Тесса

— С дороги, девка!

Огромный орк в форме санитара оттолкнул Тессу плечом с прохода: руки у него были заняты. Он тащил носилки, шел первым, раздвигая мощной грудью зазевавшихся пациентов. Сзади носилки поддерживал оборотень, он частично трансформировался: на покрытых шерстью руках бугрились мускулы, а из-под верхней губы выглядывали длинные клыки.

— Держись, парень. Держись, — повторял он человеческому мальчишке на носилках.

Тот стонал и держался за штанину, пропитанную кровью, на лице были глубокие царапины, но это мелочи по сравнению с открытым переломом ноги. Тесса, даже не накладывая рук, без труда определила травму. Парнишка терял кровь, и помочь ему нужно было как можно скорее.

— Что случилось?

Она поравнялась с носилками и пошла рядом, но орк не обратил на нее внимания, продолжая размеренно двигаться по коридору.

Сквозь раскрытые настежь двери больницы святой Агаты показались новые санитары, которые тащили на носилках пострадавших. Много. Очень много. Люди, гномы и, если Тесса не ошиблась, даже один эльф, хотя их, гордецов, обычно невозможно встретить в компании с гномами. Кто-то стонал, кто-то лежал неподвижно, потеряв сознание.

Снаружи раздавались крики возничих, что пытались втиснуть кареты скорой помощи в забитый уже до отказа широкий двор больницы.

Тесса как раз шла на первую рабочую смену, когда начали прибывать подводы с ранеными. Среди них были не только кареты скорой помощи, но и прогулочные двуколки, и неповоротливые телеги. Свидетели несчастья побросали дела и кинулись на помощь: слишком много раненых, кареты скорой помощи не справлялись.

У Тессы перехватило дыхание. Кончики пальцев закололо от подступившей к ним магии. Конечно, она совсем не так воображала себе первый день. Думала потихоньку освоиться в отделении скорой целительской помощи, познакомиться с коллегами. Представиться начальнику отделения и вручить ему направление из Академии Пламенного Сердца, которую Тесса, Тереза Коллин, окончила неделю назад, между прочим, с отличием! Теперь она поступала в полное распоряжение тьера Дарена Мортенса. Какой он? Молодой или старый? Строгий или мягкий? Похоже, знакомиться придется на бегу, почти в боевых условиях.

Отчаявшись добиться ответа от санитаров, она торопливо шла рядом с носилками парнишки, на ходу натягивая перчатки из тонкой лайки с обрезанными пальцами: пальцы — главный инструмент целителя, закрывать их нельзя.

Тесса первая вбежала в полукруглый зал отделения неотложной целительской помощи, пока еще почти пустой. Медсестры торопливо отдергивали шторки, разделяющие койки.

В центре зала стоял высокий темноволосый мужчина в сиреневой форме целителя и отдавал распоряжения персоналу.

— Тяжелых к центральным койкам! — Его голос, уверенный и жесткий, гулко отражался от каменных арочных сводов. — Переломы без разрыва тканей в правый сектор, фиксировать, обезболить. Всех, кто стабилен, с ушибами, небольшими ожогами — левый сектор!

То, что сначала показалось Тессе хаосом, на самом деле было отлично работающим, отлаженным механизмом. Мгновение — и вокруг пациентов закипела работа. Все были на своем месте, санитары перекладывали раненых и, схватив носилки, отправлялись за новыми, медсестры срезали одежду, бинтовали, как могли утешали испуганных бедолаг.

Быстро оглядевшись, Тесса увидела, что целителей — они сразу выделялись своей яркой формой — в зале немного. Сам тьер Мортенс — судя по начальственному тону, это и был руководитель отделения. В правом секторе работал молодой парень, по виду — ровесник Терезы. В левом суетилась полная женщина, но не целитель — фельдшер, ее форма отличалась менее насыщенным цветом.

Итого — трое. Четверо, если считать Тессу. И почти два десятка страдающих, испуганных пациентов.

