны не остановятся на одной попытке. Скорее всего, это была лишь прелюдия.

Подготовка к выходу в город заняла больше времени, чем я рассчитывал. После ночного визита «гостя в черном» паранойя стала моим главным советником. Я не просто собирался в город — я готовился к маленькой войне.

— Лисса, иди сюда, — позвал я девушку, когда она уже накидывала дорожный плащ.

Она подошла, стараясь казаться спокойной, но я видел, как подрагивают ее пальцы на застежке. Я протянул руку и коснулся броши на ее груди — небольшого серебристого диска с вмонтированным защитным кристаллом. Это был мой лучший «Воздушный щит» из тех, что мы успели собрать вместе с Салвером.

Я влил в артефакт тонкую нить силы, проверяя наполненность. Кристалл отозвался ровным свечением, жадно впитывая заряд.

— Помни, Лисса, — я серьезно посмотрел ей в глаза. — Если услышишь щелчок или почувствуешь удар, не думай. Падай на землю или ныряй за любое укрытие. Кристалл выдержит максимум три попадания стрел, арбалетных болтов — еще меньше, потом ему понадобится подзарядка.

Она кивнула, сглотнув.

— Я поняла, Арден. Ты тоже… будь осторожен.

Затем я занялся своим «поясом инструментов». На левом боку висели три «Гранаты» в жестких кобурах. Я расположил их так, чтобы пальцы ложились на чехлы сами собой, без необходимости смотреть вниз. На правом боку висели «Толчок воздуха» и две капсулы «Водяной завесы».

На груди, как и у Лиссы, висела брошь с «Воздушным щитом». После ночного нападения я понял, что надеяться на регенерацию — это плохой план. Лучше вообще не допускать появления лишних дырок в своем теле. Я проверил фиксаторы каждой капсулы. В бою нет ничего хуже, чем потерять половину арсенала при первом же резком рывке.

— Идем, — скомандовал я. — Салвер, закрой за нами все замки. Если кто-то постучит не по нашему коду — не открывай, а начнут ломать дверь — стреляй из арбалета без предупреждения.

Нам кровь из носу нужны были детали для артефактов. Пришлось идти за ними в ремесленный квартал.

Ремесленный квартал встретил нас привычной суетой. Я придирчиво отбирал детали у разных торговцев, изображая обычного скупого мастера. В одном месте взял латунные механизмы, в другом — партию бронзовых основ, тщательно проверяя пальцами чистоту литья и отсутствие люфтов в шестернях. Удачей стало найти три чистых кристалла-накопителя у старьевщика, который принял их за обычный технический мусор. Пришлось поторговаться ради приличия, чтобы не вызвать подозрений излишней поспешностью.

В итоге за пару часов мы собрали все, что было нужно. Сумка в руках теперь весила немало, приятно оттягивая плечо тяжестью качественного металла, а мой кошелек заметно полегчал. Зато теперь у нас были ресурсы для серьезной работы.

Мы уже подходили к нашей улице. Солнце садилось, заливая улицы Крамма багровым светом. И тут я услышал свист. Из переулка и с крыши соседнего дома по нам ударили арбалеты.

Я дернулся, но реагировать было поздно.

Дзинь!

— Арден! — вдруг крикнула Лисса.

Что-то с силой толкнуло меня в бок, но боли не было. Я увидел, как арбалетный болт, летевший мне в грудь, в полуметре от меня резко вильнул в сторону и ушел в землю.

«Воздушный щит» сработал. Кристалл на груди тускло мигнул — минус один заряд. Лиссу тоже спасла брошь — болт чиркнул воздух рядом с ее плечом.

— В дом! — заорал я.

Впереди, у ворот нашей мастерской, уже кипел бой. Наши наемники пытались отстреливаться, но нападавших было больше. Десяток профессионалов в тяжелой кожаной броне и закрытых шлемах. Они действовали слаженно, как военный отряд.

Я сорвал с пояса капсулу.

— Закрой глаза! — крикнул я Лиссе и швырнул керамический шарик под ноги нападающим, перекрывающим нам путь.

Хлопок!

