Я едва держалась на ногах после схватки с навом. В голове еще шумело эхо тяжелой битвы, но об отдыхе могла только мечтать. Вряд ли после всего того, что произошло на глазах Лютобора Скуратова, он оставит нас в покое. Этот день навсегда изменил мою жизнь.

— Идите за мной, — бросил Лют тоном, не терпящим возражений, и, прыгая по каменным глыбам и вывороченным пластам земли, устремился вглубь разоренного вторжением гневов городища, клином рассекая столпившихся на пути людей.

Андреас ободряюще сжал мою руку и кивнул в знак поддержки, после чего мы оба поплелись вслед за княжеским проверяющим. Улицы представляли собой жуткое зрелище. Разрушенные дома, обгоревшие остовы лавок, груды битого кирпича и пыли, искореженные телеги и обломки мебели — повсюду виднелись следы кровавой бойни. В воздухе стоял удушливый запах гари и гнилостной вони, которую источали поверженные гневы. Меня мутило, но я не позволяла себе проявить слабость и упрямо двигалась вперед, крепко стиснув зубы.

На каждом шагу мы видели тела погибших жителей и их защитников, а рядом с ними плачущих родственников и осиротевших детей. От этого тяжелого зрелища грудь сдавливало тягостным спазмом, а руки невольно сжимались в кулаки. Всеобщее горе никого не оставило равнодушным. Внутри меня зарождалась глубокая печаль, от которой живот скручивало в тугой узел, а тело била отчаянная дрожь. Проще выдержать схватку с сотней чудовищ, чем видеть страдания и слезы ни в чем неповинных людей. Я невольно впитывала эту боль, а гнев внутри питался этими чувствами и вынуждал переживать их намного острее, чем прежде. В какой-то момент я запретила себе смотреть по сторонам и двигалась вперед, сконцентрировавшись на могучей спине Лютобора, его крепком, поджаром теле, созданном из стальных мышц, перекатывающихся под одеждой. Мужчина олицетворял собой несгибаемую волю и излучал спокойствие, которого мне сейчас так не хватало.

Неожиданно Андреас остановился. Я по инерции прошла еще пару шагов и замерла, не понимая, что случилось. Обернувшись, увидела холеного боярина с проблесками первой седины в волосах. Мужественными чертами и воинской статью, высокомерием во взгляде Мстислав Туманов напоминал повзрослевшего сына. Вернее, Андреас походил на него, и не только внешне. В глазах главы клана светилась гордость, когда он крепко обнял парня и похлопал его по плечу.

— Рад за тебя, Андреас, — произнес мужчина басистым баритоном. — Люди вокруг только и говорят о твоем подвиге. Ты защитил городище, восстановил честь семьи и доказал, что на воинов нашего клана можно положиться.

Боярич кивнул, озарившись довольной улыбкой. Его взгляд на мгновение скользнул по мне, а затем вернулся к отцу. В ауре парня полыхнули горячие искры гордости и удовольствия от похвалы, которую он так долго пытался заслужить. Заметно, что признание Мстислава имело для Андреаса огромное значение.

— Поговорим позже, отец, — Андреас исполнился важности. — Сейчас я должен следовать за проверяющим.

Боярин Туманов понимающе кивнул и отступил, окинув меня презрительным взглядом. Очевидно, что в его глазах я по-прежнему оставалась недостойной дикаркой, присвоившей себе заслуги боярского сына. Я вздохнула, пытаясь подавить возникшее в груди неприятное жжение, которое ассоциировалось у меня с обидой и несправедливостью.

После небольшой заминки мы ускорили шаг, чтобы успеть за Лютобором, который не думал останавливаться и ушел достаточно далеко.

Чародемия тоже пострадала во время атаки гневов. Стены главного корпуса покрывали черные пятна гари. В некоторых местах виднелись пробоины, а часть крыши обрушилась, обнажая внутренние помещения. Во дворе сновали целители, перевязывая раненых, а мрачные чаровники в темных одеждах выносили тела погибших учеников, завернутые в серые простыни. При виде такого количества загубленных молодых жизней, меня накрыло безысходным отчаянием. В такие моменты, как никогда, осознаешь важность контроля и необходимости владения собственной силой. В мире, где гневы таились не только за стенами и рыскали в дремучих лесах, а прятались внутри каждого человека, обучение было единственным способом выжить. Даже я, не способная глубоко чувствовать и бесконечно переживать из-за врожденной алекситимии в прошлом, прониклась чужим горем. А что говорить об остальных?

— Лют! — навстречу княжескому проверяющему вышла невысокая женщина средних лет. — Сколько еще? Сколько молодых жизней мы потеряем в этой бесконечной войне?

Княжеский проверяющий не поддался на мольбу в покрасневших от слез глазах незнакомки. Он лишь повел бровью, призывая взять себя в руки, чему женщина незамедлительно последовала.

— Простите, господин Скуратов, — пробормотала она, опустив взгляд. — Потери велики, но мы держимся.

— Должны держаться, — сухо ответил мужчина. — На это и расчет, госпожа Доброслава. Раз уж вы сами к нам вышли, позвольте представить новых учеников, — легким кивком указал в нашу сторону. — Андреас Туманов — обережник второго ранга и Гаяна Лихарь — послушница первого ранга. Это им удалось утихомирить нава и остановить всплеск. Их обучение продолжится здесь, под моим личным надзором. Гаяну оформите за счет княжеской казны.

Я вздрогнула, подозревая, что за княжеской щедростью крылся суровый расчет. Вряд ли кто-то будет вкладывать немалые средства на обучение ученика просто так.

— Но, господин Скуратов, — Доброслава нахмурилась, — в чародемии нет мест для послушниц низшего ранга, а княжеская казна…

— Есть! — сурово отрезал Лют. — И место найдется, и средства — тоже. Неужели ты еще не поняла, что без этих ребят мы бы не сдержали натиск гневов? Вместо двух десятков погибших полегли бы все до единого, включая тебя. Не разочаровывай меня, Доброслава…

Женщина мгновенно побледнела и поспешно кивнула, не осмеливаясь перечить. Лютобор сказал правду и ничуть не преуменьшил наши заслуги. Но отчего-то окружающие воспринимали победу, как общую заслугу, и не верили, что двое малообученных чародеев на такое способны.

Не прошло и получаса, как мне выделили небольшую скромную комнату, чистую и совершенно безликую. Из обстановки там имелись: письменный стол у узкого окошка, односпальная кровать, сундук для вещей и полотняный коврик на дощатом полу. На столе одинокой горкой высилась стопка учебников по «Основам чар», «Истории гневов и Изнанки», «Практики дыхания и контроля», а в верхнем ящике хранились перо, чернильница и запас писчей бумаги.

Доброслава Акимовна возглавляла чародемию последние восемь лет. Сама она достигла ранга призывающего, но ее способности проявлялись в мирной специальности, связанной с зельеварением и бытовой сферой. Под ее руководством пригодные для жилья помещения стремительно очищались от вездесущей пыли и копоти, а дальше уже ученики сами наводили порядок. По дороге я видела, как десяток молодых чародеев под руководством наставника латали стены, чарами заставляя каменные глыбы взмывать в воздух и закрывать провалы. В чародемии наряду с будущими чаростражами обучались одаренные, умения которых проявлялись в мирных специальностях. Зельевары, артефакторы, целители, земледелы, погодники, каменщики — все эти профессии приносили пользу городищу и служили для всеобщего блага. А меня ожидал тернистый путь воина, который усложнялся тем, что предстояло в ускоренном темпе наверстывать знания, упущенные за время тюремного заключения.

Нас с Андреасом определили на первый курс. Но проблема состояла в том, что учебный год завершался через пару месяцев, после чего у послушников начиналась практика. К осени мне предстояло наверстать программу и пройти все экзаменационные испытания. А Андреасу поставили задачу проследить, чтобы я не отлынивала и вовремя сдавала экзамены.

— Ты будешь помогать Гаяне во всем! — Лют резко пресек возражения Андреаса, что он уже прошел обучение в чародемии. — У вас будет особая программа. И не вздумай отлынивать! Я лично буду следить за каждым вашим шагом.

После такой отповеди любви ко мне у Андреаса не прибавилось. Он подчинился приказу и пообещал, что заставит меня учиться, даже если я этого не хочу. Аура парня при этом полыхнула таким злорадным предвкушением, что мне сделалось не по себе, а грудь сдавило тяжестью от нехороших предчувствий.

Увы, не только князь Радомир принизил мои заслуги, наградив низким рангом и отправив учиться под надзором Скуратова. В чародемии я перестала быть героем, превратившись в обычную послушницу первого ранга. Стала одной из множества других учеников, которой просто посчастливилось привлечь внимание княжеского проверяющего своими странными способностями. Тот факт, что великий мастер возился со мной, большая часть чародеев считали огромной удачей и поводом для зависти, сплетен и подозрений. Меня отчего-то сравнивали со Стояной, разве что я еще не успела сорваться.

Андреас же воспринял новый статус с достоинством, хотя это не умаляло его внутреннего негодования и борьбы. Покровительство Лютобора открывало перед ним новые возможности, ради которых он был согласен возиться со мной и заново проходить курс обучения в чародемии. Амбиции парня никуда не делись. Наоборот, реабилитировавшись в глазах семьи, он стремился во всем стать лучшим. А это намного проще сделать, если следовать проторенным путем.

Вот только в учебные планы грубо вмешалась суровая реальность. Вместе с навом в городище прорвались тысячи гневов младших рангов. Твари забились по норам, мелким щелям и темным подвалам. Остатки выживших расчищали завалы, восстанавливали здания и постоянно натыкались на монстров, пробуждающихся от малейшего выплеска эмоций. А их в городище хватало с избытком. Большая часть жителей лишилась крова, нажитого добра и стабильного заработка. Семьи, которых не коснулось горе невосполнимых потерь, можно было по пальцам пересчитать. Поэтому князь повелел очистить городище от гневов и приказал привлечь всех, кто обладал чарами и навыками уничтожения тварей.

Первый день в чародемии мне запомнился плохо. Я с ног валилась от усталости, и меня едва хватило, чтобы пройтись по необходимым службам, получить униформу, постельные принадлежности и другие вещи, необходимые в быту. На последнем издыхании я забрела в столовую, чтобы набить прилипший к спине желудок хоть какой-нибудь едой. А после, разомлевшая от сытости, еле доплелась до кровати, заснув раньше, чем голова коснулась подушки.

На рассвете резкие трели будильника вырвали меня из тяжелого сна. Показалось, что я недавно сомкнула глаза, но на самом деле проспала всю ночь. Увидев незнакомый потолок, не сразу сообразила, где оказалась. Он не походил на тот, что был в тюремной камере или в чарошколе. Беленый свежей известью, безликий и чужой, как и комната с окном, выходящим на внутренний двор. Казалось бы, мне предоставили довольно комфортные условия, но в этом жилье не чувствовалось ни капли тепла и уюта. В груде едва уловимой тяжестью заворочались далекие воспоминания о лесе, запахе хвои и дедушке Тихомире.

— Как же я скучаю по тебе, — прошептала еле слышно, мысленно обращаясь к единственному родному человеку в этом мире. — Скучаю по твоим историям и добрым рукам, нашим утренним тренировкам и прогулкам по лесу. По той беззаботной жизни, которой жила до появления боярского сына.

Учебный план в чародемии не сильно отличался от того расписания, к которому я привыкла за последние полгода. Ранний подъем и утренняя разминка, совмещенная с тренировочным комплексом, была обязательной для всех учеников. Я натянула на себя новую спортивную форму, состоящую из туники и свободных брючек, и отправилась на полигон. На территории ориентировалась плохо, но не ошиблась, когда последовала за другими учениками, которые ручейками стекались к главному полигону.

Наставник с нами не церемонился, задав усиленный темп упражнений. Но для меня подобное задание не составило сложностей. Ни в чарошколе, ни даже в тюрьме я не пренебрегала физическими упражнениями, понимая, что они укрепляют тело и тем самым способствуют лучшему контролю над чарами. Вместе со мной занимались десятки других ребят, молчаливых и сосредоточенных. Их решимость чувствовалась в каждом движении и тяжелом выдохе. Смерть подобралась слишком близко, и только дисциплина и сильная воля позволили большинству из присутствующих здесь выжить.

После зарядки последовал обжигающе холодный душ, смывший усталость и подаривший ощущение чистоты и свежести. Затем настал черед завтрака в огромной столовой, где витал гул сотен голосов. Среди множества незнакомых ребят я, к своему удивлению, встретила многих, кто учился в чарошколе. Выходило, что они тоже получили «награду» от князя? Да уж, их единственная заслуга состояла в том, что выжили в смертельном аду. Обидно, что нас с Андреасом приравняли к тем, кто пересидел опасность за крепкими стенами.

Внезапно, в закутке за дальним столом взгляд выхватил знакомые фигуры. Не может быть! Они тоже здесь?

— Ирия! Славен! — Бросилась к ним, ощущая, как в груди разливается тепло. Странно, что на разминке я не заметила ребят. Андреаса сразу высмотрела, но только он уже обзавелся группой поддержки из боярских родов и нарочито на не обращал на меня внимания. — Вы тоже здесь?

— Гаяна? — подруга удивленно подняла на меня потухшие глаза. — А ты как тут оказалась? Нам сказали, что ты в тюрьме.

— Верно, — не стала отрицать и, плюхнувшись рядом со Славеном, продолжила: — Но теперь тоже учусь в чародемии. Как же я рада вас видеть!

— И мы тоже рады, — с грустью кивнул Славен, в глазах которого плескалось что-то болезненное, тягостное.

— Что с вами такое? Что произошло? — мне не понравилось, что друзья упали духом.

— От чарошколы почти ничего не осталось, — поделилась Ирия дрогнувшим голосом. — Многие ученики погибли. Не знаю, каким чудом нам удалось спастись. А вот некоторые даже отличиться успели. Годимира и Поладу перевели сюда раньше, как обережников, а нас просто спихнули, чтобы не выбрасывать на улицу. Не представляю, как мы теперь справимся с тем, чтобы нагнать программу за первый курс.

— Да уж, награда так себе, — я вздохнула, понимая отчаяние друзей. Они только начали осваивать знания, которые давала чарошкола, поверили в себя, а теперь снова придется плестись в отстающих. Им бы еще пару лет провести в чарошколе, чтобы отработать навыки, а их в чародемию отправили. — Но, раз уж мы снова вместе, значит, со всеми трудностями справимся. Будем учиться не хуже других. Вот увидите!

— Спасибо! — Славен посмотрел на меня и вымученно улыбнулся. — Звучит обнадеживающе. Выходит, тебе тоже необходимо нагнать первый курс и пройти все испытания до начала нового учебного года?

— Да, но разве это повод унывать? Главное, что мы выжили, а с проблемами обязательно справимся, — приободрила друзей, как могла. И от того, что в их аурах появились проблески надежды, на душе стало чуточку легче.

На первое занятие нас собрали в большом лекционном зале, в котором длинные скамейки с узкими столами выстроились амфитеатром вокруг подиума для преподавателей. Появление Лютобора Скуратова ученики встретили тягостной тишиной. Среди сотен ребят не нашлось ни одного, кто бы его не знал. Люта уважали и побаивались. Я видела это по аурам и опасливым взглядам послушников и обережников.

— С сегодняшнего дня, — княжеский проверяющий после сухого приветствия сразу перешел к делу, — начинается новый этап вашего обучения. Чародемия выстояла ценой десятков жизней ваших товарищей. Городище пережило нападение нава и других гневов, однако его раны еще кровоточат. Разрушенные кварталы кишат тварями низших рангов: анчугами, шигами, матохами. Поодиночке они слабы, но, сбиваясь в стаи, становятся невероятно опасными. Князь Радомир приказал вычистить город от монстров, чтобы как можно скорее начать его восстановление. Поэтому ваше дальнейшее обучение будет основано на ежедневной практике по уничтожению гневов.

Новость ошеломила учеников. Однако треть из них вспыхнула яростным предвкушением мести и возмездия за невосполнимые потери и пережитые страдания. Я почувствовала, как участилось дыхание, а по телу разлилось ощущение легкости, ведь подобный подход позволял на практике отработать плетения и лучше узнать собственный дар.

Лютобор выдержал паузу, давая ученикам проникнуться новостью. При этом он пристальным взглядом прошелся по рядам, внимательно отслеживая реакцию каждого из присутствующих. Я инстинктивно выпрямилась, когда колючие глаза мужчины встретились с моими, а после с облегчением выдохнула. До сих пор не понимала, что от него ожидать, и опасалась привлечь излишнее внимание. Далее Лют говорил о строгой дисциплине и наказаниях, которые последуют за ее нарушение.

Андреас устроился чуть в стороне от общей массы учеников, собрав вокруг себя новую команду прихлебателей. А может, боярские дети специально держались вместе, подчеркивая высокий статус? Среди свиты боярича заметила Годимира, Поладу и высокую статную девушку с копной иссиня-черных волос. Она смотрела на Андреаса с нескрываемым восхищением и держалась рядом с ним так, будто они были давними знакомыми. Заметив, что я на нее смотрю, девчонка скривилась, выражая брезгливое презрение. В ее ауре полыхнули нотки раздражения и собственного превосходства. Отчего-то присутствие этой девушки рядом с бояричем меня огорчило. Я ощутила неприятную тяжесть в груди и подступающий к горлу ком. Андреас улыбался ей и не демонстрировал высокомерное пренебрежение, которое проскальзывало в общении со мной. Пусть подобное отношение осталось в прошлом, но и сейчас он не спешил показать, что мы в одной команде. Обидно, но не смертельно.

— Поскольку у большинства учеников мало опыта в проведении зачисток, — тем временем продолжил Лютобор, — я решил сформировать несколько боевых групп. Возглавить первую поручаю бояричу Туманову, — выделил парня проверяющий, отчего тот весь подобрался, расправил плечи и гордо тряхнул головой. — Я ожидаю от тебя дисциплины и результативности. Сформируй свою команду, но помни: каждый ее член — это твоя ответственность. Выбери из присутствующих тех, кого считаешь наиболее достойным. Гаяна Лихарь, разумеется, туда уже входит. — Жестом Лют велел мне подняться и подойти к парню.

Боярский сын уже спустился к подиуму, чтобы лучше видеть всех учеников. Я тихонько приблизилась и встала чуть поодаль.

— В мою команду войдут Годимир Абашев, — без тени сомнения указал на парня из своей свиты, — и Заряна Волконская. Годимир успел проявить себя, защищая чарошколу от гневов, а Заряна — умелый стратег. Думаю, ее способности будут полезны.

Та самая черноволосая девчонка, которую я приметила в окружении боярича, поднялась с места, не скрывая торжествующей улыбки, и проследовала к нам. Оба члена команды принадлежали к богатым боярским родам, значит, их с детства обучали чародейству и другим необходимым наукам. Единственное, что настораживало, — недавняя стычка Андреаса с Годимиром, когда боярич размазал соперника по дуэльной арене. Очевидно, разногласия остались в прошлом, раз уж мы теперь в одной команде. Осталось выбрать еще двоих.

Я невольно скользнула взглядом по ученикам и задержалась на своих друзьях. Ирия и Славен сидели на дальних рядах. Их ауры пульсировали тревогой и неуверенностью. Неизвестно ведь, в какую они попадут команду и справятся ли с заданием, обладая небоевыми способностями. Я ощутила в груди легкую тяжесть, созвучную с их беспокойством, и в тот же миг приняла решение.

— Наставник! — первой обратилась к Лютобору, полагая, что также имею право голоса. — Я прошу добавить в нашу команду Ирию и Славена. Мой дар позволит усмирить гнев, и тогда они смогут действовать более эффективно. Не хуже, чем обережники с боевым опытом.

Андреас явно не ожидал подобной самодеятельности и резко обернулся, полыхая негодованием. В его ауре проявились алые всполохи, означающие проявление ярости.

— Ирия и Славен? — пренебрежительно выплюнул он. — Наставник, они жалкие послушники! Их уровень не соответствует даже минимальным требованиям для таких зачисток. Они не справятся, когда столкнутся с реальной опасностью. Сами погибнут и потянут нас за собой! Глупо и безответственно включать их в боевую группу!

Мои ладони вспотели, а в висках застучала кровь, когда я ощутила, сколько гордыни и презрения вложил в пылкую речь боярский сын. Своим заступничеством я будто перечеркнула те крохи доверия, что возникли между нами. Он руководствовался логикой будущего чаростража, а я смотрела на ситуацию с другой стороны.

— Они выжили, Андреас, — произнесла, сохраняя внешнее спокойствие. — А это уже что-то значит. Я не дам им погибнуть и сделаю все, чтобы защитить. Так же, как защитила городище от нава.

Андреас побагровел. Его губы сжались в тонкую линию, а взглядом он бы испепелил меня, если б мог. Боярич явно не собирался уступать, но в этот момент вмешался Лютобор.

— Довольно споров! — оборвал наше противостояние. — Андреас, ты мыслишь, как опытный воин. Но иногда сила кроется не в приумножении одних и тех же чар, а строится на контрасте. Считаю предложения Гаяны Лихарь оправданным. Каждая последующая группа будет сформирована таким образом, чтобы в нее вошли ученики разных уровней силы. Это не даст наделать ошибок и погибнуть слабым, а сильным позволит проявить себя не только в нападении, но и в умении распределять обязанности и выстраивать стратегию боя с учетом способностей всех членов команды. В разнообразии даров кроется сила, которую вы еще не понимаете, — добавил он напоследок. — Итак, состав первой боевой группы утвержден. В нее вошли Гаяна Лихарь, Ирия, Славен, Годимир Абашев, Заряна Волконская и Андреас Туманов. У вас сутки на подготовку, знакомство друг с другом и выработку общей тактики. Послезавтра утром вы получите задание и отправитесь его выполнять.

Аудитория загудела, обсуждая нашу команду и мое противостояние с боярским сыном. Андреас кипел от возмущения, но оспаривать волю княжеского проверяющего не осмелился. А вот мы, судя по всему, вернулись к прежнему формату общения. Я прилюдно оспорила право боярского сына на выбор команды и тем самым унизила его в глазах других учеников. Подобного оскорбления Андреас мне не простит. Но я не могла поступить иначе. Только с нами у Ирии и Славена был шанс проявить себя и не погибнуть на первом же задании. А ярость боярича я как-нибудь переживу. Мы из разных миров — наш союз не просуществовал бы долго на равных условиях.

После общего занятия, на котором Лютобор сформировал два десятка команд для зачисток, наша группа собралась в отдельной аудитории. Я кожей ощущала негодование, которым полыхал Андреас, и ничего не могла с этим поделать.

Первое задание состояло в том, чтобы очистить от гневов Мастеровой квартал, расположенный у западной стены. По данным, которые нам передал Лютобор вместе с картой и обозначенным местом действий, этот район облюбовали анчуги и шиги — гневы первого ранга. По одиночке они не представляли опасности для опытного чародея, но твари стремительно плодились и собирались в стаи. При большом скоплении они становились реальной угрозой для жизни и здоровья рабочих, расчищающих завалы.

— Здесь указаны ваши задачи. — Вместе с картой Лют вручил Андреасу свиток с печатью. — Внимательно изучи план и распредели роли между членами команды. Я ожидаю полного взаимодействия и четкого выполнения поставленной цели. Любые отклонения — под твою ответственность. Помни о долге!

С каким же достоинством и нарочитой неторопливостью Андреас принял свиток и развернул его, демонстрируя, что он над нами главный. Парень сиял уверенностью и самодовольством, аура так и полыхала гордостью и превосходством.

— Итак, — окинув нас снисходительным взглядом, приступил к обсуждению миссии боярский сын, — нам поручено очистить от гневов Мастеровой квартал. Задача как раз для опытных обережников. Годимир, ты идешь вместе со мной в авангарде. Твои щиты и мои атакующие чары проложат путь всему отряду. Заряна прикрывает тыл, используя защитную сферу, а также следит за флангами. Дальше Ирия и Славен… — Андреас сделал вид, что задумался. — Вашей задачей будет наблюдение: отслеживание опасностей и сбор информации о повреждениях зданий. Без крайней необходимости в бой не вступать. Ну а ты, Гаяна, будешь при мне и замедлишь гневов, если что-то пойдет не так. Но это в исключительных случаях. Мы с Годимиром справимся сами.

Вот это распределил обязанности! Я мысленно хмыкнула, ощущая нарастающую в груди тяжесть от раздражения. Андреас не понимал и недооценивал ту пользу, которую мы с Ирией и Славеном могли принести команде. Он же видел, что произошло с навом, прочувствовал это, когда был моим якорем, а теперь из-за уязвленной гордости, не желал признавать, что мы тоже на что-то способны. Мои друзья, судя по их тревожным взглядам и понурому виду, также ощущали себя ненужными. Однако оспаривать решение командира им в голову не пришло, а я решила подождать и посмотреть, что будет дальше.

— Этой дикарке просто повезло. — Сначала я почувствовала на себе презрительный взгляд Заряны, а потом услышала, как она перешептывается с Годимиром. — Думаю, с навом ей просто повезло. Не стоит на нее рассчитывать. Настоящей силы у дикарки нет, это же очевидно. Мы выполним задание и без ее фокусов.

Годимир кивнул, соглашаясь с девчонкой. В ауре парня я различила легкие нотки сомнения, но затем она озарилась полным согласием. Никому из боярских детей не хотелось верить, что какая-то дикарка обладает редким даром, недоступным для их понимания. Похоже, Заряна нарочно настраивала против меня членов команды, затевая игру, в которую я не умела играть.

— Андреас! — я все же попробовала достучаться до боярича. — Ты ведь знаешь, я могу усмирить гневов. Господин Скуратов неспроста предупредил, что анчуги и шиги сбились в стаи. Они способны создать хаос, если нападут скопом. Я же могу их замедлить, и это сэкономит силы и время, уменьшит риск для всей группы. А значит, мы сможем зачистить большую территорию за один раз. Позволь мне действовать в авангарде вместе с тобой и Годимиром.

Боярский сын вздрогнул и нервно поджал губы. В его ауре я заметила признаки былой ярости, что когда-то полыхала при каждом столкновении со мной. Похоже, Андреас категорически противился тому, чтобы его приказы обсуждались.

— Гаяна, — холодно произнес он, надменно усмехнувшись, — я уже все сказал. Ты не обладаешь достаточной силой, чтобы сражаться наравне с нами. Группа будет следовать моему плану. У тебя нет опыта в сражениях с многочисленным противником, поэтому не путай домыслы с реальностью. Ты обязана соблюдать дисциплину и следовать приказам, а не проявлять самодеятельность. Поняла?

Я кивнула, выражая внешнее спокойствие, и упрямо поджала губы. Если возникнет необходимость, поступлю по-своему, а до тех пор ничем не рискую, если сделаю вид, что подчинилась.

Судя по аурам, Ирия и Славен, молчаливо наблюдавшие за нашим спором, успокоились. С несправедливостью мы сталкивались постоянно, так отчего же здесь должно быть иначе? Конечно, боярским и купеческим детям с детства давали глубокие знания по всем предметам и прививали воинские навыки, а нам многие вещи приходилось изучать с нуля. Но это не значило, что из низов не выходили по-настоящему могучие чародеи. И наша сила состояла в том, что мы умели приспосабливаться к обстоятельствам и выживать в любых условиях.

Непросто нам будет сработаться в одной команде. Но я не страшилась этого, а принимала как данность и очередное испытание, которое следовало пройти на пути к цели.

На рассвете следующего дня, экипированные в новую униформу чародемии, мы выдвинулись к кварталу Мастеровых. Районы, примыкающие к стенам городища, подверглись наибольшему разрушению. Стены домов зияли черными провалами, обнажая внутренние помещения и скелеты перекрытий. Еще неделю назад здесь кипела жизнь, ковались металлы, ткались полотна, а теперь царила мертвая тишина, нарушаемая лишь скрипами шатких конструкций и порывами ветра. Могучий купол надежным щитом укрывал нас от внешней угрозы, но здесь, среди развалин, ее защита казалась тонкой, едва ощутимой.

Перед тем, как ступить в опасную зону, Андреас повернулся к нам, исполнившись высокомерия и непоколебимой уверенности.

— Не расслабляемся, держим строй. Годимир, за мной! Заряна — фланги. Послушники — не отставать! Гаяна, будь наготове, — одарил меня взглядом, полным превосходства.

Я кивнула, сосредоточившись на том, чтобы почувствовать гневов. Мы медленно двинулись дальше, ступая по битому кирпичу и осколкам. Не успели углубиться даже на сотню шагов, как из развалин донеслось утробное рычание твари, которое подхватили еще несколько особей, и эхо разнеслось по всему кварталу. По телу невольно пробежала тревожная дрожь. Запах гари и гнилья усилился, проникая под кожу.

— Годимир, щиты! — скомандовал Андреас, изготовившись к бою. — Остальным действовать, как было сказано.

Первые черные тени промелькнули между остовами ближайшего разрушенного дома. Анчуги — низкорослые юркие твари, чьи шарообразные тела состояли из теней и когтей, глаза светились злобным красным огнем. Следом за ними показались первые шиги — сгорбленные карлики с длинными конечностями и мордами, отдаленно похожими на человеческие, но оттого кажущиеся более уродливыми. Гневы подбирались к нам со всех сторон, обступали, готовились атаковать. Их оказалось неожиданно много — я ощущала десятки импульсов гнева, которые, сливаясь, превращались в давящую волну ужаса.

Годимир мгновенно создал защитную сферу, которая окутала нас полупрозрачным куполом, отсекая первые атаки анчуг. Андреас, не мешкая, ударил чароимпульсом, отбрасывая часть тварей назад. Вслед за импульсом последовала «огненная вспышка», разметавшая в клочья десятки шиг. Но на их место тут же примчалось вдвое больше монстров.

— Скорее, в укрытие! — принял решение боярич. — Спрячемся в здании. Так будет легче держать оборону, чем на открытом пространстве.

— Их слишком много! — выкрикнул Годимир, сфера которого трещала и искрилась от многочисленных атак. На лбу парня выступили бисеринки пота. — Щиты не выдержат. Они напирают со всех сторон!

Андреас лишь крепче стиснул зубы, методично расчищая нам путь клинком чар и мощными ударами энергетических сгустков. Он технично сражался, мне далеко до подобной техники и отточенных движений. Но его злость, стремление уничтожить чудовищ, кормила тварей эмоциями, делая их сильнее, быстрее, яростнее. Я ощущала, как вокруг стремительно возрастает общая атмосфера гнева, подпитываясь страхом моих друзей и агрессией боярских детей. Подобные действия вели нас в тупик, из которого не было выхода. Ситуация усугублялась с каждым мгновением. Заряна активно использовала простые защитные сферы, прикрывая фланги, и изящными выпадами била тварей, изредка поглядывая на меня взглядом, полным превосходства и собственной значимости. Ее колючие эмоции создавали ощутимую стену враждебности, сквозь которую мне было трудно пробиться.

— Ирия, держись! — позади раздался вскрик Славена. — Не подпускай их близко! — Ребята вдвоем прикрывали друг друга.

Испуганная Ирия нервно активировала слабенькие щиты, а Славен, вооружившись палкой, отбивался от наглых анчуг. Их неопытность бросалась в глаза, но Андреас в пылу схватки этого не замечал и вел собственный бой, позабыв о подчиненных. Мы оказались внутри большого зала, откуда имелось несколько выходов. Через выбитые двери и оконные проемы твари лезли пачками, следовало найти более надежное укрытие.

Медлить больше было нельзя. Я не собиралась оставаться в тылу и наблюдать, как гневы пытаются убить моих друзей. Остановившись в коридоре, проигнорировала очередной приказ Андреаса и сосредоточилась на потоках гнева, которые витали в воздухе. Внутри меня что-то щелкнуло, словно открылся невидимый канал. Вытянув руку вперед, я позволила энергии гневных сущностей течь через меня, не подавляя ее, а меняя направление, смягчая и умиротворяя.

Передовая волна анчуг, напиравшая на Годимира, замедлились. Красные глаза потускнели, движения стали вялыми, словно из тварей ушла сила. Агрессия затихла. Некоторые монстры развернулись и медленно побрели прочь. Я впервые использовала технику «Эхо гнева», позволяющую успокаивать даже самых бешеных тварей.

— Что с ними? — изумленно выдохнул Годимир и на мгновение опустил щит.

Андреас, воспользовавшись паузой, обрушил на противника новый «энергетический импульс». Часть гневов погибла, но другая, почуяв смерть, снова воспылала яростью. Одного «эха» оказалось недостаточно. Слишком много существ скопилось вокруг, и я не доставала до дальних рядов.

— Гаяна, ты что творишь? — рявкнул Андреас, полыхая от злости. — Я приказал не вмешиваться.

— Их невероятно много, — ответила, стараясь не сбиться с потока. — У нас не хватит сил, чтобы перебить всех. Я могу помочь.

— Оставить самодеятельность! Ты обязана слушаться и делать только то, что я говорю!

Мы выскочили во внутренний двор мастерской, который с четырех сторон закрывали полуразрушенные стены. Кое-где они обвалились, засыпав землю слоем обломком и мусора, но некоторые стояли крепко, позволяя использовать их, как естественную преграду.

Заряна презрительно фыркнула, но ее голос потонул в зловещей волне рычания, которое издавали твари намного сильнее тех, с которыми мы сражались. Из густой пыли развалин, поднявшейся из-за недавно обвалившейся стены, которую боярич снес импульсом вместе с противником, показались новые чудовища. Больше, сильнее и опаснее. Их глаза горели ярким холодным светом, а дымка инея вокруг тел казалась гуще и темнее. Злыдни. Второй ранг. Андреас явно недооценил масштабы опасности.

Злыдень с ходу бросился на Заряну. Ее простая сфера затрещала и начала осыпаться. Девушка побледнела от ужаса и попятилась. В ее ауре вспыхнули протуберанцы панического страха, резонирующие с монстром и усиливающие его в разы. Повышенная эмоциональность становилась настоящим пиршеством для гневов, и именно поэтому женщины-чаровницы редко становились чаростражами.

Андреас, увидев опасность, резко развернулся и ударил «огненной вспышкой» по злыдню, отбрасывая его в сторону и высекая крошку из стен. Но эта заминка позволила анчугам прорвать оборону в авангарде и проскользнуть во внутренний двор. Твари сразу кинулись к Ирии и Славену, интуитивно определив в них более слабую и доступную добычу.

Ирия вскрикнула, когда тварь полоснула ее когтями по руке, и, потеряв концентрацию, упала на колени. Славен бросился на ее защиту, но у него не хватало сил, чтобы сдержать натиск монстра, почуявшего кровь.

— Ирия! — вскрикнула я, ощущая, как в груди поднимается непривычная болезненная ярость.

Бросившись к подруге, я направила на анчугов поток концентрированной умиротворяющей энергии, отчего они сделались вялыми и неповоротливыми. Славен попытался оттащить девушку, озираясь в поисках укрытия. Стены кирпичного сарая с уцелевшей крышей подходили для этого идеально.

— Держитесь! — крикнул Андреас, пробиваясь к нам через толпу наседающих чудовищ.

Но злыдни, почуяв его колебания и неуверенность, усилили натиск. Сущности второго ранга намного умнее анчуг и шиг — они координировали действия, пытаясь разделить нас и уничтожить поодиночке. От мощных атак остатки разрушенных стен, возле которых мы оборонялись, задрожали и покрылись мелкими трещинами. Крупный злыдень ударил по ним мощными лапами, вкладывая всю свою мощь. Я почувствовала, как аура Славена запульсировала от отчаяния. Ирия уже давно билась в истерике, страдая от боли.

— Ирия, ты можешь вылечить себя? — обратилась я к подруге, пытаясь дотянуться до нее потоком спокойствия.

Но вокруг было слишком много гнева и разлитой в воздухе ярости. Мои ладони вспотели от напряжения, а внутри все вибрировало от перегрузки. Заряна в ужасе металась, не зная, в какую сторону броситься, чтобы прикрыть всех и сразу. Паника постепенно охватывала каждого члена команды.

Внезапно раздался оглушительный треск. Стена, возле которой прятались друзья, обвалилась, подняв клубы пыли. Раздался громкий отчаянный крик, полный боли и ужаса. Ирию завалило камнями, я увидела лишь ее руку, торчащую из-под обломков.

Тяжесть в груди сделалась невыносимой. Меня накрыло отчаянием и жгучим чувством несправедливости, подпитываемым незнакомой прежде яростью. Руки непроизвольно сжались в кулаки, а внутреннее спокойствие забурлило, как закипающая вода, превращаясь в свою противоположность.

— Ирия, ты как? — расслышала я обеспокоенный голос Славена. — Цела? Можешь выбраться? Попробуй пошевелиться.

— Я… Я не могу, — донесся еле слышный голос девушки. — Нога застряла, и щит… Он трещит по швам.

— Замри! — В два прыжка преодолев расстояние, разделявшее меня и друзей, я встала перед злыднем и коснулась его рукой, выпуская мощный поток спокойствия.

Тварь застыла, перестала рычать и опустила лапы. Краем глаза я видела, как Славен безуспешно пытается сдвинуть крупный обломок. Знания, которыми он так гордился в чарошколе, оказались бесполезными против грубой силы.

— Славен, сосредоточься! — подбодрила я друга и сконцентрировалась на том, чтобы поделиться с ними спокойствием. Постаралась накрыть его потоком умиротворяющей энергии, которая позволила бы унять страх и действовать более обдуманно. — Подумай, что ты действительно можешь сделать. Ты же изучал чертежи и схемы зданий, мечтал стать архитектором и каменщиком. У тебя еще остались силы на несколько чар, так примени их с пользой.

Я не верила до конца, что сумею достучаться до парня, но он услышал. Славен действительно интересовался всем, что было связано со строительством зданий и их чародейским укреплением. Друг на мгновение поднял голову и встретился со мной взглядом. В его глазах вспыхнула искра понимания, а за ней — надежда. Он посмотрел на дальнюю стену, затем на сильно поврежденный простенок между сараями, который служил опорой для остальной части крыши.

— Андреас! — заорал парень что есть сил. — Ударь! Ударь вон туда! — указал он пальцем на центральный опорный камень в простенке. — И посильнее. Он держит весь верхний слой. Мы сможем пробить проход на соседнюю улицу.

Андреас отшатнулся от злыдня, которого только что отбросил «огненной вспышкой». Его взгляд заметался между Славеном, развалинами и напирающими гневами. На лице ясно читалась смесь сомнений и гордыни. Принять совет никчемного послушника? Поступиться принципами?

— Ты уверен? — рыкнул боярич, еле сдерживая внутреннюю ярость.

Предложение Славена казалось рискованным. Если он ошибся, то всех нас здесь завалит вместе с гневами. Но время таяло, а твари напирали, продолжая набиваться в узкое пространство смежных помещений.

— Да! — Славен исполнился решимости, которую придавали ему настоящие знания. — Мы проскочим с другой стороны, если обвалим эту стену. Она похоронит под собой большую часть чудовищ.

