Незнакомец стоял в дверях мастерской, заслоняя собой утренний свет. На нем был простой дорожный плащ из добротной шерсти, капюшон скрывал верхнюю половину лица, но даже так я чувствовал на себе тяжелый, оценивающий взгляд.

Лисса замерла за моей спиной, сжимая в руке кухонный нож. Салвер, стоявший у верстака с коробкой инструментов, медленно опустил молоток, настороженно глядя на гостя.

— Мастер Арден? — он не повышал тона, но в этом спокойствии чувствовалась стальная уверенность.

Я незаметно сунул кольцо с «разомкнутым кругом» глубоко в карман и кивнул.

— Это я. Чем обязан?

Незнакомец переступил порог мастерской, хрустнув сапогом по осколкам стекла. Он окинул взглядом разгромленное помещение — пустые полки, мусор на полу, выбитое окно — с небольшим удивлением, но задавать лишние вопросы не стал.

— Вижу, я не совсем вовремя, — произнес он, глядя на меня. — Но мое дело не терпит отлагательств.

Незнакомец помолчал пару секунд, собрался с мыслями и продолжил.

— До нас дошли слухи о ваших талантах в производстве артефактов. Я приехал обсудить с вами одно дело, мастер. Правда, оно конфиденциальное.

Он скользнул взглядом по Салверу.

— При всем уважении к вам, мастер Данн. Этот вопрос я бы хотел обсудить с Арденом наедине.

Салвер нахмурился, собираясь возразить, но я поднял руку.

— Все в порядке, Салвер. Оставьте нас на пару минут.

Салвер покосился на мой пояс, где висел кинжал, потом на гостя, и неохотно кивнул.

— Мы будем на кухне, Арден. Если что…

— Хорошо, — я дождался, пока они выйдут, и повернулся к гостю. — Я слушаю.

Незнакомец подошел к чистому краю верстака и поставил на него сверток, замотанный в темную ткань.

— Речь пойдет о ремонте артефакта. Но, прежде чем мы начнем, я должен взять с вас Клятву молчания. О том, что вы увидите, не должна знать ни одна живая душа. Даже ваш наставник. Также я хотел бы остаться инкогнито и не называть свое имя.

Я задумался. Прошлый раз подобную клятву я давал Лорену Вэстмару, нынешнему моему партнеру и инвестору. Тогда все прошло очень даже неплохо. Но все равно, давать такие клятвы требовалось очень осторожно.

Обычные артефакты не прячут за магическими клятвами. Там, под темной тканью, лежало что-то по-настоящему редкое, сложное и, скорее всего, запретное. Для меня, как для инженера, возможность изучить технологию такого уровня была соблазном, мимо которого я не мог пройти. Знания были единственным капиталом, который меня всегда манил больше денег, и, если ценой за доступ к новым знаниям нужно заплатить всего лишь молчанием, эта сделка казалась мне выгодной.

Дождавшись моего кивка, незнакомец подошел к чистому краю верстака. Его рука нырнула в карман плаща и выложила на дерево небольшой плоский камень, похожий на заполированную пластину серого цвета.

Я узнал этот предмет сразу. Такой же был у Лорена Вэстмара. Артефакт для фиксации Клятвы.

— Вы знаете процедуру? — спросил гость.

— Знаю, — кивнул я. — Стандартная формулировка?

— Да. О том, что вы увидите, не должна знать ни одна живая душа.

Я вздохнул. Мне не нравилось связывать себя обязательствами, но решение я уже принял. Подойдя к столу, я накрыл камень ладонью. Он был холодным, как и прошлый раз.

— Обещаю хранить тайну этого дела, пока жив, — произнес я твердо.

Камень под моей ладонью на миг бледно вспыхнул. Знакомое, неприятное тепло поползло от ладони вверх по предплечью, впитываясь под кожу. Клятва была принята.

Гость кивнул и убрал пластину обратно в карман.

— Теперь к сути.

Он поставил на верстак сверток, замотанный в темную ткань, и развернул его. На столе стоял черный металлический куб. Матовый, тяжелый на вид, с гранью примерно в две ладони. Ни единого шва, ни одной царапины. Идеальная геометрия, какая бывает только у очень дорогих вещей.

— Он не работает, — сухо сказал гость.

— Что именно не работает? — я подошел ближе, но касаться пока не стал.

— Данный артефакт должен отзываться на поток силы. Принимать его. Но уже больше года он не подает признаков жизни. Энергия входит, как в песок, и просто исчезает. Мы показывали его мастерам… — он сделал паузу, подбирая слово, — разного уровня. Они сказали, что отремонтировать его им не по силам.

Незнакомец достал из-под плаща увесистый кожаный кошель.

— Пятьдесят золотых, если почините его.

Я посмотрел на золото. Потом перевел взгляд на куб. Секретный артефакт. Клятва молчания. Человек без лица и имени. И очень большой кошелек золота. Пришло время повышать ставки.

— Ваше дело имеет другую цену.

Гость чуть наклонил голову, словно птица.

— Какая ваша цена?

— Учитывая секретность и Клятву, плата монетами не подходит.

— Чего же вы хотите?

— То, что не всегда можно купить, даже когда имеешь деньги, — я посмотрел ему прямо в глаза, точнее, в темноту под капюшоном. — Редкий артефакт меня устроит.

Незнакомец молчал несколько секунд. Он оценивал меня. Видимо, наглость провинциального мастера его удивила, но раз никто не справился до меня, значит выбор у него не большой.

Гость убрал мешочек с золотом и снова полез во внутренний карман. На свет появился небольшой плоский футляр, обитый бархатом. Щелкнул замок. Внутри, на мягкой подложке, лежали два кристалла в простой оправе.

Я узнал их мгновенно. Такой же кристалл был у Майлин. Кристалл дальней связи. Стратегический ресурс, доступный только военным и высшей аристократии.

— Устраивает? — коротко спросил он.

Это было больше, чем я рассчитывал. Цена таких кристаллов могла превышать стоимость всего этого дома.

— Вполне.

Я положил руку на куб. Металл был ледяным.

— Как я пойму, что он исправен?

— Вы увидите, — уклончиво ответил гость. — Если он оживет, на гранях проступит свет. Лазурный узор.

Я кивнул и, не теряя времени, пустил пробный импульс магии. Повел его по лабиринту каналов и почти сразу наткнулся на проблему. В центральном распределительном узле, там, где сходились десятки разных магистралей, путь прерывался. Я видел плотный, бесформенный сгусток энергии, который окаменел и наглухо закупорил всю систему.

Если я правильно понимаю, то все, кто пытался чинить этот артефакт до меня, просто не могли это увидеть, а значит и понять суть проблемы.

Я убрал руку.

— Ну что? — в голосе гостя слышалось нетерпение пополам со скепсисом.

— Мне кажется, я нашел причину поломки, — произнес я, наконец поднимая глаза от куба. — Но решение не будет быстрым. Мне потребуется время, чтобы подобрать нужный метод воздействия и не повредить структуру. Около часа, может, чуть больше.

Я кивнул на единственное кресло в углу.

— Вы можете пока присесть или, если у вас есть срочные дела в городе, вернуться позже.

Незнакомец даже не посмотрел в сторону кресла. Он стоял абсолютно неподвижно, словно боялся спугнуть удачу.

— Я останусь здесь, — его тон исключал любые возражения. — Артефакт должен все время оставаться в поле моего зрения. Работайте, мастер. Я не буду мешать.

Гость отошел на шаг назад, давая мне пространство.

Я достал свои инструменты. Выбрал тонкий стилет из мифрилового сплава, который использовал как проводник, и сел за верстак, полностью сосредоточившись на задаче.

Первая попытка была осторожной. Я попытался мягко расшатать «пробку» вибрацией. Направил через острие стилета серию частых, мелких колебаний, стараясь войти в резонанс с застывшей энергией внутри.

Полчаса я подбирал частоту. Металл под пальцами слегка потеплел, но засор не сдвинулся ни на микрон. Сгусток был слишком плотным, спрессованным от сильного давления.

Я сменил тактику. Решил попробовать «растворить» его. Вместо того чтобы бить в лоб, я начал подавать ману тончайшими струйками, пытаясь найти микротрещины в структуре засора и расширить их изнутри.

Прошло еще двадцать минут. Я чувствовал, как напрягаются мои собственные каналы от предельной концентрации. В какой-то момент мне показалось, что пробка поддалась, но это была иллюзия — я лишь снял верхний слой «накипи».

Гость за спиной нетерпеливо вздохнул.

— Проблемы, мастер?

— Сложность, — отрезал я, не поднимая головы. — Не мешайте.

Я отложил стилет и размял затекшие пальцы. Нужен был третий путь. Грубая сила сломает каналы. Мягкое воздействие не берет этот засор. Значит, нужен точечный пробой.

Я снова приставил стилет к грани куба. На этот раз не стал распыляться, а начал накапливать ману на самом кончике иглы, сжимая ее до предела. Прицелился, направляя ее в точку сцепления засора со стенкой канала. В самое слабое место.

— Сейчас… — шепнул я.

Резкий, как выстрел, выброс силы. Я почувствовал отдачу даже в локте. Внутри куба сжатая мана ударила в уязвимую точку, как долото скульптора. Я увидел, как монолитный камень засора дал трещину. Потом вторую. И вдруг рассыпался в пыль, которую тут же подхватило остаточное течение магии. Путь был свободен.

Я выдохнул и медленно убрал стилет, чувствуя, как дрожат руки от перенапряжения.

— Готово. Пробуйте.

Гость с недоверием посмотрел на меня, потом на куб. Положил ладонь на верхнюю грань. Я увидел, как его энергия хлынула внутрь. Теперь ей ничто не мешало. Она заполнила контур за долю секунды.

Черный металл дрогнул. Из глубины, словно из-под толщи темной воды, начал пробиваться свет. Сначала тусклый, потом ярче. На гранях куба вспыхнул сложный, геометрически безупречный узор лазурного цвета. Свет был холодным, ровным, без единого мерцания.

— Работает… — выдохнул гость. В его голосе на миг прорезалось что-то человеческое — чистое облегчение.

Он быстро поднял взгляд на меня.

— Отвернитесь, мастер.

— Что?

— Отвернитесь. Проверка требует… приватности.

Я пожал плечами и повернулся спиной к верстаку, делая вид, что протираю стилет тряпкой. В тишине мастерской не было слышно ни скрипа, ни щелчка механизма. Так прошло секунды три. А потом по ушам ударило.

ХЛОП!

Глухой, резкий звук. Меня даже качнуло вперед немного.

— Можете повернуться.

Я обернулся. Гость уже благополучно успел спрятать куб в своей сумке, висевшей у него на плече, а ко мне подвинул бархатный футляр с кристаллами.

— Работа выполнена безупречно. Благодарю.

Он накинул капюшон поглубже.

— Забудьте, что я здесь был. И забудьте, что вы видели. Если этот артефакт всплывет в разговорах… вы знаете последствия Клятвы.

— Я умею молчать, — ответил я, накрывая ладонью футляр с кристаллами.

Гость вышел так же бесшумно, как и появился. Когда дверь за ним закрылась, я наконец открыл футляр. Два редких кристалла лежали передо мной.

К сожалению, я так и не понял, что за куб я починил. Схема каналов была слишком сложной, чтобы расшифровать ее назначение. Но я запомнил ее. Каждый изгиб, каждый узел. Моя память инженера сохранила чертеж, и когда-нибудь я пойму, что это было.

А вот кристаллы… Я взял один из них в руки и поднес к глазам. Внутри хаоса природной породы я увидел структуру. Четкую кристаллическую решетку. И она вибрировала. Едва заметно, на грани восприятия. Я взял второй камень. Он вибрировал в унисон.

Это не магия богов. Это физика. Резонанс. Два куска одной породы, имеющие идентичную структуру решетки.

Я усмехнулся. Местные маги ищут такие пары годами в шахтах, считая их даром небес. Но если я пойму принцип формирования этой решетки… мне не нужны будут шахты. Мне потребуется лаборатория и правильные условия кристаллизации. Я смогу делать их сам.

Этот заказ стал для меня отличным уроком. Если бы я взял деньги, они бы просто осели в кошеле и рано или поздно закончились. А эти кристаллы… они открывают передо мной возможности, которые нельзя купить.

В моей прошлой жизни мгновенная связь была обыденностью. Там даже не задумывались, какое это чудо — услышать голос собеседника на другом конце города через секунду. Здесь же, в мире, где скорость информации равна скорости лошади, этот информационный вакуум раздражал меня больше всего. Любая несогласованность действий превращалась в проблему, которую приходилось решать часами, а то и днями.

Теперь у меня был шанс это исправить.

Я вошел на кухню. Салвер и Лисса сидели за столом, напряженно глядя на дверь. Увидев меня живым и невредимым, они с облегчением выдохнули.

— Ушел? — коротко спросил Салвер.

— Ушел, — кивнул я, подходя к столу. — И заплатил за работу.

Я положил бархатный футляр на столешницу, прямо между кружками с остывшим чаем. Щелкнул замком. Салвер наклонился вперед. Когда он увидел содержимое, его глаза округлились. Как мастер артефактор, он прекрасно понимал цену подобным вещам.

— Это же… — он осекся, боясь произнести название вслух. — Арден, ты понимаешь, сколько это стоит? Он отдал тебе это за час работы?

— Он предлагал золото. Много золота, — спокойно ответил я, доставая один кристалл. — Но я отказался.

Салвер поднял на меня непонимающий взгляд.

— Отказался от золота? Сейчас, когда нам нужно обустраиваться на новом месте?

— Именно поэтому, — я вложил один кристалл в его широкую, мозолистую ладонь. — Золото мы заработаем, Салвер. Руки у нас есть, голова на месте. А вот такие вещи… их просто так не купишь, даже если у тебя полные карманы монет. Это стратегический ресурс.

Я сжал второй кристалл в своей руке.

— Мы едем в столицу. Там свои правила, свои хищники. Нам с тобой придется часто разделяться. Если случится беда, или если появится срочный заказ, посыльный может опоздать или его перехватят.

Я указал на камень в его руке.

— С этим я смогу связаться с тобой мгновенно. С любого конца города.

Салвер с трепетом погладил грань кристалла большим пальцем.

— Связь в реальном времени. Это дает колоссальное преимущество, — пробормотал он.

— Пока наши конкуренты будут слать письма голубями, мы будем решать вопросы здесь и сейчас.

Я увидел, как в глазах наставника меняется выражение. Сначала был шок от моего решения отказаться от золота, потом — понимание. И наконец — одобрение. Он осознал, что я не просто «отказался от денег», а инвестировал в наш главный актив весьма удачным способом.

— Ты становишься пугающе дальновидным, парень, — усмехнулся он, сжимая кристалл в кулак.

Я спрятал свой камень во внутренний карман.

Интерлюдия . Тайный заказчик и его покровитель

Кабинет в одной из башен Верхнего Аленграда был погружен в полумрак. Тяжелые бархатные шторы надежно скрывали происходящее от любопытных глаз, а магический контур, вшитый в стены, гарантировал, что ни одно слово не покинет эту комнату.

Хозяин кабинета сидел в глубоком кресле у камина. На вид ему было около пятидесяти — властное выражение лица, тронутые сединой виски, и глаза человека, привыкшего отдавать приказы, которые не обсуждаются.

На столе перед ним вспыхнул крупный кристалл связи, установленный в массивную золотую оправу. Воздух над камнем дрогнул, собираясь в полупрозрачную фигуру человека в капюшоне.

— Милорд, — голос призрачной фигуры звучал глухо.

— Докладывай, — хозяин кабинета даже не повернул головы, продолжая смотреть на огонь. — Ты нашел мастера?

— Да. И я только что вышел из его мастерской.

— Значит, это был ты…

Хозяин кабинета наконец повернулся. Он кивнул на черный куб в углу.

— Час назад артефакт вдруг ожил. Хлопок — и на бархате появилась простая медная монета. Я уж думал, у меня галлюцинации.

— Это был тестовый пуск, милорд, — поклонился Николас. — Я должен был убедиться, что канал стабилен, прежде чем докладывать.

— Лучшие мастера столичной Гильдии утверждали, что связь между кубами разрушена необратимо. А ты хочешь сказать, что провинциальный ремесленник справился там, где сдались магистры?

— Он справился за час, милорд.

— Повтори, — жестко приказал Лорд. — Я хочу убедиться еще раз. Отправь мне что-нибудь. Прямо сейчас.

Проекция Николаса склонила голову.

— Принимайте.

Аристократ встал и подошел к тяжелому постаменту в углу комнаты. Там, на черном бархате, стоял предмет, точь-в-точь повторяющий тот, что сейчас держал в руках его агент за сотни километров отсюда. Черный металлический куб. Идеальная геометрия. Этот парный артефакт был бесполезным куском металла уже больше года.

Секунда тишины.

Вдруг по матовой поверхности куба пробежала лазурная искра. Металл тихо загудел. На верхней грани воздух сгустился, и с сухим хлопком, материализовался предмет. Золотой ален блеснул в свете камина, идеально ровный, теплый, словно его только что достали из кармана. Аристократ взял монету.

— Безупречно… — пробормотал аристократ. — Мгновенная телепортация материи. Связь восстановлена.

Он вернулся к кристаллу связи, сжимая монету в кулаке.

— Рассказывай. Кто он?

— Зовут Арден. Молодой, дерзкий. Живет в мастерской на окраине.

— Как он это сделал?

— Не могу знать, милорд, — покачал головой Николас. — Он не болтлив. Работал молча, использовал инструменты, а не заклинания. Секрет ремонта остался при нем.

Аристократ хмыкнул.

— Дерзкий мастер, который умеет хранить секреты? Это редкость. Сколько он взял?

— Он отказался от золота.

Брови Лорда поползли вверх.

— Отказался?

— Да. Сказал, что из-за Клятвы и секретности монеты его не интересуют. Потребовал редкий артефакт в обмен на услугу.

— Наглец, — без злости, скорее с интересом произнес хозяин. — И что ты сделал?

— Я принял решение отдать ему пару малых кристаллов связи. Тех, что вы выдали мне для оперативной работы. Иначе сделка бы не состоялась.

— Кристаллы вместо золота… — задумчиво произнес аристократ. — Значит, он понимает, что есть вещи дороже денег.

Он посмотрел на черный куб, который теперь снова стоил дороже небольшого замка. Возможность мгновенно получать яды, документы или редкие ингредиенты через любые стены была бесценной. И этот безродный парень вернул ее ему.

— Где он сейчас?

— Мои люди проследили за ним после моего ухода. Он покинул мастерскую. Примкнул к торговому каравану, идущему на север. Судя по разговорам, его цель — столица. И Академия.

— Академия… — лорд постучал монетой по столу. — Любопытно.

— Каковы будут приказы? Устранить, как нежелательного свидетеля? Он дал Клятву Молчания, но мы не можем рисковать тайной «Теневого Курьера».

— Нет, — отрезал хозяин. — Не трогай его. Пока что. Таланты, способные чинить такие артефакты, на дороге не валяются. Но и спускать с него глаз нельзя.

Аристократ сжал монету в кулаке.

— Присматривай за ним, Николас. Я хочу знать, что он будет делать в Академии. И кто попытается его завербовать.

— А если он станет помехой?

— Тогда мы решим этот вопрос. А пока… пусть живет. Он может стать полезной фигурой на доске. Или опасной. Время покажет.

— Будет исполнено, милорд. Проекция мигнула и погасла. Хозяин кабинета остался один. Он подбросил золотой ален в воздух и ловко поймал его, глядя в темноту угла, где снова ожил черный куб.

— Арден… — тихо произнес он, пробуя имя на вкус. — Поглядим, кто ты такой.

Сборы заняли не больше часа, хотя Салверу это время показалось вечностью. Он с тяжелым сердцем покидал дом, в который вложил столько сил. Мастер то и дело возвращался в мастерскую — то зачем-то пытался прикрыть выбитое окно куском мешковины, словно это могло защитить теперь уже абсолютно пустую комнату, то проверял, не закатилась ли какая деталь в угол, где еще час назад стоял его верстак. Мне пришлось буквально за руку выводить его на улицу.

К полудню мы прибились к большому торговому обозу, идущему на север. Нам повезло, купец, пожилой мужчина с цепким взглядом, искал дополнительную охрану, а вид двух мужчин при оружии внушал доверие. Мы сторговались всего на один золотой за место для нашей телеги, при условии, что в случае нападения мы встанем в строй защитников.

Я сразу оговорил один нюанс: мне нужно было ненадолго отлучиться в деревню Виллин. Пришлось уговорить купца одолжить мне одну из запасных лошадей каравана. Старик поворчал для порядка, но согласился — в качестве гарантии, что я не сбегу с животным, у него в залоге оставалась наша повозка с инструментами. Да и обоз двигался медленно, как жирная гусеница, так что всаднику налегке ничего не стоило нагнать его за пару часов.

Визит к матери вышел коротким. Она постарела, но держалась крепко. Я не стал устраивать долгих сцен — это было бы лишним. Просто убедился, что она здорова, и оставил денег. Не целое состояние, которое могло бы привлечь деревенских завистников, а сумму, которой ей хватит на год спокойной жизни.

— Я буду присылать весточки, — пообещал я, садясь в седло. — И помощь тоже.

Она лишь кивнула, провожая меня беспокойным взглядом. Я сделал то, что должен был.

Вернувшись к каравану, я пересел в телегу. Крамм остался далеко позади. Впереди нас ждала столица. Для Салвера это был шанс создать мастерскую на новом месте. Для Лиссы — возможность открыть настоящую сыскную контору, где ее талант к деталям станет профессией. А для меня столица означала еще и Академию. Место, где хранятся знания этого мира, и куда мне нужно попасть во что бы то ни стало.

Монотонный скрип колес и дорожная пыль действовали усыпляюще. Салвер, обнимая ящик с любимыми инструментами, дремал, а Лисса с любопытством разглядывала пеструю толпу попутчиков, то и дело щелкая затвором своего фотоаппарата. Казалось, что самое сложное уже позади, и впереди нас ждут две недели скучной, безопасной дороги.

Мы ошибались.

Внезапный крик мужчины в середине каравана прервал наше безмятежное путешествие…

— Воры! Обокрали! Держи их!

Истошный вопль разорвал дорожную скуку, словно удар хлыста. Караван, который еще секунду назад лениво полз по тракту, мгновенно встал.

Я среагировал быстрее, чем успел подумать. Рука привычно нырнула под плащ, пальцы сомкнулись на рукояти меча. Салвер, дремавший рядом, открыл глаза и одним слитным движением подтянул к себе арбалет. Щелкнул взводимый механизм.

— Началось, — буркнул наставник, оценивая обстановку. — Крики в центре, у богатой повозки.

Кричал купец Гальт, плотный мужчина в дорогом, но запыленном кафтане. Вокруг его телеги уже собиралась толпа, там были охранники, возницы и просто любопытные.

— Лисса, сиди в телеге и не высовывайся, — бросил я на ходу. — Салвер, пошли проверим.

Мы протиснулись среди зевак и вышли в круг света, образованный несколькими факелами. Картина была удручающей. Гальт, красный и взмыленный, бегал вокруг своей повозки, а посреди круга стоял начальник его охраны — здоровяк со шрамом на щеке по имени Брук. Одной рукой он держал факел, а другой встряхивал за шиворот щуплого паренька-конюха из соседнего обоза.

— Попался, крысеныш! — ревел Брук. — Я давно заметил, как ты крутишься рядом!

— Я не брал! Клянусь богами! — визжал парень, болтаясь в воздухе, как тряпичная кукла. — Я только упряжь проверить подходил!

— У господина Гальта пропала шкатулка с векселями! — Брук повернулся к толпе, ища поддержки. — Я отошел на минуту воды попить, возвращаюсь — а этот уже у полога шарит!

Толпа гудела. Люди в дороге нервные, страх за свое добро делает их жестокими. Кто-то уже крикнул: «Вздернуть вора!», и этот призыв нашел отклик.

Я посмотрел на парня. Его трясло, глаза были полны животного ужаса. От него тянуло паникой, отчаянием, но… не ложью. Я чувствовал, парень говорил правду.

А вот Брук, который так праведно негодовал, наоборот — врал.

— Вмешиваемся? — тихо спросил Салвер, держа арбалет опущенным, но готовым к бою.

— Придется. Иначе они его убьют.

Я шагнул вперед.

— Отпусти парня, Брук.

Мой голос прозвучал спокойно, но в повисшей тишине его услышали все. Начальник охраны замер, медленно поворачивая голову.

— Ты кто такой? — прошипел он, щурясь. — А, тот мастеришка с телеги инструментов? Вали отсюда, пока цел.

— Я сказал, отпусти. Он ничего не брал.

— Ты что, его подельник? — Брук бросил конюха на землю и шагнул ко мне, положив ладонь на эфес меча. — Или хочешь занять его место?

Ситуация накалялась. Но тут из толпы вышел один из наемников, который ехал с нами от самого Крамма.

— Постой, Брук. Не дури.

Наемник прищурился, вглядываясь в мое лицо, а потом уважительно кивнул:

— Это мастер Арден. Тот самый, что помог дознавателю Хейдену взять банду на портовых складах. Помнишь слухи? Они тогда втроем раскидали десяток головорезов.

Гальт, услышав это, замер посреди своей истерики.

— Тот самый? Из Крамма? — он перевел взгляд с меня на Брука и обратно. — Мастер Арден? Вы… вы можете найти мои векселя? Там бумаги почти на три сотни золотых!

— Могу. Но только если вы прекратите этот балаган, — жестко ответил я и повернулся к Бруку. — Смотри мне в глаза.

Начальник охраны напрягся, но взгляд не отвел. Он был уверен в себе. Слишком уверен.

— Когда пропала шкатулка? — спросил я.

— Только что! — рявкнул Брук. — Я же говорю, отошел на минуту…

Ложь.

Внутри меня словно натянулась и лопнула струна. Значит шкатулки не было на месте уже давно.

— Не ври мне.

Я сделал шаг вперед, сокращая дистанцию.

— Шкатулки не было на месте уже давно. Ты знал это.

Брук побагровел, вены на его шее вздулись.

— Ты меня обвиняешь⁈ — заорал он. — Я служу господину Гальту пять лет! Днем, во время привала, я сидел у костра с парнями, мы играли в кости! Вон, спроси любого!

Трое его подручных тут же закивали, пряча глаза:

— Да, да! Он не отходил ни на шаг! Мы играли все время!

Ложь, ложь, ложь. Густая, согласованная. Они подготовили алиби заранее.

— Твое слово против моего, — ухмыльнулся Брук, видя, что купец колеблется. — У меня три свидетеля. А у тебя что? Байки из порта?

— У него есть я.

Я обернулся. Лисса стояла прямо за моей спиной. Когда она успела слезть с телеги и пробраться сквозь толпу? В руках она сжимала свой фотоаппарат.

— Днем. На привале. Я хотела снять ваш лагерь, господин Гальт. Уж больно вы колоритно смотрелись на фоне реки.

Брук нахмурился, глядя на деревянную коробку в ее руках:

— Что это за ерунда? Игрушка?

— Это свидетель, который не умеет врать, — я взял у Лиссы аппарат. — И который не берет взяток.

Я нажал кнопку просмотра. Внутри корпуса активировался кристалл, и через линзу наружу ударил луч света, проецируя изображение на белый тент повозки. Картинка была черно-белой, зернистой, но четкой.

Толпа ахнула и подалась назад. Для них это было чудо.

На снимке был запечатлен дневной лагерь. Костер, котелок. Трое охранников сидели и кидали кости, смеясь. А вот место Брука было пустым. Но самое главное было на заднем плане. Чуть размыто, но абсолютно узнаваемо, широкая спина начальника охраны маячила у той самой повозки. Он стоял вполоборота, оглядываясь, а его рука по локоть уходила под полог, туда, где лежали личные вещи купца.

В лагере повисла звенящая тишина. Гальт переводил взгляд с проекции на своего верного охранника.

— Брук? — голос купца дрогнул. — Это… ты?

Алиби рассыпалось в прах. Подручные Брука, поняв, что их сдали с потрохами неведомой магией, тут же попятились.

— Он заставил нас! Мы не знали, что он воровать пошел! Он сказал, просто проверит посты!

Лицо Брука исказила гримаса ярости. Он понял, что терять нечего.

— Ах вы твари колдовские…

Он рванул меч из ножен, намереваясь рубануть меня, пока я держу аппарат.

Щелк.

Сухой, короткий звук. Арбалетный болт вонзился в землю в сантиметре от сапога Брука.

— Брось железку, — спокойно произнес Салвер. Он стоял в трех шагах, держа арбалет у бедра. — Следующий будет в колено.

Брук замер. Он посмотрел на арбалет, на решительное лицо Салвера и разжал пальцы. Меч упал в дорожную пыль.

Векселя нашли в седельной сумке Брука, завернутые в грязную тряпку. Гальт, бормоча извинения и благодарности, чуть ли не силком всучил нам кошель с золотом.

Когда мы вернулись к нашей телеге, караван уже начинал приходить в себя, хотя до рассвета было еще далеко. Я подкинул кошель на ладони — тяжелый.

— Неплохо сработано, — усмехнулся Салвер, снимая напряжение с тетивы. — В Крамме вы бы за такую оплату неделю бегали, а тут — один кадр и пара слов.

— Тут надо благодарить Лиссу, — я кивнул на напарницу.

Она сидела и бережно протирала линзу артефакта, при этом выглядела абсолютно довольной собой.

— Знаешь, Арден, — сказала она, не поднимая глаз. — Мне кажется, нам даже вывеска в столице не понадобится. Клиенты нас сами найдут.

Я посмотрел на дорогу, уходящую в темноту.

— Найдут, — согласился я. — Главное, чтобы мы были к этому готовы.

Дорога до Аленграда занимала почти две недели. Если первые дни мы были на взводе, ожидая погони или мести Брука, которого Гальт с позором высадил на первом же постоялом дворе, то вскоре дорожная рутина взяла свое.

Монотонный ритм движения, пыль, скрип колес, короткие ночевки под открытым небом. Караван жил по своим законам, превращаясь в маленький кочевой город, и мы постепенно становились его частью.

Чтобы не сойти с ума от скуки и тряски, я искал собеседников. И нашел одного, весьма интересного. В одной из повозок ехал парень лет двадцати с небольшим. Худой, с острыми чертами лица и цепким взглядом. Он носил дорожный плащ из добротной шерсти, на отвороте которого была приколота простая синяя нашивка. Судя по всему — студент Академии.

Всю дорогу он держался особняком, свысока поглядывая на грубоватую охрану и простых возниц. Он явно скучал, но гордость не позволяла ему общаться с простолюдинами. Однако, узнав, что я и Салвер — мастера по созданию артефактов, коллеги по цеху, снизошел до разговора с нами.

Вечером, когда караван встал на привал, я подсел к его костру с котелком горячего чая.

— Возвращаетесь к учебе, господин маг? — спросил я, протягивая ему кружку.

Парень кивнул, принимая угощение.

— Элиан, третий курс, — коротко представился он. — Срочные дела в столице. Пришлось прервать свой отдых. А вы, мастер, я смотрю, тоже туда?

— Да, — твердо ответил я. — Я еду поступать в Академию.

Элиан спокойно отпил чай, ничуть не удивившись.

— Дело хорошее, — оценил он. — Если есть искра, глупо оставаться самоучкой. Вы на какой факультет метите?

— Пока присматриваюсь.

— А что тут присматриваться? — усмехнулся Салвер, подсаживаясь к нам. Он по-хозяйски поправил полено в костре. — У тебя руки золотые, Арден. Прямая дорога на факультет Артефакторики, к «Синим». Как я в свое время.

Элиан с интересом посмотрел на моего наставника.

— Вы выпускник?

— Двадцать лет как выпустился, — с ностальгией произнес Салвер. — Помню, как мы тогда в общежитии праздновали сдачу зимней сессии… Славное было время.

— Славное… — протянул Элиан, и его лицо помрачнело. — Боюсь, мастер, вы не узнаете нынешнюю Академию. Времена изменились.

— Что, устав переписали? — прищурился Салвер.

— Конкуренция стала жестче.

Элиан демонстративно поправил на груди серебряный значок, на котором красовалась надпись «100».

— Помните распределение по факультетам? Раньше вы сдавали экзамен и шли туда, куда душа лежит.

— Было такое, — кивнул Салвер.

— Забудьте. Теперь действует «Правило четверти». Мест на каждом факультете — не больше двадцати пяти процентов от потока. Даже если ты сдал все на отлично, но оказался в рейтинге ниже соседа — ты пролетаешь мимо желаемого места.

Он посмотрел на меня.

— Все, конечно, рвутся в элиту. На факультет боевой магии, к «Красным». Там готовят офицеров, штурмовиков, дуэлянтов. Это прямая дорога к титулам и реальной власти в Империи.

Он отхлебнул чай и продолжил:

— Другие стремятся на факультет Целительства, к «Зеленым». Бойцы из них никакие, зато их услуги стоят безумных денег. Бедный лекарь — это нонсенс.

— Логично, — кивнул я. — А если ты не лучший из лучших? Куда тогда?

— Если ты в конце списка, то тебя не спросят, куда ты хочешь. Распределят по остаточному принципу. Обычно на факультет Защитников, к «Коричневым». Будешь всю жизнь месить грязь на границе, возводя стены, или работать на стройке.

— Мда, — нахмурился Салвер. — Раньше давали выбор. Гайки закручивают.

— И это еще не все, — продолжил студент. — Зимняя практика. Раньше это была просто отработка навыков в поле. Теперь нас выкидывают в Мертвые предгорья. С минимумом припасов. Задача — не просто выжить, а принести трофей. Там ломаются многие.

— Какой еще трофей? — не понял я.

— Трофей — это доказательство того, что вы зашли вглубь зоны, а не отсиживались неделю на опушке леса, жуя сухари.

Он загнул палец:

— Это может быть шкура пещерного волка, ядовитая железа шипохвоста или редкий морозный корень, который растет только на скалах. Ректор считает, что маг, вернувшийся без добычи — это просто турист. Пришел пустым — значит, трус. Незачет и отчисление.

— Сурово, — покачал головой Салвер. — Мы в свое время просто топографию сдавали и костры разводили.

— Там ломаются многие, — подытожил студент.

— Значит, будем готовиться, — сказал я. — Я еду туда не для того, чтобы вылетать.

— Настрой правильный, — кивнул Элиан. — Вам, как мастеру с опытом работы, будет проще, чем тем, кто дела настоящего не видал. Но вот вам совет. Бесплатный. С высоты, так сказать, моего опыта.

Он снова коснулся своего серебряного значка.

— Видите этот знак Сотника? Мне доверено управление целой сотней учащихся. В Академии иерархия сейчас жесткая.

Он понизил голос, оглядываясь по сторонам.

— Мастер Салвер, вы помните планировку общежитий? Пять башен и центральный корпус?

— Конечно. Я жил в южной башне.

— Западное крыло сейчас закрыто. Официально — на ремонт. Но он длится уже год.

— Там всегда дуло из окон, — пожал плечами Салвер. — Неудачная постройка.

— Дело не в сквозняках.

Элиан наклонился ближе к огню, понизив голос:

— Мы называем это «Спецхраном». Изолированный склад для артефактов высшего класса опасности. Тех, что были конфискованы или созданы в стенах Академии, но признаны слишком нестабильными.

— И зачем их хранить в жилом корпусе? — удивился Салвер.

— Там стены облицованы Мертвым камнем. Он глушит любой фон и блокирует магический поиск. Лучшего изолятора не найти.

Элиан помешал угли веткой.

— Академия собирала эти предметы десятилетиями. Сломанные жезлы, искаженные накопители, экспериментальные сферы… Все, что нельзя использовать, но жалко уничтожить. Проблема в том, что эти предметы лежат там в темноте и… взаимодействуют. Резонируют друг с другом. Поэтому там творится неладное с магическим полем.

— Звучит как вызов для артефактора, — задумчиво произнес я. — Изучить такие вещи — это уникальный шанс.

— О, каждый год находятся такие «охотники за сокровищами», — усмехнулся студент. — Первокурсники, желающие прославиться, или старшекурсники, которым нужны деньги. Но никто не проходит дальше первой двери.

— Охрана?

— Магический контур. Он работает сам по себе, без участия людей. Студенты называют его «Вязкой тьмой». О том, что внутри, никто не знает — это секрет ректората. Но вот про первую ловушку слухи ходят.

Элиан посмотрел на нас серьезно.

— Те смельчаки, что пытались взломать вход… их находили утром. Живыми, но абсолютно неподвижными. Они стояли, приклеенные к двери, не в силах пошевелить даже пальцем. Контур просто парализует нарушителя и держит его до прихода охраны.

— Гуманно, — оценил Салвер.

— Вполне. Но карьера на этом заканчивается. Пойманного с утра снимают с двери заклинанием. Официально там «зона повышенной опасности». Так что вас просто вышвырнут из Академии за нарушение режима секретности. Решение окончательное и обжалованию не подлежит. Строжайший запрет.

Он пожал плечами.

— Поэтому мой вам совет, держитесь подальше от Западного крыла. Никакие знания не стоят того, чтобы вылететь из Академии.

Салвер переглянулся со мной.

— Серьезно, — пробормотал я. — «Западное крыло»… Запомним.

— Вот и запомните, — кивнул Элиан, поднимаясь. — Учите теорию, сдавайте нормативы и не лезьте в западное крыло. Может, тогда и доживете до синей нашивки артефактора.

Он похлопал себя по плечу, где блестел значок Сотника, и направился к своей палатке.

— Похоже, Академия и правда уже не та, — задумчиво произнес Салвер, глядя ему вслед. — «Правило четверти»…

— Ничего, — я подбросил ветку в огонь. — Нам не привыкать. Прорвемся.

На седьмой день пейзаж изменился. Зеленые холмы сменились каменистыми грядами, а высокая трава уступила место редким пучкам сухостоя. Даже воздух здесь стал другим — мутным от пыли.

Лошади начали беспокойно фыркать и упираться, отказываясь идти вперед. Возницам пришлось нахлестывать их, чтобы караван не сбился с темпа. Среди охраны и попутчиков поползли тревожные шепотки.

— Чертова верста… — донеслось снаружи. — Только бы колесо не сломалось.

— Не смотри на восток, глаза испортишь! — крикнул кто-то из старших возниц молодому парню. — Гони лошадей, нечего тут глазеть!

— Мне не по себе, — тихо сказала Лисса, кутаясь в плащ. — Арден, ты чувствуешь?

Я кивнул. Это была не тошнота, а липкое, давящее чувство. Животное желание забиться в нору и не отсвечивать.

— Аккуратнее, — спокойно, но твердо предупредил Салвер, сидевший напротив нас. — Близко к Игле лучше не подходить, она выпивает магический резерв. Если у мага слабый контроль, можно потерять сознание от истощения. Лучше даже не смотрите туда.

Естественно, мы посмотрели. На востоке, примерно в километре от тракта, из земли торчал черный шпиль. Одинокий, неестественно гладкий, словно осколок темного стекла, вонзившийся в небо. Вокруг него земля была голой, потрескавшейся, будто выжженной огнем.

— Что это? — спросила Лисса.

— Игла, — ответил Салвер. — Одна из двенадцати.

Он поправил воротник плаща, глядя на шпиль с профессиональным интересом, смешанным с опаской.

— В Академии на лекциях по древним артефактам нам рассказывали о них. Они стояли здесь задолго до основания Империи. Никто точно не знает, кто их построил и зачем. Есть теория, что это какая-то глобальная сеть. Двенадцать Игл разбросаны по всему континенту, образуя единый контур.

— И что они делают?

— Стабилизируют магический фон… или наоборот, выкачивают его, — пожал плечами наставник. — Ученые спорят до сих пор. Некоторые говорят, что Иглы удерживают границы нашего мира. Как будто мир — это остров посреди океана хаоса, а Иглы поддерживают барьер, чтобы стена между нами и… тем, что снаружи… оставалась непроницаемой. Но факт один, рядом с ними магия ведет себя непредсказуемо.

Я прищурился, обычно я видел потоки магии только в момент сотворения заклинания или работы артефакта. Но здесь само пространство было возмущено. Тонкие, едва заметные ручейки энергии выстраивались в линии. Их неумолимо тянуло к черному шпилю. Он втягивал их в себя, как водоворот втягивает все, что оказалось рядом.

Во внутреннем кармане куртки вдруг стало горячо. Я сунул руку внутрь, накрывая ладонью кольцо. Металл вибрировал. Мелко и часто. Артефакт реагировал на близкое присутствие шпиля.

— Я должна это снять, — решилась Лисса, доставая деревянную шкатулку.

Лисса навела объектив на черный шпиль. Щелкнул механизм спуска.

— Готово.

Вечером, когда мы отъехали на безопасное расстояние и давящее чувство отпустило, Лисса решила проверить результат. В полумраке повозки она нажала кнопку просмотра. Из линзы ударил луч света, проецируя изображение на светлую ткань тента.

— Странно… — растерянно пробормотала девушка.

Снимок получился по-настоящему четким. На нем отчетливо проступили каменистые холмы под низким серым небом и даже мелкая россыпь камней у обочины. Кристалл передал каждую деталь этого унылого пейзажа. Но в центре кадра, там, где должен был возвышаться обелиск, было пустое место. Просто чернильно-черное пятно, провал.

— Почему его не видно? — расстроилась Лисса. — Я же точно навела на него! Кристалл сбоит?

Я тоже нахмурился, не понимая причины. Кристалл работал, остальные объекты были на месте.

— Кристалл в порядке, — подал голос Салвер, разглядывая проекцию. — Игла оправдывает свою репутацию.

— В смысле? — не понял я.

— Твой аппарат работает со светом, Арден. Линза собирает лучи, а кристалл их запоминает. Так?

— Ну да.

— А Игла поглощает все, — наставник ткнул пальцем в черное пятно. — Не только свободную магию, но и свет. Лучи просто тонут в ней и не возвращаются обратно к линзе. Поэтому для твоего артефакта этого объекта не существует. Просто дыра в пространстве.

Вечером того же дня спокойствие лагеря разорвал шум.

На привале сцепились двое наемников из новой смены охраны. Один — лысый здоровяк по кличке Гром, второй — жилистый, верткий боец, которого звали Скиф. Причина была банальной — пропажа мешочка с игральными костями, но слово за слово, и вот уже руки легли на рукояти мечей.

— А ну тихо! — рявкнул старший караванщик, седой мужчина с перебитым носом. — Хотите крови? Будет вам кровь. Но по правилам. Я не собираюсь терять бойцов из-за поножовщины в кустах.

Он носком сапога прочертил на утоптанной земле круг диаметром шагов в двенадцать.

— Дуэльный круг, — прокомментировал подошедший Элиан, вставая рядом со мной.

— Зачем он нужен? — тихо спросил я.

— Это не для красоты, Арден, — пояснил Салвер. — Это граница закона. Снаружи действуют законы Империи, если убил человека, значит пойдешь на каторгу. А внутри круга свои законы.

— Именно, — кивнул студент. — Древний обычай наемников. Все, что происходит внутри этой черты — официально считается поединком. Победителя не судят за увечья, а проигравший или его родня не имеют права на месть. Но стоит заступить за черту хотя бы пяткой, и ты проиграл.

— В Академии мы деремся на Аренах, под щитами. Смерть там строго запрещена — за убийство, даже случайное, отчисляют без права восстановления. Маги — слишком ценный ресурс для Империи, чтобы тратить его на глупости.

— А здесь? — спросил я.

— А здесь свои правила, — усмехнулся студент. — Двое взрослых мужчин с оружием могут решать свои вопросы так, как считают нужным. Хоть до первой крови, хоть до смерти. Обычная практика для аристократов и наемников.

Старший караванщик встал на границе, не заходя внутрь.

— Бой до сдачи или потери сознания! Добивать лежачего запрещено. Начали!

Вокруг мгновенно собралась толпа. Народ жаждал зрелищ.

— Ставлю пять серебряных на лысого! — крикнул кто-то из возниц. — Он его одной левой сомнет!

— Принимаю! Скиф шустрый, он его загоняет!

Я прищурился, оценивая расклад.

На первый взгляд, выбор был очевиден для любого ветерана, и толпа это подтверждала, активно делая ставки на Скифа. Жилистый боец двигался плавно, поигрывая саблей. Он был быстрее, техничнее и явно опытнее в дуэлях.

Гром же выглядел внушительной, но неповоротливой горой мяса. Тяжелый палаш, широкая стойка, открытая грудь. Классическая мишень для проворного бойца.

«Шкаф громко падает», — говорили про него те, кто делал ставки.

Но я смотрел глубже. Мой взгляд скользнул по фигуре здоровяка и зацепился за его левую руку, которую он держал чуть отведенной назад, словно прятал. На среднем пальце тускло блеснул массивный перстень.

В обычном зрении — грубая железяка. В моем восприятии он пульсировал грязно-желтым светом. Активный артефакт. Накопитель полон под завязку.

Картинка боя в моей голове мгновенно перестроилась. Скиф рассчитывает на парирование и увороты. Он будет ждать удара мечом, чтобы отвести его и контратаковать. Но Гром, кажется, не собирается фехтовать. Ему не нужно мастерство. Ему нужен всего один удобный момент. Непонятно как именно работает это кольцо, но скорее всего именно на него делает ставку сам Гром. Я сделал такой вывод сразу после того как заметил, что тот бросил взгляд на кольцо перед началом боя.

Я сунул руку в кошель и достал золотую монету.

— Ты чего удумал? — насторожился Салвер, заметив блеск золота.

— Хочу сделать ставку.

— Не дури, Арден, — наставник понизил голос, хватая меня за рукав. — У нас каждая монета на счету. Нам в столице жилье снимать, мастерскую оборудовать. А этот здоровяк… он же труп. Скиф его на ленты распустит за минуту. Не видишь, как он двигается?

— Вижу, — кивнул я. — Но я также вижу то, чего не видят остальные.

Я высвободил руку и шагнул к казначею тотализатора.

— Один золотой на Грома! — громко произнес я, бросая монету в шапку.

Разговоры стихли. На меня посмотрели с недоумением, а кто-то и с откровенной жалостью. Ставить на неповоротливого верзилу против мастера клинка мог только новичок, ничего не смыслящий в драках.

— Принято, парень, — усмехнулся казначей, сгребая золото. — Коэффициент один к пяти. Если твой медведь вдруг научится летать, озолотишься.

Скиф, услышав мою ставку, лишь презрительно фыркнул, а Гром мазнул по мне тяжелым взглядом, в котором промелькнуло удивление.

Бой начался.

Это не было похоже на красивое фехтование из рыцарских романов. Это был грязный суровый бой.

Гром пошел в атаку как таран, нанося размашистые рубящие удары. Воздух свистел, рассекаемый тяжелым лезвием. Скиф, оправдывая надежды болельщиков, уходил перекатами, нырял под руку, огрызаясь короткими, жалящими выпадами.

Минута, вторая. Гром начал уставать. Пот заливал ему глаза, дыхание стало хриплым. Скиф же, сохранивший силы, перешел в наступление. Он ловко поднырнул под очередной замах здоровяка и чиркнул клинком по его бедру.

Толпа взревела.

— Давай! Дожми его!

Гром пошатнулся. Скиф, почуяв победу, рванул вперед для решающего удара рукоятью в висок.

Я увидел, как Гром сжал левый кулак. Перстень полыхнул энергией.

— Сейчас, — шепнул я.

Здоровяк не стал бить мечом. Он просто встретил летящего на него противника ударом кулака в щит. Со стороны это выглядело как обычный толчок.

БАМ!

Раздался звук, похожий на удар молота по пустой бочке. Кинетический импульс артефакта, многократно усиленный, отшвырнул Скифа на три метра. Бедняга пролетел через весь круг и мешком рухнул в пыль, выронив саблю. Он попытался встать, но ноги не слушались, глаза закатились.

— Победа! — заорал Гром, вскидывая руки.

Я спокойно протянул руку к казначею тотализатора, забирая выигрыш. Салвер хмыкнул, признавая мою правоту.

Но шоу не закончилось.

В глазах Грома плескалось бешенство из-за раненой ноги. Адреналин ударил в голову. Вместо того чтобы отойти, он шагнул к лежащему противнику, перехватывая палаш обратным хватом. Он собирался добить.

Толпа ахнула, но никто не успевал вмешаться.

Никто, кроме меня.

Я стоял ближе всех. Шаг вперед, вход в круг. Мой клинок покинул ножны с легким звоном.

Лязг!

Тяжелый палаш Грома встретился с моим мечом в сантиметре от шеи поверженного Скифа. Удар был силен, у меня заныло запястье, но я устоял.

— Бой окончен, — холодно произнес я, глядя в налитые кровью глаза наемника. — Он без сознания.

Гром отшатнулся, удивленный тем, что какой-то пацан остановил его удар.

— Ты что лезешь, щенок? — прорычал он. — Жить надоело?

— Есть правила, — я кивнул на старшего караванщика, который уже бежал к нам. — До сдачи или отключки. Убийство запрещено.

— Я сам решаю, когда бой окончен! — Гром сплюнул под ноги. — Или, может, хочешь занять его место?

Он окинул меня презрительным взглядом.

— Ты вроде при мече. Давай. Сейчас я тебя научу уважать старших.

Толпа замерла. Салвер дернулся было ко мне, но я остановил его жестом.

— Я принимаю вызов, — громко сказал я.

— Арден, не дури! — крикнула Лисса. — Он же огромный!

Я проигнорировал ее.

— Но раз уж мы нарушаем порядок… давай сделаем ставку интереснее денег.

Гром расхохотался.

— И что у тебя есть? Жизнь твоя и так на волоске.

— Моя брошь, — я коснулся медной фибулы на плаще. — Артефакт Воздушного щита. Защищает от стрел и ударов. Стоит как вся твоя экипировка вместе взятая.

Глаза наемника жадно блеснули. Он понимал ценность такой вещи.

— Идет. А я ставлю…

— Ты ставишь свой перстень, — перебил я его, глядя прямо в глаза. — Тот, что на левой руке.

Улыбка сползла с лица Грома. Он инстинктивно прикрыл левую руку, бросая на меня настороженный взгляд.

— Ты слишком много болтаешь, парень, — процедил он. — Ладно. Перстень против броши. Готовься умирать.

Мы разошлись.

— Начали! — скомандовал караванщик, на этот раз держа руку на рукояти своего меча.

Гром больше не красовался. Он понял, что я не прост, раз увидел скрытый артефакт. Он пошел в атаку сразу, жестко и быстро для своей комплекции.

Я ушел в глухую оборону. Его палаш был длиннее и тяжелее, блокировать такие удары — самоубийство. Я кружил, парировал, сбивал темп.

— Что, только бегать умеешь⁈ — ревел он, пытаясь зажать меня у края круга.

Он загнал меня в ловушку. Гром ухмыльнулся. Он сделал ложный выпад мечом, заставляя меня поднять блок, а сам выбросил вперед левый кулак.

Тот самый удар. Коронный.

Я ждал его.

Вместо того чтобы уклоняться, я шагнул навстречу. Воздух передо мной сгустился, превращаясь в твердую, упругую подушку.

БАМ!

Кулак Грома врезался в невидимый барьер. Кинетический удар кольца, рассчитанный на то, чтобы ломать кости, отразился обратно. Грома отшвырнуло отдачей его собственной силы. Он взвыл, хватаясь за вывихнутое запястье левой руки.

Но бой еще не кончился. Он все еще сжимал меч правой.

Пока он терял равновесие, я сократил дистанцию. Подбив его клинок снизу, я ударил гардой в лицо. Хрустнул нос. Гром ослеп от боли и слез. Подсечка — и туша наемника рухнула в пыль.

Я наступил ногой на его вооруженную руку и приставил острие меча к горлу.

— Сдавайся.

Гром захрипел, глядя на меня снизу-вверх с ненавистью и страхом.

— Сдаюсь…

Толпа взорвалась криками. Кто-то радовался, кто-то проклинал потерянные деньги.

Я убрал меч и наклонился к поверженному противнику.

— Долг платежом красен.

Я сдернул с его распухшего пальца перстень. Тяжелый, теплый от магии. Отличный трофей.

Салвер уже сгребал выигрыш, и вид у него был крайне довольный.

— В этот раз я решил отыграться и поставил на тебя золотой, — усмехнулся наставник, подходя ко мне. — Уж больно уверенно ты согласился на бой, я сразу понял, что ты что-то задумал.

Он встряхнул увесистый кошель, в котором приятно звякнул металл.

— Итого на двоих мы заработали десять золотых. Отличное вложение. В столице на первое время нам эти деньги очень пригодятся.

Когда я вытирал меч и подходил к нашему костру, меня перехватил Элиан. Студент смотрел на меня уже без привычного высокомерия. В его взгляде читался интерес.

— Неплохо, — кивнул он. — Ты знал про кольцо с самого начала?

— У меня хорошее зрение.

— И воздушный щит использовал грамотно. Не просто отбил, а поймал на противоходе. — Элиан протянул мне флягу с вином. — Знаешь, Арден, в Академии такие люди нужны. Если поступишь — ищи меня в зале Сотников. Союзники лишними не бывают.

Я принял флягу, сделал глоток. Вино было кислым, но после боя казалось нектаром.

— Запомню, — ответил я.

Столица была все ближе. И судя по сегодняшнему вечеру, там мне придется драться часто. Но теперь у меня был еще один козырь в рукаве. Точнее, на пальце.

Южные Врата Аленграда напоминали растревоженный муравейник. Сотни повозок, телег и всадников стекались к узкому горлышку пропускного пункта, зажатому между двумя башнями из серого камня.

Но больше всего мое внимание привлекла арка. Массивная конструкция из темного металла перекрывала проезд. В отличие от грубой кладки стен, арка была произведением высокого искусства. Ее поверхность была испещрена сложнейшей вязью каналов, по которым лениво пульсировал тусклый свет.

— Магический сканер, — прокомментировал Элиан, поравнявшись с нашей повозкой. — Местная достопримечательность. И головная боль для тех, кто не привык к столичным правилам.

Он поправил перчатки и кивнул стражникам. Очередь двигалась рывками. Когда настал наш черед, Элиан проехал первым. Арка над его головой на секунду вспыхнула мягким, ровным зеленым светом. Дежурный маг, сидевший в будке, лишь скучающе кивнул, увидев герб на повозке виконта.

Следом тронулась наша телега. Мы въехали под свод арки.

Вспышка!

Но не зеленая. Магический контур над нами налился густым янтарным светом, отчетливо видным даже днем.

— Стоять! — гаркнул начальник караула. — Придержи коней!

К нам тут же подбежали трое стражников.

— Что в повозке? — офицер с красным, обветренным лицом подошел ко мне. — Сканер показывает наличие незарегистрированных активных накопителей и инструментов магического класса.

— Я мастер-артефактор, — спокойно ответил я, стараясь не выдать волнения. — Это мои инструменты и заготовки.

— Лицензия на ввоз есть?

Я достал из сумки свиток с личной печатью Вэстмара.