Улицу мгновенно заволокло густым, плотным паром. Это была «Водяная завеса». Видимость упала до нуля. Мы нырнули в белое облако. Кто-то попытался преградить мне путь, я рубанул наугад мечом, почувствовал удар о металл, оттолкнул тело и потащил Лиссу к двери.

Выскочив из облака пара, мы оказались в десяти метрах от ворот мастерской.

Там уже шел бой. Наши нанятые охранники пытались держать оборону, но их просто расстреливали с дистанции. Двое уже лежали неподвижно, двое других отступали к дверям, утыканные стрелами.

— Получайте, твари, — прорычал я и достал «Гранату».

Они даже не поняли, что это. Керамика ударилась о камень.

БА-БАХ!

Грохот взрыва и крики боли дали нам несколько драгоценных секунд. Последний из наших охранников упал на пороге со стрелой в горле. Мы влетели в дом, Салвер тут же захлопнул тяжелую дверь и накинул засов.

— Их слишком много, — Салвер был бледен, но держал в руках заряженный арбалет. — Они сейчас пойдут на штурм.

Удары в дверь подтвердили его слова. Снаружи работали тараном. Окна первого этажа зазвенели — их разбивали, чтобы влезть внутрь.

— Я знаю, — я посмотрел на дрожащую дверь. Петли уже начинали скрипеть. — Уходим в коридор.

Мы отступили вглубь дома. Враги ворвались внутрь. Я видел их — рослые, в одинаковой экипировке. Это не бандиты с большой дороги. Это частная армия. Они двигались профессионально, прикрываясь щитами. Нас теснили.

— Назад! В убежище! — крикнул я.

Мы вбежали в укрепленную комнату в конце коридора. Это был тупик, но с секретом. Мы захлопнули стальную дверь. Враги заполнили коридор. Их было человек восемь. Они видели, что мы загнаны в угол. Они предвкушали легкую расправу.

— Сейчас! — я положил руку на большой кристалл стационарного артефакта, вмонтированного в стену.

Лисса прижала к лицу маску с воздушным фильтром. Я и Салвер сделали глубокий вдох и активировали навык «Контроль дыхания». Я вдавил кристалл в гнездо.

Ж-Ж-Ж-Ж-Ж!

Звук был похож на то, как если бы гигантский великан резко втянул воздух.

В коридоре вспыхнуло. Это была Вакуумная вспышка. Магия Огня мгновенно, за долю секунды, сожгла весь кислород в замкнутом пространстве коридора. А следом магия Воздуха создала зону чудовищного разрежения.

Крики нападающих оборвались.

Люди начали хвататься за горло. Они открывали рты, пытаясь вдохнуть, но вдыхать было нечего. Воздуха не было. Кто-то упал на колени, кто-то царапал стены. Сознание покидало их стремительно — мозг отключался без кислорода.

Через двадцать секунд в коридоре было тихо.

Я выждал еще минуту. Артефакт продолжал гудеть, поддерживая зону без воздуха. Мой навык Контроль дыхания позволял мне не дышать до пяти минут. Сердце билось медленно, экономно. Я толкнул дверь и вышел в коридор.

Они лежали вповалку. Восемь человек. Сильные, опасные, хорошо вооруженные. Сейчас они были беспомощны. Их лица посинели, грудные клетки судорожно дергались, но вдоха не происходило.

Я шел между ними, сжимая меч. В голове всплыли лица парней-охранников, которых они только что хладнокровно убили у нашего дома. Они пришли в наш дом. Они хотели убить Лиссу. Убить Салвера. Убить меня.

Жалость? Нет. Жалость осталась там, за порогом, вместе с трупами моих людей.

Я подошел к первому. Удар справедливости. Меч вошел в сочленение доспеха на шее. Я перешагнул через него. Второй. Третий.

Я добивал их методично, холодно, без злобы, просто выполняя работу. Как инженер устраняет поломку в механизме.

Когда я закончил, мой меч был красным. Я вернулся в комнату и отключил артефакт. Воздух со свистом ворвался обратно в коридор, но дышать там было уже некому.

Я подошел к окну, выходящему на улицу. Там, у ворот, на коне сидел человек в дорогом плаще. Командир. Он видел, как его отряд ворвался в дом. Он ждал победных криков. Но вместо этого наступила тишина. А теперь он увидел меня — живого, стоящего в окне с окровавленным мечом.