Тесса бросилась к тьеру Мортенсу, но когда не дойдя пары шагов, она умудрилась споткнуться о брошенные носилки и едва не рухнула ничком, но сильные руки крепко схватили ее за плечи, не давая упасть. Вот только когда Тесса распрямилась, она успела заметить выражение лица мужчины: сжатые в тонкую линию губы, сдвинутые к переносице брови. Будто… Он боялся ожечься о нее? Или, наоборот, ожечь? Странно, но она подумает об этом позже.

— Вы ранены? — бросил он. — Пожалуйста, подождите своей очереди в левом секторе.

— Н-нет. — Тесса замотала головой, но решила, что выглядит со стороны перепуганной дурочкой, и взяла себя в руки. — Я — целительница, дона Коллин. Окончила Академию и направлена сюда, в отделение скорой целительской помощи для прохождения Первого Круга. Бумаги! Сейчас…

Дрожащими руками Тесса принялась открывать саквояж, собранный в первый рабочий день с особенным тщанием: бинты, корпия, мази, кристаллы-накопители с резервом магии, укрепляющие настойки, ножницы, нюхательные соли. Тьер Мортенс остановил ее властным жестом.

— На это нет времени! Присоединяйтесь к дону Фери в правом секторе, слушайтесь его распоряжений.

Начальник отделения скользнул взглядом по ее летнему платью из ситца, неодобрительно качнул головой.

— Попросите у медсестер фартук.

— Что произошло? — не выдержала Тесса. — Столько раненых! Вроде не пожар…

— Ваше дело лечить, а не сплетничать! — отрезал тьер Мортенс таким суровым тоном, что на щеках Тессы немедленно расцвели алые пятна.

Пристыженно опустив голову, она бросилась к дону Фери, тому самому молодому целителю. Он стоял, склонившись над гномом, а тот сыпал ругательствами и пытался отпихнуть руки, от которых исходило золотистое сияние магии.

— Дорогой друг, — спокойно сказал Фери. — Будешь дергаться, и я попрошу наших доблестных санитаров привязать тебя к койке. Верно, Орби?

Орк Орби, что сворачивал носилки неподалеку, осклабился и кивнул.

— Ранены? — Молодой целитель вскинул взгляд на Тессу и, прищурившись, оглядел ее с ног до головы.

Тесса знала этот взгляд: он пытается оценить, в какой сектор ее направить.

— Я ваш новый целитель! — Тесса поразилась, как пискляво и растерянно прозвучал ее голос. — Тереза Коллин. Дона Коллин.

— Тереза. Рад знакомству. — Молодой целитель кивнул. — Найт Фери. Можно по имени.

Крикнул медсестре:

— Мэри, принеси фартук доне Коллин.

И, пока Тереза торопливо надевала поверх платья тонкий кожаный фартук, Найт коротко наставлял ее. Сам он вернулся к диагностике внутренних повреждений ворчливого гнома, тот хмуро поглядывал на него из-под кустистых бровей, но больше не сопротивлялся.

— Переломы зафиксировать магией. Края порезов стянуть. Обнаружите внутреннее кровотечение — не трогайте, передавайте пациента в центр, в руки господина Последнего Шанса.

— Последнего Шанса?

Кажется, Найт говорил о тьере Мортенсе. Он усмехнулся, но пояснять не стал.

— Ну, что стоим, дона Коллин? Пациенты сами себя не вылечат!

Тесса вздрогнула и обернулась вокруг себя юлой. Сердце болезненно колотилось в груди. Вокруг нее на койках, на носилках лежали раненые. Кому первому броситься на помощь?

Она увидела девушку, человека. По ее миловидному лицу из пореза на голове лилась кровь. Еще бедняжка баюкала руку на груди — явно перелом. С этим Тереза справится!

— Как вас зовут? Я вам помогу. — Тесса старалась говорить с уверенностью, которой вовсе не ощущала.

— Молли… Ой! — Девушка вздрогнула, когда руки Терезы замерли в сантиметре от ее лба и с кончиков пальцев полилась магия.

Порез ощущался ярким алым всполохом боли, но Тесса притушила боль — пусть и не до конца. Слишком много сил тратить нельзя, иначе придется расходовать сначала укрепляющие настойки, потом кристаллы-накопители, а потом Тереза станет бесполезна.

