Над темным лондонским пейзажем висела яркая луна. Густой туман скрывал вездесущую грязь, а желтые пятна газовых фонарей вырисовывалои черные силуэты на горизонте. Лондон проявлял свою скрытую сущность только по ночам. Люди двигались, словно призраки, появляясь из ниоткуда, словно тени, внезапно обретающие плоть.

Туманный лунный свет придавал городу потусторонний вид, и Саймон Арчер наслаждался этим зрелищем. Он дружелюбно кивал прохожим, но все его чувства были напряжены, он вслушивался в неразличимый мир вокруг, пытаясь уловить хоть что-то необычное.

— Ты знаешь, куда идешь, Саймон? — проворчал Ник Баркер. — У нас есть важные дела, которыми мы могли бы заняться. Или можно пойти в паб и пропустить по пинте.

Саймон покрутил золотой ключ на цепочке, прикрепленной к его жилету.

— Ты не обязан был идти со мной.

— Конечно, обязан. Что я за друг и наставник, если пойду пить без тебя?

— И правда, что за друг. Ее записка звучала очень настойчиво, но не волнуйся, мы ненадолго отвлечемся от поисков. — Саймон продекламировал нараспев: — Что-то голодное бродит в тенях нашего прекрасного города. Мы слышали, как об этом шепчутся в каждой таверне. И мы, те кто положит этому конец.

Саймон насмешливо приподнял бровь. Его темные волосы, чуть более длинные, чем позволялось в приличном обществе, небрежно спадали на высокий лоб, но не закрывали пронзительные зеленые глаза. Бакенбарды спускались чуть ниже подбородка, к уголкам губ, придавая ему вечно насмешливое выражение лица. Он был одет в простые твидовые брюки и слегка поношенный пиджак, не в свой обычный наряд, но в такой одежде он мог бы слиться с толпой местных жителей прихода Сент-Джайлс. И все же он выглядел более модно, чем его невысокий коренастый спутник.

— Так кто же эта твоя старая подруга, с которой мы встречаемся? — спросил Ник. — Я ее знаю? — У этого мужчины было телосложение обычного драчуна и такие же вкусы в одежде. Когда-то Ник, вероятно, был очень красивым молодым человеком, но теперь на его лице появились морщины, выдающие возраст и жизненный опыт, а также небритая щетина, из-за чего ему можно было дать больше сорока. Его каштановые волосы были коротко подстрижены и растрепаны. Ник с трудом поспевал за Саймоном, который шел размашистым шагом, пока они пробирались по жалким улочкам Рукери.

— Мы познакомились с ней до того, как я встретил тебя. Сразу после смерти моей матери, упокой Господь ее душу, я впервые приехал в Лондон. — Даже спустя столько времени Саймон не смог сдержать вспышку боли, отразившуюся на его резких угловатых чертах. — Мари д'Ангулем была… довольно известной актрисой. — Он вздохнул, вспомнив о ней.

— Мари д'Ангулем. — Ник присвистнул, восхищаясь. — Ты был с ней знаком? Я как-то видел ее на вечеринке. Боже правый, зачем ты бросил эту женщину?

— Я ее не бросал. Она ушла от меня.

— Она ушла от тебя? Но ты же Саймон Арчер, величайший лондонский джентльмен праздного образа жизни! — Ник схватился за грудь в притворном удивлении.

Саймон сверкнул улыбкой, которая ярко засияла в темноте.

— Тогда я не был великим лондонским джентльменом. Я был мальчишкой из Кента, у которого не было ни положения в обществе, ни цели в жизни.

— И вдруг она снова хочет с тобой встретиться? — Ник подозрительно нахмурился. — В этом приходе? Спустя столько лет?

— Шесть или семь. Я должен уделить ей немного своего времени. Она была добра к парню, который только приехал в город.

— Она была добра, потому что ты ей платил. Друг мой, ты никогда не умел отличить искреннюю доброту от обмана.

Саймон цокнул языком.

— Искренность невозможно подделать, в отличие от лжи.

Двое мужчин углубились в мрачный район Рукери. Они миновали сгрудившиеся друг к другу здания, подлежащие сносу, и ряды многоквартирных домов в таком плачевном состоянии, что их обветшалые стены были подперты деревянными досками. Окна без стёкол были заколочены или заткнуты тряпками и газетами. Улицы были завалены мусором и человеческими экскрементами. Стояла невыносимая вонь. В узких проходах царила кромешная тьма. Этот район любил свои тени.

Среди руин стояла женская фигура.

Сквозь зашторенные окна и закрытые двери пробивался слабый свет, которого было достаточно, чтобы её разглядеть. Она казалась меньше ростом и намного старше, чем помнил Саймон, и это его поразило. Много лет назад она была облачена в роскошные украшения и дорогие ткани, но даже они не могли скрыть её дерзкую и яркую натуру. Теперь же её одежда представляла собой жалкие лохмотья из рваных кружев и испачканного шёлка. Когда её бледные глаза встретились с его взглядом, она, должно быть, увидела потрясение на его лице и плотнее закуталась в свой потрёпанный плащ, скрывая свой нелепый наряд.

— Беатрис, — Саймон улыбнулся ей.

С её ярко накрашенных губ сорвался тихий смешок.

— Ты вспомнил.

— Конечно.

— Ты единственный, кто когда-либо называл меня моим настоящим именем. — Несмотря на благодарность, она нервно оглянулась на окружающую их темноту.

Саймон нежно поцеловал ее в покрытую оспинами щеку, которая когда-то была фарфоровой. Он указал на мужчину позади себя.

— Позволь представить тебе Ника Баркера, моего хорошего друга. Ник, это Мари д'Ангулем, великая герцогиня театра, королева Вест-Энда и похитительница моего сердца.

Ее лицо смягчилось в дружеском приветствии, но в глазах читалась тревога, признак того, что эту женщину слишком часто предавали, осыпая сладкими словами и поспешными обещаниями. Она потянула Саймона за рукав, задержав руку на ткани с привычным намерением.

— Не похоже на твой обычный наряд. Переоделся для прогулки по окрестностям?

— Можно и так сказать. — Он окинул взглядом еще более потрепанную бывшую куртизанку. Это казалось невероятным, как будто она нарядилась для роли в спектакле. — Что случилось, Беатрис? Как ты дошла до такого? Ведь у тебя было все.

— Да, когда-то было, — с тоской в голосе ответила она, глядя на его высокий рост. — Но то тут, то там я делала неверные шаги, и вот судьба повернулась ко мне спиной.

— А как же твоя магия? — спросил Саймон. Он заметил, как она с тревогой посмотрела на Ника, но тот ободряюще кивнул. — Ты была весьма искусна.

Беатрис пожала плечами и слабо улыбнулась, прежде чем снова отойти в тень.

— Как и во всем в моей жизни, я и здесь совершила ошибку.

— Надо было прийти ко мне раньше. — Он полез в карман. — Сколько тебе нужно?

— Боже мой, Саймон, — она сердито посмотрела на него. — Я не прошу у тебя денег.

— Тогда чего ты хочешь? — раздраженно спросил Ник.

Не обращая внимания на обвиняющий тон, она положила руку Саймону на грудь и провела пальцем по странному символу на его рубашке. Она вздрогнула, хотя Саймон не думал, что это как-то связано с холодом. Ее кожа под дешевой помадой резко побледнела.

— У меня есть… клиент. Аристократ по имени лорд Окем. Ты его знаешь?

— Слышал это имя, — ответил Саймон.

— Он не завсегдатай, но и не чужак. Я была с ним вчера вечером, а потом увидела, как он затеял ссору с другим мужчиной на улице неподалеку отсюда. Из-за чего, не знаю. Но я видела… — Беатрис запнулась, на ее лице отразился страх. Она задрожала еще сильнее, ее голос стал тише.

Саймон успокаивающе погладил ее по предплечью.

— Что случилось, Беатрис? Я помогу, если смогу.

Она собралась с духом с той же решимостью, с какой, как видел Саймон, она выходила одна на сцену.

— Я видела, как он превратился в зверя и убил того мужчину.

— Ты видела, как лорд Окем убил человека?

Беатрис яростно замотала головой.

— Нет. Именно то, что я сказала. В один момент он был лордом, а в следующий, уже нет. Он изменился, Саймон. Он превратился в чудовище. — Она подняла глаза и посмотрела ему в лицо. — Ты мне веришь? Я не была пьяна. И сейчас не пьяна.

— Ты видела его с тех пор?

— Нет, но дело еще хуже, — запинаясь, ответила Беатрис. — Лорд Окем видел, как я стала свидетельницей этого.

— Ты уверена?

— Да.

Саймон принял небрежный вид.

— Что ж, давай просто увезем вас отсюда. Я буду тебе очень признателен, если ты поживешь в моем доме на Гонт-лейн столько, сколько нужно.

Беатрис помолчала, вглядываясь в его лицо в поисках признаков нерешительности, но ничего не увидела. Тем не менее она покачала головой.

— Дорогой Саймон, я не боюсь за свою жизнь. Но кто-то должен знать. Кто-то, кто, как я надеялась, сможет что-то сделать. Я подумала о тебе.

Внезапно на них обрушилась огромная туша, повалив Беатрис на землю и отшвырнув Саймона и Ника в сторону. Массивное животное щелкнуло длинными челюстями и вцепилось в Беатрис. Ее испуганный крик эхом разнесся в тумане. Саймон вскочил на ноги, но не успел остановить огромного зверя, который развернул голову и разорвал женщине плечо.

— Нет! — Саймон закричал.

Гулкое угрожающее рычание оглушило мужчин, когда пара красных глаз прорезала черную пелену ночи. Существо встало на задние лапы, выпрямилось во весь рост и оказалось восьми футов в высоту. Его морда была почти в длину предплечья Саймона. Из пасти с длинными острыми зубами, оскаленной в ухмылке, капала слюна и кровь. Волосы на руке Саймона встали дыбом, его дыхание участилось, а тело наполнилось энергией.

— Проклятье, — пробормотал Ник. Он щелкнул пальцами, и на кончиках его пальцев вспыхнуло пламя, осветив мрак. Запах крови смешался с характерным мускусным запахом мокрой шерсти. — Не лезь на рожон. Не будь дураком.

— Оно убило ее! — закричал Саймон.

— Оно и нас убьет, если мы не проявим смекалку. — Ник оттащил друга на шаг назад. — Это оборотень, если ты не знал.

Саймон стряхнул его руку. Вместо того чтобы бежать, как поступили бы все здравомыслящие люди, Саймон шагнул навстречу угрожающему существу. Его кожаные ботинки хлюпали при каждом шаге по усыпанной мусором дороге. Он произнес одно слово на незнакомом языке и резко хлопнул в ладоши. Раздался оглушительный раскат грома. Здоровенное чудовище отлетело назад и врезалось в кирпичную стену. От удара в стене образовалась глубокая воронка.

Существо, вокруг которого летели кирпичи, собрало свои длинные конечности и встало, рыча. Саймона окутала вонь гниющей плоти, но он, не колеблясь, двинулся навстречу призрачному зверю.

Ник подошел слева, заставив оборотня выбирать между ними. Мужчина хлопнул ладонью по ближайшей стене, и пламя с его руки перешло на кирпичи, осветив темный переулок.

— Спокойно, — выдохнул Ник, небрежно сунув руки в карманы.

Саймон уже выбрал заклинания, которые нужно было произнести.

Голова оборотня вертелась из стороны в сторону, словно он решал, по кому нанести удар первым. От досады он издал яростный рык, забрызгав переулок слюной и попав в обоих мужчин. Ни один из них не дрогнул. Существо повернулось к Саймону и сделало шаг вперед.

— Сейчас! — крикнул Саймон, когда оборотень приблизился.

Ник выхватил руки из карманов, и из его ладоней вылетели огненные шары. Два пылающих шара врезались в массивную грудь оборотня. Тот взвыл от боли, его шерсть и плоть охватил огонь.

Разъяренный оборотень бросился на Саймона. Его зубы щелкнули в считаных сантиметрах от лица Саймона, но тот успел отпрянуть. Он ударил ногой, попав в щелкающую пасть, и отбросил ее в сторону, забрызгав все вокруг кровью.

— Еще раз! — скомандовал Саймон, поднимаясь на ноги.

Ник выпустил еще несколько огненных шаров, а Саймон схватил толстую деревянную балку, лежавшую у стены здания, и обрушил ее на голову зверя. Тот взвыл от боли и ярости.

Он прыгнул и приземлился рядом с Саймоном. Тот снова взмахнул балкой, и она раскололась, ударив по тлеющей руке и груди оборотня, превратив их в щепки. Существо нависло над Саймоном, замахнувшись для смертельного удара.

Ник схватил оборотня за горло, и его рука вспыхнула голубым пламенем. Оборотень взвыл от боли, его волосатая рука взметнулась в воздух и ударила Ника в плечо, отшвырнув его обмякшее тело в сторону. Затем существо бросилось на него.

Саймон схватил зверя за заднюю лапу, глубоко вонзив пальцы в жесткую шерсть. Когда он прошептал заклинание друидов, огромный оборотень резко остановился. Он яростно оглянулся через плечо, и Саймон, схватив его за когтистые лапы, отбросил в сторону, как ненужную тряпку. Оборотень рухнул в десяти футах от них.

Массивная волчья голова на мгновение повернулась в сторону Саймона, но затем монстр решил, что добыча полегче, и снова бросился на Ника. Саймон хлопнул в ладоши. Оглушительный хлопок наполнил переулок и заставил зверя развернуться на месте. Он упал на четвереньки и стал скрести землю когтями, оставляя глубокие борозды на брусчатке. Саймон опустился на колени и прижал руку к земле. От произнесенного шепотом слова по его руке прошла волна силы, которая, казалось, вот-вот переломает ему кости, но затем ушла в землю. Он вырвал руку из мощной хватки земли, оборвав поток силы.

На оборотня обрушилась ударная волна. Монстр попытался отпрыгнуть, но не удержался на ногах и упал. Волна пронеслась мимо и ударила в стену здания. Кирпичи треснули и сдвинулись с места. Затем, когда огромный зверь начал подниматься, стена обрушилась прямо на него, подняв тучу пыли и камней.

На мгновение Саймон решил, что битва окончена, и направился к Нику, но звук осыпающихся обломков заставил его обернуться. Оборотень поднялся из-под груды камней, его шерсть была в крови и пыли. Он с ужасающей скоростью бросился на Саймона и повалил его на землю. Саймон ударился затылком обо что-то твердое. Он услышал крик Ника. От смрадного дыхания зверя у него перехватило дыхание. Он был в нескольких дюймах от слюнявой пасти.

С неба упала черная фигура. Раздался свист стали, и оборотень с визгом взвился на дыбы. Саймон мельком увидел человека в черном, который одной рукой размахивал длинным клеймором. Зверь схватился за бок, из-под скрюченных пальцев хлынула черная кровь. Он съежился перед новой фигурой, впервые показав страх. Затем оно скрылось в темноте.

— Вот так-то, ублюдок! — Мужчина в чёрном выстрелил из тяжёлого пистолета, который громыхнул, как пушка, в стремительно удаляющуюся фигуру. — Теперь ты меня знаешь, да?

Саймон поднялся на ноги, стряхнув с себя остатки головокружения с решимостью медведя. Его сюртук был разорван в клочья, но сам он почти не пострадал. Он почувствовал лёгкую дрожь в ногах: магия лишила его сил, но он испытал облегчение от того, что остался жив. Он с благодарностью положил руку на плечо подошедшего.

— Вы подоспели как раз вовремя, сэр.

— Заткнись! — резко оборвал его мужчина с сильным шотландским акцентом, отмахнувшись от дружеского жеста Саймона. — Ты явился на битву с оборотнем без серебра. Я выслеживал этого зверя несколько дней. Я не позволю вам с вашим жалким колдовством всё испортить. Этот зверь принадлежит мне и только мне! — С этими словами он бросился по следу истекающего кровью зверя.

Саймон некоторое время смотрел вслед шотландцу, а потом развернулся и побежал к Беатрис, на бегу крикнув Нику:

— Ты в порядке?

— В полном. — Ник поморщился от боли, потирая плечо.

Саймон упал на колени в лужу крови. Истерзанное тело Беатрис лежало на мостовой среди мусора, скрученное, как медная проволока, в разорванной одежде. Он просунул руки ей под мышки. Она слабо кашлянула, и её глаза открылись. Саймон крикнул:

— Ник! Быстрее!

Тот уже был рядом. Он присел на корточки и положил руку на лоб Беатрис.

— Она почти ушла.

— Тогда перестань болтать, — крикнул Саймон, — и помоги ей.

Ник сосредоточился на лице женщины. Он тяжело дышал и закрыл глаза. Беатрис дернулась и вскрикнула от боли. Она подняла окровавленную руку и схватила Ника за запястье, пытаясь оторвать его от своей головы.

— Прекрати, — прошептала она.

— Нет, Беатрис, — успокаивал ее Саймон. — У Ника есть немного вивимантии. Он может тебе помочь.

— Не надо, — она посмотрела на Саймона. — Не надо.

— Надо, — Саймон попытался убрать ее руку с руки Ника.

— Она права, Саймон, — сказал Ник. — Я ничем не могу ей помочь.

— Что ты имеешь в виду? — резко спросил Саймон. — У тебя есть сила. Используй ее.

Беатрис коснулась щеки Саймона.

— Эфир меня убивает. Я слишком долго злоупотребляла им. Я все равно скоро умру. Ты не можешь меня спасти. Просто отпусти меня.

— Нет, — возразил Саймон. — Просто дай Нику привести тебя в равновесие. Потом ты придешь ко мне домой, и я о тебе позабочусь. Я что-нибудь придумаю.

— Саймон, пожалуйста, — она улыбнулась окровавленными зубами. — Ты ничего не можешь сделать.

— Она права, старина, — Ник убрал от нее руки. — Ты перевозбужден собственным эфиром, но постарайся мыслить трезво.

— Нет! — крикнул Саймон, сердито глядя на Ника.

Беатрис пробормотала:

— Я рада, что снова тебя увидела, Саймон. Ты совсем не изменился. — По её лицу пробежала странная тень печали и разочарования, а затем все эмоции исчезли, осталась лишь восковая кожа. Она обмякла в его руках.

Саймон сжал её холодную руку.

— Чёрт возьми.

— Она была поглощена, Саймон. Эфир был в каждой клеточке её тела. Она должна была умереть ещё несколько месяцев назад. — Ник встал. — Но, по крайней мере, она дала нам лорда Окема. Если мы сможем его найти.

— Я знаю, где его искать. Но сначала нужно позаботиться о Беатрис. — Он осторожно положил её руки ей на грудь.

На следующий день Саймон, как обычно, обошел все клубы, но не нашел повода зайти внутрь. На улице он встретил нескольких знакомых, но их сплетни его не интересовали. Он зашел выпить кофе в кафе, куда обычно не заходил, чтобы не столкнуться ни с кем из своих обычных веселых собеседников. Ему не хотелось веселиться.

Наконец Саймон направился в сторону того места, которого хотел избежать. В Рукери он, щедро разбрасывая монеты среди уличных проституток, выяснил, что у Беатрис есть небольшая комната недалеко от Дайотт-стрит. Он также узнал, что многие женщины постарше презирали ее за то, что она считала себя лучше других, ведь она, как и Беатрис, была из мира светских куртизанок. Однако девушки помоложе считали Беатрис доброй и отзывчивой и часто позволяли им оставаться в ее комнате, когда им было некуда идти.

Здание на Дайотт-стрит находилось в плачевном состоянии. Саймон чувствовал все запахи, сопровождающие человеческую жизнь. Полы были потрескавшимися и липкими. Сквозь разбитые окна дул холодный ветер. На него с подозрением смотрели, пока он поднимался по скрипучей лестнице. Его стильный костюм выдавал в нем чужака, человека, ищущего женщину для утех. Никто не удивился, когда он остановился у двери Беатрис. Он не знал, дошла ли до нее весть о ее смерти. В таких местах люди часто переезжали, исчезали или умирали без лишнего шума.

Дверь была заперта, но Саймон без труда открыл ее рукой в белой перчатке. Он вошел в холодную каморку, крошечную квартирку с треснувшим окном, тонким матрасом и единственным стулом.

Он прикрыл ладонью рот, чтобы скрыть отвращение. Когда-то Беатрис жила в апартаментах недалеко от Лестер-сквер с горничной и кухаркой. Там было тепло и светло, повсюду висели картины и стояла мебель из Парижа. Ее кровать была больше, чем вся эта квартира.

— Почему ты не связалась со мной? — пробормотал он. — Боже мой, ну почему так вышло?

Саймон мысленно вернулся к их последним неделям вместе. Их расставание прошло довольно мирно. Саймон думал, что любит ее; она была страстной, заботливой и во всем его поддерживала. Он помнил тепло и нежную мягкость ее тела. Но теперь он понимал, что это была страсть молодого человека, впервые влюбившегося в большом городе. Он любил ее, но на самом деле был влюблен в места, куда она его водила, и в людей, которых она ему показывала. И он понимал, что у нее было больше возможностей, чем у молодого джентльмена с деньгами, но без знатного происхождения. За ней всегда ухаживали лорды и чиновники. Он утешал себя тем, что она доверяла ему, полагая, что он сможет двигаться вперед и добиться успеха, что он и сделал.

Саймон окинул взглядом скудное убранство комнаты. В самодельном открытом шкафу у одной из стен висело несколько поношенных платьев. Там же лежала небольшая пачка сильно потрепанной косметики, словно ее достали из мусорного ведра. В другом углу стояли несколько больших стопок газет, некоторые из них пожелтели от времени. На одной из стопок лежали ножницы. На дальней внутренней стене висела занавеска, хотя окна там быть не должно было.

Саймон подошел к занавеске и отдернул ее. Он с любопытством заглянул за нее. К стене были приколоты газетные вырезки. Десятки, если не сотни.

Он наклонился, чтобы рассмотреть светскую хронику с описанием вечеринки в доме лорда Катшоу. Саймон вспомнил эту вечеринку и увидел свое имя в статье. Рядом была еще одна статья с описанием весенних скачек в Уилтшире. Саймон тоже там был, и его имя значилось среди гостей. Открытие театра "Пирамида" в Ковент-Гардене. Его имя было там. И в следующей статье. И в следующей.

На каждом потрепанном клочке газетной бумаги упоминалось какое-нибудь событие или встреча, на которых присутствовал Саймон. Это была настенная хроника его светской жизни за последние семь лет. С тех пор как они с Беатрис расстались, прошло много времени.

Однако под ворохом светских новостей обнаружились три небольшие вырезки. В одной из них рассказывалось о том, как лорд Катшоу разоблачил мошенников-медиумов, наживавшихся на несчастных жителях его поместья. На самом деле Саймон выследил тех мошенников, которые обманывали самого лорда Катшоу. Во второй заметке говорилось о чудовищной светящейся пантере в Солсбери. Саймон и это расследовал, проведя восхитительную неделю на местном дерби с леди Данстон. И наконец, в третьей заметке сообщалось о закрытии театра "Пирамида" на ремонт, а также о слухах, что руководство театра вынудил закрыться мстительный дух. Тон статьи был насмешливым, но Саймон знал, что театр действительно преследовали кровавые призраки, потому что именно он заставил их замолчать.

Он ошеломленно отступил назад. Вот она, его жизнь в Лондоне. Стороны. Гала-концерты. Дерби. Оперы. И горстка жалких мистических выходок, больше подходящих ловкому шарлатану, чем человеку, который утверждал, что он последний писец на Земле, единственный из ныне живущих, кто может владеть эфиром и управлять им с помощью заклинаний и слов.

Беатрис всегда немного интересовалась мистикой. Она была искусной чародейкой, но ее способности были ограничены. Тем не менее она всегда утверждала, что единственным ограничением для оккультных способностей Саймона был он сам. И теперь он увидел, что она наблюдала за ним издалека и документировала его успехи.

Саймон просмотрел множество светских заметок и несколько статей, посвященных оккультизму. Он хотел бы оправдаться тем, что его магическая деятельность была тайной и по определению не могла попасть в прессу. Это было правдой. О том, что он маг, знали немногие; только Ник был в курсе всех подробностей, потому что был его учителем. Однако Саймон знал, что мог бы написать подробный отчет о своих настоящих оккультных подвигах на клочке бумаги размером не больше тех, что лежали у него под глазами.

Он хотел бы оправдаться тем, что в предыдущие годы он посвятил себя изучению своего ремесла, тайных текстов и магических надписей. И это тоже было правдой. Он достиг невероятных высот в своем мастерстве, но в последнее время слишком редко посвящал вечера учебе, предпочитая проводить их вне дома. Он мог бы сказать, что его уникальные навыки мало чем помогли кому-либо.

Саймон стоял, дрожа от холода, в промерзшей квартире женщины, которая, как он думал, его бросила. Она посвятила себя ему, а он даже не подозревал об этом. И уж точно не заслуживал этого. Он опустил голову под тяжестью объемной хроники своих достижений, которая шуршала на ветру.

— Боже мой, я все тот же. Как ты и говорила. — Саймон почувствовал, как по его щекам текут теплые слезы, и понадеялся, что они из-за Беатрис.

Когда Саймон вошел в парадную дверь своего особняка на Гонт-лейн, уже смеркалось. Из гостиной донесся крик Ника:

— Где ты был весь день? — Саймон небрежно бросил шляпу на маленький столик и повесил пальто на и без того переполненный крючок.

Он вошел в гостиную и увидел Ника, развалившегося на диване в домашних тапочках и с расстегнутым воротничком рубашки. Комната, как всегда, была уютной в холостяцком смысле этого слова. Она представляла собой настоящий хаос из книг, лежащих на полу, кип газет, а также старых тарелок, чашек и блюдец. Но в камине горел теплый огонь. Саймон поставил трость на стол, налил себе виски и наполнил стакан Ника.

Ник уставился на Саймона, явно заметив выражение его лица, но ничего не сказал.

Саймон взял со стола газету и заметил, что она вышла несколько месяцев назад.

— Мне нужно было кое-что сделать по дому. Ты что, окаменел на диване и не можешь перевернуться? — спросил он, увидев в дверях хмурого желтого кота. — Ты покормил кота?

Ник вытянул шею, чтобы посмотреть на зверька.

— А мы вообще когда-нибудь его кормили?

— Я думал, что кормили. И он выглядит голодным. Или злым. — Саймон взял с книжной полки трубку и начал набивать её табаком.

Ник потянулся и закинул ногу на ногу.

— Пока ты ходил за новой тростью, я работал. Я был в клубе лорда Окема.

Саймон резко развернулся.

— И что?

— Его там не было. Слуги не сказали, где он.

Саймон присел на край мягкого кресла.

— Ты же не ходил туда в таком виде, правда?

— В каком?

— В таком, как твой. — Младший маг коснулся руны, начертанной на чаше трубки, и прошептал какое-то слово. Он почувствовал жар, и табак начал тлеть.

Ник нахмурился.

— Не надо меня нахваливать, ладно? Я использовал заклинание иллюзии. Они подумали, что я настоящий джентльмен, вроде тебя. Но толку от этого не было.

Саймон уставился в пустоту, зажав трубку в зубах.

— Сегодня вечером Окем должен быть на балу у виконта Джиллингема. Там будет половина высшего общества Лондона.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что я знаю. В любом случае мы тоже пойдём. Если его светлость появится, мы его выследим. Как думаешь, ты справишься с бритьём и приличным костюмом?

— Нет. Я просто снова воспользуюсь заклинанием иллюзии. У меня еще осталось немного зелья. — Ник пригубил виски. — Этот шотландец, похоже, знает, что делает. Не хочешь поручить ему охоту на волков?

— Не хочу. — Из трубки Саймона повалил дым. Он смотрел куда-то между часами на каминной полке и планетой Юпитер.

Ник некоторое время разглядывал друга.

— Ты почти ничего не рассказал о вчерашнем вечере.

Саймон хмыкнул.

— Да и рассказывать особо нечего.

— Я думал, она была...

— Оставь, — резко оборвал его Саймон, бросив быстрый взгляд на старшего товарища.

— Нет. — Ник развернулся на старом диване и сел прямо. — Я не оставлю это просто так. Я думал, она была твоей подругой.

Саймон бросил на Ника испепеляющий взгляд, но тот не моргнул. Наконец Саймон сказал:

— Ты не хочешь этого слышать.

— Не хочу, пока не выпью еще. — Ник встал и налил себе виски. — А теперь хочу.

Саймон откинулся на спинку кресла и вытянул ноги.

— Ты помнишь, что она сказала мне перед смертью?

— Что была рада тебя видеть.

— Нет, другое. Что я все тот же.

Ник посмотрел на него с притворной серьезностью.

— Ты, без сомнения, красавчик. И неплохо сохранился.

— Спасибо, но она имела в виду не это. — Саймон уставился на красное пламя в своей трубке. Он слушал, как потрескивают угли в камине. Он достал из кармана куртки толстую стопку газетных вырезок, а из другого кармана? еще несколько. Он бросил их на ближайший стол. — Сегодня утром я заходил к ней. Она вырезала из газет все статьи, в которых упоминалось обо мне за те годы, что мы не виделись.

Ник удивленно поднял брови, глядя на потрепанную стопку газетных вырезок.

— Она что, правда это сделала? Я думал, она тебя бросила.

— Так и есть.

— Что ж, похоже, она питала к тебе довольно сильную привязанность.

Саймон достал из жилета небольшую стопку газетных вырезок и показал их Нику.

— Эта гигантская куча вырезок посвящена моим появлениям на вечеринках и торжественных мероприятиях, а также слухам о моих интрижках и неблаговидных поступках.

— Впечатляет.

— А вот эти несколько вырезок, о жутких историях, в которых, как правильно предположила Беатрис, я участвовал как волшебник. — Саймон положил несколько скудных оккультных вырезок рядом с горой светских новостей. — Вот и вся моя жизнь.

Ник улыбнулся.

— Ты, конечно, часто ходишь на вечеринки.

Саймон угрюмо уставился в пустоту.

— Саймон, ты же не мог знать, что она по тебе сохнет, — сочувственно сказал Ник. — Она до вчерашнего дня даже не пыталась с тобой связаться. Как ты мог...

— Дело не в этом, — раздраженно перебил его Саймон.

— Ой. Тогда в чем смысл?

— Что я делаю?

Ник в замешательстве покачал головой.

Саймон продолжил:

— Что я делаю со своей жизнью? Я приехал в Лондон, чтобы стать писцом.

Ник холодно ответил:

— Ты и есть писец, и писец отличный. Видимо, даже лучше, чем ты сам думаешь. Магия, это не то же самое, что игра на пианино. Одних уроков недостаточно.

— Одних уроков? Я с детства изучал записи отца. И мы работаем вместе уже больше трех лет. И все же прошлой ночью мы не смогли справиться с этим оборотнем.

— Эта тварь была чудовищем, и она была сильна. Мы не были готовы к встрече с ликантропом. Он застал нас врасплох. Немного выбил нас из колеи, но мы справились бы и сами.

— Не думаю. Если бы не этот шотландец, мы бы погибли. — Саймон вздохнул. — Мы знали, что в городе происходят убийства. Мы что-то выслеживали. Шесть месяцев мы говорили о том, что Лондон стал другим, как будто там поселилось что-то темное. Но это была просто игра. Как и во всем, что мы делаем, мы не относились к этому серьезно и не были готовы.

Ник разозлился.

— То есть ты хочешь сказать, что не стал искусным писцом, потому что я тебя как следует не обучил?

— Нет. — Саймон помолчал, и в комнате повисла гнетущая тишина, прежде чем он продолжил: — К тому времени, как я встретил тебя, я уже был законченным развратником. Меня интересовали только женщины и… ну, и больше ничего. Женщины. И какая бы магия ни была мне подвластна, в первый год, что мы были вместе, мы усердно трудились. Я многому научился. Но в последний год или около того мы сбавили темп. — Он бросил взгляд на стопку газетных вырезок.

— На это нужно время, — повторил Ник.

— Этого недостаточно. И дело не только в этом. — Саймон сел прямо. — Зачем я вообще учусь на писца? В чем смысл? Просто жить в пещере и накапливать знания?

На этот раз Ник промолчал, прикрыв глаза то ли от задумчивости, то ли от раздражения.

Саймон спросил:

— Какая польза от силы в этом мире?

На этот раз Ник промолчал, прикрыв глаза от задумчивости или раздражения. Саймон спросил:

— Какая польза от силы в этом мире?

— Нет, нет. Великие маги, которые были до тебя, шли по этому пути на протяжении веков. Если ты свяжешься с обычным миром, тебе придется за это расплачиваться. Не зря маги держатся в тени. Нас боятся, Саймон. Мне все равно, насколько могущественным ты станешь как писец, но нож или мушкетный выстрел убьют тебя так же легко, как и любого другого. Если хочешь изменить мир, научись какому-нибудь ремеслу, например кузнечному делу.

— Я не говорю о том, чтобы пытаться изменить мир, Ник. Но я даже не смог спасти Беатрис.

— Мы найдем Окема, не волнуйся. Мы заставим его заплатить. И, возможно, нам удастся немного пополнить наши запасы. Ты этого хочешь?

— Для начала сойдет. — Саймон улыбнулся, услышав искренний вопрос друга. Ему надоело предаваться мрачным размышлениям, поэтому он встал и взял свою новую трость. — Красивая у тебя новая трость, — сказал Ник, явно радуясь, что разговор принял другой оборот. — Она намного лучше тех двухсот, что у тебя были?

— Да, намного. Я попросил Пенни Картер сделать его. — Саймон достал сверкающее лезвие и взволнованно сказал: — Кстати, о лорде Океме. Угадайте, что я сегодня видел в магазине мисс Картер?

Ник нахмурился.

— Лорда Окема?

— Нет. Четырёхствольный ланкастерский пистолет.

— Такой же, как у шотландца?

— Точно такой же. Даже в точности такой же. Мисс Картер сделала для него скобу. Я попросил её позвать меня, когда она в следующий раз будет ждать его у себя. Я бы хотел с ним поговорить.

— Прошлой ночью он не был настроен на разговор.

— Прошлой ночью я был не в лучшей форме, но уверен, что смогу его очаровать. Я хочу побольше узнать о нём и его деятельности, особенно если он ведёт дела в Лондоне. — Саймон взмахнул клинком. — Хорошо, что я успел сделать это сегодня.

— Не похоже, что он серебряный.

— Это не серебро. Но это лучшая сталь, которую я видел. Даже японский мастер меча не смог бы сделать лучше. Эта женщина просто чудо. — Саймон расчистил рабочую поверхность, сбросив книги со стола на пол. Он достал из кармана сюртука лист бумаги и разложил его на столе. На нём были аккуратно нарисованы руны, сгруппированные в узкую колонку по центру.

Ник подошёл к нему с бокалом виски в руке и внимательно наблюдал за тем, как Саймон кладёт меч на стол и накрывает его листом бумаги так, чтобы ряд рун оказался над клинком.

— Небольшая надпись, да?

Саймон достал из ящика стола пустую стеклянную чернильницу и поставил её на видное место. Он взглянул на потрескивающий огонь, а затем на Ника.

— Немного тепла, пожалуйста.

Старший маг ухмыльнулся и щёлкнул пальцами. Вся его рука вспыхнула пламенем. Саймон жестом показал, что нужно поднести огонь к бумаге. Ник поднёс светящуюся руку к листу. Тонкая бумага тут же задымилась и сморщилась, а затем исчезла в облаке белого дыма. Оба мужчины уставились на меч. Руны теперь были выгравированы на клинке пепельно-чёрным.

Саймон устроился в кресле за письменным столом. Он достал резной футляр из слоновой кости, в котором хранилось красивое перо с тонкой иглой вместо наконечника. Он взял чернильницу и провел пальцем по стеклу, ощупывая выгравированную на нем руну. Он произнес странное слово, которое редко кто произносит вслух. Внутри флакона внезапно появились зеленые завитки, похожие на дымчатых змей. Саймон почувствовал силу, когда она отозвалась на его призыв. Все его чувства пробудились от ее манящего зова.

Он окунул перо с иглой в зеленый эфир. Склонившись над клинком, он начал осторожно водить светящимся инструментом по почерневшим рунам. Если бы он допустил хоть одну малейшую ошибку, это было бы пустой тратой времени и привело бы к порче отличного меча.

Сделав всего несколько штрихов на стали, он снова окунул перо в чернильницу, и она снова стала прозрачной. Он снова произнес заклинание, окунул перо в чернильницу и продолжил работу. Он повторял эту процедуру, продвигаясь вдоль тонкого клинка. Должно быть, он вспотел, потому что внезапно кто-то вытер ему лоб, и он с благодарностью улыбнулся Нику. Он размял руку, чтобы снять напряжение. Он полюбовался своим творением и улыбнулся. Меч был украшен искусной гравировкой, благодаря которой новое лезвие выглядело так, будто ему не одна сотня лет. Затем он наклонился, чтобы сделать последние штрихи, и в тот же миг клинок вспыхнул ярким изумрудным светом. Саймон коснулся клинка и что-то прошептал, и свечение сменилось на водянисто-голубой.

— Молодец, старина! — Ник с возгласом отступил назад, но тут же снова подошел к Саймону, когда свечение угасло и клинок снова лег на стол. — А что еще он умеет, кроме как светиться?

Саймон с улыбкой ответил:

— Считай, что это тауматургический гальванизм. Когда он активен, кажется, что держишь в руках раскаленную молнию.

— Кажется, это вполне безопасно.

Саймон взял тряпку и вытер лицо. Он расправил напряженные плечи и рассмеялся.

— И это заняло гораздо меньше времени, чем я предполагал.

Ник указал на часы на каминной полке.

— Три часа.

Саймон подумал, что друг шутит, и сверился с карманными часами. На самом деле прошло больше трех часов с тех пор, как он сел перед мечом, чтобы сделать надпись.

— Хорошо. Полагаю, мне стоит переодеться для вечеринки. Не хотелось бы завтра читать в газетах гадости о себе. — Он вскочил, но ему пришлось схватиться за стол, чтобы не упасть, когда комната поплыла перед глазами. — Что за черт? — Он с трудом удержался на ногах. — Я в порядке, — воскликнул Саймон, сделав несколько неуверенных шагов. — Я просто сяду. — Он плюхнулся в кресло.

— Ты потратил много эфира на этот меч. Удивительно, что ты вообще в сознании.

Саймон потряс головой, чтобы прийти в себя.

— Когда же эфир перестанет на меня так действовать?

Старший маг ответил:

— Я видел тех, кто всегда так реагирует. Для них это нормально. Другие, как я, никогда не впадают в эфирное опьянение. Мы временно истощаем запасы эфира, если используем слишком много, но не теряем рассудок и не начинаем хохотать как полоумные. Ты слишком нетерпелив. Ты слишком быстро расходуешь эфир. Но, наверное, со временем это пройдет.

Саймон откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Надо признать, ему даже нравилось это ощущение эфирной эйфории, но он знал, что за это приходится платить. Из-за этого он не мог долго заниматься магией, и это могло быть опасно, если бы его накрыло во время напряженной борьбы, как в случае с оборотнем в Рукери.

Ник снял пальто с подлокотника кресла и сунул руку в карман. Он достал небольшой хрустальный флакон и встряхнул его, чтобы проверить, есть ли в нем еще прозрачная жидкость. Он вытащил пробку и сделал глоток. Ник поморщился от вкуса, но затем сделал несколько странных движений руками. Небритый неряшливый мужчина исчез, и на его месте появился изысканно одетый молодой аристократ. Это был красивый, почти очаровательный молодой человек с волнистыми светлыми волосами и пухлыми губами, которые, казалось, были накрашены по старинному рецепту. Ник повернулся, чтобы взглянуть на себя в настенное зеркало, почти полностью закрытое пальто.

— Я готов к вечеринке, — хрипловатый голос Ника прозвучал из уст прекрасного молодого человека. — Сэр Томас Вулфолк не будет возражать, если сегодня я притворюсь им.

— Иди вперед, — Саймон вложил клинок в деревянные ножны. — Прости, если я побреюсь и надену что-нибудь приличное для ужина. — Он начал расстегивать жилет.

— У тебя есть время?

Саймон холодно посмотрел на него.

— Ты же не предлагаешь мне прийти на вечеринку раньше всех, верно?

— Боже упаси, чтобы даже ликантроп отказал Саймону Арчеру в эффектном появлении.

Саймон с трудом поднялся на ноги, радуясь, что эйфория проходит. Он отсалютовал тростью и сбросил туфли в коридор. Он поспешил наверх, чтобы переодеться, предвкушая предстоящий вечер.

Саймон поднялся по величественным ступеням особняка, построенного в георгианском стиле к северу от Грейт-Рассел-стрит. Его трость громко стучала по каменной кладке, и это был единственный признак того, что он взволнован. В вестибюле с контрфорсами чопорный дворецкий удивленно уставился на него, явно сомневаясь, что Саймон имеет право находиться на этом балу. Саймон улыбнулся и достал из кармана сюртука приглашение. Дворецкий долго изучал его, но затем кивнул и вернул Саймону то, что, по его мнению, было дорогим приглашением с гравировкой. На самом деле это был лист белого картона с несколькими рунами. Саймон бросил свои белоснежные перчатки в шляпу и отдал их вместе с пальто, но трость оставил себе. Дворецкий с бесстрастным лицом элегантно развернулся на каблуках и объявил собравшимся, что прибыл мистер Саймон Арчер.

Все головы повернулись в его сторону.

По огромному вестибюлю поползли шепотки, когда Саймон уверенно вошел в зал, держась с достоинством и не выказывая раскаяния. Он любезно поздоровался с хозяином дома, достопочтенным и крайне удивленным виконтом Джиллингемом, который поклонился и представил свою довольно невзрачную жену, стоявшую с открытым ртом.

Рядом с хозяевами дома стояли круглолицый и румяный премьер-министр Чарльз Норт и его необычайно красивая супруга Грейс. Премьер-министр поприветствовал Саймона с безупречной учтивостью и представил ему свою жену. Саймон, конечно, слышал о миссис Норт, но никогда с ней не встречался. Она затмевала мужа во всех отношениях и, в отличие от премьер-министра, была любима как простыми людьми, так и власть имущими. Ее ангельский облик и спокойное пастельное платье не обманули Саймона: он заметил ее похотливый взгляд, когда она поприветствовала его.

Она сдержанно улыбнулась и сказала:

— Очень рада, мистер Арчер.

Саймон поцеловал ее руку, задержавшись на секунду дольше, чем следовало.

— Я тоже рад, мадам.

Ее сияющая улыбка завораживала, но взгляд был пристальным и оценивающим, и это могло бы смутить человека послабее. Саймон выдержал ее прямой взгляд и отступил, поклонившись миссис Норт. Сделав это, он углубился в толпу в поисках лорда Окема. Его взгляд скользил по всем уголкам комнаты, но безрезультатно. Несмотря на то, что многие молодые джентльмены, не обремененные делами, весело приветствовали его, подняв руки, несомненно, они были рады его приходу, ведь это означало, что скучное собрание может стать более оживленным, его мысли, вопреки желанию, были мрачны. Большинство случайных встреч были приятными, но иногда при виде Саймона глаза людей расширялись от удивления. Саймон встретился взглядом с незнакомой ему молодой женщиной. Скорее всего, она была новичком в светской жизни Лондона. Ей было лет восемнадцать, и она была очень хорошенькой. К его удивлению, крупная женщина в пышной юбке с кринолином схватила девушку за руку и утащила в безопасное место. Саймон продолжил поиски, заглядывая в самые отдаленные уголки огромного особняка.

— Мистер Арчер? — раздался женский голос из-за полузакрытой двери.

Он осторожно приоткрыл дверь на несколько дюймов. В бледном свете из окна виднелась стройная фигура.

— Не могли бы вы войти, пожалуйста, — попросила она, — и закрыть дверь?

Когда он вошел, женщина вышла на свет лампы. Это была Грейс Норт. Ее улыбка была одновременно очаровательной и манящей. Интерпретировать ее можно было по-разному, как и последствия неверного шага, сделанного на основе этой интерпретации.

— Миссис Норт. Могу я вам помочь? — Саймон поклонился. Он решил, что она отошла от вереницы гостей, чтобы выполнить какое-то конкретное и важное поручение.

— У меня к вам вопрос. — Она кивнула, приглашая его продолжить. — Как вы здесь оказались? — спросила она.

— Вы же сами меня позвали. — Саймон сделал шаг к ней. — Я был последним, кого пригласили на вечеринку, как Дерби.

Она посмотрела на него спокойным, но решительным взглядом опытного политика.

— Я лично проверила список гостей. Вашего имени в нём не было.

Саймон сделал ещё один шаг к ней.

— Я близкий друг виконта.

Она покачала головой.

— Нет, не близкий.

Саймон изобразил удивление.

— Вы невероятно хорошо осведомлены. Я поражён, что вы запомнили моё имя, хотя мы виделись всего раз.

Она улыбнулась.

— Пожалуйста, мистер Арчер. Вы джентльмен с определённым положением в обществе.

Саймон изобразил недоумение.

— Вы как-то странно произнесли слово "джентльмен".

Она улыбнулась.

— Я использую его в вежливом смысле. Вас многие считают негодяем и распутником.

Саймон изобразил возмущение.

— Неужели? — Он сделал вид, что оскорблён. — Я думал, меня все любят.

Она кивнула.

— Как и большинство негодяев. Так скажите мне, зачем вы здесь?

Саймон подошёл к ней достаточно близко, чтобы почувствовать тонкий аромат лаванды, исходящий от её льняных волос. Когда она слегка повернула голову, тени скользнули по её гладким, как стекло, чертам лица, придав им странную жёсткость, которая быстро исчезла, словно мимолетное видение. Она не выказывала ни страха, ни колебаний. Очевидно, что он не стал бы принуждать ее к близости.

— Мой муж, премьер-министр. Я предпочитаю, чтобы он оставался премьер-министром. Поэтому я вынуждена ограждать его от скандалов и сомнительных личностей. Если я сочту, что вы представляете угрозу для его репутации, я не позволю вам приближаться к нему.

— Мадам, у меня нет ни малейшего желания вступать в связь с вашим мужем.

Она невозмутимо посмотрела на него.

— У меня нет причин вам доверять. Я вас не знаю, а вы человек с сомнительным происхождением.

Саймон почувствовал, как в нем просыпается настоящая холодность, и его фальшивый, пылкий взгляд погас.

— Миссис Норт, мне бы не хотелось думать, что женщина с вашей утонченностью посягает на честь моей матери.

— Вы отрицаете свое сомнительное происхождение, мистер Арчер?

— Нет. — Саймон посмотрел на нее с жестокой улыбкой. — Я бастард.

— Что вы здесь делаете сегодня вечером? — повторила Грейс, не обращая внимания на его гнев.

Он хотел было уйти. Хотел было обругать ее и уйти. Но это показалось ему недостойным, и даже в таком подавленном состоянии он не мог растратить потенциальную ценность связи с женой премьер-министра ради сиюминутного удовлетворения. Он принял позу повесы, больше не притворяясь, что его обаяние или гнев искренние.

— А зачем еще я здесь? — спросил он, лукаво прищурившись. — Чтобы пострелять в кустах. Загнать пару перепелов для холодной зимней ночи.

Легкая улыбка тронула губы Грейс, и ее взгляд быстро скользнул по его высокому телу.

— Не уверена, что верю вам.

Саймон молча пожал плечами. Она казалась проницательной и способной раскусить его притворство. Тем не менее она кивнула, делая вид, что поверила. Затем в ее взгляде появилось нечто, выдававшее интерес к Саймону, не связанный с ее политическим допросом. По крайней мере, так можно было истолковать ее поведение. Она протянула ему руку. Саймон инстинктивно взял ее.

— Удачной охоты, мистер Арчер. — Ее теплые пальцы нежно сжали его руку. — Не могли бы вы теперь выйти из комнаты?

Саймон поцеловал ее руку со всей убедительностью, на какую был способен, изображая джентльмена, который учуял шанс на редкую игру.

— Надеюсь, мы еще увидимся.

Грейс Норт посмотрела в его зеленые глаза с загадочным приглашением. Ее голос слегка охрип.

— Кто знает, что ждет нас в будущем?

Он выпустил ее руку и отступил на шаг, довольно поджав губы. Он направился к двери и оставил ее стоять в полумраке. Выйдя в коридор, он сбросил с себя дурацкую ухмылку. Его раздражало, что он отвлекся от своей задачи, и злили комментарии в адрес его матери. Саймон не привык к язвительным замечаниям по поводу своего незаконнорожденного происхождения, но от человека с таким ангельским лицом они казались еще более оскорбительными. Грейс Норт выбила Саймона из колеи. В обычных обстоятельствах он бы уже познакомился с ее корсетом. А теперь ему оставалось только высматривать в толпе лорда Окема.

Вместо того чтобы искать свою жертву, Саймон отправился на поиски денди-альтер эго Ника, сэра Томаса Вулфолка. Скорее всего, он был где-то здесь. Саймон прошел через бальный зал и махнул рукой официанту, который нес поднос с шампанским. С бокалом в руке он пробрался в соседнюю комнату, где шла ожесточенная игра в криббедж. Саймон поздоровался с игроками и присоединился к ним.

Сэр Томас Вулфолк перегнулся через столик, за которым сидела очаровательная молодая леди, и с широкой ухмылкой поприветствовал Саймона. Саймон лишь приподнял бровь и поправил свой аккуратно завязанный белый шелковый галстук. Началась новая партия, и Саймон сверился со своими картами.

Сэр Томас ухмыльнулся.

— Я видел, как ты набирал очки в разговоре с женой премьер-министра. Она что, расспрашивала тебя о твоем мнении по поводу Закона о реформе?

— Пожалуйста, не очерняй миссис Норт своими скандальными намеками, — добродушно проворчал чей-то голос с другого конца стола. Генри Клаттерберг формально был третьим графом Мурхейвеном, но никогда об этом не упоминал. Он давно работал в Министерстве внутренних дел и не обращал внимания на сомнительное положение Саймона в обществе, потому что, очевидно, любил проигрывать в карты.

Не глядя на свои карты, Саймон сбросил одну из них и объявил, что у него на руках двадцать восемь очков. Игроки застонали и сбросили карты, а наблюдавшая за ними публика рассмеялась и зааплодировала.

Сэр Томас слегка нахмурился.

— Я надеялся, что шампанское лишит тебя математических способностей.

— Да уж, у меня осталось больше шести карт, — проворчал Генри Клаттерберг. Затем он оторвал взгляд от карт и уставился в другой конец зала. — О боже! — Его лицо исказилось от разочарования. — Ой. Это всего лишь Кейт Анструтер.

Весь стол повернулся в сторону женщины, застывшей в дверном проеме. Она была необыкновенной. Мало того, что она была высокой, так еще и в отличие от других женщин в зале, которые стягивали волосы в тугой пучок или завивали их в локоны, она распустила свои блестящие рыжевато-каштановые волнистые волосы, которые рассыпались по обеим сторонам лица и ложились на прямые, но изящные плечи. Высокие скулы подчеркивали изумрудные глаза, которые сверкали во все стороны. На ней было длинное красное платье, такое темное, что казалось почти черным. Оно плотно облегало талию и струилось по бедрам. Рукава были пышными, но не такими, как у других женщин в зале. Ее плечи были обнажены, а изгиб шеи подчеркивал простой жемчужный чокер.

В ее походке чувствовалась уверенность, а во взгляде читалось пренебрежение к окружающим. Она понимала, какое впечатление производит на толпу, но ей было все равно. Она не пыталась привлечь к себе внимание, но все равно привлекала. Это придавало ей такую силу, что от нее почти исходило сияние. Беатрис в свои лучшие годы притягивала взгляды с такой же силой, но совершенно по-другому. Беатрис делала это с помощью поразительной экспрессии и чистой сексуальности. Теперь, глядя на сдержанную Кейт Анструтер, Саймон подумал, что Беатрис была немного отчаянной.

Саймон с болью в груди повернулся обратно к своим картам и с легким интересом произнес:

— Хм.

— И это все, что ты можешь сказать? — сэр Томас уставился на него. — Она на тебя никак не повлияла? Мы смотрели на одну и ту же женщину?

— Да, — Саймон перетасовал карты в руке. Он обернулся и увидел, как Кейт исчезает в толпе черных фраков и роскошных платьев. — Она очень красивая.

— Она очень красивая, — монотонно повторил светловолосый мужчина. Он в отчаянии покачал головой. — Ты что, умер?

Саймон ничего не ответил. Он достал золотой ключ, который всегда носил с собой, и, поглаживая его, стал ждать, когда мужчина объявит следующую карту.

— Вот и хорошо, Саймон, — разочарованно нахмурился Генри. — Она красавица, но, как я слышал, много читает. — Он произнес это слово так, словно оно было радикальным. — Я удивлен, что она сегодня здесь. С тех пор как ее отец пропал несколько лет назад во время экспедиции в какие-то проклятые темные джунгли, она держится на периферии общества, но так и не прижилась в нем.

Сэр Томас выложил на стол карту, не сводя глаз с Саймона.

— Шестнадцать.

Генри торжествующе ухнул и тоже сбросил карту.

— Двадцать шесть!

Саймон медленно выложил четверку треф.

— Тридцать.

— Фу, — проворчал Генри, а затем воскликнул: — Невероятная удача!

Саймон спокойно собрал свой выигрыш.

— Ты сдал мне отличную комбинацию, Генри. Винить некого, кроме себя. — Он сгреб со стола кучку золотых соверенов и заявил, что игра ему наскучила.

— Ты же не собираешься так скоро уходить, Арчер? — спросил Генри. — У тебя в руках мое годовое жалованье.

— Через две недели ты найдешь меня на приеме в саду у лорда Рембертона, Генри. Не забудь снять со своего министерского счета достаточно денег, чтобы заманить меня. — Генри добродушно фыркнул в ответ на шутливое заявление Саймона. — Джентльмены, я и мои кредиторы желаем вам приятного вечера. Сэр Томас, можно вас на пару слов?

Саймон шел по коридору мимо большой библиотеки в сопровождении обаятельного светловолосого мужчины.

— Ты не видел лорда Окема?

— Нет. Я пришел сюда на час раньше тебя, но он так и не появился.

— У тебя были какие-то проблемы с проходом?

— Нет. Сэр Томас Вулфолк всегда желанный гость, — со смехом сказал Ник, — даже когда он на целый год уезжает на Ямайку.

Саймон раздраженно покачал головой, когда его внимание привлек шум из библиотеки. Это был решительный, но встревоженный женский голос и властный мужской.

— Простите, — сказал Саймон.

— Да ладно, не обращайте внимания. Это просто ссора влюбленных. У нас другие дела.

— Я не позволю, чтобы женщина в одиночку отбивалась от пьяного хулигана, когда рядом джентльмены.

— Как вам будет угодно. Я возвращаюсь к игре. Если понадоблюсь, сэр Галахад, зовите.

Саймон вошел в библиотеку, стараясь не выдать своего разочарования.

— Уберите руку, сэр Уильям! — раздался взволнованный, но решительный голос Кейт Анструтер.

— Не стесняйся, голубка моя. — Сэр Уильям Тичмарш прижал женщину к большой греческой амфоре, частично скрытой за пышными листьями папоротника.

— Если вы не уберете руку, — процедила она сквозь зубы, — мне придётся сделать кое-что очень невежливое.

— Я люблю немного огня. — Сэр Уильям рассмеялся, его движения стали более агрессивными, а пальцы поползли ниже.

Глаза Кейт сузились до щёлочек. Она сунула руку в расшитую бисером сумочку и достала маленький резиновый баллончик с узким серебристым носиком. Она поднесла его к лицу сэра Уильяма и нажала на кнопку. Из носика вырвалась какая-то странная сверкающая пыль. Сэр Уильям застыл на месте, а потом начал яростно чихать, едва не упав на пол. Кейт выскользнула из угла и оставила его, пошатываясь, стоять у стены.

— Сэр Уильям, надеюсь, вы не подхватили какую-нибудь заразу. — Она прекрасно знала, что он всего лишь слегка приболел, ведь пыль была её собственного приготовления.

Маленькие глазки мужчины уже покраснели, и он энергично тёр рукой нос, пытаясь отдышаться. Ему удалось выдавить из себя подобие зловещей улыбки.

— Просто на меня на мгновение нахлынули ваши чарующие женские ароматы.

— Как странно. Я не пользуюсь духами. Возможно, вы чувствуете запах своего одеколона. Он напоминает вонь от луж, через которые перепрыгиваешь на улице.

Он схватил её за руку. Она уже собиралась ударить его коленом в незащищённую пах, но тут кто-то высокий и смуглый схватил сэра Уильяма за плечо и оттащил его с едва сдерживаемой яростью.

— Довольно, сэр! — Голос незнакомца прозвучал громко даже на фоне отдаленной музыки квартета и гула голосов. Рондо сбилось с ритма, и в дверях появились люди.

Кейт выпрямилась и в изумлении уставилась на фигуру, в которой узнала печально известного Саймона Арчера. От темных волос до волевой линии подбородка — он был воплощением мужской силы и красоты. Кейт почувствовала, как краснеет.

Сэр Уильям Тичмарш развернулся.

— Как вы смеете, сэр! — его лицо исказилось от гнева, когда он увидел, кто схватил его за грудки. Затем он снова пустил в ход свою дубинку, размахивая правым кулаком.

Саймон легко уклонился от удара и тут же нанес ответный молниеносный удар. Сэр Уильям рухнул на амфору. Кейт быстро протянула руку, чтобы выровнять пошатнувшуюся вазу, но позволила сэру Уильяму упасть на пол.

Кейт сверкнула темными глазами на Саймона, пока в зале воцарилась гробовая тишина.

— Что с вами такое? Уверяю вас, мне ничего не угрожало.

С пола сэр Уильям прогнусавил:

— Дама была в полном восторге от моей остроты.

Кейт медленно выдохнула и обратилась к Саймону, который опирался на трость, окинув ее взглядом:

— Сэр, я ценю демонстрацию ваших мужских достоинств, но я вполне способна ответить на его остроту. Но если хотите, можете продолжать его избивать.

Саймон удивленно поджал губы. После короткой паузы он сказал:

— Я приношу свои глубочайшие извинения за то, что пришел вам на помощь.

— Я принимаю ваши извинения, сэр. И благодарю вас за то, что вы привлекли ко мне всеобщее внимание.

— Большинство женщин находят это привлекательным.

— Я не большинство женщин.

— Разумеется.

Сэр Уильям потянулся за помощью. И Кейт, и Саймон видели его руку, но не обратили на нее внимания. Мужчина с трудом поднялся на ноги. Из-за того, что Кейт стряхнула с него пыль, его лицо покраснело и опухло, как будто его ужалил целый рой пчел. Глаза почти закрылись. Кейт старалась не улыбаться, пока он с ворчанием оправлял фрак.

— Вы, конечно, понимаете, — пробормотал он, — что это ставит под угрозу остаток нашего вечера.

— О! — Кейт поднесла руку к щеке. — А я-то надеялась, что у нас впереди еще несколько часов ваших неуклюжих попыток заигрывать со мной.

— Вы невыносимая стерва, мисс Анструтер, — процедил мужчина сквозь распухшие губы. — Неудивительно, что при виде вас все приличные мужчины разбегаются.

— Советую вам поступить так же, сэр Уильям, пока не поздно.

Она развернулась и вышла из библиотеки, расталкивая смеющихся и хихикающих зевак. Выйдя в бальный зал и обернувшись, она едва не столкнулась с Саймоном Арчером, который последовал за ней.

— Мисс Анструтер, я еще раз прошу прощения за свое поведение.

Она поискала в его лице признаки сарказма, но ничего не нашла.

— Не стоит, мистер Арчер.

— Я вам очень благодарен. — Саймон отступил на шаг и окинул ее пронзительным взглядом. Возможно, это был испытанный временем взгляд повесы, который, без сомнения, мог заставить самую нерешительную лондонскую барышню упасть перед ним на колени.

Кейт приготовилась к его приближению. Так было всегда. Будь то умелый или грубый ухажер вроде сэра Уильяма, она бесчисленное количество раз оказывалась в подобной ситуации в бесчисленных бальных залах.

Саймон поклонился.

— Желаю вам приятного вечера. — С этими словами он развернулся и зашагал прочь.

Кейт смотрела ему вслед с ничего не выражающим лицом. Необычный. В отличие от других мужчин, Саймон Арчер не стал настаивать на продолжении борьбы, когда стало ясно, что она проиграна. Кейт поняла, что ее суровый ответ во многом был вызван смущением из-за того, что она позволила себе так опростоволоситься в присутствии жалкого фата, такого как сэр Уильям Тичмарш. Саймон Арчер поступил так, как поступил бы любой благородный джентльмен: он не мог знать, что она не нуждается в спасении. Кейт смотрела на высокую фигуру Саймона Арчера, и, несмотря на все ее усилия сохранять суровый вид, уголки ее губ дрогнули в улыбке.

Она продолжала пристально следить за ним еще несколько мгновений, пока его не перехватил другой мужчина. Кейт вздрогнула. Казалось, Саймон Арчер разговаривал с неопрятно одетым человеком, похожим на бродягу, но, моргнув, она поняла, что его собеседник, франт в слишком ярком вечернем костюме. Как странно.

Кейт больше всего на свете хотелось поскорее покинуть этот лондонский вертеп и вернуться в Хартли-Холл в графстве Суррей, чтобы снова погрузиться в работу в своей алхимической лаборатории. Она хотела работать только над формулами, которые обещали результат благодаря математической точности и скрупулезному подходу к деталям. Но в данный момент это было невозможно. Ее сестра все еще бродила по залу в сопровождении своего вечернего эскорта.

Кейт обвела взглядом зал. Как ни странно, ее взгляд снова упал на Саймона Арчера. Он стоял в толпе рядом со струнным квартетом и с большим интересом наблюдал за скрипачами. Он поднял на нее глаза, и она отвернулась. Ее охватило неразумное желание снова заговорить с ним, и она уже направилась к нему, но в этот момент в круг, где стоял Саймон Арчер, проскользнула изящная фигура Грейс Норт.

Кейт выдохнула и прислонилась к колонне, а Саймон Арчер переключил все свое внимание на миссис Норт. Жена премьер-министра рассмеялась и смело положила руку ему на плечо. Кейт с удивлением и досадой наблюдала за этой сценой. С облегчением она заметила свою своенравную сестру и направилась к ней.