Он понял все мгновенно. Его лицо перекосило от ужаса. Он развернул коня.

— Салвер! — крикнул я, не оборачиваясь. — Он уходит!

Салвер уже был рядом. Он вскинул руки. В его глазах светилась концентрация магии. Ему не нужен был арбалет.

— Метка, — выдохнул он, делая резкий жест в сторону удаляющегося всадника.

С пальцев старого мастера сорвался импульс. Он не причинил вреда командиру, но «прилип» к его ауре.

— Готово, — сказал Салвер, опуская руки. — Теперь я найду его, где бы он ни спрятался. Хоть на дне морском, хоть в спальне у Эвелины под юбкой. Но нельзя отпускать его слишком далеко, нужно отправляться за ним, радиус действия метки большой, но не бесконечный.

Мы выбежали во двор. Тела наших охранников лежали там, где они приняли последний бой. Я скрипнул зубами. Я не мог их воскресить, но я мог сделать так, чтобы их смерть не была напрасной.

У разбитых ворот, переступая с ноги на ногу и храпя от запаха смерти, жались кони наемников. Отличные боевые скакуны в дорогой сбруе, которых они оставили здесь, будучи уверенными в быстрой победе.

— Ирония судьбы, — мрачно усмехнулся я, хватая поводья ближайшего вороного жеребца. — Они сами привезли нам транспорт.

Я взлетел в седло, чувствуя под собой мощь животного. Салвер, несмотря на возраст, ловко оседлал соседнего коня.

— Чувствуешь где он? — спросил я.

Он прикрыл глаза на секунду, настраиваясь на метку, а затем резко открыл их и кивнул, указывая в темноту улицы:

— Да. Он петляет, но движется к центру. К особнякам знати. Расстояние увеличивается, нужно спешить.

— Держим дистанцию, — сказал я, разворачивая коня. — Он не должен нас видеть или слышать. Пусть думает, что спасся. Пусть приведет нас прямо к порогу своего хозяина.

Мы ударили по бокам коней и растворились в ночи, превращаясь из жертв в охотников.

Погоня не была долгой. Метка вела нас уверенно и не прерываясь. Мы держались на расстоянии двух кварталов, ориентируясь только на ощущения Салвера.

— Он въезжает в район знати, — тихо сказал Салвер, придерживая коня.

Мы спешились в темном переулке, привязав лошадей. Дальше ехать было нельзя — стук копыт привлек бы внимание охраны.

— Вон там, — Салвер указал на высокий кованый забор, увитый плющом.

Это был не просто дом. Это было поместье. Маленькая крепость внутри города. Высокие стены и вооруженная охрана у ворот. В глубине сада возвышался трехэтажный особняк.

— Мне нужно увидеть, — прошептал я.

Я активировал свой навык «Укрепление зрения». Картинка приблизилась, не так хорошо, как у Салвера на третьем уровне, но этого вполне хватало, чтобы оценить обстановку. Зато я увидел то, чего не мог рассмотреть Салвер. Вокруг забора пульсировала бледно-голубая пелена — магический контур.

— Что будем делать? — спросил Салвер.

Я оглядел неприступные стены. Охрана, магический контур, десятки солдат внутри. Штурмовать это место вдвоем было бы самоубийством.

Я внимательно изучил расположение постов и углы обзора, мысленно запомнил все детали. Любое защищенное пространство — это система, а у системы всегда есть слабое место: избыточность элементов или, наоборот, их критическая зависимость от одного-единственного звена. В итоге я нашел решение.

— Мы не будем нападать, — сказал я. — Это крепость. А крепости берут либо осадой, либо хитростью. Мы сделаем им подарок. Троянского коня.

Обратный путь был тяжелым. Улица была пуста, тела наших охранников и нападавших все еще лежали у ворот. Лисса встретила нас, держа наготове арбалет. Она была бледна, но не паниковала.

— Вы живы… — выдохнула она.

— Живы. И у нас мало времени. Скоро сюда нагрянет стража.

Мы вошли в коридор, заваленный телами в дорогой броне. Зрелище было удручающим. Входная дверь превратилась в щепки, стены были опалены магией, дорогая обшивка испорчена, а на полу в холле остались выбоины от арбалетных болтов.