Я чувствовала, как внутри Андреаса бушует настоящий шторм. Его внутренний гнев, питающий чары, боролся с разумом и вбитыми в подкорку правилами. Он колебался, раздумывал, как правильно поступить. Бросил взгляд на меня, словно искал подтверждения, затем снова посмотрел на парня. Если бы не Ирия, заваленная обломками, то вряд ли боярич прислушался к совету Славена. Да и злыдни, усилившие натиск, не оставляли другого выбора.

— Хорошо! — сцепив зубы, процедил Андреас. — Будь по-твоему… Годимир, держи их! Заряна, прикрой! Я пробью!

С новой, почти звериной мощью, в которую парень вложил всю свою ярость, он поднял руку, формируя из сгустка чистой концентрированной силы разрушительное заклинание. «Меч чаровника» способен прорывать защитные сферы и крушить стены. С гудящим от напряжения ревом меч обрушился на камень, на который указал Славен. Раздался оглушительный треск, затем грохот, с которым простенок, казавшийся массивным и неподъемным, рухнул, обнажая проход на другую улицу.

— Быстрее! — крикнул боярич, отбрасывая уцелевших после обрушения злыдней. — Всем наружу. Ирия и Славен идут первыми.

Нам со Славеном удалось разобрать завал и вытащить девушку из-под обломков. Ее нога сильно кровоточила и зияла уродливой раной. Однако поступок Андреаса, который прислушался к совету послушника, вкупе с моим воздействием оказал на подругу огромное влияние. Бледная, с капельками пота на испуганном лице, она сумела сосредоточиться и начала творить целебные чары. Ее руки замерцали бледным светом, накрывая распоротое бедро мягкой энергией.

Я поддержала подругу, волнами выпуская потоки умиротворения, чтобы успокоить всех живых существ, оказавшихся в радиусе моего воздействия. Страх в глазах Славена немного отступил, дыхание выровнялось. Мечущиеся поблизости гневы затихли. Оставшиеся члены команды тоже смогли перевести дух.

— Помоги, — попросила Ирия Славена, когда стянула края раны и остановила кровотечение. До полного исцеления было еще далеко, но этого хватило, чтобы девушка сумела подняться и перебраться через завалы.

Вдали от основного очага гнева мы смогли наконец перевести дух. Андреас придирчиво оглядел нас, задержавшись на Ирии, которая устроилась на каменном обломке и принялась дальше залечивать рану. Взгляд боярского сына немного изменился. Гордыня не исчезла полностью, но уступила место признанию, пусть и неохотному.

Наблюдая за ним, я почувствовала, как по телу разливается тепло — он наконец-то убедился, что даже «слабые» послушники могут быть полезны.

— Я… — боярич запнулся, заметив мой пристальный взгляд. — Ты была права. Они не обуза.

«Да неужели?» — я удивленно повела бровью, выискивая подвох. Но боярский сын в самом деле смирил гордость и нашел в себе мужество признать, как сильно ошибался.

Зато Заряна, услышав такое от боярича, пришла в бешенство. Ее глаза сузились, а губы скривились в тонкую полосу. В ауре вспыхнула холодная волна враждебности, еще более сильная, чем прежде. Боярскую дочь душила жгучая злоба. Девчонка смотрела на меня, как на воровку, укравшую чужую добычу. Я чувствовала, как ее гнев набирает обороты.

— Найдем укрытие и передохнем, — продолжил Андреас, так и не дождавшись от меня ответа.

Для наших целей подошла булочная, зияющая провалами выбитых дверных проемов и окон. Твари там не сильно похозяйничали, и пожар обошел ее стороной. Получилось даже разжиться черствой сдобой и перекусить. Передышка требовалась всем.

— Моя тактика провалилась, — начал Андреас непростой разговор, когда мы немного пришли в себя. — Я недооценил количество тварей. Мне жаль, что вы пострадали.

Подобное признание далось боярскому сыну непросто, я это видела по отголоскам ауры. Не каждый сумел бы так быстро признать свои ошибки. Но твари за один бой сбили с него спесь и показали, что каждый неверный шаг может оказаться последним. На моих друзей слова командира оказали положительный эффект. Ирия слабо улыбнулась, а Славен коротко кивнул. Даже Годимир, безоговорочно признавший старшинство боярича, выглядел пораженным. Только Заряна, хранившая молчание, так и полыхала негодованием.

— Ирия, ты сможешь залечить ногу? — поинтересовался Андреас. — От этого зависит дальнейший план наших действий.

— Да, — девушка кивнула, прикрывая рану ладонями, которые вновь замерцали бледным светом. Потоки целительной энергии принялись восстанавливать поврежденные ткани, хотя и невероятно медленно.

— Гаяна, что с гневами? Ты чувствуешь их? — обратился он ко мне.

Я прикрыла глаза и коснулась рукой стены, сосредоточившись на окружающем пространстве. Дар позволял распознавать местоположение тварей метров на пятьдесят, а дальше — только отголоски их разрушительной силы, позволяющие определить направление, откуда исходила опасность.

— Часть злыдней и анчуг погибли под завалом. Основная масса тварей отступила, рассредоточившись на той стороне улицы. Уровень агрессии снизился, но, стоит им только почуять гнев, как они снова собьются в стаю. Их все еще слишком много для прямого столкновения. Нам нужна другая тактика.

Андреас нервно дернул уголком рта и задумчиво пожевал нижнюю губу. Аура ясно отражала борьбу эмоций, которую парень пытался скрыть от других. В целом у него получалось неплохо. Остальным членам команды побольше бы такой выдержки.

— Твои предложения, Гаяна? — коротко спросил он, как будто опасался передумать.

— Я пойду впереди, используя дар, успокаивающий гневов. Он замедлит тварей и снизит градус напряжения. Это позволит вам, — кивнула я Андреасу и Годимиру, — методично их уничтожать, не распыляя лишние силы. Заряна, как и раньше пусть прикрывает фланги и тыл. Ирия, когда восстановится, сможет подпитывать нас целебными чарами, а Славен… — я запнулась на мгновение. — Он будет искать подходящие укрытия на случай внезапной атаки, а также прокладывать нам путь через завалы.

Ребята притихли, ожидая решения Андреаса. Лют назначил его старшим в отряде, следовательно, окончательное слово было за ним.

— Хорошо, — произнес Андреас, нарушая затянувшуюся паузу. — Будем действовать по твоему плану. Ты пойдешь с нами в авангарде. Посмотрим, насколько результативной окажется эта тактика.

Годимир коротко кивнул, соглашаясь с решением командира. Ирия и Славен воодушевились, а Заряна лишь скрипнула зубами, гневно сжав кулаки. Ей совершенно не нравилось, что боярич прислушался к моему мнению, но возражать она не стала. Собственного плана у девушки не было, хотя Андреас и называл ее грамотным тактиком. Так что ей пришлось молчать и подчиняться, тщательно подавляя рвущуюся наружу злобу.

На отдых ушло чуть больше часа. Ирия сумела залечить рану и могла передвигаться самостоятельно, не задерживая команду. Мы продолжили свой путь. Решили двигаться сначала по окраинам квартала, чтобы выбить одиночных тварей и максимально сократить их количество, постепенно сужая круг.

Теперь я шла впереди, окутавшись даром, словно невидимым щитом, и проникая в каждый уголок разрушенных строений. Я пропускала потоки чужого гнева через себя, ослабляя их и наполняя умиротворением. Каждый шаг давался с усилием, вызывая жжение в груди и требуя невероятной концентрации.

Анчуги, выпрыгивающие из развалин, замирали, их красные глаза тускнели, а движения становились вялыми. Годимир и Андреас без лишних эмоций методично уничтожали монстров отточенными движениями. Не растрачивая энергию попусту, парни использовали свои ресурсы с холодной расчетливостью, а не под влиянием ярости. Я подмечала, как в глазах Андреаса появляется осознание, насколько эффективно работала новая тактика.

— Так гораздо проще, — признал даже Годимир, подпуская поближе очередного монстра.

— Сосредоточься! Это не повод расслабляться, — глухо бросил ему Андреас. — Гневы могут напасть в любой момент.

— Смотрите! — внезапно крикнул Славен, указывая на что-то застрявшее среди обломков поодаль от нашего маршрута. — Там… Клинок чаростража!

В самом деле, среди груды камней, припорошенный пылью и мусором, лежал тонкий изящный клинок, рукоять которого была украшена витиеватым узором. От оружия исходило слабое магическое свечение. Рядом валялись обрывки доспеха и обгрызенные кости. Очевидно, чаростраж погиб, сражаясь до последнего вздоха. А вот клинок, способный взаимодействовать с чарами владельца, остался, дожидаясь нового хозяина.

Андреас первым подошел, поднял оружие и очистил его от грязи. Рукоять легко легла в его ладонь, будто была создана для него. Я ожидала, что боярич заберет находку себе, но он повернулся к Славену.

— Возьми! — протянул парню клинок. — Тебе он нужнее. С его помощью ты сможешь эффективнее защищаться и прокладывать путь. Ты доказал, что можешь быть полезным.

Друг опешил. Его глаза расширились от удивления и тут же засияли благодарностью. Он с благоговением принял дар, касаясь пальцами сверкающей стали. Аура парня полыхнула такой радостью, что я сама ощутила, как внутри разливается приятное тепло. Это ведь не просто подарок, а знак доверия и признание того, что Славен стал полноценным членом команды.

— Спасибо, Андреас! — прошептал друг, едва сдерживая эмоции. Он решительно взялся за оружие и несколькими взмахами рассек воздух, будто сражаясь с невидимым противником. Светился парень при этом не меньше чар, заложенных в артефактное оружие.

Ирия тоже оказалась полезна: через пару часов она подпитала нас целебными чарами. Я так вымоталась, что ее поддержка оказалась как нельзя кстати. «Целительство мелких ран» не только заживило царапины и ушибы, но и пополнило внутреннюю энергию. У меня открылось второе дыхание. Полагаю, у остальных ребят тоже, потому что дальше мы двинулись с удвоенным рвением.

Тактика оказалась настолько эффективной, что мы без проблем зачистили окраины квартала Мастеровых и уничтожили гнездо, где обитали более опасные злыдни. С ними возни оказалось больше, так как мне приходилось воздействовать на каждую тварь по отдельности. Ирия дважды восполняла мои иссякшие резервы, но оно того стоило. Даже Заряна немного успокоилась и четко выполняла поставленную командиром задачу. У меня возникло ощущение, что сегодня мы стали настоящей командой, но до полного доверия между нами было еще очень далеко.

В чародемию мы вернулись, когда солнце уже клонилось к закату, и сразу же отправились с отчетом к Лютобору Скуратову. Его пристальный, оценивающий взгляд прошелся по каждому члену нашего отряда. Андреас честно доложил обо всех этапах операции, не скрывая собственного провала и ошибки в расчетах. Но он также подчеркнул вклад каждого из нас, не делая исключения для боярских детей и простолюдинов.

— Этого и следовало ожидать, Андреас, — выслушав доклад, проверяющий хмуро кивнул. — Гордыня часто затмевает разум. Однако ты взял себя в руки и признал ошибки. Но самое главное, что научился задействовать способности каждого члена команды. В этом и заключаются обязанности лидера. Хорошая работа.

Признание Лютобора добавило нам уверенности в собственных силах. Однако я напряглась, когда задумчивый взгляд мужчины задержался на мне чуть дольше, чем на остальных. К счастью, нас быстро отпустили, и мы с чистой совестью отправились отдыхать.

Победоносное возвращение с первого задания принесло нашей команде не только похвалу Лютобора, но и волну зависти со стороны других команд, чьи рейды оказались не столь удачными. Как будто этого было мало, по чародемии поползли слухи, что мои способности основаны на тайной противоестественной связи с гневами. Будто бы мне удалось обмануть самого княжеского проверяющего и втереться в доверие к Андреасу, чтобы в дальнейшем нанести по ним сокрушительный удар.

Я догадывалась, кто распускал подобные слухи, но доказать ничего не могла. Более того, не понимала, что противопоставить такой тактике. Заряна действовала тонко, изощренно, настраивая против меня учеников и некоторых преподавателей. Поначалу я не замечала изменений, но потом увидела, как незнакомые парни и девушки начали меня сторониться. Где бы я ни появилась, разговоры моментально смолкали, а меня обходили по дуге, создавая искусственный вакуум. Осознание того, что снова началась непонятная травля, отзывалось давящим ощущением в груди.

— Ты слышала? — Уловила я обрывок фразы одной из послушниц. — Волконская говорила, что Лихарь не просто усмиряет тварей. Она с ними заодно.

— А видела, как она прикасалась к ним? Это не подавление, а общение. Дикарка подчиняет гневов. Разве такое возможно без прямого родства с Изнанкой?

Реагировать на обидные слова, спорить с пеной у рта я не собиралась. Ученики лишь укрепятся в своем мнении, если я начну доказывать обратное. А еще дам повод Заряне торжествовать над моим унижением. Пока я не показывала, как сильно меня задевают несправедливые обвинения, враги не получали морального удовлетворения от проделанных гадостей.

— Она ведь из леса, — случайно подслушала, как Заряна отзывалась обо мне. — Кто знает, чему ее научили за стенами городища? Там нет куполов, нет защиты и чаростражей. Только Изнанка и гневы. Ее магия оттуда. Дикарка опасна.

С каждым днем ощущение изоляции становилось все более тягостным. Только Славен и Ирия неизменно поддерживали меня и оставались рядом. Я старалась не забивать голову подобными глупостями, ведь все свободное время посвящала учебе. Мы ходили на занятия вместе с первым курсом, а после них штудировали учебники, нагоняя пропущенный материал. Если бы не учеба и поддержка друзей, не знаю, как бы справилась с очередной травлей.

— Не слушай ее, Гаяна, — шепнула мне Ирия, которая также услышала злобную речь Волконской. — Заряна просто завидует и злится, что Андреас прислушался к тебе. Пытается снова заслужить расположение боярича, хотя ее семья первой расторгла помолвку, когда он не прошел испытание на обережника. Теперь же, когда род Тумановых восстановил и укрепил свои позиции, она хочет вернуть все как было. Я сама слышала.

Я тоже слышала и часто наблюдала, как девушка вьется вокруг Андреаса, нашептывая гадости обо мне и напоминая о моем диком происхождении. Но самое обидное, что боярский сын прислушивался к ее словам. Вот что задевало меня больше всего. Я ведь учила Андреаса тому, что умела сама. И он не раз убеждался, что в моем подходе нет ничего противоестественного. Непривычный — да, в чародеев с рождения вбивают прописные истины. Но он ведь сам видел, чего мне стоило усмирить нава, как я выложилась на задании, после которого внутренний резерв восстанавливался несколько дней. И после этого все еще сомневался во мне.

Ближе к концу недели, после ранней побудки и изнурительной утренней разминки, в столовую заявился Скуратов. Его появление заставило притихнуть гул голосов.

— Группа боярича Туманова, — раскатистым эхом по помещению пронесся безэмоциональный голос Лютобора, — жду вас у себя через десять минут.

Андреас вздрогнул. Его аура полыхнула яркими всполохами, в которых смешалась гордость, волнение и предвкушение новых сражений. Заряна же победно ухмыльнулась, словно что-то знала о предстоящем задании.

— Нас ждет что-то серьезное? — опасливо предположила Ирия. — Господин Скуратов редко вызывает группы вот так, без предупреждения.

— Не переживай, — попыталась я ее приободрить. — Мы справимся. Главное — держаться вместе и доверять друг другу.

Однако моя собственная уверенность трещала по швам, отдаваясь покалыванием в ладонях и неприятной тяжестью в груди.

Через десять минут мы уже стояли в кабинете Лютобора, как и было приказано. Мужчина не стал тратить время на пустые разговоры и сразу перешел к сути. На письменном столе перед ним лежала карта городища, на которой темными кругами были обведены кварталы, где еще оставались гневы.

— Ваше новое задание, — начал Лют, указывая на карту. — Проверить старые катакомбы под административным кварталом от тварей. Поступили сведения, что в подземелья просочились матохи и даже злыдни. Основные силы чаростражей уже побывали там и зачистили гнездо, но подземелья слишком глубоки. Отдельные экземпляры могли уцелеть. Очевидцы сообщают, что видели монстров. — Его палец скользнул по извилистым линиям лабиринтов, обозначенным на схеме. — Помните, катакомбы полны завалов и старых защитных чар. Там легко заблудиться и еще легче попасть в беду.

Мои мысли невольно переключились на анализ задания. Матохи — противники первого ранга, но опаснее анчуг, с которыми мы уже сталкивались. О злыднях и говорить нечего. Они более сильные, быстрые и способные координировать свои действия. В условиях узких тоннелей они станут еще более непредсказуемыми и смертоносными.

— Я знаю, что задание непростое, — продолжил Лютобор, обводя каждого из нас тяжелым взглядом. — Но вы уже справились с довольно сложным поручением, поэтому я ожидаю от вас такого же уровня самоотдачи и умения действовать сообща.

Колючий взгляд проверяющего просверлил меня насквозь, как будто Лют устраивал эту проверку не для всей команды, а лично для меня. Испытывал, как мой дар проявит себя в еще более опасных условиях. Мои ладони вспотели от этого осознания, а по спине стекла холодная капля пота, но я не позволила беспокойству проявиться, внешне оставаясь невозмутимой.

Андреас тоже уловил особенное внимание к моей скромной персоне. Его бровь чуть дернулась, а в ауре проявились мимолетные всполохи подозрений.

— Наставник, почему именно катакомбы? — уточнил боярич. — Разве нет других мест для зачисток?

— Это приказ князя, — Лютобор одарил парня ледяным взглядом. — Самые опасные участки должны быть зачищены в первую очередь. И, поверьте, ваш отряд подходит для этой задачи как нельзя лучше.

Заряна бросила на меня злобный взгляд, полный нескрываемого торжества. В ее ауре пульсировали едкие желчные нотки, предвещающие новые козни. Я уже не сомневалась в том, что девушка что-то задумала.

Годимир молчаливо кивнул, внимательно изучая карту. Судя по его ауре, полной предвкушения и азарта, для него даже самое опасное задание было лишь возможностью продемонстрировать силу и мастерство. Славен, в отличие от боярского сына, выглядел растерянным. Ирия тревожилась, ведь ее целительские чары ничего не могли противопоставить сильному противнику. Ей приходилось рассчитывать только на нас.

— Ничего! — Славен коснулся руки девушки и прошептал: — Гаяна с нами. Мы справимся. — Его аура, хоть и с оттенками тревожности, излучала решимость.

— Помните, каждый член команды важен! — завершил инструктаж Лютобор. — Недооценка даже одного чародея может стоить жизни всей группе. Навыки каждого должны служить общему благу. Командная работа, точность и дисциплина — вот ключ к вашему успеху. Даю сутки на подготовку. Встречаемся у катакомб завтра на рассвете. — Он отпустил нас кивком головы.

В коридоре Андреас остановил нас, чтобы поделиться своим видением ситуации и подозрениями.

— Это не обычное задание, — произнес он твердо. — Лютобор хочет проверить Гаяну, но, возможно, и всех нас. Катакомбы — ловушка. Мы должны подготовиться к худшему сценарию и задействовать имеющиеся ресурсы по максимуму. Нам необходимо обсудить тактику, но перед этим каждый из вас должен продумать, как будет действовать в условиях кромешной тьмы и ограниченного пространства.

На следующее утро, едва лучи солнца озарили верхушки самых высоких башен, наша группа собралась на площади административного квартала у разрушенного здания, в руинах которого обнаружили вход в катакомбы. Лютобор прибыл, когда мы уже смотрели в сторону зияющего темнотой провала. Андреас еще в чародемии раздал нам факелы и обеспечил огнивом на случай, если чары подведут.

— Помните, о чем я вам говорил! — произнес Лют после краткого приветствия. — Продумывайте каждый шаг. Подземелья не прощают ошибок.

Волнение от такого напутствия только усилилось. У меня вспотели ладони, а по телу пробежала легкая дрожь, когда Андреас первым устремился к развалинам. Узкая лестница уходила в кромешную тьму; шаги эхом отдавались в каменном колодце, ведущем на глубину в пару этажей. Огонь зажженных факелов боролся с мраком, скупо вырывая из него лишь ограниченное пространство. Блики пламени отбрасывали причудливые тени на стены, поражая воображение и усиливая тревогу.

Сразу после спуска мы попали в просторный каменный зал, от которого в разные стороны расходилось множество ответвлений. Воздух здесь казался плотнее, в нос настойчиво бил запах плесени, затхлости и гнилостного разложения — зловещее место, откуда хотелось побыстрее уйти. Но вместо этого мы продолжили путь.

— Потребуется много времени, прежде чем мы проверим все тоннели, — сокрушенно констатировала Заряна, когда третий по счету проход оказался тупиковым.

— Мы не будем разделяться, пока не убедимся, что это безопасно, — возразил Андреас. — Не забываем об осторожности.

Однако еще два ответвления оказались пустыми. С одной стороны, нам же лучше, что здесь не было тварей; с другой — они все еще могли скрываться в темных тоннелях. Поиски не приносили результатов, а мы между тем наткнулись на еще один зал с множеством проходов.

— Гаяна, что скажешь? Есть гневы поблизости? — обратился ко мне боярич.

— Сложно ответить, — произнесла задумчиво. Я постоянно пыталась нащупать отголоски гнева, но ничего не получалось. Натыкалась лишь на холодную пустую тишину, словно кто-то искусственно заглушал сигналы. — У меня такое чувство, что стены поглощают малейшие всплески гнева.

— Этим катакомбам несколько сотен лет, — ответил Андреас, пожав плечами. — Возможно, их строили так, чтобы спрятаться от тварей в случае нападения?

— Предлагаю не тратить время впустую и разделиться, — предложила Заряна. — Иначе мы будем блуждать здесь до ночи. Коридоры узкие: если заметим опасность, сумеем отступить и дать отпор.

— Хорошо, — после недолгих раздумий согласился Андреас. — Разделимся на две группы. Ирия и Славен идут со мной. Гаяна, Заряна и Годимир составят вторую группу. Держитесь ближе друг к другу. При малейших признаках опасности — отступаем, чтобы объединить силы и уничтожить тварей, если они действительно где-то затаились. Обследуем каждый свой тоннель, возвращаемся и дожидаемся остальных. Затем проверяем следующие два. Так мы ускоримся, вовремя поймем, если с кем-то случится беда, и сможем прийти на помощь. Если что — действуем по ситуации.

Возражений не последовало, и вскоре я в компании Заряны и Годимира углубилась в ближайший тоннель. С уходом Андреаса меня накрыло тревожное, сжимающее чувство в области живота. Эта компания мне не нравилась. Годимир раньше поддерживал Стояну и не упускал случая позлословить в мой адрес. Про Заряну и говорить нечего: она устроила травлю в чародемии, а вела себя так, будто ни при чем.

Тоннель оказался длинным, извилистым, со следами разрушений на стенах. Даже воздух здесь казался более тяжелым, затхлым. Вдобавок по пути встречались тупиковые отнорки, которые тоже приходилось проверять.

— Как же медленно! — недовольно фыркнула Заряна, когда мы проверили боковое ответвление, уходящее на сотню метров в сторону. — Нам еще возвращаться и идти дальше. А первая группа, скорее всего, уже вернулась и ждет нас. Проклятье, еще развилка! — Девушка скривилась при виде двух ответвлений, уходящих вправо и влево от основного тоннеля. — Гаяна, иди туда! — приказала она, ткнув пальцем в ближайший проход. — Годимир, проверь вон тот отнорок. Ясно же, что гневов здесь нет. Только время теряем!

— Как скажешь, — парень не стал спорить с Заряной и направился к правому проходу.

— Андреас говорил держаться вместе, — напомнила я о приказе командира, но в ответ Заряна только хмыкнула:

— Он сказал, чтобы мы действовали по ситуации. Ты ведь успокоишь гневов, если они вдруг появятся? Не вижу причин торчать тут попусту.

Мне ничего не оставалось, как признать ее правоту и свернуть налево. Мы не успели углубиться в темный проход, как он расширился до подземной пещеры со следами построек по краям и уходящим вверх потолком.

— Проверь там! — указала девушка вглубь огромного зала, и я направилась вперед.

Заряна замешкалась у входа, пробурчав, что у нее развязался ботинок. Я продолжила путь, не заметив подвоха. Изредка нам попадались такие помещения — заброшенные и пустые. Но не в этот раз. Из темных углов, куда не доставал свет факелов, послышалось утробное рычание. Вокруг вспыхнули красные огоньки глаз, подтверждая самые худшие опасения.

— Злыдни! — взвизгнула Заряна, когда тусклый отблеск ее чародейского светляка выхватил мощную фигуру твари, подступившую слишком близко. — Сделай же что-нибудь! На помощь!

— Их слишком много, — возразила я, отмечая, что Заряна запаниковала и тем самым подпитала интерес тварей. Еще и чары использовала, чтобы уж наверняка. — Свет! Они реагируют на огонь! — сообразив, что гневы стягиваются ко мне, я отшвырнула факел в сторону.

Он покатился по полу, разбрасывая искры и вынуждая злыдней отступить. Но затем огонь соприкоснулся с кучей старого высохшего мусора, незаметного в темноте. Пламя вспыхнуло чересчур ярко и быстро распространилось, освещая помещение. Деревянная труха, остовы старых лежанок и сломанная мебель загорелись моментально. Злыдни взревели и бросились на свободное от огня пространство — в середину зала, где находилась я. Заряна успела отступить и оказалась практически у выхода, за стеной огня.

Среди мусора, как потом выяснилось, валялись старые масляные лампы. Их содержимое разлилось по полу, загорелось и перекрыло пути отступления. Я оказалась в огненной ловушке вместе с десятком злыдней. Они напирали со всех сторон, а я отчаянно пыталась сохранить спокойствие и транслировать его вокруг. Но тварей было слишком много, они нервничали из-за огня и хуже поддавались воздействию.

— Гаяна, держись! — на зов о помощи примчался Годимир.

Он столкнулся с тварями, оставшимися за пределами огненной ловушки, и вступил с ними в схватку, отбиваясь мечом и огненными пульсарами. Заряна нашла укрытие за колонной и оттуда наблюдала за нашими действиями. Ее аура пульсировала ехидным торжеством. Мне было некогда думать о ней, когда я оказалась в окружении монстров. Стараясь усмирить их, я чувствовала, как быстро иссякали силы, а подспудный страх тяжестью давил на грудную клетку и отдавался покалыванием в онемевших пальцах.

— Годимир, я долго не протяну! — крикнула парню, который уже расправился с тремя особями. — Их слишком много. Уходите!

Потоки моего спокойствия разбивались о яростный напор злыдней, которые никак не желали успокаиваться. Усилия тратились впустую. Я слабела с каждой минутой и ощущала, как меня захватывает ужас. Гнев внутри радостно урчал и питался страхом, сбивал с концентрации, угрожая вырваться и поглотить сознание. Я не понимала, как с этим справиться, и куда делись силы.

Нав был в тысячу раз опаснее, но я сумела его победить. А с десятком злыдней никак не могла справиться. В квартале Мастеровых мы уничтожили вдвое больше тварей, но там на каждого монстра воздействовала точечно, а парни их добивали. Сама я гневов не уничтожала, лишь замедляла и успокаивала.

Сложившаяся ситуация только доказывала, что моего дара недостаточно для победы. Замедлившихся тварей никто не добивал. Они сбрасывали мое воздействие, возвращаясь к прежнему агрессивному состоянию. Их ярость подпитывалась гибелью других монстров, боевым азартом Годимира и природной стихией огня.

Я решила держаться до последнего. Просто отказывалась верить, что моя жизнь так нелепо закончится. И тут в коридоре послышался гулкий топот. Робкая надежда на спасение вспыхнула внутри и разлилась приятным облегчением, когда я увидела Андреаса. Он ворвался в зал и на секунду замер, уставившись на меня и гневов, обступивших со всех сторон. Разогнавшись, боярич прыгнул через полыхающее пламя, сформировав в ладони чароимпульс.

— Годимир, ко мне! — крикнул он, вступая в бой с двумя ближайшими гневами. — Славен, расчисти проход. Ирия, будь готова оказать первую помощь. Заряна, вылезай уже из убежища и прикрой ребят.

Появление боярского сына прибавило сил. Теперь, когда спасение было так близко, я выкладывалась на полную, замедляя тех тварей, с которыми сражался боярич. Когда к нам присоединился Годимир, стало еще легче. Точечное воздействие требовало меньшего расхода резерва, и я больше не боялась, что злыдни нападут со спины.

Парни, измотанные бесполезным блужданием по катакомбам, будто соскучились по хорошей схватке. Они крушили гневов с азартной яростью, вызывая у остальных тварей злобный отклик. Но обережники не давали их гневу набрать силу и выступить против нас. Я держалась между ними и направляла потоки спокойствия на монстров. Едва злыдень замедлялся, как тут же на него обрушивалась холодная сталь меча или яркая вспышка чароимпульса. Щиты в виде двух серебристых полусфер то и дело озарялись от столкновений с монстрами и не давали подкрасться сбоку или застать нас врасплох.

Через десять минут со злыднями было покончено. Мусор прогорел, огонь поутих и освещал пространство слабыми бликами. Я обратила внимание на Ирию, которая залечивала царапину на плече Славена. Он даже не морщился, а глаза еще сияли отголосками утихшей битвы. Неподалеку валялась поверженная им тварь. Клинок чаростража в руках друга нашел свою первую жертву.

Остались еще две раненые твари с перебитыми ногами. Они не могли добраться до добычи, скребли когтями по каменному полу и разочарованно рычали.

Заряна выскочила из убежища, когда с гневами было покончено. Она бросилась к недобиткам и обрушила на них атакующие чары, демонстративно выставляя защитные сферы. Прикрывая Ирию и Славена, била по злыдням до тех пор, пока те не затихли. Мы все смотрели на ее действия с недоумением. Не поздновато ли спохватилась?

— Как же я испугалась! — воскликнула она, театрально заломив руки. — Эти твари полезли изо всех щелей. Гаяна, почему ты не предупредила, что здесь их логово? Мы могли погибнуть!

— Не мы, а я. Тебе ничего не угрожало, — спокойно ответила гадине, хотя внутри кипела от возмущения. — Ты сама отправила меня сюда, отослав Годимира в другой тоннель, хотя Андреас говорил держаться вместе.

— Да как ты смеешь, дикарка? — взвизгнула Заряна. — Ты меня в чем-то обвиняешь?

— Разве похоже, что обвиняю? — тяжело вздохнула, ощущая неприятное жжение в груди. — Ты увидела, что я попала в ловушку, и побежала за помощью. Или не побежала? Извини, мне некогда было за тобой следить. Хорошо, что Годимир подоспел вовремя.

Андреас посмотрел на Заряну холодным проницательным взглядом. Затем прошелся по площадке, рассматривая убитых тварей. За огненной преградой у стен валялось не меньше пяти злыдней. Одного убил Славен, остальные пали от чар Годимира. Заряна добила тех, кто уже не представлял опасности. Зато в углу, за колонной, на полу, покрытом копотью, отчетливо виднелись следы девушки.

— Вам не кажется странным, что мусор равномерно распределен по кругу? — перебил он Заряну, которая разразилась очередной тирадой в мой адрес. — Посмотрите на обломки. — Указал на обгоревшие остовы сломанных стульев и шкафов и коснулся мечом ближайшей обгорелой части. Та рассыпалась от прикосновения. — Слишком дешевая древесина, которая прогнила бы тут до трухи за пару лет, не говоря уже о столетиях. Значит, мебель притащили сюда не так давно. А масло из ламп будто специально пролили возле прохода, чтобы отрезать пути к отступлению. Мне кажется, что ловушку устроили нарочно. Проклятье! — Парень переместился в дальний угол, где валялись остатки недавнего пиршества злыдней. — А вот и приманка для выживших тварей. Вход в катакомбы вскрылся после разрушительной волны гневов. Кто в здравом уме сюда сунется, зная, что тут можно столкнуться с тварями?

Вопросы остались без ответов, а в глазах боярича я увидела зародившееся подозрение. Заряна настояла, чтобы мы разделились. Она выбрала этот тоннель и отослала Годимира в другой. Совпадение? Допустим, в это я еще могу поверить. Но как объяснить, что она спряталась в единственном месте, где гневы бы ее не достали? Интуиция? Сомнительно, но есть небольшая вероятность. Однако в темноте этот закуток сложно найти, а ведь для этого следовало сместиться вправо от входа. Не самый логичный поступок — оставаться в помещении, полном злыдней, когда можно убежать и позвать на помощь остальных. Заряна лишь в самом начале якобы испугалась, а вылезла из убежища только тогда, когда парни расправились с тварями.

Больше мы не разделялись. Всей группой обследовали каждый тоннель и ответвление. Наткнулись на одиночных тварей, которых благополучно уничтожили. Из катакомб выбрались к вечеру, когда солнце уже клонилось к закату. Каждая клеточка гудела от усталости и давила на плечи, сковывая движения. Но вместо отдыха нас ожидал отчет перед Лютоборoм, в кабинет к которому отправились сразу после возвращения в чародемию.

Он внимательно оглядел нас, сохраняя невозмутимое выражение лица. Не думаю, что его волновал наш потрепанный вид, порванная одежда или другие мелкие неудобства.

— Докладывай, Андреас, — сухо произнес Лютобор. — Как прошла зачистка в катакомбах?

Я замерла, ожидая, какую версию преподнесет боярич. Будет ли он выгораживать бывшую невесту?

Андреас описал каждый наш шаг, поясняя свои решения. Он упомянул момент, когда мы разделились, и сказал, что Заряна случайно указала неверный путь, который привел в засаду. Ни слова о предательстве и намеренной попытке избавиться от меня. Как благородно! Аж тошнит.

После столкновения со злыднями у меня было время подумать. И чем больше размышляла, тем сильнее убеждалась, что Волконская причастна к ловушке. Она была полна ехидства и злопыхательства все то время, пока мы бродили по тоннелям. В момент нападения гадина не скрывала ликующей радости.

Я же предполагала, что она выкинет нечто подобное, так почему повелась на ее приказы?

Однако моих подозрений недостаточно, чтобы обвинить Заряну, а «неверный путь» — слишком удобная формулировка, позволяющая избежать наказания. Неужели ей все сойдет с рук только потому, что она из боярского рода? А если бы я допустила подобную ошибку, стал бы Андреас меня покрывать? Здравый смысл подсказывал, что нет. И от этого в груди разливалось жгучее чувство обиды и несправедливости.

— Волконская, должно быть, испугалась. — Андреас скользнул холодным взглядом по девушке, которая стояла рядом, смиренно опустив голову. — Катакомбы сами по себе опасны, любой может сбиться с пути. К счастью, Гаяна проявила невероятную стойкость, а мы сумели вовремя подойти на помощь.

Заряна, сообразив, что ее выгораживают, расправила плечи. Ее губы дрогнули в самодовольной ухмылке, а в ауре снова заиграли едкие всполохи. Гадина торжествовала, а я ощущала, как внутри нарастает холод.

— Особенно хочу отметить действия Гаяны, — решил подсластить пилюлю Андреас. — Ее дар усмирения позволил избежать потерь и выйти из неравной схватки победителями. Без ее вмешательства бой со злыднями мог затянуться.

Почему от этой похвалы веяло горечью? Заряна почувствует безнаказанность и будет действовать еще наглее. Что, если в следующий раз Андреас не успеет?

— Также хочу отметить заслуги Ирии, которая исцеляла мелкие раны и подпитывала нас энергией в течение дня. Славен проявил себя умелым бойцом, лично уничтожив злыдня, а также помогал ориентироваться в катакомбах. Годимир доблестно сражался, доказывая, что не зря получил ранг обережника. Его смелые действия отвлекли злыдней и выиграли время, чтобы спасти Гаяну из ловушки.

Лютобор кивнул, выражая одобрение нашим действиям.

— Отлично, боярич Туманов. Вы справились с поставленной задачей. Ваша команда проявила себя с лучшей стороны. Именно поэтому вам поручается новое, не менее сложное задание.

Ну вот: не успели вернуться с одной зачистки, как нас отправляют на новую. А когда же учиться? Мне, Ирии и Славену предстояло наверстывать программу первого курса. Боярским детям не приходилось учиться, они набирались опыта на практике.

Лютобор расстелил на столе карту и подозвал нас поближе, указывая на участок за пределами городища.

— Восточная слобода! — указал он пальцем на яркий круг, обведенный красным. — После нападения гневов там остались одни развалины. Чаростражи уже прошлись по поселениям тщательной проверкой, но никогда нельзя быть уверенными, что твари не объявились вновь. Второй уровень опасности — матохи и злыдни, с которыми вы уже имели дело. Однако на этот раз вы будете за пределами городища и защитного купола. Неизвестно кто в любой момент может нагрянуть из леса. Да и сами гневы снаружи намного агрессивнее. На отдых и подготовку даю два дня, — продолжил Лютобор. — Отправитесь послезавтра на рассвете. Будьте осторожны и подготовьтесь к любым неожиданностям. Свободны!

Я оглянулась на Ирию, услышав, как она судорожно всхлипнула. Девушка побледнела, в глазах застыли слезы. Она еле держалась на ногах.

Так ведь она же слободская! — вспомнила я, как Стояна насмехалась над теми, кто прибыл из-за стены. Если бы мне сообщили, что на месте Тихомировки остались одни развалины, по которым разгуливают гневы, не знаю, как бы я это пережила.

Едва мы вышли из кабинета, как я подошла к девушке и коснулась ее руки.

— Не переживай раньше времени. Может, твои близкие спаслись? Может, успели укрыться за стенами?

— О чем ты? — услышал Андреас мои слова. — Ты родом из Восточной слободы? — быстро сообразил он, уставившись на Ирию. Девушка кивнула и, закрыв лицо руками, мелко затряслась, не в силах произнести ни слова.

А ведь Лютобор об этом наверняка знал. И все же направил именно туда, хотя на карте полно красных пятен. Неужели он сделал это специально? Но зачем — причинить боль? Разбередить раны? Ирия ни словом не обмолвилась о семье, в одиночестве переживая за судьбу близких. Теперь же ее горе будет выставлено напоказ. Как она сможет быть собранной в таких условиях?

— Гаяна, на пару слов, — отозвал меня в сторонку Андреас.

Я передала подругу на попечение Славена, который без слов понял, в чем дело, обнял девушку и прижал к себе, позволяя ей поплакать на плече.

— О чем ты хотел поговорить? — спросила я, наблюдая за друзьями.

— Я хотел узнать об Ирии. — Андреас коснулся моей руки, вынудив перевести на него взгляд.

Я вздрогнула. Тело отозвалось на прикосновение легким теплом, отчего я удивленно заморгала, не понимая, что это означает. Обычно боярич не замечал чужих страданий. С каких пор его стала интересовать судьба Ирии?

— Что ты хочешь узнать? — спросила ровно, стараясь не думать о том, как сильные пальцы сжимают запястье.

— Как ей помочь? — спросил он. Заметив, что я не свожу взгляда с его ладони, отдернул ее и спрятал за спиной. — Она расстроена, а это обязательно скажется на контроле и на чарах. На нашей миссии.

