Срываюсь с места и бегу прочь, едва различая дорогу за пеленой слез. Знаю, что бежать мне все равно некуда. Но я просто не могу оставаться на месте и смотреть в глаза дракону после того, что он сказал.

Убогая, бездарная… Как часто в своей жизни я слышала эти слова? И мне казалось, уже ни одно слово не может меня ранить. Но как же я ошибалась…

Тот, кого я полюбила, кому доверилась, просто меня использовал, унизил, растоптал. И это после того, как он назвался моим мужем…

— Стража! Схватите ее немедленно! — разносится рычание дракона по всему замку.

Успеваю лишь вырваться на улицу, как стражники ловят меня и сдавливают мои руки, словно тисками.

— Пустите! — всхлипываю я, припадая на колени, и беспомощно бьюсь в стальной хватке, словно израненный зверь. — Пожалуйста…

— Разверните ее, — ледяной лавиной накрывает голос дракона.

Меня приподнимают и разворачивают к Атрэю лицом, словно безвольную куклу, неспособную даже устоять на ногах.

— Отпусти меня, прошу, — с мольбой шепчу я и смаргиваю горячие слезы. — Я никому не расскажу, клянусь! Сохраню эту тайну навсегда. Только позволь мне уйти.

— Нет, — безжалостно отзывается тот, кто еще недавно кружил меня в свадебном танце и горячо целовал в губы. — Я не могу отпустить тебя на свободу. Но и здесь ты не останешься.

— И куда же мне тогда деваться? — с горечью спрашиваю я.

Нигде мне нет места в этом мире. Здесь я его тоже не обрела…

— Тебя увезут. Прямо сейчас. И больше мы не увидимся, — равнодушно отвечает дракон, и в голове возникает жуткая мысль.

— И что теперь будет со мной? Убьешь меня? — в ужасе шепчу я.

— Что ты, я не могу убить свою истинную, — зло усмехается дракон. — Но, поверь, смерти ты бы обрадовалась больше…

Визгливый крик сестры выдергивает меня из глубоких размышлений о моем вчерашнем видении, которое никак не выходит из головы. Вздрагиваю от неожиданности, и от резкого движения острие кухонного ножа больно впивается в кожу.

На подушечке пальца выступает густая капля крови. Бросаю неочищенную картофелину вместе с ножом в тазик и прижимаю палец к губам.

— Мерзавка! — продолжает кричать Лиандра, испепеляя меня ненавидящим взглядом?

И чем я снова не угодила сестрице? Наверное, ей не понравилось, что я посмела задуматься и перестала чистить овощи для супа. А, может, просто дышала слишком громко?

Я просто молчу и продолжаю попытку остановить кровь из пальца. Вообще нет никакого смысла узнавать, что я сделала не так по мнению Лиандры.

Я уже привыкла к вечному недовольству своего семейства. Для них я лишь прислуга, которая должна круглые сутки работать по дому, при этом не раздражать их своим присутствием и вообще прикидываться предметом мебели. А на мои потребности, желания и стремления всем абсолютно плевать.

Но кто сказал, что я буду до конца дней мириться с ролью прислуги для своей мачехи и сестёр? Поэтому я тайком отправила заявление в Академию Магии и вот-вот должна получить ответ.

Вчера у меня даже было видение, в котором я держала в руках письмо с поздравлениями о зачислении. Но проблема в том, что своему дару я не могу доверять. Он крайне слабый и работает уж очень своеобразно.

Иногда я вижу будущее других людей, и оно сбывается. А вот видения, которые касаются меня самой, возникают крайне редко и чаще всего не соответствуют действительности.

Очень хочется верить, что на сей раз увиденное будущее окажется реальным, но… Нет, такое точно не может сбыться. Ведь следующим кадром после письма я увидела рядом с собой фира Атрэя Эйверса — могущественного ледяного дракона, сюзерена нашего города и самого красивого мужчину в мире, от одного лишь взгляда которого сердце рвется из груди.

Кажется, о нем воздыхает каждая девушка нашего королевства и искренне мечтает о том, чтобы однажды оказаться его избранницей. Я слышала, что некоторые даже вешают его портрет у изголовья своих постелей и молятся на него перед сном!

Немыслимо… Я не настолько сумасшедшая и его портрет храню всего лишь в тумбочке. Но иногда кладу на ночь под подушку, чтобы моя заветная мечта стала чуточку ближе… Может, это и спровоцировало видение, в котором он так горячо целует меня?

Словно ураган в кухню врывается мачеха и строгим голосом разрывает тревожную тишину:

— В чем дело? Элина снова что-то натворила?

— Я ничего не сделала, — тихо отзываюсь я и тут же опускаю глаза в пол под давлением тяжелого взгляда мачехи.

Грустно усмехаюсь в своих мыслях, не подавая видимых эмоций. Кто же в нашей семье может сотворить что-то плохое? Только я — главный корень зла, от которого никто почему-то не хочет избавляться.

Само собой! Кто же тогда будет готовить, убирать, обстирывать всех и работать в огороде?

— Мама, это вообще несправедливо! — фыркает сестра и топает ногой, застревая каблуком меж половиц. — Почему все лучшее достается этой уродине?!

Теперь я совсем запуталась и не понимаю, о чем она может сейчас говорить. Кроме незаслуженной ненависти и пренебрежения семьи мне ничего не достается. А вот то, что я уродина… В этом Лиандра абсолютно права. Ведь именно она и сделала меня такой десять лет назад…

Мой папа был еще жив, когда со мной произошла беда. И как же сильно он тогда меня убеждал в том, что моя пятилетняя сестричка Лиа не могла специально плеснуть мне в лицо кипятком. Но ведь я-то все видела и точно знала, что это специально!

Папа меня, конечно, жалел и лечил мои ожоги, только так и не поверил в то, что Лиандра виновата. Требовал, чтобы я не обвиняла сестру якобы из-за ревности и была к ней добрее.

Он считал, что я так и не приняла его новый брак после смерти мамы и пыталась насолить новой семье. Но как раз ситуация была обратной, а он не видел этого. Или просто не хотел замечать.

А я и не злилась, мне просто было до глубины души обидно, что родной отец не верит моим словам. И поступок сестрицы оставил неизгладимые шрамы не только на левой стороне лица и шеи, но и на сердце.

— О чем ты, Ли? — хмурится мачеха. — Что ей досталось?

И тут меня будто током прошибает от осознания. Может, мне пришло письмо с ответом из Академии, и оно попало в руки сестры?!

Боги, только бы не это! Иначе я не смогу сбежать, мне не позволят!

— Мало того что у нее одной есть магический дар… — цедит сквозь зубы сестрица, вперившись в меня гневным взглядом.

— Ой, да какой там дар, — зло усмехается мачеха, прерывая Лиандру. — Одно сплошное недоразумение.

— Да плевать уже на дар! Ты посмотри на ее руку! — выпаливает сестрица, хватает меня за запястье и дергает на себя.

От давления кровь снова выступает на порезе и течет струйкой по пальцу. Но волнует меня это лишь одну секунду и ровно до того момента, как я замечаю метку на своем запястье — метку истинной дракона.

— Не может быть, — ахает мачеха, перехватывает мою руку и наслюнявленным пальцем трет по метке.

Я и сама шокирована не меньше нее. Но как можно вообще подумать, что метка нарисована?

— Это несправедливо, — вновь повторяет Лиандра и всхлипывает. — Почему именно она? Почему не я?

— Да успокойся ты, — шикает мачеха. — Быстро тащи сюда свою косметику и делай макияж сестре!

— Чего? — возмущенно вскрикивает она. — Делать ей макияж? Еще и своей косметикой?!

Мачеха резко хватает свою дочь под руку, волочет в сторонку и шипит:

— Элина должна иметь хоть какой-никакой товарный вид.

Она серьезно думает, что я не слышу того, что она говорит?

— Ты сама подумай, — продолжает мачеха. — Если появилась метка, то скоро за ней придет дракон. Как думаешь, в таком виде он ее заберет?

— Не заберет, конечно. Кому она такая нужна? — пренебрежительно отзывается Лиандра. — Только нам-то до этого какое дело?

— Дурочка ты моя, — ласково протягивает мачеха. — Драконы всегда обеспечивают не только своих истинных, но и их семьи! Представляешь, как мы заживем?

— Ох… Бегу за косметикой! — Лиандра тут же вспыхивает энтузиазмом, и она мчится в свою комнату, шумно топая ногами.

Смотрю во все глаза на свою метку и все еще не могу поверить в происходящее. Разве бывает такое, чтобы обычная деревенская девушка стала истинной дракона? Да еще и такая, как я…

Сестра вбегает в кухню и в этот же миг раздается оглушающий стук в дверь. Все подпрыгивают на месте от неожиданности, а у Лиандры даже косметика валится из рук и разбивается об пол.

— Именем династии Эйверсов! Немедленно откройте! — звучит требовательный голос за дверью, и мое сердце замирает в груди.

Боги… Неужели все это не сон? Неужели я стала истинной Атрэя Эйверса?

— Демоны! Не успели мы подготовиться, — с досадой шепчет мачеха и смотрит на меня со злобой, будто я в чем-то снова виновата. — Будем молиться, чтобы он не разглядел тебя.

Она срывает ленту с моей косы и спешно расплетает волосы, совершенно не беспокоясь о том, что делает мне больно. Рассыпает пряди по моим плечам и особенно старательно закрывает ими левую часть лица.

Затем она хватает тазик с овощами, который до сего момента стоял у меня на коленях, с грохотом швыряет его под стол и буквально за шкирку поднимает меня на ноги.

— Опусти взгляд в пол и не смей поднимать головы, если этого не потребуют! — дает напутствующие слова мачеха и спешит открыть дверь, почти слетающую с петель от несдержанного стука.

Едва затвор успевает щелкнуть, как в дом врывается толпа стражников, которых я замечаю лишь краем зрения.

— Где девушка, которую вы похитили? Отвечайте немедленно! — рычит один из них.

— Что? Мы никого не похищали! — возмущается мачеха. — Мы никакие не преступники, а честные крестьяне!

— Голову не дури мне, мамаша, — чеканит по слогам стражник. — Мы уже знаем, что в этом доме находится истинная фира Атрэя Эйверса! А сама она в такую глушь точно бы не забрела.

— Так вот же она! — радостно восклицает мачеха и бросается ко мне. — Это моя дочка, Элиночка. У нее сегодня на руке появилась драконья метка. Вам, наверное, моя девочка и нужна.

Мачеха крутит мою руку, демонстрируя недобрым гостям мою метку, а я горько усмехаюсь себе под нос.

Дочка… Элиночка… Сколько раз за всю жизнь она произносила эти слова? Один единственный! И произошло это только что.

Она всегда терпеть меня не могла и никогда не скрывала этого даже перед отцом. Но сейчас готова на все, лишь бы получить максимум выгоды от моей истинной связи.

Мужчина подходит ко мне чуть ли не вплотную и внимательно разглядывает мою руку. Затем спешно идет на улицу, и я слышу его речь:

— Фир Атрэй! Девушка живет здесь.

Сердце начинает бешено колотиться в груди, а к щекам приливает жар. Все еще не верится, что фир Атрэй стал моим истинным… Но он уже здесь, и сейчас мы встретимся.

Воцаряется гнетущая тишина, все вокруг замирает. Кажется, даже настенные часы останавливаются, а люди перестают дышать. Ну, я так уж точно не дышу.

Затем раздаются шаги, тяжелые и размеренные. Они звучат все ближе и ближе… И снова наступает тишина.

Перед глазами вижу лишь носы черных мужских сапог, начищенных до блеска. Легкие заполняет аромат парфюма с древесными нотками, от которого начинает кружиться голова.

Ладони потеют, а коленки трясутся.

Теплые мужские пальцы касаются моего подбородка и требовательно поднимают мое лицо.

Боги, как же мне страшно и волнительно! Молю вас, пускай все пройдет благополучно!

Крепко сжимаю ладони, до боли впиваясь в кожу ногтями, и рвано дышу, поднимая растерянный взгляд на мужчину. В одно мгновение мир будто переворачивается и начинает играть новыми, яркими красками.

Боги, фир Атрэй просто идеален. Бледная аристократичная кожа, точеные скулы и твердые губы. Серебристые волосы, разбросанные по плечам, будто снежный покров, искрящийся под лучами полуденного солнца. А его голубые глаза словно два глубоких озера, в пучину которых меня неминуемо затягивает.

Так близко я могу видеть его впервые. Вживую я прежде наблюдала фира Атрэя лишь издалека, когда он выступал с речами на площади. И, конечно, не могла разглядеть, насколько же он восхитителен. Да и портреты не отображают всю полноту его невероятной мужественной красоты.

Дракон пристально смотрит на меня изучающим взглядом. Проводит кончиками пальцев по левой щеке, и я тут теряюсь.

Он заметил мои шрамы, и они ему точно не нравятся…

— Как тебя зовут? — тихо спрашивает фир Атрэй, и от его вибрирующего голоса по коже пробегают мурашки.

— Элина, — на выдохе отвечаю я и облизываю пересохшие от волнения губы.

— Сколько тебе лет?

— Восемнадцать. Скоро будет девятнадцать.

— Чем ты занимаешься, Элина?

— Ой, она у нас такая умница! В Академию только-только поступила! — вклинивается мачеха.

Но фир Атрэй тут же ее осекает:

— Я разговариваю с Элиной. И ответ хочу получить от нее.

Грудь распирает от досады. Я все же поступила в Академию. Моя заветная мечта исполнилась, вот только я даже и не в курсе — мачеха скрыла это от меня. И если бы у меня не появилась метка истинности, я бы так и не узнала о поступлении.

— Я жду ответ, Элина, — требовательно произносит дракон.

— Я обычная крестьянка, фир Атрэй. Занимаюсь домашними делами, огородом. Работаю в поле.

— Ясно, — кивает он и окидывает беглым взглядом наше жилище. — Что ж, Элина… Боги нас связали истинностью, и теперь мы принадлежим друг другу. Поэтому в самое ближайшее время состоится наша свадьба, и ты переедешь в мой дом. Чуть позже я сообщу тебе о дате свадебной церемонии, а пока собирай вещи.

Часто киваю, сглатывая вязкую слюну. Дракон больше не задерживается и шагает к выходу из дома. А мачеха бросается за ним, как собачонка:

— Фир Атрэй! Скажите, от нас что-нибудь требуется для подготовки к свадьбе? Мой муж умер, и мы мало чем располагаем, но сделаем все, что от нас потребуется ради нашей Элиночки!

Так мерзко слушать это подхалимство. Радует лишь одно — совсем скоро я уеду отсюда, и мне больше не придется терпеть унижение от родственников.

— Благодарю. От вас мне ничего не требуется, — слабо улыбается фир Атрэй. — Только лишь ваша дочь.

Атрэй Эйверс

Дракон не подарок, но Боги все же наградили им нашу героиню)

Элина Сандерс

Молодая девушка с нелегкой судьбой, но трудолюбивая и целеустремленная

Сейчас Элина выглядит так, и ей еще предстоит путь к исцелению души и тела.

А вот такой она станет:

Дом вновь пустеет, а я так и стою на прежнем месте в полной прострации. Рассеянным взглядом смотрю на входную дверь и пытаюсь себя убедить, что все происходило на самом деле, а не в моем очередном несбыточном видении.

Сам фир Атрэй возьмет меня в жены… Это ведь кажется настолько нереальным, что просто в голове не укладывается. Стоит ли мне начинать беспокоиться о своем психическом здоровье?

— Ма-ам. Моя косметика, — заунывно протягивает Лиандра и всхлипывает, вырывая меня из размышлений.

— Не вой. Новую купим, — строго отзывается мачеха. — Забери все, что уцелело, и марш в свою комнату. Я скоро приду к тебе.

Сестра сгребает свои пожитки с пола и убегает в комнату, напоследок взглянув на меня убийственным взглядом. В своих мыслях она точно винит меня в своей беде. И мне даже не нужно владеть телепатией, чтобы понимать.

— А ты чего встала как вкопанная? — рявкает мачеха, и я подпрыгиваю от неожиданности. — Думаешь, раз замуж тебя берут, можно сидеть и ничего не делать?!

— Так я не сижу даже. Я стою, — без злого умысла отвечаю я.

— Еще и огрызаться вздумала? — взвизгивает она, хватает мокрую тряпку и целится ею прямо мне в лицо, ожидая, что я привычно стану просить прощения.

А я и с места не двигаюсь. Мачеха смотрит на меня ошалевшим взглядом и тоже замирает, не бьет.

Я уже давно не боюсь побоев. Но зачем их лишний раз терпеть, когда можно просто извиниться, проглотив обиду, и продолжить свои дела? Я позволяла мачехе и сестрам чувствовать свою власть надо мной и считать, что я их боюсь. Ведь так жить было гораздо проще.

Но сейчас я больше не хочу уступать и выглядеть слабой и беззащитной, терпеть грубость и унижения. Хватит!

И дело совершенно не в том, что на запястье у меня загорелась метка истинности, и вскоре я покину этот дом. Вовсе нет. Появление истинного пока никак меня не обезопасило от того, что происходит в этом доме.

Все дело в том, что сегодня был достигнут пик подлости мачехи по отношению ко мне. Скрыть от меня письмо из Академии и рассказать об этом только при драконе, чтобы представить меня в более выгодном свете? Это край.

Она готова была растоптать мою жизнь и лишить единственной возможности на светлое будущее, лишь бы я до конца дней служила ей и ее дочерям.

— Чего глаза вылупила? — хмыкает мачеха, опустив тряпку. — Живо прибери на полу и принимайся за обед. Пока ты живешь в моем доме, я не позволю тебе сидеть без дела на всем готовеньком!

— А я никогда не сидела на всем готовом. И дом этот принадлежал моим родителям, а не вам, — спокойно, но твердо отвечаю я.

— И где сейчас твои родители? — ядовито усмехается она. — Вот и прикуси свой язык, нахалка! После смерти твоего отца дом достался мне! И жить ты будешь здесь по моим правилам! Или так, или выметайся на улицу!

— Думаете, я боюсь остаться на улице? — грустно усмехаюсь я.

— Быстро прибери с пола и готовь обед, — ядовито шипит мачеха, игнорируя мой вопрос.

В таком состоянии я ее вижу впервые. И мне совсем не стыдно оттого, что я так довела ее.

— Можете не беспокоиться, — киваю я с легкой улыбкой. — Свои дела я знаю и обязательно все выполню. Сразу же после того, как вы отдадите мне письмо.

— Какое письмо? — мачеха дергает плечами и непонимающе смотрит на меня.

— Из Академии Магии, в которую я поступила.

— Что за чушь? — нервно усмехается она. — Куда тебя такую возьмут? Это я фиру Атрэю так сказала, чтобы он не счел тебя совсем уж никчемной!

Это обман, я точно знаю. Она смотрит мне в глаза, нагло лжет и даже не краснеет.

— Нет никакого письма! Работай уже, — выплевывает она и спешно уходит в комнату Лиандры.

Выпытывать у нее правду все равно нет никакого смысла — она не признается. Возможно, письма, и правда, уже нет. Скорее всего, оно сожжено и развеяно по ветру.

Горькие слезы текут по щекам и оседают на губах.

Доченька… Элиночка… Каких-то десять минут назад я слышала именно эти слова в свой адрес. И как же легко они трансформировались в никчемную и неблагодарную, стоило дракону покинуть наш дом.

Конечно, я понимаю, что ласковые слова звучали не всерьёз, но все равно обидно. Лишнее напоминание о том, что судьба еще в раннем детстве лишила меня самого родного и близкого человека, который мог бы произнести эти слова искренне и от всего сердца.

Если бы мама была жива, моя судьба сложилась бы иначе. Но этого все равно не исправить, поэтому не стоит лить слезы напрасно и лишний раз терзать свою душу.

Тем более что судьба моя неожиданно налаживается. Еще немного, и я навсегда покину этот дом, стану самой счастливой девушкой на свете и женой невероятного Атрэя Эйверса…

Этими мыслями я и утешаю себя в последующие дни. И грустить приходится все меньше, ведь мне стали приходить от Атрэя подарки, украшения к свадьбе… И с каждым таким подарком всего есть записка: «Моей истинной Элине от фира Атрэя».

Я никогда не мечтала о драгоценностях, но сейчас они греют мне душу. Потому что для меня это нечто большее, чем дорогие вещи — это знаки внимания от моего будущего мужа.

И я нутром чувствую, как наша связь становится крепче с каждым днем. Сердце выпрыгивает из груди, а в животе разгорается пламя при мыслях о моем драконе. И я уже не сомневаюсь в том, что все это по-настоящему.

Лучшая мастерица нашего города шьет для меня свадебное платье и наряды для мачехи и трех моих сестер. Обувщик изготавливает туфельки и башмачки исключительно под мою ногу. А парфюмеры кропотливо создают для меня ароматы, которые будут идеально гармонировать с моей кожей.

Столько стараний, столько внимания к моей персоне… Это что-то невероятное, будто я стала настоящей принцессой! Но у меня это вызывает больше неловкости, чем восхищения. Однако Атрэй все это делает для меня, и я принимаю происходящее, стараясь не думать, что я такого недостойна.

Спустя две недели раздается стук в дверь. Бросаю в таз мокрое белье, вытираю тыльной стороной ладони пот со лба и заправляю выбившиеся пряди волос за уши.

Спешу открыть. И ожидаю увидеть на пороге кого-то из мастеров, но… Передо мной сам Атрэй — мой истинный. И я тут же теряюсь под его взглядом.

Не знаю, что сказать ему, что сделать. Голова кружится, а губы расплываются в несдерживаемой улыбке. Так много слов я хочу сказать, но почему-то все они застряли где-то в горле и никак не выходят наружу.

— Здравствуй, Элина, — с лукавым прищуром произносит Атрэй. — Я тебя забираю.

— Забираешь? — растерянно переспрашиваю я.

— Да, — кивает он. — Завтра состоится наша свадьба. Ночь перед ней ты проведешь в моем доме.

Слуги, сопровождающие Атрэя, забирают мои вещи и относят в карету. Вся моя жизнь уместилась лишь в двух узлах, а если бы не подарки Атрэя, то и одного узелка бы хватило.

— Фир Атрэй, добро пожаловать, — лепечет мачеха, выскочив в прихожую. — Проходите, пожалуйста. Мы сейчас стол накроем. Я вас с сёстрами Элиночки познакомлю.

— Благодарю за приглашение, но мы уезжаем, — сухо отвечает он. — Уже завтра состоится наша свадьба. Будем рады видеть вас на церемонии.

— Как, уже завтра? — охает она и хватается за сердце. — Надо же! Я не ожидала, что мне так скоро придется попрощаться со своей доченькой.

От досады и злобы прикусываю внутреннюю сторону щек. От речей мачехи фальшью несет за версту, и даже фир Атрэй, который не в курсе наших отношений, наверняка все понимает.

— Прощайся, Элина, — ровным тоном произносит мой будущий муж. — Я подожду тебя на улице.

Он выходит и прикрывает за собой входную дверь. А я даже не понимаю, для чего осталась в доме. Прощания никому из нас точно не нужны, а выслушивать очередные колкости я тем более не хочу.

— Что ж, всего тебе хорошего, Элина, — произносит мачеха с натужной улыбкой. — Очень надеюсь, что ты не обесценишь все то хорошее, что я дала тебе. И не забудешь замолвить доброе словечко о своей семье перед своим мужем.

— Что вы, — мотаю головой. — Как я могу обесценивать то, чего не было?

Это ведь правда. Я не лукавлю и не язвлю, а просто говорю прямо. У меня появилась возможность более не скрывать своих чувств и мыслей.

— Ты сейчас это серьезно? — изумляется мачеха и выдавливает скупую слезу.

Не хочу даже слушать ее попыток перевернуть всю нашу жизнь и откопать в ней то, что можно было бы причислить к ее хорошим поступкам по отношению ко мне. Поэтому я сразу говорю то, что она хочет сейчас услышать:

— Не волнуйтесь, я не стану жаловаться на вас фиру Атрэю и отзываться о вас в плохом свете. У меня нет желания отплатить вам тем же, что вы делали со мной все эти годы. Но и лгать я тоже не стану, так и знайте. Мой будущий муж не услышит про вас как ничего плохого, так и ничего хорошего. До свидания. Хотя нет, лучше прощайте.

И с этими словами я резко дергаю дверь на себя и выскакиваю на улицу, пока не получила развернутого ответа, почему я не права, ну или же тряпкой по лицу.

Сердце гулко случит в груди. Часто дышу, и голова начинает кружиться от большого притока кислорода.

Вот и все. Я на свободе и теперь шагаю к новой лучшей жизни, в которой уже никто не станет мною помыкать и использовать, словно я бездушная вещь.

Быстро шагаю к карете, возле которой стоит фир Атрэй, и замираю напротив. Он подает мне руку, чтобы помочь взобраться по ступеням, и касание наших ладоней провоцирует электрический разряд по всему телу.

Замираю и смотрю в его небесно-голубые глаза, которые гипнотизируют меня, манят в свою бездну. Забываю, как дышать.

Что-то необъяснимое и безумное происходит со мной рядом с фиром Атрэем, но это чувство мне безумно нравится.

— Едем? Или хочешь еще постоять? — с легкой усмешкой спрашивает дракон, и мои щеки тут же заливает краской.

Я, наверное, так глупо выгляжу! Вытаращилась на него, как бесстыдница, и глаз не отвожу.

— Конечно, едем, — бормочу я и спешно взбираюсь в карету.

Едем в неловком молчании, и я просто не знаю, куда себя деть. Хочется смотреть и смотреть на Атрэя, пока глаза не выпадут. Но я отчаянно борюсь с этим желанием, чтобы снова не испытывать стыда и неловкости.

Внезапно понимаю, что дракон тоже может смотреть на меня, и поворачиваюсь к нему правой щекой. Не нужно ему лишний раз смотреть на мой дефект. Со временем он, конечно, привыкнет. Может быть, даже найдет лекаря, который сможет исправить мой недостаток. А пока я постараюсь демонстрировать ему только свою хорошую сторону, как в прямом, так и в переносном смысле.

— Волнуешься? — внезапно звучит вопрос, который ставит меня в тупик.

Честно признаться? Или не стоит?

— Волнуюсь, конечно, — все же решаю быть честной с самого начала наших отношений. — Моя жизнь настолько резко и стремительно меняется, что я пока не могу привыкнуть. Но я все равно этому очень рада.

— Ты права, Элина, — кивает дракон. — Твоя жизнь круто изменится. И ты даже не представляешь насколько.

Прячу лицо и пытаюсь подавить улыбку, но не выходит. Конечно, я не могу представить, что значит стать женой самого фира Атрэя и стать частью его жизни.

Все об этом мечтают, но каково это на самом деле даже не представляют и никогда не узнают. А мне все же посчастливилось узнать. И с каким же трепетом я жду того, что будет происходить между нами дальше!

Я думала, что у меня на роду написано быть всегда несчастной. Выходит, я ошиблась. Надеялась, конечно, что смогу изменить свою жизнь, если вырвусь в Академию, а все повернулось совсем иначе. Я рассчитывала на более реальные способы, а меня наградили просто нереальным!

Фир Атрэй — самый невероятный мужчина в мире. Такой далекий и такой недосягаемый… А теперь я его истинная! А он мой и только мой. С ума сойти просто!

Интересно, и чем я заслужила такое благословение Богов?

* Атрэй. После первой встречи с Элиной *

* Атрэй *

Сад у дома фира Атрэя поистине прекрасен. Он встречает нас благоуханием цветов и веселым щебетанием птичек, укрывшихся в тени густой листвы вековых деревьев. Мощеные дорожки петляют по саду, и одна из них ведет к небольшому пруду с белыми кувшинками, гладь которого искрится в полуденных солнечных лучах.

Здесь так уютно и спокойно. И я уже представляю, как буду гулять по этому дивному саду и наслаждаться чувством спокойствия и радости, которые уже сейчас расцветают в моей душе.

У меня никогда не было своего места в жизни, даже крохотного уголка. Но, кажется, теперь я его нашла.

Не сама, конечно, мне помогли. И буду благодарить Богов день и ночь за то, что они подарили мне чудесную возможность оказаться в таком прекрасном месте и быть рядом с самым замечательным мужчиной в мире.

Слуги идут впереди нас и несут мои вещи, тогда как мы с Атрэем идем неспешно. Забывшись, я едва перебираю ногами и просто наслаждаюсь красотой, что сейчас окружает меня. А дракон просто позволяет мне наслаждаться и никуда не торопит меня.

— Здесь очень красиво, — с придыханием произношу я и улыбаюсь, переведя взгляд на Атрэя. — Я очень благодарна вам за то, что могу находиться здесь. Спасибо.

Прежде чем благодарить Богов, я говорю спасибо именно дракону. И слова эти совершенно искренни. И чтобы их произнести, мне даже не приходится бороться со своим страхом заговорить с драконом.

— Ты не должна меня благодарить, — серьезно отзывается Атрэй. — Ты здесь из-за того, что Боги связали нас. И за все, что теперь будет происходить с тобой, благодари только их.

— И их обязательно поблагодарю, не сомневайтесь, — тихонько усмехаюсь я. — Но вы…

— Я делаю лишь то, что должен, — твердо произносит он, прерывая меня. — Давай закроем эту тему.

Киваю.

Не стану больше напирать, раз ему не хочется слышать излишних благодарностей. Да и я уже все равно сказала то, что хотела.

— И раз уж скоро мы поженимся, то будет уместнее с твоей стороны обращаться ко мне на «ты», — добавляет Атрэй и жестом приглашает меня в дом.

Подбираю полы своего нового и непривычного длинного платья и поднимаюсь по лестнице, касаясь прохладной глади каменных перил. Слуги отворяют передо мной массивную деревянную дверь, и моему взору открывается шикарное убранство дома.

Такого великолепия я еще никогда не видела. Прежде я восхищалась музеем реликвий, который посещала с отцом в детстве. Но здесь… У меня даже дух перехватывает от блеска и шика вокруг.

Но здесь я уже не чувствую того уюта и тепла, что подарил мне сад. Красиво до безумия, но чуждо. Даже когда я перед сном воображала себе самую идеальную жизнь, то никогда не фантазировала ничего подобного.

— Бриола, проводи Элину в ее комнату, — обращается Атрэй к высокой женщине в темно-синем форменном платье и с тугим пучком на голове.

А затем он уходит прочь, даже не подарив мне прощального взгляда.

— Пожалуйста, следуйте за мной, — поставленным голосом произносит Бриола и размеренным шагом идет вперед.

Бреду за ней по широким лестницам и коридорам дома и невольно ежусь. Несмотря на летнюю жару на улице, в помещении я ощущаю необъяснимый и пугающий холод и какое-то недружелюбие. Будто сам дом меня отторгает, не хочет принимать.

Мотаю головой, выбивая дурные мысли и пустые переживания. Мне просто непривычно быть в подобном месте, вот и все.

Входим в просторную и светлую комнату, сияющую чистотой.

— Фир Атрэй велел, чтобы вы сегодня не бродили по дому и по возможности не покидали свои покои, — с прежней монотонностью обращается ко мне Бриола. — У ваших дверей будет стоять служанка, которая исполнит любую вашу просьбу. Обед и ужин она также принесет к вам в комнату.

— А могу я хотя бы выйти в сад? — спрашиваю я.

С ума ведь можно сойти весь день сидеть в комнате и ничего не делать!

— Я бы рекомендовала вам все же оставаться в комнате, как и велел фир Атрэй, — настаивает она. — Тем не менее вам никто выходить не запрещает. Так что решение за вами.

— Я поняла, — киваю в ответ.

Уж не знаю, почему Атрэй не желает, чтобы я выходила из комнаты, но… Раз он так хочет, то я не стану идти ему наперекор и создавать не самое лучшее впечатление о себе.

День проходит весьма монотонно. Сперва я изучаю комнату, в которой мне теперь предстоит жить, рассматриваю содержимое шкафов и полочек, подготовленное специально для меня.

Позднее мне приносят обед, который я уплетаю до последней крошки. Такой вкусной еды мне еще никогда не доводилось есть! И даже немного стыдно становится, что я испытываю такое наслаждение от еды.

После обеда я сажусь в широкое мягкое кресло у распахнутого окна. Теплый ветерок раздувает мои волосы, ласкает кожу и доносит до обоняния тончайшие цветочные нотки прямо из сада.

Мечтательно прикрываю глаза и улыбаюсь. Как же хорошо на душе. Я счастлива. Наверное, впервые за долгие годы, а, может, и за всю жизнь. И теперь я больше никогда не хочу расставаться с этим прекрасным чувством.

В своих мечтаниях я расслабляюсь и даже умудряюсь задремать в кресле на какое-то время. А позже просыпаюсь от стука в дверь.

Так странно, что в мою комнату кто-то стучится и уважительно относится к моему личному пространству, а не просто вламывается без спроса.

— Войдите, пожалуйста, — сонным голосом отзываюсь я.

В покои входят две служанки, опустив головы, и одна из них обращается ко мне:

— Мы пришли вам помочь с вечерним купанием. Вам нужно подготовиться к вечеру и завтрашнему дню.

— К вечеру? — хмурюсь я.

С завтрашним днем-то все понятно. Но что будет вечером?

— Фир Атрэй желает видеть вас сегодня за ужином в своих покоях.

Так волнительно, что коленки трясутся. Сегодняшний ужин с Атрэем — это нечто большее, чем просто прием пищи в компании друг друга. Это наше первое полноценное знакомство, первая возможность показать себя.

И как же мне страшно совершить какую-то ошибку! Ведь истинность — это связь между теми, кто идеально подходит друг другу на магическом уровне. А вот физическую и духовную связь еще нужно установить.

Но я буду очень-очень стараться! Да, мы жили и росли в совершенно разных социальных средах, и между нами есть огромные различия. Но я покажу дракону, что у меня есть жизненные ценности, что я буду стремиться расти над собой и становиться лучше.

Девушки-служанки помогают мне одеться к ужину, сделать прическу и нанести макияж. Сама я косметикой пользоваться не умею, потому что раньше у меня ее никогда не было, да и необходимость в ее использовании отсутствовала. Но внимательно наблюдаю за тем, как делают это девушки. Чтобы в дальнейшем так же умело скрывать свои изъяны и подчеркивать достоинства.

Перед выходом из комнаты смотрю на себя в зеркало и улыбаюсь собственному отражению. Мне очень нравится, как я сейчас выгляжу. И даже чувствую себя сейчас немного увереннее, чем обычно.

В сопровождении служанок иду в покои Атрэя и каждый мой шаг отдается эхом в груди.

Резко становится зябко. Меня вновь охватывает необъяснимый и пугающий холод, пробирающий до дрожи. Кожа покрывается мурашками, а внутри все сжимается в комок. Кажется, будто что-то здесь отчаянно гонит меня прочь.

Останавливаемся напротив необычайно красивой и искусно изготовленной кованной двери с огромным драконом из позолоченного металла. Возле пасти дракона дверь украшена магическими кристаллами, которые сияют голубым свечением в полумраке коридора и создают эффект живого пламени.

От такой невероятной красоты я даже на мгновение забываю о тревоге пред встречей с Атрэем. Но затем она накрывает новой волной, когда передо мной распахивают дверь…

Делаю несколько осторожных шагов вперед и невольно зажмуриваюсь, когда дверь за мной шумно закрывается.

— Добро пожаловать, — доносится до моих ушей голос Атрэя, от которого сердце начинает биться в учащенном ритме.

— Благодарю за то, что пригласили меня, — с улыбкой отзываюсь я и склоняю голову перед драконом.

— Прошу за стол.

Киваю и прохожу вглубь комнаты, располагаясь за накрытым столом. Блюд здесь столько, что можно было бы питаться всю неделю. Неужели можно столько съесть за раз?

— Я хотел обсудить с тобой завтрашний день, — переходит к делу Атрэй, едва мы успеваем приступить к ужину.

— Хорошо, — согласно киваю я и вновь улыбаюсь.

Конечно, я представляла себе сегодняшний вечер немного иначе. Думала, что мы расскажем друг другу о себе, но… Что ж, ничего страшного, еще успеем поговорить.

— Рано утром к тебе придут мастера и помогут подготовиться к свадьбе, — произносит дракон. — В полдень брачная церемония пройдет на площади в присутствии горожан. А затем мы вернемся домой. Здесь пройдет прием, на котором будут присутствовать очень важные и состоятельные люди. Даже сам король пообещал приехать.

— Сам король? — изумляюсь я.

С ума сойти! Я и вообразить не могла, что самый важный человек в королевстве будет присутствовать на моей собственной свадьбе.

— Да, — кивает Атрэй. — Поэтому я очень прошу вести себя сдержанно, как подобает моей жене. Не броди лишний раз по залу, и сама не заговаривай ни с кем. И не выходи ни с кем на танец, кроме меня. В общем, постарайся меня не опозорить.

Последние слова Атрэя звучат обидно и режут слух, но я не показываю своих эмоций. Но, наверное, логично, что мужчина из высшего общества боится, что его безродная истинная сделает его посмешищем в глазах других.

— Я все поняла. Не беспокойтесь, я не опозорю вас. Постараюсь вести себя так, чтобы меня вообще никто не замечал.

— А вот этого тоже не нужно, — возражает он. — Это ведь твой праздник. Будет странно, если невеста будет весь вечер в тени.

— Все уяснила, — выдавливаю из себя улыбку. — Пускай я и не знаю всех норм высшего общества, но буду вести себя достойно вас.

— Тебя, а не вас, — поправляет меня он. — Мы обращаемся друг к другу на «ты». Запомни.

— Прости, — протягиваю виновато. — Просто еще не привыкла.

— Медленно учишься, — хмыкает он, вызывая у меня досаду.

— Нет, я учусь быстро. Но я глубоко уважаю вас… то есть тебя. И мне немного сложно переступить эту границу.

— Чем же я успел заслужить твое уважение? — усмехается, будто я глупость сказала.

— Не только мое, но и всего города, — подмечаю я. — Ты столько всего сделал, чтобы сделать жизнь людей лучше. Разве это недостойно уважения?