— Восстановление влетит в копеечку, — покачал головой Салвер, поднимая с пола обломок дверной петли. — Новая дверь, укрепление стен, найм рабочих… а у нас почти не осталось свободных средств. Все ушло на материалы для обороны.

— Значит, пусть за ремонт платят те, кто его устроил, — ответил я.

Салвер вопросительно посмотрел на меня.

— Ты предлагаешь выставить счет графу?

— Я предлагаю взять то, что они принесли с собой. Считай это контрибуцией. Или платой за вход без приглашения.

Я подошел к ближайшему наемнику. Мне было неприятно это делать, но логика перевешивала брезгливость. Это не мародерство — это возмещение убытков.

— Они профессионалы, Салвер. Они не держат деньги в банках, они носят жалование при себе.

Я аккуратно отстегнул увесистый кошель с пояса ближайшего бойца. Внутри звякнуло.

— Золото, — констатировал я, взвесив мешочек на ладони. — Это покроет установку новой двери.

— Арден… — начал было Салвер.

— Нам нужны деньги на то, чтобы восстановить твою мастерскую. Мы не воры, но мы и не благотворители, чтобы прощать им разгром нашего дома.

Мы действовали быстро и без лишней суеты. Никакого варварства — мы не снимали с них одежду или личные вещи вроде медальонов. Мы брали только кошели с монетами и кинжалы.

— Оставь мечи, — сказал я Лиссе, которая потянулась к дорогому клинку. — Стража заметит их отсутствие. А вот кинжалы…

Я поднял с пола мизерикордию — узкий стилет из отличной стали, выпавший из руки одного из нападавших.

— Это хорошая сталь, стоит дорого. Продадим оружейнику.

Через десять минут мы закончили.

— Пять кошелей с золотом, три с серебром, — подвел итог я, убирая добычу в наш сундук. — Это справедливая цена за тот хаос, что они устроили. По крайней мере, финансовый вопрос нас теперь не беспокоит. Пора заняться вторым важным вопросом.

Я осмотрел тела еще раз.

— Салвер, мне нужен один шлем, — я указал на ближайшего из мертвецов. — И твоя магия. Прямо сейчас.

Мы действовали быстро. Я вытащил из кучи трофейный шлем — тяжелый, глухой, из вороненой стали. И мы перешли в дальнюю комнату мастерской.

— Заваривай, — сказал я. — Наглухо. Оставь только нижнюю горловину.

Салвер не задавал вопросов. Его руки окутались белым сиянием. По стыкам прошли короткие вспышки, металл схватился намертво. Никаких щелей, никаких зазоров.

— Теперь начинка, — я достал мешочек с красной охрой, мелким пигментом, который мы использовали для чертежей. И насыпал ее внутрь.

— А теперь закачивай воздух.

Салвер использовал свой навык третьей ступени ученика, чтобы закачать воздух внутрь шлема, уплотняя его до предела.

— Еще немного… — шептал я, чувствуя, как вибрирует сталь. — Стоп.

Мы вставили деревянную заглушку и запечатали ее воском с простой механической пружиной. Стоит кому-то дернуть за крышку или попытаться открыть шлем, и давление вырвется наружу.

— Это не бомба, — пояснил я, видя вопросительный взгляд Салвера. — Это пневматическая хлопушка. Но эффект будет, как от взрыва. Красная пыль заполнит комнату за долю секунды. Они испугаются до смерти. А когда поймут, что это просто краска… страх сменится унижением.

Я написал письмо. Без истерики и ругани. Только факты и холодный расчет. Почерк был ровным и жестким. Я свернул пергамент в тугую трубку и прикрепил его к внешней стороне шлема сургучом.

Пока сургуч на письме застывал темно-красной кляксой, Салвер с опаской коснулся гладкого металла шлема, внутри которого было заперто чудовищное давление.

— Краска… — выдохнул он с явным облегчением. — Слава богам. Я боялся, что ты решишь сравнять его кабинет с землей.

Он поднял на меня взгляд, полный тревоги.

— Но Арден, это ведь граф. Думаешь, унижение его остановит? Не сделаем ли мы только хуже? Может, стоило просто сбежать, не дразня зверя?