— Добрый вечер, Кейт. — Имоджен самодовольно поджала губы. Младшая из сестер Анструтер была привлекательна, хоть и выглядела еще немного по-девичьи, с милым личиком, в отличие от Кейт с ее резкими, угловатыми чертами. Имоджен пошла в мать, а Кейт в отца. Темные волосы Имоджен были аккуратно завиты, и она была одета так, чтобы привлекать внимание: очень узкая талия и очень низкий лиф из золотистой шелковой тафты. Даже Кейт невольно обратила внимание на пышную грудь сестры и услышала неодобрительные возгласы окружающих женщин, в которых часто звучали слова "неуместно" и "пышногрудая".

Имоджен взмахнула позолоченным веером.

— Сэр Уильям был просто великолепен.

— Ты готова уйти, Имоджен?

— Уйти? Еще рано. Хотя я понимаю, почему ты хочешь уйти. А вот и Бойлан.

Перед ними появился высокий мужчина со светлыми волосами. Его походка была слегка неуклюжей, как у человека, пытающегося скрыть, что он много пьет. Полковник Бойлан Хибберт, бывший офицер Одиннадцатого бенгальского уланского полка, несколько месяцев назад присосался к Имоджен, как минога. Он сонно улыбнулся и повернулся к Кейт, поклонившись в пояс. Его взгляд лениво скользнул по ее телу и остановился на глазах. Он, безусловно, был красив, но какой-то странной, ничего не значащей красотой. Бледный, без характерной для тропических офицеров смуглой кожи, с тонкими усиками и редеющими светлыми волосами. За его ухмылкой, которую он носил как знак превосходства, скрывалась жесткость и презрение.

— Мисс Анструтер, как же вы прелестны.

— Полковник Хибберт, — ответила Кейт, ошеломленная тем, что перед ней предстал не по годам развитый неприятный мальчишка, изображающий из себя мужчину.

Он многозначительно посмотрел на ее грудь, а затем перевел взгляд на гораздо более пышную грудь Имоджен.

— Я принесу пунш, моя милая.

Имоджен проводила его взглядом, пока он шел через комнату, и сказала:

— Он такой внимательный. Он бы перевернул землю у меня под ногами, чтобы я не уставала, если бы мог.

— Как жаль, что у него нет такой способности.

— У него есть другие способности, — сказала Имоджен громким театральным шепотом, чтобы его услышали зеваки поблизости. — Он… волшебник.

— Это какая-то метафора? Если да, то, пожалуйста, не продолжайте.

Имоджен рассмеялась.

— Нет. Он настоящий волшебник. Он мастер темных искусств Востока. Он научился всему этому, когда служил в Индии.

Кейт это не впечатлило.

— Не могла бы ты говорить потише? Ты и так уже устроила представление в этом платье.

Имоджен расправила плечи и выпятила грудь.

— Ты ревнуешь.

— Имоджен, ты хочешь, чтобы тебя заклеймили как распутницу?

— Это лучше, чем быть старой ведьмой. — Имоджен улыбнулась самой милой улыбкой.

Кейт сделала несколько глубоких вдохов, стараясь унять дрожь в руках, чтобы сохранить видимость вежливой беседы. Сестра вела себя неразумно. Она вела себя так, будто была не собой, а кем-то другим, и делала все, чтобы разозлить старшую сестру, и у нее это прекрасно получалось.

— Ты даже не представляешь, что будет, если ты сейчас оступишься. Общество, к которому ты так стремишься, отвернется от тебя, и твои шансы на замужество сильно уменьшатся.

— Спасибо, мама, но мне не нужны никакие шансы. Я выйду замуж за полковника Хибберта, и мы будем жить в Лондоне, а может, и на его огромной чайной плантации под Калькуттой.

— Полковник Хибберт, отъявленный негодяй. У него нет ни чайной плантации под Калькуттой, ни где-либо еще. Ты ему нравишься только потому, что ты из семьи Анструтеров.

— Как ты можешь быть такой жестокой? Это из-за того, что ты одна и никто никогда не полюбит тебя так, как полковник Хибберт любит меня? — Имоджен отвернулась и захлопала в ладоши от радости, когда вернулся полковник Хибберт с хрустальным кубком красного пунша. Она сделала реверанс своему кавалеру, продемонстрировав несколько больших золотых колец, одно из которых с огромным рубином, привезенным их отцом из Индии. Имоджен любила притворяться, что этот камень был снят со лба языческого идола. И это вполне могло быть правдой, учитывая их отца. — О, спасибо, Бойлан. Это так мило с твоей стороны. Я умираю от жажды. — Кейт с тревогой добавила:

— Слава богу, ты пришёл вовремя. Я боялась, что она упадёт в обморок от жажды.

Имоджен пригубила пунш и хихикнула:

— Ой, как щекотно!

Хибберт громко расхохотался, но его взгляд был прикован к Кейт. Она уже придумывала, как бы ему глаза выколоть, когда он спросил:

— Скажите, мисс Анструтер, разделяете ли вы интерес вашего отца к таинственным и оккультным знаниям?

— С чего вы спрашиваете?

— Знакомы ли вы с тантрической практикой? — Хибберт положил руку на обнажённое плечо Имоджен.

Кейт почувствовала, как её лицо заливает краска, а взгляд становится ледяным. Она знала, о чём он говорит. Для жителей Запада тантрическая магия подразумевала раскрепощённые сексуальные отношения под видом духовных поисков. Она не удивилась, что полковник Хибберт так высоко ценит тёмные искусства.

Кейт с натянутой улыбкой повернулась к Хибберту и обвела взглядом комнату.

— Сэр, будь я мужчиной, я бы потребовала сатисфакции за ваше грубое поведение. Но поскольку я женщина, то вижу вас в последний раз. Я запрещаю вам и дальше омрачать жизнь моей семьи своим присутствием.

— Ты не можешь мной командовать, Кейт, — довольно громко сказала Имоджен. — Бойлан, у меня ужасно болит голова.

Хибберт выглядел растерянным.

— Вы хотите уйти?

— Наконец-то, — сказала Кейт. — Пойдём, Имоджен.

— Я предпочитаю побыть одна, — сказала Имоджен с наигранным раздражением. — Я поеду в экипаже. Ты ведь сможешь найти дорогу обратно? Хорошо. Большое спасибо, что испортили мне вечер. — Она выбежала за дверь.

Хибберт проводил взглядом свою спутницу, а затем прорычал в адрес Кейт:

— Если вы думаете, что сможете нас разлучить, то вы ошибаетесь. Она совершеннолетняя.

Кейт набросилась на него:

— Мне все равно, даже если это сама мадам Мафусаил. Если вы еще хоть раз потревожите мою сестру, я вас в такую яму закопаю, что вас никто не найдет. Вам ясно, полковник?

Хибберт ухмыльнулся и протолкнулся мимо Кейт, не постеснявшись толкнуть ее. Кейт едва удержалась, чтобы не схватить его за руку и не заломить ее за спину. Он был достаточно крепким, и она не сомневалась, что могла бы нанести ему серьезные увечья, прежде чем кто-нибудь из шокированных джентльменов ее оттащил. Но она сдержалась. Она открыто кивнула нескольким зевакам, заставив их вернуться к своим сплетням и украдкой поглядывать на знаменитую гарпию. Еще один удачный вечер для Кейт Анструтер.

Кейт увидела, как полковник Хибберт остановился в другом конце зала, чтобы поговорить с лордом Окемом. Она была слегка удивлена тем, что у него есть высокопоставленные знакомые, но ее мнение о лорде Океме резко ухудшилось. Тем не менее ей было любопытно. Когда они разошлись, она решила поговорить с лордом Окемом наедине. Ей нужна была информация о Хибберте, чтобы положить конец его бесчинствам.

Лорд Окем пробирался сквозь толпу, одетый с иголочки, в высоком воротнике и длинном жилете. Саймон поставил бокал с шампанским, не сводя глаз с этого человека. Перед его мысленным взором встало изуродованное тело Беатрис. Его губы сжались в тонкую жесткую линию.

Саймон встал за струнный квартет и попросил у ближайшего слуги перо и чернила. Оглядевшись, он не увидел в толпе Ника. Он скрыл свое разочарование от того, что нашел одного человека, но потерял другого. Когда слуга принес то, о чем его просили, Саймон быстро написал записку и положил ее на проходящий мимо поднос. Вскоре ее взяли. Записка была адресована лорду Окему, и Саймон проследил за тем, как ее передали. Мужчина прочитал записку, извинился перед присутствующими и покинул бальный зал.

Саймон подождал немного, а затем последовал за ним. Он хотел, чтобы его светлость оказался как можно дальше от гостей, чтобы можно было задать ему несколько вежливых вопросов и выяснить, действительно ли он тот, кого они ищут. Из толпы вышел сэр Томас и встал рядом с Саймоном.

— Как раз вовремя, — сказал Саймон своему другу.

Сэр Томас широко и радостно улыбнулся, что было совсем не похоже на вялую улыбку его тезки.

— Я бы не хотел пропустить наше вечернее развлечение. Это лучше, чем скучная игра в криббедж. Куда он направляется?

— Он встречается с сэром Томасом Вулфолком в приватной гостиной наверху. — Саймон не сводил глаз с удаляющегося лорда.

— Я поступил умно, — самодовольно сказал сэр Томас.

По мере того как они поднимались наверх, людей вокруг становилось все меньше. Звуки вечеринки становились все тише и отдаленнее. Они подошли к гостиной. Дверь была приоткрыта. В большой комнате с потрескивающим камином у дальней стены они увидели фигуру лорда Окема, который стоял у богато украшенного китайского зеркала и разглядывал свое отражение. Это был крупный мужчина с багровым лицом и пышными формами. Саймон остался за дверью, а сэр Томас вошел в дом один.

Лорд Окем выжидающе повернулся к нему.

— Добрый вечер, сэр Томас. Я думал, вы на Ямайке.

— Я вернулся домой, — вежливо ответил сэр Томас. — Там было невыносимо жарко. Вы знали, что в тропиках так жарко?

Пока мужчины разговаривали, Саймон изучал их жертву, пытаясь найти хоть какое-то доказательство того, что перед ними оборотень из Рукери. Беатрис могла и ошибиться, хотя он в этом сомневался. Ликантропию сложно с чем-то спутать. Он мысленно прокрутил в голове сцену драки, пытаясь вспомнить, куда ударил зверя. Шея Окема была обожжена до черноты в том месте, где Ник схватил его за горло. Эта рана всё ещё должна была заживать, несмотря на легендарную способность оборотней к регенерации. Высокий шейный платок лорда Окема мешал как следует рассмотреть рану. Саймон прищурился, пытаясь разглядеть ее получше, пока лорд Окем расспрашивал сэра Томаса о правилах этикета.

— Не думаю, что сейчас подходящее время для обсуждения католической эмансипации, — нахмурился лорд Окем. — Хотя я бы никогда не поддержал такую идею. Паписты, звери.

Лорд Окем бросил взгляд на человека у двери, и Саймон заметил, как слегка раздулись его ноздри. И Саймон, и Ник не скупились на одеколон, чтобы замаскировать свой запах, но они и представить себе не могли, насколько обострено обоняние оборотня. Лорд внезапно отступил на шаг, его глаза расширились от удивления, и он быстро переводил взгляд с одного мужчины на другого. Когда он повернул голову, под шейным платком промелькнул красный шрам. Зрачки лорда Окема заблестели.

Саймона охватила ярость. Его челюсть сжалась, во рту пересохло. Он вышел из тени.

— Возможно, вы предпочли бы обсудить убийство Мари д'Ангулем.

Сэр Томас нелестно выругался в адрес Саймона за его вспыльчивость, и в этот момент из груди лорда Окема донеслось низкое рычание. Невероятно, но Окем схватил мраморную статую в натуральную величину и швырнул ее в мужчин. Саймон и сэр Томас бросились врассыпную, уворачиваясь от осколков мрамора.

Мужчина, стоявший перед ними, превратился в угрожающую темную фигуру. Его грудь стала вдвое шире, а одежда с треском разорвалась. Руки удлинились, на кончиках пальцев выросли острые когти. Голова увеличилась, и с громким хрустом кости челюсти сдвинулись и вытянулись. Перед ними стояло огромное сгорбленное существо, сверлившее их двумя светящимися красными глазами.

Саймон вскочил на ноги и резким движением выдернул клинок из трости. Зверь бросился вперед, занеся когти для удара. Саймон парировал удар, развернулся и шагнул вперед, вынуждая противника опустить руку. Он отступил и пнул зверя в грудь, заставив его присесть на корточки. Саймон отвел клинок назад, готовясь нанести удар, но оборотень отскочил в сторону, и клинок пронзил пустоту.

Сэра Томаса Волфолка перестало окутывать чары, и Ник Баркер поднял руки, охваченные пламенем. Два огненных шара обрушились на существо, заставив его взвыть. Вокруг его мохнатой головы и длинной морды заклубился дым. Костлявые когтистые пальцы сжались, а затем вытянулись от боли, и зверь попятился.

В комнату вошел дворецкий с суровым выражением лица, готовый отчитать шумных гостей. Он застыл на месте, увидев происходящее. То, что когда-то было лордом Окемом, повернулось к нему.

— Беги! — крикнул Саймон, надеясь отвлечь зверя и заодно подтолкнуть перепуганного слугу.

Зверь бросился на дворецкого со скоростью атакующей змеи. Он схватил пожилого слугу за горло и поднял его в воздух, как тряпичную куклу. Крик мужчины захлебнулся.

Саймон с хриплым рычанием бросился вперед, выкрикнул мертвое слово, и меч засиял голубым. Он вонзил светящееся лезвие в бок оборотня. Зверь взвыл и, выбросив вперед мощную руку, попытался схватить Саймона. Тот увернулся, выдернул меч и отскочил назад, когда существо развернулось к нему, выронив слугу. Оборотень атаковал, но Саймон, словно молния, парировал его яростные удары. Длинный коготь зацепил лезвие, и меч зазвенел, упав на пол.

Ник вытянул руки в стороны, собирая ветер, и хлопнул в ладоши, направив его на монстра. Порыв ветра швырнул зверя на стеклянный шкаф.

Саймон произнес еще одно слово и сорвал с стены богато украшенное зеркало. Оно весило не меньше двухсот фунтов, но Саймон управлялся с ним так, словно это было дамское трюмо, а не предмет в два раза больше его ростом и шире в обхвате. Он развернул зеркало и ударил им по волосатой спине противника, так что в воздух взметнулись осколки и пыль. Саймон не ожидал, что это причинит оборотню какой-то вред, кроме того, что тот на мгновение пошатнется, но, к его удивлению, существо издало нечеловеческий вопль и забилось в агонии. Саймон посмотрел на разбитое зеркало, лежащее на полу.

— На стекле, — крикнул Ник, — должно быть серебряное напыление.

Саймон схватил большой осколок зеркала, словно кинжал, и полоснул им оборотня. Зверь зарычал и схватился за грудь, хотя рана была неглубокой. Саймон бросился за своим мечом, а Ник швырнул еще один огненный шар через плечо Саймона и попал оборотню в морду. Ослепленный болью и пламенем, оборотень развернулся и выскочил в открытую дверь в коридор. Саймон выругался и бросился за ним.

Навстречу зверю вышла одинокая фигура. Стройная фигура. Женщина. Это была Кейт Анструтер.

Ужас охватил его при мысли о еще одной смерти, которой он не смог предотвратить.

— Убирайся отсюда к чертовой матери! — рявкнул на нее Саймон.

Но она не послушалась. Вместо этого она шагнула вперед и сунула руку в свою сумку. Вот идиотка! Чудовищный лорд Окем, это вам не сэр Уильям Тичмарш.

Кейт достала из сумки пузырек с усыпляющей пылью и брызнула ею в лицо оборотню. Существо снова взвыло, попятилось и яростно зачихало. Вместо того чтобы пронестись мимо решительной женщины к лестнице, где в шоке стояли несколько зевак, оно слепо бросилось через холл и врезалось в закрытую дверь.

— Бешеная собака! — громко крикнула Кейт, разгоняя гостей, столпившихся за ее спиной. Они бросились бежать в ту сторону, откуда пришли.

Саймон бросился на существо и повалил его на пол. Они ввалились в комнату. Саймон собрал все силы и схватил мускулистые руки оборотня, отдергивая их назад и пытаясь обездвижить зверя. Но оборотня было не удержать. Он напрягся и с силой рванулся, отбросив Саймона на пути несущихся к нему Кейт и Ника. Все трое упали.

Возмущенные крики показали, что они в комнате не одни. У Саймона кровь застыла в жилах. Он почувствовал пьянящий аромат горящего опиума. Четверо мужчин и одна женщина лежали, растянувшись на диванах и стульях с высокими спинками. Саймон вскочил на ноги и бросился на зверя, но оборотень оказался быстрее и прыгнул на бильярдный стол из красного дерева в центре комнаты, а оттуда, на вяло лежащих гуляк. Они даже не пытались защититься, лишь в немом изумлении смотрели на жуткое существо, словно оно было порождением наркотического дурмана, пока оно терзало их когтями и зубами. Саймон схватил оборотня за плечи и швырнул через всю комнату.

Кейт подбежала к стене, на которой был изображен герб с двумя скрещенными мечами. Она выхватила сверкающую саблю и встала между ранеными и оборотнем. Воздух наполнился стонами и криками, а также запахом крови. Когда Саймон попытался оттолкнуть ее, она оттолкнула его в ответ и не сдвинулась с места. Зверь снова поднялся на ноги. Он был воплощением необузданной ярости. Саймон счел ее либо безрассудной, либо чертовски храброй, но не собирался позволять ей испытывать себя на прочность в схватке с таким разъяренным существом.

Ник бросился на оборотня, пока тот отвлекался на Саймона и Кейт. Его рука снова вспыхнула пламенем, и он схватил зверя за морду, облив его огненной волной. Оборотень взвыл, его кожа начала дымиться. Кейт внезапно бросилась вперед и нанесла точный удар между ребер. Оборотень взмахнул лапой и отшвырнул Ника к стене. С воем он набросился на Кейт. Она попятилась.

Саймон произнес еще одно руническое слово. Он схватил тяжелый бильярдный стол, поднял его, словно детскую игрушку, и швырнул в оборотня. Стол врезался в зверя, и тот отлетел к противоположной стене с такой силой, что обрушил картины и оставил в штукатурке большую вмятину.

Оборотень в ярости разбрасывал разбитые портреты, ревел и пытался подняться во весь рост. Саймон не позволил ему этого сделать. Стол из красного дерева снова взметнулся и ударил монстра прямо в морду, так что тот мотнул головой, забрызгав все вокруг кровью и выбитыми клыками. Зверь слизнул кровь, стекавшую по морде, и устремил горящий взгляд на Саймона.

Ник поднялся на четвереньки и заговорил на грубом гортанном языке, который совсем не походил на плавные и почти поэтичные слова, слетавшие с губ Саймона. Воздух в комнате дрогнул.

Саймон сверкнул на напарника глазами, собираясь сделать предупреждение, но было уже слишком поздно. Вокруг зверя начал сгущаться тошнотворный желто-зеленый дым. Оборотень отмахнулся от него, и в его горящих глазах появился страх. Дым окутал его, и зверь забился в конвульсиях. Он пошатнулся и слабо нащупал перевернутый диван.

— Сейчас! — прохрипел Ник и рухнул на пол.

Саймон еще раз взмахнул своим массивным оружием. Комнату наполнил хруст ломающихся костей. Саймон еще дважды со всей силы ударил по беспомощному существу, разнеся в щепки бильярдный стол. Зверь обмяк на ковре под обломками красного дерева.

Оборотень был мертв.

Саймон отступил на шаг и с грохотом уронил на пол то, что осталось от бильярдного стола. Кейт опустила окровавленный меч, тяжело дыша. Он уставился на ее раскрасневшееся лицо и торжествующий блеск в глазах.

— Бешеная собака? — произнес он, недоуменно склонив голову набок.

Кейт отбросила меч в сторону.

— Ну, кричать "оборотень!" было бессмысленно.

Он пьяно расхохотался, устало опираясь на перевернутый бильярдный стол, превратившийся в оружие. Она в замешательстве покачала головой и повернулась, чтобы помочь выжившим. Их было всего двое, мужчина и женщина. К счастью, опиум помог им сохранять спокойствие, несмотря на тяжелые ранения. Кейт оторвала лоскуты от своего изорванного платья и принялась перевязывать их раны.

Саймон повернулся к Нику, который все еще сидел на полу. Его тон был резче, чем он рассчитывал, но он старался говорить как можно тише.

— Что ты на него наложил, Ник? Это была не вивимация. Это было проклятие, да?

Ник устало улыбнулся Саймону.

— Мне нужно было что-то посильнее, чтобы ослабить эту тварь. Некромантия, лучший друг того, кто оказался в невыгодном положении.

— Ты же говорил, что будешь использовать только вивимацию. У некромантических заклинаний непредсказуемые последствия.

— Как и у оборотня, который пытается оторвать мне голову. Я не стал использовать некромантию против зверя в Рукери, а ты ныл, что нас чуть не убили и что вся твоя жизнь пошла насмарку. Теперь я ее использую, а ты опять ноешь. Определись уже, черт возьми. В таких обстоятельствах вивимация бесполезна. — И все же эти две дисциплины? две стороны одной медали. Ник намеренно не смотрел на неподвижных жертв.

— Цена того не стоит, — отрезал Саймон.

— Трудно философствовать, когда у тебя в глотке зубы. — Ник подошел к Кейт, которая перевязывала раны двум выжившим, и положил руки на их тела. Его окружило легкое зеленоватое свечение. Обе жертвы дернулись и стали дышать глубже и спокойнее, а Ник поник еще больше. — Ну что, доволен? Теперь они, наверное, выживут.

Кейт в замешательстве посмотрела на Ника.

— Что это было?

Саймон повернулся на звук встревоженных голосов, доносившихся с лестницы, и указал на окно.

— Лучше не попадаться им на глаза.

Ник кивнул Кейт и открыл окно.

— Ты что, собираешься просто уйти? — возмутилась Кейт. — Как мы объясним появление оборотня?

— Какого оборотня? — спросил Саймон.

Она указала на лорда Окема и увидела, что он уже принял человеческий облик и лежит окровавленный на ковре. Он был обнажён, если не считать лохмотьев некогда роскошного одеяния, которыми он был укрыт.

— Ой.

— Лучше, чтобы нас здесь никто не видел, — подсказал он, указывая ей на окно. — Это довольно сложно объяснить.

— Я останусь. Сомневаюсь, что меня обвинят в убийстве человека бильярдным столом.

— Спасибо за своевременную помощь. — Саймон улыбнулся, глядя на женщину по-новому. — Вы очень любопытны, мисс Анструтер.

— То же самое можно сказать и о вас, мистер Арчер.

Он поклонился и выскользнул в окно вслед за Ником.

В Лондоне стоял чудесный осенний день, но Саймону было не до веселья: он все еще переживал из-за вчерашней ссоры. Неторопливая чашка кофе в его любимом кафе "Крытые ворота" рядом с Сохо-сквер должна была помочь ему успокоиться. Впервые он пришел сюда с Беатрис много лет назад, и знакомые звуки и запахи вызвали у него неприятную тоску.

Из разговоров посетителей он узнал, какие версии ужасных событий, произошедших сегодня утром в доме виконта Джиллингема, циркулируют в городе. По общему мнению, виной всему внезапный приступ душевной болезни у аристократа, который и раньше отличался странным поведением и радикальными политическими взглядами. Кто-то произнес слово "чудовище", но либо с усмешкой, либо серьезно, так что его вряд ли услышали бы кто-то, кроме душевнобольных или тех немногих, кто действительно в курсе. Саймону предстояло столкнуться с различными слухами, которые наверняка поползут позже. Но слухи есть слухи, они мало что значат.

Он сожалел о том, что не смог предотвратить новые жертвы, но утешал себя тем, что могло быть гораздо хуже. Если бы оборотень добрался до главного зала, где проходила вечеринка, кровопролитие было бы катастрофическим. Страна могла бы лишиться премьер-министра и его любимой жены, а также многих видных членов парламента и придворных.

Затем на губах Саймона появилась странная улыбка, когда он представил, как Кейт Анструтер стоит лицом к лицу с огромным существом, вооруженная лишь флаконом с ядовитыми духами. Поразительно!

Саймон наблюдал за тем, как по улице кружатся опавшие листья, и посмотрел на часы. Пенни Картер прислала ему сообщение с просьбой зайти в ее магазин ближе к вечеру. Судя по всему, шотландский охотник на оборотней должен был забрать свое отремонтированное оружие. Саймон не смог сдержать самодовольной улыбки, предвкушая рассказ о том, как охотник расправился со своей добычей. В конце концов, это было делом чести. Оборотни в Британии редкость.

В это время дня в "Хранилище чудес Картера" было многолюдно, хотя никто из посетителей не был связан с оккультизмом. Это были обычные покупатели, которых привлекали чудеса, выставленные в витрине. Одному мужчине нужно было починить часы, а пожилая женщина искала подарок для племянницы и была очарована замысловатой музыкальной шкатулкой с двумя фигурками на шарнирах, которые танцевали и кружились под веселую мелодию. Пенни ловко управлялась за прилавком, хотя ей явно было неловко выполнять работу, которую обычно делал ее брат.

Саймон приподнял шляпу.

— Добрый день, Пенни. А где Чарльз в такой прекрасный день?

— Здравствуйте, мистер Арчер, — поприветствовала его девушка. Ее улыбка была искренней. — Он навещает родственников на востоке.

— Я успел вовремя?

Она кивнула.

— Я жду его с часу на час.

— Отлично, — улыбнулся Саймон. — Я пока присяду.

— Он не пунктуален, но мои учебники помогут скоротать время. Вы цените широкий спектр знаний. — Не успела Пенни договорить, как ее отвлек покупатель.

В витрине магазина был уютный альков, заполненный книгами, в основном по инженерному делу и теории паровых двигателей. Саймон закурил, наблюдая за тем, как постепенно редеет толпа, пока в магазине не остался один.

Прошло больше часа, прежде чем звякнул дверной колокольчик и вошел смуглый шотландец. Это был высокий, суровый мужчина в черном двубортном пальто из шерстяной ткани. Его длинные волосы были стянуты на затылке и перевязаны бечевкой. В ярком свете ламп его лицо казалось суровым и худым, хотя на вид ему было не больше тридцати.

Саймон, отложив в сторону механического воробья, поднял бровь.

— Мы снова встретились.

Шотландец уставился на Саймона, словно пытаясь вспомнить, где его видел. Затем его лицо озарилось узнаванием.

— Ах, это ты. — Он прислонился к прилавку, положив на него огромный пистолет с четырьмя стволами. Под пальто у него была кожаная портупея с двумя кобурами и как минимум одним кинжалом.

Из-за прилавка выглянула Пенни и помахала рукой.

— Я сейчас подойду, Малкольм.

— Называй меня по имени, — отметил Саймон. Значит, шотландец часто сюда захаживал, и не ради причудливых игрушек.

— Рад, что у тебя все хорошо, — сказал Саймон. — У меня есть новости о нашем друге, с которым мы виделись вчера вечером.

— Да неужели? — резко ответил тот.

— Да. Если вы потеряли след, не отчаивайтесь.

Шотландец едва не зарычал от злости.

— Что вы имеете в виду, сэр?

— Он больше не причинит нам беспокойства. С прошлой ночи его больше нет в живых.

Мужчина впился взглядом в Саймона.

— Сомневаюсь. Я всю ночь видел его следы вдоль реки.

— Тогда я должен усомниться в ваших навыках следопыта. — Саймон слегка улыбнулся.

Шотландец не разделял его веселья.

— Может, вам просто кажется, что вы убили это чудовище. А на самом деле вы просто пристрелили бродячую собаку в темноте.

Саймон усмехнулся, оценив остроту, но покачал головой.

— У бродячих собак не такие длинные клыки, как у меня, и их не нужно забивать до смерти бильярдным столом.

Малкольм нахмурился, собираясь возразить, но тут из задней комнаты вышла Пенни. Она взяла в руки четырехствольный ланкастерский пистолет, который тут же развалился на несколько частей. Она покраснела от гнева.

— Черт возьми! Вы хоть представляете, сколько времени я потратила на эту красоту? Это высокоточное огнестрельное оружие, а не дубина! Если вы не будете обращаться с ним должным образом, оно не спасет вам жизнь, когда понадобится!

— Я не охочусь на фазанов, — возразил Малкольм. — Здесь довольно опасно. Если мой второй пистолет будет готов, я заберу его, а тот, что вы мне дали, оставлю себе еще на какое-то время.

Пенни что-то проворчала, но затем хищно ухмыльнулась Малкольму и Саймону.

— Мои два лучших клиента. Вас уже представили друг другу?

Саймон протянул руку шотландцу.

— Саймон Арчер из Уорденского аббатства.

Малкольм пожал протянутую руку Саймона.

— Малкольм Макфарлейн из Роуарденнана.

Однако при упоминании этого имени глаза Саймона внезапно потемнели. Малкольм тут же отдернул руку.

— Роуардэннан? — медленно переспросил Саймон. — Вы знали Джона Макфарлейна, который был родом из тех мест? Он был старше вас лет на двадцать.

— Знал, — Малкольм напрягся. — Моего отца звали Джон Макфарлейн. Какое вам до этого дело?

Малкольм не успел договорить. Саймон с силой швырнул его к стене.

— Моего отца, — прорычал Саймон, — звали Эдвард Кавендиш. Ваш отец убил его.

Кулак Малкольма врезался в щеку Саймона, заставив его отшатнуться. Саймон ответил ударом в висок. Грудь Саймона пронзила боль, когда Малкольм ударил его локтем в грудь, и воздух так резко вырвался из его легких, что перед глазами замелькали пятна. Саймон упал на четвереньки, чувствуя сильное головокружение и дезориентацию. Он заметил рядом с собой ногу. Он схватил ее и дернул, повалив Малкольма на пол.

Толстые руки шотландца легли на плечи Саймона, пытаясь повалить его. Саймон перекатился, увлекая Малкольма за собой, и они рухнули на стол и стул, разбросав книги. Саймон быстро вывернулся, отпрянул в сторону и вскочил на ноги.

— А ну-ка, здесь! Не в моем магазине! — кричала Пенни, но когда Саймон встал и повернулся, он столкнулся с мощным кулаком шотландца. Саймон отшатнулся, его голова мотнулась в сторону, а из разбитой губы хлынула кровь. Он споткнулся, но удержался на ногах. Он развернулся и нанес удар в незащищенный живот противника. Малкольм согнулся, и Саймон с силой ударил его коленом.

Шотландец отлетел назад. Саймон, пошатываясь, подошел к прилавку, оперся на него и попытался отдышаться. В поле его зрения появился Малкольм. Он был напряжен, зол и вытирал кровь, стекавшую из уголка глаза.

— Твой отец был бесхребетным ублюдком, — прорычал Саймон.

Малкольм ударил Саймона кулаком в живот и прорычал:

— Может, и так, но только я могу называть его так.

Саймон пришел в ярость. Он поднял окровавленное лицо и, упершись спиной в стойку, чтобы не упасть, поднял обе ноги и ударил каблуками в незащищенный живот Малкольма. Шотландец отлетел назад. Саймон, пошатываясь, бросился вперед и схватил Малкольма за поднятую руку. Выражение удивления на лице шотландца заставило Саймона улыбнуться, несмотря на разбитую губу. Саймон ударил Малкольма кулаком, и тот рухнул на пол, как мешок с картошкой.

Саймон повернулся к Пенни, которая постепенно приходила в себя после шока и багровела от злости. Он откашлялся, чувствуя, как его переполняет чувство удовлетворения.

— Семейные дела.

— Вы что, с ума посходили? Это же бизнес, а не драка.

Маленькая победа Саймона продлилась недолго. Малкольм набросился на него, и они рухнули на стойку. Тяжелый вес прижал лицо Саймона к дереву. Он попытался подняться, но мышцы в руках словно налились свинцом.

Саймон вспомнил, как плакала его мать, рассказывая ему о той ночи, когда умер его отец. Гнев снова вспыхнул в нем. Он оттолкнул Малкольма, сам не понимая как. Он не думал, что использовал магию, хотя и не мог в этом поклясться.

Шотландец снова поднялся на ноги, словно темный призрак, схватил с книжной полки какое-то странное металлическое приспособление и замахнулся им. Саймон услышал тревожный крик Пенни, но она беспокоилась скорее за свою работу, чем за Саймона. Его сильная рука блокировала удар Малкольма, и с диким криком Саймон ударил его лбом в лицо. Саймон врезал Малкольму в челюсть. Шотландец рухнул на пол, размахивая руками и ногами. По его удивленному лицу было ясно, что он не ожидал проиграть этот бой.

Жаль.

Надо отдать ему должное за упорство: Малкольм снова попытался подняться, но, судя по всему, плохо ориентировался в пространстве. Шотландец покачал головой, не понимая, почему он все еще лежит на полу.

— Твои услуги здесь больше не нужны, — рявкнул Саймон. — Убирайся из Лондона, как только поднимешь свою жалкую шкуру с пола.

Малкольм сплюнул кровь и провел тыльной стороной ладони по губам.

— Я уйду, когда буду готов, и не раньше. Ни ради тебя, ни ради кого бы то ни было.

На обоих мужчин обрушилась волна холодной воды, заставив их замолчать.

— Вон! Оба! — взревела Пенни, размахивая пустым ведром.

— Черт бы тебя побрал, женщина! — взревел смуглый шотландец, вытирая мокрое лицо. — Драка уже закончилась!

Пенни сжала кулак у бедра.

— Хорошо, что так, а то я бы пристрелила вас обоих.

— А как же мои пистолеты? — пробормотал Малкольм.

— Вернешься за ними, когда придешь в себя. — Пенни покачала головой. — Это был последний раз, когда я пыталась свести вас.

Саймон выпрямился, достал свой промокший бумажник и положил на прилавок приличную сумму.

— Приношу свои извинения, мисс Картер.

Под суровым взглядом инженера двое промокших мужчин вышли из лавки, вызвав любопытство у прохожих. Они свернули в переулок за углом и встали лицом друг к другу.

— Ты ошибаешься, Арчер, — процедил Малкольм сквозь зубы, глядя в затравленные глаза Саймона. — Честное слово, ошибаешься.

— Ваша честь, — прошипел Саймон, но что-то в смиренном тоне шотландца заставило его умерить свой гнев. Возможно, дело было в боли, которую он видел в глазах Малкольма, такой же боли, какую испытывал сам. С каменным лицом он смотрел на Малкольма, размышляя, что ему делать.

Рука Малкольма снова легла на рукоять меча. Его тело напряглось, мышцы были готовы к броску.

— Давайте покончим с этим, если вы этого хотите.

— Значит, вы по-прежнему готовы защищать имя своего отца? — холодно спросил Саймон.

— Я уже давно перестал пытаться.

— Тогда скажите мне, почему я должен верить, что Джон Макфарлейн не убивал моего отца, хотя я всегда знал, что это так.

— Я знаю, что произошло той ночью, и мне нечем гордиться. Моему отцу приказали убить человека по имени Эдвард Кавендиш, но он так напился, что не смог бы заколоть и дохлую козу. Он не смог этого сделать.

— Откуда вам это известно?

— Он сам мне рассказал.

— Почему я должен вам верить?

Глаза Малкольма вспыхнули от гнева.

— Макфарлейны не чужды убийствам, как известно. Мой отец признался бы в содеянном, если бы сделал это. Лучше быть убийцей, чем трусом.

Саймон напрягся.

— Так кто же убил моего отца той ночью в Шотландии?

Малкольм сочувственно пожал плечами.

— Я не знаю. Мой отец так и не узнал. Он так и не смог избавиться от пагубной привычки. Он умер в луже собственной блевотины.

Саймон изучал шотландца, следя за каждым движением его мышц, за каждым изгибом губ. Этот человек, независимо от того, что сделал или не сделал его отец, верил, что тот был невиновен, по крайней мере, в этом преступлении.

На лице Малкольма не дрогнул ни один мускул.

— Если бы у меня был ответ, Арчер, я бы вам его дал.

— Вам повезло, мистер Макфарлейн, — сказал Саймон с печальной улыбкой. — Я не считаю сына ответственным за грехи отца. — Он заложил руки за спину и ушел, оставив охотника в одиночестве.

Внутри церкви Святого Эгидия мерцал свет свечей. От сквозняков пламя дрожало, отбрасывая тревожные движущиеся тени по всему помещению. По обеим сторонам гроба стояли две толстые свечи на массивных подставках.

Саймон сидел на передней скамье. Он подался вперед, положив руки на рукоятку трости. Золотой ключ его матери болтался у него на пальце, как четки. Он смотрел на гроб, в котором покоилось тело Беатрис.

Он вспоминал весенние дни, когда был по-мальчишески счастлив от мысли, что проведет с ней всю свою жизнь. Как в ее глазах отражались огоньки свечей, когда она задувала лампу в своей спальне. Как ее нежное прикосновение согревало его шею. Он помнил гладкость ее бедер под своими ладонями. Она постоянно смеялась. Она любила поэзию и часто плакала, когда читала вслух. Он научил ее правильно произносить рунические заклинания.

Саймон услышал, как кто-то откашлялся и зашаркал ногами. Он поднял глаза и увидел в темноте у алтаря пономаря. Тот переминался с ноги на ногу, явно желая уйти, но из уважения к Саймону хранил молчание.

Саймон вздохнул и встал. Он положил руку на грубую деревянную крышку гроба Беатрис. Приподнял ее на несколько дюймов и положил внутрь несколько газетных вырезок. Те немногие статьи, которые она сохранила как свидетельство его успехов в мистических искусствах. Он закрыл гроб, не желая смотреть на нее, завернутую в саван. Он предпочитал вспоминать ее такой, какой она была в ту далекую весеннюю ночь. Пономарь подошел к нему с искренним выражением печали и сочувствия. Он почтительно приложил палец к виску.

Саймон достал из кармана полкроны.

— Я буду вам очень признателен, если вы позаботитесь о ней.

Небритая физиономия пономаря застыла при виде монеты.

— Ну, сэр, не знаю, согласится ли викарий. — Он с тревогой посмотрел на Саймона. — Учитывая, кем она была, сэр. Вы понимаете, это не мои мысли, сэр.

Саймон достал вторую монету и протянул обе.

— Я буду считать это большой любезностью с вашей стороны.

Мужчина взял деньги и успокаивающе кивнул.

— Очень хорошо, сэр. Я позабочусь о ней. Можете мне доверять.

— Спасибо. И я поставлю надгробие. Вы поможете мне установить его, когда придет время?

— Да, сэр. Я буду. Да благословит вас Господь, сэр. Должно быть, она что-то значила для вас.

Саймон посмотрел на пономаря. Затем он снова коснулся гроба, развернулся и вышел из пустой церкви.

Церковь Святого Эгидия находилась не более чем в десяти минутах ходьбы от городского дома Саймона в увядающем, но все еще модном Мейфэре, но ему не хотелось возвращаться домой. Сегодня он предпочел остаться в тени, поэтому направился в "Прялку дьявола". На этом месте питейное заведение существовало со времен правления Эдуарда III. Оно располагалось неподалеку от Ворот Воскресения, где осужденным заключенным давали последнюю пинту пива перед тем, как их вели на эшафот в Тайберн.

Саймон нашел место в почти незаметном углу паба. Он развалился на стуле, закинув длинные ноги на стол, и уставился в дальнюю стену, сквозь поредевшую толпу посетителей. Он лениво постукивал золотым ключом по столешнице. Пиджак он снял, белая рубашка была мятой, воротник расстегнут, манжеты свободно свисали. Он залпом выпил джин и поставил стакан на стол, не заказывая новую порцию. Но ему все равно принесли еще одну, как и предыдущие десять.

Беатрис уже была в могиле. Его отец был в могиле почти тридцать лет. Саймон нашел убийцу Беатрис. Однако Джон Макфарлейн не убивал его отца. Как будто он похоронил одного и воскресил другого.

Саймон потер лицо, пытаясь привести мысли в порядок. Он не хотел отказываться ни от одной из своих давних убеждений, переданных ему матерью, в том числе от истории об убийстве его отца. Была только одна проблема: он верил Малкольму Макфарлейну. Взгляд затуманенных глаз шотландца был тверд, как сталь. Неподвижен. Малкольм был тем, кем себя называл, и ничем другим.

Малкольм Макфарлейн был честным человеком.

С годами Саймон смирился с тем, что его отца убили. Саймон ничего не мог с этим поделать. Он чтил память отца и продолжал работать писцом. Он изучал магию. Когда восемь лет назад умерла его мать, Саймон переехал в Лондон. Он намеревался с головой погрузиться в изучение магии и стать писцом.

Однако городское общество оказалось для него притягательным и отвлекающим. Несмотря на то, что его сомнительное происхождение всегда ставило его в невыгодное положение, он с легкостью в нем ориентировался. Саймон отточил свой образ повесы, благодаря которому его принимали в гостиных и даже будуарах Лондона. Все знали, что он сын Элизабет Арчер и неизвестного отца. Образ обаятельного ловеласа был необходим ему, чтобы быть привлекательным для представителей всех слоев общества, ведь в противном случае он был бы просто богатым бастардом.

— Ну и ну, — раздался голос, — так вот куда делся весь джин.

Саймон с досадой поднял глаза и увидел стоящего у стола Ника. Он еще глубже погрузился в кресло.

— О, спасибо, — сказал Ник, отодвигая стул Саймона. — Я и сам не прочь выпить.

Саймон прорычал:

— Черт возьми, Ник. Я хочу побыть один, если ты не против.

Ник подозвал бармена и заказал пинту пива.

— Ты и так почти один, старина. Паб должен был закрыться несколько часов назад, а ты выглядишь совсем пьяным.

Бармен неохотно принес пинту пива и многозначительно произнес:

— Время, джентльмены.

Саймон допил джин и поднял пустой стакан.

— Еще, пожалуйста!

— Больше не получишь. — Ник перекинул руку через спинку стула. — Пойдем домой, а?

— Иди, если устал. — Саймон перевернул часы и посмотрел на них. — Еще не поздно. Если здесь меня не обслужат, я пойду в клуб.

— В клуб? В какой именно? В такое время для тебя открыты только твои собственные двери.

— Я могу выпить утром дома. Сегодня я должен отпраздновать.

— Что ты празднуешь?

— У меня появился новый взгляд на жизнь.

— Правда? А что стало с твоим прежним взглядом?

— Его грубо растоптали. — Саймон махнул рукой и наклонился, чтобы похлопать Ника по груди. — Но это неважно. Тебе предстоит сыграть в этом свою роль, потому что ты мой друг.

— Рад это слышать. Не хочешь поделиться или это секрет?

— Для кого-то всё секреты. — Саймон приложил палец к губам. — Орден Дуба убил моего отца.

— Что? — Ник пристально посмотрел на друга. Твой отец? Ты никогда раньше не упоминал о своём отце. О чём, чёрт возьми, ты говоришь?

Саймон поднёс пустой стакан ко рту и допил последние капли алкоголя.

— Мой отец был членом старого Ордена Дуба в те времена, когда это была настоящая гильдия магов, до его распада во время Французской революции и чисток. Новое руководство Ордена решило, что его преданность прежнему руководству раздражает, и подослало к нему человека по имени Джон Макфарлейн.

Ник вздрогнул от неожиданности.

— Откуда ты это знаешь? Орден всегда был скрытным.

— Моя мать. В ту ночь, когда убили моего отца, он знал, что Макфарлейн вот-вот появится, и отправил мать подальше, чтобы она была в безопасности. В то время она была беременна. — Саймон коснулся груди. — Мать больше никогда не видела отца живым.

— Мне жаль, Саймон. — Ник поболтал пиво в бокале, задумчиво глядя на янтарную жидкость. — Когда умер твой отец?

— Его убили в конце 1802 года, а я родился в начале следующего. Он так и не увидел меня, а я его.

— Как его звали?

— Эдвард Кавендиш. Он был писцом, как и я. Вы когда-нибудь встречались с ним во время своих путешествий и в обширных кругах общения?

Ник покачал головой.

— Нет.

— Он был правой рукой Байрона Пендрагона в последние дни существования Ордена, когда они были стеной между человечеством и тьмой.

— Пендрагон? — Ник выглядел сомневающимся. — Твой отец был правой рукой Байрона Пендрагона? Тебе тоже об этом рассказывала мать?

— Да! — Саймон подался вперед, его глаза загорелись. — После того как Пендрагон был предан и убит одним из своих соратников, Эшем или Гайосом, они убили и моего отца за то, что он им перечил.

Ник допил свою пинту и поставил ее на стол.

— Помимо того, что ты понятия не имеешь, кто на самом деле убил Байрона Пендрагона, ты хочешь сказать, что твой отец был знаком с Пендрагоном, Эшем и Гайосом?

Саймон сверкнул глазами, услышав сомнение в голосе друга.

— Возможно, мне не стоило ничего тебе рассказывать, если ты собираешься надо мной посмеяться.

— Пойми меня правильно, Саймон. Ты говоришь о трех почти мифических фигурах, которые много веков назад основали Орден Дуба. Теперь ты утверждаешь, что твой отец был с ними знаком и за это его убили. Это все равно что сказать, что ты дружишь с Робин Гудом и королем Артуром.

Саймон вскочил, не в силах совладать с гневом, вспомнив, как плакала его мать, рассказывая ему историю о той ночи, когда погиб его отец.

— Можешь мне не верить.

— Погоди, погоди, — Ник улыбнулся и жестом пригласил друга вернуться на место. — Я и не говорил, что не верю тебе. Я просто пытаюсь понять, о чем ты говоришь.

— Тогда позволь мне объяснить. С самого детства я считал, что моего отца убил Джон Макфарлейн по приказу кого-то из верхушки Ордена Дуба. Теперь я знаю, что это не так.

— Откуда ты это знаешь?

— Тот мужчина, которого мы встретили в ночь смерти Беатрис, шотландец, его зовут Малкольм Макфарлейн. Он сын Джона Макфарлейна. И он сказал мне, что его отец не совершал этого преступления.

Ник ждал продолжения, но, когда понял, что история окончена, недоверчиво покачал головой.

— Он сказал, что его отец не убивал его? И это все? С чего ты взял, что ему можно верить? Конечно, он бы соврал. И тебе не кажется, что это слишком подозрительно, вдруг ни с того ни с сего столкнуться с ним?

Саймон крепче сжал стакан.

— Да, это подозрительно, потому что теперь я знаю правду.

— Но откуда ты знаешь?

— Я знаю! — закричал Саймон. — Не знаю как. И почему. Но я ему верю. Будь он проклят. И поэтому я должен найти человека, который убил моего отца. Я должен с тобой попрощаться.

Ник грохнул стаканом об стол.

— Пьяный идиот! А как же всё, о чём ты говорил вчера вечером, о предназначении своей силы? Ты только-только начинаешь раскрываться. Наконец-то ты стал хоть сколько-нибудь сносным писцом.

Саймон приложил руку ко лбу.

— Планы меняются.

— Да заткнись ты. Ты меня тошнит. Та куртизанка была права насчёт тебя. Ты ни к чему не приступишься. Ты мелочный.

Саймон процедил сквозь зубы:

— Как ты смеешь так со мной разговаривать?

— Я единственный, кто может себе это позволить. Прежде чем ты пустишься в какую-нибудь бессмысленную личную вендетту, послушай меня. Я прожил долгую жизнь, Саймон, очень долгую. Я тоже не раз жаждал мести. И потратил на это огромное количество времени.

— Ты хочешь сказать, что я должен забыть своего отца? — голос Саймона заплетался от джина.

— Если ты заткнёшься и послушаешь меня, то услышишь то, что я тебе говорю. След его убийцы давно остыл. Не забывай об этом, конечно, но не позволяй этому поглотить тебя. Двигайся дальше. Учись быть писцом. Используй свои способности, чтобы помочь таким, как твоя Беатрис. Пусть это будет твоей данью уважения ему. Ей. Так будет лучше всего.

Саймон снова уставился в свой пустой стакан.

— Мужчина должен что-то сделать, если его отца убили.

— Ты уже что-то делаешь. Послушай, Саймон, после смерти Пендрагона в мире воцарился хаос. В тени было сведено множество счётов. И большинство порядочных членов Ордена вели себя благоразумно и не высовывались. Если ты сейчас свернёшь в эту тьму, то уже никогда не найдёшь верный путь. Ты будешь действовать в интересах только себя.

Саймон в замешательстве медленно покачал головой.

Ник продолжил:

— Ты сам сказал, что во тьме что-то зреет. Если ты сейчас уйдёшь, кто встанет у него на пути? Твой отец так долго ждал мести. Он знает, что ты задумал, и, я уверен, одобряет тебя.

Саймон долго сидел неподвижно.

— Я окажу тебе любезность и обдумаю твои слова. Но для этого мне нужно ещё выпить, а в этом заведении, похоже, ничего не осталось. — Он встал и потянулся за пиджаком, которого на вешалке не оказалось. Поправил незастёгнутые манжеты рубашки. Он довольно правдоподобно изобразил, что уходит, но по пути к двери налетел на два стола и три стула и остановился. — Доброй ночи, мистер Баркер.

— Это не твоя шляпа.

— Хорошо. — Саймон повесил мягкую шляпу на вешалку. — Я был в отчаянии, когда мне показалось, что это так.

Мужчины, пошатываясь, вышли на улицу и остановились под вывеской паба, на которой был изображен козел с раздвоенными копытами, ткущий что-то похожее на человеческую фигуру на фантастическом ткацком станке. Саймон тут же попытался поднять воротник несуществующего пальто. Он несколько раз попытался это сделать, а потом сделал вид, что ему вдруг стало тепло. Он посмотрел в одну сторону, потом в другую.

— А теперь, — сказал Саймон, — не подскажете, как пройти к клубу "Пэлл-Мэлл"? Или к клубу "Мейфэр"?

Ник прислонился к кирпичной стене.

— Ты не в форме.

Саймон сердито посмотрел на него.

— Не мог бы ты проявить немного хороших манер? Клуб "Калиостро" где-то поблизости?

— Он переезжает. Кажется, зимой он будет в Гринвиче.

— Отлично. Я его найду. — Саймон, пошатываясь, направился на север, совсем не в сторону Гринвича.

Ник схватил Саймона за руку и повел в сторону дома. Какое-то время они шли молча, Саймон тяжело опирался на Ника.

— Я решил, что ты прав, Ник, — внезапно сказал писарь. — Я тебе доверяю.

— Правда? — Ник молча кивнул, перенеся вес Саймона на другую ногу, чтобы лучше поддерживать пьяного фокусника. Саймон с трудом выдавил из себя улыбку, несмотря на головную боль и смертельную усталость. Ник поддерживал его, и они, пошатываясь, шли по тротуару.

Саймон начал посмеиваться.

— Держись на тропинке, мой добрый друг.

Ник крякнул, и они, пошатываясь, побрели домой сквозь темноту и холод, опираясь друг на друга.

Кейт Анструтер поднималась по парадной лестнице Хартли-Холла, залитой холодным утренним солнцем. Ее щеки раскраснелись, волосы растрепались. Рядом с ней вышагивал длинный, грациозный ирландский волкодав. Кейт положила руку на его массивную голову и разрешила ему продолжить патрулировать территорию. Пес убежал.

Как только Кейт вошла в дом, к ней подошел лакей, чтобы снять с нее грязные черные сапоги, пока она стояла, прислонившись к дверному косяку. Она также сняла тяжелое кожаное пальто и, не надевая чулок, прошла в гостиную, забрав у дворецкого стопку газет. За ней последовала горничная с чистыми туфлями и сменой одежды. Кейт взяла туфли, но отмахнулась от одежды, чувствуя, что горничная преувеличивает степень загрязнения ее брюк и тяжелой хлопковой блузки.

Она вошла в утреннюю гостиную, где уже горел камин и на буфете стоял завтрак. Она налила себе чашку кофе и стала листать первую газету, пока не нашла нужную статью: сообщение о смерти лорда Окема на приеме у виконта Джиллингема. Судя по всему, согласно осведомленным источникам, бедный лорд Окем скончался от эпилептического припадка. Премьер-министр и его супруга были рядом, чтобы утешить его светлость в последние минуты его жизни. Организовывались похороны.

Она открыла вторую газету, которая, как известно, была настроена менее лояльно по отношению к правящим кругам, и нашла небольшую заметку о том, что известный тори лорд Окем скончался на приеме у вигов, на котором присутствовали виг-премьер-министр и его возлюбленная супруга. Причина смерти не указывалась, но был намек на то, что его светлость мог погибнуть насильственной смертью, возможно, на дуэли, возможно, из-за радикальных политических взглядов лорда Окема.

Кейт покачала головой. Вот, значит, как. Все чисто и аккуратно. О других смертях умолчали. Она подошла к окну и стала смотреть на сад в конце осени. Она увидела двух мужчин, которых только что оставила, они продолжали обходить территорию. Один из них был старшим егерем и вооружен дробовиком с широким стволом. Кейт выставила охрану вокруг дома, чтобы перехватить полковника Хибберта, если он попытается связаться с Имоджен. Кейт была уверена в своих силах, но теперь ей нужно было переходить в наступление.

После той ужасной ночи у виконта Джиллингема она провела дома целый день. Покинув вечеринку в предрассветные часы в субботу, она забрала Имоджен из дома двоюродной сестры, где они остановились на выходные, и сразу же отправилась из Лондона в Хартли-Холл, добравшись туда на рассвете. Имоджен в гневе ушла к себе в комнату и с тех пор оттуда не выходила. Кейт провалилась в беспокойный сон от переутомления, но через несколько часов проснулась и решила заняться алхимией. Но все мысли о пробирках и пузырьках с бурлящей жидкостью разбивались о воспоминания о том ужасном звере, которым был лорд Окем.

Оборотень. Хибберт. Имоджен. Какая между ними связь — и есть ли она вообще?

Знал ли Хибберт, что лорд Окем был оборотнем? Был ли он сам оборотнем? До вечеринки все казалось ясным. Кейт не сомневалась, что сможет отшить назойливого ухажера. Но теперь нужно было строить новые планы.

В отчаянии она пошла в кабинет, где отец хранил свои записные книжки и дневники. До поздней ночи в воскресенье она просматривала многочисленные тома, посвященные его путешествиям по миру, в том числе его многочисленным наблюдениям за странными и мистическими явлениями. Она искала информацию о ликантропии и кое-что нашла. Отец сталкивался с историями о вервольфах и записывал их. Однако достоверных упоминаний о ликантропии в Британии не было.

Отец мог бы знать об этом не хуже других. Он был сэром Роландом Анструтером, великим исследователем и, возможно, самым путешествующим человеком своего времени. Если бы нужно было составить рейтинг английских мужчин прошлого века, сэр Роланд оказался бы в числе немногих, рядом с Нельсоном, Веллингтоном и Куком. Он был божеством для всей империи. Но для Кейт он был отцом. Она слышала его глубокий, раскатистый смех и чувствовала его грубую руку на своей. У него были самые добрые голубые глаза. Он мог различить пение любой птицы и узнать по следам любое животное. Он научил ее французскому и немецкому и отправил за границу, чтобы она могла применить эти знания на практике. Он позаботился о том, чтобы она умела держаться в седле, как настоящая леди, и сражаться, как настоящий джентльмен. Он был выдающимся математиком и инженером, и Кейт всегда восхищалась его аналитическим и практическим складом ума.

Она также ценила его увлечение мистицизмом, и мало кто, кроме нее, знал, насколько это было важно для него. В детстве это был способ проводить с ним время, когда он бывал дома, а во взрослой жизни, просто любопытство. Кейт посвящала много времени изучению магии и ее истории. Она увлеклась алхимией, возможно, потому, что в ней сочетались воспроизводимость научных результатов и туманная атмосфера оккультизма.

Мысли Кейт снова переключились на загадочного Саймона Арчера, как это часто случалось в последний день. Красивый и уверенный в себе, с ироничной чувствительностью джентльмена из состоятельной семьи. Кейт чувствовала в нем что-то странное, как будто он носил маску. Что-то темное, что он либо пытался скрыть, либо не осознавал. К тому же он явно совершал поступки, недоступные обычному человеку. Он поднял бильярдный стол из красного дерева, который, должно быть, весил несколько сотен фунтов. Он боролся с чудовищным оборотнем, как Кейт боролась со своим любимым псом Этельредом.

А еще был его спутник, который то выглядел ленивым франтом, то превращался в небритого уличного торговца. Очень странно. Не говоря уже о том, что этот парень мог добывать огонь голыми руками.

Кейт гадала, что за люди эти двое, но теперь, когда в это прохладное воскресное утро взошло солнце, ей нужно было действовать. Она стояла у камина, когда услышала, как открылась дверь.

— Хогарт, — тепло поприветствовала его Кейт, — я как раз собиралась послать за тобой.

Он был высоким мужчиной, ростом выше шести футов, и под ливреей скрывалась его потрясающая мускулатура. Кейт брала у него уроки бокса, тайком, чтобы не шокировать других слуг, и знала, что он сложен так же хорошо, как любой мужчина, которого она видела в майке, а таких, надо признать, было немного. Он не был красавцем, но производил мрачноватое впечатление. У него были темные и спокойные глаза. Она ни разу не видела его растерянным.

— Завтра я еду в Лондон. — Теперь, когда ожидание закончилось и у нее появился план действий, у Кейт проснулся аппетит. Она взяла тарелку, отогнала Хогарта, который хотел ей помочь, и начала накладывать себе яичницу с сосисками.

— Да, мисс Кейт. Мне пойти с вами?

— Я бы хотела, чтобы ты поехал. — Она села и принялась жадно есть. — Пора разобраться с полковником Хиббертом. Я хочу узнать о нем побольше. Те немногие расспросы, которые я провела после того, как он начал приставать к Имоджен несколько недель назад, не принесли мне ничего нового. Я намерена вывести его на чистую воду.

— Но вы же сами сказали, что он связан с лордом Окемом, который является ликантропом, — невозмутимо напомнил ей Хогарт. — Был ликантропом. С ним нужно разбираться не по-обычному. Ваш отец просил меня позаботиться о вас и вашей сестре. Предоставьте это мне.

Кейт посмотрела в его темные глаза. Он не выказал никаких эмоций, разве что предложил налить ей еще кофе, что он и сделал.

— Я не собираюсь его убивать. — Она рассмеялась, нарезая колбасу. — Нет, Хогарт. По крайней мере, до тех пор, пока я не узнаю, с чем именно мы имеем дело. Я сделаю всё, что в моих законных силах, чтобы разоблачить и уничтожить этого негодяя, если он действительно всего лишь негодяй. Если я смогу выдворить его из страны, я это сделаю. Но я понятия не имею, какое отношение он имеет к лорду Окему. Это могло быть простым совпадением. Мне нужно это выяснить, прежде чем предпринимать какие-либо действия.

Хогарт стоял у окна, заложив руки за спину.

— Я понимаю.

Раздался стук в дверь, и вошла миссис Толберт, седовласая экономка. Она была явно расстроена. Кейт выпрямилась, ожидая, что ей сообщат о приезде Хибберта в поместье.

— Мисс Кейт, — экономка немного пришла в себя, — горничная мисс Имоджен только что сообщила мне тревожные новости.

— Что случилось, миссис Толберт? — Кейт с трудом сохраняла спокойствие.

— Мисс Имоджен пропала.

— Пропала? Куда пропала? — Кейт вскочила со стула.

— Не знаю, мисс. Одна из её дорожных сумок исчезла, и кое-что из одежды тоже.

Кейт почувствовала, как Хогарт положил руку ей на плечо, и ударила ладонью по тиковому столу.

— Чёрт возьми!

Миссис Толберт сказала:

— Одной лошади мисс Имоджен нет в конюшне. Я уверена, что горничная ни в чём не виновата, мисс.

Кейт махнула рукой.

— Сейчас мне всё равно, кто ей помог. Спасибо, миссис Толберт. Приготовьте мне сменную одежду. — Экономка вышла, а Кейт повернулась к Хогарту, немного успокоившись при виде его невозмутимого лица. — Хогарт, мы едем в Лондон. Я уверена, что она отправилась к полковнику Хибберту. Приготовьте почтовую карету.

— Да, мисс. Однако, учитывая, что проблема с оборотнем всё ещё не решена, я предлагаю обратиться за дополнительной помощью. Вы упомянули двух джентльменов из нашей компании. Возможно, они смогут вам помочь.

Кейт с сомнением покачала головой.

— Я ничего не знаю об этих двоих. Один из них использовал какую-то маскировку, чтобы выдать себя за сэра Томаса Вулфолка. Второго звали Саймон Арчер.

Это застало Хогарта врасплох.

— Саймон Арчер? — повторил он, как будто это имя было ему знакомо.

Кейт посмотрела на своего слугу.

— Вы его знаете?

— Я слышал о нем, — уточнил он. — Он джентльмен особого склада.

Кейт не поняла, имеет ли Хогарт в виду социальное положение этого человека или что-то другое. Она покачала головой.

— Это семейное дело.

— Мисс, вы знаете, что полковник Хибберт, человек с темными намерениями, и в его распоряжении могут быть темные силы. Я предлагаю вам посоветоваться по этому вопросу с мистером Арчером.

Кейт не могла отрицать, что думала о том же, хотя, возможно, из другого, более личного любопытства. Саймон Арчер, как и его друг, обладал немалой властью. Похоже, это были первые настоящие маги, с которыми она столкнулась, если не считать дневников и писем ее отца. Если Арчер заслуживает доверия, было бы полезно заручиться его поддержкой. Она заметила спокойную уверенность на лице Хогарта.

— Хорошо. Стоит попытаться с ним связаться.

— Да, мисс. Отличная идея.

Кейт направилась к двери, загадочно улыбаясь.

Хорошо одетая женщина не должна была бы так поздно бродить в одиночестве по краю Дьявольского акра в Вестминстере, если только у нее не было на то веской причины. У этой женщины она была, но не совсем обычного рода. Она была очень высокой, ростом явно выше шести футов, с распущенными светлыми волосами. Взгляд ее был устремлен вперед, а глаза напоминали ледники. На ней был плащ, который развевался при ходьбе и скрывал ее фигуру, позволяя воображению дорисовывать ее облик. Плащ ничуть не умалял ее внушительных размеров, а походка делала ее еще более величественной: она шла широко и размеренно, как солдат. Она была словно ожившая валькирия, несомненно, красивая женщина, но ее рост и сила затмевали ее яркие черты.

Она остановилась на людном перекрестке, чтобы сориентироваться. Все эти лачуги казались ей одинаковыми. Группа оборванцев толпилась у ближайшего костра. Они с изумлением уставились на статную женщину.