Миссия? — я возмущенно посмотрела на парня. — Это все, что его волновало?

Однако в глазах боярича я прочитала тревогу и искренние переживания. Неужели мы для него не только обуза, а живые люди со своими страхами и проблемами? С чего вдруг такие изменения? Этого я не понимала.

— Ирии необходимо знать, что она не одна, — озвучила то, что и так лежало на поверхности. — Что мы будем рядом.

— Я поговорю с ней, постараюсь поддержать, — кивнул Андреас и задумался. — В катакомбах… — произнес чуть тише. — Ты вела себя храбро. Не поддалась панике и продержалась до прихода помощи. А потом помогла нам уничтожить злыдней. Не уверен, что без тебя мы с Годимиром справились бы со стаей. Твой дар… Он важен. Я должен это признать.

А вину Заряны замечать не желаешь? — подумала я про себя, но вслух упрекать не стала.

Тот факт, что боярич не принижает наших заслуг и ценит то, что я делала, был намного важнее прошлых обид. Тело отозвалось приятным теплом, разлившимся в груди.

— Однако, — продолжил боярский сын, — твои чары так не похожи на наши. Мы подавляем гнев, изгоняем, уничтожаем. Тогда как ты… — Он запнулся, будто не подобрал нужных слов. — Нас постоянно учат тому, что гнев — чистейшее зло, которое следует уничтожать. А ты как будто понимаешь его, слышишь. Это опасно, Гаяна.

— Гнев — такая же эмоция, как и другие. Но также мы называем сущностей, пришедших к нам из Изнанки. Люди не знали, как объяснить то, что происходило, когда сильная ярость или боль захлестывали настолько, что невозможно было сдержаться. Гневы питаются нашими эмоциями, усиливают их и возвращают в искаженном виде. Только сильная воля способна их побороть. Но эмоции опасно подавлять. Рано или поздно они найдут выход. Но что, если можно нейтрализовать гнев? Понять его, поделиться с ним спокойствием — тогда ему и искажать будет нечего.

— Понять? Как это? Ты же говорила, что его следует успокоить? — произнес Андреас с легким недоверием.

— Здесь не самое подходящее место, чтобы говорить об этом. — Я обвела взглядом коридор, невольно задержав внимание на Заряне, наблюдавшей за нами со злобным прищуром. — Если хочешь, вернемся к этому вопросу завтра. Мы с Ирией и Славеном будем заниматься в библиотеке. Найдешь нас там. А сейчас лучше всем отправиться спать. Этот день выдался тяжелым.

— Ты права, — согласился Андреас. — Значит, встретимся завтра в библиотеке.

Вернувшись к остальным членам команды, мы вместе отправились к общежитиям. Годимира интересовала новая миссия, поэтому он перехватил Андреаса и переговаривался с ним, обсуждая, какие лучше использовать чары, и стоит ли нам запастись припасами на случай, если придется заночевать в развалинах. Заряна пыталась влезть в разговор и крутилась вокруг парней, но те на нее не обращали внимания. Трусливый поступок боярской дочери, как минимум, охладил их интерес к ней. То, что Андреас выгородил девушку перед Лютоборoм, не означало, что они сами так легко его примут. В следующий раз помощь может понадобиться им, а девчонка будет отсиживаться в укрытии и наблюдать, как монстры разрывают их на части? Ирия намного слабее Заряны, если уж на то пошло, но ей в голову не пришло прятаться, когда членам команды грозила опасность.

Заряна же чувствовала, что ее избегают, и от этого дико бесилась. Я видела, каким багрянцем полыхала ее аура, и испытывала легкое чувство тревоги и удовлетворения. Шило в мешке не утаишь. Рано или поздно подлая натура проявит себя.

Едва утреннее солнце пробилось сквозь высокие окна библиотеки, я уже сидела за одним из массивных столов, листала толстый фолиант по истории городища и тщетно пыталась сосредоточиться. Мысли то и дело возвращались к Ирии, ее невысказанному горю, которое вскоре предстояло выставить на всеобщее обозрение. На душе было тревожно, давящее чувство в груди не давало покоя. Изредка я поглядывала на подругу, устроившуюся за соседним столом, раздумывая, как поддержать ее в предстоящем испытании.

— Привет, — произнес знакомый голос, вырывая меня из размышлений. Я подняла глаза, не ожидая увидеть Андреаса так рано. Его аура горела беспокойным огнем, выдавая тревогу. — Вы давно здесь?

— С рассвета, — ответила парню, заметив, как его взгляд задержался на Ирии. Тревога в ауре усилилась, окрашиваясь оттенками вины и сочувствия. Он в самом деле беспокоился, и это вызывало у меня странное чувство.

Боярич кивнул чему-то, словно сам с собой спорил. Затем подошел к Ирии, сел напротив и сразу начал непростой разговор:

— Ирия, я понимаю, как тебе тяжело сейчас. Ты ведь родом из Восточной слободы, и предстоящее задание будет для тебя болезненным. Но ты должна быть сильной. Нельзя допустить, чтобы эмоции взяли верх, иначе все мы подвергнемся опасности. Твой дар целительства нам необходим. Мы все на тебя рассчитываем. Ты как, справишься?

Ирия подняла на парня покрасневшие от слез глаза. Ее аура дрогнула отчаянием, а после потускнела еще больше. Она никак не могла взять себя в руки. Любое напоминание о семье, вызывало дикую тоску и потоки слез. Мне было больно видеть ее такой. Никто не хотел бы оказаться на ее месте.

Я не представляла, как тяжело подавлять внутренний гнев людям, испытывающим сильные эмоции. Как они с этим справляются? Как сдерживаются? Ведь горе и отчаяние — лакомая пища для гневов.

— Я не знаю, — прошептала девушка, а по ее щеке скатилась одинокая слеза. — Мои родители, братья… Живы ли они? Мне сложно быть сильной, когда каждую минуту думаю о том, что с ними произошло.

— Мы будем рядом, Ирия. — Я подошла к девушке и коснулась ее руки, пытаясь поделиться частью своего спокойствия. — Ты не одна. Мы справимся вместе. Мы — команда, и непременно поддержим тебя.

— Гаяна права. — Славен подобрался к подруге с другой стороны и привлек к себе за плечи. — Ты можешь на нас рассчитывать. Мы не оставим тебя одну. А когда вернемся, попробуем разыскать твоих родных. Обещаю.

Ирия немного успокоилась и посмотрела на Андреаса, который молча наблюдал за нами. Его тревожная аура стала чуть теплее, словно он сам ощутил облегчение после наших слов. Не думала, что боярич способен проявлять человечность, ведь сам же постоянно сомневался в нас и считал людьми второго сорта.

— Гаяна, — боярский сын обратился ко мне, посерьезнев, — вчера в катакомбах ты выстояла против стаи злыдней. Без твоего участия мы бы с Годимиром так быстро с ними не расправились. И ты… Едва не погибла. Такого больше не должно повториться. Твой дар — особенный, я понимаю. Но ты должна научиться уничтожать их. Твои методы не всегда эффективны.

Мои губы тронула легкая улыбка. Неужели беспокоился обо мне? Нет, скорее об отряде и потери его эффективности. Лютобор не зря посылал нас на такие опасные задания. Любая другая группа на нашем месте потерпела бы поражение или же понесла серьезные потери.

— Гнев — это не просто зло, — в сотый раз повторила Андреасу. — Сущность, появившаяся в нашем мире из Изнанки, питается эмоциями. Чем острее ярость, боль или ненависть, тем сильнее она становится. Сражаясь, ты невольно испытываешь эмоции, и тем самым подпитываешь агрессию противника. Вспомни квартал Мастеровых. Злоба порождает еще большую злобу. Уничтожая гневов, ты борешься с последствиями, но не устраняешь причину. Эта борьба никогда не закончится, пока мы не разорвем бесконечный круг насилия. Если у гневов не будет пищи, они не смогут причинить вред.

Я видела, как в ауре парня отразились сомнения. Стоило мне пробиться к нему хоть немного, как мои слова наталкивались на установки, вбитые с детства. Преподаватели в чарошколе и чародемии не уставали объяснять, что бороться с болезнью нашего мира можно только одним способом. Чаростражи использовали его веками, и он исправно работал. Разве я могла его в этом переубедить парой разговоров? Даже регулярная демонстрация моего дара не помогла. Никто ведь не расскажет, сколько чародеев погибло, не справившись с внутренним гневом. Об этой стороне правда сознательно умалчивалась, мотивируя одаренных добиваться успехов и становиться сильнее.

— И все равно, Гаяна, ты сильно рискуешь. Вчера твой дар не справился со стаей, чья злоба подпитывалась огнем. В следующий раз это может быть другой отвлекающий фактор. Метод ненадежен. А твой гнев? Он ведь тоже едва не проснулся?

— Я продержалась, Андреас. Вы подоспели вовремя. Если бы я хоть раз сдалась, мы бы сейчас не разговаривали. Я научусь уничтожать, если понадобится. Но прежде буду искать другие способы устранения угрозы. Сила в понимании, а не в разрушении.

Направившись к своему столу, я намеревалась проскочить в узкий проход. Не рассчитывала, что Андреас двинется одновременно со мной. Едва не столкнулась с ним, только скользнула рукой по его ладони. Но этого момента хватило, чтобы в месте соприкосновения возникла мощная электрическая искра. Я замерла на мгновение, удивленно уставившись на парня. Чего это он током бьется? Боярич резко отдернул руку, его глаза расширились, а щеки слегка порозовели. Я нахмурилась, не понимая, что произошло.

Что это было? Моя собственная аура полыхнула ярким неконтролируемым пламенем, а в груди полыхнуло нестерпимым жаром. Никогда раньше не испытывала подобного. Пожав плечами, вернулась на свое место, намереваясь продолжить изучать историю. Вскоре начнутся пары, к которым хотелось подготовиться. Учебу никто не отменял.

День пролетел незаметно. Преподаватели подстраивались под группы, переносили занятия, когда отряды уходили на задания, и назначали дополнительное время на свободные дни. Скучать не приходилось. Информации давалось много, голова пухла от количества знаний, но все они так или иначе помогали нам выжить.

Утро следующего дня принесло странное непривычное ощущение легкости. Проснувшись, я не сразу поняла причину такого настроения. Тело отзывалось на малейшее движение теплом, разливающимся в груди. Осознание, что мне сегодня исполнялось пятнадцать, накрыло волной предвкушения чего-то особенного и налетом грусти. Воспоминания о доме и Тихомире нахлынули внезапно и остро, как прохладный ветер через распахнутые ставни. Удивительно, что дни рождения из прошлой жизни не оставили таких ярких воспоминаний. Они были частью меня, кусочком прошлого, откуда я черпала опыт по изучению эмоций и их проявлению у других людей.

Врожденная алекситимия не позволяла чувствовать так, как это делали окружающие. В другой жизни я жила изгоем и долгое время не понимала, что со мной не так. Здесь же я была нормальной. Ну, до определенного момента, пока не столкнулась в лесу с боярским сыном. В мире, где сильные чувства могли стать причиной гибели, их отсутствие никого не удивляло, а считалось признаком сильного внутреннего контроля. Но зато каждое проявление чувств, теплоты или любви ценилось на вес золота. По крайней мере там, где я выросла.

Дедушка всегда старался сделать этот день особенным. Он дарил резные фигурки из дерева, амулеты из коры или камня, обереги, защищающие от злых духов и гнева Изнанки. Но дело даже не в этом, а в частичке души, вложенной в каждый завиток, пронизанный теплотой и любовью.

В стенах чародемии, пропитанных духом дисциплины, опасными заданиями и соперничеством, воспоминания о прошлом казались хрупкими, нереальными. С дедом я чувствовала себя защищенной, нужной, хотя не всегда могла выразить это словами. Он принимал меня такой, какая есть, не пытаясь переделать и не требуя невозможного. Здесь же — каждый взгляд, каждое слово, сказанное в мой адрес, было пропитано отторжением и неприятием того, как сильно я отличаюсь от других.

Неудивительно, что вдали от дома я чувствовала себя одинокой, словно между мной и миром пролегла непреодолимая пропасть.

После скудного завтрака я направилась в библиотеку. Ничего так не помогало отвлечься от тяжелых мыслей, как новые знания.

Ирия и Славен нашли меня за дальним столом, где я тщетно пыталась вникнуть в древние тексты о влиянии лунных циклов на прорывы гневов. Ауры ребят светились ярче обычного, в глазах читалось волнение, как будто они что-то задумали. Судя по таинственным улыбкам, что-то приятное.

— Гаяна, — начала разговор Ирия, — нам нужно срочно прогуляться. Воздух в чародемии такой тяжелый, не находишь?

— Верно, — поддержал Славен. — Мы нашли укромный уголок на территории. Там можно неплохо отдохнуть. Пойдем? Это важно.

Загадочные такие! Я скептически посмотрела на друзей. Что они задумали? В другой раз я бы отказалась, но ради того, чтобы на губах Ирии снова появилась улыбка, готова была уделить им внимание. Да и свежий воздух, природа, хоть немного напоминающая о лесе, казались лучшим способом времяпрепровождения.

Мы осторожно прошли по коридорам, стараясь не привлекать ненужное внимание. Оказавшись на внутреннем дворе, обогнули тренировочные площадки и углубились в ту часть территории, которая чудом не пострадала при нападении гневов. Ребята привели меня к беседке, спрятанной за кустами сирени. Ее каменные колонны поросли плющом, а скамейки покрылись зеленым мхом, придавая месту уюта и особенного очарования.

— Как вы отыскали подобное чудо? — поразилась тому, что такой уголок остался вдали от внимания учеников.

— Это все Славен, — сдала парня Ирия. — Он изучал старые планы чародемии и наткнулся на описание беседки. Как тебе, нравится?

— Спрашиваешь! — я улыбнулась, ощущая разливающееся по телу тепло. — Очень.

— Но это еще не все сюрпризы на сегодня, — загадочно ответил друг, протягивая мне простенький деревянный амулет со спиралью Сварога, вырезанной в центре. — С днем рождения! Знаю, среди деревенских принято дарить такие подарки.

— А это от меня! — добавила Ирия, доставая сплетенную из нитей «музыку ветра». — Он защитит тебя от кошмаров.

— Да… Как вы только узнали? Спасибо! — Я ощутила, как в груди разливается что-то горячее, нежное. Сердце забилось сильнее, а глаза защипало от слез. Эйфория, заполняющая каждую клеточку, ассоциировалась у меня с радостью и состоянием, близким к счастью. — Вы настоящие друзья. Я буду хранить их! — Прижала подарки к себе. — И каждый раз вспоминать о вас.

— Мы и сами о себе напомним, — хохотнул Славен. — Рад, что тебе понравилось.

— Не то слово! Я уж думала, никому дела нет до моего дня рождения. А вы… Вы сделали его особенным, почти таким же, как дома, — произнесла с легкой грустью.

— Ну, а чтобы он еще больше походил на деревенский праздник, требуется угощение! — с хитринкой произнесла Ирия и направилась к нише, скрытой между колоннами беседки. Вернулась они с пирогом, украшенным горсткой ягод. — Попросила разрешения на кухне и испекла для тебя.

— Давайте же пробовать! Славен, у тебя при себе нож?

— Обижаешь, подруга! — фыркнул парнишка и вытащил клинок чаростража. Не самый подходящий предмет для нарезки пирога, но за неимением другого…

Внезапно наше уединение нарушили громкие шаги, уверенно направляющиеся прямо к беседке. Хрупкая атмосфера праздника моментально испарилась, наполнившись напряжением. Искренняя радость на лицах друзей сменилась тревогой. А я ощутила знакомую тяжесть в груди, предшествующую неприятностям.

Из-за кустов сирена вышла благородная часть нашей команды во главе с Андреасом. Заряна сделала вид, что не ожидала с нами столкнуться.

— Ой! А что это у вас? — протянула она с удивлением. — В детские игры заигрались? Подарки, пирог — неужели отмечаете день рождения? Кто еще способен на такую глупость, когда городище в опасности? Даже пирог не поленились испечь. И кто же из вас постарался? Неужели Ирия? А может, Славен у нас умелец на все руки? Неужели у вас не нашлось дел поважнее, чем возиться с дикаркой? — окатила меня взглядом, полным желчи и холодной злобы.

Я не нашлась, что ответить, и беспомощно посмотрела на Андреаса. Его аура металась, отражая смущение и неловкость. Годимир выглядел напряженным и молчал, поглядывая на Заряну с неодобрением.

Моя радость, так ярко пылавшая в груди пару минут назад, угасла. Пальцы на ногах онемели от пронзившего насквозь чувства несправедливости. Что ей от меня надо? Зачем явилась сюда? Впрочем, причина лежала на поверхности. Пришла, чтобы испортить праздник, поиздеваться и выставить на посмешище перед Андреасом.

Заряна же, наслаждаясь произведенным эффектом, подошла к бояричу, демонстративно взяла его под руку, прижалась к нему, делая причастным к гадкой выходке. Парень неловко поерзал, но не отстранился. Его аура вспыхнула смесью стыда и странной обреченности.

Глядя на них, мне сделалось так противно. Мерзко до тошноты. Подарки друзей выпали из рук. У меня не хватило сил, чтобы выдержать этот отвратительный спектакль до конца. Я молча быстрым шагом обогнула гадкую троицу и побежала. Куда глаза глядят, подальше от этого места, жалких взглядов и насмешек.

Жгучие слезы застилали глаза, размывая окружающий мир в бесформенные пятна. Как добралась до комнаты и кого встретила по дороге, не запомнила. Едва я захлопнула дверь и заперла ее на засов, как заплакала навзрыд, не в силах больше сдерживать в себе накопившуюся обиду. Так больно мне не было очень давно.

Внезапный настойчивый стук вырвал меня из пучины отчаяния, заставив вздрогнуть. Кто еще пожаловал? Никому, кроме Славена и Ирии, я не нужна, но их ауры ощущались где-то далеко. Я вытерла слезы и замерла прислушавшись. Стук повторился, на этот раз сильнее. Я узнала того, кто пришел.

— Гаяна, открой! Я знаю, что ты там, — потребовал Андреас, чьи яростные отблески ауры просматривались даже через дверь.

Я не шелохнулась, не желая, чтобы он видел меня слабой и сломленной. Мой внутренний гнев затих, радостно потирая лапы, ведь он только что получил мощную подпитку от моих эмоций. Выходит, я все же могла их испытывать?

— Заряна была неправа, — раздался голос боярича с нотками раздражения. — Я не знал, что она затеяла. Клянусь Сварогом, я бы не допустил подобного. Открой, Гаяна, нам нужно поговорить.

Как же, не знал! Мне сделалось еще больнее. Зато равнодушно позволил гадине меня унизить и растоптать кусочек моего счастья. Предпочел не вмешиваться, хотя одним словом мог заткнуть девушке рот.

— Гаяна, пожалуйста! — чуть тише повторил Андреас, в ауре которого я ощутила присутствие беспокойства и растерянности, граничащей с отчаянием. С чего бы боярскому сыну переживать?

Дрожащей рукой я откинула засов. Дверь со скрипом отворилась, и парень ворвался внутрь, словно боялся, что я передумаю и запрусь. Он остановился в центре, тяжело дыша и осматриваясь. Взгляд замер на моем лице, покрасневшем от слез. Пожалуй, он впервые увидел, как мне больно. В глазах парня отразилось глубокое удивление, а в ауре вспыхнуло что-то, похожее на озарение. Как будто его впервые подпустили так близко. Но у меня не был сил сохранять спокойствие. Я не хотела, чтобы он видел меня уязвимой. Только, разве ему было до этого дело? Хоть раз боярич посчитался с моими желаниями?

Андреас несколько раз порывался что-то сказать, и каждый раз останавливался в последний момент. Он медленно подошел, осторожно касаясь моей щеки, чтобы вытереть дорожки слез. Тепло его кожи обожгло, заставив вздрогнуть. По телу пробежала волна мурашек, а предательское сердце сделало кульбит.

Мы стояли так близко, что я чувствовала его дыхание на своем лице. Его холодный и обычно высокомерный взгляд был полон смятения и странной невысказанной нежности. Наши взгляды встретились. Затянувшееся молчание лишь усиливало напряжение. Оно обволакивало нас, словно кокон, затрудняло дыхание. В моей груди разлилось жгучее тепло, ладони вспотели, когда я почувствовала странное притяжение. Восприятие мира сузилось до единственного человека, свои чувства к которому я не могла описать однозначно. Сколько обид пришлось проглотить, сколько несправедливости выдержать, и при этом не поддаться ненависти. Другая на моем месте его бы ненавидела. Но ненависть — это тоже чувство, а с их проявлением у меня всегда были проблемы.

Взгляд Андреаса опустился ниже, на мои губы. Миг. Короткий, пронзительный, полный предвкушения. А затем, поддавшись импульсу, Андреас наклонился. Его губы коснулись моих коротким, неловким, но до головокружения сильным поцелуем. Вместе с ним меня накрыло бурей неизведанных чувств — его замешательством, виной, неожиданным сочувствием в сочетании с нежным и одновременно властным порывом, которого боярич и сам от себя не ожидал.

Мое тело откликнулось моментально. Обжигающий жар прокатился по венам, пальчики на ногах онемели, а сердце забилось с такой неистовой силой, что, казалось, выпрыгнет из груди. В голове взорвались тысячи искр, мир вокруг померк, оставив только его прикосновение, тепло и вкус. Я не успела толком осознать, как такое произошло, как все уже закончилось.

Андреас резко отстранился, в его глазах читалась паника, как будто он прикоснулся к раскаленному железу. Его аура, полыхающая страстным пламенем, мгновенно сжалась, окрасившись оттенками шока и сожаления. Поцелуй вывел его из равновесия, будто он совершил что-то плохое, непозволительное для будущего чаростража.

Не сказав мне ни слова, Андреас почти бегом выскочил из комнаты, оставив дверь нараспашку. Он оставил меня одну, оглушенную, с горящими губами и потревоженным сердцем. Я все еще чувствовала вкус его губ, а в воздухе витал запах необъяснимых вспыхнувших эмоций.

Поцелуй. Первый. Он все изменил, разом разрушив хрупкое равновесие между нами. То, что еще вчера казалось соперничеством и борьбой за первенство в команде, к которому я вовсе не стремилась, превратилось во что-то запутанное, неопределенное. Я не понимала, как такое произошло. Когда между нами зародились чувства? А зародились ли? Теперь я решительно не понимала, как с этим жить. Как смотреть ему в глаза и справляться с бушующим в сердце вихрем эмоций?

До вечера я просидела в комнате и никуда не выходила, пытаясь разобраться в себе. Впервые у меня не получалось разложить чувства по полочкам и понять, чем они вызваны. Хотелось спрятаться от самой себя и от эмоций, которые сделались слишком «громким» после этого поцелуя.

Единственным убежищем стали книги — безмолвные и беспристрастные, отвлекающие от внутренней суматохи. Я погрузилась в изучение трактатов о древних разломах, лишь бы заглушить хаос внутри.

Обед и ужин я пропустила, не желая сталкиваться ни с кем, кто мог видеть меня в таком состоянии. Однако за пару часов до отбоя в мою дверь робко постучали. На этот раз пришли Ирия и Славен, я узнала их по отголоскам теплых аур, которые так редко встретишь в этом мире. Ребята принесли позабытые мной подарки и пирог, завернутый в чистую тряпицу. На их лицах читалась неловкость, смешанная с сочувствием. Они понимали, почему я убежала, и не осуждали. И это было для меня дороже любых слов.

Мы скромно попили чай вприкуску с пирогом, который оказался очень даже вкусным. Из Ирии вышла бы замечательная хозяйка.

— Гаяна, ты в порядке? — робко поинтересовалась подруга. — Нам жаль, что все так получилось.

— Заряна… Она такая гадкая, — подхватил Славен. — Не обращай на нее внимания. Она просто завидует, наверное.

Завидует? Я покачала головой, не в силах произнести ни слова. Меня впечатлила столь трогательная забота, в горле застрял предательский ком. Ребята не лезли в душу и больше помалкивали, оказывая поддержку и давая понять, что я не одна. Пожалуй, это было самое важное. И я поклялась себе, что никогда этого не забуду.

Друзья быстро ушли, сославшись на то, что утром рано вставать. С их уходом я ощутила пустоту, сгущающуюся в комнате. Но теперь она не пугала меня. Я знала, что не одна, и это вселяло уверенность, что все будет хорошо.

На рассвете следующего дня мы собрались во внутреннем дворе чародемии. Весенний воздух был свежим, прохладным. Я зябко куталась в курточку, накинутую поверх походной туники и брюк, заправленных в сапоги. Спину оттягивала приятная тяжесть походного мешка с суточным набором для выживания. Я опасалась встретиться взглядом с Андреасом, но он, казалось, не замечал меня. Стоял чуть впереди, широко расправив плечи. В ауре не прослеживалось ни малейших сомнений или намека на вчерашние переживания. Парень целиком сосредоточился на поставленной Лютобором задачей. Он вел себя так, будто не было ни инцидента с Заряной, ни того ошеломляющего прикосновения его губ к моим. Такая холодная отстраненность ранила сильнее лютой злобы, которую он когда-либо проявлял. Она подействовала на меня отрезвляюще и напомнила о том, что все произошедшее было лишь секундной слабостью, которую боярский сын, похоже, вычеркнул из памяти.

Вот так просто! А чего я ожидала? Дикарка боярскому сыну — не пара. Нас разделяет такая пропасть, что представить сложно. И, если я возомнила, что это не так, настала пора убедиться в обратном. Еще и Заряна полыхала злорадством и торжествовала победу.

Появление Лютобора я встретила с радостью, что томительное ожидание, наконец, закончилось. Проверяющий в привычной манере сухо нас поприветствовал и вручил Андреасу пропуск за пределы городища. Мужчина окинул нас изучающим взглядом и будто заглянул в самые потаенные уголки души. Я инстинктивно вздрогнула, ощущая, как цепкие глаза задержались на мне. Неужели он что-то узнал? Почувствовал? Мою внутреннюю бурю? Скрытые эмоции?

Я нервничала, но впервые за долгое время, мне не было дела до угроз княжеского проверяющего. Меня коробило от холодного пренебрежения Андреаса, мне с трудом удавалось сохранять внешнее спокойствие.

— Андреас, запомни, — напутствовал Лют на прощание, — вам надлежит вернуться до закрытия ворот. Ночевка за стенами чересчур опасна. Восточная слобода кишит тварями. Но, поверь, в других поселениях дела еще хуже. Не допустите прошлых ошибок. Не разделяйтесь. Действуйте согласованно.

Боярич кивнул, оставаясь бесстрастным. Он забрал пропуск и жестом приказал нам двигаться за ним. Через минуту мы покинули стены чародемии и углубились в улочки городища по направлению к восточным воротам. Добрались до них меньше чем за час и успешно прошли проверку, передав охране пропуск. Они проставили на нем отметку и вернули, после чего подняли опущенную решетку, выпуская нас наружу.

Восточная слобода расположилась по обе стороны от ворот. Ничего, кроме развалин, от поселения не осталось. Повсюду зияли провалы выбитых окон, обвалившиеся крыши, груды битого камня и обгорелых балок. Запах гари, пыли и гнили пропитал воздух и лез под кожу, напоминая о смерти и неизбежности.

Ирия, увидев руины, не сдержалась. Ее хрупкие плечи задрожали. Она всхлипнула, прикрывая рот ладонью. Ее аура полыхала тоской и отчаянием. Я чувствовала, как бедняжку захлестывает боль при виде того, что осталось от родного дома.

Славен молча подошел и обнял девушку, согревая своим теплом и закрывая собой от ужасного зрелища. Его аура полнилась сочувствием и тихой яростью на тех, кто причинил такое горе.

Годимир тоже ожесточился, сжав челюсти. Заряна отвернулась, демонстрируя полное равнодушие. А я подошла поближе, чтобы поделиться спокойствием. Погладила подругу по плечу и направила волну умиротворения, чтобы хоть немного унять ее боль. Андреас ушел вперед, сделав вид, что ничего не заметил.

— Здесь был дом моей тети, — всхлипнув, прошептала Ирия, указывая на груду камней. — А там… — кивнула на соседний дом. — Жила семья с семью детьми. Мы играли вместе в детстве. А теперь… Все разрушено. Люди погибли.

У меня не нашлось слов, чтобы выразить сочувствие. Я просто взяла Ирию за руку и крепко ее сжала, давая понять, что мы рядом.

Отряд медленно двинулся дальше по улице, внимательно отслеживая обстановку. Каждый шаг отдавался эхом в мертвой тишине. Мы выискивали признаки гневов, которые наверняка попрятались по норам. Нам попадались обломки костей, фрагменты одежды, присыпанные пылью. Эти находки доказывали, что в слободе хозяйничали твари. И они могли в любой момент напасть.

Первая стычка произошла возле торговой лавки. Из-за обвалившейся стены выкатились матохи — юркие шарообразные твари с горящими красными глазами. Они попытались окрудить нас и напасть, но мы быстро с ними разделались. Годимир мгновенно поднял щиты, Заряна защитила фланги, а Славен толкнул Ирию в середину и вытащил клинок чаростража, прикрывая тылы. Мне оставалось только замедлить монстров, которых парни порубили на куски. Эта схватка походила на разминку перед основной битвой, которая не заставила себя ждать.

Следующими на очереди стали злыдни, которых сопровождали более мелкие шиги и анчуги. Нам удалось отбить натиск, вырезая крупных тварей по одиночке. Однако Годимир умудрился подставиться. Тварь полоснула его когтями по плечу.

— Скорее! — Бросилась Ирия к парню и оттаскивая его в безопасное место.

Ее руки замерцали бледным светом, накрывая рану потоками целебной энергии. Несмотря на переживания, девушка действовала уверенно, не потеряв ни одной драгоценной секунды. Вокруг них в это время кипел бой, нам с трудом удавалось сдерживать натиск тварей, почуявших кровь. Мы с Андреасом будто чувствовали друг друга и действовали синхронно: я — замедляла, он — сносил монстрам головы. Годимиру требовалось время, чтобы вернуться в строй, и каждый член команды делал все возможное для этого.

— Андреас, укрытие! — коротко бросил Славен, обнаружив спуск в подвал под разрушенным зданием.

Заряна тоже старалась доказать свою полезность, пытаясь реабилитироваться за провал в катакомбах. Она демонстративно бросалась в самую гущу врагов, прикрываясь щитом и размахивая коротким мечом, с которым неплохо управлялась. Однако я чувствовала в ее ауре едкие волны ненависти, направленной на меня. Но мне до ее позерства и ухищрений не было никакого дела. Я сосредоточилась на внутренней пустоте, анализируя эмоции и не позволяя себе на них отвлекаться. Наша задача — выжить и очистить слободу от гневов, а все внутренние распри должны остаться в стенах чародемии.

Дом за домом мы продвигались вглубь Восточной слободы, отмечая, что разрушений не становится меньше. Гневы прошлись здесь широкой гребенкой, уничтожая все на своем пути. Нескоро люди оправятся от такого поражения, расчистят завалы и вновь отстроят дома.

Приблизившись к большому постоялому двору и обвалившимися перекрытиями второго этажа, я подала знак, чтобы группа остановилась.

— Приготовьтесь! — прошептала, чувствуя нарастающее напряжение. В воздухе витали всполохи сильного гнева, означающего смертельную опасность. — Там засела крупная тварь.

Ребята не успели ощетиниться мечами, как из-под груды мусора с утробным рычанием выскочил переруг — громадная тварь третьего ранга с темно-красными глазами и пеленой инея, покрывающей жилистое тело. Вслед за ним во двор высыпали юркие тени анчуг и шиг, а в довесок выбралось не меньше пяти злыдней.

— К бою! — громкий призыв Андреаса прорезал напряженную тишину, словно молния.

Боярич активировал клинки чар и врубил мощный щит обережника, накрывший нас полупрозрачным куполом. Он и принял на себя яростный удар анчуг. Мы мгновенно перестроились в боевой порядок, и на противника посыпались ответные атаки, каждая из которых достигала цели.

— Гаяна, твой выход! — бросил Андреас не глядя, а я тут же направила волну спокойствия на ближайшее скопление тварей.

Парни только и ждали, когда блеск в глазах гневов потускнеет, и они замедлятся. Смертельным вихрем Андреас и Годимир прошлись по рядам монстров, выкашивая их подчистую. А я уже готовила следующий удар, нацеливаясь на самых опасных хищников. Сперва мы выбили злыдней и наиболее агрессивную мелочь. Переруг же требовал особого подхода. Он действовал более разумно, уворачиваясь от ударов и координируя действия остальных особей.

— Гаяна, что видишь? Куда он планирует ударить? — коротко спросил боярич.

— Центр! — ответила сосредоточившись. — Переруг выжидает момент для атаки. Ищет слабые места. Нам нужно сбить его концентрацию.

Я выступила вперед, сосредоточившись на двухметровом монстре. Он, едва завидел, что я вышла за пределы щита, тут же ринулся в атаку, мгновенно подстроившись под ситуацию. Однако тварь столкнулась с потоком умиротворения. Ее темные красные глаза на мгновение потускнели, тяжелая лапа замерла в воздухе, будто ее сковала вязкая смола. Секундное замешательство подарило отряду шанс расправиться с сильным противником, и мы его не упустили.

Андреас обрушил на хищника серию мощных чароимпульсов и, сократив дистанцию, атаковал мечом. Годимир прикрыл командира щитами и помог бояричу окончательно расправиться с тварью. Ауры воинов полыхали решимостью, но уже без налета неконтролируемой ярости схватки.

Славен в это время методично истреблял матох и анчуг, напирающих со всех сторон. Фланги, разумеется, прикрывала Заряна.

— Отлично сработали! — обрадовался Андреас, завалив монстра третьего ранга. — Осталось только добить остальную стаю. Не расслабляемся!

Парочка злыдней, замедленных с моей помощью, уже не представляла угрозы. Парни занялись ими, обрушивая мощные чары и клинки. А вот Заряна слишком увлеклась позерством. Наверное, посчитала себя обделенной, довольствуясь не слишком опасным противником. Она заметила проход, ведущий вглубь здания, который мы еще не успели проверить, и импульсивно ринулась туда, отделившись от группы.

— Куда? — Андреас отреагировал моментально. — Заряна, стой! — крикнул он, но было поздно.

Я ощутила резкий всплеск гнева, намного более сильный и мощный, чем у переруга, с которым только что сражались. Через мгновение из темноты раздался истошный визг девушки, сопровождаемый выплеском первобытного ужаса. Мы увидели, как она вывалилась спиной из темного прохода, упала на спину и в страхе поползла назад, перебирая локтями. Монстр, почуяв лакомую добычу, победно взревел и одним прыжком достиг проема, полностью закрывая его собой. Он навис над девушкой, жадно втягивая носом воздух. Глаза твари горели ярко-синим пламенем, а иней вокруг туши сгустился, превращаясь в призрачную дымку.

— Нет! — вскрикнул Андреас, бросаясь на помощь девушке, но переруг отмахнулся от него лапой, не давая приблизиться.

Оскаленная пасть приблизилась к жертве, обдавая смрадным дыханием и капая слюной. Аура Заряны начала стремительно меняться, хаотично пульсируя, словно в ней боролись две силы. Чудовищный страх, паника и отчаяние смешались в забористый коктейль, которым питался гнев девушки. Ее глаза вспыхнули нездоровым красноватым свечением, конечности покрылись тонким слоем инея, из-за чего контуры тела исказились. Заряна выгнулась, будто не могла больше сдерживать сущность, бушующую внутри. Рот раскрылся в беззвучном крике, а через мгновение из него вырвался дикий нечеловеческий вой, полный боли и ужаса.

— Она теряет контроль! — в голосе боярича прозвучал неподдельный ужас. — Гнев поглощает ее!

Мы все замерли, с ужасом наблюдая за неприглядным процессом. Девушка находилась на грани одержимости. Еще немного, и от Заряны Волконской не останется ничего, кроме новой кровожадной твари, которую нам придется убить.

Какой бы гадиной Заряна ни была, а я не могла спокойно смотреть на то, что с ней происходило. Рванула вперед, в считанные секунды преодолевая разделяющее нас расстояние. Протянула руку, не задумываясь, что делаю, ни секунды не сомневаясь и позволяя дару распахнуться настежь. Второй раз за все время пришлось сорвать с шеи дедов амулет и нарушить данное себе слово не высовываться. Однако я не могла поступить иначе. Все внутри противилось тому, чтобы остаться в стороне и хладнокровно наблюдать, как гибнет живой человек. Уверена, Заряна так бы и поступила. Но я — не она, и никогда такой не буду.

Я представила, как волна чистейшего абсолютного безмолвия исходит из моей ладони, обволакивая девушку, проникая в бушующую внутри сущность и прерывая ее чудовищное пиршество.

— Не смей! — прорычала чужим утробным голосом, запрещая твари с Изнанки, поглотить душу.

Волна спокойствия, не знающая страха и отчаяния, ударила по Заряне. Ее искаженное тело вздрогнуло, как после мощного электрического разряда. Глаза, пылавшие уже синим цветом, на мгновение потеряли безумный блеск. Гнев внутри девушки замер, столкнувшись с непривычной пустотой, которую не мог понять или поглотить. Тело Заряны обмякло, а ее нечеловеческий вой оборвался булькающим выдохом. Она тяжело осела на землю. На коже все еще оставался тонкий слой инея, но теперь в теле не было прежней потусторонней силы. Сущность отступила, не выдержав невыносимого спокойствия.

Громадный переруг, который еще секунду назад жадно предвкушал пиршество, растерянно моргнул ярко-синими глазами. Дымка из инея вокруг его тела рассеялась, обнажая шершавую покрытую наростами кожу. Тяжелая лапа, занесенная над жертвой, медленно опустилась на землю, а из горла вырвалось сдавленное разочарованное рычание. Я лишила его привычной пищи, ослабив агрессию и жажду крови. Монстр отступил на пару шагов, словно не понимал, что делать дальше.

— Она жива! — прошептала Ирия, бросаясь к Заряне и проверяя ее дыхание, пульс.

Славен, не спуская настороженного взгляда с переруга, осторожно приблизился, прикрывая девушек. Он скользнул взглядом по монстру, после перевел его на Андреаса, а затем на меня.

— Гаяна, что ты сделала? — спросил боярич хриплым от смешения чувств голосом. Его аура бушевала смесью шока, непонимания и, как ни странно, восхищения.

Я не успела ответить, как возле нас возник Лютобор, вынырнув из укрытия неподалеку. Его появление мгновенно охладило обстановку, заставив меня замереть в напряженном ожидании. Появление этого человека не предвещало ничего хорошего. Он слишком проницателен и любопытен.

Княжеский проверяющий двигался медленно с грацией хищника, уверенного, что добыча от него никуда не денется. Он остановился возле меня, пристально вглядываясь в глаза. На его лицо на миг проступила невыносимая печаль. Она, словно трещина в ледяной глыбе, быстро затянулась и исчезла, оставляя только равнодушный лед.

