Аня

Очень хорошо я понимаю, что это от любви.

Отец оберегает меня от внешнего мира, совсем не задумываясь о том, что когда-нибудь мне самой придётся принимать решения, и самой научится выживать в этом мире.

Но пока, я вижу только заботу. Чрезмерную, всепоглощающую, окутывающую со всех сторон, заботу. И я могу сказать о том, как меня уже эта забота — достала.

Ни шагу ступить без отца или охраны, никуда нельзя, ничего нельзя. Но я и так не делала этих шагов. Потому что уже боялась чего-то возможно несуществующего, придуманного моим отцом.

Я держалась отца, а он держал меня.

Моя жизнь — закрытая стена. Вокруг всегда стены и заборы. Ничего не знаю о мире там, за этими глухими заборами. И как могу ступить в этот мир, ничего не зная? Иногда страшно, и я совсем не знаю, что буду делать если вдруг останусь одна?

Конечно, это от любви.

Но пытаюсь и никак не могу понять, причём тут я?

После смерти мамы, отец стал одержим моей безопасностью. Потерял контроль над чувством меры, и теперь, я — узница в собственном доме. Он оберегает меня от всего. От опасностей, которые подстерегают там, за забором и кажется, он сам себе их придумал. И даже от самой себя, кажется, тоже старается уберечь.

Школа — домашнее обучение, университет — дистанционно. Я совершенно не имею друзей. Ни с кем не общаюсь кроме прислуги и охраны. Я никогда не знала сверстников, не разговаривала с посторонними. И меня, совершенно никто не знает.

Но я уже привыкла. Иногда конечно бунтую, но слабо, совсем слабо. Потому что знаю, от моих слов ничего не поменяется, а делать что-то всё равно не умею. Не знаю. Не хочу.

Сейчас, мне уже почти двадцать пять.

И что дальше?

Я не вижу будущего. Знаю только однообразие существования.

И так навсегда?

А как же любовь? Другая. Не к отцу.

На все мои вопросы, он только злится. Но злиться начинаю и я. Он понимает, так нельзя, понимает, что я справедливо требую большего. Но он, не может переступить барьер, который воздвиг перед собой. Уже, не может.

А однажды, совершенно неожиданно, когда в очередной раз, я заикнулась про свободу и про молодого человека, которого в моём возрасте неплохо было бы уже иметь, отец ответил:

— Можешь не беспокоиться по этому поводу. У тебя уже есть жених. В своё время он придёт, и вы обязательно полюбите друг друга.

— Почему же я только теперь об этом узнаю, — я удивлённо глянула на отца.

А он ласково улыбнулся, подошел, обнял меня и сказал:

— Потому что я тоже узнал об этом, только недавно.

— Значит, ты уже обо всё подумал без меня. Интересно узнать кто он такой?

— Он из хорошей семьи. Племянник Эльвиры Александровны.

— Этой бабы — яги? — возмутилась я. — Но, её племянник — Олег, вроде бы, уже женат?

— У него есть брат — Тимофей Платонов. Очень перспективный молодой человек. Он тебе понравится, не волнуйся.

— А чего мне волноваться? Скажешь идти замуж за столб — пойду за столб, скажешь идти за стену — пойду за стену. Как скажешь, папа.

— Ну не обижайся, Аня, я не собираюсь тебя насильно выдавать за него замуж. Не захочешь и пожалуйста, найдём другого жениха.

— Спасибо, хоть здесь дал выбрать.

— Ну что ты солнышко. Ты же знаешь это всё только для тебя. Я ничего не делаю, чтобы тебе было плохо.

— Но от того что ты делаешь мне и не хорошо. Просто, нужно смириться.

И я пошла в сад, с новыми мыслями, о призрачном женихе, который теперь, оказывается, есть у меня.

Тимофей

Да, я немного грешен.

Но я не трахаю всё что движется, как считают некоторые. У людей почему-то складывается впечатление, что я безжалостный самец, который стремится затянуть в свою постель каждую симпатичную сучку. Отбор довольно тщательный, я не кидаюсь на всех и вся.

Это — ошибка. Они ошибаются, те, кто думает иначе.

На самом деле я такой же, как и все, молодой, надеюсь перспективный мужчина. Который живёт своей, пусть кому-то кажется, неправильной жизнью.

Но почему я должен отказывать себе в том, в чём другие совсем не стремятся себе отказывать. В том, что само идет в руки. Просто требует, чтобы я это взял. Нужно брать всё, что даётся судьбой. Глупо отказываться.

Если кому-то даётся чуть больше, что ж с того, не нужно завидовать. Зависть скверное чувство, оно может разрушить не только отношения, но и жизнь.

Не виноват же я в том, что ко мне липнут девушки, а сотрудницы в офисе не дают прохода. Тимофей туда, Тимофей сюда. Они словно сговорились, все по очереди покорить моё сердце.

Но они не знают о том, что его сложно покорить. Почти невозможно. Оно закрыто непробиваемой бронёй. Если столько взглядов, одновременно пытаются сожрать меня, должен же я как-то защищаться.

За свою внешность я сказал бы — спасибо, моему отцу, но в том предрассветном тумане, в котором он скрылся много лет назад, оставив мою мать с тремя детьми на руках, вряд ли его уже найдёшь.

— Тима, ты надолго едешь в Южный? — спрашивала Вика, прижимаясь ко мне ночью, — Мне кажется, ты назло хочешь ехать без меня. Босс не пускает сейчас. У нас крупный заказ и я никак не могу вырваться и поехать с тобой, — Вика приподнялась, оперлась на мою грудь.

Мы живём вместе уже пару месяцев. Но инициатором был не я. Это она притащила свои вещи, уже на второе свидание у меня дома. Я её об этом не просил. Но с тех пор, как мой член встаёт каждое утро, я решил пока не противиться, потому что дрочить по утрам или ждать пока член упадёт тоже, знаете ли, не сильно хочется.

Она конечно посягнула на мои границы, но пока, я этому не слишком хотел сопротивляться. Пусть будет. Когда нужно — турну со всеми её вешичками.

А пока, она мне не мешает.

— Не волнуйся милая, я буду звонить тебе каждый день и ты даже не почувствуешь моего отсутствия, — утешал я, — я тебя прошу, не грусти тут без меня, развлекись. Сходите с подругами куда-то. Только надеюсь не так, как тогда, когда вас пришлось забирать из полицейского участка.

Она снова легла на подушку и откинулась, чтобы засыпать.

— Тот случай — это исключение из правил. Обычно мы так себя не ведём, но тогда… — её голос уже звучал издалека.

Я тоже расслабился и ничего не хотел, только спать. Завтра вставать чуть свет, не хотелось опоздать на самолёт.

Но, видно для того, чтобы я точно спал в самолете, а не пялился на девиц, Вика вдруг проснулась, откинула одеяло и обхватила пальцами мой член. Это движение она проделывала так ловко, что всякий раз я заводился практически с ноля.

Я тихо, но довольно простонал. Ладно уж, пусть побалуется на прощание, и тут же почувствовал, как она обхватила губами головку и лизнула её тёплым языком.

— Я хочу, чтобы ты запомнил меня и уже не захотел никого. Чтобы поскорее вернулся домой.

Какая она смешная, как будто мой член будет думать, запоминать и ждать возвращения. Он сам по себе и не всегда от меня зависит, когда именно, и о ком он вспомнит. А пока Вика, у тебя есть шанс, что это будешь именно ты.

Моя ладонь нащупала волосы Вики, коснулась головы и я погладил её в знак поощрения.

— Так, именно так. Давай детка, покажи, на что ты способна.

Моё тело наливалось и крепло, оно вздрагивало от касания губ Вики и замирало в ожидании, полного обхвата. Возбуждение нарастало с каждой следующей секундой. И я уже не мог думать ни о чём другом. Весь мой организм сосредоточился на получении удовольствия, и если бы хоть что-то попыталось это остановить, я бы наверное растерзал это что-то, в ту же секунду.

— Умница, — простонал я и сильнее надавил ей на голову. — Как у тебя это получается?

— Это неважно, — промурлыкала она.

Конечно, неважно, дорогая. Важно только то, что мой член сейчас взлетит от удовольствия. У него просто вырастут крылья.

В темноте блеснули её глаза и в этом было что-то загадочное, даже потустороннее. Словно она женщина-вамп, которая охотится за членами и любит их сосать до полного измождения.

Рукой я скользнул по её стройному телу, потянулся к груди и нащупал маленькие, соски. Помял упругую грудь, только для того, чтобы хоть как-то попытаться ответить на действия, от которых мой рассудок точно помутился и заставил забыть обо всём.

Она скользнула языком по члену, и я в который раз вздохнул от наслаждения.

Да, что говорить, минет она делать умеет, делает его с удовольствием, и часто, почти всегда.

Вика сосала мой затвердевший как кол член, и я видел, как глубоко. А потом вытаскивает почти весь и снова глубокое движение в рот. Как она это делает? Великолепно. Другого слова не подобрать.

Я крутился и насаживал её рот на свой член, раз за разом, захлебываясь от удовольствия. Уже от одного этого измождённый и в радостном экстазе позволяющий тянуть её на себя.

— Да, да, — повторял я.

Потому что больше нечего говорить, только — Да!

Резко она остановилась. Выпустила член изо рта, приподнялась надо мной и, широко раздвинув ноги села на возбуждённый инструмент, придерживая его и направляя.

Её бёдра я хватал и двигал, насаживая на член её мокрую, горячую плоть. Сочная задница Вики содрогалась и хлопала об мои ноги. Подскакивала, вздрагивала и со вздохом опускалась. Она стонала от удовольствия, впивалась ногтями в мой живот и бока. Но я не чувствовал боли. Где-то она даже нравилась мне. Пусть берёт, пусть царапает, хоть расцарапает в кровь. Только, пусть не останавливается.

Тимофей

Ехать не хотелось. Ворошить в памяти прошлое, которое уже успело затянуться толстой коркой. А теперь, что же рвануть по нему и обнажить то, что с таким трудом затянулось?

А может и нужно, может оно давным-давно не болит. Сколько лет прошло, что-то около семи или восьми, точно не вспомню. Ну да ладно, главное чтобы — они не стали вспоминать прошлое. Я — его давно забыл. Просто какое-то нехорошее предчувствие одолевало перед поездкой.

А ехать надо. Тетушка Эльвира, сама лично прислала письмо и намекнула, дело касается завещания, если не приеду, то одним недолгим движением ручки, она вычеркнет моё имя из общей кормушки. Такого не должно случиться, ни в коем случае.

Сейчас и так дела идут неважно, а кто знает, сколько ещё осталось престарелой родственнице.

Знаю, не слишком вежливо так о родной тётке, но ведь и она меня не чествует. Могла бы и подкинуть хоть что-то на развитие, но нет, они там своё крутят, а о бедных родственниках не задумываются.

Мерный гул двигателей самолёта нагонял вялое состояние и тоску. На удивление мне удалось заснуть. Правда ненадолго. Крикливая женщина справа решила поговорить со своей мамой по телефону, и пришлось слушать её визгливые ноты. Кое-как дотерпел до Южного, но к концу поездки мне хотелось уже придушить эту женщину голыми руками.

Слава богу, для неё все кончилось благополучно. Я даже порадовался, когда в терминале, она радостно набросилась на мужчину, что её встречал. Я даже немного ей позавидовал. Ведь обладая таким совершенно неприятным голосовым инструментом и не совсем привлекательной внешностью, у неё всё же есть человек, который встретит, обнимет и поцелует.

Да каюсь, в тот момент я ей искренне завидовал.

Меня конечно же никто не встретил. Никто не прислал машину, пришлось сесть в такси.

Они и тут решили сэкономить. Что за люди, имеют кучу денег и не могут нормально встретит родственника. Хотя, это так похоже на брата. Наверняка, это он отговорил тетушку прислать за мной машину. Ну, хорошо, я не гордый.

Раз они не прислали за мной, то и я решил не слишком торопиться к ним на встречу. Сказал водителю название небольшого отеля на окраине и машина понеслась.

То, что я видел в окно, поражало больше и больше. Да, город жил, город дышал. С той поры как я уехал отсюда, прошло немало времени, не думал, что всё может поменяться до такой степени.

Не люблю большие города. Может быть, потому что чувствую себя здесь никем, микроскопической пылью. Неважной для глобального мира. Что я тут должен делать, ходить, открыв рот в потоке людей. Нет, это не для меня. Я привык быть кем-то важным, пусть только для Вики, для босса, для себя, но кем-то кто нужен, кого хотят видеть, кого слушают, а тут, такого не почувствуешь.

Такси остановилось у крыльца с небольшой надписью «Морская». Я глянул на окна второго этажа, те же шторы. Ничего не изменилось.

В небольшом холле за стойкой, женщина. Ей верно уже лет восемьдесят.

— Марья Ивановна, — я тихо позвал.

Она подняла взгляд и радостно вскрикнула:

— Тимофей, ах, Тимоша, дорогой! Ну, надо же! Сколько лет!

Женщина вышла из-за стойки и кинулась обнимать меня.

— Тимоша, — сказала она уже спокойнее и внимательно меня осмотрела. В глазах её вдруг показалась печаль, — ты такой же красавчик, только ещё более красивый. Возмужал.

— Марья Ивановна, а ты всё такая же кокетка, — усмехнулся я, глядя на её кудрявую причёску.

— О, это останется со мной уже навсегда. Ты же знаешь, я не могу без завивки. А что у тебя? Любишь кого-нибудь?

— Моя дорогая Марья Ивановна, ты же знаешь, я люблю только тебя.

— Ох и обманщик, — засмеялась она и погрозила скрюченным пальцем.

— А как Степан Петрович?

Она тут же приуныла и замолчала. Я понял, её мужа больше нет.

— Ах, Степан Петрович. Три года уже как. А я все живу, — она попыталась улыбнуться, — ну ладно. Ты надолго к нам или так проездом, завтра поедешь к родственникам?

— Как получится, но скорее всего, останусь у тебя. Не хочу слишком тревожить этот улей своим присутствием.

— Хорошо, а комнату? Ту же? — она глянула исподлобья.

— Давай, ту же.

Она качнула головой и усмехнулась:

— Привычек не меняешь.

— Это точно.

Когда я вставил ключ в замок, мне показалось, словно прошлое стоит у меня за спиной и толкает вперёд, в тишину этой комнаты. Но на самом деле оно толкнуло мои мысли далеко назад.

В прошлое.

Тимофей

Именно здесь в этом номере, я трахнул невесту своего брата, как раз накануне их свадьбы.

В тот год я приехал домой, из университета на каникулы, а так же по случаю женитьбы моего старшего брата — Олега.

Поселился я в этом самом отеле, чтобы тётка не следила за моими похождениями. Тут же разместились и некоторые друзья брата, приглашенные на свадьбу.

Не проходило ни дня, чтобы мы не устроили пьяной вечеринки. Каждый день что-то происходило. Хозяйка отеля всегда была недовольна, но так как видимые и невидимые разрушения щедро оплачивались из кошелька Олега, то вскоре веселиться нам никто не мешал.

Да, тогда были чудные дни. Мы выпили столько водки и пива, сколько даже и не помню пил ли я ещё когда-то.

Пока в доме тётушки Эльвиры шли приготовления к свадьбе, нам наказано было не толкаться. Так как гостей съехалось много и мест в доме на всех не хватало, пришлось расселиться в гостиницах.

Те дни, как сейчас, предстали передо мной.

Но самое неприятное случилось потом, за четыре дня до свадьбы. Если бы я только знал, как всё получится. Я бы бежал из того отеля куда-нибудь подальше. Туда, где никто и никогда не смог бы меня найти, чтобы пригласить на эту чертову свадьбу. Но что случилось, то случилось. Сейчас уже чего говорить.

В тот вечер я выпил столько спиртного, сколько позволяет ещё стоять на ногах, но мозг уже требует приключений. Я кричал и призывал, чтобы вся наша шумная компания из бара, где мы выпивали, переместилась в заведение более весёлое. Куда повёз нас таксист, мы не слишком беспокоились, но в тот вечер оказались именно там, где праздновала свой девичник невеста моего брата — Машка.

Дальше, смутные воспоминания всеобщего безумия. Подробности уже стерлись из памяти, только помню, что и тут мы наделали много шуму.

Помню, как вились вокруг меня подружки невесты, как заглядывали в глаза и прижимались грудями и задницами. А во время танца, я страстно прижимал к себе Машку — невесту брата и шептал ей на ухо разные пошлости.

Всё смутно. Очень смутно.

Зато я слишком хорошо запомнил, что было потом, после того, как я упал на кровать в своём номере в отеле.

Сначала я спал. Думаю, это вполне естественно для человека напичканного алкоголем и какими-то закусками. Отыгравшего и откурившего весь вечер. Когда-то должен быть и отдых. Да, какое-то время я точно помню, что спал.

Потом почувствовал, кто-то тронул за пятку. Я обернулся и махнул рукой, поверьте, мне было абсолютно всё равно кто это был, хоть черт лысый. Главное, что я лежу в кровати и не хочу двигаться.

Ласковое касание повторилось. Тёплая ладонь скользнула ноге, полезла в трусы, потянула их и вот, я уже абсолютно голый, но почти спящий.

И только сквозь узкую щель, на которую в тот момент были способны мои веки, вижу блондинку. Кажется это Машка. Она присела рядом, снова погладила мои ноги, провела по животу. Неожиданно для себя, сквозь эту чувственную полудрёму я ощутил, как отзывается на касания, твердеет и увеличивается мой член.

Я подался вперёд и потянул девушку на себя. Она не сопротивлялась, и вот уже её грудь коснулась моих губ. Два восхитительных, тёплых соска, я потянулся и втянул губами, а потом сосал её грудь, и ничего на всём белом свете, не могло сейчас меня отнять от этого сосания. Я погладил круглые бёдра Машки и совершенно нагло просунул руку ей между ног, нащупал пылающее в желании влажное отверстие. Я сунул палец в эту трепещущую дырочку. Машка тихо ахнула от удовольствия.

— Тима, — позвала она, — трахни меня Тимофей.

В какой-то момент мой мозг стал работать уже без помех, и в темноте я четко рассмотрел кто передо мной. Это была не иллюзия, как показалось вначале. Что-то щёлкнуло и я вяло попытался её оттолкнуть.

— Черт Маша, что ты творишь?

— Я хочу тебя Тима, трахни меня, я хочу тебя, — настойчиво повторяла она, — Пока, я ещё не замужем.

— Нет, нет. Это неправильно.

Её большая грудь снова нависла надо мной и соски упёрлись прямо мне в рот. И я не смог от этого отказаться. Клянусь я всё понимал, но не мог сопротивляться желанию тела. Оно просто рвало меня изнутри. Я должен был кого трахнуть, ну и что с того, что это оказалась невеста моего брата.

А потом меня охватила злость. Да пошел он к черту, этот Олег. Вечно он получает лучшее. Он любимчик, а я так, где-то в стороне. А сейчас, в моей кровати — его невеста. И она хочет меня.

Не его — меня.

Я рванул её и кинул на кровать, раздвинул ей ноги и посмотрел туда, где пульсировала и ждала меня сладостная, розовая плоть. Трахнуть, я не могу просто трахнуть. Я хочу получить всё то, что скоро будет принадлежать моему брату.

Какое-то помутнение снизошло на меня в тот момент. Я схватил её бедра и потянул к себе. Мой язык опустился на её трепещущую плоть, провёл по ней, нашел холм и облизал его полностью. Машка задрожала и застонала. Мой язык, он гулял там по складкам и крутился у её дырочки, но не заходил в неё. А Машка извивались и просила:

— Войди в меня Тима, только не останавливайся.

Её дыхание, горячее, сбивчивое. Она схватила меня за волосы и придавила так, что я просто обязан был засунуть язык в её горячую плоть. Машка выгнула спину и застонала, а я двигал там, куда она направляла. Я хотел выжать из неё всё что мог, но не выдержал сам, бросил её бёдра, надавил на ноги и мой член медленно вошел в то пространство, которое налилось кровью именно для него. Я трахал её стоя на коленях, а она хваталась руками за спинку кровати и её круглая грудь колыхалась, перекатывалась и гипнотизировала мой взгляд.

Машка почти кричала и мне пришлось закрыть ей рот ладонью. Огненный взгляд, её рот приоткрытый от стона, её волосы, всё это нравилось мне и я думал о том, что будет чувствовать она, потом когда встанет рядом с моим братом, а я буду стоять сзади и улыбаться пошлой улыбкой.

Аня

Очень люблю наш дом. Он кажется мне волшебным замком, в котором я, как принцесса Рапунцель, заточена в ожидании прекрасного принца. Только волосы мои конечно не такие, как у Рапунцель, но они тоже почти золотые и папа часто называет меня Золотовлаской.

Обидно только, что глядя в зеркало, я понимаю, вся моя красота, о которой говорит папа, так никому и не достанется, пока я буду сидеть тут, с ним.

Конечно, я не считала себя такой уж красавицей, но и уродиной не считала. Спасибо и на том. Я не могла сравнивать себя с красотками из телевизора и журналов, но ведь каждый человек, какой бы он не был, может кому-то понравится. И я надеялась, что тоже кому-то понравлюсь. И хорошо бы, если бы это был, тот самый жених, о котором говорил папа.

Я много гуляла в парке у дома. Хоть со всех сторон он обнесен глухим, высоким забором, когда-то давно, мне удалось украсть ключ от калитки, за которой тропинка, что ведёт к морю. Когда отец уезжал, и я знала, что его не будет несколько часов, то выходила за калитку, и гуляла по пляжу.

Да, если бы он об этом узнал, то наверняка разозлился бы, но иногда мне было всё равно. Так хотелось вырваться за стены этого замка под названием — дом.

А теперь, наконец появилась настоящая мечта. Не призрачная, как была раньше, а настоящая, подтверждённая словами отца. А он не стал бы говорить об этом просто так, потому что вдруг захотел меня утешить.

С того дня, когда отец сказал, что у меня есть жених, я при любой возможности убегала на пляж и сидя на песке, смотрела в даль, мечтала о новой жизни. Я представляла, какой он, тот парень, который станет мне мужем. Без конца думала только об этом.

Выдумывала всякие образы, чаше схожие с киноактёрами. Он всегда был очень красивым. И благородным. Он обязательно полюбит меня, а я полюблю его. И жизнь наша будет очень счастливой.

Но где он, этот обещанный жених?

Проходят дни, и никто не стоит на пороге, ни просит моей руки, не зовет замуж.

Где он?

В конце концов, мне надело лежать одной в моей постели. Мне это надоело. Я хочу поцелуев, объятий, страсти и безумной любви. Когда же придёт день, и я смогу окунуться в это волшебное чувство? Неужели так и не будет дано то, что получают другие.

Одна я, как принцесса, закрытая в замке. В этом замке и состарюсь.

Я решила, если в ближайшие дни не будет никаких новостей, убегу из дома. Пойду искать своё счастье. Надоело ждать его здесь.

Только один человек знал обо мне всё, наш повар — Дуня.

Она — самый близкий человек для меня, и даже ближе отца. Потому что с ней я могла говорить обо всём, что меня волнует, а с отцом нет. Дуня мне как мать. Она пришла в наш дом, когда мне было двенадцать и с тех пор она, хранительница моих секретов.

Да сколько у меня тех секретов. Калитка на пляж, да пара невыполненных просьб отца. А теперь, я шла к Дуне с новостью о женихе.

В кухне запах божественный. Дуня всегда старалась накормить меня, а я ела мало и не всё, но запахи кухни всегда мне нравились.

— Что ты готовишь? — поинтересовалась я, как вошла.

— О, Анютка. Да суп из креветок, запеченную индейку с гарниром, на сладкое марципановые пирожные. А ты что слоняешься, нечем заняться?

— Скучно.

— Это понятно, — она быстро резала зелень.

Полная фигура Дуни, никогда ей не мешала. Она перемешалась по кухне, словно на колесиках, быстро. Мелькала то тут, то там. Я садилась на стол и мотыляла ногами, пока Дуня, сто раз меняла место своего расположения. Просторная кухня позволяла пройти немало по ней километров, прежде чем что-то приготовить.

— Ты знаешь, папа сказал, что у меня есть жених.

Дуня остановилась, повернулась ко мне. Круглое лицо с двойным подбородком, нос картошка, узкие голубые глазки, полные губы. На голове неизменная белая повязка, что придерживает волосы.

— Это с чего это он тебе такое сказал?

— Потому что я не хочу тут сидеть, я хочу чем-то заниматься, и общаться с людьми. Надело быть затворницей, я хочу чего-то большего. Выйти замуж.

— Это понятно, — Дуня снова начала перемешаться, — а кто он такой, жених-то твой?

— Платоновой племянник.

Дуня снова остановилась.

— Какой такой племянник?

— Не знаю, какой-то Тимофей.

— Твой отец пошутил верно? — недовольно глянула Дуня.

— Чего это?

— Тимофей Платонов? Младший племянник Платоновой?

— Да, вроде. Папа так сказал.

— Так он уехал отсюда после большого скандала, — вскрикнула Дуня, совсем не заботясь о моих чувствах и моих мечтах, с которыми я уже свыклась.

— Какого ещё скандала, — спросила я чуть не плача.

И Дуня только теперь поняла, что наговорила лишнего. Но отступать некуда, нужно договаривать.

— Ой, девочка, даже не знаю, рассказывать тебе или нет.

— Рассказывай уже. Всё равно ведь узнаю.

— Ну, было несколько лет назад, брат его Олег, задумал жениться. Так этот Тимофей, как раз перед свадьбой переспал с невестой брата. Ну конечно такой поднялся шум, и свадьба тогда расстроилась.

Я сидела на столе в кухне и смотрела в пол, а Дуня смотрела на меня.

— Зря я тебе это рассказала, теперь жалею.

— Да ладно ничего, — попыталась я выдавить улыбку. — Я то его ни разу не видела, так что всё нормально.

Я спрыгнула со стола.

— Ладно пойду, почитаю, — и я вышла из кухни.

Но только я вышла, притворила за собой дверь, тут же бросилась на второй этаж, в свою спальню, кинулась на кровать и затихла.

И почувствовала, как мечта рушиться. А человек, которого я, ещё даже не зная, уже почти полюбила, начинает падать с пьедестала, на который я, так опрометчиво успела его поставить.

Тимофей

Я зашел в номер и упал на постель. Настроение скверное. Не слишком мне нравилась вся эта затея. Лучше быть подальше от родственников, я уже привык. Но тревожное любопытство и, конечно же, некоторая финансовая заинтересованность, толкала меня на эту встречу.

Ладно, перетерплю все их булавочные уколы, а может и не только уколы. Делать нечего ради тёткиного наследства придётся быть вежливым. А что если эта её затея была выдумана, только лишь для того чтобы во всеуслышание, при всей честной компании объявить, что она лишает меня наследства. С неё станется. Вечно придумывает, и не факт что хорошее.

С этими тревожными мыслями я встал, принял душ, переоделся и спустился в небольшую закусочную, что находилась сразу за углом недалеко от отеля. Аппетит ещё больше разыгрался, когда я вдохнул ароматы бекона и яичницы. Я почувствовал, что готов съесть очень много.

Почти все столики заняты, один в углу наудачу оказался свободным, и я быстро занял его, чтобы не пришлось идти куда-то ещё. Тихая музыка играла из аппарата, я настроился хорошо поужинать.

Подошла женщина лет пятидесяти. Темные с проседью волосы кокетливо зачесаны на бок, красные, чуть выпяченные губы, декольте почти не скрывающее морщинистую грудь.

— Уже выбрали? — улыбнулась она и стрельнула взглядом, — Эй, а я тебя помню, ты тот парень, из-за которого расстроилась свадьба Платонова.

— У вас хорошая память, — обречённо вздохнул я и пожалел уже о том, что не пошел в другое место.

— А ты молодец, — она словно и не собиралась уходить, а решила уже обсудить мою историю до конца, — прямо из-под носа этого напыщенного болвана, увёл невесту. Она, правда и была потаскушкой ещё той. Про неё такие слухи здесь ходили, что даже я краснела, а я, знаете ли, тоже не последний человек.

— Что вы можете предложить мне поесть? Вы простите, но я очень голоден, — я попытался вернуть её к более важному делу, за которым собственно сюда и пришел.

— Стейк со свинины и гарнир — то, что нужно.

— Тогда дайте стейк. Спасибо, — я достал телефон, всем своим видом показывая, что разговор окончен, но приставучая официантка никак не хотела уходить.

— Один стейк! — крикнула она кому-то за стойкой, чья рука показалась и махнула из-за стены, — ну так вот, я считаю, что ты правильно всё разладил. Он и сам-то этот Платонов, потом всё понял. Увидел собственными глазами, как она трахалась с Мишкой Барсуком. Вот то-то был скандал, похлеще твоего.

Я слушал историю и понимал, что так просто мне от неё не отделаться.

— А потом она, эта потаскушка — Машка, всё-таки выскочила замуж, за какого-то кожаного кошелька и укатила с ним в Москву. Представляешь?

— Да повезло, — подбросил я дровишек в огонь и женщина, посчитав, что разговор с ней мне очень интересен, продолжила.

— Только Олег Платонов не сильно долго печалился. Ему это ещё и на руку пошло. Что ты думаешь, не прошло и года, как он женился на Диане Самсоновой. Между прочим, её папаша, в Южном имеет неплохой бизнес. Вот тебе и так. Считай, что ты помог этому болвану, да ещё и как.

— Этот болван, между прочим — мой брат.

Она на секунду притихла, а потом открыла криво накрашенный рот и стала смеяться на всю закусочную сиплым, прокуренным смехом.

— Ой, не могу, так значит он — твой брат. Во дела. Ой, не могу, — она пошла за стойку в кухню и на некоторое время смех прекратился, а потом зазвучал с новой силой, но уже в два или в три голоса.

То, что меня здесь запомнили, уже само по себе не то чтобы радовало, но вносило в моё настроение некоторую домашность и не одинокость существования. Отчего-то здесь я чувствовал себя известным человеком, пусть на волне не слишком приличной славы, но всё же.

А ещё замечал, что все они вполне симпатизируют мне. Они смеются, но не зло. Улыбаются и подмигивают. И пока я ждал своего ужина, непривычно, но всё же приятно было ощущать себя знаменитым.

После закусочной я завернул в знакомый бар на соседней улице. Без особого энтузиазма выпил рюмку водки. Осмотрелся, ни одной приличной проститутки. И уже совсем без настроения, я отправился в отель, чтобы растянуться, в конце концов, на кровати и поспать нормальным, человеческим сном.

Утром я вызвал такси. Особняк тетушки Эльвиры, в той части города, где дома городских богатеев соревнуются между собой в роскоши. Правда, её дом не был слишком напыщенным и не очень выделялся среди остальных. Те же кованые ворота, та же ограда усеянная пиками, верно для того, чтобы незадачливый вор уселся своим задом прямо на эти пики, так предусмотрительно для него подставленные.

У крыльца никого. Я осмотрелся в попытке встретить хоть кого-то, но вокруг ни души. Даже садовника дяди Миши не видно. Прислушался, но ничто не нарушало тишину. Только где-то на соседнем участке слышен был звук газонокосилки. Я нажал кнопу звонка.

Лёгкие шаги. Массивная, с резными узорами дверь приоткрылась, и я увидел горничную Тамару. Она сильно постарела за это время. Лицо её стало совсем морщинистым, но держалась Тамара всё также прямо. Если бы не это, тетушка давно бы её заменила. Хотя кто знает, может быть Тамара, так и будет открывать двери этого дома до глубокой старости.

— Добрый день Тимофей Александрович, прошу вас, — она сделала жест рукой и я прошел в просторный холл, — я доложу Эльвире Эдуардовне о вашем прибытии.

Горничная тут же удалилась и я снова осмотрелся.

Да, я помнил тут каждый уголок. Этот дом, где прошло моё детство, словно стоял всё это время без движения. С того момента, как я был здесь в последний раз прошло семь лет, но тут совершенно ничего не поменялось. Та же старомодная роскошь, та же мебель и портреты родственников на стенах, такие же розы в старинных вазах.

— Тимофей!

Стук каблучков по лестнице и вот, незнакомая девушка кинулась в мои объятья. Секунда и я уже прижимал её так, что казалось, сейчас задавлю.

Тимофей

За годы моего отсутствия, я уже забыл как здесь всё старомодно и с церемониями. Надеялся, проведу пару дней, как-нибудь сумею перетерпеть все эти жеманности. Живут словно в девятнадцатом веке. Кому это нужно?

Впрочем, пока шел к тетке в кабинет, я решил вести себя самым подобающим образом, чтобы уже в этот раз ни у кого не возникло никаких ко мне претензий.

В кабинете темно. Хоть за окнами белый день, шторы плотно задернуты. Единственный источник света небольшая лампа на столе. Я не сразу заметил тетушку, так как кресло, в котором она сидела было повернуто от стола к книжным полкам.

— Доброе утро, — неловко произнёс тихим голосом и почувствовал, как во мне присыпается плебей.

— Давно уже день, Тимоша. А я всё жду, когда же ты наконец соизволишь посетить меня. Неужели, желание узнать, что я написала в завещании, только и смогло привести тебя сюда?

Кресло повернулось, и я с трудом удержался, чтобы не отшатнуться, но видно движение моё не ускользнуло от её взгляда, и тетка усмехнулась.

— Да, я знаю, лицо моё немного изменилось. Болезнь не красит человека.

Обостренные до предела черты её лица, походили на застывшую маску. Только в глазах трепетала жизнь, только в повороте головы и движении пальцев ещё чувствовалась борьба. Седые волосы аккуратными локонами падали на плечи, но им уже нечего было украшать. Темное платье из модного полстолетия назад бархата, только подчеркивало бледность лица тетушки.

— Вы, как всегда, элегантны, тётя Эльвира. Я это хотел сказать, — я запинался.

— Тимоша, ты как был маленький, очаровательный льстец, так и остался. И не слишком умеешь делать комплименты. Грустно только, что твоя любовь к деньгам намного выше, чем любовь к собственной тётке. Не отрицай. Только это заставило тебя бросить всё и приехать.

— Вы хорошо знаете, почему я не приезжал раньше, — обидчиво сказал я, — думаю, что обвинять меня в нелюбви к вам, совсем несправедливо. Если вы не желали меня видеть, то зачем позвали?

— Я не считаю такой уж важной причиной то, что ты имеешь в виду. Это глупо не посещать родственников из-за подобных историй. Или ты боишься Олега? Я думаю это несерьёзно. Он ещё спасибо должен сказать, за то, что ты избавил его от женщины, которая рано или поздно всё равно наставила бы ему рога. Или ты думал, что он убьёт тебя?

— Я… нет... и совсем я так не думал, — попытался я оправдываться.

Ведь всё, что она говорила, означало только то, что я трусливо сбежал от собственного брата. От его мести. Доля правды в этом всё же была.

— Надеюсь, теперь ты неплохо справляешься сам. Я слышала ты на руководящей должности.

— Это громко сказано, скорее я помощник руководителя.

— Удивлена. С твоим потенциалом, не дослужиться до управляющего. Ну, ничего надеюсь, в скором времени эта несправедливость будет исправлена.

— Что вы имеете в виду тетушка?

— Не торопи события. Ладно, иди, я уже не в силах так много разговаривать. Встретимся завтра, если доживу до завтра, — она усмехнулась, но усмешка эта показалась какой-то страшной. — Располагайся. Можешь занять одну из комнат на втором этаже.

— Рядом с комнатой Олега? Нет спасибо. Я как-нибудь в гостинице.

— Как хочешь. Завтра в одиннадцать, ты должен быть здесь. Иначе пропустишь что-то очень интересное. А пока, отдыхай.

Она встала с кресла, потянулась за тростью и, опираясь на нее, подошла ко мне. В полумраке кабинета, я почувствовал, как она рассматривает меня подслеповатыми глазами, но этот взгляд словно проникает в мои мысли. Тётушка тронула меня за щеку и сказала:

— Ты стал ещё более…

— Красивый?

— И это тоже, — кивнула она и пошла к креслу, не оборачиваясь, махнула рукой, — иди же. И не забудь прийти завтра.

Из дома тётки вышел я в настроении нехорошем. Вид её, почти испугал. Что-то накатило такое, от чего я поскорее решил уйти.

Миновав большую гостиную, чтобы больше ни с кем не встречаться, вышел через заднюю дверь. По тропинке, которая огибала парк, прошел к берегу моря.

Вот по чему я скучал больше всего — по морю.

Здесь, в детстве, с братом и сестрой, мы проводили чуть не целое лето. Даже в дом бывало, за весь день не возвращались. Этот желтый песок, по нему я скучал, по волнам, что тихо накатывают и сразу отступают. По бесконечной линии горизонта, когда небо и море сливались в одно целое.

У дерева я скинул обувь и пошел по пляжу, загребая босыми ногами золотой песок. Поднимал круглые камни, кидал их в воду и долго смотрел вдаль. Пляж почти пустынный. Только вдалеке маленькие фигурки людей, что тоже, как и я, вышли пройтись по песку. И постоять, глядя вдаль. У каждого свои мысли. Хорошо думать у моря, хорошо мечтать.

Но о чём мечтать мне? Я не знал.

Нужно было возвращаться, я повернулся и тут же, недалеко заметил девушку, в белом платье, со светлыми, развевающимися на ветру волосами цвета песка.

Она сидела на небольшой песочной дюне и смотрела вдаль, но я уверен, до тех пор, пока не заметил её, точно успела меня рассмотреть. Потому что теперь, сосредоточенно старалась смотреть в другую сторону.

— Хороший денёк! — крикнул я.

Она повернулась, прикрылась ладонью от солнца, улыбнулась и кивнула.

Я воспринял это, как приглашение подойти ближе и конечно этим воспользовался.

— Вы тут живёте? — я указал на особняк позади неё.

— Да, я тут живу, — она снова улыбнулась, — а вы здешний?

— Нет, приехал к родственникам погостить. Ненадолго.

Взгляд её мне показался задумчивым и даже грустным. В ней было что-то от тех девушек из кино шестидесятых. Она не казалось слишком юной, может быть года двадцать два или двадцать три. А это светлое платье с мелкими цветочками, делало её образ совершенно чистым. Бледное лицо с точёным носиком, розовыми губами и непонятным цветом глаз. Чтобы рассмотреть их, нужно было подойти ближе, но я не хотел показаться навязчивым и остановился на расстоянии, чтобы можно было разговаривать, но при этом соблюдать дистанцию и приличие.

Тимофей

Когда я вернулся, на лужайке перед домом Оля подошла ко мне.

— Ну как? Что она сказала?

— Кто? — быстро спросил я, так как в мыслях моих всё ещё была девушка с пляжа.

— Тётя конечно, кто же ещё? — засмеялась Оля.

— А, она. Не знаю, темнит что-то. Расскажи лучше, как ты живёшь, что делаешь?

Она сначала потупилась, а потом весело посмотрела на меня и сказала:

— Ничего не делаю. Жду, пока тётушка выдаст меня замуж за своего друга.

— Ерунда какая-то. Ты что не знаешь за кого?

— Знаю. Это — Зацепкин.

— Подожди, — в непонимании я прищурился, — это тот — Зацепкин, с которым она когда-то вела дела?

— Да. Теперь они уже не партнёры, но остались хорошими приятелями.

— Но, он же почти старик! — воскликнул я и возмущённо посмотрел на Ольгу.

— Лучше не встревай в это. Всё равно ты ничего не сможешь изменить. Только навредишь мне.

Удивительно и непонятно, она так просто об этом говорила, как будто была уверена, что ничего не изменится. Это возмутило меня до глубины души.

— Что может быть такого между вами? Он старик, а ты молодая девушка?

— Он не старик. Ему всего — пятьдесят пять.

— И ты так просто об этом говоришь?

— Прошу тебя Тима, не нужно. Зря я тебе сказала. Теперь жалею.

— Ну хорошо я не буду так кричать. Просто я не могу понять зачем, для чего всё это?

Ольга потупилась, а потом посмотрела на дом.

— Кажется, кто-то приехал. Это, наверное Олег, — она глянула на меня, — ты встретишься с ним сегодня?

Пока я не решил, как поступить. Но отлучение от дома уже настолько мне надоело, что сейчас я готов был встретиться с кем угодно, лишь бы поставить хоть какие-то точки в наших отношениях.