— Я партнер торгового дома Вэстмар. Еду в столичное представительство. Вот договор о сотрудничестве.

Офицер взял бумаги, брезгливо перевернул их, словно держал дохлую крысу.

— Это торговое соглашение, — фыркнул он. — В столице оно дает право продавать в лавке, а не кататься по городу с полным возом магических штук.

Он постучал пальцем по желтому свету, который все еще пульсировал над нами.

— Здесь нет ни слова о праве на транспортировку спецсредств. Ваш груз не опломбирован гильдией перевозчиков. Это выглядит как личный арсенал. Согласно указу губернатора о безопасности, ввоз такого количества активной магии частными лицами запрещен без столичной прописки.

Он вернул мне бумаги.

— Разворачивайтесь. Или сдавайте все на склад временного хранения для экспертизы. Срок проверки две недели.

Я сжал кулаки. Две недели на складе стражи? Да от моих инструментов через два дня останутся только пустые ящики.

— У меня нет двух недель, — твердо сказал я. — Это мое рабочее оборудование.

— Тогда проваливайте, — офицер потерял к нам интерес. — Следующий!

Ситуация была патовой.

— Офицер!

Голос Элиана прозвучал лениво, но властно. Виконт развернул своего коня и не спеша подъехал к нам.

— В чем задержка?

— Да вот, милорд, — офицер тут же подобрался. — Провинциалы лезут с кучей железа без документов. Задерживаем до выяснения.

— Это мои люди, — Элиан даже не посмотрел на стражника, разглядывая свои ногти. — Технический персонал. Следуют в поместье рода вар Блайт для настройки родового оборудования. Груз под мою личную ответственность.

— Но, милорд… — замялся стражник. — Сканер…

— Сканер показывает то, что я везу с собой специалистов, — холодно перебил его Элиан. — Или вы хотите, чтобы я написал рапорт коменданту, что стража на Южных воротах препятствует техническому обслуживанию дома вар Блайт?

Офицер побледнел. Связываться с аристократией из-за какой-то телеги инструментов ему явно не хотелось.

— Проезжайте, — буркнул он, махнув рукой своим бойцам. — Запишите как «Сопровождение вар Блайт».

Мы проехали ворота. Шум большого города ударил по ушам — крики, грохот колес, звон колоколов. Аленград был огромен, грязен и прекрасен одновременно.

За воротами Элиан придержал коня.

— Не стоит благодарности. Отобрать у мастера инструменты — значит убить его ремесло. Я не люблю, когда бездарности с печатями мешают работать тем, кто действительно что-то умеет. Но дальше нам не по пути, — он кивнул на развилку впереди. Широкий мощеный проспект уходил вверх, к зеленым холмам и особнякам, а оживленная, забитая телегами улица сворачивала вниз. — Мой путь лежит на холмы, в Верхний город, в родовое поместье. Вам же, полагаю, стоит свернуть в Торговый квартал. Вся жизнь и работа кипят там, да и жилье найти будет проще.

Виконт вар Блайт пришпорил коня и, не оглядываясь, направился к проспекту, оставив нас посреди бурлящей площади.

Мы ехали по торговому кварталу уже полчаса. Дома здесь жались друг к другу, нависая над узкими улочками, вывески кричали яркими красками, а толпа была такой плотной, что яблоку негде было упасть.

Салвер, сидевший на месте возницы, то и дело натягивал поводья, ругаясь сквозь зубы на лезущих под колеса прохожих. Повозка двигалась рывками, то и дело застревая в людских заторах.

— Держи сумку ближе, — тихо шепнул он, не оборачиваясь. — Здесь народ ушлый.

Я и сам это чувствовал. В этой толпе было слишком много «случайных» касаний.

На очередном повороте мы встали намертво. Какой-то разносчик уронил корзину с рыбой прямо перед мордой нашей лошади, устроив переполох. Толпа тут же сгустилась, напирая на борта нашей повозки, отрезая пути к отступлению.

Я краем глаза заметил движение слева. Крепкий мужичок с трехдневной щетиной, якобы пытаясь протиснуться мимо, прижался к нашему борту. В его руке тускло блеснуло лезвие. Он тянулся к ремням, удерживающим мою сумку с инструментами. Второй мужичок отвлекал внимание, громко возмущаясь запахом рыбы с другой стороны. Я не стал кричать. Я просто перехватил руку с ножом в тот момент, когда лезвие коснулось кожи ремня.

Вор дернулся, пытаясь вырваться. Он был силен, но я не собирался играть в перетягивание каната. Я сжал пальцы на его запястье и активировал свой навык огня. Между моими пальцами и его кожей вспыхнуло ровное, яркое пламя.

— Ай! — вскрикнул вор, выронив нож от неожиданной боли.

Запахло паленой тканью рукава. Я контролировал силу, пламя лишь лизнуло кожу, оставив красный, болезненный след, но не глубокий ожог.

Его напарник дернулся было к нам, но увидел живой огонь, пляшущий на моей руке, и замер, побледнев.

— Тихо, — я чуть погасил пламя, но не убрал руку, наклонившись к самому уху вора. — Стражу звать не буду. Но ты мне заплатишь за беспокойство. Информацией.

— К-какой? — просипел он, с ужасом глядя на мою руку, объятую огнем.

— Где в этой дыре сбывают то, что нельзя показывать страже? — быстро спросил я. — Где можно купить редкое без лишних вопросов?

— Серый Рынок… — выдавил он, стараясь отодвинуться от жара. — В старых складах, за рекой. Пароль «честный купец».

Я погасил навык и разжал пальцы. Вор отшатнулся, дуя на покрасневшее запястье. В его глазах читался страх. Он понял, что легко отделался.

— Маг! — рявкнул он напарнику. — Валим!

Уже через несколько секунд они растворились в толпе. Разносчик рыбы к тому времени уже чудесным образом собрал свой товар и тоже испарился, освобождая путь. Салвер хлестнул вожжами.

— Что он сказал? — спросил старик, когда мы тронулись.

— Сказал, где искать нужных людей, — ответил я, вытирая ладонь платком.

Когда мы выехали на мост через реку, разделяющую город, я наконец увидел Академию.

Это был город в городе. На высоком холме возвышались пять башен, каждая своего цвета — красная, серая, коричневая, зеленая и синяя. Они окружали гигантский центральный шпиль, который пронзал небо, словно копье.

Воздух над комплексом дрожал. Мощнейший защитный купол накрывал территорию, искажая облака. Салвер рядом со мной тяжело вздохнул.

— Ничего не изменилось, — пробормотал он. — Правда я уже стал забывать, насколько она высокая.

Я смотрел на шпиль и чувствовал, как внутри просыпается жадность. Не к золоту. К знаниям. Там, за этими стенами, меня ждали ответы на многие вопросы о магии. И я собирался их получить.

Но не прямо сейчас.

С трудом оторвав взгляд от башен, я посмотрел на нашу повозку. Мы были покрыты дорожной пылью, лошади устали, а в телеге лежал груз, который уже вызвал вопросы у стражи. Сначала нужно было отдохнуть с дороги. Решить вопросы по нашей с Салвером мастерской, нанять новых сотрудников для производства, решить вопрос с открытием сыскной конторы с Лиссой. Одним словом работы было «МНОГО».

В Академию я обязательно попаду, но не сегодня.

Для постоя мы выбрали трактир «Сытый Грифон». Не роскошный отель для лордов, где дерут три шкуры за все подряд, но и не портовый клоповник. Крепкое каменное здание, чистые окна, запах жареного мяса.

Хозяин, суетливый мужичок по имени Мердок, встретил нас радушно.

— Комнаты есть? — спросил я.

— Лучшие в квартале! — закивал он, вытирая руки о передник. — Чистое белье, горячая вода по утрам. Для таких уважаемых гостей найдем самый тихий уголок.

Мы сняли двухкомнатный блок на втором этаже.

Пока Салвер расплачивался, я заметил странную деталь. Мердок, записав нас в книгу, достал из-под прилавка горшок с пышной, неестественно яркой красной геранью и поставил его на подоконник окна, выходящего на улицу.

— Для уюта? — спросил я, кивнув на цветок.

Мердок вздрогнул, и его рука непроизвольно сжалась на левом предплечье.

— Моя жена любит цветы, — ответил он, стараясь придать голосу уверенности. — Она всегда говорит, что с ними фасад выглядит наряднее.

Старик не врал, но явно что-то недоговаривал. Впрочем, я тут же отогнал это чувство, списав его на обычную нервозность хозяина перед новыми постояльцами. Мало ли какие «тараканы» могут быть у человека в голове. Сейчас меня куда больше заботил предстоящий ужин и возможность наконец-то вытянуться на кровати, так что я просто отвернулся и пошел вслед за Салвером к лестнице.

Мы поднялись наверх. Мебель в номере была добротной, дверь массивная. Но у меня решила заиграть паранойя. Что-то меня продолжало беспокоить.

— Лисса, проверь, пожалуйста, окна, — попросил я, бросая сумку на кровать. — Салвер, давай пересчитаем наличность, нужно понимать наш бюджет.

Как только мы закончили со счетом, я решил проверить дверь. Замок выглядел надежным, но для профессионального вора это не должно стать проблемой. Засов тоже был, но снаружи его можно поддеть тонким лезвием, если знать конструкцию. Место было для нас новым и незнакомым, я решил перестраховаться. Достал из сумки небольшую деревянную коробку.

— Будем ставить нашу сигнализацию? — спросил Салвер, заметив прибор.

— Береженого бог бережет, а небереженого стража стережет.

Я закрепил датчик на дверном косяке и протянул тонкую, почти невидимую медную нить к ручке замка. Потом то же самое проделал с окном. Дальше я активировал контур. Кристалл мигнул и погас, показывая, что система включилась.

— Теперь можно и отдохнуть, — я сел на кровать, чувствуя, как гудят ноги. День был долгим.

Проснулся я от звука, который больно ударил по ушам, мгновенно прогоняя сон. Это был пронзительный, резкий визг нашего артефакта.

Дверь в наш номер была приоткрыта — засов все-таки вскрыли. В проеме застыл незнакомец. Он замер, закрывая уши руками от неожиданного воя сирены. Этого мгновения мне хватило. Я вскинул руку. На пальце тускло блеснуло кольцо Грома.

Импульс!

Невидимый молот ударил непрошенного гостя в грудь. Эффект в узком пространстве был сокрушительным. Бедолагу не просто отбросило — он вылетел спиной в коридор, сбив с ног второго бандита, который маячил за его спиной. Они с грохотом врезались в перила лестницы, ломая дерево.

Визг сигнализации разбудил не только нас. В коридоре захлопали двери соседних номеров, раздались испуганные крики постояльцев: «Пожар⁈», «Грабят!».

В этой суматохе третий сообщник, стоявший на стреме, запаниковал. Вместо того чтобы бежать, он, оскалившись, рванул внутрь комнаты с ножом — видимо, решил убрать свидетелей или просто с перепугу. Это стало для него ошибкой.

Щелк!

Болт из арбалета Лиссы, которая проснулась и показалась из своей комнаты, вонзился ему в плечо.

— Ааа! — заорал он, роняя нож.

— Валим! — прохрипел тот, кого я приложил кольцом.

Подхватив раненого, они кубарем скатились по лестнице и исчезли в ночи под крики проснувшихся жильцов.

Я спустился вниз через пять минут, когда суматоха немного улеглась. Одетый, с мечом на поясе и очень злой. В общем зале было пусто, постояльцы попрятались по номерам. Только Мердок, хозяин трактира, трясущимися руками собирал осколки вазы.

Увидев меня, он вжался в стену, словно хотел слиться с камнем.

— Мастер… я… я не виноват…

— Не ври мне, — я подошел вплотную. — Красная герань в окне. Это был сигнал?

Мердок зажмурился.

— У меня не было выбора! — выкрикнул он. — «Железные Псы»… Они заставили меня!

— И ты решил нас сдать?

— Они клялись, что обойдется без крови! Говорили «Просто заберем золото у провинциалов и уйдем».

Он вдруг схватился за левую руку и застонал сквозь зубы, сползая по стене.

— Жжет… Как же жжет…

Трактирщик закатал рукав.

Зрелище было неприятным. На предплечье пульсировал багровый, воспаленный узор. Это была не татуировка и не рисунок краской. Это выглядело так, словно под кожу загнали раскаленную проволоку, скрутив ее в спираль.

— Они называют это «Поводком», — прохрипел Мердок, баюкая руку. — Оно чувствует, когда я пытаюсь схитрить или не подчиниться. Начинает жечь. А если они решат меня наказать — просто подадут сигнал, и эта дрянь остановит мне сердце.

Я взял его за руку, изучая структуру.

От спирали исходили тонкие магические нити, которые впивались напрямую в нервную систему и кровеносные сосуды. Если я правильно понял, это что-то вроде артефакта контроля, реагирующего на внешние команды.

Жестоко, грубо, но эффективно. В узлах стояла защита от снятия. Любая попытка срезать метку или подавить ее магией приведет к спазму сосудов и мгновенной смерти.

Мердок поднял на меня взгляд. В его глазах мелькнула догадка, смешанная с надеждой.

— Я слышал… — тихо произнес он. — Когда вы заселялись, ваш друг сказал что-то про Академию. Я тогда подумал, что ослышался. Простые люди туда не ездят. Но…

Он сглотнул и посмотрел на свою метку, а затем снова на меня.

— Вы ведь маг? — Голос его дрогнул. — Вы можете это снять?

Я молчал. Как инженер, я видел слабые места в схеме, но, чтобы распутать этот клубок, не убив носителя, мне не хватало теоретической базы. Возможно, в Академии я смогу найти нужные ответы.

— Не сейчас, — честно ответил я, отпуская его руку. — Схема завязана на твой ритм сердца. Одно неверное движение — и ты труп. Мне не хватает знаний, чтобы сделать это безопасно.

Надежда в глазах трактирщика погасла, сменившись отчаянием.

— Значит, выхода нет… Я буду служить им, пока не сдохну.

— Выход есть, — твердо сказал я. — Но мне нужно время. Полгода. Может, чуть больше. Я найду способ взломать эту структуру.

Мердок посмотрел на меня с недоверием.

— Зачем вам это? Вы можете просто уйти.

— Могу. И уйду. Прямо сейчас, — кивнул я. — Но я вернусь.

Я наклонился к нему ближе:

— Слушай внимательно. Для «Псов» ничего не изменилось. Ты сделал все, как они велели. Подал сигнал. Мы оказались слишком проблемными гостями, устроили скандал из-за шума и съехали. Ты — жертва обстоятельств. Понял?

— Понял, — кивнул Мердок, вытирая пот со лба.

— Не давай им повода дернуть за поводок. Жди.

Мы покинули трактир на рассвете. Салвер громко возмущался на пороге, проклиная «столичный сервис» и «проходной двор», чтобы любопытные уши услышали нашу версию событий. Мердок остался в «заложниках», но теперь в его взгляде вместо животного страха читалась надежда.

Когда город окончательно проснулся, мы уже стояли в центре Торгового квартала.

Перед нами было солидное трехэтажное здание с витринами из дорогого стекла. Над входом висела вывеска, выполненная золотом по черному дереву:

«Торговый дом Вэстмар. Официальное представительство Мастерской Данна».

Я усмехнулся. Лорен сдержал слово. Имя мастерской Салвера было на фасаде.

Мы вошли внутрь. Приказчик, узнав кто мы, тут же провел нас в кабинет управляющего.

— Мастер Арден, мастер Салвер! — управляющий, господин с цепким взглядом, приветствовал нас поклоном. — Мы ждали вас. Рады, что вы добрались без происшествий.

— Почти, — я сел в кресло. — Но ближе к делу.

Я обвел рукой кабинет.

— Это помещение — отличная лавка. Витрины, склад, касса. Но для работы нам нужно больше.

— Больше? — удивился управляющий.

— Нам нужно здание, где мы сможем жить и работать. Салверу потребуется полноценная мастерская с усиленной вентиляцией и защитой от магических всплесков, вмещающая десять или даже лучше двадцать рабочих. Я кивнул на Лиссу. — А еще нам нужно отдельное рядом стоящее помещение с собственным входом с улицы. Для частного сыскного агентства.

Управляющий задумался, перебирая бумаги на столе.

— Производство, жилье и коммерция в одном флаконе… Задача непростая, учитывая цены на недвижимость в столице. Но у виконта Вэстмара есть несколько вариантов на примете. Давайте посмотрим карты.

Управляющий развернул на столе план города, и его палец, украшенный массивным перстнем, скользнул по улицам. Несколько минут он хмурился, что-то бормоча себе под нос, потом тяжело вздохнул и позвонил в маленький серебряный колокольчик.

— На бумаге вариантов много, — признал он. — Но бумага стерпит все, а вам там жить и работать. Здесь нужен человек, который знает изнанку города, а не только парадные фасады.

В кабинет бесшумно скользнул невзрачный мужчина с папкой бумаг под мышкой.

— Гарнет, — представил его управляющий. — Наш лучший агент по недвижимости. Займись гостями. Им нужно… — он замялся, подбирая слово, — нестандартное помещение. Покажи им все, что вписывается в бюджет, но при этом без сюрпризов.

Гарнет тогда лишь вежливо поклонился, заверив нас, что «в Аленграде найдется все».

— Мастер Арден, — Гарнет, лысеющий мужчина с вечно бегающими глазками, в третий раз вытер лоб платком. — Я, право, не понимаю, чего вы хотите. Мы обошли уже половину Торгового квартала. Это было отличное помещение! Безопасное, с надежной дверью и решетками на окнах…

— Это был подвал, Гарнет, — отрезал я, не сбавляя шага. — Сырой подвал с плесенью по углам. Мы собираемся продавать технологии, а не выращивать грибы.

Мы шли по брусчатке, лавируя между телегами и прохожими. Салвер шагал рядом, хмуро оглядывая фасады домов, а Лисса замыкала шествие, внимательно следя за нашими карманами — после истории на рынке она никому не доверяла.

— Но маги любят уединение! — взмолился агент. — Тишина, полумрак, таинственность… У меня есть на примете отличная башня на окраине. Старая, правда, но зато какой вид!

— Нам не нужна таинственность, — я резко остановился, заставив Гарнета чуть не врезаться мне в спину. — Нам нужен поток людей. Нужны большие витрины. И нам нужен производственный цех.

Я начал загибать пальцы:

— Первое, просторный первый этаж на самой оживленной улице. Никаких задних дворов. Фасад должен смотреть прямо на дорогу, где ходит толпа.

— И большие окна, — добавил я. — Такие, чтобы любой прохожий замирал и смотрел внутрь, забыв, куда шел.

— Витрины для артефактов? — агент посмотрел на меня как на умалишенного. — Мастер, вы шутите? Стекло разобьют в первую же ночь, а товар вынесут! Артефакты хранят в сейфах, за спиной продавца!

— Это уже наши проблемы, — отмахнулся я. — Второе, высокие потолки и вентиляция. Мы будем работать с химией и плавкой металлов. В обычной лавке мы задохнемся через час.

Салвер согласно кивнул.

— И третье, — я посмотрел на Лиссу. — Нам нужно смежное помещение. С отдельным входом. Для… конфиденциальных встреч.

Гарнет открыл рот, закрыл его, потом тяжело вздохнул.

— Жилье, завод и две лавки в одном здании? В центре столицы?

— Думайте, Гарнет. Вы знаете город лучше нас. Где есть большие пустующие площади, которые никому не нужны?

Агент задумался. Он шевелил губами, перебирая в памяти варианты, и вдруг его лицо скривилось, словно он разжевал лимон.

— Есть одно место… Но оно вам не понравится.

— Веди.

Мы шли минут двадцать. Шумный, богатый центр Торгового квартала остался позади. Улицы стали уже. Мы приближались к границе с Ремесленным кварталом, туда, где дымили кузни и стучали молоты кожевников.

— Вот, — Гарнет остановился и брезгливо указал тростью на здание через дорогу. — Бывшая ткацкая мануфактура рода Харгривз. Разорились два года назад. С тех пор стоит пустым.

Я поднял голову и почувствовал, как сердце пропустило удар.

Это было оно.

Двухэтажное здание из красного кирпича выглядело мрачно. Огромные арочные окна первого этажа были грубо заколочены почерневшими досками, на крыше рос мох, а ворота во внутренний двор висели на одной петле.

Но я видел другое. Я видел пространство. Огромные окна — готовые витрины, которые дадут море света. Кирпичные стены — надежность. А главное — масштаб. Это была не тесная лавочка, это был настоящий промышленный лофт.

— Внутрь можно попасть? — спросил я.

Гарнет пожал плечами и достал тяжелую связку ключей.

— Я взял ключи от всех свободных объектов в этом районе, — проворчал он, отыскивая нужный. — Но предупреждаю сразу, внутри все еще хуже, чем снаружи.

Замок со скрежетом поддался. Тяжелая дверь распахнулась, и мы шагнули в полумрак.

— Главный зал, — прокомментировал агент. — Здесь стояли станки.

Я прошел на середину зала. Полы были деревянными, крепкими, хоть и грязными. Потолки уходили вверх метра на четыре, поддерживаемые чугунными колоннами.

— Салвер? — окликнул я наставника.

Он уже был у дальней стены, ковырнул штукатурку ножом, потом приложил ухо к кладке и постучал рукоятью.

— Кладка в два кирпича, — его голос гулко разнесся по залу. — Строили на века. Звукоизоляция отличная.

Он указал на широкую трубу под потолком, уходящую в стену.

— И вытяжка. Старая, надо чистить, но тяга есть. Для плавильной печи хватит.

Я мысленно разделил зал на зоны.

Здесь, у входа будет торговая зона. Стеллажи вдоль стен, посередине станут демонстрационные столы. Вон там, где колонны, сделаем перегородку, за ней — цех. Склад разместим в подвале.

— А что там? — Лисса кивнула на дверь в боковой стене.

— Контора управляющего, — скучающим тоном ответил Гарнет. — Там выход в боковой переулок.

Мы прошли туда. Небольшая комната, пыльный стол, камин и отдельная дверь на улицу.

— Идеально, — выдохнула Лисса, оглядывая помещение. — Здесь поставлю стол для приема клиентов, пару кресел… Вход незаметный, с улицы не просматривается. То, что нужно для тех, кто не хочет светиться.

Я повернулся к агенту.

— Второй этаж?

— Жилые комнаты, — махнул рукой Гарнет. — Там раньше жили мастера. Шесть спален, кухня, общий зал. Требует ремонта, конечно, но крыша вроде не течет.

Я подошел к заколоченному окну. Сквозь щель было видно оживленную улицу. Место было проходным, на стыке двух кварталов, и гарантировало поток покупателей.

— Сколько? — спросил я.

— Хозяин просит пятьдесят золотых в месяц. Но, учитывая состояние… думаю, сторгуемся до сорока. Плюс ремонт за ваш счет.

Сорок золотых. Это дорого. Чертовски дорого для заброшенного сарая. Но для базы, которая станет сердцем нашей новой артефакторской империи — копейки.

— Тридцать пять, — твердо сказал я. — И договор аренды с правом выкупа по фиксированной цене через год. Мы берем на себя вывоз мусора и ремонт фасада.

Гарнет почесал нос, прикидывая свою комиссию.

— Если заплатите за три месяца вперед… я уговорю владельца.

Я посмотрел на Салвера. Наставник едва заметно кивнул. Ему тоже нравилось это место. Здесь можно было развернуться.

— Договорились, — я протянул руку. — Готовьте бумаги, Гарнет. Мы заселяемся сегодня.

К вечеру, когда формальности были улажены, а агент получил свой задаток, мы остались одни посреди огромного, пыльного зала. В углу догорала свеча, отбрасывая длинные тени. Мы сидели на ящиках с инструментами, уставшие, грязные, но довольные.

— Работы здесь — непочатый край, — проворчал Салвер, отпивая воду из фляги. — Окна менять, полы циклевать, перегородки ставить…

— Зато это наше, — я обвел рукой пространство. — Посмотри на эти стены, Салвер. Здесь мы построим не просто лавку. Здесь будет конвейер. Лучшая мастерская в столице.

Лисса подошла к окну и попыталась оторвать одну из досок. Гнилая древесина поддалась с треском, и в зал ворвался шум вечернего города и свет фонарей.

— «Мастерская Милтона и Данна», — задумчиво произнесла она, глядя на улицу. — Звучит?

— Звучит, — улыбнулся я. — Только вывеску сделаем такую, что ее с луны будет видно.

Я достал из кармана список задач.

— Завтра разделимся. Салвер, ты возьми на себя обустройство цеха. Нам нужны верстаки, печи и люди. Много людей. Найди рабочих.

— А ты?

— А я пойду смотреть, чем торгуют наши конкуренты, — я прищурился. — Нужно понять, как именно мы будем выделяться среди остальных лавок и мастерских.

На следующее утро я отправился в город. Рынок Аленграда был огромен, и я решил изучить его слой за слоем, начав с самого низа. У городских ворот, где обычно толпились приезжие крестьяне и беднота, царил хаос. Тесные ряды, кривые прилавки, грязь под ногами.

— Амулет удачи! Настоящий клык василиска! — хрипел какой-то старик, тыча мне в лицо облезлой желтой костью.

— Камни света! Горят неделю! — кричала торговка с корзиной мутных кристаллов.

Я брал эти поделки в руки, щупал структуру. Мусор. Нестабильные плетения, зарядка «на коленке», КПД ниже плинтуса. «Клык василиска» видимо вообще сделали из дохлой крысы. Камень света выдохнется через два дня, а не через неделю.

Это был рынок дешевых подделок и суеверий. Товара было много, но настоящей магии в нем — кот наплакал. Я не собирался лезть в эту нишу. Моя совесть не позволила бы мне продавать людям откровенный мусор под видом артефактов.

Затем я направился в центр. На «Золотую Милю» — улицу, где располагались резиденции старых магических домов и элитные салоны.

Здесь даже брусчатка была вымыта с мылом. Витрин, как таковых, не было. Вместо них — тяжелые дубовые двери с бронзовыми молотками и таблички: «Салон высшей магии Эфир», «Артефакториум магистра Вальца». В такие места не заходят «просто посмотреть».

Я выбрал самый пафосный фасад — «Золотой Резерв».

Швейцар в ливрее смерил мой дорожный плащ презрительным взглядом, но дорогу преграждать не стал — видимо, уверенность в моем взгляде стоила дороже одежды.

Внутри царила тишина, прерываемая лишь тиканьем напольных часов. Мягкие ковры глушили шаги. Товара видно не было. Вообще. Только бархатные кресла и приказчик в безупречном сюртуке, который материализовался передо мной, словно джинн.

— Чем могу служить господину? — в его голосе было столько холода, что можно было замораживать напитки.

— Я ищу подарки для партнеров.

Я достал из внутреннего кармана сложенный лист плотной бумаги с сургучной печатью и небрежно бросил его на прилавок так, чтобы был виден герб.

— Торговый дом Вэстмар.

Глаза приказчика на секунду расширились, когда он узнал оттиск. Торговый дом Вэстмар — это имя, с которым в столице было принято считаться. Холод мгновенно сменился елейной учтивостью.

— О, прошу прощения! Рад приветствовать партнера уважаемого виконта. Прошу, присаживайтесь. Кофе? Вино? У нас есть уникальные поступления из мастерских Архипелага.

Он щелкнул пальцами, и из задней комнаты выплыли два помощника с подносами, накрытыми бархатом.

— Извольте взглянуть. Шедевр бытовой магии.

Он откинул ткань. На подушке лежало перо. Белое, с золотым наконечником.

— Самопишущее перо уровня магистра, — с придыханием произнес продавец. — Распознает почерк владельца, не требует чернил. Идеально для ведения бухгалтерии. Вы диктуете, а оно само пишет.

Я взял перо. Оно было теплым. Структура внутри… Боги, это было не плетение, а симфония. Тончайшая работа с ментальными контурами. Чтобы создать такое, маг высокого уровня должен был трудиться над заготовкой неделю.

— Цена? — сухо спросил я.

— Всего сто пятьдесят золотых.

Я не повел и бровью, хотя внутри присвистнул. Сто пятьдесят золотых. За эти деньги можно купить дом в Крамме.

— А это? — я кивнул на второй поднос.

Там лежала ткань. Легчайший шелк переливался, уходя от нежно-розового к глубокому синему при каждом движении.

— Платье «Хамелеон». Реагирует на настроение хозяйки или на ее желание. Хотите быть в красном на балу? Просто пожелайте. Пятьсот золотых.

Я смотрел на эти вещи и понимал одну простую истину. Это было искусство. Высокая мода магии.

Салвер — отличный ремесленник, и я — неплохой инженер, но мы не сможем сделать такое перо. Не тот уровень. Местные магистры учились этому десятилетиями. Пытаться конкурировать с ними в качестве магии — это самоубийство. Это как пытаться обогнать скакового жеребца на рабочей лошадке.

— Благодарю, — я вернул перо на бархат. — Я подумаю. Мне нужно что-то… более практичное.

— Практичное? — приказчик скривился, словно я попросил продать мне навоз. — У нас есть «Несгораемая бумага». Пятьдесят золотых за стопку. Ваши векселя уцелеют даже в доменной печи. Или, скажем, Фляга с вечным льдом за восемьдесят.

— Восемьдесят золотых за холодное вино? — уточнил я.

— Это ручная работа, сударь! Кристалл из Северных пустошей, огранка лучших столичных ювелиров…

— Я понял. До свидания.

Я вышел на улицу и с наслаждением вдохнул пыльный городской воздух.

Голова шла кругом, но не от восторга, а от понимания открывающихся перспектив.

Я огляделся. По улице шли люди.

Вот купец средней руки вытирает потный лоб платком. Ему жарко. Купит ли он флягу за восемьдесят золотых? Никогда. Он удавится за такую сумму. Но купит ли он флягу за пять золотых, которая делает то же самое, но выглядит не как ювелирное украшение, а как надежный инструмент? Да он возьмет две!

Вот клерк с чернильными пятнами на пальцах тащит кипу бумаг. Есть у него сто пятьдесят золотых на самопишущее перо? Нет. Но если я предложу ему недорогой артефакт, который просто подсушивает чернила, чтобы они не размазывались по бумаге — он станет моим клиентом.

Рынок был разорван пополам. С одной стороны — копеечный мусор, который не работает. С другой — шедевры для элиты, которые стоят как крыло дракона. А посередине — огромная, зияющая пустота.

Средний класс. Ремесленники, владельцы лавок, трактирщики, наемники, лекари, мелкие чиновники. Тысячи людей, у которых есть деньги, не сундуки золота, но вполне реальные монеты, но которым никто ничего не предлагает.

Магистры слишком горды, чтобы делать «ширпотреб». А недоучки слишком слабы, чтобы создать что-то надежное.

Губы сами растянулись в улыбке. Вот она — моя ниша. Соревноваться с элитой в изяществе плетений или создавать платья-хамелеоны нет никакого смысла. Мой путь другой. Взять физику, добавить к ней щепотку магии, упаковать в надежный корпус и завалить этот город товарами, которые просто работают. Не «сияют», не «поражают воображение», а решают реальные проблемы.

Развернувшись, я решительно зашагал обратно к нашей новой базе. Нам с Салвером придется попотеть, ведь у меня уже появились идеи, которые перевернут этот город.

Этой ночью в старой мануфактуре кипела работа. Наш массивный дубовый верстак, переживший переезд из Крамма, теперь стоял посреди огромного зала, словно одинокий остров в океане пустоты. Его столешница, исчерченная шрамами от стамесок и пятнами масла, была завалена моими свежими набросками.

Вокруг мы расставили дюжину свечей — магическое освещение еще предстояло наладить, а работать нужно было уже сейчас. Тени плясали на кирпичных стенах, дробя пространство на темные углы и узкие полосы света.

— Ты хочешь сказать, что мы не будем делать дорогие вещи? — Салвер, щурясь, рассматривал чертежи. — Арден, здесь столица. Тут деньги делают на эксклюзиве.

— Эксклюзив — это долго, — я потер переносицу, испачканную сажей. — Я сегодня в «Золотом Резерве» видел флягу за восемьдесят золотых. Восемьдесят! Знаешь, почему она столько стоит? Потому что мастер убил на нее минимум неделю, стабилизируя плетение на драгоценном камне в крышке. И она только греет вино. А мы пойдем другим путем.

Я ткнул пальцем в первый чертеж.

— Фляга «Путешественник». Три в одном.

— Арден, имей совесть! — возмутился наставник. — Очистка воды — это навык Воды второй ступени. Нагрев и охлаждение — разные векторы Температуры. Три разных контура в одном корпусе? Они будут фонить и мешать друг другу! Это задача для магистра, а не для массового производства.

— Мы поступим иначе, — я взял обычную жестяную заготовку корпуса. — Смотри. Мы не будем создавать жар из магических потоков — это дорого. Мы будем перекачивать тепло.

Я начал чертить схему прямо на пыльном столе.

— Внешний контур забирает тепло из воздуха и передает внутрь — вода греется. Или наоборот, забирает тепло из воды и выбрасывает наружу — вода охлаждается. Нам нужен один универсальный контур теплообмена, просто с переключателем полярности.

Салвер смотрел на схему, шевеля губами. Для местного мага это было непривычно, но как инженер он оценил изящество решения.

— А очистка?

— Это сделаем так, — я указал на разрез горлышка. — Сменный блок с прессованным углем забирает муть и запах. А серебряная сетка, подключенная к малому накопителю, бьет слабым разрядом. Убивает всю мелкую заразу, что просочилась через уголь.

— Караванщики с руками оторвут, — уверенно сказала Лисса. — В дороге чистая вода дороже вина, а пить из луж никому не хочется.

— Именно, — кивнул я. — И стоить она будет не восемьдесят, а скажем… три золотые монеты. Чтобы любой мог себе ее позволить.

— Дальше, — я сдвинул бумаги. — Наш старый ассортимент. Огнетушители и Сигнализации — оставим как бюджетный вариант. Но цены поднимем вдвое.

— Вдвое? — удивился наставник. — В Крамме нас бы за такое побили.

— Здесь столица, Салвер. Здесь аренда выше, материалы дороже, а у людей больше денег. Если поставим дешево — решат, что это мусор. Будем продавать по пятнадцать серебряных.

— Но нам нужно что-то посерьезнее для богатых клиентов, — продолжил я, доставая новый чертеж. — Улучшенная версия.

Я показал на узел в верхней части схемы огнетушителя.

— Корпус из металла. Многоразовый. И главное, автоматизированный. Вот здесь будет кристалл, реагирующий на температуру. Как только в комнате становится жарче семидесяти градусов — затвор сработает сам. Вешаешь под потолок и спишь спокойно.

— А сигнализация? — спросила Лисса.

— Мы скрестим ее с твоим фотоаппаратом.

Глаза Салвера округлились.

— Ты хочешь поставить кристаллическую память в охранный контур? Арден, это будет стоить безумных денег! Кристалл, способный держать изображение, плюс линзы…

— Именно, — кивнул я. — Это игрушка для аристократов. Смотри, принцип тот же, что и у дешевой версии. Датчик на двери размыкается при взломе. Но вместе с визгом, система активирует скрытый глаз.

Я быстро набросал схему подключения.

— Взломщик входит — срабатывает сигнал. Кристалл начинает делать серию снимков. Хозяин приходит домой, нажимает кнопку просмотра и видит лицо того, кто именно к нему пробрался, а после передает данные страже.

— Видеонаблюдение… — прошептала Лисса, пробуя новое слово на вкус. — Это гениально.

— Это дорого, — буркнул Салвер. — И заряд будет жрать как не в себя.

— Богатые заплатят за безопасность. Себе мы тоже поставим такую систему на входе.

После этого работа закипела.

В пустом цехе, под пляску теней, мы собирали то, чего этот город еще не видел. Салвер, используя свой опыт третьей ступени, сплавлял магические каналы, а я взял на себя механику, подгонял пружины, скручивал контакты, крепил линзы.

Уже под утро, когда Салвер в изнеможении откинулся на спинку стула, закрыв глаза, я, вместо того чтобы лечь спать, принялся за личный проект.

Это не было предназначено для продажи.

На верстак легли две тонкие стальные трубки. Оставалось смонтировать в них крохотные штоки с уплотнением.

— Помнишь того воришку, Рейка? — спросил, не оборачиваясь, когда Лисса подошла со спины.

— Того, что вскрыл тайник контрабандным ключом? — она сразу поняла, о ком речь. — Помню. Ты тогда сказал, что он не врет.

— Я запомнил конструкцию, — произнес я, протягивая ей один из приборов. — А когда сидел в подвале у похитителей, жалел только об одном, что у меня нет с собой такого артефакта. Это «воздушный ключ». Он пускает резкий импульс сжатого воздуха прямо в скважину, и замок открывается. Никаких царапин или следов взлома.

Лисса с любопытством повертела в руках небольшую стальную трубку, прикидывая ее вес.

— И где мне его носить? — спросила она, оглядывая свое дорожное платье, лишенное карманов. — В сумке он затеряется, а на поясе привлечет лишнее внимание.

Я понимающе усмехнулся и указал на табурет рядом с верстаком.

— Есть идея получше. Садись и снимай сапог.

— Что? — она удивленно вскинула брови.

— Доверься мне, — я уже готовил инструменты. — Нужно подготовить надежное место, о котором никто не догадается.

Она послушно стянула запыленный дорожный сапог. Я зажал его в тиски на верстаке, взял тонкое сверло и аккуратно проделал глубокое отверстие со внутренней стороны массивного каблука. Затем повторил то же самое со своим.

— Вставляй, — я протянул ей сапог обратно. — Входит плотно, не вылетит при беге. Сверху замажем воском и грязью.

Лисса с щелчком загнала стальной стержень в каблук и надела сапог. Топнула, проверяя.

— Только никому не показывай. Это инструмент детектива. Иногда тебе придется проникать туда, куда не зовут. Или, наоборот, быстро уходить через запертую дверь. Но пообещай мне использовать его только в крайнем случае. Столичная стража не оценит такой инвентарь.

— Обещаю, — она улыбнулась, и в этой улыбке я увидел ту самую авантюрную искорку, что и в первый день нашего знакомства. — Спасибо, Арден. С таким подарком мне никакие двери не страшны.

К рассвету на столе стоял ряд готовых образцов. Металлическая фляга с кнопками. Красный баллон автоматического огнетушителя. Массивный деревянный корпус сигнализации с замаскированным объективом.

Салвер, тяжело вздохнув, открыл глаза и посмотрел на плоды наших трудов.

— Если это сработает, Арден… нас или озолотят, или сожгут конкуренты.

— Пусть попробуют, — я погладил холодный бок огнетушителя. — У нас теперь есть чем отбиваться.

За окнами, сквозь щели в досках, пробивались первые лучи солнца.

— Надо хоть пару часов поспать, — сказал я, гася последнюю свечу.

Следующий день начался не с кофе, а с новой порции чертежей. Я поспал всего часа четыре, но адреналин и предвкушение скорого открытия гнали усталость прочь.

Первым делом мы занялись тем, что я отложил на утро.

— Что это? — Салвер наклонился к рисунку.

— Это — Браслет «Милосердие».

Я взял со стола моток медной проволоки.

— У меня вторая ступень, я могу ускорить заживление, но не могу убрать боль. У тебя — третья. Твой навык «Здоровья» позволяет блокировать нервные импульсы. Так?

— Ну, могу, — кивнул наставник. — Заморозить зуб или руку, чтобы вправить кость. Но это требует контакта.

— А мы загоним эту структуру в накопитель. Замкнутый контур. Надеваешь на запястье, поворачиваешь обод — он перехватывает сигнал боли от тела к мозгу. Не лечит, нет. Просто дает передышку. Ровно на пять минут.

— Кому это нужно? — засомневалась Лисса, сидевшая рядом на ящике. — Пять минут, это ведь совсем мало.

— Для нас может и мало, — возразил я. — А лекарям, которые вправляют вывихи? Зубным врачам? Ты слышала, как орут пациенты у цирюльников? Да любой врач купит этот браслет, чтобы клиент сидел смирно и платил за комфорт.

Салвер хмыкнул, взял кусачки и откусил кусок меди.

— Медь хорошо будет держать структуру «Здоровья». Ладно, давай попробуем сплести узел. Но предупреждаю, заряда хватит всего на пять или десять применений. Потом он разрядится.

— Верно, — кивнул я. — И тогда человек придет к нам, чтобы мы зарядили браслет за четверть его цены. Это честная сделка, дешевый, доступный инструмент, который требует простого обслуживания.

Мы провозились с браслетом целый час. Салвер ругался, пытаясь утрамбовать сложную структуру третьей ступени в примитивный медный каркас. В итоге, когда Лисса надела готовый прототип и я, с ее разрешения, сильно ущипнул ее за руку, она лишь удивленно моргнула.

— Я чувствую давление, — сказала она. — Но не боль. Словно рука в ватной варежке.

— Работает, — выдохнул Салвер, вытирая пот со лба. — Грош цена материалам, а эффект на десять золотых.

— Продавать будем за один, — отрезал я. — Чтобы брали не думая.

— А теперь, — я хлопнул в ладоши, переходя к следующему пункту, — нам нужно что-то для дорожного арсенала. Но в этот раз не для воды, а для еды.

Я вытащил из-под верстака небольшой деревянный ящик с двойными стенками, между которыми еще с вечера набил сухие опилки.

— «Холодный ящик», — представил я. — Принцип тот же, что и у фляги, только работает постоянно на охлаждение внутреннего контура.

— Зачем? — не понял Салвер. — Мясо и так солят в дорогу.

— Чтобы возить сыр, масло, зелья, которые портятся в тепле. Или свежее мясо, если ехать недалеко. Мелкий, переносной, с удобной ручкой. Аристократы возьмут для пикников, чтобы сливки не скисли, а лекари — для перевозки лекарств или редких трав.

Однако на этот раз «быстро» не получилось.

Первый прототип мы собрали по схеме фляги, просто увеличив мощность контура. Как только Салвер подал питание, медная решетка радиатора с внешней стороны раскалилась докрасна.

— Дым! — крикнула Лисса.

Ящик задымился. Дерево почернело в местах контакта с медью, и нам пришлось срочно размыкать цепь и заливать наше творение водой из ведра.

— Слишком много тепла выбрасывается наружу, — кашляя, констатировал я. — Дерево не проводит тепло, оно его копит и горит. Нужна изоляция.

Второй ящик я обил изнутри тонким металлом, а между стенками набил плотный слой опилок. Теплоотвод вывел на массивный внешний радиатор, торчащий сбоку, как жабры.

Включили. Внешняя решетка ощутимо нагрелась, но руку не обжигала.

— Вроде работает, — неуверенно сказал Салвер, открывая крышку.

Внутри лежало яблоко. Точнее, то, что от него осталось. Фрукт разорвало изнутри, превратив в ледяную крошку. Стенки ящика покрылись коркой льда толщиной в палец, а петли крышки жалобно скрипнули, примерзнув намертво.

— Мы сделали морозильную камеру для убийства продуктов, — хихикнул я.

Пришлось пересчитывать схему, добавлять прерыватель, который отключал бы охлаждение, как только температура падала до плюс пяти градусов.

Только с третьей попытки, потратив кучу нервов и испортив два ящика, мы добились результата. Агрегат тихо, почти неслышно гудел, внешний радиатор был едва теплым, а на внутренней металлической обшивке выступили лишь небольшие капли конденсата.

Я положил внутрь кусок масла. Через полчаса оно осталось твердым и холодным.

— Вот теперь — готово, — я захлопнул крышку.

К обеду мы закончили с производством артефактов и занялись защитой собственного гнезда.

В новом помещении, которое должно было стать одновременно и лавкой, и цехом, мы установили наши лучшие разработки. Под потолком заняли свои места красные баллоны новой версии огнетушителя с термодатчиками. Над входной дверью и окнами я лично установил новую охранную систему. Теперь, если кто-то решит вломиться к нам ночью, его лицо навсегда останется в памяти кристалла.

Я вышел на улицу, оценивая фасад.

— Здесь нам нужны витрины, — сказал я, указывая на глухие стены первого этажа. — Большие. Стеклянные. От пола до потолка. Чтобы товар был виден с улицы. Чтобы прохожий видел блеск меди и магических артефактов, и ноги сами несли его внутрь.

— Арден, ты с ума сошел? — Салвер вышел следом. — Стекло в столице дорогое. Но дело даже не в цене. Это же приглашение для воров! Разбил камнем — и забирай все.

— Ты прав, витрина — это риск. Поэтому нам нужен еще один уровень безопасности.

Я вернулся в цех и набросал на пергаменте схему вентиляции.

— Меня вот когда похищали, — задумчиво произнес я, — усыпили каким-то порошком. Просто бросили горсть в лицо, и я отключился. Без боли, мгновенно.

— Сонная пыльца, — кивнул Салвер. — Гадость редкая. Делают из пыльцы синего лотоса и сушеных желез пещерных пауков. Обычно используют лекари для тяжелых операций, ну и… криминал, разумеется.

— Нам нужно много такой пыльцы, — твердо сказал я. — Очень много.

Наставник нахмурился.

— Зачем?

— Я хочу встроить распылители прямо в вентиляцию и над входом. Если кто-то разобьет витрину или ворвется с оружием — мы нажмем кнопку. Облако накроет зал за пару секунд.

— Это опасно, Арден. Можно усыпить и своих.

— Для своих мы сделаем маски. Плотные, с угольным фильтром, он задержит пыльцу. И обучим их как пользоваться.

Салвер почесал бороду, разглядывая мой чертеж распылителя.

— Порошок сам по себе тяжелый, он быстро оседает. Чтобы он висел в воздухе взвесью…

— Я сделаю нагнетатель воздуха, — перебил я. — Мне нужно только само вещество.

— Я слышал, что такие смеси есть, но сам никогда не сталкивался с оптовыми закупками, — признался маг. — Ладно. У меня есть пара старых знакомых в столичных целительских лавках. Схожу к ним, узнаю, можно ли достать концентрат и сколько это будет стоить.

Пока Салвер ходил по городу, я погрузился в механику.

Система должна была быть безотказной. По моей задумке, при активации сжатый воздух должен был подхватывать порошок из резервуара и с силой выбрасывать его через тонкие сопла, спрятанные под потолком.

Это создаст плотный туман, в котором невозможно сделать и вдоха, не наглотавшись снотворного. Бескровная нейтрализация. Идеально для защиты магазина.

Когда наставник вернулся с небольшим, но увесистым мешочком серого порошка, у меня уже был готов прототип распылителя и три защитные маски — кожаные, плотно прилегающие к лицу, с медными стаканами фильтров, куда я набил тот же уголь, что и для фляг.

— Придется нанимать работников, — сказал я, примеряя маску. — И первым делом мы будем учить их не торговать, а надевать вот это за три секунды по сигналу тревоги.

Управляющий столичным филиалом торгового дома Вэстмар, господин Кроули, был человеком старой закалки. Он любил тишину, порядок и предсказуемую прибыль.

И он очень не любил, когда мастера, пусть и партнеры самого виконта, врывались в его кабинет с горящими глазами и требовали сеанс экстренной связи с руководством.

— Мастер Арден, — Кроули нервно постукивал пером по столешнице. — Виконт сейчас в летней резиденции. У него прием. Беспокоить его ради…

— Ради того, чтобы его вложения окупились в десятикратном размере, — мягко, но твердо перебил я, занимая гостевое кресло. — Соединяйте, господин Кроули. Если он узнает, что вы задержали этот разговор, он не оценит вашей бережливости.

Управляющий поджал губы, но спорить не стал. Вэстмары были известны своим крутым нравом, а молодой виконт хваткой не уступал покойному отцу.

Кроули встал, подошел к сейфу и достал небольшую шкатулку с переговорным камнем. Открыл крышку и коснулся кристалла. Тот мигнул мягким синим светом.

— Да? — раздался из шкатулки голос Лорена, чуть искаженный расстоянием. Слышен был фоновый шум: смех, звон бокалов. — Кроули? Надеюсь, у тебя веская причина отрывать меня от гостей.

Управляющий склонился над артефактом, словно виконт мог его видеть.

— Милорд, здесь мастер Арден. Настаивает на срочном разговоре.

Пауза. Шум на том конце стих, видимо, Лорен вышел в тихую комнату.

— Арден? Ты уже в столице? Быстро. Ну, рассказывай. Как устроились?

— Устроились отлично, милорд, — я подошел ближе к столу. — Мы нашли базу. Огромный цех, рядом проходит большой поток людей. Потенциал колоссальный.

— Рад слышать. Значит, скоро ждать первых продаж?

— Продажи будут. Но чтобы начать масштабное производство, мне нужны дополнительные инвестиции.

Я сделал вдох.

— Мне нужна тысяча золотых.

В кабинете повисла звенящая тишина. Кроули побледнел и схватился за сердце, глядя на меня как на умалишенного. Камень молчал.

— Сколько? — наконец переспросил виконт, и в его голосе исчезла всякая расслабленность.

— Тысяча.

— Ты с ума сошел, — констатировал Лорен. — За тысячу золотых можно купить титул барона и небольшую деревню. Ты решил скупить весь квартал?

— Я решил занять пустующую нишу, — спокойно ответил я. — Послушайте, милорд. Сейчас в столице есть два типа артефактов: откровенный хлам и штучные шедевры. Середины нет. Я собираюсь занять ее.

Я продолжил, четко формулируя мысли:

— Мы запускаем поточное производство. Не штучные амулеты, а партии. Сотни единиц. Оборудование, материалы, зарплаты рабочим. Мне нужно закупить медь и кристаллы оптом, чтобы снизить себестоимость. Мне нужна охрана, потому что мы ставим стеклянные витрины. И мне нужна реклама. Такая, чтобы о нас заговорил каждый в этом городе.

— Стеклянные витрины? — хмыкнул Лорен. — Смело. Их же разобьют.

— Не разобьют. У нас будет лучшая система защиты.

Виконт молчал. Я слышал лишь его дыхание. Он был авантюристом, но тысяча золотых — это огромный риск даже для главы торгового дома.

— Арден, ты просишь состояние под честное слово.

— Я прошу средства под четкий план, — поправил я. — Срок окупаемости три месяца. Через полгода мы выйдем на чистую прибыль в пятьсот золотых ежемесячно.

Кроули в углу издал сдавленный звук. Пятьсот золотых в месяц чистыми не приносил даже этот филиал.

— Пятьсот… — задумчиво повторил Лорен. — Звучит слишком хорошо.

— У меня есть расчеты. Например, «Браслет Милосердия». Себестоимость — три серебряных. Продажная цена — один золотой. Наценка существенная, но люди будут брать. Потому что альтернатива — терпеть боль или платить магу десять золотых.

— Если ты прогоришь, Арден… — голос виконта стал жестким. — Я не прощаю долгов. Ты проведешь остаток жизни на моих рудниках, зачаровывая кирки за похлебку. Ты это понимаешь?

— Понимаю, милорд. Риск есть, но я уверен в успехе.

Снова тишина.

— Кроули!

— Д-да, милорд? — встрепенулся управляющий.

— Выдай ему вексель. Тысяча золотых. Под мою личную ответственность.

— Но, милорд, касса…

— Выдай! И оформи это как «расходы на развитие новых направлений».

Лорен снова обратился ко мне:

— У тебя три месяца, Арден. Удиви меня.

Камень погас.

Кроули дрожащими руками полез в сейф. Когда он протягивал мне вексель на предъявителя, его пальцы не хотели разжиматься.

— Вы погубите нас всех, — прошептал он.

— Или сделаю очень богатыми, — я аккуратно забрал бумагу и спрятал во внутренний карман. — Благодарю, господин Кроули.

Выйдя из кабинета, я кивнул ожидавшему меня в приемной наставнику.

— Пошли Салвер, нам предстоит скупить половину городской меди.

Оказалось, что тысяча золотых, это страшная сила. Она была способна сдвинуть горы, осушить реки и заставить столичных поставщиков работать со скоростью, которой позавидовали бы молнии.

В последующие дни наша мануфактура превратилась в проходной двор. Телеги, груженные медью, ящиками с алхимическими реагентами и деревом для витрин, въезжали во двор одна за другой. Салвер, получив доступ к неограниченным ресурсам, развернулся во всю мощь. Он нанял еще десяток подмастерьев и организовал в цехе конвейер. Одни готовили формы, другие лили металл, третьи шлифовали корпуса. Сам же мастер занимался только финальной зарядкой и наложением структур — тем, что требовало квалификации третьей ступени.

Я же трудился над вывеской нашего предприятия.

— Осторожнее! — крикнул я грузчикам, которые несли длинные, хрупкие стеклянные трубки. — Если разобьете — вычту из жалования!

Это был мой секретный козырь. Неон.

Я заказал эти трубки у лучших стеклодувов Ремесленного квартала. Они смотрели на мои чертежи как на каракули сумасшедшего, не понимая, зачем кому-то нужны стеклянные буквы, полые внутри. Но золото Вэстмара отбило у них желание задавать вопросы.

Внутри лаборатории я лично заполнил трубки инертным газом, который удалось добыть у алхимиков. Они называли его «мертвым воздухом» и считали бесполезным отходом.

— И что это будет? — спросил Салвер, когда мы монтировали конструкцию над входом, скрытую от любопытных глаз брезентом.

— Помоги мне, — вместо ответа попросил я. — Используй простейший навык «Света», но пропусти его сквозь газ внутри стекла.

Салвер пожал плечами и коснулся контакта.

Вспышка!

Трубка в его руках не просто засветилась. Она загорелась. Насыщенным, густым синим светом, который резал глаза своей неестественной чистотой.

— Бездна… — наставник отдернул руку, и свет погас. — Это не огонь. И не магический шар. Это похоже на… застывшую молнию.

— Представь, как это будет выглядеть ночью на фоне темной улицы, — я довольно улыбнулся.

— Это будет выглядеть как вызов богам, — пробормотал он. — Или как маяк для всех мотыльков города.

— Именно этого мы и добиваемся.

В торговом зале тем временем кипела другая работа.

Лисса, засучив рукава своего простого платья, командовала расстановкой товара.

— Нет, эти фляги поставьте на уровень глаз! — командовала она наемным рабочим. — Человек не должен нагибаться. Он должен протянуть руку и взять.

Я подошел к одному из стеллажей. Это была революция. Вместо темных сундуков и пыльных прилавков, где продавец достает товар как великую ценность, у нас были открытые полки.

Я взял в руки коробку с браслетом «Милосердие». Плотный картон, тиснение серебром. Внутри лежала бархатная подушечка и, самое главное, вчетверо сложенный листок.

— Инструкция, — я развернул бумагу.

Текста было мало. В основном картинки. Вот человек морщится от боли. Вот он надевает браслет. Вот он улыбается. Просто, понятно даже неграмотному крестьянину.

— Гарантийный талон вложили? — спросил я подошедшую Лиссу.

— В каждую коробку, — кивнула она, поправляя выбившуюся прядь волос. — Один год бесплатного ремонта. Арден, ты уверен, что мы не разоримся на этом? Если они начнут ломаться…

— Не начнут. Салвер делает на совесть. А гарантия — это слово, которое продает лучше любой магии. Оно означает «мы уверены в своем товаре».

