Нет ничего лучше, чем проснуться самостоятельно, потянуться и, выйдя на кухню, выпить чашечку кофе с оладушками. Из минусов идеального утра — отсутствие кофе. Но с этим я уже как-то смирилась. Ничего, мне тут вспомнилось, что кофе цикорием заменить можно, так что поищем растение, оно вроде как сорняк, может, и обеспечу себя подобием кофеина. И тогда мир будет совсем замечательным.

Последнюю неделю я отдыхала, набиралась сил, собиралась с мыслями и ничего не делала, посвящая всё своё время медитации и подкормке дома ци. После создания ванны я валялась пластом три дня. Зато теперь у меня свой собственный филиал купален. Горячая ванна — это то, что нужно в мире, где всё нестабильно и зыбко. И да, это не только для того, чтобы понежиться в горячей воде с кружочками огурца на глазах, но и лечебные ванны принимать станет удобнее. Достаточно заварить пару травок из алхимического кабинета, чтобы почувствовать себя обновлённым человеком.

Естественно, второй по значимости стала отдельная комната для Сяо Ма. Он возмущался, мол, ему и на скамеечке неплохо, а валяющаяся пластом от недостатка ци хозяйка пугает его гораздо больше, чем возможность ночевать с ослом. Неожиданно уговорить мальчишку сумел Бай Шань, заметивший, что запас ци можно раскачивать, обнуляя и наполняя снова. Пришлось поверить на слово, так как внятно научно объяснить, как это происходит, мой задержавшийся гость не смог — для него это было так же естественно, как дышать.

И да, наш гость решил задержаться. Наше мнение на этот счет нисколько не учитывалось практиком, которому было весело. Вот уж действительно — его в дверь, а он в окно. Подозреваю, он мог реально стать тем, про кого пела «Авария»: если в сердце дверь закрыта, надо в печень постучаться. Нет, до печенок он меня достать не успел, но каждый раз умудрялся балансировать на тонкой грани. С одной стороны, он оказался весьма полезен с точки зрения получения информации, с другой — мне было крайне тяжело понять, что движет им, отчего я иногда крайне уставала от общения с ним.

Так что Бай Шаню отдельная комната была не положена. Ему и скамеечки рядом с ослом жалко, если подумать. Пока жалко. Да если честно, именно ночевать в нашем скромном домике он пока не рвался, аргументируя это потенциальным уроном моей репутации.

Дней через семь безуспешных попыток спровадить наглеца, я плюнула и буквально всучила ему Сяо Ма с требованием научить мальчишку владеть мечом, на что встретила несколько недоумённый взгляд:

— Я не беру учеников.

Мне показалось, у Сяо Ма даже взгляд потух от такого заявления. Мальчишка на меч практика едва ли не облизывался. Да и мне вариант казался подходящим. Хотя я за это время не видела, чтобы Бай Шань меч обнажал, но не носит же он его для украшения. Так ведь? В общем, не получилось по-хорошему, попробуем зайти с угроз. Я пожала плечами:

— Тогда никаких завтраков, обедов и ужинов.

Покушать наш гость любил, так что угроза была для него более чем серьезная. И действительно, Бай Шань задумался, что-то прикидывая. Все-таки странный он до невозможности. Ну да ладно. Судя по его обмолвкам, ему на его текущем уровне развития еда вообще не нужна, она там какие-то примеси содержит, которые мешают развитию, но ест он как все мы вместе взятые, и никогда, блин, не отказывается! Хотя я его понимаю: Сяо Ма очень даже неплохо навострился готовить. Даже чайные яйца теперь сам дома делает, не хуже, чем в лавке. Есть у меня подозрение, что он рецепт с технологией таки стряс у торговца, но доказать не могу.

— Один день быть учителем — всю жизнь быть отцом, — попытался отбрехаться Бай Шань, которому становилось несколько неловко под взглядом Сяо Ма, он даже в другую сторону отвернулся. Зря, правда — с той стороны на него так же укоризненно смотрел осел. Подозреваю, правда, что осла больше интересовало, когда же зал станет только его территорией, которую не будут занимать всякие там пришлые гости, которых даже не звали. Но только мой, все еще безымянный осел, пока не знал, что я себе в планы наметила нормальное крытое утепленное стойло. А ведь с ним договариваться еще придется. Кстати, договариваться. Если не помогают угрозы, может, Бай Шаню взятку предложить? Эликсиры ему вряд ли пригодятся с пилюлями, но вот чем соблазнить любителя покушать, я придумать могу.

— Я плов приготовлю, — глядя куда-то в сторону, заметила я. — Самостоятельно. Своими собственными руками.

Судя по выражению лица этого обжоры, непонятное блюдо «плов» перевешивало потенциальную опасность неожиданно обрасти взрослым ребёнком. Хотя некоторые сомнения у него все еще были.

— Я дам ему «форму», — неожиданно посерьёзнев, заметил Бай Шань. — Но церемонию байши проводить не буду. Пока. Если докажет, что достоин, так и быть, возьму в учение как положено. Возможно, это действительно судьба. Будет забавно, если я стану первым из секты, кто возьмёт ученика.

Так — уже хорошо. Хоть какие-то перспективы вырисовываются. Насколько я помню, для байши — церемонии поклонения учителю, надо целый свиток написать — кто, откуда, клятвы какие-то вроде. Самостоятельно. У Сяо Ма пока почерк как у курицы лапой. Так что пусть потренируется, пока с испытательным сроком разберемся. Время терпит. К тому же, если мы с мелким окажемся в одной секте, я и присматривать за ним смогу без всяких проблем. Кстати!

— А как секта-то называется? — заинтересовалась я, но Бай Шань отмахнулся и заинтересованно уточнил:

— Так что там с пловом?

Спускаться в город не то чтобы не хотелось. Мне было откровенно лень, но пришлось. Во-первых, стоило таки узнать, что происходит после попытки учеников Фу Дай поймать демонического практика, и убедиться, что город хоть немного восстанавливается. Во-вторых, прикупить продуктов, которые начали резко заканчиваться. И в-третьих, передать любимому дядюшке пару вышитых ленточек для внучки старейшины У. Он тогда очень вовремя появился. Вот прям очень. Подозреваю, что любимый дядюшка давненько запросил подмогу, просто этой самой подмоге требовалось время, чтобы раскачаться и заехать в небольшой городок, где из важного только одна лавка под их покровительством. Но как бы то ни было, старейшине У я была обязана, как минимум, сохранением своего наглого до невозможности лица.

Мне в городе были рады. Стража, которая обычно хмуро поглядывала на нарушительницу спокойствия, сейчас провожала расслабленным и спокойным взглядом. Общую атмосферу можно было описать как расслабленно оживленную — несмотря на произошедшее, людей на улице меньше не стало. Думаю, это хороший знак.

Когда я проходила через рынок, меня окликнули:

— Госпожа Лу Шиань, у нас такая беда, такая беда случилась! Теленок в овраг упал!

Я тихонько хохотнула про себя. Совсем мёртвый стал, да? Про беду с такой улыбкой на лице не говорят. Но я сочувственно покивала.

— Большая трагедия, да, — поддакнула я, прикидывая, сколько денег могу потратить на отборную говядину. Все же некоторые ограничения сильно портили жизнь и снижали разнообразие позиций в меню. Пусть даже у них есть вполне логичное обоснование, все равно раздражает.

— Да, — довольно кивал продавец, — вот никак оправиться не можем. Такое горе. Вырезку хотите? А может, рёбрышек?

Показанные им куски прямо просили что-то из них приготовить — не обветренные, равномерно красные, даже издалека кажущиеся упругими. Может, стейк пожарить? Правда, есть подозрение, что не оценят. Хотя попробовать стоит. Интересно, как отреагирует Бай Шань на мясо с кровью? Правда, с мраморностью у мяса здесь было не очень. Да и стейки я жарила из рук вон плохо, зачастую превращая мясо в жесткую подошву. Благо это касалось только стейков. Остальное получалось прилично.

— Госпожа Лу Шиань! — взмолился рядом Сяо Ма, которому категорически не нравилось, когда я трачу свои деньги.

— Тогда я бы взяла и вырезку, и рёбрышки, и приятный сочный кусочек на кости, и ещё симпатичный кусочек с жирком…— принялась перечислять я торговцу, который улыбался все сильнее и сильнее.— Ну, из уважения к вашему горю.

Сяо Ма может думать что угодно, но мясо в таком объёме у нас не пропадёт. Я буквально спиной чувствовала, как облизывается один конкретный практик, которому вроде как и не надо есть.

Морковку я купила у знакомой тётушки, чуть дальше у пузатого лавочника набрала разных специй. Конечно, привычных мне было не так уж и много, но кое-что подобрать было можно. А вот в лавке любимого дядюшки меня уже ждали.

Торговец Ли был непривычно хмур и задумчив, едва ли не молча забрал ленточки, долго рассматривал принесённые эликсиры и таблетки и, тяжело вздохнув, достал резную коробочку, кажется, из красного дерева.

— Вот, как и обещал.

Я трясущимися руками открыла шкатулку, в которой оказался настоящий монокль!

— Не самая лучшая вещь, но что есть, — продолжал хмуриться дядюшка. — Тебе на первых порах хватит. Он, правда, названия не показывает. Что поделать — ученическая поделка. Вечно там то одно, то другое.

Я понимающе хмыкнула, припоминая некоторые побочные эффекты от своих ученических поделок.

— Ничего страшного, — утешила я дядюшку. — Мне действительно пока хватит.

— Лу Шиань, — от серьёзного тона торговца Ли я едва заметно вздрогнула. — Что ж тебя матушка-то в детстве не порола? — вздохнул он и, встав, отошёл к окну. — Не мне ругать тебя, но делать своим врагом целую секту…

Он тяжело вздохнул, а я просто пожала плечами. Период, когда я задавалась похожими вопросами, уже прошёл. Мне оставалось только смиренно принять последствия.

— Хотя я продолжу покупать твои поделки, — дядюшка тяжело вздохнул. — Возможно, с их реализацией возникнут проблемы. Теперь Фу Дай точно знает, что в городе живёт и продаёт свои вещи несертифицированный алхимик. И они вполне могут пожаловаться на тебя. Хотя на таких самоучек, как ты, как правило, смотрят сквозь пальцы, при получении официального запроса и получении доказательств, что твои пилюли и эликсиры могут быть опасны, У Син Тан не оставят такое без внимания. Поверь, есть наказания, при которых смерть не кажется столь уж суровой карой.

Я кивнула.

— Я планирую сдать экзамен на независимого алхимика.

Дядюшка только кивнул, не став уточнять, откуда я знаю про экзамен, а я не стала уточнять, почему он раньше не рассказал мне о подобном. Что-то мне подсказывало, что даже ученические поделки сертифицированного алхимика стоят на порядок дороже, чем элитные таблетки у того, кто не прошёл строгий отбор.

Любящий дядюшка как-то нервно дёрнул плечом, возможно, представив, как возрастут закупочные цены после появления у меня официального сертификата, и тяжело вздохнул. Если он сейчас начнёт плакаться о тяжёлой доле несчастного торговца, у которого прибыли хватает только на хлебушки доченькам, ни за что не поверю. Я с его женой чаи распивала.

— А защитный артефакт? — напомнила я. — Раз уж вспомнила и так удачно зашла, надо бы забрать всё.

— Ищу пока, — отмахнулся дядюшка. — Защитные артефакты, знаешь ли, на дороге не валяются.

Я покладисто кивнула и, припомнив охранный куст, подумала о том, что неплохо бы посадить выданные мне клубни. Парочка лишних цветочков повышенной агрессивности мне точно не помешает. К тому же стало понятно, как их выращивать, уже хлеб.

— К тебе какой-то парень прибился, говорят.

Интересно, кто говорит и кому вырвать язык болтливый.

— Телохранителя нашла, ну и учителя для Сяо Ма, — обозначила я статус Бай Шаня. — Мальчик хотел научиться мечом владеть, пусть учится.

— Распустишь ты прислугу, — покачал головой торговец Ли. — Слуг надо держать в строгости, а он как брат.

Мне оставалось пожать плечами и молча направиться к выходу. Объяснять нюансы наших взаимоотношений с Сяо Ма я не стала. Меня не поймут. Не потому что люди плохи, просто мир такой.

После погрома, устроенного учениками Фу Дай, город постепенно приходил в себя. Неожиданно погибших не было. Раненые разной степени тяжести, разрушения — это да, а вот погибших не было. Градоначальник подошёл к восстановлению серьёзно, насколько это возможно. Большая часть компенсации ушла пострадавшим, так что можно сказать, что город отстраивался за свой счёт. Надо было побольше стрясти с мерзкого старикашки и его неадекватных учеников, — вздохнула я, прекрасно понимая, что пока до возможности что-то стрясти с практика уровня мастера Хэ мне так же далеко, как до луны пешком. То есть в теории можно попробовать, но дело это абсолютно гиблое. Ну не работает наглость и харизма против грубой силы. Кстати.

— Я одного не понимаю, — обернулась я на Бай Шаня. — Вот ты такой сильный и чуть ли не всемогущий, — мой спутник сравнимо улыбнулся, довольный, как кот, объевшийся сметаны. — Почему сразу эту троицу не приструнил?

— Тебе город-то не жалко? — заинтересовался он. — Представляешь себе разрушения, если бы к веселью присоединилось не три практика, а четыре?

— Ты и присоединился, — напомнила я. — Я видела, как ты кастовал водяного дракона.

— Я что делал? — заинтересовался Бай Шань, а потом тряхнул головой. — Неважно. Водяной дракон так, для отвлечения внимания был. Скрыться из поля зрения и переждать. Кто ж знал, что они в любой тени Ян Шаня видят?

— Кого? — заинтересовалась я.

— Да так, одного излишне умного типа с жёлтыми глазами.

— А у тебя к нему тоже претензии были? — передёрнула плечами я.

Бай Шань усмехнулся:

— Проще сказать, у кого к нему претензий нет. Просто он крайне редко вылезает из своей норы. Мне вот искренне интересно, кто этим детям внушил, что они с ним справятся? Им надо благодарность Будде вознести, что желтоглазого в городе не было, иначе здесь действительно могло не остаться камня на камне.

Я вздохнула и возблагодарила богов и демонов, что желтоглазый посчитал ниже своего достоинства связываться с дурными детьми. И всё же, и всё же… Бай Шань уловил моё недовольство и легкомысленно пожал плечами:

— Если уж говорить начистоту, то вы, госпожа Лу Шиань, тоже в некотором роде ответственны за разрушения города. Именно вы стали персональной целью Хэй Линмяо.

Я нахмурилась. Было неприятно осознавать, что в словах моего спутника есть некоторая искорка правды. Но некоторую зарубку я себе всё равно сделала. Просто так, на всякий случай. Некоторое время мы шли молча, и наконец Бай Шань не выдержал:

— Вы так громко молча негодуете, что мне становится не по себе.

Я приостановилась, устало посмотрела на него и призналась:

— Так как в ваших словах есть смысл, мне становится немного неприятно от такого осознания.

— Вы просто принимаете всё слишком близко к сердцу. Да, дети из Фу Дай натворили дел, они несколько заносчивы и высокомерны, но не все праведные практики такие. Есть вполне приличные люди. Выбравшись за пределы этого городка, вы увидите, что мир гораздо больше, и люди, и секты разнообразны. Ну разве что демонические все плохие.

Я недоумённо хмыкнула, припоминая многочисленные романы, в которых несчастные демонические лорды оказывались непонятыми миром няшками, которые грубые снаружи и мягкие внутри. Просто немного демонические. Хотя стоит признать, желтоглазый на меня произвёл впечатление относительно адекватного практика. Но и отметать слова Бай Шаня я тоже не собиралась.

— Вы не доверяете мне, госпожа Лу Шиань? — неожиданно спросил меня Бай Шань, заставив немного вздрогнуть, буквально выдёргивая меня из моих мыслей.

— Конечно, нет, — возмутилась я. — У меня поводов не доверять тебе гораздо больше, чем доверять. Просто мне очень нравится одна фраза: держи друзей близко, а врагов ещё ближе.

Бай Шань рассмеялся:

— Вот уж действительно, я был прав. Ты забавная. Очень-очень забавная, и теперь я ещё сильнее хочу, чтобы ты примкнула к нашей секте.

Я потёрла переносицу:

— Ты сейчас ну вот очень похож на демонического практика, — очень обиженно передразнила я его. — И кстати, как хоть называется секта⁈

Как ответственный опекун, я постаралась вытрясти с Бай Шаня, что же такое формы и что Сяо Ма следует ожидать на пути их освоения. Оказалось, на пути меча есть так называемые три ступени: форма, где ученик познаёт базу; дух — работа с ци; и пустота — вот этого я не поняла из путаного объяснения Бай Шаня ничего. Он даже на дороге палочкой пытался нарисовать что-то, но в его каракулях я ничего разобрать толком не смогла, получалось, что это почти предвидение боя и окончание его одним ударом. Думаю, на такие высоты, как дух и пустота, нам замахиваться пока рано, поэтому даже хорошо, что обучать Сяо Ма будут только форме. Вот только обучать его, как оказалось, будут настоящим боевым мечом, что уже заставляло меня нервно передёргивать плечами и принудительно душить орущую благим матом внутреннюю тревожницу.

И да, первая мысль, которая пришла мне в голову после того, как Бай Шань, неспешно прогуливаясь со мной по рынку, заметил:

— Нам нужно ещё меч купить, —

Была «ты сдурел», а вторая — «где мы этот меч купим?» В конце концов, это ж меч, а не редиска, которую в каждой лавке по три пучка за вэнь. Что-то я не припомню оружейных магазинов в городе, хотя, конечно, есть подозрение, что я плохо искала, так как никогда не интересовалась подобным. И меня все еще смущала мысль о том, что покупать по умолчанию предполагалось боевой меч. В моей голове это не укладывалось, а путь освоения меча начинался с заботливо вырезанной деревянной болванки. Может, это все-таки слишком для того, кто только начинает этот путь? Я прямо представила, как мелкий, не удержав меч, роняет его и в итоге остаётся без ноги. Волосы дыбом не встали, что уже хорошо.

— Может, всё-таки деревянный меч или что-то подобное? — уточнила я с некоторым сомнением. В ответ на меня посмотрели как на идиотку, но всё же любезно разъяснили один важный и, как оказалось, принципиальный момент.

— Меня учили с настоящим мечом. И я не представляю, как надо учить с его заменителем. Но если госпожа Лу Шиань так обеспокоена, то мы можем оставить эту затею.

Я отрицательно замотала головой. Кто я такая, чтобы спорить с мастером? Ученику нужен меч — значит, покупаем меч. Благо, кажется, мне не придётся задумываться о том, где его искать. Бай Шань очень уверенно вёл нас в сторону казармы. И что удивительно — с ним даже здоровались, кажется, в городе его знали. Интересно, он реально рассматривает оружейную городской стражи как оружейный магазин? Я некоторое время была уверена, что эта моя мысль — просто бредовая идея. Но, как оказалось, нет. Бай Шань действительно так думал.

Начальник стражи встретил нас, в отличие от своих подопечных, неласково. Он был хмур и чем-то явно очень недоволен. Действительно, чем бы он мог быть недоволен? Например, неожиданным визитом практика со мной на буксире, остановить которого стража даже не пыталась, пока тот уверенно шёл по ямэню к нужному ему кабинету.

— Мне нужен меч, — сходу начал Бай Шань, даже не поздоровавшись.

Начальник стражи едва поднял на нас взгляд и снова уткнулся в документы. После некоторого молчания дал ответ, не отрываясь от горы бумаг, которые перед ним лежали:

— Так купи. Или ты забыл, где оружейные магазины находятся?

О, так в городе всё-таки есть оружейные магазины. Впрочем, чего это я удивляюсь? Город-то портовый, должны быть. Впрочем, больше, чем место продажи разного колющего и рубящего, меня занимали взаимоотношения Бай Шаня и начальника стражи. Кажется, эти двое были давними знакомцами, и у меня закралось подозрение, что если бы ученики секты Фу Дай всё-таки — ну, вдруг, дуракам везёт — сумели бы поймать Бай Шаня, они могли бы столкнуться с некоторым количеством проблем, когда в его защиту выступил бы начальник стражи.

— Мне нужен простой меч, — уточнил Бай Шань с лёгкой улыбкой, опираясь на стол, а я постаралась слиться со стеной, чтобы не отсвечивать. Из того, что я уже поняла, столь неформальное общение — это либо высочайшая наглость, либо проявление глубоких дружеских чувств, либо и того, и другого.

— Ну так купи, — повторил начальник стражи, всё ещё не отрываясь от своих бумажек. — У тебя явно есть способы купить и простой меч. Более того, я уверен, что тебе даже его покупать не надо — где-нибудь в твоих закромах обязательно что-нибудь заваляется. У тебя арсенал едва ли не больше императорского.

— Откуда у меня детский обычный меч? — возмутился Бай Шань. — Я учеников никогда в жизни не брал. А у вас точно есть.

Глава стражи закатил глаза, перевёл на меня взгляд, в котором прочиталось некоторое сочувствие, смешанное с раздражением. Я демонстративно поклонилась: с такими людьми неплохо придерживаться хоть какого-то этикета. Возможно, он даже потом сделает вид, что меня не было в тот момент, когда он потерял лицо из-за этого наглеца. А потом уточнил:

— Тебе же проще дать, чем объяснить, что нельзя?

— Ага, — усмехнулся Бай Шань. — Тогда я тихонечко уйду, и не буду стоять у тебя над ухом и ныть о том, что мне нужен детский меч. А идти куда-нибудь в другое место мне лень, потому что я уже здесь, и я точно знаю, что у тебя он тоже есть. Если я получу эту пару мечей, то несколько недель вот точно не буду появляться в городе. Надеюсь, это условие устроит многоуважаемого Ху Вэя?

Я с трудом сдержала истеричный смешок. Кажется, родители многоуважаемого начальника стражи обладали даром провидения и несколько изощрённым чувством юмора. Назвать ребёнка Ху Вэй, что мой встроенный переводчик обозначил как «начальник стражи» или «тигриный страж», надо было постараться. Вот уж действительно: как лодку назовёшь…

— Откуда взялась пара мечей? — насторожился начальник стражи, а потом, увидев что-то в глазах Бай Шаня, тяжело вздохнул и устало потёр переносицу, затем резко встал и вышел. Даже удивительно, что он так спокойно реагировал на моё присутствие. Точнее, не реагировал — словно меня и не было. Кажется, раздражение от присутствия Бай Шаня перекрывало всё остальное, даже присутствие постороннего человека. Впрочем, учитывая статус обычных женщин, ничего удивительного в этом не было. Мне же проще.

Через некоторое время он вернулся и швырнул на стол небольшой свёрток, который тихо звякнул. Ткань развернулась, и там оказалось два меча.

— А второй зачем? — заинтересовалась я, чувствуя, как по спине пробежал холодок.

— Ну, я подумал, — усмехнулся Бай Шань, — что вам тоже неплохо бы познать форму. Ну хотя бы основы.

Со стороны начальника стражи раздался тихий смешок. Я увидела в глазах господина Ху Вэя сочувствие, смешанное со злорадством.

— Я не планировала, — попыталась отбрехаться я. — Мне это даже никогда не было интересно.

— Основы нужны всем, — усмехнулся Бай Шань и провёл рукой над мечом. Я с интересом увидела, как тот исчез.

Так, а можно с этого места поподробней? Допрашивать моего недавно назначенного телохранителя (о чём он, естественно, ещё не знал) в присутствии стражи я не стала, но зарубочку себе сделала. Кажется, это было то самое пространственное кольцо, о которых я читала в новеллах и манхвах. И мне очень хотелось получить его себе. В конце концов, не ослом же единым. На него много не нагрузишь, а если нагрузишь, то не сядешь. А мне иногда хотелось использовать его и как ездовое животное. Ну или проложить нормальную дорогу от домика до города. И непонятно, что в итоге будет проще, дешевле и менее затратно для моих нервов.

Когда мы покинули ямэнь, то некоторое время шли молча. Я не хотела напоминать Бай Шаню о его не самой хорошей для меня идее научить меня владеть мечом, но сама в итоге нет-нет да и поглядывала на него, пытаясь понять, куда он там засунул мечи.

— Заинтересовались? — провокационно улыбнулся Бай Шань, покручивая нефритовую подвеску, висящую у него на поясе. — Возможно, вы хотите такую же?

Я буквально слышала в его интонациях голос змея-искусителя, предлагающего Еве яблоко.

— Если вы согласитесь учиться формам, я так и быть, подарю вам её.

Желание иметь пространственное кольцо (в данном случае пространственную подвеску) мучительно боролось с желанием не изучать искусство меча. Я для этого была слишком ленива. Я не горела желанием держать в руках железку больше и тяжелее ножа. Это было поистине эпическое противостояние.

— Вам же надо как-то себя защищать, — продолжал соблазнять меня Бай Шань.

— У меня есть куст, осёл и вы, а потом будет Сяо Ма, — отмахнулась я. — В конце концов, я собираюсь сдавать экзамен на алхимика, а не становиться мечником.

— Мечником быть тоже неплохо, — как-то даже обиделся Бай Шань.

— Да я даже как-то не спорю, — согласилась я, которая изначально в своих мечтах и мыслях видела себя с крутым мечом наперевес, разрубающей врагов одним движением. — Но у меня лучше всего получается тюлениться на шезлонге, поедая фрукты. А это не та физическая нагрузка, которая нужна для овладения мечом.

— Как-как ты сказала? — недоумённо посмотрел на меня Бай Шань. — Тюлениться? Интересное слово, никогда такого не слышал.

Я вздрогнула, поняв, что опять ляпнула что-то из своего прошлого мира, и решила уточнить:

— Заниматься ничегонеделанием. Лежать на солнышке, возможно, читать книжку, есть фрукты.

На некоторое время я задумалась, пытаясь подобрать подходящую аналогию из животного мира. Сначала подумала про кошек, но у кошек здесь чисто утилитарная роль — ловить мышей. Никто не будет просто так кормить пушистиков. О, вспомнила.

— Наверное, ближе всего быть пандой. То есть пандиться.

Бай Шань долго-долго молчал, а потом рассмеялся.

— Ну, в принципе, это вам подходит. Так что — будете изучать формы?

Перед моими глазами снова блеснула подвеска. Я почувствовала себя котом, перед которым машут блестящим конфетным фантиком. Руки сами собой потянулись к блестящему нефриту. В конце концов, ну выучу я пару базовых стоек, что в этом сложного? Это же не будет проблемой, правда? Заодно и фигуру поправлю, а то последнее время у меня щёчки округлились.

Холодный нефрит приятно холодил пальцы. Я рассматривала его на просвет, любовалась прозрачным зелёным цветом и млела от того, насколько приятным ощущался нефрит в моей руке. Кажется, я начинала понимать, почему его так ценят и любят украшения из этого материала. Да что там украшения. В магазине любимого дядюшки продавалась нефритовая подушка! Кстати, а сколько всего может влезть в эту подвеску хранения? Корзина овощей, скорее всего, точно влезет. А если, например, осёл? Не уверена. Надо ещё выяснить, а не портятся ли продукты, находящиеся в ней. Если не портятся, то у меня появился портативный холодильник. Поглощённая любованием нефритовой подвеской, я совершенно не обращала внимания на своего спутника, и как потом оказалось, зря. Есть у меня подозрение, что если бы я хоть на мгновение отвлеклась и посмотрела в глаза Бай Шаню, то увидела бы некоторое злорадство, смешанное с чувством удовлетворения. Тогда я ещё не понимала, какого рода проблемы себе создала. Мне не надо было слушать его уверенное заявление: «Да это не сложно». Ага, как же!

Меч я взяла крайне неудачно, едва не уронив. Хотя стоило признать, он был легче, чем я предполагала. Что, впрочем, не мешало мне начать ныть, что он тяжелый.Чуть в стороне ехидно заржал осёл. Вот уж кому развлечение, потому что у него даже не лапки, а копыта. И только поэтому он не присоединился к нашим дружным рядам. Даже мыши в порыве вдохновения вырезали маленькие мечи, о которые они сейчас с удовольствием стачивали зубы.

— Правда? — удивлённо посмотрел на меня Бай Шань. Потом легко поднял его, как пушинку, подкинул и поймал за рукоять, несколько раз прокрутив. Бай Шань с мечом — это совершенно другой Бай Шань, чем без меча. В его руках неподъёмная для меня железка была не просто невесомой пушинкой, она была воздушным, невесомым продолжением его руки. Каждый выпад, каждое движение больше напоминали танец, он буквально перетекал из одного положения в другое. В какой-то момент я поняла, что просто не различаю меч в его руке, лишь остаточное движение. Это было завораживающе. Сяо Ма на это смотрел буквально сияющими от восторга глазами, ещё больше проникаясь восхищением к Бай Шаню.

Подозреваю, что если Бай Шань скажет Сяо Ма спрыгнуть с горы, он спрыгнет. Так что с выполнением требований временного наставника у мелкого не будет проблем, ну разве что физических — это я на ходу придумываю причины поотлынивать.

— Слишком лёгкий, надо было взять вам что-то посерьёзнее, — пробормотал он. И я, посмотрев на меч в его руке, сама невольно задалась вопросом, а не придумала ли я себе всё. Действительно, не такой уж и тяжёлый.

Вот только долго держать его на вытянутой руке, чтобы «почувствовать его как продолжение», я не смогла.

— Я его даже поднять не могу, — пыталась убедить я несговорчивого практика, в целом несколько преувеличивая масштаб проблемы. Поднять меч я могла и даже некоторое время держать его на вытянутой руке, но именно секунд двадцать. После этого рука начинала дрожать, и меч сам собой опускался. За что я получала крайне недовольный взгляд Бай Шаня, лежащего на шезлонге и читающего какой-то роман, купленный в книжном. Мой роман, купленный мною. Роман про лису и учёного, мои постыдные guilty pleasure.

— Ещё раз уронишь меч, я расскажу, чем роман закончится, — с усмешкой пообещал Бай Шань.

— Если ты мне расскажешь, чем этот роман закончится, я тебя без всякого владения мечом убью, — с такой же усмешкой пообещала я, но меч старалась больше не ронять, плавно опуская его вниз, когда держать становилось невмоготу.

И да, у Сяо Ма таких проблем не было. Может, он понимал, что лучшего учителя фехтования ему не найти, но от мальчишки я не слышала ни слова недовольства. Надо держать меч на вытянутых руках, пока горит зажжённая палочка благовоний, — будет держать. Протащить вёдра с водой до дома гусиным шагом — дотащит. Стоять в странной позе, названной лошадью, то ли чем-то с лошадьми связанной — будет стоять. Обливаясь потом, сцепив зубы, до дрожи в руках, но будет. Мальчишку мне было жалко, но если я могла себе позволить ныть и возмущаться, то в отношении тренировок Сяо Ма я молчала. Это был его путь. Всё, что я смогла сделать для него на этом пути, — найти учителя. Дальше он сам. Мне же оставалось надеяться на то, что Бай Шань умеет соизмерять и понимает, какие нагрузки можно давать на детский организм, чтобы в нём что-то не сломалось.

Когда я в очередной раз плавно опустила меч, не в состоянии удержать его в руках, Бай Шань вздохнул и отпустил меня заниматься своими делами, милостиво кивнув: «Завтра продолжим».

И эта фраза пугала меня до чёртиков. Я не хотела продолжать. Мне было достаточно. К тому же мне надо было готовиться к экзамену, а значит, начинать учиться. И вот с чего начинать, я не понимала. Ладно, проясним этот вопрос завтра, а пока стоит принять ванну. Заниматься чем-либо с дрожащими от напряжения мышцами — плохая идея.

— Вот, держи, — я с подозрением посмотрела на мешочек, который протягивал мне Бай Шань.

— Это что?

— Травы, — закатил он глаза, — добавишь в ванну, снять мышечное напряжение. Мальчишке тоже будет неплохо приготовить. Чтобы завтра он смог ходить и заниматься, а не просто лежать пластом. И ещё, он будет хотеть есть. Много есть.

Я даже растрогалась в моменте: надо же, заботливый. Хотя у меня не было причин подозревать Бай Шаня в обратном, его лёгкий характер невольно создавал ему в моих глазах образ ненадёжного и легкомысленного человека.

Да и его предупреждение о том, что Сяо Ма будет хотеть есть, было весьма кстати. Даже я хотела не то что есть — я хотела жрать. И это при том, что моя нагрузка была значительно меньше, чем у Сяо Ма. Так что приготовить плов — это действительно сам бог велел. Но сначала ванна

Горячая ванна вернула мне благостное расположение духа. Приятный лёгкий аромат трав расслаблял натруженные мышцы и прогонял усталость, заряжая энергией. Мне даже захотелось заняться чем-то этаким полезным для общества; впрочем, я посидела, и это чувство быстро прошло под осознанием, что ужин сегодня готовить мне. Я Бай Шаню плов обещала — вот его и будем готовить. Ну заодно и посмотрим, что получится в итоге; у меня на плов были большие планы.

Прежде чем приступать к приготовлению плова, было необходимо подготовить продукты, чтобы не резать судорожно морковку, пока мясо подгорает. Благо на плов мельчить не надо. Аккуратная соломка, крупненькие кусочки мяса и тщательно промытый рис. С учётом купленных мной специй, среди которых даже нашлось что-то вроде куркумы, плов получится по-настоящему золотым, причём и в прямом смысле тоже — специи стоили недёшево.

Прежде всего надо было вытопить жир, на котором будем готовить плов. В своём родном мире я обычно готовила на растительном масле; где-то читала, что канонично — на смеси растительного масла и сала, но увы, настоящий каноничный плов мне пробовать не довелось. Жаль, конечно. Я повздыхала об упущенных возможностях и вернулась к готовке. Когда вытопилось достаточно жира, а кусочки, которые я закинула, превратились в шкварки приятного золотистого цвета, я достала их, переложила на тарелку, посыпала перцем и чесноком — сойдёт за ещё одно блюдо. А вот пилюля со шкварками мне не перепала. Жаль, а я надеялась. Похоже, я недостаточно вливала ци или звёзды не сошлись. Что ж, обидно, досадно, но ладно.

Дальше лук. Крупными полукольцами, он должен стать мягким, полупрозрачным и слегка зазолотиться. А потом самое приятное — выложить мясо. Я обожала запах жареного мяса и тот момент, когда его выкладываешь на горячее масло, сопровождающийся приятным шкварчанием, а кухня наполняется непередаваемым ароматом жареного мяса. Самое сложное в приготовлении любой еды с ярко выраженным ароматом — не кусочничать. Даже если ты знаешь, что мясо ещё сыровато внутри, снаружи, покрытое золотистой корочкой, оно просто восхитительно. К тому же стейки с кровью — это вроде вкусно… Я мысленно била себя по рукам, не давая стянуть кусочек мяса, и одновременно засыпала нарезанную соломкой морковку. К запаху жареного мяса добавился чуть уловимый аромат сладости. Всё, что оставалось, — помешивать, пока морковь не станет мягче, засыпать специи, ещё раз помешать, чтобы они полностью обволокли мясо и овощи, ещё немного прогреть — и можно заливать воду.

Теперь оставить под крышкой. А пока можно заняться сопровождающими гарнирами, например, быстрой битой редиской с зеленью и чесноком, где вся сложность — не пролить соевый соус на стол и расплющить редиску. Это почти как малосольные огурчики, только редиска. И самое приятное в этом процессе было плющить редиску с помощью плоской части ножа. Особенно если вдруг в корнеплоде проглядывали черты кого-то из залётной троицы практиков. Что поделать, я всё же затаила обиду.

Сейчас самое сложное для меня было постоянно напитывать ци горшочек плова, ну, пока ещё его предварительной версии. Отвлекаясь на разные мелкие дела, я периодически ловила себя на том, что вот-вот и этот поток оборвётся. Не то чтобы это было что-то страшное для плова, нет, мне было интересно, получится ли какая-нибудь пилюля по итогу. Очень хотелось, чтобы да. Я уже как-то привыкла к такому результату моих кулинарных экспериментов.

Выглянув в окно, я заметила, что эти двое всё ещё тренируются. Точнее, тренируется Сяо Ма; Бай Шань лежал в шезлонге, обмахивая себя гигантским листом лотоса, и наблюдал за мальчишкой. Тот обливался потом, но продолжал усердно стоять в позе всадника. Упрямый мальчишка. Горжусь им.

Внутреннее чутьё напомнило, что пора засыпать рис. Тщательно промытый в семи водах. Да, заморочилась, хоть пальцы и сводило от холода колодезной воды. Прозрачные рисовые зёрна скрылись под золотистой водой. Теперь осталось сделать дырочки, запихать внутрь вымытую цельную головку чеснока, закрыть крышкой, роль которой всё ещё выполняла глиняная тарелка, и ждать.

Ожидание скрашивала книга по алхимии. Раз уж я собираюсь сдавать экзамен, надо начинать подготовку. Как обычно, бессистемно, с первой вытащенной наугад книгой. Может, податься в город покрупнее и поискать книги попроще? Интересно, удастся ли подбить на такое путешествие Бай Шаня, и чем за него придется расплатиться? Интересно, спагетти болоньезе или карпаччо из баранины его устроят? Думаю, в таком виде макаронные изделия здесь не готовят, а значит, у меня есть шанс удивить этого любителя покушать; тем более и то, и другое можно приготовить из относительно доступных продуктов, ну, за исключением пармезана. Его да, будет сложно достать, а всё остальное вроде не проблема. Можно попробовать уху царскую забабахать, но тут заморочиться придётся; к тому же из рецепта этой самой ухи я помню только то, что её варили из трёх видов рыбы и добавляли в бульон водку.

Когда стук о глиняную миску возвестил о том, что и в этот раз появилась пилюля, я довольно улыбнулась. Кажется, можно гасить огонь и давать настаиваться плову. Я повернулась было за маленькой миской, но буквально на втором шаге затормозила: пилюль было три, а в нашем доме есть некоторая тенденция к потере изготовленного. Поэтому под настороженными взглядами откуда-то из-под пола я вернулась и закрыла глиняную миску, в которой лежали три золотистые пилюли, другой миской. Настороженные взгляды сменились разочарованными, и потом исчезли. Кусту, что ли, пошли плакаться на злую хозяйку?

Если я думала, что легко справлюсь с артефактом, то я ошибалась. И вообще, где моё «не сушите кошку в микроволновке»? Где, блин, мануал? Я опустилась на стул и покрутила монокль в руках. А чего я ожидала? Инструкцию по использованию артефакта? А зачем? У него же интуитивно понятный интерфейс, и ребёнок справится? Ага, как же. Нет, я подозревала, что для того, чтобы он заработал, монокль надо как-то на глаз закрепить. И это вроде получалось. А потом дальше был полнейший ступор. Вариант с подачей ци на этот самый монокль я тоже опробовала: пошла такая рябь, что я едва не упала со стула, а из носа пошла кровь. Это было всё равно что врубить телевизор с ежесекундно меняющимися каналами, работающими на полной громкости, себе в мозг. Отвратительное ощущение! О том, что надо было бы уточнить у дядюшки, как это работает, дошло до меня вот только сейчас. Тогда я просто порадовалась новой игрушке. По крайней мере, я знаю, как её не надо использовать. Уже хорошо.

Может, просто посмотреть на расстоянии? Я попробовала сфокусироваться на монокле, глядя сквозь монокль на пилюлю. Нет, телевизора с ежесекундно меняющимися каналами оказалось меньше, чем в прошлый раз, но тем не менее столь же разрушительно. Хотя кровь из носа не пошла — уже хорошо. Значит, надо не смотреть. Интереса ради попробовала приложить монокль к пилюле, держа его за ручку и направляя. Неожиданно сработало. С некоторой рябью передо мной появилась та самая голубоватая панель, которую я видела у дядюшки. Названия пилюли не было. Зато был статус: «Средний. Подходит для начинающих. Влияет на сухожилия». И побочка — куда же без неё? — «Ускоренный метаболизм». Маловато будет. Ну, что есть. Вот только плов я опять готовила на глазок. И граммовки, естественно, не записала. Так что надо будет обязательно повторить, правда, уже с поэтапными замерами.

— Ну надо же, как интересно, — раздался за плечом голос Бай Шаня, появившегося из ниоткуда за моей спиной. Шагов я не слышала.

Я вздрогнула и развернулась, взмахнув рукой.

— Хорошая пощёчина вышла, — оторопело ответила я, когда в тишине кухни отзвенел хлёсткий шлепок. Хотя получилось это случайно, между прочим. Рука дёрнулась. Вот честно, не хотела. Ну, если только совсем чуть-чуть.

Бай Шань растерянно потёр покрасневшую щеку.

— До сих пор не понимаю, как у вас это получается, — возмутился он с некоторыми растерянными нотками в голосе.

— Что именно? — я намочила полотенце холодной водой и приложила к его ушибленной щеке.

— Бить меня, — усмехнулся Бай Шань. — Поверьте, далеко не каждый может причинить мне какой-либо урон мечом или копьём, не говоря уже о том, чтобы побить меня метлой или рукой.

— Сама в шоке, — признала я, решив не шутить про Королевскую волю. Всё равно Ван Пис в этом мире никто не смотрел, не поймёт же. — А вы не пробовали уворачиваться?

— Пробовал, — усмехнулся Бай Шань. — Большей частью не помогает.

Мне оставалось только вздохнуть, с лёгкой улыбкой вспоминая, как я гоняла наглого практика по всей кухне. А Бай Шань, придерживая одной рукой мокрое полотенце у щеки, другой подцепил пилюлю. Посмотрел на просвет, полюбовавшись золотыми переливами. Понюхал. Хотя что там можно было унюхать за ароматами плова, я не знала, но допустим, ему виднее. Потом под моим заинтересованным его манипуляциями взглядом отковырял кусочек, попробовав его на вкус, и удовлетворённо цокнул языком.

— Интересненько, — а потом, довольно ухмыльнувшись, кивнул: — Пойдёт. В принципе, можете продать.

— Но? — заинтересовалась я. — Вы сказали это таким тоном, который подразумевает «но».

— И вы правы, — усмехнулся Бай Шань. — Но вы можете скормить её своему подопечному. На пути освоения меча она будет ему ой как кстати. Я не знаю, что вы туда намешали и как вы это получили, но она очень неплохо воздействует на связки. Сяо Ма — прилежный ученик. Но уже, на мой взгляд, довольно взрослый. У него могут быть сложности с освоением — гибкость не та.

Я только вздохнула. Не представляю, какая должна быть идеальная гибкость по мнению Бай Шаня — сто́ит ли локтям и коленям гнуться в обе стороны?

— А во сколько обычно начинают обучаться? — заинтересовалась я просто, чтобы представить, сколько Сяо Ма надо нагонять.

— Ну, мне свой первый меч дали, наверное, в три года, — задумчиво ответил Бай Шань. — Так что чем раньше, тем лучше. Ну и, разумеется, даже непревзойдённого и талантливого меня пичкали пилюлями, эликсирами и настойками с большим количеством различных редких сокровищ. Просто у меня ещё был талант, который весьма сложно компенсировать. Ну, насчёт пилюли, это вам решать.

Я побарабанила пальцами, а потом уточнила:

— Вот ты так уверенно сказал, что пойдёт; ты и в алхимии разбираешься? И я так понимаю, все три лучше сразу не скармливать?

— Разумеется, — кивнул Бай Шань. — А вот насчёт алхимии здесь весьма спорный момент: сварить что-то я не сварю, даже если у меня будет котёл, — указал он на полный котёл плова, — и ингредиенты.

— Ци не хватит? — осторожно спросила я. А Бай Шань хохотнул.

— Мне-то? Ци хватит. А вот контроля удержать пламя может и не хватить. Там огонь за девять облаков взойвется.

Я представила себе эту картину и сглотнула. Страшно.

— И да, мальчишке все три много будет. Наверно, даже одна под вопросом. Любой эликсир или пилюля сначала должна быть полностью усвоена, прежде чем вы примете ещё что-либо. В конце концов, будет очень неприятно, если одни ингредиенты вступят в конфликт с другими.

— Да-да, — покивала головой я и, не удержавшись, блеснула вычитанной где-то фразой: — Лекарство — это на три части яд.

— Именно, — усмехнулся Бай Шань. — Пилюлю-то придумала, как назвать?

Но прежде чем я успела ответить, в кухню ввалился усталый Сяо Ма, который даже, по-моему, слегка пошатывался. Я попыталась спалить Бай Шаня взглядом, но почему-то это не сработало. Ладно, потом как-нибудь, когда научусь не только духовный огонь использовать. Если не забуду, конечно, сейчас на стол надо накрывать.

Неожиданно плов зашёл. Если с Сяо Ма всё было понятно — он всеядный, лишь бы желудок набить, то вот Бай Шань проявлял зачатки гурмана. И то, что ему понравилось, было хорошо. В конце концов, даже формы Сяо Ма он начал давать под обещание плова. Интересно, если я ему ещё что-нибудь необычное приготовлю, он возьмёт Сяо Ма в ученики?

— Даже странно, — отвлекся от еды Бай Шань, накладывая себе вторую порцию. — Это же обычные ингредиенты, ну за исключением некоторых специй, мирские. Ты сама их при мне покупала. Так почему такая чистая еда, практически без примесей? Думаю, если чаще её есть, сможешь даже прорваться. Правда, есть надо много. В общем, её многие оценят по достоинству.

— Мы с Сяо Ма периодически и питаемся, когда мне не лень готовить, — напомнила я, отправив в рот редиску. С пловом было ну просто идеально, — но что-то из признаков прорыва не видно.

Бай Шань рассмеялся.

— На первых этапах культивации прорывы, как правило, происходят незаметно. Вряд ли вы ожидали, что при переходе на первую ступень вас будут ждать небесные громы? Это на этапе очищения ци-то?

Я закатила глаза, потому что примерно это и ожидала. А пока Бай Шань пытался отсмеяться, утащила кусочек мяса. Смех перешёл в возмущённый хрип, кажется, кто-то воздухом подавился. А что, в большой семье…

Когда ужин закончился, я выдала Сяо Ма пилюлю. Мальчишка растерянно посмотрел на меня.

— А мне точно можно?

Я кивнула и указала на Бай Шаня.

— Вот он сказал, что в принципе тебе подобное подойдёт. К тому же там побочка только ускоренный метаболизм, так что не думаю, что будет что-то плохое. Ну а если таланты и гении с детства едят пилюли и пьют эликсиры, то чем ты хуже? Может быть, в итоге ты и Бай Шаня обойдёшь?

Сяо Ма перевёл взгляд на Бай Шаня и замотал головой.

— Мне до мастера Бай в жизни не дотянуться. К тому же я же буду учить только формы.

Мелкий, конечно, отнекивался, но кажется, желание перевоспитать временного учителя у него всё-таки появилось. Бай Шань усмехнулся и, выходя из дома, потрепал мальчишку по голове, ничего не сказав. Подозреваю, у него уже были какие-то планы, которыми он делиться с нами не собирался. Ну и ладно. Научит мальчишку форме, а дальше что-нибудь придумаем. В конце концов, не одним Бай Шанем ограничивается мир практиков.

Так что особо я не беспокоилась. Во мне прорезалась некоторая фаталистичность к происходящему и понимание, что я практически ни на что не влияю. Раз я ни на что не влияю, то и париться не надо.

Однако, как оказалось, на что-то я очень даже влияю, и париться надо. А париться надо над побочками, которые обозначены как скромное «ускорение метаболизма».

Проснулась я резко оттого, что где-то раздавались шорохи. Я сглотнула. Этот звук отличался от того, как обычно звучала ночь в нашем скромном домике. Я попробовала натянуть одеяло на голову и притвориться спящей, но шорохи становились всё громче и отчётливее, сердце неприятно сдало и направилось куда-то в пятки. Сказав себе быть храброй, я медленно встала с кровати, накинула верхнее платье — привычка всё же вырабатывалась, — а потом протянула руку к метле, стоящей у изголовья с тех пор, как помогла в эпичном бою против наглого вторженца. И медленно на цыпочках направилась в сторону шорохов. В сторону кухни.

С одной стороны, я понимала, что куст просто так чужого пропустить не должен. С другой стороны — это куст. Пока он не может сожрать Бай Шаня, ну или хотя бы понадкусывать, в его эффективности против других практиков тоже можно сомневаться. На мышей я и особо не надеялась, не та весовая категория. Оставались некоторые надежды на Сяо Ма и осла. Но это животное и ребёнок. Не им воевать с проникшими в дом. А где по ночам шарахается Бай Шань, я даже не представляла. Главное — не у нас в доме. Репутация как-никак.

Прокравшись на кухню, я присмотрелась к тёмному силуэту, и истерично хихикнула, уронив метлу. Выскребя в горшке последние остатки плова, на меня резко оглянулся крайне худой Сяо Ма.

Мелкий сожрал всё! Вообще всё! Даже тот запас мяса, который предполагался на взрослого голодного практика, — и всё равно был голодный. Интересно, когда закончится действие побочки? А то я его не прокормлю.

Мясо, естественно, было не сырым, я его потушила, пока Сяо Ма подъедал то, что можно съесть без лишней готовки, например, солёные огурцы. Изначально он не собирался будить меня, надеясь обойтись тем, что есть, но получилось так, как получилось. Даже когда я начала нарезать мясо для рагу, мелкий с виноватым видом пытался отнекиваться, правда, его тихий голос заглушал вой его желудка.

Из плюсов: пока тушила мясо в алхимическом котле, получила ещё пару пилюль. По одному виду уже понятно, что качество у них так себе, но там было не до кулинарных изысков: закинуть мясо с овощами в горшок и тушить, пока мягче не станут, а параллельно жарить на огромной железной сковороде добрый десяток яиц, а то и все два. Рядом пыхтела в горшочке вторая партия риса, потому что первую он уже сожрал. Причём мордочка у Сяо Ма была настолько несчастная, что и ругаться сил не было. Да и чего ругаться-то? Это он жертва моих экспериментов. Главное, чтобы наелся!

Пока я занималась готовкой, он отмокал в прохладной ванне, потому что когда я зашла на кухню, от него буквально валил пар. Нет, запредельно горячим он не был — на ощупь плюс-минус 37–37,5, вроде бы и мелочь. Не самая высокая температура, но если она начнёт расти? Что-то мне подсказывает: в этом мире нет парацетамола, который буквально за пару минут убьёт любой жар. А температура — это вам не шутки. Так что ванна — единственное, что мне сходу пришло в голову. Меня саму начинало потряхивать мелкой дрожью. Одно дело, когда побочки вылезают на тебе, и совсем другое — когда на ребёнке. Я ловила себя на том, что сейчас мучаюсь не только от того, что просто переживаю, но и от чувства вины. Это я дала ему пилюлю с побочкой, не подумав как следует. Хотя, честно говоря, такого результата от побочки «усиленный метаболизм» я не ожидала. В моей голове это было, когда подруги такие: «ну ты ведьма, ешь и не толстеешь», а ты: «ну да, просто у меня метаболизм хороший», и под их завистливыми взглядами целую пиццу в одиночку хомячишь, пока они капустным листом давятся. А не вот это вот всё!

Я чувствовала, как у меня начинают трястись руки от понимания, что одной прохладной ванной дело может не ограничиться. Будет не смешно, если после сидения в холодной воде Сяо Ма ещё и заболеет. Есть ли что-то, что может ускорить его выздоровление? Я перебирала в голове всевозможные варианты, откидывая рецепты своего мира, пока паника медленно, но верно накрывала меня с головой, и я переходила из состояния «давайте сделаем хоть что-нибудь» в состояние «ну всё, приплыли». В какой-то момент мне стало настолько страшно, что в голову вместо парацетамола и водки полезли названия растений и пилюль! И да, я таким образом вспомнила о травах — всё, что уже успела прочитать! Лилия, мне нужна небесная лилия и цветы хризантемы. Они должны снять жар и успокоить нервную систему. А её надо успокоить: Сяо Ма не мог ни секунды стоять спокойно — у него дёргались руки, шевелились пальцы, он постоянно оглядывался — было очень похоже на человека с СДВГ. А ведь мелкий весьма спокойный ребёнок.

Благо, всё необходимое у меня было. Правда, ещё до того, как я успела сбегать наверх, внизу раздался писк, и я увидела мышей, держащих в лапках свёртки. Я, конечно, привыкла, что они слишком умные, но разве это не перебор? Ну и ладно. Пока они не выселяют меня из дома — пусть будет. Всё равно полезные.

Сполоснув котёл, засыпала туда травы, долила воды и прокипятила. Благо больше и не требовалось. Для успокоения капнула ци на монокль, чтобы убедиться, что отвар трав я сумела сделать без побочек. Смогла. Там, конечно, уровень качества прыгал, ну да ладно, главное — чтобы работало. Перелив отвар из котла в кувшин, направилась в ванну.

Сяо Ма лежал в ванне в одежде — кажется, решил совместить приятное с полезным: и охладиться, и вещи постирать. И, по счастью, уже не выглядел таким худым и измождённым, как в тот момент, когда я увидела его на кухне в первый раз.

— Госпожа Лу Шиань, — встрепенулся он, увидев меня, порываясь вылезти из ванны и одновременно с этим стремительно краснея, заставляя меня сомневаться: то ли жар у ребёнка, то ли смущается.

— Сиди уж, — отмахнулась я, выливая в оставшуюся воду тёплый отвар. В воздухе приятно запахло мятой. Я потрогала воду рукой и удовлетворённо кивнула. — Всё правильно, вода не нагрелась, а даже стала ещё чуть холоднее. Посидишь ещё полпалочки благовоний и потом вылезай. Переоденься потом в сухое, не забудь, — напомнила я. — Ещё есть хочешь?

Мальчишка жалобно кивнул. Я вздохнула и вышла в зал. Из несъеденного в доме осталось только несобранное. Кстати!

— Ты, — позвала я осла, который настороженно наблюдал из плотно оккупированного зала за происходящей суетой. — Посмотри, может, ещё что-то с хурмы стрясти можно?

Мы, конечно, многое подъели, но, помнится мне, там ещё что-то да оставалось. Мне в ответ показали копытца. Нашёл чем удивить! Не самая большая проблема.

— Вот, — я указала на мышей, которые неосмотрительно не скрылись где-то под полом, а ожидали, чем всё закончится, сидя на подоконнике. — Они собирают, а ты дерево потряси. И от тебя польза будет.

Осёл обиженно фыркнул, мыши обиженно пискнули, но послушно пошли трясти хурму. Понятно, что битых плодов будет много, но тут уж не до жиру. А я задумалась над тем, что ещё можно приготовить так, на скорую руку. И совсем скоро получилось, что лепёшки из муки и воды. Я, конечно, с тестом возиться не любила, в основном из-за того, что оно к рукам прилипает. Но этот вариант был одним из тех, что приходил в голову. К тому же теоретически это должно насытить. Потому что сейчас в нашем милом домике, кроме муки и риса, не оставалось ничего съедобного, да и того риса оставалось уже на донышке. Так что делать нечего — будем замешивать тесто. А потом его ещё и раскатывать. Жуть! Завалявшийся пучок зелёного лука решила пустить туда же, в лепёшки. Вроде ещё немного красного перца оставалось. Так что тоже будет не так пресно. Благо, вся возня с тестом укладывалась минут в пятнадцать-двадцать, если не считать время на то, чтобы тесто отдохнуло. Ну а потом просто жарить. Тем, что я умудрилась спалить всего одну, я гордилась. А в принципе даже неплохо так получилось. Я попробовала одну — съедобно. Если что-то сверху мясное положить, то вообще бесподобно будет.