Я немного подумал, и решил, тянуть больше некуда, нужно идти и смотреть брату в глаза. Семь лет прошло, сколько ещё бегать окольными путями.

И мы пошли к дому.

Когда Оля и я поднялись по лестнице, дверь открылась и Олег, собственной персоной вышел нам на встречу. Крупная фигура, костюм, галстук. Строгое лицо в приветливом выражении, насколько оно могло себе это позволить. Неподвижная мимика, тонкая улыбка, говорила о том, что он рад меня видеть.

— Легче заставить гору переместиться в Южный, чем заставить тебя Тимофей, сесть в самолет и нас навестить.

Он подошел очень близко и теперь совсем не казался строгим.

— Дела, знаешь ли, держат меня. Никак не вырваться, — ответил я с приветливой настороженностью.

— Надеюсь, тетушка Эльвира, не слишком потревожила тебя своим письмом?

— Нет, не сильно. Теперь я уже понял, какую оплошность совершил, так давно не приезжая к вам.

— Если ты думаешь, что я еще сержусь на тебя, то можешь не беспокоиться. Все говорят, я должен сказать тебе — спасибо. Но знаешь, ты — сукин сын, всё-таки расстроил мне свадьбу и тогда я совсем не собирался тебе это прощать. А теперь, спустя столько времени, я действительно могу сказать — спасибо братишка, — и он протянул мне руку.

Секунду я в нерешительности стоял. Не то чтобы не верил своим ушам, а просто не ожидал такого услышать. Но потом протянул ему ладонь, и уже продолжая его шутливый тон, ответил:

— Да всегда, пожалуйста. Если нужно — обращайся.

Мы рассмеялись. И Ольга тоже смеялась с нами. Потом мы выпили кофе, что принесла горничная Тамара и ещё немного поболтали о том, о сём. В основном о прошлом. Вспомнили пару случаев из детства.

В общем, я вполне себе понял, что если бы приехал хотя бы на пару лет раньше, возможно и не было бы так, как сейчас. Возможно, обида брата ещё бурлила и не дала бы нам того, чего мы достигли сегодня.

Так что, как говориться, всему своё время. Некоторые блюда должны отстояться, какие-то — даже остыть.

Олег предложил остаться, и я не отказался. Раз топор войны зарыт навсегда, то почему бы снова не приобщиться к семье.

Удивительно, но за все эти несколько дней, я только пару раз вспомнил о малышке Вике. Я-то ладно, но и она, как будто, не вспоминала обо мне вовсе.

Одна единственная смс-ка — ”Как ты? Я скучаю?”.

И всё? Странно.

Хотя теперь меня это уже не слишком тревожило. На её претензии, я всегда мог сослаться на большую занятость. А теперь вижу, она не слишком скучает.

Хорошо, что отношения наши были построены на свободе, и никто не требовал ни от кого отчёта. А отчёт о последних днях, я никак не собирался кому-то давать.

Тем более о том, что я почувствовал стоя на пляже и провожая взглядом девушку в белом платье.

Аня

Сначала я просто шла, а потом побежала.

Что это, зачем? Отчего? От кого?

От кого я бегу, сама не знаю.

Этот пляж — я знала, что когда-нибудь он приведёт ко мне человека, которого я полюблю сразу и навсегда. С первого взгляда.

Неужели это и есть такой человек. Не знаю, не могу понять. Да нет, это не он, я любою другого, своего жениха. И тут я вспомнила, что сказала Дуня. Значит, от того я могу просто отказаться. Если он мне не понравится. И теперь, я это почувствовала, он точно не понравится мне ни в каком виде.

Сегодня я поняла, кто мне нравится. Тот человек, с пляжа.

Кто он, к кому приехал? К соседям? Откуда вышел? Я не успела этого заметить, когда повернулась, он уже шел. Ах, какая невнимательная. Ну почему не заметила?

Вечером, когда я легла в кровать, и моя голова опустилась на подушку, я почувствовала, как проваливаюсь в новую мечту. Вот она совсем близко от меня, где-то в соседних домах.

Ненадолго. Он сказал, что приехал ненадолго. О Господи, пусть он задержится здесь, и пусть почаще гуляет по пляжу. Спасибо Господи.

Утром, только лишь открыла глаза, тут же вспомнила о нём. Вскочила с кровати и побежала в душ. Я торопилась. Мне хотелось, чтобы этот прекрасный день поскорее приблизился к двенадцати, чтобы папа поехал на фирму, а я побежала бы на пляж.

И теперь я уже не стану сидеть, а пройду туда, в ту сторону, откуда он пришел. Может, его увижу.

Но чем ближе к двенадцати, тем больше сомневалась. Тем лучше понимала, что всё это смешно и даже глупо. Бежать туда и ждать мужчину. Это же неприлично. Да, неприлично. А что если он просто вышел погулять, а его жена в это время сидела где-то в тени деревьев.

Да нет, тогда бы он вряд ли стал заговаривать со мной, и не стал бы меня рассматривать так откровенно. О Боже, а ведь он и вправду, разглядывал меня слишком смело. О чем тут думать — никакого пляжа.

Это — неприлично!

Но в двенадцать, как только закрылась дверь за папой, я пулей побежала к калитке.

Два часа, бродила по песку туда-сюда. Сидела, на своём любимом месте. Сто раз открывала и закрывала книгу, которую для вида взяла с собой.

Внутри напряженное ожидание. И только вот непонятно, зачем я ждала? Если встреча та, была лишь случайностью? Если этот человек, просто вышел один раз на пляж, перед тем как уехать?

А я, как дура теперь буду ждать и каждый день надеяться, может он ещё раз покажется и так же, как тогда, смело на меня посмотрит.

Мне было стыдно от того о чём я думала, что представляла. Но совершенно ничего не могла с собой поделать. Я не виновата, в том, что хочу увидеть его снова. Хочу, чтобы он дотронулся до меня. Да что там, наверное даже хочу, чтобы он взял меня на руки и унёс куда-то подальше, в каменную пещеру, а там…

Я повернулась и увидела его…

Тимофей

На следующий день, общая встреча не состоялась. Тётушке стало хуже, приехал доктор. Наколол её лекарствами, посоветовал нам не беспокоить Эльвиру аж до завтрашнего утра. Горничная Тамара следила за состоянием тётушки, а я слонялся по дому в ожидании хоть каких-нибудь новостей.

В конце концов, я понял, что это дурная трата времени и ведомый каким-то пятым чувством или шестым, решил снова прогуляться по пляжу. Кто знает, может и сегодня встречу эту прекрасную, юную фею, которую встретил вчера. Не то чтобы ждал приключений, а просто нужно было убивать время. И мне хотелось делать это с пользой, и приятно. Хотя бы в разговоре с прекрасной незнакомкой.

В другое время я прошелся бы по злачным местам, но ещё не вечер, и пляж манил почему-то сильнее.

Только я вышел на песок, сразу увидел её. Совсем недалеко. Видно она бродила по пляжу, как маленькая Асоль когда-то, в ожидании своего Грея.

Ну что же, вот и я — твой Грей.

Я пошел за ней. Расстояние между нами сокращалось с каждым моим, широким шагом. Я хотел настигнуть её, до того, как она увидит меня и возможно испугается.

Сегодня я не мог рисковать. Нужно было приблизиться так, чтобы успеть схватить её, если вдруг она побежит. Чтобы в этот раз, она так просто не ушла. Без касания, без поцелуя. Я хотел появиться внезапно, но всё же не испугать.

Она обернулась, на щеках вспыхнул лёгкий румянец. Но я не увидел испуга. Нет, нет. В её глазах его не было. Розовое платье, стянутое на талии, делало её ещё более свежей и похожей на прекрасную принцессу.

— Здравствуй, — сказал я.

— Здравствуй, — она смущённо отвела взгляд и повернусь, чтобы идти дальше.

Я быстро взял её за локоть и потянул к себе. Не знаю, что на меня нашло, просто боялся, что она сбежит. Я прижал её, а она упёрлась маленькими ладошками мне в грудь и пыталась высвободиться.

— Не вырывайся. Ты не сможешь.

— Я боюсь, — сказала она и подняла голову, посмотрела мне в глаза.

— Не бойся, я ведь с тобой.

— Я — тебя боюсь.

Она сопротивлялась, и я чувствовал, как дрожит её тело. Оно напряглось, но мне показалось, что сопротивление это не настоящее. Оно слишком слабое, для настоящего. Моя рука легла на голову девушки, я нагнулся к её лицу и совсем близко приблизил губы к её губам. Девушка замерла, и дрожь прекратилась. Я увидел, что глаза её закрыты, она ждёт поцелуя. И тогда я легко коснулся её губ.

Вдохнул её запах, который тут же окружил меня со всех сторон. Запах фиалок. Почувствовал, что попадаю в какой-то волшебный мир цветов. А цветочная принцесса стоит передо мной и ждёт моего поцелуя.

Тогда я обхватил её руками и прижал к себе. Губы мои снова прижались к её губам, я попробовал проникнуть языком в её рот, но она как будто не ожидала, или не могла этого понять, тут же отскочила, что я даже от неожиданности оторопел.

— Что вы делаете?

— Целую тебя.

— Это уже не поцелуй, а какое-то… — она не могла найти слов.

— А какой, по-твоему, поцелуй? — я искренне удивился.

— Поцелуй это что-то совершенное, мягкое, трогательное.

— Ну, хорошо, давай сначала, — я улыбнулся, но и насторожился.

Что-то с ней не так.

Подошел, снова обхватил её за талию, одна рука потянулась к бёдрам и девушка снова отскочила.

— Что опять не так? — возмутился я.

— Вы много себе позволяете! Мы ведь с вами даже не знакомы!

— Так давай познакомимся, — я терял терпение.

Неожиданно она вздрогнула всем телом, повернулась в сторону дома, и прислушалась.

— Мне пора, — выпалила она и побежала в сторону ограды.

— Приходи сегодня вечером, в девять! — только и успел крикнуть я.

И не знаю, ответила она или нет. Я повернулся и пошел дальше по пляжу.

В дёвять я уже бродил возле того места, где мы с ней расстались. Не знаю, чего я ждал. Может быть не нужно бы заводиться с этой девочкой. Ведь она совсем ещё молодая, и, судя по тому, как себя ведёт, совершенно неискушенная.

Я чувствовал ответственность, но почему-то всё равно не уходил и ждал, хотел чтобы она пришла. Хотел обнять её снова и снова поцеловать.

Какое-то странное желание, граничащее с запретом. Я думал о том, что могу навредить ей, но совершенно не мог от этого отказаться. Ведь её диковатый взгляд и резкие движения так притягивали меня. Её чистота и… я только сейчас об этом подумал и кажется, даже — девственность.

Ну конечно! Какой же я осёл! Как я сразу не догадался!

Она, явно ещё ни разу не целовалась, что уже говорить об остальном.

И что это меняет? Нужно от неё отказаться?

Нет, теперь тем более — нет.

Я, как паук почувствовавший добычу, притаился и если поймаю, ни в коем случае её не отпущу.

Только бы она пришла.

Аня

Было страшно, очень страшно. Я совсем не понимала, зачем делаю это.

Зачем в восемь, сказала отцу, что пошла спать? А сама подложила под одеяло подушки, чтобы казалось, что это я сплю, если вдруг он захочет заглянуть в комнату.

Зачем незаметно, через заднюю дверь, выскользнула из дома? Не знаю, что меня толкало. Я бежала по тропинке и остановилась только тогда, когда увидела в темноте силуэт. Он двигался, останавливался, а потом снова шел.

Колени мои дрожали, я прислонилась к дереву и наблюдала. Сердце вот-вот вырвется из груди. Пока я попыталась отдышаться, он заметил меня, и стал неумолимо приближаться. Я прижалась к дереву, боялась сдвинуться с места.

Он подошел. Я повернулась, и в тот же момент почувствовала, как он налетел, словно ураган. Схватил за талию, приник губами к моим губам, а его язык проник в мой рот. Я испугалась, попробовала вырваться, но он так сильно сжимал моё тело, что движения стали слабыми и уже скоро, я перестала сопротивляться.

Его смелый язык скользнул по моему языку и зубам и остановился. Я не сопротивлялась и постаралась ответить ему тем же. Может, так надо. Он потянул мою нижнюю губу, я постаралась повторить это движение, и почувствовала, у меня получается. И это очень приятно. Мой язык проник ему в рот, и теперь уже я двигала и управляла. Удивительное чувство, необычное, но такое завораживающее, что я не могла оторваться от его рта, а он от моего.

Он втягивал мои губы, а я его. Мягкие, такие податливые, теплые губы.

— Ты пришла ко мне? Умница, — шептал он, — я жду тебя, хочу тебя. Ты такая красивая. Такая идеальная, сладкая моя девочка. Не бойся, я не сделаю ничего плохого. Я не трону тебя. Доверься мне.

Он дышал мне в грудь и расстегивал пуговицы на платье. Всё больше оголяя мою грудь. Я прерывисто дышала и чувствовала невероятный страх, но и возбуждение. Мне хотелось, чтобы он говорил. Всё время говорил. Утешал бы меня и подбадривал. Ведь я такая неловкая, несмелая, глупая.

Совершенно безвольно я прижималась к дереву. Отдалась во власть этого мужчины, что так смело, завладел мной. Моя грудь вздымалась и когда он обхватил губами сосок, я глубоко вздохнула и почувствовала, как проваливаюсь в сладостную истому, как падаю, а он придерживает меня, и мы легли на песок.

— Девочка моя, ты прекрасна. Твоя грудь, такая сладкая, как мёд. Она великолепна, идеальна.

Он снова стал целовать сосок, а другой обхватывал ладонью. Я дрожала от стыда и наслаждения. Никогда ещё в жизни мне не было так хорошо. Теперь я поняла, какой во всём этом смысл. Он прекрасен — этот секс, о котором все говорят. И почему я не узнала всего этого раньше. Да потому что раньше не было — Его.

От удовольствия я откинула руки в стороны и выгнула спину. Мужчина положил ладонь мне между ног. Прошелся пальцами по промежности и по всем скрытым местам. Сначала я держалась, но он уверенно надавил, и пришлось раздвинуть ноги.

Он лёг на меня сверху, прижался и я почувствовала в штанах у него что-то твёрдое. Неужели это… Даже не хочу произносить это слово. Боюсь. Как страшно.

— Тебе хорошо? — прошептал он мне на ухо и посмотрел в глаза.

В темноте я различила лишь искорки и кивнула. Он покрыл мой рот своим и снова стал целовать, глубоко проникая в рот языком. И теперь я уже смело отвечала. Мой язык он двигается, извивается. Я подаюсь вперёд и ловлю движения его языка.

Ох, мамочки. Это странно, может я делаю что-то не так?

Он целовал меня и терся пахом о промежность, но брюки не снимал, даже не расстегивал. Потом взял мою руку и положил себе на брюки.

— Вот так я хочу тебя.

Я боялась что-то сказать, чтобы не выглядеть в его глазах совсем уже глупой.

В следующее мгновение его пальцы оказались у меня в трусах, и он стал тереть двумя пальцами переднюю часть промежности. Непонятно зачем, но внезапно я почувствовала, как волна удовольствия охватывает меня. Что-то необычное ворвалось в тело, заволокло его сладостной россыпью. Оно как будто каждую клеточку наполнило брызгами наслаждения. Я изогнулась, подалась к нему, сильнее раздвинула ноги. Я думала, вот сейчас он сделает то, что делаю мужчины с женщинами.

— Не торопись, ещё успеем, — прошептал он.

А я не понимала, зачем он издевается надо мной? Зачем не снимает брюки и не входит в меня. Ведь он хочет, так же как и я. Раз его орган уже такой твёрдый, значит, он должен будет войти в меня. Я знала, что будет боль, но была к этому готова. Изнывала от трепета и волнения.

Тело дрожало в ожидании боли, но я хотела испытать эту боль. Годы ожидания превратили меня в мину замедленного действия, я вот-вот должна была взорваться, прямо здесь, в его руках.

Платье, спущенное до талии и задранная юбка, всё это казалось бы таким постыдным в другое время, но сейчас, в эти моменты, когда по груди моей скользил язык мужчины, а рука его вжималась между моих ног, я уже хотела большего гораздо большего.

Я требовательно стонала, иногда вскрикивала, пытаясь дать ему понять, как мне хорошо и можно уже двигаться дальше. Но он только целовал мне шею и грудь, прикасался языком к губам, проникал в рот, а я отвечала ему и тянулась.

Каждое движение его пальцев по промежности, я старалась ловить и даже уперлась ногой, приподняла бёдра, как будто показывая — я готова, пожалуйста, ты можешь делать всё, что захочешь. Но он не делал, того чего я ждала.

— Какая ты сладкая, — шептал он, — вижу, как ты хочешь, но сегодня, я не доставлю тебе этого удовольствия.

Хорошо, что вокруг темно, и никто не видит, как я это делаю, иначе я могла бы умереть от стыда. Пальцы мужчины остановились, а потом снова задвигались, всё больше распаляя меня. Я почувствовала, как увлажнилась, и он снова провел ладонью по промежности. Мокрый палец кружил по внутренней поверхности бёдер, потом терся об клитор отчего я ещё сильнее изогнулась, подставляя грудь под жадный рот мужчины. Это была мучительная, сладостная пытка. Не думала, что такое бывает.

Тимофей

— Мне пора, — засуетилась она, — если отец увидит, что меня нет, будут проблемы.

— Он что, такой злой?

— Не злой, просто строгий.

Я обнимал её, прижимал к груди и никак не мог отпустить. Её запах пьянил и не знаю, как я сдерживал себя, чтобы не распластать её и не насадить на свой возбуждённый член.

Нет. Не сегодня. Я должен вытянуть всё соки из неё и её тела, но не сразу, постепенно. Просто трахнуть, это даже неинтересно. А трахать растягивая удовольствие, да ещё ту, что действует на меня, как красная накидка на быка.

Только я хотел что-то спросить, как она резко подскочила, начала быстро застёгивать платье. Прислушалась и не успел я даже встать, как она побежала и её платье светлым пятном мелькнуло в темноте.

Черт, снова убежала.

Ну, теперь хотя бы знаю, что она непременно меня дождётся.

Я немного повалялся на песке, рассматривая звёзды, а потом встал и поплёлся к особняку тётушки Эльвиры.

На следующее утро, в без десяти минут одиннадцать я, как самый прилежный племянник, топтался в парадной гостиной, в доме тетушки Эльвиры. Так как пришел самый первый, то пришлось в одиночестве рассматривать портреты прадедов, что висели на стенах.

Вообще я не сильно интересовался прошлым и старался не далеко заглядывать в будущее, но лица этих мужчин в данный момент показались такими торжественными и важными, что на какие-то полминуты я даже представил, что они говорят со мной.

— До чего ты докатился Тимофей, ты позоришь наш род. Ты не достоин нашей фамилии, — сказал с портрета бородатый мужчина.

— Ты упал так низко, что даже нет уже ни одного адвоката, который сможет тебе помочь, — покосился человек с густыми усами.

— Что вы хотите, от него просто нет никакого толку. Он глуп, как башмак. Убирайся, — повернулся ко мне человек в шляпе. — Уходи, ты ничего не получишь!

Я почти поверил в эти их слова и повернулся, чтобы посмотреть, не идёт ли кто. И тут боковые двери открылись, вошли Олег и Ольга. За ними не высокий мужчина в золоченых очках и черной папкой под мышкой. Он держал за ручку портфель из крокодиловой кожи, каких уже наверняка не делает ни одна уважающая себя фабрика, настолько он был старомодный.

Мужчина с деловым видом уселся за стол и сразу же разложил перед собой папку и ещё несколько предметов, которые достал из портфеля. Когда закончил эти манипуляции, он как будто вспомнил, что в комнате не один и окинул меня любопытным взглядом, потом снял очки и сказал:

— Тимофей Александрович, прошу прощения, я не заметил вас, когда вошел.

— Ой, простите, — поспешил исправить оплошность Олег, — Тимофей, позволь представить — Горшков Афанасий Николаевич. Нотариус.

Тот кивнул, я кивнул в ответ.

— Ну что ж, уважаемые господа Платоновы, — обратился нотариус к нам, — мы собрались сегодня по просьбе Эльвиры Эдуардовны Платоновой. Я — являюсь гарантом того, что документ, который сегодня будет подписан, единственный и не подлежащий изменению.

Массивная дверь, что вела из половины хозяйки, открылась. Опираясь на трость, вошла тетушка. Седые волосы зачесаны в пряди, темное платье всё из того же бархата, касалось пола. Тетушка осмотрела нас, и мне показалось, лёгкая усмешка промелькнула на её худом лице.

— Ну вот, мы снова все вместе. Хотя, что мешало и раньше собраться, вот так, — она строго глянула на меня, прошла дальше, опустилась в кресло и махнула нотариусу рукой. — Вижу все в сборе. Будем начинать.

Тот откашлялся и угодливо сказал:

— Я собственно уже ввел в курс дела, так что можете в самом начале озвучить свои пункты, они же требования.

Тетушка осмотрела нас. На лице её застыло подобие улыбки. Она словно получала удовольствие от того, что хотела нам сказать. А перед тем, хотела запечатлеть в своей памяти наши лица, до того, как мы всё узнаем.

Олег заметно нервничал, Ольга потупилась, она как будто не собиралась удивляться ничему, что будет тут сказано.

А я, а что я? Я развлекался этим шоу. И если мне было не всё равно сколько получу, то как минимум, я не сильно обижусь ели не получу ничего.

— Сколько у меня денег всего-навсего, — повернулась тетушка Элеонора к поверенному.

— После точного подсчёта всех активов, в вашем распоряжении, на сегодняшний день шестьдесят два миллиона семьсот тысяч долларов. К тому же, ещё недвижимости, включая этот дом и виллу, на десять миллионов.

Я присвистнул. Хотя реакция эта моя, была скорее шуточной. Но всё же, если тетушка захочет отсчитать из этого, хотя бы малую долю, в виде пары миллионов, я совсем не обижусь.

Единственное чего пока ещё не мог я понять, зачем она позвала нас сюда?

Ради шоу, но из нас троих не слишком хорошее получилась публика. Сестра и брат как будто безучастны, значит, они и без этого знают, сколько она им оставит. Так я полагал.

Мне же, по большому счёту, было все равно. Даст — значит даст. Не даст, ну что же, значит, не заслужил.

— Это не так много как кажется, Тимофей, — тётка будто удав, который проглатывает добычу постепенно, — Но это всё неплохо делится на троих.

Олег посмотрел на меня победоносно, словно сказал, слушай, что будет дальше.

И я прислушался.

На троих? Где-то в носу защекотало, и я с остервенением стал тереть нос.

Мне не послышалось? Продолжайте тётя!

— Олег — ты получишь свои двадцать миллионов и этот дом. Чтобы сохранить традиции нашего рода. Ты — достоин этого. И спасибо тебе за то, что не бросаешь меня. Хотя попробовал бы ты меня бросить, — она хитро посмотрела на Олега и тот покраснел.

— Спасибо тётя Эльвира, я навсегда останусь вашим верным племянником. Вы хорошо знаете, на что я готов ради вас.

“И ради ваших денег” — подумал я.

— Ольга — ты получишь свои двадцать миллионов в том случае, если выйдешь замуж за моего давнего друга — Владимира Зацепкина.

Ольга снова потупилась. Казалось, ей это не нравится, но она терпит.

Тимофей

Пока я сидел с открытым ртом, тетка сделала знак нотариусу, и тот, повинуясь движению её руки, подскочил с места и подал документ. Она лишь коснулась его взглядом, взяла протянутую нотариусом ручку и поставила подпись.

— Это — моё завещание. Окончательное и бесповоротное. Изменению оно не подлежит.

Видимо, очень довольная, тетушка встала и поковыляла к выходу, оставляя нас со своими мыслями и друг с другом наедине.

— Тимофей, — уже у двери обернулась она, — надеюсь ещё увидеть тебя.

Раздавлен — это не то слово.

Я был убит. Да, именно — убит.

Пусть это громко сказано, но в первый момент я как будто услышал выстрел, и почувствовал укол в сердце. Нельзя так. Наваливать на человека требования и потом спокойно наблюдать, как он пытается всё это переварить.

Я хотел прийти, закинуть ноги на стол и посмеяться с их сборища, но получилось так, все, даже Ольга, были готовы услышать то, что услышали.

Все, только не я.

Двадцать миллионов и вилла в Южном.

Вы шутите? Тётя?

Спираль, по которой я вознёсся до небес, представляя себя миллионером, вдруг начала крутиться в обратную сторону, и я вспомнил слова — должен жениться.

Жениться? Ну почему она не сказала об этом вчера? Ещё вчера я был готов жениться на ком угодно, хоть на египетской мумии, до такой степени мне было всё равно. Ткните пальцем тётушка, я женюсь на ком угодно.

Но — вчера.

А теперь, после свидания маленькой моей Асоль, после объятий и поцелуев которые я и сейчас чувствую на своих губах, как я могу? Вы верно шутите? Вчера ночью какое-то невероятное сотрясение произошло в моём мозгу. Окончательное преображение.

И вот, обстоятельства ставят меня перед таким сложным выбором. Неравноценным. На одной чаше весов всего лишь двадцать миллионов, а на другой то, что вчера я почувствовал рядом с маленькой волшебницей.

Это значит, что всего час рядом с человеком могут заставить отказаться от всего. Слишком неравноценный обмен. Но, он казался мне, изощренной пыткой.

Я переживал такой спектр чувств, на какой вовсе не рассчитывал. Задыхался от возмущения. Казалось даже, глаза мои налились кровью. Называйте, как хотите, но я просто кипел.

По какому праву кто-то может взять, на щелчок распорядиться моей судьбой и даже не соизволить спросить об этом меня. Расчеркнуть, так как хочется, там, где я совершенно не хочу расписываться. Так грубо посягнуть на мою свободу.

Градус возмущения уже зашкаливал, и пока дыхание моё приходило в норму, а пульс выравнивался, словно издалека я услышал голос Олега:

— Тимофей, найди в этом плюсы, и тогда тебе не будет так обидно. Это всего лишь женитьба. Она стоит того, чтобы получить двадцать миллионов.

— Эти требования, откуда они вообще взялись? Они нелогичны, — выдавил я, когда голос, который на несколько мгновений куда-то исчез, снова вернулся.

— Не стоит искать логику там, где её нет, — улыбнулся брат, встал из-за стола и собрался, видимо, вслед за нотариусом покинуть гостиную, но остановился, — это просто желание тетушки сделать тебя счастливым. И раз ты сам, в тридцать два года никак не выберешь себе невесту, то тётушка посчитала, что будет вполне уместным выбрать невесту за тебя. Тем более, она вполне имеет на это право, раз уж так щедро за это награждает.

— Но почему нельзя просто отдать эти деньги мне и Ольге?

— Не забывай, после того как ты покинул нас, она и вовсе могла оставить тебя ни с чем. В завещании она просто говорит о своём желании. А ты уже сам решай подчиняться или нет. Насколько я знаю, Оля ничего не имеет против брака с Зацепкиным.

— Но, ты же получаешь свою долю наследства, безо всяких там условий, — я ещё упирался.

— Не сравнивай меня и себя, — ухмыльнулся Олег, вот где припомнил, — Своё — я заработал. А ты палец о палец не ударил, чтобы хоть что-то сделать для семьи. Поэтому теперь все так, как есть, а не иначе.

Понятно, что спор этот бесполезен. Чем больше я говорил, тем больше аргументов не в мою пользу находил мой брат. И я понял, что должен радоваться уже тому, что мне вообще что-то дали. Хотя бы так.

И, честно сказать, всё это время, я ни разу не подумал о той, которую предлагали мне в жены. Странно, но я об этом даже как-то позабыл.

— Ты знала? — повернулся я к Ольге, когда в гостиной остались только мы вдвоём.

— У меня были мысли, что тебе преподнесут сюрприз, но я не знала какой именно. Хотя возможно и догадывалась.

— Сюрприз удался, — возмущённо проговорил я.

— Я, кажется, начинаю понимать, почему так, — задумчиво произнесла Оля.

— Почему же?

Она встала, подошла к двери, прислушалась.

— Идём в парк. Там, у меня нет ощущения, что кто-то слушает.

Мы вышли в парк, и пошли по дорожке к фонтану. Чудесный солнечный день, заставлял мысли и чувства настраиваться на хорошее, и тут на дорожке парка мне уже не казалось всё так плохо, как казалось в той мрачной гостиной. А газоны, сплошь засаженные кустами роз, и вовсе разогнали грустные мысли.

Уже более спокойно я спросил Ольгу:

— Но кто она такая, эта Анна Зацепкина? Что-то я не помню, чтобы у Зацепкина была дочь.

— Её мать привезла её и оставила, когда заболела. До этого он даже не знал, что у него есть дочь.

— А она точно его?

— Да, он делал тест ДНК. Вряд ли он согласился бы принять у себя чужого ребёнка.

— Нет, я конечно согласен с тем, что тетушка так щедро меня одарила, это конечно спасибо. Тем более ещё и дом. Но жена, это уже как-то странно. Она что такая уродливая, что на ней ни кто не хочет жениться, и они решили подсунуть её мне? А я должен мучиться всю оставшуюся жизнь. Вот ты, сильно хочешь выходить замуж за Зацепкина?

Ольга обернулась, я посмотрел на неё, но почему-то не увидел того, что называется возмущение или желание сопротивляться.

Аня

После обеда, папа с помощником, засели в кабинете за договорами и бумагами, а я под видом прогулки пошла в парк. Сначала бродила под окнами, чтобы усыпить бдительность отца, а потом незаметно нырнула за кусты и быстро пошла по дорожке к калитке.

Достала ключ, и начала совать в замок. Но ключ не входил. Я крутила, вертела. И так и сяк. И только через минуту, поняла, что замок другой, его заменили.

И что я могла? Пойти к отцу и устроить скандал не могла. Тогда бы я выдала себя. А перелезть через эту высоченную ограду — просто нереально. Да и не полезу я.

Тогда что?

Да ничего. Все — закончились твои похождения Аня — забудь.

Я вошла в кухню и раздраженно села на стул.

— Ну, вот на калитке сменили замок. Как я теперь буду гулять по пляжу?

— А ты не гуляй, дома сиди. Парка тебе мало? — Дуня помешивала что-то в кастрюле.

— Ах, ты какая умная, тебе-то чего, ты не заперта, идешь, куда хочешь. А мне что делать?

— Эти твои прогулки по пляжу и мне, прямо скажем, не до души. Кто его знает, какие люди там бродят. Не сезон ещё, людей мало. Нечего тебе там делать.

— А я тебя не спрашиваю, что мне там делать, я люблю гулять у моря. А тут, как привязанный. Надоело. Вот сбегу тогда будете потом искать, где Анна? А нет меня. Нечего было запирать.

— Ну ладно, попробую тебе ключ раздобыть. Но если на меня укажешь, учти.

— Дунечка, — подскочила я и обняла повариху, — ты такая добренькая, самая добренькая на свете. И я тебя обожаю.

Я чмокнула женщину в щёку и побежала к себе в комнату, чтобы снова мечтать о своём любимом.

Но в этот раз оказалось всё не так просто. Дуне никак не удавалось достать ключи и дни в ожидании ползли, словно старые черепахи.

Я бродила у калитки, смотрела на высоченный забор и понимала — всё закончилось. Вся моя сказка разбилась о какой-то ключ.

Прошла неделя за ней другая. Ничего. Никаких новостей и никакого толку. И вот в один из дней, когда надежда уже давно растерялась, когда по ночам уже даже не было слёз, Дуня смогла выкрасть ключ и сделать копию.

— Ох, и не представляешь, как я волновалась.

— Какая ты молодец. Я тебе это никогда не забуду.

— А я не забуду, как чуть в штаны не наделала, когда ключ у охраны вытягивала. Они-то замок поменяли, пару дней поохраняли, а потом забылись видно. Юрка в туалет, а я туда. Так я тебе говорю, чуть со страху не обделалась.

— Дай я тебя поцелую Дунечка, моя любимая, — потянулась я, и Дуня весело подставила щёку.

Только ключ получила, еле дождалась, чтобы отец уехал. Как только машина его скралась за воротами, тут же пошла в парк. А оттуда потихоньку к калитке. Глянула вокруг, никого. Открыла калитку, вышла и снова закрыла.

Дальше не шла, бежала. И хоть понимала, что прошло уже столько дней, всё равно казалось — он там, сидит и ждёт в нетерпении. Но на пляже никого. Только вдалеке люди сидят, ходят, загорают.

Прошла туда-сюда. Ходила, сидела, лежала. Да, это смешно и глупо. Теперь уже точно вся надежда испарилась. Он не придёт, потому что давно уехал. И можно ни ждать, ни надеяться. Он приходил, видно ждал, стоял, бродил в ожидании.

Что же это значит, уже никогда не увидимся? Уехал, бросил.

А что если он и не собирался ничего затевать, никакой любви. Что если он просто так проходил мимо, а тут я податливая и доступная.

Ах, как плохо. Я сжимала пальцы и теперь уже точно понимала, что это был лишь миг. Для меня — важный, а для него — не очень. Как плохо, что я так много придумала, что ошиблась.

Но кто тут виноват? Только я сама. Если бы я была ему нужна, он не уехал бы вот так. Он бы нашел меня, если бы захотел. Раз не нашел, значит не хотел.

Прошло около часа. Разочарованная и унылая, я повернулась и пошла к тропинке домой. Скользнула взглядом по деревьям и тут, что-то белое привлекло внимание. На дереве, как объявление трепетал листок бумаги. Раньше его не было точно. Я кинулась туда. Подошла и прочитала то, что было написано.

Теперь я поняла, что он не забыл. Это письмо — Мне.

“Мне нужно ехать. Но я обязательно вернусь к моей прекрасной фее. Целую тебя”.

Тимофей

Меня тянуло туда, где она, бесконечно тянуло. Всё что вокруг, это только пространство, где мы с ней существуем. Всё что нас окружает, это только дополнение к нашему с ней притяжению.

Мне казалось, я могу говорить не только за себя, но и за неё тоже. Ведь пришла ко мне на пляж, ведь переступила. И если раньше мне казалось, что женщине очень легко переступить через оковы, то теперь я совершенно точно понял, как нелегко было моей маленькой фее.

Я стремился к ней и желал, но совсем не думал о том, что завтра возможно мне придётся уехать и что будет тогда? Как я буду жить без неё?

Несколько дней я скитался по пляжу. Ждал, всматривался в силуэты. Ходил по той тропинке, что вела к её дому. Но какой из них? За каким из этих заборов она? Я даже залазил на деревья, чтобы рассмотреть обитателей, но нигде её не видел.

И снова ждал. Надеялся, ещё хотя бы на одну, прощальную встречу.

Но, девушка больше не приходила.

Я написал записку и приколол кнопками к дереву. Если увидит, то хотя бы поймёт, что я старался. Ждал. Приходил сюда, в надежде не встречу. И возможно приду ещё когда-нибудь.

Собирался я недолго, сбросил все свои скудные пожитки в сумку, вызвал такси. И уже через час, сидел в аэропорту, ожидая своего рейса.

В самолёте я всё думал, почему так нехорошо и неприятно? Почему осадок внутри и нет желания думать обо всём этом? Странно было понимать, но я не возражал против грустных мыслей. Возможно, эта поездка хоть немного, но всё-таки вправила мне мозги. Возможно, она была для меня даже полезной, так как неожиданно дала мыслям совершенно другой ход.

Домой приехал ночью. Постарался как можно тише, чтобы не разбудить Вику, открыть дверь. В прихожей свет включать не стал, по той же причине. Но когда поставил сумку на пол непонятный звук, долетел до моего слуха.

Что это?

Я прислушался, и выражение лица в зеркале было таким, что даже в темноте я увидел, как оно перекосилось.

— Давай, давай, о боже как ты это делаешь. Вика детка, о господи ты богиня. Ах, ах, как хорошо, да вот так соси, соси. Да, да.

Тут уже я не стал скрывать своего присутствия и прокашлялся.

— Черт, кто тут? — проговорил мужской голос.

— Заткнись Дима, — я ещё хочу, чтобы ты меня трахнул.

Голос Вики, такой похотливый. Я прокашлялся громче и включил в прихожей свет.

Всё стихло, возня послышалась из-за угла, будто кто-то прятался, или одевался. В общем, какая разница.

— Я всё слышал, можете выходить, — поспешил выкрикнуть я, чтобы парень, хотя бы не пытался выскочить в окно.

Из-за угла вышла Вика в кружевном корсете и трусиках, которые с трудом можно было назвать трусиками. Так — ниточка из кружева. С виноватым выражением и глупой улыбкой на лице, глянула на меня и я понял, она совершенно спокойна.

— Тимофей, ты приехал? — сказала, как будто и так не было ясно, что я приехал.

— Как видишь, — ответил я и прошел в гостиную, где за углом обнаружил парня, который тоже виновато улыбнулся.

— Привет, — выдавил он.

Да, видно старею я, так что ли? Малому на вид было не больше двадцати. И это больно ёкнуло где-то в сердце.

Я сел в кресло, включил телевизор. Какой-то тормоз был в голове, и пока я тормозил, парень быстро оделся. Когда за ним захлопнулась входная дверь, Вика вошла в гостиную и спокойно проговорила:

— Ты бы позвонил.

— Зачем?

— Чтобы я тебя встретила, как полагается.

— Не волнуйся, я не стану тебе ничего говорить про это, но надеюсь, ты и сама понимаешь, что больше нам нечего делать рядом друг с другом. Можешь оставаться в этой квартире. Завтра я съеду, а сегодня хочу просто поспать.

— Может, не будем вот так сразу решать. Сначала обсудим.

— Что тут обсуждать?

Я посмотрел на неё и понял, всё ненастоящее, какое-то наигранное, чужое. Что я делал здесь с ней три года? Ну, потрахались и разбежались, зачем жить вместе, если я трахаю кого-то там, а она сосёт кому-то здесь. Что это за пара?

Я понял, наши отношения давно не настоящие.

Тимофей

Всю неделю я точно, как ударенный, рассеянно исполнял свои обязанности в офисе. Пару раз шеф недовольно делал мне замечания, а на третий, когда я со стеклянным взглядом выслушивал его претензии, сказал:

— Платонов, если вы не желаете справляться со своими обязанностями, освободите место, на него тут же придут пятеро коммуникабельных, желающих работать, сотрудников.

— Простите, Дмитрий Алексеевич, я всё сделаю, не волнуйтесь.

Я помню, когда произносил эти слова, думал о миллионах, которые вот-вот должны на меня свалиться. И совершенно, к стыду своему, не думал о тетушке, которая ради этого должна будет умереть. Я чувствовал эту предательскую расслабленность. Она окружила со всех сторон и я совсем ничего не хотел делать. И тут ведь всё неоднозначно. Тетушка проживет, может ещё пять или десять лет, а мне нужно чем-то зарабатывать себе на жизнь и разбрасываться работой — не дело, совсем не дело.

Хотя, если так посудить, раз я уже со всеми помирился, то Олег мог бы подыскать для меня неплохое место в Южном. Собственно, почему и нет. Пусть братец подсуетиться для родственника.

Да, теперь я понимал, поездка эта прочно ввела в настроение, от которого я совсем ничего не хотел делать.

И самое странное, в офисе, я даже перестал засматриваться на сексуальную Диану, не флиртовал с бойкой Настей, и даже избегал великолепную Алёну. А ведь они так украшали моё пребывание здесь, на этой работе. Иногда даже, ради того чтобы в их глазах выглядеть героем, я выполнял невероятные и даже опасные поручения босса. Но теперь это всё ушло.

Я сдулся, скис.

И что греха таить, ждал, когда прозвонит звонок и кто-то, на том конце трубки скажет, что моя тётя Эльвира Платонова покинула этот мир и я, теперь наследник многомиллионного состояния.

Время шло, неделя, месяц, другой. И вот моё призрачное желание стало если не затухать, то покрываться налётом жестокой реальности. Я стал понимать, зря жду звонка, вздрагиваю и прислушиваюсь. И вообще, как это нехорошо с моей стороны. Расслабленность стала проходить, понемногу начал забывать обо всём.