Лисса закончила с полками и направилась к своей двери — в пристройку, где теперь красовалась вывеска «Сыскное Бюро ЛисАр».

Вечер опустился на город, и над улицами разлилась спокойная тишина.

Мы сидели на крыльце, глядя на пустую площадь. Завтра здесь будет давка.

Над нашими головами были закреплены неоновые трубки вывески. Внутри лавки, за большими стеклами, ждали своих хозяев сотни браслетов, фляг и огнетушителей. В специальных ящиках, скрытые от глаз, ждали своего часа баллоны с усыпляющим газом.

Мы были готовы.

— Страшно? — спросил Салвер.

— Нет, — я посмотрел на звезды над шпилями Академии, видневшимися вдалеке. — Завтра мы перевернем этот город.

Утром я выглянул в щель между плотными занавесями, закрывавшими наши огромные стеклянные витрины.

Площадь перед нашей лавкой напоминала растревоженное море. Люди начали собираться еще с рассвета, привлеченные слухами и тысячами листовок, которые мы щедро раздавали последние два дня по всему городу.

— Народу тьма, — пробормотал Салвер, нервно пересчитывая мелочь в кассе. — Арден, если они навалятся на двери все сразу, то она может не выдержать.

— Не волнуйся, стража все держит под контролем.

Я кивнул на людей в форменных накидках городской стражи. Мы заплатили в казну круглую сумму, и теперь сержант с алебардой хмуро орал на толпу, заставляя людей выстроиться в организованную очередь, оставляя проход свободным.

Я перевел взгляд под прилавок. Там, неприметная для посторонних глаз, находилась большая красная кнопка. Если начнется погром, я или Салвер ударим по ней, и торговый зал мгновенно накроет облако сонной пыльцы.

— Пора, — я поправил манжеты рубашки. — Салвер, давай!

Наставник потянул за толстые шнуры. Тяжелая ткань, закрывавшая фасад, рухнула вниз.

Толпа ахнула. Единый выдох сотни людей прокатился по площади.

Перед ними открылись не привычные глухие стены с маленькими окошками, а сияющие, огромные витрины от пола до потолка. За прозрачным, как слеза, стеклом на бархатных подставках блестела медь, переливались кристаллы и матово светились корпуса наших изделий.

— Стекло! — крикнул кто-то. — Смотри, какое огромное!

— Да не может быть, оно же стоит целое состояние…

Люди подались вперед, пытаясь рассмотреть то, что было внутри, но стража сдержала напор.

— Лисса, ты готова? — я обернулся к девушке.

Она стояла у своего «уголка», держа в руках свой фотоаппарат.

— Кристалл заряжен, линзу я протерла, — она улыбнулась, хотя пальцы слегка сжимали корпус сильнее обычного. — Иди. Твой выход.

Я вышел на высокое каменное крыльцо.

Гул толпы начал стихать. Сотни глаз уставились на меня. Купцы, ремесленники, наемники, ищущие полезное снаряжение, и простые зеваки.

— Многие из вас слышали, что магия — это удел избранных! — громко произнес я. Акустика площади позволяла обходиться без усиления голоса. — Что артефакты должны стоить как хороший дом. Что они капризные и использовать их могут только маги.

Я сделал паузу.

— Мы здесь, чтобы доказать обратное.

По толпе пробежал шепоток.

— Магия — всего лишь инструмент! — я поднял руку. — Такой же, как молоток или плуг. Она должна помогать жить, а не разорять вас.

Я указал рукой на витрину слева.

— Вы уже видели наши огнетушители и сигнализации в торговом доме Вэстмаров. Это надежные вещи, которые спасли не одну лавку. Мы продолжим их продавать. Но сегодня мы представляем вам их новые версии!

Я взял с полки красный металлический баллон.

— Наша новая усовершенствованная версия огнетушителя. Корпус из стали — он не разобьется случайно, и его можно перезаряжать. Но главное, что он срабатывает сам. Вы вешаете его на стену под потолок и идете спать. Если ночью упадет свеча или из печи вылетит искра — кристалл сам почувствует жар и сработает автоматически.

Толпа одобрительно загудела. Идея защиты, которая работает, пока ты спишь, понравилась многим.

— То же касается и защиты от воров, — я перешел к соседнему стенду и положил руку на массивный деревянный корпус новой модели, в центре которой поблескивала линза.

— Это выбор для тех, кому мало просто напугать вора. Теперь, когда сработает сигнализация, система не просто поднимет шум. Она сделает серию снимков. Вор убежит, но его лицо останется в памяти кристалла. Утром вы просто нажмете кнопку и покажете страже портрет того, кто пытался вас обокрасть. Это дорого, это требует мощных кристаллов, но это гарантия того, что преступник будет найден.

По площади прокатился единый вздох — смесь недоверия и мистического ужаса, который тут же сменился жадным, возбужденным гулом. Для людей, привыкших, что вора ищут по сбитой шапке или по словесным описаниям, мои слова звучали как откровение.

В задних рядах, где терлись личности неприметной наружности, возникло заметное напряжение. Я видел, как несколько человек в низко надвинутых капюшонах переглянулись и поспешили раствориться в толпе, подальше от «дьявольского глаза».

— А оно в темноте видит? — деловито крикнул кто-то из ремесленников. — Вор же со свечой не ходит!

— Видит! — твердо ответил я.

Подождав пару секунд, я шагнул к небольшому столику, выставленному на крыльцо, и взял в руки металлический предмет.

— Сегодня мы также начинаем продажу совершенно новых артефактов. Первый из них — фляга «Путешественник»!

Я поднял ее над головой, чтобы видели задние ряды.

— Три функции в одном устройстве. Очищает любую грязную воду, делая ее безопасной. Греет ее в мороз. И охлаждает в жару. Незаменима в дороге.

Затем я положил руку на деревянный ящик с ручкой.

— А это — «Холодный ящик». Магия холода, запертая в переносном деревянном ящике. Ваше мясо, молоко и зелья доедут свежими хоть до самого края Империи, даже в самый жаркий день.

— Но есть вещи даже важнее еды и воды, — я спустился на одну ступеньку ниже, ближе к толпе. — Кто из вас знаком с болью, которую нельзя стерпеть? Когда нужно вправить кость, вырвать больной зуб или просто дойти до лекаря, не теряя сознания?

Я увидел понимание в глазах многих. Такую боль испытывали многие.

— Вы, сударь, — я указал на мужчину в первом ряду, который баюкал перевязанную руку. — Что это за травма у вас?

— Ожог, — скривился он. — Печет так, что мочи нет.

— Подойдите.

Мужчина с опаской поднялся на крыльцо.

Я достал из кармана Браслет «Милосердие». Простой медный обод.

— Это не лечение, — громко сказал я. — Браслет не заживит рану. Он даст вам передышку. Пять минут полной невосприимчивости к боли.

Я застегнул браслет на его здоровом запястье и повернул обод.

Секунда.

Лицо мужчины разгладилось. Он удивленно моргнул, посмотрел на свою обожженную руку, словно она была чужой.

— Прошло… — прошептал он, не веря своим ощущениям. — Вообще ничего не чувствую. Как будто рукой в прохладную воду залез.

— Одного заряда хватит на десять применений, потом возвращайтесь к нам, и мы подзарядим его, за символическую плату.

— И наконец, — я указал на Лиссу, которая вышла вперед с фотоаппаратом. — Мы научились останавливать важные для вас мгновения. Этот артефакт сохранит ваше лицо, улыбку вашей жены или первые шаги ребенка. Точнее любого художника и, главное, мгновенно!

Я снова обвел взглядом площадь.

— Но это не все! — я поднял голос, перекрывая шум. — На каждое наше изделие вы дополнительно получаете Гарантию. Если любой наш товар сломается в течение года, мы починим его или заменим на новый — бесплатно.

Тишина стала осязаемой. Местные маги никогда не возвращали деньги.

— Гарантия — это, конечно, сладко! — раздался громкий, злой выкрик из середины толпы. Я разглядел говорившего, крепкий мужик в перепачканном мукой камзоле. — Но пять золотых за охранный артефакт⁈ Мастер, ты смеешься? Это выручка моей пекарни за месяц! Зачем мне гарантия на то, что я никогда не смогу купить?

Толпа одобрительно зашумела, поддерживая пекаря. Он озвучил то, о чем думали многие: «Видит око, да зуб неймет».

— Верно, — я не стал спорить, кивнув ему. — Выложить пять золотых разом — серьезное вложение для любого дела. Не каждый может выложить такую сумму сразу.

Я улыбнулся.

— Поэтому вам и не нужно их покупать.

— Как это? — не понял лавочник.

— Аренда с правом выкупа! — объявил я. — Вы платите всего один золотой в месяц. Мы сами придем, установим систему и настроим ее. Вы получаете безопасность уже сегодня, а платить будете по частям. Пока вы платите — вы под защитой технологий «Милтона и Данна».

Это был удар в точку. Люди зашевелились, обсуждая услышанное.

— А еще! — добавил я. — Приведите друга, который купит у нас товар, и получите скидку на любые наши артефакты!

Толпа качнулась. Люди уже доставали кошели.

— Салвер, открывай! — крикнул я.

Двери распахнулись.

Первыми вошли караванщики и ремесленники.

Внутри их ждал сюрприз. Посреди зала стояли демонстрационные столы.

— Трогайте! — кричал я, пробиваясь сквозь толпу к одному из стендов. — Не бойтесь!

Люди с опаской, а затем с восторгом касались внутреннего металла «Холодного ящика», тут же отдергивая пальцы.

— Ледяной! Прямо иней! — восторженно орал какой-то толстяк.

У другого стола крутили в руках фляги, нажимая кнопки и проверяя, как быстро закипает вода. Это было неслыханно для столицы — обычно артефакты прятали за стеклом, боясь, что плебеи испортят тонкую настройку. Здесь же магические артефакты были доступны и осязаемы.

Я носился между покупателями, взмокший, с закатанными рукавами, объясняя, показывая, помогая.

— Смотрите сюда, — я протянул коробку с браслетом пожилой женщине. — Видите инструкцию? Читать не надо. Вот картинка: болит — надели — повернули. Все просто.

— И правда… — она провела пальцем по рисунку. — Даже я пойму. А упаковка какая… На подарок сгодится!

Картонные коробки с тиснением производили фурор не меньше, чем само содержимое. Это выглядело солидно, дорого, по-столичному.

В углу Лисса работала без передышки.

— Смотрите вот сюда, не моргайте, — командовала она, нажимая на деревянную кнопку спуска.

Внутри корпуса едва слышно щелкала пружина, и тускло мигал кристалл, фиксируя слепок света.

— Готово.

Она нажимала вторую кнопку сбоку, включая режим просмотра. Кристалл внутри светился ровным светом, и через специальную демонстрационную линзу наружу вырывался луч. Лисса ловко подставляла под него белый лист бумаги, и на нем, словно маленькое чудо, проецировались лица покупателей. Они ахали, разглядывая картинку, и передавали фотоаппарат из рук в руки, словно чудо.

В разгар торговли Лисса придумала ход, который окончательно покорил публику.

Вместо того чтобы стирать снимки уважаемых гостей, освобождая память одного кристалла, она поступила иначе. Мы не зря запустили серийное производство — на складе лежали десятки готовых корпусов.

— Эй, сержант! — окликнула она хмурого стражника, который удерживал порядок у входа.

Тот обернулся, нахмурив густые брови.

— Что?

— Улыбочку! — Лисса нажала спуск на новеньком, только что распакованном фотоаппарате.

Щелчок, блик кристалла.

Через минуту этот фотоаппарат уже стоял на специальной полке за витринным стеклом. Лисса зафиксировала кнопку просмотра в нажатом положении и направила объектив на лист плотной белой бумаги, закрепленный рядом.

На листе тут же возникло суровое, светящееся изнутри лицо сержанта.

— Это же старина Хэнк! — хохотнул кто-то из толпы. — Гляди, как живой, сейчас гаркнет!

Следом Лисса «поймала» главу гильдии кожевников, который пришел оценить наши артефакты.

Щелк! И второй фотоаппарат занял место на полке, проецируя довольное лицо мастера с окладистой бородой.

За ним последовал господин Кроули, заглянувший проверить инвестиции — его удивленное лицо теперь светилось с третьего листа.

К вечеру наша витрина превратилась в галерею светящихся портретов. Десять фотоаппаратов, десять известных в квартале лиц. Кристаллы тратили заряд, непрерывно проецируя изображения, но это того стоило.

Люди подходили, чтобы посмотреть на это шоу и потом рассказать своим знакомым.

— Гляди, и мясник тут!

— И староста квартала!

— Я тоже хочу туда! — заявил какой-то богато одетый купец, дергая Лиссу за рукав. — Сколько надо заплатить, чтобы мое лицо вот так светилось на весь город?

Лисса хитро переглянулась со мной.

— Для начала — просто купите наш фотоаппарат, — улыбнулась она. — А место на «Полке Славы» нужно заслужить.

Торговля шла бойко до самого вечера. Мы едва успевали выносить новые партии со склада. Когда солнце начало клониться к закату и сумерки накрыли площадь, поток людей все еще продолжал идти.

Я, вытирая пот со лба, вышел на крыльцо.

— Пора, — выдохнул я и нажал скрытый рычаг на стене.

Стеклянные трубки вывески над моей головой вспыхнули.

Яркий, насыщенный синий свет, похожий на застывшую молнию, прорезал сумерки. Буквы «Мастерская Милтона и Данна» загорелись, заливая площадь неоновым сиянием.

Толпа, которая все еще толпилась на улице, замерла. Люди задрали головы.

— Что это?

— Свет без огня…

— Как красиво…

Прохожие застывали на месте, задирая головы. Экипажи останавливались — лошади косились на странный свет, а кучера забывали хлестать их кнутами.

Из остановившейся богатой кареты выглянул молодой дворянин в бархатном камзоле.

— Эй! — крикнул он, щурясь от яркости. — Что это за магия? Иллюзия?

— Нет, милорд! — отозвался я. — Это вывеска. Чтобы вы знали, где купить лучшие артефакты, даже в самую темную ночь!

— Выглядит… дерзко, — оценил он, выходя из кареты. — И стильно. Эй, Жак, подожди меня, я хочу посмотреть, что продают эти безумцы.

К сияющей витрине потянулись новые люди, наша лавка снова наполнилась. Но теперь это была другая публика — молодежь, богатые бездельники, новаторы. Они не искали средство от боли в спине. Они искали новинку, то, чем можно похвастаться перед друзьями.

— Фотоаппарат? — студент с нашивкой факультета Целительства вертел в руках нашу камеру. — Фиксация образа? Без художника? Беру! Сниму профессора Крон, когда он уснет на лекции!

— Огнетушитель? — спрашивал солидный господин, владелец игорного дома. — Перезаряжаемый? Мне нужно десять штук. В моем заведении часто… бывает жарко.

Мы торговали до полуночи.

— Это победа, — хрипло сказал Салвер, закрывая кассу. Он высыпал на стол гору монет — серебро вперемешку с золотом. — Арден, мы сделали это! Мы заработали месячную выручку Крамма за один день!

Но у успеха, как оказалось, есть свой запах. Запах, который привлек местных акул, почуявших аромат золота. Наша эйфория длилась недолго, местные бандиты заявились требовать свою долю…

Это случилось внезапно.

Только что в зале стоял привычный гул голосов, покупатели обсуждали гарантию, звенели монеты, Лисса смеялась, объясняя кому-то принцип работы фотоаппарата. И вдруг — тишина. Вязкая, липкая, холодная.

Люди, стоявшие у входа, инстинктивно расступились, вжимаясь в стеллажи. Разговоры оборвались на полуслове.

В образовавшийся коридор вошли трое.

Они не были похожи на клиентов. Слишком уверенные, слишком наглые. Кожаные жилеты, потертые на плечах, тяжелые сапоги, подбитые железом, и этот особый, цепкий взгляд хищников, которые уже решили, кто здесь добыча. На левом предплечье у каждого была грубая нашивка с оскаленной собачьей мордой.

Вожак, коренастый мужчина с перебитым носом, медленно прошел к прилавку, по-хозяйски оглядывая витрины. Он провел пальцем по стеклу, оставляя жирный след, затем взял с полки один из браслетов, подбросил его в воздух и поймал.

— Красиво, — его голос прозвучал как скрежет камня о камень. — Блестит.

Салвер напрягся. Я видел, как его рука инстинктивно потянулась под прилавок, где была спрятана наша красная кнопка.

— Чем могу помочь, господа? — спросил наставник. Голос его дрогнул, но взгляд остался твердым. — Вы что-то ищете?

Вожак ухмыльнулся, обнажая гнилые зубы, и небрежно бросил браслет обратно. Тот звякнул, ударившись о полку.

— Ищем, дед. Справедливость ищем.

Он облокотился на прилавок, нависая над Салвером.

— Улица эта — наша. «Серых Псов». Вы тут свет зажгли, народ приманили, шумите, торгуете. А налог на тишину не заплатили. Непорядок.

В зале повисла мертвая тишина. Покупатели замерли, боясь даже дышать. Все знали, кто такие «Псы», и никто не хотел попасть под раздачу.

— Вы кто такие? — я вышел из подсобки, вытирая руки от масла тряпкой. Встал рядом с Салвером, перекрывая его спиной.

Бандит перевел тяжелый взгляд на меня.

— Мы — твоя крыша, парень. Без нас тут… ветрено. Камни летают, пожары случаются. Стекло у вас такое хрупкое, дорогое… Жалко будет, если разобьется.

Он назвал сумму. Тридцать золотых. Треть нашей дневной выручки. Ежемесячно.

— Платите. И тогда ни один камень случайно не прилетит в ваше красивое окно. Ни один пьяница не подожжет дверь. Понимаешь, о чем я?

Я смотрел на него и чувствовал, как внутри закипает холодная злость. Тридцать золотых. Это были большие деньги, но дело было не в сумме. Дело было в принципе. Если я прогнусь сейчас, они не отстанут никогда.

— Мы не будем платить, — спокойно ответил я, глядя ему прямо в глаза. — Уходите.

Улыбка сползла с лица вожака. Он сплюнул на наш чистый пол, прямо мне под ноги.

— Ты не понял, мастер. Это не просьба. Это условие выживания. У вас есть время до вечера. Или платите, или ночью будете собирать свои побрякушки на пепелище.

Он резко развернулся и вышел, махнув своим подручным. Те, злобно зыркнув на нас, последовали за ним. Дверной колокольчик жалобно звякнул им вслед.

Толпа покупателей, словно очнувшись, начала поспешно рассасываться. Люди прятали глаза, спешили уйти. Никто не хотел быть рядом с теми, кого «пометили» бандиты.

— Арден… — тихо позвал Салвер, вытирая пот со лба. Руки у него дрожали. — Может, стоило договориться? У нас здесь товара на тысячи… Мы не можем рисковать всем.

— Нет, — я подошел к двери и запер ее на массивный засов, вешая табличку «Перерыв». — Если заплатим раз, то будем платить вечно. Они будут повышать цену каждый месяц, пока не разденут нас догола.

— Но они вернутся, — вставила Лисса. Она была бледной, но в руках уже сжимала свой арбалет. — Ты слышал угрозу.

— Я на это рассчитываю, — я подошел к вентиляционной решетке под потолком и проверил крепление скрытого баллона. — И мы их встретим. Но сначала нам нужно решить кадровую проблему. Салвер, мы не справимся вдвоем, нам нужны люди.

Вторая половина дня превратилась в безумный марафон.

С одной стороны, мы готовились к осаде, проверяя все системы защиты. С другой — продажи шли так успешно, что игнорировать потребность в персонале было глупо. Мне скоро уезжать в Академию, и оставлять Салвера одного в лавке, которая стала центром внимания всего города, было нельзя.

Я повесил на дверь объявление: «Требуются помощники. Оплата достойная».

Реакция не заставила себя ждать. Уже через час в лавку начали заглядывать первые желающие.

Кандидаты пошли косяком. Молодые парни, девушки, даже один бывший маг-недоучка. Я проводил собеседования прямо в подсобке, пока Салвер держал оборону в зале.

— Почему вы хотите работать у нас? — спрашивал я миловидную девушку с бегающими глазками.

— О, я просто восхищаюсь вашими изобретениями! — защебетала она. — Хочу учиться у лучших!

Ложь.

Я почувствовал это как кислый привкус на языке.

— Кто вас прислал? — жестко спросил я. — Конкуренты?

Девушка побледнела, вскочила и выбежала прочь.

Следующий. Парень, крепкий, с мозолистыми руками.

— Нужна работа, мастер.

Правда.

— Воровать будешь?

— Если плохо лежать будет — может и возьму, — честно признался он.

Правда.

Я вздохнул. Честный вор — это, конечно, интересно, но не для нас.

Конкуренты не дремали. Они засылали своих «казачков», чтобы те выведали секреты производства, формулу неона или просто устроили диверсию. Из двадцати человек я отсеял девятнадцать. У меня уже голова раскалывалась от постоянного использования дара распознавания лжи.

— Следующий! — крикнул я.

Вошла скромно одетая девушка, теребя край передника.

— Как зовут?

— Мира, господин.

— Зачем пришла?

— Деньги нужны, — тихо сказала она, глядя в пол. — У меня мать болеет, лекари дорого берут. Я быстро учусь, считать умею, работала в лавке зельевара, пока он не закрылся.

Я вслушался в ее голос.

Правда.

— Воровать будешь? Шпионить?

Она подняла глаза. В них был страх, но и твердость.

— Нет, господин. Мне нужна стабильная работа, а не проблемы со стражей. Я честная.

Правда.

— Принята, — выдохнул я с облегчением. — Лисса! Выдай ей форму и… самое главное.

Я достал из ящика кожаную маску с угольным фильтром.

— Мира, слушай внимательно. Это не просто работа продавца. У нас тут… специфические условия безопасности. Твоя первая задача — научиться надевать эту маску за три секунды.

Наступил вечер. Мы закрыли лавку, повесили на дверь табличку «Закрыто», но уходить не спешили.

— Они придут? — спросила Мира. Она дрожала, сжимая в руках маску. Мы предупредили ее о возможном визите гостей, и, к чести девушки, она не сбежала, хотя ей предлагали уйти домой.

— Придут, — кивнул я. — Лисса, гаси свет. Оставь только дежурный.

Мы сидели в полумраке торгового зала. Тишина давила на уши.

БАМ!

Удар сотряс фасад. Звон разбитого стекла резанул по нервам.

— Вот и они, — спокойно сказал я. — Маски!

Мы синхронно натянули кожаные маски. Мира справилась за четыре секунды — очень неплохо для новичка.

В пролом центральной витрины, выбив остатки стекла ногой, ввалились пятеро мужчин. В руках у них были факелы и дубины.

— А ну выходи, крысы! — заорал вожак. — Сейчас мы будем учить вас уважению! Круши все!

Один из бандитов замахнулся дубиной на стеллаж с браслетами.

Я поправил крепление маски на затылке. Мой навык «Контроль дыхания» позволял обходиться без воздуха целых пять минут — этого с запасом хватило бы, чтобы переждать газовую атаку. Но использовать его сейчас я не планировал, потому что я бы тогда оказался нем как рыба, а мне нужно было держать связь с Салвером и Лиссой.

Я положил руку на красную кнопку под прилавком.

— Спокойной ночи, девочки, — пробормотал я сквозь фильтр и вдавил кнопку до упора.

Пшшшш!

Сверху, из скрытых форсунок, с шипением вырвались струи белесого газа. Вентиляторы подхватили облако, мгновенно разгоняя пыльцу по залу.

— Что за?.. — вожак закашлялся. — Это ды…

Он не договорил. Его ноги подкосились, глаза закатились, и он мешком рухнул на пол.

Четверо его подручных попадали следом, как кегли. Один успел сделать шаг к двери, но споткнулся о собственные ноги и захрапел еще до того, как ударился лицом об пол.

Прошло десять секунд. В зале царила тишина, прерываемая лишь дружным храпом пятерых громил.

— Работает… — прошептала Мира, глядя на это с расширенными от ужаса глазами.

— Открывай двери, Салвер, надо проветрить, — скомандовал я, не снимая маски. — Лисса, зови стражу.

Стража прибыла быстро — видимо, патруль был неподалеку. Когда в зал вошел высокий офицер в латах, он увидел живописную картину: пятеро связанных, мирно спящих бандитов, сложенных рядком у стены, и мы, подметающие осколки витрины.

Офицер снял шлем, и я увидел седеющие виски и шрам через щеку.

— «Серые Псы», — констатировал он, пнув носком сапога вожака. Тот лишь сладко причмокнул во сне. — Давно за ними охотимся. Но обычно свидетели боятся давать показания. А вы их… усыпили?

— Система активной защиты, — пояснил я. — Сонная пыльца.

Капитан внимательно посмотрел на меня.

— Я капитан Варрас. Стража Торгового квартала.

— Арден. Мастер Арден Милтон.

Варрас прищурился.

— Арден? Из Крамма?

— Да.

Капитан вдруг усмехнулся, и его суровое лицо стало проще.

— Так вот ты какой. Старина Командор Гаррик мне все уши прожужжал в письмах. Писал, что есть, мол, такой парень, с головой, но бедовый. «Если появится у тебя — пригляди, говорит, далеко пойдет, если не убьют».

Гаррик. Отец Майлин. Начальник стражи Крамма. Как тесен мир.

— Надеюсь, он писал только хорошее? — осторожно спросил я.

— Писал, что у тебя котелок варит лучше, чем у половины моих следователей. Что именно ты и твоя напарница распутали то гнилое дело с хищением кристаллов. Этого мне достаточно, — Варрас протянул мне руку. Рукопожатие у него было железным. — Рад, что ты здесь, Арден. Столице нужны мозги, а не только мечи. А этих клоунов мы заберем. Они теперь на рудники отправятся.

Когда стража увезла спящие тела, а мы заколотили пробитую витрину досками, настроение было двойственным. С одной стороны — мы победили. С другой…

— Каждый раз менять стекло — это дорого, — мрачно сказал я, глядя на осколки. — Нам нужно что-то прочнее.

— Сделать его толще? — предложил Салвер. — В палец толщиной?

— Будет искажать свет и стоить как целый замок, — покачал я головой. — Нет. Мы пойдем другим путем.

— Помнишь принцип нашей броши? Сбивает импульс стрелы или удара, — я взял лист бумаги и быстро набросал раму.

— Помню, конечно.

— Мы встроим структуру «Воздушного щита» в раму витрины. Прямо по периметру. Режим пассивный, ждущий. Как только стекло почувствует вибрацию от удара — сработает защита. Из рамы вдоль стекла выстрелит плотный поток сжатого воздуха.

Салвер задумчиво потер подбородок.

— Если кто-то кинет камень, воздушная волна собьет его траекторию, и он просто скользнет по поверхности.

— А если ударят топором, — подхватил я, — щит спружинит. Удар уйдет в воздух, а не в стекло. Топор просто отшвырнет назад или в сторону.

— Три заряда на броши… — пробормотал наставник, уже начиная считать в уме формулы. — Но здесь у нас стационарное питание. Мы можем подключить раму к большому накопителю внутри лавки.

— Именно! — кивнул я. — Пусть хоть обстучатся. Стекло останется целым, а бандиты получат дубиной по своим же рукам от отдачи.

К утру мы уже монтировали новую систему, вместе с ней заменив и разбитое стекло. А слух о том, что «Мастерская Милтона и Данна» в одиночку, без охраны, положила всю верхушку банды «Серых Псов», разлетелся по кварталу быстрее ветра.

На следующий день табличка на нашей двери «Объект находится под защитой охранных систем Данна» приобрела совсем другой вес. Люди останавливались, читали, и в их глазах читалось уважение.

Продажи взлетели до небес. Но появилась новая проблема.

— Мастер! — умолял богатый купец, хватая меня за рукав. — Продайте мне эту вашу «сонную систему»! Я заплачу любые деньги! У меня склад шелка, я боюсь воров!

— Нет, — твердо отвечал я уже в десятый раз за утро.

— Но почему⁈ Сто золотых!

— Это оружие, — отрезал я. — Охранная система — это защита. Она фиксирует, она пугает, она зовет стражу. А газ… Газ лишает человека воли. Если это попадет не в те руки, завтра полгорода уснет, пока их дома будут грабить.

Я встал на крыльцо, обращаясь к собравшимся.

— Послушайте все! Мастерская Милтона и Данна продает защиту! Мы продаем щиты, а не мечи! Мы не торгуем средствами нападения или нейтрализации. Мы гарантируем, что вор будет обнаружен, напуган и пойман стражей. Но мы не дадим вам в руки то, чем можно навредить другому человеку. Это наш принцип.

Толпа разочарованно выдохнула, но я видел одобрительный кивок капитана Варраса, который проезжал мимо патрулем. Иметь хорошие отношения с законом в этом городе стоило дороже любого золота.

Следующие пару дней пролетели как один миг. Инструктаж Миры занял меньше времени, чем я думал, девушка оказалась схватывающей на лету, и мне не пришлось по десять раз объяснять, как вести книгу продаж, упаковывать артефакты и оформлять гарантийные бирки. Лавка работала, продажи шли, а Салвер, хоть и ворчал для порядка, постепенно привыкал к роли владельца процветающего предприятия.

— Пора, Арден, — наставник положил руку мне на плечо, когда я затягивал ремни на дорожной сумке. — Ты сделал здесь достаточно. Дальше я сам. К тому же, капитан Варрас заходит к нам на чай дважды в неделю, так что бандиты теперь обходят нашу лавку за квартал.

Путь до Академии занял не больше двадцати минут пешком, но чем ближе я подходил к цели, тем сильнее менялось окружение.

Столичная суета сменилась атмосферой надменного богатства. Здесь не ездили телеги с навозом, здесь по брусчатке мягко катили лакированные кареты с гербами.

Я с интересом разглядывал прохожих. В основном мой взгляд цеплялся за «золотую элиту». Вот прошел парень в мантии, ткань которой меняла цвет с небесно-голубого на грозовой серый прямо на ходу.

Следом шла девушка с кожей настолько идеальной, что она казалась живой фарфоровой куклой. Ни поры, ни морщинки, лишь легкое, неестественное сияние вокруг лица.

Я хмыкнул, заметив, как свет слегка искажается в миллиметре от ее щеки. Источником поля были массивные серьги с молочными опалами. Артефакт преломлял лучи, создавая эффект «мягкого фокуса» и скрывал любые изъяны. Носить в ушах стоимость небольшого дома просто чтобы не пользоваться пудрой? Потрясающее расточительство.

Погода в столице сегодня не радовала. Дул резкий, порывистый ветер, гоняя пыль по мостовой. Я плотнее запахнул плащ, подходя к кованым воротам Академии.

Приблизившись к территории Академии, я увидел гигантский купол, сотканный из магических потоков, накрывал весь периметр. Это была не просто стена, а сложнейшая вязка силовых линий. Тысячи потоков переплетались в геометрически выверенные соты, заземляясь через шпили пяти башен.

Тот, кто проектировал эту защиту, был гением — купол «дышал». Я видел, как структура сама уплотняется там, где ветер давил сильнее, и «расслабляется» в спокойных зонах, оптимизируя расход энергии на каждый квадратный сантиметр поверхности.

— Эй, парень, рот закрой, муха залетит! — хохотнул кто-то рядом.

Я обернулся. Молодой человек в дорогом, расшитом серебром камзоле смотрел на меня с насмешкой.

— Первый раз видишь стены Академии?

— Угу, — буркнул я, возвращаясь взглядом к гипнотическим плетениям магических потоков над головой. Не дождавшись от меня ни восторгов, ни разговора, парень пренебрежительно фыркнул и, потеряв ко мне всякий интерес, зашагал к воротам.

Но то, что я увидел дальше, поразило меня не меньше защитного купола. У самого входа возвышались два двухметровых каменных изваяния. Грозные воины с молотами. Проходящие мимо абитуриенты даже не смотрели на них, принимая за обычный декор.

Я же замедлил шаг.

Мое зрение выхватило структуру. Внутри камня пульсировали жилы маны, сплетаясь в сложные узлы в суставах и груди. Это были не статуи. Вероятно, это были боевые големы в спящем режиме. Стоит кому-то попытаться прорваться силой — и эти «скульптуры» превратят его в отбивную за секунду.

Сразу захотелось себе такого голема. Может, однажды узнаю, как делают таких. Ну а пока, я просто шагнул через линию ворот…

Ветер исчез мгновенно. Словно его отрезало ножом.

Я оглянулся. За воротами деревья гнулись под порывами, у прохожих разлетались полы плащей. А здесь, на территории парка перед главным корпусом, царил полный штиль и приятная прохлада.

Климат-контроль периметра. Держат купол, который фильтрует погоду. Энергозатраты должны быть колоссальными. Интересно, откуда они запитаны?

Сама Академия напоминала громадный механизм. Пять башен, уходящих в небо на добрую сотню метров, были соединены переходами. В центре стоял главный корпус.

Очередь на подачу документов была небольшой — человек сорок. Я встал в конец, с интересом разглядывая все вокруг. Нас запустили в огромный холл. Потолки были такой высоты, что там могли бы летать птицы. Светильники, работающие на кристаллах идеальной огранки, заливали пространство ровным светом.

В центре зала стояла массивная каменная арка. Внутри нее ничего не было — только пустота. Перед аркой, за длинным столом, сидела приемная комиссия. Несколько пожилых магов в строгих мантиях и один человек в сером камзоле, сидевший чуть поодаль в глубоком кресле.

— Валериан фон Райт! — объявил распорядитель.

Вперед вышел тот самый парень, чья мантия меняла цвет. Сейчас она была торжественно-белой. Он шел так, будто делал одолжение этому заведению своим присутствием.

Валериан встал под свод арки. Камень мгновенно среагировал. Вспышка! Столб чистого, яркого золотого света ударил вверх, освещая зал.

Маги за столом оживились.

— Изумительная проводимость! — прошептал кто-то из комиссии.

— Потенциал — восемь искр, — сухо объявил старик в центре стола, глядя на шкалу, высеченную на боку арки.

Валериан самодовольно улыбнулся и отошел в сторону, где собирались те, кто уже прошел проверку.

— Арден Милтон!

Выдохнув, я шагнул вперед. Сердце билось ровно, никакого волнения — только холодное любопытство. На инициации в Крамме мне не дали точных цифр, ограничившись расплывчатым «выше среднего», так что сейчас хотелось ясности.

Место под сводом арки встретило прохладой.

Сначала ничего не происходило. Секунда тишины.

А потом я почувствовал вибрацию. Артефакт сканировал меня, пропуская через тело плотную волну маны. Это было похоже на то, как если бы меня просвечивали рентгеном, только вместо лучей была чистая энергия.

Я увидел, как потоки внутри камня метнулись к шкале-индикатору.

Стрелка, вырезанная из темного кристалла, рванула вверх. Она пролетела отметку «5», «8», «10»… ударилась в самый верхний ограничитель, там, где была черная зона архимагов, и арка издала низкий, натужный гул, похожий на стон перегруженного металла. Камень под моими ногами завибрировал.

Но это длилось лишь секунду. После чего стрелка дрогнула и камнем рухнула вниз, замерев где-то на середине шкалы. Арка налилась плотным, густым янтарным светом.

— Уровень шесть, — бесстрастно объявил старик, поправляя очки. — Плотность высокая, цвет… янтарный. Неплохо. Потенциал крепкого мастера.

Он сделал пометку в свитке.

— Следующий!

Я вышел из арки, чувствуя легкое головокружение. Что это сейчас было? Сбой прибора? Или…

Уже спускаясь по ступеням подиума, почувствовал на себе взгляд. Внимательный, изучающий. Я слегка повернул голову. Человек в сером камзоле. Он не смотрел в бумаги. Он смотрел мне в спину. Его карандаш застыл над листом, так и не поставив галочку. Его лицо было непроницаемым, но в глазах читался острый, хищный интерес.

Он тоже видел скачок стрелки? Надо будет разузнать про этот механизм измерения побольше, чтобы понять, что это было только что. Я спустился в зал.

Устроившись в тени колонны, я скрестил руки на груди и стал наблюдать за следующими претендентами. Мне нужно было понять уровень тех, с кем мне придется учиться.

Следом к арке подошла та самая девушка с идеальной фарфоровой кожей. Она держалась уверенно, словно это был очередной светский раут, но я заметил, как она на мгновение замерла, прежде чем шагнуть под свод.

Арка отозвалась не сразу. А когда среагировала, свет был светло-фиолетовым.

— Уровень три, — скучающе бросил старик. — Плотность низкая. Вам придется стараться в учебе. Следующий.

За ней пошел высокий, сутулый парень в простой одежде. Он встал под камень уверенно, по-хозяйски. Вспышка была резкой, холодной, цвета серебра.

— Уровень пять! — голос старика стал чуть уважительнее. — Хорошая, плотная структура. Добро пожаловать.

Парень молча кивнул и спустился в зал.

Третьим был парень, увешанный защитными амулетами так, что они звенели при ходьбе. Он долго переминался с ноги на ногу, а когда встал под арку, камень выдал голубой свет.

— Уровень два. Пороговое значение, — безжалостно констатировал экзаменатор. — Условно зачислен. Но предупреждаю сразу, если отстанете по программе и не сдадите зимний экзамен — отчислим.

Я наблюдал за процессом еще какое-то время, чтобы составить полную картину. Расклад вырисовывался интересный. Из оставшихся тридцати с лишним человек только двое показали серебряную «пятерку».

Основная масса состояла из «троек» и «четверок», светящиеся светло или темно-фиолетовым. «Золотой» восьмой уровень Валериана был исключением, редкостью. А мой «янтарный» шестой уровень ставил меня в идеальную позицию.

Я оказывался ровно посередине между одиночками-гениями и общей массой. Достаточно высоко, чтобы преподаватели воспринимали всерьез, но недостаточно ярко, чтобы такие, как Валериан, видели во мне конкурента и пытались подставить подножку в первый же день. Лучшего места для спокойной учебы и не придумаешь.

Удовлетворенный увиденным, я поправил сумку и направился к выходу из зала.

Внутренний двор Академии бурлил. Здесь не было единой униформы, поэтому двор пестрел всеми цветами радуги. Наследники родов щеголяли в камзолах с гербовой вышивкой, меняющей цвет от освещения, провинциалы жались по краям в простых дорожных куртках.

Пока я рассматривал других поступающих, кто-то врезался мне в спину.

— Ой, прости! — парень, врезавшийся в меня, отскочил, едва не выронив сумку. Он поднял голову, и его лицо расплылось в улыбке. — Арден? Ты!

Это был Седрик Арн, тот самый парень, с которым мы перекинулись парой слов в очереди на инициацию еще в Крамме.

— Привет, Седрик, — я пожал его протянутую руку. Ладонь у него была сухая и крепкая, вся в мелких ожогах — явно пытался практиковать огненные фокусы дома.

— Ты приехал? — его глаза горели. — Я знал! А я, представляешь, чуть не спалил приемную комиссию от волнения. Искры посыпались из рук, когда под арку шел. Но взяли! Уровень ядра — четыре искры, «Темно-Фиолетовый». А у тебя что?

— Шесть искр. Янтарный.

Седрик присвистнул, понизив голос.

— Ого! Это серьезно. Это уровень крепкого Мастера. С таким можно и к «Красным» пробовать, на Боевой, если физуху потянешь. Или к «Зеленым» — там целители такие деньги загребают, что нам и не снилось…

Он болтал без умолку, и это странным образом успокаивало. Как будто ничего необычного вокруг не происходит.

— Кстати, ты видел того пижона, фон Райта? — не унимался Седрик. — Говорят, у него…

Договорить он не успел.

Чье-то плечо грубо, намеренно врезалось в него, отшвырнув в сторону. Седрик пошатнулся, едва устояв на ногах.

— Под ногами не путайся, деревенщина, — раздался ленивый, тягучий голос.

Я медленно повернул голову.

Трое.

Я узнал их сразу. Та самая троица мажоров, которая пыталась пролезть без очереди в Крамме. Только теперь они были одеты еще богаче. В центре стоял высокий брюнет с идеально уложенными волосами и неприятной, словно приклеенной ухмылкой.

Он скользнул по мне скучающим взглядом, хотел было отвернуться, но вдруг замер. В его глазах мелькнуло узнавание.

— О, глядите-ка, — протянул он, обращаясь к своей свите. — Краммская грязь все-таки просочилась через фильтр. Удивительно. Я думал, ты до сих пор зализываешь раны в какой-нибудь канаве, после урока, что мои люди тебе преподали.

У меня внутри словно щелкнул предохранитель. Картинка сложилась мгновенно. Ночная улица Крамма. Трое наемников. «Не суйся туда, куда тебя не звали, и, может быть, останешься цел».

Значит, это не от разбойников был «привет», и никак не связано с событиями, случившимися до выжженного круга. Это была просто мелкая, грязная месть уязвленного самолюбия.

— Так это твои наемники были, — сказал я.

Брюнет хохотнул. Он чувствовал себя здесь хозяином жизни — вокруг были такие же, как он, или те, кто боялся таких, как он.

— Наемники? — он картинно изогнул бровь. — Громко сказано. Я просто заплатил паре бродяг, чтобы они научили тебя манерам. Но, видимо, мало заплатил, раз ты стоишь здесь и открываешь рот.

Он шагнул ко мне вплотную. От него пахло дорогим, резким парфюмом.

— Ты здесь никто. Безродный выскочка. Мой отец уже оплатил строительство нового крыла библиотеки, так что советую тебе ходить и оглядываться. Лестницы в Академии крутые, можно случайно упасть…

Он ухмыльнулся и, проходя мимо, демонстративно задел плечом Седрика еще раз.

— Пшел с дороги.

Седрик сжал кулаки, лицо его пошло красными пятнами, но он промолчал, понимая, что связываться с таким — себе дороже.

Зато не промолчал я.

— Стоять!

Мой голос прозвучал достаточно грубо, в нем лязгнул металл. Несколько студентов рядом обернулись. Брюнет остановился и медленно, с ленцой развернулся.

— Ты что-то пропищал?

— Я сказал «извинись», — я смотрел ему прямо в переносицу. — Ты толкнул моего друга. И ты публично признался в организации нападения.

— И что ты мне сделаешь? — усмехнулся он. — Побежишь жаловаться ректору?

— Нет, — я положил ладонь на рукоять своего меча. — Я вызываю тебя на дуэль. Или ты смелый только когда за спиной наемники?

Тишина упала на двор мгновенно. Студенты замерли. Вызов в первый же день?

Брюнет на секунду растерялся, но быстро взял себя в руки. Публичный отказ для него был хуже поражения.

— Ты хочешь дуэли? — он презрительно скривил губы, оглядывая мою простую куртку. — Со мной? Дереком ван Холтом? Ты хоть знаешь, с какой стороны за меч браться, деревенщина?

— Узнаешь на Арене, — отрезал я. — Оружие — клинки. До первой крови или сдачи.

— Принимаю, — бросил Дерек. — Эй, кто-нибудь! Свободна малая Арена? Я сейчас покажу этому мусору его место.

Малая Арена представляла собой круглый полигон, окруженный полупрозрачным мерцающим барьером. Зрители, а их набежало уже человек пятьдесят, толпились за периметром.

Мы вошли внутрь. Барьер за спиной замкнулся с тихим гудением, отсекая лишний шум.

Я снял плащ, бросив его Седрику, и остался в рубахе и жилете. Вытянул из ножен свой меч — простой, надежный клинок из хорошей стали, который я купил еще в Крамме.

Дерек напротив меня красовался. Он скинул камзол, оставшись в белоснежной рубашке с кружевами. Его меч выглядел как произведение искусства — гарда с позолотой, рукоять обтянута белой кожей.

— Готовься глотать пыль! — выкрикнул он, делая пару эффектных взмахов.

Красиво. Технично. Школа фехтования у него была, этого не отнять. Но я смотрел не на его движения. Мое магическое зрение сканировало его экипировку. Дорогая одежда фонила защитными чарами. А вот меч… Я прищурился. В гарде его клинка, прямо в основании лезвия, пульсировал сгусток магического потока. Едва заметное голубоватое свечение.

Активный артефакт. Встроенный «Шокер» или «Вспышка».

Формально «личное снаряжение» разрешено. Но в честном поединке на мечах использовать скрытый боевой заряд — это подлость. Он планирует активировать его при скрещивании клинков, чтобы выбить у меня оружие или ослепить.

— Бой! — крикнул кто-то из старшекурсников, взявший на себя роль судьи.

Дерек бросился в атаку мгновенно. Он был быстр. Хорошая школа, дорогие учителя.

Первый удар — колющий, в плечо. Я ушел перекатом, пропуская лезвие мимо.

Дерек тут же развернулся и нанес рубящий удар сбоку. Я принял его на жесткий блок. Сталь звякнула о сталь. Руку дернуло отдачей — физически он был развит неплохо.

— Что, только бегать умеешь? — прошипел он, наседая.

Он теснил меня к краю барьера.

Я ждал. Я видел, как разгорается энергия в его гарде. Он готовил активацию.

Дерек сделал широкий замах, намеренно открываясь. Ловушка. Он ждет, что я пойду в контратаку, наши мечи скрестятся у гарды, и он нажмет на спуск.

Магический поток в его оружии достиг пика.

Сейчас.

Я шагнул навстречу, но не в блок. С разворота, вкладывая инерцию всего тела, ударил своим клинком. Плашмя. Прямо по его гарде. Туда, где скопилась энергия.

БАМ!

Звук был такой, словно раздавили толстое стекло.

Мой удар дестабилизировал готовую структуру заклинания внутри его меча. Магия, не найдя выхода, рванула внутри металла. Изящный клинок Дерека просто взорвался у основания. Осколки брызнули в стороны.

Дерек взвыл, отшвыривая бесполезную рукоять. Его ладонь была черной от копоти, манжет дымился. Он ошарашенно смотрел на свою пустую руку.

Я не дал ему опомниться. Подшаг. Подножка.

Дерек рухнул на спину, выбивая пыль из покрытия арены. В следующую секунду острие моего меча замерло у ямки на его шее.

— Дернешься, и я открою тебе второе дыхание. Прямо через горло, — усмехнулся я.

Дерек замер. В его глазах плескался животный ужас. Вся спесь слетела с него мгновенно. Я чуть надавил кончиком клинка на кожу. Выступила крошечная алая капля.

— Первая кровь, — громко объявил я, поднимая взгляд на зрителей. — Бой окончен.

Барьер спал.

Толпа молчала. Никто не ожидал, что «безродный» раскатает аристократа меньше чем за минуту.

Я убрал меч в ножны и протянул руку Седрику, забирая плащ.

— В следующий раз, Дерек, — бросил я поверженному противнику, который баюкал обожженную руку, — нанимай профессионалов. Ты ни на что не годишься сам.

Кто-то в толпе начал хлопать. Сначала неуверенно, потом громче. Седрик сиял, как начищенный медный таз.

Я обвел взглядом притихшую толпу. В первом ряду, среди первокурсников, я заметил знакомую фигуру. Девушка с черной косой. Майлин Белес.

Она стояла, скрестив руки на груди. На ее лице не было улыбки, но в разноцветных глазах — сером и зеленом — читалось одобрение. Она видела все.

Толпа вдруг расступилась, пропуская кого-то.

— Любопытно, — раздался холодный, властный голос. — Очень любопытно.

На арену вышел высокий парень. На вид — старшекурсник. Идеальная осанка, хищные черты лица. Мой взгляд упал на его грудь. На форме была пришита красная нашивка — знак факультета Боевой Магии. А под ней приколот бронзовый значок десятника.

Парень даже не посмотрел на Дерека, который униженно пытался подняться с земли. Он смотрел только на меня.

— Ты обидел моего подопечного, первокурсник, — произнес он спокойно. — И поэтому я, Люциан Грей, десятник боевого факультета, мастер первой ступени, вызываю тебя, Арден Милтон. Здесь и сейчас.

Толпа выдохнула. Вызов от старшекурсника, да еще и Десятника — это был приговор.

В глазах Грея я видел предвкушение. Он ждал страха. Ждал, что я начну лепетать про неравные силы или искать защиты у администрации. Но он меня не знал. Я медленно, демонстративно стряхнул невидимую пыль с рукава.

— Вызов принят, — мой голос прозвучал ровно, разрезая тишину.

Никаких оправданий. Никаких просьб о пощаде.

Люциан слегка прищурился. Мое спокойствие ему не понравилось. Оно ломало его сценарий публичной порки.

— Ты или смелый, или идиот, — процедил он. — Я сотру тебя в порошок.

— Меньше слов, Грей, — я встал в стойку.

Я знал, что шансов почти нет. Он старше, опытнее, еще и десятник. Но я также знал другое, если я сейчас отступлю, меня сожрут. В этом мире уважают только тех, кто готов скалить зубы даже перед волчьей стаей.

— Начали! — рявкнул кто-то из толпы.

В моих глазах не было страха. Только холодный расчет и злая решимость продать свою жизнь по максимальному курсу.

Я замахнулся. Этот бой только начинался.

— Начали!

Едва прозвучала команда, Люциан сделал резкое движение кистью.

Воздух вокруг его правой руки пошел рябью. С гулким хлопком в его ладони вспыхнуло пламя, мгновенно вытягиваясь в длинный, гудящий жгут ослепительно-оранжевого цвета.

Огненный хлыст.

Люциан не стал тратить время на разведку. Свист — и огненная лента метнулась к моему лицу.

Я упал в перекат, пропуская удар над собой. Хлыст врезался в брусчатку, выбив фонтан каменной крошки и искр.

Я вскочил, пытаясь разорвать дистанцию. Выхватив из поясной сумки капсулу, я швырнул ее под ноги Грею.

Путы.

Артефакт сработал мгновенно. Из капсулы выстрелила магическая веревка, целясь в лодыжки противника.

Люциан даже не посмотрел вниз. Вокруг его ног вспыхнуло кольцо огня, и веревка, не успев затянуться, осыпалась пеплом.

— Детские игрушки, — усмехнулся он.

Второй удар хлыста я пропустил.

Я пытался уйти влево, но Люциан дернул кистью, меняя траекторию плети в полете. Огненный кончик полоснул меня по левому плечу.

Запахло паленым мясом. Боль была такой, словно меня ударили раскаленным ломом. Я стиснул зубы, едва не выронив меч.

Я активировал кольцо на левой руке, посылая воздушный импульс, чтобы сбить его с ног.

Толчок!

Люциан лишь слегка пошатнулся, выставив свободную руку. Его личный щит — плотная пленка маны вокруг тела — поглотил мой удар, даже не дрогнув. Разница в уровнях была катастрофической. Мои артефакты для него были как комариные укусы.

— И это все? — Люциан наступал, поигрывая хлыстом. — Я ожидал большего от того, кто так дерзко болтал.

Он ударил снова. Сверху вниз. Плеть свистнула, метя точно в правую ключицу.

Увернуться я не успевал.

Но сработала пассивная защита. Брошь на моем воротнике полыхнула голубым, реагируя на угрозу. Воздушный щит попытался сместить вектор атаки, отвести пылающую плеть в сторону, как отвел бы арбалетный болт.

Раздался жалобный треск. Кристалл в броши просто лопнул, не справившись с плотностью огненного потока. Защита схлопнулась, не выдержав мощи Мастера.

Воздушный щит лишь сместил траекторию. Огненный хвост плети прошел мимо плечевого сустава и хлестнул по выставленному предплечью, с шипением вгрызаясь в мясо.

Ударная волна от разрушенного щита ударила мне в грудь. Меня отшвырнуло назад. Я упал на спину, выронив меч.

Рука горела огнем. Рукав дымился, кожа под ним вздулась пузырями.

Я попытался встать, но Люциан уже был рядом.

Пинком он отбросил мой меч в сторону. Затем наступил мне на грудь, вдавливая в пыль Арены.

— Ты жалок, — выплюнул он сверху вниз. — Думал, твои побрякушки помогут тебе против боевой магии?

Он поднял руку. Огненный хлыст в ней начал сжиматься, превращаясь в пульсирующий шар раскаленной плазмы.

— Я оставлю тебе сувенир, Арден. Глубокий шрам на всю щеку, чтобы ты каждый раз смотрел в зеркало и помнил свое место.

Я лежал в пыли. Из разбитой губы текла кровь, левая рука не слушалась, грудь сдавливал сапог врага.

Артефакты кончились. Меча нет. Сил нет.

Я проиграл.

«Нет, — шепнул голос внутри. — Не сейчас».

У меня оставался последний патрон. Опасный. Но терять было уже нечего.

Я посмотрел в глаза Грею. Он наслаждался моментом триумфа. Он расслабился.

Я выдохнул, вспоминая холодный дождь и ощущение ледяной пустоты.

— Предел, — беззвучно шевельнул я разбитыми губами.

Внутри что-то оборвалось с влажным хрустом.

Сердце ударило в ребра один раз — так сильно, что в глазах потемнело. Боль от ожогов исчезла, словно кто-то перерезал нервы.

Мир изменился. Звуки исчезли. Рев толпы, гудение огня — все утонуло в вате. Время стало вязким, как смола.

Я видел, как медленно формируется огненный шар в руке Грея. Видел каждую пору на его лице. Видел, как он переносит вес на ногу, стоящую на моей груди.

Боевой Транс.

Мое тело больше не принадлежало мне. Это была машина. Я двигался в ускоренном темпе, пока Люциан словно оказался под водой.

Моя правая рука, свободная от меча, скользнула к поясу. Там висел последний, бесполезный в дальнем бою артефакт.

Скользкий След.

Я вдавил капсулу прямо в подошву сапога Люциана, который стоял на мне. Лед мгновенно покрыл его. Одновременно я сжал левый кулак. Кольцо Грома.

В обычной ситуации я бы не смог поднять руку под весом его тела. Но в боевом трансе сила увеличивается в несколько раз. Я ударил. В колено опорной ноги.

Сапог Грея соскользнул с моей груди, потеряв сцепление на льду. Его равновесие рухнуло. В этот момент мой кулак, усиленный кинетикой, врезался в боковую связку его колена.

ХРУСТ.

Звук ломающейся кости перекрыл даже гул пламени.

Люциан взвыл — страшно, на высокой ноте. Его нога выгнулась под неестественным углом. Огненный шар в его руке дестабилизировался, вспыхнул и погас, опалив ему же брови.

Люциан рухнул на бок, хватаясь за покалеченную ногу. Я перекатился, подхватывая с земли свой меч.

Встал. Мир качался, как палуба корабля в шторм. Перед глазами плыли красные круги. Боевой транс выжег остатки моих сил.

Люциан пытался отползти, воя от боли. Он попытался вскинуть руку, чтобы ударить меня остатками магии, но я был быстрее.

Я наступил на его сломанную ногу. Люциан захлебнулся криком.

Острие моего меча уперлось в его горло. Прямо в кадык.

— Сдайся, — прохрипел я. Изо рта выплеснулась кровь.

Вокруг повисла мертвая тишина.