— Нет, я не об этом. Лично для тебя я разве что-то сделал? — ведет он бровью.

— Наверное, больше, чем тебе самому кажется, — смущенно улыбаюсь я. — Ты позаботился обо мне, чтобы в новом доме я чувствовала себя комфортно и имела все, чего у меня не было. Ты оказывал мне внимание, дарил подарки перед свадьбой. В конце концов, ты удостоил меня чести стать твоей женой, подготовил для нас праздник.

— Я не сделал ничего особенного, — пожимает он плечами. — Свадьба между истинными — это традиция и к моим заслугам никак не относится. И я сделал только то, что должен был сделать.

Не понимаю… Уже в который раз он так отчаянно пытается свести на нет все то, что он делает для меня, для нас… Зачем он так? Ему неприятно, что я отношусь к нему уважительно и с благодарностью?

— Может, тебе и кажется, что ты не делаешь ничего особенного, а в моих глазах все иначе, — произношу я с мягкой улыбкой. — Но давай вернемся к обсуждению завтрашнего дня. Есть ли еще какие-то моменты, которые мне стоит учесть?

— Да, забыл тебе сказать, — часто кивает Атрэй. — Клятвенная церемония у алтаря пройдет уже после празднования, когда все гости разойдутся.

— А так делают? — удивляюсь я. — Мне казалось, что брак сперва засвидетельствуют перед Богами, а затем…

>— У нас будет так, — прерывает меня Атрэй. — Богослужитель сможет принять нас только вечером. Не можем же мы откладывать свадебную церемонию из-за этого? Тем более, людям вообще все равно, когда она пройдет. Она нужна только для нас двоих.

— Конечно, ты абсолютно прав, — киваю ему. — Я просто думала, что так не делают, поэтому и спросила. Прости.

— Ничего, — отмахивается он и возвращается к ужину.

Продолжаем трапезу в молчании. Атрэй у меня ни о чем не спрашивает, а мне как-то неловко заводить разговор самой и задавать вопросы. Боюсь, что ему это может показаться неуместным.

— Уже поздно, — отзывается дракон, когда я откладываю приборы в сторону. — Завтра долгий и тяжелый день, нужно выспаться.

Не успеваю ничего ответить, как он встает из-за стола, подходит ко мне и помогает подняться.

— Спасибо, — выпрямляюсь и оказываюсь прямо напротив Атрэя.

Взгляд сияющих глаз моментально пьянит, а аромат его кожи пробирается в легкие и кружит голову.

Дракон приближается вплотную. Его теплые пальцы касаются моего подбородка и заставляют откинуть голову назад. Теперь наши лица совсем близко, и я ощущаю горячее дыхание на своих губах.

— Спокойной ночи, Элина, — тихий шепот ласкает уши и щекочет нервы, заставляя сердце трепетать еще сильнее.

Одно мгновение, и мягкие губы дракона накрывают мои в осторожном, едва уловимом поцелуе. Я даже понять ничего не успеваю, как он тут же отстраняется и взгляд отводит.

— Иди в свою комнату, Элина, — хмуро отзывается дракон. — Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, — дрогнувшим голосом отвечаю я и быстро покидаю комнату.

Что же случилось? Почему он так резко переменился в лице и отстранился? Я что-то сделала не так?

С самого раннего утра моя комната превращается в проходной двор. Портниха вьется вокруг моего свадебного платья, то и дело что-то поправляя в нем. Служанки готовят для меня обувь, аксессуары и без конца пытаются накормить меня завтраком, который совсем не лезет.

Мастерицы в несколько рук трудятся над моей прической и макияжем, пока я неподвижно сижу перед туалетным столиком, словно кукла, и просто таращусь на свое отражение.

Внешне я полностью спокойна, а внутри бушует ураган. И не с кем мне даже поделиться своими волнениями и переживаниями. Вокруг меня куча людей, но я чувствую себя совершенно одинокой в столь важный для меня день. И, кажется, даже присутствию мачехи и сестер я бы сейчас порадовалась.

Не знаю, в чем дело, но на душе очень тревожно. Отчего-то я не чувствую радости и предвкушения от свадьбы с мужчиной, от которого я без ума. Дурное предчувствие, будто что-то плохое должно случиться. А я даже понять не могу, откуда оно взялось.

Наверное, всему виной этот странный холод, который прокрался из коридоров в мои покои. Я даже окна раскрыла настежь, чтобы отогреться, а все равно не помогло. Однако мастерицы то и дело вытирают платочками пот со лба и вздыхают, как им жарко.

Глубоко вдыхаю через нос и медленно выдыхаю, пытаясь угомонить внутренний мандраж. Прикрываю глаза, вспоминая вчерашний поцелуй с Атрэем вместе со своими ощущениями, и на душе сразу становится теплее.

Тайком улыбаюсь и выпрямляю спину. Нет никакого странного холода. Я сама его себе придумала. Это просто волнение перед свадьбой и новой жизнью.

В какой-то момент я просто перестаю узнавать себя в зеркале. Передо мной роскошная девушка с тщательно скрытыми изъянами, почти красавица из светского мира, а не прежняя крестьянская девочка.

Мне непривычно видеть себя такой, зато Атрэю я теперь наверняка понравлюсь. И эту колоссальную работу над собой мне придется проводить каждый день, чтобы радовать своего будущего мужа. Но я готова на все, чтобы привлекать его.

Не моя вина, что я стала такой, но и Атрэю я не обязана нравиться со своими изъянами. Это потом они перестанут иметь для него значение, когда он разглядит мою душу и полюбит меня такой, какая я есть.

Служанки помогают надеть мне платье, туфли, аксессуары, а Бриола подгоняет их, потому что уже пора ехать.

Все готово. Смотрю на себя в зеркало, висящее на стене у выхода из комнаты. Я безумно красивая. Впервые в жизни могу так сказать о себе. Прическа, платье, макияж… Все это вместе создает настолько потрясающий образ, что я едва сдерживаю слезы радости.

— Прошу вас, идемте, — подгоняет меня Бриола. — Не будем заставлять фира Атрэя ждать вас.

Киваю и в сопровождении слуг покидаю дом. Сажусь в роскошную золотую карету, украшенную цветочными композициями, и выглядываю в окошко.

Бриола так всех торопила, а Атрэя до сих пор нет. Может, он поедет отдельно?

Но моя карета не трогается с места, и через пять минут Атрэй выходит во двор в шикарном праздничном камзоле темно-синего цвета, расшитом золотом. Лицо у него, скорее, озадаченное и напряженное, чем радостное. Наверное, тоже волнуется, как и я.

Он взбирается в карету, садится напротив и поднимает на меня пустой взгляд, который через мгновение вспыхивает нескрываемым интересом.

— Элина? — изумленно проговаривает он.

— Здравствуй, Атрэй, — с придыханием отвечаю я и расплываюсь в улыбке.

— Ты прекрасно выглядишь, — с ухмылкой протягивает он и добавляет: — Мастера постарались на славу.

В один миг комплимент превращается в болезненный укол, и всю мою прежнюю уверенность как рукой снимает. Я и так знаю, что мой внешний вид — это заслуга мастеров. Да, все это прекрасно понимают. Но зачем же это говорить вслух? Разве он не понимает, как больно это слышать?

Отвожу взгляд в окно и до боли прикусываю внутреннюю сторону щек, чтобы не разреветься. Впервые мне настолько обидно из-за собственного изъяна.

— Все нормально? — спрашивает Атрэй, и в его голосе не слышится издевка.

Он, и правда, не понимает, что задел меня. Но вряд ли сказал это со зла.

— Все в порядке, — выдыхаю я. — Просто волнение.

Вскоре мы приезжаем на площадь, где нас встречает ликующая толпа. Кажется, весь город собрался здесь, чтобы посмотреть на свадьбу самого фира Атрэя.

Выходим из кареты, и дальше все как в тумане. Торжественная речь церемониймейстера, обмен свадебными браслетами, короткий поцелуй, оглушающие крики и аплодисменты людей… Я настолько переволновалась, что не до конца понимаю, что вообще происходит, и будто все наблюдаю со стороны.

Опомниться мне удается лишь в карете, которая везет нас обратно домой, где вот-вот начнется прием в честь нашего обручения.

Может, это было одним из моих видений, и еще ничего не произошло на самом деле?

Опускаю взгляд и вижу обручальный браслет из голубого кристалла на моем запястье. Нет, не привиделось. Мы уже поженились, а я будто и не участвовала в процессе.

— Ты бледная. Если плохо себя чувствуешь, то пойди ненадолго в свою комнату и отдохни, — предлагает Атрэй, когда карета останавливается возле дома. — Обмороки на приеме нам точно не нужны.

— Со мной все хорошо, не волнуйся, — сдавленно улыбаюсь я.

— Тогда идем скорее. Гости уже начинают прибывать.

Нет, совсем не такой я воображала собственную свадьбу. Думала, что это будет совершенно особенный и волшебный день, наполненный весельем, радостью, счастливым смехом и искренними улыбками. Такой, что я буду с ностальгией вспоминать его всю оставшуюся жизнь и увлеченно рассказывать о нем своим детям и даже внукам.

На деле же все оказалось иначе. Вокруг меня скучные люди с неимоверно серьезными лицами, способными лишь на сдержанную улыбку чисто из вежливости. Весельем тут даже и не пахнет, будто это и не свадьба вовсе, а заседание по решению вопросов мировой важности.

Сижу в одиночестве за столиком и едва заметно покачиваюсь в такт мелодии, пока мой новоиспеченный муж в очередной раз где-то пропадает.

Только музыка оркестра и танцы немного разбавляют это невыносимое уныние. Да и то, я могу лишь наблюдать со стороны за дамами в роскошных нарядах и их кавалерами, изящно кружащимися в танцах, которым я никогда не училась.

Да, определенно не так я все себе представляла. А все потому, что и предположить не могла, что моим мужем станет мужчина из высшего общества, в котором совершенно все иначе устроено. И как оказалось, даже свадьбы у них другие.

Вежливо улыбаюсь каждому, с кем случайно сталкиваюсь взглядом. И, наконец, замечаю в дальнем углу зала Атрэя в окружении моих сестер и мачехи.

Торопливо встаю из-за стола, расправляю наряд и спешу к ним. Вдруг мои невежественные родственницы успели уже что-то натворить? А мне за них теперь краснеть…

Как по знаку, они начинают двигаться в мою сторону. Сестрицы с мачехой суетливо семенят за Атрэем, тогда как он шагает неспешно и расслабленно, но его лицо крайне напряжено.

Ну, точно. Что-то натворили…

— Элина, попрощайся со своими родственниками. Они уходят, — сухо произносит Атрэй, поравнявшись со мной.

Встаю на носочки, схватившись пальцами за его широкие плечи, тянусь к его уху и тихонько шепчу:

— Что-то случилось? Они совершили какую-то ошибку?

Едва заметно Атрэя передергивает, и он отступает на шаг назад. Прищурившись, он смотрит на меня с каким-то непониманием, будто первый раз видит. На секунду зажмуривается, трясет головой и возвращает на меня вполне привычный взгляд.

— Нет, они ничего не натворили, — наконец, отвечает он. — Но вот-вот прибудет король, и их присутствие будет неуместным.

С этими словами он тут же уходит, а сестры растерянно смотрят на меня. Мачеха даже неловко улыбается.

— Еще раз поздравляем, — хором отзываются младшие сестры-близняшки, и Лиандра кивает как бы в подтверждение их слов, недовольно поджав губы.

— Подождите меня на улице, девочки, — строго отзывается мачеха. — Мне нужно кое-что сказать Элине наедине.

Сестры послушно удаляются прочь, а я вопросительно гляжу на мачеху. Снова будет сыпать угрозами и требовать, чтобы я не жаловалась на нее Атрэю?

— Элина… — тяжело вздыхает она и продолжает: — Не буду лукавить, отношения у нас с тобой всегда были напряженные. Однако ты должна знать, что я хотела для тебя лучшего. Старалась вырастить из тебя достойную девушку. И фир Атрэй теперь это обязательно оценит.

Невероятно. У нее явно талант переворачивать все и выдать откровенные издевательства и наглую эксплуатацию моего труда за воспитание.

— Почему-то со своими родными дочерями вы применяете иные меры воспитания, — вяло улыбаюсь я.

— Я ссориться с тобой не хочу, — качает она головой. — И не спорю, что к дочкам отношусь иначе. Но и ты мне никогда не была безразлична. Просто хочу, чтобы ты знала: если тебе когда-нибудь что-то понадобится, ты всегда можешь обратиться ко мне.

Мне тут и сказать больше нечего. Да и портить себе настроение выяснением отношений я точно не хочу.

— Хорошо, спасибо, — киваю в ответ. — Рада была видеть вас на своей свадьбе. Всего доброго!

Делаю несколько шагов вперед, но мачеха ловит меня за руку, разворачивает к себе и протягивает какую-то бумагу:

— Я была неправа, Элина. И не имела права скрывать от тебя письмо с приглашением в Академию. Но я все осознала и возвращаю то, что по праву принадлежит тебе. Теперь ты сможешь исполнить свою мечту.

Беру письмо и горько усмехаюсь, покачивая головой. Со стороны, и правда, могло бы показаться, что мачеха по-настоящему все осознала и раскаивается. Но за этой видимой добродетелью скрывается самый подлый и низкий поступок, который и не уловишь, если не задумаешься чуть глубже.

Мачеха ведь прекрасно понимает, что после замужества уже ни в какую Академию я никогда не поеду — муж попросту меня не отпустит. И сейчас она помахала передо мной моей мечтой только потому, что у меня больше нет возможности ее осуществить.

Резкими движениями складываю письмо в несколько раз, прячу в декольте и быстро шагаю прочь, не сказав ничего на прощание.

Как жаль, что семью не выбирают. Но я рада, что могу теперь попрощаться с ней навсегда и создать новую. Такую, о существовании которой уже никогда не буду жалеть.

— Почему так долго, Элина? — строго спрашивает Атрэй, когда я возвращаюсь к нему за стол.

— Прости меня, — отзываюсь виновато. — Мне потребовалось чуть больше времени, чем я ожидала, чтобы распрощаться со своим прошлым навсегда.

— Его Королевское Величество, Даррен Эйверс! — словно гром среди ясного неба звучит голос церемониймейстера

В этот же миг в зале воцаряется тишина. Музыканты прекращают играть, танцующие замирают на месте, а сидящие за столами вскакивают со своих мест. Атрэй же берет меня за руку и ведет к дверям, которые тут же перед нами распахиваются.

Склоняюсь в реверансе, как меня учили, когда в зал статной походкой входит король со своей свитой. Уже немолодой, но все еще величественный мужчина в роскошном одеянии и серебряными волосами, убранными в хвост.

— Добро пожаловать, Ваше Величество, — отзывается Атрэй. — Безмерно счастливы видеть вас на нашем скромном празднике.

— Я очень рад, Атрэй, что этот день, наконец, наступил, — отвечает король и усмехается: — А то я уж думал, что и не доживу до этого момента.

— Сами понимаете, что от меня это никак не зависело, — оправдывается Атрэй.

— Мой дорогой, от нас зависит гораздо больше, чем тебе кажется, — ухмыляется король и переводит взгляд на меня. — Как вас зовут, юная леди?

— Меня зовут Элина, Ваше Величество, — севшим от волнения голосом отвечаю я. — Для меня огромная честь встретиться с вами.

Король с улыбкой кивает мне, и Атрэй жестом приглашает его за стол, подготовленный специально для него.

Медленно выдыхаю и позволяю себе переключить взгляд на королевское сопровождение. Кроме слуг в нарядных одеждах и стражников я замечаю еще одного дракона в весьма простой одежде с длинной мантией. Лицо у него хмурое и незаинтересованное, а взгляд — пугающий своим холодом. Такое чувство, будто его силком притащили сюда.

Новоприбывшие гости располагаются на своих местах, и в зале вновь начинает играть музыка, а танцы продолжаются.

— Атрэй, а кто этот дракон, который прибыл вместе с королем? — осторожно интересуюсь у мужа.

— Мой брат. Таррен.

— А я и не знала, что у тебя есть брат, — удивленно произношу я. — Вы с ним не ладите?

— Почему ты так решила? — ведет он бровью.

— Я просто предположила, — качаю я головой. — Просто у него вид такой… Будто он не хочет здесь находиться.

— Уверен, так оно и есть, — отвечает Атрэй. — И лучше не спрашивай почему. Я не считаю нужным это обсуждать, тем более сейчас.

— Конечно, — киваю. — Прости, что затронула неудобную тему.

Еще какое-то время праздник продолжается в прежнем ритме, а затем король произносит тост, произнося пожелания для нас и поздравляя со свадьбой.

— К сожалению, я вынужден покинуть вас уже сейчас и вернуться в замок, — произносит он в завершение своей речи. — Но, надеюсь, напоследок смогу увидеть танец молодых.

Атрэй незамедлительно поднимается из-за стола и протягивает мне руку. Неторопливо идем в центр зала, который тут же освобождают для нас двоих. И оркестр начинает играть медленную и красивую мелодию.

От страха поджилки трясутся, а голова кружится. Все будут смотреть только на нас двоих, а я ведь и танцевать толком не умею.

Атрэй кланяется передо мной, протянув руку. Вкладываю в его ладонь свою и шумно вздыхаю, когда он касается моей талии, крепко притянув к своему телу.

Напрягаюсь всем телом и суетливо перебираю ногами, опасаясь оступиться.

— Расслабься, Элина, — шепчет он мне на ухо, вызывая табун мурашек. — Просто доверься и позволь мне вести. Все будет хорошо.

Я делаю так, как он просит, и танец сразу превращается во что-то невероятное и головокружительное. Меня уносит куда-то в облака, где мое тело перестает иметь вес и подчиняться законам природы.

Все вокруг перестает существовать. Теперь есть только я и он. Смотрю в его невероятные голубые глаза, и дыхание спирает, а душа рвется в клочья от переполняющих ее чувств.

Теперь я чувствую ту безграничную радость и счастье, которые так ждала в день своей свадьбы. И для этого мне нужно было лишь одно — мой муж.

Музыка становится тише, и мы замедляемся в танце. Смотрим друг другу в глаза и будто одним целым становимся. А затем Атрэй целует меня, мягко, ненавязчиво, но так сладко, что внутри вспыхивает пожар, который уже ничем не потушить. Сердце пылает и стонет, требуя не прекращать этот чудесный миг.

Громкие аплодисменты прокатывается по залу, и Атрэй отрывается от моих губ. А я в полуобморочном состоянии едва стою на ногах и улыбаюсь. Как же хочется, чтобы все люди внезапно исчезли, и мы с Атрэем остались наедине, продолжая наслаждаться друг другом.

Но это лишь мое желание. На деле мы идем провожать короля и брата Атрэя, который тоже пожелал удалиться вместе с ним.

Еще немного, и гости начинают разъезжаться, а зал пустеет.

— Иди в свою комнату, Элина, — произносит Атрэй и встает из-за стола.

— А ты? — растерянно спрашиваю у него и тоже вскакиваю на ноги.

Он задумчиво смотрит на меня, чуть склонив голову. Тянется ладонью к моему лицу и едва заметно касается моих губ, но тут же отдергивает руку, словно обжегся.

— У меня еще есть дела, — отвечает хмуро и тут же уходит прочь.

От досады кусаю губы и медленно волочусь в свою комнату. Мы ведь должны были отправиться после праздника к алтарю. Что-то изменилось, а я об этом не знаю? А наша первая брачная ночь? Ее тоже не будет?

Наверное, он придет за мной позже. А мне пока нужно переодеться и подготовиться…

Прихожу в свою спальню и наконец-то скидываю туфли.

Как же неудобно ходить на каблуках, кошмар просто! Бедные женщины, которые по праву своего статуса должны постоянно в таких ходить. Но теперь и я в их числе. Придется привыкать.

Чтобы не звать служанок на помощь, я сама снимаю свадебное платье, хоть и с трудом, а потом иду в ванную комнату, оставшись в одном лишь белье. Немного освежившись, надеваю белое струящееся платье из шелка облегающего силуэта. Затем вытаскиваю шпильки из волос и, наконец, распускаю прическу, от которой за целый день уже успела разболеться голова.

Сижу на краешке постели и жду, когда придет Атрэй. Но он не приходит ни через полчаса, ни через час, ни позднее.

Вглядываюсь в окно и не вижу ни одной кареты. Все уже разъехались.

А если Атрэй просто ждет меня в своих покоях? А я тут сижу, как дура, и жду его?

Надеваю светлые туфельки без каблука и покидаю свою комнату. Останавливаюсь возле покоев мужа и стучусь, прикусив губу. Начинаю дико волноваться.

Из комнаты доносятся тяжелые шаги, и Атрэй распахивает дверь.

— Элина? — удивленно спрашивает он и хмурится.

Внутрь меня не впускает, сам выходит ко мне в коридор.

Я растеряна. Похоже, он меня не ждал…

— Ты не пришел ко мне, и я подумала… — шепчу я и сглатываю колючий ком. — Я подумала, что ты ждешь, когда я зайду к тебе. Мы ведь должны были…

Но не успеваю договорить, как вдруг дверь за спиной Атрэя внезапно распахивается, а из комнаты показывается длинноволосая девушка в бордовом платье.

Кто она? И что делает в столь поздний час в покоях моего мужа?

— Я жду тебя в постели, любимый, — ласково протягивает девица, касаясь плеча Атрэя, и усмехается прямо мне в лицо.

Пару мгновений, и она скрывается в спальне, прикрыв за собой дверь.

Перевожу шокированный взгляд на мужа. Он совершенно невозмутим, будто только что ничего и не произошло.

— Что это значит, Атрэй? У тебя есть другая? — шепчу я в ужасе.

— Лиана моя единственная и носит моего наследника, — хлесткой пощечиной звучат его слова.

Внутри все скручивается в тугой узел, а спина покрывается ледяным потом. На глаза наворачиваются слезы.

— Ничего не понимаю… Зачем ты тогда женился на мне?

Кажется, уже ничего не может быть хуже. Но Атрэй добивает меня своим ответом:

— Свадьба с тобой была лишь игрой, видимостью соблюдения обычаев. Не думала ведь, что я возьму в жены такую убогую и бездарную, как ты?

Прижимаю ладонь к колотящему сердцу и отшатываюсь назад, вжимаясь в холодную стену.

Это ведь все не по-настоящему… Это неправда… Как он может такое говорить?

— Я же твоя истинная, — сдавленно произношу и с отчаянием смотрю на Атрэя, а по щеке катится слеза. — Для тебя это ничего не значит?

— Я не знаю, за какие прегрешения Боги связали меня истинностью с тобой, — с колючим холодом отзывается он. — Но ты правильно подметила, для меня это ничего не значит. Ты нужна моему дракону, но не мне.

— Не могу поверить, — шепчу я и мотаю головой. — Ты просто использовал меня. Как же ты мог?

— Вини не меня, а Богов, — пожимает он плечами. — Это из-за их выбора мне пришлось сделать то, что ожидал от меня народ.

— Но свадьба ведь была ненастоящей! Об этом ведь узнают! — вскрикиваю я.

— Не узнают, — хрипло отзывается дракон и угрожающе смотрит на меня.

Мелкими вспышками все начинает проясняться в моей голове. Боги связали меня с настоящим чудовищем! Наша свадьба была всего лишь спектаклем, а проводить клятвенную церемонию у алтаря он с самого начала не собирался.

И что же теперь будет со мной?

Столько боли и унижения я еще никогда не испытывала в своей жизни. Не хочу оставаться здесь больше ни секунды!

Срываюсь с места и бегу прочь, едва различая дорогу за пеленой слез. Знаю, что бежать мне все равно некуда. Но я просто не могу оставаться на месте и смотреть в глаза дракону после того, что он сказал.

Убогая, бездарная… Как часто в своей жизни я слышала эти слова? И мне казалось, уже ни одно слово не может меня ранить. Но как же я ошибалась…

Тот, кого я полюбила, кому доверилась, просто меня использовал, унизил, растоптал. И это после того, как он назвался моим мужем…

— Стража! Схватите ее немедленно! — разносится рычание дракона по всему замку.

Успеваю лишь вырваться на улицу, как стражники ловят меня и сдавливают мои руки, словно тисками.

— Пустите! — всхлипываю я, припадая на колени, и беспомощно бьюсь в стальной хватке, словно израненный зверь. — Пожалуйста…

— Разверните ее, — ледяной лавиной накрывает голос дракона.

Меня приподнимают и разворачивают к Атрэю лицом, словно безвольную куклу, неспособную даже устоять на ногах.

— Отпусти меня, прошу, — с мольбой шепчу я и смаргиваю горячие слезы. — Я никому не расскажу, клянусь! Сохраню эту тайну навсегда. Только позволь мне уйти.

— Нет, — безжалостно отзывается тот, кто еще недавно кружил меня в свадебном танце и горячо целовал в губы. — Я не могу отпустить тебя на свободу. Но и здесь ты не останешься.

— И куда же мне тогда деваться? — с горечью спрашиваю я.

Нигде мне нет места в этом мире. Здесь я его тоже не обрела…

— Тебя увезут. Прямо сейчас. И больше мы не увидимся, — равнодушно отвечает дракон, и в голове возникает жуткая мысль.

— Убьешь меня? — в ужасе шепчу я.

— Что ты, я не могу убить свою истинную, — зло усмехается Атрэй. — Но, поверь, смерти ты бы обрадовалась больше…

Отчаянно упираюсь ногами в землю, пытаюсь сопротивляться, но все бесполезно.

— Перестань сопротивляться, Элина, — слышу голос Атрэя, от которого меня пробивает дрожью.

Еще недавно его голос ласкал слух, а теперь вызывает лишь холод и отторжение. Точно такое же чувство я испытывала в его доме. Предчувствие? Или все это даже тогда исходило от него?

Стражники волокут меня к карете и силой заталкивают внутрь, громко хлопнув дверью и заперев ее.

— Выпустите! — кричу я в отчаянии и страхе, дергаю за ручку, которая не желает поддаваться. — Атрэй, прошу тебя! Пожалуйста, отпусти! Я никому не расскажу! Клянусь всеми Богами! Я ведь ничего не сделала тебе!

Но все мои мольбы тщетны, и карета через минуту трогается с места.

Обессиленно опускаюсь на сидение, закрываю лицо руками и плачу, не сдерживая громких рыданий. Слезы текут горячими ручьями по щекам, а мне даже не хочется их сдерживать. Нужно выплеснуть всю боль, что рвет душу. Потому что терпеть ее просто невыносимо.

Как же легко может разрушиться счастье. Особенно если оно было лишь иллюзией, в которой тебя убедили. А ты подкрепила ее своими фантазиями и мечтами.

С самого начала мне не верилось в то, что я могу стать женой такого мужчины, как Атрэй Эйверс. И это было совершенно не напрасно. Но в тот момент я просто считала, не заслуживаю его, в чем наши с драконом мнения полностью сошлись.

Да, я, и правда, не заслуживаю такого монстра. Ничем я не заслужила того, чтобы меня так подло использовали и унизили. Я ведь доверилась ему, глубоко уважала и искренне благодарила. Я открыла ему свое сердце и душу, а он… Он просто плюнул в нее и растёр.

Поверить не могу, что я грезила о нем и так безумно радовалась тому, что стала его истинной. И ведь никто не знает, какой он на самом деле! И не узнают… Только я могла бы открыть правду о нем, и поэтому меня отправляют в ссылку.

Как же я была наивна и глупа… И сейчас, вспоминая все наши встречи и разговоры, я то и дело натыкаюсь на его речи, которые меня должны были насторожить.

Он ведь с самого начала вел себя странно, холодно и отстранённо. А я по глупости думала, все это из-за того, что он просто еще не успел меня узнать.

Я не представляю, в какое место меня везут, но уже страшно. Что меня там может ожидать? Только одиночество и бесполезное существование без возможности быть счастливой и осуществить свои мечты.

Атрэй ведь мог просто поговорить со мной, по-человечески объяснить, что у него уже есть возлюбленная, с которой он хочет быть. Мне было бы больно это слышать, но я бы отнеслась с пониманием.

Мы сделали бы вид, что стали мужем и женой, а потом бы уехала далеко-далеко под чужим именем и другой внешностью. И начала бы свою жизнь в другом месте, не мешая ему.

Обо всем можно было договориться, но… он поступил иначе: жестоко, подло и бессердечно. Я стала безвольной куклой в его ужасной игре, и теперь у меня нет права на свободу и личное счастье.

Сердце разрывается от боли. Мне страшно и невыносимо горько. Я не хочу мириться с тем, что на своей жизни мне придется поставить крест во имя светлого будущего Атрэя. Не хочу!

Неожиданно что-то касается моего плеча, и я вскакиваю с места. Изумленно таращу заплаканные глаза и тру их ладонями, не веря тому, что вижу.

В воздухе передо мной парит причудливый зверек, сотканный из серебристой магии. Он смотрит на меня ласково, будто даже улыбается, склонив голову набок.

— Ты настоящий? — недоверчиво спрашиваю я.

Может, от стресса у меня уже галлюцинации начались, и мой мозг создал для меня воображаемого друга?

Зверек кивает и опускается ко мне на колени. Лениво потягивает свои лапки, а затем встряхивается, рассыпая серебристые искры вокруг. И через мгновение вместо сгустка магии я уже вижу на своих коленях вполне настоящего зверька со взъерошенной пушистой шерсткой белого окраса.

Это самый настоящий котенок с длинными и острыми ушками, слегка вытянутой мордочкой, пышными усами и розовым носиком. Кончик его хвоста, уши и морда серого цвета. И на лапках у него будто темные перчатки.

Осторожно провожу ладонью по пушистой шерсти, и котенок начинает мурлыкать, укладываясь клубочком на моих коленях.

— Привет, дружок, — ласково протягиваю я, окончательно уверяясь в реальности зверя. — Ты откуда здесь?

Но котенок, естественно, ничего не отвечает и продолжает просто мурчать.

Так удивительно и совершенно необъяснимо. Что же он такое? Я впервые вижу такое существо, способное принимать магическую форму.

Может, Боги увидели, как несправедливо поступили со мной, пожалели меня и даровали особенного фамильяра?

Хочется верить, что так оно и есть, и зверек никуда не исчезнет. Если он призван служить мне, то обязательно поможет мне выбраться из того кошмара, в который меня сейчас везут.

А даже если этот чудесный зверек не сможет мне ничем помочь, я все равно что-нибудь придумаю. Я боролась всю жизнь и сейчас тем более не сдамся! Сбегу из ссылки, а потом…

Вспоминаю про письмо, что совершенно забыла вытащить из своего декольте, и прижимаю к нему ладонь.

Какая ирония. Я злилась на мачеху за то, что она так несвоевременно отдала мне приглашение в Академию. А оказалось, все произошло очень даже кстати. И теперь я сделаю все, чтобы попасть туда. Чего бы мне это ни стоило.

То, что сотворил со мной Атрэй, оставило на сердце неизгладимые шрамы, и оправиться я смогу еще очень нескоро. Но в этом я и сама виновата. Стоило быть осторожнее, узнать Атрэя получше и только тогда открывать ему свое сердце, а чувствам позволять захватить меня с головой.

Но способна ли я была так поступить, будучи влюбленной в Атрэя уже очень давно? И это лишь потому, что я не знала его настоящего…

Но теперь уже нет смысла гадать, как могло бы быть, если бы… Ничего уже не исправить. Придется продолжать жить с тем, что имеется, и как-то выкручиваться из бедственного положения. Но с чего начать?

Сбегать до того, как меня привезут в место моей ссылки совершенно бессмысленно. Очевидно же, что слуги сразу доложат Атрэю о моем побеге, и он не заставит себя ждать. Найдет меня, схватит и придумает для меня куда более жестокое наказание, чем уже задумал. А подвергать себя еще большей опасности я не хочу.

Но что если оттуда сбежать будет совсем невозможно? Что мне делать тогда?

— О, Боги, — тихонько причитаю я. — Прошу вас, помогите мне. Укажите верный путь, молю вас!

Пушистик на моих коленках тут же вскакивает на лапки. Смотрит на меня большими и круглыми глазами как-то вопросительно. Может, с ним поделиться своей проблемой?

Вряд ли, конечно, он меня поймет. Но была не была!

— Меня везут в какое-то страшное место против моей воли, — тихонько обращаюсь к зверьку. — Мой истинный решил избавиться от меня, чтобы я не мешалась у него под ногами. У него уже есть любимая, с которой он счастлив. Но я тоже хочу быть счастливой, понимаешь? Хочу учиться в Академии и жить своей жизнью, а не сидеть в заточении до конца своих дней. Правда, я пока не знаю, куда меня везут. Но ты ведь поможешь мне оттуда выбраться?

Котенок еще несколько мгновений внимательно смотрит на меня. А потом устало прикрывает глазки и снова плюхается ко мне на коленки.

Похоже, не понимает. И для чего же тогда тебя послали мне, чудный зверек?

Прижавшись щекой к холодному стеклу, я наблюдаю за окном лишь глухую черноту. Сегодня даже звезды в небе потухли, и луна не озаряет путь своим призрачным сиянием.

От нервного истощения я незаметно погружаюсь в тревожный сон, который мне дарит новую порцию переживаний, будто и так мало.

Просыпаюсь от резкого толчка и сквозь сон едва успеваю выставить руки вперед, чтобы не впечататься лицом в твердую поверхность.

Карета стоит на месте. За окном уже рассвело, но густой туман не дает мне разглядеть место, в котором мы остановились.

Раздается щелчок замка, а затем и распахивается дверь.

— На выход, — грубо отзывается стражник, заглядывая ко мне.

Вспоминаю про своего пушистого друга и судорожно оглядываюсь по сторонам, но нигде его не нахожу.

Интересно, куда он делся? Или все же пушистик мне привиделся?

— Мне силком вас вытаскивать? — напирает стражник.

Надо же, какой вежливый, на «вы» обращается.

— Не нужно, я сама, — хмыкаю в ответ и выхожу из кареты.

Стражники тут же берут меня под руки и ведут вперед. А куда именно — до сих пор не видно из-за тумана. И поэтому мне становится еще тревожнее и страшнее.

Каждый мой шаг эхом отдается в груди, включается паника.

Может, все-таки стоит сбежать сейчас, пока не поздно? В густом тумане они запросто могут меня потерять.

— Ай! — вскрикиваю театрально и подгибаю ногу, повиснув на руках стражников. — Нога! Очень больно!

— Что с ногой? — спрашивает один из стражей.

— Не знаю. Резкая боль, — хнычу я. — Отпустите руки, пожалуйста. Дайте посмотреть, что с ногой.

Переглядываются. Кажется, не верят мне. Оно и понятно. Но через несколько долгих мгновений все же отпускают меня.

— Спасибо, — произношу я на выдохе и опускаюсь на землю.

Снимаю туфлю и склоняюсь к ступне, делая вид, что рассматриваю ее.

Так, отлично. А дальше-то мне что делать? С низкого старта сбежать вряд ли мне удастся.

— Ну, что там? — хмыкает стражник. — Долго нам еще ждать?

— Да не пойму я! — вскрикиваю жалобно. — Или ждите, или несите меня на руках!

И вот кто мог подумать, что этот недовольный громила возьмет и послушается меня?!

— Быстрее отведем ее, быстрее домой вернемся, — произносит он и склоняется ко мне, чтобы взять на руки.

Но внезапно где-то неподалеку раздается треск, и стражник резко распрямляется.

— Что это было? — спрашивает он у своего напарника.

— А мне почем знать? — отзывается вроде бы непринужденно, но в голосе все же слышатся нотки беспокойства. — Сходи и проверь.

— Сам иди, — хмыкает он. — Да и зачем проверять? Не все ли равно?

— А если хищник какой? Вернемся, а от наших коней одни копыта останутся. Как тогда домой возвращаться будем?

— Ладно, тогда давай пока вернем ее в карету и вместе сходим проверить.

Согласно кивнув, один из стражей подхватывает меня на руки и возвращает в карету, заперев за собой дверь. Слышу, как они переговариваются, и с каждым мгновением их голоса становятся все более приглушенными.

Ушли и бросили меня здесь. А если дикий зверь напугает лошадей, и они унесут меня невесть куда? Хм-м, а это было бы просто прекрасно!

И только я успеваю об этом подумать, как дверной замок щелкает, но дверь не открывается.

Зверь вряд ли справился бы с такой задачей, а стражники ушли, я сама слышала. И они явно не стали бы выжидать, пока я выйду сама.

С опаской дергаю ручку, толкаю дверь вперед и отскакиваю назад. И надо же, мой волшебный зверь! Это он открыл замок!

— Спасибо, — тихонько шепчу я, чтобы меня не услышали.

Оглядываюсь, решая, в какую же сторону бежать, и вспоминаю о своей недавней мысли про испуганных лошадей.

Если кареты не окажется на месте, то стражники решат, что я все еще в ней, и в первую очередь пойдут ее искать. Так я выиграю время и собью их со следа.

Берусь за поводки и что есть силы дергаю их. Но лошади как стояли, так и стоят.

— Ну же, вперед! — негромко прошу я и бью ладонью одну из лощадей по крупу.

И снова никакого результата.

И тут мой волшебный зверек внезапно вырастает в размерах, издает шипение, и лошади тут же срываются с места, шумно выпуская воздух из ноздрей.

А теперь и мне надо бежать!

Не различая дороги перед собой, я просто бегу вперед. А ведь туман такой густой, что даже невозможно разглядеть того, что под ногами. Страшно оступиться, споткнуться, или вовсе проткнуть чем-то ногу. Но я борюсь с этим страхом и заставляю себя бежать все дальше.

Дыхание сбивается, а в груди печет, горло сдавливает болезненным спазмом. Как долго я буду бежать? До тех пор, пока могу. Пока ноги не откажут.

