Идти до туннеля пришлось целый день, потому что все крестьяне нагружены своим оружием, большими припасами еды, заранее приготовленными для начала вторжения, еще теплой одеждой и прочими трофеями на самом пределе возможностей.

Еще и дров понемногу все несут на всякий случай, как я сказал. Но совсем по небольшой связке, из двух-трех поленьев, только чтобы сегодня переночевать.

Раньше еще много дворянского добра должны были тащить за своими господами, но теперь от него осталась только такая выжимка из трофейного оружия и добротной одежды с обувью. Про драгоценные цацки и золото с серебром можно не переживать, они никак много не весят для тех же крестьян.

Одежды, которую нужно зашивать почти всю и оружие, которое нужно ремонтировать уже в Асторе. Но далеко не все и не везде, реально такие крутые трофеи получились для простых крестьянских парней.

«Прямо не верят в свое счастье до сих пор, стараются прятать довольные рожи от моего сурового взгляда. Что подняли со своих хозяев все, что на тех было, и им за подобное кощунство совсем ничего не было, — усмехаюсь я. — А раньше даже посмотреть в их сторону боялись».

Так что идут, пошатываются, смотрят пристально, куда ноги ставят, но рожи все равно крайне довольные. Что уже не воевать шагают по приказу абсолютно безжалостных хозяев, которые их просто за людей не считают. То есть не считали. Теперь просто идут на новое место жительства, где даже свободную раздачу земли всем обещает невероятно могучий Маг, да еще настоящий Капитан Совета.

Не уверен, что знают все крестьяне, что это за Совет, но кто-то, наверняка, все же слышал, теперь поделится с народом своим знанием.

Что городом Астором и всем Черноземьем управляют не самые знатные, а самые заслуженные.

«Ну, когда-то все так и было, а теперь все не так. Пусть еще не дворяне, но примерно такая же уже элита, которой еще приходится следовать лозунгам о равноправии и почти полном равенстве перед законом. Только все уже не так на самом деле, благо, я все же самых уродов из Совета выставил, вернул хоть какой-то внешний смысл для него».

Теперь Гвардией и Стражей командуют весьма грамотные люди, сама атмосфера в Асторе значительно изменилась в лучшую сторону. Наученные прежним господством криминала ополченцы старательно выискивают подобные ростки уголовной плесени вокруг себя и беспощадно выдирают ее с помощью знакомой Стражи. Не хотят больше бояться и терпеть подобных красавцев в соседях и на своих улицах.

Так что мое душегубство в промышленных масштабах и явно заслуженная уверенность в себе и своих словах поразили простых крестьянских парней в самую душу. Заставили верить своему освободителю и теперь новому хозяину.

«Может даже врет этот Капитан, кто его знает? Чтобы подобные чудеса случились! Где такое видано, чтобы землю-кормилицу чужим людям раздавали? Да еще бесплатно! Но не назад же возвращаться, в ту страшную страну, где одни рожи кошмарных бандитов, дворянских помощников, могут надолго испортить аппетит. Идем ведь сейчас туда, где нашу речь хорошо понимают, что очень важно для всех астрийцев. Теперь всякая война откладывается, может быть даже навсегда», — вот так примерно должны думать сейчас крестьяне про себя.

Не дело крестьянам воевать, их смысл жизни совсем другой — растить и жизнь давать.

Я один раз сказал всем про землю, дальше пока никого не убеждаю. Мне нужно заселить земли вокруг рудников, убедить в правильности подобного размещения новых подданных Совет Капитанов. На самом деле — как Совет решит, так и станут новых хлеборобов, и трудящихся людей селить по Черноземью. Еще хорошо бы выхлопотать всем переселенцам по денежному пособию от городских властей. Сами крестьяне захотят или вернуться на родину, или поближе к городу разместиться, конечно, но мне они нужны для решения продовольственной проблемы с будущим поселением на севере Черноземья.

«Если им выделить свободную землю побыстрее, то все они из бывшей Астрии вернутся сюда со своими девками. Если не попадутся в лапы степнякам, конечно. Те-то явно будут против того, чтобы молодых девок из их теперь владений куда-то уводили. Только там родные земли парней, смогут прийти и уйти тайком, было бы здесь куда возвращаться. Так что требуется заранее согласованная политика городских властей по перемещению большой толпы народа в новое место. Часть крестьян сразу отправится подготовительную площадку к рудникам строить. Там огромные объемы мелиоративных и гидротехнических работ ожидаются, с полсотни или даже больше работников можно легко добавить для подготовки промплощадки. Еще мне ткацкий цех пора начинать строить, в кузницы к Водеру и в мои мастерские нужны люди всегда, на цементное производство еще осьмицу молодых парней можно отправить», — рассуждаю я, куда кого можно приставить на первое время.

Хорошо бы еще заранее разобраться с возможностью конного перехода через перевалы.

«Тут все же не равнина, а две с половиной тысячи метров над уровнем моря в основном, — вспоминаю я свои земные понятия по такому поводу. — На перевалах, наверно, даже до трех километров с парой сотен метров высота доходит, но их можно быстро пройти. Не ровная автомагистраль перед нами лежит, а узкая горная тропа на большой высоте. Интересно, пойдут ли через нее степные лошади, если самые сложные места залить тем же цементом. Или не потянут подобный подъем в горы? Акклиматизацию придется проводить?»

— Хорошо, хоть палатки и печки нам нести больше не нужно. Ведь даже свою оставили в тайнике лежать, — говорю я остановившемуся передохнуть рядом со мной Учителю.

Одновременно глядя с высоты какого-то каменного холма на колонну тяжело шагающих за нами молодых крестьян.

Бейрак пока идет за первым десятком крестьян, немного присматривает за ними. Дальше будет перемещаться вдоль колонны, присматривая за порядком, такое ему от меня указание на сегодня.

У меня самого мешок с Палантирами, фузея и карабин в кожаных чехлах, на поясе тяжелый пистолет, но это весь мой груз. Командиру отряда и основному защитнику не положено еще что-то носить, только свое оружие и все. Даже крестьяне не поймут, если я потащу дрова или мешок с припасами. Насмотрелись на своих дворян, которые умрут, но ничего подобного в руки не возьмут даже под страхом страшной смерти.

«Если есть кому другому все такое вручить. Если бы оказались в отряде одни дворяне, тащили бы еду и одеяла, да ту же палатку, как миленькие, — как кажется мне. — И связки дров несли бы без разговоров, по одежке протягивали свои высокородные ножки».

Но для самих крестьян теперь подобное поведение — отличительный признак настоящего командира, и никак иначе.

— Да, палаток еще перед нами набрали так солидно. Будет, где сегодня в тепле переночевать, — довольно подтверждает Гинс, сам тоже сильно груженый и заметно вспотевший.

Ведь Учителю повезло хоть и немного, но крайне удачно заняться мародеркой. Успел он выбрать себе пару дорогих кинжалов, один даже с настоящим рубином в навершие. И еще очень красивый меч какого-то знатного дворянина он тоже успел прибрать к своим рукам. Теперь прикидывает, на сколько ему хватит трофейных денег, если все быстро распродать по своим знакомым людям в Гвардии.

Правда, про кинжал с рубином уже у меня интересуется, есть ли возможность его задорого через знакомых ювелиров реализовать.

— Конечно, такая возможность всегда есть! — немного так глубокомысленно отвечаю я, пока ничего не гарантируя старинному приятелю.

Купят его или не купят задорого — вот большой вопрос, сейчас я на него ответить не могу. Поэтому не стану давать пустые обещания своему старому товарищу. В дворянском Сатуме на подобные вещи имеется стабильный спрос, а вот в народном Асторе — не очень чтобы простые гвардейцы подобными вещами хвастали.

— Были бы купцы из Бейств, легче было бы продать, а так даже не скажу, старина.

Все мои воины знают — что было добыто из трофеев при Капитане Ольге, остается у добытчиков на веки вечные. Явно гораздо выгоднее именно при мне, а не под гвардейскими начальниками воевать, которые постоянно требуют всю добычу в свой арсенал сдавать. Чтобы потом совсем копеечную, то есть грольшевую премию получить через бог знает сколько месяцев.

Даже Генс не стал давно заведенные порядки менять, что меня самого еще тогда немного неприятно удивило.

«Ну, не единственная тема, которая так же заметно напрягла, — усмехаюсь я. — Там уже много чего другого набралось по мелочи и не очень. Потому что приведенный мной в Совет Капитанов старый приятель пытается держать равноудаленную политику и больше к Крому подлизывается. Понимает все же, что только на меня одного ставку делать не стоит, поэтому ни с кем не ссорится. Тем более он сам с детства в местной номенклатуре числится, поэтому понимает хорошо правильное сосуществование с разными людьми при власти».

Чего не подумать про свою насыщенную жизнь и некоторые несбывшиеся ожидания от нее, пока упорно карабкаешься наверх и спускаешься вниз по скалам.

«Конечно, сам Генс толковый начальник и такой откровенной чепухи, как прежний командир, творить не станет. Здесь я городу очень здорово помог сковырнуть с должности откровенного придурка. Все равно правильно провел замену своего открытого врага на своего же приятеля, но ожидал все же немного побольше благодарности от него», — признаюсь я себе.

Еще раз послужит подобное разочарование напоминание мне, что жизнь вообще не простая штука, а при большой власти она все сложнее и сложнее становится.

«Не ожидал от него подобного жлобства насчет трофеев, но не один он все же в Гвардии совсем единоначально правит. Солидарным мнением своих заместителей и прочих командиров тоже не может открыто пренебрегать. Значит, они с трофеев особенно хорошо имеют, когда под их руководством они случаются. Правда, когда вообще подобное дело происходило, чтобы какие-то особые победы без меня выходили? Даже не помню за последнее время ни одну!» — говорю себе я.

Зато совсем не зря каждый раз уточняю, что командую военными силами города именно я один, так что жить будем только по моим установкам до боя и после победы. Которая тогда будет на нашей стороне наверняка.

«Ну, если только в схватке на берегу Протвы молодых степняков набили? Там, конечно, почти один в один размен прошел фактически, но какие-то трофеи, тех же степных лошадей и сабель с луками с убитых город все же набрал неплохо. Раз поле боя за нашими гвардейцами осталось», — вспоминаю я, неутомимо шагая дальше по горной тропе, уже дела давно минувших дней.

То есть при моем личном руководстве всегда можно продать или себе оставить трофеи, если я заранее не оговорил свою личную долю еще перед походом.

Как в случае с золотом и драгоценностями Магов на Севере, там все найденное изначально в городскую казну было предназначено, кроме моей доли, конечно.

Деньги брать у сестры Гинс отказывается по-прежнему по своим принципам старшего брата наотрез. Правда, ему плату в Гвардии подняли уже давно, как только его почти тезка Генс там к власти пришел.

«Ну, как давно? Еще и года не прошло», — напоминаю я себе.

«Пару золотых, кажется, положили инструктору по физической подготовке после долгих лет службы за всего сорок-пятьдесят данов в месяц. На подобную сумму при своей квартире можно уже прожить в Асторе, но очень небогато прожить. Скорее, даже бедно теперь с новыми ценами. Благо старине Гинсу своя же крайне неизбалованная сатумская жена из крестьянок досталась. Которая даже не думает ругать мужа за не слишком большой доход», — улыбаюсь я, глядя на вспотевшее от большого веса за плечами, но все равно сильно довольное лицо Учителя.

Сам больше по ночам в трактирах не дежурит, а повзрослевшая Ирния чужую одежду не стирает, поэтому лишних денег в семье все равно нет. Все же четверо детей — расходы все растут, правда, двоих умненьких дочек я забрал на свое уже содержание учиться фельдшерскому ремеслу при училище. Там их одевают и кормят, еще и проживание бесплатное включено, хотя они домой ночевать бегают.

Гинс их сам приходит каждый вечер забирать после службы, очень гордится своими хорошенькими девочками, которые быстро грамоте учатся.

Именно поэтому хорошая продажа трофеев довольно важна старому приятелю и радует его душу. Что очередной героический поход закончен, его дворянские земляки беспощадно перебиты, вместе с никому у нас не нравящимися астрийскими дворянами, теперь осталось только дойти до Астора. Где можно будет с чувством выполненного воинского долга отправиться на несколько дней в положенный отпуск после боевого выхода.

И не просто боевого выхода с разведкой, как я задумывал раньше, а по спасению Черноземья от реального и крайне продуманного вторжения очень опасного врага.

Впрочем, и Бейрак тоже кое-что себе прихватил, опытный все же воин, глаз у него на хорошие трофеи наметан. Один я не стал заниматься подобной мелочевкой, пачкать в крови перебитых дворян и наемников свои руки.

'Не то, чтобы совсем не положено, мог бы просто объявить все трофеи своими по праву Мага, единолично убившего толпу наемников и дворян. Но авторитет не стоит терять, да еще пусть сыгравшие в кровавую лотерею крестьяне порадуются находкам. Все равно рано или поздно принесут сдавать оружие в кузницы Водера, ведь оно довольно многое заметно повреждено аннигиляцией. Начнем скупку задешево, примерно столько же заработаем оптом с Водером, как они все вместе взятые, — понимаю я будущее многих трофеев.

«Камни и кольца с браслетами тоже к моим ювелирам понесут. Придется мне лично только заранее прорекламировать своих теперь незаменимых помощников, что с деньгами не обманут. Иначе разрешаю обращаться сразу ко мне. Для нездешних забитых крестьян подобная защита от обмана всемогущим в Черноземье Капитаном — прямо благодать божья. Понятно, на каком высоком уровне находятся богатые и уверенные в себе ювелиры, хозяева своих лавок, а где простые молодые крестьяне, пока даже не жители Черноземья», — так же правильно понимаю я.

— Правда, много денег им там все равно не дадут. Откуда крестьянам реальные цены на дорогие браслеты и перстни узнать? — говорю себе.

Еще высокогорье сильно давит на плечи всем нам, силенки у молодых парней быстро уходят, они все медленнее переставляют ноги. Но не бросят, конечно, ничего из своего дорогого груза. Ведь они крепкие выносливые крестьяне, всегда могут потерпеть сейчас, потом или даже всегда готовы переносить тяготы и лишения своей жизни.

Но идти теперь стало реально легче, если сравнить с последними моими переходами. Проделанная год назад уборка горной дороги здорово почистила от обломков и просто валяющихся камней саму тропу. Бегущие от степной орды дворяне все же всерьез и заранее озаботились освобождением от завалов будущей эвакуационной трассы в горах.

«Наверно, в основном для своих пожилых родителей, нежных жен и малых детей. Тем более имея шесть сотен совсем бесплатных работников, которые не могли даже слово против сильно злых хозяев сказать. Сильно злых — потому что уже конкретно пахло страшным разгромом от почуявших свою возросшую силу ненавистных степняков. Еще еду крестьяне тогда тоже все только свою ели, что забрали из дома, уходя оттуда с концами навсегда. Заодно все же спасали их дворяне самих от лютых степняков, давая временную передышку с другой стороны гор», — признаю я.

Да уж, призвав себе на службу множество молодых парней, дворяне махом создали себе много разных возможностей. Пока абсолютная власть в Астрии находилась все еще у них в руках, но уже был понятен самым умным из них ее близкий конец.

— Рассказывали про ужасных степняков, которые всех обязательно страшно убьют и еще потом изнасилуют много раз. Хотя сами степные победители, наоборот, с очень большой уверенностью говорят мне, что уже сейчас их крестьянам в завоеванной Астрии гораздо лучше живется, чем под прежними хозяевами! — объясняю я Гинсу по случаю новые веяния в бывшем княжестве. — Что они берут в два раза меньше зерна и прочего, чем дворяне.

«Да, осиротела за два дня примерно сотня дворянских семей на той стороне гор, — прикидываю я потери дворян в устроенной мной бойне. — Ничего, они тоже к нам не на экскурсию шли. Нет, все же поменьше, пятьдесят-шестьдесят примерно именно дворян я перебил. Но все равно очень много, надеюсь, почти все боеспособные астрийские дворяне, то есть их останки, теперь лежат под перевалом, а на тухлом мясе сильно отъедятся местные стервятники».

Натоптанную тропу теперь гораздо лучше видно на склонах и сразу понятно, куда можно поставить ногу. Наша колонна, конечно, растянулась на целый километр, но теперь переживать не о чем.

Ведь согласно моим тщательным расспросам, за нами больше никого не должно идти.

«Дрова, может, и не все сгорят полностью под перевалом. Но полностью разоренная стоянка, пропажа палаток с печками и снятое оборудование для подъема явно покажут всем остальным желающим повоевать, что Астор их все же ждет. Пришел уже прямо сюда, как-то миновав многочисленную армию, уже только что отправившуюся на завоевания. Пришел и все полностью разорил в подготовленном лагере. Придется к весне продумать какие-нибудь укрепления с нашей стороны и выставлять там стражу, чтобы не случилось внезапного нападения на тех же строителей. Пусть уже степняки там сами дежурят, они же под удар первыми попадут. Если сатумцы после пропажи настолько хорошо подготовленной экспедиции теперь на время успокоятся — прямо чудо случится. Разведку они все равно должны будут выслать, чтобы знать, как там у нас дела с дорогой», — рассуждаю я.

Но все подобное теперь уже точно после зимы случится. Новый сбор даже небольшого отряда, в условиях средневековой логистики и такого же медленного сообщения, трудно ожидать раньше пары месяцев, а к тому времени на перевалах наступит настоящая зима.

«Теперь вопрос только в том, не идет ли еще кто-то прямо сейчас следом за уничтоженными отрядами? Кто может устроить нападение на тех же арестантов? — задумываюсь я время от времени. — Какие-нибудь шальные сатумские дворяне со своими дружинами? Вдруг сорвались пограбить под шумок, вообще ни с кем особо ни о чем не договариваясь?» — вот подобное вполне может случиться.

Вся дворянская прислуга и командиры крестьян мне сказали, что привлеченных астрийцами наемников было всего около трехсот человек. Так что взяться новым дворянам и умелым воинам вроде больше совсем неоткуда. По словам крестьян, их как раз набралось на шесть колонн, со всеми я смог лично встретиться, так получается.

«Могли их еще набрать и отправить третьим отрядом? Могли, конечно, но никто ничего про такое не знает, — решаю я не переживать лишнего. — Даже брать в плен дворян и их приближенных воинов тоже никакого смысла не было. Слишком крепкие они на излом и преданные своему делу, не расскажут ни за что, даже если будут знать».

Так что с частыми привалами, но мы движемся вперед по еще довольно длинному светлому дню. К обеду прошли с немалым трудом последний перевал, теперь начался постоянный спуск вниз. Мне самому приходится продуваться каждые полчаса из-за плотно закладывающих от перепада давления ушей.

К самому вечеру все же добрались до большой дыры в скале с подозрительно ровными краями. И ровному ряду палаток с торчащими в крышах трубами печей, уже давно остывших, конечно.

«Как сказал бы я сам, если бы не знал, откуда она здесь вообще взялась», — улыбаюсь я на пораженные взгляды крестьян, идущих следом за мной и парой моих людей.

Туннель, насколько его видно при опускающемся светиле, выглядит как прогрызенное гигантской гусеницей яблоко. Только вместо яблока здесь огромная скала, а дыра идет вниз почти прямо на ту сторону заканчивающихся здесь гор.

Зато тут нас ждут целых восемь дворянских палаток, во всех уже настроены печи и есть небольшой запас дров. Пока народ размещается по палаткам и складывает в кучи трофейное добро, я выдаю указания оставшимся командирам о том, как мы будем здесь ночевать и что делаем потом.

— Утром собираем палатки и вместе с печками заносим в Дыру! — туннелем я, конечно, творение своих рук и фузеи не называю.

Не местное само слово, так что просто Дыра в Скале пока такое название у него.

— Там палатки оставляем, печки складываем так, чтобы потом положить на них одну растянутую палатку и придавить ее камням. То есть маскируем саму Дыру от проходящих мимо!

— Господин Капитан, а мы сами не можем спуститься по Дыре вниз? — понятное мне хорошо стремление, как можно быстрее покинуть высокие горы явственно присутствует со стороны крестьян.

— Нет, там еще нет никаких дорог, а шагать по осыпям с тяжким грузом на плечах — значит, неминуемо ломать ноги! Еще там внизу, на уровне леса стоят лагерем степняки, охраняющие работников, лучше им не знать про вас вообще! Не так все страшно, конечно, вы теперь мои люди и под моей защитой находитесь, — показать еще раз, что у меня все схвачено со всеми, даже со страшными степняками, лишним вообще не будет. — Но все равно дальше мы пойдем по каньону и уже следующим вечером начнем спуск по более-менее нахоженной тропе. Где вас уже ждут ушедшие вперед отряды и нормальный отдых! Ведь я один должен всех вас довести до Астора!

Спорить со мной никто из богато затрофеенных парней не собирается, тем более почти все принесенные дрова мы оставим здесь. Так что завтра всем будет уже заметно полегче шагать без них и на значительно более низкой высоте.

— Оставшиеся утром дрова так же уберем в Дыру до следующего раза! С собой только погреть кашу в обед и на ужин возьмите несколько поленьев!

Ночлег и утро проходят без лишних проблем, все вымотавшиеся за день крестьяне греются в своих временных жилищах. Потом на часок хлопот со сворачиванием и переносом палаток в туннель, дальше закрываем по возможности печками вход. Укрепляем их так же камнями и поленьями враспор, потом расстилаем последнюю палатку, полностью пряча сам туннель. Приходится сделать перед входом солидную кучу из камней, чтобы немного сравнять выделяющееся внешне место с остальной скалой.

Потому что используемая аннигиляция оставила солидную пустоту перед входом в сам туннель, чем очень подчеркивает его местонахождение.

Долго возиться не охота, да еще времени лишнего нет, и так основная часть каравана уже ушла вместе с Бейраком.

«Да и бог с этим добром! Если придут следом сатумцы, то могут попортить и палатки, и печи, но должны все же мимо пройти по основной тропе. Тут целый день нужно правильно маскировать вход, чтобы никто не нашел его с гарантией», — признаю себе я.

«Просто весной придется или самому сходить к туннелю, или толковую разведку сюда отправить, чтобы проверить спрятанное добро. Шагать, прямо рассчитывая именно на него, точно не стоит. А вот подобный комплект палаток с печками сразу решают проблемы проживания для строителей и их охраны в горах», — напоминаю я себе.

Потом еще один дневной переход и к вечеру мы оказываемся прямо под Храмом.

Как не хотел бы я сразу остаться там на ночь с сильно разряженными Палантирами, поступить так все-таки не могу. Должен проводить до места ночлега крестьян, я для них самый главный здесь авторитет.

Внизу уже пять дней ждут меня остальные крестьяне и поэтому сильно нервничают. Я выдал каждому из своих людей по шесть золотых тайлеров, чтобы они сами договорились и купили на такую сумму овец у степняков.

— Пусть молодые парни вволю поедят жирного мяса, нечастый в их прежней жизни праздник! Попразднуют свое полное освобождение и нашу, теперь уже общую победу. Так им проще будет прийти в себя и отдохнуть хорошо. Пока я решаю проблемы города на перевале! — так и сказал сопровождающим крестьян своим людям.

Так что мы спешим по крутым спускам вниз и уже в самой темноте добираемся до той верхней поляны, где располагаемся на ночлег. Она довольно небольшая по размерам, зато у нас отряд тоже уполовиненный, так что как-то мои люди смогут разместиться на ней.

— Дальше уже не пойдем! Там даже места для нас нет сейчас! Да еще в темноте нет смысла толкаться на нижних полянах! Просто ложитесь спать, зажгите костер на последних поленьях и погрейте еду! Утром рано двинемся вниз!

Я оставляю старшим здесь Бейрака, сам, конечно, карабкаюсь обратно вверх, чтобы все-таки побывать в Храме.

«Четыре Палантира сильно разряжены, почти до десяти процентов, один правда еще около шестидесяти процентов заряда имеет. Но еще нужно обязательно артефакты в Пирамидах поменять, они как раз уже произведены, да еще самому отдохнуть на любимом месте. Если снова случится какое-то вторжение очередной орды или еще какая-то серьезная проблема, то я не смогу долго доминировать над врагами с имеющимся сейчас низким зарядом Источников!» — правильно понимаю я все имеющиеся сейчас расклады.

Поэтому забираюсь в полной темноте наверх налегке, оставив тяжелый карабин Бейраку, только фузею тащу с собой.

В Храме снимаю с Пирамид готовые артефакты, тут же кладу в производство два камня невидимости. Теперь у меня появился лишний камень, наконец, чтобы производить подобные изделия сразу по две штуки.

Именно на артефакты невидимости делаю основный расчет в будущем, ибо именно они заметнее всего превращают обычного воина в настоящего сверхчеловека.

«Мне очень нужны сверхлюди во главе своих отрядов, с ними завоевание части Сатума пойдет заметно быстрее».

Камень-переводчик тоже будет нужен на чужой земле, как еще многие другие артефакты, но невидимость дает слишком большую силу, чтобы в основном на что-то другое рассчитывать.

«Удар маной тоже неплохая штука, но больше одно- или двухразовая. Ведь маны в самом артефакте надолго не хватит, сможешь откинуть или покалечить несколько врагов, а потом или сразу тебя убьют, или немного погодя. Потому что поставить хоть на несколько секунд защитный купол силы артефакта все же не хватает, там совсем другой уровень умения требуется. Когда камень невидимости позволяет выжить дальше и уже потом нанести уверенный удар», — вот так я рассчитываю на свои артефакты.

Рано утром я спешу к своим новым людям. Четыре Палантира набрали по тридцать процентов заряда всего за неполную ночь, единственный хорошо зараженный дошел до восьмидесяти процентов.

— Там еще можно жить и воевать какое-то время! Как же надоело все время куда-то носиться и торопиться! — быстро я перебираю ногами по отлично знакомой тропе в еще непроницаемой темноте, подсвечивая себе камнем-светильником. — Воняет от меня уже конкретно так, как от старого козла!

— Но, что поделаешь, когда вооруженные рати так и прут со всех сторон на родное Черноземье! Закончится когда-нибудь подобный треш? — задаю я вопрос равнодушным темным небесам с мерцающими звездами. — Сколько я должен еще народа перебить, чтобы до всех хоть что-то дошло? Рано или поздно, но дошло?

Поднимаю сразу свой отряд, пока дошел и все быстро собрались, как раз немного уже рассвело.

— Сегодня много пройдем! Но уже по лесу, по неплохо нахоженной тропе, это вам не по камням шагать! — заранее готовлю и подбадриваю крестьян.

Ушедшие прежде разместились на каждой поляне внизу под нами, ночью сверху хорошо были видны костры на нижних полянах и рощах. В итоге дошли уже почти до той самой, где я когда-то смог убить гигантского Корта. По сто двадцать-сто тридцать человек не так просто разместиться народу в одном месте, пришлось занимать по две рощи сразу под один такой отряд.

На самой ближней к нам поляне ко мне подскакивает Дундер, быстро докладывает, как выполнил указания и провел часть четвертого крестьянского отряда. Я киваю головой, оглядывая только пробуждающийся лагерь.

— Проблем не было? Не начали еще разбегаться?

— Зачем, господин Капитан? — не понимает меня сначала помощник.

— Ну, в родную Астрию, например! За девками и бабами своими? — имеются у меня обоснованные подозрения на данный счет.

— А, разговоры такие есть, но все хотят про нашу землю узнать сначала, — вспоминает Дундер, почесав сильно грязную голову. — Как ее раздавать станут? Никто свою очередь пропустить не хочет, понятное дело. Поэтому пока все на месте и никуда не собираются.

— Слушаются тебя? — еще важный вопрос.

— Слушаются, все сразу выполняют. Вымуштрованы идеально, — улыбается взрослый воин в усы.

Да, приучены молодые парни на слова взрослого воина самое пристальное внимание обращать. По своей крестьянской жизни изначально, а в тренировочном лагере им подобное послушание забили в подкорку головного мозга.

За ним стоят остальные молодые командиры от крестьян, все хотят что-то рассказать и получить правильные разъяснения по своему дальнейшему существованию в новом для них мире Черноземья.

Только построить в сплошной толкотне и суете правильным образом многочисленные колонны крестьян вообще невозможное дело. Поэтому я подобной ерундой на десятке полян, сильно разных даже по уровню высоты, заниматься вообще не думаю.

— Нужно просто и быстро идти, обязательно за сегодня перейти мост через реку Протву! — громко сообщаю я сразу всем. — А теперь все за мной! Пошли, нечего тут стоять! Разберетесь на ходу!

Потому что разбираться особо нет времени, так что теперь я браво марширую впереди колонны груженых крестьян. Собираю на каждой поляне народ, выдаю командирам крестьян приказы следовать за нами по очереди и сразу же иду дальше.

Хорошо, что везде командиры взводов уже назначены, можно общаться только с ними, дальше уже пусть сами своим людям приказывают и мои слова передают. Орать на всю поляну я сам не собираюсь, все равно из сотни с лишним крестьян половина ничего не услышит, а вторая половина просто не поймет.

Знаю, что позади начнется неописуемый бардак, одни полезут вперед других, начнется глупая толкотня, но разбираться и строить никого не хочу.

«Лес широкий, сами разберутся! Еще лупить начну за тупость и глупость по диким нечесаным головам! Не удержусь же от подобного воспитания! Ну, на фиг подобное расстройство! — решаю я и поэтому не жду никого. — Сам ничего такого не вижу и не парюсь поэтому!»

Так что общая колонна растягивается, наверно, на несколько километров, но потеряться на нагорьях все равно не должны. След за первыми крестьянами сильно заметный остается, только полные дебилы способны заблудиться на нем.

— А зачем нам такие подданные? Ни к чему совсем! — весело говорю своим приближенным, Учителю и Бейраку.

Хорошо видно уже снизу, как вытягивается даже не одна колонна за мною следом из сильно спешащих молодых парней.

Проходим мимо бывшей стоянки, пастухов с их отарами не видно. Наверно, откочевали снова подальше после того, как в округе появились вооруженные толпы не сильно любящих их крестьянских парней.

— Купили баранины? — вопрос к моим охранникам.

— Купили, господин Капитан, по золотому за тушу сторговали!

— Все попробовали? — киваю я назад, на крестьянские колонны.

— Всем хватило, кроме последнего отряда, но они не жалуются, и так хорошо еды с наемников набрали! — рассказывает Дундер. — Степняки потом ушли на всякий случай, я их искать по нагорьям не стал. Как вы сказали — за своими подопечными присматривал!

— Ну, правильно, немного диких крестьян, получивших оружие и кое-какое умение к нему, оставлять нельзя, — подтверждаю я. — Придется в Асторе везде наряды из гвардейцев выставлять, чтобы присмотрели за ними, особенно на рынке.

— Не попадают они, господин Капитан, с таким-то грузом? — волнуется охранник за своих подопечных.

— Уже заждались, сидя на полянах, поэтому должны бежать следом быстро! — так и сказал ему и Учителю. — Если с подобным грузом на высоте по камням прошли, то на нагорьях не развалятся!

На самом деле меня время от времени догоняют командиры различных взводов, пытаются получить какую-то новую информацию именно для них.

На что я отвечаю, что дойдем до дороги, там я остановлюсь, всех мимо пропущу и на все вопросы отвечу.

— А пока шагайте быстрее! И своих подгоняйте, успели отдохнуть ведь! — только и добавляю.

Да, до дороги я все-таки дошел, правда, уже далеко после обеда, потому что подобный массовый переход вообще очень не быстрое дело.

Остановился на самой дороге, поставил своих людей считать бредущих в поту и мыле крестьян, нагруженных всем, чем только нашлось, по самое не хочу. Еще ведь все еду тащат, которую забрали в пайки в Сатуме, что вполне понятно, не приучены крестьяне вообще хоть что-то выбрасывать.

Даже беспощадно погнутый гвоздь найдет свое место в крестьянском хозяйстве.

— Ничего, свое несете! За свое можно и пострадать! — так всем отвечаю и командую дальше. — Быстро перешли на ту сторону и скрылись в кустах!

Конечно, подобную колонну, растянувшуюся на добрый пяток километров по сильно пересеченной местности, дежурный степной разъезд все-таки не пропустил. Прискакали сначала двое степняков, убедились, что хорошо знакомые им астрийские крестьяне тут бредут непонятно вообще почему и куда, что я тоже на месте присутствую.

Ускакали в Сторожку, подняли Бея и его приближенных со знакомым толмачом. Те примчались целым десятком, сначала поздоровались с Грозой Степи, как теперь должны меня между собой называть.

— Друг Степи Ольг! Это же наши люди! Куда ты наших людей ведешь? — услышал я первым делом понятное требование.

Откровенно говорят, что должен вернуть орде подданных, раз они натуральные уроженцы Астрии. Типа, наши люди они теперь везде, так что возвращай обратно жителей Астрии на законное место.

Поэтому сам взмахом руки остановил колонну астрийцев, чтобы не сбиваться в подсчетах. Тут уже мои помощники постарались, побежали вдоль марширующей колонны, приказали остановиться.

Ну, мне есть, что особо доходчиво и убедительно сказать нашим пока так называемым союзникам:

— Какие еще ваши? Ваши — там сидят, где вы их завоевали! Я этих астрийцев на той стороне гор в плен взял! Значит, никакие не ваши, а теперь мои пленники! Если бы я их из бывшей Астрии увел, тогда разговора бы не было! Справедливы были бы ваши слова. А какое влияние вы имеете на той стороне гор, в самом далеком Сатуме? Сколько у вас там земель сейчас завоевано? Явно, что вообще никаких нет и никого вы там не контролируете!

— Ты их всех в плен взял? — переводит мне толмач слова Бея. — А где же твои воины? Я только четверых вижу!

— Мне много воинов не надо! Я сам за тысячу могу сражаться! И в плен сотнями брать! Кто-то не верит мне, что ли?

Так сразу и отрезал, показывая, что ни на какие переговоры по поводу астрийцев не пойду.

Так что Бей недобро прищурился, люди его вызывающе уставились на отвечающих им тем же крестьян, но на этом активные боевые действия пока закончились. Все же те бравые такие молодцы с оружием, совсем на привычных степнякам испуганных заранее крестьян не похожи. Тем более у каждого приготовленное при виде степняков оружие в руках видно.

Понимает Бей, что я ему вру в лицо про пленников, но предъявить ничего не может.

«Какие они пленники, если с копьями и кинжалами шагают? Явно, что никакие!»

— Да, дали мне присягу! Поэтому вернул оружие, не бросать же его! — продолжаю я наводить тень на плетень.

Пока сам Бей с толмачом замялись, понимая, что я настроен увести астрийцев в любом случае.

«Никто не хочет так же лежать растекшимся мясом и вонять в тотально разрушенном лесу, если дело дойдет до выяснения отношений с Другом Степи», — заранее понимаю я.

«Да и что они могут вообще сделать вдесятером, как гарцуют сейчас на лошадях, когда мимо меня уже пятая сотня вооруженных крестьян проходит, — улыбаюсь я. — В Сторожке ведь не больше двадцати степняков осталось, остальные арестантов охраняют, их быстро сюда не созовешь!»

Даже со всей полуфолой не смогли бы ордынцы ничего поделать, там всего сто двадцать всадников, а у меня в четыре с половиной раза больше военных людей. Пусть еще реально не воевавших и толком необстрелянных, но все же как-то обученных за полгода постоянного военного ада. Если говорить именно про реальный ад, то именно подобным образом происходит строевая муштра и боевое обучение у астрийских дворян.

«Это еще, не учитывая меня — мне самому никакие вояки не требуются, чтобы врагов сотнями за раз убивать».

— Мой Бей будет вынужден доложить в степь про подобное недопонимание! — достаточно уклончиво перевел слова своего командира все тот же знакомый толмач.

Только чертов степняк сказал на самом деле другое, что-то типа скажи этой магической собаке — он еще жестоко заплатит за свою дерзость хозяевам всего здесь вокруг.

Типа, мы тут хозяева настоящие всего живого и неживого здесь и везде дальше.

Только у меня же камень-переводчик имеется, с самого начала разговора в руке лежит.

— Какая такая собака? Кого это твой Бей так назвал? — тихо я спросил толмача. — Меня ведь обозвал, настоящего Друга Степи, с собакой сравнил?

Рожа у того непроизвольно скривилась, явно предупреждал он нового Бея, что Друг Степи как-то понимает их степной язык. Но тот все же не сдержался и прошипел угрозу с оскорблением.

— Что за оскорбление Друга Степи по вашим, самым справедливым степным законам положено? Конями разорвать на четыре части или все же полегче наказание, только деревьями и всего на две части? — тут я уже сам вызывающе уставился в плоское лицо главного степняка.

Тот заметно побледнел даже, понимает, что сам серьезно подставился, слушая правильный теперь перевод моих слов.

«Убью я его сейчас, и никто слова мне не скажет. Потому что и так большой косяк со стороны союзников с горной ордой случился. За подобное еще спрашивать и спрашивать со степняков. Да еще при своих людях лишнего сболтнул Бей, на вопросы те должны будут все честно ответить. Когда их спросят уже в степи, что тут у нас случилось. Почему Друг Степи, Маг Ольг выбил душу из вашего Бея одним ударом? Но подобные весомые козыри за откровенную ерунду с оскорблением тратить все же не стоит, — говорю я себе. — Будут еще более интересные возможности должок списать!»

— Такое только сам верховный Бей племени решает, — услышал я от толмача. — По-разному может быть, трудно что-то нам за него сказать сейчас.

— Ну, пусть тогда решает, — тут же поменял я лицо на нормальное и даже улыбнулся. — Теперь можете ехать обратно, я вас не задерживаю!

Судя по тому, как быстро Бей начал поворачивать коня, дальше разбираться он не собирается.

— Хотя, стойте! — вспомнил я про возможные проблемы около туннеля. — Нужно парочку часовых теперь все время держать в Дыре в Скале! Они как раз смогут за всем оттуда наблюдать, а их за палаткой вообще не видно будет. С утра и до вечера, ночью не нужно. Могут за мной в погоню прийти с той стороны враги, после страшного разгрома. Ведь знают они теперь про нашу совместную дорогу. Так что пока снег не повалит, и вы дорогу в предгорьях строите, держите там часовых. Как закончите, так уходите и дозор снимайте!

Толмач перевел Бею мои слова, тот уже деловито кивнул и вопросительно посмотрел еще мне в лицо.

— Больше ничего, до встречи! — махнул я рукой.

Мое дело предупредить, как наладят дозорную службу сами степняки — опять же, меня не касается. Разграничиваю полномочия, так сказать, чтобы за все постоянно не отвечать и по такому поводу не переживать.

Теперь Бей посмирнее станет, но его откровенно пренебрежительное отношение к нам, горожанам, как к побежденным, придется держать в уме и в нужным момент использовать.

Степняки по команде своего Бея развернули лошадей и тут же ускакали, скрылись за деревьями, между которыми бежит дорога.

— Продолжаем подсчеты дальше!

Продолжился пересчет «пленников» через меня и моих немного грамотных людей. Которые сначала считают осьмицами, потом сообщают мне, тогда я ставлю новую зарубку на своем недавно срубленном посохе.

Крестьяне на завоевателей своей бывшей родины во время моих переговоров тоже совсем недружелюбно и вызывающе посматривали. Благо, знают уже, что Черноземье со степью не воюют, иначе бы уже набросились на ненавистных ордынцев всей толпой.

Бей охранной полуфолы тоже ощущал подобные настроения, виду не подавал, конечно, но и сам на рожон не полез.

Так что мимо меня прошло ровно шестьдесят пять осьмиц крестьян, еще шестеро дворянских слуг и даже те шестеро сатумских крестьян не потерялись. Шагают под присмотром астрийцев, но немного отдельно все же держатся.

Я про них уже и забыл совсем, ведь они должны были грузы всех шести отрядов поднимать. Слишком много всего за последнюю осьмицу случилось, чтобы еще про шестерых очень тихих крестьян помнить все время.

«Сорвал ведь с родных мест, они тут ничего вообще не понимают, только подзатыльники от астрийских братьев постоянно принимают, — становится ясно мне. — Те уже настоящие воины при оружии, а эти все такие же забитые серые скотинки для них самих. Как сами были совсем недавно».

— Ага, вы-то мне и нужны будете! Гинс, отдельно присмотри за земляками! — говорю я Учителю.

Судя по их смурным лицам, сатумских крестьян или мастеровых вытащили на перевалы за какие-то свои косяки. Должны были поднять все отряды с грузами наверх и потом, возможно, их бы отпустили по домам. Но, всего скорее, пока оставили бы жить в палаточном лагере, потому что активное движение туда-сюда ожидалась еще примерно с две-три осьмицы.

Или посыльными бы бегали вверх-вниз, передавали послания от астрийских дворян, насколько хорошо у них идет завоевание Черноземья.

Однако теперь в Черноземье оказались, ничего вообще не понимают, кроме того, что хозяева куда-то пропали. А их окружают и конвоируют молодые парни с оружием, которые сатумцев сами не сильно любят.

— Вот ваш земляк, он вам все расскажет и покажет! Сейчас шагаем в темпе в Астор, придем туда завтра к обеду! — только им и сказал на ломаном корли. — Держитесь Гинса, он вам поможет!

Потом я успел с крестьянами через час мост перейти, все так же заваленный валежником, ведь не давал команды его расчищать. Поэтому крестьяне, идущие впереди, бросили свой багаж на землю уже на другой стороне Протвы и за десять минут перетащили весь деревянный хлам на нашу сторону.

Мелькнуло на оставшейся за спиной стороне в кустах повышенное внимание в мою сторону, как я почувствовал. Явно сам Бей прислал посмотреть своих людей, куда дальше Капитан Прот новых пленников поведет.

Там передохнули, разогрели обед и поели, я дал всем поспать часок, а дальше снова всех поднял в путь.

— Нет никакого смысла время тянуть, погода еще портиться начала, к вечеру дождь пойдет, теперь зарядит до утра. Теперь каждый шаг приближает нас к Астору!

Дундер уже понесся на попутной повозке сообщать стражникам на Речных воротах, что никакие не захватчики шагают такой толпой на Астор, да еще при оружии.

А, совсем наоборот, уже наши люди, новые пленники Капитана Ольга.

— Передай, чтобы встречали нас солидно, гвардейцы, Охотники и весь Совет. Про Совет скажи Генсу, пусть обсудит подобное пополнение населения. Чтобы еще подумали сразу, где будут размещать новых жителей Черноземья. Пять с лишним сотен — ровно пятьсот тридцать два человека!

Сам понимаю, конечно, что придется крестьянам несколько дней в шалашах перед стенами Астора пожить.

«Не пустят их в город, особенно с оружием, таких еще очень по-простому диких. Пусть на рынок походят, посмотрят, как нормальные люди живут. Что-то продадут из трофеев, что-то купят, проблем с разговорной речью особо нет никаких. Да еще земляков несколько тысяч в Асторе и его окрестностях живет. Расскажут про здешнюю жизнь, которая гораздо более сытная и справедливая получается. Для бывших крепостных крестьян — так просто вообще необычно справедливая», — понимаю я заранее.

Так что мы шагаем еще три часа, до сумерек, потом располагаемся под мелким, противным дождем на ночлег.

— Эх, вот сейчас палаток не хватает! — бурчит Бейрак, кутаясь в свой плащ на куче прутьев.

— Кто бы их сюда еще донес? — вздыхает в ответ Учитель — И так народ от усталости шатается!

Я уже сплю почти, пара теплых плащей создают необходимый уют уставшему немолодому телу. Хорошо, что по ночам еще довольно тепло, градусов пятнадцать, так что никто особо не мерзнет.

К следующему обеду мы уже оказались перед городом, благо по моей просьбе нам десяток повозок отправили навстречу, они много чего на себе дальше повезли.

— Уже чувствуется забота о нашем новом народе, — говорю я Учителю, тоже закинувшему солидный по весу мешок на подводу.

— И про нас тоже не забыли, — радостно улыбается чумазым лицом приятель.

«Да, и я сейчас так же страшно выгляжу, — понимаю я. — Когда умываюсь дождем и сушусь светилом».

Пришлось подождать перед Речными воротами, пока выедут гвардейцы и Совет Капитанов, выйдут те же Охотники. Я пока заставил крестьян сложить свою поклажу по взводам, приставить к ней часовых и построил в длинную колонну по четыре человека.

— Пройдете сейчас с оружием мимо наших воинов и Капитанов! Покажете свою управляемость и готовность жить в Черноземье в мире. Потом командиры взводов со мной участвуют в переговорах. Будем думать, где вас расселить пока и как кормить начать! Потом я объеду свои мастерские и скажу, сколько мне там работников потребно! Сразу начнете работать и хорошие деньги зарабатывать! — рассказываю я то, что могу предложить новым жителям.

— Какую плату у вас здесь получают? — интересно всем крестьянам.

— Хороший работник с опытом — примерно три золотых тайлера! Начинающий чернорабочий без умения — от полутора тайлеров до двух! Хватит и на жизнь, и денег отложить на будущее строительство!

— А, землю когда делить будут? — самый главный вопрос для парней.

— Такое уже весь Совет Капитанов решать будет! Сейчас еще один месяц осени, потом шесть месяцев зимы местной. Она гораздо мягче, чем ваша степная, какие-то овощи даже сейчас можно растить. Но это около Астора, дальше на север, где вам будут землю давать, уже по ночам довольно холодно, даже лед может образовываться, — подробно отвечаю я на самые главные вопросы. — Теперь стройте своих людей, пройдете маршем мимо Совета Капитанов и дальше отдыхайте. Скоро начнем народ размещать, где получится, наладим горячее питание. Когда полностью разместитесь, оружие оставите и можете на рынок сходить. Посмотрите, как здесь народ живет и вообще дела делаются!

Так что я провожу шагающих не в ногу молодых парней с копьями в руках мимо замерших Капитанов и стоящих ровными шеренгами гвардейцев. Не совсем торжественный парад получается, и почва водой пропитана, и выглядят живущие на траве парни сильно чумазыми. Но, главное — показать правильное отношение к городской власти и ее готовность принять многочисленное пополнение в виде своих подданных.

Потом отпускаю парней и сам иду посовещаться с Советом.

«Ну, хорошо видно, как поражены Капитаны огромной колонной бравых и подтянутых молодых парней, да еще умело держащих копья в руках», — улыбаюсь я про себя.

Начинаются расспросы, как получилось забрать у астрийских дворян столько воинов, что случилось с теми и что теперь ждать самому Астору.

— Как получилось? Ну, очень вовремя я на перевалах оказался, пришли мы туда вечером, а утром уже подъем снизу астрийцы начали. Я взял в плен нескольких сатумских крестьян, узнал у них про начало вторжения армии астрийских дворян в Черноземье. Поэтому дворян с приближенными воинами начал убивать, а крестьян привлекать на свою сторону, обещая им бесплатную раздачу земли в Черноземье.

Капитаны внимательно слушают меня, даже недоброжелатели не хотят выступать, правильно понимая, что сейчас случился момент наивысшего торжества Капитана Прота.

— Приведено в Астор шестьдесят пять осьмиц молодых астрийских крестьян, хорошо обученных на оружии своими хозяевами. Еще шестеро дворянских слуг, отпускать их было никак нельзя. Зато они теперь могут задать новые высокие уровни службы в лучших домах Астора. И еще шестеро сатумских крестьян, которые должны были работать при лагере вторжения. Их я тоже на нашу сторону привел, чтобы не могли ничего рассказать про нас.

— Сколько же было дворян со своими воинами в армии вторжения? — задает первый вопрос сам Кром.

— При каждом из четырех отрядов всего двадцать астрийских и сатумских дворян со своими оруженосцами. То есть при четырех отрядах крестьян примерно сто шестьдесят лучших воинов здешнего мира. И еще при двух отрядах наемников по сто пятьдесят наемников в каждом и по двадцать дворян при них, то есть еще сорок дворян.

— Еще и наемники были? — поражаемся Генс.

— Да, ровно триста очень крутых воинов. И получается, что двести дворян со своими ординарцами.

— Всего пятьсот тогда? — это уже Драгер интересуется.

— Примерно пятьсот, все они убиты и скинуты в ближайшую пропасть! — лихо докладываю я самое главное.

— Так что город Астор и все Черноземье теперь в полной безопасности. Осталось только решить, куда селить новых воинов города, как их кормить, и где выделить им обещанную мной землю? — начинаю я практическую часть обсуждения.

Потрясенное молчание стало вполне понятным ответом мне. Ведь я сам попросил Бейрака ничего не рассказывать даже Генсу про убитых мной многочисленных врагов Астора.

— Доложи только то, что Капитан Прот ведет сюда пятьсот тридцать новых жителей Черноземья. Причем, идут они с оружием, уже могут себя вполне обучено защитить. Про перебитых дворян с наемниками ничего не говори пока!

Надоело уже конкретно так, что кто-то постоянно впереди меня рассказывает тому же Совету Капитанов про мои же подвиги невероятные и свержения недостижимые.

Заодно хочу посмотреть, как сможет Бейрак выполнить мой приказ перед лицом очень уважаемого им самим Генсом. Требуется постоянно проверять своих людей, на которых определенно рассчитываешь в будущем. Чтобы они лишнего и запрещенного не болтали.

Пять сотен отборных и яростных бойцов убиты, по моим словам, где-то на горных перевалах. Настолько опасная армия вторжения даже не дошла до Черноземья, в отличии от орды горцев. Еще пять с лишним сотен молодых парней, которые нам вообще не враги, спасено от неминуемой смерти и приведено в Астор.

Сколько пришлось бы положить наших воинов, чтобы хотя бы с одними крестьянами справиться? А вместе с дворянами и наемниками? Нет у города военной силы, чтобы не допустить врагов в Черноземье, только на стенах Астора отбиваться смогли бы!

«С другой стороны, всегда можно пригласить на войну степняков. Они с большим удовольствием добьют оставшихся дворян и уведут новых пленников в степи!» — размышляю я, пока все молчат.

— Как у тебя получилось убить только дворян? — вылетает вопрос как раз из Генса.

— Сам знаешь, есть у меня подобная возможность, чтобы отличить простых крестьянских парней, которые не хотят изначально воевать с такими же бывшими крестьянами. Отличить от дворянской прослойки и их верных цепных псов. Одних сначала пришлось частично перебить, к самим крестьянам обратиться с правильными словами. Пообещать полную свободу и бесплатную землю на севере, на такое невероятное для них предложение они все сразу же согласились! — объясняю я. — Потому что там, на горных перевалах, не было возможности начинать долгие переговоры. Еще немало приближенных воинов пряталось среди молодых крестьян, поэтому нужно было почти сразу перетянуть на свою сторону наших вероятных сторонников. Чтобы они сами добили выживших врагов Черноземья! Обагрили их кровью свои руки и тем самым сделали сами первый шаг!

Пока весь Совет все так же пораженно молчит, переваривая новые сведения, я продолжаю:

— Думаю, подобное пополнение нам самим очень нужно, а земли свободной у нас еще на целых пять дней пути имеется!

Не стал ничего говорить о том, что часть крестьян может вернуться в свои родные места, в ту же теперь завоеванную степняками Астрию. Там у них остались родители, кругом привычные места, любимые девки и все такое хорошо знакомое. Но жить под степняками, пока еще все не уладилось после завоевания, довольно трудно и непонятно по большому счету. Те могут любого убить без повода, отнять все, что понравилось, еще любых девок с собой увезут на потеху — почти невозможное дело там выживать, особенно по сравнению со свободной жизнью в Черноземье. Как там выживать и строить жизни в подобных условиях?

«Солиднейшее достижение для Астора, желающих спорить со мной даже близко нет! Думали, наверно, что крестьяне совсем одни шли воевать, может под присмотром пары десятков дворян всего?» — наслаждаюсь я несколько мгновений своим явным триумфом. — Хорошо бы ввести триумфы наподобие римских. Чтобы я проехал по городу в парадной колеснице с лавровым венком на голове. И все жители кричали в восторге — Аве! Мастер Прот!'

Да, мечтать хорошо, но пора заниматься практическими последствиями моей последней выдающейся победы. Они всегда слишком утомительны и так просто сами по себе не исчезают — многочисленные последствия ярких побед.

— Где можно разместить хотя бы часть крестьян в городе? — задаю вопрос сразу всем Капитанам.

Ну, к подобному вопросу Генс с Кромом уже немного готовы:

— Можно освободить одну казарму, туда влезет сто пятьдесят человек, если сильно ужаться, — размышляет Генс. — Но желательно таких парней отобрать, кто захочет связать свою жизнь с военной службой. Из них можно будет отобрать самых лучших в Гвардию, примерно шесть осьмиц. Нам все еще требуются воины для полного списка!

Да, Генсу нужно постоянно заботиться о полном восстановлении Гвардии, чего пока за прошедшее время не случилось. Как-то заметно упала популярность вооруженных сил среди простых горожан. Особенно после потери почти половины личного состава во время нашествия степняков. И еще явной неспособности вооруженных сил города хоть что-то реально противопоставить наглым степнякам.

«Как, впрочем, тем же Магам Севера!»

«Да еще сама плата в мастерских теперь явно опережает денежное довольствие гвардейцев. У рядовых работников примерно почти такая же выходит. Немного поменьше, но и жизнь гораздо легче, без военной дисциплины. Отработал спокойно свое и иди домой отдыхать, никакого тебе дежурства и беспрекословного выполнения приказов. Если стал хорошим мастерам, так плата совсем далеко ушла», — абсолютно точно знаю я.

«На самом деле опытные воины почти все хотят уволиться со службы, чтобы устроиться в мою рыночную охрану. Денежное место сразу же дает много разных вариантов, да еще я теперь выплачиваю отличную премию за такую же хорошую работу. Уже рядовые отставники по четыре тайлера имеют, а более приближенные к главному охраннику все пять домой приносят. При этом не перерабатываются, весело общаются с народом, никуда на выходы не ходят, всегда в тепле и при вкусных перекусах обретаются! Еще и при влиятельной власти служат!»

Тогда, как в нашей Гвардии три тайлера основная плата, которая не меняется десятилетиями. Еще меньше получающие Охотники могут хоть лося или косулю добыть, себя покормить и домой принести мяса своей семье. Чего те же гвардейцы никак не могут себе позволить.

«В основном, конечно, солидно упал авторитет Гвардии из-за мудрейшего командования прежнего начальника!» — вспоминаю я кровавую битву на берегу Протвы, глупейшее отправление половины сотни конных гвардейцев навстречу орде с непонятным замыслом и большие потери во время абсолютно неподготовленной атаки в порту.

Полным дураком показал себе Альфур, а кто же под командованием такого красавца служить захочет? Даже если его сменил уже отличный командир Генс, все равно слишком кровавая репутация теперь тянется за Гвардией, что своих людей вообще не жалеют.

— Какое они вообще военное обучение прошли? — теперь спрашивает сам Кром, демонстрируя явную заинтересованность.

Получить немного или даже много уже подготовленных воевать парней — в подобном случае сразу видна солидная финансовая выгода для города.

— Трудно так сразу сказать. Степень их подготовленности в военном деле уже пусть воины Капитана Генса определяют. Гоняли их беспощадно примерно шесть месяцев астрийские дворяне. Которые известны своим умением быстро обучать новых воинов на кровавых мозолях. Однако, сколько из бывших крестьян захочет отказаться от крестьянской жизни и стать навсегда военным — даже не скажу, — пожимаю я плечами. — Времени на подобные опросы не имел в пути! Трудно все было, тем более пришлось воевать на большой высоте! Где даже ходить тяжело, не то, чтобы мечом размахивать!

«Специально так нагоняю, пускать импульсы или сгустки ничуть не сложнее, чем ходить! — понимаю я про себя. — Только все подобное при себе требуется сильно заранее иметь!»

Ну, астрийских крестьян тремя тайлерами ежемесячной платы заманить на службу можно легко. Пусть не сразу станут столько получать, а через пару лет тяжелого ратного труда. Они столько денег в жизни при своих прежних господах не зарабатывали, а тут даже тяжко работать не нужно. Скачи себе красиво на боевом коне и мечом размахивай. И думать ни о чем не требуется, сильно переживать за урожай, только выполняй, что родные отцы-командиры прикажут.

— Тогда полторы сотни в казарму можно принять, без оружия, конечно. Еще триста семьдесят крестьян разместим за стенами города. На территории моих кузниц можно еще половину из них поселить. Там два больших кузнечных цеха уже подведены под крышу, но пока стоят пустые. Можно сколотить полати в три ряда по высоте, тогда даже две с половиной сотни народа влезет. Остальные пока разместятся в шалашах перед Речными воротами, — решаю я.

Снова со мной никто не спорит, раз я решение проблемы расселения новых жителей почти целиком беру на себя. Не требую выделять для них жилье и прочее, чего в самом Асторе реально не хватает.

Сам привел — сам и заботься! Но нужно еще город привлечь максимально, чтобы кормили и место для проживания выделили.

— Кормить тогда будем в казармах и на промплощадке из общих котлов. Думаю, город возьмет на себя расходы с кормежкой настолько солидного пополнения в крестьянах, да еще уже умеющих неплохо воевать. И, что очень важно — они весьма сильно ненавидят степную орду, — говорю я Крому и остальным Капитанам, на что так же никаких возражений пока нет.

Мои старые недоброжелатели упорно помалкивают, тем их становится все меньше в самом Совете.

К нашим пяти сотням обученных воевать гвардейцев, Охотников и стражников добавляется еще столько же уже готовых держать строй молодых воинов.

Чем не реальное усиление боевых возможностей Черноземья, если не в пару раз, так в полтора раза точно! И заставить повоевать за свою новую родину и бесплатную землю таких молодцов — вообще не трудно! Особенно против и так ненавидимых степняков!

— Не так долго на самом деле придется Астору кормить крестьян, может пару осьмиц, может один месяц. Я сегодня после хамама и обеда объеду свои производства, часть крестьян пристрою пока там работать. Думаю, что трудиться, пока не сезон для крестьянских работ, за настоящее золото захотят вообще все. А еще в течении месяца хорошо бы определиться с землей около рудников и селить новых жителей Черноземья уже именно там, — выкладываю я свои планы и добавляю, что все подобное можно обсудить уже в Совете без всякой спешки.

— Решить вопрос с расселением лучше основательно и для города максимально полезно!

И с данной идеей никто активно не спорит, пусть после прошлой нехватки людей в Асторе теперь стало довольно многолюдно. Тем более наши земли за Протвой пока становятся совсем безлюдными. Но перед Бедой все пространство до тех же рудников было плотно заселено крестьянами со своими семьями. Какие-то останки домов, хлевов и овинов с огородами там еще есть, но вся земля полностью заросла. Еще колодцы могут сохраниться, пусть даже осыпавшиеся, что довольно важно для начала нового освоения теперь совсем заброшенных земель.

Так что идея оживить данные земли сейчас, после окончательного решения вопроса с угрозой с Севера и появившейся новой угрозой теперь с юга — самое правильное решение.

Тем более пять с лишним сотен боевых и крепких парней, готовых обрабатывать землю, служить в Гвардии и создавать семьи с кучей детей — серьезнейший ресурс для развития всего Черноземья.

Так что теперь гвардейцы активно по своим военным нормам размечают места для палаточного лагеря, где пока будут жить крестьяне. Еще, где придется выкопать выгребные ямы первым делом и где брать жерди с ветками для постройки временных шалашей.

«А уж надолго или нет они станут временными — сейчас пока так сразу и не скажешь. Но через месяц начнется здешняя зима, ее переживать в шалашах никому точно не стоит», — правильно понимаю я.

— Когда можно будет заселять крестьян в казарму? — поинтересовался я у Генса.