Где-то на второй лепёшке вернулся осёл, с трудом таща тяжёлое ведро, до краёв наполненное хурмой, на которой спали мыши. Я довольно погладила его по ушам, переложила хвостатых из ведра в подвернувшуюся под руку корзинку и принялась споласкивать фрукты. Может, варенье наварить? Если останется из чего.

Из ванны наконец выполз Сяо Ма. Подрагивать и нервно шевелить конечностями вроде перестал. На горку хурмы и тазик лепёшек посматривал глазами никогда не кормленного, но воспитанного щенка.

— Ешь давай, — я подвинула ему миску с лепёшками, вздохнула и налила чай.

Ел Сяо Ма уже не так быстро, как раньше. Кажется, последствия побочек начали сходить на нет. В конце концов, измученный ребёнок просто заснул с недоеденной лепёшкой в руках за столом. Осёл с тяжёлым вздохом подошёл, подставляя спину. Ну да, сама бы я его не утащила. С грехом пополам уложив мальчишку на осла и придерживая, чтобы не упал, отнесли его в комнату и уложили спать. Будет неплохо завтра к утру ещё что-нибудь приготовить. Я зевнула, понимая, что сама тоже ужасно вымоталась, и, посмотрев на осла, вздохнула:

— Ответственность за завтрак на тебе.

На морде осла было написано крайнее удивление. Мне неожиданно вспомнилась старая байка из интернета, где собака ходила в магазин с мешочком денег на шее и запиской. Кажется, можно повторить. Интереса ради я вернулась и, набросав небольшую записку, нашла мешочек, закинула туда деньги и вручила ослу.

— Помнишь, где мы лапшу ели? — уточнила я. Осёл закатил глаза. — Вот надо туда отнести. И вот это вот отдать, — показала я на записку и на мешочек с деньгами. — Если заберёт и не даст еды, разрешаю разгромить всё.

Осёл кивнул с каким-то садистским огоньком в глазах. А я доползла до кровати и отрубилась.

Разбудил меня какой-то шум со стороны кухни. Я с ужасом вспомнила ночную готовку, и с трудом поднявшись с кровати, выползла на шум.

— В смысле, мне нельзя? — возмущался Бай Шань, крутясь вокруг высокой плетёной корзины, как кот вокруг миски со сметаной.

Его лениво отгонял осёл, отбиваясь и размахивая копытами.

— Я, между прочим, голодный! — пожаловался Бай Шань.

— Это для Сяо Ма, — ответила я на причитания Бай Шаня, заходя в кухню, и зевнула, пытаясь привести волосы в порядок.

Бай Шань с интересом посмотрел на меня и попросил:

— А если поподробней?

Я коротко пересказала ему ночные похождения. Бай Шань раздражённо запустил пальцы в волосы, что-то пробормотал и направился в сторону комнаты Сяо Ма.

Мальчишка спал тяжело, метаясь по кровати и, кажется, снова обливаясь потом. Что-то мне подсказывало: одной корзинки еды будет мало, надо ещё. Бай Шань же взял его руку и принялся измерять пульс, а потом с некоторым сомнением посмотрел на меня и уточнил:

— Мы же ему одну пилюлю скормили?

Я кивнула. Бай Шань почесал голову и, задумавшись о чём-то своём, кивнул своим мыслям, а потом обратился ко мне:

— Проснётся — его надо накормить и охладить.

— Его ночью тоже в жар бросало, — принялась рассказывать я эту эпопею. Бай Шань только кивал, а потом добавил:

— Тогда отвар для ванны, который готовила, ему повтори. Пусть сегодня ест и отмокает, а потом снова ест. У него сейчас идёт полная перестройка мышц и сухожилий. Я бы даже сказал — обновление. Думаю, твоя пилюля отбросила его связки на три-пять лет назад.

— Отбросила? — забеспокоилась я, сходу напридумывав себе кучу последствий одно другого страшнее и с трудом удерживаясь от того, чтобы схватить Сяо Ма в охапку и потащить к врачу. Бай Шань, заметив моё состояние, махнул рукой:

— Я не так выразился. У него связки и сухожилия стали мягче — для освоения пути меча это хорошо. Правда, программу придётся пересмотреть. Та нагрузка, которую я планировал дать, сейчас не подойдёт. Ладно, пусть пока спит, сон — лучший способ восстановиться. И да, вам, госпожа Лу Шиань, тоже бы что-нибудь успокаивающего попить.

Я на удивление покладисто кивнула, сделала себе зарубочку насчёт отвара валерианы или мяты и, вернувшись на кухню, принялась выкладывать еду из корзины. А что, сработало хорошо, мне даже сдачу вернули. Вот только с учётом рекомендаций «есть, спать и снова есть» купленного было маловато. Оставлять Сяо Ма, даже под присмотром Бай Шаня, мне пока не хотелось, а запас еды пополнить было неплохо.

— Ещё раз сходишь? — спросила я осла. Тот закатил глаза и подставил спину для корзинки.

— Я даже не удивляюсь уже, — вздохнул Бай Шань. — Вот откуда у тебя такая умная скотинка?

— За дом выменяла, — отмахнулась я, продолжая снаряжать осла в поход в ресторан. Теперь у меня есть своя бесплатная доставка. Правда, по ослиной морде было понятно, что часто пользоваться ею не получится, но так уж и быть, в качестве исключения он соизволит оказать мне такую услугу.

— А зовут как? — заинтересовался Бай Шань, одним резким движением выхватывая себе паровую булочку. Среагировать никто не успел, а на мой прожигающий взгляд Бай Шань не прореагировал. Ну да ладно.

— А секта как называется? — уточнила я.

— Мне немного перепадёт от завтрака? — перевёл Бай Шань тему. Я подумала и кивнула. Всё же он полезный, будем подкармливать.

— Ты эти пилюли старому лису не продавай, — Бай Шань выцыганил ещё одну паровую булочку и вцепился в неё зубами. — Сяо Ма пригодятся. Да и если хочешь побольше выручить, лучше отдай мне. У меня пара знакомых есть — они на такие пилюли для своих учеников налетят как саранча на рисовые поля. Да и заплатят они сильно лучше, чем этот старый лис. И прежде чем ты спросишь про побочки, поверь, это волновать никого не будет.

— Может, ты на себя всю реализацию моих алхимических изысков возьмёшь? — усмехнулась я, но Бай Шань отмахнулся.

— Неинтересно, да и не те у меня связи. Что-то узкоспециализированное я могу помочь продать, а вот…

Бай Шань сделал неопределённый взмах рукой, который я истолковала как «всякий ширпотреб непонятного происхождения криворукого алхимика», и даже подумала — обидеться ли мне, но решила не развивать тему. Так, на всякий случай, мне пока надо отвар для Сяо Ма приготовить. Потом обижусь как-нибудь.

Правда, прежде чем я успела подняться и отобрать необходимые травы, за спиной раздался голос:

— Ну, пошли тренироваться?

Я вздрогнула и, обернувшись, с некоторым страданием в голосе напомнила:

— Мне надо отвар приготовить и записать кое-что касательно алхимии.

Бай Шань поджал губы — кажется, он был искренне разочарован моим несколько пренебрежительным отношением. Я вернулась за стол и решила поднять сложную для себя тему.

— Я очень ценю, что ты решил обучать и меня, и Сяо Ма. — Бай Шань несколько оттаял. — Но путь меча требует времени. Много времени и много сил. — пока я говорила, мой собеседник только кивал, соглашаясь со сказанным. — Я не смогу параллельно освоить и меч, и алхимию на должном уровне. Можем мы как-то скорректировать расписание?

Бай Шань задумался. Я просто ждала: как человек, который рассказал мне про экзамен, он не мог не знать, что подготовка предстоит весьма значительная. Наконец Бай Шань кивнул:

— Я подберу для тебя комплекс упражнений, он будет занимать примерно пару палочек благовоний. Пока ты его выполняешь, тело немного окрепнет и будет готово освоить базу. После этого начнем ее освоение.

Я кивнула. Этот вариант меня более чем устраивал.

— Госпожа Лу Шиань, наставник… — из комнаты в кухню буквально выполз взъерошенный Сяо Ма.

Я несколько раз моргнула на всякий случай: мне показалось, он несколько подрос, по крайней мере, рукава у него были заметно короче, чем раньше.

— Кушай давай, — кивнула я на накрытый стол, — потом снова в ванну.

— И спать, — дополнил Бай Шань.

— Но… — растерялся мальчишка, переводя взгляд с меня на Бай Шаня.

— Сегодня и завтра только ешь и отдыхаешь, пока пилюля полностью не усвоится, — объяснил Бай Шань. — Пока тебе нельзя напрягаться совсем.

Я подтверждающе закивала.

— А за продуктами осёл сходит. Он неплохо справляется.

Сяо Ма осторожно кивнул. Кажется, во время своей «болезни» он стал крайне чувствителен к происходящему, и страх стать ненужным полез наружу со страшной силой. Я потрепала мальчишку по волосам.

— Зато потом, когда ты усвоишь пилюлю и сможешь освоить путь меча, то будешь защищать меня.

Сяо Ма просиял. Кажется, его этот вариант устроил.

Пока ребёнок наедался, Бай Шань окликнул меня:

— Госпожа Лу Шиань, вы могли бы приготовить мазь Ань Цзинь Гао?

Я задумалась: такого названия не слышала, но, судя по названию, это какая-то успокаивающая мазь для связок.

— Если есть рецепт и ингредиенты, могу попробовать, — откликнулась я после некоторого размышления. — Как ты знаешь, я пока только начинаю путь освоения алхимии.

— Да там вроде ничего сложного нет, — задумался Бай Шань и достал из воздуха свиток, выглядевший таким дряхлым, что мне казалось, он вот-вот рассыплется, и передал его мне.

Свиток я разворачивала дрожащими руками, а потом принялась вчитываться. И чем дальше, тем больше становились мои глаза.

— Ладно, допустим, тебя не смущает пыльца лунного лотоса, но костный мозг нефритового змея? — возмутилась я. — Там ещё жир медведя с ледяных парящих островов указан! Где я тебе это найду? Я о подобных ингредиентах только что из этого свитка узнала.

Бай Шань пожал плечами.

— Ладно, отложим на попозже. Когда ты сдашь экзамен. А ингредиенты… соберем. Надо только выяснить, где кто живёт.

Я только глаза закатила. Почему в его интерпретации завалить какого-то медведя с ледяных парящих островов так же легко, как купить говядину на рынке?

Следующие несколько дней Сяо Ма отъедался, отсыпался и снова отъедался. Бай Шань каждый день проверял его пульс: иногда одобрительно кивал, иногда хмурился, но потом снова кивал. Финансовые запасы медленно таяли, однако наше положение не становилось настолько критичным, чтобы идти на паперть. Чисто теоретически я даже могу скормить Сяо Ма оставшиеся две пилюли без объявления нас банкротами. Вот только сейчас ему это было не надо, а потом, когда понадобится, я ещё лучше сварю. По крайней мере, я на это надеюсь.

Правда, стоит признать, что большой вклад в меню и наше финансовое благосостояние внёс опять-таки Бай Шань: ушёл на пару дней, а потом вернулся с огромной тушей ярко-красного кабана — практически с меня ростом — и сиял, как начищенный самовар. «Хвали меня» — буквально у него на лице было написано. Слов нет, точнее, они были матерные. Правда, недолго: от первого шока я отошла довольно быстро и поняла: столько мяса лишним никогда не будет, просто как мне это разделывать-то⁈ Я в своём мире даже рыбу в виде филе покупала, чтобы с внутренностями не возиться, а здесь разделкой живности, которая попадала к нам на стол, занимался Сяо Ма. Но сможет ли ребёнок разделать тушу величиной со взрослого человека? Я сильно сомневалась.

Впрочем, как оказалось, и Бай Шань прекрасно понимал, что навыков разделки животного любого масштаба, не говоря уже о таком, у меня нет. Поэтому тем же вечером к нам на огонёк заглянул охотник, у которого Сяо Ма покупал мясо; Бай Шань представил его как брата Му. Я уже даже не задавалась вопросом, откуда залётный практик знает едва ли не всех обитателей гор и близлежащих районов. От него этого вполне можно было ожидать.

И всё же обращение «брат Му» невольно вызывало у меня улыбку. Ну просто звучало забавно, с учётом того, что этот самый брат Му действительно чем-то напоминал быка: высокий, широкий и мускулистый, мне на него приходилось смотреть снизу вверх, хорошо задирая голову, — как-никак он был на две головы выше меня! В общем, проблем с разделыванием туши кабана у него не возникло. Правда, в нашем скромном домике не оказалось подходящего по размеру места для разделки, и пришлось отдать под это ещё ничем не занятую поляну перед домом и поскорее уйти на второй этаж — ведь мне прямо сейчас и очень срочно надо разобраться с травами. Что поделать, я брезгливая, и нарисованная фантазией картинка залитой кровью поляны перед домом не вызывала желания лицезреть её в реальности.

Пока я придумывала, сколько это будет стоить, мне озвучили цену: один из клыков и задняя нога. Шкуру брат Му пообещал выделать и потом принести обратно, правда, за выделку придётся заплатить дополнительно. Кабан оказался непростой — Багровый Клыкач. В этом регионе зверь редкий, к тому же это не просто зверь, а монстр какого-то там ранга, как я поняла, не самого высокого. Его мясо вкусное, шкура тёплая, а клыки настолько прочные, что из них можно делать доспехи и оружие. Важное уточнение: для человеческих воинов (которые не практики) это хорошее оружие, а для практиков такое будет считаться самым начальным снаряжением. Ну и даже на алхимические ингредиенты его тоже можно пустить.

Я опасалась, что мне весь двор заделают кровью, но оказалась — волновалась не о том. Надо было волноваться, как бы куст не сожрал кабана. А он пытался!

В свете всего узнанного на логичный вопрос «откуда кабан?» Бай Шань улыбнулся и не ответил. Ладно, переживём. Тем более ответ на этот вопрос меня на самом деле интересовал мало. Ну и да, мясо клыкача оказалось на самом деле очень вкусным. Мне больше понравилось в тушёном виде, с добавлением грибов (привет, ещё парочка пилюль, которые я пока не опознала). Бай Шань больше оценил вариацию на тему шашлыков, которые жарили на духовном огне в моём исполнении; я даже особо не возмущалась, что приходилось выступать газовой горелкой. Сяо Ма с предпочтениями не определился, потому что ему просто хотелось есть. Впрочем, всего клыкача он одолеть не смог, оставшееся мясо спрятали в кольцо хранения (которое, конечно, подвеска, но мне так привычнее его называть). Бай Шань клялся, что там мясо не испортится. Пришлось поверить.

Сейчас распорядок моего дня выглядел примерно так: утром разминка и небольшой тренировочный комплекс, потом изучение книг по алхимии, и в перерывах — попытка приготовить что-то поесть для двух вечно голодных, то есть буквально в промышленных объёмах. Ну и заодно я решила перешить вещи Сяо Ма, которые ему после приёма пилюли оказались несколько малы. Не удержавшись, вышила пару простеньких узоров — тигр, крадущийся в зарослях бамбука, на воротнике.

— А неплохо получилось! — Бай Шань, как обычно, подошёл со спины и совершенно бесшумно. Я вздрогнула и едва не уронила вышивку. — Тигр для силы, бамбук для гибкости. Приличный начальный артефакт. Даже удивительно, что у тебя подобное получается с обычными нитками.

Бай Шань осторожно подцепил лежащую неподалёку связку рыжих нитей.

— А есть другие варианты? — заинтриговалась я.

Бай Шань устало потёр переносицу, а потом кивнул:

— Хотя я плохо разбираюсь в нитках и иглах, но старшая сестра когда-то пробовала цветок вышить. Так у неё были нити из бамбукового шёлка, которые специально вымачивали в каких-то там травах. Ну и иголки вроде другие были.

— И как она вышила цветок?

Бай Шань рассмеялся и развёл руками:

— Лично я в её вышивке увидел зайца. Второй брат увидел лягушку.

Я понимающе кивнула: если бы я попробовала вышить цветок в своём мире, подозреваю, результат был бы таким же. И да, если бы мне пришла в голову идея заняться вышиванием, с меня тоже стало бы — купить какой-нибудь дорогой набор всего. Ну просто так. Так что сестру Бай Шаня я понимала.

— Вышивку она в итоге забросила. Если получится с ней связаться, уточню у неё, не отдаст ли она нитки и иглы. Тебе точно пригодятся.

— Это, наверное, дорого, — засомневалась я, вполне обоснованно подозревая, что если эти нитки используют практики, совсем дешёвыми они быть не могут.

— Да нет, — отмахнулся Бай Шань. — Совсем нет. Они же простенькие по большому счёту.

Глядя в его уверенное лицо, я поверила.

— Я могу тогда твоей сестре что-нибудь вышить, — предложила я бартер.

— А мне? — так и знала, не просто так он про вышивку заговорил.

— И тебе, — вздохнула я.

С тех пор как я начала учиться контролю ци по книге, которую нам отдал брат Му, я уже не чувствовала себя в упадке сил после вышивки, так что не видела большой проблемы в том, чтобы вышить что-то для Бай Шаня.

— Тебе что-то конкретное? — поинтересовалась я, но Бай Шань только покачал головой.

— Я не разбираюсь в этом. Подбери узор на свой вкус.

Я покладисто кивнула и решила, что пока он в благодушном настроении, кое-что уточнить.

— А ты не мог бы достать мне какой-нибудь справочник начинающего алхимика? Всё же с систематизацией знаний у меня не очень.

На меня посмотрели таким взглядом, в котором легко читалось что-то вроде: «Госпожа Лу Шиань, у вас крайне оптимистичный взгляд на собственные знания и таланты». В переводе на грубый — «у тебя и со знаниями не очень». Я даже обижаться не стала, так как в принципе он был прав в своей невысказанной претензии. Допустим, я талантливый алхимик — ну а вдруг, всяко бывает, — но без знаний талант мало чем поможет.

— У меня есть другое предложение, — неожиданно усмехнулся Бай Шань. — Не хочешь съездить в столицу региона и побывать на аукционе?

— У меня приличного платья нет, — машинально отмахнулась я. Ну не идти же в самом деле в том же, в чём я хожу в наш маленький городок? — Да и денег нет, — до меня запоздало дошло, что платье — не такая уж серьёзная причина не выходить в люди. В конце концов, его можно прикупить, а потом подогнать под себя. Плюс у меня есть серебряная шпилька и нефритовый браслет. Вопрос в деньгах.

Бай Шань легонько стукнул меня по голове:

— Многоуважаемая госпожа Лу Шиань в суете последних дней забыла про то, что пара моих друзей очень ждёт пока ещё не названные ею пилюли.

Точно! Вряд ли мне заплатят так много, чтобы купить что-то дорогое, но думаю, точнее, очень надеюсь, на пару книжек мне хватит. Кстати, если продавать буду не через дядюшку, надо ли красивой коробочкой озаботиться и описанием пилюли с названием? Например, что-то вроде «Ню Ли Вань» — пилюля «Бычьей силы», ну и красивым каллиграфическим почерком написать, что от неё ожидать можно. С описанием помог Бай Шань, впрочем, как и с каллиграфическим почерком. Когда он первый раз увидел, как я пишу, он так выразительно посмотрел, сравнивая с записью, выполненной Сяо Ма. Ничего не сказал, нет, но там и одного взгляда было достаточно. Что поделать, у него крайне выразительная мимика. И да, я не обиделась. Ну не то чтобы совсем не обиделась, так, зарубочку сделала для себя — как ни странно, уделять больше внимания каллиграфии. Что поделать, в этом мире хороший почерк значит очень много.

Описание пилюли Бай Шань делал едва ли не целую минуту, сверяясь с пульсом Сяо Ма, отчего тот в конце концов не выдержал и уточнил:

— Мастер Бай, я сейчас как справочник подрабатываю у вас, да?

— Какой непочтительный мальчишка, — хмыкнул практик, глядя на недовольного мелкого. — Кажется, госпоже Лу Шиань ты ничего не высказывал по поводу своей подопытности?

— А чего высказывать? — удивился Сяо Ма. — Я что ли не знаю, чего ожидать?

Я недоумённо вскинула бровь.

— Нет, — поправился мальчишка. — Я, конечно, не знаю, чего ожидать, но то, что это будет что-то с чем-то, и так понятно. Вы бы видели, что тут было, когда мы заготовку под пилюлю пробовали.

Сяо Ма прищурился от удовольствия при воспоминании, а Бай Шань уточнил:

— «Что-то с чем-то»?

— Госпожа Лу Шиань иногда так говорит, — свалил всё на меня мелкий. Поймав недоуменный взгляд практика, я пожала плечами. Я честно очень-очень старалась говорить правильно, но иногда намертво вшитые в подкорку обороты прорывались сквозь новый язык и превращались во что-то новое. Вот и привычное мне «что-то с чем-то» превратилось в не менее забавное «ляо бу дэ». Вот только для высокого стиля, которого я старалась придерживаться в речи, оно оказалось редко применимым из-за некоторой экспрессии. Невероятный, выдающийся и так далее. Подозреваю, это в некоторой степени смотрелось, как будто барышня из приличной семьи резко начинает зачитывать рэп. Вроде и язык один, но боже мой, как так можно. Впрочем, я уже приняла то, что как бы я ни старалась, в общепринятые местные нормы я не впишусь, так что образ эксцентричной девицы меня более чем устраивал.

— Увы, недостаток и просто отсутствие классического образования порой дополняется богатой фантазией и неумением держать язык за зубами.

Бай Шань сделал вид, что поверил моему объяснению. Я сделала вид, что поверила в то, что он поверил. Сяо Ма только глаза закатил.

— А точно нормально, что мы Сяо Ма одного оставили? — переживала я, когда мы покинули домик для визита в Цзюцзян — город, где и проводился ближайший местечковый аукцион, да и практиков там было куда как больше, чем в нашем родном городе.

Бай Шань вздохнул, потому что я спрашивала его об этом уже в третий или четвёртый раз. И Сяо Ма я спрашивала: нормально будет, если мы его на пару дней одного оставим? Что поделать, для меня было сложно представить, что это нормально — оставить ребёнка одного, даже если по меркам этого мира этому ребёнку уже скоро можно жениться.

— Думаю, как-то он справится, — в голосе Бай Шаня слышалось редкое для него нетерпение. Впрочем, тут я его не осуждала: каждый задолбается по нескольку раз на один и тот же вопрос отвечать с небольшими промежутками. Но я ничего не могла с собой поделать. Во-первых, я волновалась за Сяо Ма, во-вторых, я волновалась перед визитом в большой город. Никогда бы не подумала, что я такая домоседка. Мне физически было страшно куда-то отправляться: тряслись руки, зубы, поджилки, и сердце болталось где-то в районе пяток. Кто-то в моей голове тоненьким голоском прокручивал все возможные катастрофические варианты.

— Да уж как-нибудь справлюсь, госпожа Лу Шиань, — параллельно с Бай Шанем убеждал меня Сяо Ма, вышедший на крыльцо провожать нас в путь-дорогу. — Жил я как-то раньше, и нормально всё было. Вот вас одну в доме страшно будет оставить — это да. А меня-то что?

Очень хотелось напомнить, что жил он вообще-то с отцом. Но когда я вспоминала, какой там был отец, становилось понятно, что мальчишка жил сам по себе. И в принципе нормально так жил. Я утешала себя только тем, что оставляю его не совсем одного. При нём оставались осёл, мыши и даже куст. Ну, на куст особой надежды не было, но в случае чего он даже практика покусать может. Вон, Бай Шань при первом знакомстве с ним даже куска одежды лишился. Кое-как успокоившись, я больше не стала оттягивать начало путешествия — просто потому, что ещё немного, и я накручу себя ещё сильнее. Проще уже махнуть рукой: авось там вывезет кривая. Кстати, есть один любопытный момент.

— А добираться мы-то как будем? Цзюцзян не ближний свет.

— А вот так.

Бай Шань словно фокусник сделал жест рукой, и передо мной появился полупрозрачный голубоватый меч, зависший над землёй сантиметрах в тридцати, на который практик уверенно вскочил. Меч не шелохнулся. Я с некоторым сомнением посмотрела на это. Точно, он был не материален, а скорее проекцией. Потом на Бай Шаня, потом снова на меч. Нет, умом я понимаю, что не он один использует такое средство передвижения, но он же узкий! Буквально в одну мою стопу. Он вообще нас двоих удержит? А где у него ремни безопасности? Или что там на летающих мечах? Я пока морально не готова обогатить свой жизненный опыт подобным экспириенсом. В этот момент я, кстати, зависла. Мозг, не желавший думать о том, как физически реализуется процесс полёта на мече, переключился на этот проклятый «экспириенс» — а я его вообще в своей голове правильно употребила? И не является ли фраза «обогатить жизненный опыт подобным экспириенсом» маслом масляным? Боже, ну какая чушь лезет мне сейчас в голову⁈ Я страдальчески посмотрела на меч и, тряхнув головой, попробовала вернуться в реальность. Как вообще на него залезать-то?

Практик, понимая, что не готов тратить ещё полтора часа на уговоры залезть на не внушающую доверия конструкцию, растерянную меня буквально за шиворот поднял наверх.

— Порвешь воротник — убью, — машинально пригрозила я, припомнив, во сколько мне обошлось крайне приличное по меркам этого мира платье. Ради него даже пришлось напроситься к тётушке Ли в гости и получить консультацию на тему, в каком именно магазине стоит покупать одежду. А потом я почувствовала, как медленно поднимаюсь в воздух. И в голове поселилась пустота.

Я вцепилась в Бай Шаня, закрыла глаза и попыталась вспомнить хоть какие-то молитвы. Здесь они мне точно не помогут, но для собственного успокоения — почему бы и нет? Я и в своём мире терпеть не могла экстремальные аттракционы.

— Открой глаза, — раздался над ухом голос Бай Шаня.

— Зачем? — откликнулась я.

Меч дёрнулся, словно начал падать вниз. Я заорала и открыла глаза. Я летела! С высоты полёта практика мир казался маленьким-маленьким. А эта скотина выровняла меч, который сейчас вполне уверенно летел по прямой с приличной такой скоростью — хорошего автомобиля. И нет, мне не было холодно и даже не обдувало ветром. Я обернулась и невольно поинтересовалась:

— А как так-то? Одежда развевается, волосы развеваются, а ощущения, что тебе холодно от порывов ветра, нет?

Бай Шань рассмеялся.

— Летать на мечах учатся едва ли не на самых основах. И там же объясняют, как сделать так, чтобы летать было комфортно, и чтобы тебе в рот не залетела какая-нибудь мимо пролетающая цапля.

Я прищурилась и уточнила:

— То есть вот это всё развевающееся — это просто позёрство?

— Да, — усмехнулся Бай Шань. — Просто позёрство. Ну и смотрится красиво, если я правильно понял, что ты имела в виду под словом «позёрство».

Как показала практика, летать на мече — это всё равно что кататься на сноуборде, только круче. Когда мне наконец надоело бояться и я убедилась в том, что не упаду, путешествие стало куда как комфортнее. Передо мной открылись удивительной красоты виды. Бесконечные рисовые поля сменялись причудливыми горными хребтами, настолько необычными, что даже не верилось, что это создано природой. Особенно меня впечатлила гора-свечка — отдельные столбы, покрытые кустарниками и лесами. Горы, в свою очередь, сменялись небольшими городами и деревушками. В парочке таких мы даже заночевали, что неожиданно обошлось без каких-либо приключений.

Так что до нужного нам города мы добрались быстро. В вопросе того, где останавливаться, мне полностью пришлось положиться на Бай Шаня. Но когда я увидела постоялый двор, который он выбрал, то не пожалела. Постоялый двор оказался небольшим, но очень уютным, буквально утопающим в зелени и скрытым от глаз людей — с высоким забором и каменными воротами, охраняемый двумя каменными львами. Прилетевшие на мече люди у охраны особого интереса не вызывали, создавалось ощущение, что к ним только так и приходят. Очень может быть, с учётом того, что в этом городе, как я поняла, гораздо больше практиков. Ну а самое главное — вполне приемлемая цена даже для меня.

— Госпожа Лу Шиань не желает погулять? — поинтересовался Бай Шань тоном профессионального турагента, который подумывает либо продать доверчивому туристу экскурсию за оверпрайс, либо забыть его у бассейна на лежаке пузиком кверху. Сейчас меня устроил бы второй вариант.

— Я бы отдохнула, — зевнула я. Вроде ничего сложного в полёте и не было, но всё равно в какой-то момент я начала уставать. Да и огромная кровать в номере, который мне выделили, манила в свои объятия, а едва уловимый аромат благовоний, витавший в гостинице, навевал сон. Возможно, при любом другом раскладе я бы уже начала бить тревогу, но так как эту гостиницу выбрал Бай Шань, я верила, что она безопасна, ну либо мой самоназначенный телохранитель сам сможет справиться с любыми последствиями.

— Хорошо, — легко согласился Бай Шань. — Тогда увидимся чуть позже. К тому же город считается безопасным, а если госпожа Лу Шиань захочет погулять, она может сделать это самостоятельно.

Ну да, ну да, наш город тоже считался безопасным — впрочем, спорить я не стала и собственно, на этом мы и разошлись.

Желание погулять по городу у меня появилось только на следующий день. Бай Шаня я не видела ни на ужине, ни на завтраке. Он — мальчик взрослый, справится и без меня. Вопрос: справлюсь ли я без него? Ну, я надеюсь, что справлюсь.

Город оказался больше, чем я думала, и больше оказалось всё: рынок, где можно было купить и вонючий тофу, и дорогой шёлковый ковёр; людей, среди которых можно было наткнуться на попрошаек и принцев крови с одинаковой вероятностью. Глаза разбегались, и я чувствовала себя деревенщиной, впервые выбравшейся в районный центр. Сейчас я, правда, уже не терялась, как тогда, когда в первый раз на самом деле оказалась в городе, и успешно гуляла по улицам, разглядывая разнообразные товары. Особое внимание уделяла, естественно, алхимии. Цены на неё варьировались от вполне доступных до космических. Цены на некоторые пилюли даже не обозначались. Разумеется, ничего особо покупать я не планировала — финансы были не те, да и пока Бай Шань их не пополнил. Можно сказать, я просто чувствовала, что всё это не моё. Поэтому просто бесцельно бродила по лавкам, наслаждаясь самим процессом зыринга.

Когда я уже собиралась возвращаться в гостиницу — на необходимость отдыха намекали и гудящие ноги, и жаркое полуденное солнце, от которого хотелось укрыться под тенью огромного платана с чашечкой чего-нибудь холодного и кисло-сладкого, — я заметила её. Она выделялась среди ярких лавок как ворона среди павлинов. Скрывающаяся в самом углу шумной улицы за старой грязной дверью и обшарпанной витриной, эта лавка влекла меня как магнитом. Кто-то буквально нашёптывал мне на ушко: «Ты же хочешь зайти сюда». Не то чтобы я сильно хотела — это место явно не стремилось кому-то что-то продать. Но я зашла исключительно любопытства ради и для того, чтобы утолить своё любопытство.

Больше всего эта лавка напоминала свалку. Я буквально с порога запнулась о какой-то булыжник, а торговец, которого я сначала приняла за очередную гору хлама, так и продолжил спать на своей конторке. Единственный, кто пошевелился, — большой толстый серый кот, недовольно мявкнувший что-то матерное на своём кошачьем. Судя по всему, я запнулась не совсем о булыжник. Присмотрелась, пытаясь понять, что это всё-таки было, и облегчённо выдохнула: нет, обо что думала — о то и споткнулась, просто кошачий матершинник лежал рядом с камнем, и я подолом платья задела немного шерсти его кошачьего величества.

На одной полке могли соседствовать свитки и странные изогнутые ветки, покрытые пылью шкатулки или какие-то камни. В углу была навалена куча книг — некоторые целые, некоторые обрывками.

— Если благородная госпожа что-то хочет, то пусть берёт. Цена за любую вещь — один таэль, — раздался голос, совершенно не сонный, что примечательно.

Я поперхнулась, потом обернулась и увидела хмурого, очень худого — буквально кожа да кости — мужчину с глубоко посаженными глазами, смотрящими словно в пустоту. Один таэль за подобный хлам? Это было чересчур. Но я кивнула:

— Если я найду что-то подходящее, я непременно заплачу указанную цену.

Я поклонилась, прижав кулак к раскрытой ладони. Мне показалось, спорить с чётко обозначенной ценой глупо. Да я и не любила торговаться. О том, что цена явно не соответствует стоимости, думаю, он знал. Подозреваю, вообще не собирался ничего мне продавать — просто обозначил смехотворно высокую цену, чтобы я ушла. Ну, допустим. Мужчина посмотрел на меня исподлобья, а потом скрылся где-то в глубине лавки. Возможно, ожидал чего-то другого. На то место, где он недавно стоял, запрыгнул серый кот, демонстративно зевнул и улёгся поудобнее, наблюдая за мной сквозь полузакрытые глаза. По спине пробежали мурашки, и шальную мысль о том, что хозяин лавки видит кошачьими глазами, я постаралась отогнать. Чур меня, чур меня.

Пока я копалась в этом старье, хватаясь то за одно, то за другое, успела изрядно так извазюкаться. На что были похожи руки — даже передать страшно: кожа сохла от пыли, а по черноте ладони уступали только чернилам. Где-то в глубине души медленно и верно начало подниматься раздражение и некоторая жажда уборки. Разумеется, здесь было бы неплохо прибраться, протереть пыль, привести в порядок товар. Но кто я такая, чтобы указывать на это торговцу и его коту? Просто прохожая.

В первую очередь меня заинтересовали книги. Что-то подсказывало, что среди этих обрывков может и вправду найтись настоящее сокровище. Я перекладывала, просматривала, снова перекладывала. В какой-то момент, не удержавшись, попросила сухую тряпку и ещё одну влажную — смахнуть пыль. Торговец принёс требуемое. К этому моменту я уже напоминала какую-то Золушку — перемазанная в пыли и грязи от перебора книг. Какие-то можно было просто отряхнуть сухой тряпкой, какие-то требовали чего-то радикального, например реставрации. Я, естественно, организовать её не могла — получилось только протереть, откладывая заинтересовавшие меня вещи.

Просто в какой-то момент я поняла, что если хочу забрать всё, то мне придётся кого-нибудь ограбить. Желательно кого-нибудь очень богатого, неприлично богатого. Начиналось самое сложное: решить, сколько я могу потратить и что из всего этого мне нужно, а без чего можно обойтись. Странный светящийся камешек? Обойдёмся, я ещё с прошлым не разобралась. Наверно, если подумать… А вдруг не обойдёмся? Деревянный браслет, гладкий и пахнущий чем-то вкусным? Надо ещё подумать. Не потому что он мне ну вот очень нужен — у меня есть свой деревянный браслет, просто этот пахнет по-другому, и ощущения при прикосновении совсем другие, он словно тёплый, что ли. «Основы алхимии»? Берём, даже если не хватает второй половины книги. Свиток буквально грозил рассыпаться в прах, и местами был, кажется, даже кем-то погрызен. Я перевела взгляд на кота, который лениво посмотрел на меня, зевнул, потянулся и свернулся клубком в обратном направлении.

По итогу пришлось принять морально-волевое решение: из всех денег, которые у меня с собой есть, я могу потратить пять таэлей. Пять таэлей серебра за то, что нормальный человек назвал бы хламом! Сердце обливалось кровью и одновременно заходилось от радости: моя прелесть! Торговец долго рассматривал выбранные мной вещи, а потом как-то иронично хмыкнул и положил сверху небольшой сундучок.

— Это — в качестве платы за работу.

— Я могу ещё прийти, — сразу сориентировалась я. Уборка — это же моё второе имя, особенно если за неё дают кота в мешке! — Я планирую задержаться здесь на пару дней. И если вы, многоуважаемый, не имеете ничего против, я могла бы помочь с приведением магазина в порядок. А что вы мне заплатите — пусть останется на ваше усмотрение.

Мужчина рассмеялся крепким и приятным смехом и уставился на меня своими невыразительными глазами, словно в душу заглянул, или даже не только в душу. Некоторое время он молчал, продолжая неотрывно смотреть на меня. Я пыталась убедить себя в том, что если я во втором классе победила рыжего Стёпку в игре в гляделки, то и тут тоже справлюсь.

Справилась. После долгой и продолжительной тишины мужчина кивнул и хрипло закашлялся.

— Хорошо. Пусть будет так.

Кажется, я нашла себе занятие. Надеюсь, не проблемы, а то я могу — я талантливая.

Следующие два дня я провела в магазине, занимаясь уборкой: отряхивала товар от пыли, перекладывала, систематизировала и совершенно не задавала вопросов торговцу, который так и не представился. Мы перекинулись буквально парой фраз: «Здравствуйте», «До свидания», «Подскажите, какую полку можно выделить вот под это». А после того, как на последний вопрос он мне даже не ответил, я спокойно переставляла всё сама, на свой вкус. Поэтому два дня до аукциона оказались весьма занятными и пролетели практически незаметно.

Под конец второго дня торговец поставил на прилавок ещё две шкатулки, хмуро глядя на меня.

— Твоя удача — твоё благословение. Не потеряй её. И если госпожа Лу Шиань окажется в городе ещё раз, то может снова заглянуть в мою лавку.

— Если будет необходимость, — кивнула я.

Сделала себе заметочку, что неплохо будет потом что-нибудь выяснить про обмен удачей. Может, в какой-нибудь храм сходить, например, буддийский. Правда, сразу в голову пришла мысль, что мне следует держаться подальше от всевозможных монахов — увидят в чужом теле чужую душу и прогонят её. Я, правда, подозревала, что потом получится никем не занятый труп, лишенный души, раз уж изначальная владелица даже не пыталась побороться со мной за контроль над ним. Так что вопрос оставался открытым.

О том, что я не представлялась торговцу, до меня дошло ой как не сразу.

Вернувшись к себе, я решила наконец-то посмотреть, что же такое мне перепало в этих трёх шкатулках. В одной из них оказался целый набор юного химика. Там были мензурки, почти игрушечные весы, различные щипчики. В принципе, как раз то, что мне было нужно. Тем более что несчастные весы из аптеки я давно порывалась забрать и всё забывала. Нет, я их, конечно, всё равно заберу — лишними не будут. Но эти влюбляли с первого взгляда. Ещё сюда прилагалось множество разделочных ножичков, палочек и прочего. И что самое главное? Там же находилось два очищенных камня, похожих на тот, который я купила перед тем, как ученики секты разнесли город, и до которого у меня который раз не дошли руки.

Во второй шкатулке был какой-то невзрачный камень. Выяснить, что же это такое, я не смогла — как назло, монокль я оставила дома. Да я и не планировала проводить какие-то исследования. Пока. Третью шкатулку открывала дрожащими руками, со странной смесью ожидания и разочарования, но неожиданно поняла, что выкопала джекпот. Там лежали две тоненькие книжечки. Первая называлась «Всё об алхимическом пламени», а вторая — «Основы алхимии». Первую я полистала по диагонали, чтобы хоть немного представлять, что же там за такое пламя. И да, видов его оказалось довольно много. Но судя по всему, использовать что-то продвинутое мне будет не по зубам — не те силёнки. Так что пока мой уровень — духовное пламя, впрочем, оно тоже может быть разным. Ладно, вернёмся домой — будем экспериментировать.

Вторая книга тоже оказалась больше технической, посвящённой совместимости энергий, балансу стихий и, как ни странно, подготовке ингредиентов. Когда-то в том, другом мире, который уже почти казался сном, у меня была приятельница, которая училась в кулинарном техникуме. Она в своё время показывала мне свои конспекты, посвящённые нарезке продуктов: соломка, брусочки, кубики — вот это всё. Как оказалось, в алхимии это тоже имело значение. При этом некоторые ингредиенты необходимо было резать костяным ножом, другие — серебряным, и так далее. У меня начала ехать крыша. Но безымянный торговец очень удачно подогнал мне из шкатулки этот набор — как знал, ей-богу. В конце концов, у меня появились свои собственные рояли. Интересно, сказывалась ли на этом упомянутая им удача?

Интересно было ещё и то, что книга «Основы алхимии», которую я выбрала, и «Основы алхимии», которые нашлись в шкатулке, — это были разные книги. Обрывки моей рассказывали об ингредиентах. О чём? Не просто «снимите шкуру неубитого медведя». Шкура неубитого медведя полна ян и ненависти, хорошо работает в эликсирах, предназначенных для тёмных практиков, считается горячей, используется в ста тридцати восьми базовых зельях и эликсирах, а также в двухстах шестнадцати пилюлях. «На таком-то уровне вы можете приготовить такие-то эликсиры и пилюли, на таком-то — такие-то». И судя по всему, этот справочник был многотомником, а у меня был том четыре. Не идеальный вариант, но тоже неплохо. Я отдельно выписала себе едва различимое имя автора, чтобы при случае озадачить Бай Шаня поиском подобного.

Вспомни солнце — вот и лучик. В мою комнату постучали, и когда я открыла дверь, на пороге увидела Бай Шаня. Как мне показалось, несколько потрёпанного, но всё так же довольного происходящим.

— Госпожа Лу Шиань, вы скучали без меня?

Я тяжело вздохнула. Бай Шань картинно схватился за сердце и столь же тяжело вздохнул. Думаю, если я вдруг попала бы в книгу, то возможно, это должна была быть романтическая сцена. Но лично я сейчас почему-то напоминала себе старую сварливую жену, а его — подвыпившего и абсолютно счастливого мужа, который заявился домой, шляясь неизвестно где, с слегка повядшими цветами в надежде, что они спасут его от «прикладной» сковородки.

— Неужели у вас нет ни малейшей… — начал он.

— Вы покушались на мой куст! — напомнила я. — Из-за вас меня чуть не убили. Впрочем, это ладно, не убили. Но куст! Но мыши!

Бай Шань откровенно поморщился при упоминании мышей, которые первые дни после его бесцеремонного вторжения в наш быт периодически пищали всё, что о нём думают. Потом, впрочем, подостыли и привыкли.

— Какая же вы злопамятная, госпожа Лу Шиань.

Я только закатила глаза. Господи, до недавнего времени мне казалось, что мир, в котором я очутилась, полон сдержанных, вежливых людей, придерживающихся официоза и этикета, но нет. Есть все остальные, а есть Сяо Ма и Бай Шань.

Бай Шань, судя по всему, прочитал в моих глазах всё, что я о нём думаю, и поэтому резко стал серьёзным.

— Я достал два билета на аукцион, который состоится завтра. А ещё хочу передать вам вот это.

В мои руки легли два увесистых мешочка. И настроение плавно поползло вверх. Как же всё-таки приятно почувствовать себя богатой. Интереса ради я залезла в один из них — и опять почувствовала себя дурой.

Честно говоря, мои представления об аукционе были весьма смутными. Поэтому в день икс я просто молча шла за Бай Шанем, предоставляя ему быть главным. Основная моя проблема заключалась в том, что я особо не понимала, что хочу купить, и что вообще будет на аукционе. Каталога для предварительного ознакомления не предоставляли. Самое интересное: когда я спросила про этот самый каталог, Бай Шань сначала задумчиво кивнул, а потом принялся отмахиваться, что он никогда не бывал на достаточно крупных аукционах, где эти самые каталоги имеются. Ну да, так я и поверила. Бай Шань что-то темнил и традиционно делал вид, что в не курсе. Он вообще любил изобразить непонимание темы разговора, если не хотел её поддерживать. С этим я уже смирилась.

А ещё на отдельном листочке у меня было записано соотношение духовных камней к уже привычной для меня валюте местных. Кстати, золотые тоже котировались среди практиков наравне с духовными камнями, два мешочка, которых мне, собственно, и притащил Бай Шань, а потом долго пытался объяснить, что к чему соотносится и в каких процентах. Как говорится, ничего не понятно, но очень интересно.

В аукционном доме нас встретил хмурый молодой человек. Он равнодушно посмотрел билеты и кивнул куда-то в сторону. В просторном зале места были расположены как в амфитеатре. Чуть выше на втором этаже можно было заметить закрытые серебристыми занавесками ложи. Занавески в одной из таких лож были слегка приоткрыты, и там, лениво облокотившись на перила, сидела молодая девушка. Мне показалось, что если достать из её волос хотя бы одну шпильку, можно будет купить город, а то и два. Ещё мне бросились в глаза узор в виде цветка между бровей и золотая инкрустированная накладка на пальцы.

Судя по тому, что чем богаче была одежда, тем выше располагались люди, наши места оказались самыми обыкновенными, как я подозреваю, возможно, одними из самых дешёвых, расположенными практически у сцены. Я с трудом сдерживала себя, чтобы не крутить головой во все стороны, пытаясь рассмотреть собравшихся и не показаться деревенщиной. Краем глаза я улавливала дорогие ткани, дорогую вышивку, нефрит и агат, игравшие в украшениях. Нефритовых, кстати, было больше: короны, пояса, подвески всех оттенков зелёного, белого и красного. Я сама была в шоке, когда выяснила, что нефрит бывает не только зелёным.

На фоне этого мы с Бай Шанем смотрелись практически бедными родственниками. У него — скромная нефритовая подвеска на поясе, ещё какая-то подвеска на мече, и всё. Волосы завязаны просто в хвост моей лентой. Я ему её подарила в качестве благодарности за то, что он берёт меня на аукцион. Вот никогда бы не подумала, что самым ходовым товаром из моего ассортимента будут ленточки для волос — богато вышитые, украшенные кистями, но тем не менее. У меня же из украшений — серебряная шпилька и деревянный браслет. Впрочем, даже это позволяло мне чувствовать себя уже увереннее — не совсем воробушком в среде павлинов. А вот Бай Шаню на окружающих было всё равно. Впрочем, если я начну ходить на такие аукционы постоянно, то, может быть, тоже буду так реагировать.

Мимо прошла девушка в бледно-розовом платье в окружении разнообразно одетых молодых людей, смотрящих на неё то ли как фанатики на святыню, то ли как голодные псы на ужин. А парни-то явно не из одной секты. Как я поняла, у каждой секты была своя форма, и по ней можно было узнать, откуда тот или иной практик. Кажется, мимо меня прошло клише.

Первые лоты аукциона особого интереса не представляли: какие-то травы, какие-то пёрышки. Нет, каждый раз я серьёзно задумывалась: а вдруг это какие-то крутые алхимические ингредиенты и они помогут мне в совершенствовании моих алхимических навыков? Но так как они ничем мне не откликались, я пока решила их проигнорировать. Авось что-то поинтереснее попадётся.

Сильно заинтересовала одна из проданных пилюль, сделанная учеником мастера Гун Лян Лин Сю. Судя по её описанию, которое озвучил аукционист, она если и была выше по качеству, чем те, что делала я, то ненамного. Просто, судя по всему, это была редкость. Цена, по которой она ушла, оказалась очень даже вкусной. Мне очень захотелось продавать здесь свои пилюли. Вот только текущие поделки модерацию вряд ли пройдут. Дело в том, что ученик Лин Сю — действующий алхимик. А значит, хочешь попасть на аукцион — сдай экзамен. Не хочешь сдавать экзамен — тогда будь добра, продавай свои поделки за бесценок. Справедливости ради, не совсем за бесценок, но такой суммы, как на аукционе, я точно не получу.

Сильнее всего я загорелась, когда на торги выставили пяльцы. Я сглотнула, и руки затряслись от нетерпения. Такая реакция мне была несвойственна, даже если учитывать, что пяльцы действительно были чудо как хороши. Аукционист обозначил пяльцы как сандаловое дерево, инкрустированное кораллом и перламутром. В этот момент я поняла, что стартовая цена низкой не будет. Масштабирующаяся потенциальная стоимость в моих глазах качнулась ещё вверх. А потом озвучили стартовую цену, и она оказалась вроде как подъёмной для меня. Так что я смело сделала ставку… А потом всё было как в тумане.

Нет, пяльцы я в итоге получила, правда, Бай Шаню пришлось мне ещё немного одолжить, от чего я испытывала страшное чувство вины и чувствовала себя побитым жизнью щенком. Я ж с ним не расплачусь.

— Ничего, это всего лишь деньги, — Бай Шань слегка усмехнулся. — Будем считать, что это тебе урок, так сказать, для расширения кругозора. К тому же один мой приятель пригласил меня на ужин. И так получилось, что он примерно представляет, как сдавать экзамен на алхимика. Как ты понимаешь, сам я в нём никогда не участвовал и знаю лишь понаслышке.

Я кивнула и сделала заметку подарить Бай Шаню ещё одну ленточку, возможно, даже нефритовую корону, когда на неё заработаю, потому что его помощь сейчас была бесценна. Бай Шань проводил меня в книжный магазин, где я смогла выбрать ещё пару книг. Когда я просматривала «Основы культивации», Бай Шань только качал головой.

— Ты же понимаешь, что всё, что здесь написано, не совсем соответствует действительности?

— Почему это? — удивилась я.

— Потому что даже такие книги, как правило, оставляют в сектах. Они предназначены для внешних и внутренних учеников. Всё, что доступно для обычных людей, как правило, написано шарлатанами только для того, чтобы озолотиться на мечте встать на путь истинного.

— Ну и как мне тогда культивировать? — вздохнула я.

— Выучить первые формы, больше медитировать, постепенно накапливать ци. А потом вступить в секту и получать помощь от наставника.

Звучало до ужаса логично и скучно, как это и бывает в реальности, а вот вариант «принял пилюлю — прорвался, принял ещё одну — прорвался снова», кажется, не работает. Обидненько. Кстати!

— Напомни мне, как называется секта?

— Ну… либо я тебе сам ещё пару приёмов покажу, — перевёл разговор Бай Шань.

Это уже становилось не смешно. Разговоры о названии секты напоминали мне вечную попытку назвать осла, который всё так и оставался безымянным.

Знакомый Бай Шаня оказался мужчиной лет сорока, по крайней мере, мне так показалось. С холодными, я бы даже сказала, арктическими глазами, что удивительно — прозрачно-синими. Мне показалось на какой-то момент, что он слепой. Как продемонстрировала практика, видел он вполне хорошо. А такой необычный цвет глаз, как позже объяснил Бай Шань, ему придавали последствия использования своего редкого духовного корня — ледяного

Оглядев меня с ног до головы, мужчина усмехнулся и представился:

— Так как Бай Шань весьма далёк от этикета, я надеюсь, эта госпожа позволит мне несколько отойти от общих канонов и представиться первым. Этот скромный — Тао Юань. Внутренний ученик мастера Хо Цин из секты Линь Цюань Пай.

Я попыталась вспомнить всё, что знала о подходящем этикете, приложила кулак к раскрытой ладони и церемонно поклонилась:

— Эта недостойная Лу Шиань. Я не являюсь ученицей какой-либо секты, а также не имею учителя. Мои знания крайне поверхностны и скромны. Надеюсь на ваше благоволение.

И ведь ни в чём же не соврала. Горжусь собой.

Мужчина одобрительно хмыкнул.

Бай Шань зевнул:

— Если вы закончили представляться, давайте сядем и поедим. Разговаривать на голодный желудок — плохая примета.

— У тебя всё было плохая примета, что не касается еды, — отмахнулся мастер Тао. Впрочем, просьбу Бай Шаня он удовлетворил.

Через некоторое время официант принёс заказанную еду. Я до сих пор не могла привыкнуть к тому, что заказывают все общие блюда, а потом просто берут из них для себя. С другой стороны, один человек заказал себе одно-два блюда, другой — ещё одно-два, и вот уже стол полон. А так же есть возможность попробовать чужую еду без каких-либо угрызений совести. Что ж, меня это устраивало.

Первое время я молчала, прислушиваясь к разговору Бай Шаня и Тао Юаня. Они действительно были давними знакомыми, и в разговоре то и дело всплывали незнакомые мне имена, забавные ситуации, которые были значимы для них двоих. Но в какой-то момент мастер Тао заметил:

— О, госпоже Лу Шиань я слышал не только от Бай Шаня, можно сказать, вы в некоторой степени оказались способны одной песней поразить всех.

Я не поперхнулась, но с недоумением посмотрела на него, а потом, наконец, сработавший внутренний переводчик соотнёс сложную идиому с привычной мне «тёмная лошадка». С одной стороны, приятно, с другой — кажется, у меня проблемы.

— Не каждая ученица, да что там — практик, в вашем возрасте может похвастаться такими врагами. Буквально вся секта Фу Дай теперь считает вас своим личным врагом. Вы обидели их милую принцессу Мяо-Мяо.

Я улыбнулась и пожала плечами. Пока они не посылают ко мне убийц, черт с ними, пусть считают. Впрочем, озвучивать это я не стала. Зато это дало мне повод перейти к делам, раз уж Бай Шань наслаждается едой и не отвлекается ни на что другое.

— Собственно, именно по этому поводу я и хочу стать независимым алхимиком.

— Стать алхимиком, не имея учителя, весьма проблематично, — заметил Тао Юань. — Для допуска к экзамену вам будут нужны рекомендации.

Это уже было плохо: рекомендации мне было взять неоткуда.

— Это не проблема, — отмахнулся Бай Шань.

Тао Юань внимательно посмотрел на него, а потом что-то разглядел во взгляде собеседника и кивнул.

— Действительно, насколько мне известно, вы уже имеете некоторый опыт. Так что рекомендательное письмо вам дадут. Желательно, конечно, чтобы оно было от праведной секты.

— А что? — удивилась я. — От демонических практиков тоже рекомендательные письма принимают?

Бай Шань и мастер Тао переглянулись и как-то задумчиво усмехнулись.

— Возможно, и принимают. А потом тщательно следят и вылавливают демонических практиков, неосторожно сунувшихся к своим рекомендателям.

— Сам экзамен, — продолжил Тао Юань, — как вы понимаете, состоит из нескольких этапов. Первый — теоретический. В течение трёх дней вы будете сдавать письменный экзамен. Оцениваются не только ваши знания, но и каллиграфия.

Я поперхнулась, поняв, что каллиграфии мне придётся уделять столько же времени, сколько и алхимии, если не больше. Хотелось бы сказать, что это мое единственное слабое место, но нет, слабых мест у меня, как дырок в мережке.

— В случае, если вы всё хорошо сдадите, — продолжал Тао Юань, — вас допустят ко второму этапу, где будет необходимо продемонстрировать практические навыки в подготовке ингредиентов, а также умение их определять и комбинировать между собой. Ну и третьим этапом будет практический экзамен, где вы должны будете представить алхимическую пилюлю или эликсир собственного производства. Как правило, на этом этапе от учеников не ждут особых изысков, и все готовят что-то базовое, если нет необходимости привлечь к себе особое внимание, выделиться, так сказать. Хотя алхимики и пользуются всеобщим уважением, они как бы находятся в стороне от остальных практиков, и выделиться им гораздо сложнее, как и сделать себе имя. Поэтому некоторые, желающие сиять на этом небосклоне, готовят что-то экстравагантное. С одной стороны, это может принести им негасимую славу, с другой — в случае, если что-то пойдёт не так, они вылетают с экзамена.

— И какие наказания? — уточнила я.