— Заблудились, дорогуша? — спросил один из них, вызвав смех у своих приятелей.

Не глядя на них, женщина спросила:

— Я ищу клуб "Булвар".

Мужчина с щербатой улыбкой подошел к ней, осмелев от насмешек своих товарищей.

— Он прямо за углом. Вы туда направляетесь, чтобы с кем-то встретиться? — Она пошла дальше, но мужчина забежал вперед и преградил ей путь. — Погодите-ка. Куда вы так торопитесь? — Его лоснящаяся от жира макушка оказалась на уровне ее подбородка, когда он попятился, чтобы не отставать. — Ого, да вы немаленькая.

Несколько его приятелей отошли от костра и встали у нее за спиной. Взгляд женщины слегка изменился, но она продолжила идти. Главный из них протянул руку и коснулся ее локтя.

— Погодите-ка, зачем так грубо? Я просто предлагаю вам немного заработать, пока вы не добрались до "Булвара".

Ее плащ затрепетал. Послышался хруст ломающихся костей. Мужчина закричал и отшатнулся от нее, его рука была согнута под неестественным углом.

Один из преследовавших ее мужчин бросился вперед, и женщина развернулась к нему. Он понял, что никто из его друзей не пришел на помощь, и остановился. Рука женщины метнулась вперед, как гадюка. Сильные пальцы схватили его за воротник поношенного пальто. Она подняла мужчину в воздух и швырнула его на фонарный столб. Мужчина захрипел, не в силах закричать.

Женщина ударила его о железный столб еще раз. Он забился в ее хватке. Голова мужчины дважды ударилась о столб, потом еще раз. Его приятели попятились, не веря своим глазам, пока женщина избивала их друга до крови. Наконец она подняла его одной рукой над головой и швырнула на тротуар. Он застонал и свернулся в клубок, вокруг его головы растекалась лужа крови. Она развернулась и пошла в прежнем направлении, не обращая внимания на изумленную толпу, которая наблюдала за ней с улицы и из окон. Никто не пытался ее остановить.

За углом, как и было обещано, находился клуб "Булвар". Это было обветшалое здание в стиле Реставрации, которое, возможно, когда-то было величественным, но быстро пришло в упадок, как и весь район. Она поднялась на обваливающееся крыльцо и толкнула входную дверь.

На улице не было швейцара, который мог бы ее остановить. Внутри не было дворецкого, который мог бы ее встретить. Там было только грязное фойе и лестница, ведущая на второй этаж. Она заметила гостиную рядом с прихожей, и несколько пар глаз лениво повернулись в ее сторону, а затем широко раскрылись от удивления. Она направилась к двери в гостиную, и глаза присутствующих раскрылись еще шире.

Она окинула взглядом гостиную с ее мерцающими лампами, обвисшими обоями, обшарпанной мебелью и такими же обшарпанными мужчинами. Как правило, это были старики в поношенной одежде, вышедшей из моды лет десять назад. Эта комната, набитая отбросами высшего общества, могла бы сойти за гостиную в стиле Регентства.

Она объявила:

— Мне нужен полковник Бойлан Хибберт.

Мужчины опустили газеты и принялись раскуривать трубки. Женщине быстро надоели их растерянные взгляды, и она переключилась на ближайшего к ней мужчину. Он сидел в обшарпанном кресле у камина. Он был одет для ужина, но на ногах у него были тапочки с протертыми большими пальцами. Его седые волосы поредели, и он явно не брился несколько дней.

Она спросила его:

— Вы знаете полковника Хибберта? Где его комната?

Старик покрутил головой, размышляя или демонстрируя старческую забывчивость. Он вынул трубку изо рта.

— Он живет в седьмой комнате, это третья дверь направо, если подниматься по лестнице. Однако, — добавил он, когда женщина собралась уходить, — кажется, у него сейчас гость. Я с радостью поднимусь и передам ему, что вы пришли.

Женщина бросила на мужчину презрительный взгляд через плечо. Когда она повернулась к лестнице, то услышала, как он пробормотал:

— Нарушитель. Надо ужесточить правила для членов клуба.

Женщина поднялась по скрипучей лестнице. Голоса становились все громче, в них звучали споры и страсть. Она услышала смех и плач. Табачный дым смешивался с угольным газом и даже с запахом опиума. Этот сладковатый запах стал сильнее, когда она подошла к двери и постучала в нее кулаком.

Дверь распахнулась, и на пороге появился полковник Хибберт в потрепанном смокинге, с ярким дхоти, или индийским кушаком, повязанным вокруг талии, и босиком. В зубах он сжимал трубку с длинным чубуком. Его глаза были красными и полузакрытыми.

Валькирия протиснулась мимо него в комнату, а Хибберт, не сводя с нее затуманенного взгляда, последовал за ней. Комната была сплошь серой, пол, стены, постельное белье. Одна тусклая лампа отбрасывала дрожащие тени. Хибберт медленно закрыл дверь и прислонился к ней, улыбнувшись так, что когда-то эта улыбка могла бы показаться очаровательной.

— Гретта, — Хибберт неуклюже поклонился, — добро пожаловать в мой дом. Я только что поставил чайник. Не хотите ли чего-нибудь выпить?

Она оглядела убогую обстановку и фыркнула:

— Далеко ты пал, Хибберт.

Мужчина весело фыркнул:

— Я обнаружил, что в приличных клубах больше не рады видеть мужчин, ведущих светский образ жизни. Стоит прикончить пару никчемных шлюшек в Калькутте, и вот ты уже не в моде.

Гретта равнодушно хмыкнула, не проявив интереса к его злоключениям.

— Она здесь?

— Она пришла, когда я свистнул. — Полковник указал трубкой на другую дверь и похотливо ухмыльнулся. — Она в постели.

— И ты сделал всё, как я просила?

— Я дал ей дозу эликсира. И, полагаю, мне причитается вознаграждение. Хотя я бы с радостью оказал эту услугу бесплатно. — В опиумном дурмане промелькнуло предвкушение.

Гретта достала из-под плаща синюю бутылочку и бросила её Хибберту.

Он уставился на стеклянный флакон со смесью облегчения и вожделения.

— Уверяю вас, Гретта, милая мисс Анструтер сделает всё, о чём я попрошу, и она уже сделала. — Хибберт с притворной скромностью взглянул на высокую блондинку. О, прости меня, моя милая, за мою грубую мужскую прямоту. — Затем он усмехнулся. — Хотя чего мне бояться? Мы оба искушённые люди, не так ли, герр Альдфатер? — Он ухмыльнулся своей шутке, особенно учитывая раздражённый взгляд, которым его одарила Гретта. Он рухнул в кресло, прижимая к себе бутылку. Опиум. Джентльмен никогда не повернётся к вам спиной.

— Полковник Хибберт, ни ваш детский юмор, ни ваша помощь мне больше не нужны.

Сидя в своём грязном кресле, Хибберт затянулся трубкой, вяло прислушиваясь к тому, что говорит женщина.

— Ой? Очень жаль. Она мне нравилась. Но ничего не поделаешь. Что мне делать дальше?

— Ничего.

— Что ж, тогда я бы хотел, чтобы мне предоставили более комфортные условия. Здесь нет уединения, необходимого для того, чтобы мужчина мог предаваться… определённым занятиям.

Гретта изучающе посмотрела на этого долговязого негодяя.

— Нет.

— Что нет?

— Вам не предоставят более комфортные условия. И никаких определённых занятий для вас не будет.

— Послушай, старая перечница, я отдаю тебе эту Анструтерскую чипсу. Она уже готова. Я ведь заслужил что-то, не так ли?

— Ты заслуживаешь того, чтобы тебя убили и съели.

Хибберт неодобрительно ухмыльнулся, глядя в чашу своей дымящейся трубки. Его голос был невнятным из-за наркотика.

— Я не потерплю, чтобы меня ели в моём собственном доме.

Женщина подошла к его креслу и потянулась к нему. Комнату наполнил ужасающий вопль. Из пола вырвались ярко-жёлтые тени, жуткие полупрозрачные фигуры с пальцами и костлявыми лицами, искажёнными в муке. Тени сомкнулись вокруг женщины, и на её лице впервые отразилось удивление. Она размахивала сильными руками, пока эти призрачные твари терзали её. Её голова моталась из стороны в сторону, на щеках появились алые рубцы. Светлые волосы разметались, длинные пряди вырвались из причёски. С гневным криком она бросилась к двери, прикрывая лицо рукой. Жёлтые духи не последовали за ней. Они зависли по периметру круга, издавая странный хихикающий звук. Затем они рассеялись, как утренний туман на рассвете, и исчезли в полу.

Гретта присела на корточки, тяжело дыша и пытаясь прийти в себя. Её голубые глаза сверлили худого мужчину, из-за которого она едва не упала в обморок. Она медленно встала и отряхнула одежду. Теперь она увидела, что кресло Хибберта стоит в центре магического круга, начертанного мелом на деревянном полу. Она взглянула на дверь в спальню.

— О, там то же самое, — мужчина ухмыльнулся с елейным превосходством. — Мисс Анструтер лежит в центре другого круга. Подойди к ней, и мои мерзкие фамильяры содрали бы с вас кожу. Что только сделало бы вас еще более мужеподобной, чем вы есть. — Он усмехнулся своей шутке.

— Что за игру ты затеял, Хибберт? — голос Гретты дрожал от сдерживаемого гнева.

— Это не игра. Я хочу получить то, что мне причитается. Я не обязан отдавать вам мисс Анструтер. Я могу просто наслаждаться ею еще несколько дней, а потом использовать ее части в своих магических ритуалах. Это немного ослабит мой аппетит к мести Анструтерам.

Гретта напряглась. На ее шее вздулись вены, а сухожилия натянулись. Она начала дрожать.

Мужчина заерзал в кресле, но голос его звучал ровно.

— Твои уловки меня не пугают, Гретта. Здесь я главный. Ты играешь с магом, который учился своему ремеслу на Темном Востоке. Что ты можешь ему противопоставить?

Бледная кожа женщины внезапно потемнела. Ее спина сгорбилась, а под плащом проступили мощные мышцы. Пальцы скрючились и почернели, на их кончиках появились когти. Голова Гретты увеличилась, светлые волосы стали угольно-черными и, казалось, слились с густым мехом, покрывшим все ее тело. Ее рот раскрылся, а белые зубы стали еще крупнее. Она сбросила туфли, и ее когтистые ступни остались босыми.

Она сбросила тяжелый плащ и встряхнулась. Остатки одежды соскользнули с ее гигантского тела. Огромный оборотень стоял, разинув пасть. Он тяжело опустился на четвереньки и вонзил когти в пол. Его почерневшие губы задрожали от рычания.

Мужчина подтянул ноги к креслу и уставился на существо безумным взглядом. Он указал на него трубкой.

— А ну-ка, Гретта, прекрати этот шум. Ты не сможешь проникнуть в мой круг, даже в таком обличье.

— Не смогу? — прорычала она и бросилась на него.

Хибберт вскрикнул и выронил бутылку с опиумом, которая разбилась вдребезги. Тут же появились желтые тени и окутали огромного зверя. Она выгнулась, словно ударилась о стену. Но тут же рванула вперед, вырывая когтями куски дерева из пола. Жуткие желтые призраки завыли и принялись терзать ее голову и спину. Их руки, от которых шел пар, оставили кровавые полосы на ее волосатой плоти. Но Гретта продолжала приближаться к маленькому человечку в кресле. Тени ревели, словно от адской боли, продолжая кружить вокруг нее и терзать ее. Несмотря на жестокие раны, которые они ей наносили, с каждым ее шагом тени отступали.

Свирепый взгляд Гретты не отрывался от перепуганного Хибберта. Она придвинулась к нему на расстояние фута и оскалила зубы. Кончик ее огромного языка высунулся изо рта и лизнул его лицо. Мужчина закричал и бросился бежать. Как только он покинул круг, тени исчезли, а Гретта рухнула на пустое кресло.

Хибберт успел сделать три шага, прежде чем огромная лапа схватила его за спину. Он едва успел вскрикнуть, как его спина разверзлась, забрызгав все вокруг кровью. Одно плечо с рукой упало на пол, а остальная часть тела, покачиваясь, как пьяная, сделала несколько шагов назад и рухнула на землю.

Гретта ударила по неподвижному телу. Она принюхалась, но почувствовала лишь запах смерти. Она издала звериный рык, похожий на смех.

Двумя широкими шагами она добралась до двери в спальню и распахнула ее. Она заглянула в комнату. Грязные занавески колыхались на холодном ветру.

— Будь он проклят! — выругалась Гретта.

Огромный оборотень подошел к пустой кровати, рядом с которой было открытое окно. На полу был нарисован второй меловой круг, но после смерти Хибберта он утратил свою силу. Постельное белье было смято, и Гретта почувствовала запах недавнего присутствия человека. Женщины. Запах шел от кровати к окну и дальше, на улицу.

Девушки Анструтер нигде не было.

Гретта услышала осторожные голоса за дверью, но побоялась постучать или открыть ее. Она подобрала свой плащ и осмотрела отвратительные, кровоточащие раны на руках, ногах и туловище. Больно, но они заживут. Она подошла к окну и глубоко вдохнула. Там, среди окутанных дымом крыш и темных переулков, чувствовался слабый запах девушки.

Гретта распахнула плащ и выпрыгнула в холодную ночь.

Четырехместная почтовая карета Анструтеров остановилась на Стрэнде. Саймон раздвинул занавеску на окне и выглянул наружу. Он удовлетворенно кивнул Кейт Анструтер, сидевшей напротив. Она опустила занавеску и с нескрываемым презрением уставилась на белое мраморное здание в итальянском стиле с рядом мерцающих газовых фонарей.

— Имоджен там? — спросила она скрипучим голосом.

— Это был последний известный адрес Хибберта, так что, скорее всего, да. Хорошо, что ваш слуга направил вас ко мне. Клуб "Меркурий" не слишком дружелюбен к женщинам. — Саймон говорил извиняющимся тоном. — Я, конечно, не пастор, но эти ребята во многом достойны презрения, о чем не принято говорить в приличном обществе. Я знаком с некоторыми из них шапочно.

— Шапочно? — переспросила она с вопросительной интонацией.

— Шапочно, — повторил он, не придавая этому значения. — Они напускают на себя таинственный вид. Притворяются волшебниками. На самом деле это взрослые мальчики, у которых слишком много свободного времени, которое они проводят, разглядывая свои ухоженные руки.

Кейт фыркнула в знак согласия. Ее настроение ухудшилось с тех пор, как час назад она встретилась с Саймоном на Сохо-сквер, чтобы объяснить свое положение. Теперь она была похожа на загнанного зверя, жаждущего драки. В ее движениях сквозила напускная агрессия, экономность и нервная энергия, которые он видел у спортсменов.

Не меньший интерес для Саймона представлял слуга Анструтеров, Хогарт, который ехал снаружи с кучером. Это был странный человек, который почти не разговаривал, почти не двигался и излучал странную силу и властность. Саймон находил его немного пугающим.

Несмотря на ее яростное настроение, Саймон был рад, что Кейт обратилась к нему. Он собирался связаться с ней, потому что не мог оставить без внимания события в доме виконта Джиллингема. Она держалась с таким мастерством.

Саймон сказал:

— Если вы не против подождать, я зайду и наведу справки.

Кейт распахнула дверцу кареты. Саймон быстро последовал за ней на Стрэнд, с легким недоумением на лице. Она прокладывала путь сквозь толпу, гулявшую в этот предвечерний час, пока швейцар в ливрее клуба "Меркурий" не преградил ей путь к темной деревянной двери. Саймон быстро встал между ними.

— Добрый день. — Он широко улыбнулся швейцару.

Тот расслабился, увидев джентльмена с дамой.

— Добрый день, сэр. Это ваша спутница?

— Да.

— Вы предупредили, что сегодня вы придете?

Саймон откашлялся и вложил золотой соверен в руку швейцара в перчатке.

— Вы не видели полковника Бойлана Хибберта в последние дни, не так ли?

Швейцар невозмутимо посмотрел на него, как будто обмен деньгами его не касался.

— С такими вопросами вам нужно обратиться к лорду Аргайлу, сэр.

— Он на месте?

— Да, сэр. — Швейцар отошел в сторону. — Разумеется, вы постоите за свою спутницу, сэр.

Саймон отсалютовал швейцару тростью с серебряным набалдашником, коснувшись шляпы, а затем провел Кейт и Хогарта в тихий и величественный клуб "Меркурий". Над их головами сияла великолепная люстра, а на второй этаж вела парадная лестница. Двери открывались в роскошные гостиные, библиотеки и курительные комнаты. Не было слышно ни звука, кроме шагов камердинера, который приближался к ним по выложенному шахматной плиткой фойе. Саймон положил визитную карточку на золотой поднос камердинера.

Кейт усмехнулась, и камердинер переключил внимание на нее, после чего молча развернулся и ушел. Саймон упрекнул Кейт:

— Постарайтесь не насмехаться, мисс Анструтер. Это серьезное объединение очень серьезных людей. А лорд Аргайл, самый серьезный из них.

— Я и не ожидала ничего другого от верховного друида? — она удивленно приподняла бровь. — Он что, настоящий верховный друид? В таком случае прошу прощения.

— Он просто чудак с манией величия. Но верховный друид, или лорд Аргайл, как его называют простые смертные, влиятельный человек, и если вы усомнитесь в его фантазиях, он никогда нам ничего не расскажет.

Кейт заложила руки за спину и покачалась на каблуках.

— Не хотелось бы ставить верховного друида в неловкое положение.

— Арчер! — по парадной лестнице, покрытой ковром, спускался мужчина, энергично размахивая рукой. Он был невысокого роста, полный, с копной седых волос на голове. На нем был длинный шелковый халат с широкими рукавами, расшитый лунами и звездами. В пухлых пальцах он сжимал кривую ветку дерева, похожую на волшебную палочку. Мужчина подошел к Саймону и пожал ему руку, по-приятельски приветливо поздоровавшись. Он одобрительно посмотрел на Кейт.

— Рад снова вас видеть, Арчер. Вижу, вы наконец решили принять наше предложение о вступлении в клуб. И привели с собой гостью! — Он ткнул Саймона пальцем, как непослушного школьника.

Саймон бросил на Кейт предупреждающий взгляд.

— Это мисс Кейт Анструтер. Мисс Анструтер, имею честь представить вам верховного друида, лорда-мастера Меркурия.

Кейт вежливо кивнула, хотя по тому, как сжались ее губы, было видно, что она с трудом сдерживается. Верховный друид взмахнул своей миниатюрной веткой, и Кейт вдруг уставилась на замысловатую резьбу на двери, как будто от этого зависела ее жизнь. Пухлый лорд-магистр выглядел слегка обескураженным, но перевел взгляд на Саймона.

— Вы сказали, Анструтер?

— Да. Мисс Анструтер — старшая дочь сэра Роланда.

— Ах! — воскликнул верховный друид, слегка поклонившись. — Вы оказываете нам честь.

Саймон незаметно покачал головой, предупреждая Кейт, чтобы она не вздумала спорить.

Верховный друид взял Саймона под руку.

— Когда вы окончательно определитесь с членством, мы даже подумаем о том, чтобы принять вас во Внутренний круг. Ну же, Арчер, вы из наших. — Он подмигнул женщине. — Это очевидно.

— Боюсь, ваша светлость, что в последнее время я не принадлежу себе. Однако я серьезно обдумаю ваше предложение. А пока я хотел бы задать вам вопрос.

Довольное выражение лица верховного друида померкло, но он по-прежнему был вежлив.

— Конечно, Арчер. Может, пройдем в Золотую рощу? — он указал своей зазубренной веткой на помещение, похожее на обычную гостиную. — Ваш слуга может подождать снаружи, а мы проводим вашу гостью в комнату наверху, где она сможет привести себя в порядок.

— Привести себя в порядок? — воскликнула Кейт, уперев руки в бока.

Саймон кашлянул.

— Дорогая моя, мы сейчас же позаботимся о том, чтобы удовлетворить все ваши потребности.

Кейт бросила на него сердитый взгляд. Очень сердитый взгляд. Верховный друид бесстыдно окинул ее взглядом с головы до ног, и Саймон воспользовался возможностью, чтобы еще раз безмолвно попросить женщину о сдержанности. Толстый друид толкнул Саймона локтем.

— Вспыльчивая. Думаю, позже тебе придется с ней разбираться.

— Я того же мнения. Но если позволите, я хотел бы с вами поговорить. Я пытаюсь найти полковника Бойлана Хибберта, бывшего служащего Ост-Индской компании.

— Вот как? Этого джентльмена здесь больше нет.

Кейт встревоженно выпрямилась.

— С каких это пор?

Верховный друид бросил на женщину сердитый взгляд за то, что она заговорила не по делу, и сказал Саймону:

— Возможно, с год назад. Если позволите поделиться с вами секретом, он был слишком вольно себя вел. У нас здесь высокие стандарты. Полковник Хибберт, так сказать, переходил все границы. Мы не можем допустить, чтобы нас подвергли порицанию или втянули в скандал.

Саймон почувствовал, как его охватывает холодный ужас. Если Хибберт был слишком эксцентричен для клуба "Меркурий", это многое говорит о потенциальной опасности, которую он представлял.

— Вы, случайно, не знаете, где он сейчас живет? Буду вам очень признателен, если подскажете.

— Недавно он просил у нас комнату. Я, конечно, отказал ему. Тогда он сказал, что с ним можно связаться по адресу: Булвар, дом семь-Б, если мы передумаем. Но мы не передумали и больше его не видели.

— Когда это было?

— Примерно две недели назад. С ним была молодая женщина. Блондин. Довольно глупа, но привлекательна и хорошо одета. Полковник Хибберт явно предпочел бы, чтобы его связывали с "Меркурием" ради такой богатой клиентки.

Саймон не успел среагировать и остановить Кейт. Она шагнула вперед и молниеносно ударила архидруида прямо в лицо. Он беспомощно развернулся и рухнул на кафельный пол.

Хогарт не сдвинулся с места, но на его губах играла странная улыбка. Саймон моргнул и спокойно посмотрел на полубессознательного лорда Аргайла, пускающего слюни и запутавшегося в своих друидских одеяниях.

Кейт потирала пальцы правой руки, глядя на лежащего на полу мужчину.

— Если я узнаю, что моя сестра была здесь и кто-то к ней прикоснулся, я вернусь и разорву вас на куски.

Саймон указал на дверь.

— Мисс Анструтер, похоже, наше интервью подошло к концу.

Хогарт придержал дверь. Когда Саймон проходил мимо слуги, он сказал:

— А ваша хозяйка умеет бить.

— Мисс Кейт одинаково хорошо владеет обеими руками. — Хогарт бесстрастно посмотрел на лежащего на полу толстяка. — Однако в этот раз ей, похоже, не понадобилась левая рука.

— Нет, не понадобилась. — Саймон громко рассмеялся и вложил еще один золотой соверен в перчатку слуги. — Спасибо вам за все. Очень приятное знакомство.

Саймон присоединился к женщине, когда она садилась в карету.

Почтовая карета двигалась на запад по Стрэнду, проехала через затор на Чаринг-Кросс и медленно покатила по Уайтхоллу в сторону Вестминстера. Вскоре слева от них из полумрака вынырнули башни Вестминстерского аббатства, а вдалеке показались обширные здания Парламента. Тусклые средневековые переулки к северу от величественного аббатства создавали мрачную атмосферу в карете.

Саймон поправил манжеты.

— Мы направляемся в довольно сомнительный район. Не зря его называют Дьявольским акром. Предлагаю вам остаться в карете.

— Нет, — прямо ответила Кейт.

Он не думал, что этот трюк сработает, но как джентльмен должен был попытаться. Он легонько постучал пальцами по колену.

— Вы говорите, что полковник Хибберт интересовался магией, но проявлял ли он какие-либо признаки того, что занимается ею?

Кейт сделала глубокий успокаивающий вдох.

— Я никогда не видела, чтобы полковник Хибберт демонстрировал какие-либо способности, кроме отвратительной манеры очаровывать Имоджен. Она часто утверждала, что он занимался тёмными искусствами, но она просто наивная романтичная дурочка.

— Скорее всего, он просто прикидывался. Хотя тот факт, что он общался с лордом Окемом, пусть и недолго, заставляет меня насторожиться. — Саймон лениво постучал тростью по полу. — Однако помните, что наша единственная цель, вывести вашу сестру из этой ситуации. С Хиббертом, если понадобится, можно будет разобраться в будущем, когда и где это будет нам на руку. — Он выглянул в окно кареты. Мощёные улочки сужались.

Экипаж остановился, и дверь распахнулась. На улице стоял Хогарт, похожий на огромную тень в темноте. Здания вокруг него были ветхими и обшарпанными. Клуб "Булвар", клуб только по названию, располагался на окраине одного из самых печально известных трущоб Вестминстера, на Олд-Пай-стрит.

Саймон вышел из кареты и помог Кейт спуститься.

— Мисс Анструтер, пожалуйста, постарайтесь не пораниться. — Он шагнул в темноту.

Входная дверь скрипнула, когда они вошли. Несколько скучающих посетителей, которые сидели, читали газеты, играли в карты или курили, повернулись, чтобы посмотреть на вошедших. Но ни один из них не проявил достаточного интереса, чтобы заговорить.

Саймон прошептал:

— Хогарт, встань на заднем дворе на случай, если наша добыча попытается ускользнуть.

Слуга посмотрел на Кейт, и она кивнула. Хогарт вышел.

Саймон первым поднялся по лестнице, ступеньки скрипели под его ногами, он крепко сжимал в руке трость. Перила были шаткими и маслянистыми от многовековых прикосновений немытых рук. Потолок когда-то был украшен художественной лепниной, но теперь он покрылся пятнами от воды и осыпался. Запах людей едва улавливался в густом облаке угольного дыма.

Саймон тихо спросил:

— Он привёл сюда благородную женщину? Какая власть у него над ней?

— Его единственная власть в том, что он не я, — с горечью ответила Кейт. — Он предлагает Имоджен свободу, которой у меня, очевидно, нет.

Они шли по коридору, и деревянный пол скрипел при каждом шаге. Саймон остановился у обшарпанной двери с номером на ней. Он указал на дверь и приложил палец к губам. В зловонии, исходившей от здания, чувствовался металлический привкус, и Саймон почувствовал, что его ботинки стали липкими. Он посмотрел вниз и увидел, что стоит в тёмном пятне, которое растеклось на несколько дюймов из-под двери.

Кровь.

Он поднял ногу, и она с липким звуком оторвалась от пола. Кровь была относительно свежей.

Кейт в ужасе застыла на месте.

— Имоджен!

Саймон прошептал что-то и одним ударом распахнул тяжелую дверь. Внутри стены были забрызганы кровью. В центре комнаты лежало окровавленное тело. Саймон выхватил свою шпагу, и в полумраке сверкнуло ее лезвие.

Когда Кейт попыталась проскочить мимо него в комнату, она врезалась в его руку, словно в железный столб. Она тяжело дышала.

Саймон шагнул внутрь, его ботинки хлюпали по крови. Он оглядел гостиную, где кровь покрывала почти каждый сантиметр пола, словно отвратительный ковер. Все остальное было на своих местах. Мебель стояла ровно. Он заметил почерневший чайник на решетке над потухшим камином. В комнате была еще одна дверь, но она была закрыта. Он сделал еще один осторожный шаг, прислушиваясь. Он услышал, как в коридоре открываются двери и раздаются гневные или удивленные возгласы.

У тела в центре комнаты была оторвана одна рука. Одежда была необычной для центра Лондона: красочная дхоти, обернутая вокруг талии, и остатки сюртука. В крови лежала трубка, и Саймон почувствовал слабый запах опиума. На сером лице были усы и очень удивленные глаза.

Он обернулся и покачал головой, глядя на Кейт. Она, казалось, немного успокоилась, увидев, что это не ее сестра, но тут же бросилась к закрытой двери. Саймон остановил ее, и она попыталась оттолкнуть его со словами:

— Там моя сестра.

— Мисс Анструтер, — тихо прошипел он. — Пожалуйста, оставайтесь здесь. Мы понятия не имеем, что может быть в этой комнате.

Положив руку на дверную ручку со сколами, Саймон снова прислушался, пытаясь не обращать внимания на любопытные возгласы снаружи. За закрытой дверью звуки города раздавались громче.

Он быстро опустился на колени и провел рукой по крови. Указательным пальцем, с которого капала кровь, он начал выводить на двери руны. Закончив несколько символов, он обвел их кровавым кругом. Он что-то прошептал, и круг задрожал, стал полупрозрачным и превратился в окно, ведущее в спальню. Кровать была не застелена, но не смята. На столах стояли вазы и лампы.

Саймон не увидел ни тел, ни больших луж крови. Однако окно в задней части комнаты было открыто. Не разбито, а просто открыто. Грязные занавески колыхались на ветру. Клочок шелка зацепился за мягкую древесину, потрескавшуюся от времени. Возможно, у Имоджен было время сбежать.

— Ее здесь нет, — доложил Саймон. Его внимание снова переключилось на труп на полу. Он лежал в магическом круге, и Саймон уловил слабый запах серы. Что-то в лице мужчины показалось ему знакомым. Саймон осторожно ступил по крови и опустился на колени рядом с трупом, не касаясь его коленями. Кончиком трости он повернул голову мужчины из стороны в сторону, изучая черты лица. — Я знаю этого человека.

— Что? — воскликнула Кейт в гневе. — Почему вы раньше не сказали, что знакомы с полковником Хиббертом?

— Я знал его не как полковника Хибберта. Я познакомился с ним много лет назад на одной вечеринке. Его звали Сандерленд, и он был врачом.

— Он не был офицером Ост-Индской компании?

— Был. Он был блестящим хирургом, но с психическими отклонениями. — Саймон встал и осторожно отошел от лужи крови. — Его уволили из Ост-Индской компании за то, что он творил, о чем не сообщалось даже в частных отчетах. Говорили, что он убивал множество индийских женщин ради собственного удовольствия.

Кейт прижала дрожащую руку к щеке и недоверчиво уставилась на Саймона.

— Более того, — продолжил он, — полагаю, вы не знаете, что ваш отец познакомился с доктором Сандерлендом… полковником Хиббертом здесь, в Индии, и приложил немало усилий, чтобы тот лишился службы и был отвергнут приличным обществом.

— О боже, — прошептала Кейт. — Что он сделал с Имоджен?

Саймон вернулся к задней двери и распахнул ее. Он увидел на полу следы крови, ведущие к открытому окну. Кровавые следы. Они были близко друг к другу и располагались на равном расстоянии друг от друга. Следы были оставлены не бегущим, а идущим человеком. Это были следы огромной собаки.

Оборотня.

Наёмный кэб с грохотом катил на восток по Оксфорд-стрит. Кейт куталась в одеяло, спасаясь от вечерней прохлады. Она была молчалива и угрюма с тех пор, как они выехали из Булвара. В десятый раз она спросила:

— Почему мы не можем вернуться в клуб "Меркурий" и расспросить других знакомых Хибберта?

— Завтра, — спокойно ответил Саймон. — Хогарт вернулся в Хартли-Холл, если она вообще вернётся. Я дал объявление. Если кто-то что-то знает о вашей сестре, мы скоро об этом узнаем.

— А фонарщик, с которым вы разговаривали?

— Да, эти ребята очень отзывчивые. Сегодня мы больше ничего не можем сделать. — Он крикнул кучеру: — На юг по Краун-роуд!

— Хорошо, сэр. Куда едем?

— На Гаунт-лейн.

Повисла пауза, в окнах проплывали газовые фонари.

— Я не знаю никакого Гаунт-лейн, сэр.

— Едем дальше. Я покажу дорогу.

Кэб свернул направо на Краун-роуд. Саймон слышал, как кучер бормочет, что никакого Гаунт-лейн не существует и он готов поспорить на свою повозку. Через несколько минут Саймон постучал тростью по крыше кэба и указал направление. Кучер выругался.

Справа от них был узкий переулок с воротами и старинной бронзовой табличкой с надписью "Гаунт-лейн".

— Никогда бы не подумал, — выдохнул кучер, качая головой. Он принял щедрые чаевые от Саймона. — Спасибо, сэр. Я бы поклялся, что такой улицы нет. — Когда-либо. Желаю вам и вашей даме приятного вечера, сэр.

— Мой кузен, — сказал Саймон. — Из Суррея.

— У вас прекрасная семья, сэр.

Саймон помахал рукой вслед удаляющемуся экипажу, а Кейт сказала:

— Удивительно, что он никогда не видел эту улочку.

— Он уже забыл о ней. Номер дома стёрт. — Саймон провёл её мимо странно мерцающих фонарей к дому в конце короткого тупикового переулка. Это была ничем не примечательная, почти мрачная резиденция. Он заметил, что Кейт смотрит на один из причудливых газовых фонарей. — Не подходите слишком близко. Их зажигают домовые, а они довольно злобные.

— Домовые? Пожалуйста, мистер Арчер. Я ценю ваши попытки пошутить, но в этом нет необходимости.

Саймон пожал плечами.

— И всё же не подходите к ним слишком близко, если хотите сохранить пальцы.

Кейт снова усмехнулась, но потом прищурилась, глядя на мерцающие огоньки. За матовым стеклом мелькали маленькие фигурки.

— Вы понимаете, — сказал Саймон, открывая дверь, — что для леди может быть не совсем прилично ночевать у джентльмена.

— Я хочу остаться в Лондоне, чтобы быть поближе к месту поисков. Я рискну своей репутацией. — Кейт взглянула на Саймона. — Я ведь не доставлю вам неудобств?

— Мой дом в вашем распоряжении, пока вам этого хочется, — любезно ответил Саймон. На двери не было ручки, но когда Саймон коснулся латунной пластины, дверь открылась. Пройдя в узкое фойе, он взял у Кейт накидку. — Не хотите перекусить? Или выпить чаю?

— Я не хочу беспокоить ваших слуг в столь поздний час.

— Вы их и не побеспокоите. У меня их нет. Он постучал по матовому стеклу лампы и прищелкнул языком, словно подзывая домашнее животное. Свет послушно зажегся. — Повара нам не нужны, мы с Ником ужинаем вне дома. Но мне хотелось бы думать, что я неплохой кулинар, по крайней мере, достаточно неплохой, если вы проголодались.

Кейт наблюдала, как он небрежно бросает ее пальто на стул.

— Я бы не отказалась от чашки чая. Не думаю, что смогу сразу лечь спать.

— Я поставлю чайник.

— Можно я сначала приведу себя в порядок?

— Поднимитесь в комнату на втором этаже, вторую слева. В шкафу есть подходящая ночная рубашка, и вы наверняка найдете что-нибудь, что подойдет для завтрашнего дня. Или я могу распорядиться, чтобы вашу одежду постирали. Если в вашей комнате будет слишком темно, просто скажите лампе, чтобы она зажглась. Если она не подчинится, скажите, что вы говорите от моего имени.

Кейт бросила на него любопытный взгляд и пошла наверх. Саймон заглянул в гостиную, там было пусто. Он поднялся наверх и постучал в дверь Ника. Ответа не последовало: его друг, скорее всего, пил в "Прялке Дьявола". Саймон вернулся на первый этаж и прошел в заднюю часть дома, снял пальто и принялся шарить по кухне в поисках всего необходимого для чая.

Звук за дверью возвестил о приходе Кейт. Она вошла с полузакрытыми глазами, отрешенно глядя перед собой. Она сняла жакет и осталась в вышитом хлопковом платье с рукавами-буфами. Длинная юбка волочилась по полу.

Саймон сказал:

— Если хотите, можете устроиться в гостиной, я сейчас подойду.

Кейт рассматривала матовое стекло лампы.

— Вы не против, если мы просто посидим на кухне? Немного уюта и домашнего тепла меня бы успокоили.

— Отличная идея. Там ужасная обстановка. Моя соседка по квартире та еще неряха. Собирайтесь за столом. Вы нашли все, что нужно?

— Да, спасибо.

— И лампы вам помогли?

— В конце концов да, хотя мне пришлось сыграть в простую игру "Саймон говорит", — с иронией заметила Кейт. — А ваш шкаф, полный женских ночных сорочек и нарядов разных размеров, говорит о тонком вкусе. Они для…?

Саймон поставил чайник на холодную плиту, стараясь выглядеть невозмутимым.

— Для гостей.

Кейт переставила сахар и сливки с подоконника на простой дубовый стол и искоса взглянула на него.

— Мне стоит расспросить вас подробнее?

Он слегка улыбнулся.

— Только если хотите узнать больше.

Она ничего не ответила и продолжила накрывать на стол. Наконец, после нескольких минут тишины, нарушаемой лишь звоном посуды, она спросила:

— Как вы думаете, что случилось с моей сестрой, мистер Арчер?

— Не знаю. — Саймон наблюдал за ней. Она черпала в себе силы, чтобы справляться с делами, несмотря на такое эмоциональное напряжение. — Тот факт, что Имоджен не постигла участь Хибберта в "Булваре", не может не радовать.

— Возможно, убийца просто унёс её, — пробормотала Кейт.

— Я так не думаю. Оборотни так не поступают. — Он взял с плиты короткий грифельный карандаш и начал рисовать символы на стальном чайнике. Руны засветились бледно-зелёным, и почти сразу же раздался звук закипающей воды. — Если бы он убил её, она была бы там, мёртвая.

— Вы верите, что ликантропия заразна?

— Нет, не верю. Всё, что я слышал об оборотничестве, говорит о том, что это врождённая особенность. Нет никаких достоверных свидетельств того, что один оборотень заразил другого. Эпидемий никогда не было. Я бы не стал опасаться, что Имоджен каким-то образом превратилась в оборотня.

— О, где же она, мистер Арчер? — Её взгляд следовал за его движениями, но в нём читалась усталость.

— Я не знаю, мисс Анструтер, но мы это выясним. Я вам обещаю.

— Спасибо. — Её голос звучал хрипло от усталости.

— Больше всего меня беспокоит то, что, похоже, появился ещё один оборотень. Эти существа довольно редки, но встретить двух в одном месте — чертовски необычно. Как и тот факт, что Хибберт не был съеден. Это немного странно.

— Немного странно?

— Оборотни, это животные, мисс Анструтер. Они убивают по тем же причинам, по которым убивают все животные. Для защиты и ради пропитания. А этого человека просто убили и изуродовали, но не съели, по крайней мере не целиком. Печенье?

— Вы так аппетитно его описываете, но нет, спасибо, — поморщилась Кейт.

Саймон откусил кусочек от маленького печенья, и в этот момент из чайника повалил пар.

— Вы стреляете? Я могу раздобыть для вас пистолет, заряженный серебром.

— Да. Значит, вы верите в легенды о серебре?

— В какой-то степени, — осторожно ответил он, словно опасаясь, что она станет с ним спорить и раскроет тот факт, что его познания о ликантропах вряд ли можно назвать энциклопедическими. Он налил кипяток в маленький фарфоровый чайник с нарисованным на нем простым цветком. — Конечно, им может навредить что угодно, но они невероятно живучи. Серебро, похоже, делает раны более глубокими и дает нам шанс одолеть их.

— А магия действенное оружие против них? Ваш стиль магии кажется особенно эффективным.

Саймон замешкался, наливая сливки в ее чашку, чтобы выиграть время. Он вспомнил все наставления матери о необходимости хранить тайну, а также постоянные требования Ника оставаться в тени. Тем не менее он посмотрел на встревоженное выражение лица Кейт, которое проступало сквозь напускную невозмутимость. Она уже столько всего повидала, что притворяться дальше было бы нелепо. Саймону хотелось довериться Кейт, поэтому он как ни в чем не бывало сказал:

— Да, магия очень действенна.

Она заметно расслабилась, когда он разлил чай по чашкам.

— Для мужчины у вас очень изящный чайник.

— Это мамин. — Саймон слегка поправил чайник и с любовью постучал по нему пальцем.

— Она тоже была волшебницей?

— Нет, она была кем-то получше. Она была святой, которую интересовала не магия, а только волшебники.

— Что ж, в моей семье тоже увлекались мистикой, но, должен признаться, я никогда не видел, чтобы магией пользовались так обыденно.

— Это фокусы. Преступная трата мастерства, учитывая, на что, по слухам, способны величайшие из нас. Это все равно что отправить любовную записку пушечным ядром.

— Если позволите спросить, какую школу магии вы представляете?

Он отпил чаю.

— Я маг из тех, кого часто называют писцами.

Усталые глаза Кейт расширились.

— Я читала о писцах, но даже в самых авторитетных магических трактатах говорится, что они встречаются так же редко, как раки, и, скорее всего, в наше время их уже не осталось.

— Что ж, я ещё не готов к тому, чтобы меня выставили в музее, но нас очень мало. Возможно, я последний. Большая часть знаний, связанных с этой дисциплиной, утрачена.

— Но не полностью.

— Нет. У меня довольно обширная библиотека, посвященная этому искусству, а у Ника, обширные познания. Он уже много лет является моим наставником и помогает мне совершенствовать использование рун для сотворения заклинаний.

— Ваш друг тоже писец?

— Ник? — Саймон рассмеялся. — Нет. Он мастер на все руки в том, что касается магии. Его нельзя описать классическими словами. Он может сделать практически все, что касается практической магии.

Кейт поставила чашку на стол и устало посмотрела на Саймона.

— Поверьте, я бы с радостью обсудила с вами эту тему, но, надеюсь, вы не сочтете меня грубой, если я пойду спать. День выдался тяжелый. Чай был восхитительным. Спасибо вам за него и за компанию. И за все, что вы для меня сделали.

— Не за что. — Саймон встал. — Хорошего сна. Если вам что-то понадобится ночью, моя комната в конце коридора.

Женщина вышла из кухни. Саймон откинулся на спинку стула, слушая, как ее шаги стихают на лестнице, а затем закрывается дверь в ее спальню. Ему было о чем поразмыслить в связи с произошедшими событиями, и для этого ему понадобилась еще одна печенька. Кейт была еще более загадочной, чем Беатрис. Она, как и Беатрис, разбиралась в оккультизме лучше, чем кто-либо другой. Но, как он заметил в доме виконта Джиллингема, она была совершенно другой. В ней удивительным образом сочетались несгибаемость и неуправляемость. Саймон не мог представить, какие ужасные переживания терзали Кейт, но она держалась гораздо лучше, чем он ожидал. Эта женщина обладала поразительной силой духа. Он надеялся, что из этой истории для нее выйдет что-то хорошее, но в это было трудно поверить.

Кейт проснулась после беспокойной ночи, ворочаясь и вздыхая в темноте. Необычные настенные часы, которые, казалось, светились сами по себе, показывали, что уже больше восьми. Для подъема это было возмутительно поздно. Она быстро нашла подходящую одежду среди множества нарядов в шкафу, на каждом из которых были бирки от портного. Ей стало немного легче от мысли, что она не просто очередная владелица этих модных нарядов.

Спустившись вниз, Кейт почувствовала запах кофе и каши и зашла на кухню.

— Доброе утро, мистер Арчер. О. — Кейт посмотрела на невысокого коренастого мужчину, который помешивал что-то в кастрюле на плите. Она видела его в поместье виконта Джиллингема, где он сражался бок о бок с Саймоном, но ни разу с ним не разговаривала. — Мне жаль. Я думала, вы мистер Арчер.

Мужчина удивленно приподнял бровь. Казалось, его совершенно не смутил вид женщины, спускающейся по лестнице утром. Очевидно, он уже поговорил с Саймоном о сложившейся ситуации. С надеждой.

— Хорошо выспался? Я взял на себя смелость приготовить завтрак. Меня зовут Ник Баркер. Я… коллега Саймона. — Он протянул ей чашку из тонкого костяного фарфора. — Он вышел. — Он кивнул на кофейник на плите и продолжил помешивать кофе.

— Без меня? — Она выругалась себе под нос, ловко поймав чашку.

Ник усмехнулся, словно вспомнив о чем-то.

— Он выглядел встревоженным. — Он указал подбородком на кофейник на плите и продолжил помешивать кофе.

Она налила себе чашку.

— Так вы еще и готовите?

— Еще и готовлю? — Ник рассмеялся, но без особого веселья. — Саймон любит рассказывать свою старую байку о том, что он шеф-повар.

Кейт неловко ухмыльнулась, а Ник продолжал посмеиваться.

— Его представление о кулинарии заключается в том, что он досконально изучил поваров в лучших лондонских клубах. Оставшись один, Саймон не смог бы поджарить даже селедку.

Кейт начала накрывать на стол. Она заметила, как Ник бросил на нее суровый взгляд, наблюдая за тем, как легко она передвигается по его кухне.

— Чувствуй себя как дома, — пробормотал он.

— Простите, мистер Баркер. Вы из тех холостяков, которых оскорбляет любая помощь со стороны женщины?

— Меня мало что может оскорбить. — Тем не менее его тон был настороженным.

В этот момент Кейт услышала, как хлопнула входная дверь. Она быстро пошла в прихожую и увидела Саймона, который бросал шляпу на стол.

— Что вы нашли? — воскликнула Кейт, и интерес к его находкам перевесил ее досаду из-за того, что ее не позвали.

— Я снова ходил в "Меркурий" и "Булвар". Я поговорил с несколькими слугами и постояльцами в надежде получить дополнительную информацию о полковнике Хибберте или найти кого-то, кто недавно видел Имоджен. В "Булваре" был один человек, который видел довольно крупную блондинку. По его словам, она была похожа на мужчину. Позже он услышал шум в комнате полковника.

— Хибберта убила женщина? — предположила Кейт. — Ссора на почве ревности? А как же оборотень?

— Свидетель был пьян. Его показания нельзя считать достоверными.

— Что нам теперь делать?

— Давайте пройдем в гостиную и обсудим это. — Саймон провел ее в залитую солнцем комнату, обставленную в очень мужском стиле. Здесь царил домашний уют, пахло кожей и деревом. Обстановка была слегка небрежной. Повсюду книги. В разных местах сложены использованные тарелки. На углах столов и письменных столов — кучки сгоревшего табака, высыпавшегося из трубок.

— Прошу прощения за беспорядок в доме. Я принесу кофе. — Саймон подошел к двери гостиной. — Ник! Кофе!

Из глубины дома донеслось невнятное ругательство.

Саймон без особого энтузиазма начал наводить порядок в комнате: складывал маленькие стопки книг в большие, сметал пепел от трубок со стола на пол.

Кейт раздвинула прозрачные занавески, чтобы выглянуть на улицу, и вздрогнула, увидев на кирпичном подоконнике рыжую кошку, которая странно смотрела на нее.

— Мистер Арчер, пожалуйста, не надо. Теперь уборка кажется бессмысленной. Что будем делать дальше?

— Конечно. — Он бросил стопку книг, которую держал в руках, и вытер руки о брюки. — Есть кое-что, о чем нам следует знать. Возможно, полиция захочет расспросить нас о смерти полковника Хибберта.

— Почему? Откуда полиция узнала, что мы там были?

— Они не знают или не должны знать. И я подозреваю, что они не станут тратить много сил на такого человека, как он. Однако если им удастся связать Хибберта с Имоджен Анструтер, это выведет их на вас.

Она кивнула, досадуя, что не подумала об этом раньше.

— Что мы им скажем?

— Правду, конечно.

— Всю правду? — Она с сомнением посмотрела на него, скрестив руки на груди.

— Не всю правду. — Саймон рассмеялся и подошёл к Кейт. — Вся правда редко бывает нужна, именно поэтому я замел следы оборотня на месте преступления. Нет смысла загадывать ребятам из Скотленд-Ярда слишком сложную загадку. Мне также нужны туфли, в которых вы были вчера вечером, чтобы я мог их уничтожить. Пятна крови и всё такое. — Он открыл окно, и кот запрыгнул в комнату. — Не волнуйтесь, мы придумаем правдоподобную историю до того, как она нам понадобится.

— Не думала, что ты любишь кошек. — Кейт наблюдала, как животное бежит по коридору.

— Ну, он бывший хозяин этого дома, — загадочно ответил Саймон. — И он отказывается уходить.

В дверь постучали, и Саймон вздрогнул.

— Посетитель. Это необычно. На самом деле почти невозможно.

— Это полиция? — Глаза Кейт расширились. — Ты же говорил, что дом защищён.

Саймон вышел в коридор, где появился Ник. Оба выглядели встревоженными.

— Вы кого-то ждёте?

— Нет. А вы?

Мужчины медленно направились к входной двери. Ник стоял в стороне, и его рука начала мерцать слабыми вспышками молний. Саймон достал трость из плетеной корзины в виде кобры и обнажил шпагу.

Кейт услышала легкий треск и поняла, что это сжимаются ее кулаки.

Саймон коснулся панели на двери, и она стала прозрачной. Он от неожиданности отпрянул. Ник заметил его реакцию и наклонился, чтобы выглянуть.

— Кто это, черт возьми? — спросил Ник.

— Понятия не имею, как он нас нашел. — Саймон опустил шпагу и распахнул дверь. — Доброе утро, Хогарт.

— Сэр. — Массивный слуга Анструтеров спокойно стоял на крыльце, глядя на узкое лезвие в руке Саймона. — Мисс Анструтер здесь?

— Хогарт! — Кейт бросилась вперед, прежде чем Саймон успел ответить. — Что случилось? Ты что-нибудь слышал об Имоджен? — Ее вопросы звучали отчаянно.

— Мисс Имоджен нашлась, мэм.

Кейт не понравилось ни то, как он это сказал, ни его настороженный тон.

— Где она?

На противоположном от Вестминстера берегу Темзы, в районе Ламбет, стоял беспорядочно застроенный особняк в георгианском стиле, известный как Вифлеемская больница, которую часто называли просто Бедламом. Это было, пожалуй, самое известное медицинское учреждение во всем городе, и самое пугающее. Вежливые горожане цокали языками и отдавали должное прогрессивной концепции христианской доброты и научного подхода к лечению пациентов. Но чаще всего они с содроганием думали о безумцах с дикими глазами, кричащих в холодных мрачных подвалах Бедлама. И молились, чтобы это никогда не коснулось их самих.

Кейт чувствовала, что ужасно бледна, пока шла за санитаром в белом халате по просторному главному залу. Саймон и Хогарт шли следом, и их шаги успокаивали. К счастью, вокруг не было ни одного пациента, пускающего слюни и бессвязно бормочущего что-то себе под нос. В воздухе витал тошнотворный запах пота и каких-то химикатов. Медсестры и врачи в длинных халатах, хорошо одетые и серьезные, сочувственно кивали.

Санитар открыл дверь и отошел в сторону.

— Доктор Уайт вас примет.

Они вошли в просторный кабинет, и Кейт увидела пожилого мужчину за дальним столом. Его освещал яркий свет, льющийся из окон позади него. Он быстро встал и подошел к ним, вежливо застегивая пиджак. Он был седовласым, но двигался энергично. Сосредоточенный на своих мыслях, он взял руку Кейт обеими своими массивными ладонями.

— Мисс Анструтер, спасибо, что так быстро пришли. — Его голос был глубоким и успокаивающим.

— Как моя сестра?

— Пожалуйста, присаживайтесь. — Доктор Уайт указал ей на мягкое кожаное кресло, одно из нескольких в углу кабинета.

— Спасибо. Доктор, позвольте представить вам моего друга, мистера Саймона Арчера.

Доктор Уайт пожал Саймону руку.

— Мистер Арчер, мы с вами уже однажды встречались.

— Припоминаю. Три года назад на балу Королевского общества в память о сэре Джозефе Бэнксе.

— У вас феноменальная память, сэр. Кажется, в тот вечер вы ухаживали за недавно овдовевшей леди Хаусворт. Очень любезно с вашей стороны поддержать ее в горе.

Кейт взглянула на Саймона, но тот никак не отреагировал на этот комментарий, лишь поджал губы.

Доктор Уайт сверился с золотыми часами, висевшими на сверкающей цепочке на его жилете. Он взял со стола коричневую папку и сел напротив Кейт.

— Я знаю, что вы встревожены, мисс Анструтер. Это вполне объяснимо. Позвольте мне рассказать вам все, что мне известно.

Доктор достал из кармана очки и водрузил их на нос. Он открыл папку и пролистал несколько листов с мелко исписанными заметками.

— Итак, ваша сестра была замечена на улицах Вестминстера две ночи назад в состоянии сильного возбуждения и помрачения рассудка. Такое случается с некоторыми людьми, но наблюдателям было ясно, что ваша сестра, женщина благородного происхождения, а не какая-нибудь пьяная бродяжка. К ней подошел констебль и заметил, что она не в состоянии адекватно объяснить, что с ней происходит, и ведет себя агрессивно и опасно. Поскольку это не было очевидным следствием употребления алкоголя или наркотиков, констебль доставил ее сюда. Ее осмотрел и допросил один из наших врачей. В момент просветления она заявила, что является дочерью сэра Роланда Анструтера. После этого меня вызвали на консультацию, поскольку я видел обеих его дочерей на различных мероприятиях, и я подтвердил, что она младшая дочь сэра Роланда. — Он отложил бумаги в сторону. — Затем я отправил сообщение в Хартли-Холл, и вот вы здесь.

— Что с ней не так? — спросила Кейт.

— Честно говоря, не знаю. Но позвольте вас предупредить: психические расстройства не так просты, как физические недуги. Тем не менее у меня не было возможности сделать что-то большее, чем беглое наблюдение. К тому же она постоянно находится под действием сильных успокоительных, чтобы сдерживать её неадекватное поведение.

— Она упоминала человека по имени Хибберт? — спросила Кейт.

Доктор Уайт на несколько секунд уткнулся в свои записи.

— Нет. Он был для нее кем-то важным?

— Был.

Доктор неловко покосился на Саймона.

— Могу я говорить с вами откровенно, мисс Анструтер?

— Да, — ответила Кейт. — Вы можете говорить что угодно в присутствии любого из нас.

Он понизил голос.

— Осмотр вашей сестры дает мне основания полагать, что с ней жестоко обращался какой-то мужчина. Мне очень жаль, что приходится вам это говорить.

Кейт вцепилась в подлокотники кресла, едва сдерживаясь, чтобы не разорвать их.

— Может ли это насилие объяснить ее тяжелое состояние?

Доктор Уайт снял очки и задумчиво покрутил их в руках.

— Я не уверен. Несмотря на наше стремление классифицировать все формы жизни, человеческий разум сопротивляется самым изощренным научным методам. Каждый человек, уникальная личность со своими неповторимыми реакциями на эмоциональные потрясения. Мисс Анструтер, вы бы назвали свою сестру здравомыслящей молодой женщиной?

Кейт уверенно посмотрела вниз, а затем снова подняла глаза. "

— Да. Как обычно. — Доктор Уайт сделал паузу, чтобы поправить галстук. — Я бы посоветовал вам забрать сестру домой.

Кейт заметно расслабилась.

— Спасибо, доктор. Значит, вы считаете, что с ней все будет в порядке, когда мы заберем ее домой?

— Я не могу этого утверждать, но настоятельно рекомендую вам в обозримом будущем держать ее дома. Нормальная обстановка пойдет ей на пользу. И, честно говоря, женщине ее положения и происхождения не место здесь. Мне удалось сохранить в тайне ее личность, чтобы снизить вероятность того, что общественность узнает о том, что дочь сэра Роланда Анструтера какое-то время находилась в нашем учреждении. Я хочу любой ценой свести к минимуму вероятность скандала. Я изъял все документы, которые были заполнены при ее поступлении. С этого момента ее здесь не было.

— Спасибо, доктор Уайт.

— Я дам вам сильнодействующий опиоидный настой, который поможет вам успокоить ее. Боюсь, я не могу дать вам особых надежд на ее выздоровление, но я не хочу лишать вас надежды.

Кейт воскликнула:

— Не слишком ли это радикально?

— Я понимаю ваше беспокойство, но помните, что вы ее не видели. Я не знаю, как она вела себя раньше, но могу лишь предположить, что она не была в таком состоянии, как сейчас. — Он пристально посмотрел на Кейт. — Вы ведь не держали ее взаперти?

— Нет, конечно нет.

Доктор Уайт надел очки и странно, неуместно улыбнулся.

— Что ж, теперь будете.

Хартли-Холл словно вырастал из безмятежной сельской местности графства Суррей. Изначально это был скромный загородный дом эпохи Тюдоров, но сэр Роланд Анструтер за годы своего проживания в поместье расширил его, и в итоге этот причудливый старинный особняк превратился в раскинувшееся здание из серого камня, частично скрытое плющом с алыми листьями. Это было полубезумное, но величественное сооружение, неразрывно слившееся с окружающим ландшафтом благодаря оранжереям, лоджиям, перголам и большим французским окнам. Кому-то оно могло показаться вычурным, но в нем было свое хаотичное очарование. Большие башенки по углам придавали ему вид неприступной крепости, способной защитить поместье площадью в пять тысяч акров от любой наступающей армии.

Хогарт осторожно взял бесчувственную и обмякшую Имоджен на руки и, не сказав ни слова хозяйке, отнес ее в дом. Кейт провела Саймона и Ника в дом, где сказала несколько успокаивающих слов дворецкому и экономке, которые стояли с широко раскрытыми глазами, глядя на Имоджен, которую проносили мимо них. Она велела слугам позаботиться о гостях и последовала за Хогартом наверх.

Саймона и Ника пригласили в библиотеку, где их уже ждали горничные с чаем и кофе. Комната была достаточно просторной, чтобы в ней могли разместиться обе палаты парламента. Шторы раздвинули, чтобы впустить угасающий солнечный свет, и разожгли камин. Затем двое слуг, встретивших Кейт у дверей, представились: дворецкий Барнаби и экономка миссис Толберт. Дворецкий был довольно тучным, с бесстрастным лицом, а экономка старела и, вероятно, доживала последние годы в знаменитом поместье, обладая всеми полномочиями, которые женщина в ее положении приобретает с возрастом. Барнаби отпер буфет с помощью связки ключей и предложил гостям напитки. Саймон любезно отказался, и, когда слуги поняли, что он не собирается делиться с ними никакой информацией об Имоджен, они удалились.

Саймон с чашкой и блюдцем в руках прошел дальше в библиотеку. Куда бы он ни бросил взгляд, везде он видел какие-то странные и удивительные предметы. Артефакты. Сооружения. Реликвии. Карты. Книги.

В огромном зале он увидел огромный портрет сэра Роланда. Мужчина был красив, его волосы были собраны в хвост. Он был одет в костюм времен правления Георга III. Правая рука была у него на бедре, а левая вытянута и раскрыта. На ладони лежал желудь. На заднем плане была изображена тропическая морская сцена с британским фрегатом под всеми парусами. Однако для парадного портрета выражение лица мужчины было странным. На его лице играла легкая улыбка, как будто перспектива славы его забавляла, как будто сам процесс позирования для портрета, процесс увековечивания его образа, казался ему смешным.

— Он так молод. — Саймон разглядывал корабль на картине. "Резолюшн". — Ему было примерно столько же, когда он отправился с Куком на Гавайи. Судя по его репутации сурового надсмотрщика в собственных экспедициях, он был приятным человеком.

— На Гавайях туземцы забили Кука до смерти. Многие англичане закончат так же в жарких уголках земного шара, если мы и дальше будем туда соваться. Эй, взгляни-ка на это.

Саймон увидел, как Ник поднял что-то похожее на кусок камня размером с кулак. Он уже видел похожий предмет в Париже, в заколдованном сундуке под черепицей Нотр-Дама. Это было сердце горгульи. Саймон не мог сдержать восхищения. Даже Ник уважительно покачал головой и положил кусок каменного органа обратно на полку.

На столе стояла машина, сделанная, казалось, из чистого прозрачного хрусталя. Ее площадь составляла всего фут в квадрате. Внутренняя часть была прозрачной, и были видны все детали, включая замысловатые шестеренки и рычаги, явно сделанные из хрупкого хрусталя. Свет играл на гранях, радужными бликами разливаясь по комнате. Это было невероятно красивое изделие, но его назначение было непонятно.

Внимание Саймона тут же переключилось на большой череп рептилии на другой книжной полке.

— Что ты думаешь об этом чудовище, Ник? Похоже на огромного крокодила, но такого я никогда не видел.

Пожилой мужчина бросил на него быстрый взгляд.

— Это дракон.

Саймон склонил голову набок.

— Вы говорите об этом как о чем-то само собой разумеющемся.

— Потому что так оно и есть. Это череп дракона. Я видел такой в Персии.

— Для чего он нужен?

— Чтобы хранить в нем драконий мозг.

Саймон провел пальцем по глазнице с шипами и вдруг понял, что слышит какой-то странный звук.

— Вы слышите жужжание?

Саймон и Ник переглянулись и начали искать источник металлического звона. Они заметили небольшое квадратное отверстие в стене высоко под потолком. Внутри темного пространства что-то двигалось. Саймон произнес руну, пробуждающую жизнь, и почувствовал прилив сил. Из отверстия в комнату вылетел какой-то предмет и с гулом завис в воздухе. Он был размером с бильярдный шар, и вокруг него клубился какой-то туман.

Саймон и Ник напряглись и подошли к центру библиотеки. Предмет завис над настенным бра. Он опустился на латунный абажур на почти невидимых пружинистых ножках, и туман рассеялся, обнажив крылья, как у пчелы. Затем из шара выдвинулась узкая мордочка и погрузилась в лампу. Лампа зажглась от маленького язычка пламени. Крылья снова задрожали, и шар взмыл в воздух, направляясь к следующему бра. Как только все лампы зажглись, странное маленькое насекомое взмыло к потолку, вползло обратно в стену на своих крошечных ножках и исчезло.

— Что за черт? — пробормотал Ник.

Саймон подошел к двери и выглянул в коридор. Еще один металлический жук порхал вокруг лампы в холле. Затем он обратил внимание на несколько квадратных отверстий высоко в стенах по всему дому.

Слуга остановился.

— Сэр? Могу я вам помочь?

— Нет, спасибо. Просто смотрю на, э-э-э, фонарщиков.

— Ах да. На фонарниц. — Молодой человек огляделся по сторонам, словно только сейчас заметил летающих вокруг него маленьких автоматов. — Скоро они все вернутся в свои ульи.

— Я слышу шипение. Это что, газовые лампы?

Слуга продолжал вести себя вежливо.

— В некотором роде, сэр. Снова сэр Роланд.

— Удивительно. — Саймон вернулся в библиотеку.

Ник стоял у французских окон и распахнул их.

— Пойду прогуляюсь, осмотрю территорию. Через некоторое время я вернусь, и мы отправимся в Лондон.

— Будь осторожен и поищи следы ликантропа.