Люциан смотрел на меня снизу-вверх. В его глазах были слезы боли и животный ужас. Он видел перед собой не студента. Он видел мертвеца, который отказывается умирать.

— Сда… сдаюсь, — выдавил он.

Стоп!

Реальность вернулась взрывом. Толпа взорвалась. Я слышал крики, свист. Кто-то орал: «Безумный Лавочник!», кто-то: «Ты видел⁈ Как он это сделал⁈».

Ко мне бежали люди. Барьер Арены отключили.

— Победитель — Арден Милтон! — донеслось до меня как сквозь толщу воды.

Я попытался кивнуть, но небо вдруг резко качнулось.

Плата за Транс пришла. Сердце сбилось с ритма, в ушах зазвенело. Желудок скрутило спазмом, но сил на рвоту уже не было. Ноги подкосились. Меч выпал из ослабевших пальцев со звоном.

Последнее, что я увидел перед тем, как тьма накрыла меня — это перекошенное от боли лицо Грея и обеспокоенные глаза Седрика, который бежал ко мне.

А потом свет выключили.

Запах. Первое, что вернулось — это запах. Острый, травяной, с примесью спирта и чего-то сладкого.

Я открыл глаза. Белый потолок. Высокий, с лепниной.

— Очнулся, герой? — голос был женским, но в нем не было ни капли мягкости. С таким тоном обычно спрашивают тех, кто провинился.

Я попытался повернуть голову. Шея затекла, а грудь жгло огнем.

Надо мной склонилась женщина в белом халате, наброшенном поверх платья. Ей было около тридцати, но взгляд был потухшим, словно она видела слишком много чужой боли. Темные круги под глазами говорили о хронической усталости, а смотрела она на меня с той деловитой отстраненностью, какая бывает у опытных врачей в разгар смены.

— Не дергайся, — сухо произнесла она, заметив мое движение. — Меня зовут Селина Шарп. Я заведую этим лазаретом и преподаю целительство в Академии.

— Жить будешь, — констатировала она, меняя повязку на моей груди резким, отработанным движением.

Я зашипел от боли.

— Не ной. Мозгов у тебя явно меньше, чем у моих подопытных свиней, раз ты полез в рукопашную на огневика.

— У меня не было выбора, — прохрипел я. Горло пересохло.

— Выбор есть всегда, — она взяла склянку с мутной зеленой жижей и насильно влила мне в рот. Гадость была редкостная, но боль в груди почти сразу притупилась. — Можно было сбежать. Извиниться. Но нет, тебе нужно было устроить шоу.

Она отошла к столу, вытирая руки тряпкой.

— Тело у тебя странное, — бросила она через плечо. — Мышцы утолщены, связки обладают небывалой эластичностью, гипертрофия стенок сердца. Обычно такие изменения не даются просто так. Боевые стимуляторы или ритуал боевого транса?

Я удивленно моргнул.

— Откуда вы знаете?

Селина коротко усмехнулась, повернувшись ко мне.

— Мальчик мой, — в голосе проскользнула усталая снисходительность. — Знаешь, сколько я таких, как ты, перештопала в полевых госпиталях во время последней войны? Я модифицированную плоть на ощупь узнаю, даже в темноте. Она пружинит иначе. Так что не темни.

— Ритуал, — честно ответил я.

Она посмотрела на меня с острым, почти научным интересом:

— Но вот что действительно странно… Я приготовилась, чтобы зашить разрывы на руке, а они уже начали стягиваться сами. Твоя регенерация работает быстрее, чем мои заклинания. На людях так быстро не заживает даже под эликсирами. Ожоги я убрала, и благодаря твоей регенерации даже шрамов не останется. Признавайся, студент, ты в детстве в котел с алхимией не падал?

Я покачал головой, стараясь не делать резких движений.

— Если и падал, то память об этом отшибло… Сам не понимаю. Может, организм так реагирует на стресс?

Селина недоверчиво хмыкнула, но допытываться не стала. Ей было плевать на мои тайны, пока они не мешали лечению. Она что-то быстро пометила в карте, захлопнула папку с громким хлопком и посмотрела мне прямо в глаза.

— Спишем на индивидуальную аномалию, — резюмировала она. — Но учти, второй раз такое может не прокатить. Ресурс тела не бесконечен.

Она повесила папку на спинку кровати.

В этот момент мой живот издал звук, похожий на рык голодного зверя, эхом отразившись от высоких стен. Внутренности скрутило спазмом такой силы, что я невольно согнулся пополам. Голод накатил внезапно и был абсолютно диким, хищным — казалось, я готов сгрызть подушку вместе с наволочкой.

Селина ничуть не удивилась, словно ждала именно этого. Она спокойно сунула руку в глубокий карман халата, выудила оттуда плотный брикет в серой бумаге и швырнула мне на колени.

— Ешь, — приказала она. — Это протеиновый концентрат. Гадость, но калорийная.

Я судорожно разорвал обертку и вгрызся в сухой брусок.

— После транса метаболизм пожирает сам себя, — буднично пояснила она, наблюдая, как я уничтожаю паек. — Если не закинешь топливо сейчас, упадешь в голодный обморок, не дойдя до двери. Я же говорила, что знаю таких, как ты. Вы всегда просыпаетесь с дырой в желудке.

Я молча укусил, чувствуя, как по венам разливается тепло. На вкус он напоминал прессованные опилки с сахаром, но желудок благодарно заурчал, и тошнотворная слабость начала отступать. Жизнь возвращалась.

Дверь лазарета скрипнула, и в проем заглянул Седрик.

— Живой? — громким шепотом спросил он.

Селина, не оборачиваясь от шкафа с зельями, устало махнула рукой.

— Живой твой приятель. Заходи, только ненадолго. У меня от ваших дуэлей скоро запасы костероста закончатся.

Седрик боком просочился в палату, стараясь не шуметь, и присел на край табурета. Вид у него был ошарашенный.

— Ты как, Арден?

— Бывало и лучше, — я проглотил вязкий комок концентрата.

Он помолчал немного и продолжил.

— Представляешь, я остался посмотреть, что будет после боя. А там… Арден, ты бы видел. Как только вас унесли, Арена начала оживать. Земля просто впитала кровь, как губка. А разбитые плиты, потекли, как жидкая глина, и сами собой выровнялись. Пять минут — и площадка идеально ровная, ни трещинки, ни пятнышка копоти. Будто и не было никакого боя.

— Это Академия, — пожал плечами я. — Видимо Арены после каждой дуэли ремонтировать руками дорого, вот и придумали хитрый магический способ восстановления. Скажи, а что с нашим зачислением?

Седрик оживился, вспомнив, зачем пришел.

— Списки вывесили в главном холле, пока ты валялся. Народу — тьма, не протолкнуться. Я еле пробился к стенду. Представляешь, в этом году поступило четыреста восемьдесят человек. Нас поделили на двенадцать классов, от А-1 до А-12, в каждом по сорок студентов.

— И куда нас?

— В А-7, — доложил друг. — Обоих. Я проверил дважды.

— А Майлин? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал как можно более безразлично.

Седрик расплылся в понимающей ухмылке.

— Не волнуйся, она тоже с нами. Я видел ее у списков, она спрашивала про тебя. Хотела зайти, но ее отправили оформлять какие-то пропуски.

— Это хорошо, — кивнул я. Свои люди в классе мне пригодятся. — Кстати, когда учеба начинается?

— Уже завтра утром, в восемь ноль-ноль общий сбор во внутреннем дворе. Ректор будет вступительную речь говорить. А сегодня выходной. Объявили, что до отбоя все свободны. Местным разрешили даже домой сходить, вещи забрать или с родней попрощаться. Общежитие заселяют только к вечеру.

— Это очень кстати.

Седрик открыл было рот, чтобы добавить что-то еще, но Селина с громким стуком поставила на столик склянку.

— Время вышло, — объявила она тоном, не терпящим возражений. — У тебя, студент, наверняка есть дела поважнее, чем мешать регенерации тканей пустой болтовней. А ты, — она повернулась ко мне, — доедай. Мне нужно убедиться, что ты не рухнешь на пороге.

Друг понятливо кивнул, подмигнул мне и быстро исчез за дверью.

Я отправил в рот последний кусок концентрата. Силы возвращались, туман в голове рассеялся.

Убедившись, что я больше не собираюсь падать в обморок, целительница кивнула сама себе и указала на дверь.

— Вали отсюда, — беззлобно бросила она. — Койка нужна тем, кто пострадал на тренировках, а не искал смерти ради славы. Одежда на стуле. Твои железки в тумбочке.

Я с трудом сел. Голова кружилась, но тело слушалось. Я оделся, достал вещи из тумбочки. Меч, кольцо, брошь… брошь, правда, теперь только выкинуть. Восстановлению не подлежит.

Выходя из лазарета, я столкнулся в дверях с парнем, которого вели под руки двое друзей. У него была сломана рука.

Они уставились на меня, как на привидение.

— Это он… — прошептал один. — Безумный Лавочник.

Я криво усмехнулся. Прозвище прилипло. Что ж, плохая репутация лучше, чем никакой. По крайней мере, в следующий раз десять раз подумают, прежде чем лезть.

Интерлюдия. Арчибальд Грей

Кабинет был погружен в полумрак. Тяжелые бархатные шторы не пропускали солнечный свет, оставляя комнату во власти мерцающего пламени камина. За массивным столом из черного дуба сидел мужчина. Его лицо, жесткое, с глубокими носогубными складками, сейчас казалось маской застывшего гнева.

Граф Арчибальд Грей, глава Дома и один из попечителей Гильдии Артефакторов.

Перед ним стоял человек в неприметном сером плаще. Он нервно комкал в руках шляпу.

— Повтори, — голос графа был тихим, но человек в плаще вздрогнул.

— Люциан… молодой господин проиграл, Ваша Светлость, — пролепетал он. — Студент Милтон сломал господину ногу на дуэли. Но наш человек из Академии передает, что целители уже закончили работу. Кость срастили, следов не останется. К утру молодой господин Люциан будет полностью здоров.

Арчибальд медленно закрыл глаза. Его пальцы сжались на подлокотнике кресла так, что старое дерево жалобно скрипнуло.

— Мой сын — идиот, — констатировал он холодно. — Полезть в дуэль с безродным и проиграть на глазах у всей Академии… Он опозорил род Грей. Но это мы обсудим с ним позже.

Граф открыл глаза. В них плескалась ледяная ярость.

— Что по второму вопросу?

Человек в плаще замялся.

— Плохие новости, Ваше Светлость. «Серые Ножи»… они полностью потеряли контроль над кварталом Ремесленников. Тот же Милтон. Он перебил их верхушку и сдал страже еще неделю назад. Сборы дани прекратились. Мы несем убытки около трех тысяч золотых в месяц.

Грей усмехнулся. Страшной, кривой усмешкой.

— Милтон. Снова этот Милтон. Сначала он залезает в мой карман, уничтожая мою теневую сеть. Теперь он калечит моего наследника. Кажется, этот мальчишка возомнил себя бессмертным.

Граф медленно поднялся из кресла и подошел к камину, глядя на пляшущие языки пламени.

— Хватит игр в благородство. Если мы открыто убьем его сейчас, после дуэли, это может вызвать вопросы у Совета. Мальчишка стал слишком заметен. Мы уничтожим его иначе.

Он резко обернулся к собеседнику.

— Передай нашим людям в Гильдии Артефакторов, пусть они придумают как запретить его лавке торговлю. Я хочу лишить его дохода, как он сделал это с нами. Пусть он захлебнется в долгах. Я хочу видеть его нищим, ползающим в грязи.

— Будет исполнено, Ваша Светлость.

— И еще, — Грей остановил его жестом. — Нищим он должен стать… для начала, дальше подстрой так, чтобы его вообще не стало. Несчастный случай или что-то иное, главное, чтобы к нам это не имело никакого отношения.

— Будет сделано, Ваше Светлость.

Человек в сером поклонился и вышел.

Когда дверь закрылась, Граф Грей взял бокал с вином и посмотрел на пламя на просвет.

— Ты сломал ногу моему сыну, Арден Милтон. Я сломаю твою жизнь.

В Академию я зачислен, остаток дня у меня свободен, самое время отправиться в лавку, поделиться впечатлениями со своими.

До нашего квартала я дошел быстро. Дверь лавки была распахнута, внутри было людно. За прилавком стояла Мира. В своей аккуратной форме она выглядела так, будто работала тут всю жизнь — улыбалась клиенту, ловко упаковывая флягу в бумагу.

Это был хороший знак. Бизнес шел.

Мира заметила меня, ее глаза радостно вспыхнули, но она профессионально не прервала разговор с покупателем, лишь коротко кивнула мне.

Я прошел вглубь помещения и толкнул тяжелую дверь, отделяющую торговый зал от мастерской.

И тут иллюзия благополучия рассыпалась.

В мастерской царил мрачный полумрак. Лисса сидела на верстаке, нервно крутя в руках нож. Салвер ссутулился за своим столом, обхватив голову руками. Перед ним лежала стопка бумаг с гербовыми печатями.

— Арден! — Лисса выдохнула. — Живой… Мы слышали слухи про дуэль. Ты как?

— Жить буду, — я махнул рукой, закрывая за собой дверь поплотнее. — Что у вас происходит? В зале Мира торгует вовсю, а тут атмосфера как на похоронах.

Салвер тяжело вздохнул и подвинул ко мне верхний документ.

— Торговля идет только благодаря юристам Вэстмара. На нас подали в суд, Арден.

Я взял лист.

«ПРЕДПИСАНИЕ ГИЛЬДИИ АРТЕФАКТОРОВ»

— Принесли сегодня утром, — глухо сказал наставник. — Иск о нарушении патентного права. Якобы мы используем принцип теплообмена, на который у Гильдии есть монополия.

— Бред какой-то, — нахмурился я. — Это же общеизвестные законы природы!

— Им плевать. Они хотели наложить полный запрет на торговлю и опечатать склад прямо сегодня. Юристы Вэстмара успели подать встречное ходатайство и временно сняли запрет на торговлю. Продавать мы можем, пока идет разбирательство, но…

— Но?

— Но, если мы проиграем, штраф будет таким, что нас пустят по миру. Вэстмар передал, что его законники сейчас роют носом землю, ищут лазейки в старых патентах, но пока ничего придумать не могут. Дело дрянь.

Я сел на стул. Только разобрался с одной проблемой, как прилетела другая.

— Почему сразу мне не сообщили? — спросил я.

Салвер виновато опустил глаза.

— Ты был в Академии. Первый день все-таки… Я не хотел дергать тебя, сбивать настрой. Думал, сами разберемся.

— Мы команда, Салвер, — твердо сказал я. — Проблемы у нас общие.

В этот момент дверь открылась. В мастерскую заглянула Мира. В руках она держала небольшую, но увесистую деревянную коробку.

— Мастер Салвер, тут курьер прибегал, — звонко сказала она. — Сказал, доставка от поставщика меди. Подарок в честь сотрудничества. Я расписалась.

Она сделала шаг к столу, собираясь поставить ящик.

— Давай сюда, — устало махнул рукой Салвер.

Я посмотрел на коробку. Обычное темное дерево. Грубая работа.

Но что-то меня насторожило. Интуиция или…

Я прищурился, коробка в руках Миры светилась. Сквозь доски сочился тонкий, едва заметный фиолетовый туман. Магические потоки. Внутри лежала точно не руда. Там был сложный, туго скрученный контур. Я видел линии плетения — они были натянуты, как струны, и завязаны на крышку.

— Не двигайся! — рявкнул я.

Мира замерла на полушаге, испуганно округлив глаза.

— Арден? — напряглась Лисса.

— Мира, — мой голос стал ледяным. — Медленно, очень медленно поставь коробку на пол. Не тряси ее. Не наклоняй.

Девушка побледнела, но послушалась. Она плавно опустилась на колени и поставила ящик на доски пола.

— А теперь отойди. Быстро!

Как только она отскочила к стене, я подошел ближе, не сводя глаз с пульсирующего плетения.

— Это не медь, — тихо сказал я. — Это бомба. Магический заряд, настроенный на размыкание крышки. Стоит ее сдвинуть хоть на миллиметр — цепь замкнется.

Салвер побелел так, что стал похож на полотно. Мира прижала ладони ко рту, чтобы не вскрикнуть.

— Кто?.. Зачем? — прошептал наставник.

— Не знаю, — честно ответил я. — Конкуренты? Бандиты? Или кто-то еще, кому я перешел дорогу. Врагов у нас теперь хватает.

— Прибьем крышку гвоздями? — хрипло предложил Салвер. — Тогда она не сдвинется.

— Нельзя, — я покачал головой и жестом приказал наставнику отойти еще дальше. — Каждый удар молотка по корпусу станет для этого плетения детонатором. Вибрация пройдет сквозь дерево прямо в центр заряда, и мы даже не успеем понять, от чего именно погибли.

Салвер замер с поднятой рукой, медленно осознавая, насколько близко он был к роковой ошибке. Он осторожно отступил на шаг, стараясь даже не дышать в сторону ящика.

— Нам нужно вынести это из лавки, — продолжил я, лихорадочно соображая. — Но есть проблема. Пока будем нести, возникнет тряска, а магическое плетение сейчас способно среагировать на любую вибрацию корпуса.

— И что делать?

— Заморозить доски ящика.

Я огляделся.

— Мне нужен заправочный баллон. Тот, с концентратом для наших холодильных ящиков. Быстро!

Лисса метнулась к полкам.

Я быстро осмотрел ящик. Между двумя досками нашлась тонкая щель. Я втиснул туда тонкую трубку.

— Салвер, подключай баллон. Открывай вентиль на полную.

Мы начали закачивать внутрь ледяную смесь. Дерево ящика затрещало, покрываясь коркой инея.

— Теперь выносим, — скомандовал я. — Осторожно. На свалку, за старые склады. Там сейчас никого не должно быть.

Через десять минут мы стояли на краю глубокого котлована, куда сваливали строительный мусор и брак из гончарных мастерских. Место было глухое, окруженное высокими стенами заброшенных цехов.

Я размахнулся и швырнул ящик на дно, в кучу битого кирпича.

— Ложись! — рявкнул я, схватил Лиссу за руку и потащил за груду камней. Салвер рухнул рядом.

Мы вжались в землю.

БАБАХ!

Вспышка фиолетового пламени озарила мусорные кучи, выжигая все в радиусе десяти метров. Земля ощутимо дрогнула под нами, а сверху посыпалась каменная крошка. Эхо ударило по ушам и еще долго металось между стенами складов, постепенно затихая в лабиринте узких переулков.

Если бы Мира открыла это в лавке — от здания не осталось бы даже фундамента. А от нас — пепла.

— Кто-то нас очень хочет убить, Арден, — тихо сказала Лисса, поднимая голову и глядя на дымящуюся воронку среди мусора. — Это уже не просто бизнес. Это война.

В голове крутились варианты. Кто? Почему сейчас?

Я повернулся к ним, отряхивая пыль с колен.

— Так дальше нельзя. Мы не можем каждый раз гадать, что нам принесли — очередную посылку или замаскированную бомбу.

— Может вернемся в Крамм? — с надеждой спросил Салвер.

— Нет, — отрезал я. — Если мы сбежим, они нас найдут. Да и денег на переезд у нас нет. Мы остаемся. Но нам нужно усилить защиту.

— Наймем охранников? — предложила Лисса.

— Охранники не увидят магию в коробке, — покачал головой я. — Салвер, помнишь, когда мы въезжали в город, наша повозка проходила проверку через большую арку на наличие магических веществ и артефактов? Существуют такие же, но маленькие артефакты?

Наставник задумался, потирая подбородок.

— Хм… Я знаю только про «Око Стража». Артефакт, который реагирует на активные плетения. Если пронести через него зачарованный предмет, кристалл меняет цвет.

— Оно сможет проверить содержимое закрытого ящика?

— Сможет, — кивнул Салвер. — Ни дерево, ни кожа, ни даже свинец не смогут укрыть от Ока Стража активное плетение. Но, Арден… такая штука стоит как три наших недельных выручки. И достать ее сложно, это специфический товар.

— Плевать на цену, — жестко сказал я, глядя на выжженную яму. — Твоя и моя жизнь дороже. Мы чуть не погибли сегодня. Найди, где такой купить. Прямо сегодня. Заплатим любые деньги.

Салвер посмотрел на воронку, потом на меня. И решительно кивнул.

— Я знаю одного старьевщика, который торгует списанным оборудованием гарнизона. Если у него есть — мы возьмем.

— Отлично, — я выдохнул. — А теперь возвращаемся, пока сюда стража не набежала на шум.

Из-за этой бомбы и судебного иска я совсем потерял счет времени. Когда я выскочил из лавки, солнце уже коснулось горизонта, окрашивая шпили Академии в тревожный багрянец.

— Удачи, Арден! — крикнул мне вслед Салвер. — И смотри, не влезай в неприятности!

— Постараюсь! — бросил я, переходя на бег.

Ворота, тяжелые, окованные черным железом, уже начали сходиться, отсекая внешний мир. Я проскочил в щель буквально в последнюю секунду, чувствуя спиной, как захлопнулись створки.

Общежитие находилось в восточном крыле, к нему я и отправился. В холле царил хаос. Сотни первокурсников с тюками и сундуками пытались понять, куда им идти. Гул стоял такой, что закладывало уши.

Справа от входа, в застекленной будке, похожей на аквариум для особо опасного хищника, сидел необъятных размеров мужчина. Его живот подпирал столешницу, а пышные, как у моржа, усы топорщились в разные стороны. Поверх несвежей рубашки на нем была надета потертая жилетка, которая трещала по швам. Мужчина невозмутимо пил чай из литровой кружки и раскладывал пасьянс, полностью игнорируя толпу студентов.

На стекле будки, криво приклеенная, висела бумажка: «Управляющий Стир Бек. По пустякам не стучать».

Я подошел к окошку и постучал.

Управляющий медленно, словно делая мне одолжение, поднял на меня красные, обветренные глаза.

— Чего надо? — буркнул он, не прерывая игру в карты.

— Арден Милтон. Первый курс. Мне нужна комната.

Он тяжело вздохнул, отставил кружку и потянул к себе толстый журнал.

— Милтон… Милтон… — его палец с каймой грязи под ногтем пополз по списку. — Ага. А-7. Комната 304. Третий этаж, Восточное крыло.

Он порылся в ящике и швырнул мне на прилавок широкий кожаный наруч с впрессованной медной пластиной.

— Это пропуск, ключ и идентификатор. Потеряешь или сломаешь — штраф пять золотых. Надевай.

Я застегнул браслет. Он тут же сжался, плотно обхватив запястье.

— Запомни правила, студент, — проскрипел Бек, возвращаясь к пасьянсу. — Я люблю тишину и порядок. Будешь шуметь по ночам или мусорить — оштрафую так, что никаких денег не хватит. За драки спрос особый, сначала наказание от меня, за беспокойство, потом идешь на ковер к ректору. Женское крыло — справа, мужское — слева. Сунешься к девчонкам после заката — браслет поднимет вой. Прибегу я. А когда я бегаю, я становлюсь злым. Уяснил?

— Вполне.

Я кивнул на темный коридор, уходящий в другую сторону от холла.

— А там что?

Бек даже не посмотрел туда.

— Туда хода нет. Западное крыло сейчас закрыто. Браслет туда не пустит, так что даже не пытайся.

— Понял.

— И еще, — он прищурился, окинув меня оценивающим взглядом. — Хочешь матрас помягче? Или чтобы окна выходили в сад? Два золотых — и я поищу варианты.

— Обойдусь, — сухо ответил я.

— Ну, как знаешь. Потом не жалуйся, — он потерял ко мне интерес.

Я поднялся на третий этаж. Двери здесь были гладкими, без ручек и замков. Я нашел номер 304, поднес браслет. Деревянная панель коротко мигнула контуром и бесшумно отъехала в сторону.

Комната была спартанской. Четыре узкие койки, четыре тумбочки, один общий стол у окна.

На одной кровати, закинув руки за голову, лежал Седрик.

— Арден! — он подскочил. — Я уж думал, ты не придешь!

— Еле успел, — я кинул сумку на свободную койку. Матрас и правда оказался тонким, сбитым в комки. Управляющий знал, о чем говорил.

— С нами живет Брэн, — Седрик кивнул на гору вещей на соседней койке. — Здоровенный парень, деревенский. Сейчас в душ ушел. И еще какой-то тихий тип, его вещей я даже не видел, он зашел, кинул сумку в шкаф и исчез.

В этот момент дверь отъехала, и в комнату, пригибаясь в проеме, ввалился гигант. Ростом под два метра, плечи такие, что в дверь боком проходить надо. Из одежды на нем было только полотенце на бедрах.

— О, новый сосед! — прогудел он басом. — Я Брэн. Из Верхних Листьев. А тут удобно! — он мотнул головой в сторону душевой. — Вода сама течет, ведра таскать не надо. И кран один, представляешь? На нем красный камень нарисован. Крутишь — вода проходит сквозь структуру огня и сразу горячая! Чудеса!

Он протянул мне ладонь размером с лопату.

— Арден, — я пожал руку. Хватка у него была железная.

— Слыхал я про тебя, — Брэн улыбнулся во весь рот. — Это же ты аристократа уделал? Уважаю. Они совсем оборзели.

Он плюхнулся на кровать, которая жалобно застонала под его весом.

— Парни, это все лирика, — Седрик понизил голос и пересел ближе к нам, оглядываясь на дверь, словно нас могли подслушивать. — Вы лучше скажите, вы в курсе, как нас по десяткам раскидали? Я, пока в очереди стоял, успел изучить списки распределения нашего класса А-7. Там такой зоопарк намечается…

Брэн приподнялся на локте, с интересом глядя на него.

— Ну и? Куда меня?

— Тебя в третий десяток, — доложил Седрик. — Их уже прозвали «Мясниками». Там собрали самых… кхм, фактурных ребят. Ваш десятник — Грок Баст, второкурсник с факультета Защитников. Говорят, он фанат физической подготовки. Считает, что, если магический резерв закончился, маг должен уметь проломить стену головой. Его десяток бревна таскает с утра до ночи вместо теории.

— Бревна — это хорошо, — одобрительно прогудел Брэн, сжимая кулак размером с пивную кружку. — Это понятно. А то эти ваши формулы у меня в голове не держатся.

— И нас с тобой, Арден, раскидали по разным десяткам, — вздохнул Седрик, и его лицо скисло. — Я попал в четвертый. «Дохляки».

— Обидное название, — усмехнулся я.

— Туда скинули всех, у кого с физухой или со здоровьем проблемы. Наш десятник — Лекса Стерн с Целительского.

— А я где?

Седрик посмотрел на меня со странной смесью уважения и опаски.

— А ты, друг, в первом. В «Крысах».

— Почему «Крысы»? — нахмурился я.

— Потому что туда отбирали тех, у кого… скажем так, специфические таланты. Твоя Майлин тоже туда попала. А ваш десятник — Мара Вейл, она с факультета Теней. Шпионаж, диверсии. Говорят, она вообще не повышает голос. Ей плевать, что ты делаешь и как нарушаешь правила, главное — чтобы не поймали. Но если попадешься преподавателям и подставишь десяток… Слухи ходят, что она умеет глушить магию касанием. Превратит тебя в беспомощного щенка, а потом выпустит на полигон в качестве живой мишени. Без щитов, без магии. Ты просто бежишь, а остальные отрабатывают по тебе боевые плетения. Говорят, после такого «воспитания» люди седеют за одну ночь.

— Звучит жестко, — я потер подбородок. — Но доходчиво. А второй десяток кто?

Седрик помрачнел.

— А вот это, Арден, главная новость. Второй десяток — это «Мажоры». Там вся знать собралась. Валериан фон Райт, наше золотое дарование, туда попал… И угадай, кто у них десятник?

У меня внутри похолодело, хотя я уже знал ответ.

— Люциан.

— В точку. Люциан Грей. Он выбрал этот десяток лично. И поверь, он будет натравливать своих «Мажоров» на твоих «Крыс» при каждом удобном случае. У них лучшая экипировка, деньги, связи. И десятник, который мечтает тебя придушить.

— Веселый будет год, — я откинулся на жесткую подушку. — А кто всем этим цирком управляет? Кто наш Сотник?

— Сотник класса А-7? — Седрик почесал затылок. — Какой-то третьекурсник, имени не запомнил, но кличка у него «Могильщик». Говорят, он в прошлом году половину своего класса до отчисления довел. Считает, что лучше выпустить пятерых сильных магов, чем сорок средних. Так что жаловаться ему на Десятников бесполезно — он еще сверху добавит.

Брэн громко хмыкнул, переваривая информацию.

— Могильщик, Мясники, Крысы… — он почесал широкую грудь. — Какая-то Академия «строгого режима». Но зато все просто, кто сильный, тот и прав. Никаких тебе реверансов и фальшивых улыбок.

Я промолчал, глядя в темнеющее окно. Картинка складывалась очень интересная.

Внезапно панель двери бесшумно отъехала в сторону. Гвалт коридора на секунду ворвался в комнату, но тут же утонул за дверью, стоило створке встать на место.

На пороге возник четвертый сосед.

Ни высокого роста, ни горы мышц — на фоне Брэна он казался подростком. Одет в неброский серый костюм, поверх накинут плащ с глубоким капюшоном, скрывающим лицо. Двигался он странно, абсолютно беззвучно, ступая мягко, как кот, обходящий лужи.

— О, явился! — Брэн приподнялся на кровати, и пружины жалобно скрипнули. — Здорово, сосед! Я Брэн, это Арден и Седрик. А тебя как звать-величать? Мы тут уже думали, ты совсем пропал.

Парень замер у своего шкафа. Медленно, словно нехотя, стянул капюшон.

Я напрягся. Обычное лицо, чуть бледное, острые скулы, темные волосы, остриженные коротко, почти под ноль. Но глаза… Взгляд у него был пустой и тяжелый, какой бывает у людей, которые видели то, чего видеть не следует. Он скользнул этим взглядом по нам, задержавшись на мне буквально на долю секунды дольше, чем на остальных. У меня по спине пробежал холодок. Он смотрел не как на соседей. Он оценивал угрозу.

— Кай, — бросил он тихо. Голос был хриплым, будто он давно не разговаривал.

— И все? — не унимался Брэн. — А ты откуда? И в какой десяток тебя определили?

Кай подошел к шкафу, бесшумно открыл дверцу и достал небольшой предмет, обернутый в темную мягкую замшу. Коротким движением он спрятал сверток во внутренний карман куртки. Потом повернулся к гиганту и приложил палец к губам. Жест был простым, но в нем было столько ледяного спокойствия, что Брэн поперхнулся воздухом и замолчал.

Кай подошел к своей кровати, той самой, что стояла в самом темном углу. Он не стал раздеваться, лишь стянул сапоги и лег поверх одеяла, заложив руки за голову.

— Советую выспаться, пока есть возможность.

Он повернулся к стене и затих. Как будто его здесь и не было.

Седрик растерянно посмотрел на меня, потом на Брэна, и нажал на кристалл у двери, свет в комнате потух.

Я лежал в темноте, слушая дыхание спящих. Брэн засопел почти сразу, Седрик ворочался. А из угла, где лежал Кай, не доносилось ни звука. Он дышал так тихо, что казалось, его там вообще нет.

Завтрашний день обещал быть долгим. Но я даже не представлял, насколько.

Утро ворвалось в сознание воем магической сирены. Голос, усиленный магией, проникал даже под подушку.

— ПОДЪЕМ! ПЕРВЫЙ КУРС, ПОСТРОЕНИЕ ВО ВНУТРЕННЕМ ДВОРЕ ЧЕРЕЗ ДВАДЦАТЬ МИНУТ!

Мы подорвались как ошпаренные. Брэн в суматохе чуть не снес тумбочку своим огромным коленом. Седрик прыгал на одной ноге, пытаясь натянуть штаны и одновременно найти второй носок.

Я бросил быстрый взгляд в темный угол. Кровать Кая была пуста и заправлена так идеально, словно на ней никто и не спал. Ни складочки. Его самого в комнате уже не было. Видимо, он встал задолго до сирены.

Кое-как накинув одежду, мы вылетели в коридор, вливаясь в поток таких же сонных и взлохмаченных студентов.

Стоило нам выбежать во внутренний двор, как в лицо ударил теплый, почти летний воздух. Периметр Академии работал безупречно. Пока в городе царила промозглая осень, здесь, под невидимым куполом климат-контроля, было сухо, солнечно и комфортно.

Нас разделили на двенадцать классов, по сорок человек в каждом, выстроив в ровные «коробки».

Я оказался в седьмом квадрате — класс А-7. Рядом зевал Седрик. Брэн возвышался над строем как скала, заслоняя спиной половину обзора задним рядам. Чуть поодаль я заметил Майлин. Она выглядела безупречно, ни одной лишней складки, черная коса идеально заплетена.

Перед нами замерли четыре фигуры в плащах с нашивками старших курсов. Судя по их уверенным позам и тому, как они оценивающе поглядывали на нас через плечо, это и были наши непосредственные десятники. А перед ними, чуть выдвинувшись вперед, стоял высокий, широкоплечий парень, явно главный в этой иерархии.

На каменное возвышение перед строем поднялся мужчина.

Одет он был подчеркнуто просто — строгий серый костюм, идеально подогнанный по фигуре. Жесткое лицо, аккуратная стрижка, глаза цвета стали. Он меньше всего походил на мага, скорее на управляющего крупным банком или главу тайной канцелярии — человека, привыкшего оперировать цифрами и чужими судьбами.

Я прищурился, чувствуя, как холодок пробежал по спине. Эти глаза я уже видел. На инициации. Именно этот человек сверлил меня тяжелым, изучающим взглядом, когда стрелка измерительной арки ударилась в ограничитель. Он был единственным, кто мог заметить тот странный рывок механизма до того, как стрелка рухнула вниз к шестой отметке.

Мужчина коснулся своего горла, и его слова зазвучали четко и громко, отражаясь от каменных стен колодца двора.

— Я — Эстерн Дальт. Ректор этой Академии. Вы прошли отбор. И сейчас вы думаете, что вы — элита. Что вы — избранные, раз в вас проснулся дар.

Он сделал паузу, обводя нас тяжелым взглядом.

— Но сначала вам нужно доказать, что вы достойны этого дара.

Он указал на огромный кристалл-табло, висящий над входом в главный корпус. Сейчас он был темен.

— Это — рейтинговая таблица. Каждую неделю мы будем подводить итоги. В ней нет имен, только номера классов.

Он скупо, одними уголками губ, улыбнулся.

— Три лучших класса в конце недели получают разрешение провести выходные за стенами Академии, в городе, а также питание в столовой без необходимости стоять в очереди. Три худших… Три худших отправляются в Болотный Марш. Двадцать километров по пояс в грязи. Без магии. В любую погоду. А после марша моют котлы и чистят конюшни. Без права на отдых.

Все остальные классы получают только один выходной. Второй же придется провести здесь, наверстывая знания и навыки, которых вам не хватило, чтобы попасть в первую тройку.

По рядам прошел шепот. Перспектива месить грязь вместо отдыха никому не улыбалась.

— И последнее, — голос мужчины стал жестче. — Сразу после зимней сессии состоится «Ежегодный Рейтинговый Турнир». Впрочем, некоторым из вас нет смысла о нем беспокоиться. На арену выйдут только те, кто сумеет пережить экзамены и не вылетит из Академии с позором.

Толпа ахнула. Турнир — это главное событие года, о котором писали все имперские газеты.

— В нем, как всегда, примут участие все потоки. Победители каждого потока получат прямую рекомендацию в Императорскую Гвардию.

По рядам пробежал возбужденный шепот. Я увидел, как выпрямился Валериан, как жадно загорелись глаза у его свиты. Я не знал всех привилегий гвардейцев, но реакция аристократов говорила сама за себя. Это был приз, за который они готовы перегрызть глотку любому. Товар высшей категории.

— А также, — продолжил ректор, — победители получат допуск в закрытую секцию библиотеки Академии.

У меня перехватило дыхание. Закрытая секция. Схемы запрещенных артефактов, редкие плетения, чертежи, изъятые из оборота… Для меня, как артефактора, это было дороже любого золота.

— И, наконец, главный приз.

Ректор сделал легкий пас рукой. Воздух рядом с ним подернулся рябью, и из пустоты выплыл небольшой бархатный ларец, зависший перед строем. Крышка откинулась.

Внутри, на черной подложке, сияло кольцо. Оно было сделано из идеально отполированного, почти зеркального металла, похожего на застывшую ртуть. В его поверхности отражалось небо, стены замка и наши искаженные жадностью лица.

— Каждый член победившей команды получит такое. Это «Зеркальный Щит». Уникальная разработка наших мастеров в форме кольца. Артефакт не требует маны носителя. Один раз в сутки он активируется мысленной командой и создает зеркальную стену. Любое вражеское заклинание — будь то огненный шар, ледяное копье или ментальный удар — не просто блокируется…

Ректор хищно улыбнулся.

— … оно отправляется обратно в отправителя. С той же скоростью и мощностью.

Толпа ахнула. У меня по спине пробежал холодок возбуждения. Валериан смотрел на кольцо как завороженный.

Ради такого стоило не просто поучаствовать, а выложиться на все сто!

— А теперь я передаю слово вашим командирам, — ректор кивнул стоящим перед строем старшекурсникам. — С этого момента они — ваша власть, ваш закон и ваш суд.

Эстерн Дальт резко развернулся и ушел, оставив нас наедине с нашими надзирателями.

Перед строем, чеканя шаг, вышел высокий, широкоплечий парень в форме факультета Боевой Магии.

Он окинул нас тяжелым, давящим взглядом, словно опытный боец оценивает новобранцев перед первой схваткой.

— Класс А-7, — произнес он голосом, похожим на скрежет камней. — Добро пожаловать в ад. Меня зовут Сотник Кастин Ворн. Мне плевать на ваши имена, титулы и кошельки ваших папочек. Мне важен только рейтинг моего класса.

Он достал свиток, развернул его резким движением.

— Я изучил ваши досье. Сорок человек. Потенциал по искрам — двое с шестым уровнем, один с восьмым. Остальные — серая масса от двух до четырех искр. Общий суммарный потенциал класса — сто тридцать четыре искры.

Он свернул свиток.

— Это средний показатель. У класса А-1 — сто сорок две. У класса А-3 — сто тридцать ровно. Мы стартуем с середины. И это значит, что вам придется пахать вдвое больше, чтобы вырвать победу.

Ворн прошелся вдоль строя, заглядывая в лица.

— В моем классе действует принцип коллективной ответственности. Опоздал один — бежит весь класс. Провалил экзамен один — выходного лишаются все. Вы либо научитесь тащить друг друга, либо сожрете слабых сами. Оба варианта меня устроят.

Вдруг он остановился. Его взгляд уперся в группу аристократов, стоявших особняком.

— Валериан фон Райт! — рявкнул Сотник.

Из строя лениво, с чувством собственного достоинства вышел высокий блондин. Тот самый, чей результат на инициации заставил экзаменаторов ахнуть.

— Здесь, — бросил он, даже не пытаясь изобразить стойку смирно.

— Восемь искр, — усмехнулся Ворн. — Золотой мальчик. Надежда потока. Скажи мне, фон Райт, каков твой реальный уровень владения даром на данный момент? Не потенциал, а факт.

Валериан гордо расправил плечи, окинув строй пренебрежительным взглядом.

— Первая ступень Ученика, мастер Ворн. Все десять базовых навыков освоены и стабильны. От циркуляции до очищения.

По рядам прошел шепот восхищения. Первая ступень к поступлению — это круто. Обычно сюда приходят просто «инициированными», не умея ровным счетом ничего.

— Неплохо, — скупо кивнул Сотник. — Встать в строй.

Вперед вышла высокая девушка. Холодная, безупречная блондинка с ледяными голубыми глазами. Она двигалась с грацией хищника, полностью игнорируя взгляды окружающих.

Стоило ей поравняться со мной, как воздух между нами словно наэлектризовался.

Меня толкнуло изнутри. Резко, без предупреждения. Сердце сбилось с ритма и забилось гулко, отдаваясь тяжелыми ударами в груди. Возникло странное, необъяснимое желание сделать шаг к ней. Сократить дистанцию.

Айлетт вдруг замедлилась. Буквально на мгновение.

Она резко повернула голову.

Ее взгляд уперся в меня. В нем не было ни смущения, ни испуга. Только холодное, высокомерное недоумение. Она смотрела на меня так, будто увидела что-то странное, чему здесь не место.

Я заметил, как расширились ее зрачки, почти полностью поглотив голубую радужку. Она медленно скользнула взглядом по моему лицу, задержалась на губах, потом опустилась ниже, к шее.

Ее ноздри хищно раздулись, втягивая воздух, но лицо осталось совершенно непроницаемым.

Айлетт моргнула и отвернулась от меня так же резко, как и посмотрела.

— Первая ступень Ученика, мастер Ворн.

Ее голос прозвучал ровно и сухо.

— Отлично, — кивнул Могильщик. — Два подготовленных бойца. Это дает нам шанс не упасть на дно в первую же неделю.

Он двинулся дальше вдоль шеренги и вдруг замер напротив меня.

— Арден Милтон?

— Я, — ответил я, глядя ему прямо в переносицу.

— Шесть искр, — прочитал он в списке. — Безродный. Из Крамма.

Он поднял глаза на меня. В них читался холодный интерес.

— Твой уровень?

— Вторая ступень Ученика, мастер Ворн.

Тишина, повисшая над строем А-7, была звенящей. Казалось, даже ветер перестал дуть во дворе.

Глаза Валериана расширились. Он дернулся, словно получил пощечину. Безродный лавочник, у которого потенциал ниже, уже обошел его в реальной силе? Это был удар по самолюбию, который такие люди не прощают.

Леди Айлетт чуть приподняла бровь — единственная эмоция, которую она себе позволила. Но в ее взгляде мелькнул интерес. Холодный, расчетливый интерес.

Сотник Ворн медленно улыбнулся. Улыбка у него была жуткая, не предвещающая ничего хорошего.

— Вторая ступень… Любопытно. Значит, ты тот самый парень, который вчера сломал ногу моему Десятнику на дуэли?

Он кивнул в сторону стоящего рядом старшекурсника — того самого мажора, Люциана Грея. Тот стоял с каменным лицом, глядя сквозь меня, но желваки на его скулах ходили ходуном.

— Было дело, — спокойно ответил я. Отрицать очевидное было глупо.

— Что ж, — Ворн хмыкнул. — Сила есть. Посмотрим, есть ли мозги. Встать в строй.

Он вернулся в центр.

— А теперь деление на десятки. Слушать внимательно. Я ужесточаю правила ректора. Борьба будет идти не только между классами, но и внутри вашего класса. Каждую неделю мы будем определять худший десяток.

Он сделал паузу.

— И этот десяток будет обслуживать остальные три. Чистить их обувь, стирать форму и убирать их комнаты. Исключение только одно — если наш класс войдет в тройку лидеров по еженедельному рейтингу Академии. Тогда наказание отменяется.

Седрик рядом со мной тихо простонал. Перспектива стирать носки Валериану его явно не вдохновляла.

— Первый десяток! — гаркнул Ворн. — Десятник — Мара Вейл.

Сонная девушка шагнула вперед. Она даже не моргнула, когда назвали ее имя.

Ворн начал зачитывать список.

— Арден Милтон. Майлин Белес. Томас Рид…

— … Кай.

При звуке этого имени из толпы бесшумно выскользнул наш четвертый сосед. Он двигался плавно, как тень, и встал в строй первого десятка, сохраняя абсолютное равнодушие к происходящему.

Я выдохнул. Седрик не ошибся с информацией, мы с Майлин действительно попали вместе. И мы у Мары. Это был лучший расклад из возможных — меньше лишнего внимания, меньше муштры, больше возможностей для моих дел.

Мы вышли из строя и встали за спиной нашего десятника. Мара даже не обернулась.

— Второй десяток! — продолжил Сотник. — Десятник — Люциан Грей.

Люциан вышел вперед, излучая высокомерие.

— Валериан фон Райт. Айлетт Ланн…

Список «золотой молодежи» продолжался. Всех аристократов Ворн сгреб в одну кучу и отдал Грею. Политический ход. Пусть сами варятся в своем котле.

Валериан, проходя мимо меня к своему десятку, специально задел меня плечом и тихо, чтобы слышал только я, прошипел:

— Ты труп, Милтон. Вторая ступень тебе не поможет.

— Третий десяток! — голос Ворна перекрыл шум. — Десятник — Грок Баст.

Огромный парень, похожий на медведя, довольно хрустнул пальцами.

— Брэн. Свен. Горт…

В этот десяток попали все, чьи плечи были шире дверного проема. «Мясники», как их назвал Седрик. Брэн подмигнул мне, становясь в строй к своим новым товарищам.

— Свои люди! — шепнул он мне. — Хоть поговорить будет с кем о нормальной еде.

— Четвертый десяток! — объявил Сотник. — Десятник — Лекса Стерн.

Нервная девица с тугим пучком на голове тут же достала блокнот, готовая записывать нарушения.

— Седрик Арн. Питер Вуд…

Седрик побрел к своему десятку как на эшафот. «Дохляки». Туда определили всех, кто не блещет ни силой, ни здоровьем. Мне было искренне жаль друга — Лекса выглядела так, будто готова удавить за пятно на манжете.

Когда распределение закончилось, Ворн снова окинул нас взглядом.

— Расписание уже на ваших браслетах. Первая пара — Основы магии и потока. Центральная башня, аудитория 402. У вас пять минут. Время пошло.

— Напра-во! — скомандовал он. — Бегом марш!

— За мной, — шелестящий голос Мары заставил нас вздрогнуть. Она не кричала, но ее услышали все десять человек. — И без глупостей. Я не люблю краснеть за подчиненных.

Мы рванули к центральной башне.

— Видел лицо Валериана, когда ты сказал про вторую ступень? — Майлин поравнялась со мной. На ее губах играла едва заметная усмешка. — Он чуть не лопнул от злости.

— Пусть привыкает, — ответил я, ускоряя шаг. — Это только начало.

Мы вошли в центральный холл главного корпуса. И тут я замер.

В центре огромного колодца, пронизывающего здание насквозь, не было лестниц. Вместо них вверх уходили исполинские вертикальные столбы, сотканные из пульсирующего голубоватого света.

Внутри этих сияющих труб плавно, игнорируя гравитацию, поднимались и опускались десятки студентов. Никаких механизмов, никаких кабин или тросов. Люди просто парили в потоке, словно пушинки в восходящем потоке воздуха.

— Впечатляет, — прошептала Майлин, задрав голову.

— Хватит глазеть, — тихий голос Мары вывел нас из оцепенения. Она стояла у края светового круга, зевая в кулак. — Выглядите как деревенщины на ярмарке.

Она указала ленивым жестом на сияющий столб.

— Это Потоки Вознесения. Основной транспорт башни. Работают на кинетической магии и ментальном отклике.

Она подошла к границе света.

— Инструкция для идиотов, — пробормотала она, не оборачиваясь. — Шагаете внутрь. Расслабляетесь. Четко представляете цифру нужного этажа. Нам нужен четвертый. Просто держите образ четверки в голове.

Она сделала шаг назад, пропуская нас вперед.

— И главное — не паниковать и не махать руками. Поток стабилизирует тело, но, если начнете дергаться, контур сочтет это за попытку экстренного выхода и вышвырнет вас наружу. Будет больно.

Мара посмотрела на нас своими сонными, но цепкими глазами.

— Ну? Мне вас за ручку вести? Вперед.

Я переглянулся с Майлин.

— Дамы вперед? — усмехнулся я.

Она фыркнула, но шагнула в свет первой. Пройдя мимо, она вдруг остановилась на мгновение, оказавшись слишком близко. Я уловил легкий запах жасмина, который странным образом пробивался даже сквозь запах озона и камня.

— Смотри не потеряй сознание от перегрузки, герой, — шепнула она, глядя мне прямо в глаза с лукавым прищуром. — Я ловить не буду.

Поток тут же мягко подхватил ее, окутал сиянием, и она плавно устремилась вверх.

— Четвертый, — мысленно повторил я, подходя к краю.

Желудок приятно екнул, вес исчез. Неведомая мягкая сила обхватила меня со всех сторон, отрывая от пола. Ощущение было странным, но приятным — словно погружаешься в теплую воду, которая сама несет тебя вверх.

Мимо проплыл второй этаж с его галереями, третий… Скорость замедлилась.

— Работает, — выдохнул я, глядя, как приближается площадка четвертого уровня.

Первый урок магии начался еще до входа в аудиторию.

Аудитория 402 встретила нас прохладой и едва уловимым запахом воска. Помещение, похожее на высокий лекционный зал с рядами, уходящими вверх, заканчивалось кафедрой, за которой уже стояла женщина.

Одета она была строго, темно-синий костюм, волосы убраны в тугой узел. Никаких украшений, кроме простого серебряного кольца.

Она не стала тратить время на долгие вступления. Едва последний студент занял место, она коснулась рукой черной плиты на стене.

— Меня зовут Элара Вэнс, — произнесла она. Голос был сухим и четким, как щелчок затвора. — Я преподаю Основы магии и контроля потока.

Она обвела аудиторию цепким взглядом.

— Магия — это не чудо. Это ресурс. И как любой ресурс, он имеет свойство заканчиваться в самый неподходящий момент…

Я слушал внимательно. Салвер часто говорил похожие вещи, но мне было интересно, как это преподают в Академии.

— Ваше ядро — это сосуд, — продолжала Вэнс, расхаживая перед кафедрой. — Искры это объем сосуда. Но объем не спасет, если каналы узкие и не держат поток. Предел наступает не тогда, когда резерв пуст, а когда проводимость не выдерживает нагрузки. Цена перенапряжения фатальна, вы можете выгореть и навсегда потерять магию, или вовсе умереть. Также вы всегда должны помнить про пополнение резерва.

Она резко развернулась к аудитории.

— Запишите. Сон. Восемь часов здорового сна восстанавливают примерно семьдесят процентов вашего запаса. Если вы спите меньше, значит начинаете день с неполным резервом. А в бою это может стоить вам жизни. Кроме сна, очень важна пища. Магия сжигает силы тела с чудовищной скоростью. Хотите магичить эффективно — ешьте мясо, яйца, бобовые. Голодный маг — слабый маг.

Лекция шла своим чередом. Вэнс объясняла прописные истины о концентрации, о том, что заклинания нужны лишь для начинающих или слабых магов, и что сильные маги управляют магией одной лишь силой мысли.

Я делал пометки, но чувствовал, что все это я уже прошел на практике, работая с Салвером и экспериментируя с артефактами. Программа была рассчитана на тех, кто только вчера узнал о своем даре. Это было логично для первого курса, но мне нужно было двигаться быстрее. Враги не будут ждать, пока я закончу Академию.

Вторая половина занятия была практической. Нас заставили гонять простейшие потоки — от солнечного сплетения к кончикам пальцев.

Для меня это было привычным делом. Я закрыл глаза, чувствуя, как тепло разливается по каналам, и выпустил на кончике пальца крошечный, стабильный огонек.

Но не у всех шло так гладко.

Я скосил глаза направо. Там сидел парень из моего десятка — Томас Рид. Бледный, с бисеринками пота на лбу. Он вытянул руку, пытаясь зажечь «светляк», но его пальцы мелко дрожали.

Магическим зрением я видел, как мана в его каналах двигалась рывками, срывалась и гасла, не доходя до выхода. Он явно боялся выпустить силу, словно она могла его укусить.

— Рид! — голос Вэнс заставил его вздрогнуть.

Она подошла к нему, глядя на погасший огонек. Она не видела потоков, как я, но видела результат или, правильнее сказать, его отсутствие.

— Ваши руки дрожат, кадет, — заметила она холодно. — Если вы не можете удержать концентрацию на простейшем упражнении, как вы собираетесь удерживать боевой щит? Соберитесь.

Томас опустил голову, его лицо пошло красными пятнами.

— Простите… — прошептал он.

Я вернулся к своему упражнению. Парню будет тяжело. Страх — худший враг для любого начинающего мага.

Когда занятие закончилось, и студенты потянулись к выходу, я задержался. В моей голове возник неожиданный и очень амбициозный план. Дождавшись, пока у кафедры станет пусто, я подошел к преподавателю полный решимости…

— Мастер Вэнс?

Она подняла на меня глаза, отрываясь от журнала. Взгляд был спокойным, но изучающим.

— Кадет Милтон. У вас вопросы по материалу?

— Нет, с материалом все понятно, — ответил я. — Дело в другом. Я практиковался с артефактами до поступления. Многие вещи, о которых вы сегодня говорили — концентрация, контроль потока, восстановление — мне уже знакомы на практике.

Вэнс чуть прищурилась, откладывая перо.

— И к чему вы ведете?

— Я хочу попросить разрешения брать дополнительные задания или получить доступ к материалам для следующей ступени. Я чувствую, что могу осваивать программу быстрее.

Повисла пауза. Элара Вэнс смотрела на меня несколько секунд, оценивая. В ее взгляде не было насмешки, скорее — профессиональный скепсис.

— Быстрее, значит? Амбиции — это хорошо, Милтон. Но в магии спешка часто приводит к выгоранию. Знать теорию и уметь применять ее под нагрузкой — разные вещи.

Она встала, опираясь руками о стол.

— Вы хотите индивидуальный темп?

— Хочу.

— Хорошо, — кивнула она. — Но я не верю словам. Покажите мне безупречный контроль. На каждом практическом занятии этой недели. Ни одной ошибки. Ни одного сбоя. Идеальная стабильность. Если справитесь, мы обсудим индивидуальную программу для вас. Если нет — будете идти в общем строю.

— Договорились, — кивнул я.

— Свободны.

Следующей парой было Военное дело.

Тренировочный зал Дариана Блэквуда кардинально отличался от канцелярской аудитории. Это был суровый каменный манеж, перекрытый тяжелыми темными балками. Здесь пахло оружейным маслом, сталью и потом.

Вдоль стен, словно стражи, замерли ряды тренировочных доспехов. Это были не просто пустые латы на стойках. Внутри сочленений металла, там, где у человека должны быть суставы, пульсировало густое фиолетовое свечение. Магический каркас, удерживающий стальные пластины в форме человеческой фигуры. Они стояли неподвижно, но от них исходила угроза.

Блэквуд, крепкий мужчина со шрамом через всю щеку, не терпел долгих разговоров.

— Магия — это хорошо, — прорычал он, расхаживая перед строем. — Но, когда у вас кончится резерв, а враг будет стоять в двух шагах, вас спасет только сталь и рефлексы.

Он указал рукой на длинные оружейные стойки.

— Разбирайте оружие. Выбирайте то, что лучше ложится в руку или к чему привыкли. У вас минута.

Строй рассыпался. Я сразу направился к секции коротких клинков. Взял меч — простой, сбалансированный, и длинный боевой нож в левую руку.