— В случае, если на третьем этапе вы экзамен не сдаёте, то следующие три года вы не можете его сдавать снова. На втором этапе недопуск — два года. Ну а если вылетели на первом, можете пересдать уже в следующем году.

— То есть чем дальше я прохожу, тем больше наказание? Чудесно, — честно говоря, я не совсем понимала, к чему такой подход, но, как говорится, со своим уставом в чужой монастырь не ходят. Приходилось просто принять к сведению.

Я не хотела особо выделяться, поэтому оставила себе задачу приготовить что-то простое.

— А что именно готовят обычно на экзамене? — спросила я.

— Иногда пилюлю компенсации ци, иногда кроветворную пилюлю, некоторые готовят пилюли очищения. Если госпожа Лу Шиань пожелает, она может запросить результаты практических экзаменов в секте. Для заявившихся на сдачу экзамена это общедоступный материал: кто что готовил и что сдавали на втором этапе. Первый этап не раскрывается никогда. Более того, на участников накладывается обет молчания, и вы не сможете обсуждать вопросы, которые на нём будут, во избежание утечки информации.

Я покачала головой. Это как с нашим ЕГЭ, вот только пробники почему-то недоступны. Ладно, будем изворачиваться.

— В нашей секте есть несколько учеников, которые тоже будут сдавать экзамены на алхимика. Поэтому мне несложно поделиться с вами подобными знаниями, — добавил Тао Юань.

— Разве я не буду в прямой конкуренции с этими учениками? — заинтересовалась я.

— Будете, — усмехнулся он. — Но видите ли, так получилось, что я очень заинтересован в том, чтобы они не сдали экзамен.

Я сглотнула и поняла, что мир не такой добрый, как мне казалось, хотя этот мир даже не пытался притворяться. Подковёрные интриги были везде, просто кое-кто даже не считал нужным их скрывать.

— Поэтому я как никто другой заинтересован в том, чтобы вы сдали экзамен. Видите ли, экзамен могут сдать всего сто человек из подавших заявление. И как вы понимаете, в условиях ограниченности мест конкуренция весьма велика. Та компания вроде бы и не блещет умом, но и пускать на самотёк я бы не хотел. Так что лишний конкурент — это не так уж и плохо. Думаю, вам понадобится это.

И передо мной появилась ещё одна книжка, четвёртая за этот город. Только название у неё было длинное, длиннее, чем те, которые у меня уже были. Что-то вроде «Наставление мудрого мужа в некоторых вопросах алхимии».

— И что я буду вам за это должна? — спросила я. Вопрос был не праздный, за такой подгон я была должна, и наверно, много.

— Всё очень просто. Я хочу подарить своей младшей сестре… — мне пришлось в очередной раз напомнить себе, что младшая сестра — это не обязательно родная сестра, скорее всего, младшая ученица его же учителя, — вашу вышивку.

Я потёрла переносицу, поняв, что на вышивку появляется очередь, и на всякий случай уточнила:

— Разве мало других мастеров, которые занимаются вышивкой? Я всегда думала, что вышивать умеет любая благородная девушка.

— Вышивать, — согласился наш собеседник. — Но не создавать артефакты. А это, знаете ли, большая редкость. Не каждый может столь виртуозно вплести ци в узор. Я пришлю вам и нитки, и ткань. А с вас — только работа. Разумеется, по времени я вас не ограничиваю, понимаю, что вам необходимо подготовиться к экзамену.

Ну хоть это, слава богу. Я кивнула.

Дальше мы разговаривали о чём угодно, кроме серьёзных дел. А когда наконец разошлись, я выразительно посмотрела на Бай Шаня и уточнила:

— И что это было?

Наш путь домой пролегал обратно по тому же маршруту, что и раньше. Поэтому не было ничего удивительного в том, что в один из вечеров мы остановились в той же гостинице, где ночевали, когда летели в Цзюцзян. Так как место было нам уже знакомое и относительно безопасное, Бай Шань с чистой совестью отправился гулять. Он вообще с трудом высиживал на месте. Когда мы прибывали в какой-то город, он постоянно отправлялся на поиски приключений и пообщаться со своими загадочными друзьями или приятелями. Подозреваю, с его точки зрения, я тоже была таким вот приключением. Не зря же при первой встрече он сказал, что я забавная.

Я же затребовала приличную ванну. А потом решила спуститься вниз, поужинать. Здесь были очень вкусные булочки с крабами и пельмешки с креветками — с прозрачной начинкой, мягкие, хрустящие, просто удивительно вкусные. Примечательно было то, что крабов я в первый раз умудрилась попробовать уже здесь, в другом мире, при том, что всегда любила морепродукты. Да и острая рыба на пару здесь тоже была хороша. Так что я тихонечко сидела в общем зале, наслаждаясь ужином, когда в гостиницу вошли пятеро мужчин в плащах. Не то чтобы это было чем-то подозрительным — просто бросалась в глаза одна деталь: вместо обычных плащей с капюшонами, которые были на этой компании, в этом мире предпочитали шляпы с вуалями. Эффект получался примерно тот же. Честно говоря, эта компания вызывала у меня ассоциации с приключенцами из типичного фэнтези, которое разворачивается в какой-нибудь условной Европе, так что они выглядили чужеродно. Примерно как я в первые дни своего пребывания

Недолго переговорив с хозяином гостиницы, они выбрали место в уголке, где не так бросались бы в глаза, и как обычные путешественники, заказали ужин. Поначалу эта странная группа старалась не привлекать к себе внимания и вела себя довольно тихо. Но потом, судя по всему, им не хватило вина, и уже через какое-то время начала доноситься шумная речь.

Я ещё с прошлого мира не переваривала пьяных. Не потому, что они могли быть агрессивными или плохими, — просто подсознательное чувство дискомфорта заставляло меня держаться от таких людей подальше. Немного посомневавшись, я вздохнула и подняла руку, чтобы попросить официанта упаковать недоеденное и отнести в мою комнату. Доужинать я собиралась уже там.

Кто бы мог подумать, что этой компании так немного нужно, чтобы обратить внимание на единственную девушку в общем зале — меня. Сначала я услышала странное перешёптывание и смешки. Обычно меня это так не задевало, я просто проходила мимо. Но сейчас почему-то воспринималось очень остро — словно было направлено на меня. Впрочем, так и было.

Когда я уже встала из-за стола, один из компании тоже поднялся и направился прямиком ко мне.

— Красавица, не хочешь составить нам компанию? Мы тебя не обидим.

Я даже вступать в разговор не стала, просто прошла мимо, когда меня схватили за руку.

— Отпусти, — приказным тоном потребовала я.

— А то что? — усмехнулся мужчина.

Теперь, когда я увидела его лицо, не закрытое капюшоном, я даже как-то не особо удивилась, что он оказался в принципе весьма симпатичен. В этом мире практически не было некрасивых людей. Отвратительные были, мерзкие были, а вот некрасивые попадались редко.

На самом деле красивый он или нет, сейчас не имело никакого значения. Гораздо большей проблемой, чем его внешность, было то, что я совершенно не представляла, чем могу угрожать. Я покосилась на хозяина гостиницы, который демонстративно вышел из зала, оставив меня наедине с этой гоп-компанией.

— Ты даже закричать не сможешь, красавица, — усмехнулся он, сжимая моё запястье всё сильнее.

«А ведь на мне даже защитной одежды нет», — подумала я. И туфель на десятисантиметровой шпильке, которую можно вонзить в ногу нахалу. Я пыталась испепелить его взглядом, понимая, что внутри меня начинает потряхивать от ужаса.

— Не будешь упираться и сделаешь личико попроще, глядишь, и мы поласковее к тебе будем! — урод расхохотался.

На меня накатила такая злость, что я машинально выстрелила в него кусочком духовного огня. Будь он обычным человеком, это бы даже сработало, но он лишь небрежно стряхнул разгоравшийся огонёк с плаща и дёрнул меня к себе. Одновременно с этим раздался звук открывающейся двери, мимо меня пронёсся порыв ветра, и кажется, что-то мелькнуло. В воздухе запахло кровью, на лицо мне попали какие-то горячие капли, которые я заторможенно попробовала вытереть и поняла, что это ну точно не вода. Чуть в стороне, почти закрытый спиной Бай Шаня, завывал от боли урод в плаще, прижимая к себе обрубок руки. Из-за столика медленно поднимались оставшиеся четверо с крайне убийственными намерениями.

— Глаза закрой, — раздался голос Бай Шаня.

— А? — растерялась я, не сразу поняв, что он обращается ко мне.

— Глаза закрой, — ещё раз повторил он.

И я послушно закрыла.

Ничто так не меняет мировосприятие, как темнота. Я стояла, боясь пошевелиться. Волосы трепали порывы ветра, иногда раздавался лязгающий звук, словно сталкивались два меча, кто-то кричал, что-то падало. По спине, словно табуны, туда-сюда бегали мурашки. В какой-то момент мне подумалось, что было бы не так страшно, если бы я смотрела на происходящее. Но открыть глаза я не решилась. А потом наступила тишина. Звонкая, звонкая — упади иголка, услышишь. Потом чьи-то шаги, точнее, шаги Бай Шаня. Мда уж, «а я милого узнаю по походке».

— Госпожа Лу Шиань, надеюсь, вы не обидитесь? — вот с чего это он такой вежливый?

Не успела удивиться, как меня подхватили на руки и куда-то понесли.

Глаза я открыла только в моем номере, когда меня усадили на кровать. Некоторое время тупо смотрела на аккуратного Бай Шаня — не похожего на усталого или заляпанного кровью, нет, у него даже причёска не растрепалась, как был криво завязанный хвост с утра, так он и остался, — и рассмеялась. С этим истеричным смехом с меня спадали напряжение и страх. Блин, да как так-то! Я этих гопников мелких испугалась сильнее, чем патриарха и учеников Фу Дай, каждого по отдельности и всех вместе взятых. Неужели недостаточно адреналина выработалось, чтобы я их сама размазала? Возможно.

— Я могу принести тебе успокаивающего чая, — предложил Бай Шань, — или к врачу отнести.

— Я сейчас сама успокоюсь, — отмахнулась я. — Просто нервное. А эти пятеро? — поинтересовалась я.

— Убил, — буднично пожал плечами Бай Шань.

Я на пару минут впала в ступор, потому что где-то из глубины души поднималось истеричное «как ты мог?», а что полиция скажет? Даже если это самооборона… Подавляемое равнодушным: «Ну и ладно. Убил, так убил».

Я откинулась на спинку кровати и спустя недолгое молчание уточнила:

— А я бы с ними сама справилась.

— Вряд ли, — покачал головой Бай Шань. — Разница в силе — это всё-таки разница в силе. Если нет чего-то, что может закрыть её искусственно, то лучше не высовываться.

— Типа моей вышивки, — уточнила я.

— Да, типа твоей вышивки, — согласился Бай Шань. — Но, как я помню, она у тебя вся защитная, без контратак. Так что в этом случае она бы не сильно помогла. Особенно если её просто сорвут.

Я вздрогнула и зябко передёрнула плечами.

— Может, всё-таки успокоительного чая? — уточнил Бай Шань.

Но я покачала головой:

— Не стоит. Так усну.

Бай Шань кивнул и вышел, а я ощутила, как мою комнату окутывает пелена ци.

И да, я так и не уснула.

Обратно в наш дом мы возвращались, почти не останавливаясь. Как я поняла, раньше мы делали привалы, чтобы я могла отдохнуть, сейчас же я предпочла немного перетерпеть, но как можно быстрее оказаться в родном домике. Мне не терпелось начать обучение начальным формам пути меча и подготовку к экзамену. Проворочавшись всю ночь, я пришла к выводу, что помимо статуса мне нужна сила, чтобы ни одна шавка не смела на меня рот разевать, ну а если рискнёт, то её бы снесло мощным рыком. Впрочем, фантазии фантазиями, но реальность я понимала очень хорошо. Путь к силе — долгий путь. Изначально я собиралась прожить эту жизнь тихо и мирно, ни во что не вляпываясь. Но врагов я себе уже нажила, и что-то мне подсказывает — это только начало. Вот только эти враги реально могут меня убить, а не просто позлословить за спиной и сыпануть в кофе соли вместо сахара.

Когда мы вернулись, меня накрыла волна щемящей нежности. Всё было таким родным, таким уютным. Осёл, куст, радостный Сяо Ма ужин готовит. Ворчит, правда, как обычно. Но было видно, что мальчишка рад, что мы вернулись, и что он без нас не пропал. Дом не сжёг. С мимо проходящими практиками не подрался. Даже огород не залил водой в попытке обеспечить растениям больший запас питательных веществ. Хотя всё вышеперечисленное скорее от меня ожидается, чем от нашего домового эльфа. Кстати, мне показалось, что за те несколько дней, что нас не было, мальчишка даже успел немного окрепнуть. Бай Шань его покрутил во все стороны, осмотрел и чему-то одобрительно кивнул — значит, и про ежедневные тренировки с мечом Сяо Ма не забывал.

Если первый день после возвращения я ещё откровенно лентяйничала, то со второго начала вырабатывать для себя новый график. Практически вся бытовая часть легла на плечи Сяо Ма в то время, когда он не тренировался. Мой же распорядок дня выглядел так: часовые тренировки с Бай Шанем. Он учил меня формам, давал определённую базу по культивации, учил чувствовать ци, отделять внутреннюю от внешней и медитировать. Медитировать приходилось раза три-четыре в день. Это очень хорошо позволяло отвлечься, когда мозг уже начинал кипеть от информации по алхимии, а руки сводило судорогой от попытки научиться красиво писать.

И да, каллиграфии меня тоже учил Бай Шань. Ну как учил: притащил пару тетрадок с какими-то выдающимися философскими текстами, написанными каллиграфическим почерком, и заставил переписывать. Каждая из двух тетрадок должна была быть переписана не меньше пятисот раз. Когда он первый раз озвучил это, мне показалось, что он просто оговорился. Но нет: «меня так учили, и я так буду учить». Оставалось мириться, забивать на сон и писать, писать и снова писать. Иногда от бесконечных переписываний сводило судорогой пальцы. Того, кто придумал писать кистью, я поминала всуе добрым незлым словом раз через раз. И что меня раздражало больше всего: переписанным считался лист без помарок и ошибок, что для меня казалось вещью невыполнимой. Каллиграфия казалась мне раздражающе медленной: растереть чернила, опустить в них кисть, начать писать. Чтобы получить красивые и читаемые иероглифы, приходилось полностью концентрироваться на процессе. Мой внутренний СДВГшник ревел благим матом и требовал ручку. Его придушивала целеустремлённость, и я продолжала писать. Прогресс был. Если первые листы приходилось выкидывать в утиль, даже не донося до Бай Шаня, чтобы получить экспертную оценку, то в последующем уже требовалась его консультация и терпеливые объяснения: почему вот здесь неправильно, и с какой силой надо нажимать на кисть, чтобы получить красивый и плавный поворот или завиток.

Разгружать голову приходилось на кухне. Отработка нарезки ингредиентов: брусочками, кубиками, соломкой — и попытка понять разницу между «давить» и «плющить», потому что между ними, как оказалось, есть разница. Вот только осознать, какие усилия надо приложить к условной виноградине, чтобы её раздавить и чтобы её расплющить, — это разные вещи. Были ингредиенты, которые можно только плющить, были те, которые только давить, а были такие, с которыми можно делать и то и другое. Одним из таких ингредиентов был чеснок — самый доступный и для тренировки, и для последующей утилизации. Так что кухня пропиталась запахом чеснока, и теперь он добавлялся в каждое блюдо, которое готовилось. Мне казалось, что даже я сама полностью пропахла чесноком. Впрочем, с его добавлением блюда становились только ароматнее, поэтому пришлось смириться.

Чем дальше я углублялась в имеющиеся у меня книги, тем больше поражалась тому, что у меня вообще что-то получалось. Оно не должно было получиться. Ну, возможно, это был случай из разряда «новичкам всегда везёт». В классической алхимии нарезать кое-как — оно не работало. Можно было думать, что я запредельно талантлива и любима небесами и сдам всё так, походя, но я ещё с того мира знала, что любой результат — это 1% таланта и 99% усердной работы. А в этом мире, где талантов и гениев можно продавать на распродаже три по цене одного, надеяться только на талант было глупо и смертельно опасно. Поэтому я продолжала.

Ещё одним способом отработки алхимических навыков стало взвешивание на глаз. Я таки забрала весы, заказанные ещё до того, как в городе погуляли ученики Фу Дай. Плюс у меня имелись ещё одни — из шкатулки. И поэтому я пыталась научиться брать ровно столько, сколько надо. Местную систему мер, в которой я периодически путалась, я попробовала соотнести с привычной мне метрической, но от этого стало только хуже. Но как говорится, мы не ищем лёгких путей. Мне хотелось быть как те повара, которые с закрытыми глазами могут отщипнуть от условного теста кусочек нужной граммовки. Мне нужно было уметь примерно так же, так как любой инструмент можно испортить, а себя нет.

А еще были попытки разобраться в том, что и при каких условиях считается свежим. Правда, пока только теоретические, через зазубривание. Что было особенно сложно с учётом того, что большую часть описываемых в книгах ингредиентов я в глаза не видела. Голова трещала. Иногда хотелось плюнуть и забить на всё. При этом я прекрасно понимала, что как только я остановлюсь, этот ненадежный карточный домик моего упорства начнёт разваливаться, погребенный прокрастинацией и ленью. Прямо сейчас я чувствовала себя студенткой заочного отделения, учащейся сразу на нескольких специальностях. Задача «сдай экзамен или сдохни» была даже не преувеличением. Возможно, Фу Дай сейчас ко мне и не сунется, но забывать про то, что я сделала своими врагами целую секту, уж точно не стоило.

И да, чем дольше я разбиралась с книгами, которые нашла в уже нашем доме, тем больше понимала, что они даже не университетского уровня, а уровня какой-то научно-исследовательской лаборатории. Потому что в книгах, которые мне отдал приятель Бай Шаня, для каждого ингредиента указывалось, что с ним надо делать: резать, давить, шинковать. А вот в моих нет — просто записаны рецепты, иногда с граммовками, иногда без. Развлекайтесь, как хотите. Кто бы ни был человек, который записал все эти рецепты, он однозначно был гением. Потому что у меня было серьёзное подозрение, что остальную часть «очевидной» информации, которая не вошла в книгу, он держал в голове. И если я хочу повторить эти рецепты и получить качественную пилюлю, мне придётся выяснить, что он там делал с семенами кунжута: давил или плющил? А может быть, даже шинковал? Потому что, как оказалось, некоторые алхимические инструменты настолько острые, что вполне могут при неосторожном движении или чуть более сильном надавливании разрезать доску, на которой лежат ингредиенты.

Доски, кстати, стали моим отдельным кошмаром. Деревянные, каменные, керамические, железные — нейтральные или нет, поглощающие внутреннюю ци или отторгающие её — всё требовалось учитывать. И это были только основные типы, а ещё подтипы для каждого вида ингредиентов. Я, когда наткнулась на классификацию инструментов для алхимика, в какой-то момент решила, что не так уж страшны ученики Фу Дай, как их малюют. И да, про таблицы и схемы составители книг не слышали — только текст, только хардкор! И как с плющением и давлением: были ингредиенты, которые можно резать на одном типе доски, а плющить — только на другом. А ведь это не все инструменты, которые должны быть у алхимика и которыми он должен уметь пользоваться. Так что умение нарезать корень имбиря пятнадцатью разными способами мне представлялось уже не такой большой проблемой. А вот запомнить, чем и на чём его резать, — это проблема, да.

И чем дальше, тем сильнее я ощущала себя той самой мышкой, которая кололась, плакала, но продолжала жрать кактус.

Я душила Бай Шаня. Без особого результата, но с огромным удовольствием.

— Ты обещал, это будет простая прогулка, так сказать, для общего развития!

— И где я соврал? — поинтересовался Бай Шань, которому мои попытки причинить вред были всё равно что слону дробина. Ну хоть бы вид сделал, что задыхается.

— Как простая прогулка могла закончиться в логове огромного паука? — возмущённо указала я на членистоногое, сидящее в центре гигантской паутины и смотревшее на нас не отрываясь всеми восемью глазами, и кажется, боящееся пошевелиться.

По счастью, как оказалось, это существо неагрессивное. Так Бай Шань сказал, когда привёл меня в чувство. Да, в первый момент, когда я увидела хозяина паутины, которой была занавешена вся задняя часть горы, признаться, я тихо и незаметно свалилась в обморок. А кто бы не свалился?

— Между прочим, его яд используется в алхимических зельях для наркоза, а из паутины получаются замечательные ткани, — попробовал отмазаться Бай Шань.

Нет, я, конечно, всё понимаю, но к этому я пока морально была не готова.

— Ну разве он не милашка? — Бай Шань указал на паука. Огромного чёрно-белого паука размером с автомобиль и огромными красными глазами, из жвал которого капала полупрозрачная слизь на чёрную выжженную землю. Милашка. Совершенно вот точно милашка!

Я вздохнула и принялась душить Бай Шаня с новой силой.

Пару дней назад неугомонный учитель Сяо Ма, которому скучно без приключений, решил, что я сильно засиделась на месте и мне пора познавать мир. А подопечный? Подопечный у него самостоятельный, и оставить мальчишку на пару дней на хозяйстве — не проблема. Я приключений не жаждала, но кого бы это останавливало. Так что в один из дней он, практически не спрашивая моего собственного мнения, потащил меня в лес. В самую глубину леса. Туда, куда я никогда не ходила. Насколько мне известно, туда даже охотники не рисковали заползать, потому что проблем там было гораздо больше, чем добычи. Несмотря на то, что я технически жила в самом лесу, но юридически-то — в городе, так что в чащу я тоже не собиралась. Ну нечего делать там городской жительнице. Да и идти далековато.

И что-то мне подсказывает: в трезвой и твёрдой памяти я бы на подобную прогулку никогда не решилась. Однако Бай Шань умеет уговаривать, ему просто было сложно не верить. Когда он рассказывал про небольшую прогулку в лесу, я чувствовала себя коброй перед заклинателем. И мне это реально казалось хорошей идеей. Поэтому даже когда мы оказались далеко от знакомых мест, я ещё верила, что это действительно будет простая прогулка. То, что всё может оказаться не так, как казалось, я начала подозревать, когда появились высохшие, почерневшие, искореженные деревья, увешанные паутиной, с которой на меня смотрели крошечные красные глаза. Тогда сознание грядущего кошмара ещё не накрыло меня с головой. А потом он привёл меня сюда, и я увидела этого паука размером с дом. По счастью, как я поняла, находящегося в состоянии «меня здесь нет и вообще я мертвый», и относящегося к виду монстров, которые не питаются людьми. Они травоядные, как обмолвился мимоходом Бай Шань.

— Как паук может быть травоядным? — у меня эта мысль даже в голове не укладывалась. Именно поэтому я сейчас пыталась удушить Бай Шаня. Как уже говорилось, безуспешно.

Когда Бай Шаню наконец надоело изображать из себя боксёрскую грушу, он принялся объяснять:

— Это тебе тоже пригодится на экзамене. Монстры — это не только страшный вид, скрытая сила, ну и интересные алхимические ингредиенты. На отдельных представителей собираются чуть ли не армии, а крохотная песчинка чешуйки Лазурного дракона небес и земли может превратить даже простую воду, вскипячённую в алхимическом котле, во что-то невообразимое.

Бай Шань неожиданно закашлялся, потом задумался, глядя на меня, и раздражённо фыркнул. А что я? Я ничего же даже не сказала. И глаза не закатывала. Наоборот, искренне восхитилась глубоко в душе. Мне бы так!

В общем, душить Бай Шаня мне тоже поднадоело. Всё равно не душится. К тому же приходилось признавать его правоту. В книгах, оставленных в домике, мелькало что-то про подобный тип ингредиентов — монстры и духовные звери. Просто до их обработки мне было как до луны пешком, поэтому я в ту степь даже не углублялась. Так, глянула одним глазком и закрыла: на картинке было изображено, как расчленить небесного кролика так, чтобы не повредить внутренний воздушный пузырь, позволяющий ему летать, и духовное ядро. К такому я пока была морально не готова. Нет, умом понимала, что до подобного, возможно, когда-нибудь дорасту, но морально… Кролика на картинке было жалко до слёз. Уж больно симпатичным неизвестный художник изобразил, так сказать, исходный материал для добычи ингредиентов.

— У тебя уже есть столько разной живности, может, тебе завести ещё одного питомца? — я с ужасом поняла, что у Бай Шаня на руке сидит маленький паучок и смотрит на меня своими маленькими красными глазками, а на жвалах у него набухают капли яда. Я покачала головой с такой силой, что она едва не оторвалась. Чур меня, чур меня от такого счастья, пусть даже сто раз полезного.

— Я и к мышам-то не очень привыкла, — попыталась отмахнуться я. — А ты мне пауков подсовываешь. Я пока на это морально не готова.

— Не понимаю я тебя, — признался Бай Шань. — То есть мастера, который тебя одним щелчком пальцев может в пыль превратить, ты не боишься, а паука размером в пол ладони — да. Где логика?

— Вышла из чата, — огрызнулась я и наткнулась на непонимающий взгляд Бай Шаня. Ну да, где Бай Шань, а где чат. Я невольно погрустнела, потом встряхнулась и пояснила: — Я и этого мастера боялась. Просто людей я боюсь меньше, чем существо, которое может смотреть на тебя восемью глазками, и всеми по-разному. И да, где ты здесь видел паука размером с пол ладони⁈ — возмутилась я и ткнула пальцем куда-то в сторону скопления этих самых пауков. Как назло, попала в подходящего по размерам, который не успел пискнуть, как оказался в руках у Бай Шаня.

Бай Шань заинтересованно поднял ладонь с паучком повыше, к глазам, рассматривая его. Паучок боялся шелохнуться и только «моргал». Моё воображение, простимулированное кустами, мышами и ослами, дорисовало ему смущённый румянец, слезки и облачко с надписью «сэнпай». Бай Шань перевёл взгляд на меня, потом на паучка, потом снова на меня и легонько дунул на ладонь, отчего паука унесло куда-то — надеюсь, приземлится удачно и не приведёт сюда мамочку показать, кто её дитя обижал.

— Всё ещё не понимаю, что у тебя в голове, — задумался Бай Шань, постучав меня по макушке. — Но так даже интереснее.

«Интереснее ему», — проворчала я про себя. Нашёл себе игрушку.

Впрочем, сколько бы я ни ругалась на Бай Шаня, я не могла отрицать, что мне сильно повезло, что я стала ему интересна. Это принесло в мою жизнь еще одну нотку безумия к тем, что там уже были, но сделало её сильно легче. Некоторое время спустя, проведя в логове пауков, которые шарахались от нас как чёрт от ладана, я наконец успокоилась и смогла мыслить относительно конструктивно. Например, меня сильно заинтересовала паутина, клочки которой висели здесь повсюду. Какие-то её участки напоминали тончайшие кружева из полупрозрачных нитей, на которых висели капли росы, сквозь которые преломлялись лучи солнечного света, заставляя их вспыхивать как маленькие бриллианты. Другие висели на изломанных сухих ветках как обрывки саванов, которые оставляют проходящие мимо неупокоенные мертвецы. Даже в оттенках паутины и толщине нитей была заметна разница, заставляющая меня задуматься о том, что эти паутины принадлежат разным видам пауков.

Я обернулась на Бай Шаня. Он с интересом наблюдал за крохотными паучатами, неразумно подползшими к нему поближе. Если они надеялись его съесть, то зря — габариты не те. Какой-то бесстрашный паучонок даже плюнул в него паутиной, после чего весь выводок был сдут в неизвестном направлении. Фразу «ну что ты делаешь, они же дети» я сдержала.

К тому моменту, как первое отвращение окончательно прошло, во мне проснулось любопытство, и наибольшее моё внимание привлекали клоки паутины, которые свешивались с веток. О паучьем шёлке я слышала ещё в своём мире: он и прочный, и лёгкий, и… дальше я не вспомнила, но «этих самых» и там было более чем достаточно, чуть ли не до того, что майка из паучьего шёлка лучше кевлара пули останавливает. Так что раз даже в моём мире это была редкая и дорогая вещь, то здесь и подавно. Преодолев первую брезгливость, я принялась собирать обрывки паутины. Как её обрабатывать и что с ней делать — непонятно, но что-нибудь да придумаем; если Бай Шань не знает, у дядюшки поинтересуемся.

Предаваясь таким благостным мыслям, я продолжала обирать паучье логово. Дошло до того, что уже на меня с осуждением во всех мыслимых и немыслимых глазах смотрели пауки всех форм и размеров. Ладно, осуждение я допридумывала. Но слишком уж жадничать тоже не стоит. Обобрав ещё пару кустов, я вернулась к Бай Шаню, который умудрился из паутины сообразить себе гамак и наслаждался заслуженным отдыхом. И ни одного паука вокруг, а рядом со мной чуть ли хороводы не водили. Эх, нет в мире справедливости!

— Закончила обирать пауков? — поинтересовался Бай Шань, лениво покачиваясь. Он ещё лицо себе прикрыл плетёной шляпой, хотя в этом месте солнца было не так уж и много. И да, я совершенно ни капли не завидую!

— Вроде да, — кивнула я. — Надеюсь, ничего серьёзного им не разрушила.

— Ну, раз они пока не пытаются нас сожрать, то ничего, — усмехнулся Бай Шань.

— В смысле? Ты же сказал, что они травоядные. — я поперхнулась воздухом, заготовленным для монолога на какую-то другую тему, и почувствовала, как распахиваются глаза, а волосы медленно начинают шевелиться. Я медленно оглянулась вокруг и буквально каждыми фибрами души ощутила, как доброжелательные паучки буквально в эту же секунду превращаются в ужасающих монстров, а симпатичная полянка — в потенциальную могилу. На всякий случай потрясла головой — кажется, прошло, и гнетущая мрачность куда-то снова делась.

— Где ты видела травоядных пауков? — демонстративно удивился Бай Шань.

— Ты же сам это сказал! — искренне возмутилась я.

— Да? — ещё более деланно удивился Бай Шань и пожал плечами. — Я соврал.

Я закрыла глаза, сделала пару глубоких вдохов и выдохов и постаралась успокоиться. Не получилось. Кажется, я когда-нибудь его убью. Поставлю это в список дел, когда-нибудь потом, сильно на потом, например, на морковкино заговенье.

— А тогда почему они на нас не нападают, если могут? И мы для них как два кусочка мяса на ножках.

— Потому что не могут, — усмехнулся Бай Шань. — Многие духовные звери или монстры хорошо ощущают практиков и их уровни. В отличие от людей, они никогда не полезут на того, кто им не по зубам. Да и вообще стараются не нападать на практиков любого уровня, пока те не слишком наглеют и не пытаются утащить что-то критично важное для жизни. Ну и не пытаются вырезать всю колонию.

— То есть, — усмехнулась я, — они подозревают, что я смогу победить их, даже не используя меч? — предположила исключительно из желания польстить себе, ну а вдруг?

— Разумеется, — заверил меня Бай Шань тоном доброго доктора в больнице с мягкими стенами.

Ну, я и сама в это предположение слабо верила, но было всё равно приятно, что он меня поддержал.

— Кстати, обрати внимание, что если покопаться в траве, можно найти запчасти, — добавил он, кивнув куда-то в траву.

— Собери паука сам? — усмехнулась я, пытаясь разглядеть, куда он там кивал. Вроде что-то чернело, не уверена.

— Они довольно агрессивные создания, — напомнил Бай Шань. — Милые, но агрессивные. Поэтому ничего удивительного, что иногда они отгрызают друг другу лапки. И не только лапки.

Я снова истерично хихикнула:

— Оторвали лапки по самую шею.

Бай Шань заинтересованно посмотрел на меня:

— Интересная идиома, и я бы даже сказал — идеально подходящая сюда. «Оторвали лапки по самую шею». Вообще помнишь, что многие монстры полуразумные, с ними можно договориться?

Я неожиданно вспомнила книжку про мальчика-волшебника. Там, кажется, тоже кто-то договаривался с огромным плотоядным пауком. Вот только на роль Хагрида я точно не тянула. Впрочем, это на самом деле дело десятое — припрёт, договорюсь. Главное, чтобы они хоть что-то понимали. И неважно, будет ли это человеческая речь, письменное общение или жесты, жестовый язык, да хоть телепатия и щелчки. Если смогут донести свою мысль до меня.

— Как ты вообще на это место вышел? — спросила я Бай Шаня.

— Мне однажды заплатили за то, чтобы я уничтожил выводок пауков. Ну, одного из них мне в итоге стало жалко. А он так смотрел, так смотрел… Как мыши на созданные пилюли. Ну и я перенёс его подальше от того места, где изначально было паучье логово. Я предупредил, что в случае чего ему и его выводку будет проще самим убиться. Так что им пришлось перестраиваться, менять режим питания, — покачал головой Бай Шань.

— Страшный человек, — вздохнула я, ловя себя на том, что идеи и события носятся в воздухе. Только что мальчика-волшебника вспоминала, а тут буквально свой живой Хагрид. Конечно, было в его рассказе что-то совершенно нереалистичное. Так что у меня была вполне здравая мысль, что Бай Шань мне просто врёт. Ну или не договаривает. А точнее, даже фантазирует, потому что ему лень раскрывать правду.

Оставив его продолжать качаться в гамаке, я принялась шерстить траву и прочее. В конце концов, это может быть хламом, а может — ценным ингредиентом. О, лапка оторванная, и даже парочка уже разделанных паучков попались. Помимо последствий драк оказались и кусочки, возможно, отлинявшего хитина. Полупрозрачная шкурка в виде силуэта паука у меня ассоциировалась с ним. Вот только для чего её можно использовать, мне даже в голову не приходило, хотя где-то на задворках сознания крутилось, что он полезный.

— Что хоть это за пауки-то? — не отрываясь от прочёсывания густой травы, поинтересовалась я.

— Кажется, Ба Цзу Гуань, — отмахнулся Бай Шань, а я замерла, посмотрела на мимо пробегающего паучка, который под моим взглядом сначала насторожённо замер, а потом буквально испарился, оставив в воздухе остаточные следы маленьких чёрных лапок.

— Ты уверен, что нам безопасно находиться в логове паука, в названии которого есть слово «гроб»? — уточнила я, ну так, на всякий случай.

— Они по отношению к тебе хоть какую-то агрессию проявляют? — заинтересовался Бай Шань, а мне на секунду показалось, что все окружающие пауки замерли в ожидании моего ответа. Кажется, излишне умные существа — это не только мой осёл с мышами и кустом.

— Да вроде нет, — коллективный облегчённый выдох мне, наверно, показался. У пауков другое строение дыхательной системы, если мне правильно помнятся уроки биологии.

— Кстати, а это нормально, что они такие же умные, как мои мыши? — для поддержания беседы спросила я и замерла, когда Бай Шань расхохотался в голос и даже едва не свалился со своего гамака.

— Они? Как мыши? Ничего забавнее не слышал. Нет, пауки не такие умные, они просто считывают колебания ци и подстраиваются в соответствии с инстинктами. А вот мыши — мыши другой вопрос. И даже осёл, и куст твой кусачий — они за пределами моего понимания. У них нет духовного сознания, ну либо оно настолько тонкое, что я не могу его заметить, но их интеллект за пределами понимания многих.

— То есть, — усмехнулась я, — мне с ними просто повезло?

— Да, тебе с ними просто повезло.

Я даже недоверчиво посмотрела на слишком серьёзного для себя Бай Шаня и кивнула.

Мне действительно с ними повезло. Просто повезло.

Везёт мне, как же. Пока мы выбирались из этого бурелома с пауками — «я знаю короткий путь, там любой пройдёт!» — я изодрала платье, волосы, местами исцарапала лицо и в целом была похожа на нищенку, в то время как Бай Шань выглядел, как только что от стилиста. Мне кажется, у него из хвоста даже прядка не выбилась. Причин для убийства в моём личном списке этого типа становилось всё больше. Если честно, после этой прогулки мне больше всего хотелось напиться и забыться, а потом упасть на кровать и проспать сутки. Кстати, о «напиться». А это вообще реально в этом мире? Хороший вопрос.

— Бай Шань, а Бай Шань… — практик притормозил и обернулся на меня, позволив мне остановиться и выдохнуть. Зря я думала, что походы от домика до города мне выносливость повысили, нифига, как показала практика.

— Благородная госпожа Лу Шиань желает что-то спросить? — я с некоторым недоумением посмотрела на него, не совсем понимая, с чего опять формальная речь, а потом просто махнула рукой. Ну, если хочется ему, то пусть. Самое важное сейчас другое:

— Если неожиданно хочется выпить, то что можно?

— Хризантемовый чай, — выгнув бровь, предложили мне. Так и вижу: сижу под луной с чашкой хризантемового чая, а потом иду по бабам, тьфу по мужикам, и разносить улицу, горланя матерные частушки. Впрочем, от хризантемового чая и не так может развезти, смотря на чём его заваривать. Ладно, уточним вопрос, я вполне допускаю, что меня не поняли, а не просто решили поупражняться в сарказме и красноречии.

— А покрепче?

Бай Шань сначала просветлел, потом что-то вспомнил и нахмурился, и покачал головой:

— Госпожа Лу Шиань, подобные напитки не подходят юной девушке. — в его жестах и интонациях я буквально Сяо Ма услышала. «Короче, тебе нельзя.»

Я недовольно прищурилась. Парадокс в том, что в своём мире я не пила принципиально, а вот здесь хотелось, поэтому проясним условия задачи и приведём универсальный аргумент против любых запретов и доводов рассудка.

— Если нельзя, но очень хочется, то можно, — отрезала я и увидела, как Бай Шань сначала задумался, а потом усмехнулся — кажется, я ему подкинула новое оправдание.

— Как, как ты сказала?

Нет, вот точно, новое оправдание подкинула. Ладно. Мне-то повторить не сложно. Я мило улыбнулась:

— Если нельзя, но очень хочется, то можно.

Бай Шань расхохотался, спугнув и без того испуганную живность, а потом, просмеявшись, ответил:

— Я тебя к своему старому другу отведу, у него прекрасное сливовое вино! Тут недалеко.

Так вот, как показала практика, «тут недалеко» — это примерно четыре дня пути пешком, по лесу, по буеракам. Думаю, я знаю его истинное имя — Сусанин. Потому что каждый раз, когда я спрашивала: «А долго нам ещё идти?» — он отмахивался и говорил, что осталось совсем чуть-чуть.

Итог путешествия: на нас нападали волки — пять раз, дикий кабан — два раза, разбойники — один раз.

Вот честно, разбойников я не ожидала. На них мы наткнулись совершенно случайно, выйдя, точнее, буквально вывалившись, в их логово. Еще точнее, это я вывалилась — неудачно куда-то ступила и упала в кусты. Кусты не выдержали и явили меня логову разбойников. Огромный мужик, под ноги которому я кубарем скатилась, сначала не понял, что происходит.

— Госпожа Лу Шиань, вы в порядке? — Бай Шань аккуратно вышел через мой пролом. В этот момент разбойники тоже ещё ничего не понимали. Я, впрочем, тоже.

Я с трудом поднялась и отряхнулась. Хотя какой смысл был отряхиваться? Там от платья одни лохмотья. Наконец осмотрелась, куда нас занесло. Небольшая полянка, человек десять-пятнадцать разной степени вооружённости, ещё парочка человек связанных и с кляпами во рту, рядом повозки и лошади. Я истерично хихикнула, понимая, что нас сейчас будут бить — возможно, ногами, возможно, даже по голове.

— Дядько, глянь, какова краля. Чур я первой её, того самого! — мне в лицо ткнулся палец какого-то загоготавшего мужика. Я нервно передёрнула плечами, но в принципе даже испугаться не успела, как мужик вдруг заорал, потому что палец резко отделился от основного организма, и всем окружающим, включая меня, потребовалось некоторое время, чтобы осознать произошедшее. Я растерянно вытерла тёплую кровь, попавшую на лицо, и начала серьёзно раздумывать, почему ещё не рухнула в обморок. Лишившийся пальца разбойник наконец заверещал, а остальные подхватились и стали браться за оружие.

— Тыкать в лицо девушке — недостойно благородного мужа. — хмуро заметил Бай Шань.

Очень хотелось что-то сказать, но почему-то в голове возникали только матерные конструкции, а фразу «Бай Шань, как ты мог!» я просто придушила в зародыше, потому что он мог и был несколько прав. Потому что тыкать пальцем в лицо девушке… Я истерично хохотнула, потому что понимала: здесь действительно тыкать в лицо девушке не будут, потому что есть шанс лишиться руки или пальца, и стоять от девушки будут на расстоянии трёх-четырёх шагов, чтобы не подумали чего лишнего. Правда, в том случае, если рядом с девушкой стоит вот такой Бай Шань, который не разговаривает и не уточняет, с какими целями вы тыкаете в лицо барышне. Ну или за ней стоит клан или секта, которые тоже не будут уточнять. И самое странное, а может, неправильное — что меня такой расклад устраивал.

Пока я пребывала в ступоре и «экзистенциальном кризисе идентичности и человечности», вокруг раздавался шум, крики и, кажется, один или два раза лязг меча. Когда я вынырнула из своих мыслей и осмотрелась вокруг, то увидела только лежащих в разных позах разбойников.

— Ты что, всех убил? — с неожиданным для меня самой хладнокровием уточнила я, словив некоторое дежа-вю. Кажется, нечто подобное совсем недавно происходило.

— Конечно, нет, — отмахнулся Бай Шань, поправляя рукав. — За мёртвых не заплатят.

И принялся деловито осматривать стоянку. Я покачала головой, удивившись его редкому прагматизму, и пошла развязывать пленников. Авось и с них что-то получим в благодарность за спасение.

Связанными оказались торговец Сяо Шэнь и его сопровождающий, которые чудом выжили после нападения, да и то скорее потому, что банда надеялась стрясти с них выкуп, а с торговца шёлком можно взять очень даже немало.

У меня при фразе «Сяо Шэнь — торговец шелком» — он сам так представился — буквально глаза загорелись, так что я не отказала себе в удовольствии пообщаться со знающим человеком. Сяо Шэнь не только торговал шёлком, его семья издавна занималась его производством, как он похвастался; у него даже практики с горы Юнь не брезгуют ткань покупать. Как я поняла из дальнейших разговоров, это был разовый случай, но правильно поданный, рассказанный буквально на каждом углу каждой курице и собаке, он сыграл свою роль в становлении бренда «Шёлк семьи Шэнь». Теперь купить шёлк от семьи Шэнь — это престижно. На мой логичный вопрос, а что же глава семьи поехал сам в провинцию с грузом тканей, Сяо Шэнь принялся юлить, и в итоге оказалось: не глава семьи, а наследник. Ну не самый наследник, а потенциальный, ну не совсем потенциальный, а чисто теоретически статистически возможный, если проявит себя. Но с проявлениями пока задалось не очень — вот на разбойников наткнулся. Дядюшка, опять-таки, недоволен будет. Но раз всё хорошо закончилось, может, и обойдётся. «Ой, госпожа Лу Шиань, а какая у вас вышивка чудная. Вы сами вышивали? Ну надо же! А не хотите продать вышивку нам? Щедро заплатим. Не хотите? Как жаль. Сколько стоит вышивка госпожи Лу Шиань? Вы правду говорите, господин Бай Шань?!!! Я б купил, да денег пока нет…» И так, за отвлечёнными разговорами, мы спеленали разбойников и обыскали стоянку под недовольное мычание главаря. Взять с них оказалось почти нечего. Правда, когда я случайно, запнувшись о корень, налетела на какой-то камень, под которым оказалась тщательно спрятанная заначка, мычание стало ещё более недовольным. Хотя денег там всё равно было меньше, чем хотелось бы. Нищие какие-то разбойники пошли.

Дальнейший путь до города мы проделали со всевозможным комфортом — на повозках. На входе нас с прицепом из плетущихся разбойников даже останавливать не стали, сразу указали, где находится ямэнь, и пожелали приятного дня.

Надо сказать, я словила некоторое дежавю, когда начальник стражи, увидев Бай Шаня, вздрогнул и отчётливо поморщился. Потом поднял усталые глаза на своего помощника, который что-то нашептывал ему на ухо, и кивнув, достал из небольшого сундучка, стоявшего на полке, кошель с деньгами и кинул Бай Шаню.

— Держи.

Тот легко поймал его, уверенно взвесил на руке и уточнил:

— А не маловато ли нынче платят за разбойников?

— Мелкая банда, — отмахнулся начальник стражи. — Только основались. Мы ими сами заняться хотели — не успели. Да и нет денег у города.

Бай Шань кивнул и направился к выходу. Я же успела порадоваться тому, что в нашем городе градоправитель куда решительней, и проблемы с начальником стражи они решают куда быстрее. Это он с практиками будет нянькаться и сюсюкаться, а вот с остальной шушерой у него разговор короткий. Насколько мне известно, если в окрестностях появляется кто-то, создающий проблемы, туда сразу направляется весьма суровый отряд стражи, и проблема резко заканчивается. В нашем районе, по слухам, даже речные пираты старались не появляться, от которых, опять же по слухам, в других регионах спасенья нет. Сяо Ма рассказывал: года два назад кто-то решил попробовать перекрыть небольшую часть реки недалеко от города и даже нанял для этого в помощь какого-то неофициального практика, не состоявшего в секте, хотя и не являющегося демоническим, неправедного, в общем. Поэтому с первого захода выбить речных пиратов не удалось, даже были какие-то потери со стороны стражи. Тогда градоправитель психанул и нанял несколько ортодоксальных сект за свои деньги. В итоге чуть ниже по реке, где раньше была база пиратов, появилось небольшое озеро. А наш город и его окрестности всякая маргинальная шушера стала обходить по широкому кругу: «Ну его нафиг, с этим психованным связываться».

На выходе из ямэня нас ждал Сяо Шэнь, который, раскланиваясь и расписываясь в благодарностях, вручил Бай Шаню ещё один кошелёчек и свёрток лично мне — в благодарность за приятную беседу. Так, кажется, у меня будет новое платье. А то в этом я выгляжу нищенкой.

А потом Бай Шань потащил меня в буддийский храм. Я упиралась, но где я и где Бай Шань. И вот я стою перед монахом в ярко-жёлтых одеждах и буквально чувствую, как трясутся поджилки. А он смотрит на меня и мягко улыбается. Снисходительно и спокойно. И я понимаю, что он знает и видит гораздо больше, чем мне хотелось бы, и это осознание заставляло меня внутренне сжиматься, словно я действительно демоническая лисица перед святым огнём.

— Не стоит так волноваться, добродетельная. Всё в мире имеет свою причину и следствие, своё начало и свой конец. А кто мы такие, чтобы бросать вызов небесам? — Бай Шань, стоящий рядом, едва не рассмеялся.

— Любой практик бросает вызов небесам, чтобы достичь бессмертия, разве нет, старик?

Я буквально почувствовала от монаха, бросившего на Бай Шаня взгляд, некоторую усталость и, как мне показалось, некоторое тщательно скрываемое раздражение.

— Может быть, этот добродетельный и бросил вызов небесам, но пока небеса молчат. — Бай Шань только фыркнул.

Как я поняла, монах сейчас очень аккуратно сказал, что Бай Шань так и не прорвался, возможно, не достигнув высоких уровней. Ведь раз небеса молчат, значит, и громовой скорби для Бай Шаня не было. Ну, значит, его уровень далеко не так высок, как мне иногда казалось. Впрочем, это дело Бай Шаня. Подозреваю, даже с его невысоким уровнем я рядом с ним как синица рядом с орлом.

— Старик, а не угостишь ли ты нас своим сливовым вином?

— Это буддийский храм, — напомнил монах, явно преисполнившись терпения и всепрощения.

— Ну так ты пить и не будешь, — отмахнулся Бай Шань. — Старик, ты же его всё ещё варишь в качестве хобби. Разве ты откажешь своему старому приятелю?

По глазам монаха я поняла, что Бай Шань испытывает его терпение уже не первый год. Я даже искренне восхитилась монахом: с таким смирением и снисхождением смотреть на этого плута было сложно, мне периодически хотелось его убить. Разница в уровнях пока не позволяла. Ну, с учётом того, что он не так уж силён, как иногда кажется, когда-нибудь я обязательно его прибью.

Монах действительно был старым другом Бай Шаня и понимал, что тому проще дать, чем объяснить, что нельзя. И вот в наших руках оказалось два кувшина сливового вина. Точнее, у меня. Бай Шань решил, что раз он уже здесь, так почему бы не вспомнить прошлое и не подоставать монаха.

Оставшись наедине сама с собой, я не удержалась. Хотя говорят, что пить одному — признак алкоголизма, но всё-таки было интересно, чем отличается вино древнего Китая от привычного мне алкоголя. Ну, я не удержалась и открыла кувшинчик. В нос ударил приятный сладко-медовый запах. Отлив в небольшую чашечку (ну не из горла же хлестать), я осторожно отпила. Не поняла. Потом подумала и отпила ещё немного. Да это ж компот! Тут градусов небось меньше, чем в квасе или кефире!

Интересно, а есть в этом мире что-то покрепче? Наверно, должно быть. Как минимум, у алхимиков настоечки всякие там. Я, правда, ничего подобного в своих книгах не встречала, но либо мало читала, либо читала не так. Мысль о том, что подобный пласт возможностей взаимодействия между ингредиентами просто пропустили, я для себя не допускала. Так должно быть, и точка. По-моему, в каждом втором фэнтези было что-то про настойки на мухоморах. Или это в западном фэнтези, а я в сянься, и тут другие правила. Я налила себе ещё компота, зашло хорошо. Наверно, можно ещё одну. Это вино всё равно как водичка…

Сейчас я сидела на крыше небольшой пагоды, смотрела на звёзды и в одиночку распивала кувшинчик сладковатого сливового вина, больше похожего на компот. В голове приятно шумело, звёзды слегка мерцали и, по-моему, двоились. А ещё мне казалось, я видела созвездие, которое напоминает огромную банку с дедушкиным самогоном, ту самую мутную, большую стеклянную бутыль, на которую натянута перчатка, медленно расправляющаяся в процессе. И почему-то всегда она начинала расправляться со среднего пальца. Наверно, это знак. Вот только какой? Принести в мир бутыль дедушкиного самогона? А как? Мысли кружились неспешно и лениво, словно…

— Не боишься свалиться? — раздался снизу голос Бай Шаня.

— Неа, — помахала я ему полупустым кувшином вина. Пить на крыше из пиалок было неудобно, поэтому приходилось из горла. — Мне здесь вообще очень хорошо.

— Как ты вообще туда попала? — в голосе Бай Шаня прорезались нотки Сяо Ма.

— По лестнице, — развела я руками. Вино опасно колыхнулось у горлышка, и я поспешила отпить. Сладенькое. Вкусно.

Лестница валялась недалеко, потому что у кого-то лапки кривые. Но в общем и целом, если не считать невозможности слезть, меня всё устраивало. И да, на пагоду я полезла специально, вспомнив, что в одной из дорам видела подобный кадр, где главный герой пьёт вино на крыше. Захотелось повторить, вот я и повторила.

Бай Шань покачал головой и вздохнул тяжело-тяжело, словно воспитывал маленького ребёнка, а тот упрямо не воспитывался. Показала ему язык. Мне Сяо Ма в няньках хватает.

— А там ещё вино-то осталось? — поинтересовался Бай Шань. Я кивнула, несколько неуверенно присмотревшись к содержимому кувшина. Вроде там ещё что-то плескалось.

— Тогда отдай.

А когда он на крыше-то оказался? Не успела я возмутиться, как у меня отняли кувшин и легли рядом. Отхлебнув, Бай Шань протянул:

— Хорошо, — и стал похож на большую кошку.

— Ага, — согласилась я, покосилась на кувшин в его руках, но решила не отбирать. Кажется, мне всё-таки хватит. Компотик компотиком, а какие-то градусы в нём всё же были.

Сливовое вино мне понравилось — от него наступало приятное опьянение, но не было похмелья, да и разум оставался относительно ясен, насколько ясен он может быть при употреблении алкоголя. Вот только это было не совсем то, на что я надеялась. Бутыль дедушкиного самогона с перчаткой на горлышке не давала мне покоя — это ж такой простор для экспериментов. О последствиях таких экспериментов я старалась не думать. Мне хотелось попробовать, я была как ребёнок, заприметивший новую игрушку. Странно, раньше за мной такого вроде не наблюдалось. Возможно, что попав в новый мир, я начала создавать новую личность. В конце концов, бытие определяет сознание. А какой алхимик без жажды познания и смешения несмешиваемого? Вот только для этого мне надо было что-то покрепче. Именно поэтому на следующий день я потащила Бай Шаня по магазинам, то есть по лавкам. И таки да, алкоголь я нашла: некое подобие пива (гадость страшная, на мой вкус), рисовую водку (ну как водку, градусов там, конечно, кот наплакал, тоже немного), фруктовые вина — пожалуйста. А вот очищенных и крепких напитков в городе не было. На мой вопрос про перегонку торговцы пожимали плечами и отвечали, что не слышали ни о чём подобном.

— Крепкое вино, которое горит? — Бай Шань покачал головой. — Я о таком не слышал. Если бы кто-то из виноделов-практиков получил такое чудо, тут же растрезвонил бы коллегам. Прятать свои достижения в этой среде не принято. Вот когда старик Цзюнь Цзе сварил «Сюэхуацзю», так он растрезвонил об этом на все праведные и неправедные секты, в результате до сих пор отбивается от желающих украсть кувшинчик-другой. А так ничего вино, вкусное, содержащее ледяную ци.

— Ты был тем, кому повезло украсть кувшинчик-другой? — заинтересовалась я, а Бай Шань прищурился и покачал головой:

— Как я могу.

Вот как пить дать украл, но возможно не один, а с кем-то в сговоре, поэтому не признаётся. Честно говоря, я бы тоже не отказалась попробовать «Вино снежного цветка», но опускаться до кражи как-то не хотелось. И да, я опять чуть не упустила самое главное:

— Практики-виноделы и вино, наполненное ци?

Мы сидели в чайной и перекусывали, запивая димсамы хризантемовым чаем. Пауза после забега по магазинам была мне просто необходима.

— Ну да, — кивнул Бай Шань. — Обычное человеческое вино несёт в себе разнообразные примеси и может замедлить культивацию. Но выпить любят многие, поэтому и варят собственные вина, наполненные ци.

— А если поподробнее? — заинтересовалась я, представляя себе огромный рынок алкогольных напитков с ци, на котором можно развернуться. Ну и что, что я не умею делать эти самые вина? Главное, было бы куда стремиться. Вино, наполненное огненной ци, точнее, просто горящее, если его поджечь, должно пользоваться спросом. Наверно. Опять же примеси. Ладно, война план покажет. Наверно.

— Я вино не варю, — отмахнулся Бай Шань. — Я его пью. Мне не интересны все эти «выдержать, закопать и прождать три года». Но если тебе интересно попробовать, я одолжу у знакомого кувшинчик вина, наполненного ци. Не «Сюэхуацзю», но тоже неплохое.

— Ага, — кивнула я, откусила димсам с солёным желтком и задала следующий логичный вопрос:

— Мы домой когда собираемся?

С учётом того, что мы изначально собирались просто на другую сторону горы прогуляться, что-то мне подсказывало, что мы загулялись. Да и времени осталось мало, к экзамену стоило начать готовиться снова, раз уж я прервалась почти на неделю.