Если Хибберта убил оборотень, вполне возможно, что он выслеживает и Имоджен. Саймон никогда не слышал, чтобы эти звери действовали так методично, но лучше перестраховаться.

Он услышал шаги за дверью. Кейт вошла медленно, сгорбившись под тяжестью событий последних двух дней. Саймону она показалась прекрасной и решительной, несмотря на растрепанные волосы и темные круги под глазами.

— Как ваша сестра? — спросил Саймон, наливая ей кофе.

— В замешательстве. — Кейт с благодарностью сделала глоток. — Кажется, она не понимает, что произошло за последние несколько дней. Может, это и к лучшему. Она очень встревожена. Ходит по дому. Зашла в кабинет отца и начала разглядывать все вокруг, как будто видит впервые.

— Полагаю, это неудивительно.

— Я дала ей лекарство от доктора Уайта, и сейчас она отдыхает.

— Оно поможет ей справиться с последствиями того, что случилось с ней в компании Хибберта. — Саймон печально покачал головой. — Когда этот странный ухажер твоей сестры начал за ней ухаживать?

— В конце лета.

— Примерно в то же время, когда в Лондоне начались убийства оборотней, — мрачно подумал Саймон.

Кейт взяла небольшую тряпочку и накрыла ею кристаллическую машину, приглушив мерцающий свет, который разливался по комнате. Она заметила любопытный взгляд Саймона и сказала:

— Иногда я не выношу эти блики.

— Могу я спросить, что делает эта машина?

— Понятия не имею. — Она пожала плечами с удивленной улыбкой. — Ее собрал мой отец.

— Удивительно. Он и этих механических насекомых собрал?

— Светлячков? Да, это одна из его любимых моделей. В Хартли-Холле вы увидите много его творений, мистер Арчер. Он был невероятно талантливым инженером. Но его ум работал быстро. Иногда он что-то конструировал, а потом бросал. — Кейт оглядела библиотеку. — Где мистер Баркер?

— Он прогуливается по саду.

— Ой. — С опаской спросила она. — Это может быть небезопасно.

С улицы донесся мужской крик. В окне появилась фигура, которая сломя голову бежала к дому, а за ней гналось что-то большое.

Кейт бросилась к французским окнам и распахнула их. Мужчина с благодарностью проскочил мимо нее в библиотеку, а Кейт повернулась к двери и раскинула руки. На нее несся гигантский лохматый серый зверь, весь из лап и зубов. Саймон бросился к ней.

— Этельред! — крикнула она. — Нет!

Огромный волкодав бросился на нее, положив широкие лапы ей на грудь и уткнувшись массивной головой ей в плечи. Она обхватила неуклюжего пса, изо всех сил стараясь удержать его. Он рухнул на пол, едва не повалив Кейт на себя. Пес тут же успокоился и принялся стучать гигантским хвостом по дверному косяку. Кейт с облегчением вздохнула и ласково похлопала зверя по плечу. Она вернулась в библиотеку, а пес прижался к ней с одной стороны.

Саймон выдохнул и покосился на Ника.

— Это просто отличный щенок. Без сомнения, совершенно безобидный.

— О нет, — сказала Кейт. — Он чрезвычайно опасен.

— Он даже не залаял, — возмутился Ник. — К счастью, я обернулся и увидел, что он несется на меня.

— Он никогда не лает, прежде чем напасть.

Ник выскользнул из-за спины Саймона и пробормотал:

— Не понимаю, почему вы так любите нападать на лошадей.

Кейт рассмеялась, вывела Этельреда на улицу и закрыла за ним дверь. Пес стоял, дыша на стекло, и следил за каждым движением своей хозяйки.

— Не думайте, что грубость Этельреда затмила мою благодарность за все, что вы сделали для Имоджен и для меня.

— Не за что. — Саймон склонился над клавиатурой старого рояля. По привычке он достал из жилета ключ и начал лениво вертеть его в пальцах.

Взгляд Кейт упал на ключ, и она быстро отошла от окна. Саймон инстинктивно сжал ключ, когда она потянулась к нему, и спросил:

— Где ты его взял? — Она взяла ключ и пристально уставилась на его дужку, где филигрань образовывала символ, стилизованный компас.

Саймон обменялся с Ником удивленным взглядом. — Он принадлежал моей матери. А почему вы спрашиваете?

— Где ваша мать его взяла? Можно мне его посмотреть, пожалуйста? — Она потянулась за ключом, который Саймон так и не отдал. Она раздражённо посмотрела на Саймона. — Я не собираюсь его красть.

— Ну, то, как вы набросились на меня, немного нервировало. Вы у Этельреда этому научились? — Он отпустил ключ, и Кейт поднесла его к глазам. — А почему вы спрашиваете, если позволите?

Она не ответила, а направилась к двери. Саймон вскочил на ноги.

— Постойте! — крикнул он ей вслед. — Вы же сказали, что не станете его красть.

— О, просто идите за мной, — бросила Кейт через плечо и выбежала из библиотеки, за ней последовали Саймон и Ник. Она прошла по главному залу к внушительной парадной лестнице. Не сбавляя шага, она взбежала по ней. Слуги расступались, некоторые пытались задавать вопросы, но она быстро их обогнала. Хогарт заметил её и молча последовал за ней.

Кейт повела небольшую группу любопытных в заднюю часть дома, в коридор, где горели тусклые лампы. Она остановилась перед дверью и достала из кармана связку ключей. Она открыла дверь.

За ней оказался просторный кабинет, заполненный книгами, бумагами и другими диковинами. В любом другом загородном доме это была бы прекрасная библиотека. Саймон вошёл вслед за Кейт и тут понял, что большинство книг на полках на самом деле представляют собой переплетённые дневники с надписями на корешках.

Кейт подошла к дальней стене и начала вытаскивать книги с полок, заглядывать за них, а потом ставить на место. Она отодвинула в сторону черепа и даже шикнула на свисающую сморщенную голову, прежде чем положить её на стол. Наконец она переставила стеклянную банку с маленьким скелетом существа, похожего на птицу с тремя головами.

— Ага! — Она выставила ключ перед собой, сравнивая его с изображением на стене за странной птицей. — Я так и знала!

Ник пробормотал:

— Я немного напуган.

Кейт отошла в сторону и указала на стену.

— Смотрите сюда, мистер Арчер. Не стойте столбом. Смотрите.

— Осторожно, — тихо предупредил Ник, отчего на лбу Кейт появилась недовольная складка.

Саймон, не растерявшись, подошёл к ней и уставился на стену. На штукатурке виднелся странный след. Похоже, это была выжженная отметина. Тот же компас, что и на ключе.

— Странно, — сказал он.

— Странно? — Кейт даже хлопнула его по руке. — Ваше преуменьшение меня поражает. Этот символ вырезан на этой стене уже много лет. Не могу вспомнить, когда я впервые его увидела. И вот он на этом ключе. Ключе моего отца.

Саймон вздрогнул.

— Ключе вашего отца? Позвольте с вами не согласиться. Это был ключ моей матери, и я получил его после её смерти. Он был у неё много лет.

Кейт раздражённо фыркнула и начала просматривать лежащие вокруг неё дневники.

— Я вам покажу. — Она провела пальцем по корешкам и прочитала названия. "1811. 1797". Париж. Говорящая собака из Силезии. — Подождите, я найду ее.

Саймон посмотрел на Хогарта, но слуга не выказывал ни беспокойства, ни любопытства по поводу поведения своей хозяйки. Ник стоял, прислонившись к столу и скрестив руки на груди, с растерянным видом.

Она продолжала перебирать журналы.

— Где же она, черт возьми? Автоматрицы. Возможность строительства Северного морского пути. Проклятье!

Саймон сказал:

— Мы могли бы помочь вам, если бы вы сказали, что именно ищете.

— Если бы я знала, то уже нашла бы. Почему бы вам не остаться на вечер, джентльмены? В любом случае уже слишком поздно, чтобы ехать в Лондон.

Ник засомневался.

— Думаю, нам лучше вернуться.

Саймон обдумал просьбу Кейт, а затем пожал плечами и обратился к Нику:

— Сегодня мы уже ничего не успеем. Завтра будет достаточно времени. Мисс Анструтер, для нас будет честью поужинать в Хартли-Холле.

Хогарт слегка кашлянул.

— Прикажете подготовить комнаты, мисс?

— Да, спасибо. — Кейт рассеянно махнула рукой. — Проводите их в комнаты, и мы соберемся за ужином. К тому времени я все найду.

— Не возражаете, если я заберу свой ключ? — тихо спросил Саймон.

— Ваш ключ? — Она нахмурилась и протянула ему ключ. — Вот, возьмите, если нужно.

Саймон удивленно поднял бровь, глядя на ее раздражение. В гневе эта женщина была подобна пантере.

Хогарт слегка поклонился и указал на дверь.

— Джентльмены, прошу вас, следуйте за мной.

Когда они уходили, Саймон оглянулся через плечо и увидел, как Кейт забирается на стол, чтобы посмотреть журналы на верхних полках. Она громко выругалась.

Ник пробормотал:

— Может, стоило оставить обеих Анструтер в Бедламе.

Саймон рассмеялся и покрутил в руках ключ.

— Кажется, это путешествие по стране становится приятным.

Саймону и Нику принесли такие безупречные смокинги и фраки, что казалось, будто их шили специально для них. Спускаясь в столовую, они заметили пролетевшего мимо светлячка.

Саймон рассмеялся:

— Удивительное место.

Ник покачал головой:

— Неужели так сложно зажечь лампы?

— Это экономит на прислуге, — сказал Саймон. — Я не видел и половины того количества слуг, которое должно быть в доме такого размера. Уверен, что по всему поместью есть множество приспособлений, которые экономят труд.

Они продолжили путь, а Ник ворчал о бессмысленности происходящего. Он отказался бриться, чем вызвал разочарованные взгляды дворецкого в столовой. Оба мужчины удивились, увидев там Имоджен. На ней было модное муслиновое платье в цветочек с рукавами-фонариками. Она сделала реверанс, едва скрывая смущение, и уставилась на Ника суровым взглядом, но ничего не сказала. Затем она одобрительно улыбнулась Саймону и схватилась за спинку стула, на котором ей предстояло сидеть рядом с ним, словно кто-то мог убрать его из комнаты.

Обеденный стол был длинным, но на одном его конце было всего четыре места. Изысканные цветы украшали бокалы для воды и вина, а также набор столовых приборов рядом с изысканными фарфоровыми тарелками. На каждом месте лежало меню. Саймон изучил свое и был впечатлён, особенно учитывая, что у них было всего несколько часов на подготовку.

Открылась боковая дверь. Саймон оторвался от меню, и его глаза расширились. В комнату вошла Кейт в платье из тёмного бархата, которое подчёркивало её тонкую талию и выразительные бёдра. Бледная кожа её сильных обнажённых плеч красиво сияла на фоне высокой груди. Её рыжеватые волосы были собраны в соблазнительный небрежный пучок на макушке, обрамляя резкие скулы. Её зелёные глаза обвели комнату, на мгновение задержавшись на Саймоне, который поклонился, а затем скользнули мимо Ника и с беспокойством остановились на Имоджен. Кейт подошла к столу, и только тогда Саймон заметил у нее в руках один из отцовских дневников.

— Пожалуйста, присаживайтесь, — любезно сказала она, не сводя глаз с бледного лица Имоджен. — Несмотря на обстановку, мы не придерживаемся формальностей. Просто в Хартли-Холле давно не было гостей.

Кейт села во главе стола, Имоджен устроилась справа от Саймона, а Ник слева от нее. Не успели все расправиться с закусками, как перед каждым поставили тарелку с устрицами. Саймон поднял свой маленький бокал с белым вином и встал.

— Позвольте мне поднять тост за нашу хозяйку, мисс Анструтер, и ее очаровательную сестру, мисс Имоджен. Мы благодарим вас за гостеприимство. Для нас большая честь провести вечер в Хартли-Холле.

Кейт кивнула и сделала глоток. Не успел Саймон сесть, как она открыла дневник, и на ее лице отразилось волнение от сделанного открытия.

— Вот. Смотрите.

Саймон демонстративно отложил вилку для устриц и снисходительно улыбнулся. Пожелтевшие страницы дневника были исписаны каракулями, некоторые из которых можно было разобрать, а некоторые нет. Какие-то слова, цифры и формулы. Символы, с которыми он не был знаком. Он увидел несколько детальных рисунков, на которых, судя по всему, был изображен тот самый ключ, спрятанный у него в жилете. Он достал ключ, чтобы сравнить. Рисунки были очень похожи.

— Когда это было написано? — спросил Саймон.

— Дневник датирован 1790 годом, но в него вложены отдельные листы бумаги, которые, как мне кажется, еще старше.

— Тридцать лет назад. Любопытно. — Саймон передал дневник Нику, которого больше интересовали устрицы. — Возможно, ваш отец был знаком с моей матерью и подарил ей этот ключ. Она никогда не упоминала, что была знакома с сэром Роландом Анструтером.

Кейт сказала:

— Вряд ли.

— Почему?

— Судя по отцовским записям, ключ, это не просто памятный подарок, который он мог кому-то вручить. В отличие от многих других своих творений, он уделил этому особое внимание.

— Я не вижу в этом ключе ничего особенного.

— Боже правый, — выдохнул Ник. Он держал в руках потрепанный пергамент, который вытащил из-под страниц. Его глаза были широко раскрыты. Он перевернул лист и поднял его над головой.

Саймон узнал на странице рунический текст. Магические символы, похожие на те, что использовал он сам. Даже пугающе похожие.

Он выхватил лист из рук Ника и уставился на него. У него перехватило дыхание. Ему протянули еще несколько листов. Он взял их у Ника и разложил на столе, не подпуская к себе слуг, которые хотели убрать блюдо с устрицами и принести суп. Саймон переходил от листа к листу, проводя пальцами по символам и сравнивая их. Даже сосредоточившись на этом, он почувствовал слабый аромат духов Кейт, когда она подошла к нему сзади.

— Это магические руны, — сказала она.

— Это нечто большее.

— В каком смысле?

— Я почти уверен, что их написал мой отец.

— Ваш отец? — Кейт потрясенно выдохнула. — Ваш отец был волшебником?

— Он был писцом. Как и я. Я узнаю его почерк по сохранившимся записям. — Саймон посмотрел на Ника, и его губы медленно растянулись в улыбке. — Это заклинания, написанные моим отцом.

Кейт спросила:

— Зачем они могли понадобиться моему отцу?

— Понятия не имею, мисс Анструтер. Совсем не имею. Но это чертовски интересно, не правда ли?

Она искренне рассмеялась, впервые за все время, что он ее знал, и приложила руку к груди.

— Вы можете сказать, что за заклинание там написано?

— Нет, пока нет. Но оно красивое. У него была такая изящная рука.

Кейт вернулась на свое место и сделала большой глоток вина.

— Судя по тому, что я прочла в дневнике, ключ, который у вас в руках, это предмет необычайной силы.

Саймон, Ник и Имоджен посмотрели на ключ. Он переливался в золотистом свете свечей.

— Что это за сила? — спросил Саймон.

Кейт театрально подалась вперед, опершись на локти.

— Понятия не имею.

Саймон ждал более внятного ответа, но понял, что с нее хватит.

— Что?

— Мой отец тоже был человеком скрытным. Он не стал бы просто так писать об этой вещи.

Саймон поднес ключ к лицу.

— Тогда откуда нам знать, что он вообще что-то делает?

Кейт отпила вина.

— Стали бы два таких человека вместе работать над простым украшением?

Саймон пожал плечами.

— Что ж, я вижу явные доказательства того, что они были знакомы и что на ключе есть рунические символы, принадлежащие моему отцу. Но работали ли они вместе над этим ключом? Мы не можем сказать этого наверняка.

Ник хмыкнул и протянул последний лист. Это был грубый набросок ключа с нарисованными на нем руническими символами.

— С другой стороны, — добавил Саймон.

Это был долгий ужин, во время которого они оживленно обсуждали дневник, но так и не пришли к единому мнению о том, как связаны их родители. Кейт и Саймон просматривали страницу за страницей, то и дело восклицая по поводу заметок и особенностей работы сэра Роланда. Кейт заметила, что всякий раз, когда разговор заходил об отце Саймона и его жизни, особенно о тех годах, когда он мог работать с сэром Роландом, Саймон переводил разговор на другую тему. Он делал это ловко, но Кейт умела распознавать двусмысленность. Было очевидно, что он хотел сохранить в тайне информацию об отце. В итоге так и не удалось прийти к единому мнению о том, что же это за ключ.

Наконец, после долгих часов, в течение которых свечи почти догорели, Кейт получила сообщение о том, что миссис Толберт нужно обсудить с ней кое-какие вопросы. Кейт предложила Имоджен лечь спать, учитывая, что день выдался напряженным, но ее просьбу проигнорировали. Девушка, казалось, не замечала никакого напряжения и продолжала жадно ловить каждое слово Саймона, глядя на него усталыми, опухшими глазами. Саймон многозначительно подмигнул Кейт и сказал, что она может заняться своими делами, а он пока развлечет Имоджен.

Кейт встала из-за стола, когда джентльменам налили портвейн. Она застала миссис Толберт за терпеливым ожиданием в Голубой гостиной.

— Мы могли бы заняться бухгалтерскими книгами позже, миссис Толберт.

— Дело не в бухгалтерских книгах, мисс. Мне нужно знать о состоянии мисс Имоджен, чтобы понять, как лучше помочь ей и вам. Вы почти ничего не рассказали мне, когда привезли её домой.

Кейт почувствовала, что в словах женщины есть доля правды.

— Конечно, вы правы. Это не должно выйти за пределы дома. — Экономка кивнула.

— Имоджен пришлось нелегко. Скорее всего, полковник Хибберт плохо с ней обращался.

Миссис Толберт помрачнела, её глаза сузились от гнева.

— Если позволите так выразиться, ваш отец что-нибудь бы с ним сделал.

— Что-то уже сделано. Полковник Хибберт мёртв.

Экономка с уважением посмотрела на Кейт, но ничего не сказала, а просто стала ждать.

Кейт продолжила:

— Наша цель, сделать так, чтобы Имоджен чувствовала себя комфортно и спокойно. У меня есть специальное средство, которое помогает ей расслабиться, когда это необходимо. Обращайтесь с ней как обычно, но предупредите персонал, что ее поведение может быть немного странным.

— Да, мисс. Мы сделаем все, что нужно для нашего бедного ангелочка.

— Я знаю, что сделаете, миссис Толберт. В ближайшее время в Хартли-Холле, скорее всего, будет царить суматоха. Я ценю все ваши усилия.

— Ничего страшного, мисс. — Экономка засунула руки в карманы фартука. — В Хартли-Холле и раньше бывали дни, когда все шло наперекосяк.

Кейт смотрела, как солидная пожилая женщина выходит из Голубой гостиной, и чувствовала, что в доме снова все в порядке, насколько это возможно. Она вернулась в столовую с немного полегчавшим сердцем и, открыв дверь, увидела неожиданную картину.

Саймон стоял перед Имоджен, которая сосредоточенно сидела на стуле. Он держал цилиндр за поля и махал правой рукой над его внутренней частью. Он держал цилиндр достаточно низко, чтобы Имоджен могла заглянуть внутрь. Позади него Ник, откинувшись на спинку стула, допивал большой бокал портвейна, прислонившись ногой к столу. Две служанки и дворецкий Барнаби стояли за стулом Имоджен и наблюдали за Саймоном, как ястребы за добычей.

— Совсем пустой? — Саймон подождал, пока Имоджен внимательно заглянет в цилиндр и кивнет в знак согласия. Он загадочно улыбнулся и надел цилиндр на голову. Провел рукой по полям и постучал по тулье. Быстро взглянув на Кейт, он сказал — А раз уж пришла леди, джентльмен всегда снимает шляпу.

Саймон снял цилиндр, и что-то зашевелилось у него в волосах. Он слегка поклонился Имоджен, которая взвизгнула от восторга, а слуги засмеялись и захлопали в ладоши.

— Что это? — воскликнул Саймон с притворной тревогой. — На мне что, зверь какой-то?

Имоджен рассмеялась и нерешительно протянула к нему руку. Саймон сделал шаг навстречу, приглашая ее. Она сняла с его головы ежа и взяла его на руки, чтобы показать другим девушкам.

Кейт рассмеялась над этой нелепой сценой.

— Что здесь происходит?

— Смотрите, — сказала Имоджен. — Мистер Арчер сотворил ежа из воздуха. Это чудо.

— Да, — согласилась Кейт, мило улыбнувшись Саймону. — Он просто чудотворец.

Горничные вернулись к своим обязанностям, а Ник убрал ногу со стола под пристальным взглядом Кейт.

Саймон поклонился Имоджен.

— Сожалею, что вам пора прощаться, мисс Имоджен. Буду рад увидеть вас завтра.

Девушка сначала смутилась, но потом встала и сделала реверанс, следуя его примеру. Она протянула ежа Саймону.

— О нет, — сказал он. — Можете оставить его себе.

— Нет, — просто ответила Имоджен. — Со мной ему будет небезопасно.

Кейт почувствовала укол грусти, когда сестра отдала крошечное беспомощное существо в руки мужчины. Саймон с беспокойством взглянул на Кейт, но Имоджен, казалось, была совершенно спокойна. Она поцеловала Кейт в щеку и вышла из столовой в сопровождении горничной.

— Простите, мисс Анструтер, — сказал Саймон. — Надеюсь, я не перегнул палку.

— Вовсе нет, мистер Арчер. Было так приятно услышать ее смех, пусть и ненадолго. — Кейт погладила ежа пальцем, улыбаясь этому колючему малышу. — Теперь, когда вы раскрыли величайшие тайны своих оккультных наук, если вы и мистер Баркер пройдете со мной, я открою вам кое-что из своих.

Она повела Саймона и Ника по коридору в дальнюю часть просторного загородного дома. После долгой прогулки она запустила руку в волосы и вытащила шпильку с прикрепленным к ней маленьким ключом.

— Джентльмены, — сказала она, — вы первые чужаки, которым я показываю эту комнату.

— В конце концов, мы практически члены семьи, — пошутил Саймон.

— Не совсем. — Кейт отперла тяжелую дверь. — Я уже говорила вам, что увлекаюсь оккультизмом, но это еще не все. — Ее щеки вспыхнули от волнения, когда она открыла дверь в свое святилище.

Она зажгла масляные лампы на настенных бра, и перед ними предстала комната, которая раньше была гостиной, а теперь в ней стояло несколько рабочих столов, заставленных лабораторной посудой. Здесь было множество мензурок с цветными жидкостями и яркими гранулами. Вдоль одной стены стояли аптекарские шкафы с бесчисленными бутылочками с травами, химикатами и неизвестными веществами. Другие стены были заставлены книжными полками, а на всех горизонтальных поверхностях лежали стопки книг.

Кейт без необходимости пояснила:

— Я увлекаюсь алхимией.

Ник присвистнул.

— Увлекаетесь? Я бы сказал, что у вас это на уровне фетиша.

— Я должен был догадаться по эффекту от вашего сногсшибательного нюхательного табак. — Саймон наклонил голову, рассматривая корешки книг и издавая одобрительные возгласы. Он удивленно вскинулся и схватил с буфета увесистый том. Провел пальцем по тисненой надписи на обложке. "Чудеса и диковины Аль-Хашири".

Кейт посмотрела на него с легким сомнением.

— Вы читали эту книгу?

— Да. — Он открыл книгу и потрясенно уставился на нее. — Ой. Эта на арабском.”

— Да. Разве вы не говорили, что читал ее?

Ник рассмеялся, а Саймон немного смущенно протянул ей книгу.

— Я читал латинский перевод.

Кейт поставила книгу на одну из полок.

— Не стесняйся. Латинский перевод вполне хорош.

Саймон с восхищенной улыбкой покачал головой.

— Что это такое? — спросил Ник, стоя в другом конце комнаты. Он смотрел на очень большую стеклянную банку, наполненную зеленоватой жидкостью, в которой плавал какой-то предмет.

— Старый эксперимент, — ответила Кейт. — Я пока отложила его в сторону.

Саймон подошел к другу и заглянул в банку.

— Боже мой, это что, шип?

— Да. Из розы.

— Она в два фута длиной.

— Это была самая большая роза, которую я смогла вырастить, и при этом она не потеряла своих свойств.

— А где сам цветок? — с благоговением спросил Ник. — Вам пришлось построить для него отдельный сарай?

— У меня его нет. Все развалилось. Мне удалось сохранить только этот шип на подвеске.

— Это невероятно, — сказал Саймон.

Ник заметил:

— Вы, должно быть, очень любите цветы.

— Да, мистер Баркер, — холодно ответила она. — Я направила все свои научные знания на достижение единственной женской цели, создание красивых цветов. — Она повернулась к Саймону, который прикрыл свое веселье легким покашливанием. — Я хотела применить этот метод, чтобы увеличить урожайность и прокормить больше людей. Увы, растения оказались слишком хрупкими и рассыпались в пыль. А аромат розы был ужасно ядовитым. К сожалению, я потеряла несколько певчих птиц.

Ночную тишину разорвал жуткий нечеловеческий визг, за которым последовал страшный вой.

— Этельред! — Кейт бросилась к французским окнам в задней части комнаты.

Едва двери открылись, Саймон схватил ее за локоть.

— Оставайтесь здесь.

Как только он отпустил ее и шагнул в темноту, она последовала за ним.

— Этельред! — ее крик заставил Саймона раздраженно обернуться.

Он сделал Нику несколько быстрых жестов, и тот побежал в другую сторону через темный сад.

— Не слишком ли самонадеянно надеяться, что Этельред нашла барсука? — неуверенно спросила Кейт.

— Мне показалось, что это был не барсук. — Саймон достал из кармана маленький пистолет и протянул его Кейт. — Это оружие заряжено и взведено, так что будь осторожна.

— И на оборотня это тоже не похоже.

— Держись поближе ко мне.

Они пошли по тропинке между высокими кустами. Слабый свет звезд погружал сад в глубокие тени и освещал причудливый пейзаж. Сердце Кейт бешено колотилось, и она с надеждой прислушивалась, не раздастся ли сопение ее собаки или стук ее лап. Холодный ветер шелестел в ветвях деревьев. Их ноги хлюпали по утоптанной траве. Саймон держал левую руку наготове, касаясь руки Кейт. Сама того не желая, она нашла этот жест успокаивающим и приятным.

Они дошли до живой изгороди, и Кейт услышала тихое поскуливание. Она проскользнула в проем и оказалась на поросшем травой дворике. Перед ней лежало большое темное тело.

— Этельред! — Она подбежала и опустилась на колени рядом с собакой. Пес попытался поднять голову, его тяжелый хвост несколько раз стукнул по земле. Она потянулась к его мохнатой шее.

— Нет! — Саймон отдёрнул её руку. — Не трогай его.

Кейт сердито вырвалась.

— Он ранен. Ему нужна помощь.

— Я знаю. — Саймон опустился на одно колено рядом с ней и осторожно потянулся к собаке. — Но если вы не будите осторожны, помощь понадобится вам самой. Смотрите.

Он указал на плечо пса, и в темноте Кейт разглядела, что шерсть у него мокрая и свалявшаяся. Крови она не чувствовала, но ощущала сильный затхлый запах. Затем она заметила длинный, тонкий, как нитка, шип, торчащий из шеи собаки и покачивающийся при каждом тяжёлом вдохе. Она прищурилась.

— Что это?

— Какой-то шип.

— Дикобраз? Здесь?

— Боюсь, что нет.

Кейт снова едва удержалась, чтобы не прикоснуться к своему любимому псу.

— Он ведь не умрёт, правда?

— Надеюсь, что нет.

— Саймон! Берегись!

Кейт едва успела вздрогнуть от крика Ника, как из тени ближайшего тиса в звездный свет вылетела какая-то фигура. Она была похожа на человека, но сгорбленного, бледного и блестящего. Она бежала странной, неуклюжей рысью, и Кейт показалось, что у нее огромные выпученные глаза, которые вертелись во все стороны и наконец остановились на ней. Ее плоть задрожала. Кейт потянулась, чтобы взвести курок пистолета, но Саймон повалил ее на сырую землю.

Ник крикнул, пробегая мимо:

— Ты в порядке, старина?

— Да, — крикнул Саймон, не сводя глаз с Кейт. — Мисс Анструтер, вы ранены?

— Ранена?

Саймон схватил ее и нагнул вперед, коснувшись ее затылка и грубо проведя рукой по волосам. Его действия напугали ее. Он провел руками по плечам и торсу Кейт.

— Мистер Арчер! — Кейт отстранилась. — Я думала, вы знаете, как я к этому отношусь.

— Успокойтесь! Я проверяю, нет ли у вас в теле стрел.

— Я и сама могу проверить, нет ли у меня в теле стрел, спасибо.

— Я не знаю, что это было. Нам нужно возвращаться в дом.

— А как же Этельред?

— Сейчас мы мало что можем для него сделать. Я предпочитаю увести вас в безопасное место.

Она была удивлена его холодностью.

— Разве вы не хотите помочь своему другу?

— Мисс Анструтер, это существо и было источником стрел, которыми ранили вашу собаку.

— Откуда вы знаете?

— Потому что у меня в спине две стрелы. — Он повернулся, демонстрируя пару дрожащих игл, торчащих из его пиджака. — Боюсь, через несколько минут я буду полностью парализован и ничем не смогу вам помочь. Может, зайдем в дом?

Охваченная волнением, Кейт подняла Саймона на ноги, и он, тяжело опираясь на нее, побрел обратно к садовой дорожке. К тому времени, как они вошли в лабораторию, его ноги уже одеревенели. Едва оказавшись внутри, он упал на кожаный диван и остался лежать неподвижно, с открытыми глазами и едва заметным дыханием.

Кейт быстро расстегнула его белый воротничок и сняла с него манишку. Оттянув ткань, она увидела мускулистую грудь, покрытую замысловатыми татуировками. Десятки рунических символов, расположенных в разных направлениях, обвивали его торс под ключицами и грудные мышцы. Чернила на его коже были цвета эбенового дерева. Надпись была смутно знакомой, но Кейт не могла разобрать ни слова. Внезапно он перестал казаться ей джентльменом и стал еще более загадочным человеком.

Кейт сняла с него рубашку и сюртук, стараясь не задеть перья, которые отделились вместе с тканью. Она уставилась на татуировки, покрывавшие даже твердые контуры его руки. Рунические символы переплетались в причудливом и тревожном узоре и, казалось, двигались, когда его рука безвольно упала на бок.

Она нервно склонилась над ним.

— Мистер Арчер, вы меня слышите?

Его широко раскрытые глаза не двигались.

В дверь постучали, и раздался приглушенный голос:

— Мисс Кейт, у вас какие-то проблемы?

Она бросилась к двери и открыла ее. На пороге стоял Хогарт.

— На территории особняка злоумышленник. Пожалуйста, присмотрите за Имоджен и заприте все двери и окна.

— Я выставлю вокруг особняка еще больше вооруженных людей.

— Нет. Незваный гость очень опасен, а наши люди не готовы. Просто позаботьтесь о безопасности дома.

— Хорошо, мисс. — Хогарт заметил Саймона на диване. — Мистер Арчер ранен? Прикажете послать за доктором Нозергиллом?

— Нет. Я присмотрю за ним. — Кейт закрыла дверь и, обернувшись, увидела фигуру, склонившуюся над Саймоном. Она вскрикнула, и Ник раздраженно обернулся. В руке он держал два пера, завернутых в носовой платок. Его брюки промокли от коленей донизу.

Кейт спросила:

— Вы нашли эту штуку?

— Нет. Как Саймон?

— Он отравлен. Его дыхание замедляется.

Глаза Ника наполнились страхом. Кейт отвернулась, чтобы не видеть его страдальческого выражения лица, и начала осматривать лабораторию в поисках вдохновения. Что-то должно натолкнуть ее на мысль. Какая-то формула. Какая-то смесь. Противоядие.

Она обернулась и увидела, что Саймон лежит неподвижно и жадно хватает ртом воздух.

— Он умирает! — закричал Ник.

— Подождите. — Кейт осенило. — Есть эликсир, который викинги в Средние века использовали, чтобы повысить свою выносливость в бою. Возможно, он поможет Саймону справиться с действием яда. Я не знаю. Это ненадежный вариант.

— Почему вы до сих пор со мной разговариваете? Сделай это.

— Возможно, если вы перестанете бушевать и поможете мне. Открой тот шкаф и принесите жгучую крапиву и склянку с этикеткой "Бычье сердце". — Она быстро подошла к полке и взяла книгу. Перелистывая пергаментные страницы, она изучала латинские надписи. У нее не было всех необходимых ингредиентов, но, возможно, она найдет что-то подходящее. Она открыла сундук и достала склянку с зеленой жидкостью.

Ник поставил склянки на рабочий стол.

— Ты ведь знаешь, что делаешь, да?

Пробирка булькала над мерцающим пламенем, пока Кейт проводила последний эксперимент перед тем, как закрыть лабораторию. Она изучала кровь Имоджен, чтобы выяснить, нет ли в ней инородных тел или странных добавок, которые могли бы объяснить продолжающуюся диссоциацию у ее сестры. Кейт чувствовала, что должна попытаться помочь сестре, хотя и не знала, что для этого можно сделать.

Саймон ждал вместе с ней, пока она возилась со сложным оборудованием. Он наблюдал за ней, явно завороженный ее работой, при этом притопывая ногой и сгибая пальцы в такт какому-то внутреннему ритму.

Когда он отвернулся, Кейт подняла голову и посмотрела на него. Его лицо все еще было немного бледным, а кожа вокруг глаз потемнела, как будто от недосыпа, но выражение его лица было довольным, как у мужа, сидящего у камина.

Этельред поднял голову, свернувшись калачиком в углу. Кейт поджала губы, глядя на собаку: похоже, он достаточно быстро восстанавливался после отравления. Он дважды вильнул хвостом и снова уснул.

Саймон достал из кармана маленький синий пузырек, откупорил его и сделал глоток.

— Эта ваша смесь просто потрясающая.

— Не привыкайте к ней.

— Нет-нет. Как только я выпью эту дозу, мне больше не понадобится. Но она бодрит. Так вы спасли меня от яда?

— Не совсем. Это эликсир жизни, который восстанавливает силы. Древний скандинавский рецепт. Это довольно простое средство, я и сама иногда его использую, чтобы дольше работать. — Кейт смущенно поёрзала. — Полагаю, я должна признаться вам, мистер Арчер. Две ночи назад, когда вас отравили, я начала с этого эликсира, но потом внесла в него изменения. Я полностью признаю, что действовала наугад.

Саймон посмотрел на неё с любопытством, но без гнева или упрека. Она продолжила:

— Я использовала немного раствора из гигантской розы. Времени не было. Нужно было разогреть твою кровь. Это был риск, но я всё просчитала.

Он поднял руки в знак согласия.

— Молодец. Сработало. — Но затем он бросил на неё многозначительный взгляд. — Не грозит ли мне опасность, что моё сердце рассыплется, как ваша роза?

— Нет. — Кейт ухмыльнулась, но потом задумалась и уже не так уверенно повторила: — Нет.

Саймон встал и подошёл к каминной решётке рядом с лежанкой волкодава.

— Вам плохо? — быстро спросила Кейт.

— Не волнуйтесь. Просто немного затекли мышцы. Кажется, холод действует на меня, как на старуху.

Она вернулась к своим записям, нарочито чопорно произнеся:

— Я могу попросить Хогарта принести вам шаль.

Саймон смотрел на неё, как на картину.

— Благодарю вас, но я обойдусь тёплым сиянием вашего остроумия.

Кейт улыбнулась, не поднимая глаз.

— Мистер Арчер, могу я задать вам личный вопрос?

— Думаю, вы заслужили это право.

Кейт поняла, что не сводит глаз с его груди. Она быстро взглянула на свой стол, но затем снова повернулась к нему. Он удивлённо нахмурился, когда она начала:

— Когда вы были без сознания, я сняла с вас рубашку.

— Это личное, но не вопрос.

Она откашлялась.

— Я видела ваши… эти…

Саймон уставился на неё, качая головой и изображая весёлую бестолковость.

— Ваши татуировки, — буркнула Кейт. — Вы прекрасно понимаете, что я имею в виду. Вы весь в татуировках.

— Ну, очевидно, прошлой ночью вы сохранили хоть каплю моего достоинства, иначе знал бы, что я не весь в татуировках. Но да, у меня есть татуировки, и вы хотите знать, почему они у меня есть.

— На самом деле это не мое дело, я знаю. Просто вы сказали, что вы писец, а они мастера надписей, письменной магии.

Саймон поднял руку.

— Я резчик. — Кейт откинулась на спинку стула.

— Кто?

— Резчик. Это вульгарный термин для писца, который практикует нанесение надписей, используя собственное тело в качестве скрижалей. — Пока Саймон говорил, он расстегнул манжету рубашки и начал закатывать рукав. Темные рунические линии обвивали его мускулистое предплечье. — Это заклинания. Они позволяют мне вносить изменения в себя или в непосредственное окружение. Это то же самое, что и написать заклинание, но, очевидно, гораздо быстрее, потому что оно уже здесь. Я просто произношу ключевое слово или фразу, и заклинание вступает в силу.

Кейт посмотрела на его руку, покрытую надписями.

— Вот так вы совершаете невероятные силовые трюки?

— Да.

— Больно? Я имею в виду татуировки.

— Нет.

— Больно было их делать?

— Да.

— Вы сами их делал?

— Нет. Для этого потребовалось бы больше мастерства и силы воли, чем у меня есть. Я обращался к паре мистиков, которые могут выполнять такие задачи. Редчайшие мастера. Первый жил на берберском побережье, а второй в Норвегии. Но с тех пор, как я сделал свою последнюю татуировку, прошло больше пяти лет, и, возможно, они оба уже мертвы. Подозреваю, что то, что у меня есть, останется со мной навсегда. — Саймон подошел к ней. — Не хотите их осмотреть?

— Нет, я уже их осмотрела. — Кейт смутилась. — То есть мне пришлось это сделать, когда я снимала с вас одежду. Я имею в виду…

— Выйдите на минутку в темноту. — Саймон рассмеялся и поманил ее пальцем. Он открыл французское окно и вышел на кирпичную террасу. Он подул на сложенные лодочкой ладони, чтобы согреть их. Затем он закатал рукав до бицепса и прошептал какое-то слово.

На его предплечье появилась ярко-зеленая точка. В мгновение ока свет распространился по всей руке, словно заново рисуя одну из татуировок. Весь магический узор засиял, и Саймон взмахнул рукой, создав в ночи странное изумрудное свечение.

— Потрясающе, — выдохнула Кейт.

— Показать вам еще что-нибудь?

— Не нужно. Я видела, как вы творите невероятные вещи. И я бы не хотела, чтобы вы зря тратили силы.

— Как пожелаете. — Саймон прошел мимо нее в лабораторию. Она тихо последовала за ним и закрыла дверь. Он вернулся на свое место у теплого камина, не спеша закатал рукав и застегнул манжету.

— Я никогда не встречала никого похожего на вас, мистер Арчер.

— И, скорее всего, не встретите. В конце концов, я единственный в своем роде.

— Есть ли у вашей силы ограничения?

— Конечно. Я же человек. Просто плоть, кровь и кости. Эти татуировки позволяют мне пропускать эфир через свое тело, но я физически и ментально не в состоянии управлять неограниченным количеством эфира или выдерживать его бесконечное воздействие. Если в пушку засыпать слишком много пороха, она взорвется.

— А сколько, это слишком много?

Саймон лукаво подмигнул ей.

— В этом-то и вся хитрость, не так ли? Я не знаю.

Ее голос зазвучал приглушенно от благоговения:

— Это настоящая магия, да?

— Ну, это не то же самое, что достать ежа из шляпы, но все же что-то в этом роде, да. — Саймон подошел к краю ее стола и с металлическим звоном положил на столешницу руку. Когда он убрал ее, на столе перед Кейт лежал золотой ключ. — Я хочу, чтобы он остался у вас.

Кейт подняла на него глаза.

— Но он принадлежал вашей матери.

— В каком-то смысле да, но я уверен, что до этого он принадлежал вашему отцу. Более того, у вас есть и навыки, и ресурсы, чтобы изучить его.

— Вас это неинтересно?

— Мне это очень интересно, и я надеюсь поработать над этим вместе с вами. Но вы и сами можешь начать работу. Вы гораздо лучше меня разбираетесь в этой теме. Я завидую тому, как вы учились, пока я ходил на вечеринки и пил.

Кейт тронула его забота о ее интеллекте и готовность отдать предмет, который, очевидно, очень много для него значил. Она взяла ключ и сжала его в руке.

— Спасибо. Почему бы вам не взять страницы с отцовскими рунами и не попытаться их расшифровать?

Саймон на мгновение замолчал, а затем учтиво склонил перед ней голову, его изумрудные глаза сузились до щелочек под темными бровями.

— Я так и сделаю.

Кейт кашлянула.

— Как только сможете, я бы хотела, чтобы вы провели несколько недель здесь, в Хартли-Холле, и мы могли бы работать над этим вместе. Как делали наши отцы.

Саймон замялся.

— Мне кажется, что я бросаю тебя, уезжая в Лондон, пока этот незваный гость все еще здесь. Жаль, что Ник не приехал вчера, пока я был прикованы к постели.

— Он подождал, пока вам не станет лучше.

— Полагаю, старина не может долго заламывать руки.

— Он сделал очень многое, — сказала Кейт. — Но тебе не стоит беспокоиться обо мне. У меня есть люди, в том числе Хогарт. И я сама могу за себя постоять.

— Конечно, можете.

— Мне будет спокойнее, если вы будете искать улики в Лондоне.

— И вполне возможно, что в какой-то момент они пересекутся с вашими. Мы должны исходить из того, что увиденное нами как-то связано с полковником Хиббертом, а он, в свою очередь, связан с моими оборотнями. Слишком много совпадений в том, что на нас вдруг обрушился поток оккультных знаний.

— Согласна. — Кейт постучала ключом по одному из лежащих на столе журналов. — То, что вас отравило, это гомункул. Очевидно, что когда-то он был человеком. Его переделали либо механически, либо с помощью алхимии. Или и тем, и другим способом.

— Я и раньше видел гомункулов, но никогда не видел ничего подобного. Он хорошо двигался, а ядовитые шипы были продуманным дополнением, наполовину из мышц, наполовину из металла. Кто бы его ни создал, он выдающийся мастер. — Саймон бесцельно бродил по комнате, разглядывая стены и предметы. — Было бы здорово, если бы мы смогли его поймать.

Глаза Кейт вспыхнули.

— Я говорю: убейте его…

— Если придется, но лучше бы его изучить.

— А я бы предпочла, чтобы его здесь вообще не было.

— Это понятно, но разве вы не хотите узнать, почему он здесь? Разве не всегда лучше знать, чем не знать? Вы же учёная.

Стальной взгляд Кейт встретился со взглядом Саймона.

— Когда что-то угрожает моей семье, учёность отходит на второй план. Я проверю, как там Имоджен. — Кейт направилась к двери, бросив на Саймона взгляд, который заставил его последовать за ней. Хогарт и Этельред последовали за ними. — А потом, может быть, нам стоит осмотреться снаружи. — Саймон взял трость, стоявшую рядом с дверью.

— Хогарт, будьте добры, принесите мне тёплый плащ. — Слуга удалился, а Кейт, Саймон и волкодав стали подниматься по лестнице. Они поспешили по коридору, и Кейт, сделав глубокий вдох, приложила ухо к двери. Её глаза сузились. Она отчётливо слышала голос Имоджен, хотя не могла разобрать слов. Затем, когда Имоджен замолчала, в тишине раздался странный свистящий звук, похожий на шум ветра.

Этельред вдруг заскулил и прижался к хозяйке, опустив хвост. Саймон вытащил шпагу из трости.

— Он что-то чувствует.

— Гомункула? — Кейт встревоженно вскочила.

— Надеюсь, что так. Мы можем покончить с этим раз и навсегда.

Кейт потянулась к дверной ручке, но Саймон схватил её за запястье. Он покачал головой и жестом велел ей подождать. К ним подбежал Хогарт с плащом из промасленной парусины. Саймон взял его и жестом велел Кейт отойти от двери. Этельред пригнулся, его мышцы напряглись, шерсть на загривке вздыбилась. Собака уставилась на дверь.

Саймон одними губами произнёс:

— Не пускай его.

— Думаешь, он там, с ней? — сердце Кейт бешено заколотилось от напряжения в его глазах. Она с трудом сдерживалась, чтобы не ворваться в комнату, пока Хогарт оттаскивал Этельреда за ошейник, чтобы тот их не выдал.

Саймон тут же повернул ручку и распахнул дверь. Тени в спальне, казалось, двигались сами по себе. Оранжевое пламя в камине мерцало на сквозняке. Имоджен стояла перед большим шкафом в другом конце комнаты. Она обернулась на звук открывающейся двери.

Саймон осторожно вошёл в комнату. Он вертел головой из стороны в сторону, высматривая что-то в тёмных углах. Кейт проскользнула за Саймоном, который держал перед собой плащ, в одной руке у него была шпага, а в другой пустая трость. Окно было открыто, и Кейт видела своё дыхание в сыром воздухе.

— Что вы делаете в моей комнате? — в голосе Имоджен звучала привычная надменность, но в глазах было какое-то пустое выражение. Она смотрела не на Саймона, а куда-то вдаль.

— Мисс Имоджен, вы одна?

— Просто уходи.

— Не могли бы вы отойти от этого шкафа, пожалуйста?

— Имоджен, — с тревогой в голосе позвала Кейт, — иди ко мне.

Имоджен стояла как вкопанная. Ветер раздувал ее ночную рубашку, и бледный лунный свет, льющийся из окна, выхватывал из темноты ее фигуру под развевающейся тканью. Кейт обошла Саймона и медленно направилась к Имоджен. Девушка подняла руку и положила ее на дверцу шкафа. Саймон напрягся.

Из коридора донесся шум борьбы. Кейт в тревоге обернулась и увидела, как мимо нее пронеслась какая-то огромная фигура. Саймон вскрикнул, схватил ее за руку и оттащил за плащ, размахивая им, как тореадор, тем более что в руке у него была шпага. Серая мохнатая туша прорвалась сквозь ткань и бросилась к Имоджен.

Когда Этельред добрался до девушки, он встал между ней и шкафом и оттолкнул ее на несколько шагов назад. Имоджен улыбнулась и с детским смехом обхватила огромную собаку за шею.

Кейт подбежала к сестре и схватила ее за руку. Она потянулась к ошейнику Этельреда, но его не оказалось на месте. Затем она увидела Хогарта, стоявшего в дверях с разорванным кожаным ремешком в руке.

— Идемте, идемте, — приказала Кейт сестре и собаке, увлекая их за собой. — Хогарт, отведи Имоджен и Этельреда в мою комнату. И останься там с ними.

— Да, мисс. — Слуга крепко схватил собаку за загривок и обнял Имоджен за плечи. Он вывел их из продрогшей комнаты. Их шаги стихли.

Когда Кейт повернулась к Саймону, ее взгляд упал на тень, скользнувшую по стене. По мере того, как она двигалась, ее очертания становились все более четкими, а сама она, все более светлой.

— За тобой!

Саймон двигался так быстро, что Кейт едва успевала за ним уследить. Жесткий плащ развевался на ветру, как воздушный змей, и тяжело упал на гомункула, который внезапно побледнел в темноте. Саймон что-то тихо прошептал и схватил закутанную фигуру в медвежьи объятия. Гомункул забился, пытаясь высвободиться из-под плаща и из невероятно сильных рук Саймона. Он метался, как дикий зверь, и швырнул Саймона на тяжелую деревянную спинку кровати. Саймон пошатнулся, и трость с мечом выпала из его рук. Он попытался удержаться на ногах, чтобы не дать твари повалить его на пол. Обезумевшее существо воспользовалось тем, что его противник потерял равновесие, и вырвалось на свободу.

— Кейт! Отойди! — крикнул Саймон, когда существо бросилось к открытой двери.

Квиллс едва не задела Кейт, когда та отпрянула в сторону. Все еще запутавшись в плаще, существо выбежало из комнаты в поисках спасения. Саймон бросился за ним.

На полу блеснул меч, и Кейт подняла его. Она выбежала в коридор и увидела гомункула, одна рука которого была высвобождена из складок плаща. По его белой коже побежали мурашки. Кейт предупреждающе зашипела. В тусклом свете Саймон врезался в существо плечом и потащил его по коридору к лестнице.

От удара существо перелетело через перила и взмыло в воздух. Плащ развеялся. Гомункул рухнул на кафельный пол в двадцати футах внизу и упал на спину. Саймон перепрыгнул через перила и с грацией пантеры спрыгнул в фойе. Существо уже было на ногах и в отчаянной попытке спастись бросилось бежать через широкие двери библиотеки. Саймон одной рукой схватил большой стул и бросился за ним.

Кейт скатилась по лестнице, едва касаясь ступенек, и, не удержавшись, упала вперед. Она рухнула на пол и бросилась в библиотеку как раз вовремя, чтобы увидеть, как стул врезается в спину гомункула и тот падает. Он снова подобрал под себя неуклюжие ноги и быстро поднялся, разъяренный и сбитый с толку. Он развернулся лицом к Саймону и Кейт.

Из-за окон на их врага впервые упала яркая луна. Лицо у него было человеческое, пропорциональное, но глаза большие и выпуклые, как у хамелеона. Вместо носа, две узкие щели, а рот широкая щель с острыми зубами. Тело было почти полупрозрачным, белым, и оно стояло на длинных руках, деформированных и согнутых в два локтя, как будто у него было несколько локтевых суставов. Сгорбленные плечи щетинились нитевидными шипами, которые колыхались, как пшеничное поле на ветру. Существо было обнажено. Кейт заметила очертания бедренных мышц и костные выступы на коленях, а также длинные растопыренные пальцы, прижатые к деревянному полу.

— Боже мой, — выдохнула Кейт. От ужасающего контраста между человеческими чертами существа и его неестественной анатомией ей стало дурно. Она разрывалась между жгучим любопытством, вызванным необычностью этого существа, и желанием увидеть его уничтоженным. Она потянулась назад и закрыла дверь библиотеки, заперев их с существом в залитой лунным светом комнате.

Существо зашипело и развернулось к ним спиной. Саймон схватил тяжелый стол и поднял его перед собой и Кейт, как рыцарский щит. Раздался частый стук шипов по дереву, тонкие, но смертоносные шипы вонзались в него, как арбалетные болты. Саймон бросился на существо, прижал его к стене и придавил толстым столом.

Гибкие трубчатые пальцы потянулись к лицу Саймона. Костлявая рука потянулась к нему. Кейт ударила по руке мечом Саймона, глубоко рассекая ее. Существо завизжало и забилось, отбрасывая тяжелый деревянный стол в сторону.

— Отойди! — Саймон крикнул Кейт, прыгая на белое существо, и схватил его голыми руками за горло. Гомункул забился, но Саймон не отпускал его.

Что-то было не так. Саймон не двигался, но и не дрожал, словно парализованный. Он застыл, как статуя, вцепившись пальцами в плоть существа. Кожа Саймона, которую Кейт могла разглядеть, казалась бледной и безжизненной, но, возможно, это было из-за сияния луны. Гомункул, извиваясь, тянул Саймона за собой. Иглы с треском разлетались, отскакивая от стен и стула, за которым спряталась Кейт.

Существо врезалось в французские окна, и осколки стекла заблестели в лунном свете. Оно поскользнулось на осколках и рухнуло на пол рядом с неподвижным Саймоном. Он сжимал существо с такой силой, что оно извивалось, как рыба в тисках, но маг даже не дрогнул, словно застыл на месте. Грудь гомункула тяжело вздымалась. Бледные руки соскользнули со спины Саймона и раскинулись в стороны. Существо замерло, словно пойманное в ловушку животное, которое выбилось из сил и поддалось всепоглощающему страху от того, что его заперли в ловушке. Каким-то образом Саймон душил его до смерти.

Кейт осторожно поднялась, заметив множество игл, торчащих из ситцевой обивки стула. Шаг за шагом она приближалась к Саймону. Гомункул хрипло дышал, как младенец с крупом. Выпученные глаза существа уставились на Кейт, и она замерла. Существо не двигалось, только открывало и закрывало рот. Кейт подошла к Саймону. Его одежда странно обтягивала неподвижное тело. Казалось, что она надета на камень, а не на человека. Грудь Саймона не поднималась и не опускалась. Его глаза были открыты, но взгляд застыл. Она направила его посох на существо.

— Саймон? — прошептала Кейт, и существо снова уставилось на неё. Она прижала острие клинка к груди твари, но та снова лишь пошевелила разинутой пастью. — Ты жив?

Саймон вздрогнул и сделал прерывистый вдох, словно человек, вынырнувший из воды после долгого погружения. Белое существо переключило внимание на него, и на его плечах вздыбились перья.

— Убей его, — прохрипел Саймон.

Кейт тут же вонзила клинок глубоко в мягкую белую плоть, туда, где, как она знала, у человека находится сердце. Тварь оказалась на удивление податливой. Гомункул резко зашипел. Саймон прошептал какое-то слово, и лезвие меча засияло голубым светом. Кейт почувствовала странную вибрацию в серебряной рукоятке и едва не выронила клинок. Существо захрипело и затихло.

Саймон застонал от боли и оторвал пальцы от шеи твари.

— Тебя ударило? — Кейт положила руку ему на спину, которая была напряжена и бугрилась от мышц, но при этом не спускала глаз с гомункула.

— Нет. — Его голос звучал глухо и напряжённо. Он с трудом отвёл руку назад и прижал ладонь к земле. Он начал приподниматься над гомункулом, словно его поднимал подъёмный кран. Он упал и остался лежать на спине, почти не шевелясь, рядом с белым существом. Кейт в тревоге вскрикнула. Саймон поднял руку, и раздался хруст ломающихся веток. Он посмотрел на неё, и его губы медленно растянулись в улыбке. — Сейчас я приду в себя. Не могла бы ты проверить, мёртв ли он?

Кейт посмотрела на неподвижное существо. Тонкий меч, теперь обычный стальной клинок, всё ещё торчал из его грудной клетки. Затем он упал с металлическим звоном. Кейт отпрянула, испугавшись, что существо зашевелилось. Но нет, его грудная клетка превратилась в дымящийся кратер. Кончики пальцев на руках и ногах начали пузыриться, превращаясь в беловатую жидкость. Глаза твари выпучились, а лицо сморщилось.

Саймон с грохотом повернул голову и уставился на растворяющееся существо.

Кейт схватила Саймона под руки и оттащила подальше от лужи отвратительной жижи, которая стекала с кипящих останков белого существа. Не прошло и минуты, как оно превратилось в вязкую кашицу с вкраплениями странных металлических комков.

— Что ж, — простонал Саймон, — жаль.

Внезапно лужа ихора зашевелилась, издав приглушенный щелкающий звук. Из трясины, словно живые, поднялись короткие металлические стержни. Они развернулись и уперлись концами в большой выпуклый предмет, который был черепом существа. Металлические стержни выдвинулись и подняли с земли череп, с которого капала жидкость.

Кейт схватила меч, вскочила на ноги и рубанула по жуткому насекомоподобному существу. Кончик меча звякнул о череп. Кейт с ужасом смотрела в пустые глазницы, пока тварь пробиралась сквозь битое стекло и уползала прочь. На своих тонких металлических ножках она свернула в одну сторону, и Кейт развернулась, но тварь тут же вильнула в другую, и Кейт едва не упала, пытаясь за ней угнаться. Существо выбежало на лужайку и скрылось в живой изгороди. Раздался короткий шорох листьев, и наступила тишина. Кейт остановилась и попыталась расслышать щелканье, но слышала только собственное дыхание.

Это было невозможно. Она в последний раз осмотрела окрестности и вернулась в библиотеку. Саймон все еще лежал на полу, где она его оставила. Его глаза были слегка затуманены, а на губах играла странная ухмылка.

Кейт опустилась рядом с ним, не выпуская из рук меч.

— Не могу поверить в то, что только что видела.

— Это было немного неожиданно. — Саймон покрутил плечами, восстанавливая подвижность, хотя его рука продолжала бесконтрольно дергаться, как будто онемела.

— Что ты с собой сделал?

— Это заклинание, которое делает мою плоть твёрдой. Преимущество в том, что оно делает меня неуязвимым практически для всего. Проблема в том, что я не могу двигаться и дышать. Когда я начинаю терять сознание, действие заклинания ослабевает. И я становлюсь крайне уязвимым. — Саймон подвигал челюстью вверх-вниз, издавая хруст. Он болезненно усмехнулся. — У магии есть свои плюсы и минусы.

Кейт рухнула на кирпичи и, икая от смеха, который возвестил о том, что она выжила, закрыла лицо руками. Она услышала приближающиеся шаги слуг и увидела, как над отвратительной лужей, в которой ещё недавно было живое существо, поднимается пар.

— Для вас это обычное занятие, мистер Арчер?

— Я бы не сказал, что это происходит каждый день. — Саймон взял её руку своими странно холодными и твёрдыми пальцами. — И, кстати, спасибо, что снова спасла мне жизнь.

Кейт встревожило то, насколько бесчеловечным было его прикосновение.

В просторном сводчатом подвале было темно и холодно. По помещению шаркающей походкой бродили мужчины и женщины, но это были не обычные лондонские бездомные, которые ищут на улицах подворотни и подвалы, чтобы там укрыться. Некоторые были одеты в дорогую одежду, хотя дни, проведенные в бегах, не прошли для них бесследно.

Один мужчина стоял в углу и рычал от злости, обращаясь ко всем, кто готов был его слушать:

— Кто она такая, чтобы указывать нам? Я родился в Уэссексе. А она откуда? Она из далека.

— Из Линкольншира?

— Нет, — огрызнулся он. — Из Дании, Норвегии или еще откуда-то, откуда никто не приезжает. Что она может сделать такого, чего мы не можем сделать сами? Что она может дать нам такого, чего мы не можем взять сами?

— У нее есть вульфсил, — сказала женщина. — Она его получила. — Мужчина сверкнул глазами и плотнее запахнул свое поношенное пальто. — Мы тоже можем его получить. Она должна была его откуда-то взять. Почему мы не можем сделать то же самое?

Остальные в толпе повернулись к нему, переглядываясь и кивая. Мужчина поиграл мускулами. Он был крупным, мускулистым и свирепым на вид. Его длинная неухоженная борода была покрыта слюной, а глаза сверкали.

— Мне плевать, что там делают остальные из шайки Гретты. Вам не надоело прятаться в темноте и ждать, пока она принесет жалкие объедки? Лорд Окем дал ей отпор. Он не стал прятаться в грязи только потому, что она так сказала. — По толпе пробежал ропот, и кто-то сказал: — А теперь лорд Окем мертв.

Девочка лет тринадцати в грязно-розовом платье, с растрёпанными светлыми волосами, сказала:

— Разве мы все не одинаковые? Я и не знала, что нас так много. Я думала, что я одна. Теперь я думаю, что мы должны защищать друг друга. Зачем нам с ней бороться?

Мужчина усмехнулся.

— Всё это хорошо, девочка. Но я не люблю принимать подачки. Я создан для того, чтобы брать то, что мне нужно! — Он обвёл взглядом толпу. — И где она сейчас? Здесь, с нами, на холоде? Нет! Она где-то там, в тепле и уюте, а нас держит здесь на поводке, как своих рабов. Я ничей раб не буду!

Тишина, воцарившаяся в дальнем конце помещения, нарушила агрессивный гул, поднявшийся из-за слов этого человека. Его последователи замолчали и оглянулись, пытаясь понять, откуда донесся этот звук. Странники в подвале расступились, пропуская женщину, которая приближалась к ним.

Гретта Олдфазер пригнулась, чтобы не удариться о низкий потолок подвала. Ее высокая фигура двигалась с бесшумной грацией, а широкий плащ почти не колыхался. На ее лице застыло холодное равнодушие Арктики. Статная женщина остановилась в нескольких футах от человека, который разглагольствовал. К его чести, он не отпрянул, а спокойно посмотрел на нее сверху вниз.

— Сэмюэл, — тихо спросила она, — что это значит?

— Я удивлен, что вижу тебя здесь, Гретта. Не боишься испачкаться?

Гретта стояла неподвижно. Толпа зашевелилась: кто-то направился к крикливому Сэмюэлу, но большинство попятилось назад.

Он принял ее молчание за нерешительность.

— С нас хватит, Гретта. Ты нам здесь не нужна.

Гретта медленно улыбнулась, словно понимая, о чем он. — Ты идиот. Как и Окем.

— Ты его убила.

— Нет, но он все равно это заслужил. Все остальные мои помощники следовали моим правилам. Но он нарушал комендантский час. Привлекал к нам внимание. Из-за его глупости в Лондон явился охотник.

— Я не боюсь охотников, — высокомерно ответил Сэмюэл.

— Тогда ты дурак, — сказала Гретта. — Макфарлейн где-то рядом, и если он выйдет на твой след, ты погибнешь, как и Окем.

Сэмюэл пренебрежительно махнул рукой.

— Макфарлейн для меня ничто. Если ты его боишься, то, может, тебе лучше пойти домой?

— Я предлагаю новый век для нашего вида, но ты слишком жесток, чтобы это понять.

— Новый век? — усмехнулся мужчина. — Мы убиваем. Это то, что мы делаем.

— Согласна. — Гретта откинула плащ, под которым оказалась старинная кожаная кираса, и обнажила кожу цвета слоновой кости. Она потянулась назад и достала большой обоюдоострый боевой топор, которым мог бы орудовать только самый сильный мужчина.

Сэмюэл впервые задрожал от страха, но это длилось недолго. Физическая сила была его коньком, как и у большинства собравшихся. Он поиграл пальцами и ухмыльнулся.

— Думаешь запугать меня этой игрушкой?

— Я не собираюсь тебя запугивать. — Голос Гретты звучал смертельно спокойно.

Сэмюэл рассмеялся и обвёл рукой своих друзей.

— Думаешь, ты сможешь убить нас всех?

— Да. — Гретта сжала топор так, что затрещала кожа.

Сэмюэл попятился к группе из десяти своих сторонников, его тело начало дрожать.

Гретта бросилась вперёд, размахивая топором. Не успев добраться до цели, она ударила одного из мужчин и разрубила его почти пополам, а затем вонзила топор в другого. Она попыталась вытащить оружие, но оно застряло в грудной клетке второй жертвы. Гретта зарычала и дернула топор, разбрызгивая кровь и кости. Она крутанулась, размахивая топором, но на неё уже надвигались другие фигуры. Подвал наполнился криками и рычанием.

