Оливия Тейперс всегда считала, что тишина в лаборатории мастера Вейна бывает только двух видов: рабочая и зловещая.

Рабочая тишина пахла пылью старых фолиантов, сладковатым дымом тлеющего огненного корня и легким озоном, который всегда появлялся после разрядки накопителей. В такой тишине было уютно. Она означала, что мастер просто углубился в расчеты или задремал над очередным трактатом, уронив голову на грудь.

Зловещая тишина была другой.

Она не пахла ничем. Она давила на уши, как вата, которой перевязывают рану — слишком плотно, слишком глухо. Именно такая тишина наступила сейчас.

Оливия замерла у двери лаборатории, сжимая в руке поднос с двумя чашками остывшего уже травяного отвара. Она отлучилась всего на пятнадцать минут. Ровно настолько, чтобы сбегать на кухню, разжечь плиту, заварить любимый вересковый чай мастера и даже успеть помечтать о том, как сегодня пораньше закончит работу и сходит на рынок за новыми перьями для письма.

Она вернулась — и мир словно выключили.

Из-под двери не пробивалось ни полоски света. Ни скрипа старого кресла. Ни покашливания. Ни шороха перелистываемых страниц.

— Мастер? — позвала она тихо, просто чтобы нарушить тишину.

Ответа не было.

Оливия поставила поднос на маленький столик у входа, и тот жалобно скрипнул под тяжестью керамики. Скрип прозвучал оглушительно громко в этом вакууме.

Она протянула руку к дверной ручке — обычное латунное кольцо, отполированное за годы до блеска ладонями многих посетителей. Холодное. Слишком холодное. Металл всегда хранил остаточное тепло от магических токов, которые пронизывали лабораторию, но сейчас он был ледяным, будто его только что принесли с мороза.

— Мастер Вейн? — снова позвала она, на этот раз громче, и толкнула дверь.

Та открылась не сразу. Сначала Оливии показалось, что кто-то держит её с обратной стороны, но через секунду створка поддалась, и в лицо ударил запах.

Это был не смрад разложения — слишком мало времени прошло. Это был запах магии, сошедшей с ума. Так пахнет озон после грозы, если смешать его с горелой плотью, железом и ещё чем-то кислым, от чего на языке появляется привкус ржавчины. У Оливии защипало в носу и горле, глаза мгновенно заслезились.

— Мастер! — она уже не звала, она кричала, вбегая внутрь.

Лаборатория утопала в полумраке. Светильники на стенах погасли, магические шары под потолком потускнели до состояния едва тлеющих угольков. Единственным источником света служило нечто в центре комнаты — пульсирующее багровое сияние, которое металось по стенам, как загнанный зверь.

Оливия сделала ещё два шага и остановилась, потому что ноги отказались нести её дальше.

Она увидела его.

Мастер Артур Вейн сидел в своем рабочем кресле. Спинка была откинута, голова запрокинута, руки безвольно свисали вдоль подлокотников. Со стороны могло показаться, что он просто уснул, если бы не одна чудовищная деталь.

Он светился.

Изнутри.

Сквозь кожу на груди пробивалось то самое багровое сияние, которое Оливия приняла за отсвет неизвестного источника. Оно пульсировало в такт сердцу, которое больше не билось. Тонкие трещины расходились по телу мага от центра груди, и из этих трещин сочился свет — жидкий, горячий, неестественный.

— Нет, — выдохнула Оливия. — Нет, нет, нет...

Поднос с чаем, который она каким-то чудом всё ещё сжимала в руках, выпал. Керамика разбилась о каменный пол с оглушительным звоном, осколки брызнули в стороны, обдав её ноги холодной жидкостью. Оливия даже не почувствовала.

Она сделала шаг к мастеру. Потом другой. Её трясло так сильно, что зубы выбивали дробь, а в ушах стоял противный звон — то ли от разбитой посуды, то ли от магического фона, который продолжал вибрировать в воздухе.

— Пожалуйста... — шептала она, не зная, о чём просит. Чтобы он открыл глаза? Чтобы это оказалось сном? Чтобы мир перестал рушиться прямо сейчас?

Она протянула руку, чтобы коснуться его плеча, но в последний момент отдёрнула. Страх парализовал волю. Что если она прикоснется к нему и рассыплется? Что если этот свет заразен? Что если она сейчас всё испортит — улики, следы, не дай Создатель, его душу, которая может быть ещё где-то рядом?

Оливия никогда не была сильной. Она была помощницей мага. Она умела чистить реторты, заваривать чай, записывать результаты экспериментов аккуратным почерком и находить нужные книги в этом бедламе, который мастер Вейн называл «системой хранения». Она не умела смотреть на смерть.

Тем более на такую.

Она отступила на шаг. Потом ещё на один. Спина уперлась в холодный край рабочего стола, и Оливия вцепилась в него пальцами, чтобы не упасть. Взгляд метался по лаборатории, пытаясь найти хоть что-то знакомое, нормальное, живое, что не было пропитано этой багровой жутью.

Вот шкаф с реактивами — цел. Вот стопка её тетрадей с записями за прошлую неделю — ровная стопка. Вот любимая кружка мастера с отбитой ручкой, которую он принципиально не позволял выбросить, — стоит на краю стола, как ни в чём не бывало.

Кружка была цела.

А мастер — нет.

Оливия судорожно вздохнула, и этот вздох вырвался наружу чем-то средним между всхлипом и истерическим смешком. Кружка цела. Глупая, старая кружка пережила своего хозяина.

Она зажмурилась и приказала себе успокоиться.

Раз. Два. Три.

Дыши.

Она помощница мага. Она не имеет права раскисать. Нужно звать на помощь. Нужно бежать в стражу, к соседям, к кому угодно. Нужно...

Стеклянный звон.

Оливия распахнула глаза и замерла.

Звук повторился. Тонкий, высокий, похожий на треск льда под ногами весной. Он доносился откуда-то справа, из дальнего угла лаборатории, где стоял стеллаж с магическими кристаллами и готовыми артефактами.

Она медленно повернула голову и увидела, как по стеклянному колпаку, накрывающему один из экспонатов, побежала трещина. Тонкая, почти незаметная, но живая — она росла прямо на глазах, ветвилась, ползла вверх, к самому верху.

А потом колпак рассыпался.

Не упал, не разбился — именно рассыпался на тысячи мельчайших осколков, которые брызнули во все стороны с такой силой, что Оливия инстинктивно пригнулась и закрыла голову руками. Осколки застучали по стенам, по полу, по её спине — больно, хлестко, как град.

Когда звон стих, она осторожно подняла голову.

В углу, на полке, где только что стоял стеклянный колпак, теперь лежал обнаженный артефакт — тот самый, над которым мастер Вейн работался последние три недели. Оливия узнала его: заказ Торгового дома Ашер. Мастер говорил, что это что-то сложное, связанное с подавлением боли, но подробностей не раскрывал — заказчик требовал секретности.

Артефакт пульсировал ровным синим светом.

Спокойным.

Живым.

В то время как его создатель угасал в двух шагах, залитый багровым заревом собственной смерти.

Оливия смотрела на эту синюю пульсацию и чувствовала, как внутри неё что-то обрывается. Это неправильно. Это всё неправильно. Артефакты не должны работать, когда их создатель мёртв. Магия привязана к творцу, она угасает вместе с ним, если только...

Если только смерть не наступила мгновенно и не была насильственной.

Если только магию не вырвали из мага силой.

Если только мастер Вейн не отдал свою жизнь вот этому синему камню, который теперь спокойно лежал на полке и перемигивался с ней, как ни в чём не бывало.

— Оливия! — раздалось от двери, и она вздрогнула так сильно, что едва не упала.

На пороге стоял Мэтт, рассыльный из лавки магических принадлежностей на первом этаже. Мальчишка был бледен как мел, его глаза расширились до невозможных размеров, а челюсть отвисла, грозя вот-вот коснуться груди.

— Оливия, что... что это? — прошептал он, глядя куда-то ей за спину.

Она обернулась и снова увидела мастера Вейна. Свет в его груди начал угасать. Багровые всполохи бились всё реже, трещины на коже темнели, превращаясь в обычные ожоги. Тело обмякло, голова склонилась набок, и Оливия вдруг отчетливо поняла, что только что видела посмертный выброс магии — то, что остаётся, когда сильный дар покидает тело, не найдя выхода.

— Беги за стражей, — сказала она, удивившись собственному спокойному голосу. — Быстро. Скажи, что убийство. Мага убили.

Мэтт кивнул, развернулся и исчез в коридоре, топая сапогами так громко, будто за ним гнались демоны.

Оливия осталась одна.

Она смотрела на мастера Вейна и не могла отвести взгляд. Ещё утром он жаловался на боли в спине, просил её принести согревающую мазь и ворчал, что заказчик торопит, а магия не терпит суеты. Ещё утром он был живым. Таким живым, что это раздражало.

— Простите, мастер, — прошептала она непонятно за что. За то, что не уберегла? За то, что ушла за этим дурацким чаем? За то, что стоит сейчас и смотрит, вместо того чтобы сделать хоть что-то?

Она сделала шаг вперёд. Потом другой. Тело слушалось плохо, колени дрожали, но она заставила себя подойти к креслу и опуститься на корточки рядом.

Свет в груди почти погас. Теперь можно было разглядеть лицо мастера — спокойное, даже умиротворённое, как будто он просто уснул и видит хороший сон. Ни следа боли, ни гримасы ужаса. Смерть наступила мгновенно. Настолько мгновенно, что он даже не успел испугаться.

Оливия протянула руку и коснулась его холодной ладони.

— Я найду того, кто это сделал, — пообещала она тихо. — Клянусь.

В коридоре зашумели. Громкие голоса, топот множества ног, лязг металла. Стража прибыла быстрее, чем она ожидала.

Оливия поднялась с колен, но не отошла от тела. Она стояла и ждала, когда они войдут, чтобы увидеть её именно здесь — рядом с убитым, с заплаканным лицом и трясущимися руками.

Она не знала тогда, что этот момент станет первым, что увидят стражники, и первым, что запишут в протокол. Помощница. Обнаружила тело. Стояла рядом. Сомнительно.

Она не знала, что через час перед ней появится высокий мужчина в тёмном плаще с серебряной бляхой детектива на груди, и посмотрит на неё так, будто она уже во всём призналась.

Она не знала, что его имя — Стивен Дарвидс, и что эта встреча перевернёт её жизнь.

Но всё это будет потом.

А пока она просто стояла в разгромленной лаборатории, пахнущей смертью и безумной магией, и смотрела на человека, который заменил ей семью, наставника и просто друга.

Стеклянный звон всё ещё звенел в ушах.

Она боялась, что теперь будет звенеть всегда.

Стража ворвалась в лабораторию, как вода прорывает плотину — шумно, стремительно и совершенно беспорядочно. Первым вбежал молодой парень в лёгком кожаном доспехе, сжимающий в руке артефактный жезл, который должен был светиться в присутствии активной магии. Жезл засветился так ярко, что парень выронил его с ругательством, и тот покатился по полу, оставляя за собой искрящийся след.

— Стоять! — заорал кто-то сзади. — Всем стоять, не двигаться, не трогать!

Оливия и не двигалась. Она так и замерла у кресла мастера, наблюдая, как лаборатория наполняется людьми. Они были везде — топали сапогами по осколкам стекла, задевали полами плащей стопки книг, дышали тяжело и часто, наполняя воздух запахом пота, кожи и дешёвого табака.

— Вы кто? — рявкнул тот же голос, и перед Оливией возник усатый мужчина с нашивками старшего патруля. — Что здесь произошло?

— Я... я помощница, — выдохнула Оливия, кивая на тело. — Мастер Вейн... он мёртв. Я вернулась с чаем, а он уже...

— Всем выйти! — новый голос перекрыл шум, как удар грома.

Он был низким, холодным и не терпящим возражений.

Стражники замерли. Даже усатый старший как-то сжался и сделал шаг в сторону, освобождая проход.

Оливия подняла глаза и увидела его.

Высокий. Темноволосый. В длинном тёмно-синем плаще, под которым угадывался простой, но добротный костюм. На груди — серебряная бляха с гербом города и буквой «D» в центре. Детектив. Настоящий детектив, а не просто стражник.

Но дело было не в одежде. Дело было в глазах.

Они смотрели на неё в упор — серые, холодные, как зимнее море, и совершенно пустые. Без эмоций. Без интереса. Без жалости. Так смотрят на вещи, которые нужно осмотреть, описать и либо убрать, либо использовать.

— Кто обнаружил тело? — спросил он, остановившись в двух шагах от неё.

— Я, — ответила Оливия, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Имя.

— Оливия Тейперс. Я помощница мастера Вейна. Работаю у него... работала почти три года.

— Что вы здесь делали в момент убийства?

— Я... я не знаю, когда оно произошло. Я отлучалась на кухню, чтобы заварить чай. Вернулась, а он уже...

— Где кухня?

— На первом этаже. В общей гостиной.

— Сколько вас отсутствовали?

— Минут пятнадцать. Может, двадцать.

Детектив перевёл взгляд на тело. Впервые за всё время разговора его лицо хоть что-то выразило — лёгкое, едва уловимое напряжение в скулах.

— Магический выброс, — произнёс он не то ей, не то себе. — Прямой в сердце. Кто-то хотел не просто убить, а забрать дар.

Оливия вздрогнула.

— Забрать? Но это же...

— Невозможно? — он резко повернулся к ней. — Для обычного человека — да. Для того, кто знает нужный ритуал — нет.

Он снова уставился на неё, и от этого взгляда захотелось провалиться сквозь землю. Он будто просвечивал её насквозь, видел каждый нерв, каждую мысль, каждую тайну, которые она пыталась удержать внутри.

— Вы маг? — спросил он вдруг.

— Я? — опешила Оливия. — Нет. То есть... у меня нет дара. Совсем. Я просто помощница. Записываю, приношу, убираю...

— Значит, вы не могли этого сделать, — оборвал он. — Физически. Хорошо. Это сужает круг.

Он отвернулся и начал отдавать распоряжения стражникам — кому оцеплять периметр, кому опрашивать соседей, кому вызывать специалиста по магическим преступлениям.

Оливия стояла и слушала, чувствуя, как напряжение потихоньку отпускает. Её не арестовали. Ей поверили. Почти.

Детектив снова повернулся к ней.

— Вы остаетесь здесь до приезда моего человека. Он задаст вам вопросы. Подробно. Постарайтесь вспомнить всё, что видели, слышали, чувствовали за последние несколько дней. Любую мелочь. Поняли?

Она кивнула.

— И не вздумайте исчезнуть, — добавил он, и в голосе впервые проскользнуло что-то похожее на угрозу. — Вы пока главная свидетельница. И единственная, кто был рядом. Если вы пропадёте, я найду. Даже если вы уйдёте на дно моря.

— Я не собираюсь исчезать, — ответила Оливия, удивившись собственной дерзости. — Я хочу знать, кто это сделал. Он был мне... он был мне дорог.

Детектив замер.

На одно короткое мгновение что-то мелькнуло в его глазах. Боль? Понимание? Сострадание? Оливия не успела понять — маска снова захлопнулась, оставив только холодную официальность.

— Все так говорят, — бросил он и вышел из лаборатории, оставив после себя запах дождя и старой кожи.

Оливия смотрела ему вслед и чувствовала, как внутри закипает злость. Он даже не представился. Даже не спросил, как она себя чувствует. Просто допросил и бросил, как надоевшую вещь.

— Детектив Стивен Дарвидс, — раздалось у самого уха. Оливия вздрогнула и обернулась. Рядом стоял молодой человек в очках, с блокнотом в руках и доброжелательной улыбкой на лице. — Я его помощник, Эдвард Кейн. Не обращайте внимания на его манеры. Он со всеми такой.

— Утешили, — буркнула Оливия.

— Я понимаю, вам тяжело, — Эдвард участливо коснулся её локтя. — Давайте присядем где-нибудь. Я задам всего несколько вопросов, и вы сможете отдохнуть.

Оливия позволила увести себя в коридор. Последнее, что она видела, оборачиваясь, — фигуру детектива Дарвидса, склонившуюся над телом мастера Вейна. Он что-то рассматривал, трогал, записывал, и в каждом его движении чувствовалась такая ледяная профессиональность, что становилось жутко.

Она не знала тогда, что этот холод — всего лишь броня.

И что совсем скоро эта броня даст трещину.

Стивен Дарвидс ненавидел выезды на магические убийства.

Обычная смерть — нож, яд, удушение — это было чисто, понятно и предсказуемо. Люди убивали друг друга по одним и тем же причинам тысячу лет: деньги, страсть, месть, страх. Мотивы не менялись, менялись только лица.

Но магия...

Магия вносила в смерть хаос. Она оставляла следы, которые невозможно объяснить логикой, требовала знаний, выходящих за рамки здравого смысла, и всегда, всегда сопровождалась этим дурацким запахом озона и горелой плоти, от которого у Стивена начинала болеть голова.

— Говорят, там такое... — Эдвард Кейн, его молодой помощник, семенил рядом, пытаясь на ходу застегнуть пальто и не уронить блокнот. — Магический выброс прямо в грудь. Патрульные говорят, тело светилось, когда они вошли.

— Патрульные — идиоты, — отрезал Стивен, не сбавляя шага. — Они вошли через полчаса после вызова. Ничего там уже не светилось.

— Но мальчишка-рассыльный видел!

— Мальчишка-рассыльный видел то, что ему показала помощница. А помощница могла показать всё что угодно.

Эдвард обиженно замолчал. Стивен знал, что помощник считает его чёрствым циником, но ему было плевать. Цинизм — это броня. А броня нужна, чтобы не сойти с ума в этой работе.

Они поднялись по узкой лестнице старого дома в ремесленном квартале. Дом как дом — три этажа, на первом лавка магических принадлежностей, на втором мастерские, на третьем жилые комнаты. В таких домах всегда пахнет пылью, старым деревом и дешёвыми благовониями, которыми торговцы маскируют затхлость.

На втором этаже было людно. Стражники толпились в коридоре, как мухи над падалью — бестолково, шумно и совершенно бесполезно. При виде детектива они расступились, провожая его взглядами, полными смеси страха и любопытства.

Стивен вошёл в лабораторию и остановился на пороге.

Первое, что он увидел, — бардак.

Не тот аккуратный творческий беспорядок, который бывает у работающих магов, когда книги и реактивы разложены в системе, понятной только хозяину. Нет, здесь будто прошёлся ураган. Стеклянные колпаки валялись на полу осколками, бумаги разлетелись по углам, стулья были опрокинуты. И во всём этом чувствовалась не случайность, а целенаправленная сила — магия, вышедшая из-под контроля.

Второе, что он увидел, — тело.

Мужчина лет пятидесяти в рабочем халате сидел в кресле с запрокинутой головой. Со стороны — спит. Но Стивен уже видел достаточно смертей, чтобы отличить сон от вечного покоя. То, как безвольно свисали руки, как неестественно вывернута шея, как застыло лицо в выражении, которое бывает только у тех, кого смерть застала врасплох.

Он подошёл ближе, жестом остановив стражника, который попытался что-то доложить. Наклонился, вглядываясь в грудь убитого.

Эдвард не ошибся. Магический выброс. Прямой, концентрированный удар в сердце. На коже остались характерные ожоги — тонкие, ветвящиеся линии, похожие на трещины на старом фарфоре. Такое бывает, когда магию вырывают из носителя силой, не давая ей выйти естественным путём.

— Кто нашёл? — спросил Стивен, не оборачиваясь.

— Помощница, — ответил кто-то из стражников. — Девушка. Мы её в коридор вывели, она там с Кейном сидит.

— Ко мне её.

Стивен выпрямился и начал осматривать лабораторию. Стол мага был завален бумагами — чертежи, расчёты, пометки на полях. Судя по всему, покойный работал над чем-то сложным. Заказ. Точно заказ. Вон там, на отдельном стеллаже, под стеклянными колпаками, стояли готовые артефакты. Один колпак был разбит — осколки валялись на полу, а сам артефакт... Стивен присмотрелся.

Артефакт работал.

Синее свечение пульсировало ровно, спокойно, будто ничего не случилось. Магия текла по камню, как кровь по жилам, живая и сильная. Но этого не могло быть. Артефакты, созданные магом, умирали вместе с творцом. Если только...

Если только смерть не была настолько внезапной и насильственной, что магия не успела угаснуть.

Или если убийца не забрал дар мага и не вложил его в артефакт.

Стивен нахмурился. Второй вариант означал ритуал. Чёрный, запрещённый, сложный. Такое не делают спонтанно. Такое планируют.

— Детектив? — робкий голос за спиной. — Помощница здесь.

Стивен обернулся.

И замер.

Она стояла в дверях, подсвеченная тусклым светом коридорных ламп. Невысокая, хрупкая, с рыжеватыми волосами, выбившимися из пучка, и глазами... Глаза были красные от слёз, но в них горела не просто боль — горела злость. Она сжимала руки в кулаки и смотрела прямо на него, не отводя взгляда, хотя любой другой на её месте уже давно бы уткнулся в пол.

Что-то кольнуло внутри. Острое, болезненное, забытое.

Лилиан.

Имя вспыхнуло в сознании, обжигая, как кислота. Лилиан смотрела на него так же в тот вечер — зло, отчаянно, требовательно. Она говорила: «Не ходи. Останься. Я чувствую, что-то случится». А он пошёл. Потому что работа. Потому что долг. Потому что идиот.

А когда вернулся, она уже не смотрела ни на кого и никогда.

— Детектив? — повторила девушка, и голос её вырвал Стивена из прошлого.

Он моргнул.

Сходство исчезло. Конечно, исчезло. Лилиан была блондинкой с голубыми глазами, а эта — рыжая, кареглазая. Лилиан была выше. Лилиан улыбалась часто, а эта сжимает губы в полоску. Лилиан мертва. А эта жива.

И всё равно что-то цепляло. Взгляд. Упрямый, прямой, несмотря на слёзы. Так смотрят только те, кто не сдаётся. Лилиан тоже не сдавалась. До самого конца.

— Имя, — сказал Стивен жёстче, чем следовало, просто чтобы закрыть тему.

— Оливия Тейперс, — ответила девушка, и в голосе её проскользнула обида. — Я уже говорила вашему помощнику.

— Ещё раз.

Она поджала губы, но повторила:

— Оливия Тейперс. Двадцать три года. Помощница мага Артура Вейна. Работаю здесь три года. Живу в комнате на третьем этаже. Сегодня утром пришла как обычно, в восемь. Мастер был жив, здоров, жаловался на спину. Я сходила за мазью, потом делала записи, потом пошла на кухню за чаем. Вернулась — а он уже...

Голос дрогнул, но она справилась. Стивен отметил это с невольным уважением. Держится. Не рассыпается. Уже хорошо.

— Что вы делали на кухне пятнадцать минут? — спросил он.

— Заваривала чай. Вересковый. Мастер любил вересковый, но заварка была наверху, на полке, а я сначала не нашла, потом полезла, потом уронила банку, потом собирала...

— Долго.

— Да, — она выдержала его взгляд. — Я медленная. Мастер всегда говорил, что я медленная, но зато аккуратная.

Стивен кивнул на артефакт, всё ещё пульсирующий синим:

— Что это?

Оливия проследила за его взглядом, и на лице её мелькнуло что-то странное — смесь страха и догадки.

— Заказ. Мастер работал над ним последние три недели. Торговый дом Ашер. Я не знаю подробностей, мастер говорил, что заказчик требует секретности.

— Ашер, — повторил Стивен. Имя было знакомое. Аластар Ашер, владелец одного из крупнейших торговых домов в городе, богат, влиятелен, и, по слухам, не брезгует связями с тёмными дельцами. Интересно.

— Он приходил? — спросил Стивен. — Ашер?

— Нет. Мастер встречался с ним где-то в городе. Сюда заказчик не приезжал.

— Кто приезжал?

— За неделю до... до сегодня. Мужчина в плаще. Лица не видно, капюшон глубокий. Но я заметила перстень. На правой руке, на указательном пальце. Большой, с рубином. Мастер потом сказал, что это коллега, старый знакомый. Но имени не назвал.

Стивен слушал и отмечал про себя каждое слово. Помощница оказалась наблюдательной. Это хорошо. Это может пригодиться.

— Что за перстень? Опишите.

— Массивный. Золото, точно золото. Камень овальный, темно-красный. И на камне будто трещинка или царапина — я заметила, когда свет упал.

Трещина в рубине. Стивен мысленно запомнил. Магические артефакты защиты часто вправляли в перстни, и трещина могла означать, что артефакт использовали, он принял на себя удар и повредился. Или что камень старый, потрескавшийся от времени. Или что это просто царапина, и Оливии показалось.

Но он не любил совпадения.

— Хорошо, — сказал он. — Идите. Эдвард запишет показания. Не покидайте город без моего разрешения.

Она кивнула и уже повернулась уходить, но на пороге остановилась.

— Детектив, — сказала она, не оборачиваясь. — Вы найдёте того, кто это сделал?

Стивен молчал. Он смотрел на её напряжённую спину, на руки, сжатые в кулаки, и чувствовал, как внутри поднимается знакомая тяжесть. Обещать он не мог. Он вообще никому ничего не обещал после Лилиан.

— Это моя работа, — ответил он наконец.

Она ушла.

Стивен стоял посреди разгромленной лаборатории и смотрел на синий пульсирующий свет артефакта. В ушах звенела тишина, нарушаемая только шорохом шагов стражников и редкими командами Эдварда.

— Детектив? — помощник возник рядом, как всегда, бесшумно. — Я опросил соседей. Никто ничего не видел и не слышал. Мальчишка-рассыльный подтверждает слова помощницы — он видел её на кухне примерно в то время, когда, по оценкам патрульных, произошло убийство.

— Патрульные оценили время? — Стивен усмехнулся. — И как?

— По температуре тела и... ну, они старались.

— Идиоты.

Эдвард вздохнул, но спорить не стал. Он привык к резкости своего начальника.

— Детектив, я хотел спросить... Вы заметили? Помощница. Она...

— Что? — резко обернулся Стивен.

Эдвард смешался под его взглядом.

— Ну... Она очень напоминает ту девушку с портрета. У вас в кабинете. Я подумал, может, поэтому вы так...

— Ты слишком много думаешь, Кейн, — оборвал Стивен. — Иди проверь, все ли улики собрали. И вызови специалиста по магическим следам. Я хочу знать, какой именно ритуал здесь проводили.

Эдвард кивнул и исчез.

Стивен остался один.

Он медленно обошёл лабораторию, вглядываясь в каждую мелочь. Книги на полках — магия высшего порядка, теория артефакторики, несколько редких фолиантов по некромантии (интересно, зачем они магу-артефактору?). Стол с реактивами — всё на месте, ничего не разлито, не рассыпано. Пол — осколки стекла, но они только вокруг разбитого колпака, остальное чисто.

Значит, борьбы не было. Маг даже не встал с кресла.

Стивен подошёл к телу и опустился на корточки, рассматривая руки убитого. Пальцы чистые, без следов защиты. Ногти обычные. Никаких магических ожогов на ладонях — значит, он не пытался отражать атаку. Он вообще не понял, что происходит, пока удар не пришёлся в сердце.

Кто-то вошёл, убил и ушёл. Спокойно. Профессионально.

Или не вошёл.

Стивен поднял взгляд на артефакт. Синее свечение пульсировало, завораживая, притягивая взгляд. Красивая работа. Тонкая. Сложная. Маг Вейн был мастером своего дела, это видно даже по беглому осмотру.

Что, если убийство было не целью, а побочным эффектом? Что, если магу нужно было не умереть, а отдать свою магию — отдать добровольно или принудительно — в этот самый артефакт?

Стивен встал и подошёл к стеллажу. Артефакт лежал на полке, синий свет мягко освещал его лицо. Камень в оправе из тёмного металла, покрытого рунами. Руны древние, редкие. Стивен узнал только некоторые — «боль», «покой», «кровь». Остальные были ему незнакомы.

Нужно будет показать эксперту.

Он отвернулся от артефакта и снова посмотрел на тело. И вдруг, совершенно некстати, перед глазами встало лицо Оливии. Рыжие волосы, упрямый взгляд, сжатые губы.

Она напомнила ему Лилиан.

Нет. Не напомнила. Это было глупо. Лилиан была другой. Лилиан погибла восемь лет назад, и с тех пор Стивен запретил себе даже думать о том, что можно к кому-то привязаться. Потому что каждый, кого он подпускал близко, либо умирал, либо уходил, не выдержав его ледяного характера.

Оливия Тейперс — просто свидетельница. Одна из многих. Сегодня она здесь, завтра её допросят, послезавтра она уйдёт в свою жизнь, а он останется в своей. И не будет никаких рыжих волос и упрямых взглядов.

Никаких.

— Детектив! — Эдвард снова появился в дверях. — Специалист по магическим следам приехал. И ещё... там этот, из Торгового дома Ашер. Говорит, что услышал о смерти мага и хочет выразить соболезнования и... ну, поинтересоваться, как там его заказ.

Стивен усмехнулся.

— Быстро прибежал. Не успели тело остыть, а он уже здесь. Зови. Посмотрим, что за птица этот Аластар Ашер.

Он направился к выходу, но на пороге оглянулся. Артефакт всё пульсировал синим. Тело мага темнело в кресле, теряя последние следы багрового света.

И где-то в коридоре, за стеной, тихо разговаривала Оливия — голос её звучал ровно, спокойно, будто она взяла себя в руки.

Стивен вышел, оставляя за спиной смерть, магию и вопросы, на которые пока не было ответов.

Аластар Ашер оказался именно таким, каким Стивен его и представлял — высокий, холёный, в дорогом костюме из тёмно-синего бархата, с аккуратно подстриженной бородкой и глазами, которые улыбались независимо от того, улыбались ли губы. Такие люди всегда вызывали у Стивена инстинктивное отвращение. Слишком гладкие. Слишком правильные. Слишком пахнут деньгами и властью.

— Детектив Дарвидс, — Ашер протянул руку, но Стивен её проигнорировал. — Какая трагедия! Бедный Артур... мы были знакомы много лет. Я просто потрясён.

— Чем обязаны? — сухо спросил Стивен.

— Я услышал о случившемся от моего человека в страже. Позвольте мне, как заказчику покойного, узнать, что станет с его работой? У меня контракт, обязательства перед партнёрами... И, конечно, я готов оказать любое содействие следствию.

— Содействие, — повторил Стивен. — Хорошо. Что за заказ вы делали у мага Вейна?

Ашер чуть помедлил с ответом. Всего на секунду, но Стивен заметил.

— Медицинский артефакт. Для облегчения боли. Мой благотворительный фонд занимается помощью больным магам, у которых дар выходит из-под контроля. Артефакт должен был стабилизировать состояние.

— И для этого понадобилась секретность?

— Детектив, — Ашер улыбнулся, но глаза остались холодными, — в мире магии секретность — это норма. Изобретения стоят дорого. Я не хотел, чтобы конкуренты перехватили идею.

Стивен кивнул, делая вид, что верит.

— Где вы были сегодня между двумя и тремя часами дня?

— О, — Ашер изобразил удивление. — Вы меня подозреваете? Как лестно. Но, увы, у меня железное алиби. В это время я был на встрече с представителями гильдии торговцев. Десяток свидетелей, протокол встречи, подписи. Если хотите, мой секретарь предоставит копии.

— Предоставит, — кивнул Стивен. — И ещё. Вы знаете кого-то, кто мог желать смерти магу Вейну?

Ашер вздохнул, изображая скорбь.

— Артур был прекрасным специалистом, но, как многие одарённые, имел сложный характер. Он мог поссориться с кем угодно. Но чтобы убивать... нет, не думаю.

— А его помощница? Оливия Тейперс. Что скажете?

— Милая девушка, — пожал плечами Ашер. — Преданная, старательная. Артур её хвалил. Но она не маг, это я точно знаю. Бесполезна как убийца.

Стивен смотрел на него и думал, что Ашер слишком много знает. И слишком хорошо всё объясняет. Идеальные ответы, идеальные алиби, идеальное поведение. Такие люди всегда либо невиновны, либо виновны настолько, что давно продумали каждую мелочь.

— Вы свободны, — сказал Стивен. — Но из города не уезжайте. Вы мне ещё понадобитесь.

— Разумеется, детектив, — Ашер слегка поклонился. — Всегда к вашим услугам.

Он ушёл, оставляя после себя запах дорогого парфюма и ощущение липкой фальши.

Эдвард подошёл к Стивену, когда дверь за Ашером закрылась.

— Детектив, вы ему верите?

— Нет, — коротко ответил Стивен. — Но пока у нас ничего на него нет. Проверь алиби. Досконально. И найди мне всё, что можно, о прошлом мага Вейна. С кем дружил, с кем враждовал, какие тёмные делишки могли быть.

— Слушаюсь. А что с помощницей?

Стивен помолчал.

— Она пока остаётся свидетельницей. И главной подозреваемой, если не найдём других вариантов. Приставь к ней человека. Пусть проследят, куда ходит, с кем говорит. Если она что-то знает, это скоро выплывет наружу.

— Думаете, она может быть замешана?

— Не знаю, — честно ответил Стивен. — Но она была рядом. А в моём опыте те, кто рядом, либо жертвы, либо убийцы. Третьего не дано.

Эдвард хотел что-то сказать, но передумал. Он давно усвоил, что спорить с начальником в таком настроении — себе дороже.

Стивен вернулся в лабораторию, где специалист по магическим следам уже колдовал над артефактом, подсвечивая его разными кристаллами и что-то бормотал себе под нос.

— Ну? — спросил Стивен.

— Интересная штука, — отозвался специалист, невысокий лысоватый мужчина в очках с толстыми линзами. — Очень интересная. Это не просто артефакт подавления боли. Это накопитель. Понимаете? Он не гасит боль, он её забирает. Перерабатывает. И судя по структуре, может не только боль, но и сам дар.

— То есть?

— То есть если подключить к магу этот артефакт, он высосет из него магию. Медленно или быстро — зависит от настроек. А в момент смерти мага Вейна здесь был такой выброс силы, что артефакт, скорее всего, зарядился до предела.

Стивен смотрел на синее свечение и чувствовал, как картинка начинает складываться.

— Значит, убийца не просто забрал дар. Он его вложил. В этот камень.

— Похоже на то, — кивнул специалист. — Если хотите моё мнение, убийство и создание артефакта — это части одного ритуала. Мага убили не из мести. Его убили, чтобы закончить работу.

Стивен молчал.

За его спиной, в коридоре, тихо переговаривались стражники. Где-то наверху плакала женщина — может, соседка, может, кто-то из жильцов. Город жил своей жизнью, не замечая, что в одной из лабораторий только что началось дело, которое перевернёт много судеб.

И в центре этого дела стояла рыжая девушка с упрямым взглядом, которая слишком напоминала ему ту, кого он не спас.

Стивен закрыл глаза на секунду, прогоняя наваждение.

Лилиан мертва.

А Оливия Тейперс — просто работа.

Просто работа.

Он приказал себе в это поверить.

Оливия не знала, сколько времени просидела в коридоре на жёсткой деревянной скамье.

Счёт шел не на минуты — на вопросы. Эдвард, добродушный помощник детектива, задавал их снова и снова, возвращаясь к одним и тем же деталям, будто проверял, не собьётся ли она, не изменит ли показания. Оливия не сбивалась. Она помнила всё. Каждую мелочь этого кошмарного дня — от утренней жалобы мастера на спину до багрового света в его груди.

— Во сколько именно вы ушли на кухню? — Эдвард терпеливо правил пером в блокноте.

— Я же говорила. Около половины третьего. Мастер попросил чай, я пошла.

— А вернулись?

— Не знаю. Через пятнадцать минут. Может, чуть больше. Я не смотрела на часы, я же не знала, что он...

— Понимаю, — Эдвард сочувственно кивнул. — И вы никого не видели в коридоре? Ни на лестнице? Ни у входа?

— Никого. Но я же на кухню ходила, это первый этаж, а лаборатория на втором. Я могла не заметить, если кто-то поднимался наверх, пока я была внизу.

— А когда поднимались обратно?

— Тоже никого. Но я... я слушала, не свистит ли чайник, я не особо смотрела по сторонам.

Эдвард записал. Поднял глаза, хотел спросить ещё что-то, но в этот момент дверь лаборатории распахнулась, и в коридор вышел детектив Дарвидс.

Оливия невольно выпрямилась.

Он был всё так же холоден и собран, как час назад, когда впервые появился на пороге. Плащ слегка помялся, на рукаве тёмного сюртука она заметила пятно — кажется, сажа или копоть от магического следа. Но в остальном он выглядел так, будто только что сошел с парадного портрета — ни усталости, ни эмоций, только сталь в глазах.

— Кейн, свободен, — бросил он, даже не взглянув на помощника. — Я сам продолжу.

Эдвард удивлённо поднял брови, но спорить не стал. Собрал блокноты, кивнул Оливии на прощание и быстро исчез в конце коридора.

Оливия осталась одна с детективом.

— За мной, — коротко приказал он и, не дожидаясь ответа, развернулся и пошёл обратно в лабораторию.

Оливия встала. Ноги дрожали, но она заставила себя идти ровно, не показывая страха. Она не виновата. Ей нечего бояться. Она просто свидетельница.

Детектив Дарвидс думал иначе.

Он провёл её через всю лабораторию, туда, где у дальней стены стоял небольшой письменный стол, заваленный бумагами. Жестом указал на стул — низкий, неудобный, явно предназначенный для того, чтобы тот, кто на нём сидит, чувствовал себя неуверенно.

Оливия села.

Детектив устроился напротив, на высоком табурете, который позволял ему смотреть на неё сверху вниз. Между ними был только стол — и пропасть.

Некоторое время он молчал. Просто смотрел. Изучал. Оценивал.

Оливия выдержала этот взгляд. Сцепила руки в замок под столом, чтобы не было видно, как они дрожат, и смотрела в ответ. Серые глаза детектива были холодны, как зимнее небо, и так же пусты. Ни интереса, ни сочувствия, ни даже обычного человеческого любопытства. Только расчёт.

— Оливия Тейперс, — наконец произнёс он. Голос звучал ровно, без интонаций. — Двадцать три года. Родилась в пригороде, отец — столяр, мать — швея. Окончила школу с похвальным листом, но в академию не поступила — нет дара. Три года назад устроилась помощницей к магу Вейну. За это время ни разу не привлекалась, жалоб от соседей не поступало. Примерная, скромная, тихая.

Оливия слушала и чувствовала, как внутри нарастает холод. Он уже всё про неё знал. Всё. За те несколько часов, что прошли с момента убийства, он успел собрать досье. Конечно, успел. Он же детектив.

— Я не понимаю, — сказала она тихо. — Вы читаете моё досье, будто я преступница. Я же просто нашла тело. Я позвала помощь. Я ничего не делала.

— Вы были рядом, — ответил Дарвидс, и в голосе его впервые мелькнуло что-то похожее на эмоцию — насмешка. — Рядом с убитым. В момент убийства. С возможностью убить.

— У меня нет дара! — вырвалось у Оливии громче, чем она хотела. — Мастер Вейн погиб от магического удара. Я не маг. Я даже простейшее заклинание не могу сотворить, у меня просто нет искры!

— Необязательно иметь искру, чтобы убить мага, — Дарвидс наклонился вперёд, и теперь его глаза оказались совсем близко, ледяные, пронзительные. — Можно нанять убийцу. Можно подстроить несчастный случай. Можно использовать артефакт. Можно, в конце концов, просто отвлечь его в нужный момент, чтобы настоящий убийца сделал своё дело.

— Я никого не нанимала! — Оливия сжала кулаки под столом так сильно, что ногти впились в ладони. — Я никого не отвлекала. Я вообще ушла, когда это случилось! Я на кухне была!

— Ваше слово против пустой комнаты, — пожал плечами Дарвидс. — Мальчишка-рассыльный видел вас на кухне. Но он не видел вас там постоянно. Вы могли уйти, подняться, убить и вернуться.

— Зачем? — выдохнула Оливия. — Зачем мне убивать человека, который дал мне работу, кров, который относился ко мне... как к семье?

— Мотивы, — Дарвидс откинулся назад, и на лице его появилось выражение, от которого у Оливия похолодело внутри. — Это самое интересное. Давайте подумаем вместе.

Он вытащил из внутреннего кармана небольшой блокнот, раскрыл его и начал зачитывать, словно приговор:

— Мотив первый: наследство. У мага Вейна не было родственников. Ближайшие люди — вы. В его завещании, которое мы нашли в ящике стола, вы указаны как единственная наследница. Мастерская, книги, артефакты, счета в банке — всё переходит к вам.

Оливия открыла рот, но не смогла произнести ни слова.

Завещание? Он оставил ей завещание?

Она не знала. Мастер никогда не говорил об этом. Ни разу.

— Я... я не знала, — выдавила она наконец.

— Конечно, — кивнул Дарвидс, и в этом кивке было столько сарказма, что Оливия почувствовала, как щёки заливает краска. — Вы не знали. Вы вообще ничего не знали. Вы просто работали, жили, ни о чём не думали. Очень удобно.

— Это правда! — воскликнула она. — Он никогда не говорил о завещании! Я даже не думала...

— Мотив второй, — перебил Дарвидс, не давая ей договорить. — Личная неприязнь. Соседи говорят, что маг Вейн был человеком сложным. Мог накричать, мог унизить, мог заставить работать допоздна. Вы ссорились?

— Мы не ссорились! — Оливия уже не скрывала дрожи в голосе. — Да, он мог быть резким. Да, он требовал многого. Но он был добрым человеком! Он помогал мне, учил, он...

— Он вас эксплуатировал, — закончил за неё Дарвидс. — Платят вам копейки, живёте вы в каморке на третьем этаже, выходных у вас нет. Удобный мотив для убийства, если подумать.

— Я любила эту работу! — Оливия вскочила со стула, не в силах больше сидеть. — Я любила мастера! Он был единственным, кто дал мне шанс, когда все отказались из-за отсутствия дара! Вы не смеете...

— Сядьте, — голос Дарвидса щёлкнул, как удар кнута.

Оливия замерла.

Он смотрел на неё снизу вверх, и в этом взгляде не было злости. Только холод. Абсолютный, промораживающий до костей холод человека, который видел сотни таких сцен и ни одной не поверил.

— Сядьте, — повторил он тише, но тон не изменился. — Истерика вам не поможет. Здесь не театр.

Оливия медленно опустилась обратно на стул. Руки тряслись уже открыто, и она перестала их прятать — всё равно он видел всё.

— Я не убивала, — сказала она, глядя ему прямо в глаза. — Можете кричать на меня, можете запугивать, можете посадить в тюрьму. Я не убивала. И вы это знаете.

Дарвидс чуть приподнял бровь — единственное движение на каменном лице.

— Знаю?

— Да. Если бы вы действительно считали меня убийцей, я бы уже сидела в камере. А вы меня допрашиваете здесь, в лаборатории, без наручников, без конвоя. Значит, вам что-то нужно от меня. Кроме признания.

На секунду — всего на одну короткую секунду — в его глазах мелькнуло что-то похожее на удивление.

Потом маска вернулась.

— Сообразительная, — сказал он без похвалы, просто констатируя факт. — Это хорошо. Сообразительные свидетели полезны. Но сообразительные подозреваемые — опасны.

— Я свидетельница, — твёрдо сказала Оливия.

— Пока — да, — кивнул Дарвидс. — Но это может измениться. Поэтому слушайте меня внимательно.

Он подался вперёд, и теперь между ними не осталось ничего — только воздух, который, казалось, загустел от напряжения.

— Вы — единственная, кто был рядом с убитым перед смертью. Вы — единственная наследница. Вы — та, кто нашла тело. Вы — та, кто могла уничтожить улики, пока ждала стражу. С юридической точки зрения, вы — идеальный подозреваемый. Если начальство надавит, я вас арестую. Поняли?

Оливия кивнула, чувствуя, как горло сжимается от страха.

— Поэтому, — продолжил Дарвидс, — вы будете делать то, что я скажу. Вы будете отвечать на все мои вопросы честно и подробно. Вы не будете ничего скрывать, даже если вам кажется, что это мелочь. Вы не будете покидать город без моего разрешения. И вы будете доступны в любое время дня и ночи. Ясно?

— Ясно, — выдохнула Оливия.

— Хорошо. Тогда начнём сначала. Расскажите мне о маге Вейне. Всё, что знаете. О его привычках, о его заказах, о его врагах, о его друзьях. О том, что он делал в последние дни, о чём говорил, что его беспокоило. Не упускайте ничего.

Оливия глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться. Страх никуда не делся — он сидел внутри, холодным комком, но теперь к нему примешалось что-то ещё. Злость. На этого человека, который смотрел на неё как на букашку под микроскопом. На его ледяной тон. На то, что он посмел подозревать её в убийстве человека, которого она...

Она любила? Нет. Не любила, конечно. Уважала. Ценила. Считала почти семьёй. Разве этого мало?

— Мастер Вейн, — начала она медленно, собирая мысли, — был человеком закрытым. Он редко говорил о себе. Я знаю, что у него не было семьи — жена умерла давно, детей не осталось. Он жил работой. Совершенно не умел отдыхать, мог сидеть в лаборатории сутками, забывая про еду и сон.

— Это я и сам вижу, — кивнул Дарвидс на беспорядок на столе. — Дальше.

— В последнее время он был очень занят. Этот заказ от Ашера... он выматывал его. Мастер говорил, что работа сложная, что артефакт требует тонкой настройки, что заказчик торопит, но он не может работать быстрее — магия не терпит суеты.

— Он упоминал какие-то трудности? Говорил, что не справляется? Что просит помощи?

— Нет, — Оливия покачала головой. — Мастер никогда не жаловался на работу. Только на спину. И на то, что в городе стало слишком шумно.

Дарвидс сделал пометку в блокноте.

— А тот визитёр с перстнем? О нём он что-то говорил?

Оливия задумалась. Воспоминания о том дне были смутными — она видела мужчину в плаче всего мельком, когда тот выходил из лаборатории.

— Почти ничего. Сказал только, что это старый знакомый, коллега. Но лицо у него было... странное после того разговора.