— Да хоть сейчас, — отмахнулся Бай Шань, и я просто пожала плечами: сейчас так сейчас. А потом Бай Шань призвал меч, и мне снова захотелось его прибить от осознания того, что четыре дня таскания по буеракам и оврагам на самом деле не входили в список жизненно необходимых действий.

По возвращению оказалось, что шансы, что нас обоих отправят к праотцам, были высоки. Сяо Ма был зол. И на его стороне были мыши, куст и осёл. В общем, я снова неожиданно почувствовала себя нерадивой девчонкой, которая в попытках тихонько зайти домой после ночного кутежа перебудила весь и без того не спящий дом. Мы изображали раскаяние, но нам не верили. Приходилось изображать активнее. Хотя мне даже не приходилось, я действительно раскаивалась в том, что повелась на предложение Бай Шаня — мальчишка за нас волновался, мы пропали почти на неделю, а то и больше, не предупредив. Немного помолчав, Сяо Ма вздохнул и махнул рукой:

— Ужинать-то будете?

— Да! — первым подскочил Бай Шань. Вот уж кто никогда не откажется от ужина, впрочем, я тоже, потому что приключения приключениями, а обед по расписанию.

— А еще раз не предупредите, что уходите, и это будет последний раз, когда я вас кормлю! — мстительно заявил мальчишка.

— Я твой учитель, — возмущённо взвился Бай Шань.

— Церемонии не было, — ехидно заметил Сяо Ма, отчего Бай Шань запыхтел как паровоз и попытался испепелить ребёнка взглядом. Получилось так себе, потому что за прошедшее время пиетет перед мечником у моего подопечного подрастерялся, посчитав того ещё одним ребёнком у себя на попечении. Первым, разумеется, была я.

Зарубочку, правда, Бай Шань сделал: то ли провести церемонию и получить официального ученика, то ли потом отомстить за отсутствие пиетета. В чём-то Бай Шань был ещё большим ребёнком, чем Сяо Ма.

На ужин оказались пельмешки, рис с яйцом и острая рыба на пару. Вкусно. Давно я рыбку не ела. Глядя на то, как я с удовольствием ем рыбу, Сяо Ма передвинул блюдо ко мне поближе, несмотря на недовольное пыхтение Бай Шаня. Я провокационно улыбнулась и демонстративно съела ещё кусочек. Так, я живу возле реки, а уху ни разу не готовила. Кажется, надо исправить это упущение.

— Госпожа Лу Шиань, у вас такое выражение лица, словно вы опять что-то задумали?

— Да как я могла, — отмахнулась я.

— Это будет вкусно? — заинтересовался Бай Шань.

— Да без понятия, — призналась я. — Тем более непонятно, где картошку брать. Опять.

— Я найду, ты только скажи, что это, — загорелся Бай Шань.

Пришлось объяснять, чуть ли не на пальцах показывать. Над этим мыши ржали чуть ли не в голос, осёл ушами глаза прикрывал, а Сяо Ма только вздыхал. Ну да, я люблю картошку. Из неё сколько всего приготовить можно! А в этом мире она чуть ли не штуками мне попадается. Не сумев сходу описать, что за овощ мне нужен, я наконец вспомнила:

— В прошлый раз мне её желтоглазый продал…

— Под внушением! — возмутился Сяо Ма, перебивая.

Бай Шань как-то странно хмыкнул, кивнул и заявил:

— Кажется, понял. Поищу.

Ура! У меня будет картошка.

На следующий день я вернула себя в привычное расписание: формы, алхимия, каллиграфия, вышивка — бесконечная учёба, но меня всё ещё не оставляла идея приготовления чего-то покрепче. Поэтому, пока Бай Шань опять куда-то испарился (надеюсь, всё-таки за моей картошкой, а не за новыми приключениями), спросила у Сяо Ма. Вот только мальчишку мой вопрос «где можно купить рисовую водку» буквально поверг в истерику. У него руки задрожали, а в глазах поселился первобытный ужас. На лбу выступил мелкий пот, и сильно сбилось дыхание — он дышал часто и неглубоко, как будто задыхался. Сейчас передо мной вместо уверенного, спокойного мальчишки, который готов дать отпор всем и вся, стоял снова тот оборвыш, которого избивал отец, а он просто свернулся клубочком и ждёт, когда всё закончится.

— Вы же… Вам зачем, госпожа Лу Шиань? Вам не нужно, правда… Не надо, правда…

У него дрожал голос и срывался. Я не сразу поняла, в какой ужас его поверг мой вопрос. В его жизни алкоголь был только катализатором проблем, побоев и страданий. Я чертыхнулась про себя и, поддавшись порыву, обняла всхлипнувшего мальчишку, поглаживая по голове. И он сорвался в плач — горький, безысходный. Разговор продолжим, когда он успокоится.

Всхлипывать мальчишка перестал не скоро, а я просто оставалась рядом, поглаживая его по спине. Когда всхлипы прекратились, Сяо Ма настороженно посмотрел на меня, вытирая раскрасневшиеся глаза рукавом рубашки.

— У тебя глаза красные, как у кролика, — вздохнула я. Сяо Ма осторожно выдохнул — не знаю, что он там придумал в своей голове, но ругать его за срыв я, естественно, не собиралась. Даже хорошо, наверно, что он сорвался, есть шанс, что душевная болячка зарастёт потихоньку. — Что там надо делать, чтобы опухоль с глаз снять?

— Тёплое яйцо покатать, — всхлипывающим голосом пробормотал мальчишка, а я потрепала его по волосам и пошла искать, где там у нас яйца. Неожиданно нашла.

— Вас пока не было, я пару курочек купил, — раздался за спиной смущённый голос Сяо Ма. — Вы яйца любите. Так что…

На душе разлилась странная теплота. Какой же он у меня заботливый.

Пока он катал по глазам тёплое яйцо, я объясняла, зачем мне алкоголь. В общем и целом всё укладывалось в одну фразу:

— Для алхимических экспериментов. Я то ли где-то слышала, то ли читала, что алкогольные настойки могут сильнее раскрыть свойства ингредиентов. Если водка крепкая, то она хорошо может растворить в себе некоторые ингредиенты, которые сложно поддаются обработке.

По глазам мальчишки было понятно, что он мне не слишком верит. Но даже в этом случае он принялся рассказывать, что знал. Хотя было видно, что ему эта затея ой как не нравится.

— Отец у тётки Вэнь покупал своё. Оно дешёвое, в пару медяков обойдётся. У неё вся рвань портовая закупалась. На хорошее дорогое вино-то денег не хватало. Даже в не самом приличном трактире, где его разбавляли, всё равно дорого выходило. А у совсем неприличных — у той же тётки Вэнь — закупались, но перепродавали втридорога. Я куплю, нечего вам там делать. А то ещё продаст вас старуха в цветочный дом, она может, про неё не такое говорят.

Я кивнула: связываться с непонятными элементами я не собиралась. Пока мне было просто интересно.

Откладывать покупку в долгий ящик Сяо Ма не стал и уже утром с хмурым видом притащил мне глиняный кувшин, из которого разило сивухой так, что глаза слезились. Тут не то что о многоступенчатой очистке, тут просто о правильно сваренном алкоголе речи не шло. Это употреблять внутрь опасно для здоровья!

— Интересно, а много народу от вот этого пойла померло? — пробормотала я, и мне неожиданно ответили.

— Много, — откликнулся Сяо Ма. — Я надеялся, что мой тоже помрёт сам, а он здоровый как бык, ничего ему не делалось.

— И ее не посадили? — удивилась я, и Сяо Ма изумился в ответ:

— А за что? Да и если б было за что. Тётка Вэнь начальнику доков заносит подарки разные, он её ценит, даже младшую дочь пятой наложницей взял.

Действительно, а за что. Не думаю, что здесь были какие-то стандарты изготовления алкоголя. Да и вряд ли дебошир будет жаловаться на своего поставщика, им бы шары залить — и ладно. А если помрёт такая пьянь, то не факт, что семье от этого не станет легче. А уж если есть крыша, то и подавно не найдут состава преступления, даже если искать будут.

Пить такую гадость, разумеется, нельзя. Настаивать на ней — тоже. Тут примеси и осадки невооружённым глазом видны. Интересно, а очистить это можно? Скорее всего да, очищали же как-то алкоголь. В голове крутилось что-то про самогонный аппарат и перегонный куб. Поверх накладывалась полузабытая и от того ещё более странная картинка из учебника по химии, где из колбочки с трубочкой капала какая-то жидкость.

В общем, как обычно: ничего не понятно, но очень интересно. Так, а без трубки можно? Наверно, да. Чисто в теории: если снизу жидкость нагревается, то она испаряется. Спирт испаряется довольно быстро, а всё, кроме спирта, либо медленнее, либо испаряется плохо. Вот только если ничем не закрыть, спирт у меня просто испарится, а мне это не надо. Следовательно, что? Следовательно, надо закрыть крышкой. Её, кстати, дополнительно охладить неплохо вроде. А потом? Опять в смесь сивушных масел капать? В памяти упорно крутилось, что для процесса нужно ещё что-то под названием «змеевик», но что это, для чего надо и куда приспособить — я не понимала, хоть убей. Иногда мелькали образы из старого советского фильма — то ли «Приключения Шурика», то ли «Самогонщики», — где чистый спирт капал из какого-то краника. Краника тоже не было. Мелькнула мысль: «ой всё, на кой мне это надо». Мелькнула и пропала. Так, а если в котелок поставить чашку и закрыть крышкой? Самый простой вариант. Мда, зря я не слушала, что там дед Макар вещал про приготовление самогона, он нам, тогдашним студентам, целую лекцию часа на полтора задвинул. Парни-то слушали с интересом, а я с кошкой играла, потому что не пила и не интересовалась. Ну не нравился мне вкус алкоголя. Вот кто бы знал, что в жизни пригодится. Угу, почему-то в школе в качестве мотивации к изучению физики, химии и механики не используют, что всё это может понадобиться, если вы вдруг окажетесь в средневековье — и неважно, какое средневековье это будет. Ладно, попробуем нахимичить что есть, потом, может, поймём механику процесса и будем дорабатывать технологию. Ну или не будем, по обстоятельствам.

Домашние ошалелыми глазами смотрели на попытку соорудить перегонный куб из подручных средств. Мыши о чём-то между собой перепискивались и, кажется, собирались искать мне психиатра, который мог бы остановить поток бурной деятельности. Фиг им, психиатров в этом мире ещё не изобрели, как и палаты с мягкими стенами. Сяо Ма просто закатывал глаза, когда я пыталась установить в первом попавшемся горшке конструкцию с чашкой, ну и подбирала миску, которая будет крышкой — в неё будем заливать воду. Что-то там про охлаждение я всё-таки держала в голове.

— Может, вы лучше что-то из алхимического сварите? — страдальчески протянул Сяо Ма.

— А я что делаю? — отвлеклась я ненадолго. Миска, которую я пыталась приладить как крышку, выскользнула из рук и упала на пол. Треснула сразу. Мда…

— Тогда почему в горшке? У вас котёл есть? — вполне справедливо уточнил мальчишка.

— Котёл жалко, — призналась я. — Непонятно, что получится, а он у меня один. Так что рисковать не хочу.

— А горшок не жалко? — проворчал мальчишка, доставая откуда-то идеально подходящие миски, увидев, что я потянулась за следующей, показавшейся мне подходящей. — Вот, держите, а то вы в процессе подбора всю посуду переколотите.

— Горшок не жалко, — призналась я. — Глиняные дешевле алхимических.

И это не говоря уже о том, что в свободной продаже у того же дядюшки Ли я алхимических котлов не видела, и на аукционе они не выставлялись. Вдруг они вообще изготавливаются штучно и на заказ? Будет проблематично найти новый, если с этим что-то случится.

— Ну, так-то да, — согласился мальчишка. Ещё б он не согласился: горшки мы покупали по десяток медяков за штуку. Простая керамика была действительно недорогой. К тому же практичный Сяо Ма предпочитал брать простенькие горшки да тарелки: глазировка есть — и уже хорошо, а узоры там разные и красивости — это баловство и не нужно. Мне в принципе было всё равно, Бай Шаню, похоже, тоже, по крайней мере, претензий к посуде он не высказывал, ел из того, что дали. Конструкцию перетащили поближе к колодцу, да и чтобы дома не вонять.

Ну, погнали! Я залила брагу в шаткую конструкцию, закрыла крышкой, налив колодезной ледяной воды, и зажгла под горшком духовный огонь для контроля. Через некоторое время в воздухе появился прогорклый запах гари и ацетона. И меня все бросили. Я тоже хотела бросить себя и эту идею, но мужественно сидела, обмахиваясь веером, пытаясь разогнать сивушный дух, и меняла воду в чаше на холодную. В какой-то момент эта резкая мерзейшая вонь исчезла. К этому времени мне уже притащили шезлонг, книжку по алхимии и снова оставили в покое. Сяо Ма принципиально не хотел связываться с алкоголем, и я его понимала, а у остальных лапки.

Несколько часов спустя, когда начало пахнуть уже сожжённым кувшином, я плюнула, погасила духовный огонь и оставила всю конструкцию остывать. К этому моменту мне казалось, что я вся провоняла сивушными маслами и мне была нужна ванна!

Выйдя из ванной, я обратила внимание на бутылёк, который стоял на столе. Спирта там было не то чтобы сильно много. И он всё равно оставался мутноватым, с какими-то вкраплениями, совершенно не похожий на тот кристально чистый, прозрачный как вода, который я помнила. Впрочем, и откровенной сивухой уже не тянуло, хотя пить его я бы пока не решилась. Думаю, если провести процесс очистки ещё пару раз, результат, конечно, будет лучше, но и конечного продукта станет меньше.

Я растерянно покрутила в руках бутылочку и прикинула, что делать дальше. В принципе, спирт мне нужен для экспериментов: в конце концов, это универсальный растворитель, взаимодействует со множеством веществ, настойки лечебных трав на спирту вроде дают лучший эффект. Это то, что я помнила, и раз это работало в моём мире, возможно, в этом работает так же. Мне сейчас сильно не хватало чего-то вроде алхимической Википедии, или лучше Гугла: задаёшь вопрос «с какими алхимическими ингредиентами лучше всего взаимодействует спирт?» — и получаешь результат. Ладно, будем двигаться потихоньку. Вопрос в том, что для экспериментов этого бутылька явно мало, нужно больше браги и нормальный перегонный куб. По поводу перегона, наверное, можно расспросить дядюшку Ли — наверняка у него есть связи среди торговцев, и он может узнать, нет ли подобной штуки у кого-нибудь в продаже. Хотя как я буду описывать перегонный куб, не представляю.

На сегодня эксперименты с алкоголем я решила отложить. К тому же мне стоило позаботиться о большем количестве сырья. Всё время закупать его через тётку Вэнь — так себе идея. Во-первых, есть шанс, что стоимость возрастёт, а во-вторых, в городе многие знают, что я купила сивуху. Если Сяо Ма будет покупать алкоголь, не пойдут ли слухи, что я алкоголь употребляю? Не хотелось создавать себе подобную репутацию.

Кстати, а как вообще происходит процесс брожения? И можно ли получить брагу самостоятельно? Если я правильно помню, то например, виноград топчут ногами, и вроде бы даже немытый. Видела нечто подобное в одном из фильмов. Осталось вспомнить, что делать дальше. Вроде нужен сахар. С рафинированным сахаром в этом мире будет проблема, так что, надеюсь, можно заменить мёдом. Впрочем я, как обычно, пытаюсь объять необъятное и ухватиться за всё сразу. Ладно, как-нибудь да разберусь, потом ещё и Бай Шань обещал подсказать, точнее, принести попробовать вино. А там авось кривая вывезет.

Отложив бутылочку, я села за учёбу. В одной из книг, доставшихся мне от старого владельца дома, я нашла информацию об устройстве алхимических котлов. Разумеется, всё традиционно упиралось в стихии, а точнее, в традиционную концепцию пяти стихий у-син и инь-ян, что мне всё равно ещё было непонятно, ну считая того, что кроме четырёх основных стихийных элементов есть ещё один — металл. Интересно было другое: помимо описаний разных материалов, из которых изготавливались алхимические котлы, и общего устройства, рассматривая картинки, я обратила внимание на такие же овальные вставки, как и на моём котле. Как оказалось, туда крепятся камни. Не духовные, которые используют как деньги, а другие, которые служат проводниками и усилителями, придавая сваренным с такими усилителями эликсирам и пилюлям дополнительные свойства. Например, зелёный камень Цуй Ши может преобразовывать ци алхимика в ци нужного типа, что позволяет готовить эликсиры, подходящие для практиков с определёнными духовными корнями. Я повздыхала над картинкой, облизываясь, потому что это, судя по описанию, инструмент продвинутого уровня, ещё раз повздыхала — «хочу, хочу, хочу», — а потом неожиданно вспомнила, что нечто подобное хотя бы по форме я купила у старого нищего. Осталось вспомнить, куда я его запихала.

Следующие полтора-два часа превратились в попытку найти случайно купленный камень, который совершенно, абсолютно никак не выделялся. Камень и камень. Естественно, не нашла. Была даже мысль: а не могла ли я его выбросить случайно? Приходилось признать, что могла.

Когда я уже была готова проклясть всё и вся, над ухом раздался вопросительный писк. У Фань, Цзао Фань и Ван Фань, сидя на подоконнике, недоумённо смотрели на меня, синхронно склонив мордочки вправо.

— Камень ищу, овальный такой, — сообщила я.

Мордочки склонились влево. В глазах читалось: «Совсем с ума сошла хозяйка».

— Ничего, бывает. Мне ну очень нужно, — объяснила я. — Вот такой вот формы, — ткнула на выемку под котлом. — Купила где-то в городе. Не помню когда.

То ли Завтрак, то ли Обед тяжело вздохнул. А потом вся эта троица куда-то смылась, оставив меня посреди бардака. Ну вот, никакого уважения!

Пару раз чертыхнувшись, я выглянула в окно. Сяо Ма размахивал мечом, демонстративно не реагируя на шум из дома. Нет, вот даже немного обидно стало. Впрочем, перед уходом Бай Шань показал Сяо Ма пару связок помимо шагов и простого махания тяжёлой железякой. Разумеется, ко всему этому прилагался обязательный комплекс на растяжку и на силу. Например, ему надо до города минимум три раза в день сбегать с утяжелением в виде двух вёдер воды. Я пробовала было возмутиться, но мальчишка только кивнул. Кажется, он ещё до рассвета вставал, чтобы всё это выполнить. Я честно поражалась его работоспособности и тому, как быстро он прогрессировал. Мне бы так, — посетовала я и принялась убирать наведенный хаос. Кто бы знал, сколькими вещами я успела обзавестись! Блин, даже в этом мире самое сложное в процессе уборки — не начать перебирать вещи. Я с трудом стряхнула наваждение от рассматривания непонятно откуда взявшейся плетёной фигурки кузнечика и решительно запихнула всё в сундук: потом разберу. А вообще было бы неплохо нормальным шкафом обзавестись и развесить вещи на аккуратных плечиках. Точно! Я приложила руку к стене дома и медленно принялась сливать ци. Жрал дом много, но я хотела гардеробную, ну или хотя бы шкаф. Самое сложное было держать в голове то, как должен выглядеть хотя бы примерно этот самый шкаф. Ци утекало как песок сквозь пальцы, голова начинала кружиться, и к горлу подкатывал неприятный ком. Я уже почти смирилась с тем, что шкаф оказался дому не под силу, как раздался неприятный скрип, дом ощутимо тряхнуло — верный признак того, что процесс пошёл. Потом ещё раз и ещё. Из-под пола раздался матерный писк. В комнату заглянул любопытный осёл и ткнул меня мордой. Я едва не сползла по стеночке, и то лишь потому, что держалась за неё. Всё-таки выпило ци у меня прилично. Эх, хочу второй или третий уровень, или как там они правильно называются.

А ведь это сто процентов на экзамене будет, а я всё в голове уложить не могу: кто там куда прорывается и сколько всего ступеней у каждого этапа. Ладно, пойдём посмотрим, что там насоздавалось.

Опираясь на осла, я заглянула в спальню, которая обзавелась резной ширмой, за которой открывался вход в глухую комнату без окон. Лишь через слуховое отверстие почти под потолком прорывался тонкий луч света. И да, эта комната хоть и не являлась шкафом, очень напоминала современную гардеробную — по крайней мере, вешалки и куда эти плечики вешать, были.

Отлично! Кажется, у меня появилась вполне приемлемая причина отвлечься от подготовки к экзамену и заняться официально полезным делом — сортировкой собственных вещей! Осуждающий взгляд осла я решила проигнорировать!

Вот только долго отлынивать было нельзя, да и вещи, которые нуждались в перемещении, закончились неожиданно. Вот как так-то? Ещё недавно они полкомнаты занимали, а теперь едва-едва гардеробную заполнили. По внутренним ощущениям я на это не больше пятнадцати минут потратила. Эх.

Тяжко вздохнув, я вернулась к своим бумагам, на которых демонстративно лежал тот самый невзрачный камень, который я искала. Я вот даже ругаться не буду — сил нет. Но на этих пушистых воришек когда-нибудь капкан поставлю! Вот ей богу! И не посмотрю на то, что они огород пропалывают!

Отойдя от праведного негодования, я переключилась на камень. Мало того что невзрачный, так ещё и грязный, вымазанный в глине и ещё чем-то. Надеюсь, это просто другой тип грязи. Ладно, будем отмывать.

Я три таза сменила, пока отмывала его! Да у меня сам Сяо Ма чище был, когда я его к себе забрала! Но по итогу у меня на руках имелся мутный камень, в котором с некоторым упорством можно рассмотреть что-то вроде жёлтых вкраплений. Интересно, если его отполировать, будет ярче? Ладно, пока оставим этот вопрос. В крайнем случае тряпочкой со спиртом натрём. Кстати… а ведь спирт у меня есть! Пусть послужит чему-то полезному!

Тряпку взяла на кухне, надеюсь, Сяо Ма возмущаться не будет. Налив на неё немного спирта, поморщилась от запаха — всё же стоит ещё пару раз перегнать, для большей чистоты, — и принялась дочищать камень. Эффект был, словно по краске провели растворителем. Я даже перепугалась, когда из-под тряпки посыпались какие-то комки и хлопья. Я торопливо ополоснула камень в воде и увидела, что там, где я провела тряпкой, свет проявился ярче. Ладно, будем пробовать дальше.

— Вы ужинать будете? — заглянул ко мне Сяо Ма. — Или так и будете возиться со своей вонючей водой?

Я только фыркнула и отложила камень, который уже почти не напоминал невзрачный голыш. Под плёнкой, которую я не смогла убрать во время первой попытки его очистить и которая растворилась от спирта, оказался матово-жёлтый, местами даже янтарный оттенок. Мою покупку сейчас вполне можно было оправлять и носить как драгоценное украшение. Впрочем, я, может быть, так и сделаю, если ошибусь и этот камень не «Шань гэнь ши» — Корень горы, один из самых часто встречающихся усилителей для алхимического котла. Кажется, у меня таки появилась новая игрушка для экспериментов.

— Буду, — откликнулась я на ожидающий взгляд Сяо Ма: сложно было проигнорировать намекающее бурление желудка. Почему-то всегда после полного опустошения запаса ци хотелось есть или спать. — А на ужин у нас сегодня что?

— Тофу и курица тушёная, — фыркнул мальчишка. Кажется, у кого-то переходный возраст начался. Ну и ладно, мальчишкам положено быть такими. А с учётом того, как вкусно готовит Сяо Ма, он может сколько угодно на меня фыркать, лишь бы ужин приготовил.

Когда мы расселись, Сяо Ма, отвлекшись от ужина, заметил:

— Вы пока гуляли неизвестно где, к вам посыльный от торговца Ли забегал.

Я отвлеклась от пережёвывания курицы и склонила голову набок. Кажется, дядюшка распродал небольшие запасы моей вышивки, и ему требовалось пополнение. Вот только ни одной готовой вышивки у меня не было — некогда было, а вышивала я сейчас крупное полотно, хотела Бай Шаню подарок сделать. Обычно я вышивала многоцветные картины, но тут решила заморочиться, вышивая синим по синему, глаза болели страшно, но то, что получалось, мне нравилось: две скрещённых клинка, точнее их рукояти и часть лезвия, остальное исчезало в фоне. На спине оно было почти незаметно, но добавление тонкой серебряной нити к тысяче оттенков синего делали вышивку, на мой взгляд, очень даже изящной. Осталось понять, получится ли это просто вышивка или всё-таки артефактная.

— Зайду завтра к дядюшке, — пообещала я, возвращаясь к разговору. Даже в отсутствии вышивки стоило проявить уважение и почтительность. В конце концов, дядюшка Ли действительно сильно мне помог. К тому же мне не хотелось терять такого покровителя. Даже если когда-нибудь — а я очень сильно на это надеюсь — я перерасту этот небольшой городок, хорошие отношения с торговцем Ли я планирую поддерживать. Нельзя быть неблагодарной. В конце концов, доброе слово и кошке приятно.

К торговцу Ли, как и планировала, я отправилась на следующий день. Решила не откладывать это дело в долгий ящик. Город уже поуспокоился, и моё появление не вызывало такого ажиотажа. Кажется, я уже перестала быть его героиней. Обидно, досадно, ну да ладно.

Любимый дядюшка встретил меня в своём магазине крайне задумчивый и чем-то озабоченный. Неужели прибыль снизилась? Иначе что ещё могло беспокоить торговца?

— Явилась, — нахмурился дядюшка, пребывающий не в самом благодушном настроении. Что ж бывает.

— Я была занята, — отмахнулась я, решив не заострять внимания ни на визите на аукцион, ни на продаже своих алхимических поделок так сказать налево, мимо кассы.

— Знаю, — нахмурился он. — Твой слуга рассказал. Не стоит тебе так сильно сближаться с непонятными практиками. Может, он тот самый, кого искали ученики Фу Дай?

Я решила не отвечать, раз уж дядюшка решил поиграть в старшего — пусть играет. Я всё равно останусь при своём мнении. Да и выгнать Бай Шаня будет сложно, даже если я этого захочу.

— Несколько дней назад ко мне наведывались ученики секты У Син Тан для проверки: нет ли у меня случайно товаров незарегистрированных алхимиков.

— И у вас их, разумеется, не нашли, — кивнула я головой. — В конце концов, вы, дядюшка Ли, ведёте свои дела честно, в соответствии с правилами и законами.

Ещё бы они оказались — подозреваю, старый прохвост о визите контролирующего органа узнал в тот самый момент, когда было принято решение навестить его с проверкой. Дядюшка кивнул:

— Разумеется, не нашли. Но они ещё придут. Обязательно. Меньше всего их устраивает, что кто-то продаёт что-то в обход секты.

Я насторожилась:

— А если я получу статус, мне в их секту что-то придётся отдавать?

— Не знаю, — признался дядюшка Ли. — Как ты понимаешь, у меня никогда не было раньше стабильных поставщиков-алхимиков. Однако то, что ты хочешь получить подобный статус, уже известно в определённых кругах. Я спрашивал у одного из своих знакомых: нельзя ли выписать тебе рекомендательное письмо для прохождения экзамена. Так вот, получить это письмо тебе будет крайне сложно. Мне, конечно, ничего не ответили и даже не отказали, но поверь старому торговцу: умение читать между строк — полезное дело.

— В секте Фу Дай не заинтересованы в том, чтобы я сдала экзамен? — переспросила я, просто так, для поддержания беседы, прекрасно понимая, какой ответ получу, и не слишком ошиблась в своих предположениях.

— Не заинтересованы, — вздохнул дядюшка. — И сделают всё, что в их силах и не выходит за пределы разумного, чтобы тебе помешать.

Не то чтобы я была сильно удивлена. Нечто подобное я даже ожидала. Но всё равно было чертовски обидно. В конце концов, это же не я первая начала. Осталось понять, что входит в их силы и пределы разумного. Что-то мне подсказывало, что сами они, чтобы убить меня, не явятся, просто потому, что станут первыми подозреваемыми. А что они тогда могут? В голову, как назло, ничего не приходило.

Кстати, следовало уточнить ещё один вопрос:

— А что насчёт вышивки? Её теперь тоже продавать нельзя?

— А вышивку можно, — усмехнулся торговец Ли. — Я бы даже сказал, на неё сейчас ажиотажный спрос. За твоими ленточками уже пара девушек из ближайших сект прилетали. Слухи, сама знаешь, быстро разносятся. А у тебя теперь есть некоторая репутация — смутьянки и нахалки, правда, но это тоже репутация. К тому же «смутьянка» и «нахалка» в разных устах звучат по-разному.

Я понимающе покивала. Думаю, молодёжь не откажется от артефактного чего-нибудь из рук человека, который поставил на место самого патриарха секты Фу Дай, не будучи практиком высокого уровня. Про то, что мне оказали силовую поддержку в конце, многие, скорее всего, просто забывают.

— Да и алхимию неси.

Я удивлённо посмотрела на дядюшку. Он тяжело вздохнул и сказал, снисходя до объяснения.

— На продажу я её, естественно, выставлять не буду. А вот что я держу, так сказать, для личного пользования, У Син Тан не касается. Да и продавать я не собираюсь непонятно что. А вот передать в дар для анализа и экспериментов алхимикам заинтересованной и уважаемой секты могу, разумеется, не за деньги, разумеется, безвозмездно. В знак большого уважения.

Я тихо хихикнула про себя. «Безвозмездно» в устах дяди было «совсем не даром». Подозреваю, в ответ он получит подарок примерно такой же стоимости. А так как это не продажа, придраться будет сложновато. Ладно, принесём любимому дяде в знак дочерней почтительности пару пилюль.

— Твои поделки многим любопытны.

— Даже несмотря на побочки? — удивилась я.

— Ты не поверишь, — вздохнул дядюшка. — Иной раз интересны именно побочки, потому что, как я понял, они действуют.

На мой вопрос про перегонный куб торговец Ли только покачал головой и сказал, что такого не встречал даже среди виноделов, правда, посоветовал обратиться к парфюмерам. Возможно, у них есть что-то подобное, так как сам он подобным не занимался, да и не особо интересовался, так что точно сказать не может. Он, конечно, поспрашивает у знакомых, но тут как с защитным артефактом: быстрого результата ожидать не стоит.

В нашем городе была только одна парфюмерная лавка, которая удовлетворяла практически все слои состоятельного населения. Всё-таки аромамасла и духи — это предмет роскоши, который обычным людям не по карману. У меня была всё-таки надежда, что у них найдётся нечто подобное, но на мой вопрос продавец сделал круглые глаза и признался, что весь свой товар они закупают у проверенных продавцов и сами ничего не производят. Слишком сложный цикл производства, им заниматься подобным просто невыгодно: разрабатывать свои ароматы и изготавливать их на ограниченный круг потребителей. Технически, конечно, можно было выйти и на более широкую аудиторию, экспортируя свои собственные духи, но как я поняла, наш регион не славился не то что какими-нибудь редкими цветами типа хрустального жасмина, но и просто с цветами было сложно: в промышленных масштабах их у нас не выращивали. Так что нежелание связываться с собственным производством владельца небольшой лавки было понятно: действительно, производство чего-то своего — вещь дорогая, и не факт, что вложения окупятся, а доставка и реклама в этом мире не так развиты, как в моём прошлом. Ладно, поищем в другом месте.

Когда я уже собиралась возвращаться домой, меня остановила группа тётушек с такими ласковыми улыбками, что сразу стало понятно: сейчас будут говорить гадости и неприятные вещи.

— Доброе утро, госпожа Лу Шиань, — пропели тётушки синхронно. Репетировали, что ли? Я же мучительно пыталась вспомнить, кто же здесь передо мной стоит, и понимала, что даже не представляю, кто они и когда мы успели пересечься.

— Ваш слуга покупал алкоголь у тётки Вэнь, — сообщили мне опять же хором. Я растерянно посмотрела на тётушек, находясь несколько в шоке от того, как быстро расходятся новости и сплетни. А ещё меня занимал вопрос, который я, естественно, не озвучивала: «А почему это вас волнует?» И пока я раздумывала над адекватным ответом, мне посоветовали:

— Кажется, вам стоит поискать другого слугу, ведь… — и началось перечисление, наверное, всех его прегрешений, мнимых и реальных. И с тётушками-то он груб, и деньги тратит, как воду льёт (это они точно про Сяо Ма? который за лишнюю копейку удавится?), и вообще надо как-то заканчивать этот балаган.

— А вот мой племянник… — начала одна, но я поспешила перебить, пока всё не зашло так далеко, что я обзаведусь ещё одним слугой.

— Ну да, я в курсе, — призналась я. — Мне нужно было для алхимических экспериментов. Я послала его за покупками.

Кумушки растерянно переглянулись. Кажется, они такого не ожидали. Если так подумать, Сяо Ма у меня действительно находится как у Христа за пазухой. Как это выглядит со стороны: богатая дурочка выкупила мальчишку, откормила, приодела, грамоте учит (это, скорей всего, не секрет), деньги даёт (ну не свои же он тратит). Измождённым тяжёлой работой он явно не выглядит, да и вытянулся сильно за то время, что при мне. Как пить дать, одурачил богатую сиротку. А ведь это они ещё не знают, что Сяо Ма учится владению мечом, что в нынешних условиях наравне с грамотой ого-го какой социальный лифт.

Кажется, любезные тётушки решили, что раз у меня слуга пользуется такой свободой — было бы неплохо отправить своих родных вместо какого-то мальчишки под такие блага. Ссориться с городскими сплетницами, наверное, не следовало: я прекрасно понимаю, какими ужасными могут быть последствия. Хотя мне было ещё немного сложно принять тот факт, что репутация здесь играет очень важную роль, но портить её я не собиралась. Поэтому всё, что мне оставалось, — покивать головой, пообещать обратить внимание на воспитание своего слуги (интересно, кто из нас кого воспитывать-то будет?) и поскорее покинуть поле боя. Раздражают эти кумушки знатно. Да кто они такие, чтобы влезать в мою жизнь? Но особенно-то и не возмутишься: стоит один раз сказать им что-нибудь обидное — и уже я буду главным врагом народа. Так что оставалось вежливо попрощаться и как можно быстрее уйти.

Плохое настроение принято заедать. Мороженого и просеко здесь нет, но есть другие вкусности, например лапша — универсальный продукт, который могли есть в таких вариациях, которые мне и в голову раньше бы не пришли. Заглянув в лапшичную, где я любила перекусить, заказала себе большую миску супа с яйцом, свининой и маринованными овощами. Ожидая заказ, обратила внимание на большую банку, стоящую на прилавке. В ней мариновался чеснок. Очень вкусная, как я помню, штука. Его подавали на отдельном блюдце практически к любому заказанному блюду. Я задумчиво наблюдала за ней, погружённая в мысли ни о чём. А потом крышка банки подпрыгнула — и у меня в голове что-то щёлкнуло. Я вспомнила, зачем-таки на бутылку надевали резиновую перчатку. Когда брага бродит, выделяется углекислый газ. Ему нужно куда-то выходить, и на перчатке делали дырочку. Именно через неё он и уходил. А судя по всему, эта банка имела что-то вроде этой самой перчатки. Я подошла ближе и принялась осматривать банку с чесноком. Так и есть. Конструкция, которая бросилась мне в глаза, — это блюдце, довольно глубокое, закрывающее горлышко банки, в которое была налита вода. Сверху оно накрывалось ещё одной крышкой, которая уходила в воду. И судя по подпрыгиванию, там был небольшой зазор для выхода углекислого газа. Углекислый газ уходил в воду, при этом вода не позволяла поступать кислороду. Процесс брожения шёл, но при этом овощи не портились, а мариновались. Это гениально. Кажется, у меня будет собственная брага. Мне была нужна эта банка. К тому же она была полупрозрачной, и в ней были видны кусочки чеснока.

— Тётушка, — обратилась я к торговке. — Сколько стоит эта банка?

— Чеснок стоит пару медяков, — ответили мне, торговка на меня едва глаза подняла, занимаясь какими-то своими делами, кажется, нарезая мою свинину.

— Нет, — я заискивающе улыбнулась и уточнила: — я хочу весь чеснок вместе с банкой.

Тётушка-хозяйка отвлеклась от шинкования капусты и недоуменно посмотрела на меня.

— Мне очень нравится эта банка и очень нравится ваш чеснок, — попыталась подластиться я, понимая, что звучит странно.

Тётушка тяжело вздохнула и показала один палец.

— Один таэль. Только для вас, госпожа Лу Шиань. Эта банка досталась мне ещё от прадеда, в ней ну уж очень хорошо получаются маринады.

Ну, один таэль у меня был. Оставалось надеяться, что Сяо Ма не сожрёт меня за бессмысленную покупку, потому что в последнее время деньги стремительно заканчивались.

Банка оказалась тяжёлой, может быть, потому, что её продали мне не просто так, а естественно вместе со всем содержимым, и выкидывать вкуснейший чеснок у меня рука не поднялась. Так что приходилось тащить на своём горбу. А осла я сегодня в город не взяла, потому что не собиралась ничего закупать, так зачем животину зазря таскать? Да и подвеска с хранилищем, которую мне подарил Бай Шань, осталась дома, просто потому, что мне было лень перестегивать её с одного пояса на другой. К тому же я ещё не разобралась с лежащей там паутиной. Надо бы достать и посмотреть, что можно сделать. Интересно, а я сумею её разделить на отдельные, так сказать, полотна и нити? Желательно без потери свойств?

Можно было сказать, что настроение у меня было крайне приподнятое: я нашла источник браги, я вкусно покушала, я убедилась, что мой источник денег всё ещё работает, и даже тётушки на фоне всего остального не испортили особо день. И всё бы хорошо, но… я никак не могла отделаться от чувства, что за мной следят. Когда я ощущала это в прошлый раз, это был Бай Шань. А сейчас? Причём чем дальше, тем более давящим становилось это чувство, словно холодной мокрой тряпкой по спине провели или ногтями скребли по стеклу. Единственное, что меня более-менее утешало, так это то, что никаких неправедных или демонических практиков в городе вроде не было, значит, можно считать, что всё спокойно. А это странное ощущение — всего лишь моя паранойя.

— Это вы ещё что притащили? — поинтересовался Сяо Ма, заканчивая выполнять связку и глядя на то, как я с трудом затаскиваю банку в дом.

— А что, не заметно? Не удержалась. Банка с маринованным чесноком.

— Нет, вы его, конечно, любите, — согласился Сяо Ма, отложив меч, вытеревшись и подходя ко мне, — но не до такой же степени, чтобы съесть всю банку.

Если бы он в этот момент не выудил из банки зубчик чеснока, я бы действительно подумала, что мне придётся есть его одной. Но нет, мелкий тоже был любителем ферментированных овощей. А вот чеснок, кстати, у него таким вкусным не получался.

— Ну, в принципе, ты прав. Вот только чеснок — это приятный бонус, а меня гораздо больше интересовала банка.

— И зачем она вам? — в голосе Сяо Ма появились подозрительные нотки.

— Буду пытаться гнать брагу, — посмеялась я.

— И вот не живётся вам спокойно, — вздохнул мальчишка. — У вас же экзамены на носу. И к тому же у нас есть такая банка.

— Да? — удивилась я, а потом смущённо фыркнула, когда Сяо Ма молча указал на такую же, но глиняную, стоявшую у глухой стены кухни. — Ну и ладно. Но эта мне больше нравится, так что в любом случае, пока доем чеснок, пока банку освободим, тогда и возьмёмся за винное, — отмахнулась я. — А сейчас так и быть…

— Сядете за подготовку к экзамену? — заинтересовался мальчишка, убирая банку с чесноком на полку, предварительно утащив оттуда ещё пару зубчиков.

— Нет, разумеется, — отмахнулась я. — Сейчас будем опробовать новую игрушку для котла и варить новые пилюли.

Сяо Ма тяжело вздохнул:

— Вам бы отдельную лабораторию, а то опять взорвётся дом.

— Так я ж на улице экспериментировать буду, — возмутилась я. — Дом мне тоже жалко. Поэтому все непроверённые эликсиры и эксперименты — только на улице.

— Ну хоть это хорошо, — согласился Сяо Ма и, подняв меч, направился на улицу продолжать свою тренировку. Надеюсь, Бай Шань оценит и всё-таки сделает его формальным учеником.

А я пошла вычитывать, что можно приготовить из имеющихся ингредиентов с имеющимся у меня камнем.

После изучения нескольких вариантов я решила наконец-то попробовать подготовить отвар «Сань гоу тан» — «Отвар трёх зол», считающийся базовым и универсальным антидотом. Я на него давно косилась, но не рисковала, несмотря на общую простоту.

Первым ингредиентом шёл корень растения, которое в своём изначально нарисованном виде напоминало мне одуванчик; оно, собственно, и называлось Ян гун ин гэнь — «солнечный одуванчик». От привычного мне растения его отличало только то, что корень длиннее, мясистее и должен был мерцать на солнце золотистыми искорками. Чем больше искорок, тем свежее корень. Разумеется, в оригинальном виде, как он рос, я его ещё не видела — ну не рос он у меня в огороде, хотя надо было бы поискать семена на всякий случай. Зато у меня в запасе был высушенный корень, длиной почти в руку, с множеством отростков. По рецепту в отвар мог идти как свежий, так и высушенный, который предварительно необходимо было залить ледяной водой.

Самое сложное было найти подходящую миску, в которую можно впихнуть весь корень. Не нашла, в итоге замачивала в ведре, в котором воду таскали. Дальше в своих ящичках я нашла два листа Юэ чэ цянь е, похожего на бледно-зелёный подорожник, только прожилки серебристые. Самое удивительное — в ящичках сохранилась свежесть: судя по всему, тут работал тот же принцип, что и в сумке хранения. Как определить свежесть этого листа? Кажется, по запаху молока, если потереть. Потёрла — молоком пахло, не сильно, но и не едва-едва. Отлично. В котёл!

Ну а последний ингредиент — пепел сандала — даже искать не пришлось: ароматические палочки жглись в доме постоянно. Не столько затем, что было надо, сколько по привычке измерять время на них — нормальных часов здесь пока не изобрели. Ну ничего, я уже как-то привыкла.

Вот здесь мне и пригодились навыки резки. Замоченный корень одуванчика надо было нарезать кубиками. Лист «подорожника» измельчить, чтобы он пустил сок. Пепел перетереть с ложкой мёда. Рецепт не указывал, какого. Обойдёмся тем, что есть. А потом — начать собирать отвар.

Правда, прежде всего следовало прикрепить на котёл камень. Я долго думала, как это должно выглядеть, но всё оказалось гораздо проще: стоило приложить камень к выемке, и он встал как влитой. Возможно, камень крепился за счёт ци или просто очень хорошо подогнанной формы; вроде даже зазоров не было. О том, как я буду выковыривать камень обратно, я старалась не думать.

Разведя духовный огонь, я сглотнула, постаравшись унять сильно бьющееся сердце. Вроде уже не раз им пользовалась и даже по каноничным рецептам, а всё равно волнуюсь. Убедившись, что огонь горит, медленно направила ещё один поток ци в камень, который начал сиять золотистым оттенком — словно включили ночник с тёплым светом, едва заметно мерцающий. Кажется, всё работает. Имеющийся у меня камень должен был стабилизировать процесс варки «Сань гоу тан», который в оригинальном рецепте сильно бурлил и выплёскивался. Поэтому, несмотря на общую простоту ингредиентов, он рекомендовался к использованию уже опытными алхимиками, которые хорошо владели техникой Пин бо шу — стабилизации эликсиров, или имели в своём арсенале вот такие камни. Жаль, что про техники алхимиков мне пока ничего подробного не попадалось. А ведь они были. Эх, сложно быть самоучкой!

Основой отвара «Трёх зол» был мёд с пеплом — именно эта смесь первой закладывалась в котёл. Когда смесь начинала густеть, и появлялся запах жжёного мёда, надо было закладывать «подорожник». И вот здесь начинался процесс: начиналось бурление, на поверхности появлялись большие пузыри полупрозрачного золотистого оттенка, которые взрывались и расплескивались — точнее, должны были взрываться и расплёскиваться. Но когда первый, самый маленький пузырёк лопнул, камень, который я вставила в котёл, стал светиться ярче, и пузыри вместо огромных оставались маленькими. То есть отвар не бурлил и не кипел, а лишь слегка побулькивал.

Подорожник в меду и пепле надо было варить до того момента, как цвет варева изменится с грязно-зелёного на серебристый. У меня это заняло примерно две палочки благовоний, то есть чуть больше тридцати минут. И последними закидывались кубики одуванчика, порезанные и предварительно обсушенные. Несмотря на то, что это считалось отваром, ни капли воды туда не добавлялось. Масса, которая получилась в котле, была на удивление густой, совершенно не похожей на то, что должно было получиться. В конце концов, отвар должен был храниться в бутыльках и использоваться как базовое противоядие. Сделала ли я что-нибудь не так? Или надо просто дождаться конца?

Я осторожно докинула корень одуванчика и принялась наблюдать. Массу помешивать было не нужно — об этом особо сказано в рецепте. В густой массе кубики корня одуванчика стали ещё ярче, а потом медленно начали растворяться, сама же жидкость становилась всё менее вязкой. Кажется, процесс идёт правильно.

Наблюдать за этим было весьма медитативно. Ещё полчаса — и вместо мутной непонятной жижи в котле оказалась прозрачная золотистая субстанция, а вся муть и осадок остались на дне, отделённые какой-то полупрозрачной плёнкой. Будем считать — потенциальная подкормка для куста.

Совершенно неудивительным было то, что откуда-то из травы высунулись белые мордочки, таща за собой полупрозрачные бутылочки размером с мизинец.

— Ну что, будем разливать? Кого б отравить, чтобы опробовать — работает или нет?

Мыши резко шмыгнули куда-то в сторону.

Разумеется, я не собиралась никого травить, хотя реакция мышек мне показалась забавной.

После разлива отвара на дне горшка действительно оказался осадок, хотя никакой плёнки, которая мне изначально виделась, не было. Почудилось, что ли? Удивительно, что он не смешался с жидкостью, хотя в рецепте допускалось, что отвар будет мутным из-за нерастворившихся примесей. Судя по всему, это влияние камня, который не только стабилизировал, но и дополнительно очищал то, что варилось в котле. Надо будет ещё что-то попробовать, где допускалось наличие осадков, для дополнительной проверки. Так, а что делать с этой жижей? Я не очень представляла, но в крайнем случае можем подкормить куст. По крайней мере, туда и так сливались все неудачные эксперименты. Не то чтобы я это делала сознательно, просто в какой-то момент я поняла, что мыши решили: раз куст дуреет с алхимической прикормки, то они и будут его подкармливать. Моё мнение, естественно, не спрашивали. Ну а я особо и не возмущалась, так как у меня даже кактусы дохли. Я решила пустить вопрос с кустом на самотёк и, перелив остатки из котла в миску, направилась к кусту — будем подкармливать.

Увидев моё приближение, куст замахал листьями, словно пытался что-то показать. Ладно, детское любопытство надо поощрять. Мне приходилось постоянно держать в голове, что куст у меня напоминает трёхлетку. Один из крупных листьев ткнул куда-то в землю, очень гордясь. Я присмотрелась и осторожно погладила куст по цветку. Там, среди общей травы, едва заметно пробивался ещё один росток. И честно говоря, я была немножко в ужасе. Мне хватало одного разумного куста, два будет уже перебор. Но я даже мысли не допускала о том, что можно просто вырвать этот маленький росточек в ходе прополки. Ладно, что-нибудь да придумаем. К тому же Бай Шань вроде говорил, что такие кусты должны расти кучно. Так что пусть растут.

— Молодец, — похвалила я куст и подсыпала немного остатков пробивающемуся росточку, а остальные — уже своему весьма вымахавшему кусту. Ну, подозреваю, следующий сунувшийся к нам без разрешения может лишиться не только куска одеяния.

Кстати, интересно, а остальные знают? Я посмотрела на куст и уточнила:

— Ты только мне показал?

Куст закивал. На душе стало теплее, да и в целом появилось ощущение некоторой избранности: занимаются кустом мыши и Сяо Ма, а росточек первой показали мне. Приятно.

— Сяо Ма, — окликнула я, — иди сюда!

Однако первым прибежал осёл, ткнув меня мордой в спину: мол, с каких пор Сяо Ма у нас главный? Потом появились мыши, потом только уставший мальчишка.

— Смотрите, — я отодвинула траву, показывая росток. — У нашего куста появился младший брат.

Сяо Ма расплылся в улыбке. Кажется, ему тоже было приятно, что усилия по уходу за бывшей «картошкой» дали такие плоды. Мыши в некоторой растерянности рассматривали росток, а потом демонстративно отошли подальше. Кажется, они ещё помнили о том, как выросший куст пытался их сожрать, и опасались повторения. Куст обиженно прикрыл росток листьями.

— Да ладно вам, — попыталась успокоить я свою флору и фауну. — Маленькому объясним, что вас жрать нельзя.

Куст закивал, подтверждая мои слова. Мыши пошушукались и, кажется, сменили гнев на милость. Отлично, мир в нашем доме восстановлен. Можно и расходиться.

— Подкормку я вон в той миске оставила, — указала я мышам. Те запищали, с некоторым сомнением посмотрели на куст, а потом на меня. Ну да, я кусту и кусточку уже подсыпала. После чего пушистая троица подхватила миску и оттащила куда-то в подпол. Вот и нафига им столько алхимической дряни? Ладно, им виднее, как куст кормить. Может, действительно избыток подкормки вреден?

Некоторое время я раздумывала, чем ещё можно заняться. Варить ещё одно зелье не хотелось, да и сама подготовка к экзаменам вызывала у меня дикий стресс: сложно готовиться к тому, чего не понимаешь. Мне очень не хватало тестовых вариантов и полноценных нормальных учебников. Я хваталась то за одно, то за другое и осознавала, что не понимаю ничего. От этого накатывало желание заняться чем-нибудь другим помимо подготовки — а вот вообще чем угодно, лишь бы этим можно было оправдать то, что я не занята зубрёжкой древних книг. Ладно, помедитирую, что ли? Моим базовым способом медитации всё ещё оставалась техника дыхания. Удобно: в позу лотоса садиться не надо, можно обойтись хорошим шезлонгом.

А потом в процессе медитации до меня дошло. Тао Юань, с которым мы встречались — приятель Бай Шаня, — сказал, что в секте можно запросить материалы предыдущих экзаменов, и, как правило, в этом не отказывают. Точнее, второй и третий этап. Оставался первый, теоретический. И он мне представлялся самым проблемным. Разумеется, если я вылечу на первом этапе, я смогу пересдать через год, но вот будет ли у меня этот год — я не знала.

Нет, материалы я, конечно, запрошу, знать бы ещё как. Но что-то мне подсказывает, что нельзя просто прийти в секту и попросить: «Дайте мне их». Возможно, придётся писать официальный запрос. А будут ли они рассматривать такие запросы от самостоятельных алхимиков — кто их знает? Как обычно, придётся полагаться только на себя, точнее, на свои собственные знания и способность хоть как-то систематизировать информацию. Вот это меня ещё тоже сильно раздражало — её разобщённость. Вот есть ингредиент. Его можно использовать там-то, там-то. У него какие-то свойства. А следующий элемент с ним вообще не вяжется. Первый, например, растительный, а второй животный или минеральный. И всё это в одной каше, в одной книге. Голова пухла, мне очень была нужна таблица Менделеева по ингредиентам, их свойствам и особенностям. Вот только я себе размер этой таблицы не представляла, если буквально даже обычный рис может служить источником для создания пилюли.

Решив, что на сегодня с алхимией я закончила, я подумала, что неплохо будет разобраться, что там с паутиной. В голове не было ни одной здравой мысли на тему, как с ней работать, поэтому всё туда же — будем экспериментировать. А про ингредиенты и алхимию я так и быть, перед сном почитаю. Очень успокаивающее, убаюкивающее чтение, скажу я вам. И да, таблицу для ингредиентов я всё равно попробую составить. Надо бы только не забыть спуститься в город и закупиться бумагой. Ну, ещё неплохо бы продать пару-тройку эликсиров для пополнения финансового положения.

Думаю, дядюшке будут интересны несколько пузырьков с универсальным антидотом. Заодно уточню, как он вообще с сектами коммуницирует. Не просто же так выходит на улицу и кричит: «Приходите, люди дорогие, у меня новое поступление товара!» Так что у него явно есть способ связи и, возможно, даже с У Син Тан. А раз способ есть, это велик шанс, что он согласится помочь своей любимой племяннице сдать экзамены на алхимика. В конце концов, он тоже заинтересован в моей легализации. Правда, есть подозрение, что не так сильно, как бы хотелось. Ну ничего. Я девочка добрая, я всё прощаю и всегда надеюсь на лучшее в людях, например на жадность. В конце концов, возможность поставить на эликсир или пилюлю имя алхимика поднимает продажную цену. Закупочную, впрочем, тоже. Хотя я и не собиралась обдирать дядюшку как липку, в конце концов, он был ко мне добр и продолжает быть добрым. Осталось его в этом убедить. О, кстати, он, конечно, торговец, но, может быть, вариант какой-нибудь скрепочки и блокнотика ему всё-таки будет интересен.

В общем, пока я прокручивала в голове варианты разговора и все возможные аргументы от «я принесу вам немыслимое богатство» до «упасть на колени, обхватить ноги дядюшки и плакать, пока он не пойдёт мне навстречу», я умудрилась добраться до города. Решительно избегая соблазнов рынка (деньги неплохо бы поэкономить), я сразу направилась в лавку. И даже почти не удивилась, столкнувшись на пороге с мужчиной в дорогой одежде, который явно не казался обычным человеком. От него ощущалась этакая аура власти. А ещё он мне очень напоминал практиков. Взгляд, который меня одарил, был на удивление спокойным и равнодушным, словно я не стоила его внимания. Впрочем, о чём это я? Скорее всего, я действительно не стоила его внимания. Даже одна мысль о том, что ему пришлось прийти сюда ради меня, должна была быть абсурдной. Но где-то там, на задворках сознания, продолжала мелькать мысль, что он всё-таки по мою душу. Так что я была на сто процентов, ну ладно, процентов на девяносто уверена, что этот мужчина неопределённого возраста тоже практик. Кажется, Сяо Ма когда-то говорил, что практики в нашем городе не так уж и часты. Тогда что занесло-то сюда? Мёдом, что ли, намазано? Я тяжело вздохнула и постаралась мило улыбнуться, потому что когда на тебя смотрят в упор, это явно намекает на то, что ты человеку интересна. Впрочем, по счастью, знакомиться практик со мной не стал. Оставим этот милый момент на другой случай. Я морально готовилась к столкновению и препирательствам и была несколько ошарашена, когда мужчина, внимательно меня осмотрев, просто ушёл. Я почувствовала себя, как заядлый тусовщик, которого пригласили на отвальную вечеринку, он пришёл, а там все книжку читают.

Ну и ладно. Глупо обижаться на то, что с тобой не стали ссориться, напомнила я себе и зашла в лавку.

— Да что ж они сюда зачастили-то, как блудный сын в цветочный, — буквально моими словами вздохнул А-Фей.

— А это кто был? — поинтересовалась я.

Продавец одарил меня недовольным взглядом, но учитывая, что я источник проблем, так и быть — простим такую маленькую наглость.