— Думаю, двух дней хватит, чтобы убраться там, еще занести старую мебель и полати наладить! — немного подумав, основательно отвечает командир Гвардии.

— На работу крестьян возьмешь или твои люди справятся?

— Мои справятся. Ты бы опросил их сам, Ольг, кто хочет попробовать себя на военной службе? Сам же с ними лучше всех здесь знаком! — предлагает мне Генс и я соглашаюсь с ним.

Теперь все расходятся по своим делам, Совет отправляется в Ратушу обсудить внезапное пополнение в жителях, Генс с Драгером в свое расположение.

Я же пока общаюсь с командирами взводов, объясняю порядок действий и обещаю к следующей ночи заселить половину новых жителей на своей территории.

— Есть возможность начать службу в Асторе! Кто хочет стать настоящим воином — пусть готовится через пару дней переезжать в городские казармы! Обсудите между собой пока такой вариант! — на ломаном корли говорю я, Учитель рядом помогает мне с правильным построением фраз.

— Плата новичку — два золотых тайлера в месяц! Еще кормят хорошо, оружие и форму выдают! Ну, и в земле копаться не придется, кому такое дело не слишком по душе! Единственно — уехать в родную Астрию будет уже нельзя! — объясняю я условия военной службы.

Интерес послужить явно присутствует у тех же взводных, явно кто-то в себе подобную способность почувствовал даже во время суровейшей муштры в лагере у дворян. Но пока бывших крестьян интересуют совсем другие вещи.

— А с землей как теперь, господин Капитан? — самое главное для моих слушателей сейчас.

— Думаю, Совет Капитанов решит вопрос за осьмицу. Еще мне будет нужно с половину сотни рабочих на севере, трудиться около самих рудников. Как раз там, где будет вам всем выдаваться земля! — решаю я, что побольше недорогих рабочих мне тоже не помешают для быстрого строительства новой промплощадки.

«Смысла тянуть с ней никакого нет, очень уж большая прибыль ожидается после начала плавок именно при рудниках. Просто грамотных людей, тех же инженеров типа Тельсура, не так просто заманить в пустынные края. Ладно, хоть трактир там Сохатый построит, уже какая-то жизнь начнется реальная, — хорошо понятно мне, как лучше всего заселять северную часть Черноземья. — С кое-каким досугом и хорошими деньгами на севере станет уже можно жить!»

Там вообще очень много, чего нужно строить, и промплощадку саму, и дома для проживания. Трактир в спешном темпе ставит Сохатый, саму коробку уже построил. Недавно отправил сообщение с кем-то в Астор, как мне рассказали мои люди, веселые девки при нем же будут жить.

Около самих рудников нет подобной бурной реки, как Быстрица около Астора. Поэтому там придется серьезно поменять ландшафт местности, чтобы свести три-четыре ручья с нагорий в одно место. Ближайшая более-менее серьезная река находится в целом дне пути от рудников. Что слишком далеко получается, заметно усложняет и удорожает логистику переработки руды. Тем более с ней тоже все не так просто, она почти полностью пересыхает в конце лета, большие земельные работы и там неизбежны.

— Придется поработать несколько месяцев плотно около рудников за хорошие деньги. Землю копать и воду проводить придется. Вживетесь в местную жизнь, узнаете наши законы и положения, заодно за своими землями присмотрите, начнете там что-то строить и чистить от леса, — выдаю я свое предложение.

— Оружие пока собирайте в одном месте, ставьте там дежурных, можете все строить шалаши, можете прогуляться на рынок пока какой-то своей частью. Приеду через пару часов, выдам всем немного серебра, так что сможете себе уже что-то купить! — решаю я проявить немного явной благотворительности, потому что местных денег у крестьян нет, конечно, ни одной медной монеты.

— На рынке очень много всяких соблазнов для вас! Даже качели с каруселями работают! — я хорошо понимаю шок, который испытают ничего подобного не видевшие в своей жизни крестьяне.

Уже сейчас постоянно тянут в ту сторону шеи, пытаясь понять, что там толпы народа делают и откуда музыка постоянно играет.

«Может немного астрийского серебра осталось у парней? Оно, в принципе, имеет какое-то хождение здесь, даже наряду с местным», — да, серебряных рудников в Черноземье пока нет, раньше небольшой поток серебра приходил с юга и из самой Астрии.

А так все на старом золоте и серебре выживали, благо его до Беды оказалось много в Черноземье накоплено. И я еще из Башен кучу привез, теперь городская касса пускает его в оборот понемногу.

«Теперь, наверно, уже степняки наладят его добычу или мои геологи что-то подобное здесь же найдут», — надеюсь я.

Сам с сопровождающими меня в походе людьми срочно отправился в любимый хамам, где уже собираются ответственные помощники-охранники.

С Гинсом и четырьмя охранниками срочно моемся и переодеваемся в чистое. Им вообще хорошо, после плотного обеда в буфете сразу же отправятся по домам отдыхать. Службу при мне принимают другие люди, уже под руководством Аписа и Дропера.

А я только заскочил домой, поцеловал Гриту и крошку-дочку, доложился оказавшейся на связи Клее по скошу, что вернулся, забрал несколько мешков с серебром и вернулся на луг к астрийцам.

Сначала пришлось заехать на рынок, там забрать все серебро со сборов, налогов и торговой платы. Захватил и золото, конечно, часть сдам в Кассу, часть оставлю дома.

Шалаши на лугу быстро растут, лесорубы уже привезли две первые заказанные подводы дров, ветки идут на подстилку. Часть астрийцев уже разбрелась по рынку, поэтому я выдаю серебро по счету командирам взводов.

— По половине местного золотого, по тридцать два серебряных дана, на каждого человека — подъемные деньги на первую осьмицу! То есть по одному золотому тайлеру на двоих, кому серебра не хватит! — так я предупреждаю новое начальство.

— Ничего, всего-то двести семьдесят золотых, мы с Кромом столько за пару осьмиц с рынка чистыми имеем, — успокаиваю я свою возмутившуюся непредвиденными тратами жабу.

Мог бы и не выдавать свои личные деньги, от Астора подобного вспоможения новым жителям точно не дождешься и никакую компенсацию не получишь. Но хочу порадовать теперь своих людей, которые всегда будут вспоминать щедрость Капитана Прота.

После чего гуляю по рынку, спокойно слушаю, наконец, доклады оставленных на хозяйстве Аписа и Дропера о том, что ничего серьезного больше не случилось за время моего отсутствия.

— За Водером слежки нет, около промплощадки ничего подозрительного не замечено! — я специально сказал по-прежнему не спускать глаз с кузнеца.

— Подрались работники на кладбище, пожаловался нам один из них, что его без причины побили. Вопрос разобрали, всем все положенное выдали. В дешевом хамаме тоже случилась драка из-за парилки между двумя компаниями, пришлось уже нам разнимать. Кое-чего драчуны поломали, деньги за ущерб уже отдали, заказали новые лавки и прочее, — докладывает мне. — На рынке постоянно всякая суматоха случается, но охрана сама справляется без нашего участия.

Я слушаю и уже спокойно вздыхаю, серьезные проблемы далеко позади на перевалах остались, здесь только одна приятная бытовая мелочевка присутствует.

— Всегда бы так! — только и могу сказать, когда уже вполне опытные люди начинают замещать меня в огромном количестве крутящейся вокруг моих предприятий деятельности.

После рынка заехал к Водеру, у него все так же работают две каталонские печи, две уже старые кузницы, под пару новых только коробки построены. И еще начинается монтаж увеличенных водяных колес для новых кузниц.

— Ага, под крышу подведены, ставни еще не поставили! — замечаю я ему.

Приходится рассказать, что здесь пока спасенные астрийцы поживут, но кузнец, к моему большому удивлению, даже не заругался, а просто махнул рукой на мои слова.

— Чего это с тобой случилось? — не понял я. — Раньше бы надрывался раненым зверем, что у тебя планы на новые здания большие, срочно там кузницы ставить нужно?

Но Водер показывает на почти полностью пропавшую кучу обогащенной руды, на дымящие печи, на стучащие в кузницах прессы и молоты с водяным приводом:

— Не поверишь, Ольг, очень устал! — так просто объясняет свое непривычное миролюбие. — Здорово устал, пока всю руду выплавил, еще столько топоров, лопат, серпов и кос выдал, что лавка на рынке товаром полностью завалена.

— И, что теперь? — по-прежнему не понимаю я.

— Хочу сбавить работу, пропадаю тут уже половину года с утра и до вечера. Пусть пока Глорий тут один работает. Хочу с семьей побыть, — внезапно заявляет Водер.

— Отлично! — мне тут же приходит правильная идея в голову. — Как насчет морского путешествия для всей твоей семьи за счет нашего бизнеса?

За счет нашего бизнеса Водер, конечно, особо не возражает, подобные подарки кузнец любит.

В кузницах Водера я забрал у рейдеров-Капитанов их долю, теперь у меня там двадцать процентов. Сам кузнец больше не хочет без солидной крыши работать. Очень вообще не понравилось ему, когда какие-то сопляки в капитанских званиях в его кузницы влезли и слишком много о себе понимали, щенки желторотые.

— Хочу надежного и понятного компаньона. Который от власти прикроет и в само производство не лезет! — так и заявил мне во время одного откровенного разговора.

Когда я уже стал Капитаном Совета и еще только собирался отобрать свой хамам у братьев Кройнцев.

— И помогает с хорошими идеями по самому производству? — спросил я кузнеца.

— Такое больше всего интересно! — откровенно признался мне Водер.

Так что с внезапной гибелью прежних компаньонов во время голодного восстания я вернулся в его бизнес, забрал отнятую у Крипа долю и еще то, чем они сами владели.

— Несолидно целому Капитану Совета меньше одной пятой в доле иметь! — так и сказал ему и вечно недовольному Глорию, который тоже компаньон, только на одну двадцатую. — Зато решаю все проблемы с городскими властями и еще у меня есть куча чертежей для новых производств. Которые принесут немеряную кучу тайлеров всем нам!

Даже показал готовую уже тетрадь с перерисованными моей рукой чертежами для солидности.

Зато на промплощадке деньги все только мои вложены, здесь с Водера получаю только его знания и ему еще отдельно оплачиваемая работа причитаются. Но и он здесь тоже двадцать процентов, одну пятую от прибыли имеет, чтобы все справедливо выглядело.

И уже замучился заработанное золото считать, которое с новых плавок и продажи особенно качественного товара прямо рекой в его кошели льется.

То есть, конечно, никакие уже не кошели, а целые крепкие мешки, которые он в Кассу относит с приставленной мной охраной. Но, в отличии от Крипа, деньги совсем бестолково не морозит, постоянно пускает их в производство.

Тут я весело пихаю замолчавшего кузнеца кулаком в плечо:

— А, помнишь, как ты мне загнул аж четыре тайлера за шестнадцать железных луков? Прямо ведь ограбил тогда! Без стыда и совести!

И мы оба весело смеемся, вспоминая начало серьезного совместного бизнеса.

— А ты мне еще пятый тайлер так свысока сунул! На, мол, кузнец, чтобы немного поумнее был! — отвечает мне Водер. — Я ведь только потом понял!

Да, есть, что вспомнить, как двигался технический прогресс в Асторе от нашего благотворного сотрудничества.

Потом мы вместе со взводными астрийцев принимаем оба здания. Еще Водер обещает за пару дней выдать пару печек, за счет города, конечно, чтобы варить еду и греть сами здания.

— В крыше есть несколько выходов для трубы, все заранее сделано! — предупреждает он взводных.

Которые с восторгом смотрят на огромные пустые здания из толстого песчаника, где будут пока размещаться. Так же само, как смотрят на работающие кузницы, ведущиеся прямо сейчас плавки в печах и вальяжно крутящиеся водяные колеса.

— Что, интересно здесь? — смеюсь я над их удивленными лицами. — Кому подобные штуки нравятся, всякая работа с техникой или отцы-кузнецы чему-то учили, могут сразу здесь остаться. Или потом, когда получат землю, уже там на подобное производство устроиться работать!

— А, что, господин Капитан, есть еще где-то такие же кузницы? — спрашивают заинтересовавшиеся крестьяне.

— Будут строиться примерно такие же, но потом всего даже больше будет. Как раз в нескольких часах езды от полученной вами земли на севере. Так что сможете и поля с огородами разрабатывать, и серебряные даны сразу же зарабатывать на производстве! — обещаю я всем.

Понятно, что продуктов много не бывает, но здешние крестьяне уже вполне кормят Астор. Только репа и корнеплоды здешние — продукция везде имеющаяся, на экспорт не слишком подходящая. А вот передовые технические изделия вывозить и продавать с большой прибылью очень даже мне интересно.

На самом деле — главная тема для экспансии в Сатум. После того, конечно, как степняки снесут тамошнюю верховную надстройку, пока слишком сильно мешающую нормальной прибыльной торговле с нашей будущей колонией.

— Ставни через осьмицу привезут, как заказано, пока со свежим воздухом поживете! Гвозди, топоры, молотки и пилы — на город писать? — спрашивает меня кузнец.

— Ну, гвозди, понятное дело, что на город, а все остальное пока в аренду оформляй, а то слишком дорого для городской казны будет! — подумав, отвечаю я.

И обращаюсь к взводным:

— Завтра получите весь инструмент под расчет в лавке на рынке, чтобы обратно его вернули! Будет вам такая первая проверка! На честность и вменяемость, не все ее пройдут и земли получат! — сразу предупреждаю я их. — Тащите бревна и жерди, за забором промышленной зоны их пилите, рубите и тешите, потом в пустых кузницах полати себе колотите! Сегодня еще в шалашах поспите, завтра переезжать начнете уже сюда!

В общем, заинтересовал кузнеца бесплатной путевкой на Север сплавать, но и сам интерес имею. Довезу его до рудников, там пусть с имеющимся уже опытом выбирает будущую промплощадку около них же. Куда уже будем воду подводить на полном серьезе.

Потому что один мой ум — хорошо, но с самим Водером и тем же Глорием все получше будет! Они в здешнем производстве постоянно варятся, в отличии от меня, уже все нужное для печей и кузниц самым правильным образом понимают.

После чего вернулся домой, провел время в кругу семьи. К нам пришли Трон с Клоей, я им с Гритой рассказал про последний поход, он мне про дела в мастерской.

— Очередь на повозки начала уменьшаться, но ты же знаешь, с городских заказов пока идет гораздо больше легких денег. Поэтому продаю подводы дороже, чем мог бы, чтобы они не отнимали столько сил и времени. Как ты мне и говорил, — негромко отчитывается Трон.

— Еще хорошо бы четверых работников подлечить, кто спиной мается, кто животом, Ольг. Нужные люди, очень хорошо работают, — просит он.

— Подлечу, завтра же ими займусь. Как у Крипа жизнь? — вспоминаю я про бывшего хозяина мастерской.

— Да, хорошо все, теперь получает свою десятину от прибыли. Со своими накопленными деньгами у меня еще в долг взял и выкупил теперь вторую половину дома, где живет, — рассказывает Трон. — Для своих детей и их семей.

— Ну, хоть что-то начал тратить! — смеюсь я.

— Да, теперь помнит прошлые неудачи, когда просто терял деньги. Но живет все так же скромно, мебель пока даже не купил новую, на старой кровати спит, — уже улыбается муж нашей бывшей хозяйки.

Он сам деньги не экономит, покупает все, что понравится и еще дочери хорошо с внуками помогает.

— Подумай, нужны нам молодые астрийские парни? Хотя бы в чернорабочие принять? — спрашиваю я у Трона.

— Подумаю, — солидно отвечает Трон, вскоре после ужина они собираются с Клоей и уходят домой.

— Хорошо посидели, давно у меня таких теплых вечеров не было, милая! — говорю Грите, когда ложимся спать.

Хорошо занимаемся любовью после долгого расставания, только теперь я вижу, как моя милая Грита старательно предохраняется.

«Значит, выбрала все же карьеру певицы, — понимаю про себя я. — С другой стороны — моей милой уже сорок два года, если считать по земному. Теперь роды уже довольно опасные получаются, тоже кесарево здесь никто не сделает».

Я сам принимаю полностью выбор Гриты, она у меня — свободная личность. И так двоих детей мне родила, хотя даже и не мечтала о настоящей семье.

Но какая-то легкая грусть все же осталась в душе, только с утра мне уже не до подобных воспоминаний.

Сначала созваниваюсь по скошам с Клеей, поэтому она тут же спешит к нам в гости.

Встреча с Клеей для долгого разговора по душам уже хорошо назрела на самом деле. Даже слишком задержалась, но теперь нам есть, о чем поговорить очень серьезно.

Я до срочного отъезда саму Клею целую осьмицу не встречал, к Грите она не заходила, все занималась своими делами и семьей.

«Ну, и я все время занят был по самое не хочу, так что ничего определенного Клее не сказал», — вспоминаю я сейчас.

Теперь еще сам полторы осьмицы пропадаю в постоянных походах, успешных боях и великих свершениях. Ведь еще появились новые вводные по поводу перевалов и новых жителей Черноземья.

Только подруге моей по теме магии четырех солидных магических камней на месяц уже не хватает, явно больше у нее уже потенциал прокачался. Поэтому Клея начинает заметно грустить, когда заряженных камней у нее в подвале больше не осталось.

Теперь как раз уже пять дней сидит без моей магической поддержки, даже все алмазы потратила в ноль.

— Мне их даже не хватило полностью набрать ману! — протягивает она мне знакомый мешочек с камнями, но понятный сигнал в голове заставляет меня замереть и задать соответствующие вопросы.

«Если Клея сейчас откровенно привирает, то зачем вообще? Проверить меня или просто хвастается, не особо подумав?» — становится интересно мне.

— Там же двадцать штук? — удивился я. — Мне на втором уровне одиннадцати камней хватало!

— Я не с одного раза все потратила, — все же нехотя призналась Клея.

— А, ну тогда все правильно, — улыбаюсь я хвастовству своей подруги, которое так быстро оказалось разоблачено.

«Да, как-то я перед выходом не сильно озаботился зарядить камни у нее в подвале. У меня самого Палантиры оказались не до конца заряжены, как все чаще почему-то случается. Еще за одну ночь в Храме мог не успеть полную зарядку устроить для себя самого, так что не стал рисковать, — сейчас вспоминаю я свой немного сумбурный выход. — На перевалах и в Сатуме мне уже полностью готовые под завязку Источники обязательно требовались. И ведь именно поэтому все так гладко прошло, и энергии хватило, и еще немного осталось на всякий случай, что все Источники набрали по девяносто процентов заряда. Почти под самый возможный максимум».

Естественно, что тогда я ничего еще не знал про неминуемую встречу с дворянской армией. Но все равно бродить пару недель по Сатуму без полных Источников — не слишком удачная идея в любом случае. Там можно столкнуться с вооруженными и очень боевитыми людьми буквально в любую секунду.

«Немного сумбурный выход, однако, какой все же он получился своевременный. Как раз именно в нужный день и час оказались на перевале над лагерем дворянского войска. Не зря меня внутреннее чувство так заметно подтолкнуло двигаться в сторону Сатума, — сейчас я сильно благодарен своей накопленной мудрости. — Ведь в любом другом случае пришлось бы жестоко воевать и убивать многочисленных врагов просто толпами. Причем, убивать вообще не разбираясь, кто подневольный крестьянин, а кто матерый воин или дворянин. Ну, еще пришлось бы перебить кучу простых молодых парней, как всегда и случается в подобных случаях».

Но сейчас у меня имеется еще один повод для разговора наедине, который Клея себе даже представить не может.

— Как у тебя все здесь? Как отношения с Кромом? — спрашиваю я ее, как только мы занимаем места в гостевом зале.

Я пододвигаю тяжелое кресло поближе к просто неподъемному дивану, комплекту оставшейся от Кройнцев мебели, которая сделана на века. Занимаем места поближе друг к другу, чтобы спокойно поговорить негромкими голосами.

— Хорошо, — улыбается Клея. — В доме теперь только мои люди, вполне мне преданные. Так что я больше не нервничаю из-за людей Крома.

— Про такое я уже давно знаю, — напоминаю Клее, что полностью в курсе ее внутренних дел. — Что ты выжила последнего слугу Крома. Как твой сын?

— Спасибо, Ольг, все хорошо, родился самым здоровеньким и крупным из всех, Кром нарадоваться на него не может. Все время меня благодарит и дорогущие подарки дарит, — снова улыбается довольная мать уже четверых сыновей.

— Что младший Кром говорит про учебу в Гвардии и как у него с младшим Ольгом? — еще интересующий меня вопрос.

— Да, как обычно у мальчишек, превращающихся в мужчин. Соревнуются между собой постоянно, у одного что-то лучше получается, например, у моего сына с мечом все отлично. А твой лучше стреляет и быстрее бегает. Но ты знаешь, обучение в Гвардии уже сильно сказалось на нем, совсем стал таким неразговорчивым даже со мной. В общем, настоящий мужчина растет, рано возмужает, наверно. Ольг все же помягче немного, больше в творческую Гриту пошел, — рассказывает мне свои женские наблюдения Клея.

Которые почти всегда оказываются абсолютно верны.

Парни к ней часто в увольнение заходят, когда не стоят в нарядах, а стоят они вообще-то многовато. Как положено начинающим гвардейцам, тут сам Генс присматривает, чтобы служба нашим детишкам сплошным медом не казалась.

«Ага, моя подруга считает, что я такой жесткий и суровый мужчина. Что вполне неплохо», — улыбаюсь я.

— С самим Кромом как отношения? Прячется от тебя с другими Капитанами по-прежнему? — вспоминаю я один из последних разговоров.

— Встречается с ними, они долго разговаривают, но я на него так заметно больше не давлю. Даю ему самому выбор делать, тут ты прав оказался. Он все же сильный мужчина, привык управлять и командовать самостоятельно уже много лет. Поэтому мое магическое внушение делает его заметно раздражительным и недоверчивым ко мне. Теперь действую мягче, а свои слова продумываю заранее. Не скажу, что все вернулось обратно, но теперь Кром больше так сильно не раздражается, — спокойно рассказывает мне Клея и делает большой глоток здешнего морса из высокого бокала.

«Значит, кое-какие серьезные проблемы все же остались между уже совсем новой Клеей, осознавшей теперь свои магические способности, и все еще живущем по старым договоренностям Кромом. Которому приходится все же меняться под ее давлением. Старые договоры про его постоянное доминирование и ее беспрекословную послушность теперь уже заканчиваются, жизнь в его семье необратимо меняется», — вычленяю я самое главное из ее слов.

Клоя нам вчера наварила большую кастрюлю морса, мы его все любим и пьем постоянно.

— Ну, и отлично! — я пока отношу ее алмазы в свой кабинет, где раскладываю вплотную к самому заряженному Палантиру.

Потом возвращаюсь и спрашиваю:

— Как у тебя самой настроение? Не передумала еще?

Клея смотрит непонимающе на меня.

— Я про будущие серьезные дела. Когда придется оставить красивый дом с кучей детей в благополучном городе и отправиться за перевалы? Где придется пролить много крови! Где все будет грязно и страшно! — подобным образом я обозначаю будущие перспективы новой колдуньи.

— Нет, я все так же готова пожертвовать своей семейной жизнью. Но помочь людям на моей родине, — тут у нее появляется упрямая, уже знакомая мне, складка между бровями. — Но ты прав, крови прольется немало. Ведь местных дворян и бандитов придется всех перебить, кто только попадется, перевоспитать их никак нельзя!

Ну, на самом деле у Клеи правильная кровожадность. Я тоже хорошо понимаю, что какую-то прослойку сатумского населения придется или уничтожить в боях, или изолировать от общества надолго. Какого-то другого выхода в данном случае просто нет, перевоспитать точно не получится ни тех, ни других, нечего даже стараться.

— Хорошо. Тогда есть хорошая возможность немного заранее начать готовиться. Готовиться к твоему триумфальному возвращению в Сатум, — говорю ей я.

— Как начать готовиться? — не понимает Клея. — Я и так изо всех сил качаю свою магию.

— Магия — очень хорошо, ты теперь точно вторую ступень набрала, с нее многие умения открываются. Нам с тобой хорошо бы за полтора года дойти до третьей ступени, а по самому максимуму до четвертой ступени. Тогда тебе вообще вся знакомая мне магия окажется подвластна.

Клея довольно улыбается, показывая, что полностью согласна со мной.

«Не знаю, конечно, женщины вообще больше первой ступени почти никогда магии не набирают. Но у Клеи реально сильный прогресс, тем же сестрам-колдуньям, Анэли и Гериэли, хватило бы ее магических камней на половину года, как минимум», — так определенно кажется мне.

Но про полтора года подготовки к вторжению я раньше слишком уверенно думал, честно говоря. Однако последние события на перевалах показывают, что нам всем, возможно, придется сильно ускориться.

— Только появились новые проблемы! — и я рассказываю Клее, что именно случилось на перевалах и как я в итоге оказался в Асторе с большим количеством спасенных молодых парней.

— Как здорово, что ты смог их разделить и вообще не убивал невинных! — Клея в полном восторге даже повысила голос.

Теперь сидящая с двумя детьми в нашей спальне Грита обязательно у нее все выспросит. По какому именно поводу я так впечатлил ее закадычную подругу.

— Все благодаря магии, нужно откровенно признать. Только она дала мне возможность выбивать на выбор дворян с их матерыми помощниками-убийцами, совсем не задевая крестьян. Мое оружие, плюс невидимость, плюс защитный купол — вот слагаемые настолько потрясающего успеха. Да еще крайне удобная позиция над всеми противниками. Когда я мог рассмотреть каждого врага, а дворяне не могли никем прикрыться в толпе, — признаю я свою большую удачу во время случившегося побоища.

— Но теперь стало понятно, твои земляки уже знают про дорогу, которую мы строим к перевалам, — сообщаю я новость Клее. — Как ты думаешь, смогут они собрать большую армию, чтобы заранее напасть на Черноземье? Чтобы выступить первыми?

На мой вопрос Клея, никогда не занимавшаяся стратегическим планированием и уже не живущая в Сатуме почти десяток местных лет, только пожимает плечами в растерянности.

— Ничего, я просто рассказываю тебе, что сатумские дворяне про наш замысел знают. Но построить неприступные укрепления с нашей стороны довольно несложно на самом деле. На самом крутом перевале вообще легко поставить форт, который никто не сможет обойти в горах. Думаю, уже следующей весной придется подобным строительством заняться, тем более дорога точно до тех мест к будущей осени доберется. Пока протянем ее до центрального перевала и остановим строительство на зиму, — прикидываю я темпы прокладки дороги.

— Только, это пока так, общие рассуждения по стратегии будущего завоевания Сатума. Осталось обсудить еще один момент, который случился как раз из-за моей победы на перевалах и отправиться к тебе, чтобы зарядить камни. Думаю, если мы с моей Гритой и маленькой Гритой навестим тебя в твоем доме, а там я отойду на половину часа в подвал, пока вы наверху будете пить положенный чай, то никто ничего не сможет увидеть из посторонних людей? Раз твоя прислуга будет молчать? — спрашиваю я Клею.

— Да, уверена, что она никому ничего не расскажет, — отвечает мне Клея.

— Даже, если Кром что-то узнает, тогда мы будем знать, что все не так хорошо с прислугой на самом деле, — уверенно говорю я. — Подобные проверки тоже необходимы, нужно их устраивать заранее, чтобы не случился очень уж внезапный сюрприз.

— Что случится, как ты думаешь, когда твой муж узнает про то, что ты сама стала магиней? — задаю я серьезный вопрос.

На что Клея пожимает недоуменно плечами. Сейчас она еще не хочет обсуждать то, что должно произойти совсем нескоро по ее искренним надеждам.

— Так вот, кроме молодых астрийских крестьян, которые весьма нужны Астору и всему Черноземью, я привел в город еще шестерых пожилых дворянских слуг из бывшей Астрии и шестерых сатумских крестьян.

— Зачем привел? — не понимает меня подруга.

— Больше их некуда было девать совсем. Или отправлять в пропасть, или забирать с собой, — коротко объясняю я Клее.

— Мои земляки? Хотела бы на них посмотреть, — воодушевляется Клея. — И еще помочь освоиться в городе!

— Гинс за ними должен пока присматривать. Без него им вообще хана, потому что они ни слова на местном не знают. Еще они простые запуганные крестьяне, в чем-то серьезно провинившиеся перед своими хозяевами. Именно поэтому их погнали в горы, чтобы они там все грузы поднимали для армии вторжения. Астрийцы их немного, но все же пинают. Потому что они теперь настоящие воины и на своего забитого брата-крестьянина, да еще из другой страны, сильно свысока поглядывают, — объясняю я Клее получившуюся ситуацию.

— Что же с ними делать? Обратно нельзя отправить? — видно, что Клея озаботилась своими земляками всерьез и обязательно хочет им помочь.

— Здесь мне как раз твоя помощь требуется. И с крестьянами сатумскими, и со слугами дворянскими из Астрии. Они тоже такие пожилые, в поход их брать не стали, приставили к печам в палатках на перевале работать, топить их постоянно. В общем, дворяне из своих постаревших слуг решили еще немного пользы для армии вторжения получить, использовать в последний раз и потом выбросить куда-то. Отправлять обратно теперь никого нельзя, они слишком много видели у нас. Да и некому подобным делом вообще заниматься, чтобы вести через перевалы и там вниз спускать. Я сам точно не стану, не до таких проблем мне сейчас, — снова объясняю я магической подруге.

Вижу, что сердобольная за свой народ и отдельных его представителей Клея сразу загрустила.

— Но есть у меня к тебе предложение, именно для сатумцев и астрийской прислуги. интересное предложение, и тебе, и им, всем будет легче жить дальше.

— Какое? — не понимает Клея.

— Ты же собираешься вместе со мной, а потом уже сама по себе переходить на ту сторону? Для подобного появления у тебя должна быть сразу же своя личная и преданная свита из обученной ухаживать за дворянами прислуги и своих верных людей — конюхов, возниц и прочих работных людей, — начинаю я обсуждение будущей стратегии для Сатума.

— Своя свита? — поражается Клея.

— Конечно, потому что правильная свита играет короля! Или королеву! — убежденно говорю я.

— Ты уверен насчет королевы? — почему-то реально пугается сейчас Клея.

— Ну, насчет именно королевы пока не слишком уверен, больше надеюсь, — признаюсь я. — Тут все не совсем от нас зависит.

— А от кого тогда? — снова искренне удивлена Клея.

— От степняков, конечно. Как именно у них пойдет завоевание? Смогут ли они захватить хотя бы какую-то солидную часть Сатума? Или местные дворяне дадут им сильный укорот.

Я молчу какое-то время.

— Поэтому ты в сам Сатум должна появиться баронессой или графиней для начала. Какой-то дворянкой в любом случае.

— Почему? — глаза у Клеи становятся все круглее.

— Потому что для простых людей нужна благородная особа, которой они станут присягать и с именем которой пойдут на смерть. Обычная горожанка или крестьянка здесь никак не подходит, Клея, не тот у них статус в Сатуме. С твоей харизмой и необыкновенным умом ты бы и самой простой женщиной смогла бы все время восхищать людей вокруг тебя, но все же лучше тебе назваться дворянским титулом и именем.

— Но, каким тогда? В Сатуме все дворяне известны! — не верит мне Клея.

— Ну, не так важно на самом деле. Тебе ведь не придется в личных диспутах доказывать дворянам Сатума, что ты и правда — благородная госпожа. Тяжелая поступь отрядов твоих преданных сторонников, занимающих сдавшиеся города и разрушенные замки лучше всего ответит на все возникающие вопросы. Но можно назваться не сатумской, а астрийской дворянкой, так выходит возможностей еще побольше. Можно даже сказать, что ты приплыла с другого континента, я даже знаю там несколько дворянских фамилий. Или тебе принес ураган с той стороны Голубого моря вместе с твоим замком сюда, — вспоминаю я снова про девочку Элли из того самого Канзаса и ее летающий фургон.

Глаза у Клеи расширяются еще больше, хотя, вроде, больше уже некуда.

— В общем, иметь изначально какой-то дворянский титул — гораздо интереснее для привлечения сторонников. Дальше уже, по мере завоевания земель и городов, можно назваться графиней, дальше герцогиней, затем королевой, а можно даже на императрицу замахнуться, — раскрываю я большие возможности по предмету титулования для Клеи.

— Кто это такая — императрица? — удивляется Клея.

А я понимаю, что про королей женщина слышала когда-то, а вот про подобных персонажей еще нет.

— Это королева королев. Примерно так звучит. Если завоевать половину Сатума или его треть, то уже можно назваться королевой. Если весь его целиком — то уже, как минимум, реально стать императрицей.

— Поэтому на той стороне ты должна оказаться не только со своей сильной магией и хорошо вооруженным отрядом, но и с правильной свитой. Для чего нужна парочка или больше настоящих дворянских слуг, которые подтянут тебя по всем благородным темам и обычаям. Поэтому хорошо бы тебе прямо сейчас выбрать такую парочку из наших пленников, чтобы они начали заправлять у тебя в доме, как мажордом, или еще один обученный дворецкий.

— Парочку? А остальных куда? Их же шестеро всего! — переспрашивает разволновавшаяся Клея.

— Вообще-то лучше всех шестерых взять с собой на ту сторону гор, но пока раздашь оставшихся по самым влиятельным семьям Астора. Кто считает себя достойными и готов получить обслуживание дома на высоком дворянском уровне. Еще одного я могу в училище наставником взять по благородным манерам и общей приятной воспитанности. Даже лучше двоих, а то мои ученики и ученицы из совсем простых, все поголовно в рукав сморкаются и плюются, как верблюды. В общем, выглядят не слишком достойно для будущих техников, геологов, фельдшеров и учителей — настоящей элиты здешнего общества в будущем, — делаю я правильный выбор прямо во время разговора.

— То есть я должна прибыть в Сатум настоящей воспитанной благородной? — прямо загорается моим словами Клея.

— Вот именно! Обычной мужичке с большой преданной армией почти все сатумские благородные будут сопротивляться бешено и долго. А вот к говорящей разумные слова дворянке, пусть даже с другого континента. И даже с не таким большим отрядом, все равно довольно легко прислушаются и даже перестанут воевать, — объясняю я ей.

— Так они же узнают потом, кто я такая! Что я жена Главы Совета Капитанов всего Черноземья! — вспоминает свое сегодняшнее положение моя собеседница.

— Тоже неплохой титул и должность на самом деле! — улыбаюсь я. — Только все подобное будет уже неважно, особенно, если ты покажешь, что сама по себе невероятно сильная магиня! Естественно, что показываться ты будешь тем дворянам, которые не относятся к главным полутора сотням самых знатных семейств. Которым предложишь заменить те самые семьи со всеми владениями, но только уже на твоей службе.

— Мы разве не станем делать такое же общество, как в Черноземье? Где все и всегда равны? — понимает мой замысел Клея. — Я ведь больше всего хочу принести на мою родину именно такие асторские законы!

— Боюсь, местное общество Сатума еще не готово к подобному уравнительному эксперименту, — отрицательно качаю я головой с большим сожалением. — Когда-нибудь потом — вполне можно объявить общее равенство, но для подобного жеста сначала нужно занять весь Сатум и даже его столицу. Все равно именно ты, как добрая королева и великая колдунья, будешь управлять страной. И не переживай, я буду рядом с тобой, — обещаю я Клее.

Клея некоторое время обдумывает мои слова и кивает головой, ей мои предложения явно нравятся.

— То есть дворянскую прислугу я забираю себе, раздаю знакомым и еще ты в училище ее пристраиваешь?

— Да, все так. А то они от расстройства и непонимания новой жизни, где им самим с их знаниями никак нет места, просто помрут с тоски, — отвечаю я. — Не молодые все же люди.

— А шесть моих земляков? Их тогда куда? — вспоминает Клея про пленных крестьян.

— Сначала нужно пристроить их на работу, более-менее хорошую, где язык знать особо не нужно. Пусть работают пока за плату, жилье я им предоставлю, ты будешь их опекать, часто навещать, спрашивать о потребностях и тратить немного денег. Потом они выучат язык до какого-то уровня, а перед началом вторжения станут твоими кучерами, носильщиками и прочей прислугой под командованием уже астрийской прислуги. Люди, которые для Сатума совсем местные, заодно восхищенные именно твоей разумностью и добротой, тебе тоже очень нужны. Чтобы они рассказывали про все подобные качества новой королевы простому сатумскому народу откровенно и с большим восторгом!

— Здорово ты придумал, Ольг, — прошептала Клея, после чего коварно стрельнула в меня глазами с густыми длинными ресницами, сразу напомнив себя прежнюю. — Именно с умелой прислугой и верными людьми из Сатума! Так мне все гораздо больше нравится самой! Что не с одними грубыми воинами придется общаться!

Моей идеей магиня сразу воодушевилась, ведь какую-то прослойку вокруг себя для защиты от суровости завоевываемого убеждением и военной силой мира иметь необходимо.

Убеждение — вещь долгоиграющая, действует не так быстро и наглядно, как военная сила, поэтому использовать его лучше из-за преданных воинов и слуг.

«Кажется, она со мной немного заигрывает», — даже удивился я, но спокойно ответил своими словами на ее явную радость:

— Именно свита во многом делает королеву. Преданные люди всегда нужны. Через них будешь передавать приказы. Ну, и сама воспитывать сможешь, нужно только иметь при себе пару преданных и суровых воинов. Которые смогут постоянно строить всех остальных. Для красивой магини подобное вообще не слишком сложно устроить.

«Эх, ведь сам затягиваю приличную жену Капитана Крома в активную борьбу по свержению, пусть откровенно ужасной, но все же дающей какое-то мирное сосуществование жителям Сатума, власти. А там придется лить кровь, казнить врагов и предателей, да тех же трусов и пьяниц. Способна ли Клея вообще на подобную жестокость? Тем более придется с ней несколько раз через Храмы пройтись. И копию здесь необходимо оставить, и ей характер позлее и пожестче сделать. Хотя, цель очень благая, но средства ее достижения все же не слишком приятные», — решаю про себя я.

Ведь привык видеть Клею последний год все время важной женой самого главы Совета. Многодетной теперь матерью прямо реальных потенциальных наследников асторского престола, всегда занятой только своей семьей. Такой совсем взрослой и всегда серьезной. Еще заметно полной сейчас после недавних родов и поэтому теперь особенно взрослой.

А тут она прямо по-старому махнула глазами, оставив меня в некотором смущении.

— К-хе, значит, Клея, тебе потребуются дворянские слуги и твои земляки, которых ты здесь, в совсем чужой для них земле, должна полностью обаять и влюбить в себя. В хорошем, конечно, смысле влюбить, чтобы они чувствовали в тебе свою покровительницу и защитницу. И восхищались тобой уже здесь, с первой встречи. Чтобы потом перенесли подобное отношение в Сатум и там его дальше активно распространяли. Что именно ты — настоящая королева для своего народа! Думаю, нашей шестерки мужиков вполне хватит для подобного в самом начале. Дальше придется уже местных авторитетных людей, всяких старост поселений, городских голов и безземельных дворян поражать своим умом и обаянием. Ну, и все или почти все из дворянской прислуги тебе тоже понадобятся, чтобы создавать большой, многоуровневый двор при твоей особе! Тут одного слугу и одного кучера явно не хватит, требуется большое количество прислуги, чтобы и при тебе находились, и вперед ехали готовить новое место для размещения.

— Да как же я всем таким управлять смогу? — даже пугается Клея, услышав про многоуровневый двор при своей персоне.

— Не сразу Астор строился, еще научишься, благо время есть. Как раз дворянские слуги смогут создать необходимое управление вполне высокого уровня, научить простых девок прислуживать тебе самой. Боюсь, во всем Асторе подходящих людей для организации графского или герцогского двора не найдется. А ты обласкаешь и подлечишь пожилых мужиков своей магией за хорошую работу через лечебные артефакты, так они жизнь за тебя отдадут потом. И крестьян из Сатума так же возьмешь под свое крыло.

Клея кивает, понимая хорошо, что обаять совсем простых крестьян ей именно в роли всемогущей жены главного здесь правителя окажется пара смешных пустяков.

«Они очень порадуются, что их настоящая землячка тут очень важный человек и все для них может решить!» — заранее понимаю я.

— Так что я сегодня же приведу и тех, и тех в город. Передам тебе и Гинсу, чтобы занялись мужиками, понемногу ввели в местную жизнь. В основном Гинс занимался, как бы передавал им твои распоряжения, прочее внимание и милость. Смысла их держать слишком долго рядом с астрийской молодежью нет совсем, еще в петлю полезут с тоски по старой жизни. Пленников здесь по идее не должно ждать ничего хорошего, ни прислугу дворянскую, ни вообще не знающих языка темных сатумских крестьян.

После чего мы заканчиваем разговор наедине, тут же заметно истосковавшаяся без своей подруги Грита, наконец, радостно присоединяется к нам.

Еще и смотрит на меня возмущенно, зачем я столько времени отвлекаю ее подругу от важных вопросов, которые им давно необходимо обсудить.

«Да уж, что-то Грита все больше смотрит на меня с возмущением, забывая, в чьем доме она сейчас живет, — грустно констатирую я. — Понять, от кого все подобное пришло у нее в голове чего-то не хватает. Придется ее все-таки ставить на землю».

Мы с моей и Клеей охраной, двумя няньками и младенцами отправляемся к Клее домой. Где все дружно поднимаются наверх пить положенный чай с вкусняшками, а я остаюсь на входе, где мне тот же охранник тихонько открывает дверь в подвал.

Минут двадцать я заряжаю камни, перекачивая ману из Палантира.

Не все зарядил и не до конца, но у меня самого сейчас имеется серьезный дефицит магической энергии. Если мы сможем посещать вместе с Гритой и детьми ту же Клею хотя бы раз в пару осьмиц, то поддерживать заряд ее камней будет вообще не сложно.

Так думаю я, но столкнувшись с реальной зарядкой камней от Палантиров через свое собственное тело, понимаю, что все не так просто выходит. Слишком большой объем маны требуется очень быстро перегнать через человеческое тело. Потому что просто положить Палантиры на камни тоже можно, но тогда энергия передается очень медленно.

«Так что самому тяжеловато прогонять через себя настолько большую энергию, да еще в быстром темпе. Для комфортной зарядки лучше пару часов потратить в спокойной обстановке. Или все же Палантиры пусть сами разряжаются, заряжая камни целыми днями. У себя дома, а уже потом менять камни для Клеи», — наглядно почувствовал я сейчас имеющиеся пределы.

Есть все же у меня ограничения по прокачиваемой через свое тело магической энергии.

Затем охранник выпускает меня на улицу, где уже ждут Апис с Дропером и десяток охраны. Сегодня у меня много дел, но я очень доволен, что теперь остаюсь в Асторе и никуда больше так отчаянно не спешу.

Первым делом посетил ювелиров, забрал монету и отдал ее под охрану. За две осьмицы они продали не слишком много сданного на реализацию добра, всего на триста золотых. Но в моем случае и так все получается весьма неплохо. Залежи драгоценностей в Кассе в моей личной комнате все равно понемногу уменьшаются. Еще продают весьма опытные люди незаурядные украшения довольно дорого. Так что за годик собираюсь всю драгоценную недвижимость перевести в звонкую монету, ибо сама по себе она мне не слишком нужна.

И еще всю монету тоже потратить думал, но теперь высокие доходы с хамамов, мастерских, кузниц Водера, промплощадки, конечно, с городского рынка пока заметно превосходят все расходы.

С агентства Орнии и цементного цеха больших доходов нет. С Орнии денег приходит вообще немного, а цемент только начинают распробовать местные строители. Продажи в лавке на рынке явно не отбивают расходы на производство и плату рабочим, поэтому здесь пока получается явный такой финансовый минус.

Но я уже подписал договор с городской казной на строительство дороги с помощью моего передового продукта. Еще хорошо продвинул идею использовать его же при постройке и ремонте городских улиц. Поэтому ожидаю в течении пары месяцев выход моего производства на хорошо прибыльный уровень.

«Распробуют здешние строители новую технологию и скоро только на цементе начнут класть камень. Все же то весомое обстоятельство, что он не боится воды, в отличии от той же извести и глины, определенно решает в пользу цемента. Особенно мощение городских улиц выходит гораздо долговечнее и крепче».

Хорошо все же служить в Асторе могущественным Капитаном! Легко получается договориться с городской казной и продать городу свои передовые для данной эпохи идеи.

Но теперь нужно переговорить с ювелирами, чтобы донести до них сложившееся положение:

— Скоро к вам пойдут сдавать драгоценные трофеи новые жители Черноземья. Которых я привел сюда через смерть их хозяев, астрийских и сатумских дворян. Кое-чего они так неплохо с них набрали, теперь попробуют трофеи поменять на деньги. И сегодня я сам порекомендую именно ваши лавки для сдачи всего, что имеется у них из трофейных драгоценностей. У них есть при себе дорогое оружие и прочие безделушки, немало колец, браслетов и цепочек. Под реализацию они отдавать свое добро побоятся, потому что совсем нездешние и долго здесь не проживут, поэтому берите сразу под наличные деньги. Дешево, но сразу. Если ваши средства исчерпаются, присылайте ко мне посыльного. Заеду и выдам несколько сотен тайлеров под скупку трофеев, — объясняю я по очереди ювелирам.

Дам возможность заработать своим реализаторам и крестьянам получить живые местные деньги на руки.

Чтобы первым делом присмотрелись к ценам на продукцию Водера, без своего топора и лопаты землю обрабатывать никак не начнешь, какая бы она не была бесплатная. И дом не восстановишь после стольких лет полной разрухи на бывших крестьянских наделах. Не говоря уже про грамотно сделанные плуги и прочую землеобрабатывающую технику, которую я понемногу внедряю в производство.

— И никаких проблем с контролем, как раньше с чертовым Данисом. Даже охрану для лавки не нужно держать ни днем, ни вечером, — напоминаю я себе прежние проблемы со своей лавкой. — Ну, шесть тысяч золота он мне выдал в очень быстром темпе, а дальше проворовался безнадежно. Как я, в принципе, и ожидал от не слишком стабильного парня с повышенными амбициями, которым он совсем не соответствовал. Надо же было додуматься — настолько ограбить своего благодетеля и потом еще нагло улыбаться мне в лицо! Так что все оказалось устроено вообще не зря, но все же подобные темы после использования нужно вовремя прекращать.

«Лучше все-таки работать через профессионалов. А не устраивать самодеятельность с проблемными амбициозными юнцами в настолько серьезных делах, — говорю себе. — Пусть медленнее, но без лишних проблем, которых мне и так все время хватает».

Я начинаю все более серьезно ценить свое спокойствие, поэтому делегирую мои полномочия своим приближенным людям.

«Пусть учатся и входят в курс дела».

Дальше заезжаю к Орнии, у нее денег забираю немного, всего сорок тайлеров прибыли за три месяца работы. Спрашиваю про пару комнат для новых сатумцев и астрийской прислуги, прошу найти что-нибудь подходящее.

— За них буду сам платить, именно за аренду, но нужны кровати, стол и стулья с табуретами, пара вешалок, умывальник и горшок для начала жизни. Тех шестеро и тех тоже, хватит им по одной комнате на каждую компанию.

Прислугу дворянскую должны будут разобрать по семьям Капитанов, только, когда еще такое случится, мне не известно.

Орния обещает выделить свои личные комнаты. Видно, что вся в работе, занята все время, нужно принимать отремонтированное жилье, заказывать новые ремонты и постоянно обучать своих новых работниц делать тоже самое.

Из хамамов все получаю совсем по-разному, из дорогого сотню тайлеров чистого дохода, из дешевого всего пятнадцать, слушаю отчет управляющего теперь обоими банями.

— С дешовым хлопот больше, чем доходов, — какое-то время ворчит он. — Народ ходит туда совсем бедный, много астрийцев, а они все еще слишком дикие для Астора. Подрались две компании просто из-за очереди в парилку, явно из-за каких-то своих старых проблем. Поломали скамейки и пару ведер разбили, все друг об друга.

— Может снова какие-то зачатки тех старых астрийских бандитов проявились? — спрашиваю у него я.

Мне еще нужно не забывать про пятую колонну астрийских дворян в Асторе, хотя проверить с моими способностями несколько тысяч астрийцев довольно сложное дело.

«С другой стороны, все они скоро встретят спасенных мной крестьян, узнают про перебитых поголовно своих хозяев. Поймут, что никакого нападения на город больше не будет с той стороны. И что бывшие хозяева теперь тоже навсегда пропали. Поэтому просто станут жить в Асторе, радуясь про себя, что не придется жизнями рисковать», — так кажется мне сейчас.

— Не сказал бы, чтобы настоящие бандиты, не так отпето себя ведут, но какая-то сплоченность у них имеется, — подумав, отвечает управляющий.

— Апис, хорошо бы присмотреться к этим астрийцам. Может среди них есть нужные нам люди. Скажи нашим Стоцу и Алиму, чтобы обратили внимание, — отойдя в сторону, негромко приказываю я помощнику.

Апис кивает, что все будет сделано.

Все же влиятельные среди астрийцев люди мне тоже нужны, у них свои темы и терки в сообществе имеются. Хорошо бы понимать, какие именно и в чью пользу. Подобное сообщество теперь навсегда останется самим по себе по отношению к местным жителям, такова специфика жизни в средневековье.

Я уже давно знаю, что любая информация может невероятно сильно помочь, даже простое наблюдение из окна.

— Понятно, придется в дешевом хамаме на вход охрану поставить и выписать кое-кому черную карточку! — отвечаю я и обращаюсь к Дроперу. — Поставь там пару наших, примерно на пару осьмиц. Пусть посортируют народ, скандалистов жестко предупредят. Если будут дальше хамить — вызвать наших со Стражей и без разговоров отправить отлежаться. С драчливой голытьбой иначе нельзя, она только силу понимает. Если попадутся особо наглые, корчащие из себя авторитетов, таких ко мне доставить, я их на строительство дороги отправлю.

С негражданами города, коими являются пока почти все беглецы из Астрии, вполне хватит моей власти так поступить. Раз я сам лично отвечаю за постройку, то могу многое решать помимо асторских законов, касающихся только уважаемых жителей города с определенным имущественным цензом.

После чего отправляюсь на рынок, где слушаю старшего над охраной и, правильно вникнув в увеличение количества продавцов и покупателей на моей торговой площади, разрешаю набрать еще четверых сборщиков платы и налогов.

Рынок уже реально забит продавцами, стал местным мега-моллом, новые лавки строятся постоянно. Придется скоро границы рынка переносить на несколько метров в разные стороны, хорошо, что подобный запас есть с двух сторон. Можно еще к дороге вплотную прижаться, благо до нее тут целых десять метров заранее осталось и в сторону кладбища еще на двадцать метров площадь расширить, а то и на все пятьдесят. Рынок все расползается, даже не вижу пока, когда процесс остановится.

— Как бы не пришлось границу кладбища переносить! Дропер, отправь человека сразу предупредить могильщиков, чтобы со стороны рынка никого больше не хоронили.

Они пока и так все больше на высоком берегу могилки копают, здесь подобное захоронение дороже стоит, когда покойник повыше других лежит. Тем более пока кладбищем только богатые жители Астора пользуются.

«Как бы не пришлось половину кладбища переносить дальше по берегу, — задумался я. — Ведь даже не ожидал подобного успеха от своей идеи с рынком. Ну, то есть ожидал, конечно, но, чтобы настолько все отлично пошло. Что реально огромной территории для него не хватает уже».

«Так, степняки пока своих баранов на рынок не везут. Боятся точно, что поубивают их», — вижу я все еще пустующую лавку и нахожу старшего по охране рынка снова.

Спрашиваю его насчет установки мангальной на самом рынке в той же самой лавке.

— Называться такое место мангальной станет. Будут с утра до вечера жарить мясо баранов и продавать с вкусным соусом.

И есть ли у него подходящие парни для подобной работы. Решил все же не запускать степняков на сам рынок, потому что получается не слишком удачная идея. Как теперь сам уже вижу по разным признакам, еще именно у них мясо горожане покупать плохо будут.

И к самой баранине не слишком привычны, и продавцов многие конкретно так ненавидят.

Поэтому лучше всего будет выступить посредником, который станет оптом довольно дешево покупать у них баранину. И уже основную прибыль получать с шашлыков и бараньих ребрышек, раз в лавке уже почти все подготовлено для хранения и разделки бараньих туш.

— Закажу Водеру пару больших мангалов, где на углях будут жарить мясо. На специальных железных шампурах и решетках, потом выдавать на деревянных досках с острым томатным соусом и еще парой местных приправ. Соус тоже здесь делать будут. Придется поставить большой навес от дождя и Ариала перед лавкой со столами и скамьями, где народ будет перекусывать, — объясняю я ему свой план.

— Зачем нам тогда какие-то молодые парни? — спрашивает меня старший. — У меня есть много знакомых бывших гвардейцев, которые с радостью займутся подобной работой. На выходах нам приходилось часто жарить добытое охотой мясо, так что в таких вещах они здорово разбираются. И еще люди очень ответственные, не какие-то малолетки бестолковые!

Ну, мое дело выслушивать толковые советы от своих подчиненных и правильно их использовать.

«Понятно, что старшему над рынком только проверенные люди здесь требуются, с которыми давно все уже пройдено и испытано. Поэтому подобные процессы лучше ему отдать, самому не лезть даже», — хорошо понятно мне.

— Хорошо, набирай своих бывалых. Значит, железные изделия для жарки заказываю я, твое дело решить вопрос с поставкой сухих дров, с красивым навесом и с мебелью для покупателей! Работников подбери вежливых и старательных, чтобы покупателям не хамили и за качеством смотрели. Сам буду их постоянно проверять.

Теперь нужно наладить доставку живых баранов и шерсти, кого-то из моих людей отправить ездить до нагорий и там принимать живой пока товар.

С мясом в Черноземье все так же не просто выходит, особенно после грабительского прихода орды. У крестьян, конечно, все есть в своем хозяйстве, но горожанам купить целую курицу или свиную ногу слишком дорого выходит. А так небольшую порцию мяса все смогут попробовать. Моя мангальная станет таким же популярным местом для горожан, как карусели или прочие закусочные заведения, которые одно за другим открываются на рынке.

Запах печеных корнеплодов и жареной рыбки постоянно в нос лезет.

«Прямые оптовые поставки мяса и продажа в розницу небольшими порциями должны принести мне большую прибыль», — в подобном я уверен.

— Придется только мне лично показать, как именно заранее мариновать мясо в уксусе и луке, как обжаривать на шампурах! — говорю старшему. — Лука для мяса, томатов для соуса — не жалеть!

Майонеза здесь пока нет, вино слишком дорого, зато с яблочным уксусом проблем нет никаких.

Ну, зарабатывать побольше и иметь под рукой своих людей, постоянно жарящих мясо, не откажется никто. Я уже чувствую, что рыночные охранники станут основными завсегдатаями в мангальной.

Где им и порции побольше сделают, и обслужат всегда вне очереди.

Потом проверяю для вида продажи в кузнечной лавке, считаю золото с серебром, которого уже много набралось и тоже забираю его с собой.

«Уже одних продаж с нашей с Водером лавки вполне хватило бы для дальнейшего технического развития. Народ распробовал особо качественные инструменты, которые теперь кузницы выдают большим оптом по высокой цене. Штампы и прессы от водного привода реально ускорят производство раньше сильно дорогих при индивидуальной проковке изделий. Пусть моя затея с каталонскими горнами разорила четыре литейки в городе и его окрестностях, но дала нам четырехкратную прибыль с нашего металла, — все правильно понимаю я. — Такова безжалостная поступь технического прогресса».

Цемент, который продается там же, в кузнечной лавке, понемногу начинают тоже покупать для постройки каменных домов, но пока поставки пойдут в основном на строительство дороги. Песок на поверхности берега когда-то был весь покрыт магическим-вулканическим пеплом из Роковой горы, поэтому сам цемент получается особо водостойким и крепким. Так что новую дорогу до Дыры в Скале теперь начнут делать в основном из каменного основания, сверху покрытого цементом. Поэтому получится гораздо быстрее тянуть дорогу, так что еще пара осьмиц и придется колотить небольшой подъемный пролет со склона в саму Дыру. Там его всего-то на метр по высоте нужно поднять от самого основания дороги.

После рынка посещаю кладбище, выслушиваю рассказ о подравшихся мужиках. Про которых мне рассказал еще Дропер, подтверждаю правильность его действий и еду дальше. Впереди еще посещение Кассы и цеха по производству цемента.

Везде спрашиваю про требующуюся рабочую силу, к концу поездки у меня уже есть список на две осьмицы рабочих мест.

— И это я еще Трона с Крипом, и того же Водера не опросил.

Но кузнец должен сам выбрать себе людей их тех астрийцев, кто обучался при кузницах в Астрии или имеет склонность к подобной работе. Кто сам сильно заинтересуется стучащими прямо рядом с ними молотами и все время выплавляемым железом.

После чего отправляюсь навестить мастерские, где Трон рассказывает мне про новые подводы и повозки с рессорами. Я его слушаю внимательно и вникаю во все мелочи производства, просто радуясь возможности сейчас никуда не спешить.

После чего еду к астрийцам. На лугу уже стоит пара осьмиц больших шалашей, перед которыми бывшие астрийцы варят еду в больших котлах. Город обеспечивает всех новых жителей едой и дровами, так что какое-то первичное проживание для них уже немного налажено.

Там же гвардейцы Генса проверяют на умения с оружием желающих послужить в Гвардии, пока отобрали четыре осьмицы подходящих крепких парней.

— Крестьяне, как услышали, что кое-кого из них возьмут в Гвардию, все пришли на проверку. Понятное дело, быть воином гораздо интереснее, чем землю пахать! — рассказывают мне командиры Генса.

К Водеру еду с командирами взводов, за которыми их люди тащат бревна и столбы, из них станут собирать первые полати. Грохот стоит на промплощадке серьезный, но я уже договорился с Водером, пока какое-то время он будет начинать работу попозже и заканчивать пораньше.

Чтобы жители двух больших кузниц могли выспаться и сами пораньше лечь спать.

Объявляю про имеющиеся вакансии сразу же начать работать за настоящее золото и серебро. После чего командиры крестьян остаются обсуждать данный вопрос, еще начинают выставлять своих людей для подготовки будущего ночлега и проживания.

«Ладно, люди Генса отбирают более боевых и умелых воинов, командиры пока выбирают своих приближенных на мои предприятия. Кузницы начали оборудовать, пора заняться сатумцами и дворянской прислугой! — решаю я. — Они здесь всем только мешаются и лишнее место в шалашах занимают».

Нахожу бедолаг в одном из шалашей, где за ними присматривают крестьяне и забираю их с собой.

Увидев человека, умеющего разговаривать на корли, крестьяне снова сильно радуются, прислуга пока молчит, не зная, что их ожидает впереди.

— Так, вы все со мной идете в город, сюда не вернетесь больше, жить станете там! — говорю по очереди на двух языках, очень радую пленников, что жизнь в шалашах и под чистым небом заканчивается.

Тем более под присмотром недружелюбных к ним бывших крестьян.

— Скоро придет знакомый вам всем гвардеец Гинс, завтра отведет вас к дознавателям. Получите временные бляхи на проживание в городе. Жилье для вас уже готовится, сегодня заедете, правда, только в одну большую комнату! — Орния мне про одну уже готовую сказала и побежала было готовить вторую.

Но я уже подумал о данном вопросе и сказал ей, что одной все же хватит. Прислугу быстро разберут по домам, даже сегодня Клея может взять себе одного-двоих опытных в угождении благородным хозяевам мужиков.

«Пару или одного мне самому нужно, потом уже знакомые Клеи должны забрать остальных дворянских слуг. Вот сатумские крестьяне никому особо не нужны окажутся, поэтому будут жить все время вместе».