Сэмюэл согнулся пополам, превратившись в человека, но тут же выпрямился, превратившись в зверя. Его жуткая ухмылка стала еще шире, растянув лицо до неузнаваемости. Затем его нос и подбородок удлинились, превратившись в оскаленную собачью морду с рядами устрашающих зубов. На больших руках появились темные когти, похожие на ятаганы. Он и раньше был мускулистым, но теперь его тело стало еще более массивным. Плечи ссутулились и налились мышцами. Руки стали длинными и мощными. Его одежда порвалась, обнажив клочья черного меха. Он яростно встряхнулся и бросился на блондинку.

С поразительной скоростью Гретта выставила топор перед собой, расставив мощные ноги, и огромный оборотень врезался в нее. От удара она отлетела назад, но длина оружия не позволила зверю дотянуться до нее когтями. С оглушительным криком Гретта снова бросилась вперед и сбила его с ног, повалив на пол. Она изо всех сил ударила его топорищем в грудь, заставив зарычать от боли.

Со всех сторон раздавались рычание, треск рвущейся плоти и хруст ломающихся костей, сопровождавшие превращение в ликантропа. Фигуры корчились в экстатической муке трансформации.

За то время, что потребовалось Гретте, чтобы поднять ногу и наступить на руку Сэмюэла, она тоже изменилась. В одно мгновение она превратилась из валькирии в огромного волка на задних лапах, все еще закутанного в плащ, с мощным торсом, натянувшим кожаные доспехи. Сэмюэл ударил ее свободной рукой и бессмысленно клацнул челюстями. Гретта скривила губы и издала звук, похожий на смех. Затем она надавила на топорище, издав два звука: крик боли Сэмюэла и хруст ломающихся костей под тупым лезвием.

Она опустилась на одно колено, схватив Сэмюэла когтистой лапой за шею. Прежде чем он успел дотянуться до ее руки, она вырвала у него горло. Он задрожал. Она встала и в одно мгновение вонзила топор ему в грудь так глубоко, что он пригвожден был к полу.

Гретта развернулась и набросилась на других. Она двигалась как машина для срезания колосьев, пронзая когтями одних и разрывая зубами других. Вокруг нее падали тела. Несколько крупных оборотней бросились на нее, вскарабкались ей на спину и вцепились в шею и плечи.

Она крутилась, стряхивая нападавших, как блох, и сбивая их с ног. Она давила их своей тяжелой поступью. Она пронзала их своими смертоносными руками. Ее гибкое тело перепрыгивало с одного тела на другое, хватая тех, кто оказывался рядом, и убивая их.

Оборотни пытались отступить, спасаясь от ее жестокости в тесном пространстве, подальше от ее ярости берсерка. Покрытые шерстью тела пригибались и расползались, прижимаясь к кирпичным стенам, падая на колени и на спину в надежде, что их покорность спасет их.

Но этого не происходило. Гретта продолжала убивать, даже тех, кто не оказывал сопротивления, кто скулил и умолял.

— Гретта! Остановись! — вперед выбежала девочка, маленький человечек среди корчащейся массы монстров. Она встала в лужу крови и подняла свои маленькие розовые ручки к кровавому, тяжело дышащему чудовищу. — Остановись! Пожалуйста!

Огромное существо подняло когтистые руки и моргнуло. Рык Гретты стих, она стояла, тяжело дыша, и смотрела на девочку. Чудовище издало последний рокочущий рык и опустило массивную окровавленную руку на голову девочки. Ребенок едва заметно вздрогнул от прикосновения. Остальные оборотни, снова превратившиеся в людей, поползли вперед, съежившись на земле.

Не обращая на них внимания, Гретта пнула груду мертвых тел и потянулась, чтобы вырвать свой боевой топор из рук предателя Сэмюэля. Гретта снова стала женщиной, окровавленной и забрызганной кровью. Она закрепила топор за спиной и поправила рваный плащ. Она указала на нескольких выживших.

— Ты и ты. Закопайте их под полом. А потом вы все пойдете со мной. У меня есть место, куда я собираю всех.

Один из несчастных выполз вперед.

— Мы с тобой, Гретта. Мы не сражались.

— Нет, не сражались, — Гретта с усмешкой посмотрела на просителя. — По крайней мере, они сражались.

Валькирия ждала у двери, пока копали ямы для мертвецов. Она с интересом наблюдала за девушкой, которая противостояла ей. Девушка помогала копать, время от времени оглядываясь на Гретту. Малышка была смелой, и Гретта на мгновение задумалась, не стоит ли ее убить.

После того как тела были похоронены в неглубоких могилах, несчастные выжившие собрали свои скудные пожитки и побрели прочь вслед за своей предводительницей. Ветхая дверь захлопнулась, оставив в подвале вонь крови и нечистот.

Через несколько минут в дальнем углу зашевелилась тень. Из-за груды мусора поднялась фигура. От нее пахло мочой и грязью, потому что она обмазалась этими субстанциями, прежде чем спрятаться в подвале, когда звери ушли вчера вечером. Грязные запахи скрывали его обычный человеческий запах от собравшихся ликантропов.

Малкольм выслеживал, как ему казалось, одного-единственного оборотня-отступника, а в итоге нашел логово этих существ в самом сердце Лондона. Это само по себе было ужасно, но тут появилась она.

Гретта Альдфатер. Так близко, что можно дотронуться. Неизвестно, скольких она убила за свою долгую жизнь. Очевидно, она готовилась пополнить свои счеты.

Малкольм обошел холмики свежевырытой земли и выбрался из залитого кровью подвала. Ему нужно было найти способ смыть с себя эту грязь. А потом ему понадобилась помощь.

Саймон пробирался сквозь густые заросли. Его тяжелые сапоги были заляпаны грязью, а брюки промокли до колен. Пар от его дыхания клубился вокруг него. Тем не менее силы вернулись к нему, и он чувствовал прилив бодрости от того, что вышел на улицу прохладным осенним утром. Кроме того, он ощущал, как его окутывают пьянящие нити эфира, поднимая настроение.

Он отшвырнул в сторону мокрую ветку и оказался на узкой лесной тропе. Она вела в сторону Хартли-Холла. Если бы он приближался к дому, то выбрал бы именно эту тропу.

Саймон достал из-под мышки тяжёлую глиняную табличку. Она была размером с обеденную тарелку и несколько дюймов в толщину. На одной стороне были вырезаны перевёрнутые руны, которые он нанёс на мокрую глину прошлой ночью, прежде чем высушить её. Он положил табличку на землю рунами вниз и опустился на колени в грязь. Он прижал руку к кругу и начал читать заклинание. Пока он говорил, глина нагрелась и засияла зелёным. Он произнёс последнюю фразу и почувствовал, как эфир устремился от него к табличке и в землю. Он поддел глину красными ободранными пальцами и увидел, что во влажной земле светятся бледно-зелёные руны.

Что-то огромное ударило его в спину. Он отлетел в заросли. Его окружил запах мокрой шерсти и прерывистое дыхание. Он увидел зубы и огромный розовый язык.

Этельред лизнул его в лицо. Волкодав запрокинул свою массивную голову и издал протяжный, глубокий вой. Саймон рассмеялся и обнял весёлого пса за шею.

— В следующий раз предупреждай, ладно?

— Мистер Арчер! — голос Кейт раздался в лесу.

— Здесь, мисс Анструтер.

Кейт пробралась сквозь низко нависающие ветви и вышла на тропу. На ней было длинное тёплое пальто и тяжёлые сапоги. Ее волосы, как обычно, растрепались и рассыпались по лицу. Она с любопытством посмотрела на мужчину и собаку.

— Что-то сыровато для игр на земле, не правда ли?

— Правда? — Промокший до нитки Саймон поднялся на ноги, а Этельред прижался к нему, радостно пыхтя.

Кейт щелкнула пальцами, и собака послушно подошла к ней.

— Я знала, что Этельред тебя найдет.

Саймон достал из зарослей глиняную табличку, очищая ее от мокрых сорняков.

— Его манера бесшумно красться так же забавна, как и всегда.

Кейт с интересом посмотрела на табличку.

— Она работает?

— Ну, я так думаю. Я установил десять защитных кругов вокруг территории. И еще как минимум десять, чтобы наверняка.

Она подошла к тому месту, где в грязи виднелся едва различимый след круга.

— Я ничего не вижу.

— Хорошо. Мы не хотим, чтобы светящийся маяк предупреждал незваных гостей о нашем присутствии.

— И вы уверены, что это безопасно для персонала? Лесничие часто ходят по этим тропам.

Саймон загадочно улыбнулся, вытирая вспотевший лоб.

— Маяк сработает только при приближении существа неестественного происхождения, например гомункула или оборотня. У каждого вида оккультных существ есть свои особые эфирные следы. Разумеется, я не могу знать все эти мистические сигнатуры, но могу распознать тех существ, с которыми мы уже сталкивались. Надеюсь, никто из ваших лесничих не гомункулы и не оборотни.

— Нет. — Кейт медленно провела ногой по кругу на земле. — Но за Хогарта я поручиться не могу. Что произойдет, если к маяку приблизится гомункул?

— Он взорвется. — Саймон громко рассмеялся.

— Вы кажетесь, немного навеселе сегодня утром. — Она критически посмотрела на него.

— Ваш шотландец в безопасности! Обещаю. — Саймон театрально прижал руку к сердцу, но, видя, что она не в настроении, постарался говорить серьезно. — То, что вы видите, досадное последствие чрезмерного истощения эфира. Это пройдет. К сожалению, эти защитные чары действуют лишь временно. Эта грубая глиняная табличка, не лучший инструмент, но у меня нет времени на то, чтобы сделать нормальную надпись для защиты такого большого поместья. Однако я могу обновлять чары по мере необходимости.

Кейт погладила волкодава.

— Спасибо. Если у тебя есть минутка, ты нужен в доме.

Саймон посерьезнел.

— Что-то случилось с твоей сестрой?

— Нет. Ваш друг, мистер Баркер, неожиданно вернулся. И он кое-кого с собой привёл.

Саймон поспешил за Кейт по тропинке, пока перед ними не вырос огромный Хартли-Холл. Они шли бок о бок по увядающему осеннему саду, мимо живых изгородей и статуй. Садовники с граблями в руках смотрели им вслед. Кейт направилась к задней части дома, где располагалась уютная комната под названием Голубая гостиная. Она открыла французские двери и вошла, Саймон последовал за ней.

Ник сидел у камина с чашкой в руках. Он ухмыльнулся, глядя на перепачканную грязью одежду Саймона.

— Ну вот и ты, сквайр. Прости, что нарушаю твой новый буколический образ жизни своими городскими проблемами.

— Прошу прощения, что не поспешил вернуться в Лондон за те три дня, что прошли с тех пор, как я едва не погиб. Да, кстати, нам удалось убить это существо. А что ты за это время успел сделать?

Ник ткнул большим пальцем себе за спину.

— Вот это нашёл.

В углу стоял Малкольм, тихий, как тень, и такой же мрачный.

— У нас есть дело.

— Кажется, ты вездесущ, — холодно произнёс Саймон. Он заметил, как Кейт удивлённо переглянулась с обоими мужчинами. В комнате явно ощущалась напряжённость. Саймон с досадой почувствовал, что его мокрая одежда прилипла к телу. Мрачное лицо шотландца раздражало его своей невозмутимостью. Он процедил:

— Я должен перед вами извиниться, мистер Макфарлейн.

Шотландец продолжал смотреть на него без особого интереса.

— Приготовся, — сказал Саймон с серьёзным видом. — Похоже, в Лондоне всё-таки появился второй оборотень.

Малкольм устало приподнял бровь, явно не впечатлённый.

Саймон изобразил крайнее огорчение. Я не хотел усыпить тебя этой новостью.

— Приготовься. В Лондоне армия оборотней. И ими командует один из самых отвратительных монстров, когда-либо ходивших по нашей земле, Гретта Олдфазер.

Кровь отхлынула от лица Саймона, и его охватил холод. Даже Кейт резко выдохнула, узнав ее. Саймон откашлялся, чтобы вернуть себе дар речи.

— Откуда тебе это известно?

— Я выслеживал одного из этих тварей в Рукери и нашел логово, где прятались около двадцати оборотней.

— Двадцать! — воскликнул Саймон. — Оборотней? Все вместе? Ты уверен?

Малкольм не обратил внимания на недоверие в его голосе.

— Я понял, что многие из них недавно стали оборотнями. Их называют вульверами. Они плохо контролируют свои превращения и еще не набрали полную силу. Тем не менее в стае они представляют немалую опасность, и я забеспокоился. Пока не увидел Гретту. Тогда я понял, что все гораздо хуже. Я уже видел ее однажды в России много лет назад. Это точно она. Единственный плюс в том, что она здесь, это может помочь избавиться от других праймов. Я видел, как она убила одного из них и нескольких его союзников. Лидер может быть только один, и это она.

— Боже правый, — Саймон прислонился к камину, ища поддержки в опытном взгляде Ника. — Как думаешь, что нам делать?

— Делать? — Ник протянул руку к огню. — Ничего. Если мы вступим в схватку с Греттой Олдфазер, нам конец. Как и всем остальным.

— Не слишком воодушевляющая перспектива.

— Я лишь пытаюсь вдохновить вас на то, чтобы вы не вступали с ней в схватку. — На лице Ника отразилась смесь гнева и страха.

Кейт сжала руки, стоя в одиночестве посреди комнаты.

— Это та самая чудовище, которая охотилась за Имоджен?

Саймон выпрямился и постарался скрыть тревогу.

— Возможно, Хибберт по глупости связался с Греттой, и она его убила. Будем надеяться, что Имоджен просто оказалась не в том месте не в то время и ей повезло сбежать.

— Но мы этого не знаем, — настаивала Кейт. — Она могла быть вовлечена во что-то, чего не понимала. В конце концов, гомункул был здесь не просто так. И, похоже, это была Имоджен. Всё может быть связано с этой Греттой Олдфазер, да?

Саймон глубоко вздохнул.

— Да.

Кейт сжала руки, и раздался хруст костей. Ее лицо осунулось, рот превратился в узкую полоску от ужаса. Саймон сочувственно посмотрел на нее.

Ник сердито посмотрел на Саймона.

— Именно такого идиотизма я и пытался избежать. Конечно, хорошо бродить по городу, занимаясь мелкими магическими делами. Но мы знаем, что атмосфера вокруг становится все более ядовитой. Мы это чувствуем. Повсюду темная магия. И здесь она представлена во всей своей неприглядной красе. Это Гретта Олдфазер и стая оборотней, каких еще никто не видел. Саймон, у нас нет никаких причин ввязываться в это. Я же говорил тебе, что мы должны оставаться в тени. В этих водах плавают голодные акулы, а мы тут истекаем кровью, как выброшенная на берег рыба! Мы и так сделали достаточно. Это слишком масштабно для нас. — Он указал на Кейт. — Кто нам эти люди?

Саймон сохранял спокойствие, хотя никогда еще не видел Ника в такой ярости.

— Напротив, именно с такими вещами мы и должны иметь дело. Для этого мы и изучали магию. Ник, мы не можем сейчас отступить. Дело не только в мисс Анструтер. Под угрозой весь Лондон. — Саймон вопросительно посмотрел на друга. — Когда-то я, возможно, последовал бы за тобой в тень и оставил бы эту работу другим, более способным. Но не сейчас. Отчасти это связано с тем, чему я научился у тебя.

— Я никогда не учил тебя таким глупостям. — Ник несколько мгновений молча кипел от злости, а потом спросил — Ты ведь не собираешься сражаться с Греттой, правда?

— Да, собираюсь, — ответил Саймон.

Малкольм скрестил руки на груди.

— Хорошо.

— Оборотни яростно охраняют свою территорию. — Саймон налил вина для Кейт, но посмотрел на Малкольма, сидевшего справа от него. Столовая была закрыта, слуги отпущены. Ужин был скромным, а обстановка спартанской. — Как они могут собираться вместе в таком количестве?

Малкольм ел как изголодавшийся человек, не обращая внимания на разговор. Он поднял глаза, жуя отбивную.

— Насколько я заметил, у Гретты есть немалый запас вульфсила. — Он принялся обгладывать кость.

Кейт отложила столовые приборы.

— Она что, алхимик? Даже самые авторитетные исследователи имеют весьма ограниченное представление о вульфсиле.

— Понятия не имею, откуда он у неё, но я не думаю, что она обладает такими знаниями. — Малкольм бросил обглоданную кость на тарелку и принялся рыться в блюдах в поисках еды. Он закатал рукава рубашки, а пиджак повесил на спинку стула, как будто это был совместный ужин на постоялом дворе.

— Значит, вульфсил позволяет ликантропам контролировать свою трансформацию? — спросила Кейт

— Трудно сказать. — Малкольм жестом попросил Ника передать ему тарелку с сыром. — Думаю, с возрастом они начинают лучше контролировать свою трансформацию. Я склонен полагать, что они используют вульфсил, чтобы сохранять способность мыслить рационально, когда находятся в зверином обличье.

Саймон сказал:

— Так они могут помнить, что делали в зверином обличье. Какой смысл в убийстве, если ты не помнишь, как это делал?

Малкольм согласно пожал плечами, насаживая кусок сыра на свой большой кинжал.

— Вот почему Гретта так опасна. Ей сотни лет, и она справляется со своим берсеркским безумием лучше, чем кто-либо другой. Она одновременно жестока и рассудительна.

Ник покачал головой.

— С ней так трудно совладать, что сто лет назад Орден Дуба заточил ее в Бастилии. — Он хрипло рассмеялся. — Чертовы крестьяне ворвались туда, не подозревая, что разрушают магические защитные чары тюрьмы.

Саймон посмотрел на Кейт.

— Вы знакомы с этой историей? Байрон Пендрагон, писец и один из основателей Ордена Дуба, в Средние века построил Бастилию как тюрьму для колдунов. Она должна была стать вечным пристанищем для самых опасных магов и существ на Земле. Когда Бастилия пала, там все еще оставались несколько мистических узников, в том числе Гретта. О некоторых других мы знаем. Там был Фергюс О'Мэлли, огненный элементаль, устроивший Великий лондонский пожар. Нефтида, египетская повелительница демонов, чьи чудовищные армии наводили такой ужас, что арабы и крестоносцы объединились против нее. Баронесса Конрад, полуженщина-полумашина, правившая огромными территориями в Индии. Был еще мужчина или женщина без имени, который с помощью алхимии менял свою внешность и личность каждый раз, когда хотел убить невинных. И, конечно, Гайос Безумный, элементаль земли, который, по слухам, вызвал извержение Везувия. Вероятно, в этой тюрьме были и другие существа, о которых мы не знаем. Но мы точно знаем, что все эти монстры вырвались на свободу во время революционного хаоса. После побега Байрон Пендрагон был убит, и Орден пал.

Она ответила:

— Кое-что из этого я знала. Но теперь все это стало таким реальным. Это не книга, не дневник и не страшная история, рассказанная при свечах.

— Возможно, все это как-то связано со старым Орденом Дуба, — сказал Саймон. — Мой отец был его членом и близким соратником Пендрагона. Я подозреваю, что сэр Роланд тоже был как-то связан с Орденом.

Кейт задумчиво кивнула.

— Если эта бестия хочет свести с Имоджен какие-то старые счеты, она выбрала не ту цель. Моего отца уже нет в живых. Он исчез много лет назад. А где ваш?

— Незадолго до моего рождения его убили враги Пендрагона — выдохнул Саймон.

Кейт импульсивно взяла Саймона за руку.

— Это ужасно. Мне жаль, что вам пришлось с этим жить. — Саймон не убрал руку из-под её ладони и не сводил глаз с Малкольма. Она откинулась на спинку стула и спросила — Мистер Макфарлейн, какое отношение вы имеете к Ордену Дуба?

Шотландец поджал губы.

— Это долгая история, мисс Анструтер. — Он просто сидел и смотрел на свечи. Молчание затягивалось, но он так и не заговорил.

Саймон ухмыльнулся.

— И вы так хорошо её рассказываете.

Малкольм покраснел, его нос сморщился от гнева.

— Что вам нужно, Арчер? Хотите, я повторю историю о том, как мой отец впустую потратил свои дни и как его погубила страсть? Вам станет легче от этого?

— Возможно. — Саймон сжал нож и уставился на Малкольма. — Тогда я предоставляю вам возможность рассказать эту историю, чтобы вы получили ещё больше удовольствия.

Кейт хлопнула ладонью по столу, заставив посуду зазвенеть.

— Ради всего святого! Повсюду монстры. И моя сестра в смертельной опасности каждую секунду, пока мы не разберёмся с этим. Не знаю, что у вас за отношения, но, пожалуйста, выясняйте их позже.

— Точно, — пробормотал Ник, наливая себе ещё вина. — Хотя для нас "позже" не наступит.

Кейт указала на Саймона.

— Я вас немного знаю и доверяю вам. И вы ручаетесь за своего пессимистичного друга. Но доверяете ли вы ему, мистер Макфарлейн? В противном случае мы его вышвырнем и сами разберёмся с этим.

Шотландец с негодованием вскочил из-за стола.

— Да как вы смеете…

— Заткнитесь! — Кейт ткнула в него пальцем. — И сядьте, пока я не разрешу вам уйти.

Малкольм молча насупился, но вернулся на свое место.

— А теперь, — Кейт вновь приняла профессиональный вид, — мистер Арчер, что вы думаете о мистере Макфарлейне?

Саймон едва не расхохотался. Он вглядывался в решительное лицо Кейт при свете свечей. Она обладала освежающей манерой сразу переходить к делу. Его это очень привлекало. Он быстро взглянул на Ника, который закатил глаза, явно заметив интерес Саймона к этой женщине.

— Я ему доверяю, — сказал Саймон, не глядя на шотландца.

Кейт одобрительно кивнула.

— Хорошо. Мистер Макфарлейн, что скажете вы? Присоединитесь ли вы к нам?

Шотландец сидел, обдумывая разные варианты ответа, и тянул с ответом до тех пор, пока Кейт не начала раздраженно ерзать на стуле. Тогда он быстро сказал:

— Именно за этим я здесь.

Саймон тут же встал и обвел взглядом присутствующих.

— Теперь, когда с этой глупостью покончено благодаря мисс Анструтер, давайте поговорим о вульфсиле, потому что это наш троянский конь, который поможет нам проникнуть во вражеский лагерь.

— Да, — энергично кивнула Кейт. — Если мы сможем найти их хранилище и уничтожить его, может быть, они сойдут с ума и набросятся на Гретту и разорвут ее на куски?

— Но тогда по Лондону будут разгуливать обезумевшие оборотни, — сказал Саймон. — Я думаю о чем-то более изощренном. Кажется, в таких случаях травят вредителей.

Малкольм пренебрежительно фыркнул.

— Это невозможно. Однажды я добавил в труп столько берлинской лазури, что хватило бы, чтобы убить всех волков в Карпатах, но на оборотня, который его съел, это никак не подействовало.

Саймон ответил:

— Думаю, мы можем обойтись без цианида. У нас действительно лучший алхимик в Англии. — Он повернулся к Кейт.

Она ухмыльнулась с мрачным предвкушением.

Кейт поселилась в своей лаборатории. Она годами сопоставляла данные из разных источников, чтобы найти нужные сведения, и вскоре окружила себя книгами и журналами, посвященными ликантропии и вульфсилу. Мастера алхимии редко упоминали об этом легендарном зелье, но Кейт научилась работать с разными источниками, черпая информацию из одного источника и сопоставляя ее с данными из другого.

Под левой рукой у нее лежал текст о ликантропии на французском языке XIII века, а под правой, итальянский источник о таинственной алхимии. Оба автора упоминали, что оборотни часто искали определенные вещества, чтобы усилить свою звериную или человеческую природу, в зависимости от того, какому источнику верить. Французский автор утверждал, что оборотни рыщут по лесам в поисках определенных грибов в полнолуние. Итальянский же автор считал, что оборотни употребляют какое-то странное зелье в определенные времена года или месяца. Однако в тексте упоминалось, что одним из основных ингредиентов зелья был загадочный гриб, редкий и ценный. Благодаря подробному описанию наиболее вероятного гриба Кейт нашла обширный фламандский источник по materia medica, в котором упоминался гриб-привидение. Затем она взяла в руки старый датский свиток под названием "Растения мертвых". В нем она нашла описание гриба-привидения на датском языке, из которого следовало, что этот причудливый белый гриб растет только на свежевскопанной земле под светом луны.

Многое из этого было лишь домыслами. Кейт с тяжелым вздохом уронила голову на руки. Столько всего нужно сделать. От нее зависит слишком многое. Имоджен спит наверху, невинная и, судя по всему, не подозревающая об опасностях, которые ее окружают. Кейт должна защитить сестру, но пока что она справляется с этой задачей из рук вон плохо. Каждый раз, когда она об этом думает, у нее сжимается сердце.

Если бы только здесь был ее отец.

Но его не было. Будет ли он гордиться ею или разочаруется в том, как она управляет поместьем и семьей? Бремя его наследия давило на нее тяжким грузом, но она с готовностью взвалила его на себя, лелея несбыточную надежду на то, что однажды семья воссоединится. Но все рушилось на глазах.

Кейт услышала за спиной шорох. Она быстро выпрямилась, смахнув слезы, и обернулась. В дверях стоял Саймон с подносом в руках. Он выглядел обеспокоенным, поэтому она расправила плечи, улыбнулась и игриво приподняла бровь.

Он шагнул вперед.

— Простите, что отвлекаю, но вы уже несколько часов за этим занятием. Персонал обеспокоен тем, что вы не откликаетесь на зов к ужину.

Кейт взглянула на часы и с тревогой отметила, что уже почти два часа ночи.

— Наверняка вы были слишком заняты, чтобы есть, — невозмутимо продолжил Саймон. — Я вас прекрасно понимаю. У меня есть дурная привычка пропадать в своей библиотеке. Спросите Ника.

Кейт откинулась на спинку кожаного кресла и потянулась. Саймон поставил поднос перед ней и снял крышку с блюда с курицей и инжиром. Кейт не замечала ничего, кроме одного.

— Чай! Великолепно! — она потянулась за чашкой.

— Я подумывал о чем-нибудь покрепче, но остановился на этом.

— Покрепче потом. А это сейчас. — Она потерла плечо и застонала.

Саймон встал позади нее.

— Если позволите, один шаман показал мне чудесный способ размять затекшие мышцы.

Кейт осторожно кивнула. Он встал позади нее и положил руки ей на плечи. Она замерла, затаив дыхание, когда его пальцы начали разминать ее мышцы. Она закрыла глаза. Его большие пальцы скользили по ее позвоночнику, шее и затылку. Его руки были теплыми и успокаивающими. Она чувствовала их жар сквозь блузку и думала, что если бы они коснулись ее обнаженной кожи, то обожгли бы ее.

— Вы хотите сказать, что это вам показал шаман?

Его руки скользнули к ее плечам и начали творить там свою магию. Это было возмутительно, но в то же время божественно. Голова Кейт безвольно откинулась назад и упала на его твердый живот. Она выдохнула. Внезапно она выпрямилась и потянулась к стопке книг на столе.

Кейт откашлялась, чтобы прочистить горло.

— Э-э-э. Я нашла несколько подсказок о том, как создается вульфсил.

— Хорошо. И что это нам дает? — голос Саймона загрохотал у нее над ухом, как рык ягуара, крадущегося в темных джунглях. Он протянул руку, чтобы забрать у нее сахарницу, и она поняла, что положила в чай слишком много сахара.

Она отпила ужасно сладкую жидкость, собираясь с мыслями.

— Если я пойму, как его делают, то смогу придумать, как его подделать.

Саймон убрал руку, лежавшую у нее на плече, и повернулся к ней. Его взгляд был напряженным.

— Мисс Анструтер… Кейт, возможно, это не мое дело, но я обязан это сказать.

— Пожалуйста, говорите. — Все облегчение, которое она испытала от его короткого массажа, улетучилось, сменившись новым приливом напряжения.

Саймон на мгновение задумался.

— Такие люди, как мы с вами, живут в пугающем мире.

— Я не боюсь этой борьбы.

— Нет, это и так очевидно. Возможно, вы слишком бесстрашны, но это не главное. Я хочу сказать, что в нашем мире решения, касающиеся жизни и смерти, принимаем только мы сами. Когда мы сталкиваемся с угрозами человечеству, такими как Гретта, полиция, суды или церковь не могут нам помочь. Мы должны сами противостоять вызовам, и в этом наш самый большой риск.

— Да?

— Однако некому осудить нас за наши действия. И в этом наша самая большая угроза.

— Вы сомневаетесь в том, что мы задумали?

— Нет ни капли. — Саймон продолжал смотреть на неё зелёными глазами, которые, казалось, сияли, несмотря на полумрак в комнате. — Нет ничего, что мы могли бы сделать с этими тварями, что я счёл бы слишком жестоким. Но и вы должны подумать о себе. Есть границы, за которые нельзя заходить, иначе пути назад не будет.

— Я вас не понимаю. Какие границы? Эти твари монстры. Порядочность требует, чтобы мы уничтожали их, когда находим.

— Да, я с этим согласен. Я просто даю вам последний шанс передумать. Они монстры, но в то же время в каком-то смысле люди. К тому же мы не сражаемся с врагом в пылу битвы. Мы пробираемся к ним в постели и капаем яд им в уши. Некоторых это может встревожить.

— Я не из таких. Они животные.

Он кивнул, явно довольный её ответом. Его суровый вид смягчился, и тема была исчерпана. Нравственные терзания остались в прошлом. Кейт не могла отвести от него глаз. Она наклонилась вперёд и положила тёплую руку на её похолодевшие пальцы. Контраст заставил её сердце биться чаще. Казалось, он вот-вот что-то скажет, но потом его лицо стало серьёзным. Он сделал шаг назад и поставил перед ней тарелку.

Кейт глубоко вздохнула, глядя на простую еду, лежащую поверх журналов с заметками о ликантропии. Она наклонилась вперёд и подпёрла подбородок рукой.

— Вы меня удивляете, мистер Арчер. Я знала, что вы человек высоких моральных принципов. Вы сочувствуете даже тем монстрам, на которых охотитесь.

— Ешьте. — Саймон ещё немного постоял рядом. — Когда вы в последний раз ложились в постель, мисс Анструтер?

Кейт широко раскрыла глаза от такой дерзости, но потом поняла, что сама неверно истолковала простой вопрос. Или нет?

— Вы спрашиваете, потому что я выгляжу ужасно? — Она заправила непослушную прядь волос за ухо.

— Я не имел в виду вашу внешность. Хотя, судя по всему, усталость вам к лицу. Тем не менее несколько часов, проведённых в постели, пошли бы вам на пользу.

Кейт сглотнула, не совсем понимая, что он имел в виду, но от одной мысли об этом по её спине побежали мурашки. Она взяла приборы и принялась за еду, чтобы отвлечься. Но всё это время она не сводила глаз с его прямой спины, пока он шёл к двери. Кейт решила, что её лицо вспыхнуло из-за остывшего блюда. Затем она машинально подняла руку и коснулась шеи, которая всё ещё горела от его прикосновения.

Кейт чувствовала себя не в своей тарелке в "Прялке Дьявола".

Тесное помещение, пропитанное затхлым запахом пота и пива, и подозрительные взгляды местных жителей. Всезнающие взгляды приковывались к ней как к провинциальной аристократке, не имеющей ничего общего с этим районом. Они также смотрели на стоявшего рядом с ней Малкольма, но с тревогой и даже страхом.

Саймон стоял у барной стойки и дружелюбно болтал с группой суровых рабочих. Они смеялись и хлопали друг друга по плечам, а Саймон угощал их элем, и они снова начинали смеяться и хлопать друг друга по плечам.

Кейт потягивала херес, мечтая о чем-нибудь покрепче.

— Кажется, мистер Арчер здесь популярен.

Малкольм хмыкнул и поерзал. Она услышала, как под его пальто зазвенели два его ланкастерских пистолета-близнеца.

— Это поразительно, — продолжила она. — Он нравится всем. От лордов до портовых грузчиков.

— Да, — снова хмыкнул Малкольм. — Всем.

— Это почти неестественно.

Охотник допил свой виски с гримасой, выдающей его недовольство.

— Это потому, что у этого человека нет души.

— Мистер Макфарлейн, это ужасное замечание. — Кейт в ужасе повернула голову.

— Я не хотел его критиковать. Он именно такой, каким должен быть, когда это необходимо. Но я могу сказать вам, что мы никогда не видели его настоящего.

Кейт посмотрела на Саймона, который продолжал завоевывать аудиторию остроумными фразами и прямым, мужественным взглядом. Возможно, угрюмый и неловкий Малкольм просто завидовал непринужденности Саймона.

Шотландец пробормотал:

— Интересно, видел ли он его настоящего.

— Мистер Арчер научился выживать в обществе, которому было на него наплевать. Полагаю, это ничем не отличается от того, как вы научились выживать в дикой природе. Кто-то может назвать вас нецивилизованным и неотесанным.

Малкольм пожал плечами, не обидевшись.

— Но это не делает вас менее мужественным, верно?

Малкольм ухмыльнулся.

— Нет, не делает.

Кейт откинулась на спинку стула.

— Есть ещё какие-нибудь мудрые изречения?

— Его друг Ник Баркер трус.

— Почему вы так говорите? — с удивлением спросила она. — Потому что он не хочет противостоять Гретте Олдфазер?

— Не только поэтому. Я терпеть не могу магов, которые предпочитают прятаться в тени, вместо того чтобы встретиться с противником лицом к лицу.

Кейт вспомнила, как после драки с лордом Окемом она видела, как Саймон отчитывал Ника за какой-то сомнительный поступок, который помог положить конец стычке. И нельзя было отрицать, что Ник не хотел вмешиваться в проблемы Имоджен. Тем не менее он сделал что-то, чтобы помочь раненым, и он был другом Саймона. Она начинала доверять суждениям Саймона.

— Возможно, мистер Баркер не так прост, как кажется.

Малкольм скептически фыркнул.

— Готов поспорить, что так и есть.

— Как бы то ни было, Саймон Арчер, один из тех магов, которые не прячутся в тени.

— Возможно. Посмотрим, кто будет стоять на ногах и сражаться, когда разразится ад.

— Значит, у вас есть своё мнение обо мне?

Малкольм медленно поднял на неё глаза. От его хищного взгляда по спине Кейт побежали мурашки. Она с благодарностью перевела взгляд на Саймона, который пожимал руки своим приятелям, сделал знак бармену, чтобы тот принёс ещё выпивки, и с улыбкой вернулся за стол. Он сел напротив Кейт и Малкольма, с любопытством глядя на проницательное лицо Кейт.

Он побарабанил пальцами по столешнице.

— Сегодня вечером мы встречаемся в Сент-Эндрюс-Хольборн.

Кейт наклонилась к нему.

— Те люди, с которыми ты разговаривал, — похитители трупов?

— Да, и, пожалуйста, не пялься на них. Вчера они дежурили на нескольких похоронах в городе. Сегодня вечером они отправятся в Сент-Эндрюс.

Кейт отвела взгляд от троих мужчин в баре, одетых в плотные саржевые брюки и суконные кепки, надвинутые на угрюмые глаза.

— Но разве им не нужно тело?

— Я заплатил им больше, чем они выручили бы за тело у хирургов в Сент-Бартсе. К тому же сегодня почти полнолуние, и они скорее останутся здесь и напьются, чем попытаются вскрыть могилу под ясным взором Селены.

Малкольм тихо сказал:

— Я удивлён, что такие мерзкие воскресители, твои друзья.

— Друзья, это слишком сильно сказано. Хотя в наше время я не стану осуждать человека за то, что он зарабатывает себе на жизнь.

Шотландец пробормотал:

— Интересно, что бы ты сказал, если бы из могилы вытаскивали твою бренную оболочку?

— Надеюсь, я не узнаю этого ещё много лет. — Саймон очаровательно подмигнул Кейт.

Она с облегчением подняла свой бокал и сменила тему.

— Вы, кажется, совсем не волнуетесь. Пожалуйста, скажите, что вам ещё не приходилось пробираться на кладбище тайком.

Саймон откинулся на спинку стула с загадочной улыбкой.

— Три часа. — Саймон захлопнул крышку часов.

Кейт потерла руки в перчатках. Воздух был влажным и холодным, с Холборн-Хилл дул пронизывающий ветер. Газовые фонари на холме весело мерцали, но трое спутников прятались в тени у подножия холма, среди ветхих зданий, теснившихся вдоль мощеной канавы, которая когда-то была сверкающей рекой Флит. За почти двадцать минут мимо них никто не прошел. Даже ночные кэбы куда-то подевались. Почти полная луна скрылась за длинными серебристыми облаками, которые неслись по небу.

— Здесь воняет, — заметила Кейт.

— Флитская канава, то еще место. Сколько времени нужно грибам, чтобы прорасти? Им что, нужно больше лунного света? — Саймон хлопнул в ладоши, чтобы согреть их, на них были толстые перчатки без пальцев.

— Они уже должны были прорасти. Пойдем. Они долго не задержатся.

Саймон натянул свой толстый шарф до самого носа.

— Не подозрительно ли это? — спросил Малкольм. — Ты похож на разбойника с большой дороги.

— Ну что, идём? — Саймон протянул ей руку. Она взяла её, и он легонько коснулся её пальцев, прежде чем повести её вверх по склону. Они свернули с улицы в лабиринт из зданий и нашли узкую шаткую лестницу. Поднявшись наверх, они свернули в переулки и пошли вдоль кирпичных стен и тёмных дверных проёмов. Они несколько раз свернули, обходя кучи мусора и ползучих тварей, прячущихся на ступенях. Саймон уверенно прокладывал путь, развеивая все опасения Кейт. Его уверенность опьяняла. Он нырнул в узкий проход, который заканчивался кованой оградой. Сквозь прутья виднелся квадратный шпиль церкви Святого Андрея, залитый лунным светом, на фоне двора, полного надгробий и разросшихся деревьев.

Саймон наклонился, сцепив руки.

— Ты первый, Малкольм, потом…

— Тсс. — Охотник приложил палец к губам. Он подошёл к ограде и стал прислушиваться.

Кейт не слышала ничего, кроме ветра и шороха их собственной одежды. Ей казалось, что надгробия скрипят, словно вырастают из земли. Она поймала взгляд Саймона, и он пожал плечами.

Малкольм вернулся в переулок и жестом пригласил их следовать за ним. Он прошептал:

— На церковном дворе кто-то есть. И не один. Возможно, это наша добыча.

Кейт тяжело дышала в предвкушении, готовая применить свои навыки на практике. Она нащупала отцовский пистолет за поясом и короткий меч на бедре. Через плечо у неё висела кожаная перевязь для патронов. Она предназначалась для крупных охотничьих патронов, но теперь в ней лежали флаконы с потенциально полезными зельями. Её длинное платье сменилось тяжёлой юбкой до середины икры. На ней были сапоги и кожаная куртка поверх плотной мужской рубашки. В каком-то смысле она чувствовала себя довольно сурово. Ее охватило скорее возбуждение, чем страх. Она услышала тихое щелканье нетерпеливых пальцев. Малкольм уже пригнулся, сидя на железных прутьях ограды, и протягивал к ней руку. Она потянулась вверх, и он поднял ее в воздух и усадил на шаткую ограду. Она едва удержалась, чтобы не свалиться головой вниз на траву церковного двора. Саймон встал рядом с ней.

Малкольм пригнулся, как кошка, и, развернувшись, подхватил ее, словно она была невесомой. Саймон с кряхтением опустился на землю, чем вызвал предостерегающий взгляд шотландца. Малкольм жестом велел им молчать и следовать за ним. Он шел вдоль ограды, прячась в тени соседних зданий, в сторону северного двора, который возвышался над дорогой примерно на три с половиной метра — отчасти из-за естественного уклона местности, отчасти из-за того, что на церковном дворе веками хоронили людей, слой за слоем засыпая землей. Повсюду стояли надгробия, многие из них покосились и почернели от времени, хаотично разбросанные по кладбищу.

Они пригнулись за каменным саркофагом. Кейт услышала шум. Не голоса, а шаркающие шаги и легкое шуршание одежды. Она поползла вверх, ощупывая холодный мрамор даже сквозь перчатки. Над поросшим мхом сводом показались три фигуры в длинных плащах с капюшонами. Они медленно и неуклюже двигались к длинному невысокому холму свежевскопанной земли, на котором она заметила несколько маленьких белых пятен на темной почве. Из могилы торчали высокие грибы с широкими шляпками.

Саймон прошептал из-за угла продолговатой гробницы, из-за которой он выглядывал:

— Ложись.

Одна из фигур повернулась в их сторону, и Кейт увидела призрачно-бледное лицо. Оно было уродливым, плоским, бесформенным, с большими выпученными глазами.

Она ахнула и быстро опустилась на землю.

— Это гомункул.

Саймон прошипел:

— Они тебя видели?

Кейт язвительно приподняла бровь.

— Да, сразу после того, как они тебя услышали.

Малкольм раздражённо зарычал и, поднявшись на ноги, выхватил пистолеты. В него с глухим влажным стуком полетел какой-то белый предмет. Малкольма резко развернуло, и он выронил один из пистолетов.

Саймон схватил шотландца, чтобы тот не упал.

— Малкольм, не убивай их.

— Не убивай их? — воскликнул Малкольм, широко раскрыв глаза и приходя в себя.

— Мы должны следовать за… — шепот Саймона оборвался, когда ещё одно щупальце обвилось вокруг его шеи. Его шарф начал дымиться.

Кейт выхватила оружие и взмахнула мечом с широким лезвием, прижав напряжённое щупальце к мрамору. Она услышала хруст механических частей, и из щупальца хлынула жидкость, зашипев над лишайником.

— Кислота! — грубо крикнул Саймон, отталкивая Кейт. Он схватил щупальце и прошептал какое-то слово. Он потянул щупальце на себя и сломал его в том месте, где его перерезала Кейт. Белое существо рухнуло на землю в нескольких ярдах от них.

Малкольм перепрыгнул через гробницу, а Саймон лихорадочно стягивал с себя дымящиеся перчатки. Белое существо пыталось приподняться на кончиках одного из рукавов. Там, где должны были быть руки, виднелись белые сухожилия, которые извивались по земле, как разъярённые змеи. Малкольм подошёл к существу, и второе щупальце с шипением обвилось вокруг его лодыжки. Шотландец не отреагировал, а спокойно приставил дуло пистолета к бледному лицу.

Саймон обошёл гробницу, отбросив в сторону шарф.

— Осторожно! Он весь в кислоте.

Малкольм разнёс голову существа в клочья.

— Что ты сказал? — Он повернулся, вытирая с лица куски мозга. Пистолет "Ланкастер" выпустил облачко пара, когда четырехствольный блок развернул дымящийся ствол в сторону казенной части и вставил на его место новый, заряженный.

Кейт увидела, как второй гомункул, пошатываясь, двинулся вперед. Она прицелилась и выстрелила из пистолета, раздалось мощное шипение. Гомункул отлетел в сторону и рухнул на траву. Он катался из стороны в сторону, постанывая от боли и хватаясь за рану в груди.

Саймон удивленно оглянулся на нее.

— Отличный выстрел.

Малкольм шагнул вперед, целясь в голову, чтобы нанести решающий удар. Он выстрелил, но белое существо подпрыгнуло с грацией акробата. Пуля вонзилась в землю. Шотландец выругался и развернулся, выхватывая длинный кинжал. Существо обрушило кулак на плечо Малкольма с такой силой, что удар был слышен на весь церковный двор. Шотландец рухнул на землю. Белое существо схватило Малкольма за горло большой мускулистой рукой. Мужчина захрипел и закатил глаза.

— Оно ему шею свернет. — Саймон схватил белую тварь за руку, которой та держала Малкольма. Белое лицо медленно повернулось и без всякого выражения уставилось на Саймона.

Кейт увидела на земле рядом с собой второй пистолет Малкольма. Она схватила его и бросилась к месту, где двое мужчин боролись с существом. Она приставила пистолет Ланкастеров к животу твари и нажала на спусковой крючок. От выстрела у Кейт заныла рука, и ей показалось, что она сломала локоть. Существо содрогнулось, но не ослабило хватку. Она услышала, как захрипел Малкольм. Кейт снова нажала на спусковой крючок, и вторая пуля попала в тварь, оставив в ее животе огромную зияющую рану. Из нее хлынула черная кровь, блестящая в лунном свете. По крайней мере, эта кровь не была пропитана кислотой.

Саймон издал странный гортанный смешок и с большим усилием вырвал руку твари из плечевого сустава, так что из разорванного плеча брызнула какая-то жидкость. Малкольм рухнул на землю. Саймон поднял существо за шею и швырнул его на расстояние почти шести метров, где оно с треском врезалось в дерево. Малкольм продолжал бороться с оторванной рукой, пальцы которой вцепились ему в горло. Его лицо посинело.

— Саймон, — позвала Кейт. — Оно все еще душит его.

Саймон сплюнул:

— Кейт, стреляй в третьего. Не дай ему уйти.

Когда Саймон начал отдирать окоченевшие пальцы от окровавленной плоти Малкольма, Кейт бросилась к последнему существу. Оно вставало из свежей могилы с холщовым мешком в руке. Грибы исчезли. Кейт потянулась к своему патронташу, но рука почти онемела от удара пистолетом. Она нащупала пузырек и швырнула его. Стеклянный сосуд отскочил от травы, не разбившись. Кейт выругалась и потянулась за следующим. Белое существо посмотрело на нее, а затем направилось к невысокой стене, возвышавшейся над Холборном. Кейт швырнула следующий пузырек, и он разбился, попав прямо в существо. Повалил голубоватый туман, и фигура зашаталась и судорожно дернулась. Это был всего лишь транквилизатор, но Кейт нужно было лишь задержать существо на мгновение. Существо опустилось на колени, задыхаясь от испарений. Оно начало избавляться от одежды.

Кейт подбежала к существу сзади, готовая в случае необходимости схватить гомункула. Существо развернулось на коленях, и из его живота хлынула масса червеобразных отростков. Блестящие пальцы обхватили голову Кейт, прилипая к ней, как клей. Она упала на колени, и меч вылетел у нее из рук. Извивающиеся щупальца тянули ее вперед, царапая кожу. Сквозь пелену бесцветных отростков, ползущих по ее лицу, она увидела, как в центре студенистого живота монстра открывается щель, превращающаяся в зубастую пасть. Кейт сопротивлялась изо всех сил, отворачивая голову в сторону. Извивающиеся щупальца соскользнули с ее головы и схватили ее за плечи и предплечья. Она смогла сделать вдох. Она боролась изо всех сил, но щупальца тянули ее к зубастой пасти. Она ударила ногой в ботинке в пах чудовища и оттолкнулась.

— Молодец, Кейт! — крикнул Саймон. — Не дай ему уйти. — Он хлопнул существо по спине и прошептал: Его рука и белая кожа существа на мгновение вспыхнули.

Раздался механический лязг, и над плечами гомункула выросли два отростка. Затем они разделились, словно на шарнире, и вытянулись, как тонкий телескоп, почти до трех метров в длину. С длинных стержней начали свисать странные волокна, расползаясь в стороны, словно невидимые пауки плели паутину, которая развевалась на ветру.

Кейт почувствовала, как пальцы Саймона впиваются в ее плечи. Должно быть, силы покидали его, потому что она по-прежнему слышала хлюпающие звуки, доносившиеся из гротескной пасти. Маг был измотан и едва держался на ногах. Он встретился с ней взглядом. В его глазах читались страх и гнев. Последним рывком он освободил одну из ее рук.

Длинные костлявые отростки на плечах существа захлопали на ветру. Шелковистая ткань превратилась в непрозрачный волокнистый покров.

— Крылья! — крикнул Малкольм, и Кейт увидела вспышку стали прямо перед своим носом, когда лезвие вонзилось в клубок червеобразных отростков.

Ей удалось отдернуть голову на несколько дюймов от хлюпающей пасти в брюхе существа, но не дальше. Длинный нож Малкольма быстро скрылся в извивающихся отростках. Охотник попытался вытащить оружие, ругаясь на гэльском.

Кейт лихорадочно полезла в карман куртки и нащупала твердый стеклянный флакон. Она вытащила его и стала возиться с крышкой, пытаясь высвободиться из щупалец. Флакон выскользнул из ее руки, и она быстро взмахнула рукой, поймав его в воздухе. Она вытащила пробку и сунула руку с флаконом в пульсирующую плоть в брюхе существа. Она быстро перевернула флакон и вытащила руку, почувствовав жжение даже от этого короткого прикосновения.

Гомункул дернулся и издал жуткий звук. Колония червей, облепившая плечи Кейт, ослабла и отпрянула. Она с облегчением выдохнула. Внезапно из пульсирующей раны хлынул поток зеленой жидкости. Теплая слизь залила ее лицо, источая металлический запах.

Кейт упала на землю, вскрикнув от ужаса. Сильные руки схватили ее и оттащили в сторону. Она почувствовала, как кто-то вытирает ее лицо и волосы, и услышала, как Саймон и Малкольм что-то говорят друг другу вперебой. Наверное, они пытались ее успокоить, но их голоса сливались в какофонию паники.

Она поняла, что не горит и не испытывает боли. Она просто была вся в отвратительной липкой жидкости. Она попыталась оттолкнуть мужчин, которые лихорадочно пытались привести ее в порядок. Она схватила тряпки, которыми они вытирали ее, и закричала:

— Я в порядке! Прекратите!

Оба мужчины стояли над ней, с тревогой глядя на нее. На Саймоне не было пальто, которое она теперь держала в руках.

— Я в порядке, — сказала она уже не так отчаянно. — Где гомункул?

Саймон встал и огляделся. Существа нигде не было видно.

— Там, — Малкольм указал в небо.

Над горизонтом Лондона, усеянным шпилями, в лунном свете парила белая фигура с большими крыльями. Летала она плохо, но уже приближалась к Темзе.

Кейт вскочила на ноги, стараясь не обращать внимания на холодную слизь, стекавшую по спине.

— Мы его упустили! Столько усилий, и все зря.

Саймон рассмеялся, не сводя глаз с летящего существа.

— Вовсе нет. Мы скоро его найдем.

— Как? — спросила она. — Он уже почти скрылся из виду. Почему вас это так веселит?

Саймон взял из ее рук свое промокшее пальто. Засунул руку в карман и достал свернутый в трубочку лист бумаги. Развернув его, он показал трехфутовый пергамент с картой Лондона и странными руническими символами по краям. Он поднял левую руку.

— Я перенес руну в гомункула. Теперь я могу отследить эту руну с помощью этой карты. Вот, Кейт, у тебя тут что-то есть. — Он протянул руку и указательным пальцем соскреб с ее щеки капельку чего-то липкого. Он стряхнул ее на землю. — Ну вот. Так-то лучше.

— И что в этом смешного? — Кейт не могла понять, почему на лице Саймона сияет мальчишеская улыбка. Неужели он и правда такой невежественный? Потом она поняла, что это, должно быть, то самое опьянение эфиром, о котором говорил Саймон. Это было странно и пугающе. Она посмотрела на Малкольма, и суровый шотландец тоже растерянно смотрел на Саймона.

— Нет, — легко ответил Саймон, но провел рукой по лицу, словно пытаясь прийти в себя. Он отбросил в сторону свой пиджак. — Что ж, этому платью конец.

— Надеюсь, в следующий раз тебя стошнит на меня, и я смогу посмеяться. — Кейт указала подбородком на карту. — Ну что, начинай искать.

Саймон усмехнулся про себя и разложил карту на крышке гроба. Он прижал руки к пергаменту и начал тихо напевать. Линии на карте засветились бледно-зеленым, перемещаясь по улицам Лондона, словно живые. Затем прямо над рекой, к югу от того места, где они стояли, в районе Сент-Эндрюс-Холборн, появилось зеленое свечение. Саймон глубоко вздохнул и опустил голову.

Когда он поднял глаза на своих спутников, в них вспыхнул изумрудный огонь. Он снова засмеялся, но на этот раз смех был не беззаботным, а мрачным и жестоким.

Бедлам, похожий на приземистую жабу, возвышался посреди обнесенной стеной территории на Ламбет-роуд. Просторное кирпичное здание состояло из центрального блока с парадным входом, украшенным шестью дорическими колоннами, поддерживающими центральный фронтон. По обе стороны от него располагались крылья, образуя массивное сооружение длиной почти в шестьсот футов.

— Черт возьми, — пробормотал Малкольм.

— Ты даже не представляешь, насколько ты прав. — Саймон свернул карту, которая привела их сюда, и засунул ее в жилетный карман.

При виде больницы, из которой она всего несколько дней назад вызволила сестру, у Кейт внутри все сжалось. Внезапно она осознала, что происходит. Зачем на самом деле Имоджен привезли сюда несколько дней назад? Был ли в этом замешан доктор Уайт или он просто не знал, что творится в его больнице? Ее челюсти сжались от безудержного гнева. То, что она считала помощью, внезапно обернулось жестокой ложью.

Она резко повернулась к Саймону, который молча смотрел на нее. — Как нам попасть внутрь?

— Лучше всего через окно, — ответил он. — Желательно в кабинете.

— Окна заколочены железными решетками, — хмуро заметил Малкольм, заглядывая в ворота с дерзкими розетками.

— Небольшое неудобство.

Саймон решил проникнуть в больницу через кабинет доктора Уайта, который находился в передней части здания, справа от крайней колонны. Скорее всего, в это время доктор был у себя в резиденции, которая располагалась в задней части больницы. Охранников, или смотрителей, как их называли, должно было быть немного, поскольку большинство пациентов на ночь запирали в палатах. Это давало им возможность спокойно осмотреть здание и выяснить, где хранятся грибы и есть ли здесь сам вульсил.

На улице было малолюдно, но они пошли по более тихой Кеннингтон-роуд, прежде чем перелезть через высокую стену. Пока они крались по пустынной территории, в темных окнах почти ничего не происходило. Окна располагались высоко, так что пациенты не могли видеть ничего, кроме неба над головой.

— Надеюсь, ты принес взрывчатку или кислоту. — Малкольм проверил толстые железные решетки, закрывающие окно. Они были надежно закреплены в оконной раме, и даже сколы на бетоне не указывали на то, что их можно выбить.

Губы Саймона растянулись в раздраженной понимающей улыбке, когда он положил руки на две решетки. Он прошептал что-то, в чем Кейт смутно уловила древние слова на языке друидов.

— Если ты думаешь, что молитва поможет, то, конечно, молись, — проворчал Малкольм, и в его голосе зазвучали опасные нотки.

Мышцы на плечах Саймона напряглись, руки стали твердыми. Кейт заметила, как под рубашкой вздыбилась его грудь. Внезапно металлические решетки с пронзительным скрежетом согнулись, образовав достаточно большое отверстие, чтобы в него мог пролезть человек. Такой худощавый мужчина, как Саймон Арчер, не смог бы проделать ничего подобного. Он замер, прислушиваясь к звукам, которые могли бы выдать его реакцию на скрип решеток. Не услышав ничего, он тяжело выдохнул и посмотрел на Малкольма.

— А может, и поможет, — с удивлением заметил шотландец. — В тебе есть нечто большее, чем кажется на первый взгляд, колдун.

Саймон просунул руку в окно и подцепил пальцами раму. Одним быстрым движением он поднял створку и пролез в образовавшееся отверстие.

Малкольм странно посмотрел на него, помогая Кейт забраться внутрь. Кабинет освещался только лунным светом, но этого было достаточно, чтобы понять, что комната пуста. Саймон уже стоял у двери, приложив ухо к дереву. Затем он взял с книжной полки бутылочку с тушью. Окунув палец в горлышко бутылочки, он начал рисовать на двери какие-то символы. Часть дерева стала прозрачной, и за ней показался коридор.

Глаза Малкольма расширились от удивления.

— Ты писарь.

— Очевидно. — Саймон ухмыльнулся в ответ, но тут же его лицо исказилось от отвращения. — Колдун. Как провинциально.

— Я думал, все ваши сородичи мертвы.

— И снова вы ошибаетесь. — Саймон ослепительно улыбнулся охотнику.

— Джентльмены, давайте сосредоточимся на поисках призрачного цветка. — Кейт зажгла единственную свечу и начала рыться в бумагах на столе доктора Уайта.

Саймон подошёл к ней и взял в руки дневник. Он перелистывал страницы, просматривая записи. Малкольм продолжал наблюдать за коридором. Никто из смотрителей не появлялся, и они, будем надеяться, сидели по своим комнатам у уютного камина.

— Вот оно. — Кейт поднесла документ ближе к свече. — Здесь есть комнаты, предназначенные для особых проектов, и они заперты на ключ, который хранится у Уайт.

Лицо Саймона помрачнело.

— Это женское отделение для преступниц.

— Звучит совсем не подозрительно, — пробормотал Малкольм.

— Стоит взглянуть. — Саймон положил открытый дневник на стол и постучал по нему пальцем. — Здесь также есть записи о пациентах, получающих особое лечение на цокольном этаже.

— Что за лечение? — спросила Кейт. У неё внутри всё сжалось.

— Не сказано. Отделение для преступниц ближе. Сначала мы заглянем туда. Если понадобится, спустимся вниз и посмотрим, чем там занимается наш добрый доктор.

— Мы уверены, что он в этом замешан? — Малкольм перевёл взгляд на Саймона.

— Нет, мы не уверены, но совпадения настораживают.

— Пусть молится, чтобы он не был в этом замешан. — Тон Кейт был ледяным. Это была не пустая угроза, и оба мужчины это понимали.

— Кто-то идёт, — прошипел Малкольм.

Саймон задул свечу, и они замолчали. Сквозь мерцающий портал в двери они увидели вдалеке фигуру с тусклым фонарем в руках. Газовое освещение в коридоре было приглушенным, так что фонарь приближался к ним, словно мерцающий призрак.

— Он видит нас через дверь? — прошептала Кейт.

— Нет, — ответил Саймон.

Малкольм бросил на них сердитый взгляд и приложил палец к губам.

Мышцы Кейт напряглись в предвкушении, когда сторож остановился перед дверью кабинета. Он подошел так близко, что она могла разглядеть мелкие детали, например полузаживший шрам на его лице, возможно, след от удара обезумевшего заключенного или от пьяной драки после посиделок в пабе. Его скучающий взгляд скользнул по двери и остановился прямо на Кейт, словно он ее видел, но он никак не отреагировал. Было странно, что заклинание прозрачности Саймона сработало. Но в то же время Кейт нервничала из-за того, что чувствовала себя такой уязвимой. Она даже перестала дышать, когда сторож уставился на дверь, и его лицо исказилось в гримасе. Затем, крепче сжав фонарь, он направился в мужское крыло. Его шаги эхом отдавались в коридоре, и на мгновение Кейт представила, каково это, быть здесь заключенной и бояться каждого звука.

Прошло несколько минут, прежде чем Саймон открыл дверь и выглянул в коридор. Там было пусто. Он стер надпись, размазав чернила, и они направились налево, в женское крыло. Коридор был застелен потертым ковром. По мере приближения к восточному крылу простые удобства вроде приставных столиков и растений исчезали. Через каждые несколько футов они проходили под газовыми светильниками, установленными высоко под сводчатым потолком, чтобы заключенные не могли до них дотянуться и чтобы свет падал сверху, а не снизу.

Саймон шел впереди, а Малкольм замыкал шествие. Когда они свернули направо и пошли по еще одному длинному коридору, атмосфера изменилась. Под шипение газовых ламп и лязг металла о металл доносились непрекращающиеся стоны, кряхтение и жалобные вопли. Звуки эхом разносились по каменным стенам, то усиливаясь, то затихая, и Кейт едва сдерживалась, чтобы не заткнуть уши руками, лишь бы не слышать их.

Саймон остановился, чтобы отодвинуть узкую смотровую щель в одной из дверей. Жалкое существо, показавшееся в тусклом свете, в ужасе отпрянуло, закричало и забилось, насколько позволяла скованная нога. Ошеломленный Саймон закрыл щель и посмотрел на своих спутников.

— По ее реакции я мог бы сойти за самого дьявола.

— В этих коридорах и правда бродит дьявол. — Кейт поудобнее приладила к себе патронташ.

— Смотритель может вернуться в любой момент, — добавил Малкольм.

Ковер приглушал шаги Кейт, но через каждые несколько шагов звук странным образом менялся, как будто она ступала то на что-то полое, то на что-то твердое. Она указала на это Малкольму, стоявшему рядом.

— Как думаешь, что это значит?

— Скорее всего, балки в полу, — ответил Малкольм, которому не терпелось идти дальше. Его взгляд метался из одного темного угла в другой. Он поторопил Кейт, и они пошли дальше вслед за Саймоном.

В воздухе раздался жуткий звук, которого раньше не было. Едва различимое царапанье. Приглушенное и отдаленное. Казалось, оно следовало за ними: то усиливалось, то затихало, то снова усиливалось.

— Что это за шум? — спросила Кейт, ее глаза расширились от страха.

— Может, крысы? — предположил Саймон, скривившись от отвращения.

Внезапно что-то схватило Кейт за лодыжку, и она упала прямо на Малкольма. Она успела прикусить язык, чтобы не закричать от страха. И ахнула, только увидев молочно-белые пальцы, торчащие из-под края ковра.

Саймон быстро обернулся и уставился на судорожно бьющие по полу руки. Он схватил край заляпанного шерстяного половика, которым был устлан пол.

Малкольм положил руку ему на плечо.

— Ты что, с ума сошел?

— Не помешает проверить, что там под ковром. — Саймон подождал, пока Малкольм сдвинется с места, что тот и сделал, хоть и неохотно. — В худшем случае мы узнаем, насколько плохо они убирают.

— Ты слишком самоуверен, Арчер.

Саймон ухмыльнулся, но тут же посерьезнел.

— Я не оставлю здесь ничего, что могло бы напасть на нас с тыла или поднять тревогу.

Ни Кейт, ни Малкольм не могли с этим поспорить.

— Будьте наготове, — сказал им Саймон.

Кейт прижалась спиной к стене и подняла пузырек, а Малкольм прицелился из пистолета.

Саймон взмахнул ковром, и тот волнами разлетелся на десять ярдов по центру коридора. В полу по всей длине прохода были устроены прямоугольные люки. В люке у их ног зияла выдолбленная дыра. Из нее торчала бледная рука, которая ощупывала пол вокруг себя, словно искала железный засов, запирающий дверь.