— Странное — это какое?

— Расстроенное. Или встревоженное. Я не разобрала. Он вообще не любил показывать эмоции, мастер. Но тут я заметила — он прошёл в лабораторию и долго сидел в кресле, просто глядя в стену. Я спросила, всё ли в порядке. Он ответил: «Всё сложно, Лив. Всё очень сложно».

— Лив?

— Он меня так иногда называл. Сокращённо.

Дарвидс снова сделал пометку. Оливия заметила, что его пальцы — длинные, с аккуратными ногтями — двигаются быстро и точно, без лишних движений. Рука убийцы? Нет. Скорее рука хирурга. Того, кто привык препарировать реальность на части.

— Что ещё? — спросил он. — Вспоминайте. Любая деталь.

Оливия закрыла глаза, пытаясь выудить из памяти всё, что могло быть важным. Последние дни мастера Вейна. Его привычки, слова, жесты.

— Он стал хуже спать, — сказала она наконец. — За неделю до смерти я несколько раз замечала, что в лаборатории горит свет среди ночи. Я спускалась проверить, и он сидел за столом, смотрел на этот артефакт. Просто смотрел. Как будто ждал чего-то.

— Чего?

— Не знаю. Он не говорил. Только отмахивался и отправлял меня спать.

— А ещё? Записи? Он вёл дневник?

— Да, у него была рабочая тетрадь. Толстая, в кожаном переплёте. Он записывал туда все эксперименты, расчёты, мысли. Но я её не нашла сегодня. На столе её нет, в ящиках я тоже смотрела, когда убирала бумаги.

Дарвидс перестал писать.

— Не нашли? — переспросил он.

— Нет. Это странно, потому что мастер никогда не убирал тетрадь далеко. Она всегда лежала вот здесь, — она указала на правый угол стола. — На одном и том же месте.

— Значит, убийца мог её забрать, — задумчиво произнёс Дарвидс. — Или сам маг спрятал. Или...

Он не договорил, но Оливия поняла. Или она врёт, и тетради никогда не существовало.

— Я не вру, — сказала она тихо. — Тетрадь была. Я могу описать её. Коричневая кожа, потёртая по углам, с закладкой из красной ленты. На первой странице — герб города и дата — пять лет назад мастер начал её вести.

Дарвидс смотрел на неё долго, изучающе. Потом кивнул:

— Допустим. Что ещё?

— Ещё... — Оливия наморщила лоб. — За два дня до смерти к нему приходил посыльный из Торгового дома Ашер. Принёс конверт. Мастер прочитал письмо и... я впервые видела его таким. Он побледнел и долго сидел неподвижно. А потом сказал, что мне лучше уйти пораньше, и сам заперся в лаборатории.

— Содержание письма?

— Не знаю. Он мне не показывал. Но после этого он стал ещё более нервным. Даже со мной разговаривал резче обычного.

Дарвидс записал.

Оливия смотрела, как движется его перо, и чувствовала странное облегчение. Рассказывать было больно — каждое слово ворошило воспоминания, заставляло снова переживать этот ужас. Но одновременно в этом было что-то целительное. Будто она не просто отвечала на вопросы, а отдавала часть своей боли этому холодному человеку, и боль становилась чуточку меньше.

— Хорошо, — сказал Дарвидс, закрывая блокнот. — На сегодня достаточно. Идите к себе. Завтра продолжим.

Оливия встала, но у двери остановилась.

— Детектив, — сказала она, не оборачиваясь. — Я знаю, вы мне не верите. Но я действительно хочу помочь найти убийцу. Мастер был мне дорог. И если я могу чем-то помочь...

— Помочь можете, — перебил Дарвидс. — Не врать. И не делать глупостей. А верить или не верить — это моя работа.

Оливия кивнула и вышла.

Она поднялась в свою комнату на третьем этаже — крошечную каморку с одним окном, узкой кроватью и старым платяным шкафом. Села на кровать и только тогда позволила себе разрыдаться.

Слёзы текли по щекам, падали на колени, оставляя тёмные пятна на юбке. Она плакала по мастеру Вейну, по своей разрушенной жизни, по несправедливости, которая свалилась на неё сегодня. И ещё — от злости. На этого ледяного детектива с его подозрениями и допросами. На то, что он посмел думать о ней плохо. На то, что она не могла доказать свою невиновность ничем, кроме слов.

Когда слёзы кончились, Оливия умылась холодной водой из кувшина, переоделась и легла в кровать. Спать не хотелось, но тело требовало отдыха. Она закрыла глаза и провалилась в тяжёлый, тревожный сон, полный багрового света и ледяных серых глаз.

В это же время Стивен Дарвидс сидел в лаборатории один.

Тело мага увезли в морг, стражники разошлись по постам, даже Эдвард ушёл домой, получив указание с утра начать проверку алиби Ашера. В лаборатории было тихо и пусто, только артефакт всё ещё пульсировал слабым синим светом, да ветер стучал в окно сорванной ставней.

Стивен смотрел на свои записи и думал об Оливии Тейперс.

Она либо невиновна, либо гениальная актриса. Третьего не дано.

Слишком искренние слёзы. Слишком прямой взгляд. Слишком много деталей, которые она вспоминала легко, не задумываясь. Но с другой стороны — слишком удобное алиби (кухня, рассыльный), слишком весомый мотив (наследство), слишком идеальная позиция (рядом, но не у дел).

И ещё это сходство.

Стивен закрыл глаза и увидел Лилиан. Она смеялась, запрокинув голову, и солнечный свет запутывался в её светлых волосах. Она говорила: «Ты слишком серьёзный, Стив. Когда-нибудь это тебя погубит».

Она оказалась права.

Он открыл глаза и заставил себя думать о деле. Оливия Тейперс не Лилиан. Она — подозреваемая. Свидетельница. Инструмент для расследования. И всё.

Но где-то глубоко внутри, в том месте, которое он считал давно мёртвым, шевельнулось что-то тёплое. Уважение. Она не сломалась под его напором. Держалась. Спорила. Смотрела в глаза.

Таких мало.

Стивен резко встал, задул свечи и вышел из лаборатории, приказав себе выбросить эту девушку из головы.

У него не получилось.

Ни в ту ночь. Ни во все последующие.

Стивен Дарвидс не верил в магию.

Точнее, он верил в неё как в физическое явление — как в ветер, дождь или силу тяжести. Она существовала, её можно было измерить, зафиксировать, даже использовать. Но он никогда не относился к ней с тем трепетным благоговением, которое испытывали большинство жителей этого города. Для него магия была просто ещё одним инструментом преступления — или расследования.

И сегодня этот инструмент должен был заговорить.

Утро встретило его серым небом и мелким противным дождём, который моросил уже третий день подряд, превращая улицы в месиво из грязи и воды. Стивен шагал по лужам, не обращая внимания на холодные брызги, и думал о предстоящем осмотре.

Вчерашний допрос Оливии Тейперс оставил странный осадок. Она держалась хорошо. Даже слишком хорошо для испуганной девушки, обнаружившей тело. Стивен привык, что свидетели либо замыкаются, либо истерично болтают, либо пытаются манипулировать. Она не делала ничего из этого. Она просто отвечала. Чётко, по делу, глядя в глаза.

Это настораживало.

Но сейчас не время было думать о ней. Сейчас — время фактов.

У входа в дом мага Вейна его уже ждали. Эдвард переминался с ноги на ногу под козырьком подъезда, пряча блокнот под мышкой от дождя. Рядом стоял невысокий коренастый мужчина в длинном плаще с капюшоном, из-под которого виднелась только аккуратная седая бородка.

— Магистр Ортега, — представил его Эдвард. — Лучший специалист по магическим следам в городе. Я еле уговорил его приехать так рано.

— Магистр, — Стивен коротко кивнул.

Ортега окинул его взглядом, в котором читалось лёгкое презрение. Маги не любили детективов без дара. Считали их слепыми котятами, тыкающимися носом в реальность, которую не способны увидеть.

— Я прочитал предварительный отчёт, — сказал Ортега голосом, скрипучим, как несмазанная дверь. — Магический выброс, тело светилось, артефакт заряжен. Если это то, о чём я думаю, детектив, вы ввязались в очень тёмное дело.

— Затем вы и нужны, — парировал Стивен. — Чтобы пролить свет.

Ортега хмыкнул, но спорить не стал.

Они поднялись на второй этаж. Лаборатория встретила их всё тем же запахом — озона, горелой плоти и чего-то кислого, что уже начало выветриваться, но всё ещё держалось в углах. Странные артефакты на стенах, книги, реактивы — всё было на месте. Тело унесли, но на полу остался меловой контур, очерчивающий место, где стояло кресло.

— Приступайте, — сказал Стивен.

Ортега скинул капюшон, открывая лысую голову с редкими седыми прядями, и принялся распаковывать свой чемоданчик. Там, в бархатных гнёздах, лежали артефакты-детекторы — стеклянные шары разных размеров, металлические пластины с рунами, кристаллы на цепочках и ещё множество предметов, назначения которых Стивен не знал.

— Эдвард, блокнот наготове, — скомандовал Стивен. — Записывай всё.

Ортега начал с центра комнаты. Он достал прозрачный шар величиной с кулак, прошептал над ним что-то на древнем языке, и шар медленно поднялся в воздух, зависнув на уровне груди. Изнутри шара заструился слабый золотистый свет.

— Базовый фон, — пробормотал Ортега, следя за свечением. — Обычный для этого района. Немного повышен из-за близости магических лавок, но в пределах нормы.

Он медленно повёл рукой, и шар поплыл по комнате, оставляя за собой едва заметный светящийся след. Когда он приблизился к меловому контуру, свет внутри него изменился — золото сменилось оранжевым, потом красным.

— Здесь, — сказал Ортега, останавливая шар. — Сильный магический всплеск. Очень сильный. Я бы сказал, четвёртый уровень по шкале опасности.

— Это много? — уточнил Эдвард, строча в блокноте.

— Это смертельно, молодой человек, — буркнул Ортега. — Такой выброс мог убить не только мага, но и всех, кто находился бы в радиусе десяти шагов. Хорошо, что здесь никого не было.

Кроме убитого, мысленно добавил Стивен. Вслух он спросил:

— Направленный удар или хаотичный взрыв?

Ортега уважительно взглянул на него — вопрос был профессиональным.

— Сейчас проверим.

Он достал другой артефакт — длинную стеклянную трубку с ртутью внутри, похожую на термометр, но с рунами по всей длине. Поднёс к меловому контуру, и ртуть в трубке заколебалась, выстраиваясь в причудливый узор.

— Направленный, — заключил Ортега. — Видите? Столбик разделился на три части. Это значит, что магия шла по вектору. Вот отсюда, — он ткнул пальцем в точку примерно в двух метрах от контура, — сюда, в грудь жертвы. Идеально прямой удар.

Стивен подошёл к указанному месту. Там, на полу, не было ничего примечательного — обычные каменные плиты, затёртые временем.

— Кто-то стоял здесь, — сказал он. — Убийца.

— Не просто стоял, — поправил Ортега. — Он творил ритуал. Чтобы послать такой заряд, нужно время и концентрация. Минимум минута, а то и больше. Жертва сидела в кресле и не двигалась. Либо не могла, либо не хотела.

— Или не ожидала, — тихо добавил Стивен.

Он представил эту сцену. Маг Вейн сидит в кресле, возможно, читает или просто отдыхает. Входит человек — знакомый, раз они не насторожились. Начинает говорить, приближается, а потом... потом бьёт. Без предупреждения. Без шанса на защиту.

— Дальше, — приказал Стивен.

Ортега кивнул и двинулся дальше. Он исследовал стены, книги, стол. Каждый предмет, до которого дотрагивался артефакт, давал свою картину — слабые голубоватые отблески там, где маг Вейн часто прикасался к вещам, зеленоватые там, где работала магия помощницы (Ортега пояснил, что даже у людей без дара есть остаточный фон, если они долго находятся рядом с магическими предметами).

— А это что? — спросил Стивен, когда детектор засветился ярко-фиолетовым возле стола.

Ортега подошёл, нахмурился.

— Странно. Очень странно. Здесь был кто-то третий. Маг. Сильный. И его след... он не просто присутствовал, он активно работал. Творил заклинания.

— Когда?

— Судя по интенсивности свечения — в день убийства. Возможно, за час-два до.

Стивен переглянулся с Эдвардом. Третий маг. Тот самый визитёр с перстнем, про которого говорила Оливия?

— Можете определить, что за заклинания он творил?

Ортега покачал головой:

— Следы смазаны основным выбросом. Но я могу сказать, что работа была тонкая. Не боевая магия, не защитная. Скорее, аналитическая. Он что-то изучал, возможно, чертежи или расчёты.

— Украл тетрадь, — пробормотал Стивен. — Или переписал что-то.

Ортега пожал плечами и двинулся дальше. Следующим объектом стал артефакт — тот самый, с синим свечением, который продолжал пульсировать на полке, будто ничего не случилось.

— Интереснейшая вещица, — глаза Ортеги заблестели. — Можно?

— Работайте.

Ортега бережно взял артефакт в руки, поднёс к нему несколько разных детекторов, даже лизнул палец и провёл по камню — Стивен поморщился от этого варварства, но промолчал.

— Это накопитель, — объявил магистр наконец. — Но не простой. Он принимает магию извне и трансформирует её. Видите руны? «Боль», «кровь», «покой», «принятие». Это артефакт для лечения магических болезней, но...

— Но?

— Но он заряжен до предела. И не просто так. Судя по спектру, сюда влили очень много силы. Очень много. Больше, чем может накопить обычный маг за месяц.

— Сколько именно?

Ортега задумался, пошевелил губами, что-то вычисляя.

— Если мерить в единицах дара... примерно столько, сколько содержит в себе сильный маг. Например, покойный Вейн.

Тишина повисла в лаборатории, густая, как патока.

— Значит, — медленно произнёс Стивен, — убийца не просто убил мага. Он забрал его дар и вложил в этот артефакт.

— Похоже на то, — кивнул Ортега. — Ритуал переноса силы. Древний, сложный, запрещённый. Такое умеют делать только очень опытные маги-некроманты или те, кто работает с тёмной стороной дара.

— Или тот, кто хорошо изучил теорию, — добавил Стивен. — У мага Вейна на полках были книги по некромантии. Я видел вчера.

Ортега подошёл к полкам, провёл детектором по корешкам. Фиолетовое свечение вспыхнуло с новой силой.

— Он их читал. Недавно. Следы свежие.

Стивен подошёл ближе. Книги стояли ровным рядом — старые, в потёртых переплётах, с выцветшими буквами на корешках. «Основы некромантии», «Переход души и силы», «Ритуалы крови». Не те книги, которые должен читать уважающий себя артефактор.

— Зачем они ему? — вслух подумал Эдвард.

— Затем, что его заказчик попросил сделать невозможное, — ответил Стивен. — Артефакт, который лечит магические болезни, забирая боль. Но чтобы его создать, нужно понять природу боли. А природа боли и смерти — это некромантия.

Он повернулся к Ортеге:

— Можно восстановить последовательность событий?

Магистр кивнул и принялся расставлять артефакты по комнате. Через полчаса кропотливой работы у него сложилась картина.

— Вот смотрите, — он подозвал Стивена к столу, где разложил лист бумаги с нарисованной схемой. — Первым пришёл этот третий маг. Он работал за столом, изучал бумаги, возможно, делал записи. Час или два спустя...

— Откуда знаете про час?

— Следы наслаиваются. Видите, вот здесь, над столом, его фиолетовый фон перекрыт основным красным от выброса. Но перекрыт не полностью, значит, прошло время, фон успел осесть. Я ставлю на час-полтора.

— Допустим. Дальше.

— Дальше убийца — тот, кто совершил выброс — вошёл в комнату. Встал вот здесь, — Ортега указал на точку в двух метрах от кресла. — Начал ритуал. Маг Вейн в это время сидел в кресле. Он не сопротивлялся, не пытался убежать. Либо не мог, либо доверял убийце.

— Или его усыпили? Оглушили?

— Я не вижу следов других заклинаний. Только чистый выброс. Если бы его оглушили, остались бы следы боевой магии. Их нет. Он сидел спокойно и ждал.

Стивен нахмурился. Это не укладывалось в голове. Маг Вейн был сильным специалистом. Он не мог просто сидеть и ждать смерти. Если только...

— Если только он не знал, что умрёт, — закончил за него Ортега. — Если это была часть сделки. Добровольная передача силы.

— Добровольная? — переспросил Эдвард, округляя глаза. — Кто же добровольно согласится умереть?

— Тот, кому пообещали что-то взамен, — пожал плечами Ортега. — Воскрешение близкого. Исцеление родственника. Или просто тот, кто устал жить. У магов это бывает. Дар — тяжёлое бремя, молодой человек. Особенно если он сильный и не даёт покоя.

Стивен молчал. Он смотрел на меловой контур, где ещё вчера сидел мёртвый маг, и думал о том, что смерть может быть разной. Иногда она — избавление. Иногда — наказание. Иногда — сделка.

— А убийца? — спросил он. — Что с ним? Его следы есть?

Ортега покачал головой:

— Выброс был такой силы, что стёр всё. Я не могу сказать о нём ничего — ни пол, ни возраст, ни уровень дара. Только то, что он маг. И очень сильный. Выброс четвёртого уровня не может совершить слабак.

— Значит, убийца — маг, — подвёл итог Стивен. — Сильный маг, знакомый с некромантией, имеющий доступ к лаборатории и, возможно, связанный с заказчиком артефакта.

Он повернулся к Эдварду:

— Проверь всех знакомых Вейна, всех, кто мог войти без стука. Особенно тех, у кого есть доступ к запрещённым знаниям. И найди мне этого таинственного визитёра с перстнем.

— Слушаюсь, — Эдвард застрочил в блокноте.

— И ещё, — добавил Стивен. — Помощница. Оливия Тейперс. Она всё ещё главная подозреваемая, но если убийца — сильный маг, она отпадает. У неё нет дара.

— Это точно? — спросил Ортега. — Я могу проверить. У меня есть артефакт для измерения искры.

Стивен колеблясь секунду, потом кивнул.

— Зовите её.

Оливия спустилась через пять минут. Вид у неё был уставший — под глазами залегли тени, волосы кое-как стянуты в хвост, платье помято. Но взгляд оставался ясным и настороженным.

— Вы хотели меня видеть? — спросила она, останавливаясь на пороге.

— Подойдите, — приказал Стивен.

Она подошла. Рядом с Ортегой, который возвышался над ней на полголовы, она казалась совсем маленькой и хрупкой. Но когда магистр поднёс к ней свой артефакт — стеклянную сферу на цепочке, — она не отшатнулась, только смотрела на шар с любопытством.

Сфера осталась тёмной.

— Никакой искры, — констатировал Ортега. — Абсолютный ноль. Она не маг даже в зачатке.

— Я же говорила, — тихо сказала Оливия, глядя на Стивена. — Я просто помощница.

В её голосе не было торжества. Только усталая констатация факта.

Стивен кивнул.

— Свободны.

Она повернулась, чтобы уйти, но на пороге остановилась.

— Детектив, — сказала она, не оборачиваясь. — Тот человек, визитёр с перстнем. Я вспомнила кое-что ещё. Когда он уходил, я заметила, что у него хромает походка. Левая нога. Он припадал на неё, будто старая рана или болезнь.

Стивен напрягся.

— Точно?

— Да. Я только сейчас вспомнила. Он шёл к лестнице, и я увидела — шаг неровный, правая нога ступает твёрдо, левую он подволакивает. Совсем чуть-чуть, но я заметила.

— Хорошо. Идите.

Оливия вышла.

Стивен повернулся к Эдварду:

— Слышал? Хромота на левую ногу. Добавь в описание.

— Сделаю, — кивнул помощник.

Ортега собирал свои артефакты, укладывая их в чемоданчик с почти материнской нежностью.

— Детектив, — сказал он на прощание, — будьте осторожны. Тот, кто совершил этот ритуал, очень опасен. Ритуал переноса силы — это не просто убийство. Это чёрная магия высшего порядка. Такие люди не останавливаются ни перед чем.

— Я знаю, — ответил Стивен. — Я встречался с такими.

Ортега посмотрел на него долгим взглядом, будто видел что-то, скрытое от других.

— Вижу, что встречались, — сказал он тихо. — Удачи, детектив. Она вам понадобится.

Он ушёл.

Стивен остался один в лаборатории. Дождь за окном усилился, барабаня по стёклам, и в этом шуме слышалось что-то зловещее, будто сама погода оплакивала мёртвого мага.

Он подошёл к полке с артефактом. Синее свечение всё пульсировало, ровное, спокойное, почти живое.

— Кто же ты такой? — тихо спросил Стивен, глядя на камень. — Жертва? Орудие? Улика?

Камень молчал.

Но Стивен знал, что рано или поздно он заговорит.

Все артефакты говорят, если знать, как их слушать.

Стивен Дарвидс не любил ночь.

Днём было проще. Днём его занимали дела, допросы, отчёты, бесконечная беготня по городу в поисках улик и свидетелей. Днём он мог контролировать свои мысли, направлять их в нужное русло, не позволяя воспоминаниям вырываться наружу.

Ночью контроль ослабевал.

Ночью приходили они.

В эту ночь Стивен засиделся допоздна в своём временном кабинете. Бумаги мага Вейна, отчёты Ортеги, показания соседей — всё это лежало перед ним горой, требуя внимания и анализа. Он пил крепкий чай, почти чёрный, такой горький, что сводило скулы, и пытался не думать о том, что значила находка Эдварда.

Отец вёл дело о ритуале переноса силы. Отец, который погиб при загадочных обстоятельствах пять лет спустя после того дела. Отец, который никогда не рассказывал сыну о своей работе, считая, что мальчику не место в мире смерти и насилия.

Ирония судьбы: Стивен вырос и сам стал детективом.

Когда часы пробили два ночи, Эдвард, сидевший напротив и переписывавший показания, поднял голову:

— Детектив, может, отдохнёте? Завтра новый день, сил не останется.

— Иди, — коротко бросил Стивен. — Я скоро.

Эдвард знал, что «скоро» может означать «до утра», но спорить не стал. Собрал бумаги, кивнул на прощание и ушёл, осторожно прикрыв за собой дверь.

Стивен остался один.

Он сидел неподвижно, глядя на пожелтевшую папку с делом отца, и чувствовал, как усталость наваливается тяжёлым грузом. Глаза слипались, мысли путались, и в конце концов он сдался — откинулся на спинку стула, закрыл глаза и провалился в сон.

Он стоял на мосту.

Белый камень перил, тёмная вода внизу, фонари, горящие тусклым жёлтым светом — он узнал это место. Старый мост через реку в северном квартале, где они любили гулять по вечерам.

Она стояла у перил, спиной к нему, и смотрела на воду.

Лилиан.

Стивен узнал бы её из тысячи — по изгибу спины, по тому, как падали светлые волосы на плечи, по лёгкому платью, которое колыхал ветер. Она обернулась, и сердце Стивена пропустило удар.

Она улыбалась. Та своей особенной улыбкой — тёплой, чуть лукавой, от которой у него всегда таяло внутри.

— Ты опоздал, — сказала она. Голос звучал как музыка. — Я жду тебя целую вечность.

— Лилиан, — выдохнул он и шагнул к ней.

Но мост под ногами вдруг стал длиннее. Он шёл, а расстояние не сокращалось. Она стояла всё так же далеко, улыбалась, протягивала к нему руки, а он не мог дойти.

— Беги, — сказала она. — Беги быстрее.

Он побежал. Ноги стали ватными, воздух — густым, как патока. Он бежал изо всех сил, а она отдалялась, таяла в вечернем сумраке.

— Лилиан! — закричал он. — Подожди!

— Я всегда жду, — донеслось издалека. — Но ты не приходишь.

Внезапно всё изменилось.

Мост исчез. Вода поднялась, чёрная, холодная, и Стивен стоял по колено в ней, а Лилиан была рядом — лежала на поверхности, и платье её намокло, облепило тело, и глаза были открыты и смотрели в небо, пустые, мёртвые.

— Нет! — закричал он, бросаясь к ней. — Нет, нет, нет!

Он схватил её за плечи — холодные, безжизненные, — и вода вокруг них начала краснеть, наливаться багровым светом, тем самым, что он видел в груди мага Вейна.

— Ты не спас меня, — прошептала Лилиан мёртвыми губами. — Ты никого не спасёшь.

— Я пытался! Я бежал! Я...

— Ты опоздал. Как всегда.

Багровый свет вспыхнул ослепительной вспышкой, и Стивен закричал.

Он проснулся от собственного крика.

Сердце колотилось где-то в горле, рубашка прилипла к телу от пота, руки дрожали. Стивен сидел на стуле, вцепившись в подлокотники, и смотрел в темноту кабинета, не понимая, где реальность, а где сон.

Лилиан.

Он провёл ладонью по лицу — мокрому, горячему. Взглянул на окно — за ним всё ещё была ночь, чёрная, беспросветная. Сколько он проспал? Минуту? Час?

Часы показывали половину четвёртого.

Три часа. Он проспал три часа, и за это время кошмар успел выжать из него все соки.

Стивен встал — ноги дрожали — и подошёл к окну. Распахнул створку, впуская холодный ночной воздух. Дождь кончился, небо очистилось, и где-то высоко мерцали звёзды — равнодушные, далёкие, вечные.

Он смотрел на них и вспоминал.

Лилиан.

Они встретились восемь лет назад. Она была художницей — писала странные, пронзительные картины, полные света и боли одновременно. Он только начинал работать в страже, был молод, горяч, верил в справедливость. Она смеялась над его идеализмом, но любила слушать его рассказы о работе.

— Ты слишком близко принимаешь всё к сердцу, — говорила она. — Когда-нибудь это тебя сломает.

— Не сломает, — отвечал он. — Пока ты со мной, я всё выдержу.

Глупый, самоуверенный мальчишка.

Она погибла из-за его работы.

Он вёл дело о торговле запрещёнными артефактами. Вышел на крупную сеть, на опасных людей. Они начали угрожать. Он не придал значения — думал, что защитит. Лилиан носила с собой защитный амулет, он сам выбрал его, самый дорогой, самый сильный.

Амулет не сработал.

Когда он вернулся домой в тот вечер, дверь была открыта. Внутри — погром. И Лилиан на полу, с остановившимся взглядом, устремлённым в потолок.

Убийц так и не нашли. Дело закрыли за отсутствием улик. Начальство посоветовало ему забыть, жить дальше, не ворошить прошлое.

Он не забыл.

Он стал детективом, которого боялись преступники и недолюбливали коллеги. Он вытравил из себя всё человеческое, оставив только холодный расчёт и железную волю. Он поклялся, что никогда больше никого не подпустит близко.

Потому что каждый, кого он подпускал, умирал.

Отец. Лилиан. Даже напарник, погибший три года назад в перестрелке — Стивен тогда был рядом, но не успел, опоздал на секунду, на долю секунды, которая решает всё.

Он опоздывал всегда.

Стивен закрыл окно и вернулся к столу. Сон выбил из колеи, мысли путались, но одна из них была кристально ясной, отточенной, как лезвие ножа.

Оливия Тейперс.

Она напоминала ему Лилиан. Не внешне — внешне они были разными. Но чем-то неуловимым — взглядом, упрямством, тем, как держалась под давлением. Лилиан тоже не сдавалась. Лилиан тоже смотрела смерти в глаза и не отворачивалась.

И Лилиан погибла.

Стивен посмотрел на свои руки — сильные, умелые, руки, которые держали оружие, писали отчёты, обыскивали преступников. Руки, которые не смогли удержать Лилиан.

Он не допустит этого снова.

Оливия Тейперс будет просто свидетельницей. Он будет держать её на расстоянии, использовать для получения информации, но не подпускать ближе, чем требуется по службе. Никаких личных разговоров, никакого сочувствия, никаких взглядов, которые могут быть истолкованы превратно.

Она переживёт это расследование. Даже если ему придётся быть жестоким, даже если она возненавидит его — плевать. Главное, чтобы она осталась жива.

Потому что если с ней что-то случится, он этого не выдержит.

Стивен удивился этой мысли. С каких пор ему есть дело до какой-то помощницы мага? Он видел сотни свидетелей, тысячи пострадавших. Никого не жалел, никого не выделял.

А тут — выделял.

И это было опасно.

Он сел за стол, достал чистый лист бумаги и начал писать план действий. Завтра он официально исключит Оливию из списка подозреваемых — отсутствие дара и показания рассыльного делали её алиби почти железным. Но официально она останется под наблюдением. Он приставит к ней человека, который будет следить за каждым её шагом.

И сам он будет избегать её. Передаст все вопросы через Эдварда. Будет работать с ней только в крайнем случае, через силу, через не хочу.

Так будет лучше.

Для неё.

Для него.

Перед глазами снова встало лицо Лилиан, её мёртвые глаза, багровый свет вокруг.

Стивен смял лист с планом и выбросил в корзину.

Кого он обманывал? Он уже не мог выбросить Оливию из головы. И чем больше он пытался, тем сильнее она там застревала.

Утро наступило слишком быстро.

Стивен не ложился больше — боялся, что кошмар вернётся. Вместо этого он разобрал половину бумаг, написал два отчёта и даже успел сходить в управление, чтобы проверить, не появилось ли новых данных по делу.

Ничего не появилось.

В восемь утра в кабинет постучал Эдвард, свежий и выспавшийся, с блокнотом под мышкой и улыбкой на лице.

— Доброе утро, детектив! Выглядите ужасно. Опять не спали?

— Не твоё дело, — отрезал Стивен. — Что по списку знакомых?

— Обработал половину. Никто ничего не знает, никто ничего не видел. Маг Вейн вёл замкнутый образ жизни, общался только с заказчиками и коллегами по цеху. Из коллег — двое магов-артефакторов, один теоретик, один торговец магическими редкостями. Все дали показания, у всех алиби.

— А тот, с перстнем? Хромой?

— Пока ничего. Но я подключил информаторов, ищут.

Стивен кивнул. Молчание затянулось.

Эдвард осторожно кашлянул:

— Детектив, я сегодня собирался допросить помощницу ещё раз. По поводу её показаний о хромоте. Вы не против, если я сам?

Стивен резко поднял голову.

— С чего это?

— Ну... — Эдвард смешался. — Вы вчера сказали, что она не подозреваемая. Значит, можно не тратить ваше время. Я вполне справлюсь, запишу всё подробно, а вы потом прочитаете.

Стивен смотрел на помощника и понимал, что тот прав. Так будет правильно. Так будет безопасно.

— Хорошо, — сказал он. — Иди. Только будь осторожен. Она... она может быть опасна.

— Помощница мага без дара? — удивился Эдвард. — Чем?

— Неважно. Просто будь осторожен. И докладывай мне обо всём.

Эдвард кивнул и вышел.

Стивен остался один и снова уставился в окно.

Он поступил правильно. Отправил Эдварда. Держит дистанцию. Всё идёт по плану.

Тогда почему внутри так паршиво?

Оливия сидела в своей каморке и смотрела в потолок.

Ночь прошла ужасно. Она почти не спала — всё думала о мастере, о детективе, о своей дурацкой жизни, которая в одночасье превратилась в кошмар. Под утро задремала, но сон был тревожным, полным багрового света и ледяных серых глаз.

Когда в дверь постучали, она подскочила, едва не упав с кровати.

— Мисс Тейперс? Это Эдвард Кейн, помощник детектива. Можно войти?

Оливия запахнула халат, пригладила волосы и открыла дверь. На пороге стоял молодой человек с блокнотом, доброжелательно улыбаясь.

— Доброе утро. Извините, что так рано. Можно задать вам несколько вопросов?

— А где... — Оливия запнулась. — Где детектив Дарвидс?

— У него много дел, — Эдвард улыбнулся ещё шире. — Я вполне могу справиться сам. Вы не против?

Оливия кивнула и впустила его в комнату.

Она не знала, почему спросила про Дарвидса. Наверное, просто удивилась, что вместо него пришёл помощник. Или, может быть, ей было важно увидеть его снова — этого холодного человека, который так странно на неё смотрел.

Глупо. Очень глупо.

Она тряхнула головой, прогоняя мысли, и сосредоточилась на вопросах Эдварда.

Вернулся Эдвард через час, возбуждённый и довольный.

— Детектив! Она вспомнила ещё кое-что! Про перстень!

Стивен оторвался от бумаг:

— Говори.

— На камне была не просто трещина. Там был герб. Очень маленький, почти незаметный, но она разглядела. Два переплетённых змея. Знаете, чей это герб?

Стивен знал.

— Старой гильдии магов. Той, что распалась двадцать лет назад после скандала с ритуалами.

— Именно! — Эдвард сиял. — Значит, наш хромой визитёр — старый маг, возможно, связанный с тем делом, которое вёл ваш отец!

Стивен молчал.

Прошлое смыкалось вокруг него кольцом.

— Я сам займусь этим, — сказал он наконец. — Где сейчас помощница?

— У себя. Сказала, что будет ждать, если понадобится.

Стивен встал.

— Вызови её. Я хочу поговорить с ней лично.

Эдвард удивился, но спорить не стал.

Через пять минут Оливия стояла на пороге кабинета — растрёпанная, в том же помятом платье, но с ясным взглядом.

— Вы хотели меня видеть?

Стивен смотрел на неё и думал о Лилиан. О своём решении держаться подальше. О том, что он опять нарушает собственные правила.

— Садитесь, — сказал он. — Расскажите мне про герб. Всё, что помните.

Оливия села напротив, и они снова смотрели друг другу в глаза — через стол, через пропасть, через страх и недоверие.

И где-то глубоко внутри Стивена что-то дрогнуло.

Но он не позволил себе этого заметить.

Три дня.

Три дня Оливия провела в своей каморке, как в клетке. Выходить запретил детектив — «в целях безопасности», как он выразился, хотя Оливия подозревала, что настоящая причина была в другом. Её просто держали под рукой, чтобы в любой момент вызвать на допрос.

Стражники сменились у входа в дом — теперь здесь постоянно дежурил наряд, проверявший каждого входящего. Соседи косились на Оливию с подозрением, шептались за спиной. Мэтт, рассыльный, перестал с ней здороваться — видимо, родители запретили.

Город, который всегда казался ей шумным, но дружелюбным, вдруг стал чужим и враждебным.

Оливия сидела на подоконнике, глядя на улицу, и думала о мастере Вейне. О его привычке ворчать по утрам, о его любви к вересковому чаю, о том, как он морщился, когда что-то в расчётах не сходилось. Маленькие детали, из которых складывалась их общая жизнь, теперь казались бесценными сокровищами, которые у неё отняли.

И ещё она думала о книгах.

У мастера была библиотека — не слишком большая, но ценная. Фолианты по артефакторике, редкие трактаты по теории магии, несколько книг по истории, которые он любил листать вечерами. И его рабочие тетради — десятки тетрадей с записями, расчётами, заметками на полях.

Для Оливии это были не просто книги. Это была память. Часть мастера, которая могла сохраниться.

Она не знала, что станет со всем этим теперь. Наследство? Но она даже не думала о деньгах — только о книгах. О тех страницах, которые мастер перелистывал своими руками, о тех пометках, которые оставлял на полях своим корявым почерком.

Она должна их забрать.

Должна.

Решение пришло внезапно и окончательно. Оливия слезла с подоконника, оделась, причесалась — впервые за три дня — и твёрдым шагом направилась к выходу.

Стражник у двери преградил ей путь:

— Мисс Тейперс, вам нельзя покидать дом без разрешения детектива.

— Тогда вызовите детектива, — спокойно ответила она. — Скажите, что у меня к нему срочное дело.

Стражник колебался, но что-то в её взгляде заставило его кивнуть и отправить посыльного.

Стивен явился через час.

Оливия ждала его в холле первого этажа, сидя на том же жёстком стуле, где три дня назад её допрашивал Эдвард. За это время она успела сто раз передумать, испугаться, разозлиться и снова успокоиться. Решение оставалось твёрдым.

Детектив вошёл быстрым шагом, плащ развевался за спиной, лицо было хмурым, как всегда. При виде Оливии он чуть притормозил — всего на секунду, но она заметила.

— Что случилось? — спросил он без предисловий. — Вам угрожают? Вы что-то вспомнили?

— Нет, — Оливия встала, чтобы не смотреть на него снизу вверх. — Я хочу забрать вещи мастера. Книги, дневники, рабочие тетради. Всё, что осталось от него в лаборатории.

Стивен смотрел на неё долго, изучающе. Потом коротко бросил:

— Нет.

— Почему? — Оливия ожидала отказа, но всё равно внутри кольнуло. — Это же моё наследство! Вы сами говорили про завещание!

— Лаборатория — место преступления, — отчеканил Стивен. — Там до сих пор работают эксперты. Ничего нельзя трогать до окончания следствия.

— А когда оно закончится?

— Не знаю.

— Месяц? Два? Полгода?

— Не знаю.

Оливия почувствовала, как внутри закипает злость. Три дня взаперти, три дня неизвестности, три дня страха — и этот человек даже не хочет её понять.

— Послушайте, детектив, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Я понимаю, что у вас работа. Я понимаю, что лаборатория — место преступления. Но эти книги — всё, что у меня осталось от человека, который заменил мне семью. Я не прошу отдать их прямо сейчас. Я прошу разрешения просто... просто посмотреть на них. Убедиться, что они целы. Может быть, взять что-то, что не имеет отношения к делу. Личные записи, заметки...

— Все записи имеют отношение к делу, — перебил Стивен. — Особенно если убийца охотился за его работой.

— Тогда позвольте мне присутствовать при обыске! — выпалила Оливия. — Я знаю его систему лучше любого эксперта. Я подскажу, что важно, а что нет. Я помогу вам!

Стивен молчал.

В его глазах мелькнуло что-то — удивление? Сомнение? Недоверие?

— Вы проситесь на место преступления, — сказал он наконец. — Туда, где убили вашего наставника. Вы уверены, что справитесь?

Оливия сглотнула.

Она не была уверена. Мысль о том, чтобы снова войти в лабораторию, увидеть пустое кресло, запах смерти, всё это — вызывала тошноту и дрожь в коленях.

Но книги.

— Я справлюсь, — твёрдо сказала она.

Стивен смотрел на неё ещё долго. Потом, качнув головой — то ли удивлённо, то ли обречённо, — произнёс:

— Хорошо. Завтра в девять. Я проведу вас в лабораторию. Вы будете присутствовать при обыске под моим надзором. Ничего не трогать без моего разрешения. Отвечать на вопросы. Указывать на то, что кажется важным. Если нарушите правила — вылетите в ту же секунду. Поняли?

Оливия кивнула, боясь поверить своему счастью.

— Спасибо, — выдохнула она.

— Не за что, — отрезал Стивен и вышел, даже не обернувшись.

В девять утра следующего дня Оливия стояла перед дверью лаборатории.

Сердце колотилось где-то в горле, ладони вспотели, хотя в коридоре было прохладно. За спиной стоял Стивен — молчаливый, непроницаемый, с блокнотом в руках. Рядом с ним — Эдвард, который при виде Оливии ободряюще улыбнулся.

— Готовы? — спросил Стивен.

— Да.

Он толкнул дверь.

Запах ударил в нос — слабый, но всё ещё узнаваемый. Озон, горелая плоть, кислая магия. Оливия замерла на пороге, перебарывая желание зажать нос и убежать.

— Заходите, — голос Стивена прозвучал откуда-то издалека.

Она сделала шаг. Потом другой.

Лаборатория выглядела иначе, чем в тот день. Странные артефакты-детекторы, оставленные экспертами, валялись на столах и полках, бумаги были собраны в стопки и перевязаны бечёвкой, на полу всё ещё виднелись меловые отметки — там, где стояло кресло.

Кресла не было. Увезли.

Но Оливия всё равно видела его — мысленно, в памяти. Мастера Вейна, сидящего с запрокинутой головой и багровым светом в груди.

— Дышите глубже, — раздался голос за спиной. — Если станет плохо — скажите.

Оливия обернулась. Стивен стоял рядом — ближе, чем обычно. В его глазах она увидела то, чего не ожидала: беспокойство.

— Я в порядке, — сказала она, хотя была далека от порядка.

— Тогда начнём, — он кивнул на стеллажи. — Книги там. Показывайте.

Оливия подошла к стеллажу. Руки дрожали, когда она протянула их к корешкам. Вот они — старые знакомые. Трактат по артефакторике, который мастер читал каждый вечер. Сборник магических формул, который он заставлял её учить наизусть. Исторические хроники, которые он листал перед сном.

— Это его любимые, — сказала она тихо, проводя пальцами по корешкам. — Он говорил, что в старых книгах есть душа. Не магическая, а настоящая — душа времени.

Стивен молчал, но Оливия чувствовала его взгляд.

— А это рабочие тетради, — она указала на нижнюю полку, где ровными рядами стояли десятки толстых тетрадей в коричневых обложках. — За многие годы. Я помогала их нумеровать.

— Где тетрадь за последние недели? — спросил Стивен.

Оливия оглядела полку. Тетради стояли по порядку — номера с первого по пятьдесят второй. Пятьдесят третьей, последней, не было.

— Её нет, — сказала она, чувствуя, как холодеет внутри. — Та, в которой он делал записи об артефакте для Ашера. Она должна быть здесь, пятьдесят третья.

— Значит, убийца её забрал, — констатировал Стивен. — Или сам маг спрятал. Вы знаете, где он мог её прятать?

Оливия задумалась. Мастер Вейн был человеком привычки. Он не любил тайников, считал, что честному человеку прятать нечего. Но если он чувствовал опасность...

— В столе, — сказала она. — В нижнем ящике, под фальшивым дном. Он однажды показывал мне, когда мы прятали дорогой ингредиент от воришек.

Стивен подошёл к столу, выдвинул нижний ящик. Пошарил рукой — и действительно, деревянное дно приподнялось, открывая узкую полость.

Пустую.

— Чисто, — сказал он.

— Значит, убийца знал о тайнике, — тихо произнесла Оливия. — Или мастер сам вынул тетрадь перед смертью.

— Или вы её взяли, — ровно заметил Стивен.

Оливия резко обернулась:

— Я не брала! Я даже не знала, что она пропала, пока вы не спросили!

— Спокойно, — Стивен поднял руку. — Я проверяю все версии. Если не вы, значит, кто-то другой. Ваша задача — вспомнить всё, что может помочь.

Оливия глубоко вздохнула, прогоняя обиду. Он прав. Он должен подозревать всех.

Она продолжила осмотр, показывая Стивену и Эдварду, где что лежит, объясняя назначение странных приборов и ингредиентов. Постепенно страх отступил, сменившись странным спокойствием. Здесь, среди вещей мастера, она чувствовала его присутствие. Будто он рядом, просто вышел на минуту и скоро вернётся.

— А это что? — спросил Эдвард, указывая на небольшой сундучок в углу, окованный медью.

— Личные вещи, — ответила Оливия. — Старые письма, безделушки, памятные мелочи. Он никогда не показывал, что там.

— Можно открыть?

— Попробуйте. Я не знаю ключа.

Эдвард попытался поднять крышку — бесполезно. Стивен подошёл, осмотрел замок.

— Магический, — сказал он. — Открывается только хозяином или тем, у кого есть его кровь. Ортега потом займётся.

— Кровь? — переспросила Оливия.

— Маги часто ставят такие замки на самое ценное. Открыть может только сам маг или его прямой потомок. В крайнем случае, тот, у кого есть частица его тела — волос, кровь, ноготь.

Оливия посмотрела на сундучок с новым интересом. Что такого важного хранил мастер, что защитил магией?

— Может, там тетрадь? — предположил Эдвард.

— Слишком мал для тетради, — покачал головой Стивен. — Но могут быть другие записи.

Он сделал пометку в блокноте.

Оливия двинулась дальше. Подошла к столу, где лежали разобранные бумаги — те, что не забрали эксперты. Среди них она заметила знакомый конверт.

— Это письмо от Ашера, — сказала она, указывая. — То самое, которое принесли за два дня до смерти.

Стивен взял конверт, осмотрел.

— Печать цела, — заметил он. — Странно. Если маг прочитал письмо и так расстроился, почему не уничтожил?

— Может, хотел сохранить как доказательство? — предположила Оливия. — Или забыл. Он был рассеян в последние дни.

Стивен вскрыл конверт, вытащил лист. Прочитал, и лицо его стало ещё мрачнее.

— Что там? — не выдержала Оливия.

— Ашер пишет, что если работа не будет готова в срок, он обратится в гильдию с иском. И что у него есть сведения о прошлом мага Вейна, которые могут его скомпрометировать.

— О прошлом? — Оливия нахмурилась. — Мастер никогда не говорил о прошлом. Я знаю только, что у него была жена, которая умерла, и что он давно живёт один.

— Жена умерла? — переспросил Стивен. — Когда?

— Давно. Лет пятнадцать назад, кажется. Он не любил об этом говорить.

Стивен и Эдвард переглянулись.

— Что? — спросила Оливия, чувствуя, что упускает что-то важное.

— Ваш мастер, — медленно произнёс Стивен, — был свидетелем по делу о ритуале переноса силы двадцать лет назад. Там погибла молодая девушка. Возможно, это была не его жена.

Оливия почувствовала, как земля уходит из-под ног.

— Вы думаете, он был замешан? В чём-то тёмном?

— Я думаю, — сказал Стивен, — что убийство может быть связано с прошлым. С тем, что случилось двадцать лет назад. И с тем, что Ашер знал об этом и шантажировал вашего мастера.

Оливия молчала, переваривая информацию. Мастер Вейн — шантаж? Тёмное прошлое? Это не укладывалось в голове. Она знала его как честного, порядочного человека, который всегда помогал другим.

Но с другой стороны — книги по некромантии на полках. Скрытность. Тот странный визитёр с перстнем...

— Я не знала, — прошептала она. — Он никогда не говорил.

— Многие не говорят, — отозвался Стивен. — Ладно, работаем дальше.

Они продолжили осмотр. Оливия показывала, объясняла, вспоминала. Стивен записывал, задавал вопросы, иногда просил уточнить детали. Эдвард помогал, перебирая бумаги и укладывая их в папки.