Так что возвращаюсь в город, сказав стражникам, что эти двенадцать человек идут со мной и я за них отвечаю. Сначала отправляю посыльного к Гинсу, пока выгружаю золото в Кассу, дальше мы отправляемся к Орнии, где встречаемся с Учителем. Она выделила комнату новым клиентам на Шестой улице, ключи передаются Гинсу. Теперь уже он отводит всех новых людей к Клее на подготовительную речь и выбор прислуги.

Я пока посещаю мастерскую и цех по производству цемента, где все шестеро сатумских крестьян оказываются в самый раз в связи с большим городским заказом.

В мастерской мужики-крестьяне, не знающие здешнего языка, оказываются совсем не нужны, как откровенно говорит мне Трон.

— Ольг, нам людей вообще не нужно новых. И так хорошо справляемся с работой!

После чего я отправляюсь к дому Клеи, где ждут меня теперь бывшие пленники вместе с Гинсом.

Лица у всех уже стали заметно довольнее. Ведь я дал возможность самой Клее объявить прислуге, что она ей нужна для правильного, именно по дворянским лекалам, обслуживания в своем доме.

Сразу забрала к себе пару из прислуги и пообещала за осьмицу пристроить остальных по лучшим домам Астора. Потом ласково поговорила с сатумцами на своем идеальном языке, объяснила им, кто она такая теперь сама по себе. Чем реально поразила потерявшихся совсем в чужом городе и чужой земле мужиков.

Так мне все рассказал Гинс:

— Они, как увидели нашу Клею, как услышали родную речь и ласковые слова, так прямо на колени попадали. Что есть здесь землячка в высочайшем статусе, которая теперь берет их судьбу в свои руки. Присмотрит за ними и в обиду никому не даст. Еще и мне приказала бдить за земляками твердым голосом, — улыбаясь, негромко рассказывает мне Гинс. — В общем, эффект от появления такой богатой барыни из самого высокого дома на главной площади города оказался невероятный. Еще ведь по местному золотому всем выдала серебром, и землякам-крестьянам, и прислуге. Тем более двоих сразу в богатый дом забрала служить.

Сам я серебро выдавать пленникам все же не стал, оставил подобную возможность именно для Клеи.

— Хорошо, старина. Мне самому нужен еще учитель по хорошим манерам в здешнюю школу! — решаю я сразу забрать одного будущего воспитателя. — Там комната для проживания тоже есть, но сегодня пока ночуйте вместе!

Самый пожилой и вальяжный из прислуги быстро соглашается стать учителем, где явно будет поменьше обязанностей и работы, а плата окажется почти такая же.

Так что Гинс собирается сейчас сразу отвести оставшиеся десять человек в комнату на Шестой улице, но обещает прийти потом и проводить их на ужин в дешевую таверну рядом.

— Раз у вас свои деньги уже есть! Будете привыкать к местной жизни и с деньгами определяться! — говорит он бывшим пленникам.

— Разделять сатумских крестьян не станем без особой нужды, — говорю я ему потом, — Завтра придется всех отвести к дознавателю, кроме тех, кого забрала Клея. С ними потом займешься. Потом прислугу обратно отведешь в комнату, а крестьян ко мне в цех проводи, который около каменоломен поставлен. Придется пару дней поработать толмачом с мужиками, чтобы они поняли, что от них требуется по работе. С Генсом я договорюсь, если нужно.

— Нет, я же в отпуске на две осьмицы нахожусь по случаю великой победы! Генс прямо поверить не мог, как ты ловко разделил крестьян и дворян, чтобы перебить только благородных.

— Ага, тогда все отлично. Но тебе придется, старина, пару дней навещать сатумцев, чтобы они полностью вошли в смысл своей работы.

— Сделаю, — обещает мне Учитель и просит в ответ меня. — Ольг, поговори со своими ювелирами, они мне мало денег дают за трофеи!

«Ага, Учитель уже побывал в ювелирных лавках. Понятно, что много денег ему не обещают».

— Хорошо, завтра вместе заедем к ним, найдешь меня в городе.

После чего долгий день в постоянных хлопотах закончен, наконец-то, я отправляюсь домой на вкусный ужин от Клои.

На следующий день с утра посещаю Ратушу, где уже давно сам как-то вообще не появлялся. Все очень опасные и крайне важные дела отвлекают меня постоянно от довольно пустых разговоров.

То горная орда при попустительстве наших как бы союзников придет уничтожить Черноземье.

То астрийские дворяне свою опаснейшую для нас армию переводят через перевалы, но вдруг оказываются в крайне уязвимом положении для моего контрудара.

Вопрос с ними решен, конечно, просто идеально. Все пропали с концами, ни одного гонца или выжившего не вернется на сатумские равнины, чтобы поведать о печальной судьбе слишком боевого дворянства, попавшем под мой магический молот.

Однако сейчас накопились весьма серьезные поводы, для решения которых требуется общее согласие Совета. Уже не одному мне подобные вопросы решать положено, с чем я не спорю. Сам заметно симпатизирующий мне Совет меня полностью устраивает, даже с какой-то постоянной оппозицией.

По поводу раздачи земли приведенным астрийцам и все такое прочее, для чего требуется правильное обсуждение именно в Совете Капитанов. И принятие там полноценного решения, на которое я могу опираться дальше. То есть выступить определенным лоббистом своих и молодых астрийских крестьян интересов.

«Ведь сам их сюда привел, а мог бы просто отправить обратно, на радость сатумским дворянам!» — улыбаюсь я своей роли вершителя человеческих судеб.

Над самими Капитанами не каплет никоим образом, им быстрое решение земельного вопроса вообще никуда особо не уперлось.

Только если затянуть данное решение на пару месяцев, то парням точно надоест сидеть в шалашах перед Речными воротами. Они толпами побегут на историческую родину, где у всех остались родители, девки и земли.

«И сколько их тогда вернется в Черноземье? Да, кто его знает? Ведь степняки, наверно, не врут, когда говорят про снижение налогов для своих новых людей и все такое прочее? Добегут до родных мест парни и с огромным удивлением убедятся, что степняки понизили всем налоги и вообще даже младенцев не едят. Как им все уши дворяне прожужжали, наверняка, — понимаю я подобное, вполне вероятное будущее. — Обязательно нужно, чтобы они здесь землю в собственность получили и уже настоящими хозяевами пришли домой. Тогда выбор между быть свободными на своей земле среди хороших людей перевесит существование под степным гнетом, когда твою жену или даже детей могут забрать в ненавистные степи в любой момент!»

Так что там они тоже смогут успешно и ударно работать на своих наделах в пользу тех же степняков. Усиливая орду и таким образом ослабляя нас, а ведь могут сейчас только одному Черноземью большую пользу принести.

Вот что мне требуется первым делом донести до сознания давно уже зажравшихся и потерявших связь с простым народом Капитанов.

«Раз уж привели сюда молодых парней, да еще дали место и кормим из городской казны, то пусть ждут и надеются, сколько будет надо. И так им Капитан Прот жизнь спас, так что город слишком уж быстро помогать им вообще не обязан», — такие примерно мысли должны ползать в головах у моих коллег по высшему органу власти.

Но я понимаю, что землю желательно выделить побыстрее. И сам обещал крестьянам сразу решить вопрос, и свои интересы у меня есть. Свои лично, но с интересами города тоже связанные плотно, так что нужно только правильно расставить акценты и добиться принятия моих настойчивых предложений.

А по самому Астору у меня все хорошо, проблем пока не видно на горизонте и даже не ожидается.

Ведь здесь теперь за порядком в Совете мой компаньон по рынку присматривает. Которому лично я заношу больше всего золота, а еще с другого боку его моя подруга по магическому ремеслу контролирует. У нее снова камень невидимости имеется и умение отличать правду всегда заряжено, не провести ее Капитану Крому ни за что.

Особенно присматривает, чтобы его старые друзья любимого мужа не уговорили вписаться в какой-то непонятный блудень. Под предлогом того самого странного недоразумения, как все-таки пришлый Маг деньги в их родном городе слишком большой лопатой гребет.

«Да, рынок всех сильно интересует и злит, когда друзья Крома хоть немного догадываются, какие деньги мимо их носа пролетают. Но поделать ничего не могут, потому что старый приятель стоит за меня горой», — усмехаюсь я про себя.

Еще пришлый Маг постоянно разоряет предприятия старых друзей и их спонсоров. В общем, явно назрел вопрос, не пора ли ему хорошо вставить палки в колеса авторитетным мнением Главы Совета.

Но и про целую сотню золота в месяц забывать не стоит, уверен, что других, настолько выгодных совместных бизнесов в Черноземье у Капитана Крома нет. Остальные все сильно пожиже выходят, а тут весь город закупается или продает свои товары под моим контролем.

«С рынком очень все хорошо получилось! И еще главное, что всех доходов с него никто пока не знает! А то бы завыли дикими голосами приятели Крома, что нужно срочно все отнять и поделить!» — улыбаюсь я, поднимаясь в Ратушу по ступенькам.

Так что прикрыт хорошо самим главой Совета, еще Драгер активно на моей стороне и более-менее позитивно почти весь остальной Совет выступают. Старший Мастер-Охотник освоился в новом месте, понял, что народ тут собрался никак не умнее его самого и еще вообще без каких-то серьезных заслуг перед городом. Поэтому перестал относиться с преувеличенным почтением к большей части Совета.

Из-за подобного теперь отношения пара оставшихся моих явных недоброжелателей никакой заметной роли больше не играют. Даже с сидящими пока безвылазно дома бывшими начальниками Гвардии и Стражи внезапно против меня ничего серьезного не проведут в том же Совете в мое отсутствие.

Первым делом выдаю Капитанам подробный отчет про угрозу Черноземью со стороны бывших астрийских дворян. И ведь серьезно реальную проблему, если вспомнить тех же наемников и самих очень умелых в воинском деле дворян:

— Данную угрозу, уважаемые Капитаны, удалось заранее обнаружить и полностью уничтожить благодаря моим особым способностям. И большой магической силе, иначе мы бы только вшестером никак не смогли остановить нападение на Черноземье очень организованной армии дворян! — рассказывать, что мы даже вшестером вполне могли несколько дней отбивать на перевале все астрийское войско нет никакого смысла. — Сами крестьяне, именно, как воины, заметно уступают нашим гвардейцам, но вот дворяне, их приближенные воины и наемники все же превосходят наших воинов. То есть уже превосходили. Но их было пять сотен, так что подчиненные им крестьяне тоже воевали бы, как миленькие, под подобным суровым присмотром умелых наемников. Судьба Черноземья оказалась в реальной опасности от подобного нападения. Единственно, что степняки наверняка пришли бы нам на помощь, но они могли появиться здесь в лучшем случае не раньше, чем через месяц.

— Как же дворяне думали захватить Астор? — откровенно сомневается в подобной возможности весьма грамотный в военных делах Капитан Генс.

— Не могу точно сказать, подробные планы мне не удалось узнать, — оставить немного таинственности во вражеских замыслах будет тоже не лишним. — Все приближенные к ним люди предпочли смерть спасению своей жизни. Что однозначно говорит про них, как очень мужественных врагов. Если в общих чертах — собирались сначала полностью окружить и напасть на Сторожку, чтобы перебить полуфолу степняков, освободить еще полторы сотни арестантов. Которые воевать вообще не умеют, но могли служить в тылу или охранять пленников с заложниками. Учитывая, сколько они натерпелись от степняков, определенно думаю, все арестанты перешли бы на сторону дворян, чтобы отомстить Астору, — не хочу скрывать реальное положение вещей и поэтому предупреждаю я.

Ну, на когда-то отправленных вытаскивать город из глубокой задницы сразу после разорительного нашествия, да еще своими личными страданиями и бесплатным трудом, безродных жуликов и воров в Совете Капитанов всем глубоко наплевать. Есть уже общее мнение — чем меньше их останется в живых к окончательной постройке дороги, тем будет гораздо лучше для самого Астора и совести принявших подобное решение людей.

Ну, принимал его один я, зато одобрили потом все, потому что сразу стала видна его очень большая выгодность для города.

— Итого их бы набралось целых одиннадцать сотен с половиной? — подбивает результат Кром. — Солидная армия против наших пяти сотен настоящих воинов!

— Да, именно столько, не считая потерь во время разгрома Сторожки. Степняки бы ни за что сами не сдались, поэтому минимум пятьдесят человек из дворянского войска могли погибнуть во время штурма. То есть примерно одиннадцать сотен воинов могло бы подойти к Астору довольно внезапно, — продолжаю немного нагнетать я сам.

— Думаю, дворяне рассчитывали использовать именно наших арестантов для захвата Речных ворот. Все же те полностью в курсе, как нужно внешне выглядеть, чтобы стражники подпустили их поближе без объявления тревоги. Несколько матерых воинов со спрятанными мечами среди пары десятков арестантов добрались бы до Речных ворот небольшими группами и тогда наш десяток стражников не смог бы им помешать осуществить захват, — примерно рассуждаю я.

— А дальше? Через несколько минут там бы оказалась Гвардия с Гильдией, всяко быстрее, чем добежали бы те сотни дворянского войска? — резонно спрашивает Генс. — Где их вообще можно спрятать перед Астором? Чтобы никто не разглядел целую тысячу воинов? В настолько населенной местности?

Все правильно сомневается Капитан Генс, поэтому я лично чего-то сам за погибших уже дворян придумывать не стану. Оно мне и не требуется совсем, пусть Генс с Кромом и Драгером сами головы ломают над необыкновенно коварными замыслами врагов.

— Не могу ничего сказать насчет дальнейшего плана дворян. Здесь у них явно слабое место. Подвести целую тысячу воинов к Астору на расстояние в десяток лиг вряд ли возможно, чтобы их не увидели и не сообщили Страже. Иначе захват Речных ворот не имеет никакого смысла, потому что в самом городе гвардейцы быстро перебьют даже пару десятков захватчиков. Изнутри ворота трудно оборонять, так что дальнейший замысел дворян мне самому не понятен! — пожимаю я плечами.

Решил все же не усложнять все возможные расклады еще пока никак не случившимся вмешательством астрийской агентуры. Иначе разговоров в Совете будет слишком много, за сегодня не удастся все нужные вопросы решить.

Наличие в городе пятой колонны врага придется признать, только тогда именно на меня снова возложат борьбу с ней. Чтобы опросить хотя бы пару тысяч мужиков из именно живущих в Асторе астрийцев, мне придется сначала изловить их в городе. Опять проводить целую спецоблаву с привлечением ополчения и Гвардии, потом осьмицу дней пропадать на допросах.

«Конечно, отправить несколько десятков нелояльных переселенцев и еще случайно попавшихся воров на дорогу или даже в рудники — хорошее дело. Но лучше без перекрытия улиц и массовых облав обойтись. Пусть моя криминальная агентура вычислит постепенно вожаков астрийцев. Тогда уже я сам выдерну их на допросы и так разберусь с отложенным пока вопросом», — решаю я сразу.

После чего Совет решает дружным голосованием усилить пока стражников Речных ворот парой осьмиц гвардейцев и всегда держать над воротами дозорных.

— Потому что сатумские дворяне все еще могут прийти следом. Но уже через месяц в горах наступит настоящая зима, тогда уже никто не сможет их преодолеть! — обещаю я Совету.

Ну, преодолеть солидным сплоченным коллективом перевалы зимой все же возможно. Особенно при правильной подготовке опытными людьми, только не во время снежных бурь. Однако самих сатумцев так еще не прижало, чтобы они первыми полезли воевать с нами, тем более в горах они совсем беспомощные создания.

Вот помочь астрийцам вернуть дворянскую власть «лучших людей» в Черноземье — вполне возможный вариант. Думаю, часть сборов на проведение нападения дали сами местные дворяне. Для них опасность нашего со степняками вторжения — еще довольно далекая реальность. Как они сами думают сейчас, что дорогу нам придется несколько лет, как минимум, по времени прокладывать.

«Ну, если по здешним современным способам прокладывать, так точно несколько лет, а вот с моей магией можно все очень сильно упростить», — хорошо понимаю я.

Уж пологий туннель на самом опасном перевале я пробью без проблем. И там же сразу можно будет поставить небольшой форт. И потом на следующем перевале такой же, а там уже можно начинать вторжение после не слишком сложных земляных работ.

Потом мы обсуждаем выделение земельных участков астрийским крестьянам. Члены Совета не спорят, что землю предоставить нужно даже не жителям Черноземья, а просто чужим молодым крестьянам.

— Потому что они ее с собой точно не заберут, даже если с какого-то перепуга решат вернуться на свою родину! — объясняю я. — Начнут обрабатывать, получать первые урожаи, платить небольшие налоги и уже никуда отсюда не денутся. Тем более на нашем севере климат все же помягче, чем в их родных степях с предгорьями!

На юге, где раньше располагалась Астрия, климат, и правда, резко континентальный, как сказали бы на родной Земле. Очень жаркое лето и сильно ветреная, холодная зима.

Тут какое-то время приходится доносить до сознания членов Совета вполне возможные варианты с самими астрийцами. Что некоторые парни могут отправиться на прежнее место жительства за родителями или, скорее всего, за давно уже приглянувшимися девками.

— Родителей из родных мест сдергивать все же вряд ли станут. Теперь они о себе гораздо больше понимают и увереннее смотрят на жизнь. Как стали уже начинающими воинами, поэтому так просто степняков не испугаются. Но подобное не проблема Астора, кто уйдет от нас, тот сам отвечает за свои поступки. Скорее всего, у них получится совершить многодневный переход через сплошной лес туда и обратно. Если крестьяне вернутся сюда со своими семьями, нам же лучше будет. Если погибнут в пути — что же? Такой их личный выбор! — убедительно вещаю я.

— А если степняки пришлют в Астор посольство с понятным вопросом? Почему наши пленники приходят в теперь их земли и уводят с собой степную собственность? — выступает один из моих недоброжелателей, молодой Капитан Моэм.

— Вообще именно наше дело, что делать со своими пленниками. Захотели и отпустили. Если они ушли в свои родные места — нас особо не касается. Пусть сами там службу несут и защищают свои владения. Думаю, после недавнего вторжения горных племен, наши союзники еще долго не смогут чего-то спросить с правильным основанием, — спокойно объясняю я довольно непростой момент с новыми жителями Черноземья. — Даже если их степняки похватают и допросят, крестьяне признаются, что сами сделали подобный выбор, а не мы их отправили.

Совет Капитанов не спорит, что городу подобные проблемы особого вреда не нанесут.

А вот новые крестьянские семьи очень даже помогут производить еще больше нужной сельскохозяйственной продукции.

Теперь остается еще вопрос с теми молодыми парнями, кого примут подчиненные Генса на службу по итогу, примерно с пятью десятками подходящих астрийцев.

— Им тогда земля не нужна! — выступают мои противники, пока оставшиеся в Совете недоброжелатели.

«Ну, все время пытаются против моих идей выступать все же, упорные такие уроды», — спокойно я принимаю подобные аргументы.

Какая-то небольшая оппозиция мне и моим предложениям все же необходима на самом деле. Чтобы все решения Совета проходили настоящее полноценное обсуждение.

— Нет, так не получится! — вполне обоснованно возражаю им я. — Если выбор будет стоять между получением земли и воинской службой городу, молодые парни все до единого выберут землю. А вот если им землю выделить на общих основаниях, записать за ними в полную собственность, но без права продажи, тогда все точно хорошо получится. Тогда они могут спокойно ее сдавать своим соседям и не переживать, что навсегда потеряли данную возможность.

— Пусть спокойно служат Астору с честью, а потом могут всегда вернуться к прежней крестьянской жизни. Они себе гражданство Астора заработают верной службой по итогу! Остальные крестьяне его так просто не получат, только через долгий труд и уплату солидных налогов! — делаю я еще одно интересное для города предложение.

Город может выдать землю даже негражданам, но и забрать ее может по любому поводу. Если крестьянин плохо работает сам или забросил ее надолго, никто его особо жалеть не станет. Заберут и передадут другому эффективному собственнику.

Второе возражение касается именно выдачи самой земли, опять мое предложение выдавать участки сначала со стороны рудников вызывает недовольство оппонентов.

— Пусть лучше занимают землю поближе к Астору! Смогут поддержать городские вооруженные силы, если снова придут степняки! — вот теперь есть какие-то понятные обоснования в словах моих противников.

— Ну, они все же не наши коренные жители! Просто очередные переселенцы! Еще никак не заслужили выбрать более плодородные земли! — возражаю снова я тоже с большим смыслом. — В самом Асторе их воинская поддержка вообще не требуется, потому что воевать со степняками в чистом поле больше никто не будет. Пока не будет! — вношу я определенную интригу, что когда-то такое невозможное по новой военной доктрине Астора дело станет все-таки возможным.

Ее мы с Генсом сами разработали, поэтому доктрина теперь предполагает только активную оборону без всяких полноценных полевых сражений.

— У нас своих воинов и сплоченных ополченцев с лихвой хватает для обороны теперь сильно укрепленного города. И еще наши крестьяне в ту сторону от города быстро забирают участки, а тут их придется передать пока совсем чужим людям из Астрии. А своих потом уже селить к рудникам? Совсем несправедливо такое получится! — поднимаю я градус обсуждения вопроса.

— Все же предлагаю пришельцев переселить подальше, пусть развивают менее жирные земли, к которым они сами больше привыкли на своей бывшей родине! — делаю окончательное предложение Совету.

Такое мое предложение быстро оказывается проголосовано, сам Кром не видит никакого смысла спорить со своим компаньоном.

Астрийские крестьяне — совсем чужаки, поэтому им положено выделить все похуже и поплоше. Они и так всему подобному будут несказанно рады, раз как-то выжили невероятным чудом и теперь совсем свободны от прежней крепостной зависимости.

А уж про свою личную землю раньше никогда просто мечтать не могли!

Но у меня свои личные планы имеются для переезда почти всех новых крестьян в сторону рудников. Поэтому я выступаю за быстрое выделение никому пока не нужных земель в районе рудников для приведенных мной астрийцев.

И большое количество пока свободных работников там необходимо для постройки самой промплощадки.

«Не придется лично мне с большим трудом нанимать дорогих рабочих в долгую командировку, чтобы платить им по пять тайлеров в месяц, еще кормить и крышу давать. Простые, вообще неизбалованные жизнью крестьяне и за пару тайлеров в месяц ударно поработают прямо около своей земли, даже кормиться сами станут», — хорошо понимаю я большую пользу от нахождения огромного количества крестьян в районе рудников.

И снабжение продуктами питания рудников вместе с моими производствами лучше переложить именно на местных крестьян. Ведь тогда все сильно дешевле выйдет по цене, чем возить продукты на север кораблями из асторского порта. Еще солидный рынок сбыта для самих крестьян найдется в нескольких часах езды от их новых земель.

Я, конечно, никому пока не рассказываю, что через несколько месяцев около рудников будет построена вторая промплощадка. Даже гораздо больше каталонских печей там будет поставлено, чем на нашей, уже работающей. Весь бизнес по перевозке обогащенной руды грохнется не в один день окончательно, но за пару месяцев точно потеряет всякий смысл. Многие люди, приближенные к своим знакомым Капитанам, будут сильно недовольны монополизацией переработки руды и выплавки железа с другими добываемыми металлами.

«Но официально предъявить мне, одному из самых влиятельных теперь Капитанов Совета, просто нечего. Хотите — возите руду в Астор, даже перерабатывайте здесь, никто вам ничего вообще не запрещает. Только с севера через того же Водера пойдут уже железо, медь, свинец, латунь, цинк и сталь гораздо-гораздо более дешевые и еще сильно качественнее. И там еще не окажется никаких скрытых и явных врагов нашего производства, как случилось в том же Асторе. Потому что пока только мои люди там станут жить и работать, — улыбаюсь я про себя, выходя из Ратуши к охранникам во главе с Дропером, терпеливо ожидающим меня на площади. — Причем уже в хороших домах и при настоящем веселом трактире».

Теперь моя жизнь и деятельность продолжают катиться по вполне накатанной колее и со временем я все больше времени провожу именно в Асторе.

То есть провожу его все, не считая выезда на три-четыре дня в Храм. Заодно заезжая в Сторожку, чтобы все-таки отправить одну бригаду на расчистку дороги до стоянки.

Такое путешествие случилось уже через пару осьмиц, в середине второго месяца осени. Когда все дела в городе, включая оборудование мангальной, оказались уже завершены. Люди для нее наняты, но мной пока не обучались, ведь жарить мясо на дровах и продавать простому народу — совсем новое дело в Асторе.

Тут лучше наработанный опыт уже из моей жизни использовать правильным образом.

С жареной рыбкой прямо невероятно вкусную продукцию выдают здешние умельцы, а вот в работе с мясом подобных наработок еще нет. Особенно после двух десятков местных лет постоянного дефицита самого мяса. Вроде город и все Черноземье только начали выходить из провала по мясной продукции, как нашествие степняков забрало не только все излишки, но и просто все, что попалось на глаза жадным завоевателям.

— Должны сделать путь для одной арбы, не слишком сильно груженой, чтобы могла проехать почти до самой стоянки Охотников. Узкую такую дорожку и по самому низу холмов на нагорьях, — выдаю я задание больше не спорящему со мной Бею полуфолы.

В горах сильно похолодало за последнюю осьмицу, не успели арестанты все же довести с половину километра дорогу до Дыры. Поэтому все уже вернулись в саму Сторожку отдохнуть после месяца непрерывной работы.

— Да и ничего, весной все доделают! — решаю я. — Как, с той стороны никто не пришел?

Вот что меня сейчас больше всего интересует, как сатумцы и оставшиеся астрийские дворяне отреагируют на полное исчезновение отлично снабженной армии вторжения.

«Надеюсь, боеспособных дворян из Астрии там осталось совсем немного, одни старики и подростки, наверняка», — рассчитываю я с большим основанием.

Но Бей трясет отрицательно головой, его люди никого не видели, хотя все время дежурили в Дыре после моего напоминания.

Две оставшиеся бригады пускаем пока восстанавливать порушенную дорогу после недавних осенних ливней. Дальше они вернутся на старую Помрскую дорогу, станут уже ее доделывать. Не будут все время отдыхать зимой в Сторожке, бесполезно поедая городские харчи.

— Господин Друг Степи! — переводит слова Бея уже новый толмач. — Много народа заболело у нас! Не сможете ли вы их подлечить?

— Вернусь с гор, подлечу сразу всех! — решаю я.

С лечением дело вообще не быстро получается, на него часа три-четыре придется потратить, а сейчас лишнего времени у меня просто нет.

Потом подъем к стоянке, наши четыре арбы оставлены на том же месте ночлега в нагорьях. Утром вместе с лошадьми поднимаемся до уже ждущих меня пастухов. Ведь обещал им начать скупку баранов еще в прошлый раз.

Здесь, на территории альпийских лугов, еще более-менее тепло, трава все еще зеленая, как она обычно зимой остается, можно и дальше заниматься выпасом скота.

Но пастухи собираются уехать в свои родные степи, у них вскоре намечен конец сезона выпасов. Еще просят меня следующую партию баранов обменять на изделия из кузнечной лавки на рынке.

Я сам привез им почти полный комплект продукции из наших с Водером кузниц, все то, что может заинтересовать степных жителей. Оставил пока для ознакомления, назвал розничные цены и оставил обдумывать список необходимых товаров.

— Вам в полтора раза выгоднее везти товар к себе в степи, чем ехать с одним золотом! — так им и сказал.

Баранов и шерсть с них беру оптом по отличной цене, а лопаты и топоры продаю по нашей розничной. С учетом того, что мясо будет продаваться на развес в мангальной, думаю, прибыль в пять-шесть концов точно получится.

«С шерстью все десять-двенадцать выйдет, но ткацкие машины и сам цех еще только предстоит построить».

Пришлось взять с собой нового толмача, чтобы нормально объясниться с совсем неграмотными и дикими пастухами. После чего я покупаю у них первую четверть стада, ровно восемьдесят баранов. В среднем по золотому тайлеру с третью за каждого, но с условием, что они помогут доставить своих животных до наших арб.

У пастухов в отаре две трети мясных баранов по полторы сотни кило веса и треть тонкорунных для сбора шерсти.

Я обещаю им к одной арбе выдать еще две из трофейных, чтобы трое степняков могли спокойно уехать с изделиями асторских кузниц, а четвертый, молодой парень остался пасти уже подросших ягнят.

— Через месяц из племени к нему приедет замена, тогда он продаст вам остальных баранов и уедет домой. Новые пастухи привезут новых ягнят, — переводит мне толмач слова главного пастуха.

— Не помрут в арбах ягнята? — сомневаюсь я. — Дорога больно длинная из степей сюда?

— Не помрут. Все жизнь возим! — смеются все пастухи на мои слова вместе с толмачом.

«Да, кого я взялся учить? Людей, вся жизнь которых проходит именно вокруг баранов в степи!» — усмехаюсь я сам.

Отдаю деньги старшему, толмач помогает ему их пересчитать, потом бьем друг друга по рукам, выгодная всем сделка заключена.

Я ухожу в Храм с четверкой охранников, остальные мои люди гонят четверть стада вниз. Хорошо, собаки здорово помогают в подобном непростом деле, ведь упрямые животные идут, куда сами хотят, по дикому лесу.

Но все такое уже не мои проблемы, догонят как-то все равно и потом повезут на четырех арбах живой товар. Около мангальной есть загон для самих баранов, так что какое-то время животных можно спокойно держать там. Нужно только купить у крестьян пару копнушек сена, а моркови и репы натащат любопытные дети, прибежав прямо, как в зоопарке, посмотреть на редких тут животных. И покормить их с рук с большой радостью.

В Храме меняю артефакты, уже давно готовые, проверяю их перед зеркалом.

Потом отдых на Столе, зарядка Палантиров до полного, к вечеру следующего дня я возвращаюсь к своим людям. Дальше помогаем уже вернувшимся перевозчикам баранов перегнать новую партию, я пишу список заказанных товаров для степняков.

Толмача уже нет, он вернулся в Сторожку. Поэтому я показываю на топор или лопату, считаю грязные пальцы старшего пастуха и записываю заказ именно подобным образом.

Заказали пастухи сельскохозяйственного и бытового инструмента на половину своего стада, что я сильно поддерживаю.

— Так лавка на рынке полностью опустеет! — говорю сопровождающему меня Бейраку.

Теперь пастухи еще должны сами постричь тонкорунных овец, шерсть у них я тоже всю скупаю совсем задешево.

Выходит, примерно так, два больших барана на одно топорище из качественного железа и столько же на лопату меняем. Раньше подобный обмен оказался бы недешевым и не слишком выгодным для меня, как при прежнем производстве. А теперь почти даром получается с внедренными мной новыми технологиями плавки и быстрой ковки.

«Однако по деньгам там выхлоп гигантский с мяса должен получиться. И сами пастухи примерно четыреста тайлеров могут увести в свои степи, хотя это только за мясо, еще сотню можно накинуть за шерсть», — прикидываю я.

Так что пришлось первым делом по возвращению ехать в Сторожку, тратить свою дорогую ману на двадцать больных арестантов и пяток таких же степняков.

В настроении арестантов я заметил больше унылой покорности и равнодушия к своей судьбе. Они уже сравнили суровые, но относительно справедливые нормы жизни и ее условия при наших союзных степняках. И тот реальный треш, с которым их встретили горные дикари, начав сразу же убивать без разбора ослабевших арестантов. И немилосердно избивать всех остальных до потери сознания, чтобы показать свою злобность и крутость.

Поэтому теперь уже не жалуются особо и не стремятся убить меня взглядом ненависти.

«Ничего, все привыкли уже, как я ощущаю. Радуются теперь привычному труду и хорошей кормежке от города. Человеку в подобных условиях не так много становится надо, — наглядно вижу я. — Труд не особенно исправляет, но делает жизнь осмысленнее и проще!»

Потом уже, на следующий день, на рынке сам обучаю новых работников на изготовленных Водером по моим чертежам огромных мангалах жечь дрова до состояния углей. Дальше показываю, как именно мариновать мясо, мешать остро-сладкий соус из местных томатов и сочного лука с перцем, чтобы добиться определенного острого вкуса.

Разделывать животных местные отставники умеют получше меня, примерную порцию по весу мы определили вместе. Чтобы и выглядело солидно, и пахло сногсшибательно, где-то граммов по сто восемьдесят-двести чистого мяса придется выдавать покупателям.

Шампура и решетки сделаны тоже на совесть Водером, на многие годы использования на открытом огне хватит. Потом грудку жареного мяса сваливают на деревянную дощечку, бросают поварешкой щедрую порцию острого томатного соуса и с парой толстых ломтей серого хлеба выдают заказчикам. Для запива довольно острого блюда наняли здешнюю умелицу из крестьян, она варит у себя дома ягодные компоты в больших объемах и поставляет нам.

У нее получаются такие настоящие концентраты, мы их еще разбавляем кипяченой водой в три раза, чтобы оставался только легкий привкус ягод.

В общем, все получается так довольно быстро и вкусно, все два-три блюда в ассортименте, но все очень привлекательно выглядящие и заманчиво пахнущие.

«Настоящий Макдональдс по средневековому! Осталось только разливное пиво сюда начать завозить. Разливное, потому что никакого другого пока больше не имеется, ни бутылочного, ни баночного!» — улыбаюсь я быстрой работе моего общепита.

Благодаря крепким мужикам и холодному в любую погоду глубокому подвалу, компоты все время холодные, поэтому пользуются повышенным спросом у местного народа.

«Ну, это летом и в начале осени, конечно, скоро нагрянет сырая и прохладная зима, придется пряные глинтвейны варить уже самим, — решаю я разнообразить будущий ассортимент напитков. — Значит, глинтвейны на меду, теплое крепкое пиво и те же компоты, только уже горячие».

Посмотрев практически, на сколько порций жареного мяса хватит одного мясного барана, на сколько тонкорунного, на сколько обычной овцы, я высчитал примерное количеств порций в каждом случае.

Так как само мясо в городе снова весьма дорогое, жареная свинина по два с половиной дана похожая порция, то продавать в мангальной стали сами не так дешево, по два дана. Порция не очень большая, но здесь вопрос стоит именно в том, чтобы вовсю использовать раздирающий ноздри посетителей рынка невероятно манящий запах жареного мяса.

Мангальная заработала сразу же хорошо и на долгое время стала основной достопримечательностью городского рынка вместе с каруселями и небольшим веселым оркестром.

Наконец-то, после двух осьмиц ожидания, я могу с большой уверенностью сказать астрийцам-крестьянам, что самый злободневный для них вопрос с получением земли решен.

Без меня подобной проблемой никто бы в Совете вообще не озадачился на самом деле, в чем я абсолютно уверен. Говорили бы и обсуждали много, но к какому-то согласованному мнению не пришли, потому что всем немного наплевать на чужих людей.

«На своих-то асторских давно уже забили, чего для пришлых ждать!» — хорошо понятен мне принцип работы Совета Капитанов.

«Но другого органа власти даже близко здесь нет. Придется все-таки поселение около рудников полностью под свое начало сразу заводить. Будет там передовое производство и простые понятия, что все основное здесь решает Капитан Прот», — есть у меня подобное стратегическое понимание на будущее.

Молодые парни, благо нет непонимания языка, уже вовсю поустраивались работать. Многие пристроились к своим же местным астрийцам постоять на подхвате, да еще я человек тридцать разбросал на время по своим производствам.

Мне как раз нужно забор вокруг рынка переносить, еще новые дорожки сформировать и проложить. Вот как раз за такое время справились большой толпой новые работники, теперь есть куда на рынке новые лавки ставить.

Еще и в Ратуше все окончательно согласовали, нужных людей для замера земли выделили. Даже шхуны за городской счет заказали для переправки крестьян к месту своего будущего проживания.

«Чтобы они сами побыстрее из-под города исчезли, не нервировали местные власти тоже, — понимаю я. — Нет людей — нет проблемы».

Для чего я собрал всех крестьян на поляне перед шалашами вечером после рабочего дня и выступил с программной речью:

— Дорогие наши новые жители Черноземья! Пришло время всем вам получить свои наделы земли, как я раньше обещал! Астор и Совет Капитанов выделяет сразу четверых замерщиков на всех вас. Землю будут выдавать по прежним наделам в основном! Как до Беды жили и трудились люди на тех землях!

Подождал зашептавшихся между собой крестьян и продолжаю:

— На самом деле никто здесь не знает, как наделы выглядели раньше, еще до Беды. Ни мы не знаем, ни вы не знаете! Предполагаем, что они примерно одинаковые должны быть в основной части своей! Какие-то немного больше, какие-то немного меньше. Но в чем-то есть у некоторых преимущество, может ручей по участку бежит или пруд имеется. В общем, чтобы долго не выбирать и не разбираться, кидайте жребий и по очереди станете получать свои участки, чтобы никому не обидно было. Иначе никак за короткое время не управиться нам и вам. Если вы сами начнете выбирать и между собой договариваться! Какие-то из них окажутся ближе к Сиреневым горам, какие-то ближе к Голубому морю. Какие-то около самих рудников, где скоро много народа будет жить, какие-то расположены на целый день пути от них. Времени как-то оценить и долго думать просто нет, землемеры выделены мне Астором на две осьмицы всего! — продолжаю я рассказывать.

— Только, что такое значит? — задаю главный вопрос.

Крестьяне отвечают общим гулом, что не знают.

— Значит, один день им придется плыть по морю, полтора дня ехать до рудников, там еще половину дня примерно от них добираться. И обратно точно так же. Получается шесть дней уйдет на дорогу и всего десять дней мерить участки. Будете сами забивать межевые столбы по границам, а землемеры быстро пойдут дальше.

— Как же мы попадем туда, к рудникам, до них же осьмицу дней добираться? И что с работой здесь? — слышу я голоса молодых парней.

— Да, три дня идете мимо хуторов и еще пять дней по совсем безлюдным землям. Дорога теперь туда хорошая сделана, шагать можно быстро, но все подобное пока касается только обратного пути для вас. Ведь город в ту сторону оплатит вам переезд морем на палубах шхун! — радую я крестьян подобным известием. — Ноги и время очень сильно побережете, еще сами посмотрите, как на корабле можно быстро и хорошо плыть в Гардию! С настоящим морем немного познакомитесь, что тоже будет не лишним в вашей новой жизни. Ведь с собой много чего возьмете из тяжелого имущества, зато нести его придется только полтора дня, а не целую осьмицу или даже десять дней! Договоритесь с перевозчиками руды в порту, когда они обратно к рудникам возвращаются, так вообще налегке зашагаете. Около рудников так же поставите небольшой лагерь из шалашей, но там уже построено несколько жилых домов для рабочих, можно спать в тепле за небольшую плату.

Я уже знаю от своих ювелиров, что некоторым крестьянам из последнего отряда здорово повезло с трофеями. Пришли к ним по моей рекомендации оценить и сдать трофейное добро. Только с сорока дворян и трехсот наемников очень много чего смогли для себя поднять. Могут уже лошадей купить вскладчину и повозки начинать заказывать на вырученные деньги. Явно вырываются в новые местные кулаки, притом, что за свое добро получили всего треть от нормальной цены, остальную прибыль уже мы с ювелирами сами как-нибудь поделим.

«Когда распродадут они скупленное добро, конечно. Что тоже в очень долгую такое занятие выходит», — понимаю я, что несколько сотен моих золотых пока оказались заморожены у ювелиров.

«Как я, в принципе, и рассчитывал. На самом деле все трофеи оказались уже именно мои, раз я один всех врагов перебил. Но все же не стал жадничать, дал парням заработать, вволю покопавшись в кровавом и расползающемся в руках мясе», — свои добрые поступки по отношения к новым помощникам мне тоже нравятся.

Так же самое получается у молодых парней с мечами своими. Кто смог подобрать себе дворянские и с дохлых наемников клинки — сдают в лавку Водера те мечи, что им выдали в Сатуме. Сдают самому Водеру уже целых две осьмицы, он жестко озвучивает цену и не торгуется. Взамен выдает что-то из присмотренных хозяйственных изделий, топоры, лопаты, косы и вилы в основном.

Мечи из плохонького самодутного железа ценит крайне дешево, понятное дело, но деваться крестьянам некуда все равно. Никому они в большом количестве в городе уже не нужны. Сам может переплавить или перековать, то есть его подмастерья подобным делом займутся.

Еще попросил ювелиров у самого Гинса принять подороже и сразу выдать золотом за все его трофеи, уже без моей доли в прибыли. Так что Учитель очень доволен нашим походом и кучей денег, который он ему принес. Долго обнимал меня, получив увесистый кошель в руки и тут же побежал Ирнии хвастать, какой он теперь крутой добытчик в семье.

«Ну, тут крестьянам никто ничего обещать не обещал, что все трофейное добро дорого примем и деньгами сразу выдадим. Ведь получают взамен особо качественные изделия из кузниц Водера и моих тоже, без которых отправляться на Север, чтобы осваивать новые наделы, смысла нет никакого. А так у всех по своему личному топору имеется, немного гвоздей есть, лопата одна на двоих крестьян, пила на осьмицу примерно, уже как-то строить дома и расчищать участки можно».

— Плыть на кораблях нужно для того, чтобы вы все одновременно оказались около рудников. Время такое, уже сильно зимой пахнет, поэтому нужно выбрать день, когда шторма точно не будет. Дальше уже пешком пойдете до своей земли. Что-то там осталось с тех пор, развалины построек, колодцы, канавы для воды, все расплылось и осыпалось, конечно, после стольких лет без присмотра. Какие-то погреба и фруктовые деревья с кустами, если не погибли за время морозов. Осмотритесь, поставите свои межевые столбики и дальше сами думайте, как жить и куда податься. Впереди шесть месяцев зимы, там она более суровая, чем здесь, ночью до замерзания воды температура падает. Здесь, в Асторе, все же гораздо теплее зима выходит!

Тут меня снова спрашивают про уже имеющуюся работу и вероятную службу в Гвардии.

— Как с ней быть, господин Капитан? Если и землю получить нужно, и здесь занятие нашлось!

— Работу пока оставите, главное — сейчас землю разобрать! Получите плату и купите здесь себе все то, чего там пока нет. Потом вернетесь пешком в Астор и продолжите работать! Назначенные на обучение в Гвардию тоже самое. Все можете за шесть зимних месяцев заработать денег на будущее хозяйство, или там остаться, чтобы сразу дома или сарайчики себе ставить! Тут уже сами решайте! Около самих рудников работа тоже найдется и даже хорошо оплачиваемая. Под руководством уважаемого инженера Тельсура станете до двух золотых тайлеров плату получать вместе с едой и в свободное время своей землей заниматься!

Самого Тельсура я уже нанял на проведение работ под его началом, соблазнив высокой платой и уже имеющимся там трактиром.

— А сколько там народа требуется? Господин Капитан? — спрашивает меня один из взводных.

— Точно не скажу, может целых пятьдесят рабочих мест найдется. Одна полусотня отработала осьмицу без выходных, вернулась на свои земли. Вторая пришла на подмену тоже на осьмицу дней! Так можно будет до весны меняться, работы всем хватит! — смело обещаю я крестьянам.

Им тогда сразу все отлично выходит, и свои наделы рядом, могут уже какое-то жилье ставить и землю перекапывать. И работа тоже рядом, где можно заработать на жизнь и всякие инструменты.

Вижу, как крестьяне быстро веселеют на моих новостях. Утомительное сидение для большинства заканчивается, город и лично Капитан Прот не обманули молодых парней.

Даже на кораблях по морю пойдут, посмотрят первый раз в своей жизни на само Голубое море. Понюхают настоящую жизнь с другой стороны, образно говоря, которая к ним лицом, наконец-то, повернулась. Вместо того, как при своих дворянах всегда только задом получалась почему-то.

«Ну, еще реально проще получится у всех добраться до рудников. Всего два с половиной дня плыть и, еще возможно, что ехать — это вам не десять дней тяжелую поклажу тащить на самих себе, да еще под частыми осенними дождями», — мне наглядно понятна огромная разница в очень быстрой доставке новых переселенцев именно морем.

Крестьяне еще отобранной полусотней пока при Гвардии обучаются, тридцать человек на моих предприятиях работают. И так в городе еще сотня по-быстрому пристроилась сама. Так что даже на половину пришлых крестьян рабочих мест найдется. Часть после получения наделов махнет все же в бывшую Астрию, поскорее забирать своих родных и сладких девок присмотренных, как раз у них есть время прогуляться туда и обратно.

Поэтому мне есть, о чем напомнить молодым парням.

— Кто уйдет домой и не вернется, тогда по следующей весне землю потеряет! Земля стоять не должна без хозяина! — объявляю я громко крестьянам. — Такое от города главное условие для вас!

Ну, с подобными словами никто не спорит, хотя само условие я только сейчас придумал.

Нужно все же выставить правильный срок, сколько можно отсутствовать в Черноземье, а то народ может и на пару лет в родных местах задержаться.

За целую зиму разберутся самые работящие и успешные со своими участками, так что можно свободные земли уже им тогда отдать.

— Выплываем на третий день от сегодня из гавани Астора, точное время еще донесу вашим командирам! — кричу я напоследок и ухожу на промплощадку посчитать наши доходы с Водером за две осьмицы.

Доходов на самом деле немного, потому что большинство продаж — тот самый натуральный обмен с астрийцами.

После чего возбужденные крестьяне собираются в кучи и кучки, начинают обсуждать, что им нужно еще докупить для начала восстановления жизни в давно заброшенных землях.

Давно заброшенных, но вскоре уже совсем своих тогда.

Разобравшись с Водером, с которым мы вместе тоже плывем на Север, я в окружении своих охранников медленно еду мимо уже закрывающегося рынка.

— Жареным мясом и сейчас пахнет, господин Капитан! — говорит мне Дундер. — Хотя уже половину часа, как мангальную закрыли!

— Сами-то попробовали уже? — становится интересно мне.

Бейрак с охранниками тут же весело рассказывают, что заезжают каждый раз сами, как есть подобная возможность.

— Такая новая еда, что за уши не оттащить, берем по две порции сразу. Соус очень хорош, потом язык и весь рот щиплет, если его не запить! — слышу я от своих хорошо зарабатывающих охранников.

Да, бывшие служивые сделали остроту соуса прямо по себе, непривычный народ долго пытается отдышаться. Если, конечно, закажет поострее, я сказал всегда держать три варианта для покупателей. Кисленький для детей и женщин, средний для большинства и самый ядреный для знатоков с любителями, бывших воинов и всяких лесорубов с плотогонами.

Здешний красный лук сильно ядреный вырастает, но им нормально заходит, поэтому они только такой соус и заказывают в свои луженые глотки к мясу.

«Да, с предприятиями все отлично выходит, даже Совет в нужную мне сторону прогнул. Но вот появилась серьезная проблема именно с Клеей теперь», — размышляю я по дороге домой.

За прошедшее время зарядил камни в доме Клеи через своих доверенных людей, но тут случилось давно мной ожидаемое событие.

«Понимаю же сам, что слишком долго наша тайная возня не продлится. Клея поменяла всех людей в доме, но слухи о странных и довольно регулярных поездках груженой повозки в ее дом от тех же соседей неминуемо доберутся до ушей подозрительного и авторитарного Капитана Крома», — заранее понимаю я.

Кром почему-то вернулся раньше времени домой и застал незнакомую повозку во дворе своего дома, из которой какие-то ладные молодцы выгружают непонятные мешки.

— Что вы тут делаете? — спросил он у моих охранников.

Они сослались на его охранника, типа просто привезли по заказу, тот, понятное дело, отправил его к своей хозяйке, мол, пропустил этих людей по ее распоряжению.

Сами камни мои люди тут же забрали обратно, не став ничего оставлять в подвале.

Я им уже сказал, что в случае непонятной ситуации делать вид, что их вызвали что-то из дома забрать. Ссылаться на заказ хозяйки дома обязательно, пусть уж Клея сама с мужем разбирается.

Клея потом мне быстро перезвонила по скошу и коротко рассказала, что просто привычным образом воздействовала на сознание мужа. Сама убедила его, что он заказал привезти обработанные в мастерских красивые камни для украшения пустоватого двора.

— Но мне они не понравились, поэтому я вернула их обратно! — слышу я в скоше.

— Кром поверил тебе? — спрашиваю я самое главное.

— Кажется, да. Я с испугу на него сильно надавила! — признается Клея.

— Хорошо, вызови меня попозже, когда еще пообщаешься с мужем, — отвечаю я Клее.

Клея может ментально принудить мужа поверить и признать все, что ей угодно. Такая способность появилась у моей хорошей знакомой после инициации, теперь она пользуется ей довольно часто. Только подобное воздействие все же не навсегда останется, может Кром вспомнить, что не было ничего подобного.

«Только вроде Клея ослабила давление на сознание Крома, как пришлось снова сильно надавить, чтобы замылить вопрос с непонятной повозкой. Ладно, Кром поверит или сделает вид, что поверил, будто он сам заказывал какие-то каменные скульптуры, которые привезли в мешках. Но сейчас вдруг совсем про них забыл. Сейчас Клея от них отказалась и мои люди быстренько уехали со двора, — размышляю я. — Вопрос как бы вроде полностью исчерпан».

«Но теперь встает другая проблема перед нами обоими. Как снабжать Клею магическими камнями? Здесь уже нужно или самой Клее постоянно ходить к нам, чтобы она могла пополнить заряд маны в моем подвале. Примерно два раза каждую осьмицу или продолжить возить ей камни, но тогда Клее придется брать Крома под полный и жесткий контроль?» — я хорошо понимаю, что находящийся в сознании Кром не станет мириться с непонятными людьми в своем доме.

— В следующий раз обязательно попробует разобраться в ситуации. Вплоть до задержания и ареста моих доверенных людей, так что неизбежно придется уже мне выходить на белый свет. Обозначать таким образом наши с его женой особые отношения, — признаю я, зайдя в дом и закрыв за собой дверь.

Чему Кром очень не обрадуется, а он для меня довольно важный человек все же.

— Да, есть, о чем серьезно подумать. Но такими размышлениями я могу потом спокойно на шхуне заняться, а пока отдохну с семьей. Тем более Трон с месячным отчетом по мастерским к нам пришел, можно с ним и Клоей хорошо пообщаться и попробовать хорошей ресы. Все же сегодня осьмица, пора отдохнуть господину Капитану! — радуюсь я приятному вечеру.

Сам переход на Север прошел, слава всем водным богам, спокойно, не случилось ни шторма, ни урагана. Не пришлось нам под проливным дождем по бухтам прятаться, что было бы очень печально. И просто невыносимо совсем сухопутным крестьянам.

Однако повезло проскочить в редкий сейчас период без сильного ветра и прочих климатических бед.

Вообще я специально заказал правильный прогноз погоды у самых опытных капитанов заранее. Потому что подставлять пять с лишним сотен вообще ничего не понимающих в подобном деле крестьян под разгулявшуюся морскую стихию и удары огромных волн просто сам побоялся.

Поэтому получил благоприятный прогноз на ближайшее время длиной примерно в один день. Сразу же отправился в лагерь, чтобы сообщить лично крестьянским командирам про очень ранний выход завтра.

— Чтобы все были готовы в пять утра со всеми своими вещами повзводно отправиться к Речным воротам! И там прямо сразу пройти в гавань! Шагаем очень быстро, ворон не считаем, совсем молча смотрим по сторонам. Глупые слова между собой не кричать, спящих горожан не будить громкими разговорами. Потом в порту и во время плавания все обсудите, что увидели! — предупреждаю я молодых командиров.

— Всем донести мои приказы! Кто нарушит — останется без земли! — правильно обозначить возможное наказание за нарушение моего приказа лишним тоже не будет.

«А то еще зайдут в просыпающийся город, поразятся увиденному, начнут там орать и перекрикиваться, как стадо диких обезьян», — имеется у меня понятное опасение.

Командиры закивали головами, что донесут и все расскажут своим подчиненным.

«Ну, дворяне кое-какую дисциплину своим крестьянским воинам все же крепко вбили в нечесаные бошки. Не лезут с разговорами и не болтают между собой, когда им что-то начальство доносит. Даже активно не чешутся и не рыгают, пока на них начальство смотрит», — хорошо вижу я.

«Правда, когда не смотрит, занимаются всем подобным в два раза больше. Что взять с самых темных неграмотных крестьян?» — понимаю я.

«Ничего, даже анализы не требуются, — отвечаю сам себе. — Держать в кулаке и побыстрее отправить землю делить. Там уже как-нибудь сами выживут».

Можно было, конечно, крестьян послать вдоль стены до Каменных ворот и там сразу в порт перевести, но решили все же дать им посмотреть сам город перед отправлением за наделами земли. Тут они все должны на корабли сами торопиться, чтобы не отстать и не пропустить дележку.

Погрузка в гавани Астора крестьян с купленным и трофейным барахлом заняла несколько часов.

Но я ничего такого уже не увидел, понимая, что зрелище получится совсем печальное и неорганизованное. Сразу приказал капитанам моих отдельно зафрахтованных шхун выходить из гавани самыми первыми.

— Пусть гвардейцы со стражниками их строят и равняют в порту! Они за такие хлопоты все равно плату получают! — так и скомандовал всем.

Большинство из крестьян в том же Асторе впервые побывали, потому что пока свободно в сам город новых жителей Черноземья не пускают. Тех же парней, кто там уже нашел работу, каждый день сами работодатели внутрь городских стен проводят, уведомив стражников на Речных воротах.

Решили даже без меня на Совете, что так баловать еще не прошедших проверку временем и правильными делами бывших воинов дворянского войска, к тому же шедших захватывать местные земли, все же не стоит.

Ну, я спорить тоже не стал, мне лишняя ответственность за откровенно диковатых астрийских жителей самому никуда не уперлась. Если чего натворят по своей серости и глупости в цивилизованном месте, до которого еще явно не доросли по уровню сознания.

«Уж из пяти сотен точно несколько самых дурачков найдется», — уверен я.

Мой авторитет у астрийцев невероятно высок, никто слова против не вымолвит. Только носиться вдоль всего длинного каравана и разбирать всякие проблемы у меня нет никакого желания.

— Правильно, право свободно войти в Астор им еще придется заслужить! — так и ответил Генсу, который довел до меня первым решение Совета.

Поэтому проход пораженно глядящих по сторонам на высокие каменные дома и каменные мостовые крестьян занял довольно много времени, чего я сам, в принципе, и ожидал.

Ведь знаю хорошо, что только нервничать лишнего стану и ругаться на всех обормотов.

— Пусть свои командиры ведут, командуют и рассаживают парней. Пройдут по улицам в быстром темпе без глупостей. У них тут две осьмицы взводов, по одному на каждую шхуну! — сказал я Водеру и своим людям. — Я, в конце концов, не нанимался все время выступать главным командиром для такой толпы астрийцев! Мне за подобные хлопоты большую плату не выдают почему-то! Освободил, спас, накормил, обогрел, привел сюда, но сам с особо повышенной бестолковостью крестьян связываться не стану!

Как тогда выводил из гор, просто плюнув на правильную организацию спуска с нагорий. Все равно сами как-то организовались и вышли, никто даже не помер и ногу не сломал.

«Какая еще у них вообще может быть толковость, если они корабли, трапы и само море многие впервые в жизни видят? — отчетливо понимаю я. — Еще не один зазевавшийся парень с трапа при подъеме на корабль навернется! И тут же в гавани утонет!»

По рынку крестьяне уже походили с открытыми ртами, смеша торговцев и покупателей. Зато много чего купили, что-то сами продали, охрана местная за ними особо пристально приглядывала все время.

Но там уже и торговцы сильно сплоченные, ведь знают друг друга хорошо, и сами охранники более-менее опытные. Тем более с оружием крестьянам запрещено из лагеря куда-либо выходить. Только в город они сейчас все же с ним заходят, кто себе что-то оставил на будущую жизнь. Хотя, основное большинство, кому трофеев не досталось, уже совсем безоружны, не считая топоров и вил. Поэтому за ними на всех перекрестках конные патрули гвардейцев присматривают. И до гавани провожают, чтобы лишнего в Асторе вообще не задерживались.

На нашей шхуне плывем мы с Водером, сами городские землемеры, Тельсур и пара его помощников. Места всем хватает, у меня даже настоящая походная кровать есть. Моя охрана в количестве осьмицы и еще лошади для нас с парой арб расположились на второй шхуне.

Сами поедем на лошадях, Водеру, землемерам и инженеру с его людьми предоставим повозки в виде арб. Все не свои ноги сбивать в долгом переходе. Пусть уже за полтора дня доберемся, а не за три, как было раньше. Но все равно шагать долгие лиги своими ногами никто не согласен из технически грамотных в здешнем мире людей.

Идем быстро, капитан не хочет нарваться на шторм, только крупная, уже океанская зыбь заметно качает корабли. Поэтому совсем непривычные крестьяне, наверняка, замирают от ужаса при каждом подъеме наверх и поэтому травят за борт постоянно.

По итогу, как мне доложили уже в Гардии, двое парней все же слишком резко подлетели к низкому борту и чересчур далеко нагнулись. Поэтому сорвались за ограждение и камнем пошли на дно. Ведь даже близко не знают, как продержаться на воде хотя бы несколько секунд, пока опытная команда спасительную веревку кинет.

«Ну, такие жертвоприношения берет с нас само море, чтобы наш огромный караван из восемнадцати шхун прошел день пути по его волнам целым и невредимым. Парни терпеливо пережили ледяные горы и полгода ужасающего своими реалиями военного обучения, чтобы потом все-таки найти свой печальный конец в бездонных глубинах», — почти философски подумал я.

Да и вообще много чего подумал во время плавания, морская атмосфера позволяет долго смотреть на волны, ни с кем особо не общаясь.

Далее следует высадка двух наших шхун в порту Гардии, лошади и арбы сводятся по продуманным платформам вниз довольно быстро.

В самом порту нашлась уже почти загрузившаяся рудой шхуна, я даже подошел пообщаться с ее капитаном. Пока есть время, а мы ждем следующий за нами корабль с крестьянами.

Ведь скоро всем рудовозцам придется заниматься определенно чем-то другим, а не перевозкой руды навалом. Пусть они пока ни о чем подобном даже не догадываются, но Капитан Прот неуклонно выставляет здешнюю экономическую целесообразность по лекалам своего времени.

Узнал от разговорчивого капитана сразу, что под подобное дело хозяева морского транспорта переделали две старые шхуны и построили уже пару новых, чтобы еще удобнее стало навальные грузы возить.

«Так что примерно на четыре немного подготовленных корабля при доставке нефти я могу рассчитывать. Когда до хозяев и капитанов как-то определенно дойдет, что работы больше совсем нет. Потому что вся руда полностью, почти монопольным способом, уже около рудников начнет в железо и прочие металлы превращаться. И станет перевозиться в Астор уже одной шхуной пару раз в месяц, сделав все остальные корабли безработными на какое-то время, — задумался я. — Покрыть бункеры для руды той же смолой или обить тонким железом? Тогда уже получится таким образом нефть доставлять? Или все же лучше бочками возить? Как на Земле, по галлонам и баррелям считать? Или на метрически-килограммовую систему Черноземье переводить сразу?»

Вопрос у меня не слишком хорошо изучен еще на родной Земле. Не ожидал я как-то так сразу здесь поверхностное месторождение нефти найти. Хотя все вызубрил и подробно законспектировал про каталонские печи, литье пушек, производство пороха, подходящее здешним условиям электричество, ткацкие станки, тот же цемент и еще много чего.

А вот про добычу нефти и выделение из нее полезных фракций как-то позабыл.