Внезапная вспышка света ослепляет, окончательно дезориентируя меня в пространстве, и я инстинктивно замираю на месте. А через мгновение возникает видение, такое жуткое и пугающее, что сердце в пятки опускается…

Вижу перед собой обрыв, тянущийся вглубь на десятки метров. И я стою прямо на его краешке. Ноги трясутся, а камни осыпаются из-под моих ступней. И только я делаю шаг назад, как тут же сваливаюсь в бездонную пропасть…

Видение исчезает, и зрение снова начинает проясняться. Туман уже не такой густой, как прежде, но разглядеть что-то перед собой все еще невозможно.

Почему у меня возникло такое видение? Это и есть мое будущее? Мне суждено умереть, убегая от преследования?

Но мне очень хочется верить, что этого не случится, а видение было лишь знаком, чтобы я была осторожнее и могла избежать подобной участи. Все же далеко не всегда мои видения сбываются. Значит, и это я могу изменить.

И только я делаю пару шагов вперед, как тут же вскрикиваю от ужаса и застываю, пошатнувшись вперед. Машу руками, пытаясь вернуть себе равновесие, и даже дышать перестаю.

Передо мной сейчас тот самый обрыв, который я только что наблюдала в своем видении. И всего лишь малюсенький шажок разделяет меня от того, на чем оно закончилось…

Сердце панически бьется о грудную клетку, тело пробивает дрожью. Я ведь, и правда, могла погибнуть, если бы продолжила бежать!

А сейчас я даже с места пошевелиться не могу — ноги от страха онемели и не случаются меня.

Шум за спиной заставляет меня опомниться и прийти в себя.

— Вот она! Держи ее! — звучит следом голос разъяренного стражника.

Делаю шаг назад, разворачиваюсь и снова бегу, только на этот раз в противоположную от обрыва сторону. Он ведь не может быть везде, так? Или может?

Теперь продираться сквозь туман еще страшнее. Но не суждено моим опасениям долго жить, потому что цепкая мужская рука ловит меня за запястье и резко разворачивает, сбивая с ног.

Столько стараний… И все напрасно.

— Ты что удумала, мерзавка? — рычит стражник, до боли сдавливая мое запястье. — Хочешь, чтобы нас казнили из-за тебя?!

Вот и закончились вежливости.

— Я никому не желаю вреда. Просто хочу свободы, — сдавленно отвечаю ему, а на глаза наворачиваются слезы.

— Не желаешь?! — рычит пуще прежнего. — Если бы мы тебя не поймали, то фир Атрэй снес бы наши головы. Это ты называешь «не желала?!» Слава Богам, мы успели тебя найти. Но ты ведь еще и наших лошадей спугнула! Как нам теперь домой возвращаться?!

Горько усмехаюсь и качаю головой.

— Вам плевать, что вы лишаете меня свободы. Почему меня должно волновать ваше возвращение домой? И Лошадей я ваших не трогала.

— Все, Лайнел, хватит уже разговоров, — хмыкает второй стражник, обращаясь к своему напарнику. — Чем скорее избавимся от нее, тем быстрее отправимся в путь. Нам еще нужно успеть до темноты выбраться из этого места.

Согласно кивнув друг другу, стражники вновь меня подхватывают под руки и тащат куда-то. И на этот раз уже не прокатит уловка с больной ногой.

На этот раз мне уже не сбежать. Да и мой помощник-зверек куда-то подевался. Хотя чем он мне сейчас поможет? Убьет стражников? Ну уж нет. Я не смогу жить спокойно, зная, что из-за меня кто-то погиб. В конце концов, главное зло для меня Атрэй, а не стражники. Они всего лишь выполняют отданный им приказ.

Пробираясь сквозь туман, идем неспеша и осторожно, а Лайнел поглядывает на какой-то своеобразный компас.

— Пришли, — отзывается Лайнел ровно в том месте, где туман снова начинает рассеиваться.

Где-то рядом снова обрыв?

Еще несколько шагов, и мне удается разглядеть впереди какую-то клетку. Меня отпускают.

— Давай, залезай! — рявкает Лайнел, открывая скрипучую дверь клетки.

— Что это? — дрожащим голосом спрашиваю. — Я буду жить в этой клетке, пока не умру?

Но вместо ответа я получаю лишь мерзкий хохот.

— Это Транзан. Слышала о таком? — произносит второй страж.

Конечно же я слышала. Это пожизненная тюрьма в естественной среде для тех, кто немного не дотянул до смертной казни и не обладает никакой магией. Поселение, в котором люди выживают под открытым собственными силами… Или не выживают.

Так вот, куда меня отправил дракон… В место, наполненное страшными преступниками.

Он не стал брать грех на душу и убивать меня, ведь иначе Боги могли его покарать за это. Он придумал лучше — нашел место, где мне точно не выжить. А даже если и выживу… Мне будет суждено лишь стать рабыней какого-нибудь чудовища.

— Ну? Вперед! — не сдерживается Лайнел и толкает меня вперед.

— Прошу вас, не надо! — слезно умоляю я и падаю на колени. — Дайте мне уйти, пожалуйста. Я всеми Богами клянусь, что никто не узнает о том, что вы мне помогли. И даже если Атрэй меня когда-нибудь найдет, я скажу ему, что сбежала сама.

— Между своей и твоей жизнями, я выбираю свою, — произносит Лайнел с кряхтением, поднимая меня с земли, и заталкивает в клетку.

— Нет! — кричу и толкаю закрывающуюся дверцу, на которой тут же щелкает замок.

— Желаем удачи! — произносит второй стражник и театрально кланяется. — Там она тебе точно понадобится.

Порыв ледяного верта окутывает мое тело и пробирает до мурашек. Сердце панически бьется в груди, перед глазами все плывет, и я с ужасом смотрю на стражников сквозь пелену слез.

— Не будьте такими жестокими, — жалобно протягиваю я. — Вы ведь сами понимаете, на что обрекаете меня. Прошу вас, умоляю, не нужно! Не берите грех на душу.

— Замолчи, — цедит сквозь зубы стражник, прожигая меня гневным взглядом, в котором виднеется едва заметный стыд. — Ты все равно отправишься туда. Не унижайся напрасно.

До боли кусаю губы и прикрываю глаза, позволяя слезам стекать по щекам.

Ну все. Теперь это точно конец.

Меня ведь теперь никто не сможет спасти… А сама я тем более не смогу выбраться из той пропасти, в которую меня собираются опустить.

Сейчас меня убивают без ножа. Ставят крест на моем светлом будущем, жизни…

Да, жизни у меня больше не будет, а лишь жалкое существование среди жутких и опасных людей. Теперь мне придется находиться в их обществе, выживать рядом с ними и каждую секунду опасаться, что кто-нибудь воткнет мне нож в спину.

И это в лучшем случае…

Жутко и страшно до дрожи, до болезненного спазма в горле и тошноты. И самое худшее, что происходит это с подачи того, кого я так любила…

Лайнел берется за металлический рычаг и с силой его толкает от себя, спуская цепь. Клетка резко срывается вниз на полметра и тут же замирает, а я больно бьюсь спиной о прутья от резкого толчка.

— Туговато идет. Помоги! — подзывает он своего напарника.

Вместе они берутся за рычаг и начинают с силой его толкать.

Со скрипучим лязгом цепи клетка начинает опускаться все ниже и ниже. Сажусь на пол и сильно-сильно сжимаю ладонями металлические прутья, опасаясь, что рычаг внезапно разработается, и я полечу вниз.

И это просто какой-то нескончаемый ужас. Лучше бы уж сами меня убили и не заставляли мучаться. Ведь если я резко сорвусь вниз, то и так могу умереть, только болезненной и мучительной смертью.

Задержав дыхание, зажмуриваю глаза и едва слышно шепчу:

— Один, два, три, четыре…

Говорят, что это должно успокаивать. Но мне что-то совсем не помогает…

Почти дохожу до сотни, и мне уже начинает казаться, что клетка движется не вниз, а вверх. Похоже, от стресса у меня совсем нарушилась ориентация в пространстве.

Открываю глаза и смотрю на скалу, виднеющуюся сквозь толстые прутья.

А я, и правда, вверх поднимаюсь! Как так? Они передумали?

Сердце в груди начинает биться чаще, а на душе теплеет от расцветшей в ней надежды на лучший исход.

Наконец, я снова наверху и с замиранием сердца жду того, что скажут стражники. Но они молчат и даже не шевелятся. Застыли, словно каменные статуи, вцепившись в рычаг.

— Что с вами? — с опасной спрашиваю я, заподозрив что-то неладное, но они никак на меня не реагируют.

Вглядываюсь сквозь легкий туман в их лица и замечаю, что глаза у них полностью белые!

Что с ними случилось?!

Успеваю только еще больше испугаться, как вдруг перед глазами возникает яркая вспышка магии.

Чудо-зверек вернулся!

— Так это ты с ними такое сделал? — дрожащим голосом спрашиваю я.

Котенок кивает, опускается на землю и переходит из магического состояния в физическое. А я вскакиваю на ноги, просовываю руки сквозь решетку и дрожащими пальцами принимаюсь открывать замок.

От волнения ноги дрожат, а голова кружится. Распахиваю скрипучую дверь и неуверенно ступаю на землю.

— И куда теперь? — озадаченно спрашиваю я, понимая, что в тумане вновь могу угодить в какую-то неприятность.

А котенок вцепляется своими маленькими зубками в подол моего платья и тянет меня вперед, упираясь в землю лапками.

Срываюсь с места и торопливо шагаю вперед, хватая ртом воздух и едва поспевая за зверьком. Хоть он и маленький, но такой шустрый!

— Спасибо тебе, — благодарю зверя за спасение, не сбавляя темпа. — Теперь я обязана тебе жизнью.

Мы так и идем вперед, пробираюсь сквозь туман. Я по-прежнему ничего не вижу, но ступаю уверенно, полностью доверяя котенку. Уж он-то меня в пропасть точно не отправит.

От волнения, которое меня так и не отпускает, я даже не чувствую собственных ног, а тело будто само передвигается.

Наконец, туман начинает медленно рассеиваться, виднеются контуры деревьев.

Еще немного, и котенок выпускает мое платье из зубов, но продолжает идти, указывая мне дорогу.

Густой лес встречает нас еще большей прохладой и свежим ароматом хвои. Совсем зябко становится, и я обнимаю себя руками. Ёжусь и растираю ладонями кожу, покрытую мурашками.

На пути появляются поваленные деревья, колючие кусты и засохшие ветви, через которые то и дело приходится перебираться. Подбираю юбку, чтобы не цепляться ни за что тканью. Ноги больно царапают ветки, но я не сбавляю шаг, терпеливо сцепив зубы.

Неприятная боль ничто по сравнению с тем, что меня ожидало в Транзане. И я готова теперь на все, лишь бы поскорее убраться отсюда.

Я уже на свободе, но нужен финальный рывок, прежде чем я спокойно выдохну. Хотя, кто знает, какие еще препятствия меня поджидают впереди?

Но я очень надеюсь, что все самое страшное позади. И мысленно молюсь Богам, чтобы Атрэй не узнал о моем побеге и не попытался меня найти…

К закату солнца я добираюсь до небольшого городка, а все благодаря моему чудесному спутнику, который тут же исчезает куда-то.

Задерживаться на одном месте мне нельзя, иначе могут найти. Но сил идти дальше просто нет, а ноги стерты до жутких мозолей.

Хуже всего, что и денег-то у меня нет ни на транспорт, ни даже на еду. А стоять с протянутой рукой я не готова. Да и кто подаст монету девушке в дорогом шелковом наряде?

Задумчиво бреду по городку и вдруг цепляюсь взглядом за вывеску: «купим ваши волосы». Вот и решение денежной проблемы!

— Здравствуйте. Хочу продать свои волосы, — с порога произношу я и демонстрирую свою косу ниже поясницы.

Женщина за прилавком торопливо надевает очки, затем подходит ко мне и мнет косу в руке. А затем резко дергает выбившийся из прически волосок у виска. Достает из кармана лупу, подставляет к волоску, внимательно изучая, после чего растягивает его до разрыва.

— Дам два серебряных, — заключает она со строгим видом, намекая, что это максимум, который я могу получить.

— Но это очень мало за такую косу! — возражаю я.

Честно говоря, я понятия не имею, сколько могут стоить волосы. Но на два серебряных мне точно не удастся добраться до Академии, не говоря уже о еде.

— Ладно, двадцать, — нехотя повышает она цену.

Она смотрит на меня пристально, не моргая. И что-то мне подсказывает, что она пытается меня надурить.

— Один золотой. За меньшее я не согласна, — осмеливаюсь потребовать я.

Даже если она и не согласится, то попытаться стоит.

— Девочка, ты сошла с ума? — нервно усмехается женщина и возвращается за прилавок. — Тебе столько никто не даст за твою жидкую косу. Если нужны деньги, то бери сколько предлагаю, пока я не передумала.

Звучит как манипуляция…

— Что ж, тогда всего вам доброго, — с улыбкой отвечаю я и иду на выход.

Тяну дверь на себя, и мне тут же летит в спину:

— Девяносто серебряных! Это моя последняя цена!

На десять монет меньше, чем я предложила, но гораздо больше, чем изначальная цена. Прекрасно, меня устраивает.

И вдруг мне становится немножечко жаль своих волос. Даже не немножечко, а очень-очень сильно. Это ведь мое единственное украшение!

И с моим лицом мне ведь совсем нельзя ходить остриженной под мальчика… Не хочу привлекать к себе излишнего внимания. Но сейчас у меня нет другого выбора. Или все-таки есть?

— Если за девяносто, то косу вы отрежете по лопатки, — продолжаю торговаться, пока везет.

— Тогда восемьдесят, — цедит женщина сквозь зубы, начиная раздражаться.

— Восемьдесят пять!

В эту же секунду женщина берет ножницы, подходит ко мне и разворачивает боком к зеркалу на стене.

— Вот так? — нетерпеливо спрашивает она, указывая ножницами длину, которая останется.

— Да, — успеваю лишь произнести, как ножницы звучно щелкают у меня за спиной, и голове сразу становится легче.

Растрепываю волосы, прикрывая лицо, и жду, пока мне отсчитают монеты. Затем сама еще раз пересчитываю, потому что торговцы любят обсчитывать. Но все верно. Складываю деньги в мешочек и сжимаю его в ладони.

— Спасибо, — искренне благодарю я, хоть женщина и была ко мне нетерпелива.

— Всегда пожалуйста, — хмыкает она в ответ.

Теперь у меня прическа другая, а вот платье все то же. А мне очень нужно слиться с толпой, чтобы стражники меня не узнали, если мы вдруг с ними столкнемся.

— А вы случайно не подскажете, где я могу продать свое платье? — интересуюсь у женщины. — Это натуральный шелк.

— Грязновато оно у тебя, — задумчиво произносит женщина, пристально разглядывая мое платье. — Я могу его забрать за один золотой. Но больше не дам, даже не пытайся торговаться!

Такие наряды стоят сотни золотых, а то и тысячи. Но кому я его продам за такие деньги в маленьком городишке? Надо соглашаться на один золотой, ведь от платья все равно обязательно нужно избавиться.

— Прекрасно, — киваю я. — Только мне сначала нужно раздобыть что-то простенькое на смену. — Я тогда куплю что-нибудь подходящее и вернусь к вам.

— Закрыты уже все лавки с одеждами, — хмурится женщина. — Но есть у меня тут одно захудалое платье, которое я хотела на тряпки пустить. Устроит?

— Устроит.

Хозяйка лавки машет мне рукой, зазывая в коморку, и я следую за ней.

Облачившись в старый наряд, я отдаю свое платье, забираю плату и ухожу. А затем сразу же направляюсь в пекарскую лавку, из которой доносятся просто божественные ароматы свежего хлеба. Беру сразу две булки, чтобы одну съесть сейчас, а другую оставить впрок.

Лавки начинают быстро закрываться, и я торопливо посещаю еще несколько, купив себе в дорогу льняную сумку, фляжку для воды и целебную мазь от ран и мозолей. А после узнаю у прохожих, где мне найти извозчиков и странствующих торговцев.

— До Ардвейла ты отсюда точно не доберешься, — отвечает мне пожилой мужчина с запряженной повозкой.

Он единственный, кого мне удалось найти и узнать, сможет ли он довезти меня до города, где находится Академия.

— Но я еду в Брайвос, а это по пути в Ардвейл, — продолжает он. — Если дашь десять серебряных, то возьму тебя с собой. А оттуда уже поедешь с кем-то еще.

— Мне это подходит, — без раздумий соглашаюсь я, потому что других вариантов в ближайшей перспективе точно не предвидится, да и пожилой мужчина внушает мне доверие. — Выезжаем сейчас?

— Нет, что ты, — усмехается он. — Я только закончил торговать, нужно немного отдохнуть и поесть. Идем вместе со мной в таверну, поужинаем. А потом сразу в путь. Тебя как хоть звать? Меня Ангорсом.

— А я… — только хочу назвать свое имя, но тут же смекаю, что лучше мне про него забыть теперь. — Я Лина.

Почти Элина, так что вполне привычно мне будет слышать такое обращение к себе.

— Так а что насчет ужина, Лина?

— Конечно. Давайте поужинаем, — согласно киваю я.

Соглашаюсь, потому что после хлеба желудок разболелся только сильнее, и горячая еда мне сейчас совсем не помешает.

В таверне я заказываю себе суп и отвар из успокаивающих трав. Должно помочь и от боли в желудке и немного снять нервное напряжение, которое меня совершенно истощило.

Ужинаем вместе с Ангорсом, как вдруг замечаю двух мужчин, вошедших в таверну. И с ужасом понимаю, что это стражники, от которых я сбежала…

Кошмар, в который погрузил меня Атрэй, никак не хочет заканчиваться. Он настигает меня снова и снова, не отпускает.

Моментально опускаю голову вниз, позволяя волосам упасть с плеч и скрыть мое лицо от стражников Атрэя.

Сердце в пятки опускается, а страх парализует. Не мигая, смотрю в свою тарелку с супом и прислушиваюсь к звукам.

Боги, хоть бы они меня не увидели. Хоть бы не узнали!

— Хватит беситься Лайнел, — звучит знакомый голос одного из стражников прямо у меня за спиной, а следом и скрип ножек стульев.

Кошмар. Они сели за соседний столик, прямо за мной!

— Да если бы не эта сука не пыталась сбежать и не спугнула бы наших лошадей, мы бы уже были дома! — злостно рычит Лайнел.

— Приятного мало, но чего теперь из-за этого нервы себе мотать? — отзывается его приятель. — Мы уже здесь. Переночуем, а завтра найдем, с кем добраться домой.

— Да потому что бесят меня такие тупые овцы! — злится так, что на всю таверну его слышно. — На что она вообще надеялась? Что, и правда, сможет от нас сбежать? Идиотка!

— Давай по-честному, Лайнел. Никто не хочет лишаться свободы, особенно незаслуженно. Не попытаться сбежать, если видишь такую возможность — вот, где настоящая глупость.

— Ты совсем кретин?! — зло усмехается Лайнел. — Встал на сторону тупорылой бабы? Раз так волнуешься за нее, может, составишь тогда ей компанию в Транзане?

Фух, слава Богам и моему чудесному котику. Они не поняли, что я сбежала.

— Эй! Языки свои попридержите! — раздраженно отзывается Ангорс, а я вскидываю на него взгляд, полный ужаса.

Зачем же ты это делаешь? Зачем обратил на нас внимание?!

— Что ты там вякнул, старый хрыч? — выплевывает Лайнел.

Слышу скрип стула, а через нескольких мгновений замечаю его высокую фигуру рядом с собой.

Мне крышка. Мне точно крышка…

Ладони дрожат и потеют, а сердце стучит так быстро, что вот-вот выскочит из груди.

— Имей уважение к старшим! — грозно отвечает ему Ангорс. — Рядом с вами девушка сидит и слушает твои мерзкие речи. Иди в хлеву выражайся.

— Это тебе что-то не понравилось?! — чувствую тычок в плечо, и внутри все тут же обмирает.

— Лайнел, прекращай, — просит его напарник, который хотя бы отличается здравомыслием.

— Отвали, Крэйд! — огрызается он. — Мне тут рот пытаются заткнуть, а я молчать должен, как терпила! А ну, соплячка, встала быстро! — хватает меня за руку и тянет на себя. — Ты хоть знаешь, на кого жаловаться вздумала!

Брыкаюсь и отворачиваю лицо, лишь бы только стражники меня не разглядели.

— Отпусти девочку, ублюдок! — заступается за меня Ангорс и замахивается пустой металлической тарелкой. — Она тебе ничего не сделала! Это мне не нравятся твои разговоры, со мной и разбирайся.

Ох, Ангорс, зачем же ты вообще к нему полез? Он ведь моложе тебя и сильнее. Еще и навредит, не дай Боги.

А я помочь никак не могу, даже на помощь кого-то позвать. Боюсь пошелохнуться.

— Рты свои закрыли и вон из моей таверны! — грозным басом отзывается владелец заведения.

Лайнел тут же меня отпускает.

— С чего вдруг мы должны уходить? — нервно усмехается он.

— Нечего моих уважаемых посетителей пугать. Проваливайте, оба, пока вам толпой ноги не переломали, — угрожает хозяин. — И чтобы я вас здесь больше никогда не видел!

— Да пошел ты! — выплевывает Лайнел и шагает к выходу, а следом за ним и его напарник.

Двери с грохотом закрываются, и только сейчас я выдыхаю.

— Ты как, девочка? — заботливо интересуется Ангорс.

— Все нормально, — киваю я и достаю собственные волосы из супа, которые окунула в него, даже того не заметив.

— Ты прости меня. Я просто хотел их заткнуть, — извиняется он. — Не думал, что они вздумают тебя трогать.

— Все нормально, не извиняйтесь, — вымученно улыбаюсь я и делаю большой глоток отвара, смачивая пересохшее до рези горло. — Я за вас очень испугалась. Думала, они вас побьют.

— Хех, — сдавленно усмехается он. — Мне с такими экземплярами часто приходится иметь дело, так что отпор дать могу. Я привычный. Ну, доедай скорее и поедем отсюда.

Возвращаюсь к еде, хотя аппетита теперь совсем нет. Но поесть перед дорогой все же надо, ведь неизвестно, когда я еще смогу поесть горячую еду. Поэтому насильно запихиваю в себя остатки супа.

Но никакой успокаивающий отвар мне теперь не поможет. Я так сильно перенервничала, что до сих пор трясет, а сердце по-прежнему не успокаивается. С такими нервными потрясениями уже в пору пить сердечные капли, а не какие-то отвары. Надеюсь, это был финальный ужас, который мне было уготовано пережить.

Но благодаря этой неожиданной встрече я теперь наверняка знаю, что о моем побеге стражники не в курсе, и я могу жить дальше спокойно, не опасаясь преследования.

Атрэй, конечно, меня чувствует, но если целенаправленно не отправится за мной, то никогда и не узнает, что я вовсе не в Транзане. А он и не придет за мной, ни за что и никогда, иначе не отправлял бы в такое жуткое место.

И теперь я совершенно точно смогу начать новую жизнь без страхов. Я готова к различным трудностям, что могут возникнуть у меня на пути. Лишь бы только отголоски ужасного прошлого никогда не зазвучали набатом над моей головой. И я готова сделать все, чтобы потом самой себе завидовать и восхищаться тем, какая прекрасная жизнь у меня началась.

С Ангорсом мы прощаемся на следующий день после стычки со стражниками, и я снова ищу того, с кем смогу добраться до Академии.

И вот уже почти трое суток я еду в Ардвейл на перекладных. Вот только чудесный зверек больше меня не навещает. Может быть, незаметно наблюдает за мной, а, может, исчез насовсем.

Будет жаль, если мы с ним больше не увидимся. Я ведь и не отблагодарила его толком за помощь, не накормила чем-нибудь вкусненьким. Надеюсь, он хотя бы почувствовал, насколько я благодарна ему.

— Все. Дальше сама, — обращается ко мне очередной провожатый, остановив повозку вблизи горы, на вершине которой стоит Академия.

— Огромное спасибо, что согласились подвести, — благодарно произношу я, соскакивая на землю, и вручаю мужчине плату за поездку.

— Ты уж извини, что тут тебя высаживаю, — произносит он виновато. — Но моя старая кляча не доберется до вершины даже без повозки.

— Все в порядке, — с улыбкой отвечаю и машу рукой. — Хорошего вам пути!

— И тебе всего хорошего!

Закидываю сумку на плечо и бодро шагаю по полю. Полуденное солнце печет голову и руки, но как только я начинаю идти на подъем, свежий горный воздух окутывает меня и охлаждает жар солнечных лучей.

Обманчиво это. Ведь только кажется, что больше не жарко. А солнце все равно обожжет кожу, и буду я завтра ходить красная, как помидор.

Воодушевленная скорым приходом в Академию, я не сбавляю шаг, даже когда идти становится все труднее.

Ничего, я потерплю. Главное, что все беды теперь позади. И остался последний рывок до новой жизни.

Яркая вспышка бьет в глаза — снова мой зверек решил меня сопровождать.

— Привет, — улыбчиво отзываюсь я и останавливаюсь. — Я так рада тебя снова видеть! Хочешь кушать? У меня есть хлеб и кусочек вяленого мяса.

Котенок тут же принимает физическую форму и оседает у меня в ногах. Трется и довольно мурлычет.

Достаю из сумки мясо, рву его не мелкие кусочки и протягиваю его на ладони зверьку. Он принюхивается и хватает кусочки один за другим, пережёвывая его задними зубками и чавкая.

— Мясо больше нет, — вздыхаю, когда на ладони не остается ничего. — Хлеб будешь? Или ты такое не ешь?

Котенок довольно облизывается, глядя на меня блестящими глазками, и тут же бросается вперед.

— Правильно. Сама жуй свой хлеб, — усмехаюсь я и шагаю следом за котенком.

Интересно, почему он сейчас снова появился? Просто решил составить компанию, пока я бреду в одиночестве, или предчувствует какую-то опасность? Надеюсь на первый вариант.

— А могу я дать тебе имя? — спрашиваю у котенка. — Серебрыш, например. Хотя нет, некрасиво как-то звучит. Может, Пушок? Или Снежок?

Но котенок никак не реагирует на мои слова и продолжает идти, шустро и бесшумно перебирая лапками. Может быть, он вообще меня не понимает, и мне только кажется, что он реагирует на мои слова?

— Ой, — в голове всплывает мысль, о которой я до этого и не задумывалась. — Ты, может, Снежинка?

Зверек тут же оборачивается на меня и кивает. Точно кивает, мне не показалось.

— Так ты девочка, — нервно усмехаюсь. — Вот же я глупая. Даже и не подумала сразу. Тогда ты согласна на Снежинку? Или… О, придумала! Вспышка! Как тебе такое имя?

Снова оборачивается и вновь кивает.

— Отлично. Тогда буду называть тебя Вспышкой. А я Элина.

Усмехаюсь себе под нос. Ну какая разница кошке, как меня зовут? Не будет же она обращаться ко мне по имени?

— Пока ты здесь, Вспышка, я хочу тебе сказать, что очень сильно благодарна за то, что ты сделала для меня. Ты ведь от смерти меня спасла. И я очень хочу отблагодарить тебя еще чем-то, кроме слов. Только не знаю, чем, если честно. Ты мне хоть намекни как-то, если тебе что-нибудь понадобится. Хорошо?

В ответ я слышу ласковое и протяжное «мяу» и улыбаюсь, радуясь тому, что мы друг друга понимаем.

Идем вместе со Вспышкой до самого заката солнца, делая небольшие передышки. И когда до входа в Академию остается совсем немного, Вспышка останавливается.

— Что такое? — хмурюсь я. — Ты туда не пойдешь со мной?

Кошечка качает головой и трется о мои ноги.

— Точно? — уточняю и, присев на корточки, глажу ее пушистую шерстку. — Мне бы очень хотелось, чтобы ты не уходила. Будешь жить в моей комнате, а я стану ухаживать за тобой и кормить.

В ответ кошка трется мордочкой о мою ладонь, а затем превращается в сгусток магии.

— Значит, не пойдешь, — грустно протягиваю я. — Очень жаль. Но я надеюсь, мы еще с тобой когда-нибудь увидимся.

За яркой вспышкой света кошечка исчезает, а я бормочу себе под нос:

— Пока, малышка Вспышка…

Погруженная в мысли о зверьке и о том, почему же она не захотела идти со мной, я добираюсь до Академии, которая встречает меня двумя каменными статуями магов в плащах.

Преодолеваю пару сотен ступенек и захожу в здание. С первой же секунды чувствую здесь какую-то особенную атмосферу. Воздух тут будто пропитан магией.

В нескольких метрах от меня быстрым шагом идет женщина в серой мантии, не отрывая взгляда от какой-то книги.

И только я успеваю открыть рот, чтобы узнать, куда мне идти, как вдруг она резко останавливается и поворачивает на меня голову. Будто почувствовала мое присутствие.

— Вы кто? — удивленно спрашивает она и приближается ко мне.

— Здравствуйте, — почтительно отзываюсь в ответ. — Я пришла поступать в Академию. У меня письмо пригласительное есть.

— Но прием закончился два дня назад, — произносит она, и улыбка тут же сползает с моих губ.

Как же так? Неужели теперь не примут?

— Не может быть, — произношу одними лишь губами и качаю головой. — я ведь совсем немного опоздала. Может, еще что-то можно будет сделать?

— Сожалею, — пожимает женщина плечами и тихонько прикрывает книгу. Уходить не спешит, но и не говорит больше ничего.

Похоже, эта черная полоса уже никогда не закончится… Стоило Атрэю появиться в моей жизни, как беды не оставляют меня. И связь с ним стала не благословением Богов, а настоящим проклятием.

Руки просто опускаются. Только я успела настроиться на лучшее, как снова меня толкают в пропасть отчаяния.

Что мне теперь делать без Академии? Ни жилья, ни работы, ни образования…

Нет, я должна что-то сделать! Буду просить, молить… Да все что угодно сделаю, хоть в лепешку разобьюсь, но не сдамся, когда до единственной возможности на нормальную жизнь остался лишь шаг.

— Пожалуйста, помогите мне! Я очень хочу учиться здесь, — молю я и падаю на колени перед женщиной в мантии. — Вы не представляете даже, какой мне путь пришлось проделать, чтобы добраться до Академии. И ведь она мой единственный шанс на нормальную жизнь! — непрошено по щекам начинают течь слезы, а ведь я совсем не собиралась плакать. — Прошу вас, пойдите навстречу! Мне некуда вернуться, я никому не нужна. Умоляю, сделайте для меня исключение, примите в Академию. Я готова сделать все, чтобы остаться здесь!

— Не нужно валяться у меня в ногах, — недовольно ворчит женщина и подхватывает меня под локоть, помогая подняться на ноги. — Давай хотя бы начнем с твоего пригласительного письма. Позволь мне с ним ознакомиться.

— Да-да, конечно! — киваю я, выуживаю приглашение из сумки и дрожащей рукой протягиваю его женщине.

Она прячет свою книгу подмышку, разворачивает мое письмо и принимается внимательно его изучать. А затем, изогнув бровь, она возвращает удивленный взгляд на меня:

— Это любопытно… Ты еще и на мой факультет прорицания поступила. Одна из немногих.

— Вы не пожалеете, если возьмете меня! — не упускаю шанса в очередной раз высказаться. — Я очень старательная, целеустремленная. И безумно хочу учиться! Обещаю, я стану лучшей ученицей, которой вы будете гордиться.

— Элина, — со вздохом произносит женщина и возвращает мне письмо. — Я понимаю, что у тебя может быть нелёгкая ситуация в жизни, от которой ты хотела укрыться в нашей Академии. И я бы с радостью пошла тебе навстречу, потому что прорицатели всегда на вес золота. Но проблема в том, что я не могу сама решать такие вопросы. В первую очередь нужно получить одобрение ректора.

— Тогда позвольте мне встретиться с ним и убедить его зачислить меня, — с надеждой прошу я. — А если еще и вы сможете замолвить словечко… — осекаюсь на мгновение, но затем продолжаю: — Я понимаю, что не имею права просить вас о таком, и все же прошу. Для меня поступление — это вопрос жизни и смерти! И если вы мне поможете, хотя бы попытаетесь…

— Ректора сейчас нет в Академии, — прерывает она меня. — Но ты звучишь вполне убедительно, Элина. Я вижу, насколько тебе необходима учеба, поэтому я поговорю с ректором, как только он вернется. Однако не надейся напрасно. Я не могу тебе гарантировать, что ректор будет со мной солидарен.

— А когда он должен вернуться?

— Точно не знаю, — жмет она плечами. — Может, завтра. А, может, и через несколько дней.

На глаза наворачивается новая порция слез от мысли, что сейчас мне просто придется уйти отсюда в неизвестность и ждать возвращения ректора.

И если бы я точно знала, что он зачислит меня, то я хоть месяц жила бы на улице у стен Академии и не роптала! Но сейчас у меня нет никакой гарантии того, что он примет меня. И если я получу отказ… Вот это точно будет конец. И этого я сейчас боюсь больше всего.

— Госпожа, простите, что наглею, но хочу еще кое-что у вас спросить, — несмело отзываюсь я и опускаю взгляд.

— Говори, — кивает она.

— А можно я подожду его возвращения здесь, в Академии? — спрашиваю я и заливаюсь краской, понимая, насколько нагло с моей стороны о таком просить. — Я могу убирать, или помогать с совершенно любой другой работой. А спать буду в какой-нибудь каморке. Если вы позволите…

— Что ж, — задумчиво произносит женщина. — Если тяжелой физической работы не боишься, то у меня есть вариант, куда тебя пристроить на время ожидания ректора.

— Я на все готова! — оживляюсь, расплываясь в улыбке, и смущенно опускаю взгляд. — Спасибо вам огромное, госпожа. Вы меня так выручили!

— Лучше обращайся ко мне магистр Марсин, — усмехается она и жестом зазывает меня за собой. — Идем за мной. Я покажу, где ты пока будешь жить и чем станешь заниматься.

— Благодарю! Благодарю вас, магистр Марсин! — радостно выкрикиваю, готовая расцеловать ее ладони, и торопливо шагаю за ней по коридорам Академии. — Вы так добры ко мне.

— Нет, девочка, это не доброта, — качает она головой. — Считай это взаимовыгодным обменом.

— Обменом?

— Конечно, — ухмыляется магистр Марсин. — Если ты поступишь, то мы обе получим из этого выгоду. Я очень заинтересована в старательных студентах с высоким потенциалом. И, надеюсь, он у тебя именно такой.

Ах, если бы… Мой дар слишком слаб и ничтожен, чтобы говорить о моем высоком потенциале. Вот только магистру сейчас об этом знать необязательно. Не хочу лишать себя возможности учиться раньше времени. Вдруг все же повезет?

Магистр Марсин заводит меня в маленькую, но очень уютную и чистую комнатушку, хотя я уже была готова на то, что меня поселят в каком-нибудь пыльном техническом помещении.

— Клади свои вещи, и идем дальше, — отзывается женщина. — Я покажу тебе, где ты будешь работать, а затем покажу столовую, чтобы ты могла поесть. Ты же наверняка голодная с дороги.

— Спасибо огромное за все, — сдавленно произношу, расчувствовавшись.

Слезы наворачиваются на глаза, но не от грусти, а от радости.

Как много хороших и понимающих людей стали встречаться на моем пути в тот момент, когда моя жизнь, казалось, превратилась в беспросветный кошмар. И все эти люди — светлые лучики, освещающие мне дорогу в счастливое будущее.

Даже те, кто называли себя моей семьей, никогда не делали для меня столько, сколько я получаю от совершенно чужих мне людей. И не передать словами, какую благодарность я испытываю сейчас к магистру Марсин.

Но пока мне нечем отплатить на ее доброту. И единственное, что я могу сделать, так это трудиться во всю силу и не заставлять магистра жалеть о том, что она решила пойти мне навстречу и оказать помощь.

Следуем с магистром Марсин по коридорам Академии, а затем начинаем спускаться по узкой витой лестнице. Освещения здесь почти нет, и я крепко держусь за перила, чтобы не оступиться и не упасть.

Спускаемся все ниже, и воздух становится все более холодным и сырым. Свет остается позади, и мы погружаемся в непроглядную тьму.

Магистр произносит какое-то заклинание, и на стенах тут же вспыхивает дорожка из факелов.

— Это заброшенные подвальные помещения, — поясняет магистр, со скрипом открывая передо мной ближайшую дверь.

Заглядываю внутрь и вижу кучи какого-то мусора, старую поломанную мебель и жуков, разбегающихся врассыпную от нашего появления.

— Студентов боевых искусств становится все больше, и тренировочных классов не хватает, — продолжает она. — Поэтому мы решили привести подвалы в порядок и оборудовать их для занятий.

— Поняла, — киваю я. — Все будет вычищено и отмыто. Только куда девать старую мебель и мусор?

— Нужно будет все это перебрать, — задумчиво отвечает она. — Что-то починить, а от чего-то избавиться с концами. Ты ведь владеешь бытовой магией?

— Нет, к сожалению, — качаю я головой. — Я училась в школе для неодаренных. Магию нам не преподавали совсем.

— И как же ты тогда со всем этим справишься? — поджимает она губы.

— Руками, — не теряюсь я. — Конечно, это будет немного дольше, чем с магией, но я буду трудиться постоянно и все сделаю быстро. Не волнуйтесь.

— Вот что, — вздыхает она. — Завтра с самого утра отправишься к Фрине. Она выдаст тебе рабочую форму и обучит тебя элементарным бытовым заклинаниям. Займет это пару часов, зато сделать все сможешь быстро. Потому что делать все это вручную… — окидывает помещение многозначительным взглядом. — Нет, это совсем не дело. У тебя уйдут недели, даже если ты будешь очень стараться.

Наверняка магистр уже разочаровалась во мне, узнав, что я даже элементарной бытовой магией не владею. И теперь мне страшно. Вдруг у меня не получится? Но я буду стараться, чтобы никого не разочаровать.

— Я не подведу вас, — решительно отзываюсь я, хотя на душе теперь очень тревожно.

— Я верю, что ты справишься, — кивает магистр и выводит меня из подвалов наверх.