Брэн с радостным гулом схватил огромный двуручный топор, который обычный человек с трудом поднял бы. Валериан выбрал изящный полуторный меч. Майлин взяла парные кинжалы. Седрик, поколебавшись, взял арбалет, явно избегая ближнего боя. Кай, тенью скользнувший к стойке, выбрал пару скрытых наручных клинков. Томас Рид взял щит и меч, но держал их так, будто они могли в любой момент порезать его самого.

Когда мы вернулись в строй, Блэквуд подошел к ряду магических доспехов.

— Это ваши спарринг-партнеры. Они реагируют на агрессию, скорость и магический фон. Уровень — базовый. Ваша задача продержаться три минуты или нанести «смертельный» удар в уязвимую зону. Приступайте!

Начались спарринги. Я наблюдал, анализируя будущих соперников и союзников.

Валериан фон Райт вышел против доспеха первым. Это было красиво. Классическая аристократическая школа фехтования — прямая спина, выверенные выпады, никакой суеты. Он двигался как по учебнику, нанося удары точно в сочленения пластин. Доспех пытался контратаковать, но Валериан легко парировал.

— Неплохо, фон Райт, — буркнул Блэквуд, когда доспех замер, признав поражение. — Техника есть.

Следом вышла Айлетт. Она выбрала копье. Хладнокровно, без лишних эмоций, она держала противника на дистанции, не подпуская к себе ни на шаг. Точные уколы в шлем и горжет заставили доспех отступить. Блэквуд одобрительно кивнул — в строю такие бойцы на вес золота.

Затем настала очередь Майлин. С парными кинжалами она двигалась невероятно быстро, утекая от ударов тяжелых латных рукавиц. Она не блокировала атаки, она просто исчезала с траектории удара, оказываясь за спиной или сбоку. Обозначенный укол в шею, подрез под коленом, удар рукоятью в шлем.

— Быстро, — оценил магистр. — Но рискованно. Один пропущенный удар — и ты труп. Но для диверсанта сойдет.

Брэн вышел в круг с улыбкой. Против него доспех выглядел хрупким. Здоровяк просто проламывал защиту грубой силой, принимая скользящие удары на широкое лезвие топора. Его стиль был примитивным, но эффективным — он работал как таран.

— Медленно, Брэн! — крикнул Блэквуд. — Если промахнешься — умрешь. Но удар хороший.

Потом вызвали меня.

Я вышел в круг. Доспех ожил, фиолетовое свечение стало ярче. Он двинулся на меня, занося тяжелый тренировочный меч.

Я не стал принимать удар на жесткий блок, как Валериан. Я нырнул под руку, используя инерцию противника. Толкнул доспех плечом, сбивая равновесие, и одновременно полоснул мечом по ногам, а ножом ударил в смотровую щель шлема. Я использовал все — свет из окна, чтобы зайти со стороны солнца, неровности пола, чтобы противник оступился.

— Стоп! — свистнул Блэквуд.

Он подошел ко мне, критически осматривая замерший доспех.

— Выправки никакой, Милтон. Стоишь как портовый грузчик. Но… — он хмыкнул. — Эффективно. В подворотне выживешь, на параде опозоришься. Зачет.

Кай выступил следующим. Его бой был странным. Никаких лишних движений. Он уклонялся ровно на миллиметр, необходимый, чтобы лезвие прошло мимо. Его удары скрытыми клинками были короткими и незаметными, но всегда в уязвимые точки. Блэквуд смотрел на него долго, прищурившись, словно увидел профессионала.

Седрик попытался работать с дистанции, но в зале это было сложно. Как только доспех подошел вплотную, мой друг запаниковал и пропустил удар плашмя.

— Слабо! — рявкнул магистр. — В ближнем бою ты покойник.

Наконец, очередь дошла до Томаса Рида.

Томас держал меч как ядовитую змею. Когда доспех пошел в атаку, Томас просто впал в ступор. Меч выпал из его рук, и он едва успел закрыться щитом, упав на спину.

— Рид! — заорал Блэквуд. — Ты труп! Встать в строй!

Когда все прошли через спарринги, Блэквуд изменил задачу.

— Теперь тактика. Посмотрим, как работают ваши мозги, а не мышцы. Задача — прорваться к контрольной линии под перекрестным огнем.

В зале включились установленные по периметру артефакты — учебные турели. Они начали выплевывать сгустки вязкой, красящей слизи, имитирующей заклинания.

— Вперед!

Студенты побежали. Кого-то «убило» сразу, кто-то пытался отбивать заряды мечом, как Валериан, или уклоняться, как Майлин.

Томас Рид не побежал. Он метнулся в сторону, нырнул за стойку с оружием, прополз под скамьей и оказался в нише за колонной. Он двигался хаотично, странно, но ни один заряд в него не попал. Он интуитивно находил слепые зоны и безопасные углы обстрела раньше, чем турели успевали повернуться.

Я смотрел на это, прищурившись. Парень не боец. Абсолютно. Но у него дар тактика. Он видит поле боя как шахматную доску. Это нужно запомнить.

Стоило нам покинуть пропитанный запахом железа и пота зал Блэквуда, как желудок скрутило спазмом голода. Организм, истощенный магической практикой у Вэнс и изматывающими спаррингами, требовал срочной дозаправки. Слова лектора про то, что магия и физические нагрузки сжигают ресурсы тела с чудовищной скоростью, теперь не казались сухой теорией — я чувствовал, как тело буквально вопит о еде.

Мы вышли в широкий коридор, вливаясь в общий поток студентов. Заблудиться было невозможно — нас вел невероятный аромат. Пахло свежеиспеченным хлебом с хрустящей корочкой, жареным мясом, чесноком и наваристым бульоном. Запах был настолько густым и насыщенным, что слюна начинала выделяться сама собой еще до того, как мы увидели двери столовой.

Столовая Академии поражала масштабом. Это был огромный зал с высокими сводчатыми потолками, под которыми плавали магические светильники. Но главное действо разворачивалось внизу.

Вдоль длинной стены тянулась линия раздачи. Никаких слуг. Только длинный прилавок, над которым поднимался пар от десятков котлов и противней.

— Самообслуживание, — присвистнул Брэн, глядя на это великолепие.

Принцип был прост и демократичен до жесткости. Ты берешь поднос, встаешь в очередь и сам накладываешь себе еду.

Для Брэна это был рай. Он схватил черпак и щедро плеснул себе в глубокую миску густой, темно-коричневой похлебки, в которой плавали крупные куски говядины и овощей. Рядом на противнях шкварчали жирные свиные ребра в медовой глазури, золотилась запеченная картошка, посыпанная зеленью, и громоздились горы тушеной капусты с колбасками. В плетеных корзинах лежали еще теплые булки — белые, ржаные, с тмином и кунжутом.

Еда здесь была простой, грубой, но невероятно сытной. Именно то, что нужно организму после магического истощения.

Однако не для всех этот процесс был праздником.

Я заметил Валериана фон Райта. Он стоял перед котлом с кашей, держа в руке тяжелый железный черпак двумя пальцами, словно это была дохлая крыса. На его лице читалась смесь брезгливости и растерянности. За его спиной жалась свита, ожидая, что еда прыгнет в тарелки сама. Но еда не прыгала.

— Шевелись, мажор! — рявкнул кто-то из старшекурсников сзади. — Или отойди!

Валериан вспыхнул, но быстро, хоть и неуклюже, навалил себе каши и отошел, стараясь не запачкать манжеты.

Мы набрали еды и двинулись в зал, ища свободное место.

Пространство было четко поделено на зоны. Границ никто не чертил, но цвет нашивок на форме и факультетские традиции работали надежнее любых стен — каждый факультет занимал свой, годами отведенный сектор.

«Красный» сектор, территория Боевого факультета, был самым шумным. Там стучали кружками, громко смеялись и обсуждали эффективность новых плетений. Они ели быстро, хищно, словно опасаясь, что сигнал к бою прозвучит прямо сейчас.

«Синий» сектор Артефакторов напоминал филиал библиотеки. Столы были завалены не только едой, но и свитками, линзами и деталями механизмов. Эти ребята могли спорить о проводимости меди, забыв про остывающий суп и макая рукава в соус.

«Коричневые» Защитники ели основательно и молчаливо. Эти ребята, похожие на скалы, обсуждали укрепление фундаментов и плотность щитов.

«Зеленые» Целители сидели чуть обособленно. Их разговоры, долетавшие до нас, могли отбить аппетит у неподготовленного человека. Они цинично обсуждали переломы, гнойные раны и составы костероста, при этом спокойно пережевывая мясо с кровью.

И был «Серый» сектор. Тени. Там царила тишина. Студенты сидели так, чтобы видеть входы и выходы. Они почти не жестикулировали, обмениваясь короткими фразами. Я заметил, как один из старшекурсников незаметно начертил пальцем на краю стола какую-то метку, которая тут же исчезла.

— Нам туда, — Майлин кивнула на «Белую зону».

Это были столы для первокурсников, еще не распределенных по факультетам. Здесь царил хаос, смешанный с растерянностью.

Мы сели. Брэн тут же набросился на еду, отламывая огромные куски хлеба и макая их в подливку.

— Вкуснотища! — прошамкал он с набитым ртом. — Лучше, чем дома. Там мясо только по праздникам.

Я ел медленнее, продолжая наблюдать.

Даже за «белыми» столами, где все формально были равны, пролегла невидимая граница. Аристократы сбились в кучу, отгородившись от простолюдинов пустыми стульями.

Валериан сидел прямой, как палка. Он ел местную кашу, но делал это с таким видом, будто совершал подвиг. В его руке я заметил странный блеск.

— Смотри, — кивнул я Майлин.

Валериан и Айлетт демонстративно ели собственными приборами. Для меня их вилки пульсировали мягким голубоватым светом — активная магия работала на полную.

— Артефакты-очистители, — пояснила она, скользнув по ним равнодушным взглядом. — Они не доверяют местной кухне. Считают, что это улучшает вкус и убирает токсины.

— Пижоны, — припечатал Брэн, отправляя в рот кусок отбивной. — Нормальная еда, на токсинах и держимся.

Но самым интересным было другое.

В центре зала, за простым деревянным столом, сидел ректор Эстерн Дальт. Он ел ту же самую похлебку, что и мы. Без серебряных приборов, без слуг. Вокруг него была зона отчуждения — никто не решался сесть ближе чем на три метра, хотя мест хватало. Это была демонстрация силы почище любого заклинания, ведь всем своим видом он показывал, что ест то же, что и его кадеты. Глядя на него, мажоры давились, но ели, так как понимали, что пожаловаться на меню — значит расписаться в собственной изнеженности.

Чуть поодаль, за отдельным столом, сидели наши десятники. И там шла своя холодная война.

Мара Вейл лениво ковыряла вилкой салат, глядя в пустоту. Люциан Грей что-то яростно доказывал Гроку Басту, активно жестикулируя. Грок, огромный как медведь, просто игнорировал его, методично уничтожая содержимое двух подносов сразу. Лекса Стерн сидела с прямой спиной, нервно оглядывая зал, словно искала нарушителей даже во время обеда.

Я перевел взгляд в угол, подальше от общего шума. Там, за отдельным маленьким столиком, сидел Кай. Наш четвертый сосед. Он ел быстро, механически, не глядя в тарелку. Его глаза постоянно бегали по залу, фиксируя входы, выходы и перемещения людей. Он сидел спиной к стене — позиция, исключающая удар сзади.

— Маньяк какой-то, — прошептал Седрик, поежившись. — Молчит, смотрит как волк.

— Пусть молчит, — ответил я, разрезая жесткое мясо. — Лишь бы проблем не создавал. Он похож на профессионала. Так едят солдаты на вражеской территории, ожидая нападения в любую секунду.

— Как тебе теория Вэнс? — спросил Брэн, вытирая губы рукавом и меняя тему. — У меня от этих цифр голова пухнет. Мне вес топора понятнее, чем вся эта арифметика с процентами.

— Привыкнешь, — бросила Майлин. Она уже закончила еду, сложив приборы параллельно друг другу.

— Надо привыкать, — кивнул я, чувствуя, как тепло от сытной еды разливается по телу, утоляя звериный голод. — Иначе вылетим. А вылетать нам нельзя.

После обеда была лекция у Корнелиуса Крона. Предмет назывался «Имперское право и Кодекс Мага».

Сам преподаватель выглядел так, словно недавно сошел со страниц тех самых древних фолиантов, о которых рассказывал. Это был сухой, сгорбленный старик с кожей цвета старого пергамента. Его старомодный сюртук висел на худых плечах мешком, а на носу, остром, как птичий клюв, балансировали очки в массивной роговой оправе.

Большинство студентов откровенно скучали. Крон бубнил монотонно. Но я слушал внимательно, ведь знание законов — это такое же оружие, как меч или магия.

— Запишите особый раздел, — проскрипел Крон, обводя аудиторию мутным взглядом. — «Дуэльный Кодекс. Академическая редакция».

В зале стало тише. Это касалось всех.

— Дуэли на территории Академии разрешены только на специально оборудованных аренах. Любая стычка в коридоре приведет вас прямиком в карцер. Дуэль идет до первой крови или до сдачи. Смерть противника запрещена категорически, а наказанием за это станет немедленное отчисление и передача под трибунал.

Он сделал паузу, протирая очки краем рукава.

— И важный момент, кадеты. Проигравший обязан оплатить лечение победителя, если таковое требуется. Также законны ставки на имущество, если они были официально зарегистрированы секундантами до начала боя.

Я застыл, осмысливая услышанное. Перо замерло над бумагой. Выходит, мое чудесное исцеление в лазарете, дорогие эликсиры Селины Шарп и полное восстановление после боевого транса — все это было оплачено из кармана Люциана.

На губах сама собой появилась злая усмешка. Люциан не просто проиграл и опозорился. Он еще и профинансировал мое возвращение в строй. Эта мысль грела душу лучше любого огненного заклинания. Теперь понятно, почему он так бесился. Двойной удар по самолюбию и кошельку.

Новость о легальных ставках тоже заслуживала внимания. Я с нажимом подчеркнул новую строку в конспекте. Значит, в Академии можно законно отбирать у врагов ресурсы. Особенно если они достаточно глупы, чтобы поставить на кон артефакты.

— Теперь перейдем к патентному праву и коллизиям Гильдий… — продолжил Крон.

Я напрягся. Вот оно.

— Существует приоритет «Древнего Права Мастера». Если технология или принцип были описаны в архивах до основания текущей Гильдии и признаны «общим достоянием», никакой новый патент не может наложить запрет на их использование…

Меня словно током ударило. «Принцип теплообмена». Это же база! Этой технологии сотни лет. Гильдия Артефакторов просто переписала старые чертежи и выдала за свои, чтобы давить конкурентов. Но если найти ссылку на «Древнее Право» и первоисточник…

Я едва досидел до конца лекции. Как только Крон отпустил нас, я выскочил в коридор, нашел нишу потише и достал кристалл связи.

Я сжал прохладный камень в ладони и подал импульс вызова. Кристалл нагрелся, завибрировал, и через секунду из него донесся знакомый голос, слегка искаженный расстоянием.

— Арден? Как ты? — голос Салвера звучал уставшим.

— Слушай внимательно, — я говорил быстро. — Передай юристам Вэстмара. Пусть ищут не лазейки в патентах, а ссылаются на «Древнее Право Мастера» и общее достояние. Принцип теплообмена описан в старых трактатах, задолго до создания Гильдии. Их иск ничтожен из-за коллизии приоритетов!

В трубке повисла тишина, а затем я услышал, как Салвер шумно выдохнул. В его голосе зазвучала надежда.

— Древнее Право… Точно! Арден, ты гений! Если мы докажем, что это общее достояние, они не смогут нас закрыть.

— Действуйте.

Я отключил кристалл и спрятал его в карман. Теперь у нас хотя бы появился реальный шанс отбиться.

Последней парой стояли «Основы Выживания».

Полигон находился на заднем дворе Академии, вдалеке от ухоженных аллей и величественных башен. Это было грязное, перерытое поле, больше напоминающее полосу препятствий для штурмовой пехоты, чем учебную площадку для магов. Высокие деревянные стены, глубокие канавы с гнилой водой, натянутые веревочные лестницы и бревна, покрытые скользким мхом.

Нас встретил преподаватель Хант.

О его прошлом ходили только слухи. Кто-то говорил, что он из «Теней», кто-то — что он беглый каторжник, которому дали шанс искупить вину. Ему было всего двадцать девять лет, но выглядел он на сорок. Глубокие шрамы пересекали лицо, а взгляд был тяжелым, «мертвым», какой бывает у людей, переживших собственную смерть.

Он стоял, прислонившись к столбу. Никакой магии. Мое зрение видело в нем пугающую пустоту — его ядро было не просто пустым, оно было выжженным. Мертвая зона посреди океана энергии.

Зато он был обвешан железом. На поясе висел ряд алхимических инъекторов с разноцветными жидкостями, за спиной был закреплен сложный механический арбалет, на бедре — ножны с тяжелым ножом. Техно-аскет, превративший свою инвалидность в оружие.

— Вы все — ничтожества, — произнес он вместо приветствия. — Вы смотрите на меня как на калеку. А я смотрю на вас как на наркоманов.

Он отлепился от столба и, хромая, вышел вперед.

— Вы привыкли, что огонь зажигается по щелчку, а вода течет по вашему желанию. Вы зависимы. Отберите у вас вашу искру, и вы сдохнете от холода, не сумев разжечь костер спичками в лесу.

Хант достал из кармана дымовую шашку, подбросил ее в руке и поймал.

— Представьте, что ваш резерв пуст, в руках нет оружия, враг бежит на вас. Что вы будете делать? Плакать? Звать мамочку? — Он зло усмехнулся.

Он резко взмахнул рукой в сторону полосы препятствий.

— На моем занятии магии нет. Ваша задача пробежать всю полосу препятствий. Стена, ров, бревно, ползком под колючкой. Кто придет последним — бежит дополнительный круг. Кто не дойдет до конца на своих ногах — будет отчислен. Вперед!

Толпа студентов ломанулась к старту. И тут начался хаос.

Аристократы, привыкшие к фехтованию в чистых, сухих залах, вязли в грязи. Их дорогие костюмы мгновенно пропитались жижей, становясь тяжелыми якорями. Они пытались бежать, но дыхание сбивалось уже на первых метрах. Их тела, изнеженные комфортом и не знавшие тяжелого труда, оказались совершенно не готовы к реальной нагрузке.

Но не все.

Валериан фон Райт вырвался вперед сразу. Я ожидал увидеть типичного белоручку, но забыл, что высшую знать учат не только этикету. Его готовили лучшие мастера Империи. Он бежал легко, технично. Да, на его лице застыла гримаса брезгливости, когда комья земли летели ему в лицо, но он преодолевал препятствия с грацией тренированного атлета.

Следом за ним, разбрасывая грязь как разъяренный носорог, несся Брэн.

В нем не было техники Валериана. Он просто пер напролом. Стена? Он подтягивался на одних руках, дерево трещало под его хваткой. Ров с водой? Он прыгал, не долетал, падал в жижу, но тут же вскакивал и бежал дальше, ревя как медведь. Его чудовищная природная сила компенсировала отсутствие ловкости.

Я бежал третьим.

Дыхание — два шага вдох, два выдох. Сапоги чавкали в грязи, пытаясь утянуть вниз. Я не был таким быстрым, как Валериан, и таким мощным, как Брэн. Но я умел терпеть. Мышцы помнили нагрузки, тело работало на автомате. Я видел цель и просто передвигал ноги, отключая сигналы боли.

Мы втроем оторвались от основной массы на половину дистанции. Пока остальные барахтались во рву, скулили или висели на сетке, мы уже заканчивали испытание.

Первым финишную черту пересек Валериан. Он тяжело дышал, его идеальная прическа превратилась в мокрую паклю, но он устоял на ногах, победно оглянувшись назад.

Через пару секунд финишировал Брэн. Он просто рухнул в траву, раскинув руки и хрипло хохоча в серое небо.

Я пришел третьим, отстав всего на десяток шагов. Легкие жгло огнем, ноги налились свинцовой тяжестью, а во рту пересохло так, что язык прилипал к небу. Я уперся руками в колени, жадно глотая воздух, но не упал.

Пока мы восстанавливали дыхание, к финишу подтягивались остальные.

Майлин прошла дистанцию неплохо, финишировав в первой десятке. Она была вся в грязи, ее коса растрепалась, но двигалась она с упрямой злостью. Сплюнув на землю, она бросила испепеляющий взгляд на свои сломанные ногти, но ныть не стала.

Следом появилась Айлетт. Леди была бледна от ярости. Ее костюм был безнадежно испорчен, но она сохранила лицо, перешагивая через лужи с ледяным высокомерием, словно это не полоса препятствий, а паркет бального зала, который посмели плохо помыть.

А вот Кай удивил. Точнее, не удивил. Я наблюдал за ним краем глаза. Он не бежал на пределе, как мы. Он двигался размеренным, экономичным шагом. Не прыгал выше, чем нужно. Не ускорялся. Он пришел ровно в середине группы. Не запыхался, почти не испачкался. Идеальный «серый» результат. Он делал ровно столько, чтобы сдать норматив, и ни граммом больше, растворяясь в толпе.

С остальными дела обстояли хуже.

Томас Рид, парень из моего десятка, застрял на бревне. Он вцепился в скользкое дерево руками и ногами, зажмурив глаза от страха высоты, и не мог сдвинуться ни на сантиметр, создавая пробку и собирая проклятия тех, кто шел следом.

В самом хвосте плелся Седрик. Он барахтался в грязи у последнего рва. Сил перепрыгнуть у него уже не было, и он просто лез по склону, скользя и падая обратно в жижу. Вид у него был обреченный, и я понял, что Хант сдержит слово насчет дополнительного круга.

Хант подошел к нам. Он медленно, с холодным презрением оглядел валяющихся в грязи однокурсников, затем перевел взгляд на нас троих.

— Аристократ, деревенщина и лавочник, — проскрипел он. — Единственные, кто похож на мужчин в этом стаде овец.

Он подошел к Валериану.

— Фон Райт. Хорошая база. Но слишком много лишних движений. Ты красуешься даже в грязи. В реальном бою, когда ты будешь ползти с кишками наружу, твоя осанка никого не впечатлит.

Валериан поджал губы, его глаза сверкнули гневом, но он промолчал. Хант был не тем человеком, которому хотелось дерзить.

Затем преподаватель пнул ботинок лежащего Брэна.

— Вставай, мясо. Силы много, мозгов мало. Ты тратишь энергию впустую, ломая то, что можно обойти. Если бой затянется — ты сдохнешь первым от истощения.

Наконец, его тяжелый взгляд остановился на мне. Он смотрел долго, изучая.

— Милтон. Не самый быстрый. Не самый сильный. — Он чуть наклонил голову, и я заметил, как блеснули линзы его механического арбалета за плечом. — Но ты бежишь так, будто за твоей спиной смерть.

Хант криво усмехнулся.

— Это полезный навык. Я вижу по твоим глазам — ты уже знаешь, что такое, когда руки пусты, а жить хочется. Я научу тебя выживать, Безумный лавочник.

Он развернулся к остальным, которые только подползали к финишу.

— Свободны! Завтра сбор в то же время. Будем учиться ползать под колючей проволокой, пока ваши животы не сотрутся до позвоночника. И молитесь своим богам, чтобы я не принес с собой учебные мины.

День вымотал меня окончательно. Мышцы ныли после грязевых ванн Ханта, а желудок уже давно переварил обед и просил добавки, но идти в столовую или общежитие я не спешил. Перед глазами все еще стояла яркая вспышка от взрыва ящика на свалке. Тот, кто прислал нам бомбу, не остановится. Мне нужны были знания, чтобы следующая посылка не стала для меня последней. Поэтому я свернул не к жилому корпусу, а к библиотеке.

Огромный зал тонул в полумраке. Вдоль стен высились стеллажи, уходящие под самый купол, а тишина здесь была плотной, почти осязаемой.

Я подошел к массивной стойке из темного дерева. За ней, словно статуя, стояла женщина неопределенного возраста, с бледным лицом и глазами, которые видели, казалось, все книги этого мира. На краю стола блестела латунная табличка с гравировкой «Главный библиотекарь Мадам Оро».

— Мне нужна литература для углубленного изучения, — произнес я тихо, стараясь не нарушать тишину зала. — Темы «Методы выявления скрытых активных контуров» и «Техника безопасности при работе с нестабильными артефактами».

Мадам Оро даже не моргнула. Она взяла перо и быстрым, летящим почерком записала мой запрос на пергаментном листе. Затем она развернулась к стене позади себя, где располагалась сложная система из латунных ящичков и пневматических труб.

Она вложила лист в один из ящиков и с щелчком захлопнула его. Раздался низкий, вибрирующий гул магии. Механизм внутри стены ожил, обрабатывая запрос.

Секунда. Другая.

Мадам Оро открыла ящик. Книг там не было. Вместо них она достала прямоугольную карточку из плотного красного картона.

— Отказ, — ее голос был ровным, лишенным эмоций.

Она положила карточку на стойку передо мной.

— Данный уровень знаний классифицируется как «Особо Опасный». Литература находится в закрытой секции. Допуск туда имеют только преподаватели и студенты-победители ежегодного Рейтингового Турнира.

Я сжал кулаки, глядя на красный картон. Турнир. Снова этот Турнир. Ректор говорил про закрытую секцию, но я не думал, что ограничения настолько жесткие. Получается, без победы я остаюсь слепым котенком. Я не смогу защитить лавку и своих близких, если враг в следующий раз окажется хитрее и изобретательнее.

Мне нужно это кольцо. И мне нужен этот доступ. Любой ценой.

— Я понял, — кивнул я, возвращая карточку.

Нужен был «План Б». Я не мог уйти с пустыми руками, раз уж пришел сюда вместо отдыха.

— Тогда измените запрос, — сказал я. — Мне нужны учебники по боевой и защитной магии. Программа второго и третьего курсов.

Мадам Оро снова взяла перо. Она записала новый запрос, но перед тем, как отправить его в ящик, подняла на меня взгляд. У соседней стойки стайка первокурсниц улыбалась, получая легкие приключенческие романы, а какой-то парень растерянно спрашивал карту звездного неба. На их фоне мой запрос выглядел очень необычно.

В глазах библиотекаря появился интерес. Видимо, нечасто студенты в первый же день лезут в программу старших курсов вместо того, чтобы наслаждаться интересным чтивом.

Она отправила запрос. Через минуту ящик открылся снова. На этот раз там лежала стопка толстых томов в темных кожаных переплетах.

— Ваши книги, кадет Милтон, — произнесла она, пододвигая стопку ко мне. — Срок возврата две недели.

— Спасибо.

Я забрал книги и направился к выходу. Теперь у меня было чем заняться перед сном.

Первая учебная неделя протащила нас лицом по гравию реальности. К среде мы уже с трудом вспоминали, какой сегодня день, а единственным ориентиром стала рейтинговая таблица над входом в корпус.

Система оценок оказалась проста и безжалостна. Преподаватель мог начислить баллы за успех, обычно от одного до пяти баллов, но с такой же легкостью мог и отнять их за ошибку. И самое паршивое заключалось в том, что личный провал становился общей проблемой. Минус одного студента тянул вниз весь класс.

Дни слились в бесконечную череду лекций и тренировок, где мы пытались выжить и не уйти в минус.

В аудитории Элары Вэнс всегда стояла звенящая тишина. Она ходила между рядами, вглядываясь в наши попытки удержать структуру заклинаний.

— Магия похожа на воду под давлением, — говорила она, останавливаясь за чьей-то спиной. — Если вы не контролируете кран, поток снесет вас самих.

Я помнил про наш уговор и работал на пределе концентрации. Мне нужно было доказать ей свое право на индивидуальную программу обучения. Пока остальные студенты с трудом удерживали дрожащие искры, я формировал на кончике пальца идеально ровную сферу света. Я держал ее стабильной даже тогда, когда Вэнс специально роняла тяжелую книгу на пол рядом со мной, проверяя выдержку.

— Плюс три балла, Милтон, — сухо кивала она, отмечая результат в журнале.

Но стоило мне скосить глаза, как я видел Томаса Рида. Парень бледнел, его руки тряслись от напряжения, а созданный им огонек мигал и гас, не прожив и секунды.

— Минус два балла, Рид, — голос Вэнс звучал как приговор. — Вы нестабильны.

На лекциях Корнелиуса Крона битва шла не с магией, а со сном. Старик читал параграфы Кодекса тихим, скрипучим голосом, который убаюкивал лучше любого заклинания.

Здесь баллы теряли за невнимательность. Майлин лишилась балла за путаницу в терминах, назвав лицензию патентом. Зато Валериан чувствовал себя королем. Аристократическое воспитание давало плоды, и он легко цитировал древние поправки, стабильно принося в копилку класса баллы. Я старался не отставать, вгрызаясь в юридические формулировки, которые могли пригодиться для защиты моей лавки.

У Дариана Блэквуда мы зарабатывали синяки.

— Враг не будет ждать, пока вы примете красивую позу! — ревел он каждый раз, когда магический доспех отправлял очередного студента в полет.

Четвертый десяток страдал там сильнее всех. Седрик старался изо всех сил, но ему банально не хватало реакции. Лекса Стерн срывала голос, пытаясь подгонять своих подопечных, но это не помогало. «Дохляки» стабильно приносили классу штрафы за невыполненные нормативы.

Но настоящий кошмар ждал нас на занятиях Ханта.

Его площадка была местом, где ломалась гордость. Он ненавидел чистоплюйство и наказывал за него жестоко. Айлетт Ланн потеряла три балла только за то, что попыталась обойти лужу с нечистотами, вместо того чтобы проползти по ней.

— В бою вы будете по уши в крови и грязи, — каркал Хант, глядя на ее испачканный подол. — Минус балл за брезгливость, Ланн. Вы труп, а не маг.

Аристократы теряли очки из-за гонора, слабые студенты из-за физической немощи. Только мы с Брэном и еще пара ребят из «Мясников» умудрялись вырывать у Ханта редкие плюсовые оценки, проходя полосу препятствий на чистой злости и упрямстве.

Вечера я проводил в библиотеке или в комнате, обложившись книгами, которые мне выдала мадам Оро.

Информация из хранилища знаний оказалась бесценной. Я листал страницы, и передо мной открывался мир настоящей боевой магии.

Жадно вчитываясь в описания техник, я познавал что доступно Мастеру первой ступени. Это была та база, без которой на дуэлях делать нечего. Здесь описывался классический Огненный шар, позволяющий атаковать плотным сгустком пламени на дистанции, и Ледяные копья, которые маг формировал из влаги в воздухе.

Особое внимание я уделил Магическому щиту. Принцип его работы строился на сжатии маны в плоскую завесу, способную отразить прямую атаку. Я сразу уловил связь с тем самым «Зеркальным Щитом», который стоял на кону турнира. Но базовая техника была лишь бледной тенью артефакта. Если мой щит просто отбивал удар в сторону, расходуя при этом личный резерв, то кольцо работало автономно и перенаправляло заклинание точно обратно в агрессора.

Там же нашлись и более хитрые приемы. Например, «Поводок», позволяющий управлять траекторией брошенного кинжала в полете, чтобы обойти защиту врага, или техника Возврата оружия, работающая на принципе магического натяжения.

Дальше шли вещи куда серьезнее, доступные лишь со второй ступени Мастера. Это был выпуск непрерывной струи пламени или холода — эффективно, но требовало огромного резерва. А третья ступень открывала доступ к Молниям и пугающему заклинанию Замедления, которое превращало воздух вокруг врага в вязкий кисель.

Я смотрел на эти строки и чувствовал глухую злость.

Знания были у меня в руках. Я понимал принципы, видел структуру плетений и то, как должна двигаться энергия. Но я не мог их использовать.

Мой текущий предел — вторая ступень Ученика. Мои каналы были просто не готовы к напряжению Мастера первой ступени. Попытка создать тот же Огненный шар сейчас закончилась бы тем, что я просто сжег бы себе руки по локоть.

Между тем, что я теперь знал, и тем, что мог сделать, лежала огромная пропасть.

Я с тяжелым вздохом закрыл книгу. Вывод напрашивался сам собой. Артефакты — это хорошо, но, если я хочу победить на Турнире и защитить Лавку, мне нужна собственная сила. Мне необходимо как можно скорее взять третью ступень Ученика, а затем совершить рывок к Мастеру.

Тренировать стихии огня или воздуха в тесной спальне было невозможно, поэтому я сосредоточился на внутренней работе. Каждый вечер, когда соседи уже спали, я садился на кровать и гонял по каналам чистую ману, расширяя их и приучая к нагрузкам.

Единственным направлением, где я уже достиг успеха, был навык Здоровья. Здесь я стабильно держал третью ступень. Это было моим скрытым преимуществом. По ночам я лечил свои синяки и растяжения, полученные на занятиях Блэквуда и Ханта. Иногда я помогал Седрику или Брэну. Но делал я это крайне осторожно. Если бы преподаватели или, того хуже, однокурсники прознали про мои способности целителя, ко мне выстроилась бы очередь страждущих, отнимая все свободное время. А его я планировал потратить на собственное развитие.

В пятницу, после последней лекции, я подошел к кафедре Элары Вэнс.

— Мастер Вэнс?

Она подняла голову. Всю неделю она следила за мной, отмечая каждый мой успех в журнале.

— Милтон.

— Неделя прошла. Ни одного сбоя. Ни одной ошибки.

Она чуть прищурилась, перелистывая страницы своего журнала. Колонка напротив моей фамилии пестрела высшими оценками за контроль.

— Я держу слово, — произнесла она, закрывая журнал. — Вы доказали, что базовая программа вам тесна. С понедельника я дам вам доступ к материалам третьей ступени Ученика и начальным практикам Мастера. Но учтите, что спрос будет двойной.

— Я готов.

Я вышел из аудитории с чувством триумфа. У меня получилось! Индивидуальная программа станет моим ключом к ускоренному развитию.

Я был так сосредоточен на своем успехе, что не сразу заметил атмосферу в коридоре.

Седрик сидел на подоконнике, опустив голову и разглядывая носки своих сапог. Майлин зло, до белых костяшек, сжимала лямку сумки. Даже вечно спокойный Кай выглядел мрачнее обычного, прислонившись спиной к стене.

— Что случилось? — спросил я, подходя к ним.

— Рейтинг обновили, — глухо отозвался Седрик.

— И?

— Мы четвертые, Арден, — Майлин подняла на меня злые глаза. — Самое обидное место из возможных.

Я нахмурился. Четвертое место. Это значило, что мы не попали в тройку лидеров и лишились двухдневного отдыха с привилегиями в столовой. В город нас выпустят только в воскресенье, а субботу придется провести в стенах Академии. Но и в тройку худших, которым грозил Болотный Марш, мы тоже не свалились. Мы застряли в серой зоне посредственности.

— Много не хватило?

— Двенадцать баллов, — выплюнула она. — Жалкие двенадцать баллов отделили нас от третьего места. Твои баллы у Вэнс и успехи Брэна у Ханта нас не вытянули. «Дохляки» нахватали штрафов на практике у Блэквуда, потому что не укладывались в нормативы. А наши драгоценные мажоры потеряли кучу очков на полосе выживания у Ханта из-за своей брезгливости.

Улыбка сползла с моего лица.

Я победил в своей личной битве, добившись признания Вэнс. Но как класс мы проиграли. Из-за дюжины баллов мы лишились выходного в городе, который был мне так нужен для посещения лавки. Вместо этого нам предстояло торчать в Академии.

Вдруг я почувствовал, как тяжелый, давящий взгляд жег спину. Я медленно обернулся и поднял голову.

На галерее второго этажа, в тени колонны, стоял Сотник Ворн. Он смотрел прямо на нас. В его глазах плескалась такая ледяная тьма, что мне стало холодно. Майлин проследила за моим взглядом и побледнела.

— Завтра нас ждет не тренировка, — прошептала она одними губами. — Нас ждет казнь…

Суббота встретила нас ледяным ветром и тяжелым, свинцовым небом. Даже климат-контроль периметра, казалось, работал сегодня вполсилы, пропуская промозглую сырость внутрь двора.

Мы стояли на плацу. Весь класс А-7.

Сотник Ворн был в ярости.

— Смирно! — его голос хлестнул по ушам, заставив строй вздрогнуть. — Глаза на доску!

Ворн резко ткнул пальцем в сторону огромного кристалла рейтинга, висевшего над входом в корпус.

Цифры горели безжалостным красным светом. На первом месте красовался класс А-1 с результатом в двести семьдесят девять баллов. Следом шли А-5 и А-3. И только потом шли мы.

— Двести сорок два балла, — тихо, со змеиным шипением произнес Ворн. — Четвертое место. Самое позорное из возможных. Вы не провалились на дно, но вы оказались первыми среди неудачников.

Он прошелся вдоль шеренги, чеканя каждый шаг.

— Я предупреждал. Чтобы получить два полноценных выходных, нужно войти в тройку. Вам не хватило двенадцати баллов. Двенадцати жалких баллов! Это всего по три балла на десяток, которые вы поленились взять.

Ворн остановился напротив «Мажоров».

— Десяток номер два. Люциан Грей, ты гордишься собой? У тебя в команде фон Райт с восемнадцатью баллами и Ланн с пятнадцатью. Они тащили вас как локомотивы. Но где остальные? Твой десяток, Люциан, набрал крохи, и их лень утянула ваш результат вниз. Шестьдесят пять баллов — это стыдно для группы с таким потенциалом.

Он перевел взгляд на нас.

— Десяток номер один. Мара Вейл, твой десяток старался. Но один идиот, — он ткнул в сторону съежившегося Томаса Рида, — с его минусовым рейтингом перечеркнул ваши усилия. Шестьдесят два балла. Второе место в классе, но это не спасло вас от провала.

Сотник вернулся в центр и повернулся к четвертому десятку.

— И, наконец, наши чемпионы по неудачливости. Десяток номер четыре.

Лекса Стерн стояла красная как рак, теребя край мантии. Седрик смотрел в землю, боясь поднять глаза.

— Пятьдесят шесть баллов, — припечатал Ворн. — Худший результат в классе. Вы — якорь, который тормозит весь корабль.

Он выпрямился, окинув нас всех презрительным взглядом.

— Приговор следующий. Выходного в городе сегодня не будет. Сегодняшнюю субботу вы проведете по особой программе ректора. Вас ждут усиленные тренировки на полигоне и теоретический интенсив до самого отбоя. В город пойдете только завтра, если выживете сегодня.

По рядам прошел стон разочарования.

— Молчать! — рявкнул Ворн. — Но это еще не все. Десяток номер четыре! Выйти из строя!

Седрик и остальные «дохляки» неуверенно шагнули вперед.

— За худший результат недели вы назначаетесь общим обслуживающим персоналом. С этой секунды и до следующей субботы вы — обслуга для остальных трех десятков.

Ворн хищно улыбнулся.

— Вы будете чистить сапоги, стирать форму, носить инвентарь и подавать воду. Прямо сейчас, на тренировке, вы приступаете к обязанностям. Бегом на полигон! Остальным разобрать снаряжение!

День превратился в бесконечный кошмар.

Вместо отдыха мы месили грязь на полосе препятствий, отрабатывали удары и зубрили теорию магии до звона в ушах. Но тяжелее всего было смотреть на ребят из четвертого десятка.

Они бегали между нами, сгибаясь под тяжестью ящиков с оружием, фляг с водой и стопок чистых полотенец.

Я отрабатывал серию ударов, когда краем глаза заметил движение. Седрик, запыхавшийся, с красным лицом, подбежал к группе мажоров. В руках он держал поднос с флягами.

— Воды, господин фон Райт? — спросил он, протягивая флягу Валериану.

Валериан, даже не взглянув на него, небрежно махнул рукой, словно отгонял муху. Его локоть «случайно» задел поднос. Фляги с грохотом посыпались в грязь, вода расплескалась.

— Ты что, безрукий? — лениво протянул Люциан Грей, стоящий рядом. — Подбери и принеси новые. И смотри, чтобы они были холодными.

Мажоры загоготали. Седрик, стиснув зубы, опустился на колени прямо в жидкую грязь, собирая фляги.

У меня внутри все сжалось. Я посмотрел на свой браслет. Пятнадцать баллов. Я был одним из лучших на этой неделе. И что это мне дало? Я стою здесь, в этой грязи, без заслуженного отдыха, и смотрю, как моего друга унижают, потому что классу не хватило двенадцати баллов.

Если так пойдет дальше, на следующей неделе «обслугой» можем стать мы. Томас Рид снова запорет практику, я не смогу вытянуть за всех, и тогда уже я буду чистить сапоги Люциану.

Этого нельзя допустить.

Я вогнал меч в ножны с такой силой, что лязгнул металл. Хватит играть каждый за себя.

Вечером, когда Ворн наконец отпустил нас, и уставшие студенты поплелись в душ, я не пошел в комнату.

— Собираемся в пустой аудитории в конце коридора через двадцать минут, — тихо сказал я Майлин и Томасу, а затем остальным ребятам из нашего десятка.

Потом я подошел к Брэну и Седрику.

— Вы тоже.

— Зачем? — буркнул Брэн, вытирая пот со лба.

— Надо поговорить.

Через двадцать минут в аудитории собрался странный состав. Мой десяток «Крыс» в полном составе, плюс Брэн из «Мясников» и Седрик из «Дохляков».

Атмосфера была натянутой.

— Арден, зачем мы здесь? — недовольно спросил парень с задней парты, которого звали Боторд. — И зачем нам этот дохляк и мясник? У нас своих проблем хватает.

По десятку прошел ропот одобрения.

— Мы на втором месте внутри класса, — поддержала его девушка, сидевшая у окна. — Мы почти в безопасности. Зачем нам тащить балласт из других групп?

Я вышел к доске и мелом написал одно слово. Двенадцать.

— Видите это? — спросил я. — Это двенадцать баллов, которые лишили нас двух полноценных выходных. Двенадцать баллов, из-за которых мы сегодня глотали пыль, пока лидеры отдыхали.

Я обвел всех тяжелым взглядом.

— Вы думаете, что вы в безопасности? Ошибаетесь. Сегодня провалились «Дохляки». Завтра Томас снова растеряется, я получу травму, а Майлин завалит теорию, и мы окажемся на месте четвертого десятка. И тогда мы будем чистить сапоги всему классу.

Томас Рид вжался в стул, опустив глаза.

— Ректор ясно сказал, что класс оценивается целиком, — продолжил я. — Если четвертый десяток снова наберет пятьдесят шесть баллов, мы никогда не войдем в тройку лидеров. Даже если каждый из нас станет отличником. Мы останемся без привилегий и будем пахать по субботам до конца семестра.

— Я так понимаю, у тебя есть план? — подала голос Майлин. Она вышла вперед и встала рядом со мной, всем своим видом показывая, что поддерживает меня.

— Мы подтянем их. И себя.

— Я не нанимался в няньки, — фыркнул Боторд.

— Ты хочешь нормальные выходные? — спросил я. — Хочешь есть в столовой без очереди и гулять в городе? Тогда нам нужны баллы. Все баллы, которые мы можем заработать у преподавателей. А для этого нам нужно, чтобы четвертый десяток перестал тянуть нас на дно.

Я повернулся к Брэну. Здоровяк сидел на парте, которая жалобно скрипела под ним.

— Брэн, ты самый выносливый на потоке. Хант хоть и ругается, но ставит тебя в пример. Я хочу, чтобы ты взял на себя физическую подготовку для тех, кто не тянет. Томас, Седрик, еще пара ребят. Помоги им пройти полосу препятствий.

Брэн удивленно моргнул, его лицо залила краска смущения.

— Я? Тренером? Да я же объяснять не умею… Я просто бегу.

— Вот и покажи им, как ты бежишь. Пусть повторяют за тобой. Справишься?

Брэн почесал затылок, посмотрел на свои огромные кулаки, потом на щуплого Седрика.

— Ну… попробовать можно. Грок все равно заставляет нас железо таскать, какая разница, с кем.

— Отлично, — я кивнул. — Я возьму на себя магическую практику. У меня вторая ступень, и я понимаю, как работает контроль. Будем разбирать упражнения Вэнс, пока у каждого из вас не станет получаться.

Я подошел к Томасу Риду. Парень выглядел так, будто ждал выговора.

— Томас, — сказал я спокойно. — Я видел твои попытки фехтовать в начале недели. Ближний бой — это не твое.

Кто-то хихикнул, но я жестом пресек смешки.

— Но ты единственный, кто прошел тактическую полосу под обстрелом и ни разу не был задет. Ты видишь поле боя. Ты знаешь, куда спрятаться и как двигаться. Это редкий талант.

Томас поднял на меня удивленные глаза.

— Правда?

— Да. Перестань пытаться быть героем с мечом. Учись выживать. Твоя задача не убить врага, а сделать так, чтобы он не достал тебя. Используй щит, используй укрытия, используй голову. Если ты сдашь тактику на отлично, это перекроет твои неудачи с боевой магией.

Томас медленно кивнул. В его глазах впервые за неделю появился не страх, а проблеск надежды.

Я оглядел аудиторию. В самом дальнем углу, в тени, сидел Кай — мой сосед по комнате. Он не произнес ни слова за весь разговор. Он просто сидел, прислонившись к стене, и крутил в пальцах монетку. Но он не ушел. Он слушал.

— Начинаем с понедельника, — подытожил я. — Занимаемся каждый вечер после ужина. Это все, теперь можем расходиться.

Народ начал покидать аудиторию. Студенты выходили по одному или группами, обсуждая услышанное. На лицах многих я видел растерянность, но главное — в них больше не было обреченности.

Седрик подошел ко мне, когда зал почти опустел.

— Спасибо, Арден, — тихо сказал он. — За то, что не бросил. Я думал, мне конец.

— Еще не конец, — я хлопнул его по плечу. — Но следующая неделя будет тяжелой. Иди отдыхай, тебе нужно выспаться.

Седрик кивнул и побрел к выходу.

Я собрал свои вещи и уже собирался погасить свет, когда заметил, что в аудитории остался еще один человек.

Майлин.

Она сидела на краю первой парты, скрестив руки на груди, и внимательно наблюдала за мной. Когда дверь за Седриком закрылась, она легко спрыгнула на пол и подошла ко мне.

— Неплохая речь, — произнесла она, остановившись в шаге от меня. В полумраке ее разноцветные глаза казались темными. — Ты умеешь убеждать. Даже меня почти проняло.

— Почти? — усмехнулся я.

— Я не верю словам, Арден. Я верю действиям. Но то, как ты уделал Люциана, а теперь взял в оборот всю десятку… Это было дерзко.

Она сделала еще полшага вперед, вторгаясь в мое личное пространство. От нее исходил едва уловимый аромат жасмина.

— Знаешь, почему я поддержала тебя? — ее голос стал тише, ниже.

— Потому что не хочешь стирать носки?

— Потому что я люблю силу, — перебила она. — И ненавижу, когда она пропадает зря. Ты либо безумец, либо гений, Милтон. Но с тобой точно не будет скучно.

Майлин вдруг протянула руку и жестко схватила меня за лацкан куртки. Я не успел ничего сказать. Она рывком притянула меня к себе и впилась в губы.

Это был не робкий поцелуй. Это была заявка на права. Горячая, требовательная, с привкусом агрессии и азарта. Так целуют победителей или тех, кого провожают на войну. Мои руки сами легли на ее талию, прижимая ближе. На секунду мир сузился до стука крови в висках и ее горячего дыхания.

Она отстранилась первой, так же резко, как и начала. Ее щеки слегка порозовели, но взгляд остался прямым, вызывающим.

— Это аванс, — выдохнула она, поправляя выбившуюся прядь. — Не вздумай сдохнуть на следующей неделе. Ты мне нужен живым.

— Только ради баллов? — хрипло спросил я, пытаясь восстановить дыхание.

Она криво усмехнулась, уже направляясь к дверям.

— Доживешь до следующей субботы — обсудим.

Она вышла, оставив меня стоять в пустой пыльной аудитории с колотящимся сердцем и привкусом ее губ.

Я провел ладонью по лицу, сгоняя наваждение. Вот уж не думал, что этот безумный день закончится так.

Спустя минуту я вышел в коридор. Завтра было воскресенье. Единственный выходной, который нам оставила Академия. Большинство будет отсыпаться, но у меня были другие планы.

Я посмотрел на свой браслет-пропуск. Завтра я иду в город. Мне нужно увидеть Салвера и Лиссу и попасть в лавку. Место, которое мы создали в столице с нуля, было практически моим домом. Я хотел убедиться, что они в безопасности, и узнать, сработала ли моя идея с законом. Ведь если лавку закроют, я подведу единственных людей в этом мире, которые стали мне семьей. А теперь у меня появилась еще одна причина стать сильнее.

Воскресенье началось с тишины. Не было воя сирены, не было криков Ханта или команд Ворна.

Я открыл глаза и несколько секунд просто смотрел в потолок, наслаждаясь моментом покоя. Тело было свежим и отдохнувшим, никакой боли в мышцах после вчерашнего марафона. Третья ступень навыка Здоровья делала свое дело. Ночью я успел подлечить не только себя, но и тайком убрал самые страшные синяки у спящего Седрика и Брэна.

Я тихо, стараясь не разбудить соседей, сполз с кровати. Кай, как обычно, уже исчез — его койка была пуста и идеально заправлена. Брэн храпел так, что дрожали стекла, а Седрик спал, свернувшись калачиком и накрывшись одеялом с головой.

Я быстро умылся и начал собираться.

Одежда — простая, удобная, не стесняющая движений. Плотные брюки, рубашка, куртка из жесткой кожи. Я затянул пояс с ножнами, проверил кольцо Грома — заряд был полон. На воротник куртки приколол новую брошь. Салвер прислал ее курьером еще в середине недели. На этот раз наставник превзошел сам себя. Это был улучшенный Воздушный щит с модифицированным накопителем, заряда хватало на защиту от целых шести попаданий стрел или одного прямого удара огненного хлыста.

Я достал кристалл связи.

— Салвер, — тихо произнес я в грань камня.

— Арден? — голос наставника был бодрым, на фоне слышался звон инструментов. — Ты идешь?

— Да. Ворота открывают через полчаса. Я сразу к вам.

— Ждем. Лисса пирог испекла.

Я улыбнулся и отключил связь. Пирог — это хорошо.

Я вышел во внутренний двор. Здесь уже толпились студенты. Все классы, попавшие в середину рейтинга, ждали открытия ворот как праздника. Воздух был наэлектризован предвкушением. Кто-то обсуждал поход в таверну, кто-то мечтал о горячей ванне в городском особняке родителей, кто-то просто хотел купить свежих газет и сладостей.

Ровно в восемь утра тяжелые створки главных ворот, покрытые охранными плетениями, начали медленно расходиться в стороны.

Толпа радостно гудела.

Сразу за воротами начиналась другая жизнь. Площадь перед Академией была забита экипажами. Лакеи в ливреях высматривали своих господ.

Я видел, как к Валериану фон Райту подкатила роскошная черная карета с золотым гербом на дверце — парящий орел. Лакей в напудренном парике распахнул дверь, склонившись в поклоне. Валериан небрежно кивнул ему и нырнул в бархатное нутро экипажа, словно Академия и грязь вчерашнего дня были лишь дурным сном. Айлетт Ланн села в изящный открытый фаэтон, запряженный парой белоснежных лошадей.

Аристократы разъезжались по своим дворцам. Остальные, кто попроще, ловили наемные экипажи или сбивались в группы, чтобы идти пешком.

Я поправил воротник куртки и зашагал прочь от ворот. Мне не нужна была карета. Лавка располагалась в двадцати минутах пешей ходьбы от Академии, и я решил прогуляться.

Дорога спускалась с холма, петляя между каменных фасадов домов, которые жались к подножию университетского комплекса. Магические фонари горели ровным, мягким светом, разгоняя утренние сумерки.

Я прошел примерно квартал, когда услышал звук. Глухой, нарастающий гул. Он шел не с улицы, а словно изнутри мрачного трехэтажного здания, мимо которого я как раз проходил. Камень вибрировал.

Я увидел, как структура стены вспыхнула багровым. Магические линии внутри кладки рвались, высвобождая энергию разрушения. Это была ловушка. Мощный артефакт, вмурованный в фасад дома.

Стена здания рядом со мной просто лопнула.

Брошь на воротнике вспыхнула сама, реагируя на угрозу. Голубая полусфера мгновенно развернулась вокруг меня. Но я понимал, что воздушный щит не спасет от того, что сейчас произойдет.

Тысячи осколков и огромные каменные блоки выстрелили наружу, прямо на дорогу. Ударная волна швырнула меня через мостовую, впечатав спиной в чугунную решетку набережной. Воздушный щит принял на себя шрапнель из мелкой крошки, затрещал и разлетелся искрами, исчерпав заряд за секунду.

Грохот ударил по ушам. Пыль забила легкие.

Сверху на меня обрушилась каменная лавина — фасад дома рушился, погребая все под собой.

Времени на страх не было. Я выбросил руки вверх, выплескивая ману. Навык Земли отозвался мгновенно. Я не мог остановить падение многотонных плит, но я мог укрепить их, заставив сцепиться друг с другом так, чтобы надо мной образовался крошечный защитный «карман».

Глыбы сомкнулись надо мной с оглушительным скрежетом.

А потом свет погас.

Интерлюдия. Арчибальд Грей

Граф Арчибальд Грей стоял у окна, глядя на мокрый от дождя сад своего особняка. В руке он держал бокал, но не пил. Он ждал.

Дверь бесшумно отворилась. На пороге возник тот же человек в сером, что и в прошлый раз. Только теперь он не комкал шляпу. Он выглядел взволнованным, но в его осанке сквозила уверенность гонца, принесшего долгожданную весть.

— Говори, — не оборачиваясь, бросил Грей.

— Ваша Светлость, — голос человека слегка дрожал. — У меня смешанные новости. Касательно лавки… возникли непредвиденные осложнения.

Граф медленно повернулся. Его лицо закаменело.

— Осложнения? Я дал вам лучших законников Гильдии. Я дал вам карт-бланш на уничтожение его бизнеса.

— Мы подали иск, как вы и приказывали, Ваша Светлость. Блокировка счетов, опечатывание склада, запрет на торговлю. Все шло по плану. Но… — человек сглотнул. — Их покровитель, Виконт Вэстмар, выделил им целую свору своих юристов. Они подали встречное ходатайство. Они откопали какой-то замшелый прецедент времен основания Империи. «Древнее Право Мастера».

Грей с хрустом сжал ножку бокала.

— Невозможно. Этот закон не применялся триста лет.

— Они доказали, Ваша Светлость. Принцип теплообмена, который мы запатентовали, был описан в трактатах первых Архимагов. Судья признал это «общим достоянием». Наш патент аннулирован. Иск развалился. Более того, теперь Гильдия обязана выплатить им компенсацию за простой и судебные издержки.

Арчибальд швырнул бокал в камин. Звон разбитого хрусталя разрезал тишину. Вино зашипело на углях.

— Мальчишка, — прошипел граф. — Безродный щенок из трущоб играет на поле Гильдии и выигрывает? Он смеется нам в лицо!

— Это еще не все, — поспешно добавил человек в сером, видя, как наливаются кровью глаза хозяина. — Первая посылка… та, что с сюрпризом. Она не сработала.