«Только ведь за добычей нефти и ее переработкой будущее. Еще лампы керосиновые нужно изобретать и самому производить, белое тонкое стекло заказывать у здешних стекольщиков. Или сначала можно не такое тонкое ставить. Именно на лампах и керосине первым делом пойдет отбиваться нефтедобыча. Греческий огонь пока не требуется для морских сражений, если только города и замки в Сатуме забрасывать», — размышляю я.

«Но все подобное нам самим целым требуется. Чем сжигать целые города, проще дыру в стене фузеей или пушками пробить, чтобы уже степняки добивали защитников. И владения целее будут, и степняков сколько-то погибнет при штурмах», — задумался я было про планируемое пока будущее.

Но тут же вернулся к настоящему, ведь лучше переработку нефти как раз перед вторжением в Сатум начать. Потому что потом столько свободного времени у меня точно уже не будет. Ведь придется дальше все время в самом Сатуме пропадать, лично руководить захватом новых земель.

«Наверно, что никогда вообще больше свободного не будет», — понимаю я правильно сейчас, во что именно ввязываюсь.

«Но ведь не хочется в сумерках полной неизвестности блуждать и изобретать заново то, что уже давно у нас продумано. Поэтому проще сходить на Землю, изучить там вопрос с нефтедобычей полностью и окончательно», — понимаю я изначально.

Вообще уже много всего накопилось с прогрессорством, что хорошо бы было еще раз прочитать и осмыслить.

«Однако бросить сейчас Астор и свои производства так просто никак не могу. Уже убедился, что случается в подобном случае, не хочу больше снова огромное разочарование получить по возвращению в Черноземье».

Когда появился первый корабль с крестьянами в гавани Гардии, они со своими грузами мгновенноосвободили палубу, посыпались с него, как насмерть перепуганные мышата.

Я тут же лично выдал инструкции командиру взвода, куда ехать или идти, выслушал рассказы про неимоверные страдания простых деревенских парней на качающихся вместе с волнами шхунах и сразу уехал.

— Дорога хорошо накатана, мимо рудников не проедете! — сказал напоследок. — Врагов здесь больше никаких нет, так что дойдете легко! Тем более многие при оружии или хотя бы вилах! И воевать обучены!

Мы с охраной едем вдевятером на лошадях, Водер с Тельсуром и его помощниками в одной арбе, землемеры в другой.

Первый раз проезжаю новую дорогу, прорубленную прямо через холмы и могу оценить сильно возросшую скорость передвижения. Сам ведь еще никогда не был в районе рудников, не видел огромных отвалов пустой породы, создающих реальную крепость вокруг стратегически важного производства.

С собой у меня есть две новые палатки, пошитые из той же парусины. Нам хватает почти всем места на первом ночлеге, чтобы укрыться от ночного холода и мелкого противного дождя, но двоим охранникам приходится постоянно нести службу снаружи.

Взял с собой в этот раз новых приближенных охранников. Оставил, как раньше, Дропера и Аписа на хозяйстве, еще к ним присоединил Дундера и Бейрака. Пусть учатся правильно управлять моим все больше разрастающимся и особенно прибыльным хозяйством.

Денег у меня теперь очень много свободных в Кассе и подвале дома лежит. Нужно умению их зарабатывать, контролировать и в ту же Кассу перевозить самых приближенных людей обучать. Чтобы могли без меня даже несколько месяцев все здесь контролировать и все возникающие вопросы самостоятельно решать.

Тем более за мастерские и кузницы Трон, Крип и Водер с Глорием сами отвечают.

За кладбищем, всем огромным теперь рынком, охраной промплощадки, обоими хамамами с буфетом, цехом по производству цемента — уже мои люди должны присматривать.

Еще на них охрана роскошного дома и Гриты с дочерью. Благо моего сына со службы в нечастые увольнения кто-то из гвардейских наставников провожает домой вместе с младшим Кромом.

Дальше он уже под общую охрану попадает вместе с семьей.

Ну, сам Трон с тем же Глорием в отсутствие Водера могут обратиться к моим приближенным людям, чтобы решить разные вопросы. Как тот же старший на рынке, сами мои ювелиры и даже Орнии может потребоваться быстрая помощь в виде силовой поддержки. Особенно при попытке кого-то из клиентов нарушить имеющиеся договоренности по покупке или продаже очень дорогой теперь городской недвижимости.

Она иногда просит у Дропера выделить самых солидно выглядящих парней для присмотра за сделками. Когда очень много золотых тайлеров из рук в руки переходят, вооруженные умелые молодцы с взглядами бывалых убийц всегда приносят спокойстие и уверенность в завтрашнем дне.

«Если оно, конечно, еще случится, это завтрашнее дно?» — усмехаюсь я.

Тот же Апис больше работой с источниками информации занимается и проводит первичные мероприятия по контрразведовательной деятельности. Такое у него неплохо получается, но и за хозяйствующими объектами присматривает.

Все же шестьдесят охранников — весьма большая сила в городе, тем более почти все они из отставных служивых. К ним вопросов у той же Стражи с Гвардией почти по любому поводу возникнуть не должно, ну, а саму Гильдию плотно мой человек контролирует.

Поэтому мне требуется постоянно новых людей проверять и продвигать, еще благодарить крепко за разные услуги и правильно выказанную верность Капитану Проту.

«Уж своим людям по хорошей комнате всем могу купить. А ближним и по целой квартире, столько денег приходит отовсюду, что не успеваю тратить. Правда, промплощадка около рудников большие суммы вытянет. Очень большие, просто невероятные. Тут сейчас осталось немного работников еще со строительства дороги, но их недостаточно. Зато теперь крестьяне зимой точно впрягутся в строительство, даже за относительно небольшие деньги и сытную еду. Других рабочих из города сюда если только четырьмя, а то и пятью тайлерами месячной платы заманишь, — прикидываю я в дороге. — И кормить еще гораздо дороже придется, чем совсем неизбалованных по жизни астрийских крестьян».

Около рудников оказались к вечеру, переночевали в свежепостроенном трактире Сохатого, который принял меня со спутниками по высшему разряду. Уже наладил поставки продуктов из Астора, пиво варит на своей теперь пивоварне, о чем уже много лет мечтал.

Как мне сразу в который раз признался, что теперь всем очень доволен и почти счастлив.

«Ну, возить пиво сюда из Астора — совсем бессмысленное занятие. Оно просто золотым станет с подобной перевалкой, — правильно понимаю я. — Зато на хамаме технология хорошо отработана и запас бочек большой заранее создан. Теперь подобного добра у Сохатого в погребе своего производства, даже отдельного специального цеха, под сто двадцать штук имеется. Может даже подольше пиво выдерживать, самому любимый Портер получать».

Теперь Сохатый вовсю пользуется своим монопольным положением единственного на десять дней пути трактира. Да еще продающего самое свежее и вкусное пиво, показывая наглядно местным работникам, что жизнь на нагорьях реально меняется в лучшую сторону.

Сразу и засели поговорить с ним наедине с мисками и кружками. Я дегустирую здешнюю кухню и пиво с новой пивоварни, он хвастает своими успехами, которые теперь налицо.

— Идти мужикам все равно некуда здесь! Только вокруг рудников гулять и в лес за зверем сходить! Ко мне и стражники ходят, и рабочие, и возчики руды, теперь еще мои строители у меня же пропадают! — рассказывает он сразу про явный финансовый успех нашего предприятия. — Стражники еще за порядком присматривают, когда у них выходные получаются. В очередь стоят при трактире поработать, когда от службы свободные.

— Эти, как вообще, которые беглецы от степняков? Которые должны урок отработать? — вспоминаю я о помилованных беглецах.

Помилованных в том смысле, что они не были выданы обратно на казнь лютую, как у нас вообще-то с самими степняками изначально договорено. Теперь должны год отработать на севере, прежде, чем получат разрешение вернуться в Астор.

— Все здесь, я их постоянно пересчитываю сам, тоже хорошо зарабатывают и бежать никуда не собираются. Перевоспитались, вроде, что совсем, — рассказывает мне Сохатый и добавляет. — Работают же на меня они все!

— Да? Ну, здорово! Ладно, давай вместе посчитаем, сколько денег ушло на перевозку, строительство и весь товар для трактира и гостинки? Когда начнешь отдавать долю с прибыли? — интересуюсь я у всегда прижимистого хозяина трактира.

Так, на всякий случай спрашиваю, чтобы помнил, что должок за ним есть.

Сам раньше прикидывал примерно, во сколько мне обошлось подобное мероприятие с постройкой большого трактира на самом краю человеческой цивилизации, куда всю нужно из Астора везти. Так-то насчитал всего-то двести тайлеров на дерево и работу при возведении трактира. Но тут сам трактир примерно такой же по размерам, как оставленный около Сторожки. Сюда Сохатый забрал все, что смог погрузить на подводы, когда покидал не оправдавшее его надежды привычное место. Только вот еще вместительная гостиница построена рядом. Уже в три раза больше там номеров, чем в старом трактире, не пять, а все шестнадцать.

И она две сотни золотых съела, но здание подобное здесь совсем необходимое для размещения рабочих с промплощадки и командировочных разных.

Так что, если вместе с трактирными номерами, всего на сто с лишним человек мест для проживания у Сохатого хватит. Я ему сразу сказал на особо богатых путников не рассчитывать, строить для простого народа.

Поэтому только при трактире есть номера на двоих и четверых гостей, а при так называемом рабочем общежитии они все по шесть и восемь кроватей в номерах, типа полатей.

— Зимой придется топить пару печек в нем! — сообщил мне Сохатый. — Сейчас, к концу осени, еще терпимо, работники надышат и еды себе приготовят, хватает им гостинку к вечеру прогреть.

Гостинкой уже я предложил подобный пункт для ночлега и проживания назвать, еще по старым земным воспоминаниям.

— Я уже у тебя печки заказал, — это Сохатый к Водеру за соседний стол обратился. — Еще три осьмицы назад заказ отправил!

— Так я их уже привез! — порадовал тут же кузнец трактирщика, оторвавшись от кружки с крепким пивом. — В арбе лежат, можешь забирать!

— Так быстро? — поразился тот.

На что Водер только улыбнулся, теперь у него работа быстро делается, особенно с тяжелыми молотами и прессами.

На закупку продуктов еще пятьдесят золотых ушло, на все остальное, чтобы камины и печи сложить столько же. Так что около пяти сотен золотых я лично вложил, чтобы начать создавать кусочек понятной местным людям цивилизации на диком Севере.

Кусочек именно моей цивилизации на самом деле, есть у меня серьезные планы на здешнее поселение.

Но, видно дела и правда хорошо идут, поэтому Сохатый не стал упираться, сразу мне два десятка золота выдал в счет долга. У нас с ним договоренность расходы и прибыль делить пополам.

— Нормально у тебя, значит, торговля идет! — даже удивился я.

— Спасибо тебе большое, Ольг, что сюда меня позвал, — негромко, но очень сердечно поблагодарил меня Сохатый. — Как вспомню прозябание в том трактире, так вздрогну. Хотел ведь руки на себя наложить! Честно-честно! И тебе сильно должен, и пиво киснет, продукты пропадают, выхода никакого не видел. А тут все крутится и вертится, всем местным жителям заведение мое очень нужно. Народа вроде не так много живет рядом, всего с сотню мужиков и двадцать баб, а трактир всегда полон. Осталось только веселых девок привезти и вообще свободных мест не останется.

— Ну, тогда есть у меня для тебя очень хорошие новости, Сохатый, — собираюсь я обрадовать его еще раз. — За мной уже едет сюда пять сотен и три осьмицы молодых крестьян с кое-каким инструментом и своей пока едой. Я убедил город и Совет Капитанов выдать им землю именно здесь. Жить вокруг рудников будут, больше, конечно, в сторону Астора поселятся, но и рядом с тобой полсотни крестьянских хозяйств заведется. Так что новые люди здесь появились в большом количестве, уже завтра начнут прибывать. Им городские землемеры десять дней участки будут нарезать.

Сохатый даже руками всплеснул от подобной новости, что здесь не только стражники и всякие командировочные теперь станут проживать. Но и целых пять сотен крестьянских хозяйств заведутся скоро, это же реально стабильное превращение начавшего строиться поселка в полноценный населенный пункт.

— Иногда и они по кружке пива пропустят, но главное здесь другое. Через три-четыре месяца после зимы уже начнут тебе сюда свой первый урожай привозить, продавать в трактир и местным жителям. Не нужно будет через год из Астора продукты везти морским путем задорого. Можно будет те же ячмень и рожь с корнеплодами уже здесь дешево покупать. Я здесь похожий рынок тоже построю и все красиво сделаю, чтобы торговали свободно, но положенный налог платили на развитие поселения. Так что, старина, через осьмицу лет и здесь настоящий город появится, раз все руды и прочие ископаемые только в здешних землях сосредоточены.

Поговорили мы вволю и посидели хорошо, потом спать пошли. Землемерам завтра целый день на ногах придется провести, у нас с Водером и Тельсуром тоже беготни много ожидается.

Утром землемеры отправились к крестьянам, разместившимся с утра большим лагерем вокруг жилого городка и трактира. Жгут костры, спят на ветках на земле, размещать их совсем некуда, да и вообще незачем.

Сегодня же пойдут разбирать себе землю, там уже каждый сам себе станет обеспечивать ночлег и пропитание. С моих широких плеч руководство толпами крестьян окончательно снято, как я теперь очень надеюсь.

Подумав немного, я из восьмерки охранников отправил с землемерами четверых своих людей. Еще арбу им оставляю, если здесь и можно ездить на чем-то, то только на подобном транспорте получится. Подводами руду давно уже не возят, за дорогой особо не следят, она начала сильно разрушаться, насколько я знаю.

«Морские перевозки в одни ворота победили гужевой транспорт! Конь с парусами идет на смену крестьянской лошадке! — улыбнулся я. — Вот к чему привела окончательная победа над Магами Севера! Как освободили Гардию и полностью обезопасили перевозки в том направлении, так логистика заметно поменялась».

— Господин Капитан, пока не знаем, как получится у нас с дележкой! Если уйдем от рудников на три, а то и четыре дня пути, то нам смысла обратно возвращаться нет никакого, — доносит до меня один из землемеров, наверно, самый старший.

— Участки станем пока вдоль старой дороги выдавать. Куда-то в сторону гор или моря времени нет отклоняться, да и смысла нет никакого крестьян подальше от дороги переселять. Там уже останется пару дней хода до крайних хуторов, где у нас тоже есть, чем заняться. Там давно уже землю мерить пора. Крестьяне детей отселяют, пришло время все подобное узаконить! — так и сказал мне старший над землемерами. — Большое спасибо вам за дополнительную охрану и за арбу с лошадью! Очень вам все благодарны!

Остальные трое землемеров тоже дружно прогудели слова благодарности.

— Наверно, есть смысл вам не возвращаться, — задумался я, понимая, что имеется большой интерес у земельных чиновников с разбогатевшими крестьянами строго наедине пообщаться.

Земли свободной еще очень много, но забрать самые лучшие и давно уже заботливо присмотренные участки раньше своих соседей — подобное дело всегда хороших денег стоит. Которые прольются в кошели землемеров, сделав вроде бесплатную поездку уже весьма прибыльной.

«Выдали и выдали, в учет записали, значит, окончательно оформили. Нет пока особых проблем землю в Черноземье получить. От прежних четырехсот тысяч крестьянского населения, дай бог, всего тысяч восемьдесят наберется. Все сплошь молодые девки да парни, выросшие уже после Беды», — понимаю я.

Землемеры, понятное дело, в Ратуше на довольствии стоят, плату за свою работу неплохую получают. Но у них в руках и ногах, да еще в местной сажени землемерной много разных вариантов имеется, как и кому кормилицу выдавать.

— С крестьянами астрийскими будьте осторожнее! Они еще дикие совсем, но воевать научены уже. Если начнут барогозить, так плюйте на них и сразу уезжайте! — решаю я дать последний такой приказ.

— Как же они тут смогут сами разобраться? — удивляется старший.

— Да, как смогут и хотят тогда! Пусть хоть поубивают друг друга! — машу я рукой.

Есть у меня подобное предчувствие, что не слишком долго на севере землемеры проработают.

«Знаю я этих крестьян. Как увидят, что землю и правда раздают, снесет у них крышу окончательно. Ведь уже не простые астрийцы здесь оказались, всегда робкие и перепуганные земледельцы, а хорошо натренированные бить разным оружием и убивать молодые горячие парни. Тем более одни сильно побогаче теперь оказались, кто трофеев при мне набрал, другие совсем бедные сюда пришли, начнут за оружие хвататься, чтобы на своих хотелках настоять попробовать, — решил я. — Мне и четырех своих людей за глаза хватит, больше посылать про обед и ужин напоминать Сохатому, чем меня охранять».

И забыл благополучно на пару дней про крестьян и их возможные проблемы.

У нас самих море даже не работы, а обхода территорий, ведущих в сторону нагорий, с которых стекают ручьи сюда, именно к рудникам.

— Водер, удобно работать с водяным колесом? — интересуюсь у основного эксплуатанта техники из будущего.

— Не то слово, Ольг! И в литейках, и в кузнях очень помогает! Вроде просто вода бежит, просто колесо крутится, а оно и воздух качает, и молот поднимает, и пресс давит! И ведь так все разумно придумано! Вроде и сложно изначально делать, очень дорогая работа и материалы, но все быстро окупается, потом так здорово получается железо штамповать и сильно молотом бить. Заменяет десяток подмастерьев точно! — одобрительно бормочет кузнец.

— Значит, тогда все едем, а потом идем, в сторону медленно повышающихся нагорий и ищем ручьи, которые стекаются к рудникам. Или хотя бы просто вон в ту сторону. Нужно найти три-четыре ручья, чтобы свести их вместе, тогда получилась небольшая речка с регулируемым напором. Мы пока сами определимся с площадкой, где начнем строить литейки, кузницы и все прочее. Именно таким образом определимся, чтобы нужная нам речка с краю проходила, где будет по очереди водяные колеса крутить. Сделаем ее очень узкой и глубокой, чтобы как раз колесо влезало в русло и все. Поставим их одно за другим, думаю, придется под лигу длиной подобное русло строить, — рассуждаю я вслух для своих спутников. — Может даже не одну такую речку тут устроим, чтобы побольше колес поставить! И под хорошим уклоном русло выроем, чтобы вода побыстрее бежала и колеса крутила!

Так что мы первые два дня разбираемся с ручьями, которые сейчас полны воды из-за частых осенних дождей, поэтому их вообще не сложно найти. Даже издалека слышно, как они журчат в тихом лесу.

— Нашли четыре подходящих, есть еще пара маленьких. Но ведь только сейчас они полны водой, Ольг, а что с ними будет жарким летом? — очень обоснованно сомневается инженер Тельсур.

— В том-то и дело, что летом они будут едва-едва сочиться, — признаю я. — Здесь после зимы много воды и осенью тоже.

— Может тогда строить твою площадку все же около реки, до которой всего один день пути? — предложил Водер, уже переговоривший с местными насчет крупных ручьев и речушек.

— Съездить можно ее посмотреть, конечно. Но далеко все же от рудников. День езды туда и день обратно — слишком долго, логистика доставки руды тогда заметно ухудшается! — говорю я всем здесь совсем еще незнакомое слово.

Теперь приходится объяснить его Тельсуру с помощниками и тому же Водеру с подмастерьями, что именно я имею ввиду, используя новые здесь слова.

— Так все равно здешних ручьев не хватит летом для того, чтобы крутить водяные колеса! — уверен сам Водер. — У нас другого выхода нет, только туда стоит площадку ставить!

На самом деле я еще не только потому не хочу удаляться от рудников, что сильно усложнится доставка руды. Но и из-за нее тоже не собираюсь терять какую-то серьезную часть эффективности промплощадки.

Ведь совсем одно дело руду половину местного часа до каталонских печей от самих рудников везти, что совсем ерунда по стоимости получается. Если именно железную, остальные рудники пошире раскинуты по нагорьям. Но там уже одни вольнонаемные работают, и добыча не так велика. Каждый день десятки подвод гонять не приходится. Совсем другое на подобное дело с перевозкой около далекой речки серьезные силы и время тратить. Возить подводами, пусть весьма грузоподъемными, это вам все-таки не мощными самосвалами доставлять, совсем не производительное дело.

Так всего пары-тройки подвод хватит для постоянной доставки руды, а на целый день пути придется нанимать полтора-два десятка, как минимум, подвод с возчиками и еще терять кучу времени.

Тем более во время осенне-весенних ливней и сильного снегопада доставка вообще будет останавливаться из-за размытых дорог, а от главных рудников до промплощадки окажется всего с пару километров. Всю поверхность здесь можно полностью отработкой засыпать и хорошо утрамбовать. Любая непогода будет не о чем.

Но есть и вторая причина для моего желания все производственные мощности именно здесь рядом разместить.

Рудники, которые сами по себе почти неприступная крепость. Да еще сорок стражников здесь служит, охраняет и заставляет вкалывать каторжников, реальная боевая сила в здешних, еще совсем безлюдных местах.

На таком отшибе от цивилизации все свое промышленное производство лучше в одном месте иметь. Не разбросанное в разных местах на день пути лошадью или пешком, а именно все в куче рядом расположенное.

Есть здесь рудники, реальная крепость, в километре от них уже стоит трактир Сохатого и десяток домов. Там есть еще пара километров до каменной гряды, которую с обеих сторон обтекают ручьи с нагорий. То есть будущий промышленный поселок городского типа или даже настоящий город в будущем как раз именно здесь очень удобно получается разместить.

Еще имеется хорошая дорога в Гардию, потому что дальше вообще почти ничего подобного нет во все стороны. Только в Астор имеется проселочная дорога и до первой Башни Севера еще можно через три дня добраться.

То есть вся местная логистика привязана именно к рудникам здесь и дальше, потом упирается в Гардию.

«Когда-нибудь можно будет построить железную дорогу, какую-нибудь узкоколейку, прямо до Астора. Но будет ли в подобном гигантском напряжении сил особый смысл? Перевозки морем все-таки всегда дешевле, лучше сначала до Гардии подобное чудо проложить?» — задумываюсь я.

Есть у меня свои стратегические задумки, почему я хочу все важное в одном месте поставить. Чтобы легче было защищать и оборонять, если подобная нужда придет.

Еще потому, что сейчас именно здесь, на севере Черноземья, я беру земли просто потому, что хочу и могу. Сейчас все жители Черноземья могут подобное делать, нет никаких ограничений на любое развитие отдаленных земель.

— Бери, сколько нужно, только налоги плати правильно! — так гласит политика Ратуши, потому что людей на все просторы Черноземья явно не хватает.

На подобные приобретения и занятие территорий мне разрешение Совета или того же Крома пока не требуется. Как возможное компаньонство снова главы Совета.

Но, вот что будет дальше — уже предсказать не могу. Как начнет моя промышленная зона отнимать работу у перевозчиков и остальных кузнецов, так начнутся серьезные проблемы. И лучше бы мои передовые по здешним временам предприятия оказались в одном месте и даже хорошо защищены от проникновения посторонних товарищей.

То есть в здешних местах должен получиться именно мой личный город, как какое-нибудь феодальное владение.

Поэтому гну свою линию до конца, на следующий день мы блуждаем именно по каменной гряде. Которая как раз нависает над самым краем видимого мне пока в мечтах города.

Нависает не так сильно, метра на три-четыре по высоте, зато на протяжении целого километра.

Поэтому днем я прекращаю поиски и отправляю своих спутников в трактир.

— Идите все на обед, я тут один разведку проведу! Охраны тоже не нужно!

Когда охранники и все остальные скрываются внизу гряды, я достаю из чехла фузею, вешаю на грудь мешок с Палантиром, ставлю на минималку аннигиляцию и начинаю стрелять.

Хочу определиться, насколько здесь толстая каменная прослойка и сколько земли сверху нанесено на саму скалу. Аннигиляция тотально уничтожает всякую не слишком богатую местную, на камнях, растительность и расчищает мне каждым сгустком на пятьдесят метров само скальное основание.

Пришлось потратить часа два по времени и два Палантира почти полностью, пока я расчистил весь каменный выступ. То есть натуральную скалу, которую обтекают несколько ручьев и за которой имеется большой участок уже более плодородной земли вперемешку с камнями. Если на нем уже серьезные растения имеются, а на скале только кусты и небольшие деревца.

— Где-то пять лиг на пока четыре выходит, если только по скале определяться, — прикидываю я. — Ну, если сама скала станет плотиной на водохранилище хотя бы в пять метров глубиной, а лучше, конечно, все же десять и еще его продлить в два раза, то, наверно, такого запаса воды хватит на жаркое лето. Если будет устроен жестко регулируемый сток, а сама она просто так литься не будет. Еще со всех сторон, километров с трех свести сюда всю текущую вниз воду, то заполняться оно и одними дождями будет.

Да, я решил все же пойти проверенным путем, создать в скале настоящее водохранилище для работы водяных колес и таким образом решить имеющуюся проблему.

«Да еще подобную плотину на возвышающейся скале охранять и оборонять будет не так трудно. Просто еще одна природная крепость, которую можно усилить стенами и пушками».

Оставшиеся Палантиры расстрелял, создавая уже за самой скалой подобие очертаний будущего водохранилища, выбивая аннигиляцией землю, густо перемешанную с камнями.

Поэтому остановился, когда осталось два Палантира, заполненные по тридцать процентов маны, на всякий крайний случай. Зато очертания будущего источника постоянной воды и пробные колодцы хорошо заметны и еще определенно показывают, что на те же пять метров под поверхностью находится настоящая скала.

— Что и требовалось проверить! — удовлетворенно вытираю я пот со лба.

Набегался туда-сюда, проверяя свою стрельбу опасными для всех сгустками, чтобы попадать куда нужно.

— Хорошо бы построить высоченную вышку, которую будут катать работники и с которой я смогу хорошо видеть места, которые нужно сносить аннигиляцией, — решаю я и спускаюсь вниз.

— Сам город придется строить тоже на возвышении, чтобы не рисковать возможным прорывом воды. С отработкой от руды проблем нет, далеко возить будущий фундамент не придется.

Возвращаюсь в трактир, где для меня снова разогревают уже остывшую еду.

Но вкушать ее приходится под взволнованный рассказ внезапно прискакавшего всадника, одного из моих охранников, которого я отправил с землемерами.

— Что там у тебя, Иовер?

— Господин Капитан, беда! — бросает он с порога.

— Что, извержение Роковой горы началось? — улыбаюсь я созвучной игре слов. — И мы все умрем прямо сегодня?

Кстати, помню ведь, что земля вокруг горы со стороны моря горячая. Слишком горячая.

«Вдруг, как прорвется морская вода в жерло вулкана? Серьезнейшая будет катастрофа тогда? Или ее никогда не случится? Кто может ответить на такой вопрос? Здесь — никто!»

На вулкан я повлиять никак не могу, в моих силах только организовать правильную эвакуацию, если произойдет новая Беда. И еще подготовить для нее хорошие дороги.

— Нет, господин Капитан, тут в другом дело! — моей шутки посыльный охранник не понял.

— В чем же? Землемеры уходят? — спросил я самое вероятное.

— Да, господин Капитан! Уже ушли, меня прислали вас предупредить! — излишне громко докладывает Иовер.

— Ладно, не кричи. Присаживайся и помоги мне с боком оленя управиться. Если ушли и все живы, то уже нормально, — решаю я не прерывать обед.

Вскоре мы все узнаем, что ссоры среди крестьян из-за земли начались в первый же день.

Молодым парням каждый следующий кусок земли кажется слаще и плодороднее, они начали уже тогда выяснять отношения. На второй день уже пошли настоящие убитые, сразу двое из двух противоборствующих группировок.

Так что землемеры посмотрели на подобное развитие событий, прикрылись бывалыми воинами от возможного самосуда. Сразу все обсудили, вскочили на арбу и быстро уехали от возбужденной крестьянской толпы.

— Так, ну и ладно. Пусть сами разбираются! — только и отреагировал я на его рассказ.

— Так, разве, господин Капитан, вы не поедете призвать крестьян к порядку? — удивился гонец.

— Делать мне больше нечего. Пусть сами разбираются с землей, она ко мне не относится. И они тоже не мои люди, — напоминаю я сразу всем.

— Сейчас не до них, у нас свои важные дела. Это теперь вопрос для Совета Капитанов, отправить гвардейцев и Охотников, чтобы под их защитой землемеры перемерили участки и составили подробную карту. Кто много хапнул, у того заберут, кто убил кого — тот на каторгу отправится. Все будет сурово и справедливо, но пока без меня! — громко довожу я до всех.

— Сохатый, найми на время несколько охранников, пусть присмотрят за крестьянами здесь. Чтобы совсем обиженные, кто все потерял, не пришли здесь беспределить! — распоряжаюсь я.

Знал ведь заранее, что без большого отряда воинов совладать с крестьянской вольницей будет почти невозможно, когда землю совсем бесплатно раздают.

— Сейчас едем размечать будущую промплощадку! Откуда придет вода, я покажу. В натуральную величину размещаем водяные колоса, печи и кузницы. Рисуем полные размеры прямо на земле и закрепляем колышками, — объясняю я план работ на сегодня.

Очень хорошо, что натурный макет будущей промзоны уже полностью отработан на промплощадке.

— Завтра утром рано выезжаем в Гардию, поэтому все необходимое за сегодня сделаем!

Так что до вечера от примерного выхода воды понизу скалы рисуем очертания водяного канала, от него размечаем все остальное с большим запасом по площади. Охранники все время забивают столбики на местах, указанных Водером и Тельсуром.

— Здесь промплощадка будет побольше! Можно ее уже назвать промзоной! — сообщаю я инженерам и кузнецам.

По итогу всю территорию под скалой примерно километр на пятьсот метров я занимаю под будущую промзону. Вечером приводят Сохатого, я ему показываю, где ничего строить нельзя, раз уж он теперь здесь самый мой главный человек в авторитете.

— И близко к ней тоже не надо ничего ставить, кроме складов всяких! Да, пусть склады своими корпусами защищают поселение от лишнего шума! Здесь будет много шума и грохота, еще дым и копоть постоянные. Лучше дома вообще в сторону моря от твоего трактира строить! — распоряжаюсь я.

— А здесь по границам участка найми людей, посади сразу два ряда сосен-елей, чтобы прикрывала стена из деревьев будущее промышленное производство. Чтобы не видно было ничего, поэтому сажай погуще, все меньше шума и гама до жилых районов донесется. И до твоего трактира тоже. На подобное потратишь мои личные деньги с прибыли трактира, Сохатый! — добавляю я, видя, как лицо пожилого Охотника становится все несчастнее.

Как только старый выжига представил расходы на пересадку деревьев, чтобы прикрыть настолько большую площадь. Решил, что и с его прибыли долю обязательно возьму.

Но, как услышал, что только за мой счет банкет, сразу повеселел.

«Явно прилипнет у него к пальцам немало моего золота, когда займется посадками», — усмехаюсь я про себя.

Но ничего не говорю, Сохатый такой уж человек, без дополнительной смазки чужие дела хорошо никогда не сделает.

Оставили одного помощника Тельсура жить пока в трактире. Чтобы нанимал рабочих копать размеченные три узких канала, обносить участок промзоны земляной грядой в человеческий рост. Еще контролировал прокладку и отсыпку дорог, даже присматривал за посадкой деревьев Сохатым.

«Цемент можно из Астора возить без проблем, песчаник для большого строительства только тут добывать. Дерева тоже море разливанное вокруг, хорошо бы уголь найти, а там и до кокса доберемся», — мечтаю я перед сном.

«Собираюсь сделать все правильно и красиво изначально здесь. Ведь уже лично мое поселение вырастет, кроме рудников, конечно. Но и с ними начнут работать молодые геологи из моего училища, найдут постепенно новые месторождения, появится в прежде почти безлюдных местах свой индустриальный Урал. Еще в самой Гардии придется создать лично свои предприятия, свою охрану-армию и свое укрепление, небольшой форт с пушками, который станет контролировать всю гавань».

Рано утром выезжаем в Гардию, здесь пока делать важному Капитану нечего, а в Асторе работы очень много.

Нужно ткацкий цех строить и запускать, начинать производство пороха не сильно спешно.

«Пушки уже на Севере отливать начнем, в закрытой для всех мастерской, с особо проверенными мастеровыми. Да и тот же порох тоже здесь лучше производить, только место совсем отдельное найти», — размышляю я во время скучного пути, бдительно поглядывая по сторонам.

На следующий день мы грузимся на ждущую нас шхуну и спешим отплыть, ибо прогноз погоды опять гарантирует не больше одного спокойного дня пути.

Так что я вскоре вернулся, с чувством выполненного долга, в родной Астор и сразу из порта отправился в хамам. После долгого путешествия у меня теперь со своими людьми имеется подобная сложившаяся традиция.

Что может быть лучше, чем вволю погреться, попариться и дочиста помыться после долгого выезда. Ведь новую и чистую сменную одежду наши же люди соберут по жилищам и сюда привезут.

Только отправился не в свой дорогой, куда хожу всегда, сегодня пошли во второй, который совсем дешевый. Да еще сразу сказал меня здесь господином Капитаном вслух не называть. Хочу взглянуть, как вообще здесь жизнь кипит, поэтому кивнул вытянувшимся при виде меня охранникам на входе и просто прошел внутрь.

Со своими пятью личными охранниками, так что попарились хорошо и долго, заодно посмотрел на небогатую часть любителей бани. То есть я сам посмотрел, и еще мои приближенные поделились своими впечатлениями, ведь кого-то из посетителей узнали или слышали. Тут ведь поголовно сидят в шортах, все одинаковые, не видно ни по кому, кто есть кто.

Много бедных астрийцев, простых работяг и даже крестьяне мелькают, судя по черным плечам и шеям при полностью белых телах, явно все жаркое лето работали в поле.

Но и в город сходить, чтобы пропариться как следует, какие-то деньги имеют, только держатся строго своими компаниями. Побаиваются все же более развязанных городских ухарей, далеко от своих не отходят.

Раздеваться на людях даже по пояс в Черноземье, как в любом обычном средневековье, строго не желательно. Прямого запрета даже нет, но тут, как в случае с чужими женами, никто нарушать негласное правило не хочет.

Только дома можно, наедине с женой, вот еще в хамамах тоже подобное разрешено.

Но охрана на входе и сделанные ранее внушения все же заметно сказываются. Никто так прямо не нарывается и не хамит, хотя пару подобных особо разухабистых компаний я все же высмотрел.

Сидят такими королями прямо, заняли лучшие места, еще к ним никто близко не подходит.

«Явно криминальные типы, — понял я. — Хорошо бы их проверить серьезно».

— Знает, кто тех мужиков, которые около парилки место заняли? — спросил своих людей.

Они оглянулись, рассмотрели астрийцев, узнали пару парней из той компании и рассказали, что вроде обычные мастеровые, в криминале пока никак не замеченные.

«Что вполне понятно, теперь все реальные жулики маскируются под рабочий класс изо всех своих сил. Никто на основную стройку века не хочет попасть, чтобы под присмотром суровейших степняков много и бесплатно трудиться», — хорошо понятно мне.

Но главный в той компании, прямо квадратный такой мужик с черной окладистой бородой, быстро заметил наш интерес и обсуждение его компании, поэтому недовольно нахмурился. Однако на шестерых крепких мужиков все же не полез, понимает, что один так серьезно выглядит, остальные его приятели обычные по виду мужики.

«Да вообще не принято в хамаме, когда все полуголые, какие-то претензии выставлять и требовать за них ответа», — понимаю я.

Все подобное можно ведь потом устроить, когда народ на выход соберется. Чтобы за ближайшим углом догнать, где охрана при входе не видит, да настойчиво потребовать объяснений.

Только мне показал злобным взглядом и вызывающим кивком, что совсем не приветствует подобный интерес. И готов за него серьезно спросить, а там уже как дальше жизнь вывезет.

«Ага, явно из себя крутого авторитета корчит! — усмехнулся я про себя и продолжил меряться с ним взглядами. — Все же такие товарищи мне здесь не нужны, чтобы все остальные посетители себя жалкими козявками чувствовали. Походят сюда крестьяне, да почувствуют себя неуютно от подобных типов, решат где-то у себя подобный хамам устроить. Нужно мне из-за таких наглых мужиков клиентов терять?»

Охранники снаружи ничего подобного не видят, на них никто свысока не смотрит и угрозы не выдает.

Я ведь для чего сюда пришел, чтобы самому помыться и лично посмотреть по сторонам, найти самых задиристых мужичков. Потом сагрить их на себя, а охранникам дать втык, что подобные негативные люди сюда вообще проходят.

Вроде и не обращают особого внимания ни на кого вокруг, но хорошо видно, что всегда готовы тут же всех построить, чтобы боялись и помалкивали.

«Вон как на мои взгляды отреагировал, как самый главный здесь!» — усмехаюсь я на настойчивые взгляды бородача.

«А зачем мне, в моем же хамаме, подобные раздражители вообще требуются? Чтобы Капитан Совета не мог навести должный порядок в своем же хамаме?» — даже разозлился я всерьез.

Поэтому сходил, вызвал через посыльного сюда Аписа, который подобной клиентурой у меня занимается.

Апис быстро появился, показал через дверь, что уже здесь, тогда я накинул полотенце, вышел и сказал ему заняться крепышом.

— Чтобы больше тут не мелькал. Поговори с ним и объяви про запрет на посещение. Пока только ему одному, — не стал я чего-то серьезного ждать, решил заранее обрубать хвосты.

— Чтобы последний раз мне лично самому приходилось подобных агрессивных придурков высматривать. В следующий раз кого-то уволю точно из своих людей! Наладь так работу, чтобы твои осведомители и здесь подобных хамов высматривали! Апис, не расстраивай меня!

Решил спрашивать больше со своих, а то расслабились все от хорошей жизни. Без постоянных оплеух работать в ударном темпе не хотят.

Потом вернулся в сам хамам и внимательно посмотрел на бородатого крепыша, но тот уже взгляд отводит старательно.

«Наверно, все же Аписа знает и сейчас рассмотрел его, тот часто в неблагополучных районах мелькает», — решил я, осознав случившуюся перемену.

Уже сам догадался или приятели подсказали, что явно не по уровню нашел противника, поэтому решил дальше не нарываться. Раз вокруг меня все такие суровые мужики с сильно заметным военным прошлым мелькают.

Дальше пошла обычная жизнь, выдал отчет в Ратуше про доставку астрийских крестьян на наш север и то, что землемеры с ними не смогли долго проработать.

— Так, что вы предлагаете, Капитан Прот? — не понял меня глава Совета. — Если им землю правильно не намерили?

— Да отправить по весне тех же землемеров снова, только уже при сильном отряде гвардейцев. Чтобы разобрались с наделами и объяснили новым жителям Черноземья, чья тут настоящая власть имеется. И что как-то самостоятельно делить нашу землю у них не получится! — предложил я.

— Так почему не сейчас? — удивился тот же Кром.

— Да пусть сначала сами разберутся и начнут какое-то строительство! Там ведь придется на целый месяц землемеров задействовать, все же шестьдесят пять осьмиц новых жителей. Столько же участков им придется намерить. И отряд Гвардии на столько же отправлять соответственно, что никому сейчас под зиму особо не сдалось. Им там и жить негде сейчас, под зимним небом ночевать целый месяц — город на такое трудное дело вообще не нанимался! Особенно к наглым пришельцам из-за гор, чтобы лишнего угождать.

Тут уже и Генс уверенно кивает головой, на столько времени отправлять солидную часть Гвардии он точно не готов. Сам отвечает за боеготовность города, поэтому ни в жизнь не согласится.

— Не война сейчас, не враги прорвались на нашу землю! Чтобы мои люди там по кустам жили ради каких-то чертовых астрийцев! Привел их Капитан Прот сюда, пусть радуются, что не остались там же валяться, как их хозяева стервятников в горах кормят. По весне еще можно выход устроить двух-трех взводов на север, на настоящие такие учения. Но тогда нужно заранее готовиться, снабжение заказывать и воинов отбирать, — уверенно отвечает он.

Я тут же поддерживаю его:

— Многие еще в город работать и в Гвардии служить вернутся. Вот тогда их можно расспросить, как вся дележка прошла и кто именно первым напал и убил своих товарищей за землю. Все равно, вся земля без одобрения нашими землемерами и через них властями Астора — не является чьей-то собственностью. Считай, получается просто самозахват без всяких оформлений. Вот когда они там что-то настроят, а потом им хорошо объяснят, что захватили не по чину, тогда уже пусть понимают, что закон суров, но это закон! — заканчиваю я известной в моем мире фразой.

— Крестьян этих еще учить и учить! Дикие они совсем! — поддержал меня Генс, уже получивший подробные доклады от своих опытных инструкторов, на каком низком уровне общественного развития находятся новые жители Черноземья.

После отчета в Ратуше у меня начинается так радующая меня жизнь со своими приятными хлопотами и небольшими проблемами, которые я успешно решаю.

Сначала объезжаю все свои предприятия за пару дней, опрашиваю старших на местах. Особенно меня интересует рынок, мангальная на нем и та же промплощадка, как она сейчас без Водера отработала.

Обещал я кузнецу путешествие для всей его многочисленной семьи, но решили подобный круиз перенести на лето. Чтобы доплыли без проблем и потом прокатились до рудников и даже настоящие Башни Магов Севера посмотрели он сам и вся его большая семья.

«Сделаю из прижимистого кузнеца с семьей первых здесь туристов, ведь за свой счет ни за что не поедет, на работу сошлется. А вот за счет фирмы, где я имею восемьдесят процентов прибыли — с большим удовольствием. Придется еще немало нужных людей с ним отправить, раз уж придется отдельный корабль нанимать. Обычный рудовоз тут не пойдет, нужна именно пассажирская версия шхуны, тут всего одна такая есть», — прикидываю я.

Отдельно посчитал прибыль с мяса, около мангалов очередь с утра до вечера стоит, работники общепита пашут на износ. Деньги получились очень хорошие, не пять-шесть концов от затрат с довольно высокой платой работникам, но около трех точно выходит. Из привезенных баранов осталось еще две трети в загоне, значит, в день уходит по два-три барана.

— Господин Капитан, что с костями делать? Очень много их остается? Пока в погребе держим, но они все равно портятся! — спрашивает меня старший в мангальной.

— Мяса хоть немного на них остается? — интересуюсь я.

— Нет, конечно, господин Капитан, у нас все в дело идет! — хвастает он.

— Придется все-таки на самих костях немного оставлять и всякие хрящи с обрезью к ним прикладывать, — решаю я.

Народ местный, вообще мясом не избалованный, все жареные хрящи и прочие субпродукты с соусом лопает и только в голос нахваливает, но нужно все-таки поднять уровень выдаваемого в порции мяса.

— Будете очень наваристый суп варить, называться будет шурпа или харчо! — говорю я снова незнакомые тут никому слова. — Там не одни кости требуются, еще немного самого жилистого мяса будете докладывать. Варить долго придется, по два-три часа, но оно того стоит. Получится очень вкусный суп, сильно жирный, но очень полезный пожилым людям.

Народ местный ничего о пользе бульона с вываренных костей или того же холодца не знает еще.

— Да всем его нужно есть, чтобы кости не болели в старости. Или после ранений серьезных, — как раз говорю я бывшим воинам, получившим ранения за долгую службу городу Астору.

— Вы сами его можете вволю и так есть! Пока народ еще не привык к подобному блюду, себе накладывайте, сколько влезет, — решаю я дать подобное разрешение своим работникам мангальной. — И охране с рынка или остальным моим людям его предлагайте попробовать!

Сам удивляюсь, как я не подумал заранее про подобный бульон. Но в начале запуска мангальной и так хлопот было много, а вот теперь все новые работники освоились на своих местах.

— Придется Водеру заказать огромные котлы, где будет вариться харчо, — объясняю я и отправляюсь к Водеру. — А если с рисом, то уже будет называться шурпа!

Так что проект на севере запущен, какая-то работа там идет, территория под промзону готовится, будущие водостоки копаются. В следующий раз мне придется отправиться туда примерно через месяц-два, когда заряжу Палантиры. Будущее водохранилище требуется хотя бы частично создать до весны, чтобы оно уже оказалось заполнено. Чтобы можно было на месте посмотреть, как все идет и нет ли где неучтенных факторов в виде треснувшей скалы. Воду на водяные колеса придется выпускать снизу самого водохранилища, чтобы она вылетала под большим давлением, а не просто текла через край.

«Значит, нужны регулируемо поднимаемые затворы и заслонки, чтобы пускать воду в нужное время и останавливать, когда заканчивается рабочий день на производстве, — понимаю я.- Со свободным вытеканием она за неделю закончится, какими бы дождливыми не оказались весна и осень. Со временем там можно будет турбину поставить, чтобы электричество вырабатывалось. И даже не одну».

Сначала искал землю под ткацкий цех, потом арендовал участок около города у одного сильно заболевшего крестьянина, который больше не смог сам на нем работать, а детей бог не дал. То есть не арендовал, а просто вылечил его своей магией, после чего он ушел работать в город, отказавшись насовсем от надоевшего крестьянского труда.

Идти до него недалеко, как раз за промплощадкой оказался. Забор я убирать не стал, начал строить из песчаника большое здание, высоко его поднял. Даже заказал поставить туда же пару водяных колес, одно для вращения механизмов, второе собираюсь использовать именно, как вытяжной вентилятор в стене.

— Чтобы цех можно было умеренно, без каких-то сквозняков продувать в самую жару, высасывать из воздуха частички шерсти и прочие отходы производства через плотный сетчатый фильтр, — так и объяснил Водеру заботу о будущих ткачихах и чесальщицах.

— Ничего себе! — поразился кузнец и переглянулся с Глорием. — А нам чего самим так не сделать?

— Можно, в принципе. Хотя у вас все равно высокая температура в кузницах требуется. Но попробовать тоже можно.

В общем, заранее оставил отверстие в стене под крышей, чтобы большая лопасть вроде винта у самолета создавала перед собой обратное давление. И высасывала нагревшийся воздух, пусть пока работая не на электричестве, а на энергии воды и всяких передаточных ремнях с шестернями.

Первое электрическое освещение, наконец, заработало в Асторе, для чего мне пришлось вставить в схему примитивный стабилизатор напряжения и делать более толстые нити накаливания из бамбука.

Так что теперь по вечерам на двадцати пяти столбах неярким светом горят лампы Прота, как их называют в народе. Прямо от дорогого хамама идут к Ратуше, освещают почти каждый перекресток и уже разогнали вечную темноту на улицах Астора. Совету Капитанов и всем чиновникам подобный прогресс очень нравится, но он слишком дорог для казны, чтобы покрыть весь город электрическим освещением.

Такой путь я сделал больше для самого себя, чтобы почти каждый день добираться вечером из хамама до Ратушной площади не в полной темноте. Которая уже наступает в шесть вечера в связи с все более ощущающимся приходом зимы в город. Скоро уже в пять часов станет темнеть, поэтому лампы будут включаться пораньше.

Я уже обучил первичным навыкам электрика двоих молодых парней, которые учатся у меня в училище.

Самый минимум, конечно, обучил, как запускать лопасти электрофорной машины, как обслуживать ее и лейденские банки, как проверять провода и постоянно менять нити накаливания в лампах. Которые перегорают довольно часто, поэтому каждый день одну или две приходится менять.

Для подобного процесса у господ электриков есть свои помощники, даже длинные устойчивые лестницы носят не они сами. И еще старательно придерживают их во время работы самого господина электрика.

Еще плата у них за не слишком пыльную работу по четыре тайлера от городской казны. И все обслуживание по высоким ценам тоже лежит на самой казне, так что прежние расходы на электричество у меня начинают понемногу отбиваться.

Начал читать лекции в училище, переводя на здешний язык всякие руководства для фельдшеров, ветеринаров и тех же электриков. Почти каждый день читаю вслух по паре часов первоисточник, обдумываю, как назвать отсутствующие в здешнем языке слова из моего мира. Но не просто так читаю, а все учащиеся, к кому относится данный предмет, дружно и старательно записывают мои слова в тетрадки из дорогой здесь бумаги.

«Дело совсем не быстро идет, однако все же двигается понемногу».

За прошедшие шесть месяцев обучения научились все обучаемые писать понятно и красиво, чтобы почерк каждого мог прочитать любой грамотный здесь человек. Теперь с каждого пособия на земном языке сразу пишутся четыре или шесть книг на местном. Так что рукописная библиотека при училище растет, будущие книги-пособия хранятся под строгим контролем, прямо, как в настоящей секретной части.

Почему я так плотно занялся именно обучением молодежи и надиктовываю им учебники?

Почему не собираюсь пока плыть на Север и вырубать там с помощью сильно концентрированной магической энергии в Палантирах водохранилище в северных скалах?

Потому что все же сильно снизил обороты своей деятельности, как только в начале первого месяца зимы сходил в Храм. Не только, чтобы зарядить Палантиры, еще проверить постройку дороги до стоянки, купить новую партию баранов с овцами, пообщаться со степняками, узнать, как у них работа идет.

Одна бригада тянет дорогу до стоянки, теперь наши три арбы проехали еще на пару километров дальше по нагорьям. Выдал очередные сто с небольшим золотых степнякам за животных и еще двадцать пять за настриженную шесть.

«Ну, как выдал, рассчитался кузнечными изделиями из лавки на рынке. Как у нас по списку уже договорено. Пастухи сильно обрадовались куче красивых и качественных изделий, а мы с Водером получили тройную прибыль. В пересчете на живой вес баранов, так, наверно, уже шестикратную», — вспоминаю я случившийся только что обмен.

— Надеюсь, степняки никогда не узнают, сколько монеты мне приносит каждый разделанный и пожаренный на открытом огне баран. А то спать спокойно не смогут, — бормочу я себе под нос по старой привычке.

Люди мои сначала прислушиваются к моему бормотания, но как только понимают, что я не к ним обращаюсь, сразу же перестают обращать внимание. Уже приучены, что у хозяина есть склонность к подобному обсуждению своих мыслей в полголоса именно с самим собой.

Теперь наши лошади повезут тюки с шерстью, а мои охранники помогут гнать баранов.

Наверху уже стало заметно холоднее, поэтому я не стал оставлять ждать меня людей на привычной стоянке. Ведь наверху, уже от последней поляны перед Храмом, мне самому пришлось пробираться по снегу.

Поэтому отправил их дожидаться меня около того места, где арбы забирали живой товар. К Сторожке не хочу никого отправлять, опасаюсь всяких недоразумений со степняками, да еще самому с компанией веселее и гораздо комфортнее шагать потом. То есть ехать на лошадях, доверив им же свой груз.

Благо, что качественные плетеные, пусть не из алюминия, снегоступы у меня уже взяты с собой. Поэтому мне все же удалось подняться к самому Храму, хотя я пару раз довольно опасно полетел по скользкому склону.

— Да, так и убиться можно совсем! — констатирую я, глядя вниз с заваленной по пояс снегом площадки перед Храмом. — Оживу, конечно, в самом Храме, но, ну его на фиг! Не стану все же так сильно торопиться добавить мое тело к скелетам местных героев-Охотников.

Потом краткий отчет перед убитыми мною Тонсом и Карном, дальше пробираюсь в Храм. Куда, после открытия его входа, навалилось немало снега, который я подобием имеющейся метелки старательно вымел наружу.

Хорошо, что в самом Храме, если лежать на Столе, особенно холода не чувствуешь, но вода в умывальнике уже замерзла полностью. Провел ночь на Столе, зарядил три Палантира до сорока процентов, а два до шестидесяти, как утром понял, что с перевалов надвигается настоящая снежная буря.

— Это же меня здесь натурально завалит! — испугался я. — И еды всего на пару дней с собой!

Снежинки на выходе из Храма летают моим перед лицом все быстрее, поэтому я торопливо напялил свой горнолыжный костюм, прикрыл глаза такими же очками, забрал мешок с Палантирами и быстро выскочил из Храма.

Зашагал к спуску, а там уже в половину его высоты надуло настоящий сугроб со стороны каньона.

Спасли меня только снегоступы, горнолыжный костюм, очки на глазах и теплые горнолыжные перчатки, которыми я постоянно разгребаю снег. Прямо натурально скатываясь по склонам и проваливаясь в высокие сугробы, настойчиво пробиваю себе дорогу в сплошном снежном аду.

Добрался кое-как до первой поляны, снег уже и там по пояс, но за ней самой передвижение стало все же попроще. Поэтому вскоре, добравшись до второй поляны за ней, я облегченно вздохнул.

— Вовремя обратил внимание в сладком сне на залетающие сверху в Храм прямо тучи снежинок! Еще бы половина часа и уйти бы не удалось! — я хорошо вижу, как белое облако стремительно спускается сверху и заметает мои следы за спиной. — Не был же еще ни разу зимой в здешнем Храме! Все везло летом или весной прилететь!

— И уже не бываю, похоже! — констатирую я снова, глядя на плотный край белой мглы, уверенно переваливающей на нашу сторону склонов из каньона.

— Да и сейчас спешить нужно! Ничего ведь не закончилось! — и я весь мокрый побежал вниз, придерживая за спиной мешок с Палантирами, фузею в чехле и пистолет на поясе.

Да, смерть реально только что прошла совсем рядом со мной, ее ледяное дыхание коснулось моих волос. Я почувствовал на своем затылке, что шутки совсем закончились.

«Еще пять минут задержки или одно неудачное падение и все, вырваться из снежного безумия уже не удалось бы».

«Пока еще не посеребренных, но если так часто рисковать, то быстро случится сама подобная неприятность, — понимаю я. — Нужно все-таки к самим горам и вообще природе относиться с заметно большим уважением. Они ошибок не прощают и всегда берут по полной стоимости с неподготовленных или самонадеянных».

Но именно в этот раз смерть не принесла бы мне почти никаких особых проблем. Я бы вскоре снова восстановился на Столе, только всего с тремя Палантирами, фузеей и прочим нарезным оружием.

«Еще с неплохим запасом современной еды. Ее бы мне точно хватило на неделю, а то и две. За такое время ураган обязательно закончится, можно пробовать выходить из Храма».

Нигде меня так срочно не ждут, мои люди спокойно проведут пару дней в условленном месте и сильно даже не забеспокоятся. В Асторе родные и приближенные тоже знают, что я могу уйти надолго вообще без каких-то предварительных уведомлений.

«Правда, так сразу вернуться к стоянке вряд ли смог бы, новый ураган, наверняка, засыпал все вокруг на пару метров снега. Поэтому пробиться вниз получилось бы с очень большим трудом. И только потому, что я снова очнулся со снегоступами около себя. Но в свежем снегу они мало могут помочь, так же проваливались бы. И тем же теплым горнолыжным костюмом, который отлично спасает от замерзания при подобных обстоятельствах. Только два Палантира меня бы здесь в тайнике больше уже не ждали», — рассуждаю я о возможном исходе.

Подниматься одному в зимние горы — всегда большой риск. Часто неоправданный. А брать с собой попутчиков я не могу пока. И, может быть, вообще никогда не смогу, кроме той же Клеи.

«Зато потом пришлось бы, уже по весне, тщательно выглядывать в полном одиночестве на склонах свое тело в синем горнолыжном костюме, с пятью Палантирами в мешке за спиной. Не считая той же фузеи и всего остального. Впрочем, выставил бы заранее сверху и снизу дозоры из своих людей, чтобы никого не пускали сюда, пока я не найду сам себя», — печально улыбаюсь я, быстро шагая вниз.

Только пять Палантиров, да еще вместе с фузеей — слишком важны, чтобы оставить их валяться здесь до весны.

«Пришлось бы нанять кучу народа, чтобы они под охраной моих людей прочесали всю территорию вокруг тропы. Просеяли весь снег через обычное сито, — понимаю я. — Вряд ли кто-то догадался бы, что где-то здесь осталось лежать мое прежнее тело. Чтобы искать его специально наугад, если бы я появился внизу живой и здоровый, только в совсем другой одежде. В которой вернулся в Черноземье когда-то из своего мира, а не в той, в которой вчера попрощался со своими людьми. Но никаким случайностям нельзя доверить пять Палантиров и фузею», — четко понимаю я.

Через пару часов прохожу предпоследнюю поляну перед стоянкой, где когда-то уже очень давно убил первого Корта.

Дальше пока не иду, не хочу смущать своих людей и тех же пастухов новой и слишком красивой горнолыжной одеждой. Поэтому копаю прямо руками и кинжалом, потому что лопатки нет, в том же хорошо знакомом месте тайник. Потом прячу там горнолыжные вещи вместе со снегоступами и засыпаю его обратно, навожу маскировку.

— Полежите здесь до весны. Я больше зимой в горы не пойду! — признаюсь перед собой. — Рано она вообще пришла, так что теперь только в самом крайнем случае. Если Черноземью или Астору будет грозить страшная опасность! И никак иначе!

Потом прохожу мимо стоянки, где мне машут руками довольные степняки и подлетают с положенной проверкой огромные волкодавы. Но только обнюхивают меня, вспоминают знакомый запах и на всякий случай предупредительно порыкивают. Намекают, что воровать чужих овец нехорошо, а наказание будет скорым и беспощадным.

— Мне, господину Капитану, воровать у небогатых пастухов — вообще последнее дело! — доверительно сообщаю я им.

Волкодавы заметно смущаются и отбегают к отаре.

Хотя пастухи теперь не такие уж и бедные, ведь получили свой заказанный товар в пересчете на асторские деньги. Теперь могут вернуться в родные степи со зримым богатством, которое можно хорошо потрогать и пощупать. Еще сильно удивиться качественной проковке и невероятной для самодутных печей твердости самого металла в топорах и лопатах.

«Получат сразу же кучу заказов на подобный товар от своих сородичей. Как уже вполне хорошо наладившие личный контакт с Другом Степи. Поэтому появятся снова с полными арбами маленьких ягнят. Или даже плюнут на прежнюю работу, а просто займутся скупкой и доставкой в родные степи асторских передовых изделий. Наймут каких-нибудь дальних родственников пасти отары, а сами ударятся в прибыльную торговлю. Две недели сюда, две недели обратно и вот уже ваши деньги удвоились! Если, конечно, свои же братья степняки не снесут слишком хитрые головы ради обладания дорогими и красивыми вещами. Тоже вполне возможный, и даже — в чем-то неизбежный вариант!» — улыбаюсь я своим мыслям, быстро шагая вниз.

Приходится прошагать еще около десятка километров до места, где ждут мои люди с лошадьми и палаткой. Иду быстро, но по своей приобретенной привычке постоянно проверяю лес перед собой. Ведь хорошо помню, как быстро притягиваются ко мне всякие полумагические звери.

Да, вскоре встречаю работающую прямо сейчас бригаду арестантов. Лечу по большой просьбе степняков двоих тяжко заболевших из них самих около горящего костра с булькающим котлом. Где у них сделаны лежанки для сильно захворавших. Еще четверо совсем слегших арестантов приходится вернуть в строй, тоже неизбежное для меня дело теперь.

«Потратил сорок процентов своей личной маны, но ничего, три-четыре похода в хамам, и она полностью восстановится. Здоровые работники мне и городу Астору здесь очень нужны», — напоминаю себе.

Мне лично самому здорово нужна настоящая дорога почти до стоянки на прогнозируемое будущее. Чтобы я мог ее спокойно проехать на той же арбе с вещами, даже не опасаясь особо никаких Кортов. Потому что по моему личному указанию сразу срубают нависающие над ней ветки.

«А не медленно вести за узду лошадку, все время потея и постепенно уставая. Слава богам, прошли такие времена, когда я делал все сам один».

— Друг Степи, твои люди теперь совсем рядом! — говорит мне старший охранного отряда.

Я киваю ему, понимая, что охранники тоже встали недалеко, ожидая меня, вскоре нахожу своих людей.