Забывал пляж и девушку, и то ощущение что казалось, перевернуло мой мир. Оно постепенно, медленными шагами загасало и заставляло жить только реальным временем. Я — всё забывал.

И, слава богу, потому что ещё чуть-чуть, и меня точно уволили бы с работы. А я не хотел этого, очень не хотел.

К концу второго месяца начал понимать, что жизнь не остановилась, она продолжается. Со всеми своими вещами я перебрался в новую съёмную квартиру, как сначала казалось, временно. Но теперь уже понятно, возможно надолго.

А ещё добавилось нечеловеческое желание кого-то трахнуть. Я даже не думал что такое возможно. Проблем с этим никогда не было. Под боком всегда был кто-то, с кем эти потребности с лихвой удовлетворялись. И я даже не предполагал, что может случиться застой. И что я буду бегать жадным взглядом по офису в сомнениях и терзаниях. С вопросом о том, кого из сослуживиц затянуть к себе в постель, да так, чтобы без последующих обязательств.

Немного поразмышляв и взвесив все за и против, выбрал Диану. Так как давно и с вожделением смотрел на её грудь, которая из любой блузы какую бы она не надела, выпирала словно наполненные воздухом шары. Да и личико её маленькое, наивное, больше других нравилось мне.

А ещё, то обстоятельство что Диана замужем и имеет двоих детей, говорило в её пользу. Если что, не станет цепляться за меня из-за нежелания потерять семью. А на быстрый секс, она точно согласна. Я понял это ещё тогда, когда она тронула меня за задницу в лифте. Это ли не намёк? Да и вообще если сразу расставить приоритеты, то проблем не будет.

Давно замечал её пылкие взгляды в мою сторону, и это означает, что она готова на ничего не означающее, маленькое сексуальное приключение.

Ну что ж, оставалось только сделать пару намеков и — вуаля, она с удовольствием разделит мои фантазии.

И атака на Диану началась. Сначала я пару раз встретился с ней взглядом, один раз моргнул и один раз задержал взгляд, так чтобы она заметила мою задумчивую грусть. Четыре этих взгляда, заставили её написать мне на почту:

“Чего грустишь?”

“Думаю”.

“О чем?”

“Ни о чем, а о ком”.

Она глянула на меня из-за пряди светлых волос, и улыбнулась. Потом осмотрелась, никто ли не заметил, и что-то напечатала.

“О ком?”

Я снова кинул долгий загадочный взгляд, такой от которого, она тут же попыталась заслониться экраном.

“О тебе”, — напечатал я и нажал — послать.

— Милый, я задержусь на час или два. Шеф приказал срочно сегодня закончить план проекта, — Диана звонила мужу и хитро на меня посматривала. — Ну, котёнок, ну хочешь, я дам шефу трубку. Хорошо. Да. Уложи детей сам, а то вдруг я задержусь. Ну, всё целую.

Она демонстративно закрыла телефон и посмотрела на меня долгим, предолгим взглядом. В котором я, почти уже увидел, как склоняется она надо мной и как её сосок окажется в моих губах. А потом она сожмёт мой член между больших сисек, и я кончу прямо ей в рот…

— Платонов!

Я чуть не упал со стула и подскочил так, что смахнул со стола несколько бумаг.

— Всё мечтаете? — услышал я голос босса, — а пора бы поработать.

— Я работаю, — поспешил я защититься, и краем глаза заметил улыбку Дианы.

— Я смотрю вы никак не хотите понять, что у нас авральная ситуация и эти материалы нужно немедленно подготовить.

— О нет, нет, я делаю, делаю.

— Тогда делайте быстрее, а то в последнее время я уже начинаю жалеть, что вообще взял вас на работу. Изначально вы казались мне намного расторопнее, чем сейчас. Эти последние ваши отчёты некуда не годятся. Возьмите, наконец, свою голову и поверните в направлении документов, а не в направлении сотрудниц офиса, — злобно сказал шеф и глянул на Диану, которая тут же приняла абсолютно равнодушный вид.

Тимофей

И вот, в конце рабочего дня, мы с Дианой едем в такси ко мне на квартиру. Парадное, несколько ступенек. Лифт, в котором мы, как прилежные и стеснительные школьники даже не тронули друг друга за руки. Вошли в номер.

— Что тебе налить?

— А что у тебя есть?

— Есть коньяк.

Я плеснул ей, выпил сам. Скинул пиджак и пошел к ванной.

— Ты куда?

— Я в душ.

Из ванной я вышел, обмотав полотенцем торс. Подошел к Диане, взял из её пальцев уже пустой бокал и поставил на стойку.

Пару секунд мы смотрели друг на друга, а потом я стал расстегивать ей блузку. Пуговица за пуговицей высвобождала долгожданный приз. Я снял с неё блузку, потом повернул Диану к себе задом, расстегнул на юбке молнию и потянул вниз. Она перешагнула через юбку и снова остановилась.

— Ну же Тимофей, давай, покажи, что ты можешь?

— Что я могу? — не понял я.

— Да, в офисе говорят, ты — настоящий жеребец, — она стянула с меня полотенце одним движением.

Её рука скользнула вниз, и Диана улыбнулась.

— О, какой ты горячий и большой, настоящий гигант. Давай Тима, — она обхватила пальцами мой член и помяла его.

Я потянулся к её губам, но больше всего хотелось уткнуться в её грудь, утонуть в ней и задохнуться, это была бы лучшая смерть. Я впился в губы Дианы, и она начала быстро сосать мой язык, а потом вдруг резко отшатнулась, встала на колени.

— Нет, я так не могу. Не могу больше терпеть. Дай мне его, я хочу взять его в рот.

Я даже не успел ничего ответить, как она впилась ногтями мне в задницу, и стала с остервенением сосать член. Это было так быстро и жадно. Она сосала, как будто очень давно этого не делала и так исстрадалась, что чуть не полностью запихивала член к себе в горло.

У меня он не такой уж и маленький, и я стал волноваться, чтобы она не подавилась. Но нет, она отлично чувствовала себя и всё больше тянула за ягодицы. Конечно, было приятно, но как-то по-другому я всё представлял. И просто не мог её остановить.

А когда я не выдержал, быстрым движением поднял её с колен, дернул бюстгальтер, то наконец-то увидел во всей красе то, ради чего это всё собственно и затевалось. Я увидел две большие молочные сиськи, и тут же потянул их в рот. Я потащил Диану в кровать и когда мы упали туда, я приспособился сверху и как все исстрадавшиеся по сексу парни поспешил сунуть свой член ей между ног. Интенсивно задвигался, стараясь доказать, что слухи о жеребце это — чистая правда.

— Ах, ах! — кричала Диана.

А я так старался, чтоб она получила удовольствие, что почувствовал как мой красавец, который никогда ещё в жизни не подводил, именно сегодня собирается это сделать.

Движение ещё и я с ужасом ощутил, как он опадает, неизвестно по какой такой причине. Пришлось мгновенно встать на колени, лизать у неё меду ног и сжимать её грудь до тех пор, пока Диана не выдохнула от наслаждения. Еще немного я полизал, чтобы она не могла упрекнуть меня в том, что не кончила.

— Хватит Тима. Я всё.

Я упал с ней рядом и проговорил:

— Извини.

Собиралась она молча. Говорить было видимо нечего, ни мне, ни ей. Я видел и чувствовал её полное разочарование, но что мог поделать, если она сама всё испортила дурацкими разговорами про жеребца.

В общем, как-то всё не так. А может это не из-за неё? Может это оттого что я всё никак не могу забыть пляжную девушку. Да нет, я давно забыл её. Моя внезапная любовь к ней была временным помутнением и скорее всего — ошибкой.

В общем, я и сам не понимал, что мне нужно, ничего не понимал.

Утром я пришел на работу в совершенно разбитом состоянии. Разочарование, постигшее вечером, никак не выходило из головы. И насмешливые взгляды Дианы, что стояла около Насти, тоже показались не слишком приятными. А потом и Настя повернулась и посмотрела на меня как-то с улыбкой. Всё это ещё больше расстроило.

Я сел на своё место, старался не думать ни о чем кроме работы, но через полчаса уже казалось, весь офис смотрит на меня и смеётся.

Я озирался по сторонам и каждый, кто кидал на меня взгляд, казалось, говорил — “Эй Тимофей, а ведь не такой уж ты и жеребец, как рассказывали”.

Всё это напрягало и душило. Я уже не знал, в какую сторону повернуться и как не замечать этих взглядов. Они все, абсолютно все, кто тут был сидел и передвигался, смотрели на меня и все вместе кричали — «Какой же ты слабак Тимофей! Не смог оттрахоть такую сексуальную сучку как Диана! Нет, ты не жеребец!»

Зазвонил телефон, и я судорожно схватился за трубку, чтоб сделать занятой вид и никуда не оборачиваться.

— Тимофей, — послышался в трубке знакомый голос, — это ты?

— Да, слушаю.

— Это я — Оля.

— Ах, Оленька, привет. Как ты?

— Тима, тётя Эльвира умерла, — она тихо заплакала.

— Как, что, подожди, не плачь, Оля милая. Я приеду, как только смогу. Жди меня, я обязательно приеду, как можно скорее.

— Приезжай, я не хочу оставаться тут одна.

— Не волнуйся, ты не одна. Я с тобой.

Когда она отключилась, я несколько минут сидел со стеклянным взглядом и судорожно пытался сообразить, что сейчас произошло.

— Платонов! — резкий голос шефа, выбил из пространства мыслей. — Может, начнете, наконец, работать?

Я повернулся и посмотрел в его ненавистную рожу. Потом что-то приподняло меня со стула, и я оказался с шефом лицом к лицу.

— Я не буду выполнять ваши хреновые задания и планы! — я улыбнулся и выдохнул ему в лицо.

— Ах, вот как! Тогда прошу покинуть мой офис, навсегда! — злобно выкрикнул шеф, так, что все сотрудники повернулись.

— А мне, нечего тут делать! Уже завтра я получу в наследство двадцать миллионов долларов, так что катитесь вы куда подальше! Привет всем!

Я победоносно повернулся и пошел к выходу.

Тимофей

На похоронах тетушки Эльвиры собралось много людей. При всём, как мне тогда казалось, не слишком большом обаянии её характера, стало ясно, тётушку любили и ценили очень многие.

К нам с братом и сестрой, как к близким родственникам, подходили мужчины в черных костюмах, женщины в темных платьях и говорили о том, сколько сделала для них Эльвира Платонова, и как они ей благодарны. Это было удивительно, как много она сделала для других, но только для меня.

И снова я почувствовал себя виноватым. В том, что сам себя ограничил от семьи, сбежал и не пытался вернуться. А ведь здесь, с ними, возможно, всё было бы по-другому. Возможно, жизнь моя не была бы такой паршивой как в Северном.

Именно на похоронах я снова почувствовал, что мы — семья. И не нужно бежать от родных людей, чего бы ты ни совершил. Нужно просто посмотреть в глаза своей вине, принять её и попросить прошения. Но не бежать, не вычеркивать по-глупому столько лет из жизни.

Кто же знал? Тогда, всё виделось иначе. Иногда вещи становятся очевидными слишком поздно. Надеюсь, не для меня, и не в этот раз.

На кладбище, когда священник читал молитвенную речь над гробом, по ту сторону могилы я заметил девушку, что смотрела на меня грустным взглядом.

Не может быть! Я узнал её, в тот же момент. В строгом платье чёрного цвета, в черных туфельках. Её песочного цвета волосы гладко причёсаны. Милое личико, сощуренный в моём направлении взгляд. Рядом с ней стоял, теперь уже официальный жених Ольги — Владимир Зацепкин.

Странно. Девушка держала его под руку и как будто пряталась за него. Изредка выглядывала из-за его плеча, и порой казалось, что взгляд её даже сердитый.

Первые минуты, когда увидел её, я не мог понять, что она делает тут, и почему держит за руку Зацепкина? Но неожиданно быстро и остро пришла мысль, которая заставила забыть и про кладбище и про тётю, и про всех остальных.

Меня осенила, словно ветром ворвавшаяся в голову мысль, что она, эта девушка и есть — Анна Зацепкина! Моя невеста! Та, от которой зависит, получу я наследство, или нет!

В голове произошло что-то невероятное. Быстрое, радостное, и даже торжественное. Я уже слышал звук свадебных фанфар, и даже не сомневался, в том, что она с удовольствием примет моё предложение и уже совсем скоро мы сыграем свадьбу. В ушах стоял нескончаемый звон монет. Я представлял, как падаю на кровать усыпанную долларами и рядом со мной, падает моя прекрасная фея!

Резко я очнулся от грёз, вспомнил где нахожусь и подавил улыбку, которая чуть не натянулась на лицо. Все скорбно стоят, все несчастны, один я кажется радостнее всех.

Я скользнул взглядом по присутствующим и еле удерживал скорбную мину. Старался, но давалось это с трудом.

Священник почти прокричал последние слова:

— Да упокойся с миром!

Гроб вздрогнул и поехал вниз. Все стали бросать в могилу землю, и это было очень печально.

Когда всё закончилось, мы с Ольгой пошли к машине, она взяла меня под руку и сказала:

— Видел Анну?

— Нет, а она была?

— Конечно, она стояла как раз напротив тебя, рядом с Володей.

— Так это была она, та бледная девушка? Она же совсем ещё девочка.

— Она — моя ровесница. Ей — двадцать пять.

— А выглядит совсем девочкой.

— Младше меня? — Оля заглянула мне в лицо.

— Чуточку младше, — утешил я.

Мы подошли к машине, сели и поехали к дому, где к тому времени уже были накрыты столы.

В доме, когда все разошлись по углам и вели тихие беседы, я слонялся, не знал, куда себя приткнуть. Я был очень взволнован встречей с Анной и всё время оборачивался, пытаясь найти её взглядом.

Ни с кем заговаривать я не пытался, так как не знал никого кроме сестры, брата и его жены, да и ту считай не знал. Когда Оля наконец отошла от пожилого гостя и приблизилась ко мне, я испытал облегчение. Неловко было стоять в одиночестве и держать скорбное лицо, чтобы не дай бог никто не заподозрил меня в нелюбви к тетушке.

Я хотел ещё раз рассмотреть Анну, но её, как назло, нигде не было, хотя сам Зацепкин, показывался, то там, то тут.

Среди этих людей в чёрном, для меня всё смешалось. Я не мог разобрать, кто есть кто. Но вот, Оля подошла ко мне и потянула куда-то в сторону от гостиной, а потом в парк и указала на девушку, что сидела на лавке рядом со ступеньками. Когда мы показались, девушка встала и пошла нам на встречу.

— Тимофей, позволь тебе представить Анну Зацепкину, — торжественно сказала Оля.

— Добрый день, Тимофей, — девушка протянула тонкую ладонь, я взял и немного сжал её пальцы.

Лицо её показалось мне слишком бледным. Как будто в нем не было крови. Голубые глаза, маленький, розовый рот. В черном платье она виделась настолько тонкой, что казалось, тронь и она упадёт. Но во взгляде её серьезное и даже упрямое выражение. Он так контрастировал со всем её видом, даже странно было понимать, что у такой хрупкой девушки мог быть такой взгляд.

— Очень приятно, — сказал я и посмотрел ей в глаза.

И в тот момент, когда мы так близко стояли друг от друга, я честно сказать даже и забыл, что должен на ней жениться. Только пляж вспомнился, и я улыбнулся. Надеюсь не слишком самодовольно.

А потом — “Двадцать миллионов!” — пропел над ухом какой-то голос.

Интересно, правда? Я человек, который получит хорошее наследство, только за то, что женится на той, кого указала тётка. Нужно просто жениться и всё. Это веселило меня. Многие люди сами ищут на ком бы жениться, чтобы отхватить хороший куш. А мне, чтобы получить свои, собственные деньги, просто и легко нужно жениться.

Да и невеста моя, кажется, не такая уж и бедная. И я был на сто процентов уверен, что как только ступлю на порог её дома, с предложением руки и сердца, она сама радостно прыгнет в мои объятья.

Так в чём проблема Тимофей?

Аня

День за днём, ночь за ночью, жизнь моя казалась однообразной и пустой. Беспросветно. Ничего. Никаких событий.

Но в один момент всё изменилось. Когда отец пришел домой и сказал, что умерла Эльвира Платонова, я бы ничего нового не почувствовала, если бы он не добавил:

— Ну всё дочь, сейчас Эльвиру похороним, траур отсидим и будем тебя замуж выдавать. Ну и я женюсь на Ольге. Хватит уже и мне холостяком ходить.

— За кого это ты собрался меня замуж выдавать? Я, может быть, не хочу.

— Я же говорил тебе за кого, за Платоновой племянника — Тимофея. Отличный парень. Так что теперь у нас, будет полное слияние капиталов.

— В смысле?

— Он богат, ты богата, я и Ольга тоже. Будет у нас империя Зацепкиных — Платоновых.

Я надула губы.

— Да я того Платонова в глаза ни разу не видела, почему я должна за него выходить.

— Не волнуйся. Он парень обаятельный, женщинам нравится, значит и тебе понравится.

Рассерженная такой несправедливой постановкой вопроса, я развернулась и пошла в кухню к Дуне, чтобы хоть она меня как-то утешила.

— Знать не знаю и не хочу знать этого Платонова!

Дуня подошла поближе, обернулась, нет ли кого, и мне на ухо почти зашептала:

— Слышала я, как твой отец с помощником разговаривали, хвастался, что капиталы сольются. А помощник ему говорит: — А что если Платонов на Анне жениться не захочет? А отец ему и отвечает, ещё как, мол, захочет, он и наследство не получит если не жениться на ней. Тётка, мол, в завещании написала, что никаких денег, если не женится на Анне Зацепкиной. Фига ему с маслом. Так что он, как миленький прибежит руки просить, причём в ближайшее время.

— Ох, ты. Так вот как они распорядились. Так значит, всё от меня будет зависеть?

— Выходит, что от тебя.

— Вот это уже хорошо…

А потом на кладбище, когда шли к могиле, отец толкнул незаметно и указал на парня. Я повернулась и почувствовала, как щёки мои вспыхнули.

— Вон он — Тимофей, твой жених, — тихо сказал отец.

Вот значит как. Тимофей, мой жених — тот парень с пляжа?

Который бросил меня, уехал по своим делам, а я всё ждала его, все любила. В какой-то момент я почувствовала страшную злость. Потом снова почувствовала, как люблю его, и снова злость.

Но когда мы стояли у могилы, я заметила, что он глянул на меня, и снова почувствовала что люблю и как я рада, просто счастлива, что это оказался именно — он.

Мысли мои перемешались, я не могла их разогнать в стороны, чтобы наконец разобраться во всем самой. Одни мысли ликовали и пели песни, другие грустили, третьи злились и требовали отомстить.

А что делать мне как решить эту задачу? Не могу же я просто сказать, как я рада его видеть. Это признать его победу над собой.

И в свете новых, открывшихся мне обстоятельств, я страшно хотела, чтобы он кинулся передо мной на колени и просил прошения, не знаю даже за что. Я хотела его любви, но и того что называется страсть. И впервые в жизни я почувствовала, что могу управлять человеком, который всё сделает ради…

Ради чего?

Разве не ради денег?

А я хочу, чтобы ради меня. Да, точно, я хочу, чтобы он отказался от денег ради меня, тогда это будет справедливо, и тогда мы сочтёмся.

Я мечтала, и думала, как сладка будет моя месть и с каким удовольствием я буду на всё это смотреть. Я хотела потрепать его как непослушного котёнка. Проучить. Теперь-то я знала, что он никуда не денется. Отличный план.

Ну что же Тимофей, приходи, я жду тебя.

Тимофей

Нужно было что-то решать, причём незамедлительно. Я не собирался тянуть с получением наследства и уже смирился с мыслью о женитьбе. Нужно было только выждать для приличия неделю-другую после похорон и идти делать предложение. Вся эта суета, немного подкосила моё финансовое положение, которое и так было не на высоте.

В свою очередь, Ольга тоже должна была выйти замуж. Значит, можно было состряпать сразу две свадьбы и дело с концом. Я получаю свое, а вы там, живите, как хотите.

Дело за малым. И вот, я у особняка, в тени столетнего, а может и больше, парка. Да, тут есть на что посмотреть. Зацепкины, как я вижу, живут с размахом. По сравнению с особняком тетушки Эльвиры, их особняк намного более современный и здесь мне вполне нравится. Если вдруг придётся сюда перебраться в качестве мужа, я не против.

Просторное крыльцо, стеклянные двери, я озирался и рассматривал всё вокруг, как будто ребёнок в зоопарке. Неожиданно стеклянная дверь поехала в сторону и я услышал:

— Входите.

Я постарался сделать такой вид, как будто ничему не удивлён, но каждый следующий шаг поражался красоте гостиной. Картинам сюрреалистов, что обильно украшали стены, мебель невероятных форм и конструкций.

— Приветствую, — сказал я Владимиру Зацепкину, как можно более непринуждённо.

Как будто тут, у них в доме, оказался по чистой случайности, а не исходя из своего шкурного интереса.

— Рад видеть вас в своем доме. Что-то выпьете?

— Вы очень любезны, но я не пью днём.

— Правда? — он удивлённо вскинул брови, и на холёном лице появилось подобие улыбки. — Ну хорошо, тогда позвольте узнать цель вашего визита? Вы же пришли не дом рассматривать и не в гости, я вас кажется не приглашал.

— Вы верно заметили, не дом рассматривать. Цель моя совершенно другая.

— Какая же, позвольте полюбопытствовать?

Он всё больше не нравился мне, а ехидный тон раздражал и подавно. Нежно-розового цвета тенниска, оттеняла загорелое лицо, а светлые брюки без единой помятой складки, идеально сидели на его крепкой фигуре.

— Я пришел просить у вас руки вашей дочери, — решил я не тянуть резину.

— Вот как? — он усмехнулся и усмешка эта мне совсем не понравилась.

— А вы, я так понимаю, не одобряете этого моего желания?

Зацепкин глянул на меня, теперь уже с интересом:

— Почему же, ваше желание вполне объяснимо.

— Но, я вижу, вы не слишком рады.

— Чему радоваться, господин Платонов?

— Тимофей.

— Чему радоваться Тимофей? Я вижу вас второй раз, и всё что я о вас слышал, не слишком лестные отзывы. Как вы сами считаете, должен я радоваться тому, что знаю?

— Вот как. Впрочем, это не важно. То, что вы слышали, это прошлое.

— Надеюсь, что это так.

Пауза во время которой, я стоял, а он прошел к стойке и налил себе что-то в бокал.

— Вы точно не хотите выпить?

— Нет. Так что вы скажете, насчёт моего предложения?

— Я скажу вам просто, пусть Анна сама решает.

Он нажал кнопку и тут же появилась горничная.

— Катя, позови Аню, пусть спустится.

— Слушаю, — кивнула горничная и пошла по лестнице, что вела наверх.

Момент волнительный. Ведь сейчас я должен спросить девушку, которую чуть не трахнул на пляже, согласна ли она стать моей женой. Что-то подсказывало, что она бросится мне в объятья и скажет, что любит меня и конечно согласна. Только об этом она и мечтала все эти дни.

Пока я представлял и морально готовился, тихие шаги и я увидел, как она спускается. Лёгкая, воздушная, словно ангел из другого мира. Анна остановилась на лестнице и вопросительно посмотрела на меня, потом на отца.

— Добрый день, — начал я.

— Здравствуйте.

Я нерешительно оглянулся на Зацепкина, а он улыбнулся, словно обнадёживая и подталкивая меня — ну же смелей, говорил его взгляд.

— Дорогая Анна, я пришел сюда, чтобы спросить вас, согласитесь ли вы стать моей женой?

Она опустила взгляд, словно ей было неловко.

— Простите Тимофей, — произнесла она, — но я считаю, что нужно выходить замуж по любви, а не просто так, оттого что кто-то предложил выйти за него замуж.

В первый момент, я просто как болван, стоял и смотрел на неё и не мог, совершенно не мог ничего понять.

Эй, перекрутите всё назад. Я не понял, не расслышал.

Что происходит?

— То есть вы хотите сказать, — дрогнувшим голосом выдавил я, — что отказываете мне?

— Да, я вам отказываю.

— Черти что, не понимаю! — выкрикнул я с досадой.

Я почти увидел, как огромная гора денег отодвигается от меня всё дальше и дальше. Туда же и дом, и всё остальное.

— Что вам не понятно, Тимофей? — спросил Владимир. — Моя дочь говорит, что желает выйти замуж по любви. Я понимаю её. Ведь если она согласится стать вашей женой, не любя вас, а вы не любите её, то она может прожить несчастливую жизнь. Ведь так?

— Так, — подтвердил я. — Но тогда зачем это всё?

— А вы подумайте сами. Зачем?

— Ладно, — повернулся я к Анне, — значит, вы отказываете мне?

— Отказываю.

— Господин Платонов, — вступил Зацепкин, — вы сами должны хорошо понимать, Аня права. Её требования, вполне законны. Точно так же, я не стану жениться на вашей сестре, если она откажет мне.

— Но Ольга, скорее всего, не откажет вам. И я думаю, что отказ Анны, это как-то несправедливо по отношению ко мне.

— Я всё понимаю Тимофей, но полагаю, что в данном случае справедливость должна быть как раз на стороне Анны. Она хочет выйти замуж, и чтобы её муж любил именно её, а не деньги, которые должен получить, это логично вы не находите. Так почему мы должны ей в этом отказать?

— Да вы правы, я всё это прекрасно понимаю, но вы же знаете условия тётушки Эльвиры.

— Всё в ваших руках Тимофей. Вы можете наносить нам визиты, встречаться с Анной и возможно она полюбит вас, а вы её. И тогда нам не придется думать, как быть. Ведь в завещании не указан срок, когда именно вы должны жениться.

Тимофей

Сказать, что я был раздавлен, это не сказать ничего. Убит, тоже мягкое сравнение. С чем сравнить? Состояние близкое к чему? Да я и сам не понимал к чему.

Я шел по дорожке от дома и в уме, да в уме, не вслух, я говорил такое, чего, наверное, никогда в жизни не позволял себе говорить. Ох, как я зол.

Я чувствовал, как с каждым следующим шагом отдаляюсь от моих денег.

Эта маленькая сучка, хочет встать между мной и моим, по закону полагающимся наследством. Представить себе не мог, что такое может случиться.

Она — хочет выйти замуж по любви! Так, пожалуйста, вот, я — и есть та любовь, какую ты ждёшь! В завещании сказано, прямым текстом, что я, должен на ней жениться. Вот, я пришел, предлагаю выйти за меня, что получается дальше?

Когда сюда шел, даже не мог представить что она, эта девочка, может ответить отказом.

Вернулся в дом тётки и настроение, прямо скажем — отвратительное. Оля вышла навстречу и видно заметила не совсем радостное выражение моего лица.

— Тима, в чём дело?

— Она отказала, — я злобно выдавил.

— Как отказала?

— Сказала, что хочет выйти замуж по любви.

— Да? — протянула Оля. — Как девушка, я её понимаю.

— Ну, вот и ты туда же. И что мне теперь делать? Получается, что теперь, я должен тратить время на ухаживания, и попытки влюбить её в себя?

— А что такого, тебе всё равно заняться нечем. С работы ты уволен. Так займись Анной.

— Легко тебе говорить. Ты бы видела, в какую она встала позу. Тут просто так не получится.

— На самом деле, это — не такая уж и сложная задача. Не все люди, так сразу, друг другу нравятся. Тебе всего лишь нужно сделать то, что делают все, перед тем как жениться. Сначала люди встречаются. А уже потом женятся. Странно, ты думал, что можно сделать по-другому?

— Да, видно я всё не так понял, — я нехотя согласился.

И действительно слова сестры заставили по-другому посмотреть на проблему. Ведь это я на самом деле оказался глупым. Странно, что они вообще не спустили меня с лестницы. Ведь мой визит был продиктован исключительно желанием получить деньги, это так понятно. А что там у нас с Анной дальше будет, меня и вовсе как будто не интересовало. Неужели это так выглядело. Действительно глупо.

Это всё хорошо. И конечно правильно. Но скажите мне, пожалуйста, как я могу теперь идти туда, после того как так глупо повёл себя. Придётся терпеть и ждать, пока она полюбит меня. Интересно сколько времени на это уйдёт месяц, два, год?

Опять стало нехорошо. Так обмануться. Вот хитрая тетка, она видно знала, что Анна не пойдёт за меня просто так. Подстроила всё, чтобы я как болван ходил и как клоун кривлялся перед этой семейкой. Ух! Как нехорошо.

Но видно судьба моя такая, видеть деньги и не уметь к ним дотянуться.

Весь день и всю ночь, и следующие дни я думал, как выйти из этой ситуации. Как сделать так, чтобы не пострадала моя тонкая натура от того, что теперь ей предстоит выносить.

Да я слишком много на себя взвалил. И это очень нелегко. Но нужно смириться и начать играть новую роль. Ничего не поделаешь. Надо.

Аня

Ну вот, ушел. Может зря я так грубо? Как хотелось, бросится к нему и закричать о своей любви и прижаться, и целовать.

Но я этого не сделала. И что теперь?

Обиделся. Ушел. А что если он больше никогда не придёт? Что если он окончательно бросил меня?

Нет, ведь ещё есть деньги. Ах, эти деньги.

Они мешают всё понять. Неужели он будет встречаться со мной только ради них? Как же теперь распознать? Нужно было просто согласиться выходить за него, и все, а потом уже разбираться, когда мы будем мужем и женой.

Теперь уже поздно о чем-то говорить. Буду надеяться, что он не уедет. Но как жить, ему ведь нужно работать, и на что-то существовать, а ещё встречаться со мной.

Пусть выкручивается, если хочет на мне жениться. Это не моя забота.

Но как же он сможет…?

И так целый день. Я изводила себя вопросами и жалостью к Тимофею. А заодно решила вечером выйти на пляж.

Что если он сразу поймёт, что вышла я именно для него и заставит меня согласиться? А как же месть? Я не должна так скоро сдаваться. Должна насладиться этой сладостной пыткой. Ведь, если я всё верно поняла, он, так просто, от меня не откажется.

Ах, как тяжело, жить в ожидании чего-то. Его нет, не приходит.

А если он уже не придёт, обиделся или выжидает? Но я что могу? Только выйти на пляж. Хотя это трудно сейчас, когда я понимаю, тем самым помогу ему. Нет, я должна.

Но всё равно, каждый раз смотрела туда, на калитку, так хотелось враз всё разрешить. Выйти, подождать Тимофея, и опьянеть от его поцелуев, от его объятий, стать невольницей его любви.

Но нет. Он уехал тогда, бросил меня, а теперь приходил ради денег. Нет. Я должна быть сильной.

Папа только подливал масла в огонь:

— Вот посмотришь, уже завтра он прибежит приглашать тебя на свидание. Надеюсь, ты не кинешься сразу в его объятья. Приличная девушка, должна держать себя в руках и не поддаваться на провокации. Тем более незнакомого мужчины.

Знал бы папа, на какие провокации я же успела поддаться. Но теперь он прав, я должна держать себя. И второй раз уже стараться не потерять лицо. А то, чего доброго скажет, что я какая-то там.

Да, а разве после того что было он так не скажет?

Было и прошло, пусть забудет. Буду действовать так, как будто мы только познакомились. Конечно, какие-то балы он уже получил, пусть скажет спасибо, но больше никаких поблажек.

И я решила вести себя так, как и должна вести девушка, у которой не было мужчины ни разу.

А что я не веду себя так?

Конечно нет, ты сама позволила ему, тогда на пляже залезть себе в трусы.

Но что поделаешь, природа играет с нами, тогда когда мы совсем этого не ждём.

Тимофей

Странное состояние. Обычно, я привык, что девушки оказывают мне знаки внимания, и быть просто нарасхват у потенциальных невест. А тут, сам должен проявлять инициативу и идти приглашать на свидание.

Да, мир перевернулся. Но что делать придётся прогибаться под мир.

Я, избалованный женским вниманием, совсем не хотел ничего делать. А просто получить ту, которую и так хочу и она должно быть, очень хочет меня. Просто прикидывается равнодушной.

А если нет? Если она охладела после моего отъезда. Но я же не просто уехал, а обещал вернуться. И вот теперь это произошло, и что-то совсем не вижу движений навстречу.

Черт, Тимофей, очнись. О чем ты говоришь?

Мужчина — завоеватель, а девушка, объект завоевания, а не наоборот.

И что мне теперь, нужно стать этим завоевателем? Не думал что когда-то, кто-то просто меня не захочет. Вот уж не думал.

Ладно, ваша взяла.

И вот тут, я почувствовал конфликт наших с ней интересов. Она ждёт от меня любви, и чтобы я упал перед ней на колени. А я в твёрдой уверенности, что сама Анна, бросится на меня, от любви и конечно с голодухи. Ведь насколько я понял, кроме меня там ещё никого не наблюдалось.

Конечно же, она хочет меня. Ой, как хочет. Но, зная, что мне нужны эти чертовы деньги, будет издеваться до последнего.

Нет милая, не на того напала. Ещё посмотрим, кто над кем поиздевается.

И я начал играть в эту игру. Запас терпения какой был, только начинался и я думал, что буду тратить его очень долго. В конце концов, природное обаяние и не совсем плохие внешние данные, должны сыграть мне на руку. А ещё, довольно быстро подвинут меня к наследству. Только бы, эта капризная Анна, быстрее купилась на моё сногсшибательное обаяние.

По самым скромным подсчётам я собирался покорить её сердце за месяц-два и тут же потянуть жениться.

Немного раздумий о тактике и стратегии, и вот я снова иду по дорожке к дому Зацепкиных. Что меня тянет? Известно. Но, что я встречу там, на этот раз — уже вопрос.

Не буду скрывать, я волновался. И волнение это надеюсь, не светилось всеми красками на моём лице.

Только успел нажать на кнопку звонка, как стеклянная дверь отъехала и я неуверенно шагнул в холл.

— Господин Платонов, — горничная поприветствовала меня.

— Могу я видеть Анну Зацепкину?

— Одну минуту, — горничная удалилась и я стал беспокойно расхаживать по гостиной.

А вдруг она не захочет меня видеть, откажет в приёме. Вдруг придётся ходить сюда выпрашивать и унижаться, чтобы она смилостивилась.

Нет, я не вынесу этого всего. Мало забот? И я снова вспоминал о миллионах, что зависли в полушаге от меня.

— Добрый день, — услышал у себя за спиной, и обернулся.

Она стояла очень близко и видно подошла так тихо, что какое-то время ей удалось беспрепятственно рассматривать меня. Надеюсь, она не прочла в выражении моего лица ничего подозрительного.

— Это вы? Я решил заехать к вам, как и обещал. Нам ведь нужно общаться, а как это сделать если не видеться.

— Да, вы правы, — она тихо вздохнула, как будто разговор со мной это всего лишь обязанность.

И тут я решил идти ва-банк и поставить хоть какие-то точки, над ситуацией которая, прямо скажет, была неоднозначной.

— Анна, позвольте задать вам прямой вопрос? Надеюсь, вы не подумаете ничего такого... Я просто спрошу о том, что меня очень беспокоит. Хотелось бы прояснить ситуацию.

— Пожалуйста спрашивайте.

Она издевается, это точно. Ни один мускул в её лице не дрожит при виде меня. Странно, я думал, она будет более податлива в этот раз.

— Я тут подумал, раз обстоятельства толкают меня на определённые действия, могу я рассчитывать на какую-то положительную реакцию с вашей стороны? Поймите, я не хочу тратить время на то, что не будет иметь результата, — кажется я слишком замудрил вопрос.

Она усмехнулась лёгкой усмешкой, и мне показалось — вот оно, лед тронулся. Но то что услышал дальше, охладило мою радость.

— Я знаю вас столько же времени сколько и вы меня. Именно поэтому, не могу однозначно ответить даже самой себе — смогу ли я полюбить вас, а вы меня. Ведь если у нас не будет взаимности, я не пойду за вас замуж. Пусть я не искушенная, но и не глупая, и думаю, смогу отличить настоящее чувство от игры. Делайте как хотите. Мы можем встречаться, гулять, куда-то ходить, ездить, но если между нами не будет любви — я не выйду за вас.

Этот ответ ещё больше вдавил меня в землю. Теперь ясно, как ни крути, я должен не только соблазнить её, но и сам получить от этого удовольствие. Иначе мне ничего не светит. Никто не поверит.

И ещё я понял, что мне нечего делать на пляже, как минимум до того момента, пока я не склоню её на решительные и безрассудные действия. А это, как я теперь понимал, будет сделать совсем не просто.

Тимофей

В конце концов, я тоже человек и мои человеческие потребности, напоминают о себе, как раз в те моменты, когда собственно и ожидаешь. Слава богу, с этим пока — всё в порядке.

Так что на следующее утро, я проснулся со стояком в трусах. Горько усмехнулся тому чудовищно-несправедливому факту, что совершенно некого насадить на эту возбуждённую машину секса, как иногда ласково я думал о своём члене.

Туда-сюда покрутился, потерся. Сходил в ванную, принял контрастный душ, и природа немного смилостивилась и отпустила, моего разгоряченного друга.

В связи с этим, постоянно напоминающим о себе обстоятельством, я быстро собрался и пошел искать приключений, надеюсь не на свою, а на чью-то чужую задницу. Ведь моя задница, это табу, а вот чужая вполне приемлема.

Весь день я бродил где-то по городу, зашел в пару заведений. Разглядывал красоток скучающих у барной стойки и думал, куда деть накопившуюся и не растраченную энергию. Раз доступ к телу моей невесты, мне светит теперь только после свадьбы, могу я хотя бы прогуляться до неё.

Но странно теперь было то, что совершенно ни кто не мог привлечь моего внимания. Как не кидали томные взгляды губастые красотки, как не старался заставить себя подойти, аппетит мой отныне, словно направлен в другую сторону.

Короче, я понял, теперь от этой Зацепкиной мне никуда не деться. Она впилась своим детским упрямством прямо мне в мысли и теперь чтобы ни делал, не могу её оттуда вкинуть. Наваждение какое-то.

Вернулся домой только вечером. Вернее, в дом, который теперь законно принадлежал моему брату.

В этом доме я испытывал только чувство уныния и тоски. Бродить по комнатам, где мебель времён Николая второго, не было никакого удовольствия. В таком интерьере казалось, что я отшельник и окружен не людьми, а привидениями. Они проходят мимо, не замечая, что я есть.

Во всяком случае, жена Олега именно так и ходила мимо меня. Видимо полагая, что я тут никто, и вообще они держат меня из милости.

Я и сам уже собирался поменять ситуацию. Но, как оказалось, мои финансы дошли до состояния полного фиаско, и теперь оставалось жить только на правах гостя, и вести себя не иначе как гость.

Олег, правда, ни словом, ни взглядом не давал понять обо всей хрупкости моего положения, но ведь и я старался его не раздражать.

Как-то, всё же обмолвился:

— Я хотел бы снять жильё. Чувствую себя здесь лишним человеком. Вот только на это нужны деньги, каких на данный момент у меня нет.

— О, ты можешь совершенно спокойно жить у нас, — успокоил брат, — так веселее. Ты нам совсем не мешаешь. Правда, Диана?

На что Диана сухо кивнула.

— Если ты не против, — я откровенно обрадовался предложению брата, — то я немного поживу ещё. В совё время я обязательно заплачу по долгам.

— Не говори глупостей, ты мой брат, и ни ты, ни Оля, никак не помешаете мне. Тем более в таком большом доме. Если вы уйдёте, кто же тогда останется?

И он меня убедил.

Через несколько дней с визитом заехал Зацепкин. Он тут же, почти с порога, уединился с Ольгой в саду. Не прошло и получаса, как они вошли в дом и объявили мне, так как на тот момент в гостиной был только я, что наметили день свадьбы, и что состоится она, уже вот-вот.

Я не был очень уж удивлён и, откровенно скажу, позавидовал такому скорому согласию между ними. Ни кто не говорил о любви, но никто не был несчастным.

Ну почему мне приходилось страдать больше всех? Это несправедливо.

Началась подготовка к свадьбе. Отпраздновать решили в особняке Зацепкиных. И это конечно было удачным решением. Во-первых — это его дом. Дом жениха и он намного более интересный с точки зрения современного дизайна.