Лют молчал, разглядывая меня и будто решая, как со мной поступить. Я смотрела открыто, ведь не сделала ничего предосудительного. Мне нечего было опасаться или бояться, кроме того, что в очередной раз привлекла внимание этого холодного монстра.

— Заряна, — произнес мужчина властным, пробирающим до костей голосом, — ты нарушила приказ и поставила команду под угрозу, поэтому отстраняешься от полевых заданий до особого распоряжения. Ирия, Славен проводите девушку в лазарет академии. Годимир, твоя задача сопроводить группу и сообщить, что госпожа Волконская нуждается в медицинском осмотре и помощи специалистов.

Как он умудрялся видеть то, что происходило вокруг, отдавать команды и при этом буравить меня своим пронизывающим взглядом? Лют даже не взглянул в сторону Заряны, но заметил, что та очнулась, и ее заколотило от пережитого ужаса. Ребята помогли девушке подняться и повели прочь с полуразрушенного постоялого двора. Андреас остался на месте, не получив никаких указаний. Его взгляд метался между мной и проверяющим, выдавая полное замешательство.

С уходом большей половины группы тишина вокруг стала давящей, почти осязаемой. Я слышала стук собственного сердца, который отдавался набатом в висках. Присутствие Лютобора повергало меня в ступор. Он пугал до дрожи в ладонях, до немеющих пальцев на ногах.

— Я вижу, что ты многое скрываешь, Гаяна, — наконец, произнес Лют. — И я намерен узнать о тебе все.

Я вздрогнула, ощущая, как по спине пробежал холодок. Неужели он заметил тот короткий выплеск эмоций, когда я ринулась спасать Заряну? Сейчас внутренний гнев успокоился и отступил, но его отголоски все еще тревожили фантомными ощущениями.

— Ты действовала без приказа, Гаяна, и нарушила дисциплину. Однако результат беспрецедентен. Я никогда не видел, чтобы одержимость на такой стадии возможно было повернуть вспять. Никто из известных мне чаростражей не способен так воздействовать на гнев. Твоя способность уникальна. Или опасна? Если опасна, то насколько?

— Я просто не могла допустить… — мой ответ прозвучал тише, чем ожидала. — Она была на грани. Я не могла хладнокровно смотреть, как гнев поглощает живого человека. Это противоречило всему, чему меня учил дедушка. Мы должны защищать, а не наблюдать, как погибают люди.

— Защищать, говоришь? — Лют кивнул и приблизился, нависая надо мной могучим ростом. — Но какой ценой? Ты потратила все ресурсы и в любой момент могла поддаться гневу сама. Твой дар — это не щит от всех бед, а инструмент, который может сломаться в самый неподходящий момент. И что тогда? Погубишь команду? Вместо одного погибнут все?

— Я контролирую себя, — ответила твердо, хотя внутри все сжималось от страха.

Способность успокаивать гневов делала меня уязвимой. Случай в катакомбах это наглядно показал. В чем-то Лютобор был прав: если потеряю себя, то на свободу вырвется невероятно сильный монстр.

— Контролируешь? — хмыкнул Лют, отражая мои внутренние сомнения. — А то, что ты едва не сорвалась вчера, когда Заряна тебя унизила? Где был твой контроль? Или потом, в комнате, когда целовалась с боярским сыном, ты тоже себя контролировала?

— Да как вы смеете?.. — чуть не задохнулась, сообразив, что проверяющему известны даже такие подробности.

— Смею, Гаяна, — уголки тонких губ дрогнули в легкой ухмылке. — Я все… Смею.

Его слова ударили под дых, перебивая дыхание. Он знал о дне рождении? О том, что задумала Заряна? Об Андресе? Мое лицо вспыхнуло от стыда, а в груди разлился жгучий жар. Как же унизительно! Меня будто выставили обнаженной на площади. Откуда? Я ведь никому не рассказывала.

Внутренний гнев, который так редко давал о себе знать, заворочался, радостно потирая лапы. Мне в жизни не было так стыдно, как в эти минуты.

— Андреас! — Лют бросил взгляд на побледневшего парня, возвращаясь к привычной невозмутимости. — Ты чуть не потерял бывшую невесту. Не пресек конфликт, вовремя не распознал ее стремление выделиться. Тоже считал, что все контролируешь? А ведь ты стремишься стать пробужденным. Как ты собираешься это сделать, если сам поддаешься гневу?

Боярич вздрогнул, полыхнув очередной бурей эмоций — от горького разочарования и стыда до ярости, что снова допустил ошибку. Ему следовало исключить Заряну еще тогда, когда она устроила то представление у беседки. Волконская поддалась эмоциям и поэтому была слабой. Об этом следовало доложить проверяющему или же разобраться в сложившейся ситуации. Но он ничего этого не сделал, и теперь член команды едва не погиб.

— Я… Ошибся, — прошептал Андреас, признавая вину. — Моя вина, что не пресек конфликт и не поговорил с Заряной. Если бы не Гаяна… Ты права, — поднял на меня глаза, полные раскаяния. — Твой метод сработал. Я видел. Она была одержимой, а ты ее спасла, несмотря на личную неприязнь.

— Похвально, что ты понял, где и когда допустил ошибку, — равнодушно отреагировал Лютобор. — Возвращаемся. Я должен решить, что с вами делать дальше.

Мы с Андреасом послушно направились к выходу, а Лют ненадолго скрылся в пристройке, куда отступил переруг, а после нагнал нас на дороге.

— Спасибо! — улучив момент, когда мы остались одни, я коснулась руки Андреаса. Искры не посыпались, как в библиотеке, но у меня в груди все равно стало теплее. Боярский сын признал, что мои методы работают, и тем самым сделался чуточку ближе.

После происшествия в Восточной слободе пролетела неделя. Заряна находилась в лазарете, восстанавливаясь после пережитого ужаса. Физически она была здорова, но ее эмоциональное состояние требовало лечения. Этим занимались особые чародеи, способные лечить души.

Мы с Ирией и Славеном погрузились в учебу, посещая занятия и факультативы. Андреас держался отчужденно, словно не хотел напоминать о себе. Казалось, что он избегал меня, хотя я часто ощущала его присутствие поблизости. Парня выдавала аура, которая бурлила от напряжения, смешанного с внутренним поиском себя.

Скуратов тоже не давал о себе знать, чему я радовалась и в то же время с тревогой ожидала развязки. И она наступила, когда дежурный сорвал нас с занятий срочным вызовом к куратору. Андреас уже ждал нас у кабинета, а вот Годимир и Заряна отсутствовали.

Кабинет Лютобора выглядел таким же холодным и строгим, как его хозяин. Темные деревянные панели, тяжелые занавеси, поглощающие свет, массивная мебель создавали гнетущую атмосферу. Лют сидел за столом глыбой льда, рассматривая нас, напряженно переминающихся перед ним с ноги на ногу.

— Я видел, как Гаяна усмирила гнев и избавила человека от одержимости, — начал он без предисловий. — Это не просто чудо, а потенциал, способный изменить наш мир. Твоя способность, Гаяна, — уставился на меня немигающим взглядом, — позволяет взаимодействовать с гневами на новом уровне. Ты не подавляешь его силой, но успокаиваешь, лишая пищи.

Широко распахнув глаза, я гулко сглотнула. Сколько раз говорила об этом с Андреасом, но для него понять столь простую истину оказалось непросто. Лют же непросто использовал мои слова, он говорил так, будто сам в это верил.

Друзья обменялись удивленными взглядами, как будто получили официальное подтверждение моего дара. Они уже столько раз видели его в действии, но, похоже, впервые осознали, насколько он отличался от магии чаровников. Андреас только кивнул, словно знал, что будет дальше.

— Поэтому я решил, — продолжил проверяющий, рассматривая каждого из нас, — что вы трое — Гаяна, Ирия и Славен — станете моей личной командой. Я намерен изучать ваши способности. Особенно твои, Гаяна. Мы будем работать над тем, чтобы ты научилась контролировать сначала гневов низших рангов, а затем и более сильных монстров. Вы уже сработались, так что не вижу смысла набирать кого-то еще. Ирия доказала, что способна поддерживать силы и лечить в любых ситуациях. Славен пригодится своими знаниями в строительном деле и умением находить выходы из тупиковых ситуаций.

Я поверить не могла в то, что слышу. Стать лично командой Скуратова? Неужели он настолько заинтересован в даре, что готов даже подтянуть моих друзей? Во что это выльется в итоге? В новые задания, которые станут еще сложнее? Несомненно, предложение Люта таило в себе много подводных камней, но также открывало передо мной возможность изучить свой дар, понять, на что он действительно способен. В этом кабинете остался единственный человек, который был с этим категорически не согласен.

— Нет! — Андреас выступил на шаг вперед. — Вы не можете ее использовать. Гаяна — не инструмент для ваших экспериментов. Ее дар опасен и, прежде всего, для нее самой. Сами же говорили об этом неоднократно. Вы хотите толкнуть ее в пасть гневам, лишь бы удовлетворить любопытство? Я не допущу этого!

Я с удивлением уставилась на боярского сына, с таким жаром бросившегося на мою защиту. Его аура пылала возмущением и яростью. Он действовал так, будто я была беззащитным ребенком, неспособным постоять за себя. Странно и трогательно одновременно. Эмоции, которые боярич так тщательно прятал под маской высокомерия, выплеснулись наружу. В груди разлилось тепло, а щеки моментально запылали от смущения.

— Андреас! — Лют насквозь прошил парня ледяным взглядом. — Ты забываешься. Приказы здесь отдаю я! Ты вновь проявил слабость и позволил эмоциям одержать верх. Ты не контролируешь себя и питаешь гнева яростью. Значит, ничем не отличаешься от Заряны. Если не изменишься, то никогда ничему не научишься.

Боярич замер. Его лицо побелело, а аура сжалась, подавляемая волей. Лют бил без промаха, и не важно, слова использовал или меч.

— Так и быть, Андреас, ты тоже присоединишься к команде. Но уже не командиром, а простым обережником. Ты будешь учиться у Гаяны контролю. Настоящему, который позволяет усмирять гневов. А я научу тебя не просто подавлять эмоции, но понимать их и укрощать в любое время. Это твой последний шанс, если ты все еще стремишься стать пробужденным. Настоящее обучение начнется сейчас, с этого момента.

Я ничуть не удивилась, что нашим желанием войти в команду Лютобора Скуратова никто не поинтересовался. Он поставил нас перед фактом и с этого же дня приступил к тренировкам, не давая времени на раздумья. О Заряне и Годимире Лют даже не упоминал. Не потому ли, что с ними я так и не нашла общий язык? Из боярских детей меня только с Андреасом связывало общее прошлое, в котором он винил меня в собственных неудачах, вредил и даже пытался уничтожить. Но почему Ирия, Славен? Неужели только потому, что мы с ними подружились и научились доверять друг другу?

После обеда Лют отправил нас в глубокие подземелья чародемии, куда не проникал свет, а сырость и холод пробирали до костей. Под зданием, где жили и учились будущие чаровники, в клетках обитали различные монстры, пойманные живьем.

Сейчас передо мной оказался злыдень, мечущийся за крепкими прутьями клетки. Его шерсть торчала клоками, глаза горели безумным красным огнем, а из пасти вырывался утробный рык. Он кидался на преграду, пытаясь достать нас, поглотить собственной яростью, заразить непримиримым гневом и насытиться нашей агрессией.

— Гаяна, успокой его! — приказал Лют. — Покажи, на что ты способна.

Я разволновалась, ощущая, как вспотели ладони. С одной стороны, я понимала, что Лютобор хочет прощупать пределы моих способностей. Но с другой — ощущала подвох. Этот человек никогда и ничего не делала просто так. Впрочем, деваться мне было некуда. Я глубоко вздохнула, стараясь сосредоточиться на внутренней пустоте, и подошла к клетке поближе. Аура злыдня пульсировала, распространяя губительные для человека волны. Но мне они были нестрашны, внутри царила привычная пустота, которую мало кому удавалось пробить.

К существу, которое когда-то было живым, я не испытывала ненависти. Оно не виновато в том, что его захватила сущность с Изнанки. Моя задача умиротворить ее и подарить гневу хотя бы мимолетный покой.

Протянув руку к прутьям, сконцентрировалась на волне чистого безмолвия и направила ее через ладонь к зверю. Сила потекла, обволакивая могучую тушу твари волнами спокойствия. Ярость монстра захлебнулась, затем она начал ослабевать. Красный огонь в глазах потускнел, движения замедлились, сделались вялыми, рычание сменилось сдавленным хрипом. Злыдень осел на пол клетки и замер, лишившись собственной ярости и агрессивной подпитки.

Ребята, наблюдавшие за процессом, обменялись восхищенными взглядами, как будто прежде не замечали, каким образом твари замедляются во время нападений. Андреас тоже смотрел так, будто видел меня в первый раз. Странные они, я же ничего нового не придумала и всегда делала одно и то же.

— Неплохо, — оценил Лютобор. — Теперь ты, Андреас. Подойди к клетке и попробуй… Послушать зверя.

Глаза боярича расширились от недоверия и читающихся на лице сомнений. А ведь раньше он сам искал способ усилиться и понять мой дар. Я учила его слушать. Не зря же у нас получилось остановить нава вместе.

Андреас медленно приблизился к клетке, явно не желая слушать тварь или ее понимать. Когда твари так замедлялись, он рубил им головы или пробивал сердце с одного удара. Разбираться, что в этот момент испытывает гнев, ему не приходило в голову. Аура парня полыхнула смесью возмущения и упрямства, но он оставался спокойным и попробовал сделать то, что говорил Лют. Боярич попытался услышать, но его разум затмевали собственные эмоции.

— Что чувствуешь? — полюбопытствовал Лютобор. — Не пялься на него, как на красную девку, а почувствуй его страх, голод, отчаяние. Твари транслируют эмоции и стремятся заразить ими других.

Боярский сын нахмурился, лицо закаменело. Он закрыл глаза, чтобы прийти к внутреннему спокойствию. Однако отключить собственные переживания непросто. Этого не сделать по щелчку пальцев, и у Андреаса, ожидаемо, ничего не получилось.

— Я ничего не чувствую, — процедил он сквозь зубы. — Только тупое раздражение. Его и мое.

— Что ж, я и не ждал, что получится с первого раза. Но ничего, вы только в начале пути. Ирия, сосредоточь усилия на развитии целительных чар. Твоя задача не только исцеление ран, а подпитка энергией для поддержания ясности разума, внутреннего баланса и устойчивости к внешним воздействиям. Славен, удели внимание «каменному сердцу». Это плетение позволит тебе выдержать натиск самых сильных гневов. Вы должны чувствовать потребности друг друга, предугадывать, чтобы работать синхронного, как пальцы одной руки.

Ирия кивнула и тут же приступила к тренировке, призывая тонкие нити целительской энергии. Ее руки светились мягким светом, который она целенаправленно распределяла между нами и направляла поочередно, подпитывая резервы. Сначала поддержала Славена, чтобы у него лучше получилось «каменное сердце», затем направила на меня. Я все еще держала контакт со злыднем и воздействовала на него своим даром. Чары целительницы легко подключались к нашим потокам, предотвращая переутомление. Я почувствовала, как чужое тепло разливается по телу, снимая напряжение и усталость.

Славен тоже приступил к тренировке, создавая невидимый барьер «каменного сердца». Такая защита поглощала все эмоции, делая нас для тварей невидимыми. Напряженная работа, требующая сосредоточенности и полной отдачи. Парень рвано дышал, на лбу проступили капельки пота, однако у него получилось создать защиту и прикрыть меня, Ирию и Андреаса от внимания других гневов.

— Отлично! — не поскупился на похвалу Лютобор. — А теперь, Гаяна. Обрати внимание на дальнюю клетку. Там обитает более интересный экземпляр, — указал на клетку, в которой обнаружился знакомый переруг.

Выходит, в Восточной слободе он не убил зверя, а обездвижил, чтобы захватить живьем?

Сердце тревожно забилось, напоминая о печальных событиях. Тварь едва не поглотила Заряну, и в другой ситуации девушка непременно погибла бы. Но теперь монстр был заперт в клетке, и мне снова предстояло с ним сразиться.

Взгляд переруга горел синим пламенем и казался более осмысленным, чем у злыдня. В его ауре читалась не только ярость и постоянный голод, но и хитрость, желание вырваться на свободу. Тварь невероятно сильная, с такой лучше не связываться. Но я получила задание и не имела права отступать.

Приблизившись на безопасное расстояние, я снова протянула руку, излучая волны спокойствия. Переруг сопротивлялся. Он будто понимал, что я делаю, и отвечал вспышками безудержной агрессии, пытаясь прорвать мой барьер. Я почувствовала, что внутренние силы испаряются гораздо быстрее, чем при работе со злыднем. Ладони горели, в ушах появился звенящий шум, а вокруг тела виднелось легкое мерцание. Мне приходилось напрягать каждую частичку воли, чтобы не поддаться чужому влиянию и поддерживать пустоту внутри себя. Еще и Лютобор стоял рядом, не позволяя даже на секунду расслабиться.

— Полный контроль, Гаяна, — вкрадчиво произнес он, но его слова прозвучали как удар хлыста. — Никаких поблажек. Представь, что ты в лесу и помощи ждать неоткуда. Если проиграешь — умрешь! Используй все, на что способна. Покажи, что еще может твой дар.

Я стиснула зубы, чувствуя, как последние капли энергии покидают тело. Внутренний гнев тревожно зашевелился, уловив момент, спокойствие дало трещину. Слишком опасно! Я рисковала превратиться в того, кого усмиряла, если потеряю бдительность. Но я не могла подвести ни себя, ни ребят, ни деда, ожидающего моего возвращения.

Собрав последние крохи сил, я направила в переруга самую мощную волну спокойствия, на которую была способна. Монстр вздрогнул. Его ярко-синие глаза потускнели, а иней на теле начал таять. Зверь осел на землю, признавая поражение. Его агрессия сменилась вялостью, а хитрость — растерянностью. Я сделала это! Усмирила переруга. Но какой ценой?

Слабость накатила такая, что ноги сами собой подогнулись, а головокружение заставило потерять равновесие. Я еще не успела упасть на землю вслед за тварью, как переруг вдруг резко подскочил и рванул к прутьям, выкидывая лапы вперед и пытаясь меня достать. В глазах монстра вспыхнул безумный огонь, смешанный с чистым ужасом. Он не хотел, чтобы его усмирили, и готов был бороться до последнего.

Внутри меня что-то щелкнуло и рвануло навстречу опасности. Острая боль пронзила грудь, и я вскрикнула, падая на колени и выбрасывая руку вперед. Хлесткая волна бессильной ярости, смешанная с равнодушной пустотой, ударили монстра в грудь, отбрасывая прочь и вынуждая затихнуть на полу.

Я тоже свалилась вместе с ним, но у самой земли меня подхватили сильные руки и вздернули вверх. Мой внутренний зверь, готовый вырваться на свободу, напряженно замер, оказавшись в объятиях ледяного холода. Аура Лютобора давила, призывала успокоиться, затаиться. А цепкие пронзительные глаза, оказавшиеся так близко, не давали провалиться в беспамятство, проиграть, отступить. Жадный интерес экспериментатора обещал, что никогда не оставит меня в покое, пока не выпотрошит наизнанку, не поймет, как устроен мой дар и на что способен.

Я дрожала, как пламя на ветру, и в то же время не могла отвести взгляда, выискивая в чертах Люта хоть каплю человечности. Но этот чаростраж был выкован из стали и железной воли, которая не позволяла ни одной эмоции отразиться на лице. Особенно, когда он этого не хотел. Как можно быть таким… Неживым? Лютобор словно умер внутри, а его место занял голодный равнодушный к чужим страданиям зверь.

Первой ко мне подбежала Ирия. Она коснулась моей руки, наполняя живительной энергией и теплом. Я едва не застонала от пронзившего острого чувства, так разительно контрастирующего с княжеским проверяющим. Но в его присутствии я не смела позволить себе лишней эмоции. Не хотела отдавать этому монстру ни капельки человеческого тепла, которым так щедро делилась подруга.

— Отпустите меня, я в порядке, — прошептала еле слышно. — Ирия мне поможет.

Лют болезненно дернул лицом, но все же поставил меня на ноги, позволяя друзьям меня окружить. Вслед за подругой подошел Славен.

— Как ты, Гаяна? Сможешь сама дойти? — на его лице читалось неподдельное беспокойство.

— Смогу, наверное, — я кивнула, отогреваясь возле друзей, и мельком посмотрела на Андреаса.

Он все еще стоял неподвижно. Его аура еще пульсировала от шока, но в ней пробивались ростки чего-то нового. Признания или даже зависти к моей способности, которая усмирила опасное чудовище.

— Что ж, сегодня ты показала неплохой потенциал, Гаяна, — гулким эхом разнесся по подвалу голос Люта. — Однако мы видели и предел твоей силы. Андреас, для тебя вышел неплохой урок того, что можно добиться, не применяя меч и чары уничтожения. Ирия, тебе следовало быть чуть быстрее. Славен, твой щит быстро разрушился, стоило мнимой опасности отступить. Ты должен был убедиться, что монстр потерял волю к сопротивлению и не опускать щиты раньше времени. До вечера отдыхайте. Завтра будет новое задание.

Я невольно поежилась, не в состоянии даже представить, что еще княжеский проверяющий придумает, чтобы проверить нас на прочность. Понятно, что чаростражи должны быть готовыми к любым неожиданностям. Но мы слишком рано столкнулись с суровой действительностью. Как минимум, пару лет следовало поучиться в чарошколе, чтобы до автоматизма отточить умения и раскачать способности. Сейчас же мы учились на ходу. Лют нарочно бросал нас на задания, одно опаснее другого, как будто проверял, выживем или нет. А когда убеждался, что выживали, бросал в новое болото и наблюдал, как мы там барахтаемся. Возможно, так и ковались характеры, нарабатывался опыт и умения будущих воинов. Но Лютобор, кажется, забыл, что мы всего лишь подростки, а не бездушные механизмы, слепо выполняющие приказы.

Новый день принес очередное задание от наставника. После того случая в Восточной слободе Лют смотрел на меня пугающе пристально. В его присутствии я постоянно чувствовала тяжесть в груди, отчего дыхание перехватывало. Ноющая боль, знакомая по прошлым обидам, смешивалась с ощущением опасности и неопределенности.

Теперь мы должны были изучать места, где гневы проявляли себя иначе, не как обычно. Как выяснилось, поведение тварей изменилось. Если раньше они предсказуемо кидались на жертв, беспощадные в своей ярости и тяге к разрушению, то теперь у них будто появилась неведомая цель.

Славен взялся перетряхнуть библиотечные архивы в поисках подобных случаев в прошлом. Ирия намеревалась поговорить с теми, кто пережил нападение и едва избежал участи стать одержимым. А нам с Андреасом предстояло собрать доказательства, что гневы теперь реже нападали и рыскали по развалинам, как будто что-то искали.

За последний месяц стараниями чаростражей городище постепенно очистилось от монстров. Только в старых разрушенных кварталах изредка встречались недобитки, пугающие мирных жителей. Комендантский час еще действовал. Обычным горожанам запрещалось покидать дома с наступлением темноты ради их же безопасности, но постепенно жизнь входила в привычную колею.

Новое задание вызвало у нас недоумение. Перечить Лютобору не имело смысла, но он явно что-то недоговаривал. А еще никогда и ничего не делал без причины. Стало быть, с гневами действительно было что-то не так, а нам предстояло выяснить это опытным путем.

Вместе с Андреасом мы отправились обследовать старые кварталы. Изредка я ощущала тревогу и покалывание в присутствии гневов, хотя сами они на глаза не показывались. Мне приходилось постоянно слушать, чтобы понять, где они находятся. И это изматывало сильнее, чем обычное противостояние.

Боярич отмечал на карте места, где я чувствовала гневов, и впервые не подвергал сомнению мои способности. Я ведь ничуть не изменилась с тех пор, как учила его самого слушать тишину в чарошколе. Но тогда он рассчитывал использовать мои умения для собственного усиления, а теперь… Верил?

Стоило мне замереть на месте, как он тут же останавливался и, внимательно глядя в глаза, спрашивал о малейших изменениях.

— Это покалывание отличается от прежнего? Ты чувствуешь разницу?

Поначалу я ее не замечала, больше реагируя на самого парня. Ничего не могла с собой поделать и постоянно думала о нашем поцелуе. Я ждала, что Андреас хоть словом обмолвится об этом. Объяснит, что он для него значил. Но боярич отмалчивался, упорно делал вид, что ничего не было. А я не смела об этом спросить.

Между нами огромная пропасть, так что нечего даже надеяться, что когда-нибудь мы будем вместе. Клан Тумановых не позволит наследнику выбрать в пару дикарку. Поэтому лучше забыть о поцелуе и не думать о нас. Но это легче сказать, чем сделать.

— Да, разница есть, — я постаралась отбросить навязчивые мысли и сосредоточиться на задании. — Слышу слабое эхо. Как будто кто-то зовет тварей. Очень тихо, неуловимо. Но они отзываются.

Исследования развалин привели нас в старую часть городища к западной стене, огибающей высокий холм, на котором раскинулись храмы, дворцы и здания.

Нав сюда не добрался при последнем всплеске. Зато многочисленные злыдни и переруги устроили настоящую бойню. И вот теперь я слышала, как глубоко под землей гневы стекались к этому району. Они будто искали что-то. Или же их притягивало к определенным участкам разрушенных домов.

Мы обошли немало развалин, когда достигли старого храма Сварога. Едва я ступила на его территорию, как меня накрыло холодом и приглушенным шепотом, полным отчаяния и боли. Тихий настойчивый зов проникал прямо в сознание, минуя защитные барьеры.

— Он зовет! — выдохнула, хватаясь за голову. — Зовет их сюда. К этим камням. Я слышу…

Андреас побледнел и машинально вытащил меч из ножен.

— Кто зовет? Гаяна? — разволновался. — Опиши, что слышишь и чувствуешь. Каждое слово. Немедленно!

Я попыталась объяснить, но слова застревали в горле. Шепот становился все громче и навязчивее, угрожая поглотить меня целиком. Прежде я не сталкивалась ни с чем подобным. Мысли хаотично смешались, сердце застучало так, что готовилось выпрыгнуть из груди, живот моментально скрутило. Внутренний гнев радостно заворочался, предвкушая пиршество из моих эмоций.

Однако Андреас подхватил меня за талию и потащил подальше от храма. За его пределами мне стало значительно легче, паника отступила.

— Это оно? — спросил боярич, все еще прижимая меня к себе. — То, что мы искали?

— Не знаю, — прошептала, высвобождаясь из его рук. — Спасибо, что вытащил. Этот зов едва не свел меня с ума.

— Возвращаемся! — принял решение Андреас. — Посмотрим, что удалось узнать Ирии и Славену. Быть может, они дадут нам ответы, что здесь происходит.

— А Лютобор?

— Доложим, когда вызовет к себе. Пока что ничего особенного, кроме странного зова, мы не обнаружили. Тварей мы не видели, доказать ничего не сможем. Если бы он дал больше информации о том, что мы ищем… А так, без фактов, предположения ничего не стоят.

Вечером мы с ребятами собрались в комнате, выделенной проверяющим для нашей команды. Славен весь день провел, зарывшись в старые свитки. Выглядел он уставшим, но глаза светились предвкушением тайн и открытий. Парень рассказал о старых легендах, в которых говорилось о забытых местах под городищем, где по преданиям были запечатаны врата в Изнанку.

Ирия тоже потратила время с пользой. Она выяснила, что люди неизменно менялись, подпав под воздействие гнева. Он будто высасывал из них способность к состраданию, пожирал эмоции, оставляя лишь животные инстинкты, направленные на выживание.

— Откуда мог взяться этот зов? — удивились ребята, когда мы с Андреасом рассказали, как прошли наши поиски.

— У меня из головы не выходит, зачем он нужен. В нем нет ничего человеческого. Холодный, сводящий с ума, шепот.

— Может, это артефакт? — предположил Славен. — В легендах много говорится о камнях и местах силы, где энергия гнева особенно сильна. Мне попалась одна старая карта… — Парень положил перед нами объемный свиток и бережно его развернул, придерживая края.

Я подошла ближе, рассматривая нанесенные на пергамент отметки. Очертания городища изменились за столетия, лишь храмы и места обитания кланов оставались неизменными. Отталкиваясь от знакомых ориентиров, можно было определить современные расположения зданий.

— Что это за точки, выяснил? — уточнила у друга, ощущая смутную тревогу.

— На карте отмечены места скопления гневов после одного из великих прорывов, — пояснил Славен. — Не думаю, что нам стоит беспокоиться.

— А если нет? — указала Андреасу на храм Сварога в западной части. — Тогда ведь это место не было заброшено? А вот эта точка, — сдвинула палец ближе к центру, — она совсем рядом с чародемией.

Умалчивать о подозрениях мы не стали и обо всем доложили Лютобору. Он молча выслушал наши отчеты и выводы, после чего велел Славену перенести отметки со старой карты на новую, а завтра с утра всем отрядом обойти эти места и убедиться, что они не представляют опасности.

При малейшем подозрении или странных находках, велел немедленно связываться с ним через артефакт, подающий сигнал об опасности. Поскольку мы в любой момент могли столкнуться с гневами, дал добро, чтобы к команде временно присоединился Годимир.

С раннего утра мы выступили на первую точку, откуда планировали начать проверку. Непривычная тишина, отсутствие людей на улицах и следы старых разрушений производили тягостное впечатление. Наши шаги отдавались зловещим эхом от стен, которые сами пропитались гневом и давили на сознание.

— Они где-то здесь, я чувствую, — поделилась ощущениями с ребятами.

— Если гневы поблизости, почему не нападают? — удивился Годимир. — Странное место. Не припомню такого, чтобы гневы вели себя так тихо.

— Возможно, дело в том, что они просто спят? — предположила я. — Иначе давно бы на нас напали. Я чувствую их присутствие. Здесь. Они повсюду. Я слышу отголоски шепота в каждом камне. Не понимаю, как такое возможно?

— Если твари в развалинах, мы их найдем и уничтожим, — уверенно заявил Андреас. — Лютобор приказал зачистить эти места от всех тварей, которых обнаружим.

— Смотрите, там! — Указала на темную щель дверного проема в старом доме с обвалившейся крышей. — Переруги!

Моих слов хватило, чтобы ребята мгновенно перестроились в боевой порядок и ощетинились оружием и заклинаниями. Годимир накинул на нас щит, а Ирия коснулась моей руки, восполняя потери энергии. Славен прикрывал тылы, внимательно отслеживая обстановку, чтобы ни одна тварь не вздумала застать нас врасплох.

Из черного провала показалось жилистое тело, чья темная дымка сливалась с камнем, делая зверя невидимым на фоне стен.

— К бою! — скомандовал Андреас, активируя меч чаровника.

Вслед за первой тварью показалась вторая, затем третья и четвертая. Они двинулись синхронно, огибая нас с двух сторон и зажимая в клещи. Создавалось впечатление, будто мы имеем дело с разумным противником, умеющим просчитывать ходы и координировать действия между собой.

Я первой направила поток спокойствия, чтобы замедлить ближайших двух тварей. Но они внезапно разошлись в стороны, будто почуяли угрозу. Андреас и Годимир атаковали.

Огненные удары и чароимпульсы рвали воздух, однако переруги уходили невредимыми. Ирия постоянно подпитывала ребят энергией, а мое спокойствие, если и достигало цели, то действовало недолго. Монстры отступали к стенам, не давая себя убить, и нападали с новой силой.

— Андреас! Они не просто прячутся, — выдохнула я, когда очередной переруг исчез в стене прежде, чем обережник нанес удар. — Они словно уходят в камень. Сливаются с ним. Как такое возможно?

— Согласен, — ответил боярич, тяжело дыша. — Это не обычные переруги. Они слишком умны и практически неуловимы.

— Думаю, дело в камнях, — отозвался Славен, который внимательно осмотрел руины и умудрился проверить каждую балку и трещину. — В кладке использованы старые плиты. Возможно, их перенесли откуда-то. Но гневы как-то с ними связаны. Они будто черпают силу из них и возвращаются в стены, чтобы восстановиться.

— Уверен? — Андреас оторопел.

Предположение Славена звучало безумно. Тем не менее, оно объясняло, почему твари отступали при малейшей опасности, а после возвращались и кидались в бой со свежими силами.

— Что ты предлагаешь? — выкрикнул Годимир, отступая под натиском очередного монстра.

— Разрушить стены и разбить плиты, к которым гневы привязаны. Думаю, это их ослабит и лишит укрытия.

— Неплохо придумано, — Андреас кивнул и напитал чарами заговоренный меч.

Боярский сын нанес мощный удар по стене, из которой только что вышел переруг. С оглушительным грохотом часть кладки обвалилась, подняв клубы пыли.

В этот момент я ощутила острую боль, резанувшую по нервам. Не свою — чужую, но от этого не менее реальную. Упав на колени, я стиснула виски руками. Ко мне тут же устремилась Ирия.

— Гаяна? — с тревогой посмотрел на меня боярич. — Ты в порядке?

— Будьте осторожнее. Это не просто камни. Я чувствую их боль.

— Ирия, помоги ей! — бросил девушке боярич. — Годимир, бей по плитам. Славен, говори, что нужно разрушить.

Ребята принялись крушить стены, а я с каждым их ударом слабела и тихо стонала, не в силах справиться с отдачей. Силы утекали, как вода сквозь пальцы. Я не понимала, отчего все чувствую и воспринимаю страдания гневов, как свои. Любая попытка утихомирить переругов оборачивалась потерей резерва и новой болью. Меня терзало чувство потери, будто с каждым кусочком кладки, от меня отрывали что-то важное.

Новая тактика приносила ощутимую пользу. Среди вспышек чар, грохота падающих камней и столбов пыли я едва замечала темные тени тварей. Одни гибли, другие отступали и прятались, но все они так или иначе двигались на запад. Их будто тянула невидимая нить, от здания к зданию, от квартала к кварталу.

— Андреас! — позвала парня. — Ты обратил внимание, что твари отступают в одном направлении?

Боярич вздрогнул, его глаза расширились от понимания. Славен, внимательно изучающий соседние здания, услышал меня и отвлекся, доставая из подсумка свиток.

— Это как на старой карте, — прошептал друг, указывая на башню старого храма. — Все дороги ведут к ней.

Жилые кварталы, попадающиеся на пути, резко выбивались из общей картины разрушения. Они служили островками надежности и, казалось, одним своим присутствием разгоняли гневов. По крайней мере тех, которые прятались в камнях. Нам удалось уничтожить всех, кого успели достать возле развалин. Другие исчезли, скрылись в темных подвалах и затаились, будто их никогда не существовало.

Мы проверили еще две точки, отмеченные на карте, и в каждой ситуация повторилась. Гневы чуяли наше присутствие и выбирались из нор. Стоило разрушить их обиталище, как они разбегались и устремлялись к храму. Вернее, к уцелевшей башни, возвышающейся прямо за ним.

Я притормозила, вновь почувствовала сырость, холод и отголоски лезущего под кожу шепота. Тяжесть в груди усилилась, а к ноющей боли прибавилось ощущение опасности. Внутренний гнев заворочался, отзываясь на далекий зов.

— Обойдем здание, — предложил Андреас. — В прошлый раз Гаяне там стало плохо.

Возражений ни у кого не возникло. Мы обогнули храм Сварога стороной и приблизились к башне, простоявшей здесь не одно столетие. Боярский сын сбил тяжелый замок на двери, оббитой железом, и дернул створку на себя. Темнота внутри показалась кромешной. Лишь где-то высоко через узкие бойницы проникали узкие полоски света, выхватывая причудливые очертания противоположных стен.

Сырость и холод здесь пробирали до костей, воздух казался тяжелым, спертым. Ребята зажгли светляки, которые скудным светом озарили пространство. Ничего необычного в башне не оказалось. Пустые стены, облупившиеся фрески, лепнина и колонны, подпирающие свод второго этажа, центр которого зиял провалом.

— Смотрите! — Славен, идущий впереди вместе с Андреасом и Годимиром, замер, а затем опустился на колени возле обломка, валяющегося в груде других камней. — Что это?

Андреас хмуро посмотрел на кусок отполированного металла. На осколке четко просматривались древние символы, мрачно поблескивающие в тусклом свете чар. Форма обломка была неправильной, но в ней угадывалась часть чего-то большего, целого.

Я приблизилась, чтобы рассмотреть поближе, но так и не решилась прикоснуться к находке. От нее исходила холодная волна, пронизывающая до костей и вызывающая онемение пальцев. Меня будто сковало льдом, не давая возможности пошевелиться. Если присмотреться, кусок металла испускал легкое свечение, так похожее на дымку инея.

— Оно не живое, — прошептала я, — излучает холод совсем как твари. Будто не принадлежит нашему миру.

— Гаяна, ты уверена? — Андреас резко выдохнул, будто вырвался из оцепенения. — Нужно немедленно сообщить Лютобору о находке. Славен, что можешь сказать об этом обломке? Что это за башня? Для чего была предназначена? Ты ведь изучал карту и все, что с ней связано?

Друг прищурился, рассматривая кусок металла в руках. Затем он провел пальцами по рисунку, повертел его, приближая и удаляя от себя.

— Это похоже на остатки древней руны, — наконец, произнес он. — Очень старой. Такие плетения использовались для запечатывания чего-либо. Возможно, мы нашли кусок старой печати.

Андреас активировал артефакт связи и отправил сигнал Лютобору. Дальше оставалось только ждать и надеяться, что наша находка окажется важной. Иначе я боялась представить, какой разнос устроит наставник за ложный вызов.

Однако нарастающее ощущение тревоги внутри не оставляло сомнений, что мы наткнулись на что-то древнее, связанное с гневами.

Славен негромко обсуждал необычное начертание рун с Ирией. Их голоса разносились легким гулом и тонули в окружающем полумраке. Годимир держался особняком и выглядел напряженным. Парня явно задевал тот факт, что проверяющий не взял его в команду. Аура полыхала смесью обиды и стремлением доказать свою полезность.

Андреас держался рядом со мной. Его беспокойство пульсировало в ауре, смешиваясь с моим. Он заметно нервничал. Неужели волновался из-за находки?

На меня присутствие боярского сына оказывало успокаивающее воздействие. Мне нравилось ощущать его тепло. Льстило, что он стал воспринимать меня иначе, чем бесполезную дикарку.

Внезапно я ощутила, как по спине пробежал холодок. Неосознанно повернувшись ко входу, увидела Лютобора. Он появился бесшумно, как и всегда, словно возник из воздуха. Шаги проверяющего не оставляли эха, но тяжелая аура усиливала гнетущую обстановку.

Мужчина сразу заметил находку в руках Славена, и что-то мгновенно изменилось на его невозмутимом лице. Обычно скупой на эмоции, Лют скрежетнул зубами, плотно сжав губы. Глаза потемнели, отражая давнюю боль или знание.

— Где вы его нашли? — прошелестел мужчина низким голосом, в котором сквозила горечь.