Она показывает мне комнату, где завтра утром я смогу найти Фрину, затем отводит в столовую и прощается со мной. И, поужинав, я возвращаюсь в свою новую комнату.

Принимаю душ, о котором мечтала уже несколько дней, стираю свою одежду и ложусь в чистую и мягкую постель, завернувшись в простыню. И только я успеваю прикрыть глаза, как сквозь веки вижу яркое свечение.

Открываю глаза и с удивлением вижу своего волшебного зверька.

— Ты вернулась! — радостно вскрикиваю я и принимаюсь гладить мурчащую кошечку, устроившуюся у меня на животе. — А почему сразу со мной не пошла?

Но Вспышка не реагирует на мой вопрос, просто мурчит. И у меня возникает мысль о том, что она не хочет, чтобы ее видел еще кто-то, кроме меня.

Да, скорее всего так оно и есть. Но почему?

Мне начинает казаться это подозрительным. Конечно, это может быть просто прихоть магического зверька. Он ведь делал только хорошее, и у меня не должно возникать причин для опасений. Но что если я ошибаюсь, и причины переживать все же есть?

Мне нужно попытаться как-то узнать, что же это за чудо-зверь, о котором я прежде даже не слышала.

* Атрэй *

После долгого и не самого легкого пути я так сильно вымоталась, что очень опасаюсь забыться глубоким сном до самого обеда, проспать встречу с Фриной, да и вообще слишком поздно приступить к своим обязанностям.

Эта мысль у меня застревает где-то на подсознании, отчего ночью я сплю беспокойно и, кажется, просыпаюсь чуть ли не каждые пять минут, вслушиваясь в звуки за пределами моей комнаты.

Встаю с постели окончательно, когда из коридора начинают доноситься голоса. И первая же мысль, что возникает у меня в голове — нужно срочно обзавестись часами с будильником.

Вспышка сладко спит в изножье кровати и даже ухом не ведет. Улыбаюсь, глядя на миленький пушистый комочек и подавляю в себе желание погладить зверька, чтобы не разбудить.

Удивительно, сколько же в этой крохе силы, что она даже смогла ввести стражников в транс. Мне тоже очень хочется обладать чем-то мощным, а не просто видениями, не приносящими мне никакой пользы.

Но, увы, дар у меня такой, какой имеется. И я должна его развить до той степени, чтобы он мог реально мне помогать, и я была способна себя защитить. Ведь кто знает, вдруг когда-нибудь мне снова придется столкнуться с Атрэем? А мне бы очень хотелось это предотвратить.

Мысли о драконе вновь навевают тоску. Я никогда и никого не ненавидела в своей жизни, а вот его бы очень хотелось ненавидеть. Но пока не получается.

Мне было бы достаточно и равнодушия, которого, к сожалению, я тоже не испытываю. Странно, конечно, что в моем сердце до сих пор есть чувства к этому монстру. Но они обязательно истлеют, догорят.

В конце концов, эта любовь придумана мною. Ведь я люблю не монстра, отправившего меня на смерть, а красивого, смелого и всеми обожаемого героя с картинки. Это любовь к фантазии, совершенно несоответствующей реальному человеку. Мне просто нужно до конца осознать это, чтобы предательство Атрэя перестало причинять боль.

Вытряхиваю пустые мысли из головы, на которые я лишь впустую трачу драгоценное время, и принимаюсь собираться.

Через пять минут я уже бегу в столовую, шумную и полную студентов. Хватаю булочку, стакан чая и отхожу в угол. Быстренько уплетаю свой завтрак и с восхищением поглядываю на суетливых студентов, отчаянно желая поскорее оказаться в их рядах.

Оставив пустой стакан на стеллаж с грязной посудой, я спешу к Фрине. Стучу несколько раз, приоткрываю дверь и заглядываю внутрь ее кабинета:

— Доброе утро. Можно войти?

Полная женщина с забавными рыжими кудряшками приспускает очки на нос и смотрит на меня, склонив голову на бок.

— Доброе утро. Входи, — протягивает она. — Ты Элина?

— Все верно, — киваю я. — Пришла к вам учиться.

— Проходи, — решительным жестом зазывает меня внутрь. — Только ты рановато пришла, я еще свои дела не закончила. Посиди пока немного, подожди.

— Хорошо, спасибо, — киваю я, проходя в кабинет, и усаживаюсь на стул рядом с ее столом. — Может, я могу помочь вам с делами?

Фрина прищуривается, а я тут же добавляю:

— Простите, если это прозвучало неуместно. Я вас ни в коем случае не тороплю! Просто без дела сидеть не хочется, если могу чем-то помочь.

— Думаю, можешь, — спустя паузу, произносит Фрина и протягивает мне кипу листов. — Будешь называть мне фамилии, напротив которых нет галочки. А я буду их себе выписывать.

Приступаем к делу, и уже через полчаса я дохожу до последних фамилий из списка.

— Вот и чудненько. Быстро управились, — улыбается Фрина и встает из кресла, прихватив листок с фамилиями. — Сейчас отнесу список и приступим к учебе.

Фрина уходит, а я задумчиво разглядываю ее узкий, но длинный кабинет, заставленный стеллажами с различной утварью, папками и стопками из одежды.

Вернувшись, женщина сразу выдает мне рабочую форму.

— Переодевайся, — произносит она, составляя рядом ведро, метлу, тряпки и прочие принадлежности. — И рассказывай, как же ты так умудрилась опоздать на зачисление.

Неудобный вопрос, на который правду уж точно не стоит говорить.

— Мачеха не хотела меня отпускать, и мне с трудом удалось сбежать. Вот только не слишком вовремя получилось, — говорю правду лишь отчасти.

Если опустить историю с Атрэем, то так оно и есть. Если бы не препятствие мачехи моему обучению, возможно, я очутилась бы в Академии еще до того, как на моем запястье вспыхнула метка. А, может, она и не появилась бы вовсе.

— И почему же она не отпускала тебя? — удивляется Фрина. — Это ведь такая гордость, когда твой ребенок учится в Академии.

— Она просто не хотела терять удобную прислугу для себя и своих родных дочерей, — грустно улыбаюсь я. — На мои желания ей всегда было наплевать. И уж гордиться мной она точно не собиралась.

— Ох, детка, мне жаль, — протягивает Фрина. — Поди, кроме этой эгоистки у тебя и нет никого из близких?

— Именно так, — киваю в подтверждение, одергивая рабочую форму. — Некому меня поддержать и помочь мне. Поэтому для меня так важно поступить в Академию.

— Ты добрая девочка, хоть и обходились с тобой нехорошо, — сочувственно произносит Фрина. — Надеюсь, у тебя обязательно все получится.

— Спасибо, — грустно улыбаюсь я. — Тоже очень на это надеюсь.

— Так, ну хватит нам грусти. Пора за дело браться, — встряхивается она и подхватывает утварь. — Идем в подвалы. Сразу будем практиковаться.

Несколько часов усердных тренировок и зубрежки коротких, но трудновыговариваемых заклинаний не проходят напрасно. Волшебство, о котором я прежде только слышала и читала в книжках, прямо сейчас происходит у меня на глазах. Да еще и от моих же рук!

Это просто невероятное ощущение — творить подобное самой. Правда, несколько раз я немного промахнулась с заклинаниями…

Первый раз я создала огромную лужу из зеленой слизи, источающей омерзительный и тошнотворный запах. Благо Фрина быстро ликвидировала мою ошибку и завтрак не успел выскочить из моего желудка.

Следующая осечка покрыла паутиной всю комнату и нас вместе с Фриной, хотя эффект должен был случиться обратный. И все было бы не так страшно, если бы вместе с паутиной не появилась целая куча пауков, которых моя добрая учительница, оказывается, ужасно боится. Пришлось самой стряхивать их с платья бедной кричащей Фрины до тех пор, пока она не взяла себя в руки и не устранила проблему с помощью магии.

Следующие ошибки были совсем незначительными и безвредными, потому что два предыдущих неудачных опыта научили меня не спешить и произносить заклинания максимально точно.

— Ну все. Дальше ты и без меня справишься, — с довольной улыбкой заключила Фрина, когда первое помещение стало, наконец, идеально чистым.

— Спасибо вам, что научили таким полезным вещам, — благодарю Фрину.

— Тю! Пустяки, — отмахивается она. — Но ты все равно большая молодец. Быстро научилась!

— Надеюсь, что все же научилась, — нервно усмехаюсь я, вспоминая слизь и пауков, и покрываюсь мурашками.

— Все будет отлично, не переживай. Но если вдруг что — сразу беги ко мне, и не переживай, что сделала что-то не так. В начале пути всегда случаются ошибки, и в этом нет ничего страшного.

Прощаюсь с Фриной, беру с собой рабочий инструмент и иду дальше трудиться. Убираю одну комнату за другой без передышки до тех пор, пока сквозь маленькое окошко над потолком не замечаю, что уже темнеет.

Даже с помощью магии я не успела убрать и половины помещений. А так хотелось сделать все за один день… Ну, ничего. Отдохну и завтра с новыми силами в бой.

Оставляю всю утварь в комнате, как и велела Фрина. И уже было собираюсь уходить, как вдруг слышу странный звук, будто чей-то голос.

Сглатываю вязкую слюну, прижимаю ладонь к колотящемуся сердцу и осторожно спрашиваю:

— Здесь кто-то есть?

В ответ тишина. Похоже, мне просто показалось. Слишком устала, вот и мерещится всякое. Но только я делаю пару шагов, как вновь слышу приглушенный звук.

— Помоги, — раздается вполне отчетливо, и теперь я уже не сомневаюсь, что это голос.

Может, кто-то из студентов узнал, что я убираюсь здесь, и решил так подшутить?

— Это совсем не смешно! — испуганно выкрикиваю я. — Не нужно меня пугать!

— Вытащи меня. Пожалуйста, — звучит просьба, и я вслушиваюсь, пытаясь понять, откуда же идет звук. — Я тут…

Похоже, голос звучит прямо из этой комнаты. Но здесь никого нет!

— Откуда вытащить? Я никого не вижу, — произношу я, испытывая страх вперемешку с любопытством.

— Я в углу. Смотри внимательнее, — отвечают мне, и я перевожу взгляд на кучу хлама в углу.

Тело невольно передергивает, а сердце подпрыгивает к горлу. Стоит ли мне проверять этот угол, или лучше бежать из подвалов без оглядки?

— Ну пожалуйста, вытащи меня! Я ужасно устал здесь лежать. Ты себе не представляешь.

Медленно и шумно выдыхаю.

Так, нужно рассуждать логически. Если бы в углу было кто-то опасный, способный нанести мне вред, я бы его точно заметила. А под тем хламом в углу даже миниатюрная девушка не смогла бы незаметно спрятаться. Может, там какой-нибудь говорящий зверь?

Собираюсь с духом и все же решаю приблизиться. Иду медленно, делая паузу после каждого шага, чтобы в случае чего резко развернуться и убежать прочь.

Подхожу к углу. Отбрасываю в сторону большой кусок деревяшки от какого-то то сломанного предмета мебели и внимательно всматриваюсь во всякую мелочевку, что была скрыта под ним. Но никаких живых существ здесь определенно нет.

— Ну и? — неожиданно громкий голос заставляет меня вздрогнуть и отпрянуть назад. —Ты так и будешь на меня смотреть? Или уже достанешь отсюда?

— Да как ты хоть выглядишь? Я вообще ничего не вижу, кроме хлама! — раздраженно вскрикиваю я, хотя в душе мне все еще дико страшно и тревожно.

— Понятия не имею, как я выгляжу. Плохо, наверное, — фыркает существо. — Ищи то, у чего есть глаза и рот, не ошибешься.

Оригинально. И вполне логично. Раз это нечто говорит, да еще и видит меня, то у него точно должны быть глаза и рот.

Взгляд цепляется за потрепанную куклу, у которой расплавлена половина лица и нет одного глаза. Может, это?

Осторожно вытаскиваю куклу из мусора, разворачиваю ее к себе лицом и спрашиваю:

— Это ты?

— Я это, я! — кричит на меня кукла кривым ртом, и я от неожиданности отбрасываю ее в сторону.

— Ай! Что ты делаешь? Больно же!

— Извини, — бормочу я и снова поднимаю куклу с пола. — Что ты такое? Или кто?

— Это до-о-олгая история, — отвечает кукла вполне определенно мужским голосом. — А мне бы очень хотелось поскорее убраться из этого места. Сил моих больше нет здесь находиться!

— Хорошо, я вынесу тебя отсюда, — киваю я, протирая куклу от грязи и пыли подолом платья. — Но сразу после этого ты мне все расскажешь о себе. Иначе я верну тебя обратно, ясно?

— Яснее некуда. Пойдем уже отсюда. Пожа-а-алуйста!

На гудящих от усталости ногах я приползаю в свою комнату. Вспышка тут же спрыгивает с постели, подбегает ко мне и сладко потягивается.

— Привет, моя хорошая, — сажусь на корточки и чешу кошке за ухом. — Хорошо спалось?

По ее довольной мордашке и прикрытым глазкам видно, что очень даже хорошо. Но она вдруг резко взъерошивается, поджимает уши и принюхивается к кукле в моей руке.

— Это наш новый сожитель. Наверное, — задумчиво протягиваю я, поднимаюсь на ноги и кладу куклу на тумбу, а Вспышка тут же запрыгивает на постель и садится рядом с тумбой, пристально глядя на игрушку.

Похоже, ей очень любопытно. Мне и самой интересно узнать тайну существа, заточенного в кукле. Но гораздо сильнее сейчас хочется поесть, искупаться и лечь спать. И пока у меня еще есть силы сопротивляться сну, я быстро мою руки, умываюсь и собираюсь идти в столовую.

— Ты куда? — раздается ворчливый голос.

— Ужинать. Скоро вернусь, — отвечаю я и покидаю комнату.

В столовой столько аппетитных блюд, что я с голоду набираю слишком много, еще и кусочек отварного мяса прихватываю для Вспышки. Сажусь за пустой столик в углу и с аппетитом поглощаю свой ужин.

— Привет, — за спиной раздается тонкий голос, а в следующий миг передо мной появляется белокожая девушка с длинными волосами цвета пшеницы и огромными бледно-голубыми глазами.

— Привет, — отзываюсь я и хлопаю ресницами.

— Можно подсесть? — с приветливой улыбкой спрашивает девушка, и я киваю.

Она тут же уносится к столу неподалеку, подхватывает поднос и спешит ко мне. Размещается напротив и с приветливой улыбкой протягивает мне руку:

— Я Эби.

— Лина, — пожимаю ее хрупкую ладонь и улыбаюсь в ответ.

Не знаю, имеет ли смысл представляться Линой, если магистр Марсин и Фрина знают мое настоящее имя благодаря пригласительному письму.

Ну ладно, это наименьшая из проблем.

— Я тебя вчера впервые увидела, — продолжает Эби. — Ты на каком факультете?

— Еще не учусь, — вздыхаю в ответ. — Не успела попасть в Академию до завершения приема, а теперь жду, когда вернется ректор и решит, можно ли мне остаться.

— А куда тебя должны принять? — с любопытством спрашивает она, склонив голову набок.

— Прорицание.

— Серьезно? — ее и без того большие глаза теперь кажутся еще больше от удивления. — Я тоже на прорицании. Здорово! Будем вместе учиться!

— Надеюсь, — усмехаюсь я и возвращаюсь к своему ужину.

— Ну да, — протягивает она задумчиво. — Это если ректор позволит. Он, конечно, очень строгий. Ну, мне так показалось, когда видела его в день приема. А еще краем уха я слышала, что он жуткий тип.

— А что о нем говорят? — с любопытством спрашиваю я.

Эби склоняется ко мне ближе и произносит шепотом:

— Говорят, он что-то страшное сделал со своей невестой. Представляешь?

Ох, я такое могу представить лучше всех…

По коже невольно пробегают мурашки от неприятных мыслей, и колючий ком становится посреди горла. Делаю несколько глотков воды и спрашиваю:

— А что именно он сделал?

— Этого я не знаю, — жмет она плечами. — Да и врать ведь могут. Я рассказала только то, что слышала.

Даже не знаю, как реагировать на такую новость. Если все это правда, то на снисходительность ректора можно вообще не рассчитывать. Если он со своей возлюбленной мог жестоко поступить, то что уж говорить о неизвестной студентке.

— Да не переживай ты так. Жуй, — усмехается Эби и треплет меня за руку. — Все будет хорошо. Зря я рассказала тебе такое. Надо мне учиться держать язык за зубами и не поддерживать слухи, которые взялись непонятно откуда.

— Да все в порядке, — отмахиваюсь я и натягиваю улыбку.

Эби все равно не понять моих переживаний, которые сейчас вызваны не столько слухами о ректоре, сколько схожестью с моей ситуацией.

Больше Эби никаких противоречивых тем не поднимает и просто рассказывает про Академию, преподавателей, предметы... А я впитываю информацию, надеясь, что она мне еще обязательно пригодится.

— Было очень приятно с тобой познакомиться и поболтать, но мне уже пора идти, — осторожно прерываю я неумолкающую Эби.

— Уже? — расстроенно протягивает она и дует губы. — Еще ведь рано.

— Рано, — киваю ей. — Но я очень устала, а завтра снова рано вставать и приниматься за работу.

— Работу?

— Точно, я же не сказала… На время ожидания ректора меня отправили убирать подвалы. Так сказать, в качестве платы за временное проживание.

— Оу-у, поняла, — кивает она. — Тогда, конечно, надо тебе скорее идти отдыхать. Извини, что заболтала тебя.

— Не извиняйся, — искренне улыбаюсь я. — Мне было очень интересно с тобой поговорить. Спасибо, что подошла и решила познакомиться. Мне лично сложно заводить с кем-то общение.

— Для меня это тоже впервые, — смеется она, встает из-за стола. — Удачи тебе, Лина. Надеюсь, совсем скоро увидимся с тобой на учебе!

Попрощавшись со своей новой знакомой, я заворачиваю кусочек мяса в салфетку и в приподнятом настроении иду в свою комнату.

После интересного общения с неугомонной Эби меня уже не так клонит в сон, и я полна готовности пообщаться с существом в кукле. Надеюсь, что оно не несет в себе никакой опасности, а то проблем в последнее время мне и так предостаточно.

— Что происходит? Прекрати меня трясти! — доносятся крики из моей комнаты, которые я слышу аж из коридора.

Благо рядом никто не живет. А то еще подумали бы, что я кого-то притащила в свою комнату.

— А ну, прекрати шуметь! — шиплю я, распахнув дверь в комнату.

Вижу на полу Вспышку. Сидит смирненько, смотрит на меня круглыми глазами, а сама держит в пасти куклу за платье. Теперь понятно, какой повод для криков.

— Да как можно молчать, когда тебя трясут без остановки?! — возмущается кукла.

— Отдай мне ее, пожалуйста, — прошу Вспышку, положив перед ней кусочек мяса на салфетке.

Она послушно размыкает зубки и бросается к еде, а кукла оказывается у меня в руках.

— Спасибо, — киваю ей с улыбкой, сажусь на край постели и усаживаю куклу рядом с собой. — Вспышка хорошая кошечка, просто так не стала бы тебя мучить. Ты, наверное, гадости ей всякие говорил?

— Да я вообще молчал! — отвечает мне существо из куклы, а Вспышка тут же шипит.

— Так, ладно, — тяжело вздыхаю я и устало потираю переносицу. — Потом будем разбираться с вашими конфликтами. А сейчас я хочу узнать хоть что-то о тебе. Кто ты? Как тебя зовут?

— Кайлиб я.

— А я Лина, — представляюсь в ответ. — Я ведь могу тебя называть Кай?

— А я могу тогда называть тебя Ли? — ехидным голосом отзывается мой новый знакомый.

— Можешь, — непринужденно отзываюсь я. — Но сейчас не обо мне. Рассказывай.

— А что рассказывать? — хмыкает Кай.

— О себе рассказывай. Что же еще?

— Так я уже все сказал. Меня зовут Кайлиб.

Нет, он издевается сейчас?

— Это я уже поняла, — хмыкаю в ответ. — Кто ты такой? Как оказался в этой кукле? Или ты и есть кукла?

— Что? Кукла?! — вскрикивает от возмущения так сильно, что голос его звучит на несколько тонов выше. — Это совсем не смешно, девочка.

— Да я и не смеюсь, — жму плечами, беру куклу в руки и подхожу к зеркалу, висящему на стене. — Вот, видишь? Это ты.

— Боги, какой позор… Я был готов ко всему, но не к такому. В кукле заточили! Демоны!

— И кто же это сделал? — спрашиваю я, возвращаясь на прежнее место.

— А мне-то откуда знать? — раздраженно отвечает Кай. — Все, оставь меня. Мне нужно как-то пережить эту травму.

— Мы ведь договорились, что я заберу тебя с собой, если ты мне расскажешь все о себе, — возражаю ему. — Или мне тебя обратно в подвал отнести? Я запросто.

— Нет, пожалуйста, не надо меня обратно! Если ты это сделаешь, то я окончательно сойду с ума от тоски.

— Тогда рассказывай о себе. Последний раз прошу, — строго отзываюсь я. — Свои обещания надо сдерживать.

— Да нечего мне рассказывать, — тяжело вздыхает Кай. — Я только свое имя помню. Не стал тебе сразу это говорить, чтобы ты не отказалась меня забирать.

— Ну, прекрасно, — вздыхаю я и падаю на постель, прикрыв глаза. — И что мне теперь с тобой делать? Просто держать в своей комнате, как домашнего зверька?

— Меня такой вариант устраивает, — соглашается Кай.

— А вот меня не устраивает! Нужно же разобраться, что с тобой делать дальше. И потом, меня ведь могут и не оставить в Академии. А если мне придется уйти отсюда, то я тебя не возьму с собой. Будешь лежать тут один еще неизвестно сколько времени.

— Так мы сейчас в Академии? — изумляется Кай.

— Да. А ты и этого не помнишь?

— Не помню. Но это ведь хорошая новость! — бодро отзывается он. — Здесь ведь точно есть библиотека с книгами заклинаний. Начнешь с изучения проклятий. Ну а если там ничего не найдешь…

— Подожди, — прерываю его. — Ты мне хочешь сказать, что я должна тебя расколдовывать?

— Ну да, — невозмутимо отвечает Кай. — Ты же сама сказала, что со мной нужно что-то делать. Мне кажется, это лучший вариант, чем тебе стоит заняться в первую очередь.

— А ты наглец, конечно, — хмыкаю я. — На своем месте я бы просила о помощи, умоляла. А ты берешь и просто перед фактом меня ставишь. Не боишься, что я откажусь? И вообще, мне и без тебя проблем хватает. Отдам тебя преподавателям, пускай они и разбираются с тобой.

— Не надо! — резко возражает Кай. — Вдруг меня просто выкинут? Или на опыты какие отправят? Не хочу, я и так уже настрадался в своем заточении. Пожалуйста, Лина, помоги мне.

— Я подумаю, — вздыхаю и поднимаюсь с постели.

— Куда это ты?! Не уходи!

— Да искупаться я иду, — отвечаю недовольно.

— Возьми меня с собой! Не оставляй наедине с этим зверем!

— Ага, еще чего! Все, я ушла. И мой тебе совет: не будь таким назойливым. Если ты будешь постоянно возмущаться и шуметь, я точно верну тебя в подвал.

— Ладно. Я заткнулся, — бурчит в ответ Кай, а я захожу в ванную комнату.

Снимаю с себя грязную одежду и из последних сил принимаюсь ее стирать. Отжимаю хорошенько, развешиваю на веревке для сушки и залезаю в душ помыться.

Ой, чувствую, с этим Кайлибом у меня мороки прибавится знатно. А еще меня не оставляет мысль, что он мог быть очень плохим человеком, раз его заточили в вещи.

С другой стороны, его ситуация так сильно напоминает мою, что я не могу остаться равнодушной и не помочь. Вдруг он такой же невинный человек, как и я? Просто стал жертвой чьего-то обмана, заговора…

Я ведь совсем не плохой человек, но меня все же пытались заточить, хоть и не в вещи, но в тюрьме. Кайлиб тоже сейчас в своеобразной тюрьме. Он волочит жалкое существование неизвестно сколько времени, не имея возможности жить по-человечески, да и вообще хоть что-то сделать.

Решено. Я постараюсь ему помочь! Получится ли? Это уже другой вопрос. Но попытаться все же стоит.

Утром я подскакиваю с постели от грохота. Вспышка огромными глазами таращится на меня, сидя на тумбе возле Кайлиба, а на полу валяется ваза.

— И вам доброе утро, дорогие мои, — бурчу шутливо и поднимаюсь с постели.

— А я что? Я ничего, — оправдывается Кайлиб, а Вспышка виновато опускает моську.

— Все в порядке. Я не в обиде, — произношу, поднимая вазу с пола, и глажу Вспышку по головке.

В коридоре жизнь уже кипит, значит, разбудили меня очень даже вовремя. Вчера вечером от усталости я снова забыла про будильник, а утром опять паникую из-за того, что встала слишком поздно.

Так, сегодня мне точно нужно попросить будильник! А заодно узнать насчет доступа в библиотеку. Правда, я не уверена, что меня туда допустят сейчас, но попытаться стоит.

Умываюсь, надеваю форму и убегаю в столовую. Быстренько съедаю булку, запивая травяным чаем, и кладу еще одну в кармашек на случай, если проголодаюсь.

За работой день пролетает так быстро, что и не замечаю, как за окном уже опустились сумерки. К счастью, или сожалению, но сегодня я не откопала никаких говорящих вещей, жаждущих выбраться из заточения.

Зато мои навыки бытовой магии становятся все лучше и лучше. Никаких глупых ошибок за целый день я не допустила, а работы выполнила чуть ли не в два раза больше, чем вчера. Завтра сделаю последний рывок, и все подвалы будут полностью готовы к тому, чтобы превратиться в новые учебные классы.

Мечтательно улыбаюсь, представляя, как сама буду приходить сюда вместе со своей группой и гордиться тем, что чистота вокруг — это моя заслуга. И мне не нужно ничьей благодарности и похвалы. Достаточно того, что кто-то порадуется удобным учебным помещениям.

Для мачехи с сестрами я тоже делала много значимого изо дня в день, из года в год. Вот только трудами своими мне гордиться не приходилось, потому что их всегда обесценивали…

Интересно, как они? Справляются с домашними делами? Хоть иногда вспоминают меня добрым словом, делая всю мою работу самостоятельно?

С удивлением понимаю, что немного скучаю по ним. Все же они моя семья. Иногда ведь у нас были хорошие моменты, которые приятно вспомнить без горечи и обиды.

Они хотя бы не притворялись теми, кем не являются, в отличие от Атрэя. И так обидно, что я видела в нем новую семью, в которой буду счастлива. И сама я на все готова была, чтобы так оно и было. Но вот дракону было глубоко плевать на мои планы и чувства.

Зачем я снова вспоминаю о нем? Лучше бы поскорее забыла навсегда. Я бы даже позволила применить к себе заклинание забвения, чтобы вырвать из памяти то, что причиняет столько боли.

Я бы с радостью избавилась от всех воспоминаний об Атрэе. Но даже если предоставится такая возможность, то я не сделаю этого. Ведь так я забуду свои страдания, но перестану знать врага в лицо.

Поэтому мне придется помнить. Жить с тяжелыми воспоминаниями об Атрэе, жалеть себя, ругать его… И благодарить Богов за то, что дали мне шанс вырваться из его ловушки, позволили начать новую жизнь.

Да, я спаслась, но мне все еще несладко и иногда хочется поплакать. Как, например, сейчас.

Просто сейчас раны на сердце еще слишком свежи, чтобы они перестали болеть. Но я уверена, что со временем они обязательно затянутся, и я буду лишь изредка ощущать отголоски того, что чувствую сейчас.

Смахиваю тыльной стороной слезы, шумно выдыхаю и гордо вздергиваю подбородок.

Я не хочу плакать. Уж точно не из-за Атрэя. Он не стоит ни единой моей слезинки.

Стряхиваю пыль с форменной одежды и покидаю подвалы.

— Вот целый день на меня пялишься. Самой не надоело? — первое, что слышу, входя в свою комнату.

— Снова воюете? — усмехаюсь я, глядя на Вспышку, не отрывающую взгляда от куклы.

— Ты бы ее погулять выпустила, — хмыкает Кайлиб, обращаясь ко мне. — А то ей вообще нечем заняться тут, кроме как на меня смотреть!

— Зато ты не один. У тебя теперь есть компания, — жму плечами и шагаю в ванную. — И вообще, Вспышка вполне самостоятельная и в любой момент может уйти сама, если пожелает.

— А она почему-то не желает, — слышу раздраженный ответ Кайлиба сквозь шум воды. — Если б я был на ее месте, то уже давным-давно свинтил бы отсюда. Кстати, у тебя есть какие-нибудь новости на мой счет?

— У меня пока есть другие дела, Кай, — отвечаю ему, вытирая полотенцем руки. — Но я же пообещала, что постараюсь тебе помочь. Как только возможность появится, я сразу займусь твоей проблемой.

— Поскорей бы, — вздыхает он тяжко, взывая к моему сочувствию.

— Ладно. Вы тут еще немного побудьте вдвоем, а я на ужин схожу и по делам.

— Деловая, — протягивает Кай. — Какие у тебя опять дела могут быть, если ты только с них вернулась?

— Важные, — подмигиваю ему и покидаю комнату.

Первым делом иду к Фрине, не особо рассчитывая на то, что она будет на своем рабочем месте. Все-таки уже вечер, и она наверняка ушла. Но где ее еще искать я не имею ни малейшего понятия.

Так и есть — дверь заперта. Что ж, придется еще один день провести без будильника. Завтра пойду к Фрине с самого утра!

Спускаюсь по лестнице и заворачиваю к столовой, огибая шумную толпу студентов. Ловлю на себе пренебрежительный взгляд рыжеволосой девушки и опускаю голову.

— Вы ее видели? Кошмар, — слышу довольно громкий шепот за спиной.

Как можно быть настолько бестактной, чтобы так открыто обсуждать другого человека?

Ускоряю шаг, желая поскорее скрыться за очередным поворотом. Обидно до невозможности. И, казалось бы, давно пора свыкнуться со своим недостатком за столько лет, не обращать внимания на косые взгляды и насмешки, но у меня не получается.

И это не дает мне возможности чувствовать себя уверенно. Иногда я забываюсь, конечно, и не прячу лицо от посторонних, как было сейчас. А потом жалею об этом, поглощенная обидой.

Сдергиваю с волос ленту и распушаю волосы, чтобы больше не становиться объектом чьего-либо внимания. Еще один шаг, и я со всего хода врезаюсь в чью-то фигуру.

— Простите, пожалуйста, — бормочу я, не поднимая головы, и делаю шаг в сторону.

— Элина? — раздается знакомый голос магистра Марсин. — А я как раз шла к тебе. У меня важные новости.

Важная для меня новость может быть лишь одна — возвращение ректора. И это значит, что вот-вот настанет момент, который раз и навсегда решит мою судьбу.

— Слушаю вас, магистр Марсин, — с колотящимся сердцем произношу я.

— Ректор вернется завтра утром, — произносит она то, что я и ожидала услышать. — Не обещаю, что сможешь поговорить с ним завтра, но тебе все равно стоит подготовиться к встрече с ним.

— Хорошо, — снова киваю. — А как подготовиться нужно?

— Ну-у, — протягивает она, окинув меня оценивающим взглядом. — Как минимум привести себя в порядок.

— Простите, — виновато отвечаю, опустив взгляд на грязную форму. — Я просто с самого утра убирала в подвалах. Только закончила и хотела поужинать, прежде чем постирать одежду и искупаться.

— Ты чего это? — она изумленно вскидывает брови. — Зачем же так перетруждаться?

— Не хочется вас разочаровывать, — пожимаю плечами. — Поэтому стараюсь сделать все как можно скорее. Уже завтра я полностью закончу.

— Девочка, ну ты даешь, — качает она головой. — Ты умница, конечно, и я благодарна тебе за труд. Но все же не стоило так изматывать себя. Все хорошо в меру.

— Я привыкла к такому режиму, — развожу руками и неловко улыбаюсь. — К тому же я успею закончить с делами перед встречей с ректором. И не придется никому доделывать за мной работу.

— Раз привыкла, тогда ладно, — усмехается магистр Марсин. — Ну все, не буду тебя больше задерживать, иди скорее ужинать. Приятного аппетита!

— Большое спасибо, — киваю я и уже собираюсь сойти с места, как вдруг вспоминаю о том, о чем хотела попросить. — Ой, чуть не забыла! Вы не могли бы дать мне часы с будильником? А то все время боюсь проспать утро.

— Хорошо. Я схожу за ними и принесу в твою комнату.

Хочу поблагодарить, но тут же понимаю, что это ужасная идея. Если магистр увидит, или хотя бы услышит Кайлиба и Вспышку, то вряд ли меня похвалит за моих незаконных соседей.

— Давайте я с вами лучше схожу, — предлагаю я.

— Зачем? Мне несложно принести. Ты лучше иди скорее поешь, пока в голодный обморок не упала.

— Я в норме, — настойчиво убеждаю ее. — Несколько минут мне роли не сыграют. Да и совсем не хочется вас обременять.

— Ну, как знаешь, — жмет она плечами. — Тогда идем.

Облегченно выдыхаю и следую за магистром. Через пять минут я уже прячу свой будильник в карман и благодарно киваю:

— Спасибо большое. Вы меня выручили.

— Пока выручаешь меня только ты, Элина, — улыбается магистр Марсин.

— Простите за мою наглость, но у меня будет к вам еще одна просьба…

— Слушаю.

— Я очень хочу навсегда расстаться со своим прошлым, а оно было у меня несладким, — нехотя произношу я, но приходится, чтобы добиться желаемого. — Но даже собственное имя мне напоминает о прошлом. Поэтому я хочу попросить вас называть меня Линой.

— Хорошо, — с легким изумлением отвечает магистр.

— И если ректор согласиться меня принять, — продолжаю я, — то по документам мне тоже хотелось бы числиться Линой. Если это возможно, конечно.

— Если для тебя это важно, то так и сделаем, — сочувственно произносит она и гладит меня по плечу. — Надеюсь, все не слишком серьезно?

— Как посмотреть, — пожимаю плечами, горько усмехнувшись. — Надеюсь, что уже нет.

Магистр покачивает головой, глядя на меня. Сочувствует и жалеет, но только молча. А мне и не нужно слов, иначе разревусь.

Прощаюсь с магистром и спешу в столовую. Оглядываю весьма людный зал в поиске свободного и наиболее уединенного столика, как вдруг слышу знакомый голос:

— Лина!

Слева у окна, почти в самом углу, сидит Эби и активно размахивает руками, зазывая меня к себе. Киваю ей приветственно, а затем беру поднос и иду выбирать блюда на ужин.

Снова набираю себе кучу всяких вкусностей, не забыв про еду для Вспышки, а затем иду к своей новой знакомой.

Честно говоря, сегодня я не настроена на общение. Хотелось просто поскорее поужинать и пойти лечь спать. Но и отказывать Эби как-то неудобно.

Она одна из немногих, кто не глазел на мои шрамы, не ужасался, или, наоборот, не старался отвести поскорее взгляд. Она смотрела на меня как на самую обычную девушку, да и вообще вела себя очень дружелюбно.

Так что она претендует на роль моей единственной подруги, если я поступлю в Академию. И глупо будет с моей стороны избегать ее, пускай даже и из-за усталости.

— Привет. Рада тебя снова видеть, — с улыбкой произносит Эби, когда я подсаживаюсь к ней за стол.

— И я рада, — улыбаюсь в ответ, сразу же приступаю к ужину и добавляю с набитым ртом: — Извини, я просто очень голодная.

— Кушай, кушай. Как уборка продвигается? Помощь не нужна?

— Спасибо, не нужно. Я уже почти закончила, — отвечаю, дожевав первый кусок сочного мяса.

— Это хорошо. Чем планируешь заниматься дальше, пока ректор не вернулся? Может, сходим как-нибудь погулять? Я покажу тебе местный рынок, там столько классных штук! И для учебы можно купить все необходимое.

Классные штуки — это здорово. Но денег у меня осталось не так много. Хорошо бы на учебные принадлежности хватило.

— Если меня примут, то я буду только рада сходить вместе с тобой, — соглашаюсь я. — А встреча с ректором должна состояться уже завтра, так что… — тяжело вздыхаю, опасаясь неудачи.

— Так что завтра будем праздновать твое зачисление! — радостно заявляет Эби.

— Ты это через свое видение узнала?

— Нет, что ты, — смеется она. — У меня еще никогда не было видений. Я полагаюсь на свое предчувствие. А оно меня редко подводит.

От волнения перед встречей с ректором я полночи не могла заснуть. Но даже когда удалось ненадолго придремать, тревожные мысли так и не оставляли мою голову.

Просыпаюсь окончательно до рассвета. Глаза щиплет от недосыпа, но снова мне точно не уснуть.

В столь ранее утро в столовой почти пусто и тихо. Быстро завтракаю и иду в подвалы, а уже к обеду полностью заканчиваю с уборкой. Забираю рабочий инвентарь и довольная собой иду к себе.

Переодеваюсь в свое платье, забираю сложенную рабочую форму вместе с инвентарем и иду к Фрине.

— О, Элиночка! — радостно улыбается она при виде меня. — А ты чего все принесла? Больше не будешь убирать?

— Так я уже все закончила, — не без гордости отзываюсь я.

— Да ладно? Шутишь?! Там же работы минимум на неделю было, а то и на две!

— Я старалась поскорее закончить, — пожимаю плечами и ставлю инвентарь в уголу. — Тем более сегодня ректор возвращается. И вот-вот решится вопрос, останусь я тут, или нет.

— Ох, милая, я очень надеюсь, что тебя оставят, — качает она головой. — Такую работу тяжелую проделала, да еще и так быстро! Ректор обязательно должен это оценить.