— Как⁈ — рявкнул Грей. — Механизм был безупречен! Взрыв при открытии крышки!

— Мы не знаем, как они догадались, Ваша Светлость. Наблюдатель доложил, что девчонка-продавщица приняла ящик. Но через десять минут они вынесли его через черный ход и потащили в сторону свалки. Там и рвануло. Либо у них есть сканирующий артефакт, либо у этого Милтона чутье как у дикого зверя.

Грей подошел к столу и оперся на него кулаками, тяжело дыша. Арден Милтон превращался из досадной помехи в настоящую угрозу. Он выживал там, где другие не выживают. Он знал законы лучше аристократов. Он чувствовал ловушки.

— Значит, мальчишка жив, — глухо произнес граф. — И его лавка процветает. А мой сын стал посмешищем. Ты это пришел мне сказать? Что вы, кучка бездарей, не можете раздавить одного студента?

Человек в сером позволил себе тень улыбки. Хищной и жестокой.

— Нет, Ваша Светлость. Я пришел сообщить, что проблема решена. Окончательно.

Грей поднял голову, впиваясь взглядом в лицо собеседника.

— Поясни.

— Мы поняли, что мелкие пакости и юридические уловки с ним не работают. Поэтому мы сменили тактику. Мы изучили его досье. Милтон — лавочник до мозга костей. Мы предположили, что, получив первую же увольнительную в конце недели, он сразу побежит проверять свои медяки.

Человек подошел к столу и развернул карту района, прилегающего к Академии.

— Так и вышло. Он не взял экипаж — видимо, экономит. Его путь лежал через Восточные ворота к Торговой площади.

Палец человека в сером уперся в точку на карте.

— Вот здесь. Старый доходный дом на реконструкции. Здание пустое, стоит прямо у дороги. Улица там узкая, с одной стороны фасад, с другой — ограда набережной. Свернуть некуда.

— И что вы сделали? — в голосе Грея проснулся жадный интерес.

— Мы знали, что у него есть защита. Этот его «Воздушный щит», который отклонил удар Люциана во время дуэли. Поэтому мы не стали использовать стрелков или магов-убийц. Щит мог выдержать. Мы использовали законы природы.

Человек выпрямился, докладывая с профессиональной гордостью:

— Три заряда «Горного Разлома». Это шахтерские артефакты для сноса породы, Ваша Светлость. Мы замуровали их в несущую стену доходного дома на уровне второго этажа. Никакой магии в воздухе, никакого активного фона, пока не подан сигнал. Милтон прошел точно под ними.

— Результат? — сухо спросил Грей.

— Мы обрушили на него фасад здания. Тонны камня и кирпича. Наблюдатель подтвердил активацию его щита, но… — человек развел руками. — Воздушная пленка может остановить стрелу, но она не остановит падающий дом. Его просто размазало. Мы видели, как его отбросило, а потом накрыло завалом высотой в три метра.

— Тело? — быстро спросил граф. — Вы видели тело?

— Чтобы разобрать такой завал, магам земли пришлось бы работать неделю, Ваша Светлость. Там сплошное каменное месиво. Шансов выжить при таком ударе — ноль. Даже если бы щит выдержал первое попадание, его бы просто расплющило массой обломков. Он мертв. Погребен под руинами, как крыса, которой он и был.

В кабинете повисла тишина. Только в камине потрескивали дрова.

Арчибальд Грей медленно выдохнул. Напряжение, державшее его последние дни, начало отпускать.

Мертв. Наконец-то.

Никаких судов, никаких дуэлей. Грубая, примитивная сила, против которой нет приема. Несчастный случай. Обрушение старого здания. Городские службы спишут это на ветхость конструкций и осенние дожди, размывшие кладку.

— Хорошая работа, — наконец произнес граф. Впервые за долгое время его голос звучал спокойно. — Передай исполнителям — тройная оплата. И пусть залягут на дно на пару недель.

— Слушаюсь, Ваша Светлость.

— А насчет лавки… — Грей хищно улыбнулся, глядя на огонь. — Его дружки сами разбегутся, когда поймут, что их лидера больше нет. Достаточно будет пары визитов наших «представителей», и они сами отдадут ключи, лишь бы их оставили в покое.

Он подошел к шкафу, достал новый бокал и наполнил его вином. Поднял его на просвет, любуясь рубиновым цветом.

— За гравитацию, — произнес он тост в пустоту. — Самую надежную убийцу в мире.

Граф сделал глоток, наслаждаясь вкусом победы.

Темнота навалилась мгновенно. Плотная, тяжелая, пахнущая известковой пылью и сыростью.

Я лежал, придавленный чудовищным весом. Каменный «карман», который я успел создать за секунду до удара, спас меня от превращения в лепешку, но стал моей тюрьмой. Сверху давила многотонная плита фасада, с боков подпирали обломки кирпича. Двигаться было невозможно.

Грудь сдавило. Каждый вдох давался с трудом — воздуха в этой каменной могиле было мало, и с каждой секундой он становился все более спертым.

Паника ледяной иглой кольнула сердце. Хотелось рвануться, закричать, позвать на помощь, ударить кулаками в шершавый камень, но я заставил себя замереть. Кричать бесполезно. Дергаться — значит расходовать драгоценный кислород.

Я жив. Резерв полон. Это главное.

Я уперся ладонями в нависающую надо мной плиту. Холодный, равнодушный гранит.

— Двигайся, — прохрипел я, направляя поток маны в камень.

Ничего.

На второй ступени Ученика я мог управлять землей, песком, гравием. Я мог вырыть яму или создать насыпь. Но камень мне не поддавался.

Я напрягся, вливая больше магии. Плита даже не дрогнула. Она просто лежала на мне, медленно выдавливая жизнь.

В висках застучала кровь. Воздух становился горячим и вязким. Темнота перед глазами начала пульсировать цветными пятнами.

Неужели так все и закончится?

Темнота сжимала горло, легкие горели, требуя глотка воздуха, которого здесь не было. Я чувствовал, как жизнь утекает по капле.

Злость вспыхнула внутри горячим комом. Нет. Я не сдохну здесь. Не сейчас.

Я закрыл глаза, сосредотачиваясь не на поверхности плиты, а на том, что внутри нее. Я перестал толкать ее физически. Я вгрызался маной в кристаллическую решетку гранита, искал микроскопические трещины, точки напряжения.

Давление на грудь стало невыносимым. Легкие горели огнем. Сознание начало мутиться, балансируя на тонкой грани.

— Подчиняйся! — мысленно рявкнул я, выплескивая весь накопленный резерв в одну точку.

Это было похоже на то, как ломается старая кость. Сначала глухой хруст где-то в глубине монолита. Потом дрожь.

Жесткая, неподатливая структура камня вдруг потекла. Гранит перестал быть твердым. Под моими ладонями он стал вязким, податливым, словно густая, подсыхающая глина.

— Третья ступень навыка Земли… Наконец-то! — молнией пронеслось в гаснущем сознании. — Я смог его обуздать.

Жадно, судорожно вдохнув остатки воздуха, я рванул вперед, раздвигая породу перед собой, заставляя камень расступаться, обтекать мое тело и смыкаться позади.

Я полз вверх. К поверхности. К свету. К свежему ветру. Каждый метр давался с боем, но я чувствовал, что цель близка. Слой камня передо мной становился тоньше, я буквально ощущал близость свободы.

Еще метр. Еще один. Сейчас рука пронзит слой щебня и я увижу небо.

Опора под руками внезапно исчезла.

Я ожидал увидеть улицу, но вместо этого просто провалился в пустоту. Короткий полет, жесткий удар плечом о каменный пол, и я покатился кубарем, сбивая локти и колени.

Тишина.

Здесь не было шума дождя. Не было криков толпы или свистков стражи.

Я встал, морщась от боли в ушибленном боку, и поднял руку.

— Свет.

Яркий белый шар вспыхнул над моей ладонью, разгоняя мрак.

Я замер, оглядываясь.

Это была не улица. И не подвал разрушенного дома. Я стоял посреди широкого коридора с высокими арочными сводами. Стены были выложены старым, потемневшим от времени кирпичом. Вдоль потолка тянулись толстые пучки труб — медных, латунных, покрытых зеленоватым налетом окисления.

Где я?

Я сделал несколько шагов, прислушиваясь. Звук моих шагов эхом разлетался по туннелю. Похоже на старые коммуникации. Видимо, взрыв проломил перекрытия старого дома, а я, вместо того чтобы выбраться наружу, прокопал ход прямиком в один из технических уровней.

Нужно искать выход. Где-то здесь должна быть лестница наверх.

Я двинулся вперед, выбирая направление наугад. Коридор петлял, разветвлялся, но я старался держаться более широких проходов.

Спустя минут двадцать коридор уперся в тупик.

Передо мной возвышалась массивная двустворчатая дверь, обитая черным железом. На ней была грубая кованая ручка и темный провал замочной скважины. От металла веяло холодом.

Стены вокруг были выложены тем самым «мертвым камнем», который я запомнил еще в подвале похитителей.

Я усмехнулся и сел прямо на пол. Хорошо, что я успел подготовиться.

Стянув с правой ноги сапог, я перевернул его подошвой вверх. На каблуке виднелось пятно засохшей грязи — моя маскировка. Я сковырнул ногтем слой воска, смешанного с землей, и вытряхнул на ладонь тонкую стальную трубку с поршнем.

«Воздушный ключ».

Я вставил трубку в скважину до упора. Глубоко вдохнул и резко ударил пальцем по поршню.

Пш-ш-ш!

Сжатый воздух, вырвавшийся из трубки, ударил внутри замка, подбрасывая запорные язычки вверх.

Щелк.

Тяжелый механизм поддался. Я нажал на ручку, и створка двери бесшумно отошла в сторону.

Я уже занес ногу, чтобы шагнуть внутрь, но резко замер.

Мои глаза, способные видеть потоки энергии, уловили то, что было скрыто от обычного взгляда. Весь дверной проем был перекрыт тончайшей, едва заметной паутиной светящихся нитей.

Магическая сигнализация. Сложное плетение, узлы которого дрожали в воздухе, готовые среагировать на любое прикосновение.

Я медленно выдохнул. Придется проявить чудеса гибкости.

Проскальзывая сквозь эту сеть, я буквально вжимался в пол и изгибался под неестественными углами. Сантиметр за сантиметром, следя за тем, чтобы даже край куртки или пряжка ремня не задели призрачную преграду. Это было сложнее, чем любая тренировка на полигоне.

Наконец, я выпрямился уже по ту сторону порога, не потревожив ни одной струны.

Я поднял руку, на которой продолжал гореть пучок света, повыше и огляделся.

Это был огромный зал, уставленный длинными рядами стеллажей. На полках, в стеклянных кубах, на бархатных подушках и в клетках лежали сотни предметов. Посохи, книги, странные механизмы, кристаллы.

Я подошел к ближайшей колонне. На ней висела тяжелая бронзовая табличка, покрытая пылью. Я стер налет рукавом и прочитал выгравированную надпись:

«ИЗОЛИРОВАННОЕ ХРАНИЛИЩЕ №1. КЛАСС ОПАСНОСТИ: ВЫСШИЙ. ВХОД ТОЛЬКО ДЛЯ ЧЛЕНОВ СОВЕТА МАГОВ»

Я присвистнул.

Похоже, я нашел не выход. Я нашел сокровищницу самых опасных артефактов в истории Академии. И теперь я был здесь совсем один.

Я замер посреди огромного зала, прислушиваясь. После грохота взрыва и обвала стен тишина здесь казалась неестественной, почти оглушительной. Над ладонью пульсировал мягкий сгусток света. Я влил в него еще немного маны, заставляя разгореться ярче. Темнота отступила, и я увидел стеллажи. Бесконечные ряды полок, уходящие вдаль, насколько хватало глаз.

Изолированное хранилище, про которое слагали целые легенды. Студентам Академии строго запрещалось пытаться сюда попасть, под угрозой отчисления. Это была сокровищница самых опасных магических артефактов.

Я сделал неуверенный шаг вперед, словно боясь, что наваждение развеется. Мой взгляд метался от полки к полке, и я чувствовал, как дыхание перехватывает от восторга. Даже отсюда, не подходя вплотную, я видел отголоски сложнейших плетений. Вон там, на бархатной подушке, лежала сфера, внутри которой бушевал крошечный, но настоящий огненный шторм. Как они смогли удержать такую дикую стихию в замкнутом контуре? Стекло же должно было расплавиться за секунду.

Чуть дальше тускло блестел кинжал. Его лезвие не отражало свет моего шара, оно его жадно поглощало. Черный металл, похоже, был сплавлен с частицей тени или пустоты. Работа мастера уровня магистра, не меньше.

А на соседнем стеллаже покоился жезл, покрытый инеем, который не таял в тепле зала. Я буквально кожей ощущал исходящий от него холод, пробирающий до костей даже на расстоянии.

Напряжение отступило. Спешка, которая гнала меня по туннелю в поисках выхода, растворилась, уступая место чистому исследовательскому азарту. Любой артефактор душу бы продал за возможность просто постоять здесь. Посмотреть на работу великих мастеров прошлого или, если повезет, даже понять принцип действия.

Я двинулся вдоль рядов, стараясь не касаться предметов без нужды. Интуиция, обостренная недавней близостью смерти, вопила об опасности. Но руки сами собой потянулись к ближайшей полке.

На ней стояла высокая рама из черного дерева, которая была плотно завешана бархатной тканью, обильно покрытой пылью. Медная табличка гласила, что передо мной «Зеркало Бездны».

Я лишь скептически хмыкнул. В Академии всегда питали слабость к пафосным названиям. Скорее всего, за этим громким именем скрывался очередной неудачный эксперимент с устройством для наблюдения или разведки.

Я осторожно подцепил край ткани пальцем и чуть приподнял его.

Отражения не было. Вместо темного зала я увидел небо. Тяжелое, давящее, грязно-багрового цвета. Его пересекала широкая фиолетовая трещина, заливающая все вокруг тусклым сиянием. Внизу расстилалась серая пустыня пепла. Из земли торчали острые, кривые скалы, напоминающие обломки гигантских костей.

Там было движение.

Среди камней кормилась тварь. Огромная, угольно-черная, словно кусок ожившей тьмы. Жуткий гибрид рептилии и насекомого, покрытый толстыми костяными наростами. У существа было слишком много суставов, его лапы выгибались неестественно, будто были переломаны.

Из трещин на его черной шкуре сочился едкий дым. Тварь с жадным хрустом вгрызалась в тушу другого, более мелкого существа, разрывая его на части.

Внезапно во внутреннем кармане моей куртки что-то изменилось. Кольцо с разомкнутым кругом, которое я до сих пор таскал с собой, сам толком не зная зачем — вдруг стало ледяным. Холод был таким резким, что кожа под тканью онемела. Если на тракте рядом с Иглой кольцо нагрелось, то здесь оно словно замерзло. По телу прошла колючая дрожь.

В этот момент зверь замер. Он резко вскинул массивную голову.

На меня уставились не глаза, а горящие красные провалы. Тварь перестала жевать.

Я замер. Она меня видела. Я ощутил этот взгляд кожей, словно реальное прикосновение. Тяжелый, липкий интерес хищника, который внезапно почуял рядом долгожданную добычу.

В ту же секунду мое тело пронзила судорога…

В ту же секунду тело пронзила судорога. Словно я коснулся оголенного нерва. Инстинкт самосохранения ударил в голову острым желанием убежать, как можно дальше отсюда.

Это был не просто страх. Это был сигнал тревоги, воющий на всю голову. Мой организм, моя магия — все внутри вопило о том, что рядом находится что-то абсолютно чужеродное, враждебное самой жизни.

Тварь по ту сторону не просто смотрела. Я чувствовал, как она хочет меня сожрать.

Я дернул бархатную ткань вниз. Резко, почти панически. Тяжелая пыльная портьера упала на место, отсекая багровое небо и глуша ощущение чужого, липкого взгляда.

Отшатнувшись, я едва не споткнулся о край ковра. Дыхание сбилось, спина моментально стала мокрой.

— Твою ж… — выдохнул я в тишину зала.

Руки дрожали. Я сжимал и разжимал кулаки, пытаясь выгнать из пальцев предательскую слабость. Никакой это не артефакт наблюдения. Я к этой дряни больше не подойду и на шаг!

Проклятую раму пришлось обходить по широкой дуге, стараясь даже не смотреть в сторону колыхающейся ткани.

Я заставил себя успокоиться. Сердце все еще стучало в ритме галопа, но разум уже начал анализировать окружающую обстановку.

Отойдя от зеркала, я наконец смог оценить устройство зала. Теперь, когда первый шок прошел, я заметил систему. Хранилище было четко зонировано.

Справа, где стояли стеллажи, окутанные мерцающими силовыми полями, висели таблички с предупреждающим желтым кантом. На них значилось — Нестабильные. Судя по всему, там лежали вещи с дефектами. Прототипы, неудачные эксперименты, магический брак.

Слева, где находился я и «Зеркало Бездны», таблички были окантованы красным. Класс Запрещенные. Здесь лежало то, что работало стабильно, но нарушало законы Империи, этики или здравого смысла. Артефакты, влияющие на разум, поднимающие мертвых или ломающие законы физики.

Выбор был очевиден. Я двинулся вдоль «красной» секции.

На отдельном постаменте, словно почетный экспонат, лежала толстая книга в переплете из черной кожи. Ни названия, ни автора на обложке. Только медная табличка на подставке гласила, что это «Немой Оракул», отвечающий на любой заданный вопрос.

Я подошел ближе. От книги веяло холодом и запахом старых чернил. Рядом, в бронзовом стакане, стояло сухое перо. Чернильницы не было.

Я раскрыл книгу. Страницы были желтыми, плотными и девственно чистыми.

Я взял перо. Оно показалось мне странно тяжелым. Как только кончик коснулся бумаги, чернила начали проступать прямо из бумаги, послушно следуя за движением моей руки.

Размашистым почерком я задал самый главный вопрос, который вертелся у меня в голове.

«Как мне выйти из хранилища и не попасться никому на глаза?»

Секунду ничего не происходило. Затем чернила впитались в бумагу, и моя надпись исчезла, будто ее никогда и не было. Страница задрожала. На ней начали проступать новые буквы — медленно, витиевато, словно их выводила невидимая рука.

Я наклонился, вчитываясь. Ответ был коротким, всего одна строчка:

«Путь укажет Лабиринт».

Я выругался вслух.

— Серьезно? Это твоя помощь?

Я и так знал, что нахожусь в лабиринте катакомб. Мне нужна была схема или направление, а не философское наставление в духе уличных гадалок. «Путь укажет Лабиринт»…

Я уже потянулся, чтобы захлопнуть бесполезную книгу, но замер.

Стоп.

А что, если «Лабиринт» — это не метафора, а название?

Я поднял голову и обвел взглядом ряды стеллажей. Я в хранилище артефактов. Здесь у каждой вещи есть имя. «Немой Оракул», «Зеркало Бездны»…

Мне нужно найти предмет с таким именем.

Я схватил книгу и двинулся вдоль рядов «Запрещенной секции», внимательно вчитываясь в таблички на полках. Я искал «Лабиринт».

Стеллажи тянулись бесконечными рядами, и в полумраке зала таблички на полках то и дело бликовали, заставляя щуриться. «Сердце Химеры», «Грош Нищего Короля», «Кодекс Плоти»… Названия мелькали одно за другим, но нужного все не было.

Я уже начал думать, что ошибся в своих рассуждениях, когда в самом конце секции мой взгляд зацепился за плотный, перевязанный кожаным шнурком пергамент. Он лежал на подставке из темного камня, а рядом виднелась поясняющая надпись.

«Атлас Лабиринт. Показывает тайные ходы».

Я осторожно взял свиток. Пергамент оказался неожиданно холодным и на ощупь напоминал скорее тонкую металлическую пластину, чем бумагу. Стоило мне развязать шнурок, как свиток сам собой развернулся, вырываясь из пальцев, и завис в воздухе на уровне моих глаз.

Сначала поверхность была абсолютно чистой, но через мгновение на ней начали прорастать тонкие чернильные линии. Они множились, ветвились и переплетались, пока не сложились в детальную схему. В центре пульсировала крошечная точка. Должно быть, карта обозначала собственное местоположение.

Я всмотрелся в хитросплетение коридоров. Атлас отображал этажи, переходы, вентиляционные шахты и даже старые технические шлюзы, ведущие к реке, далеко за пределами стен Академии. Это был сложный, но вполне проходимый маршрут, который позволял выбраться в город в обход парадного входа.

Я свернул карту и засунул ее за пояс рядом с книгой. Теперь у меня был шанс выбраться.

Мой взгляд скользнул по соседней полке. Там, скромно прислоненная к стойке, стояла простая трость из серого, словно выцветшего дерева. Я прочитал табличку.

«Трость Серая Мышь. Эффект отвода глаз. Окружающие игнорируют владельца, воспринимая его как часть фона».

Я хмыкнул. Любопытная вещица. Если верить описанию, с такой штукой можно пройти сквозь строй стражи, и никто даже головы не повернет. В моем положении это был настоящий подарок судьбы.

Я протянул руку и взял трость. Легкая, удобная, она идеально легла в ладонь.

Теперь полный комплект. Книга с ответами, карта с маршрутом и маскировка. Оставалась одна проблема. Я посмотрел на свое снаряжение. Тяжелый фолиант давил на ребра, свиток норовил выскользнуть из-за пояса, а трость занимала руку. Идти так по катакомбам было бы неудобно.

Мне нужно было куда-то все это сложить. Бегло осмотрев полки «красной» секции, я понял, что здесь лежали вещи, убивающие, подчиняющие или сводящие с ума, но ничего, во что можно было бы сложить пожитки.

Пришлось повернуться к другой стороне зала. Туда, где висели таблички с желтым кантом. Секция Нестабильных артефактов.

Я искал долго. Казалось, создатели этих вещей соревновались в том, как сделать предмет максимально неудобным для транспортировки. Но наконец, на одной из нижних полок, в самом темном углу, я заметил нечто похожее на обычную дорожную сумку.

Она валялась небрежно, словно забытая вещь. Потертая коричневая кожа, широкий ремень, латунные пряжки. Никакого магического свечения.

Я поднял ее. Табличка рядом гласила:

«Сумка Жадная Утроба. Вместимость неограниченна. Принцип равноценного обмена».

Звучало слишком хорошо, чтобы быть правдой. «Неограниченная вместимость» решала все мои проблемы, но фраза про обмен настораживала.

Сумка была легкой, материал на ощупь оказался теплым и чуть влажным, напоминающим кожу живого существа. Я разжал горловину и заглянул внутрь. Дна не было видно, только густая тьма.

Прежде чем доверять этому мешку ценные находки, я решил проверить ее. Взял с ближайшей полки увесистый металлический держатель для книг. Засунул его внутрь. Предмет исчез без звука. Вес сумки на руке не изменился ни на грамм.

Это впечатляло.

Теперь попробуем достать.

Я сунул руку в черноту. Пальцы тут же нащупали держатель, он оказался где-то у самой поверхности. Ухватив его, я потянул вверх. Сумка отреагировала мгновенно. Горловина мягко, но настойчиво сжалась вокруг моего запястья. Кожа затвердела, превратившись в капкан. Я дернул руку — бесполезно. Она держала крепко. Не больно, но достать руку не получалось.

Я замер. Неужели ловушка?

Медленно разжав пальцы, я отпустил держатель. Хватка на запястье тут же исчезла. Горловина расслабилась, и я спокойно вытащил пустую руку.

— Интересно, — пробормотал я.

Попытка номер два. Я снова нырнул рукой внутрь, нащупал держатель и сжал его. Стоило потянуть вверх, как горловина опять сомкнулась, блокируя выход.

Значит, дело не во мне. Она выпускает руку, но не выпускает то, что в нее положили.

— Принцип равноценного обмена, — вспомнил я надпись на табличке.

Логика артефакта прояснилась. Это не камера хранения, а ломбард. Вход бесплатный, но выход только за плату. Сумка считала, что держатель для книг теперь принадлежит ей.

Я огляделся в поисках чего-то менее ценного. На полу валялся ржавый гвоздь. Я пропихнул гвоздь рядом с зажатой рукой прямо в сумку. Она на секунду замерла, словно оценивая, а затем просто выплюнула гвоздь мне под ноги. Хватка на правой руке не ослабла.

— Вот ты какая, значит. Ладно, поищем что-то более ценное.

Свободной рукой я нащупал в кармане мелкую медную монету. Поднес к краю горловины и бросил в тьму рядом с зажатой рукой.

Хватка не ослабла.

— Все равно мало?

Я чертыхнулся. Торговаться с кожгалантереей времени не было. Я достал серебряную монету и бросил ее в сумку.

Внутри раздался тихий, влажный чавкающий звук. Горловина тут же обмякла, снова став податливой. Я выдернул руку вместе с подставкой для книг. Монет внутри видно не было.

— Грабительский у тебя курс, — я повесил сумку на плечо.

Это все усложняло. Я мог вынести хоть весь зал, но, чтобы достать нужную вещь, мне придется каждый раз платить выкуп. Значит возьму только самое необходимое.

С другой стороны, теперь у меня были свободные руки. Я отправил в ненасытную утробу тяжелый том Оракула и длинную трость. Атлас «Лабиринт» я пока оставил за поясом — он пригодится, чтобы выбраться отсюда.

Я уже собирался застегнуть сумку, но мой взгляд зацепился за соседние полки. Справа висел массивный пояс из темного металла с пустыми гнездами для кристаллов. Табличка гласила: «Саркофаг. Абсолютная защита. Блокирует любую магию и физический урон».

— Звучит очень заманчиво, — хмыкнул я. — Но учитывая, что это лежит в секции «Нестабильных артефактов», я рискну им воспользоваться только в самом крайнем случае.

Пояс отправился в сумку.

А на стойке рядом лежал черный, матовый арбалет странной, хищной формы. «Призрак. Стреляет сквозь материальные препятствия».

— Одно другого краше, — покачал головой я, отправляя оружие следом за поясом.

— Отличный план. Набрать полные карманы бракованных артефактов и надеяться, что они не убьют меня самого. Хех, зато умру счастливым идиотом, который все же побывал в сокровищнице Академии.

Пока я возился с арбалетом, где-то рядом со мной раздался тихий царапающий шорох.

Я резко обернулся, вскидывая руку с магическим светом.

— Кто здесь?

Никого. Только пыльные стеллажи и гулкая тишина подземелья. Я долго вглядывался в тени между полками, но движения больше не было. Возможно, это просто оседала пыль или скрипели старые механизмы. А может, нервы начинали сдавать. Но момент жадности уже прошел, а желание закругляться и уходить отсюда, наоборот стало очень сильным.

— Хорошего понемножку, — сказал я сам себе и закинул сумку на плечо.

Сверившись с картой Атласа, я запомнил маршрут и уверенно шагнул в темный коридор, ведущий к техническому шлюзу.

Путь наверх был долгим. Я полз по узким, скользким трубам, сбивая колени и локти, дышал спертым воздухом и проклинал все на свете. Когда я наконец уперся плечом в ржавую решетку, пришлось приложить немало усилий, чтобы сдвинуть ее с места. Петли жалобно скрипнули, и в лицо ударил свежий, прохладный воздух.

Я выбрался наружу и рухнул в густую траву, жадно глотая воздух. Это была окраина городского парка, совсем рядом с рекой. Здесь было тихо. Город жил своей обычной, размеренной жизнью.

Приведя дыхание в норму, я оценил свое состояние. Одежда в грязи, куртка порвана, лицо наверняка в ссадинах. В таком виде я привлеку внимание первого же патруля. Мне нужно было стать невидимкой.

Я стянул с плеча сумку «Жадную Утробу». Внутри лежала трость, дарующая незаметность. Но сумка просто так ничего не отдаст.

Нащупав в кармане серебряную монету, одну из последних, я сунул руку в вязкую, теплую тьму горловины. Пальцы сомкнулись на гладком дереве рукояти, и тут же мягкая кожа сумки сжалась на моем запястье мертвой хваткой.

— Держи, вымогательница.

Пальцы разжались, роняя монету в черное нутро. Внутри чавкнуло. Хватка мгновенно ослабла.

Я вытащил трость «Серая Мышь». На вид — обычная полированная деревяшка. Сжав рукоять, я направил в дерево короткий импульс маны. Трость отозвалась едва заметной вибрацией. Эффект проявился мгновенно, мир вокруг словно подернулся легкой рябью, звуки стали глуше, а цвета — бледнее, будто выцвели на солнце. Став частью фона, я шагнул на мостовую.

Навстречу шла влюбленная парочка. Они смотрели прямо на меня, но не замечали. Мне пришлось сойти с их пути, чтобы избежать столкновения. Парочка даже не прервала разговора. Следом прогрохотала карета, кучер которой смотрел сквозь меня пустым взглядом.

— А вот про этот недостаток невидимости я не подумал, — сказал я сам себе, отпрыгивая в сторону.

Для всех окружающих я был пустым местом. Частью городского пейзажа.

Мимо пронесся усиленный патруль. Они бежали в сторону Академии, грубо расталкивая зевак. В этот раз я не успел вжаться в стену. Один из стражников задел меня плечом, но даже не сбавил шаг. Его взгляд скользнул мимо, не зацепившись. Трость работала безупречно.

Я ускорил шаг. Нужно добраться до лавки. В голове пульсировала странная тяжесть, будто я очень давно не спал, но я списал это на усталость и пережитый стресс. Главное, что я жив и прямо сейчас иду домой.

Путь показался мне бесконечным. Мысли путались, я забыл, зачем именно иду так быстро, но ноги сами несли меня по привычному маршруту.

Вот и знакомая вывеска. Я навалился на ручку двери, и над головой звякнул колокольчик — звонкий, радостный звук, от которого в висках стрельнуло болью. Я шагнул в торговый зал.

Я дома. В безопасности.

Я посмотрел на свои руки. Они были грязными, в ссадинах. В правой я сжимал какую-то странную серую палку. На плече висела тяжелая кожаная сумка.

Странно.

В центре зала, у прилавка, стояли двое. Высокий мужчина и девушка оба с встревоженными лицами. Они резко обернулись на звон колокольчика.

Я попытался улыбнуться им и разжал пальцы. Трость с глухим стуком ударилась об пол и покатилась в сторону.

Место казалось смутно знакомым. Но почему я здесь?

— Где я? — мой голос прозвучал хрипло в тишине комнаты.

Я смотрел на мужчину и женщину перед собой и понимал, что не узнаю их. Их лица были мне знакомы, но я не мог вспомнить где мы пересекались раньше…

В голове было пусто, как на чистом листе бумаги.

Кто я?

Пустота.

Вместо ответа в памяти была белая, звенящая тишина.

— Арден! — выдохнула девушка. В ее голосе было столько облегчения и боли, что мне стало не по себе.

К кому она обращается? Кто такой Арден?

Я тупо смотрел на нее, чувствуя, как рот приоткрывается в немом вопросе.

Мужчина шагнул ко мне. Он заглянул мне в глаза, и его выражение лица изменилось. Он подхватил меня под локоть. Крепко, но бережно, как больного.

— Идем, парень. Тебя не должны увидеть в таком виде. В любой момент могут зайти клиенты.

Меня повлекли к лестнице, ведущей на второй этаж. И только когда дверь спальни захлопнулась, отрезая нас от внешнего мира, я услышал вопрос от девушки.

— Салвер, что с ним? — ее голос дрожал. — Он не узнает нас. Он смотрит как… как на незнакомцев.

— Мы обязательно разберемся, — ответил мужчина, усаживая меня на кровать.

Я посмотрел на свои руки. Чужие руки. Я не знал этих людей. Я не знал этого места. Но самое страшное было не это. Самое страшное — я понятия не имел, кто я такой.

Спустя час туман в голове начал рассеиваться. Память возвращалась медленно. Сначала вернулось имя. Арден. Потом — лица людей, стоящих рядом. Салвер. Лисса.

А затем хлынули воспоминания о последних сутках. Взрыв. Лавка. Подземелье. Хранилище.

Я моргнул, окончательно приходя в себя. Голова была ясной, никакой боли или тошноты, только легкое недоумение от того, как легко произошла потеря собственного «я».

— Трость… — прошептал я.

— Ты что-то сказал? — Лисса тут же оказалась рядом, протягивая мне стакан воды.

Я покачал головой, принимая стакан.

«Трость Серая Мышь. Эффект отвода глаз», — вспомнил я табличку. Там вроде бы не было предупреждений о побочных эффектах. Да и сама трость лежала в секции «Запрещенные». А вот такие сюрпризы, как стирание личности владельца — это удел секции «Нестабильные». Почему же она оказалась не на той полке? Или я чего-то не понял в классификации?

Надо будет спросить у «Немого Оракула», а пока лучше отказаться от использования трости. А то мало ли, в следующий раз вообще стану овощем.

— Арден, — голос Салвера был серьезным. Он сидел в кресле напротив, сцепив руки в замок. — Ты можешь объяснить, что произошло? Ты появился на пороге, но смотрел на нас как на чужих. Твой взгляд… Ты никого не узнавал.

Я сделал глоток воды, выигрывая время. Правду говорить было нельзя. Если они узнают про хранилище Академии, они станут соучастниками преступления века.

— На меня снова напали, — твердо сказал я. — Я шел к лавке, и раздался взрыв. Меня отбросило, завалило камнями. Видимо, контузия наложилась на шок, вот память и отшибло на время.

— Кто это мог быть? — Лисса сжала кулаки. — Те же, кто прислал посылку с бомбой?

— Скорее всего, — кивнул я. — Это уже второе покушение, и на этот раз они действовали куда грубее. Они уничтожили целое здание. Я выбрался из-под завала лишь чудом.

— Нужно идти к страже, — Салвер поднялся. — Это уже переходит все границы. Заявим о покушении, пусть ищут.

— Нет! — я отрезал резче, чем хотел. — Салвер, подумай. Они взорвали дом посреди бела дня. Это не уличная шпана. Если мы пойдем к страже, а у нападавших там свои люди — нас уберут как свидетелей еще до подписания протокола.

— И что ты предлагаешь? — спросил он. — Прятаться?

— Мне нужно вернуться в Академию, — сказал я. — Это самое безопасное место в городе. Туда убийцы вряд ли сунутся. Защитный контур, куча боевых магов… Там меня не достанут. А вам придется усилить охрану. Наймите охрану, лучших, кого найдете. Деньги у нас есть. Не ходите поодиночке. Сидите тихо, пока я не разберусь, кто за этим стоит.

Лисса поджала губы, в ее глазах блеснул недобрый огонек. Я знал этот взгляд. Она не собиралась «сидеть тихо».

— Лисса, — я посмотрел ей в глаза. — Пожалуйста. Будь осторожна. Если ты начнешь копать, ты можешь наткнуться на тех, кто это сделал. Они не станут вести переговоры. Они просто уберут лишнего свидетеля.

— Я поняла, — кивнула она. — Я буду осторожна.

Но я ей не поверил. Слишком уж решительно были сжаты ее кулаки. Придется придумать как решить вопрос раньше, чем она попадет в беду.

— Который сейчас час? — вдруг спохватился я.

— Половина девятого, — ответил Салвер.

— Проклятье, — я резко поднялся. — Мне нужно спешить в Академию.

Я шагнул к выходу, но тут же замер, вспомнив про «Жадную Утробу», висящую на плече. Эта ненасытная сумка требовала плату за каждый чих. А значит мне нужна наличность. Много.

Я подошел к сейфу, где мы хранили выручку лавки.

— Я возьму свою долю за эту неделю, — бросил я, открывая дверцу. — Мне понадобятся деньги.

— Бери сколько нужно, — кивнул Салвер, даже не глядя в мою сторону. — Главное, береги себя.

Я сгреб в кошель горсть золотых и серебряных монет. Придется привыкать, что доступ к артефактам теперь платный. Но с этим запасом я, по крайней мере, смогу продержаться некоторое время.

Обычно я ходил до Академии пешком — путь занимал от силы минут двадцать, и это была отличная возможность привести мысли в порядок. Но сегодня идея прогуляться по открытым улицам, когда где-то там могут ждать убийцы, казалась верхом глупости.

Мне нужна была скрытность. Закрытый наемный экипаж позволил бы мне добраться до ворот незамеченным, спрятавшись от чужих глаз за плотными шторами.

Перед уходом я сменил свою разряженную брошь-щит на новую, полностью заряженную. Старую оставил Салверу на перезарядку. Теперь я перестал быть легкой мишенью.

Экипаж я вызвал прямо к крыльцу. Накинув капюшон и плотно замотав шарф, я быстро нырнул в салон кареты, чтобы даже возница не успел запомнить мое лицо.

Всю дорогу до Академии я провел, вслушиваясь в шум улицы. Щит на груди сработает автоматически, но полагаться только на него я не собирался. Одна моя рука крепко сжимала меч, а вторая была готова применить кольцо Грома. Но все обошлось. Мы проехали по улицам без происшествий.

Оказавшись на территории Академии, я первым делом задумался. Нести сумку с артефактами в свою комнату было слишком рискованно. Если вдруг кто-то увидит эти артефакты, у меня будут большие неприятности. Мне нужен был тайник. Надежный, скрытый от глаз, но при этом доступный, чтобы я мог наведываться туда в любой момент.

Я зашел в один из боковых коридоров жилого корпуса, где в это время обычно было пусто.

Сняв с плеча сумку, я достал серебряную монету и бросил ее в горловину.

— Атлас «Лабиринт», — скомандовал я.

Сумка чавкнула и послушно позволила моей руке извлечь металлический свиток.

Я развернул карту. Чернильные линии побежали по пергаменту, выстраивая схему этажа. Мне нужно было тихое незаметное место.

С помощью «Атласа» я нашел крохотную нишу на третьем этаже, в самом конце коридора, где проходила шахта старой вентиляции. Судя по схеме, это был технический закуток за фальшстеной, о котором, вероятно, не знали даже уборщики.

Идеально.

Я нашел нужную дверь в конце коридора. Замка как такового не было, только узкая скважина для сервисного ключа.

Я вытащил из каблука «Воздушный ключ», вставил трубку и ударил по поршню.

Пш-ш-ш!

Механизм щелкнул, и дверь приоткрылась. Внутри пахло сухой пылью и старым железом. Сюда действительно давно никто не заглядывал. Я задвинул сумку в самый дальний угол, в узкую щель за массивным коробом воздуховода, и накрыл ее куском старого, окаменевшего от времени утеплителя.

Уже собираясь уходить, я решил спрятать и Атлас. Свернул свиток, который в моих руках пульсировал слабой магической энергией, я опустил его в черное нутро сумки.

И замер.

Как только свиток скрылся внутри, его магический фон исчез. Я моргнул. Сумка выглядела как обычный кусок кожи. Никакого излучения. Почему я не обратил внимание на это раньше?

Я вспомнил, как сияли артефакты на полках в хранилище. А здесь — сплошная тьма. Выходит, «Жадная Утроба» полностью экранировала содержимое магических предметов.

Это был просто обалденный бонус!

Удовлетворенно кивнув, я аккуратно прикрыл дверь и уже потянулся, чтобы спрятать ключ в каблук, как вдруг затылком почувствовал чужой взгляд. Холодный и внимательный.

Я замер. Сердце пропустило удар. Медленно, стараясь не делать резких движений, я выпрямился и обернулся.

Из густой тени поворота, всего в пяти шагах от меня, выходил Кай.

Я не услышал ни звука. Ни скрипа половицы, ни шарканья подошв. Он двигался абсолютно бесшумно, словно скользил над полом. На нем был тот же серый плащ с глубоким капюшоном, скрывающим лицо.

— Кай? — мой голос в пустом коридоре прозвучал слишком громко и неестественно.

Он даже не замедлил шаг. Лишь чуть повернул голову в мою сторону. Из-под капюшона на меня смотрели внимательные, ничего не выражающие глаза.

Взгляд Кая скользнул по моему лицу, затем опустился ниже, на руки, которые я поспешно прятал за спину, и мазнул по запертой двери технического отсека.

— Ты… ты меня напугал, — я попытался выдавить улыбку. — Что ты тут делаешь?

— Здесь короче, — его голос был тихим, шелестящим, похожим на звук песка.

Поравнявшись со мной, он на секунду замедлил шаг. Его взгляд скользнул по моему плечу.

— Ты испачкался, — бросил он равнодушно.

И не останавливаясь, скользнул дальше, растворяясь в полумраке коридора так же незаметно, как и появился.

Я остался стоять у стены, провожая его взглядом и слушая бешеный стук собственного сердца.

Он заметил грязь. Но видел ли он мой тайник? Видел ли сумку? Или просто прошел мимо соседа, который зачем-то торчит в техническом коридоре? С Каем никогда нельзя было знать наверняка.

Выждав еще минуту, чтобы убедиться, что он ушел, я поспешил убраться оттуда и направился в жилую секцию.

В холле было людно. Студенты сбивались в кучки, обсуждая главную новость дня.

— Говорят, рвануло так, что даже в южной башне стекла задребезжали!

— Да нет, это был эксперимент алхимиков…

— Какой эксперимент? Это диверсия!

Я прошел мимо, стараясь выглядеть уставшим.

— О, Арден! — окликнул меня кто-то из однокурсников. — Ты слышал? В городе, совсем рядом с нами, взрыв был!

— Слышал, — кивнул я, не сбавляя шага. — Ужас какой. Я в это время был в лавке, у нас даже штукатурка с потолка посыпалась. Голова до сих пор гудит. Пойду спать.

Я вошел в свою комнату. Дверная панель бесшумно скользнула на место, отсекая шум коридора.

Сердце все еще колотилось, но я заставил себя сделать глубокий вдох. Стены общежития дарили иллюзию безопасности. Теперь я снова был просто студентом Арденом, вернувшимся с прогулки. И никто не должен узнать, что этот студент только что спрятал в вентиляции арсенал опасных артефактов.

Утро началось как обычно — с протяжного звона колокола, созывающего всех на построение во внутреннем дворе.

Мы выстроились ровными «коробочками» по классам. Воздух был свежим и слегка прохладным, многие ежились спросонья.

Наш сотник прошелся вдоль строя, заложив руки за спину, и выдал речь:

— Надеюсь, вам понравился вчерашний выходной? — с ехидцей спросил он, буравя взглядом первокурсников. — Вы почувствовали вкус свободы? Сладко, не так ли? Так вот, если вы хотите в следующий раз получить целых два выходных, а не драить конюшни, вам придется постараться. На этой неделе я жду от вас идеальной дисциплины и полной отдачи. Вопросы есть?

— Никак нет! — рявкнул строй.

— Отлично. Тогда…

Договорить он не успел. Тяжелые дубовые двери главного входа отворились, и на крыльцо вышел Ректор.

Сотник тут же умолк, вытянулся в струнку и почтительно уступил речь главе Академии.

По рядам пробежал тревожный шелест старшекурсников. Ректор редко появлялся на утренних построениях, обычно перепоручая это дело десятникам и сотникам. Его лицо было непроницаемым, но я заметил, как напряжены его плечи.

— Студенты! — голос Ректора, усиленный магией, раскатился над двором, заставляя замолкнуть даже самых болтливых. — Я займу у вас лишь минуту.

Он обвел толпу тяжелым, внимательным взглядом.

— Все вы слышали, а многие и видели, что вчера днем в непосредственной близости от стен Академии прогремел взрыв. Городская стража называет это несчастным случаем или криминальной разборкой, но нас это касается напрямую. Это произошло у наших границ.

Я стоял, стараясь не опускать глаза, но и не пялиться на Ректора слишком вызывающе.

— Мы не можем исключать, что это была провокация или попытка дестабилизировать обстановку, — продолжил Ректор. — Поэтому я обращаюсь к вам. Если кто-то из вас вчера был в городе… Если кто-то видел что-то подозрительное, странных людей или магическую активность у наших стен — вы должны немедленно сообщить об этом мне лично. Конфиденциальность я гарантирую.

Он сделал паузу, словно давая словам впитаться в наши головы.

— Любая мелочь может быть важна для безопасности Академии. Я надеюсь на вашу сознательность.

Тишина была звенящей. Никто не посмел даже шелохнуться под его взглядом.

— Что ж, — кивнул Ректор, — Надеюсь, мы друг друга поняли. Все свободны. Занятия по расписанию.

Интерлюдия. Ректор Эстерн Дальт

Едва дверь кабинета закрылась, маска спокойствия слетела с лица ректора. Он рухнул в кресло и ударил кулаком по столу.

— Прошло три часа, — глухо произнес он, глядя на пустой лист бумаги перед собой. — И никто не пришел. Ни единого добровольца. Все предпочли промолчать. Что ж, значит, придется иначе.

— В городе, — выдавил я, стараясь сосредоточиться на простом факте.

Серое щупальце дернулось, словно наткнувшись на невидимую преграду. Он не вошел внутрь. Он просто скользил по поверхности моего черепа, как вода по жирному стеклу. Маг напротив едва заметно нахмурился.

— Что ты там делал? — жестко бросил он.

Давление на виски усилилось, превращаясь в тупую боль. Я видел, как серый поток стал ярче, наливаясь силой. Он давил, пытаясь проломить барьер.

— Гулял, — ответил я, чувствуя, как по спине течет холодный пот. — Ходил в торговую лавку к партнерам. Потом вернулся в общежитие.

Я говорил правду. Частичную, урезанную, но правду. И я чувствовал, как чужая магия бессильно скребется о мою голову, не в силах увидеть, что скрывается в моих мыслях. Я не знал, как я это делаю. Я просто сидел, оцепенев от ужаса, и смотрел, как серый дым безуспешно пытается найти щель в моей обороне.

Маг подался вперед. Его зрачки сузились. Он явно не привык к сопротивлению. Щупальце магии хлестнуло еще раз, резко, зло, пытаясь пробить защиту грубой силой.

В глазах потемнело от резкой вспышки головной боли.

— Хм, — маг внезапно разорвал зрительный контакт и откинулся назад.

Серый жгут тут же втянулся обратно в его голову и исчез. Давление исчезло так же резко, как и появилось, оставив после себя лишь легкий звон в ушах.

— Интересно, — пробормотал он, делая какую-то пометку в своем листе. — Очень интересно.

Он посмотрел на меня уже без давления, но с каким-то исследовательским любопытством, от которого мне стало еще более не по себе.

— Вы свободны, мистер Милтон.

Я поднялся, чувствуя, как дрожат колени.

— Могу идти?

— Идите. И помните о клятве.

Дверь за спиной захлопнулась, отсекая тяжелый взгляд мага. Я медленно выдохнул, массируя виски. Я понятия не имел, что это была за защита и откуда она взялась, но сегодня она спасла мне жизнь.

Интерлюдия. Ректор Эстерн Дальт

— Докладывайте, — Ректор нетерпеливо постукивал пальцами по столешнице.

Начальник охраны вытянулся в струнку.

— Обыски в общежитии завершены, господин ректор. Мы перевернули все вверх дном. Комнаты, личные вещи. Нашли три ящика крепчайшего самогона у старшекурсников, колоду самоигральных карт и несколько любовных амулетов кустарного производства. Мы все изъяли. Но, к сожалению, никаких следов взрывчатки и ничего, что указывало бы на взлом хранилища. Чисто.

Ректор перевел тяжелый взгляд на менталиста. Тот сидел в кресле, устало потирая переносицу — сканирование сотен умов выжало его досуха.

— А у вас?

— Я проверил всех, кто был в списке, — голос мага был хриплым. — Страх, растерянность, возмущение — этого в избытке. Но вины я не нашел. Никто из опрошенных не планировал кражу и не участвовал в ней. Однако… есть двое, кого я не смог прочитать.

— Кто?

— Айлетт фор Ланн и Арден Милтон.

Ректор едва заметно прищурился. Ланн… Ну, тут все ясно. Древняя кровь, родовые секреты. Было бы удивительно, если бы менталист смог взломать защиту наследницы данного клана. Но Милтон? Откуда у обычного первокурсника такая защита?

— Но есть нюанс, — продолжил менталист. — У обоих железное алиби. Охрана подтвердила, что леди Ланн, и студент Милтон покинули территорию Академии с самого утра. А вернулись уже затемно, когда все случилось.

— Мы не можем предъявить обвинение, — наконец резюмировал Ректор. — За Ланн стоит семья, ссориться с которой сейчас не время. А Милтон… пока на него ничего нет, кроме вашей профессиональной неудачи. Исключать студента только за то, что у него крепкие мозги, я не стану.

Он встал и решительно подошел к карте Академии, висевшей на стене.

— Но мы не допустим повторения. Слушайте мой приказ, — он ткнул пальцем в начальника охраны. — Отныне каждый предмет на складе, вплоть до последней склянки, должен быть зафиксирован «Магической меткой».

— Это огромная работа, господин Ректор! — ахнул начальник охраны. — Бюджет…

— Плевать на бюджет. Наймите комиссию. Пусть обновляют метки каждые двадцать пять дней. Главный Хранитель должен чувствовать направление каждого предмета. Если хоть одна вещь покинет периметр хранилища, мы должны знать об этом сразу. Метка работает на десять километров — этого хватит, чтобы перехватить вора, пока он не растворился в городе.

Ректор на секунду задумался, а потом продолжил.

— И усилить контроль на городских воротах. Докладывать о любой попытке ввоза или вывоза магических предметов. Если то, что украли, всплывет или кто-то попытается вывезти награбленное за пределы города — мы должны узнать первыми.

Вернувшись в комнату общежития, я сразу заметил, что мои вещи лежат не так, как я их оставил. Книги сдвинуты, одежда в шкафу переложена. Похоже, что был обыск.

Я сел на кровать, чувствуя, как внутри все сжимается в ледяной комок. А что если они нашли тайник…

Я ждал. Час, два. Я ждал, что дверь откроется и войдет стража. Я уже был готов к отчислению, к тюрьме, к бегам. В голове непрерывно проигрывались сцены побега и ухода от преследования.

Ночью я так и не смог уснуть.

Наступило утро. За окном запели птицы, а в коридоре зазвенел колокол, созывая всех на построение. За мной никто так и не пришел.

Напряжение чуть спало, но ощущение, что буря еще не прошла, не покидало меня. Бессонная ночь и постоянное состояние стресса совсем выбило меня из колеи. Я применил свой навык Здоровья, чтобы немного взбодриться. Стало легче.

Пора было идти на занятия. Опаздывать сейчас — лишний повод для подозрений.

Весь день я ждал, что за мной придут. Каждый взгляд преподавателя, каждый шепот за спиной казались мне предвестниками ареста. Но ничего не происходило. Академия жила своей жизнью, преподаватели читали лекции, студенты сдавали нормативы.

После занятий, когда солнце начало крениться к закату, окрашивая шпили башен в кроваво-красный, я направился к управляющему студенческим корпусом.

Картина не изменилась с момента моего заселения. Стир Бек, в той же трещащей по швам жилетке, раскладывал пасьянс. На столе дымилась литровая кружка с чем-то, что пахло не столько чаем, сколько дешевым бренди.

Я постучал по стеклу. Бек медленно, с мукой во всем теле, поднял на меня красные глаза.

— Чего тебе, Милтон? Ключ потерял? Штраф пять золотых.

— Ключ на месте. У меня деловое предложение.

Услышав слово «деловое», Бек отложил карты. Его пышные усы дернулись.

— Если ты насчет комнаты с окнами в сад, то все места уже заняты.

— Нет, я по другому вопросу, — я понизил голос, опираясь локтями на прилавок и чуть придвигаясь к окошку. — Мне нужно свободное помещение.

Бек хмыкнул, возвращаясь к пасьянсу.

— Нет таких мест. В Академии каждый угол на учете.

Я ловким движением положил на столешницу две золотые монеты. Они звякнули глухо, но Бек услышал этот звук мгновенно. Его рука замерла над колодой.

— Совсем нет мест? — переспросил я. — Может, какой-нибудь старый склад? Или бывшая сушилка? Мне плевать на пыль и паутину. Главное — четыре стены и дверь, которая закрывается.

Он скосил глаза на золото. Усы дрогнули.

— Склад, говоришь… Есть сто четвертая. На техническом этаже. Там раньше хранили старые парты, пока их термиты не поели. Вентиляция там ни к черту, зато стены толстые.

— Звучит идеально.

— Но есть нюанс, — Бек не спешил брать деньги. — Если вы там устроите пожар или проломите пол — я тебя не знаю. А если Грей или Ворн спросят, почему там горит свет — скажешь, что я отправил вас туда перебирать хлам в наказание.

— Договорились. Легенда меня устраивает.

Его широкая ладонь накрыла монеты. Одно плавное движение — и столешница пуста.

— Технический этаж, сто четвертая, — пробубнил он и с натужным скрипом провернул рычаг на массивном латунном артефакте-ключнике. — Я открыл тебе доступ к складскому помещению.

Браслет на моем запястье загорелся зеленым цветом.

— И запомни, Милтон, — он вернулся к картам, всем видом показывая, что аудиенция окончена. — Официально эта комната списана. Так что если найдешь там крыс — не жалуйся. Я за них доплату не беру.

Через десять минут мы стояли перед массивной дверью в конце коридора технического этажа. Мой десяток, плюс Седрик и Брэн, жались к стенам, с опаской косясь на тусклые магические светильники, которые мигали, грозя погаснуть окончательно.

— Арден, — прошептал Томас Рид, нервно теребя рукав мантии. — Браслеты горят красным. Это зона персонала. Бек с нас шкуру спустит, если узнает.

— Бек в доле, — спокойно ответил я, подходя к двери.

Тяжелая створка с глухим гулом отъехала в сторону.

— Заходите.

Помещение встретило нас темнотой и затхлым запахом. Помещение было меньше, чем учебные залы наверху, и завалено хламом до самого потолка.

— Ну и дыра, — присвистнул Брэн, заходя первым. — Зато стены и правда толстые. Тут хоть ори, только стиральные машины тебя услышат.

— Давайте разгребать. Нам нужно освободить центр, остальное сдвинем к стенам.

Мы управились минут за двадцать. Старые парты, изъеденные термитами, с треском сдвигались в углы. Пыль поднялась столбом, но вентиляция, вопреки словам Бека, все же работала — сквозняк из щелей под потолком медленно вытягивал ее наружу.

Когда центр зала был чист, двенадцать человек встали в круг.

— Итак, начнем с простого. В этой комнате темно. Кто из вас может уверенно держать «Свет» хотя бы минуту?

Руки подняли только трое. Среди них был Седрик.

— Значит остальные — будем отрабатывать именно его. Не пытайтесь осветить весь зал. Старайтесь создать маленький шар над ладонью.

Зал наполнился неразборчивым шепотом и тяжелым сопением. Вспыхнули первые огоньки — у кого-то тусклые, едва заметные, у кого-то дрожащие, как пламя на ветру.

Я подошел к Томасу. Он стоял, зажмурившись, его ладони дрожали. Страх магии сидел в нем глубоко, блокируя каналы.

— Томас, открой глаза, — тихо сказал я. — Это не огонь, он не обожжет. Это просто свет. Представь, что держишь в руке обычный масляный светильник.