Он подошел к другу и протянул руку, едва касаясь пальцами темного металла. Лют явно знал, что это за вещь, но не спешил делиться с нами подробностями. Забрав обломок у Славена, Лютобор оглядел каждого из нас внимательным взглядом.

— Никому не рассказывать об этом! Это приказ! Никому! Понятно? — угрожающий тон не предвещал ничего хорошего, а мы синхронно кивнули, подтверждая, что умеем держать язык за зубами. — Возвращайтесь в чародемию. Остальные вопросы решим позже.

Не дожидаясь ответа, Лютобор развернулся и пошел прочь, оставляя нас в давящей тишине. Мы переглянулись, не понимая, что все это означает, а после направились к выходу. У меня живот моментально скрутило от нехорошего предчувствия, что впереди ожидало очередное испытание. Похоже мы обнаружили что-то плохое, что выльется потом в серьезные проблемы.

После странного задания по поиску необычных гневов наступил непродолжительный период затишья. На несколько дней наставник, казалось, забыл о нас, предоставив самим себе.

Разумеется, мы с Ирией и Славеном уделили время учебе и освоению нового материала. Андреас впервые за долгое время заинтересовался тем, что мы изучаем. Сообразил, вероятно, что команда распадется, если мы не сдадим экзамены и не подтвердим, что достойны оказанного доверия.

Вместе с этим по чародемии вновь поползли подлые слухи обо мне и моих способностях. Они будто сильнее активизировались, стоило мне показаться в библиотеке, посетить столовую или площадку для тренировок. Догадаться, кто снова мутил воду, труда не составило.

Не думала я, что некоторые могут быть настолько неблагодарными. Зато теория Ирии, что побывавшие на грани одержимости люди превращались в бездушные оболочки, движимые инстинктами, получила подтверждение.

Подруга первая заговорила об этом, разыскав меня за дальним столом читального зала. Аура девушки пульсировала раздражением и тревогой, сигнализируя о надвигающихся проблемах. Ирия присела за стол и коснулась моего плеча, отвлекая от чтения книги.

— Ты чувствуешь это? — подняла глаза на Ирию и спросила беззвучно. — Снова началось.

— Заряна не унимается, — поделилась Ирия, оглядываясь по сторонам, словно опасаясь, что нас могут подслушать. — Она распространяет такие небылицы, что даже пересказывать противно. Говорит, что твоя магия опасная и дикая, а ты чуть сама не стала одержимой, спасая ее. Представляешь, винит тебя, что якобы ты нарочно загнала ее в ловушку, чтобы потом спасти и выслужиться перед Лютобором.

Я закусила нижнюю губу, ощущая знакомую тяжесть в груди. Благодарности от боярской дочери я не ждала. В ее словах не было ничего нового, в чем меня бы не обвиняли раньше. Огорчало, что подобные обвинения навредят мне в дальнейшем. А поступки Заряны я понимала, но не оправдывала, конечно.

Боярскую дочь унизили, отстранив от занятий и выгнав из команды. Гордость не позволяла принять тот факт, что ее спасла та, кого он больше всех презирала. И главное — все это случилось на глазах у Андреаса. Заряна искажала правду, чтобы сохранить собственную значимость. Ирия права, девушка злилась, исходила бессильной злобой, но ничего не могла изменить.

— Она до сих пор не может смириться, что наставник отстранил ее от занятий, — озвучила Ирия мои мысли. — Представляешь, она говорит, что Лютобор поддался на твое колдовство, что тебя надо опасаться. А твои чары — не такие, как у других, потому что они из Изнанки.

А вот это уже опасно! Обвинения в дикой магии, связанной с Изнанкой, могли настроить против меня тех, кто до этого относился нейтрально. Но не пойду же я в открытую воевать с Заряной? Любое мое действие будет выглядеть как оправдание и признание вины.

— Пусть говорит, что хочет, — я небрежно пожала плечами. — Главное, вы знаете правду. А на мнение остальных мне наплевать.

Ирия выдохнула и улыбнулась, но беспокойство все еще читалось в ее глазах.

— И это еще не все, Гаяна. Славен заметил, как Заряна настраивает Годимира против тебя. Играет на его тщеславии, упирая на то, что тебя и Андреаса Лютобор несправедливо возвысил. Говорит, что вы отняли у него шанс проявить себя. Что боярский сын должен стать настоящим обережником, а не быть на подхвате у бывшей команды.

Я тоже считала, что Лют зря не включил парня в основной состав, но ему, как наставнику, виднее. Мы ведь сработались на зачистке руин, к Годимиру не возникало никаких нареканий. А все эти разовые вылазки лишь больнее били по его самолюбию.

— И что он ответил Заряне? — поинтересовалась, представив Годимира, его широкие плечи, уверенный взгляд и всегда аккуратно уложенные светлые волосы. Все в парне говорило о дисциплине и стремлении к совершенству. Он был прагматичен, ценил порядок и умел признавать ошибки. Однако слова Заряны могли найти в нем благодатную почву.

— Поддерживать Волконскую Абашев не стал, — ответила Ирия, — но и не остановил. Просто слушал, и по лицу было видно, что слова Заряны западают ему в душу. Он ведь очень старался на последней вылазке, ты заметила? Ему явно хочется вернуться в команду, но он не знает, как это сделать.

— Вот уж не думаю, что советы Заряны ему помогут! — хмыкнула я, подозревая в чем истинная причина подобной отставки.

Каким бы опасным я не считала Люта, но в справедливости ему не откажешь. Он каждому давал шанс проявить себя. Внутри команды не должно быть склок и разногласий. И так уж получилось, что он дважды поддержал Заряну, когда та в открытую играла против меня.

Все эти слухи наверняка известны Лютобору, как и то, кто и как к ним относится. Волконская искусно играла на слабостях других, сея раздор и смуту. Возможно, мое очередное испытание состояло в том, чтобы не поддаться на провокацию.

Мы не успели договорить, как в библиотеке появился Андреас. Его тяжелые шаги гулко раздались в тишине читального зала, а его ауру, излучающую тревогу, я почувствовала даже на таком расстоянии.

— Гаяна, Ирия, хорошо, что вы здесь. Мне нужно с вами поговорить, — в голосе парня, непривычно тихом, лишенном высокомерия, я также различила беспокойство.

— Конечно, Андреас. — указала на стул напротив. — Присаживайся! О чем пойдет разговор?

Парень опустился на стул и огляделся, как недавно Ирия, выискивая тех, кто мог стать невольным свидетелем. Но другие послушники старались держаться от меня подальше, так что поблизости все столики оставались свободными. И это играло нам на руку.

— Я хотел предупредить о Заряне, — начал боярич, избегая прямого взгляда. — Годимир мне кое-что рассказал о том, какие сплетни она распускает о тебе. О нас.

— Спасибо, Андреас, — ответила, ощущая, как в груди разливается тепло от его поддержки. — Я знаю, что Заряна пытается настроить вас против меня. Ирия рассказала, какие слухи ходят по чародемии. Волконская называет меня одержимой и утверждает, будто я черпаю силу из Изнанки. Но ведь это не так.

— Я не могу допустить, чтобы Заряна вредила тебе или нам, нашей команде! — с жаром заверил боярич. — Я видел, как ты спасла ее. Видел, как усмирила переруга. Твой дар уникален, а Заряна… Если она не прекратит, мне придется ее остановить.

— Боюсь, что она не успокоится, — Ирия покачала головой. — Я разговаривала с теми, кто едва избежал одержимости. Они… Сильно изменились. В худшую сторону. Заряна тоже меняется, только этого пока никто не замечает.

Андреас тяжело вздохнул, его взгляд скользнул по стенам читального зала. Парень заметно нервничал, а наш разговор его ничуть не успокоил. Наоборот, только прибавил тревожности.

— Еще Заряна говорила, что ты околдовала Лютобора. Самого Лютобора Скуратова! Вдумайся только! И тебя, Ирия, проклятье Гаяны тоже скоро поглотит, — усмехнулся недобро. — Годимир правильно сделал, когда пришел ко мне с этим. Радует, что он держит себя в руках и умеет мыслить рационально, не поддаваясь уязвленной гордости. В общем, я буду просить Лютобора, чтобы его вернули в команду. Вы ведь не возражаете?

— Что ты? Конечно же нет. Я не держу на него зла и понимаю, что мои способности нелегко принять. Ты ведь и сам раньше считал их дикими, но затем узнал меня лучше и изменил мнение. Думаю, Годимиру надо дать шанс. Вы с ним отлично сработались в паре.

— Я тоже не возражаю, — скромно добавила Ирия. — И не думаю, что Славен будет против. Годимир — хороший обережник.

— Вот и отлично! — кивнул своим мыслям Андреас. — Я хочу поговорить с Лютобором, предупредить о Заряне. Но и вы будьте осторожны. Постарайтесь не связываться с Волконской, а я буду присматривать по мере возможностей.

Разговор с боярским сыном прибавил мне сил. Друзья верили в меня, беспокоились, и только это имело значение. А до остальных мне не было никакого дела.

Остаток дня прошел в учебе. Близилась пора испытаний, которые проводились в конце учебного года. Нам можно было попытаться сдать экзамены вместе с основным потоком, но не по всем дисциплинам. Теория и точные науки требовали усидчивости и времени для изучения тем и решения задачек. А вот с практическим применением знаний у нас наметился значительный прогресс.

На следующий день нас оповестили, что после обеда состоится тренировочный бой, необходимый для отработки совместных действий против гневов с использованием артефактов.

Полигон гудел от скопления учеников, их ауры пестрили волнением и переживаниями. Большая часть команд действовала самостоятельно, и еще ни разу никому не приходилось демонстрировать навыки перед другими учениками.

Получив у преподавателя амулет, состоящий из плоского деревянного диска с рунами, висящего на длинном шнурке, я обмотала его вокруг запястья. При соприкосновении с амулетом ощутила легкую энергию, струящуюся словно живая вода. Он подпитывал силы и придавал уверенности, что все пройдет хорошо.

Заряна крутилась поблизости. Ее лихорадочные движения и аура, вибрирующая от нетерпения и злорадства, невольно привлекали внимание. Слишком уж много эмоций она проявляла для опытной чаровницы.

— Удачи, дикарка! — прошипела она, проходя мимо и едва касаясь моей руки.

В голосе девушки сквозила ядовитая насмешка, а от прикосновения холодок пошел по коже. В общей суматохе, я не придала этому значение и, как оказалось, зря.

Андреас посмотрел на Волконскую с недоумением. С чего бы ей желать мне удачи? Но он не успел ничего сказать, потому что преподаватель уже отдал команду о готовности к бою.

На полигоне появились иллюзии гневов. Их тени скользили по земле, создавая ощущение реальной опасности. Ученики заняли боевые позиции, активируя защитные плетения и атакующие чары.

Я потянулась к своему амулету и почувствовала что-то странное. Вместо легкого потока энергии по пальцам побежал мертвый холод. Прежняя легкость исчезла. Амулет оказался пустым, безжизненным.

В голове щелкнуло, и я сообразила, кто мог его испортить. Подняв глаза на Заряну, натолкнулась на торжествующий взгляд и ухмылку победительницы. Но как ей это удалось? Она же едва меня коснулась?

Гневов на полигоне прибавилось, некоторые ученики уже вступили в бой с иллюзорными злыднями и переругами. Одна из тварей метнулась ко мне. А я, вместо привычного спокойствия, ощутила собственный гнев, который отчего-то начал бурлить и проявляться, отзываясь на внешнюю агрессию.

Атака твари была быстрой, смертоносной. Я не могла проиграть. Единственное, что оставалось в такой ситуации, — выпустить свой дар. Интуитивная сила, обычно тщательно скрываемая и контролируемая, хлынула наружу. Из меня рванул дикий поток энергии, который не подчинялся моей воле.

У меня зашумело в голове, сердце забилось раненой птицей. Пульс в висках отбивал барабанную дробь. Спина покрылась липким холодным потом, а прежняя способность здраво размышлять в любой критической ситуации куда-то испарилась.

Судя по симптомам, меня захлестнула паника. Внутренний гнев, получив столько пищи, рвался на свободу, словно дикий зверь. Мир вокруг поплыл, угрожая поглотить меня в хаосе эмоций, которые я, как наивно полагала прежде, не испытывала.

— Контроль! Держись, Гаяна! — пробормотала, пытаясь совладать с нахлынувшими эмоциями.

Но как же сложно сдержать необузданную стихию! Пальцы на ногах онемели, а кожа стала покрываться тонкой пеленой инея. Только не это! Осознание того, как быстро и неумолимо все происходило, пробуждало еще более глубинные страхи.

Я боялась!

Еще немного, и сорвусь. Превращусь в монстра.

Меня обдало смрадным дыханием переруга. Его ярко-синие глаза сверкали безумием. И он подобрался слишком близко.

— Андреас! — выдохнула я с безнадежной мольбой о помощи.

Не думала, что он услышит, но парень обернулся. Его взгляд скользнул по амулету, безжизненно висящему на запястье, чуть задержался на ладонях, покрытых инеем. После впился в глаза, наполненные страхом.

Он сразу понял, что со мной происходит, и потемнел от гнева. Одного вида самодовольной Заряны хватило, чтобы понять, кто к этому приложил руку. В ауре боярского сына полыхнула такая ярость, что мне сделалось еще страшнее.

Андреас бросился ко мне, рывком сорвал бесполезный амулет и одновременно создал мощный щит тишины, который накрыл нас полупрозрачным куполом. После боярич занялся переругом, чья призрачная фигура растаяла, стоило парню нанести сокрушительный удар.

Я же упала на колени, ощущая, как щит поглощает гнев и нейтрализует его губительное воздействие. Сквозь пелену перед глазами я видела ярость Андреаса. Он догадался, что амулет испортили, и кто этому поспособствовал.

— Заряна, что ты сделала? — прорычал боярич, глядя на девушку с негодованием и отвращением. — Зачем?

Постепенно хаос внутри начал утихать, волны ужаса отступили. По телу разлилось приятное тепло, сменяя обжигающий холод. Напряжение уходило, оставляя после себя легкую дрожь.

Андреас держал надо мной щит, но сам смотрел на Заряну, раздраженный и злой, готовый защитить от несправедливости. Его аура, мощная и решительная, успокаивала меня, усмиряя монстра, разбушевавшегося внутри.

Кроме деда, за меня еще никто не заступался. И от осознания этого внутри рождалось непривычное сильное чувство, наполняющее облегчением и благодарностью.

Он выбрал мою сторону!

— Я в порядке, — прошептала дрожащим голосом. — Спасибо.

Андреас все еще буравил Заряну яростным взглядом, но уголок его губ дрогнул, когда он услышал меня. Парень кивнул, не отводя глаз от Волконской, и крепче перехватил меч чаровника, готовый к любым ее выходкам.

Лютобор появился словно из ниоткуда. Тяжелая аура мгновенно охладила нарастающее напряжение среди учеников. Он вырос возле нас темной скалой, с непроницаемым лицом и мрачным оценивающим взглядом. Наставник не говорил ни слова, но при этом не упустил ни одной детали: ни моей бледности и потери сил; ни выбитого из рук амулета; ни вставшего на мою защиту Андреаса; ни ехидства Заряны, уверенной что ей снова все сойдет с рук. Однако я не верила, что проверяющий оставит ситуацию без ответа.

— Андреас… Гаяна, — низкий и властный голос разнесся по полигону. — Что произошло?

— Заряна намеренно испортила амулет, — прорычал боярич, глядя на Лютобора и всем своим видом взывая к справедливости. — Она хотела, чтобы Гаяна сорвалась, а ее дар вырвался из-под контроля.

Волконская моментально побледнела. Аура, еще недавно пульсирующая триумфом, сжалась, наполняясь страхом и осознанием последствий. Девушка замахала руками, пытаясь оправдаться.

— Это неправда! — голос боярской дочери задрожал от испуга. — Она сама виновата! Ее дар — дикий, из Изнанки. Я видела! Я чувствовала ее гнев. Он чуть не сожрал меня там, в Восточной слободе. Она нарочно спасла меня, чтобы выслужиться перед вами, наставник. Ее магия опасна, разве вы не видите? Гаяна не такая, как все. Это все волхвы и их колдовство!

Каждое слово гадины, наполненное злобой, ранило меня. Мерзкие обвинения вызывали внутри пустоту и холод. Мне сделалось обидно, что ее грязная игра может стать правдой для других.

— Заряна лжет! — произнесла спокойно, еле сдерживая накопившуюся внутри обиду. — Мой дар не дикий. Он просто другой. И я контролирую его.

— Гаяна, расскажи, что произошло, — потребовал Лютобор.

Я сухо, почти отстраненно, описала, как Заряна подошла перед началом занятия и коснулась моей руки. Упомянула о холоде, который ощутила, когда активировала амулет. Я не стала обвинять напрямую, лишь изложила факты, но этого оказалось достаточно.

— Мой амулет испортили, можете сами убедиться. — Указала на деревянный диск на полу. — Но я готова продолжить тренировку, если мне выдадут исправный.

Лютобор кивнул, когда я закончила. Его губы сжались в тонкую нить. Решение наставника не заставило себя ждать. Интриги, подставы, попытки манипулировать чужим мнением — все это нарушало дисциплину и подрывало основу контроля. Заряна спровоцировала опасную ситуацию, тем самым выставив себя неспособной к порядку и эмоциональной стойкости, которая характерна для истинных чаровников.

— Заряна Волконская, — в воцарившейся тишине голос проверяющего разносился по всему полигону, — за нарушение дисциплины вы лишаетесь права на прохождение практических испытаний в этом году. Никаких вылазок, тренировок или боевых чар, пока не докажете способность к абсолютному контролю. Амулет Гаяны Лихарь будет передан на проверку. Если диверсия подтвердится, клан получит уведомление о вашем недостойном поведении. На этом все! Продолжайте занятие! — Обвел учеников пристальным взглядом и остановился на мне. — Лихарь ко мне в кабинет, живо!

Заряна застыла, как громом пораженная. Бледная как полотно, с глазами, в которых застыл ужас и потрясение. Вряд ли она ожидала, что подлая интрига обернется против нее самой с такой разрушительной силой.

Андреас же смотрел на меня со смесью удовлетворения и… Гордости? Может, признания? Не возьмусь определить точно. Но мне нравилось тепло, которое он излучал.

Мне хоть и предстоял непростой разговор с наставником, но ощутила облегчение от того, что моим словам поверили. В чарошколе я уже сталкивалась с несправедливостью, но тогда не могла ничего доказать. Мои оправдания и бессмысленные заверения в том, что невиновата, никого не интересовали. Кроме Люта. И сейчас он снова поверил мне, тем самым подтверждая, что справедливость для него не пустой звук.

Приказы Лютобора не обсуждались. Я покинула полигон под пристальными взглядами учеников и направилась в коридор, где располагались кабинеты преподавателей и наставников. Строгая атмосфера кабинета действовала на меня подавляюще, как и сам его хозяин. Лют успел обогнать меня и открыть двери, пропуская внутрь.

— Садись, Гаяна! — Указал на жесткий стул напротив массивного письменного стола. Сам наставник остался у входа, прислонившись спиной к стене. — На полигоне ты едва не сорвалась. Это непростительно! Чародей обязан владеть даром, а не быть его рабом. Ты не должна давать гневам повода проявиться. Никогда. Ни при каких обстоятельствах.

Я закусила губу, понимая, что от Люта не укрылся мой провал. Он говорил о срыве, в котором не было моей вины.

— Мой амулет испортили. Я этого не ожидала…

— Причина не важна! — жестко перебил Лют, подбираясь ближе и опираясь на спинку стула. — Только результат! Ты едва не потеряла контроль. Следовательно, не до конца понимаешь свой дар. Чародей не имеет права поддаваться эмоциям. Он не должен кормить сущность, живущую внутри, иначе она сожрет его целиком. И уничтожит всех, кто окажется рядом.

Слова Лютобора задели меня особенно остро. Отсутствие эмоций всегда было моим надежным щитом. Пустота внутри позволяла отстраняться от происходящего и находить выход из любой ситуации.

— Я не поддаюсь эмоциям, наставник, — ответила уверенно. — Просто в тот момент… — Мне не хватало слов, чтобы объяснить то, что сама понимала интуитивно.

Лютобор обошел меня и наклонился, заглядывая в глаза.

— Ты связана с гневами, Гаяна, — произнес он жестко, не допуская сомнений. — Я это вижу и чувствую. Твоя способность успокаивать их — не просто дар. Ты сама не понимаешь глубины этой связи, верно? Либо ты скрываешь, кто такая на самом деле, либо не осознаешь свою истинную природу.

По спине пробежал холодок, ноги приросли к полу. Пристальный взгляд наставника вынуждал меня чувствовать себя пойманной, лишенной защиты. Я не понимала, что отвечать на обвинение, пыталась найти хоть какое-то разумное объяснение, но ничего толкового не приходило в голову.

— Я ничего не скрываю, — пробормотала дрожащим голосом. — Дар помогает мне.

— В самом деле? Или использует тебя? — не поверил Лют. — Где ты родилась, Гаяна? Кто твои родители? Мне известно лишь то, что волхв нашел тебя в лесу. Как думаешь, почему тебя там бросили? Почему никто не искал за столько лет?

У меня кровь отлила от лица, пальцы на ногах занемели, а живот скрутило в тугой узел. Я ничего не знала о своем рождении, и то, как преподнес эту информацию Лют, наводило на подозрения.

— Гневы постоянно рыщут за пределами городища, — продолжил наставник чуть тише, но от этого не менее угрожающе. — Они проникают в мир, ищут тела, чтобы завладеть ими. Могли овладеть и тобой, когда ты осталась без родительской защиты. Что, если гнев поселился в тебе с самого рождения? Возможно, ты одержима и даже не догадываешься об этом.

Мои легкие сжались, не давая воздуху проникнуть внутрь. Слова Люта эхом отдавались в голове. Я вспоминала слова деда о гармонии с природой и чистой энергии, которая течет в каждом живом существе. О том, что гнев — это искажение, болезнь, которую можно умиротворить, а не уничтожить. Тихомир учил меня слушать и понимать, а не подавлять. А в чем убеждал Лютобор? Что я с рождения проклята? А мой дар — бомба замедленного действия, которая рано или поздно взорвется?

— Ты должна понять, Гаяна! — Лют ухватил меня за подбородок, вынуждая смотреть прямо на него. — Ты обязана себя контролировать! Полностью. Иначе я сам найду способ управлять твоим даром. Ради безопасности городища. Ради всех нас.

— Вы меня уничтожите? — прошептала, ощущая, как ужас опутывает тело ледяными щупальцами.

Лютобор не раз демонстрировал, насколько безжалостно способен действовать с теми, кто поддался гневу. Стояну, ставшую одержимой, он спалил на моих глазах. Если Лют сочтет мой дар опасным, то ни перед чем не остановится.

— Если сорвешься и позволишь гневу взять верх, ты не оставишь мне выбора. — В его холодных глазах я не заметила ни сочувствия, ни злобы, а только прагматичную решимость и звериную преданность общему делу.

Разговор на этом завершился, но оставил после себя горький осадок. Я действительно ничего не знала о своем рождении. Дед Тихомир не упоминал подробностей, а выяснить их сейчас не представлялось возможным. Лют не отпустит меня домой, понимая, что я могу не вернуться. Однако, если я хотела найти ответы о своем даре и необычных способностях, их следовало искать в прошлом.

Я вышла из кабинета Лютобора, испытывая неприятные ощущения. Тяжесть в груди никуда не делась. Наоборот, внутри будто все занемело, испытывая отчаянную потребность в тепле и поддержке. Меня не покидало чувство, что я застыла на краю пропасти. Одно неверное движение, и я полечу вниз. А Лют даже не оглянется, исполняя свой долг. Слова проверяющего, что я одержима с рождения, не выходили из головы. Мне срочно требовалось узнать правду и доказать Лютобору, что его подозрения ошибочны.

Тренировка на полигоне, скорее всего, уже закончилась. Я поспешила в комнату, где собиралась наша команда. Ирия и Славен уже находились там, используя каждую свободную минуту для поисков разгадок.

Славен устроился за письменным столом, обложившись горой свитков и картами городища разных исторических периодов. Ирия помогала парню раскладывать свитки, подавала нужные и аккуратно складывала уже прочитанные по краям стола. Запах пергамента и пыли в воздухе навевал атмосферу тайны.

Стоило мне войти, как друзья отвлеклись от работы, уставившись с сочувствием и беспокойством.

— Ты в порядке? — Ирия отложила работу и поспешила ко мне, чтобы поделиться целительской энергией. — Что сказал Лютобор?

Я расслабленно выдохнула, ощущая, как напряжение потихоньку отступает.

— Он еще раз напомнил о необходимости контроля, — рассказать всей правды не решилась. — И о том, чтобы мы сосредоточили все силы на выполнении задания. Что там с печатью? Удалось что-нибудь выяснить? Откуда взялся зов, притягивающий гневов к древним камням?

— Мы кое-что нашли! — поделился Славен, в глазах которого горел азартный огонек. Парень поманил меня к столу пальцем и указал на один из свитков. — В старых текстах написано о системе защиты городища, созданной после Ночи гнева. Информация не касается купола, но объясняет, почему храмы Сварога построены именно там.

Глядя на полыхающую воодушевлением ауру друга, я невольно отвлеклась от собственных проблем. Тревоги отошли на второй план, когда взглянула на старый документ, изъеденный временем. Разобрать что-то в полустертых письменах было довольно сложно, но Славен охотно пояснил, что там содержится.

— Обломок из башни — часть древней печати! Первые чародеи не могли полностью закрыть все разломы, появившиеся в Ночь гнева, — произнес с благоговейным трепетом. — Но они научились их запечатывать, создавая энергетические заглушки. Эта печать, вероятно, закрывала один из малых разломов между нашим миром и Изнанкой.

Мой внутренний гнев невольно откликнулся на слова друга и еле заметно заворочался, проявляя странный интерес к печатям Изнанки.

— Полагаешь, на месте старой башни когда-то возник такой разлом?

— Именно! — подтвердил парень и понизил голос, будто нас кто-либо мог услышать. — Печати не давали силам Изнанки вырваться наружу. Древние чародеи верили, что огонь Сварога и его храмы способны сдерживать тьму. Поэтому они строили их прямо на разломах!

— Выходит, зов?.. — осеклась, не решаясь продолжить мысль дальше.

— Думаю, что да! — Славен взволнованно кивнул. — Это энергия Изнанки, высвободившаяся из-под ослабевшей печати. Неудивительно, что гневы тянутся к разлому, ощущая родственную энергию, связанную с их домом.

— Мы считаем, — шепотом поделилась Ирия, — что странное поведение гневов указывает на то, что печать слабеет. Или того хуже… Кто-то ее целенаправленно разрушает. А гневы теперь рыщут по городу и стекаются к храму, чтобы подпитаться родственной силой и прорваться наружу.

В комнате повисла давящая тишина. Наши выводы несли в себе угрозу городищу. Если печать рухнет, малый разлом откроется или того хуже — станет большим, и тогда нас не спасет даже купол.

— Кто накладывал такие печати? — спросила я, пока мозг лихорадочно обрабатывал информация и искал возможные варианты решения проблемы. — Тут нужен чародей с рангом не меньше владеющего.

Славен вернулся к свиткам, бережно перебирая пожелтевшие листы пергамента.

— В текстах говорится, — обнаружив нужный документ, поделился друг, — что великие князья были не просто правителями. Священный долг владеющих заключался в том, что они хранили печати, поддерживали целостность древних плетений и обновляли их по мере необходимости.

— Выходит, наш князь Радомир способен предотвратить угрозу и закрыть такой разлом в случае его разрушения? — обрадовалась Ирия. — А Лютобор наверняка об этом что-то знает.

— Не понимаю, — произнесла задумчиво, — если князья — хранители печатей, то Радомиру должно быть известно, что одна из них начала разрушаться. Зачем Лютобору собирать сведения о странном поведении гневов, искать причины? Можно ведь проверить сохранность печатей и убедиться, что они в порядке.

— Быть может, потому что князь Радомир не является хранителем? — предположил Славен, сунув нос в очередной свиток. — Тут говорится, что последним хранителем печати был великий князь Добромир Аракчеев.

— Но он же погиб пятнадцать лет назад! — ахнула Ирия. — Вместо него на княжеский престол взошел Радомир Аракчеев, его двоюродный брат.

Я замерла, пытаясь понять, что же меня цепляет в этой новости. Ничего удивительного в том, что при отсутствии наследников правителем стал ближайший родственник по мужской линии с чародейским рангом владеющего. Единственное, что могло бы препятствовать наследованию, — проявленный дар хранителя. В учебниках по истории об этом не упоминалось. В них вообще не содержалась информация о печатях, кроме той, что могучие чародеи собирали большой круг, чтобы совместными усилиями закрывать разломы.

Но что, если носители дара хранителя погибали? Тогда городище оказывалось беззащитным в случае прорыва, и это в итоге могло привести к катастрофе. Не ее ли пытается предотвратить Лютобор, заставляя нас искать косвенные признаки прорывов? Получается, мы нашли доказательства?

— Нам стоит поискать больше сведений о князе Добромире, — задумчиво произнесла я.

— Согласен, — Славен кивнул. — Эта информация слишком важна, чтобы оставить ее без внимания.

Мы не успели обсудить дальнейший план действий, как дверь нашей комнаты открылась, и на пороге появился Андреас. Его аура пульсировала смесью тревоги и ярости. Он окинул взглядом гору свитков на столе, а затем сосредоточился на мне.

— Как прошел разговор с Лютом? — спросил, не скрывая искренней заботы.

— Нормально. — Я на мгновение позабыла о печатях, сосредоточившись на присутствии боярича. — Как обычно, напомнил о контроле и предупредил, что мне грозит серьезная опасность, если сорвусь.

Очередная полуправда. Но я не могла признаться, в чем меня подозревает Лютобор без веских доказательств.

— Что с Заряной? — поинтересовалась Ирия.

— Ее накрыла истерика. Кричала, что я во всем виноват. Нарочно все подстроил, чтобы выгнать из команды, — Андреас тяжело вздохнул.

— Она заслужила! — подруга нахмурилась, исполнившись справедливого возмущения. — Попытка спровоцировать срыв — преступление. Серьезное нарушение дисциплины и угроза для городища. Представь, что было бы, сделай такое кто-нибудь из нас. Я или Славен, к примеру. Одним отстранением мы бы не отделались. Тут же оказались в башнях, заряжая купол энергией с утра и до ночи.

Андреас посмотрел на девушку, затем перевел взгляд на Славена и меня.

— Это несправедливо, согласен. Позади Заряны стоит влиятельный клан, с которым Лютобор вынужден считаться. Поэтому мы должны быть лучшими и не допускать ошибок.

— Ребята раскопали кое-что интересное, — я постаралась перевести разговор в другое русло.

Слишком уж болезненно воспринимала вопиющую несправедливость, когда одним можно все, а других жестоко наказывали за малейшие проступки.

Боярич насторожился, когда речь зашла о княжеской семье. Однако он, как никто другой, разбирался в хитросплетениях политической власти и взаимоотношениях между кланами. Выбор нового князя осуществлялся Советом кланов, куда входили главы влиятельных семей. И не без их поддержки Радомир Аракчеев стал великим князем. Волконские играли в этом не последнюю роль.

— Князья — хранители печатей? — Андреас переспросил недоверчиво. — Нам об этом не рассказывали. Я бы знал.

— Вероятно, в эту тайну посвящены избранные, приближенные к Радомиру? — предположил Славен. — Только главы родов и лица, облеченные особым доверием? Такие, как Лютобор Скуратов? Не зря же он заставляет нас искать признаки прорыва Изнанки?

Андреас побледнел и гулко сглотнул, ошеломленный такими выводами. Его внутренняя тревога сменилась решимостью.

— Тогда и нам стоит держать язык за зубами, а также сделать все, чтобы предотвратить открытие пролома. Что там еще известно?

— Добромир погиб пятнадцать лет назад и не оставил после себя наследника, — кратко описал ситуацию Славен. — Его жена, княгиня Велислава, сгинула примерно в то же время, потому что о ней я не нашел никаких сведений. Свитков много, а информация в них содержится неполная, противоречивая.

Мы вчетвером зарылись в оставшихся документах, собирая правду по крупицам. Нам удалось выяснить, что прежний князь погиб, возвращаясь из Казакоградского городища. Он отправился туда, чтобы помочь с ритуалом, необходимым для укрепления купола. Однако малый всплеск гневов застал Добромира на обратном пути. Отряд атаковали полчища тварей. Все погибли, а тел так и не нашли.

— Путь до Казакоградского городища неблизкий, — Андреас задумался. — Добромир не отправился бы в путь без должной охраны. А там, как известно, служат сильнейшие чаростражи и целители. Сомневаюсь, что они бы вступили в бой, рискуя жизнью князя. Только представьте, на что способны два десятка таких воинов, как Лютобор! Им под силу держать щиты долгое время. Они способны погасить любой гнев. Чародеи защитили бы князя, даже ценой собственной жизни. Но в свитках указано, что они все погибли, и никаких следов не осталось.

— Странно, не правда ли? — прошептал Славен. — Но охраны у князя могло быть значительно меньше, если он оставил их защищать то, что ему было дороже собственной жизни.

— О чем ты говоришь? — удивилась Ирия.

— Вот! — Выудив очередной свиток, друг потряс им в воздухе. — Здесь упоминается, что княгиня Велислава носила под сердцем наследника или наследницу.

— Дай посмотреть! — Андреас перехватил документ и впился глазами в пожелтевший пергамент. — Гм, действительно. Тут ясно сказано, что княгиня находилась в тягости, а князь торопился домой, чтобы успеть к рождению первенца.

— Что же с ней стало? — у меня снова появилась тяжесть в груди, связанная с плохим предчувствием.

Ответ мы нашли не сразу, а перелопатив еще гору документов и переместившись в архивы библиотеки. В одном из свитков говорилось, будто княгиня получила весть, что Добромир ранен и находится при смерти. Велислава спешно покинула городище и выдвинулась навстречу мужу с отрядом чаростражей.

— Что за дела? — Андреас посмотрел на нас непонимающим взглядом. — Беременную женщину выманили в лес, где бродят полчища гневов? — он вспыхнул яростью. — Это же безумие! Княгини никогда не покидают стены городища без сильной охраны. Да еще на последнем сроке!

— Тем не менее Велислава это сделала, — прошептал Славен, машинально хватая документы и сравнивая их содержание. — Княгиня бросилась на помощь мужу, невзирая на грозящую опасность. Отряд не успел далеко уйти. В лесу его атаковали гневы. Основная часть охраны осталась, чтобы дать отпор тварям, а Велислава в окружении преданных воинов углубилась в лес. Больше их никто не видел. Ни ее, ни ребенка, ни чаростражей так и не нашли. Через два месяца поиски прекратились. Княгиню объявили погибшей.

— Вы понимаете, что произошло? — Ирия вся дрожала от переживаний и возмущения. — Князь Добромир и его беременная супруга исчезли в одно и то же время. Думаете, это совпадение?

Слова о заговоре вслух не прозвучали, но и так было понятно, что подобное не происходит без чужого вмешательства. Кто-то очень могущественный захотел, чтобы княжеская чета исчезла, а правда была похоронена в пыльных архивах.

Наверняка князь израсходовал много сил на ритуал в Казакоградском городище. Большую часть охраны он оставил дома, поэтому не сумел отбиться от нападения гневов. А затем кто-то сыграл на чувствах беременной женщины, которая ринулась на помощь супругу.

— А ведь все это произошло незадолго до моего рождения, — пробормотала, заметив дату печальных событий.

К сожалению, больше нам ничего не удалось узнать. Информация в свитках либо повторялась, либо, вообще, не затрагивала тему гибели прежнего князя. Если бы не Славен, сумевший по кусочкам собрать целую картинку, мы бы не сопоставили все факты вместе и не пришли к таким неутешительным выводам.

— Дальше мы не продвинемся, — признал Славен, устало откидываясь на спинку стула в архиве библиотеки. — У меня такое чувство, что информацию подчистили. Заметьте, в учебниках чародемии ни слова не сказано, каким образом умер князь Добромир и почему не оставил потомства. Будто бы правду об этом периоде старательно вымарали из истории.

— Возможно, — Андреас недобро усмехнулся. — Тогда Лютобор — единственный, кто знает правду. Его род всегда был близок к княжеской семье. Он и сейчас преданно служит Радомиру. А еще именно Лют отправил нас искать аномалии гневов. Значит, он что-то подозревает или даже знает наверняка.

— Ты уверен? — уточнила я дрогнувшим голосом. Учитывая недавние угрозы, связанные с моим происхождением, этот шаг мог оказаться самоубийственным.

— Уверен! Мы не можем сидеть сложа руки, пока печать разрушается. И лучше нам узнать правду от Лютобора, чем обнаружить ее самим и навлечь на себя гнев князя. — Идем, спросим его напрямую.

Мысль о том, чтобы обратиться к наставнику с требованием объяснить, почему княжеская династия Аракчеевых оказалась замешана в исчезновении хранителей печати, казалась безумной. Однако Лют был единственным, кто способен пролить свет на события прошлого. И это заставляло сердце биться чаще и высушивало рот, вынуждая испытывать жажду.

— Это опасно, Андреас, — прошептала Ирия. — Если наставник ведет расследование втайне от Радомира, нам несдобровать. Он избавится от нас, едва почувствует угрозу.

— Я не позволю этому произойти, — заверил боярич. — Да и сами подумайте, сколько фактов уже попало в наши руки. Лют не может не понимать, что когда-нибудь мы обо всем догадаемся. И тогда, если не придем к нему, то провалим очередное испытание. Не идти тоже нельзя, поэтому я предлагаю рискнуть.

Славен кивнул, соглашаясь с боярским сыном. И я тоже понимала, что нам необходим такой союзник, Лютобор. Он единственный, кто поступал справедливо с преступившими закон, невзирая на сословие и личные заслуги.

Несмотря на то что время перевалило за полночь, мы, подхватив свитки, решительно направились к кабинету Скуратова. Завтра могли возникнуть новые обстоятельства. Мы передумали или случилось бы что-то еще. Например, наставник куда-нибудь уехал. Однако все располагало к тому, чтобы непростой разговор состоялся.

Лют стоял у окна, всматриваясь в темноту, и, казалось, ожидал нашего визита. Аура мужчины казалась мне плотной непроницаемой стеной, как будто он нарочно подавил все эмоции и закрылся от нас. От меня, если быть точной. Андреас и Ирия не видели аур, а Славен различал лишь слабые оттенки.

— Наставник, мы считаем, что руины древней башни — место малого разлома, которую поддерживал в рабочем состоянии князь Добромир, — голос боярича прозвучал твердо, не допуская сомнений. — И эта печать сейчас ослаблена или разрушается.

Лютобор не шелохнулся. Но я заметила, как напряглись мышцы его челюсти. Всего лишь незначительная деталь, которая помогла мне понять, что мы попали в самую точку. Осознание, что догадка о хранителях и печатях оказалась верной, вызвало волну тепла в груди.