Я отложил перо и посмотрел на него.

— Сбежать не выйдет, Салвер. Он будет искать нас. А убить его… — я покачал головой. — Это вряд ли сейчас возможно.

Я постучал пальцем по шлему.

— Во-первых. Ты правда думаешь, что глава древнего рода сидит в кабинете без защиты? На нем наверняка защитные артефакты высшего класса. Взрыв в замкнутом пространстве мог бы просадить его щиты, контузить, но убить? Вряд ли. Мы бы только заявили о себе как о террористах, не добившись цели.

Я встал и прошелся по комнате.

— Во-вторых, даже если бы нам повезло и граф погиб… Что потом? Роаны — это целый клан. Убьем Виттора — на его место встанет его брат, сын, племянник. И тогда это станет кровной местью всего рода. За нами будут охотиться годами.

Салвер задумчиво кивнул, признавая мою правоту.

— Значит, это меньшее из зол?

— Это расчет, — я усмехнулся. — Я показываю ему, что мог бы попытаться убить его. И одновременно я даю ему другую цель — Эвелину. Ему выгоднее заняться внутренней чисткой и наследством, чем гоняться за артефактором, который просто покрасил его кабинет в красный цвет. Мы выигрываем время.

Я вернулся к столу. Теперь «Троянский конь» был полностью готов.

— Отправим посыльного? — спросил Салвер.

— Да. Обычного возницу. Но он не должен знать, что внутри.

Лишь когда возница скрылся за углом, я повернулся к Салверу.

— Успели. Осталось дождаться городскую стражу.

Капитан городской стражи Хейден прибыл через двадцать минут. С ним был усиленный наряд. Когда он увидел двор и коридор, его лицо, обычно невозмутимое, вытянулось.

— Твою же дивизию… — выдохнул он, переступая через труп в черном доспехе. — Что у вас тут за война была?

Он присел у одного из тел. Осмотрел дорогую экипировку, отличные мечи. На наемниках не было гербов, но качество снаряжения говорило само за себя.

— Кто это?

— Наемники, — ответил я спокойно. — Пришли ночью. Выбили дверь, убили нашу охрану.

— Чего хотели?

— Откуда мне знать? — я пожал плечами. — Может, конкуренты. Мы с Салвером делаем уникальные вещи. Может, кому-то не понравилось, что мы влезли в расследование с кристаллами. Они не представились.

Хейден посмотрел на синие лица мертвецов в коридоре.

— Это нападение на граждан города, — официально заявил он. — Я оставлю здесь пост охраны. Шесть человек. До выяснения обстоятельств. И пришлю труповозку.

Это было именно то, что нам нужно. Теперь дом Салвера был под защитой закона. Пока у нашего порога стояли гвардейцы Хейдена, Роаны не могли ударить. Атака на дом под охраной города — это уже бунт против власти, а не разборка с выскочкой.

Хейден ушел. Шесть стражей, как он и сказал, остались сторожить наш дом. Мы с Салвером сидели на кухне, когда городские часы пробили двенадцать. Именно в это время, по моим расчетам, посылка должна была дойти до адресата.

Интерлюдия. Виттор Роан

К воротам поместья подъехала телега с возницей, которого мы наняли вслепую через уличного мальчишку. Возница, ничего не подозревающий мужик, выгрузил у ворот замотанный в тряпку предмет, сказал страже, что это «Забытая вещь наемников», и поспешил уехать.

Охрана напряглась. Они проверили предмет магическим сканером — ничего. Никакой активной магии, никаких рун взрыва. Только металл, воздух и дерево.

Один из гвардейцев развернул тряпку. Увидел шлем своего погибшего товарища. И записку: «Графу Роану. Лично в руки».

Они не посмели выбросить это. Шлем понесли в дом, внесли в комнату. Рядом с графом стоял начальник охраны. Граф жестом приказал всем выйти. Он не хотел, чтобы слуги видели послание от того, кто уничтожил его отряд.

Двери закрылись. Граф остался один на один с «подарком». Подошел к столу. Осмотрел шлем. Его лицо было напряженным. Он явно ожидал увидеть внутри отрубленную голову.

Он взялся за заглушку.

ХЛОПОК!