К полудню они осмотрели почти всё. Оставался только дальний угол, где стоял стеллаж с готовыми артефактами.

— Там артефакт Ашера, — сказала Оливия, указывая на синее свечение. — Всё ещё работает.

— Да, — кивнул Стивен. — Ортега сказал, что он заряжен даром вашего мастера.

Оливия подошла ближе, вглядываясь в камень. Он пульсировал ровно, спокойно, будто ничего не случилось. Красивая работа — тонкая, изящная, с множеством рун, выгравированных на оправе.

— Мастер говорил, что это для лечения боли, — тихо сказала она. — Что артефакт может забирать боль у тех, кто страдает от магических болезней. Я думала, это благородно.

— Может, и благородно, — ответил Стивен. — Но цена оказалась слишком высока.

Оливия протянула руку, чтобы коснуться камня.

— Не трогать! — рявкнул Стивен, и она отдёрнула руку.

— Я просто хотела...

— Я сказал — не трогать. Это улика. И вообще, мы не знаем, как он действует на людей без дара.

Оливия отступила, чувствуя себя нашкодившей девочкой. Но внутри шевельнулось что-то похожее на благодарность. Он беспокоился. За неё.

Или ей только показалось?

— Осмотр окончен, — объявил Стивен, закрывая блокнот. — Эдвард, соберите бумаги, которые мы отметили. Оливия, вы свободны.

— А книги? — спросила она. — Мои книги?

Стивен помедлил.

— Те, что не имеют отношения к делу, можете забрать. Эдвард проверит и отдаст позже. Рабочие тетради пока останутся у нас.

Оливия кивнула. Это было не всё, но хотя бы что-то.

— Спасибо, — сказала она искренне.

— Не за что, — ответил Стивен своей обычной ледяной фразой.

Но когда она выходила из лаборатории, он вдруг добавил:

— Мисс Тейперс. Если вспомните что-то ещё — сразу сообщайте мне. Лично. Не Эдварду.

Оливия обернулась.

— Почему?

Стивен не ответил. Просто смотрел на неё своими серыми глазами, в которых на этот раз не было холода. Было что-то другое — сложное, противоречивое, пугающее.

— Просто сообщайте, — повторил он и отвернулся.

Оливия вышла в коридор и только там позволила себе выдохнуть.

Что-то менялось. Она не знала, что именно, но чувствовала это кожей.

Ледяной детектив начинал таять.

И это было опасно.

Для них обоих.

Прошло три дня после обыска в лаборатории.

Оливия сидела в своей каморке и перебирала книги, которые ей всё-таки разрешили забрать. Эдвард принёс их вчера вечером — стопку потрёпанных фолиантов, пахнущих пылью и временем. Она раскладывала их на подоконнике, гладила корешки, листала страницы, и каждый раз, когда попадалась пометка, сделанная рукой мастера Вейна, сердце сжималось от боли.

Он был жив. Был здесь. А теперь остались только эти каракули на полях.

В дверь постучали.

— Войдите, — отозвалась Оливия, думая, что это Эдвард с очередными вопросами.

Но вошёл Стивен.

Оливия замерла с книгой в руках. Детектив появлялся здесь редко — обычно общался через помощника, держа дистанцию. И вдруг — сам, без предупреждения.

— Одевайтесь, — коротко бросил он. — Едем.

— Куда? — опешила Оливия.

— В Торговый дом Ашер. Заказчик хочет с вами встретиться.

— Со мной? — удивилась она. — Зачем?

— Не знаю. Сказал, что хочет выразить соболезнования лично и обсудить судьбу заказа. Я буду рядом. Ничего не бойтесь.

Оливия смотрела на него и видела, что он напряжён. Больше обычного. Под глазами залегли тени — видно, опять не спал. Руки сжимали блокнот так, что побелели костяшки.

— Что-то не так? — спросила она осторожно.

— Ашер — опасный человек, — ответил Стивен после паузы. — Богатый, влиятельный, связанный с тёмными делишками. Официально — чист, но я нюхом чую, что за ним тянется шлейф. Держитесь рядом со мной. На вопросы отвечайте коротко. Не вступайте в споры. И ничего не обещайте.

— Я поняла, — кивнула Оливия, хотя внутри всё похолодело.

Она быстро оделась — лучшее платье, тёмно-синее, строгое, волосы убрала в пучок. Стивен ждал в коридоре, нетерпеливо поглядывая на часы.

— Идём, — сказал он, едва она вышла.

На улице ждал экипаж — наёмный, не служебный. Стивен помог Оливии забраться внутрь, и они поехали.

В экипаже было тесно. Оливия сидела напротив детектива, и их колени почти соприкасались. Она старалась смотреть в окно, но краем глаза всё равно видела его — напряжённого, сосредоточенного, сжимающего в руках блокнот, как оружие.

— Вы давно знаете Ашера? — спросила она, чтобы нарушить тишину.

— Лично не знаком. Но слышал много. Он из тех, кто делает деньги на всём — на легальной торговле, на магических артефактах, на сомнительных сделках. У него связи во всех кругах, от гильдии магов до криминальных структур.

— И его не трогают?

— Не могут. Слишком много денег, слишком много свидетелей, которые готовы подтвердить его алиби. Но однажды он оступится. Все оступаются.

Оливия кивнула и снова уставилась в окно.

Экипаж петлял по узким улочкам старого города, пока не выехал на широкий проспект, застроенный богатыми особняками. Здесь было тихо, чисто, пахло цветами из ухоженных садов. Совсем другой мир — не тот, в котором жила Оливия.

Торговый дом Ашер оказался трёхэтажным зданием из светлого камня с колоннами у входа и огромными окнами, в которых отражалось солнце. У дверей стояли два охранника в ливреях — высокие, молчаливые, с холодными глазами.

— Детектив Дарвидс и мисс Тейперс, — назвался Стивен. — Нас ждут.

Охранник кивнул и распахнул дверь.

Внутри было ещё роскошнее. Мраморный пол, высокие потолки, картины на стенах — настоящие, масляные, в тяжёлых рамах. Мебель из тёмного дерева, мягкие ковры, хрустальные люстры. Оливия чувствовала себя здесь чужой, маленькой, неуместной.

Их провели по широкой лестнице на второй этаж, в кабинет хозяина.

Аластар Ашер ждал их у окна, стоя спиной к двери. Он обернулся, когда они вошли, и Оливия увидела человека, которого никак не ожидала.

Он был молод. Лет тридцать пять, не больше. Высокий, стройный, с тонкими чертами лица и тёмными волосами, аккуратно зачёсанными назад. Одет в идеально сидящий костюм тёмно-серого цвета, на пальце — массивный перстень с сапфиром.

Но главное — глаза. Тёмные, глубокие, они смотрели с любопытством и лёгкой насмешкой, будто всё происходящее было для него занимательным спектаклем.

— Детектив Дарвидс, — произнёс Ашер голосом, мягким, как бархат. — Рад наконец познакомиться лично. Наслышан о вашей репутации.

— Взаимно, — сухо ответил Стивен.

Ашер перевёл взгляд на Оливию, и в его глазах мелькнуло что-то — интерес? Оценка?

— А это, должно быть, мисс Тейперс. Помощница бедного Артура. Примите мои соболезнования. Он был прекрасным специалистом.

— Спасибо, — тихо ответила Оливия.

— Прошу, садитесь, — Ашер указал на кресла у камина. — Выпьете что-нибудь? Чай, кофе, может быть, что-то покрепче?

— Мы по делу, — отрезал Стивен, усаживаясь в кресло и жестом приглашая Оливию сделать то же.

— Конечно, конечно, — Ашер опустился в своё кресло, напротив них. — Дело превыше всего. Я ценю такой подход.

Он помолчал, изучая их обоих, потом заговорил:

— Я пригласил вас, мисс Тейперс, по двум причинам. Во-первых, я действительно хотел выразить соболезнования лично. Артур Вейн был моим давним партнёром, и его смерть стала для меня ударом.

— Вы давно сотрудничали? — спросила Оливия.

— Около пяти лет. Я заказывал у него разные артефакты — для дома, для бизнеса, для благотворительности. Он всегда выполнял работу безупречно.

— А этот заказ? — вмешался Стивен. — Тот, над которым он работал в последние недели?

Ашер чуть помедлил с ответом.

— Особый заказ. Я уже говорил вашему детективу, — он кивнул в сторону Стивена, — это медицинский артефакт для помощи магам с неконтролируемым даром. Дорогой, сложный, требующий абсолютной секретности. Конкуренты не дремлют.

— И поэтому вы угрожали магу Вейну иском? — спросил Стивен, глядя Ашеру прямо в глаза.

Ашер улыбнулся — спокойно, без тени смущения.

— Ах, это письмо. Да, признаю, погорячился. Но вы должны понять, детектив: бизнес есть бизнес. У меня были обязательства перед партнёрами, сроки поджимали. Артур затягивал работу, я нервничал. Обычная деловая переписка, ничего личного.

— Вы упомянули, что у вас есть сведения о прошлом мага Вейна, которые могут его скомпрометировать.

Ашер вздохнул, будто разговор начинал его утомлять.

— Детектив, в бизнесе все используют любые средства. Я намекнул Артуру, что знаю кое-что о его молодости. Это была просто угроза, чтобы подстегнуть его. Никаких конкретных сведений у меня нет. И если бы я знал, что это приведёт к его смерти... — он развёл руками. — Поверьте, мне искренне жаль.

Стивен молчал, сверля его взглядом. Оливия чувствовала, что Ашер лжёт. Не во всём, но в чём-то важном.

— Можно мне задать вопрос? — спросила она тихо.

— Конечно, мисс Тейперс, — Ашер повернулся к ней с любезной улыбкой.

— Вы говорите, что заказали артефакт для лечения магов. Но мастер Вейн говорил мне, что работа очень сложная, почти на грани возможного. Зачем вам такой сложный заказ? Ведь есть более простые способы помогать больным.

Ашер посмотрел на неё с новым интересом.

— Вы умны, мисс Тейперс. Это хорошо. Вижу, Артур не зря держал вас при себе. Отвечу честно: простые способы не приносят прибыли. А этот артефакт — уникальный. Если он заработает, я смогу продавать его по цене, которая окупит все затраты и принесёт прибыль. Часть прибыли, кстати, пойдёт на благотворительность. Так что выгода обоюдная.

— Вы знаете кого-то, кто мог желать смерти мастера Вейна? — спросил Стивен, возвращая разговор в нужное русло.

— Нет, — покачал головой Ашер. — Артур был тихим человеком, жил работой. Врагов у него не было. Кроме, разве что, конкурентов, но они вряд ли стали бы убивать — проще перекупить.

— А тот визитёр с перстнем? Который приходил к нему за неделю до смерти?

Ашер нахмурился, изображая раздумье.

— Не знаю. Артур не говорил мне о визитёрах. Возможно, какой-то старый знакомый.

— У этого знакомого был перстень с гербом старой гильдии магов. Два переплетённых змея. Вам что-то говорит этот символ?

Впервые за всё время разговора Ашер потерял невозмутимость. Всего на секунду — но Оливия заметила, как дрогнули его глаза.

— Старая гильдия, — повторил он медленно. — Распалась двадцать лет назад. Я был тогда ребёнком, но слышал истории. Тёмные были времена. Если ваш визитёр оттуда... это может быть опасно.

— Для кого?

— Для всех, детектив. Для всех.

Наступила тишина. В камине потрескивали дрова, часы на стене мерно отсчитывали секунды. Оливия чувствовала, как напряжение между двумя мужчинами растёт, заполняя комнату.

— Что вы знаете о ритуале переноса силы? — вдруг спросил Стивен.

Ашер улыбнулся, но улыбка вышла натянутой.

— Детектив, я торговец, а не маг. Мои знания ограничены.

— И всё же.

— Только то, что это запрещённая практика. Что-то связанное с передачей дара от одного мага другому. Обычно заканчивается смертью. Зачем вам?

— Ваш заказчик, — Стивен подался вперёд, — тот, для кого вы заказывали артефакт. Кто он?

Ашер помолчал.

— Анонимный клиент. Такое часто бывает в моём бизнесе. Люди не хотят светиться, платят через посредников. Я не знаю имени.

— Но вы знаете, что ему нужно лечить магическую болезнь. Кто-то из близких?

— Возможно. Я не в курсе.

— И вы не пытались узнать?

— Детектив, — Ашер развёл руками, — если я начну совать нос в дела клиентов, у меня не останется клиентов. Я беру деньги и выполняю заказ. Всё.

Стивен поднялся.

— Благодарю за уделенное время. Если вспомните что-то важное — сообщите.

— Непременно, — Ашер тоже встал. — Мисс Тейперс, позвольте дать вам совет.

Оливия замерла.

— Будьте осторожны. Вы теперь связаны с этим делом. А такие дела редко заканчиваются хорошо для случайных свидетелей. Если вам понадобится помощь — мой дом всегда открыт для вас.

— Спасибо, — холодно ответила Оливия, чувствуя, как от этих слов по спине пробежал холодок.

Ашер проводил их до двери, любезно улыбаясь. Но когда они вышли в коридор, Оливия обернулась и увидела, как его лицо изменилось — улыбка исчезла, сменившись напряжённым, почти злым выражением.

Он смотрел им вслед, и взгляд его был тяжёлым, как свинец.

В экипаже Оливия долго молчала, переваривая разговор.

— Он лжёт, — наконец сказала она.

— Конечно, — кивнул Стивен. — Вопрос — в чём именно.

— Он знает, кто заказчик. Точно знает. И этот визитёр с перстнем... Ашер испугался, когда вы упомянули герб.

— Заметили? — Стивен посмотрел на неё с уважением. — Хорошая наблюдательность.

— Я работала с магом, — пожала плечами Оливия. — Привыкла замечать детали. Мастер говорил, что в мелочах скрывается истина.

— Мудрый был человек.

Оливия опустила глаза. Боль от потери всё ещё была острой, но сейчас, в разговоре со Стивеном, она чувствовала, что может говорить о мастере спокойнее. Будто детектив своим присутствием давал ей силу.

— Что будем делать дальше? — спросила она.

— Искать визитёра. Хромого мага с перстнем старой гильдии. И копать прошлое — вашего мастера, Ашера, всех, кто связан с этим делом.

— Я могу помочь?

Стивен посмотрел на неё долгим взглядом.

— Можете. Но это опасно. Ашер прав — вы теперь связаны с этим делом. Убийца может решить, что вы знаете слишком много.

— Я не боюсь, — твёрдо сказала Оливия. — Я хочу найти того, кто убил мастера.

Стивен молчал. В экипаже было тесно, темно, и Оливия вдруг остро осознала, как близко он сидит. Она видела его руки, сжимающие блокнот, видела тени под глазами, чувствовала запах его одеколона — свежий, с нотками хвои.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Завтра начнём работать вместе. Но предупреждаю: слушаться меня беспрекословно. Если я скажу бежать — бежите. Если скажу прятаться — прячетесь. Я не хочу, чтобы с вами что-то случилось.

— Почему? — вырвалось у Оливии.

Стивен замер.

— Потому что вы нужны мне для дела, — ответил он после паузы. — Вы знаете Вейна лучше всех. Вы — ключ к разгадке.

Оливия кивнула, но внутри почувствовала лёгкий укол разочарования. Конечно, для дела. Что же ещё?

Она отвернулась к окну и смотрела на проплывающие мимо улицы, пока экипаж вёз их обратно, в её маленький мир, который теперь навсегда изменился.

Стивен тоже молчал, но думал о другом. О том, как она смотрела на Ашера — без страха, с достоинством. О том, как заметила его испуг при упоминании герба. О том, как сказала "я не боюсь".

Лилиан тоже не боялась.

И это пугало его больше всего.

На следующее утро Оливия спустилась вниз ровно в восемь. Стивен ждал её у входа, как обещал.

— Идём, — коротко бросил он. — Покажу вам кое-что.

Они пошли пешком через утренний город. Лавки открывались, разносчики раскладывали товар, служанки спешили на рынок. Обычная жизнь, которая шла своим чередом, не замечая, что где-то рядом расследуется убийство.

Стивен привёл её в здание городского архива — мрачное серое сооружение с узкими окнами и тяжёлыми дверями.

— Здесь хранятся старые дела, — пояснил он. — В том числе — дело двадцатилетней давности о ритуале переноса силы. Моё начальство не дало бы доступа, но я... договорился.

Они прошли в читальный зал, где их уже ждал пожилой архивариус с очками на носу. Он вручил Стивену пыльную папку, перевязанную бечёвкой, и удалился, бросив на Оливию подозрительный взгляд.

Стивен развязал папку и разложил бумаги на столе.

— Смотрите, — сказал он. — Здесь может быть что-то, что вы знаете. Имена, даты, детали.

Они вместе склонились над пожелтевшими страницами.

Оливия читала протоколы допросов, медицинские заключения, отчёты экспертов. Двадцать лет назад молодая магичка по имени Элинор Блэк погибла во время ритуала переноса силы. Её дар пытались пересадить умирающему ребёнку богатой семьи. Ритуал не удался — умерла и девушка, и ребёнок. Мага, проводившего ритуал, так и не нашли.

А среди свидетелей значилось имя: Артур Вейн, маг-артефактор, 35 лет.

— Он был там, — прошептала Оливия. — Он видел, что случилось.

— Не просто видел, — поправил Стивен. — Судя по протоколу, он пытался спасти девушку. Но не успел.

Оливия вгляделась в протокол. Мастер Вейн давал показания — сбивчивые, эмоциональные, совсем не похожие на его обычный спокойный тон. Он говорил, что девушка была его ученицей, что он пытался её отговорить от участия в ритуале, но она не послушала.

— Ученица, — повторила Оливия. — Он никогда не говорил, что у него были ученики до меня.

— Может, слишком больно было вспоминать, — тихо сказал Стивен.

Она кивнула, чувствуя, как к горлу подступает ком.

Они читали дальше. В деле был отчёт о вскрытии — страшные строки, описывающие, как магия разорвала тело девушки изнутри. Оливия зажмурилась, представив мастера Вейна, который читал это и знал, что не смог помочь.

— Здесь ещё кое-что, — сказал Стивен, переворачивая страницу. — Список подозреваемых. Маг, проводивший ритуал, так и не был найден, но среди возможных имён значится...

Он замолчал.

— Кто? — спросила Оливия.

— Игнатиус Вест. Маг-теоретик, специалист по тёмным ритуалам. Пропал без вести вскоре после смерти девушки.

— Вест? — Оливия наморщила лоб. — Я слышала это имя. Мастер Вейн упоминал его однажды. Сказал, что это был его друг, который погиб.

— Погиб? — переспросил Стивен. — Или пропал?

— Я не знаю. Он сказал "погиб". Но... — она задумалась. — Вы думаете, это тот самый визитёр? С перстнем?

— Возможно. Если Вест жив, если он как-то связан с тем старым делом... и если он пришёл к вашему мастеру перед смертью...

— То убийство может быть местью, — закончила Оливия. — Или попыткой закончить то, что начали двадцать лет назад.

Стивен посмотрел на неё.

— Вы быстро схватываете.

— Учусь у лучших, — улыбнулась она, и впервые за долгое время улыбка вышла почти настоящей.

Стивен не ответил, но в его глазах мелькнуло что-то тёплое.

Они сидели в пыльном архиве, склонившись над старыми бумагами, и нити прошлого сплетались в тугой узел, который им предстояло распутать.

Вдвоём.

Стивен знал, что этот день настанет.

С самого начала расследования он понимал, что начальство не будет долго ждать. Убийство мага — громкое дело, привлекающее внимание общественности. Прессу, гильдию, высшие круги. Чем дольше тянется расследование, тем больше неудобных вопросов задают.

Но он надеялся, что у него будет больше времени.

Утро началось с вызова в управление. Записка от секретаря комиссара была короткой и сухой: «Явиться в 10:00. Комиссар Торн. Срочно».

Стивен посмотрел на часы. Было половина девятого. Он как раз собирался ехать в архив, чтобы продолжить копать дело двадцатилетней давности. Вместо этого пришлось менять планы.

Эдвард, заглянувший в кабинет с утренними отчётами, удивлённо поднял брови:

— Комиссар? В такую рань? Что-то случилось?

— Давление, — коротко ответил Стивен, натягивая сюртук. — Хотят побыстрее закрыть дело.

— Но мы же только начали! У нас даже подозреваемых нет, кроме...

— Кроме помощницы, — закончил за него Стивен. — Знаю. Держи связь. Если что-то срочное — найди меня в управлении.

Он вышел, оставляя Эдварда с ворохом бумаг.

По дороге в управление Стивен прокручивал в голове возможные варианты разговора. Комиссар Торн был человеком старой закалки — жёстким, прагматичным, не терпящим возражений. Для него правосудие было не поиском истины, а закрытием дел. Чем быстрее, тем лучше.

Оливия Тейперс сидела в его голове занозой. Идеальная подозреваемая: мотив (наследство), возможность (была рядом), отсутствие алиби (пятнадцать минут на кухне — слишком мало, чтобы считать железным). Любой другой детектив давно бы её арестовал, закрыл дело и получил повышение.

Но Стивен не был любым детективом.

Он чувствовал, что дело нечисто. Что убийца — маг, а она не маг. Что пропавшая тетрадь, таинственный визитёр с перстнем, старые дела, Ашер с его тёмными намёками — всё это тянется куда-то вглубь, в прошлое, в такие дебри, куда обычное расследование не забирается.

Но объяснять это комиссару Торну — всё равно что объяснять слепому краски.

Управление встретило его привычным шумом. Стражники сновали по коридорам, где-то стучали пишущие машинки, пахло кофе и канцелярской пылью. Стивен прошёл на второй этаж, к кабинету комиссара.

Секретарша — пожилая женщина с лицом, выражающим вечную усталость — кивнула ему на дверь:

— Проходите, детектив. Комиссар ждёт.

Стивен толкнул дверь и вошёл.

Кабинет Торна был под стать хозяину: массивная мебель из тёмного дуба, тяжёлые шторы, на стенах — грамоты и благодарности за годы службы. Сам комиссар сидел за столом, развалившись в кресле, и курил сигару — единственная роскошь, которую он себе позволял.

— Дарвидс, — прогудел он, не поднимаясь. — Садись.

Стивен сел напротив, положив руки на стол. Ждать не пришлось — Торн сразу перешёл к делу.

— Что у тебя по убийству мага Вейна?

— Расследование продолжается, — ровно ответил Стивен. — Есть несколько зацепок, работаем.

— Каких зацепок?

— Появился возможный подозреваемый — маг, связанный с делом двадцатилетней давности. Также есть информация о тёмных делах заказчика, Аластара Ашера. Мы копаем в этом направлении.

Торн выпустил клуб дыма, глядя на Стивена с лёгким прищуром.

— А как насчёт помощницы? Оливия Тейперс? Она до сих пор не арестована.

— У неё нет дара. Убийца — маг, это подтвердил эксперт.

— Эксперты могут ошибаться, — отрезал Торн. — А мотив у неё есть. И возможность. И, между прочим, она единственная, кто был рядом. Ты сам меня учил: ищи того, кому выгодно.

— Ей выгодно, — согласился Стивен. — Но это слишком очевидно. Слишком на поверхности. Убийца, который оставляет такую явную подозреваемую, либо идиот, либо хочет, чтобы мы копали не туда.

— Или она просто идиотка, которая не смогла придумать ничего лучше, — хмыкнул Торн. — Дарвидс, я знаю тебя много лет. Ты хороший детектив, один из лучших. Но у тебя есть слабость: ты любишь копать глубоко там, где всё лежит на поверхности. Иногда убийца — это просто тот, кто был рядом и кому было за что.

— Это не тот случай.

— Почему? — Торн подался вперёд. — Только не говори мне про магию и экспертов. Я в эти сказки не верю. Магический выброс можно имитировать. Артефакты можно подстроить. А девчонка могла нанять убийцу или использовать готовый артефакт.

— У неё нет денег на наём убийцы. И нет связей в криминальном мире.

— Откуда ты знаешь? Ты проверил всех её знакомых? Всех, с кем она общалась?

Стивен молчал. Торн попал в больное место — проверить всех знакомых Оливии он не успел. Слишком много времени ушло на архив, на Ашера, на экспертизы.

— Вот видишь, — комиссар откинулся в кресле. — Ты даже не проверил как следует. А уже строишь теории про магов из прошлого и таинственных визитёров.

— Визитёр существует, — твёрдо сказал Стивен. — Его описала сама Оливия. И её описание подтвердилось — на перстне был герб старой гильдии.

— Или она сама его придумала, чтобы отвести подозрения.

— Зачем ей придумывать хромого мага, если она хочет, чтобы мы поверили в случайного убийцу? Легче было сказать, что никого не видела.

Торн задумался. Стивен знал, что его аргументы работают, но знал также, что для комиссара важнее другое — общественное мнение и давление сверху.

— Сколько времени тебе нужно? — спросил Торн после паузы.

— Месяц.

— Месяц?! — комиссар выпучил глаза. — Ты с ума сошёл? Мне нужно закрыть дело до конца недели!

— До конца недели невозможно. Слишком много нитей.

— Тогда давай мне Тейперс. Арестуем её, проведём быстрый суд — и дело закрыто. Общественность довольна, гильдия магов успокаивается, все счастливы.

— Кроме невиновной девушки, которая сядет в тюрьму за чужое преступление.

Торн посмотрел на него долгим взглядом.

— С каких пор ты так печёшься о подозреваемых, Дарвидс? Раньше ты был хладнокровнее.

Стивен внутренне напрягся. Комиссар был слишком проницателен.

— Я всегда ищу правду, — ровно ответил он. — А правда в том, что она невиновна.

— Ты не можешь знать этого наверняка.

— Могу. — Стивен выдержал его взгляд. — Я видел её. Говорил с ней. Она не убивала. Я готов поручиться.

Торн молчал долго, сверля его глазами. Потом тяжело вздохнул и затушил сигару в пепельнице.

— Ты ставишь меня в сложное положение, Дарвидс. На меня давят сверху. Гильдия магов требует быстрого расследования. Торговый дом Ашер грозит исками, если мы не найдём убийцу их ценного партнёра. А ты приходишь и говоришь, что тебе нужен месяц.

— Я приношу результаты, — спокойно ответил Стивен. — Всегда приносил.

— До сих пор — да. — Торн встал и подошёл к окну. — Хорошо. Я дам тебе две недели. Но если за это время ты не найдёшь убийцу — я арестую Тейперс сам. И тебя отстраню за некомпетентность. Понял?

— Понял.

— И ещё, — комиссар обернулся, — держись от неё подальше. Я вижу, как ты на неё смотришь. Не нужно мне тут разводить личные отношения на рабочем месте.

Стивен промолчал. Встал, кивнул на прощание и вышел.

В коридоре он выдохнул, только сейчас осознав, как сильно было напряжение. Две недели. Четырнадцать дней, чтобы найти убийцу, который прячется в тени прошлого.

И всё это время Оливия будет под прицелом.

Он вернулся в свой временный кабинет через час. Эдвард уже ждал, разложив бумаги на столе.

— Ну что? — спросил помощник с тревогой.

— Две недели, — коротко ответил Стивен. — Потом арестуют Оливию, если не найдём настоящего убийцу.

Эдвард присвистнул.

— Жёстко. Что будем делать?

— Работать. Удвоенными темпами. Что у нас есть?

— Я нашёл кое-что в архивах гильдии. — Эдвард протянул ему лист бумаги. — Игнатиус Вест. Тот самый маг, который пропал двадцать лет назад. Считался мёртвым, но...

— Но?

— Но пять лет назад его имя всплыло в одном деле. Контрабанда магических артефактов. Он проходил как свидетель, но под другим именем. Я проверил — почерк совпадает с его старыми письмами.

Стивен впился глазами в бумагу.

— Где он сейчас?

— Исчез. Снова. Но есть зацепка — в том деле фигурировал Аластар Ашер. Как покупатель.

— Ашер, — повторил Стивен. — Конечно. Опять Ашер.

— Думаете, они связаны?

— Уверен. Вест — старый маг, специалист по тёмным ритуалам. Ашер — торговец, которому нужны уникальные артефакты. Идеальная пара.

— Но зачем Ашеру убивать Вейна? Если Вест — его человек, он мог просто заказать артефакт через него.

— Мог, — согласился Стивен. — Но если Вейн узнал что-то, что не должен был знать... если он понял, для чего на самом деле нужен артефакт...

— Тогда его убрали, чтобы сохранить тайну.

— Именно.

Они замолчали, обдумывая эту версию.

— Нам нужно найти Веста, — сказал Стивен. — Это единственный шанс.

— Где искать? Он же призрак.

— У него хромая нога. Это не скроешь. Ищи по врачам, по лекарям, по магам, которые лечат старые раны. Кто-то должен был его обслуживать.

Эдвард кивнул и убежал.

Стивен остался один. Он подошёл к окну и смотрел на серое небо, думая о том, что время уходит, а убийца всё ещё на свободе.

И о том, что Оливия даже не знает, как близка к тюрьме.

Она узнала через час.

Стивен сам пришёл к ней — впервые без вызова, просто пришёл. Оливия открыла дверь и удивилась, увидев его на пороге.

— Детектив? Что-то случилось?

— Можно войти?

Она посторонилась, впуская его в свою маленькую комнату. Стивен огляделся — впервые видел её жильё. Убогонько, бедно, но чисто. На подоконнике — книги, на столе — недопитая кружка чая.

— Садитесь, — сказала Оливия, указывая на единственный стул. Сама села на кровать.

Стивен остался стоять. Не мог сидеть, когда внутри всё кипело.

— У нас проблемы, — сказал он без предисловий. — Начальство требует арестовать вас. Вы — главная подозреваемая.

Оливия побледнела, но не дрогнула.

— И что теперь?

— Я выбил две недели. За это время мы должны найти настоящего убийцу. Если не найдём...

— Меня арестуют, — закончила она.

— Да.

Тишина повисла в комнате, густая, тяжёлая. Оливия смотрела в стену, и Стивен видел, как она борется с собой — со страхом, с отчаянием, с несправедливостью.

— Я не убивала, — сказала она наконец.

— Я знаю.

— Тогда почему они хотят арестовать меня?

— Потому что это проще всего. Потому что им плевать на правду. Потому что так надо для отчётности.

— А вам? — Оливия подняла на него глаза. — Вам не плевать?

Стивен смотрел в эти глаза — карие, с золотыми искорками, полные боли и надежды одновременно. И чувствовал, как внутри рушатся все барьеры, которые он строил годами.

— Нет, — сказал он тихо. — Не плевать.

Она улыбнулась — слабо, едва заметно, но это была улыбка.

— Спасибо.

— Не за что. — Он отвернулся, боясь, что она увидит слишком много. — Завтра начинаем активные поиски. Я подключу всех информаторов. Эдвард ищет по врачам. Вы...

— Я?

— Вы будете со мной. Выезды, допросы, поиск. Вы знаете мастера Вейна лучше всех. Можете заметить то, что я пропущу.

— Но начальство? Если узнают, что я участвую в расследовании...

— Не узнают. Будем работать неофициально. Если спросят — вы под надзором, я вас контролирую. Формально — так и есть.

Оливия кивнула, и в её глазах зажглась решимость.

— Я справлюсь.

— Знаю.

Стивен повернулся к двери, но на пороге остановился.

— Оливия, — сказал он, впервые назвав её по имени. — Будьте осторожны. Убийца может узнать, что мы ищем. И если он решит, что вы опасны...

— Я поняла, — перебила она. — Но я не могу сидеть сложа руки, пока меня собираются посадить за то, чего я не делала.

Он кивнул и вышел.

В коридоре стоял Эдвард — оказывается, всё это время ждал внизу. При виде начальника он поднял бровь:

— Поговорили?

— Заткнись и работай, — буркнул Стивен, но в голосе не было злости.

Эдвард усмехнулся и пошёл следом.

А Оливия осталась в своей комнате, прижимая руки к груди и пытаясь унять бешено бьющееся сердце.

Он назвал её по имени.

Он сказал, что ему не плевать.

Может быть, не всё потеряно?

Следующие два дня прошли в лихорадочной работе.

Стивен метался по городу, встречаясь с информаторами, проверяя старые связи, выуживая крупицы информации из грязных закоулков криминального мира. Эдвард обошёл всех лекарей и знахарей в поисках хромого мага. Оливия сидела в архиве, перерывая старые газеты в поисках упоминаний о деле двадцатилетней давности.

К вечеру второго дня они встретились в кабинете, чтобы обменяться результатами.

— У меня пусто, — устало сказал Эдвард. — Все лекари клянутся, что не видели хромого мага. Или врут, или он не обращался к профессионалам.

— У меня тоже, — вздохнула Оливия. — В газетах только официальные версии. Ни слова о тёмных ритуалах.

— А у меня есть кое-что, — Стивен развернул карту города. — Информатор сказал, что в трущобах, в районе Старой верфи, орудует какой-то маг-отшельник. Лечит бедняков за гроши. Хромает на левую ногу.

— Вест! — одновременно воскликнули Эдвард и Оливия.

— Может быть. Завтра едем проверять.

— Я с вами, — твёрдо сказала Оливия.

— Нет. Это опасно. Трущобы — не место для приличной девушки.

— Я не приличная девушка, — отрезала Оливия. — Я помощница мага, которая привыкла работать в любых условиях. И если это Вест, я должна его видеть. Может, я вспомню что-то по голосу, по движениям, по тому, как он смотрит.

Стивен хотел возразить, но встретил её взгляд — упрямый, решительный — и понял, что спорить бесполезно.

— Хорошо. Но будешь делать то, что я скажу. Если я говорю "бежим" — бежим, не задавая вопросов.

— Договорились.

Эдвард переводил взгляд с одного на другого и тихо улыбался в усы.

— Я, пожалуй, останусь здесь, — сказал он. — Буду прикрывать тыл.

— Сиди, — кивнул Стивен. — Если мы не вернёмся к утру, поднимай тревогу.

— А если вернётесь? — с невинным видом спросил Эдвард.

— Тогда будем праздновать, — буркнул Стивен и вышел, увлекая за собой Оливию.

Район Старой верфи оправдывал своё название: старые, полуразрушенные здания, грязные улицы, подозрительные личности в каждом тёмном углу. Здесь не было фонарей, только тусклый свет из окон кое-где освещал путь.

Оливия шла рядом со Стивеном, стараясь не отставать и не смотреть по сторонам. Страх холодком ползал по спине, но она приказывала себе не думать об этом.

— Сюда, — Стивен свернул в узкий переулок.

Они остановились у покосившегося дома с заколоченными окнами. Единственная дверь была приоткрыта, из щели пробивался слабый свет.

— Жди здесь, — шепнул Стивен. — Если что-то пойдёт не так — беги обратно, к Эдварду.

— А вы?

— Я справлюсь.

Он исчез в дверном проёме.

Оливия ждала, прижимаясь к стене и считая секунды. Минута. Две. Пять.

Вдруг внутри раздался грохот, крик, вспышка света.

Оливия не выдержала — рванула внутрь.

В комнате царил хаос. Стивен боролся с каким-то человеком в лохмотьях, тот отбивался, выкрикивая ругательства. В углу горела свеча, отбрасывая пляшущие тени.

— Оливия, назад! — заорал Стивен, но она уже подбегала.

Человек обернулся, и она увидела его лицо — измождённое, заросшее щетиной, с безумными глазами. И перстень на руке — с гербом старой гильдии.

— Вест? — выдохнула она.

Человек замер. Посмотрел на неё, на Стивена, на дверь.

— Вы оттуда? — спросил он хрипло. — Из гильдии?

— Мы из стражи, — ответил Стивен, ослабляя хватку. — Расследуем убийство Артура Вейна.

При этом имени Вест вздрогнул и обмяк.

— Артур... — прошептал он. — Мёртв?

— Да. И мы думаем, что вы знаете, почему.

Вест закрыл глаза. Из-под век выкатилась слеза.

— Я знаю, — сказал он тихо. — Я всё знаю. Но если я расскажу, они убьют и меня.

— Кто "они"?

— Те, кто стоит за всем. Те, для кого Артур создавал артефакт.

— Ашер? — спросила Оливия.

Вест открыл глаза и посмотрел на неё с удивлением.

— Ашер — только пешка. Настоящий заказчик... он страшнее. Он из старой гильдии. Из тех, кто не остановится ни перед чем.

— Кто он?

— Я не знаю имени. Но знаю, зачем ему артефакт. Чтобы воскресить мёртвого.

В комнате повисла мёртвая тишина.

Оливия почувствовала, как холод пробежал по коже.

Воскресить мёртвого. Ритуал переноса силы. Двадцать лет назад погибла девушка. А теперь убит мастер Вейн.

Всё сходилось.

— Рассказывайте, — сказал Стивен, доставая блокнот. — Всё, что знаете. И тогда, возможно, мы сможем вас защитить.

Вест посмотрел на них долгим взглядом.

— Садитесь, — сказал он. — История будет длинной.

Они сели на грязный пол, и старый маг начал рассказывать.

А за окнами сгущалась тьма, и где-то в городе, в роскошном особняке, человек с холодными глазами ждал, когда его тайна выплывет наружу.

Время истекало.

История Игнатиуса Веста заняла почти два часа.

Они сидели на холодном полу его убогого жилища, и старый маг говорил, говорил, говорил — будто прорвало плотину, за которой десятилетиями копилась боль. Оливия слушала, затаив дыхание, и чувствовала, как прошлое оживает перед ней — страшное, тёмное, несправедливое.

— Мы были молоды, — начал Вест, глядя куда-то в пустоту. — Артур, я, Элинор... Мы учились вместе у одного мастера. Артур был самым талантливым, я — самым теоретически подкованным, а Элинор... Элинор была самой чистой душой. Она верила, что магия должна служить людям, спасать, исцелять.

Он замолчал, и в тишине было слышно, как за стеной шуршат крысы.

— Потом пришли они. Богатая семья, умирающий ребёнок. Предложили огромные деньги за ритуал переноса силы. Мы отказались. Все трое. Но Элинор... она была слишком добра. Ей сказали, что ребёнок умрёт без её помощи. Что она единственная, кто может спасти. И она согласилась. Тайно. Не сказав нам.

— А вы? — тихо спросила Оливия. — Вы участвовали?

— Я помогал готовить ритуал, — голос Веста дрогнул. — Не зная, для кого. Артур дал свои артефакты для стабилизации. Мы оба думали, что это обычный медицинский случай. А когда узнали правду... было поздно. Элинор лежала мёртвая, ребёнок тоже. А те, кто это организовал, исчезли.

— Кто организовал?

— Я не знаю имён. Только то, что это были люди из старой гильдии. Те, кто не гнушался чёрной магией ради денег и власти.

Стивен, всё это время молчавший, подал голос:

— А перстень? С гербом старой гильдии? Откуда он у вас?

Вест посмотрел на свою руку, где тускло поблёскивал рубин.

— Это память. Элинор подарила мне его за неделю до смерти. Сказала, что это артефакт защиты, чтобы я был в безопасности. Я носил его все эти годы. Не снимал никогда.

— Можно посмотреть? — попросила Оливия.

Вест протянул руку. Оливия взяла его ладонь, всматриваясь в перстень. Рубин был тёмно-красным, почти чёрным в тусклом свете свечи. И на нём действительно была трещина — тонкая, едва заметная, но отчётливая.

— Эта трещина... — начала Оливия.

— Приняла на себя удар, — кивнул Вест. — Лет десять назад. На меня напали в тёмном переулке, хотели убить. Перстень вспыхнул и погасил заклинание. С тех пор трещина осталась.

Оливия смотрела на рубин и чувствовала, как в голове что-то щёлкает. Воспоминание. То самое, что мучило её все эти дни, не давая покоя.

— Я видела такой же, — выдохнула она. — За неделю до смерти мастера. К нему приходил человек в плаще. Я заметила перстень — точно такой же. Рубин с трещиной.

Вест побелел.

— Вы уверены?

— Да. Я тогда ещё подумала, что камень странный — тёмный и с дефектом. Такие редко носят.

— Это невозможно, — прошептал Вест. — Я никогда не отдавал свой перстень. Никому. Он всегда со мной.

— Значит, их два, — тихо сказал Стивен. — Два одинаковых перстня. Парные.

— Артефакты защиты часто делают парами, — кивнул Вест. — Для близких людей. Чтобы один мог защитить другого даже на расстоянии. Элинор... она могла заказать два. Один мне, второй...

— Кому? — спросила Оливия, хотя уже знала ответ.

— Артуру, — выдохнул Вест. — Она любила нас обоих. По-разному, но любила. Я думал, она подарила перстень только мне. Но если она подарила и Артуру...

— Тогда у мастера Вейна был такой же перстень, — закончила Оливия. — И убийца его забрал.

— Или перстень был у того, кому Артур его отдал, — добавил Стивен. — Например, тому самому визитёру.

Они замолчали, переваривая эту мысль.

— Мне нужно идти, — вдруг сказал Вест, пытаясь подняться. — Если у них есть перстень Элинор, значит, они близко. Они знают, где я. Мне нельзя здесь оставаться.

— Куда вы пойдёте? — спросила Оливия.

— Не знаю. Но оставаться нельзя.

— Мы можем вас защитить, — предложил Стивен. — Если вы согласитесь сотрудничать, дать показания...

— Нет, — Вест покачал головой. — Вы не понимаете. Те, кто за этим стоит, не люди. Они — тени. Их нельзя поймать, нельзя остановить. Единственный способ выжить — бежать и прятаться.

Он посмотрел на Оливию долгим, странным взглядом.

— Вы похожи на неё, — сказал он тихо. — На Элинор. Те же глаза. Та же решимость. Берегите себя, девочка. И берегите его, — кивнул на Стивена. — Вы друг другу нужны.

Он шагнул к двери и исчез в темноте, прежде чем они успели что-то сказать.

Оливия и Стивен остались одни в пустой комнате, среди грязи и нищеты, сжимая в руках ниточку, которая вела в прошлое.

Обратный путь через трущобы был молчаливым.

Оливия шла рядом со Стивеном, и каждый думал о своём. Она — о мастере Вейне, который носил такой же перстень и, возможно, хранил его как память о погибшей девушке. Он — о том, что Вест прав: те, кто за этим стоит, неуловимы. И чем глубже они копают, тем опаснее становится.

У выхода из трущоб их ждал экипаж — Стивен предусмотрительно нанял его, чтобы не тащиться пешком через полгорода. Они забрались внутрь, и только тогда Оливия позволила себе расслабиться.

— Я вспомнила, — сказала она, глядя в темноту за окном. — Тот визитёр. Он был высокий, выше мастера. И когда он поворачивался, плащ распахнулся — я видела пояс с серебряными бляхами. Как у стражников.

Стивен напрягся.

— Стражников? Точно?

— Не уверена на сто процентов, но очень похоже. Такие пояса носят только в городской страже.

— Значит, убийца может быть среди своих, — медленно произнёс Стивен. — Или кто-то, кто имеет доступ к форме.

— Или бывший стражник, — добавила Оливия. — У мастера Вейна были знакомые в страже?

— Не знаю. Надо проверить.

Он помолчал, потом вдруг спросил:

— Вы не испугались? Там, в трущобах?

— Испугалась, — честно ответила Оливия. — Но вы были рядом.

Стивен посмотрел на неё — в темноте экипажа его глаза казались чёрными, бездонными.

— Я не всегда смогу быть рядом, — сказал он тихо. — Вы должны научиться защищать себя сами.

— Учите, — просто ответила она.

И в этом коротком слове было столько доверия, что у Стивена перехватило дыхание.

Экипаж катил по ночным улицам, увозя их от опасности, но приближая к чему-то другому — чему-то, что оба боялись назвать.

Утром следующего дня Оливия проснулась с твёрдым намерением найти перстень.

Если у мастера Вейна был такой же, как у Веста, он должен был где-то храниться. В лаборатории его не было — они обыскали всё. В личных вещах, которые ей отдали, тоже. Значит, либо убийца забрал, либо мастер спрятал в надёжном месте.

— Где? — спросила она вслух, глядя на книги, разложенные на подоконнике.

И вдруг её осенило.

Книги.

Мастер Вейн любил делать тайники в книгах. Вырезал углубления в толстых фолиантах, прятал там мелкие вещицы. Она сама несколько раз находила такие тайники, когда убирала пыль.

Оливия бросилась к стопке книг, которые ей разрешили забрать. Самые старые, самые толстые. Она лихорадочно перелистывала страницы, проверяла корешки, заглядывала под обложки.

И в одной из книг — древнем трактате по артефакторике в кожаном переплёте — она нашла.

Углубление в страницах, аккуратно вырезанное, и в нём — перстень.

Оливия вынула его дрожащими руками. Рубин. Тёмно-красный. С трещиной на камне. Точно такой же, как у Веста.

— Нашла, — прошептала она.

Через час она уже была в кабинете Стивена. Вбежала без стука, запыхавшаяся, с перстнем в руке.

— Смотрите!

Стивен взял перстень, повертел, поднёс к свету.

— Тот самый?

— Да. Он был спрятан в книге. Старой книге, которую мастер особенно любил.

— Почему он его спрятал? Если это память об Элинор, почему не носил?

— Может, боялся потерять. Или... — Оливия задумалась. — Или перстень мог быть опасен. Вест сказал, что это артефакт защиты. Но защита работает в обе стороны. Если перстень носят, он притягивает магию. А если у мастера были враги...

— То перстень мог их привлечь, — закончил Стивен. — Разумно.

Он ещё раз осмотрел перстень и вдруг замер.

— Здесь что-то есть, — сказал он, всматриваясь в оправу. — Какие-то буквы. Очень мелкие.

Оливия наклонилась ближе. Действительно, на внутренней стороне оправы были выгравированы буквы. Две.

— Э. и А., — прочитала она. — Элинор и... Артур?

— Или Элинор и А. — кто-то третий. Может, имя того, кому предназначался второй перстень?

— Но второй перстень у Веста, — возразила Оливия. — И там, наверное, те же буквы?

— Не факт. Надо проверить.

— Как? Вест исчез.

Стивен помолчал, потом решительно встал.