— И чего же вы хотите от меня, ученики? — произнес Лют, окидывая нас тяжелым взглядом. — Смеете обвинять, что скрыл столь важную информацию?

Андреас выступил вперед, прикрывая меня от сурового взгляда проверяющего.

— Мы желаем правды, наставник. Свитки указывают, что князь Добромир был последним хранителем печатей. Его исчезновение и гибель княгини Велиславы взаимосвязаны и теперь привели к разрушению древней защиты. Вы ведь неспроста отправили нас в те руины?

В воздухе повисла зловещая тишина. Лют долго молчал. Его глаза скользили по каждому из нас, оценивая уровень осведомленности, пронизывая насквозь. Он будто колебался, стоило ли нам довериться или же уничтожить.

— Вы зашли слишком далеко, — произнес глухо, вынуждая кровь быстрее бежать по венам. — Я не могу позволить вам и дальше действовать вслепую. Это слишком опасно и может привести к гибели городища. Вы все должны молчать и дать клятву, что ни одного слова не вырвется за пределы этой комнаты. Если проговоритесь, я уничтожу каждого, невзирая на заслуги. Вы понимаете?

Мы синхронно кивнули, ощущая ответственность за великую княжескую тайну, которая легла на наши плечи.

— Что будет, если печать разрушится, а князь Радомир не сумеет ее восстановить?

— Тогда это сделаем мы, — отрезал Лютобор, не вдаваясь в подробности. — Именно поэтому я должен понять истинную природу твоего дара, Гаяна. Ты можешь быть ключом к спасению, но также способна стать и причиной гибели Донского городища.

Лютобор направился к старинному шкафу, расположенному у дальней стены. Он вытащил несколько старинных фолиантов и надавил на скрытый за ними рычаг. Кусок стены провернулся вместе со шкафом, открывая темный потайной проход.

— Идемте! И помните: никаких громких звуков, — приказал проверяющий, подхватывая масляный светильник, висящий у входа, и зажигая в нем огонь.

Воздух внутри узкого лаза казался спертым, пахнущим плесенью и древними угасшими чарами. Стены и сводчатый потолок были выложены из камней, чей возраст был намного старше самой чародемии. Я чувствовала исходящий от них холод и невольно поеживалась от осознания, что столкнулась с чем-то древним и безжалостным.

Потайной ход привел нас в круглую комнату, расположенную на глубине под центральной башней чародемии. На стенах зловеще мерцали руны, сплетаясь в мощную нерушимую защиту, не пропускавшую внутрь никого, кроме князей или хранителей династических тайн. Слабый гул в ушах и сияние в глубине камней говорили о том, что древняя магия по-прежнему работала, несмотря на минувшие века.

Вдоль стен на каменных постаментах стояли огромные кованые сундуки, опечатанные княжескими гербами. Древние свитки покоились в застекленных нишах, укрытые от воздействия времени и влаги.

— Здесь собраны величайшие тайны городища, — пояснил Лютобор, устанавливая светильник на постамент. — В том числе и личные записи всех поколений князей Аракчеевых.

Андреас лучше нас разбирался в геральдике, поэтому сразу направился к сундуку, на котором был выбит меч и пламя Сварога, окруженные лавровым венком.

— Если не ошибаюсь, это герб Добромира Аракчеева, — пояснил он для нас и посмотрел на наставника. — Я же не ошибся?

Лютобор кивнул. Приблизившись к сундуку, он направленным чароимпульсом сломал печать, наложенную на замок, отчего по комнате прокатилось еле различимая волна чар, отдаваясь эхом в каждом камне.

Крышка сундука поддалась нажиму и откинулась с тихим скрипом, обнажая содержимое. Нашему взору предстали свитки, парадные мантии, регалии и украшения, а также два портрета, завернутых в плотную льняную ткань.

Лют достал их с необычайной осторожностью и бережно поставил к стене, чтобы мы могли рассмотреть их при тусклом освещении масляной лампы.

Первый портрет принадлежал молодому мужчине — князю Добромиру. Сильный и властный, статью он походил на своего двоюродного брата Радомира, но с более открытым печальным взглядом.

— Он погиб пятнадцать лет назад, — прошептала Ирия, изучая детали одежды и печати на портрете. — Так рано. Ему не исполнилось и тридцати.

На втором портрете была изображена княгиня Велислава. Красивая юная девушка с золотистыми волосами, ниспадающими по плечам легкими волнами. В светло-карих глазах художник запечатлел невероятную силу и спокойствие. От ее образа исходил такой умиротворяющий свет, что мой внутренний гнев замер в ожидании чего-то важного.

Я не могла оторвать глаз от портрета. Не знаю, от чего, но тело охватило сильное волнение. Сердце забилось чаще, ладони вспотели, а в груди поселилось непонятное смятение.

— Гаяна, что с тобой? — Андреас встревожился, заметив мое состояние.

Но я не слышала его и смотрела на Велиславу широко распахнутыми глазами. Светло-карими, с красноватой горчинкой в радужке. В ее чертах мне все казалось знакомым: от линии подбородка до тонких губ, изогнутых в еле заметной улыбке. Я каждый день видела это отражение в зеркале.

— Гаяна! — ошеломленно прошептал боярич, изумленно переводя взгляд с меня на портрет и обратно. — Ты же ее точная копия. Как такое может быть?

— Не знаю, — просипела внезапно севшим голосом. — Наставник, что это значит? Княгиня была беременна, когда пропала пятнадцать лет назад. И примерно в то же время дед Тихомир нашел меня в лесу. Она же не?.. Они оба… Мои родители?

Лютобор молчал. Он стоял, прислонившись к холодной стене, и смотрел на меня с таким напряжением и интересом, что мне сделалось не по себе. Как будто наставник что-то просчитывал в уме, сопоставлял древнее пророчество, мой уникальный дар и этот портрет, способный в одночасье перевернуть выстроенную картину мира.

— Но как такое возможно? — Ирия едва оправилась от шока. Они со Славеном глазели на меня, как на чудо. Мне сделалось не по себе от восхищения, которое угадывалось за этими взглядами. — Твой день рождения был недавно, и он совпадает с тем днем, когда волхв нашел младенца в лесу.

Я кивнула, вспоминая по-летнему жаркий весенний день, когда Тихомир впервые рассказал мне эту историю.

— Все верно, это произошло в мае.

— Но княгиня Велислава пропала в конце зимы, задолго до этого, — возразил Славен, бережно касаясь старинных свитков и жадно вчитываясь в их содержимое. — Летопись указывает на конец февраля.

Между моим появлением в деревне и пропажей беременной княгини прошло не меньше двух с половиной месяцев. Подобное расхождение разрушало все предположения о том, что я могла быть ее дочерью.

Как бы она выжила? Одна, в лесу, на последних сроках?

— Значит, Велислава исчезла за два месяца до моего рождения? — подвела итог, ощущая, как прежнее волнение сменяется рациональным спокойствием. — Куда она могла деться на этот срок?

— Быть может, она пряталась? — предположила подруга. — Или ее спрятали, чтобы защитить от того, кто убил князя Добромира?

— Или же роды начались преждевременно. Кто-то помог тебя выходить и подбросил в деревню волхву Тихомиру? — предположил Славен, сжимая кулаки. — Здесь определенно кроется тайна.

— Нет, не думаю! — Андреас подошел ко мне, исполнившись решимости. — Вероятно, чаростражи смогли спасти княгиню, и она родила в лесу, где ее не смогли бы найти люди Радомира. Очевидно же, что от нее хотели избавиться. — Ты — дочь князя Добромира, Гаяна! — заявил уверенно и процитировал: — «Дитя, рожденное в год Великого гнева, которое разрушит устоявшийся мир и посягнет на княжескую власть. Дитя, воле которого послушны гневы лесные. Не ведающая страха и не знающая поражений. Та, кто низвергнет в бездну Владыку гневов и заставит великого князя преклонить колени, признавая право сильнейшего».

— Дитя из пророчества? — я изумилась. — С чего ты взял, что речь идет обо мне? Сходство с портретом еще не доказывает родство с Аракчеевыми. А мой дар… Он просто другой.

Лютобор еле заметно усмехнулся, продолжая сверлить меня проницательным взглядом. Его молчание громче любых слов подтверждало, что он давно подозревал о моем происхождении. Именно это заставляло так пристально следить за мной и проверять способности.

Ирия и Славен смотрели на меня с благоговейным ужасом. Я и сама не верила, что дикарка из леса вдруг окажется наследницей княжеского престола. А мой дар — вовсе не проклятие, а редкая способность хранителя печатей, умеющего умиротворять гнев и запечатывать разломы.

— А я ничуть в этом не сомневаюсь, — прошептал Славен. — Вот почему ты понимаешь гнев. Ты — часть их мира.

— Нет, одних только слов недостаточно, — скептически покачала головой. — Если я действительно дочь Добромира, то имею право знать правду о том, что с ним случилось. Но прежде необходимо раздобыть неоспоримые доказательства.

— Есть ритуал крови, — ответил Андреас. — Он может подтвердить родство. Для его проведения требуется тщательно выполнить все условия.

— И какие же?

— Необходима кровь предполагаемого родственника и твоя, — пояснил боярич. — Чем старше линия крови, тем сильнее будет резонанс и сложнее сфальсифицировать результат. Велислава родом из Казакоградского городища. После ее исчезновения отношения с соседями испортились, и все, кто принадлежал к роду княгини, вернулись домой. Остается род Аракчеевых. Князь Радомир? Может, кто-то еще?

— Возможно, в свитках есть упоминание о побочных ветвях? — предположил Славен.

— Нет! Не утруждайте себя поисками, — отрезал наставник, нарушив продолжительное молчание. — Единственный близкий родственник, который может провести ритуал, князь Радомир.

— Он откажет, — я покачала головой.

Нельзя исключать, что двоюродный брат Добромира причастен к загадочной гибели князя и его жены. Однако он был единственным шансом на проверку и серьезной угрозой против нас.

Если он стоял во главе заговора, то постарается избавиться от помехи. Хотя…

Пока предполагаемый разлом не будет закрыт, он не станет этого делать. Иначе придет конец не только Донскому городищу, но и его княжеской власти. Но после, стоит мне только устранить угрозу, Радомир постарается от меня избавиться.

— Лютобор! — Андреас с вызовом посмотрел на наставника. — Вы намеренно дали нам узнать обо всем, чтобы получить доказательства? И что теперь? Вы убьете Гаяну? Всех нас?

Лют пожал плечами в ответ. Безэмоциональное лицо не выдало ни страха, ни признания, отражая лишь глубокую невыносимую печаль.

Андреас повернулся ко мне, исполнившись решимости и сомнений одновременно.

— Захочет ли князь Радомир провести такой ритуал, Гаяна?

— Напоминаю, что все вы поклялись молчать о том, что здесь узнали, — предупредил Лютобор. — У нас есть еще немного времени, чтобы найти и устранить угрозу для городища. На большее я бы не загадывал. Ведь если у нас не получится, спорить уже будет не о чем. Если на этом вопросы исчерпаны, то вернемся к работе.

Уже через час, заварив чаю покрепче, мы сидели в кабинете проверяющего и обсуждали план дальнейшей зачистки городища. Наставник даже намеком не давал понять, что недавно нас связала общая тайна. Он умел отбросить лишнее и сосредоточиться на выполнении более важных задач.

— Восточная слобода практически очищена, — доложил Андреас. — Остались лишь мелкие шиги и анчуги, которые не представляют угрозы для обережников.

— Именно так, — согласился Лютобор. — Гневы первого и второго ранга не могут долго оставаться без подпитки в зачищенных кварталах. Это значит, что их притягивает другая, более сильная сущность. Наша цель — найти ее.

— Если переруги стягивались к руинам башни, — начал Славен, — значит, притяжение исходит оттуда. Из ослабленной печати.

— Ничего это не значит! — резко ответил Лют. — Ваша задача — выполнить приказ, а думать за вас будут другие. Гаяна, учти, — прожег меня жестким взглядом. — Малейший намек на потерю контроля, и я отстраню тебя от участия в вылазках. Происшествие на полигоне не должно повторится.

Ничего иного я от княжеского проверяющего не ожидала. Ни мое вероятное происхождение, ни дар, способный спасти городище не отменяли его требований к дисциплине и контролю. Разумом я осознавала, что он действовал в моих же интересах. Мы оба были заинтересованы в том, чтобы сохранить мою жизнь. Хотя бы до того момента, как исчезнет угроза открытия разлома. Но каждый раз меня задевал холодный тон и жесткие методы Лютобора, привыкшего добиваться цели.

— Я понимаю, наставник, — постаралась выдержать ровный тон общения. Не хотелось давать лишний повод для подозрений, когда на кону стояла моя жизнь и безопасность городища.

Внезапно дверь кабинета с грохотом распахнулась. Мы все вздрогнули от неожиданности и уставились на человека, возникшего на пороге.

Мстислав Туманов — глава клана и отец Андреаса. Я видела его мельком после победы над навом, но тогда он был в более благоприятном расположении духа. Сейчас же аура источала раздражение и тяжелый выдержанный гнев. Напряжение в помещении мгновенно подскочило, воздух задрожал, будто надвигалась гроза.

Нас боярин не удостоил даже взглядом. Он смотрел исключительно на Люта и собственного сына.

— Лютобор, Андреас, — приветствовал едва заметным кивком головы. — Мне нужно с вами поговорить. Срочно. Наедине.

Ирия и Славен тут же подскочили с мест и поспешили к выходу. Я тоже отправилась следом, чувствуя, как боярский сын напрягся. В его ауре заплескалась тревога и неконтролируемое желание подчиниться отцовскому приказу.

— Пойдемте отсюда, — прошептала Ирия, подталкивая меня к двери. — Нам лучше не вмешиваться. Дела клана не предназначены для посторонних.

Оказавшись в коридоре, я не стала далеко отходить. Дубовая дверь заглушала голоса, но узкая щель между проемом и не до конца закрывшейся створкой позволяла расслышать, что происходило в кабинете. Мстислав сразу перешел к сути визита, наплевав на светские условности.

— Я не потерплю этого позора, Лютобор! — гневно высказался он. — Заряна Волконская должна немедленно вернуться в команду! Вам известно, насколько важен союз с кланом Волконских на предстоящем Княжеском совете. Ее исключение — плевок клану!

Ирия ахнула, прикрыв рот ладонью. Славен скрипнул зубами, услышав, как запросто интриги боярской верхушки вторгаются в учебный процесс, подвергая опасности всю команду. Сын для Мстислава не просто наследник, а ценный политический актив, необходимый для укрепления кланового влияния. Заряна — тоже лишь инструмент в руках своего клана. И пока в ней заинтересованы, ей простительны любые поступки. Обидно.

— Мои метолы не подлежат обсуждению, Мстислав, — холодно ответил Лютобор. — Устав чародемии требует обеспечения безопасности для учеников и городища. Неконтролируемая Волконская — угроза для команды и самой себя.

— Угроза? Разве? — Мстислав язвительно усмехнулся. — А деревенская дикарка, которую ты взял под свое крыло, разве не угроза? Это она спровоцировала срыв моей будущей невестки и должна быть за это наказана.

Волна горькой обиды затопила сердце, разливаясь ядом в груди и сковывая ее холодом. Не думала, что мой поступок обернется против меня же. Зачем только спасала эту гадину?

— Гаяна — не дикарка, отец! — неожиданно резко вступился за меня Андреас. — Она — основа нашей команды, ключевой элемент. Гаяна спасла Заряну от одержимости. И все это произошло на моих глазах. Волконская нарушила приказ и сунулась в непроверенное помещение. Переруг был готов поглотить ее разум. Она достигла грани, откуда уже не возвращаются. И, если бы не Гаяна, Волконские сейчас бы носили траур. И что же я вижу вместо благодарности? Заряна распустила подлые слухи по чародемии, которые даже до тебя докатились. А вчера нарочно испортила амулет, чтобы уничтожить человека, спасшего ей жизнь. Волконская предпочла интриговать и распускать лживые слухи, лишь бы обелить себя. Способность Гаяны усмирят гнев — наше главное преимущество на опасных зачистках.

Славен и Ирия переглянулись, а после уставились на меня. Их глаза светились гордостью за друга, который открыто выступил против клана, защищая меня. Я несмело улыбнулась, не в силах поверить, что боярич настолько в меня поверил. Или свою роль сыграли недавние открытия?

— Усмирять гнев? — презрительно фыркнул Мстислав, явно недовольный открытым неповиновением сына. — Это же дикость, которая противоречит всем устоявшимся порядкам. А что касается Волконской, ты женишься на ней. Все уже решено. Ее происхождения и чародейского дара достаточно, чтобы родить сильное потомство, а что до характера… И не таких обламывали.

— Нет, отец! Я не женюсь на той, кто плетет подлые интриги и едва не стала одержимой, — жестко отрезал Андреас. — Я не буду рисковать собственным будущим и благополучием нашей семьи ради мимолетной выгоды. Заряна уже опозорила собственный клан, и этого достаточно, чтобы разорвать договоренности. Кажется, не так давно, Волконские именно так и поступли?

— Не женишься? — угрожающе тихо переспросил боярин. — Перечишь главе клана? Ты осознаешь, чего можешь лишиться?

— А ты понимаешь, какая опасность грозит городищу…

— Андреас! — напомнил о себе Лют. — Клятва! Ты не вправе разглашать государственную тайну.

— Просто поверь мне, отец, — сказал Андреас чуть мягче. — Союз с Волконскими приведет не принесет нам ничего хорошего.

— Ты совершаешь большую ошибку, сын! — прошипел Мстислав. — Поговорим позже, когда ты остынешь и подумаешь над моими словами. Знай, твое будущее в ордене чаростражей под угрозой.

Следом раздались тяжелые шаги, дверь распахнулась, а Мстислав Туманов прошел мимо нас, даже не заметив. Его аура полыхала таким яростью и разочарованием, что воздух вокруг искрился. Но в то же время в мужчине чувствовалась мощная сила, способная укротить любой гнев.

Мы заглянули в кабинет, не понимая, что делать дальше. Задание мы получили, но еще не обсудили детали предстоящей вылазки.

Андреас застыл посреди комнаты. Его тело дрожало от внутреннего напряжения. Он победил в споре, защищая команду и меня. Но теперь его собственное будущее поставлено под угрозу. Нам оставалось сделать все возможное, чтобы он не пожалел о своем выборе.

— Отправитесь на задание завтра, — распорядился Лютобор. — Идите к себе и займитесь учебой. Андреас, раз уж ты сделал выбор, то не должен в нем сомневаться ни секунды. Задача будущего главы клана просчитывать ситуацию на несколько шагов вперед и понимать, что на тебе лежит одинаковая ответственность, как за победы, так и за поражения.

Новый день в чародемии принес очередную порцию слухов и сплетен. Очевидно, все уже прознали о визите Мстислава, но за отсутствием подробностей посчитали меня причиной размолвки между отцом и сыном. Ученики, которые раньше относились ко мне нейтрально, теперь шарахались в стороны. При встрече со мной их ауры вспыхивали подозрением, страхами и отвращением.

Как же просто иногда найти причину собственных неудач в другом человеке. Заряна активно использовала свое положение, чтобы подорвать мою и без того шаткую репутацию. Она хотела уничтожить меня, превратив в изгоя. Политика боярских кланов оказалась куда грязнее, чем схватка с переругом.

Мне приходилось применять все силы, чтобы сдерживать негативные эмоции, проявляющиеся тяжестью в груди, учащенным пульсом и нехваткой дыхания. Друзьям тоже перепало неприязни, раз уж они водились со мной.

Ирия вздрагивала каждый раз, когда нам в спину кидались нелепые обвинения. Славен держался, стискивая кулаки и бросая выжигающие взгляды на насмешников.

— Смотрите, дикарка! — ничуть не скрываясь, указала на меня одна из девушек из старшей группы. — Говорят, она в сговоре с Изнанкой. Дикий дар. Тот самый.

— Пошла прочь! — прошипел на нее Славен, проходя мимо. — Если бы не Гаяна, нав разрушил бы весь город. Как же быстро вы об этом забыли. Неблагодарные! Вы хуже тварей.

— Это случайность! — вступился за девчонку незнакомый парень. — Нава остановил боярич Туманов. Это всем известно. А дикарка прост оказалась рядом. Она колдунья! Только так можно объяснить, почему гневы ее слушаются и не рвут на куски.

— Если бы они только знали правду, — прошептала Ирия, прижимаясь ко мне. — Они говорят такие гадости и не понимают того, что обязаны тебе жизнью. Если не собственной, то жизнью близких и друзей. Почему они даже не пытаются понять?

Поддержка друзей для меня много значила. Слова, брошенные в спину, презрительные взгляды, ауры, полные желчи и злобы, вызывал лишь холод и невольный страх, чем эти слухи могут для меня обернуться. За связь с Изнанкой казнили без суда и следствия, достаточно им заполучить хоть одну серьезную улику против меня.

— Волконские слишком влиятельны, — с обидой бросил Славен. — Их клан контролирует связи и культурное наследие. Они способны убедить кого угодно, что ты — воплощение зла.

— И что теперь? — спросила, еле сдерживая рвущееся наружу беспокойство. — Я нова должна молчать и ждать, пока меня обвинят в предательстве и приведут на суд князя Радомира?

— Нет! — Андреас нашел нас в столовой, где мы сидели в отделении, стараясь не привлекать внимания. — Ждать вы точно не будем. Заряна распускает слухи, потому что не может действовать открыто, иначе Лютобор не будет молчать.

Появление боярича рядом с нами вызвало новый вал перешептываний, отчего его аура начала пульсировать раздражением и скрытой яростью. Поддержка Андреаса приносила мне облегчение и позволяла держаться на плаву в бурлящем море враждебности.

— Твой отец… — с сочувствием начала Ирия.

— Отец — меньшее зло, — отмахнулся боярский сын. — Он хочет, чтобы я женился на выгодной партии. А Волконские не остановятся, пока не дискредитируют тебя, и меня заодно. Раз уж я подпал под влияние «дикарки».

— Будь осторожен, Андреас, — прошептала я, ощущая, как беспокойство за парня рождает во мне непривычно сильный отклик, похожий на жар. — Если сорвешься, все, что говорит Заряна, станет правдой.

— Не сорвусь! — заявил он решительно, крепок стиснув кулаки. — Я научусь контролировать гнев, как ты, Гаяна. И никто не посмеет сказать, что я не способен стать чаростражем. Ты веришь в меня, и этого достаточно.

— Верю! Мы все в тебя верим, — заверила его и улыбнулась, позабыв о том, что на нас смотрят и шепчутся за спиной.

А до Заряны, видимо, дошли новости о визите Мстислава Туманова и ссоре с сыном. По чародемии уже к вечеру поползли новые слухи.

— Она — порождение гнева! — эхом разнеслось по каменным коридорам. — Дитя, рожденное в год Великого гнева. Она пришла, чтобы разрушить наш мир и свергнуть князя.

Это уже ни в какие рамки не вписывалось! Заряна напрямую ссылалась на пророчество и, что обидно, оказалась настолько близко к правде, что представляло собой реальную опасность. Как только слухи достигнут князя Радомира, мне конец!

Удивительно, что Лютобор намеренно игнорировал слухи и никак не препятствовал их распространению. Он будто выжидал, что я сорвусь, отреагирую, проявлю истинную природу, чтобы принять окончательное решение.

Но что я могла сделать? Пытаться опровергнуть слухи? Доказывать, что не виновата в том, что родилась другой? Это только усугубило бы мое положение. Оправдывается тот, кто виновен. А я себя виновной не считала.

Наглость Заряны достигла такого уровня, что терпеть уже не хватало сил. Необходимо было придумать что-то такое, что навсегда заткнуло бы рты сплетникам и выставило Волконскую в истинном свете.

— Если она не прекратит, нам придется просить Лютобора о защите, м прошептала Ирия, раздавленная последними новостям. Подруга слишком близко к сердцу воспринимала каждый косой взгляд или отпущенную в наш адрес реплику.

— А толку? — Славен скрипнул зубами. — Защита наставника — это контроль. Он же сам заявил, что намерен проверить, сорвется Гаяна или нет.

— Как же я устала от этого, — тяжело вздохнула. — Почему нельзя спокойно учиться и заниматься собственным развитием, вместо того, чтобы строить козни другим?

В нашу комнату без стука ворвался Годимир, привнося из коридора поток прохладного воздуха. Парень выглядел серьезным и сосредоточенным. Его аура не излучала враждебности или дружелюбия, но светилась нотками прагматичного расчета и выгоды. Нас он проигнорировал, одарив небрежным кивком головы, и сразу направился к бояричу.

— Андреас, ты же понимаешь, что Волконская мстит не только тебе, но и всей команде? Она выставляет отряд нестабильным, утверждает, что ты подпал под влияние дикарки, которая тайно служит Изнанке. Это наносит ущерб всему твоему окружению.

Боярский сын сжал челюсти, выслушивая все, что преподносил Абашев с каменным лицом. А я чувствовала, что каждое слово Годимира направлено и ко мне тоже.

— Мне не требуются советы, Годимир, — сухо произнес парень. — Я и без тебя все это знаю.

— А я и не собирался ничего советовать, — хмыкнул обережник. — Я пришел с предложением и думаю, что ты не сможешь от него отказаться.

— Вот как? — Андреас изумленно взметнул брови. — Что ж, внимательно тебя слушаю.

— Мы должны действовать вместе. Клан Абашевых не заинтересован в возвышении Волконских. Я найду способ надавить на Заряну и заставлю ее замолчать.

— И что же ты хочешь взамен? — аура боярича запульсировала сомнениями.

Я подалась вперед, ожидая ответа парня. Приструнить зарвавшуюся боярскую дочь мог только равный. И Годимир — один из тех, кто мог бы с этим справиться.

— Цена не так уж и высока, — Абашев хищно улыбнулся. — Во-первых, ты помогаешь моему клану получить доступ к новым ресурсам, которые выделили на восстановление городища. Нам требуется время, чтобы заново отстроить склады и наполнить их продовольствием. А, во-вторых, ходатайствуешь Лютобору о включении меня в команду на постоянной основе. Мне надоело быть на подхвате, разовым исполнителем. И в другие отряды я не хочу вступать. Они вам в подметки не годятся. И поверь, я знаю, о чем говорю.

Андреас напрягся. Ему требовалось обратиться к отцу и доказать выгоду от союза с кланом Абашевых. Но и Заряну стало сложно игнорировать. Она зарвалась в стремлении уничтожить бывшего жениха и нашу команду.

— Согласен, — ответил Андреас после недолгих раздумий — Я помогу с ресурсами и поговорю с Лютобором. Но ты должен полностью пресечь интриги Заряны. Не хочу больше слышать клевету в адрес Гаяны или кого-то из нас.

Учитывая, что Андреас и сам подумывал о возвращении Годимира, то его решение меня не удивило. Если же это еще поможет решить проблему с Волконской, то я и вовсе не видела препятствий для возвращения парня в нашу компанию.

— Мой клан серьезно пострадал после всплеска гневов, — уже мягче пояснил Годимир, расслабившись. — Восстановление инфраструктуры — вопрос всеобщего выживания. Без запасов продовольствия городище не переживет зиму. — Протянул руку Андреасу, и он пожал ее, закрепляя договор. — Мы нужны друг другу, — обратился уже к нам.

— Никто и не спорит, — ответила, улыбнувшись. — Ты не раз доказал, насколько полезен на вылазках.

Неожиданный союз принес пополнение нашему отряду. Несмотря на прошлые разногласия с Годимиром, я радовалась тому, что он сам пришел. Парень был более предсказуем, чем та же Заряна, и полезен команде.

Новое задание Лютобора уже привычно ассоциировалось с опасностью и тайной. На этот раз нам предстояло вернуться в башню, где нашли обломок печати, и обследовать ее более тщательно. Подвалов под ней и потайных ходов там хватало с избытком.

— Чаростражи зачистили ее до самых глубоких уровней, — пояснил наставник, собрав нас повторно в новом составе. — Однако я чувствую, там что-то осталось. И найти это по силам лишь вашей команде. — Посмотрел на меня. — Ваша задача — понять, откуда взялся осколок и что за сила там на самом деле затаилась. Действовать осторожно. Внизу отряд зачистки наткнулся на встречников, которых прежде не встречали в пределах городища. Они уничтожили угрозу, но я не исключаю тот факт, что твари четвертого ранга появятся снова.

Годимир аж засветился весь от предвкушения хорошей схватки. Андреас от него недалеко ушел, а вот мои друзья выглядели более настороженными.

Вовремя Абашев подсуетился с включением в нашу команду. Первое же задание воодушевляло на подвиги. Ко мне он, кстати, относился терпимее, чем прежде. Я больше не замечала презрения в его ауре, а только стремление к приключениям, славе и подтверждению статуса обережника.

Однако полного доверия Годимир пока не заслужил. Подробности наших открытий о Добромире и пророчестве ему не рассказали. Слишком наглядно парень показал, как печется об интересах клана.

— Мы готовы, наставник, — отрапортовал Андреас, получив задание. — Выступаем через час.

Через два мы уже достигли башни. Внешний осмотр не дал никаких намеков, откуда взялся обломок. Чаростражи расчистили от завалов проход в подземелья, куда мы и направились, вооружившись факелами. Чем ниже мы спускались, тем тяжелее становился воздух, перемежаясь запахами влаги и плесени, как это бывает в подземельях.

Андреас двигался в авангарде, расчищая путь и освещая дорогу скупым подрагивающим светом факела. Он чутко реагировал на малейшую опасность, готовый вступить в бой в любую секунду.

— Годимир, щит! Прикрой Гаяну. Ирия, Славен — держать тылы, — посыпались команды, стоило ему уловить движение впереди.

Я прикрыла глаза, пытаясь нащупать, что же так насторожило боярича. Он не ошибся. В дальних углах, куда не доставал свет, прятались гневы низших рангов, выжидая подходящего момента для атаки.

— Они здесь! — указала рукой направление. — Анчуги и матохи. Много. Но они ослаблены, не ожидали нас.

Боярский сын кивнул, мгновенно меняя тактику и перестраивая нас так, чтобы принимать удар на себя. Вместе с Годимиром они обрушивались на гневов и устраняли их, пока я пыталась их обездвижить и замедлить. Ирия следила за моим состоянием и поддерживала ребят. Славен отсекал случайных тварей, вздумавших подобраться сзади. Помимо этого, он изучал стены, высвечивая их факелом касаясь ладонями и осматривая каждый стык или трещину.

— Эти камни намного древнее построек наверху, — поделился друг во время короткой передышки. — Словно здесь был фундамент совершенно другого здания. Уже только это наводило на мысли, что с подземельями не все чисто. Удивляло количество тварей, которых после зачистки, вообще, не должно было остаться. Вдобавок, я чувствовала, как внутренний гнев усиливается по мере того, как мы углубляемся под землю. Он реагировал на что-то, чего я не могла понять или идентифицировать.

— Вам не кажется, что твари становятся злее? — заметил Годимир, когда мы достигли очередной развилки. — Чувствуете, как воздух искрит?

Андреас кивнул и настороженно огляделся. Я замерла, ощущая внутреннее беспокойство. Попыталась окунуться в пустоту, чтобы унять пульсирующий дрожь в теле, но этому состоянию было сопротивляться. Я будто снова услышала зов, захватывающий внимание и парализующий волю.

— Стойте! — Славен замер у глухой стены, внимательно изучая поверхность, покрытую вековой пылью. Парень провел рукой по неровностям, буто пытался что-то нащупать. — Здесь… — прошептал удивленно. — Камни слишком плотно подогнаны друг к другу, как будто их искусственно так сложили. А вот тут уже идет сплошная стена. Тут наверняка скрыт проход.

Мы все приблизились к участку тоннеля, ничем не отличающегося от других, на первый взгляд. Действительно, если присмотреться, видны следы стыков, забитых грязью. От самой перегородки веяло холодом, не похожим на привычную сырость подземелья.

— Проход? — Андреас переглянулся с Годимиром. — Открыть сможешь? Или будем ломать?

— Дайте немного времени, — друг продолжил изучение стены, тщательно ощупывая каждый сантиметр поверхности. — Вот! — ткнул пальцем в ничем не примечательное место. — Надо попробовать надавить посильнее…

Славен еще договорить не успел, как обережники уперлись руками в указанную часть, вкладывая силу и напор. Внезапно камень сдвинулся. Он ушел вглубь стены, которая с тихим скрежетом начала поворачиваться.

Перед нами открылся темный тоннель, уводящий в неизвестном направлении. Славен достал из подсумка карты, выискивая этот ход на старых чертежах.

— Его нет! — покачал головой. — Нигде не отмечен. Но судя по всему, тоннель ведет за пределы городища и купола.

Мы переглянулись. Покидать городище без разрешения Лютобора не стоило. Однако он точно знал, что мы наткнемся на что-то подобное. Другие чаростражи годами ходили мимо и не подозревали о наличии прохода. Так, что же за тайна скрывается на другом конце тоннеля?

— Идем туда? — аура Годимир полыхнула азартом.

— А вдруг там прячутся гневы? — прошептала Ирия, невольно поддаваясь страху.

Он витал в воздухе, как и напряжение, которое только выросло, едва мы открыли проход. За стенами городища можно было встретить кого угодно — от злыдней до могучих навов или даже чего-то более древнего и ужасного.

— Не стоит рисковать. Сперва доложим Лютобору…

— И он все равно пошлет нас узнать, что там находится, — перебил меня Андреас. — Мы идем. Наставник и направил нас сюда затем, чтобы мы обнаружили нечто подобное. Разве нет?

Возразить тут было нечего. Любопытство боролось с осторожностью и внутренним беспокойством. Но даже Ирия нашла в себе силы подавить страх и согласиться с решением командира. За парней и говорить нечего. Что Славен, жаждущий добраться до древней тайны, что Годимир, желающий подвигов, не собирались возвращаться на полпути.

— Будьте осторожны, — предупредила я, поежившись от пронизывающего до костей холода. — Возможно, мы подобрались близко к разлому.

— Если столкнемся с чем-то действительно опасным, то отступим, — принял решение боярич. — Славен, ты же сумеешь закрыть проход в случае необходимости?

Получив подтверждение от парня, мы медленно углубились в новый тоннель. Не успели пройти и десятка шагов, как навстречу выскочили злыдни. Две пары глаз мерцали тусклым красным цветом, а двигались твари дергано, агрессивно. Гневы сразу бросились в атаку, но напоролись на два чароимпульса, подкрепленных сталью. Две туши остались позади лежать на отсыревшем полу.

Узкое пространство не оставляло места для маневра и не нарушало наш строй. Однако и не мешало другим тварям стекаться на звуки схватки и запах смерти. Вслед за злыднями показались переруги. Трое. Сильные, матерые. С кожей, покрытой пеленой инея.

— Огненный удар! — скомандовал Андреас. — Годимир, бей в подбрюшье того, что слева. Правый — мой. Гаяна, притормози третьего. Один готов! Годимир! Ирия, нужен резерв и прикрытие.

Я направила волну спокойствия на среднюю тварь, выигрывая ребятам драгоценные секунды для атаки. Огненные чароимпульсы взметнулись до потолочного свода, опаляя сырые стены. Твари завизжали от боли и ярости. Переруги мощнее и сильнее злыдней, их не так просто убить.

Мы с Ирией прижались друг к другу, стараясь не мешать и не попадать под руку. Слабый щит защищал нас от случайных выпадов монстров, размахивающих лапами и хлестающих мощными хвостами. Один такой Славен отсек клинком чаростража, не давая переругу добраться до нас. Раненую тварь добил Годимир, воспользовавшись тем, что она отвлеклась. У третьего гнева не осталось шансов против двух обережников, действующих методично и хладнокровно.

Наше продвижение вперед замедлилось. Твари попадались на каждом повороте, выскакивали из темноты, рычали и набрасывались, распаляясь от вида крови и поверженных собратьев.

Мне приходилось прилагать усилия, чтобы поддерживать внутренний баланс и вовремя успокаивать тварей. Но, чем дальше мы продвигались, тем короче получались периоды замедления. Монстры замирали на считанные секунды, и тут же сбрасывали наваждение, яростно атакуя со свежими силами.

Ирия уже треть резерва израсходовала на поддержку, при том, что действовала она осторожно, не распыляя силу понапрасну.

На очередном повороте тоннель расширился, открывая перед нами старинное величественное святилище, высеченное в камне. Стены покрывали полустертые фрески, изображающие сцены поклонения Сварогу. Побитые плесенью и трещинами, они выглядели удручающе. Потолок вздымался так высоко, что терялся в темноте, не позволяя оценить истинные размеры. В центре под полуразрушенным куполом, опирающимся на старые колонны, лежала массивная плита, напоминающая алтарь. Ее поверхность испещряли рунические символы, светящиеся тусклым зловещим светом под толстым слоем инея. По центру плиты шла уродливая трещина, которая заканчивалась отколотой частью. Внутри нее зиял провал, источающий жуткий холод.

— Это она! — прошептал Славен, не решаясь приблизиться. — Печать, закрывающая малый разлом.

Мы не решались приблизиться, чтобы не столкнуться с вязкой черной субстанцией, сочащейся изнутри. От алтаря веяло могуществом, лютой злобой и невероятной опасностью, от которой стыли зубы и немело пальцы на ногах. Часть Изнанки просачивалась в наш мир, отравляя ее потусторонним холодом и насаждая враждебных тварей. Черные бесформенные сгустки — бестелесные гневы в чистом виде, которые проникали в наш мир и захватывали живые тела, изменяя их и трансформируя в чудовищ.

— Не дайте им приблизиться! — вскрикнула я, заметив, как субстанция подобралась к Годимиру.

Андреас немедленно отреагировал, обрушив на вязкую воздушную слизь огненный чароимпульс. Пламя поглотило черноту, разорвало на куски, вынуждая остатки шипеть и разлетаться в стороны. Однако поток черноты не прекращался, пульсируя в области прорыва и оплавляя края печатей.

Внезапно из сгустившейся тьмы за алтарем возникла могучая фигура в три человеческих роста. Встречник! Гнев четвертого ранга, чье тело будто выковали из ярости и холода. Глаза монстра горели мертвенно-синим цветом, а из пасти вырывался клубящийся иней.

— Отступаем! — Годимир сделал шаг назад. — Он слишком силен. Мы не справимся.

Встречник атаковал, распространяя вокруг волны леденящей ауры. Холод проникал сквозь щиты, затуманивал сознание, сковывал движения. Огненные чароимпульсы едва пробивали плотную защиту, оставляя лишь мелкие царапины на бронированной шкуре.

Тварь двигалась неповоротливо, медленно, но каждый его удар сотрясал землю, поднимая клубы пыли и обломков. Моя способность успокаивать не срабатывала. Я боролась с внутренним гневом, едва справляясь с тем, что дыхание перехватывало от страха и пальца немели на ногах.

— Уходим! — признал очевидное Андреас. — Отступаем к тоннелю.

Мы двинулись к проходу, через который попали в святилище, прикрывая друг друга. Однако встречник не ринулся за нами. Он остался возле печати, не отрывая мерцающего взгляда от трещины.