Гостей предполагалось столько, сколько приглашенных успеют внести в своё расписание это событие. И откликнулось довольно много людей из друзей и сослуживцев Зацепкина. Он, человек в городе известный и многие считали такое приглашение за честь.

Оля потащила меня с собой в магазин готового свадебного платья. И я не слишком вначале сопротивлялся, но когда к машине подошла ещё и напыщенная Диана, попытался улизнуть.

— О, девочки, может вы справитесь и без меня?

Размалёванное лицо Дианы исказилось в подобии улыбки. Она видно приписала мою смущенность своей неземной красоте. Полушутя, полунадменно она сказала:

— Не волнуйся Тимофей, мы тебя не съедим.

— Ты должен поехать с нами непременно. Мне нужен советчик мужчина, и ты — это лучшая кандидатура, — заартачилась Оля.

— Но я совсем ничего не понимаю в женских платьях.

— А это и не нужно. Ты должен будешь просто сказать своё мнение о моём виде.

— Ну, хорошо, хорошо уговорила, — я нехотя сел в машину, и мы поехали выбирать платье для Оли.

Честно сказать такую обязанность — высказать мнение по поводу платья, я выполнял впервые. Обычно меня не спрашивали что надеть. И я всегда был сторонником глубоких декольте и обтягивающих юбок. Но это платье для моей маленькой сестры и оно должно быть стопроцентно целомудренным.

На примерке Оля отчаянно смущалась, краснела. Она совершенно была обескуражена происходящим. Как будто уже и не надеялась никогда, надеть на себя такую красоту. Но с каждой следующей моделью, она становилась всё смелее.

И вот, наконец, она вышла на подиум в платье, которое потрясло не только меня, и Диану, но и саму Ольгу. Настолько волшебным оно казалось, словно платье принцессы, или Золушки, что собирается на бал.

Тогда я посмотрел на свою сестру под совершенно другим углом и понял, насколько красивой она может быть.

Все остались очень довольны. В городе мы пообедали в местном ресторане, обсудили предстоящую свадьбу и совершенно уставшие от этого похода вернулись домой.

У себя в комнате, когда лежал я на кровати, неожиданно в голове появилась странная мысль, я представил себя стоящим у алтаря, а рядом, в белоснежном платье принцессы стояла Анна.

Тимофей

В день свадьбы Зацепкина и Ольги, с самого утра захватила суета.

Сестра вечно посылала меня, то туда, то сюда. То она забыла букет, то туфли, то ещё что-то. Слава богу, что Владимир не попросил меня быть дружком, иначе пришлось бы застрелиться прямо там.

Я измотался и замучился. Казалось, не кто-то там, а я должен следить за всем. Или это только казалось.

Во всяком случае, я пыхтел и старался. И надеюсь, это хоть кому-то помогало.

На церемонии, я чуть не прослезился, глядя на то, как пускают слезу другие.

Оля выглядела вполне счастливой и мне показалось, что она была довольна, тем, что происходит. И я даже подумал, а не лукавила ли она, когда говорила, что не сильно хочет выходить за Зацепкина. Они неплохо смотрелись вместе, и Владимир казался вполне красивым рядом с моей сестрой.

На банкете, накрытом прямо на лужайке у дома, меня посадили за один стол с Анной и ещё несколькими молодыми девушками, видно это был стол для молодёжи. Я, впрочем, и не жаловался. Мне нравилось сидеть рядом с таким количеством шикарных девиц из высшего общества. Единственное что я заметил, Анна немного уступала этим девицам в макияже и слишком скромным нарядом.

Мне конечно, чего уж отнекиваться, нравятся девушки, как минимум с красной помадой на губах. Это заставляет внимательно к ним присматриваться и многое представлять. Но бледность Анны притягивала взгляд, даже чаще чем красные губы её соседок.

— Тимофей, вы надолго приехали в Южный? — приставала с расспросами одна из густо накрашенных девиц, в платье цвета изумруда, кажется, если я всё правильно запомнил её имя Лариса.

— Недавно приехал, — с обаятельной улыбкой, которая обычно действовала безотказно, отвечал я. — Но надеюсь остаться тут надолго, — и бросил многозначительный взгляд на Анну.

Я подливал шампанского себе и девушкам, только Анна отказывалась и отставляла бокал.

Что ж, это её личные проблемы. Я не собирался оставаться без удовольствия, даже если это кому-то не нравится. Через некоторое время я уже чувствовал такую степень веселья, какая позволяла приглашать на танец всех подряд и даже пожилые женщины пошли в ход. Было весело, и я веселился.

Кто-то говорил тосты, кто-то смеялся, а кто-то даже плакал. Когда гулянье перевалило за полночь, стало ещё веселее. Никто и не собирался покидать особняк и даже самые вальяжные из важных друзей Зацепкина, уже выплясывали или висели на своих женах во время медленных композиций.

В общем, веселье в самом разгаре.

В какой-то момент, около часа ночи я заметил, как Анна вошла в дом и какая-то неведомая сила, сначала шепнула мне на ухо, что у меня появился шанс, а потом толкнула пройти в том же направлении.

В доме, я долго думал, куда могла она пойти. Но как подсказала, ещё остававшаяся в голове крупица логики — комната находится на втором этаже.

Решил идти туда, где и собирался отыскать мою будущую жену. И вот, именно сейчас, в этот весёлый вечер, попробовать покорить её сердце, хочет она того, или не хочет.

Несколько дверей на втором этаже оказались заперты. Я уже отчаялся здесь кого-то найти. Но вот одна из дверей поддалась, и, даже забыв постучать, я вошел в комнату, где пахло цветами.

Типичная комната девственницы. Светлая просторная, романтичная. Всюду кружево, мишки, воланы и цветы.

Звук льющейся воды, сразу повлёк за собой. Я обернулся, рядом дверь, видимо в ванную.

Ну, это и совсем хорошо. Если она принимает душ, то я по крайней мере увижу её голой. И уже сегодня смогу оценить по достоинству, во всей своей красе, тело которое в скором времени мне достанется.

Осторожно ступая я подошел к ванной и приоткрыл дверь. То что увидел было удивительно, на какое-то мгновение я оторопел.

Анна стояла под душем, струйки воды стекали по её белому телу. Округлая грудь с розовыми сосками, словно грудь Мадонны, такая идеальная, будто вылита из фарфора. Её живот подрагивал от прохлады воды и круглые белые бёдра казались глянцевыми от прозрачной белизны. Я обомлел и забылся, а она вдруг повернулась, вскрикнула и закрыла ладонями грудь.

— Что ты здесь делаешь… убирайся! Немедленно убирайся!

Но я стоял и не мог пошевелиться. Я был пьян и это придало смелости. Шагнул к ней, взял её руки, что прикрывали грудь и потянул к себе. Я совершенно забыл о том, что она наговорила мне совсем ещё недавно, и что собирался проучить её и заставить умалять прийти. Это вчера, но сегодня, я с невероятной силой снова захотел коснуться этого белого тела.

Она упиралась и выворачивалась, но уже не кричала, а тихо боролась. А я смотрел и тянулся. Ухватил её за талию, прижимал к себе. Анна крутила головой, но я взял её за волосы, остановил эти движения и выгнул шею.

Я видел этот взгляд, как смотрит она с вызовом, но ничего не понимал, и покрыл губами её маленькие, розовые губки. Почувствовал, как она перестала сопротивляться, и притянул её к себе ещё сильнее.

Я целовал её и сам не понимал, что стою прямо под душем, и потоки воды льются за ворот костюма. Я забыл обо всём, и знал только одно, я хочу целовать её, это нравится мне, очень нравится. Мои руки, бесстыдно бродили по её телу, потянулись к груди, я хотел уже опуститься на колени, чтобы приникнуть к этой волшебной возвышенности, но Анна с силой толкнула меня и волшебный момент закончился. Я упал и пьяно возился на полу, пытаясь встать.

Аня выскочила из-под душа, схватила полотенце и вышла из ванной. А когда я вышел, моей строптивой невесты уже не было в комнате.

Тимофей

— Просыпайся соня, завтрак через полчаса, — послышался сквозь пелену сна голос Оли.

Я попытался открыть глаза, но не смог этого сделать. Боль в голове резко накинулась на меня и всё, что я мог это простонать в ответ сестре.

— Тима, хватит претворяться, соня. Сколько можно валяться?

— Отстань, — хрипло выдавил я, — кажется, вчера я немного перебрал.

— Да, видно так и было, раз твой костюм весь мокрый. Ты что прыгнул в бассейн? Что-то я не помню, чтобы вчера кто-то купался. Тем более в костюме. Да и тебя, я тоже не помню у бассейна.

— Нет, в бассейн я не прыгал, просто принял душ.

— В костюме?

— Да в костюме, что тут такого?

— Ничего, — усмехнулась сестра и присела на край кровати, — просто удивительно. Обычно в костюме душ не принимают. Но, я так полагаю, ты выпил столько, что тебе уже не видна была разница, в чём ты принимаешь душ.

— Очень весёлая шутка, — скривился я, — посмотри, тут нигде нет воды, пить очень хочется.

— Так ты не помнишь, как полез в душ? — Оля встала и подала мне стакан с водой.

Я жадно выпил.

— Не заставляй меня напрягать мозги. Расскажи лучше про свою брачную ночь, — пытался я шутить.

Оля смутилась и быстро нагнулась, чтобы подобрать с пола мои пиджак и брюки. Видно я так быстро раздевался, желая поскорее свалиться в кровать, и расшвыривал вещи так далеко, что один носок даже оказался, на комоде у стены.

Честно сказать, я даже не помню, как попал в эту комнату. И вообще мало, что отложилось в моей памяти со вчерашнего вечера, может только его начало.

Но вдруг память немного прояснилась и я подскочил на кровати.

— А где Аня?! — вскрикнул я.

— Аня? А почему ты спрашиваешь? Хотя, — Оля хитро глянула, — это конечно не моё дело.

— Да нет, я просто… нет, нет.

Я смутился своему такому поспешному вопросу. Но так как это была Оля, я мог не слишком волноваться, о том, узнает кто-то о моём интересе, или нет.

— Ладно, — сестра пошла к двери, — через полчаса, спускайся к завтраку, — и, кстати, у тебя есть что надеть? Конечно нет. Пойду, попрошу у Володи что-то для тебя.

— Из одежды Зацепкина? — возмущённо сказал я.

Оля глянула так, словно я ребёнок, а она моя мама:

— Не капризничай Тим, не наденешь же ты мокрый костюм.

И в этом она была права. Пришлось согласиться.

Через полчаса я уже спустился в столовую в белой тенниске и джинсах Зацепкина, что болтались на мне и только лишь благодаря ремню не падали.

На завтрак остались лишь те, кто так же как и я проснулись утром в этом доме с больной головой. Так что было не многолюдно. Гости разъехались ещё ночью, вернее, почти к утру.

— А, Тимофей, мы думали, ты не встанешь до обеда, — усмехнулся новоиспечённый муж, накладывая себе что-то в тарелку.

Недовольно я глянул на него.

— Таблетку, или выпьешь? — продолжал он подкалывать меня.

— Нет. Мне бы чаю крепкого, — я просительно глянул на горничную, что вилась у стола, она улыбнулась мне и кивнула.

Хоть что-то позитивное во всем этом есть. Остальные сосредоточенно ели. Из-под бровей я кинул взгляд на Аню, и почувствовал, что знаю о ней намного больше, чем она желает, чтобы я знал. Но она, словно меня и нет, резала салат и посылала кусочки листьев себе в рот, а потом тщательно пережёвывала.

Я не был голоден и мысли о еде пока не слишком возбуждали меня.

Принесли чай. Отхлебнул с удовольствием и почувствовал, стало намного лучше. И веселее. Отвратительное ощущение, что преследовало меня эти полчаса, кажется отпустило. Раз уж я оказался за столом вместе с Владимиром, Ольгой и Анной, не считая ещё пары друзей, всё же казалось, что сидим мы как бы по-семейному.

И вместе с этим, в голову пришла интересная идея. Вернее, она как-то вдруг влетела мне в мозг и заставила говорить то, что может быть, в другое время я и не стал бы говорить. Но обстановка настроила и дала толчок словам.

— Владимир, — выпалил я, даже с вызовом, — а разрешите мне пригласить вашу дочь на свидание?

Все повернулись и в лицах я увидел некоторое удивление. Это ничуть не смутило меня. Зацепкин глянул на Аню, но она и бровью не повела, все ела свой салат. Как будто речь шла вовсе не о ней.

— Может быть, ты спросишь об этом Аню? — улыбнулся муж моей сестры, как будто почувствовал, здесь есть какой-то подвох.

— Дорогая Анна, — я демонстративно встал, — разрешите пригласить вас на свидание?

Полминуты она ела, а все смотрели не неё. Потом она взяла салфетку, промокнула губы и сказала:

— Хорошо, я пойду с тобой на свидание.

Довольно, с видом победителя, я окинул взглядом сидящих за столом.

— Но, предупреждаю, — продолжила она, — если мне что-то не понравится, я сразу уйду.

Она кинула салфетку на стол, встала и вышла из столовой.

— Договорились! — очень довольный, прокричал я в след.

Аня

Ну всё, он сам напросился. Завтра его жизнь станет невыносимой.

Я — сделаю её такой.

Это надо, какой наглец. Хоть и немного я встречала людей, но таких откровенных нахалов — только одного. И именно он, как ни крути, должен на мне жениться. Вот это он попал. Я конечно хочу замуж и точно знаю, что за него, но прежде хочу измотать все его нервы.

Пусть беспокоится. Пусть нервничает. И пусть падает на колени и умоляет. По-другому никак.

Около половины седьмого я уже собралась. Хоть и должен был Тимофей приехать в восемь, но в семь я уже нетерпеливо ходила по комнате. То и дело, заглядывая в зеркало, дергала туда-сюда пряди волос, бесконечно проверяла, хорошо ли сидит платье. Завязывала бантик, который как бы подразумевался на поясе, но, в конце концов, оторвала его и бросила на пол.

Страшно. Волнительно и страшно. Что будет?

В сотый раз давала себе обещание быть строгой, и неприступной, но что-то подсказывало, что этого не будет.

А когда в восемь я вышла из дома, спустилась по лестнице и пошла в направлении машины, у которой стоял Тимофей, я поняла, что забыла всё.

Боже за что? Он — словно Бог глянцевых журналов, а его кривая усмешка, просто сшибает с ног. Я шла и чувствовала, как затягивают меня щупальца его обаяния, как гипнотизирует взгляд, и весь его вид тянул меня, не давая путей для отступления. А когда он протянул букет маргариток, я и вовсе поплыла. Это заставило выдавить улыбку, о которой, ещё выходя из дома, я приказала себе просто забыть.

Эти джинсы и свисающая небрежно футболка — мамочки мои родные! Я просто не в состоянии повернуть назад. Иду, навстречу своей погибели. И что-то подсказывает, что погибну прямо сегодня, только лишь он коснётся меня.

Сели в машину. Тимофей, глянул, а я снова сделала серьёзное лицо. Он понимающе улыбнулся, а я еле-еле сдержалась, чтобы не улыбнуться в ответ.

— Куда едем? — тоном учительницы спросила я.

— Едем ужинать?

— Я не голодна, — начала я свои издевательства.

— Тогда в кино.

— Ты шутишь?

— В парк?

— Нет.

— Может в отель? — его кривая улыбка чуть не разрушила все мои планы.

— Всё, я пошла, — я взялась за ручку двери и хотела открыть, но он сказал.

— Я знаю, куда мы поедем, — быстро завел мотор и машина тронулась с места.

Я даже не успела ничего сказать, или возмутиться.

— Куда? — запоздало спросила я.

— Увидишь. У нас с тобой будет лучшее первое свидание.

— Посмотрим.

Вскоре стемнело и я надеялась, что Тимофей не оставит меня где-нибудь. Потому что я страшно боюсь темноты и оказаться далеко от дома. Я смотрела вперёд и по сторонам, но машина неслась, и было совсем непонятно куда мы едем.

Огни города уже остались позади, а мы всё ехали и ехали и теперь, мне уже действительно становилось страшно.

— Куда мы едем? — испуганно спросила я.

— Уже скоро.

— Я боюсь! Отвези меня домой!

— Конечно отвезу, только после того, как наше свидание состоится.

— Я уже не хочу никакого свидания. Давай вернемся. Мне страшно! — я уже перешла на крик, когда он вывернул руль, мы въехали в какие-то кусты, немного ещё проехали и машина остановилась.

Тимофей вышел, открыл мою дверь и подал руку.

— Прошу вас.

Я взяла его за руку и вышла из машины. Шум тихой волны, набегающий на берег и что-то неподалёку, я рассмотрела очертания столика двух пляжных кресел. Теперь, я всё поняла.

— Сейчас, — он засуетился и достал что-то из багажника.

Сумка-термос, зонтик, плед. Что это он задумал ночевать здесь? Я не согласна.

— Что это значит? — я не могла не улыбнуться, так как в темноте всё равно не видно.

— Я хочу, чтобы у нас было настоящее свидание, только ты и я.

— И для этого мы ехали полчаса?

— Представь, что это, — он развёл руки в стороны, — необитаемый остров, а я — единственный мужчина, который остался на земле. А ты — единственная девушка. Представляешь?

— Нет.

— А я да. Иди сюда, садись.

Я прошла, села в кресло. Тима выкладывал на стол фрукты, бокалы. Бутылку шампанского, шоколад.

Откуда-то заиграла музыка и меленькая лампочка загорелась на столе, осветив только его границы, а всё что за ними кажется невидимым и нереальным. Только неясная лунная дорожка от тусклой, скрытой за облаком луны. Мне показалось, что действительно мы одни на острове и может даже во всем мире.

Тимофей налил шампанского в бокалы, один подал мне. Сел напротив меня и посмотрел на бокал.

— Давай представим, что ничего не было до этого момента, что только сегодня мы познакомились, и ничего не знаем друг о дуге.

— Давай, — согласилась я, эта идея мне тоже понравилась.

— Я тебя когда увидел в первый раз, сегодня, понял что встретил девушку, с которой хочу прожить всю оставшуюся жизнь.

— А я когда тебя увидела, то поняла…

— Что ты поняла?

— Я не знаю, я боюсь тебя, мне кажется ты обманешь.

— Давай выпьем за то, чтобы никто никого не обманывал. Никогда.

Он прикоснулся своим бокалом к моему и выпил. Я тоже сделала глоток и поставила бокал.

— Не знаю, возможно ли это.

Тимофей встал и исчез за контуром света.

Я испуганно озиралась и не могла понять где он. Слышала только тихий плеск волн и ничего больше.

Но его пальцы коснулись моего локтя заставляя встать со стула. Только встала и почувствовала стальные объятья Тимофея.

Вот чего я боялась больше всего, этих объятий. Не успела вскрикнуть, как губы мои оказались закрыты его губами. Я испугалась, попыталась сопротивляться, но в какой-то момент поняла всю бесполезность этих попыток. И единственным верным решением, было подчиниться и перестать вырываться.

Только подумала, как обхватила его за шею и прижала к себе. Его губы, такие смелые, горячие, им невозможно не подчиниться. Его язык со вкусом шампанского упрямо прокладывал себе путь. Я не могла вздохнуть от нахлынувшего желания. Всё моё сопротивление исчезло без следа. Да, кажется, я даже не успела хоть как-то попробовать сопротивляться.

Тимофей

Кажется, я понял в чём секрет.

Быть первооткрывателем, не только ответственно, но и почётно. Я оценил это по достоинству, и надеюсь, она оценила по достоинству меня.

Можно было конечно чуть дольше поговорить, но я просто уже не мог терпеть. Давно хотелось оприходовать эту вредную малышку по полной программе. Пока мы ехали, я старался на неё не смотреть, чтобы не остановиться прямо посреди дороги. Хотелось всё-таки попасть на место, до того момента, когда мой горячий друг, уже предаст моё желание.

Я хотел. Но с трудом себя сдерживал.

Это хорошо для нас обоих. Жениться на той кого не хочешь, даже ради денег, наверное нелегко. А я хотел. И это уже большой, просто огромный, плюс.

И вот наконец-то мой верный, терпеливый друг, проник туда, куда и следовало проникнуть. Упруго, с трудом и усилием. Он пробивал себе дорогу к богатству и конечно любви. Да, в этом определённо есть полюсы. Налитые груди Ани с тёмными сосками, я не мог остановиться и всё целовал их, облизывал и сосал не забывая ритмично двигать телом.

Сегодня мне придётся приберечь фантазии для другого раза и просто трахнуть Аню. Чтобы не выглядеть в её глазах мучителем и извращенцем. Но самое главное, это чтобы она кончила и я делал всё от меня зависящее, чтобы это случилось.

Но она с закрытыми глазами только ойкала и тихо стонала и, я думаю, совсем не от удовольствия. Нужно было срочно исправлять ситуацию, а то ещё чего доброго, она не согласится на следующую встречу, и я начал стараться ещё больше.

Обхватывал грудь Ани ладонями, страстно облизывал каждый сосок. Спустился к животу, целовал пупок, а потом ниже, где точно знал, ждёт меня разгоряченное, но ещё трепетно неприкосновенное отверстие. Я не стал его больше трогать, а прошел языком по складочкам, отчего Аня тут же изогнулась и благодарно, как я подумал, положила ладонь мне на голову. Она согласна, я понял это по её движениям.

Мои ладони легли на мягкие круги ягодиц, и я потянул к себе, то, что открылось. Маленькая, сладкая щель, она манила, и смотреть на это долго я не мог. Снова провёл языком по складкам, остановился на бугорке и стал медленно водить по нему языком.

Тело Ани дрожало, оно уже требовало — быстрее. Её пальцы, уже нажимали, хватали мои руки и тянули. Она требовала удовольствия, и я давал. Мой язык, не останавливался, он двигался и ласкал горячую плоть. Быстрыми движениями приводил тело девушки в возбуждённое от удовольствия.

Резко она выгнулась, застонала, схватила мои пальцы и медленно опустилась, словно в сон. Я лёг рядом, обнял её и прижал к груди, а она обхватила рукой и я почувствовал, как хорошо. Даже забыл все свои хитрые мысли. Они как будто отпали в тот момент, когда Аня обняла меня.

— Тебе хорошо? — спросил я.

— Очень хорошо, — прошептала она.

— Ты выйдешь за меня замуж? — выдохнул я.

Молчание. А потом:

— Нет, — сказала она, — я ещё думаю.

— Ты шутишь, — я отстранился, — издеваешься?

Она улыбнулась и потянулась.

— Совсем нет.

— Тогда в чём дело? Нам хорошо вместе, у нас всё прекрасно. Почему нет?

— Потому что это — первое свидание.

— А сколько их должно быть? — возмутился я.

— Я не знаю. Нужно время, чтобы узнать друг друга хорошо.

Я встал, отошел к морю. Что за ерунда, я на такое совсем не рассчитывал. Она что издевается?

Ей нравится злить меня, а кто сейчас извивался от удовольствия?

Я понял, она решила меня проучить. Ну ладно, согласен на эту игру, только чтобы потом в конце, приз я всё-таки получил.

Вот чёрт.

— Ладно, — повернулся я, — сколько тебе нужно времени. Это я так на всякий случай спрашиваю, чтобы каждый раз после свидания, я не делал тебе предложение.

— Ты можешь делать предложение, но я не знаю, соглашусь или нет.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно серьёзно.

— А что если мне всё это надоест?

— Если тебе надоест встречаться со мной, то ответ понятный — значит, я не выйду за тебя замуж.

Она откинулась на подстилку, совершенно обнаженная, закинула руки за голову и стала смотреть в небо. Ей явно это всё доставляло немалое удовольствие. Мне же пришлось только криво усмехнуться.

Да, если что-то хочешь получить, нужно поработать.

А кому сейчас легко?

Аня

Кажется, я перегнула палку. Домой ехали в полном молчании, а когда я выходила из машины, он даже не стал целовать меня.

Неужели так важно, чтобы вот именно завтра я вышла за него замуж? А как же свидания и всякое такое? У меня этого всего не было никогда. Боюсь, как только он наденет кольцо мне на палец, больше не будет никаких свиданий. Да нет, он же не совсем лицемерный, кажется, ему нравится быть со мной.

А если нет? Если всё это игра, актёрство, только чтобы заполучить свои денежки?

Ох, как тяжело разобраться. Но я добьюсь своего. Я добьюсь того, что он будет ползать на коленях и умолять меня.

И что, мне действительно это нужно?

Ах, что это был за вечер. И даже несмотря на всё то, что мне пришлось пережить в связи с лишением девственности, всё-таки вечер был просто волшебный. Представляю, какие они будут дальше. Ох.

Я поскорее поднялась к себе в комнату, чтобы папа не стал заглядывать мне в глаза в попытках понять, что там такое сегодня произошло. Я чувствовала, если хоть кто-то глянет мне в глаза, то обязательно догадается обо всём.

А на следующее утро, Дуня прямо с порога выпалила:

— А глазки то заблестели, вон как заблестели!

— Дуня! — я шутливо нахмурилась.

— Ну не буду, не буду. Так что сама рассказывать начнёшь?

— Да нечего и рассказывать. Погуляли по берегу моря.

— Ну, уж и погуляли, с трудом в это верю, чтобы Тимофей…

— Слушай, мне не нравится что ты так бесцеремонно…

— Да мне-то, какая разница, ну погуляли и погуляли, хорошо.

Я счастливо вздохнула.

— Только незачем вздыхать, а то ведь подумаю, что не только гуляли.

— Вот ты Дуня очень вредная. Я тебе говорю, что гуляли и только.

— Ну, хорошо, хорошо.

В кухню вошла Ольга, жена папы, и, кстати, сестра, моего непутёвого жениха. Сейчас мы стали чуть больше общаться. И я уже чувствовала, что она станет мне хорошей подругой, настолько она добрая и искренняя.

— Ну что, как свидание? Тимоша хоть сводил тебя куда-нибудь. А то я сомневаюсь в его фантазии.

— Мы гуляли по пляжу.

— Очень романтично. Такого я от него точно не ожидала. И как, тебе понравилось?

— А чего её спрашивать, у неё по глазам всё прочитать можно. Я уже вижу, что там написано — Влюблена!

— Дуня!

— Ну, хорошо, хорошо, молчу.

Ольга засмеялась таким милым смехом, я за ней.

— Хорошо хоть тебе свидание понравилось, а то Тимоша что-то совсем расклеился.

— В смысле? — не поняла я.

— Его видно продуло, заболел. Сказал температура и горло болит, простыл совсем. Так что не жди его, пока не выздоровеет.

— Ах, так он больной?

Я была очень расстроена. Думала, сейчас он снова напросится на свидание, снова меня куда-то потащит. Я прямо уже мечтала, чтобы он утащил меня в какую-нибудь пещеру и там… Ну, в общем, там что-нибудь со мной сделает.

Ой, кажется я становлюсь озабоченной сексом. А ничего плохого. Мне двадцать пять лет, могу я наконец нормально уже помечтать!

Так что там? Больной? Ну нет, от меня так просто не отделаешься.

Во время обеда я сказала отцу:

— Папа, а можно меня кто-нибудь отвезёт к Платоновым?

— Это ещё зачем? — недовольно глянул отец.

— Я хочу навестить Тимофея, Оля сказала, что он заболел.

— Да, — подтвердила Ольга, — горло болит и температура.

Отец посмотрел на меня, потом на Ольгу:

— Что-то вы темните. А если ты заразишься. Пусть сначала выздоровеет.

— Ну папа, я не буду подходить к нему близко, обещаю. Только навещу и всё.

— Володя, пусть Аня съездит, навестит брата, что такого? — ласково сказала Ольга.

— Ладно, Иван отвезёт тебя, — под напором с двух сторон согласился отец.

— Спасибо папуля, — я встала, подошла к нему, чмокнула в щёку, а когда выходила из столовой, подмигнула Ольге, а она мне.

Тимофей

Настроение вообще пропало. Ничего не хочется. Валяюсь в своей комнате, ничего не вижу, не слышу.

Только стук каблуков этой малёванной куклы Дианы. Чего она бродит, что ей надо? Занялась бы делом. Хотя каким делом может заняться жена миллионера?

Да, брат уже всё наследство получил, и сестра тоже, а я?

Ольга звонила, спрашивала как я?

Сказал — болею, температура. Что ещё говорить? Пусть там поволнуются. Нужно взять тайм-аут и отдышаться. А то, в своём стремлении поскорее жениться, ещё чего доброго кости себе переломаю, и хребет. А потом эта девка, будет мной управлять, как захочет.

Уже управляет.

Смотрите, свидание — только первое!

Скажи спасибо, что не последнее, а то если бы моя воля больше распространялась, я бы ей такое выдал, что она с фонарями бегала бы за мной. Нет, ну нормально. Вот же вляпался. Думал буду управлять игрой, но мяч почему-то всё время на её стороне.

Несправедливость сплошная.

Я бестолково прошелся по дому, поел, попил, вышел в парк, и снова вернулся к себе. Взял пульт от телевизора и поклацал, чтобы найти хоть что-нибудь путёвое. Нашел какой-то фильм о любви военного, посмотрел немного, и поклацал дальше.

О, боевик, другое дело. Ненадолго завис на боевике и почему-то заснул, видно так устал вчера вечером, когда работал над нашей недотрогой.

Да какое там устал, я готов трахать её хоть днём, хоть ночью. Но это ещё впереди.

Держись Анька, сама запросишь, чтобы я на тебе женился!

Сплю и вдруг вижу сон…

Чьи-то пальцы легли на живот. Я потянулся, какой приятный сон. Тёплая ладонь под футболкой, я вздрогнул и проснулся.

Сумерки в комнате, а передо мной светлое пятно — Аня.

— Ты откуда? — удивлённо глянул я, взял её за руку и потянул на себя, она легла сверху и губы её тут же прижались к моим.

И как жадный зверь, не долго думал, тут же обхватил, а руки полезли по её телу. Мои губы раздвинули её губы, и язык уже без остановок двинулся в свой долгий, как я надеялся, путь.

Вся обида мгновенно куда-то улетучилась, и я уже ни на что не сердился. Пусть говорит, что хочет, главное, поступки её, всё время говорят об обратном.

Говорит — Нет, подразумевает — Да.

Пальцы мои тут же нащупали бёдра и потянулись под юбку в поисках мест ещё более приятных, чем бархатистая кожа бёдер. Моя рука под её юбкой. Аня навалилась на меня грудью, и я почувствовал её соски.

Эх, если бы не этот дом и не стук чертовых каблуков…

Кстати… стук каблуков…

Не успел я подумать, как в дверь постучали и она нахально открылась, осветив полоской света, наш совершенно бесстыжий поцелуй.

— Ах, извините! — воскликнула Диана и, прикрыв дверь, в небольшое отверстие проговорила, — не думала, что вы тут… прошу прощения, извините, — и она хлопнула дверью и гневно зацокала каблуками по коридору.

— Что это такое? Почему она входит к тебе в комнату, когда захочет? — возмущённо проговорила Аня.

— Это в первый раз такое. Наверное, она увидела тебя и решила разобраться, не обращай внимания — я усмехнулся и снова потянул её к себе.

— Нет, подожди, я не понимаю, какое ей дело до тебя?

— Ну, может она влюблена в меня, мне то что.

— Что?!

— Да какая разница, она меня совершенно не волнует. Не будем отвлекаться, и вдаваться в подробности.

— Ну уж нет. Мне не нравится, что ты находишься тут, рядом с этой странной женщиной, а что если ей придёт в голову прийти к тебе ночью?

— Я выставлю её за дверь. И вообще, у меня был бы сейчас свой собственный дом, если бы кто-то вышла за меня замуж.

— Ах, значит это я виновата, что какие-то женщины ходят тут, и вообще, я о тебе слышала много не слишком хорошего.

— Это всё до тебя. Сейчас — я полностью твой.

Она встала и возмущённо на меня посмотрела.

— Да что такое? В конце концов, — возмутился я, понимая, что ощупывание и поцелуи закончились.

— Всё, я пошла. Не буду мешать. И она быстро выскользнула из комнаты.

И я остался снова при своём интересе.

И — спасибо — хоть не со стояком в штанах.

Если эта сучка Диана вошла бы чуть позже, было бы не так весело.

Тимофей

Вот жеш зараза. А я ещё думаю, чего она целый день возле моей комнаты вьётся? Теперь понял, хотела соблазнить меня, а тут — не дали.

Ну конечно столько лет за одним и тем же мужем, кому не надоест.

Стоп, о чём это я? Со мной конечно так не будет. Но Олег — настоящий сухарь.

Он наверное трахает её только по четвергам, или нет, по пятницам в конце рабочей недели. Когда биржа расходится на выходные.

Нет, вы считаете это нормально? Вот так, ни с того ни с сего, вваливаться в комнату к мужчине? На это должны быть очень веские причины и наедаюсь это не потому, что я дал какой-то призрачный повод. Потому что я точно, ничего подобного не делал.

Что эта мартышка намалёванная вообще себе думала? Что я схвачу её, задеру юбку, и оттрахаю там же, не отходя далеко в сторону от двери. А потом она расправит, помятую моими ладонями кофточку и пойдёт улыбаться своему мужу внизу, в столовой.

Да я понял, эта легенда, которая ходит обо мне, всё ещё держит всех здешних девушек и женщин в надежде, что когда-нибудь это счастье — мой великолепный член, коснётся и их самих.

Но не до такой же степени. Девушки. Не занимайте очередь, пока я занят…

Мой ум, потревоженный и неудовлетворённый, требовал немедленной мести.

Какого хрена?

Я спустился вниз, и в гостиной, на стародревнем диване увидел брата, с бутылкой пива в руке. Рубашка расстегнута почти до половины. Расслабленное его состояние, позволило подступиться более жестко, чем я сначала планировал.

— Что у вас тут происходит?! — начал я недовольно и громко.

— В чём дело? — обернулся Олег.

— Спасибо, конечно, что дал мне машину из тёткиного гаража и дал денег в долг, но это уже вообще!

— Да что такое?

— А спроси свою жену! Она разучилась стучаться? И почему она считает, что в мою комнату, можно просто вот так входить когда захочется ей? А потом на меня вешаете все грехи, какие есть.

— Не кричи, у меня и так мозги ещё не остыли после сегодняшнего дня. Что ты имеешь в виду?

— Ко мне пришла Аня, мы с ней, как бы так сказать обнимались, и тут заходит твоя жена, да ещё с наездом. Она стучать разучилась?

— Может быть, не постучала, потому что она здесь у себя дома. И совсем забыла, что есть ещё и ты.

Олег усмехнулся, отхлебнул из бутылки и ещё больше развалился на диване.

— Я не претендую на её дом. Только лишь прошу, раз я у вас в гостях, не смотря на то, что в этом доме прошло моё чудесное детство, имею я право на какое-то пространство, в которое никто не вклиниться и не придёт проверять задернул ли я на ночь шторы?

Стук каблуков оповестил нас о приближении Дианы. Она вошла в гостиную и нехорошо так улыбнулась. В её улыбке и насмешка и какая-то даже продуманная издёвка. Она как будто радовалась тому, что помешала мне.

— Тимофей видно забыл, у нас тут не отель и не дом свиданий.

— С каких пор я должен слушать кого-то, что мне делать в своей… ах, извините предоставленной любезно вами, комнате. В доме моей тётки.

— Вот именно — любезно предоставленной. И теперь это и мой дом, — ухмыльнулась эта стерва.

— Дом не твой, а твоего мужа! И если он разведётся с тобой, вылетишь отсюда, так же как и влетела.

— Ты слышал, что он говорит? — возмущённо дернула Диана за плечо брата.

На что он недовольно поморщился и, глядя на меня сказал:

— Ну ребята, ну не ссорьтесь. Я и так устал, а вы со своими драцкими проблемами.

— Дурацкими? — возмутилась Диана. — Он говорит такие вещи о твоей жене!

— Жен у него будет ещё с десяток, а брат один, — парировал я.

— Ну, хватит, — недовольно кривился Олег, — голова болит от вас обоих.

Диана встала перед ним и, чеканя каждое слово, произнесла:

— Пусть в нашем доме ведёт себя прилично.

— О боже, дай мне силы, — воскликнул брат, — Тимофей, веди себя прилично!

— Если бы ты пришел ко мне в дом, и встречался бы там со своей девушкой, я бы не стал говорить тебе такое. Потому что у тебя, было бы собственное пространство. Вот если бы ты вышел и приставал к своей девушке в столовой, или на лестнице, или в холле, я и то подумал бы делать ли тебе замечание.

— Ты давно уже мог бы пользоваться своим собственным домом, если бы женился на Анне.

— Ах, извините, что я ещё до сих пор не женат. Но пока у меня ни дома, ни гроша в кармане. А вы пользуетесь этой моей беззащитностью.

— Это каким образом?

— Ограничивая мою свободу. И заставляя чувствовать себя бедным родственником. Я конечно благодарен тебе Олег, что ты позволяешь мне жить тут, в этот огромном доме, но скажи своей жене, я если и позволяю себе что-то, то исключительно в своей комнате.

Диана снова начала вопить:

— А мне это не нравится! Я не позволю в моём доме заниматься развратом.

— Если вы не позволяете себе такого, — усмехнулся я, — почему я должен в этом себе отказывать?

— Так, — встал с дивана Олег и повернулся к жене, — закрой рот! Он мой брат и у него есть девушка, пусть в своей комнате делает с ней что хочет!

Она прикусила губу, дернулась, развернулась и пошла прочь.

— Извини брат, — сказал я.

— Да она уже достала меня. Но я не волнуюсь, захочу — разведусь, мало что ли девок.

— Хорошо тебе, — я улыбнулся и Олег усмехнулся в ответ.

— Иди возьми себе пива и приходи, поболтаем.

Тимофей

А наболтали в тот вечер, вот ещё что.

Второй дом тётки сдавался в аренду ещё при её жизни, чтобы не нести убытки и чтобы он оставался жилым. Но уже скоро аренда его истекала и Олег говорил прямо:

— Через пару месяцев аренда заканчивается, надеюсь, ты к тому времени женишься. Иначе придётся снова сдавать его, не буду же я содержать твой дом на свои деньги. Мне совсем не хочется возиться с ним.

— Эх, если бы было всё так просто, — вздохнул я, — эта девка выматывает меня требованиями. Чтобы я таскал её на свидания, чтобы она влюбилась в меня, а я в неё.

— Ты смотри, а на вид казалась такой овцой.

— Вот именно. Я уже не знаю, что говорить, чтобы ей не казалось всё время, что мне нужны мои деньги, а не она. И ведь она нравится мне. Женились бы, а потом уже влюблялись, чего тут тянуть.

— Да, задача. Ну ты не падай духом, крутись вокруг неё они это любят. Хотя знаешь, иногда не помешает быть холодным. Как только начинаешь уходить, и теряться, они как-то сразу начинают беспокоиться. Придумай что-нибудь.

— Так вот я и придумал, остался сегодня дома, сказал что больной, и она сразу прискакала. А твоя жена, всё испортила.

— Значит нужно что-то ещё. Ты ведь на такие выдумки способный. Пораскинь мозгами, пошевели своими шариками. Так и будешь её добиваться, пока у неё не появятся мешки под глазами и задница не обвиснет?

— Нет, я такого даже представить не могу.

— Э, да ты совсем ещё остался в каменном веке. Ты что не знаешь, что уже после тридцати у них появляется целлюлит где только можно. Сиськи обвисают, а у тех которые рожали становится дряблый живот, — Олег обернулся, посмотрел, не слушает ли кто. — Скажу по правде, у моей жены задница чё-то совсем стала плоская, она всё что-то на диетах каких-то сидит.

— Да, сейчас этим многие увлекаются.

— Увлекаются?! — воскликнул Олег и снова повернулся, не слышит ли кто, — увлекаются — это слабо сказано, они маньячеют от этого всего. Свала богу, я всё время на работе и не слушаю всего того, что она могла бы мне сказать. Но вечерами… хочется лезть на стенку, только бы этого не слушать. Я ей говорю — Солнышко ты такая красивая и стройная, а она мне знаешь что?

— Ну?

— Вот ещё три килограмма сброшу и тогда буду стройной. И я понимаю, что уже это слышал, тогда когда она скидывала ещё те три килограмма, предыдущие.