— Ну, как у вас тут? — спрашиваю я с ходу вскочившего от костра дозорного, следящего за кулешом.

Явно еще не сильно заждавшиеся меня мужики дружно и радостно лезут из палатки.

«Все же в дождливую и пасмурную погоду сидеть на нагорьях мало хорошего».

Костерок горит, на нем булькает каша, к которой я сразу же пристроился с подхваченной с травы миской и своей ложкой. Рядом поставлена палатка, мои люди просто отдыхают от постоянной спешки при мне.

Ведь только вчера попрощались, а я сказал, что ухожу на два-три дня.

«Да, я сказал, но природные обстоятельства оказались гораздо сильнее Мага даже с пятью Палантирами. Зарядил их, насколько у меня получилось, теперь уже в Храм так просто не вернуться. Если только устраивать натуральную экспедицию, чтобы довести лично меня до площадки перед самим Храмом. Очень надеюсь, что за всю зиму ничего настолько опасного не случится. Из-за перевалов точно никто не придет, а вот степняков наша мягкая зима не остановит, если у них появится желание снова разбогатеть по-быстрому. Но наглядный пример с полным избиением горной орды должен всем еще раз показать — страшное по силе оружие у Друга Степи все еще имеется, — так раздумывал я в пути. — И для него не только камни подходят, а вообще почти все».

— Отправили только что последних баранов и тюки с шерстью, господин Капитан, — докладывает один из новых приближенных ко мне охранников. — Эти здоровенные бараны слушаться не хотят никого, кроме степняков и собак, даже на нас кидаются со своими рожищами! С большим трудом их сюда удалось доставить! Хорошо, степняки услышали нашу возню с упрямыми рогатыми издалека, сразу помогли, им такое только в радость.

Ну, степняки с детства подобное умеют, все же бараны — главные их кормильцы в бесплодных степях. Теперь к прежним кормильцам добавилось еще довольно многочисленное астрийское крестьянство. Так что нужно обязательно завоевательную энергию степи направить на сатумское дворянство с приближенными бандитами.

Иначе Черноземью не выжить, ведь на продуктовом оброке из завоеванных земель население степей начнет увеличиваться прямо в геометрической прогрессии.

Обязательно нужно сточить самых смелых и молодых воинов о сатумское дворянство.

— Отправили? Ну и отлично, теперь едем вниз! В следующий раз еще на десяток лиг, а то и два проедем ближе к самой стоянке. Собирайте палатку!

Около Сторожки догоняем мои арбы, мне очень хочется спать, поэтому для меня одно место находится, мужики еще складывают оружие и мешки на повозки. Так на качающейся повозке, рядом с блеющими соседями, отделенный от них парой тюков с шерстью, я добрался до места ночлега, где проспал всю ночь в нагретой палатке.

Утром просыпаюсь в тепле, еще на душе у меня появилось какое-то заметное облегчение. Закончились мои метания по Черноземью, больше в них нет какого-то особо нужного смысла.

Ведь теперь я не посещаю месяцев шесть-шесть с половиной сам Храм. По независящим от меня обстоятельствам. Не обладаю целым океаном сверхъестественной силы, а имею ее сейчас при себе довольно скромное море.

«На пару небольших сражений хватит, но вот тысячами врагов точно бить не получится! — признаю я. — Если они, конечно, не забредут всей толпой на поле, усеянное огромными валунами. Тогда и моих скромных магических запасов вполне хватит для полного избиения».

Да и вообще, имеющуюся силу в Палантирах придется строго беречь. Поэтому все мои ближайшие планы на несколько месяцев заметно меняются.

«Значит, не плыву на Север, с моим зарядом Палантиров там делать совсем нечего. Можно, конечно, добраться до одной из третьих Башен, где остались магические столы. Если так припрет, тогда добраться. Доклады от помощника Тельсура буду получать через корабли, ему денег для рабочих отправлю с посыльными из своих охранников. Хватит носиться туда-сюда, когда у меня наняты за хорошую плату толпы своих личных помощников. Пришло время отдохнуть нормально», — решаю я.

Поэтому возвращаюсь в город перед обедом и снова посещаю дешевый хамам. Никого заметно вызывающего больше не вижу, значит, Апис полноценно провел порученную мной работу. Вычислил всех слишком деловых и как-то угрожающих остальным посетителям людишек и объявил их персонами нон грата.

Потом еду на обед в буфет при втором хамаме. Все теперь делаю обстоятельно и не спеша, так же изучаю качество блюд в буфете вместе с управляющим. Говорю тому, что нужно донести до поваров насчет исполнения и ассортимента.

«Только человек моего времени может обратить здесь внимание на слишком пережаренные корнеплоды и кое-какой недолив пива. Кухня начинает херовничать, а пиво недоливают явно, — быстро понимаю я, когда вижу каждую вторую кружку с явным недоливом. — Явно зажрались мои работники, нужно им выдать обучающих лещей!»

Пена создает видимость нормальной порции, но я-то все знаю про подобные ухищрения.

Поэтому отправляю управляющего разобраться с поварами, а сам тут же допрашиваю шустрого парня, стоящего на разливе пива.

— Почему не доливаешь до полной кружки? Кто тебе такое сказал делать?

Получаю ответ, что случайно только иногда недоливает, прислушиваюсь к своим ощущениям и показываю Апису, что с парнем придется серьезно поговорить.

— Отведите его в пивной цех и объясните, что врать господину Капитану строго запрещено, — выдаю такое понятное поручение ему, а он уже своим людям.

— Поставь кого-то на подмену! — говорю я вернувшемуся управляющему. — Старый работник может так быстро не вернуться. Или даже на долгое лечение попасть.

Но люди Аписа быстро поднимаются из подвала, докладывают ему, а он уже доносит мне, что разливальщик покаялся и просит прощение у господина Капитана.

— Сколько уже украл, и кто с ним в доле? Узнайте тоже! — я отправляю их продолжать переговоры.

Но они снова вскоре возвращаются:

— Один из подавальщиков. Дома у него отложено пятнадцать тайлеров, у второго будет поменьше.

«Значит, мелкий жулик решил все же не упираться, понимая, что обмануть господина Капитана никак не получится. Поэтому и наказание будет не сильно жестокое», — решаю я:

— Проводите обоих домой, пусть вынесут монету и пока отстранены от работы на осьмицу, — решаю я. — В следующий раз заведу дело про воровство в городском суде официально, там уже в каменоломнях поработать придется пару годков. Если не все пять. Ваше дело всех предупредить, что больше прощения не будет!

Нужно время от времени всех проверять и немного пугать, чтобы понимали, какая крайне суровая альтернатива есть для неплохой жизни.

— Ты тоже месяц без своей доли! — подобное наказание говорю уже занервничавшему заведующему. — Я для чего тебя здесь поставил? Чтобы подобной хрени не творилось вообще! Должен за всем таким присматривать и волком мелкое воровство выгрызать! Один пиво не доливает, другие с работы на кухне домой большие мешки выносят! Все они просто воры, портят мне личную репутацию. Потом в народе начнут говорить, что Капитан Совета Прот у клиентов своего буфета стопку пива на каждой кружке ворует и от порции жареных корнеплодов всякий раз лично кусок откусывает! Выход работников с кухни теперь через полную проверку личных вещей!

Народ вокруг притих, с интересом наблюдает за разносом, который получают мои люди.

Расскажут в самом скором времени всему городу, что Капитан Прот никого не жалеет за недолив и недовес. Воровство в Асторе, как настоящем средневековом городе, сильно презираемо и сурово наказуемо, пусть вроде даже по совсем небольшой мелочи.

Придется подобные осмотры везде вводить, чтобы старшие пунктов питания сами отвечали за подобное воровство.

— Все будет сделано, господин Капитан! — управляющий уже понял, что шутки закончились.

Потом еду домой, где до самого вечера общаюсь с Гритой, Клоей и заскочившим за супругой Троном.

— В мастерских все идет своим порядком. Крип, как получил свою долю, стал тоже присматривать за работниками, — сообщает мне он.

— А то все обиженный ходил! — посмеивается довольный жизнью старый приятель.

У него самого с Клоей точно все хорошо, еще договорился за дочку, чтобы я ее подлечил перед скорыми родами.

Вволю играю с крошкой-дочкой, так что даже Грита удивляется и спрашивает меня, почему я сегодня никуда не тороплюсь.

— Пришло время отдохнуть от постоянных забот. Сколько раз я за прошедший год спас город Астор и все Черноземье от больших бед? Три, даже четыре раза! Теперь Капитан Прот берет отдых на всю зиму! Привыкай, что я все время буду рядом, милая! — весело объясняю ей меняющуюся жизнь.

Грита даже смущается от моей громко декларируемой радости, как я отчетливо чувствую. Что меня настораживает и удивляет, жаловалась же все время, что меня никогда не бывает дома.

— В чем дело? — спрашиваю ее, когда мы остаемся в нашей большой спальне наедине.

Грита немного упирается, но все же признается, что снова начала выступать в трактире Мортенса.

Мне на самом деле про ее возвращение на сцену уже Дропер доложил первым делом. Даже переживал заметно мой ближний помощник, что не смог ей помешать. Ведь не положено супруге самого Капитана Совета выступать перед пьяными мужиками в веселых местах.

— Молодец, что сразу сказал, — только и ответил я своему первому заместителю.

Поэтому, немного подумав для вида, как будто только что узнал о таком, я спрашиваю подругу:

— Тебе обязательно выступать по трактирам? Все же ты родила двух детей теперь Капитану Совета, второму по влиянию и авторитету во всем Совете. Дочку совсем недавно родила, так что можешь дома посидеть с ней, не все время с няньками оставлять.

— Но я же и раньше выступала там же? Теперь-то что изменилось? — гневно возражает мне певица, сразу бросаясь в борьбу за свободу своего выбора.

— Изменилось, и довольно много с тех пор, — рассудительно отвечаю я. — Тогда ты еще была просто моей старой подругой, пусть даже матерью моего сына. Но все подобное случилось вообще уже давно. Я тоже не был настолько влиятелен в Совете и городе. Сам делал первые шаги в Ратуше. Однако сейчас все изменилось уже. Теперь ты родила мне дочку, поэтому уходила с трактирной сцены. Еще мы очень-очень разбогатели, сами вообще живем во втором по богатству и размерам красивом доме на Ратушной площади. Много чего изменилось все же!

Грита все равно несогласно молчит, раздувая ноздри и готовясь непримиримо спорить.

«Поэтому она оказалась неприятно удивлена, что теперь я каждый день стану ночевать дома», — уже понимаю я и продолжаю:

— Поэтому твое возвращение на сцену трактиров и прочих веселых мест будет уже определенным умалением моего капитанского достоинства. Не слишком сильного, но все же заметного, раз любой напившийся мужик сможет предложить тебе денег за ночь любви, — выкладываю я Грите свои аргументы. — Ты можешь теперь заниматься только семьей и дочерью!

— Пусть только попробует! — в запальчивости повышает голос подруга. — Мои охранники любому наглецу тут же наваляют!

— Не твои все же! А мои охранники! — справедливо замечаю я.

В общем, договориться подобру-поздорову с милой у меня не получилось, она хочет петь и радовать людей. Ее желание можно понять, в подобных выступлениях у Гриты вообще раньше был весь смысл жизни.

— Придется тебе еще пару охранников добавить, именно на выступления, — сказал ей я.

Вроде и решили как-то вопрос, но теперь сама Грита сделала такой заметный крен из состояния почти законной жены в образ снова боевой подруги. Что мне не нравится совсем, все же ей не прежние двадцать лет.

«В два раза больше ей теперь, пора уже полностью погружаться в семью», — как сам считаю.

«А не скакать каждый вечер по злачным местам!» — определенно злюсь я.

Но пока жестко ничего ей не запрещаю. С другой стороны, мы все же не муж и жена, чего я сам не очень хочу добиваться. Есть у меня какое-то конкретное такое предчувствие, что не стоит мне становиться официально женатым. Поэтому пока придется потерпеть выступления Гриты на разных больших и малых сценах.

Что есть какая-то более серьезная цель впереди в моей жизни, где я должен оказаться свободным перед людьми и богами.

Первый раз подумал о разнице между Гритой и той же Клеей, насколько они отличаются по своему уму и видению главного в жизни.

Грита хочет выступать, как в своей бедной молодости, нравиться мужикам и все такое прочее, очаровывать слушателей и слушательниц своим, все еще незаурядным голосом.

Клея, вроде, совсем утонула в своей семье, родила четырех крепких сыновей Крому. Так можно подумать, посмотрев на нее саму и повышенную серьезность во всем у основательной женщины.

«Тьфу, все же только троих сыновей! Приятель моего Ольга, младший Кром, от меня рожден!» — напоминаю я себе.

Но, как она сразу встрепенулась и показала прямо фанатичную готовность сделать все для освобождения своего народа.

«Который, может, вообще ничего подобного даже не желает, — усмехаюсь я. — Но нашествие свирепых степняков и исчезнувшая после него власть не оставят им никакого выбора».

«Даже готова оставить семью, возможно, что навсегда. Если именно ее прежняя жизнь в Асторе закончится. Кром вряд ли сможет простить жену за такой выверт. Так она все же открыла у себя магию, поэтому теперь может гораздо больше других. Тем более с подобным наставником. Пусть я сам не слишком обучен, все равно основные заклинания уже более-менее знаю, многочисленные артефакты помогают их заменить. Да еще с силой Источников становлюсь сравним по своей магии прямо с местными богами», — напоминаю себе я.

А с Клеей я поимел серьезный разговор опять наедине. Снова под недовольное ворчание Гриты, которой всегда нужно что-то особенно злободневное обсудить с лучшей подругой.

«И так почти каждый день долго гуляют по городу, Клея старается набрать хоть какую-то физическую форму. Грита даже мне жалуется, сколько ей приходится ходить вместе с неугомонной подругой».

— Как Кром? — наш первый стандартный вопрос при встрече все в той же гостиной.

То, что меня и Клею сильно интересует, потому что ее муж самый влиятельный человек в Совете и всем Асторе. Правда, уже в остальном Черноземье, пожалуй, я заметно повлиятельнее всех остальных Капитанов буду, потому что там вообще никого из членов Совета не знают.

— Неплохо, — коротко отвечает Клея, но я сразу чувствую неладное.

— Неплохо? Даже не хорошо? — поэтому серьезно удивлен я.

— Есть небольшие проблемы, — опять неохотно отвечает моя магическая подруга.

— Говори уже, чего из тебя все клещами нужно тянуть? — не понимаю я ее замкнутости.

— Кром опросил соседей, они, оказывается, всегда пристально следили за нашим домом и двором. Поэтому заметили, что твои люди приезжали не один раз. Поэтому он не успокоился, только от меня не стал ничего пытаться узнать. Но совсем тайком забрал моего доверенного охранника в Стражу на разговор, то есть сам прислал за ним стражников, — начинает Клея.

— То есть он не успокоился от твоих слов? И продолжил дальше копать? — понимаю я. — И даже решил добиться своего любым путем, заставив говорить доверенного охранника?

— Да, — снова слишком коротко отвечает Клея. — Но охранник выдержал допрос с криками и угрозами, пыток к нему все же не применяли. Так совсем далеко не зашли, потому что не по закону получается. Поэтому Кром знает со слов соседей, что подобная повозка заезжала к нам во двор не раз, но больше ничего не смог узнать. Теперь слишком много думает про нее, поэтому жизнь не такая радужная в моей семье.

— Ты заступилась за охранника? — следующий вопрос от меня.

— Да, уже сама запретила Крому лезть к нему. Он не лезет, но требует его убрать из дома. Как я так же раньше требовала уволить его людей, поэтому имеет право. Не может пережить того, что кто-то его не признает за хозяина. Ты можешь моего человека пристроить к себе? — вдруг спрашивает Клея.

— Могу, хоть подобное не очень желательно. Но будет охранять промплощадку Водера. Только пусть никому не говорит ничего, кто его пристроил и на кого он сейчас работает, — задумываюсь я и тут же передумываю:

— Нет, там его быстро узнают и пойдут слухи по городу. Крому сразу донесут, что в судьбе вызвавшего его сильное недовольство человека поучаствовал его компаньон. Он тут же попросит его выгнать с работы, раз сам выдал ему волчий билет во всем Асторе. Нам с тобой подобные проблемы вообще ни к чему. Мои дружеские и взаимовыгодные отношения с Кромом требуется сохранить, причем, как можно дольше. Поэтому он поплывет так же работать в охране у Сохатого и на самой новой промплощадке. Там уже жизнь немного наладилась, люди только мои вокруг, поэтому некому будет его вообще узнать. Дай ему хорошую награду и отправь к Дроперу, тот посадит твоего человека на первую шхуну, идущую на Север, — решаю я. — Нужно ему исчезнуть вообще из Астора на какое-то время. Чтобы Кром немного успокоился.

— Ты не хочешь ссориться с моим мужем? Как же тогда собираешься использовать меня в Сатуме? — вдруг не понимает Клея. — И, самое главное, как теперь мне прокачивать свою ману? Без магических камней в подвале?

— Ссориться, пожалуй, все равно придется. Но все же лучше, как можно позже, уже прямо перед твоим уходом из Астора. Только до подобного исхода еще года полтора, если не два, — объясняю ей. — Успеешь подрастить сына.

— Хотя, ты можешь никого не предупреждать и на меня не показывать, а просто исчезнуть из города, оставив записку мужу. Так будет проще всего, потом уже объявишься во главе небольшой и преданной армии за перевалами. Там уже у Крома не будет никаких вариантов тебя догнать и вернуть домой, — отвечаю я на первые вопросы Клеи. — Так что можно все не усложнять. Когда-то Кром все равно узнает, что ты стала магиней и ведешь за собой армии своего же народа. Тогда может уже заподозрить, что все подобное случилось именно с моей подачи. Но пусть все произойдет, как можно позже и спокойнее.

— С магией теперь все стало посложнее. Пока горы недоступны для меня, лишней маны у меня тоже нет. То есть камни я не могу заряжать даже в своем доме, раз их к тебе точно перевозить больше нельзя, — объясняю я.

Клея сразу пригорюнилась, она все же хочет показать себя магиней уже высокой степени перед своими будущими подданными. Которая не начинающая, уже много умеет и знает.

— Не переживай, серьезно учить тебя я все равно в Асторе не могу. Слишком много вокруг наших домов глаз старательно все высматривают. Мы уйдем в горы и там, в совсем пустом месте без свидетелей, придется обучать тебя настоящим серьезным умениям и заклинаниям. Пока буду сам лично тебя наполнять небольшими порциями маны.

— Это как? — не понимает Клея.

Я беру руки Клеи, через них передаю часть своей маны, потратив примерно одну пятую своего запаса. Зато Клея возбужденно задышала и посмотрела на меня затуманившимся взглядом.

— Это очень чувственно, Ольг, — с трудом произнесла она.

— Пока будем именно так тебя наполнять. По-другому уже не получится, — пожимаю я плечами.

Давать ей набирать ману из Палантиров пока слишком опасно, уровень у нее все-таки недостаточен для подобного процесса.

— Как ты сам ману теперь восстановишь? — становится интересно Клее.

— Схожу в хамам несколько раз. За пять посещений получится набрать потраченное! — я пока ничего не рассказываю Клее про полузаряженные Палантиры.

Четыре шара теперь постоянно находится под магическим замком и скрытом в моем кабинете. С собой вожу один, который успел набрать шестьдесят процентов заряда.

«Думаю, на все городские проблемы мне его одного хватит».

Клея подробно расспрашивает у меня о том, как именно я набираю ману в жару парилок и прочих хитростях. А потом решительно говорит мне:

— Почему ты не хочешь построить такой же хамам, только для женщин Астора? Тебе, что, денег не хватает? Я бы там сама постоянно парилась и набирала ману.

— Не то, чтобы не хочу я сам. Тема подобная немного скользкая именно для меня, как Капитана и мужчины. Не хочу лишнего нарываться, ведь и так в моих хамамах мужики почти раздетые ходят, что в Черноземье сурово не принято. Но такое еще ладно, вот с женщинами может оказаться много совсем лишних претензий в мой адрес, — нехотя признаюсь я собеседнице. — Многие, очень многие мужья в Асторе совсем подобные перемены не поддержат! Чтобы их жены ходили друг перед другом наполовину обнаженные. Не совсем голые, конечно, хотя бы в длинных сорочках.

— Тогда я сама построю хамам для одних женщин. Там тоже одни только женщины будут работать! — решительно заявляет Клея. — Мы тоже хотим париться в жарком пару и окунаться в ледяную воду!

Я смотрю на нее с большим удивлением.

— Денег я из наших семейных возьму. Не только же Крому их тратить на свои дела! У него и меня их столько накопилось, что срочно требуется хоть немного потратить. Ты мне поможешь с хамамом? — снова внезапно меняет тему разговора Клея.

— Да, конечно. Вот так все будет правильно. Самая влиятельная женщина Астора сама строит и содержит хамам. Тебе никто слова против не скажет. Если, кто только попробует, его свои же женщины с дерьмом съедят. Тебе подобное, как раз, очень кстати получится, все женщины Астора будут тебя благодарить каждый день, с большим удовольствием посещая горячие парилки. Я помогу со строительством, есть уже здесь ватага строителей, которая мне два хамама построила, они все правильно знают. Только нужно будет сделать сильно покрасивее, чем у мужиков, стены со вкусом украсить и купальню самым дорогим голубым камнем обложить. Всякие колонны из камня вырезать, и еще все остальное красивое туда заказать, — рассуждаю я вслух.

— А место где для хамама лучше выбрать? — уже не терпится Клее.

— Для такого уже к Орнии придется зайти, но в любом случае нужно новый хамам ставить на Быстрице! Чтобы вода сама наполняла бассейны и купальни, так же сама стекала из них обратно в реку, так проще всего получается.

Клея подскакивает, как молодая девчонка, тут же бежит звать подругу на очень важное дело:

— Отлично! Грита, собираемся! Без детей! Пусть пока с няньками побудут! Мы с тобой идем к Орнии, потом будем сами выбирать место для будущего женского хамама! — с радостным нетерпением кричит Клея, оно тут же передается Грите.

Женщины быстро убегают только со своей охраной, а я остаюсь посидеть дома и подумать немного.

— Да, пора мне плотно так прикинуть, какие вообще временные границы имеются у меня самого? Раз уж так все некстати вышло с Храмом. Надеялся полностью зарядить Палантиры и с ними спокойно пережить очень долгую здесь зиму. Теперь ситуация заметно изменилась, я получил всего процентов сорок-сорок пять из возможного заряда. Что теперь накладывает повышенную ответственность на меня самого. Сильно рисковать и нарываться мне пока явно противопоказано, — напоминаю я себе. — Придется без великих подвигов обойтись! А то может получиться чревато!

Вообще чувствую себя с полупустыми Палантирами, как полностью голый человек на многолюдной улице.

— Примерно так же неловко. Вроде и никто не кричит, что король — голый, но самому не по себе, — признаю я. — Придется все равно привыкать к неполному состоянию.

Сейчас у меня остается только частое посещение хамама для восстановления своей личной маны, которая будет все равно постоянно тратиться. На проверку правдивости в ответах, на срочное лечение нужных мне людей и их многочисленных родственников, на частую передачу маны той же Клее, много на что вообще она потребуется.

— Но Клея для меня сейчас — самое важное из всего остального! — напоминаю себе. — Ее первым делом нужно поднимать по уровням. Если через полтора года она станет магиней четвертой ступени, тогда все для нее в Сатуме гораздо проще пойдет. И для меня тоже, естественно, ведь тогда я могу ее одну спокойной оставлять.

— Если она вообще может подняться на такую высоту? — есть и такой все еще нерешенный вопрос у нас с ней. — Если не останется навсегда на первой-второй ступенях. Как те же Анэль и Гериэль, уж на них Фатих с Тормом много сил потратили, но не смогли их поднять выше самого слабенького первого уровня. И тогда она сможет очень много чего сделать, но вот защитить себя куполом не получится. А я уверен, что попытки покушений будут частыми, ведь ей придется неизбежно принимать в свою армию бедных дворян на руководящие посты. И даже доверять им свою жизнь, потому что в качестве командиров и управленцев они явно превосходят тех же ремесленников и крестьян.

— Впрочем, судя по количеству маны, которая Клея может за один раз забрать у меня, она уже точно на второй ступени, — напоминаю я себе.

— Хорошо бы продумать стратегию и тактику на ближайшую зиму. А чем стратегия от тактики отличается в моем личном случае? — задумываюсь я. — Стратегия — планы надолго, на полгода-год-два, тактика — на ближайший месяц или пару. Или теперь даже до начала самой весны, когда я смогу уже без проблем попасть в Храм. Когда мои магические возможности резко рванут вверх. Когда наши арестанты начнут дальше прокладывать дорогу в горах и они почти сразу понадобятся для прохождения первого перевала.

Пока остался дома почти один, внизу дежурят двое охранников и на втором этаже нянька присматривает за недавно рожденной дочей. Еще Клоя с помощницей негромко шумят на кухне, создавая нам вкусный обед и общее чувство уюта.

Бывшая наша с Гритой хозяйка — достаточно пожилая, хоть и полностью здоровая женщина. На нее потратить свою лечебную ману я всегда готов. Для всякой мелочовки ей в помощь, по ее же рекомендации, взяли шуструю помощницу, которую она заодно обучает вкусно и красиво готовить в очень богатом доме на Ратушной площади.

— Нужно не забывать время от времени интересоваться у самой помощницы, не было ли к ней подходов со стороны? — снова напоминаю я себе обязательные меры предосторожности. — Подсыпать яд в еду проще всего через таких людей.

Я могу, конечно, артефактом для обнаружения ядов постоянно пользоваться, но выглядит подобное некрасиво для той же Клои с помощницей. Хотя реальный вариант таким образом подобраться ко мне, даже просто подсунув той же хозяйке заранее отравленные продукты. При большом желании подкупить торговцев тоже не проблема, если за хорошие деньги.

— Ведь постоянно опрашиваю своих приближенных охранников насчет возможных предложений со стороны. Пусть лучше они заранее знают, что скрыть от меня правду никак не выйдет. Все уже предупреждены, что в подобном случае или просто лишних вопросах про самого господина Капитана и его привычки обязательно требуется первым делом донести мне. Даже не раздумывая!

Пока никто не соврал, значит, все правильно делаю.

— Жить мне и моей семье в Асторе довольно хорошо, бытовые неудобства решены во многом, люди вокруг подобраны вполне ответственные и грамотные на своих местах. Многого еще не знают, но постоянно учатся около меня, поэтому смогут замещать Капитана Прота на время долгого отсутствия, — так характеризирую я свое теперешнее положение. — Поэтому сильно спешить куда-то вообще некуда, лучше побольше тратить времени на обучение своих людей и всяких специалистов в том же училище. Чем на постоянные переезды по куче поводов, которые всегда очень важны всему Черноземью. И мне тоже важны, конечно, но разорваться я все же никак не могу.

Сейчас можно все обсудить в полголоса, как я уже давно привык поступать во время одиночных блужданий по новым мирам и между ними. Таким образом советоваться с самим собой, потому что больше пока не с кем.

Братья ушли в другой мир, занялись там полной ерундой, как по моему искушенному мнению бывалого ходока между мирами.

«Навести столько суеты ради спасения одной женщины и ребенка?» — не очень я понимаю движущие мотивы Братьев.

«Чтобы таким образом использовать великие возможности, которые им дает личная магия и свои Палантиры?» — тем более не понимаю.

У каждого из Братьев при себе был один Палантир, так что теперь один Источник пропал в заваленном подземелье вместе с Братом. Но мир там совсем не магический, так что обнаружения его местными магами можно не ждать.

«Даже если и найдут когда-то, раскопав место обвала, от меня все подобное очень далеко», — определенно надеюсь я.

Один, который второй Брат, пошел просто заодно с Первым братом. Первый теперь погиб, вероятнее всего, другой перешел в следующий мир и после перехода пропал с моего горизонта.

— Здесь он бы был мне очень нужен. Представил бы местному народу своего брата-близнеца и все дела! Наверно, потерял мои следы? Не догадывается, куда может отправить послание? Я же сам собирался отправить по письму в Грузию, еще на вторую и третью планеты. Но пока не смог, постоянно забываю в ворохе неотложных дел. Впрочем, ведь уже отправлял несколько раз, поэтому его постоянное молчание намекает на возможную смерть без восстановления.

Да, даже гораздо более слабый в магическом плане Брат смог бы легко замещать меня в Асторе. Пока я воюю на той стороне Сиреневых гор.

— Клея еще подрастает, как будущий серьезный советчик. Умная очень женщина, со временем может стать для меня настоящей опорой. Или я для нее в том же Сатуме, где она должна уже сама выступать на первых ролях. Клея, добрая королева для всех — неплохо звучит! Только доброй королеве придется все-таки доделывать оставшееся за степняками непотребство в виде выживших озверевших дворян и толп отвратительных бандитов, которых невозможно перевоспитать.

«Хотя, местные жители, кто окажется под рукой Клеи, с огромным удовольствием перебьют и добьют подобных персонажей. Ни о чем ее даже не спрашивая! И не прося разрешения! — усмехаюсь я. — Ведь будут бояться, что она просто запретит откровенные зверства! И долгов у всех по жизни накопилось очень много, и оставлять в живых за своей спиной настолько несгибаемых врагов никак нельзя», — правильно понимаю я.

Я подошел к лестнице между этажами и прислушался. Один охранник бодрствует около массивной двери, второй отсыпается в кондейке при входе. На охрану дома Дроперу сказано выставлять максимально бдительных и недоверчивых бывших воинов. Сам так распорядился, ведь в охрану Гриты с детьми назначены самые ловкие и умелые с оружием мужики.

«Не думаю вообще, что произойдет нападение на мой дом, а вот Гриту могут попробовать обидеть в будущем. Когда еще несколько серьезных бизнесов сильно пострадают, вплоть до полного банкротства, от моего неутомимого и беспощадного прогрессорства. Да, все получается именно так, мои передовые технологии уже разорили литейщиков, сейчас медленно разоряют остальных кузнецов, потом дело дойдет до перевозчиков руды. За ними обеднеют местные ткачи, производители стекла, масляных светильников и фонарей, в общем, многие местные производители будут сильно разозлены поступью прогресса в моем исполнении. И еще многие важные в Ратуше люди вплоть до Капитанов потеряют стабильный ежемесячный доход. Поэтому очень расстроятся и начнут мстить», — определенно уверен я.

— Да, все случится именно так, отменяя ту же перевозку руды в Астор, я сталкиваюсь со сплоченными и хорошо обеспеченными противниками. Которые имеют много возможностей нанести удар исподтишка — вот о чем мне необходимо не забывать! — напоминаю я себе.

«Как-то лучше голова работает, когда проговариваешь для себя слова именно вслух», — напоминаю я себе.

Поэтому один из главных стратегических вопросов — местная власть и устойчивость моего положения в ней, в Совете Капитанов. Пока она меня устраивает, самый лучший вариант на ближайшее будущее. Но устойчивость моего положения сейчас больше связана с воздействием Клеи на своего мужа и с тем, что я лечу их детей. Вообще много кого лечу за свою поддержку. Еще постоянно спасаю город и все Черноземье от лютых захватчиков, только особенная благодарность Совета Капитанов быстро испарится. Как только Клея перестанет влиять на Крома, а я сам стану слишком редко там появляться. Когда мы исчезнем почти одновременно. Особенно серьезно нужно подумать про будущее, в котором я начну надолго уходить на другую сторону гор. Ведь тогда, однозначно, моя группа поддержки в Совете сильно ослабеет. Подобное ослабление влияния на власть в Асторе требуется правильно заранее понимать. И постоянно ждать разных неприятных сюрпризов.

— Значит, первый вопрос из стратегии — мое отношение к власти и нахождение в ней самой. Что довольно важно для всех моих созданных предприятий и работников при них. Ведь без моего личного частого нахождения в Асторе при действующей власти проблемы быстро станут копиться. Если я уйду следом за степняками в Сатум, то уровень моего влияния упадет в разы. А многие Капитаны ни за что не откажутся от возможности снова поделить мои прибыльные предприятия, как уже случилось, — признаю я. — Они стали совсем прибыльные и много в чем откровенные монополисты. Поэтому за имеющееся время мне придется озаботиться созданием органа власти, более приспособленного к моему частому отсутствию. Что значит — провести полноценную чистку в Совете Капитанов, оставив там только заслуженных людей. И выставив оттуда всяких бездельников, друзей детства Крома, которые могут только тупо воровать у городской казны и отжимать чужие бизнесы. Перевоспитывать их уже поздно, проще просто отправить вон. Вплоть до несчастного случая или нападения неизвестных бандитов. Что я уже использовал в здешней жизни, поэтому желательно придумать что-то другое.

— Дело очень не простое, но время пока есть, — подвожу я итог. — Придется, скорее всего, и самого Крома убирать, потому что без участия Клеи я его контролировать не смогу. А он окажется сильно озлоблен против меня, ведь она часто бывает в нашем доме. Решит определенно, что те идеи, которые ее приведут к исчезновению, именно здесь ей вложили в голову. Где постоянно общается с Гритой, поэтому, наверно, набралась всяких нехороших мыслей у одного некстати пригретого в его городе Мага. Если Кром догадается, что Клея стала настоящей магиней и поэтому ушла — наш разрыв с ним с большими потрясениями для Астора вообще неизбежен. Лучше подобных проблем все же избегать подольше.

Да, внезапное исчезновение Клеи лучше предварительно обеспечить полным прекращением общения ее с Гритой.

— Типа, поссорились и уже месяц не общаются вообще. С ней я смогу договариваться по скошу без проблем. Нужно правильно продумать данный вариант на будущее. Но до него еще года полтора, как я сам пока рассчитываю.

Потом я старательно обдумываю свое положение в Совете.

— Пока у меня все в Асторе и Черноземье очень хорошо. Я близкий товарищ Главы Совета, приношу ему солидные деньги. Поэтому сейчас против меня официально недоброжелатели и откровенные враги ничего поделать не могут при всем желании. Недоброжелателей и врагов пока не слишком много, двое Капитанов действующих и двое вышедших из Совета, как только я им прищемил хвосты.

Пока все звучит очень прилично, приходится откровенно признать.

— Нет, еще литейщики, наверняка, затаили зло после разорения своих мастерских. Никто работать к Водеру все же не пришел. Хотя я на подобное замещение определенно рассчитывал, но не случилось. Поэтому считают, что наглые иноземцы в виде меня и продажный местный кузнец в виде Водера с примкнувшим к нему тоже пришлым Глорием, взяли и просто нагло хапнули чужой кусок. Только после эффектной расправы над решившими зайти слишком далеко своими бывшими коллегами больше так же активно не противодействуют. Тем более Совет потерял одного из моих явных врагов, на которого под пыткой дал показания сам организатор покушения. Какая-то видимость законности в Асторе еще существует. Только проштрафившийся Капитан не принадлежал к близким друзьям Крома, именно поэтому он был отправлен в отставку. После настойчивых рекомендаций того же Крома. Новые пострадавшие как раз окажутся из их числа, так что не стоит будущее противостояние доводить до крайности, — напоминаю я себе. — А заранее всем донести мое неудовольствие.

Солидная тогда победа получилась, ничего не скажешь и даже не подкопаться под использование мной магии никак. Просто ловко выследили злоумышленников и нанесли обезоруживающий точный удар в самый подходящий момент. Применять магию вообще-то в городе запрещено, если только магия кого-то не лечит или не служит верой и правдой городским властям.

— Вот тогда уже можно. Или если ты реальный Диктатор, своим магическим чутьем отделяешь приличных горожан от козлищ в человеческом обличии, — усмехаюсь я.

— Так что позиции мои пока очень крепки. В Совете все Капитаны и тот же Кром тоже понимают, что я слишком могучий Маг со своей уже мини-армией. Чтобы по каким-то наветам или пустякам портить со мной отношения. Имеющий один из всех более-менее доверительные отношения с теми же злобными и пока непобедимыми степняками, — делаю я правильный вывод. — Да, пока я один стою между новым нашествием и кое-каким довольно хрупким перемирием.

Степняки — очень серьезный враг, угрожающий новыми нашествиями, поэтому данная репутация тоже работает на меня. Как их можно остановить — никто не знает, а Генс сразу отвечает, что его люди за пределы города не выйдут.

— Если город готов набрать еще пару тысяч воинов, обучить их и дорого вооружить, тогда можно попробовать защитить не только Астор., но и все Черноземье. Но потери окажутся очень большими, если с ними открыто воевать. Против тяжелых стрел степняков придется все время только оборону держать с большими щитами. Бестолковое, в общем, дело получается, — делает он откровенное заключение на Совете, когда его мнение спросили.

Город все же не готов набирать еще пару тысяч гвардейцев, такое количество закупаемого оружия, броней и лошадей никакой бюджет не выдержит. Поэтому все негласно рассчитывают на мои способности, хотя виду такого не показывают.

«Очень удобно выживать всего с пятью сотнями гвардейцев и полутора сотнями стражников и Охотников. Если они защищают целую сотню тысяч горожан. На оборону Астора вполне хватит имеющихся воинов и пары тысяч ополченцев. Но Черноземью помочь уже не получится никак», — понимаю я расклады возможного нового противостояния.

— Но подобная моя могучесть заставляет объединяться остальных Капитанов уже против меня. И даже умение договариваться со степняками на хороших для города условиях тоже должно их всех настораживать. Сегодня договорился в пользу города, а потом завтра сдам город своим степным союзникам. Имеется ко мне определенное недоверие, особенно от ярых бездельников из числа Капитанов. Те же Тинтум, Генс и Драгер знают и ценят мои заслуги, ведь сами видели, что город только чудом устоял во время последней осады. Еще один месяц без подвоза продуктов и мертвых внутри городских стен было бы больше, чем живых. А через два месяца умирающие от голода ополченцы сами бы открыли ворота, чтобы не дать умереть своим семьям, — все правильно понимаю я, тем более лично подготовил данную безвыходную ситуацию для горожан.

Без подобного коварства никак не вышло бы настолько мягко договориться со степняками, вернуть свои мастерские, провести Генса, Драгера и Тинтума в Совет Капитанов, отправить в отставку непримиримых врагов. Еще получить полномочия Диктатора и полностью вычистить город от бандитов и воров, за что все остальные горожане мне безмерно благодарны.

— И в случае повторения чего-то подобного первым делом начнут требовать снова назначения меня Диктатором! — есть у меня подобные сведения из опросов ополченцев и выживших гвардейцев.

Воспользовался появившимися возможностями только благодаря своей крутости, о чем вообще не жалею. Пришлось перебить целую тысячу степняков вообще без жалости. Произвести сильное впечатление на столь же безжалостных степняков других племен без подобного побоища не получилось бы никак. Стал полновластным Диктатором и так же спокойно снял с себя полномочия, как прошел установленный срок.

— Что все Капитаны почувствовали и правильно оценили. Как я легко вернул Совету властные полномочия. Не стал уговаривать продлить их потому, что еще что-то недоделал. Так что второй срок вполне реален в будущем, — понимаю я.

Да, заслуги мои перед Астором и всем Черноземьем неоспоримы. Но они в прошлом, а будущее будет не столь благодарно мне.

— На тот же рынок перед Речными воротами многие старые друзья Крома теперь все время пускают слюни и постоянно точат зубы. Ведь понемногу понимают, сколько он приносит именно мне и еще немного Крому. Со временем подкупят кого-то из рыночных сборщиков, что вообще сделать не трудно. Поэтому получат примерный расчет моих доходов по самим сборам с торговцев. Тех сборов, которые я официально показываю в Кассе и тех, которые уходят совсем тайно.

Теперь, когда на рынке открылось еще несколько лавок из города, закрывшихся там же, увеличилось количество торговцев и вырос поток покупателей, когда заработала мангальная, только по-черному рынок мне приносит под шесть сотен золотых в месяц плюс сотня с самой мангальной.

— Средневековый общепит реально рулит! Два вида жареного мяса и три вида уже готовых соусов, один хлеб и компот — вот все слагаемые большого коммерческого успеха. Естественно, еще очень дешевое мясо в большом изобилии, когда барана на сто пятьдесят кило я покупаю всего-то за золотой с третью. С него выходит под шестьдесят-семьдесят кило чистого мяса. Триста порций мяса по два дана — почти десять тайлеров прибыли итогом, девять, если точно. Плюс соусы, компот и хлеб, еще дрова, которые почти ничего не стоят и работа взрослых мужиков, которая приносит им пока по три с половиной тайлера в месяц. Со всякими возможностями по пятерке точно имеют. И еще я пообещал хорошую премию по итогу первого месяца работы. Скоро придется выдать по паре тайлеров всем работникам мангальной за ударный труд.

Правда, Крому говорю пока предупредительно про четыре сотни темного нала. Нет смысла слишком сильно радовать его, и так всем доволен. Еще шесть сотен тайлеров поступают как бы официально. Именно с которых я плачу осьмицу в казну, остальное мы делим с Кромом в совсем не равноправной пропорции — девяносто процентов на десять.

С черным налом получается так же само, но там никакие налоги вообще не платятся.

В общей сложности Кром имеет от меня девяносто тайлеров каждый месяц. Сама тема реально работает, приносит мне огромные деньги, ему — солидные и городской казне — уже неплохие. Только лавки в городе налоги перестают платить, переходят на рынок, что уже проходит по другой отчетности.

Еще мангальная и карусели работают лично на меня, половина лавки с тем же цементом и наша совместная лавка с Водером.

— Только все такое — уже не моя проблема, переживать за городскую казну даже не стану. Она и так с городских рынков хорошие деньги имеет, используя такую же мою идею. С нее все равно друзья Крома все соки высасывают беспощадно. Еще и потому нужно их двигать от власти, что они никогда не нажрутся, — говорю я себе. — Она все-таки не резиновая, сама казна, чтобы за все, закупаемое городом, в два-три раза переплачивать!

Я уже и так знаю, на чем приворовывают молодые Капитаны, но дальше нужно собрать информации побольше.

Еще правильно понимаю:

— Стоит им предложить делить доходы с моего рынка пятьдесят на пятьдесят с Кромом, как он тут же все попробует переиграть. Когда рано или поздно придут к нему с полными раскладами по реальным доходам с рынка. Могут и сорок на шестьдесят, и тридцать на семьдесят в его пользу предложить, денег хватит всем, — не сомневаюсь я. — Моих кровных денег.

Поэтому будущая зачистка власти тоже неизбежный процесс, я в нем крайне заинтересован сам лично.

Потом из самого стратегического — начало производства черного или бездымного пороха, здесь или около рудников, и какого именно.

— Вторая стратегическая задача — определиться с производством пороха!

Тут имеются два совсем разных варианта. Один из них — идти по традиционному пути для средневековья, то есть добывать его из дерьма и мочи с использованием пепла и золы. Можно быстро создаться отстойники где-нибудь дальше на берегу, обложенные глиной, куда будет выливаться вся асторская канализация. Там же собирать гуано птиц, в некоторых местах на побережье достигающее двух-трехметровой высоты. Особенно там, где дожди не могут его размывать, есть целые подобные плантации вдоль берега, куда можно подплыть на лодках сборщикам.

— Через пару лет можно уже получать черный порох в достаточных количествах для ведения настоящей войны с использованием пушек, — признаю я.

— Или все же наладить производство серной кислоты через пирит — медный колчедан? Шагнуть гораздо дальше в прогрессе? Все выйдет гораздо сложнее технически, но без невероятно геморройных хлопот с фекальными массами? Оно того стоит, наверно?

Серная кислота мне потом в нефтепереработке тоже будет нужна и в той же пороховой промышленности все время.

Дальше из стратегического идет производство пушек, понятное дело, именно в новой промзоне. Куда придется со временем переносить все важное и самое денежное производство. Или изначально открывать его именно там, чтобы у Ратуши руки были коротки как-то командовать на моей территории.

— Получается, придется создавать свое герцогство или даже королевство на той стороне гор. И здешние владения в него включать каким-то хитрым способом. Значит, иметь небольшую, но хорошо обученную и передовым образом вооруженную армию и там, и здесь. В основном из сатумцев, конечно, они сильно лучше готовы служить могучему герцогу, Великому Магу, чем местные люди. Гораздо больше доверяющие Совету Капитанов.

— Дальше из стратегии — сколько теперь времени потребуется на достройку дороги через горы? — вспоминаю я самый злободневный вопрос современности для отношений между Черноземьем и степью. — Когда дорога уже почти подведена к туннелю? Неделя плотной работы арестантов и она переместится уже на сами перевалы.

— Если сильно упереться, то можно, наверно, за следующее лето дорогу построить? Если дневать и ночевать в горах? — спрашиваю я себя сам.

— Впрочем, именно надо мной сама стройка века сильно не капает. Если говорить цинично и откровенно. Строиться все за счет города, люди — наши преступники, в самом городе никому не нужные. Которых просто идеально ограничивают и заставляют трудиться степняки. От которых город отделывается одной только едой. То есть и те, и те — работают фактически только за еду, как звери в зоопарке. Одежда для арестантов поступает из списанной формы гвардейцев, тоже обходится совсем недорого Астору. Степняки в своей ходят, — перечисляю я. — Я только руковожу самой стройкой, присматриваю за выполнением городом своих обязательств, лечу степняков и арестантов. Еще Беи пообещали выдать обратно под сотню угнанных в степи горожан, чтобы обязательно возместить арестантов, погибших из-за появления горцев. Пообещали, но что-то тянут с данным вопросом. Придется напоминать и настаивать, как равноправные партнеры.

Только топоры и лопаты с кирками чего-то стоят городской казне, но на подобном товаре мы с Водером неплохо зарабатываем. Пришлось дать городской казне довольно низкие цены на нашу качественную продукцию, уверяя всех, что занимаемся поставками вообще в сплошной убыток для самих себя. Еще я начал оптовые продажи цемента казне, понемногу отбиваю деньги, вложенные в его производство. В общем, приходится держать не слишком высокие цены, чтобы дорога строилась побыстрее.

— Иначе сама гигантская стройка обходилась бы Астору гораздо дороже, — рассуждаю я вслух. — Но прибыль лично с дороги для меня все равно есть. Даже довольно неплохая, учитывая низкую себестоимость массового производства самого цемента по сравнению с известковыми растворами. Еще резко упавшую стоимость массового производства железных изделий из сильно подешевевшего железа. Только мы с Водером все равно держим довольно высокие розничные цены на свой товар, поэтому вопросов от Совета возникать не должно. Мы держим для получения повышенной прибыли, а остальные, отстающие уже безнадежно он наших кузниц, производители-кузнецы просто не могут поставить цены на изделия ниже.

— Так что строить дорогу можно еще довольно долго, но есть одна проблема — ведь слишком по времени растягивать строительство опасно для Черноземья, — признаю я все же.

— Или вопрос можно сформулировать несколько по-другому — насколько хватит терпения у знакомых мне степняков, то есть главных Беев пяти основных племен из ближних к нам? — вот так все теперь совсем правильно звучит.

— Им грабить Черноземье очень понравилось, еще они побаиваются лично только меня. Если я уйду с концами на ту сторону, то Черноземью может снова достаться беспощадно. Основные племена перейдут следом за мной через перевалы, но остаются другие, на правильное поведение которых никак определенно рассчитывать не приходится.

Кого именно пожелают ограбить первыми пришедшие по новой дороге совсем дикие племена из глубины степей — очень непрогнозируемая, в принципе, величина.

Еще из правильной стратегии — хорошо бы наладить добычу и переработку нефти, для чего мне необходимо побывать в своем мире.

Сводить туда ту же Клею и еще заодно хорошо обучить ее магическим умениям. Как раз в самом Храме и во время жизни на Земле будет достаточно времени для подобного обучения.

— Пары месяцев совместного проживания там вполне хватит, чтобы она стала уверенным пользователем магии. Но отрывать новую магиню от дома и семьи придется уже, как можно позже, примерно через полтора года. Когда маленький сын подрастет хотя бы до двух местных лет.

— Причем нужно заранее понимать — вернувшись вместе со мной, даже если никто ничего знать о нашем совместном путешествии не будет, она уже не сможет остаться в семье. Кром ее точно постарается обвинить во всех тяжких грехах, чтобы снова загнать под свое полное единоначалие.

Что мне, опять же, тоже требуется главным образом. Ей тогда останется только один путь — спускаться в Сатум!

— Кром никогда не простит ее подобного внезапного исчезновения и долгого отсутствия, нечего зря даже надеяться. Придется его или полностью брать под свое управление, или все же как-то по хитрому ликвидировать, — допускаю я подобную возможность в теории.

Политика — очень грязная вещь, а успешная политика — совсем вонючая штука, данное правило мне тоже хорошо известно.

— От решения или планирования всех обозначенных стратегий зависит уже вся прочая тактика.

Дорогу через горы можно за одно лето проложить. Если, конечно, я сам стану непрерывно носиться между Храмом и перевалами, постоянно пробивая и разрушая каменные нагромождения аннигиляцией моей фузеи. По моим поверхностным прикидкам, чтобы дойти до последнего перевала, мне раз двадцать придется полностью зарядить Палантиры. И за ним еще раз пять.

— В таком случае все упирается уже в наличие времени и соответствующую логистику, — признаю я. — Несмотря на всю невероятную силу аннигиляции.

Что значит — мне придется два дня находится в самом Храме для полной зарядки Источников, тратить день пути до места работы. Когда дорога удалится от туннеля, потом уже полтора или два дня будет уходить только на то, чтобы добраться до нового места приложения моих великих возможностей.

— Столько же потом шагать обратно, то есть на один заход с полным комплектом Источников у меня будет в среднем уходить пять дней.

— Если я буду приходить, быстро расстреливать препятствия перед дорогой и тут же уходить. Только они ведь не собраны все в одном месте, а разбросаны на несколько часов ходьбы, то есть тогда придется тратить уже шесть дней.

— И еще день пути до Храма и от него домой. Если не останавливаться и все время ехать. То есть уже целая осьмица у меня уйдет на единоразовое опорожнение Палантиров в горах. Если я все такое время, кроме спокойного нахождения и ожидания в Храме, прямо бегом буду бежать.

Я задумываюсь о подобной жизни и тут же отрицательно качаю головой.

— Если сделать три захода, то потребуются две осьмицы и четыре дня тогда! То есть, если столько же времени заниматься делами в Асторе и в новой промзоне, то ночевать дома я практически почти не буду, — признаю я.

— Все время придется плыть в Гардию и ехать к рудникам или возвращаться обратно. Потом торопиться в Храм, чтобы зарядить Палантиры и пробить небольшую часть пути на перевалах.

— Вообще, вся подобная суета — не очень правильная жизнь для меня. Нельзя слишком торопиться, многочисленные недоработки и ошибки станут постоянно накапливаться и обесценивать мои хлопоты. Степняки хотят попасть побыстрее на зеленые равнины Сатума, но мне нет никакого смысла так уж торопиться для них! Как раз пару лет напряженного, но не сводящего с ума труда займет налаживание производства пороха и выпуска первых пушек. Обучение первых канониров и создание парка орудий с боеприпасом.

— А горняки просто подождут. Никуда не денутся. Охранные полуфолы меняются, докладывают о довольно серьезных усилиях Астора по выполнению прежних договоренностей. Работа постоянно делается, снабжение тоже исправно поступает. Никакого серьезного повода обидеться на город у степняков нет, процесс идет, контора пишет. Сколько лет придется пробивать дорогу по перевалам — никто пока не знает. И даже ни разу не обещает, — напоминаю я себе.

— Сам я не смогу находиться одновременно во всех захваченных укреплениях Сатума, людей у меня будет сначала совсем немного. Тех же, кого удастся набрать, все равно придется долго учить. Отбиваться вполне можно и небольшим количеством воинов, когда у них при себе имеется хотя бы пара пушек, стреляющих шрапнелью! Хорошо наводящиеся и быстро перезаряжающиеся пушки, побольше пороха и разрывных ядер — вот и все, что потребуется для успешной обороны замка или крепости всего с парой десятков воинов, — именно на подобные возможности передовой цивилизации я сам откровенно надеюсь. — Впрочем, создание своей настоящей армии из сатумцев может пойти довольно быстро, если под флагами именно Доброй Королевы, но я пока лишнего надеяться не стану. Подобное можно только на месте узнать.

— Теперь по нефти! — напоминаю я себе.

Перестройка судов для ее транспортировки и постройка перегонного цеха, далее выделение керосина и создание именно под керосиновые лампы своего стекольного производства где-то в той же промзоне.

«В общем — планов громадье! Теперь я даже жалею про то, что решил заняться ткацким делом. Но оно тоже обязательно требуется для экономического наступления на тот же Сатум, само производство льняных, хлопковых и шерстяных тканей. Готовая одежда и качественные ткани — важнейшее средство для доминирования на той стороне гор. Машинное производство сделает передовые асторские товары реально доступными для сатумских покупателей», — так рассчитываю я.

— Но сам хлопок мне все равно требуется для производства пороха, желательно сразу перешагнуть через создание черного пороха и перейти к бездымному.

Так что мне обязательно нужно наладить производство серной кислоты. Медного колчедана-пирита около самого медного рудника целые горы лежат. Как доложили мне отправленные туда люди, они уже привезли образцы минерала.

Я достаю свои записи и читаю вслух, напоминая себе выветрившиеся из памяти знания:

— Пирит мне нужен для получения серной кислоты, серы, еще железный купорос тоже не помешает, но не обязателен.

— Используется в ювелирном деле для изготовления мелких огранённых или каплевидных вставок. Подобное к ювелирам, тем более они уже используют минерал в своей деятельности.

— Применяется в качестве корректирующей добавки при производстве цементов, что весьма интересно для меня.

— В огромных объемах пирит извлекается при разработке гидротермальных месторождений меди, свинца, цинка, олова и других цветных металлов.

Все подобные металлы как раз добывают в районе Скалистых нагорий. Далеко ездить вообще не придется.

— Греческое название — «камень, высекающий огонь» связано со свойством пирита давать искры при ударе. Благодаря данному свойству пирит использовался в колесцовых замках ружей и пистолетов вместо кремня.

Тоже нужное в будущем качество при создании первого стрелкового оружия.

— Поэтому мне требуется за зиму немного обучить будущих геологов. Чтобы они начали подробное изучение территории Черноземья, понимали хоть немного, как выглядят разные выходы ископаемых и все прочее.

— Порох производим в сторонке от промзоны, пушки выплавляем в самой промзоне. Серную кислоту рядом с порохом.

— Теперь вопрос с нефтедобычей, где лучше производить переработку?

Проще всего в самой Гардии, доставлять быстро, выгружать более-менее легко. Одно плохо, основной потребитель все же в Асторе живет, как туда уже сильно горючий керосин доставлять? В железных канистрах?

— Впрочем, про нефть еще рано думать, сначала придется в мой мир сходить за учебниками и прочей информацией, — решаю я.

После чего выхожу из дома. Как раз приехали охранники, которых я вызвал сегодня появиться попозже. Сам собирался долго разговаривать с Клеей, но разговор очень уж не затянулся.

Так что я снова объезжаю свое большое хозяйство, начинаю с цементного цеха, где какое-то время общаюсь с сатумцами.

— Работа устраивает, деньги тоже, комната хорошая, хозяин, — слышу ответ на свой вопрос.

Получают на самом деле крестьяне у меня немного по деньгам, всего два тайлера в месяц, местные дешевле трех тайлеров в сильно пыльном и вредном цеху работать бы не согласились ни за что.

«Даже за три с половиной золотых пришлось бы еще поискать!» — понимаю я.

Но сатумцы совсем не избалованы по прежней жизни, получают по два тайлера в месяц, зато живут совсем бесплатно, что немаловажно в сильно переполненном людьми городе.

Еще с нетерпением ждут визиты своей постоянной покровительницы с вкусными подарками и прочими гостинцами.

— Здесь все идет, как надо, — делаю я вывод.

Всех взрослых дворянских слуг разобрали знакомые Клеи из лучших семей города. Понятное дело, получить слугу, правильно знающего дворянское воспитание и умеющих прислуживать на совсем другом уровне, желающие сразу же нашлись. Тем более сама госпожа Кром очень рекомендует редких для города людей.

Так и пошла моя жизнь, в Храм не хожу, на Север не плыву. Обучаю приближенных охранников присматривать за предприятиями, следить за поставками и отгрузкой покупателям. Непросто бывшим военным людям разбираться в ведении бизнеса, даже просто поддержании его деятельности.

— Но деваться вам некуда! Вникаете во все хитрости и учитесь работать без меня! — говорю им без шуток. — Новое ничего не запускаете, просто обеспечиваете работу по-старому.

С Водером постоянно обсуждаю чертежи и разные изделия, которые постепенно облегчают средневековый быт.

С Кромом у него дома встречаюсь раз в месяц, передаю ему понемногу увеличивающиеся на золотой-два итоги работы рынка. Никакого негатива от него не чувствую, наоборот, определенную радость от взаимовыгодного сотрудничества с могучим Магом.

«Значит, с тем странным случаем и своей супругой Кром меня никак не связывает. Мои люди остались для него неизвестными. Пока — точно», — ощущаю я.

Клее передаю накопленную ману при встрече в моем доме. Они теперь с Гритой и Орнией постоянно хлопочут по хамаму для женщин. Уже заказали шить удобные сорочки для бани, чтобы не голыми там все ходили.

Клея подумала и пригласила в компаньонки Гриту и еще троих своих хороших знакомых из жен молодых Капитанов.

Они получают по полторы осьмицы в долю, ей остается все остальное. На полное строительство и отделку уйдет примерно пять сотен золотых тайлеров. Может немного больше, поэтому реально счастливая Грита прибежала домой попросить у меня шесть десятков золотых монет. Очень хочет оказаться среди хозяев самого модного места в городе, после Торгового двора, конечно.

За что я уговорил ее ограничить свои выступления у Мортенса одним разом в осьмицу. Трактиром теперь заведует сын Мортенса, отец готовится отойти от сложного и нервного дела по своему весьма солидному возрасту.

Грите пришлось согласиться на мои условия, тем более в осьмицу полная посадка, так она хочет вместе со своей лучшей подругой стать совладелицей очень модного в будущем места для женщин.

— Клея молодец, понимает, что придется когда-то уходить. Поэтому взяла себе компаньонок, хотя ей вообще ничьи деньги для постройки хамама даже близко не требуются, — улыбаюсь я ночью, после горячего разговора с возбужденной Гритой.

Постепенно забираю драгоценности из Кассы, получаю деньги от ювелиров, еще мы с ними отлично заработали на крестьянских трофеях. Как я и рассчитывал, почти все из добытого на перевале крестьяне сдали моим людям.

Вот так, в спокойной жизни и приятных хлопотах незаметно прошла зима целиком. Я вдруг осознал, что через одну осьмицу по местному календарю начинается весна.

— За прошедшие шесть спокойных зимних месяцев я здорово отточил работу кузниц Водера, — признаю свои заслуги.

Оставшись совсем наедине с собой в вечер праздничной осьмицы, общий праздник, когда в Черноземье отмечают начало прихода весны. Набирающей силу после ветреной и прохладной долгой зимы, надоевшей всем местным жителям.

«Но, как по мне, так самое комфортное время, если по сравнению с сильно жарким летом!» — улыбаюсь я себе в зеркале.

Да, вообще, столько всего наладил и переделал в Асторе, что теперь свою внезапную отрезанность от Храма считаю реально большим благом.

— Хорошо, что все именно так получилось! — говорю я себе, разглядывая свое лицо и плечи в страшно дорогом здесь поясном зеркале, оставшемся нам от прежних хозяев — Судьба помогла, сам бы не додумался!