Томас выдохнул, и над его ладонью наконец затеплился крошечный, с горошину, шарик света.

— Вот так. Держи его. Не давай ему погаснуть.

Я задержался рядом с ним еще на несколько секунд, наблюдая, как дрожащий огонек стабилизируется. Остальные ребята, вдохновленные успехом самого слабого из них, тоже приободрились — зал наполнился россыпью тусклых, но уверенных «светлячков». Я видел, как Седрик удовлетворенно кивнул, а Брэн нетерпеливо переступил с ноги на ногу, явно ожидая чего-то более динамичного, чем простое стояние с поднятой рукой.

— Хорошо. Удерживайте концентрацию, — я прошелся вдоль строя, поправляя положение рук Норы. — Навык света — это ваша опора, ваша уверенность. Но настоящий контроль начинается там, где вы учитесь направлять ману вовне, взаимодействуя с миром.

Я подошел к центральному столу, жестом велев ребятам немного расступиться. Наступил момент, когда от внутренней работы нужно было перейти к воздействию на объект.

— А теперь переходим к навыку «Воздух».

Я положил на край старой парты небольшую деревянную щепку.

— Задача простая, сбросить ее на пол не касаясь руками. Просто коротким воздушным толчком. Брэн, давай.

Здоровяк нахмурился, подошел вплотную, набрал полную грудь воздуха и с шумом выдохнул. Раздался свист. Щепка действительно слетела со стола, но вместе с ней Брэн поднял в воздух целое облако вековой пыли, которое лежало на столешнице ровным слоем.

Все закашлялись, отмахиваясь от серой взвеси. — Брэн! — я прикрыл нос рукавом. — Ты использовал легкие, а не магию. Это был просто ветер изо рта.

— Так упала же, — буркнул Брэн, вытирая лицо.

Следующим решил попробовать Боторд. Он напрягся, покраснел, вытянул дрожащую руку… Щепка даже не шелохнулась. Зато Нора, стоявшая рядом и с трудом удерживающая над ладонью светящийся шарик, вдруг получила струю воздуха прямо в ухо. Она ойкнула, дернулась от неожиданности, теряя концентрацию, и ее огонек тут же мигнул и растворился в темноте.

— Эй! — возмутилась Нора в наступившем полумраке. — Я его две минуты разжигала!

— Смотри в чем ошибка, — я подошел к Боторду. — Ты не сфокусировался. Твой поток ушел в сторону, сбив концентрацию Норы. Не распыляй силу, целься в одну точку.

Тренировка продолжалась. Мы отрабатывали базу. Тренировали навык зажигать и удерживать «Свет», добиваясь его ровного сияния. Учились чистить сапоги навыком «Очищение». Пробовали нагревать воду в кружке навыком «Температура».

По сути, мы выполняли все те же скучные, монотонные упражнения, которые проходили на лекциях с преподавателями в Академии. Но здесь, в полумраке технического этажа, ребята вгрызались в них с усердием голодных волков, стараясь в несколько раз усерднее, чем обычно. Никто не хотел подвести товарищей.

Я обвел взглядом свой отряд. Они стояли мокрые от пота, с лицами, испачканными сажей и пылью, тяжело дыша. У многих дрожали руки от магического истощения. Но в их глазах больше не было того затравленного выражения, с которым они пришли сюда час назад.

Там, в их глазах, я видел азарт.

— Посмотрите на себя, — тихо сказал я. — Вы устали. У вас почти пуст резерв. Но посмотрите на Томаса.

Тот вздрогнул, когда я назвал его имя, но не сжался в комок, как обычно. Он расправил плечи.

— В начале часа ты боялся зажечь даже самый слабый огонек. А сейчас держал «Свет» две минуты подряд, пока Брэн пытался тебя сдуть.

Я перевел взгляд на остальных.

— Вы сделали сегодня больше, чем за всю прошлую неделю. Не потому, что я вас заставил. А потому, что вы перестали ныть и начали работать. Вы молодцы.

По рядам прошел довольный гул. Брэн широко ухмыльнулся, вытирая грязный лоб рукавом, Нора устало, но гордо улыбнулась. Они чувствовали это сами — маленькую, но победу над собственной беспомощностью.

— На сегодня все, — скомандовал я. — Идите спать. Тихо, группами по двое-трое, чтобы не привлекать внимания.

— Спасибо, Арден, — басом бросил Брэн, первым направляясь к выходу. Он хлопнул меня по плечу так, что я чуть не присел. — Завтра повторим?

— Обязательно.

Ребята потянулись к выходу. Они шли, едва переставляя ноги, но спины держали прямо. Томас и Седрик задержались у двери, поджидая меня.

— Ты идешь? — спросил Седрик, зевая. — Я бы сейчас полцарства за подушку отдал.

Я покачал головой, возвращаясь к заваленному хламом столу.

— Идите без меня. Я догоню.

— Что-то случилось? — насторожился Томас.

— Нет, — я улыбнулся, стараясь выглядеть беззаботно. — У меня есть еще одно незавершенное дело.

Когда тяжелая дверь за ними закрылась и шаги в коридоре стихли, я отправился в свой тайник…

Погасив свет в помещении, я запер дверь и бесшумной тенью скользнул к лестнице. Мне нужно было подняться на третий этаж. Там, в глухом тупике коридора, за неприметной технической дверью скрывалась ниша старой вентиляции — мой тайник.

Убедившись, что коридор пуст, я достал из каблука «Воздушный ключ». Короткий удар по поршню и механизм замка тихо щелкнул.

Я протиснулся в узкую нишу за фальшстеной. Здесь было тесно, но это было самое незаметное место в Академии. Я плотно прикрыл за собой дверь и только тогда позволил себе зажечь крохотный, с ноготь, «Светлячок».

В углу, за массивным коробом воздуховода, лежала моя сумка. Я сел на корточки и притянул к себе сумку. «Жадная Утроба» надежно хранила секреты, но за каждый предмет требовала плату. Вытряхивать все ее содержимое сейчас было бы глупым расточительством. У меня был план получше.

Я порылся в кошеле и достал золотую монету. Дорого, конечно, но знания того стоили. Я поднес золото к горловине. Кожаная складка дрогнула, «понюхала» подношение и жадно приоткрылась.

— Книга «Немой Оракул», — скомандовал я.

Монета упала внутрь. Послышалось довольное чавканье, и в ту же секунду сумка «выплюнула» мне в руки гладкий переплет.

Раскрыв пустые желтоватые страницы книги, я положил ее на колени и начал писать свой вопрос.

— Трость «Серая Мышь». Какие последствия при использовании?

Бумага потемнела. На ней начали проступать чернильные кляксы, складываясь в кривой, дрожащий текст:

«Тень съедает свет не сразу, а лишь когда солнце скроется за горизонт десятого деления…»

Я нахмурился, вглядываясь в строчку снова и снова.

— Тень съедает свет… — прошептал я. Перед глазами тут же всплыла та звенящая пустота, в которую я провалился, едва переступив порог лавки Салвера. То жуткое мгновение, когда я смотрел на Лиссу и не понимал, кто эта девушка.

Я закусил губу, пытаясь ухватить логику.

— Десятое деление… деление чего? Времени?

Я вспомнил свой путь от окраины городского парка до дома. Он занял прилично времени — пока я петлял по переулкам, пока уворачивался от карет. Я шел явно дольше десяти минут. И именно в конце пути я перестал понимать, кто я такой.

— Десятое деление — это десять минут, — осенило меня, и по спине пробежал холодок. — «Солнце» — это моя память. Мое «я». Пока оно над горизонтом, я в безопасности. Но как только время выходит за предел десяти минут, артефакт начинает «стирать» воспоминания из моей головы.

Я выдохнул, чувствуя, как отпускает напряжение в груди. Значит, я не сошел с ума. Память вернулась примерно через час — значит, «Серая Мышь» не стирает ее навсегда. Это просто чертов нестабильный артефакт.

— Десять минут, — повторил я, чтобы закрепить это в голове. — У меня есть десять минут чистой невидимости. Если уложусь в этот срок — последствий не будет. Если задержусь — снова стану овощем на час.

Я нервно усмехнулся. Рискованная игрушка, но теперь, когда я знал правила игры, она стала в сто крат ценнее.

Пришло время для следующих вопросов. Коснувшись чистой бумаги, я по очереди спросил про арбалет «Призрак» и пояс «Саркофаг»:

На первый вопрос получил:

«Его путь лежит там, где нет преград, ибо он видит лишь жизнь. Но в миг, когда песня спета, охотник и сталь разделяются бездной: предмет остается в мире теней, в то время как твои пальцы сжимают лишь пустоту настоящего».

На второй:

«Ты обретешь нерушимость камня, когда мир за порогом обратится в ничто. Но помни: в стенах, что не знают трещин, нет места для солнца, а путь наружу закрыт для тех, кто ищет чужой крови. Твой триумф — это твоя изоляция; твоя защита — это твое одиночество».

Я перечитал ответы трижды, пытаясь сопоставить туманные строки с тем, что видел на бирках в Хранилище.

Вариантов была масса, и один хуже другого. Эти поэтичные бредни Оракула могли означать что угодно. Я снова и снова перечитывал строчки, пытаясь найти логический ответ, но метафоры не поддавались решению.

Мне было ясно только одно, что, судя по отсутствию прямых предупреждений о смерти или безумии, мгновенной угрозы для моей шкуры они не представляют.

— Ладно, — выдохнул я. — Разберемся на практике. В крайнем случае, просто выброшу эти железяки.

Последний вопрос был не менее важным для меня.

— Как создать идентичную структуру решетки для кристаллов связи?

Ответ Оракула появился на страницах книги:

«Единое сердце бьется в тысяче осколков, если коснуться его не молотом, а шепотом пустоты…»

Я захлопнул книгу.

— Шепотом пустоты⁈ — прошипел я, чувствуя, как к горлу подкатывает горячая ярость. — Ты издеваешься надо мной, кусок пергамента?

Я сжал кулаки, едва сдерживаясь, чтобы не швырнуть этот бесценный артефакт в стену. Мне нужны были чертежи, магические частоты, описание сплавов или хотя бы последовательность магических плетений. Вместо этого я получил дешевую загадку в духе уличных гадалок. «Шепот пустоты»… Это что, вакуум? Или мне нужно дождаться безлунной ночи и вежливо попросить кристалл размножиться?

— Гребаный Оракул, — выплюнул я, тяжело дыша. — Все у него через задницу. Ни одной четкой инструкции.

Я на несколько секунд прикрыл глаза, пытаясь унять дрожь в руках. Злость не помогала, но она была чертовски оправдана. Столько усилий — и я все еще в тупике.

Я уже собирался засунуть книгу за пазуху, как вдруг услышал звук, который заставил мою ярость мгновенно смениться ледяным холодом.

Хрум.

Я медленно повернул голову. На краю стола, прямо возле моей сумки, сидело нечто.

Я замер, рука сама потянулась к кинжалу. Крысы? Здесь, в технической нише, их должно быть полно. Но крысы не издают звука, похожего на скрежет металла о металл.

Хрум-хрум. Дзынь!

Существо, заметив мое резкое движение, мгновенно шмыгнуло в приоткрытую горловину «Жадной Утробы». Я лишь хмыкнул. Вход в сумку всегда был бесплатным, а вот чтобы выбраться из этого ломбарда, нужно платить. Но в этот раз что-то пошло не так.

Через несколько секунд из темноты горловины показались кончики лапок — они вытягивались медленно, осторожно, словно глазные стебельки улитки, проверяющие, миновала ли угроза. При этом сумка не делала никаких попыток удержать это существо внутри себя.

Я опешил. «Утроба» выпускала его просто так. Без монеты, без обмена, без малейшего сопротивления, словно этот крохотный механизм имел над ней какую-то власть или был ее старым знакомым.

Почувствовав, что я замер и не атакую, существо начало выбираться наружу уже смелее. Тонкая, изящная металлическая лапка, за ней показалась вторая, третья. На свет, плавно перебирая шестью конечностями, наконец выбрался… паук.

Только это было не животное. Это был механизм размером с мой кулак. Корпус из полированной темной стали напоминал сложный механизм, а вместо глаз горел один крупный кристалл-линза тревожного красного цвета.

В жвалах-манипуляторах существо сжимало кусок латунной таблички. Судя по рваному краю, паук просто откусил угол от таблички, висевшей на двери или одном из ящиков. Металл в его челюстях гнулся, как восковой, издавая тот самый хруст.

— Ты кто такой? — выдохнул я.

Паук замер. Его линза моргнула и сменила цвет с красного на ярко-желтый. Он выплюнул обглоданную табличку, которая со звоном упала на стол, и склонил голову набок, разглядывая меня. В этом жесте было столько любопытства, что я невольно опустил кинжал.

Существо сделало осторожный шаг. Я не шевелился. Паук подошел вплотную к моей ладони и… потерся о нее холодным металлическим боком. По корпусу прошла легкая вибрация, похожая на механическое мурчание.

Я осторожно коснулся пальцем его спины. Металл был идеально подогнан, ни одного лишнего зазора.

— Ты из Хранилища за мной увязался? — прошептал я, и сердце пропустило удар.

Если кто-то увидит у меня этот механизм, мне конец. Это прямое доказательство того, что я там был. Меня не просто вышвырнут из Академии — за кражу артефактов такого уровня можно легко загреметь в тюрьму или на рудники.

— Нельзя чтобы тебя кто-то увидел, — я попытался запихнуть его обратно в сумку. — Спрячься!

Паук уперся лапками в края горловины, растопырившись, как морская звезда. Он явно не хотел сидеть в темноте. Как только я разжал руки, он не упал в сумку, а молниеносно взбежал по моему рукаву.

— Слезь! — я попытался его стряхнуть, но существо действовало быстрее.

Оно добралось до моего левого предплечья, чуть выше того места, где сидел академический браслет.

Щелк. Клац.

Лапки сложились в идеальный паз, корпус распластался, повторяя изгиб руки. Через секунду на моей руке больше не было паука. Там красовался массивный стальной наруч. Такие широкие браслеты часто носили артефакторы для защиты рук — обычная деталь одежды, на которую никто не обратит внимания.

Я потряс рукой. «Наруч» сидел как влитой.

— Ах ты хитрый жук… — я замолчал, разглядывая маскировку.

Металл под пальцами чуть нагрелся. По руке прошла странная вибрация, которая сложилась в моей голове в отчетливый, почти осязаемый образ: «Тьма — Холод — Здесь — Тепло».

Это не был голос в голове, скорее инстинктивное понимание его состояния. Он не хотел возвращаться в сумку и не хотел оставаться в этой пыльной нише. Он транслировал простое желание остаться рядом с источником энергии и тепла. Со мной.

Кто бы ни создал этого голема, он был гением.

— Ладно, — сдался я. — Но у нас будут правила. На людях ты — браслет. Пошевелишься — переплавлю в ложку. Понял?

Браслет коротко сжался на руке и тут же ослабил хватку.

— Тебе нужно имя, — я постучал пальцем по металлу. — Может Румб?

Линза, теперь замаскированная под декоративный камень, мигнула красным. Не нравится.

— Как насчет Кобальт?

Снова красный.

— Хм… Ты мелкий, жесткий и крепишься намертво. Будешь Штифт?

Линза на миг вспыхнула ярко-синим. Штифт. Он принял это имя.

И тут паук увидел валяющийся на полу ржавый гвоздь, тут же забыв про меня, он спрыгнул с моей руки и радостно набросился на «добычу». Раздался громкий хруст. Гвоздь исчез в его недрах за секунду.

— Эй! — я схватил его за корпус и поднял на уровень глаз. Паук смешно задрыгал лапками. — Ну что ты будешь делать с этим прожорой! А ну марш обратно!

Я прижал его к предплечью. Штифт пару секунд посопротивлялся, царапая кожу холодными когтями, но затем, словно вспомнив наш уговор, послушно успокоился. Лапки привычно вошли в пазы, корпус распластался, и через мгновение на моей руке снова красовался неподвижный стальной наруч. Только едва ощутимое тепло и легкий зуд в районе запястья напоминали о том, что это не просто кусок металла.

— Смотри мне, — вполголоса предупредил я, поправляя рукав куртки, чтобы полностью скрыть браслет. — В коридорах — ни звука.

Я посмотрел на часы. Пора было уходить. Спрятав Оракул в сумку, я погасил свет.

У нашей десятки появилась тренировочная база, я получил ответы про артефакты, хоть и не во всех разобрался, а теперь у меня был свой механический питомец.

Неплохой улов для одного вечера.

Утро началось с громкого гула академического колокола и ощущения тяжести на левой руке. Штифт, к моему облегчению, за ночь никуда не сбежал и ничего не сгрыз. Он плотно обхватил запястье и притворился обычным, хоть и громоздким, наручем.

Завтрак прошел в суматохе. Наш класс, как и остальные первокурсники, торопливо доедал кашу, поглядывая на расписание. Первой парой стояли «Основы Артефакторики».

— Скука смертная, — проворчал Валериан, когда мы спускались в восточное крыло, где располагались мастерские. — Зачем нам знать, как крутятся шестеренки? Я хочу метать огонь, а не гайки крутить.

Горт согласно угукнул, разминая кулаки, словно собирался драться с учебниками.

Я промолчал. Для большинства студентов, особенно аристократов вроде Валериана, этот предмет считался чем-то вроде наказания — работой для «обслуги». Но я чувствовал странное предвкушение. Если Оракул был прав насчет резонанса, то именно здесь, среди чертежей и макетов, я мог найти ключи к великой загадке.

Коридор закончился тупиком с единственной массивной дубовой дверью. На ней, криво прибитая одним гвоздем, висела потемневшая медная табличка:

«Магистр Игнатиус Вейн. Кафедра прикладной артефакторики»

Аудитория встретила нас хаосом, который мог бы свести с ума любого приверженца порядка. Повсюду на столах, подоконниках и даже на полу громоздились части механизмов, обрывки чертежей и горы магических кристаллов, большинство из которых были безнадежно испорчены трещинами.

Сам Игнатиус Вейн, человек с копной седых волос, торчащих во все стороны, в этот момент стоял на стремянке возле огромной медной турбины, занимавшей половину кафедры.

— Нет, нет, — бормотал он, подкручивая какой-то винт. — Угол потока слишком крутой. Сопротивление среды сожрет половину заряда.

Очки покоились у него на лбу, запутавшись в седых, всклокоченных волосах. Его мантия была так густо покрыта пятнами мела и масла, что напоминала карту звездного неба.

— Рассаживайтесь, господа, если найдете куда, — он наконец спрыгнул со стремянки, едва не запутавшись в полах мантии. — Только не трогайте медную спираль на левом верстаке. Уборщик утром решил протереть с нее пыль, теперь он светится в темноте и бьет током всех, кто к нему прикасается.

Я нашел свободное место с краю, рядом с Брэном. Мой здоровенный друг сидел, прижав локти к бокам и боясь лишний раз вздохнуть, проходы вокруг были такими узкими, что он рисковал снести соседний стеллаж одним неосторожным движением.

В этот момент мое левое запястье, скрытое рукавом куртки, ощутимо нагрелось. Штифт проснулся. Вибрация была мелкой, но настойчивой. Я почувствовал его простой посыл.

Металл. Много. Еда.

Я незаметно прижал другую руку к предплечью, посылая мысленный импульс.

Сидеть. Нельзя.

Вибрация сменилась на обиженную, но паук затих, хотя я чувствовал, как его лапки перебирают ткань рубашки, устраиваясь поудобнее.

— Инженерное дело, — начал магистр Вейн, оглядывая нас поверх голов, — это искусство лени. Хороший инженер не тратит силы. Он заставляет мир работать на себя.

Он прошел между рядами и с громким стуком вывалил на столы перед каждым студентом по одному предмету. Это были огромные, покрытые вековой ржавчиной болты с накрученными на них гайками. Ржавчина спеклась так, что казалась единым монолитом.

— Задача проста, — магистр потер руки. — Вам нужно их раскрутить.

Свен и Горт, сидевшие через ряд, переглянулись. Свен, не мудрствуя лукаво, схватил болт своими ручищами и начал просто тянуть в разные стороны, отчего его лицо побагровело, а вены на шее вздулись. Горт, высунув язык от усердия, пытался расковырять ржавчину ножом, высекая редкие искры.

Брэн тяжело вздохнул. Он покачал головой, понимая, что его пальцы-сосиски просто не ухватят гайку правильно, и решил действовать по-деревенски. Он размахнулся и со всей силы ударил кулаком по столешнице рядом с болтом, надеясь, что вибрация собьет ржавчину.

БАМ!

Стол подпрыгнул, чернильница Норы, сидевшей впереди, опасно звякнула и покатилась к краю, но гайка осталась на месте.

Валериан фон Райт презрительно хмыкнул, наблюдая за этим цирком.

— Дикари, — тихо бросил он. — Смотрите, как это делается.

Его пальцы сложились в отточенный жест.

— Воздух.

С кончиков его пальцев сорвался короткий, резкий порыв — тот самый слабый «рывок», которым обычно сдувают пыль с книг или гасят свечи, не вставая с кресла.

Он направил этот импульс точно в грань гайки, пытаясь толкнуть ее.

Пф-ф!

Облачко рыжей ржавой пыли взвилось в воздух и осело на безупречно чистом рукаве Валериана. Но гайка не шелохнулась.

Валериан нахмурился. Он повторил жест, вкладывая больше раздражения.

Пф-ф! Пф-ф!

Воздух бил по металлу, сдувая с него крошки грязи, очищая резьбу от вековой пыли, но силы дуновения категорически не хватало, чтобы провернуть механизм. Это было все равно что пытаться сдвинуть груженую телегу, дуя на нее ртом.

— Бесполезно, — прошептал я.

Штифт на руке вдруг дернулся. Я почувствовал укол — он пытался прогрызть рукав изнутри, учуяв запах старой, вкусной ржавчины.

Не смей! — мысленно рявкнул я, прижав его локтем к боку. Паук замер, транслируя волну детского возмущения.

Хочу. Дай.

Игнорируя капризного питомца, я положил руки над болтом.

Сначала Температура. Я сфокусировался на гайке, нагревая ее. Металл расширился на доли миллиметра. Затем резкий перепад. Я направил холод на сам стержень болта, заставляя его сжаться.

Раздался сухой щелчок — ржавчина лопнула. Я легонько дунул, избавляясь от ржавчины, и провернул гайку. Та с громким стуком упала на стол.

Магистр Вейн, который до этого с ужасом наблюдал, как Свен пытается перекусить болт зубами, резко обернулся на звук.

— О, — он подлетел к моему столу, поправляя очки. — Вы видели? Он не боролся с металлом. Нагрев внешнего контура, охлаждение сердечника. Простые законы природы. Как вас зовут, молодой человек?

— Арден.

— Арден, — он кивнул, быстро записывая что-то в блокнот. — Великолепно.

Он резко обернулся к центру ряда, где Валериан продолжал безуспешно дуть на болт. Магистр сощурился, разглядывая золотую брошь с орлом на мантии студента.

— А вы… из фон Райтов? Прекратите полировать ржавчину. Вы не в ювелирной лавке, чтобы сдувать пылинки с товара.

Валериан отшвырнул свой болт. Его лицо пошло красными пятнами.

— Просто ржавчина была старой, — стал оправдываться он.

— Ржавчина у всех была одинаковой, — отрезал магистр. — Ладно, усложним задачу.

Он махнул рукой, и доска отъехала, открывая массивный стальной маховик на подставке.

— Теперь ваша задача раскрутить его. Но я хочу видеть изящество, а не грубую силу. Попробуйте сначала понять, как работает этот механизм, прежде чем использовать магию.

Нора попыталась использовать навык Воздуха. Маховик дернулся и замер. Подшипник внутри него был сухим и забитым грязью. Томас Рид вжался в стул, стараясь стать незаметным, чтобы его не вызвали.

В этот момент я почувствовал неладное. Рука стала слишком легкой.

Я скосил глаза. Запястье было пустым. Паника холодным комом упала в желудок. Штифт исчез.

Я начал лихорадочно шарить взглядом по полу. Где он?

Легкий металлический хруст привлек мое внимание. Звук доносился слева, от соседнего стола, где сидел насупленный Валериан.

Мой взгляд упал под столешницу фон Райта. Штифт был там. Он висел вниз головой, зацепившись за ось маховика Валериана, и с упоением догрызал толстую стальную шпильку — ту самую, что удерживала тяжелое колесо на валу.

Вкусно. Ням-ням.

У меня перехватило дыхание. Если Валериан сейчас запустит колесо…

— Эй, ты чего уставился? — рявкнул Валериан, заметив мой взгляд. Он еще не остыл после провала с болтом.

— Я… — я судорожно соображал. — У тебя там… шнурок развязался.

Валериан инстинктивно глянул вниз. Этого мгновения мне хватило. Я сделал вид, что споткнулся, падая на колено рядом с его столом. Моя рука метнулась под маховик. Пальцы сомкнулись на холодном корпусе паука ровно в тот момент, когда он проглотил последний кусок шпильки.

— Смотри под ноги, Безумный лавочник, — фыркнул Валериан.

— Прости, — пробормотал я, поднимаясь и пряча брыкающегося Штифта в карман.

«Ты что творишь⁈» — мысленно заорал я на него.

Штифт довольно икнул и затих. Дело было сделано. Крепление маховика Валериана теперь держалось на честном слове и силе тяжести.

Я вернулся к своему столу, стараясь не смотреть на обреченный механизм соседа.

Нужно было закончить задание.

Первым делом вызов Воды. Тонкая струйка ударила точно в зазор оси, вымывая вековую грязь. Затем Температура. Резкое охлаждение вала. Вода внутри мгновенно схватилась тончайшей корочкой льда. И наконец Воздух. Легкий толчок в лопасть.

Лед под тяжестью вала начал подтаивать, создавая идеальную водяную подушку. Маховик, скользя как конькобежец, завращался бесшумно, набирая скорость от малейшего усилия.

— Лед как смазка… — магистр Вейн всплеснул руками, подняв облако меловой пыли. — Господа, вы видите? Большинство из вас пытались вышибить дверь. Арден же просто смазал петли.

Он повернулся ко мне, и в его глазах промелькнул неподдельный интерес ученого.

— Останьтесь после занятия, Арден. У меня есть один капризный узел, мне пригодится ваш подход.

Сзади раздалось презрительное фырканье.

Валериан фон Райт, услышав похвалу в мой адрес, окончательно потерял самообладание. Его лицо пошло красными пятнами, а в глазах зажегся недобрый огонь.

— Смазка для слабаков, — процедил он сквозь зубы, но так, чтобы слышал весь ряд. — Настоящая магия — это мощь.

Он встал в стойку, отставив ногу назад. Вокруг его пальцев задрожал воздух — не легкий сквозняк первой ступени, а плотный, вибрирующий поток.

Я напрягся. Это был не легкий ветерок для сдувания пыли. Это был резкий порыв — навык, которым обычно сбивают равновесие противника или усиливают прыжок. Вторая ступень Ученика.

— Крутись! — рявкнул он и резко выбросил ладонь вперед, посылая воздушный импульс точно в лопасть маховика.

Удар был такой силы, словно колесо с разбега пнули невидимым сапогом. В любой другой ситуации маховик бы просто раскрутился, набирая обороты. Но Штифт уже съел фиксирующую шпильку. Тяжелое стальное колесо, получив магический пинок и не встретив сопротивления на конце оси, слетело с вала.

БА-БАХ!

Стальной диск упал на пол, выбив фонтан щепок, подпрыгнул и с жутким гулом покатился, врезавшись в ножку стола, за которым сидел Питер Вуд.

В классе повисла мертвая тишина. Валериан стоял с вытянутой рукой, глядя на голую ось. Лицо аристократа побелело. Он рассчитывал на триумф силы, а получил катастрофу.

— Впечатляюще, фон Райт, — голос магистра Вейна прозвучал пугающе тихо. — Вторая ступень на второй неделе? У вас талант.

Валериан попытался гордо выпрямиться, но магистр тут же остудил его ледяным тоном:

— Талант разрушителя. Я просил заставить механизм работать, а не добивать его. Если у вас чешутся руки что-то сломать, вам прямая дорога на факультет Боевой Магии. Там любят тех, кто сначала ломает, а потом думает. А здесь мы строим.

Я вернулся на место, пряча ухмылку. Штифт в кармане довольно заурчал и транслировал мне сытое ощущение.

Вкусно. Еще.

Когда аудитория опустела, я подошел к кафедре. Магистр Вейн стоял над столом, рассматривая через лупу странное устройство, стеклянную сферу, внутри которой на тончайшей игле балансировал золотой диск.

— Знаете, почему я попросил вас остаться? — спросил он, не поднимая головы.

Я напрягся. Неужели заметил?

— Потому что вы единственный, кто сегодня думал головой, а не мягкой частью тела, — Вейн брезгливо кивнул в сторону места Валериана. — Фон Райт — варвар. Сломать ось из закаленной стали голыми руками… Сила есть, ума не надо. А вот ваш трюк с ледяной подушкой был изящен.

Я выдохнул. Он списал все на грубую силу Валериана. Пронесло.

— Мне пригодится такой человек, как вы, — продолжил Вейн. — Умеющий работать тонко. Посмотрите сюда.

Он отодвинулся, позволяя мне взглянуть на прибор. Золотой диск внутри сферы едва заметно дрожал.

— Это прототип для навигации в тумане. Но есть проблема. Воздух.

Вейн постучал пальцем по стеклу.

— Внутри сферы воздух работает как передатчик. Любой внешний шум, любой удар — и воздух бьет по диску тысячами невидимых молоточков, сбивая настройку.

— А если выкачать воздух? — предположил я.

— Правильно. Нужен вакуум. Но когда я включаю насос, перепад давления меняет температуру, и игла деформируется. Мне нужен кто-то, кто сможет удерживать температуру иглы абсолютно стабильной в процессе откачки. Мои лаборанты слишком грубы, они замораживают механизм. А у вас… у вас есть чувство меры.

Вейн мечтательно посмотрел на сферу.

— Мне нужна идеальная пустота, Арден. Потому что только в пустоте объект перестает зависеть от мира. В вакууме нет звука, нет трения, нет «ударов». Там остается только собственная вибрация предмета. Его суть.

Меня словно током ударило.

Время замедлилось. В голове вспыхнули слова Оракула: «…коснуться его не молотом, а шепотом пустоты».

Я смотрел на стеклянную колбу, но видел решение для кристаллов связи.

«Молот» — это внешняя среда. Воздух, ударная волна, магия, пущенная через атмосферу. Все это ломает хрупкую структуру кристаллов при попытке их разделить.

«Пустота» — это вакуум.

А «Шепот»…

Вейн сказал: «В вакууме остается только собственная вибрация».

Мне нужно поместить кристалл в вакуумную камеру и найти его собственную частоту резонанса. Заставить его «петь» без воздуха. И тогда он не треснет от внешнего удара. Он просто разойдется на части, следуя своей внутренней структуре.

Загадка была не о высшей магии. Она была о физике.

— Арден? — голос Вейна вырвал меня из мыслей. — Вы меня слушаете?

— Да… да, магистр. Вакуум и температурный контроль.

— Если поможете мне стабилизировать этот гироскоп… скажем, два раза в неделю по вечерам… я выпишу вам допуск в лабораторию.

Сердце забилось быстрее. Допуск в лабораторию.

Это означало доступ к вакуумному насосу. К инструментам. К месту, где я смогу проверить свою теорию с кристаллами, пока Вейн возится со своими компасами.

Это была идеальная сделка. Я получал оборудование и шанс решить загадку века. А Вейн получал подходящего для него помощника.

Правда, в голове тут же возникла новая проблема. Тренировки с моей десяткой. Вечера были заняты, а спать мне тоже когда-то нужно. Придется переделывать график и жертвовать отдыхом. Но ради возможности проверить «Шепот пустоты» я был готов не спать вовсе.

— Я согласен, магистр. Когда приступаем?

— Завтра. Сразу после занятий, — Вейн уже потерял ко мне интерес, снова склонившись над сферой и что-то бормоча под нос.

Я вышел в коридор, чувствуя прилив азарта. Как будто я купил билет лотереи и вот-вот должен был сорвать джекпот.

В кармане сыто ворочался Штифт. А в мыслях уже складывалась схема вакуумной установки. Я нашел то, чего мне не хватало.

— Кажется, мы сработаемся, — прошептал я, похлопывая по карману. — И с магистром, и с тобой, прожорливое чудовище.

Следующая аудитория находилась в северном крыле, и разница с мастерской Вейна бросалась в глаза сразу. Если у артефактора царил творческий хаос и пахло машинным маслом, то здесь нас встретила холодная функциональность операционной.

Стены были выложены белым кафелем, который отражал свет магических ламп, делая его неприятно резким. В воздухе висел тяжелый запах хлорки и спирта. Вместо парт здесь стояли ряды высоких столов, обитых цинком. На стенах висели анатомические плакаты, где с пугающей детализацией были изображены мышцы, нервы и внутренние органы человека.

Селина Шарп сидела на краю преподавательского стола. На ней был белый халат с закатанными рукавами, на ткани которого виднелись бурые пятна — то ли старая кровь, то ли пролитые зелья. В одной руке у нее дымилась большая жестяная кружка с черным кофе, в другой был скальпель, которым она задумчиво чертила линии на столешнице. Рядом с ней возвышалась гора, накрытая простыней.

Когда последний студент закрыл дверь, она громко отхлебнула кофе и обвела нас тяжелым взглядом.

— Добро пожаловать, — ее голос был хриплым и уставшим. — Я целитель Селина Шарп, магистр второй ступени. И я пошла в целители не для того, чтобы вытирать пациентам слезы. Если хотите дарить утешение — идите в сиделки.

Она спрыгнула со стола и прошла вдоль первого ряда, звонко стуча каблуками по плитке.

— Большинство из вас думает, что Целительство — это мягкий свет и добрые слова. Забудьте. Целительство — это грязь, кровь и кишки ваших товарищей, которых нужно запихнуть обратно в брюшную полость. У вас будет три минуты, чтобы не дать солдату умереть от болевого шока.

Она резко развернулась и сдернула простыню с тележки. Под ней лежала гора свежих свиных окороков.

— Сегодня мы учимся основам. Сращивание мягких тканей. — Она взяла один кусок мяса, небрежно полоснула по нему скальпелем, вскрывая волокна до самой кости, и бросила на цинковый стол перед Норой. Мясо влажно шлепнулось. — Задача проста. Закрыть рану. Без нагноения. Без шрамов.

Селина обвела взглядом притихший класс.

— Я понимаю, что большинство из вас еще не обладают навыком Здоровья. Поэтому слушайте внимательно. Вы должны направить ману к краям разреза. Не пытайтесь создать новую плоть. Ваша задача — ускорить естественный процесс свертывания крови и заставить волокна сцепиться. Представьте, что это нога вашего лучшего друга. Время пошло. Разбирайте пациентов.

Студенты нехотя потянулись к мясу.

Я забрал свой кусок. Глубокий разрез, повреждены мышцы.

Я положил руки над раной. Мой реальный уровень позволял использовать навык Здоровья на уровне ученика третьей ступени. Я мог бы соединить нервные окончания и убрать любые следы травмы за секунды. Но демонстрировать реальный уровень я не собирался. Рано пока раскрывать все карты.

Поэтому я сосредоточился, намеренно ограничивая поток маны. Задача была сымитировать навык Здоровья ученика второй ступени. Я подал импульс на края раны, стимулируя ускоренное деление клеток. Мясо начало стягиваться, но я специально позволил краям сойтись чуть неровно, оставляя грубый белесый рубец.

— Грубо. Сшито наспех, словно ты мешок с картошкой латал, — раздался голос Селины у меня за спиной.

— Зато кровь не идет, — выдохнул я с притворной усталостью.

— Верно. Жить будет, но шрамом девок пугать придется. Сойдет для окопа, но для госпиталя — халтура. Учись работать тоньше.

Она хмыкнула и пошла дальше.

Валериан стоял бледный. Он пытался использовать навык Здоровья ученика первой ступени, чтобы остановить кровотечение, но его руки дрожали от отвращения. Тем не менее, кровь остановилась, хоть рана и осталась открытой.

— Кровь остановлена, — констатировала Шарп. — Но, если вас тошнит от вида мяса, на поле боя вы станете обузой. Привыкайте.

Остальные справлялись не лучше.

Дерек ван Холт, лидер тройки мажоров, смотрел на кусок свинины как на личное оскорбление. Он явно привык, что мясо ему подают жареным на тарелке, а не сырым на цинковом столе. Он попытался воздействовать на разрез грубой силой, влив в него слишком много маны без контроля. Мясо зашипело, потянуло дымком.

— Вы его лечите или готовите ужин, ван Холт? — бросила Селина, проходя мимо. — Если солдат вернется ко мне с жареной ногой, я заставлю вас ее съесть.

Айлетт, высокая блондинка с ледяными глазами, действовала иначе. Она, как и Валериан, уже владела навыком Здоровья ученика первой ступени и работала с пугающим хладнокровием. Она не поморщилась, погружая пальцы в разрез. Кровь остановилась почти мгновенно, словно замерзла, но края раны остались жесткими и твердыми, как подошва.

— Функционально, — кивнула Шарп. — Кровотечения нет. Но ткани потеряли эластичность.

Брэн, мой огромный сосед по комнате, выглядел самым несчастным человеком в аудитории. Его широкие ладони, идеально подходящие для того, чтобы держать молот или щит, совершенно не годились для микрохирургии. Он так сильно старался сжать края раны, что, кажется, случайно использовал свою магию Земли. Свинина под его пальцами не срослась, а затвердела, покрывшись чем-то похожим на серую каменную корку.

— Я просила зашить, а не зацементировать. Если ты превратишь бойца в статую, тащить его придется тебе, — вздохнула Селина.

Томас Рид, самый тихий парень из нашей десятки, вообще не мог начать. Он стоял белый как мел, его руки тряслись так, что он не попадал пальцами по столу. Страх перед магией парализовал его. Рядом с ним Питер Вуд из десятка Дохляков уже зеленел, прижимая ладонь ко рту и явно борясь с желанием вернуть завтрак.

Майлин, сидевшая через ряд, подошла к задаче с присущей ей дотошностью. Ее шов был идеально ровным, стежок к стежку, словно вышивка на платке.

— Слишком медленно, — заметила Шарп, разглядывая ее работу. — В бою пациент истечет кровью, пока вы наводите эту красоту. Но сделано на совесть.

На этом фоне общего провала и неумелых попыток класс выглядел жалко. Только Кай, мой странный сосед по комнате, молча сделал свою работу. Я не успел заметить как, но его кусок мяса был аккуратно соединен, словно стянут невидимой нитью. Он стоял тихо, сливаясь с тенью в углу, и Селина просто молча кивнула ему, проходя мимо.

И тут она остановилась возле Седрика.

Мой друг стоял, низко склонившись над столом. Его лицо было бледным, на лбу выступила испарина, кончик языка торчал из уголка рта от усердия. Он действовал не силой, как я или Валериан. Он действовал интуицией.

Седрик еще не владел навыком Здоровья, но прямо сейчас, на моих глазах, у него формировался этот навык, и формировался очень успешно. Все говорило о том, что у него явный талант к целительству. Он применял ману точечно, слой за слоем, миллиметр за миллиметром сшивая мелкие сосуды.

Селина молча наблюдала за ним минуту. Затем наклонилась ниже.

— Чистая работа, — хмыкнула она. — Для дилетанта, который впервые видит открытую рану, даже удивительно.

Она взяла кусок мяса, который обрабатывал Седрик, и с силой растянула его в стороны. Место разреза держалось крепко. Ткани срослись так, словно раны никогда не было. Это была уверенная активация навыка Здоровья ученика первой ступени, выполненная с редкой для новичка чистотой.

— Волокна восстановлены, сосуды соединены, — Шарп подняла на парня взгляд. — Как твое имя, студент?

— Седрик, магистр.

— Хорошая работа, Седрик. У тебя легкая рука. Ты чувствуешь ткань, а не просто льешь в нее ману.

Седрик залился краской до самых ушей и посмотрел на свои руки с немым удивлением. Кажется, он и сам не ожидал от себя такого результата.

Я внимательно посмотрел на него. Седрик не обладал большим потенциалом, но его контроль был феноменальным для новичка. Он понимал структуру плоти лучше, чем теорию магии.

Это было очень кстати. Я как раз искал, кем усилить наши вечерние занятия. Брэн отвечал за физподготовку, я — за общие магические навыки, но Седрик сможет на пальцах объяснить остальным нюансы лечения. Он станет негласным лидером класса по медицине. Если Шарп его выделила, значит, к нему будут прислушиваться. Я смогу переложить на него объяснение материала остальным и помощь отстающим. Это освободит мне вечера для работы с Вейном.

Идеальное распределение ресурсов.

Когда занятие закончилось и студенты, с облегчением оттирая руки от жира, потянулись к выходу, я задержался.

Меня волновал вопрос, ответ на который я уже давно не мог найти…

Селина Шарп сидела за столом, заполняя журнал.

— Что еще, Арден? — спросила она, не поднимая глаз. — Если у тебя что-то болит, иди в лазарет к дежурному. Моя смена там закончилась.

— Вопрос, магистр, — я подошел ближе. — Теоретический.

— Не люблю теорию. Говори по сути.

— Представим… боевую ситуацию, — начал я, тщательно подбирая слова. — В тело бойца попадает осколок. Или, скажем, вражеский артефакт. Шрапнель с активным магическим контуром.

Шарп отложила перо и посмотрела на меня. В ее глазах зажегся профессиональный интерес хирурга.

— И?

— Он впился глубоко. Оплел нервы и сосуды. Если попытаться вырезать, то убьешь пациента болевым шоком или кровопотерей. Если попытаться разрушить магией, то артефакт сдетонирует или остановит сердце. Как такое извлекают?

Шарп прищурилась. Она явно понимала, что «боевая шрапнель» — это лишь легенда для прикрытия. Но спрашивать прямо не стала.

— Если артефакт интегрирован в нервную систему… — она постучала пальцем по столу. — Это дрянная ситуация. Любое магическое вмешательство вызовет конфликт полей. Ты не можешь лечить магией то, что реагирует на магию взрывом.

— И что делать? Оставить гнить?

— Химия, Арден. Старая добрая химия. Нужно изолировать зону поражения. Обычная «заморозка» не поможет.

Она понизила голос, хотя в классе мы были одни.

— На войне мы использовали Эфирную соль.

— Эфирную соль?

— Редкая гадость. Добывается в шахтах с высоким магическим фоном. Если ввести раствор этой соли в область вокруг «осколка», она создает зону абсолютной тишины. Активный контур внутри предмета мгновенно глохнет. Он перестает считывать состояние организма, перестает тянуть ману и реагировать на внешние раздражители. Предмет превращается в обычный кусок мертвого железа. На пару минут. В этот момент его можно вырезать, если руки растут из плеч. Но действовать надо быстро. Как только соль рассосется — контур снова запустится.

Она снова взялась за перо, давая понять, что разговор окончен.

— Но ты этого не слышал, Арден. Эфирная соль — подконтрольный препарат. В городской аптеке ее не купишь. Ее используют для подавления буйных магов в тюрьмах.

— Понял, — кивнул я. — Спасибо, магистр. Просто… интересно было.

— Конечно, — хмыкнула она, не глядя на меня. — Интересно. Вали отсюда, студент.

Я вышел в коридор.

Эфирная соль.

Вот оно. Решение.

Это был шанс для Мердока, хозяина трактира «Сытый Грифон». Единственный способ снять «Поводок» без риска убить трактирщика.

Но где ее достать? В аптеках нет. У Вейна на складе — вряд ли, это медицинский спецпрепарат, а не инженерный расходник. Шарп ясно сказала, что это подконтрольное вещество.

Оставался только один вариант. Место, где можно купить все, что запрещено законом. Где продают яды, краденые артефакты и редкую запрещенную алхимию, не задавая лишних вопросов.

Теневой Рынок.

Предстояла опасная прогулка, но другого пути достать соль я не видел.

Вечером я спустился на технический этаж.

Здесь, в старом помещении, где раньше хранили списанные парты, было душно. Народу прибавилось. Слухи о том, что десятка Ардена делает что-то полезное по вечерам, расходились по нашему классу. Сначала пришли две девчонки из «Дохляков» — тихие, забитые, они просто хотели сдать экзамены и не вылететь. Потом подтянулись пара парней из «Мясников». А сегодня я насчитал еще четверых новых лиц.

Девятнадцать человек вместе со мной. Почти два десятка студентов из А-7. Кая не было — наш сосед по комнате предпочитал держаться особняком.

Брэн взял на себя физическую подготовку, и, надо признать, гонял ребят на совесть. Огромный и добродушный в жизни, на тренировке он превращался в непреклонную скалу. Но сегодня все они пришли на мою часть — магических тренировок.

Я прошел в центр.

— Разбиваемся на пары, — спокойно произнес я. — Отрабатываем навык контроля температуры. Задача — нагреть воздух в ладонях, не создавая огня. Просто тепло.

Я пошел вдоль рядов, наблюдая за попытками. Для меня их усилия были как на ладони — я видел потоки маны, которые они вслепую пытались направить.

Остановился возле Свена. Этот крепкий парень из десятка «Мясников» стоял, набычившись, и сжимал кулаки так, что побелели костяшки. Его лицо покраснело от натуги.

— Свен, стоп, — я коснулся его плеча.

— Не греется, Арден, — выдохнул он, разжимая руки. — Я уже и так, и эдак.

— Ты пытаешься выдавить тепло силой, как воду из тряпки. Расслабь кисти. Тебе нужно не давить, а заставить ману двигаться по каналам. Представь, что ты растираешь замерзшие руки. Быстро-быстро. Только делай это маной.

Свен нахмурился, но кулаки разжал. Через минуту его лицо прояснилось.

— О… пошло. Тепло!

— Запомни это ощущение. Не сила, а скорость движения.

Я пошел дальше. Томас Рид сидел в углу, глядя на свои ладони с опаской. Его напарник, Питер Вуд, терпеливо ждал.

— Томас? — я присел рядом.

— Я не могу, — тихо сказал он. — Вдруг полыхнет?

Его страх перед магией был иррациональным, но глубоким.

— Мы не работаем с огнем, — твердо сказал я. — Мы работаем с температурой. Это как теплая кружка чая в руках. Ты же не боишься кружки чая?

Томас неуверенно мотнул головой.

— Просто согрей руки. Чуть-чуть. Томас, пусть мана течет по каналам, не давай ей застаиваться, и ничего не полыхнет.

Я подождал, пока он сделает глубокий вдох и прикроет глаза, успокаивая дыхание. Поток в его руках выровнялся, став плавным.

Атмосфера в зале была рабочей. Здесь, вдали от глаз преподавателей и надменных аристократов, ребята чувствовали себя свободнее. Они не боялись ошибиться, не боялись выглядеть глупо. Мы все были в одной лодке — класс А-7, которому нужно было выгрызать свое место на самой вершине, пробиваясь в тройку лидеров.

Когда время вышло, я хлопнул в ладоши.

— Закончили! Подойдите все сюда.

Студенты сгрудились вокруг меня.

— Неплохо, — кивнул я. — Брэн отлично подтягивает вашу выносливость. Я даю базу по магическому контролю. Но нам нужно внести изменения в программу.

Я сделал паузу, находя взглядом светлую макушку в толпе.

— Седрик, шаг вперед.

Седрик Арн вздрогнул и неуверенно вышел в центр. Он выглядел смущенным вниманием.

— С сегодняшнего дня Седрик ведет блок «Целительства», — объявил я. — Он будет учить вас останавливать кровь при порезах, убирать синяки и снимать зуд.

По рядам побежал шепот.

Горт, еще один «Мясник» из третьего десятка, скептически скрестил руки на груди.

— Седрик? — переспросил он. — Арден… Он же из «Дохляков». Чему он нас научит? Подорожник прикладывать?

Несколько человек хмыкнули.

— Этот «Дохляк», — мой голос стал жестче, пресекая смешки, — сегодня на занятии магистра Шарп сделал то, на чем посыпались многие. Вы все были там. Вы видели. Пока остальные пытались просто залить рану маной, он восстановил волокна так чисто, что сама Шарп это отметила.

Я обвел взглядом сомневающихся.

— Впереди экзамены. И впереди практика. Если кто-то из вас порежется инструментом или получит ожог — вы скажете «спасибо», что Седрик научил вас, как не истечь кровью и не остаться со шрамом. Он чувствует живую ткань лучше любого из нас.

Горт переглянулся со Свеном. Тот пожал плечами, мол, «дело говорит».

Седрик расплылся в широкой улыбке, словно мы все тут были его старыми друзьями.

— Серьезно, парни, там делов-то! Главное — не давить. Кровь, она же умная, ей просто путь показать надо. А то, что я из «Дохляков»… Ну так, зато я знаю, где у нас в Академии лучшие мази достать мимо кассы. И про анатомию такое расскажу — закачаетесь!

По рядам пробежали улыбки. Напряжение, висевшее в воздухе, лопнуло, как мыльный пузырь. Седрик своей болтовней и непосредственностью мгновенно растопил лед. Он не оправдывался — он уже вовсю «продавал» свою полезность.

— Я за, — звонкий голос разрезал гул одобрения.

Майлин выступила вперед, вставая рядом с Седриком. Она тряхнула своей тугой косой и обвела парней взглядом своих необычных разноцветных глаз — серого и зеленого.

— Арден дело говорит. Если Седрик шарит в целительстве лучше других, глупо это не использовать. Лично мне лишние шрамы не нужны. А этот болтун, — она усмехнулась, кивнув на сияющего Седрика, — похоже, и правда знает, о чем говорит.

— Вот и отлично, — кивнул я, скрывая довольную улыбку. Седрик оказался идеальным выбором, он заговорит зубы кому угодно, но свое дело знает. — Завтра Седрик покажет базу по остановке капиллярного кровотечения. На сегодня все. Все свободны.

Студенты начали расходиться. Седрик тут же оказался в центре внимания, он уже что-то оживленно рассказывал Томасу и Питеру, размахивая руками, видимо, травил очередную байку про преподавателей. Горт подошел к нему, что-то спросил про плечо, и Седрик с энтузиазмом начал тыкать пальцем ему в дельтовидную мышцу, объясняя природу травмы.

Брэн хлопнул меня по плечу, подмигнул и двинулся к выходу, увлекая за собой остальных. Зал быстро пустел. Гул голосов и шагов затих в коридоре. Вскоре в тишине Технического этажа остались только мы с Майлин.

Она сидела на стопке старых гимнастических матов, которые мы выторговали у Бека, управляющего студенческим корпусом, за дополнительный золотой. Мы перетащили их сюда, чтобы оборудовать зону для спаррингов. Сейчас она неспешно расплетала свою тугую косу, и ее пальцы двигались в гипнотическом ритме.

— Ты сегодня был хорош, Арден, — произнесла она, не поднимая глаз. Голос звучал спокойно, но с той особой интонацией, которую я уже начинал узнавать. — Заставил даже «Мясников» слушать себя с открытым ртом.

— У них дури много, а толку ноль. Они привыкли работать силой, а пользоваться магией для них непривычно. Я просто показал, как ее использовать.

— И теперь они смотрят на тебя, как на вожака, — усмехнулась она.

Майлин подняла голову. В полумраке ее разноцветные глаза — серый и зеленый — казались темными, глубокими, в них не было никаких искр, только сосредоточенное, почти хищное внимание.

Я остановился в шаге от нее.

От Майлин исходил тонкий, едва уловимый аромат жасмина — странный, волнующий контраст с ее решительным характером и скромной одеждой.

— Я просто даю им то, что нужно для победы, — ответил я, глядя на нее сверху вниз. — Нам всем это нужно.

— Победа… — эхом повторила она, медленно поднимаясь. — Это хорошо. Но мне сейчас нужно другое.

Она шагнула ко мне. Внезапно оказалась слишком близко. Ее ладонь легла мне на грудь, прямо поверх рубашки. Пальцы сжались, комкая ткань, притягивая меня к себе.

В следующий миг разговоры стали лишними.

Нас обоих накрыло. Это не было поиском утешения или нежности. Это был всплеск адреналина, который требовал выхода. Напряжение последних дней — бесконечная гонка на износ, необходимость всегда быть начеку — все это сдетонировало, стоило нам остаться одним.

Мы повалились на ту самую стопку матов.

Майлин целовала жадно, требовательно, ее руки скользили под моей одеждой, обжигая кожу. Я отвечал тем же. Это было похоже на схватку. Неистово, резко, не оставляя времени на вдох. Одежда летела в стороны, пуговицы стучали по полу, как град.

Ее кожа была горячей, движения — требовательными. Майлин не просила, она брала. Она кусала губы, выгибалась навстречу, царапала мою спину короткими ногтями, выплескивая всю ту ярость, что копилась в ней под маской дисциплинированной дочери капитана стражи.

В полумраке старой прачечной существовали только мы, сбитое дыхание и ритм, который заглушал все мысли о планах, артефактах и Академии.

Когда все закончилось, мы еще какое-то время лежали молча.

Я смотрел в темный потолок, где едва светился одинокий магический светляк. Дыхание выравнивалось, мысли прояснялись. Мир снова обретал четкость.

Повернул голову, я засмотрелся на Майлин. Она лежала рядом, раскинув руки, ее волосы разметались по мату темным веером. При этом выглядела абсолютно спокойной.

Но этот момент не мог длиться вечно. Мир за стенами этой комнаты никуда не делся. Стоило дыханию выровняться, как мысли, которые я гнал прочь, навалились с новой силой.

Вечера теперь заняты Вейном — он требует моего присутствия в лаборатории после занятий. Потом эта группа. А ведь есть еще лавка — мне нужно изобретать новые схемы, пополнять ассортимент Салвера, думать над защитными артефактами, иначе мы прогорим. И, конечно, моя собственная учеба, которую никто не отменял.

Времени катастрофически мало. Его едва хватает на сон.

Я приподнялся на локте, глядя на профиль девушки.

— Майлин, — начал я, стараясь говорить мягко, но твердо. — Слушай.

Она лениво повернула голову, вопросительно изогнув бровь.

— Мне это нравится, — честно сказал я. — Ты мне нравишься. Но давай сразу начистоту, чтобы потом не было обид.

Я провел рукой по волосам.

— У меня сейчас завал. Ты видишь, что творится. Тренировки с классом, лаборанство с Вейном, плюс мои дела в городе, которые требуют внимания. Я не смогу быть тем парнем, который водит тебя гулять под луной и уделяет отношениям «достаточно времени». У меня его просто нет.

Я ждал, что она нахмурится. Обидится. Или начнет выяснять, что для меня важнее.

Но Майлин рассмеялась.

Это был низкий, грудной смех, в котором не было ни капли обиды. Она села, не стесняясь своей наготы, и посмотрела на меня как на идиота.

— Арден, ты сейчас серьезно? — она фыркнула, откидывая волосы назад. — Ты перечисляешь мне свой график, пока мы сидим на матах?