— Найдём. Он не мог уйти далеко. У него хромая нога, мало денег, нет связей. Он где-то рядом, в другом таком же убежище.

— Или его уже нашли, — тихо сказала Оливия.

Стивен посмотрел на неё.

— Тогда нам нужно торопиться.

Они снова отправились в трущобы.

На этот раз Стивен взял с собой двоих надёжных людей из патруля — тех, кому доверял. Оливия настояла, что пойдёт с ними. Она знала Веста в лицо, могла узнать его даже в толпе.

Они обыскали три квартала, опросили десятки бродяг и нищих. Никто не видел хромого мага. Или не хотели говорить.

Уже в сумерках, когда Стивен решил возвращаться, Оливия вдруг схватила его за руку:

— Там!

В тени полуразрушенного здания мелькнула фигура. Хромая походка, лохмотья, знакомый силуэт.

— Вест!

Они бросились туда, но фигура уже исчезла в проёме. Стивен вбежал внутрь первым, Оливия за ним.

Внутри было темно, пахло сыростью и гнилью. Стивен зажёг магический фонарь — маленький артефакт, который всегда носил с собой — и они увидели Веста.

Он сидел на полу, прислонившись к стене. Живой. Но бледный, как смерть.

— Вы нашли меня, — прошептал он. — Быстрее, чем я думал.

— Что случилось? — Стивен опустился рядом на колени.

— Они уже приходили. Сегодня утром. Я еле ушёл.

— Кто?

— Те, кто ищут перстень. Они знают, что он у Артура. Или был у него. Они думают, что я знаю, где он.

— Мы нашли перстень, — быстро сказала Оливия, протягивая руку с рубином. — Он был у мастера Вейна. Спрятан в книге.

Вест посмотрел на перстень, и глаза его наполнились слезами.

— Элинор, — прошептал он. — Она любила нас обоих. А мы... мы не уберегли её.

— Теперь могут убить и вас, — жёстко сказал Стивен. — Нам нужно уходить. Сейчас же.

— Нет, — Вест покачал головой. — Я слишком слаб. Идите без меня. Я только задержу вас.

— Мы не оставим вас здесь! — воскликнула Оливия.

— Должны. — Вест посмотрел на неё с неожиданной твёрдостью. — Вы нужны друг другу. И нужны правде. Идите. Найдите того, кто стоит за всем. Именем Элинор — найдите.

Он снял с пальца свой перстень и протянул Оливии.

— Возьмите. Здесь два перстня — два ключа. С их помощью вы сможете открыть то, что мы закрыли много лет назад.

— Что открыть? — не поняла Оливия.

— Тайник. Там, где мы спрятали правду. В старом здании гильдии, в подвале, за алтарём. Ключи — эти перстни. Только вместе они откроют замок.

Стивен и Оливия переглянулись.

— Мы вернёмся за вами, — сказал Стивен.

— Не надо, — улыбнулся Вест. — Я своё отжил. А вы — живите. И берегите друг друга.

Он закрыл глаза и, кажется, потерял сознание.

— Уходим, — скомандовал Стивен. — Быстро. Если они рядом, мы все погибнем.

Оливия хотела возразить, но увидела его лицо и поняла — спорить бесполезно. Они выбежали из здания, унося с собой два рубиновых перстня — два ключа к тайне двадцатилетней давности.

В экипаже, когда они отъехали достаточно далеко, Оливия разжала ладонь и посмотрела на перстни.

Они лежали рядом — два тёмно-красных камня, две трещины, две судьбы, связанные одной погибшей девушкой.

— Элинор, — тихо сказала она. — Кто ты была?

— Девушка, которую убили, потому что она была слишком добра, — ответил Стивен. — Таких убивают чаще всего.

Оливия посмотрела на него.

— Вы верите в то, что говорит Вест? Про тайник, про правду?

— Верю. Умирающие не лгут.

— Он умрёт?

— Не знаю. Пошлю людей проверить, когда рассветёт. Сейчас туда нельзя — опасно.

Оливия кивнула, сжимая перстни в кулаке.

— Завтра идём в старую гильдию, — сказал Стивен. — Вдвоём. Никому не говорим. Если там действительно правда, она должна остаться между нами. Пока.

— Почему вы мне доверяете? — вдруг спросила Оливия.

Стивен помолчал.

— Потому что вы не убивали. Потому что рискуете собой ради правды. Потому что... — он запнулся.

— Потому что?

— Потому что вы напоминаете мне человека, которого я не смог спасти. И я не хочу снова опоздать.

Оливия смотрела на него в полумраке экипажа и видела, как трудно ему говорить это. Как ломается ледяная броня, за которой прячется живая душа.

— Вы не опоздаете, — сказала она тихо. — Я здесь. Я никуда не денусь.

Стивен не ответил. Только сжал её руку — коротко, сильно — и отпустил.

Но этого прикосновения хватило, чтобы между ними возникло что-то новое. Что-то, чему не было названия, но что уже невозможно было игнорировать.

Экипаж вёз их через ночной город, а впереди был новый день — и новая битва.

За правду.

За справедливость.

И, может быть, за то, что оба пока боялись назвать любовью.

Утро после встречи с Вестом выдалось тяжёлым.

Оливия почти не спала — ворочалась, вставала, смотрела на два перстня, лежащих на подоконнике, и думала о старом маге, оставшемся в трущобах. Стивен обещал послать людей на рассвете, но она боялась, что будет поздно.

В шесть утра в дверь постучали.

Оливия подскочила, накинула халат и открыла. На пороге стоял Эдвард — бледный, встревоженный, с красными от недосыпа глазами.

— Одевайтесь, — сказал он без предисловий. — Детектив ждёт внизу. Плохие новости.

Сердце ухнуло в пропасть.

— Вест?

— Мёртв. Наши люди нашли тело час назад.

Оливия прикрыла глаза, пытаясь справиться с болью. Она знала Веста всего несколько часов, но он был частью истории мастера Вейна, частью прошлого, которое теперь уходило безвозвратно.

— Иду, — сказала она.

Стивен ждал в холле первого этажа. Вид у него был ещё хуже, чем у Эдварда — осунувшийся, тёмные круги под глазами, сюртук помят. Видимо, тоже не спал.

— Значит, они добрались до него, — тихо сказала Оливия, подходя.

— Да. И сделали это профессионально. Ни следов, ни свидетелей. Просто человек перестал дышать во сне.

— Магия?

— Скорее всего. Ортега потом скажет точнее.

Оливия опустилась на стул. Руки дрожали, в голове шумело. Ещё одна смерть. Ещё один человек, который мог бы рассказать правду, замолчал навсегда.

— Это моя вина, — прошептала она. — Если бы мы не ушли, если бы забрали его с собой...

— Он бы умер в любом случае, — жёстко оборвал Стивен. — Вы слышали его слова. Он был готов. И он передал нам ключи. Теперь наша очередь.

— Наша?

Стивен посмотрел на неё долгим взглядом.

— Нам нужно поговорить. Эдвард, оставь нас.

Помощник кивнул и вышел, прикрыв за собой дверь.

Оливия смотрела на Стивена и чувствовала, что сейчас произойдёт что-то важное. Что-то, что изменит всё.

— У меня есть для вас предложение, — начал он. — Точнее, сделка.

— Какая?

— Вы знаете, что начальство требует вашего ареста. У меня есть две недели, чтобы найти убийцу. Если не найду — вас посадят.

— Я помню.

— Я не хочу, чтобы это случилось, — сказал Стивен, и в его голосе впервые за всё время прозвучало что-то личное. — Не потому, что вы мне симпатичны (хотя это тоже), а потому что вы невиновны. И потому что без вас я не справлюсь.

Оливия молчала, боясь спугнуть этот момент.

— Я предлагаю вам сделку, — продолжил Стивен. — Вы становитесь моим неофициальным помощником. Участвуете в расследовании, помогаете советом, знанием дел мага Вейна, всем, что можете. А я... я защищаю вас. От начальства, от убийцы, от всего. Вы будете под моим личным надзором, и никто не посмеет вас тронуть.

— Неофициально? — переспросила Оливия. — То есть без документов, без зарплаты, без защиты закона?

— Да. Если что-то пойдёт не так, я не смогу официально подтвердить, что вы работали на меня. Это риск.

— А если меня убьют?

Стивен помолчал.

— Я не дам вас убить.

В его голосе было столько твёрдости, что Оливия поверила. Наверное, впервые в жизни она поверила кому-то так безоговорочно.

— Почему вы это делаете? — спросила она тихо. — Рискуете карьерой, свободой, может быть, жизнью — ради какой-то помощницы мага?

Стивен смотрел на неё, и в его серых глазах было что-то, от чего у неё перехватывало дыхание.

— Потому что я устал терять, — сказал он просто. — Потому что, когда я смотрю на вас, я вижу шанс. Шанс на этот раз не опоздать.

Оливия встала и подошла к нему. Близко. Так близко, что чувствовала его дыхание.

— Я согласна, — сказала она. — При одном условии.

— При каком?

— Мы ищем правду вместе. До конца. Что бы ни нашли.

— Договорились.

Он протянул руку, и она пожала её. Рукопожатие было крепким, тёплым, надёжным.

— Тогда с этого момента, — сказал Стивен, — вы мой напарник, мисс Тейперс. Добро пожаловать в ад.

Оливия улыбнулась — впервые за много дней.

— Рада, что вы предупредили.

Через час они уже сидели в кабинете Стивена, разложив на столе карты, документы и два рубиновых перстня.

— Итак, — начал Стивен, — что мы имеем. Убит маг Вейн. Убийца — сильный маг, использовавший ритуал переноса силы. Заказчик артефакта — Аластар Ашер, за которым тянется шлейф тёмных делишек. Таинственный визитёр с перстнем старой гильдии — предположительно, тот самый, кто убил. Теперь ещё и старый маг Вест, который знал правду, но мёртв.

— И два перстня, — добавила Оливия. — Которые, по словам Веста, открывают тайник в здании старой гильдии.

— Точно. Значит, сегодня идём туда.

— Сегодня? Но там же опасно! Если убийца знает о тайнике...

— Если убийца знает о тайнике, он уже там. Или оставил засаду. Но у нас нет выбора. Время истекает.

Оливия кивнула. Она понимала, что Стивен прав.

— Эдвард остаётся здесь, — продолжил Стивен. — Будет прикрывать нас с тыла и отвлекать внимание. Если мы не вернёмся к вечеру, пусть поднимает тревогу.

— А если мы вернёмся с правдой?

— Тогда будем решать, что с ней делать.

Он встал, надел плащ, проверил оружие. Оливия тоже поднялась, чувствуя, как адреналин закипает в крови.

— Держитесь рядом, — сказал Стивен. — И слушайте меня беспрекословно.

— Как скажете, детектив.

— Стивен, — поправил он. — Если мы напарники, то хотя бы по имени.

— Стивен, — повторила она, пробуя имя на вкус. — Хорошо.

Они вышли.

Здание старой гильдии магов находилось в северной части города, давно заброшенное и полуразрушенное. Когда-то это был центр магической жизни, но после скандала двадцатилетней давности гильдию распустили, а здание заколотили.

Стивен и Оливия подошли к нему в полдень. Солнце стояло высоко, но здесь, среди развалин, было сумрачно и холодно.

— Входим через подвал, — сказал Стивен, указывая на полузаваленный вход. — Вест говорил — за алтарём. Значит, нам нужно в главный зал.

Они спустились в темноту. Стивен зажёг магический фонарь, и жёлтый свет выхватил из мрака стены, покрытые плесенью, груды мусора, ржавые решётки.

— Жутковато, — прошептала Оливия.

— Терпите. Это только начало.

Они двинулись вперёд. Коридоры петляли, ответвлялись, иногда упирались в завалы. Стивен ориентировался по старому плану, который нашёл в архиве.

Через полчаса блужданий они вышли в главный зал.

Это было огромное помещение с высоким сводчатым потолком, когда-то украшенное фресками и мозаикой. Теперь от былой роскоши остались только осколки на полу и почерневшие стены. В центре зала возвышался алтарь — массивная каменная плита на трёх ступенях.

— Сюда, — Стивен подошёл к алтарю и начал осматривать его со всех сторон.

— Где искать тайник? — спросила Оливия.

— За алтарём, сказал Вест. Значит, с обратной стороны.

Они обошли плиту. Сзади, в каменной кладке, виднелось небольшое углубление, закрытое металлической пластиной. На пластине были два отверстия — точь-в-точь по размеру перстней.

— Ключи, — выдохнула Оливия.

Стивен достал перстни, вставил их в отверстия. Раздался щелчок, пластина отошла в сторону, открывая нишу.

Внутри лежала стопка пожелтевших бумаг, перевязанная бечёвкой.

Оливия осторожно взяла их в руки.

— Это оно? Правда?

— Похоже на то. Уходим. Быстро.

Они сунули бумаги в сумку и направились к выходу.

Но не успели сделать и десяти шагов, как сзади раздался голос:

— Не торопитесь, детектив. И вы, мисс Тейперс.

Они обернулись.

В проёме, ведущем в зал, стоял Аластар Ашер. За ним — двое мрачных типов в чёрном, с артефактными жезлами в руках.

— Ашер, — холодно произнёс Стивен, инстинктивно заслоняя Оливию. — Вовремя.

— Я знал, что вы придёте, — улыбнулся Ашер. — Слишком предсказуемо, детектив. Вест был идиотом, если думал, что я не узнаю про этот тайник.

— Это вы убили его?

— Я? Нет, что вы. Я чист. У меня алиби. А вот мои люди... они более гибкие в вопросах морали.

Оливия сжала кулаки, чувствуя, как ненависть закипает внутри.

— Зачем вы это делаете? — спросила она. — Зачем убили мастера Вейна? Зачем убили Веста? Что вам нужно?

— Мне? — Ашер притворно удивился. — Мне ничего не нужно. Я всего лишь посредник. А вот мой заказчик... он очень хочет, чтобы прошлое осталось в прошлом. И эти бумаги, которые вы держите, должны исчезнуть.

— Не дождётесь, — Стивен медленно потянулся к оружию.

— Не советую, — Ашер кивнул своим людям. — Их двое, вы один. И даже если вы чудом победите, мисс Тейперс погибнет. А она вам дорога, я вижу.

Стивен замер.

— Отдайте бумаги, — мягко сказал Ашер. — И я обещаю, что никто не пострадает. Вы уйдёте, мисс Тейперс останется жива, и мы все забудем об этом маленьком недоразумении.

— А потом вы убьёте нас, как убили остальных, — возразила Оливия.

— Зачем? — Ашер развёл руками. — Вы для меня никто. Просто детектив и его помощница. Мне нужны только бумаги.

— Оливия, — тихо сказал Стивен, не оборачиваясь. — Когда я скажу «беги», беги что есть сил. Не оглядывайся.

— Нет! — она схватила его за руку. — Я не брошу вас!

— Ты должна. Ты нужна живой. Правда нужна живой. Беги.

— Стивен...

— Беги!

Он рванул вперёд, выхватывая оружие. Вспышка, грохот, крики. Оливия зажмурилась, а когда открыла глаза — увидела, как Стивен дерётся с двумя, уворачиваясь от магических разрядов.

— Беги! — заорал он снова.

И она побежала.

Прочь из зала, через тёмные коридоры, спотыкаясь, падая, поднимаясь. В ушах стучала кровь, в груди разрывалось сердце.

Она выбежала наружу, в солнечный свет, и только тогда остановилась, хватая ртом воздух.

Сзади раздались шаги.

Оливия обернулась, готовая к худшему.

Из подвала вышел Стивен.

Живой. Помятый, с разбитой губой и рассечённой бровью, но живой.

— Жива? — спросил он, подходя.

— Да. А они?

— В отключке. На время. Ашер сбежал.

— Бумаги? — она протянула сумку, которую так и не выпустила из рук.

Стивен посмотрел на неё, и вдруг улыбнулся. Впервые за всё время — настоящей, тёплой улыбкой.

— Умница, — сказал он.

И в следующую секунду пошатнулся и начал оседать на землю.

— Стивен!

Оливия подхватила его, не давая упасть. Только сейчас она заметила тёмное пятно на его боку, расползающееся по рубашке.

— Глупая царапина, — прошептал он, закрывая глаза. — Не смотри так испуганно.

— Не смей умирать! — закричала она. — Слышишь? Не смей!

— Не собирался, — выдохнул он. — Просто... немного отдохну.

И потерял сознание.

Оливия сидела на земле, прижимая к себе тело детектива, и смотрела на бумаги в сумке. Правда. Ради которой он чуть не погиб. Ради которой они оба рисковали всем.

— Я найду их, — прошептала она. — Найду и заставлю заплатить. Клянусь.

Вдали послышались голоса — Эдвард вёл подмогу.

А Оливия всё сидела и держала Стивена за руку, боясь разжать пальцы.

Потому что если разожмёт — может, потеряет навсегда.

В лазарете было тихо и пахло лекарствами.

Оливия сидела у кровати Стивена уже четвёртый час, не сводя с него глаз. Лекарь сказал, что рана не опасная — магический разряд задел бок, но кости целы, внутренние органы не задеты. Просто потеря крови и шок.

— Он будет жив, мисс Тейперс, — сказал лекарь, уходя. — Можете не дежурить.

Но она осталась.

Не могла уйти.

Эдвард заглядывал несколько раз, приносил чай, пытался уговорить поесть. Она отказывалась. Только смотрела на бледное лицо Стивена и вспоминала, как он заслонил её собой. Как приказал бежать. Как улыбнулся перед тем, как упасть.

— Ты идиот, — прошептала она. — Зачем ты это сделал?

Стивен не отвечал. Лежал неподвижно, с закрытыми глазами, и казался таким беззащитным, что у неё щемило сердце.

К вечеру он очнулся.

Открыл глаза, поморгал, глядя в потолок, потом повернул голову и увидел Оливию.

— Жива, — выдохнул он.

— Жива, — кивнула она, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. — А ты дурак.

— Почему?

— Зачем полез под магию? Зачем приказал мне бежать? Мы могли драться вместе!

— Не могли, — он попытался улыбнуться, но вышла гримаса. — Ты без дара. Они бы убили тебя первой.

— А ты? Ты мог погибнуть!

— Не погиб же.

— Мог!

Он посмотрел на неё долгим взглядом.

— Ты плачешь, — сказал он удивлённо.

— Не плачу.

— Плачешь. Из-за меня.

— Заткнись, — она вытерла слёзы ладонью. — Ты ранен, тебе нельзя волноваться.

— Тогда не плачь.

— Постараюсь.

Он протянул руку и взял её ладонь в свою. Тёплую, живую.

— Спасибо, что не бросила, — сказал он тихо. — Спасибо, что вынесла бумаги.

— Это ты молодец. Заслонил собой.

— Работа у меня такая, — попытался отшутиться он.

— Не ври. Ты заслонил не потому, что работа.

Он промолчал. Но руку не отпустил.

Так они и сидели — вдвоём, в тишине, держась за руки. И это было важнее любых слов.

Утром пришёл Эдвард с новостями.

— Ашер исчез. Его особняк пуст, счета заморожены, люди разбежались. Как сквозь землю провалился.

— Найдётся, — уверенно сказал Стивен, сидя в кровати и игнорируя протесты лекаря. — Такие всегда находятся. Что с бумагами?

— Я просмотрел, — Эдвард протянул папку. — Это записи старой гильдии. Имена, даты, ритуалы. И главное — имя заказчика того самого ритуала двадцатилетней давности.

— Кто?

— Лорд Корвин Ашер. Отец Аластара.

Тишина повисла в палате.

— Значит, семейное дело, — медленно произнёс Стивен. — Отец заказал убийство Элинор, сын продолжает традицию.

— И теперь Аластар хочет замести следы, — добавила Оливия. — Убил мастера Вейна, убил Веста, пытался убить нас.

— И ему это почти удалось, — кивнул Стивен. — Но теперь у нас есть доказательства.

— Которые нужно передать в суд, — сказал Эдвард.

— Которые нужно передать, — согласился Стивен. — Но сначала — найти Ашера. Он не мог уйти далеко. У него здесь бизнес, связи, деньги. Он где-то прячется, ждёт, когда всё утихнет.

— Или готовит новый удар, — тихо сказала Оливия.

Стивен посмотрел на неё.

— Поэтому мы должны быть готовы. Все трое. Теперь мы — команда. Идём до конца.

Эдвард кивнул. Оливия сжала руку Стивена.

— До конца, — повторила она.

За окнами вставало солнце, освещая новый день. День, который мог стать последним для кого-то из них.

Но они были вместе.

А вместе — они сила.

Первые два дня после событий в старой гильдии прошли относительно спокойно.

Стивен восстанавливался после ранения, хотя сам он это слово ненавидел. "Царапина", — упрямо твердил он лекарям, пытавшимся уложить его в постель. "Я работаю". И работал — изучал бумаги из тайника, координировал поиски Ашера, допрашивал свидетелей.

Оливия помогала ему. Она приходила в его временный кабинет каждое утро, и они вместе разбирали документы, строили версии, спорили о деталях. Эдвард, глядя на них, только улыбался в усы и старался лишний раз не мешать.

— Здесь написано, что ритуал переноса силы требует особого артефакта-накопителя, — сказала Оливия, листая пожелтевшие страницы. — Того самого, над которым работал мастер Вейн.

— Значит, Ашер заказал артефакт, зная, для чего он нужен, — кивнул Стивен. — И когда Вейн понял это, его убрали.

— Но зачем убивать Веста? Он же не имел отношения к новому заказу.

— Вест знал прошлое. Знал, кто заказывал ритуал двадцать лет назад. Если бы он заговорил, имя Ашеров всплыло бы. Аластар не мог этого допустить.

Оливия посмотрела на него с тревогой.

— Если он убивает всех, кто знает прошлое, то мы — следующие.

— Поэтому мы под охраной, — напомнил Стивен. — У входа дежурят двое моих людей. В дом никого не пускают без проверки.

— А если убийца уже внутри? Если он среди стражников?

Стивен помолчал.

— Тогда нам остаётся только надеяться, что мы быстрее.

Ночь после этого разговора выдалась тревожной.

Оливия лежала в своей кровати, вслушиваясь в звуки старого дома. Где-то скрипели половицы, шуршали мыши за стеной, ветер стучал веткой в окно. Обычные ночные шорохи, которые раньше её успокаивали, теперь казались угрожающими.

Она не заметила, как задремала.

Проснулась от странного ощущения — будто кто-то смотрит на неё.

Открыла глаза.

В комнате было темно, только лунный свет пробивался сквозь занавески. И в этом свете она увидела силуэт — человеческую фигуру, стоящую у кровати.

Оливия хотела закричать, но рука в перчатке зажала ей рот.

— Тихо, — прошептал голос — низкий, хриплый, незнакомый. — Не двигайся, и я сделаю быстро.

Оливия рванулась, пытаясь вырваться, но хватка была железной. Вторая рука потянулась к её шее — и в этот момент дверь с грохотом распахнулась.

— Стоять! — рявкнул Стивен.

Вспышка света — он зажёг магический фонарь, и комната озарилась жёлтым сиянием.

Убийца обернулся. Оливия успела увидеть лицо, скрытое чёрной маской, и блеск глаз. А потом он взмахнул рукой, и в Стивена полетел сгусток тьмы.

Стивен уклонился, ответил ударом — и началась схватка.

Оливия вжалась в кровать, наблюдая, как двое мужчин мечутся по маленькой комнате, обмениваясь ударами. Убийца явно владел магией — тёмные разряды то и дело вспыхивали в воздухе. Стивен отвечал кулаками и артефактным жезлом, который всегда носил с собой.

— Беги! — крикнул он ей, но она не могла пошевелиться от страха.

Убийца рванул к окну, выбил стекло и прыгнул вниз. Стивен бросился за ним, но, выглянув, увидел только пустую улицу.

— Ушёл, — выдохнул он, оборачиваясь.

Оливия сидела на кровати, трясясь всем телом. Стивен подошёл, сел рядом, обнял её за плечи.

— Всё хорошо. Я здесь. Ты в безопасности.

— Он... он хотел меня убить, — прошептала она.

— Да. Но не убил. И не убьёт. Я не позволю.

Она прижалась к нему, чувствуя, как колотится сердце — и её, и его. Так они сидели долго, пока дрожь не утихла.

— Как ты узнал? — спросила она наконец.

— Не спал. Чувствовал, что что-то не так. Услышал шорох на лестнице — и пошёл проверить.

— Спасибо.

— Не за что.

Он отстранился, заглянул ей в глаза.

— Теперь мы знаем точно: убийца боится, что ты что-то знаешь. Или можешь узнать. Ты в опасности.

— Я знаю.

— С сегодняшней ночи я буду рядом постоянно. Не только днём, но и ночью. Буду спать здесь, в кресле, у двери. Пока мы не найдём его.

Оливия посмотрела на него — на разбитую губу, на ссадину на скуле, на усталые, но решительные глаза.

— Ты не обязан...

— Обязан. — Он перебил её. — Я взял ответственность за твою жизнь. И я её не провалю.

Она хотела возразить, но поняла, что спорить бесполезно.

— Хорошо, — сказала она тихо. — Оставайся.

Утром Эдвард, увидев разгром в комнате Оливии и помятого Стивена, только покачал головой.

— Ночной гость?

— Угу. Ушёл.

— Кто-то из людей Ашера?

— Скорее всего. Маг, сильный. Чуть не убил её.

— А вы?

— А я не спал. Повезло.

Эдвард посмотрел на Оливию, которая сидела на кровати, закутавшись в одеяло, и тихо спросил:

— Она в порядке?

— В шоке. Но жива.

— Что будем делать?

— Усиливать охрану. Искать Ашера активнее. И я... я буду с ней постоянно.

Эдвард понимающе кивнул.

— Я принесу раскладушку.

— Не надо. Я в кресле посижу.

— Детектив, вы после ранения, вам спать надо.

— Посплю, когда найдём убийцу.

Спорить с ним было бесполезно, и Эдвард это знал.

Днём Оливия немного пришла в себя. Стивен принёс ей завтрак, сам сел рядом, заставил поесть.

— Нам нужно поговорить, — сказал он. — О том, что было ночью.

— Я помню. — Она поёжилась.

— Убийца выбрал тебя не случайно. Ты что-то видела, слышала, знаешь — что-то, что может его выдать. Даже если тебе кажется, что это мелочь.

— Я уже всё рассказала. Визитёр с перстнем, письмо от Ашера, разговоры мастера...

— Значит, есть что-то ещё. Что-то, что ты не считаешь важным, а он считает.

Оливия задумалась. Перебирала в памяти последние дни мастера Вейна, их разговоры, его привычки.

— Он боялся, — сказала она вдруг. — В последнюю неделю мастер боялся. Я думала, это из-за заказа, из-за сроков. Но, может, он чувствовал опасность?

— Мог. И мог тебе что-то сказать, что ты не запомнила.

— Он говорил... — Оливия наморщила лоб. — Говорил, что если с ним что-то случится, я должна заглянуть в тайник. Но я думала, это про деньги или документы.

— А оказалось — про перстень.

— Да. Но кроме перстня там ничего не было. Я проверяла.

— Значит, тайник был не один. Где ещё он мог прятать важное?

Оливия перебирала в голове все возможные места. Лаборатория, кабинет, спальня...

— Подвал, — сказала она. — В подвале есть старый сундук. Мастер говорил, что там хлам, но я ни разу не видела, чтобы он его открывал.

— Когда можем проверить?

— Прямо сейчас.

Подвал оказался сырым и тёмным. Стивен светил фонарём, Оливия вела его по узким ступенькам.

Сундук стоял в углу, покрытый пылью и паутиной. Оливия попыталась поднять крышку — заперто.

— Магический замок, — определил Стивен, осмотрев его. — Нужна кровь хозяина или ключ.

— Перстни? — предположила Оливия.

— Попробуй.

Она приложила оба перстня к замку. Раздался щелчок, крышка приподнялась.

Внутри лежали письма. Много писем, перевязанных лентами, пожелтевших от времени.

— От Элинор, — прошептала Оливия, взяв верхнее. — Он хранил их все годы.

— Читай.

Она развернула первое письмо. Почерк был женским, изящным, с наклоном.

«Дорогой Артур, я знаю, что ты не одобряешь мою затею. Но я не могу позволить ребёнку умереть. Если со мной что-то случится, помни: я люблю тебя. И никогда не жалела о нашей дружбе. Твоя Элинор».

— Она знала, что рискует, — тихо сказала Оливия. — Знала и всё равно пошла.

— Читай дальше.

Следующие письма были похожи — тёплые, доверительные, полные любви и тревоги. А в самом низу лежал конверт, на котором было написано: «Вскрыть в случае моей смерти».

Оливия разорвала конверт дрожащими руками.

Внутри был лист бумаги с коротким текстом:

«Артур, если ты читаешь это, значит, меня убили. Не ищи правосудия — оно не для таких, как мы. Те, кто заказал ритуал, слишком сильны. Но знай их имена: лорд Корвин Ашер и его сообщники из старой гильдии. Спрячь это письмо. И береги себя. Твоя Элинор».

— Корвин Ашер, — повторил Стивен. — Отец Аластара.

— Значит, всё сходится, — Оливия смотрела на письмо. — Ашер-старший заказал убийство Элинор. Ашер-младший продолжил дело отца.

— И убил Вейна, когда тот снова оказался на их пути.

Они переглянулись.

— Это доказательство, — сказал Стивен. — Настоящее, неопровержимое. С этим письмом мы можем идти в суд.

— Если доживём.

— Доживём. Теперь у меня есть ещё одна причина защищать тебя.

— Какая?

Стивен посмотрел на неё долгим взглядом.

— Потому что ты единственная, кто знает правду. И потому что... — он запнулся.

— Потому что?

— Потому что ты стала мне дорога.

Оливия замерла. Сердце пропустило удар.

— Стивен...

— Не сейчас. — Он отвернулся. — Сначала найдём Ашера. Потом... потом поговорим.

Она кивнула, пряча письмо в карман.

Вместе они поднялись из подвала — в новый день, полный опасностей и надежд.

Вечером Стивен, как и обещал, устроился в кресле у двери. Оливия лежала в кровати, глядя на него.

— Тебе неудобно, — сказала она. — Ложись здесь.

— Не могу. Не положено.

— Кем не положено?

— Мной самим. Я должен охранять, а не... не расслабляться.

Она улыбнулась.

— Ты смешной.

— Я серьёзный.

— Знаю. Поэтому ты здесь.

Он посмотрел на неё — в полумраке её глаза блестели, как звёзды.

— Спи, — сказал он мягко. — Я посторожу.

— Спокойной ночи, Стивен.

— Спокойной ночи, Оливия.

Она закрыла глаза и впервые за много ночей уснула спокойно.

Зная, что он рядом.

Зная, что защитит.

Зная, что теперь они — одно целое.

Утро после покушения выдалось хмурым.

Оливия проснулась от того, что в комнате было холодно — кто-то открыл окно, и осенний ветер врывался внутрь, шевеля занавески. Она села на кровати и увидела Стивена, стоящего у окна и смотрящего на улицу.

— Доброе утро, — сказала она хрипло со сна.

Он обернулся.

— Доброе. Как спалось?

— Хорошо. Ты правда всю ночь просидел в кресле?

— Правда.

— Не замёрз?

— Я привык.

Она улыбнулась, кутаясь в одеяло. Стивен подошёл, сел на край кровати — близко, но не слишком.

— Нам нужно поговорить об артефакте, — сказал он. — О том, над чем работал Вейн. Ты говорила, что знаешь детали.

— Знаю. Мастер не всё рассказывал, но я видела чертежи, записи, расчёты. Помогала ему с ингредиентами, с подбором материалов.

— Расскажи.

Оливия помолчала, собираясь с мыслями.

— Это началось полгода назад, — начала она. — К мастеру пришёл человек от Ашера с предложением. Очень выгодным. Артефакт, который мог бы подавлять магическую боль.

— Магическую боль? — переспросил Стивен. — Что это?

— Ты не знаешь? — удивилась Оливия. — У магов бывает... как бы это объяснить. Иногда дар выходит из-под контроля. Начинает жечь изнутри, разрывать тело. Это называется магическая лихорадка. Очень болезненно, часто смертельно.

— И лечится?

— Обычно — нет. Можно сдерживать, временно облегчать, но полное излечение бывает редко. Мастер Вейн хотел создать артефакт, который забирал бы боль, перерабатывал её во что-то безвредное.

— И у него получилось?

— Почти. К моменту смерти он завершал финальные расчёты. Артефакт был готов, оставалась только настройка.

Стивен задумался.

— Если это правда, то такое изобретение стоит огромных денег. И огромного влияния.

— Именно. — Оливия посмотрела на него серьёзно. — Ты понимаешь? Если артефакт запустят в производство, все маги, страдающие от магической лихорадки, смогут жить нормально. А те, кто сейчас наживается на их страданиях...

— Кто наживается?

— Лекари, маги-целители, торговцы снадобьями. Есть целая индустрия вокруг этой болезни. Люди платят бешеные деньги за временное облегчение. А тут — разовое решение.

Стивен присвистнул.

— Теперь понимаю, почему Ашер так заинтересован. Если он владеет этим артефактом, он становится монополистом. Сможет диктовать цены, контролировать рынок.

— Или убить изобретателя и сделать вид, что артефакт принадлежит ему, — тихо добавила Оливия.

— Ты думаешь, Ашер заказал убийство, чтобы завладеть разработкой?

— Думаю, Ашер заказал убийство, потому что мастер Вейн отказался передать ему полные права. Я помню разговор — за неделю до смерти. Ашер требовал, чтобы мастер отдал все чертежи и расчёты, а мастер отказался. Сказал, что артефакт должен принадлежать всем, а не одному торговцу.

— И его убили.

— Да.

Стивен встал, прошёлся по комнате.

— Где сейчас чертежи? Полные, окончательные?

— Не знаю. В тетради, которую украли, были основные расчёты. Но мастер делал копии. Он всегда делал копии, на всякий случай. Я помогала их прятать.

— Где?

— В разных местах. Одна — в тайнике в лаборатории, под половицей. Вторая... — Оливия замялась. — Вторая у меня.

— У тебя?!

— Он дал мне на хранение месяц назад. Сказал: «Лив, если со мной что-то случится, отдай это тем, кто сможет использовать во благо. Не Ашеру. Ни в коем случае не Ашеру».

— Где они?

Оливия подошла к шкафу, достала с верхней полки старую шкатулку. Открыла двойное дно и вынула свёрнутые в трубку листы.

— Вот.

Стивен развернул чертежи. Они были испещрены мелкими пометками, формулами, схемами. Для него это была китайская грамота, но он понимал главное — это то, за чем охотится убийца.

— Мы должны их спрятать надёжнее.

— Я знаю место. В старом городе есть мастерская, где учился мастер. Хозяин — его друг, старый гном по имени Брунхильд. Ему можно доверять.

— Гном? — удивился Стивен.

— Да, они дружили много лет. Брунхильд — артефактор, не маг, но мастер своего дела. Он поможет.

— Тогда идём. Сейчас же.

Мастерская Брунхильда находилась в подвале старого дома в ремесленном квартале. Стивен и Оливия спустились по узкой лестнице и оказались в помещении, заваленном металлом, камнями и непонятными механизмами.

Сам гном оказался невысоким, но очень широким в плечах существом с длинной рыжей бородой и глазами-буравчиками.

— Оливия! — воскликнул он, увидев её. — Девочка моя! Я слышал о смерти Артура. Сердце разрывается.

— Здравствуй, Брунхильд. — Оливия обняла его. — Это детектив Дарвидс, он ведёт расследование.

Гном окинул Стивена оценивающим взглядом.

— Детектив, значит. Надеюсь, ты найдёшь убийцу. Артур был хорошим человеком.

— Я стараюсь. Нам нужна ваша помощь.

— Какая?

Оливия достала чертежи.

— Это работа мастера. Артефакт, над которым он трудился в последние месяцы. Его нужно спрятать в надёжном месте. Убийца охотится за ними.

Брунхильд посмотрел на чертежи, и глаза его расширились.

— Так вот над чем он работал! Я чувствовал, что-то большое. Это же... это же перевернёт всё!

— Поэтому их нужно спрятать, — повторила Оливия.

— Спрячем, — решительно кивнул гном. — У меня есть тайник, о котором никто не знает. Даже моя жена.

Он подошёл к стене, нажал на неприметный камень — и часть кладки бесшумно отошла в сторону.

— Клади сюда.

Оливия положила чертежи в нишу, и Брунхильд закрыл тайник.

— Теперь только смерть выдаст, — сказал он. — А я умирать пока не собираюсь.

— Спасибо, друг.

— Не за что. Артур был мне как брат. Если что-то ещё нужно — приходи.

Они попрощались и вышли на улицу.

— Теперь чертежи в безопасности, — выдохнула Оливия.

— Да. Но Ашер не знает об этом. Он думает, что они либо у тебя, либо уничтожены.

— Значит, он продолжит охоту.

— Значит, мы продолжим защищаться.

Стивен взял её за руку — коротко, крепко.

— Идём. У нас есть ещё одно дело.

По дороге в управление Оливия вдруг остановилась.

— Стивен, я хочу показать тебе кое-что.

— Что?

— Мастер Вейн вёл дневник. Не рабочий, а личный. Я нашла его среди вещей, которые мне отдали. Там есть записи об Элинор. И о том, как он решил создать этот артефакт.

— Зачем?

— Затем, что Элинор страдала от магической лихорадки. Он хотел спасти её. Не успел. И всю жизнь посвятил тому, чтобы другие не умирали так же.

— Значит, артефакт — это памятник ей.

— Да. И поэтому он не мог отдать его Ашеру. Потому что Ашер сделал бы из него не спасение, а орудие наживы.

Они зашли в маленькое кафе, сели за столик в углу. Оливия достала дневник — потрёпанную тетрадь в кожаном переплёте — и начала читать вслух.

«Сегодня мне приснилась Элинор. Она улыбалась и говорила: "Не сдавайся, Артур. У тебя получится". Я проснулся в слезах. Двадцать лет прошло, а боль не уходит. Но теперь у меня есть цель. Я создам артефакт, который спасёт других. И назову его "Свет Элинор"».

— «Свет Элинор», — повторила Оливия. — Он никому не говорил этого имени. Только мне однажды, перед смертью.

— Красиво, — тихо сказал Стивен.

— Он был хорошим человеком. Добрым, честным, талантливым. И его убили из-за денег и власти. Это так несправедливо.

— Жизнь вообще несправедлива, — ответил Стивен. — Но мы можем сделать так, чтобы справедливость восторжествовала хотя бы после смерти.

Оливия посмотрела на него.

— Ты веришь в справедливость?

— Верю. Иначе зачем я делаю свою работу?

— А в любовь?

Вопрос повис в воздухе.

Стивен молчал долго, очень долго. Потом ответил:

— Раньше — верил. Потом разуверился. А теперь... теперь не знаю.

— Из-за Лилиан?

— Да.

— Расскажи мне о ней.

Стивен поморщился, будто от боли.

— Зачем?

— Затем, что я хочу понять тебя. Понять, почему ты такой... закрытый.

Он посмотрел на неё — в её карие глаза, такие тёплые, такие живые. И вдруг понял, что хочет рассказать. Хочет, чтобы она знала.

— Она была художницей, — начал он. — Писала картины, полные света. Мы должны были пожениться. А потом я влез в дело о контрабанде артефактов, и они пришли к нам домой. Я был на работе. Вернулся — а она уже...

Он замолчал, сглатывая ком.

— Я не простил себе. До сих пор. Если бы я был умнее, осторожнее, если бы не оставлял её одну...

— Ты не виноват.

— Виноват. Я выбрал работу, а не её. Я думал, что успею. А не успел.

Оливия накрыла его руку своей.

— Ты не можешь нести ответственность за всё. Ты не бог.

— Знаю. Но легче не становится.

— Знаешь, что сказал бы мастер Вейн? Он сказал бы, что прошлое не изменить, но будущее — можно. И что любовь — это не только боль потерь, но и радость встреч.

Стивен посмотрел на неё долгим взглядом.

— Ты мудрая.

— Я просто много слушала мастера.

Он улыбнулся — впервые за этот разговор.

— Спасибо.

— Не за что.

Они сидели в маленьком кафе, держась за руки, и за окном шёл дождь. А внутри у обоих теплело — от понимания, что они не одни. Что есть тот, кто разделит боль и радость.

Вечером они вернулись в дом Оливии. Стивен, как всегда, устроился в кресле у двери.

— Ты сегодня расскажешь мне о мастере? — спросил он. — Не о работе, а о нём самом. Каким он был?

Оливия улыбнулась.

— Он был ворчуном. Вечно недовольным, вечно брюзжащим. Но при этом — самым заботливым человеком на свете. Если я болела, он тайком подкладывал мне под подушку лечебные амулеты. Если грустила — оставлял на столе мои любимые пирожные. Никогда не говорил тёплых слов, но делал тёплые дела.

— Хороший был человек.

— Лучший. Кроме тебя, конечно, — добавила она, и в глазах её заплясали чертики.

— Я польщён, — усмехнулся Стивен.

— Ты должен быть польщён. Я вообще-то не каждому такие комплименты раздаю.

— Ценю.

Они помолчали. В доме было тихо, только ветер шумел за окном.

— Стивен, — позвала Оливия.

— М?

— Мне страшно.

— Я здесь.

— Я знаю. Но всё равно страшно. Вдруг он придёт снова? Вдруг ты не успеешь?

— Успею. Я всегда буду успевать. Теперь — всегда.

Она посмотрела на него в полумраке.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Она закрыла глаза и уснула — с чувством, что за ней есть кому присмотреть.

А Стивен сидел в кресле и думал о том, что эта девушка стала для него важнее, чем он готов признать. И что он сделает всё, чтобы с ней ничего не случилось.

Даже если придётся пожертвовать собой.

Прошло три дня после того, как они спрятали чертежи у Брунхильда.

За это время Стивен успел восстановиться после ранения, Оливия — немного прийти в себя после ночного нападения. Эдвард приносил новые сведения, но все они упирались в одну стену: Ашер исчез, его люди молчали, свидетели боялись говорить.

— Он как сквозь землю провалился, — жаловался Эдвард, сидя в кабинете. — Никто не знает, где он. Особняк пуст, конторы закрыты, счета заморожены.

— Не может быть, — качал головой Стивен. — Такие люди не исчезают бесследно. У него здесь бизнес, связи, клиенты. Он где-то рядом, просто залёг на дно.

— Или готовит новый удар, — тихо добавила Оливия.

Стивен посмотрел на неё.

— Возможно. Поэтому мы должны действовать сами. Навестить его.

— Но мы не знаем, где он.

— Знаем. Торговый дом Ашер — это не только здание. Это ещё и сеть агентов, посредников, информаторов. Кто-то из них обязательно знает, где хозяин.

— И они скажут?

— Не скажут. Но мы можем их спровоцировать.

Оливия поняла.

— Ты хочешь пойти в Торговый дом и устроить там шум?

— Именно. Пусть Ашер знает, что мы не отступили. Пусть нервничает, делает ошибки.

— А если он там?

— Тогда поговорим по душам.

Торговый дом Ашер встретил их той же роскошью, что и в первый раз.

Мраморные полы, хрустальные люстры, картины на стенах — всё дышало богатством и властью. Но сейчас в этом великолепии чувствовалась какая-то запустелость. Слишком тихо, слишком пусто.

— Вас ожидают, — сказал секретарь, появляясь из ниоткуда. — Господин Ашер будет рад вас видеть.

Оливия и Стивен переглянулись. Значит, Ашер здесь. И ждёт их.

Их провели в тот же кабинет на втором этаже. Аластар Ашер стоял у окна — точно так же, как в прошлый раз. Услышав шаги, он обернулся и расплылся в радушной улыбке.

— Детектив Дарвидс! Мисс Тейперс! Какая приятная неожиданность. Я слышал, вы меня искали.

— Искали, — холодно подтвердил Стивен. — И нашли.

— Прошу, садитесь. — Ашер указал на кресла. — Выпьете что-нибудь? У меня отличное вино.

— Мы по делу.

— Как всегда. — Ашер вздохнул, изображая разочарование. — Что ж, слушаю.

Он сел в своё кресло напротив них и сложил руки на столе — картинно, расслабленно, как человек, который никуда не торопится и ничего не боится.

Стивен начал без предисловий:

— Вы заказали магу Вейну артефакт. Он был убит до завершения работы. Где сейчас чертежи и расчёты?

— Понятия не имею, — пожал плечами Ашер. — Я заплатил аванс, ждал результата, а получил известие о смерти. Это трагедия, но я здесь ни при чём.

— Ваш визитёр с перстнем старой гильдии убил его.

— Мой визитёр? — Ашер поднял брови. — Детектив, у меня много визитёров. Я не могу отвечать за всех.

— Тот, что приходил к Вейну за неделю до смерти. Хромой маг с рубиновым перстнем.

— Ах, этот! — Ашер хлопнул себя по лбу. — Ну конечно. Игнатиус Вест. Старый знакомый моего отца. Я действительно попросил его навестить Вейна — узнать, как продвигается работа. Вест маг, они могли поговорить на профессиональные темы.

— Вест мёртв.

— Да, я слышал. Какая жалость. — Ашер покачал головой с притворной скорбью. — Бедный старик. Видно, его тёмное прошлое настигло.

— Его убили те же люди, что и Вейна.

— Возможно. — Ашер развёл руками. — Но я здесь при чём? У меня алиби на оба убийства.

— Которые вы заказали.

— Детектив, — Ашер наклонился вперёд, и в его глазах мелькнул холод, — вы обвиняете меня без доказательств. Это может плохо кончиться для вас.

— У нас есть доказательства.

— Какие же?

Стивен помолчал, потом кивнул Оливии. Она достала из сумки письмо Элинор — то самое, найденное в подвале.

— Это письмо двадцатилетней давности, — сказала она. — Ваш отец, Корвин Ашер, заказал ритуал переноса силы, в котором погибла девушка по имени Элинор. Мастер Вейн был свидетелем. Вест — участником. Вы продолжили дело отца.