— Благодаря вам работа была не такой уж и тяжелой, — улыбаюсь я. — Бытовая магия выручает. Спасибо вам, что научили. Каким бы ни было решение ректора, мне эти знания очень пригодятся в жизни.

— Я рада, что смогла быть тебе полезной, — часто кивает она. — А это платьице на тебе… Ты в нем, кажется, и в первый день была. У тебя другого нет?

— Знаю, оно потрепанное, — поджимаю губы. — Но другого у меня нет.

— Нетушки, — хмыкает она и поднимается из-за стола. — Я сейчас, погоди минутку.

Она распахивает нижние дверцы шкафа и достает оттуда платье темно-синего цвета. Красивое, хоть и повседневное. Вот только размером оно… как раз на Фрину. Я в таком просто утону.

— Надевай, — решительно произносит она, протягивая мне одежду.

— Но оно будет мне большим, — смутившись, произношу я, но все же принимаю платье.

— Говорю надевай, — хмурится она. — Сейчас подгоним под тебя.

Послушно переодеваюсь и стою перед Фриной, глупо придерживая платье за плечи, чтобы оно не свалилось с меня.

— Та-ак, — она смеряет меня оценивающим взглядом, а затем берет из ящика булавки и принимается закалывать их по моей фигуре.

Я понимаю, конечно, что одежду можно немного ушить, но не на столько же…

Заколов последние булавки у меня на талии, Фрина отходит в сторону и снова смеряет меня взглядом.

— Прекрасно, — кивает она. — Тебе очень идет.

Платье с булавками? Ну, возможно, оно и получше моего прежнего, хотя я сильно сомневаюсь.

А затем она произносит заклинание, коснувшись моей одежды, и я ощущаю, как платье начинает стягиваться на моем теле. Еще несколько мгновений, и защипы ткани просто исчезают вместе с булавками. Теперь на мне идеальное платье моего размера.

— Ух ты, — изумленно протягиваю я, глядя на себя сверху вниз. — Я и не знала, что так можно делать.

— Тебе еще многое предстоит узнать, девочка моя, — довольно усмехается Фрина, но тут же становится серьёзной и добавляет: — Надеюсь, что предстоит.

Грустно улыбаюсь и киваю. Понимаю ее сомнения, я и сама опасаюсь того, что сегодня придется покинуть Академию и уйти в никуда. Но слабая надежда все еще со мной. Она не позволяет мне сдаться и сложить руки.

Поблагодарив Фрину, я прощаюсь с ней и возвращаюсь комнату. Снимаю новое платье, аккуратно развешиваю его на стуле и иду в ванную освежиться.

После душа я одеваюсь и сажусь на постель. Сходить бы сейчас пообедать, да только боюсь пропустить приглашение к ректору. Хотя магистр и говорила, что это может произойти не сегодня.

— А чего это ты такая красивая? — с претензией спрашивает Кай.

— У меня сегодня встреча с ректором. Надеюсь.

— О-о-о. Свидание? — ехидно отзывается он.

— Тфу на тебя! Ну какое еще свидание?

— Ну ты ж для него нарядилась, — невозмутимо отвечает он. — А раз у вас не свидание, значит, вариант остается только один — ты в него безответно влюблена и стараешься сделать все, чтобы понравится ему.

— Какие же ты глупости говоришь, — хмыкаю я. — Ничего я не влюблена. Я даже его ни разу не видела! А иду я к нему, чтобы добиться решения на мое зачисление в Академию.

— Тогда платье надо было покороче выбирать, — язвительно смеется Кайлиб.

— Ой, да ну тебя! Ты иногда такой противный! Кажется, я начинаю понимать, почему тебя запихали в куклу. Может, и не стоит доставать тебя из нее?

— Тебя бы в куклу запихнули! Я бы тогда посмотрел, какой бы ты добренькой была!

Не успеваю ничего ответить Каю и извиниться за обидную шутку, как раздается стук в дверь.

Подскакиваю с постели и спешу открыть.

— Здравствуй, — на пороге моей комнаты стоит магистр Марсин. — Ректор ждет тебя на беседу прямо сейчас.

— Бегу, — влетаю ногами в обувь и выскакиваю из комнаты. — А он что-нибудь сказал на мой счет?

— Ничего, — качает она головой. — Но я думаю, что шансы есть, раз он все же решил тебя выслушать.

Останавливаемся с магистром напротив одного из кабинетов, и она произносит, коснувшись моего плеча:

— Желаю тебе удачи.

— Благодарю, — произношу на выдохе.

Стучусь и тут же слышу из кабинета приглушенное:

— Войдите.

Дрожащей рукой тяну на себя массивную дверь, которая тут же захлопывается за мной, едва я оказываюсь в кабинете.

Один лишь взгляд, и мое сердце ухает вниз, с дребезгом разбиваясь на осколки.

Только не это! Только не он…

Лицо моментально обдает жаром от прилившей к нему крови, а спина покрывается ледяной испариной. Сердце в груди колотится с такой скоростью, что кажется, будто оно вот-вот остановится. В то время как дракон совершенно невозмутим, будто его совершенно ничто не удивляет.

Я будто оказалась в своем самом страшном сне. Боги... Разбудите меня кто-нибудь, молю!

— Присаживайся, — холодным тоном произносит он и жестом указывает мне на кресло напротив своего стола.

Киваю молча, сглотнув колючий ком, на негнущихся ногах подползаю к креслу и буквально падаю в него.

Что теперь со мной будет? Мне ведь точно конец…

— Магистр Марсин рассказала мне о тебе, но я хочу услышать твою историю из первых уст, — проговаривает он, не отрывая от меня сияющих голубых глаз. — Почему решила поступать в Академию? По какой причине опоздала на зачисление?

Это шутка такая? Или он всерьез?

Но в его речи я не слышу сарказма, а во взгляде не наблюдаю издевки. Умело отыгрывает, или, правда, меня не узнает?

Медленно выдыхаю и решаю произнести ровно ту речь, что заготовила заранее. Не знаю, игра это, или нет. Но пока не пойму этого, то буду участвовать в ней до последнего.

— Я всегда мечтала развивать свой дар, господин…

— Таррен. Таррен Эйверс, — представляется он.

Я лишь раз услышала от Атрэя имя его брата, но понятия не имела, что он ректор Академии. И, конечно, не потрудилась запомнить его имя. Может, и он не потрудился запомнить меня?

Только об этом я сейчас и молюсь. Иначе он сдаст меня своему брату, даже глазом не моргнув.

— У меня не так много времени на беседы, — торопит меня он. — Так что если тебе есть, что сказать…

— Да-да, простите, — мотаю головой. — Я просто очень нервничаю и немного растерялась.

Поджав губы, дракон терпеливо кивает, а я продолжаю свою речь:

— Так вот… Я всегда мечтала развивать свои магические способности, расти над собой, быть перспективным магом, полезным для общества. Хотела изменить свою жизнь, быть кем-то больше, чем обычной крестьянкой.

— Одаренная девушка с большими амбициями из крестьянской семьи сумела поступить в Академию, где могла бы достичь высот, недосягаемых для большинства простолюдинов, — задумчиво произносит ректор. — По какой же причине твоя семья могла быть против твоего поступления? Ты кому-то навредила своей магией? Говорила, что отречешься от своей семьи?

— Что вы! Ничего подобного! — качаю я головой. — Свою маму я даже и не помню, а отец умер, когда мне было всего десять, и я осталась жить с мачехой и сестрами. Но они никогда не относились ко мне, как к родной. Я всегда была для них бесплатной рабочей силой, от которой они отказываться не собирались. Поэтому мачеха спрятала мое приглашение в Академию, а я слишком поздно его нашла, поэтому и опоздала на поступление.

— Твоя семья была против, но ты все равно отправились сюда, — делает свое умозаключение ректор, преподнося это в таком свете, будто я поступила неправильно. — И на что ты рассчитывала, когда сделала это?

— На то, что смогу вырваться из-под вечного гнета своих родных, — с надрывом отвечаю я. — На то, что смогу начать новую жизнь и сама решать, как ее прожить. И, конечно, я надеялась, что меня возьмут в Академию, чтобы я могла достичь этого.

— Интересно, — усмехается он и ведет бровью. — Ты рассчитывала, что ради тебя сделают исключение, если ты расскажешь свою слезливую историю? Думаешь, ты одна такая несчастная с тяжелой судьбой? — его взгляд становится суровым, а брови сводятся к переносице. — Правила существуют для того, чтобы их соблюдать. А если от них отклонятся всякий раз, как кто-то будет давить на жалость ради поблажек…

— Я не давлю на жалость, господин Эйверс, — твердо произношу я. — Вы хотели услышать мою историю — вы ее получили. Зачем тогда вообще спрашивали меня о чем-то, если вам это совершенно неинтересно, и правила вы все равно не собираетесь нарушать?

Глаза печет от накатывающих слез, а горло сводит болезненным спазмом. Но я держусь изо всех сил и до боли впиваюсь ногтями в ладони, стараясь не показать свою слабость. Вероятно, он говорит все это специально, чтобы…

Не знаю, для чего… Чтобы вывести меня на эмоции, и я призналась про побег из неволи, уготованной мне Атрэем. Или, может, ему просто нравится издеваться над девушками!

Он такой же, как и его брат. И теперь я почти уверена, что слухи о нем в Академии ходят правдивые.

— Мне любопытно, допускала ли ты в своей голове мысль, что тебя не примут в Академию и просто выставят за дверь, — деловитым тоном произносит дракон, постукивая ногтями по деревянной столешнице. — Думала ли ты, как будешь объясняться перед своей семьей, когда придется возвращаться к ним после того, как пошла против них?

— Я к ним не вернусь никогда, — сдавленным голосом отвечаю я. — И, да, я думала об этом, чтобы буду делать, если меня не примут, господин ректор.

— И что же умного ты надумала? — ехидно отзывается он. — Очевидно, у тебя за душой ни гроша. Жить негде, есть нечего. Конечно же, ты понимала, что вернешься в свою деревеньку и будешь вымаливать прощения у мачехи, стоя на коленях. Просто ты не хочешь признавать этого, чтобы не ощущать себя полной неудачницей, которая попыталась прыгнуть слишком высоко, но разбилась о скалы несбыточных мечтаний.

Обида и злость накрывают меня бурной волной. Какой же он грубый, черствый и бесчувственный! Унижает меня, втаптывает в грязь просто потому, что его это забавляет. Похоже, это передается по семейной линии….

И как же много нехороших слов мне хочется ему сейчас сказать! Но это будет лишь временное облегчение, за которым тут же последует разочарование в самой себе. Не хочу я опускаться до такого уровня.

— Вы совершенно неправы и понятия не имеете, какой я человек, но уже повесили на меня клеймо неудачницы, — раздраженно вываливаю я и вскакиваю с кресла. — Я не собираюсь вам ничего доказывать, это все равно бессмысленно. Хотя нет, все равно скажу, раз уж вы подняли сами эту тему.

— Ну-ну, мне уже любопытно, — усмехается он, вальяжно раскинувшись в кресле.

Он еще и усмехается! Боги, дайте мне терпения. Еще капельку!

— Домой я никогда и ни за что не вернусь, даже если с голоду буду умирать, — с вызовом произношу в ответ. — Я не слабачка, чтобы просто так сдаться! Найду себе и работу, и крышу над головой, потому что трудиться я умею и смогу заработать себе на кусок хлеба. А в следующем году я приду поступать снова! Не примете? Приду еще через год, а потом еще…

— Неожиданно, — ведет он бровью и кивает.

— Да, для вас мой ответ кажется неожиданным, потому что вы делаете выводы, даже не узнав человека. А для вашего высокого статуса это, мягко говоря, неприемлемо. На этом откланяюсь. Благодарю, что уделили время моей незначимой персоне, господин ректор. И до встречи в следующем году!

Разворачиваюсь на носках и тяну массивную дверь на себя, чувствуя, как вот-вот разревусь.

— А теперь развернись и послушай меня, — холодным повелительным тоном произносит ректор, от которого мурашки бегут по коже.

Вся моя дерзость и уверенность тут же куда-то улетучиваются, и я послушно разворачиваюсь к ректору, опустив взгляд.

— Я принимаю тебя в Академию, — звучат его слова, вызывая у меня полное смятение.

— Простите, что? — переспрашиваю в неверии, вскинув на дракона взгляд.

— Я должен был убедиться, что ты достойна места в нашей Академии и того, чтобы я нарушил правила, — отвечает он, а уголок его губ дергается в едва заметной ухмылке. — И ты прошла мою проверку с блеском. Так что поздравляю, ты зачислена. Можешь прямо сейчас отправляться к Фрине, она даст тебе дальнейшие инструкции.

Неописуемая радость смешивается со смущением и жутким стыдом. Я-то думала, что он просто поиздеваться решил, нагрубила ему. А он просто проверял меня! Хоть и весьма своеобразно.

— Благодарю вас, господин Эйверс, — произношу севшим от волнения голосом. — Клянусь, я не заставлю вас пожалеть о своем решении. И простите меня за мою грубость.

— Не нужно извиняться за то, что ты пыталась отстоять свою честь, — невозмутимо произносит он и добавляет: — Но это был первый и последний раз, когда ты разговаривала со мной в подобном тоне.

— Конечно, я все поняла, — часто киваю я и пячусь к двери. — Спасибо еще раз. И всего доброго!

С этими словами я пулей вылетаю в коридор, прижимаюсь спиной к холодной стене и с улыбкой на губах шумно выдыхаю, вскинув голову к верху.

Боги, получилось! Меня приняли!

Невозможно передать словами, какой груз только что упал с моей души. И дело не только в поступлении. Слава Богам, что Таррен меня просто не узнал. Иначе незачисление в Академию мне показалось бы маной небесной по сравнению с тем, что могло бы меня ждать…

Радость так и рвется наружу, но я стараюсь уж слишком не поддаваться эмоциям и не погружаться в них с головой. В последний раз, когда я хотела кричать на весь мир о том, как я счастлива, меня жестоко обманули и отправили доживать свои дни в тюрьме.

Теперь я буду относиться к радостным событиям очень настороженно, особенно сейчас, когда рядом брат моего истинного.

Боязно оттого, что он меня все же узнал и не выгнал из Академии только для того, чтобы выиграть время и сообщить обо мне Атрэю. Если так, то лучше бы мне бежать, пока за мной не пришли, но… Я останусь.

И не потому, что все еще глупа, наивна и надеюсь на помилование дракона. Нет. Просто я прокручиваю в голове воспоминания о дне своей свадьбы и понимаю, что Таррен почти не смотрел в мою сторону.

Его интерес к моей персоне был так ничтожен, чтобы он мог меня запомнить. Да и в тот день я выглядела сильно иначе, нежели сейчас.

Убедив себя в том, что моей безопасности ничто не угрожает, я спешу к Фрине за дальнейшими инструкциями. И вот до ее двери остается всего несколько метров, как вдруг меня пронзает невыносимая боль, от которой перед глазами все темнеет и ноги подкашиваются.

Обхватываю ладонью горящее запястье и со стоном припадаю к стене, медленно скатываясь на пол.

Сквозь гул в ушах я слышу вокруг голоса, перешептывания и топот, отчего тревога в груди еще больше нарастает.

Что со мной происходит? Почему так больно?

Может, Атрэй узнал, что я сбежала, и сейчас делает что-то, чтобы меня найти?!

— Детка, что с тобой?! — будто сквозь толщу воды слышу голос Фрины. — Иди сюда, я отведу тебя к лекарю.

Она подхватывает меня под руки и помогает встать с пола. А я неконтролируемо рыдаю от боли, которая растекается по всему телу, но все еще концентрируется на запястье. И я даже взглянуть на руку боюсь, потому что ощущения такие, будто кожа на ней полностью облезла.

Медленно шагаю вперед, пошатываясь и опираясь на Фрину. Перед глазами все расплывчатое и туманное, а силы окончательно покидают меня…

— Живо! Помогите ее отнести к лекарю! — остатками сознания слышу тревожный крик Фрины, который глохнет с каждым произнесенным словом…

Резкий и противный запах бьет в нос, и я вскакиваю, распахнув глаза и шумно хватая воздух ртом. Вокруг все слишком белое, до рези в глазах, и я невольно щурюсь.

— Тише, тише, милая, — Фрина ловит меня за плечи и укладывает обратно в постель. — Все хорошо, не бойся. Лекарь сейчас тебя осмотрит.

Несколько мгновений я пытаюсь осмыслить происходящее. Сознание медленно проясняется, и я сразу же вспоминаю о той боли, которая чуть не испепелила меня заживо. О такой, какую я никогда не пожелала бы испытать снова.

Подношу дрожащую руку на уровень своих глаз, задираю рукав, ожидая увидеть месиво вместо кожи и…

Не верю… Не может быть! Метка истинности исчезла! Разве такое вообще возможно?!

— Расскажи, что произошло с тобой, — спрашивает меня женщина-лекарь в зеленой мантии.

— Голова резко разболелась, — вру я, потому что правду никому не нужно знать. — Но сейчас мне уже лучше. Все прошло.

— Вот не нужно было так перегружать себя работой, — упрекает меня Фрина и помогает сесть. — Это все от усталости.

— Наверняка, — киваю я в подтверждение. — Но мне уже лучше, правда. Можно мне уйти?

— Сегодня ты останешься здесь, — строго отзывается лекарь. — Отдохнешь, лекарственные отвары попьешь, а мы понаблюдаем за тобой.

Строгий и одновременно взволнованный взгляд Фрины заставляет меня больше не спорить и задержаться в больничной палате.

— Ладно, — киваю я и накрываю прохладную ладонь Фрины своей. — Спасибо, что позаботились обо мне.

— А как же иначе-то, — покачивает она головой.

— Меня, кстати, приняли в Академию, — улыбаюсь я и тут же вздыхаю: — Думала, что завтра уже к учебе смогу приступить…

— Нет уж, дорогая, отдыхай, — прерывает меня Фрина. — Еще один пропущенный день роли тебе не сыграет, зато силы свои восстановишь. А я пока подготовлю тебе комнату в студенческом корпусе и принесу тебе туда все необходимое: форму, учебники, инвентарь…

Только успеваю открыть рот, как она тут же добавляет:

— Если ты сейчас собираешься мне возразить и сказать, что сама все потом сделаешь, то не стоит. Я возражений не принимаю.

Слезы наворачиваются на глаза. Столько тепла и заботы я никогда не получала, а ведь для Фрины я совсем чужая.

— Спасибо, — шепчу я сквозь слезы и крепко обнимаю Фрину за шею. — Ваша поддержка и забота для меня дорогого стоят.

— Ну все, все, не реви, а то я тоже разревусь, — дрогнувшим голосом усмехается она и гладит меня по голове. — Ты главное поправляйся, не заставляй меня больше так нервничать.

Прощаюсь с Фриной и как только остаюсь одна, снова смотрю на свое запястье, опасаясь, что метка все еще на нем, а мне просто показалось, что она исчезла. Но нет, запястье чистое, будто на нем ничего и не было никогда.

Я была уверена, что истинная связь — это навсегда и разорвать ее невозможно. Но, похоже, я ошиблась, и теперь мне очень интересно знать, что произошло на самом деле. Боги разорвали нашу истинность, поняв, что такая пара не может существовать? Или все же это дело рук Атрэя?

Если это все же сделал он, то почему сейчас, а не раньше? Зачем было отправлять меня в ссылку, если изначально мог избавиться от связи со мной?

Вопрос огромный, но теперь это не так уж и важно, вернее, неважно совсем. Главное, что больше ничто не связывает меня с Атрэем кроме никчемной бумажки о заключении брака. Он уже никогда не сможет почувствовать меня и найти. И если уж раньше у него не было во мне необходимости, то сейчас тем более.

Моя жизнь по-настоящему начинает налаживаться. И все пройденные ужасы, страхи и боль, они стоили того, чтобы прийти к этому моменту.

Больше ты не имеешь надо мной никакой власти, Атрэй. И я искренне надеюсь, что ты сейчас безумно счастлив, что Боги избавили тебя от такой истинной, как я. Возможно, сейчас ты и вовсе думаешь, что я погибла. И пускай для тебя так и будет. Навсегда.

— Кайлиб, не пудри мне мозги с самого утра, — фыркаю я, спешно натягивая форменное платье. — Если я пока не смогла тебе помочь, то это не значит, что я ничего для тебя не делаю. И вообще, некогда мне! Вечером поговорим.

— Вот так и доверяй людям, — хмыкает Кай, пока я торопливо причесываю спутанные после сна волосы. — Сначала наобещают, а потом век от них ничего не дождешься.

— Хорошо, что ты не стареешь, правда? — ехидно отзываюсь я, хватаю сумку и мчусь на выход: — Все, я убежала! Ведите себя тихо, а не как всегда!

Выскакиваю из комнаты, запираю ее на ключ и бегу в аудиторию.

Вот что за невезение? Уже месяц, как я учусь в Академии, и ни разу никуда не опаздывала. Но именно сегодня, в тот день, когда у нас впервые будет вести пару сам ректор, я умудрилась проспать!

Я пообещала себе не попадаться Таррену Эйверсу на глаза без веской на то причины. И успешно выполняла это обещание… до сегодняшнего дня.

Идеальным решением было бы вообще не пойти к нему на пару, чем опоздать и привлечь внимание к своей персоне. Но я просто не могу себе позволить пропустить занятие по защитной магии. Это может обойтись мне потом слишком дорого.

Останавливаюсь возле аудитории. Перевожу дыхание и собираюсь с силами, готовясь быть отчитанной и пристыженной перед всей группой.

А им ведь только повод дай — заклюют. В их глазах я самая слабая и убогая, а всё из-за внешности. И абсолютно все одногруппники, кроме Эби, постоянно пытаются самоутвердиться за мой счет.

Стараюсь не реагировать, но… морально я устала это терпеть. И мечтаю о том дне, когда смогу, наконец, отыскать средство, способное вернуть мне свою природную внешность.

Негромко стучусь и тяну дверь на себя, заглядывая в аудиторию.

— Быстрее занимайте свое место. Занятие уже началось, — сухо отзывается ректор, даже не взглянув в мою сторону, и я бегом мчусь на свободное место рядом с Эби.

Надо же. Я готовилась к худшему, а все прошло на удивление гладко и спокойно. Даже самые лояльные преподаватели ругают студентов за опоздания, а иногда и вовсе не пускают на занятие. А тут сам ректор! И ничего не сказал.

— Он уже что-то важное рассказал? — тихим шёпотом спрашиваю у подруги.

Она лишь качает головой и прикладывает палец к губам, призывая меня к тишине.

— надеюсь, каждый из вас осознает, что прорицатели — самые слабые маги, — произносит дракон, с первого же слова заставляя нас прочувствовать свою никчемность. — Все вы — исключение из правил. И в отличие от других магов у вас внутри нет искры, способной разжечь поток магии, который можно было бы материализовать. Вы так же слабы и уязвимы, как и обычные люди.

— Почему вы так говорите о нас? — негодует выскочка Анабель, родом из какой-то очень богатой и знатной семьи. — Между прочим, прорицатели — самая значимая и уважаемая профессия, а вы…

— Я разве давал кому-то слово? — строго пресекает ее дракон, и девушка тут же опускает голову, поежившись от его ледяного взгляда. — Нужно слушать внимательнее и вникать в суть сказанного. Я говорю вовсе не о вашей никчемности, хотя такими вы и окажетесь, если заведомо будете возвышать себя, полагая, что от значимого положения в обществе вас отделяет лишь отсутствие образования. Это совершенно не так.

Ректор окидывает взглядом аудиторию, пристально изучая лица студентов, и останавливает взгляд на мне. Холод моментально под кожу пробирается, кожа покрывается мурашками, а тело невольно передергивает.

Перестану ли я когда-нибудь бояться этих глаз? Прекращу ли думать о том, что в любой момент моя жизнь снова скатится в бездну, если дракон меня узнает?

— Сила любого мага в первую очередь не в том, чем он может легко управлять, — продолжает ректор. — Она заключается в принятии своих слабых сторон и умении их прикрыть. В вашем случае этих сторон слишком много, но первое и самое главное, что вы должны знать, так это как защищать себя. Вы обязаны уметь закрыть себя от любой атаки. А теперь, если у вас остались вопросы, я готов их выслушать.

— У меня есть вопрос, — вновь отзывается Анабель. — Для чего нам защищать себя, если мы ни с кем не собираемся сражаться?

— В этом ваша главная проблема — вы не видите очевидного, — усмехается дракон. — Занимать должность прорицателя, значит всегда находиться под ударом врагов. Как считаете, долго ли вы продержитесь на своем месте, если к вам можно будет спокойно подобраться и перерезать горло, как самому обычному человеку?

— А что, у нас каждый день людям глотки перерезают? — хмыкает Анабель.

— Люди в большинстве своем не представляют опасности, не могут сорвать вражеский план, в отличие от прорицателей, — отвечает дракон. — Именно поэтому маги, сильные в прорицании, всегда находятся под ударом и должны это осознавать. Если вы не готовы жить в постоянном напряжении и быть всегда на чеку, то вам лучше уйти из Академии прямо сейчас и не тратить свое время напрасно. Сможете жить спокойно наравне с обычными людьми и не бояться быть убитыми за свой дар.

Гробовая тишина воцаряется в аудитории. Все застыли в изумлении, погрузившись в свои мысли.

Я никогда не думала о профессии прорицателя, как о чем-то опасном, а сейчас мне будто открыли глаза. Собираюсь ли я сдаться после этого? Ни в коем случае!

Моя жизнь и без того находится в вечной опасности. И лучше уж я буду жить в страхе, но уметь себя хоть как-то защищать, чем останусь слабой и бесполезной пустышкой, как однажды назвал меня Атрэй.

— Могу ли я задать еще один вопрос? — отзываюсь я, подняв руку.

— Слушаю вас, — кивает дракон, устремив на меня пронзительный взгляд.

И все одногруппники тоже оборачивается на меня, будто только ждут возможности высмеять меня за глупый вопрос.

— Вы сказали, что внутри нас нет искры, которую мы могли вы преобразовать во что-то материальное, — произношу я. — Возможно, я тороплюсь с этим вопросом, но хочу понять, как же нам тогда защищаться?

— Я как раз собирался об этом рассказать, — кивает ректор. — Но похвально, что вы уже задаётесь этим вопросом. Пока что единственная разумная мысль, которую я услышал среди вас.

Давлю в себе улыбку, когда одногруппники теряют ко мне интерес и отворачиваются. Только Анабель прожигает меня недобрым взглядом, раздражаясь оттого, что похвалили меня, а не ее.

— Как бы странно это ни звучало, но ваша искра находится в вашей голове, — произносит дракон неожиданную мысль. — Сила мысли — вот, чем вы можете научиться управлять в совершенстве. И тогда ваши видения перестанут иметь спонтанный характер. Вы сможете видеть будущее тогда, когда пожелаете и о чем пожелаете. А теперь переходим в тренировочный класс и разбиваемся на пары, — завершает свою речь ректор и добавляет: — А вы, Лина, будете в паре со мной.

Я? Почему я?

После долгих разъяснений, как нам сделать первые шаги для раскрытия своих ментальных способностей и создания первого защитного барьера, дракон раздает каждой паре по жезлу.

Каждое применение этого жезла приводит к активации слабого электрического разряда. И напарники будут бить нас током до тех пор, пока мы не сможем подключить наш ментальный барьер…

Треск электрических разрядов заполняет аудиторию вместе с айканьями студентов. Я держусь, прикусив губу и стараясь не издавать ни звука, терпеливо принимая каждый удар ректора.

Мне даже любопытно, почему ректор тоже решил принять участие. Не хотел лишать себя удовольствия кому-нибудь причинить боль?

Хотя я даже рада, что он достался мне в напарники, а не кто-то из моих одногруппников. Вот они бы поиздевались надо мной всласть, ударяя током каждую секунду и не давая шанса передохнуть.

— Соберись, — строго отзывается дракон. — Столько красноречивых слов я от тебя услышал в день приема. Где та сильная и волевая девушка? Осталась только на словах?

Обида душит и отвлекает от сосредоточения. Может, он это специально говорит, чтобы у меня получилось, но… Эффект выходит обратный.

Многие одногруппники уже начинают меняться местами после успеха одного из них. А я так и продолжаю терпеть неприятную и колючую боль, не в силах справиться с заданием.

Не хочется верить, что я слабая и совершенно бездарная. Но эти слова Атрэя так глубоко засели в душе, что они пожирают всю мою мотивацию и веру в себя.

— Перерыв, — хмыкает ректор, покачивая головой, и подходит ко мне. — Что происходит, Лина? Ты собираешься брать себя в руки? Или считаешь себя настолько особенной, что даже не хочешь стараться?

— Я стараюсь, господин Эйверс, — тихо отвечаю я, потупив взгляд. — Очень стараюсь и хочу, чтобы у меня получилось. Но не понимаю, что делаю не так.

— Послушай, — произносит он, взяв меня за плечи, а потом продолжает еще что-то говорить, но я перестаю его понимать.

Слова глохнут, а меня ослепляет вспышка видения. В нем я вижу всех нас в этой же аудитории и наблюдаю, как два единовременно отброшенный электрических разряда ударяют друг в друга и рикошетят в массивную люстру, которая через мгновение обрушивается прямо на ректора…

С шумным вздохом я возвращаюсь в реальность, пытаюсь прийти в себя.

— Что с вами? — слышу непонимающий голос ректора, а сама оглядываюсь на своих одногруппников.

Реальное ли было видение, или это лишь проявление моих внутренних опасений?

Но едва я успеваю об этом подумать, как мое видение воплощается в реальность…

Не обдумывая свои действия, я резко разворачиваюсь и бросаюсь к дракону, что есть сил толкая его в грудь. И эффект неожиданности срабатывает — от отшатывается назад, а я повисаю на его руках.

Мгновение, и грохот вместе со звоном стекла и криками студентов заполняют аудиторию.

— Лина, — произносит ректор на выдохе, и я поднимаю на него растерянный взгляд. — У тебя было видение?

Все еще пытаюсь опомниться, смотрю в сияющие глаза дракона и окончательно теряюсь. Слишком неловко от его близости. А ведь я сама на него набросилась.

— Да, — бормочу я, принимая устойчивое положение и отшатываюсь в сторону. — Эта люстра должна была упасть прямо на вас, вот я и…

— Я мог бы зам себя защитить, — вяло усмехается он. — Но я благодарен за то, что ты не осталась стоять в стороне и сразу решила действовать. Хотя это было немного глупо, ведь ты могла навредить самой себе.

Я не собиралась геройствовать и уж тем более не думала, что могу сама пострадать. Да я вообще ни о чем не думала, когда бросилась к ректору! Просто сделала то, что казалось мне правильным в ту секунду.

— Так, на сегодня занятие окончено! Продолжим с того же момента в следующий раз, — громогласно произносит дракон и ловит меня за запястье, когда я собираюсь уйти. — А ты останься. Нам нужно поговорить.

Киваю и отхожу к стене, провожая взглядом своих одногруппников. Они перешептываются о чем-то и хихикают, бросая на меня насмешливые и пренебрежительные взгляды.

Да сколько можно? Почему они во всем видят причину насмехаться надо мной? Откуда эта необходимость самоутверждаться за чужой счет?

Я устала быть предметом для насмешек и издевательств. И только Богам известно, как сильно я хочу раскрыть свою силу, стать способной защитить себя и отстоять свою честь! Но почему не получается? Я изо всех сил ведь стараюсь, желаю этого всей душой!

Аудитория пустеет, в ней остаемся только мы с ректором.

— Я очень хочу помочь тебе, Лина, — снисходительно произносит дракон, а его привычно холодный взгляд смягчается. — У тебя высокий потенциал, гораздо выше, чем у многих твоих одногруппников. Я вижу это, и твое сегодняшнее видение лишь тому подтверждение. Но что-то блокирует твою силу и не дает ей с полной силой вырваться наружу. Может, тебе есть, что сказать мне? Только так я смогу понять проблему и помочь.

— Рассказать что? — непонимающе спрашиваю я, нахмурившись.

Может ли быть моя связь с Атрэем причиной? Даже если так, то я не могу рассказать об этом Таррену. Это погубит меня, а не поможет.

— Происходило ли что-то необычное в твоей жизни? Естественно, я имею в виду магические проявления.

— Нет, ничего такого, — тут же качаю головой.

— Уверена? — с подозрением прищуривается он. — Если ты скрываешь что-то, потому что боишься, то не нужно. Я не тот, кто может тебе навредить.

— Я ничего не скрываю, — с мягкой улыбкой отзываюсь я, подхватываю сумку и иду на выход из аудитории. — Спасибо за ваше желание помочь, но вряд ли вы сможете это сделать, пока я сама в себе не разберусь. Всего вам доброго!

Хотелось бы верить, уважаемый ректор, что вы, и правда, ничем мне не навредите, но нет. Я больше не доверяю людям, особенно драконам. И уж как-нибудь постараюсь помочь себе сама.

— О-о-о! А вот и наша главная звезда пришла! — раздается насмешка одногруппника, когда я захожу в аудиторию на следующее занятие.

— Мужчины на тебя не смотрят, так ты сама решила на них бросаться? — хохочет Анабель, демонстративно поправляя свои пышные локоны. — Не сработает, дорогуша.

Отвожу взгляд от нее и с опущенной головой иду занимать свободное место.

Не реагировать. Мне нужно не реагировать на них…

— Она просто ищет себе кавалера на завтрашний бал, — добавляет еще кто-то, не унимаясь.

— Нужно быть полной дурой, чтобы думать, что на нее может кто-то клюнуть, а особенно ректор!

До боли прикусываю губу, чтобы хотя бы попытаться сдержать нахлынувшие слезы обиды.

— Да она и есть дура! — очередное колкое высказывание в мою сторону сменяется всеобщим хохотом на всю аудиторию.

— Еще и страшная, как зад моей двухсотлетней бабки! Без слез не взглянешь.

— Хватит! — взвизгивает Эби, перекрикивая этот мерзкий хохот. — Вы все с ума посходили?! Что вы несете?

Но в эту же секунду мое терпение окончательно лопается. Слезы хлыщут из глаз, и я подскакиваю с места и несусь прочь из аудитории.

Не могу больше терпеть, не могу!

— Лина, постой! — кричит мне вдогонку Эби, но у меня нет сил послушаться ее.

Если останусь, и все увидят мои слезы, то я только еще больше опозорюсь.

Бегу, едва различая дорогу. Мне надоело быть посмешищем для всех, девочкой для битья.

Я долго терпела, старалась не обращать внимания на колкие слова и сосредоточивалась только на учебе. Но всему рано или поздно может прийти конец, особенно терпению.

Забегаю в библиотеку и мчусь в ее самый дальний угол. Останавливаюсь, затаив дыхание, и оседаю на пол, спрятав заплаканное лицо в ладонях.

Я больше не выйду отсюда, пока не найду способ исправить свои изъяны. Не буду есть и спать, но найду то, что мне нужно. Вот только для начала нужно успокоиться…

Но успокоиться не выходит. Я ведь отчетливо понимаю, что обещание, только что данное самой себе, я вряд ли смогу исполнить. Я месяц не могла ничего найти, а тут внезапно справлюсь за день-другой? Бред же, напрасные мечты.

И страх быть отчисленной из Академии куда сильнее, чем нежелание снова слушать чьи-то насмешки. Переболею за выходные, вылью обиду со слезами, а потом снова пойду на занятия, как миленькая. И снова все начнется по кругу.

Истерика накрывает с новой силой и душит, не давая вздохнуть. Наверное, я создана для того, чтобы терпеть, пока надо мной издеваются. Сначала мачеха с сестрами, потом истинный, а теперь еще и одногруппники… И никому я не смогла дать отпор, ни перед кем не отстояла себя.

Верно говорил Атрэй. Я жалкая, бездарная и слабая, и все это видят, только не все говорят об этом вслух. Я пытаюсь казаться сильной, даже сама в это верю до определенного момента. А потом резко сдаюсь.

— Элина, — неожиданно по библиотеке прокатывается чей-то шепот, подобный дуновению ветра, а затем снова повторяется: — Элина…

Кто может звать меня по имени — по настоящему имени? Его в Академии никто не знает, кроме магистра Марсин и Фрины. А они бы меня точно не стали пугать.

— Кто это? — испуганно бормочу я и окидываю взглядом пустой зал.

— Я была такой же, как и ты, — снова мягкий девичий шепот, такой странный и неестественный, будто и вовсе звучит не наяву, а в моей голове. — И могу помочь тебе.

— Это чья-то шутка, да? — всхлипнув, раздраженно выкрикиваю в ответ.

— Я понимаю твою боль, Элина, — звучит печальный голос в ответ. — И ты ее не заслуживаешь, как и не заслуживала я. Только мне никто не смог помочь, когда я нуждалась в поддержке. Поэтому я понимаю тебя, как никто другой. И хочу хоть бы тебе помочь, исправить твою жизнь, раз свою не получилось.

— Т-ты призрак? — дрожащим голосом спрашиваю я, начиная верить в то, что все это не шутка.

— Призраки — это лишь сказки. А я душа, которая так и не нашла покоя.

— Почему ты хочешь мне помочь? Тебе от меня что-то нужно? — настороженно спрашиваю я, поднимаясь с пола.

— Можно и так сказать, — звучит грустная усмешка. — Я просто хочу покоя, Элина. И, надеюсь, что получу его, если смогу дать тебе то, чего так желала сама, но не достигла.

Задумчиво смотрю в пустоту и судорожно размышляю над тем, что хочу узнать у призрака девушки. Вопросов у меня слишком много, но, пожалуй, стоит начать с самого главного:

— Как ты мне можешь помочь? И чем?

Но в ответ я слышу лишь тишину.

Все? Призрак исчез куда-то? Или шутка надо мной подошла к концу?

Но через несколько мгновений передо мной в воздухе появляется ветхий свиток с рваными краями и опалённым уголком.

— Для начала я помогу тебе с этим, Элина, — отвечает призрак. — Давай вернем тебе твою природную красоту, чтобы больше никто не посмел насмехаться над тобой.