— Да алхимики эти. Опять пришли. Спрашивали эликсиры от незарегистрированных недоучек.

Ну как знала, камень в мой огород. «Недоучку» я ему ещё припомню, даже несмотря на то, что это правда. Я мило улыбнулась:

— И разумеется, ничего не нашли, — подтвердила я добропорядочность дядюшки. — Как можно было подумать, что добропорядочный торговец чем попало торгует? Всем бы торговцам такую сознательность.

— Вот-вот, — подтвердил А-Фей, недовольно глядя на дверь. — Уж сколько раз проверяли, но нет, всё ходят и ходят. И ведь не покупают же ничего. А у нас столько всего есть! Вот буквально вчера привезли плащ Инь Е Пи, он даёт своему носителю стать невидимым почти для всех, а вот зеркало, которое показывает духов и призраков. Ведь много чего есть. Ленточки вон. Эх…

А-Фей показательно вздохнул, а я понимающе кивнула. По опыту общения с Бай Шанем я прекрасно знала, что практики обладают очень острым слухом, и не было бы ничего удивительного в том, чтобы мужчина, который только что вышел, мог стоять где-то и с интересом прислушиваться к нашей неспешной беседе. Вроде бы мелочь, а как раздражало!

Дядюшка встретил меня неласково, впрочем, я бы тоже не радовалась общению с проверяющими от сект. На столе стояла пиалка с недопитым чаем, и даже десерты, которые принято подавать гостям, убрать не успели — это я удачно, заодно и угощусь.

— Ну, чего пожаловала, нарушительница спокойствия?

Дядюшка покачал головой, глядя, как я утащила димсам с солёным утиным желтком и налила себе чая. Вот уж действительно — я в его лавке как дома.

— И чего ж тебя матушка-то замуж вовремя не выдала? Сколько бы проблем избежали.

Я усмехнулась и демонстративно села. Кажется, любимый дядюшка повторяется. Ну не выдали меня замуж и не выдали. Как говорится, что выросло, то выросло. Нет, матушка Вэнь в этом вообще не виновата, но об этом мы не будем.

— Я вам идею принесла. Точнее, даже несколько, — попробовала я порадовать старика, но судя по его прищуренным глазам, получилось так себе.

— Я не произвожу товары, — напомнил любимый дядюшка. — Я их продаю.

— И очень зря, — усмехнулась я. — Если однажды ваши поставщики вдруг сговорятся и не будут поставлять вам продукцию, вы просто разоритесь. А так хоть какое-то производство есть.

— И откуда ты такая умная взялась? — разозлился дядюшка. Злился он, впрочем, недолго. — Так чего пришла?

— Посоветоваться с вами хотела, — призналась я, перестав валять дурака. Умение понять, когда стоит остановиться в валянии дурака, — это самое главное. — Мне очень, очень нужны материалы экзаменов. Я знаю, что первый этап не публикуется и в широкий доступ не отправляется, но второй и третий можно запросить.

— И ты направилась ко мне? — покачал головой дядюшка Ли, поглаживая бороду и продолжая хмуриться.

— Разумеется. Вдруг ваши связи позволят получить подобное?

— Ты же понимаешь… — начал дядюшка, переключаясь на роль торговца.

— Всё я понимаю, — усмехнулась я. — «За деньги такое не купишь. Нужно что-то гораздо интереснее». Например, отрез паучьего шёлка.

Технически отреза паучьего шёлка у меня, конечно, не было. У меня была подвеска хранения с ним, точнее, так сказать, с исходным материалом. Оставался тот маленький момент, что я никогда раньше не обрабатывала паутину в шёлк и даже не представляла, как с ней работать. Но «авось» вывезет. «Авось» вообще часто работает. Так что я вселила себе надежду, что сработает и в этот раз.

А глаза у дядюшки заблестели. Кажется, я попала в точку.

— Звучит интересно, — признался дядюшка. — Но недостаточно, чтобы ввязываться в противостояние с сектами.

Я едва слышно цокнула языком: больше сильных карт у меня не было. Тогда придётся пойти ва-банк.

— Эксклюзивный поставщик вышитых вееров, — предложила я и внутренне поморщилась: нечто подобное я уже предлагала. Впрочем, все мои игрушки и так уходят дядюшке, ему грех жаловаться.

— Эксклюзивные права на то, что никогда не собираешься производить? — искренне возмутился дядюшка. Кажется, игрушек было маловато. Надо сегодня ещё сшить парочку: куст, например, или колобка. О, смешариков сошью — вдруг зайдут.

— Я не такая, — деланно возмутилась я.

— Это пока, — отрезал дядюшка. — Не меньше четырёх штук в год.

Обозначили мне одну из позиций торга. В принципе возможно, но тогда уж больно жирно получается с учётом игрушек — пожизненный эксклюзив. Попробуем уточниться:

— Эксклюзив на три года.

Двенадцать как-то выжать было плюс-минус возможно, чтобы выполнить договор, даже досрочно, просто передавая вышитое на реализацию.

— На шесть лет, — показал дядя.

— Ну, это грабёж! — возмутилась я.

— Это бизнес, — усмехнулся дядя. — Бизнес, милая. И увы, ничего личного.

«У… Капиталист проклятый», — подумала я про себя, а потом честно призналась дядюшке:

— Шесть лет слишком много. Может, мы в штуках посчитаем?

Торговец Ли внимательно посмотрел на меня, а потом кивнул:

— Двадцать четыре. Вышитых тобой лично. Четыре на паучьем шёлке, двадцать — так и быть, выберешь сама, на каком материале вышивать. Ну и ты же понимаешь… я отправлю запрос. Как на него ответят — я гарантировать не могу.

Я закусила губу. С одной стороны, мне хотелось какой-либо гарантии. С другой стороны, я прекрасно понимала, что для дядюшки Ли это уже потолок. Был вариант, конечно, попросить Бай Шаня, но я не хотела. Я ему доверяла, он был вхож в мой дом, но он уже и так слишком много мне помог. И ещё больше оказываться у него в долгу я не хотела, потому что понимала, что тогда наши отношения могут перерасти из плоскости «двое приятелей» или «почти равных партнёров» — а это я, конечно, сильно перегибала, в плоскость «начальник и подчинённый», а точнее «должник и его кредитор». И расплата за все услуги, которые он мне оказал, может стать неподъёмной. Вот только двадцать четыре веера — это не так уж и мало. Вышивка — дело тонкое, иногда крайне кропотливое. Будем резать осетра.

— Двенадцать, — решилась я. — Четыре на паучьем шёлке и восемь на чём придётся. Если я найду более качественную ткань, снижение количества вееров будем обсуждать отдельно.

Я уже была готова к тому, что меня пошлют тактично или не очень, и поэтому весьма удивилась следующей реплике:

— Умница, девочка, — похвалил меня торговец. — Всегда помни, что твоя доброта должна иметь пределы.

— Ваша вроде вообще никаких не имеет, — огрызнулась я.

— Это только тебе так кажется, — усмехнулся торговец.

Возвращаясь из города, я снова ощутила неприятный взгляд в спину. Дежавю, однако. Я зябко передёрнула плечами и обернулась, посмотрев туда, откуда по моим ощущениям, на меня смотрели. Ничего, как и ожидалось. Только деревья шелестят листвой, и какой-то неосторожный кролик выпрыгнул на дорогу. Был бы здесь Сяо Ма — был бы нам ужин, а так пусть живёт ушастый.

Может быть, это тот тип, которого я встретила у дядюшки? Почему-то мне казалось, что это не так. Слишком тот казался джентльменом. Почему-то мне не верилось, что именно этот практик опустится до слежки за девицей. Неприятное чувство буквально кричало в голос, что у меня очередные неприятности. Я ещё несколько раз оборачивалась, прислушивалась и понимала, что ничего не слышу и не вижу. Это настораживало ещё сильнее. В то, что у меня просто паранойя, я уже не верила. Кажется, надо ещё раз напомнить дядюшке, что мне необходим защитный артефакт, а то с присутствием Бай Шаня в моей жизни я несколько подрасслабилась. Да и самой, наверное, стоит немного больше внимания уделить овладению мечом: больше навыков — больше шанс на выживание. Разумеется, с той же старательностью, как Сяо Ма, я заниматься не буду, я это прекрасно понимала. Но хоть какой-то результат всё же лучше, чем отсутствие вообще какого бы то ни было. К тому же, если я не могу защитить себя собственными силами, стоит подумать о других вариантах. Например, о каких-нибудь ловушках. Невольно в голову приходили варианты, показанные в фильме «Один дома». Вот только мой дом меньше всего подходил для реализации придумок Кевина. Мне нужно что-то другое, не просто защитить дом, но и территорию вокруг. Почему-то в голове всплыли купюры, которые взорвались краской. Может, изобразить нечто подобное, только заменить краску на что-то посерьёзней? Интересный вариант. Надо обдумать его ещё немного, хотя бы понять, что именно можно использовать и не приведёт ли это к ещё большим проблемам, если вдруг какой-нибудь нарушитель частной собственности слегка испачкается и откинет копыта. Я искренне надеялась, что нет: благо в этом мире кто сильнее — тот и прав, и вообще, нет тела — нет дела. Любой ребёнок знает!

И да, если кто-то хочет прийти и пообщаться со мной, я практически всегда открыта к диалогу. А случай с Бай Шанем, когда он получил метлой по хребту, мы оставим за скобками — сам виноват, не надо было лезть под горячую руку. Тем более не надо было обижать куста и мышей. Они маленькие.

Когда я уже окончательно накрутила себя, из-за зарослей показалась крыша домика. Меня резко отпустило, словно повернули переключатель. Проблемы будем решать по мере поступления, а пока меня ждали, и мне были рады. Даже если одна конкретная ослиная морда делает вид, что ей всё равно.

Я честно собиралась почитать ещё немного книг по алхимии, пока Сяо Ма готовил обед, но подумала, что неплохо будет разобраться, что там с паутиной. Раз уж я пообещала любимому дядюшке вышивку на этом распроклятом паучьем шёлке. В голове не было ни одной здравой мысли на тему, как с ней работать, поэтому всё туда же — будем экспериментировать. А про ингредиенты и алхимию я, так и быть, перед сном почитаю. Очень успокаивающее, убаюкивающее чтение, скажу я вам. И да, таблицу для ингредиентов я всё равно попробую составить.

Достав из подвески хранения полотна паутины, я несколько поморщилась от её липкости. Вообще непонятно было, как она так спокойно доставалась из подвески именно теми полотнами, которыми я её собирала, и ведь не слиплась же в один ком. Липкость — это то, что мне не нравилось на момент сбора, не нравилось это и сейчас. Впрочем, нравится — не нравится, это дело десятое. Сейчас надо разобраться, как бы это убрать. Постирать, что ли? И если стирать, то чем? Некоторое время потупив, решила, что надо пробовать разные варианты. С трудом разделив паутину на три части, решительно утащила с кухни три больших миски, предварительно убедившись, что Сяо Ма всё ещё занят тренировками, и принялась за эксперименты.

Во-первых, спирт — натуральный растворитель. У меня его ещё, конечно, не так уж и много, чтобы залить всю отложенную под него паутину, значит, будем разбавлять водой, в соотношении на глаз, и так сойдёт. Залив первую партию водой, открыла бутылёк с перегнанным спиртом, немного поморщилась от запаха и собиралась немного накапать. То ли от того, что я слишком была сосредоточена на том, чтобы залить буквально пару капель, то ли ещё по какой-то причине — рука дрогнула, и в таз вылилось полфлакона. Ладно, будем считать, что так и было задумано.

Во второй таз залила воды и добавила мыльного корня, помешала и решила забыть на время. Оставалась третья часть, и её я собиралась сварить в алхимическом котле. Из тех описаний, которые я читала, паутину можно было отнести к субстанциям с сильной энергией инь, то есть для баланса мне нужно что-то с энергией ян. Например, пепел сандала подойдёт. И ещё можно остатки от одуванчика, которые не совсем кубики. В общем, есть идея, будем реализовывать.

Запихав паутину в котёл, так же на глаз щедро насыпала пепла, потом свалила все оставшиеся кусочки корня и залила холодной водой. И поставила на огонь. Чтобы лучше контролировать процесс, уселась рядом с книжкой, предварительно отломав от дерева какую-то сухую ветку вместо щипцов для выковыривания, и погрузилась в попытки разобраться с классификацией ингредиентов, хотя бы теоретически.

Самым ужасным оказалось даже не то, что следует запомнить множество свойств каждого ингредиента и то, как его использовать, или какие энергии и стихии в нем преобладают, а попытки прорваться через философствование о бытии каждого этого ингредиента и его месте в природе мира. Нельзя было написать: «Подорожник обыкновенный: использовать там-то, там-то, имеет такую-то энергию, относится к такому-то разделу». Нет, про этот подорожник надо было написать целую оду, практически «Войну и мир», посвящённую только одному ингредиенту. Разумеется, я слегка преувеличивала масштаб трагедии. Или преуменьшала. Вот что этим абзацем хотели сказать? «Син лу цао — есть трава, рождённая на стыке Неба и Земли. Его лист, приникший к дорожной пыли, являет собой образ смирения. Не потому ли он так мягок под пальцами, что научился прощать каждую наступившую на него ногу? Тысячи колёс и тысячи подошв — но лист не ропщет, ибо знает: его корни уходят в Изначальную Землю, а значит, он вечен». Ничего. Я справлюсь. Но кажется, для удобства систематизации мне придётся всё это выписать и адаптировать под себя. Потому что запомнить философские размышления о природе условного подорожника я не смогла. Нет, лирические отступления — это, конечно, полезно, но когда тебе надо запомнить полтора десятка ингредиентов, а потом как-то уместить их в своей голове… Теперь я понимаю, почему обычно учеников берут маленькими. Чем меньше ребёнок, тем больше свободная оперативная память в его голове. Так что завтра откладываем все дела с брагой, и едем покупать еще бумаги. Писать кистью я точно не буду, обойдёмся угольками. Сообразить какое-нибудь подобие карандаша, думаю, я сумею. Было бы ещё неплохо какие-нибудь стикеры и тетрадку на кольцах. Интересно, а можно здесь получить разъёмные кольца? Вроде не самая сложная конструкция. А если ещё и скрепку? Дядюшке любимому подсказать. Хотя я не уверена, что такие канцелярские принадлежности найдут здесь своё место. Кстати, если нет разъёмного кольца — то хватит просто нитки на узелочке. Тоже работать будет. В общем, что-нибудь да придумаем. Если не дядюшка, то уж контакты Сяо Ма тоже подойдут. С дыроколом, правда, будет сложно. Ну ничего. Как говорится, вижу цель, не вижу препятствий.

Пока я отвлекалась, в алхимическом котле продолжала булькать паутина. Тихонечко так. О том, что в нём что-то варится, не говорило практически ничего, даже запаха не было. Интереса ради я подошла и потыкала палочкой. Вроде бы большое полотно разделилось на более мелкие. В принципе, это мне и было нужно. Осторожно подцепила, потрогала. Горячая паутина вроде не была такой липкой. Хотя на пальцах ещё что-то оставалось. А ещё мне показалось, что из серовато-белой она стала более золотистого оттенка. Одуванчики, что ли, так сработали? Пока отвлеклась от учебы, надо пойти посмотреть, что там с другими образцами.

В тазу с мыльным корнем паутина всё ещё оставалась липкой и не собиралась делиться на тонкие полотна, но кажется, по ощущениям она стала плотнее. В тазу со спиртом уже прекрасно плавали отдельные куски паучьего шёлка, и вообще не липкие. Наверное, можно было доставать, хотя пусть полежит ещё немного. С котлом закончу — и тогда будем смотреть, что вообще получилось.

Я периодически доставала из котла вываренный шёлк, пробовала на липкость. Совершенно не липким и хорошо разделяющимся на отдельные полотна и кажется, даже нити, он стал, по ощущениям, только часа через два. К этому моменту я уже вся измучилась ожиданием и уже раз десять пожалела, что начала столь долгий эксперимент вместо того, чтобы занять котёл чем-то более полезным. Когда, наконец, я решила, что паутина уже достаточно сварилась, воды в котле оставалось на самом донышке, и, как ни странно, она была почти прозрачной — вся муть, как и с прошлым эликсиром, осела на дне. Некоторое время я рассматривала получившиеся полотна и раздумывала: повесить сушиться сразу или что-то ещё с ними сделать. В итоге склонилась ко второму варианту, решив, что дополнительно будет неплохо шелк прополоскать.

Все более-менее глубокие миски, которые можно было утащить с кухни без вопросов со стороны Сяо Ма, «куда я собираюсь девать посуду», я уже использовала, да и воды для полоскания требовалось больше, чем можно было набрать в миску. Единственным вариантом была ванна. Не откладывая дело в долгий ящик, я принялась выполаскивать паутину. Это оказалось ещё той задачкой. После алхимического эксперимента паучий шёлк расслоился на настолько тонкие полотна, в мокром виде полупрозрачные и такие невесомые, что я иногда боялась упустить их и потерять в воде. Единственное, что радовало: найти их в воде было всё-таки можно — выдавала некоторая матовость с золотистым мерцанием. Надо бы сравнить с другими результатами, но, судя по всему, это можно назвать эталонным паучьим шёлком. Не забыть купить кусок у кого-нибудь другого, чтобы можно было сравнить.

Ополаскивала трижды. Я все куски полоскала долго, особенно те, которые вымачивала в спирте, запах которого почти не вымывался — словно он впитался в волокна. Эта паутина хоть тоже расслоилась на отдельные полотна, была плотнее, не такая прозрачная и, естественно, лишённая золотистого мерцания. Но тоже очень приятная на ощупь — вот выветрить запах, и будет шикарно. Я уже начинала прикидывать, на что можно пустить такое богатство, уж явно не на ленточки. Наверно, как раз на веера и пойдёт. Интересно, а покрасить ткань я смогу или нет? Впрочем, это дело десятое.

У меня остался третий экземпляр, и вот он не радовал. Судя по всему, этот вариант был из разряда «а потом доработайте напильником». Пласты паутины, которые я залила мыльным корнем, дополнительно пришлось кипятить. На них это подобие мыла вообще не подействовало, и как была липкая тряпка, так и осталась. Кипятить паутину на обычном огне, не духовном, оказалось ещё той задачкой. Во-первых, она пахла. И пахла отвратительно, что мгновенно привело к тому, что из-под пола донёсся недовольный писк.

— Госпожа Лу Шиань! — я вздрогнула и обернулась. Вспомни солнце, вот и лучик. Сяо Ма пытался нависать надо мной и внушать трепет и ужас. А неплохо так у него получалось. Даже какие-то нотки торговца Ли начали проскальзывать. Странно, он вроде с Бай Шанем больше общается.

— Вы же не любите ферментированную еду, — сказал он.

— Не люблю, — осторожно подтвердила я. — А что?

— А то, что этот запах может перебить только вонючий тофу. Я его приготовлю, если вы продолжите пропитывать кухню этой вонью.

Я выгнула бровь. Ну надо же, угрозы пошли. Серьёзные, кстати. С мелкого станется сбегать в город за этой гадостью. Я один раз понюхала — больше не хочу.

— Поняла, — я мило улыбнулась, пытаясь задобрить мальчишку. — Сейчас перееду. Только давай без тофу. Или что там ещё так же отвратительно пахнет.

— Пока отвратительно пахнет только ваше варево. А нам, похоже, нужна новая посуда, потому что есть из этой будет проблематично.

Я только вздохнула.

— Вам костёр развести? — сменил гнев на милость Сяо Ма. — Или вы на своём духовном попробуете?

Я задумалась. Просто кипятить к этому моменту мне уже было не интересно. Сначала я по привычке развела под глиняной миской духовный огонь — авось не треснет сразу, — а потом в голову закралась замечательная идея: мне нужен не духовный, а элементный огонь — пока самого простого для освоения, древесного типа. В конце концов, а почему бы и нет? С духовным огнём я уже освоилась, так что точно готова к переходу на новую ступень.

— Да нет, не надо, я тут новую штуку решила попробовать, — усмехнулась я. А Сяо Ма мгновенно насторожился.

— Только давайте подальше от дома, — почти умоляюще попросил он. — И желательно с подветренной стороны, а то запах как в доках, где сгнил весь улов рыбы.

— Ага, — пообещала я и поспешила утащить миску подальше, пока ещё какие-нибудь условия не поставили. А мне уже ну очень хотелось попробовать новый вид пламени. Такая талантливая, я была готова к своему великому прорыву и триумфу. Морально так уж точно.

Но как оказалось, морально я, может быть, и была готова, а вот контролировать преобразование не просто в энергию, а в энергию определённого типа — это пока ещё мне не по плечу. Пламя-то то вспыхивало, то угасало, и почему-то получалось не чисто зелёным, как должно было быть, судя по описанию в книге, а каким-то серо-буро-коричневым. И горело так минут пятнадцать, может, двадцать. И как ни странно, эти попытки вымотали меня так, словно я в очередной раз пыталась перестроить дом.

Так что всё, что мне осталось, — принять поражение и посмотреть, что там у меня с паучьим шёлком. А оказалось, у меня там всё не очень хорошо. Липкость, конечно, пропала, вот только материал, который плавал в этом тазу, был гораздо жёстче и уже совершенно мне не напоминал не то что паутину, а даже ткань. Это было скорее ближе к замше или даже к коже — я не могла определиться. Причём слои, которые я надеялась отделить друг от друга, слиплись ещё сильнее.

В итоге я получила один пласт паучьего шёлка, хотя шёлком это назвать было уже нельзя. Отдельные нити напоминали леску, или может, струну. Ладно, покажу Бай Шаню, когда он вернётся, может быть, он что-то подскажет. А пока пойдём полоскать, развешивать на верёвке — как в детстве мама развешивала пододеяльники и простыни во дворе. Хорошо, что никто не видит.

Лёжа на шезлонге, я наблюдала, как ветер колышет лоскуты паучьего шёлка. Некоторые действительно колыхались, а некоторые практически не шевелились. И всё равно результатами эксперимента я была довольна. Осталось понять, что и как из них шить. Почему-то шить обычными нитками мне казалось кощунством. За ночь паучий шёлк высох, и можно было уже собирать. В итоге тот, который был выварен в алхимическом котле, действительно был очень тонким, уже не таким прозрачным, но очень мягким. Тот, который в спирту, больше напоминал скорее не шёлк, а лён, но тоже был приятен телу.

Я даже прикидывала, что из него уже можно сшить, например, новый костюм для Сяо Ма, и тоже дополнить вышивкой, обязательно защитной. Ну так, на всякий случай. Потому что враги у меня уже есть, а средства противостоять — пока нет. так что в ход пойдет все.

Мы проснулись от того, что пахло горелым. Выбежав на улицу, увидели, как разгорается одно из деревьев. Сяо Ма подозрительно посмотрел на меня. Я ответила возмущённым взглядом, в котором хорошо читалось: это не я. Мальчишка вздохнул, принимая невысказанный аргумент. Я виноватой не выглядела, он тоже, как и осёл, пребывавший в лёгком недоумении от происходящего. Деревце, благо, отдельно стоящее, разгоралось всё сильнее. Мы пребывали в лёгком ступоре, пытаясь понять, чьих же рук или лап дело. Единственным виноватым выглядел куст.

Некоторое время я пыталась убедить себя в том, что куст не может плеваться огнём. А потом вспомнила: нет, может. Точнее, чисто в теории он даже должен так делать. Иначе почему его назвали Хо Сэ Тэн — «огненная плеть» или «огненная стелющаяся лиана». Просто до этого он так не делал. Или защитные функции у этой лианы проявляются как-то по-другому. Было бы неплохо, чтобы в прошлый раз один непонятно где шляющийся практик рассказал про лиану поподробнее.

— Ну и что тут у вас происходит? — раздался знакомый голос. — Вы вышли меня встречать?

Вспомни солнце, вот и лучик. Со стороны города появился как раз упомянутый Бай Шань. Расслабленный и чем-то очень довольный. Честно говоря, мне, разбуженной среди ночи и оттого крайне злой и недовольной, сразу захотелось в него чем-то кинуть. Тряпкой, например, мокрой. От «мокрой тряпки» в сонные, затуманенные мысли пришло-таки осознание, что дерево стоит потушить. Ну так, на всякий случай. Как оказалось, это дело небыстрое и довольно проблематичное. Не знаю, чем его поливали, но тушиться пламя не собиралось, словно до этого несчастное деревце облили бензином и потом подожгли напалмом. И вроде чёрт с ним, с деревом, но я боялась, что огонь перекинется на другие деревья, постройки, а нам только лесного пожара для полного счастья не хватало. Приходилось таскать вёдра и поливать.

О том, что у Бай Шаня есть техника водяного дракона, я вспомнила, только когда мы наконец потушили дерево, вместо которого сейчас торчал обгорелый остов, к которому с некоторым любопытством на морде подошёл осёл. Вот только он его даже обнюхать не успел — случайный чих превратил остов в пепел, который подхватил ветер и унёс куда-то в сторону рассвета.

Куст ругать не стала, он и так выглядел виноватым, хотя честно пытался что-то там объяснить на своём кустячьем. Но я не понимала. Устала, наверно, сильно. Махнула рукой и пошла досыпать, попросив: больше так не делать. Куст вроде кивнул. Ну и отлично, взаимопонимание нашли, можем жить дальше.

— Меня кто-нибудь покормит? — раздался вслед возмущённый голос, а я невнятно буркнула:

— Завтра, всё завтра.

Впрочем, кажется, у Сяо Ма осталось немного совести, и своему блудному недоучителю он всё же что-то приготовил. Не знаю, почему меня так вырубило, но спать хотелось неимоверно, словно из меня всю ци вытянули. «А вроде же ничем таким не занималась», — подумала я прежде, чем отрубиться окончательно.

Проснулась я едва ли не к обеду. У меня, кажется, действительно наблюдался дефицит ци. Ну и Бай Шань, как оказалось, — это не мой ночной кошмар с недосыпа, увиденный в отблесках огня от горящего дерева, а уже вернувшийся и занимающийся с Сяо Ма практик.

Вообще было интересно наблюдать за ним, пока он не видит и не надевает маску балагура и шута. С Сяо Ма он предельно строг, дотошен и педантичен: может по несколько раз что-то поправлять в, на мой взгляд, идеальной стойке. Вот и сейчас они учили что-то вроде взмаха мечом в двух плоскостях, не отвлекаясь ни на что. С учётом того, что солнце уже высоко, думаю, они и позавтракать уже успели. Кстати о завтраке — желудок протестующе заныл, и я направилась на кухню в надежде, что и мне что-то перепадёт, а то от Бай Шаня станется подъесть всё, вообще всё!

Но нет, завтрак мне оставили: варёные яйца, каша и маленькие блинчики с овощами. Может, пельмени у Сяо Ма попросить? Он их замечательно готовит, с такой прозрачной шкуркой, что всю начинку видно. Правда, в начинку добавляется капуста, но ничего, когда-нибудь я донесу до него, что мясо без капусты в разы вкуснее, а пока и так сойдёт. Сытая и довольная, я наконец обратила внимание на то, что стояло на столе в корзинке, заботливо накрытое полотенцем. Приподняла и расплылась в улыбке. Картошка! Много картошки. Меньше, чем хотелось бы, но на уху хватит. Так что завтракаем и в город — мне нужна рыба. Эх, жаль, на драники не хватит. Ну да ладно, уха тоже хорошо.

Бай Шань с нами в город не пошёл. Лень ему. Ну и ладно. Передала парочку недавно сваренных зелий, авось кому-нибудь пристроит, ещё несколько флаконов решила унести дядюшке — надо пополнить ему ассортимент, и утащив с собой мелкого с задачей купить три разных сорта рыбы и брагу, направилась в город.

У дядюшки ничего интересного не было, ну кроме того, что мой запрос в У Син Тан на предоставление материалов прошлых экзаменов он отправил. Уже хорошо. Уже благостно. Теперь можно пойти купить новый роман, в смысле, пополнить запас бумаги. Роман, разумеется, дело второстепенное и совершенно не важное. Выходили бы почаще — совсем хорошо бы было. Но что поделать, здесь с развлекательным чтивом сложно, так что ждём столько, сколько нужно.

Пока я выбирала роман, в магазин заглянул несколько встревоженный Сяо Ма. Интересно, что его так насторожило. Выглядел он растерянным и смущённым.

— Что-то случилось? — уточнила я.

— Тётка Вэнь для меня закупочную цену подняла на своё пойло, — пробормотал он. — В три таэля. Совсем ополоумела старая. Она на вас ещё и наживается, говорит, что её пойло сама алхимичка берёт для экстрактов своих, значит, можно с его помощью вознестись и даже стать сильнее того старейшины, который в город за теми тремя приходил. И кто вознесётся — вас в жены взять сможет.

Я возмущённо поперхнулась. А потом на всякий случай уточнила:

— И как? Есть вознёсшиеся?

— Пока только допившиеся, — отмахнулся Сяо Ма, но было видно, что этот разговор ему откровенно неприятен.

Я буквально чувствовала, как у меня волосы зашевелились, и появилось сложно контролируемое желание сравнять место обитания дурной тётки с землёй.

Сяо Ма некоторое время молчал, глядя на меня, а потом снова осторожно спросил:

— Госпожа Лу Шиань, но вот эти вот её слухи. Вы и правда оставляете их без внимания?

— Ни за что! — отмахнулась я. — Просто благородному господину не поздно отомстить даже через десять лет. Но мы так долго ждать не будем. Только мне надо немного подумать, как её приструнить, так, чтобы ни одна скотина больше не рискнула на моём имени наживаться. Так, а с брагой что, купил?

— По такой цене? — неподдельно возмутился Сяо Ма. — Нет, конечно. Я мальчишек попросил, они мне и купили. Так-то она по-прежнему за пару медяков кувшин продаёт. Даже говорит, что дело доброе делает, раз несёт своё пойло чудодейственное в массы.

Это я так спокойно говорила, а на самом деле глубоко внутри меня клокотала дикая ярость. Дурную торговку хотелось просто прибить. Самый интересный момент: мне бы за это, скорее всего, ничего не было. Потому что кто сильнее — тот и прав. Да и вес в городе у нас разный. Думаю, я бы откупилась, но такое решение проблемы вызывало отторжение. Судя по всему, я ещё недостаточно ассимилировалась для него. Однако стоило подумать, как бы решить этот вопрос красиво. Просто убить — это как-то неправильно, что ли. Да и что-то мне подсказывало: после её смерти обязательно найдётся какой-нибудь идиот, который решит, что раз её убили, то в россказнях старой торговки было зерно истины, и попробует. Нет, если хотят пойлом возноситься — пусть возносятся, правда, не совсем туда, куда надеются, но меня вмешивать в процесс не стоит. Так что стоило сделать так, чтобы ни у кого даже мысли не возникло о том, что можно использовать моё имя.

Ну а пока…

— Рыбу купил? — уточнила я у Сяо Ма.

— Да, как вы просили, целых три вида, — судя по всему, мой вопрос мальчишку несколько задел, уж больно много недовольства звучало в его голосе. — И вообще, когда я не покупал все из того, что вы мне поручили?

— Ну да, ну да, — согласилась я. — Ты у нас в этом плане самый исполнительный. Ладно, пошли домой.

— А тётка Вэнь? — по насупленным бровям мальчишки было понятно, что просто так он этот вопрос тоже не оставит.

— Отложим на потом, — пообещала я. — Поверь, после того, что я с ней сделаю, она будет заикаться при малейшем упоминании о моём имени.

Сяо Ма тихонько рассмеялся:

— Ну, если только так.

— Только так, и не иначе, — пообещала я. — Кстати, мне дополнительная информация по ней нужна. Кто, откуда, чем занимается. Я вроде и так знаю, но было бы неплохо поподробней.

— Сделаю, — обещал Сяо Ма. — Всё в самом лучшем виде.

Пока возвращалась домой, я пыталась придумать, что же делать с вредной тёткой. Но пока ничего не приходило в голову. Ладно, оставлю это на потом. Помимо браги, он всё равно купил ещё и рисового вина, для прозрачности бульона алкоголь понадобится. Возможно, потом я перейду вообще на закупки рисового вина. Ну, это потом, дело десятое. В голову, как назло, ничего не шло. Ничего. Как я уже и говорила: благородным мужам не поздно отомстить через десять лет.

Вообще к покупке рыбы Сяо Ма подошёл крайне ответственно. Так что на первый бульон у нас будет рыбка-мандаринка, что-то вроде окуня, имеющая ещё какое-то правильное название, на второй — карп, и на третье ещё какая-то рыба, чем-то напомнившая мне маленького осетра.

Как оказалось, самое сложное в ухе — разделать рыбу. Когда она ещё жива и смотрит на тебя самыми несчастными глазами — рука не поднимается. Я обычно уже с разделанной дело имела. Потому реплика Сяо Ма «так она свежая будет, а пока донесём — уже портиться начнёт. Неправильно это» привела к тому, что подготовку ингредиентов доверили ему. У мальчишки рука поднялась, невзирая на глаза и общее рыбное несчастье. Который раз убедилась, как хорошо, что Сяо Ма у меня есть. Идеальный помощник.

Ладно, рыбу приготовили, почистили, нарезали на порционные кусочки, мне же осталось позаимствовать один кусочек паучьего шёлка, убедившись, что он пропускает воду.

Честно говоря, такую уху я готовила в первый раз. Поэтому было немного страшновато. Если я правильно помнила рецепт, то первая рыба должна раствориться буквально в труху, то есть кипеть должно долго. Первой пошла мандаринка, выпотрошенная и с удалёнными плавниками. Я посматривала на духовное пламя под котлом, в котором кипел бульон, и прикидывала, не попробовать ли мне снова контроль над духовным пламенем. Не испортит ли это уху? Решила, что лучшее — враг хорошего, и сосредоточилась на супе.

На Сяо Ма осталось приготовление блинчиков с зелёным луком. К ухе должны подаваться блинчики или расстегаи. По крайней мере, почему-то именно так засело в моей голове. Почему именно так — я даже не думала, смирившись с тем, что там может быть всякая ерунда в разных сочетаниях. И раз уж расстегаи нам недоступны, пусть хотя бы блинчики будут.

Первая рыбка кипела, наверно, час. Когда я достала паучий шёлк, там реально была каша. Выудить её из бульона без марли было бы проблематично. На эту кашу из мелочёвки уже стояла очередь из заинтересованной флоры и фауны. Отдала им всё, привычно поворчала на тему, что я их балую, но это было так, для порядка.

Пару раз заглядывал Бай Шань, пытаясь понять, чем там вкусно пахнет. Утащил-таки блинчик и едва не получил лопаточкой по пальцам. Ну, Сяо Ма не я, и по учителю пока ещё промахивается.

Пора было закладывать рыбку покрупнее. Как я правильно помню, ее тоже надо было минут тридцать варить. Туда же шли и овощи: лук с морковкой — благо здесь они были не таким уже дефицитом. Если я правильно помнила, их можно и дополнительно обжечь на огне. С этим справиться легко. Так что, раз мы их обжигаем, давайте попробуем обжечь на элементальном огне отдельно.

Как оказалось, контролировать два вида пламени — это та ещё задачка, особенно когда один тебе практически не подчиняется. Тем не менее духовное пламя я умудрилась не погасить, а элементальное вызывать получалось через раз, как с неработающей зажигалкой: то искра, искра, искра, то столб пламени. Мне в принципе хватило для обжига овощей. Запах пошёл уже с нотками гари.

Оказалось, уха — занятие совершенно медитативное. На небольшом огне тихонечко побулькивает рыбный бульон, неожиданно приятно пахнущий, приманивающий на кухню всех обитателей нашего домика. Достала вторую порцию рыбы, разваренные овощи выкинула, рыбу отложила, она в уху еще вернется в виде кашицы. Теперь надо было положить последние куски царских пород рыбы и картошку.

Руки немного дрожали — ответственный момент всё же. Но после того, как я всё заложила, волноваться уже было поздно, к тому же пахло вкусно. Оставалось дождаться, пока сварится картофель, посолить, влить маленькую стопку рисового вина и шарахнуться в сторону от резко начавшегося бурления, длившегося пару секунд и мгновенно унёсшего с собой запах алкоголя, оставив после себя только прозрачный золотистый бульон и что-то вроде блинчика на дне. Так, а где моя пилюля? Я тихонько цокнула языком, несколько разочарованная, но всё же перелила уху в более удобный горшок и присмотрелась к блинчику. Ладно, пока оставим, потом, когда остынет, будем разбираться.

Уха зашла. Это действительно оказалось так вкусно, как и предполагалось: рыба таяла во рту, а бульон, который мягкая разваренная картошка сделала слегка бархатистым, раскрывался на кончике языка, отдавая лёгкой сладостью и, кажется, даже молоком. И да, блинчики с зелёным луком подошли идеально.

— Надо будет ещё раз повторить, — подумала я, и в подтверждение моих мыслей Бай Шань спросил:

— Госпожа Лу Шиань, а вы когда планируете ещё раз сварить такую уху?

Я пожала плечами и призналась:

— Не знаю. Некоторые вещи должны оставаться редкостью, чтобы быть оценёнными.

Хотя вроде уха и не требовала усилий, она всё равно оставалась затратной по времени, так что, хоть и вкусно, в ближайшее время повторять я точно не планирую. Но позже — может быть.

После ужина я начала разбираться с осадком, оставшимся на дне. Монокль подсказал, что эта субстанция очень хороша для восстановления костей, ускоряет сращивание, но побочкой идёт приятный для кошек аромат, обострённый нюх и взгляд ахуа, той самой рыбы-мандаринки, я-таки вспомнила название. Интересно, это вообще как? И на ком бы испробовать? В том виде, в котором был этот осадок, его использовать или продавать, естественно, нельзя. Кстати, у Сяо Ма где-то были прессованные формы для пряников. Кажется, он мне нужен! Осталось вспомнить, где лежал этот пресс. Ну как вспомнить: как говорил один из моих преподавателей, когда к нему на экзамен пришёл Вася, которого на лекциях не было никогда, и не смог ответить ни на один вопрос, с оправданием «забыл» — «сложно забыть то, что никогда не знал». Я не знала, где собственно, этот пресс, но меня это не останавливало. Поэтому когда Бай Шань зашёл на кухню, то увидел, как я балансирую на табуретке в попытке достать до самой высокой полки, на которую я ещё не заглядывала.

— Сяо Ма мне всё рассказал. Я могу решить эту проблему.

Мне понадобилось пару секунд, чтобы понять, что он говорит про тётку Вэнь.

— Сама справлюсь, — отмахнулась я. — Привлекать тебя к решению такого конфликта — это всё равно, что нефритом гвозди забивать.

Я неожиданно загордилась собой, так как сходу смогла подобрать подходящую метафору, после которой мне не придётся объяснять, что такое айфон или микроскоп. Всё же стоит контролировать свою речь.

— Да и вообще, если постоянно полагаться на тебя, то это будет, как вступить в секту, где за меня всё будут решать, и всё, что мне останется, — это смиренно варить, что скажут. В общем, я всё ещё хочу быть щенком, который лает на волкодавов.

— Там не волкодав, — усмехнулся Бай Шань. — Там мелкая шавка.

— Ну да, пора научиться не только лаять. Кстати, есть что-нибудь, чем можно парализовать группу людей? — поинтересовалась я. — Или напугать, ну чтобы их давлением пришибло.

На некоторое время Бай Шань задумался — было подозрение, что он пытался вспомнить, как это — не убивать людей. Ну ничего, я в него верю.

— В принципе, — как я и думала, — есть два варианта: сварить что-то и использовать технику. Вроде простейшая — «давление ци». Думаю, тебе можно дать.

— Отлично, — обрадовалась я, вспомнив, что испытывала нечто подобное на себе от старейшины. Мне не прогнуться дала артефактная вышивка, но у тётки Вэнь не думаю, что есть подобное. — Сварить я сварю, только найду что. А вот технику… Научите меня, пожалуйста, многоуважаемый мастер Бай.

— Я не беру учеников, — напомнил Бай Шань.

— Так я не предлагаю брать меня в ученики, — улыбнулась я. — Я прошу показать мне технику.

Пока прессованные таблетки сохли, я получала первый урок техник от Бай Шаня, выглядевшего задумчивым и несколько растерянным. Похоже, для него использовать ци так же естественно, как и дышать, а объяснить процесс дыхания понятными для человека терминами — та ещё задачка. Ну ничего, я верю, что он справится.

— Думаю, ты уже знаешь, что ци бывает внешней и внутренней, — начал он, расхаживая из стороны в сторону, заложив руки за спину. Для образа мудрого наставника не хватало только длинной бороды и мудрого взгляда, смотрящего куда-то вглубь веков.

Я кивнула. Как говорится, это база, это мы знаем. В общем, первое предложение поняли все.

— Внешняя и внутренняя ци находятся в условном равновесии, — продолжил Бай Шань. — Когда внутренняя ци заканчивается, практики погружаются в медитацию, поглощая ци извне или производя собственную, но последнее долго, а все мы хотим быстрого результата. Так вот, когда ты медитируешь, чувствуешь ли ты, как движется энергия?

Я задумалась. Вопрос был неожиданно сложный. Вроде, конечно, чувствовала, но сильно уверена в этом не была. Может, я что-то не то чувствовала? Поэтому осторожно кивнула, не вдаваясь в подробности. Бай Шань, заметив мои сомнения, тяжело вздохнул.

— Простейшая техника давления — это когда твоя внутренняя ци вырывается вовне, направленная на конкретный объект. Пример.

Пискнуть я не успела, как меня припечатало к земле. Дышать стало тяжело, горло сдавило, в глазах потемнело, и в этот момент я поняла, что сейчас умру. Но вдруг всё исчезло. Я сделала глубокий вдох и закашлялась. Рука сама собой принялась искать метлу или хотя бы полотенце. Мне понадобилось пара секунд, чтобы понять, что мы снаружи и ничего подобного рядом нет, и это — часть урока. Пусть неприятная, но всё же часть. Будем надеяться, я по итогу смогу так же. А пока я прокашлялась и поморщилась и жестом показала, что готова внимать дальше.

— Сейчас, — продолжал Бай Шань, делая вид, что не замечает моего состояния, — к давлению внешнего ци, которое и так действует на всех людей, я прибавил своё, направленное конкретно на тебя. И да, госпожа Лу Шиань, вы очень даже неплохо держались: обычные люди уже должны были валяться без сознания, а у вас сопротивляемость очень даже неплохая для обычного человека. Для практика она должна быть чуточку повыше.

Я кивнула, соглашаясь с его словами. Вот вроде похвалил, конечно, но как-то всё равно обидно стало. Я считала себя практиком и, соответственно, надеялась, что моё сопротивление окажется неплохим хотя бы для ученика секты. А меня опять сравнили с обычными людьми.

— Обычные люди крайне чувствительны к перепадам ци, даже очень маленьким. Так что сейчас ваша задача — научиться направлять ци вовне. Посмотрите вниз.

Я опустила глаза и увидела, как у ног Бай Шаня трава приминается кругами, при том что полы его халата остаются недвижимыми.

— Сейчас первым этапом вам надо научиться делать так же: заставить свою ци расходиться кругами, потом направлять её в одну точку, но не едва заметным потоком, а словно вы ведро воды выливаете — резко и мощно. Сейчас все ваши манипуляции с энергией едва ли не полуосознанны, хотя и это позволяет вам творить удивительные вещи. Что будет, когда вы овладеете ци в полной мере, мне и представить страшно. Ну а пока попробуйте вдавить траву кругами.

Звучало вроде понятно и просто. Вот только это оказалось совсем не так. Осознанный выпуск ци вовне просто так оказался сложен. Какой-то древний инстинкт, возможно, самосохранения, буквально орал: «Не надо, нам самим пригодится». И словно ци это не столько воздух, сколько кровь. Если в процессе вышивки или приготовления эликсиров и разжигания алхимического огня всё было нормально, то вот сейчас я ощущала себя дурой, стоя столбом посреди поляны.

Бай Шань некоторое время смотрел на меня, а потом вздохнул:

— Госпожа Лу Шиань, управление ци — это как дыхание, вы же не думаете, когда дышите?

Мне снова захотелось в него чем-то кинуть. Не люблю чувствовать себя дурой, а с ним это слишком часто получалось. И самое обидное — получалось так потому, что всё, что он рассказывал, было для меня ново. Одно дело читать в манхве, как легко и непринуждённо с помощью ци парень швыряется галактиками, другое дело — понять хотя бы, как работает ци, потому что это всё ещё не влезало в рамки моего сознания, в котором царствовала наука.

Дышать, да? Вдыхаем условный кислород, выдыхаем углекислый газ, который во что-то преобразуется или не преобразуется. Чем больше я думала, тем менее понятным мне всё становилось. Я даже насчёт правильности дыхания загоняться начала: что там первое — вдох, выдох, а правильно ли у меня расширяется грудная клетка? Или правильнее дышать животом или ещё чем? Так, к чёрту, попробуем по-другому!

Я закрыла глаза и начала втягивать в себя ци принудительно, понимая, что у меня своей ещё много и ей надо куда-то уходить, так пусть уйдёт вовне, перельётся через край, как вода в бочке, в которую доливают и доливают. Я буквально ощутила, как моё ци небольшой волной «вылилось» наружу. Уже хорошо, но мне нужны не отдельные плюхи, мне нужно равномерное выливание. То есть в мою условную бочку надо лить не из ведра — нужен шланг с постоянной подачей воды. И тогда выливаться будет со всех сторон равномерно.

Я настолько увлеклась этой визуализацией, что вздрогнула, когда меня тряхнули за плечо.

— Госпожа Лу Шиань, вы в порядке? — во взгляде Бай Шаня было заметное беспокойство.

— А не должна? — неподдельно удивилась я. — Ты же сам сказал, что это базовая техника.

— Да, — согласился Бай Шань. — Базовая техника, когда трава под воздействием ци приминается, а не когда она с одной стороны замерзает, с другой начинает гореть.

Я опустила взгляд вниз. Часть травы действительно казалась обгоревшей, а часть — покрытой инеем. Это вообще как?

— Вы это вообще как сделали⁈ — задал мне мой же вопрос Бай Шань.

— Случайно? — включила я дурочку, а потом вздохнула. — Честно говоря, сама не знаю. Я представила себе бочку, в которую равномерно льётся вода, а она так же равномерно выливается.

Бай Шань на секунду задумался, закрыл глаза и уточнил:

— Примерно так?

И тут я увидела, как трава под его ногами с одной стороны пожухла и обледенела — там реально были травинки, закованные в лёд, — а с другой стороны они же вспыхнули ярким пламенем, под которым лёд не таял, а то, что было не во льду, буквально исчезало под языками пламени. Я истерично хихикнула, а Бай Шань удовлетворённо кивнул.

— Да, так тоже можно. Тогда, если вам проще визуализировать, представьте плиту, которая давит сверху.

Представить плиту? Это я могу… Я даже знаю, на ком попробовать буду. Ему всё равно ничего не сделается, скорее всего.

Бай Шань слегка дёрнулся, усмехнулся, посмотрев на меня, и признал:

— Неплохая была попытка.

В итоге мне организовали небольшой колышек, который надо было забить в землю с помощью ци. Мне это даже показалось забавным, особенно видеть, как с каждой уроненной «плитой» колышек уходит в землю. К тому моменту, как я окончательно его забила, у меня тряслись руки и ноги, перед глазами прыгали тёмные мушки, по спине тёк пот — словно я действительно махала молотком всё это время. Бай Шань заботливо усадил меня на пенёк и принёс воды.

— Ну, для первого раза очень даже неплохо, — признался он. — Я всё равно не понимаю, как ты это делаешь с таким небольшим запасом ци, но получается — и ладно. Со временем и запас больше станет, и даваться это будет проще.

— Очень хочется верить, — вздохнула я. — Но что-то мне подсказывает, что это всё равно не совсем то, что имеется в виду под техникой давления ци.

— В общем и целом да, — признал Бай Шань. — Ты права. Мне просто было интересно, что у тебя получится.

Я вздохнула и напомнила себе, что это единственный практик под рукой, готовый делиться знаниями, и бить его никак нельзя, даже если очень хочется.

— Но это можно считать, так сказать, подводящим упражнением. У тебя колышек входил в землю рывками, а теперь его надо утопить туда плавно.

— Прямо сейчас? — страдающе уточнила я, увидев, как разнесчастный колышек вытаскивается из земли и встаёт в другое место чуть дальше.

Бай Шань осмотрел меня, потрогал запястье, считывая пульс, и покачал головой.

— Лучше чуть позже, когда восстановишься. А сейчас будет неплохо принять восстанавливающую ванну и съесть что-то питательное, пока внешняя ци в твоём теле не устаканится, став внутренней. Можешь помедитировать, например, для ускорения процесса.

Я кивнула. Помедитировать — это я могу. И ванна… ванна тоже хорошая идея.

В горячей ванне варианты мести за использование моего честного и относительно доброго имени принялись обретать некоторые очертания. Самый простой вариант был — просто прийти и попросить больше так не делать. Что-то мне подсказывало, что меня с такой просьбой просто на смех подымут, и в принципе будут правы. За недоброкачественную рекламу здесь в суд не подашь, как и за нарушение авторских прав. Так что я на самом деле слабо представляла, что можно сделать, чтобы тётка Вэнь перестала использовать моё имя. Оставался вариант позаимствовать чей-то опыт. В голове крутились обрывки сериалов, куски из когда-то прочитанных манг и манхв, и всё это был весьма солидный уровень жестокости — от простого «переломать все кости» до «заключить в бесконечный кошмар с циклами постоянных умираний». Чисто технически я могла реализовать и первый, наверно, если рассуждать гипотетически. Но если примерять реальность, то всё становилось уже не так радужно: я даже рыбу убить не могла! Так что оставался вариант запугать. И уже от этого будем отталкиваться. Оставалось дождаться, когда Сяо Ма раздобудет побольше информации, и потом уже, исходя из неё, организуем тётке настоящий кошмар.

Осталось всего ничего: научиться использовать давление ци и придумать кошмар.

И, как обычно, гладко было на бумаге. Следующие пару дней я направила на освоение техники давления. И что можно было сказать? Я действительно нечто. Забить колышек — пожалуйста, без особых проблем. Теперь даже руки не дрожат, и в глазах не темнеет, а плавно утопить — нет.

Бай Шань ходил вокруг, как лис около курятника, и пытался искренне понять, что же не так, потому что грешить на отсутствие у меня концентрации было сложно — готовлю же я как-то пилюли. Хотя я всё же подозревала, что дело именно в ней, в концентрации проклятой. Потому что в процессе приготовления я думаю о чём угодно, кроме как о приготовлении. Всё получается естественно, как дышать. В общем, приходилось признать, что для освоения некоторых техник мне требуется немало времени и сил. Вот же ж. А я мнила себя величайшим талантом и гением, рождающимся раз в триста лет. Когда я случайно обмолвилась об этом Бай Шаню, он ржал в голос, заявив, что я не талант — я уникум. Нет, это тоже приятно, но немного не так, как гений. Впрочем, я особо не переживала на этот счёт. Уникум, так уникум.

Где-то на третий день попыток освоить давление ци Сяо Ма вернулся из города крайне задумчивый. Кажется, вот у него точно прогресс есть. Причём не только в добыче информации. Если я у Бай Шаня вызывала нездоровый интерес тем, что у меня ничего не получается так, как должно получаться, то Сяо Ма наоборот — тем, что у него получается всё: стойки, удары, связки. Кажется, мелкий был прирождённым мечником, отчего Бай Шань пребывал в некотором раздрае. С одной стороны, брать ученика он не хотел, с другой — ну ведь талант же. Склонность явно налицо. Если мелкий не мог что-то воспроизвести, то это только потому, что в целом его организм к этому был не готов. Он у меня, конечно, отъелся, округлился немного, но последствия длительного истощения и избиений никуда вот так сразу не деваются. Так что неплохо бы его снова к доктору оттащить, посмотреть прогресс во взращивании мальчишки. Или Бай Шаня в принципе хватит? Он регулярно проверял у Сяо Ма пульс, иногда одобрительно кивал, иногда качал головой, но никаких особых рекомендаций не давал, кроме как кормить. А есть Сяо Ма начал много, не так, как после приёма пилюли, но всё же. Так что мысль завести кур, чтобы было чем докармливать ребенка, в последнее время не давала мне покоя наравне с тем, что бы такое плохое сделать тётке Вэнь, чтобы она при моём упоминании сидела, заикалась и стремилась отведать суп Мэн По. Это я недавно вспомнила, что после смерти все должны выпить такой супчик, чтобы забыть свою прошлую жизнь.

Собравшись за вечерним столом, Сяо Ма принялся рассказывать:

— Тётка Вэнь всё так же болтает ерунду, сделать-то ей никто ничего не может.

— Даже стража? — заинтересовалась я, не ожидая, впрочем, положительного ответа. Ну не обязана стража реагировать на пьяную болтовню всякой дряни.

— Так никто же не жалуется, а если и будет, то тётка отпираться станет, а она хабалка такая, с ней связываться — та ещё затея, — объяснил Сяо Ма. — Как начнёт причитать да по земле кататься, одежду на себе рвать, волосы… А страже-то надо с дурой малахольной связываться? Впрочем, — мальчишка напустил на себя серьёзный вид, — она, может, и дура малахольная, но говорят, трёх мужей отравила, да двух пасынков, а падчерицу вообще в цветочный дом сдала.

— Чего? — поперхнулась я. — То есть она убила пятерых, отправила в дом терпимости падчерицу, и ей никто ничего не сделал?

На меня посмотрели с сожалением. Ах да, говорят, слова не доказательство, а вскрытие здесь-то не делают. Да и потом, мало ли где чего мужик выпил или каких мухоморов съел. Вот же ж… Моя ненависть к мерзкой тётке разгоралась с новой силой.

— Соседи говорят, её за это небеса наказали. Из её кровных детей один только сын выжил, — продолжал рассказывать Сяо Ма. — Синвэнь — тоже шваль ещё та. Экзамены сдавал — так всё провалил, только и знает, что вместо того, чтобы учиться, в азартные игры играть да пьянствовать. Жену в прошлом году забил. Жалко её. Она добрая была. Тихая.

Я поперхнулась водой, чувствуя, как глаза становятся большими и круглыми. С такими достижениями назвать сына «счастливый и учёный» — это ж надо было суметь.

— Она четвёртую девочку родила, а он напился от расстройства, пришёл в дом и забил, — поспешил уточнить мальчишка, словно это что-то да объясняло. — Девчонок-то назвали Чоуди, Чжаоди, Лаоди, Сиди.

Я снова поперхнулась воздухом. А это вообще нормально — так девочек называть? Я думала, что на мышах отыгралась за всё хорошее, но тут — «ненавидящая брата», «зовущая брата», «брат, приди» и «мечтающая о брате». Что они там собирались сыну-то передать? Великое наследство? Семейный рецепт отвратительной браги? Впрочем, я не успела вслух возмутиться, припомнив, что мальчик в местных семьях — существо обязательное. Только мальчики могли возлагать подношения предкам. Тоже мне звено между миром живых и миром мёртвых. Хотя, думаю, предки тётки Вэнь будут очень расстроены, что их род прервётся, но генофонду от этого только благо будет великое.