Пневматический удар был мгновенным. Сжатый воздух, вырвавшись на свободу, распылил охру в мельчайшую взвесь. Кабинет внутри мгновенно окрасился в багровый цвет.

Граф отшатнулся, падая в кресло. Он закрывал лицо руками, уверенный, что это покушение. Он ждал боли, яда, кислоты.

Прошла минута. Но боли не было. Магический доспех тоже не реагировал на угрозу. Граф медленно опустил руки. Посмотрел на свои ладони — они были красными от пыли. Посмотрел на свой дорогой халат, на ковер, на документы. Все было в красной пудре.

Это был плевок. Громкий, наглый инженерный плевок в лицо аристократу. Он схватил письмо, которое сорвало со шлема потоком воздуха. Развернул его.

"Граф Роан. Ваша маленькая война уже стоила вам элитного отряда. Хотите продолжить? Подумайте дважды. Я пока только уничтожил ваших наемников, но я ведь могу перейти и к ответным действиям. Мои изобретения работают тихо и убивают быстро.

Тем более, что Филиппа убила Эвелина. Да, так получилось, что моим кинжалом, но я думаю, вы сами знаете, какая она хитрая змея."

Его руки задрожали. Он хотел скомкать письмо, закричать, приказать собрать войско и стереть мастерскую этого выскочки с лица земли.

Но он вспомнил доклады разведки. У дома стоит городская стража. Атаковать сейчас — значит объявить войну городу. Виттор перечитал строки про Эвелину.

Его взгляд изменился. Ярость уступила место холодному расчету. Он посмотрел на убытки. Десять лучших бойцов. Репутация. Риск войны с городом.

Если Эвелина действительно предательница… если она убрала Филиппа… это решает вопрос с наследством. Это внутренняя проблема, которую можно решить тихо.

Граф Виттор, глава клана Роан, делец и политик, подошел к камину и бросил письмо в огонь. Он принял решение.

— Отзовите людей, — сказал он начальнику охраны. — Мы достанем его позже. Когда он расслабится. А сейчас… пригласите ко мне Эвелину.

Теперь, когда мы были под защитой городской стражи, а адреналин схлынул, навалилась усталость.

Мы сидели на кухне. Это было единственное место в доме, которое не пострадало от погрома. Лисса заварила крепкий травяной отвар, добавив туда щедрую порцию настойки, чтобы унять дрожь в руках. В коридоре слышались тяжелые шаги и ругань — похоронная команда выносила тела наемников. Звуки были глухими, но каждый удар сапога напоминал о том, что наш дом перестал быть безопасной гаванью.

Салвер сидел, обхватив горячую кружку обеими руками. Он смотрел в одну точку — на трещину в столешнице. Маг казался постаревшим за эту ночь. Он оглядывал родные стены, инструменты, развешанные по полкам, и в его глазах читалась тоска.

— Надо будет заказать новую дверь, — тихо произнес он, нарушая тишину. — И укрепить ставни. За пару недель я приведу мастерскую в порядок…

Я переглянулся с Лиссой. Она сидела рядом с дядей, бледная, все еще сжимая в руке салфетку. В ее взгляде я прочел то же, что чувствовал сам: страх оставаться здесь.

— Салвер, — мягко начал я, ставя свою кружку на стол. — Мы не можем здесь оставаться. Он поднял на меня взгляд.

— О чем ты, Арден? Это наш дом. Стража теперь нас бережет.

— Стража постоит здесь неделю. Может, две, — я говорил спокойно, стараясь, чтобы голос звучал убедительно, а не давяще. — Хейден не может держать здесь пост вечно. А Роаны никуда не денутся. Они сейчас взяли паузу, да. Но граф явно затаил обиду. Как только стража уйдет, мы снова станем мишенями.

Салвер нахмурился, потирая переносицу.

— Я стар для побегов, парень. Лорен в столице справится с филиалом. А я… куда я поеду? Здесь вся моя жизнь.

— Твоя жизнь важнее стен, — я наклонился к нему через стол. — Ты спас меня, когда я был никем. Ты дал мне кров. Теперь послушай меня. Оставаться здесь — смертельно опасно. Роаны могут поджечь дом, могут прислать отравителя. Я не прощу себе, если с тобой что-то случится, пока я буду в столице.