Ловлю дрожащими пальцами грязно-желтый листок и пробегаюсь по надписям взглядом. Это рецепт зелья с огромным количеством ингредиентов и очень сложной схемой приготовления.

В рецепте сказано, что каждый следующий ингредиент нужно добавлять строго в определенный момент, а малейшая погрешность приведет к непредсказуемому эффекту от зелья.

— Я с таким не справлюсь сама, — качаю я головой. — Никогда не имела ничего общего с зельеварением, а доверить такое мне некому.

— Зато с ними имела дело я, — усмехается призрак. — Этот рецепт создала я сама и смогу помочь тебе сварить зелье ровно таким, каким оно должно быть. Тебе нужно лишь раздобыть все ингредиенты.

— Но… Ты ведь сказала, что не смогла достичь желаемого, — с сомнением спрашиваю я. — Извини, если мои слова тебя обидят, но с чего ты решила, что сейчас у тебя все получится, если прежде не получилось?

— Свои изъяны я исправила, — тихий шепот касается моего уха. — Но я не успела раскрыть свою силу настолько, чтобы защитить себя — времени не хватило совсем немного. Я не собираюсь тебе вредить, а только хочу помочь. Но если ты мне не веришь, если боишься…

— Я верю, — прерываю ее. — Так ты говоришь, что мне нужно лишь собрать ингредиенты, а с зельем ты мне поможешь?

— Все верно. Приноси все необходимое сюда, как только будешь готова. А я буду тебя ждать здесь.

— Спасибо тебе, — произношу я и вдруг понимаю, что до сих пор не спросила, как зовут девушку-призрака. — А как твое имя?

— Ри, — звучит отдаляющимся эхом. — Меня зовут Ри…

— Рада знакомству, Ри. И спасибо, что решила мне помочь, — отзываюсь я, но ответа не следует.

Что ж, медлить не буду и не хочу. Прямо сейчас отправляюсь на рынок, пока он еще открыт, и куплю все необходимое.

Забегаю в свою комнату и выписываю на клочок бумаги все то, что мне нужно по рецепту. Старый листок слишком хрупкий, чтобы нести его с собой, да и боюсь его потерять. А в комнате он будет точно в безопасности.

Закидываю бумажку со списком в сумку, задумчиво смотрю на дряхлый свиток и собираюсь уже уходить, как вдруг сажусь обратно за стол и решаю сделать точную копию рецепта. Мало ли, что может произойти с этим листочком. А такие важные вещи не стоит хранить в одном экземпляре.

— Что это у тебя за листок такой? — с любопытством спрашивает Кайлиб. — Какой-то он подозрительный?

— Чем это он подозрительный? — протягиваю в ответ, стараясь не допустить ошибки при переписывании рецепта.

— Выглядит так, будто от него кто-то пытался избавиться. Запрещенкой промышляешь?

— Кай, не вмешивайся туда, куда не просят, — хмыкаю я.

— Ой! Неужели ты нашла способ меня вытащить из этой проклятой куклы?!

— Еще нет, но, возможно, совсем скоро найду.

Кто знает, вдруг Ри и с этим сможет помочь? Но все по порядку. Сначала я помогу себе, а потом уже за Кайлиба возьмусь.

Прячу в стол под кипу книг свиток, а рецепт, переписанный мною, убираю в сумку. Беру мешочек со всеми своими сбережениями и теперь уже точно собираюсь уйти, как вдруг в дверь кто-то стучит.

— Лина, это Эби, — тут же отзывается подруга из коридора. — Откроешь мне? Пожалуйста.

С тяжелым вздохом откладываю сумку в сторону и иду открывать подруге.

— Ты как вообще? — с сочувственным взглядом протягивает она и заключает меня в свои объятия.

— Все в порядке, не переживай, — грустно усмехаюсь я.

Вернее, скоро все будет в порядке.

— Не расстраивайся ты из-за них, — продолжает Эби, взяв меня за руку. — Они просто злыдни! А ты очень красивая. Умная, трудолюбивая… Зачем ты вообще их слушаешь? Неужели их мнение для тебя так важно?

— Да какая же я красивая, — горько усмехаюсь в ответ. — ты моя подруга и хочешь поддержать меня, но… разве с такими шрамами я красивая? Я ведь и сама вижу, что это не так. И я устала оттого, что на меня всю жизнь из-за этого обращают внимание, тычут пальцем, обсуждают за спиной, или вовсе открыто насмехаются. Мне казалось, что я сильная, но… Нет, видимо, недостаточно сильная, чтобы спокойно относиться к насмешкам всю жизнь.

— Ошибаешься, ты очень красивая, — широко улыбается Эби, крепче сжимая мою ладонь. — Потому что я умею смотреть глубже. Внешняя оболочка не так важна, как многие считают. А те, кого интересует только она, слишком глупы и низменны. Такие люди не стоят ничего. И ты не должна позволять им влиять на твою жизнь.

— Спасибо, Эби, — со слезами на глазах шепчу я и обнимаю подругу. — Ты замечательная и говоришь очень правильные слова. Я понимаю, что ты права, и все же не могу просто игнорировать таких людей, не получается. И, прости, но ты вряд ли меня сможешь понять до конца, ты ведь настоящая красавица.

— Тогда я открою тебе свою тайну, — грустно улыбается она и поджимает губы. — Надеюсь, это как-то поможет тебе.

В изумлении я смотрю на подругу и спрашиваю осторожно:

— И что за тайна?

— Мой дар, он помогает мне видеть. В прямом смысле этого слова, — медленно проговаривает Эби, глядя на меня своими огромными голубыми глазами, которые внезапно покрываются мутной пеленой. — Я родилась слепой, Лина, и стала обузой для своей семьи. Никому ненужная, без друзей… На мне поставили крест и долгие годы держали в стенах собственного дома, чтобы я не позорила род. Мне позволяли общаться лишь с прислугой, которая стала для меня семьей больше, чем собственная родня.

— Эби, мне очень жаль, что тебе пришлось пережить такое, — беру ладонь подруги в свою и крепко сжимаю.

— А мне совсем не жаль, — улыбается она в ответ. — Я уверена, если бы не все испытания, что легли мне на плечи, я бы так и не смогла научиться видеть этот мир.

— А как это вообще произошло?

— Однажды у меня начались видения, — вспоминает подруга. — Такие яркие, живые и невероятные! В тот момент я поняла, как выглядит этот мир, и мне больше не хотелось возвращаться в свою темноту. Изо для в день я неустанно пыталась вызвать новые видения, чтобы хотя бы ненадолго вновь ощутить связь с этим миром. И в один прекрасный день я научилась видеть то, что происходит прямо сейчас, — с этими словами ее глаза снова становятся ясными, как и прежде. — Прадва, видеть будущее я перестала, только свое настоящее. Но впереди несколько лет учебы в Академии, так что я обязательно научусь всему. Как и ты.

— Звучит очень вдохновляюще. Ты большая молодец, — улыбаюсь я подруге.

Жизненные испытания не только сделали ее сильнее, но и помогли справиться с изъяном. Вот только мой дар не в силах изменить мою внешность, вернуть мне природную красоту. Однако теперь я могу это сделать, пускай и с посторонней помощью.

— И людей я вижу не совсем так, как остальные, — продолжает она. — Иногда с трудом, но мне видно то, что таится у них внутри. И когда душа безобразна до невозможности, никакая внешняя красота не спасет.

Я понимаю посыл Эби и согласна с тем, что она говорит. И все же это никак не умаляет моего желания избавиться от насмешек и быть красивой не только внутренне, но и внешне.

— Спасибо тебе огромное, что поддержала меня и поделилась сокровенным, — улыбаюсь я и обнимаю подругу за шею. — Я очень рада, что у меня есть такая подруга, как ты.

— И я очень рада нашей дружбе, — искренне отвечает Эби. — Но хватит грустить. Давай лучше пойдем на рынок и выберем себе платья для завтрашнего бала?

— Прости, но сегодня я не хочу никуда идти, — вру я. — Сегодня хочу просто побыть одна. Давай лучше завтра сходим?

Не буду рассказывать подруге о духе девушки, который вызвался мне помочь, и о зелье, которое я намереваюсь приготовить для себя. Как минимум мне не хочется огорчать ее. Вдруг она решил, что все ее слова оказались для меня пустыми и незначимыми?

К тому же я не знаю, захочет ли душа выходить на контакт снова, если я кому-то расскажу о ней. Вдруг она решила открыться только мне? Вдруг уйдет, передумав помогать?

— Хорошо, давай завтра, — кивает Эби и идет к выходу из комнаты. — Хорошего тебе вечера, Лина. И если захочешь о чем-то поговорить, то обязательно приходи ко мне, я с радостью тебя выслушаю.

— Спасибо. И я всегда готова тебя выслушать, если будет нужно.

Попрощавшись с подругой, я выжидаю несколько минут, надеваю мантию и покидаю комнату, набросив на голову капюшон. Добираюсь до рынка и начинаю изучать лавки на предмет наличия нужных мне ингредиентов для зелья.

Солнце уже опустилось за горизонт, а я все никак не могу найти в лавках травников последний ингредиент — арборию.

Уже почти отчаявшись, я возвращаюсь в одну из лавок, владелица которой показалась мне наиболее отзывчивой, и обращаюсь к ней:

— Простите, что снова беспокою, но я не смогла найти арборию ни в одной из лавок. Может, вы подскажете, где мне вообще ее достать?

— Так ее в поле можно найти, это ж сорняк, — усмехается женщина. — А тебе она зачем? Из нее зелья не варят.

Стыдно, конечно, что я не знаю таких элементарных вещей, и потратила столько времени на поиски сорняка… Но я ведь не травница и даже не зельевар. А мне даже никто и не подсказал, что этот сорняк нигде не купить.

— Меня попросили, — пожимаю я плечами. — А почему его в зелья не добавляют? Он ядовитый?

— Да просто ценности в нем никакой нет, — пожимает она плечами. — Иначе его бы продавали.

— Я поняла, — киваю в ответ. — А можете подсказать, как он выглядит?

— Маленькая желтая головка на тоненьком стебле. А под землей у нее толстые и размашистые корни, которые и вредят другим растениям.

Поблагодарив женщину, я спешу в поле, пока еще совсем не стемнело. Вот только сумерки опускаются слишком быстро, и когда я добираюсь до поля, вокруг уже ничего и не видно.

Брожу по полю, прищурившись, но не нахожу совершенно ничего, что напомнило бы мне растение, описанное травницей в лавке. И спустя полчаса бесцельных блужданий, я решаю вернуться в Академию и прийти на поле с рассветом.

Очень хотелось мне все сделать поскорее, прямо сегодня. Но увы, удача оказалась сейчас не на моей стороне.

Вот если бы я пошла на рынок пораньше, если бы успела в поле еще до наступления темноты… Может, завтра смогла бы оказаться на балу и поразить всех. А теперь я даже не уверена, что хочу туда идти. Особенно после сегодняшнего.

Иду мимо клумб к парадному входу Академии, бесцельно смотрю перед собой… И вдруг взгляд цепляется за что-то желтое, заставляя меня сконцентрировать внимание.

Желтая круглая головка на тонком стебле! Вот она, арбория, родименькая моя!

Бросаюсь к клумбе и тут же срываю растение, которое ломается от одного лишь прикосновения.

Хм-м… А, может, мне нужен именно его корень?

Отыскиваю сухую палку поблизости и расковыриваю сухую землю, чтобы раздобыть корень.

— Что ты здесь делаешь? — неожиданно звучит голос ректора за спиной, заставляющий дернуться в испуге.

— Я? Сорняк выдираю, — сглотнув вязкую слюну, отвечаю ему.

— Арборию? — уточняет дракон, вглядываясь в корень под моими пальцами. — И для каких целей она тебе, позволь узнать?

Вопрос ректора застает меня врасплох. Слишком уж он какой-то подозрительный.

И что мне ему ответить? Травница, конечно, сказала, что у растения нет никаких ценных свойств для применения в зельях. Но ведь Ри не просто так добавила его в свой рецепт. Вероятно, его могут применять для других целей, каких-нибудь вредоносных, опасных…

Ой, да так можно вечно гадать. Может, он просто так решил ко мне привязаться. Была ни была!

— Я просто изучаю растения, — непринужденно отвечаю дракону, подцепив толстый корень пальцем, и с силой тяну его на себя, но безрезультатно.

А в следующий миг невыносимый писк бьет по перепонкам, заставляя меня бросить зажать ладонями уши и сощуриться.

За секунду дракон оказывается рядом, хватает арборию и вырывает из земли корень длиной в несколько метров, и звук тут же исчезает.

— Прежде чем переходить к такому изучению, — недовольно отзывается дракон, потряхивая корень в руках, — стоило хотя бы почитать матчасть.

— Извините, — виновато протягиваю я и поджимаю губы. — И спасибо, что помогли. Можно мне его, пожалуйста?

— Ты мне не ответила, зачем он тебе нужен, — настаивает дракон.

— Как не ответила? Ответила — просто для изучения. Расширяю свой кругозор, так сказать.

— С таким же успехом можно было бы изучать камни, — ведет он бровью. — У каждого действия есть конечная цель. И я хочу узнать твою.

Да что он привязался ко мне? Нечем заняться?

— Мне нечего вам ответить, — пожимаю я плечами. — И честно говоря, я не совсем понимаю, почему вас так это волнует. Я разве делаю что-то противоестественное и незаконное?

— Именно это я и хочу понять, — сводит он брови к переносице, изучая меня пристальным взглядом. — И сейчас мне твое поведение кажется очень подозрительным.

Незаметно подхватываю с земли маленькое ответвление корня, отвалившегося от основного, поднимаюсь на ноги. Выпрямляю спину и с гордо поднятым подбородком отвечаю:

— Очень жаль, что вы такого мнения обо мне. Как раз я ничего плохого и не делаю, в отличие от многих. Возможно, даже в отличие от вас.

С этими словами я делаю пару шагов в сторону, намереваясь уйти, но дракон ловит меня за руку и разворачивает к себе.

— Что ты имеешь в виду? — взгляд у него сейчас неприятный и колючий, пугающий.

— Ну, вы же меня почему-то обвиняете в чем-то плохом, основываясь только на своих домыслах. И следуя такой логике, мне, видимо, стоит полагаться на слухи, которые ходят о вас.

Сбрасываю его хватку со своей руки и ухожу скорее прочь. И с каждым своим шагом чувствую разливающиеся в груди стыд и вину.

Я переборщила, была слишком груба и резка с тем, кто может непосредственно влиять на мое обучение в Академии. Это было очень глупо с моей стороны.

Но мне сложно реагировать на Таррена иначе, особенно когда он цепляется ко мне. Смотрю в его глаза, а вижу вовсе не своего ректора, а его брата, пожелавшего меня погубить. И просто не получается реагировать на него иначе.

Возвращаюсь в свою комнату и дожидаюсь полночи, чтобы наверняка не пересечься с кем-то по дороге в библиотеку, или непосредственно в самой библиотеке. Лишние подозрения и уши мне ни к чему.

Помимо ингредиентов, я складываю в сумку пустые колбы, ступку, маленький котелок и прочую утварь, выданную мне вначале обучения. Фрина мне еще тогда сказала, что все это мне пригодится в конце года, когда нас будут учить готовить элементарные зелья. Вот только мне пригодилось раньше.

— Ри, я пришла, — тихо отзываюсь, пройдя вглубь библиотеки. — Ты здесь?

В ответ лишь тишина. Может, она передумала мне помогать?

— Ри, пожалуйста, ответь, — уже громче произношу я. — Мне очень нужна твоя помощь!

— А я уже думала, что ты не придешь, — эхом звучит ее насмешливый голос.

— Прости, у меня ушло много времени на сбор ингредиентов по твоему рецепту.

— Понимаю, — протягивает она. — Ты точно все подготовила? Выкладывай все на пол, я проверю.

Послушно достаю все содержимое из сумки и раскладываю на каменном полу. Удобнее, конечно, было бы варить зелье за столом в читальном зале, но туда может кто-то войти и увидеть меня. А тут, в дальнем углу за стеллажом я почти в безопасности.

— А ты можешь перемещаться по Академии? — решаю уточнить я у Ри. — Может, было бы лучше заниматься готовкой зелья в моей комнате?

— Я была бы счастлива покинуть это место, — вздыхает Ри. — Не только библиотеку, но и Академию. Но, увы, моя душа привязана к этому месту. Прости.

— Ничего, ты ведь не виновата, — киваю в ответ. — Но очень надеюсь, что скоро ты станешь свободной.

— И я. И я… — разносится едва слышный шепот, который звучит будто не рядом, а в моей голове. — Корень арбории?

— Да. Я на всякий случай и его прихватила, — пожимаю плечами. — Не знала, что именно понадобится.

— Молодец, он тоже пригодится, — довольно отзывается Ри. — Что ж, все необходимое в наличии. Можно начинать.

Под чутким контролем Ри я начинаю долгое и трудоемкое приготовление зелья. И лишь когда за окнами начинает светлеть, она, наконец, произносит:

— Зелье почти готово. Осталось только опустить в него стебель венонума, но всего на секунду. Опусти и тут же вынь.

Делаю так, как велит Ри, и зелье светло-карамельного цвета мгновенно становится черным и вязким, капая со стебля венонума тягучими струйками.

— Вот теперь все. Можешь выпить.

— А что произойдет, когда я его выпью? Чего мне ждать? — уточняю я, переливая зелье в колбу.

— Как что? Преображение, конечно, — смеется Ри.

Прячу все лишнее в сумку и оставляю лишь зелье. Держу в руке колбу и кошусь на ее пугающее содержимое.

— В чем дело? — хмуро отзывается Ри. — Ты передумала?

— Ни в коем случае, — шумно выдыхаю я, встаю на ноги и залпом выпиваю все зелье, растекающееся вязкой горечью по горлу.

Кривлюсь, задержав дыхание, и пытаюсь смыть слюной неприятный вкус.

Голова вдруг начинает сильно кружиться, внутри ощущается жжение, которое усиливается к каждой секундой.

— Ри, что происходит? Что со мной?! — испуганно выкрикиваю я и скрючиваюсь от режущей боли в животе.

Скатываюсь по стене и падаю на холодный пол. Но даже он не помогает остудить тот пожар, который охватил все мое тело.

— А ты думала, что меняться легко? — слышу насмешливое в ответ, а затем проваливаюсь во тьму, в которой есть лишь боль, и больше ничего.

С шумным вздохом я распахиваю глаза и вздрагиваю. Сердце гулко колотится в груди, а на душе какая-то неописуемая и непонятная тревога, как бывает от кошмарных снов.

Оглянувшись, я вдруг понимаю, что лежу в библиотеке, а вовсе не в своей спальне. И разум медленно начинает проясняться, а недавние события вспышками мелькают в памяти.

Вспоминаю боль и чувство неминуемого конца. Но я все еще жива, цела и невредима. Вроде бы…

Ощупываю руки и ноги — все на месте, призраком я точно не стала. Рефлекторно касаюсь лица и тут же понимаю, что кожа совершенно гладкая. Неужели получилось?!

Где-то на подсознании я была уверена в том, что совершила ошибку при приготовлении зелья, или же Ри вместо помощи решила сделать со мной что-то плохое. Но сейчас я понимаю, что боялась напрасно. Но лучше бы было знать заранее, чего ждать от зелья, а Ри меня не предупредила.

Считала, что я могу передумать, если буду знать, что нужно пройти через адскую боль? Если так, то напрасно, я бы все равно сделала это.

— Ри, — тихо зову ее, но она не откликается.

Наверное, ее план сработал, и ее душа упокоилась после того, как смогла помочь мне.

Поднимаюсь с холодного пола, прихватив свою сумку, и, пошатываясь, иду в свою комнату. Чувствую жуткую слабость, даже ногами передвигать трудно. Наверняка это последствия зелья. Организм просто истощился после пережитой боли.

Похоже, без сознания я была недолго, потому что в Академии все еще тихо, как это и бывает ранним утром, особенно в выходные дни.

Добираюсь до комнаты и только отворяю дверь, как в ноги мне бросается Вспышка и трется о них.

— Ну, здрасти. Нарисовалась, — раздается недовольный голос Кайлиба. — И где это ты всю ночь шлялась?

— Отстань, пожалуйста, не до тебя сейчас, — отмахиваюсь от него, бросаю сумку в углу и иду к зеркалу, чуть не споткнувшись о кошку. — Вспыш, подожди пока, не мешай.

— Прекрасно! Мы ее тут ждем всю ночь, волнуемся, а она нам говорит не мешай! Бессовестная ты, Элина. Мы тебя не так воспитывали.

Даже ничего не отвечаю Кайлибу, его это только еще больше спровоцирует на пустую болтовню.

Стою в шаге от зеркала, затаив дыхание, и все никак не решусь взглянуть на свое отражение.

Немного страшно увидеть себя новую. Наощупь я поняла, что шрамы исчезли, но осталось ли лицо моим, прежним? Или я выгляжу совсем иначе?

Зажмуриваю глаза и делаю шаг вперед.

Вдох, выдох, а теперь…

Открываю глаза и в неверии смотрю на свое отражение. Я — это по-прежнему я. Только идеальная, без единого изъяна.

Снова ощупываю лицо и щипаю себя за щеки, желая наверняка убедиться, что это не сон.

— Боги, получилось, — шепчу я с шальной улыбкой и со слезами на глазах, а затем выкрикиваю громче: — Получилось!

Смеюсь от счастья и кружусь по комнате, запрокинув голову назад и расставив руки в стороны.

— Что? Что у тебя получилось? — донимает Кайлиб.

— Всё, — на выдохе произношу я и падаю на постель с застывшей улыбкой. — Теперь у меня всё получится. Вообще всё!

Вспышка запрыгивает на постель и устраивается у меня на животе, свернувшись калачиком. А я медленно перебираю ее мягкую шерсть пальцами, прикрыв глаза, и под болтовню Кайлиба незаметно погружаюсь в сон.

Громкий стук в дверь будит меня, заставляя подскочить с кровати.

— Иду я, иду, — бормочу заспанным голосом и открываю дверь.

— Ты до сих пор спишь? — изумленно протягивает Эби, вплывая в мою комнату. — А я-то думаю, чего ты так долго не открываешь.

Бросаю взгляд на часы — уже далеко за полдень. Вот это я поспала… Ну оно и логично, после бессонной-то ночи.

— Да, я что-то устала за последнее время. Решила отоспаться, — оправдываюсь перед подругой и приглаживаю растрепанные после сна волосы. — А ты что хотела?

— Как что? — всплескивает она руками. — Мы же собирались идти на рынок за платьями для бала! Ты что, передумала?

Точно, бал. Я про него успела уже забыть. Но если до этого я сомневалась, пойду ли на него, то теперь точно не пропущу. Куплю себе самое красивое платье, и пускай все ахнут при виде меня!

— Нет-нет, Эби, не передумала, — выпаливаю я и бегу умываться. — Пять минут, и идем!

Несколько часов мы бродим по лавкам с нарядами. И надо сказать, дело это очень нелегкое, ведь вокруг столько всякой красоты, что глаза разбегаются!

Раньше мне не приходилось себе что-либо покупать, а уж тем более нарядные платья. Меня всегда одевали в чьи-то обноски, но меня это даже и не беспокоило, потому что я всегда была занята грязной работой, на которую что-то хорошее надевать жалко.

Но сегодня мне впервые хочется блистать, быть центром всеобщего внимания, а не сидеть в углу серой мышкой и надеяться, что меня никто не заметит. И я, наконец, чувствую себя уверенно.

В косметической лавке я впервые покупаю для себя косметику: румяна и помаду нежно-персикового оттенка и шелковую пудру. Ничего яркого и броского мне не нужно, хочу лишь немного подчеркивать свою естественную красоту.

После долгих поисков мы все же покупаем себе платья. Эби останавливается на золотом наряде с пышной юбкой из гладкого сатина. Я же покупаю себе струящееся платье нежно-розового цвета из шифона и кружева с длинным шлейфом.

— В тебе как будто что-то изменилось, — задумчиво произносит Эби, когда мы с покупками возвращаемся в Академию.

Она ведь говорила, что видит людей немного иначе. И если прежде моих шрамов она не видела, то сейчас мне даже любопытно, какие изменения она для себя отметила.

— А что именно изменилось?

— Я не знаю, — качает она головой.

— Ну, хотя бы в хорошую сторону? — настораживаюсь я.

— Не в хорошую и не в плохую, — пожимает она плечами. — Но точно стало иначе.

— Просто я больше не боюсь чужих насмешек и оскорблений, — с улыбкой отзываюсь я. — Потому что знаю, что это неправда.

— Я очень рада, что ты смогла это понять, — радуется подруга и обнимает меня.

Наверняка она сейчас думает, что ее слова убедили меня в этом. А я не стану отрицать, ведь во многом она была права. Да и мне приятно хоть немного порадовать подругу, которая открылась мне и отчаянно желала поддержать и помочь.

Вернувшись в Академию, расходимся с Эби по своим комнатам, чтобы подготовиться к балу.

После сборов я стою возле зеркала, завивая пальцем пряди у лица, и никак не могу налюбоваться на себя. Такой красивой я не была даже в день свадьбы, когда лучшие мастера трудились над моей внешностью и наносили тонну косметики.

Воспоминания о том дне навевают тоску. И мне бы радоваться тому, что поступок Атрэя помог мне обрести нынешнюю жизнь, получить то, о чем я так мечтала. Но боль обиды и разочарования так и не испарилась из моего сердца, хоть и успела стихнуть со временем.

Я верю, что пройдет еще время, и я навсегда забуду о предательстве Атрэя и о нем самом. Если только он вновь не появится в моей жизни и не причинит новую порцию боли…

— Эби, какая же ты красивая в этом платье! — с восторгом отвешиваю комплимент подруге, когда мы встречаемся с ней перед балом.

— Спасибо большое, мне очень приятно, — она смущенно улыбается и делает оборот вокруг своей оси, распушая и без того пышную юбку. — Ты тоже невероятная красавица, Лина. Как и всегда.

Всегда, не всегда, а с сегодняшнего для точно, у меня даже нет сомнений.

— Ну что, идем? — проговаривает она, и меня внезапно переклинивает — включается какой-то внутренний стопор.

Мне так хотелось покрасоваться на этом балу перед всеми, но только сейчас я понимаю, что это очень странное желание, несвойственное мне. Да, я хотела изменить внешность, чтобы не слышать больше гадостей в свою сторону, но это было моей единственной целью.

Я не хотела стать объектом всеобщего внимания, не ждала восхищенных взглядов на себе и уж тем более не желала обрести поклонников мужского пола.

Все это было мне не нужно ровно до того момента, пока я не обрела новую себя. И вдруг резко что-то поменялось в голове, и для меня стало важным то, что не имело раньше вообще никакого значения.

И сейчас я будто очнулась, поняла, что все это пустое и бессмысленное…

— Лина, очнись, — трясет меня Эби за плечо, и только в этот момент я понимаю, что смотрю пустым взглядом в одну точку, утонув в своих мыслях. — Вот-вот уже открытие бала. Давай поспешим.

Молча киваю и шагаю вперед. Какой смысл теперь отказываться? Платье куплено, время на сборы потрачено, да и подругу не хочется бросать одну.

Парадный зал встречает нас инструментальной музыкой, смехом и шумными разговорами студентов, коих здесь собралось так много, что на секунду у меня включается паника. Даже на моей свадьбе не было столько гостей, чтобы почувствовать себя неуютно.

Да что со мной такое? Уже в который раз за сегодня я вспоминаю про эту дурацкую свадьбу!

— Потрясающе, — завороженно протягивает Эби. — Такая здесь теплая атмосфера. И музыка такая красивая!

У моей подруги талант во всем находить хорошее. А вот мне, видимо, крайне не хватает такого качества, как и позитивного настроя — все меня настораживает, тревожит. Ну, или почти все.

Идем с Эби к столу с напитками и закусками, как вдруг навстречу нам идет компания из нашей учебной группы. Они что-то живо обсуждают, смеются над чем-то. И вдруг один из парней замечает меня. Улыбка тут же сползает с его лица, а рот медленно открывается.

— Вы видели? — слышу шепот уже за своей спиной. — Это была Лина!

— И? — нарочито громко отзывается Анабель. — Что на нее смотреть-то?

Улыбаюсь сама себе и иду дальше, больше не обращая внимания на их болтовню. Пускай обсуждают сколько влезет. Теперь меня этим уже никак не задеть.

Вечер проходит вполне приятно и даже спокойно, если не учитывать бесчисленные взгляды, прикованные ко мне. Некоторые из моих одногруппников даже специально проходят мимо меня, чтобы увидеть поближе. Будто у меня не шрамы исчезли, а я превратилась в диковинный экспонат.

Но все это сущая ерунда по сравнению с вниманием ректора. Его ледяной взгляд весь вечер прожигает меня, я его даже спиной чувствую. И мне совершенно непонятно, почему я вдруг у него стала вызывать такой интерес.

— Можно пригласить тебя на танец? — обращается к Эби какой-то парень.

— Я с радостью, — приветливо отзывается она и упархивает от меня.

И только она успевает уйти, как я замечаю ректора, направляющегося прямо в мою сторону. Надеюсь, он хочет просто пройти мимо…

Между нами остаются каких-то несколько метров, как вдруг передо мной откуда ни возьмись вырастает Трент из моей группы, загораживая собой обзор на ректора.

А этому-то что от меня надо?

— Леди, могу я украсть у вас один танец? — заискивающе улыбается он, поигрывая бровями.

Застываю с приоткрытым ртом и пытаюсь сообразить, что ответить. Странно это слышать от того, кто еще смеялся над тобой во весь голос. Да и приятного для меня в таком танце точно будет мало.

— Она не будет танцевать, — звучит голос ректора за спиной Трента, а затем я замечаю и его самого. — По крайней мере с тобой, — добавляет он и берет меня за руку, настойчиво уводя за собой.

Я в недоумении. Что ему от меня нужно? Все же не просто так он весь вечер сверлил меня взглядом.

Растерянно хлопаю глазами, но все же шагаю за драконом. То ли от любопытства, то ли от страха ему отказать.

— Как тебе вечер? — непринужденно спрашивает он, опустив руку мне на талию, и начинает кружить меня в танце.

— Нормально, — тяну по слогам. — Хорошо… А вам как?

— Скучно и однообразно, — ведет он бровью. — Впрочем, как и все балы.

— Я на балу впервые, и сравнивать мне не с чем. Но на мой взгляд вполне интересное мероприятие.

— Интересное, — с ухмылкой повторяет он, не отрывая от меня взгляда. — Все кажутся такими счастливыми и искренними. Но на самом деле воздух здесь пропитан чистым лицемерием. Каждый здесь ищет для себя выгоду. Кто-то желает показать себя в наилучшем свете и радоваться тому, как комплименты и лесть льются в уши. А кто-то пытается найти себе спутницу на вечерок-другой, а в редких случаях и на всю жизнь, если обстоятельства позволят. А ты, Лина? Какую цель преследуешь?

— Я хотела лишь приятно провести вечер в компании подруги и немного развеяться, — ровно отвечаю я, но внутри все скукоживается от взгляда дракона, проникающего прямо в душу. — И мне кажется, что вы сильно ошибаетесь, говоря о том, что все кругом лицемерные и меркантильные. Вы слишком плохого мнения о людях.

Таррен склоняет голову ко мне и произносит прямо в мои губы:

— Потому что я вижу их насквозь, Лина. Как и тебя.

Дыхание перехватывает, а сердце уходит в пятки.

О чем он сейчас говорит? Он что-то узнал обо мне? Догадывается? Или это просто манипуляция, чтобы выведать мои секреты?

— Серьёзно? — с непринужденной улыбкой отзываюсь я и чувствую, как руки от волнения начинают дрожать. — И что же вы обо мне можете сказать?

Он тесно прижимает меня к себе, крепче прихватив за талию и выбивая у меня весь воздух из легких.

Слишком близко, непозволительно…

Перестаю замечать музыку и людей вокруг. Слышу лишь шум крови в ушах и удары собственного сердца, которые звучат все громче и чаще.

— Я могу сказать о тебе гораздо больше, чем ты только можешь представить, — с лукавой ухмылкой отзывается дракон.

Он заигрывает со мной? Или мне просто кажется?

Сглатываю вязкую слюну, теряясь от близости дракона, и тихо спрашиваю:

— Например?

Улыбка с его лица тут же испаряется, будто была ненастоящей, а всего лишь маской. Взгляд становится холодным и колючим, и дракон произносит грозно, пробивая мое сердце острыми иглами:

— Например, что ты жена моего брата…

Сердце со всего разгона срывается вниз, а дыхание спирает.

Боги… Я так боялась, что Таррен меня узнает. И только я успокоилась, поверила, что этого не случится, как вдруг такое…

И как быть? Я не хочу покидать Академию! Не хочу возвращаться к жестокому Атрэю!

— Что? — нервно усмехаюсь я, глядя в сияющие глаза дракона. — Я никогда не выходила замуж! Вы меня с кем-то спутали.

— Не стоит делать из меня идиота, — со злой усмешкой отвечает ректор. — Я долго не мог понять, где тебя видел раньше. Но сегодня… Сегодня ты мне сама помогла тебя вспомнить.

Демоны… Вот не хотела же идти на бал, почему не прислушалась к себе? Если бы не нарядное платье, то он так и не узнал бы меня.

Или все дело в моем лице? Неужели моя новая внешность меня и погубила?

— Вы обознались, — твердо и немного нервно отзываюсь я, пытаясь отступить назад, но дракон лишь крепче хватает меня за талию, не позволяя сдвинуться ни на миллиметр.

— Тогда как ты объяснишь это? — он берет мою руку и разворачивает запястьем к моему лицу.

— Что именно? — непонимающе спрашиваю я, а внутри ликую.

Метка ведь исчезла! Так что Таррен ничего не докажет.

Ректор тут же переводит взгляд на мое запястье. На секунду искреннее непонимание и изумление возникают на его лице, но потом тут же исчезают, сменяясь подозрительностью.

— Что ты сделала со своей меткой? Говори, — требует он, замораживая своим ледяным взглядом.

— У меня не было никакой метки, — продолжаю настаивать я. — Сказала ведь, что вы меня с кем-то перепутали.

Он не злится, не сердится. Однако точно все еще не верит мне.

— Раз так, то мы поедем к моему брату. Он наверняка сможет узнать свою жену.

Ужас пронизывает меня тонкими острыми иглами.

— Не нужно к Атрэю, умоляю вас, — шепчу дрожащим голосом.

— Вот ты и выдала себя, — зло усмехается дракон. — Я ведь не говорил, как зовут моего брата.

Дура, дура, дура! Это ведь была всего лишь манипуляция для устрашения. И как я поддалась?!

— Я долго задавался вопросом, по каким таким срочным семейным делам может уехать жена, когда ее муж находится при смерти, — продолжает Таррен, и его слова отражаются во мне тревогой. — А все оказалось еще более прозаично, чем я думал.

— Атрэй при смерти? — переспрашиваю шокировано.

Как бы то ни было, а эта новость меня не радует совсем. Я просто хотела больше никогда не встречать Атрэя в своей жизни, но смерти точно не желала. До такого я бы никогда не опустилась.

Замечаю, что вокруг нас все пляшут под быструю музыку, а мы просто стоим на месте, обращая на себя всеобщее внимание.

— Не волнуйся, ему уже лучше, — хмыкает дракон. — Или тебя больше обрадовала бы иная новость?

— Нет, это неправда, — мотаю я головой и от волнения стискиваю пальцами его плечо. — Господин Эйверс, все совсем не так, как вы считаете. Позвольте мне рассказать вам всю правду, прежде чем вы что-то решите на мой счет.

— Я уже все решил. Ты идешь со мной, — он берет мое запястье в тиски и настойчиво уводит за собой.

— Очевидно, моего брата ты уже обманула, — продолжает он. — Одурачить себя я тебе точно не позволю.

— Да не обманывала я никого! — в сердцах выпаливаю слишком громко, привлекая к нам внимание окружающих, отчего ректор застывает на месте, а я виновато опускаю взгляд. — Простите, что повысила голос. Но я клянусь Богами, что не я обманула, а меня. Пожалуйста, господин Эйверс, выслушайте меня! Просто выслушайте. А потом уже будете решать, верить мне, или нет.

Ректор молча окидывает меня недобрым взглядом и вновь ведет за собой. Я не сопротивляюсь, потому что это бессмысленно и лишь еще больше подозрений вызовет.

Сейчас я должна всеми силами убедить ректора в правдивости того, что произошло со мной. А попытка сбежать сейчас окажет лишь обратный эффект, к тому же она заведомо обречена на провал, и я это отчетливо понимаю.

Шум праздника остается где-то позади, и мы идем по абсолютно пустой Академии. Слышу лишь тревожное эхо наших шагов и биение собственного сердца.

Есть ли хоть малейший шанс на то, что ректор поверит не своему родному брату, а мне — безродной девчонке, которая для него не значит абсолютно ничего?

Ректор впускает меня в свой кабинет, а затем тут же закрывает дверь, запечатывая ее магическим замком, который я сама никогда не смогу открыть.

— Садись и рассказывай, — строго отзывается он и сам располагается за своим столом.

— Всё случилось сразу же после официальной свадебной церемонии, — без промедления перехожу я к сути. — Мы должны были отправиться с Атрэем к алтарю, чтобы засвидетельствовать наш брак перед Богами, но когда я пришла в его комнату, то застала его с другой женщиной.

— И тут же решила сбежать? — ведет бровью дракон.

— Нет-нет, что вы! Я была шокирована, не скрою, но бежать никуда не собиралась. Атрэй сам решил избавиться от меня. Он сказал, что у него уже есть любимая женщина, которая носит его наследника, а я ему совсем не нужна. После этого стражники схватили меня закрыли в карете и…

— Подожди, — прерывает меня ректор. — Ты ведь понимаешь, что говоришь сейчас полную ерунду? Если бы ты ему была не нужна, то за каким бы демоном он женился на тебе?