Чувствуя, что я не в настроении, Сяо Ма поспешил рассказать, что сейчас это чудо ищет новую невестку, и они с матушкой почему-то присматриваются ко мне. Кажется, по пьяни обсуждая подходящие кандидатуры, они решили-таки, что у меня бёдра широкие. Это они так упомянули, что я толстая? Да где увидели-то?

— Ещё тётка к гадалке ходила, та сказала… — мальчишка залился румянцем, а мне тут же стало интересно. Бай Шаню, кстати, тоже, потому что до этого момента его интересовала кисло-сладкая курица, а сейчас даже палочки замерли в ожидании продолжения.

— Ты продолжай давай, не нагнетай интригу, — поторопила я.

— Что вы сто сыновей родить сможете! — выпалил мальчишка и потом осторожно добавил: — За раз.

— Ну вот, — вздохнул Бай Шань, — как мало, оказывается, надо для того, чтобы вы совладали с давлением ци.

Сейчас за столом только ему было нормально. Сяо Ма буквально впечатало в стол. Мыши с писком испарились, хотя до этого караулили, не упадёт ли чего. Осёл, который до этого планировал заглянуть посмотреть, что там дают и дают ли, благоразумно решил этого не делать.

Я тряхнула головой, пытаясь снять давление, но ярость, которая во мне клокотала, не давала сделать этого, и, кажется, давление только усиливалось. Сяо Ма пытался сопротивляться под заинтересованным взглядом Бай Шаня. Кажется, он говорил, что обычные люди весьма чувствительны к перепадам ци. Впрочем, учитывая, сколько всего разного уже съел Сяо Ма, он точно не совсем обычный человек.

— Я этих ста сыновей ему засуну в то самое место, которое для этого не предназначено, — тихо пообещала я, кажется, начиная успокаиваться. Бай Шань, видимо, представил эту картину, и зябко передёрнул плечами.

— Может, я их просто по-быстрому убью? — предложил он с некоторым сомнением в голосе.

Я с некоторым удивлением посмотрела на него, потому что, как показала практика, сомнения в процессе убийства ему почти неведомы. Это он что, решил мою жертву себе забрать?

— Ну уж нет, — палочки в моей руке хрустнули. — Я себя уважать не буду, если переложу бремя мести на кого-то другого.

— Госпожа Лу Шиань, — воскликнул Сяо Ма, который смог-таки отлепить себя от стола, раз уж меня попустило, — вы в порядке?

Я тяжело вздохнула и потрепала мальчишку по волосам.

— Это моя фраза. Ты сам-то как?

— Да что мне сделается, — отмахнулся Сяо Ма, как будто это не его припечатало к столу. А я прекрасно знала, как неприятно ощущать на себе давление ци. — У меня кожа толстая. Но вы были даже эффективнее, чем тот дедок с площади. Вот честное слово.

Бай Шань истерически хмыкнул.

— Слышал бы это старый хорёк, его бы удар хватил.

Я с интересом склонила голову.

— А почему хорёк?

— Потому что на змея не тянет. Хотя в своё время мастера Хэ превозносили как одного из десяти гениев своего поколения. Жаль, конечно… — Бай Шань помолчал, подумав о чём-то своём, а потом встрепенулся и поспешил напомнить: — но на твоём уровне его так лучше не называть: он может обидеться, и будет больно.

— Поняла, не дура, — отмахнулась я. — Давайте доедим, что ли?

— Хорошая идея, — согласился Бай Шань, а Сяо Ма просто протянул мне новые палочки.

Мне не спалось. В голове метались мысли, образуя собой белый шум сломанного телевизора, который ни переключить, ни выключить. Хотелось уже сосредоточиться на чём-то, но мысли разбегались как тараканы, и ухватить ни одну не получалось. Накатывало состояние апатии, как при усталости. Такое у меня должно было быть, когда я только оказалась в этом теле, но накрыло меня только теперь. Мне казалось, я бегаю по бесконечному кругу, как белка, и если остановлюсь хоть на мгновение, всё рухнет, как карточный домик. А ещё я отчётливо понимала, что этот мир меня меняет, и очень боялась стать такой, как Мяо Мяо, человеком, пренебрегающим человеческими жизнями, потому что могу. Из окна комнаты я видела звёздное небо, по которому растянулось какое-то свечение, напомнившее мне знакомый только по фотографиям Млечный Путь, вот только это был не он. Эх, жаль, не успела посмотреть в реальности.

В какой-то момент, не заметив этого сама, я провалилась в липкий кошмар.

В бесконечном коридоре одинаковых серых хрущёвок, уходящих куда-то за горизонт и сходящихся там в маленькую точку, я медленно шла, периодически натыкаясь на закрытые дверцы, открывать которые не хотелось совершенно. За одной из них была я — обычная офисная сотрудница, типичный «непись», как говорят в играх, — раскладывала бесконечные бумажки по бесконечным папкам и пила бесконечный кофе. Эта «я» даже не отвлеклась на открывшуюся дверь. Я некоторое время смотрела, пытаясь что-то понять, а потом просто закрыла дверь. Если мне хотели показать бессмысленность той жизни, то у них получилось. Вот только я хорошо понимала, что смысл всё-таки был. Просто я не помню какой.

Открыв другую дверь, я увидела огромное количество икринок, которые в какой-то момент начали лопаться, и из них выпрыгивали уменьшенные версии классических гопников в адидасах, кепочках и, сидя на корточках, лузгая семечки, орали «мама, мама, мама» противным писклявым голосом, периодически срываясь басом на сакраментальное: «Семечки есть? А если найду?». Не успела я вглядеться, как поняла, что нахожусь на кухне, где тётка Вэнь — почему-то я была уверена, что это была она — в образе фрекен Бок рубила рыбу и голосом Менделеева заявляла: «Голова и хвост нам не нужны! Но помни: раствор коварен».

А потом рассмеялась, опрыскала себя духами и швырнула тесак в пролетающего мимо в образе Карлсона Бай Шаня — в зелёных шортиках и с пропеллером он смотрелся забавно. Бай Шань ожидаемо увернулся, швырнул в неё палочки благовоний, которые пригвоздили вредную тётку к стене и в тот же момент зажглись, выпуская тонкие струйки фиолетового дыма, превращающиеся в черепа, и посоветовал ей: «Спокойствие, только спокойствие!»

— Да ну вас, — возмутилась я и проснулась.

Чувство было такое, словно по мне проехал танк, а может, даже два, — настолько разбитой я себя чувствовала. Из окна было видно давно вставшее солнце. Может, петуха купить — будет будильником? — мелькнула идея, от которой я поспешила отказаться. Отсутствие будильников — лучшее, что есть в этом мире, так что пернатый мне точно не нужен.

С трудом выскребая себя из кровати, я направилась умываться. В воде отразилась сильно не выспавшаяся я. Кажется, нормально мне поспать всё-таки не удалось. Ну да ладно, думаю, мир это переживёт, а плохое настроение исправит вкусный завтрак и пара медитаций.

К тому же в кошмаре оказалась пара плюсов — он подкинул несколько идей, осталось только придумать, как их воплотить. Практически не позавтракав, я зарылась в книги. В конце концов, попробую найти подходящий для меня вариант благовоний кошмаров, потому что я точно помнила — что-то про них я уже читала. Это может быть неплохим подспорьем в разборках с тёткой Вэнь, потому что не ци единой. И так как, по счастью, рецепт благовоний был из книги в доме, то, скорее всего, у меня будут необходимые ингредиенты. По крайней мере похоже, предыдущий владелец делал запасы исходя из того, что можно будет приготовить любой рецепт хотя бы один раз.

Найдя нужный мне рецепт, я довольно усмехнулась: «Дым принимает приказ, когда в палочке уже нет „тебя“ — одна лишь пустота, готовая обернуться чужим сном. Кошмар встанет перед тем, кто дышит глубоко, как собственная тень в полдень, но защитит от него лишь тот, кто научился не вдыхать, а пропускать мимо». Кажется, это то, что мне нужно. Вот только, как обычно, здесь не было ничего, кроме перечисления ингредиентов. А то, что с ними делать и в какой пропорции класть, предлагалось додуматься самой. Ну ничего, где наша не пропадала?

Для начала следовало убедиться, что у меня есть всё необходимое. И вроде бы находилось, за исключением парочки штук. Ну ничего, что-то я читала про заменяемость ингредиентов. Вот здесь и поэкспериментируем. Ничего же страшного не произойдёт, да? Единственное, что меня смущало, — это количество этих самых ингредиентов. Штук десять набрала. С таким количеством я точно ещё не работала, ну разве только когда борщ варила. Впрочем, прежде чем окончательно заняться благовониями, решила ещё и перегонкой заняться. Ну так, параллельно, всё равно же нужно. Благо сон навеял мысли, что для лучшей очистки начало и конец того, что выливается в процессе перегонки, можно не брать, оставив серединку — она, наверное, будет почище, без примеси всяких масел, которые не улетучились в процессе.

Правда, перегонку надо было улучшать. В той версии, что была у меня, точнее, ту, которую я соорудила буквально на коленке, отделить середину, начало и конец перегона будет достаточно проблематично — открывать, закрывать. Попробуем просто вставить бамбуковую трубку в кувшин, хорошо загерметизировать стыки и использовать такой вариант. Возможно, более примитивный, чем прошлый, но надеюсь, тоже рабочий. Сяо Ма фыркал и возмущался, но терпел мои алкоэксперименты.

Единственная проблема, которая у меня была, на мой взгляд, — это Бай Шань, который ничем не занимался. Нет, я, конечно, понимаю, что есть три вещи, на которые можно бесконечно смотреть: как горит огонь, как течёт вода и как работает кто-то другой — но как же это раздражает кого-то другого. Впрочем, поймав мой недовольный взгляд, Бай Шань быстро перебрался в сторону Сяо Ма, показывая ему какие-то связки, корректируя уже пройденное и вроде бы отработанное, но не переставал поглядывать в мою сторону со сдержанным интересом, не совсем понимая, что я делаю.

Убедившись, что все при деле, я вернулась к попытке изобразить перегонный куб, чувствуя себя тем самым танком, который грязи не боится, потому что мне надо было сделать в горшке дырку, в которую можно вставить полую бамбуковую трубку. После того, как под моими руками треснул и пришёл в негодность второй горшок, Сяо Ма закатил глаза и поинтересовался:

— Чего вам кувшин-то не взять? Он уже с носиком. Или вам принципиально горшки расколотить? Они, между прочим, денег стоят! А они не из воздуха берутся! Вы ж ещё не абы какие горшки берёте, вам поизящнее, покрасивше…

Я недоумённо моргнула, пытаясь понять, что сейчас услышала, не вслушиваясь в то, что уже перешло в привычное ворчание. Точно! Кувшины с носиками. Я рванула в кухню, не обращая внимания на ворчание Сяо Ма про бесславную жертву очередной глиняной посуды в рамках моих безумных экспериментов. А охлаждать бамбуковую трубку можно попробовать с помощью ци! — осенило меня. Кажется, есть вариант использования ледяного ци. Или оно работает только с теми, у кого ледяной духовный корень? Ладно, потом разберёмся. В смысле, попробуем, конечно.

Наконец признав конструкцию относительно вменяемой, я залила брагу и зажгла под глиняным кувшином духовный огонь, медитативно глядя на то, как разгорается пламя. Всё-таки это действительно медитативный процесс — смотреть на волшебный огонь. К тому же это очень неплохая тренировка изменения духовного пламени на элементное. Я сосредоточилась. Направила ци в пламя, пытаясь добавить туда элемент дерева. Разжигать элементный огонь у меня получилось так себе, соответственно, поддерживать его тоже. Духовное пламя, которое горело под кувшином, несколько раз моргнуло. Мне показалось, я увидела в нём несколько искорок элементного. Это показалось мне хорошим знаком. До этого я сразу пыталась использовать элементное пламя, не смешивая два типа огня. Ладно, пусть пока побудет так, а я подожду, пока появится первый конденсат, и вернусь к благовониям.

Ждать пришлось долго. Мне показалось, даже дольше, чем в прошлый раз, но наконец из трубки появились первые несколько капель. Вспомнила о попытке использовать ледяную ци, и сразу поняла: либо духовное пламя с вкраплениями элементного, либо ледяное ци, точнее, ветер, создаваемый ци. Короче, раскатала губу — закатай обратно, рано мне пока такие выверты делать. Но мы всё равно продолжим совмещать несовмещаемое, ибо что? Главное по итогу — доработать напильником! Подождав немного, пока наполнится первое блюдце, поставленное под бамбук, удовлетворённо хмыкнула. Кажется, воспользоваться советом господина Менделеева, переданного голосом тётки в моём кошмаре — убрать «голову» и «хвост», — будет правильной идеей. Пахло, как и в прошлый раз, отвратительно. В чашке я видела мутно-белое нечто, вызывавшее у меня ассоциации с молочным ликёром, правда, исключительно цветом. Если осторожно покрутить чашечку, можно было увидеть часть осадка. Я даже думать не хотела о том, как такую гадость можно пить в трезвом уме и твёрдой памяти.

Ну а пока брага очищается, можно вернуться к приготовлению благовоний. На самом деле рецептов благовоний, вызывающих кошмары, я нашла несколько — одно другого мощнее. И понимая, что даже в процессе мести важно не переборщить, выбрала то, которое показалось мне относительно слабеньким и безобидным, хотя даже его название «Цзи мэн» вызывало сомнение. Но пусть лучше будет «Тернистый сон», чем «Гниль изнутри» или «Скверна в родной крови».

Честно говоря, описание некоторых благовоний вызывало отвращение — от них явно веяло чем-то демоническим, и мне очень хотелось думать, что от демонического там только названия. Впрочем, некоторые ингредиенты, которые должны были использоваться при их приготовлении, вызывали сильные сомнения, а также вопрос: где их достал — как я надеюсь — праведный предыдущий владелец этого домика. Хотя я, с одной стороны, понимала, зачем одним из основных ингредиентов «Цзи мэн» указаны лепестки лотоса «Ван лянь фэнь» — «забвение» в названии как бы намекает, что возможно, тот, против кого будут применены благовония, потом о них не вспомнит. Но ведь с другой стороны, был пепел бумажных денег, которые сжигают для умерших, и сажа из лампы, горевшей в поминальном зале. Вот они-то и заставляли меня испытывать некоторую брезгливость и вызывали стойкую ассоциацию с приворотами и порчей из старой книжонки, случайно попавшейся на глаза в буккроссинге, когда я ждала поезд, уже не помню куда. Там примерно такие же ингредиенты были, правда, пепел надо было закапывать на перекрёстке или подсыпать под порог того, кого хотелось наделить бессонницей, но смысл, мне кажется, был примерно одинаковый. Вот уж действительно забавно: миры разные, а ингредиенты для кошмаров одинаковые.

Отмахнувшись от неприятных чувств, я принялась разбираться с тем, что имелось. По рецепту в благовония шла кровь зимнего комара «Дун вэнь сюэ». В моих ингредиентах такого не было — заменим чем-нибудь другим. Мне нужно что-то с сильной энергией инь и стихиями земли и металла. В голову ничего особо не приходило, хотя, возможно, пыльца лунного лотоса подойдёт — она тоже насыщена инь, а немного пыльцы есть у меня в шкафчиках. Единственное — по энергиям не совсем подходит, но сделаем вид, что это не так уж и серьёзно. Смола чёрного сандала есть, лотос есть — пары лепестков мне хватит, не переводить же целый цветок. Вместо шкурки гремучей многоножки возьмём то, что есть — шкурку геккона обыкновенного. Не совсем равноценная замена, точнее, я бы сказала, совсем неравноценная, но гремучие многоножки — это могущественные монстры, обитающие, судя по заметкам на полях, где-то в месте, называющемся Чжэнь гу лэй. Не думаю, что место, которое называется буквально «Гремящий костяной курган», на моём уровне рекомендовано к посещению.

С уровнем, кстати, Бай Шань так и не определился, и не потому что он, зараза, такой вредный и скрытный, нет. Как Бай Шань объяснил, запас моей ци мог соответствовать как стадии очищения ци, так и стадии зарождения основ — и это все в течение дня! Этот феномен заставлял практика с очень умным видом ходить вокруг и рассматривать меня, как забавную зверушку до того момента, пока мне не надоедал этот взгляд. В какой-то момент, когда я прямо спросила:

— И что это может значить?

Бай Шань флегматично пожал плечами и ответил:

— Да кто ж знает, госпожа Лу Шиань. Это надо в родословной копаться — откуда такие выверты. Кровь, она, знаете ли, и не такие фортели может выкидывать. Не зря же подбор партнёров — это не столько про любовь, сколько про потенциальное усиление, а то и про возможность пробудить наследие крови. Гении, они, знаете ли, не просто так гении, особенно если это гений, несущий в себе изначальную кровь феникса или дракона, а то и кого-то из забытых богов. Так что предлагаю отложить этот вопрос и наблюдать.

На мой беззвучный крик «а культивировать тогда как?» никто, естественно, не ответил.

Есть вещи, которые я больше всего не люблю делать. Как оказалось — готовить благовония. С этим рецептом я почти трое суток провозилась. Мне оказалось гораздо быстрее трижды прогнать на своём импровизированном алхимическом кубе ту брагу, что тётка Вэнь выдавала за приличный алкоголь. На выходе получилось несколько крохотных бутылёчков, в которых плескалась кристально чистая жидкость. Я бы даже за воду её приняла. Да и мерзкого запаха сивухи тоже почти не осталось. Хотя, конечно, хотелось бы аппарат понадёжней, но этот тоже работал.

И да, даже перегонка, несмотря на запах, нравилась мне гораздо больше, чем создание благовоний. Конкретно этих. Лишь потому, что я не могла понять, каким образом это всё должно работать — я решила, что с заменёнными ингредиентами ничего не получается. Но всё оказалось гораздо проще. Просто этот проклятый лотос надо было не измельчать, плющить или ещё что-то, а сделать из него эссенцию, настоянную на росе, на утренней росе. То есть вставать до рассвета и собирать всё, что там сконденсировалось. И узнала я это, естественно, не из книги с рецептами. Пришлось поднимать те «Основы алхимии», которые у меня были. Как раз одним из вариантов работы с растительными ингредиентами цветочного типа было использование этой самой эссенции, когда цветы настаиваются в воде, желательно на солнце. Однако, с учётом того, что благовония у меня были кошмаровские, я решила попробовать настоять их на лунном свете. И в принципе не пожалела — по итогу всё получилось очень даже неплохо. Мне даже вставать за росой не пришлось. Мыши собрали три чайные чашки, одну из которых — с куста. Эту росу я отложила отдельно, а своим помощникам выдала остатки того, что не пошло в благовония. Мыши были довольны, куст доволен — его я подкормила ци, а то, по мнению отдельно взятого практика, он у меня недоедает и выглядит слишком мелким по сравнению с тем, что должно быть.

С разрешения Бай Шаня испытала благовония на нём же, просто выдав и попросив побыть в окуриваемом помещении. Он, конечно, поморщился, но согласился побыть подопытной крысой. Ну действительно, не на мышах же такое проверять и не на осле, да и психику Сяо Ма как-то жалко, а ему мои поделки могут оказаться как слону дробина — незаметно и неопасно. Впрочем, к моему удивлению, Бай Шань через некоторое время нахождения в комнате с благовониями отметил некоторое повышение уровня беспокойства. Ему казалось, что где-то на заднем плане кто-то ходит. С учётом того, что я пыталась заложить в зажигаемые благовония кошмар типа «Отвращения» Полански — вышло неплохо. Не знаю, кто как, а я потом после этого фильма дня два со светом спала и прислушивалась к любому звуку — а вдруг шаги. Впрочем, моя знакомая это же кино прокомментировала: «Ну и чего тебя в нём так пугало-то?». В общем, эксперимент можно было считать удачным, а благовония готовыми. И да, я совершенно не ожидала, что на Бай Шане моя поделка сработает хорошо, но если он почувствовал хоть какое-то беспокойство, то можно сказать, что для обычных людей это будет вполне подходящий вариант. Главное — не убить никого. К этому развитию ситуации я пока была морально не готова.

Место дислокации тётки Вэнь находилось в портовом районе. У неё там был собственно маленький трактиришко, который сейчас был на удивление полон людей. А ведь ещё даже день. Правда, прежде чем заявиться туда и начать доносить, насколько она была неправа, используя моё имя и вообще втягивая меня в свой алкогольный замут, требовалось ещё кое-что. А точнее — кое-кто.

В город я пошла с Сяо Ма. Сейчас мне очень пригодились бы его контакты, чтобы выяснить, где именно находится сын тётки Вэнь, а потом отправить по делам — как бы он ни настаивал на том, чтобы пойти со мной. Ещё не хватало, чтобы мальчишка благовоний надышался.

Как зовут моего потенциального мужа, я даже не запомнила. Мне несколько раз упоминали его имя в разговоре, но оно благополучно проскользнуло мимо моего сознания, и в результате я решила, что раз не могу запомнить, значит, оно того и не стоит — слишком много чести запоминать всякую шушеру. Мне очень хотелось изобразить что-то эффектное, что-то, что никогда не сотрётся из памяти местных забулдыг в общем и отдельного «учёного» в частности.

Как оказалось, его даже искать не пришлось — он обитал там же, где и его матушка. Поэтому всё, что мне оставалось, — это просто эффектно появиться. И да, я подслушивала, дожидаясь, когда же в разговоре вольно или невольно всплывёт моё имя. Как оказалось, я не самая популярная тема для обсуждения, так что ждать своего выхода мне пришлось довольно долго.

Но когда я наконец дождалась, счастью моему не было предела. Можно сказать, начинался мой бенефис. Надеюсь, со стороны зрителей это выглядело так же впечатляюще, как я себе представляла.

Дверь резко распахивается. Я медленно захожу в таверну. А от моих ног расходится горящая и замерзающая среда. Я, между прочим, это специально репетировала. И да, на какой-то момент стало очень и очень тихо. А потом до некоторых забулдыг дошло, что я — человек, который хамил высокоуровневому практику и остался жив. Кто-то икнул. Я мило улыбнулась. Пододвинула себе стул — вести беседу стоя мне совершенно не хотелось. Тётка Вэнь, я так понимаю, что за стойкой была именно она, нахмурилась. Не думаю, что она ожидала, что я лично явлюсь на её территорию.

Мало кто обратил внимание на то, что с моим приходом в таверне запахло лотосом. Вонь стояла такая, что перебивала любой запах. Благовония сюда принёс один из мальчишек по просьбе Сяо Ма. Моего подопечного мы решили не светить — мало ли ещё кому захочется отомстить. Одно дело связываться с алхимичкой, другое — с её подопечным.

Некоторое время я молчала, словно передавая инициативу в руки вредной старухи. Она была примерно такой, какой я себе представляла. Лицо покрыто щербинками, словно переболела оспой. Мерзкие маленькие глазки смотрят исподлобья, и при виде меня она нахмурилась ещё сильнее — кажется, понимала, что мой визит ни к чему хорошему не приведёт. А вот одежда казалась недавно выстиранной, хотя уже была украшена новыми пятнами чего-то, о чём я знать не хотела.

— Госпожа Лу Шиань, — залебезила она, выходя из-за стойки и протирая стол передо мной грязной засаленной тряпкой. Естественно, от такого стол чище не стал. Я только усмехнулась. Хотела было опереться на стол локтем, но с сомнением посмотрела на грязные разводы и отказалась от такой идеи — стиральной машинки в этом мире пока не изобрели, и каждая новая стирка это отдельная пытка. Так, отвлеклась. Делаем лицо построже и, улыбаясь как Пеннивайз из «Оно», уточняем:

— Вы, кажется, удивлены моему визиту. Неужели не ожидали?

— Да как я могла, старая дура-то, — она неприятно сощурилась и фыркнула, явно имея в виду не то, что говорила. — Где мы, а где великая алхимичка.

Я прищурилась. Тётка удачно начала прибедняться, и заинтересовавшиеся нашей беседой посетители таверны тихонько зашумели в поддержку тётки. Мне было откровенно неприятно находиться в этом месте — множество нетрезвых людей, смотрящих на меня. Вот только дать слабину было невозможно. Свой страх, раздражение и отсутствие чувства безопасности я запихивала подальше. Да, я пошла одна, потому что должна разобраться сама. Вспомнив, как я смотрела на патриарха Фу Дай, изобразила такой же взгляд на раздражающую тётку и поинтересовалась:

— Раз уж ты заговорила о великой алхимичке, то может, надо было думать, когда решила использовать моё имя?

— Так как же без этого? — фыркнула тётка. — Мы люди маленькие, нам бы заработать копеечку малую. От вас, поди, не убудет. Да и мальчонка ваш действительно забегал, раньше вон отец бегал, теперь вот вы.

Толпа, до этого притихшая за моей спиной, захихикала. Мерзко так, подленько, напоминая стаю гиен, которая только и ждёт того, чтобы кинуться.

Я обернулась, осмотрев представителей городского дна, и ударила ци, сохраняя ту спокойную улыбку, что и до этого была у меня на лице.

Народ прибило к полу и столам. Тётка захлёбывалась воздухом, распластавшись у моих ног. Смотрелось отвратительно, и, если подумать, чувствовала я себя не очень хорошо — просто где-то в глубине души царапались въевшиеся в кровь установки: «старших надо уважать» и про «ценность любой жизни».

— Давайте начнём сначала, — предложила я. — Так о чём ты думала, используя моё имя для продажи своего пойла?

Давление ци ослабло, толпа зашушукалась. Кажется, до них начало доходить, что если я была готова выстоять против старейшины секты Фу Дай, значит, я могу найти в себе силы повторить то, что Мяо-Мяо сделала с городом, в масштабе одной таверны. И то, что я вежливая и тихая, редко появляющаяся в городе и не причиняющая проблем, ещё не значит, что у меня нет силы, способной стереть их в порошок с этой маленькой хибаркой вместе и по отдельности.

— Подумаешь, всего-то пару слов и сказала, — старуха, с трудом отскребая себя от пола, кажется, не поняла, что шутки закончились. — Да и вообще, от слов моих вам ни урона никакого, одна только польза. А то без слов моих кто ж вас, тощую да лядащую, замуж возьмёт? Негоже девке дурной одной по лесам сидеть, ей тыл нужен крепкий, мужской, — принялась разглагольствовать тётка. Я, признаюсь, пребывала в некотором офигевании от того, как быстро она перешла от «госпожи алхимички» до «дурной девки», едва ли не в одном предложении! — Так что мы вот тебя возьмём, если приданое принесёшь! Может, даже не наложницей — женой! Хотя женой брать тебя боязно. Сама-то одни кости. Если ты не можешь сына родить, то и зачем бы нужна? Личиком ты, конечно, вышла, да вон седая уже вся, небось старше меня, а всё молодую корчишь. Вот как есть была права практичка: лисица, как есть лисица. Вот придёт мой сынок…

— И что? — перебила я, сумев уловить момент, когда она набирала воздуха, и появился маленький просвет в её словах, а заодно краем глаза наблюдая, как самые умные расползаются подальше. Тихо хлопнула дверь. Кажется, кто-то решил, что связываться с алхимичкой в плохом настроении — это не самое благоразумное. И ну её, эту дурную да лядащую, это ж не обычная баба, которая на мужа как на мир смотрит. Вдруг ещё отравит.

Умных я не задерживала. Глупые начинали перешёптываться и подтягиваться поближе, в полной уверенности, что толпой смогут хоть что-то. А зря. Мягкий сладковатый запах лотоса становился всё сильнее, иногда прорываясь сквозь местную вонь, заставляя кого-то, обладающего более чутким обонянием, чем другие, вздрагивать и смотреть по сторонам, пытаясь понять, что же он учуял. Да и не следовало забывать про то, что алхимия — это не только благовония да разные пилюли с эликсирами, это ещё и яды. Да, рецептов ядов в моих книгах я нашла не так уж и много, но ведь нашла же, и даже кое-что сварила. Впрочем, что-то мне подсказывало, для этого сброда мне хватит давления ци или духовного огня. У них точно нет артефактной вышивки.

На мой вопрос тётка не нашлась что ответить, да и не нужно это было, так как появилось новое действующее лицо. Откуда-то с кухни, пошатываясь из стороны в сторону, вышел бугай, которому своими габаритами позавидовал бы медведь. Вот только смотрел этот медведь на меня своими пьяными зенками так, словно я уже была его супругой со всеми вытекающими последствиями.

— О, госпожа-алхимичка пришла. Сама, — он расхохотался грудным басом и довольно улыбнулся, обнажив гнилые зубы. — Щас мы жёночку научим свекровь уважать…

Он же, кажется, императорский экзамен сдавать собирался. А учёные внешнему виду много внимания уделяют. А тут — гнилые зубы да засаленная одежда. Мерзко. Я брезгливо скривилась.

Медведю такое пренебрежение явно не понравилось — он уже на полном серьёзе считал меня своей женой и собирался разобраться с неповиновением так, как умел: кулаками. Тоже мне, блин, учёный-конфуцианец!

Я снова прижала их давлением ци к полу, и чуть склонив голову, наблюдала, как этот медведь хочет барахтаться, но не может. Я прищурилась и улыбнулась.

— Кого и чему мы научим? — уточнила максимально спокойным голосом, хотя в груди клокотало от раздражения.

Вторая волна умных рванула к двери, как только давление ци ослабло.

— Госпожу-алхимичку, — насупился медведь, откашлявшись и приобретая сразу некоторые манеры. Вот что удушающие приёмы делают! Как благоприятно влияют на восприятие! — Что ж вас, матушка не учила почтению к старшим? Великий учитель Ли Юаньфу говорил: «Бамбук чтит корень, даже став выше небес. Человек, забывший старших — тростник на ветру: сломается, не устояв».

— Великий учитель Ли Юаньфу мудр, — согласилась я, — вот только чьих старших — я забыла… И да…

Медведя придавило выборочно — и, кажется, я немного перестаралась, он, похоже, задыхаться стал. Так, надо дать ему воздуха. Убивать его прямо сейчас я не собиралась. Точнее, я вообще не собиралась его убивать. Много чести. К двери ломанулась уже третья волна — теперь не самых законченных идиотов. Впрочем, благовониями они уже надышались, так что ночка им предстоит весёлая, а может, даже не одна.

— Ещё одно слово о моём воспитании или о моей матери, и смерть покажется тебе величайшим из благословений, — пообещала я прекратившему закатывать глаза медведю, которому, впрочем, вроде всё равно было не очень хорошо. А надо признать, крепок мужик. Есть подозрение, что любой другой представитель городского дна у меня давно копыта бы отбросил.

— Ты… ты безродная! Предков у тебя нет, совести нет, ничего нет! — налетела на меня тётка Вэнь, размахивая грязным полотенцем так, что пару раз едва не задела меня им по лицу. — Не трожь сына!

— Ты сама навлекла на себя мой визит, — расхохоталась я, видя, как глаза тётки заволакивает пелена. Кажется, концентрация благовоний достигла своего предела, и теперь ей видится худший из возможных кошмаров. Что именно — я не знала, но, зажигая благовония, вложила с помощью ци, чтобы фокусом её кошмаров стал любимый сыночек.

Я на самом деле не заметила, когда народ рассосался из таверны, оставив меня наедине с отвратительным семейством. Вспомнив, что ещё немного — и у меня задохнётся один мудак, я его приотпустила. Он закашлялся, судорожно вдыхая воздух.

— Ты… — начал он, смотря на меня красными от гнева глазами, ещё больше напоминая медведя-шатуна.

— Я? — поинтересовалась я, сохраняя всё такое же отстранённое и деланно заинтересованное выражение лица с безмятежной улыбкой. Некоторое время медведь тяжело дышал, а потом выплюнул:

— Глупая женщина, — кажется, в его голове наконец созрела какая-то мысль. — Мать моя на благо тебе старалась. Ибо сказано было: «Смотрю я на Инь и Ян. Сама по себе тьма бесформенна. Только соединяясь со Светом, она рождает форму. Так и женщина. Одна она — лишь половина. Выйдя замуж, она обретает целостность».

— Не про меня цитата, — отмахнулась я, немного восхитившись тем, что этот, кажется, насквозь пропитый тип смог подобрать пару заумных выражений. Кстати, а не блеснуть ли и мне своей учёностью? Глядя на него, я усмехнулась и продолжила сразу пришедшей на ум и крайне подходящей к ситуации фразой:

— Мне гораздо больше нравится другая: кто к нам с мечом придёт, от меча и погибнет.

По затуманивающимся глазам было понятно: меня не поняли — это раз. И два: этот медведь тоже, наконец, попал под действие благовоний — это два. Очень надеюсь, что в кошмарах ему явится жена, которую он забил, и сможет донести до него, как он был неправ, поднимая на неё руку.

Я зябко передёрнула плечами и вернулась на свой стул, наблюдая за людьми, бьющимися в беспамятстве. Сначала они просто лежали, потом начали дёргаться, потом истошно кричать, царапать пол, выть. Выглядело это отвратительно. Кажется, мне тоже будут сниться кошмары без всяких благовоний.

Когда я, морально обессиленная, вышла из таверны, меня накрыла волна тепла. У соседнего дома, прислонившись к стене, стоял Сяо Ма, ожидая меня.

— Вы уже закончили? — спросил он, осматривая меня, словно опасаясь, что со мной могли что-то сделать.

Я кивнула. Закончила. Вот только покоя и удовлетворения мне это не принесло совершенно. Нынешняя «я» знала, что всё сделала правильно, но та часть меня, которая всё ещё оставалась законопослушной гражданкой не существующего в этом мире государства, несколько возмущалась произошедшим.

— Пробегала тут парочка забулдыг, — поделился Сяо Ма с довольной улыбкой. Кажется, его совершенно не беспокоило, что среди горожан у меня будет репутация опасного и непредсказуемого существа. — Перешёптывались, мол, алхимичка совсем с ума сошла. И страшная такая.

— Ну надо же, — рассмеялась я, скидывая напряжение, и призналась: — А ведь вроде почти ничего не делала, я к ним даже пальцем не прикоснулась.

— Вы иногда так посмотрите, — поделился Сяо Ма, — словно принцесса императорского двора. Одно неверное движение — и отдадите приказ вот прямо здесь и сейчас, не сходя с места, казнить.

— Много ты видел казней? — рассмеялась я и потрепала мальчишку по волосам. — А принцесс?

— Да не особо, — признался он. — Вообще ни одной принцессы не видел, и казней не видел. Видел дочку городского чиновника, как она на служанку свою так смотрела, словно её лимон заставили съесть целиком, и взгляд такой брезгливый был. Я тогда по молодости думал, что вот она — принцесса, а потом эту девчонку из Фу Дай увидел и вас. Так вот, у вас взгляд самый… — он задумался, а потом выдал: — принцессный!

Кажется, опциональная настройка «славянский взгляд» перешла со мной. Вот даже не знаю, к добру или к худу.

— Скажешь тоже, — отмахнулась я. — И вообще, делать мне нечего, как на каждого так смотреть. А на кого смотрю — те сами виноваты. Я белая и пушистая, пока меня не трогают.

— Белые и пушистые у нас только мыши, — возмутился было Сяо Ма, а потом поперхнулся, посмотрев на мои волосы. — Ну и вы… да, белая и пушистая.

Я не удержалась и рассмеялась.

— А с тёткой что? — заинтересовался он, вспоминая о насущном вопросе.

— А теперь она в стране кошмаров, — с некоторой заминкой ответила я, пытаясь прикинуть, сколько она там будет пребывать, и начиная сомневаться: а выставила ли ограничение по времени? И вообще, это можно было сделать? А не важно, потом благовония развеются, и они точно должны будут от кошмаров проснуться. — Думаю, — усмехнулась я, — после этого ей не захочется вести какие-нибудь дела от моего имени. А если возникнет просто непреодолимое желание, я могу навестить их ещё с чем-нибудь помощнее.

— Добрая вы, — покачал головой Сяо Ма. — Вот на вас все и ездят.

Я с некоторым удивлением посмотрела на мальчишку.

— Ты точно уверен, что меня можно назвать доброй?

— А то. Добрее вас только Бодхисатва.

Я горько усмехнулась.

— Да уж, если добрее меня только Бодхисатва, этот мир действительно страшный. А кто-то говорил, что он прогнил насквозь? Ладно, пошли. Мне ещё к дядюшке Ли надо заглянуть. Остатки благовоний надо сдать.

— Понимаю, — кивнул мальчишка.

— Ага, мне-то они пока не нужны, — отмахнулась я. — В крайнем случае ещё приготовлю. Там вроде осталось из чего.

— А если не осталось, всегда у мышей можно попросить, — заметил Сяо Ма.

Я недоуменно посмотрела на мальчишку. Тот, поймав мой взгляд, поспешил пояснить:

— Ну что вы на меня так смотрите? Они же постоянно у вас что-то уворовывают. Пусть делятся запасами.

— Да ладно тебе, у грызунов отбирать, — махнула я рукой, с сомнением качая головой. Нет, мыши, конечно, приворовывали, но сколько там они могли унести?

— Это вам только кажется, что они бедные и несчастные. Подозреваю, они могут быть богаче торговца Ли, — хмыкнул Сяо Ма. — Они же всё к себе в закрома тащат.

— Да ладно тебе, — всё ещё не верила я. — Чем там они богаты? Последней рисинкой?

Сяо Ма только тяжело вздохнул. А я вдруг резко обернулась, посмотрев в сторону города. Мне опять почудился чей-то взгляд.

«Бай Шань решил издалека присмотреть? Сомневался, что справлюсь?» — подумала я, но покачала головой. Что-то мне подсказывало: если бы Бай Шань действительно пришёл, он бы не прятался. Я передёрнула плечами — почему-то по спине пробежали мурашки, и стало очень холодно. Очень надеюсь, что у любимого дядюшки всё-таки найдётся защитный артефакт.

Любимый дядюшка встретил меня неласково. Смотрел хмуро. А потом достал сандаловую шкатулку и протянул мне:

— Радуйся. На твоё письмо ответили.

Я даже обрадовалась, потому что в шкатулке оказались несколько переплетённых книг, озаглавленных «Материалы практического экзамена на получение статуса сертифицированного алхимика». Это если упрощённо. На самом деле название было гораздо длиннее и изобиловало эпитетами. Честно говоря, я не ожидала получить этот материал так быстро, что и озвучила дядюшке. Тот пожал плечами и недовольно пробубнил:

— Я как бы тоже не ожидал, что тебе ответят.

Всё-таки он не очень хотел, чтобы я получила сертификацию, ну да ладно. Мне оставалось только улыбнуться. Шкатулка с книгами грела душу, словно я действительно сделала большой шаг к получению статуса настоящего алхимика, а не просто бессистемно копалась в книжках.

— Ещё мне передали одну шкатулку. — О, а вот это было интересно. Я особо ничего больше не ждала, так что посылка действительно заинтересовала. — Старейшина Юнь напомнил, что у тебя нет оправы для веера, который ты ему обещала, и прислал несколько.

Я едва заметно цокнула языком. Точно! Я ведь действительно обещала старейшине веер, и, благо, у меня даже был вышитый. Осталось понять, как его правильно закрепить на основе. Но думаю, это проще, чем вырезать основу или вышивать полотно веера. К тому же я обещала один веер, а присланных основ несколько, так что их даже хватит, чтобы расплатиться с дядюшкой Ли за помощь в получении материалов экзамена.

«Как же всё удачно складывается», — порадовалась я про себя, а потом вздохнула: вот не к добру это. Неприятные чувства поспешила запить чаем, которым едва не захлебнулась, услышав следующий вопрос.

— Ты разобралась с тёткой Вэнь? — неожиданно спросил любимый дядюшка, поглаживая бороду.

Я перевела на него недоуменный взгляд.

— А ты что думала? Её безумные россказни расходились по городу. Понятно, что тебе не надо было вламываться к ней скандалить, но без внимания это оставлять не стоило.

— Я и не оставляла, — усмехнулась я. — Очень надеюсь, что больше тётка никого не побеспокоит и не использует моё имя. Не рискнёт. Можно сказать, что я сделала ей небольшое предупреждение. А если не внемлет — буду решать вопрос радикально.

По крайней мере, я так убеждала сама себя, прекрасно понимая, что пока ещё не готова решить вопрос так, как подумал торговец Ли. Он покачал головой с некоторым одобрением. А я только вздохнула. Всё-таки пусть лучше думают, что я на это способна, чем нет.

В общем, домой я вернулась в весьма приподнятом настроении, которое подпитывали купленные на рынке груши и персики. Из них мне приспичило сварить варенье. А как говорится: если чего-то очень хочется — то надо. К тому же варенье варить — это не самогон настаивать или брагу перегонять. А ворчание Сяо Ма на то, что можно было бы и в лесу пособирать диких фруктов, я проигнорировала. Дикие фрукты — они где-то там, а купленные — они вот прямо здесь. Так что я сунула мальчишке в рот персик, который предварительно честно вытерла платком, перекрывая возражения. На меня хмуро посмотрели, но персик послушно принялись грызть.

Вообще, моё решение приготовить варенье имело две причины. Первая: мне очень хотелось сладкого, причём такого, привычного для меня — того, что здесь называют десертами. Ну а вторая: я помнила, что из забродившего варенья можно приготовить брагу или самогон. Как и в случае с перегонным кубом, помнила я это очень смутно. Поэтому мне нужно было на чём-то экспериментировать. Раз уж мне всё равно предстоят долгие эксперименты, почему бы заодно не побаловать себя вкусненьким? В конце концов, варенье — это неплохой способ сохранить фрукты на зиму. Впрочем, чем дальше, тем больше я убеждалась — точнее, начинала подозревать, — что зимы здесь далеко не такие холодные, как я себе представляла с перепугу. Ну, даже и так: запас, как говорится, карман не тянет.

Однако когда мы пришли домой, нас ждала увлекательная чистка персиков и груш. А ещё — непередаваемая пантомима в исполнении мышей, которые искренне чем-то возмущались. Они размахивали лапками, показывали куда-то в сторону, но я упорно не понимала, что они хотят изобразить. Я буквально видела, как в их глазах появляется сомнение в моём собственном интеллекте.

Когда разочарование мышей в моём интеллекте достигло своего максимума, они тяжело вздохнули и изобразили из себя странную фигуру. Я некоторое время с открытым ртом смотрела на сложный акробатический номер, а потом до меня дошло: они пытались изобразить иероглиф «пить» тремя мышами.

— Может быть, вы напишете? — предложила я, получив в ответ раздражённый писк. То есть изобразить иероглиф можно, а написать его хвостом — нет.

Ладно. Дальше началась игра в угадайку. Возможно, Завтрак, Обед и Ужин хотели бы претендовать на получение Оскара, но вот актерских и исполнительских навыков им пока не хватало. Мы потратили много, очень много времени, чтобы до меня наконец дошло: Бай Шань выпил одну из чашечек спирта, что у меня оставались, и, судя по всему, для него это оказалось серьёзным ударом по трезвости сознания. Потому что в итоге практик решил, что ему совершенно необходимо свести счёты с кем-то. С учётом того, что обычно у самураев нет цели — только путь, при появлении цели путь становится несколько быстрее, и дожидаться моего возвращения он не стал, оставив что-то вроде записки: «я быстро». Написано было как мышь хвостом, потому что курица лапой пишет разборчивее. А ведь Бай Шань очень хороший каллиграф! Не прибили бы его ненароком!

— И вы его не остановили? — возмутилась я, глядя на мышей. А потом на осла, который стоял в сторонке, делая вид, что ему ничего не интересно.

В этот момент мне показалось, что на их мордочках появилось явно возмущённое выражение, смысл которого был: «А как?» Ну да, что-то я не подумала. Массогабаритная разница была налицо. Если у кого-то и был шанс остановить Бай Шаня, то это осёл, и то не факт. А переведя взгляд на него, я увидела, что он презрительно фыркнул, так что стало совершенно ясно: его ушастое величество совершенно не собирается тратить своё время на какого-то практика, если есть сочная трава, которая требует его безраздельного внимания.

Что ж. Я очень надеюсь, что Бай Шань быстренько где-нибудь протрезвеет и вернётся домой, потому что где искать эту пьяную физиономию, я не представляла. В конце концов, врагов у него могло быть — вагон и маленькая тележка.

А вот Сяо Ма неожиданным пьянством своего учителя казался совершенно не обеспокоен.

— Вот уж за кого волноваться не стоит, так это за господина Бай Шаня. Я бы больше волновался за того, кого он решил навестить.

Я некоторое время посомневалась, а потом решила признать его правоту. По крайней мере, среди тех практиков, с которыми я была знакома, Бай Шань казался мне одним из самых сильных. Хотя это утверждение было, скорее всего, спорным. Ладно, пока наш алконавт гуляет, займёмся вареньем. Впрочем, подумала я, называть Бай Шаня алконавтом несколько неправильно. Не так уж и много он выпил. Просто, судя по всему, тройная очистка для него оказалась излишне крепкой.

Я планировала приготовить янтарное варенье, когда кусочки груши заливаются сиропом. Единственное, что меня беспокоило, — отсутствие сахара. По-хорошему можно было попробовать использовать ещё и яблоки для лучшего сгущения, но яблок на этот раз я в продаже не видела. Так что будем исходить из того, что есть.

Мёд немного прогрела в химическом котле на паровой бане, чтобы он разошёлся и стал более жидким, — мёд уже старый и слегка засахарившийся. Туда же добавила размятые плоды груш, которые слишком мягкие для того, чтобы оставаться цельными кусочками. И немного проварив — не давая кипеть, оставила едва тёплым, туда же добавив немного воды и лимонного сока от половины лимона.

В отдельную миску нарезала кусочки груш, убрав всё ненужное, включая семена. Со шкуркой для того, чтобы кусочки оставались цельными и не развалились в процессе. Потом полила грушу соком еще половины лимона, чтобы не темнела, а потом залила кипятком — так они станут мягче и более нежными, во рту должны буквально таять, оставляя после себя сладость груши и приятное послевкусие цветов и трав. С некоторыми сомнениями я посмотрела на стаканчики из-под чая, в которых хранился спирт. В принципе, насколько я помнила, добавление алкоголя в варенье является неплохим дополнительным консервантом.

Чистый спирт добавлять смысла, разумеется, не имело. Да и не подходил чистый спирт для еды, а я в надежде своей предполагала, что он практически идеален, не зря три раза перегоняла. Поэтому я натёрла цедру двух апельсинов и залила её спиртом из одной из чашечек. Ближайший час это будет настаиваться, и в итоге получится алкоголь с мягким ароматом апельсина.

Приготовление варенья — процесс медитативный, практически как и всё, что связано с кулинарией, и мне искренне нравилось этим заниматься. Когда надо было приступать к самому главному — точнее, к самой варке, — я задумалась: готовить я всё равно буду на алхимическом огне, скорее всего, на духовном. Хотя можно попробовать, например, элементное пламя, хотя контролирую его я сильно хуже. К какой энергии относятся груши обыкновенные?

На сладкий запах обитатели нашего домика слетелись, как бабочки на мёд. И если от Сяо Ма и осла можно было откупиться первыми кусочками вываренных в медовом сиропе груш, то мыши крутились вокруг, явно присматриваясь к тому, что можно утащить, пользуясь своими маленькими размерами, хотя их долю в виде кусочка груши я им тоже выдала. Но под моим пристальным взглядом они не решались заниматься воровством в промышленных масштабах.

Самое важное в приготовлении варенья — это снять пенку. Не знаю, кто как, но я всегда считала, что именно она самая вкусная. И буквально ради этого всё и затевалось. В маленькое фарфоровое блюдце, расписанное голубыми цветами и птицами, я выкладывала снятую пенку. Смотрелось симпатичненько. Честно говоря, я была довольна происходящим. Её я собиралась съесть сама. Но как говорится: хочешь насмешить бога — расскажи ему о своих планах.

Стоило мне отвернуться, как раздался странный писк. Когда я снова обернулась на своё блюдце, увидела рядом с ним заторможенных мышей, смотрящих куда-то в одну точку, а их белые мордочки были вымазаны чем-то золотистым. Я даже не буду ничего спрашивать — просто сразу прибью этих наглых грызунов.

Но как оказалось, не всё так просто в этой жизни. Мне и раньше было сложно их поймать, а сейчас это было вообще что-то запредельное. Хотелось бы сказать, что они носились как заведённые, но нет — движения их были мягкими, плавными, настолько плавными, что создавалось впечатление, будто это не они уворачиваются, а я двигаюсь настолько медленно, что им даже лень напрягаться, и поэтому они просто чуть-чуть сдвигаются, чтобы я по ним не попала полотенцем.

— Ну и ладно. Вы хотя бы лапы мыли? — возмутилась я. Мыши задумались, точнее, я бы сказала, зависли. У меня возникло ощущение, что я говорю для них слишком медленно.

Закрыв блюдце с остатками пенки, я сбегала за своим моноклем, чтобы посмотреть, что там такого получилось. А получилось забавно. По большому счёту это целительская пилюля, восстанавливающая голос, а также облегчающая протекание болезни лёгких. Вот только с забавной побочкой — субъективное замедление времени. Запустившим лапки в пенку на ближайшие полчаса-час будет казаться, что всё вокруг движется слишком медленно.

Я тихо хихикнула — это даже было забавно. Подозреваю, что мышам этого хватит надолго. Всё-таки размер организма. Ругаться на них бесполезно — для них я говорю слишком медленно, и они меня не понимают. Возмущённый писк от того, что у них реквизировали блюдце с пенкой, я проигнорировала. Потом выскажу всё, что думаю, пушистым ворам.

Закончив с вареньем, я решила разобраться с веерами. Давно пора разрубить этот гордиев узел. Открыв шкатулку, я некоторое время разглядывала основы — и круглые, и складные — и находилась в некотором ступоре, словно у меня закончилась подписка на интеллект. Я реально не понимала, как вот из всех этих деревяшек с добавлением вышитого полотна собрать веер. У меня реально не складывалось это в голове, словно в пазле не хватало какой-то детальки. Я честно пыталась что-то сложить и что-то примерить. Получалось так себе, и чем больше я пыталась понять, что делать, тем больше впадала в ступор, который вот-вот грозил перерасти в панику, а в голове навязчиво крутилась песенка: «Мы попали, мы попали, мы опять попали».

Моим спасением, как обычно, стал Сяо Ма, заглянувший ко мне в кабинет после тренировки, чтобы позвать обедать. Я подняла на него несчастный взгляд, крутя в руках очередную основу, и тяжко вздохнула. Есть не хотелось.

Сяо Ма закатил глаза к небу и пошёл копаться в заготовках вместе со мной, очень быстро заметив один важный момент:

— А клей они вам не прислали?

Так, отлично, уже хорошо. Кажется, я была права, и мне не доложили детальку от пазла. Паника с истерикой обиженно вздохнули и испарились в неизвестном направлении до следующего раза. Придя в себя, я уже с некоторым интересом поинтересовалась:

— А каким клеем веера собирают?

— Да не знаю, — отмахнулся мальчишка. — Могу уточнить. У нас в городе мастер, который веера делает, тоже есть. У него основы, конечно, попроще получаются, да и вышивка не такая изящная, как ваша, но я слышал, его хвалили за аккуратность. Или, — Сяо Ма на мгновение задумался, — может, вы просто отнесёте ему заготовки и заплатите?

У меня буквально глаза засветились счастьем от этого предложения. Как говорится: всё гениальное просто! Если у тебя лапки — делегируй. Я усмехнулась, положила в шкатулку несколько вариантов вышивок и передала её Сяо Ма.

— Вам лень в город спускаться? — поинтересовался мальчишка, поняв всё по моему взгляду.

— Ага, — призналась я.

— А может, всё-таки сами соберём? — засомневался было Сяо Ма. — Денег же придётся потратить.

Это было и так понятно: кто захочет работать забесплатно? Но я как представлю всю эту возню — аж страшно становится!

— Ну уж нет, — отмахнулась я. — Пусть лучше мы потратим деньги, но на выходе получим качественную вещь, чем получим полную… — я на мгновение замялась, пытаясь подобрать синоним, — чем потерпим неудачу, — подобрала я. — Заготовки, кстати, тоже недешёвые. И, как ты понимаешь, это пойдёт в подарок известным людям. Не хотелось бы испортить.

— Что-то мне подсказывает, — нахмурился мальчишка, мучительно борясь между жадностью и принятием неизбежного, — с учётом стоимости материалов и вышивки, а уж тем более того, кому мы собираемся дарить, оплачивать сборку придётся чистым серебром, а то и золотом. А у нас и так денег немного.

— Заработаем, — отмахнулась я. — Деньги — это всего лишь деньги. А репутация — это такая эфемерная штука. Её нам ронять в глазах сильных мира сего никак нельзя. И это с учётом того, что она у меня и так не самая лучшая.

— Да понял я, — отмахнулся Сяо Ма. — Ладно, схожу в город. Вы только, пока меня не будет, дом не взорвите. И мышей больше ничем не кормите таким. А то они смотрят в пространство заторможенным взглядом и, кажется, играют мухой в мячик.

Я пожала плечами:

— Я здесь вообще не при чём. Это они сами. Так что ничего не знаю. Может, меньше воровать будут?

— Да-да, — покивал головой мальчишка, но по его тону было понятно, что он мне не верит. — А насчёт «будут меньше воровать» сомневаюсь. Скорее научатся делать это не так заметно.

А ведь я даже была с ним согласна. Но тем не менее всё ещё не теряла надежду. А вдруг случится в мире чудо?

Что, впрочем, было так же маловероятно, как осёл, пускающий молнии из ушей. Так что примем как базовую истину: мыши воровать не перестанут. Но воспитательную беседу я с ними всё равно проведу и выскажу всё, что я о них думаю, иначе совсем распоясаются. Но, подозреваю, они меня, как обычно, проигнорируют. Ладно. Мы ответственны за тех, кого приручили. Если я их сразу не выгнала, то и теперь не выгоню. В конце концов, какая-то польза от них всё равно есть, огород опять-таки пропалывают.

После обеда Сяо Ма убежал в город. Люблю я в нём это — отсутствие прокрастинации. Надо сделать — сделал, не откладывая в долгий ящик. Я так не умею: если что-то можно отложить, я отложу. Например, подготовку к экзамену. Я немного поныла про себя, пострадала, постонала, и пошла разбираться, что там мне прислали. Раз уж мне сделали такой подгон, надо хотя бы посмотреть уровень предстоящего мне кошмара. Мне постоянно приходилось напоминать себе, зачем я всё это затеяла. Но был такой неловкий момент — когда всё только завертелось, я была полна энтузиазма, но чем дольше мы жили спокойно и без проблем, тем более этот энтузиазм сходил на нет. Это как решимость пойти в спортзал первого января или начать учить английский: первое января приходит, и надо вставать и идти, но тёплая кровать, любимый сериал, какой-нибудь зефир — всё это буквально околдовывает тебя, шепча на ухо: «Как-нибудь потом, ещё успеется», — и тихонько укутывает знакомой рутиной, из которой почти невозможно выбраться. А ведь в этом мире, чтобы оставаться на месте, надо бежать изо всех сил. Вот и я побегу. Собравшись с мыслями, я потянулась к шкатулке с книгами — начинаем очередной этап подготовки к экзамену. Вот прямо сейчас!