Ашер взял письмо, бегло просмотрел. Лицо его оставалось невозмутимым.

— Интересная реликвия, — сказал он, возвращая письмо. — Но какое отношение это имеет ко мне? Мой отец умер десять лет назад. Я не отвечаю за его грехи.

— Вы заказали артефакт, чтобы завершить начатое. Чтобы использовать его в тёмных целях.

— В каких же?

— Мы не знаем. Но уверены, что они тёмные.

Ашер усмехнулся.

— Детектив, вы разочаровываете. Я думал, вы умнее. Артефакт Вейна — это медицинское устройство. Оно должно помогать магам с магической лихорадкой. Я хочу наладить его производство и продавать по доступной цене. Где здесь тёмные цели?

— Вы хотите монополизировать рынок.

— Хочу заработать, — поправил Ашер. — Это бизнес. Все так делают.

— Не все убивают конкурентов.

— Убивают? — Ашер изобразил удивление. — Я никого не убивал. У меня есть свидетели, алиби, документы. А у вас — только подозрения и старые письма.

Стивен смотрел на него и понимал: этот человек неуязвим. Слишком умён, слишком осторожен, слишком хорошо защищён.

— Мы найдём доказательства, — сказал он твёрдо.

— Ищите, — кивнул Ашер. — Я не препятствую правосудию. Но советую быть осторожнее. В городе неспокойно, всякое может случиться.

Он перевёл взгляд на Оливию.

— Особенно вы, мисс Тейперс, берегите себя. Вы теперь единственная, кто знает секреты мастера Вейна. А знание, как известно, бывает опасным.

— Это угроза? — спросила Оливия, глядя ему прямо в глаза.

— Предупреждение, — улыбнулся Ашер. — Чисто по-человечески.

Стивен поднялся.

— Мы уходим. Но это не конец.

— Конечно, не конец, — Ашер тоже встал. — Рад был повидаться. Заходите ещё, если будут вопросы. Двери моего дома всегда открыты для вас.

Он протянул руку. Стивен проигнорировал. Оливия — тоже.

— Как хотите, — пожал плечами Ашер. — Провожать не буду, дорогу знаете.

Они вышли.

В коридоре, когда дверь за ними закрылась, Оливия выдохнула:

— Какая же он мразь.

— Согласен. — Стивен взял её под руку. — Но умная мразь. Так просто не возьмёшь.

— Что будем делать?

— Искать. Копать. Он должен ошибиться.

— А если не ошибётся?

Стивен посмотрел на неё.

— Тогда мы сами создадим ему ошибку.

На улице, когда они отошли от Торгового дома на безопасное расстояние, Оливия остановилась.

— Он знает, что мы были в тайнике, — сказала она. — Откуда?

— Возможно, следил. Или у него есть люди в страже.

— Значит, нам нельзя никому доверять?

— Кроме нас троих — Эдварда, тебя и меня — никому.

Она кивнула, сжимая его руку.

— Страшно.

— Знаю. Но мы справимся.

Они пошли дальше, и Оливия вдруг спросила:

— Стивен, а что, если артефакт действительно нужен ему для добрых дел? Вдруг мы ошибаемся?

— Не ошибаемся. — Он покачал головой. — Добрые дела не делаются через убийства. Если бы Ашер был честен, он пришёл бы к Вейну открыто, договорился, заплатил. А он нанял убийцу.

— Но доказательств нет.

— Будут.

Они шли по городу, и Оливия чувствовала, как в ней крепнет решимость. Она не позволит убить память мастера. Не позволит Ашеру уйти безнаказанным.

— Я хочу помочь тебе, — сказала она. — По-настоящему помочь.

— Ты помогаешь. Очень.

— Я могу больше. Я знаю магию — не умею творить, но знаю теорию. Могу читать следы, анализировать артефакты, понимать, что произошло на месте преступления.

— Это работа экспертов.

— Эксперты не знали мастера Вейна. А я знала. Я чувствую, что важно, а что нет.

Стивен остановился, посмотрел на неё.

— Ты действительно хочешь в это влезть? До конца?

— Да.

— Это опасно. Смертельно опасно.

— Знаю. Но я не могу сидеть сложа руки, пока убийца моего учителя разгуливает на свободе.

Стивен долго молчал. Потом кивнул.

— Хорошо. С завтрашнего дня ты официально мой консультант. Будешь работать со мной и Эдвардом. Но при одном условии.

— При каком?

— Слушаться меня во всём, что касается безопасности. Если я говорю "стой" — стоишь. Если "беги" — бежишь. Не споришь, не возражаешь.

— Договорились.

— И ещё... — он запнулся.

— Что?

— Если что-то пойдёт не так, я вытащу тебя. Любой ценой. Помни это.

Оливия улыбнулась.

— Помню.

Они стояли посреди улицы, и прохожие обходили их, а они смотрели друг на друга, и в этом взгляде было всё: страх и надежда, боль и любовь, прошлое и будущее.

— Идём, — сказал Стивен. — У нас много работы.

Вернувшись в управление, они застали Эдварда в возбуждённом состоянии.

— Детектив! Мисс Тейперс! Я нашёл кое-что!

— Говори.

— Помните того стражника, который дежурил у дома в ночь покушения? Я проверил его биографию. Он служил в том же полку, что и люди Ашера. И у него на счету неожиданно крупная сумма появилась.

— Куплен, — кивнул Стивен. — Значит, Ашер имеет людей в страже.

— Не просто имеет — он их внедрил. Я проверил ещё двоих — та же картина. Переводы с подставных счетов, внезапные подарки от "родственников".

— Сколько их?

— Пока трое. Но может быть больше.

Стивен посмотрел на Оливию.

— Видишь? Он уже делает ошибки. Оставляет следы.

— Что будем делать?

— Соберём информацию, передадим комиссару. Пусть знает, что в его ведомстве завелись крысы.

— А если комиссар тоже куплен? — тихо спросила Оливия.

Стивен помолчал.

— Тоже может быть. Тогда мы сами будем разбираться.

— Это опасно.

— Всё, что мы делаем, опасно. Но выбора нет.

Эдвард переводил взгляд с одного на другого.

— Я с вами, — сказал он твёрдо. — До конца.

— Знаю, — кивнул Стивен. — Поэтому ты здесь.

Они сели за стол, разложили бумаги, и началась работа. Нудная, кропотливая, опасная — но необходимая.

Потому что где-то в городе, в роскошном особняке, человек с холодными глазами ждал своего часа. И время работало против них всех.

После визита к Ашеру прошло два дня.

Стивен усилил охрану, сменил всех людей у дома Оливии, лично проверил каждого. Эдвард продолжал копать информацию о коррумпированных стражниках, выуживая всё новые и новые имена. Оливия изучала бумаги из тайника, пытаясь найти ещё какие-то зацепки.

Но Ашер не предпринимал никаких действий. Затаился, выжидал.

— Это плохо, — говорил Стивен, расхаживая по кабинету. — Когда враг молчит, он готовит удар.

— Может, он испугался? — предполагал Эдвард.

— Ашер не из пугливых. Он что-то задумал.

Их опасения подтвердились на третий день.

Они возвращались от Брунхильда — Стивен решил лично проверить, целы ли чертежи. Уже стемнело, улицы опустели, только редкие прохожие спешили по домам.

— Нам нужно поговорить с комиссаром, — сказала Оливия, шагая рядом. — Передать ему имена продажных стражников.

— Рано. Не хватает доказательств.

— А если мы будем ждать, Ашер успеет замести следы?

— Успеет. Но лучше так, чем обвинить невиновных.

Они завернули за угол — и в этот момент из темноты вылетела вспышка.

Стивен среагировал мгновенно — рванул Оливию в сторону, прикрывая собой. Магический разряд ударил в стену рядом, выбив куски кирпича.

— В укрытие! — крикнул он, толкая её к подворотне.

Из тени выступили фигуры — трое, в чёрном, с артефактными жезлами в руках.

— Господин Ашер передаёт привет, — прошипел один.

Стивен выхватил оружие — обычный револьвер, заряженный серебряными пулями, которые могли пробивать магическую защиту. Выстрелил, целясь в жезл.

Попал. Жезл взорвался, ослепительная вспышка озарила улицу. Наёмник отшатнулся, но двое других уже открыли огонь.

Оливия сжалась в подворотне, глядя, как Стивен мечется между выстрелами, уворачиваясь, стреляя, снова уворачиваясь. Он двигался как танцор — смертельный танец, где каждое движение стоило жизни.

Один наёмник упал, сражённый пулей. Второй выпустил заклинание — Стивен уклонился, но недостаточно быстро. Разряд задел плечо, и он вскрикнул от боли.

— Стивен! — Оливия рванулась было к нему, но он заорал:

— Сидеть!

Третий наёмник бросился в рукопашную. Стивен встретил его ударом ноги, выбил жезл, добил прикладом. Всё стихло так же внезапно, как началось.

— Жива? — выдохнул он, оборачиваясь.

— Да. А ты...

— Царапина.

Он пошатнулся и начал оседать на землю.

— Стивен!

Оливия подхватила его, не давая упасть. Рука, коснувшись плеча, стала мокрой от крови.

— Ты ранен!

— Ерунда, — прошептал он, но глаза уже закрывались. — Домой... быстро...

Она не знала, откуда взялись силы. Подхватила его, почти вдвое большего, и потащила к дому, крича, зовя на помощь.

Из дверей уже бежали стражники — новые, проверенные, верные. Они подхватили Стивена, внесли в дом, уложили на кровать в комнате Оливии.

— Лекаря! — крикнула она. — Быстро!

— Уже послали, — ответил один.

Оливия опустилась на колени рядом с кроватью, глядя на бледное лицо Стивена. Кровь пропитала рубашку, рана на плече выглядела скверно — магический ожог, глубокий, рваный.

— Не смей умирать, — прошептала она. — Слышишь? Не смей.

Он не отвечал. Лежал неподвижно, только грудь вздымалась — значит, жив.

Лекарь прибежал через десять минут — запыхавшийся, с сумкой артефактов и снадобий. Осмотрел рану, покачал головой.

— Плохо. Магический ожог третьей степени. Нужно чистить, обрабатывать, иначе пойдёт заражение.

— Делайте, — приказала Оливия.

— Мне нужна помощь. Кто-то, кто будет держать его, подавать инструменты.

— Я помогу.

Лекарь с сомнением посмотрел на неё, но спорить не стал.

— Тогда начнём.

Это было страшно. Стивен метался в беспамятстве, когда лекарь начал чистить рану. Оливия держала его за руку, шептала что-то успокаивающее, вытирала пот со лба.

— Держите его крепче, — командовал лекарь. — Сейчас будет больно.

Он прижёг рану специальным составом. Стивен закричал — глухо, сквозь зубы, но закричал. Оливия зажмурилась, сжимая его руку.

— Всё, почти всё, — бормотал лекарь. — Теперь повязку...

Наконец, через час мучений, всё закончилось. Рана была обработана, перевязана, Стивену дали снотворное, и он погрузился в глубокий сон.

— Выкарабкается, — устало сказал лекарь, собирая инструменты. — Молодой, сильный. Но за ним нужен глаз. Если поднимется температура — сразу зовите.

— Спасибо, — выдохнула Оливия.

Лекарь ушёл. Стражники разошлись по постам. Оливия осталась одна со спящим Стивеном.

Она сидела на стуле рядом с кроватью и смотрела на него. Бледный, осунувшийся, с повязкой на плече — но живой. Живой.

— Дурак, — прошептала она. — Зачем ты полез под магию? Зачем прикрывал меня?

Он не отвечал. Только дышал ровно и глубоко.

Она взяла его руку — тёплую, живую — и прижала к своей щеке.

— Только не умирай, — попросила она. — Пожалуйста.

Ночь тянулась бесконечно.

Оливия не спала — боялась, что пропустит момент, когда ему станет хуже. Проверяла повязку, меняла компрессы на лбу, поила водой, когда он метался в забытьи.

Под утро ему стало хуже. Начался жар.

Оливия испугалась по-настоящему. Позвала лекаря снова, тот пришёл, влил в Стивена какое-то зелье, поставил охлаждающий артефакт.

— Организм борется, — сказал он. — К утру должно полегчать.

И ушёл.

Оливия осталась. Сидела, держа его за руку, и молилась всем богам, каких знала. Только бы выжил. Только бы не ушёл, как мастер Вейн, как Вест, как все, кто был ей дорог.

— Ты нужен мне, — шептала она. — Понимаешь? Нужен. Не как детектив, не как защитник. Просто нужен. Живой.

Стивен метался, бормотал что-то во сне. Один раз отчётливо произнёс: «Лилиан... прости...»

— Я не Лилиан, — ответила Оливия. — Я Оливия. И я здесь. Я никуда не уйду.

Он, кажется, услышал. Затих, дыхание стало ровнее.

К утру жар спал.

Стивен открыл глаза и увидел над собой потолок.

Незнакомый потолок. Не его квартира. Где он?

Попытался пошевелиться — и зашипел от боли в плече.

— Тихо, тихо, — раздался знакомый голос. — Не двигайся.

Он повернул голову и увидел Оливию. Она сидела рядом на стуле, бледная, с кругами под глазами, но улыбалась.

— Живой, — сказала она. — Хорошо.

— Что случилось? — голос был хриплым.

— Ты получил магический ожог. Прикрывал меня от наёмников Ашера. Помнишь?

— Смутно... — Он попытался вспомнить. — Мы шли от Брунхильда, потом нападение...

— Да. Ты геройски сражался, но один разряд всё-таки достал тебя.

— Долго я был в отключке?

— Всю ночь. Утром жар спал.

Стивен посмотрел на неё внимательнее.

— Ты не спала?

— Нет.

— Глупая.

— Сама знаю. Но не могла уйти.

Он протянул здоровую руку и коснулся её щеки. Она прижалась к его ладони, закрыв глаза.

— Спасибо, — сказал он тихо.

— За что?

— За то, что была рядом. За то, что не бросила.

— Ты бы тоже не бросил.

— Не бросил бы.

Они сидели так — он в кровати, она рядом, его рука на её щеке — и молчали. И в этом молчании было больше смысла, чем в любых словах.

— Мне нужно перевязать рану, — сказала Оливия, открывая глаза. — Лекарь оставил инструкции. Ты позволишь?

Стивен колебался. Всего секунду. Потом кивнул.

— Да.

Она осторожно сняла старую повязку, осмотрела рану. Краснота спала, ожог выглядел чище.

— Хорошо идёт, — сказала она, беря мазь и чистый бинт. — Сейчас будет немного щипать.

— Я терпеливый.

Она начала обрабатывать рану — мягко, осторожно, стараясь не причинять лишней боли. Стивен смотрел на неё, на её сосредоточенное лицо, на то, как она кусает губу от усердия, и чувствовал что-то, чего не чувствовал уже много лет.

Покой.

Тепло.

Доверие.

Когда она закончила и начала накладывать повязку, он вдруг спросил:

— Оливия, тебе не страшно со мной?

— Страшно, — честно ответила она. — Но не так, как ты думаешь.

— А как?

— Страшно тебя потерять.

Он молчал, глядя на неё.

— Я никого не подпускал к себе после Лилиан, — сказал он наконец. — Никого. Думал, что если подпущу — снова потеряю.

— А сейчас?

— Сейчас... сейчас я не могу тебя оттолкнуть. Не могу. Ты уже внутри.

Она закончила перевязку, убрала руки, но не отошла. Смотрела на него — в его серые глаза, такие глубокие, такие живые.

— Я никуда не уйду, — сказала она. — Если ты, конечно, не прогонишь.

— Не прогоню.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Она наклонилась и поцеловала его в лоб — легко, невесомо.

— Отдыхай, — сказала она. — Я рядом.

И осталась сидеть, держа его за руку.

А он смотрел на неё и думал, что, может быть, жизнь всё-таки даёт второй шанс.

Даже таким, как он.

Стивен поправлялся быстро.

Сказывалась хорошая физическая форма и молодость — через три дня после ранения он уже вставал, через пять — требовал, чтобы его отпустили на работу. Оливия спорила, лекарь ворчал, но Стивен настоял на своём.

— Я не могу валяться, когда Ашер на свободе, — говорил он, натягивая рубашку через перевязанное плечо. — Каждый день дорог.

— Ты можешь открыть рану, — возражала Оливия.

— Не открою. Помоги лучше.

Она помогла — осторожно, стараясь не касаться больного места. Стивен смотрел на неё, и в глазах его было что-то тёплое. За эти дни они сблизились так, как не сближались за всё предыдущее время.

Но секрет, который Оливия носила в себе, тяжелел с каждым днём.

Она знала, что должна рассказать. Знала, что доверие между ними должно быть полным. Но боялась — боялась его реакции, боялась, что он оттолкнёт её, как отталкивал всех.

Всё решилось случайно.

В тот день они разбирали бумаги из тайника Веста. Стивен держал в руках один из артефактов-детекторов, оставленных Ортегой, и водил им над страницами, проверяя, не осталось ли магических следов.

— Странно, — сказал он вдруг. — Ортега говорил, что этот детектор реагирует только на активную магию. А он... смотри.

Оливия подошла ближе. Детектор действительно светился — слабо, едва заметно, но светился.

— Может, он сломан? — предположила она.

— Вряд ли. Ортега следит за своими инструментами.

Детектор в руках Стивена мигнул и погас. Потом засветился снова, когда Оливия подошла ещё ближе.

Они переглянулись.

— Отойди-ка, — сказал Стивен.

Она отошла в угол. Детектор погас.

— Подойди.

Она приблизилась. Свечение вернулось.

— Это ты, — медленно произнёс Стивен. — Ты заставляешь его светиться.

— Не может быть, — прошептала Оливия. — У меня нет дара. Ортега проверял.

— Ортега проверял базовый дар. А этот детектор настроен на эмпатию — чувство магии. На тех, кто не творит, но чувствует.

Она побледнела.

— Я... я не знала.

— Знала, — вдруг жёстко сказал Стивен. — Ты знала. И скрывала.

— Нет! Я правда не...

— Не лги! — Он повысил голос. — Ты работала с магом три года. Неужели ни разу не замечала, что чувствуешь магию?

Оливия замолчала. Опустила глаза.

— Замечала, — тихо сказала она. — Но думала, что это просто интуиция. Чутьё. Мастер говорил, что у хороших помощников оно развивается.

— А на самом деле?

— На самом деле... я иногда видела свечение. Слабое, почти незаметное. Когда мастер творил заклинания, вокруг него появлялся ореол. Я думала, это у всех так.

— Не у всех. Только у тех, у кого есть искра.

— Но я не маг! Я не могу творить, не могу влиять, не могу ничего!

— Можешь чувствовать. Это тоже дар. Редкий и ценный.

Оливия смотрела на него с болью.

— Почему ты злишься?

— Потому что ты врала! — выкрикнул он. — Врала с самого начала! Говорила, что ничего не знаешь, что ты просто помощница, а сама... сама чувствовала всё!

— Я не врала! Я просто не знала, что это важно!

— Не знала? — Стивен встал, подошёл к ней. — Ты не знала, что способность чувствовать магию может помочь в расследовании? Что ты могла бы видеть следы, определять ложь, находить улики?

— Я... я думала, это просто интуиция...

— Хватит! — Он рубанул рукой воздух. — Опять ложь. Опять тайны. Как с Лилиан.

— При чём здесь Лилиан?

— При том! — Он почти кричал. — Она тоже скрывала от меня правду! Думала, что защищает, что так лучше! А в итоге — погибла!

— Я не Лилиан! — закричала Оливия в ответ. — И я не погибну!

— Откуда ты знаешь? — Он схватил её за плечи, забыв о ране. — Откуда ты знаешь, что с тобой не случится то же самое? Что твои секреты не убьют тебя?

— Потому что ты рядом! — выкрикнула она. — Потому что ты защищаешь меня! Или ты забыл?

Стивен замер.

Она стояла перед ним, дрожащая, но не отводя взгляда. В её глазах блестели слёзы — гнева, обиды, боли.

— Ты видишь в ней только её, — сказала она тише. — В каждом моём слове, в каждом поступке ты ищешь Лилиан. Боишься, что я повторю её судьбу. Но я — не она. Я другая. И если ты не можешь этого понять, то... то зачем я тебе?

Стивен молчал. Руки его опустились.

— Я не... — начал он.

— Именно, — перебила Оливия. — Ты не. Ты видишь во мне призрак. А я хочу, чтобы ты видел меня. Живую. Настоящую. Со всеми моими страхами и секретами.

Она отвернулась, вытирая слёзы.

— Я не знала о даре, — сказала она спокойнее. — Не знала, что это важно. Думала, что это просто особенность, как цвет глаз или леворукость. Мастер никогда не говорил, что это редкость. Он просто... принимал меня такой.

— Он знал? — тихо спросил Стивен.

— Думаю, да. Знал и молчал. Потому что ему было всё равно, есть у меня дар или нет. Ему важно было, кто я внутри.

Стивен стоял, глядя на неё. В голове мешались мысли — злость, обида, вина, страх. И вдруг, сквозь весь этот хаос, пробилось понимание.

Она права.

Он действительно искал в ней Лилиан. Боялся, что она повторит её судьбу. И в этом страхе переставал видеть её саму.

— Прости, — сказал он хрипло.

Оливия обернулась.

— Что?

— Прости. Ты права. Я... я зациклился на прошлом. На Лилиан. На своей вине. И перестал видеть тебя.

Она смотрела на него — на этого сильного, обычно непробиваемого человека, который сейчас стоял перед ней растерянный и уязвимый.

— Я не хотел тебя обидеть, — продолжил он. — Просто испугался. Когда узнал, что у тебя есть дар, что ты можешь чувствовать магию... я испугался, что это сделает тебя мишенью. Что ты окажешься в ещё большей опасности.

— Я уже в опасности, — напомнила Оливия. — С тех пор, как мастер Вейн погиб.

— Знаю. Поэтому и злюсь. На себя, на обстоятельства, на весь мир. А срываюсь на тебе.

Она подошла ближе.

— Стивен, посмотри на меня. — Она взяла его лицо в ладони. — Я здесь. Я живая. И я не собираюсь умирать. Но мне нужен ты — настоящий, а не тот, кто вечно оглядывается на прошлое.

Он закрыл глаза, прижимаясь щекой к её ладони.

— Я постараюсь, — сказал он. — Честно.

— Я знаю.

Она поцеловала его — легко, в уголок губ. Он ответил — осторожно, будто боялся спугнуть.

Так они стояли посреди комнаты, среди разбросанных бумаг и магических артефактов, и впервые за долгое время чувствовали себя по-настоящему рядом.

— Что нам делать с твоим даром? — спросил Стивен, когда они отстранились.

— Не знаю. Я даже не представляю, на что он способен.

— Надо проверить. Ортега поможет. Он специалист.

— Ты не боишься, что это привлечёт внимание?

— Уже привлекло. Ашер знает, что ты что-то умеешь. Иначе не пытался бы убить.

Оливия поёжилась.

— Значит, мне нужно научиться защищаться?

— Да. И я помогу.

— Ты? Но ты же не маг.

— Я детектив. Я знаю, как защищаться от магов. И научу тебя.

Она улыбнулась.

— Хорошо. Учи.

Вечером они сидели на крыльце дома, глядя на закат. Стивен курил — редко, только в минуты сильного напряжения. Оливия сидела рядом, положив голову ему на плечо.

— Расскажи мне о Лилиан, — попросила она. — По-настоящему. Не в двух словах.

Он помолчал, собираясь с мыслями.

— Она была... светлая. Не внешне — внешне она была обычной. А внутри — светлая. Добрая, верящая в лучшее. Она верила, что я смогу изменить мир, сделать его безопаснее. И я старался. Ради неё.

— Что случилось?

— Я вёл дело о контрабанде артефактов. Вышел на крупную сеть, на опасных людей. Они угрожали. Я не придал значения — думал, что защищу. А когда вернулся домой... она уже была мертва.

— Ты видел её?

— Да. Она лежала на полу, с открытыми глазами. И смотрела в потолок. — Голос его дрогнул. — Я до сих пор вижу этот взгляд.

Оливия сжала его руку.

— Ты не виноват.

— Знаю. Умом знаю. А сердцем... сердцем до сих пор виню.

— Пройдёт. Не сразу, но пройдёт.

— Ты думаешь?

— Знаю. — Она подняла на него глаза. — Потому что я рядом. И потому что я не дам тебе застрять в прошлом.

Он посмотрел на неё — на её лицо в свете заката, на её тёплые глаза — и вдруг понял, что впервые за восемь лет чувствует что-то, кроме боли.

— Спасибо, — сказал он.

— За что?

— За то, что ты есть.

Она улыбнулась и поцеловала его — теперь уже по-настоящему, долго, нежно.

И в этом поцелуе было обещание. Обещание будущего.

На следующее утро они отправились к Ортеге.

Старый маг встретил их в своей лаборатории, заваленной артефактами и непонятными приборами. Выслушав рассказ, он долго смотрел на Оливию, потом достал какой-то сложный инструмент и начал водить им вокруг неё.

— Интересно, — бормотал он. — Очень интересно. Дар есть, но спящий. Никогда не развивали. Такое бывает у детей магов, если их не учить.

— У меня родители не маги, — возразила Оливия.

— Не обязательно. Дар может передаться через поколение. Или возникнуть спонтанно. Магия — штука сложная.

— Она опасна? — спросил Стивен.

— Не сама по себе. Но если её не контролировать, могут быть... неожиданности.

— Какие?

— Например, непроизвольные выбросы в моменты стресса. Или повышенная чувствительность к чужой магии — вплоть до боли. Или, наоборот, нечувствительность — когда человек перестаёт ощущать опасность.

Оливия побледнела.

— Я могу научиться контролировать?

— Можете. Но это потребует времени и усилий. И хорошего учителя.

— У нас нет времени, — сказал Стивен. — Ашер не ждёт.

Ортега задумался.

— Тогда научу сам. Базовым вещам — как блокировать, как чувствовать опасность, как не выплёскивать эмоции наружу. Остальное — потом.

— Спасибо, магистр, — искренне сказала Оливия.

— Не за что. — Он усмехнулся. — Давно не видел спящего дара. Интересно будет поработать.

Они начали занятия в тот же день.

Прошла неделя.

Оливия училась быстро — сказывались годы наблюдений за мастером Вейном. Она уже могла сознательно вызывать чувство магии, различать оттенки, определять направление. Ортега хвалил её и говорил, что из неё вышел бы отличный маг-детектив.

Стивен тоже учился — учился доверять. Доверять ей, её чутью, её решениям. Они работали вместе, как настоящая команда, дополняя друг друга.

Эдвард приносил новости — Ашер активизировался. Его люди рыскали по городу, искали чертежи, допрашивали знакомых Вейна. Кто-то из них вышел на Брунхильда, но гном успел спрятаться.

— Он знает, что чертежи у нас, — сказал Стивен. — И будет давить.

— Что будем делать? — спросила Оливия.

— Идти ва-банк. Устроить ловушку.

— Какую?

— Ты — приманка.

Она посмотрела на него — без страха, с пониманием.

— Хорошо.

— Если не хочешь...

— Хочу. Я устала прятаться. Пусть придёт. Мы встретим.

Стивен обнял её — крепко, надёжно.

— Мы справимся.

— Знаю.

За окнами сгущались сумерки. Город затихал в ожидании ночи.

И где-то в темноте уже собирались тени, готовые нанести удар.

Утро началось с дождя.

Оливия смотрела в окно на серые тучи и думала о том, что такая погода лучше всего подходит для работы в архиве. Сидеть в пыльном помещении, перебирать старые бумаги, пить чай и слушать, как стучит по стёклам вода — в этом было что-то уютное, почти домашнее.

Стивен ждал внизу, у входа. При виде её он чуть улыбнулся — той особенной улыбкой, которую она научилась распознавать.

— Готова к приключениям? — спросил он.

— Если приключения будут в сухих помещениях с горячим чаем.

— Обещать не могу, но постараюсь.

Они вышли под дождь. Стивен раскрыл большой зонт и накрыл им обоих. Оливия прижалась к нему — якобы чтобы не промокнуть, но на самом деле просто чтобы быть ближе.

Городской магический архив находился в старом здании, которое помнило ещё времена основания города. Толстые стены, узкие окна, тяжёлые двери — всё здесь дышало историей. Внутри пахло пылью, старыми бумагами и чем-то неуловимо магическим — тем особенным запахом, который Оливия теперь научилась различать.

Их встретил архивариус — сухой старичок с птичьим лицом и вечно недовольным выражением.

— Детектив Дарвидс, — кивнул он Стивену. — Вас предупредили. Вам выделен отдельный зал для работы. Сопровождающий будет рядом, если понадобятся дополнительные материалы.

— Спасибо.

— Архив работает до шести. Просьба не задерживаться.

Он проводил их в небольшую комнату с длинным столом посередине и стеллажами вдоль стен. На столе уже лежала стопка дел — тех, что Стивен заказал заранее.

— Располагайтесь, — сказал архивариус и удалился.

Оливия огляделась. В комнате было тепло, горел камин, на подоконнике стоял чайник и две кружки.

— Они тут создали все условия, — удивилась она.

— Я договорился, — коротко ответил Стивен. — Люблю работать в комфорте.

Он снял плащ, повесил на спинку стула и сел за стол. Оливия последовала его примеру.

— С чего начнём?

— С заказов Вейна. Нам нужно узнать, с кем он работал в последние годы, кто мог иметь на него зуб, кто знал о его разработках.

— Там могут быть сотни имён.

— Поэтому мы будем искать системно. Сначала самые крупные заказы, потом повторяющиеся клиенты, потом те, кто связан с Ашером.

Оливия кивнула и взяла верхнюю папку.

Работа закипела.

Первый час они работали молча, каждый в своём темпе. Стивен быстро просматривал документы, делал пометки, откладывал важное. Оливия читала медленнее, зато вдумчивее — она искала не только имена, но и детали, которые могли ускользнуть от профессионального взгляда детектива.

— Смотри, — сказала она через некоторое время, протягивая ему лист. — Здесь заказ от гильдии целителей. Очень крупный, на создание партии диагностических артефактов. Мастер Вейн выполнил его три года назад.

— И что?

— Гильдия целителей — это те, кто лечит магическую лихорадку. Если они узнали о разработке Вейна, они могли быть заинтересованы в том, чтобы артефакт не попал к Ашеру.

— Или чтобы он попал к ним, — добавил Стивен. — Отметим.

Он сделал пометку в блокноте.

— А у тебя что?

— Есть несколько повторяющихся клиентов. Торговый дом Ашер — разумеется. Ещё один купец из южного порта, заказывал защитные амулеты. И... вот, смотри. Игнатиус Вест.

Оливия замерла.

— Что?

— Здесь, — Стивен протянул ей пожелтевший лист. — Заказ от некоего Игнатиуса Веста. Пять лет назад. Он заказывал у Вейна какой-то сложный артефакт — судя по описанию, для защиты от магического слежения.

— Но Вест считался мёртвым!

— Считался. А пять лет назад был жив и заказывал артефакты.

Оливия вгляделась в лист. Почерк мастера Вейна, аккуратные записи, даты, суммы. И подпись: «И. Вест, оплачено полностью».

— Значит, они общались всё это время, — медленно произнесла она. — Мастер знал, что Вест жив. И скрывал это.

— Или не скрывал, просто не говорил тебе. Какая разница?

— Разница в том, что если они общались, то Вест мог знать о новом заказе. Мог даже помогать.

— И тогда его убийство — не случайность, а часть плана.

Они переглянулись.

— Нужно найти всё, что связано с Вестом, — сказал Стивен. — Все заказы, все контакты, все упоминания.

— Я помогу.

Они углубились в бумаги с новой силой.

К полудню Оливия устала. Глаза слипались, цифры и имена начинали плыть. Стивен заметил её состояние и отложил папку.

— Перерыв, — сказал он. — Чай?

— С удовольствием.

Он встал, подошёл к подоконнику, заварил чай. Оливия смотрела, как он двигается — уверенно, экономно, без лишних жестов. Даже в такой мелочи, как заварка чая, чувствовалась привычка к порядку.

— Ты всегда такой собранный? — спросила она.

— В работе — да. В жизни — не всегда.

— А какой ты в жизни?

Он задумался, разливая чай по кружкам.

— Не знаю. Давно не задумывался. Наверное, скучный.

— Не верю.

— Правда. Работа, дом, снова работа. Иногда книги. Иногда прогулки по ночному городу.

— Один?

— Один.

Она взяла кружку, грея руки.

— А сейчас? Ты всё ещё один?

Стивен посмотрел на неё. В его глазах было что-то тёплое.

— Сейчас — нет.

Они пили чай, глядя на дождь за окном. В комнате было тихо, только потрескивал камин да шуршали мыши где-то за стенами.

— Расскажи о своей семье, — попросила Оливия.

— Нечего рассказывать. Отец погиб, когда я был подростком. Мать умерла через пару лет. Больше никого не осталось.

— А друзья?

— Эдвард — самый близкий. Остальные... скорее коллеги.

— Тяжело, наверное, одному.

— Привык. А ты? У тебя есть кто-то, кроме мастера Вейна?

Оливия покачала головой.

— Никого. Родители умерли давно, я была поздним ребёнком. Мастер Вейн заменил мне семью. Теперь... теперь только ты.

Стивен взял её руку в свою.

— Я рядом, — сказал он просто.

— Знаю.

Они сидели так, держась за руки, и смотрели на дождь. И в этом молчании было больше близости, чем в любых словах.

После перерыва работа пошла быстрее.

Оливия нашла ещё два заказа от Веста, Стивен — несколько упоминаний о встречах с ним в записных книжках Вейна. Картина прояснялась: два старых друга продолжали общаться все эти годы, скрывая это от окружающих.

— Почему они скрывались? — спросила Оливия. — Вест же не был преступником.

— Был свидетелем по тёмному делу. Если бы его нашли, могли заставить дать показания против влиятельных людей. А он, видимо, не хотел.

— Или боялся.

— Или боялся. Что, в общем, одно и то же.

Она перебирала бумаги и вдруг наткнулась на странный документ.

— Стивен, смотри.

Это было письмо. Короткое, всего несколько строк, написанное знакомым почерком — мастера Вейна.

«Игнатиус, дело, о котором ты говорил, сдвинулось. Ашер вышел на меня с заказом. Это шанс. Я попробую выведать, что им нужно на самом деле. Если со мной что-то случится, знай — это из-за них. Береги себя. Артур».

Оливия прочитала письмо вслух. Стивен слушал, и лицо его становилось всё мрачнее.

— Он знал, — сказал он. — Знал, что Ашер опасен. И всё равно пошёл на это.

— Хотел выведать правду. Ради Элинор.

— И погиб.

— Но оставил нам ключи. Письма, перстни, чертежи. Он всё предусмотрел.

Стивен посмотрел на неё.

— Ты веришь, что он знал, что умрёт?

— Думаю, допускал. Но надеялся, что обойдётся.

— Не обошлось.

— Не обошлось.

Они помолчали, отдавая дань памяти человеку, который стал жертвой своей смелости.

— Что будем делать с этим письмом? — спросила Оливия.

— Сохраним. Это ещё одно доказательство против Ашера.

— Если доживём до суда.

— Доживём. Обязательно.

К вечеру они закончили с архивом. Нашли всё, что могли — заказы, письма, упоминания. И главное — подтверждение того, что Игнатиус Вест был жив все эти годы и общался с Вейном.

— Теперь понятно, почему Ашер его убил, — сказал Стивен, собирая бумаги. — Вест знал слишком много. И мог заговорить.

— Но он не заговорил, даже когда мы нашли его.

— Потому что боялся. И правильно делал. Посмотри, чем это кончилось.

Оливия вздохнула.

— Иногда мне кажется, что правда слишком дорого стоит.

— Правда всегда дорого стоит, — ответил Стивен. — Но ложь — ещё дороже.

Они вышли из архива под всё ещё моросящий дождь. Стивен снова раскрыл зонт, Оливия прижалась к нему.

— Спасибо за сегодня, — сказала она. — За день. За чай. За разговор.

— Не за что. Мне тоже было хорошо.

— Правда?

— Правда. Я давно не проводил время так... просто. Без погонь, без перестрелок, без трупов.

— Это называется "нормальная жизнь".

— Я забыл, как это бывает.

— Ничего, — она улыбнулась. — Я напомню.

Он посмотрел на неё — мокрую, с каплями дождя на ресницах, улыбающуюся — и вдруг понял, что хочет, чтобы эта "нормальная жизнь" длилась вечно.

— Пошли домой, — сказал он.

— Пошли.

Они пошли под дождём, прижимаясь друг к другу, и в этом простом движении было больше счастья, чем во всех расследованных делах и пойманных преступниках.

Потому что счастье — это когда рядом тот, кому ты нужен.

И они нашли друг друга.

После архивного дня прошло два дня.

Они работали не покладая рук — Стивен проверял связи Ашера, Оливия училась у Ортеги контролировать свой дар, Эдвард собирал информацию о коррумпированных стражниках. Дело обрастало новыми деталями, как снежный ком, но главная загадка — кто убил Вейна — оставалась неразгаданной.

В тот вечер они возвращались от Ортеги. Стивен, как всегда, провожал Оливию домой — теперь это стало ритуалом, который никто из них не обсуждал, но оба ценили.

Город погружался в сумерки. Фонарщики зажигали масляные лампы, редкие прохожие спешили по домам, где-то вдалеке играла музыка — в тавернах начиналась вечерняя жизнь.

— Ты сегодня молчаливый, — заметила Оливия, заглядывая ему в лицо.

— Думаю.

— О чём?

— О том, что мы упускаем что-то важное. Какая-то деталь, которая свяжет всё воедино.

— Например?

— Не знаю. Если бы знал, уже связал.

Она улыбнулась.

— Ты слишком много требуешь от себя.

— Кто-то должен.

Они свернули в переулок — короткий путь к её дому. Здесь было темно, фонари горели редко, и Оливия невольно придвинулась ближе к Стивену.

И вдруг он остановился.

— Что? — спросила она.

— Тихо.

Он прислушался. Оливия тоже замерла, вслушиваясь в ночные звуки. Где-то лаяла собака, шумел ветер в кронах деревьев, и...

Шаги.

Несколько пар. Сзади. Слишком ровные, слишком синхронные, чтобы быть случайными прохожими.

— За нами следят, — тихо сказал Стивен. — Не оборачивайся. Идём спокойно.

Они пошли дальше, не меняя темпа. Стивен краем глаза оценил обстановку — тени в конце переулка, их было трое, может, четверо. Профессионалы — не нападают, просто ведут.

— Сворачиваем налево, — шепнул он.

Они свернули в другой переулок, ещё более узкий. Шаги сзади ускорились.

— Бежим, — сказал Стивен и схватил её за руку.

Они побежали.

Оливия едва успевала за ним — он тащил её за собой, петляя по лабиринту старых улочек. Сердце колотилось где-то в горле, дыхание сбивалось, но рука Стивена была тёплой и надёжной, и это придавало сил.

— Сюда! — он рванул в проход между домами, такой узкий, что пришлось протискиваться боком.

Вылетели на другую улицу. Стивен огляделся, оценивая обстановку.

— Есть идеи? — выдохнула Оливия.

— Есть. Кладбище. Там много укрытий.

— Кладбище?!

— Лучше, чем пуля в спину. Давай.

Они снова побежали. Оливия чувствовала, как её ладонь в его руке становится влажной от пота, но он не отпускал. И она не хотела, чтобы отпускал.

Кладбище встретило их тишиной и запахом прелой листвы. Старые надгробия торчали из темноты, как зубы какого-то чудовища. Стивен увлёк её вглубь, за огромный склеп, и они замерли, прижавшись к холодному камню.

— Тихо, — прошептал он, прикладывая палец к губам.

Они ждали. Слышно было, как где-то вдалеке топают ноги преследователей, как они перекликаются приглушёнными голосами. Потом всё стихло.

— Ушли? — еле слышно спросила Оливия.

— Проверим. Сиди здесь.

— Нет! — она вцепилась в его руку. — Не уходи.

Он посмотрел на неё — в темноте её глаза блестели от страха.

— Хорошо, — сказал он. — Ждём вместе.

Они сидели, прижавшись друг к другу, и слушали ночь. Где-то ухнула сова, зашуршали листья под ветром. И вдруг — шаги. Совсем близко.

Стивен напрягся, готовясь к худшему. Но шаги прошли мимо, удаляясь.

— Кажется, всё, — выдохнул он. — Пошли.

Они осторожно выбрались из-за склепа и пошли между могилами, стараясь не шуметь. И вдруг Оливия остановилась как вкопанная.

— Стивен... — голос её дрожал. — Смотри.

Он проследил за её взглядом и увидел надгробие. Обычное, каменное, с выбитыми буквами. На нём значилось:

Игнатиус Вест

1723–1751

Покойся с миром

— Это его могила, — прошептала Оливия. — Но он же... он умер только что. Его убили несколько дней назад.

— Даты не сходятся, — медленно произнёс Стивен. — Смотри: год смерти — 1751. Это двадцать лет назад.

— Но мы видели его! Говорили с ним! Он был жив!

— Был. А эта могила — фальшивка.

Они переглянулись, и в глазах обоих читалась одна и та же мысль.

— Он инсценировал смерть, — сказал Стивен. — Двадцать лет назад. Чтобы скрыться от тех, кто охотился за ним.

— А недавно его убили по-настоящему?

— Или снова инсценировал.

Оливия почувствовала, как холодок пробегает по спине.

— Ты думаешь, он жив? Тот, кого мы нашли в трущобах, мог быть не он?

— Не знаю. Но могила пуста — это точно.

Он подошёл ближе к надгробию, осмотрел его. Сдвинул с места — под ним была пустота. Ни гроба, ни останков.

— Пусто, — подтвердил он. — Здесь никогда никого не хоронили.

— Значит, Вест жив. Или был жив до недавнего времени.

— Или он — тот самый убийца.

Оливия замерла.

— Ты думаешь?..

— Думаю, что всё может быть. Вест знал Вейна, знал его работу, знал о перстнях, о тайнике. Если он предал друга...

— Нет! — вырвалось у неё. — Он говорил о мастере с такой теплотой... он плакал...

— Актеры тоже плачут.

Она замолчала, переваривая эту мысль. Стивен прав — нельзя никому верить. Даже мёртвым.

— Что будем делать? — спросила она.

— Искать настоящего Веста. Живого или мёртвого. И выяснять, кто скрывается под его именем.

Он взял её за руку — снова, уже привычно.

— Идём. Нужно выбираться отсюда, пока наши преследователи не вернулись.

Они пошли между могил, и Оливия всё оглядывалась на пустое надгробие. Имя Игнатиуса Веста, выбитое в камне, казалось насмешкой.

Живой мертвец.

Кто же ты на самом деле?

Они выбрались с кладбища через дальнюю калитку и долго петляли по улицам, проверяя, нет ли слежки. Только через час, убедившись, что они одни, Стивен остановился у какого-то дома.

— Здесь живёт мой старый информатор, — сказал он. — Можно переночевать. Завтра с утра начнём искать.

— А твоя рана? — вспомнила Оливия. — Ты опять напрягался, бежал...

— Нормально. Не кровит.

— Покажи.

Она задрала ему рубашку, осмотрела повязку. Чисто. Видимо, заживает.

— Повезло, — сказала она.

— Мне часто везёт.

— Не ври. Я видела, как ты рискуешь.

Он усмехнулся.

— Работа такая.

— Дурак.

— Согласен.

Они зашли в дом. Информатор оказался пожилым мужчиной, который, увидев Стивена, только крякнул и молча указал на комнату на втором этаже.

— Устраивайтесь, — сказал он. — Утром поговорим.

В комнате были кровать и старое кресло. Стивен, как всегда, направился к креслу, но Оливия остановила его.

— Нет. Сегодня спи на кровати.

— А ты?

— Рядом. Места хватит.

Он хотел возразить, но она смотрела на него так, что спорить было бесполезно.

— Хорошо, — сдался он.

Они легли рядом — осторожно, стараясь не касаться друг друга. Но через минуту Оливия сама придвинулась и положила голову ему на плечо.

— Страшно, — прошептала она.

— Я рядом.

— Знаю. Но всё равно страшно.

Он обнял её, прижимая к себе.

— Я никому не дам тебя обидеть.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Она закрыла глаза и уснула — впервые за долгое время без кошмаров.

А Стивен лежал и смотрел в потолок, думая о том, что живой мертвец где-то рядом. И что завтра они начнут охоту.

Но сегодня — сегодня он просто держал в объятиях ту, что стала ему дороже жизни.

И этого было достаточно.

Утром их разбудил стук в дверь.

— Вставайте, — раздался голос информатора. — Тут такое...

Стивен мгновенно оказался на ногах, на ходу натягивая рубашку. Оливия села на кровати, протирая глаза.

— Что случилось?

— В городе слух пошёл. Якобы Игнатиус Вест объявился. Живой. Его видели в порту прошлой ночью.

Стивен и Оливия переглянулись.

— Точно?

— Информатор надёжный. Говорит, тот самый — хромой, с перстнем. Спрашивал про Ашера.

— Значит, он жив, — выдохнула Оливия.

— Или кто-то очень на него похожий, — добавил Стивен. — Одевайся. Едем в порт.

Через полчаса они уже мчались по утреннему городу. Впереди была встреча с живым мертвецом.

И правда, которая могла оказаться страшнее любой лжи.

Порт встретил их утренним туманом и криками чаек.

Стивен и Оливия пробирались между складами, всматриваясь в фигуры грузчиков и матросов. Информатор сказал, что Веста видели у старого пакгауза номер семь — там, где обычно останавливаются контрабандисты и прочий тёмный люд.

— Почему он сам не пришёл к нам? — спросила Оливия, стараясь не отставать от Стивена.

— Может, боится. Или проверяет, можно ли нам доверять.

— Доверять? Мы единственные, кто его не убил!

— Он этого не знает. Для него мы — чужие.

Они подошли к пакгаузу. Дверь была приоткрыта, изнутри доносился слабый свет.

— Я первый, — сказал Стивен, доставая оружие. — Держись за мной.