Еще стал здорово ценить свою новую жизнь без постоянных переездов и кое-как организованных ночлегов в глухом лесу.

«Ведь так хорошо получается, чтобы больше не спать на природе или на мокрой палубе качающейся шхуны. Еще питаться по установленному порядку очень вкусными и даже не пригорелыми блюдами. Сделанными из самых лучших местных продуктов знающей толк в кулинарии нашей Клоей с большой любовью».

Не все тот же надоевший кулеш, причем уже остывшим, жадно хватать ртом из давно немытой миски самому господину Капитану. Ведь пришлось бы постоянно кушать у едва тлеющего костра под противным дождем, как все время получается путешествовать при зимней погоде в Черноземье. Или прячась от него под насквозь мокрой елью в палатке из местного брезента, которая тоже легко и быстро промокает.

И сверху, и снизу, и вообще со всех сторон промокает.

Я уже заказал, заранее готовясь к постоянным зимним переходам, пошить два больших тента к палаткам и пропитать их соком одного местного растения. Чтобы хоть немного держали воду и защищали от дождя.

«Но, слава богам, они не понадобились, а в полночь уже наступает местная календарная весна. Не сразу снег сойдет около Храма, конечно, но можно уже отправить своих людей к стоянке. Чтобы проверили степных пастухов и поднялись еще повыше для разведки именно снежного покрова в тех местах», — напоминаю себе я, что сам уже давно не обязан ходить в разведку.

Ведь в родном теперь городе, да еще в шикарном доме — совсем другого уровня жизнь получается.

Когда сидишь за большим столом с белой скатертью и ловко пользуешься приборами, постоянно меняя красивые тарелки из благородного восточного фарфора — тут вам не из одной миски все подряд есть.

«Сам подобного благосостояния добился, своим обильным потом с пролитой кровью все заработал. Не так важно уже то обстоятельство — своей все же кровью или чей-то чужой, все по правильным понятиям пришлось сотворить».

Зато можно каждый день с умилением смотреть, как растет маленькая Грита и играть с ней. Долго разговаривать с сыном, когда у него случается увольнительная из Гвардии, постоянно присутствовать дома и спокойно спать в своей большой спальне.

Много времени зимой изучал свои первоисточники, выбирал, что можно в имеющихся экономических условиях запустить в производство. Опыт в непрерывных плавках у самого Водера и его подмастерьев заметно вырос, металл получается с еще большим процентом стали, так что отрыв от конкурентов серьезно увеличился.

— Пусть они даже ничего не знают про подобное! — довольно усмехаюсь я.

«Считай, у него и меня уже образовалась целая фабрика из шести кузниц, еще она с четким разделением производства работает. В каждой делают свою привычную часть работы, не приходится перенастраиваться постоянно, как вынуждены поступать все остальные кузнецы. Тот же самый конвейер на местном уровне выходит», — хорошо вижу я.

Да, те кузницы, где жили астрийские крестьяне, уже включились в производство, там особенно часто стучат штампы и прессы, выполняя большую часть машинной работы вместо живых мастеров.

«Еще работает на нас уже три десятка человек, все получают очень хорошо, хотя конкуренты часто пытаются переманивать работников Водера. Двоих ведь уже, самых плохеньких, переманили, теперь пытаются сами строить каталонские печи. Но там разных хитростей тоже немало имеется, только все подобное вообще не важно на самом деле», — признаю я.

Ведь довольно скоро, наверно, в новом году, заработает промзона около рудников и тогда окажется внезапно, что возить морем руду в Астор уже совсем бессмысленное занятие.

— Чисто только разориться стоящим на пути прогресса мастерам!

— Печи построят, конечно, но хороший металл получат не скоро. И такие прессы со штампами не смогут сами создать! — сам Водер довольно спокойно относится к подрывной деятельности конкурентов, когда я его спрашиваю. — Эти двое подлых перебежчиков и четверти всей работы твоих печей не знают. Поэтому заставят только деньги своих новых хозяев понапрасну потратить. Не стоит им жизнь портить сейчас, они сами ее себе позже испортят!

Спрашиваю я, конечно, про то, не стоит ли нашим беглецам выдернуть ноги как-нибудь темным асторским вечером.

— Не только для того, чтобы именно их наказать. Чтобы все остальные тоже знали, что так просто уйти с секретами ни у кого не получится? — настаиваю я на положенном воздаянии для изменников нашему делу.

— Ну, сломать что-нибудь у перебежчиков лишним точно не будет, — соглашается со мной Водер. — Пусть они сначала уговорят новых хозяев начать дорогое строительство. А потом им можно что-то сломать. Или новые хозяева сделают такое уже сами.

Его так же охраняют мои люди, но уже не так конкретно, как раньше. Двое охранников провожают вечером и встречают поутру, у дома больше не караулят. Еще на промплощадке постоянно дежурят по двое вооруженных людей. Вроде и немного народа привлечено к промплощадке, но постоянно приходится держать под ружьем шестерых охранников, что меня тоже не радует.

Конкуренты по кузнечному делу понемногу все-таки разоряются, но сдаваться на милость технического прогресса не спешат, держатся до последнего.

— Да я бы их и сам не взял к себе. Высмотрят все и снова попробуют начать! Мешаться только под ногами будут! Делают всякие простые изделия и пусть делают. Те же подковы мы очень дешево штампуем, считай, в три раза дешевле прежних цен. И наши еще качественнее выходят, так что покупают каждый месяц все больше и больше, — отвечает мне кузнец на вопросы.

— Да, частные покупатели берут и хвалят. Но городская казна только у друзей Крома подобные изделия покупает. Задорого берет в огромных количествах для нашей Гвардии плохие подковы, а такое дело — вообще непорядок! — говорю я себе, сходив на кухню, где прихватил из остывающей на плите кастрюли на тарелку пару особо вкусных колбасок производства все той же Клои.

Грита недавно ушла с охраной на свое ежеосьмичное выступление, поэтому я пока один сижу в своем кабинете и думаю обо всем сразу.

— Никак не хочет отказываться от выступлений. Впрочем, пусть поет, если ей так хочется. Какой смысл ей что-то сурово запрещать, если я сам когда-то начну надолго уходить из Астора?

Зато наши кузницы начали выпускать уже серьезный такой ширпотреб в виде почти современных по форме, но сильно упрощенных плугов, борон и прочих сельскохозяйственных орудий.

— Нельзя на одних лопатах и топорах останавливаться! Нам нужно за зиму начать производить сложные изделия, чтобы к весне мы уже могли принимать заказы. В Черноземье полностью свободный рынок для массовой обработки земли. Только мы с нашей низкой себестоимостью качественного железа можем производить подобные плуги и бороны, — уговариваю я сильно сомневающегося Водера.

«Ну, он переживает про тактику, я же думаю именно стратегически!» — хорошо понятно мне.

Внедрение передовых методов должно поднять обработку земли на совершенно новый уровень и повышенную урожайность. Пусть все наши изделия пока очень дорогие, но крестьяне после наглядной демонстрации скидываются деньгами и покупают вместе по одной бороне на десяток успешных хозяйств. Те крестьяне, у кого нет возможности обрабатывать землю по-новому, начнут довольно быстро проигрывать конкуренцию. Потом их земли скупят более удачливые соседи, что с социальной точки зрения не очень хорошо выглядит. Но укрупнение сельского хозяйства, повышение его производительности и высвобождение рабочих рук мне самому необходимо. Чтобы давало оно больше в разы продукции на продажу, а не только самим крестьянам немного поесть и чуть-чуть продать.

При имеющимся допотопном хозяйствовании на земле никак продовольственную проблему для экспортных поставок не решить.

— Хорошо все делать, когда есть настолько подробные чертежи! — откровенно радовался еще тогда Водер.

Чертежи я, конечно, сам перерисовываю на бумаге, потому что показывать ему в цветном изображении современные изделия все-таки нельзя.

Именно кузнец решает, что из имеющегося на чертежах он сам может произвести, а от чего лучше пока отказаться в пользу удешевления конструкции. И ее заметного облегчения, ведь мощных тракторов, на которые рассчитана данная техника, здесь еще долго не появится. Пока работу делает простая лошадка или пара лошадей, у кого есть такая сильно богатая возможность.

А она есть пока только у тех предусмотрительных хозяев, которые увели всю скотину в сторону рудников на время нашествия и незаметно отсиделись два месяца на самых дальних хуторах. Таких деловых хозяев получилось не так уж и мало, примерно пятая часть всех хозяйств. Понимали крестьяне, чем закончится нашествие степняков со временем, самым беспощадным грабежом все и закончилось.

«Ладно, хоть никого не убивали и не насиловали, как все обычно случается. Ну, почти никого», — вспоминаю я свои договоренности с Беями.

«Вот пользователи передовой техники станут основными производителями продуктов, а бывшие соседи на них же работать станут. Или в город уйдут. Лучше еще в пару городов, которые я собираюсь основать!» — напоминаю себе я.

Поэтому по четыре часа каждый день работаю переводчиком в своем училище, надиктовываю первоисточники, принесенные с Земли. И сам начинаю больше понимать по электричеству, геологоразведке, фельдшерскому делу, химическому производству, добыче и плавке металлов, еще очень много чему, что можно хоть как-то применить в здешнем средневековье.

— Ну, плавку металлов и работу штампов с прессами я из местных времен уже примерно в наш восемнадцатый век перенес, — снова улыбаюсь я.

Да, именно в кузницах удалось в значительной степени применить современные технологии. Еще рынок им вполне соответствует и то же мое цементное производство.

— Хотя, сейчас идет наладка первых ткацких станков из примерно такого же времени моими учениками, — напоминаю себе я.

— Почти года обучения уже хватает, чтобы обслуживать ткацкое производство, отправлять экспедиции на те же нагорья, с охраной, конечно. Пусть ищут выходы разных полезных ископаемых, хорошо бы каменный уголь в большом количестве найти, очень нужное дело для моей промышленности. Он же тоже должен здесь найтись, как на той стороне гор имеется. При училище уже открыт фельдшерский пункт, где немного обученные медсестры оказывают первую же помощь горожанам, пока больше набивают руку. Берут с больных и пострадавших совсем небольшую плату, поэтому очередь стоит и сидит перед фельдшерским пунктом с утра до вечера. Правильно обработать открытую рану и грамотно наложить повязку — уже одно подобное знание дорогого стоит для местных жителей. Есть четверо будущих химиков, которые займутся производством серной и азотной кислоты, еще всей будущей нефтепереработкой. Обучаю молодежь нашим знаниям, пусть они идут вразрез с местными привычками и понятиями. Хорошо, пока здесь можно жестко приказывать ученикам, ведь подобное иначе не работает. Всем обещана очень хорошая плата сразу же после начала работы, как будущим техникам и когда-нибудь инженерам, — рассказал недавно я той же Клее про свои начинания и прочие успехи в просвещении.

Больше и похвастать некому, а ее я постепенно готовлю к переходу в свой мир, где она сама увидит еще не такие чудеса.

Да, только с Клеей я могу поговорить откровенно во время наших сеансов передачи маны. За пять-шесть посещений хамама в осьмицу я могу восстановить себе процентов пятнадцать личного магического потенциала. У меня он тоже заметно вырос и так быстро не наполняется теперь. Подобного количества самой Клее теперь уже надолго не хватает, я даже подозреваю, что молодая женщина незаметно перешла на третью ступень по магической силе.

Но за пару осьмиц все же набираю достаточно маны, чтобы и ее заполнить, и себе на разные умения необходимые хватало. В основном приходится постоянно проверять слова своих работников и охранников, чтобы никто не врал и не пробовал держать Капитана Прота за дурака. Такие, хоть и очень редко, но все же попадаются.

— Такие дурачки печальные! Знают ведь, что любое вранье я за лигу чувствую! Но все равно пытаются что-то украсть!

Еще у самой Клеи есть серьезнейшие проблемы с Кромом. И из-за старых проблем, когда она стала совсем независима и активно вышла из-под его постоянного доминирования. С чем сам Кром никак примириться не хочет и не может. Еще ему и его приятелям всем очень не нравится, как она и их жены носятся с идеей постройки хамама. Сильно активно не нравится, поэтому противодействие имеется, правда, не слишком официальное, больше на уровне недовольных разговоров в курилке.

— Ладно бы еще построила и только деньги получала оттуда! Она же с остальными подругами сами туда ходить собираются! — искренне возмущается Кром при нечастых встречах со мной и просит даже меня. — Ольг! Отговори ее! Ты же у нее в авторитетах ходишь! Не можно моей жене при всех оголяться! Я ей подобного ни за что не разрешу!

Приходится ему все обещать, что поговорю и прочее, хотя сам не понимаю настолько упертой позиции здешнего мужского сообщества.

— Ну, они и сами ко мне не ходят. Типа, не по чину с простым народом сидеть рядом! — посмеиваюсь я про себя, не собираясь даже уговаривать кого-то из Капитанов посещать мой хамам. — Пусть с глупыми, грязными рожами там даже не появляются!

Одного такого уже уговорил, так потом пришлось чужими руками убивать его тупеньких сыновей и уже лично самому заколоть слишком продуманную супругу.

— Поэтому на хрен такие радости! И без высоких покровителей выше меня здесь только горы!

Но проблемы Клеи в общении с ее авторитарным и не терпящим возражений мужем меня самого заметно беспокоят. Кром полюбил теперь накидаться как следует алкоголя, когда мягкая магия внушения Клеи его почти не берет. В пьяном виде теперь часто приходит домой, еще науськанный разозленными приятелями, чтобы вдоволь ругаться с женой.

Начинается все с полного запрета на посещение хамама. Ведь сильно ревнивому мужчине даже женскому населению города свою супругу в одной сорочке показывать никак не хочется. Да еще с полностью обнаженными руками и ногами ниже колен. Есть у него подобный пунктик, как и большой массы местных мужиков.

— Дальше уже идут крики с оскорблениями и запреты с угрозами, — как часто теперь жалуется мне Клея. — Причем, он все дальше заходит, даже толкаться уже начал!

Только в данной теме я ей открыто помогать не могу и не хочу, мне в общении с Кромом подобные проблемы вообще ни к чему. Есть у меня нехорошие предчувствия, о чем я Клею предупреждаю, чтобы пока соглашалась с мужем и не лезла на рожон.

— Сначала постройте сам хамам, сейчас пока спорить не о чем. Дальше посмотрим по обстоятельствам, — говорю я ей.

Клея недоверчиво качает головой, но тоже понимает, что точно не моей компетенции вопрос, чтобы лезть в их личные отношения с мужем.

Мастерские все так же хорошими темпами производят особо качественные повозки и ударно выполняют городской заказ. Пришлось все же еще четверых астрийцев принять на работу Трону, чтобы выдавать заказы быстрее. Имеющаяся конкуренция с все той же мастерской Ольса не дает нашим работникам совсем сидеть сложа руки и почивать на лаврах.

— Цены пока не снижаем? — интересуюсь у Трона с Крипом, как своих полноправных компаньонов.

— Куда там, и так едва справляемся! — отмахивается старый друг. — Наплевать на этого Ольса!

Я не лезу в само производство, только контролирую выплату золота казной и обналичиваю его, как сказали бы у нас на Земле. Обычно мастерские выдают в виде прибыли около сотни золота ежемесячно, с него приходится платить налог, поэтому на руки я получаю около семи десятков золота.

И по семь-восемь тайлеров дивидендами приходится моим компаньонам. Кроме высокой еще платы, конечно.

Цементный цех вышел на уровень безубыточности в начале зимы, а к концу уже дает небольшую, но все же прибыль.

— Ничего, впереди большая стройка по прокладке горной дороги. Там мой цемент полетит уже целыми караванами, — говорю себе я.

Все же использование в строительстве именно не боящегося воды покрытия признали все здешние инженеры и строители, как самый простой и единственно возможный вариант быстро тянуть дорогу в горах.

Поэтому в Совете быстро проголосовало нужное большинство за подписание контракта именно с моей мастерской. Ну, еще местные строители высоко оценили особо крепкую серую известку, которая не боится воды.

Рынок все развивается и расширяется, появившуюся новую территорию после перенесения ограды продавцы заняли за какой-то месяц. Кладбищем и постройкой женского хамама больше всех занимается агентство Орнии, само здание уже возведено, теперь началась его очень долгая отделка. Пришлось самому отказать Клее в возможности провести в него электричество, так как обслуживать пока новую силу для Черноземья будут одни мужчины.

— Я не стану с нуля и дорого учить пару девушек только для вашего хамама! Слишком сложно и опасно на самом деле! Так что освещайтесь масляными лампами! — так прозвучал мой ответ женскому консорциуму.

— Но ведь они дают мало света и воняют! — спорит со мной сама Клея.

— Ничего, женский хамам такое самое место, где много лишнего видеть вообще никому просто ни к чему! Париться и окунаться вполне можно и в приятной полутьме! — заканчиваю я спор.

— А буфет тогда где делать? — вспоминает Орния про правильное техзадание.

— В мой буфет походите. Мне как раз новые клиенты не помешают! — объявляю я женщинам.

— Мы должны будем сидеть рядом с пьяными мужиками? — возмущаются остальные капитанские жены. — Нам нужен свой отдельный буфет! Только для нас самих!

— Только для вас, скольких именно? Для троих или даже пятерых? Кого мужья вообще отпустят в подобное место? Ваш женский точно будет работать в убыток! — уверен я. — Если на полезный для тела пар и закаляющее купание в бассейне многие женщины все же раскошелятся, пусть даже с семейных денег, то на еде, совсем недешевой, обязательно сэкономят! Поесть они и дома смогут в пять раз дешевле! И пива тоже очень мало пьют!

Несмотря на окончание строительства самого здания, с отделкой женский консорциум еще несколько месяцев точно провозится. Ибо хочется сделать очень красиво и необыкновенно, а все подобное требует тщательной и медленной работы весьма дорогих мастеров.

Через осьмицу после моего возвращения в город начали прибывать астрийские крестьяне. Кто уже поделил землю, внимательно посмотрел по сторонам и все-таки понял, что зимой лучше работать и зарабатывать в Асторе. Чем начинать сейчас по холодам перекапывать огороды и ставить жилье на давно заросших землях.

По отчетам помощника Тельсура, работников он себе набрал из астрийцев почти сразу. Теперь мне только денежные средства и целую шхуну еды приходится отправлять на Север со своими охранниками постоянно каждый месяц. Еще он докладывает, что частично сделанное водохранилище за зиму набрало воды, протечек пока не замечено. Промзона строится, каналы выкопаны уже, идет насыпка грунта для повышения уровня самой промзоны и создание земляных ограждений по периметру.

Благо лишнего грунта из рудников вообще множество достается и после первичного обогащения тоже целые горы остаются. Только грузи и перевози на место промзоны.

— Ну, вот и отлично! — говорю я вернувшимся с отчетом доверенным людям. — Крестьян опросили? Монету им человек Тельсура не зажимает? Кормят хорошо? В общежитие печи топят, дают просушить мокрую одежду?

Интересуюсь всеми подобными мелочами и в дорогу с собой даю своим людям список вопросов, на которые мне нужны правдивые ответы. Выдаю сразу старшему команды под личную ответственность артефакт правды, ему его вполне на недолгие расспросы хватает.

Пришлось еще нанятым восьми десяткам крестьян выдать по две пары гвардейской, третьего срока ношения, формы и такие же сапоги. На складах скупил по два тайлера комплекты формы и за один тайлер две пары сильно поношенных, но крепких и качественных сапог через того же Генса. Поэтому крестьянам выдаю в счет платы по себестоимости. У них самих лишней одежды нет никакой, а выданная как раз самая такая рабочая, еще потом в ней пару лет на своей земле отпашут.

«Если кто не успел снять с дворян и опытных воинов что-то для себя. Хотя командиры взводов мне рассказывали, что все добытое честно на всех поделили еще тогда, — вспоминаю я. — Но при каждых ста тридцати крестьянах находилось всего по сорок дворян и воинов, так что трофеи с одного хорошо одетого и вооруженного покойника пришлось делить на троих-четверых крестьян».

Зато полностью вернулись все будущие гвардейцы, ведь у них возможно серьезное продвижение по уровню общественной и социальной значимости. Из совсем простых и чужих крестьян превратиться в настоящего защитника Черноземья, однозначно — сильнейший карьерный рост в данном случае получается. И по плате все тоже интересно, через годик уже по три тайлера получать начнут, когда сдадут первый экзамен в казармах. Сейчас пока по полторы золотых монеты имеют в статусе учеников, но ведь еще красивая форма выдается и кормят защитников Черноземья хорошо.

— Опять же — большое уважение от горожан и крестьян! На своей земле в жизни такого не дождешься!

Так сказали новички в казармах, даже молодой Ольг подобные разговоры услышал и мне потом передал:

— На Севере люди Капитана набирают всех на работу, землю копать и носить тоже по два тайлера. Кормят неплохо, но все же похуже, чем здесь, на военной службе. Только, когда свое хозяйство на тяжелом крестьянском труде начнет хотя бы по два тайлера выдавать в месяц? Про три даже разговора никакого нет, многие крестьяне, которые давно уже хозяйство около Астора держат, по столько денег сами не зарабатывают. Поговорили мы уже с местными мужиками, узнали у них все про все, — довольно откровенно ответил на вопросы один из астрийских крестьян старослужащим гвардейцам.

С чем я не спорю, все же крестьяне на своих наделах не могут выдавать слишком большое количество зерна и овощей.

— Через пару лет до подобного дохода можно дожить, никак не раньше. А рвать жилы и гробить здоровье требуется уже сейчас, вообще себя не жалея. Там же нет вообще ничего, ни соседей каких-то, которые могут хоть как-то помочь, ни лавок с рынком поблизости, купить нужное тоже негде, — продолжает он рассказ. — Поселение пока маленькое, им столько продуктов точно не нужно будет. А в Астор возить не на чем, да и не зачем вообще.

— Так здесь же тоже не легко обучение проходить? В Гвардии? По рукам получаешь постоянно учебным мечом, все пот проливаешь с утра до вечера на занятиях? — переспросили его гвардейцы.

— Все так, здесь приходится пот и кровь тоже проливать. Было бы совсем тяжко, но все же не так, как у наших бывших дворян. Вот там лупили беспощадно совсем и по кистям, и по локтям, и по плечам, и по головам. Били нас просто безбожно старые воины. Как пойдешь со старым воякой на мечах стоять, уже точно знаешь, что отлупит он тебя до полной потери сознания, только тогда в покое оставит. Так что уже часть самого тяжкого обучения мы в проклятом Сатуме прошли, теперь все же полегче гораздо. И учат здесь по-человечески, после дворянской муштры так все хорошо терпимо, — и дальше откровенно рассказал все крестьянин.

— А с землей как же тогда? — еще спросили его.

— А, что земля? Пока получил навсегда, теперь она никуда не денется. Я ее соседу в аренду отдам, съезжу по весне, возьму через полгода две осьмицы отпуска, как в Гвардии можно. Немного сам поработаю, колодец там подниму, канавы прокопаю, а дальше пусть он мне по трети тайлера платит в месяц. И сам ее разрабатывает все время, себе и мне зарабатывает, — дальше весело доносит до слушателей имеющиеся мысли по данному поводу довольный новой судьбой парень.

Которому посчастливилось приглянуться опытным гвардейцам за свой боевой характер и силенку в руках больше остальных. Люди Генса отобрали пока девять осьмиц молодых астрийцев на обучение, только кого-то думают отчислить попозже по итогам обучения.

— С Ратушей оговорено на семь осьмиц новых воинов. Но если парни окажутся хороши в учебе и с характером, то я всех сам оставлю. Ничего, Касса не развалится, лишних гвардейцев в наше время много не бывает! — так ответил мне Генс на подобный вопрос.

— Ну, если тебя пригласили перейти в разряд настоящих воинов, отказываться от такого ради работы на земле точно глупо, — соглашаюсь я с ним.

Мои работники тоже все вернулись, и еще какая-то часть остальных крестьян на присмотренные места пришла.

— С семь осьмиц наших парней ушли на родные земли, — рассказывает мне один из вернувшихся к Водеру крестьян, которого я смог опросить первым.

— Откуда точно число знаете? — удивляюсь я.

— Так они все долго собирались и делились по своим землям сразу в отряды. Так что всех обошли, поспрашивали у каждого, не хочет ли он прямо сейчас посетить землю предков.

— Странно, я думал будут держаться по двое-трое, чтобы оказаться незаметнее степнякам, — удивляюсь я.

— Нет, хотят оказаться более сильными, чтобы справиться с небольшим отрядом степняков. Ведь воины уже настоящие, не гоже таким от ордынцев прятаться, — с гордостью заявляет мне новый работник.

— Понятно, — с неким уже знанием будущих неприятностей отмечаю я.

«Крестьяне слишком много про себя поняли, теперь хотят прийти на родину не как трусливые беглецы, а громко заявить о себе при случае. Степняки по своим новым владениям совсем расслабившиеся ездят, не ожидают никакого сопротивления, да еще активно вооруженного. Потеряют несколько воинов, потом ко мне претензии выскажут», — заранее понимаю я будущее.

«Ну, если кого в плен возьмут и говорить заставят, сдадут меня астрийцы, что свободно теперь живут в Черноземье. Что никто им родные места не стал запрещать посещать. Но это уже наше дело, как с пленниками поступать самим, — решаю я. — Извиняться перед степняками не стану, их наши отношения с пленниками из Сатума вообще не касаются».

Ювелиры продали моей трофейной ювелирки за целую зиму на тысячу двести тайлеров и еще триста пришло с общей нашей закупки. Поэтому очень дорогой запуск промзоны на Севере все-таки пока не заставляет похудеть мою казну.

— Но дно в груде сокровищ уже обнажилось. Получил примерно десять тысяч золота с них и еще на пару тысяч осталось, не больше! — вспоминаю я свои недавние подсчеты драгоценной фактуры в Кассе.

— Так что все у меня хорошо! — киваю я зеркалу при свете благоухающей свечи и поднимаю бокал с дорогим вином. — Чего и вам всем желаю!

Как тут же я слышу сигнал скоша, лежащего обычно у меня в ящике стола.

— Черт, накаркал, старый дятел! — ругаюсь я на себя. — Только похвастался и вот, что-то явно случилось! Раз Клея вызывает меня поздно вечером? Точно беда какая-то!

Ставлю довольно нервно бокал на стол, расплескав вино, подхватываю все вызывающий меня артефакт и пускаю на него ману.

— Ольг! Я мужа только что убила! — слышу я через скош голос Клеи в полной панике…

— Что? — сначала я даже не понял простую фразу, настолько не ожидаю ее именно сейчас услышать.

Что Клея кого-то убила. Даже не кого-то, а самого главу Совета Капитанов! Что уже вообще ни в какие ворота не лезет! Самого влиятельного жителя Астора и всего Черноземья! С которым у меня столько всего связано! И теперь многое непременно рухнет! Когда выберут кого-то из откровенных сопляков новым главой Совета? Их же там в Совете примерно половина? С бывшими главами Гвардии и Стражи так точно большинство получится?

Когда сам такой заметно благодушный и размякший после подведения полных итогов зимнего периода жизни, да еще насколько всей своей жизнью сейчас доволен. И уже выпил пять бокалов шикарного астрийского вина из запасов бывших хозяев дома.

— Я убила его! Я не хотела! — доносятся до меня рыдания.

Правда, не во весь голос, а такие довольно тихие рыдания. Кажется, Клея пока не хочет привлекать внимание слуг произошедшей трагедией. Значит, есть еще какие-то варианты для нее. И для меня тоже есть.

Не у них на глазах все произошло все же! Есть возможность сохранить тайну смерти Главы Совета Капитанов!

Тут уже я прихожу в себя. Нужно действовать быстро, если есть возможность что-то исправить, то упускать ее никак нельзя. Смерть Крома настолько меняет все в моей и всего Совета Капитанов жизни, что просто волосы дыбом встают.

«Да во всем Черноземье меняет, но особенно в жизни Клеи и ее детей», — сразу понимаю я.

— Точно убила? Может можно его еще как-то спасти? — сразу спрашиваю о главном.

Артефакты для лечения у нее самой есть, вдруг она просто забыла про них в шоке?

— Точно! Он ударился виском об угол ками-и-и-н-на! — слышу я реальное завывание Клеи, свидетельствующее о том, что она приближается к состоянию полной паники. — Пробил голову об острый угол и сразу умер. Кровью уже весь пол залил.

— Ты одна с ним? Слуги где? — второй тогда главный вопрос задаю я, одевая верхнюю куртку и одновременно доставая из ящика свои артефакты.

— Одна. Слуги внизу, — сразу поняла меня Клея

— Ты наверху, в вашей спальне? — тоже важный вопрос.

Третий этаж в доме Крома отдан под личную гостиную, еще там расположены спальни Крома и Клеи. На втором размещаются дети и часть прислуги, занимающаяся детьми, первый отдан под кухню и бытовые помещения, кое-где тоже есть жилье. Четвертый этаж обычно принимает старую мебель и прочие вещи, там хранится одежда и обувь, жить там постоянно из-за слишком раскаляющейся крыши не слишком комфортно. Здесь, в Асторе, богатые горожане под крышей и чердаком вообще не живут, там только беднота выживает.

— В моей спальне, — слышу я.

Ну, такое уже проще, все же укромное место, куда никто без приглашения хозяйки дома не войдет. Не где-то на лестнице, куда все могут выйти, тело лежит все же. Желающих точно не будет, если прислуга услышала ссору хозяев. Попрятались все люди Клеи сейчас, чтобы им от Крома на орехи не досталось просто потому, что они не его люди.

Дети уже спят, наверно, один вопрос, где сейчас молодой Кром? Их же с Ольгом должны были в увольнение отпустить на праздники? Хотя сына дома точно нет, наверно, все же попал в праздничный наряд?

Теперь мне становится понятнее список мероприятий для спасения репутации Клеи.

«Репутация ей очень понадобится, особенно здесь, в Асторе. В том же Сатуме все подобное будет уже не так важно, но тоже лишнего не стоит мою помощницу подставлять. Ведь немало здешних людей перейдет на ту сторону гор. Репутация жены, убившей своего мужа и оставившей сиротами четверых детей — точно не то, что нам с ней вообще нужно. Не совсем подходит Доброй Королеве всех сатумцев подобная история! Значит, Кром должен обязательно сам убиться!» — понимаю я.

— Жди меня, никого не пускай в спальню и вообще на третий этаж. Через требинку спустись к входной двери и отправь охранника куда-нибудь с любым поручением. Потом тихонько открой дверь, я проскочу под невидимостью в дом. Закрой дверь и возвращайся в свою спальню, я буду идти за тобой, — выдаю я распоряжения, убирая в мешок Палантир.

— Ольг, у меня много следов от побоев на лице. Кром очень сильно побил меня только что. Охранник точно увидит их и еще кто-то из прислуги могут выглянуть на лестницу, — слышу я. — Тогда они все сразу поймут. Может ты сначала уберешь их?

«Ага, значит, побил сильно. Подобное обстоятельство тоже нужно правильно обыграть», — быстро решаю я.

— Нет, так будет проще. Покажи всем побои и отправь за льдом охранника, например. Кое-где в трактирах можно купить льда, пусть пока побегает по городу.

— Поняла тебя, через требинку открою дверь, — слышу я в ответ и Клея отключается со связи.

Хорошо, что не стала вообще спорить, все же мой авторитет у начинающей магини очень высок.

Сам сбегаю вниз, нахожу в подсобном помещении маленькое деревянное ведро с тряпками для влажной уборки. Еще беру походный мех, наливаю в него воду на кухне, прячу ведерко и мех в мешке, возвращаюсь ко входу.

«Не нужно кому-то видеть и понимать, что Капитан Прот куда-то уходит с принадлежностями для уборки. Уборка бывает все же разной, вдруг кому-то в голову придет догадка, где именно сейчас мне пришло время убраться, — понимаю я. — Если начнется тщательное расследование смерти главы Совета».

Охранники ждут меня сразу оба, услышали мои шаги и уже готовы бежать за другими охранниками. Сегодня я сказал, что буду находиться только в доме, не собирался никуда выезжать. Забрал из погреба пару бутылей красного, чтобы пока одному отпраздновать окончание долгой зимы. Поэтому на улице меня никто не ждет из моих людей. Четверо охранников ушли с Гритой к Мортенсу, вернутся только через час, как закончится ее выступление и их рабочее время.

Праздники на дворе, не хочу напрягать своих приближенных людей лишней работой, пусть все хорошо отдохнут со своими семьями. Тем более выдал по случаю праздника всем половину месячной платы в качестве премии.

— Открывайте дверь. Ждите меня здесь, встретьте госпожу Гриту. Про меня никому ничего не говорить, — выдаю я негромким голосом команды.

— Понятно, господин Капитан, — отвечает один из них, распахивая передо мной большую створку парадной двери.

На улице уже темно, я выхожу на прикрытой длинной крышей крыльцо, жду, когда закроется дверь за моей спиной. Пока смотрю и слушаю рядом с собой пространство Ратушной площади. Не должно здесь никого быть, место совсем не для праздношатающейся публики. Наряд Стражи проходит по площади и Первой улице каждые десять минут, они точно тут никого просто так стоять не оставят. Народ местный все подобное знает, так что только новички в городе могут вечером попробовать гулять по красивой площади с красивыми домами.

Которые подсвечены парой электрических фонарей в начале и середине площади, но слабые лампы дают свет только вокруг себя. Смотрится все довольно красиво, две такие ровные шарообразные сферы небывало яркого для средневековья света, но те же пятьдесят ватт не могут далеко ничего осветить.

«Никого нет рядом», — чувствую я и начинаю действовать.

Пускаю ману на артефакт невидимости и спешу легкими шагами вдоль домов, стараясь шагать совсем бесшумно.

«Вряд ли кто из соседей обратил внимание на открывшуюся дверь в моем особняке. Не стоит никому знать, куда я сейчас в полной невидимости пробираюсь», — хорошо понимаю я.

Вскоре я поднимаюсь на красивое парадное крыльцо дома Капитана Крома, благо до него идти всего одну минуту. Отхожу от двери немного дальше и замираю. Через пару минут я слышу плачущий голос Клеи через дверь, она что-то приказывает привратнику.

Еще через несколько секунд грохочет солидный засов в больших дверях, похожих на настоящие ворота. Через створку выскакивает один из охранников Клеи, который сегодня дежурит по дому. Он оглядывается назад, тут же прикрывает створку за собой и быстро сбегает по ступенькам. Задерживается на пару секунд, не слыша, как задвигается засов, потом смотрит на пару монет в руке и убегает совсем.

«Приказано как можно быстрее доставить лед, значит», — правильно понимаю я его торопливость.

Я возвращаюсь ко входу в дом, легко нажимаю на створку и чувствую, как с той стороны Клея тоже тянет ее на себя. Проскальзываю в небольшую щель и сталкиваюсь с женщиной лицом к лицу.

У нее разбит нос и уже видно солидное покраснение с правой стороны лица, да еще губам хорошо досталось. Потеки крови разбрызгались по лицу, Клея даже не догадалась их смыть.

«Явно очень потрясена, — наглядно вижу я. — Как увидела убитого мужа и поняла. что случилось, даже в зеркало не догадалась заглянуть».

Я подталкиваю в локоть застывшую на входе женщину, она тут же направляется к лестнице. Поднимаюсь рядом с ней, слышу пару вопросов от служанок, выглянувших на лестницу, не нужна ли госпоже помощь.

— Нет, оставайтесь в своих комнатах! — отвечает им Клея не своим голосом.

— Скажи им, что Кром в большом гневе, чтобы не выходили, — тихонько шепчу я Клее на ухо.

— Ваш хозяин сейчас в гневе и очень разозлен. Лучше вам с ним не встречаться, — громко говорит она и вопросительно смотрит на меня.

Зачем я все подобное ее прошу говорить, если ее муж уже мертв бесповоротно.

«Да потому и прошу, что по моему плану он еще должен быть жив. Хотя бы пару минут», — ничего подобного Клее я не говорю.

Только подталкиваю ее быстрее подниматься по лестнице, хотя Клея совсем расклеилась, едва переставляет свои ноги. Перед спальней, уже в своей гостиной, она замирает, боясь снова увидеть, что только что натворила.

Я прикрываю дверь гостиной, выхожу из невидимости, смотрю на виноватое лицо своей подруги, но ничего ей не говорю. Просто кладу мешок на пол и деловито достаю ведро с тряпками, наливаю воду из меха в него.

Здесь горят дорогие свечи, и накрыт изысканными блюдами небольшой столик, явно Клея ждала мужа в такой праздничный день. Но он где-то отмечал праздник с приятелями и вернулся домой здорово разъяренным.

— Показывай, где он лежит! — сердито шепчу Клее, вскоре вижу в ее симпатичной спальне растянувшееся вдоль камина тело своего компаньона.

«Теперь уже в прошлом компаньона, конечно», — проверяю я уже холодеющее тело.

Кром вытянутся во всю длину, только руки под собой. Почему-то полностью одет, и даже не стал раздеваться, когда пришел домой. Еще от него сильно пахнет спиртным, даже перебивает запах крови, которой с него, и правда, натекло очень много. Весь дорогущий каменный здесь пол в потеках и еще не свернувшихся лужицах.

— Время не станем терять, он точно мертв.

Да, у Крома снесена вся правая часть височной доли, она вмята в череп, виден очень сильный удар. Который сымитировать можно только одним способом, чтобы не возникло вопросов о применении запретной маны.

— Нужно торопиться, Клея. Времени больше нет.

Клея начинает заламывать руки в полном отчаянии, но я ей сразу говорю, чтобы не истерила.

— Сейчас я все правильно устрою. Крому придется умереть другой смертью, зато ты будешь вообще ни в чем не виновата, — шепчу я Клее и командую дальше, ведь надо дать ей немного высказаться. — Как все произошло? Давай коротко!

Она отрицательно трясет головой, ведь не хочет ничего скрывать и готова признаться в убийстве мужа:

— Я отмахнулась от него, когда он снова меня ударил два раза. Не заметила, как использовала ману, но удар получился очень сильный. Его просто снесло с ног, хотя он и так на них не очень крепко держался. Кром улетел в камин и на мое несчастье ударился об каменный угол головой, — шепчет мне женщина.

— Ага, ударил снова. Значит, до этого тоже бил? — вычленяю я самое главное из ее слов.

— Да, два или три раза в гостиной. Он пришел совсем пьяный и сразу набросился на меня с упреками. Когда я отказалась разговаривать с ним, пока хмель не выйдет, очень сильно разозлился и первый раз в жизни ударил меня. Кричал, что выбьет из меня всю бабскую дурь насчет хамама, я его первый раз в такой ярости видела. Даже не знала, что он так может… — вспоминает и снова залипает Клея.

— Прислуга поняла, что он сильно пьян? — возвращаю я ее из ужасных воспоминаний.

— Да, он громко выругался на привратника, чего тоже никогда не было, — вспоминает Клея появление мужа. — Я все услышала и поняла, что точно будет скандал сегодня вечером.

— Ладно, все расскажешь потом, — я заматываю в одну из тряпок искалеченную голову Крома, чтобы поменьше накапать крови на полах и быстро подтираю остальными основное пятно крови, бросаю их в ведерко. — Открой дверь в гостиную и там настежь распахни окно.

Сам я выглядываю во двор, но ничего там не вижу в темноте.

— Во дворе никого нет? Лошадь какая-нибудь не стоит? — быстро спрашиваю женщину.

— Вроде ничего не должно быть. Кром не любил, чтобы во дворе что-то стояло из лишнего, — неуверенно вспоминает Клея и убегает выполнять мой приказ.

Я тоже такого не помню, всегда там было пусто, никакие повозки не оставались, всегда кучер Капитана их загонял в предназначенное для лошадей и повозки помещение сбоку от самого дома.

Внимательно изучать двор, чтобы спуститься к нему, просто нет времени, придется рискнуть.

— Кровь я уберу потом, — останавливаюсь я над телом Крома и говорю вернувшейся Клее. — Выбегай на лестницу прямо сейчас, зови всех слуг помочь тебе. Не говори, зачем именно, просто зови очень громко на помощь. Скажи им потом, что твой муж раскрыл окно и встал на подоконник. Больше ты ничего не видела.

— Давай быстрее, пока он совсем не закоченел! — прямо рявкаю я на нее шипящим свистом, правильно понимая, что потрясенной женщине нужна хорошая внешняя встряска.

Клея с испугом выпрыгивает за дверь, но тут же, добежав до ограждения лестницы, начинает голосить и звать на помощь прислугу и охранника.

«Они прибегут через десять секунд. Прощай, старый знакомец!» — покойник точно не был моим другом и даже приятелем.

До подобного момента наши отношения все же не дошли, у него хватало и своих друзей детства. В общем-то, они все время вились вокруг настолько важного и значимого человека. Который мог обеспечить стопроцентную крышу любому бизнесу в Асторе и даже допустить особо приближенных до городской казны.

Я же, стараясь держать ровно на правую сторону тело Крома, запускаю его в темное небо. Силы у меня много, веса тела я почти не чувствую, Кром должен упасть подальше от окна, как будто сам выпрыгнул с большого разбега.

«Выпрыгнул, оказавшись очень пьяным и неимоверно устыдившись того постыдного факта, что так жестко побил свою любимую жену. Нет ему прощения, значит», — так мне кажется вполне возможно объяснить самоубийство главы Совета.

Зажатая в руке тряпка остается со мной, а снизу доносится глухой удар мертвого тела о камни двора.

— Все, дело сделано. Как сделано, я сейчас не увижу, — шепчу я себе.

Протираю на ходу пару видимых пятен крови, накапавших через тряпку с головы и заскакиваю в спальню Клеи, где выжимаю в ведро тряпки и лихорадочно протираю мраморные полы.

Мраморные, как бы сказали у нас, на самом деле здесь положен местный полированный, очень дорогой камень. Положен очень плотно брусок к бруску, щелей почти нет, но придется Клее при свете свечей и завтра днем внимательнейшим образом осмотреть те места, куда натекла кровь из головы мужа.

«Сейчас, в полутьме никто ничего не увидит, но если завтра пустить убираться здесь служанку, то она сможет что-то рассмотреть. Именно кровяные пятна здесь могут подсказать дознавателям, что Кром все же не сразу убился о камни двора. То есть начал истекать кровью гораздо раньше. Но их сюда никто и не пустит, ведь авторитет самой Клеи, если она не будет обвинена в смерти мужа, останется все так же высок. Ни к чему все подобное устраивать, значит, придется Клее впасть в траур и никого сюда не пускать подольше. Тем более здесь может оказаться уже ее кровь, что всем быстро станет понятно, как только прислуга даст показания о сегодняшнем вечере», — рассуждаю я.

После чего я слышу, как Клея с прислугой забегают в гостиную, она истошно кричит, что Кром остался стоять на подоконнике сейчас раскрытого окна.

«Ну, вошла в правильную роль! — усмехаюсь я. — Теперь только так придется выступать Клее!»

Сам захожу в невидимость, прячу ведерко с тряпками за кровать, ожидаю начала поисков Крома по этажу.

И точно, Клея заглядывает в свою спальню, кричит, что его здесь нет, выскакивает и бежит смотреть дальше. Двор в темноте не рассмотреть, поэтому туда отправлен привратник с факелом.

Который через пару минут быстро взлетает по лестнице и сообщает, что Капитан Кром неподвижно лежит во дворе.

— Он жив? — в истерике кричит Клея, но привратник качает головой, он только увидел господина Капитана там, но не подходил к нему.

Никто не хочет оказаться первым вестником о смерти настолько уважаемого Капитана, да еще просто побаивается что-то не то сделать с его телом.

После чего все слуги во главе с Клеей сбегают по лестнице вниз, а я спокойно выливаю окровавленную воду в первой попавшейся уборной на этаже. Выжимаю тряпки и убираю их в мешок, в само ведерко.

Под невидимостью прохожу мимо второго этажа, где няньки успокаивают уже плачущих детей и оказываюсь у выхода. Двери, конечно, по-прежнему открыты, как я оставил за своей спиной. Ведь охранник еще не вернулся с поисков льда, но я не стесняюсь открыть створку и выскользнуть на улицу.

Все обитатели большого и богатого дома сейчас оказались во дворе, где Клея с разбитым лицом горюет над телом мужа. Я ей сам сказал какое-то время никого не подпускать к телу и не слать сразу же за стражниками.

— Тело Крома уже заметно окоченело, поэтому дай ему полежать с часик во дворе, прежде, чем пошлешь за Стражей. Опытные люди сразу же поймут, что он умер не только что, а немного раньше. Поэтому протяни какое-то время, убиваясь над мужем, как будто он все такой же теплый и мягкий. Но никому не давай его касаться, — успел именно так предупредить свою магическую подругу. — Потом свяжись со мной по скошу, расскажи, как пройдет появление первых лиц города.

Вообще я веду себя очень хладнокровно, данная смерть уже далеко не первая, которую я увидел настолько близко.

Понятно, что сами стражники, как только узнают, в чей дом их позвали, сразу же начнут извещать высшее начальство города. Тинтум точно отправит людей к Генсу и за мной, там же к нам присоединится Драгер, поэтому ближайшее время мне лучше тихо и мирно спать дома.

Теперь я возвращаюсь домой, по времени прошло не больше двадцати минут, так что Гриты еще нет дома. Я выхожу из невидимости, поднимаюсь на крыльцо в сплошной темноте, стучусь в двери условленным стуком. Заодно проверяю своих людей на бдительность, чтобы они не открывали двери, пока точно не разглядят мое лицо в небольшое наблюдательное окошко.

— Никому ни слова! — еще раз туманно предупреждаю их.

И поднимаюсь к себе в кабинет, мне теперь придется очень серьезно подумать ближайший час, пока не прибегут посыльные от Тинтума.

— И еще, кто же так напоил Крома? Кто науськал его на жену настолько, что он прибежал домой и сразу же бросился очень сильно ее бить?

— Да, вопрос возникает весьма интересный. Но уже вполне понятный. Те же закадычные друзья и напоили Крома, и науськали его, чтобы самим решить свои вопросы с женами. Если Кром запретил бы Клее посещение хамама, то и остальные смогли бы на его решение сослаться, — ничем другим я появление настолько пьяного и уже заранее разъяренного Крома на пороге своего дома объяснить не могу.

— Это была заранее спланированная и продуманная акция со стороны друзей. Иначе никак подобное не понять, если Кром с порога начал орать на привратника. Не просто такое все случилось, совсем не просто.

«Местные предрассудки и старания приятелей Капитанов сработали все же очень серьезно. Кром пришел поучить жену правильному поведению, но она внезапно оказалась уже обученной магиней, смогла лихо за себя постоять. Ну, не специально, конечно, но все же использовала ману, чего ее муж, потерявший берега, все-таки не пережил в итоге. Ибо один удар-толчок в состоянии вне себя, и все пошло по непоправимому сценарию. Да так приятели сработали, что они теперь остались без его прикрытия, без совместного авторитета старого и молодого Кромов», — быстро понимаю я.

— Сами они по себе, в общем-то, вообще никто! — делаю я главный вывод. — Ох, и подосрали себе дурашки, как поймут свой промах, так могут тоже не пережить смерть Крома! Если станут сильно ерепениться.

Поэтому я старательно обдумываю все варианты, дожидаясь посыльного, встречаю Гриту, ласково разговариваю с ней.

Подруга моя заметно возбуждена после удачного выступления, поэтому весело болтает, хвастается большим успехом и немного вызывающе посматривает на меня. Мол, не заставишь ты, Капитан Прот, меня отказаться от выступлений в трактире ни за какие коврижки.

«Кстати, такое тоже можно изменить, — вдруг задумываюсь я, уже примерно понимая, куда именно меняется будущее в Асторе. — До чего доведет внезапная смерть Крома. Ведь „Лиса и журавль“ до сих пор едва работает, никто из простых посетителей туда не ходят. Только дорогой трактир можно заново запустить, уже мне самому подобрать ему управляющего. Подобного места в Асторе все же не хватает, зато Грите там точно окажется более удобно выступать перед солидной публикой. Трактир Мортенса все же не дотягивает по уровню до „Лисы“. Слишком много там совсем простых мужиков в посетителях имеется».

Поэтому не спорю с Гритой, просто увлекаю ее в спальню, где мы занимаемся любовью до тех пор, пока сами не засыпаем. Надоело мне уже ждать посыльного, лучше ночью хорошо выспаться.

Однако в начале ночи в нашу дверь начинают громко стучать. Я слышу голоса моего охранника, потом и второй подключается, им отвечает посыльный, как я уже точно знаю.

«Долго все же Клея никого не подпускала к телу мужа. Не давала своим слугам кого-то позвать. У нас тут не современная Земля, так сразу без приказа хозяйки дома никто из прислуги не побежит в Караулку. Уже она решает, когда можно позвать официальные органы, ведь сама лично убивается по мужу».

— Кто там? — удивляется Грита.

— Не знаю. Наверно, случилось что-то в городе. Сейчас схожу узнаю, — я совершенно спокоен, потому что уже морально готов к новости.

Но тоже поражаюсь ей на глазах у посыльного и обоих своих охранников. Несколько раз переспрашиваю посыльного, который сообщает мне, что послан Капитаном Тинтумом.

— Приказано донести до господина Капитана, что в Ратуше назначено ночное срочное собрание Совета по поводу гибели господина Капитана Крома! — слышу я и всем своим видом изображаю небывалое потрясение.

Потом отправляю одного охранника поднимать дежурную осьмицу охраны:

— Сам дойду до Ратуши без них, поэтому пусть подождут меня около дома, — заранее подтягиваю я верных людей поближе.

— Спи, я по делам уйду, — говорю уже Грите, заскочив наверх за мешком с Палантиром и артефактами.

В Ратуше у входа дежурят гвардейцы, значит, Генс уже здесь. Я вхожу в малый зал, где горят свечи и обычно проходят собрания Совета.

Сразу же вижу, что Генс, Тинтум, Драгер держатся рядом, трое пожилых Капитанов тоже стоят друг около друга, а шестеро молодых наследников своих славных отцов занимают центральное положение.

Занимают и довольно настороженно поглядывают на всех остальных членов Совета.

«Ага, все уже разбились на группы по интересам! — понимаю я. — Молодые уже сговорились между собой, наверняка, некоторые из них участвовали в оказавшемся прощальным ужине с Кромом. Понимают, что у них самая большая группа в Совете, поэтому пока уверены, что проведут своего человека на пост главы Совета. У моих приятелей и последних взрослых Капитанов вместе со мной пока численное преимущество, но нет никакой общей идеи. Да еще двое опальных Капитанов тут же вернутся в Совет, чтобы помочь своим погодкам в голосовании, так что никак совсем законными способами нам их не обыграть. Тем более один из пожилых — мой откровенный противник, его и остальных взрослых мужиков молодые легко перевербуют на свою сторону, — быстро подсчитываю я возможные варианты. — Поэтому я должен сам с ними переговорить первым, предложить понятный выход. Пока молодые не привлекают никаких союзников, больше решают, кто из них достоин места главы Совета. Только ведь никто вообще на самом деле»

Подхожу к своим приятелям, здороваюсь со всеми, потом мы слушаем доклад Тинтума, как в десятом часу в центральную Караулку прибежал охранник из дома самого Капитана Крома.

— Он рассказал, что Капитан Кром совершил самоубийство, выпрыгнув из окна третьего этажа своего дома.

«Ну, вот, тема с самоубийством по страшной пьянке и после нанесения госпоже Кром сильных повреждений в результате домашней ссоры становится доминирующей. Уже и охранник доложил про явное самоубийство, поэтому органы начнут расследование именно в данном направлении. Клея звала прислугу на лестнице в тот самый момент, когда кто-то упал из окна. У нее стопроцентное алиби, а больше никого там не видели», — сразу же понимаю я.

— Мои люди подняли меня с постели, я разослал посыльных по всем нужным адресам. Прибыл пока в дом Капитана Крома, где обнаружил его тело на камнях двора. С проломленной головой и совсем уже закоченевшего. По словам госпожи Кром и ее людей, Капитан, ее муж, пришел откуда-то в очень плохом настроении и совсем пьяный. Обругал охранника с привратником, чего с ним никогда не бывало, поднялся на третий этаж, где устроил ссору с госпожой Кром. Нанес ей несколько ударов по лицу и груди, будучи сильно пьяным и не понимая своих действий. Так мне рассказала наедине сама госпожа Кром, — спокойно рассказывает Тинтум хорошо поставленным на службе голосом.

«Да, сначала ничего не понимая из-за сильного опьянения, но когда Кром осознал, что натворил, что поступил настолько ужасно, то сиганул в окно. И кто там теперь сможет что-то понять, если не будет найдено большого количества крови в спальне Клеи. Для подобного нужно знать про скоши и артефакты невидимости, что сама Клея магиня. Еще опросить моих охранников, которые должны подтвердить, что я внезапно выходил из дома совсем один в такое же время. И то подобное ничего не докажет, мало ли куда я мог уйти по своим делам», — размышляю я, слушая Тинтума.

Я смотрю на пораженные лица тут же начавших шептаться между собой троих молодых пока еще Капитанов, понимая, что именно они качнули Совет Капитанов в еще им самим непонятную сторону. Теперь поражаются, куда вывернула задуманная ими интрига, которая должна была только дать им козыри для запрета своим женам посещать хамам вместе с остальными горожанками и даже крестьянками.

«Раз уж сам глава Совета запретил своей любимой жене туда ходить! То и вам там нечего делать!» — правильно понимаю теперь не пригодившуюся им аргументацию.

«Но, сам Кром, уже здорово уставший от непонятного для него доминирования над ним самим прежде безропотной жены, не смог справиться со своими глубинными эмоциями. Он же чувствовал, что Клея заставляет принимать странные для него самого решения, просто вкладывая их в голову уже готовыми. Не знал ведь, что она уже стала магиней, поэтому никак не мог понять ее новое, постоянное доминирование. Когда долго закручиваемая пружина распрямилась, он на какое-то время полностью потерял рассудок, дав волю рукам, и вскоре оказалось, что изменить больше ничего нельзя. Можно только отвести беду от самой Клеи, сбросив его вниз с не так уж и большой высоты», — рассуждаю я, слушая доклад Тинтума.

«Ну, этажи все же высокие в доме Крома, метров десять точно от окна до мощеного камнями двора имеется. Любое падение может стать фатальным, если удариться головой о безжалостные камни».

Пока никто ничего не подозревает и не говорит вслух, тело найдено во внутреннем дворе после ссоры с госпожой Кром. Она тоже пострадала, но не опасно для жизни, вот что довольно сдержанно докладывает командир городской Стражи.

— Так они подрались? — доходит до кого-то из молодых Капитанов.

— Скорее, господин Капитан ее побил, — просто говорит Тинтум, не подчеркивая голосом ничего.

Я уже вижу, как идея о виновности Клеи начинает обсуждаться среди молодых, но она ничем им все равно не поможет. Единственный Капитан из молодых в составе Совета, которого отец научил более-менее правильно управлять Черноземьем, и к которому я сам относился с определенным уважением, теперь погиб, даже не важно, от чего именно.

Версию с убийством его Клеей трудно опровергнуть на здешнем уровне расследования. Ведь стражники оказались около него через слишком большое время, чтобы что-то заподозрить. Даже довольно малое количество крови под его головой просто уже впиталось после смерти между камнями. Тем более она побитая слабая женщина и просто не сможет поднять самого Капитана так, чтобы отбросить от окна на пять метров.

«Значит, смертельный прыжок совершил он сам в каком-то сильном помутнении рассудка! Если они оставались наедине, никого прислуга и охрана вообще больше не видели, а сама супруга подверглась сильному избиению. Еще ведь сама просила спасти мужа прислугу, после чего все услышали негромкий удар со двора. Драки между супругами — дело вообще житейское, но сор из избы никто выносить не станет. Ведь никому правильные рассказы о смерти главы Совета в самом Совете не требуется», — примерно понимаю я возможные обсуждения потом.

В конце Тинтум докладывает, что расследование будет проведено очень тщательно, обо всем обязательно доложит уважаемому Совету.

Потом молодые Капитаны сразу же весьма нетерпеливо уходят дружной толпой что-то решать для себя, пожилые пока остаются, поглядывая в замешательстве на нашу группу.

— Предлагаю всем нам плотно переговорить здесь и сейчас, а утром продолжить общение в казарме Гвардии. Нам всем есть, что очень серьезно обсудить, — решаю я взять в свои надежные руки управление ситуацией.

Начальники военных формирований города с удивлением смотрят на меня, не ожидая сейчас настолько конкретного предложения.

— Уважаемый Капитан Генс. Прошу вас обратиться к пожилым, настоящим Капитанам. У нас есть, что предложить им, — продолжаю я.

— Почему именно я? — удивляется Генс.

— Потому что я для кое-кого там противник, а ты как раз такой уважаемый Капитан Совета, которого все захотят послушать. Тем более — будущий Глава Совета Астора! — вот теперь я здорово ошеломляю старого приятеля.

Нужно брать инициативу в свои руки, а то мои люди слишком растеряны, а вот молодые явно пошли выбирать будущего главу из своего состава. Что ни мне лично, ни всему Черноземью вообще не требуется. Они его явно выберут совсем не скоро. К тому времени нам, всем оставшимся здесь, нужно договориться между собой, что самое главное.

Лица пораженных приятелей нужно видеть, я смог их крайне сильно удивить, присвоив еще вакантное место главы Совета их товарищу.

— Свои слова я объясню потом, а пока Генс, будь добр, подойти к собирающимся уходить по домам Капитанам и пригласи их с нами. Нам нужны для полной законности своих действий все их голоса.

Генс что-то смекает, обменивается взглядами с Тинтумом и уходит к пожилым Капитанам. Вскоре они подходят к нам и замирают в ожидании того, что я им хочу сказать.

Тянуть время нет никакого смысла, я начинаю излагать мысли, которые успел обдумать за имевшиеся три часа.

— Уважаемые Капитаны! Настоящие Капитаны Совета! — подчеркиваю я такую мысль, что где-то есть и ненастоящие.

— Не со всеми у меня хорошие отношения! — и я отвешиваю поклон своему несгибаемому противнику. — Предлагаю забыть про них навсегда. Обещаю больше никогда ни о чем не вспоминать, — мне сейчас требуются позарез все трое пожилых Капитанов. — Но вы трое единственные здесь из старых Капитанов. Капитаны Генс, Тинтум и Драгер попали в Совет полностью по праву, много лет отслужив в военных подразделения Астора, отдав военной службе по две осьмицы лет. Все время успешной службе. Я же полностью разбил Магов Севера, два опаснейших отряда астрийских дворян с наемниками, договорился на неплохие условия с сильно превосходящей нас в военном отношении степной ордой. Кое-какие заслуги перед Черноземьем и Астором есть и у меня тоже.

Все собравшиеся смотрят пока на меня без каких-то возражений.

Мои приятели полностью признают правдивость моих слов и перечисленных заслуг, настоящие Капитаны тоже спорить не собираются. Тот факт, что старый Кром когда-то передал пост Главы Совета своему сыну, а тот привел сюда кучу своих приятелей детства, таких же сынков настоящих Капитанов, быстро оттеснивших их со всех важных позиций, не может их радовать никак.

— Поэтому есть предложение выдвинуть в главы Совета именно уважаемого Капитана Генса! — продолжаю я удивлять сразу всех.

— Почему меня? — снова спорит со мной сам командир Гвардии.

— Потому что самый достойный из всех! — объясняю я. — Очень щепетильно относящийся к выполнению законов в Асторе. Еще поддерживающий со всеми хорошие ровные отношения, ни в какой коррупционной теме не замазанный. Но дело не в том, есть ли какие-то доходы у всех нас, у всех какие-то есть! — показываю я, что совсем не препятствую всем собравшимся зарабатывать золото своим влиянием при власти. — Главное здесь другое — у всех нас есть большие достижения перед городом! Поэтому мы занимаем места в Совете абсолютно заслуженно!