— Как ты это терпишь?

— Вот, вот.

В этот вечер после разговора с Олегом, я почувствовал себя здесь совсем нелишним. И хоть обсуждали всё только девушек и женщин, я почувствовал, что нужен своему брату, так же как и он мне.

А потом уже, когда поднялся к себе в комнату, лёжа в постели, я придумал новое свидание, такое, которого Аня Зацепкина точно никогда не забудет.

Аня

Обижена, да это вообще не о чём — я в ярости!

В самой настоящей ярости, какая есть. Домой пришла, бросила сумочку, кинулась на кровать и подумала поплакать. Но слёзы не шли, и решила пойти к Дуне — пожаловаться. Хотелось кому-то излить своё негодование и это точно должна быть не Оля. Потому что она начнёт защищать брата. Она слишком добрая.

— Нет, ты представляешь, — жаловалась я поварихе, — я в его комнате, в его объятьях и заходит эта развратная женщина — жена его брата. Я сразу поняла, между ними что-то есть. Она как будто к себе домой зашла в его комнату. А что если всё время так?

— Она и так у себя дома. Может, дверь перепутала?

— Да откуда я знаю, — капризно дернула я плечом в негодовании.

Дуня резала морковку на досточке и кидала в сковороду, а потом быстро перемешивала.

— Ты давай меньше придумывай, а то накрутишь себя, а потом будешь как все — злобной девицей, вечно следящей за своим парнем. Туда не ходи, сюда не ходи. Парни, таких не любят.

— А, по-твоему, это нормально, когда взрослая тётя заходит к нему в комнату? Что я должна думать? Это ещё неизвестно что между ними происходит.

— А она красивая?

— Нет конечно, такая, вся из себя зализанная, наколотая ботексом.

— Значит так, ревность хороша в малых количествах, но когда она всё заполоняет, дела не будет. Уймись. В конце концов, от тебя всё зависит, будь гордой и правильной.

— Тебе легко говорить. А я как вспомню, так передергивает всю.

Весь вечер впустую, а я уже чувствовала, что не могу без него ни одного дня прожить. И теперь ещё эта ревность. Полночи крутилась, вертелась, а наутро успокоилась. Теперь пусть побегает за мной, если у него это получится. Не факт что я вообще после вчерашнего на что-то соглашусь.

Как и предполагала, он прискакал на своей этой старомодной машине, ещё даже полдень не наступил. Папа уехал по работе. Как будто чувствуя что отца нет, Тимофей смело вошел в холл и, не дожидаясь когда горничная пойдёт меня звать, с видом хозяина начал подниматься по лестнице.

— Далеко собрался? — сказала я и повернулась в кресле. — Что-то я не помню, чтобы приглашала тебя.

— Так пригласи, — он обернулся, одарил своей обалденной улыбкой и стал вальяжно спускаться.

О, боже каждая его клеточка прекрасна. Он просто рубит меня наповал всем видом, и я забываю, что хотела сказать такого для него неприятного.

— Не буду я тебя приглашать.

— Что так сердито?

— А ты подумай хорошо.

— А, ты по поводу вчерашнего? Это случайность. Диана объяснила мне и своему мужу, что случайно зашла в комнату, по ошибке. Я конечно был возмущён подобной выходкой и хотел даже съехать из их дома, но они заверили, что такое больше не повторится.

Я слушала и верила каждому слову. Так просто всё объяснилось. Но дурацкие мысли, откуда-то лезут и лезут и заставляют дерзить и возмущаться.

Тимофей обернулся, посмотрел, нет ли кого поблизости, подошел к креслу и оперся руками навис прямо надо мной. Ну что это такое, я уже не хочу ни на что сердиться и ругать его, я не хочу быть той злобной девушкой. Хочу быть нежной, ласковой и покорной, пусть только коснётся меня.

И он коснулся губами моих губ. Я даже потянулась в ожидании большего. Чтобы его язык проник мне в рот и…

Он быстро отстранился, глянул на лестницу.

— Так что, я заеду за тобой вечером, часиков в девять?

Я разочарованно вздохнула и кивнула, потому что не было слов, этот… даже не знаю как его назвать, заставил меня обиженно замолчать.

Тимофей

Она точно не забудет этого никогда, а может, и я не забуду. У меня идея просто отлётная.

В девять заехал за Аней. Она уже ждёт. Конечно, как такого как я не ждать? Попробовала бы. Вижу, глазками блымкает, хочет меня. Это даже доказывать не надо. Вот и посмотрим сегодня, до какой степени она меня хочет. Я-то готов в любую секунду.

Ну, может не в любую, вспомнилась Диана из офиса. То случайность. Простая, нелепая случайность. Не стоит и вспоминать.

Что за юбчонка на Ане? Что-то не помню её в коротком. Сама намекает, что ж, так даже удобнее будет. А майка, у-у-у-у, что за майка. Это что там соски? Надеюсь, её папаша не видел, как она выходила. Молодец девочка, быстро учится. Нужно надевать то, что будет легко и удобно снять или хотя бы стянуть.

Разглядывая её, я сладко улыбнулся, а она как будто не заметила прошла и села в машину. Посмотрим, как ты загоришь, когда я…

Короче, сначала я повёз её в небольшой бар на окраине Южного. Здесь когда-то, с друзьями надирался, до состояния полной потери пространства. Теперь в планах другое. Пространство, пусть слегка потеряет Аня. Включим её смелость до такой степени, чтобы…

Ладно, потом.

В баре мы выпили, вернее она выпила коктейль, я сказал ей что безалкогольный. Сам сделал вид, что пью, мне ещё везти её по улицам города, пусть я лучше буду трезвый. После второго коктейля, она уже разглядывала меня с любовью, и говорила:

— Я тебя просто ненавижу. Вот просто ненавижу и всё! Что ты вообще о себе это возомнил!

— Просто, хочу на тебе жениться, — как мантру повторял я.

— Во, тебе, — она показала дулю и кажется на нас стали обращать внимание.

— А знаешь, я передумал. Я уже не хочу на тебе жениться, — я встал, кинул деньги на стол и пошел к выходу.

Удивлённо она проводила меня взглядом, а потом вскочила и побежала за мной. Я вышел из бара и пошел в подворотню, она за мной. Я завернул за угол, там только каменные, грязные стены, и какие-то полуразрушенные постройки.

— Ты куда? — бежала она за мной, а я шел, уводя её подальше от городской суеты вджунгли полуразрушенных домов, в царство теней и тишины.

Я прошел до следующего поворота, завернул за угол и когда она забежала за мной, схватил и прижал к стене.

— Ты чего? — ничего не понимая, вскрикнула она.

— Хочу тебя прямо сейчас, — проговорил я надавливая телом на её тело.

Я осмотрелся, вокруг никого. Взял её за запястье и притянул к себе в темноту, где даже если кто-то пройдёт мимо нас, то совсем не заметит.

— Я скучаю по тебе, хочу целовать тебя, — я трогал её грудь и чувствовал, как мой член отозвался и стал упорно пробивать себе дорогу в штанах.

— Ты идиот, если думаешь, что я буду здесь, с тобой…

Я закрыл её губы своими губами и засунул язык ей в рот. Она тут же присосалась ко мне и я, недолго думая, задрал ей юбку и потянулся пальцами в её трусики, отодвигая и прокладывая путь к её щели. Влечение к ней, какое я испытывал, кажется ещё не испытывал ни к кому. Тело Ани словно вспыхнуло в один момент, так и просило, чтобы я трогал его, не останавливаясь. Мои пальцы гуляли везде, где только умели проникнуть.

Я чувствовал её желание, повернул к стене лицом и прижал к себе бёдра. Аня прогнулась, подставляя промежность. И я быстро расстегнул брюки, отодвинул полоску трусов и с наслаждением, даже восторгом, быстро насадил на свой разгорячённый член подставленную мне плоть.

Сначала я мял её грудь через майку, потом просунул ладони под её майку и сжал соски. Резкими движениями, я трахал её в подворотне, с наслаждением вставлял член глубоко в её щель, и смотрел, как при свете луны вздрагивают её круглые бёдра.

— Я ненавижу тебя, ненавижу, — повторяла она, и я схватил её за шею и повернул к себе голову.

— Хорошо, ты можешь ненавидеть меня.

Её податливое тело, словно лиана, вилось, мягкими изгибами. Руки, тянулись ко мне, притягивали, и тащили за собой. Стройные ноги, такие круглые и упругие бёдра, я таял от одного только взгляда на эти окружности. В темноте, они казались волшебными шарами, которые непременно нужно трогать и гладить, и засовывать между ними пальцы.

Она поворачивалась, тянулась ко мне губами и мой язык настойчиво и властно проникал между её губ. Сильнее, ещё и ещё, я вставлял член и порой она вскрикивала. Грудь вздрагивала, и ладони Ани упёрлись в стену, которая царапала и колола пальцы. Но мы как будто не чувствовали ничего, только сила желания, и ничего больше.

— Ты отвратительный!

— Да, я такой! И я хочу трахать тебя!

Она потянулась и напряглась, затихла и выдавила стон, которого я ещё не слышал от неё. Впрочем, я ещё мало чего от неё слышал. И так меня прорвало. Ещё несколько раз я дернулся и кончил прямо в неё, и она растянулась по стене и вздохнула.

— Черт, зачем ты притащил меня сюда, в это грязное место?

— Чтобы тебя трахнуть.

— Ты только и хочешь трахаться.

— Я хочу трахаться только с тобой.

Она стояла, прислонившись к стене с задранной юбкой и спущенной майкой. Настоящая развратница. И я тогда осознал конкретно, что да, именно её я хочу трахать.

Это — чистая правда. Я не вру.

Аня

Домой я зашла всклокоченная, грязная и усталая. Такое впечатление, что облапана и даже унижена. Но почему ощущаю себя на седьмом небе от счастья. Хотя впечатление двоякое, с одной стороны какая-то униженность, а с другой непреодолимое желание ещё раз проделать всё заново.

Да, хорошо что не видел отец, а то бы точно запретил эти все свидания. Хотя он ведь тоже не дурак, знает сколько мне лет и понимает, у меня должна быть своя личная жизнь. А Тимоша, как никак — мой жених. Конечно, папе сильно не понравилось бы то, что этот отвратительный тип творит с его маленькой дочуркой. Но извините — это не его дело.

А может согласиться на предложение Тимофея и выйти за него замуж?

Ну нет, тогда он престанет придумывать всякие отвратительные свидания, и быстро ко мне охладеет, а я этого не хочу.

А что если, он и так охладеет ко мне, и что если к тому моменту, когда я соглашусь за него замуж, он уже не будет меня так хотеть?

Приняла душ, растянулась на кровати и, вспоминая грязную стену, и пальцы Тима у меня между ног, заснула счастливейшим сном.

— Собирайся, мы едем в П.

Папа вошел в комнату, подошел к окну и раздвинул шторы.

— Чего? Я не поеду, — возмутилась я спросонья.

Перевернулась и стала тереть глаза, пытаясь понять в чём дело.

— Одну тебя я здесь не оставлю. Мы с Олей едем, а ты с нами, это не обговаривается.

— Но я не хочу. Я взрослый человек и ты не можешь меня заставить!

— Могу, я твой отец и оплачиваю все твои счета, так что поднимай задницу и собирайся.

— А мне всё равно, можешь не оплачивать. Я тогда сразу пойду и выйду замуж за Платонова, он только и мечтает об этом.

— Ну вот когда выйдешь за него замуж, пусть он тогда и командует, а пока — я здесь хозяин.

— Командуй своей женой, раз женился! А мне уже не хочется тебе подчиняться.

— Аня, последний раз говорю, собирайся.

— Нет, — я надула губы.

— Хорошо. Тогда — ты остаёшься.

— Ура!

— Но дом будет закрыт, и тебе не разрешено выходить отсюда.

— Что-о-о, а как же..?

— Никак. Я хочу контролировать твои похождения.

— Почему-то вчера ты совсем не горел желанием их контролировать. И даже не знаешь, чем я вчера вечером занималась.

— Это ты так думаешь, что я не знаю.

— Что? — я притихла и посмотрела на папу.

— То, что слышала. Я — знаю всё, поверь.

— Ты следишь за мной, да как ты смеешь?!

— Смею, я твой отец. Поэтому теперь никаких свиданий. Если такая любовь, выходи за него замуж, а не шляйся по подворотням, как шлюха.

Я потупилась, отвечать было нечего, я действительно вчера вела себя, как настоящая шлюха.

Ну и что Тима — мой жених! Имею право с женихом. А может это и правда было очень неприлично?

Да пусть они все идут куда подальше, как хочу, так и веду себя. Подумаешь.

Тимофей

Вот тебе и Аня, а всё прикидывалась. Это ж сколько она ждала своего принца, то есть меня, что так изголодалась. Ещё немного, и это не я её буду раздевать, а она меня. Это же какой костёрчик я поворошил.

Ну ничего, дай только время, будешь прыгать на меня, как бешеная белка и кричать, чтобы я трахнул тебя хоть где-нибудь. А я ещё подумаю трахать или нет.

Испытания она мне тут устраивает, а я вот возьму и завтра не приеду, что тогда будешь делать?

Это подвешенное состояние просто раздражает, а эта чертова зависимость просто бесит. Я бы может и так её полюбил, но само знание, что я должен влюбиться и влюбить её в себя, прямо мешало. Мне всё время казалось, я делаю что-то не так. Да, всё не так. Придумываю дурацкие свидания, а она смеётся надо мной у себя дома.

Какого вообще хрена я так стараюсь?

На завтра, конечно же, поехал к девяти. Не договариваясь. Но, что за ерунда, трезвонил у ворот, стучал, даже ногами, а калитку так никто не открыл. Уехали что ли куда-то, ну так нужно позвонить, придётся явиться — без сюрприза.

Достал телефон, набрал номер Ани. Гудок, ещё гудок.

— Алло.

— Я вообще-то, тут под воротами стою, — сказал я недовольно.

— Папа уехал и закрыл меня в доме, — грустный голос на том конце.

— Ты что не можешь как-нибудь выйти.

— Нет. Он сказал — больше никаких свиданий.

— Что-о-о? Это как?

Она замолчала, и я понял почему. Видно отец требовал выходить замуж, а она хочет ещё немного меня поколбасить, чтобы ещё больше влюбить. Короче сама на свои же грабли встала.

— Ну, так чего? — снова спросил я, — Может мне через забор удастся перелезть?

— А ты сможешь?

— Конечно, — уверенно сказал я, но совсем был в этом не уверен.

Заборчик то у них о-го-го, и наверное повсюду камеры напичканы. Ладно, посмотрим, что можно сделать.

Я прошел туда-сюда, потом по дорожке к пляжу и там увидел, одно дерево очень близко стоит забору и такое оно удобное, чтобы залезть.

Ну что ж проверим, на что я готов ради любви. А уверен ли я, что это ради любви, а не миллионов, которые бегут за мной, дышат в затылок и никак не могут догнать?

Я схватился руками за ствол и полез, не так чтобы ловко, но вполне себе нормально, как для человека, с детства не лазившего по деревьям. И уже через минуту я смотрел во двор Зацепкиных с высоты второго этажа.

Увидел окна Ани и её саму лежащую на кровати. Со скучающим видом, она рассматривала что-то в телефоне. Оценил обстановку, прыгнуть с дерева во двор можно, но потом никак не выберешься, если только через ворота выйти. Но что всё это по сравнению с тем, что сейчас я увижу её — Аню.

Ещё раз прицелился, чтобы не сломать ногу и прыгнул в траву у забора. Присел, прислушался и мелкими перебежками, прячась за деревьями, побежал к дому. Конечно глупо прятаться, когда не знаешь, где камеры. У дома прижался к стене, набрал номер Ани.

— Я возле дома, как мне войти?

— А, ты здесь, я сейчас.

Прижавшись к стене, я стоял ещё несколько минут, а потом увидел светлый силуэт в темноте. Аня махнула мне рукой и пошла вглубь парка. Мы подошли к калитке, и Аня достала ключ.

— У тебя был ключ! — возмутился я.

— Тише, — она отперла калитку, мы вышли, и Аня заперла её, — просто хотела посмотреть, на что ты способен, чтобы меня увидеть, — она улыбнулась.

— Ну как, увидела?

— Да, теперь я вижу, что ты действительно в меня влюблён.

— Что это ты себе решила? Просто, хотел спросить, как ты себя чувствуешь после вчерашнего.

Мы шли по дорожке к пляжу и шутили, и было так хорошо, что я даже на какое-то мгновение позабыл о своих миллионах. Хотелось ходить, разговаривать, и смеяться. Мы так и делали. Бродили по пряжу, брызгали друг на друга водой, смеялись, догоняли друг друга.

И кажется, я даже почувствовал какая она хорошая, очень хорошая. Просто раньше нам было не до разговоров.

— Папаша твой надолго уехал?

— На неделю.

— А в доме кто, охраны много?

— Да они дрыхнут давно.

— Так может, к тебе пойдём, — я хитро улыбнулся.

— Нет, нельзя. Не хватало, чтобы тебя в доме поймали. Что они обо мне скажут?

— Это разве тебя заботит?

— Да, заботит, а ты как думал? — обиженно обернулась она.

— Но ведь я — твой жених.

— Ну и что, я должна вести себя прилично, а не тянуть мужчину к себе в спальню.

— С каких пор ты решила вести себя прилично? — я усмехнулся.

— Что? То есть, по-твоему, я веду себя как шлюха?

— Нет конечно, я так не сказал?

— Но ты подумал, — она сердито глянула и пошла вперёд, — всё, не приближайся ко мне больше. Иди себе, проходи мимо. Раз я шлюха, нам нечего делать вместе.

Я уже пожалел, что затронул.

— Да не цепляйся к словам, ничего такого я не имел в виду.

— А мне не важно, — она пошла к дому, и я поспевал за ней, хватал за руку, но Аня вырывалась и шла дальше. У калитки она остановилась. — Я не хочу тебя видеть, уходи сейчас.

— Да что я такого сказал?

— Пойди и подумай, — она открыла калитку, вошла в неё и я услышал, как повернулся ключ в замке.

Ещё немного я постоял, потом пошел к дереву, залез на него и посмотрел на окна Ани.

Она вошла в комнату и упала на кровать.

Аня

Отлично. Он считает меня шлюхой. Доступной. Вот и приехали.

А что ты думала отдаваться по любому свистку, это разве не доступность?

Значит, я сама дала повод и Тимофей так думает. И как быть? Теперь, я не могу бежать к нему, потому что буду считаться доступной. Придётся ждать пока он придёт. Да, буду ждать. Сделаю вид что обиделась, подуюсь пару дней.

Да какие пару дней, меня и на полдня не хватит.

Нет, я выдержу. Два дня, а может три. Два мало, три много.

Значит, я веду себя как шлюха? И папа так сказал. Вот ведь влезла. Бросаюсь на парней действительно, как с голодного края. И Тимофей нагло этим пользуется.

Ну всё, три дня жду, пусть посмотрит — я умею обижаться.

Утром, кто-то вошел в комнату и остановился напротив кровати, я прищурилась и увидела плотную фигуру Дуни.

— Ты чего? — потянулась я и перевернулась на бок, — отстань, я сплю.

— Вставай, вставай Аня. Несчастье случилось, отец и Ольга в аварию попали.

— Что! — я вскочила с кровати. — Они живы?

— В тяжелом состоянии отец, а Ольга… и Иван водитель…

— Что? — я подбежала к Дуне, — Нет, нет! Оля! Нет!

Я не могла вздохнуть, слёзы застилали глаза. Как же так? Что произошло, что случилось. Почему? У отца такая машина, которую и бомба не пробьёт, он сам сто раз хвастался.

Не понимаю, не хочу понимать. Может это неправда, сейчас войдёт кто-то и скажет, что это была шутка. Просто шутка. Но так не шутят. Это была бы самая страшная шутка.

Я не хотела верить, но Дуня сказала, нужно ехать в клинику.

Не знаю, как смогла взять себя в руки, как сумела подняться. Но я чувствовала, что именно сейчас должна быть сильной.

Папа! Оля! Иван! Как же так?

В палату зашла как робот, которого ведут. Папа без сознания, вокруг него аппараты. Казалось, он даже не дышит. Дуня стояла рядом и обнимала меня, не давая подкоситься ногам.

— Папочка, — всхлипнула я, — папа.

Я подошла ближе, коснулась ладони и склонилась над его лицом.

Неожиданно рот его открылся и какой-то хриплый звук вырвался из горла. Я испугалась, отскочила. Медсестра тут же подошла к нему и стала, что-то делать, подкручивать.

Мне стало страшно, что если вот сейчас он умрёт. Я уткнулась в грудь Дуни, и она прижала меня к себе и потянула к выходу.

Подошел доктор, седой, морщинистый мужчина:

— Сейчас он без сознания, на препаратах и искусственной вентиляции лёгких. Состояние тяжелое.

— А когда он придёт в сознание? — спросила Дуня.

— Часа через три, четыре, может пять. Вы можете пока ехать, как придёт в сознание — мы позвоним.

— Нет, я никуда не поеду, — выкрикнула я, — что если он очнётся, а меня нет?

— Как знаете, только предупреждаю, часа три он точно в сознание не придёт.

Час мы сидели в коридоре. Я постоянно утирала слёзы. Они не прекращались. Потом почувствовала, как засыпаю прямо на стуле и легла, растянулась на несколько стульев. Но всё это не давало никакого покоя. Мне казалось, что я сплю, но на самом деле я бодрствовала.

Думала о том, как дальше. Ответа не было. Я совершенно не знала, что будет дальше и как мы будем жить.

Вдруг прибежала медсестра и крикнула:

— Идите, он пришел в себя!

Я вскочила со стульев и побежала в палату, Дуня за мной. Папа лежал с открытыми глазами, смотрел куда-то вверх, в потолок. Даже когда я нагнулась над ним, он не глянул на меня.

— Папочка, я здесь. Папа.

Взгляд его переместился на моё лицо, блеснул как-то странно. Папа поднял ладонь, протянул ко мне руку, я кинулась к нему, схватила его пальцы, прижала к щеке. Но в тот же момент почувствовала, как рука его ослабла и упала на простынь.

В недоумении я обернулась, но увидела врача, он взял меня за локоть и потянул от кровати.

— Прошу, уведите её, — он обращался к кому-то сзади и я почувствовала, как чья-то сильная рука потянула меня из комнаты.

— Папа! — кричала я, но ответа не было.

Над ним склонились врач и медсестра, и мне показалось, что он шевельнулся. Я хотела снова бросится в палату, но дверь закрылась, и Дуня прижимала меня к себе мертвой хваткой.

— Отпусти, папа, отпусти, я хочу к папе, — плакала я.

Потом открылась дверь, вышел доктор и сказал:

— Мне очень жаль. Мы сделали всё, что могли.

Тимофей

Кто-то толкнул в бок.

— Тимофей вставай!

Я открыл глаза, Олег стоял надо мной, на лице его смятение и даже страх.

— Оля погибла!

— Как погибла? — я ещё не проснулся окончательно.

Что он несёт… Да нет, вроде не шутит. Не похож он на шутника.

— Что ты такое говоришь? — я сел на кровати, протер лицо и снова не верящим взглядом уставился на брата.

Он смотрел на меня и в этот момент показалось, что сейчас что-то произойдет. Рухнет потолок, или пол провалится. Что-то, повернёт всё в обратном направлении, перемотает время и брат выйдет из комнаты, не зайдёт, и не скажет то, что сказал.

— Оля погибла, — повторил он, сел на мою кровать и закрыл глаза ладонями.

— Да что случилось, объясни, — потребовал я и дёрнул его за палец.

Теперь уже, увидел слёзы на его щеках. Олег неверное пришел ко мне сюда, чтобы никто не видел, как он плачет, и как я буду плакать.

— Они разбились на машине. Зацепкин в больнице, а водитель и Оля в морге. Нужно ехать на опознание.

На опознание?

До меня вдруг дошли все его слова, Оля с мужем и водитель.

Авария! Какой кошмар! Сестра Оля, отец Ани и водитель.

— Поехали! — я вскочил, натянул джинсы, схватил футболку и ринулся из комнаты.

Сначала в морг.

Когда нам показали Олю, мы с братом потом долго стояли в коридоре и не могли выдавить ни слова. Как это неправдоподобно, несправедливо, неправильно. За что? Светлая душа, самый лучший человек, самый солнечный и самый искренний.

Как такое возможно? Может это ошибка, это не она?

Но ошибки нет, это она — Оля. Тихая, и такая красивая, теперь словно ангел.

Мы пошли на выход. Я увидел, как Аня вышла из машины и хотел пойти к ней, но Олег остановил меня. Он встал передо мной, закрывая дорогу.

— Не ходи.

— Почему?

— Не надо. Пусть идёт к своему отцу. Он ведь жив.

Я понял, что сейчас к ней лучше не лезть, даже если мне этого хочется. Я подожду её у клиники. Потом, когда она выйдет, поговорим. И я остался ждать, а Олег уехал.

Ждать пришлось долго. Несколько раз я порывался зайти, но потом понимал, что это может только навредить, меня всё равно не пустят.

Потом думал, лучше поехать домой, а уже вечером приехать к Ане. Пока думал, прошло два часа. Ещё немного подождал, встал со скамейки и хотел уже уходить, когда увидел выходящую из двери Аню. На лице застывшее выражение, в глазах пустота. Полная женщина вела Аню под руку. Рядом шел охранник.

Я пошел им навстречу, но женщина при виде меня замахала рукой, чтобы я не подходил. Аня даже не посмотрела, она шла безучастная и равнодушная ко всему, что происходит вокруг.

Я не знал, что мне делать, подходить нельзя, но что делать дальше?

Когда они прошли мимо, я проводил взглядом. А потом когда сели в машину и она поехала, я видел, как Аня повернула голову, посмотрела на меня. Взгляд её равнодушный и пустой.

А потом она отвернулась, черная машина проехала и скрылась за поворотом.

Аня

В своей комнате я лежала на кровати и думала о том, что мир рухнул. Ничего нет. Больше ничего. Всё что держало меня, что было самым главным, самым близким — ушло. Жизнь теперь не имела смысла, потому что я не знаю как жить. Не знаю что делать, куда идти, не знаю. Не умею.

Не хочу видеть никого. Только хочу видеть папу. Только его. Без него ничего не нужно мне.

Всё рухнуло в тот день, когда он умер. И до сих пор, перед глазами его лицо.

Что я могла изменить, поехать с ним? И возможно тоже погибнуть. А может быть, всё случилось бы иначе? Может именно то, что я отказалась и послужило причиной?

Не хочу думать, хочу спать, только спать.

Приходит Дуня, приносит еду, сидит, смотрит на меня. А мне тошнит от голода, но есть, тоже не могу. Ничего не хочу.

Только чтобы вернулся папа.

Не знаю, сколько прошло времени с похорон. Теперь это не интересно. Сижу в комнате, смотрю фотографии, ем, засыпаю, просыпаюсь, снова смотрю. Бесконечно.

Почему так несправедливо. Я даже не успела ему что-то сказать. Не успела. А теперь никогда не скажу.

Катя горничная несколько раз докладывала, что Тимофей ждёт у ворот. Я приказала не пускать, не хочу его видеть. Никого не хочу. Все достали. Буду лежать тут и никуда не ходить. Не хочу. Не буду.

А однажды я проснулась утром и почувствовала, что хочу видеть Тимофея. Ведь он мог меня утешить, мог помочь. Правда не понимала, чем именно он бы помог. Но может зря я отталкивала.

Почему-то сильно захотелось есть. Я встала и пошла в низ, на кухню.

Дуня что-то напевала под нос, когда повернулась так и подскочила:

— Ох, тьфу на тебя, как приведение ходишь! Ну что кушать захотелось? Сейчас, я тебе быстренько омлетик сбацаю, с грудкой.

— Не хочу омлет.

— А что же ты хочешь, говори — враз приготовлю.

— Хочу… хочу… не знаю, чего хочу, но не омлет.

— Моя ты дорогая. Ну хорошо, может блинчики?

— Да! Или нет… не хочу блинчики, хочу жареную картошку.

— Сию минуту, будет тебе жареная картошечка. Не успеешь даже сходить умыться и переодеться.

— Зачем? — я нахмурилась.

— Потому что ты похожа на чёртика, иди, умывайся. Быстро.

Я вернулась в комнату и глянула на себя в зеркало.

Да уж. Ничего себе — помятое лицо, всклокоченные, спутанные волосы. Это сколько же я вот так спала?

Спустилась к Дуне, уже расчёсанная и умытая. Запах жареной картошки заставил почувствовать что-то неприятное в животе. Проголодалась.

— Сейчас помидорчик порежу и огурчик. Сок будешь?

— Да.

— А чай?

— И чай буду, всё буду.

— Вот это мне уже нравится.

Я поедала все, что она мне подсовывала, но в какой-то момент почувствовала, что сейчас лопну и тогда я отодвинула тарелку и сказала:

— Всё, не могу больше, — и посмотрела на довольное лицо Дуни.

— Наконец-то, проснулась.

— А сколько я там была?

— Третья неделя пошла. Я уже думала всё.

— Что всё?

— Ничего, это я так просто о своём.

Я вышла из дома, потянулась, и глянула на лучи солнца, что пробивались сквозь деревья. И почему-то так захотелось что-то делать, двигаться и идти куда-то.

И захотелось увидеть Тимошу…

Что же это я совсем за него забыла? А ведь он каждый день приходит.

Ну что же, значит, начнём всё заново?

Тимофей

Ничего не понимаю. Почему она закрылась, почему бросила меня? Закрыла все двери и не даёт возможности помочь.

Как поступить, оставить в покое, дать ей страдать в одиночестве? Но ведь я тоже потерял сестру, и нам можно было бы страдать вместе. Постепенно я понял, что ей тяжелее, чем мне, она никогда не знала никого другого. И она такая наивная, совсем неприспособленная. Как будет познавать этот мир одна? Ведь она не знает ничего дальше забора своего дома.

Теперь я нужен ей вдвойне, даже втройне. Я должен быть там, с ней, а оббиваю её порог и даже не могу заглянуть внутрь. Сто раз обходил вокруг забора и даже дерево спилили. Неужели так сильно она не хочет меня видеть?

Но если так, пусть скажет это прямо мне в лицо и клянусь, я не буду настаивать. Просто повернусь и уйду. И пусть это будет стоить мне миллионов. Но я не стану даже подходить к её дому.

Пусть только скажет.

А пока, всё что мне известно, это закрытые ворота и слова горничной, что меня не хотят видеть. Что же, подожду, до тех пор, когда меня видеть захотят.

И я перестал приходить.

А примерно через месяц после всего что случилось, я получил смс — Приходи сегодня.

Не нужно и говорить, как быстро я собрался и уже через полчаса стоял под воротами Ани. Калитка открылась сразу, как позвонил, и я, слегка неуверенной походкой прошел к крыльцу. Стеклянные двери открылись, уже совсем не смело я вошел в холл. Никого не было. Я осмотрелся, постоял.

Наконец вышла горничная и сказала:

— Прошу вас.

Я поднялся на второй этаж и увидел, одна из дверей открыта. Вошел. Никого.

Смятая постель, подушки разбросанные по полу.

— Аня! — позвал я, но никто не откликнулся.

Немного постоял, решил выйти, а то может не так комната. Но только хотел выйти, открылась другая дверь и вошла Аня.

— Ты пришел? — она как будто не ожидала меня увидеть.

— Пришел.

Аня прошла по комнате, она как будто не знала, куда себя деть. Я пошел к ней, но она остановила:

— Не подходи, не надо.

— Почему?

— Потому что ты думаешь, что я…

— Да ничего я не думаю, — выпалил я, — это ты так решила, что я так думаю. А я… я не понимаю, почему ты отталкиваешь меня?

— Я не отталкиваю, просто не хочу…

— Знаю, что ты думаешь, что я кручусь вокруг тебя, потому что мне это выгодно, и потому что так надо. Так вот, тебе хочу сказать, могу вот прямо здесь и сейчас, или когда ты скажешь, подписать бумагу, что отказываюсь от наследства. Отказываюсь от всего. Ничего мне не нужно!

— Ты врёшь.

Я обернулся, подошел к столу, на котором лежала тетрадь и ручка, сел и начал писать.

Молча, Аня наблюдала за мной, но я был уверен в своём решении. Как ещё я могу доказать, что мне ничего не нужно без неё.

— Вот, — я встал, подошел и протянул ей бумагу.

Она взяла, прочла и посмотрела на меня уже по-другому.

— Значит, ты согласен…?

— Да я согласен. Даже если ты не хочешь выходить за меня замуж, позволь быть с тобой рядом. Потому что никто мне не нужен, и деньги не нужны, ни дома, ничего. Только ты.

Она подняла на меня взгляд и сказала:

— А ты знаешь, я тоже готова от всего отказаться ради тебя.

И я уже не сдерживался, бросился к ней, обхватил. Она обняла меня, прильнула. Я целовал её так нежно и ласково, гладил и прижимал к себе. И она, всё сильнее и сильнее прижималась и в это мгновение мы оба чувствовали, что ничего нам не нужно. Только быть рядом друг с другом и никогда не расставаться.

— Так ты женишься на мне? — сказала она неожиданно.

Я глянул ей в глаза и увидел согласие полное и безоговорочное согласие.

— Ну, если ты меня попросишь… Если хорошо попросишь… То может быть, я ещё подумаю, — хитро улыбнулся я.

— Подумаешь?! Я тебе дам, — и она стала щипать и бить своими маленькими кулачками.

Через два месяца мы поженились. И конечно же я вступил в своё наследство.

Мы же не дураки, чтобы от него отказываться.

©2019

Вторая книга, Жена миллионера, в бесплатном доступе уже на сайте.

Дорогой читатель!

Если Вы не подписались на автора ТО:

— не узнаете о новинках

— не узнаете о скидках и прокатах книг

— не получите бесплатный промокод (автор часто сорит промокодами)!

Обидно будет, если вы всего этого не узнаете и не получите.

Просто ПОДПИШИСЬ!!!

Отлично! Я в раю!

Открываю глаза, а передо мной милое личико моей жены.

Или её грудь, или даже задница… Впрочем, не важно, все женатые парни знают это, сейчас я не буду перечислять те части тела моей возлюбленной, которые оказываются перед глазами по утрам.

Главное не это, главное вопрос — разве это может надоесть?

Понимаю глупый вопрос, но иногда он всё-таки приходит мне в голову. Разве может надоесть то, что открывая глаза, вижу голую задницу своей девочки.

Как я могу не захотеть её в тот же самый момент?

Вот именно, я об этом. Знаю, знаю. Многие скажут — через много лет…

Но я не хочу думать о том, что может случиться с её задницей через много лет, важно какая она сейчас. Бархатная, упругая точно мячик. Я прикасаюсь к ней ладонью, провожу пальцами по ложбинке, пробираюсь между ног. Поворачиваю мою спящую фею на живот, и она словно соглашаясь на всё, даже не просыпаясь, тянется ко мне и выпячивает свои кругленькие половинки. Как я люблю этот момент.

— Любимая моя, — шепчу и просовываю ладонь между двух этих восхитительных персиков.

Она спит, но уже во сне хочет меня, я чувствую как влажно у неё между ног, как пульсирует и зовёт к себе её чудесная дырочка.

И я не держусь. Зачем, это совсем не нужно. Теперь в любое время дня и ночи я могу взять, принадлежащее только мне тело. А мой великолепный член счастлив больше чем я, и он ненасытен. Даже не знал, что такое возможно.

Он не ждет и я поворачиваюсь, слегка раздвигаю ноги спящей любимой и совершенно законно проникаю своим красавцем в её жаждущее лоно.

То, что ждёт его там этого не передать. Он входит и выходит, и кажется, я играю на какой-то счастливой скрипке. Одно и тоже, изо дня в день, всё ту же мелодию и она прекрасна. Невозможно не играть.

Я обхватываю ладонями грудь Ани, прижимаюсь к её спине, чтобы усилием тела сделать новый толчок. Аня изогнётся, всё ещё во сне, застонет, вздохнёт и улыбнётся сквозь сон.

Движение усиливается. Член настойчив и неутомим. Кажется, я проникаю сквозь время, сквозь пространство. Не вижу выхода только один, входить в это прекрасное лоно разгорячённым членом, и жадно прижимать её круглые половинки к бёдрам.

Я безумен. Я влюблён. Я её раб, а она моя рабыня. Мы счастливы, и ничего другого нам не надо. Только служить и отдавать свои тела на растерзание друг друга.

Я терзаю её каждый день, каждую ночь. Утром, днём и вечером, только её, мою жену. Мою Аню.

Запах кофе, прямо у меня под носом.

— Мммм, я тебя обожаю.

Не открывая глаз, я тронул ногу Ани, потянулся под халатик.

— Кофе остынет, — сказала она и зажала мою руку у себя между ног.

— Ну и что, сделаешь ещё.

Она поставила поднос с кофе на столик и упала на меня сверху, покрывая поцелуями моё лицо. Я схватил её за ноги, повернул, подмял под себя и устроился между ног Ани. Она засмеялась.

— Ты когда-нибудь остановишься?

— Нет, я просто не могу остановиться. Я всё время тебя хочу.

— А если вдруг ты захочешь, а меня не будет рядом? Что будешь делать тогда?

— Тогда я побегу, очень быстро побегу, и найду тебя, — я схватил её за грудь.

— Ну, а если не найдёшь? Ну что ты будешь делать?

— Не понял, что ты хочешь, чтобы я ответил? Пытаешься меня поймать?

Мой член тут же отозвался на касание и я ещё немного прижался, дернул её халатик и оголил грудь.

— Я не пытаюсь, прямо спрашиваю, если меня не будет рядом, а ты захочешь…

— Трахнуть тебя…

— Не меня… кого-то другого…

— Что за бред?

Я склонился над грудью Ани и потянул сосок, она изогнулась, халат спал с плеч.

— Я могу хотеть только тебя, ты это знаешь. Или ты хочешь, чтобы я хотел кого-то другого?

— Конечно нет.

— Тогда, к чему вопрос?

Я прошел языком от одного соска к другому. Потом опустился к животу, что от моих касаний трепетал и вздрагивал. Аня выдохнула.

— Просто интересно.

— А мне интересно, что у тебя здесь…

Я опустился ещё ниже, поцеловал низ живота и пошел дальше туда, где ждало меня удивительное и прекрасное…

Это какое-то сексуальное безумие. Стоит мне что-то сказать, как-то не так посмотреть и он тут же тянет меня в спальню. Я совсем не думала, что когда выйду замуж, буду бесконечно заниматься — этим.

К концу второго месяца стало казаться, будто я тону, захлёбываюсь в нескончаемом потоке секса. Просто утопаю, задыхаюсь, хочу хоть на немного остановиться.

Вроде бы хорошо, чего жаловаться? Мы же любим друг друга, но уже через некоторое время я реально захотела, чтобы Тимофей куда-то делся. Ушел. На час, на два, на полдня, или даже на целую неделю. Не видеть его и не слышать. Хотелось отдохнуть, соскучится, в конце концов.

При этом боялась, если начну отказывать, что если он выйдет за порог и пойдёт искать мне замену? Я же не знаю, распространяется эта его похоть только на меня и моё тело, или он, под шумок может захватить кого-то ещё.

Я чувствовала, как теряю вкус и желание. Хоть раз за разом моё тело получало столько удовольствия, сколько раньше даже не мечтало, но всё равно — это уже слишком.

Вскоре, я начала сбегать от собственного мужа, на кухню к Дуне. При ней он не хватал меня за руку и не тащил куда-нибудь в укромное место.

Но только стоило выйти, он набрасывался как голодный самец гориллы и всё, я — в его жадных лапах.

Я бы не стала жаловаться, если всё было немного более размеренно, с перерывами чуть больше. Но честно, я валилась ног, вымотанная, со стертыми об ковры коленями и ладонями, с опухшими от постоянных поцелуев губами и зацелованным клитором, который реально требует отдыха.

Как я могу это сказать своему любимому. Он вообще ничего не понимает. Хочет и всё. Но ведь я не машина и даже при большой к любви Тимофею — хочу от него отдохнуть.

А тут, встала перед нами ещё одна неожиданная проблема.