Правда, буквально в тот момент, когда я открыла материалы по второму этапу, мне захотелось тихонечко заскулить и послать всё к черту. Потому что там были вопросы по типу: «Заменить ингредиент с энергией инь на ингредиент с энергией ян, не поменяв свойства эликсира», «Выпишите тридцать два способа подготовки ингредиента к использованию в алхимическом котле» и так далее, и так далее, и так далее. Ладно, не тридцать два, семнадцать базовых, вот только я сходу вспоминала три или четыре, а этих уровней обработки восемь! И на каждом вариантов того, что можно сделать с ингредиентами, прирастает штук на десять-пятнадцать. Ладно, не так страшен черт, как его малюют, шпаргалки спасали любого студента, если они правильно написаны. Из плюсов: к каждому вопросу даются краткие-краткие ответы. Из минусов: если мне прислали вопросы с ответами, значит, в такой формулировке они точно повторяться не будут. Ну или будут — в зависимости от лени экзаменаторов. Но полагаться на удачу мы, разумеется, не будем.

Я еще раз пробежала взглядом по вопросам и серьезно задумалась.

Возможно, все же будем.

Зато материалы третьего этапа меня порадовали. Вроде бы всё базовое, то, что я могу приготовить. Тоник, пилюли конденсации ци, кровоостанавливающая мазь, яды, противоядия. Из действительно интересного и необычного — пилюля Бянь Сэн Ван, простой мутный шарик, который при нагревании меняет цвет. Если принять внутрь, может сменить цвет волос и глаз на десять минут. Потом, скорее всего, переварится, и всё вернется обратно. Мне вот даже интересно, почему такой курьез, а иначе ее не назвать, пропустили, а вот Чжэ Фэн Сюэ, Кровь огненного феникса, судя по всему, мощнейший усилитель эликсиров, почему-то зарезали. Возможно, дело не только в том, что сварить, но и как. В общем, не уникальностью единой. Для третьего этапа нужно что-то, что я смогу воспроизвести, если попросят. Ну а насчет стабильности, так у меня вроде всё стабильно получается, даже то, что не должно было вообще получиться. Я истерично хихикнула и решила попробовать подготовить несколько вариантов того, что смогу сделать на третьем этапе, если, конечно, дойду до него.

Отдельный плюсик в карму представители секты У Син Тан заслужили за сопроводительное письмо, в котором напоминали, что ингредиенты для третьего этапа было бы неплохо привезти с собой. Что-то, конечно, предоставят, ну, если это не что-то редкое и драгоценное. Между строк так и читалось: если вдруг захочется выпендриться, то это всё-таки вези самостоятельно. Потому что секта хоть и богатая, но не настолько, чтобы по первой просьбе какого-нибудь недоучки выкладывать редчайшие ингредиенты, которые с немаленьким шансом могут быть просто испорчены. В принципе логично, думаю, на их месте я бы тоже такую приписку делала, ибо экзаменующихся много, а какая-нибудь Слеза феникса — она одна. Судя по тому, что я вычитала, фениксы здесь плачут только перед тем, как покинуть этот мир, они же не русалки какие-нибудь, которые, увидев миленького щеночка, играющего с котиком, с удовольствием могут прорыдать пару часов крупным морским жемчугом. Чувствительность последних настолько известна в мире, что плачущая русалка — это такой же шаблон местных романов, как лиса, соблазняющая ученого.

Так со способами обработки разберемся, а вот с заменами что делать? Хотя было у меня ощущение, что я уже вроде что-то где-то заменяла, но почему-то сразу сходу не вспоминалось, что и где. Ну, допустим, заменить ингредиент с одной энергией на ингредиент с такой же энергией — я понимаю как, а на противоположную… Мне захотелось побиться головой об стенку. Подозреваю, вариант «никак» здесь не принимается. Ладно, если, например, не прописана конкретная энергия, можно попробовать заменить на что-то нейтральное. Так — а если как с химией: в рамках реакции ингредиент может получить совершенно новые свойства? И это было всё, что я помнила из химии. В общем, в теорию придётся погрузиться ещё раз. Точнее, снова. Где там мои ещё не начатые карточки ингредиентов? К тому же, хочешь-не хочешь — каллиграфию надо отрабатывать. Я уже было села за наказание, как со двора раздался истошный вопль осла. Я буквально отбросила всё и вылетела наружу.

У входа во двор стоял желтоглазый, на плече которого что-то висело. Ему преграждал путь осёл. На цветке куста опять висело что-то вроде намордника. Вот дежавю, однако. От моего незваного гостя веяло силой и недовольством, словно медведя в спячке разбудили, и мне очень хотелось знать, почему его берлога оказалась условно у меня на заднем дворе.

— Кажется, это твоё, — недовольно буркнул он и уронил мне под ноги Бай Шаня.

У меня даже сердце остановилось. Я бросилась было проверять его, но громкий всхрап заставил меня остановиться. Я недоуменно перевела взгляд на желтоглазого. Тот усмехнулся и пожал плечами, тяжёлое давление исчезло, словно его и не было. Осёл недовольно смотрел на гостя, который его даже не замечал. Господи Боже, а зачем ему замечать осла, что ему бедное старенькое парнокопытное сделать может!

— Что ты на меня так смотришь? — я вздрогнула, поняв, что смотрю на своего гостя как на живодера, и, кажется, он принял этот взгляд на счёт того, что он сделал с Бай Шанем. — Жив он, жив.

Это я уже поняла, но самое главное при общении с сильными мира сего я уже усвоила, и звучит оно просто: не вякай, пока можешь.

— Хотя это даже немножко удивительно. Чем ты его таким напоила?

Я неподдельно возмутилась:

— Я?

Ну да, ненадолго меня хватило. Ладно, я хотя бы пыталась.

— Я обычно его чаем пою, — уточнила я, когда желтоглазый выгнул скептически бровь. Мне он явно не поверил.

— Тогда и меня напои, — потребовали от меня. Возразить, естественно, не получилось, и незваный гость уверенно направился вглубь домика, не забыв подцепить за ногу Бай Шаня и потащить его по земле. Тому хоть бы хны — просыпаться он явно не намеревался, кажется, ещё и причмокнул во сне пару раз.

Я закатила глаза, досчитала до трёх, поняла, что не помогает, прокляла всё на свете и пошла вслед за практиками. Вот не было печали — мне одного Бай Шаня хватало. К тому моменту, как я зашла, желтоглазый уже устроился на кухне как у себя дома. Кажется, у него с Бай Шанем есть что-то общее. Я покопалась в памяти и вспомнила, что Бай Шань, кажется, называл его Ян Шань. Не родственники, конечно, но тёзки — так что ничего удивительного, что я находила в них что-то общее. Главное, чтобы второй Шань у меня потом не задержался так же, как первый. Мне и одного хватает.

Просто чаем поить практика, за которым охотилась секта Фу Дай, было как-то не комильфо. Поэтому на стол выставились остатки обеда, мисочка варенья, персики. Ян Шань довольно прищурился и принялся уплетать варенье. Буквально на первой ложечке он замер, посмаковал блюдо, задумался о чём-то и довольно кивнул.

— О как… — Под его взглядом стало понятно, что части варенья я лишусь, поэтому, как приличной хозяйке, стоит предложить самой, чтобы не заставлять гостя выпрашивать или просто забирать желаемое. Улыбаемся и машем:

— Если вам так понравилось, я могу предложить вам баночку на дорогу, — надеюсь, я достаточно аккуратно завуалировала, чего от него ожидала. Точнее, что пора и честь знать.

— Баночку можно, — покладисто уточнил желтоглазый. Кажется, легко отделалась. А нет, в какой-то момент, глядя на меня, Ян Шань задумался, а потом уточнил:

— У тебя подобные сладости ещё есть? — Ян Шань внимательно посмотрел на меня.

Врать ему было нельзя, и я покачала головой: таких нет. Да и других вроде тоже.

— Только хурма сушёная, — уточнила я.

Желтоглазый задумчиво посмотрел на меня, а потом, удовлетворившись ответом, кивнул и заметил:

— Если будут — я не откажусь.

Кто б сомневался. Я невольно закусила губу. Мне не очень хотелось связываться с практиком, которого считают демоническим. Вот только отказ, похоже, даже не рассматривался. Хотелось бы, конечно, встать в позу и картинно отказаться, пообещав натравить Бай Шаня, но с ним пока непонятно что, поэтому будем паиньками. Надеюсь, кое-кто, кто разбудил спящего медведя, после того как проспится, будет мучиться дичайшим похмельем. Ну а пока…

— Я вам отложу баночку, как только сварю. А как вам её передать? — поинтересовалась я.

— Не стоит беспокоиться, — мне вежливо улыбнулись. — Возможно, я сам зайду.

Это мне не понравилось ещё больше. Впрочем, задерживаться Ян Шань не стал, допил чай, доел варенье и уже собирался уходить, как замер на пороге и напомнил:

— Что бы он у тебя не пил, не давай ему это — снова возиться с ним не хочется.

— Я не поила, — попробовала я отмазаться, но мне, естественно, никто не поверил.

— И да, займись уже своей безопасностью, — взгляд желтоглазого стал неприятно тяжёлым. — А то не поместье алхимика, а проходной двор какой-то.

— Обязательно, — пообещала я, искренне не понимая, почему ко мне проявляют своеобразную заботу.

Выпроводив желтоглазого, я перевела взгляд на Бай Шаня, посапывавшего на скамейке, где ещё недавно, до того, как у него появилась отдельная комната, спал Сяо ма. Осёл был искренне возмущён вторжением Бай Шаня на его территорию. В конце концов, у меня руки не доходили пока создать нормальное стойло. Посомневавшись, стоит ли мне перемещать Бай Шаня, я решила оставить пока всё как есть. Жалко, рассола нет. Рассол — полезная вещь при похмелье. Вот только я была не совсем уверена, страдают ли практики похмельем. Вот и выясним, — тихо хихикнула я и вернулась к подготовке к экзамену, потому что пока тридцать два способа обработки ингредиентов в моей голове не укладывались.

Когда я уже решила, что всё успокоилось, вернулся Сяо Ма, крайне расстроенный:

— Четыре серебряных монеты! Надо было собрать самим, ну или попроситься в подмастерье — всё бы дешевле вышло.

Я только покачала головой:

— За всё сразу не берись, иначе получишься средним универсалом. Лучше быть хорошим специалистом, но в одной области.

Сяо Ма недовольно покусал губы, а потом обратил внимание на не до конца убранную посуду.

— У нас были гости?

— Можно и так сказать, — усмехнулась я. — Подъели всё.

Вот уж действительно странные практики. Что-то мне подсказывало — желтоглазому тоже совершенно не обязательно было есть, но у меня им как мёдом намазано.

— Так что ужин придётся готовить, — развела я руками, хотя изначально предполагалось доесть остатки обеда.

Сяо Ма тяжело вздохнул, и мне вдруг стало его так жалко, что я не удержалась и предложила:

— Могу я?

— Ну уж нет, — отмахнулся Сяо Ма. — Ваши кулинарные изыскания — это, конечно, очень вкусно, но последствия… всегда интригуют.

Пока Сяо Ма кулинарил, я вышла во двор утешить расстроенный кустик. Он поник и, кажется, стал меньше, словно его несколько месяцев не поливали. Вот жешь, никогда не думала, что мне придётся беспокоиться о психологическом настрое флоры. Кажется, что Бай Шань и Ян Шань стали источниками его психологической травмы. Обижают бедного все кому не попадя.

— Ничего, ещё вырастешь, немного крупнее — и задашь им всем, — постаралась я утешить поникшее растение. — Они-то вон какие большие, тебе сейчас надо хорошо расти, много кушать, чем там тебя мыши подкармливают, и копить силы. Эти двое тоже не сразу сильными стали. А потом, когда вырастешь, можешь их покусать. И вообще, ты Бай Шаню мантию порвал, а это ого-го какое достижение!

Поникший куст встрепенулся и повернул ко мне цветок, словно задумчиво посмотрел. Я осторожно погладила расстроенную флору и влила в него немного ци. Куст довольно замахал листиками — кажется, его психологическое состояние восстановлено. Отлично. С этой проблемой разобрались.

Я медленно обошла двор, отделённый от леса низким, мне по колено, каменным заборчиком. У меня даже ворот приличных не было. С одной стороны мне нравилось и так, с другой — ко мне не то что практик вломиться может, меня ограбить под силу любому бандиту. Странно, что подобная мысль ещё никому в голову не пришла. А что — живёт себе девушка в лесу, из всей защиты — осёл да мальчишка.

В общем, как бы мне не было неприятно признавать, но желтоглазый был прав: у меня не было никакой защиты. Про защитный артефакт любимый дядюшка даже не вспоминал. Возникало ощущение, что я всё-таки не смогу его получить, либо смогу, но за такую цену, которую сейчас я потянуть не могу. И то и другое было не очень хорошо. Возможно, стоило просто смириться и подумать, как я могу защититься ещё. Просто в алхимических книгах, которые мне попадались, не было ничего про защиту. Возможно, стоило использовать какие-нибудь зелья для создания ловушек. Но я пока с трудом представляла, что можно сделать. Не яму же с кольями — для практиков это будет как слону дробина. К тому же подозреваю, над моими не слишком умело замаскированными ловушками — я в себя не очень верю — они просто посмеются.

Решила подумать об этом завтра, тем более Сяо Ма как раз ужинать позвал. Всё же умеет мальчишка готовить, не отнять этого, и с каждым разом всё лучше и лучше. Вкусный ужин поднял настроение на небывалую высоту, и даже визит желтоглазого стал восприниматься как-то буднично. Ладно, переживём как-нибудь.

Спящего Бай Шаня я доверила заботам Сяо Ма, хотя по его взгляду было понятно, что по его мнению учитель и так облагодетельствован до глубины души. Покушать ему оставили, кувшин воды на всякий случай, миску рядом со скамейкой, даже одеяло нашли, хотя непонятно, насколько оно ему нужно. Да и, по счастью, Бай Шань просто спал, иначе что делать с пьяным практиком его уровня, я просто не представляла.

Оставшись в своей комнате, я решила полистать немного книги, хотя бы для собственного успокоения. Разнообразная агрессивная флора и фауна, которая использовалась как ингредиенты, разумеется, была описана и её даже немало — на любой вкус и цвет, так сказать. Но большинство из них было бы проблематично использовать в качестве охраны. Ну не приручается огромная змея или чёрный чешуйчатый волк. Судя по их описанию, места их обитания лучше обходить кружной дорогой за семь вёрст.

Вариант купить и завести простую собаку я уже не рассматривала. От обычных бандитов ещё бы помогла, а вот для любого практика — это так, на один пинок. Да и еще незаведённую животинку было жалко.

Попробуем нарастить забор. Я прислонилась к стене дома и начала медленно вливать в него ци, визуализируя в голове забор. В идеале бы метра три-пять, с шипами по всему периметру и дистанционно управляемыми турелями от танка.

Ци рухнула в бездну, я закашлялась и, пошатываясь, отступила от стены, падая на кровать. Завтра посмотрю, во что ушёл весь мой запас энергии. Последней мыслью, которая появилась у меня в голове, было: надо поправить защитную вышивку прямо завтра.

Нормально выспаться мне не дали, хотя после такого опустошения я вроде должна была дня два проваляться пластом. Но отвратительный раздражающий шум на кухне просто не давал мне оставаться в кровати. Я, вырванная из сна и оттого более раздражённая, чем обычно, несколько минут честно пыталась проигнорировать звуки из разряда «ну а вдруг Бай Шань не может ужин найти», но потом смирилась и решила проверить.

Накинув наспех верхнее платье, я вышла посмотреть, что там происходит. И усмехнулась: кажется, Сяо Ма был прав. Самые состоятельные в этом доме — мыши и, возможно, немного осёл, который вступил с ними в сговор. Потому что сейчас эти четыре наглые морды пытались затащить под пол целую корзинку полупрозрачных светящихся то ли шаров, то ли орехов. Корзинка стояла на полу, и в щель, в которую пролезали мыши, явно не влезала. Как бы они ни примеривались, а если разобрать пол, то будет уже слишком заметны следы вмешательства. Приходилось переправлять шары по одному. Для мышей корзинка была велика, как и сами орехи, поэтому их передавал осёл, доставая по одному зубами.

А меня начинал мучить два вопроса. Первый: как они вообще затащили корзинку в дом? Второй:

— Ну и что здесь происходит? — я решила озвучить, не надеясь особо получить ответы.

Мыши замерли, а осёл, который в этот момент держал в зубах один из орехов-шаров, растерялся и раскусил его, машинально проглотив. Такого недоумения на этой наглой серой морде не было давно, хотя он попытался сразу же изобразить некоторое непонимание и раскаяние. Вот только мыши, которые наблюдали за этим в момент хруста разгрызаемого им шара, прыснули в разные стороны, оставив после себя фантомное изображение.

— Это ещё что за странная реакция? — удивилась я, переглянувшись с ослом. Нет, когда мыши раньше шкодили, они тоже стремились испариться, но не с такой же скоростью?

— Ладно, — вздохнула я, — повторю вопрос тебе: ну и что здесь происходит?

Осёл сделал самый невинный взгляд и недоуменно дёрнул ушами, и в этот момент с них сорвалась ярко-жёлтая молния. Я с трудом увернулась, сама не поняв как, а потом с некоторым удивлением, граничащим с пофигизмом, обратила внимание на опалённую стену. Кажется, за окном собиралась гроза. А осёл, сам пребывавший в шоке, снова дёрнул ушами, и я снова увернулась, успев разглядеть, что в мою сторону сорвались две маленькие молнии, настолько жёлтые, что смотреть на них было больно, а потом осел пронесся мимо меня на улицу.

— Надо же, какие у меня рефлексы, — восхитилась я, а ещё больше возмутилась тем, что никто не проснулся. — Да что ж такое, почему все так сладко спят, а мне вечно приходится разбираться с какими-то проблемами?

Я выбежала на улицу вслед за ослом. И да, за животное я волновалась. В конце концов, он сопровождал меня чуть ли не с самого первого дня появления в этом мире, я к нему привыкла, так сказать. Именно поэтому он находился на привилегированном положении в нашем доме.

Погода, ещё недавно радовавшая, стремительно портилась. Луна скрылась под тяжёлыми тучами, которые казались нависали так низко, что их можно было коснуться рукой. Изредка в этих тучах мелькали вспышки молний, а тяжёлые раскаты грома заставляли невольно морщиться. Шквалистые порывы ветра пригибали к земле деревья. Это даже не гроза, судя по всему, надвигается какой-то шторм из тех, которым принято давать женские имена, а потом по новостям рассказывать о последствиях их визита. А дом-то выдержит? — засомневалась я, пытаясь разглядеть в этой темноте осла. Его силуэт слегка угадывался во дворе.

— Может, домой пойдём? — позвала я. — Видишь, что творится? Ещё дождь ливанёт — промокнешь насквозь, а с твоими ушами потом разберёмся.

Осёл повернулся на мой голос и дёрнул ушами. Молния ушла в какое-то дерево, которое сразу же загорелось. Вот не было печали. Я перевела взгляд на небо, надеясь, что с него польёт дождь и мне не придётся возиться с тушением пожара. И, кажется, мои молитвы были услышаны. Первые капли разбились о землю, приятно запахло дождём, пожар погас сам по себе, а небо, к моему ужасу, становилось всё темнее и темнее. Тучи наползали и наползали, а потом вдруг остановились и даже дёрнулись в другую сторону.

У меня, наверное, слишком богатая фантазия. Но в этих собравшихся тучах я ощущала некоторое недоумение и сомнение в причине их визита. Если это действительно громовая скорбь, то я начинаю понимать, почему на небе грозовые тучи то сползаются, то расползаются, позволяя иногда даже выглянуть луне сквозь плотную завесу. Мда уж. Не ожидала стать свидетелем прорыва, и тем более не ожидала что это будет прорыв осла. Кажется, небесная канцелярия тоже была изрядно озадачена, потому что, кажется, всё должно было быть немножко не так. Я истерично расхохоталась, от чего осёл снова повернул голову в мою сторону и недоуменно склонил её на бок — кажется, у мышей подсмотрел. Подозреваю, мой осёл не проходил по категории «духовные звери, которые могут развить в себе самосознание и уровни культивации». И возможно, кому-то там, кто отвечает за небесное Дао, сейчас очень интересно, что же делать со столь необычным прорвавшимся.

В конце концов, после минут двадцати то проясняющегося, то снова темнеющего неба, под копыта уже изрядно уставшего ждать осла сорвалась одна жиденькая молния и ударила рядом с ним. Осёл недовольно всхрапнул, и через несколько мгновений с туч, которые вроде уже собирались расползаться, сорвалось несколько молний помощнее. Кажется, у меня проблемы. Нет, прорвавшийся осёл меня беспокоил в меньшей степени. Точнее, в меньшей степени меня беспокоила возможность вырастить прорвавшегося осла. Ну вот, ушами дёргать осёл любил, и это значит, что молнии теперь будут появляться часто. А дом жалко. И в конце концов, раз уж его признало даже небесное Дао, пусть культивирует и учится не пускать разряды при каждом движении ушами.

— В дом можешь даже не заходить, — проинформировала я осла, который, довольный жизнью, направился было ко входу.

Осёл с ужасом посмотрел на меня.

— Я тебе сделаю отдельное стойло, — пообещала я, но ужас в глазах осла никуда не девался. — Нет, а что ты хочешь? — неподдельно возмутилась я. — Мне дом ещё дорог как память. У меня столько ци нет каждый раз за тобой пожары ликвидировать. Вот научишься контролю — тогда и подумаем.

На меня посмотрели как на ненормальную. Раздался недовольный писк. Надо же, кто объявился. Я прищурилась, очень жалея, что у меня под рукой нет метлы.

— Ну надо же, кто вылез. Вы, вредители, что вы ему такого дали?

Мышам хватило совести покраснеть. Ну как покраснеть — изобразить немножко виноватые мордочки. Так-то у них совести меньше, чем у кота, которого у меня ещё нет. Ну, которого я когда-нибудь обязательно заведу просто для того, чтобы найти управу на мышей. Что я потом буду делать с котом, я старалась не думать. В крайнем случае заведу собаку — найти управу на кота.

Из хорошего: несколько светящихся шариков на полу всё-таки остались. Я подхватила их под недовольный писк мышей и забрала себе — ингредиенты. Завтра утром разберусь, что это было. А пока надо засыпать. Мне ещё с Бай Шанем разбираться, — подумала я.

Разбудили меня на рассвете — так рано я не вставала давно. А я ведь только заснула нормально. Убью кого-нибудь, как пить дать, убью. С трудом разлепив глаза, я смотрела на мышей, дёргающих моё одеяло.

— Что вам? — возмутилась я.

Мыши запищали сильнее, показывая куда-то в сторону. По-моему, в сторону зала. До моего спящего ума не сразу дошла мысль, что вроде там должен лежать Бай Шань. А потом меня как подкинуло. Мышей едва не снесло. Я, не накинув верхнее одеяние, вылетела в зал.

Осёл раздражённо дёрнул ушами, с которых сорвалось по две молнии, оставив чёрные проплешины на дверях и на стенах. Бай Шаня не было. У меня появилось небольшое подозрение, которое я не хотела облекать в слова, потому что пока не сказано — это вроде ещё как не случилось. Внизу раздался писк — возмущённый и взволнованный. Я обернулась и увидела, как трое мышей путаются в верхних слоях ханьфу, пытаясь его вытащить для меня.

— Спасибо, — пробормотала я, накидывая одеяние. Сяо Ма будет ругаться, если я опять буду ходить в пижаме, да и неприлично пижамой сверкать перед почти взрослым мальчишкой.

Накинув одежду, умудрившись при этом поймать «Завтрака», который запутался в рукаве и, когда я резко подняла ханьфу, не сумел удержаться и упал, я пошла на кухню, всё ещё надеясь, что мои подозрения не оправдаются. Ага, как же. Последняя кружечка чая, в которой хранился практически чистый спирт, была пуста, а лента Бай Шаня лежала рядом.

Чудесно. Если он снова попёрся к желтоглазому, кажется меня убьют.

— Что у вас здесь происходит? — вышел из своей комнаты сонный Сяо Ма, потирая глаза.

— Я думаю, стоит писать завещание, или обойдётся? — призналась я.

Сяо Ма насторожился, а я продолжила:

— Кажется, Бай Шань выпил ещё немного и опять пошёл искать приключений. Меня очень просили ему так делать не давать.

— Госпожа Лу Шиань… — Сяо Ма нахмурился. — Вы не обижайтесь, пожалуйста, но вы как планировали останавливать господина Бай Шаня? Его притормозить может кто-то равной силы, если учителю что-то в голову взбрело. Ну уж точно не вы, он скорее вас подобьёт на это приключение.

Я закатила глаза. Не то чтобы Сяо Ма был совсем не прав. Ну, такая вероятность была не нулевой. Хотя я, честно говоря, слабо представляла, что должен сказать или предложить мне Бай Шань, чтобы я согласилась отправиться с ним разбираться с желтоглазым. Весь запас его картошки и то вряд ли. Не стоит картошка таких проблем.

Так, если допустить, что моё предположение верно, то подозреваю, что в этот раз одним чаем я могу не обойтись. Надо будет приготовить что-нибудь поинтересней. На борщ не хватало ингредиентов. Можно было повторить плов или харчо, но непонятно, какое мясо будет на рынке. Задумалась. Что ещё такого я не готовила? Чем можно откупиться от такого практика? Ладно, потом ещё немного подумаем. В крайнем случае что-то вроде самсы изорбразим или элешей. Ну или макароны по-флотски. А есть вариант, что вообще одним ужином от Сяо Ма обойдёмся.

Кстати. Чуть повнимательнее, чем обычно, всмотревшись в Сяо Ма, я увидела у его пояса меч. Неожиданная деталь. Я перевела взгляд и ткнула пальцем в меч.

— С чего вдруг?

— Наставник просил, — Сяо Ма пожал плечами. — Точнее, даже требовал носить меч с собой. Мне надо привыкать к его весу. Потому что он должен быть всегда под рукой. Мечник без меча звучит абсурдно.

С этим я не могла не согласиться. Бай Шань, хоть и обещал дать Сяо Ма только начальные формы, оказался не самым плохим наставником. Трепетно заботящимся о своём ученике. Всё-таки мне было интересно, возьмёт ли он его в ученики официально. Даже забавно, как вырастет статус недавнего мальчишки-беспризорника. Хотя я подозреваю, для того чтобы Бай Шань все-таки взял его в ученики, у Сяо Ма должны быть зачатки культивации, ну хоть какие-нибудь. Потому что помимо базовых ударов есть ещё заклинания и чары. Я подозреваю, многие техники работают на ци.

Мне даже стало интересно: можно ли принудительно пробудить у человека способности к культивации, если их изначально не было? Я подозреваю, на мой интерес в мире праведных сект найдётся какой-нибудь демонический ответ. Обязательно. Причём даже положительный. Вот только я сама не сталкивалась с представителями демонических сил, одно их название вызывало настороженность. Да и я, судя по всему, отношусь больше к праведным представителям. Мне бы не хотелось, чтобы представители секты Фу Дай вполне обоснованно охотились за мной так же как охотилась на Ян Шаня. У меня шансов будет сильно меньше.

— Ладно, а пока пошли завтракать, — я потрепала Сяо Ма по макушке.

Он раздражённо дёрнулся, но не ушёл, глядя на меня как недовольный кот. Как же быстро растут эти подростки.

— И что вы на завтрак хотите? — раздражённо поинтересовался Сяо Ма.

Я улыбнулась. Кажется, уже оттаял. Тон, конечно, всё так же раздражённый, но раз интересуется, что я хочу на завтрак, то это уже хороший знак.

Ну а пока завтрак готовится можно разобраться чего я там с забором вчера наколдовала. Ночью было как-то не до того. Ну на тот неприступный напичканный шипами и турелями который я в своей голове представляла он пока не походил, но все равно стало лучше чем было. Заборчик вырос и сейчас он мне доходил где-то до талии, и местами даже появились какие-то наросты и выступы. Отлично, ещё пара раз — и у меня появится нормальный забор, через который будет сложно перелезть. А то через прошлый даже перешагнуть было можно. Ну и о ловушках надо будет всё-таки подумать, может, какую-нибудь растяжку? Хотя что я о них знаю? — пригорюнилась было я, но долго предаваться хандре мне не дали.

— Ты что творишь! — вопль Сяо Ма наложился на потрескивающий звук электричества.

— Значит, мне не приснилось, — вздохнула я и поспешила выяснить, что там у них происходит.

А происходило всё то же самое, что и ночью. Осёл дёрнул ушами — молния пролетела рядом с Сяо Ма, попав в железную сковородку и оплавив её. Кажется, это была любимая сковорода Сяо Ма, в которой он как раз собирался готовить завтрак, так что, разумеется, мальчишка был расстроен и, вооружившись шваброй, гонял осла, у которого, как мне показалось, от копыт тоже посверкивало. Периодически осёл, не удержавшись, дёргал ушами, отчего во все стороны летели молнии разной степени интенсивности, оставляя подпалины на стенах и полу. Круга два-три они по кухне уже точно навернули, а ведь она ещё от моих экспериментов страдает. Надо выгонять их, пока совсем не разнесли. Только успокоюсь сначала.

Я закрыла глаза, досчитала до десяти, а когда открыла их, осла уже выгнали из дома.

Отлично. Меньше ремонта. Сегодня вечером займусь созданием крытого стойла с подогревом. Будет у осла отдельное жильё.

А пока балаган продолжался уже во дворе, кажется, оба уже забыли, из-за чего всё завертелось изначально. Я прикидывала план на день, в принципе особо не изменённый: подготовка к экзамену, немного вышивки, а ещё помедитировать. Обязательно помедитировать — не только ради прояснения усталого разума, но и для пополнения запаса ци. Он у меня не самый большой, заканчивается быстро, восстанавливается, впрочем, тоже. Я пошла было завтракать, но на секунду замерла, обернулась, вглядываясь в глубину леса, а потом тряхнула головой, отгоняя легкое беспокойство. Показалось. Просто показалось. Ну на самом деле, что я в паранойю-то впадаю.

— Госпожа Лу Шиань, идите завтракать, я кашу приготовил и булочки с овощами и мясом.

Я легко улыбнулась — кажется, Сяо Ма одержал сокрушительную победу, хотя судя по хмурой морде осла, это была победа в битве, а не в войне. Как я буду переселять осла в отдельное жильё, я даже думать не хотела. Уж больно ему нравился зал.

День казался настолько обыденным, настолько «нормальным», что было понятно: что-то идёт не так. Я занималась теоретическими изысканиями, гоняла мышей, отвлекалась на вышивку и нет-нет, да и поглядывала в сторону леса. И хотелось бы думать, что у меня паранойя, но где-то в подкорке невольно крутилась мелодия, сигнализирующая о приходе большого пушного зверька.

Я даже сходила и переоделась, выбрав из своих вещей те, которые обладали защитной функцией. Паранойя чуть-чуть успокоилась, но не то чтобы слишком сильно. Починить вышивку после того, как по ней прошлись старшие ученики секты Фу Дай, у меня руки так и не дошли. Я утешала себя тем, что за всё время моего пребывания к нам приходил только один раз дядюшка Ли и один Ян Шань. Обо мне мало кто знал, меня даже «широко известной в узких кругах» было сложно назвать. Да и кому я нужна в конце концов? Обо мне даже члены секты Фу Дай словно бы забыли. Впрочем, думаю, они просто ждут, пока наше противостояние подзабудется.

— Ну что вы маетесь? — не выдержал Сяо Ма, когда я в очередной раз прошлась по двору словно пьяная, не зная, чем себя занять, чтобы зудящее напряжение наконец отпустило.

— Не знаю, — призналась я. — Просто неспокойно что-то.

Сяо Ма нахмурился и поправил меч.

В этот момент раздался смех.

— Ржавый ученический меч, а гонору словно великий мечник явил себя миру.

В лёгком зыбком мареве, таком чуждом ясному солнечному дню, появился мужчина с надменной усмешкой, брезгливо смотрящий на наш скромный домик. У меня буквально волосы встали на загривке дыбом, а толпы мурашек принялись бегать туда-сюда, пытаясь найти максимально безопасное место. Я машинально задвинула Сяо Ма за спину, а он упрямо вышел чуть сбоку.

— Ты и есть алхимичка? — его тон, презрительно-пренебрежительный, мне не понравился сразу. От этого человека веет проблемами похлеще, чем от принцессы Мяо Мяо.

— Ту, что посмела хамить патриарху Фу Дай, я представлял себе если не более сильной, то хотя бы более внушительной.

— А я представляла практиков воспитанными благородными господами, придерживающихся банального этикета в общении с незнакомыми людьми, — отмахнулась я, мягко улыбаясь. — Как видите, мы оба обмануты в своих ожиданиях.

Мужчина рассмеялся, а потом резко выхватил меч и ударил. Я почувствовала, как сердце замерло, и до того, как голубоватая волна удара ци снесла меня, резким перекатом ушла с траектории удара, умудрившись сбить с ног Сяо Ма, чтобы он не попал под этот удар. Мне кажется, перекаты у меня становятся коронным боевым приёмом.

— Ло Цзы говаривал: женщина подобна нефриту в шкатулке. Настоящая ценность раскрывается, когда её достают, а не когда она сама лезет на свет. Говорить будешь, когда тебе дозволят. Тихо и вежливо.

У меня дёрнулся глаз. Да что ж мне так везёт на моралистов-домостроителей? Впрочем, у местных своих загонов хватает, без домостроя обойдутся, у них здесь своё есть не хуже.

Прежде чем я успела что-то вякнуть, в практика полетела молния, которую он на удивление легко отбил мечом. Осёл, вышедший из-за дома, кажется, расстроился, принялся бить копытами и, наклонив голову словно бык перед красной тряпкой, дёргал ушами, высекая искры, и на вторженца обрушился град молний, дав мне передышку, чтобы подняться и утащить слегка подрастерявшегося Сяо Ма в сторонку.

— А поговорить? — возмутилась я. — Что за манера такая — явиться в чужой дом, размахивая мечом? Тоже мне поборник этикета, — возмущалась я про себя, глуша этим панические мысли: «Мы все умрём!» Откуда он вообще взялся⁈

— Буду я ещё с какой-то девкой разговаривать, — донеслось мне в ответ. — Радуйся, что я, великий, снизошёл до безродной девки. Тебе оказана величайшая честь стать новым источником моей силы. Я заберу то, что хочу. А ты сама виновата, что не можешь защитить ни себя, ни свой дом. Всё решает сила.

Я даже спорить не стала. С грабителями, да ещё так решительно настроенными, не спорят.

— Госпожа Лу Шиань, может, мы лесом в город уйдём? — тихонько предложил Сяо Ма весьма здравую на мой взгляд идею.

В этот момент в осла прилетела голубоватая волна, которая появлялась после каждого взмаха меча вторженца. Бедное животное отбросило к стене. Мне показалось, что-то хрустнуло. Очень надеюсь, что стена. Под тяжкий стон ослика я вздрогнула и поняла, что не уйду. Не смогу. Он моё животное обидел! Я почувствовала, как волосы встают дыбом. Мне кажется, даже глаза засветились.

— Убью, гада, — прошипела я. И мужика практически впечатало в землю — кажется, сантиметров на десять, так уж точно!

Вот только ненадолго.

— Ах, вот как, — усмехнулся он, поднимаясь всё же с некоторым трудом. — Не сопротивлялись бы — глядишь, я бы вас быстро убил. А сейчас…

Он сделал какой-то финт мечом, и из лезвия вырвался красноватый череп в окружении чёрно-красного свечения.

Я даже как-то растерянно замерла. Демонический культиватор, что ли?

Вот только о том, что в процессе боя думать плохо, я вспомнила только тогда, когда меня дёрнул за рукав Сяо Ма. Мальчишка умудрился не только оттолкнуть меня, но и подставить свой меч под удар. Я каким-то животным чутьём понимала, что это тоже плохо, но сделать ничего не успевала.

Впитавшее череп оружие засветилось ярко-красным светом, который пробежался по лезвию, перешёл на гарду, меняя цвет, и череп впитался в руку Сяо Ма.

Мальчишка пошатнулся. Я в ужасе бросилась к нему, надеясь придержать и отволочь подальше, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы бессильной ярости.

Небо мгновенно заволокло тучами, а потом на землю обрушился поток молний, которые, казалось, целились в моего мальчишку.

Мужик расхохотался:

— Надо же, какие сокровища здесь есть!

Я попыталась оттащить Сяо Ма в сторону, но, кажется, он был в каком-то трансе и вообще ни на что не реагировал. Меня накрывала волна липкой паники, руки дрожали, а в голове была звенящая пустота. Мне надо было что-то сделать, вот прямо сейчас, но ничего дельного в голову, кроме как бежать и прятаться, не приходило. Вот только одна я точно не смогу.

— Знаешь, что самое приятное? — продолжал рассуждать практик, с каким-то странным удовольствием наблюдая за происходящим. Он даже меч опустил под это дело. — Это «выпить» только что прорвавшегося. К тому же твой подопечный, кажется, весьма талантливый. Он чудесно усилит меня. Так же меня усилят ингредиенты в твоём доме. А то, что мне не подойдёт, я просто продам.

Я сжала губы. Хотелось бы заорать: «А нельзя было просто попросить?» Впрочем, такие, как он, не просят.

— Праведные секты тебе такого не простят, — выдала я, почувствовав себя первоклашкой, которую обижает одиннадцатиклассник, а всё, что она может, — это угрожать: «Я всё маме расскажу». Точнее, директору.

— Разумеется, не простят! — расхохотался практик. А потом замер и посмотрел на меня счастливым взглядом, словно выиграл джекпот, и ласково добавил: — Если узнают.

Кажется, оставлять в живых он никого не намерен. В нашу сторону полетела очередная волна от меча, оставив в земле здоровенную трещину. А я в очередной раз пожалела, что как следует не занималась с мечом. Сейчас бы хоть что-нибудь могла бы противопоставить. В теории. Кстати, меч! Первую форму я знаю. Может, удастся что-то сделать?

Я попыталась забрать из рук Сяо Ма меч, но не смогла его вырвать. Рядом снова ударила молния. Практик заливисто рассмеялся, глядя на мои потуги, а потом зашипел, когда в его сторону ударил поток огня. Я в ужасе оглянулась на кустик — ну он-то куда полез? Притворился бы обычной картошкой. Он этой твари на один удар, хотя надо признать, атака получилась мощная. Явно помощнее, чем у меня.

Как в воду глядела: в куст полетела очередная волна от меча. Практик даже не развернулся в ту сторону. Но к моему удивлению, атаку отразил ещё один огненный плевок куста. Надо сказать, не только я была в шоке, но и нападающий. А в эту короткую передышку до меня дошло: я могу так же. Ну ладно, не так же, но тоже могу.

В конце концов, хотя я не знакома с мощными техниками, ци я владею уже неплохо, запас есть. Я прищурилась, надеясь, что эта тварь в попытке защититься поднимет меч повыше и сработает громоотводом, пока вокруг Сяо Ма бушует ураган. Вот только удача была, кажется, не на нашей стороне. Молния била куда угодно, только не в этого мерзавца. Да и, кажется, огненные атаки на него работали плохо.

И на нападающего обрушились небольшие огненные стрелы. Одну за другой. Вот только он отбивался от них довольно лениво, словно они ему нипочём. Но я видела, как загоралась одежда, как немного подпалились волосы. В какой-то момент куст, удачно прицелившись, плюнул ему в лицо, и он зашипел, поморщившись от боли. Но для серьёзного урона этого явно было мало, хотя кожа на его щеке, как мне казалось, оплавилась. Чёрт, это не могло не быть безумно больно, так почему же он такой спокойный⁈

— А ты знаешь, — засмеялся он, и в сочетании с ожогом на пол-лица это выглядело жутковато, — я ведь знал про ваши артефакты. И про защиту с помощью огненного куста.

Да я сама про неё недавно узнала, — истерично всхлипнула я, понимая, что, кажется, нашла источник беспокоящих меня взглядов. С ужасом увидела, как он закидывает в себя пилюлю. Ожог тут же затянулся, а сам он словно покраснел изнутри.

— И я, — усмехнулся он, — позаботился о том, чтобы обезопасить себя от огня.

Умная тварь!

Он рассмеялся и сделал несколько широких атак мечом, энергетический след от которых крест-накрест полетел во все стороны. Они были хаотичными и словно в никуда. Подломилось дерево. Часть стены рухнула, обнажив кухню. Меня трясло, пока я вспоминала, что ещё можно сделать. Что ж мне дня два назад порох-то не изобрёлся? Сейчас бы очень пригодился. Или нитроглицерин. Да банальный коктейль Молотова намешать — хз из чего, он вроде простой.

В очередной раз напомнила себе, что слишком много думать в бою вредно. Всё-таки догнавшая меня волна располосовала рукав, отчего платье тут же пропиталось кровью, и срезала часть волос, которые драматично падали на землю, словно в замедленной съёмке. Ещё одна таки прилетела по кустику, срезав часть листьев. На землю закапал едкий сок. На глаза навернулись слёзы — смотреть на пострадавшего защитника было больно.

Я судорожно оглядывалась по сторонам. Сяо Ма всё ещё висел в воздухе среди бьющих молний, осёл, кажется, очухался и смог немного отползти. Уже хорошо. Живой.

«Пока», — мелькнула паническая мысль. «Мы пока все живы» — напомнила я себе, отгоняя панику.

Бегать и уворачиваться было больше нельзя. Из тех техник, которые сейчас у меня были, — это только техника двойного давления, создававшая огонь и лёд. Попробуем её. Она, правда, заворачивалась вокруг моих ног, когда я использовала, ну да и чёрт с ним. Если это можно было сделать в горизонтальной плоскости, значит, можно и в вертикали. И вообще, пока мне не сказали, что это нельзя, значит, можно.

Мной овладевала холодная расчётливая ярость. Вокруг закручивался ветер, в голове была пустота, а страх и паника медленно сменялись холодной ненавистью. Я неожиданно вспомнила идеальное воплощение для техники — кольцо, которое Зена, королева воинов, металла. Основа из льда, а вокруг — второй слой — огонь. Так ведь можно же, да?

От резко вскинутой руки сорвались несколько колец огня, закружившихся вокруг…

Моя атака хоть и неожиданная и, как мне показалось, мощная, застряла на мече, со скрипом пытаясь проломить его. А практик только рассмеялся.

— Ну надо же. А ты ещё что-то можешь?

Два кольца ушли в молоко, он отвёл ещё два, ещё два просто разбились о меч.

— Ещё что-то могу? Могу повторить, — прошептала я. Надо только немного больше ци, и плевать, что его мало. Вытащим внешнюю, только надо ещё чуть-чуть на подготовку. Но вот этого «чуть-чуть» мне, похоже, не дадут. Не я одна готовила атаку — у него они получаются быстрее. И это явно не его обычные размашистые атаки — он ради чего-то новенького стойку сменил!

В этот момент уже почти сникший куст плюнул, вот только не огнём, а ледяным вихрем. Практик пошатнулся, запахло кровью. Уже не нашей! Кажется, куст у нас самый большой дамагер. Почти все его атаки прилетали по этой твари. Мне хватило — ещё три кольца сорвались с руки, одно даже сумело пробить его защиту, оставив глубокий разрез.

В глазах потемнело. Меня повело. Как же некстати! Нельзя, нельзя падать, нельзя… Рядом ударила молния, выбив комья земли, а я пошатнулась и упала на колени, тяжело дыша. Может, ещё на одну атаку смогу вытащить ци? Мне и одной хватит.

Среди неожиданного затишья, кажется, молнии всё-таки закончились. Его спокойные шаги казались мне удивительно гулкими. Меня схватили за подбородок, приподнимая с земли. Слишком близко. Руки дрожали. Мне бы хотя бы на сосульку сил наскрести — с такого расстояния не промахнулась бы.

— Забавно, кажется, я понимаю, откуда в такой девушке столько гонору. Гордись: ты смогла меня поцарапать. Правда… — горячее дыхание обожгло щеку, — это будет последнее, чем ты сможешь гордиться.

— Мне хотя бы есть чем гордиться, — хрипло рассмеялась я.

Во взгляде практика мелькнуло раздражение — кажется, не так он представлял себе поведение побеждённой. Ну и чёрт с ним, усмехнулась я про себя. Меня накрыла такая апатия, что уже ничего не было страшно. А потом в воздухе вдруг что-то мелькнуло, и практика буквально снесло.

Я с трудом повернула голову, чтобы с удивлением увидеть Ян Шаня. В груди разлилось ни с чем не сравнимое облегчение. Может, он и не относится ко мне так же хорошо, как Бай Шань, но сейчас я была твердо уверена в том, что сегодня я не умру.

— Теперь тебе тоже есть чем гордиться, — раздался голос желтоглазого — Ты выжил после удара Бай Шаня.

Я несколько минут тупо смотрела, как под телом Бай Шаня барахтался человек, которому никто из нас не мог ничего противопоставить. Мне понадобилось несколько секунд, чтобы понять, о чём идёт речь, и не вставить свои пять копеек.

— Технически это удар Бай Шанем, — пробормотала я. Но меня услышали. Обернулись на меня и удовлетворённо кивнули:

— Пусть будет так, — согласился желтоглазый и усмехнулся, чуть оскалившись. Мне даже на секунду показалось, что у него не зубы, а клыки. — Тогда ему стоит гордиться вдвойне. Он первый человек, на которого обрушился удар Бай Шанем и который после этого выжил.

Выжил…

— Сяо Ма! — воскликнула я и бросилась к мальчишке, который сейчас лежал на траве и тяжело дышал. Жив. Отлично. Я перевела взгляд на осла, который тоже не казался умирающим, и поняла, что рядом с ним уже стоит Ян Шань. И когда успел только?

— Это нормально? — поинтересовался он, наклоняясь и поднимая что-то с земли — за светящуюся зелёным бусину, за которую держался Завтрак, за хвост которого цеплялся Обед, на хвосте которого в свою очередь висел Ужинё.

— В общем и целом да, — признала я, всё ещё пребывая в прострации. — Они регулярно пилюли крадут.

— И скармливают потом ослу? — уточнил желтоглазый.

Я кивнула.

— Истинную пилюлю божественного восстановления? — уточнил он, высоко подняв брови.

Я сначала кивнула, а потом закашлялась. Я такого точно не варила. Значит, из старых запасов.

В это время очухался практик и рванулся к Ян Шаню, формируя в руках что-то похожее на технику с черепом, которую впитал Сяо Ма:

— Как ты смеешь, ничтожный пёс, прикасаться к моей добыче!

Испугаться за Ян Шаня я не успела.

— Вот же, — фыркнул тот, обернувшись к нападающему, и щёлкнул пальцами. Техника в руках того рассеялась. — А казался не слишком глупым. Притворился бы ветошью — глядишь, выжил бы.

На моих глазах человек, который едва не убил всех нас, закатил глаза и безвольной куклой сначала осел на землю, а потом медленно воспарил в воздухе, раскинув руки в стороны. Ян Шань при этом на него даже не смотрел. Сейчас его больше занимали мыши, недовольно пищащие, хватающиеся друг за друга и всё ещё цепко держащиеся за пилюлю.

— Вот же упёртые, — покачал он головой. — Вы серьёзно думаете, что я опущусь настолько, чтобы отнимать пилюлю у детей и животных?

Мыши замерли, настороженно глядя на него, и, воспользовавшись этим моментом, желтоглазый легко стряхнул их под возмущённые ругательства на мышином. Впрочем, пушистые воришки тут же попробовали залезть на Ян Шаня по ханьфу, за что и поплатились: Завтрак был пойман за хвост и поднят для изучения со сдержанным интересом.

Пилюлю, которую неожиданно кинули мне, я едва поймала, несколько раз едва не уронив. Судя по всему, недоумение было настолько ясно написано на моём лице, что Ян Шань вздохнул и устало пояснил:

— Мальчишке скорми, ему пригодится больше, чем ослу.

Я закивала как болванчик и собралась было запихать пилюлю в Сяо Ма, но мыши встревоженно запищали. Обед и Ужин, разжав лапки, попадали на землю и скрылись из виду, чтобы через пару секунд появиться снова, толкая перед собой флакончик с чем-то. Ян Шань заинтересованно присмотрелся и присвистнул:

— Концентрированное дыхание жизни… У мышей…

— Они запасливые, — растерянно пробормотала я, проверяя состояние Сяо Ма. Рука обожжена, но других повреждений вроде нет, а вот меч, который валялся рядышком, кажется, бесповоротно испорчен: гарда оплавлена, лезвие стало полупрозрачным, покрытым трещинами и готовым рассыпаться. Ну и ладно. Не жалко.

— Они мыши, — уточнил желтоглазый, а мне осталось только развести руками.

— Запасливые, — усмехнулась я.

Желтоглазый немного понаблюдал за тем, как две мыши тащат бутылёк размером с палец, приподнял повыше Завтрака, отчаянно верещавшего что-то на своём мышином, а потом осторожно опустил его на землю. Тот рванул к своим собратьям, и скорость переноски возросла. Мне бы по-хорошему встать и забрать, но меня не держали ноги, да и общее состояние было далеко от идеального — ближе к истощению. А ещё периодически перед глазами начинали летать тёмные пятнышки, и, кажется, звуки доносились до меня сквозь вату. Рывок к Сяо Ма израсходовал последние силы, и всё, на что я была сейчас способна, — просто наблюдать, пытаясь накопить хоть немного ци на всякий случай.

— Ты мальчишке сначала эликсир дай, — проконсультировал меня Ян Шань, — потом пилюлю. А через некоторое время добавил, глядя в сторону кустика, который осторожно шевелил обугленными листочками: — Мне страшно представить, чем они у тебя куст поливают. Он ещё вроде трепыхается.

— Мне тоже, — призналась я и перевела взгляд на нападавшего, который казался куклой, висящей в воздухе. Мне очень хотелось узнать, что Ян Шань будет делать с этим парнем, но я почему-то опасалась спрашивать. Да и не важно это на самом деле было сейчас. Гораздо важнее Сяо Ма.

Когда мыши спустя минуты или полторы дотащили до меня бутылёк, я вылила в мальчишку эликсир и облегчённо выдохнула, поняв, что он начал дышать спокойнее. Да и нездоровая бледность, заливавшая его лицо, ушла. На дне флакончика осталось пара капель, которые я вытряхнула себе на язык — кажется, муть в голове прояснилась.

— Ну а мы, — начал желтоглазый, — поговорим.

— Он, кажется, демонический практик, — вспомнила я. — Он в нас каким-то черепком кинул.

— Ну надо же, как интересно, — буквально мурлыкнул Ян Шань, отчего мне стало немного не по себе. — Живой демонический практик. Надо же, какая редкость в этих землях.

Кажется, мне не нравится, когда Ян Шань улыбается. У него это получается как-то совсем жутко. А пока я размышляла насчёт улыбки моего спасителя, мой нападавший очухался и, кажется, ещё не совсем осознал, в каком он положении.

— Безродный пёс, как ты посмел поднять руку на великого меня!.. — начал практик, в котором, кажется, вернулось сознание.

— Надо же, — фыркнул Ян Шань. — Меня не узнали, — бросил он в сторону, а повернувшись к висевшему, снова мягко улыбнулся:

— Неправильный ответ.

И практик заорал. Внешне ничего не происходило, но его лицо было искажено такой болью, словно ему прижгли каждый нерв.

— Ещё раз. И помни, благородного мужа украшает сдержанность. Ты понял меня?

Практик что-то прохрипел, а потом кивнул.

— Отлично, — мягко улыбнулся желтоглазый, пугая меня этой своей улыбкой. Если бы мне так улыбнулись, я бы поняла, что это последняя улыбка в моей жизни. Потому что это улыбка убийцы.

— Как ты сюда попал? — задал свой вопрос желтоглазый.

— Пришёл, разве не понятно? — огрызнулся нападавший, пытаясь выглядеть крутым и сильным. Сейчас он мне казался столь же жалким, какой я была несколько минут назад. Ян Шань нахмурился — ему явно не нравилось, что с ним говорят в таком тоне, а ещё за этим недовольством я разглядела некоторое сомнение. Кажется, он был озадачен тем, что его не узнали.

— Ещё раз, но вежливей.

Интонация желтоглазого вроде и не поменялась, но в голосе появился некоторый звенящий звук, а потом подвешенный практик заорал от нестерпимой боли, но внешне с ним ничего не происходило. Сначала… а потом кровь тонкими струйками полилась изо рта, глаз, ушей, носа. По спине пробежал холодок, и в то же время в душе что-то оборвалось. Всё же хорошо, что Ян Шань на моей стороне. Наверно. Наконец нападавший перестал кричать, сначала тяжело отдышался, а потом по кивку желтоглазого ответил:

— Я слышал от учеников Фу Дай, что здесь живёт алхимичка. Не слишком мощная, с которой легко справиться, — говорил он заплетающимся языком. — Что вся её сила в паре артефактов. Решил посмотреть. И прибыл в город. Но найти, где она живёт, оказалось сложно.

Желтоглазый покивал:

— Бай Шань, конечно, не очень хорош в чарах. Но базовый отвод глаз поставить может.

Я же сделала себе зарубочку на тему того, что надо обзавестись новой техникой, ну и сказать очередное спасибо Бай Шаню — что-то мне подсказывало, без него таких гостей могло быть больше.

— Даже интересно, — желтоглазый перевел взгляд на Бай Шаня, который, кажется, ещё спал. — Вот только даже его кривые поделки такой слабосилок, как ты, проломить бы не смог.

Я истерично хохотнула. Это вот то висящее «слабосилок»? Я тогда в иерархии Ян Шаня кто? Бессильная? Пока я пыталась осознать своё место в иерархии силы, Ян Шань, раздражённый запинкой в речи пленника, слегка тряхнул его в воздухе.

— Говори, чего замолчал.

Подвешенный практик захрипел — в его взгляде была ненависть пополам со страхом и яростью. Но высказывать что-то, кроме того, что спрашивал Ян Шань, он не рискнул. Кажется, методы воспитания желтоглазого очень убедительны.

— С первого раза не нашёл. Хотел было за ней пройти, но она дёрганная — всё время оборачивалась. Я решил затаиться и остался в городе. Несколько раз пытался пройти к её дому, но не получалось. Хотел уже было уйти, но наткнулся на какого-то пьянчугу. Он рассказал, что рядом с алхимичкой есть мальчишка, его сын — она купила его за пять таэлей. И что мальчишка — скотина неблагодарная, отца совсем забыл, а он для него… Обычная пьяная болтовня. Ну я посидел рядом, подлил немного. Узнал и про эликсиры, и про артефакты, и про деньги, которые у неё водятся. Уж больно обижен мужик был, хотя для какого-то бродяжки пять таэлей — это ж несметные деньги, — зло хмыкнул практик. — Жил бы и радовался. Он и жил. Не долго, правда. А получить доступ куда-то, используя родную кровь, у которой подобный пропуск уже есть, не так уж и сложно.

Ян Шань покивал:

— Я так понимаю, этот мальчишка уже сирота.

Это был не вопрос, утверждение. Но, судя по всему, желтоглазый хотел получить на него ответ, а практик не слишком хотел отвечать. Вот только терпение у Ян Шаня не самое большое, и уже спустя секунду напавший на нас хрипел и извивался от боли. Мне казалось, это длилось бесконечно. Я смотрела с некоторым отупением и мстительным желанием, чтобы он помучался подольше. Но нет — его сопротивления хватило не надолго, и он захрипел:

— Да, мне была нужна кровь, и я её получил. Изначально я хотел напасть на неё в таверне, куда она пришла разбираться с какими-то людишками. Там я и увидел, что у неё нет никаких сил. Уровень даже ниже, чем у ученика. Из всех техник — только давление ци. Это же смешно. Это же идеальная жертва, богатая беззащитная. Если бы не ты…

Ян Шань покивал головой, соглашаясь со сказанным.