— Мы имеем право выдвинуть своего главу Совета и можем выставить за него семь голосов, чего нам вполне хватит. Молодые, пока еще Капитаны, — конкретно так намекаю я. — Остались вшестером, поэтому должны будут принять наше решение! С другой стороны, все они попали в Совет только за заслуги своих отцов, не сделав для Астора вообще ничего! Какие они Капитаны? Совсем никакие!

Собравшиеся передо мной обдумывают мои слова и прикидывают, не стоит ли их донести до ушей противоположной стороны. Чтобы попасть в милость и остаться в том же Совете с гарантией.

Но слова, которые я сейчас открыто говорю всем, уже много раз ими самими обдуманы. Ведь Капитан Кром реально слишком поторопился передать власть своему сыну, даже не спросив старых сподвижников.

— Предлагаю проголосовать на ближайшем Совете за Капитана Генса, на что нашего преимущества вполне хватает. Тогда он получит сразу два голоса. И дальше уже оставить в самом Совете только достойных Капитанов! — предлагаю я радикальное сокращение Совета. — И остальных уже набирать в Совет именно за серьезные заслуги и достижения.

— Есть еще двое Капитанов, бывшие командиры Гвардии и Стражи! — напоминает мне один из пожилых Капитанов, которого я уже сам подлечил пару раз.

— Они не ходят на собрания Совета уже давно. Заслуг перед Астором у них тоже нет никаких! От них один только вред и множество зря погибших воинов! И полностью захваченные улицы города ворами и бандитами! Не нужно нам подобных Капитанов! — жестко отвечаю я. — Они тоже больше не будут носить гордое звание Капитанов Совета!

— У вас все равно не хватит голосов, чтобы исключить молодых Капитанов из Совета! — вдруг, довольно неожиданно для меня, вступает в обсуждение скользкой темы мой старый противник. — Для подобного требуется три четверти голосов Совета!

— Хватит вполне, — усмехаюсь я и выкладываю основной аргумент. — За спиной Капитана Генса стоит пять сотен гвардейцев. За спиной Капитана Тинтума — осьмица десятков стражников! За спиной Капитана Драгера столько же, осьмица десятков Охотников! За моей спиной набрано осьмица осьмиц бывших гвардейцев и стражников!

— Еще мне и Капитану Генсу подчиняются две тысячи хорошо вооруженных ополченцев! Мне — по старой памяти, как бывшему Диктатору и спасителю Астора от степняков, ему — по боевому расписанию! Так что голосов нам хватит с огромным преимуществом на самом деле! — раскрываю я свои карты перед, как уже получается, имеющими все права знать мой замысел заговорщиками.

Вот таким незамысловатым способом я показываю, что вся настоящая сила именно на нашей стороне. И кто бы не попробовал предупредить сопляков-Капитанов о будущем лишении славных званий, ему тоже ничего не поможет.

Остаться в Совете можно теперь только на одной стороне истории, и сейчас это точно наша сторона.

— Теперь предлагаю всем разойтись по домам, спокойно обдумать мои справедливые и правильные во всем слова. Собираемся в семь утра в казармах Гвардии, кто сделает нужный выбор, потом играем уже в открытую на Совете!

Не думаю, что теперь все же сомневающиеся пожилые Капитаны решат перебежать на сторону беспонтовой молодежи.

Я сказал открыто, а молчание Генса, Тинтума и Драгера подтвердило, что они думают так же. Потому что они тоже понимают — обладая всей реальной военной силой Астора, окажется очень глупо отдать полноту власти сплоченным между собой соплякам, которые первым делом заберут или попытаются забрать военную силу под свой личный контроль.

Если дать им подобную возможность. Но Капитан Прот ничего подобного делать вообще не собирается.

Сам все же догнал Генса, уходящего с охраной, сказал ему пару слов, на которые он поморщился, но сразу спорить не стал.

«Ему тоже есть, что прикинуть, но тут я предложил сразу очень много авансом. Генс как раз подходит на роль Главы Совета, довольно умеренный и благоразумный, еще плоть от плоти Гвардии, ее родной сын и авторитетный командир. Патриот Астора и правильного ведения дел. Будет держаться от всех равноудаленно и без явных признаков неумеренной любви к золоту. В принципе, и Кром так же себя поставил, недвижимость ему от отца осталась, единственно, что от дорогой коляски по местной моде все же не удержался. Только Генс не станет заводить себе роскошную коляску на рессорах и кидаться золотом в 'Лисе», — понимаю я.

— Другого варианта у нас все равно нет, чего тут долго думать! — сказал ему на прощание.

— Никто из нас больше не подходит! — он ведь тоже золотую молодежь не любит, знает хорошо, какие они уже мразями стали по большому счету через всего пять лет у власти.

Вернулся домой, отпустил охрану и забрался под бочок к сладко спящей Грите.

«Прямо завидую ей, выступила перед восхищенными мужиками, получила свою порцию восторга и спит, всем довольная, — улыбнулся я, прислушиваясь к ее ровному дыханию. — Больше никаких проблем. Не нужно Черноземье спасать, просто радоваться жизни за спиной крутого Капитана».

Потом залипаю в раздумьях.

«Что же, настал самый подходящий момент, чтобы перевернуть власть в Асторе и застраховать свои предприятия от разного рода рейдерства. Если молодые наследники славы своих отцов останутся в Совете, они все время будут думать, как чужое отжать. Если оно приносит много денег. А у кого здесь теперь организованы самые успешные бизнесы? И еще вырастут новые города под моим же управлением?»

Да, вроде и по асторским законам построенные, но если там все принадлежит мне, то уже можно считать настоящим фамильным владением. Жизнь мне теперь очень долгая предназначена, успею создать там много чего передового и интересного. Здесь, в Черноземье, руки еще сильно связаны оказались, а вот в Сатуме уже, как обычный завоеватель, смогу гораздо больше.

«И свой поход на ту сторону прикрыть от удара в спину. Пусть Капитан Кром довольно случайно погиб, воспользоваться его смертью можно очень хорошо. Он был теперь моим союзником и единственный из молодых Капитанов обладал серьезным влиянием. Но сейчас некому защищать наши совместные дела, тот же крайне выгодный рынок. Значит, придется брать власть в свои руки через того же Генса. Тинтум при нем всегда будет на вторых ролях, Драгер точно не по данному вопросу, старые Капитаны просто не обладают каким-то высоким авторитетом. Их самих оставили в Совете за спокойствие и отсутствие каких-то особых амбиций. Новых членов Совета вводить уже поздно, пока есть относительное большинство, можно здорово ошарашить молодых сопляков быстрым голосованием по всем правилам. И потом уже выпереть из Совета за отъявленную коррупцию и неискоренимую привычку запускать свои жадные руки в городскую казну, — рассуждаю я. — С угрозой посадки на долгие годы».

«И еще просто потому, что за ними никого, кроме своих семей и крышуемых торговцев с ремесленниками вообще нет. Раньше их своим серьезным авторитетом прикрывал Кром, теперь его тоже нет. Пусть пока в наивности своей делят между собой должность Главы Совета, им ее не видать, как своих лопоухих ушей», — усмехаюсь я и засыпаю.

Сказал своим привратникам разбудить меня в шесть утра, поэтому быстро проснулся от осторожного стука в дверь. Собрался и вышел на улицу, где меня уже ждет четверо моих приближенных людей.

— Сегодня очень важный день. Капитан Кром умер сегодня ночью, поэтому на его месте должен оказаться хорошо вам знакомый Капитан Генс. Поддерживаем только его одного, остальных не принимаем. Пока обеспечиваем охрану меня и моей семьи, но больше подтягиваем людей к Ратушной площади. Чтобы были в полной готовности, при бронях и коротком оружии, но его явно не светили. Стояли с мрачным и суровым видом, если приведут сторонников других Капитанов — быстро и жестко разогнать. Но такое вряд ли случится, не должны так подготовиться мои недоброжелатели.

— С кем придется схватиться? — деловито спрашивает Дропер, остальные его поддерживают своей готовностью.

Мои слова про Генса все однозначно одобряют и поэтому готовы серьезно вмешаться.

«Хорошая вообще проверка для моих людей. Насколько они готовы за меня постоять? Вроде на все готовы. Только не сейчас все же», — с некоторым даже сожалением решаю я.

— Нет, воевать ни с кем не станем. Противник не имеет воинов и вооруженных людей, они просто несколько наглых сопляков, попавших в Совет по отцовским связям. Тем более гвардейцы, стражники и Охотники на нашей стороне. Все ополчение тоже. Просто нужно с серьезным видом патрулировать четырьмя отрядами Ратушную площадь и ее окрестности. Главное, убедительно создать вид готовых на все людей и только, — негромко объясняю я своим людям. — Что готовы пусть кровь сразу же без всяких сомнений и колебаний.

Потом доношу до каждого, что от подчиненных требуется и распускаю поднимать народ. Меня ждет личная охранная осьмица, с ней я скачу к казармам Гвардии.

Самому интересно, все ли старые Капитаны придут? Или все-таки решат сделать ставку на наглых сопляков? К которым у стариков много своих вопросов накопилось?

Но пришли все трое, все же понимают отчетливо, что реальная сила на нашей стороне. Раз равновесие в Совете нарушено смертью его главы, то выбирать нужно сторону тех Капитанов, кто может одним словом вывести сотни вооруженных людей на улицы Астора.

«А не только, кто может свою родню подтянуть», — понимаю я, на что способны теперь откровенные враги.

«Может, кто-то стариков и сбегал предупредить молодых Капитанов, тогда они могут сразу же привести пока опальных приятелей. Но ничего им не поможет в любом случае, тогда только переход власти пройдет более жестко. Все трое пожилых Капитанов и наша сплоченная четверка тоже понимают — в случае прихода к власти сопляков мы все окажемся быстро изгнаны из Совета. Потому что точно не их приятели, а слишком сильные и богатые конкуренты».

Поэтому я принимаю внешне, как совсем решенное дело, наш общий сбор и быстро излагаю свои продуманные за ночь мысли. Никто не спорит со мной, насилие применять не хочется, но по моим раскладам ничего подобного вообще не должно случиться.

— Просто не с кем воевать и силу применять!

На подобном мы расходимся, чтобы к девяти утра прийти в Ратушу как бы сами по себе. Пока дружно ждем в малом зале опаздывающих молодых Капитанов, которые появляются с заметно помятыми лицами. И все еще о чем-то друг с другом спорящими до сих пор

«Ясное дело, всю ночь делили пост Главы Совета и пары его заместителей. Заодно еще все мои производства и первым делом рынок в мечтах приватизировали! — улыбаюсь я подобным внешним признакам. — Так увлеклись, что даже подумать не смогли о нашем возможном противодействии. Что настолько разным группировкам удастся объединиться именно против них самих».

Когда все тринадцать Капитанов собираются в Малом зале, я приказываю жестом своим основным помощникам закрыть двери в зал. Провел их с собой, как свою свиту, благо перед Ратушей уже размещаются отряды Гвардии. Двое привычных гвардейцев на входе спорить с Капитаном не посмели, как я и думал.

«Первое наглядное предупреждение для сопляков — какие-то вооруженные люди присматривают за огромными дверями, теперь явно видно, что контролируют их. Значит, не все могут теперь заглянуть в завтра, может и так случиться», — я уже вижу, как довольные улыбки гаснут на лицах хорошо сплотившихся молодых Капитанов.

Но пока они надеются, что с дверями подобным образом проявилась только моя инициатива, чтобы поставить личных охранников на входе в Малый зал. Очень надеются, что Гвардия и Стража пока подчиняются Генсу и его помощнику, а он не такой человек, чтобы допустить какое-то ущемление главной асторской власти.

«Ничего, скоро их ждут еще не такие потрясения! — нехорошо усмехаюсь я. — Рано они решили, что очень важные и неприкосновенные особы!»

Но сам пока ничего не говорю такого, а предлагаю выслушать доклад начальника Стражи, Капитана Тинтума. Чтобы молодые не лезли со своими предложениями.

— Про ведущееся расследование!

Мне и самому интересно, что смогут накопать в доме Крома его глазастые дознаватели.

Но накопать на Клею они ничего не смогли. Ведь изначально знают, что в момент падения тела Капитана Крома на камни внутреннего двора, его супруга взывала о помощи на лестнице. Что все слуги хорошо услышали и сразу же увидели. Так что у нее хорошее алиби, а вот у самого Капитана его вообще нет.

«Почему вследствие чего все так произошло? Зачем ему захотелось прыгнуть с большой высоты? Да, кто его знает, ведь напился до потери сознания. На пьяное состояние можно много всего списать, тем более он оказался почти не пьющий по жизни. И на старуху бывает проруха!» — понимаю я.

Взывала к слугам Клея уже избитая, что еще сильнее говорит в пользу ее невиновности. А больше никого в самом доме обнаружено не было. Так что трудно ее заподозрить в чем-то подобном.

Кром может начал уже догадываться, что неспроста его тихая прежде жена постоянно заставляет характерного Капитана делать то, что ему вообще не нравится. Уговаривает выступать на стороне капитана Прота и друзьям своим постоянно давать укорот. Что все с ней уже не так просто, как было раньше. Что она — какая-то не такая уже.

«Но он точно настолько сдержанный мужик, который приятелям и друзьям на свою супругу жаловаться никогда не станет. И говорить про то, что в чем-то ее подозревает. Так что самим дознавателям даже не придет в голову просить провести обыск и осмотр в ее спальне, вообще ее никто не может заподозрить в смерти мужа. Сейчас не сможет, а вот через полтора года или даже раньше, когда на той стороне гор Клея выступит уже магиней. Вот тогда кое-какие подозрения могут появиться в головах привлеченных к дознанию людей и тех же молодых Капитанов. Но подобное случится еще не скоро и уже не будет играть никакой роли, да и сами они уже окажутся давно не при власти», — хорошо понятно мне.

После короткого отчета Тинтума, пока все задумчиво молчат, я продолжаю играть первую роль в Совете:

— Господа Капитаны, негоже оставаться Совету без своего Главы. Славный Капитан Кром погиб на своем посту! Необходимо прямо сейчас выбрать ему замену! — вижу по скептически улыбающимся молодым членам Совета, что они точно не в курсе моей интриги.

Никто не успел им доложить, что именно я играю главную роль в оставшейся части Совета. Предлагаю, объединяю, уже пообещал своему старому неприятелю полное излечение имеющихся болезней и решение имеющихся между нами вопросов в его пользу.

«Да, его голос нам очень нужен, чтобы революция в Совете выглядела совсем-совсем легитимно. То, что он когда-то отнял у Гриты дом и отжал трактир у прежнего хозяина, придется пока забыть. Остальные Капитаны тоже будут смотреть на то, как я держу данное слово. Ради сегодняшней победы и будущего спокойного правления придется забыть», — вспоминаю я быстрые переговоры, на которых еще предложил выкупить у него теперь не прибыльный трактир за хорошую цену.

И поэтому пусть молодые Капитаны думают, что я самым наглым образом собираюсь предложить себя на пост Главы Совета, что явно непроходная идея.

«За меня проголосует только один Драгер», — уверен я.

Но они тоже абсолютно уверены, что меня никто на пост Главы не выберет, не могут себе пока представить всей глубины моего замысла. Да просто не могут себе представить, чтобы недавние новички в Совете попробовали перехватить инициативу на себя. А пожилые Капитаны уже давно остерегаются им противоречить на самом деле, послушно принимая роль аутсайдеров.

Только я вообще не затягиваю процесс и тут же предлагаю проголосовать за Капитана Генса.

— Как опытного и умелого военноначальника. Ибо город и все Черноземье находятся в опасности, кому положено командовать процедурами Совета Капитанов, как не самому главе асторской Гвардии!

Небольшое молчание, заметно ошеломленное со стороны молодых Капитанов, и наши семь рук вместе с самим Генсом поднимаются вверх.

— За кандидатуру Капитана Генса проголосовало семь Капитанов! Кто против? — продолжаю я выказывать себя главным организатором.

Ошарашенная молодежь дружно голосует против, еще не осознавая развернувшуюся катастрофу.

Я делаю вид, что считаю голоса, хотя знаю цифру абсолютно точно:

— Шесть голосов против! Капитан Генс выбран Главой Совета Капитанов города Астора! — решительно провозглашаю я. — Поздравляю вас, Господин Капитан!

Так сразу подбиваю итог голосования, который уже по местному закону не опротестовать никак.

Молодые Капитаны несколько минут находятся в замешательстве, пока мы по очереди лично и очень горячо у них на глазах поздравляем нового Главу.

Потом один из них находит лежащее на виду решение, совещается со своими приятелями и кричит, что голосование получилось слишком поспешное. Что нужно привести еще двоих отсутствующих сейчас Капитанов, тех самых бывших командиров Стражи и Гвардии.

— Они тоже хотят проголосовать! — надрываются молодые. — Они имеют право!

— Кто хотел проголосовать, тот для подобного дела пришел в Совет! А эти пьяницы сюда уже больше года не появляются! И сегодня же будут исключены из гордого звания Капитаны! — громко и довольно вызывающе провозглашаю я. — Какого такого рожна город должен им платить очень высокую плату, если они уже почти полтора года не появляются в Ратуше? За красивые глаза, что ли? Так они совсем не красивые!

Мои сторонники тут же поддерживают сказанное мной довольно горячо. Именно Альфур с Гальдером первые идут на быстрое исключение из Совета, и так процесс слишком долго затянулся.

Однако молодые Капитаны не желают так просто сдаваться, рвутся бежать прямо сами за отсутствующей парочкой. Еще вовсю проклиная себя, что так глупо забыли про возможность неблагоприятного для них исхода голосования.

Настолько быстрого, что они никак не успели подготовиться, на чем я их сейчас и поймал.

Только большие двери Малого зала охраняют мои суровые воины, чтобы никто не мешал важному голосованию, поэтому так сразу их не выпускают из помещения.

Я же гляжу в большие окна Малого зала, как уже прибыли на площадь перед Ратушей колонны гвардейцев при полном параде. Как по четырем углам большой площади занимают позицию мои люди, как отряд стражников тоже марширует сюда из Сторожки и размещается перед центральным входом в Ратушу.

«Вся огромная площадь занята рядами вооруженных людей, пришедших привести своего здорово уважаемого командира к власти в Асторе! И кто сможет им противостоять?» — усмехаюсь я, поглядывая на попытки части Капитанов покинуть Малый зал.

Выглядит подобное зрелище очень торжественно для нас, и довольно угрожающе для наших противников.

Я машу рукой своим людям, чтобы они выпустили бешено ругающихся на них молодых, еще пока Капитанов, из Малого зала.

Те прямо вылетают сначала вдвоем. Потом за ними исчезают еще двое молодых, решивших в панике, что здесь сделана мной вооруженная засада именно на них. Что мои люди контролируют всю Ратушу и пора уносить ноги, чтобы просто выжить для начала.

«Дело сделано! Молодых осталось всего двое, которые не впали в панику, но такого количества достаточно для легитимности будущих голосований», — откровенно радуюсь я.

И тут же распахиваю двери на большой балкон, нависающий над Ратушной площадью, подхватываю под руку Генса и зову выйти на приветствие армии Астора остальных Капитанов.

Тут же провозглашаю с балкона, глядя на волнующиеся ряды городских воинов в парадной форме, громко выкрикивая в местное приспособление типа рупора:

— Храбрые воины Астора! Заслуженный Капитан, бывший Глава Совета Капитанов Астора погиб на своем боевом посту!!! Слава Капитану Крому!!!

Гвардейцы и стражники кричат положенное приветствие, но без особого огонька. Совет не слишком баловал своих воинов, поэтому такой уж большой благодарности к Ратуше сами гвардейцы не испытывают. Тем более бывший командир Гвардии, назначенный именно Советом, положил без всякого толка каждого третьего гвардейца при отражении нашествия степи.

— Теперь новым Главой Совета Капитанов выбран хорошо вам знакомый Капитан Генс!!! Слава Капитану Генсу!!!

Вот теперь служивые радуются во всю силу своих легких, кричат местное положенное «ура» пару минут.

Так что выбежавшие за своими идейными подельниками молодые Капитаны тут же натыкаются на ровные ряды асторских воинов. Уже очень радостно приветствующих нового Главу Совета, своего же командира, при котором снабжение и плата в Гвардии должны будут заметно увеличиться.

На что все гвардейцы и стражники с Охотниками серьезно рассчитывают.

Поэтому выскочившие из Ратуши беглецы, бросившиеся за своими позабытыми братьями, прямо наталкиваются на довольно ревущие колонны гвардейцев и стражников, немного разбавленные тонкими цепями Охотников. И еще на выходе с площади их заметно враждебно осматривают отряды умелых охранников Капитана Прота, явно сжимая оружие в руках в предвкушении возможности пустить кровь теперь уже Капитанам-неудачникам.

Даже отправляют за ними следом несколько самых мрачных воинов, явно задумавших смертоубийство сейчас беззащитных беглецов.

«Ну, так они должны думать, чтобы бежали быстрее и дальше, позабыли о своих намерениях устроить новое голосование, просто спрятались по домам, пытаясь выжить. Одного вида злобно и вызывающе разглядывающих их умелых воинов будет вполне достаточно, чтобы все беглецы долго отсиживались в уборных, просто радуясь спасению. И уже не вздумали вернуться в Ратушу, потому что тогда нарушат нужное мне количество Капитанов», — улыбаюсь я своей задумке.

А пока все воины Астора приветствуют нового главу Совета Капитанов, отлично известного им Генса, с все большим энтузиазмом.

«Так что смысла бежать еще за кем-то нет уже никакого, — усмехаюсь я. — Явно будет очень сложно теперь отменить признание Гвардией своего командира главным городским Капитаном. Тем более совсем какими-то неавторитетными для бывалых воинов сопливыми Капитанами, которых они даже в лицо почти не знают».

Но все же выскальзываю за двери и даю еще пару указаний своим охранникам. Они теперь занимают места еще и на входе, чтобы не допустить возвращения беглых Капитанов под предлогом того, что не знают вообще, кто они такие.

Генс вволю помахал своей преданной армии рукой, как и все остальные довольные его сторонники в Совете.

Но его командиры еще должны какое-то время подержать армию вокруг Ратуши, чтобы у струхнувших сейчас беглецов не появились мысли вернуться обратно в Малый зал. Вряд ли они станут так нарываться, чтобы спорить с воодушевленными и довольными вояками, кто именно должен быть Главой Совета.

Все уже правильно поняли, что воины Астора признали Генса самым главным в Асторе. И нет никакого смысла с подобным утверждением спорить. Тем более голосование прошло по всем правилам, не взирая на тех, кто почему-то отсутствует в Совете.

Поэтому, когда под приветственные крики сотен дюжих глотов, Генс с десяток минут машет рукой, все наши сторонники абсолютно правильно поняли, что подобное назначение уже никак не отменить.

Только я не стал дальше терять время, раз пришел долгожданный момент косить давно созревший урожай:

— Есть предложение удалить из самого Совета и лишить звания Капитана бывшего начальника гвардии господина Альфура! За его отсутствие в Совете на протяжении двадцати месяцев! По законам вольного города Астора отсутствие без уважительной причины больше одного месяца подряд Капитана в Совете наказывается исключением из звания Капитана! — закидываю я первый пробный шар на сегодня.

Наши сторонники правильно понимают, что взятую власть требуется еще удержать. Но для подобного нужно обязательно подсократить количество официальных Капитанов в самом Совете. Только из враждебной группировки, конечно, подсократить.

— Нельзя сейчас голосовать! Четверо Капитанов отсутствуют в Совете! — надрываются те двое оставшихся молодых папенькиных сынков.

— Их отсутствие никак не может служить оправданием! Все капитаны Совета были надлежащим образом извещены о месте и времени чрезвычайного Совета по поводу избрания нового Главы! Куда они сейчас ушли, нас, оставшихся здесь, вообще не касается! — жестко отрезаю я, не считая нужным больше миндальничать. — В Совете на данный момент официально числится пятнадцать Капитанов, здесь находится девять и еще один дополнительный голос имеет сам Глава Совета. То есть десять голосов в наличии, две трети от общего количества, закон разрешает в подобном составе решать абсолютно все вопросы.

— На правильное голосование хватает даже простого большинства членов Совета! — я уже хорошо изучил законы Совета, как должны проходить разные голосования и что для подобного требуется.

Теперь мое предложение проходит сразу же голосованием восьми голосов против двоих, после чего мой старый неприятель Альфур становится простым горожанином.

Ведь необходимо получить три четверти голосов собравшегося Совета, чего без убежавших Капитанов у нас бы никак не вышло. На подобный случай у меня рядом имеются свои люди, возможно, пришлось бы применить силу, что по-настоящему испугать вздорных сопляков.

«Но если есть возможность все устроить по закону, то зачем заниматься насилием над пока еще Капитанами. История будет иметь плохое послевкусие еще долго после событий сегодняшнего дня», — правильно все рассчитал я сам.

«Уже к обеду все сопляки, или почти все, станут совсем бывшими Капитанами. Потеряют возможность на что-то непосредственно влиять. Получают иммунитет от суровых допросов или пыток, но от все остального по закону простым людям уже никуда не деться!»

Так же быстро вылетает из числа Капитанов бывший начальник Стражи Гульдер, теперь наших активных противников в Совете не может быть больше шести человек.

Но семеро против шести — все равно не слишком устойчивая комбинация, скорее, даже очень шаткая, поэтому я продолжаю выпалывать сорняки в Совете.

— Обращаюсь к Совету Капитанов города Астора. У меня есть знания о вопиющей коррупции члена Совета Капитанов Джугаса, который сейчас отсутствует среди нас. Прошу выслушать меня и принять по нему законное решение! — поднимаю я ставки все выше, потому что сегодня реально такой день, когда можно все.

Да, я продолжаю давить на сопляков-Капитанов и на своих пока компаньонов, вообще не переставая, как настоящий трактор.

«Все хорошее быстро кончается, — как мне сейчас кажется. — Поэтому ничего затягивать не стану!»

Потому что хорошо понимаю — данная победная эйфория, внезапно сплотившая нас, довольно разных все же по своей сути людей, останется в нашей команде не слишком надолго. Вскоре у всех появятся свои интересы, но, если оставить кого-то из недоКапитанов при власти, все подобное разложение начнется уже прямо завтра.

«Пока они при власти, и могут как-то поспособствовать в обогащении, к ним самим и их словам останется особый интерес, а вот без нее уже совсем нет».

«Правда, тогда откроется много разных интересных направлений, если выставить из городской казны прежних расхитителей. Более достойные и уже настоящие Капитаны займут их места в коррупционной пирамиде и сделают ее гораздо менее вредной для города. Мои подковы и все остальное железо, необходимое городу, станет покупаться в полтора раза дешевле казной, а служить станет гораздо дольше положенного срока», — про свою передовую продукцию и настоящее прогрессорство, которое привело уже именно к ней, я все хорошо понимаю.

«Все наши коллеги по Совету сейчас подобные возможности правильно понимают. Раньше руки были слишком коротки легально отнять богатые источники поступления золота у друзей Крома, но благодаря мгновенному дворцовому перевороту теперь все в наших руках», — хищно улыбаюсь я.

«Я, в принципе, уже выиграл основную битву по дележу наследства Крома. Остался в Совете и сильно обезопасил его для себя самого, ловко и просто неотвратимо проведя Генса на самую высшую должность. Не хватало бы голосов в самом Совете, тогда улицы, забитые вооруженными людьми, все равно привели бы на вершину асторской власти именно Генса. Просто пришлось бы организовать проявление истинного народовластия с прорывом возмущенного народа в Ратушу. Там уже выдачу несогласным Капитанам и прочим чиновникам хороших аргументов вплоть до реального нанесения побоев вплоть до угрозы жизни. Везет же этому Генсу со мной, постоянно раздвигаю и убираю перед ним лишний народ, веду прямо к трону всего Черноземья», — признаю я подобную, даже весьма вероятную возможность.

Но самое главное именно для меня — обезопасил Клею от разоблачения смертью Крома. Еще она сама себя, так уж получилось, освободилась от его тотального контроля на будущее, что тоже очень важно для моих планов. И от сильно негативного отношения в мою сторону от того же Крома, когда нам пришлось бы хоть немного выйти из тени.

«Да уж, исчезать одновременно с Клеей из Астора — значит, здорово подставить своих людей и производства под неотвратимый гнев Крома. А вот теперь, когда его уже нет в живых, все подобное вообще не важно. Вот и спорь теперь о роли личности в истории. Насколько она важно в каждом конкретном случае. Или даже важнее ее отсутствие», — понимаю я.

Только нужно все-таки закончить нашу скоротечную войну полной победой. Все мои теперешние компаньоны, кроме одного старого Капитана, вполне нормальные люди. С ним я пока заключаю мировую довольно надолго, да и вообще — всем пожилым Капитанам не так солидно по времени в составе Совета придется остаться. Основными людьми, все здесь решающими, становимся мы с Генсом, а Тинтум и Драгер у нас в помощниках остаются. Драгер у меня, Тинтум у Генса, типичная полувоенная хунта из вполне приличных людей, нисколько не развращенных роскошью', — прикидываю я примерное разделение властных полномочий.

Генс без меня справится без особых проблем с городом, вполне привык уже масштабно думать. А вот мне без подобного прикрытия никак не получится, так что все максимально отлично пока выходит.

Тот факт, что Клея фактически убила Крома, своего мужа, меня не слишком тревожит. Он все же сильно побил ее и пытался дальше продолжить избиение, поэтому защитная реакция с использованием маны от избитой женщины сама напрашивалась в тот опасный для нее момент. Случайно Клея применила магию или вполне осознанно — вообще ее личный выбор, имела полное право защищать себя. Иначе еще неизвестно, кто упал бы тогда на камни двора.

«Зато теперь нам с ней становится гораздо проще общаться. И еще она сможет использовать огромнейшее богатство семьи своего мужа, лежащее пока без всякого толку по сундукам дома и в Кассе, на много разных благих дел. Раз у нее так болит душа за свой прежний народ, то выступать в Сатум необходимо с приличной финансовой поддержкой», — правильно осознаю я то, что нам с ней принесла смерть Крома.

Еще я хорошо осознаю — через какое-то время молодые недоКапитаны найдут подходы к тому же Генсу, они же вместе росли когда-то. Через родителей, братьев и сестер, они все же одного времени и общества ягоды, вместе росли, учились и взрослели. Правда, они сразу пошли в Совет по стопам своих отцов, по идее мгновенно став настоящими небожителями, а наш Генс просто остался служить с самых низов, хоть и с солидной протекцией от семьи.

«Но теперь их судьбы в его руках, а мне обязательно нужно подкинуть дровишек в огонь. Потому что Генс, наверняка, сильно уверен в том, что он в Совете оказался по праву, а они просто по блату пролезли. Наказать недоКапитанов он все же хочет, вот поэтому нужно дать ему подобную возможность», — для подобного усекновения голов у меня все уже давно готово.

Ведь сейчас их можно выгнать ко всем чертям собачьим, пока мы все понемногу осознаем, что мой план сработал на все сто процентов. Подобного определения местные жители даже не знают, зато в таком результате уверен я сам. Выгонять их лучше прямо сейчас, более подходящего времени уже точно никогда не будет.

Когда они попытались сами забрать всю власть, но оказались полностью разгромлены нашим быстрым голосованием. Которое, так сложилось, правильно прошло по всем законам, еще оказалось поддержано стройными рядами активно выступающих воинов, крайне довольных новым Главой Совета. НедоКапитаны не успели ничего толкового сообразить и поэтому должны массово расстаться с высокими знаниями.

«Именно сейчас подобное провернуть проще всего!» — уверен я и поэтому продолжаю:

— Капитан Джугас имел большие заслуги перед Астором, но это был отец нашего пока Капитана! У него заслуг вообще нет никаких! Хочу напомнить уважаемому Совету, что по прежним уложениям в Совет могут пройти самые авторитетные жители города, имеющие особые, неоспоримые заслуги перед горожанами. Участвовавшие лично в их спасении. Чего, к большому сожалению, про нашего товарища, Капитана Джугаса, никак нельзя сказать! — громко произношу я с притворным сожалением.

Тут уже заметно вздрогнули оба молодых парня из имеющейся здесь оппозиции, понимая хорошо, что мои обличительные слова направлены сейчас именно против них всех.

Старые Капитаны попали в Совет двадцать лет назад, в любом случае заслуженным образом. Генс, Тинтум и Драгер вместе со мной командовали отрядами Астора и участвовали в схватках, где проливали свою и чужую кровь. То есть у всей нашей группировки имеются явные и неоспоримые заслуги перед Черноземьем.

«Чего, конечно, никак не скажешь про них», — смотрю я на сильно затосковавших молодых недоКапитанов.

И специально начинаю заход с самого такого Капитана, который вволю оттоптался на нынешнем владении нашего Генса, его горячо любимой Гвардии. Ибо денег из казны воровалось все больше и больше, цена поставляемого товара все время росла для городской казны, а его качество катастрофически падало. Который явно слишком перегнул высасывание золота из города в свою личную пользу выше всяких разумных пределов.

Товаром данным являются подковы для всех городских лошадей, прочая кожаная упряжь и сбруя крайне низкого качества. Поэтому выставить подобного поставщика-сопляка из Совета для того же Генса будет делом принципа.

«Он явно не попросит меня не выносить сор из избы, а сразу же предложит самое правильное решение. После чего, размочив для начала счет уволенных Капитанов, окажется гораздо проще выгнать из теперь нашего Совета всех оборзевших сопляков разом!» — все правильно понимаю я.

«Не мытьем, так катаньем чертовы сопляки вылетят отсюда. Некоторые потом даже могут попасть в заключение, если не выдадут огромные кучи украденных у города средств, — надеюсь я. — Сам Джугас так точно может пойти рубить камень на побережье. Выбор у него будет очень небольшой, учитывая, сколько времени от него страдала та же Гвардия».

— Он поставляет уже много лет городским складам подковы для лошадей и прочую сбрую, причем, все такое очень низкого качества по крайне высоким ценам! — я выкладываю из своего мешка на стол в Малом зале несколько тощеньких и кривых подков из весьма мягкого железа.

Легко сгибаю их и бросаю с грохотом на стол, наглядно демонстрирую, что это не подковы, а откровенное дерьмо.

— Хорошие качественные подковы в городе стоят от трех данов, а капитан Джугас подобное недоразумение для всех городских лошадей поставляет по четыре дана. Последняя поставка была уже по четыре с половиной дана!

Да, он самый глупый и жадный ублюдок из всех приблатненных недоКапитанов, такое можно откровенно признать. Каким-то образом плотно присел на золотую жилу и поставляет откровенное дерьмо, которому цена максимум полтора дана, уже по четыре с половиной серебрушки.

«Не знаю, делился он с Кромом или все же с кем-то другим. Но его продукция, от которой Генс не мог пока никак отказаться, выбешивала уже много лет всех гвардейцев, многих стражников и всех городских работников при конной тяге», — абсолютно точно знаю я.

Им, совсем небогатым работникам и служивым людям, сейчас приходится покупать подковы на служебных лошадей за свой личный счет, но другого выбора у них просто нет. Сам Генс до сих пор побаивался выступать против поставщика отвратительной продукции, разумно предполагаю, что половина прибыли уходит самому Крому в карман.

Как здесь вообще положено, но я в подобном все же не уверен. Скорее всего, бывший Глава Совета просто не совсем был в курсе слишком уж наглого грабежа городской казны одним из своих закадычных приятелей детства.

«Может все оно и так получалось, спорить не стану. Сам Кром уже ничего не ответит, а вот Джугас вполне может быть схвачен и допрошен с пристрастием. Огромные суммы, которые можно легко конфисковать у него, очень заметно укрепят городскую казну», — определенно рассчитываю я.

«Ибо забрать всю наличность у выгнанных недоКапитанов — самое то, что доктор прописал. Чтобы они поменьше пытались вернуться обратно к власти и плели всякие заговоры, что без больших денег все же гораздо сложнее устроить», — уверен я.

— В то время, как мои кузницы готовы поставлять качественные подковы всего по два с половиной дана! — и я выкладываю рядом с жалкими поделками начинающих подмастерьев свои изделия из качественного железа, вышедшие из-под мощного штампа нашей с Водером кузницы.

Находясь рядом с поставками Джугаса, мои подковы похожи на новенький Мерседес против той же сгнившей уже давно «Оки».

Как сказал бы я по земным понятиям, но пока промолчу. И недоКапитана подставляю под огонь, и свою работу рекламирую. Кузница Джугаса и наше с Водером уже почти фабричное производство далеко не единственные в Асторе. Только все равно никакие конкуренты не смогут даже близко выдать подобное качество по довольно низкой цене.

Тут уже сам Генс с остальными Капитанами внимательно рассмотрел мою продукцию, подержал в руках и даже попробовал тоже согнуть, но ничего у него не получилось.

Так что быстро вошедший в состояние настоящего Главы Совета мой приятель Генс тут же предложил проголосовать за исключение недоКапитана Джугаса из числа Капитанов.

Что и случилось почти сразу с хорошо понятным счетом восемь против двух голосов. Необходимое условие голосования за исключение, чтобы набралось не менее трех четвертей голосов, оказалось полностью выполнено. Тут главное не списочное количество имеющихся Капитанов, а фактическое число находящихся в Малом зале. Хотя и так можно не обращать на подобные условия внимание, только если их не трудно выполнить, почему бы тогда не соответствовать должным образом букве асторского закона.

О месте и времени сбора внеочередного срочного собрания Совета все Капитаны извещены заранее. Кто там куда сейчас побежал или чего-то весьма обоснованно испугался — вообще не проблема для имеющегося в наличии Совета.

Еще Генс нагнулся к своему верному последователю Тинтуму и что-то его попросил. После чего тот сразу закивал головой, а сам Генс заметно негодующе уставился на проголосовавших против его предложения сопляков.

Некачественные подковы для любимой Гвардии и гнилая сбруя для верных лошадей — вот что может очень легко вывести обычно сильно уравновешенного Генса из себя.

«Ничего, сам Джугас как раз не последний герой, наживающийся на некачественном товаре для городской казны. Все остальные недоКапитаны тоже в подобном воровстве замазаны полностью. Они, в общем, ничего другого просто делать не умеют. А мы с нашими Капитанами сами участвуем в ограблении городской казны только совсем немного, поэтому имеем право казнить и миловать новых теперь неудачников», — откровенно радуюсь я.

Дальше идут остальные отсутствующие недоКапитаны, про каждого я рассказываю грязную историю воровства из бюджета и подробно объясняю. На чем именно зиждется хорошая жизнь для его семьи, кроме шикарного капитанского жалования, конечно. Правильно разговорил одного из секретарей закупочного отдела, получил правдивые ответы про то, кто и что именно поставляет и по каким ценам. Сравнить с городскими ценами монопольные поставки никакого труда не составило, там везде имеется большая разница. Не все Капитаны поставляют откровенное дерьмо, но у всех цены явно выше общегородских. Что вообще-то аксиома для подобным образом сложившейся власти в Асторе.

Так же пулей вылетают из Совета еще трое отсутствующих сейчас недоКапитанов один за другим, пока не остаются только присутствующие с нами. Здорово я все же распалил самого Генса, потому что на пару оставшихся у меня не так много компромата. Только они тоже получают увольнение из наших рядов уже именно за отсутствие каких-то заслуг перед Астором.

И за активное голосование против возмущенного настроения и предложений уже самого Главы Совета Генса.

«Так бы, может и отсиделись, если бы не нарывались настолько откровенно против воли нового номинального хозяина города. Но все равно упорно тянут свои лапки против предложений нового Главы Совета, поэтому положенная расплата не заставила себя ждать», — усмехаюсь я, громко провозглашая итоги каждого голосования.

Я только провозглашаю, зато пара секретарей тут же за большим столом записывают их в анналы истории, как заведено в Ратуше.

«Вот Кром не пошел бы так сразу на поводу у своего негодования, а только начинающий новую жизнь Генс еще не достиг состояния правильного созерцания. Тут же махнул шашкой, и мы остались только всемером в Совете», — констатирую я итоги утреннего заседания Совета.

Не все недоКапитаны так откровенно воруют у города, не все совсем сильно грабят разные военные структуры, но все они тут оказались чисто по недоразумению.

— Поэтому вам нечего здесь делать! — слушают они приказ Генса и безропотно выходят из Малого зала, оставив свои капитанские жетоны на столе.

Понимают, что сейчас лучше не спорить с сильно разгневанным новым Главой Совета, а то ведь можно попасть под следствие. Наверняка, и у них тоже есть, за что спросить, если потратить еще немного времени и сил на правильное расследование. Впрочем, глядя на волнующееся перед Ратушей море вооруженных сторонников нового Главы Совета, все понимают, что для начала хорошо было бы просто выжить.

— Но, что же теперь? Мы так и будем проводить заседания только всемером? — доходит до Капитана Генса, что нас осталось совсем мало.

На что мне есть ему что ответить, ведь все уже продумано у меня.

— Примем со временем в Совет еще несколько самых достойных Капитанов! Пока создадим общий Совет с разными представителями из мастеровых и торговцев, прочего асторского народа и черноземельского крестьянства! — выдаю я давно уже заготовленный ответ.

Тут все с большим удивлением посмотрели на меня, типа, кого там еще нужно к нам принимать?

— Нет, не примем в Совет Капитанов данных представителей асторского народа, а только назначим нашими помощниками самых авторитетных горожан! Например, двоих представителей от работников и хозяев, ведущих свою деятельность в нашем порту — от рыбаков и моряков. Пусть имеют возможность напрямую общаться с нами, Капитанами, и доносить чаяния и просьбы горожан, связанных с портом и работой в нем.

— А кого тогда еще можно позвать в этот Общий Совет? — сразу же заинтересовался Генс.

— Да всех вообще-то, из разных мастеровых по представителю, из черноземельского крестьянства можно еще пару точно. Одного из тех, кто живет вдоль берега Протвы в левую сторону от Речных ворот и одного из тех, кто живет с правой стороны. Такое нужно нам самим в Совете, чтобы иметь постоянную связь с нашим народом, так называемую обратную связь. Вовремя и правильно отвечать на самые основные запросы горожан и осуществлять чаяния всего Черноземья! — продолжаю я раскрывать тему управляемого народовластия.

— Одного, например, от кузнецов, одного от каменщиков, одного от стеклодувов, одного от плотников, еще из-за городских стен можно позвать какого-то лесоруба поприличнее, углежога или плотогона. Нужно сначала поднять налоговые записи в мытном ведомстве по сбору платы и налогов в Ратуше. Внимательно посмотреть, кто платит самые высокие налоги в казну. Вот подобные люди, которые больше всех платят, и должны служить представителями от асторского народа в Общем Совете! — предлагаю я немного вернуться к истинному народовластию.

— Предоставить Совету подобные сведения к следующему собранию! — уже вполне властно кивает головой секретарям Генс.

Но тут своевременно вмешиваюсь я:

— Господин Глава Совета, следующее собрание, наверно, придется провести уже после обеда. Вряд ли работники Ратуши успеют получить правильные ответы в мытной службе. Там же придется поднять кучу документов за все прошлые года.

Намекаю, что нам лучше пока держаться вместе и почаще встречаться, ведь вопрос Общего Совета еще придется всесторонне проработать. Я вообще предложил его, чтобы меньше печальных мыслей лезло в головы наших сторонников, что нас осталось реально мало.

«После разгрома левой оппозиции в Совете, как можно назвать недоКапитанов. Не за левые взгляды, конечно, тут еще никому не известные, насчет все отнять и честно поделить. Именно потому, что они по левому пути попали в сам Совет».

Приближенные командиры Генса срочно вызваны в сам Совет, где получают приказ найти отсутствующих бывших теперь Капитанов и доставить их в Ратушу для объявления им лично результатов голосования.

— И обязательной выдачи Капитанских жетонов! — жестко добавляет полностью уже осознавший изменившуюся ситуацию Тинтум.

«Да, такие жетоны нам еще понадобятся для новых Капитанов», — ухмыляюсь я.

Мои люди, неофициально участвовавшие в охране Малого зала и патрулировании около Ратуши, теперь могут вернуться к выполнению обычных обязанностей. Благо новый Глава Совета через своих командиров сам расставляет преданных гвардейцев перед Ратушей и внутри нее на какое-то время.

— Пока все не устаканится правильным образом, — объясняет он нам, на что все члены Совета абсолютно согласны.

— Все правильно, господин Глава Совета! Только та власть чего-то стоит, которая может сама защитить себя! — выдаю я подходящий моменту лозунг.

Приходит время пока разойтись Совету, чтобы позавтракать и все правильно обдумать.

«Что же именно сейчас случилось вообще?» — улыбаюсь я про себя.

Тоже отправляюсь домой вместе с Драгером, ведь Клоя с большим удовольствием покормит нас и узнает все городские новости из первых уст.

На выходе из Ратуши навстречу попался вертящий головой во все стороны Крос, которого я уже давно не видел. Конечно, и он отправился с нами вкусно перекусить, еще послушать рассказ теперь уже двоих основных в Совете Капитанов.

Пока Клоя греет уже остывшую еду, я уединяюсь в гостиной и вызываю Клею по скошу. Несчастная вдова, конечно, не выходит из дома и своей спальни, никого не принимает из знакомых. Несет траур по погибшему мужу и пытается сама себя излечить лечебным камнем. Даже спрашивает меня, как правильно пустить на себя ману.

— Клея, не вздумай, — шепчу я ей. — Никакого быстрого лечения, пусть синяки сами долго проходят. Ты, что, хочешь всему городу показать, что умеешь колдовать? Ладно, если еще приду я, про которого все знают, что сильный Маг и лечить умею, тогда излечу тебя. А сама даже не вздумай!

Клея тяжко вздыхает и обещает не своевольничать.

Я ее ничего про моральное состояние не спрашиваю, смерть своего мужа и отца троих детей ей придется самой пережить. Благо есть, чем заниматься в большом доме, готовясь к похоронам Крома.

Поговорив с Клеей и немного успокоив очень несчастную сейчас женщину, я откинулся на спинку дивана в гостиной.

Теперь меня ждет завтрак и дружеская трепотня с Кросом, поэтому я быстро обдумываю наш разговор.

«Вроде нигде не выказал свою уже искреннюю радость по поводу внезапной смерти ее мужа. Сначала даже сам сильно расстроился, а вот теперь уже хорошо понимаю, насколько лучше пошла жизнь для меня в Асторе. Без еще недавно всемогущего Главы Совета, а теперь просто покойника. Ни к чему намекать моей магической подруге Клее, что ее непредумышленная отмашка так здорово и на редкость удачно все изменила. Теперь я сам просто диву даюсь начавшимся стремительно изменениям», — рассуждаю я.

Вроде и не беспределил ее муж лично, вроде и придерживал как-то своих друзей детства, чисто для вида, конечно, придерживал. Только созданная им и его отцом система власти прогнила просто феноменально. Даже другому Капитану, начальнику Гвардии, приходилось только угрюмо молчать, когда поступало обязательное снабжение из городских запасов.

И с несчастным видом не обращать внимания на заметно вопросительные лица своих воинов. Которые просто не понимали, как такое дерьмо можно поставлять в армию Астора. Это они еще не знали цену, по которой казна все принимает и оплачивает.

«Те же дерьмовенькие подковы и сбруя нижайшего качества — вот до чего довел Кром постоянным покровительством своим дружкам всю городскую систему закупок, — признаю я с большим знанием вопроса. — Значит, ничего вообще не проверял, на подобной вседозволенности закадычных дружков и прогнило окончательно Асторское государство».

Получается, именно он один поддерживал разваливающуюся систему сплошной коррупции своим авторитетом?

«Да нет, не может быть, что на нем все держалось. Все участвовали, как могли, даже я налаженной до меня системой сполна воспользовался. Когда получил большой ничейный участок земли прямо перед Речными воротами под рынок за небольшую долю в будущей прибыли. Зато смог и еще теперь смогу долгое время все сборы оставлять лично себе, отдавая небольшие крохи в городскую казну. Только его личные друзья делали все подобное в массовом масштабе и вообще даже не думали чего-то стыдиться. Типа, именно так наследным принцам-Капитанам положено дела в своем личном городе вести!»

Да, коррупция именно приятелей Крома была все время на виду у знающих людей и реально плохо пахла.

«Поэтому особо сочувствовать Клее я даже не собираюсь. Ведь случившийся вчера вечером инцидент фактически подготовил я сам уже довольно давно, — откровенно признаюсь я себе. — Пусть даже не задумал лично подобный исход, но началось все равно подобное движение к смерти Главы Совета именно с меня и моего появления в Асторе. Вероятное будущее оформилось окончательно, когда я инициировал свою старую знакомую, наладил для нее процесс прокачки магического потенциала, научил использовать ману. Понимал же, что Кром очень нетерпимо отреагирует на ее новые возможности, когда Клее придется их все-таки показать рано или поздно. Но все случилось еще раньше, когда он даже не подозревал еще ничего про владение магией своей супруги».

Не догадывался сам, конечно, как именно все произойдет. Но надеялся, что с новой могучей силой Клея поставит мужа на место тем или иным способом все равно.

«Думал, что постепенно возьмет мужа под полный контроль. Но все подобное довольно сложное и слишком утомительное дело, чтобы постоянно, в ручном режиме, управлять Кромом. Так что пришлось Клее прибегнуть к магии гораздо раньше, чем я себе представлял. И крайне удачно прибегнуть. Теперь и она освободилась полностью, и в Совете уже мы взяли власть, а не бестолковые сопляки».

— Поставила его на место точно в тот момент, когда он начал распускать руки и сильно побил ее. Только Кром подобного воспитания все же не пережил. Тайная сила супруги оказалась применена совсем внезапно, ущерб вышел тотальный, а исправить уже ничего не получилось, — признаю я. — Главное, что я ее вывел из-под удара, ибо наказание за убийство супруга в Асторе одно — работа на рудниках до полной смерти. Впрочем, конечно, я бы не дал увезти ее никуда, если бы Клея и попала на Север, то только в мое поселение. Нет, пришлось бы ее лично увести за перевалы, чтобы с большими деньгами и верными людьми она уже там готовилась к вторжению степняков на зеленые равнины Сатума. Вживалась, так сказать, в новую роль спасительницы и покровительницы простого сатумского народа.

«Еще мне лично самому удалось постепенно провести более порядочных знакомых в Совет Капитанов. Все они оказались там реально по делу, в отличии от большей части Капитанов. Теперь мы совсем перехватили в Совете власть, выпавшую из рук Крома — ведь такая победа только моя заслуга. Вряд ли бы сам Генс даже задумался о подобной возможности. Что можно все настолько перевернуть в Совете, чтобы его самого провести на пост Главы. А тут всего пара ночных переговоров, мгновенно создана коалиция с минимальным преимуществом в голосовании, ловкая ратушная интрига запущена».

— И ведь к власти в Асторе легальным путем пришли вполне приличные люди. Все люди дела, а не какая-то золотая бестолковая молодежь. Которая ни одной разумной идеи даже не смогла сформулировать за все время, пока я сам посещаю заседания Совета. Ни во время осады, ни до нее, ни потом тоже. Не до того им было, только и размышляли, как казенные деньги себе стащить, — вспоминаю я.

Понятно, даже при отсутствии необходимого количества голосов среди Капитанов, волнующаяся улица, заполненная верными Генсу, Драгеру и мне воинами, все равно не дала бы выйти какому-то другому результату в голосовании. Пришлось бы пригласить самых активных представителей военной общественности на само голосование, после чего все конкуренты на выборах Главы Совета сразу бы взяли самоотвод.

Или их бы возмущенные воины прибили прямо на месте.

«Но переиграть наглых сопляков чисто на технике и скорости выглядит гораздо интереснее, чем все же давить вооруженной силой, — признаю я. — Лучше провести положенные процедуры и выиграть голосование на тоненького, чем применить вооруженную силу и надолго подвесить вопрос нелегитимности нового Совета и его Главы».

— Все получилось просто отлично, недоКапитаны изгнаны из Совета. Скоро должны будут сдать свои жетоны под присмотром неумолимых гвардейцев. И ведь никуда даже не денутся. Они для бравых военных — вообще никто, какие-то гражданские воры, которых нельзя было раньше трогать за заслуги отцов и только. Таких можно и нужно как следует пугнуть при малейшем сопротивлении законной теперь власти! — откровенно радуюсь я и возвращаюсь в отличном настроении на кухню. — Чего всем гвардейцам уже очень давно хочется на самом деле!'

Драгер и Крос не хотят перебираться в огромную и слишком чинную столовую залу, им самим больше по душе находиться на более уютной кухне. Еще разговаривать с той же Клоей, старательно уплетая подогретую снедь.

— Ну, Крос, как тебе холостая жизнь в твоем уже солидном возрасте? — вспоминаю я все еще не улаженную просьбу Драгера. — Как-никак под тридцать лет уже? Еще не нагулялся, детинушка?

Тридцать лет — по-здешнему, по земному все сорок два года, немного поздновато уже семьей озадачиваться нашему бравому Кросу.

— Все хорошо, Ольг. И тебе того же желаю! — весело отвечает Крос, салютуя мне чашкой с крепким чаем.

Драгер досадливо вздыхает, Клоя укоризненно качает головой, но я больше не развиваю тему с продолжением рода и прочими обязанностями.

«Хорошо так хорошо» — понимаю я, что не хочу что-то нравоучительное снова говорить веселому приятелю.

Потом Драгер какое-то время ругается на нашего старого друга, что тот снова обманул договорившуюся насчет встречи с новой приличной женщиной его супругу.

А с Кроса, как с гуся вода, только весело смеется и все. Помнит про свой долг передо мной, готов отработать дорогое лечение, но в личной жизни ему советчики не требуются. Так всем своим нахальным видом и показывает Драгеру.

Посидели мы у Клои, подкрепились вкусной едой, да пошли на выход, дальше верно служить Астору.

Мы с Драгером в Совет, Крос обходить выставленных вокруг Ратуши Охотников, проверять несение службы во временном ему подразделении. Драгер теперь точно не будет на выходах пропадать, его постоянное нахождение в Совете приобретает особенно большой смысл для меня именно сейчас. После пока бескровного переворота, но как оно все дальше пойдет — пока трудно предсказать.

«Как моего человека в Совете. Да, все мои старинные знакомые уже высоким начальством стали, дела теперь серьезные и солидные у них», — смотрю я ему вслед, вспоминаю первую встречу еще на стоянке Тонса.

Случившуюся в прошлой жизни, про которую сам Крос ничего не знает.

Теперь уже он станет скоро Старшим Мастером, поменяет хорошо так семейного Драгера в самой Гильдии.

В Совете продолжается сбор жетонов от уволенных из Совета бывших теперь Капитанов, везде в дверях и на этажах стоят гвардейцы, бдительно охраняя новую власть. Там я остаюсь до самого вечера, помогая организовывать процесс, проверяю личным опросом чиновников Ратуши на момент особых связей с прежними Капитанами.

Так и сказал Генсу, что самое время было почистить Совет первым делом, но теперь нужно бы и с чиновничеством немного разобраться. Что беру на себя подобную обязанность, как владеющий правильным магическим умением.

— Ибо слишком много тут с ними у недоКапитанов было серьезно связано, ведь однозначно именно вместе воровали золото у Астора. Оставлять нам их нельзя, особенно всю верхушку лучше отправить в отставку. Чтобы на освободившиеся места новые люди пришли из их же подчиненных, которые пока не имели доступа к принятию решений и поэтому так сильно сами не замазались, — так я и сказал Генсу с Тинтумом и остальным Капитанам. — В самой Ратуше всего пять главных чиновников почти все решали, так что начинать нужно именно с них. Пока они не дали приказ начать уничтожать улики в виде документов, поэтому всем им придется задержать на какое-то время.

— Такое было бы очень здорово, Ольг, вот так почистить Ратушу. А то я уже чувствую по отношению высоких чиновников, что друзьями они нам никогда не станут и помогать точно не будут. Поломали мы им своим быстрым переворотом все налаженные связи, — негромко признается мне Генс, успевший немного пообщаться с местными чинушами. — Так мне все и высказали недовольными взглядами и многообещающими выражениями на своих лицах.

Которым наше появление при власти совсем не в тему, когда с прежним правящим составом Совета были налажены отличные и взаимовыгодные отношения. Но Совет Капитанов — настолько самостоятельный и надвластный орган, что может решать судьбы всех, даже самых высших чиновников, без всяких советов со стороны.

Никакие согласования и уговоры не требуются, решения Совета нельзя оспорить и как-то отменить. Пусть нас осталось всего семь Капитанов, зато все самые настоящие герои и орлы. Да еще за нас сотни вооруженных и решительных людей на городских улицах и Ратушной площади все еще стоят.

— Тогда я сам выберу нужный кабинет, из мелких чиновников наберу подходящих помощников для ведения допросов. Гвардейцев у тебя возьму, все-таки официально стоящие на службе у Астора люди. Так бы и своих охранников хватило, но они все же только мои охранники. Не стоит создавать лишние поводы обвинить нас в нарушении асторских законов, — решаю я.

Генс сразу кивает головой, мутное весьма дело — бороться с внутренней контрреволюцией. Одному только мне под силу, чтобы проводить быстрые допросы и с двух-трех вопросов решать судьбу допрашиваемых.

— Тогда выдели мне две осьмицы своих молодцов, одна будет при мне состоять, вторая доставлять спрятавшихся пока чиновников, — прикинув нужное количество помощников, говорю я.

— Да, прикажи пока из Ратуши никого из чиновников не выпускать своим людям. Прошедшие допрос будут или пока здесь задерживаться или выпускаться моим личным распоряжением, — прошу я Генса.

Ну, с такими приказами теперь все вообще просто, посыльный выслушал приказ Генса и через минуту двери Ратуши на выход затворяются. Теперь только состоящие при мне гвардейцы смогут выводить местных чиновников и работников. Все-таки военная структура заточена на выполнение приказов только своего начальства, всякие высшие чиновники Ратуши для них абсолютно никто.

Зато Генс сразу сказал мне, что теперь меньше будет бывать в самих казармах, поэтому ему в родной Гвардии позарез требуются опытные и проверенные люди. Мне тоже понятно, что наш общий знакомец Торк, особенно верный Генсу, при новых уже раскладах очень нужен снова на службе.

— Понимаю, господин Капитан, — кивнул я головой. — Все прежние возражения снимаю, ставьте старину Торка на любую должность. Он проверенный и опытный воин, такие потребны всегда.

Так что я занимаю солидный кабинет, ко мне приставлены пара писцов, которых я под присмотром гвардейцев отправил в финансовый отдел за платной ведомостью. Чтобы их там сразу не послали куда подальше более высокопоставленные чинуши. Еще сказал озадачиться списками всех чиновников. Теперь гвардейцы из всех кабинетов направляют и регулируют поступление чиновного народа под мои внимательные глаза. После чего я задаю несколько вопросов, выявляю связи с теперь опальными Капитанами и прочие коррупционные дела.

Потом ставлю отметки в платной ведомости, обозначенные всего несколькими буквами. П — подозрителен, С — что-то скрывает, Н — не виновен на первый взгляд, О — обязателен к серьезному допросу.

Пришлось начинать с высших чиновников, потом переходить к средним и дальше, но я не влезаю совсем глубоко с вопросами, просто определяюсь, с кем именно придется дальше работать первым делом.

Так что к вечеру составил полные списки чиновников, часть уже допросил, потом вернулся к Генсу, все так же остающемуся в Малом зале и доложил итоги.