Однажды прозвучало то чего я очень, очень боялась.

Вечер надвигался со стремительной быстротой. В ванной, я приводила в порядок свои уставшие за целый день секса, части тела. Стояла под душем, направив холодные струи на грудь и думала, чего бы такого сказать или сделать, чтобы сегодня ночью просто поспать. Мысли стремительно искали выход, и я уже почти забылась, когда услышала за спиной:

— Я к тебе.

Обернулась и увидела как Тимофей, смотрит на мою грудь голодным взглядом и стягивает штаны, оголяя торс.

Я зажмурилась, стараясь не смотреть на его член. Да, все эти дни я избегала прямого взгляда, как могла. И Тимоша, я так думаю, это заметил.

Что я могу? Не скажу же ему, что боюсь смотреть на его член, он кажется мне каким-то страшным чудовищем. Тимофей его видно очень любит, только прямо этого не говорит, но я вижу и чувствую.

И вот, он снял штаны и приближается.

Мысленно я взвыла — опять!

Час назад я лежала распластанная на полу в спальне, на локтях, ещё не затянулись ссадины.

— Анюта, мой друг хочет что-то тебе сказать!

О боже, что это ещё такое? Какой друг?

— Посмотри на него, как он хочет, он тянется к тебе.

О нет, я что должна на это смотреть?

— Милая не бойся, он ведь не кусается. Он любит только твою киску. А что он скажет, если ты его поцелуешь?

Что-о-о!!!

Нет, я не буду это целовать, я и смотреть-то не хочу, не то что ещё целовать.

— Давай, иди сюда, — он шагнул ко мне в ванную.

— Я не хочу, — слабо попыталась сопротивляться.

— Почему? Он не нравится тебе? Что-то я этого не заметил. Посмотри на него, какой он красивый.

Я глянула на его член и тут же отвела взгляд. Не буду я на это смотреть. Одно дело, когда он засовывает его куда надо, но совсем другое чтобы я, собственными губами до этого вот дотронулась!

Да никогда. Что за грязные фантазии?

— Ну давай, возьми его в руку. Ты же брала.

Брала? Когда это, что-то не помню. Он меня с кем-то спутал. Точно спутал. Я никогда не брала это чудовище в руку. И надеюсь, никогда не возьму.

— Давай, — он взял мою ладонь, потянул к своему возбуждённому члену.

Это всё выглядело прямо страшно.

Я слабо сопротивлялась, только бы не прикоснуться. Говорю, одно дело во время секса, когда я не успеваю понять, чего он там и куда. А теперь вот так, прямо стоять и смотреть на этого возбуждённого монстра, да ещё брать его в руку. Нет. Я не хочу.

Он натянул мои пальцы на свой член, обхватил и прижал к нему.

О нет, это совсем, совсем не понравилось мне. Я старалась высвободиться, но Тимофей крепко держал мою ладонь и двигал её по члену. Я чувствовала, как двигается его кожа по твердому, как ствол дерева члену. А мой озабоченный муж всё сильнее и сильнее прижимал мои пальцы.

Ну, хорошо. Ладно. Если это доставит ему удовольствие, могу подвигать рукой. Я уже немного расслабилась и собиралась вытерпеть эту неприятную процедуру, когда он сказал:

— А теперь — поцелуй его, — Тимофей положил мне на плечо руку и стал надавливать, чтобы я присела.

Я посмотрела вниз, на ждущий моего поцелуя член.

— Что? Нет! — я вырвала руку и как пуля выскочила из-под душа. — Не буду я этого делать, это отвратительно!

— Аня, ты куда? Не уходи. Ну ладно, я не буду, давай я просто…

— Нет, я не хочу, надоело. Хочу отдохнуть от тебя, ты меня уже замучил!

— Ты не хочешь меня? — говорил он, а его стоячий член прямо смотрел на меня и как будто тоже требовал ответа.

Я отвернулась, чтобы этого не видеть.

— Хочу, но не так часто! Я устала, хочу отдохнуть! У меня уже нет сил, понимаешь? И я не буду — вот это целовать!

Совсем забыл, что вся сексуальная жизнь моей молодой жены, началась именно в тот момент, когда я впервые трахнул её на пляже. С тех пор, я единственный кто имел и теперь постоянно имеет, доступ к этому прекрасному телу.

Конечно, откуда она может знать о том, что от поцелуя члена, а тем более его сосания, можно получать удовольствие.

Я вообще о чём?

По крайней мере, насколько я помню, Вика тащилась, когда запихивала себе в рот моего красавца. Да и не только Вика… Не буду сейчас перечислять всех, кому это несомненно понравилось. Сразу скажу, список будет не маленький.

Нет, я не хочу обобщать. И естественно допускаю, что кому-то, особенно неопытной девушке, это может в самом начале сексуального путешествия не понравиться.

Короче! Лучше бы моей Анечке, что-то с этим сделать. Даже не знаю, как я буду жить без великолепных минеров моей бывшей.

Придётся и Ане научиться. Надеюсь, это не будет большой проблемой?

А если будет?

Она была невинна, незапятнанна, можно сказать, и тут я со своим членом — на, соси.

Вот придурок. Причём полный…

Совсем попутал, кому и что совать...

Так я вроде не — соси, сказал, а поцелуй. Хотя бы потрогала, для первого раза. Вот ведь. Какого хрена? Она что, никогда не будет делать мне минет?

Наверное, я слишком тороплюсь. Нужно дать ей время, намекнуть. Но если я буду просто намекать, она вечно будет отнекиваться. Тогда я точно останусь ни с чем. Сколько ждать пока ей начнёт нравиться, это ведь лет пять пройдёт!

Пять лет — о нет! Жить пять лет без минета, я не согласен.

Если только совсем немного времени, хоть и это будет трудно.

Заставлять ведь тоже нельзя. Можно навсегда отбить охоту, тогда уж точно ничего не получу. Придётся пялиться на губастых красоток по телевизору и мечтать, как они этими самыми губами, обхаживают моё достоинство.

Что за хрень, я представляю? Я хочу, чтобы это делала моя жена. Обхватывала его губами и смотрела мне в глаза… от хрень… а если нет, что тогда?

Ладно, посмотрим. Что-то я распалился.

Обидно, когда такой отличный инструмент остаётся не смазанным. Обидно. Не хочется, чтобы моя жизнь сломалась от отсутствия такого простого и даже мелкого обстоятельства. А?

Это как будто чувствовать себя неполноценным мужчиной. У всех нормальных мужиков, есть рот, который доставит им моменты счастья. А у меня получается, такого рта не будет?

Эй, приятель, это ты вообще-то о своей жене говоришь — рот.

Да, да, знаю, грубо, но меня можно понять, я реально расстроен.

Нет, я не хочу так говорить. Но уже сейчас чувствую если будет минет, то нескоро. Эх.

А теперь, она ещё и отдохнуть хочет, именно тогда, когда я вошел во вкус, начал понемногу вводить свои методы. Только и успеваю удовлетворять исстрадавшийся в ожидании член.

А тут такое. Только продвинулись, и Аня немного стала смелеть…

И я ей, тадач! — Поцелуй его.

Рано, Тима, рано, рано. Ещё не время.

Ничего придёт момент, когда сама запросит.

Заскулит, достанет его и обсосёт, да так как я скажу. Будет время, будет денёк.

Эх.

В эти несколько месяцев после нашей женитьбы я расслабился. Затуманило сознание наследство. Деньги, так быстро свалившиеся на меня, почти без усилий, заставили на время забыть о том, о чём прежде я никогда не позволял себе забывать — о независимости.

Как-то на радостях я подзабыл, что из себя представляю и кто такой.

Ведь по сути своей, я — свободный художник.

Если так нечаянно влюбился в свою жену, то это всего лишь временное помутнение, не более того. Её ещё воспитывать и воспитывать под себя. Лепить. Это работа не из быстрых, значит, приготовимся к долгому и тщательному труду.

Пока, нужно бы осмотреться. Заняться чем-то ещё, кроме как трахать жену, сидеть в ресторанах и ковырять в носу.

Ведь если покопаться в моей прошлой деятельности, возможно, я — без пяти минут начальник. А может, это просто так я себя воспринимал, среди всех эти служащих компании, в которой работал. Да нет, никто бы меня начальником конечно не поставил. Так пусть теперь жалеют.

Усов ненавидел меня, за то, что все самые сексуальные сотрудницы офиса, не могли от меня отлипнуть. Напоминаю, я в этом совсем никаким боком не виноват. Но было конечно приятно. А то, что босс злился, так это его личные проблемы.

И вот, получил я наследство, женился, трахаюсь днём и ночью, и неожиданно потянула в прошлое какая-то ностальгия.

Тут и Аня, вдруг отдохнуть от меня захотела. А что если устроить этот вот, всеобщий друг от друга отдых, путём устройства меня на новую работу.

Я мог бы ещё пять лет валяться на кровати, трахать жену и кушать по утрам круассаны с повидлом. Иногда просматривать новости экономики и говорить, куда всё катится и как всё запущено вокруг.

Но роль добытчика всё ещё сидит во мне. Укоренившаяся в юном возрасте, когда я отчётливо понял, что от родственничков подачек не жди.

Я знал рано или поздно это вскипит и потянет куда-то подальше от юбки любимой жены. Не собираюсь нежиться на шелковых простынях, когда другие мужики заколачивают бабки, вкладывая свои миллионы.

Чем я хуже?

Да, знаю, любой скажет — зачем тебе париться чувак?

У тебя куча бабла, своего, а ещё наследство жены. А она, на минуточку, унаследовала от отца двадцать пять миллионов и двадцатку моей сестры.

Нормально?

Но что если, вот так ничего не делая, мы нечаянно потратим все наши миллионы.

И что дальше?

Тогда, я по-серьёзному решил — нас кормить буду я!

Деньги наши общие — приумножать!

Да, мы не бедствовали, но говорю же, во мне сидит это беспокойство.

Ну полежал, ну оттянулся, сколько можно? Отрывай задницу от дивана.

Иди работай чувак!

Интересно куда это я должен идти работать?

Я долларовый миллионер, куда?

Ответ вытекал из того, что было и решался сам собой. В наследство от отца, Аня получила издательство, довольно крупное рекламное агентство и несколько объектов недвижимости, в виде торговых центров, которые сдавались в долгосрочную аренду. Неужели среди всего этого я не найду себе работу?

Конечно найду.

Поразбросал мыслишками, порассуждал. Посоветовался с Олегом и понял что лучше, чем рекламное агентство, ничего не будет. В издательствах я не слишком разбирался, а вот реклама, это и дурак сможет.

Так подумал я и сразу озвучил любимой мою гениальную идею.

— Нет, нет, нет и нет! — возмущённо сказала Аня. — Я должна сидеть дома одна, пока ты там будешь где-то прохлаждаться?

— Не сиди, пошли вместе, найдётся и для тебя должность небольшая. На неполный день, — усмехнулся я.

— Я что больная? У меня на счету куча денег, а я буду сидеть на небольшой должности? О чём ты вообще?

— Ты как хочешь, а я дома тоже не хочу сидеть. Я должен чувствовать, что приношу пользу. А какая польза от того, что я валяюсь целый день на диване? Никакой.

— Но мы можем куда-то поехать путешествовать, я нигде никогда не была. Двадцать пять лет я сижу, дома в этих стенах. И теперь хочу посмотреть мир.

— Хорошо мы поедем, только не сейчас. Ты же сама хотела отдохнуть от меня. Вот я и решил выполнить эту твою просьбу.

— Но я не рассчитывала на то, что ты прямо вот пойдёшь работать.

— Милая, кто-то должен управлять компанией твоего отца, иначе она развалится, и конкуренты отожмут бизнес. Ты же не хочешь, чтобы мы его потеряли?

— Нет.

— Настоящий мужчина должен решать настоящие проблемы.

— Так ведь у нас их нет.

— Вот видишь. А если они появятся? А я — раз и готов их решать.

— Что же делать? — по-детски надув губки спросила Аня.

— Непременно нужно что-то делать, детка. Ты же у меня самая красивая и самая сексуальная, и самая, самая…

Кажется, я её убедил.

И в тот самый день начал что-то делать.

Он хочет работать, ладно, пусть строит из себя главу семьи.

А что в это время буду делать я? Нужно срочно найти себе занятие.

Что вообще делают девушки замужем? Полистаю журналы, посмотрю фильмы. Хотя, разве не понятно? Нужно стирать, убирать, готовить еду. А если это делает вместо меня кто-то другой, тогда как?

Может посоветоваться с Дуней? Но что может сказать пожилая, толстая повариха, которая уже лет десять не вылазит из нашей кухни. А то и больше.

У неё вообще семья есть?

— Что за вопросы, не поняла? — Дуня строго глянула, когда я это спросила.

— Просто интересно, ты ведь всё время здесь, сколько помню. Ты вообще куда-нибудь ходишь. Чем-то занимаешься?

— Так давай, выкладывай, что там уже твой любимый отчебучил?

— Сказал, хочет работать, а я что должна делать в таком случае?

— Ты думала, так и будете сидеть, в глазки друг другу заглядывать, и целоваться. Нет, он правильно говорит. Хочет заняться чем-то пусть занимается. Хуже было бы, если бы он так не говорил.

— Вот и ты туда же, — я насупилась.

Дуня быстро передвигалась от одного места к другому, резала, крошила, тёрла, включала какие-то приборы.

— А что мне делать? — снова спросила я.

— Да что хочешь. Перед тобой все двери открыты. Что выберешь тем и занимайся. Не понравится, найди ещё. Боже мой, у тебя есть деньги. Открой ресторан, магазин, салон, спортзал, школу для детей, пекарню, кондитерскую, приют для животных. Мало что ли занятий, выбери своё по душе и займись. Только сначала подумай хорошо, чтобы не бросаться на первое попавшееся.

— Легко тебе говорить, а я вот не знаю, что мне нравится.

— Ну, думай. Мне в отличие от тебя всегда есть чем заняться, — усмехнулась Дуня и перемешала лук на сковороде.

Долго думать не пришлось.

Вышла из кухни, только дошла до комнаты, открыла дверь и тут же столкнулась лицом к лицу с Тимофеем.

Он схватил меня за руку, втянул в комнату и придавил к двери.

— Где ты ходишь, я уже полчаса ищу тебя по всему дому, — прижал он губы к моему уху, и прижался ко мне всем телом.

Я задом почувствовала возбуждённый член, у него в штанах и поняла — спасения не будет. Пальцы Тимоши, уже поползли по моему телу и кажется, расползались в самые дальние его уголочки.

— Зачем ты меня ищешь? — выдохнула я, волей-неволей поддаваясь на движения и касания.

Он прижался губами к шее, потянул халат. Потом дернул ремень у себя на джинсах, я почувствовала, как они падают. Схватил меня за бедро, поднял ногу, одним движением приподнял и придавил к двери. Резко, как-то даже грубо, так что я вскрикнула, насадил на свой член.

— Ох, — выдохнула я, кажется, это мне даже понравилось.

Сильными, требовательными движениями он входил, а я подпрыгивала и вскрикивала при каждом новом толчке.

Я закрыла глаза, окунулась в ощущение, начавшегося вот только теперь, возбуждения. Его губы уже на моей груди жадно хватают соски. Пальцы Тима больно впиваются в бёдра.

Обнимаю шею, хватаю за волосы, и держусь, обхватывая ногами торс. Стараюсь прикинуться пушинкой, чтобы он мог смело и ловко меня подбрасывать. Моя задница и спина бьётся о дверь.

Лучше бы сейчас никому не быть рядом с этой дверью. Впрочем, когда Тимофея это останавливало. Он имел меня, где хотел, в любой части этого дома. Только на кухню ещё не затащил, хотя как я уже чувствовала, это скоро произойдёт.

Тимофей сжимал мои бёдра и подбрасывал, а я снова и снова опускалась на его член и вскрикивала.

Горячее дыхание рядом с моим ухом, Тима шепчет:

— Ты поцелуешь его?

— Нет, — возмущённо отвечаю я. Сквозь движения тела, я сопротивляюсь духом.

— Почему? — шепчет он.

— Не хочу! — говорю, почти вскрикивая с новым толчком.

— А если так — ты передумаешь? — он вонзает свой член, я вскрикиваю ещё громче.

— Нет, нет, не передумаю! Мне это не нравится! — кричу я.

И тут, начинаю дышать часто, глубоко. Я чувствую, как вот-вот наслаждение охватит моё тело, разольётся нескончаемым потоком.

— Тогда, я тоже оставлю тебя ни с чем.

Он вышел из меня на самом том моменте, когда я уже вот-вот должна была вытянуться в экстазе и получить порцию удовольствия.

— Какого… хрена ты делаешь?! — возмущённо облокотилась я на дверь, от этого неожиданного толчка.

Тима отошел, натянул трусы, потом джинсы и гадко улыбнулся.

— Ты должна учиться быть женой, тебе выпало такое счастье быть — Моей женой. Это не каждому, знаешь, выпадает. А тебе — повезло.

— Что? — я стояла растерзанная и возбуждённая, с пульсирующим кровотоком и частым дыханием, почти охрипшая от вздохов и мокрая между ног.

— Игры закончились. Ты должна научиться доставлять удовольствие своему мужу, иначе он может найти это удовольствие где-то ещё, — он повернулся и спокойно пошел в ванную.

Вот же гад…

О-го-го-го.

Спасибо боги!

Я — в костюме от Армани, иду по длинному коридору, а вокруг, словно стая райских бабочек, порхают сотрудницы рекламного агентства, Бабочка,.

Неужели это всё моё?!!!

Теперь, я точно в раю!

Вот — о чём каждую ночь мечтал, вот — о чём грезил.

Просыпаться утром, надевать свой лучший костюм, а может даже не лучший, и идти на работу, где вокруг все, что я вижу, всё что чувствую, и всё куда ступаю — Моё!

Согласен работать и работать, даже без выходных.

Никогда ещё не видел такое количество молодых, сексуальных девушек и женщин, в туфлях на шпильке. Они видимо полагаются по уставу агентства? Тогда, я благодарю того человека, который придумал этот устав. Пусть ему и дальше сопутствует удача, в самых разных направлениях и делах.

Когда я шел, по этим чудным коридорам, словно проплывал, и как в замедленной киносъёмке, красавицы разных мастей, всё выходили и выходили из кабинетов и плавно шли мне навстречу. Полуулыбки, полувзгляды, полукасания. Даже самые настоящие касания. Вот это да! Некоторые проходили мимо и словно невзначай, трогали меня. Не думал, что так бывает.

Оказывается вот, стоило мне стать боссом и — опа-на! Всё случается!

Мужчинам свойственно окружать себя красивыми женщинами, и я видел, тот, кто руководил тут до меня, очень в этом постарался. А руководил не кто иной, как отец Ани.

Я теперь искренне удивляюсь, почему он женился именно на Ольге? Предполагаю, наверное, он её действительно любил? А может быть просто, хотел слить свои и её миллионы.

Да кто теперь это поймёт.

Ясно одно, я — не исключение из правил. Окружать себя мужчинами как-то странно. Не правда ли? Тогда люди начнут думать, что я точно ненормальный.

Целиком согласен с выбором отца Ани. Спасибо ему за такое чудное рабочее место!

Заранее предвижу реакцию Ани, но не думаю, что она в силах на это повлиять. Вчера я ясно дал ей понять, чтобы не сидела сложа руки, а делала то, что от неё требуется. Хочет быть женой — пусть научится ей быть. А то, понимаешь, привыкла сидеть дома ничего не делать. Пусть займётся самообразованием. Это ещё никому не мешало.

Что я не так говорю? Всё только по существу.

Может, прозвучало слегка грубовато, но это ей же во благо.

Правильно, если не хочет, чтобы я разгулялся вот в этом райском саду среди этих бабочек, пусть старается быть для меня — лучшей.

Пусть будет лучшей.

Я люблю её, конечно люблю, но это не значит, что при любых обстоятельствах мои чувства останутся неизменны. Пусть делает так, чтобы они шли по нарастающей. Чтобы я желал, не сидеть тут до ночи и представлять, как все эти красотки, окружают меня, а бежать домой — к ней.

Пусть что-то делает.

Я прошел по длинному коридору, вслед за невысоким молодым человеком, которого зовут — Ринат. Что-то типа заместителя, я так понял. Он шел впереди, и наверное, взглядом показывал всем встречающимся на пути девушкам, какого важного человека ведет.

— Прошу, вот ваш кабинет, — он открыл передо мной дверь, и я вошел в царство, которое отныне будет моим.

Я — тут хозяин.

— Табличку для вас уже заказали, можете не беспокоится. Все последние дела на столе, вот ключ от кабинета. Напротив ваш секретарь, — он указал сквозь стекло на девушку, которая сидела за столом в кабинете напротив и отвечала на звонок. А когда мы глянули на неё, положила трубку, встала и прошла к нам в кабинет.

— Это Камилла, — представил Ринат.

Я уставился на неё, как баран на новые ворота. Челюсть моя отвисла точно до самого пола.

— Очень приятно, — сказала Камилла и улыбнулась.

Боги, вы видите то же, что вижу я?

Сначала я увидел грудь, потом талию, дальше бёдра и тогда уже поднял голову, чтобы посмотреть на лицо…

Держите меня…!

— Надеюсь, сработаемся, — выдавил я, стараясь подавить греховные мысли и побыстрее вспомнить об Анечке — моей любимой девочке.

И я реально про себя начал повторять — «люблю жену, люблю жену, люблю жену!».

Только кому я это говорю.

Теперь вижу, иду в правильном направлении. Руководить здесь мне понравиться. Я снова шел по коридорам агентства, смотрел на потрясающие картины, и события которые происходит за стеклянными дверями, и просто выл волком — в душе конечно.

Это было потрясающе, куда я попал!

Боги, вы услышали меня, я в раю и я тут — самый главный!

Вот же гад!

Ненавижу его! Как он может говорить такое — мне. Своей любимой жене. Которая столько сделала для него.

А что я собственно сделала?

Почти ничего. Он просто женился на мне и получил свои деньги. Вот и все. Может он только этого и хотел, поэтому старался так тщательно играть роль влюблённого.

Что если он вовсе не любит меня? Нет, такого не может быть. Откуда тогда месяцы беспробудного секса. Откуда страсть? А может это не страсть вовсе? Да нет, страсть конечно. Тогда чего ему не хватает?

Это получается, безмятежное замужество превращается в какой-то непонятный цирк. Я вообще не могу понять чего он от меня требует, каких перемен?

Говорил — любит. На всё согласен. Все бросит ради меня, от всего откажется.

Нежели обманул? А я купилась на эту дешёвую удочку. Значит, он смотрит на меня как на способ облегчить себе жизнь. Значит любовь его не настоящая, придуманная.

Но тогда почему уже в первые дни я не почувствовала этого? Наверное, хотел натрахаться вволю, раз такое уже произошло.

Да нет что я говорю, он меня любит, конечно. Это просто злость, на то, что я отказываюсь делать это… ну как его… ну это самое слово… даже произносить противно.

Что же делать, куда идти жаловаться? Кому сказать? Это же стыд какой, не с кем посоветоваться на эту тему, не у кого спросить. Даже не могу понять, как действовать. Никогда не была в такой ситуации.

И подруг нет. Вот если бы у меня была подруга, она бы точно посоветовала как быть.

Придется идти на кухню. Спросить у Дуни, так чтобы она не поняла в чём дело, возможно, она хотя бы отправит туда, где подскажут. Да, нет глупости. Спрашивать у Дуни нельзя, она же потом будет всё время про это напоминать, а я не хочу.

Как же быть, как стать такой, как он хочет?

Обычно я не сильно увлекалась интернетом, но тут ситуация требует хвататься за всё. Я засела за ноутбуком, набрала в поиске, пролистнула какие-то сайты с разными нетрадиционными обучениями и остановилась на одном, где обучение вроде бы вполне традиционное. Теперь бы понять, что к чему, ну думаю, разберусь. Не совсем ведь я такая уж тупая, как некоторым кажется.

В общем, несколько часов просидела за ноутбуком, рассматривала разные способы и позы. К концу дня, уже чувствовала, да действительно — помогает.

Я совсем мало знаю, но так быстро научусь, что он ещё пожалеет о том, что говорил мне такое. Сильно пожалеет.

Ведь сколько я знала о сексе, как раздвинуть ноги и встать на колени. Только и делать то, что он прикажет, как повернёт. Да ещё постоянно кривлю лицо.

Что если ему это важно? А если мужчины без этого не могут, и вся их любовь зависит от этого?

Ну нет — чушь. Если любит, то ему должно быть всё равно, а если нет…?

Теперь я поняла, существует ещё масса всего, и это надеюсь, очень поможет. Разглядывала, морщилась, но читала.

Ну и конечно не обошла стороной, то самое… с чем он постоянно пристаёт.

Когда читала, испытывала не очень хорошее чувство, даже не знаю, как я всё это осилю — прямо беда. Тут нужно быть какой-то проституткой.

Эй, подожди — проститутка это за деньги, а я для мужа стараюсь.

Значит, это другое.

Ковырялась, ковырялась. Пыталась за раз впихнуть в себя как можно больше информации, когда с краю выскочило объявление — Инструктор по сексу и телефон.

Я обернулась, нет ли кого поблизости, взяла трубку и набрала номер. Приятный женский голос тут же ответил:

— Агентство, Фея,. Слушаю вас?

В первый момент растерялась, но потом, что-то заставило быть смелой, и я заговорила:

— Здравствуйте, у вас тут объявление в интернете — инструктор по сексу, могу я узнать, что это значит и как можно пройти обучение.

— Конечно, приходите. Второго числа, будет собрание группы и вы всё узнаете подробно. У нас лучший инструктор в городе. Клиенты остаются довольны, мы спасли от развода, уже двести пятьдесят два брака.

— Ого, спасибо, приду, обязательно, а адрес?

— Полевая три, второй этаж, офис номер тринадцать.

— Хорошо спасибо.

Я отключила трубку, села.

Вот это да, я что напросилась в группу по сексу? Что за бадья? Не стыдно мне будет туда идти?

Я так пойду, что никто не узнает. Ну а чего, оденусь попроще, натяну очки, будто я учительница.

Это я серьёзно? Вот сейчас собралась идти в группу по сексу?

Вот именно. Раз такое дело, нужно что-то срочно предпринимать. А то действительно, Тимофей пойдёт искать мне замену

Вдохновлённая, прекрасной идеей, я уже ожидала тот день, когда наслушаюсь всего, что мне нужно, чтобы стать идеальной женой.

Ничего, посмотрим еще, кто кого должен быть достоин, и кто за кем побегает.

Смотри Тимофей, ты думал со мной можно вот так, но ты ошибался. Я сделаю твою жизнь невыносимой, сам будешь умолять меня, чтобы хоть один пальчик мой поцеловать.

Понеслись мои разноцветные будни.

Если бы не был богат, а был просто здесь начальником, но только всю оставшуюся жизнь, я бы на такое сразу согласился.

Уже на второй рабочий день, стало понятно — работа не особо пыльная. Тем более, все свои обязанности, я тут же скинул на Рината. А он с большим удовольствием и особой подобострастной прытью, стал их выполнять. Очень хочет мне угодить.

Хотя, что там было выполнять — контроль над заказами, да подписи, которые я ему конечно не доверил. Подпишет ещё что-то не то, а мне потом расхлёбывать.

Главное человека хвалить, поощрять его рвение — и тогда он сделает, что хочешь и не хочешь, в рамках своих обязанностей, порой даже выходя за них. А то, что он безмерно этим счастлив, тоже не приходится сомневаться.

Я же, наслаждался этой своей, так называемой — работой.

Почти всё время бродил по коридорам, заходил с важным видом в офисы, подходил к столам, смотрел. Служащие напрягались, переглядывались, строили мне глазки, выпячивали губки. Я просматривал проекты, одобрительно кивал, или кривил лицо, делая вид большого знания вопроса.

В общем, успешно выполнял прямые обязанности босса.

Самое приятное в этом всем, конечно же то, как все они на меня смотрят.

Сколько долгих лет я об этом мечтал там, в Северном. Завидовал этому идиоту, моему начальнику — Усову. Но не в том, что он хорош собой, а в том, как важно он проходил по коридорам, как останавливался то тут, то там. А все со страхом и трепетом затихали, при его появлении.

Теперь, я в точности его копировал. Так мне это нравилось, даже сказать не могу.

Удивительное ощущение.

Когда сотни глаз следят за твоими движениями выражением твоего лица. Все эти девушки в восторге от меня — я это чувствую. В бесконечном, трепетном восторге.

Они кружили возле меня с этими своими ароматами, взглядами и вздохами.

Как это прекрасно…

Но львиная доля моего внимания доставалась, конечно же секретарше Камилле.

Теперь я понял, зачем всё так устроено. Мой кабинет со стеклянными стенами, прямо напротив её кабинет, тоже стены стеклянные.

Эта задумка — гениальная. В этом — особый смысл.

Вот шеф, а вот его секретарша. И там на том месте напротив шефа, должна быть исключительная, секретарша. Туда должна попадать не каждая, это ясно. Такое место нужно заслужить, чем-то хорошим и совершенно исключительным.

Мало кто заслуживает на это место попасть. Но Камилла точно — заслужила.

Иногда она с милой улыбкой стучала в косяк открытой двери, и томно вскидывая взгляд, говорила:

— Можно?

— Заходи.

Она подходила к столу, наклонялась, толкала ко мне бумагу, которую я, вроде бы, просматривал, и подписывал. Но всё это время, как завороженный смотрел на щель между её грудей, которые нависали над столом.

На полные губы. Казалось, они мешают друг другу и никак не могут сомкнуться, обнажая белый ряд идеальных зубов.

Взгляд голубых глаз заставлял нервно ёрзать, а тяжелые локоны каштановых волос спадающие на грудь завораживали блеском.

Самое худшее, было тогда когда, она обходила стол и останавливалась рядом. Наклонялась, чтобы разложить передо мной несколько документов. Я поворачивал голову и глаза мои встречались с её грудью. А сладковатый аромат, окутывал и начинал душить, требуя чего-то ещё.

В такие моменты я по-честному забывал все, что ждёт меня дома. Даже утренний секс с Аней, не перебивал того ощущения в которое я погружался рядом с этой налитой тяжелой, нависшей надо мной грудью. Ну что поделаешь если я ярый поклонник больших сисек и никак не могу этого изменить. Это дано при рождении, это — во мне. Ничего тут не поделаешь. Остаётся смириться и жить.

Делаю глубокий вдох, для того лишь, чтобы унять ускоренное кровотечение и привести в норму ритм сердца, готового прыгать и скакать при виде этой груди с такого близкого расстояния.

В висках пульсирует.

Белая блузка, обтягивает эту грудь, не запрещает двигаться фантазии и видеть мысленным взором, что было бы, если этой блузки не было.

Когда Камилла так близко, это заставляет напрягаться и сильнее себя контролировать. Я даже приоткрываю рот, и кажется даже тянусь, но вовремя вспоминаю, всё это происходит под стеклом, куча народу бродит туда-сюда и следит за каждым моим движением.

Злобно щёлкаю зубами и резко отстраняюсь.

Вот жеж гадство, ну кто такое придумал…

Нужно просто привыкнуть, абстрагироваться. Но я ведь не импотент, чтобы извините как-то там …страгироваться.

Я — нормальный. С нормальными функциями тела, всех его членов и конечностей. А такая естественная отдача на все эти телодвижения секретарши, так это ещё спасибо, что кое-какой контроль над собой всё-таки имею.

А потом, в своём кабинете она показывала шоу, от которого нельзя оторвать взгляда. Вся её работа в этом месте, как будто и состояла из того, чтобы показывать шоу. Камилла, с этим прекрасно справлялась.

Стол так повернут, что я могу разглядеть любое, даже самое малое движение её тела.

Вот — красная лодочка на шпильке, легонько покачивается, обнажив изящную ступню. Вот — тонкая лодыжка, переходящая в стройную икру. Дальше темнота, пропадающая под юбкой, в глубине между ног. Круглые бедра, переходящие в тонкую талию и теперь грудь.

Она — это сплошной, ходячий секс. Я не виноват в том, что тоже не могу от этого созерцания отказаться. Как не мог отказаться и предыдущий владелец кабинета. В этом мы с ним заодно.

Всё это так идеально. Издали, кажется чем-то недосягаемым, даже чужим.

Оно и не моё, если я об этом. Даже не хочу, чтобы оно было моё.

Просто радует глаз и…

Остальное неважно. Я женатый человек и пока ещё понимаю грани приличия.

Иногда для вида, или просто показать, что всё это совсем не интересно — я щелкал жалюзи, кабинет становился замкнутым пространством. Сюда никто не может попасть, без того, если я этого не захочу.

Второго утром, когда дверь спальни закрылась за Тимофеем, дальше — я только прислушивалась. Вот он спустился по лестнице, вот хлопнула на дворе дверца машины, а потом звук заведённого мотора и его удаляющиеся хрипы.

Как только всё затихло, я встала, выглянула из-за шторы в окно и, убедившись, что двор пустой пошла в гардеробную для выполнения важного и очень ответственного задания. Нужно подобрать на сегодня такую одежду, чтобы я была похожа на неприметную, скромную, не слишком элегантную школьную учительницу.

Задача, на первый взгляд простая, оказалась не такой лёгкой в гардеробной комнате. Потому что вся моя одежда состояла из романтичных платьишек и воздушных юбочек. Кофточки и футболочки тоже не слишком напоминали учительские.

Пришлось очень долго искать. Я уже сильно устала и хотела плюнуть на всё это дело, когда их глубины гардероба, наконец, выудила именно то, что было нужно. Сарафан похожий на школьный и белую рубашку в мелкий цветочек.

Кажется, это подойдёт.

В старой, дальней коробке откопала обруч с бантиком и очки, эти предметы показалось тоже очень подходящими. Скорее всё вкупе, было похоже на наряд школьницы, чем учительницы, но спасибо, нашлось хоть такое.

К двенадцати часам, собранная позвонила водителю и сказала, что еду в город, и чтобы машина была готова через десять минут.

Последний раз глянула на себя в зеркало. Оттуда на меня смотрела немного похожая на деревенщину девушка в очках, с дурацким бантиком на голове.

Да, теперь они точно подумают, что я не очень разбираюсь в сексе!

Не могу же я прийти в обычном своём наряде и тогда все, кто придёт будут смеяться, с того что я ничего не умею. Или, чего доброго, начнут выспрашивать, замужем я, или нет. Чтобы отбить у них желание со мной разговаривать, думаю, оделась как раз кстати.

А может там соберутся такие, как я — неудачницы? Тогда мы совсем ничем друг от друга не отличаемся.

Ладно, чего загадывать, нужно пробовать.

Я вышла на крыльцо и увидела округлённые от удивления глаза Тимура, моего телохранителя и водителя.

— Что это Анна Владимировна, вы так оделись?

Тимур всегда позволял себе некоторые замечания. Он со мной ещё с моего детства, и теперь я даже чувствовала в нём что-то от отца, хотя раньше этого совсем не замечала. Крепкая его фигура в квадратном пиджаке, как шкаф, за который, я знала, в любой момент смогу спрятаться.

Он — мой ангел хранитель. И конечно я, по-своему его люблю. Но иногда, Тимур меня просто бесит.

— Не твоё дело, — деловито сказала я и посмотрела поверх очков.

Потому что смотреть сквозь очки было неудобно, так я вообще ничего не могла разобрать. Но снять их не решалась, чтобы не нарушать образа.

— Ты главное вези куда надо и ни о чём не спрашивай, — открыла я дверь машины.

— Как скажете, — легкая усмешка пробежала по его лицу, на что я насупилась, и села на заднее сидение.

— Куда едем? — обернулся Тимур.

— В центр.

— А улица?

— Полевая три.

— Отлично.

Мы выехали со двора, и машина двинулась в сторону города.

Всю дорогу я волновалась.

Что там будет? А если этот инструктор мужчина, как мне вести себя? Сколько человек придёт, а вдруг я буду одна? Куча вопросов и ни одного ответа.

Обычно, когда я выезжала в город, чувствовал себя не совсем уютно. Как будто меня ненадолго выпускают из тюрьмы, все знают это и поэтому смотрят.

Я-то понимаю, что это только кажется и стараюсь преодолеть страх, но пока плохо получается. Поэтому каждый такой выезд, это реально моральный ущерб для меня. Но всё-таки, я заставляю себя делать это. Потому что самой уже надоело находиться в скорлупе, которая вроде уже и треснула, но я всё никак не могу высунуть из неё голову и посмотреть, что там за пределами этой скорлупы.

Этот шаг, который я сейчас делаю, необычный, странный и такой для меня непривычный. Надеюсь я не пожалею об этом.

Остановились возле торгового центра.

— Приехали, — сказал Тимур, я пугливо глянула в окно.

Неужели это так срочно мне необходимо, что я даже оделась как не пойми кто и притащилась не пойми куда?

Да! — сказал внутренний голос, — Это тебе необходимо! Ты же не хочешь, чтобы твой муж нашел себе любовницу, которая будет делать так, как он хочет?

Не хочу.

Я взялась за ручку, открыла дверь. Вышла из машины и торопливо пошла к входу. Когда обернулась, Тимур идёт за мной.

— Стой, ты куда? — возмущённо остановила я телохранителя. — Со мной не надо!

Ещё не хватало, чтобы он увидел, куда я иду!

— Я не могу вас туда отпустить одну, это может быть опасно.

— Но я хочу сделать кое-какие покупки и ты мне будешь мешать.

— Обещаю, вы даже не заметите моего присутствия.

Вот привязался. Но спорить с ним — бессмысленное дело. Я уже пыталась.

— Ладно, только когда я войду куда мне надо, ты останешься за дверью.

— Не вопрос.

Мы пошли вместе. Прошли мимо магазинов, поднялись на второй этаж, отыскали офис — номер тринадцать.

На двери табличка, изящным шрифтом написано — агентство Фея.

— Ну, всё стой здесь и жди меня.

— Хорошо, — кивнул он и занял позицию у двери.

Я постучала, когда никто не ответил, дернула дверь и вошла.

Один шаг, и из обычного коридора офисного центра, я попала в какое-то пространство, от которого почти сразу почувствовала себя неловко. Все стены, потолок и даже пол, были заклеены картинками с обнаженными телами. Конечно, всё в рамках приличия, но с первого взгляда это всё-таки сильно выбивает из внешнего мира и погружает в другое измерение. Измерение неприкрытой эротики и сексуальных поз, оголенных тел и загоревшей кожи моделей, их губ, грудей и ягодиц. Непривычно, но притягательно.

Я прикрыла дверь, и колокольчик, что прозвонил при её открытии, прозвонил ещё раз.

Тут же послышался голос, открылась боковая дверь, вышел парень с розовыми волосами, в лосинах из латексной кожи и белой майке, которая болталась где-то внизу живота, открывая тщедушное тельце в татуировках.

Ах, работа! И за что я тебя так люблю…

Прекрасно иметь работу, которая нравится. А мне моя — очень нравится. Несмотря на некоторые моменты скуки.

Да, порой и тут бывает, засижусь, задумаюсь, залистаюсь. И хочется встать, идти куда-нибудь отсюда подальше. Или уехать, да вон хоть с Анькой в путешествие. И накатит неожиданно, такое хорошее и светлое чувство и потянет в дальние дали. И улыбнусь невзначай собственным мыслям.

Но тут — бац и музыка…

Эта чертова секретарша, неверное издевается. Ходит туда-сюда, ещё и музыку включила. Встанет, будто к шкафу, а сама бедрами легонько так вильнёт. И как будто нет меня, забудется, положит ладони на грудь, или потянется, так что всё это её богатство приподнимается. Ух. Твою жеш мать…

Как тут можно сосредоточиться?

Понадобилось ей что-то в нижнем шкафу. Встала, нагнулась. Ножки выше колена оголились, показалась в разрезе юбки кромка чулка. Пришлось мне немного в сторону от стола отъехать и слегка нагнуться набок, чтобы увидеть светлую полоску….

— Тимофей!

О, черт!

Стул пошатнулся и свалился на бок, а я вывалился из него и совсем в неприличной позе оказался на полу.

А в дверях — моя жена! Аня!

Она смотрела на меня таким взглядом, из которого я почти почувствовал, как вылетело облако стрел.