— Он охраняет разлом! — догадалась я. — А мы, наша ярость и страхи придали гневу силу. Смотрите!

Монстр приблизился к щели в алтаре, а та прямо на глазах начала расширяться, высасывая жизненную энергию отовсюду, куда могла дотянутся. Встречник замер истуканом, лишенным сил, но поток черной субстанции увеличился, как и сам разлом. Что-то крупное рвалось в наш мир, отчего неподъемная каменная плиты выгибалась изнутри, выпуская в наш мир черные сгустки.

Мой гнев откликался на разрушительную силу, разрывая меня изнутри тревожным гулом и резонансом. В святилище еще больше похолодало, а воздух сделался вязким, будто черные сущности пропитали каждые сантиметр пространства.

— Нельзя! Нам нельзя сейчас уйти! — Я испуганно посмотрела на Андреаса. — Печать не выдержит долго. Скоро разлом откроется полностью, и спровоцирует новый выплеск. Твари хлынут в городище через проход, который мы открыли. Тысячи людей погибнут. Этого нельзя допустить! Надо предупредить Лютобора! Вызвать чаростражей. Одним нам не выстоять.

— Сигнал не проходит! — зло процедил Андреас, попытавшись отправить зов о помощи наставнику. — Ирия, Славен! — рявкнул, едва не задыхаясь. — Возвращайтесь в башню и вызывайте наставника. Приведите подмогу! Скажите, что мы нашли разлом, который вот-вот прорвет. Мы постараемся продержаться до прихода помощи. Бегите, что есть сил! Теперь от вас зависит, успеем мы остановить новое вторжение или нет. И пообещайте, что перекроете тоннель, если вдруг…

Ирия, бледная как полотно, кивнула и посмотрела на меня расширившимися от страха глазами.

— Прощай! — прошептала ей одними губами, понимая, что мы можем больше никогда не увидеться.

— Бегите! — поторопил ребят боярич, и Славен тут же сорвался с места, хватая подругу за руку и увлекая за собой.

А нам предстояло сразиться со встречником и не дать Изнанке прорваться в наш мир. Никто не ожидал, что очередное задание Лютобора закончится таким образом.

Наивно предполагать, что ослабевшие после нескольких схваток с гневами обережники справятся со встречником. Против такой твари сражались отряды чаростражей с рангом не ниже призывающих. Но у нас попросту не было выбора. Если Славен и Ирия благополучно доберутся до выхода из тоннеля, то заблокируют проход, иначе твари быстро окажутся на городских улицах устроят новую бойню.

Андреас и Годимир сформировали в руках чароимпульсы и вступили в отчаянный бой, отвлекая встречника на себя.

— Гаяна! Не дай разлому прорваться! — выкрикнул боярич. — Только ты способна восстановить печать. Только ты!

Я приблизилась к плите и, дрожа всем телом, сконцентрировалась на ее пугающей силе, призывая успокоиться, отступить. Из расширяющейся трещины хлынула темная энергия, пронизанная жгучей злобой. Мой дар был слишком слаб, чтобы противостоять такой мощи. Холодный гнев разлом окутал меня, проникая в каждую клеточку и вызывая отклик внутренней сущности. Они как будто сливались и грозили растворить меня в этом безумном хаосе.

У меня дыхание перехватило и грудь сжалась от неконтролируемого ужаса. Онемели не только кончики пальцев, но и ступни. Я едва держалась на ногах. Гул, состоящий из зловещего потустороннего шепота проник в сознание, затягивая в себя и усиливая жуткое ощущение беспомощности. Но я боролась! Чувствовала, как истончается грань между сознанием и сущностью, засевшей внутри. Она обещала забвение и великую силу, способную сокрушить этот мир. Такому напору сложно было противостоять. Я отчаянно цеплялась за воспоминания, которые помогли бы согреться. Детские годы, проведенные рядом с дедом, в лесу. Друзья. Андреас. Если не справлюсь, то они погибнут.

Неужели для этого мне подарили шанс начать жизнь сначала?

Оглушительный грохот вырвал из пелены воспоминаний. С трудом сфокусировав взгляд, я увидела, как встречник прорвал защиту боярича. Он рухнул на одно колено, прижимая руку к ране на правом боку. Его пальцы уже окрасились алым. А сильная аура угасала, оставляя без защиты. Годимир, стиснув зубы от перенапряжения, из последних сил держал щит, отклоняя ледяной импульс, предназначенный мне.

— Держись! Еще немного, — сдавленно прохрипел парень.

Они оба защищали меня. Ценой собственных жизней. А я уже подобралась к порогу одержимости, неспособная удержать нарастающий напор разлома. Внутренние резервы истощились, а шепот гнева становился все настойчивее, предлагая поддаться и отпустить контроль.

Но я не могла этого допустить. Не могла! Иначе гнев уничтожит все, что мне было дорого. Я должна продержаться до прихода Лютобора. Если этого не сделаю, то городище будет уничтожено.

Мое отчаянное желание жить помогло продержаться еще немного. Я уже не чувствовала ни рук, ни ног. Последние нити контроля лопались, как натянутые струны. На ледяных губах я уже не таяли кристаллики инея. И только искры сознания стояли насмерть, молчалива погибая под мощным напором Изнанки.

И в этот момент, когда я находилась на грани поглощения, в святилище ворвался Лютобор вместе с Ирией и Славеном.

Наставник мгновенно оценил обстановку, пробежавшись взглядом по напирающему встречнику, расширяющемуся разлому и встретился с моим испуганным взглядом. Мощные чары пробужденного чаростража обрушились на монстра, словно молот на наковальню. Ледяная броня встречника затрещала, из пасти вырвался болезненный вой. Лют нанес еще два поражающих удара, после чего ринулся ко мне, крикнув ребятам:

— Займитесь им! Мы должны закрыть прорыв!

Я заметила, как тоненькая фигурка Ирии метнулась к раненому Андреасу, а Славен ринулся на помощь Годимиру, усилившему напор на ослабленного монстра. Сам Лютобор поспешил ко мне, формируя в руках сложное плетение. Его пальцы двигались в воздухе, вычерчивая светящиеся руны, пульсирующие и вплетающиеся в окружающее пространство. Интуитивно я понимала, что Лют готовил сложный ритуал, необходимый для закрытия пролома. Однако помочь не могла, не в силах даже пошевелиться. Мне оставалось только смотреть и надеяться, что у него все получится.

Андреас, едва оправившись от ранения, тут же перехватил инициативу в свои руки. Не знаю, как Ирии удалось, но она поставила раненого командира на ноги за считанные минуты. Его аура налилась силой и решимостью идти до конца.

Вслед за Андреасом, Ирия пополнила силы Годимира и Славена, которые втроем обрушились на встречника с таким напором, что он не устоял. Андреас создавал мощные щиты, отражая ледяные атаки твари. Годимир наносил огненные удары по трескающейся броне. Славен искал слабые места и оставлял глубокие порезы на теле чудовища. Ребята действовали слаженно, как единый механизм, воодушевленные общей целью.

Наконец, встречник не выдержал столь яростного напора и зашатался. Последний сокрушительный чароимпульс Годимира окончательно разнес ледяное тело на осколки, которые разметало взрывом по святилищу. Они градом осыпались на пол и растаяли, оставляя после себя едкий запах гнили и ощущение невыносимого холода.

Однако желанного облечения эта победа не принесла. Гибель твари вызвала мощный всплеск темной энергии и послужил призывом для более опасных сущностей. Разлом завибрировал с удвоенной силой. Воздух, пронизанный темными сущностями и сверкающими элементами чар, сгустился, сделавшись осязаемым. Голодный зов Изнанки стал сильнее, отозвавшись звоном в голове. Я ощутила, как из ушей потекло что-то теплое.

В этот момент из темной глубины за алтарем святилища появились еще два встречника. Крупнее и сильнее того, над которым недавно мы одержали победу.

Лютобор, заметив новую опасность, посмотрел на тварей с дикой ненавистью. Он не мог отвлечься на битву с тварями, потому что разлом неумолимо расширялся, а плетение не было завершено. Взгляд, полный отчаяния, остановился на мне.

— Гаяна, ты должна усилить печать! — потребовал он. — Подчини гнев внутри себя! Направь силу на стабилизацию и закрытие разлома. Быстрее, пока не стало поздно.

Легче сказать, чем сделать! Мой внутренний гнев отзывался на зов изнанки и пульсировал с ней в унисон, стремился стать частью ужасающего темного потока. Я уже не могла контролировать слияние, угрожающее меня поглотить. В одиночку мне не справится. Я уже находилась на грани. Мне требовался якорь, как тогда, в битве с навом.

— Я чувствую ее! — выкрикнула, но из горла вырвался сдавленный хрип. — Но я не могу это сделать одна. Мне нужен кто-то, кто смог бы меня удержать. Наставник… — бросила взгляд на Анреаса, который отчаянно бился с новыми тварями. — Вам придется довериться мне. Моей силе. Иначе ничего не получится.

Лют впился в меня напряженным взглядом. На его лице, обычно холодном и непробиваемом, отразилось смятение. Он видел, что я на грани, и явно осознавал последствия моей одержимости. Она неумолимой тенью стояла за моей спиной. Меня прошибло ледяным потом, когда я заметила, как в руках чаростража формируется смертоносный импульс. Память живо подкинула момент, как Лютобор расправился со Стояной, поддавшейся гневу. Я осознала, что княжеский проверяющий без тени сомнений пожертвует мной и любым из присутствующих ради спасения городища. Ледяной ужас сковал тело еще сильнее, заставляя внутреннюю сущность ликовать, предвкушая поглощение.

Но ведь это не выход! Мое уничтожение не поможет восстановить печать. Если я действительно дочь Добромира, то только мне под силу закрыть разлом. Мог ли наставник упустить единственный и столь призрачный шанс?

— Что я должен сделать? — Лют приблизился, решившись на отчаянный шаг. Будь у него хоть малейшая надежда справится без меня, вряд ли бы он согласился. — Говори!

— Доверься мне… Полностью… — меня так сильно сковал холод, что трудно было говорить. — Ты должен почувствовать гнев, но не подавлять, а попытаться понять, чего он хочет. А потом его необходимо успокоить. Собственной волей, но не силой.

Лютобор хмыкнул, ведь я не раз говорила о том, как взаимодействую с гневами. Очевидно не верил, все время проверял. Но теперь места для сомнений не осталось.

Мужчина шагнул к алтарю, где зиял расширяющийся разлом. Вытащив обломок найденной нами печати, установил его на законное место. Камень заскрежетал, зашипел, словно дикий зверь, но трещины по краям немедленно затянулись. Жаль, что этого было недостаточно. Из многочисленных мелких щелей продолжала сочиться темная субстанция.

Мой внутренний гнев моментально откликнулся на силы печати. Прежде я не различала ее из-за мощного давления Изнанки. Страх, сковывающий меня, усилился, разгоняя гнев до оглушительного гула. Тело занемело, превращаясь в бесчувственную оболочку. Лют моментально уловил перемены, происходящие со мной, и снова активировал чароимпульс. В глазах наставника я прочитала приговор.

— Гаяна! — раздался отчаянный крик Андреаса.

Он бросился ко мне и схватил за руку. Ирия поспешила следом, касаясь моего плеча и вливая остатки целительской силы. Тепло, исходящее от ее чар, смешалось с мягким успокаивающим потоком, идущим от боярича. Присутствие друзей, их непоколебимая вера в меня придали сил. Паника постепенно начала отступать, а внутренний гнев еще не утих, но сделался менее разрушительным.

Лютобор скрипнул зубами, взглядом метаясь между мной, Андреасом и рвущимся разломом. Наконец, наставник принял решение. Он глубоко вздохнул, его плечи расслабились, а чаромипульс, готовый испепелить меня на месте, растворился в воздухе.

Невероятно медленно, будто преодолевая внутреннее сопротивление, Лют протянул руку и коснулся моей ладони. Вместе с жаром, прокатившимся по телу мощной волной, меня наполнило потоком могучей силы, соединявшей наши чары в единое целое. Я изумленно посмотрела на мужчину и увидела в его глазах не просто доверие, а непоколебимую веру с примесью чего-то совершенного непонятного.

Не ожидала, что слияние окажется настолько мощным, что сила наставника сумеет пробудить способности, озарившие меня негасимым пламенем. Внутренний гнев безропотно подчинился, превратившись в часть чего-то большего, чистого.

Энергия вместе с пробудившимся даром хранителя хлынула наружу. Я направила ее прямо в расколотую печать. Алтарная плита будто вздохнула с облегчением и засияла ослепительным светом. Темная субстанция Изнанки втянулась обратно, словно ее вытолкнула из нашего мира невидимая стена. Разлом схлопнулся, а в святилище наступила оглушительная тишина. Лютобор завершил ритуал, запечатывая чарами алтарь и накладывая на него защиту.

Опасность миновала. Мы выжили и спасли городище. Осознание этого накрыло с головой. Я почувствовала резкую слабость в ногах, которые обрели чувствительность, и осела на пол. Встречники, яростно атаковавшие Славена и Годимира, замерли, лишенные подпитки разлома. Они превратились в безжизненные статуи, которые парни, следуя порыву, яростно разрушили.

Я пришла в себя на руках у Лютобора. Его крепкие поддерживающие объятия оказались неожиданным, но таким нужным якорем в реальности. Странная связь, образовавшаяся во время закрытия разлома, не желала отпускать. Голова раскалывалась от боли, а в ушах все еще стоял пронзительный звон. Взгляд с трудом сфокусировался на лицах моих друзей, стоящих рядом. Они светились такой неподдельной радостью и облегчением, что сердце отозвалось слабым трепетом.

— Ты как, Гаяна? — Ирия участливо коснулась ладонью моего плеча. — Все хорошо?

— Мы справились? — просипела я севшим на холоде голосом.

— Еще как справились! — радостно выдохнул Славен, перепачканный копотью и грязью. — Печать восстановлена, разлом закрыт.

— Правда? — вопрос застыл на губах, когда столкнулась взглядом с Лютом, изучающим меня с пугающей сосредоточенностью.

Могучий поток его чар пульсировал вокруг, согревая и защищая от стылости Изнанки. Мужчина медленно опустил меня на пол, но не отстранился, продолжая придерживать под руку.

— Твой дар пробудился, Гаяна, — произнес он голосом, лишенным прежней жесткости. — Ты — новый хранитель печатей. Твоя способность усмирять гнев м часть уникальной силы, позволяющей взаимодействовать с Изнанкой. Я получил убедительные доказательства…

Усталость давила на сознание, смысл слов доходил до меня с трудом. Что-то в словах Люта царапало, предвещая нечто грандиозное, необратимое.

— Доказательство чего, наставник? — Годимир задал вопрос, который волновал и меня.

Проверяющий перевел взгляд на Андреаса, затем снова на меня.

— Ты — дитя из пророчества, Гаяна. И, вероятнее всего, дочь князя Добромира. Сходство с княгиней Велиславой, тайна твоего рождения и уникальный дар складываются в единую картину, которую невозможно игнорировать.

— Чья? Дочь? — у Абашева округлились глаза. Он уставился на меня изумленным неверующим взглядом. — Дикарка оказалась княжной?

На возглас Годимира я не обратила внимания. Он зацепился лишь за одну часть фразу, в которой говорилось о родстве с княжеским кланом. Меня же волновала другая часть — касающаяся пророчества.

— Пророчество? В котором говорится, что дитя, рожденное в год Великого гнева разрушит устоявшийся мир? — выдохнула сипло. — Но вы же только что сказали, что мои способности хранителя принесут пользу?

— А я и не отрицаю, — хмыкнул Лют. — Твой дар несет не разрушение, а защиту. — И вмиг посерьезнел. — Ты используешь дар во благо, направляя его в мирное русло. В пророчестве говорится об одаренном ребенке, который перевернет мир. Но в нем ничего не говорится о том, в какую сторону он его изменит. Твой дар — спасение для городища и всех его жителей.

Слова Лютобора согрели меня сильнее крепких объятий. Я ощутила, как горячая волна расходится по телу вместе с осознанием собственного места в этом мире.

— Наставник, вы знали? Поэтому проверяли нас, выдавая опасные задания? — поинтересовался Андреас, голос которого сквозил недоверием.

— Я подозревал, что Гаяна именно тот ребенок, которого я искал долгие годы, — кивнул Лютобор, не отводя от меня взгляда. — Именно поэму не спешил докладывать князю Радомиру о твоих способностях. Если бы ты хоть раз поддалась гневу, вышла из себя и намеренно причинила зло окружающим, я бы действовал иначе. Но твоя сила — наша надежда и спасение от всплесков Изнанки.

— И что теперь? Что вы собираетесь делать, получив доказательства? — Андреас прищурился.

— Я обязан доложить князю. Дар хранителя мог пробудиться в любом человеке, но он не случайно проснулся именно у Гаяны. Обстоятельства ее рождения указывают на родство с князем Добромиром, но без ритуала крови это всего лишь догадки. Даже предполагать такое — означает подрывать власть нынешнего правителя. Ведь это будет означать одно — он сделал недостаточно, чтобы разыскать Велиславу и спасти от неминуемой гибели. В связи с этим вы все поклянетесь, что сохраните в тайне все сведения, касающиеся Гаяны и ее настоящего происхождения.

Ребята синхронно кивнули, не смея ослушаться. Андреас сжал кулаки, а его аура, теплая и успокаивающая, налилась прежним раздражением. Ирия поежилась, а Славен нахмурился, осознавая тяжесть нашей клятвы. На мои плечи ложилась невидимая ноша опасной тайны.

Обратный путь в чародемию прошел в полном молчании. Каждый погрузился в собственные мысли, переваривая события, изменившие представление о мире. Вернулись мы, когда вечерние сумерки уже сгустились, окрасив небо в темно-синие и багровые тона.

Ученики, возвращающиеся с последних занятий, бросали на нас любопытные взгляды. Слухи о моих диких способностях и ссоре Андреаса с отцом уже облетели всю чародемию. Наша команда невольно привлекала внимание.

Годимир поравнялся со мной, излучая неподдельный интерес. Прежде он смотрел на меня, как на дикарку, но сейчас видел нечто большее, значимое.

— Я ошибался на твой счет, Гаяна, — произнес он, улыбнувшись виноватой улыбкой. — Твой дар — это что-то невероятное. Ты спасла всех нас, спасла городище. Прежде я не понимал, насколько важна твоя сила.

Что ж, подобное признание мне польстило. В груди разлилось приятное тепло. Но что я могла ответить? Не запоздал ли Абашев с признаниями?

Когда считал меня дикаркой, то издевался, поддерживал Стояну в стремлении меня унизить. Теперь же, едва узнал о моем вероятном прохождении, сразу переменил мнение. Я видела, как аура парня пульсирует восхищением, но также в ней прослеживался прагматичный расчет.

Сил мы потратили изрядно, поэтому поспешили в столовую, пока та не закрылась. В помещении было полно других припозднившихся учеников. Их шепот, пересуды, ауры, полные подозрений и страха, давили со всех сторон. Неприятно, когда на тебя показывают пальцем или откровенно посмеиваются.

— Смотрите, это она! — довольно громко высказалась девушка из старшей группы. — Та самая дикарка, которая навлекла гнев клана Тумановых на Андреаса. Говорят, она в сговоре с Изнанкой. Вот почему твари ее не трогают!

Боярич, шедший рядом, резко остановился. Его аура вспыхнула яростью и жаждой справедливости. Он обвел холодным взглядом шепчущихся учеников, отчего их разговоры мгновенно стихли. Шагнул к ним, вынуждая сплетников отступить.

— Еще одно плохое слово в адрес Гаяны, — произнес властным угрожающим голосом, — и я позабочусь о том, чтобы каждый из вас пожалел о своей глупости. Гаяна спасла Волконскую от одержимости. Спасла всех вас, когда нав угрожал городищу. Если кто-то забыл, то я готов напомнить, чего стоят ваши жизни без нашей защиты. У меня достаточно сил, чтобы осадить любого, кто посмеет очернять членов моей команды. Всем понятно?

Слова боярского сына прозвучали в полной тишине, и никто не осмелился возразить. Ученики спешно опускали головы и отворачивались, их ауры сжимались от страха. Самой Заряны среди сплетников не было. Быть может, это даже заслуга Годимира, пообещавшего избавить нас от этой проблемы. Теперь же Абашев присоединился к Туманову, встав рядом с ним и выражая готовность поддержать в любую минуту. Ирия и Славен тоже расправили плечи, излучая уверенность.

А я ощутила, как грудь наполняется новым незнакомым чувством привязанности к этим людям. Они не просто верили в меня, а боролись и защищали. Их поддержка многое для меня значила.

Вечером, смыв в душе грязь и пот тяжелого дня, я уже готовилась ко сну, когда в дверь комнаты постучали. Я вздрогнула от неожиданности, не понимая, кто мог прийти. На пороге я обнаружила Лютобора, посвежевшего, чистого и непроницаемого.

— Князь Радомир желает тебя видеть, Гаяна, — произнес он холодно. — Одевайся. У тебя пять минут.

Я гулко сглотнула, понимая, что рано или поздно этот момент наступит. Живот скрутило от волнения и неприятного предчувствия. Встреча с князем наверняка изменит мою жизнь. И не факт, что в лучшую сторону.

Переодевшись в чистую униформу, я последовала за наставником. Его присутствие придавало немного спокойствие, несмотря на его строгий нрав и холодность. Он не допустит, чтобы я сорвалась.

Дворец князя Радомира Аракчеева, сложенный из темного камня, показался мне величественным и мрачным. Мы прошли через несколько просторных залов, украшенных гобеленами и оружием, прежде чем оказались в личном кабинете князя.

Он сидел за массивным столом и выглядел старше, чем в нашу прошлую встречу. А, может, я была не в том состоянии после битвы с навом, чтобы рассмотреть мужчину как следует. Прямые жесткие волосы уже тронула седина, на лице в уголках губ и глаз залегли морщинки. Князь окинул меня оценивающим взглядом, полным скепсиса и отстраненного любопытства.

— Невероятно, — Радомир первым нарушил непродолжительную тишину. — Дитя, рожденное в лесу и воспитанное волхвом, вдруг оказывается потерянной княжной? Да еще с даром, способным усмирять гнев и запечатывать разломы. Лют. Ты уверен, что не поддался влиянию чар этой девочки?

— Будь уверен, Радомир, — спокойно ответил наставник. — Все, сказанное мной, правда. Доказательства неоспоримы. Древняя печать восстановлена только благодаря Гаяне. Я сам проводил ритуал, ключевым элементом которого должна была стать особая сила хранителя. Ее появление — шанс для нашего городища.

Князь лишь хмыкнул в ответ на такое заявление, сузил глаза. Он явно сомневался в словах верного помощника и не торопился с ритуалом крови, который мог бы подтвердить наше родство.

— Что же мне с тобой делать, Гаяна Лихарь? — задумчиво произнес князь. — Городище ослаблено после всплеска. Любой слух о пророчестве и появлении наследницы пошатнет власть и приведет к смуте, которая станет смертельной для всех. Я не могу так рисковать.

— Я все понимаю, Ваша светлость, — ответила владетелю городища, — и согласна хранить молчание о прошлом, моем даре и возможном родстве. Я не доставлю вам хлопот, будьте уверены.

Радомир внимательно посмотрел на меня. В его глазах мелькнуло уважение, смешанное с облегчением. Быть может, он ожидал, что я начну спорить? Что буду настаивать на ритуале и чего-то требовать? Я прекрасно прожила без всего этого пятнадцать лет, и проживу еще несколько раз по столько же. Влезать в клановые распри, где меня могут уничтожить по щелчку пальцев? Ну уж нет! Одно дело — служить князю используя редкий дар. Другое — признать его старшим родственником, который будет иметь надо мной полную власть.

Конечно, власти у великого князя над каждым жителем городища и без того хватало, но ему не было дела до того, как и чем человек живет. А клановые дочери обязаны следовать куче правил и выйти замуж за того, кого глава выберет им в мужья.

Несостоявшееся вторжение гневов прошло мимо обычных горожан. О нем знали лишь чаростражи, непосредственно участвующие в зачистке подземелий и старого святилища, и некоторые главы кланов, предпочитающие хранить подобные новости в секрете.

Особенной награды за свои усилия мы не ожидали. Наступила пора экзаменационных испытаний. Атмосфера в чародемии наполнилась нервным ожиданием. Занятия на полигонах. Практика, бесчисленные часы, проведенные за учебниками и свитками, вылились в оценку наших способностей, которая могла вознести нас на ступень выше, получить профессию и навыки, позволяющие выжить. Именно на нас, чародеях и чаростражах, лежала ответственность за безопасность и будущее городища.

Андреас и Годимир, как и ожидалось, легко справились с экзаменами и даже сдали часть досрочно. Знания они получали с малых лет, а теперь обрели бесценный опыт, позволяющий применять их на практике.

А для меня, Ирии и Славена все оказалось намного сложнее. Дар хранителя не вписывался ни в один стандартный предмет, а контроль над чарками силы, контроля и устойчивости давался с огромным трудом.

Я понимала гнев, но не могла бороться с ним по учебнику. Моя сила состояла в иных вещах, а преподавателям до этого не было никакого дела.

Ирия постоянно боролась с неуверенностью, а Славену тяжелее было сосредоточиться на теории и абстрактных плетениях, которые в силу скромных способностей не мог воспроизвести. У обоих хромала грамота и чистописание, а отсюда уже возникали проблемы с устными предметами, вроде риторики и истории.

Нашим бояричам по итогам экзаменов предложили отправиться на летние каникулы. Не каждому выпадал шанс отдохнуть и пару месяцев провести с семьей.

Я удивилась, когда узнала, что парни отказались от подобной привилегии, взяв лишь по одной неделе, чтобы навестить родных. Оба сказали, что намерены помочь нам с учебой и подтянуть до уровня, необходимого для учебы на втором курсе. А ведь еще недавно Андреас меня ненавидел, а Годимир терпеть не мог, называя дикаркой.

— Я не брошу команду, — объяснил свое решение Туманов. — Мы теперь единое целое. Один из нас постоянно будет с вами. Эту неделю, пока идет сдача теории, у Годимира будет возможность навестить родных. А на практике мы оба вас подстрахуем.

Абашев кивнул, подтверждая слова командира. В глазах обережника я больше не видела прежнего высокомерия. Наоборот, в них светилось нечто новое, похожее на уважение. Боярич ради нас отказался от заслуженных привилегий. Что это, как не проявление настоящей дружбы?

Об Андреасе и говорить нечего. Он окончательно изменил свое мнение обо мне. В его глазах я больше не была никому не известной дикаркой. Предположение о моем княжеском происхождении и дар хранителя заставили в корне пересмотреть линию поведения.

Немного обидно, что послужило этому причиной. Выходит, сама по себе я его не интересовала? Впрочем, задумываться об том было некогда. Экзамены занимали все мои мысли.

Первая неделя испытаний еще не закончилась, как Лютобор вызвал меня, Ирию и Славена к себе в кабинет. Получив разрешение войти, мы замялись на пороге, не зная, что дальше делать. С того памятного визита к князю, о котором я ничего не рассказала друзьям, наставник не давал о себе знать. Казалось, что его не интересовали наши успехи.

Лютобор стоял у окна, наблюдая за суетой во дворе чародемии. Его плотную и непроницаемую ауру пронизывали нити скрытого напряжения и беспокойства. Мы все непроизвольно затихли, не понимая, чего ожидать.

— Поступил приказ от князя Радомира, — с ходу начал Лют, повернувшись к нам. — Мы отправляемся в Тихомировку, чтобы поговорить с твоим дедом, Гаяна. Необходимо выяснить подробности твоего рождения. Прежде, чем проводить ритуал, князь хочет получить и другие доказательства, подтверждающие, что княгиня выжила тогда, сумела доносить и произвести дитя на свет.

Я гулко сглотнула, ощущая стеснение в груди и жар, приливший к щекам.

— А почему вы не позвали остальных? Андреас и Годимир не едут с нами? Мы отправимся втроем? — спросила запинаясь. — За пределами купола нам понадобится их поддержка.

— У них есть личные дела, — уклончиво ответил Лют, избегая моего прямого взгляда. — Годимир занят делами клана. Андреаса срочно вызвал глава. Поэтому со мной поедете вы трое. Завтра на рассвете выступаем, будьте готовы.

— Наставник, а как быть с экзаменами? — уточнил Славен.

— Это последнее, что должно тебя волновать, — сухо осадил парня проверяющий. — Приказы князя не обсуждаются! У вас будет время для пересдачи в начале учебного года, — добавил смягчившись.

У меня вновь возникло ощущение, что Лют недоговаривал и скрывал истинные причины нового задания. Раньше он подозревал о том, что я дитя пророчества и искал доказательства моего происхождения. Что же он прятал теперь?

Ирия и Славен переглянулись. В глазах друзей я заметила то же самое недоумение и тревогу, которые одолевали меня. Наставник не мог не знать, что такая поездка опасна и рискованна. Без сильных бойцов наша команда становилась уязвимой. А одного Лютобора может быть недостаточно, чтобы справиться с толпами гневов.

Неужели, это еще одна проверка? Но уже не от Люта, а от самого князя Радомира?

Он же не зря искал дитя из пророчества, которое способно разрушить устоявшийся мир? Мое появление угрожало княжеской власти и стабильности городища. Должно быть, Радомир хотел убедиться в моей лояльности? Или, наоборот, искал повод, чтобы меня устранить? Сначала он приказал молчать о моем даре и о том, что мы предотвратили прорыв Изнанки. А теперь отправлял в деревню, чтобы выяснить правду о моем прошлом.

— Нам стоит быть осторожными, Гаяна, — прошептала Ирия, когда мы вышли из кабинета наставника. — Мне кажется, князь Радомир что-то задумал.

Славен нахмурился и кивнул.

— Лют что-то скрывает. И это явно не к добру. Но мы справимся. Вместе!

Поддержка друзей многое для меня значила. Я ощутила, как напряжение в грудной клетке ослабевает, а по телу разливается приятное тепло. Помимо опасностей, которые могли приключиться в дороге, меня ожидала встреча с дедом — единственным родным человеком в этом мире. Одна мысль об этом окрыляла и наполняла силой.

Летнее утро выдалось прохладным. В столь ранний час чародемия еще спала, а коридоры и двор перед зданием казались пустынными. Мы с Ирией и Славеном стояли у ворот, ожидая Лютобора. У каждого за плечами висел вещевой мешок со сменой белья, мыльными принадлежностями и небольшим запасом еды в дорогу.

— Ты как? — поинтересовалась подруга, прижимая к себе подсумок с лечебными зельями, запасами корпий и мазями.

— В порядке, — я нерешительно улыбнулась. — И волнуюсь немного. Думала, нескоро вернусь в родные места.

— Главное, держаться вместе, — хмуро добавил Славен, проверяя крепление боевого клинка. — И слушать наставника. Какими бы целями он не руководствовался, но не станет рисковать понапрасну.

— Готовы? — Лютобор появился во дворе, пересекая его решительным шагом. Холодный, целеустремленный и абсолютно непробиваемый. — Идемте! Нам уже приготовили лошадей.

На конюшне чародемии нам выдали четырех оседланных лошадей. Мы быстро запрыгнули в седла и потрусили по пустынным улицам к южным воротам. Досмотр не занял много времени. Лютобор предъявил соответствующую бумагу, но, вопреки ожиданиям, нас попросили подождать.

Из примыкающего к воротам проулка к нам выдвинулся отряд из десяти суровых чаростражей в полной боевой амуниции. Их доспехи тускло поблескивали в первых лучах робкого солнца, а ауры казались плотными и агрессивными. На лицах царила холодная отчужденность воинов, исполняющих княжеский долг.

Я заметила, как Лютобор напрягся. Его плечи расправились, а линия губ стала еще тоньше. В ауре просквозили всполохи недовольства, которым наставник не позволил одержать верх, и быстро их подавил.

Выдвинувшись вперед, Лют приблизился к воину, возглавляющему отряд, и перекинулся с ним парой слов. До нас долетали только обрывки фраз, но и они не предвещали ничего хорошего.

Старший чаростраж, высокий мужчина с резкими чертами лица и шрамом через левую щеку, бросил на меня быстрый оценивающий взгляд.

Зачем князь Радомир отправил их с нами? Почему не предупредил об этом Скуратова? Лют явно не ожидал, что наш отряд увеличится в два с половиной раза. Получается, князь больше не доверял Лютобору? Не доверял мне? Или боялся мнимой угрозы, которую я могла принести ему и городищу? Что, если отряд направили не для нашей защиты? А для контроля или чего похуже?

После небольшой заминки мы в увеличенном составе снова двинулись в путь. Присутствие чаростражей не приносило ощущения безопасности. Наоборот, создавало тяжелую, гнетущую атмосферу, которая никак не способствовала спокойствию.

Дорога петляла через поля и равнинную местность, постепенно приближая нас к зеленой кромке величественного леса. Ирия ехала рядом со мной, изредка задевая меня рукой. Славен держался позади. Его рука покоилась на рукояти кинжала, выдавая внутреннюю готовность к схватке.

Гневов мы пока не встретили, но следы их присутствия виднелись повсюду. В разрушенных избах, сожженных землях, обезлюдевшей местности. Не успели мы удалиться от городских ворот и раствориться на просторах бескрайних полей, как позади раздался топот копыт. Отряд мгновенно замер, чаростражи инстинктивно схватились за оружие. Лютобор резко обернулся, уставившись в даль. Я тоже ощутила легкое стеснение в груди.

Кто бы это мог быть?

Вскоре в клубах пыли, поднятой нашим отрядом, показалась фигура всадника. Черты его лица были знакомы до боли, а аура пульсировала яростью и обидой. Андреас гнал своего коня так нещадно, что бедное животное взмокло, а на губах появилась пена. Сам молодой человек выглядел не лучше: красный от гнева, с растрепанными волосами и глазами, метающими молнии.

— Как вы могли? — выкрикнул он, едва спешившись. — Уехать без меня? Я ваш обережник! Я часть команды! — голос звенел от возмущения, а во взгляде, устремленном на Лютобора, читался укор, смешанный с почти детской обидой.

Я ощутила, как тепло разливается в груди, успокаивая тревогу. Боярич действительно хотел быть с нами, защищать нас.

Лютобор тяжело вздохнул и тоже спешился. Шагнул навстречу парню. Аура на мгновение смягчилась, приобретая оттенки усталости.

— Андреас, сын рода Тумановых, — ровным голосом, в котором проскальзывала сталь, произнес он, — твое место в чародемии. Дела клана важнее нашего задания. Оно не предназначено для тебя. Возвращайся! Твоя помощь не потребуется. Как видишь, защита у нас надежная.

— Никуда я не поеду! — наотрез отказался парень. — Мое место рядом с Гаяной и остальной командой. Я поклялся защищать городище и своих друзей. Я их не брошу! Чего стоят дела клана, если я не в состоянии буду сдержать слово? Для чего понадобился такой сильный отряд сопровождения? Мы бы и сами управились с тем, чтобы добраться до Тихомировки. Дорога мне знакома, и логичнее было бы направить к волхву всю нашу группу. Но вместо этого князь разослал нас по домам и выделил отряд сильных воинов, тем самым ослабив оборону города.

Я вздрогнула, ощутив в словах Андреаса вызов, брошенный Лютобору. А возможно, и самому Радомиру. Боярич смотрел на наставника с такой решимостью, что я физически ощущала стену упрямства, о которую разобьются любые доводы.

Ирия и Славен смотрели на нашего командира с одобрением. Он изменился, и это сильно бросалось в глаза.

Лют, очевидно, тоже это понял. Как и тот факт, что переубедить Андреаса не получится. Еще один тяжелый вздох вырвался из его груди, после чего аура снова стала непроницаемой, подавив ростки раздражения.

Скуратов вопросительно посмотрел на старшего в отряде чаростражей, но тот лишь пожал плечами и усмехнулся. Возникло такое чувство, что княжеский отряд порадовало неожиданное полонение.

Раз уж сопровождающих присутствие боярского сына не волновало, то и Лют не стал возражать, небрежно махнув рукой Андреасу и предложив присоединиться к отряду. Тот подошел к нам с победным видом, сияя удовлетворением в ауре. С Лютобором нас было пятеро против десяти матерых чаростражей. Я до последнего надеялась, что нам не придется с ними конфликтовать.

День тянулся медленно и монотонно. Мы проехали мимо нескольких заброшенных поселений, где когда-то жили люди, а теперь остались лишь остовы домов и тишина, наполненная ветром и жуткими шорохами. Лес встретил нас яркой зеленью и трелями птиц, живущих в ветвях деревьев.

Заночевали на поляне, окруженной густыми зарослями. Чаростражи расположились полукругом, создавая видимость защиты. Лют расположился ближе к центру, а нас сместил поближе к деревьям и подальше от костра. Лично наложил защиту, закрывающую куполом тишины.

Держался наставник настороже, постоянно осматриваясь по сторонам и приглядывая за попутчиками. Я замечала его тревогу по всполохам ауры, в остальном княжеский проверяющий вел себя как обычно.

Ужин прошел в молчаливом спокойствии, посидели у костра немного и разошлись по своим спальным местам. Мы с Ирией устроились в середине, а Славен и Андреас — по бокам.

Несмотря на кажущееся спокойствие, в воздухе нарастало напряжение, предвещающее бурю. Оно наползало, как густой туман, медленно опутывая сознание липкими щупальцами.

Сон не шел. Я лежала в ожидании чего-то, чему сама не находила объяснений. Ирия и Славен задремали. Андреас вымотался после дневного перехода, его аура медленно наливалась спокойствием, переходя в глубокий сон.

Сначала я ощутила резкий всплеск агрессии, исходящей от чаростражей. Воины резко подскочили с мест и ударили по защите Лютобора мощными чароимпульсами. Столь мощного удара щит не выдержал, продержался пару секунд, замерцал и лопнул. Ударная волна пришлась на сторону, где лежали мои друзья.

Их обоих смело порывом ветра к деревьям. Ирия слабо вскрикнула, приложившись головой об могучий ствол. Славену повезло чуть больше. Его всего лишь протащило по земле, сминая телом кустарник.

Жалких секунд, пока держалась защита Лютобора, ему хватило, чтобы прикрыть меня и атаковать в ответ. Мое сердце бешено заколотилось. Я застыла, не в силах пошевелиться.

Волоски на коже встали дыбом от осознания, что князь Радомир пожелал от меня избавиться. И заодно от моих друзей, до которых никому не было дела. А боярских детей решил отвлечь, отправив по домам. Андреас ослушался приказа и присоединился к нашему походу, чем подписал себе смертный приговор.

Сколько мы продержимся против опытных воинов?

— Не вмешивайся, Лютобор! — со стороны противника раздался окрик старшего воина. — Мы исполняем приказ князя. Всякий, кто встанет на пути, будет уничтожен.

Я похолодела. Кончики пальцев на ногах занемели, а тело заколотило крупной дрожью.

Все из-за меня! Друзья погибнут! Андреас! Наставнику достаточно отойти в сторону, и с нами будет покончено.