Она придвинулась ближе, ее глаза смотрели жестко и внимательно.

— Ты решил предупредить меня, что ты занятой человек? После того как мы… вот так? — она провела пальцем по моей груди, словно ставя печать. — Слушай внимательно. Мне не нужен отчет по твоему расписанию. И «отношения» по часам мне тоже не нужны. Я беру то, что хочу. Когда хочу.

Ее голос стал тише, интимнее.

— Если у тебя нет времени бегать за мной с букетами — мне же проще. Я дочь солдата, Арден. Мне не нужны сопли и прогулки за ручку. Мне нужен мужчина.

Она наклонилась к моему уху, ее дыхание обожгло кожу:

— Я вижу, что ты идешь к своей цели. И я иду, к своей. Нам обоим нужно спускать пар, иначе мы просто перегорим.

Она отстранилась и посмотрела мне прямо в глаза с легкой, уверенной усмешкой.

— Хочешь, чтобы было просто? Будет просто. Я прихожу, когда мне надо. Ты не врешь мне. И не унижаешь меня фразами про «я не могу тебе дать».

Она встала и начала одеваться, ничуть не смущаясь. Каждое ее движение было точным, быстрым, уверенным.

— Пока ты остаешься собой — расчетливым, целеустремленным и… — она кивнула на маты, застегивая рубашку, — … ненасытным, мне плевать на твою занятость. У меня только одно условие.

Она накинула мантию, поправила воротник и обернулась уже у двери.

— Не загони себя, командир. Ты мне нужен в форме.

Дверь за ней тихо закрылась.

Я остался сидеть в тишине, глядя на пустой проем.

Это было лучшее, что могло случиться. Любая другая требовала бы внимания, обижалась на пропущенные встречи, тянула бы из меня ресурсы, которых и так мало. Майлин же… она встала рядом, прикрыла спину и подала патроны. Она не балласт. Она — часть команды.

И черт возьми, какая же она шикарная.

Я откинулся на спину, закинув руки за голову, и позволил себе еще минуту просто смотреть в потолок, наслаждаясь моментом редкого покоя.

Хрум.

Звук был тихим, но в гулкой тишине прачечной он прозвучал отчетливо.

Хрум. Хрусть.

Я резко сел, возвращаясь в реальность.

— Штифт?

Паука рядом не было. Видимо, пока мы с Майлин были заняты… кхм… делом, он тактично сполз с моего предплечья и нашел себе занятие поинтереснее.

Звук доносился из темного угла, где была свалена куча хлама, оставшаяся от расчистки помещения. Там виднелись обломки старых парт, ржавые трубы и куски какой-то списанной оптики из кабинета физики.

Я подошел ближе.

Штифт сидел на куске старой медной трубы. В его жвалах исчезал последний фрагмент какого-то предмета, видимо, часть старого проектора.

— Ты что жрешь? — нахмурился я. — Это не просто железо, это оптика. Стекло застрянет в…

Я не договорил.

Штифт проглотил кусок, и его металлическое тело вдруг пошло рябью. Темный, матовый металл его панциря на секунду стал зеркальным, отражая свет одинокого светляка, а потом вдруг… исчез.

Точнее, не исчез. Он изменил цвет.

Штифт стал серым и шершавым — точь-в-точь как каменный пол под его лапами. Если бы я не знал, что он там сидит, я бы прошел мимо, приняв его за неровность пола.

Я моргнул.

— Ну-ка… — прошептал я. — А если так?

Я пнул ногой кусок ржавой трубы ближе к нему. Штифт переступил лапками, забираясь на рыжий металл.

Секунда задержки. По его корпусу снова пробежала волна, и он окрасился в буро-рыжие тона, имитируя текстуру ржавчины.

В голове щелкнуло понимание.

— Ты не просто ешь, — выдохнул я, приседая перед ним на корточки. — Ты усваиваешь свойства материала. Ты сожрал призму и научился преломлять свет?

Паук издал довольный стрекочущий звук и снова стал серым, сливаясь с полом.

Активный камуфляж.

Мой механический питомец только что эволюционировал. Он получил способность мимикрии. Не идеальную — контуры все еще были видны, если присмотреться, но для скрытного наблюдения в темном углу этого было более чем достаточно.

— Умница, — я протянул руку, и Штифт привычно юркнул мне в рукав, занимая место на предплечье.

— Отлично, — прошептал я, чувствуя, как по предплечью бежит едва заметный холодок от его перестроек. — Теперь у нас на один козырь больше.

Я погасил светляка под потолком и вышел в темный коридор, оставляя запах жасмина позади.

Интерлюдия. Валериан фон Райт

В гостиной общежития, закрепленной за десятком аристократов, Валериан фон Райт мерил шагами ковер, нервно сжимая кулак. На его пальце тускло блеснул перстень с парящим орлом.

— Вы видели это? — Валериан резко обернулся к своей десятке. — Этот безумный лавочник… Он собрал вокруг себя целую толпу! Половина класса по вечерам ошивается на техническом этаже, заглядывая этому выскочке в рот. А еще он стал лаборантом у Вейна.

Дерек ван Холт, развалившийся в глубоком кресле, лениво подбросил на ладони монету.

— Вчера я видел, как к нему притащились еще четверо, — буркнул он. — Те, что из «Мясников». Арден учит их контролю. За просто так.

— За просто так? — Валериан скривился, будто съел лимон. — Он покупает их лояльность! Этот торговец барахлом метит в лидеры класса. Мой отец вложил в мою подготовку целое состояние не для того, чтобы в общем рейтинге я шел в тени безродного самоучки. Если мы сейчас его не осадим, на итоговых зачетах этот проходимец станет лицом А-7, а мы — его обслуживающим персоналом.

— Нужно сдать его десятникам, — предложил один из парней. — Сказать, что Арден сколотил шайку, чтобы подорвать их авторитет. Люциан Грей не любит конкуренции. Он быстро втопчет его в грязь.

— Слишком просто, — отрезал Валериан. — Арден изворотлив. Нам нужно действовать тоньше. Мы создадим свой «клуб». Обещания, протекция наших семей, доступ к редким материалам. Запугаем тех, кто сомневается.

— А что насчет его окружения? — подала голос одна из девушек, любуясь своим маникюром. — У него есть этот… как его… Седрик. Светловолосый недотепа. И этот деревенский увалень Брэн. Если ударить по ним, Арден быстро потеряет спесь. Нужно спровоцировать их на конфликт, подстроить нарушения так, чтобы под удар попали именно они, а не Арден. Пусть лишаются баллов и отрабатывают взыскания, пока он ходит «чистеньким» любимчиком преподавателей. Когда они поймут, что дружба с лавочником приносит им одни неприятности, они сами от него отвернутся. Арден останется один.

— У меня есть идея получше, — Дерек хищно улыбнулся. — Подкупим кого-то из бедных студентов. Пусть «подружится» с Арденом, втирается в доверие, а потом при всех выдаст его секреты или подставит с крадеными ингредиентами. Грязно, громко, чтобы все видели: доверять лавочнику — себе дороже.

— И слухи! — Валериан воодушевился. — Пустим слух, что он приторговывает поддельными артефактами или ворует со склада Вейна. Пусть все знают, что он нечист на руку.

— А Майлин? — девица с маникюром усмехнулась. — Я лично видела, как они шептались после занятий. У меня в запасе есть «Любовный яд». Если подлить его Ардену, он начнет вести себя… неадекватно. Представляете, как он будет липнуть к каждой юбке прямо в коридорах Академии? Посмотрим, как быстро его «подруга» от него отвернется, когда он превратится в посмешище.

Валериан остановился, и его глаза блеснули недобрым огнем.

— Мы ударим по всем фронтам. По друзьям, по его авторитету, по его самоуверенности. Я хочу, чтобы этот выскочка понял свое место.

Все мажоры согласно зашумели, предвкушая забаву. Лишь Айлетт фор Ланн, сидевшая у окна, не произнесла ни слова.

Интерлюдия. Айлетт фор Ланн

Айлетт смотрела в окно на темные шпили Академии. Голоса Валериана и Дерека доносились до нее как назойливое жужжание мух. Они обсуждали планы мести, интриги, подкупы… Все это казалось ей таким мелким.

Ее мысли снова и снова возвращались к утру. К тому моменту на плацу.

«Это было наваждение», — холодная мысль скользнула в сознании, но даже сейчас, вспоминая взгляд Ардена, она почувствовала фантомный отголосок того жара.

Это было унизительно. Она, наследница рода фор Ланн, и какой-то безродный выскочка из Крамма. Грязь под ногами. Никто.

Но почему тогда, стоило ей оказаться рядом с ним, воздух становился плотным и горячим? Почему ее кровь начинала пульсировать в висках, требуя сделать шаг навстречу? Это не было похоже на симпатию. Это напоминало голод. Дикую, иррациональную жажду, причину которой она не могла объяснить даже самой себе.

Она видела Ардена на занятиях. Видела, как он работает — сосредоточенно, без лишних движений, с эффективностью, которая была не всегда доступна даже магам с хорошей родословной.

Пока Валериан тратил время на хвастовство, Арден кропотливо выстраивал систему влияния.

«Они хотят его сломать, потому что чувствуют угрозу», — Айлетт едва заметно усмехнулась, касаясь пальцами своей шеи там, где билась жилка.

Валериан видел в Ардене врага. Айлетт же видела в нем нечто иное.

Загадку. Ресурс. И странное, пугающее искушение.

Если человек без связей и поддержки смог за месяц получить место лаборанта у затворника Вейна и заставить ее собственное сердце сбиваться с ритма одним своим присутствием — значит, в нем есть сила. Скрытая, темная, непонятная.

«Пусть пробуют», — думала она, слушая, как Дерек планирует подкуп студента. — «Если Арден прогнется под этими детскими кознями, значит, он всего лишь удачливый ремесленник. И мои ощущения были ошибкой, глупой игрой гормонов. Тогда он мне не интересен. Я просто выкину его из головы».

Она посмотрела на свое отражение в темном стекле. Глаза хищно блеснули.

«Но если он выстоит… если он переиграет Валериана на его же поле…»

Айлетт знала правила большой игры. Настоящие лидеры не тратят время на мелкую травлю. Они находят самородки в грязи и делают их своей собственностью.

Арден мог стать идеальным исполнителем. Ее личным мастером артефактов. Ее верным мечом.

И, возможно, чем-то большим. Ей нужно было держать его рядом. Как можно ближе. Чтобы понять природу этого странного притяжения, чтобы взять его под контроль и подчинить себе. Желание обладать этой силой жгло ее изнутри, смешиваясь с высокомерным презрением к его происхождению.

«Валериан устроит ему отличную проверку», — Айлетт поднялась, небрежно закрывая книгу. — «А я посмотрю, как ты выпутаешься, Арден. Если ты победишь их всех, я предложу тебе место у моего трона. И тогда мы посмотрим, почему меня так тянет к тебе, безродный».

Она вышла из гостиной, когда Валериан как раз расписывал, как подстроит Ардену проблемы с профессорами.

У нее были свои планы на этот класс. И Арден в них занимал теперь центральное место.

Утро следующего дня началось с засады.

Я перехватил своих ребят у входа в столовую. Седрик и две девушки из «Дохляков», Элиза и Талия, стояли прижатые к стене. Путь им преграждал Люциан Грей со своей свитой.

Десятник «Мажоров» выглядел безупречно, мантия отглажена, волосы уложены, на пальцах поблескивают перстни. Он держал в руках сложенный лист бумаги и лениво постукивал им по ладони.

— В чем дело? — я шагнул вперед, вставая между Греем и Седриком.

Люциан перевел на меня взгляд, полный наигранного сочувствия.

— А, Милтон. Твои подопечные как раз получали наряд.

— Какой еще наряд? — спокойно уточнил я.

— Трудовой, — усмехнулся Грей. — По итогам прошлой недели десяток «Дохляков» занял последнее место в рейтинге. А значит, по личному распоряжению Сотника, до конца этой недели они обязаны обслуживать победителей. То есть нас.

Он развернул лист и помахал им перед носом у Седрика.

— Манежи для лошадей забиты навозом. Мой десяток хочет тренироваться в чистоте завтра утром. Так что сегодня вечером, сразу после ужина, эти трое, — он указал пальцем на «Дохляков», — идут чистить стойла. До блеска.

Седрик побледнел.

— Но вечером у нас… — начал он.

— У вас работа, — перебил Люциан, жестко улыбаясь. — Грязная, вонючая работа. Как раз для вашего уровня.

Он посмотрел на меня, ожидая вспышки гнева. Это был расчетливый удар. Тренировка была назначена именно на вечер. Люциан хотел показать всем, что Арден может играть в учителя, но реальная власть у аристократов.

Я мог бы вызвать его на дуэль прямо сейчас. Втоптать в пол, как уже делал раньше. Но что это изменит? Наряд на работы выписан официально, по итогам рейтинга. Сломанный нос Грея не отменит приказа, и Седрику все равно придется идти разгребать навоз. Сила тут не поможет — она лишь подтвердит, что я не могу защитить своих от системы. Нужен был другой подход.

Я посмотрел на Люциана. И улыбнулся.

— Отлично, — громко сказал я, чтобы слышали все вокруг. — Спасибо, Люциан.

Грей моргнул, его улыбка дрогнула.

— Что?

— Я ломал голову, где найти полигон для отработки выносливости в реальных условиях, — я повернулся к Седрику и девчонкам. — Вы пойдете в манеж.

Седрик растерянно моргнул, Элиза опустила глаза, готовая расплакаться.

— Но вы не будете махать лопатами, как крестьяне, — мой голос стал жестким, перекрывая шепотки в коридоре. — Это идеальный полигон для отработки навыка «Очищение» и навыка «Вода».

Я внимательно посмотрел на ребят.

— Обычно «Очищение» используют, чтобы убрать пятно с рубашки. Но очистить целое стойло? Вам придется отделять грязь от соломы — это колоссальная нагрузка. Вам придется держать концентрацию часами, пока ваши каналы не начнут гудеть от напряжения. А воду для смыва вы будете не носить ведрами, а создавать сами. Непрерывным потоком.

Я снова посмотрел на Люциана, который выглядел так, словно надкусил яблоко и нашел там половину червя.

— Спасибо за предоставленную возможность, Грей. В учебном классе такую нагрузку не смоделировать. К утру их контроль вырастет в разы.

Седрик выпрямился. В его глазах страх сменился азартом. Девочки тоже подняли головы. Они больше не чувствовали себя уборщиками. Они были спецгруппой на задании.

— Мы справимся, Арден, — твердо сказал Седрик.

Люциан, поняв, что его попытка унижения превратилась в фарс, резко развернулся и, махнув полой мантии, ушел в столовую.

Но моя победа была недолгой.

На общем построении перед занятиями Сотник Ворн выглядел мрачнее тучи. Он медленно прошел вдоль строя, заложив руки за спину. Его взгляд, тяжелый и колючий, остановился на мне. В руках он держал сложенный листок бумаги.

Я заметил самодовольную ухмылку Дерека ван Холта в шеренге второго десятка — видимо, бумага попал к сотнику не без его помощи. Лекса Стерн, десятник «Дохляков», нервно теребила край мантии, чувствуя неладное. Мара Вейл, мой десятник, смотрела прямо перед собой с каменным лицом. Она понимала, что сейчас будет, но вмешаться не могла.

— Арден Милтон, выйти из строя, — голос Ворна прозвучал негромко, но над строем А-7 мгновенно повисла тишина.

Я сделал три шага вперед и замер.

Ворн подошел ко мне вплотную.

— Я слышал, у тебя избыток свободного времени, Милтон? — спросил он вкрадчиво. — Решил поиграть в инструктора?

Он поднял руку, демонстрируя тот самый листок. Я перехватил торжествующий взгляд Дерека из строя «Мажоров». Это был список. Имена всех, кто приходил ко мне на технический этаж.

— Здесь девятнадцать имен, — продолжил Сотник, поворачиваясь к строю. — Девятнадцать студентов, которые решили доверить свою подготовку кадету Милтону.

Он выдержал несколько секунд и продолжил.

— Инициатива в Академии не наказуема, — Ворн сделал паузу. — Она поощряется… ответственностью.

Он снова повернулся ко мне.

— Раз ты взял на себя смелость учить, ты отвечаешь за результат. В пятницу вечером будут подведены итоги недели и выставлены баллы за нормативы.

Его голос стал жестче, в нем зазвенела сталь.

— Если хоть один человек из этого списка получит отрицательное количество баллов к концу недели, то наказание понесет вся твоя группа. Вы будете обслуживать остальную половину класса.

Я молчал, принимая удар. Но это был не конец.

Ворн наклонился к моему лицу, его глаза сузились.

— А лично ты, Милтон, в случае провала получишь особое назначение. Ты станешь «Живой мишенью» для третьего курса боевого факультета.

По плацу пронесся испуганный вздох.

— Будешь выходить на их полигон каждый вечер в качестве спарринг-партнера, — припечатал Ворн. — Тебе будет запрещено атаковать. Только уклонение и щиты. Они ребята горячие, им нужно на ком-то отрабатывать удары в полную силу.

Валериан едва сдерживал довольную улыбку. Это был подарок для них. Им даже не нужно было трогать меня. Достаточно просто подставить Седрика, сломать его или завалить на зачете, и меня легально превратят в отбивную старшекурсники.

— Встать в строй, — бросил Ворн и развернулся.

Как только прозвучала команда «разойтись», ко мне подскочили Брэн и Седрик. Вокруг начали собираться остальные из списка. Вид у них был перепуганный.

Мы отошли в дальний угол плаца, подальше от лишних ушей.

— Арден, это безумие, — зашептал Седрик, его руки дрожали. — Живая мишень? Третий курс? Они же тебя покалечат! Там звери, а не люди.

— Надо все отменять, — глухо буркнул Брэн, хмурясь. — Скажем Ворну, что занятий больше не будет. Распустим всех. Они нас сожрут, Арден. Седрик не потянет, Элиза тоже слабая. Если мы продолжим, мы тебя подставим.

Предложение Брэна не было лишено логики — капитулировать прямо сейчас казалось самым безопасным решением. Ворн не просто назначил наказание. Он рассчитывал, что я признаю поражение и сам распущу группу, подтвердив свою никчемность. В ином случае мне придется идти до конца и рискнуть здоровьем под заклинаниями третьекурсников. Убивать или делать меня инвалидом никто не позволит — империя слишком дорого платит за обучение магов, чтобы разбрасываться ими вот так легко. Но провести неделю-другую в лазарете, пропустив важные события, я вполне мог.

Сотник недооценил одну вещь. Он считал, что управляет моим страхом, а я видел в этом лишь очередную задачу с известными мне переменными. Если я сейчас дам слабину, я потеряю не просто доверие ребят. Я потеряю репутацию, которая в этой Академии стоит очень дорого. Стоит один раз дать заднюю, и «Мажоры» раздавят меня за следующим же поворотом.

Мне нужно было превратить этих ребят из испуганной толпы в слаженную команду. В силу, которая обеспечит мне нужный результат уже к этим выходным.

Я обвел их взглядом. Восемнадцать пар глаз смотрели на меня с надеждой и страхом. Они ждали, что я скажу «я все отменяю», спасая себя и их.

— Никакой отмены, — твердо сказал я.

— Но Арден…

— Слушать меня! — рявкнул я так, что Седрик вжал голову в плечи. — Ворн только что сделал нам подарок. Он дал нам официальный статус. Теперь мы не кучка энтузиастов в подвале. Мы — группа, за которой следит сам сотник.

Я шагнул к ним, глядя каждому в глаза.

— Если вы сейчас сольетесь, вы подтвердите, что вы мусор. Что «Мажоры» правы, и ваше место — чистить их сапоги. Вы этого хотите?

— Нет, — тихо ответила Элиза.

— Я не слышу!

— Нет! — выдохнули они хором.

— Тогда слушайте. Если хотите выжить — учитесь. Я сделаю так, что вы сдадите. Но пахать придется вдвое больше. Никакой жалости к себе. Сегодня вечером группа Седрика идет в манеж. Остальные — на технический этаж. Мы пройдем этот норматив, даже если мне придется тащить вас на себе.

Я распустил их и остался один. Внутри все кипело. Ставки взлетели до небес.

Я прекрасно понимал, в каком положении оказался. Если я стану «Живой мишенью», у меня не останется ни сил, ни времени на что-то другое. Я буду проводить вечера, залечивая синяки и переломы, пока старшекурсники отрабатывают на мне свои удары.

А у меня не было этого времени.

В эти выходные я обязан был попасть на Теневой рынок. Мне нужна Эфирная соль. Без нее я не смогу помочь Мердоку. Хозяин «Сытого Грифона» прямо сейчас находится под контролем «Железных Псов» из-за артефакта «Поводок», и я — его единственный шанс.

Я собирался ему помочь, но при этом получить свою выгоду. Мердок — идеальный кандидат на роль первого звена в моей будущей сети. Трактирщик слышит все: шепот наемников за дальним столом, пьяные откровения чиновников, случайные фразы тех, кто ищет исполнителей для грязных дел. В «Сытом Грифоне» оседает пыль городских секретов, и мне нужно, чтобы Мердок начал фильтровать эту пыль для меня.

Глупо полагаться только на магию. Каким бы сильным магом я ни стал, я не смогу быть в десяти местах одновременно. Мне нужны глаза и уши там, куда не дотянутся поисковые заклинания.

Я решил формировать свою сеть. В ней найдется место боевым магам из Академии, которых я сейчас натаскиваю, но мне не меньше нужны и те, кто лишен искры. Люди со своими уникальными талантами и возможностями: трактирщики, знающие всех в лицо, скупщики, понимающие истинную цену вещей, или даже нищие, мимо которых ежедневно проходят тысячи людей.

Мердок станет моим первым серьезным вложением в этот актив. Он — ключ к городу, который я пока знаю слишком плохо. А в моей игре информация часто бьет сильнее, чем самое мощное боевое заклинание.

Победа в этой ситуации перестала быть просто способом поставить мажоров на место. Теперь это был расчетливый шаг и вопрос моего будущего.

Остаток недели превратился в затяжной штурм. Мы жили в ритме, который не снился даже самым ретивым студентам боевого факультета.

Мой «закрытый клуб» из девятнадцати человек, ставших для остальной Академии объектом насмешек и глухого раздражения, работал на пределе. Подъем за час до общего сбора, тренировки Брэна до десятого пота, занятия магией со мной до звона в ушах и, наконец, целительские занятия с Седриком, который помогал ребятам справляться с последствиями изматывающих тренировок, вовремя снимая мышечные спазмы и залечивая растяжения.

Я видел, как они меняются. Исчезала сутулость в спинах, в глазах появлялась та самая цепкая злость, которая отличает бойца от жертвы. Брэн не давал им спуску, превращая каждую свободную минуту в упражнение на выносливость. Седрик же стал настоящим ангелом-хранителем группы. Его пальцы, вечно пахнущие лечебными мазями, творили чудеса: он снимал мышечные зажимы и останавливал капиллярные кровотечения быстрее, чем дежурные в лазарете.

К вечеру пятницы напряжение достигло апогея. Воздух в холле, где висела магическая доска рейтинга, казалось, был наэлектризован так, что волоски на руках вставали дыбом.

Мы стояли плотной группой. Брэн скрестил мощные руки на груди, Майлин замерла подобно натянутой струне, а Седрик то и дело нервно потирал ладони. Остальные ребята тоже замерли, ведь их будущее сейчас висело на волоске.

Символы на доске вспыхнули, перестраиваясь в итоговую таблицу.

— Смотрите! — выдохнула Элиза, указывая пальцем на верхние строчки.

Таблица замерла. На первой строке ярко вспыхнул класс А-1, чуть ниже расположился второй, а вот третья позиция заставила толпу в холле захлебнуться от удивления. Там, разделенные тонкой чертой, стояли сразу два номера — А-3 и наш А-7.

В зале повисла мертвая тишина. Цифры баллов в графе нашего класса и А-3, который попал в список лидеров уже во второй раз, были идентичными. Ни одного очка разницы.

— Спорная ситуация, — прошептал кто-то из «Мажоров». — В тройке лидеров четыре класса. Такого не было года три.

По рядам поползли слухи. Студенты из А-3 уже начали победно ухмыляться, уверенные, что ректорат отдаст предпочтение им — как «стабильным лидерам». Наши же ребята замерли в тягостном ожидании. Если нас отсеют, вся неделя ада пойдет прахом, а меня завтра отправят на полигон в качестве мишени для третьекурсников.

Ночь прошла в полусне. Утром на общем построении перед строем замерших кадетов вышел сам ректор. Его появление всегда означало нечто из ряда вон выходящее, поэтому гул на плацу мгновенно стих.

— На прошлой неделе класс А-7 остановился в шаге от лидеров, — голос ректора, усиленный магией, разнесся над площадью. — Сегодня ситуация изменилась. Ввиду равных показателей я принял решение признать оба класса победителями. Студенты А-3 и А-7 получают право на два выходных дня.

После этих слов наш строй буквально взорвался. Ребята орали, прыгали и обнимались, наплевав на всякую дисциплину. Даже аристократы из десятка «Мажоров», позабыв о спеси, довольно переглядывались, перспектива двух выходных растопила их лед. Мы выстояли и доказали, что можем стоять в одной строке с лидерами Академии.

Только Валериан и Дерек, стоявшие в нескольких шагах от меня, не разделяли общего ликования. Они выглядели так, будто их заставили выпить ведро желчи. Их идеальный план по превращению меня в мишень для старшекурсников рассыпался в пыль на глазах у всей Академии.

Я перехватил взгляд Ворна. Сотник стоял неподвижно, наблюдая за нарушением порядка с каменным лицом. В его глазах не было ярости, скорее — холодное, расчетливое любопытство. Когда ректор покинул плац, Ворн медленно сократил дистанцию и остановился прямо напротив меня.

— В этот раз ты вывернулся, Милтон, — произнес он без тени улыбки. В его голосе я впервые не услышал явной враждебности. Скорее, это было признание игрока, встретившего достойного противника. — Посмотрим, хватит ли тебя на следующую неделю. Удача — дама капризная.

— Удача тут ни при чем, сотник, — спокойно ответил я, не отводя глаз. — Мы просто хорошо сделали свою работу.

Он лишь коротко кивнул и прошел мимо, чеканя шаг. В этом жесте не было злости, только признание того, что первый раунд остался за мной.

Когда первый восторг утих, я подозвал Брэна и Седрика.

— Слушайте, парни. У нас два дня свободы. Я приглашаю вас к себе.

— В лавку? — Седрик просиял. — К тому самому Салверу, про которого ты рассказывал? Арден, я мечтал посмотреть на твое «логово»!

— Именно. Просто отдохнем, покажу вам, над чем работаю, выпьем нормального чая. Без надзора Ворна и косых взглядов мажоров.

— Я в деле, — гулко отозвался Брэн. — После этой недели мне нужно что-то покрепче чая, но компания отличная.

Затем я нашел Майлин. Она стояла у окна, наблюдая, как первые группы кадетов покидают ворота Академии.

— Ты ведь свободна завтра? — спросил я, подходя со спины. — Потому что на воскресенье у меня на тебя планы.

Она обернулась, в ее разноцветных глазах промелькнул интерес.

— Неужели нашел окно в своем графике, командир?

— Воскресенье вечером. В городе есть один неплохой ресторан, подальше от студенческих кабаков. Считай это свиданием.

Майлин усмехнулась, сокращая дистанцию и поправляя мой воротник.

— Свидание… — Майлин медленно провела ладонью по моему плечу, смахивая невидимую пылинку. — Ты ведь не просто хочешь покормить меня ужином. Уверена, у тебя и тут есть какой-то план. Но мне любопытно, так что я приду.

— Иногда ужин — это просто ужин, Майлин, — улыбнулся я.

— С тобой — никогда. В воскресенье вечером. И не опаздывай, я не люблю ждать.

Стоило нам с ребятами выйти за ворота, как действие климат-контроля Академии закончилось, и в лицо ударил прохладный воздух Аленграда. На фоне строгой дисциплины и интенсивных тренировок рабочей недели — спокойный ритм города показался нам блаженством.

Когда мы подошли к высокому зданию из красного кирпича, Седрик и Брэн невольно замедлили шаг. Над входом ярко выделялась массивная вывеска «Мастерская Милтона и Данна», заливая улицу густым синим светом неона. Огромные окна-витрины во всю стену первого этажа открывали вид на залитый светом торговый зал.

Внутри было просторно. Четырехметровые потолки и массивные чугунные колонны создавали ощущение мощи. За глухой стеной, отделяющей торговый зал от мастерских, кипела работа — оттуда едва слышно доносился гул печей и мерный стук инструментов подмастерьев.

Тяжелая дверь, ведущая в цех, распахнулась, и к нам вышел Салвер. Заметив нас, он на ходу вытер руки ветошью и поправил тяжелый кожаный фартук, на котором виднелись свежие следы копоти.

— Привел гостей? — мастер окинул внимательным взглядом массивную фигуру Брэна, словно прикидывал, сколько металла уйдет на доспех такого размера. — Проходите, не стойте в дверях.

Он повернулся к массивной дубовой двери в боковой стене — входу в бывшую контору управляющего, где теперь располагалось бюро «ЛисАр» — и громко крикнул:

— Лисса! Вылезай из своей норы! Арден пришел!

Через пару секунд дверь кабинета распахнулась. На пороге появилась Лисса с фотоаппаратом на шее. Вид у нее был слегка утомленный, словно она только что закончила сложный разговор с клиентом, но при виде нас лицо ее просияло.

— О, новые лица! — она приветливо улыбнулась парням. — Я Лисса, племянница Салвера и партнер Ардена по сыскным делам. Иногда помогаю здесь с продажами, когда у нашей Миры слишком много покупателей, но в основном присматриваю, чтобы эти двое гениев не слишком увлекались экспериментами и не превратили мастерскую в испытательный полигон.

— Седрик Арн! — мой друг тут же расплылся в широкой улыбке. Он галантно поклонился Лиссе, сверкнув веснушками. — Рад, безумно рад знакомству! Наслышан о вашем таланте держать этих изобретателей в узде.

Он тут же повернулся к Салверу и с энтузиазмом протянул руку, ничуть не смущаясь сажи.

— А вы, мастер Салвер… ну наконец-то я вижу легенду! То, что вы создаете — это просто искусство! Честно говоря, пока я шел сюда, чуть шею не свернул, разглядывая ваши витрины.

Брэн выступил следом, сдержанно кивнул Лиссе и протянул мастеру широкую ладонь.

— Брэн, — коротко басом представился он. — Рад встрече.

— Искусство, скажешь тоже… — Салвер хмыкнул, но я заметил, как разгладились суровые складки на его лбу. Лесть Седрика, как всегда, попала в яблочко. — Ладно, раз уж пришли — смотрите. У нас тут не музей, руками трогать можно. А мне пора к печи, металл ждать не будет.

Мастер кивнул нам на прощание и скрылся за тяжелой дверью цеха. Парням дважды повторять не пришлось.

Седрик с нескрываемым восторгом вертел головой, разглядывая высокие своды лофта и переплетение труб под потолком, а Брэн сразу шагнул к демонстрационным стендам, которые стояли в центре зала.

— Как успехи в бюро? — спросил я Лиссу, пока мы шли к демонстрационной зоне.

— Неплохо, Арден. Раскрыла два дела за неделю. Одно — кража семейной реликвии у лавочника, второе — поиск беглого должника, который спрятался в трущобах. Ничего такого громкого и опасного, как наши с тобой приключения, но на жизнь хватает.

Я подвел друзей к стендам, где на бархате лежали готовые изделия. Здесь были и знаменитые фляги с подогревом «Путешественник», и «Холодные ящики», и те самые браслеты «Милосердие», которые мы выпускали партиями.

— Пробуйте, — разрешил я.

Седрик с трепетом взял одну из фляг, ощущая приятную тяжесть и идеальную гладкость металла. Его поразило, что обычная с виду вещь может часами сохранять чай обжигающе горячим, не требуя от владельца никаких усилий — достаточно было легкого прикосновения к ободку, чтобы активировать нагрев.

Я взял со стенда огнетушитель и жестом подозвал друзей к демонстрационному столу, где в глубокой стальной чаше уже разгоралось пламя.

— Смотрите, — коротко бросил я, направляя раструб на огонь.

Раздалось резкое шипение, и из сопла вырвалась плотная струя белоснежной пены. Она с глухим хлопком накрыла чашу, и яростный рыжий огонь мгновенно исчез под тяжелым слоем состава. Брэн пришел в полный восторг, глядя на дымящуюся пену. Он сразу оценил главную ценность этой штуковины — способность в одно мгновение остановить опасный пожар.

— Арден, это… это невероятно, — выдохнул Седрик. — В Академии мы тратим месяцы, чтобы научиться удерживать стабильный поток воздуха или пламени. А тут достаточно просто нажать на кнопку. Ты превратил магию в инструмент, который может использовать даже обычный человек.

В конце «экскурсии» я достал из кармана две небольшие коробочки и протянул их друзьям. Внутри на бархатной подложке лежали изящные серебристые броши.

— Это вам. Наша улучшенная версия Воздушного щита. Структура настроена на автоматическую активацию при любой угрозе, так что вам даже не придется тратить время на плетение или жесты. Носите их на воротнике или плаще. Однажды это может спасти вам жизнь.

Ребята онемели. Седрик начал было отказываться, понимая, сколько такие вещи стоят, но я пресек это одним взглядом. Брэн просто крепко пожал мне руку. В его семье, где привыкли ценить надежное оружие и верных товарищей, такие подарки принимались без лишних слов, но с искренней благодарностью.

— Арден, отойдем на минуту? — Лисса кивнула в сторону кабинета сыскной конторы. Голос ее стал серьезным, исчезла та легкая беспечность, с которой она приветствовала ребят.

Я зашел вслед за ней, и она плотно прикрыла дверь, отсекая звуки торгового зала. Лисса прислонилась к своему столу, заваленному протоколами и какими-то выписками, и сразу перешла к делу.

— Я накопала кое-что по тем покушениям на тебя, — начала она, внимательно следя за моей реакцией. — Посылка с бомбой и то заминированное здание… Так как у нас не было зацепок по исполнителям, я начала проверять компоненты. Взрывчатка была специфическая, такую используют в горном деле, но с добавлением алхимических присадок для усиления.

Лисса достала из папки лист с именами.

— Я нашла поставщика. Он, конечно, пытался юлить, но пара упоминаний о проверке лицензии сделали его сговорчивее. Заказчик покупал все через подставные лица, но цепочка передачи денег оставила след. Все счета, с которых оплачивали эти «покупки», ведут к управляющим активами рода Грей.

Я замер. Удивление кольнуло внутри, но шока не было. Мысли закрутились, выстраивая логические цепочки. Мозаика сложилась мгновенно. Позорное поражение их драгоценного Люциана на дуэли, унижение на глазах у всей Академии… Аристократы такого уровня не прощают подобных щелчков по носу. Им мало просто победить меня в ответ, им нужно уничтожить того, кто посмел оказаться сильнее их наследника.

— Грей, значит, — произнес я, чувствуя, как внутри закипает холодная ярость. — Ладно, засранцы. Будет вам ответочка. Ждите.

— Ты хоть понимаешь, во что вляпался? — Лисса подошла ближе. — Я поспрашивала знающих людей. У этого рода в кармане половина городской администрации и несколько судей. Если они решили, что ты мешаешь их репутации, они не остановятся. Наемные убийцы и магические ловушки для них — просто статья расходов.

— Я предполагал, что они злопамятны, но такая настойчивость впечатляет. Сейчас Грей опасны, потому что чувствуют свою безнаказанность. Значит, мне нужно стать для них слишком опасным противником. Чтобы любая попытка надавить на меня обходилась им дороже, чем они готовы платить.

Я посмотрел на закрытую дверь, за которой слышался приглушенный шум инструментов. Там работал Салвер. Да, после той истории с бомбой мы без раздумий выложили за «Око Стража» кругленькую сумму. Теперь ни одна посылка с сюрпризом нам не грозит. Но Грей не идиоты. Если ловушка в коробке не сработала, они могут прислать людей. Профессиональных ликвидаторов или боевых магов. И даже охрана от такого может не спасти. Салвер и Лисса здесь остаются открытой мишенью, в отличие от защищенной стенами Академии.

Много защиты не бывает. Мне нужно придумать что-то, что повысит безопасность моих близких. Но прямо сейчас у меня не было готового решения. Зато был вопрос, который следовало решить уже сегодня, поэтому я решил действовать последовательно.

— Лисса, есть еще кое-что. Ты слышала про Эфирную соль?

Она недоуменно вскинула бровь.

— Соль? Что это? Звучит как какая-то приправа.

— Если бы, — я усмехнулся. — Это для Мердока. Помнишь хозяина «Сытого Грифона»? У него внутри стоит дрянь, которую называют «Поводком». Артефакт подчинения.

Я понизил голос, хотя нас и так никто не мог услышать.

— Магистр Шарп подсказала мне, что Эфирная соль обладает уникальным свойством. Она создает зону абсолютной магической тишины. Если я смогу ее достать, то сделаю раствор, который на пару минут полностью обесточит любой артефакт. Это единственный способ вырезать «Поводок» из тела Мердока и не убить его при этом. Я обещал ему помочь.

Лисса понимающе кивнула.

— Благородно. И безумно опасно. Но это в твоем духе.

— Поэтому мне нужен Теневой рынок, — продолжил я. — В обычных лавках такое не продают, это слишком редкий и специфичный реагент. Ты знаешь что-то про Теневой рынок?

Лисса прикусила губу. Как сыскарь, она уже успела обрасти связями в определенных кругах.

— Слышала. Мрачное место. Там не действуют законы короны, и чужаков там не жалуют. Одно неверное слово — и можно остаться там навсегда.

— Знаешь, как туда попасть? — прямо спросил я.

— Я уже достаточно изучила изнанку этого города, чтобы найти вход, — кивнула она, и в ее глазах блеснул азарт. — Но одного я тебя туда не пущу, Арден. Ты хоть и маг, но в тех притонах магия — не всегда главный аргумент. Пойдем вечером вдвоем. Я буду твоим проводником и языком, а ты — моей силовой поддержкой, если кто-то решит, что мы легкая добыча.

Я кивнул. Поддержка Лиссы была сейчас как нельзя кстати. Грей начали свою игру, думая, что я — лишь мишень в тире. Они еще не знают, что я уже начал готовить ход, который перевернет всю доску.

В этот момент из мастерской донесся громовой крик Салвера:

— Ах ты паразит! А ну стой!

Мы с Лиссой пулей выскочили из ее кабинета на шум. В мастерской творилось что-то странное. Салвер стоял над центральным верстаком, растерянно разводя руками, а Брэн и Седрик замерли в паре шагов от него, во все глаза разглядывая стальную болванку. Парни пребывали в глубоком недоумении, не понимая, как и от чего мог пострадать тяжелый кусок металла.

На столе лежала массивная заготовка для корпуса артефакта. Она была аккуратно, словно ножом, разрезана на две части. Срез поблескивал идеальной гладкостью.

— Он только что был здесь! — старик обернулся к нам, в его голосе слышалось возмущение. — Я только за калибром потянулся, тень мелькнула — и хрусть! Я даже рассмотреть не успел, что это за проныра, только сталь звякнула.

Я непроизвольно коснулся левого предплечья. Пусто. Наруча не было. Скрывать правду дальше не имело смысла, если Штифт начал «охотиться» прямо при друзьях, лучше сразу все прояснить, пока они не решили, что в мастерской завелся проказливый стихийный дух или опасный магический паразит.

— Так, народ, давайте зайдем к Лиссе, — я кивнул в сторону бокового кабинета. — Нужно кое-что обсудить без лишних ушей.

Когда мы зашли внутрь и прикрыли дверь, я посмотрел на Салвера.

— Пожалуйста, поставьте сферу тишины. На всякий случай.

Старик прищурился, сосредоточился, и через мгновение воздух в комнате словно стал плотнее — звуки из цеха отсекло невидимым барьером. Я посмотрел на друзей. Седрик так и подпрыгивал от любопытства, а Брэн внимательно ждал объяснений.

— В общем, никакой чертовщины здесь нет, — начал я. — Я приобрел одну необычную вещицу у контрабандистов в порту, когда еще только собирался в столицу. Сказали, что это механизм для поиска металла, но он оказался гораздо умнее. Я назвал его Штифт.

Я не стал упоминать хранилище Академии и что я там был, слишком опасно посвящать друзей в эту часть тайны, пусть лучше думают, что он со мной с самого начала.

— Штифт, ко мне. Свои.

Секунду ничего не происходило. Затем серая тень отделилась от ножки шкафа. Металл панциря пошел рябью, принимая цвет древесины, и по моей ноге быстро пополз механический паук. Он юркнул мне на ладонь и замер, смешно поворачивая сегментированную голову.

— Офигеть… — выдохнул Седрик, подаваясь вперед. — Арден, это что, живой металл? Он настоящий?

— Почти, — я позволил Штифту переползти на стол. — Он ест железо, умеет маскироваться и, как видите, иногда слишком любопытен к чужим заготовкам. Штифт понимает простые команды, но у него есть и свой характер.

Брэн осторожно протянул палец, и Штифт, вместо того чтобы убежать, легонько коснулся его конечностью, словно изучая незнакомый объект.

— Люди в глубоких шахтах когда-то использовали «ищеек», — подал голос Салвер, внимательно изучая сочленения лапок. — Пускали такой механизм в расщелину, и он по вибрации находил жилу ценной руды. Но те были тупыми как полено, а этот… У него в башке не просто набор пружин, а настоящая искра разума.

— А он… — Седрик заговорщицки прищурился, и в его глазах зажглись озорные искорки. — Арден, слушай, а в женскую душевую он пролезть может? Ну, включит маскировку, пробежит по потолку, а ты в это время будешь видеть все его глазами?

— Седрик! — Лисса возмущенно всплеснула руками, но не удержалась от смешка.

— Ну а что? Это же идеальный шпион! — не унимался Седрик. — Представь, ты сидишь на экзамене, а Штифт под столом у магистра Шарп подглядывает в билеты. Или может во время тренировочного боя незаметно подрезать ремень на штанах у твоего противника? Вообрази физиономию того же Дерека, когда он посреди выпада останется в одних подштанниках!

— Тормози, Седрик, — я усмехнулся и покачал головой. — Все гораздо прозаичнее. Картинку он не транслирует, и уж тем более не умеет читать ведомости. Сейчас наше общение строится исключительно на простых голосовых командах.

Я посмотрел на Штифта, который в этот момент смешно перебирал лапками по моей ладони.

— По уровню интеллекта он сейчас как трехлетний ребенок. Поэтому и задачи должны быть предельно ясными. «Жди», «Иди ко мне» или «Спрячься». Ну и самая его любимая команда — «Ешь это», тогда его вообще ничто не остановит.

Седрик разочарованно вздохнул, но я добавил уже серьезнее, поглаживая холодный металл панциря.

— Для меня он не просто хитроумное устройство или очередной артефакт из мастерской. Я к нему привык. Штифт — это скорее питомец, верный и со своим характером. И я не собираюсь рисковать им ради глупых шуток в душевых или на экзаменах.

Брэн понимающе кивнул, а Лисса мягко улыбнулась, глядя, как механический паук довольно застрекотал, чувствуя мое расположение.

— Поэтому я очень прошу вас — ни слова в Академии, — я серьезно посмотрел на друзей, и мой голос стал тише. — Если про него узнают магистры или городская стража, Штифта тут же отберут. Его разберут на части ради изучения, а я его больше никогда не увижу. Для меня он не просто ценная находка или инструмент, он стал мне настоящим другом.

Ребята переглянулись. Седрик, мгновенно растеряв всю свою несерьезность, кивнул первым.

— Можешь на нас рассчитывать, Арден. Мы же не идиоты, чтобы подставлять тебя и этого малого.

Брэн просто молча сжал мой локоть своей огромной ладонью — его поддержка всегда была весомее любых слов. Даже Салвер, до этого ворчавший из-за испорченного металла, согласно хмыкнул.

— Можешь не переживать. Я хоть и злюсь за болванку, но такую редкую жизнь законникам или кабинетным ученым не сдам.

Почувствовав, что опасность миновала, паучок спрыгнул на стол и медленно, перебирая лапками, подошел к Лиссе. Та осторожно коснулась кончиками пальцев холодного панциря. Штифт не отстранился — напротив, он замер, позволяя себя погладить, а через пару секунд ловко перетек обратно мне на плечо. Он явно чувствовал себя частью этой компании.

Седрик и Брэн задержались еще ненадолго, в последний раз взглянув на механическое чудо, а затем отправились по своим делам. Мы договорились встретиться уже в Академии. Я же с Лиссой остался в кабинете. Нам нужно было подготовиться, прежде чем отправляться в путь.

Теневой рынок не любил солнечного света, а сумерки уже начинали медленно затапливать улицы города.

Лисса достала два невзрачных серых плаща. Глубокие капюшоны должны были скрыть наши лица от лишних глаз. Мы проверили защитные броши на груди — крошечные артефакты привычно отозвались едва заметной вибрацией. Я прихватил свой меч и защитные амулеты, но самым важным грузом была сумка «Жадная Утроба», которую я незаметно вынес из Академии. Лисса пока не знала ни о ней, ни о том, что спрятано внутри, и я решил придержать эту тайну.

Пока мы шли к реке, благополучие центральных кварталов стремительно таяло. Чистые мостовые сменились разбитыми плитами и вонючими закоулками. Воздух здесь был тяжелым, пропитанным запахом гнили и речной сырости. Из теней за нами наблюдали странные личности, провожая тяжелыми, оценивающими взглядами, но Лисса двигалась уверенно, словно это была ее родная стихия.

Мы остановились у неприметной лавки старьевщика. Лисса выбила на двери особый ритм. В небольшом окошке показался подозрительный прищуренный глаз.

— Пароль, — прохрипели изнутри.

— Честный купец, — четко произнесла Лисса.

Засов лязгнул, дверь открылась, и мы спустились в подвал, который на деле оказался огромным подземным залом. Теневой рынок поражал воображение. Здесь открыто торговали тем, чего никогда не найдешь в официальных столичных лавках, запрещенными эликсирами, сомнительными артефактами и опасной информацией. Лисса уверенно лавировала между рядами, ведя меня к цели.

Торговец, которого мы искали, ютился в самом дальнем углу зала, за прилавком из почерневшего дуба. Он и сам напоминал сморщенный гриб, выросший в подвале — бледная кожа, слезящиеся глаза и пальцы, которые постоянно что-то перебирали в воздухе.

— Нам нужна Эфирная соль, — коротко бросила Лисса.

Старик медленно поднял взгляд на меня, затем на нее, и неприятно улыбнулся, обнажив гнилые зубы.

— Соль… — просипел он. — Опасная вещь, молодая леди. Она легко выжигает разум неосторожным. Пятьдесят золотых.

Лисса наклонилась ближе, и ее голос стал вкрадчивым, как шелест змеи в траве.

— Двадцать пять, дед. И я никому не сообщу, что этот флакон из партии, которую «потерял» караван гильдии алхимиков. Тебе ведь не нужны проблемы с их цеховыми ищейками? Они куда менее вежливы, чем я.

Старик замер, его пальцы на мгновение перестали перебирать в воздухе. Он долго сверлил Лиссу взглядом, пытаясь понять, блефует она или действительно знает правду. Я и сам на секунду засомневался, но тут заметил, куда направлен ее взгляд. На боковой стороне флакона, прямо под слоем свежего воска, едва проглядывало клеймо в виде стилизованной реторты — знак гильдии, который обычно соскабливают дочиста, если не хотят закончить жизнь на рудниках. Лисса заметила этот крошечный огрех еще до того, как флакон коснулся прилавка.

Старик молча, со злобным сопением, принял монеты и выставил товар. Лисса внимательно изучила слой воска на горлышке пузырька. Если бы на нем была хоть одна трещинка, это означало бы, что лекарство уже вскрывали и оно давно выдохлось. Убедившись, что печать идеально гладкая и состав внутри сохранил свою силу, она спрятала покупку за пазуху, и мы поспешили к выходу.

Мы преодолели уже половину пути к мастерской, когда нырнули в узкий переулок — настоящий каменный мешок между двумя глухими стенами. Я шел первым и резко остановился, почувствовав, как в воздухе буквально сгустилось напряжение.

Путь впереди преградил Брук. Бывший начальник охраны купца Гальта. Выглядел он паршиво, но в руках уверенно держал тяжелый тесак. Шрам на его щеке побагровел и некрасиво дернулся.

— Далеко собрались? — пробасил он.

Из густой тени за его спиной бесшумно вышел Гром. Он перехватил рукоять своего меча, и я увидел, как побелели его костяшки.

— Где мой перстень, Арден? Сегодня я заберу твою руку вместе с ним.

Лисса мгновенно прижалась к моей спине. Я почувствовал, как она положила руку на рукоять своего кинжала.

— Думала, та фотография сойдет тебе с рук, девчонка? — Брук медленно двинулся на Лиссу.

— Брук, ты все еще злишься из-за фотографии? — Лисса старалась говорить ровно. — Векселя воровать не надо было, тогда и работа осталась бы при тебе.

— Заткнись, дрянь! — взревел здоровяк. — Из-за тебя я теперь глотаю пыль в трущобах! Гальт вышвырнул меня как паршивого пса!

Я собирался ответить, но случайный блик сверху заставил меня задрать голову. На узком деревянном помосте, что соединял два соседних склада, застыл третий участник засады. Фигура в темном плаще, лицо полностью скрыто капюшоном.

— Гром, Брук, одумайтесь, — я сделал шаг вперед, закрывая Лиссу своим телом. — Вы ищете драки, но не понимаете, во что вляпались на самом деле. Уходите, пока я даю вам шанс закончить этот вечер живыми.

Я смотрел на Грома, но все мое внимание было приковано к неподвижной фигуре на помосте. Тот, сверху, не был похож на обычного наемника.

Гром лишь коротко сплюнул на камни и обнажил клинок. Сталь хищно блеснула в свете далекого фонаря.

— О своей шкуре заботься, Арден, — процедил он, и в его голосе я услышал ядовитое торжество. — Мы пасли вас от самого Теневого рынка. Сегодня мы заберем все долги, и поверь, платить ты будешь кровью.

Фигура наверху шевельнулась. Воздух в переулке мгновенно стал сухим и тяжелым, словно перед грозой. Я понял, что время для разговоров вышло.

Медлить было нельзя. Я мгновенно запустил руку в «Жадную Утробу», нащупывая приклад арбалета, но проклятая сумка сжала зев, требуя свою долю. Чертыхнувшись, я второй рукой швырнул в бездонный зев золотую монету. Хватка ослабла, я выхватил оружие и бросил его Лиссе.

— Лисса, лови!

Она поймала его в полете, перекатилась за ящики и тут же открыла огонь по Бруку.

Бой начался.

Гром бросился на меня, занося меч для тяжелого удара, но в этот же миг третий, тот что был на деревянном помосте, вскинул руку. В меня полетел ослепительный огненный шар.

Это маг!

Прозрачная сфера воздушного щита сомкнулась вокруг меня как раз в тот момент, когда пламя с ревом разбилось о невидимую преграду. Воздух мгновенно раскалился, а я с ужасом заметил, что заряд артефакта начал таять катастрофически быстро.

Маг не терял времени. Не успело погаснуть пламя, как он сформировал в воздухе три ледяных копья и одно за другим обрушил их на мой щит. Тот издал жалобный стеклянный звон и окончательно погас. Заряд закончился. Гром, видя, что я занят защитой, начал обходить меня сбоку, целясь в незащищенные зоны.

Нужно было менять тактику.

Я снова закинул в сумку золотую монету и достал Трость «Серая Мышь». Активировав режим скрытности, я ушел с линии атаки. Мир подернулся дымкой. Пользуясь моментом, я обошел Грома и точным ударом ручки меча по затылку вырубил его. Он не успел даже вскрикнуть — колени подкосились, и Гром мешком рухнул на землю.

Но в этот момент в голове пульсировала только одна мысль — «память!». Страх перед тем, что трость снова выключит мои воспоминания в самый неподходящий момент, стал невыносимым. Как только Гром упал, я тут же отключил артефакт.

Маг на помосте, словно только этого и ждал. Он вскинул руку, и я увидел, как на меня легла «Магическая метка».

— Попался, щенок, — донесся сверху холодный голос.

Теперь скрытность была бесполезна — он почувствовал бы мое местоположение даже сквозь стены. Я видел призрачное сияние метки на своей груди, но не имел понятия, как от нее избавиться. Тут же в воздухе свистнул кинжал. Я попытался увернуться, но кинжал сделал хитрый крюк прямо в полете, и едва не вскрыв мне горло, вонзился в плечо.

Как он это сделал⁈

Но времени анализировать странное поведение клинка не было. Маг медленно поднимал руку, и на его ладони уже танцевали искры нового заклинания. Я понимал — следующего удара я не переживу.

Отчаяние толкнуло меня на крайний шаг, я вошел в боевой транс.

— Предел!

Транс подарил мне пугающую четкость восприятия и скорость, но я понимал — даже это не спасет от магических клинков, меняющих направление в полете. Мне нужно было нечто иное. Рука сама нырнула в сумку, пальцы коснулись пояса «Саркофаг».

Этот артефакт должен был создать вокруг купол, который заблокирует любую магию и физический урон. Использовать непроверенную вещь в таком бою — безумие, но выбора у меня не оставалось.

Швырнув в зев Утробы очередной золотой, я выхватил пояс. Краем глаза я видел, как маг завершает плетение. Смертоносное заклятие уже готово было сорваться с его ладоней. На предельной скорости я застегнул пояс и активировал его.

Мир исчез мгновенно.

Свет, звуки, запахи — все поглотила абсолютная, липкая тьма. Тишина стала оглушительной. Я оказался заперт в непроницаемой пустоте, где перестал чувствовать даже собственное тело. Лишь слабая вибрация, проходящая сквозь невидимый купол, подсказывала, что маг снаружи не прекращает атак. Я ничего не видел и не слышал, находясь в эпицентре искусственного штиля.

Прошло несколько бесконечных минут, прежде чем вибрация стихла. Тишина вокруг стала иной — мертвой, тяжелой. Дрожащими пальцами я нащупал застежку и снял Саркофаг.

Переулок выглядел так, словно здесь прошел ураган. Стены были опалены магией, на земле валялись осколки льда. В нескольких шагах от меня лежал Брук — он был мертв, арбалетный болт пробил ему горло. Гром все еще был в отключке там, где я его оставил.

Но в переулке было слишком тихо.

— Лисса? — мой голос сорвался.

Никакого ответа. Ее не было. Ни за ящиками, ни в тени стен. Маг тоже исчез. Единственное, что напоминало о ней — арбалет, лежащий прямо в грязи на земле.

Я медленно подошел и поднял его. Руки дрожали. В голове пульсировала только одна страшная мысль: ее забрали. Лисса в руках мага, который неизвестно где.

Счет пошел на минуты…

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15% на Premium, но также есть Free.