— Мать твою, зачем ты так пугаешь? Чего так резко? — возмущённо вставал я, и как раз увидел насмешливый взгляд Камиллы.

Щёки мои вспыхнули огнём, такое унижение перед секретаршей.

— Какого хрена? Я тут работаю, а ты подкрадываешься! — злость одолевала и заставляла повышать голос.

— Значит, я уже тебя пугать начала? Ещё и год не прошел, как мы женаты. А я уже тебя пугаю. Вот, решила прийти, посмотреть, чем ты тут занимаешься.

Аня демонстративно кинула взгляд на секретаршу.

— Чем занимаюсь — работой. Не видишь? — указал я на папки на столе и продолжил струшивать с брюк частицы пыли.

— Интересно, а разглядывать задницы девиц, тоже входит в твою работу? Прилагается к обязанностям? — громко сказала она, так что Камилла снова насмешливо посмотрела.

— Какие задницы, что ты мелешь?! — я уже начинал очень злиться и даже кричать.

Подошел, закрыл дверь и клацнул по кнопке жалюзи. Комната тут же перестала быть телевизором.

И тут уже на меня накатила совсем другая злость. Такая праведная, невиноватая злость.

— Не нужно приходить сюда и при подчиненных устраивать разнос. Я не мальчик, чтобы ты меня воспитывала! — я сказал это, уже совсем не церемонясь.

— Ты считаешь, я неправа? Ты пялился на её задницу! И неизвестно вообще, что между вами тут происходит, в этом кабинете!

— Ничего не происходит! Ни-че-го! Довольна?!

В её взгляде разочарование и грусть. Как будто только теперь она осознала что-то такое, чего раньше никак не могла осознать.

— Я поняла, зачем это всё было нужно. Ну конечно, боже мой, я же об этом знала с самого начала. Мне говорили… Предупреждали… А я…

— Ну, что ты говоришь, зачем ты такое говоришь? Это только твои фантазии и не более. Ну, глянул я на её задницу, ну и что?

Аня стояла поникшая и грустная, и мне даже стало её жалко. Я подошел и хотел обнять, но Аня оттолкнула мою руку.

— Не трогай меня.

— Не начинай. Это всего лишь один взгляд, я вообще не смотрю на неё, больно надо. Ну хочешь…

Я хотел сказать — хочешь, я уволю её, но вовремя спохватился. Вдруг скажет — что хочет, тогда будут новые проблемы. Если я возьму и не уволю Камиллу. Это совсем не входило в мои планы.

— Я клянусь тебе, у меня жалюзи всегда закрыты, а тут как-то так получилось…

— Я не хочу её больше тут видеть! — сказала Аня.

О нет!!! Только не это, только не Камилла!

— Ты должен уволить её прямо сейчас!

— А если я не сделаю этого?

— Тогда… тогда, я разведусь с тобой, — сказала она и видно сама испугалась того, что сказала.

Но ещё больше испугался я. Ведь по завещанию тетки, я не должен разводиться. Тогда я потеряю своё наследство и Аня — получит всё.

О, горе мне!

Я решил пожертвовать Камиллой. И это действительно огромная жертва. Нет, я не собирался её увольнять, просто переведу куда-нибудь в другое место, пусть хоть иногда проходит мимо моего кабинета.

Но кого же я посажу сюда? Вот это вопрос — так вопрос.

Я стал подступаться к Ане, так как это умел.

— Послушай, Солнышко, давай успокоимся. Присядь, — потянул Аню к стулу и она села. Я присел на корточки напротив и посмотрел в её грустное лицо, — ну не злись. Ну, ты же знаешь, что я люблю только тебя. Цветочек. Ты моя самая, самая.

Аня закусила губу и вздохнула.

— Хорошо я не буду злиться, но она должна уйти, — сказала она по-детски надув губки.

— Как скажешь любимая, для тебя всё что угодно.

И я притянул её к себе и поцеловал её губы. Она неохотно поддалась. Потом высвободилась.

— Я пойду, не буду тебе мешать работать.

— Хорошо, а то у меня ещё несколько срочных дел. И сегодня их нужно доделать кровь из носа.

Я встал с корточек, Аня встала со стула, я снова притянул её к себе и поцеловал.

А потом она вышла, и я недовольно глянул на папки, что лежали на моём столе.

Вот жеш вляпался. Нужно бы и поосторожнее.

Потом я нажал кнопку на пульте и через минуту на пороге кабинета показался Ринат.

— Вызывали?

— Да, проходи. Значит так, с сегодняшнего дня твой кабинет будет напротив моего, а то зачем тебе бегать туда-сюда, неудобно. А она, — я указал в сторону жалюзи, и конечно стало понятно кто именно, — пусть переезжает в общий офис.

— Без проблем. Сделаем, — сказал очень довольный такой перестановкой Ринат.

Ну вот и всё, закончилось шоу. Будем работать.

А может и правильно. Ежедневное искушение, это не очень хорошая идея вообще. Иногда мысли мои путаются и сбиваются именно потому, что напротив сидит такая краля. Всё хватит, возьмёмся за ум. И может, полезное воздействие моего организма на работу агентства — улучшиться.

— Аня?

Я шла по коридору, а в лицо дыхание уверенности, страсти и желания. Мой взгляд пожирал. Он сжигал всё на своём пути, отталкивал и давил.

Одна лишь цель, я вижу её впереди. Вижу его и прямо сейчас заставлю навсегда забыть о других женщинах. И кинуться передо мной на колени.

Но сначала на коленях побуду я.

Мой взгляд испепелял Тимофея!

Я — тут хозяйка!

И пусть все видят, что я из себя представляю! Пусть навсегда запомнят — он мой!

Пусть каждая из них запомнит!

Я чувствовал себя богиней вышедшей из пены волн. И пошла в этот офис, чтобы покорить, и заставить покориться.

В движении развиваются волосы, уверенная походка. С первых шагов, с первого движения, с первого момента, как в том конце коридора я увидела своего мужа — я стала другой. Совершенно другой.

Лицо Тимофея нужно было снимать на камеру. Я улыбнулась едва заметно. Его лицо перекосило в недоумении. Пробежало удивление и даже неловкость, а затем восхищение и страстный огонь в глазах.

Когда я подошла, он некоторое время не мог вымолвить ни слова и я, пальцем с выкрашенным красным лаком ногтем, легонько толкнула Тимофея, он попятился и вошел в кабинет.

Вслед за ним вошла я.

— Привет, — сказала, и толкнула дверь кабинета.

Тимофей, всё никак не мог поверить, что это действительно я. Неплохо поработал стилист, такой же как Серж парень, только с голубыми волосами.

— Аня, это ты? — выдавил Тимофей.

— Конечно, а ты ждал ещё кого-то? — я прошла по кабинету, так чтобы он хорошо меня рассмотрел.

Потом подошла к двери, положила пальцы на замок и медленно, наблюдая за мужем, повернула ключ.

— Что ты делаешь? — спросил Тимофей, взгляд его дернулся на проходящих мимо сотрудниц.

Следующее моё движение — щёлкнули жалюзи, закрывая нас от посторонних взглядов, в этом мягко бежевом квадрате кабинета. Я встала у двери, позволяя Тимофею жадно рассматривать меня.

Двумя пальцами потянулась и расстегнула верхнюю пуговицу своей белой блузки.

— Скажи милый, ты хочешь трахнуть свою секретаршу? — мурлыкая спросила и расстегнула вторую пуговицу.

Не веря в то что видит и кажется только, только начиная что-то соображать, он решил сыграть со мной в эту игру.

— Да, я хочу трахнуть свою секретаршу, — он расстегнул пиджак.

Сначала движения были несмелыми, но с каждой моей расстёгнутой пуговицей становились быстрее.

С пуговицей на животе я повременила, задержалась и стала медленно приподнимать юбку. Но не для того что он думал, а совсем для другого.

— Хочешь меня трахнуть прямо здесь, в этом кабинете, на этом твоём огромном дубовом столе?

— Хочу, — он стал расстёгивать ремень на брюках.

— А хочешь? — я подошла к Тимофею близко положила ладони ему на живот.

Несколькими движениями пальцев расстегнула пуговицы на рубашке просунула руки и оттолкнула ткань. Моя ладонь скользнула о его груди и почувствовала дрожь в его теле.

— Не бойся, — мягко улыбнулась я, нагнулась, лизнула сосок.

— Ах! — выдохнул Тимофей.

Пальцы мои смело, неутомимо прошлись по брюкам, нащупали член, легко коснулись и он отозвался на это движение.

— Давай посмотрим, что ты там прячешь, — шепотом сказала я, улыбнулась и расстегнула пояс брюк.

Тимофей суетливо помогал мне. Каждое его движение быстрое, покладистое, согласное.

Я потянула брюки, за ними трусы. И наружу показался член моего мужа.

Конечно, я видела его и раньше не так близко, но всё-таки, а сегодня он бы каким-то особенным, даже красивым.

— О-о-о, какой он большой и красивый! — выдохнула я. — Хочу поцеловать его!

— Что… то есть, конечно… конечно…

— Ты разрешишь мне поцеловать его? — посмотрела я в глаза мужу и вытянула губы и обхватила пальцами его член.

— Да… да… разрешаю, — поспешно сказал он.

Дыхание его уже участилось, Тимофей то и дело выдыхал. А я провела пальцами по нежной коже члена, коснулась головки и снова обхватила пальцами.

— Ты хочешь этого? — грудным низким тембром, как учил Серж, выдохнула я.

— Очень, очень хочу…

Медленно, чтобы он прочувствовал каждую секунду я стала опускаться, а он наблюдал за мной и взглядом умолял не останавливаться.

— Сначала, я хочу посмотреть на него.

Тимофей недовольно вздохнул.

— Что там рассматривать? — закусил он губу в ожидании того, что предвкушал.

— Он великолепен. Твой член, он прекрасен! Такой огромный, и удивительно красивый! — я восхищённо обхаживала.

Такой смелости я от себя не ожидала. Перед глазами бронзовая кожа торса моего мужа.

Никогда не думала, что вот так просто опушусь на корточки, а потом на колени…

Ох…

Но я повторяла как мантру… я шлюха… я шлюха…

И это сработало. Я забыла вообще кто я есть. Почувствовала прилив какой-то невероятной энергии, она охватила полностью моё тело и изящно заставило изогнуться. Как будто что-то вошло в меня и преобразило за секунду, и я уже не Аня.

Я — Анна! Прекрасная соблазнительница!

И это было просто потрясающе.

Смелые, уверенные движения, и вижу в каком тихом шоке Тимофей. Он стоит передо мной со своим возбуждённым членом. Как завороженный смотрит на мой рот, вздыхает и вздрагивает.

Я коснулась его языком. И эти первые касания, раскрыли все тайны его существования. Этот вкус, этот запах, они манят, заставляют трогать, гладить и прикасаться и наслаждаться этим. Его кожа такая нежная, трепещущая, живая. А упругий ободок, мой язык скользит по нему, и кончик его утопает и выныривает и снова повторяет круг.

Разве не для этого бог сделал мужчину таким. Разве не для того чтобы вот это касалось губ женщины и проникало в её рот, и доставляло ей самой такое удивительное ощущение.

Его член, после пары сотен бананов, показался мне чем-то восхитительным.

Ммм… это и правда приятно… я делала все как учили, и в какой-то момент, всё что было отработанно на бананах, стало совершенным открытием на члене Тимофея.

Вот это да!

Я стоял оглушенный, ошарашенный, и даже где-то немного униженный…

Но счастливый, на всю катушку.

Ну вот, может же когда захочет!

А то — нет, нет, не могу, не хочу. Стоило ломаться?

Когда первое феерическое впечатление начало спадать, что-то тревожное пронеслось в голове, пробежало по телу и остановилось в центре мозга.

А откуда такое её поведение? Это чего такое вообще происходить начало? И что за дела такие неотложные?

Куда она собралась?

Что черт возьми происходит?

Разве Аня не сидит дома, когда я уезжаю на работу? Тоже уходит?

Куда, к кому?

Эти замашки дорогой проститутки, откуда они? Кто её этому учит, а может уже научил.

Чёрт, чёрт! Сразу навалилось много вопросов.

Теперь мне уже совсем не было весело. Мысли, потревоженные случившимся сейчас, в моём кабинете, забегали, засуетились и никак не могли прийти к единому решению. Хотелось в ту же минуту, как пришла эта мысль — бросится и найти Аню и потребовать ответов на все эти вопросы.

Но где я найду её сейчас?

Ушла, по каким-то делам.

Я схватил телефон, набрал номер — ничего. В не зоны доступа.

Отключила. Черт, что происходит?

Это не возможно, этого просто не может быть!

Я вспотел, закрутился по кабинету точно волчок. Поправил брюки, рубашку. В желудке почувствовал предательскую тошноту. Это ещё не страх, это что-то ему предшествующее. Щемящее, ожидающее подвоха. Я подошел к кулеру, налил в стакан воды и пока она лилась, увидел, как трясётся моя рука.

Ничего не понимаю.

Если она вот так меня уработала, то куда пошла теперь.

О боже, на лубу испарина, меня кинуло в жар.

Я резко обернулся на щелчок…

Аня… но это была не Аня.

— Тимофей Александрович, китайцы ждут.

— Ах, да, иду.

Раздраженно махнул рукой заглянувшей девушке, даже не помню как там её... Всё забыл. Мозг не мог нормально работать. Как я могу идти и кривляться сейчас перед китайцами, втюхивая им услуги нашего бюро, когда моя жена в таком виде расхаживает по улицам города.

Твою мать!

Я схватил пиджак, натянул его и стёр каплю, что спустилась на лоб.

Отлично. Моя жена где-то ходит, а я спокойно должен работать?

Прошел я в конференц-зал. Нервный, взломанный, озабоченный, но только не рекламным контрактом с китайцами.

Ринат пыхтел, глядя, как задумчиво и отрешенно я вожу взглядом по окнам. Ну что я могу. Взять себя в руки, когда моя жена где-то шляется.

Не могу. С трудом дождался пока закончится встреча с клиентами, ничего продуктивного от меня всё равно не добились. Хорошо хоть ребята постарались.

Китайцы вроде обещали вернуться.

Домой я приехал взволнованный и злой.

Какого вообще хрена происходит?

Мерседес на котором Аню возят, отсутствует. Дом кажется пустым, окна темные. Что за ерунда. Наверное, она спит? Не сможет же быть, чтобы она ещё не пришла. Это просто невозможно такого не было никогда.

Если не было, это не значит, что никогда не будет.

Всё, я понял, кончились спокойные деньки. Да нет, хватит надумывать.

Я вошел в дом, прошел по комнатам, поднялся на второй этаж, открыл дверь в спальню в предвкушении, что Аня там и она спит.

Но в комнате никого, ноль, пустота.

Вот жеш засада.

Достаю телефон, звоню. Не отвечает, звонок идет, но трубку никто не берёт. Звоню ещё и ещё.

И вдруг её голос:

— Тимоша, отдыхай от меня сегодня. Я буду поздно, не жди! — а там за голосом стучит клубная музыка.

Ити его мать… доигрался!

Глава 18

В первый раз в жизни, в одиннадцать часов вечера, я была не у себя дома в кровати, или перед телевизором, или скучала у бассейна, или в постели с Тимофеем… а была в месте, которое с первых несмелых шагов сюда, выдернуло из моей прошлой жизни раз и навсегда.

Это что?

Значит, вот так выглядит всё изнутри ночных клубов. Да не просто ночных, а с полуобнаженными мужчинами на сцене. Что они вытворяют, я краем глаза, видела только в кино. А здесь это всё так близко. Протяни руку и можно коснуться лодыжки танцора.

Наш столик прямо у сцены. Маша постаралась. Раз такая пьянка, она заказывала всё самое лучшее и самое дорогое, а я и не перечила, когда ещё будет случай выпендриться. Ещё и сама подначивала, чтобы девчонки не стеснялись.

Коктейль за коктейлем и вот уже причиндалы танцора, что мелькают и крутятся перед нашими взглядами, уже не кажутся такими отталкивающими, а очень даже ничего. Хотя для нас, с нашей новой наукой, уже ничего отталкивающего не придумаешь. Есть кое-что, но это не мужские члены и точно не их загорелые задницы.

Мы с подругами тянемся, кричим. Словно безумные девушки, которые никогда в жизни не видели полуобнаженных парней. Да что там полуобнаженных, вообще никаких не видели. И теперь нам показывают что-то невероятное, отчего в каждой из нас рождаются безумные крики и странные движения.

Я тоже кричу!

Это что-то из раздела фантастики. Никогда не думала, что буду тянуться к сексуальному стриптизёру и совершенно нагло, оттягивая его плавки и заглядывая в бритый лобок, засовывать купюры. Отчего парень ещё больше распалялся и посылал мне воздушные поцелуи.

Это суперклёво! Запихивать в трусы мужику деньги. Требовать танцевать и показывать все, что может показать. И он старается, очень старается. Вот это я понимаю! Он должен показать все свои таланты! Обязан показать!

Я хрипло кричала:

— Ещё, ещё! У-у-у, какой красавчик! Давай парниша, зажги меня! — я слушала, как кричат другие и за ними повторяла.

— Давай жеребец, работай, работай! У-у-у! Покажи мне свою загорелую задницу! — кричала рядом Маша, и её симпатичное лицо превратилось в лицо хищницы которая охотится за сексуальными парнями.

Пьяные и весёлые, мы делали то, что хотели и никто бы не смог остановить нас. Сейчас… это просто невозможно.

Я трогала тело другого стриптизёра, породистого обладателя совершенно потрясного тела. Он спустился со сцены, специально, чтобы станцевать для меня. Его мощные руки и великолепный торс, намазанные какой-то светящейся пылью, выглядели просто умопомрачительно. А тёмные пряди волос, спадающие на глаза, заводили и влюбляли в себя от одного только движения.

Я открыла глаза и села на кровати.

Это ещё что?

Блузка разорвана в хлам, юбка в хлам. Сунула руку, между ног — мокро. Ощущение недельной немытости и омерзительный запах окутал меня. Как будто на меня высыпали пепельницу, плеснули водки и вина и ещё чего-то, не могу разобрать чего.

В голове стучит, в желудке ноет. Фу, как гадко.

Отвратительно, мерзко! Скорее в душ!

Повернулась, рядом Тимофей. Спит, как ребёнок. Такой славненький. Боже, да он лучше всех тех стриптизёров, лучше всех на свете. Захотелось потянуться, поцеловать его, но в желудке снова что заныло. Ладно, потом.

Я встала с кровати. Снова посмотрела на юбку в каких-то пятнах, на нитки что торчали из шва.

Почему я вся такая разодранная?

Понемногу, не сразу, в голове прояснилось. Вспомнилось, как Тимофей трахал меня на полу. Что это ему взбрело, пьяную меня трахать, хотя ему, я так поняла всё равно какая я, лишь бы трахнуть.

Схватившись за голову, я потащилась в ванную.

— Всё равно я тебя туда трахну! — услышала в след.

— Куда? — я обернулась.

— В задницу, — он открыл глаза и усмехался.

— Ты что хотел трахнуть меня в задницу? Вот подонок, хотел воспользоваться моей слабостью?

— Ничего себе слабость у меня до сих пор член болит, даже не встаёт, видишь.

Он открыл простынь, и я увидела всё его хозяйство в совершенно естественно-природном виде.

Он раздвинул ноги, потрогал себя за член.

— Эй, приятель вставай! Аня сейчас примет ванну и тебе будет работа.

Я усмехнулась:

— Пусть отдыхает. Значит, нечего совать куда не надо, тогда и не болел бы сейчас.

— Ты очень жестокая. Ударить собственного мужа по члену это по крайней мене недальновидно. А что если он так и не встанет?

Я сделала такое лицо, которое показывает, что страшного в этом совсем ничего нет:

— Милый, на твоём члене моя жизнь не заканчивается. Вокруг тьма тьмущая прекрасных альфа-самцов, и все они мечтают стать моим любовниками. Уж кто-то из них обязательно сделает тебе наследника. А ты не волнуйся, разводиться необязательно, и обещаю по утрам приносить тебе кофе.

Я пошла в ванную, оставив Тимошу обдумывать мои слова.

В ванной встала под душем и долго стояла, смывая с себя вчерашний день.

Да, повеселились мы на славу. Нужно будет как-нибудь, не затягивая всё это повторить.

Вышла из душа, осмотрела своё тело. Да неужели, вот эта красота достанется только одному единственному человеку, который всё время пытается куда-то меня не туда трахнуть. Несправедливо.

— Ты знаешь, — я вышла из ванной и, завязывая халат, сказала, — я решила выходить в общество. А то что-то засиделась я дома. Столько всего пропустила. Не порядок.

— Что ты имеешь в виду? — он встал и собирался в душ, но мои слова Тимошу остановили.

— Есть масса мероприятий обществ, куда можно ходить. Ты же нашел себе дело и я хочу.

— Я мужчина, я должен чем-то заниматься. Пополнять семейный бюджет, — он скрылся за дверью ванной.

— Знаешь, я тоже сидеть дома не хочу. Вон подруга моя — старший следователь, — крикнула я ему во след.

— Какая ещё подруга? — выглянул Тимофей из ванной.

— Обычная. Теперь у меня есть три подруги.

— Интересно где ты их нашла, на курсах по вязанию?

— Ну да, вроде того.

Знал бы он, где я с ними познакомилась.

— Нет, я не разрешаю тебе никуда! — выкрикнул он из-за шума воды.

— По-моему ты не совсем понял, что я сказала! Я тебя не спрашиваю, просто ставлю в известность! И ещё, ты совсем ничего не делаешь, чтобы заслужить мою любовь, совсем не стараешься! Всё только чего-то требуешь, так не пойдёт!

Шум воды прекратился. Минуту тишина.

— Ты о чём? — Тимофей вышел из ванной с зубной щёткой в руке и с зубами в пасте.

— А о том, что если так и дальше пойдёт, я могу подыскать себе другого, более достойного мужа, который старается.

— Что? Ты серьёзно? — фирменная ухмылочка, сначала натянулась, а потом сползла с лица Тимофея. — Я что, по-твоему, плохо стараюсь? Я трахаю тебя каждый день.

— По-моему, ты вообще не стараешься. А трахать, это каждый может. Теперь у тебя ещё и член ударенный. Что если ты больше не сможешь… или сможешь, но уже не так. В общем, не знаю. Я подумаю, что с тобой делать.

Я натянула трусы, застегнула бюстгальтер и вытащила из шкафа новое платье цвета морской волны, которое, как говорил в магазине Серж, так шло к моим голубым глазам. Достала коробку с новыми туфлями цвета — русалка, которые так рекомендовал под это платье продавец обуви, и под испепеляющим взглядом Тимофея натянула всё это, глянула в зеркало — шикарно.

— Ну что ж, мне некогда. До вечера, — сказала я и пошла к двери.

Он вытянул руку, хотел что-то сказать во след, но видно уже все аргументы были исчерпаны и придавленный красотой моего одеяния, Тимофей только выдавил какой-то звук, а я не стала дослушивать, улыбнулась и вышла из спальни.

Глава 21

Нет, вы это слышали? Вы это видели?

Аня — моя жена, одетая в сногсшибательное платье, в этих невероятных туфлях, вышла сейчас из моей спальни и пошла по каким-то чёртовым делам. А я с ударенным членом, не трахнув жену с утра — остался валяться на кровати.

Бред! Не думал, что дойдёт до такого.

А что ты думал, что она вечно будет бродить по дому в халате, раздвигать по приказу ноги и делать все, что ты скажешь? Не роптать, не сопротивляться, не жаловаться.

Неужели я так много требую? Получается всё наоборот.

Это оказывается — я, не умею и не знаю как её тархать?

Во бред! Ну бред полнейший!

Да я — лучший трахальщик на побережье. Вот сейчас пойду и докажу это самому себе. Раз она — так, значит я — вот так.

Пойду и трахну одну из сучек в моём офисе.

Э нет, так нельзя, это уже приятель измена получается. Мысленно, я давно со всеми переизменял, но на самом деле ещё как-то не слишком готов бросится в этот омут.

Вечеринка в доме Олега собрала весь городской бомонд.

Давно я не присутствовал на таком многолюдном празднестве. Даже наша с Аней свадьба была в десять раз скромнее, чем обычный день рожденья моего брата. Это даже не юбилей. Ему исполнилось тридцать семь.

Но, как я понял, такой масштаб это для него теперь обычное дело. Раньше, при тётке, видно сдерживался, не пускал пыль в глаза. Да при ней не сильно-то пустишь. Вон сколько миллионов наэкономила. Зато теперь нам, есть что потратить.

Гостей набилось около двух сотен человек.

Парк, густо заставлен шатрами и столиками, посредине сцена для музыкантов. Городские знаменитости сменяли друг друга, и со сцены поздравляли Олега. Говорили что-то высокопарное, сыпали мудростями и шутками. Даже заместитель мэра, вышел на сцену, чтобы рассказать, как важен для города такой человек как Олег Платонов.

Гул голосов и звуки музыки, всё слилось в один общий шум. Он, то утихал, то нарастал, заставляя кричать на собеседника, а собеседника кричать на тебя.

Кухня как всегда на высоте. Каких только блюд не намудрили повара, и конечно я был доволен. Люблю хорошо поесть, особенно на банкетах. Когда куча дорогой еды просто лежит и ждёт, чтобы я ею насладился.

Сразу вспоминаются голодные годы. Не то чтобы очень голодные, а скажем так, годы с не очень разнообразной едой. Тогда я только мечтал о таком изобилии, а теперь без проблем.

Ещё одно обстоятельство, так же в пользу большого банкета — это огромное количество красивых женщин. Я просто терялся, куда смотреть. Только отвернусь от одной, тут же цепляюсь взглядом за другую. Это настоящее испытание для моего, занятого совсем другими вопросами, ума.

Сейчас меня больше всего интересовало, есть ли у моей жены любовник. И я надеялся этот вопрос разрешится в самое ближайшее время. И конечно, наделялся, что разрешится он отрицательно.

Потому что если окажется что у неё есть любовник, я… я ещё не знаю что сделаю.

А пока, развлекался, танцевал с красотками, щупал их талии и бёдра и без конца пытался найти взглядом Аню. Сегодня у всех этих красоток не было ни единого шанса, потому что беспокойство моё лежало совсем в другой плоскости, а не в том, чтобы угождать им и сыпать комплименты, как я обычно это мог делать. Сегодня не их день.

Но, несмотря на сопротивление, всё же, пара краль попытались ненадолго завладеть моим вниманием. Я же не совсем сухарь, и конечно поддержал пару светских бесед. Но всего пару. И на удивление, совсем не пялился на декольте одной из них, которая выдавила свои загорелые груди прямо на меня. Платье её прикрывало, кажется только лишь соски, которые тоже сильно торчали. Но почему-то меня это даже не тронуло, так я занят поиском Ани.

— Я смотрю, вы скучаете? — мяукающим голосом, надувными губами выдавила из себя краля.

— Рядом с вами это невозможно, — сказал я, глядя в сторону, где мне показалось, мелькнуло изумрудное платье моей жены.

— А я слышала о вас много интересного, — не унималась краля, обтираясь своей грудью об мою руку и заглядывая в лицо своим, явно пригоревшем на солнце, загорелым лицом.

— Да, и что же вы слышали? — выдавил я без интереса.

— Я слышала, что вы ещё тот шалун, — она засмеялась, показывая как ей весело, а заодно свои искусственные, неестественно белые зубы.

Но я сердито посмотрел, и она тут же перестала смеяться.

— Люди врут, а вы повторяете. Я что похож на шалуна?

Деваха смутилась и горделиво вскинулась:

— Вы что шуток не понимаете?

— Понимаю когда это шутка, но когда кто-то несёт совершенный бред, такого понять не могу, — я уже почти хамил.

Девица хмыкнула, повернулась и гордо отошла.

Зато, сразу за ней на меня налетела пьяненькая женщина, похожая на престарелую шлюху. Правда, одета очень дорого. Но вся эта одежда не прикрывает сморщенного лица, шеи, дряблой груди и обвислых рук.

А что говорить о её похотливом взгляде и маленьких губах, которые тянуться ко мне в доверительном шепоте:

— Тимофей, мальчик мой, а ведь я помню ещё то время, когда ты сидел у меня на ручках, и тянулся ко мне своими толстенькими пальчиками.

Ого, да она ещё древнее, чем я сначала подумал.

— Да, спасибо, — попытался я быть вежливым, только и всего.

Но старушка восприняла это, как согласие к действию и положила скрюченную ладонь мне на задницу.

— Малыш, я обожаю таких, как ты, юных мальчиков. Ты обязательно должен приехать к нам на уик-енд. Мой муж — заместитель мэра, будет очень рад. Он тоже любит таких, как ты.

О Боже!

— Спасибо на выходные я занят, уж простите.

— Это не страшно, — сказала она, качнувшись и выдохнув на меня такие пары, которых я даже не знаю, как сказать, где можно их встретить. Что там у неё в желудке твориться, чтобы извергать такой яд.

Я терпел и старался ничем не показывать своего отвращения, но тут пришло спасение, в лице какого-то мужчины лет около сорока пяти.

Черт, это же заместитель мэра. Он что её муж? Мир перевернулся.

— Мамочка, ну я ищу тебя уже полчаса, — он обнял её за талию и потянулся губами к её сморщенным губам.

— Ах, вот и Мотя, мой Мотя! Милый познакомься с Тимофеем, это брат Олега.

— Очень приятно, протянул ладонь Мотя. — Митрий Серов — заместитель мэра, а заодно муж Ираиды, — он указал на тётю, которая ко мне приставала.

Муж! Да он младше её в два раза, а то и в три. Смотри, какая любвеобильная старушка.

— Может, приедете к нам, на выходные? — тоже, как-то нехорошо улыбнулся Митрий.

Ты смотри, как они солидарны друг с другом. Извращенцы. И этот пытается меня затянуть в их логово разврата. Ну уж нет. Я теперь туда, тем более ни ногой.

— Извините, но все выходные я провожу с женой, — быстро ответил я, чтобы они даже не вздумали предлагать ещё что-то отвратительное.

— Так с женой приезжайте, — гадко улыбнулась Ираида.

— Да, да, это ещё лучше, — подтвердил обрадованный Мотя, и я на секунду представил, что может ждать меня и мою жену в их логове разврата.

В чём я виноват!!!

В чём я виноват?

— Аня! — мой голос, будто голос другого человека.

Сам не узнал его.

Он не звал, не оправдывался, он чувствовал, что прав. Но в чём прав мой голос — никто не видел. Никто не знает этой правды кроме меня самого. Мне не в чем оправдывать и упрекать себя — но кто об этом знает.

В чём я виноват?

А вообще-то — да, я действительно виноват во всём.

В том, что эта лживая сучка набросилась на меня со своим ядом и отравила всю мою жизнь.

В том, что Аня увидела то, чего теперь нельзя никак объяснить. Она не поверит — ни в какие мои уверения и оправдания. Слишком часто она их слышит.

В том, что доверился этой продуманной твари, и она сделала всё так, как нужно было ей?

Я бегал, искал. Хотел найти Аню до того, как она придумает у себя в олове то, чего не было. Крутился как волчок, дергал гостей, заглядывал в углы, бродил за деревьями. Искал Аню, но не находил. Как же хорошо она спряталась, что я даже не могу её найти.

Мне было страшно от того, что сейчас происходит в её мыслях. Сейчас она может создать внутри себя уверенность в том, что я действительно поступаю так, как она себе накрутила.

Да, в этом я конечно виноват. Своими собственными поступками, и руками, разрушил её веру в меня. И что теперь могу сделать, как это исправить?

Только сейчас до меня стало доходить, как тонко и зыбко я расположился.

Ошибочно полагал, что всё чего я хотел — свершилось и теперь, мне нечего больше хотеть.

Какой я был дурак, и как глубоко заблуждался.

Взгляд Ани, когда она посмотрела — не могу вспоминать его без содрогания.

Что же я наделал?

Дальше я только бродил по дому и искал Аню. А когда гости стали расходиться, до меня наконец дошло, наверняка она не осталась здесь и уехала домой. Но наша машина всё ещё у ворот. Значит, попросила кого-то.

Я тоже не стал засиживаться в этом доме, теперь уже постараюсь не скоро сюда вернуться. Эта гадина Диана, спит и видит, чтобы расстроить мой брак. Но у неё ничего не получится. Я сделаю все, чтобы моя жена поверила мне, а не этой глупой дуре.

Хотя сейчас, я сам себе не верил. Ведь если бы я увидел, как Аня обнимается с кем-то и тот её целует, то не сразу бы поверил, что она этого не хотела.

Да и не знаю даже — поверил бы, или нет.

Как всё сложно.

Дома, спросил у охраны, сказали — Аня не возвращалась.

Где она?

Черт возьми. Это уже серьёзно. Видно так обиделась, что даже поехала к одной из своих подружек.

О, чёрт.

Такого я не мог предположить. Телефон отключен.

Я по уши в дерьме.

Глава 28

Внутри темно. Только где-то в глубине теплиться тусклый свет, что это?

Не лампа и не ночник, это кажется свет монитора, или может телефон.

Я остановилась в прихожей, прижалась к двери.

Что я делаю? Ещё не поздно уйти. Но стоит сделать шаг, значат — согласится.

А я не знаю, согласна ли? Что за глупости. Уже то, что я здесь — означает согласие.

Что-то скрипнуло совсем рядом, едва уловимое движение, лёгкий порыв. Властные, требовательные и настойчивые руки, обхватили и заставили повиноваться.

Человек с силой прижал меня к своему тела, а я покорно прильнула к нему, как к последней защите от зла, которое навалилось сегодня. Самой сильной защите, которая ещё осталась.

Захотелось скрыться от всего, спрятаться в этой тёмной квартире, наедине с этим сильным человеком. Одним властным движением он укрыл меня от всего, что осталось за стеной, в том тревожном мире хитрости и лжи.

Всё.

Мысли отключились. Под напором этой власти смылись все барьеры.

Я не буду сопротивляться. Не буду думать и мучиться, только делать, так как хочу.

Прямо над ухом мерное дыхание. Я чувствую, как наполняется воздухом его грудь.

— Я знал, что ты придёшь. И я ждал тебя.

Мягкий поцелуй в шею и я уже не чувствую ничего кроме желания. Смелая ладонь скользнула под платье, другая прошлась по телу и остановилась на груди.

Почему я таю, мне хорошо как никогда, почему?

Потому что это — измена. Коварная и злая искусительница. Она впрыскивает яд запретного желания, но он кажется мёдом на губах и манит неповторимым вкусом. Заставляет обостриться чувства, взвинтить их до опасного предела, до желания получать запретное, неизведанное. Оно кажется самым сладким и желанным. Ты должен хотеть этого в десять больше, чем всего остального, только тогда она правильная, эта измена. Только тогда ты захлёбываешься в ней, не в силах отказаться. Возможно, даже утонуть.

Вот и моя измена такая, чувственная, сладкая. Заставляет вздохнуть, выгнуться и потянуться всем телом. И одним лишь движением потребовать удушливых объятий. Чтобы сдавили тело страстными касаниями и утянули в чувственный плен.

Да это она… измена.

Я закрыла глаза, когда его рука проникала мне под трусики, я сама раздвинула ноги и положила свою ладонь на его ладонь. В этот момент я забыла все обиды, и уже не хотела ничего кроме этих объятий в темноте прихожей.

Пусть так, пусть я получу что-то ещё. Я хочу, это важно, и нужно мне сейчас.

Он положил ладонь мне на шею и потянул к себе моё лицо. Я открыла глаза и увидела в темноте силуэт скул и тень волос. Его лицо, я не могла его рассмотреть. Он приблизился, тронул поцелуем губы и тут же отпрянул.

Медленные, но настойчивые касания, делали то, чего не мог сделать спонтанный и резкий секс с мужем. От одних касаний я приходила в восторг, только от лёгких поцелуев становилась невесомой, и кажется, даже счастливой.

Требовательные пальцы в моих волосах, лицо горячей щекой в колыбели его ладони.

Я падаю?

Нет. Это он поднимает и несёт. Словно пещерный человек, несёт в логово свою законную добычу.

Я — его добыча. И я хочу быть этой добычей. Я хочу, чтобы этот человек, сделал то чего не делал ни один мужчина в моей жизни — любил меня просто так. Ни за что.

И вот сижу я в гостиной в своём красивом доме, разведенная, богатая, но почему-то от этого совершенно несчастливая.

Чего я добилась? Того что в нём наконец таки взыграла гордость. А может Тимофей был так уверен, что я никуда не денусь и смело на это пошел.

Уже ничего не понимаю, ни своих поступков, ни действий. Ничего.

Какой смысл был в этом разводе? Показать ему, что он хотел денег, а не меня?

Он оставил всё — ушел ни с чем. С зарплатой босса в рекламном агентстве. Это тоже немало, но это не миллионы которые он имел.

А, я всё поняла, он откладывал на тот случай, если вдруг я захочу с ним развестись. Если так, тогда ему есть на что жить. Что же, пусть живёт, как хочет.

Но почему мне теперь, так паршиво?

Да он грубиян и бабник, совершенно не знает, как ухаживать, чтобы показать свою заботу и внимание, но я люблю его и без него плохо, очень плохо.

Тогда кому я сделала хуже?

А деньги? Его деньги… зачем они мне?

Я всегда чувствовала, как это проклятое наследство вклинивается в наши отношения и превращает их во что-то плохое, неправильное.

Эти деньги не мои. И они всегда стояли между мной и Тимофеем. Деньги Оли и Тимофея, это простое издевательство над ними их родной тётки.

Но ещё — это издевательство надо мной.

А за что мне такая несправедливость? Я должна владеть ими, извиняться и мучиться от этого владения. Эти деньги — испортили мне жизнь.

Хочу отказаться от них, отдать и забыть, как будто их не было никогда.

Пыталась представить лицо Тимоши, когда откроет конверт и поймёт, что все его деньги и деньги Оли я отписала ему. Не хочу с этим жить. Хочу, чтобы совесть моя оставалась чиста.

Стрелка часов очертила ещё один круг. Шаркающие шаги.

— Всё сидишь. Пошла бы прошлась по парку. Чего высиживать? Сходи куда-то, развейся. Мало что ли в городе вечеринок?

Дуня не даёт мне покоя в эти дни. Она не говорит прямо, не ругает, но я вижу, что он недовольна моим разводом. И тоже понимает всю его глупость.

Но как еще, если не так, я могу достучаться до Тимофея. Деньги заслепили ему глаза, и он не видит ничего. Он совсем забывает обо мне. Как ещё если не самым жестким способом, вернуть его с небес на землю.

Да, он не оправдал ожиданий. Он не слышит моих слов. Пусть подумает и решит.

А что если он найдёт кого-то ещё?

Значит, он мне не нужен.

Девчонки звонят уже по третьему разу, а я боюсь, что они будут ругать меня за совершённое. Но как не беги, от реальности всё равно не убежишь.

Нужно что-то делать, жить дальше, чем-то заняться, в конце концов. И возможно, я смогу найти ответы на свои вопросы.

Ладно, посмотрим.

Я встала с дивана и пошла одеваться. В шесть они встречаются в Шарлотте. Ну и я пойду. Не буду отбиваться, а то ещё чего доброго подумают, что они мне больше не нужны — ещё как нужны.

— Ну что? — в один голос спросили они.

— Всё, — выдохнула.

Маша покачала головой:

— Не знаю, мне кажется, ты поспешила. Нужно было сесть, поговорит по душам. Сказать, что тебе не нравится, он бы сказал, что ему не нравится. Ну кто так делает? Нужно учиться искусству дипломатии. В семье, знаешь ли не только сексуальное образование важно, но и разные другие.

— Это всё гордость, — сказала Света, — они оба пошли на принцип и никто не хочет отступать.

— Если бы не деньги, — сказала я, — этого ничего бы не было.

— Да, и тогда, он никогда не был бы твоим мужем, — деловито сказала Маша, — так что благодари — именно деньги. А отношения наладятся, если вы этого сами захотите. А не захотите, значит действительно не любовь была.

Марина что-то помалкивала и прятала глаза за очками.

— А ты что скажешь? — глянула я на неё.