Саймон опустился на колени, и призрачная рука скрылась в темноте. Он посветил в дыру свечой, а затем потянулся к засову. Кейт и Малкольм насторожились еще больше. Саймон отодвинул засов и поднял люк. Из него не вырвалось ничего, кроме ужасной вони.

Кейт наклонилась, чтобы посмотреть.

— Боже мой.

Под люком оказалась ржавая железная решётка. Под ней в тесном пространстве площадью не более четырёх квадратных футов и, возможно, такой же глубины ютился гомункул. Его белая голова была неловко запрокинута. Нечеловеческие чёрные глаза потускнели от боли.

— Что за дьявольщина? — прошептал Саймон. Он оглядел ряд люков. — Их держат под полом.

Кейт закрыла лицо руками.

— Мы по ним ходили. Сколько их здесь заперто?

— Ради всего святого, закройте его. — Малкольм просунул носок ботинка под люк и захлопнул его. Из-под пола донеслось слабое мяуканье. Малкольм задвинул засов ногой и отвернулся, бледный и мрачный. — Мы ничего не можем для них сделать. Пойдём дальше.

Саймон с печальным смирением вернул ковёр на место. Он положил руку на спину Кейт, и они пошли вслед за шотландцем.

— Я никогда не видел ничего подобного. И не хотел видеть.

Кейт судорожно вздохнула.

— Какие ужасы пережила здесь Имоджен?

Саймон ничего не ответил, только крепче сжал её руку.

Они подошли к железным воротам, отделявшим галереи от преступников. Кейт увидела, как он беззвучно шевелит губами, и положила руки на прутья. Он с силой потянул, и прутья с треском раздвинулись. На этот раз Малкольм даже глазом не моргнул, а быстро прошёл внутрь, выставив перед собой длинный клинок. Кейт последовала за ним, а Саймон вошёл последним, прежде чем вернуть прутья на место.

От перепада температур Кейт вздрогнула. Возможно, дело было в каменном полу и потолке из листового железа. Здесь не было ни каминов, ни вентиляционных отверстий, и холод просачивался снизу. Через несколько минут её ноги превратились в ледышки.

Освещение погасло. Свеча Саймона была плохой заменой газовым лампам, но Кейт была благодарна за любую возможность разогнать тьму. Она держала руку в кармане, сжимая пузырек. Это придавало ей сил.

Стоны внезапно переросли в крик, а затем сменились рыданиями. Тени скользили по стенам, пока они шли по коридору мимо дверей, некоторые из которых были открыты. Кейт бросала взгляды по сторонам, пытаясь уловить движение. Но темнота за пределами светового круга от свечи была слишком непроглядной. Углы были завалены пылью и мусором, названия которому она предпочла бы не знать. В нос ударила вонь, от которой ее чуть не стошнило. Человеческие экскременты и, помоги ей боже, запах гниющего мяса.

Она поскользнулась и посмотрела вниз. Ее взгляд упал на мокрое пятно на полу. Опустившись на колени, она провела по нему пальцем. У Кейт волосы встали дыбом.

— Саймон, — прошипела она.

— Что?

Малкольм повернулся вместе с ним. Они уже прошли на девять ярдов дальше по коридору, чем Кейт. На его лице отразилось потрясение, когда он поднял глаза к потолку. Он резко взмахнул ножом.

Не успела она произнести ни слова, как на нее обрушилось что-то тяжелое. Холодные, покрытые слизью конечности обхватили ее плечи, прижав руки к телу и лишив равновесия. С невероятной скоростью ее потащили к открытой камере и затащили внутрь, словно сбежавшую заключенную.

Несмотря на то, что ее руки были прижаты к телу, Кейт удалось высвободить одну руку и достать из-за пояса маленький кинжал. Собравшись с силами, она вонзила его глубоко в грудь гомункула. Тот яростно взревел, отпрянул и начал бесконтрольно размахивать конечностями. Гомункул отпустил Кейт, но его глазные стебли задвигались из стороны в сторону, когда Саймон и Малкольм ворвались в камеру.

Существо бросилось на мужчин. Оно завизжало, когда Малкольм взмахнул ножом и отрубил ему один глазной стебель. Длинные руки гомункула ударили Малкольма, отбросив его в сторону, и взмыли к потолку. Саймон схватил его за ногу и с силой дернул вниз, повалив на пол.

Кейт попыталась увернуться, но чьи-то руки вцепились ей в волосы и потащили назад. Она услышала звон ржавых цепей, когда что-то сбило ее с ног. Саймон сделал шаг к ней, но гомункул вскочил на ноги и прыгнул ему на спину. Существо повалило его на пол и начало бить по голове и плечам.

Малкольм пробежал мимо Саймона и взмахнул ножом с длинным лезвием над головой Кейт. Раздался сдавленный крик, и хватка на ее теле ослабла. Малкольм поднял ее за руку и одним движением потащил к двери. Позади нее натянулась цепь, и раздалось рычание.

Саймон железной хваткой оторвал гомункула от своей спины и поднял его над головой. Другой рукой он замахнулся и с силой ударил существо кулаком в лицо. Под ударом хрустнули кости. Кейт схватила свой короткий меч и вонзила лезвие в поясницу гомункула. Тот закричал и выгнулся.

Саймон поднял жуткое тело и швырнул его в Кейт, прямо на прикованное в углу существо. У второго один глаз был больше другого, а обнаженный торс был покрыт хирургическими шрамами, зашитыми крест-накрест. Под почти прозрачной кожей виднелись пульсирующие и сокращающиеся внутренние органы. Череп все еще был покрыт клочьями длинных льняных волос. Когда-то это была женщина. Она набросилась на своего ослабевшего брата с невероятной яростью. Два существа кричали друг на друга, царапая друг друга. Наконец ужасная женщина с победным криком оторвала голову гомункулу и швырнула ее через всю комнату, прямо к ногам Малкольма. Гомункул зашипел и растекся лужей высохшей слизи. Из лужи поднялись механические шестеренки и металлические детали, но женщина набросилась и на них, разбрасывая их, как рассерженный ребенок разбрасывает игрушки.

Трое людей вышли из камеры. Когда Малкольм задвинул засов, они услышали изнутри пронзительный вопль.

— Убейте меня! — голос был едва ли похож на человеческий. — Умоляю вас!

— О боже, — прошептала Кейт.

Саймон крепко взял ее за локоть и повел по коридору.

— Нам нужно идти.

— Но…

— Она уже мертва, — сказал Малкольм. — Нельзя терять время. Кто-нибудь мог услышать этот шум.

Крики бывшей женщины преследовали их, их подхватывали и повторяли в других камерах. За открытыми дверями, мимо которых они проходили, виднелись жалкие фигуры, которые ползали или жались в темных углах. Они ускорили шаг, свернув налево в последний коридор, который заканчивался дверью с зарешеченным окном. За ней была одна из больших прогулочных площадок, где пациентам разрешалось находиться на свежем воздухе.

Последняя камера в конце коридора тоже была открыта, и Кейт против своей воли заглянула внутрь. Она увидела не какого-то ужасного пациента, а нечто другое. Она просунула голову дальше. Камера была намного больше, чем те, в которых содержались пациенты. По углам стояли массивные железные котлы, а в центре комнаты, большой стол. На столе был алхимический аппарат, по сравнению с которым лаборатория Кейт в Хартли-Холле казалась жалким подобием. Это была сложная система из мензурок и стеклянных трубок, шлангов и резервуаров, которая заканчивалась краном, из которого жидкость капала в деревянную бочку. У одной из стен стояло несколько таких бочек. Запах призрачных грибов был ни с чем не сравним. Они пахли гнилью и землей.

— Вот оно, — сказала Кейт.

Саймон присоединился к ней у двери в камеру. Он присвистнул от восхищения, глядя на алхимическую лабораторию.

— Они выпаривают призрачные грибы в этих чанах, а остаток перерабатывают в вульфсил, который капают в бочки. Невероятный. Это как на фабрике.

Малкольм пожурил их, стоя в коридоре у двери в конце холла. Он указал на оконную решетку, через которую Кейт и Саймон могли видеть большой сад, окруженный высокой стеной с зубцами, которые, судя по всему, были серьезным препятствием для пациентов.

Несмотря на поздний час, снаружи было многолюдно. К удивлению Кейт, там были даже дети: по меньшей мере пятеро мальчишек играли в мяч, а похожая на херувима светловолосая девочка лениво играла с куклой. Все они были одеты в рваную и поношенную одежду.

На лице Кейт появилось любопытство.

— Почему они на улице?

— Это оборотни, — спокойно ответил Малкольм.

— Что? — Кейт не сводила глаз с детей, стараясь не обращать внимания на то, что происходило у них за спиной. — Все они?

Саймон прильнул к маленькому окошку.

— Откуда ты знаешь?

— Я уже видел эту девочку. А вон там вон того. — Малкольм кивнул в дальний левый угол, где по меньшей мере десять огромных оборотней крались в тени у стены. Один из них прошел прямо между детьми, которые даже не моргнули, хотя девочка посмотрела на него с опаской и резко отвернулась, уставившись на дверь. Кейт показалось, что они встретились взглядами, прежде чем Малкольм оттолкнул ее в сторону.

— Черт возьми! — Он выхватил пистолеты. — Приготовиться!

Но ничего не произошло. Ни один оборотень не ворвался в дверь. Они вздохнули с облегчением. Их не заметили.

Малкольм засунул пистолеты в кобуры.

— Давайте покончим с этим, пока нас не выследили

Саймон вернулся в камеру для обработки. Он жестом пригласил их войти, закрыл дверь и зажег газовый светильник на стене. Малкольм заткнул щель под дверью соломой, чтобы свет не проникал наружу.

— Быстрее, Кейт, — поторопил Саймон.

Кейт достала из сумки флаконы с растительным ядом. Её рука замерла. Она тихо сказала:

— Я не ожидала, что там будут дети

— Это не дети, — резко возразил Малкольм. — Это звери

Кейт повернулась к шотландцу.

— Она играла с куклой, как любой другой ребёнок, как Имоджен

— Эта девочка, оборотень, и она вырвет твоё сердце и съест его, если у неё будет хоть малейший шанс. — Малкольм сердито повернулся к Саймону. — Скажи ей!

Саймон коснулся плеча Кейт.

— У нас нет времени на разговоры. У нас есть лишь небольшой шанс. Мы не можем уйти, когда на кону так много. Безопасность твоей сестры, не говоря уже о безопасности всего Лондона

Кейт глубоко вздохнула и протянула Саймону флаконы.

— Я знаю. — В её голосе слышалась горечь.

Саймон пытался предупредить её, но тогда она не поняла. Она думала, что все оборотни — взрослые, у которых на уме только убийства. Ничто из того, что она увидела здесь, не заставило её передумать, но её сердце разрывалось от того, что ей предстояло сделать. Схватив один из последних флаконов в своей сумке так крепко, что побелели костяшки пальцев, она отравила запас вульфсила, и да смилостивится Господь над душами всех них.

— Готово, — объявил Саймон. — Пойдем. — Он направился к двери. Быстрыми росчерками он начертил заклинание прозрачности, чтобы убедиться, что путь свободен, — насколько они могли видеть в полумраке коридора. Сотворив заклинание, Саймон открыл дверь и вышел. Он кивнул, но тут же остановился, наткнувшись на что-то ногой. Это была кукла. Он резко поднял голову, и глаза Кейт расширились.

— Беги, — сказал он ей.

Они услышали, как открылась дверь на лестничную площадку. Малкольм выхватил пистолеты. От звуков, доносившихся из коридора, у Кейт мурашки побежали по спине. Пронзительный вой разорвал холодный воздух, эхом разнесся по тесному пространству. Кейт показалось, что она заметила в глазах Саймона страх, но в то же время почувствовала его решимость, когда он подтолкнул ее вперед. Железная дверь была совсем рядом.

Вой преследовал их, становясь все громче по мере того, как к погоне присоединялись все новые голоса. Кейт ускорила шаг, чтобы не отставать от Саймона и Малкольма. Она врезалась в неподатливую железную дверь.

— Быстрее, — крикнула она, борясь с паникой от осознания того, что они оказались в ловушке с целой стаей оборотней, готовых разорвать их на части. Саймон что-то говорил, но не ей. Он призывал силы в свои конечности.

Малкольм стоял, расставив ноги и развернувшись спиной к ним, с пистолетами наготове. Когда стая завернула за угол — сплошная масса меха и ярости, — Малкольм открыл огонь, и пули разорвали передние ряды.

Саймон приложил силу к решетке, и она со стоном поддалась. Кейт прошла первой, за ней Саймон.

— Малкольм! Готово. Давай!

Выстрелив из пистолетов, Малкольм развернулся и побежал, нырнув головой вперед в проем между раздвинутыми решетками. Саймон быстро схватился за решетки, чтобы вернуть их на место. Рычащая толпа бросилась на него, и Кейт поняла, что он не успеет закрыть решетки. Она достала пузырек и бросила его в сторону наступающих оборотней. Пузырек разбился на тысячу осколков, рассыпавшихся по полу, и от него поднялся легкий туман, который быстро осел. Пол превратился в черную смолу, и звери увязли в ней, так что несколько из них рухнули на почерневшую землю. Саймон как раз пытался сомкнуть решетки, когда вторая группа обезумевших оборотней перепрыгнула через своих товарищей, оказавшихся в ловушке, и бросилась на решетку.

Малкольм схватил Саймона за воротник и оттащил его в сторону, когда длинные волосатые руки и свирепые челюсти потянулись к тому месту, где он только что стоял.

— Спасибо, старина, — выдохнул Саймон.

Малкольм хмыкнул.

Троица быстро отступила, оставив рычащих зверей бесноваться у двери. Пока они бежали, твердый каменный пол превратился в ковер, а в холле появились столы, растения и портреты оруженосцев с призовыми лошадьми. И снова им показалось, что они больше не в доме ужасов. Но, свернув за угол к парадному входу, они увидели приближающиеся фигуры.

Доктор Уайт шел впереди пациентки с обнаженной грудью. Один из ужасных белых гомункулов поддерживал на ногах обмякшую женщину, пускавшую слюни. За доктором следовала гигантская блондинка, одетая в кожаную кирасу. Она прищурилась, оттолкнула доктора Уайта и прошипела:

— Макфарлейн

Доктор в изумлении уставился на Кейт. Он рявкнул что-то на существо, и гомункул отпустил женщину, которая рухнула на пол. Существо бросилось вперед, запрыгнуло на стену и помчалось мимо Гретты к своей жертве.

Саймон схватил Кейт за руку, и они побежали в другую сторону. Кейт не знала, где выход, но могла только молиться, чтобы Саймон его нашел. Она споткнулась на ковре, покрывавшем пол, и Саймон поддержал ее. Затем споткнулся и чуть не упал Малкольм. Воздух наполнился скрежещущим металлическим звуком. Потертый ковер во многих местах провис, а потом начал подниматься и дрожать, словно оживая. Из-под краев длинного ковра показались белые руки, а затем и нечто, похожее не на руки, а на щупальца или когти. Из-под тусклого света ламп показались сгорбленные плечи и головы, издававшие стоны и хлюпающие звуки. Кейт почувствовала, как кто-то вцепился ей в лодыжку, и вырвала ногу из цепких пальцев.

— Он их всех освободил. — Саймон наступил на спину одной из фигур, а Малкольм перепрыгнул через гомункула, который тянулся к нему.

Изуродованные тела медленно поднимались, с трудом удерживаясь на онемевших и деформированных конечностях. Кейт выхватила меч и рубанула по мягкой плоти и белым костям. Саймон впечатал жуткое существо в стену. Малкольм ударил прикладом пистолета по голове, и гомункул рухнул на пол. К ним тянулись все новые и новые руки. Коридор, казалось, сужался под натиском шаркающих белых существ. Только то, что они были в замешательстве, спасало троицу, пока они пробирались сквозь толпу.

Вдалеке по лечебнице разнесся чудовищный вой. Гретта звала свою стаю.

— Держитесь вместе! — крикнул Малкольм, уворачиваясь от длинных когтей. — Не разбредайтесь.

Кейт вонзила клинок в истекающую кровью фигуру, которая тянулась к Саймону. Она оттолкнула ее ногой, едва не упала, но продолжила идти вперед, пошатываясь. Саймон схватил её и потащил за собой, отбиваясь мечом и разбрызгивая тёплую слизь одного из белых человекоподобных существ. Что-то взорвалось рядом с её головой, и появился Малкольм, пропустив её и Саймона вперёд. Шотландец снова выстрелил, прикрывая их, пока Саймон тянул Кейт влево.

Они оказались в тупике.

Она развернулась, готовая встретиться лицом к лицу с надвигающимися на них ужасами. Малкольм буквально вывалился из-за угла и ударился о стену. Он был весь в стекающей с него беловатой слизи. Он перезарядил пистолеты и защёлкнул курки. Выскочив обратно на перекрёсток, он открыл огонь, осыпая коридор пулями. Затем он снова спрятался за углом.

— Не хочу вас расстраивать, но там их десятки. — Он быстро пересчитал оставшиеся патроны в карманах пальто. — И ещё больше тварей на подходе.

Саймон поднял длинный стол.

— Я попытаюсь пробиться обратно в главный коридор. А оттуда мы прорвёмся наружу

Кейт не стала думать о том, насколько это невозможно, ведь она уже слышала приближающиеся шаркающие звуки орды гомункулов. Она осмотрела оставшиеся у неё склянки, жалкий арсенал для борьбы с целой армией.

Дверь камеры рядом с ними внезапно открылась. Малкольм вскинул пистолеты и направил их на темный проем. Это была девочка, которая играла с куклой. На ее лице не было удивления. Она вела себя так, будто ждала их появления. Она жестом пригласила их войти в пустую камеру.

Малкольм направил пистолет на незваную гостью, готовясь спустить курок. Кейт встала между охотником и девочкой.

— Учитывая наш выбор, — сказала она Малкольму, — я бы предпочла пойти с ней. В любом случае, нам больше некуда идти

Малкольм с подозрительным видом опустил оружие. Девочка взяла Кейт за руку и потянула за собой в камеру. Саймон последовал за ними. Малкольм не отставал. Из решетки в полу пробивался слабый свет. Девочка улыбнулась Кейт, затем оттолкнула Малкольма в сторону, чтобы добраться до двери. Она открыла замок снаружи и захлопнула дверь.

— Теперь она заперта, — сказала она. — Им понадобится несколько минут, чтобы попасть внутрь

Она опустилась на четвереньки и схватилась за железную решетку. Саймон помог ей поднять ее. Под решеткой оказался туннель из земли и камня.

Девочка сказала:

— Идите за мной

Малкольм обратился к своим товарищам:

— Она и раньше нас выдавала

Девочка разозлилась:

— Не выдавала! — и заползла в туннель, исчезнув из виду. Кейт хотела последовать за ней, но Малкольм грубо оттащил ее.

— Ты с ума сошла? Она может вести нас прямо на убой!

— А у тебя есть другой план? — возразила Кейт, уперев руки в бока и покраснев.

Саймон опустился на колени рядом с отверстием.

— Я пойду первым

— Ты на это соглашаешься? — с едва сдерживаемой яростью пролепетал Малкольм.

— Да, — просто ответил он и исчез.

Кейт обратилась к охотнику:

— Если я ошибаюсь, ты сможешь похвастаться передо мной позже

— Эта победа не принесёт мне никакой пользы из могилы. — Он спустил Кейт в тёмную дыру и последовал за ней.

Кейт ползла на четвереньках по туннелю высотой всего около метра. В темноте она почти ничего не видела, едва различала силуэт Саймона, но слышала впереди шаркающие шаги. Она поспешила за ним, боясь отстать, если туннель окажется слишком длинным. Пол был неровным, острые камни и обломки впивались в нежную кожу ладоней. Волосы цеплялись за свод, поднимая клубы пыли.

Внезапно она наткнулась на ноги Саймона и тихо вскрикнула.

— Малкольм с тобой? — спросил он.

— Кажется, да.

— Я здесь, — прорычал шотландец.

— Мы поворачиваем налево, — прошептал Саймон. — Держись рядом.

Через несколько минут она уже не могла понять, в какую сторону они идут, потому что несколько раз резко сворачивали. Постепенно стало светлее, и она увидела стены вокруг себя. Лучше бы этого не было. Повсюду валялись крошечные кости животных. Ребёнок ел их или они просто погибли в этом ужасном туннеле? По её рукам ползали пауки и жуки. Она старалась не думать о том, что они могут быть на её одежде и в волосах. Она вздрогнула, но продолжила идти за Саймоном.

Внезапно он остановился и выпрямился. Его ноги исчезли из виду. Она поспешила вперёд, чтобы помочь ему, если понадобится. Когда она высунула голову наружу, то увидела, что стоит на лужайке. Саймон наклонился и помог ей выбраться. Вскоре к ним присоединился Малкольм.

Кейт увидела, что за ее спиной возвышается здание Бедлама. Они оказались на одной из других прогулочных площадок, но там было пусто и тихо.

— Детка, с чего бы тебе помогать нам? — спросил Саймон девочку.

Она почти застенчиво пожала плечами, но тут же оживилась.

— Вы кажетесь хорошими. Лучше, чем все там. Они злые и ужасные. И становится только хуже. Гретта собрала со всего Лондона маленькие банды и запихнула нас всех сюда, чтобы присматривать за ними.

— Почему бы тебе не уйти от них?

— Я не могу. Они узнают.

— Они узнают, что ты нам помогла.

Она улыбнулась. — Нет, не найдут. Здесь повсюду мой запах. Я постоянно прихожу сюда, чтобы побыть одному.

— Как тебя зовут? — спросил Саймон.

— Шарлотта, — она указала на высокую стену, — ты можешь перелезть через это?

Он кивнул.

— Да, можем. Спасибо за помощь, Шарлотта.

Девочка покраснела под ласковым, добрым взглядом Саймона и заёрзала на месте, как будто оказалась на вечеринке. Она повернулась к Кейт и, казалось, была в смятении.

— Твоё красивое платье испорчено.

Кейт рассмеялась.

— К счастью, у меня есть другие.

— У меня тоже когда-то было такое. — В глазах девочки заплясали огоньки, и она мечтательно вздохнула.

Малкольм встал между ними и направился к стене.

— Хватит болтать, пошли.

Девочка показала охотнику язык.

— Пожалуйста.

Кейт коснулась плеча Шарлотты, а потом обняла её.

— Спасибо. Пожалуйста, будь осторожна. — И тут Кейт посмотрела на Саймона, вспомнив, что они сделали с вульфсилом. У нее упало сердце. Она покачала головой, глядя на Саймона, который сжал губы в тонкую линию. Она снова посмотрела на девочку. — Не бери вульфсил.

— Почему?

— Просто не надо. Это наш секрет, ясно?

— Черт возьми! — выругался Малкольм, разнимая их. — Что ты творишь?

— Спасаю ей жизнь, — твердо ответила Кейт.

Малкольм зарычал на нее, а потом посмотрел на девочку, которая подняла на него свои большие карие глаза.

— Вулфсил, это вкусно, девочка. Ешь сколько хочешь

Девочка пристально посмотрела на него, а потом перевела взгляд на Кейт.

— Пожалуй, я не буду

Саймон уже забрался на стену и отогнул шипы на парапете. Он протянул руку Кейт, но та покачала головой, опасаясь того, что может сделать Малкольм. Она подождала, пока Малкольм развернется на каблуках и с помощью Саймона заберется на стену. Затем мужчины протянули руки Кейт, и она встала рядом с ними.

Она обернулась, чтобы помахать на прощание, но девочки уже не было. Кейт стало не по себе от того, что она сделала. Мысль об убийстве ребенка, который так невинно помог им, кем бы эта девочка ни была на самом деле, казалась ей слишком жестокой. Она не могла предстать перед судом за такой поступок.

Они спрыгнули на землю на Джордж-стрит.

— Что сделано, то сделано, Кейт, — сказал ей Саймон, когда они побежали в сторону следующей улицы. — Нам нужно вернуться в Хартли-Холл. Доктор Уайт нас видел. Боюсь, в вашем доме скоро появятся гости.

Малкольм свернул в сторону. Саймон остановился и посмотрел ему вслед.

— Ты же не бросишь нас, правда? — спросила Кейт.

— После такого фиаско я, черт возьми, должен был бы это сделать, — процедил Малкольм, но покачал головой, отчего его косичка заплясала в лунном свете. — Я собираюсь раздобыть еще боеприпасов. Пенни Картер работает над некоторыми специальными приспособлениями. Все это нам понадобится, прежде чем все закончится.

— Тогда встретимся в Хартли-Холле?

— Да.

— Не опаздывай, — напутствовал Саймон. — И не умри.

Саймон ухмыльнулся. Затем схватил Кейт за руку и побежал к карете Анструтеров, которую они оставили в нескольких кварталах от дома.

— Прости, — сказала она, запрыгивая на сиденье, и карета тронулась с места.

— Не за что. — Не дав ей ответить, он махнул рукой. — Я понимаю, почему ты это сделала, Кейт. Как я и сказал, нас никто не осудит, кроме нас самих.

Кейт наклонилась вперед и закрыла лицо руками. Саймон положил ей на плечо твердую руку и не убирал ее, чтобы поддержать девушку. Она подавила тревогу и крепко сжала руку Саймона.

Несмотря на ранний утренний час, по улицам скрипели тяжелые грузовые повозки, а торговцы толкали перед собой тележки, на которых громыхали горшки и столовые приборы. Малкольм добрался до реки, пробираясь сквозь толпы бродяг. На северном берегу реки было немноголюдно, а некоторые улицы и вовсе пустовали, что было редкостью для многолюдного Лондона.

Шотландец почувствовал, как по его затылку пробежали мурашки. Он обернулся к оживленному мосту. Наметанным глазом следопыта он заметил нескольких мужчин, которые то появлялись из толпы, то исчезали из виду, двигаясь в толпе более целенаправленно, чем большинство ранних прохожих. Возможно, это были рабочие, направлявшиеся на фабрику, а может, воры, высматривавшие неосторожных жертв. Как бы то ни было, Малкольм зашагал быстрее.

Он направился в ветхий район Дэвилс-Акр, надеясь оторваться от преследователей в этом лабиринте извилистых улочек. Несколько кварталов он шел обычной походкой, чтобы не дать своим преследователям ускориться. Внезапно он развернулся и бросился в переулок. Уворачиваясь от куч мусора, он перепрыгнул через стену и остановился, чтобы сориентироваться. Раздался оглушительный хор воющих голосов, предвещавших его смерть. На лбу у Малкольма выступил пот, и он снова бросился бежать. Позади него послышался скрежет когтей по камню, и он припустил еще быстрее. Его руки взметнулись к груди, и он выхватил пистолеты.

Справа от него мелькнула какая-то фигура, и он выстрелил. В свете выстрела Малкольм увидел жуткое лицо оборотня. Пуля попала существу в морду, отбросив его к стене. Малкольм продолжал бежать. Еще один оборотень перепрыгнул через своего мертвого сородича и бросился в погоню. Он буквально взбирался по стенам, перепрыгивая, с одной стороны, на другую, и, вырвавшись вперед, приземлился рядом с Малкольмом на груду ящиков. Его жестокие челюсти сомкнулись на рукаве его сюртука, разорвав его. Малкольм не споткнулся, а прицелился и выстрелил оборотню в грудь.

Узкий переулок замедлил преследование и не дал волкам рассредоточиться и окружить Малкольма, как они сделали бы в дикой природе. Малкольм резко свернул в поперечный переулок. Он вырвался вперед, а стая не могла замедлить свой бешеный натиск, и двух вожаков сбил с ног третий, бежавший за ними по пятам. Разрушающиеся здания тряслись от ударов этих тварей. Один бедняга выглянул в окно на третьем этаже, чтобы посмотреть, что происходит, и тут же пожалел об этом.

Оборотень приземлился перед Малкольмом на четвереньки, вцепившись когтями в булыжную мостовую, чтобы не скатиться вниз. Малкольм выхватил длинный нож с лезвием, покрытым серебром, и прыгнул прямо на зверя, повалив его на землю. Нож взмыл в воздух и вонзился в горло оборотня. Тот забился в конвульсиях, и огромная когтистая лапа полоснула Малкольма по спине, отбросив его к кирпичной стене. Он вскочил на ноги и выбежал на главную улицу. Он молился, чтобы стая по-прежнему предпочитала действовать скрытно и не вышла на открытое пространство, даже ночью. Он рискнул оглянуться и увидел, что в темноте что-то шевелится, и понял, что стая замешкалась.

Малкольм остановился, чтобы перезарядить пистолеты. Подняв глаза, он заметил темные фигуры, карабкающиеся на крыши. Он снова выругался, на этот раз на гэльском. Малкольм насчитал всего двух преследователей. Два таких существа, смертельная угроза, но у его пистолетов было по четыре ствола и серебряные пули. Он хотел убить их, а не привести к Пенни. "Ланкастеры" требовали близкого расстояния, так что ему нужно было заманить их к себе.

Он замедлил шаг, споткнулся и нарочито прихрамывая свернул в темный переулок. Через несколько секунд он услышал тяжелое дыхание, такое же, как у него самого. Оборотень спрыгнул с крыши и, перепрыгивая со стены на стену, добрался до земли, подняв облако пыли. Его слюнявая пасть отрылась, обнажив зубы. Он принюхивался, выискивая Малкольма. Тот вышел из тени и выстрелил. Пуля попала зверю в плечо, и он рухнул на землю. Малкольм бросился на него с серебряным кинжалом, словно собираясь снять с него скальп. Глубокий удар в сердце нанес твари смертельную рану.

В конце переулка появилась темная фигура и двинулась в его сторону. Прежде чем зверь успел набрать скорость, Малкольм встал и прицелился с предельным спокойствием, словно встретившись с противником на поле чести. Оборотень уже прыгнул, когда серебряный шар попал ему в вздымающуюся грудь, и он замер в воздухе. Пистолет вращался, но не зафиксировался в исходном положении. Малкольм не успел увернуться от падающего на него мертвого тела, и оно с силой ударило его о землю, так что затрещали кости.

Малкольм с трудом вытащил свой взведенный пистолет из-под свинцовой туши. Все тело болело от напряжения. На Малкольма упала тень. Над ним нависла еще одна тварь с изуродованным лицом. Слюна и кровь стекали по ее морде. Существо запрокинуло голову и завыло, то ли в знак траура, то ли призывая сородичей.

Малкольм с хриплым криком вырвал пистолет из кобуры. Ствол зашипел и встал на место. Раздался выстрел, и вой оборвался. Оборотень схватился за кровоточащее горло и упал навзничь. Малкольм не видел, куда он упал, но слышал предсмертные хрипы.

Шотландец выбрался из-под мертвого чудовища. Он был весь в крови, но, по крайней мере, большая ее часть была не его. Он с трудом поднялся на ноги и методично проверил патроны. Осталось всего два серебряных. Он добрел до конца переулка и вышел на широкий бульвар. Несколько человек проводили его взглядом, но не стали останавливать, увидев кровь на его одежде и тяжелый пистолет в руке.

Теперь Малкольм действительно хромал, направляясь через Сент-Джеймс-парк в сторону магазина Пенни. Он молился, чтобы она встала пораньше. К счастью, за ним больше никто не гнался. Он достал флягу и вылил ее содержимое себе за спину. Запах был ужасный, и Малкольм прикрыл нижнюю часть лица рукавом, чтобы не вдыхать его. Он обрызгал себя со всех сторон. Оставалось надеяться, что вонючий раствор притупит обоняние оборотней. Малкольм не считал их опытными следопытами, но рисковать не хотел. Он намеренно ступал по жидкой нечистоте из канализации, которая текла по улице, словно кровь. Он швырнул бутылку изо всех сил.

Малкольм едва не пропустил поворот на Бонд-стрит. Еще один усталый взгляд по сторонам подтвердил, что погони нет. Он пробежал последние несколько кварталов до магазина Пенни. На витрине висела табличка "Закрыто". Он постучал в дверь, но никто не ответил. Выбора не было, и он взломал замок.

Он едва не упал, оказавшись в полутемном магазине, но передышка была ему не нужна. Он начал рыться на полках в поисках патронов калибра Ланкастера. Мимо витрины прошла какая-то большая темная фигура, и Малкольм нырнул за прилавок, выхватив пистолет. Он выглянул из-за угла, чувствуя, как сердце колотится в груди, и услышал, как кто-то принюхивается прямо за дверью. В дверном проеме показалась огромная фигура. Малкольм прицелился. Дверь распахнулась, и на пороге появился огромный серый оборотень, оскаливший зубы.

Малкольм выстрелил, пуля попала ему в грудь и плечо, и он отшатнулся. Оборотень взвыл так, что задрожали окна. Малкольм встал и выстрелил еще раз, целясь в сердце, но пуля разбила дверной косяк. Его руки и ноги дрожали от усталости.

Черт возьми!

Он уже собирался выбросить разряженный пистолет и крепче сжать кинжал, когда дверь в подсобку за его спиной распахнулась.

— Ложись! — раздался резкий приказ.

Малкольм упал на пол, и в ушах у него зазвенело от оглушительного выстрела. Над его головой вспыхнуло пламя. Огненный шар ударил в оборотня и разорвал его на кровавые куски. Вместе с дверью и окнами.

Малкольм осторожно поднял голову, стряхивая с волос пыль и осколки стекла. Он уставился на Пенни Картер, которая стояла над ним с длинной медной трубой, небрежно положенной на плечо. Из обоих концов трубы вырывались клубы дыма. На Пенни были кожаные гетры поверх твидовых брюк и тяжелый кожаный фартук поверх белой льняной рубашки. Плечо было защищено толстым куском шерсти. Малкольм тяжело дышал, но не мог вымолвить ни слова.

Пенни приподняла бровь, покрытую сажей.

— Это что, был настоящий оборотень, которого я только что отправила на тот свет?

— Да, — кивнул Малкольм. Он слабо указал на устройство у нее на плече. — Черт возьми.

— Нравится? — она похлопала по оружию. — Я называю его "Мушкетон-Дымоход".

— Я буду называть его своим лучшим другом.

— Чарльза это взбесит. — Пенни с грохотом опустила трубу на пол и оглядела разрушенный магазин. Затем она пожала плечами. — Кофе на плите, а ты, похоже, нуждаешься в нем.

— Нет времени, — прохрипел Малкольм, с трудом поднимаясь на ноги.

— Ты весь в крови. — Пенни с суровым выражением лица подвела его к стулу.

— Ты не понимаешь, — он прислонился к стене. — Их может быть больше.

Инженер замерла, широко раскрыв глаза, а затем пожала плечами. Она поспешила за прилавок и немного порылась там.

— От тебя ужасно воняет.

Не обращая внимания на ее слова, Малкольм выпрямился, но пошатнулся, когда комната закружилась перед глазами. Он быстро выровнялся, упираясь рукой в стену.

— Я заберу то, что ты доделал, по-моему последнему заказу, и уйду. Если кто-то сунется в дыру в стене, убей его. — Малкольм взял холщовую сумку, которая зазвенела, и направился к выходу.

— Даже мистер Вильгельм, торговец маслом и яйцами? — Пенни подняла сумку и пошла за Малкольмом.

— Если он большой и волосатый. — Малкольм заглянул в сумку и увидел там патроны с серебряными наконечниками для своих "Ланкастеров".

— Ты сильно ранен! — воскликнула Пенни, глядя на шотландца. Кровь залила стену, к которой он прислонился.

— Пара царапин. — Малкольм покачал головой. — Я займусь этим, как только доберусь до Хартли-Холла.

— В таком виде ты не доберешься до Чаринг-Кросса, не говоря уже о Суррее.

— Я и так задержался. — С этими словами он направился к двери.

— Подожди! — настаивала Пенни. — Я тебя отвезу.

— Нет, — прорычал Малкольм.

Она его не слушала, и ее голос затих в дальней комнате.

— Я вызову транспорт и сейчас вернусь.

Охотник ждал в темноте, чувствуя себя одиноким в тусклом свете газовых ламп, пробивавшемся сквозь задымленную витрину. На улице уже собирались зеваки. Он надеялся, что Пенни найдет лошадь или повозку. И что она будет быстрой.

Его ушей достиг рев. Он обернулся, выхватив оба пистолета. Из переулка выехал одноглазый металлический зверь, объятый пламенем, с Пенни Картер в седле. Он был похож на шагающую машину, нелепую причуду, которой ленивые пользуются для передвижения по садовым дорожкам. У него было два колеса, расположенных одно за другим. Переднее было поворотным, что Пенни и демонстрировала. Механическое транспортное средство пыхтело и изрыгало пар из разных отверстий, в том числе из ряда длинных труб, расположенных в задней части под мерцающей решеткой. В его сердцевине мерцал огонь, когда машина, содрогнувшись, остановилась рядом с охотником. У этого чуда техники было странное боковое отделение на колесиках, возможно, для устойчивости. К нему был прикреплен печной дробовик.

— Залезай! — крикнула Пенни, одетая в темную кожаную куртку и защитные очки. — Залезай, говорю! — прокричала она, перекрывая шум мотора. — Что это за чертовщина?

— Мой пароцикл-убийца доставит нас в Хартли-Холл быстрее, чем лошадь.

Он заметил в темноте красные глаза, горящие в конце улицы.

— Черт возьми.

— Залезай в коляску! — она указала на повозку, прикрепленную к двухколесному транспортному средству. — Давай!

Едва Малкольм втиснул ноги в маленькое пространство, как Пенни рванула с места, и его отбросило на кожаную обивку. Он пытался втиснуть свое мускулистое тело в странное приспособление, пока они с ревом неслись вперед.

Пенни развернула машину, направив ее на юг, и мотор взревел, а из решетки в задней части повалил дым. Машина тряслась так, словно они стояли перед самим дьяволом. Они рванули вперед с неслыханной скоростью. Ветер трепал длинную челку Малкольма. Они неслись к Пикадилли, навстречу приближающимся оборотням.

— Ты ведь видишь их, да? — недоверчиво крикнул Малкольм, когда волосатые тела замелькали по обе стороны от них.

— Пригнись! — Пенни низко склонилась над рулем и еще сильнее нажала на газ.

Оборотни замедлили ход, сбитые с толку несущимся на них дымящимся ужасом. Шотландец попытался прицелиться и выстрелил. Пуля попала зверю в бедро, и тот, кувыркаясь, покатился по мусору и врезался в стену. Пенни сбила прицел, направив машину на оборотня слева. Она выбросила вперед ногу в сапоге, и та врезалась в грудь твари, отбросив ее к железному фонарному столбу.

Малкольм прицелился поверх опущенной головы Пенни и выстрелил, сбив оглушенного оборотня на тротуар. Двое других зверей заскользили по улице, а машина пронеслась между ними.

С пронзительным визгом резиновых шин Пенни свернула налево, на Пикадилли. Заблудившиеся в ночи гуляки и пьяницы глазели на проезжающего мимо металлического монстра. Пенни перевалила машину через бордюр и пронеслась мимо церковного двора Сент-Джеймс, застав врасплох пару влюбленных, укрывшихся в тени. Она заехала на траву и грязь Сент-Джеймс-сквер, ловко объезжая деревья. Малкольм вцепился в борта машины и оглядывался в поисках преследователей, бегущих на четвереньках.

Пенни включила мотор на полную мощность.

— Садись и держись.

— Почему?

— Потому что сейчас будет прыжок.

Не успела она договорить, как они взмыли в воздух. Малкольм почувствовал, как его подбрасывает и отрывает от машины. Пенни восторженно вскрикнула. И так же внезапно они рухнули на землю, и Малкольм вылетел из коляски. Пенни изо всех сил пыталась удержать машину под контролем, одной рукой схватив Малкольма за воротник и подтянув его к себе, чтобы он не попал под колеса.

Шотландец с трудом забрался обратно в коляску и увидел, как две большие фигуры взмывают в ночное небо с недостроенной террасы, с которой они только что взлетели. Оборотни приземлились и бросились в погоню, а Пенни объехала край парка и направилась к реке.

— Черт! — Малкольм упал головой в коляску. — Гони! Они все еще близко.

Пенни указала на рюкзак на полу маленькой машины. Охотник потянулся за ним, его тело тряслось так, словно в Британии произошло землетрясение. Проклиная все на свете, он схватил рюкзак и расстегнул его.

— Круглые, это гранаты, — крикнула Пенни. — Я сделала их для тебя.

Малкольм вытаращил глаза и едва не наговорил грубостей. Он был удивлен, что ни одна из гранат не взорвалась во время этой тряской поездки. Не хотелось бы, чтобы взрывчатка подпрыгивала, но он должен был понимать, что все, что делают Картеры, прочное и изготовлено с особой тщательностью и вниманием к деталям. Гранаты представляли собой маленькие темно-серые металлические шарики с небольшим цилиндром внутри.

— Нажимаешь на эту кнопку, чтобы установить десятисекундный запал, — объяснила Пенни. — Ой. И не забудь бросить.

Малкольм подождал, пока звери приблизятся, и нажал на кнопку. Он досчитал до пяти, прежде чем бросить одну из бомб им вслед. Она отскочила от земли, покатилась в сторону существ и взорвалась с оглушительным грохотом. В лунном свете сверкнули белые осколки. Передний оборотень взвыл и тут же упал, но второй увернулся от взрыва.

Малкольм уставился на Пенни.

— Серебряная шрапнель, — сказала она. — Первое испытание в полевых условиях. Как она себя показала?

— Чертовски хорошо! — воскликнул он, доставая из сумки еще одну гранату. — Я возьму все, что у тебя есть!

— Я сделала всего несколько штук, и все они здесь. Не трать их понапрасну, они обойдутся тебе в целое состояние. — Пенни довольно улыбнулась и заметила, что последний оборотень, бежавший как сумасшедший, почти догнал их. Пенни сбавила скорость.

— Что, черт возьми, ты творишь, женщина? — рявкнул Малкольм. — У нас что, кончаются силы?

— Поверь мне, — ответила она. — Они ведь тоже не любят огонь, верно?

— Огонь не любит никто.

Ее улыбка стала зловещей.

— Хорошо.

Оборотень взвыл от радости, когда его челюсти сомкнулись чуть выше заднего колеса. Малкольм привстал на крошечном сиденье и развернулся назад, перезаряжая пистолеты и целясь. Оборотень укусил колесо, и велосипед опасно накренился. Малкольм почувствовал, что его подбрасывает, и с тревогой понял, что тележка взлетела в воздух. Они вот-вот перевернутся. Пенни громко выругался и попытался выровнять тележку, а Малкольм перевалился на противоположный край. Тележка с грохотом опустилась на землю.

— Что бы ты ни собирался делать, делай сейчас! — крикнул он.

Пенни послушался и дернул за другой рычаг. Из задних труб вырвались языки ослепительно белого пламени. Оборотень, прыгавший в воздухе, загорелся и заметался, его шерсть вспыхнула. Двигатель чихнул, и велосипед затрясло, он вот-вот должен был заглохнуть. Пенни закричал. Тлеющая тварь забралась на тележку. Шотландец не дрогнул, а схватил существо за горло, к его большому удивлению, и приставил дуло пистолета к его морде. Он нажал на спусковой крючок, и морда оборотня разлетелась на куски. Малкольм сбросил тварь с тележки, и она кувырком полетела в темный переулок.

Пенни снова завел двигатель, и они с ревом проехали мимо нескольких ошеломленных людей и выехали на Вестминстерский мост. Пенни ловко лавировал на своем дымящемся монстре среди кричащих людей и вставших на дыбы лошадей.

Что-то привлекло внимание Малкольма. Между повозками и лошадьми быстро двигалась какая-то фигура. Затем он понял, что по перилам моста с пугающей грацией скачет оборотень.

Малкольм схватился за одну из рукояток, управляющих передним колесом, и резко повернул тележку влево. Пышущий паром велосипед едва не врезался в пару и без того напуганных лошадей, которые шарахнулись в сторону, вытаращив белые глаза. Испуганная пара прижала тяжелую повозку, доверху нагруженную бочками, к перилам. Пешеходы закричали и бросились врассыпную.

Внезапно оборотень запрыгнул на груду бочек. Существо зарычало, и Пенни изо всех сил попыталась удержать неуправляемую повозку, чтобы ее не затоптали перепуганные лошади. Малкольм, пошатываясь, выбрался из коляски и схватился за одну из тяжелых веревок, удерживавших груду бочек. Он поднес свой большой кинжал к веревке и двумя взмахами острого как бритва лезвия перерезал ее.

Повозка накренилась, пока кучер пытался справиться с мощными тягловыми лошадьми. Гора бочек заскрипела, надвигаясь на Малкольма и грозя раздавить его и Пенни под смертоносным оползнем. Но когда оборотень напрягся, готовясь к прыжку, он пнул верхнюю бочку, и та покатилась вниз по склону. Существо потеряло равновесие и упало. Бочки начали скатываться вниз.

Оборотень отчаянно пытался подняться на ноги. Он цеплялся за массивные бочки, но они одна за другой с грохотом переваливались через перила. Тяжелая бочка, окованная железом, ударила оборотня по голове, отбросив его в сторону. Другая бочка ударила его в плечо. Оборотень взвизгнул и исчез под лавиной из дерева и железа. Его когтистая рука беспомощно взметнулась вверх, а затем оборотень рухнул в темную Темзу, погребенный под бесчисленными ударами бочек, падающих в воду.

Пенни наконец удалось сдвинуть неповоротливую повозку на несколько дюймов, толкая ее ногами. Она завела мотор и резко развернула переднее колесо. Малкольм схватился за поручень, когда пароцикл рванул прочь от места катастрофы. Не обращая внимания на яростные крики и удары кулаков, они поехали дальше. Они вырвались из пробки на мосту и помчались на юг через Ламбет.

Пенни смотрела назад через зеркальце, закрепленное на одной из рукояток.

— Ну вот и все, наконец-то.

Шотландец окинул ее взглядом.

— Ты, кажется, не слишком потрясена всем этим.

Она ухмыльнулась.

— Ты не первый охотник, который врывается ко мне в дом. Некоторые болтают гораздо больше, чем ты, так что я догадываюсь, чем ты занимаешься. Ты заказываешь серебряные пушки. Я не дура. Я могу не только изобретать приспособления, но и устанавливать связи.

— Я вижу.

Пенни бросила на него короткий взгляд, прежде чем снова сосредоточиться на дороге. Машина тряслась на ухабистой, но широкой дороге. Малкольм заметил вдалеке здание Бедлама. Оно выглядело как обычно. Он с отвращением уставился на него, опасаясь, что из сумасшедшего дома вот-вот вырвутся новые оборотни. Наконец это проклятое место скрылось из виду, и они с грохотом покатили по сельской местности графства Суррей.

Четырехместная карета с грохотом остановилась у парадного портика Хартли-Холла. Саймон спрыгнул на землю и помог спуститься Кейт.

— Не распрягайте лошадей, — сказала она кучеру. — Идите в конюшню и подготовьте все, что может катиться. Все кареты и повозки.

— Да, мисс. — Кучер выглядел встревоженным, но взял поводья и с грохотом покатил к конюшне, расположенной за огромным домом.

Саймон вместе с Кейт поспешил к входной двери и едва не столкнулся с Хогартом, который вышел им навстречу. Несмотря на явное беспокойство на лице Кейт, слуга сохранял спокойствие.

— Что вам от меня нужно, мисс Кейт?

— Хогарт, хорошо. Нам нужно немедленно освободить Хартли-Холл.

— Освободить? От кого?

— От слуг. Все они должны уйти прямо сейчас. Особенно Имоджен. Прислуга вернется, как только станет безопасно. Пойдите и скажите им. Времени на сборы нет. Я оплачу все, что им понадобится, но объясните, что оставаться здесь очень опасно.

— Куда им идти, мисс?

Кейт раздраженно повысила голос:

— Неважно, куда они пойдут. Семья. Друзья. Если нужно, я оплачу любые отели. Они просто должны уехать. Сейчас же. — Она сжала его руку. — Хогарт, пожалуйста. Доверьтесь мне, как доверяли моему отцу.

Слуга кивнул и развернулся на каблуках. Он взял под руку Барнаби, дворецкого, который стоял рядом с растерянным видом, и повел пожилого мужчину по главному залу, о чем-то с ним советуясь.

Кейт уже взбегала по парадной лестнице, перепрыгивая через ступеньки. Саймон догнал ее, и они увидели Имоджен, которая сидела на верхней ступеньке, сверля Кейт взглядом. Девушка вскочила на ноги и бросилась бежать по коридору.

— Имоджен! — Кейт бежала за ней, пока та не влетела в свою комнату и не захлопнула дверь. Кейт схватилась за ручку, но дверь не поддавалась. — Имоджен, открой, пожалуйста.

— Нет, — донеслось из-за двери.

— Имоджен, — более настойчиво повторила Кейт. — Открой дверь.

— Не могу.

— Кажется, она расстроена, — сказал Саймон.

Кейт приложила руку ко лбу.

— Сейчас не время для истерик.

Он указал на дверь.

— Может, я?

— Пожалуйста.

Саймон прошептал какое-то слово и приложил руку к двери, обшитой деревянными панелями. Дверь была из толстого дуба, но через несколько секунд под его напором дерево начало трескаться. Он напряг руку, потянул спину, и дверь оторвалась от косяка, оставив в замке кусок дерева с ручкой. Дверь легко распахнулась, и они увидели Имоджен, свернувшуюся калачиком на огромной кровати. Ее глаза расширились от удивления.

— Вы не можете войти! — закричала она. — У вас нет разрешения.

Кейт обошла Саймона и подошла к кровати.

— Мы уезжаем из дома в путешествие. Пойдем со мной.

Имоджен упала на пол и быстро заползла под кровать.

— Боже мой! — воскликнула Кейт. Она опустилась на колени, задрала кружевную оборку и заглянула в темноту. — Имоджен, прекрати. А ну вылезай. Сейчас же!

— Я не должна, — застонала Имоджен. — Вы не можете меня забрать.

— Просто вылезай, пожалуйста. Если ты не вылезешь, мистер Арчер просто поднимет кровать, и мы тебя вынесем.

— Нет, не поднимет.

Кейт вскочила на ноги, её тревога нарастала. Она оттолкнула Саймона и выбежала в коридор.

— Оставайся здесь и присмотри за ней. Я пойду за кое-чем в свою лабораторию.

— Хорошо, — ответил он, когда её шаги стихли в нарастающем шуме, с которым слуги носились по дому. Саймон прислонился к открытой двери. Он почувствовал, что рядом кто-то есть, и увидел зевающего Ника.

— Когда ты вернулся? — спросил Ник.

— Только что. А ты где был?

— Спал. Сейчас середина ночи.

— Вообще-то уже почти полдень.

— А, ну да. — Ник пожал плечами, а потом заметил сломанный замок. Он также прислушался к отчаянным голосам, доносившимся из разных частей дома, и на его лице отразилось недоумение. — Что за шум?

— История долгая, но если вкратце, то мы пытаемся вывести всех из дома до того, как на пороге появятся оборотни.

Ник потёр своё небритое лицо, казалось бы, совершенно невозмутимо. — Значит, ваша попытка пробраться незамеченными провалилась?

— Можно и так сказать.

— А почему юная мисс Анструтер под кроватью?

— Это я и пытаюсь выяснить. — Саймон опустился на колени, чтобы разглядеть смутный силуэт лица Имоджен, склонившейся к полу. — Мисс Анструтер, вы доставляете своей сестре массу хлопот.

Тишина.

— Она хочет свозить тебя куда-нибудь, раз тебе стало лучше.

Тишина.

— С твоей стороны было бы великодушно пойти ей навстречу.

— Я не могу.

— Почему?

— Мне нельзя уходить, пока… — Имоджен крепко зажмурилась и покачала головой.

— Пока что? — спросил Саймон.

Имоджен снова зажмурилась и покачала головой.

— Саймон! — раздался снизу голос Кейт. Это был тревожный крик.

Саймон вскочил и побежал вниз, Ник следовал за ним по пятам. Обернувшись у подножия лестницы, ведущей в главный холл, он увидел Кейт, которая махала ему, чтобы он следовал за ней. Она уже бежала в заднюю часть дома. Вскоре они догнали ее, и все трое ворвались в столовую для прислуги, где вокруг стола стояла группа угрюмых и напуганных мужчин и женщин. Когда Кейт подошла ближе, все расступились, и на столе стало видно окровавленное тело. Это был мальчик.

Кучер, с окровавленным лицом и разорванной одеждой, стоял над мальчиком, и по его щекам текли слезы.

— Они напали на нас, мисс. Их было двое. Не знаю, что это были за твари. Они убили Томаса, который вел упряжку. Они убили четырех лошадей, а остальные понесли. Они разбили карету. Я не смог их остановить. Простите, мисс.

Саймон взял Кейт за плечи и развернул ее спиной к мертвому мальчику.

— Кейт, нам всем не спастись. Ты должна увести всех женщин и детей в самое безопасное место в доме. Имоджин тоже, но изолируй ее от остальных.

— У нас есть время? — спросила Кейт.

— Если бы они были готовы напасть, то уже ворвались бы в дом. Они чего-то ждут. Давай воспользуемся этим.

Ник направился к задней двери. — Ты тут присмотри за всем, старина. А я прогуляюсь.

— Хорошо, — ответил Саймон. — Будь осторожен.

Несколько молодых служанок начали плакать и задавать безумные вопросы. Миссис Толберт щелкнула пальцами, бросила на них суровый взгляд и успокаивающе положила руку на плечо одной из перепуганных девушек. Плач сменился всхлипами.

Кейт заговорила твердым, но спокойным голосом:

— Миссис Толберт, возьмите всех женщин и запритесь в буфетной, пока за вами не придут.

Саймон снял с полки сложенную льняную скатерть, встряхнул ее и накрыл ею мертвого мальчика. Ткань тут же пропиталась кровью.

— А теперь зарядите все оружие в доме. Все мушкеты. Все пистолеты. Раздайте их всем, кто может держать в руках оружие. И мечи, если они у вас есть.

Кейт покачала головой.

— Мой народ не сравнится с этими тварями. — Скорее всего, никто из нас не сравнится. Поэтому нам нужны все, Кейт. Нам нужна вся возможная сила. Эти твари могут погибнуть, если мы ударим по ним достаточно сильно. — сказал Хогарт. — Они нам послужат, мисс. Особенно те, что постарше, — у них есть опыт, полученный при вашем отце. Они поддержат тех, кто помоложе.

Кейт судорожно вздохнула, но кивнула в знак согласия.

Саймон продолжил:

— Заприте все двери и окна. Если есть ставни, закройте их. Если нет, забейте окна досками. Сначала на первом этаже, потом на втором.

Кейт повернулась к Хогарту.

— Вытащи Имоджен из-под кровати и запри ее в винном погребе. А ты останься с ней.

— Хорошо, мисс. — Слуга оттащил кучера от окровавленного мальчика на столе, и они быстро вышли из комнаты.

Саймон вывел Кейт из комнаты.

— Что у тебя есть в лаборатории, что могло бы нам пригодиться?

— Возможно, кое-что. Я, конечно, не тратила много времени на разработку оружия.

— Собери все, что сможешь. Я буду в библиотеке, укреплю нашу оборону. — Прежде чем она успела уйти, он взял ее за руку и посмотрел ей в глаза. — Кейт, мы справимся. У нас есть все необходимое.

Она натянуто улыбнулась.

— Я заставлю этих тварей пожалеть о том, что они вообще появились в моем доме.

Саймон рассмеялся и отпустил ее, глядя, как она идет по коридору сначала быстрым шагом, а потом срывается на бег. Он повернулся, обошел камердинера, несущего охапку мушкетов, а за ним молодого парня с пороховницами и сумками для пуль на плечах. Лакей стоял на стуле и срывал мечи с фамильных стендов.

Когда Саймон приблизился к библиотеке, раздался странный звук. Он остановился, чтобы прислушаться, и нахмурился еще сильнее. В доме было так шумно, что он не мог понять, что происходит. Звук эхом отражался от пылинок, круживших в солнечном свете, проникавшем через окна. Несколько слуг тоже в замешательстве прекратили работу. Они смотрели, как Саймон идет к входной двери, и он одарил их уверенной улыбкой, которая далась ему с трудом.

Он распахнул входную дверь и вышел на портик. Грохот становился все громче, и Саймон почувствовал вибрацию в груди. Из далекого леса в утреннее небо в тревоге взмыли птицы.

На подъездной аллее, обсаженной тисами, которая вела прямо от дома, появилось пыльное облако. Затем в поле зрения появилась ревущая фигура. Она не была похожа на живое существо. Она была приземистой, гораздо меньше кареты и ниже лошади. Солнечный свет отражался от металла. Саймон заслонил глаза рукой, пытаясь понять, друг это или враг.

Затем он увидел Малкольма. Лицо шотландца мелькнуло сбоку от основной части этого странного механизма. Очевидно, что это было какое-то транспортное средство, но Саймон никогда раньше не видел и не слышал ничего подобного. Теперь ему показалось, что он разглядел Пенни Картер, сгорбившуюся в центре.

Из дыма позади механизма вынырнули странные, дергающиеся фигуры. Серо-коричневые силуэты раскачивались из стороны в сторону. Длинные руки. Свирепые морды.

Оборотни. По меньшей мере трое из них неслись за машиной, не отставая ни на шаг.

Саймон выскочил из-под портика и побежал по гравийной дорожке навстречу надвигающемуся хаосу. Слева от него сверкнула яркая вспышка, и огненная полоса устремилась к грохочущему механизму. Пламя охватило одного из оборотней, и тот покатился по земле.

Ник, пригнувшись, побежал к Саймону, подняв дымящуюся руку. Он остановился и взмахнул ею, как боулер в крикете. В сторону ревущей машины полетел еще один огненный шар. Он пронесся по лужайке и врезался во второго оборотня.

Саймон побежал навстречу приближающейся машине. Пенни отмахнулась от него, но он не услышал ее окрика. Малкольм пытался развернуться в маленьком кабриолете, сжимая в руке пистолет. Саймон поймал взгляд шотландца и понадеялся, что тот понял, что задумал Саймон.

Саймон сделал еще несколько длинных шагов и, когда машина поравнялась с ним, прыгнул в воздух. Малкольм упал на покатую металлическую крышу кабриолета. Саймон подтянул ноги и перелетел через голову шотландца, выкрикнув древнее слово и почувствовав, как на его груди вспыхнула руническая татуировка.

Оборотень уже собирался врезаться в мотоцикл, но удивленно поднял голову, когда на него полетела какая-то фигура. Саймон схватил существо за горло и повалил на землю, словно столкнувшись с крепкой веткой дерева. Оборотень рухнул на гравий и покатился по нему. Саймон тяжело приземлился и упал на корточки, соскользнув на колени. Он вскочил и ударил кулаком по голове оборотня, словно молотом кузнеца. Саймон прыгнул на спину твари и начал бить ее по голове. Когда оборотень попытался укусить его, Саймон схватил его за морду и с силой дернул. Раздался хруст.

Перед Саймоном появилась фигура. Он вскочил, готовый нанести удар, но увидел, что это Ник. Руки старшего мага были в огне, и он стоял, повернувшись в сторону, словно бросая вызов кому-то вдалеке. Саймон увидел двух других оборотней, которые пригнулись в траве метрах в пятидесяти от них и смотрели на них. Он встал рядом с Ником. По его лицу текла кровь, и он был рад, что это не его кровь. С другой стороны раздался шорох, и появился Малкольм с двумя массивными "Ланкастерами" наперевес. Ник направился к существам.

— Давайте разберемся с ними.

— Не дури, — сказал Малкольм. — Это разведчики. Пушечное мясо. Они нас заманивают.

— Их всего двое, — прорычал Ник. — Испугались?

Лицо шотландца было непроницаемым.

— Их больше, и они крупнее. Ты просто не увидишь их, пока не станет слишком поздно.

— Он прав, Ник. — Саймон огляделся, чтобы убедиться, что их не окружают с флангов. Он заметил Пенни в двадцати пяти ярдах позади них, примерно на полпути к дому, с каким-то нелепым медным мушкетоном на плече.

Трое мужчин стояли и ждали, пока оборотни примут решение. Существа нерешительно топтались на месте, рычали и размахивали когтистыми лапами. Затем они развернулись и бросились бежать в лес.

Малкольм взглянул на мертвого оборотня на гравийной дорожке и на окровавленного Саймона.

— Не стоило тебе так рисковать.

Саймон раздраженно покачал головой и положил руку на плечо Ника, чтобы поддержать его.

— Но мне нравится Пенни.

— Ну что ж, пойдем, — сказал Малкольм, оглядываясь по сторонам в поисках безопасного места. — Она принесла кое-что, что может нам пригодиться.

— Хорошо. Я надеялся, что эта пароконная повозка нужна ей не только для того, чтобы доставить вас сюда. — Саймон и Ник поспешили обратно в дом, оставив шотландца медленно брести следом.

— Она идёт, — сказал Саймон.

— Она уже здесь. — Малкольм стоял слева от него и смотрел через стекло на дикий лес за ухоженным садом. — Я вижу, как они передвигаются. Скоро они нападут.

Наступили сумерки, но за окнами Хартли-Холла было светло, как днём, благодаря луне, взошедшей на востоке. Её сияние освещало лицо Саймона, когда он смотрел в окно с французскими рамами в Голубой комнате. Разрозненные облака светились призрачным сиянием, а высокие ухоженные живые изгороди, тянущиеся до самого тёмного леса, в лунном свете казались чем-то неземным.

Саймон приложил руку к стене и закрыл глаза, призывая силу рун, которые он начертил по всему дому и на прилегающей территории. К его облегчению, все они были на своих местах и ждали его. Он потянулся к ним, коснулся каждой и взял их силу под свой контроль. Он ощущал связь с ними через эфир, как будто у него появилась целая сеть аванпостов на границе, но перед лицом угрозы, таящейся в лесу, его магия казалась далёкой и слабой. Саймон стиснул зубы, когда в гостиную вошла Кейт, увлечённо беседовавшая с Пенни. Ник следовал за ними по пятам.

На Кейт был пояс с колбами, в руке она держала шпагу, а за поясом у неё висел пистолет. Саймон с одобрением окинул взглядом эту воинственную фигуру. На её лице не было страха, только решимость защитить тех, кто остался в доме. Она встала рядом с ним и посмотрела в окно. Её стойкость придала ему сил.

— Полагаю, времени у нас немного?

— Нет. Они суетятся. Все ли готово? — спросила она.

— Мы сделали все, что могли, — она улыбнулась Пенни. — Мисс Картер просто чудо. Она приготовила несколько мечей с нитратом серебра и умудрилась снабдить некоторых мужчин серебряными пулями для огнестрельного оружия.