— Из двадцати осьмиц допрошенных совсем замешаны в связах с недоКапитанами всего две осьмицы. Остальные знают про подобные делишки немного или побольше, придется им все равно тоже давать показания. Но можно пока всех выпустить по домам, потому что в казармы или Караулку волочь еще рановато. Завтра гвардейцы приведут мне еще сотню чиновников, которые сегодня просто побоялись заходить в Ратушу, окруженную войсками. За осьмицу разберусь более-менее с теми, кого придется увольнять из Ратуши. Еще хорошо бы провести обыски по домам у всех недоКапитанов и основных замазанных чиновников.

— Думаешь, стоит так жестить? — сомневается Генс. — Чтобы забирать даже честно нажитое золото?

— Однозначно. С моими умениями никакой тайник не останется без разоблачения, а настоящие груды золота, беспощадно конфискованные, наглядно покажут всем горожанам определенные изменения в городской политике.

— Какие такие изменения? — не понимает сразу Генс.

— Во-первых, думаю, что из тайников удастся вытащить столько золота, сколько городская казна собирает налогов за целый год. Надеюсь, что даже больше. Поэтому всем гвардейцам и горожанам очень понравятся первые шаги нового Совета Капитанов. И поэтому честно нажитой окажется очень незначительной частью украденного у города и всех горожан, а ей можно будет просто пренебречь.

— Во-вторых, все воры из бюджета определенно поймут, что воровать, как не в себя, больше нет никакого смысла. Таскать понемногу еще можно, за всеми не уследить, если постоянно не привлекать мое умение. Но вот половину городского бюджета им точно никто не позволит украсть, ибо разоблачение неминуемо.

— В-третьих, меньше денег у них, меньше возможностей отомстить нам! — заканчиваю я обоснование будущих изъятий наличного золота.

Новому Совету Капитанов, понятное дело, не всем нравятся подобные разоблачения. Трое пожилых Капитанов тоже участвуют в подобных мутнячках, особенно в данном деле замазан мой бывший недоброжелатель. Именно он отжал «Лису и журавля» у прежнего хозяина с использованием совсем подлых приемов и еще когда-то дом у моей Гриты.

«Лису» я собираюсь у него выкупить, чтобы возродить былую славу трактира с комнатами. Вот отжатый у моей подруги дом прощать не собираюсь, но пока какое-то время не стану никак ему мстить.

«Правда, он мне теперь так уже не нужен. Голосование в Совете прошло, все лишние люди оттуда убраны. Благодаря как раз его голосу удалось даже полностью соблюсти положенную процедуру. Теперь можно через какое-то время с ним разобраться, когда новая власть укрепится», — вот так думаю я теперь.

Так что еще всю осьмицу хлопочу в Ратуше, веду положенные допросы и вынуждаю давать показания перепуганных чиновников младшего и среднего звена страшной угрозой отправить на перевоспитание в казармы Гвардии.

— Все вы люди подневольные и военнообязанные! Поэтому курс молодого воина должны пройти обязательно у умелых мастеров! Уж они-то вам спуску никакого не дадут! — заранее посмеиваюсь я, представляя страдания пухленьких чиновников, попавших в лапы к матерым гвардейцам. — Там промолчать не выйдет ни разу! Уже к обеду мне все расскажете! Наперегонки прибежите, умоляя только вас выслушать!

Зато уже на третий день посетил дом бывшего Капитана Джугаса, где нашел все тайники в подвале и на чердаке. Картина выносимых сундуков с золотом произвела очень большое впечатление на гвардейцев и моих людей. Пришлось еще открыть комнату в Кассе, которую он арендует, чтобы оттуда вынести еще несколько сундуков.

Пока оставил в доме охрану из гвардейцев и отправился в Кассу считать общее количество золота. Когда-то дружно поделенные всем Советом драгоценности из добытых мной на Севере тоже добавились в список конфискованного и изъятого.

В итоге сумма изъятого оказалась весьма солидной, целых двенадцать тысяч тайлеров было спрятано в тайниках и Кассе.

— Ну, вот, уже пятая часть всего асторского бюджета возвращена в городскую казну! — докладываю я итоги первой конфискации.

Итоговые результаты по количеству собранного в одном месте золота реально потрясают всех зрителей.

«Зрителей, конечно, не простых, а всех членов Совета, приглашенных на демонстрацию изъятого богатства. Остальным горожанам ни к чему видеть, до чего довело Астор правление молодых Капитанов во главе с самим Кромом, — хорошо понятно нам всем. — Появятся всякие ненужные вопросы и глубокая уверенность, что подобная власть свободному городу не нужна. Авторитет Совета Капитанов нам теперь самим весьма нужен, все-таки уже полностью устоявшийся институт».

— Почти двести сорок кило золота, не считая еще драгоценностей! — перевешиваю я лично сам все собранное на здешних весах по второму разу.

— Если со всех так собрать? Это же куда потом столько золота девать? — с довольным видом я провожу экскурсию для Совета.

— Золото лишним никогда не бывает! — довольно поддерживает меня Драгер, понемногу становящийся более смелым в новом Совете.

«При старом режиме все время молчал по привычной скромности, а теперь все чаще позволяет себе высказываться», — замечаю я себе.

Пусть даже какая-то часть из конфискованных груд золота заработана без явного воровства из казны, наверно. Но Генс присуждает своим решением полное изъятие в пользу города. Никто из Капитанов с ним не спорит, понимают сразу, что здесь замешано личное отношение к безнадежно проворовавшейся семейке.

«Ну, а я только приветствую беспощадность к скрытым врагам Астора. Не может забыть и простить свое прежнее личное бессилие мой приятель, — сразу понимаю я. — Подобное вообще хорошо, нужно окончательно отрезать концы прежней команды от власти подобным приговорами. Чтобы они официально оказались признаны ворами и коррупционерами, то есть взяточниками. Для чего требуется обязательная принудительная конфискация, как полное признание воровства из казны. Кого-то надо даже посадить, хотя вообще не принято таким образом поступать с бывшими Капитанами. Но одну самую наглую рожу все-таки можно отправить камень рубить на побережье. Чтобы остальные понимали, что шутки совсем закончились и подобное может ждать теперь любого».

Понемногу и мягко доношу свои аргументы Совету и особенно Генсу, как теперь основному принимателю главных решений. Сам пока выступаю основным советником нового главы Совета, остальные Капитаны не имеют правильного видения новой жизни. Всего того, над чем я уже давно размышляю долгими зимними вечерами.

И он вполне откликается на мои слова, понимает, что я пока в одиночку выношу основную тяжесть борьбы с прежней властью на своих плечах. Все время веду допросы или ищу тайники без перерыва на отдых. Ведь я хорошо понимаю — лучше времени потрясти недавно сильно влиятельных людей больше не будет.

Потом они спрячутся, закопаются, уйдут в тину, перестанут отсвечивать, так что только здесь и сейчас придется всех вытаскивать на свет божий с богатствами неправедно нажитыми.

«Скоро снова наработаются примерно такие же схемы, только воровать станут меньше, а совсем откровенную некондицию поставлять долго не будут. Если все оставить по-прежнему. Все равно требуется создать какую-нибудь контрольно-ревизионную комиссию при Совете по закупкам и городскому заказу!» — начинаю я работать в данном направлении.

Поэтому самого Джугаса уводят в Караулку на долгие допросы, а все золото его семьи с драгоценными камнями отправляют в городскую казну Астора без всяких исключений. Как бы не надрывались его родственники, оставшиеся совсем без денег, никто им ничего не вернет, потому что решение Совета Капитанов уже принято.

— Скажите спасибо, что дом и все хозяйство оставляем! Продавайте лишнее, чтобы купить себе еды! — так ответил я сам прибежавшей жаловаться родне, когда лично вышел на крыльцо Ратуши. — Слишком много украли у города! За подобное надо бы всех вас на рудники отправить! Если сейчас не исчезнете, подниму вопрос в Совете!

Генс попросил меня уладить вопросы с семьей Джугаса, чтобы к нему лично вообще не приставали, потому что много общих знакомых имеется. Поэтому пришлось шугануть семейку пожестче, чтобы исчезли раз и навсегда.

«Уж немного денег смогут со своих предприятий получить, на какую-то жизнь хватит. Или у старых подельников попросят».

Родственники быстро исчезают под жестокими насмешками гвардейцев и стражников, делающих вид, что собираются прямо сразу задержать под охрану самых недовольных приказами новой власти.

— Ваше действие — наше противодействие! — усмехаюсь я, глядя им вслед.

Слишком уж нагло действовал сам зажравшийся Джугас, открыто издеваясь на Гвардией. Поэтому теперь ему не будет никакой пощады, когда сама Гвардия фактически пришла к власти в Асторе.

— Хороший урок для всех остальных казнокрадов! — провозглашаю я в Совете, никто со мной не спорит.

Пусть у нас самих тоже есть что-то из подобного, кроме одного Драгера, наверно, но все же на порядок меньше и так вызывающе по устоям относительно умеренного народовластия не бьет. Но скромному старине Драгеру и одного шикарного капитанского жалования с лихвой хватает, чтобы воспитывать своих четырех детей.

«Должен денежный или чиновный народ понимать, что так набивать сундуки за счет города нет никакого особого смысла. Уполномоченных банков за границей Черноземья еще нет, деньги никуда не выведешь. Можно только вывезти и где-то в лесу закопать. Только при первом шухере все будет найдено, посчитано и изъято обратно в городскую казну», — откровенно радуюсь я рухнувшей, из-за моих решительных в основном действий, полностью прогнившей власти молодых Капитанов.

В течении третьего, четвертого и пятого дней я посещаю все остальные жилища бывших Капитанов, заранее взятые под охрану гвардейцами вместе с моими людьми. Охотничий азарт подталкивает меня перебить количество изъятого золота, но таких огромных сумм все же больше ни у кого не обнаружено.

У некоторых нахожу восемь тысяч золота, у некоторых бывших Капитанов по шесть, то есть люди реально поменьше воровали или заранее держат золото где-то подальше. Учитывая, что все дома бывших Капитанов взяли под негласную охрану в первый же день, вывести они ничего не могли, так же само, как хоть что-то утаить от меня. Дюжие гвардейцы с восторгом выламывают скрытые дверцы отлично замаскированных тайников и весело сносят тяжелые сундуки вниз, к ожидающим их повозкам.

Скрыть от меня и моего артефакта ни у кого ничего не получится, нечего на подобное даже надеяться.

Но в новых случаях обнаружения несметных богатств уже сам Генс посовещался с Советом и принял решение оставить по одной осьмице от всех сумм прежним собственникам. Явно, что все остальные недоКапитаны не вызывают у него подобной ненависти, как тот же неутомимый вор Джугас.

Имущество Крома пока трогать никто не решается, в основном из-за все еще высокого личного авторитета покойного Главы Совета. Я тоже ни на чем подобном даже близко не настаиваю, наоборот, готов защищать безутешную вдову изо всех моих сил в Совете. Видно по молчанию в Совете, что желающих как-то обвинять Капитана Крома все равно нет, хотя его закадычные дружки замазались полностью.

— Значит, и он сам так же замазан, — признаю про себя. — Но никто не хочет его самого признавать виновником столь гигантского воровства из казны. Рушить авторитет власти до самого конца дураков все же нет.

«Хотя в доме Крома и его личном хранилище вполне может найтись еще один годовой бюджет всего Астора. Для меня самого и для той же Клеи итоговое количество золота все еще большая загадка. Но пусть уже такие невозможные деньги послужат нашему общему с Клеей делу освобождения Сатума. С огромными деньгами гораздо проще быть настоящим освободителем, чем совсем без них», — улыбаюсь я.

Да, Кром был единственным сыном своего отца, теперь все его имущество переходит супруге, которая пользуется всеобщим уважением в Совете. Бывшего Главу Совета похоронили на моем кладбище выше всех остальных покойников, будущий памятник покойному мужу безутешная вдова все еще не может никак выбрать.

Расследование, конечно, ничего не накопало на Клею, все сделали вид, что никаких подозрений даже близко нет и все случившееся — просто несчастный случай. Малопьющий Глава Совета слишком перебрал и поэтому случилось все то, что случилось.

В конце первой осьмицы подбиваю итоги допросов, лично свожу показания рядового чиновничества о том, кого они считают главными казнокрадами в Ратуше. Потом выношу свои предложения на Совет, получаю от него разрешение начать сносить головы самого высшего чиновничества.

Из пятерых главных бюрократов только один фатально не замазан показания нижестоящих чиновников.

«Что даже удивительно, или очень хитрый, или все же не воровал всегда и везде. Бывают и настолько честные люди на самых высоких должностях. Взять хотя бы меня», — говорю себе сам.

Потом посещаю с гвардейцами и своей охраной дома первых чиновников, чищу там тайники, да еще в Кассе требую выдачи имеющихся денег. Добыча в таких случаях получается явно поменьше, по две-три-четыре тысячи золотых, семьям так же остается по одной осьмице по распоряжению новой власти.

Но их самих уже жестко предупреждают люди Тинтума из дознания, что они никакие не капитанские люди, с ними никто чикаться особо не станет, если начнутся какие-то скрытые движения.

— И попытки как-то организоваться для противодействия новой власти. Или открыто показываемое недовольство! Советуем запомнить и не гневить господина Капитана Генса!

Вслед за высшими чиновниками еще осьмицу посещаю их ближайших помощников, информацию про которых мне слили рядовые чиновники, ибо в Ратуше все про всех знают.

«Кто и сколько на чем отжал и получил себе на карман. Самых лучших осведомителей о незаконных делишках я рекомендую Совету передвинуть на вышестоящие должности. После чего у меня нет отбоя от нужной мне и Совету информации. Ведь разоблачаемые чинуши не остаются в прежних должностях, все покидают теплые места, уступая их своим сотрудникам по ведомствам,» — я хорошо понимаю, как можно заставить делиться информацией невольных свидетелей.

Тем более сразу вижу, кто говорит правду, а кто только пытается что-то придумать, но сам точно не знает.

Там добыча выходит еще скромнее, от пятисот тайлеров до полутора тысяч, но и такое золото для городского бюджета тоже лишним не станет.

Так что через три осьмицы я собираю в бывшей комнате Джугаса при Кассе полную сумму в шестьдесят шесть тысяч тайлеров, не считая еще больших груд конфискованных ювелирных изделий.

— Драгоценности собраны только из семей бывших Капитанов, чиновники к дележке подобного добра из трофеев не были допущены! — ввожу я в курс дела собравшийся здесь же Совет. — Теперь здесь набрано золота на один годовой бюджет Астора. С чем вас и поздравляю, господа Капитаны!

— А украшения? — спрашивает Генс.

— Не было времени прикинуть их полную стоимость. Но, наверно, еще около восьми тысяч тайлеров за них можно выручить в течении года. Если появятся степные купцы, то даже больше и быстрее! — осторожно отвечаю я.

После общего восторга раздаются настойчивые вопросы, куда же можно потратить настолько огромные средства.

Но у меня есть что предложить Совету, чтобы даже немного опустить цены в Черноземье на всю продукцию городских мастеров и крестьянства:

— Есть простое предложение, которое здорово обрадует всех наших жителей — ремесленников, торговцев, купцов, крестьян и всех остальных. И сильно послужит в пользу нового Совета и его Главы Совета. Раз у нас есть средства на целый год, еще теперь обслуживание городских заказов станет заметно дешевле. Когда казне не придется постоянно переплачивать в два-три раза. То предлагаю на такой же календарный год понизить налог всем его плательщикам! Вместо одной осьмицы, восьмой части, собирать одну двенадцатую, то есть меньше ровно в полтора раза! Рассказать народу, что подобное делается для улучшения жизни за счет конфискованных богатств у проворовавшихся представителей власти! Но ремесленников и торговцев предупредить жестко, даже под роспись, чтобы тоже цены на половину осьмицы, как минимум снизили!

И что вы думаете? Весь Совет, особо не думая, тут же согласился уменьшить налоги. Потому что время, когда налоги снижают, бывает даже не в каждом столетии, а вот сейчас, как раз, так можно вполне правильно поступить.

Еще я, конечно, рассказал, насколько подобная мера порадует жителей Черноземья. Ну, и про то, что конфискованных у бывших Капитанов средств вполне хватит много месяцев экономить городские расходы.

— Даже на пару лет с новыми налогами хватит. Народ очень любит подобную справедливость на своем кармане ощущать. Мы сами в воровстве денег из городской казны не замазаны, именно поэтому так поступаем, — заметно преувеличиваю я фактическое положение дел, но всем слушателям подобное преувеличение нравится.

Главное — что карательный импульс наказывать за откровенную коррупцию озвучен и применен в обществе. Теперь и власть, и народ быстро начнет задавать вопросы про слишком откровенно выставляемую роскошь и повышенные траты каждому чиновнику и служивому.

«Немного профессиональной этики, такой, типа скандинавско-протестантской этики».

Так что примерно через местный месяц наш сильно уменьшившийся Совет радует жителей всего Черноземья уменьшением основного асторского налога в полтора раза. Указ объявлен на всех площадях и на рынке его объявляют каждый день, что с первого месяца лета налог собирается в одну двенадцатую от дохода.

«Примерно восемь с половиной процентов тогда получается. Почти как в моей бывшей России для предпринимателей был. Той самой России моего прошлого, которой больше нет на Земле благодаря именно моим героическим усилиям», — вспоминаю я.

И вдруг такая тоска навалилась по моему пропавшему миру, что даже захотелось вернуться в девятьсот двенадцатый, перехватить там самого себя и категорически запретить менять историю.

Я понимаю трезвым умом, что моя новая версия России, с ее активным неучастием в Первой мировой войне и так же не случившейся революцией, с меньшими примерно в четырнадцать раз потерями во время Второй мировой войны, гораздо предпочтительнее старой версии.

Но вернуть свое личное прошлое и прошлое всех знакомых и близких людей тоже очень хочется в душе.

«Ладно, когда-нибудь подумаю про такой вариант. Сейчас точно ни о чем переживать и думать не стану» — уверенно говорю себе.

Почти месяц особо не вникаю в свои производственные дела, переложив все на ближайших помощников. Потом спохватываюсь, что уже семь месяцев не выезжал из Астора, не встречался со степняками, не добирался до стоянки и Храма. Всем подобным теперь занимаются мои люди, разгрузив меня от подобной мелочевки.

Еще ведь перекупил все же «Лису и Журавля» у прежнего собственника весьма задорого. Пожилой Капитан продает ее, как будто трактир приносит такие же большие деньги, как в самые лучшие времена. Я долго с ним торгуюсь, но все же забираю заведение за большую сумму в восемьсот тайлеров.

Впереди сам трактир ждет основательный ремонт и большая перестройка, еще вместо трибун для боев я собираюсь пристроить большое офисное здание с отдельным входом. Бои давно уже перебрались по другим трактирам и постоялым дворам, городская земля в центре давно стала крайне дорогой. Так что перевести часть заднего двора при трактире в полноценное офисное здание, первое в Асторе — самое такое подходящее дело.

«Построю первый офисный центр, а его работники станут ходить обедать в мой трактир на бизнес-ланчи. Придется и такое обслуживание ввести в Асторе. Чтобы вернуть клиентов „Лисы“, давно разбежавшихся по другим заведениям. Первой новый офис займет агентство Орнии, что-то оказаться самым солидным в городе местом для покупки и продажи недвижимости», — так прикидываю я, разглядывая опустевший давно трактир.

Потом выхожу с замерщиками от строителей на задний двор и прикидываю, как разместить новую стройку.

Все остальная производственная деятельность проходит без каких-то особых проблем. За мастерские отвечают Трон с Крипом, за кузницы и промплощадку сам Водер. Оставшиеся рынок с мангальной и каруселями, ткацкий цех и производство цемента под присмотром неплохо втянувшихся в сам процесс Дропера с Аписом.

Больше Дропера, Апис еще ведет разведку и прочие противодиверсионные мероприятия. Как умеет, конечно, но под моим руководством, тем более пара подобных учебников у меня тоже имеется. Переводить для него одного не собираюсь, поэтому своими словами показываю, на что требуется обратить особое внимание. Плюс на него еще работает солидная цепь осведомителей, не знающих друг про друга.

Ювелиры распродали мне почти все оставшиеся драгоценности, теперь будут заниматься конфискатом у недоКапитанов под моим личным присмотром.

Кладбище становится все более популярным местом среди верующих в Последнего Спасителя. Часовня уже построена и священнослужители теперь постоянно отпевают там своих единоверцев. Принципы работы новой религии удивительно схожи с земными, что меня даже немного удивляет.

Баранов для мангальной все новые степняки постепенно подгоняют к стоянке, удалось моим людям наладить постоянные поставки шерсти и мяса. Дорога доведена почти до самой стоянки, оставшийся километр несложно пройти и так, уже нагрузив вьючных лошадей.

На Севере продолжаются земляные работы, строятся из песчаника здания будущих кузниц и прочих производств. Водохранилище я решил строить уже летом, когда станет все более понятно с его формой и требуемой глубиной. Тоже понимаю, что создать за половину года полноценное производство около рудников не получится, поэтому решаю не гнать лошадей. И само поселение тоже все время строится, слава богу, для него у меня есть Сохатый, заинтересованный в большом количестве жителей.

Астрийские крестьяне частью работают у меня, частью служат в Гвардии и вернулись в город. Но вот из ушедших на свою бывшую родину почти шести десятков вернулась только половина. Привели с собой родителей и девок, конечно. По их рассказам две осьмицы погибли в стычках со степняками, остальные просто остались вести хозяйство в родных местах. Может своя земля, уже давно разработанная, показалась более правильным решением по сравнению с заброшенными землями нашего Севера. Может просто родители и любимые девки не стали переезжать в непонятное соседнее государство со своей родины.

Но первые же стычки с новыми хозяевами своих бывших земель быстро показали переселенцам, что явно они еще не дотягивают по воинскому умения, чтобы на равных воевать с матерыми степняками.

— Года два нужно учиться боевому умению хотя бы, чтобы в личной схватке опытным степнякам противостоять. А половина года — еще ни о чем! Как бы их там дворяне не гоняли, мастерства и уверенности такое никак не добавит! — так мне пересказали рассказы вернувшихся мои охранники. — Тем более против степных луков вообще ничего не поможет.

Зато внезапная смерть Крома здорово все упростила для меня с обучением и прокачкой Клеи. Теперь уже весь месяц я спокойно заряжаю камни из Палантиров, мои люди перевозят их в мешках в ее подвал.

Больше некому спросить нас о чем-то и пытаться контролировать появление чужой повозки в своем доме. Раз в две недели совершается подобный заезд, как раз на такое время хватает камней самой Клее.

«Что-то мне уже кажется — Клея перешла на третий уровень. Так быстро она выкачивает ману из камней!» — признаю я.

Так что в середине местной весны выезжаю с осьмицей охраны в сторону Храма. После семи месяцев мана в Палантирах уже находится на самом дне. Все же на постоянную зарядку камней для Клеи и многочисленные допросы у меня уходило гораздо больше маны, чем я могу набрать в хамаме.

«Как еще отнесутся сами степняки к появлению хорошо вооруженных крестьян в своих новых владениях? И то обстоятельство, что те не стали все время прятаться, а даже вступали в бой по своей откровенной глупости, добавит разных вопросов ко мне. Еще ведь увели с собой целую сотню новых данников, подобное никому не понравится. Впрочем, наши косячки гораздо меньше того появления на землях Черноземья горной орды и творимого дикими степными горцами разного ужаса», — рассуждаю я про себя.

Всю зиму две бригады восстанавливали дорогу возле Помра и за ним, а третья, закончив с тропой до стоянки, занималась восстановлением новой дорогой. Так что арестанты не сидели, сложа руки, в зимнем лагере, а приносили всю возможную пользу городу и его союзной орде.

Проезжаем мост, потом минуем трактир Сохатого, все еще вполне целый, вот я оказываюсь около Сторожки. Теперь меня встречают новый Бей и все тот же старый толмач, радостно щерящийся в улыбке.

— Друг Степи, наши Беи племен все же выполнили свое обещание! Они собрали по отдаленным стоянкам и племенам почти сотню ваших людей! Теперь они здесь, с нами! Но теперь возникли кое-какие вопросы к тебе лично! — сразу огорошивает меня знакомец.

Что за вопросы ко мне возникли — я понимаю заранее, поэтому сразу начинаю спокойный и уважительный разговор. Чтобы спокойно выслушать плохие новости для нас всех и меня лично из завоеванной Астрии, дать по такому поводу взвешенный и обстоятельный ответ. Ведь данные известия касаются именно всего Черноземья, потому что дают главным Беям союзных племен кое-какие аргументы для пересмотра наших прежних договоренностей.

«Небольшие, но все-таки дают!» — откровенно признаю я.

«Так бы совсем отправил ловить ворон невысокого уровня степняков. Но новый Бей пришедшей на смену полуфолы сейчас выступает от имени основного Бея своего племени. Тот так же передаст мой ответ остальным Беям. Поэтому требуется довольно взвешенный ответ на вопросы, касающиеся уже моих бывших пленников. Если они ими так же остались, то ответственность за них несу именно я сам. Как могут мои пленники от меня же сбежать с оружием в руках? Никак подобного не может случиться без моей на то воли. Если же астрийские крестьяне получили полную свободу и уже в таком статусе вернулись на свою родину, то легче все равно не становится. Где неизбежно вступили в схватки с новыми хозяевами, поэтому вопросы возникают ко всему Черноземью. Которое не смогло или не захотело предотвратить подобные нападения и смерть сильно расслабившихся степняков», — размышляю я.

Можно, конечно, выступить с позиции силы. Мол, не по чину вам мне всякие претензии выдвигать, с вашими главными Беями еще могу обсудить кое-что.

«Так что идите лесом воровать помидоры, которые здесь очень хорошо растут, дают ядреный соус и весьма радуют покупателей мяса в моей мангальной», — откровенно хочется ответить Бею и толмачу.

Только лучше все же поговорить с уважением и серьезными аргументами, ведь нет никакого смысла рвать глотку.

Потому что судьба почти сотни бывших жителей Черноземья, находящихся сейчас именно в Сторожке под присмотром степняков — меня весьма интересует. И поговорить про них больше не с кем, кроме, как с молодым Беем, выглядящим слишком дерзким сейчас.

«Да, что-то он о себе многовато понимает, — понимаю я по первым словам и поведению сменщика старого Бея, уже приведенного мной в чувство. — Наверно, ему поручено устроить кое-какие недоразумения с применением силы его старшими Беями. Возможно, даже не самым основным Беем племени, а кем-то из его помощников, кто хотел бы еще раз проверить Астор на предмет быстро пограбить?»

Только тема будущего выставления претензий довольно скользкая сама по себе, поэтому признавать вину и образно подставлять свою голову я не собираюсь. Со степняками нужно вести себя пожестче, чтобы правильно понимали — никто не станет просить прощения и как-то робко оправдываться.

Поэтому рявкаю на обоих, на Бея и толмача, напоминаю, с кем они сейчас говорят:

— С самим Другом Степи спорите! Что непонятно? Кто вы такие вообще? Есть еще возражения? — смотрю на обоих злым взглядом и придавливаю своей маной их сознания.

Совсем немного, но для непривычных к подобному воздействию степняков все ощущается, как истинное возмущение имеющего право гневаться подобным образом своего же командира или старшего Бея.

Возражений нет, потому что и не должно быть, оба степняка просят прощения за выказанную дерзость с самим Другом Степи. Толмач уже привычно просит, новый Бей по его примеру с большим трудом себя заставляет. Явно видна работа моего принуждения в его сознании, которому он не может противостоять.

«Правильно сразу показать, что могу много чего заставить сделать, если станут мне слишком противоречить. Больше тонко заставить, что потом ничего предъявить не получится. Толмач и так не собирается со мной пререкаться, а вот в сознании Бея чувствуется серьезное желание как-то хорошо поспорить. И что-то обязательно доказать. Или даже спровоцировать меня», — хорошо ощущаю я.

Поставив на место собеседников вспышкой хорошо контролируемого гнева, начинаю спокойный разговор про приведенных полонников. Когда выслушал цветистые извинения обоих степняков и получил возможность все более-менее спокойно обдумать.

«Не ожидал даже, что выполнят все же главные Беи свои обещания. Долго собирались, да готовились, опоздали почти на половину года с выполнением обязательной договоренности. Сначала ждали, наверно, чем закончится вторжение горной орды. Будет ли потом смысл с кем-то вообще о чем-то договариваться и выполнять ранее обещанное? Только полные разгромы своих неистовых горцев и еще в добавок астрийского войска под руководством дворян, еще огромное количество пленников, которых я тоже наглядно продемонстрировал, все-таки побудили степняков выполнить давние обещания. Когда они в очередной раз убедились, что сила моя не стала меньше, поэтому пока придется как-то сотрудничать, а не нагло доминировать. Пусть даже освобожденные крестьяне устроили небольшие стычки в Астрии, но караван пленников все равно пришел, наверно, вместе с новой полуфолой на смену», — понимаю я.

Долгие извинения заканчиваются, благо я понимаю их все более-менее дословно благодаря зажатому в руке артефакту, поэтому вообще не обращаю на слова внимания. Нет в них никакого большого смысла на самом деле.

«Вообще могли бы придержать пленников до получения моих ответов по поводу начавших нападать крестьян. Легко могли бы остановить возвращение полонников, но почему-то все же пригнали их сюда. В родные для наших людей земли. Что явно сделано не спроста? — задумываюсь я. — Коварство степных Беев — шкатулка с тройным дном, нужно подобное правильно понимать».

Поэтому отвечаю довольно спокойно толмачу:

— Вопросы можете задать, ведь мы теперь настоящие союзники. Кому спокойно не поговорить, как не нам с тобой и Беем полуфолы.

И тут же узнаю про две осьмицы погибших степняков, мирно навещавших теперь свои новые владения. На которых коварно напали местные крестьяне, неплохо умеющие сражаться, с настоящим оружием и даже какими-то доспехами. Коварно напали из засады, только поэтому смогли убить столько могучих степных воинов. Потом все равно были выслежены, настигнуты и безжалостно убиты.

«Ага, такое я уже знаю, что добрались все-таки наши новые жители до своих родных земель. Конечно, не утерпели по данному поводу, чтобы с оружием в руках не похвастать, чему их научили дворяне. Чтобы показать наглым завоевателям лицом к лицу, чем они смогли овладеть за последнее время. Что уже не прежние беззащитные крестьяне с вилами и дубинами перед ними, а самые настоящие воины. Так ведь не очень, чтобы полностью научились, в открытом бою долго противостоять не смогли матерым степнякам», — понимаю я случившуюся недавно проблему в бывшей Астрии, которую степняки хотят обязательно перевесить на меня.

— Ваших воинов погибло две осьмицы? А сколько нападавших убито доблестными воинами степи? Наверно, осьмица осьмиц? Или даже осьмица осьмиц осьмиц? — интересуюсь я и узнаю, что нападавших бандитов уничтожено тоже две осьмицы примерно.

«Ага, число убитых астрийцев даже по словам степняков совпадает с тем, что рассказали вернувшиеся крестьяне. Ведь только часть из пробравшихся на родные земли молодых парней решилась выступить погромче! — понимаю я и возвращаюсь к странному для меня сейчас поведению толмача. — Не стал он почему-то сильно привирать? Не похожа подобная скромность вообще на степняков! Или сам толмач решил пообщаться со мной более-менее правдиво? Вообще-то похоже на то!»

После чего решительно машу рукой:

— Стоит ли из-за подобной ерунды о чем-то спорить и говорить? Две осьмицы бывших или настоящих астрийских крестьян напали на ваших людей? Это же ерунда какая-то совсем! Успели их допросить перед смертью? Откуда они вообще пришли? Как смогли избежать моего плена в горах? Или пришли с другими отрядами? И к нашему Черноземью не имеют никакого отношения? — я сам пока надеюсь, что степняки просто перебили неплохо сражающихся парней, не стали особо напрягаться, не стали никого брать в плен для долгих пыток на допросе.

«Не смогут мне никого предъявить. Впрочем, я сам никому верить не обязан, чтобы не говорили крестьяне под пыткой».

Но пришла пора упомянуть недавнее вторжение горных степняков, про которое меня даже не предупредили союзники положенным образом. Не говоря уже о том, чтобы как-то помешать самому вторжению, отказавшись предоставить проход своим же братьям. Понятно хорошо — из-за подобных союзников, как Астор с Черноземьем, никто в степи не станет воевать и вступать между своими в братоубийственную войну.

«Мы сами хорошо пограбили северян, попробуйте поступить так же с ними!» — вот что услышали Беи горцев, когда заявили нашим союзным Беям, что собираются беспощадно пройтись по мирным землям Астора.

— Вот когда восемь сотен диких степняков с далеких гор напали на вашего союзника! Такое уже вполне серьезное дело случилось! Правда, они все были очень крутыми воинами, только, где они теперь все? Остались вонючими грудами мяса валяться в диком лесу! — поднимаю я градус общения.

— А насчет крестьян даже не знаю, что тут еще говорить! Тут уже вашим людям, великим и непобедимым воинам, можно только посочувствовать, когда приходится всерьез воевать с какими-то крестьянами! — просто недоумеваю я с сильно показным видом.

Показываю, что претензии не принимаются совсем, ибо настоящие воины не должны никогда жаловаться на каких-то там взбунтовавшихся крестьян. Только бить их и ровнять с землей, есть такие понятия в самой степи, примерно такие же, как в том же Сатуме.

— Две осьмицы каких-то крестьян тайными ходами пробрались в ваши новые владения? Или они там и так все время жили, а теперь решили выйти из повиновения новым хозяевам? Трудно ведь вообще правильно разобраться, кто они такие теперь? Так ведь дело обстоит? Только подобное можно легко понять и представить, около каждого земледельца сторожа не поставишь! Если ваши люди их обидели как-то сильно? Отобрали то, на что не имели права? Сложно теперь разобраться, когда уже все давно случилось! — вот так откровенно я объясняю, что вообще не признаю напавших нашими людьми.

Может они просто местные мужики, может вернувшиеся сами из-за перевалов, раз умеют как-то сражаться и наносить потери степнякам? Где обучались воевать под руководством дворян?

— За них мы ответственности не несем никакой!

Астрийские крестьяне, уходившие на свою родину, вернулись уже три месяца назад. Привели в Черноземье своих родителей, какую-то часть девок, в общей сложности прибавили сотню с лишним новых жителей в наших землях. Но и сами там остались в немалом количестве, решив что-то напоследок все же доказать степнякам.

«Доказать или отомстить за тех же уведенных или обиженных девок! Молодых парней можно понять!»

— Вот когда восемь сотен свирепых копейщиков с гор шли по основной дороге сюда просто открыто мимо ваших племен! И никто им ни в чем не помешал напасть на союзника! Никто даже не попробовал предупредить своих союзников! Вот тогда все подобное трудно понять! — продолжаю я правильно показывать огромную разницу между тотальным и организованным вторжением огромного количества злобных воинов и детскими шалостями каких-то бывших пастухов и землепашцев.

Может и не бывших даже совсем? Ведь где на убитых написано, откуда они пришли, и кто такие вообще по жизни? Имеется тут довольно слабая позиция в упреках толмача и его нового Бея, которые высказываются от имени основных Беев наших союзных племен.

— Могли ведь ваши новые крестьяне сами напасть на степных воинов? Если к ним пришли с несправедливыми поборами или еще как-то обидели? Взяли лишнего или любимых баб снасильничали?

Ответить толмачу и Бею нечего, сами они не совсем в курсе того, как там все произошло на землях бывшей Астрии.

Так что разговор о всяких претензиях сразу прекращается, а я иду смотреть на пригнанных обратно на родину черноземельцев. Они размещены почти все под открытым небом на территории Сторожки, в основном здесь только взрослые бабы и немолодые мужики из крестьян.

«Молодых и красивых девок с опытными мастерами степняки все же оставили себе. Правда, какие там мастера оставались на хуторах перед нашествием? Если пара сельских кузнецов только? И девки все первым делом на другую сторону убежали!» — сразу понимаю я.

После недолгих переговоров узнаю, что почти все пригнанные полонники забраны с этого берега Протвы еще в самом начале нашествия и угнаны сразу же в степи.

«Когда сами степняки были жадными до пленников и еще не встретились со мной, — правильно догадываюсь я. — Не узнали, что на их великую силу есть хитрый болт с резьбой, не потеряли зараз почти тысячу сильных воинов!»

Из девяносто пленников пятеро не пережили долгого возвращения на родину, у двух десятков имеются всякие гнойные раны и тяжкие болезни. Таких степняки готовы отпустить сразу, но с остальными не торопятся расставаться.

— Нам нужны люди для работы в горах. Готовы менять ваших людей один в один на крепких арестантов! — слышу я понятное предложение через толмача от нового Бея.

— Странные слова слышу я, ведь твои Беи обещали вернуть полонников без всяких условий? — удивляюсь сам на данные условия.

Но новый Бей не уступает, все время твердит только про обмен. Типа, арестантов стало слишком мало, поэтому нужны новые работники.

«Да уж, сами спровоцировали горную орду прийти сюда. Те оказались просто пробитые дикари, поэтому жестко проредили арестантов. Теперь здесь имеется явная провокация с отказом просто и без разговоров выдать наших людей», — понимаю сразу я.

Но молодой Бей не зря упирается, полонники находятся в Сторожке, где над ними осуществляется степняками полная власть. Забирать их придется силой, что многое нарушит в наших договоренностях со степью. Тем более звание Друга Степи определенно не дает мне возможности воспользоваться силой в данном вопросе.

«В любом случае остановится постройка дороги. Ведь степняки тут же уйдут обратно в степи с донесением о причиненном им насилии. Да еще бросив всех арестантов на произвол судьбы. Ведь потом придется снова договариваться с союзными Беями, только уже на гораздо более худших условиях. Зачем-то нужна подобная провокация основным Беям пяти племен? Но мне на нее так сразу не стоит поддаваться, — решаю я. — Только все подобное творится все же неспроста».

Молодому Бею даны конкретные инструкции насчет полонников, от которых он не собирается отступать ни в каком случае. Вплоть до смертельной схватки с горожанами. Еще мне кажется — толмач что-то хочет мне сказать наедине, но пока не может при новом Бее. Вижу по его просящему взгляду и извиняющимся интонациям, прямо читают подобные эмоции, но нам никак пока не получается остаться наедине.

Поэтому возвращаюсь к своим людям кое-что обсудить.

— Дринер, сколько у Аписа присмотрено лихих людишек в Асторе? — обращаюсь я к помощнику Аписа, отправившемуся вместе со мной на всякий случай. — Если по максимуму?

Обкатываю понемногу людей, которые выбивается в помощники уже к моим доверенным лицам. Беру с собой, присматриваюсь к ним, слушаю ответы и задаю вопросы. Дринер должен знать немало про работу Аписа и понимать количество присмотренных преступников в том же Асторе. Ведь является его правой рукой и отвечает за работу с осведомителями.

— Господин Капитан, самых отъявленных, которых можно сюда отправить уже за дело, в основном все тех же астрийцев — три осьмицы, — отвечает мне он. — Никак они не хотят перевоспитывать и честно трудиться!

— Так, там примерно одиннадцать осьмиц наших бывших жителей, три осьмицы отпустят по болезни, степнякам они не нужны. Еще три осьмицы поменяем на наших воров, остается пять осьмиц, которых потом придется как-то выкупить, — рассуждаю я вслух.

— Нет, господин Капитан, еще пять осьмиц опасных преступников в Асторе точно не наберется, — разводит руками помощник Аписа. — И эти-то не все настолько отъявленные, многие даже работают для вида и только иногда ходят с другими ворами на дело. Мы за ними наблюдаем и собираем информацию, как вы приказали, но пока не трогаем. Хотя очень хочется.

— Ладно, будем теперь сами все время вместе с городской властью работать в данном направлении. Бери с собой троих парней и скачите в Астор, когда я двинусь в горы. Сюда пришлите пяток подвод для наших освобожденных людей, заберу их по возвращению из гор, с преступниками сам разберусь по приезду, — выдаю ему указания.

Возвращаюсь к пленникам степняков, обещаю вылечить всех сильно больных через половину осьмицы.

— Вас сразу заберу с собой. Потом еще через осьмицу поменяю три осьмицы наших людей на городских жуликов, но всем остальным придется подождать. Пока поработаете здесь, раз вас степняки согласны только менять! — получается, все же большую часть пленников смогу выкупить и так забрать из полона. — Но самым крепким крестьянам придется поработать пока на постройке дороги через горы!

Народ из пленников начинает бухтеть и чуть не плачет. Не понимают, конечно, почему их не могут освободить, когда они уже оказались на родной земле. Им, понятное дело, все равно на мои договоренности со степью, но я не собираюсь попадаться в расставленную ловушку основных Беев. Чувствую по отношению нового Бея полуфолы — есть у него свое коварное задание от пославших его Беев.

«Наверно, чтобы устроить любое вооруженное насилие над его полуфолой ради освобождения наших людей», — догадываюсь я.

Тогда все мои договоренности со степью отменятся, придется заново бить степные орды. Но так же при этом переживать очередное нашествие и все прочие тотальные проблемы для Черноземья. На что у меня пока нет никакого желания, хочется получить еще хотя бы одни годик мирного сосуществования со степью бок о бок.

«Хотя бы начать первые пушки отливать, — вздыхаю я. — Сейчас еще слишком рано для данного производства».

«Похоже, у них даже в союзнических племенах зреют настроения еще раз прийти к нам нашествием. Или на них давит вся остальная степь, жаждущая вволю пограбить и набрать себе, наконец-то, хоть каких-то полонников? Повода давать не стану, придется или быстро дорогу гнать по горам, или все же устроить еще одно избиение степняков перед моей долгой командировкой на Землю», — серьезно задумываюсь я.

Поэтому отвечаю всем недовольным своим теперешним положением полонникам:

— Радуйтесь, хотя бы пригнали вас всех на родную землю! Не просто так степняки вдруг подобное благодеяние решили устроить! Долгие переговоры город в моем лично лице ведет с основными Беями, чтобы освободили всех наших полонников! Вот, понемногу дело идет, вы сами уже здесь! Не пропали в беспощадных к иноземцам степях! Еще расскажете мне про всех оставшихся в степи наших людях! Но забрать всех сейчас не могу никак! Зато каждый работающий на строительстве дороги получит от меня полное излечение от всех болячек! И еще город начнет им плату за работу выдавать, то есть начислять в Кассе. Не просто так за еду будете работать, а за два с половиной тайлера в месяц!

Решил все же смягчить условия нахождения для остающихся в Сторожке полонников, чтобы понимали, что город о них переживает и беспокоится. Услышав про приличную по местным меркам плату, народ немного повеселел, не совсем голыми останутся тогда после постоянной работы.

— Сразу смогу привезти те из вещей, что закажете в счет будущих заработков! — обещаю полонникам, понимая, что они совсем голые и босые сейчас.

— Отношение лично к вам от охраны сильно помягче будет, но вы уже сами исправно работайте, не спорьте со степняками. На этом берегу Протвы почти никто из наших людей уже не живет. Было еще одно нашествие совсем диких горных степняков, которое армия Астора остановила, а всех захватчиков уничтожила. Но они собирались здесь все подчистую ограбить и полностью сжечь, а всех оставшихся людей угнать к себе. Так что Советом Капитанов решено пока переселять наших крестьян на ту сторону от Астора из здешних опасных мест. Поэтому вам самим возвращаться особо некуда, пока заработаете денег на новое хозяйство. И потом город поможет вам с переездом, выделит и денег, и охрану, чтобы собрать оставшееся добро из своих хозяйств.

Немного утрясаю вопросы с полонниками, они передают заказы на разное добро Дринеру с другими охранниками. Все полностью поиздержались на обувь и прочую мелочевку в рабстве у степняков, людям вообще абсолютно все нужно теперь. Еще говорят, кому передать приветы и объявить, что они все-таки вернулись из безжалостного полона, не пропали с концами в безводных степях.

«Ну, почти вернулись, конечно, есть у них пока серьезные ограничения», — признаю все же я.

Сам с четырьмя охранниками отправляюсь в сторону стоянки, одновременно принимая по пути уже проложенную узенькую дорожку, протянутую по нагорьям.

Палантиры у меня почти совсем пустые, поэтому немного подлечил только самых плохих полонников, которые могут даже меня не дождаться с возвращением через несколько дней. Но больше не стал силу тратить, у меня осталась теперь только своя личная мана, из Источников ничего не получается забрать. Но без океанов безбрежной силы Палантиров за своей спиной я чувствую себя совсем неуютно.

— Привычка свыше нам дана, замена счастию она! — процитировал остатки школьного обучения своим людям, недоумевающе посмотревшим на меня.

Но предусмотрительно промолчавшим, ибо ни к чему расстраивать своей непонятливостью самого господина Капитана. Теперь самого главного помощника у Главы Совета, как я понимаю свое положение.

«Найдутся у Генса и другие помощники в самом скором времени. Пока свершался переворот, низлагались молодые Капитаны и всякие прочие связанные с ними чиновники, никто особенно не хотел попасть на подобное место. Впервые ведь такое дело случилось во всей современной истории Совета Капитанов Астора, не было полной уверенности в успехе переворота. А вот теперь, когда власть полностью устоялась, больше не видно никаких желающих все поменять назад, ситуация успокоилась, поэтому желающих в советники много найдется. Тем более скоро я начну надолго пропадать из Астора, а потом вообще возглавлю небольшую армию в Сатуме», — размышляю я, покачиваясь в седле.

Дорожка бежит по нагорьям, огибая высокие холмы и прочие перепады местности, но вполне достаточна для поездок сюда именно на арбах.

— С повозками все сложнее будет, господин Капитан. Трудно им тут проехать, слишком крутые повороты устроены и резкие подъемы начинаются прямо в поворотах! — замечает один из охранников, хорошо разбирающийся в вопросе.

— Да, все так и задумано, чтобы только арбы использовать. Гонять стада овец по лесам слишком сложное дело, поэтому их именно в арбы грузят и везут на рынок. Строить полноценную дорогу сюда нет никакого особого смысла, слишком долго и дорого! — объясняю я.

Есть, конечно, небольшая хитрость в прокладке узенькой дороги почти до самой стоянки, ведь Астору она вообще не требуется по большому счету никоим образом. Построил за счет города я именно для себя данный путь, чтобы вывозить овец самому, а потом с Клеей более-менее легко попадать в Храм. Ей поначалу лучше бы вообще передвигаться за городом по возможности скрытно, пока не совсем уйдет за перевалы.

«Села где-нибудь в городе на арбу, да и доехала до стоянки инкогнито, прикрывшись каким-нибудь покрывалом. Никто ее даже не увидит из моих людей, только на место возницы придется особо доверенных охранников ставить. Наверно, сейчас именно ее личного охранника привлечь к подобному делу. Чтобы мог по ее команде отстать от меня с охраной, оправиться там или просто ноги размять при желании на пустой дороге», — именно так я представляю себе первый выезд, когда сама Клея сможет первый раз попасть в Храм.

Потом мы обедаем и отдыхаем под обломком той высокой сосны, которая все же не пережила зимние ветра на нагорьях. Световой день еще не дошел до максимума по времени, поэтому проезжаем еще несколько километров, когда я командую ставить палатку по уже наступившей темноте.

Приказал заранее нашить самых разных палаток, на четырех человек, чтобы была полегче по весу, на шестерых и восьмерых, на большее количество не стал заказывать. Уже и так можно смоделировать вполне нормально относительно комфортное проживание в пути.

Делать остановку, даже не добравшись до стоянки, приходится из-за времени, потраченного на лечение, еще долгие разговоры с полонниками и степняками в Сторожке. С другой стороны, я сам здорово привык за долгую зиму никуда особо не спешить. Мне нет особой разницы теперь — прийти в Храм сегодня в ночи, полностью вымотавшись во время утомительного подъема, или все же подняться завтра с утра, свеженьким и полным сил.

— Палантиры заполнятся позже, конечно, но время все равно есть, — признаю я.

Место для ночлега выбираю на большой поляне рядом с дорогой, сам первым делом проверяю умением все деревья рядом. Хорошо помню, как ко мне все время притягиваются полумагические звери, но наступившая ночь проходит спокойно. Никто из крупных зверей не вошел в зону обнаружения, не разбудило меня мое умение ни разу за ночь.

«Не так давно ведь здешнего хозяина убил, наверно, новый еще не пришел», — понимаю я.

Короткое общение с новыми пастухами и их собаками, я через артефакт понимаю то, что они мне говорят и заказывают, только ответить ничего не могу. Толмач сейчас очень нужен в Сторожке самим полонникам постоянно. Поэтому просто киваю головой и записываю на листы белой бумаги пожелания пастухов насчет расчета за баранов нашими изделиями. Показываю на пальцах, сколько овец и баранов придется отдать за одну лопату или хороший топор. Но отара у новых пастухов весьма большая, поэтому они легко соглашаются на очень выгодные для меня цены.

— Понемногу подгоняют одну отару за другой. Узнают друг от друга про возможность продать прямо здесь своих животных, чтобы не гнать их обратно. Так и кочуют с половину года по нагорьям, чтобы за подобное время дойти до здешних мест, — отвечаю я на вопрос одного из моих людей, как так вышло, что степняки идут один за другим со своими стадами прямо сюда. — Зато потом уже богатыми людьми возвращаются в родные степи. Очень уж на нагорьях трава хорошая растет, у них в степи такой точно нет.

Говорить о том, что я сам пригласил пастухов через Беев воспользоваться альпийскими лугами наших нагорий с всегда зеленой травой, все же не стану.

«Такой самый простой путь для меня, чтобы получить кучу дешевого мяса и крайне выгодно продавать его горожанам в жареном виде. Пусть степные пастухи не имеют никаких прав на наши луга, но самим нам их пока никак безопасно не использовать. А так и трава зря не пропадает, еще огромные отары баранов и овец удобряют землю самым простым способом, тем же горожанам предоставлена возможность недорого перекусить настоящим свежим и сочным мясом. Не одной же рыбе радоваться жителям Астора и всего Черноземья, — улыбаюсь я. — И мне лишняя пара сотен золота каждый месяц не помешает, конечно. Как раз на содержание основной части охраны мангальная зарабатывает исправно».

«На содержание основной части рядовых охранников, конечно. Прошедшие проверку и приближенные ко мне люди теперь гораздо больше зарабатывают. Дропер и Апис сидят на проценте с доходных предприятий, чтобы был свой интерес и дальше тянуть их на себе».

Мои люди с палаткой остаются потом ждать меня в привычном месте, где все оборудовано для хорошей жизни.

— Приду через два дня. Держите одного своего постоянно в дозоре на дереве, пусть смотрит по сторонам! — выдаю приказание и, прихватив пару мешком с едой, еще нагружаюсь небольшим шкафом в разобранном виде.

«Стол и одна кровать, умывальник и стулья с комодом в Храме уже есть, но вот места для всякого барахла, одежды и магических предметов явно не хватает. Поэтому заказал в мастерской сделать мне легкий и объемный шкафчик», — размышляю я, быстро поднимаясь даже с солидным грузом.

«Все же не самый конец трудного дня, ночью хорошо отдохнул и выспался. Поэтому полон сил, еще прямо мечтаю поставить заряжаться Палантиры на Стол. Ибо без их поддержки постоянно чувствую себя просто голым и беззащитным», — все так сейчас ощущаю я.

В горах снег уже сошел, только в самых тенистых местах видны ноздреватые залежи сиреневого снега со льдом.

«Когда вернулся второй раз в Черноземье в самом начале весны, наверно, тогда был более теплый год, снега вообще уже нигде не лежало. Насколько я, конечно, помню сейчас про то, что случилось много лет назад», — вспоминаю я.

Через четыре часа все-таки добрался до площадки, где под яркими лучами Ариала тоже все чисто и сухо.

На площадке первым делом поднимаю Дверь и заскакиваю в Храм, меняю новые артефакты в Пирамидах и ставлю Палантиры на Стол. Теперь они будут долго заряжаться, не меньше двух дней и одной ночи, а то и двух.

— Никогда с настолько разряженными источниками не попадал в Храм! Хоть в одном, но что-то всегда было, — признаюсь я себе. — Явно теперь мне не хватает такого количества Палантиров, хоть иди и убейся сам заново. Тогда очнешься на Столе с еще тремя новыми Источниками. Восемь Палантиров — еще более могучая сила! Так что можно и так поступить, если появится какая-то страшная угроза для Черноземья.

— А появиться она пока может только из степей! — признаю я себе, тяжко вздыхая.

Понимаю же, что намерения степняков всегда могут перемениться в любую сторону, поэтому нет им никакого доверия. Если на долгое время, так ведь после моих с ними договоренностей прошло уже больше двадцати месяцев.

— Подобный срок очень много для них самих — столько времени никого не грабить. Когда за каждым Беем стоит реальная боевая сила, соблазн слишком велик! — хорошо понятно мне.

После чего выхожу на площадку, забираю оставленную связку дров, и подхожу к краю обрыва. Долго молча смотрю вниз, туда, где когда-то остались лежать тела двоих настоящих Охотников. Вообще не поверивших мне и в мои хорошие намерения, поэтому пришедшие следом за мной, чтобы самим во всем правильно разобраться.

Не хочу ничего говорить, как-то оправдывать себя или объяснять свои действия. Чувствую, как тучи снова сгущаются над моим теперь Черноземьем, что я снова буду ему очень нужен.

Провожу в Храме оставшийся день, ночь и весь следующий день. К вечеру Палантиры зарядились по восемьдесят процентов, раньше я бы однозначно махнул вниз, чтобы поскорее добраться до своих людей. Но теперь решаю не спешить, лучше заполню их до девяносто-девяносто пяти процентов, до самого предела.

Поэтому выхожу только утром, когда набран максимальный заряд в Источниках. Шкафчик собран, в нем по полкам расставлены артефакты и прочая мелочь, Храм принимает все более обжитой вид.

«Клее здесь понравится точно. Все же я много чего принес, суровое ранее место превращается понемногу в уютное помещение», — улыбаюсь я про себя на ходу.

Спускаюсь к своим людям, дозорный сразу замечает меня, как только я появляюсь из-за склона.

— Все в порядке, молодцы, что не пропустили меня! — хвалю охрану.

Потом быстрые сборы, мы спешим к Сторожке. Там я хорошо лечу всех полонников, кому требуется помощь, еще несколько арестантов попадают ко мне на прием с тем же вопросом.

Они лежат в своих домах, где живет обычно прислуга и хозяйственные рабочие. Но сейчас их всех угнали на работу, хозяйством занимаются только сами полонники, пока не решена их судьба. Кого придется освободить на обмен, кого отправить строить дорогу.

Основная масса арестантов ушла восстанавливать дорогу после зимы и весенних дождей, мастерить подъем в туннель, здесь остались только самые больные. Новый Бей походил со мной рядом, все контролируя, но потом ему все подобное надоело, он ушел куда-то ненадолго, оставив при мне толмача.

Стоило мне отойти от подлеченного арестанта, как толмач тут же оказался рядом. Огляделся по сторонам, убедился, что мы одни в казарме, не считая арестантов, наклонился к уху и быстро зашептал:

— Друг Степи, есть плохие новости для тебя. Мой Бей приказал донести до тебя следующее: племена из центра степи, не очень многочисленные, но их все равно очень много, хотят прийти на вашу землю. Мой Бей с остальными пока не дают им проходу, но силы неравны, других степняков слишком много. Рано или поздно они пройдут в вашу сторону!

«Ну, все получается именно так, как я и ожидал, — понимаю я. — Что очень надолго мир со степью не продлится все равно».

— Когда они придут? — вот что меня интересует больше всего сейчас.

— Наверно, когда закончится Великая Сушь, — отвечает толмач.

Так, не слишком скоро, значит, что уже неплохо. Великая сушь — начинается в степи в середине лета и тянется до осени, когда проходят обильные дожди и снова быстро растет трава. Тут сам вопрос именно в реальной логистике, иначе наступающая орда будет похожа на нескончаемые караваны арб с сеном. Перед Великой Сушью или во время ее подножного корма очень мало в самой степи. Поэтому обычно выступают степняки или перед ней, или через пару недель после нее. Когда уже поднимется новая трава и лошадям есть, чем питаться хотя бы на отдыхе и ночами.

«Как, кстати, они пришли в прошлый раз в Черноземье. Когда захватили столицу Астрии и потом уже двинулись в нашу сторону. Чертовы союзные степняки, ведь постоянно хвастались своей богатой добычей остальным степным Беям! Однозначно разожгли в них жажду завоеваний и богатой добычи», — проносится у меня в голове.

— Почему ты предупреждаешь меня? — вот еще один из главных вопросов толмачу.

— Ведь ты — Друг Степи, — начинает толмач, но увидев мелькнувшую в окне голову Бея, торопливо шепчет. — Мой Бей надеется, что ты не забудешь про наше предупреждение. Не станешь убивать воинов под нашим бунчуком!

«Вот основная причина подобного добровольного предупреждения о грядущем вторжении! Союзный Бей все же приведет свое племя, но не станет лезть вперед. Вперед пропустят самых смелых и жадных, чтобы именно они попали под мой гнев», — правильно понимаю я данный поступок самого толмача.

Уверенный голос молодого Бея раздается уже внутри казармы, поговорить больше не получится. Поэтому я только коротко киваю толмачу и подхожу к следующему больному арестанту.

Вскоре я и мои люди помогаем погрузить больных и ослабевших полонников на присланные из Астора повозки, караван трогается к мосту, а мы едем следом за ним.

— Придется провести пару облав в городе, чтобы набрать побольше будущих арестантов на обмен! — говорю я своим людям.

Пока степняки завтра угонят всех оставшихся полонников к туннелю, чтобы тянуть дорогу дальше в горы.

— Молодцы, серьезно все-таки взялись за работу! — оцениваю я рвение новой охраной полуфолы.

«Придется везти с собой обменный фонд из города, чтобы менять их на месте. Значит, через осьмицу-две, смотря, как сработает судебная система Астора, мне придется добраться до туннеля. Чтобы там дальше начинать прокладывать дорогу в горах. Хотя бы примерно понять, сколько мы сможем пройти за шесть месяцев лета и один весенний месяц. Когда начнется новой вторжение степи», — размышляю я.

Потом отъезжаю на обочину и пропускаю своих людей мимо, чтобы поговорить наедине с собой, как уже давно привык.

— Вдруг получится ее всю прогнать через горы ударным трудом арестантов и своей великой силой из Палантиров? — вспоминаю я строительство узкоколейки и представляю себя тем же Павкой Корчагиным, который совершает каждый день новый подвиг.

— Чего мне никак не хотелось, но жизнь может заставить! Если будет в наличии готовая дорога через перевалы, через которую степным ордам можно обрушиться на Сатум, тогда они могут не напасть на Черноземье. Если же ее не будет, то война с всей степью неминуема, — понимаю я.

— Наверно, стоит отнестись с полной серьезностью к предупреждению, которое мне передал один из Беев дружественных племен через толмача из своего же племени. Значит, наши пока союзники тоже собираются поучаствовать в нашествии, правда, далеко не на самых первых ролях. Пустят заваливать берега Протвы телами самых смелых и нетерпеливых! Станут выжидать, чем все закончится!

— Тогда мне тоже придется сильно ускоряться. Брать Клею и вести ее в Храм. Проведет там пару осьмиц, пока я бегаю туда-сюда и пробиваю дорогу в горах. Покажу ей несколько умений, сможет их тренировать все время, благо маны в Столе ей не вычерпать никак! — решаю я и даю шенкелей своей лошади, чтобы догнать уехавший вперед караван.

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15% на Premium, но также есть Free.