— А что она скажет, её вчера милый вон — побил. Фингал под глаз поставил. И она молчит, защищает его. Типа — не специально. Знаю такое не специально. У нас такие по камерам за убийства сидят. За бытовое, между прочим. Просто приревновал к мужику и пырнул ножом неверную супругу. Хорошо, вовремя скорая приехала. Женщина чуть кровью не истекла.

— Спасли?

— Спасли. Так она его ещё и выгораживает. Не со зла он, не хотел, сама виновата. Вот так хочешь? Такое уже не спасёшь, а у тебя, — она ко мне обернулась, — всё дело можно поправить. Если ты конечно захочешь.

— Я уже не знаю, чего хочу. Уже и сама жалею, но он тоже виноват. Почему лапал жену брата?

— А если это не он её, а она его? Ты об этом подумала? У него внешность такая, я бы сама не прочь его полапать.

Я усмехнулась.

— Да, да, смейся. Красивый муж — горе в семье. Слышала такое? Вот тебе и досталось расхлебывать. А женщины, они ведь не спрашивают твоего разрешения, лезут и лезут. А как ты думала? Будете тихо в уголочке друг другом наслаждаться?

— Короче, я уезжаю на неделе. Поеду путешествовать, я ведь никогда нигде не была, — оборвала я Машины нотации.

— Подумаешь, я тоже нигде не была, и не парюсь по этому поводу. Телевизор посмотрю, — хмыкнула она.

— Ты же дома не сидела двадцать пять лет, а она сидела, пусть проветрится, — заступилась за меня Света.

— Да я что против, пусть едет. И заодно мозги проветрит.

Так я и решила, проветриться и проветрить мозги.

Глава 2

Хотел быть богатым — вот и побыл.

Что теперь?

Ладно, начнём всё сначала.

Всю сознательную жизнь я считал — для того, чтобы тебя любили делать ничего не нужно. Девушки всегда любили меня просто так. Каким бы я ни был, чтобы не делал.

Совершенно искренне ждал, что и Аня будет от меня без ума, несмотря на мои капризы и заскоки. Но получилось всё совсем не так. Оказывается, это она ждала чего-то и от меня. Какого-то внимания. Как странно, что я этого не понял.

Но разве я её не любил?

Любил, но видимо не так как ей хотелась. Теперь вижу. Получается, я сам должен приложить усилие, показать что люблю. Это верно, вернее некуда.

— Прошу.

Плотный, с розовыми щеками то ли парень, то ли уже мужчина, с первого взгляда и не поймешь, прошел вперёд, я за ним.

Апартаменты и вправду люксовые. По крайней мере, мне так показалось. За то время что я работаю в рекламе, насмотрелся всякого. И конечно, меня давно тянуло сюда, в самый центр событий, где жизнь не стоит, а движется, где каждый день окунаешься в активное её проживание.

— Двухуровневый объём, объединенный лестницей. Как вы и просили это не самый большой и не самый дорогой, но тоже на уровне. Так сказать — холостяцкая квартирка.

Ничего себе холостяцкая — двести квадратов. Но если устроить вечеринку, то может и этого маловато покажется. А если жена, дети…

— Этот комплекс самый лучший. Не зря же он имеет такое звучное название — Золотой. Самый центр. Тут живёт почти весь городской цвет, так что будет не скучно. Одиннадцатый этаж, очень удобный. Опять же, отделка известного испанского дизайнера. Много мрамора, дерева, экологически чистые материалы. Мебель тоже дизайнерская, тут полный комплект. Стили классика и современный в отличном сочетании друг с другом. Вся необходимая техника, только лучших мировых фирм. А посмотрите, какие панорамные виды.

Мы подошли к окну и действительно, виды отличные. Весь центр, как на ладони.

— А что с парковкой? — я обернулся.

Парень улыбнулся толстыми губами, с едва заметным над ними пушком:

— В подземном паркинге два машино-места на каждую квартиру. Внизу первые три этажа, вся инфраструктура. Торговый центр, спа-салон, бассейн, фитнес-центр. Несколько кафе и ресторанов. Даже прачечная есть.

Я прошелся по комнатам, заглянул в санузлы, в гардеробную. Задержался на кухне.

— Ну что же, вполне подходит, думаю, на этом и остановимся.

Честно сказать, это был первый пентхаус, который я смотрел, но дальше идти уже не хотелось. Тем более что этот отвечал всем моим требованиям, и по виду вроде ничего так. Всё равно я не разбираюсь в эти всех интерьерах, нравится — беру, не нравится — не беру.

— Тогда прошу в офис, подписать договора и оплатить покупку, — довольно сказал парень, и сладко улыбнулся.

Да, видно неплохой процент поимеет. Да что мне до его процентов, просто надоело ютиться в отеле. Хотелось собственное жильё, а квартирки, которые у меня были раньше, теперь вроде уже не по статусу. Если есть деньги чего не купить нормальное жильё? Вот и купил.

Сделка состоялась. Теперь я тоже входил в круг избранных, которые живут в самом лучшем доме в этом городе.

А вместе с новой квартирой, появились и новые знакомые. Соседи. Семейная пара лет около сорока. Вальяжный мужчина с кожаным портфелем. А ещё — гламурная краля с мелкой собачонкой, которую таскала в сумке.

Мне собственно всё равно, я вежливо со всеми здоровался, старался быть как можно учтивее в лифте. Но они все сначала смотрели на меня с подозрениями, потом немного расслабились, а вскоре тоже стали здороваться более приветливо.

А краля ещё и пыталась флиртовать. Я бы может и уделил минутку, но девушка совершенно не в моём вкусе, и даже, чтобы попытаться натянуть улыбку, приходилось постараться. А что уже говорить о милых беседах.

Да и вообще, с недавнего времени я как-то охладел к этим пустым беседам и недвусмысленным намёкам и как мог, не обращал на них внимание. Вскоре гламурная девица обиделась и тоже перестала обращать на меня внимание, но только демонстративное, а скрытое всё же осталось.

Да это и неважно. Я не обязан со всеми разговаривать и смотреть на их уродливых собачек, с дурацкими стрижками и бриллиантовыми ошейниками.

Тьфу, гадость какая.

Наравне с соседями с моего этажа добавились и соседи снизу, сверху и ещё с двадцати этажей.

Теперь на работу две минуты и я мог даже не брать машину, а пройтись пешочком, по дороге выпить кофе и рассмотреть, как прекрасно утро.

Да, что-то я стал много ностальгировать и грустить, с чего бы это?

А с того, что я постоянно думал об Ане. Я просто не мог о ней не думать. Не могу.

Я мечтал, как приглашу её к себе в квартиру и буду заботиться, и заботиться, как сказал Ринат. Буду делать все, что она прикажет, и конечно завалю её цветами.

Думая об этом я, вздыхал, что мешало мне раньше всё это делать. Ничего не мешало. Но именно теперь надеялся — у меня обязательно всё получится.

На неделе позвонил Олег. После того вечера, мы редко созванивались. Вернее, я старался вообще не звонить, а он иногда позванивал и ругал меня за невнимание.

Но я не мог, вот так, по телефону просто взять и высказать в чём именно моё невнимание заключалось. Не то чтобы я боялся его обиды, или обвинений в свой адрес. Просто решил, если будет случай, рассказать Олегу лично, что именно послужило причиной нашего с Аней развода.

Не мог же я приехать к нему домой, кидаться на его жену и обвинять. А намекать тоже как-то не совсем подходит. Он точно не поймет, на что именно я намекаю. Потому что видно немного туговат на соображение, особенно по поводу своих похотливых жен. Так что, не я в этом виноват. И не хочу лишний раз оправдываться, за то чего не совершал.

— Привет братишка, как твоё житьё бытьё? — весело сказал Олег, — Не скучаешь по женатой жизни, или есть куда тратить время и сексуальную энергию?

— Да я тут в центре квартиру купил, теперь обустраиваюсь.

— Серьёзно, а где?

— В Золотом, — это комплекс так называется.

— Твою ж мать! Опередил брат. Я всегда мечтал поселиться в Золотом, но Диана не хочет из родового гнезда никуда двигать. А я такой, что где-нибудь в пентхаусе поселился бы с удовольствием.

— Вот и я так хотел. Теперь живу на одиннадцатом этаже, с видом на весь город.

— Ты давай там, готовь вечеринку на новоселье, а я обязательно приду. Только ты это без официальных приглашений, а то моя привяжется, не отвяжется. Я бы лучше без неё, знаешь, как-нибудь, или вообще с кем-то другим, — посмеялся он в трубку.

Едва двери лифта распахнулись перед носом, послышались женские голоса. Пара торопливых шагов и я в ужасе обнаруживаю приоткрытую дверь моей квартиры.

Так спешил за цветами, так хотел показать себя со всех самых лучших сторон, что даже забыл закрыть дверь квартиры.

И теперь, там происходит что-то, о чём боюсь даже догадываться.

Пугающие нежный, мужской слух — женские крики. Они разносились по коридорам, и я даже пробежал несколько метров, чтобы ускорить понимание, что происходит в моей квартире, пока меня там нет.

Распахиваю дверь и вижу — ненормальная соседка Натэлла, дочь мэра, вцепилась в мою Аню, а Аня вцепилась в неё.

Да, я вам скажу, картина была не для слабонервных.

Так как слабонервным я, вроде бы себя не считал, то просто оторопел на пороге, от вот такого неожиданного поворота событий.

В этот момент — я проклял всё, и квартиру, и дочь мэра, и себя, что так беспечно оставил открытой дверь, и весь этот элитный жилой комплекс, в котором меня потянуло жить. Проклинал всё.

— Что тут происходит?! — попытался я разузнать, хотя и так ситуация была вполне понятной.

В один момент они отпустили друг друга, и ненормальная соседка бросилась ко мне в объятья.

— Зайчик, спаси меня от этой сумасшедшей! Твоя бывшая жена и вправду ненормальная, как ты и говорил вчера вечером в постели.

Глаза мои, наверное, с каждым сказанным словом становились всё шире. Как дурак я смотрел то на Аню, то эту… ненормальную соседку.

— Ты за этим меня позвал? — усмехнулась Аня и указала Натэллу. — Поиздеваться? Показать, как хорошо ты живёшь? Сколько поклонниц бегают сюда.

Она двинулась к выходу, но я оттолкнул соседку и стал загораживать Ане дорогу.

— Нет, подожди! Я вообще её не знаю, откуда она взялась и кто она такая! — кричал я в праведном порыве.

— Как же, а та наша ночь любви, разве для тебя она ничего не значит? Ты говорил, сам лично, что я твоя невеста! Никто не тянул тебя за язык! — кричала соседка и я чувствовал, как закипают от этого все мои мозги.

Что за нелепости происходят со мной раз за разом? Может быть от того, что я сам чего-то не доделываю. Притягиваю приключения, на свою задницу.

Я бросил на ближайший диван цветы и бутылку, схватил соседку за руки, и потянул к выходу. Она упиралась, скользила по полу, смеялась нехорошим смехом, и скажу честно, тяжело поддавалась на моё силовое воздействие.

Еле дотащил к выходу, вытолкнул и захлопнул дверь.

А она стала стучать и кричать:

— Любимый, я не понимаю, ты же обещал на мне жениться! Ну всё, теперь ты точно меня разозлил! Я расскажу папе, что ты меня вышвырнул из квартиры. Ты пожалеешь об этом, и твоя облезлая дешёвка пожалеет, что так поступили со мной!

Я глянул на Аню, распатланые волосы, разорванное платье. Она смотрела с упрёком. В этот момент я готов был на всё, да хоть выпрыгнуть с одиннадцатого этажа, лишь бы не выпустить её из квартиры. Я видел, как она смотрит на дверь, решимость в её глазах и нежелание слушать мои объяснения.

— Она врёт, не слушай её! — я указал на дверь. — Она всё врёт, ничего я ей не обещал. Боже мой, ну почему всегда получается вот так? — я засмеялся, но смех мой получился нервным и каким-то даже глупым.

— Тебе смешно? — спросила Аня, вид её был угрожающе серьезным.

Дурацкая улыбка сама собой исчезла с моего лица.

— Нет, конечно не смешно, просто…

— Просто? Ты считаешь всё так просто и весело?

— Это просто глупо, не цепляйся к словам…

— Кто она такая?

— Да откуда я знаю, живёт в соседней квартире, наверное, зашла что-то спросить. Я вышел буквально на минуту. Вот, — я взял с дивана цветы, и протянул Ане.

Она оттолкнула их:

— Оставь для неё. Я вижу, вы частенько заглядываете, друг к другу в гости. Спите вместе. Очень удобно.

— Ну что ты говоришь, — я попытался приблизиться, но она отошла дальше, чтобы я не мог быстро к ней подойти.

— Я не понимаю, почему вокруг тебя постоянно происходят какие-то странные истории? Всё время вокруг тебя женщины. Стоит мне только выйти и ты уже в объятьях кого-то из них. И ладно бы были нормальные, так нет обязательно кто-то из таких, что даже смотреть странно.

— Вот именно, потому что это женщины ненормальные. Ты сама видишь, какая она, — я снова указал на дверь. — Я вышел всего на пять минут, а она уже говорит такое. У неё явно не всё в порядке с головой. Это же заметно. Ну неужели ты думаешь, что я позвал тебя и потом позвал её. У меня вроде, ещё не до такой степени сдвиг. Я не виноват.

— А кто виноват? Это ведь не я их к тебе подзываю. Значит позволяешь, даёшь повод. Нет, — она постаралась приблизиться к двери, — я не хочу всю оставшуюся жизнь отбиваться от твоих сумасшедших фанаток. Это же вообще! Мне приходится почти насильно оттягивать от тебя женщин. Я хочу спокойно жить и не тревожится о том, что в окно залезет безумная девушка и будет кричать, что ты её жених. А если я забеременею, рожу ребёнка и вот такое будет происходить? Я хочу жить спокойно, не тревожась ни о чём. И знать, что мой муж всё сделает, чтобы от этого меня оградить. Это пугает меня.

— Я обещаю тебе такого больше никогда не повториться. Ты не будешь нервничать, я обещаю.

— Но я уже нервничаю, и мне это не нравится. Я не хочу постоянно думать о том, где ты и с кем. Не залез ли кто-то к тебе в кабинет, или в квартиру, или ещё куда-то… Чтобы кто-то нападал на меня. От этой ненормальной любви к тебе. Я тебя люблю, но боюсь отношений с тобой. Они опасны для меня.

— Ну что ты говоришь. Ну давай уедем отсюда, куда захочешь.

— Думаешь, там не будет женщин. Это замкнутый круг. Понимаешь?

Я сел на диван и опустил голову на ладони. Она права. Раньше казалось это смешным и даже интересным. Мне нравилось, что вокруг меня столько суеты и обожания. Но только сейчас я увидел, как далеко и опасно это может зайти.

— Я сейчас же продаю эту квартиру. Олег кажется хотел купить её, я сейчас же ему позвоню.

В пятницу, Марина вытянула праздновать её день рожденья. Оставила детей на муженька, который с того времени, как мы гуляли в прошлый раз, вёл себя тише воды ниже травы.

Видно Маша хорошо его прикрутила, да и новые таланты жены, заставили позволять ей намного больше, чем раньше. Отпускал он Марину правда не без скрипа и брюзжания, как призналась она сама, но чего не сделаешь ради любимой, если ей хочется отпраздновать день рожденья с подругами.

И вот мы нарядные, по-своему, в платьях — почти приличных, но намекающих на энергичную ночь, стали садиться в мою машину.

— Муж говорит, главное чтобы не ходили в стриптиз-клуб, — сказала Марина, когда мы все запахнулись в салон.

В зеркале я увидела улыбку Тимура. Заработал мотор.

— Чего это? А я как раз хотела предложить именно туда, — отозвалась Маша.

— Может не надо, — я вспомнила встречу с Адамом.

— Нет надо! — грозно возразила Света. — Мне тоже надоело дома сидеть. Меня снова бросили. Но теперь, надеюсь ненадолго.

— Тот мажор и не подходил тебе. Ты должна быть с нормальным мужчиной и его обязательно встретишь, если не будешь кидаться на этих малолеток. Ты взрослая женщина, уважай себя, — поучала Маша.

— Я и так уважаю, — обиделась Света на секунду, а потом сказала, — короче идём в стриптиз-клуб, хочу хоть на голых мужиков посмотреть, пока своего нет.

Тимур обернулся и глянул на неё, но она обиженно уставилась в окно и взгляда водителя не заметила. Зато заметили остальные.

— Может и появится скоро, — сделала выводы Маша и мы поехали.

Я конечно не была довольна, но тщательно это скрывала. Всех снова потянуло в стриптиз-клуб. Как будто нет другого места, чтобы прилично отпраздновать. И я не стала сопротивляться, чтобы не вызвать подозрений. Да и столько времени прошло, может Адам там больше не работает.

А сколько времени? Это же не годы всего — пара тройка месяцев. Короче, я немного волновалась.

Ну и конечно, волнения мои оказались не напрасны.

Ещё только зашли, только сели, не успели как следует осмотреться. Правда уже выпили по Мохито и Виски-коле, и хмелёк уже заиграл и стал подбрасывать с дивана, в такт музыке. Подступило ощущение шальное, непристойное и уже хотелось какого-то внимания со стороны противоположного пола.

Я вообще заметила за собой, как выпью, так и тянет меня к мужикам, вернее к парням. Может со мной что-то не так? Не заметила, чтобы Маша, или Марина кидались на стриптизеров, так как кидались я и Светка. Хотя, Марина замужем, а Маша видно боится скомпрометировать себя. Ведь она на важной должности, но в прошлый раз это ей не сильно мешало. Значит, ещё недостаточно выпила и всё впереди.

Короче мы со Светкой, только вылакали по коктейлю, сразу полезли поближе к сцене. И сразу вот прямо с самого начала, только вильнул задом стриптизер, который танцевал пока мы пили, тут же на сцену вышел — Адам.

Твою же мать, я как увидела его у меня видать, либидо сразу взыграло. И как не сопротивлялся мудрый и даже целомудренный разум, тело похотливо двигалось ближе, руки бесстыдно тянулись к плавкам, а глаза и губы всячески этому потакали и поддерживали.

О чёрт, кажется он подумал, что я его хочу. Спрыгнул со сцены, подошел ко мне, притянул к себе и мы стали танцевать. Он обнял меня своими сильными руками. Прижался полуголым торсом, стал настойчиво тереться об мою, уже оголённую ногу. Водить ладонями по моему извивающемуся от явного желания телу.

И в этот момент, я совершенно точно забыла про своего бывшего мужа. И вот уже чувствую, как мои пальцы перебирают волосы Адама, как тянуться к его губам мои губы.

Что я делаю?

Нет! Но вообще-то — Да!

Я целуюсь! Причём делаю это непристойно, настойчиво, а он беззастенчиво и страстно целует меня. Почти заламывает, выгибает и обхватывает. Ого-го!

В зале кричат, грохочет музыка, аплодисменты, и кажется публика в восторге. Но я понимаю неожиданно, что делаю что-то не так и начинаю отталкивать Адама.

— Какого чёрта, отстань! — кричу я ему в лицо, но сопротивление ещё больше распаляет его и он берёт меня на руки, забрасывает на сцену и запрыгивает сам.

Мамочки! По-мо-ги-те!

Я смотрю в зал и не вижу ничего и никого. Адам снова обнимает меня, щупает со всех сторон и я закрываю глаза и чувствую, что тоже подчиняюсь ему. Это танец, всего лишь танец. Оттого всем так нравиться. Потому что я выгляжу потрясающе, отлично двигаюсь. Шикарное с блёсточками платье, отличная причёска, идеальный макияж, и сегодня — я исключительно сексуальна.

Да, пожалуйста, любуйтесь мной, сколько хотите! Я тоже здесь на сцене и я горю! А мой партнёр, Адам, обнимает и целует. Он хочет меня, он готов сделать это прямо на сцене. Нагибает меня и крутит в разные стороны, и мне нравится вся эта непристойная игра. Нравится, что все ликуют, подначивают и хотят больше! Дальше! Ещё!

И он уже собирается стянуть с меня платье…

Но вдруг всё поменялось…

Я увидела лицо Тимофея и вскрикнула. В следующее мгновение, Адам получил мощный удар в челюсть и упал на сцену.

Шум, гам, крики!

Тимофей бросился на стриптизера и давай лупить.

Я кричала, тянула за рубашку, но его страшный вид и всклокоченные волосы даже меня испугали. Я видела только, как удар за ударом он наносил по лицу Адама, по его груди и торсу...

Я кричала, визжала, а все кричали и визжали вокруг…

Глава 13

Я ехал по городу, перемещался из точки А в точку Б по делам фирмы. Когда раздался звонок телефона и мелодия, которая стоит на звонке Ани, проиграла куплет.

Ничего себе, подумал, случилось. Что-то такое важное, отчего Аня вспомнила обо мне. Давненько я не слышал эту, уже почти забытую, мелодию её звонка.

В честь такого исключительного случая, я припарковался у обочины. Ведь если она звонит, значит дело неотложной важности. Нажал кнопку, но звонок уже закончился, а на телефон пришло сообщение.

Что ещё за ерунда? Открыл видео, включил — онлайн-трансляция. И что я вижу — моя Анечка, танцует на сцене с каким-то полуголым мужиком, он лапает её, как только хочет, за какие хочет места. А она и рада, вся извивается и кажется, тоже его лапает.

— А я тебе говорила, она так просто не отцепиться. Пока все методы не перепробует, не уйдёт.

Мы сидели в Шарлотте с Машей и я нервно ломала зубочистку. Уже где-то двадцатую. Официант демонстративно убрал кучку переломанных и отошел.

— Но что же мне делать, — я хлебнула колы, сморщилась от холодного напитка.

— Что делать, что делать? Конечно, нужно что-то делать. Нужно поймать её на обмане и этим припереть к стенке.

— О, Господи, это наверное никогда не закончится, — вздохнула я, — когда-нибудь мы заживём спокойной, счастливой жизнью, или нет?

— Вот Борзовскую прикрутим и живите, хоть заживитесь. Но ты должна всегда быть начеку. Муж тебе непростой достался, тут я согласна. Но только это не значит, что его нужно бросать, а ты всё время пытаешься улизнуть от проблем, — ругала Маша.

— Так она угрожала, что убьют его. Так прямо и сказала, — я жестикулировала и Маша поморщилась, потому что всё происходило у её лица.

— Ну конечно, ты действительно считаешь, что мэр города будет говорить тупоголовой дочери, что кого-то убьёт. Ну сама посуди, это же абсурд. Я за нашим мэром такого не замечала. Дочь да, есть немного — того, но он вроде адекватный мужик. Правильный. Не верю. Такого он точно не говорил. Короче, будем Тиму твоего опять вытягивать.

— Поможешь? — я жалостливо посмотрела.

— А куда деваться? — усмехнулась Маша.

— Я тебя обожаю, — радостно я кинулась её обнимать, а она отстранялась.

— Ну хватит, ещё подумаю что мы того…

— Нужно бы тебе подарок какой-то сделать, такой большой, машину например новую, а то ты всё помогаешь, помогаешь, а я…

— С ума сошла, а если антикоррупционное бюро застукает? Ваши подарки мне потом во где, она приставила палец к виску.

— Ну хорошо, тогда погуляем. Но только не в стриптиз, я туда больше ни ногой.

— Замётано.

На следующий день мы снова встретились в Шарлотте. Только сели, Маша со шпионским видом осмотрела посетителей, потом достала что-то из сумки и протянула мне:

— На, спрячь скорее.

Я быстро взяла какую-то вещь, спрятала в сумку и тоже глянула по сторонам, не заметил ли кто.

— А что это? — заговорщицки спросила я, тоже приравнивая себя к шпионке.

— Камера. Поставишь в квартире Борзовской, — тихо сказала Маша.

— Я?! — я аж вскрикнула.

— А кто, я что ли? Меня она на порог не пустит, а ты, так сказать — новая знакомая. У тебя есть шанс.

— Но я боюсь, вдруг она снова набросится? — я совсем забыла, что в прошлый раз это я на неё набросилась.

— Не набросится, если ты прикинешься несчастной, брошенной женой. Поплачешься, она очень любит принизить своих врагов и тут, точно не упустит шанса. Начнет, как обычно, хвастаться своей победой. А ты совсем расклеишься, сделаешь вид, что тебе плохо, попросишь водички. Вот когда она за водичкой сходит, ты и подсуетишься.

— Ясно. А по другому нельзя?

— Нет. Только так, — строго сказала Маша. — А что там наш Тимоша?

— Не знаю, я телефон отключила. Даже предположить не могу, что он делает сейчас. Наверное, с тестем пошел знакомиться. С мэром.

— Да нет, скорее всего, тебя ищет. Не думаю, что он так легко во все поверил.

— Пусть поищет. Пока, — сказала я обижено.

— Ты же телефон отключила, включи, узнаешь где он. Короче делаем это дело, а потом и его подключим. Чтоб уже наверняка. А сейчас, он нам только помеха. Пусть не мешается под ногами. Значит, идёшь к ней прямо сегодня, даже можно сейчас.

Мы заказали кофе, и пока официант расставлял на столе чашки, по шпионски притихли, нечего греть уши на наших беседах.

— Ну хорошо, постараюсь, хоть и страшно, — согласилась я, когда официант отошел.

— Не постараюсь, а сделаешь. Надеюсь, не нужно напоминать, что ты борешься за своё счастье. Только от тебя всё зависит. Не забывай. По-другому мы никак не раскроем этого обмана. Или думаешь, придёт, упадёт на колени и скажет, как она была не права? Нет уж. Мы сами должны выяснить, что там наша беременная вытворяет, когда никто не видит.

— А что если камера снимет что-то очень личное? — я не унималась.

— Ну и что, мы же никому не расскажем только ей. Просто будем её шантажировать.

— Ага, ясно. А так можно? — сдвинула я брови в беспокойстве.

— Ну конечно нельзя, что за глупые вопросы!

— Всё, всё, я поняла, — я отхлебнула кофе и сразу как-то заныло у меня в животе, и даже засосало.

Захотелось чего-нибудь поесть. Я повернулась, глянула на витрину и увидела пирожное. И так мне захотелось того пирожного, просто жуть, как захотелось.

Я махнула официанту, он подошел:

— Дайте, пожалуйста, два вон тех, розовых пирожных.

— Я не буду, — предупредила Маша.

Я повернулась к ней и поняла, что забыла её спросить.

— Вообще-то это я себе два беру…

— Ах, вот как, — она глянула на меня, как-то уж очень подозрительно.

Когда официант принёс пирожные, я с каким-то яростным энтузиазмом взялась за их уничтожение. Маша снова посмотрела своим подозрительным взглядом.

— С тобой всё в порядке?

Я остановилась:

— Что ты имеешь в виду?

— Не тошнит, грудь не болит?

— Нет вроде.

— Ладно, значит беспокойство моё напрасно.

— О чём беспокойство?

— О том, что не она, а ты может быть беременна, что-то мне кажется, я не ошибусь. На что спорим.

Я выпучила глаза на Машу, потом посмотрела на пирожное и почувствовала, как мне и правда начало тошнить, вот прямо сейчас после её слов.

— Кажется мне плохо, — сказала я, вскочила и побежала в уборную.

Потом когда два пирожных благополучно смылись в унитазе, я вышла, и села напротив Маши.

— Ну что, сказала она, и кто теперь беременный?

— Ты думаешь…

— Я вижу. Беги в аптеку. Теперь тебе ещё проще будет сыграть в эту игру. Потому что есть за что бороться, — улыбнулась она.

Глава 18

Я села в машину и притихла.

Звонить Ане бесполезно. Телефон отключен только для меня. Причём когда она его включает, просто сбрасывает мои звонки.

Остаётся ловить, больше никак. Но я знал, что поймать Аню тоже нелегко, она так ловко всегда ускользает, даже не знаю как это у неё получается. Как вариант, можно конечно стоять под воротами, ждать пока они откроются. Но я придумал способ получше.

Дерево мое, по которому один раз я уже залез в этот дом, давно спилено. А жаль могли бы и оставить как память.

Но сегодня, фантазия просто не унималась. Так удачно сходил на обед к мэру, что теперь я верил в справедливость, и она обязательно сегодня же восторжествует. Как это будет, я не догадывался, но вполне себе предполагал, что всё закончится удачно.

Прежде чем ехать, купил стремянку, небольшую, такую чтобы влезла в машину. Ну и конечно перчатки, на всякий случай, вдруг что. Как стемнело, поехал к Анне, чтобы под покровом темноты проникнуть в её дом и заставить поверить мне. Ведь я так старался.

Остановился подальше от ворот, чтобы не попасть в объективы камер. Окольным путём пошел обходить дом, всё по тем же причинам. Вдруг охрана забеспокоятся, полицию ещё не дай бог кто-то вызовет. Обошел со стороны пляжа.

У стены примерился, вроде длины лестницы хватает, чтобы забраться на этот забор. Хоть и немного коротковато, но и то спасибо, пришлось поискать пару камней, чтобы добавить сантиметров десять. И перчатки пригодились, а то стена шершавая, не хватало ещё руки разодрать.

Хотя, ради любимой…

Подтянулся я, коленями уперся, потом схватился за край ограды уже с другой стороны. Вот черт, нужно бы в зал походить, а то что-то форму теряю. Повис так, перекинул ногу, потом вторую… и…

Яркий свет фонаря — прямо в глаза.

— Тимофей Александрович, можно было и через ворота, Анна Владимировна разрешила!

— Вот черт! — выругался я.

— Ну уж извините, сами полезли. Теперь прыгайте.

Я спрыгнул с забора, не скажу, что прям так ловко и просто. Чуть ногу не подвернул, но сторож спасибо придержал, не дал упасть.

Вот блин, жених хренов… нужно бы со спортом поднажать, а то уже мышцы ни к чёрту.

Пошли в дом, Аня в гостиной. Красивенькая такая, в светлом платье, волосы волной. Вид приняла строгий, а глаза смеются.

— Приятно, — сказала она.

Я жаловаться не стал, даже сделал геройский вид, типа как ниндзя пробрался, всё могу ради любви.

— Чего не позвонила, что можно через ворота, я себе уже места не нахожу. Извёлся уже, думаю всё. Но знаешь, что скажу тебе — не всё, Анечка, ещё не всё. Ты от меня так просто не сбежишь.

— А что же ещё? — она с улыбкой наблюдала, как я стряхиваю пыль, которую понабрал на джинсы, там на заборе.

— Я сегодня был у мэра города, — замолчал, чтобы она прочувствовала всю серьёзность моих слов, — и хоть меня выкинули из ресторана, как ненужный хлам, я всё-таки понял, что этот папа мэр, обо мне даже не слышал никогда. Понимаешь? То есть она, эта ненормальна, просто всё врёт, а ты поверила.

— Но ты же спал с ней.

Аня обвинительно глянула, и я не мог не сказать:

— Да я напился тогда, и не помню вообще ничего. А наутро, она приходит и говорит. И что теперь я должен жениться на ней. Ещё и какую-то беременность придумала. Во даёт.

— Так ты не хочешь на ней жениться из-за беременности? — продолжала Аня доканывать меня.

— Что? Что это за вопрос такой? Я вообще не хочу ни на ком жениться — кроме тебя.

— То есть, ты хочешь на мне жениться? — снова вопрос очень странный.

— Я что-то не пойму, к чему ты клонишь? Ты как будто пытаешься что-то выведать у меня. Но я ничего не могу сказать нового, только — одно и тоже. Понимаешь? Я буду повторять это каждый день, пока ты не согласишься. Я люблю — только тебя. И хочу жениться только на одной тебе. Исключительно на тебе. Понимаешь? Надеюсь, я понятно говорю? Что ты ещё хочешь узнать?

— Вроде бы всё я узнала. Теперь вижу, а раньше не видела, но теперь вижу.

— Чего не видела?

— Твоей любви не видела.

— Разве?

— Угу.

— А теперь видишь?

— Да, теперь вижу.

Она встала со стула и подошла ко мне, положила ладонь на мою пыльную щёку и погладила.

— Я тоже тебя люблю, — сказала она, и я обхватил её обеими руками и прижал так крепко и как-то даже по-особенному.

Мне кажется, никогда раньше я не чувствовал такого. Никогда.

Глава 21

С того момента, как узнала, что Борзовская всё выдумала, я ещё больше захотела секса.

Даже если бы Тимофей, так геройски не перелез через забор, всё равно я рассчитывала в это вечер, затянуть его к себе в дом. Я уже не хотела, чтобы когда-нибудь он ушел, или уехал, или куда-то делся. Нет. Теперь мы будем вместе всегда. Я это знаю точно.

Как соскучилась по Тимофею моя спальня, как жаждало моё тело его нежных касаний. После того, что было у нас в самолёте, я тосковала всё больше по утраченному счастью. И вот теперь, оно снова здесь, мое непутёвое счастье. Теперь я не отпущу его и не отдам. Пусть попробуют отнять. Я стала другой, стлала жадной на счастье. Оно — моё.

— Пойдём в спальню, — сказала я.

От удивления у Тимофея расширились глаза. Он посмотрел на меня неверящим взглядом.

— С тобой всё в порядке? — спросил он.

— Со мной всё прекрасно, даже очень. Иди туда, — я указала на лестницу.

Я хотела секса. Ох, как я его хотела. Внутри меня случилось какое-то сексуальное помешательство. Сколько можно, уже не могу терпеть. Просто хочу и всё тут.

Мы поднимались. Я тянула его за собой, а он подчинялся и скромно шел за мной. Видно до конца ещё не веря, в своё сегодняшнее счастливое спасение.

Очень хочется посмотреть на его лицо, когда он узнает, что я беременна после невероятного секса в самолете.

Когда мы подошли к двери спальни, Тимофей в нерешительности остановился.

Я обернулась:

— Ты чего?

— Боюсь?

— Чего?

Сквозь сон — нежная мелодия. Я резко подскочила на кровати.

Что это, откуда?

Где-то недалеко звуки музыки. Так мелодично, завораживающе. Кто это решил разбудить меня музыкой? Неужели Тимоша решил поиграть в романтику?

Я села, опустила ноги на пол и пальцами почувствовала что-то необычное. Глянула вниз, а там… лепестки роз.

Ох, ничего себе. Такого ещё не было.

Было когда-то, что-то типа ухаживаний, но я уже даже забыла когда.

Дорожка из лепестков вела к двери. Я быстро накинула халат. На всякий случай глянула в зеркало, хорошо ли выгляжу, и как лежат мои волосы, не в беспорядке ли. Вроде хорошо, я повернулась и пошла туда, куда ведёт эта дорожка из роз. Надеюсь, не на кухню, есть совсем не хочется, ну если только выпить кофе.

Нет, дорожка провела мимо кухни, на крыльцо, вниз по лестнице, в парк.

Да куда же я иду? В парке что-то устроил? Завтрак на двоих…

Но нет, иду дальше.

Аааа, ну конечно — наша калитка. Давно я здесь не была. А почему? Раньше так любила выходить на пляж. А теперь, совершенно об этом позабыла.

Видишь как, а Тимоша вспомнил. Иду дальше, калитка открыта. Я вышла на дорожку, потом меж деревьями. И всё стелется дорожка из лепестков, а я иду по ней, как принцесса — навстречу своей судьбе.

Улыбаюсь, что он там придумал, вот ещё…

Ого!

Я вышла на пригорок и увидела Тимофея…

Боже мой, он стоит в белой рубашке и белых брюках, смотрит на море, и ветер треплет волосы. Обернулся, увидел меня и улыбнулся…

Ох, мамочки, какой он красивый… А улыбка… боже мой, какая улыбка…

Тимофей протянул мне руку. Я спустилась к нему и схватилась обеими руками, за его ладонь, чтобы никогда больше не отпустить.

— Что это ты…?

— Идём.

И мы пошли. Впереди что-то белое, будто шатёр.

Ну надо же, всё подготовил, и что теперь…

Мы вошли в этот шатер, а там повсюду цветы, больше ничего, только цветы. Белые, красные, розовые. Боже как красиво, я как будто попала в сказку, а рядом со мной сказочный принц.

Он остановился напротив меня и снова улыбнулся.

— Любимая моя, Анна…

В первый раз меня так назвал… ой, мамочки… что будет…

— Ты для меня — весь мир, моя жизнь, моя мечта, моё счастье. Встреча с тобой — самое лучшее, что произошло в моей жизни. Даже не знаю, как бы я жил без тебя. Теперь понимаю — это невозможно. Ты самая красивая девушка на всей планете Земля. Моя жизнь изменилась навсегда после встречи с тобой. Я хочу, чтобы мы прожили вместе счастливую жизнь. Хочу быть с тобой, заботиться о тебе и о наших детях. Хочу быть для тебя мужем, любовником, другом. Хочу сделать твою жизнь самой счастливой. Я буду счастлив, если будешь счастлива ты.

Я чувствовала, как слёзы катятся у меня из глаз, и смотрела в его глаза, и верила каждому произнесённому слову. Как я могла ему не верить.

Он достал из кармана коробочку красного цвета, открыл передо мной… там кольцо. Оно прекрасно.

— Любимая моя, прошу тебя стать моей женой, — сказал Тимофей и протянул мне коробочку с кольцом.

На какое-то мгновение я оторопела, но потом снова начала соображать и поскорее ответила:

— Я согласна!

Тимофей достал кольцо, надел его мне на палец и теперь вот, я точно поняла — это навсегда.

Наши нежные объятья в этой сказочной беседке я запомню надолго.

Глава 26

— Опять эта дурацкая фота зацепилась. Нет, я больше не могу. Меня всё раздражает, мне плохо, мне дурно. Кто вообще надоумил меня выходит замуж с таким животом. О боже, я буду самая некрасивая из всех невест ЗАГСе.

Мы ехали в лимузине. Я и подруги.

Кто ещё должен был поддерживать меня в день моей свадьбы?

— Так, а ну-ка успокойся. Я с тобой, и нечего хныкать. Если уже решила, нужно доводить дело до конца, — прикрикнула Маша. Она в красном платье никак не походила на следователя, — и вообще, я не собираюсь пропускать свадьбу, на которой рассчитываю найти себе парня. Надеюсь, у вас там гости, все богатые и знаменитые.

— Надейся. Я откуда знаю, кого там наприглашал Тимофей. Я слышала, даже китайцы будут. И вообще, кому нужна такая свадьба, если я с таким животом, — я ныла без устали.

— А нам нужно, в кои-то веки на нормальном мероприятии погулять, — радовалась Марина.

Она в платье с розочками, выглядела красивее, чем я в свадебном.

— Хорошо вам говорить, у вас животов нет, а у меня вон, какой огромный.

— Ну и ничего, нормальный животик. Ты что ли одна беременная на все времена? У них там сотни, таких как ты, если не тысячи, — успокаивала Маша.

Лимузин катил по городу, приближая меня к моему счастью.

Ну вот и всё, сегодня я снова стану женой Тимофея Платонова, надеюсь, он оценит это по достоинству.

— Девочки, а мне Тимур предложение сделал, — неожиданно выпалила Света, и я тут же забыла про своё нытьё.

— Ой, ну надо же, как я рада за Тимура, — сказала я.

— А за меня? — не поняла Света.

— Да и за тебя конечно, но за Тимура больше.

Потом некоторое время мы ехали в тишине, прерываемой звуками гудков и шумом автомобилей.

— Чего опять загрустила? — глянула на меня Маша.

— Та не знаю, что-то так вдруг нашло. Думаю, как жить будем? А что если он опять…

— Значит так, ничего — не опять. Теперь всё у вас будет совсем по-другому. Знаешь, как сказал один преступник, которого я допрашивала — мужчина всегда будет вдаль смотреть, но женщина, пока он смотрит вдаль, должна держать вокруг него оборону и одновременно обустраиваться. Тогда он просто смотрит вдаль, но идти никуда не хочет.

— Это ты к чему, я не поняла.

— Да к тому, что мужики все одинаковы, по сторонам пялятся, но всё равно, живут со своими женами.

— Спасибо успокоила. А что с преступником?

— С каким? А с этим, да ничего, кажется лет пятнадцать дали.

Мы подъехали, и я стала выбираться из машины, мне было жарко и неудобно. Всё давило, тёрло, жало, и трещало на мне. И это страшно раздражало.