— Он сказал, что свадьба со мной была лишь видимостью соблюдения обычаев, — говорю в точности теми же словами, что и Атрэй, которые четко врезались в память. — Он сделал то, что ждало от него общество, вот и все. А сразу после свадьбы он собирался избавиться от меня, что и сделал.

— Но ты здесь, — возражает ректор. — Не сходятся твои показания, не находишь?

— Он собирался отправить меня в Транзан, — дрожащим голосом произношу я, и замечаю, что мои слова шокируют дракона. — Стражники меня уже спускали в клетке в пропасть, как вдруг что-то произошло, и они подняли клетку обратно. Они будто были под гипнозом, и я смогла выбраться из клетки и сбежать. Возможно, я как-то смогла подействовать на них силой мысли, не знаю. Правда не знаю, что именно с ними произошло! Но только благодаря этому я смогла избежать ужасной участи.

Хватаю воздух ртом, пытаясь унять свое волнение, и продолжаю:

— Господин Эйверс, умоляю вас, не возвращайте меня к Атрэю! Если бы он просто попросил, я бы сама тихо и мирно ушла и не мешала его счастью. Но я ведь не преступница и не заслужила гнить в тюрьме, жить среди страшных преступников! А он ведь снова отправит меня туда, или… — осекаюсь, когда жуткое осознание бьет в голову. — Нет, все будет иначе. Атрэй говорил, что не может избавиться от своей истинной, чтобы не прогневать Богов. Но ведь метка исчезла. Сама исчезла! Я больше не его истинная, а лишь нежеланная жена, которую он запросто отправит на смерть, чтобы больше не мешалась…

* Атрэй *

Молчание ректора просто сводит меня с ума. Хочу поскорее узнать его решение и закончить эту пытку в ожидании неизвестности. Но он не произносит ни слова, а я не решаюсь спросить о его вердикте и тоже молчу, потупив взгляд.

Боюсь, что если потороплю его с ответом, то получу совсем не то, что мне нужно. А мне нужно только лишь одно —оставаться подальше от Атрэя и не раскрывать ему место моего нахождения. И теперь все это зависит только от ректора.

— Ты мне так и не объяснила, куда делать твоя метка, — наконец, отзывается Таррен, все еще не излагая свою позицию.

— Вроде бы я говорила, — отвечаю торопливо. — Иди нет? Простите, господин Эйверс, уже не помню, голова кругом идет… Если честно, то на этот счет мне совсем нечего вам ответить. Это случилось сразу же после поступления в Академию. Мне резко стало плохо, боль на запястье была просто невыносимая. А когда я очнулась, но метки уже не было.

— Хочешь сказать, это не твоих рук дело? — ведет он бровью.

— После того, как поступил со мной Атрэй, я бы с радостью избавилась от метки сама, если бы знала, как это сделать, — говорю честно и твердо. — Но я не обладаю такими знаниями. Могу лишь предполагать, что это Боги смилостивились надо мной, избавили от связи с таким монстром. И скажу вам абсолютно честно, я очень рада, что так произошло.

— Но ты все еще связана с ним, — хмуро возражает дракон. — Пускай ты больше и не его истинная, но ты остаешься его женой. И оставить всё, как есть, я просто не могу.

— Но мы даже не засвидетельствовали свой брак перед Богами! И… — мнусь, испытывая неловкость перед тем, что намереваюсь сказать дальше, — у нас ведь даже первой брачной ночи не было…

— Это ничего не меняет. Документ о вашем браке был заверен самим королем. Я видел это собственными глазами, — слова дракона звучат словно приговор.

— И что вы хотите сказать? Из-за этого вы вернете меня Атрэю? — голос дрожит, а глаза щиплет от накатывающих слез. — Вы сможете спокойно жить, зная, что меня снова отправят в какую-нибудь жуткую ссылку доживать свои дни?! Или вовсе убьют!

— Успокойся, — требовательным тоном отвечает Таррен, прерывая мою истерику. — Я сказал, что не могу оставить всё, как есть. Но я не говорил, что собираюсь вернуть тебя Атрэю. Пока ты учишься здесь, то находишься под моей защитой. А вот как долго ты будешь здесь учиться, зависит от правдивости твоих слов.

Груз весом в тонну тут же падает с моих плеч, а от прилива кислорода голова начинает кружиться. Я ведь знаю, что сказала чистую правду. Значит опасаться мне больше не о чем. Или все же есть?

— И что вы намерены теперь делать? — тихо спрашиваю я, желая прояснить всю ситуацию до конца.

— Сперва я должен поговорить со своим братом. Хочу услышать, что расскажет он.

— Нет-нет-нет, — мотаю я головой. — Атрэй ведь будет лгать вам, разве вы не понимаете? Он не станет рассказывать вам о том, что сделал со мной!

— Это уже не твое дело, как я буду выяснять правду, — дракон смотрит на меня недовольно, будто я лезу в чужие дела. — Но не бойся, пока я полностью не разберусь во всем и не выясню, на чьей стороне правда, ты будешь находиться здесь.

— А дальше? — его ответ меня несильно радует. — Что вы сделаете дальше, когда убедитесь в моих словах?

— Тебе не о чем волноваться, если ты говоришь мне правду, — ухмыляется ректор.

— Вы можете ответить конкретнее? — меня накрывает нервная дрожь. — Прошу вас, просто внесите немного ясности, чтобы я понимала. Вы ведь не скажете Атрэю, что я нахожусь здесь?

Дракон едва заметно кивает и медленной поступью приближается ко мне.

— Если сказанное тобою правда, то ты останешься под моей защитой. И в этом случае я помогу тебе развестись с Атрэем. Но если ты солгала, — он оказывается слишком близко, что я даже ощущаю его горячее дыхание, а вот сама дышать перестаю.

Он замолкает. Просто смотрит на меня каким-то диким и азартным взглядом, будто глазами съесть меня пытается. А потом касается подушечкой пальца моей щеки, очерчивает контур моего лица и проводит по нижней губе.

— Если ты солгала, то пощады не жди, — выдыхает он в мои губы, а я невольно содрогаюсь.

И, нет, меня не пугают его слова. Просто в груди становится непривычно тесно от его близости, а прикосновение порождает что-то неизведанное и невообразимое внутри меня.

Воздух вокруг нас сгущается, становится тяжелым, душным, что и дышать тяжело. Кожа покрывается мелкими мурашками, а волоски на затылке начинают шевелиться. Кажется, будто еще мгновение, и дракон просто набросится на меня… с поцелуем.

— Спасибо, господин Эйверс, — едва слышно отзываюсь я, нарушая неловкое молчание, и комкаю в ладони ткань своего платья. — Скоро вы убедитесь, что я сказала вам чистую правду. И очень надеюсь, что после этого вы не откажетесь от помощи мне.

Рефлекторно облизываю пересохшие губы, но тут же ругаю себя за это, поймав взгляд дракона.

— Не бойся, Элина, — он делает особенный акцент на моем имени, чем дает понять, что даже его он вспомнил. — Если всё правда, то я от тебя уже не откажусь.

Изумленно хлопаю ресницами от двусмысленности произнесенной фразы. Дракон имеет в виду, что не откажется помогать мне? Или только что он изъявил своё желание обладать мною?!

Ой, что за глупости вообще крутятся в моей голове? Кажется, у меня от волнения совсем мозги стали набекрень…

Тело бросает в нестерпимый жар. Кончики пальцев начинает покалывать, а кожу на руке обжигает таким знакомым чувством, что сердце опускается в пятки.

— Я могу идти, господин Эйверс? — спрашиваю дрожащим голосом и мысленно уже убегаю прочь.

— Иди, Элина, — снова этот акцент на моем имени вызывает странные ощущения, которые сейчас меня волнуют меньше всего. — Я дам тебе знать, как только во всем раз…

Уже не дослушиваю и пулей вылетаю из кабинета ректора. Мчусь по коридору, цокая каблуками, забегаю в ближайший поворот и останавливаюсь.

Прижимаюсь спиной и затылком к холодной стене и со сбившимся от волнения дыханием поднимаю руку на уровень глаз. В месте, на котором еще недавно была метка Атрэя, кожа сейчас покрасневшая и слегка припухшая.

И что это значит? Метка снова возвращается?!

Вспоминаю слова Таррена и прихожу в ужас. Может быть, метка исчезла у меня в тот момент, когда Атрэй был при смерти? А сейчас ему стало лучше, и наша связь снова возрождается?

Боги, только бы не это! Таррен поможет мне разорвать брак с Атрэем только если не будет метки. Но если она вернется… ему это уже будет не под силу.

Только я решила, что жизнь моя будет становиться все лучше и лучше, а брак, в котором я оказалась нежеланной женой, будет разорван, как вдруг снова Боги мне посылают испытания.

Хотя еще не послали, что радует, ведь метка не вернулась. Может, это вообще что-то другое значит?

Голова пухнет от проблем. Вновь я ощущаю, как контроль над собственной жизнью медленно утекает сквозь пальцы, а я никак не могу остановить этот процесс.

Нет никакого желания возвращаться на бал, настроение безвозвратно испорчено. Но и идти к себе в комнату, где без конца бубнит назойливый Кайлиб я тоже не хочу. А уснуть мне тем более удастся нескоро после того, как я проспала полдня.

И я просто бреду по Академии, не отдавая себе отчета в том, куда я именно иду. Рассеянным взглядом смотрю перед собой, погруженная в тревожные мысли.

Не знаю, как долго я брожу в таком состоянии, но очнуться мне удается посреди высоких книжных стеллажей библиотеки. Так странно. Будто что-то меня целенаправленно вело сюда.

Знаю, что вряд ли дух Ри все еще здесь, но все же решаю ее позвать. Как минимум мне хотелось бы ее отблагодарить за помощь. А еще я хотела узнать у нее про Кайлиба. Пора уже освободить несчастного от заточения, а заодно и меня от его назойливой компании.

— Ты вернулась? — голос Ри звучит удивленно и весело.

Мне радостно оттого, что она еще здесь, и я вновь могу попросить у нее помощи. Но в то же время мне и грустно, ведь получается, что ее душа так и не смогла упокоиться после того, что она сделала для меня.

— Здравствуй, — с улыбкой отзываюсь я.

— Рада снова тебя видеть. Ты прекрасно выглядишь! — ее восхищение заставляет меня смущенно улыбнуться.

— Это только благодаря тебе, — отзываюсь я и оглядываюсь в пустом помещении, будто могу случайно увидеть дух Ри. — Большое тебе спасибо за твою помощь, Ри. Но мне жаль, что твоя душа после этого не смогла освободиться.

— Наверное, я недостаточно помогла тебе, — отвечает она уверенно и без грусти. — Я ведь решила лишь часть твоих проблем, но самое сложное все еще преследует тебя. Я ведь права?

— Возможно, — устало вздыхаю я и опускаюсь на стул напротив письменного стола. — Но вряд ли ты способна избавить меня от мужа, который хотел меня погубить.

— Ты права. Но ты и сама ведь можешь это сделать. Если раскроешь свою силу, которую запечатали внутри.

— Что? — в изумлении переспрашиваю я.

— А ты не знала? — Ри удивляется вполне искренне. — На тебе стоит очень прочная печать и снять ее будет непросто. На это нужно время и силы.

Внутри начинает все дрожать от волнения. Откуда на мне может быть какая-то печать? И кто ее мог поставить?

— А ты знаешь, как именно снять эту печать? Я готова к любым трудностям, если это мне поможет защитить себя.

— Дай мне немного времени, — задумчиво отвечает Ри. — Я подумаю над твоей проблемой и о том, как лучше ее решить.

— Спасибо тебе, Ри. Спасибо, что помогаешь, хоть и не обязана этого делать.

— Я ведь говорила, что мы очень похожи с тобой, — грустно усмехается она. — Себе я помочь не успела, поэтому очень хочу дать это тебе.

— А что именно случилось с тобой? — впервые я задаюсь этим немаловажным вопросом.

— Как-нибудь расскажу. Сейчас у меня нет на это настроения, — поникший голос Ри звучит отдаляющимся эхом.

— Постой, не уходи! — кричу я в пустоту. — У меня есть к тебе еще один вопрос. Но он касается не меня, а моего знакомого.

— Слушаю, — неожиданно ее голос звучит прямо у меня над ухом, и я вздрагиваю.

— Недавно я нашла в подвалах Академии куклу. В ней заточен какой-то парень, вероятно, бывший ученик Академии. Он не помнит, кто это сделал, и как это произошло, но мне хотелось бы помочь ему. Вот только все книги по проклятиям, что я изучила, не дали мне ответов.

— Вероятно, на нем тоже печать, только иного рода, — задумчиво произносит Ри. — Принеси его как-нибудь сюда, я взгляну. Возможно, помочь удастся сразу вам обоим, но пока я ничего не обещаю. Мне нужно время на размышления.

— Может быть, мне стоит обратиться к кому-нибудь из магистров за помощью? — первым же делом я думаю о Таррене, но червячок сомнений все же сидит внутри.

— Я не вижу в этом никакого смысла, — хмыкает она. — Сейчас древнюю магию понапрасну считают злом и не применяют. А ведь только она сможет тебе помочь. И я.

— Поняла, — киваю и поднимаюсь со стула. — Тогда я буду ждать твоего вердикта. И даже если ничего не получится, то я все равно очень благодарна тебе за неравнодушие, — отзываюсь я и ухожу из библиотеки. — До встречи, Ри!

— До встречи. Приходи в любое время, поболтаем еще… — дуновением ветра звучит ответ Ри и исчезает в глубине библиотеки.

Иду в свою комнату, воодушевленная и растерянная одновременно. Очень хочется, чтобы Ри смогла найти решение моей проблеме. Но я все еще не понимаю, кто же мог поставить на мне печать и для чего?

* Атрэй *

— Прости за откровение, но ты меня беспокоишь в последнее время, — делится со мной Эби своим признанием. — У тебя точно все в порядке? Может, помощь какая-то нужна?

— У меня все хорошо, — с непринужденной улыбкой отзываюсь я, пряча за ней истинные эмоции.

Конечно же, у меня просто не может быть в порядке! Я теперь постоянно как на иголках. Все время кажется, что Атрэй ворвется в Академию со своей стражей и силой заберет меня отсюда.

А всему виной тот разговор с Тарреном. Он ведь собирался выяснять правду у своего брата, но с того дня, как я ему все рассказала, он не отлучался из Академии, по крайней мере на длительное время.

Решил поверить мне на слово? Счел это не самым важным и срочным делом? Забыл? Или решил обойтись письмом?

Хоть Таррен и заверил, что защитит меня, но я очень опасаюсь того, что он мог рассказать Атрэю о том, где я нахожусь. Да и было бы очень глупо с моей стороны вновь довериться дракону. А в особенности брату того, кто хотел меня погубить.

Но что еще меня дико волнует, так это странная фраза Таррена. Какой все же смысл был заложен в слова «не откажусь от тебя»?

Вряд ли смысл был в том, что он хочет отношений со мной. С чего бы вдруг ему сдалась именно я? Один раз я уже поверила, что нужна могущественному дракону, и поплатилась за собственную наивность. Но там хотя бы истинной связью можно было бы все объяснить, а тут что? Нет, не заинтересовала бы я Таррена…

Но ведь эта мысль теперь постоянно крутится у меня в голове! Вновь слишком наивно с моей стороны, но иначе я никак не могу расценить поведение ректора. И хуже всего то, что я не могу понять, радует ли меня это, или пугает.

И сейчас у меня в душе настоящий ураган, а волнение просто зашкаливает перед предстоящим занятием у ректора.

Почему так волнуюсь? Да кто бы мне самой это объяснил!

Ректор заходит в аудиторию, и моментально воцаряется тишина.

— Добрый день, — от его голоса мурашки тут же бегут по коже. — Сегодня мы продолжаем тему, затронутую на прошлом занятии…

Он начинает лекцию, а я невольно углубляюсь в свои мысли.

Все студенты дико боятся ректора, а вот я… Я боюсь не его самого, а последствий, что могут возникнуть из-за его родственных связей с Атрэем.

И, честно говоря, я не понимаю всеобщего страха перед Тарреном. У меня какие-то проблемы с чутьем на опасных людей? Или все остальные настолько восприимчивы к слухам о том, что он что-то сотворил со своей истинной?

И ведь самое интересное, что никто не может рассказать никаких подробностей! Ничего не знают об этом, но упорно продолжают передавать небылицы из уст в уста.

И я совсем не понимаю студенток, вот правда. Таррен ведь невероятно красивый и харизматичный мужчина, хоть и в глазах у него вечный холод. Я бы даже сказала, что он гораздо привлекательнее своего брата. Но вот Атрэем восторгаются абсолютно все дамы, почему же тогда Таррена обходят вниманием?

Ладно я, наученная горьким опытом, отношусь к нему с опаской. Потому что не на словах знаю, насколько может быть обманчива внешность. Но с другими-то девушками что не так? Неужели слухи про истинную работают настолько эффективно?

А что если это все же правда? И просто все случилось так давно, что знающих подробности людей уже нет в Академии?

— Эби, — едва слышно шепчу подруге, ткнув ее пальцем в плечо. — Ты ведь видишь людей иначе. Скажи, а наш ректор какой человек? Можно ему доверять?

— Кто ж его знает, — пожимает она плечами. — Он ведь дракон, а у них очень сильный магический барьер, поэтому я при всем желании не могу заглянуть к нему в душу. А почему ты спрашиваешь о том, можно ли ему доверять? Это имеет какое-то отношение к тому, из-за чего он увел тебя с бала?

Вибрации голоса Таррена резко затихают. Отворачиваюсь от Эби и тут же натыкаюсь на тяжёлый взгляд сияющих глаз дракона. Он смотрит на меня так пристально и пронзительно, что становится не по себе.

— Если всем и всё понятно, то будем переходить к практике, — произносит он, не отводя от меня взгляда, будто эту информацию он адресует именно мне.

Демоны! Я ведь вообще всё прослушала и понятия не имею, о чем речь!

Как же глупо… Мне сейчас нужно полностью сконцентрироваться на обучении и раскрытии своих способностей, а я в мыслях своих ковыряюсь.

— Господин Эйверс, — робко отзываюсь я, подняв руку. — Мне не совсем понятно… Вы не могли бы объяснить еще раз?

Ну а что еще делать? Не говорить же ему, что я все пропустила мимо ушей?

Ректор терпеливо повторяет материал по моей просьбе, а я внимаю каждому его слову, стараясь вновь не уйти в свои мысли.

В каждом его слове, жесте и движении столько силы и уверенности, но при этом он всегда выглядит спокойным. Хотя нет, это не спокойствие, а, скорее, безразличие к окружающим.

И если его холодность и таинственность призвана отталкивать, то мне почему-то это кажется притягательным и манящим. Таррен как закрытая книга, которую никто не может прочесть и даже не стремится этого сделать. Но почему-то мне внезапно захотелось отличиться от всех.

Наверное, в этом и есть его отличие от Атрэя — он не пытается казаться тем, кем не является. Таррен просто остается самим собой, не стремится к всеобщей любви и преклонению.

Или это тоже маска? Но настолько естественная, что сложно это понять…

Но именно эта естественность, даже если она мнимая, внушает мне веру в то, что его обещания не превратятся в пустой звук.

Ой, опять я отвлеклась!

После очередного объяснения теории мы всей группой идем в подвалы — туда, где взяла начало моя студенческая жизнь, если можно так это назвать.

Кажется, только еще вчера здесь было все завалено грудой хлама и присыпано толстенным слоем пыли, а кругом висели регланы из паутины. Во мне в то время пылали надежды на светлое будущее, к которому я была готова прогрызать себе дорогу.

Плохо грызла? Сделала недостаточно того, что могла бы сделать?

Не знаю. Но я так устала оттого, что беды и страхи вечно преследуют меня. Устала жить с мыслью, что снова могу оказаться в лапах Атрэя.

Руки просто опускаются. В самый тяжелый момент отчаяния я убеждала себя, что ради собственной свободы сделаю все, чтобы стать сильной и иметь возможность дать отпор Атрэю. Но сейчас я понимаю: что бы я ни делала, как бы ни старалась и ни пыталась раскрыть свой дар, а этого всегда будет недостаточно. Ни один боевой маг не сможет противостоять силе дракона, что уж и говорить о прорицательнице…

Пора понять и принять, что упорства и стремления к чему-то может быть недостаточно, как бы сильно я этого ни желала. Моя единственная возможность защититься от Атрэя — это Таррен. И вместо нелепых барахтаний в развитии своей силы мне нужно положиться на него и добиваться его поддержки всеми способами.

Ректор распределяет нас по два человека и отправляет каждую пару в отдельную комнату, чтобы добиться наилучшего результата от упражнения и избежать лишних помех.

И кто же мне достается в пару? Естественно, сам Таррен!

Нет, я понимаю, что в группе у нас нечетное количество студентов, но ведь он может выбрать кого-то еще кроме меня. Просто не хочет, видимо.

И я бы обрадовалась, будь задание другим. Ведь чем больше мы с Тарреном будем проводить вместе, тем больше у меня будет возможности завоевать его доверие, а как следствие и поддержку.

Но проблема в том, что сегодня мы тренируемся закрывать сознание от чужого воздействия, чтобы не позволить противнику прочесть свои мысли.

И я на сто процентов уверена, что не смогу проникнуть в голову Таррена, если он сам этого не позволит. А вот мой барьер он преодолеет по щелчку пальцев, и я очень боюсь, что он прочтет в моих мыслях то, что мне хотелось бы скрыть.

— Кто начнет? — спрашивает Таррен, закрывая за собой дверь, и на его губах появляется едва заметная ухмылка.

Он тоже прекрасно понимает, какой будет результат сегодняшней тренировки, и его это явно забавляет.

— Начну я, — заявляю твердо.

Кто знает, как долго продлятся мои жалкие попытки проникнуть в его разум? Может, я потрачу все время, отведенное на это занятие, и до Таррена очередь не дойдет…

— Ну, хорошо, — снова эта ухмылка на его губах, а в глазах блещет азарт.

И так странно, но меня будоражит его настрой.

— Только прежде, чем начать, сама выкинь все лишние мысли из головы, — произносит он и останавливается в шаге от меня.

Трудно выкинуть все лишние мысли, когда он стоит так близко… И я делаю шаг назад, но он ловит меня за руку и возвращает на прежнее место.

— Не будь самонадеянной, — ухмыляется Таррен. — Чем короче расстояние между нами, тем легче тебе будет воздействовать на меня.

Так, ладно. Пора взять себя в руки и сосредоточиться.

Смотрю в сияющие глаза дракона и делаю так, как рассказывал Таррен на теории. Напрягаю мысли и даже дышать перестаю, лишь бы не тратить энергию на посторонние вещи.

— Я уже сам открылся тебе, — от его шепота невольно мурашки бегут по спине. — Тебе нужно сделать лишь маленькое усилие.

Маленькое?! Да у меня сейчас голова взорвется оттого, как сильно я стараюсь! И все равно ничего не выходит.

— Ладно. Тогда попробуем так, — Таррен кладет ладонь мне на талию и притягивает к себе вплотную, не оставляя ни малейшего расстояния между нами.

— Что вы делаете? — мой голос севший от волнения и слегка дрожит.

— Тебя не должно это беспокоить, — вкрадчиво произносит он, прожигая меня взглядом. — Ты маг и тебя должно волновать только достижение цели. Но если тебе так будет проще, — его пальцы крепче впиваются в мою талию, — думай, что мы просто танцуем.

Мой взгляд неумолимо приковывается к губам Таррена. Даже сейчас на них легкая, лукавая ухмылка, и отчего-то дышать становится трудно, а внизу живота распаляется жар.

— Мои мысли полностью в твоем распоряжении, — шепчет он в мои губы, и из моей груди вырывается шумный вздох. — Ты можешь узнать все, что захочешь. Просто сделай мысленно шаг навстречу…

А я не могу мысленно… Я хочу сделать его в реальности, приблизиться и узнать вовсе не мысли Таррена, а вкус и мягкость его губ. Словно навязчивая идея, словно одержимость, но сейчас я хочу только лишь этого и из последних сил сопротивляюсь своему желанию.

— Ну же, Элина, — нетерпеливо произносит дракон, а его губы оказываются всего в сантиметре от моих. — Получи то, что ты хочешь.

Дрожащие веки опускаются, и я уже готова отдаться неумолимому желанию… Как вдруг из коридора звучит взволнованный голос Фрины:

— Господин Эйверс, вы здесь?

Таррен недовольно поджимает губы и шумно выдыхает:

— Подожди минуту, я сейчас.

Растерянно киваю ему в ответ и кусаю губы, глядя ему в спину.

Боги, что со мной такое происходит? Меня тянет к Таррену все сильнее и сильнее. Рядом с ним мозг будто совсем отключается, и я превращаюсь в сгусток эмоций и желаний, которые не поддаются контролю.

— Что? В Академии?! — раздается взбешенный голос ректора.

Впервые слышу, чтобы он разговаривал в таком тоне. Что же случилось?

Торопливо подхожу к двери, чтобы узнать, что случилось. Знаю, что подслушивать нехорошо, но любопытство берет верх.

— Простите, господин Эйверс, — виновато отзывается Фрина. — Но фир Атрэй не стал меня слушать. Он сейчас в вашем кабинете ожидает вас.

— Ладно. Я сейчас приду.

Дыхание спирает. В ужасе отшатываюсь от двери и хватаюсь за сердце, которое бьется с бешенной скоростью и буквально вырывается из груди.

Таррен распахивает дверь и смотрит на меня тяжелым взглядом. На дрожащих ногах иду ему навстречу и останавливаюсь в паре шагов.

— Как же так? — болезненным голосом спрашиваю я, а пелена слез моментально застилает глаза. — Я ведь доверилась вам, доверилась! А вы… Боги, какая же я дура!

Горячие слезы вырываются из глаз, и я срываюсь с места и бегу прочь.

— Элина! Стой! — летит мне в спину, и я будто на мгновение попадаю в прошлое, в тот день, когда узнала всю жестокость Атрэя.

Какая же я наивная и глупая! Обещала ведь себе, что больше не буду доверять мужчинам, но снова доверилась! И кому? Дракону!

Надо было бежать из Академии в тот же день, когда Таррен все про меня понял. А теперь… Теперь Атрэй здесь. И он точно меня заберет…

Забегаю в свою комнату, закрываю дверь на замок и судорожно оглядываюсь по сторонам будто в поиске ответа.

Вспышка бросается ко мне в ноги и беспокойно кружит возле меня, словно чувствует мой страх.

Прижимаюсь затылком к прохладной стене и пытаюсь решить, что делать дальше.

Мне нужно срочно что-то предпринять, хоть что-то! Я не собираюсь просто так сдаваться Атрэю с высоко поднятыми руками и вручать ему свою жизнь. Но что делать, если тот единственный, на кого я полагалась, кому доверилась, предал меня? На словах говорил одно, а на деле…

Слушаю, как кровь шумит в ушах, сменяясь гулом. От необъятного страха по телу распускается жар, от которого тело покрывается испариной. Он становится все более нестерпимым. А затем концентрируется пламенным шаром в области груди и мощной волной перетекает в руку.

Запястье обжигает, и я теряю равновесие. Хватаюсь руками за изголовье постели и обессиленно опускаюсь на покрывало.

Я уже знаю, что это значит, и глаза начинает щипать.

Смотрю сквозь пелену на запястье, на котором вновь появилась ненавистная метка. И страх сменяется обреченностью.

Атрэй здесь… И он не уйдет, пока не заберет свое, ведь теперь он вновь имеет все права на меня. И даже если бы Таррен и захотел мне помочь, то теперь не сможет.

— Вспыш, что мне делать? — смаргивая горячие слезы шепчу я и беру кошку на руки, прижимаю ее к своей груди. — Это чудовище снова забросит меня в тюрьму, от которой ты меня едва спасла. Или убьет…

— Кто тебя убьет? — шокировано отзывается Кайлиб. — Что вообще происходит?

— Кошмар происходит, Кай. Снова, — всхлипываю я, облизывая пересохшие и соленые губы.

— Чем я могу тебе помочь? — впервые я слышу искреннее беспокойство в его тоне.

— А чем же ты мне поможешь? — горько усмехаюсь я. — Ты всего лишь кукла. Это я обещала тебе помочь, а теперь…

Точно! Ри ведь говорила, что у нее есть какая-то идея, чтобы помочь мне и Кайлибу! Но сейчас не так важно, снимет ли она блокировку с моей силы, я все равно не смогу противостоять Атрэю. Но если она поможет Каю, если он вновь обретет свое тело, может, именно он станет моим защитником? Спасет меня от монстра-мужа?!

Вскакиваю с постели и хватаю куклу, устремив на нее взгляд:

— Кай, пообещай мне, что если я помогу тебе выбраться из твоего заточения, то ты защитишь меня.

— Если ты сделаешь это, то я буду обязан тебе по гроб жизни, — раздается его голос из куклы.

— Нет, пообещай мне, — настаиваю я. — Поклянись, что не бросишь меня, не струсишь, не сбежишь!

— Да за кого ты меня принимаешь?! — возмущается он, а я лишь сильнее хмурюсь. — Хорошо, раз тебе так важно это услышать, то я клянусь, что буду защищать тебя даже ценою своей жизни.

— Ценою жизни не надо, — качаю я головой и выбегаю из комнаты. — Достаточно просто защищать…

Словно ураган я проношусь по коридорам Академии и забегаю в библиотеку.

— Ри! — со сбившимся дыханием кричу я. — Ри, ты здесь? Мне срочно нужна твоя помощь!

В глухой тишине я слышу стук собственного сердца и считаю удары, лишь бы только на что-то отвлечься в томительной ожидании Ри.

— Я здесь, Элина, — ее спокойный и уверенный тон бальзамом льется в уши. — Что случилось?

— Ты говорила, что можешь помочь снять с меня печать, — произношу с тревогой. — А еще я рассказывала тебе про человека, заточенного в куклу. Вот, я принесла его, — вытягиваю куклу вперед. — У меня нет времени ждать, Ри! Опасный человек пришел за мной, и мне безумно нужна твоя помощь прямо сейчас!

Тревожная тишина в ответ наталкивает на печальную мысль — Ри не знает, как нам помочь. И если так, то нет ничего хуже этого. Ведь Ри — моя последняя надежда.

— Да-а, все так, как я и думала, — спустя несколько минут протяжно отвечает Ри. — Не бойся, Элина, я знаю, как помочь вам обоим. И для этого нужно открыть портал к месту древней силы. Там каждый сможет обрести свое.

— Что мне делать, Ри? — с готовностью отвечаю я, задыхаясь от волнения. — Найти того, кто сумеет открыть портал? Или…

— Ты сама его откроешь, — прерывает Ри мою сбивчивую речь. — Просто повторяй за мной заклинание…

Шумно выдыхаю и концентрирую все внимание на речи Ри, чтобы все расслышать и с точностью воспроизвести.

Слово за словом, и в пространстве возникает разрастающийся вихрь. Оранжевые искры разлетаются в стороны, а сквозь центр вихря я начинаю видеть то место, в которое ведет портал.

По ту сторону во тьме сквозь корявые сухие ветки виднеется маленький домик, из окон которого струится яркий оранжевый, такой темный и манящий, но в то же время и пугающий.

— Заходи, Элина, — тихо отзывается Ри. — Там ты найдешь решение всех проблем — своих и своего друга.

Медленно выдыхаю и делаю шаг вперед, а еще один сделать не удается, будто меня кто-то держит. Оборачиваюсь и вижу, как Вспышка со всех сил тянет меня назад, вцепившись зубками в платье.

— Вспыш, в чем дело? — непонимающе спрашиваю я.

Она ведь еще ни разу не появлялась рядом со мной в Академии, лишь тихонько отсиживалась в моей комнате. А прежде она появлялась рядом лишь в моменты, когда я находилась в опасности.

— Там что-то плохое меня ждет? — с опаской спрашиваю я, и в этот же миг вихрь затягивает меня назад прямо в портал.

Запах пыли бьет в нос, и я закашливаюсь. Отталкиваюсь от зыбкой почвы и поднимаюсь на ноги, сжимая в руке куклу.

Оглядываюсь по сторонам. Впереди тот самый домик, что я видела сквозь портал. А Вспышка в своем магическом состоянии зависла в воздухе.

— И что мне теперь делать? — мой вопрос улетает в пустоту.

Я ведь не успела даже спросить у Ри, что мне нужно будет сделать, как портал сам засосал меня внутрь.

— Элина, — повисшим эхом раздается голос Ри.

— Ты здесь? — удивляюсь я. — Но как? Ты ведь не можешь покидать библиотеку Академии.

— А я и не покидала, — отвечает она. — Но это место особенно, и я могу поддерживать связь с тобой. И пора узнать тебе правду…

— Правду? Какую?

— Всю, — протяжно произносит она, и отчего-то кожа покрывается мурашками. — Бедная и несчастная Элина. Девочка, которая лишилась всего: счастливого детства, родителей, красоты… Ненавистная своей мачехой и сестрами, нелюбимая мужем… Тебя лишили всего! И даже того, о чем ты и не подозревала.

Ри будто знает о моей жизни все, и меня это пугает. Прежде я думала, что она просто чувствует родство наших с ней душ и судеб. Но, похоже, ошиблась в этом.

— И о чем же я не подозревала? — с опаской спрашиваю я, не понимая, что теперь ждать от Ри, и так ли она добра ко мне, как это казалось.

— Тебя лишили силы, Элина, — отвечает она. — И кто? Твоя собственная мать!

— Что? — в неверии спрашиваю я. — Но зачем ей было это делать?

— Будет лучше, если ты спросишь у нее самой. Она ждет тебя в том доме…

От волнения сердце начинает колотиться в учащенном ритме. Здесь я могу увидеть свою маму?

Она умерла, когда я была еще совсем маленькой. Только лишь портрет мамы помогал не забыть мне ее лицо. Вот только мачеха его испортила, залив виноградной настойкой.

Конечно, она оправдывалась, говорила, что это была чистая случайность… И отец ей верил, а я нет. По что толку?

Портрет уже был испорчен, но я продолжала его хранить и разглядывать расплывчатое лицо мамы до тех пор, пока отец сам его не сжег. Сказал, что так мне будет проще ее отпустить и не жить прошлым…

В душе сомнения, но я все же иду вперед. Дрожащей рукой открываю скрипучую дверь и вхожу внутрь.

Передо мной стоит женщина в бордовом платье. На ее лице пляшут тени от свечей, смазывая черты, но… у меня нет ни малейшего сомнения. Это моя мама.

— Элина, доченька, — на выдохе произносит мама и бросается ко мне.

— Мамочка! — шепчу сквозь нахлынувшие слезы и обнимаю ее, прижимаясь к ее груди. — Мама, я так сильно скучала!

— И я безумно по тебе скучала, девочка моя, — дрожащим голосом отвечает она и гладит меня по волосам.

Словами не передать, что творится сейчас у меня в душе. Безумно сложно поверить в происходящее, но для меня будет огромным счастьем даже если все это окажется сном.

Мама берет меня за плечи, отстраняется и смотрит испуганным взглядом:

— У нас мало времени, Элина. Тебе нельзя долго оставаться здесь.

— Почему? — всхлипываю я и утираю слезы. — Я хочу побыть с тобой. Мне столько всего надо тебе рассказать!

— Я все о тебе знаю, девочка моя, — она ласково улыбается и гладит меня по щеке. — Знаю обо всем, что тебе пришлось пережить и испытать. Ты пришла сюда за помощью, и ты получишь ее. А потом сразу же уйдешь, пока не стало поздно.

— Поздно для чего? — я хмурюсь, но взгляда не отрываю от лица мамы.

Хочу освежить ее образ, отпечатать в своей памяти и больше никогда не забывать.

— Если ты задержишься здесь, то уже не сможешь вернуться в свой мир, — вкрадчиво произносит мама.

— А, может, я и не хочу возвращаться, — мотаю я головой, вспоминая, что меня там ждет. — Я хочу остаться с тобой.

Снова боль, снова унижения… Не хочу.

— Нельзя, — с тяжелым вздохом отвечает мама. — Ты не умерла в своем мире, а я даже здесь не смогу слишком долго принимать физическую форму. Ты просто останешься здесь одна в вечном одиночестве. Я не могу этого допустить.

— Но и в моем мире меня не ждет ничего хорошего, — шепчу я с поникшей головой.

— Нет, теперь у тебя все будет замечательно, — твердо произносит мама, подняв мое лицо за подбородок. — Я допустила огромную ошибку, Элина. Запечатала твою силу в младенчестве, потому что опасалась, что ты с ней не справишься, как не справилась я. Но я не имела права так поступать. Именно из-за моего решения твоя жизнь превратилась в настоящий кошмар. Но я не хотела этого, милая, правда. И сейчас хочу все исправить.

— Я верю, что ты желала мне только добра, — улыбаюсь я, хлюпая носом. — А что насчет моего друга, которого заточили в куклу? Ри говорила, что здесь и ему получится помочь.

— Я все сделаю, — кивает мама. — Элина, ты готова принять на себя великую силу, с которой ты обретешь контроль над своей жизнью?

— Готова, — с волнением произношу я.

— Прекрасно, — ее губы расплываются в улыбке, которая кажется какой-то злой, а глаза внезапно вспыхивают оранжевым пламенем.

Вспышка словно заведенная начинает кружить возле нас, а я отшатываюсь назад от мамы. Дурное предчувствие, будто что-то дурное надвигается.

Не успеваю ничего понять, как мое тело парализует, а затем взмывает в воздух. Хочу спросить, что происходит, но язык не слушается, губы обездвижены.

Мама поднимает руки вверх и не своим голосом начинает произносить заклинание:

— Эар вортекс! Демите ваз эт спиритум димит…

Бешенный вихрь из красно-оранжевых искр охватывает мое тело и заглушает голос той, что предстала передо мной в образе мамы. Теперь я понимаю, что это не она. Но понятия не имею, на что подписалась…

«Прошу вас, остановитесь!» — кричу в собственных мыслях, и тут перед глазами темнеет…

*Таррен*

*Таррен*

Прихожу в сознание и вижу лишь яркое свечение Вспышки, кружащей у меня над головой.