Они вошли.

Внутри пахло рыбой, гнилью и чем-то ещё — знакомым запахом магии, который Оливия теперь научилась различать. В углу, на ящиках, сидел человек в потрёпанном плаще.

Игнатиус Вест.

Живой.

— Вы пришли, — сказал он, поднимая голову. Голос был тот же, что они слышали в трущобах. — Я надеялся, что вы умнее тех, кто послал убийц.

— Вы живы, — выдохнула Оливия. — Но мы видели ваше тело...

— Тело? — Вест усмехнулся. — Это был не я. Мой двойник. Бедняга, согласившийся за деньги сыграть роль. Я знал, что за мной охотятся, и подставил его. Жестоко, но необходимо.

— Зачем? — спросил Стивен, не опуская оружия.

— Затем, что правда, которую я знаю, стоит дороже любой жизни. И я должен был убедиться, что вы достойны её услышать.

Вест встал — знакомое движение, хромота на левую ногу. Подошёл ближе, остановился в нескольких шагах.

— То, что я скажу сейчас, изменит всё. Вы готовы?

— Говорите, — коротко ответил Стивен.

Вест глубоко вздохнул.

— Убийство Артура Вейна — только начало. Это часть большого плана, который вынашивался годами. За всем стоят не Ашер и не его люди. Ашер — марионетка. Пешка, которой управляют те, кто действительно держит нити власти в этом городе.

— Кто? — спросила Оливия.

— Глава Гильдии Магов. Вернее, тайный Совет, который правит гильдией. Они узнали о разработке Артура — артефакте, способном лечить магическую лихорадку. И испугались.

— Испугались? Лекарства?

— Да. Потому что магическая лихорадка — это не просто болезнь. Это инструмент контроля.

Вест замолчал, давая им осмыслить сказанное.

— Объясните, — потребовал Стивен.

— Маги, страдающие от лихорадки, зависят от гильдии. Только гильдия имеет доступ к редким ингредиентам, к целителям, к временным облегчающим средствам. Они платят бешеные деньги, они преданы, они послушны. А если появится артефакт, который раз и навсегда избавит от болезни... — Вест развёл руками. — Гильдия потеряет власть. Маги станут свободны.

Оливия вспомнила мастера Вейна, его одержимость работой, его слова об Элинор. Теперь всё становилось на свои места.

— Поэтому они убили его, — тихо сказала она. — Чтобы артефакт не попал в руки тех, кто сделает его доступным для всех.

— Именно. Ашер должен был выкупить разработку и похоронить её. Но Артур отказался продавать. Тогда они решили убрать его и забрать чертежи.

— А вы? — спросил Стивен. — Вы были его другом. Почему вы не предупредили?

Вест горько усмехнулся.

— Я предупреждал. Много раз. Говорил: брось это дело, спрячься, беги. Но Артур был упрям. Он хотел закончить работу ради Элинор. Ради всех, кто страдает, как она. Он верил, что правда и добро победят.

— И погиб.

— Да. А я... я трус. Я спрятался, инсценировал смерть, жил в трущобах. Думал, что так безопаснее. А они нашли меня и там.

— Кто нанял убийц? Ашер или Совет?

— Ашер организовал, Совет финансировал. Им нужен был кто-то, кого можно подставить в случае провала. Ашер идеально подходил — богатый, амбициозный, с тёмным прошлым отца.

— И теперь они хотят захватить контроль над производством артефактов?

— Не только. Они хотят контролировать всё. Магию, торговлю, власть. Артефакт Вейна — лишь первый шаг. Потом будут другие изобретения, другие маги, другие смерти.

Оливия почувствовала, как холодок пробегает по спине.

— Что нам делать? — спросила она.

— У вас есть чертежи?

— Да. В надёжном месте.

— Хорошо. Не отдавайте их никому. Ни под каким предлогом. Это единственное, что сдерживает Совет. Пока чертежи не у них, они не могут запустить производство.

— А если они найдут другого мага, который повторит работу Вейна?

— Не найдут. Артур был уникален. Таких, как он, больше нет. И никто не сможет воспроизвести его расчёты без чертежей.

Стивен слушал, сжимая оружие.

— У вас есть доказательства? — спросил он. — Имена, документы, что-то, что можно предъявить?

Вест помолчал, потом кивнул.

— Есть. Но они в надёжном месте. Я отдам их, когда буду уверен, что вы сможете защитить.

— От кого? От Совета?

— От всех. Совет не прощает предательства. Если они узнают, что я с вами говорил, меня убьют по-настоящему. И вас тоже.

— Нас уже пытались убить, — напомнила Оливия.

— Значит, попытаются снова. И в следующий раз пошлют не наёмников, а магов. Сильных магов, которые не промахнутся.

— Где доказательства? — повторил Стивен.

Вест посмотрел на него долгим взглядом.

— В старом здании гильдии. Там, где вы нашли перстни. Есть ещё один тайник — под алтарём. В нём — письма, протоколы, имена. Всё, что нужно для суда.

— Почему вы не взяли их сами?

— Потому что за мной следили. Каждый мой шаг. Если бы я пошёл туда, меня бы убили на месте.

— А нас не убьют?

— Вы — детектив, — Вест посмотрел на Стивена. — У вас есть власть, доступ, люди. И у вас есть она, — кивнул на Оливию. — Её дар поможет найти то, что скрыто.

Оливия вздрогнула.

— Откуда вы знаете о моём даре?

— Я чувствую. Так же, как чувствовал дар Элинор. Вы похожи на неё, знаете?

Она промолчала.

— Идите, — сказал Вест. — Идите сейчас, пока они не опомнились. Найдите доказательства. И тогда, возможно, у нас будет шанс.

— А вы? — спросила Оливия. — Вы останетесь здесь?

— Я уйду. Снова спрячусь. Когда придёт время, я появлюсь.

— Мы найдём вас.

— Не надо. Я сам найду вас, когда будет нужно.

Он повернулся и исчез в темноте пакгауза, оставив их одних.

— Ты ему веришь? — спросила Оливия, когда они вышли на улицу.

— Частично, — ответил Стивен. — В том, что касается заговора и Совета — да. В том, что касается его самого — не знаю.

— Он мог бы взять доказательства сам.

— Мог. Но если за ним действительно следили, то риск был слишком велик.

— А если он сам часть заговора? Если это ловушка?

Стивен посмотрел на неё.

— Ты умнеешь с каждым днём.

— Учусь у лучших.

— Тогда скажи: что нам делать?

Оливия задумалась.

— Пойти в старую гильдию. Проверить тайник. Но не вдвоём, а с подстраховкой.

— Эдвард?

— И ещё несколько надёжных людей. Если это ловушка, мы должны быть готовы.

Стивен кивнул.

— Хорошо. Завтра с утра. А сегодня...

— Сегодня мы отдыхаем. Ты снова ранен, я снова напугана. Нам нужно восстановиться.

— Ты права.

Он взял её за руку, и они пошли по утреннему городу, где уже начиналась обычная жизнь — открывались лавки, спешили на работу люди, кричали торговцы. И так трудно было поверить, что где-то в тени плетутся заговоры, способные уничтожить этот мир.

Вечером они сидели в комнате Оливии, пили чай и молчали.

— Стивен, — позвала она.

— М?

— Что мы будем делать, если доказательства приведут к главе Гильдии? К самому могущественному магу города?

— Бороться.

— Это невозможно. Он сильнее.

— Сильнее — да. Но не непобедим. У него есть слабые места.

— Какие?

— Гордыня. Уверенность в безнаказанности. И страх.

— Страх?

— Да. Он боится, что правда выйдет наружу. Что маги узнают, как их обманывали. Что власть ускользнёт.

— И мы можем это использовать?

— Можем. Если будем умнее и быстрее.

Оливия смотрела на него и видела в его глазах ту же решимость, что и в первый день. Только теперь в них было ещё что-то — тепло, обращённое к ней.

— Я с тобой, — сказала она. — До конца.

— Я знаю.

Он протянул руку и коснулся её щеки. Она прикрыла глаза, наслаждаясь прикосновением.

— Всё будет хорошо, — сказал он. — Обещаю.

— Не обещай того, в чём не уверен.

— Уверен.

— Лжец.

— Немного.

Она улыбнулась и поцеловала его.

И на мгновение весь мир перестал существовать — остались только они двое, их тепло, их дыхание, их надежда.

А за окнами сгущалась тьма, и где-то в роскошных кабинетах люди в мантиях строили планы, не подозревая, что двое — детектив без дара и девушка со слабой искрой — уже готовы бросить им вызов.

После встречи с Вестом прошло два часа.

Они вернулись в дом Оливии, но Стивен был сам не свой. Он метался по комнате, как зверь в клетке, сжимал кулаки, бормотал что-то себе под нос. Оливия сидела на кровати и с тревогой следила за ним.

— Стивен, сядь. Пожалуйста.

— Не могу.

— Что с тобой?

Он остановился, посмотрел на неё. Глаза горели лихорадочным огнём.

— Ты слышала, что он сказал? Про коррупцию, про верхи, про то, как они убивают, чтобы сохранить власть?

— Слышала.

— Это же... это же как с Лилиан! — выкрикнул он. — Её убили не случайные бандиты! Её убили потому, что я подошёл слишком близко к правде! И они замяли дело, чтобы я не копал дальше!

Оливия встала, подошла к нему.

— Ты не знаешь этого наверняка.

— Знаю! — Он почти кричал. — Я всегда знал, просто боялся признаться! Слишком гладко всё было, слишком чисто — никаких улик, никаких свидетелей, никаких зацепок. А теперь... теперь я вижу ту же схему. Те же методы. Те же люди.

— Какие люди?

— Не знаю имён. Но знаю, что они существуют. И что они сидят высоко.

Он рванул к двери.

— Стой! — Оливия бросилась за ним, схватила за руку. — Куда ты?

— В гильдию. К главе. Я выбью из него правду.

— Ты с ума сошёл! Тебя убьют!

— Пусть попробуют.

— Стивен! — Она встала перед ним, загораживая выход. — Послушай меня. Ты не можешь идти туда один. Это самоубийство.

— Мне всё равно.

— А мне — нет!

Он замер, глядя на неё. В её глазах блестели слёзы — злые, отчаянные.

— Ты нужен мне живым, — сказала она тихо, но твёрдо. — Понимаешь? Живым. Не героем, не мучеником, не трупом. Живым.

Стивен смотрел на неё, и постепенно безумный огонь в его глазах угасал, сменяясь чем-то другим — болью, усталостью, отчаянием.

— Я не могу больше, — прошептал он. — Не могу носить это в себе.

— Тогда расскажи, — она взяла его за руку. — Расскажи мне. Всё. С самого начала.

Он долго молчал. Потом кивнул.

— Хорошо. Но не здесь. Пойдём на крышу.

Крыша старого дома была их тайным местом.

Они поднимались сюда иногда по вечерам — смотреть на город, на звёзды, просто молчать вдвоём. Здесь было холодно, ветрено, но почему-то уютно. Будто само небо принимало их в свои объятия.

Стивен сел на край, свесив ноги вниз. Оливия пристроилась рядом, прижавшись к нему.

— Я встретил Лилиан восемь лет назад, — начал он. — Она была художницей. Писала странные картины — яркие, живые, полные света. Я влюбился с первого взгляда.

Он замолчал, собираясь с мыслями.

— Мы были счастливы. Год. Самый лучший год в моей жизни. А потом я взялся за одно дело — о контрабанде магических артефактов. Вышел на крупную сеть, на очень влиятельных людей. Мне угрожали. Я не придал значения.

— И?

— И однажды я вернулся домой... а дверь была открыта. Внутри — погром. И Лилиан на полу. С открытыми глазами. Мёртвая.

Голос его дрогнул, но он продолжил:

— Её убили не просто так. Это было предупреждение. Мне. Чтобы я заткнулся и не лез, куда не просят. И я... я заткнулся. Дело закрыли, убийц не нашли. Я смирился.

— Ты не смирился, — тихо сказала Оливия. — Ты просто заморозил себя.

— Да. Заморозил. Чтобы не чувствовать боли. Чтобы работать дальше. Чтобы мстить, хотя бы по мелочи — ловить преступников, сажать их, видеть их лица.

— И это помогало?

— Нет. Никогда. Но я не знал другого способа.

Он повернулся к ней.

— А теперь я узнал, что её смерть могла быть частью той же системы. Что те, кто убил её, возможно, до сих пор на свободе. И что я ничего не могу сделать.

— Можешь, — сказала Оливия. — Мы можем. Вместе.

— Вместе? Ты понимаешь, против кого мы идём? Против Гильдии! Против самых могущественных магов города!

— Понимаю. И мне страшно. Но я не брошу тебя.

— Оливия...

— Нет, послушай. — Она взяла его лицо в ладони. — Ты спас меня. Не раз. Ты дал мне надежду, когда я думала, что всё кончено. Ты стал для меня... всем. И я не позволю тебе убить себя из-за прошлого.

— Это не из-за прошлого. Это из-за справедливости.

— Это из-за боли. Ты хочешь наказать их за Лилиан. И я понимаю. Но если ты пойдёшь один, ты погибнешь. И тогда они победят.

Стивен смотрел на неё — на её лицо в свете звёзд, на её тёплые глаза — и чувствовал, как внутри тает последний лёд.

— Почему ты так заботишься обо мне? — спросил он хрипло.

— Потому что люблю, — просто ответила она. — Глупо, да? Среди всего этого ужаса, среди смертей и заговоров — я полюбила детектива с ледяным сердцем.

— Уже не ледяным, — прошептал он. — Ты растопила.

Он поцеловал её — долго, нежно, отчаянно. И в этом поцелуе было всё: боль прошлого, страх настоящего и надежда на будущее.

Когда они оторвались друг от друга, Оливия улыбнулась сквозь слёзы.

— Значит, идём вместе?

— Вместе, — кивнул он. — До конца.

— Тогда давай придумаем план. Хороший план, чтобы выжить.

— У тебя есть идеи?

— Немного. Но сначала — давай просто посидим здесь. Посмотрим на звёзды.

Он обнял её, и они замерли, глядя в бескрайнее небо.

Где-то внизу шумел город, где-то в роскошных кабинетах плелись интриги, но здесь, на крыше, был только они двое и вечность.

— Расскажи о Лилиан ещё, — попросила Оливия. — Не о смерти, о жизни. Какая она была?

Стивен задумался.

— Она смеялась. Много и звонко, как колокольчик. Любила танцевать под дождём. Говорила, что дождь смывает всё плохое. И рисовала — всегда рисовала. На салфетках, на полях газет, на моих отчётах однажды.

— Она была талантлива?

— Очень. Её картины... они были живыми. Когда смотришь на них, кажется, что вот-вот услышишь музыку или почувствуешь запах цветов.

— Ты сохранил их?

— Да. Всё, что осталось. Хранил дома, но после того, как ты появилась... я убрал подальше. Не хотел, чтобы ты чувствовала себя тенью.

— Я не тень, — твёрдо сказала Оливия. — И никогда не буду. Но я хочу знать о ней. Потому что она была частью тебя. И если я люблю тебя, я должна любить и её память.

Стивен посмотрел на неё с удивлением.

— Ты удивительная.

— Знаю. — Она улыбнулась. — Просто мне потребовалось время, чтобы это понять.

Он поцеловал её в макушку.

— Спасибо.

— За что?

— За то, что ты есть.

Они сидели на крыше, обнявшись, и ночь укрывала их своим тёмным крылом.

А впереди был новый день — день битвы, день правды, день, который мог стать последним.

Но они были вместе.

А вместе — они сила.

Утром они спустились с крыши, продрогшие, но полные решимости.

— План такой, — сказал Стивен, наливая чай. — Мы идём в старую гильдию за доказательствами. Берём с собой Эдварда и двоих надёжных людей. Если всё чисто — забираем документы и передаём комиссару.

— А если комиссар в сговоре?

— Тогда передаём прессе. Пусть народ знает правду.

— А если нас попытаются остановить?

— Будем драться.

Оливия кивнула.

— Звучит как план.

— Это не план, это надежда. Но другого у нас нет.

— Значит, будем надеяться.

Она взяла его за руку.

— Что бы ни случилось, я рада, что встретила тебя.

— Я тоже, — ответил он. — Очень рад.

Они вышли в новый день — вместе.

И мир вокруг, казалось, замер в ожидании.

Бал Гильдии Магов был главным светским событием года.

Каждую осень в главном зале гильдии собирались сливки общества — маги, аристократы, богатые купцы, политики. Здесь заключались сделки, плелись интриги, решались судьбы. И сюда, по сведениям Эдварда, должен был приехать глава гильдии собственной персоной.

— Нам нужно попасть туда, — сказал Стивен, разглядывая пригласительный билет, который чудом раздобыл его информатор. — Только так мы сможем подобраться к главе.

— Но у нас нет приглашений на двоих, — заметила Оливия.

— Есть одно. На имя лорда и леди Ренфорд. Бездетная пара, недавно переехавшая в город. Их никто не знает в лицо.

— Ты предлагаешь нам изображать аристократов?

— Да. Ты — леди, я — лорд. Мы приехали представить себя обществу.

Оливия представила себя в бальном платье, Стивена во фраке — и улыбнулась.

— Звучит как авантюра.

— Это и есть авантюра. Но у нас нет выбора.

Подготовка заняла два дня.

Платье для Оливии нашли в театральной костюмерной — старое, но роскошное, тёмно-синего бархата с серебряной вышивкой. Оно сидело идеально, будто шитое на неё. Стивен облачился в чёрный фрак с серебряными пуговицами — строгий, элегантный, опасный.

Когда они увидели друг друга, оба замерли.

— Ты... — начал Стивен и замолчал.

— Что?

— Красивая. Очень.

Оливия почувствовала, как щёки заливает румянец.

— Ты тоже ничего.

— Ничего? — он усмехнулся. — Я старался.

— Получилось.

Они стояли друг напротив друга, и в воздухе витало что-то неуловимое — предвкушение, волнение, надежда.

— Идём, — сказал Стивен, подавая ей руку. — Пора играть роли.

Здание Гильдии Магов сияло огнями.

Тысячи магических светильников освещали фасад, экипажи подъезжали один за другим, гости в дорогих нарядах стекались к парадному входу. Оливия чувствовала, как дрожит внутри, но старалась держаться с достоинством.

— Лорд и леди Ренфорд, — представил их Стивен распорядителю.

Тот сверился со списком, кивнул и жестом пригласил войти.

Они оказались в огромном зале, залитом светом хрустальных люстр. Под потолком парили магические шары, переливающиеся всеми цветами радуги. В углу играл оркестр — живая музыка, не магическая, что было редкостью.

— Дыши, — шепнул Стивен, чувствуя, как Оливия сжимает его руку. — Всё хорошо.

— Я никогда не была на таких мероприятиях.

— Я тоже. Так что мы квиты.

Они двинулись в толпу, стараясь выглядеть естественно. Стивен кивал знакомым (которых не было), Оливия улыбалась (никому конкретно). Постепенно она освоилась и даже начала получать удовольствие.

— Смотри, — шепнул Стивен, указывая взглядом на возвышение в конце зала. — Глава гильдии.

Высокий седой мужчина в тёмно-пурпурной мантии разговаривал с группой придворных. Он был стар, но держался с королевским достоинством. Оливия почувствовала исходящую от него магическую силу — даже её слабый дар уловил это.

— Как подойдём?

— Пока никак. Слишком много охраны. Ждём удобного момента.

Они взяли бокалы с шампанским и смешались с толпой.

Бал набирал обороты.

Музыка сменялась одна другой, гости танцевали, смеялись, флиртовали. Оливия и Стивен переходили от группы к группе, прислушивались к разговорам, ловили обрывки сплетен.

—...слышали, Ашер опять во что-то вляпался...

—...говорят, его люди ищут какие-то чертежи...

—...а Вейна жалко, хороший был маг...

Они переглядывались, но ничего нового не узнавали.

— Пора танцевать, — вдруг сказал Стивен.

— Что?

— Если мы будем просто стоять, это вызовет подозрения. Пары должны танцевать.

— Я не умею.

— Я научу.

Он взял её за руку и вывел в центр зала.

Оркестр заиграл вальс.

— Просто следуй за мной, — шепнул Стивен, положив руку ей на талию. — Не думай, просто чувствуй музыку.

Они закружились.

Оливия не знала, как у неё получалось, но ноги сами двигались в такт. Стивен вёл уверенно, мягко, и она чувствовала себя в полной безопасности. Мир сузился до его глаз, до его рук, до музыки, которая обволакивала их со всех сторон.

— Ты хорошо танцуешь, — удивилась она.

— Мать учила. Говорила, что в жизни пригодится.

— Пригодилось?

— Сейчас — да.

Он крутанул её, и на секунду мир перевернулся. Когда она оказалась снова в его объятиях, лица их были совсем близко.

— Стивен, — прошептала она.

— Оливия...

Он наклонился и поцеловал её.

Это не был поцелуй "для прикрытия". Это был настоящий, долгий, глубокий поцелуй, в котором было всё — нежность, страсть, обещание. Оливия закрыла глаза и отдалась этому мгновению.

Вокруг них танцевали другие пары, но они ничего не замечали. Был только он, только она, только музыка и магия этого вечера.

Когда они оторвались друг от друга, в глазах Стивена было что-то, чего Оливия никогда не видела — уязвимость, надежда, любовь.

— Я люблю тебя, — сказал он хрипло. — Знаю, что не время, не место, но...

— Я тоже, — перебила она. — Тоже люблю.

Он прижал её к себе, и они дотанцевали вальс в полном молчании, но это молчание говорило больше любых слов.

После танца они вышли на балкон — нужно было перевести дух и заодно проверить, нет ли слежки.

— Нам нужно возвращаться к главе, — напомнил Стивен.

— Знаю. Ещё минуту.

Она стояла, глядя на ночной город, и чувствовала, как кружится голова — то ли от вальса, то ли от поцелуя, то ли от всего сразу.

— Как думаешь, у нас получится? — спросила она.

— Должно.

— Оптимист.

— Реалист. У нас нет другого выхода.

Она повернулась к нему, взяла за руку.

— Что бы ни случилось, спасибо тебе за этот вечер.

— Это только начало.

— Надеюсь.

Они вернулись в зал — и сразу поняли, что что-то не так.

Гости перешёптывались, охрана суетилась, глава гильдии исчез с возвышения.

— Что случилось? — спросил Стивен у ближайшего гостя.

— Не знаю, какие-то проблемы в городе. Говорят, ограбление в управлении стражи.

У Стивена похолодело внутри.

— Нам нужно уходить, — сказал он Оливии. — Срочно.

Они выбежали из здания, поймали экипаж и помчались в управление.

Там царил хаос.

Двери взломаны, ящики перевёрнуты, бумаги разбросаны. Эдвард сидел на полу, бледный как смерть.

— Детектив... я не успел... их было трое, маги... они знали, где искать...

— Что забрали?

— Всё. Письма, документы, перстни, чертежи — всё. У нас ничего не осталось.

Стивен закрыл глаза.

— Ашер, — выдохнул он. — Пока мы танцевали, он уничтожил все улики.

Оливия стояла рядом, чувствуя, как рушится их хрупкое счастье.

— Что теперь? — спросила она тихо.

Стивен открыл глаза. В них была сталь.

— Теперь мы начинаем сначала. С нуля. Но уже зная, кто враг.

Он взял её за руку.

— Идём. Надо убираться отсюда, пока они не вернулись.

Они вышли в ночь, оставляя за спиной разгромленное управление и украденную правду.

Но у них оставалось главное — они сами, их любовь и их решимость.

А значит, борьба продолжалась.

Экипаж катил по ночным улицам, и в его темноте тишина была тяжелее камня.

Оливия сидела напротив Стивена, но между ними словно выросла стена. Он не смотрел на неё, уставившись в окно на проплывающие мимо фонари. Она сжимала край платья, чувствуя, как внутри закипает обида.

— Стивен, — позвала она тихо.

Он не ответил.

— Стивен, посмотри на меня.

Он повернулся — и его лицо было замкнутым, чужим, как в первые дни их знакомства. Ледяная маска вернулась на место.

— Что случилось? — спросила она, хотя уже знала ответ.

— Ничего. Всё в порядке.

— Не ври. Там, на балу, ты... мы...

— Это была работа, — отрезал он. — Мы изображали пару. Это часть легенды.

Оливия почувствовала, как эти слова бьют под дых.

— Часть легенды? — переспросила она. — То, что ты говорил... про любовь... тоже легенда?

— Мы должны были быть убедительными.

— А поцелуй?

Он молчал. Слишком долго.

— Стивен, ответь мне.

— Это был просто поцелуй, — сказал он наконец. — Ничего не значащий. Забудь.

Она смотрела на него и видела, как он ломает себя, как прячет чувства за этой дурацкой стеной. Но если он хочет так — пусть.

— Хорошо, — сказала она холодно. — Забуду.

Экипаж остановился у её дома. Оливия вышла, даже не обернувшись.

— Оливия! — окликнул он.

Она замерла.

— Будь осторожна. Завтра встретимся в управлении.

— Как скажешь, детектив.

Она ушла, не оборачиваясь.

Стивен смотрел ей вслед и чувствовал, как разрывается сердце. Он хотел побежать за ней, обнять, сказать, что всё это ложь, что он любит её больше жизни. Но вместо этого приказал кучеру трогать.

Так будет лучше. Так она будет в безопасности. Если Ашер узнает, что она для него важна, он использует это против неё.

Лучше пусть ненавидит, чем погибнет.

Оливия поднялась в свою комнату, рухнула на кровать и разрыдалась.

Все чувства, которые она сдерживала весь вечер, выплеснулись наружу. Обида, боль, унижение. Как он мог? Как он мог сказать, что это "просто работа"? После всего, что между ними было?

Она проплакала час, пока слёзы не кончились. Потом умылась холодной водой, переоделась и села на подоконник, глядя в ночное небо.

— Дурак, — прошептала она. — Какой же ты дурак.

Где-то внизу, на улице, мелькнула тень. Оливия не придала значения — мало ли кто ходит ночью. Стражники, прохожие...

Она легла в кровать, но сон не шёл. Мысли метались, возвращаясь к Стивену, к его поцелую, к его ледяным словам.

И вдруг — скрип двери.

Оливия села на кровати, всматриваясь в темноту. Сердце забилось чаще.

— Стивен? — позвала она.

Ответа не было. Только шаги — чужие, тяжёлые, приближающиеся.

Она хотела закричать, но чья-то рука зажала ей рот, а вторая прижала к лицу тряпку с резким запахом. Мир поплыл, померк, исчез.

Последнее, что она увидела перед тем, как провалиться в темноту — чьи-то глаза, холодные и равнодушные.

Утро началось со стука в дверь.

Стивен не спал всю ночь — сидел в кресле, пил кофе и думал об Оливии. Он уже сто раз пожалел о своих словах, но возвращаться было поздно. Утро вечера мудренее, может, сегодня он сможет объяснить...

Стук повторился. Он открыл дверь — на пороге стоял Эдвард, бледный как полотно.

— Детектив... там такое...

— Что?

— Оливия... её похитили. Ночью. Стражник у дома оглушён, дверь взломана, комната пуста.

Стивен замер. Мир остановился.

— Как? — выдавил он. — Как это случилось?

— Не знаем. Видимо, профессионалы. Никто ничего не видел, не слышал.

Стивен рванул к двери.

— Стойте! — Эдвард схватил его за руку. — Куда вы?

— Искать!

— Где? У нас нет ни одной зацепки!

— Будут. Ашер. Это его работа.

— Если это Ашер, то он потребует выкуп. Или...

— Или что?

— Или заставит вас прекратить расследование.

Стивен остановился. Эдвард был прав. Похищение Оливии — это сообщение. Ему. Чтобы он заткнулся и ушёл.

— Я не прекращу, — сказал он тихо. — Я найду её. И убью каждого, кто к ней прикоснулся.

— Детектив, вам нельзя так... вы сорвётесь...

— Я уже сорвался.

Он вышел, оставляя Эдварда в растерянности.

Дом Оливии был разгромлен.

Стражник у входа, оглушённый магией, сидел с повязкой на голове и мямлил извинения. Дверь в комнату висела на одной петле. Внутри всё было перевёрнуто — ящики выдвинуты, постель скомкана, на полу валялась разбитая кружка.

Стивен стоял посреди этого хаоса и чувствовал, как внутри закипает ярость.

— Кто? — спросил он у стражника. — Кто это сделал?

— Не знаю, господин детектив. Темно было, они в масках...

— Сколько?

— Трое. Маги, сильные. Я даже пикнуть не успел.

Стивен сжал кулаки.

— Убирайся.

— Что?

— Вон пошёл!

Стражник выбежал.

Стивен опустился на колени, подобрал с пола ленту для волос — ту самую, что Оливия часто носила. Прижал к лицу, вдыхая её запах.

— Прости меня, — прошептал он. — Прости за те слова. Я идиот. Я люблю тебя.

Но она не слышала.

И где она сейчас — неизвестно.

Через час пришло письмо.

Без подписи, без обратного адреса. Просто лист бумаги, оставленный в дверях управления.

«Детектив Дарвидс. Прекратите расследование. Забудьте о деле Вейна. Если вы продолжите, девушка умрёт. Ждите дальнейших указаний».

Стивен перечитал письмо три раза. Потом сжёг его в пепельнице.

— Что будем делать? — спросил Эдвард.

— Искать. У нас есть связи, информаторы, люди. Поднимем всех. Найдём, где её держат.

— А если они узнают?

— Не узнают. Будем работать тихо.

— Детектив, это опасно. Если они поймут, что вы не слушаетесь, они убьют её.

— Если я буду слушаться, они убьют её в любом случае. Такие люди не оставляют свидетелей.

Эдвард помолчал.

— Вы правы. Что мне делать?

— Ищи всех, кто связан с Ашером. Всех его людей, все места, где он мог бы спрятать заложницу. И молчи. Никому ни слова.

— Понял.

Эдвард ушёл. Стивен остался один.

Он смотрел на пепел в пепельнице и думал об Оливии. О её улыбке, о её глазах, о том, как она согрела его ледяное сердце.

— Я найду тебя, — пообещал он. — Чего бы это ни стоило.

Поиски длились три дня.

Три дня ада, в котором Стивен не спал, не ел, только метался по городу, допрашивая информаторов, проверяя явки, выбивая показания. Эдвард едва успевал за ним, но тоже выкладывался на полную.

На третий день пришла зацепка.

Старый информатор из портовых районов сообщил, что видел людей Ашера, которые грузили что-то на корабль. Что-то, похожее на связанного человека.

— Какой корабль? — спросил Стивен.

— «Морская дева». Отходит сегодня ночью.

— Куда?

— В соседнее королевство. Там у Ашера дела.

Стивен не стал ждать. К ночи он был в порту с группой надёжных людей.

Корабль стоял у причала, тёмный и тихий. Ни огонька, ни звука.

— Заходим тихо, — скомандовал Стивен. — Без шума.

Они проникли на борт, обыскали трюмы. В одном из них, в тёмном углу, лежала Оливия.

Стивен рванул к ней, развязал верёвки, снял кляп.

— Ты жива, — выдохнул он, прижимая её к себе. — Жива.

Она смотрела на него — бледная, исхудавшая, но живая.

— Ты пришёл, — прошептала она.

— Всегда приду. Прости меня. Прости за те слова. Я люблю тебя. Люблю.

Она улыбнулась сквозь слёзы.

— Я знаю. И я тебя люблю.

Он поцеловал её — нежно, осторожно, будто боялся разбить.

А вокруг кипела схватка — его люди добивали охрану корабля.

Но для них существовали только они двое.

— Пошли домой, — сказал Стивен.

— Пошли.

Он подхватил её на руки и понёс прочь с корабля, прочь из тьмы, к свету.

Впереди была новая битва.

Но она будет уже вместе.

Три дня. Три дня без неё.

Стивен не спал. Не ел. Только пил чёрный кофе литрами и метался по городу, как раненый зверь. Эдвард боялся за него — никогда не видел детектива в таком состоянии. Обычно холодный, расчётливый, непробиваемый, сейчас он был похож на взведённый курок.

— Детектив, вам нужно отдохнуть, — осторожно сказал Эдвард, заглядывая в кабинет.

Ответом был грохот.

Стивен снёс со стола все бумаги, опрокинул стул, ударил кулаком в стену так, что штукатурка посыпалась.

— Отдохнуть?! — заорал он. — Она там, у этих ублюдков, а я буду отдыхать?!

— Но так вы себя угробите!

— Мне плевать!

Эдвард отступил. Спорить с разъярённым детективом было себе дороже.

Стивен стоял посреди разгромленного кабинета, тяжело дыша. Перед глазами стояло лицо Оливии — её улыбка, её глаза, её последний обиженный взгляд перед тем, как она ушла.

— Я идиот, — прошептал он. — Кретин. Нашёл время для игр.

Он снова ударил по стене — с такой силой, что костяшки пальцев разбились в кровь.

В дверь постучали. Вошёл информатор — старый знакомый из криминальных кругов, которого Стивен когда-то вытащил из тюрьмы.

— Есть новости, — сказал он, глядя на разгром. — Но не знаю, стоит ли...

— Говори!

— Корабль в порту. «Морская дева». Отходит сегодня ночью. На борту видели девушку, похожую по описанию.

Стивен рванул к двери.

— Стойте! — крикнул информатор. — Там охрана. Маги. Десять человек. Вы один не справитесь.

— Я? — Стивен обернулся, и в его глазах горело такое бешенство, что информатор попятился. — Я справлюсь.

— Детектив, возьмите людей!

— Некогда. И нельзя. Если они узнают, что идёт облава, убьют её сразу.

— Тогда хоть оружие возьмите нормальное!

Стивен уже не слушал. Он выбежал в коридор, на ходу проверяя револьвер и артефактный жезл, который носил с собой. Эдвард бросился за ним, но Стивен рявкнул:

— Сиди здесь! И молись, чтобы я успел.

Порт ночью был опасным местом.

Тени, огни, шорохи, подозрительные личности в каждом тёмном углу. Стивен шёл быстро, не прячась, не таясь. Ему было всё равно. Он хотел одного — найти её.

«Морская дева» стояла у дальнего причала, тёмная и тихая. Ни огонька, ни звука. Слишком тихо.

Стивен остановился, оценивая обстановку. Десять человек, сказал информатор. Маги. Плюс капитан, плюс неизвестные. Шансов почти нет.

— Плевать, — сказал он вслух и шагнул в темноту.

Первый охранник встретил его у трапа. Стивен не стал церемониться — удар рукоятью револьвера в висок, и тело мешком свалилось в воду.

Второй выскочил из-за ящиков, взмахнул жезлом — магический разряд ушёл в пустоту. Стивен уже был рядом, бил ногой в колено, добивал прикладом.

Третий и четвёртый оказались профессионалами. Они встретили его на палубе, открыли огонь из артефактных пистолетов. Стивен укрылся за мачтой, перезарядил револьвер, высунулся на секунду — выстрелил. Попал. Один упал.

Второй бросился в рукопашную. Маг, сильный, быстрый. Стивен едва увернулся от заклинания, ответил ударом в челюсть. Маг покачнулся, но устоял, выбросил руку вперёд — и Стивена отбросило к борту.

— Детектив, — усмехнулся маг. — Один против всех? Самоубийца.

— Заткнись, — выдохнул Стивен и рванул в атаку.

Он бил не по правилам — в глаза, в пах, в горло. Маг не ожидал такой ярости, пропустил удар, упал. Стивен добил его рукоятью револьвера.

— Шестой, — прохрипел он, поднимаясь.

Дальше была схватка в трюме. Там их было четверо, и они ждали. Стивен влетел внутрь, не думая, не целясь, просто стреляя и уворачиваясь. Магические разряды вспарывали воздух, дерево вокруг горело, дым ел глаза.

Он потерял счёт времени. Были только враги, удары, боль и одна мысль — найти её.

Когда всё стихло, Стивен стоял посреди трюма, тяжело дыша, весь в крови — своей и чужой. Револьвер пуст, жезл разряжен, руки дрожат.

— Оливия, — позвал он хрипло.

Тишина.

Он пошёл вглубь, перешагивая через тела, заглядывая в каждый угол. И вдруг увидел — в дальнем отсеке, привязанная к креслу, с кляпом во рту.

Она.

Живая.

— Оливия!

Он рванул к ней, упал на колени, начал развязывать верёвки. Руки не слушались, дрожали, но он справился. Снял кляп.

— Стивен... — выдохнула она.

— Я здесь. Я с тобой. Всё хорошо.

Он прижал её к себе, чувствуя, как она дрожит, как плачет, как её руки вцепляются в него мёртвой хваткой.

— Ты пришёл, — шептала она. — Ты пришёл.

— Всегда приду. Всегда.

Он держал её и чувствовал, как впервые за три дня сердце начинает биться ровно.

— Прости меня, — сказал он. — За те слова. За то, что оттолкнул. Я дурак.

— Дурак, — согласилась она сквозь слёзы. — Но мой дурак.

Он усмехнулся, целуя её в макушку.

— Навсегда.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Они сидели в вонючем трюме, среди тел и дыма, и это был лучший момент в их жизни.

Потому что они были вместе.

И сомнений больше не осталось.

Наверх они выбирались медленно. Стивен поддерживал Оливию — она ослабла за три дня без нормальной еды и воды. Но шла сама, стиснув зубы.

На палубе их встретил Эдвард — оказывается, он не послушался и привёл подмогу.

— Детектив! Вы живы!

— Как видишь, — усмехнулся Стивен. — Охрана повержена. Капитана и Ашера нет — сбежали, скорее всего.

— Мы найдём, — пообещал Эдвард. — Теперь точно найдём.

— Да. Теперь — да.

Он передал Оливию подоспевшим стражникам, но руку не отпустил.

— Я сам её повезу, — сказал он.

В экипаже они сидели, прижавшись друг к другу, молчали. Слова были не нужны.

Только когда подъехали к дому, Оливия спросила:

— Что теперь?

— Теперь мы отдыхаем. А завтра начинаем сначала.

— Снова?

— Снова. Но теперь вместе. И ничто нас не разлучит.

Она улыбнулась.

— Верю.

— И правильно.

Он поцеловал её — нежно, осторожно, обещая.

И ночь укрыла их своим тёмным крылом, давая отдых и надежду.

Завтра будет новый бой.

Но сегодня — они победили.

Они бежали всю ночь.

После спасения Оливии Стивен понимал: возвращаться в город нельзя. Ашер знает, где они живут, где работают, где бывают. Коррумпированные стражники наверняка уже получили приказ задержать их "для допроса". А на самом деле — чтобы передать убийцам.

— Куда теперь? — спросила Оливия, когда экипаж, нанятый Эдвардом, остановился на окраине.

— Есть одно место, — ответил Стивен. — Старая гостиница на тракте. Там останавливаются только торговцы и бродяги. Хозяин мне должен.

Они вышли и пошли пешком — экипаж мог привлечь внимание. Оливия держалась за руку Стивена и чувствовала, как силы покидают её. Три дня в плену, потом это бегство... организм требовал отдыха.

— Ты как? — спросил Стивен, заметив, что она пошатывается.

— Дойду.

— Сядь.

Он усадил её на обочину, сам присел рядом. Вокруг была ночь — тихая, тёмная, звёздная. Ни души.

— Передохнём немного, — сказал он. — До гостиницы ещё с полчаса.

Оливия прислонилась к нему, закрыла глаза. Тишина обволакивала, успокаивала. Впервые за несколько дней она чувствовала себя в безопасности.

— Стивен, — позвала она тихо.

— М?

— Я боялась, что не увижу тебя больше.

— Я тоже боялся. — Он обнял её крепче. — Когда узнал, что тебя похитили... я чуть с ума не сошёл.

— Эдвард рассказал.

— Что рассказал?

— Что ты громил кабинет. Что орал на всех. Что пошёл один против десяти.

— Преувеличивает.

— Не думаю. — Она подняла на него глаза. — Ты ведь правда готов был умереть, но спасти меня?

Стивен помолчал. В звёздном свете его лицо казалось высеченным из камня, но глаза были тёплыми.

— Правда.

— Почему?

— Потому что ты... — он запнулся, подбирая слова. — Потому что ты стала для меня всем. Без тебя этот мир не имеет смысла. Я и так слишком многих потерял. Лилиан, отца, напарника... Я не переживу, если потеряю тебя.

Оливия улыбнулась, хотя на глазах выступили слёзы.

— Я тоже тебя люблю. Знаешь?

— Знаю. Но приятно слышать.

Он поцеловал её в лоб — легко, невесомо, как целуют самое дорогое.

— Пошли. Надо добраться до гостиницы до рассвета.

Они поднялись и пошли дальше, держась за руки. Ночная дорога тянулась через поля, где-то вдалеке мерцали огоньки деревни. Воздух пах осенью — прелыми листьями, дымом, чем-то неуловимо горьким.

— Стивен, — снова позвала Оливия.

— М?

— А что, если у нас ничего не получится? Если мы не сможем доказать вину Совета?

— Тогда мы хотя бы попытались.

— Этого достаточно?

— Иногда — да. Но я не верю, что не получится. Слишком много мы прошли, чтобы просто сдаться.

— Ты всегда такой уверенный?

— Нет. — Он усмехнулся. — Просто хорошо притворяюсь.

— У тебя получается.

— Стараюсь.

Она прижалась к его плечу, и они пошли дальше в тишине, которая была красноречивее любых слов.

Гостиница "Старый дуб" оказалась именно такой, как описывал Стивен — обшарпанной, покосившейся, с вывеской, которая висела на одной петле. Внутри горел тусклый свет, из трубы вился дымок.

— Выглядит не очень, — заметила Оливия.

— Зато здесь нас не найдут. Гром — старый знакомый. Когда-то я вытащил его из тюрьмы по ложному обвинению. С тех пор он мне должен.

— Надёжный?

— Как скала. И умеет держать язык за зубами.

Они подошли к двери. Стивен постучал особым образом — три коротких, два длинных. Дверь приоткрылась, и в щели показался глаз.

— Дарвидс? — прогудел голос.

— Я. Со мной девушка. Нам нужна комната.

Дверь распахнулась. На пороге стоял огромный детина с лицом, изрезанным шрамами, и руками величиной с небольшие окорока. Несмотря на устрашающий вид, глаза у него были добрыми.

— Заходите, — сказал он. — Быстро.

Они прошли внутрь. Гостиница встретила их запахом старого дерева, дыма и дешёвого табака. В общем зале никого не было — только тлели угли в камине да на стойке горела свеча.

— Гром, — Стивен протянул руку. — Давно не виделись.

— Давно, — Гром пожал его руку так, что хрустнули кости. — И, вижу, не в гости приехал.

— Проблемы. Большие проблемы.

— Расскажешь?

— Потом. Сначала комната.

Гром кивнул и повёл их на второй этаж. Лестница скрипела под его тяжестью, перила шатались. Оливия держалась за Стивена, чтобы не упасть.

Комната оказалась маленькой, под самой крышей. Кровать, стол, два стула, умывальник в углу. На окне — занавеска в цветочек, когда-то синяя, а теперь выцветшая до серости.

— Здесь вас не найдут, — сказал Гром. — Место тихое, чужие не ходят. Еда будет утром. Воду дам. Оружие есть?

— Есть.

— Держи. На всякий случай.

Он протянул Стивену артефактный жезл — короткий, с рунами по всей длине.

— Откуда это у тебя?

— У проезжего купца выменял. Говорил, что сильная штука. Мне без надобности, а тебе может пригодиться.

— Спасибо.

— Не за что. — Гром помялся в дверях. — Дарвидс... я не знаю, во что ты влез, но если нужна будет помощь — я здесь. Могу людей собрать, оружие достать...

— Пока не надо. Но спасибо.

— Отдыхайте. Утром поговорим.

Он вышел, закрыв за собой дверь.

Они остались одни.

Тишина была странной — не городской, не привычной. Здесь, на окраине, слышно было, как шумит ветер в поле, как где-то лает собака, как потрескивает старая печь. Ни стука экипажей, ни криков торговцев, ни шагов прохожих. Только природа и покой.

Оливия села на кровать и вдруг разрыдалась.

— Ты чего? — Стивен мгновенно оказался рядом.

— Не знаю, — всхлипывала она. — Нервы. Всё сразу.

Он обнял её, прижал к себе, гладил по голове.

— Плачь. Это нормально. Ты столько пережила.

— Я думала, что умру там, — шептала она. — Что не увижу тебя больше. Что всё кончено.

— Не кончено. Я здесь. Мы вместе.

— Они били меня, Стивен. Не сильно, но били. Требовали сказать, где чертежи.

Стивен напрягся.

— Ты сказала?

— Нет. Молчала. Думала о тебе. О том, что ты придёшь.

Он сжал кулаки так, что побелели костяшки.

— Я убью их. Каждого.

— Не надо. Ты уже убил. Спаси меня. Этого достаточно.

Она плакала долго, пока слёзы не кончились. Потом затихла, прижавшись к нему.

— Стивен.

— М?

— Я не хочу спать одна.

Он посмотрел на неё — в её глаза, красные от слёз, но такие родные.

— Я никуда не уйду.

— Останься. Просто будь рядом.

— А если я храплю?

Она слабо улыбнулась.

— Переживу.

— Или ворочаюсь?

— Тоже переживу.

— Тогда ладно.

Он лёг рядом, поверх одеяла, обнял её. Она прижалась к нему, положив голову на грудь. Сердце билось ровно, успокаивающе.

— Расскажи что-нибудь, — попросила она.

— О чём?

— О себе. О том, каким ты был до всего этого.

Стивен задумался. Воспоминания приходили неохотно — он редко позволял себе думать о прошлом.

— Обычным мальчишкой, — начал он. — Бегал по улицам, лазил по крышам, мечтал стать героем. Отец смеялся — говорил, что герои только в книгах бывают.

— А мать?

— Мать умерла рано. Я её почти не помню. Только тёплые руки и запах выпечки. Она пекла пироги по воскресеньям. Проснёшься утром, а в доме пахнет яблоками и корицей...

— Вкусно, наверное?