Пенни взмахнула своим грохочущим оружием.

— Вы видели мастерскую, которую устроил здесь ее отец? Если бы у меня было несколько дней, мы бы смогли сдержать целую армию.

— Несомненно, — ответил Саймон. — Хотел бы я, чтобы у нас было несколько дней, но я уверен, что за то время, что у вас было, вы сотворили чудо. И я напомню вам, мисс Картер, что это не ваша битва. Я бы предпочел, чтобы вы держались в стороне от линии огня.

Пенни посмотрела на него, уперев руку в бедро.

— Ну же, произнесите воодушевляющую речь в честь Дня святого Криспина, а?

Саймон кивнул ей и обвел взглядом комнату, нахмурив брови. Его лицо оставалось бесстрастным, пока он стоял, вцепившись в дверной косяк. Его властная манера держаться стала еще более внушительной, когда татуировки на его обнаженных предплечьях засияли потусторонней энергией. Его голос стал ниже.

— Чтобы выиграть эту битву, нужно держаться вместе. Они сосредоточат свои силы на нападении на дом, скорее всего, именно здесь, потому что живая изгородь обеспечивает хорошее прикрытие почти до самой двери. Поэтому мы с Малкольмом будем держать оборону здесь, в Голубой комнате. Кейт, вы с Пенни займете библиотеку в восточном крыле, чтобы прикрыть вход в винный погреб.

Кейт бросила на Пенни взгляд через плечо, и инженер криво ухмыльнулся.

Саймон продолжил:

— Ник, твоя задача, охранять задний вход в западном крыле, чтобы никакие твари не угрожали слугам на кухне.

— А где собака? — Ник с отвращением выдохнул. — Я встану рядом с ним. С ним всегда всё в порядке.

— Хорошая идея, — Саймон кивнул другу. — Кейт, если вы с Пенни поймёте, что оставаться в библиотеке небезопасно, отступайте в винный погреб. Мы можем отступать, но не люди. У этих тварей одна цель, убить нас всех. Мы этого не допустим. Наш долг, уничтожить их. Уничтожить всех до единого. Каждый из них, кого вы убьёте, не сможет причинить нам вред в будущем.

— Слушаю, слушаю, — пробормотал Малкольм.

— Ну что ж, — Саймон посмотрел в смелые зелёные глаза Кейт. Отчасти он переживал за неё, но в то же время его поражала её несгибаемая решимость и отвага. — Идите. Удачи всем.

— Увидимся, когда всё закончится, — Кейт взяла в руки длинный меч и положила ладонь на пистолет. Она резко свистнула Нику и кивнула в сторону двери. Он выглядел раздражённым, но последовал за ней и Пенни.

— Она впечатляет, — Малкольм не сводил глаз с двери.

— Она из Анструтеров, — ответил Саймон, раздражённый неуместным замечанием шотландца.

Малкольм ухмыльнулся, распахнул своё длинное пальто и достал изящные ланкастерские пистолеты. Он кивнул в сторону рощи.

— Там.

Тьма внезапно всколыхнулась, и из-за деревьев показалась долговязая фигура. Затем с западной стороны показались ещё несколько. По лесу разнёсся вой. От этого зрелища волосы Саймона встали дыбом.

— Вот они! — прокричал Малкольм так, что его голос разнесся по всему дому. Из-за деревьев вырвалась стая оборотней и, словно набегающая волна, хлынула сквозь лабиринты живой изгороди. Саймон ударил ладонью по стене рядом с собой, и его кожа задымилась, окутанная клубами зеленоватого пара. В пятидесяти ярдах от дома на земле под несущимися на них тварями вспыхнули рунические символы. Со всех сторон дома раздались взрывы, сработали ловушки. Оборотни взлетели в воздух, когда рунические бомбы сдетонировали. Удивленная стая отступила и сбилась в кучу на опушке леса.

— Боже всемогущий, — прошептал Малкольм, с изумлением глядя на Саймона.

На лбу Саймона выступили капли пота, пока он управлял магией рун снаружи. Его пристальный взгляд не отрывался от окна.

— А вот и наша девочка.

На опушке леса в лунном свете появилась фигура, и Малкольм резко выдохнул. Светло-серая шерсть гигантского существа сияла почти белым светом, как и огромный боевой топор, который она сжимала в правой руке, словно боевое знамя. Топор был почти такого же роста, как и она сама. От ее яростного воя задрожало стекло перед Саймоном. С его губ невольно сорвалось восклицание. Саймон увидел покрытую шрамами кожаную броню Гретты и огромный шлем, украшенный устрашающей волчьей головой.

— Она не остановится, пока не получит то, что хочет, — предупредил Малкольм.

— Этого не случится, — заявил Саймон, поджав губы.

Гретта запрокинула свою лохматую голову и снова взвыла так громко, что Саймон поморщился. Внезапно все оборотни бросились вперед. Они быстро пересекли сад, перепрыгивая через растерзанные тела своих сородичей. Саймон слегка прислонился к дверному косяку, не выказывая ни малейшего страха, в то время как пять огромных, истекающих слюной оборотней бросились на него по кирпичной дорожке, а защитить его могло лишь тонкое стекло. Его мышцы напряглись, когда его наполнил первобытный эфир.

Малкольм отступил на шаг, чтобы поднять оружие, но не стал стрелять, лишь прищурил глаза, превратив их в две решительные щелочки.

Оборотни бросились на двух мужчин, но вместо этого врезались во что-то твердое. В яркой вспышке света их отбросило назад, прямо на тех, кто бежал за ними.

Малкольм торжествующе закричал:

— Ни чего себе!

— Я удивлен, что это сработало. — На лбу Саймона выступили капли пота. — Не самое изящное заклинание.

Оборотни собрались с силами и снова бросились на барьер. Вспыхнул яркий свет, и еще больше тварей были повержены и убиты. Но Гретта продолжала вести свою стаю вперед.

Еще одна орда оборотней вырвалась из темноты и бросилась на барьер. Они рвали руническую защиту зубами и когтями, кричали от боли, но не сдавались.

Гретта пронзила Саймона ледяным взглядом сквозь стекло. Она зарычала на него с неприкрытой ненавистью, прекрасно зная, кто виновен в гибели стольких ее солдат. Она подняла свой огромный топор и, перевернув его, швырнула прямо в голову Саймона.

Топор врезался в стену прямо перед лицом Саймона и застрял в магической преграде. Это была попытка сбить его с толку, но она не увенчалась успехом. Саймон хрипло взревел в знак протеста, и руны вспыхнули ярким светом. Его собственное тело отозвалось на вспышку, и татуировки на коже начали яростно перестраиваться.

Большая часть стаи отлетела назад, кто-то был мертв, кто-то истекал кровью. Гретта стояла как вкопанная и рычала от гнева, приняв на себя основной удар. Ее оружие с огромной силой швырнуло в ее сторону, и она поймала его одной большой, устрашающей когтистой рукой. Затем она бросилась прямо на Саймона.

Он попытался снова соединить руны, но силы были на исходе. Он чувствовал, как слабеют его мышцы.

— Отпусти его! — крикнул Малкольм.

Саймон понимал, что тот прав. Его жалкие защитные чары теперь были бесполезны против ярости этой волчицы, а ему нужны были силы. По крайней мере, он уменьшил численность стаи. Он отпустил стену, его пальцы свело судорогой. Малкольм схватил его за пояс и втащил обратно в комнату.

Гретта пробила стекло. За ней в дом ворвались четыре оборотня. Со всех сторон раздавались удары. Луч света очертил руну на предплечье Саймона, и тот опустился на колени. Писец опустил руку, и земля содрогнулась с такой силой, что оборотней поменьше сбило с ног.

Малкольм вышел из-за спины Саймона, ритмично стреляя из обоих пистолетов. Пули попадали в Гретту, отбрасывая ее назад при каждом ударе. Казалось, серебро не причиняло ей особого вреда, но она так громко взвыла от боли, что забрызгала слюной обоих мужчин.

— Макфарлейн, — взревела она, — я тебя выпотрошу! Из-за того, что ты сделал с моим вульфсилом, погибла часть моей стаи.

В ответ Малкольм злобно ухмыльнулся.

Саймон прислонился к стулу, тяжело дыша и пытаясь собраться с силами. На него набросился оборотень. Саймон потянулся за тростью, лежавшей на столе. Развернувшись, он выхватил меч и ударил зверя. Он произнес одно слово, и клинок засиял. Оборотень внезапно застыл, а его слюнявая пасть захлопнулась с такой силой, что он прокусил себе язык. Оборотень содрогнулся и замер.

Малкольм подскочил к Саймону, и они вместе бросились на Гретту и двух оборотней, которые уже поднимались на ноги. Третий оборотень корчился на зазубренных осколках разбитых французских дверей. Осколки стекла торчали у него из шеи. Ярко-красная кровь заливала пол. Немного серебряной пыли, покрывавшей осколки, подействовала на оборотней.

— Гретта моя, — прорычал Малкольм.

— Конечно, — ответил Саймон, устало махнув рукой.

Гретта замахнулась своим огромным топором на голову Малкольма. Шотландец пригнулся как раз вовремя, и топор просвистел мимо него. Затем последовал удар когтями, от которого Малкольм едва увернулся, перепрыгнув через диван. Мебель разлетелась в щепки, повсюду валялись конский волос и дубовые опилки. Малкольм поднялся над грудой обломков и взмахнул собственным когтем. Лезвие его ножа глубоко вонзилось ей в плечо, чуть ниже груди. Она закричала от боли, потому что лезвие было смазано чистым серебром.

Внезапно дом сотряс взрыв, с потолка посыпалась пыль. Пенни, без сомнения. Со всех сторон раздавались выстрелы: люди из Хартли-Холла вели огонь по противнику. Сердце Саймона заколотилось от гордости. Но на этом его размышления прервались, потому что на него набросились еще два оборотня. Он прошептал что-то себе под нос и снова обратился к своим запасам силы.

Саймон вонзил меч глубоко в горло первого оборотня. Тот упал на него, но Саймон не пошатнулся, словно прирос к полу. Он вцепился в его шкуру и швырнул обмякшее тело на второго оборотня. Они столкнулись и рухнули в кучу. В комнату ворвалось еще одно существо, и Саймон схватил один из изящных диванов Кейт и швырнул его в незваного гостя. Тот отвлекся на Гретту и Малкольма, и летящий диван угодил ему прямо в морду, отбросив его на задворки комнаты. К тому времени второй оборотень выбрался из-под тел своих сородичей и с рычанием бросился на Саймона.

В камине горел огонь. Саймон сделал шаг в сторону, оказавшись прямо перед ним. Его рука нащупала на каминной полке символ, который он нацарапал там ранее. Он произнес слово и отскочил в сторону как раз в тот момент, когда челюсти оборотня сомкнулись на его бицепсе. Из камина вырвалось пламя, поглотившее оборотня. Саймон почувствовал жар, от которого у него покалывало кожу. Пламя охватило и Гретту, но Малкольму в последний момент удалось оттащить ее в сторону. Комнату наполнил запах горелых волос и плоти. Кожаная сбруя Гретты тлела. Подол камзола Малкольма мерцал пламенем.

Саймон, пошатываясь, поднялся на ноги и, спотыкаясь, двинулся на Гретту. Она не сводила глаз с Малкольма. Шотландец тяжело дышал, из его ран текла кровь. Саймон пронзил ее шепотом произнесенным словом.

Гретта взвизгнула и нанесла удар. Ее огромная когтистая лапа обрушилась на Саймона. Его грудь сдавило от боли, и он взмыл в воздух. Он ударился о стену. Саймон держался в сознании лишь благодаря силе воли, но его тело не слушалось. Он с трудом дышал. Он поднял голову, напрягая дрожащие мышцы шеи, и увидел, что на него надвигается огромный оборотень. Ее кожаная броня тлела, а шерсть почернела от огня.

Внезапно в поле зрения появился Малкольм с пистолетами, из которых он выпустил еще одну порцию пуль. Гретта пошатнулась, но затем в приступе ярости бросилась на Малкольма с такой скоростью, что Саймон не успел ее разглядеть. Она взмахнула массивной головой, целясь в Малкольма, и тот едва успел выронить пистолеты и отбить ее челюсти. Она мотнула головой и ударила Малкольма по голове. Он отлетел к Саймону, который едва держался на ногах, и потерял сознание. Саймон попытался поднять меч.

Когтистые руки Гретты с хрустом проломили штукатурку у них за спиной. К удивлению Саймона, стена сдвинулась. Гретта отпрянула, подняв тучу пыли и вызвав оглушительный скрип дерева. Гретта исчезла под грохот и лавину кирпичей и досок. Саймон поднял руки, но было уже слишком поздно: часть стены и перекрытия обрушились на них.

В библиотеке зияла огромная дыра, из неё валил дым, а на пол всё ещё оседала пыль. Четверо оборотней лежали мёртвыми, серебряные осколки, застрявшие в их шерсти, поблескивали в тусклом свете настенных бра.

Кейт с мечом в руке подошла к дыре и бросила туда склянку. Взметнулось облако золотой пыли, которая начала затвердевать, превращаясь в большую янтарную глыбу. Оранжевый кристалл заполнил пролом в стене.

— А янтарь полезная штука. — Пенни поднялась из-за опрокинутого стола, отряхивая бриджи, и подняла свой мощный мушкетон. — Примени ещё одну из этих бомб, и дом рухнет нам на головы.

— Тогда хорошие новости: у меня их больше нет. Слева от тебя!

В библиотеку через внутреннюю дверь ворвался оборотень. Пенни увернулась от его яростного выпада, а Кейт вонзила меч в открытую грудь зверя. Она промахнулась, но оборотень всё равно скорчился от боли. Кейт отступила, и Пенни выстрелила из мушкетона. Вспышка пламени и дыма сопровождалась оглушительным грохотом. Оборотень отлетел к стене, врезавшись в портреты и безделушки. Он неуклюже рухнул на ковёр и затрясся. Его грудь была усыпана серебряными ножами и вилками.

— Наконец-то семейное серебро чего-то стоит, — с гордостью и воодушевлением сказала Кейт, кивнув на груду столового серебра на столе. — Свежая партия?

— Некогда!

В дверь ворвался ещё один оборотень. Кейт и Пенни подняли пистолеты и выстрелили. Серебряные пули пронзили оборотня насквозь. Существо споткнулось и рухнуло на пол.

— У меня почти закончились патроны. — Пенни поспешно перезаряжала пистолет.

— Тогда давайте отступим и будем держать оборону внизу. — Кейт с содроганием думала о том, сколько тварей уже внутри и скольких людей они могли убить по пути.

Женщины направились к двери в винный погреб, переступая через многочисленные трупы. Позади них в узком дверном проеме в библиотеку с рычанием протиснулись три оборотня. Они присели на корточки, вздыбив шерсть, и медленно продвигались вперед, вонзая когти в деревянный пол. Кейт бросила последний пузырек с янтарной жидкостью. Три существа не смогли увернуться от золотистых испарений и тут же оказались в липкой охристой смоле, не в силах пошевелиться, словно насекомые из прошлого.

Кейт и Пенни сбежали по лестнице на широкую площадку, где у единственной двери их ждал Хогарт с огромным боевым молотом в руках. Он поднялся на несколько ступенек, чтобы прикрыть их. Кейт взяла у Хогарта связку ключей.

— Внутрь!

Она отперла дверь, и они ворвались в помещение. Кейт захлопнула тяжелую дверь и задвинула засов. Хогарт и Пенни придвинули к двери тяжелую стойку с дубовыми бочками. Винный погреб был огромным, занимая почти половину дома. Он имел высокий кирпичный сводчатый потолок. Стены были заставлены стеллажами с винными бутылками. Мерцающие лампы отбрасывали жуткие тени.

Имоджен сидела в простом деревянном кресле. Ее лицо было бесстрастным, но в глазах застыл ужас. Она сжимала руки на коленях, переживая за всех.

— Вам нужно идти.

Кейт ответила:

— Тише, дорогая. Все будет хорошо. Мы пока не можем уйти.

— Ты, Кейт. Ты должна идти.

Кейт уставилась на сестру, озадаченная её словами. Она подошла к ней и обняла.

Дверь резко задрожала. Хогарт и Пенни прижались к столу.

— Мы здесь в безопасности, — Кейт погладила сестру по руке. — Я тебя не брошу. Никогда.

Имоджен медленно подняла глаза и посмотрела прямо на Кейт. Её губы задрожали.

— Они здесь не из-за меня.

Прежде чем Кейт успела ответить, раздался ещё один оглушительный удар в дверь. Хогарт воскликнул:

— Они прорвались!

Дверь разлетелась в щепки, когда массивное лезвие рассекло толстое дерево красного дерева, как бумагу. Гретта Олдфазер разнесла дверь в щепки и ворвалась внутрь, с лёгкостью отшвырнув в сторону стеллаж и бочки.

Хогарт взмахнул огромным молотом и с громким хрустом ударил оборотня по голове. Но прежде чем он успел замахнуться, Гретта отшвырнула Хогарта и Пенни в сторону, как игрушки. Взгляд оборотня упал на Кейт.

Кровь отхлынула от лица Кейт. Появление предводительницы оборотней означало, что она прошла мимо Саймона и Малкольма. Кейт подавила страх за этих двоих. Она собралась с духом и успокоила бешено колотящееся сердце.

Кейт бросила хрустальный флакон прямо в лицо Гретте. Оборотень быстро подняла руку и приняла большую часть кислоты на кожаный наруч. Доспехи начали пузыриться и растворяться. Алхимик бросилась на монстра с мечом наперевес, целясь прямо в сердце. Гретта отскочила в сторону, и закалённая кираса отразила удар. Массивная рука взметнулась и ударила Кейт. Она отлетела к груде бочек и больно ударилась головой о край. В глазах всё поплыло. Тошнота и головокружение не давали ей подняться. Кейт сдавленно ахнула, когда Гретта схватила ее за шею когтистой лапой.

— Отдай мне ключ! — прорычала Гретта нечеловеческим голосом.

Кейт не сразу поняла, что она услышала.

— Ключ. — Оборотень в гневе тряс ее. — Ключ твоего отца. Где он?

— Он у нее на шее, — крикнула Имоджен, все еще сидя в кресле. — На цепочке.

Гретта сорвала с плеча Кейт кожаный патронташ и отбросила его в сторону. Затем она разорвала на ней жакет и блузку и провела острыми когтями по нежной коже Кейт. Одним движением оборотень разорвала цепочку с золотым ключом и подняла его перед своими звериными глазами.

Кейт все еще не могла понять, почему это существо спрашивает про ключ. И почему Имоджен разговаривает с оборотнем. Кейт почти не вспоминала о ключе все эти дни. Гретта швырнула ее на пол.

Оборотень посмотрела на Имоджен.

— Ты ведь знаешь его секрет, да?

Имоджен смотрела на огромного монстра с поразительным спокойствием, словно разговаривала с прислугой.

— Нет. Я рассказала бледному человеку все, что знаю.

Кейт с трудом поднялась на ноги и схватила свой меч, рядом с которым она упала. Оборотень начал оборачиваться, и в этот момент Кейт вонзила меч в незащищенный бок Гретты, на доспехах которой в нескольких местах зияли прожженные кислотой дыры. Кейт все еще не пришла в себя, и ее рука дрожала. Вместо того чтобы нанести удар в жизненно важную точку, она вонзила меч в руку оборотня, пробив ее насквозь и войдя в туловище. Лезвие соскользнуло с ребра и застряло. Одним движением руки Гретта переломила меч пополам. Оборотень зарычал, и Кейт поняла, что не успеет увернуться от следующего удара.

Внезапно Хогарт ударил молотом по хребту Гретты. Зверь с такой силой врезался в дальнюю стену, что оставил вмятину на деревянных балках, а затем рухнул на пол.

Гретта поднялась и схватила тяжелую бочку. Она взмахнула ею с силой тайфуна и ударила Хогарта, который попытался смягчить удар молотом. Его отбросило в сторону, и он врезался в винный шкаф, разбив бутылки и разбрызгав красное вино. Он упал на пол и больше не поднялся.

Кейт стояла на одном колене, пытаясь отдышаться. Пенни лежала без сознания в углу, из ее виска текла кровь. Кейт бросилась к Имоджен. Гретта схватила ее за лодыжку и оттащила назад, швырнув через всю комнату. У Кейт перехватило дыхание, а мир закружился перед глазами так, что к горлу подступила желчь.

Кейт еще раз попыталась подняться на ноги, но они ее не слушались. Комната тошнотворно раскачивалась, и в конце концов она сдалась, потеряла сознание и рухнула на пол. В последовавшем за этим кошмаре она услышала вдалеке жуткий вой. Темные фигуры пронеслись мимо нее и растворились в ночи, оставив дом пустым, если не считать стонов и криков оставшихся людей.

А потом темнота.

Саймон, пошатываясь, вошел в библиотеку, окинул взглядом разбитую мебель и зияющую дыру в стене. На полу лежали мертвые тела: все оборотни снова приняли человеческий облик. Спотыкаясь, он пробрался через обломки и толкнул дверь в винный погреб. На ватных ногах он спустился по лестнице и увидел выбитую дверь.

Он вошел в погреб и увидел картину молчаливого разрушения. Расколотые бочки. Перевернутые винные стеллажи. Разбитые бутылки. Лужи темной жидкости растеклись по каменному полу. Сердце Саймона сжалось, когда он увидел предмет, лежащий среди обломков.

Саймон опустился на колени и поднял пояс с подсумками Кейт. Он крепко сжал его в руках. Из раны на его руке капала кровь.

— Кейт! — крикнул он и встал, едва не потеряв сознание. Он взял себя в руки. — Кейт, ты меня слышишь? Ты здесь?

Он перелез через остатки разбитых бочек, пытаясь разглядеть ее среди обломков. Затем он услышал стон и звон катящейся бутылки. Он увидел руку, торчащую из-под груды дерева и соломы.

Саймон подполз ближе и напрягся. Ему удалось приподнять тяжелые дубовые балки и отодвинуть их в сторону. Из-под них показалось окровавленное и опухшее лицо Хогарта.

— Где мисс Кейт? — спросил слуга.

— Не знаю. — Саймон помог мужчине сесть. — Что здесь произошло?

— Это была Гретта, сэр. Она пришла, и мы не смогли ее остановить. Мы пытались, сэр. Мисс Кейт, мисс Картер и я сражались до последнего.

— Где они, Хогарт? Я их здесь не вижу.

— Я здесь, — раздался голос из дальнего конца погреба. Из-под обломков показалась фигура. Маленькая девочка с трудом поднялась на руки. Пенни смахнула солому и щепки с волос и схватилась за голову. — Такое чувство, будто меня сбил дилижанс.

Саймон оставил Хогарта и с трудом подошел к Пенни. Он осмотрел ее, проверяя, нет ли серьезных ран. По ее лицу текла засохшая кровь, но видимых серьезных повреждений не было. Он взял ее за лицо и заглянул в глаза. Они были ясными или почти ясными.

— Что случилось с Кейт? Где она?

Пенни растерянно посмотрела на Саймона.

— Не знаю, Саймон. Она ещё сопротивлялась, когда я упала.

— Её забрала Гретта? И Имоджен тоже. — Он перевёл взгляд с Пенни на Хогарта, ожидая подтверждения.

Слуга сказал:

— Должно быть, так и есть, сэр. Эта тварь вырубила меня, когда вошла. Я пришёл в себя, но, стыдно сказать, она быстро со мной расправилась.

Саймон со стоном поднялся и направился к двери.

— Я иду за ними.

В дверях появился Ник и твёрдо положил руку Саймону на грудь.

— Полегче, старина.

Он хотел пройти мимо, но увидел в коридоре Малкольма. Охотник был весь в крови и штукатурке после того, как на них обрушилась стена.

— Чёрт возьми! — крикнул Ник, хватая Саймона за руку. — Остановись и подумай. Мы еле на ногах стоим. Все мы, включая тебя. Если мы сейчас бросимся на Гретту и её приспешников, то погибнем.

Саймон вырвал руку.

— Я должен что-то сделать.

— Ты же умнее, Саймон. — Ник пристально посмотрел на друга. — Не играй в её игры. Так ты не выиграешь.

— Он прав, Арчер. — Малкольм сплюнул кровь на пол. — Тебе их не догнать, они далеко. Но мы знаем, куда они пошли.

Саймон в отчаянии прорычал:

— Мы понятия не имеем, что они могут с ней сделать, пока мы тут сидим и ничего не делаем.

— Мы идём за ней, — настаивал Малкольм. — Но сначала нужно перезарядить оружие и хотя бы остановить кровотечение. По всему дому есть убитые и раненые.

Саймон глубоко вздохнул и кивнул, словно в знак понимания. Затем он сказал:

— Хогарт, ты можешь найти лошадей?

— Я сделаю всё, что в моих силах, сэр. — Слуга поднялся на ноги, стряхивая с себя пыль и осколки стекла.

— Молодец. — Саймон перекинул через плечо перевязь с оружием. — Возьмите по эликсиру жизненной силы от Кейт, соберите всё, что может убить оборотней, и встречайтесь со мной у входа через полчаса, если сможете. Я отправлюсь в Бедлам.

Ник покачал головой.

— Проклятый идиот, ты себя погубишь.

Малкольм молча наблюдал, как Саймон, хромая, поднимается по лестнице. Он мрачно улыбнулся, помог Пенни встать и вывел её из разрушенного подвала.

Кейт казалось, что она увязла в трясине, хотя она не помнила, как это произошло. Она попыталась открыть глаза, но веки были словно налиты свинцом после глубокого сна. Вокруг царила полутьма. В нос ударила ужасная вонь, и Кейт закашлялась. От кашля у нее разболелась голова. Она попыталась поднять руку, чтобы прикрыть рот, но не смогла пошевелиться. Ни одна из ее рук не слушалась. Сквозь пелену перед глазами она увидела, что ее запястья привязаны к подлокотникам кресла. На груди у нее был широкий ремень, удерживающий ее в вертикальном положении, а лодыжки были туго стянуты. Она сидела в деревянном инвалидном кресле. Внезапно она поняла, что вонь, ударившая ей в нос, была ей слишком хорошо знакома. Ее замутило.

Она была в Бедламе.

Кейт резко дернулась. Она вспомнила Хартли-Холл и оборотней. Она отчаянно пыталась освободиться от пут, но они не поддавались. Страх поднимался из глубины ее существа, но она изо всех сил старалась взять его под контроль.

Она обвела взглядом полутемную комнату, щурясь от света, падавшего на медицинское оборудование. В центре комнаты стоял металлический стол для осмотра. С железных перекладин, идущих вдоль стола, свисали кожаные ремни. Они были испачканы черной кровью и засохшей слизью.

Кейт затошнило. Она вытянула руки, насколько это было возможно, но пряжки, удерживавшие ее, оставались недосягаемыми. Она огляделась в поисках чего-нибудь, чем можно было бы разрезать толстую кожу. Ножа или скальпеля. И тут она увидела в дальнем конце комнаты хрупкую фигуру.

— Имоджен! — прошептала Кейт так громко, как только могла.

Ее сестра стояла в углу, опустив голову, спутанные волосы закрывали ее лицо.

— Имоджен, помоги мне! — взмолилась Кейт.

Имоджен не шевелилась, но Кейт видела, как слабо вздымается и опускается ее грудь. Она окликнула сестру, пытаясь вывести ее из оцепенения, но безуспешно.

Дверь со скрипом открылась, и в комнату вошел доктор Уайт с металлическим подносом в руках. Кейт изо всех сил старалась сдержать страх, тяжело дыша через нос и распаляя в себе гнев.

— Зачем вы это делаете? — спросила она, молясь о том, чтобы он тоже был пленником Гретты и действовал под принуждением.

Седовласый доктор даже не взглянул на нее. Он просто подошел к шкафу и поставил поднос на столешницу, а затем начал раскладывать на ней инструменты.

Хрупкая надежда Кейт рухнула. В его поведении не было ни сочувствия, ни сострадания, только профессиональная отстраненность. Так вел себя человек, который прекрасно понимал, что происходит на самом деле. Ее лицо стало жестким и непроницаемым.

— Что вы сделали с моей сестрой?

Он продолжал неторопливо раскладывать инструменты. Кейт с тревогой заметила на подносе флаконы с жидкостью и шприц, а также жуткие на вид медицинские инструменты, в том числе скальпели разных размеров и с зазубринами. Она с трудом сглотнула.

— Вы с самого начала были причастны к ее состоянию. Вы работали с полковником Хиббертом.

Уайт посмотрел на нее с раздражением, как будто она наконец сказала что-то стоящее.

— Пожалуйста, не надо. Полковник Хибберт был всего лишь инструментом, причем не самым удачным. Я использовал его, чтобы заманить вашу сестру в свои сети. Когда он стал бесполезен, я приказал его убить, а Имоджен лечил здесь, чтобы она делала то, что я хочу. Она оказала мне огромную помощь. Вы должны гордиться ею.

— Что вы с ней сделали? — Кейт пришла в ужас от этой мысли. — Вы делали ей операцию? Вы оперировали ее мозг? О боже!

— Не говори глупостей, — ответил он. — Чтобы превратить ее, хватило нескольких зелий. Хирургическое вмешательство я приберегаю только для своих последних экспериментов.

— Экспериментов? Вы имеете в виду гомункулов, — слабым голосом повторила Кейт. Ее запястья мучительно выворачивались из пут. Веревки впивались в кожу, но ей было все равно.

Уайт оглянулся через плечо на молочно-белое существо, притаившееся на пороге. Кейт резко выдохнула, и в легких не осталось воздуха. Существо согнуло свои гротескные конечности и поползло вперед. Его выпученные влажные глаза повернулись в ее сторону. Прошло несколько минут, прежде чем Кейт смогла заговорить, и даже тогда ее голос звучал слабо и испуганно.

— Это вы создали этих существ.

— Да.

— Почему? Зачем создавать что-то настолько ужасное?

— Потому что я могу. — Уайт улыбнулся, а затем дал более развернутый ответ, хотя первый был, пожалуй, самым правдивым. — Они мои глаза и уши за пределами этой больницы. За долгие годы я приобрел дурную славу в некоторых кругах как мастер алхимической биологии, поэтому время от времени меняю внешность и имя. Никто бы не заподозрил в этом добродушного доктора Уильяма Уайта.

— Вы сумасшедший. — Кейт с новой силой забилась в путах.

Он с грохотом хлопнул ладонью по столу, заставив стальные инструменты подпрыгнуть. Его лицо исказилось от ярости. Кейт сидела неподвижно, не смея пошевелиться, чтобы еще больше не разозлить его. Несколько секунд она в ужасе ждала, что будет дальше. Наконец его испещренная морщинами кожа расслабилась и растянулась в отвратительной улыбке.

— Довольно грубо с вашей стороны. — Уайт снова повернулся к столу, чтобы методично разложить инструменты. — Я удивлен, что слышу такое от вас. Вы ведь тоже алхимик. Вы должны понимать, что значит научная деятельность. Возможно, на ваше мнение повлияла обстановка. Но, видите ли, Бедлам идеальное место для такой работы, как наша. Я ничем не ограничен и могу делать все, что хочу, для развития медицинской науки.

— Какую пользу может принести это существо?

— О, я сделал их полезными так, как они и представить себе не могли. У каждого испытуемого было особое качество, которое я мог развить. Моя наука позволила превратить их из простых людей в великолепных антропоридов. Благодаря моим хирургическим и алхимическим навыкам они стали чудесным сочетанием человека и механизма, воплощая в себе и одновременно разрушая сам дух человека. Однажды такое станет нормой, и я прославлюсь тем, что открыл новую эру. Не стоит пугаться их внешнего вида. Сам процесс создания одновременно шокирует и восхищает. Только через страдания они могут стать чем-то большим, чем были. Они становятся тем, что их уничтожило.

Кейт побледнела от ужаса. Если она правильно поняла его безумный бред, то все эти гомункулы были символами того, как Уайт их убивал: перья, копья, кислота.

— Это ужасно, — пробормотала она.

— Рождение ужасно с точки зрения невежды. Или служанки, которой потом приходится все убирать.

— Что вам нужно от Имоджен? Или от меня? Неужели в нас есть что-то особенное?

— Вы ошибаетесь. У вас было кое-что совершенно необыкновенное. — Он поднял руку, показывая золотой ключ на цепочке.

— Эта дурацкая безделушка? — Кейт попыталась изобразить изумление и растерянность, но тут же почувствовала, что в этом ключе заключена сила, которую она не в состоянии постичь. — Так вот в чем дело?

— Тупость не освободит вас от этого кресла. Я знаю, что это не дурацкая безделушка. Мы искали эту вещь много лет. Ваш отец и человек по имени Эдвард Кавендиш создали ее несколько десятилетий назад. Кавендиш умер в одиночестве. Мы пытались выследить вашего отца, но безуспешно. Тогда мы начали подозревать, что он мог спрятать устройство в своем доме чудес или у своих живых родственников. — Уайт подошел к сестре Кейт и приподнял ее подбородок пальцем. Глаза Имоджен оставались широко раскрытыми и пустыми. — Милая Имоджен идеально подходила для моих целей. Она так хотела сбежать от своей властной сестры. Так хотела испытать то, что было запрещено вами. Полковник Хибберт дал ей попробовать запретный плод. Заглянуть в мир ее отца.

Доктор подошел к шкафу у стены и отодвинул панель. Он достал человеческий череп, с которого свисали тонкие металлические стержни. Кейт узнала в нем череп гомункула, которого они с Саймоном уничтожили в Хартли-Холле. Уайт поднял его и осмотрел, просунув пальцы в углубление рядом с челюстью и что-то покручивая внутри, словно вращая маленькое колесико. Челюсть черепа начала двигаться вверх и вниз, снова и снова, имитируя речь.

Кейт услышала тонкий писклявый голос, доносившийся из черепа. Он показался ей знакомым. Затем она с ужасом поняла, что это голос Имоджен. Череп был машиной для записи и воспроизведения звуков. Когда обнажились голые зубы, она услышала, как череп произнес голосом Имоджен:

— У моей сестры есть золотой ключ, который сделал наш отец. Это то, что тебе нужно. У моей сестры есть золотой ключ, который сделал наш отец. Это то, что тебе нужно. У моей сестры есть золотой ключ, который сделал наш отец. Это то, что тебе нужно.

— Прекрати! — закричала Кейт, едва сдерживая рыдания. Она не могла довести Имоджен до такого. Не могла.

Уайт довольно кивнул и положил череп на прилавок.

— Благодаря Имоджен устройство у меня. Так что ты расскажешь мне, как оно работает.

— Если ты хотел, чтобы я заговорила, то твой план провалился. Я не могу рассказать тебе то, чего не знаю. Если она сказала тебе, что я раскрыла секрет его работы, то она ошибалась.

— Пожалуйста, мисс Анструтер, вам нужно быть лучшей актрисой, чтобы я поверил, что ваш отец создал устройство, позволяющее мгновенно перемещаться в пространстве, и оставил его у вас, не рассказав, как оно работает.

— Мгновенное перемещение в пространстве? — Кейт уставилась на золотой ключ. Ее отец и отец Саймона создали нечто настолько мощное.

— Хватит притворяться дурочкой. У тебя плохо получается. — Доктор Уайт подошел к присевшему на корточки гомункулу, словно к собаке, и положил руку на его безволосую голову. Затем он направился к Кейт, а существо побрело за ним. Кейт не могла сдержать дрожь, когда оно приблизилось и стали видны его ужасающие детали: молочно-белая кожа, зашитый толстыми нитками рот.

Кейт, собравшись с духом, выпалила:

— Как ты смеешь что-то со мной делать без своего хозяина? Гретта явно хотела, чтобы я осталась жива.

— Гретта едва ли может считаться моим хозяином. В лучшем случае она мой младший партнер. Мы вместе были в Бастилии. Да, она полезна, но только для выполнения очень специфических задач. Царапать, кусать и тому подобное. Я делаю для нее вульфсилов, и она приходит, когда я свищу. — Доктор подманил гомункула к себе.

Кейт откинулась на спинку стула, отчаянно пытаясь вырваться. Никогда еще она не чувствовала себя такой беспомощной. Белое существо прильнуло влажным торсом к ее ногам. Рука с длинными пальцами, покрытая густой блестящей слизью, скользнула по ее лицу, стягивая кожу и оставляя на ней пленку. От руки исходил запах разложения. Кейт не кричала и не визжала, потому что подавила в себе эти порывы, не желая доставлять доктору удовольствие. Но ее прерывистое дыхание от ужаса было громким и прерывистым, когда она пыталась отвернуться.

— Ты гораздо сильнее своей сестры. Она начала рыдать, едва увидев их. Ну ничего. — Доктор Уайт наклонился к Кейт и постучал пальцем по ее губам.

Рука существа тут же скользнула по ее щеке и накрыла губы и нос. Кейт отчаянно вырывалась, но у нее не было возможности освободиться. Липкая плоть с ладони существа проникла ей в рот. Ее глаза выпучились, пока она пыталась вдохнуть. Прошла минута, потом другая. Кейт в отчаянии взглянула на сестру, которая совершенно безучастно наблюдала за этой ужасной сценой. Сердце Кейт сжалось. Имоджен! Кейт снова дернулась, отчаянно пытаясь стряхнуть с себя существо, но безуспешно. Перед глазами у нее все поплыло, и она перестала сопротивляться.

— Отпусти ее, — приказал Уайт. Гомункул тут же отпрянул.

Кейт мучительно хватала ртом воздух, сплевывая слизь. В груди у нее болело. Голова безвольно повисла, как у ее сестры, стоявшей в другом конце комнаты. В глубине души она знала, что Саймон и остальные придут за ней. Они придут! Саймон не оставит ее на произвол судьбы.

— Ты меня не убьешь, — выдавила она. — И я ничего тебе не скажу.

Гомункул присел на корточки на холодном каменном полу. Один его глаз безучастно смотрел на Кейт, а другой был сосредоточен на докторе Уайте. Он провел резиновым пальцем по руке Кейт.

— Напротив, — заявил доктор. — Ты расскажешь мне все, что я хочу знать.

Сердце Кейт бешено заколотилось, когда он поднял шприц с длинной толстой иглой.

Тело Кейт словно принадлежало кому-то другому. Она обмякла в инвалидном кресле, и единственное, что удерживало ее в вертикальном положении, это ремень на груди. Руки и ноги онемели от долгого пребывания в неподвижном состоянии. Она должна была чувствовать боль в позвоночнике, но ничего не ощущала. Она заставила себя выпрямиться. В груди тут же закололо от боли. Она инстинктивно попыталась вырваться из ремней, чтобы сбежать, но белая фигура не двигалась. Она превратилась в гомункула, безмятежно сидевшего в углу. Его механические глаза вращались, глядя на нее. Он пополз к ней, и она невольно всхлипнула. Существо протянуло руку, чтобы коснуться ее ноги, и она рефлекторно дернулась.

— Оставь меня в покое, ты, мерзкая тварь! — в ярости закричала на него Кейт, осыпая его ругательствами. Гнев был единственным, что у нее осталось, и она использовала его как оружие. — Только подойди ко мне, и я откушу твою поганую руку!

Существо отпрянуло и стало изучать ее. В холодном воздухе комнаты было видно, как тяжело она дышит.

— Ну-ну, мисс Анструтер. — В комнату вернулся доктор Уайт. — Какие выражения.

Кейт повернула голову, чтобы посмотреть на него, и ее охватил страх.

— И это перед вашей очень впечатлительной сестрой. — пожурил ее он.

Кейт попыталась сдержать гнев, но в ее ослабленном состоянии он улетучился слишком быстро, оставив ее обессиленной и измученной. Не стоило тратить силы на это существо. Судя по тому, как мерзко он ей улыбался, у доктора припасено что-то новое. Чтобы это выдержать, ей понадобятся все силы.

Имоджен по-прежнему стояла в углу комнаты и бесстрастно наблюдала за происходящим. Кейт не могла понять, как можно смотреть на такие ужасы и ничего не предпринимать. Они же семья. Кейт все еще верила, что какая-то часть Имоджен узнала ее и почувствовала хоть малейшее раскаяние.

Доктор Уайт сказал:

— Я, конечно, рад, что к вам вернулась сила. Какое-то время я думал, что мы вас потеряли.

— Я так просто не сдамся.

"да. Я это вижу. Я ввёл вам огромное количество сыворотки, даже больше, чем опасался. Но я готов прекратить эти жестокие действия, если только вы расскажете мне, как работает ключ. Это же так просто.

— Даже если бы я рассказала, вы всё равно бы нас убил.

— Я бы никогда не поступил так расточительно! Вы совершенно меня не понимаете, мисс Анструтер. Для меня ценна любая жизнь. Я бы не стал убивать вас, как не стал бы трогать и волосок на голове этого существа. — Уайт погладил резиновую кожу гомункула.

— Вы сказали, что счала вы их убили.

— Нет. Я их преобразил. Никто не скорбит по гусенице, когда из нее появляется прекрасная бабочка.

— Вам, наверное, нужно починить очки. Это не бабочка.

— Красота в глазах смотрящего. Я считаю человеческую жизнь удивительной. Такая жизнестойкость. Такая способность адаптироваться, когда мозг перестраивается, чтобы принять грядущие перемены. Вот увидите.

— Что? — Кейт почувствовала, как к горлу подступает тошнота.

— Что ж, если вы не хотите сотрудничать, возможно, вы будете более сговорчивы, когда я превращу вас в гомункула.

— Я никогда вам ничего не скажу!

— Мы не узнаем, пока не попробуем. Доктор Уайт шел за инвалидным креслом, в котором была заперта Кейт. В этот момент в комнату вошли еще два гомункула. У одного были свисающие щупальца, а другой был сгорблен и передвигался на длинных тонких пальцах с острыми иглами на кончиках. Они собрались у операционного стола, пока доктор Уайт вез Кейт к нему.

— Ты прекрасно дополнишь нашу семью.

— Нет! — закричала Кейт.

— Да! — Доктор Уайт резко остановил кресло и развернул его к себе. — Или скажи мне то, что я хочу знать!

— Я не могу!

— Не можешь! Ты веришь, что тебя спасут. Это глупая фантазия. После твоего предыдущего визита я кое-что изменил, чтобы никто не смог проникнуть в Бедлам. Мои гомункулы патрулируют верхние этажи, а оборотни охотятся на нижних. Никто не найдет тебя здесь. Здесь вообще никого не находят.

Кейт снова охватила ярость при мысли о том, что Саймон и остальные, возможно, идут на верную смерть ради нее.

— Даже если бы я знала, как управлять ключом, я бы унесла его с собой в могилу!

— Приятная мысль, но маловероятная. — Он щелкнул пальцами, и три гомункула окружили кресло. Они ослабили путы, и щупальца и когти тут же схватили Кейт за руки и ноги. Она кричала и вырывалась, но ее тело было неподвижно. Гомункулы уложили ее на стол. Они зафиксировали ее запястья и лодыжки, а доктор Уайт не спеша пристегнул ее ремнями. Он добавил ремень из толстой кожи на бедра и еще один на лоб.

Имоджен просто стояла в углу.

— Помоги мне! — крикнула Кейт. — Имоджен, помоги мне, пожалуйста!

Один из гомункулов вышел из комнаты и вернулся, толкая перед собой большой контейнер с отвратительной красной жижей. Уайт помог поставить его рядом со столом.

Он наклонился к Кейт, чтобы она могла видеть его лицо.

— Дорогая, пожалуйста, скажи мне, и я не буду продолжать.

Кейт изо всех сил старалась сохранять спокойствие. Она не могла покачать головой, поэтому выдавила из себя:

— Я не знаю!

— Ну и упрямая же ты.

Краем глаза она заметила какую-то волосатую массивную фигуру. Гретта Олдфазер с огромным топором в руке выпрямилась во весь рост, ее глаза горели, как угли.

— Она сказала тебе, как открыть портал?

— Пока нет. — Уайт был раздражен вторжением. Он отвернулся, и один из его гомункулов помог ему надеть испачканный хирургический халат.

Гретта подошла к Кейт. Оборотню не нужно было наклоняться над кроватью, чтобы Кейт увидела его свирепый облик и острые клыки.

— Ты. Ты погубила мой вольфсил. Я чувствую его запах на тебе. Ты убила нескольких моих лучших бойцов. На то, чтобы собрать этих зверей, ушли годы. А ты отравила их, как трусиха, которой ты и являешься. — Существо фыркнуло. — Может, если я буду отрубать тебе конечности одну за другой, ты будешь более сговорчивой.

Кейт подавила вскрик и крепко стиснула зубы. Она не покажет свою слабость. Страх, это порождение неуверенности, но она была непоколебима в своей решимости.

— Жаль, что я не убила вас всех, монстры. Делайте что хотите. Это ничего не изменит!

Доктор Уайт склонил голову набок и уставился на свое отражение в широком скальпеле.

— Конечно, ты абсолютно права.

Гретта зарычала на врача.

— О чем ты болтаешь? Заставь ее признаться!

— Нет. Видите ли, Кейт, сильная женщина. Не думаю, что она сломается, несмотря на все мои усилия. Физически мы мало что можем сделать, чтобы изменить ситуацию. И я не хочу случайно ее убить. Тогда мы так ничего и не узнаем.

— Вы сказали, что угроза превращения заставит ее заговорить.

— Так и было. Теперь я понимаю, что немного просчитался. Но, кажется, я знаю, где ее слабое место. — Доктор Уайт подошел к углу и за руку подтащил Имоджен к смотровому столу. — Я угрожаю не тому человеку, не так ли, моя дорогая?

— Боже мой! Ты грязное животное! — прошипела Кейт.

— Бедная Имоджен станет моим следующим гомункулом.

— Нет!

— Уберите мисс Анструтер и привяжите эту мисс Анструтер к столу, — приказал Уайт гигантскому оборотню.

Гретта ухмыльнулась, громко выдохнув от предвкушения. Когда гомункулы отвязали Кейт, Гретта оттолкнула их в сторону и грубо переложила женщину в ненавистную инвалидную коляску. Кейт сопротивлялась, брыкалась, кусалась, но силы оборотня были ей не по зубам. Через несколько мгновений ее худшие опасения подтвердились, и она снова оказалась беспомощно привязанной к столу, а Имоджен покорно лежала на кушетке. Доктор без труда связал руки и ноги девочки.

Кейт всхлипнула.

— Пожалуйста, не причиняйте ей вреда. Я ничего не знаю об этом ключе.

— Я не причиняю ей вреда, — повернулся к Кейт Уайт. — Это вы причиняете вред. Все, что вам нужно сделать, это рассказать мне то, что я хочу знать. Тогда я посажу вас с сестрой в одну камеру и оставлю вас в покое. Я уйду и больше не появлюсь. В конце концов вас найдут ваши друзья и добьются вашего освобождения. Вы обе вернетесь домой, в Хартли-Холл, и снова будете одной семьей, сплотившейся перед лицом невзгод.

— Я не могу вам сказать. — Кейт чувствовала себя на грани нервного срыва.

Губы Гретты скривились в оскале.

— Просто сделай это.

— Ваша жалкая гордость против страданий вашей сестры. Насколько же ты эгоистична? — Доктор Уайт выждал мгновение, затем вздохнул и начал вводить толстые иглы в грудь Имоджен. Девочка впервые закричала и забилась в конвульсиях.

— Прекратите! — закричала Кейт. — Хорошо! Я скажу вам. Я расскажу, как использовать ключ. Пожалуйста, не причиняйте ей вреда! — Это была ложь, но у нее не осталось выбора. Ей нужно было выиграть время, хотя бы еще минуту.

— Отлично. Ты не пожалеешь. Все будет хорошо. — Уайт с улыбкой шагнул ближе к Кейт.

Горло Кейт сжалось, словно ей с трудом удавалось выталкивать слова из груди. Она низко опустила голову.

— Ты должна…

— Не надо…

Кейт резко подняла голову, услышав слабый голос сестры.

— Имоджен!

— Не… говори… ему, — прохрипела она.

— Заткнись, щенок. — Гретта сильно ударила по столу.

Возможно, боль вывела Имоджен из оцепенения, но впервые за несколько дней она пришла в себя.

— Он убьет нас обеих… даже так.

Доктор Уайт схватил Кейт за подбородок.

— Она бредит, действие лекарств ослабевает. Клянусь, я не причиню вреда ни тебе, ни ей, если ты дашь мне информацию.

— Ложь, — продолжала Имоджен. — Пообещай мне, Кейт. Никогда… не давай им… то, что они хотят.

Девушка вскрикнула, когда огромная рука Гретты схватила ее за горло. Затем крики резко оборвались, когда Гретта сжала его еще сильнее.

Уайт прорычал:

— Скажи мне, Кейт. И все это прекратится.

Кейт глубоко и прерывисто вздохнула.

— Скажи мне, или Гретта вырвет ей горло!

Гретта склонилась над беспомощной девушкой и провела длинным когтем по безмятежному лицу Имоджен. Голова Имоджен дернулась в сторону Кейт. Их взгляды встретились через всю комнату. Имоджен не была напугана. Она выглядела спокойной, даже когда задыхалась.

— Нет, — прошептала Кейт.

— Нет, а что? — безучастно спросил доктор Уайт.

— Нет. Я тебе не скажу. — Кейт не сводила глаз с сестры. Неужели Имоджен действительно верила, что Кейт знает, как управлять ключом, и отказывалась спасать свою жизнь, не признаваясь? От этой мысли сердце Кейт разрывалось на части.

— Фу! — воскликнула доктор Уайт. — Гретта, отойди.

Гретта прорычала:

— Ты же сказала…

— Я солгала! А теперь отпусти её. У меня на нашу маленькую Имоджен другие планы. Уверен, Кейт будет очень интересно наблюдать за моей процедурой, не так ли?

Кейт неподвижно сидела в кресле, пока Гретта в ярости крушила металлический шкаф. Её рычание эхом разносилось по комнате.

— Довольно, Гретта, — одернула её Уайт. — Скоро у тебя будет достаточно глоток, которые можно разорвать.

Оборотень схватила топор, и на мгновение показалось, что она вот-вот обезглавит доктора. Но вместо этого она вышла из комнаты, как огромный капризный ребёнок.

— Прости меня, Имоджен, — выдохнула Кейт. — У меня нет того, что им нужно. Пожалуйста, прости меня.

— Я прощаю, — тихо ответила сестра. — Как ты всегда меня прощала.

И Кейт зарыдала.

Саймон и его спутники нашли вход в подземелье в Кеннингтоне. Это была черная пасть, источавшая зловоние отходов и мусора, которые скапливались там на протяжении многих лет. Подземный мир манил их к себе, желая, чтобы еще больше душ заблудились в его залах и туннелях. Саймон понимал, что у них нет другого выбора, кроме как подчиниться. Их ботинки омывал слабый поток зловонной воды, это было все, что осталось от реки Эфры. Они последовали за ней в темную дыру, спускавшуюся все ниже в адские недра города. Крысы и насекомые разбегались в стороны, уступая им дорогу. Грязная кошка выгнула спину и зашипела, прежде чем скрыться в туннеле.

Лунный свет остался позади, а впереди их ждала кромешная тьма. Шум города стих. Остались лишь звуки, не похожие ни на какие другие, которые эхом разносились по каменным стенам: от монотонного капанья воды со всех сторон до настойчивого царапанья крыс в темноте и заунывного завывания ветра.

Саймон зажег фонарь, осветив покрытый грязью камень, который заблестел в новом свете. Они прошли по туннелю несколько сотен ярдов на север и вскоре добрались до развилки с кирпичными колоннами и множеством арок, ведущих в новые туннели, уходящие в разные стороны. Они продолжили путь на север. В полумраке окружающее пространство казалось бесформенным и однообразным. В свете фонаря на мгновение отражались маленькие глазки-бусинки, а затем их обладатели разбегались в поисках более безопасных и малопосещаемых мест.

— Как мы будем здесь ориентироваться? — спросил Малкольм. — Вы знаете, что туннель проходит под Бедламом?

— Думаю, да, — ответил Ник. — Несколько лет назад подвалы Бедлама затопило из-за грунтовых вод.

— Здесь ужасно воняет, — выдохнула Пенни, прикрывая лицо рукавом.

Саймон поскользнулся и схватился за стену, но тут же пожалел об этом. Кирпичи покрылись скользким налетом, из-за которого их некогда красный цвет сменился на охристо-желтый. Скорее всего, это были неочищенные сточные воды. Стены источали влагу, как при лихорадке, а пол отражал свет фонарей, ослепляя их, если они не смотрели под ноги. Их шаги по камням были громкими и резкими, но ничего не поделаешь. Пол покрывала скользкая мутная вода. Все, что не было сделано из камня или железа, сгнило. Всякий мусор, попадавшийся на пути, практически растворялся, когда они проходили мимо.

Ник похлопал Саймона по плечу и указал на новую арку, ведущую на восток. Саймон кивнул и свернул в указанный туннель, чутко прислушиваясь ко всему необычному. Его не волновали ни случайные преступники, ни полчища крыс в темноте их могли поджидать куда более опасные существа. Если они столкнутся с сопротивлением, ни один враг не должен сбежать и поднять тревогу. Все они понимали, что поставлено на карту, и были готовы сделать все, что потребуется.

Внезапно раздался едва различимый звук, настойчивое царапанье, как будто скучающий ребенок возил палкой по камням. Звук эхом разнесся по туннелю впереди них. Малкольм пополз вперед, Саймон за ним. Пенни шла следом, а Ник и Хогарт замыкали шествие. Царапанье внезапно прекратилось, когда они добрались до очередного перекрестка.

Саймон посветил фонариком. Четыре арки с почерневшими сводами предлагали несколько вариантов дальнейшего пути, но туннель прямо перед ними вел на северо-восток. В некоторых местах вода сочилась из сводчатых стен тонкой струйкой, в других лилась ручьем. Она стекала в широкий темный бассейн в центре арок. Саймон измерил глубину тростью около метра. Он пожал плечами. Им ничего не оставалось, кроме как пересечь эти тридцать с лишним ярдов по воде.

Малкольм подал Саймону знак, чтобы тот подождал с фонарем. Он осторожно ступил в подземное озеро, крепко сжимая в руках ланкастерские ружья. Он погрузился в воду, и холодная стоячая вода плеснула ему по бедрам. Малкольм забрел в темноту. Саймон подождал немного, прежде чем вытащить меч из трости и засунуть пустую деревянную рукоять за пояс. Он осторожно вошел в воду, жестом велев Нику и остальным оставаться на месте, и последовал за шотландцем. Твердое дно было скользким.

Они прошли половину пути, когда вода между ними забурлила. Саймон заметил под мутной поверхностью белую вспышку, которая метнулась в сторону Малкольма. Саймон вонзил меч в воду, словно копьем, и попал в цель.

Вода взметнулась вверх, и то, что было под поверхностью, забилось в конвульсиях. Что-то тяжелое ударило Саймона по коленям, и он упал. Клинок вырвался из тела жертвы.

Малкольм обернулся и увидел, как из воды выныривает чудовище и нависает над Саймоном. Больше всего оно походило на акулу, но у него были мускулистые руки, которыми оно себя поднимало. Раскрытая пасть под выпученными глазами щелкнула, когда Саймон забился в отвратительной воде. Малкольм вскинул ланкастерское ружье и выстрелил. Толстый тяжелый хвост ударил Малкольма в грудь с такой силой, что у него перехватило дыхание. Чудовище плюхнулось обратно в воду и исчезло, взмахнув мощным хвостом.

— Черт возьми! — Малкольм помог Саймону подняться на ноги.

— Вы в порядке? — крикнул им Ник, едва не бросившись в воду, но Саймон жестом остановил его.

— Что это было? — спросил Ник.

— Гомункул, — ответил Саймон. — Наполовину саламандра, а может, и рыба.

Он зачесал волосы назад, оглядывая водную гладь вокруг себя. Они с Малкольмом находились в центре соединительного озера, и спрятаться было негде. Лучи фонарей скользили по черной воде.

— Я его не вижу, — Малкольм огляделся по сторонам.

— Вон там! — крикнул Ник, когда что-то вынырнуло слева от них.

Белая полоса метнулась к Малкольму, наполовину показавшись из воды, но так и не коснулась шотландца. Саймон схватил чудовище за хвост одной рукой, а другой вонзил меч глубоко в плоть, чтобы лучше удерживать его. Монстр дернулся и замер. Саймон, собравшись с силами, развернул существо и с силой швырнул его в колонну. От удара кирпичи треснули, и на уже испачканные стены брызнула черная кровь.

Малкольм, не теряя времени, достал одну из стандартных гранат Пенни. Как только огромная пасть развернулась к нему, широко раскрывшись, он сунул устройство в зубастую глотку.

— Отпускай!

Саймон послушался, выдернул меч, и чудовище снова нырнуло. Мужчины изо всех сил старались выбраться на берег, барахтаясь в воде по бедра. Раздался приглушенный хлопок. Вода и грязные обломки взметнулись вверх, а затем обрушились вниз. Всех обдало горячим зловонным дыханием, а вокруг них полетели куски бледно-белой плоти.

— Фу, гадость какая! — воскликнула Пенни. — Но чертовски эффективно!

Саймон выбрался на сушу и помог Малкольму подняться. Он с гримасой держался за раненую руку.

— Если я подхвачу холеру из-за того, что был здесь, я буду винить тебя. — Малкольм ткнул Саймона толстым пальцем в грудь.

— Давай не будем ссориться при детях, дорогой. — Саймон достал флакон с восстанавливающим эликсиром Кейт и сделал глоток. Он жестом пригласил остальных подойти.

Малкольм внимательно следил за поверхностью воды, пока Саймон помогал всем выбраться на лестничную площадку. К счастью, в бассейне больше ничего не пряталось.

Ник предупредил:

— Пейте этот эликсир понемногу.

— Конечно, — быстро ответил Саймон. Он не мог признаться другу, насколько ему плохо. Все они были в таком же состоянии.

Ник раздражённо выдохнул и последовал за Саймоном. Они быстро шли на восток, преодолев четверть мили. Катакомбы становились шире, стены по-прежнему блестели от влаги, но стоячая вода была только в небольших лужах по углам. Они дошли до очередного арочного перехода, от которого отходили ещё два туннеля. Один был слева от них, а другой, в двадцати ярдах через переход. Когда они вышли в сводчатый зал, вокруг воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь их собственными шагами.

Низкое рычание заставило всех остановиться. Что-то шевельнулось в темноте прямо перед ними в проходе, прячась в тени и громко, хрипло дыша. Оно не пыталось быть незаметным. Оно хотело, чтобы его добыча знала, что оно здесь, выслеживает её, охотится.

Малкольм направил оружие на арку прямо перед ними, но подавил в себе желание выстрелить вслепую в темноту. Затем из ближайшего туннеля слева тоже донеслось дыхание. Саймон повернулся в ту сторону.

Малкольм прорычал:

— Выходите, жалкие твари!

— Не провоцируй их, — заметил Саймон, но было уже слишком поздно.

Из противоположного туннеля выскочило что-то огромное, покрытое рыжей шерстью в пятнах, с огромными когтями и зубами. Малкольм выстрелил, когда несущаяся на него тварь заслонила собой весь мир. Выстрел эхом разнесся по округе. Зверь споткнулся и потерял равновесие. Второе существо прыгнуло и приземлилось с глухим стуком, выставив вперед длинные руки. Оборотень замахнулся на Малкольма, словно на назойливую муху. Шотландец увернулся от удара, и в этот момент Саймон хлопнул в ладоши, издав оглушительный хлопок, похожий на раскат грома. Силовая волна отбросила оборотней обратно к их сородичам, притаившимся в полумраке туннеля. Остальные существа оттеснили своих раненых товарищей и бросились на незваных гостей.

Из ближайшего туннеля слева тоже хлынули твари. Саймон и его спутники рассредоточились и заняли позиции, чтобы прикрывать друг другу спины. Хогарт размахивал сокрушительной булавой, наконечники которой были покрыты серебром. Каждый его удар сбивал зверей с ног, и они корчились на земле.

Малкольм увернулся и выстрелил из "Ланкастера" в основание черепа оборотня, бросившегося на него. Зверь рухнул на землю. Пенни стояла за спиной Малкольма и стреляла из пистолета в черные обсидиановые глаза, которые смотрели на нее. Они были такими большими, что она видела в них свое крошечное отражение.

Руки Ника двигались в бешеном ритме, и от них исходили языки пламени и ледяные искры. Мех загорался, а склизкие лужицы под когтистыми лапами превращались в скользкий лед.

Меч Саймона сверкал в отблесках яркого света от неистовых заклинаний Ника. Сталь рассекала воздух, словно змеиный язык. Ее голубое руническое свечение обжигало, заставляя зверей, которых она касалась, взвывать от боли.

И тут Саймон с удивлением увидел за толпой оборотней знакомое лицо. Это была девушка, которая помогла им сбежать из Бедлама. Шарлотка. Она стояла в туннеле в человеческом обличье, и на ее лице застыла противоречивая маска. Ее большие глаза встретились с глазами Саймона, и она вздрогнула от шока и, возможно, стыда. Ее трясло, но затем черты ее лица затвердели, она приняла решение и начала превращаться. Это был мучительный процесс: ее хрупкое тело становилось все больше и темнее, а платье в цветочек рвалось в клочья. Ее дергающиеся конечности удлинялись, а лицо искажалось, превращаясь из милого и задиристого в устрашающее, как у чудовища.

Зверь, которым была Шарлотта, откликнулся на вой, эхом разносившийся по пещере, но вместо того, чтобы присоединиться к своим сородичам, набросился на них, пуская в ход когти и зубы. Воспользовавшись их замешательством, она перепрыгивала с одной цели на другую, разрывая их на части.

Саймон потерял ее из виду в этой суматохе, едва успев увернуться от удара когтей. Одной рукой он схватил ближайшего оборотня за жесткую щетину и швырнул его в туннель. Затем он увидел еще одну длинную морду с рядами острых зубов, которая щелкала в нескольких сантиметрах от его головы. Шарлотта появилась рядом с ним и набросилась на оборотня с невероятной для своего хрупкого телосложения яростью. Она вцепилась ему в ноги, вывихивая их. Малкольм развернулся и ударил хромого оборотня ножом в спину. Раненое существо взвыло так, что в тесном пространстве зазвенело в ушах.

Другой рукой Малкольм замахнулся на Шарлотту, но Саймон перехватил его руку и отвел ствол в сторону.

— Нет! Это Шарлотта!