Салвер хотел возразить, но я продолжил, выкладывая главный козырь:

— И дело не только в безопасности. Ты мне нужен, Салвер.

— Я? — усмехнулся он грустно. — Зачем я тебе в столице? Ты станешь сильным магом, у тебя впереди большое будущее…

— У меня впереди война и бизнес, — серьезно ответил я. — Лорен знает толк в торговле, но он не инженер. Он не отличит кристалл-накопитель от силового контура. Кто будет руководить производством? Кто поможет мне воплощать новые чертежи? Моей второй ступени не хватит для серьезных артефактов. Мне нужны твои руки, твой опыт, твои знания и горящие глаза. Я ведь видел, как ты радуешься каждому новому нашему изобретению.

Я развернул перед ним сложенный лист пергамента, на котором были наброски новых механизмов — улучшенный затвор для фотоаппарата и схема усиленной сигнализации с кристаллическим узлом и двумя контурами оповещения.

— Мы едем не прятаться. Мы едем расширяться. Мы захватим столичный рынок, Салвер. Но без тебя я не справлюсь. Ты мне нужен как партнер.

Салвер посмотрел на чертежи. В его глазах зажегся слабый огонек профессионального интереса. Потом он перевел взгляд на племянницу.

— Дядя, — тихо сказала Лисса, накрывая его ладонь своей. — Арден прав. Здесь пахнет смертью. Я боюсь засыпать в этом доме. Поехали. В столице у нас будет новая мастерская, лучше этой.

Салвер долго молчал, слушая тишину за окном. Он взвешивал, оставить ли привычный уклад или обеспечить безопасность семьи и получить новые перспективы. Наконец, он тяжело вздохнул и, кряхтя, поднялся из-за стола.

— Уговорили, черти языкастые. — Он обвел кухню прощальным взглядом.

— Жалко бросать все нажитое. Но, видно, судьба такая.

Он посмотрел на меня уже бодрее.

— Если мы едем захватывать столицу, Арден, нам понадобятся лучшие инструменты. Иди, помоги разобрать верстак. Я не оставлю нашим врагам свои лучшие тиски.

Я облегченно выдохнул и улыбнулся.

— Так точно. Иду спасать тиски!

Мы перешли в мастерскую. Я подошел к верстаку, начал собирать инструменты, укладывая их в ящик. Руки делали привычную работу, но мысли были далеко. В какой-то момент я засунул руку в карман куртки, чтобы положить туда мелкие детали, и пальцы наткнулись на холодный металл. Кольцо.

То самое, которое я механически снял с пальца одного из наемников, когда мы обыскивали тела в коридоре. Я вытащил его на свет, чтобы рассмотреть. В тусклом свете магического светильника серебро блеснуло матово и зловеще. Простое, грубое кольцо. Без камней. Я поднес его ближе к глазам.

На внутренней стороне была крошечная гравировка: круг, разомкнутый в одном месте.

Меня словно током ударило. Инструмент выпал из другой руки и с грохотом ударился о пол, но я этого даже не услышал.

Я уже видел этот знак!

Первый раз в лесу, в самом начале. Второй раз при расследовании дела Лорена Вэстмара, тот наемник, которого застрелила Лисса.

Что же этот знак означает и как это связано со мной? Или, правильнее сказать, с прошлым владельцем этого тела? Если эти люди нашли меня здесь… то бежать может быть уже поздно.

Скрипнула дверь мастерской. Я вздрогнул, рефлекторно пряча руку с кольцом за спину, и резко обернулся. На пороге стояла Лисса. Она выглядела встревоженной, теребила край куртки.

— Арден, — сказала она, глядя на меня странным взглядом. — Там тебя какой-то маг спрашивает.

— Маг? — переспросил я, чувствуя, как внутри все сжимается в ледяной комок. — Кто? Из городской стражи? От Хейдена?

Лисса покачала головой.

— Нет. Чужой. Я его раньше не видела. Он стоит у ворот, стража его пропустила. Говорит, у него дело… лично к тебе.

Я почувствовал тяжесть кольца в зажатом кулаке.

— Зови, — выдохнул я, делая шаг навстречу неизвестности.

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15% на Premium, но также есть Free.