— Очень. Я потом долго искал такие пироги в городе, но нигде не мог найти. Наверное, секрет был в любви.

Оливия улыбнулась.

— Ты умеешь быть нежным.

— Только с тобой.

— А с другими?

— С другими — работа. Холод, расчёт, ничего личного.

— Тяжело, наверное, всегда быть настороже?

— Привык. Но с тобой... с тобой я отдыхаю. Ты как глоток свежего воздуха в душной комнате.

— Красиво говоришь.

— Сам удивляюсь.

Она тихо засмеялась, прижимаясь ближе.

— А ты? Расскажи о себе. О том, какой ты была до мастера Вейна.

Оливия помолчала, собираясь с мыслями.

— Обычная девушка из пригорода. Отец — столяр, мать — швея. Жили бедно, но дружно. Потом они умерли от лихорадки, когда мне было шестнадцать.

— И ты осталась одна?

— Да. Скиталась по родственникам, пока не выгнали. Работала где придётся — в лавках, в тавернах, даже на конюшне одно время.

— Как же ты попала к Вейну?

— Случайно. Увидела объявление о найме помощника. Пришла, а он посмотрел на меня и сказал: "Оставайся. Вижу, что не пропадёшь". Я думала, это из жалости. А потом поняла — он действительно верил в меня.

— Он был хорошим человеком.

— Лучшим. — Голос её дрогнул. — Кроме тебя.

— Я польщён.

— Не льсти себе. — Она легонько толкнула его в бок. — Ты ещё должен заслужить звание лучшего.

— Постараюсь.

Они замолчали, слушая ночь. Ветер за окном усилился, где-то вдалеке завыла собака. В комнате было тепло и уютно — печка грела, свеча на столе догорала, отбрасывая пляшущие тени.

— Стивен, — снова позвала Оливия.

— М?

— А что, если мы не сможем вернуться к нормальной жизни? Если придётся вечно скрываться?

— Не придётся. Мы найдём доказательства, разоблачим Совет, и всё закончится.

— Ты правда в это веришь?

— Правда. Потому что иначе... иначе незачем всё это.

— А если они убьют нас?

— Не убьют.

— Откуда ты знаешь?

— Знаю. Я слишком люблю тебя, чтобы позволить тебе умереть.

Она приподнялась на локте, заглянула ему в глаза. В полумраке они блестели, как звёзды.

— Ты правда так сильно меня любишь?

— Правда.

— Докажи.

— Как?

— Поцелуй.

Он наклонился и поцеловал её — долго, нежно, отчаянно. В этом поцелуе была вся его боль, вся его надежда, вся его любовь.

Когда они оторвались друг от друга, оба тяжело дышали.

— Верю, — прошептала она.

— Хорошо.

— Стивен...

— М?

— Я хочу быть с тобой. По-настоящему. Всю ночь.

Он замер.

— Ты уверена?

— Да.

— После всего, что случилось? После плена, после боли?

— Именно поэтому. Я хочу жить. Хочу чувствовать, что жива. Хочу быть с тобой.

Он смотрел на неё, и в его глазах было что-то, чего она никогда не видела — нежность, благоговение, страх.

— Оливия... я не хочу сделать тебе больно.

— Не сделаешь. Ты только делаешь меня счастливой.

Она сама поцеловала его — и в этом поцелуе было обещание.

Ночь приняла их в свои объятия.

Утро наступило слишком быстро.

Стивен проснулся первым — привычка вставать на рассвете сработала даже после бессонной ночи. Оливия спала рядом, уткнувшись носом ему в плечо, и выглядела такой беззащитной, такой прекрасной, что у него перехватило дыхание.

Он смотрел на неё и думал о том, как сильно изменилась его жизнь за последние недели. Был холодный детектив, никого не подпускающий близко. Стал человек, который готов умереть за эту девушку.

— Ты чего смотришь? — вдруг спросила она, не открывая глаз.

— Любуюсь.

— Подглядывать нехорошо.

— Я не подглядываю, я созерцаю.

Она открыла глаза, улыбнулась.

— Философ.

— Реалист.

— Поцелуй меня, реалист.

Он поцеловал — нежно, осторожно, будто боялся спугнуть это счастье.

— Доброе утро, — сказал он.

— Доброе. Который час?

— Ранний. Можешь ещё поспать.

— Не хочу. Хочу с тобой.

— Я никуда не денусь.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Она прижалась к нему, и они лежали так, наслаждаясь тишиной и близостью.

— Стивен, — сказала она вдруг.

— М?

— Спасибо.

— За что?

— За то, что спас. За то, что любишь. За то, что ты есть.

Он поцеловал её в макушку.

— Это тебе спасибо. За то, что растопила лёд. За то, что поверила. За то, что ты есть.

Они лежали в старой гостинице на окраине города, скрываясь от всего мира, и были абсолютно счастливы.

Потому что счастье — это не роскошь, не богатство, не власть. Счастье — это когда рядом тот, кто нужен. Тот, кто понимает. Тот, кто любит.

И у них это было.

В дверь постучали ровно в восемь.

— Дарвидс, — раздался голос Грома. — Еда. И новости.

Стивен накинул рубашку, открыл. Гром вошёл с подносом, на котором дымилась яичница с беконом, лежал свежий хлеб и стоял чайник.

— Спасибо, — сказал Стивен.

— Не за что. — Гром сел на стул, тяжело вздохнул. — Плохие новости, Дарвидс.

— Говори.

— Вас ищут. Весь город на ушах. Ашер обещал награду за любую информацию — золотом, артефактами, чем угодно. Ваши портреты развешаны на каждом углу.

— Ожидаемо.

— И ещё. Эдвард передал — он нашёл кое-что. Про главу гильдии. Говорит, важно. Срочно.

— Как он связался?

— Через моего человека. Сказал, что будет ждать в условленном месте сегодня в полдень. Знаешь, где это?

— Знаю.

Стивен помолчал.

— Передай — будем.

Гром кивнул и вышел.

Оливия села на кровати, кутаясь в одеяло.

— Мы пойдём?

— Да. Это наш шанс.

— Опасно.

— Всё опасно. Но если мы не добудем доказательства, они победят.

Она встала, подошла к нему, обняла со спины.

— Я с тобой.

— Я знаю.

Она развернула его к себе, заглянула в глаза.

— Стивен, что бы ни случилось сегодня, помни: я люблю тебя. Всегда.

— И я тебя. Всегда.

Они поцеловались — крепко, надёжно, как люди, которые знают, что их ждёт впереди.

Потом позавтракали в молчании, собираясь с силами.

Впереди был новый день.

И новая битва.

Но теперь — вместе.

А вместе они были непобедимы.

Утро после ночи в гостинице выдалось хмурым, но для Оливии оно было самым светлым за последние дни.

Она проснулась в объятиях Стивена, чувствуя себя в полной безопасности. Несмотря на опасность, на бегство, на то, что весь город охотится за ними — здесь, в этой убогой комнатке на окраине, было хорошо. Тихо потрескивала печь, за окном шумел ветер, а рядом мерно дышал любимый человек.

Оливия приподнялась на локте, разглядывая Стивена во сне. Обычно суровое, замкнутое лицо сейчас было расслабленным, почти беззащитным. Тени под глазами говорили о том, как мало он спал последние дни. Она осторожно коснулась пальцами его щеки, провела по линии подбородка.

— Ты не спишь? — раздался хриплый со сна голос.

— Нет. Любуюсь.

— Чем?

— Тобой.

Он открыл глаза — серые, тёплые, с искорками смеха.

— Я не объект для любования.

— Для меня — да.

Он притянул её к себе, поцеловал в макушку.

— Нам пора. Эдвард ждёт.

— Знаю. Ещё минуту.

Она прижалась к нему крепче, вдыхая знакомый запах — смесь мыла, старой кожи и чего-то неуловимо родного.

— Оливия, — сказал Стивен серьёзно, — что бы ни случилось сегодня, помни: я люблю тебя.

— И я тебя. А теперь вставай. Нас ждут великие дела.

Он усмехнулся и поцеловал её в макушку.

Встреча с Эдвардом состоялась в старой пекарне на окраине.

Хозяин, бывший информатор Стивена по кличке Крендель, пустил их через чёрный ход. Внутри пахло свежим хлебом и корицей — удивительный контраст с их жизнью, полной опасностей.

— Детектив! Мисс Тейперс! — Эдвард выглядел взволнованным. Он метался по маленькой комнатке, как тигр в клетке. — Я нашёл кое-что важное. Вест вышел на связь.

— Вест? — переспросила Оливия, чувствуя, как сердце пропускает удар. — Он жив?

— Живее всех живых. И он не один. У него есть группа магов, недовольных режимом Гильдии. Они хотят помочь.

— Помочь в чём? — насторожился Стивен.

— Свергнуть главу. Вернуть власть народу. Ну, или хотя бы сделать так, чтобы артефакт Вейна стал доступен всем. — Эдвард выпалил это на одном дыхании и остановился, переводя дух.

Стивен и Оливия переглянулись. В воздухе повисло напряжение.

— Это может быть ловушка, — сказал Стивен, машинально проверяя оружие. — Ашер мог подослать их, чтобы выманить нас.

— Может. — Эдвард кивнул. — Но Вест клянётся, что он на нашей стороне. И у него есть доказательства — документы, имена, факты. Я видел их краем глаза — это не подделка.

— Где он?

— В старом убежище, где вы его нашли в прошлый раз. Ждёт вас сегодня вечером. Сказал, что если мы не придём, он начнёт действовать сам.

Стивен задумался, барабаня пальцами по столу. Оливия знала этот жест — он просчитывал варианты, взвешивал риски.

— Рискованно, — наконец сказал он. — Очень рискованно.

— Но у нас нет выбора, — вмешалась Оливия, кладя руку ему на плечо. — Нам нужны союзники. Одни мы не справимся. Ты сам говорил — против нас весь город.

Стивен посмотрел на неё с уважением и лёгкой грустью.

— Ты права. — Он вздохнул. — Но прежде чем идти к Весту, нужно решить одну проблему.

— Какую?

— У нас нет чертежей. Без них мы ничего не докажем. Это наше главное оружие, и мы его потеряли.

В комнате повисло уныние. Эдвард опустил голову, Крендель вздохнул. Все понимали, что без доказательств их слова — просто ветер.

И вдруг Оливия улыбнулась — той особенной улыбкой, которую Стивен уже научился распознавать. В ней была тайна, уверенность и лёгкое озорство.

— А я помню чертежи, — сказала она спокойно.

— Что? — Стивен уставился на неё, не веря своим ушам.

— Я помню чертежи. Все.

— Оливия, это невозможно. Там тысячи деталей, сложнейшие расчёты, формулы, которые даже маги с трудом понимают...

— Я работала с мастером Вейном три года. — Она говорила твёрдо, глядя ему прямо в глаза. — Видела все его чертежи, все схемы, все пометки. Помогала ему раскладывать их по порядку, нумеровать, прятать. Я смотрела, как он работает, часами, днями, годами. У меня в голове отпечаталось каждое его движение, каждая поправка.

Стивен молчал, переваривая услышанное.

— Ты серьёзно?

— Вполне. Это займёт время, но я справлюсь. Дайте мне бумагу, перья и тишину — и через несколько дней у вас будут чертежи.

Эдвард присвистнул.

— Мисс Тейперс, вы гениальны.

— Не гениальна, просто настойчива. — Она улыбнулась. — И очень любила мастера.

Стивен шагнул к ней, взял за плечи. Его глаза были серьёзны, почти суровы.

— Оливия, ты понимаешь, что если ошибёшься хоть в одной детали, артефакт не заработает? Или, что хуже, взорвётся при первой активации?

— Понимаю.

— Ты можешь убить себя и других.

— Знаю.

— И всё равно готова рискнуть?

Она посмотрела на него долгим взглядом, в котором было всё — любовь, страх, надежда и железная решимость.

— Я не ошибусь, Стивен. Потому что я знала мастера Вейна. Потому что училась у него. Потому что хочу, чтобы его дело жило. И потому что люблю тебя — и хочу, чтобы у нас было будущее.

Он смотрел на неё долго, очень долго. Потом кивнул.

— Хорошо. Приступай. У нас есть до вечера.

— До вечера? — удивился Эдвард. — Но это же невозможно!

— У неё получится, — твёрдо сказал Стивен. — Я верю.

Они вернулись в гостиницу, и Оливия принялась за работу.

Стивен принёс бумагу — целую стопку, перья, чернила, карандаши. Организовал свет — магические светильники и обычные свечи, чтобы можно было работать даже ночью. Придвинул стол к окну, чтобы использовать дневной свет.

— Что-нибудь ещё? — спросил он.

— Тишина. И ты рядом.

— Буду.

Он сел в углу, стараясь не шуметь, готовый в любой момент прийти на помощь. А Оливия начала рисовать.

Сначала медленно, неуверенно, будто нащупывая путь в темноте. Рука дрожала, линии выходили кривыми. Она закрывала глаза, вспоминая, как мастер Вейн водил пером по бумаге, как поправлял ошибки, как бормотал себе под нос формулы.

Потом процесс пошёл быстрее.

Линии ложились на бумагу увереннее, складываясь в сложные узоры. Формулы выстраивались в столбцы — один за другим, стройные, точные. Пометки на полях появлялись одна за другой — те самые, что мастер оставлял для себя.

Стивен смотрел на неё и поражался. Эта девушка, которую он считал просто помощницей, оказалась настоящим сокровищем. Её память, её преданность, её ум — всё это сейчас выплёскивалось на бумагу, спасая их общее дело.

— Отдохни, — сказал он через пару часов. — Выпей воды.

— Нет, нельзя. — Она мотнула головой, не отрываясь от бумаги. — Если прервусь — потеряю нить.

— Тогда хотя бы глотни.

Он поднёс кружку к её губам. Она послушно отпила, не прекращая рисовать.

— Расскажи, — попросил он, чтобы поддержать разговор. — Как ты это запоминала?

— Я смотрела. — Её голос звучал отрешённо, будто она была где-то далеко. — Часами. Годами. Мастер не прогонял меня, когда работал. Наоборот, говорил: "Смотри, Лив. Учись. Когда-нибудь это пригодится".

— Он знал?

— Думаю, да. Знал, что я не маг, но что могу быть полезной. И учил. Всему, чему мог.

— Ты любила его?

— Как отца. — В голосе дрогнула слеза. — Он заменил мне семью.

Стивен подошёл, положил руку ей на плечо.

— Он гордился бы тобой.

Она подняла на него глаза — мокрые, блестящие.

— Думаешь?

— Уверен.

Она улыбнулась сквозь слёзы и снова уткнулась в бумагу.

К вечеру первые листы были готовы.

Оливия откинулась на спинку стула, чувствуя страшную усталость. Рука болела, глаза слипались, голова гудела от напряжения. Но чувство выполненного долга переполняло её.

— Готово, — выдохнула она. — Пока только общая схема и основные расчёты. Детали завтра.

Стивен взял листы, всмотрелся в линии. Для него это была китайская грамота, но выглядело внушительно — сложные переплетения линий, столбцы цифр, пометки на полях.

— Я ничего не понимаю, — признался он. — Но выглядит... профессионально.

— Это оно. Артефакт "Свет Элинор". Теперь мы можем использовать его как приманку.

— Приманку?

— Да. Если пустить слух, что чертежи у нас и мы готовы передать их любому магу, который поможет свергнуть главу, — они сами придут к нам.

— Или пришлют убийц.

— Или пришлют убийц. — Она улыбнулась устало. — Но на этот раз мы будем готовы.

— Ты чудо, — сказал Стивен, глядя на неё с восхищением.

— Я просто делаю свою работу.

— Твоя работа — спасать мир?

— Нет. Моя работа — быть с тобой.

Он наклонился и поцеловал её — нежно, благодарно.

— Я люблю тебя, — прошептал он.

— И я тебя.

Вечером они отправились к Весту.

Старое убежище в трущобах выглядело так же убого, как и в прошлый раз — покосившиеся стены, грязные окна, запах сырости и гнили. Но теперь внутри было не пусто.

Когда они вошли, их встретили настороженные взгляды.

Внутри, при свете магических светильников, сидело человек десять. Разные — старые и молодые, мужчины и женщины, в дорогих одеждах и в лохмотьях. Но всех их объединяло одно — в глазах горел огонь. Огонь борьбы, надежды, отчаяния.

Вест поднялся им навстречу.

— Вы пришли, — сказал он. В его голосе звучало облегчение. — Я надеялся, что вы умнее тех, кто послал убийц.

— Мы пришли, — подтвердил Стивен, не опуская оружия. — Но если это ловушка...

— Не ловушка. — Вест покачал головой. — Хватит с меня игр. Идёмте, познакомлю вас с друзьями.

Он провёл их к собравшимся.

— Это маги, — представил Вест. — Те, кто не согласен с политикой Гильдии. Те, кто хочет перемен. Каждый из них потерял что-то из-за режима — близких, здоровье, веру в справедливость.

Один из них, высокий седой старик с посохом, украшенным рунами, поднялся и поклонился.

— Мы слышали о вас, детектив Дарвидс, — сказал он голосом, скрипучим, как старый дуб. — О человеке, который не боится правды, даже когда она ведёт к смерти. И о вас, мисс Тейперс, — он повернулся к Оливии, — о девушке, которая помнит чертежи Вейна.

— Вы знаете о чертежах? — насторожился Стивен.

— Знаем. И хотим помочь.

— Зачем? — вопрос прозвучал резче, чем следовало. — Что вам с этого?

Старик усмехнулся — не обиженно, а понимающе.

— Затем, что артефакт Вейна — это надежда. Для всех нас. Для магов, которые страдают от лихорадки, для их семей, для будущего. Вы думаете, мы боремся за власть? Нет. Мы боремся за жизнь.

Оливия смотрела на этих людей и чувствовала, как в груди разгорается пламя. Они были разными — по возрасту, по статусу, по силе. Но их объединяло одно: они верили.

— Мы не подведём, — сказала она твёрдо. — У нас есть чертежи. Есть план. Есть решимость.

— Чертежи? — переспросила молодая женщина в потрёпанной шали. — Но мы слышали, их украли.

— Украли, — подтвердила Оливия. — Но я восстановила их по памяти.

По комнате прокатился удивлённый шёпот.

— Это невозможно, — сказал кто-то.

— Возможно, — ответила Оливия. — Я работала с мастером Вейном три года. Я видела каждый его чертёж, каждый расчёт. Я помню.

Старик с посохом смотрел на неё долгим взглядом, потом кивнул.

— Я верю. В тебе чувствуется сила — не магическая, но другая. Сила духа.

— Чего же вы ждёте? — спросил Стивен. — Если вы с нами, нам нужно действовать быстро.

— Мы ждали вас, — ответил старик. — Чтобы услышать план.

Стивен обвёл взглядом собравшихся.

— План есть. Он рискованный. Но другого у нас нет.

— Говори.

План был прост и безумен одновременно.

Оливия с группой магов будет восстанавливать артефакт в безопасном месте. Для этого нужна была лаборатория — не такая сложная, как у Вейна, но с базовым оборудованием. И главное — полная секретность.

— У меня есть подвал, — вызвался один из магов, коренастый мужчина средних лет. — Под старой пекарней. Там тихо, никто не ходит.

— Подойдёт, — кивнула Оливия. — Мне нужны будут материалы. Список я составлю.

— Достанем.

Стивен с другой группой будет отвлекать внимание — создавать видимость активных поисков, провоцировать Ашера на ошибки, сеять слухи.

— Я могу пустить информацию, что мы готовим покушение на главу, — предложил Эдвард. — Это заставит их усилить охрану и оголить другие позиции.

— Рискованно, но можно, — согласился Стивен. — Только без имён.

Вест с третьей группой будет собирать информацию, искать доказательства, вербовать новых союзников.

— У меня есть связи в архивах, — сказал он. — И среди старых магов, которые помнят дела двадцатилетней давности.

— Хорошо.

— Когда артефакт будет готов, — объяснял Стивен, — мы объявим об этом публично. В день ежегодного собрания Гильдии. Там будет вся верхушка, вся знать, вся пресса. Мы выйдем и скажем правду.

— Они попытаются нас остановить, — заметил старик с посохом.

— Попытаются. Но мы будем готовы. И у нас будет правда.

— И артефакт.

— И артефакт.

— И любовь, — тихо добавила Оливия, глядя на Стивена.

Тот улыбнулся.

— И это тоже.

После совета, когда все разошлись, Оливия и Стивен остались с Вестом.

— Я рад, что вы пришли, — сказал старый маг. — Честно. Я боялся, что вы решите, будто я предатель.

— Решали, — признался Стивен. — Но выбора не было.

Вест усмехнулся.

— Честность — редкое качество в наше время. Держитесь за неё.

— Будем, — ответила Оливия. — Вест, скажите... вы правда верите, что у нас получится?

Старый маг посмотрел на неё долгим взглядом.

— Знаешь, девочка, я прожил долгую жизнь. Видел многое — и хорошее, и плохое. И понял одну вещь: правда всегда побеждает. Не сразу, не легко, но побеждает. Потому что ложь не может жить вечно.

— Даже если те, кто лжёт, сильнее?

— Тем более. Сила лжи — в страхе. А правда не боится.

Он положил руку ей на плечо.

— Иди. Делай своё дело. А мы поможем.

Ночь они снова провели в гостинице, но теперь не одни — рядом были союзники, готовые к бою.

Оливия и Стивен сидели на крыльце, глядя на звёзды. Было холодно, и она прижималась к нему, чувствуя тепло его тела.

— Получится? — спросила она в который раз.

— Должно.

— Ты всегда так отвечаешь.

— Потому что не знаю другого ответа. — Он повернулся к ней. — Но знаешь, что я знаю точно?

— Что?

— Что я люблю тебя. И что пока мы вместе — у нас есть шанс.

Она улыбнулась.

— Этого достаточно.

— Надеюсь.

Она взяла его за руку.

— Я верю в нас. В тебя. В магов, которые решили бороться. В память мастера Вейна. В артефакт, который спасёт людей.

— И в правду?

— И в правду обязательно.

Он поцеловал её — легко, нежно, обещая.

— Что бы ни случилось завтра, помни: я люблю тебя.

— Помню. И я тебя.

Звёзды мерцали над ними, холодные и далёкие.

Но в их сердцах горел огонь.

Огонь, который не погасить никакой тьме.

Утром началась работа.

Оливия ушла в подвал старой пекарни вместе с тремя магами, которые вызвались помогать. Стивен отправился в город — сеять слухи и путать следы. Эдвард носился между ними, передавая сообщения и координируя действия.

В подвале было сыро и темно, но после того, как маги установили светильники и принесли оборудование, стало почти уютно.

— С чего начнём? — спросила молодая женщина в шали — её звали Мира, и она была специалистом по магическим материалам.

— С основы, — ответила Оливия, разворачивая свои чертежи. — Нам нужно создать ядро артефакта. Это самая сложная часть.

— Ядро? — переспросил коренастый мужчина — Аргус, владелец пекарни. — Из чего?

— Из особого кристалла. Его нужно вырастить.

— Вырастить? — Мира удивилась. — Это же недели работы!

— У нас нет недель. — Оливия покачала головой. — Будем ускорять магией.

Маги переглянулись.

— Это опасно, — сказал третий, молчаливый парень по имени Ларс. — Если переборщить с энергией, кристалл взорвётся.

— Знаю. — Оливия посмотрела на них твёрдо. — Поэтому будем работать аккуратно. Шаг за шагом. У нас есть чертежи, есть знания, есть вы. Справимся.

— Откуда в тебе эта уверенность? — спросила Мира.

— Оттуда, что я терять больше нечего. — Оливия улыбнулась. — Кроме него, — она кивнула в сторону двери, за которой был Стивен. — И его я терять не собираюсь.

— Тогда за работу, — сказал Аргус.

И они начали.

Процесс выращивания кристалла оказался сложнее, чем Оливия предполагала.

Она вспоминала каждую деталь из наблюдений за мастером Вейном — как он смешивал ингредиенты, как направлял энергию, как следил за температурой. Маги помогали, подсказывали, спорили, но в итоге подчинялись — потому что у неё были чертежи.

К вечеру первого дня кристалл начал формироваться. Маленький, прозрачный, он лежал в специальной чаше и слабо светился изнутри.

— Получается, — выдохнула Мира. — Создатель, получается!

— Это только начало, — охладила её пыл Оливия. — Самое сложное — впереди. Нужно вплести в кристалл заклинания.

— Это магическая работа, — сказал Ларс. — Ты не маг.

— Знаю. Поэтому вы будете делать, а я — направлять.

Они снова погрузились в работу.

Тем временем Стивен метался по городу.

Он посетил полдюжины таверн, встретился с тремя информаторами, оставил следы в двух местах, где его точно могли заметить люди Ашера. Слухи расползались быстро: детектив Дарвидс сошёл с ума, ищет смерти, готовит покушение на главу гильдии.

— Это сработает? — спросил Эдвард, когда они встретились в условленном месте.

— Должно. — Стивен переводил дух. — Главное, чтобы они поверили.

— А Оливия?

— Работает. Я навещу её ночью.

— Опасно.

— Всё опасно. Но я должен её видеть.

Ночью он пробрался в подвал.

Оливия сидела над кристаллом, бледная от усталости, но с горящими глазами. Маги спали в углу на каких-то тюках.

— Как ты? — спросил он, обнимая её.

— Держусь. Кристалл растёт. Ещё пара дней — и будет готов.

— Ты чудо.

— Я знаю. — Она улыбнулась устало. — Как там город?

— Гудит. Слухи работают. Ашер нервничает.

— Хорошо.

Они сидели обнявшись в тишине подвала, и это было их маленькое счастье — посреди войны.

— Я люблю тебя, — сказал Стивен.

— И я тебя.

— Мы победим.

— Обязательно.

Она закрыла глаза, чувствуя, как силы возвращаются — от его тепла, от его присутствия.

А за стенами подвала шумел город, готовящийся к битве.

И битва эта будет решающей.

Проникновение в штаб Гильдии Магов планировали тщательно.

Три дня ушло на сбор информации, ещё два — на подготовку. Маги из группы Веста обеспечили артефакты для маскировки, отвлекающие манёвры, ложные следы. Стивен разработал несколько путей отхода на случай провала. Оливия закончила финальные расчёты артефакта — теперь он существовал не только на бумаге, но и в виде действующей модели, спрятанной в надёжном месте.

Но самой трудной частью подготовки была психологическая.

— Ты готова? — спросил Стивен, глядя на неё перед выходом.

— Нет, — честно ответила Оливия. — Но пойду.

— Я рядом.

— Знаю. Это единственное, что придаёт сил.

Они вышли в ночь. Город спал, не подозревая, что через несколько часов в его сердце решится судьба магии.

Штаб Гильдии Магов находился в центре города, в огромном здании, напоминающем средневековый замок. Башни, шпили, витражи — всё здесь дышало могуществом и древностью. Оливия смотрела на него и чувствовала, как внутри поднимается страх. Это место было символом власти, которую они собирались бросить вызов.

— Охрана усилилась, — заметил Стивен, рассматривая здание в подзорную трубу. — Видимо, ждут гостей.

— Или просто боятся, — ответила Оливия. — После наших выходок в городе неспокойно. Слухи о том, что мы живы и ищем правду, уже разошлись.

— Тем лучше. В суматохе легче проникнуть.

Их группа насчитывала шесть человек: Стивен, Оливия, Вест и трое магов-боевиков — Маркус, Ингрид и старый Корвин, который помнил ещё те времена, когда Гильдия не была запятнана кровью. Остальные остались снаружи — прикрывать отход и поднимать тревогу в случае необходимости.

— Входим через подземный ход, — скомандовал Вест. — Я знаю его ещё с тех времён, когда сам был членом Гильдии. Им пользовались маги, которые хотели уйти незаметно во время чисток.

— Не боишься, что его замуровали? — спросил Маркус, молодой маг с горящими глазами.

— Боюсь. — Вест усмехнулся. — Я всего боюсь последние двадцать лет. Но это единственный шанс.

Они двинулись к старому колодцу за зданием. Вест откинул крышку, осветил магическим фонарём глубину. Ступени уходили вниз, теряясь во тьме.

— Лестница есть. Пошли. И держитесь ближе друг к другу. Если кто-то сорвётся, мы даже не услышим крика — слишком глубоко.

Спуск был долгим и опасным — ступени скользкие от плесени, воздух спёртый и тяжёлый, тьма густая, как патока. Оливия считала шаги, чтобы не поддаться страху. На пятидесятом она сбилась и просто шла, держась за стену и доверяя Стивену, который шёл впереди.

Внизу их ждал туннель, уходящий в сторону здания. Стены здесь были сложены из древнего камня, поросшего мхом. Где-то капала вода, и эхо разносило этот звук по всему подземелью.

— Тихо, — предупредил Вест. — За стеной — подвалы. Там могут быть магические ловушки и охрана. Идём гуськом, не шумим.

Они двинулись. Шаги отдавались глухим стуком в груди Оливии. Она чувствовала, как бьётся сердце — слишком быстро, слишком громко. Казалось, что этот стук слышат все вокруг.

— Дыши ровнее, — шепнул Стивен, будто прочитав её мысли. — Я рядом.

— Знаю. — Она сжала его руку. — Это помогает.

Подвалы встретили их запахом сырости и магии. Где-то гудели артефакты — мощные, древние, их гул проникал в кости. Капала вода, шуршали крысы, и в этой симфонии подземелья таилась угроза.

Охраны не было — видимо, Гильдия полагалась на магические барьеры. Оливия чувствовала их своим даром — невидимые стены, опутывающие каждый проход, каждую дверь. Но Вест вёл их точно, обходя ловушки по каким-то одному ему известным тропам.

— Здесь раньше были склады, — шептал он. — Артефакты, которые считались опасными, хранили именно тут. Я помню каждый угол.

— А теперь что здесь? — спросила Ингрид, женщина-маг с седыми волосами и молодым лицом.

— Теперь? — Вест усмехнулся. — Теперь здесь, наверное, хранят тела тех, кто пытался бунтовать.

Оливия поёжилась.

— Не пугай её, — тихо сказал Стивен.

— Она не из пугливых, — ответил Вест. — Я видел её глаза. Она пойдёт до конца.

— Пойду, — подтвердила Оливия. — Но мне всё равно страшно.

— Страх — это нормально, — отозвался старый Корвин. — Я боялся всю жизнь. И дожил до седин. Главное — не давать страху управлять тобой.

— А что управляет вами? — спросила Оливия.

— Ненависть, — просто ответил старик. — К тем, кто убил мою семью. И надежда, что однажды справедливость восторжествует.

Они замолчали, каждый думая о своём.

Дальше было сложнее.

Им нужно было подняться на третий этаж, в зал Совета. Лестница для слуг оказалась узкой, винтовой, с выщербленными ступенями. Поднимались медленно, стараясь не создавать шума.

На втором этаже Вест остановился, подняв руку.

— Слышите?

Все замерли. Сверху доносились голоса — несколько человек, шаги, лязг металла.

— Патруль, — определил Стивен. — Сколько?

— Трое, — ответил Вест, прислушиваясь своим магическим чутьём. — Маги, все сильные. Вооружены жезлами.

— Обойти можем?

— Нет. Только этот проход ведёт на третий этаж.

Стивен посмотрел на своих людей.

— Значит, будем прорываться. Быстро, тихо, без лишнего шума. Маркус, Ингрид — вы берёте на себя двоих. Я — третьего. Корвин, Вест — прикрываете Оливию.

— А я? — спросила Оливия.

— А ты держишься за мной и не высовываешься.

— Я могу помочь...

— Можешь. Выжить. Это самая большая помощь.

Она хотела возразить, но в этот момент патруль появился на лестнице.

— Стоять! — крикнул один из магов, высокий мужчина в чёрной мантии с серебряной нашивкой. — Кто такие? Как сюда попали?

Ответом был магический удар от Маркуса. Огненный шар врезался в стену рядом с магами, осыпая их искрами.

— Тревога! — заорал второй.

Началась схватка.

Стивен рванул вперёд, стреляя из револьвера. Пули были специальные, с серебряными наконечниками, пробивающими магическую защиту. Первый маг вскрикнул, схватившись за плечо, но не упал — выбросил руку вперёд, и Стивена отбросило к стене.

— Стивен! — крикнула Оливия.

— Цел, — прохрипел он, поднимаясь. — Деритесь!

Маркус и Ингрид бились с двумя магами. Вспышки заклинаний освещали лестницу, грохот стоял невероятный. Корвин прикрывал Оливию, отводя от неё случайные разряды.

Вест дрался как безумный — в нём проснулся маг, которым он был когда-то, сильный, быстрый, смертоносный. Его заклинания разили точно, без жалости.

— Нас слишком много! — крикнул кто-то из магов патруля. — Отступаем!

— Не дайте им уйти! — заорал Стивен. — Если поднимут тревогу, нам конец!

Маркус бросился наперерез, но опоздал — один из магов выстрелил в потолок сигнальным заклинанием. Яркая вспышка озарила всё вокруг.

— Чёрт, — выдохнул Стивен. — Теперь вся Гильдия знает, что мы здесь.

— Уходим! — скомандовал Вест. — Быстро, пока они не собрались!

— А эти? — Оливия кивнула на поверженных магов.

— Не до них. Живы — и ладно.

Они бросились вверх по лестнице, перепрыгивая через ступени. Сзади уже слышались крики и топот — подмога спешила.

Они ворвались в зал Совета, запыхавшиеся, с оружием наготове, и дверь за ними захлопнулась с тяжёлым стуком.

Зал был огромен. Высокие своды терялись в темноте, витражи на окнах отбрасывали цветные тени, длинный стол из чёрного дерева тянулся через всю комнату. И у дальней стены, на троне, обитом бархатом, сидел он.

Глава Гильдии Магов.

Высокий, седой, с острыми чертами лица, которые могли бы принадлежать аристократу или инквизитору. Глаза его — тёмные, глубокие, с фанатичным огнём — смотрели на вошедших с ледяным спокойствием.

Он не встал при их появлении. Только усмехнулся — криво, презрительно.

— Детектив Дарвидс, — произнёс он голосом, скрипучим, как старое дерево. — И мисс Тейперс. И... о, Игнатиус Вест. Живой мертвец собственной персоной. Какая неожиданность.

— Вы знаете, кто мы? — Стивен не опускал оружия.

— Конечно. — Глава лениво повёл рукой, и в воздухе зажглись десятки магических светильников, заливая зал ярким светом. — Мои люди следят за каждым вашим шагом. Вы думали, что можете спрятаться? Наивные. Я знал о вашем приходе за час до того, как вы спустились в колодец.

— И не остановили?

— Зачем? — Глава приподнял бровь. — Вы сами пришли ко мне. Сэкономили время на охоту.

— Мы пришли за правдой.

— За правдой? — Глава рассмеялся — неприятно, каркающе, как ворон над падалью. — Правда, детектив, это то, что я вам сейчас скажу. А вы её не примете. Никогда не примете, потому что ваш маленький человеческий мозг не способен вместить величие моей цели.

— Попробуйте.

Глава встал. Медленно, с королевским достоинством, подошёл ближе. В его движениях чувствовалась власть — абсолютная, не знающая сомнений, привыкшая к поклонению.

— Вы считаете меня убийцей, — начал он, обводя взглядом каждого из них. — Коррупционером, тираном, чудовищем. А я — спаситель. Спаситель магии от тех, кто её недостоин.

— Это вы убили Вейна? — спросила Оливия, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони.

— Вейн... — Глава задумался, будто вспоминая. — Артур Вейн. Да, гениальный маг. Лучший артефактор своего поколения. Но абсолютно слепой в вопросах великой цели.

— Великой цели? Убивать невинных?

— Невинных? — Глава усмехнулся. — Дорогая моя, в этом мире нет невинных. Есть сильные и слабые. Достойные и недостойные. Вейн создал артефакт, который разрушил бы естественный порядок вещей. Я не мог этого допустить.

— Естественный порядок? — вмешался Вест. — Ты называешь убийство тысяч магов естественным порядком?

— Тысяч? — Глава повернулся к нему. — Игнатиус, ты всегда был близорук. Речь не о тысячах. Речь о будущем всей магии.

Он сделал паузу, давая словам вес.

— Магическая лихорадка — не болезнь. Это фильтр. Естественный отбор, который природа создала для нас. Те, кто слаб, кто не может нести бремя дара — уходят. Остаются сильнейшие. И так поколение за поколением магия становится чище, мощнее, совершеннее.

Оливия почувствовала, как кровь стынет в жилах.

— Вы хотите сказать... что магическая лихорадка... это специально?

— Конечно. — Глава улыбнулся, и эта улыбка была страшнее любого проклятия. — Тысячи лет маги развивались, становились сильнее. А потом появились слабаки, которые захотели жить, не страдая. Мы — мои предшественники, великие маги прошлого — создали лихорадку как инструмент. Как фильтр. Как способ очистить магию от скверны.

— Это безумие! — выкрикнула Оливия.

— Это эволюция. — Глава не повысил голоса, но в нём появилась сталь. — Вы, люди без дара, не понимаете. Магия — это не право, данное каждому. Это привилегия. Это бремя. Это дар, который нужно заслужить страданием. Те, кто не выдерживает страдания — недостойны дара.

— А Элинор? — Вест шагнул вперёд, и в его глазах горела такая ненависть, что, казалось, она могла испепелить. — Элинор была сильной! Она страдала! И ты убил её!

— Элинор была ошибкой, — спокойно ответил Глава. — Она могла стать великой, но выбрала жалость. Жалость к умирающему ребёнку. Жалость — это слабость. И она была наказана за слабость.

— Ты... — Вест рванулся вперёд, но Маркус удержал его.

— Спокойно, — прошипел Стивен. — Не поддавайся.

Глава посмотрел на него с интересом.

— А вы, детектив, мне нравитесь. Хладнокровный, расчётливый, преданный. Жаль, что у вас нет дара. Из вас вышел бы отличный маг.

— Я предпочитаю оставаться человеком.

— Человеком? — Глава рассмеялся. — Человек — это животное, которое не понимает своей ничтожности. Магия возвышает над людьми. Мы — новые боги. И боги не должны подчиняться законам черни.

— Артефакт Вейна разрушил бы вашу власть, — тихо сказала Оливия. — Поэтому вы его убили.

— Артефакт Вейна дал бы слабым шанс выжить, размножиться, заполонить мир своей никчёмностью. — Глава скривился. — Этого нельзя было допустить.

— И вы убили его.

— Я спас магию. — Он произнёс это так, будто говорил о чём-то само собой разумеющемся. — Как спасал её много раз. Как спасал отца Ашера, который хотел использовать силу для личной выгоды. Как спасал от бунтовщиков, которые мечтали о равенстве. Равенства не существует. Есть иерархия. Сильный правит слабым. Всегда было и всегда будет.

Стивен шагнул вперёд, закрывая Оливию.

— Вы чудовище.

— Я — необходимость. — Глава посмотрел на него с презрением. — А вы — муравьи, пытающиеся остановить лавину. Ваш бунт бессмыслен. Даже если вы убьёте меня, придут другие. Система живёт. Она сильнее одного человека.

— Посмотрим.

Стивен выхватил револьвер, целясь в главу. Но тот только рассмеялся.

— Против меня? Детектив, вы не маг. У вас нет ни единого шанса.

Он взмахнул рукой, и Стивена отбросило к стене невидимой силой. Револьвер выпал, покатился по полу.

— Стивен! — Оливия бросилась к нему.

— Цел, — прохрипел он, пытаясь подняться. — Деритесь...

В этот момент дверь зала распахнулась, и ворвались маги из группы Веста — Маркус и Ингрид, окровавленные, но живые. За ними, поддерживаемый Корвином, шёл сам Вест.

— Не один, — выдохнул он, тяжело дыша. — Мы вместе.

Глава оглядел их — небольшую, но решительную группу. Семь человек против него одного. Но на его лице не было страха.

— Хорошо, — сказал он. — Вы сделали мой выбор легче. Сегодня здесь погибнет последнее сопротивление. Я хотел сохранить это для истории, но, видимо, история пишется кровью.

Он взмахнул рукой, и зал наполнился магическим светом.

— Берегись! — крикнул Вест, бросаясь вперёд.

Началась битва.

Оливия никогда не видела такого сражения.

Магические лучи пронзали воздуг, взрывы сотрясали стены, крики смешивались с гулом. Витражи в окнах взрывались разноцветными осколками, тяжёлый стол перевернулся, служа укрытием.

Стивен сражался как безумный. Он подобрал револьвер и стрелял, целясь в главу, но магические щиты держали удар. Тогда он бросился в рукопашную, уворачиваясь от заклинаний, сокращая дистанцию.

Вест и его люди бились насмерть, не щадя себя. Маркус получил удар в плечо, но продолжал драться. Ингрид прикрывала его, ставя щиты. Корвин, старый Корвин, сражался с яростью молодого, и его седые волосы развевались на ветру от взрывов.

Глава был неуязвим. Его магия отражала всё, щиты держали любые удары. Он двигался по залу, как танцор, неуловимый и смертоносный.

— Это бесполезно, — крикнула Оливия Стивену, прижимаясь к нему за перевёрнутым столом. — Мы не пробьём его защиту!

— Должен быть способ! — Он перезаряжал револьвер дрожащими руками.

— Артефакт! — вдруг осенило её. — "Свет Элинор"! Он создан поглощать магию!

— Но он не здесь! Мы оставили его в убежище!

— Здесь. — Она коснулась медальона на шее. — Я сделала миниатюрную копию. На всякий случай. Мастер Вейн учил меня, что любой артефакт можно уменьшить, если правильно рассчитать пропорции.

Стивен посмотрел на неё с изумлением и гордостью.

— Ты гениальна.

— Не гениальна, просто предусмотрительна. — Она сняла медальон. — Но я не знаю, сработает ли. Мощность маленькая, а он... он очень силён.

— Другого шанса нет. Давай.

Оливия сосредоточилась, активируя артефакт. Тот засветился мягким голубым светом, таким тёплым, таким родным — светом, который создавал мастер Вейн.

— Глава! — крикнула она, выходя из-за укрытия. — Смотрите!

Он обернулся, и в этот момент она направила на него артефакт.

Голубой свет ударил в мага, и произошло невероятное — его защита, его щиты, его сила начали таять, поглощаться, исчезать. Свет впитывал магию, как губка воду, перерабатывал, нейтрализовал.

— Что?! — закричал он. — Это невозможно!

— Возможно, — ответила Оливия, чувствуя, как артефакт нагревается в руке. — Это "Свет Элинор". Артефакт, который вы так боялись. Созданный любовью, чтобы побеждать смерть.

— Нет! — Глава попытался ударить в ответ, но магия уходила в артефакт, не достигая цели. Щиты падали один за другим. — Не может быть! Я — величайший маг столетия!

— Ты — убийца, — сказал Вест, подходя ближе. — И твоё время кончилось.

— Сейчас! — крикнул Стивен.

Маги бросились в атаку. Глава бился отчаянно, но без защиты он был уязвим. Удар Маркуса, удар Ингрид, удар Корвина — он шатался, но стоял. Вест подошёл вплотную, посмотрел в глаза своему давнему врагу.

— Это за Элинор, — сказал он тихо и ударил магией прямо в сердце.

Глава упал на колени. Кровь текла из его рта, но глаза всё ещё горели фанатичным огнём.

— Всё кончено, — сказал Стивен, направляя на него револьвер. — Вы ответите за свои преступления.

— Ничего не кончено, — прохрипел Глава, глядя на них с ненавистью. — Вы убили меня, но моё дело живёт. Мои последователи разбросаны по всему миру. Придут другие. Будут новые чистки, новые смерти. Вы не остановите эволюцию.

— Пусть приходят. — Стивен не опускал оружия. — Мы встретим. Всегда будем встречать. Потому что правда сильнее лжи. И любовь сильнее ненависти.

— Любовь? — Глава рассмеялся сквозь кровь. — Что вы знаете о любви? Вы — муравьи, ползающие у ног богов.

— Мы — люди, — ответила Оливия, подходя к Стивену. — И этого достаточно.

Стивен выстрелил.

Магический разряд от артефакта ударил в главу, и тот рухнул без сознания — живой, но побеждённый.

Тишина опустилась на зал. Тяжёлая, звенящая, наполненная эхом только что закончившейся битвы.

— Мы сделали это, — выдохнула Оливия, чувствуя, как силы покидают её.

— Мы сделали, — подтвердил Стивен, обнимая её.

Вокруг них собирались маги — усталые, раненые, но живые. Маркус держался за плечо, Ингрид вытирала кровь с лица, Корвин опирался на посох, тяжело дыша. Вест стоял над поверженным главой и смотрел на него с выражением, в котором смешались боль, ненависть и облегчение.

— Что теперь? — спросил кто-то.

— Теперь правда, — ответил Вест, поднимая голову. — Мы покажем миру, что скрывала Гильдия. Все документы, все имена, все преступления. Пусть знают.

— И начнём новую эру, — добавила Оливия.

Стивен посмотрел на неё.

— Эру, где магия служит всем, а не избранным.

— Эру любви, — улыбнулась она.

— И это тоже.

Он поцеловал её. Долго, нежно, отчаянно. В этом поцелуе были все их страхи, все надежды, вся боль и вся радость.

Вокруг них маги перевязывали раны, собирали документы, готовились к выходу. А они стояли вдвоём, и для них не существовало ничего, кроме друг друга.

— Пошли домой, — сказал Стивен, отрываясь от её губ.

— Пошли.

— Куда? У нас нет дома.

— Есть. — Она взяла его за руку. — Там, где мы вместе.

Они вышли из зала, оставляя за спиной поверженного тирана и руины его власти.

Впереди была новая жизнь.

И они построят её вместе.

Глава Гильдии лежал без сознания, но битва ещё не закончилась.

Оливия смотрела на его неподвижное тело и не могла поверить, что всё почти закончилось. Почти. Потому что из коридоров доносились крики, топот ног, звуки магических разрядов — охрана гильдии пыталась прорваться в зал Совета. Маги из группы Веста заняли оборону у дверей, отбивая атаки.