— Это точно. Слабая. Сострадательная. С характером, словно она имеет право командовать миром. Идеальная жертва. Но не для тебя. Почему не напал раньше-то?

— Рядом с ней крутился какой-то…

Ян Шань поперхнулся воздухом и неожиданно заливисто рассмеялся.

— Для этого «какого-то» будет унизительно, что его не узнали. Даже не так обидно стало, что и меня не узнали. Что ж, думаю, я узнал всё, что хотел.

— Ты отпустишь меня? — у практика, казалось, загорелся взгляд.

— Ну разумеется, нет.

И я увидела, как нападавший, который едва не убил нас всех, просто брызнул фонтаном крови, залив весь двор. Единственным чистым остался Ян Шань, задумчиво смотрящий на меня.

— Дальше сама разберёшься. И да, ну не пои ты Бай Шаня тем, чем ты его поила. А за вареньем я потом зайду.

— Он сам, — тихо откликнулась я, сделав себе пометку убирать алкоголь подальше от Бай Шаня. Кажется, крепкие напитки он переносит ну просто отвратительно.

А потом Ян Шань просто ушёл.

Я некоторое время тупо сидела, глядя на то место, где была лужа крови и одежда практика, вокруг которой уже шныряли мыши — сейчас совсем не белые. Их, наверно, искупать надо будет, — подумала я, глядя, как пухлый Ужин пытается в одиночку утащить какую-то пряжку в сторону дома. Грязные как чушки, — вздохнула я, а потом поняла, что мыши замерли, настороженно посмотрели на меня, синхронно склонив мордочки влево. Я моргнула. Кажется, мышей у меня прибавилось. Они двоились, рябили и, кажется, махали лапками. Меня повело. Так, ещё немного — и я сама свалюсь. Надо бы подняться, осмотреться и организовать всем более удачное место для отдыха.

В какой-то момент я вдруг расхохоталась. Боже, никогда бы не подумала, что моё спасение обойдётся мне в баночку варенья! Да я ему десяток видов наварю, чтобы на всю жизнь хватило. Правда. И не важно, демонический он там или нет. Я ему жизнью обязана. Так что варенье — это самое малое, что я могу сделать. Осталось прийти в себя окончательно и заняться уборкой опять.

Я с надеждой посмотрела на мышей. Но нет — судя по тому, как они демонстративно на меня не смотрели, больше ничего такого у них в запасе либо не было, либо пока в этом не было необходимости. Ну и ладно. Я вроде уже оклемалась. По крайней мере, меня если и пошатывает, то не как осинку на ветру. Так, слегка. Дойду, донесу, до чего-то там… по обстоятельствам.

Самым сложным оказалось растащить всю нашу гоп-компанию по местам, где можно прийти в себя. Осёл ещё худо-бедно шевелился, и переносить его не надо было — достаточно было чуть-чуть поддержать, чтобы он дошёл до своей лежанки в зале самостоятельно. Сяо Ма я ещё худо-бедно подняла. Для худощавого, еще недавно даже тощего, ребёнка он оказался на удивление тяжёлым. Ну ничего, это же хорошо, что я его откормила. В конце концов, у него там ни грамма жира — одни мышцы.

Ещё сложнее оказалось хоть что-то сделать с Бай Шанем. Его даже поднять было трудно. Он стоять не мог. При этом от него совсем не несло запахом перегара — да и откуда этот запах взялся бы? Выпил-то он совсем немного. С большим трудом я дотащила его до скамейки в зале, буквально волоком. Меня уже пошатывало.

Но надо было еще посмотреть как там куст. Оставив спящих и пострадавших на попечение мышей, у которых явно запасы получше, чем у меня, я вышла в сад. Кустик уже оживал. Ну как оживал — листочки шевелились, но выглядел он сильно побитым. Я осторожно погладила его:

— Ты молодец. Ты ему урона нанёс больше, чем все мы вместе взятые. Настоящий герой.

Обгорелый цветочек зашевелился и гордо поднялся вверх, правда, снова бессильно упал.

— Ты отдыхай. Пусть мыши посмотрят, чем тебя можно напоить. Может быть, получше будет?

Рядом раздался писк. Завтрак, мучительно виляя попкой, пытался из бутылька вытащить пробку.

— Давай я.

Я забрала у мыши флакончик и открыла.

— Просто полить? — Завтрак кивнул. А я вылила светящееся радужное зелье под корешки куста. Тому явно стало получше. Добавила немножко оставшейся ци. Куст, кажется, облегчённо вздохнул. Я снова погладила его, подцепила Завтрака и, слегка пошатываясь из стороны в сторону, побрела в дом. Зашла через пролом в стене — было лень обходить. Да и устала я очень.

Интересно, кстати, чем я куст полила? Что-то мне подсказывает: такое я точно не варила. И это явно осталось от прошлого хозяина.

Как ни странно, после всего этого злиться на мышей за их постоянные кражи моих экспериментов я перестала. Пусть уж лучше у кого-нибудь тоже запас будет разных зелий, кому домик потом перейдёт после меня. В конце концов, все мы смертные — и об этом мне только что напомнили. Я погладила Завтрака и отпустила его:

— Хорошо поработали.

Завтрак удовлетворённо запищал, а я дошла до кровати, упала и вырубилась.

Когда я проснулась, из окна уже светило солнце, кажется, находясь в зените. Прозрачно-голубое небо, украшенное тонкими росчерками, похожими на перья, ярко-красных оттенков, дышало миром и покоем. Мимо окна пролетела бабочка. Казалось, всё дышало миром и покоем, а вчерашнее побоище — не более чем страшный сон. Сильнее усиливали это чувство голоса, которые были слышны на кухне. Обычно так и бывает: когда я просыпаюсь, Сяо Ма уже что-то кашеварит. Вот только если прислушаться…

— И тогда он как швырнет черепушкой, а я её на меч…

Становится понятно, что вчерашнее побоище — реальность. А признаться, я надеялась, что это такой реалистичный кошмар. Я уткнулась в ладони, с раздражением потёрла лицо и встала. Пора пройтись по владениям и убедиться, что все действительно живы и здоровы — ну, насколько это возможно после того, что было.

— А дальше что? — хмурый голос Бай Шаня было сложно с чем-то перепутать.

— А я не знаю…

Я дошла до кухни, облокотилась на дверь, наблюдая, как мелкий хозяйничает на кухне. Бай Шань стоит, прислонившись к стене, хмурый и недовольный жизнью — то ли из-за похмелья, то ли из-за того, что пропустил вчерашнее. Мыши сидят на столе, наблюдая, нельзя ли утащить что-нибудь. Осёл, собирающийся зайти на кухню в поисках дани, недовольно боднул меня под ноги — мол, чего застыла на пороге, заходи давай. Я потрепала его между ушами, чувствуя лёгкое покалывание в пальцах; мне ещё при близком рассмотрении показалось, что некоторые шерстинки у него полупрозрачные и, кажется, слегка светятся жёлтым. Интересно, это у него после того ореха или после того, что ему вчера мыши скормили, или после всего сразу миксом? Меня ещё раз боднули, намекая, чтобы я не загораживала проход в кухню. Ладно, ладно, поняла.

— А потом пришёл Ян Шань, и этот практик перестал быть, — хмуро сказала я, обращая на себя внимание и разбавляя гнетущую тишину, которая повисла после ответа Сяо Ма. — Но до этого он сказал, что тому типу надо гордиться: он выжил после удара Бай Шанем.

Бай Шань медленно повернулся ко мне и уточнил:

— Я ударил его мечом с намереньем убить, и он выжил?

В его голосе звучало такое неверие, что я не удержалась и хихикнула.

— Ну не совсем. Его ударили тобой.

Бай Шань некоторое время молчал, а потом кивнул, решив что-то про себя.

— Я ему потом это припомню.

Уточнять, кому и что, я не стала, но было у меня подозрение, что всё-таки Ян Шаню. Приняв это поистине судьбоносное решение (хотя подозреваю, таких «я ему потом это припомню» у этой парочки было много), Бай Шань внимательно осмотрел меня, признав внешнее состояние удовлетворительным, потом подошёл, сцапал за руку и принялся что-то там прощупывать в пульсе. Что бы он там ни щупал — ему было виднее. А я чувствовала себя как на приёме у доктора, который смотрит что-то там в карте, хмыкает, кивает и не комментирует, от чего ты с каждым таким хмыком или кивком то воспрянешь на облаке, то падаешь в бездну. Мне немного хотелось схватить Бай Шаня за грудки и вытрясти всё, но я сдержалась, ибо в процессе диагностики надо вести себя прилично. Потрясти врача за грудки можно потом будет.

Когда он отпустил моё запястье, чему-то своему кивнул и, уже не выдержав, я поинтересовалась:

— Ну что там?

— Никаких отклонений от вашей обычной нормы, — признал Бай Шань. — Есть микроповреждения меридиан, но это не критично, я бы даже сказал, что при столкновении с противниками, превышающими ваш собственный уровень, это нормально. Некоторый дисбаланс ци, повышенная возбудимость, и ещё вы сильно перенервничали. Вам покой нужен для восстановления — хотя бы один день. Пара ушибов, ну и так, по мелочи.

— Ну и хорошо, — отмахнулась я. Раз по мелочи, значит, ничего серьёзного. Дисбаланс ци, судя по тому, что Бай Шань мне рассказывал, у меня это не проблема, это норма. А пара успокаивающих ванн снимут напряжение и стресс, ну а ушибы сами пройдут. Гораздо важнее другое.

— Сяо Ма, ты как? — спросила я, посмотрев правда на Бай Шаня: он в местной медицине понимал больше, чем мы, так что я надеялась, что он снова примерит на себя белый халат и оценит, насколько пострадал мелкий и как его выхаживать. Но нет. Бай Шань отвернулся в сторону, делая вид, что не заметил мой вопрошающий взгляд. Ладно, я ему потом это припомню.

— Я? — растерялся мальчишка, не забывая что-то помешивать лопаткой. — Да что мне будет? У меня шкура крепкая.

— Может, ты всё-таки отдохнёшь? — предложила я. — А поедим мы в городе.

— Да нет, — отмахнулся Сяо Ма. — Нам ещё дом восстанавливать, да и не так вкусно в городе, как у меня. Я уже всё приготовил.

Отказываться я не стала. Готовил Сяо Ма действительно не хуже, чем в дорогих ресторанах, и раз он чувствует себя достаточно хорошо, чтобы кулинарить, пусть так и будет. Вот только сразу после еды Бай Шань принудительно отправил его в кровать. На мой вопросительный взгляд он мотнул головой, что я расценила как «потом объясню». С учётом его непривычной серьёзности поддержу требование покоя.

— Давай, иди-иди. Господин Бай Шань плохого не посоветует.

— Мне лежать скучно, — признался мальчишка и тут же получил в нагрузку книгу.

Я присмотрелась к названию. «Сань цзы цзин». О, Бай Шань ему «Трёхсловие» достал. Базовая книга для молодых мастеров. Так что скучно ему действительно не будет ближайшие несколько часов, а то и месяцев. Точнее будет. Очень-очень скучно. Потому что по некоторым обмолвкам в книжной лавке я знала, что это самое «трёхсловие» для сдачи экзамена необходимо выучить наизусть. Так что пусть начинает.

— Ну, — не выдержала я, когда мы вышли из дома.

— Мне жаль, госпожа Лу Шиань, — Бай Шань неожиданно низко поклонился. — Если бы я не…

Я несколько мгновений смотрела на его согнутую спину. Это было неожиданно. Бай Шань не был человеком, который легко извинялся. К тому же ему было не за что извиняться.

— Если бы не ты, — прервала его я, заставив подняться, — на меня бы попробовали напасть гораздо раньше, — сейчас я это хорошо понимала. Даже без слов Ян Шаня о наличии каких-то чар одно присутствие Бай Шаня рядом стало своеобразным щитом. Если кто и был виноват в произошедшем, то это я, всё ещё не верящая в жестокость этого мира, и собственно сам нападавший, чьего имени я так и не узнала.

— Ты сделал для меня достаточно. К тому же я прекрасно понимаю, что ты не можешь быть рядом со мной постоянно — у тебя свои дела и своя жизнь. К тому же очень удачно сложилось так, что тебя вернул Ян Шань. Так что можно сказать, что мне опять повезло.

Бай Шань откровенно поморщился при упоминании желтоглазого, но потом вздохнул.

— Надо будет передать ему свою благодарность.

— Не думаю, что он захочет тебя видеть, — хохотнула я.

— Не без этого, — признал Бай Шань, раздражённо запуская пальцы в волосы, растрепав и без того вечно растрепанный хвост.

— Так что там с Сяо Ма? — вспомнила я, прикидывая, что если сейчас не получу ответа, то возможно, мне придётся отвезти мальчишку к лекарю в городе, хотя я не была уверена, что он будет лучше, чем Бай Шань, который совершенно не специализировался на медицине.

Бай Шань ещё раз тяжело вздохнул, заставляя меня изрядно занервничать.

— Госпожа Лу Шиань, вы же знаете, что практически у каждого человека есть некоторые задатки для того, чтобы вступить на путь культивации?

Я этого не знала, но покладисто кивнула. Честно говоря, до этого вопроса я думала, что практиками могут стать дети, отмеченные какими-то особенностями, ну там как цвет моих волос или феникс там над колыбелькой пролетал. Я вообще слабо представляла, как происходит отбор. Хотя я знала, что матушка моего изначального тела показывала на отборах, но она была признана неспособной к культивации, так что, как всё происходит, мне было неведомо.

— Просто кому-то везёт, а кому-то нет. Но талант культивации определяется не только тем, насколько человек чувствителен к ци и может ей манипулировать, но и родословной — как явной, так и скрытой, — а также духовными корнями. Как правило, корни есть у людей сразу при рождении, но есть варианты, когда они проявляются только при определённых ситуациях.

Продолжал рассказывать Бай Шань, а я улавливала что-то знакомое по тому миру, где читала о таком. Интересно, у Сяо Ма скрытая родословная или ещё что-то? Честно говоря, чем дальше, тем сильнее я начинала волноваться — уж больно скорбное лицо было у Бай Шаня. Не могло же быть так, что этот черепок пробудил в Сяо Ма какую-нибудь демоническую родословную и теперь его надо убить, так как он дитя из пророчества, которое уничтожит мир? Я снова покивала словам Бай Шаня и, сдерживая дрожь, уточнила:

— Так что там у Сяо Ма?

Бай Шань с некоторым подозрением посмотрел на меня — кажется, он начал понимать, что в своей голове я придумала уже десяток вариантов развития, один хуже другого. Благо уж чем, чем, а фантазией я обделена не была. Он ещё раз вздохнул и уже перешёл к конкретике.

— Хотя у вашего подопечного было зачаточное ощущение ци, для культивации этого мало. Так как ощущение ци есть почти у каждого человека — просто ощущать и пользоваться — это разное. Сяо Ма ци использовать не мог, даже если иногда ощущал её потоки. Для обычного человека это нормально. Иногда развить большую чувствительность и научиться манипулированию ци может и обычный человек. Насколько мне известно, в императорской тигриной гвардии есть отряды так называемых полупрактиков. Высоко подняться они не могут, мешает отсутствие духовного корня — именно он определяет условный «талант». Не всегда, но очень часто. Так вот, у Сяо Ма корней не было. Раньше.

«А вот это „раньше“ мне не нравилось», — подумала я. Точнее, как — наличие духовного корня это хорошо, правда, деть? Просто интонации Бай Шаня всё ещё настораживают.

— Теперь есть, — усмехнулся Бай Шань и признался: — И я в некотором замешательстве, потому что когда у обычного человека пробуждается божественный духовный корень — это не то чтобы редкость, это скорее явление, которое не могло и не может произойти.

Я хмыкнула. Если что-то не должно было произойти, но произошло, это не только «повезло», но и надо же как «интересно» — наверняка найдутся те, кто захочет понять, как это произошло, и по возможности повторить.

— Чтобы вы понимали: обладатель смешанного или чистого корня может спокойно войти в любую из десяти великих сект сразу внутренним учеником. Обладателя истинного духовного корня возьмут уже личными учениками старейшин. Так что как только о духовном корне Сяо Ма станет известно, у вас выстроится очередь желающих забрать его себе.

— Ну, это же с одной стороны хорошо, — уточнила я, едва слышно присвистнув после объяснения. Кажется, Сяо Ма не просто повезло — он джекпот сорвал. Теперь его будут хотеть все.

— С одной стороны да, — согласился Бай Шань. — Просто было бы неплохо, если бы он сам умел защитить себя. Ведь такие духовные корни — это не только пропуск в секту. Это ещё и приглашение для демонических культиваторов, которые могут сильно усилиться за счёт подобного практика.

— Вот уж действительно не было печали, — вздохнула я, припоминая, что нападающий тоже был очень заинтересован в Сяо Ма. — И что делать?

Если плюс-минус как варить алхимические эликсиры и пилюли я понимала и понимала, как надо действовать, чтобы обезопасить себя хоть немного, то что сделать с обычным мальчишкой, имеющим такие корни, даже не представляла.

— Обычно я не беру учеников, — сказал Бай Шань.

А я уже поняла, к чему всё идёт, и тихонько про себя хмыкнула: «Ваш намёк мне совершенно понятен».

— Но в принципе могу взять Сяо Ма. У него есть задатки мечника. Я не только про духовный корень, но и про телосложение и характер. Единственное, что он вряд ли захочет вас покинуть.

— Вы можете задержаться, — усмехнулась я. — Ты и так у нас практически живёшь.

— Да, — согласился Бай Шань. — Но тем не менее, у меня есть ещё обязанности перед сектой, которые никто не отменял.

Я только вздохнула. С одной стороны, я радовалась за Сяо Ма, с другой — была обеспокоена его будущим и своим тоже. Я к нему привязалась, и мне эгоистично не хотелось с ним расставаться. С другой стороны, может, его действительно лучше отправить в какую-нибудь топ-секту, с другой — не мне было решать. Хотя если Бай Шань возьмёт его в ученики, то вступить в безымянную секту — не такая уж и плохая идея.

Бай Шань, видя моё задумчивое состояние, не стал настаивать на немедленном решении, оставив меня в покое. А я, сидя на частично разрушенной кухне в лёгкой прострации, принялась выдёргивать ниточки из полотенца. Не менее медитативное занятие, чем сама медитация. Восстанавливать дом мне пока было нельзя. Даже вышивать не рекомендовал — и медитировать, чтобы эти самые каналы отдохнули. Так что выдёргивать ниточки из полотенца оказалось не самым плохим времяпрепровождением.

Кстати, я посмотрела на дорожки выдернутых ниток и подумала: а чего бы не вспомнить мережки? Это же не совсем вышивка, скорее вариант обработки края. Причём это вышивка славянская, здесь её нет, так что и эффекта она скорее всего иметь не будет. Самое то, чтобы не загружать мозги.

— Да что б тебя! — раздалась ругань Бай Шаня с улицы.

Я не удержавшись, вышла из дома посмотреть, что происходит. Происходил осёл, который оклемался в достаточной степени, чтобы выказать своё недовольство.

— Госпожа Лу Шиань, вы знаете, что у вас осёл молниями швыряется? — возмутился Бай Шань.

Я пожала плечами:

— Знаю. Теперь и вы знаете.

— И вы мне не сказали! — возмутился он.

— Забыла, — призналась я. — На фоне всего происходящего как-то не до этого было.

Бай Шань подумал о чём-то, хмыкнул и покачал головой. А потом перевел взгляд на осла:

— Мог бы просто сказать, что в город не хочешь, зачем сразу молниями швыряться?

Я усмехнулась и вернулась к себе. Кажется, попытка послать осла за едой не увенчалась успехом. С учётом того, что я и Сяо Ма официально отдыхающие и болеющие, кажется, обед будет готовить Бай Шань. Посмотрим, что у него в итоге получится.

Так, где там мои иголки?

Всё-таки ничего так не расслабляет, как вышивка. Пусть даже она — мережка и на простом кухонном полотенце. Получилось не так уж и плохо, хотя я помнила всего пару швов, но, кажется, мои приобретённые таланты распространялись на любую вышивку, которую я могла вспомнить. По крайней мере, несколько славянских узоров, которые я вспомнила над ажурной дорожкой, получились вполне узнаваемыми и легко считываемыми, хотя требовали большей концентрации, чем многоцветная вышивка, более привычная мне. Что, в принципе, логично: моторной памяти не было, но был талант, который, как говорится, не пропьёшь. В общем, скромная мережка успешно украсила полотенце.

Единственное, что портило моё настроение, — лёгкий, сначала едва уловимый, а потом всё более сильный запах гари. Я нахмурилась и направилась на кухню, подозревая страшное, и была права. Вся кухня была полна гари. Сяо Ма, вышедший из своей комнаты на запах, устало прислонился к стене и закатил глаза. Кажется, нам предстоит немало уборки.

Из задымлённой кухни вывалился Бай Шань, держа на тарелке какие-то угольки. Наткнувшись на нас, он криво усмехнулся и протянул тарелку:

— Вот. Яичные блинчики с луком.

Я фыркнула и покачала головой — на яичные блинчики эти угольки были мало похожи.

— Да затушил я огонь, — нахмурился Бай Шань. — Ничего не сжёг. Почти. Только пару тряпок обуглил.

— Сяо Ма, больше мы Бай Шаня на кухню не пускаем, — констатировала я.

— Да, госпожа Лу Шиань, — покивал мальчишка. — У мастера Бай Шаня много талантов, но готовка — не из их числа.

— Эй, — возмутился практик, — я вообще-то здесь стою.

— Пошли в город, поедим, — предложила я. — Заодно запасы продуктов пополним.

Хотя я очень любила местные лапшичные, сегодня мы решили пойти в настоящий ресторан, который обычно по настоянию Сяо Ма мы обходили десятой дорогой. В конце концов, он считался не самым дешёвым. Здесь можно было попробовать деликатесные местные блюда, например «Пять драконов» — пять видов мяса с пятью разными соусами, или суп «Утренняя роса» из прозрачного бульона с облаками из взбитых яиц. Многие блюда в этом ресторане были довольно сложны в приготовлении и соответственно дороги, но в то же время очень и очень вкусные. А ещё, по слухам, здесь было очень много вкусных закусок — отказать себе в удовольствии попробовать их я не могла. Самый простой способ быстро поднять настроение — вкусно поесть. Сяо Ма всё равно привычно ворчал, что лапша у бабули Юль будет повкуснее, но я уже всё решила. Мне надо было отвести душу. К тому же нам следовало обсудить ещё несколько важных деталей, которые стоило проговаривать за закрытыми стенами, а этот ресторан считался весьма приватным — там часто вели разговоры бизнесмены, и узнала я о нём от дядюшки Ли, а ему можно было доверять.

Когда мы сообщили Сяо Ма о том, что у него теперь есть духовный корень, причём очень и очень крутой, и ему предстоит стать учеником Бай Шаня, эта новость произвела на него эффект разорвавшейся бомбы. Некоторое время мальчишка смотрел на нас широко раскрытыми глазами, не в состоянии двигать палочками, пытаясь осмыслить услышанное.

— Правда, что ли? — растерянно пробормотал он, когда наконец смог осмыслить услышанное. — Но, господин Бай Шань, вы же не берёте учеников.

— У тебя есть талант, — отмахнулся Бай Шань, утащив под моим настороженным взглядом кусочек оленины, который я присмотрела для себя.

— Одним талантом сыт не будешь, — резонно заметил Сяо Ма, откладывая палочки и начиная перечислять: — Для практики нужны и чувствительность к ци, и духовные корни, а у меня их нет…Точнее не было

Я, попивавшая чай, неожиданно закашлялась. Сяо Ма в вопросах культивации, оказывается, разбирался чуть не больше, чем я.

— Твоим корням многие позавидуют, — усмехнулся Бай Шань. —так что привыкай. Возможно, у кого-то из твоих предков была необычная, до этого спящая или даже угасшая родословная, которая привела к пробуждению божественного духовного корня. А это, знаешь ли, говорит только об одном — тебе открыт путь в любую секту. Не хочешь быть учеником у меня? Я могу посоветовать других хороших мастеров. Тебя примут с распростёртыми объятиями.

Я снова поперхнулась чаем и с удивлением посмотрела на Бай Шаня. Кажется, этот вариант мы вроде отсеяли. Однако возмущаться я не стала, прекрасно понимая, что им движет забота о моём мальчишке. И если Сяо Ма выберет другого учителя, тому, кого посоветует Бай Шань, я буду доверять немного больше.

— А госпожа Лу Шиань? Она может вступить в секту? — спросил Сяо Ма, а я с теплотой в сердце посмотрела на мальчишку. От того что он в первую очередь думает обо мне, было безумно приятно.

— С госпожой Лу Шиань всё сложно, — честно ответил Бай Шань. — С одной стороны, её возьмут в любую секту — хорошие алхимики нужны всем. Но из-за того, что её родословная, а я склоняюсь именно к этому варианту, не позволяет ей культивировать как обычным людям, точнее, обычные практики ей не подходят, а значит, рост её силы будет медленным, и к ней всегда могут относиться с предубеждением. Хорошие алхимики — это редкость, но не все умеют ценить редкости.

— А ваша секта? — серьёзно расспрашивал Сяо Ма, нахмурившись, что-то прикидывая. Кажется, он всерьёз рассматривал все возможные варианты.

— Моя секта маленькая, — развёл руками Бай Шань. — Находится в отдалённом районе, к нам редко кто приходит. Поэтому мы ценим всех наших членов и, разумеется, никто не будет дискриминировать госпожу Лу Шиань. К тому же мы умеем ценить сокровища, и то, что попало в наши руки, будет хорошо защищено.

Мальчишка задумчиво пожевал губы, а потом уточнил:

— А жильё? А деньги? А ингредиенты? Алхимические ингредиенты — они, знаете ли, не дешёвые.

Бай Шань расхохотался:

— Не волнуйся. Никто твою хозяйку ни в чём ограничивать не будет. И разумеется, всё необходимое для занятия алхимией мы ей предоставим. Секта у нас хоть и маленькая, но неплохая.

— А у вас вечно денег не хватает, — напомнил мальчишка. — Вы же поэтому за бандитами и бегаете.

— С чего ты взял? — неожиданно растерялся Бай Шань.

— Мне мальчишки рассказывали, что вы, когда с госпожой Лу Шиань отправлялись в ваше небольшое путешествие, за деньги разбойников сдали.

Бай Шань обернулся ко мне:

— Мы были в четырёх днях пути. Откуда местные мальчишки уже знают такие новости?

Он выразительно посмотрел на Сяо Ма. Тот улыбнулся и развёл руками:

— Секрет.

Я только посмеялась. Приятно было иногда смотреть на растерянного Бай Шаня. Ну, если честно, мне тоже было интересно, как новости дошли до Сяо Ма.

— Может, у тебя ещё какие сплетни есть, о которых я не знаю? — уточнила я.

— Есть, — усмехнулся Сяо Ма, пододвинув мне тарелку с глазированными персиками. — Буквально сегодня рассказали.

Я опять поперхнулась чаем.

— Да что ж такое-то! — Бай Шань заботливо похлопал меня по спинке. — Третий раз за сегодня, что ж вы так неосторожно?

Я благодарно кивнула Бай Шаню и с интересом посмотрела на Сяо Ма. Мы же вместе шли, когда он успел с кем-то повидаться и узнать новые сплетни? Хотя, кажется, я видела, как к нему кто-то подбегал, когда мы пытались решить, куда именно пойдём кушать. Тогда что ли, успели новости пересказать? Вполне возможно. Если вспомнить, что Сяо Ма ещё до того, как я его к себе забрала, знал все обо всех, я бы даже сказала, что это должно было быть ожидаемо.

Так вот, мальчишка довольно усмехнулся:

— Ваши благовония очень действенные, госпожа Лу Шиань. Нормальные люди в трущобах ещё неделю спать не могли, а тётка Вэнь с сыночком своим вообще с ума сошли, от любой тени шарахаются. Теперь её забегаловкой старшая внучка управляет. Неплохо так справляется.

— Она же дитё совсем! — растерялась я. — Вроде.

— Да какое дитё? — отмахнулся Сяо Ма. — Тринадцать лет уже. Замуж пора. А насчёт опасности — она стражу бесплатно кормит. Так что буйные буянить в другом месте предпочитают. Так что на ваши эксперименты брагу у неё брать будем. Она бесплатно обещала поставлять.

— А она умеет? — поразилась я, то ли тому, что тринадцатилетняя девочка может успешно содержать трактир, то ли тому, что она брагу гнать умеет.

— Так с пяти лет при бабке своей чему-то да научилась, — Сяо Ма на пару секунд задумался и осторожно заметил: — Ещё узнать просили: может, вам служанка нужна?

Я замахала руками:

— Не-не. Я ещё одну подопечную не вывезу.

Мальчишка, под смешок Бай Шаня, закатил глаза и напомнил:

— Служанка, госпожа Лу Шиань, не ровно воспитаннице. Всё у вас не как у людей.

Я только хмыкнула, потрепав мальчишку по волосам:

— Молчи уж, слуга.

— Кстати об этом, — вставил Бай Шань. — Раб не может быть практиком.

— Так госпожа Лу Шиань мне купчую в первый же день отдала, — развёл руками Сяо Ма. — Я не раб.

Бай Шань с некоторым удивлением посмотрел на меня, но ничего не сказал, только усмехнулся так, словно ожидал чего-то подобного.

После плотного обеда мы вернулись домой, и я с позволения Бай Шаня занялась ремонтом. Надо было восстановить пролом — не порядок это с разрушенной стеной жить. Хорошо, не руками придётся камни на место укладывать. Но сначала я проверила кустик: стараниями мышей ему было уже значительно лучше, хотя опалённые листья всё ещё вызывали у меня острые приступы жалости и одновременно гордости за свою флору. Ладно, будем считать, что кусты украшают опалённые листья так же, как мужчин украшают шрамы.

Сяо Ма, хоть и рвался помочь с уборкой, был отправлен отдыхать. Его телу надо было привыкнуть к наличию духовных корней, да и что-то там ещё требовало покоя. В общем, ему был прописан постельный режим и вечерние ванны, которые готовить будет сам Бай Шань из каких-то своих трав. Ну а раз физнагрузки ему противопоказаны, пусть дочитывает книгу и начинает составлять клятву, которую будет приносить на церемонии. Может, и писать начнёт. Хотя когда ему был озвучен этот вариант проведения времени в постели, у него был такой несчастный вид, как у щенка, у которого любимую игрушку отняли и не возвращают. Впрочем, недолго. С необходимостью лежать Сяо Ма смирился быстро.

А вот на вопрос «Может, есть какая-нибудь стандартная клятва?», осторожно заданный мальчишкой, Бай Шань покачал головой, ответив:

— В нашей секте ничего подобного нет. Так как ты будешь первым учеником, то и клятву придумывать тебе.

Нельзя сказать, что это заявление очень обрадовало мальчишку. Ему казалось, проще мечом махать целый день, чем заниматься каллиграфией. И не потому, что получалось плохо, просто махать мечом ему нравилось больше. Кстати, а нормально ли, что первый ученик в секте появится у рядового члена, а не у мастера? Я немного посомневалась, но решила, что Бай Шаню виднее, а потом решила уточнить:

— А что насчёт моего вступления в секту?

У Сяо Ма, кажется, уши торчком встали.

— Я письмо отпишу, и тебя внесут в реестр секты, — отмахнулся Бай Шань. — Гору подберут. Я ж говорил: жильё предоставим.

Я поджала губы: оставлять свой домик не хотелось. Но как перетащить всё, я пока не представляла. Впрочем, можно делать это частями — оставлять столько всего полезного я была не готова. Надо ещё кадку для кустов найти — их точно в первую очередь перевозить будет надо. Вот только, кажется, при знакомстве с Бай Шанем я упомянула, что в секту вступлю, когда сдам экзамены. Впрочем, часто так бывает, когда планы не поспевают за изменениями обстоятельств. Мне очень не хотелось оставлять Сяо Ма одного, и поэтому вопрос вступления в секту стал не просто моим личным желанием, но ещё и некоторой необходимостью. В общем, я очень надеюсь, что Бай Шань не станет использовать это против меня. Кажется, в таком он был раньше не замечен. Подозреваю, у него было много способов затащить меня в секту, но он всегда старался учитывать моё желание.

— Давайте уточним этот вопрос, когда я сдам экзамен. Правда, для этого мне нужно ещё рекомендательное письмо и узнать, когда он, собственно, будет.

Со всей этой суматохой я совершенно забыла про экзамен, который стоило таки поставить во главу угла — не хотелось растягивать эту эпопею ещё на год.

— А… — в тот момент когда я озвучила таки свой вопрос, Бай Шань как-то подозрительно дёрнулся, его взгляд забегал, а сам он заискивающе улыбнулся. — Я разве не сказал?

Он вытащил откуда-то небольшой свиток.

— Это рекомендательное письмо. И его нужно будет предъявить, когда пойдёте на экзамен. А ещё я вас уже зарегистрировал.

У меня дёрнулся глаз. Странное чувство будущей подставы.

— У меня остался только один вопрос, — уточнила я, в то время как руки сами начинали искать что-то потяжелее, — когда экзамен?

— Ну… — задумался Бай Шань, что-то прикидывая в голове. — Судя по всему, нам на месте быть надо дня через три. Ой, — ойкнул он, когда на него обрушился удар полотенцем, как говорится, до чего дотянулась.

А уже через несколько секунд Сяо Ма с философским видом наблюдал за будущим учителем под атакой полотенца. Всё-таки прокаченная ловкость играла сильно на руку Бай Шаня.

— Я одного не понимаю, — на ходу возмущался он, когда по руке прилетело полотенце. — Почему это больно?

— А не должно? — заинтересовалась я, даже притормозив немного, ну и заодно немного перевести дух. Всё же гоняться за ловко и спокойно бегающим по потолку практиком было на редкость утомительно, да и доставала я его скорее всего не от большого таланта, а потому что он сам позволял это делать.

— Не должно, — усмехнулся Бай Шань, перепрыгивая через валяющуюся на пути скамейку. — Я все щиты, которые знаю, поднял. И они, госпожа Лу Шиань, сильно выше вашего текущего уровня. И да, я же просил вас не вышивать. Вам восстановиться надо было, а не ваять очередное оружие массового поражения гордости практиков.

— Да ничего я с ним не делала, так ниточки повыдёргивала, — возмутилась я и запыхавшись остановилась, уткнувшись руками в колени. Раздражённо посмотрела куда-то в сторону леса. Откуда мне опять чужой взгляд чудится? С учётом того, что происходило недавно, может, и не чудился. Впрочем, ощущение чужого взгляда снова пропало. Кто бы ни наблюдалось за происходящим, он решил, что сейчас не время для близкого знакомства?

— Вы ещё скажите, госпожа Лу Шиань, что вы недовольны наличием рекомендательного письма и тем, что вам больше не надо волноваться о регистрации, — искренне возмутился Бай Шань.

— Я довольна, — призналась я. — Просто это оказалось как-то неожиданно. Ну и накопившееся напряжение надо было куда-то сбросить.

— То есть я вам просто под руку попался? — смутился Бай Шань.

— Ага, — призналась я, закидывая полотенце на плечо. — Пойдём на кухню, там Сяо Ма вроде чай уже заварил. Нам добираться-то далеко и где вообще экзамен пройдёт? — вздохнула я, понимая, что отпираться дальше уже невозможно.

— Не волнуйтесь, я всё организовал, — посмотрел на недовольную меня Бай Шань.

Я решила действительно оставить это на него, раз уж взялся. К тому же раз он уверен, что можно за три дня добраться туда, не знаю куда, значит, так и есть — в некоторых вопросах Бай Шань удивительно надёжен.

— Вам просто нужно собрать ваши вещи. А до резиденции секты мы доберёмся с помощью ладьи. Разрывом пространства было бы быстрее, но что поделать. К тому же на ладье вся ваша живность уместится.

— А её брать с собой можно? — заинтересовалась я.

— Ну разумеется, госпожа Лу Шиань. Алхимик без свиты — это как практик без духовных корней: в теории встречается, но на практике — почти никогда. Так что собирайтесь, госпожа Лу Шиань, нам скоро выезжать.

— Нам ещё церемонию ученичества провести, — вздохнула я и поняла, что не знаю, за что хвататься. Неожиданно дел привалило столько, что хоть стой, хоть падай. «Может, ещё пару раз приголубить полотенцем?» — подумала я, но потом отказалась от этой затеи. Всё-таки, судя по всему, Бай Шаню это не приносило большого урона, да и я гонялась за ним действительно больше для того, чтобы сбросить пар.

Ученическая церемония прошла быстро и тихо. Даже камерно, я бы сказала. Как заметил Бай Шань: «А зачем тянуть?» Так что поклонение, зачитывание клятвы и подарки учителю. Здесь и пригодилась та самая ханьфу, которую я вышила для Бай Шаня, но ещё не успела ему вручить. А искать что-то другое было уже лень, да и некогда. Так что от себя в подарок я Бай Шаню, ещё что-нибудь вышью, возможно ножны, если пойму, можно ли вообще так. Не думаю, что там что-то сложнее вышивки вееров. Единственное, что меня смущало, так это необходимость внесения Сяо Ма на нефритовый диск рода Бай. Так что теперь Сяо Ма теперь не просто летающая лошадь, а белая летающая лошадь. Всё больше в моём воображении становясь похожим на настоящего пегаса. Вот уж действительно, кто-то расправил крылья и отправился в полёт.

Меня, конечно, смущала некоторая поспешность церемонии. Но когда я озвучила это Бай Шаню, он просто махнул рукой:

— Я никогда не брал учеников раньше, поэтому у меня нет младших братьев и сестёр. Тащиться в секту просто для того, чтобы присутствовали остальные, мне откровенно лень. Да и не успеем мы. Надо же вас ещё успеть отвезти на экзамен.

— Ну а внести на нефритовый диск? — спросила я.

— Я письмо отправил, мастер всё сделает.

Я посмотрела на Бай Шаня, поймала его ускользающий взгляд и вдруг подумала: а не может ли быть так, что Сяо Ма уже внесён в его род? Когда я с прищуром поинтересовалась о подобной возможности, Бай Шань развёл руками и признался:

— Отдавать такой талант кому-либо я не собирался. Так что… да.

Я зашарила рукой по столу в поисках полотенца. А потом с раздражением поняла, что оно висит на плече у Бай Шаня. Кажется, кто-то учится на своих ошибках.

Осознание того, что экзамен не просто надвигается неотвратимо, а уже буквально за дверью и вот-вот в неё постучится, в какой-то момент повергло меня в состояние паники. Я не знала, за что хвататься и куда бежать, что с собой взять, а что оставить дома. Да и кого брать — я, честно говоря, слабо представляла. Ладно, Бай Шаня взять придётся. А Сяо Ма? Его брать или оставить на хозяйстве? И нужен ли мне на экзамене осёл? Ладно, осёл, скорее всего, не нужен. И раз я оставляю осла, нужно оставить кого-то, кто будет за ним приглядывать. Хотя, конечно, странно оставлять ученика мастера меча присматривать за ослом.

— Вы не можете так со мной поступить! — возмутился Сяо Ма. — Как вас вообще можно отпустить куда-то одну⁈

— Не одну, — усмехнулся Бай Шань, — со мной.

— Тем более! — возмутился Сяо Ма. На какой-то момент мне показалось, что ещё одна реплика Бай Шаня — и мой воспитанник потянется за полотенцем. — Вы когда в прошлый раз госпожу Лу Шиань вывели недалеко погулять, почти на пять дней пропали.

— Надо же, какой злопамятный у меня ученик, — поразился Бай Шань, но под выразительным взглядом Сяо Ма замахал руками. — Да понял я, понял. Доверять мне нельзя. Ладно. Вот только тебе сейчас нужно оставаться за закрытыми дверями и восстанавливаться: медитировать, принимать лекарственные ванны и снова медитировать. У тебя очень хорошие духовные корни, но сейчас очень хрупкие. Так что нечего тебе делать среди практиков. Среди них обязательно найдётся молодой мастер, который захочет проверить, на что способен обладатель духовных корней. А сейчас ты способен не на многое. — Ну что вы так на меня смотрите? — возмутился Бай Шань. — Может, по мне и не заметно, но я очень ответственный.

По Бай Шаню было совершенно не заметно, что он ответственный. Впрочем, доверять ему было можно — во многих аспектах, не во всех, но во многих. И что-то мне подсказывало, что в этом вопросе воспитания своего ученика он окажется прав. Так что мне оставалось попытаться утешить Сяо Ма:

— Экзамен будет долго длиться, ты ещё успеешь ко мне присоединиться, когда восстановишься. Ну, разумеется, если учитель разрешит.

При упоминании «учительства» Бай Шань едва заметно поморщился и, поймав мой взгляд, признался:

— Ну, я тоже ещё не привык к новому статусу.

Отправив Сяо Ма отдыхать, я задумчиво оглядела кухню, а потом осторожно спросила уже уходящего Бай Шаня:

— А будет не опасно вот так его оставлять?

Над моей резко возросшей тревогой смеяться Бай Шань не стал, как и уточнять, что до этого мы уже оставляли мальчишку одного на хозяйстве. Просто тогда я не знала, что мой скромный домик — это для не слишком порядочных людей настоящая сокровищница.

— Я попрошу свою старшую сестру по секте поставить здесь дополнительный слой защиты. Она хороша в чарах и формациях, так что мало кто сможет пройти сквозь них, — на некоторое время он задумался и уточнил — Я могу даже попросить её присмотреть за учеником, но эта девица крайне неохотно покидает свой дом надолго.

— Я думаю, защитных чар должно хватить, — замялась я, понимая, что и за это мне придётся отдариваться, а просить не самого слабого практика побыть нянькой мне пока не по карману.

Пока я пребывала в своих мыслях, меня вдруг потрепали по волосам.

— Не стоит так много думать. Он и мой ученик тоже, — точнее, усмехнулся Бай Шань, — он просто мой ученик.

Ничего так не выводит из себя женщину, как попытка собрать чемодан. Причём здесь возникают две взаимоисключающие проблемы: вещей слишком много, чтобы влезть в условный чемодан, и одновременно — ну ведь нечего надеть. А звучащие где-то на фоне фразы «да кто там на тебя смотреть будет» не помогают, потому что смотреть будут. Я, конечно, не главная приглашённая звезда, но как минимум восемнадцатая строчка точно моя. Как минимум смотреть будут Фу Дай, если они экзамены заявятся. Так что мне нужно было новое платье, и не только. Впрочем, были свои плюсы в моём новом мире. В условный чемодан — подвеску, которую мне подарил Бай Шань, с хранением — можно было запихать практически весь наш дом.

Осознание того, что я ну ничего не успеваю, вызывало желание повыть на луну. Мне казалось, я не присела ни разу за эти дни. Мне под руку старались не попадаться, потому что бешеная алхимичка — это страшно. И да, под это дело пару новых платьев я всё-таки купила. На полноценную вышивку времени бы точно не хватило, а вот вшить что-то в уже имеющиеся я вполне смогу. Правда, насколько сработает — непонятно, но уж лучше так, чем совсем без ничего.

К тому же утром второго дня Бай Шань мимоходом заметил, что его сестра по секте сегодня около полудня забежит — охранки поставить. У меня даже сил разозлиться не было. Там Сяо Ма всё выскажет из разряда:

— Ну нельзя же так! У нас погром, а тут гости, и не приготовлено ничего. Из закусок в доме только битые огурцы, мыши не мыты, осёл не расчёсан, куст не полит.

Ладно, насчёт куста — это не правда. Он с момента разборок оклемался, кажется, немного подрос и научился плеваться пыльцой, после которой ты как пьяный — с сильной дезориентацией. Проверили на мне и Сяо Ма. Работает. А на Бай Шане — не очень. Пара секунд, не более. Потом всё как не бывало. Впрочем, как сказал сам Бай Шань, хваля куст:

— В настоящем бою и пара секунд играет свою роль.

Ну, Бай Шаню в этом плане я бы верила — у него опыта побольше в этом, чем у нас всех вместе взятых. Куст считал так же и теперь страшно гордился своей новой абилкой. Точно надо куст предупредить, чтобы он гостью пыльцой не обдал, а то нехорошо получится.

Уверенность в том, что гостей надо кормить, никуда не делась с того времени, что я оказалась в этом мире, а стала только крепче. Поэтому, пока Сяо Ма ругался с Бай Шанем и судорожно пытался навести красоту в доме, где все еще частично проломана стена, я решила приготовить грузинское национальное блюдо «жричедали». Несмотря на неблагозвучное название, получалось у меня, как правило, вкусно. В этот раз в состав входили лук, перец, редиска и нежнейшая капуста, тушёные с курицей в алхимическом котле, приправленные специями. Должно получиться неплохо. Для баланса вкуса — помидорки, свежий чеснок. Самое важное — сначала прижарить куски курицы по отдельности.

Неожиданно приготовление обеда обошлось без мышей, так что получившаяся пилюля досталась мне. «Цзин цзян дань» — «тихая стрела» — делала примерно на час шаги бесшумными и более стремительными, вот только побочкой было то, что кровь течёт медленнее и пульс почти не чувствуется. Вот только это точно побочка? Уж больно полезная вещь получилась.

— Вкусно пахнет, — раздался за моей спиной тихий женский голос.

Я подпрыгнула, развернувшись, увидела фигуру, закутанную в полупрозрачную чёрную вуаль. А я ведь даже шагов не слышала. О степени моего удивления внезапным появлением говорит то, что вместо того чтобы поздороваться и представиться, спросила только:

— Кушать будете?

Вуаль немного подумала и кивнула.

— Эй! — теперь уже мы обе подпрыгнули от резкого возмущённого голоса Бай Шаня. — Лян Хуа, тебе же не надо есть. В обычной еде есть шлаки, которые плохо влияют на уровень развития!

Это он о моей еде? — успела поразиться я, а вот возмутиться не успела.

— Тебе тоже не надо. В обычной еде есть шлаки, которые плохо влияют на уровень развития, — равнодушно заметила наша гостья.

Я с трудом сдержала улыбку, кажется, это называется «бросить камень в врага и уронить себе на ногу».

— Ты не понимаешь, — отмахнулся Бай Шань. — Это другое.

Я поперхнулась воздухом, глядя на него с ужасом. Вот уж не ожидала услышать подобное в этом мире, тем более из уст Бай Шаня. Впрочем, «ты не понимаешь, это другое» было универсальным аргументом. Как бы то ни было, наша гостья осталась на ужин. Оказалась она девушкой тихой, открывающей рот только для того, чтобы попросить передать: «Вот эти вот огурчики», «Возможно, кусочек чесночка», «И можно ли мне ещё порцию?»

С учётом её аппетита я решила, что миссия по принятию гостей исполнена. Дальше она постояла во дворе, пораскладывала какие-то камешки, чему-то довольно кивнула и направилась по своим делам, даже не попрощавшись. Я перевела взгляд на Бай Шаня:

— Госпожа Лян Хуа уже пошла?

— Ну она уже закончила. Поела. Что ей ещё здесь делать?

Я развела руками, сделала себе заметочку, что какой-нибудь сувенирчик всё равно нужно будет через Бай Шаня ей передать в благодарность, так сказать. Колебания ци, которые появились вокруг нашего дома, учуяла даже я. Так что на какое-то время Сяо Ма будет в безопасности. А потом… а потом посмотрим.

Когда мы наконец отправились на экзамен, я спокойно выдохнула. Вся нервотрёпка осталась позади. Мне просто оставалось идти вперёд. И почти сутки после начала пути я просто тупо отсыпалась. Тем более что ладья, которую упомянул Бай Шань, фактически оказалась настоящей лодкой-домом. Летающим. Хоть вышивай, хоть алхимичь. Главное — не отвлекать Бай Шаня. Потому что для своего передвижения эта лодка-«дом» жрала такое количество ци, какое мне и не снилось. Да, интереса ради я попробовала подключиться, посмеиваясь над Бай Шанем. И потом минут двадцать провалялась в отключке, едва не уронив нашу ладью.

Когда же я наконец оклемалась и смогла выйти на палубу, то заметила, как вдалеке парит огромный остров.

— Одна из причин, — заметил Бай Шань, — по которой на У Син Тан никогда не нападают, — очень сложно добраться.

К этому острову направлялись такие же ладьи. Их было так много, что казалось, это не средства передвижения, а огромная стая разноцветных птиц. Мне почему-то вспомнился ролик на ютуб про мурмурацию — то ли стрижей, то ли жаворонков, исполнявших в воздухе настоящие танцы. Было красиво. И сейчас эти бесконечные ладьи, направляющиеся к острову секты, так же напоминали мне этих то ли стрижей, то ли жаворонков. Почему-то я была совершенно спокойна. Мне бы волноваться, зная, что проходит только небольшое количество участников, но мандража не было. Похоже, всю тревогу, которую я могла испытывать, я уже испытала. Мои субъективные ощущения можно было описать как «ну, будь что будет».

Сразу причалить нам не дали. От острова к нашей скромной ладье (ну забыла я, как она правильно называется) подлетел молодой человек — суров, серьёзен, даже руки за спину заложил, но полы одежды развиваются на ветру, как и положено правильному практику. Смотрелось впечатляюще, как и то, что он легко спрыгнул на палубу, и меч, на котором он прилетел, исчез. Поклонившись, он достал классическую планшетку и уточнил:

— Приветствую вас на территории секты У Син Тан. Предъявите документы.

Я дёрнулась. Блин, совсем забыла про то, что бюрократию придумали в Китае. Я же…

Бай Шань успокаивающе улыбнулся и достал из воздуха пачку бумаг, которую «таможня» принялась внимательно просматривать, изредка переводя взгляд то на меня, то на Бай Шаня.

— Не зарегистрированный алхимик без принадлежности к секте, — и судя по презрению, которым меня окатили вместо недавней отстранённости, он дошёл до меня. Аж губы поджал. Мне сразу захотелось сказать какую-нибудь колкость, но я мучительно себя сдерживала. С хозяевами ссориться ещё на подлёте не стоит. Потом успею. — Тратить время благородных и достойных учителей на ваши детские поделки. Вы действительно много думаете о себе.

Терпи. Краем глаза я заметила, что, кажется, если не я начну ссору, то начнет Бай Шань — у него терпения ещё меньше, чем у меня. Я тронула его за руку и покачала головой. Я потом этого типа заставлю подавиться этими словами. Пока будет довольно взгляда. Судя по всему, парень умел читать между строк в тишине, потому что он сначала покраснел, потом побледнел, потом одарил меня таким яростным взглядом, что теоретически я должна была осыпаться горсткой пепла. Я мило улыбнулась в ответ. Пока не добавляет ци — пусть как угодно смотрит. А он не добавит, потому что тогда это будет нападение на участника экзамена. Небольшой удар по репутации — всё равно удар. Поэтому мой едва заметный хмык заставил его с большей яростью проверять документы. Признаюсь честно, у меня сердечко-то ёкнуло: а вдруг чего найдёт? Ну, не до конца кончик иероглифа выведен — и всё, завернёт нас. Но за спиной насмешливо хмыкнул Бай Шань — кажется, с документами всё в порядке.

— Вам четвёртый причал, — буркнул таможенник.

Надо же, как нас не любят. Не думаю, что к этому причалу направляют многих. Всё же четвёрка прочно ассоциируется со смертью — в Китае моего мира в отелях даже этот этаж обычно пропускали. Ну и чёрт с ним.

— И вам хорошего пути, — буркнула я, когда он уже покинул наш борт.

Наш добрый таможенник умудрился споткнуться и, кажется, попал в воздушную яму — ненадолго нырнув куда-то вниз.

Из плюсов четвёртого причала было то, что здесь не было никого. И не было необходимости ждать, пока причалят большие и серьёзные дяди, у которых вип-проходка и которые вклиниваются в очередь буквально перед самым твоим носом.

Спрыгнув на твёрдую землю, я осмотрелась. Даже «мрачный» и «несчастливый» причал был украшен каменными статуями львов, белая дорожка извивалась, теряясь среди кустов белых хризантем и алых паучьих лилий. Надо же, какое интересное чувство юмора у кого-то. Думаю, на обычных практиков такой антураж должен производить гнетущее впечатление. Вот даже Бай Шань нахмурился.

— Да будет тебе, — отмахнулась я. — Оформлено красиво. А то, что у кого-то весьма специфическое чувство юмора, так чёрный юмор — тоже юмор.

Бай Шань вздохнул и потрепал меня по волосам.

— Ты же понимаешь, зачем это делают?

— Разумеется, — отмахнулась я. — Но самое приятное, когда тебе открыто показывают, как мало от тебя ожидают, — не оправдывать такие ожидания. К тому же ты не находишь, что сочетание цветов очень изящное? Не находишь, что если отправить такой букет в подарок, его изящность должны оценить?

Бай Шань расхохотался.

— Ты если решишь такой букет кому-то отправить, учти, что это расценят как пожелание скорой смерти, и одним врагом у тебя станет больше. Так что лучше заранее пропитывай цветы ядом, таким, чтобы без запаха и скорого действия.

— Тебе не кажется, что ты меня плохому учишь? — обернулась я на Бай Шаня. — А как же путь меча — прямой и честный?

— Всё правильно. Мне путь меча прямой и честный, а тебе проще отравить кого-то. Потому что для тебя путь меча — это сто причин не вступить на него. Ты когда последний раз форму отрабатывала?

Я поморщилась, задумалась и признала правоту Бай Шаня. Скляночки с ядом для защиты я себя наваяю обязательно, как и коктейль Молотова. Ну как только рецепт вспомню. Оставаться беззащитной и беспомощной я больше не собираюсь.

Дальше мы шли молча, просто наслаждаясь пейзажами, которые были чудо как хороши. Возвышавшийся в центре острова огромный замок с загнутыми красными крышами отливал золотом, в небе пролетали другие практики. Всё казалось мне удивительно «культиваторским». Признаюсь, в своей глуши я с трудом воспринимала то, что люди, способные летать на мечах, — это не уникальные существа, полубоги просто потому, что могут на нём стоять, а данность жизни. Здесь способных свернуть горы одним ударом было в разы больше, и я всё ярче ощущала себя действительно в новой жизни.

Приветливая девушка, которую мы встретили в конце тропы от причала за специальной стойкой, выдала мне нефритовый жетон с номером моей комнаты, в которой, тут я с подозрением перевела взгляд на Бай Шаня, должен также жить мой сопровождающий.

— Там такая комната, как твой дом, — шёпотом утешил Бай Шань, пока мы отходили от распределительницы, которая только вздохнула, провожая взглядом Бай Шаня.

Когда мы добрались до более людных мест, я вдруг услышала за спиной донельзя раздражённый знакомый голос:

— Ах ты, мерзкая лисица!

Я вздрогнула, обречённо вздохнула и обернулась. Только для того, чтобы понять, что обернулась не я одна. На принцессу Мяу-Мяу смотрели я и моя почти точная копия…

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15% на Premium, но также есть Free.