Другой оборотень налетел на охотника, и тот упал ничком на землю. Зверь навис над ним, оскалившись и источая дикую ярость. Саймон ударил его каменным кулаком в висок. Из глаза оборотня хлынула кровь, он издал нечеловеческий вопль и ударил Саймона наотмашь. Удар пришелся в грудь, и Саймон отлетел к стене. Зверь бросился на него, выставив когти и разинув пасть. Он налетел на мага, но Саймон произнес какое-то слово, ударил оборотня обеими руками по спине и с тошнотворным хрустом переломил ему хребет.

Малкольм поднялся на ноги, широко расставил ноги и продолжил сражаться, стреляя из пистолета, из стволов которого валил пар. Оборотни падали один за другим. Малкольм отступил, пока не оказался рядом с Пенни. Она достала гранату и нажала на кнопку. Затем бросила ее в толпу мохнатых голов. Граната пронзительно взвизгнула и взорвалась. Сотни серебряных осколков с шипением взмыли в воздух и вонзились в оборотней. Раздались нечеловеческие крики и воцарился хаос.

Саймон потянулся к патронташу Кейт на груди и достал канистру, которую Пенни принесла из своего магазина. Он убедился, что Шарлотта не в зоне поражения, и со смертоносной точностью бросил канистру в левый туннель. Она взорвалась, подняв в воздух облако сверкающей пыли, которая покрыла стены и все внутри туннеля тонким слоем нитрата серебра.

Оборотни, коснувшиеся его, взвыли от боли, упали на землю и стали корчиться или слепо метаться, отчаянно пытаясь избавиться от серебряных хлопьев, которые, казалось, проникали под их кожу. Обезумевшие твари бросились на Малкольма, и охотник быстро расправился с ними.

Пенни стояла рядом с ним, быстро перезарядив пистолет. Она выстрелила в оборотня, который проскочил мимо Малкольма. Он был слеп на один глаз, и она быстро вывела из строя второй. Оборотень с криком боли ударил ее когтистой рукой в плечо, рядом с шеей. Ее оружие внезапно выпало из ослабевших пальцев, и она опустилась на колени.

Малкольм стоял над ней с обоими пистолетами в руках и стрелял до тех пор, пока зверь не упал замертво. Пенни храбро и криво усмехнулась своему спасителю.

— Чертовски глупо, девочка, — отчитал он ее.

— А ты как думаешь, каково мне? Меня чуть не загрыз слепой оборотень.

— Ты можешь встать? — Он протянул ей руку, не выпуская пистолет.

— Конечно. — Пенни с трудом поднялась на ноги, ее лицо исказилось от боли. Она обхватила раненую руку.

— Сломана?

— Боюсь, что да. Я безоружен.

Дикий смех Малкольма эхом разнесся по запутанным туннелям.

От волны жара им пришлось пригнуться, когда Ник выпустил струю огня в туннель позади них. Туннель озарился оранжевым светом и заметно потеплел. К потолку взметнулось облако дыма от горящей шерсти и плоти.

— Подкрепление! — крикнул он, размахивая горящими руками.

— Прикрой его! — Саймон бросил ему канистру. — Шарлотта, ко мне!

Ник поймал канистру и одним плавным движением швырнул ее в туннель, а маленький серый оборотень проскочил мимо него и бросился к Саймону. Из канистры вырвалось густое облако, и в мерцающем свете туннель засиял серебристым. Два перепуганных оборотня выбежали из зараженного туннеля прямо на Хогарта, который обрушил на одного из них булаву, ударив по черепу и отправив его в полет на другого. Они рухнули, сцепившись конечностями.

Не пострадавший оборотень, размером почти с саму Гретту, взревел от ярости, разбрызгивая кровавую слюну. Хогарт уже замахивался для следующего удара, но чудовище схватило слугу своими жестокими когтями, глубоко вонзив их в его плоть.

Ник с криком бросился на помощь Хогарту. Он дважды ударил горящими руками: один раз по руке, державшей слугу, а другой, по шее зверя. Огонь опалил обнаженную плоть, но огромный оборотень не ослабил хватку. Ник отступил, целясь в холодное сердце зверя, но оборотень поднял другую руку с выпущенными когтями.

Саймон появился как раз вовремя, чтобы отразить удар, нацеленный на Ника. Он вонзил меч глубоко в живот чудовища. Оборотень взревел от боли, но продолжал сжимать Хогарта. Саймон свободной рукой вырвал когти из тела слуги. Пальцы хрустнули, когда он потянул их на себя.

Оборотень с яростным рычанием поднял свободную руку, чтобы схватить Саймона, но Ник перехватил ее. Широкая голова чудовища развернулась в его сторону. Одного укуса было бы достаточно, чтобы отхватить Нику голову. Саймон отпустил когти и схватил зверя за морду. Оборотень яростно затрясся, но Саймон не сдавался. Он схватил зверя за челюсти и начал шипеть, произнося древнее заклинание. Из-под его разорванного воротника вырвалась вспышка света, осветив всех присутствующих. Саймон медленно отводил голову зверя от Ника. Чудовище зарычало и отпустило Хогарта, все еще пытаясь вырваться из мертвой хватки Саймона. Хогарт сполз на землю, держась за ребра.

Оборотень бросился на Саймона, но тот не обратил на него внимания, сосредоточившись на своих усилиях. Его собственный вой эхом разнесся по округе. Последний мощный рывок, и шея зверя хрустнула с отвратительным звуком. Гигантский оборотень содрогнулся и обмяк рядом с Хогартом. Пламя на руках Ника погасло.

Саймон тяжело дышал, чувствуя, как его наполняет эфир. Обезумевший от страха Ник схватил его и распахнул рваное пальто, чтобы проверить, не течет ли кровь из ран.

— Это просто царапины, — сказал Саймон.

— Не думаю.

Саймон отстранился и повернулся к Хогарту.

— Ты в порядке?

Хогарт кивнул, но его руки крепко сжимали окровавленную грудь.

Малкольм вышел из одного из обработанных серебром туннелей, весь в крови, с дымящимися ружьями в руках. Пенни, пошатываясь, прислонилась к арке, а Шарлотта присела на корточки в другом конце зала. Вокруг них кучами лежали чудовищные тела. Некоторые из тех, кого убили первыми, уже превращались в людей, обнаженных или одетых в лохмотья. Конечности дергались в предсмертной агонии. Малкольм прикончил нескольких еще дергающихся тварей выстрелами в их волосатые головы.

Пенни застонала и отвернулась. Шарлотта спряталась за колонной и позволила своему звериному облику исчезнуть. Она схватилась за лохмотья, едва прикрывавшие ее печальное обнаженное тело.

Малкольм мрачно кивнул, перезаряжая ружья.

— Кажется, путь свободен.

Саймон тяжело дышал, упираясь рукой в стену, и с лихорадочной улыбкой сказал Малкольму:

— Славная была драка!

Малкольм хмыкнул.

— Ты какой-то безумный.

— Чепуха! — Саймон взмахнул рукой, рукав на которой был разорван в клочья. — Все прошло гораздо лучше, чем в прошлый раз, согласен?

Шотландец закатил глаза.

— Чертовски здорово.

Саймон рассмеялся, и эхо его смеха прозвучало громче и безумнее, чем на самом деле. Он сделал еще один глоток восстанавливающего зелья.

— Немного эликсира Кейт, и мы как новенькие.

Ник схватил Саймона за руку и сказал:

— Ты накурился эфира. Нам это не нужно.

Саймон немного посерьезнел, услышав предостережение друга, и понимающе похлопал Ника по груди.

— Мы уже потеряли двоих, — заметил Малкольм. — А мы еще даже не встретились с Греттой.

Саймон прошептал ему на ухо, чтобы остальные не услышали:

— Наше ядро по-прежнему цело. У нас есть самое мощное оружие.

Малкольм потянул за порванный, забрызганный кровью сюртук Саймона.

— Правда?

— Почти. Я не буду чувствовать боль до завтра. И мы значительно ослабили силы Гретты.

Малкольм с подозрением уставился на Шарлотту.

— Осталась ещё одна.

Девушка прижалась спиной к гнилой стене. Её страх был очевиден, но она не отступала, явно понимая, что здесь её удерживает нечто более важное, чем собственная безопасность. Она взглянула на Малкольма, потом снова на Саймона, который шагнул к ней. Увидев, в каком она виде, он отвёл взгляд, снял с себя порванный сюртук и протянул его девушке.

— Вот, надень. Это лучше, чем то, что осталось от твоего платья. — Когда она надела сюртук, он сказал — Кажется, мы должны ещё раз поблагодарить тебя, Шарлотта.

— Что тебе здесь нужно? — рявкнул на неё Малкольм.

Шарлотта демонстративно отошла от стены.

— Они схватили её. Ту женщину, которая была так добра ко мне. Они творят с ней ужасные вещи. Вы должны ей помочь!

Этого Саймону было достаточно.

— Ты знаешь, где она?

— Да! Она в нижних комнатах. — И она побежала по одному из туннелей.

Саймон хотел последовать за ней, но Малкольм схватил его и развернул к себе.

— Она может заманить нас в ловушку!

— Мы уже проходили через это. Я сделаю всё, чтобы найти Кейт. — Голос Саймона неестественно огрубел, когда он почувствовал, как в нём пробуждается эфир. Каменные стены туннелей, казалось, приобрели зеленоватый оттенок.

Малкольм что-то пробормотал себе под нос и отступил от Саймона. Он повернулся к Хогарту, который опирался на Ника.

— Как ты?

— Это не помешает мне найти мисс Кейт или мисс Имоджен, — прохрипел здоровяк, стиснув зубы.

Ник покачал головой.

Малкольм помог Пенни подняться.

— А ты как?

— Лучше не бывает, — бодро ответила Пенни, но её лицо исказилось от боли. Малкольм взял её за здоровую руку и помог удержать равновесие.

Саймон поспешил вперёд и догнал Шарлотту, которая нетерпеливо ждала их на следующем перекрёстке. Она вела их по извилистому лабиринту ещё несколько минут. Уверенность Саймона в том, что он сможет найти дорогу без помощи Шарлотты, улетучилась. Если бы не она, они бы заблудились. Туннель тянулся на сотни ярдов, пока наконец не закончился у тяжёлых железных ворот, запертых на толстые цепи.

— Бедлам, — объявила Шарлотта.

Саймон хрустнул костяшками пальцев.

Кейт стала свидетельницей немыслимого. Доктор Уайт проводил над ее сестрой чудовищную операцию. Запах крови и звуки, с которыми рвалась плоть, никогда не сотрутся из ее памяти. Доктор в подробностях рассказывал о ходе операции, хвастаясь тем, что его мастерство в области алхимии позволило ему овладеть техниками, недоступными другим хирургам. Боль, которую испытывали большинство пациентов даже во время несложных операций, была невыносимой в течение нескольких минут. Однако у доктора Уайта были зелья, которые настолько эффективно притупляли боль, что он мог проводить чрезвычайно длительные и сложные операции. Он изменил будущее медицины. Кейт немного утешало то, что, возможно, Имоджен не чувствовала боли.

Хирург трудился при мерцающем свете газовых ламп, а гомункулы помогали ему, подавая сверкающие инструменты или придерживая что-то в теле Имоджен, чтобы он мог работать свободнее. Когда он заявил, что собирается ампутировать ей руку, чтобы заменить ее автоматом, Кейт потеряла сознание.

Придя в себя, она увидела, что доктор Уайт все еще стоит у операционного стола в лучах тусклого желтого света. Гомункулов уже не было. С кронштейна над столом свисала большая стеклянная канистра с бледно-красной жидкостью, из которой торчала трубка с острым скошенным металлическим наконечником, вставленным в брюшко обесцвеченной фигуры, лежащей под рукой доктора.

Кейт застонала.

Уайт оглянулся через плечо и улыбнулся. Его лицо было в крови, а глаза широко раскрыты и безумны.

— Имоджен станет прекрасным пополнением в нашей семье, — сказал он взволнованным голосом. Уайт поднял трубку с нитевидными перьями. — Раз уж ты забрала моего любимца, я воссоздам твою сестру по его подобию. Она будет великолепна.

Кейт ничего не ответила. Даже если бы она и хотела, то не смогла бы. Во рту у нее был кляп, который Уайт засунул ей, чтобы она не ругалась и не угрожала ему во время операции. На протяжении всей операции она постоянно разгибала и сгибала конечности, восстанавливая кровообращение. Они горели, словно их укололи огненными иглами, но она не отвлекалась ни на что, кроме одного образа: мертвого Уайта в ее руках. Ничто не могло ее остановить, ему некуда было бежать.

— Почти готово. — Уайт поправил трубку, свисающую с канистры, и осмотрел грязный троакар, из которого капала розоватая жидкость. Он взял с приставного столика большой шприц с зеленой жидкостью и поставил его на операционный стол. — Я пытался предупредить тебя о том, что произойдет. Ты думала, я лгу? Ты не можешь играть со мной в эти игры, мисс Анструтер.

Кейт не сводила с него глаз, боясь взглянуть на Имоджен.

Он подошел к ней, вытирая красные руки о халат.

— Я еще не решил, что с тобой делать. Ключ сам о себе позаботится, в конце концов, это не мое дело. Но я очень вежливо попросил тебя рассказать мне о нем. А ты отказалась. Теперь ты поплатишься за свое высокомерие.

Дверь распахнулась и ударилась о стену. В проеме появился Саймон, сжимая в руке меч, от которого исходило сияние.

Доктор на удивление быстро оправился от шока. Он схватил инвалидное кресло и развернул Кейт лицом к двери. Она почувствовала резкий укол в шею, и Уайт закричал:

— Стой, или она умрет!

Саймон выставил руку, чтобы остановить Хогарта, который ворвался в комнату вслед за ним. Слуга был похож на ржавое железо: грудь его была обмотана красной тканью, а лицо бледным, как мрамор. Его взгляд приковал жуткий стол, возвышавшийся между дверью и пойманной в ловушку Кейт. Лицо Хогарта исказилось от отчаяния. Куча знакомой одежды на полу сказала ему все, что он хотел знать. Слуга оттолкнул Саймона и медленно направился к столу. Он остановился, возвышаясь над неподвижным белым телом. Он смотрел на бедняжку, не зная, что делать. Он отстегнул одну из рук, но, казалось, застыл в замешательстве. Его пальцы сжались на краю стола. Было неясно, пытался ли он его сломать или просто опирался на него, чтобы не упасть. Его тело задрожало, и он поднял голову.

Доктор Уайт ввел большую иглу еще глубже в горло Кейт. Она приглушенно вскрикнула от боли. Один из гротескных гомункулов доктора выскользнул из дальнего угла и присел на корточки рядом с Уайтом, опираясь на свои странные, деформированные ноги. Один глаз твари был прикован к столу, а другой обшаривал взглядом мрачную комнату.

— Хогарт! — предупредил Саймон. — Не делай ничего, что может навредить Кейт. Ты меня слышишь?

— Мудрый совет, мистер Арчер, — сказал Уайт. — Вы проделали такой путь только для того, чтобы увидеть, как она умирает? — Взгляд доктора переместился на Малкольма, который вошел в комнату вслед за Саймоном с пистолетами в руках. Шотландец отошел в сторону, чтобы лучше видеть происходящее, но остановился, когда Уайт снова кивнул в сторону своей связанной пленницы.

— Должен сказать, мистер Арчер, я рад вас здесь видеть, потому что теперь мне не придется искать вас, чтобы уничтожить.

— Не за что, — ответил Саймон, разминая руки. — А теперь нам нужны мисс Анструтер и ее сестра.

Уайт усмехнулся.

— Боюсь, вам ничего не достанется. Честно говоря, я не представляю, как кому-то из вас удастся выбраться отсюда живым.

— Неужели? — Саймон поднял руку, и в комнату вошла Пенни, размахивая пистолетом и притворяясь, что ей очень больно. За ней прокралась юная Шарлотта. Саймон быстро оглянулся. — Где Ник?

Бледнолицая Пенни сказала:

— Он пошёл держать лестницу на случай, если прибудет подкрепление.

— Чёрт возьми, — прошептал Саймон. Он достал из патронташа пузырёк и бросил его Пенни. — Дверь, пожалуйста.

Пенни спокойно вылила жидкость на порог. Через мгновение на нём начала расти мерцающая янтарная масса. Она разрасталась, прилипая к стене, пока не заполнила весь дверной проём.

— Впечатляющая работа, явно твоя. — Доктор посмотрел на Кейт. — Очень хорошо. Я постараюсь сохранить тебе жизнь, чтобы потом покопаться в твоих мозгах. — Он странно хихикнул, словно его осенила какая-то мысль.

Саймон подошёл к операционному столу.

— А теперь давайте поговорим о том, кто выживет, а кто нет. — Он впервые увидел, что сделали с Имоджен. Некоторые черты и изгибы, такие как подбородок и скулы, всё ещё напоминали знакомые черты, но большая часть тела прекрасной молодой девушки, её правая рука и кожа были похожи на ужасных гомункулов, мертвенно-бледные и полупрозрачные. Её глаза были ярко-белыми и больше походили на глаза машины, чем человека, а зрачок левого глаза сужался с механическим жужжанием. Лицо Саймона застыло, пока он пытался сдержать гнев.

Он положил руку на дрожащее плечо Хогарта. Слуга смотрел на трубку, свисающую со стеклянной колбы, которая пульсировала, как вена. Белый живот Имоджен начал раздуваться по мере того, как в него продолжала поступать жидкость. Изо рта девушки повалила розовая пена. Хогарт выдернул из живота Имоджен троакар и отбросил его в сторону. Жидкость продолжала вытекать на пол.

Уайт нахмурился.

— Прискорбно. Возможно, теперь я не смогу её спасти. Ты испортил эксперимент. Я очень недоволен.

Имоджен медленно подняла свою человеческую руку и взяла Хогарта за запястье. Она подняла руку слуги и поднесла ее к своему горлу. Белая тварь обхватила ее шею своими массивными пальцами и сжала их, показывая, чего она от него хочет.

Хогарт с трудом выдавил:

— Я не могу, мисс Имоджен. Не могу.

— Нет, не можешь, — пригрозил доктор. — Отойди от нее. Сейчас же.

Малкольм сделал шаг вперед и прошептал Саймону:

— Я могу с ним справиться.

Саймон слегка покачал головой. Он положил руку на металлический стол и прошептал какое-то слово. Ударная волна сотрясла стол и прокатилась по полу, расходясь волнами по заляпанной плитке. Инвалидное кресло подпрыгнуло, и доктор рухнул на пол, как тряпичная кукла. Неожиданный взрыв сбил с ног всех, кроме Саймона, который был готов к такому развитию событий. Он перепрыгнул через Имоджен и стол и бросился к доктору Уайту.

Сверху на него обрушилась какая-то фигура. Пенни крикнула, предупреждая Саймона, и тот успел развернуться и отразить удар нападавшего, вооруженного рапирой. Саймону удалось поднять меч и пронзить им существо, но его вес все равно повалил его на пол. Костлявые пальцы гомункула с глухим стуком ударились о камень по обе стороны от Саймона, словно о мягкую обивку. Белая тварь что-то забормотала, ее жуткое лицо оказалось в нескольких дюймах от лица Саймона. Она вырвала одну руку и замахнулась. Саймон успел увернуться, и острые пальцы полоснули его по плечу. Он вскрикнул от боли.

Превозмогая боль, Саймон прошептал какое-то слово, и меч вспыхнул. Гомункул завизжал, когда Саймон обеими руками вонзил меч в тело существа, выпуская из него слизь. Тварь забилась в агонии и обмякла.

Тем временем доктор Уайт с трудом поднялся на ноги и подобрал с пола целый стеклянный шприц. Тряхнув головой, чтобы прийти в себя, он направился к инвалидному креслу. Внезапно Хогарт оттащил его в сторону. Слуга замахнулся на доктора огромным кулаком, но Уайт успел увернуться и отступил, а Хогарт поднял Кейт и кресло, чтобы унести ее подальше от безумца. Уайт восстановил равновесие на плече гомункула, который раскачивался на богомольных конечностях, наблюдая за происходящим сразу со всех сторон.

Малкольм поднялся на ноги, целясь в доктора Уайта из пистолета "Ланкастер". Что-то задрожало перед его лицом. Его схватили за руку и подняли в воздух. Белое существо, цеплявшееся за тусклый потолок, свесило щупальца вниз, чтобы опутать охотника.

Малкольм оторвался от пола, его тащили бледные щупальца. Руки были скованы. Пенни подбежала к нему и, сунув руку ему под пальто, выхватила кинжал. Она рассекла щупальца, державшие его правую руку. Брызнула какая-то жидкость. Малкольм поднял свой тяжелый пистолет и выстрелил в потолок. Автоматический ствол вращался, и он выпускал пулю за пулей. На Малкольма полилась вязкая черная жидкость. Щупальца превратились в слизь, и Малкольм упал в растущую лужу, а гомункул распался на части.

Хогарт и Шарлотта отстегнули последнюю пряжку на лодыжках Кейт, и женщина с трудом поднялась на ноги, которые все еще горели. Она сорвала с лица повязку.

— Слава богу, мисс Кейт. — Хогарт достал из кармана пузырек. Это был эликсир, который ему дали, но он приберег его для нее. — Выпейте это. Он вас оживит.

— Благослови вас Господь, Хогарт. — Кейт вытащила пробку и сделала большой глоток. Она улыбнулась Шарлотте. Затем повернулась и уставилась на Имоджен, лежавшую на столе. Кейт на мгновение застыла, не желая приближаться к своей ужасно изменившейся сестре, но Хогарт вернулся и встал рядом с Имоджен. Кейт на негнущихся ногах подошла к Пенни и Малкольму, которые уже поднимались на ноги. Она отобрала у Малкольма второй пистолет "Ланкастер".

Саймон пнул дымящийся труп когтистого гомункула, переводя взгляд с приближающейся Кейт, в руке которой был тяжелый пистолет, на доктора, окруженного его последним уродливым защитником.

— Осторожно, Кейт, этот последний гомункул, вероятно, самый ужасный из всех, если он его последняя защита.

Кейт подняла пистолет. Она выстрелила, и белое существо отлетело к стене и замерло. Кейт отдала оружие Саймону и направилась к доктору.

— Кейт, остановись! — крикнул Саймон. — Мы понятия не имеем, на что он способен.

Доктор поднял шприц с зелёной жидкостью, но Кейт выбила его у него из рук. Она схватила доктора за воротник и ударила кулаком в лицо. Потом ещё раз. И снова. Его нос превратился в месиво, изо рта потекла кровь.

Кейт встряхнула его.

— А теперь скажи, что ты можешь вернуть Имоджен в прежнее состояние. Скажи мне это.

Уайт захрипел, глотая кровь.

— Эта тварь теперь и навсегда твоя сестра.

Кейт обхватила доктора обеими руками за горло.

— Тогда тебе незачем жить. — Её голос был холоден и бесстрастен, когда она усилила хватку.

Он с трудом говорил, двигая челюстью из стороны в сторону. Он плюнул ей в лицо выбитым зубом и укусил что-то у себя во рту.

— Я бы предпочёл умереть от руки собственного разума, а не позволить твоим жалким рукам меня прикончить.

Пальцы Кейт глубоко впились в его горло, погрузившись в размякшую плоть. Тело Уайта начало менять форму. Его лицо обмякло. То, что было его головой, сплющилось и растеклось по её рукам склизкой массой. Тело рухнуло на пол с отвратительным всплеском. Пустой костюм доктора Уильяма Уайта упал в лужу, в которую превратилось его тело.

— Трус, — прорычала Кейт, глядя на него скорее со злостью, чем с ужасом или изумлением. Она опустилась на колени и запустила руку в слизь. Через секунду она встала, сжимая в руке ключ.

Саймон развернул Кейт к себе и обнял её. Напряжение в груди наконец спало, и он с облегчением выдохнул. Он прижал её к себе и любовался ею. Он убрал волосы с её лица. Одной рукой он снял с плеча перевязь.

— Кажется, это твоё.

Её глаза наполнились теплотой от того, что он взял её с собой на битву. Но это чувство было мимолетным. Она заставила себя перевести взгляд на Хогарта, который держал безвольную бледную руку человека на столе. Крепкий слуга смотрел на Кейт со слезами на глазах.

— Кейт, прости нас. Мы потерпели неудачу. — сказал Саймон:

Она решительно покачала головой и обнаружила, что скорее поддерживает Саймона, чем наоборот. Они подошли к столу, и Кейт коснулась лежащей на нем белой фигуры. Глаза Имоджен, один человеческий, но бледный, а другой темный, механический, повернулись в ее сторону. Бесчеловечная рука с гротескно длинными пальцами мягко протянулась к ней. Кейт взяла ее за руку.

— Ты была такой храброй, — прошептала Кейт, проводя другой рукой по гладкой лысой голове Имоджен. — Отец бы тобой гордился. Как и я.

И без того прерывистое дыхание Имоджен стало еще более хриплым. Она начала извиваться, и Кейт встревоженно напряглась.

— О боже, — выдохнула Кейт. — Она умирает. Процесс трансформации не завершен.

— Может, и к лучшему, — Саймон подошел к ней. — Она уже не Имоджен.

Кейт смотрела на жуткое существо, которое когда-то было ее сестрой, и все еще видела в нем Имоджен. В хриплых звуках ей слышался прежний голос сестры. Кейт взяла со стола шприц с зеленой жидкостью и ввела иглу, как делала доктор Уайт с другими веществами. Она нажала на поршень, впрыснув зеленую жидкость в тело сестры. Имоджен застыла, словно окаменев. Ее необычные глаза широко раскрылись. Кейт вытащила иглу и с силой отбросила ее в сторону.

Она приложила руку к застывшей щеке сестры.

— Прости, Имоджен. Я не такая храбрая, как ты. Я не смогла тебя отпустить.

— Кейт, нам нужно идти, — сказал Саймон. Все они были измотаны. На телах виднелись полузажившие раны и свежие, кровоточащие. Все двигались медленно и с трудом. Они были ранены и обессилены, но, к счастью, не мертвы. Возможно, их поддерживало действие эликсира Кейт. — Если мы не уйдем сейчас, то, возможно, не сможем уйти своими ногами. — Хогарт снял пальто и укутал в него Имоджен, чтобы защитить ее от торчащих из руки перьев. Он прижал задыхающуюся женщину к своей груди.

Со стороны двери донесся глухой стук. Все повернулись к янтарному монолиту, преграждавшему вход. Сквозь искажающую свет оранжевую субстанцию они увидели движущуюся большую фигуру. Что-то ударилось о янтарь, заставив стену содрогнуться. По кристаллу побежали мелкие трещинки. Темная фигура ударила снова, и крошечные трещинки превратились в широкие разломы.

— Боже мой, — прошептала Шарлотта. — Это Гретта.

Никто не произносил ни слова. Слышно было только, как оборотень бьется о хрупкую преграду и как громко трескается янтарь.

— Есть ли другой выход? — наконец спросила Кейт.

Саймон протянул ей свой меч, а сам подошел к дальней стене. Собственной кровью он начертил руны на камнях, а затем проделал то же самое на полу.

— Мы окружены землей. Выход только один.

Она посмотрела вверх.

— Потолок?

Саймон покачал головой.

— Каменный фундамент. Слишком толстый.

Хогарт осторожно опустил Имоджен на пол.

— Когда она придет в себя, я заберу ее. Я дам вам время.

Кейт махнула рукой.

— Нет. Мы заберём её с собой. Она сейчас одна. — Пенни ухмыльнулась, превозмогая боль в сломанной руке, которую она прижимала к себе.

Малкольм фыркнул, осматривая свои пистолеты, и пробормотал что-то о свирепых женщинах.

Шарлотта присела рядом с Кейт и прижалась к ней головой, совсем как Этельред, когда хотел привлечь к себе внимание. Это выглядело немного странно. Кейт вопросительно посмотрела на Саймона.

— Шарлотта привела нас к тебе, — сказал он.

Кейт опустилась на колени и с искренней нежностью обняла девочку.

— О, дитя моё! Спасибо тебе!

Удивлённая Шарлотта медленно обняла Кейт, и в её глазах заблестели слёзы.

Саймон повернулся к Малкольму и сказал:

— Пенни права. Раз уж Гретта так предусмотрительно оказалась прямо за дверью, сейчас самое время её забрать.

— Молодец, — Малкольм захлопнул затвор своего пистолета.

— А поскольку её присутствие в коридоре означает, что Ник, скорее всего, мёртв, — тихо сказал Саймон, думаю, я возьму на себя честь её уничтожить. — Кейт начала возражать, но Саймон продолжил: — Я единственный из нас, кто может ей противостоять.

— Возможно, — возразила Кейт, — если бы ты был в порядке, но ты измотан и находишься под действием эфира.

— Да, это правда, — он горько усмехнулся и достал из её патронташа три последних флакона с восстанавливающим эликсиром.

— Саймон, ты не можешь принять сразу три флакона. Это тебя убьёт.

В дверь раздался мощный удар, и в комнату влетел кусок янтаря.

— Время споров прошло, даже для тебя, — мягко сказал Саймон и взял её за руку.

Кейт упрямо покачала головой.

— Не надо притворяться, что всё в порядке. Вместе мы гораздо сильнее. Что бы ты ни задумал, есть другой путь.

— Да, есть, но в этом случае кто-то из вас погибнет. Я не могу этого допустить. — Его губы сжались в твёрдую линию. Он откупорил маленькие бутылочки. — Когда проход будет свободен, вам всем нужно будет отойти подальше. Назад в туннели. Вы не переживёте того, что я собираюсь сделать.

— А ты выживешь? — спросила Кейт.

— Не волнуйся, дорогая. — Саймон не мог смотреть ей в глаза.

Кейт с грустью наблюдала за тем, как он выпил все три флакона.

Волна эликсира захлестнула Саймона, закружилась голова, каждый нерв и мышца ожили от избытка силы. Он присел на корточки, покачиваясь, на грани обморока. Кейт сделала шаг к нему, но он отмахнулся. Через секунду он взял себя в руки и, используя кровь, стекавшую с его руки, начертил на полу большую руну. Закончив, он прижал к ней ладонь. Руна ярко вспыхнула зелёным, а затем погасла.

Он медленно поднялся, тяжело дыша и невидящим взглядом глядя куда-то вдаль. Он начал тихо произносить странные слова, и вытатуированные на его теле руны засияли, повторяясь в хаотичном ритме. Он направился к двери, хрустя обломками под ногами, погружённый в свои мысли и окружённый аурой силы, искрившейся по всему его телу. От него исходило сияние. Он встал перед рушащейся янтарной стеной. Тёмная фигура по ту сторону замерла и склонила голову набок, глядя на мужчину.

Он чувствовал, какое напряжение царит в комнате, поэтому оглянулся через плечо на Кейт и подмигнул. Затем он просунул пальцы в трещины на янтаре и начал давить. Его руки дрожали от напряжения. Трещины в оранжевом камне становились все глубже. Он издал последний рык, и гигантский кристалл разлетелся на мелкие осколки. Его рука тут же метнулась вперед и схватила оборотня за кожаный доспех.

— Заходи.

Он притянул удивленную Гретту к себе, обхватил ее рукой, а затем прижал ее шею к своему локтю. Он затащил ее в комнату. Она зарычала от неожиданности.

— Уходите! — крикнул Саймон. — Все уходите!

— Держи ее, Саймон. — Малкольм подбежал к дерущейся паре и направил пистолет на голову Гретты. Оборотень, даже не вырываясь из хватки Саймона, замахнулась топором на шотландца, сбив его прицел. Он успел выстрелить один раз. Пуля скользнула по ее черепу, оставив глубокую серебряную борозду. Гретта взвыла и снова замахнулась на него своим оружием. От толчка Саймон оторвался от пола, и она с ревом развернулась, подняв волшебника в воздух. Одним мощным движением плеч Гретта отбросила Саймона к стене, и он рухнул на пол.

— Почему меня никто не слушает? — пробормотал Саймон, пытаясь встать на ноги. Голова у него кружилась.

В другом конце комнаты раздался вой. Шарлотта корчилась в агонии от мучительной трансформации. Юная оборотень трясла своей мохнатой головой и рычала.

Гретта удивилась.

— Шарлотта. Вот ты где. О твоем наказании мы поговорим позже, а пока помоги мне прикончить этих мерзавцев.

Шарлотта зарычала и прыгнула на спину Гретты, вцепившись зубами в ее жилистую шею. Юная оборотень казалась карлицей по сравнению с Греттой, рост которой достигал почти трех метров. С яростным рычанием Гретта развернулась, схватила Шарлотту за шиворот и оторвала от пола, разорвав при этом и шерсть, и плоть. Она гневно встряхнула юную оборотень.

— Что с тобой не так, Шарлотта?

Когти юной оборотень впились в предплечья Гретты, оставив глубокие борозды.

Гретта прищурилась, ее губы скривились в устрашающем оскале.

— Надо было прикончить тебя, когда ты предстала передо мной в лачуге Сэмюэля.

Гретта издала рычание, которое переросло в ужасающий вой ярости, сотрясший комнату. Одной рукой она подняла Шарлотту над головой и швырнула ее на пол. Оборудование в комнате загрохотало. Массивная оборотень подняла ногу и опустила ее на Шарлотту. Раздался хруст, и девушка издала приглушенный крик. Гретта всем своим весом навалилась на Шарлотту, постанывая от усилий, чтобы лишить предательницу жизни.

Кто-то схватил Гретту за массивную волосатую руку и развернул ее. На нее уставился разъяренный Саймон. Он ударил ее кулаком в морду. Она пошатнулась. Он ударил ее еще раз, и она отлетела на несколько шагов. Гретта вытерла рукой текущую из носа кровь. Она по-прежнему сжимала в руке топор и смотрела на Саймона со странной смесью ярости и непривычного замешательства.

Сражаясь с оборотнем, Саймон крикнул остальным властным и полным силы голосом:

— Когда я говорю "бегите", я не имею в виду, что вы должны бежать ко мне. А теперь убирайтесь отсюда все!

Он услышал, как кто-то убегает. Боль от последних ударов отдавалась в его окровавленных руках, но бурлящая энергия эфира все еще придавала ему сил. Однако конечности начало неметь. Времени оставалось мало.

— Если ты готова сдаться, — выдохнул Саймон, обращаясь к Гретте, — я подумаю об этом.

Оборотень зарычала и метнула топор. Лезвие просвистело мимо пригнувшейся головы Саймона и глубоко вонзилось в каменный пол позади него. Саймон бросился вперед, ударил ее еще раз и отшвырнул в сторону. Она вцепилась когтями в кирпичную стену, чтобы удержаться на ногах, но Саймон обхватил ее за пояс и поднял в воздух. Его колени подогнулись, но он не упал. Гретта вырывалась с такой силой, что Саймон должен был бы переломать себе все кости, но он держал ее, кряхтя от напряжения каждый раз, когда она дергала плечами или пинала его своими массивными ногами. Это было все равно что пытаться удержать разъяренного тигра, медленно отступая к руне, которую он начертил своей кровью на полу.

Должно быть, Гретта заметила слабое свечение руны у себя за спиной. Она злобно зарычала и с новой силой рванулась из его рук, царапая Саймона. К счастью, она едва доставала до него, так что лишь коснулась его кончиками острых пальцев. Она взревела и схватила его руки, которыми он прижимал ее к себе. Она рвала его плоть, пытаясь оторвать его руки от себя. Саймон стиснул зубы и закричал сквозь стиснутые зубы, продолжая шаг за шагом подтягивать бьющееся в конвульсиях чудовище к кругу.

Они миновали топор, воткнутый в каменный пол. Оборотень схватился за длинную рукоятку, и Саймон резко остановился. Он почувствовал, как сила рунического круга нарастает у него за спиной, но Гретта все еще была за его пределами. Она использовала рукоятку неподвижного топора как рычаг, и нога Саймона поскользнулась, когда она подтянулась еще на несколько дюймов. Саймон напрягся, откинулся назад и закричал от боли в мышцах, которые вот-вот должны были разорваться. Но огромный зверь по-прежнему не поддавался. Его эфир иссякал, а вместе с ним и силы. Если бы он сейчас отпустил Гретту, она разорвала бы его на куски.

Внезапно в дверях появилась Кейт и ворвалась в комнату, ее волосы развевались. Она замахнулась, приближаясь к бьющемуся в конвульсиях оборотню. Гретта продолжала подтягиваться на топоре, не обращая внимания на Кейт. Зверь согнулся в поясе, сопротивляясь Саймону, лицо которого покраснело от напряжения. Кейт вытащила пробку из маленького пузырька и выплеснула его содержимое в лицо оборотню.

Гретта закричала от боли, и Саймон почувствовал, как существо дернулось и выпустило топор из рук. Он прижал ее к себе изо всех оставшихся сил. Они упали на пол, и Саймон оказался придавлен к камню огромным весом оборотня. Он едва не потерял сознание, но почувствовал, как его окутывает сила рунического круга.

— Саймон! — голос Кейт донесся до него издалека. Он замер, не решаясь высвободить силу, пока она рядом, но у него не хватало сил, чтобы попросить ее уйти.

Затем он услышал голос Малкольма:

— Я держу Кейт. Делай, что должен.

— Нет! — отчаянные протесты Кейт становились все тише по мере того, как охотник, верный своему слову, уводил ее прочь.

Саймон с облегчением вздохнул и отдался во власть эфира. Сила, собиравшаяся в воздухе вокруг круга, вырвалась из того странного потустороннего мира, в котором она обитала, и прожгла в нем дыру. Мрачная энергия хлынула через его тело и обрушилась на Гретту. Волны магии сотрясали гигантское существо, словно оно было пустым местом, сжигая волосы и разрывая мышцы. Саймон почувствовал, как тело в его руках стало уменьшаться, когда эфир высасывал из него силы. Оборотень закричала, превращаясь из зверя в женщину. А потом из женщины она превратилась в дряхлую старуху, которая скулила от страха, потому что никогда еще не была такой слабой и беспомощной. Саймон почти нежно обнял дрожащее, похожее на скелет существо.

Поток эфира иссяк. В человеке не осталось ничего, что могло бы его направить. Он превратился в пустую оболочку. Его сердце с трудом билось в груди, отчаянно пытаясь сохранить ритм. Саймон жалел, что у него не было возможности попрощаться.

С Ником.

Но больше всего с Кейт.

Они почувствовали невероятный прилив необузданной силы эфира, когда сидели в катакомбах. Малкольм выругался на гэльском, и на его лице отразилось изумление. Кейт ощутила, как их накрыла огромная волна силы. Пенни пригнулась, зажав уши руками. Хогарт прижал Имоджен к груди, но она все равно тянулась к нему своей нечеловеческой рукой, словно собирала с воздуха бабочек, словно могла видеть силу, которую остальные только ощущали. Кейт крепко прижала другую руку Имоджен к своему лицу и шептала успокаивающие слова, которых сама не чувствовала. Такой силы Кейт и все они никогда раньше не испытывали. Она знала, что Саймон — писец, но никогда не думала, что он способен на такое.

Когда натиск немного ослаб, Кейт оглядела всех. Ее голова резко дернулась в сторону.

— Где Шарлотта?

Все огляделись, но девочки нигде не было. Никто не видел, как она ушла. Кейт печально покачала головой и хотела уйти, но Малкольм остановил ее.

— Подожди. Подожди, пока мы не убедимся, что все закончилось. — Его голос звучал уверенно, хотя было видно, что он волнуется не меньше остальных.

Так они простояли несколько мучительных минут, прислушиваясь к приближающимся шагам Саймона и молясь, чтобы он пришел за ними, но ничего не происходило. Наконец Кейт не выдержала. Она бросилась в подвал Бедлама, подбежала к двери операционной и увидела на полу тело Саймона. Она закричала и бросилась к нему.

— Саймон! Саймон! — она пыталась поднять его на руки. Его голова запрокинулась, разорванные конечности безвольно лежали на полу. Она положила руку на его холодную, восковую щеку. — О боже, нет. Саймон! Ты меня слышишь? Открой глаза. Пожалуйста. Открой глаза.

Дрожащими, непослушными пальцами она нащупала пульс на его шее. Пульса не было.

Саймон Арчер был мертв.

Кейт склонилась над ним, понимая, что защищать его уже слишком поздно.

— Зачем ты это сделал? Должен был быть другой выход.

Пенни присела рядом с ней на корточки.

— О, Кейт. Мне так жаль.

Малкольм наблюдал за женщинами, собравшимися вокруг тела Саймона. Он хрипло произнес:

— Я пойду поищу Гретту.

Дойдя до двери, он столкнулся с еще одной фигурой. Его пистолет был направлен в лицо Нику Баркеру. Ник поднял руку, в которой было пламя. Оба мужчины сделали глубокий вдох и попятились.

— Где тебя черти носили, Баркер? — прорычал Малкольм.

— Как я и сказал, охранял лестницу. — Затем Ник посмотрел мимо него и увидел Саймона, лежащего на коленях у рыдающей Кейт. Выражение раздражения на его лице быстро сменилось шоком. — Что случилось?”

Малкольм прижал фокусника к дверному косяку.

— Ты лжец. Как Гретта прошла мимо тебя? Почему ты не умер вместо него?

Лицо Ника потемнело, как грозовая туча.

— Убери от меня руки, Ангус, или я сделаю тебе так больно, что ты и представить себе не можешь. — Он оттолкнул Малкольма и быстро подошел к Саймону.

Кейт обвиняюще посмотрела на Ника.

— Он мертв.

— Ты не понимаешь, о чем говоришь. Он просто без сил. — Ник приложил руку ко лбу Саймона. Он замер, словно прислушиваясь, а потом обмяк. — Нет. Этого не может быть.

— Ты же говорил, что ты его друг! — крикнула Кейт. — Если бы ты был здесь, он бы не пожертвовал собой. Мы могли бы победить её вместе.

— Заткнись! Кто ты такая, чтобы говорить со мной о нём? Какая-то шлюшка, с которой он познакомился несколько недель назад. Он был рождён для чего-то большего. Он пожертвовал собой ради тебя.

Глаза Кейт наполнились слезами от того, что в его словах была доля правды, но она покачала головой. Ей хотелось, чтобы во всём был виноват Ник, кто-то другой. Ей хотелось причинить ему боль, хотя она видела боль на его лице и то, как дрожала его рука, сжимавшая руку Саймона.

— Он поступил бы так же ради любого из нас. Такой он человек. Но где ты был, когда он нуждался в тебе? Что ты за друг?

— Такой, какой ему нужен. Отдай его мне, чёрт возьми, и отойди. — Ник схватил Саймона за плечи и, казалось, был потрясён тем, насколько безвольным было его тело. Он злобно уставился на Кейт. — Хочешь увидеть его снова? Тогда возвращайся! Ты ничем не можешь ему помочь. Никто из вас не может. Но я могу.

Малкольм помог Кейт подняться на ноги и отвёл ошеломлённого алхимика подальше от Саймона. Пенни ждала, присев на корточки у двери. Хогарт стоял неподвижно, как статуя, всё ещё держа на руках Имоджен.

Ник сел на пол, скрестив ноги, и положил голову Саймона себе на колени. Он сделал несколько глубоких вдохов и впился пальцами в грудь Саймона. Он начал бормотать какие-то непонятные слова, потом повторил их, потом ещё раз. Звуки превратились в песнопение. Оно было более гортанным и резким, чем заклинания, которые шептал Саймон. В нём были гнев и злоба. Вокруг обоих мужчин, живого и мёртвого, закружились гнилостно-зелёные вихри, древняя зловещая сила, от которой Кейт стало дурно. Это была та же ужасная сила, которую она ощутила в руках Ника на вечеринке у Джиллингемов много лет назад, только еще более тошнотворная, чем прежде.

Затем Кейт почувствовала, как теплый ветерок взъерошил ее волосы, задрал юбку и взметнул пальто Малкольма. Ветер становился все сильнее и жарче, словно дул из пустыни. Она прикрыла глаза рукой, словно почувствовала, как песок царапает ее лицо.

Вокруг тела Ника кружились маленькие искорки молний, время от времени вспыхивая яркими трещащими дугами. Его окружал ореол света. Он медленно наклонился и прижался лбом ко лбу Саймона. Его начало трясти. Молнии побежали от пальцев Ника по разорванной груди Саймона. Странные, похожие на паутину молнии поползли по его телу.

Затем Ник запрокинул голову и издал душераздирающий вопль. Казалось, что его руки погрузились глубоко в грудь Саймона, а сам Саймон был сделан из света. Крик Ника оборвался. Его голова по-прежнему была запрокинута, а рот широко раскрыт.

Молнии исчезли, и Ник упал на бок.

Кейт подбежала к Нику, но, когда она дотронулась до него, он оказался раскаленным добела. Она вскрикнула и отдернула руку, в замешательстве глядя на него. Ее взгляд упал на Саймона. Его разорванная плоть была цела. К ее ужасу, он пошевелился! Его имя сорвалось с ее губ.

Саймон приоткрыл глаза и увидел ошеломленное лицо Кейт. Он поднял руку и вытер лоб.

— О, привет, Кейт. Жарковато. Не могла бы ты открыть окно?

Она ахнула и упала рядом с ним. Жар, исходящий от Ника, был таким сильным, что она схватила Саймона и оторвала его от ног друга. Он ударился головой о каменный пол и вскрикнул от боли. Она подняла его и обняла. Саймон успокаивающе погладил ее по спине.

— Довольно мило, — пробормотал он.

— Саймон? — прошептал Ник. — Это ты, старина?

Саймон встревоженно вскрикнул, увидев своего друга в таком состоянии. Не выпуская его из рук, Кейт потянулась к лежащему на полу мужчине. Несмотря на палящий жар, Саймон схватил Ника за руку.

— С тобой все в порядке, Ник? Что ты натворил?

Старший волшебник улыбнулся и опустил голову на пол.

— Теперь мы квиты.

Саймон распахнул дверь "Прялка Дьявола" и с наслаждением окунулся в тепло. От холодного английского воздуха у него ломило кости, хотя с битвы в Бедламе прошла уже неделя. Силы вернулись к нему, но внутри осталось гнетущее чувство уязвимости. Его радостно приветствовали. В последнюю неделю он почти не появлялся на своей обычной скамье. Но когда он вошел, все было в порядке.

— Саймон! — пышнотелая барменша с широкой улыбкой схватила его за руку. — Как поживаешь, милый? Мы уже гадали, куда ты запропастился.

— Был занят, Ребекка. Просто очень занят.

— Я так и думала. — Она провела его к барной стойке мимо радостных возгласов и хлопков по спине. — Некоторые считали, что тебе придется бросить нас, если ты и дальше собираешься принимать приглашения от виконтов и прочих.

— Вряд ли. Я бы в первую очередь бросил виконтов.

— Я так и знала, дорогой. — Ребекка протянула ему пинту пива. — Другие шутники говорили, что ты сбежал от ревнивого мужа.

Саймон с наслаждением взял в руки привычный стакан. — Это невозможно, потому что я берегу себя для тебя.

— Тогда не тяни! — она хлопнула ладонью по барной стойке и крикнула бармену: — Я увольняюсь!

Тот закатил глаза и, направляясь к стойке, приветливо кивнул Саймону.

Саймон рассмеялся.

— Ты не видела Ника?

— Видела. Он в углу. Сидит там уже несколько часов.

Саймон похлопал ее по пухлой руке и направился к скрытой от глаз кабинке в углу. Там сидел Ник и выжидающе смотрел на него.

— Не возражаешь, если я к тебе присоединюсь?

Пожилой волшебник кивнул на свободное место.

Саймон устроился поудобнее и постарался сделать вид, что ему комфортно. Ник, как всегда, выглядел расслабленным, но между ними возникла какая-то дистанция, которой Саймон никогда не ощущал до истории с Бедламом. Ник украдкой поглядывал на Саймона. Молчание затянулось.

Наконец Саймон сказал то, что редко говорил Нику и что ему нужно было сказать:

— Как дела?

— Хорошо. Как ты себя чувствуешь?

— Немного меланхолично. Только что был на могиле Беатрис. Но в остальном я чувствую себя неплохо, спасибо тебе.

Ник удовлетворенно кивнул.

— Рад это слышать. Полагаю, Беатрис будет довольна, что ты вышел из тени и стали героем.

— Не знаю, но теперь я сплю спокойнее.

На какое-то время между ними повисла тишина, густая, как лондонский туман.

Саймон кашлянул.

— Газеты уже потеряли интерес к исчезновению доктора Уайта и ужасным условиям в больнице. Все это передали на рассмотрение парламентского комитета, чтобы он навел порядок.

— А что с теми уродливыми тварями, которых создал Уайт?

— По моим сведениям, все гомункулы мертвы. Полагаю, без доктора, который их поддерживал, они в конце концов просто разрушились. Как говорится, мертвому припарки.

— А сестра Анструтер?

— Имоджен все еще жива. Кейт работает день и ночь, пытаясь найти способ исправить то, что Уайт сделал с бедной девочкой. — Саймон печально поджал губы. — Мы понятия не имеем, что с ней будет. Я не знаю, сколько ее настоящей осталось в ней. Кейт никогда ее не бросит, это я точно знаю.

— Глупо, — пробормотал Ник. — Что хорошего в жизни для этой твари?

— Не нам решать, — резко ответил Саймон.

Ник склонил голову набок и сделал глоток.

Саймон вздохнул.

— Позволь спросить тебя кое о чем с чисто научной точки зрения. Как ученик учителя.

Ник саркастически посмотрел на него.

Саймон продолжил:

— Что ты сделал со мной в Бедламе? Как ты меня вернул? Кейт уверяет, что я был при смерти.

— Кейт, вопреки собственному мнению, может знать не всё. Тебя можно было спасти с помощью некромантии, которую ты ненавидишь.

Саймон побледнел.

— Ты имеешь в виду вивимантию?

Ник пожал плечами.

— Можешь использовать этот вежливый эвфемизм, если хочешь, но мир слишком опасен, чтобы быть таким наивным.

— Но я почти уверен, что я не оживший труп. Я жив. Неужели всё это время ты был самым могущественным магом на Земле и ничего мне не сказал?

— Нет. — Ник глубоко вздохнул. — Как ты часто отмечаешь, я дилетант. Владею многими навыками, но ни в одном не преуспел. Я смешал немного того, немного этого, некромантию и элементализм.

— Понимаю. И чего тебе это стоило?

— Понятия не имею.

— Должен знать. Некромантия высасывает жизнь из того, кто ею занимается. Магия не бесплатна, как тебе хорошо известно.

— Чем ты пожертвовал, Саймон? Ты отдал свою жизнь, чтобы остановить Гретту, которая, возможно, не была остановлена, ведь мы понятия не имеем, куда она делась. Это было глупое решение.

— Я бы сделал это снова, чтобы спасти всех.

— Но от этого оно не становится менее глупым. Ты должен гордиться собой. Ты уничтожил двух ублюдков из Бастилии. Твои дни в безвестности сочтены. Из-за твоего бессмысленного героизма тебя заметят все обезумевшие маги.

Саймон стукнул бокалом по столу.

— Возможно, ты заметил, что мы говорили не обо мне. Так что же ты сделал с собой, чтобы спасти меня?

— Ничего. Я всё тот же милый Ник.

— Ты лжёшь. Я вижу, что ты лжёшь. Я всегда мог понять, когда ты лжёшь.

— Да неужели? — Ник запрокинул голову и громко расхохотался. — Саймон, вся твоя проблема в том, что ты не можешь понять, когда лжёт кто-то другой, даже ты сам.

— Тогда просто скажи мне, ради всего святого. Зачем играть в игры? Чего тебе стоило спасти меня?

Ник задумчиво поджал губы. Он выглядел озадаченным.

— Всего несколько лет.

— Несколько лет? Ты постарел? По мне, так ты выглядишь как обычно. Твоя магия всегда позволяла тебе жить необычайно долго.

— Так и было. Но с этого дня я буду стареть на год каждый год, пока не умру, как и все остальные в этом пабе.

Саймон ошеломлённо откинулся на спинку стула.

— Мне жаль. Я никогда этого не хотел.

— Хватит! — рявкнул Ник. — Это был мой выбор, а не твой. Я тоже могу быть благородным.

— Мне жаль. Я не хотел тебя обидеть. Почему бы нам не отправиться в Хартли-Холл, где мы сможем...

— Нет. — Ник допил свою пинту.

— Прости, что?

— Нет. Саймон, я не останусь.

— Что ты имеешь в виду?

— Я уезжаю из Лондона. Он потерял свой блеск. — Ник наклонился вперед. — Поехали со мной.

— Я не могу. Не сейчас. Ты же знаешь.

Ник раздражённо закатил глаза.

— Саймон, тебя здесь ничего не держит. Ты сделал всё, что мог, для Анструтеров, хотя это с самого начала не было нашим делом. И это едва не стоило тебе всего.

— Кейт нужна была помощь. Если бы мы не вмешались, они с Имоджен были бы уже мертвы.

— Значит, ты хорошо справился. Уайт мёртв. Гретта мертва или пропала без вести. Ты больше ничего не должен этим женщинам. — Голос Ника стал настойчивее. — Пойдём. Пойдём со мной, старина. Мы отправимся в Рим, Константинополь или Мандалай. Если ты соскучишься по Англии, мы вернёмся, когда всё закончится.

Саймон замолчал, чувствуя, как внутри нарастает страх.

— Когда всё закончится? Мы уничтожили доктора Уайта и Гретту. Её армия мертва или рассеяна. Они были в центре всех беспорядков, охвативших Лондон. С этим покончено.

Ник сердито потер подбородок и откинулся на спинку стула.

— Послушай, мы снова должны быть только вдвоём. Это ведь сработало, не так ли? Тогда всё было проще. Разве ты не хочешь, чтобы всё снова стало простым? Тебе ещё столькому нужно научиться.

— О чём ты мне не говоришь?

— Все вечно сомневаются в моих намерениях! Меня это уже тошнит! — закричал Ник. Потом он успокоился. — Послушай, Саймон, ты должен пойти со мной. Мир вот-вот расколется на части. Я прошу тебя, умоляю, пойди со мной.

Саймон нахмурился.

— Ты знаешь мой ответ.

— Да ради всего святого! — Ник покачал головой и закрыл глаза, словно пытаясь сдержать слёзы. — Саймон, в следующий раз, когда ты умрёшь, это будет навсегда. Ты должен сделать всё возможное, чтобы следующего раза не было. Поэтому я говорю тебе ради твоего же блага, потому что я единственный, кто это сделает: ты не волшебник, каким себя считаешь. Ты не тот, кем себя считаешь.

Саймон сердито уставился на друга. Его пальцы впились в столешницу. Из раздутых ноздрей вырывалось тяжёлое дыхание. Его голос был напряжён от боли и обиды.

— Спасибо. Твоя уверенность подбадривает.

Ник встал и направился к выходу. Сделав несколько шагов, он обернулся.

— Ты идёшь со мной?

— Нет, Ник. — Саймон посмотрел на него так, словно они вдруг стали чужими.

— Чёрт возьми, Саймон, ты ничего не понимаешь из того, что происходит вокруг тебя.

— В этом ты, конечно, прав.

— Что ж, я не собираюсь тебя учить. — Ник ещё мгновение смотрел на Саймона, потом покачал головой и вышел из паба.

Саймон поднял голову, оторвавшись от своих размышлений. Кейт и Малкольм стояли рядом с его столиком. В "Прялке Дьявола" стало свободнее. Перед ним на столе стоял недопитый эль.

Кейт посмотрела на пустой стакан Ника и сдвинутый стул.

— Ты его нашёл?

— Да.

Она окинула взглядом толпу у барной стойки.

— Где он?

— Ушел.

— Куда ушел? — как ни в чем не бывало спросил Малкольм.

Саймон пожал плечами.

— О, — Кейт удивленно вскинула брови. — Ты хочешь сказать, что он ушел и больше не вернется?

— Именно это я и хочу сказать.

— Невелика потеря, — сказал шотландец. — Насколько я понял, единственное хорошее, что он сделал, это вернул тебя к жизни. И еще вопрос, хорошо ли это было.

Саймон хотел было гневно возразить, но вместо этого лишь сухо рассмеялся.

Кейт присела на скамью рядом с ним и постучала по его бокалу.

— Сколько тебе нужно?

— Только половину.

Кейт театрально ахнула и приложила прохладную руку к его лбу.

— Температуры нет. — Она нежно провела рукой по его волосам. — Малкольм, принеси еще.

— Сюда? — Шотландец скривился от отвращения. — Может, пойдем куда-нибудь, где не пахнет дымом после Великого пожара?

— Мне здесь нравится. — Кейт окинула взглядом теплые, радостные лица людей, наслаждающихся своей повседневной жизнью. — Здесь уютно.

Малкольм, ворча, пошел к барной стойке.

Кейт оперлась на локоть.

— Мне жаль Ника. Я знаю, что он был твоим другом, но это ведь не такая уж неожиданность, правда?

— Оглядываясь назад, наверное, нет.

Она толкнула его в плечо.

— Ты же не собираешься впадать в романтическое уныние, оплакивая его уход?

— Я, может, и оплакиваю утрату твоего такта. А в остальном, полагаю, все зависит от того, что будет дальше. — Он вгляделся в ее лицо, и теплота в ее глазах была такой, словно она снова обнимала его.

— У тебя блестящее будущее, Саймон. — Кейт ободряюще накрыла его руку своей.

На секунду Саймон увидел лицо Беатрис, смотрящей на него через стол. Затем он цинично ухмыльнулся Кейт.

— Когда-то я думал, что меня ждет блестящее будущее. Что я человек с огромным потенциалом. Но прошло много лет, а у меня по-прежнему только один потенциал.

— Чепуха. Ты создал нечто выдающееся.

— Правда? — Саймон тихо рассмеялся. — Я так не думаю.

— Посмотри на меня. — Кейт сжала его руку. — На меня. На Малкольма. Пенни. Ты взял эти разрозненные вещи и превратил их в нечто более прочное и долговечное, чем кто-либо из нас мог себе представить. Мы сделали нечто удивительное. Вместе. Это сделал ты. Никто другой не смог бы. — Она сунула руку за воротник и вытащила цепочку с золотым ключом. Она надела его через голову. — И вот ещё что у нас есть.

Саймон рассмеялся.

— Ах да. Ключ. Что там говорил Уайт? Устройство для мгновенного перемещения? Отлично, вот он. И что же он делает? Ничего. Я с подозрением отношусь к этой штуке, Кейт. В магии полно философских камней, которые на поверку оказываются обычными камнями.

Кейт не обратила внимания на его грубость. Она вертела ключ на пальце, покачивая им взад-вперед.

Его пристальный взгляд следил за предметом.

— Серьезно, Кейт, мы понятия не имеем, что это за ключ. Уайт явно был не в себе, так с чего бы нам верить его словам? — Однако гнев в его взгляде сменился неохотным интересом.

Малкольм внезапно вернулся с тремя пинтами пива. Он сел и подвинул пиво к остальным.

— Так почему Баркер сбежал? Он ненавидел Кейт?

— Что? — рявкнула Кейт, бросая ключ на стол.

— Нет, — небрежно ответил Саймон. — Ну, да, но он ушел не поэтому.

Она нахмурилась.

— Не то чтобы мне было интересно, но все же расскажи.

— Он был напуган.

Кейт и Малкольм переглянулись. Она спросила:

— Напуган чем?

— Не знаю. Он мне не сказал. — Саймон с тревогой посмотрел на них. — Если Ника что-то напугало, то это наверняка что-то неприятное.

Малкольм сделал глоток.

— Жаль, потому что то, что мы до сих пор видели, было восхитительно. — Он с грохотом поставил стакан на стол. — Я хочу кое-что сказать, и лучше сделать это сейчас, иначе я не решусь.

Саймон и Кейт смотрели на шотландца, чьё спокойное выражение лица выдавало лишь его смятение. Наконец Малкольм произнёс:

— Спасибо.

Саймон удивлённо поднял бровь.

— Ты это мне? Трудно понять.

— Я говорю тебе, придурок. — Шотландец уставился в стол. — Ты спас мне жизнь в Хартли-Холле. Гретта обрушила на меня половину дома, и я бы погиб под завалами, если бы ты меня не спас.

— Вряд ли это была половина дома. Так, обвалилась часть стены и верхнего этажа. И не забывай, что я и сам спасся.

— Да, но ты мог бы сделать это и без меня. Я благодарен тебе. Могу сказать, что когда-то я был о тебе невысокого мнения, но я ошибался. Ты благородный человек, и хотя порой мне хочется выбросить тебя в окно, я бы встал на твою сторону, если бы ты в этом нуждался. И давай больше не будем об этом.

Кейт сделала глоток и со стуком поставила стакан на стол, как заправский моряк.

— Да, эти сентиментальные сцены так унижают.

Саймон улыбнулся.

— Спасибо, Малкольм. Я ценю твои слова.

Шотландец хмыкнул и сделал ещё глоток.

Саймон посмотрел на пальцы Кейт. Её костяшки всё ещё были в синяках после драки. Обычно безупречное лицо было покрыто синяками и царапинами. Он невольно поморщился.

— Кейт, я вынужден сказать, что тебе следует подумать о своей безопасности и о безопасности Имоджен. Я понятия не имею, с чем мне придется столкнуться в будущем. Нет никаких причин подвергать себя опасности.

Она вырвала руку.

— Ты вечно стоишь на передовой, как какой-нибудь доблестный рыцарь из старины. Я беру пример с тебя. Я сделаю все, что в моих силах, ради Имоджен, и для этого мне чертовски нужна твоя помощь. Мне все равно, насколько опасным, по-твоему, станет мир, но теперь мы связаны. Я ясно выражаюсь? — Она была в ярости.

— Да, — прошептал Саймон, завороженный страстью Кейт. Она была необыкновенной.

Она взяла себя в руки и слегка откашлялась. Затем подтолкнула ключ через стол.

— Вот. Я хочу, чтобы он был у тебя. Он принадлежал твоей матери.

— Нет. Я подозреваю, что твой отец отдал его ей, чтобы спрятать. Тот, кто преследовал твоего отца или моего отца, чтобы найти этот ключ, не мог знать, что моя мать была с ними связана. На самом деле этот ключ не принадлежит ни одному из нас.

— Тогда он принадлежит нам обоим.

Саймон благоговейно коснулся ключа и кивнул ей. Затем он посмотрел на шотландца.

— Малкольм, ты останешься с нами?

Шотландец указал на эль.

— Ну, почти наверняка до тех пор, пока не допью свой напиток. А потом решу, не заказать ли ещё.

Саймон ухмыльнулся и поднял свою пинту.

— Ваше здоровье.

— Ваше здоровье, — ответили Кейт и Малкольм.

Бокалы звякнули, а ключ заблестел в свете свечей, отбрасывая резкие блики на три лица.