— У нас мало времени, — сказал Вест, тяжело дыша и вытирая кровь с разбитой губы. — Нужно уходить, пока они не вызвали подкрепление. Там, — он кивнул на дверь, — уже не меньше двух десятков боевых магов.

— Уходим, — согласился Стивен, помогая подняться одному из раненых союзников. — Но сначала надо забрать доказательства.

— Где они? — спросил Вест, оглядывая зал.

— В кабинете главы. На третьем этаже. Там должны быть документы, имена, приказы — всё, что нужно для суда.

Вест побледнел.

— Это самоубийство! Там сейчас полно охраны! Весь этаж, наверное, кишит ими!

— Значит, пойдём через крышу.

Они переглянулись. План был безумным, но другого не было. Если они уйдут без доказательств, всё будет напрасно. Глава очнётся, уничтожит улики, и правда снова утонет во лжи.

— Я с тобой, — сказала Оливия, шагнув к Стивену.

— Нет. — Он покачал головой. — Ты остаёшься здесь, с магами.

— Стивен...

— Это не обсуждается. — Он взял её лицо в ладони, заглянул в глаза. В его взгляде было столько боли, нежности и решимости одновременно, что у Оливии перехватило дыхание. — Ты нужна мне живой. Понимаешь? Если со мной что-то случится, ты должна продолжить. Ради Вейна. Ради Элинор. Ради всех, кто не дожил до этого дня. Ты — наша надежда.

— Не говори так! — Глаза её наполнились слезами. — Не смей прощаться! Ты вернёшься!

— Придётся. — Он улыбнулся — той особенной улыбкой, которую она так любила. — Обещать не могу, но постараюсь.

Он поцеловал её — быстро, отчаянно, вкладывая в этот поцелуй всё, что не успел сказать. А потом разорвал объятия и шагнул к двери.

— Я вернусь, — сказал он, не оборачиваясь. — Обещаю.

И ушёл.

Оливия смотрела ему вслед, чувствуя, как сердце разрывается от страха и любви. Каждая клеточка тела кричала: беги за ним, не отпускай! Но она осталась. Потому что он был прав — кто-то должен был продолжать, если...

Она не позволила себе додумать эту мысль.

— Он сильный, — сказал Вест, кладя руку ей на плечо. — Я видел таких. Они не ломаются.

— Я знаю. — Оливия вытерла слёзы. — Но всё равно боюсь.

— Это нормально. Любовь и страх всегда рядом. Если бы ты не боялась, это значило бы, что тебе всё равно.

Она посмотрела на старого мага, и впервые за всё время увидела в его глазах что-то, кроме боли и усталости. Мудрость. И надежду.

— Расскажите мне о ней, — попросила Оливия. — Об Элинор. Какая она была?

Вест улыбнулся — грустно, но светло.

— Она была как солнечный луч. Входила в комнату — и всё озарялось светом. Смеялась звонко, как колокольчик. И верила в добро. Всегда верила, даже когда весь мир говорил ей, что добра не существует.

— Как мастер Вейн?

— Как Артур. Они были созданы друг для друга. Но судьба распорядилась иначе.

— Вы любили её?

Вест помолчал.

— Мы все её любили. По-разному. Артур — как женщину, я — как сестру. Но она любила только его. И этого было достаточно.

Оливия сжала его руку.

— Мы не допустим, чтобы её смерть была напрасной.

— Знаю. Потому и пошёл с вами.

Сзади раздался очередной взрыв — охрана гильдии активизировалась. Маги у дверей едва сдерживали натиск.

— Долго не продержимся, — крикнул один из них. — Нужно отходить!

— Держитесь! — ответил Вест. — Дайте им время!

Стивен поднимался по чёрной лестнице, стараясь не шуметь.

Ступени скрипели под ногами, сердце колотилось где-то в горле, но он двигался вперёд, сжимая в руке револьвер. Патронов осталось мало — всего три. Плюс артефактный жезл, почти разряженный после битвы.

«Надо было взять больше, — подумал он. — Но кто ж знал, что придётся штурмовать цитадель в одиночку».

На втором этаже было пусто — видимо, вся охрана стянута к залу Совета. Он миновал коридор, свернул налево, к кабинету главы. Сердце билось ровно, дыхание успокоилось — организм переключился в боевой режим, отключив всё лишнее.

Дверь в кабинет была приоткрыта. Внутри горел свет.

Стивен осторожно заглянул — и увидел то, что искал. Сейф, открытый, с папками документов внутри. Целая стопка — протоколы, приказы, имена. Всё, что нужно для суда.

Но рядом стоял человек.

Высокий, в чёрной мантии, с лицом, скрытым капюшоном. Он медленно повернулся.

— Детектив Дарвидс, — произнёс знакомый голос. — А я думал, вы умнее.

Из-под капюшона показалось лицо Аластара Ашера. Измученное, бледное, с безумным блеском в глазах, но живое.

— Вы? — удивился Стивен, невольно поднимая револьвер.

— А кто же ещё? Думали, я брошу своё дело? Нет, детектив. Я иду до конца.

Ашер взмахнул рукой, и в Стивена полетел магический разряд. Тот едва увернулся, кувыркнувшись в сторону, и ответил выстрелом. Пуля ушла в молоко — Ашер поставил прозрачный щит, от которого она отскочила с жалобным звоном.

— Против мага у вас нет шансов, — усмехнулся он. — Даже такого слабого, как я. Магия всегда побеждает сталь.

— Посмотрим.

Стивен бросился в рукопашную. Он знал, что магия Ашера сильна, но в ближнем бою у него было преимущество — скорость, ярость, отчаяние. И ещё кое-что, чего у Ашера не было.

Ему было что терять.

Он бил, уворачивался, бил снова. Ашер пытался колдовать, но Стивен не давал сосредоточиться — наседал, сокращал дистанцию, не позволял произнести заклинание. Они катались по полу, ломая мебель, разбивая стёкла, оставляя кровавые следы на дорогом паркете.

— Вы не понимаете, — шипел Ашер, отбиваясь от ударов. — Гильдия — это порядок. Без неё наступит хаос! Маги начнут убивать друг друга, обычные люди восстанут, начнётся война!

— Хаос уже наступил! — Стивен нанёс удар в челюсть, голова Ашера мотнулась. — Из-за вас! Из-за вашей жадности и жажды власти!

Ашер отлетел к стене, но тут же вскочил, выбросил руку вперёд — и Стивена отбросило магической волной. Он врезался в книжный шкаф, с грохотом обрушив его на себя. Тома посыпались градом, острые углы впились в спину.

— Глупец, — выдохнул Ашер, поднимаясь и отряхивая мантию. — Вы даже не маг. Простой смертный с револьвером. Что вы можете против силы, которая правит этим миром веками?

Стивен с трудом поднялся из груды книг, вытирая кровь с разбитой губы.

— Любить, — ответил он, глядя Ашеру прямо в глаза. — Это сильнее вашей магии.

Ашер рассмеялся — каркающе, истерично.

— Сентиментальность! Слабость! Любовь — это то, что погубило Элинор, что заставило Вейна лезть в дела, которые его не касались, что привело вас сюда! Любовь — это болезнь, детектив, от которой надо лечить!

— А по-моему, — Стивен шагнул вперёд, — это единственное, что делает нас людьми.

Они сцепились снова.

В зале Совета Оливия не находила себе места.

Она мерила шагами пространство у трона главы, то садясь, то вскакивая, то подбегая к двери, откуда доносились звуки битвы. Маги Веста держались из последних сил — двое уже были ранены, один лежал без сознания.

— Я должна идти, — сказала она Весту, который перевязывал раненого. — Чувствую, ему нужна помощь.

— Туда нельзя, — покачал головой старый маг, не отрываясь от дела. — Там опасно. Если с тобой что-то случится, он мне этого не простит.

— Если с ним что-то случится, я себе не прощу!

Она посмотрела на него с такой мольбой, что старый маг сдался.

— Хорошо. Иди. Я прикрою. — Он протянул ей небольшой артефакт — светящийся камень на цепочке. — Возьми. Если будет совсем плохо, раздави его. Он создаст защитный купол на несколько секунд. Этого хватит, чтобы добежать до укрытия.

— Спасибо.

Оливия побежала.

Она поднималась по лестнице, считая ступени, молясь всем богам, каких знала. Сердце колотилось где-то в горле, дыхание сбивалось, но она бежала. Выше. Ещё выше. Третий этаж.

Коридор был пуст. Странно. Почему здесь нет охраны?

Она влетела в кабинет главы — и замерла.

Стивен и Ашер лежали на полу, оба без движения. Вокруг — разгром, копоть, запах магии. Книги, бумаги, осколки стекла — всё смешалось в кучу.

— Стивен! — закричала она, бросаясь к нему.

Он пошевелился, приоткрыл глаза. Лицо было в крови, рубашка разорвана, но глаза — живые, родные.

— Жива... — прошептал он. — Хорошо.

— Жива. А ты? — Она ощупывала его, ища раны, боясь найти что-то смертельное.

— Кажется, да. — Он попытался улыбнуться. — Потрёпан, но жив.

Она помогла ему сесть, прижалась на секунду, чувствуя, как бешено колотится его сердце. Ашер не двигался — видимо, потерял сознание.

— Доказательства, — напомнил Стивен, кивая на сейф. — Забери папки. Пока они здесь.

Оливия метнулась к сейфу, схватила стопку документов — тяжёлую, плотную, пахнущую старой бумагой и пылью. Победа. Наконец-то победа.

В этот момент дверь распахнулась.

На пороге стоял Глава Гильдии.

Он был страшен — бледный как смерть, с дикими глазами, мантия висела клочьями, из раны на боку сочилась кровь. Но он стоял. Живой.

— Вы думали, я умру так легко? — прохрипел он, опираясь о косяк. — Нет. Я проживу достаточно, чтобы увидеть вашу смерть.

Он поднял руку, и в ней начал собираться магический шар. Не такой, как раньше — огромный, смертоносный, пульсирующий чёрной энергией. Воздух вокруг замерцал, запахло озоном и грозой.

— Оливия! — крикнул Стивен, пытаясь встать.

Но было поздно.

Глава метнул шар прямо в неё.

Время замедлилось.

Стивен видел, как чёрная энергия летит к Оливии, видел её испуганные глаза, видел, как документы выпадают из ослабевших рук. Видел улыбку главы — торжествующую, безумную.

И в этот момент всё остальное перестало существовать.

Была только она.

Его Оливия.

Его любовь.

Он рванул вперёд, закрывая её собой.

Удар пришёлся в спину.

Стивен вскрикнул, обнял Оливию, прижал к себе. Магическая энергия разрывала тело изнутри, жгла, убивала. Каждая клеточка кричала от боли, но он держал её. Не отпускал.

— Стивен! — закричала Оливия. — Нет! Нет!

Она чувствовала, как он обмякает в её руках, как тяжелеет тело, как перестаёт биться сердце.

— Нет! Пожалуйста! Только не ты!

Но вдруг что-то произошло.

Медальон на её шее — миниатюрная копия "Света Элинор", которую она носила не снимая — вспыхнул ярким голубым светом. Таким ярким, что пришлось зажмуриться.

Энергия, предназначенная для убийства, потекла в артефакт, впитываясь, исчезая, перерабатываясь во что-то другое. Тёплое. Живое.

Стивен вздрогнул, выгнулся дугой — и затих.

Но дышал.

Оливия чувствовала, как поднимается и опускается его грудь.

— Живой, — прошептала она. — Живой.

— Невозможно, — прохрипел Глава, глядя на них выпученными глазами. — Это невозможно! Ни один артефакт не способен поглотить столько силы!

— Возможно, — ответила Оливия сквозь слёзы, прижимая к себе Стивена. — Потому что любовь сильнее смерти. Потому что этот артефакт создан великим магом, который отдал за него жизнь. Потому что мы верим.

Она активировала артефакт на полную мощность.

Голубое сияние окутало всё вокруг — стены, пол, потолок, тела поверженных врагов. Глава закричал, пытаясь закрыться щитом, но было поздно — его собственная магия, вырванная артефактом из Стивена, теперь обращалась против него.

Он рухнул на пол, обездвиженный, парализованный, беспомощный.

Тишина.

Настоящая, звенящая тишина.

Оливия склонилась над Стивеном. Слёзы капали на его лицо, смешиваясь с кровью.

— Не смей умирать, — шептала она. — Ты обещал. Ты обещал вернуться. Ты не имеешь права!

Он открыл глаза.

Медленно, с трудом, но открыл.

— Живой, — выдохнул он. — Кажется.

— Дурак. — Она засмеялась сквозь слёзы. — Какой же ты дурак.

— Твой дурак.

Она поцеловала его — долго, нежно, отчаянно. Вкладывая в этот поцелуй всю свою благодарность, всю любовь, весь страх, который только что пережила.

— Навсегда, — прошептала она, отрываясь.

— Навсегда, — согласился он.

В дверях показался Вест с магами. Они добили остатки охраны и теперь стояли, глядя на открывшуюся картину: поверженный Глава, без сознания Ашер, и двое, обнявшись, сидящие среди руин.

— Мы победили? — спросил Вест, всё ещё не веря.

— Мы победили, — ответила Оливия.

Она смотрела на Стивена, на поверженного главу, на Ашера без сознания, на усталые, но счастливые лица магов — и чувствовала, что самое страшное позади.

Впереди была новая жизнь.

Жизнь, где они будут вместе.

Жизнь, ради которой стоило бороться.

Они выбрались из здания под утро.

Город просыпался, не зная, что этой ночью в его сердце произошла битва, изменившая всё. Стивен опирался на Оливию и Веста, еле переставляя ноги. Маги несли раненых, документы, артефакты.

— Куда теперь? — спросил кто-то.

— К Эдварду, — ответил Стивен. — Он найдёт, где нас спрятать.

— А потом?

— А потом суд. Гласный, открытый, справедливый.

— Им не понравится.

— Им никогда ничего не нравится. Но теперь у нас есть правда. И есть вы.

Они вышли на рассветную улицу, и первые лучи солнца коснулись их лиц.

— Смотри, — сказала Оливия, показывая на небо. — Новый день.

— Новая жизнь, — ответил Стивен.

Она улыбнулась.

— Вместе.

— Навсегда.

И они пошли в этот новый день — усталые, израненные, но счастливые.

Потому что были вместе.

А вместе они были непобедимы.

Три дня прошло после битвы в штабе Гильдии.

Три дня город жил в напряжении, не зная, чем закончится противостояние. Слухи ползли по улицам, газеты выходили с сенсационными заголовками, маги и простые люди спорили до хрипоты на перекрестках и в тавернах. Одни требовали немедленной казни главы Гильдии, другие сомневались в предъявленных обвинениях, третьи просто боялись перемен, которые неминуемо должны были наступить.

Оливия почти не спала эти три дня.

Вместе с Вестом и группой доверенных магов она разбирала документы, изъятые из штаба Гильдии. Письма, протоколы, финансовые отчёты, имена пособников — всё это нужно было систематизировать, проверить, подготовить к публичному оглашению. Работа была чудовищной по объёму, но Оливия не жаловалась. Каждая бумага, каждая улика приближали момент истины.

Стивен тоже не отдыхал. Он координировал действия стражи, обеспечивал безопасность свидетелей, лично проверял каждый уголок здания, где должно было состояться разоблачение. Эдвард помогал ему, иногда сменяя на посту, чтобы детектив мог хотя бы час поспать.

— Ты себя угробишь, — говорил Эдвард, видя тёмные круги под глазами Стивена.

— Успею отдохнуть, когда всё закончится.

— А если не закончится? Если они попытаются помешать?

— Тогда будем драться дальше.

— С ума сойти. — Эдвард качал головой. — Раньше вы были ледяным, детектив. А теперь — огонь.

— Раньше у меня не было того, за что стоит гореть, — ответил Стивен.

И они оба понимали, о ком речь.

Утром четвёртого дня Оливия проснулась от того, что кто-то гладил её по голове.

— Стивен? — пробормотала она, не открывая глаз.

— Я. Принёс завтрак.

Она села на кровати, протирая глаза. Стивен стоял рядом с подносом, на котором дымилась яичница, лежали свежие булочки и стояла кружка с её любимым вересковым чаем.

— Ты помнишь, какой чай я люблю, — улыбнулась она.

— Я всё про тебя помню.

Она потянулась к нему, обняла за шею.

— Спасибо.

— Ешь давай. Сегодня важный день.

— Знаю. — Она взяла кружку, отпила глоток. — Волнуюсь.

— Я тоже. Но мы справимся.

— Откуда такая уверенность?

— Потому что мы вместе.

Она посмотрела на него — на этого сильного человека, который когда-то казался ледяным, а теперь стал её опорой и теплом.

— Я люблю тебя, — сказала она просто.

— И я тебя. А теперь ешь.

Он улыбнулся той особенной улыбкой, которую берег только для неё.

Здание городского совета к полудню было окружено плотным кольцом стражи.

Но не той стражи, что была коррумпирована и продажна — этих Стивен лично отсеял ещё в первые дни после битвы. Теперь здесь стояли только проверенные люди, верные присяге и долгу.

Внутри уже собралась толпа. Журналисты с блокнотами и артефактами для записи, маги в мантиях и без, чиновники, аристократы, простые горожане, которым посчастливилось получить пропуск. Всех их объединяло одно — жажда правды.

На центральной площади города установили огромный артефакт трансляции. Такие использовали только в исключительных случаях — они позволяли передавать изображение и звук на большие расстояния. Сегодня был именно такой случай.

— Всё готово, — доложил Эдвард, подходя к Стивену. — Артефакт настроен, маги Веста на местах, свидетели готовы.

— Где Оливия?

— Готовится. Сказала, что будет через десять минут.

— Хорошо. Иди, проверь охрану у входа.

Эдвард кивнул и убежал.

Стивен оглядел зал. Высокие своды, тяжёлые люстры, ряды кресел — всё это напоминало театр. Но сегодня здесь будет разыграна не пьеса, а сама жизнь.

Первым на трибуну вышел Вест.

Он был бледен — годы подполья и недавние события давали о себе знать. Но держался прямо, с достоинством. В его руках была стопка документов — итог десятилетий ожидания и боли.

— Граждане города, — начал он, и его голос, усиленный артефактами, разнёсся по залу и по площади, — сегодня мы откроем вам правду. Правду, которую десятилетиями скрывала Гильдия Магов. Правду, за которую умирали люди. Правду, которую мы обязаны знать.

В зале воцарилась тишина. Даже журналисты перестали строчить в блокнотах.

— Я расскажу вам о магической лихорадке, — продолжил Вест. — О болезни, которая считалась неизлечимой. О страданиях тысяч магов, которые медленно угасали, не в силах справиться с собственным даром.

Он сделал паузу, обводя взглядом зал.

— Эта болезнь не была естественной. Её создали. Создали искусственно, чтобы контролировать магов. Чтобы держать их в страхе и зависимости. Чтобы те, кто не мог платить за временное облегчение, умирали, освобождая место для "достойных".

Зал ахнул. Кто-то закричал, кто-то заплакал, кто-то вскочил с места.

— Ложь! — выкрикнул мужчина в первом ряду. — Гильдия всегда защищала магов!

— Защищала? — Вест горько усмехнулся. — Тогда почему за двадцать лет, что я скрывался, никто не нашёл лекарство? Почему лечение стоило бешеных денег? Почему те, кто пытался создать артефакт исцеления, умирали при загадочных обстоятельствах?

Он поднял руку, и на экране трансляции появились документы.

— Вот протоколы заседаний Совета Гильдии. Здесь записано, как они обсуждали "контроль численности магов". Вот финансовые отчёты — сколько зарабатывали на продаже обезболивающих. Вот имена тех, кто голосовал за создание лихорадки.

Зал замер. Люди вглядывались в экран, пытаясь осмыслить увиденное.

— Этого не может быть, — прошептал кто-то.

— Может, — ответил Вест. — И это только начало.

На трибуну поднялась Оливия.

Она была в строгом тёмном платье, волосы убраны в пучок, в руках — та самая папка, с которой она не расставалась последние дни. При виде её Стивен почувствовал, как сердце забилось чаще.

— Меня зовут Оливия Тейперс, — начала она, и её голос, вначале дрогнувший, быстро окреп. — Я была помощницей мага Артура Вейна. Того самого, которого убили три недели назад.

В зале стало тихо.

— Мастер Вейн работал над артефактом, способным исцелять магическую лихорадку. Он хотел, чтобы это изобретение принадлежало всем. Чтобы ни один маг больше не страдал от боли, которую можно было снять.

Она перевела дыхание.

— За это его убили.

— Кто? — выкрикнули из зала.

— Те, кто боялся потерять власть. Те, кто наживался на страданиях. Те, кто сидел в этом зале и называл себя защитниками магии.

Оливия подняла папку.

— Здесь письма, протоколы, имена. Имена тех, кто отдавал приказы. Имена тех, кто их исполнял. Имена тех, кто покрывал убийц.

Она начала зачитывать.

Одно имя за другим. Одно преступление за другим. Каждое слово падало в толпу, как камень в воду, вызывая круги возмущения.

Когда она назвала имя главы Гильдии, зал взорвался криками.

— Позвать его! — заорали с мест. — Пусть ответит! Пусть смотрит в глаза!

— Он будет здесь, — пообещала Оливия. — Он ответит за всё.

Главу Гильдии привели через десять минут.

Он шёл между двумя магами из группы Веста, держась прямо, но в его глазах уже не было прежнего огня. Сломленный, уничтоженный, но всё ещё пытающийся сохранить достоинство.

— Говорите, — приказал Вест, когда главу поставили перед трибуной.

Тот молчал.

— Говорите, или мы сделаем это за вас. — Вест поднял папку с документами. — У нас есть всё. Каждое ваше слово, каждый приказ, каждая подпись.

Глава поднял голову и обвёл взглядом зал. Люди смотрели на него с ненавистью, презрением, гневом.

— Да, — сказал он наконец. — Да, я приказал убить Вейна. Да, мы создали лихорадку. Да, мы контролировали магов через страх и боль.

Толпа ахнула.

— Но я не считаю это преступлением! — выкрикнул он, и в его глазах снова вспыхнул фанатичный огонь. — Это была необходимость! Магия не для всех! Только сильные, только достойные имеют право нести этот дар! Остальные должны уйти, освободить место!

— Это вы так решили? — крикнули из зала.

— Это закон природы! — заорал глава. — Выживает сильнейший! А вы хотите всех уравнять, сделать слабыми, никчёмными...

— Довольно! — властный голос перекрыл его крик.

На трибуну поднялся комиссар Торн. Тот самый, что когда-то требовал арестовать Оливию. Но теперь в его руках были документы, подтверждающие его непричастность к заговору, и он был полон решимости восстановить справедливость.

— Именем закона, — объявил он, и его голос, усиленный артефактами, разнёсся над площадью, — глава Гильдии Магов арестован за убийства, коррупцию, создание преступного сообщества и преступления против человечности. Его сообщники будут найдены и наказаны. Правосудие свершилось.

Зал взорвался аплодисментами. Люди кричали, плакали, обнимались. На площади народ танцевал и пел.

Стивен смотрел на Оливию — она стояла на трибуне, бледная, усталая, но счастливая. Поймав его взгляд, она улыбнулась.

— Мы сделали это, — прошептала она одними губами.

Он кивнул и улыбнулся в ответ.

После разоблачения Стивена вызвали к комиссару.

Он шёл по коридорам управления, и каждый встречный здоровался с ним с уважением. Стража, чиновники, даже уборщицы — все знали, кто раскрыл это дело.

— Садись, Дарвидс, — сказал Торн, указывая на стул. — Разговор есть.

Стивен сел, готовый к чему угодно.

Комиссар молчал долго, рассматривая его. Потом откинулся в кресле и заговорил:

— Ты проделал огромную работу. Рисковал жизнью, карьерой, всем. Нашёл правду, когда все от неё отворачивались. Я горжусь тобой.

Стивен удивился — никогда не слышал от комиссара таких слов.

— Но ты нарушил кучу правил, — продолжил Торн. — Применял запрещённые методы, работал с подозреваемой, скрывал информацию, самовольно проводил операции.

— Я знаю.

— За это по уставу тебя должны были уволить и отдать под суд.

Стивен молчал.

— Но я не буду этого делать. — Торн наклонился вперёд. — Потому что без твоих "нарушений" мы бы никогда не раскрыли этот заговор. И потому что я знаю — ты действовал не для себя.

— Для правды, — тихо сказал Стивен.

— Для любви, — поправил комиссар. — Я видел, как ты смотрел на неё. Как защищал. Как рисковал. Такое не подделать.

Стивен не стал отрицать.

— Поэтому у меня к тебе предложение. Два варианта.

— Слушаю.

— Первый: ты увольняешься. С почётом, с наградой, с пожизненной пенсией. Ищешь другую работу. Или открываешь частное агентство. Никто тебя не тронет.

— А второй?

— Второй: ты остаёшься. Получаешь повышение до старшего детектива. Будешь заниматься самыми сложными делами. С правом нанимать помощников. И с правом выбирать, с кем работать.

Стивен задумался.

— Можно подумать?

— День. Завтра жду ответа.

Стивен встал, но у двери остановился.

— Комиссар, — сказал он. — Спасибо. За доверие.

— Иди уже, — махнул рукой Торн. — И передай своей Тейперс, что я жду её завтра. У меня к ней тоже дело.

— Какое?

— Узнает.

Оливию он нашёл в старом здании Гильдии, которое теперь перешло под контроль временного совета магов.

Она сидела в кабинете, заваленном бумагами, и что-то писала. При виде Стивена отложила перо и улыбнулась.

— Ну как?

— Предложил выбор. Остаться с повышением или уйти.

— И что ты выбрал?

— Пока не знаю. А у тебя что?

— Меня вызвали к комиссару. Завтра. Сказал, дело есть.

— Интересно, какое.

— Узнаем. — Она встала, подошла к нему. — Устал?

— Есть немного.

— Пойдём. Проветримся.

Они вышли на улицу и медленно побрели по городу.

Город изменился. На улицах стало больше улыбок, люди здоровались друг с другом, маги и простые горожане разговаривали без обычной настороженности. Воздух, казалось, стал чище.

— Ты чувствуешь? — спросила Оливия.

— Что?

— Перемены. В воздухе.

— Чувствую. — Он взял её за руку. — Это пахнет свободой.

— И надеждой.

Они вышли к мосту — тому самому, где любили бывать. Встали у перил, глядя на воду.

— Стивен, — сказала Оливия.

— М?

— Я решила. Насчёт будущего.

— Какое оно?

— Я принимаю предложение стать хранительницей наследия мастера Вейна. Буду работать с архивами, артефактами, документами. Помогать магам, которые хотят учиться.

— Это хорошо. Ты будешь на своём месте.

— Но я хочу, чтобы ты был рядом.

Он обнял её за плечи.

— Я буду.

— А твоя работа?

— А моя работа... — Он задумался. — Я, наверное, уволюсь. Открою частное агентство. Буду расследовать дела, которые никому другому не по зубам.

— А я?

— А ты будешь моим консультантом. По магии, по артефактам, по всему. Работать вместе, но не мешая друг другу.

Она улыбнулась.

— Звучит как план.

— Это не план, это мечта. Но мы её осуществим.

— Откуда такая уверенность?

— Потому что мы вместе.

Она прижалась к нему, и они стояли так, глядя на закат. Солнце садилось за горизонт, окрашивая небо в золотые и розовые тона.

— Стивен, — прошептала она.

— М?

— Я люблю тебя.

— Я знаю. И я тебя.

— Значит, всё хорошо?

— Всё хорошо. Теперь — всегда.

Он поцеловал её, и в этом поцелуе было обещание. Обещание будущего, которое они построят вместе.

Обещание жизни, полной опасностей и приключений, но теперь — вдвоём.

А вместе они были непобедимы.

На следующее утро Оливия явилась к комиссару.

— Садитесь, мисс Тейперс, — сказал Торн, указывая на стул. — Разговор будет серьёзный.

Она села, стараясь не показывать волнения.

— Я внимательно изучил ваше дело, — начал комиссар. — Вашу роль в расследовании, ваши знания, ваши способности. И пришёл к выводу, что вы нам нужны.

— В каком смысле?

— Мы создаём новый отдел. Отдел по расследованию магических преступлений. Будем работать вместе со стражей, но отдельно. Нужны люди, которые разбираются в магии, но не являются магами. Объективный взгляд.

Оливия слушала, затаив дыхание.

— Я предлагаю вам должность консультанта. С окладом, с кабинетом, с правом привлекать экспертов. Вы будете работать с детективом Дарвидсом — если он, конечно, согласится остаться.

— Он согласится, — улыбнулась Оливия.

— Откуда такая уверенность?

— Потому что мы теперь вместе. И он пойдёт туда, куда пойду я.

Комиссар усмехнулся.

— Любовь, говорите? Что ж, посмотрим, как это скажется на работе.

— Скажется хорошо. Мы будем лучшими.

— Дерзкая.

— Настойчивая.

— Ладно, — Торн протянул ей документ. — Вот приказ. Вступает в силу с сегодняшнего дня. Поздравляю, мисс Тейперс. Вы теперь официально сотрудник стражи.

Оливия взяла бумагу дрожащими руками.

— Спасибо, — выдохнула она. — Спасибо.

— Не за что. Заслужили.

Она вышла из кабинета на ватных ногах. В коридоре её ждал Стивен.

— Ну?

— Я теперь консультант. В новом отделе. С тобой.

— А я? — он улыбнулся. — Я ещё не решил.

— Решил. Я знаю.

— Откуда?

— Потому что ты любишь меня. И не захочешь работать с кем-то другим.

— Уверена?

— Абсолютно.

Он рассмеялся и обнял её.

— Чёрт с тобой. Убедила.

— Значит, остаёшься?

— Остаюсь. Но только если ты будешь моим напарником.

— Напарником? А не начальником?

— Начальница у меня уже есть. — Он кивнул на кабинет комиссара. — А ты — партнёр. Во всём.

Она поцеловала его.

— Договорились.

Вечером они снова стояли на мосту.

Город внизу сиял огнями, люди спешили по своим делам, где-то играла музыка. Жизнь продолжалась.

— Как думаешь, — спросила Оливия, — мастер Вейн гордился бы нами?

— Думаю, да. — Стивен обнял её. — Он гордился бы тобой. Тем, что ты не сдалась. Что довела его дело до конца.

— Не только я. Мы.

— Мы, — согласился он.

Она посмотрела на звёзды.

— Знаешь, я иногда думаю, что он там, — она показала вверх. — Смотрит на нас и улыбается.

— Может быть. Я не очень верю в загробную жизнь.

— А во что ты веришь?

— В тебя. В нас. В то, что мы сделаем этот мир лучше.

Она улыбнулась.

— Этого достаточно.

— Достаточно.

Он поцеловал её — долго, нежно, обещая.

А вокруг шумел город, и тысячи огней отражались в воде.

Их ждала новая жизнь.

Жизнь, полная опасностей и приключений.

Но теперь — вместе.

Зима в этом году выдалась снежной.

Город, ещё полгода назад сотрясаемый скандалами и потрясениями, теперь укутался в белое одеяло и, казалось, зажил спокойной, размеренной жизнью. Гильдия Магов была распущена, глава сидел в тюрьме в ожидании суда, Аластар Ашер дожидался приговора в соседней камере. Магическая лихорадка, оказавшаяся рукотворной, теперь успешно лечилась с помощью артефактов "Свет Элинор", производство которых наладили маги из группы Веста.

Жизнь вошла в новое русло.

Оливия стояла у окна их небольшой квартиры на втором этаже старого дома в тихом переулке. За стеклом кружились снежинки, на подоконнике мурлыкал рыжий кот, подобранный прошлой осенью, а в комнате пахло корицей и уютом.

— Опять мечтаешь? — раздался голос за спиной.

Она обернулась. Стивен стоял в дверях, уже одетый, с чашкой кофе в руке. Полгода совместной жизни сделали его мягче — тени под глазами исчезли, в уголках губ поселилась лёгкая улыбка, а серые глаза больше не казались ледяными.

— Смотрю на снег, — ответила она. — Красиво.

— Холодно. Иди кофе пить.

Она подошла, взяла чашку, поцеловала его в щёку.

— Сегодня первый клиент?

— В десять. Леди Марч, муж пропал. Дело простое, скорее всего, загулял с любовницей.

— А если нет?

— Тогда разберёмся. На то мы и агентство.

Они вместе организовали "Детективное агентство Дарвидс и Тейперс". Стивен вёл расследования, Оливия занималась магической частью — анализировала артефакты, читала магические следы, консультировала по сложным вопросам. Дела шли хорошо — их репутация после разоблачения главы Гильдии была безупречной.

— Ты завтракал? — спросила Оливия.

— Ждал тебя.

— Тогда идём.

Они сидели на кухне, пили кофе, ели бутерброды, болтали о пустяках. Кот тёрся о ноги, требуя внимания. За окном падал снег.

— Стивен, — вдруг сказала Оливия.

— М?

— Ты счастлив?

Он посмотрел на неё долгим взглядом.

— Да. А ты?

— Очень. Иногда даже страшно — вдруг это сон?

— Не сон. — Он взял её руку. — Реальность. Наша реальность.

— Знаешь, я часто вспоминаю тот день, когда нашли мастера Вейна. Думала, жизнь кончена. А оказалось — только началась.

— Жизнь всегда начинается, когда кажется, что кончена. Главное — не бояться идти дальше.

— Ты это понял после Лилиан?

Он помолчал.

— После Лилиан я боялся. Заморозил себя, чтобы не чувствовать боль. А ты разморозила.

— Я растопила лёд?

— Ты дала тепло. — Он улыбнулся. — Самое настоящее.

Она наклонилась и поцеловала его.

— Я люблю тебя.

— И я тебя.

Агентство располагалось на первом этаже того же дома — две комнаты, приёмная и кабинет. Вывеска "Дарвидс и Тейперс" висела над входом, скрипела на ветру, но клиенты находили их без труда.

В десять утра явилась леди Марч — полная дама в мехах, с заплаканными глазами и дрожащим голосом.

— Он пропал, — твердила она. — Три дня уже. Домой не пришёл, записки не оставил.

— Приметы? — спросил Стивен, доставая блокнот.

— Высокий, брюнет, с усиками. Носит синий сюртук и цилиндр.

— Где видели в последний раз?

— В ресторане "Золотой лебедь". Ужинал с... — она замялась. — С компаньоном.

— С компаньоном, — понимающе кивнул Стивен. — Я понял. Мы займёмся.

Леди Марч ушла, оставив аванс и запах дорогих духов.

— Компаньон — это любовница? — спросила Оливия, когда дверь закрылась.

— Скорее всего. Но проверить надо. Идём в "Золотой лебедь".

Ресторан находился в центре города, на оживлённой улице. Метрдотель, солидный мужчина с бакенбардами, вспомнил леди Марч и её спутницу.

— Да, та дама часто бывает, — сказал он. — Но в тот вечер они уехали вместе. Куда — не знаю.

— Адрес дамы?

— Не могу, конфиденциальность.

Стивен положил на стол монету.

— Теперь можете?

Метрдотель взял монету, назвал адрес.

— Спасибо.

Они отправились по адресу. Дом оказался приличным, даже богатым. Дверь открыла молодая женщина в кружевном пеньюаре.

— Вы к кому?

— Мы ищем мистера Марча, — сказал Стивен, показывая значок частного детектива.

— Мистера Марча? — женщина побледнела. — А зачем?

— Он пропал. Его жена беспокоится.

— О, боже... — женщина всхлипнула. — Он здесь. Спит. Сказал, что ушёл от жены ко мне. Я думала, он сказал ей.

Стивен и Оливия переглянулись.

— Можно войти?

В гостиной на диване действительно спал мужчина, очень похожий на описание. При появлении незнакомцев он проснулся, сел, протирая глаза.

— Что? Кто?..

— Мистер Марч? — осведомился Стивен. — Ваша жена наняла нас для вашего поиска.

— Жена? — Марч побледнел. — Но я... я думал, она поймёт...

— Она не поняла. И очень волнуется. Вам придётся вернуться домой и объясниться.

Марч вздохнул, посмотрел на любовницу, которая теперь смотрела на него с укором.

— Чёрт, — сказал он. — Чёрт, чёрт, чёрт.

— Это не наше дело, — заметила Оливия. — Мы просто сообщим, что вы живы и здоровы. Остальное решайте сами.

Они вышли, оставляя любовников разбираться в своих проблемах.

— Лёгкие деньги, — усмехнулся Стивен.

— Лёгкие, но честные.

— Ага. Идём домой?

— Идём.

Через неделю к ним заглянул Эдвард.

Бывший помощник теперь работал в управлении старшим следователем, но дружбу с ними не терял. Заходил часто, пил чай, рассказывал новости.

— В гильдии полный раздрай, — говорил он, уплетая пирожки, которые испекла Оливия. — Нового главу никак выбрать не могут. Все грызутся.

— А Вест?

— Вест в совете старейшин. Говорят, скоро станет главой. Народ его любит.

— Рад за него, — кивнул Стивен. — Он это заслужил.

— А вы как? Дела идут?

— Нормально. Вчера нашли кота, сегодня — пропавшего мужа.

— Скучно?

— Хорошо, — поправила Оливия. — Скука — это когда всё плохо. А когда хорошо — это покой.

— Мудро, — улыбнулся Эдвард. — Ты изменилась, Оливия.

— Правда?

— Да. Раньше была испуганная, зажатая. А сейчас — светишься.

— Это он, — она кивнула на Стивена. — Растопил лёд.

— Я всегда знал, что подо льдом что-то есть, — усмехнулся Эдвард. — Просто надо было дождаться.

Стивен посмотрел на Оливию с такой нежностью, что Эдвард закашлялся.

— Ладно, пойду я, — сказал он. — А то сейчас растаю от ваших взглядов.

— Заходи, — сказала Оливия. — Всегда рады.

— Зайду. Обязательно.

Однажды, морозным утром, в дверь постучал Игнатиус Вест.

Он постарел за эти полгода — видно, давали знать годы и пережитое. Но держался прямо, а в глазах горел всё тот же живой огонь.

— Решил навестить старых друзей, — сказал он, входя. — Не прогоните?

— Что вы! — Оливия бросилась обнимать его. — Проходите, садитесь. Чай, кофе?

— Чай, если можно. С мятой.

Они устроились в гостиной. Вест огляделся, одобрительно кивнул.

— Хорошо у вас. Уютно. По-домашнему.

— Стараемся, — улыбнулся Стивен.

— Я к вам с новостями. И с предложением.

— Слушаем.

— Совет утвердил меня главой новой гильдии. Не той, старой, продажной, а настоящей. Где магия будет служить людям.

— Поздравляю! — искренне сказала Оливия.

— Спасибо. Но мне нужна помощь. Ваша помощь.

— Какая?

— Нужно восстановить архив. Старые документы, записи, историю. Чтобы знать правду и не повторять ошибок прошлого. Оливия, ты лучше всех знаешь наследие Вейна. Поможешь?

Оливия посмотрела на Стивена. Тот кивнул.

— Помогу, — сказала она. — С удовольствием.

— И ещё, — продолжил Вест. — Мы хотим учредить премию имени Элинор. Для молодых магов, которые работают на благо людей. Вы будете первыми, кого мы пригласим на церемонию.

— Это честь, — тихо сказала Оливия.

— Это справедливость, — поправил Вест. — Вы боролись за правду. Вы её заслужили.

Они говорили до вечера. Вест рассказал о планах, о трудностях, о том, как непросто строить новое на руинах старого. Оливия слушала, задавала вопросы, записывала. Стивен сидел рядом, держа её за руку.

— Вы счастливы? — вдруг спросил Вест.

— Да, — ответили они одновременно.

— Это главное. — Он улыбнулся. — Элинор бы радовалась.

— Думаете?

— Знаю. Она верила в любовь. Верила, что она сильнее магии. Вы доказали, что она была права.

Наступил канун Нового года.

Город готовился к празднику — улицы украсили гирляндами, на центральной площади поставили ёлку, в витринах магазинов горели огни. Оливия и Стивен тоже готовились — купили маленькую ёлочку, украсили её самодельными игрушками, напекли пирогов.

Вечером, когда стемнело, они сидели в гостиной у камина. Огонь потрескивал, кот мурлыкал на коленях у Оливии, за окнами кружил снег.

— Хорошо, — сказала она, положив голову ему на плечо.

— Хорошо, — согласился он, целуя её в макушку.

— Стивен, помнишь тот день, когда мы впервые встретились?

— Помню. Ты стояла в лаборатории, бледная, испуганная, но смотрела на меня с вызовом.

— А ты был ледяным. Я думала — ну и тип.

— Я и был типом, — усмехнулся он. — Замороженным.

— А теперь?

— Теперь размороженный. Благодаря тебе.

— Не только я. Ты сам захотел.

— Наверное. Когда встретил тебя, понял, что не хочу больше мёрзнуть.

Она подняла голову, посмотрела ему в глаза.

— Ты жалеешь?

— О чём?

— Обо всём? О том, что ввязался в это дело, что рисковал, что чуть не погиб?

— Ни разу. — Он провёл пальцем по её щеке. — Потому что иначе я бы тебя не встретил.

— Стивен...

— Я люблю тебя, Оливия. Больше жизни. Больше всего на свете.

— Я тоже люблю тебя. Навсегда.

— Навсегда.

Они замолчали, глядя на огонь. В доме было тепло и уютно, за окнами — холод и тьма. Но им было всё равно. Они были вместе.

— Знаешь, о чём я мечтаю? — спросила она.

— О чём?

— Чтобы каждый вечер был таким. Чтобы мы сидели у камина, пили чай, разговаривали. Чтобы кот мурлыкал. Чтобы ты обнимал меня.

— Мечты сбываются, — улыбнулся он. — Смотри — уже сбылись.

— Это сейчас. А дальше?

— Дальше будет ещё лучше. Я обещаю.

— Ты много обещаешь.

— И всегда выполняю.

Она засмеялась.

— Правда. Ты всегда выполняешь.

— Потому что люблю.

— И я.

Они сидели у камина, обнявшись, и время текло мимо, не властное над ними.

Кот мурлыкал.

Огонь потрескивал.

Снег падал за окном.

А они были счастливы. Просто счастливы. Вместе. Навсегда.

Они проснулись поздно — впервые за долгое время не нужно было никуда бежать.

За окном всё так же падал снег, накрывая город белым покрывалом. Оливия потянулась, улыбнулась, глядя на спящего Стивена.

— Просыпайся, — шепнула она. — Новый год наступил.

Он открыл глаза, посмотрел на неё.

— С новым годом, любовь моя.

— С новым годом.

Они поцеловались — долго, нежно, счастливо.

— Что будем делать сегодня? — спросила она.

— Ничего. Просто будем вместе.

— Это лучший план.

Они встали, позавтракали, вышли на улицу — подышать морозным воздухом. Город был пуст и тих, только снег скрипел под ногами да редкие прохожие спешили по делам.

— Смотри, — Оливия указала на небо. — Солнце.

Действительно, сквозь тучи пробивался луч, золотя снег.

— Это знак, — сказал Стивен. — Хороший.

— Ты веришь в знаки?

— Теперь — да. С тех пор как ты появилась.

Она взяла его за руку, и они пошли по заснеженной улице, не зная куда, просто так — вместе.

— Стивен, — сказала она вдруг.

— М?

— Я хочу сказать тебе спасибо.

— За что?

— За то, что спас меня. Не тогда, в штабе гильдии, а вообще. Спас от одиночества, от страха, от пустоты.

— Это ты меня спасла, — ответил он. — От льда, от прошлого, от смерти при жизни.

— Значит, мы спасли друг друга.

— Значит, так.

Они остановились посреди улицы, и он поцеловал её.

А снег всё падал и падал, укрывая город белым пухом.

И в этом снеге, в этом морозном воздухе, в этом поцелуе было обещание.

Обещание долгой, счастливой жизни.

Маленькая девочка с рыжими косичками сидела на коленях у отца и слушала сказку.

— А потом? — спрашивала она. — А потом что было?

— А потом они победили злого мага и стали жить-поживать, — отвечал Стивен.

— И добра наживать? — хихикнула девочка.

— И это тоже.

В комнату вошла Оливия, неся поднос с чаем. За те годы она почти не изменилась — разве что стала ещё красивее, наполненная внутренним светом.

— Опять рассказываешь ей про нас? — улыбнулась она.

— Про героев, — поправил Стивен. — Про смелых детективов, которые борются со злом.

— А мама была героиней? — спросила девочка.

— Самой главной, — ответил Стивен. — Самой смелой и самой красивой.

— Как я?

— Как ты, — подтвердила Оливия, садясь рядом. — Ты наша копия, Лия.

Лия довольно улыбнулась и зевнула.

— Спать пора, — сказала Оливия.

— Ещё чуть-чуть...

— Завтра дорасскажешь, — пообещал Стивен. — Иди, ложись.

Он отнёс дочку в её комнату, укрыл одеялом, поцеловал в лоб.

— Спокойной ночи, папа.

— Спокойной ночи, малышка.

Вернувшись в гостиную, он сел рядом с Оливией, обнял её. За окном всё так же падал снег — как в тот первый новогодний вечер.

— Десять лет, — сказала она. — Представляешь?

— Представляю. И не верю.

— Чему?

— Что мы всё ещё вместе. Что всё ещё любим друг друга. Что счастливы.

— А ты сомневался?

— Иногда. В самые тёмные моменты. Но ты всегда была рядом, и тьма отступала.

Она поцеловала его.

— Знаешь, о чём я мечтаю?

— О чём?

— Чтобы так было всегда.

— Будет, — ответил он. — Обещаю.

— Ты много обещаешь.

— И всегда выполняю.

— Правда.

— Потому что люблю.

— И я.

Они сидели у камина, обнявшись, и смотрели на огонь.

Кот, теперь уже старый и ленивый, мурлыкал у их ног.

Где-то в детской спала рыжая девочка, их дочь, их надежда, их будущее.

А снег всё падал и падал, укрывая город белым покрывалом.

Им было тепло.

Им было хорошо.

Они были вместе.

Навсегда.