— Это моя команда, Креслав, — холодно указал на очевидные вещи Лют. — И я получил от Радомира другой приказ, который намерен выполнить до конца.

Битва разгорелась с новой силой. Воины кинулись в атаку, сминая наши ряды и расшвыривая ребят в стороны. Друзья держались вместе, отбиваясь от двух рослых мужчин. Ирия отчаянно пыталась поставить защитную сферу, а Славен сдерживал натиск противника.

Но что для чаростражей потуги послушников?

Один из воинов с легкостью смахнул плетением защиту подруги, и она вновь отлетела к дереву. Вскрикнув, девушка потеряла сознание. Славен, полыхнув яростью, накинулся на врага, размахивая боевым клинком. Он парировал один удар, второй, но третий, нанесенный с чудовищной силой, отбросил его в сторону.

Парень завалился на землю, прикрывая голову руками. Его аура горела решимостью, но силы были на исходе.

Андреас моментально включился в битву, как будто и не спал вовсе. Он использовал чары, кидался огненными плетениями, создавал щиты. Боярич двигался быстро, полыхая праведным гневом и яростью. Я чувствовала, как сильно он напряжен. Каждое новое заклинание потихоньку забирало его силы и истончало запас чарок.

Нет, нам не выстоять против десятка воинов.

— Сдавайся, дикарка! — рявкнул тот, что со шрамом на щеке, и метнул в меня чароимпульс. — Ты умрешь быстро и, может быть, даже спасешь своих друзей.

Я еле увернулась. Жгучая боль пронзила запястье. Чары защиты разлетелись вдребезги.

Лют сдерживал натиск большей части отряда, двигаясь яростно и эффективно. Каждое отточенное движение, исполненное с невероятной грацией и скоростью, излучало смертоносную решимость нас защитить.

— Лют, остановись! — потеряв двух воинов, закричал Креслав, усиливая голос чарами. — Своим сопротивлением ты нарушаешь клятву, данную великому князю. Ты предаешь его, защищая дикарку! Радомир приказал избавиться от нее, пока она не разрушила городище до основания. Она — угроза, а не мы. Она способна уничтожить все, что мы защищаем!

Слова, полные веры и яда, пронзили меня насквозь. Что я сделала, чтобы со мной так обошлись?

Сердце сжалось и забилось раненой птицей. Живот скрутило в спазме, а в глазах потемнело.

Отряд сопровождал нас с единственной целью — избавиться от меня. Схватить и уничтожить. Князь подписал мне смертный приговор.

— Это вы — предатели! — рявкнул Лютобор с такой силой и уверенностью, что старший чаростраж вздрогнул. — Вы — слепые орудия, выполняющие приказ, который погубит наш мир. Князь обманул вас. Он приказал убить истинную наследницу престола, единственную нашу надежду на спасение.

Слова Скуратова прозвучали, как гром среди ясного неба. Свирепые чаростражи замерли на месте, на миг ослабив напор. Мои друзья воспользовались короткой передышкой, чтобы прийти в себя.

— Что ты несешь? — прорычал Креслав. — Какая наследница? Добромир погиб бездетным, и ты это знаешь. Не пытайся посеять смуту среди воинов!

Лютобор одарил противника ледяным взглядом, от которого у меня пошли мурашки по коже. По характерному полыханию ауры я заметила, как наставник готовит новое плетение, способное уничтожить врага.

— Гаяна — дочь Добромира и Велиславы! — выкрикнул он. — В Тихомировку мы едем за доказательствами, хотя Радомир получил бы их, если бы провел ритуал на родство крови. Но это не самое главное. Суть в другом! У Гаяны пробудился дар хранителя. Неделю назад она запечатала малый разлом в старом святилище за стенами городища. Она единственная, кто способен противостоять Изнанке, а вы, слепцы, готовы убить ее по приказу испуганного князя.

Правда обрушилась на чаростражей с оглушительной силой. Они опустили мечи, их щиты ослабели. Я видела, как суровые лица исказились от шока и недоверия. Их ауры пылали замешательством и опасениями.

Поляну окутала напряженная тишина, которую нарушало лишь далекое уханье сов и стрекотание сверчков. Воины в замешательстве смотрели то на меня, то на наставника или своего командира. Они явно не понимали, кому верить.

Правда, как тщательно ее ни скрывал Лютобор, все равно всплыла наружу. Что чаростражи сделают теперь? Исполнят ли приказ князя, или же правда обо мне заставит переосмыслить свою клятву и встать на сторону настоящей наследницы престола?

Я не гналась за властью, но и погибать от рук палачей не хотела. Моя жизнь висела на волоске и зависела от того выбора, что сделают воины. И это было намного страшнее любого гнева.

Напряжение повисло в воздухе, плотное и осязаемое, как туман перед грозой. Я застыла в ожидании, подмечая тревогу чаростражей и сомнения в собственных действиях. Однако решение они так и не приняли. Из густой части леса дохнуло смертельным холодом, и на поляну хлынули десятки гневов.

В пылу схватки, захваченные собственными эмоциями, никто и не заметил, как монстры подобрались к нам так близко. Они рвались вперед, источая агрессию, будто вырвались из пасти самой Изнанки. Они не шли — мчались, представляя собой жуткий, стремительный поток чистой злобы, отчего по телу мгновенно разлился ледяной холод, который перехватил дыхание.

Злыдни, низкорослые, ощетинившиеся твари второго ранга, бежали в авангарде, их глаза мерцали тусклым, угрожающим светом, а вслед за ними, сотрясая землю тяжелым топотом, неслись переруги, рангом повыше, с телами, жесткими от временной синхронизации с сущностью.

В один миг обстановка в нашем лагере изменилась. Больше не было своих и чужих. Враги стали общими, а сомнения чаростражей мгновенно испарились. Креслав первым издал боевой клич и вместе со своими воинами обрушился на тварей, создавая крепкую стену обороны.

Лютобор тоже не терял времени даром и бросился в гущу боя, воздвигая щиты, закрывающие наши тылы. Наша команда подтянулась к нему, спешно зализывая раны.

Андреас, выплескивая гнев в атакующие чары, крушил злыдней, подобравшихся слишком близко. Ирия едва пришла в себя, но уже лечила Славена, чтобы он побыстрее вернулся в строй. Я же держалась между Лютом и Андреасом, направляя волны спокойствия на гневов, с которыми сражались мужчины. Им хватало секундной заминки, чтобы нанести смертельный удар.

На отряд Креслава пришелся главный удар монстров. Я видела, как пали два воина под натиском встречников, которые, прикрываясь гневами меньших рангов, разгонялись и перли напролом. Тварями будто кто-то управлял, умело продавливая слабые точки нашей обороны, окружая и не оставляя шансов на спасение.

— Ирия! — крикнул Андреас, против которого выступил встречник. — Защита!

Обессиленная девушка слабо кивнула и попыталась создать сферу тишины. Но встречник метнул в нее ледяной сгусток, отчего защита лопнула, а подругу отбросило в сторону, протащив волоком по земле. Подняться она уже не сумела. Я только по отблеску ауры определяла, что она еще жива.

— Наставник! — боярский сын отступал, не в силах справиться с монстром в одиночку.

Но у Лютобора и без того хватало противников. На него как раз насели три переруга. И все же Лют услышал крик о помощи, обернулся. Славен еле держался, прикрывая Ирию и отбиваясь от злыдней. Встречник теснил Андреаса, а я еле успевала замедлять тварей.

Мое спокойствие разбивалось об мощную волну неконтролируемой ярости. Мы не выстоим против такого напора. В лесу нет стен, за которыми можно было укрыться. И помощи ждать неоткуда.

Чаростражам тоже приходилось несладко. Гневы стекались к нам нескончаемым потоком. На смену одному убитому приходилось двое-трое новых особей.

— Гаяна! — громогласный голос Лютобора прорезал шум битвы. — Используй дар хранителя! Немедленно! Иначе все погибнем. Сконцентрируй его. Живо!

Как использовать? — я опешила, не понимая, что от меня требуется. — Здесь нет никакого разлома или вскрытых печатей. Гневы попросту стекаются отовсюду, привлеченные запахом крови и злобой, пропитавшей воздух смертельными эманациями.

Единственное, что приходило в голову — создать волну спокойствия, которая разом охладила бы пыл атаки и заставила отступить чудовищ. Но для этого следовало соприкоснуться с окружающим гневом, пропустить его через себя и не сорваться. Я еще недостаточно сильна, чтобы проделать такое в одиночку с ордой монстров. Слишком рискованно.

Это совсем не одно и то же, когда имеешь дело с одним или даже десятком монстров. Но сейчас речь шла о спасении наших жизней. Если не справлюсь, все здесь погибнем.

— Я попробую, — крикнула в ответ. — Но мне потребуется якорь, чтобы не поддаться воздействию гнева. Потребуется сила и твой контроль…

Лютобор ни секунды не колебался, хотя в боевой обстановке подобное слияние таило в себе опасность. Если хоть что-то пойдет не так, мы оба станем одержимыми.

— Не подведи, Гаяна! — протянул руку, одновременно прикрывая нас мощным чарокругом.

Я робко коснулась мужской ладони, ощущая прохладу огрубевшей от меча кожи и стальную крепость тренированного тела. Энергия, хлынувшая в мое тело, ощущалась, как ледяная сталь — чистая и структурированная сила, способная подавлять любые эмоции. Этот поток служил идеальным противовесом бешеной ярости гневов.

Андреас, увидев наши действия, сразу сообразил, что происходит. Он невероятным усилием отшвырнул подбежавшего переруга под ноги встречнику и бросился ко мне, хватая за свободную руку. Его сила была иной — горячим яростным потоком, наполненным непоколебимой волей и желанием защищать. Жар его тела смешался с ледяным контролем Лютобора, создавая идеальный баланс.

Славен помог Ирии подняться, и они оба доковыляли до нас, чтобы поддержать, стать единым целым. Скудные потоки тоненьким ручейком потекли ко мне, наполняя уверенностью и надеждой. Дар хранителя вспыхнул, усиленный коллективным резервом, и прорвался наружу мощным импульсом спокойствия.

Злыдни и переруги мгновенно замедлились. Их агрессия утихла, сменившись вялым растерянным недоумением. Волна смертоносного холода встречников померкла. Они еще больше замедлились, будто завязли в густом киселе. Смертоносная ярость исчезла, уступив место голодным подавленным хищникам.

— Бейте тварей! — выкрикнул Креслав, потрясенный увиденным. — Они парализованы.

Чаростраж первым бросился в атаку, увлекая за собой остальных воинов. Вдохновленные внезапным успехом, они принялись крушить тварей, которые практически не сопротивлялись. Пока ребята поддерживали меня и стабильный поток моего дара, остальные методично перемалывали противника. Поляна наполнилась звуками ломающихся костей и треском ледяной брони. Гневы гибли один за другим, и в первую очередь — встречники, представляющие собой могучую силу.

Я продержалась около получаса, когда ощутила всепоглощающее истощение. Каждая клеточка ныла от боли. Силы моих друзей и наставника иссякли, а мой внутренний резерв был исчерпан до дна. Если бы не Андреас, крепко держащий за руку, я бы рухнула в обморок прямо там, среди останков тварей и тлеющих углей.

Гул битвы стих, оставив после себя звонкую тишину и едкий запах мертвых тварей. Воины, тяжело дыша, опустили оружие. Их взгляды были прикованы к нам. И в них сквозила пугающая смесь осознания и настороженного уважения.

С угрозой наш отряд справился общими усилиями, что возвращало нас к началу битвы, в которой мы противостояли друг другу. Общая опасность временно примирила нас. Мы выжили, потому что действовали вместе. Нашей победы не случилось бы без моей способности усмирять гневов. И это неоспоримое доказательство стоило тысячи слов.

Я еле держалась на ногах, пытаясь справиться с противной дрожью в ослабевшем теле. Неприятное чувство, будто меня вывернули наизнанку и вытянули каждую чарку до последней капли, подтачивало изнутри. Если бы не Андреас, давно бы свалилась на землю, изгвазданную внутренностями и кровью тварей. Ирия и Славен тоже еле стояли, придерживаясь друг за друга.

— Как ты? — спросила у подруги, которой сильно досталось в этой битве.

— В порядке. Почти, — девушка слабо улыбнулась. — Считай, что отделалась ушибами и легким испугом. Твоя сила… Это невероятно!

Славен кивнул, поддерживая слова целительницы. Его аура, полыхающая восхищением, выдавала настоящие чувства.

Креслав и Лютобор буравили друг друга тяжелыми взглядами. Постепенно восторги по поводу победы поутихли, сменившись гнетущим напряжением.

— Твои слова перед битвой говорят об измене, Лютобор, — наконец произнес Креслав. — Но в лесу, за пределами купола, только правда имеет вес. Мы все убедились, что дикарка обладает особенной силой. Она спасла наши жизни.

Чаростраж приблизился ко мне, пугая набухшим на щеке шрамом. Окинул меня долгим изучающим взглядом, вынуждая внутренне сжаться. Только внешне я по-прежнему сохраняла спокойствие, невзирая на угрозу нового нападения.

— Я не могу вернуться к Радомиру, не выполнив приказ. И не могу поверить на слово, что Гаяна — потерянная княжна Аракчеева, — продолжил он, чеканя каждое слово. — Я обязан подчиниться и устранить потенциальную угрозу городищу. Но честь не позволит мне убить ту, что спасла от одержимости и клыков тварей. Не только меня — почти весь отряд. Я решил, что мы сопроводим вас до Тихомировки. Если волхв подтвердит, что ты дочь князя Добромира с пробудившимся даром хранителя, я сам приведу тебя в городище, но уже как наследницу княжеского престола. В противном случае… Я исполню долг до конца, какими бы последствиями это не обернулось.

Смертельная битва откладывалась. Я мысленно выдохнула, а на деле кивнула чаростражу, принимая его компромиссное решение. Выжившие в битве воины воспрянули духом и мгновенно взяли на себя функции охраны и сопровождения.

Мы выиграли несколько дней перемирия, но я с тревогой ожидала встречи с дедом и той правды, которую он скрывал долгие пятнадцать лет.

В путь наш отряд выдвинулся на рассвете. Остаток дня посвятили отдыху и лечению ран. Ирия сама нуждалась в отдыхе и лечении, но отдавала всю себя, чтобы помочь другим.

Следующие несколько дней превратились в изнурительное испытание. Где-то мы ехали верхом, а где-то спешивались и шли пешком. Дорога петляла между поросшими мхом валунами, через заросли кустарника и свалявшихся веток. Той тропы, по которой боярич в сопровождении Лютобора увозил меня из деревни, больше не существовало. Твари выжгли часть леса, другую — вытоптали, а природа взяла свое, превратив некогда нахоженный путь в непроходимые заросли.

Андреас не доверял княжеским чаростражам. Он постоянно держался рядом, посматривая по сторонам, готовый отразить внезапную атаку. Его аура пульсировала напряжением и подозрительностью.

— Нельзя им доверять, Гаяна, — предупредил он, стараясь не привлекать внимание Креслава. — Они получили приказ убить тебя. Их еще не отпустило ошеломление после нашей победы, но верность князю — это клятва, которая сильнее чувства благодарности. Будь готова бежать в любой момент.

— Я знаю, Андреас, — печально улыбнулась. Сердце забилось чаще, вызывая легкое головокружение и разливаясь приятной теплотой по телу. — Спасибо, что ты здесь, с нами.

Решительный и уверенный взгляд парня был моим единственным утешением и щитом против политических интриг и напряженной атмосферы недоверия. Он и мои друзья по-прежнему верили в меня и поддерживали, как будто мы были одной семьей.

С Лютобором отношения складывались намного сложнее. Он держался в стороне, но я постоянно ощущала на себе изучающий взгляд. Каждое проявление дара, каждое действие фиксировалось и подвергалось сомнению.

Я пыталась помочь Ирии и Славену побыстрее восстановиться, используя способности хранителя. Поток моей силы стабилизировал чары, наполняя тела нейтральной энергией, успокаивая, придавая уверенности их силам. Лют цепко наблюдал за каждым таким актом помощи, будто выискивал подвох или очередные доказательства тому, что я именно та, за кого себя выдаю.

Но все же лед недоверия между нами треснул еще в тот момент, когда наставник встал на мою защиту перед княжескими воинами. Значит, он действительно верил. Не мог не верить после того, как неоднократно делился со мной силой и участвовал в успокоении гневов.

— Твой дар уникален, Гаяна, — задумчиво произнес он на одном из привалов, когда поблизости не было чужаков. — Ты не борешься с гневом, не стараешься использовать боевые плетения. Они будто бы не нужны. Ты влияешь на саму причину, по которой порождения Изнанки способны существовать в нашем мире. О подобном даре мы могли только мечтать.

Слова наставника прозвучали как похвала. Но в его холодном безэмоциональном тоне прослеживался сухой прагматизм. Лют видел во мне инструмент, при помощи которого можно эффективно бороться с гневами. Если бы только мой дар оказался слабым или бесполезным, он бы уничтожил меня, не колеблясь ни секунды.

— Радомир верит, что дитя из пророчества принесет разрушение, — поделился он своим видением ситуации. — В чем-то князь прав: любое изменение в устоявшемся мире опасно. Твое появление и столь необычная сила — угроза его власти. Он закономерно опасается, что ты разрушишь устоявшийся мир, чтобы построить новый. И я думаю, что его опасения небеспочвенны.

Чем дальше мы углублялись в лес, тем более нестабильным ощущался магический фон. Воздух, насыщенный запахом хвои и влажной земли, вызывал у меня странный отклик. Земля здесь ощущалась живой, сильной, не истерзанной, как в окрестностях городища. Я невольно ликовала, возвращаясь в родные места, где дышалось легче, а окружающий мир не был враждебным.

Я чувствовала близость дома, слышала шепот ветра, несущего в себе отголоски древних чар, волновалась предстоящей встрече с дедом. Он жил вдали от политических интриг, в гармонии с природой и внутренним миром.

Как поступит Креслав, когда волхв откажется с ним говорить? Чем обернется новая встреча? Очередными угрозами жителям деревни?

— Если они тронут Тихомира… — прошептал Славен, который, судя по ауре, испытывал схожие эмоции и понимал, что чаростражи не имеют власти в лесной чаще.

— Не тронут, — уверенно заявил Андреас. — Лютобор этого не допустит. А мы будем рядом, что бы там ни случилось.

Я молча кивнула, внутренне не разделяя уверенность боярского сына. В городище власть князя считалась неоспоримой. Клятвы ценились выше человеческой жизни, а честь легко менялась на политическую выгоду. Дед не будет никому угождать, он поступит так, как велит ему сердце.

После полудня, когда жаркое солнце начало клониться к западу, густые заросли расступились, открывая бревенчатые дома с крышами, покрытыми мхом, и тонкими струйками дыма, вьющихся из печных труб.

Тихомировка. Родной дом, в который я не чаяла вернуться. Деревня выглядела тихой и умиротворенной, как будто беды и гуляющие по округе гневы обходили ее стороной. И только чужаки могли нарушить устоявшийся порядок.

— Прибыли! — глухо произнес Креслав, спешиваясь и раздавая приказы воинам, чтобы держались плотной группой.

Лют тоже соскочил с коня и направился к главной избе. Его напряженная фигура и плотная аура указывали, что наставник готов к самому важному разговору. Короткая передышка закончилась. Дальше все зависело от Тихомира, ответы которого решат мою судьбу. Княжна я или дитя пророчества, которое подлежит уничтожению?

Дед вышел навстречу гостю. Увидев меня среди всадников, обрадовался. Его глаза засветились родной теплотой, которую я всегда помнила. Морщинки на лице разгладились в доброй улыбке.

Не усидев на месте, я спрыгнула с лошади и устремилась к нему, обгоняя наставника. Дед подхватил меня, как маленькую, сжал в объятиях. Меня окутало подзабытым запахом лесных трав и печного дыма. Так приятно было снова оказаться дома.

Однако тепло объятия быстро сменилось холодом беспокойства. Тихомир глянул поверх моего плеча на Лютобора, Креслава и остальных воинов, занявших центральную часть улицы.

— Приветствую! — кивнул он Люту. — Зачем ты привел сюда такую толпу?

— Деда, пожалуйста, — прошептала я, ощущая, как мне передается его напряжение.

Наставник промолчал, наблюдая за волхвом и мной с холодной прагматичностью. Так же он смотрел на гневов, определяя, насколько они опасны.

Креслав, в отличие от него, молчать не собирался. Он выступил вперед, лязгнув тяжелыми доспехами.

— Нам нужны ответы, волхв, и немедленно! — опередил чаростража Лютобор. — Речь идет о безопасности городища и всплеске гнева, который мы едва остановили. По приказу князя ты должен предоставить исчерпывающие сведения о происхождении этой девушки.

— Князя? — Тихомир недобро усмехнулся, при этом оставаясь спокойным. — Я не служу Радомиру и не подчиняюсь его приказам, — ответил уверенно. — Мой долг лишь в том, чтобы заботиться о безопасности деревни и ее жителей, до которых вашему князю нет дела. Проблемы городища меня не касаются.

— Не касаются? — не выдержал Креслав, вспыхивая яростью и нетерпением. — Ты защищаешь дитя пророчества, старый лис! Тебе известно, что она — ключ к разрушению нашего мира?

Лютобор уже знал, на что давить, поэтому напомнил, что в его власти уничтожить деревню и всех жителей, объявив их одержимыми. Но прежде всего, правда нужна мне, потому что без нее я не смогу полностью контролировать силу. Если же она вырвется из-под контроля, то Изнанка прорвется в наш мир и уничтожит все живое.

— Это ты забрал мою внучку, Лют. Я вижу, как нелегко ей жилось в городище, и как никто из вас не удосужился ей помочь. Даже ты… — зыркнул на присмиревшего Андреаса, — Своей ненавистью отравил девочке жизнь. Так что не тебе говорить о контроле, когда ты сам ежеминутно стараешься его разрушить, испытывая Гаяну на прочность.

Я притихла, ощущая, как накатывает ужас того, что последует за отказом Тихомира. Пальцы на ногах занемели, а живот скрутило спазмом — явные признаки нарастающего страха, который я не смела показать ни единым жестом или выражением лица. Мне оставалось только глубоко дышать, сдерживая подступающую дрожь.

Дед упрямился и, вероятно, не без причины. Но этот разговор мог закончиться его погибелью. Его и жителей, высыпавших из домов и во все глаза разглядывающих чужаков.

Я осторожно высвободилась из родных объятий, глубоко вздохнула и выступила вперед, закрывая собой деда и всю Тихомировку в его лице.

— Хватит! — Подняла руку в защитном жесте, отгораживаясь и одновременно останавливая чаростражей. — Угрозами вы ничего не добьетесь, кроме кровопролитной бойни, после которой выживут немногие. Мы же здесь не за этим.

Расправив плечи, я смело посмотрела на Лютобора, который будто ждал от меня подобных действий.

— Наставник, ты желаешь получить правду, — с трудом выдержала тяжелый взгляд проверяющего. — Но мой дед не подчиняется чужим приказам. Силой вы ничего не решите. И можете хоть до зимы стоять тут и требовать, он не скажет ни слова. Позволь мне поговорить с ним наедине? Я объясню, зачем мы пришли, и для чего нам необходимо знание о прошлом.

— Хочешь остаться с ним одна? — недоверчиво переспросил Креслав, положив руку на рукоять меча.

— Хочу! — спокойно подтвердила я, игнорируя угрозу.

Лют задумался, скользя оценивающим взглядом по неподвижной фигуре Тихомира, по нашей команде, в любой момент готовой выступить на моей стороне, по рассредоточившимся на улице воинам. С упрямством Тихомира он уже сталкивался, и в прошлый раз лишь мое вмешательство уберегло деревню от расправы. Если же и сейчас довести до конфликта, правду так никто и не узнает.

— Даю полчаса, Гаяна, — произнес Лют тоном, не терпящим возражений, и посмотрел на остальных. — Андреас, Креслав, вы и ваши люди останутся снаружи. Окружите дом и никого не подпускайте. Если она потеряет контроль, войдете без предупреждения. Но не вмешивайтесь раньше срока.

— Слушаюсь, наставник! — живо отозвался Андреас, аура которого полыхала беспокойством. — Ирия, Славен — за мной! — Проследовал ко входу и расположился у крыльца.

Я с благодарностью посмотрела на проверяющего, милосердие которого проявлялось лишь в рамках контроля надо мной. На даже так он выиграл нам время и дал возможность объясниться. Я взяла деда за руку и мягко увлекла за собой в избу. Следовало о многом рассказать, и мой рассказ не уложить в отведенное время.

— Почему ты их защищаешь? — тихо спросил волхв, глядя на меня с нежностью и укором. — Зачем привела их сюда? Ты ведь хочешь вернуться? Но я уже говорил, в городище тебя ждет погибель. Тебе не место среди чужих интриг и жажды наживы.

— Деда, я должна тебе рассказать… — Присела на скамью у окошка, где прежде проводила долгие часы за плетением оберегов.

Тихомир устроился напротив меня, а я приступила к рассказу о всплеске, случившемся в городище, и гневах, пророчестве и тайне, связанной с гибелью князя Добромира и его супруги. Рассказала, как важен мой дар, унаследованный от отца.

На счету была каждая минута, поэтому я умолчала, как тяжело жилось в городище. Какие козни устраивала учительница Стояна и как намеревалась избавиться от меня Заряна Волконская. Вместо этого поведала об обретенных друзьях, которые стали семьей. Об Андреасе, превратившемся в верного соратника и союзника. Даже о Лютоборе, который защитил нас от Креслава и княжеского приказа.

— Мы теперь вместе, деда. Мои друзья славные, чистые сердцем. Да ты и сам это видишь, что пойдут за мной в огонь и воду. Я не могу их подвести. Не могу допустить, чтобы страдали невинные жители, обитающие в слободах и бедняцких кварталах.

— Ты проголодалась, дитя? — заботливо поинтересовался Тихомир. — Совсем тростиночкой стала. Городская жизнь не пошла на пользу.

— Я в порядке, деда. Мы обедали недавно. Моя сила растет с каждым днем, и я учусь ее контролировать.

В завершении я рассказала о старом святилище, где нам удалось восстановить сломанную печать и предотвратить новый прорыв. Не стала скрывать, какое участие в этом принял Лютобор и остальные члены команды.

— Они дополняют меня! Держат крепким якорем и не дают скатиться в пучину гнева. Я вижу свое призвание в том, чтобы служить на благо городищу. Но не по воле и приказу Радомира, а по собственному желанию помочь простым людям. Я закрыла разлом! Никто больше на такое не способен. Но я сильно рисковала, не понимая, какая сила таится у меня внутри. Поэтому мне нужна правда!

— Какая правда, дитя? — печально спросил Тихомир.

— Обо мне и моем рождении. О княгине Велиславе, в портрете которой увидела себя. Таких совпадений не бывает. Она — моя мать, и я хочу знать, что с ней случилось пятнадцать лет назад. Где ты меня нашел?

Старик замер, уставившись мудрыми глазами вдаль, будто погружаясь в прошлое. Я подмечала, как в его ауре борются две силы: желание помочь, защитить род людской и долг сохранить тайну, которую он хранил столько лет и тем самым оберегал меня от бед. Однако он также понимал, что, не зная истоков, я рано или поздно сорвусь. И, если рядом никого не окажется, чтобы удержать якорем, то необузданная сила вырвется наружу, сметая с пути все живое.

— Ты с самого рождения была особенной, Гаяна. И сильной. Сильнее любого человека, которого я когда-либо знал. Ты справишься с любой бедой, я уверен.

— Деда, пожалуйста! Расскажи! Незнание может убить всех, — настаивала я, с трудом сдерживая накатывающее отчаяние. — Князь Радомир уже приказал от меня избавиться. Нам нужна правда, чтобы выжить.

— Хорошо, внучка, — волхв тяжело вздохнул. Его плечи поникли, словно навалилась многолетняя ноша. — Ты не понимаешь, о чем просишь. Но я скажу. Вернее, покажу тебе место. Оно находится в сердце этого леса, в самой опасной его части.

Дед поднялся и направился к двери, я последовала за ним, у выхода натолкнувшись на Креслава и Лютобора. Их взгляды мгновенно приковались к нам, готовые к любому исходу.

— Я покажу, где нашел дитя пятнадцать лет назад, — произнес старик, спокойно выдерживая тяжелые взгляды чаростражей. — О ее матери мне ничего неизвестно, но само место — особенное.

— Мы идем сейчас? — живо откликнулся Андреас, ни секунды не сомневавшийся, что у меня получится убедить Тихомира.

— Нет, — волхв покачал головой. — Отправимся перед рассветом. Гневы в это время наиболее сонливы и спокойны.

На ночевку воинов распределили по избам. Андреаса и Славена приютила у себя семья кузнеца, а Ирия осталась со мной. До вечера нам хватило времени поговорить о многих вещах, поделиться подробностями жизни. Мне тоже было интересно, как пролетел этот год в деревне.

Но что необычного здесь могло произойти? Жизнь в поселении текла размеренно, не изобилуя яркими событиями.

То ли дело в городище! Я не хотела огорчать деда, но Ирия своим бесхитростным рассказом невольно выдала, как непросто мне пришлось в чарошколе. А поддержке Люта Тихомир ничуть не удивился.

— Скуратов — правильный мужик. Принципиальный. Верный долгу до мозга костей, — дал ему неожиданно лестную характеристику.

— Почему же ты с ним спорил? Почему сразу не отпустил? — удивилась я.

— Потому что верен Лют не тем людям. А они пользуются положением и властью, внушая ложные идеалы. Он ведь еще князю Добромиру служил, ему присягал на верность. Твое появление перечеркивает пятнадцать лет безупречной службы. Такое непросто принять.

Небо еще только озарилось первым лучами солнца, когда наш отряд уже пробирался через лесную чащу. Четверых воинов Креслав оставил в деревне, чтобы следили за порядком, а остальные двигались вслед за дедом плотным отрядом.

Тихомир шел впереди, и перед ним будто бы расступались деревья, и раздвигались сплетенные под ногами травы. Опираясь на посох, волхв еле слышно постукивал им о попадающиеся на пути камни и указывал нам путь. Он вел в ту часть леса, куда мне с детства запрещено было ходить.

Утренний воздух звенел, насыщенный запахом древних чар. Он казался тягучим и насыщенным как мед. Деревья здесь росли выше, их кроны сплетались над головой, а мох на стволах казался черным. Под ногами хрустели ветки, похожие на окаменевшие кости, оставленные неведомыми тварями.

Каждый, кто ступил под своды запретной части леса, чувствовал себя неуютно. Я видела это по аурам, полыхающим тревогой и неуверенностью.

— Что это за место такое? — подивился Креслав, с опаской озираясь по сторонам. — Я чувствую искаженный магический фон.

— Здесь обитают древние силы, — ответил Тихомир, не оборачиваясь. — В этой части леса граница между нашим миром и Изнанкой слишком тонка. А еще здесь обитают гревни — живые деревья, впитавшие в себя частичку другого мира.

Вынырнув из густой чащи на поляну, мы остановились, в изумлении рассматривая гигантское дерево, окруженное клубком сплетенных корней. От древнего гиганта исходила могучая сила — само воплощение природы, перед которой люди казались жалкими песчинками.

Ствол гревня толщиной превосходил средний дом, а кора, испещренная бороздами, при ближайшем рассмотрении напоминала часть лица. Нахмуренный лоб, кустистые брови и прикрытые тяжелыми веками глаза. Аура гревня подавляла невероятной мощью и при желании могла бы раздавить любого человека.

Невероятное создание природы внушало ужас и благоговение. И в то же время я ощущала необъяснимую связь с этой спящей махиной. Его сила была созвучна моей. Дар звенел в напряжении и тянулся к родственной силе. Поддавшись порыву, я направилась прямиком к гиганту.

— Осторожнее, Гаяна, — прошептал Андреас. — Мы прикроем тебя, если что.

— Не приближайся, дитя! — предупредил Тихомир. — Это слишком опасно. Чары гревня невероятно сильны. Ему ничего не стоит поглотить тебя без остатка.

— Оно не причинит мне вреда, — несмело улыбнулась деду. — Я чувствую это. Верь мне.

Я сделала шаг, затем еще и еще один, преодолевая невидимый барьер спящей тягучей силы. Мои спутники замерли позади, не в силах переступить невидимую границу. Большинство из них не имели права здесь находиться и чувствовали это на уровне инстинктов.

Приблизившись, я протянула руку и осторожно коснулась шершавой коры, думая о тайне, связанной с моим рождением.

В тот же миг мой разум провалился сквозь толщу времени, прямо в прошлое. Поляна, освещенная первыми лучами робкого солнца, сменилась пролеском, залитым лунным светом, который еле пробивался через рваные кроны. Меня до костей пронзил холод Изнанки, граничащий с чистой болью. Тело закаменело, тогда как мозг взорвался от нахлынувших ощущений и ярких картинок.

Я не могла дышать. Болезненные спазмы простреливали тело, отдавая резкой болью в поясницу. У могучего ствола гревня, прислонившись спиной к стволу, сидела молодая женщина. Ее дорогая одежда была порвана, запачкана грязью и кровью. Она устала и держалась из последних сил. Однако в светло-карих глазах с красноватой горчинкой горел огонь, смешанный с агонией.

Я узнала ее. Княгиня Велислава. Изможденная, окровавленная, но невероятно сильная.

Она кричала, но не от страха, а от невыносимой боли преждевременных родов, случившихся здесь, в чаще запретного леса, куда бедняжку загнали гневы. Ее аура, изорванная в лохмотья болью и переживаниями, сияла чистой необъятной любовью к ребенку, который должен был появиться на свет. И единственное, о чем она молила Сварога, чтобы уберег ее дитя от погибели.

В двух шагах от женщины на последнем издыхании сражались чаростражи, отражая атаки переругов и злыдней.

— Держитесь! — несмотря на собственную боль, Велислава пыталась их приободрить. — Защитите наследника!

Однако воины не смогли исполнить последний приказ княгини и храбро пали, не выдержав массивного натиска. Велислава осталась одна. Посреди леса. С гневами, жаждущими ее крови. Ослабленная родами и невыносимыми муками.

Монстры, почуяв легкую добычу, уже ринулись к ней, угрожая разорвать в клочья. И в этот момент женщина закричала. Отчаянно и надрывно. А после в ее руках оказался крошечный, перепачканный кровью младенец, беззащитный перед надвигающимся ужасом.

Лицо Велиславы осветилось неземной сильной любовью. В ее взгляде читалось лишь одно желание — защитить ребенка любой ценой.

— Гревень, великий дух леса! — обратилась она к дереву, крепко прижавшись к нему спиной. — Прими мою жизнь! Я отдаю свою плоть и кровь в обмен на защиту моего первенца. Моего единственного дитя! Сбереги ее! Сохрани жизнь. Пусть дар хранителей не прервется.

Дерево откликнулось на мольбу княгини. Корни гревня, еще секунду назад казавшиеся неподвижными, зашевелились с пугающей змеиной грацией. Они опутали Велиславу черным коконом. Она исчезла в клубке шевелящихся змей, растворилась без остатка.

Гневы, почти добравшиеся до лакомой добычи, разочарованно взвыли. Они застыли, не в силах преодолеть невидимый барьер. Совсем как члены нашего отряда недавно. А после ушли в поисках новой жертвы.

Видение померкло, сменившись долгой невыносимой тишиной. Окружающая местность еле заметно преображалась, обрастая весенней зеленью, распускаясь листочками и первоцветами. Я догадалась, что пролетели два месяца прежде чем на поляне появился Тихомир. Он выглядел моложе. Его темные волосы только тронула первая седина, и морщин на лице практически не было. Только мудрые глаза несли печать древних знаний.

Неизвестно, что привело его в этот час. Предчувствие? А может, зов древней силы? Тем не менее корни гревня вновь зашевелились, выталкивая из недр на поверхность деревянную колыбельку. Внутри сладким сном спал младенец, завернутый в обрывки дорогой ткани. Как только Тихомир приблизился, ребенок открыл глазки и уставился на него умным взглядом.

Волхв ахнул, не ожидая подобного чуда. Он трепетно принял колыбельку, исполнившись удивления и невероятной нежности.

— Вот так чудо я обнаружил, — прошептал он, поглаживая пальцем бархатистую кожу младенца. — Как же зовут тебя, дитя леса? Пожалуй, назову Гаяной. В дочери мне не годишься, поэтому станешь внучкой. Будь уверен, — с поклоном обратился волхв к гревню, — я о ней позабочусь.

Видение исчезло внезапно, так же как и появилось в голове. Я резко распахнула глаза, тяжело дыша и ощущая онемевшие пальцы. Не заметила, что все это время меня опутывали темные корни. Они сдавливали грудь и крепко держали за ступни, будто в любой момент могли утащить под землю. Стоило мне прийти в себя, как путы ослабли и юркими змеями подтянулись к стволу.

Так вот, откуда это ощущение онемения и тяжести в груди!

В ушах еще звенело от напряжения, в глазах застыли слезы. Ужас перед древней мощью гревня скрутил живот.

Теперь я знала правду! Но как же непросто было ее объяснить.

Пошатываясь, я медленно побрела к деду. Он единственный сталкивался с древними чарами и догадывался, что я могла увидеть. Вернее, он точно знал, какая тайна мне открылась.

— Гаяна, что произошло? — Андреас ринулся навстречу, поддерживая под руку и не давая упасть. — Мы не могли подойти и помочь. А ты стояла там, опутанная корнями гревня. Твое тело мерцало, как будто переполнилось чарами. Ты в порядке?

— Я? — наткнулась на напряженный взгляд Лютобора. Он выглядел непроницаемым. Волнение выдавал лишь слегка дергающийся левый глаз.

Креслав и чаростражи смотрели на меня, ожидая ответа. Они все почувствовали силу гревня, и тот факт, что я выжила после соприкосновения с ним, делал меня еще более особенной, странной.

Я перевела взгляд на деда в поисках поддержки. Он все понимал и не осуждал меня, не видел никакой проблемы, зная, каким образом я появилась на свет. Но что на это скажут остальные?

Тихомир ободряюще улыбнулся. Его улыбка затерялась в густой бороде, но я видела ее по лучикам морщинок, собравшихся в уголках глаз и по тому теплому свету, что они излучали. Дед подошел и положил руку на мое плечо, давая безмолвное разрешение. Скрывать правду больше не было смысла. Она — наш единственный путь к спасению.

— Наставник, — произнесла хрипло, ощущая, как дрожит голос, — я видела, что здесь произошло. И знаю, почему родилась спустя два месяца после исчезновения княгини Велиславы. Она не погибла в когтях гневов, но добровольно отдала жизнь гревню, чтобы спасти меня. Я два месяца провела там, внутри, — указала на могучего гиганта, — а потом появился дед, и гревень передал меня ему на воспитание. Я — дочь Велиславы и Добромира Аракчеевых. И я — дитя леса, спасенное древними чарами. Моя мать принесла себя в жертву ради того, чтобы я жила и сохранила дар хранителя. Теперь от вас зависит, будет ли исполнена ее последняя воля.