Я жива, и это хорошая новость. Но есть и плохая — я попалась на уловку Ри, и она что-то сделала со мной.

Пытаюсь встать, но не получается — тело по-прежнему меня не слушается, будто парализованное, отчего внутри разрастается паника.

— Вспыш, что со мной? — с отчаянием спрашиваю я, заведомо понимая, что Вспышка мне не ответит.

Но внезапно передо мной появляется какой-то незнакомый парень с темными взъерошенными волосами и произносит поникшим голосом:

— Ты стала очередной жертвой Риниры. Теперь она тебя заточила в куклу.

— Кайлиб? — удивленно спрашиваю я, хотя по голосу я и без того понимаю, это он.

— Я все вспомнил, Элина, — тяжело вздыхает он, склоняется и берет меня в руки, но я лишь интуитивно понимаю это, когда он перемещает меня в пространстве. — Прости, что не спас тебя и не предотвратил беду. Но я просто не помнил этого…

— Кай, пожалуйста, объясни нормально, — прошу я, задыхаясь от волнения. — Что ты вспомнил?

— Когда-то я дружил с Ринирой, — отвечает он и снова вздыхает. — Мы вместе с ней проводили эксперименты втайне от всех, создавали новые зелья, изучали древнюю магию… Я лишь хотел расширить свои познания, создавать что-то новое, а она… Ринира как-то раз призналась мне, что хочет большего. Она хотела безграничной власти над миром!

— И что же произошло дальше?

— У Риниры был истинный, и я поделился этой информацией с ним. Просто хотел защитить ее от беды и надеялся, что Таррен с этим справится лучше, сможет ее убедить…

— Прости? — перебиваю его с замиранием сердца. — Ты сказал Таррен?

— Да, Таррен Эйверс, — отвечает Кайлиб, и я прихожу в шок. — Он тогда учился на старшем курсе. Он был хорошим парнем и очень сильным драконом. Ему пророчили невероятные перспективы и службу при короле. Но все это он мог потерять из-за безрассудства его истинной, ведь ее желания были предательством короны.

— Так он ее остановил? — нетерпеливо спрашиваю я, потому что пока для меня ничего не прояснилось.

— Она пообещала, что остановится, — горько усмехается Кайлиб. — И я верил ей. Но как-то раз ночью я случайно увидел Риниру, спускающуюся в подвалы Академии. У меня возникли нехорошие подозрения, и я решил за ней проследить. Я застал ее за чтением древнего заклинания, но она заметила меня, и я не успел никого предупредить. Уже на тот момент она оказалась гораздо сильнее меня, и я не смог ей противостоять.

— И тогда она заточила тебя в кукле? — уточняю я.

— Вряд ли она в тот момент выбирала предмет для заточения, — вновь с горечью усмехается Кайлиб. — Так что мне еще повезло, что я оказался в игрушке с глазами, а не какой-нибудь бестолковой деревяшке.

— Это ужасно, — тихо отзываюсь я. — Ты хотел ей помочь, а она так жестоко поступила с тобой — своим другом…

— Еще и наложила на меня забвение, — нервный смешок вырывается из его груди. — Чтобы я уж точно не смог применить хоть какое-то заклинание и выбраться.

— А что же было дольше?

— Без понятия, — пожимает он плечами. — С того момента я просто лежал в подвале в полном одиночестве, пока не появилась ты. И судя по тому, что теперь и ты стала жертвой Риниры, она до сих пор не закончила начатое.

— Она мертва. И думаю, уже давно, — произношу я. — Я общалась с ее духом в библиотеке Академии, и она помогала мне. Вернее, помогла один раз, чтобы я смогла убрать шрамы на лице. Но теперь я понимаю, что она помогала самой себе. Пыталась расположить к себе, а заодно подготавливала для себя мое тело…

— Мне очень жаль, Элина. Правда, — с грустной улыбкой произносит Кайлиб. — Я не знаю, как отсюда выбраться, но я постараюсь что-нибудь придумать и спасти тебя.

— Я такая дура! — выпаливаю в сердцах. — Если бы я не стала верить в сказки Ри, то сейчас у меня было бы мое тело! А она… Боги! Она ведь теперь в моем теле! Что если она не собирается делать того, что задумывала прежде? Что если она просто хотела отобрать мою жизнь?!

— Я не знаю, какие цели она сейчас преследует, — вздыхает Кай. — Понадеемся, что мы сможем выбраться до того, как она совершит какую-нибудь глупость, и твое тело осталось в порядке. Иначе тебе некуда будет вернуться.

— А как же вернулся ты? Вряд ли твое тело сохранилось бы на столько лет.

— Это было другое заклинание. Она полностью заточила меня в куклу. А с тобой поступила иначе.

Это никак меня не утешает. Остаться навечно заточенной в игрушке — хуже наказания и не придумаешь. Даже Атрэй, отправивший меня в тюрьму, не был настолько жесток, как Ринира…

Внезапно Вспышка вновь появляется перед моими глазами и кружит вихрем.

— Точно! — радостно выкрикивает Кайлиб. — Алиакри тебя вытащит отсюда!

— Чего? — в недоумении спрашиваю я. — Ты что-то непонятное говоришь.

— А ты не в курсе? — ведет Кайлиб бровью. — Твоя Вспышка — это Алиакри. Божественное создание, которое крайне редко является к людям. Но раз она с тобой, значит, ты по-настоящему в ней нуждалась. Она может перемещаться в пространстве и, вероятно, сможет переместить и тебя.

— Уверен? — без особой надежды спрашиваю я, когда как Вспышка уже закручивается вихрем возле нас. — Она ведь не переместила меня в Академию, когда мы с ней встретились. Я долго добиралась и…

— Но ты же тогда была в своем теле, — прерывает меня Кайлиб. — А сейчас ты всего лишь маленькая кукла. И судя по поведению Вспышки, она готова попробовать.

— Тогда надо пробовать, — уверенно произношу я. — Вспыш, ты сможешь переместить меня к Эби? Она точно поймет, что это я, и сможет мне помочь.

В следующее мгновение Кайлиб перемещает меня в пространстве, и я оказываюсь в вихре света.

— Постой, а как же ты? — выкрикиваю я, но мой вопрос улетает в пустоту, и я погружаюсь во тьму.

— Ой! Ты кто? — слышу голос подруги, но вижу перед глазами только темную ткань.

— Эби, только не пугайся, — проговариваю я, надеясь, что подруга меня тоже слышит.

И тут меня закручивает в пространстве, и я вижу лицо Эби. Она удивлена, но не испугана. А вот я сильно напугалась, когда впервые услышала речь Кайлиба.

— Лина? — хмурится Эби. — Как ты оказалась здесь? И почему ты в этой кукле?

— Эби, я потом все тебе объясню. А сейчас мне очень нужна твоя помощь. Времени мало! — встревоженным голосом прошу я.

— Хорошо. Что мне делать? — решительно отзывается Эби.

— Прямо сейчас беги к ректору и скажи, что в моем теле дух Риниры. Он все поймет. А меня спрячь пока куда-нибудь на всякий случай.

— Все поняла. Уже бегу!

Подруга прячет меня в свой карман. Чувствую, как она бежит, а я тем временем бултыхаюсь из стороны в сторону. И это так странно — не иметь тела, которым можешь управлять, но при этом ощущать движение.

Очень надеюсь, что это сумасшествие скоро закончится, и я смогу вернуть себе свое тело. Как это сделать? Да я понятия не имею! И сейчас мне остается только полагаться на Таррена…

Слышу тихий скрип двери, а затем и крик Эби:

— Господин Эйверс!

Наступает резкая тишина, в которой я слышу лишь частое и тяжелое дыхание подруги.

Что происходит? Она что-то увидела?

— Господин Эйверс, это не … — снова выкрикивает Эби, а затем я чувствую резкое перемещение в пространстве и глухой удар.

— Что ты делаешь?! — крик Таррена разлетается эхом по комнате.

Боги! что случилось с Эби?

— Да все с ней будет хорошо, — словно ответ на мой внутренний вопрос звучит совершенно непринужденный голос — мой собственный голос!

Меня раздирает отозваться и сообщить Таррену, что настоящая я здесь! Но одним Богам известно, что за это может сделать со мной чокнутая Ри. Судя по рассказу Кайлиба, она ни перед чем не остановится ради своей цели. Мое тело она уже использовала, а что будет с душой… Наверняка ей на это глубоко наплевать.

— Кто ты? — суровым тоном спрашивает Таррен. — И что сделала с Элиной?

Слава Богам, он понял, что это не я!

— Ты меня не узнаешь, Таррен? — ласково произносит Ри. — Неужели ты забыл?

— Ринира? — в голосе Таррена столько удивления и боли, что мне становится не по себе.

— Любимый…

Есть ли у моей души сердце? Я не знаю. Но мне определенно больно оттого, что Ри назвала Таррена любимым. Что же он ответит на это ей?

Я не вижу лиц Таррена и Риниры, но сейчас особенно тонко чувствую эмоции, что звучат в их голосах. Таррену больно и трудно вспоминать о прошлом, о предательстве возлюбленной и ее гибели. Но я почти уверена, что в его сердце не осталось места для нее, а все его чувства к ней остались лишь в памяти.

А вот Ринира… Она очень самоуверенная и была твердо убеждена в том, что Таррен пойдет за ней, стоит ей только поманить его пальцем. Но в ее речах нет ни капли любви к Таррену — лишь любовь к самой себе. Ей нужен вовсе не он, а власть. И еще нужен кто-то, кто останется с ней после того, как весь мир отвернется от нее.

— Я буду рядом с тобой, — внезапно отвечает Таррен на предложение Риниры, отчего я прихожу в полный шок. — Но только при одном условии — ты оставишь тело этой девушки.

Мне тут же становится легче. Он согласился лишь для того, чтобы мне помочь… Наверное. Надеюсь, у Таррена есть план.

— Что? — изумляется Ринира. — Но мне нужно тело!

— Понимаю. Но эта девушка принадлежит моему брату, а я не могу так поступить с ним, — отвечает Таррен, и внутри снова все сжимается. — Поэтому просто выбери другое тело. Например, это.

Только я успела обрадоваться, что он заботится оно мне, а оказалось, его волнует лишь его брат… Глупо было с моей стороны рассчитывать на что-то иное, ведь неспроста Таррен сообщил Атрэю о том, что я в Академии. А он точно сообщил, иначе бы Атрэй не явился.

К чему тогда были с его стороны знаки внимания, намеки…? Наверное, я все это сама себе придумала.

Больно от этой мысли, но я ничего не могу сделать, не могу заставить Таррена полюбить меня, бороться за меня… И я уже готова вновь оказаться в лапах Атрэя, лишь бы только выбраться из заточения в кукле. Даже жизнь в тюрьме теперь мне кажется не таким страшным наказанием, как это.

— Извини, Таррен, но я твое условие не приму, — наотрез отказывается Ринира. — Мне нужно именно это тело, на другое я не согласна.

— Тогда можешь не рассчитывать на мою поддержку, Ринира, — отвечает Таррен, и возникает молчаливая пауза.

Она в сомнениях? Думает, стоит ли ей брать другое тело?

Стоп… А о каком другом теле идет речь? О Эби?

Нет-нет-нет, это ужасная затея! Ведь тогда Эби окажется в кукле вместо меня!

Я не хочу такой ужасной участи для своей подруги. В конце концов, она такое ничем не заслужила, всего лишь согласилась мне помочь! Я, конечно, тоже не заслужила, но виновата сама в том, что оказалась в такой ситуации. А вот Эби совершенно ни в чем не виновата!

— Тогда, мой милый Таррен, — с придыханием отвечает Ринира, — я просто закую тебя магическими цепями. Ты все равно будешь рядом со мной, но не как союзник и возлюбленный, а как мой раб! Ты ведь это место и заслужил, когда встал на чужую сторону, а не мою!

Последние слова Ринира произносит с рычанием, а в следующий миг я слышу вздох Таррена вместе с болезненным хрипом.

— Я всегда был на твоей стороне, — сдавленно отвечает он. — Все, что я делал, это пытался защитить тебя от беды, Ринира. Но твое сердце оказалось чернее, чем я думал, а сейчас оно и вовсе прогнило насквозь. Ты была моей истинной, но вовсе не даром Богов, а испытанием.

— Я до сих пор твоя истинная! — вскрикивает Ринира. — Видишь эту метку? Видишь?! Ты предал свою истинную один раз, а теперь снова предаешь! Но я больше не допущу этого! Дар я для тебя, или наказание, но я твоя истинная, а ты мой и только мой! И ты будешь со мной до самой смерти.

Шумные шаги сменяются оглушительным хлопком двери.

Ничего не понимаю… Почему Ринира показывала метку и говорила, что все еще истинная Таррена? Ведь на моей руке вновь появилась метка Атрэя! Или…

Осознание бьет по натянутым нервам. Я ведь не разглядывала метку, когда она сегодня появилась на моей руке. Выходит, я стала истинной Таррена? И я зря боялась, убегала и просила у Риниры помощи, которая обернулась сущим кошмаром не только для меня, но и для всего мира.

От досады и разочарования от самой себя мне хочется плакать. Но я все равно не могу, да и не до этого сейчас. Нужно что-то делать.

— Эби, очнись! — прошу в отчаянии, а затем перехожу на крик: — Эй, кто-нибудь, помогите! Здесь девушке плохо!

Надеюсь, Ринира не нанесла серьезного вреда Эби. Иначе я… Демоны, да я научусь управлять этими дурацкими конечностями куклы, приду во сне к Ринире и задушу ее!

А еще я безумно надеюсь на то, что душа Риниры не прогнила настолько, чтобы погубить Таррена.

Пугаюсь от внезапного грохота в пустом кабинете. А следом слышу знакомый голос, от которого внутри все леденеет:

— Элина? Где ты?

Атрэй был здесь, и своими возгласами я выдала ему свое присутствие… Ну и пусть. Мне не о себе сейчас нужно думать, а о том, как спасти Эби и Таррена.

— Атрэй, пожалуйста, проверь, все ли с этой девушкой в порядке, — прошу его, засунув все свои обиды и страхи куда поглубже. — И позови на помощь, ей наверняка нужен лекарь.

— Сейчас, — хрипло произносит он, а через несколько секунд его голос звучит совсем близко: — Она просто без сознания. Головой ударилась.

— Но это может быть что-то серьез…

— Э-эй! — произносит Атрэй, не дослушав меня, а следом раздаются шлепки. — Девочка, очнись.

— М-м-м, — слышу протяжное мычание Эби, и с души камень падает.

Слава Богам, с ней все в порядке!

— Что случилось? Кто бы? — тихонько бормочет подруга, приходя в себя.

— Это сейчас неважно, — глухо отзывается Атрэй. — Нам нужно срочно остановить эту сумасшедшую в теле Элины и спасти моего брата.

Странно слышать от Атрэя о сумасшествии. Он ведь немногим лучше Риниры. Но в одном он прав — сейчас всё неважно кроме защиты Тиррена и всего мира от Риниры.

— Эби, тебе лучше оповестить всех о том, что Академию нужно срочно покинуть. И сама тоже беги, — отзываюсь я, и Эби достает меня из кармана.

Вижу ее и Атрэя, которого сейчас даже немного рада видеть. Просто потому, что он могущественный дракон и может сделать хоть что-то, чтобы остановить Ри.

— Я не оставлю тебя, — твердо заявляет Эби. — Тебе ведь нужна будет моя помощь.

— Нам нужны все самые сильные маги, что есть в Академии, — резюмирует Атрэй. — Эта девчонка питается от древней темной магии, и в одиночку мне ее не остановить.

— Она погубит всех, Атрэй! — произношу я. — Это уже случилось много лет назад, и повторять это не стоит. Нам нужно придумать иное решение, чтобы никто не пострадал.

— Нет иного решения, Элина, — раздраженно отзывается Атрэй. — И пока мы тратим время на разговоры, мой брат может погибнуть!

Я рада, что Атрэй не на столько бездушный, и его все же заботит хотя бы жизнь собственного брата. Я тоже безумно желаю спасти Таррена, но не хочу, чтобы вообще хоть кто-то погиб.

— Почему же? Решение есть, — внезапно произносит Эби. — Неважно, кто захватил твое тело. Оно принадлежит тебе и только тебе, Элина, — подруга улыбается, произнося мое настоящее имя, которое услышала от Атрэя. — Ты вернешь себе свое тело и остановишь того, кто сидит в нем.

Эби говорит так уверено и твердо, будто даже не сомневается в том, что я смогу это выполнить.

— Как я это должна сделать? — изумляюсь в ответ. — Я ведь даже не знаю заклинания для этого!

— Не нужны тебе никакие заклинания, — мягко улыбается Эби. — Твоя сила гораздо больше, чем тебе кажется. Помнишь, я говорила о твоей красоте? О той, что внутри. Ты не могла ее принять, потому что считала важнее внешность. И свою сиу ты тоже отрицаешь потому, что всю жизнь тебя заставляли думать, что ты слабая.

— Не в этом дело, Эби, — вздыхаю я. — Но моей силе печать.

— Нет никакой печати, иначе я бы это увидела. Ты сильный маг, но просто не веришь в себя. А ты поверь! Ради себя и всех нас! — в ее глазах столько веры в меня, что я и сама начинаю верить в то, что справлюсь. — Проникни в разум того, кто сидит в твоем теле и прогони. Это единственный способ обойтись без жертв.

— Я подстрахую тебя, — кивает Атрэй. — Если мы появимся внезапно, то я успею ненадолго сдержать ее, пока ты будешь устанавливать с ней контакт.

— Ты тоже считаешь, что может получиться? — с надеждой спрашиваю Атрэя.

Сейчас не место тому, что прежде происходило между нами. Атрэй сильный маг и дракон. У него огромный опыт, и его мнение в этом вопросе важно для меня.

— Если будешь действовать быстро, то может получиться, — кивает он. — Риск огромный, не скрою. Но даже если десятки магом вступят с ней в бой одновременно, то вероятность нашей победы все равно будет крайне мала.

— Тогда идем, — отвечаю уверенно и обращаюсь к подруге: — Спасибо, Эби. За все спасибо. За твою доброту, поддержку и за то, что ты есть у меня. Я очень рада нашей дружбе и, надеюсь, мы еще обязательно с тобой увидимся. А сейчас, пожалуйста, выведи всех их Академии. И готовьтесь к бою на случай, если мы с Атрэем не справимся.

— Я верю в тебя, — с теплой улыбкой отвечает Эби и подмигивает: — Помнишь ведь, что чутье меня никогда не подводит?

Если бы я могла, то сейчас улыбнулась бы. Сколько же в Эби позитива даже в такой напряженный и страшный момент. Конечно, она до конца не знает происходящего, но все же не падает духом.

И я сейчас тоже должна быть сильной и с верным настроем. Вспомню все, чему меня учили, а в особенности Таррен.

Сегодня я пыталась проникнуть в его мысли, но не смогла, потому что мотивации было недостаточно. Но сейчас я обязательно справлюсь. Ради себя. ради всех людей в мире. И ради самого Таррена…

— Почему ты думаешь, что они в библиотеке? — спрашивает меня Атрэй, торопливо шагая по коридорам Академии.

— Там я общалась с Ринирой, когда была духом, — отвечаю я и добавляю: — Мне кажется, для нее это особенное место, и именно туда она и отправилась. Но еще она могла пойти в подвалы, так что отправимся туда, если в библиотеке их не будет. Ну а если и там их не окажется… Тогда я не знаю даже…

— Элина, — Атрэй внезапно останавливается и подносит меня к своему лицу. — Сейчас это уже не так важно, но… Я не собирался ссылать тебя в тюрьму. Это сделала Лиана без моего ведома и была за это наказана. Я же собирался отправить тебя в монастырь.

— Понятно, — протягиваю я, не зная, как должна сейчас на это реагировать. — Но, знаешь, совсем неважно, куда ты меня хотел сослать. Ты ведь мог отнестись ко мне по-человечески и просто поговорить, объяснить, что я буду лишней в твоей жизни. Я бы все поняла и просто ушла, Атрэй. Но ты…

— Я поступил подло и жестоко, понимаю, — прерывает меня он. — Ты ничем не заслужила этого. И я хочу извиниться.

— Пожалуйста, давай не будем сейчас об этом, — прошу я. — Сейчас жизнь Таррена, да и всех нас в опасности. Не время для подобных разговоров.

— Возможно, это будет наш последний разговор, — горько усмехается он. — Так что самое время.

— Я буду честной с тобой, Атрэй. От твоих слов мне не стало легче. Они не сотрут из моей жизни тот ужас, что мне пришлось пережить. Но я рада, что ты осознал жестокость своего поступка. И, надеюсь, что ты отпустишь меня навсегда, если мы останемся живы.

— Я дам тебе развод, если ты об этом, — кивает Атрэй. — Тем более, что ты теперь истинная моего брата.

Я пока не до конца осознаю, что это значит для нас с Тарреном, но одному я рада точно — Атрэй больше не претендует на меня.

— Спасибо, — искренне благодарю его, надеясь, что эти слова сказаны не из-за обреченности, и Атрэй не передумает, если мы справимся с Ринирой. — А теперь поспешим. Не будем тратить больше время.

— Стой, — Атрэй задумчиво нахмуривается. — Если вы истинная пара, то ты можешь почувствовать Таррена и понять, где он находится. Попробуй прислушаться к себе и понять, где его нужно искать. Это может упростить нам задачу.

Не думаю, что смогу, но сейчас не время для сомнений. И я решаю все же попробовать.

Силой мысли я отключаю зрение и слух. Сосредотачиваюсь, оттесняя все внешние раздражители, и погружаюсь в глухую темноту, в которой есть лишь мои ощущения.

В глубине души я чувствую слабый сигнал, который манит меня, протягиваясь тоненькой ниточкой, тянущей меня вниз.

— Они в подвалах. Я почти уверена в этом, — сообщаю Атрэю, возвращаясь в реальность.

Он кивает и незамедлительно шагает вперед, а я направляю его по нужному пути. Надеюсь, мои ощущения говорят правду и никак не связаны с моими домыслами.

Атрэй спускается по лестнице, и я снова прислушиваюсь к себе и внутренней связи, что становится всё более ясной и определённой.

— Стой, — едва слышно шепчу я. — Он где-то рядом.

Атрэй застывает на месте, и в возникшей тишине звучит приглушенный голос Риниры.

Я не ошиблась в своих ощущениях и смогла найти Таррена! Это прекрасно, но теперь задача стоит куда сложнее. И оттого, справлюсь ли я, сейчас зависит всё…

— Готовься, — шепотом произносит Атрэй, и в его руке загорается магия.

Он тихо, но очень быстро двигается туда, откуда исходит голос, а я вновь полностью отключаюсь от реальности, готовясь проникнуть в разум Риниры.

Не знаю, что происходит сейчас вокруг, но концентрирую всю силу мысли на том, чтобы установить связь с Ринирой. И вместо прежней темноты я вижу себя в том самом месте, куда совсем недавно меня закидывала Ринира через портал.

Не знаю, все ли я делаю правильно, но я со всех ног мчусь к домику, в окне которого пляшет тень. Распахиваю дверь и вижу Риниру в полном недоумении.

— Что происходит? Что ты сделала? — взвизгивает она и взмахивает рукой, желая применить магию, но у нее не выходит.

— Все это лишь в твоей голове, — спокойным тоном произношу я, хотя внутри сгораю от страха нарушить установленную связь. — Пожалуйста, Ринира, просто выслушай меня.

— Что ТЫ мне можешь сказать? — язвительно усмехается она. — Хочешь меня остановить? Не выйдет!

— Просто остановись на секунду и скажи, зачем тебе все это? — спрашиваю я, качая головой. — Зачем тебе подчинять себе мир, в котором ты будешь одинока?

— С чего ты решила, что я буду одинока? — надменно спрашивает она. — У меня будет все, что я пожелаю! В моих руках будет власть, а значит, и любовь! Все будут преклоняться мне и почитать! И меня больше никто и никогда не обидит!

— Я не знаю, что тебе пришлось испытать при жизни, Ринира, — тихо произношу я, — но уверена, что пришлось тебе несладко. Но просто задумайся на секунду над тем, что ты хочешь сделать. Ты собираешься стать монстром похуже твоих обидчиков. Пострадают невинные, такие же, какой была и ты. Стоит ли приносить в жертву огромное число невинных жизней ради мести? Ты уже предала тех, кто был верен тебе и любил тебя. И своими действиями ты добьешься лишь ненависти всех и каждого. Это ведь не сделает тебя счастливой.

— Да что ты вообще знаешь, девчонка?! — рычит Ринира нечеловеческим голосом, и в ее глазах вспыхивает огонь. — Ты слабая и ничтожная! — она с угрожающим видом наступает на меня, пытаясь подавить мою волю и разорвать связь, но я не отступаю. — Ты боишься всего и свою слабость прикрываешь добродетелью! Но ты просто никчемная и нерешительная. Я не такая! Я добиваюсь своего любой ценой!

— Таррена ты уже потеряла навсегда. Как и Кайлиба, — произношу я и делаю шаг вперед. — Ты потеряла единственных людей, кому была дорога. И власть тебе их не вернет.

— Ты… — шипит Ринира и внезапно падает на колени с гримасой боли.

Ее оглушительный крик буквально сбивает с ног, дезориентирует и заставляет меня прикрыть уши. А через мгновение я проваливаюсь в темноту и чувствую, что теряю связь с Ринирой.

Отчаянно пытаюсь вновь установить с ней контакт и задыхаюсь от паники, ведь ничего не выходит.

Если она успела вернуться в тело, то нас уже ничто не спасет…

— Таррен! — неистовый крик диким ужасом отражается в моей душе и заставляет последовать за ним.

С шумным вздохом я распахиваю глаза и ощущаю боль на левой стороне своего тела от самого лица до щиколотки. И эта боль тут же перестает иметь значение, когда я вижу на полу Таррена без сознания и в крови. И Атрэя, отчаянно прижимающего ладони к его животу.

— Нет! — вскрикиваю я и бросаюсь к Таррену. — Нет, нет, нет!

— Элина, — дрожащим голосом произносит Атрэй. — Ты должна зажать рану Таррена руками, а я побегу за помощью.

— Я сама, — шепчу сквозь слезы и пытаюсь встать, но тут же оседаю обратно на пол.

— Твоя нога. Ты не сможешь бежать, — сипло отзывается Атрэй, притягивает мою руку к животу Таррена и с силой прижимает мою ладонь. — Держи как можно крепче. Поняла?

Прижимаю вторую ладонь к ране, утопая обеими ладонями в горячей, сочащейся крови, и смаргиваю горячие слезы.

— Элина, ты поняла? — рев Атрэя прокатывается по комнате, выражая все его отчаяние и боль.

— Поняла! — выкрикиваю севшим голосом. — Беги уже!

Атрэй незамедлительно поднимается на ноги, подбадривающе стискивает пальцами мое плечо и быстро исчезает из комнаты, оставляя меня наедине с моей болью и страхом.

Прижимаю ладони еще крепче к ране Таррена и зажмуриваюсь от жгучей боли, что начинаю ощущать все отчетливее.

Но я отчаянно стараюсь не обращать на нее внимание. Мне нужно быть сильной ради Таррена и сосредоточиться только на нем.

Мне так больно и горько, ведь это из-за меня он может погибнуть. Это я не справилась, не удержала Риниру до самого конца, пока ее не вырвут из моего тела.

Боги, молю вас, пускай Таррен останется жив! Заберите нашу истинную связь, но подарите ему жизнь! Я ведь не смогу жить с мыслью, что он погиб из-за меня…

Кажется, что минуты растягиваются в вечность, пока я сижу над окровавленным Тарреном, глотаю слезы и молюсь за его жизнь. Слышу его тяжелое дыхание, хрипы, и так хочу сказать ему, что я рядом, и все будет хорошо, но слова застревают в горле. И я просто обращаюсь к нему мысленно, надеясь, что он меня услышит…

Наконец, я слышу звук приближающихся шагов. Поворачиваю голову и вижу расплывчатые силуэты людей в мантиях.

Атрэй успел. Теперь точно все будет хорошо.

Вздох облегчения вырывается из моей груди, тело слабеет, а мутная пелена перед глазами чернеет, и я теряю связь с реальностью…

Яркий свет заставляет меня открыть глаза и дернуться.

— Тише-тише, — слышу голос Атрэя и чувствую его прикосновение прежде, чем успеваю увидеть его.

Я на больничной койке. Рядом на стуле Атрэй с перевязанной рукой, а у дальней стены на софе дремлет Эби.

Всепонимания последних событий накрывают меня бурной волной ужаса, и я выпаливаю сипло:

— Где Таррен? Что с ним?!

— С ним все в порядке, не волнуйся, — с легкой улыбкой отзывается Атрэй и накрывает мою ладонь своею. — Ты справилась, Элина. Спасла всех нас.

— Но ведь это не так, — мотаю я головой. — Я не смогла удержать Риниру до конца, поэтому…

— Ты удерживала ее до последнего момента, — прерывает меня Атрэй. — То, что случилось, совсем не твоя вина. Она вырвалась из своего тела с потоком магии, которая разлетелась во все стороны и задела всех нас. Тебе тоже крепко досталось.

— Так это не моя вина, правда? — спрашиваю я и неожиданно для самой себя начинаю плакать.

Слезы сами просятся наружу, я просто не могу их сдержать, и накрываю лицо ладонями.

— Элина? — слышу сонный голос Эби, пробудившейся от наших разговоров. — Элина!

С радостным криком подруга подбегает ко мне, оседает на пол возле моей кровати и обхватывает мою руку ладонями.

— Все хорошо, Эби, — всхлипываю я и улыбаюсь.

— Я так сильно переживала за тебя! Слава Богам, ты снова с нами!

— Спасибо тебе, — шепчу сквозь слезы. — Ты верила в меня до последнего. Твои слова придали мне сил и уверенности, чтобы справиться.

— Для этого и нужны друзья, — теплыми ладонями она обхватывает мое лицо, прижимается к моему лбу своим и шепчет: — Теперь все точно будет хорошо.

Обнимаю подругу, прижимаясь к ней щекой, и только сейчас понимаю, что бинты у меня не только на теле, но и лице. Касаюсь дрожащими пальцами и повязки на лице и тут же одергиваю руку.

— Останутся шрамы, — с прискорбием отзывается Атрэй. — Но мы найдем целителя, который избавит тебя от них.

Я вернулась к тому же, что имела. Но так ли это плохо? Странно, но сейчас я совсем не ощущаю горечи от мысли, что на моем лице вновь будут шрамы.

Смотрю на Атрэя и просто киваю ему. Я больше не испытываю в его присутствии страха. И, кажется, не только во мне что-то изменилось, но и в нем самом.

— Я хочу увидеть Таррена. Сейчас, — твердо произношу я и поднимаюсь с постели.

— Тебе лучше сейчас отдыхать и восстанавливаться, — возражает Атрэй. — Еще успеешь увидеть его.

— Нет, я хочу увидеть его сейчас, — настаиваю я. — Просто помогите мне дойти к нему.

Атрэй подхватывает меня под здоровую руку и помогает идти вперед. Наступать на левую ногу не больно, но вот раны под повязкой начинают ныть.

Но ничего, я потерплю.

— Я подожду тебя здесь, — отзывается Эби и улыбается мне.

Киваю ей и с помощью Атрэя вхожу в палату и вижу Таррена на постели.

— Привет, — произношу я и улыбаюсь, натыкаясь на теплый взгляд Таррена. — Как ты?

— Уже лучше, спасибо, — улыбается он в ответ. — А как ты себя чувствуешь? Ты должна отдыхать.

— Я хотела увидеть тебя, — растерявшись, отвечаю я.

Атрэй помогает сесть мне в кресло рядом с постелью Таррена и произносит:

— Я оставлю вас наедине, но перед этим хочу сказать вам обоим о том, что уже говорил Элине, — он переводит взгляд на брата и добавляет: — Я больше не претендую на Элину, она принадлежит тебе, Таррен. Так что в самое ближайшее время я обращусь к королю с прошением о разводе.

— Мудрое решение. Спасибо, — хрипло отзывается Таррен.

Атрэй кивает брату, бросает на меня прощальный взгляд и оставляет нас наедине.

Смущенно поджимаю губы. Как-то это все так странно. Не знаю, что я сейчас должна чувствовать после заявления Атрэя…

— Элина, — тихо произносит Таррен и заключает мою ладонь в свою. — Атрэй неправ в своих словах. Ты моя истинная, но ты вовсе не принадлежишь мне, а только самой себе. И ты в праве распоряжаться своей жизнью так, как считаешь нужным. И если ты не захочешь быть со мной…

— А ты? — прерываю его речь. — Ты сам этого хочешь?

— Хочу, — отвечает он без колебаний. — Но я не стану поступать так, как мой брат. Я не буду вынуждать тебя выйти за меня замуж только потому, что Боги связали нас истинностью. Я убежден, что люди должны жениться только тогда, когда абсолютно уверены в своем желании быть рядом друг с другом до конца своих дней. Ты очень хорошая девушка, и ты единственная, к кому я стал испытывать чувства после того, что пережил с Ринирой, — он делает короткую паузу и продолжает: — Мои чувства к тебе никак не связаны с тем, что ты стала моей истинной. Но я хочу дать нам возможность узнать друг друга лучше. Позволить чувствам расцвести и определить наш выбор. Но если ты этого не хочешь…

— Хочу, — киваю я, поджав губы, и улыбаюсь. — Я хочу быть с тобой, Таррен. И после пережитого с Атрэем мне, действительно, нужно именно то, о чем ты говоришь.

— Только не думай, что я сомневаюсь в своих чувствах, — усмехается он и подносит мою ладонь к своим губам, накрывая ее поцелуем. — Я просто хочу дать тебе то, что ты заслуживаешь…

Неловкое молчание и Таррен настойчиво притягивает меня к себе. Его горячее дыхание касается моей щеки, и он шепчет в мои губы:

— Теперь все будет так, как мы захотим. И никто не сможет нам помешать.

Дыхание сбивается, а в груди разливается невероятное тепло, когда его губы накрывают мои горячим поцелуем.

Я старательно пыталась сдерживать свои чувства к Таррену, потому что сильно обожглась однажды и боялась, что это повторится снова.

Но Таррен не предавал меня и готов был защищать от всего вопреки моим опасениям. Он испытывает ко мне те же чувства, что и я к нему. И теперь я могу просто позволить себе не только любить, но и быть по-настоящему любимой…

В зале приемов Академии звучит музыка и радостный смех. Меня окружают лица самых дорогих мне людей, а их искренние улыбки наполняют сердце теплом.

Именно о такой свадьбе я всегда мечтала: без лишнего пафоса и излишеств, но в кругу близких, которые смогут разделить этот чудесный день вместе со мной.

Эби машет мне рукой и крепче прижимается к Кайлибу. Удивительно, но они нашли общий язык с первой же встречи, как только Таррен вызволил Кайлиба из западни Риниры.

Теперь они вместе, и я рада, что они есть друг у друга и у меня. Чудесные друзья, лучше которых и не пожелать.

Жаль только, что Вспышка пропала после того, как помогла мне в последний раз. Хотелось бы мне, чтобы она продолжила жить со мной рядом, но увы. Таррен говорит, что божественные создания не задерживаются надолго в мире людей. И Вспышка просто ушла с чувством выполненного долга, исполнив свою миссию, ради которой явилась ко мне.

— Ты так прекрасна, что глаз невозможно оторвать, — с ласковой улыбкой произносит Таррен и накрывает мои губы нежным поцелуем. — У меня самая чудесная жена на свете.

— Под стать своему мужу, — расплываюсь в улыбке и прижимаю ладонь к щеке Таррена. — Спасибо тебе за этот чудесный праздник. Я безумно счастлива…

— Это тебе спасибо, что приняла мое предложение, — усмехается он.

— А я уже думала, что и не дождусь никогда, — смеюсь в ответ и утопаю в объятиях Таррена.

Но говорю я это лишь в шутку. Мы оба приняли решение не торопиться со свадьбой и просто жить так, как нам хочется. Три года мы были вместе и каждый из этих дней был чудесным.

Наша женитьба стала не необходимостью, навязанной кем-то, а взвешенным и обдуманным решением, основанным лишь на наших чувствах и желаниях.

Таррен стал для меня не только любимым, но и другом и поддержкой во всем. Мы делаем друг друга счастливыми, и это самое главное в нашей жизни.

Замечаю краем глаза Атрэя вместе с его беременной супругой и легонько толкаю Таррена под руку.

— Спасибо за чудесный праздник, но нам уже пора. Синире нужен отдых, — произносит Атрэй, а Синира поглаживает огромный живот. — Еще раз поздравляем вас. Будьте счастливы.

— Спасибо, что приехали, — кивает Таррен и обнимает брата на прощание, а я вежливо киваю.

Что бы ни происходило между мной и Атрэем прежде, но я рада, что он смог обрести свое счастье. Все же что-то в нем изменилось после произошедшего, раз он взял в жены не знатную даму, а простую девушку.

Отчасти я даже благодарна ему за то, что все так случилась, как бы странно это ни звучало. Ведь если бы Атрэй не попытался от меня избавиться, то я так и была бы нежеланной и ненужной женой в его доме. И так и не узнала бы Таррена…

— А ты? Не устала еще? — заботливо спрашивает Террен и гладит меня по плечу.

— Нисколько, — улыбаюсь я и крепче сжимаю ладонь мужа.

— Тогда позволь пригласить тебя на танец…

Мы выходим в центр зала, и наши гости расступаются с улыбками глядя на нас.

Кружим в танце, прижимаясь друг к другу, и наслаждаемся этим чудесным мгновением.

Это был прекрасный день, наполненный любовью, смехом и счастьем. И я знаю, что каждый день, проведенный с Тарреном, будет таким же особенным.

— Я безумно люблю тебя, моя Элина, — шепчет мне на ухо Таррен, и приятные мурашки волной прокатываются по телу.

— А я люблю тебя, Тарррен, — шепчу я, с обожанием глядя на своего мужа…