Потихоньку она потянула края раны, соединяя, заодно отвлекая девушку разговором.

— Что случилось, Молли?

— Просто настоящий кошмар случился, вот что! — всхлипнула та. — На Светлом мосту гномья повозка столкнулась с омнибусом, а потом они рухнули с моста и придавили еще сколько-то несчастных! Я прогуливалась, никого не трогала, и тут — здрасьте — кусок деревяшки прилетел мне прямо в лоб, а потом еще сверху рухнул гном и сломал мне руку! И даже не извинился!

Кровь из рассеченного лба перестала течь, и Тесса довольно улыбнулась. Конечно, она проделывала подобные манипуляции и на практике, уже тысячу раз, но теперь она не студентка, а целительница. Волнительно! Но прекрасно!

Перелом оказался без смещения — отличная новость. Тесса закрепила кость магией. Позже, когда Молли переведут в терапевтическое отделение, на руку все же наложат шину, но благодаря целительской магии перелом срастется намного быстрее и безболезненней.

— Молли, ляг на спину и расслабься, мне нужно провести диагностику.

— Чегось?

— Э-э… Проверить, нет ли у тебя еще внутри каких-то незаметных ран.

— Не лопнуло ли у меня в брюхе чего?

— М-м, можно и так сказать!

Молли послушно вытянулась, и Тесса медленно провела руками вдоль ее тела, начиная с головы, улавливая малейшие изменения в спокойном сиянии здоровых тканей. Красные всполохи разрывов, черные пятна некроза, шевелящиеся будто черви нити инфекции…

— Все хорошо, Молли! Тебя скоро переведут в другое отделение, и ты поправишься.

Тереза отошла от ее койки, встряхнула руки, применяя важнейшее в целительском деле заклятие мгновенного очищения. Первым делом в Академии изучают именно его. Как любил повторять мейстер Виир, «руки целителя должны быть такими же чистыми, как его совесть!»

Она лихорадочно соображала, к кому из пациентов подойти теперь, ведь все они стонали и охали. Взгляд невольно зацепил высокую фигуру тьера Мортенса. Начальник отделения склонился над безжизненным телом, залитым кровью. Целитель потер ладони одну о другую и вдруг резко приложил их к груди человека. Тот выгнулся дугой, а потом рухнул на койку. Еще удар. Еще. С пальцев тьера Мортенса срывались синие искры, видимые издалека.

Тереза застыла как громом пораженная. Она знала, что с недавних пор некромантию разрешили применять в больницах. Не во всех и не всем целителям, лишь по особому распоряжению королевской медицинской комиссии, ведь некромантия чрезвычайно опасна и требует высокой концентрации.

И все же она не могла ошибиться. Начальник отделения скорой целительской помощи — некромант. Еще полвека назад их сжигали на кострах, а теперь, пожалуйста, разрешили лечить пациентов. Какой кошмар.

Меж тем безжизненное тело пошевелилось и застонало. Тьер Мортенс буквально вернул бедолагу с того света.

«Господин Последний Шанс! Вот почему его так прозвали!»

— Помогите… — прошептал за спиной тихий голос.

Тереза поспешила выкинуть из головы все сомнения насчет некромантов. Нужна ее помощь, а она думает не пойми о чем!

На койке лежал эльф — действительно эльф, Тесса не обманулась. Его рубашку, сшитую по последней моде из тончайшего шелка, заливала кровь.

— Я срежу одежду, — предупредила Тесса, доставая ножницы.

Эльф покривился, но кивнул.

— Возместят ли мне ущерб?

— Это вряд ли, — сказала Тесса. — Но иначе помочь вам не получится. К тому же рубашка все равно испорчена.

Эльф снизошел до кивка. Под тканью обнаружилась широкая рана на плече, к счастью, не рваная, а резаная, края такой соединить будет проще. Дел на пять минут!

Тесса пошевелила пальцами, направляя магию, уже представляя, как срастаются края, но… Что-то пошло не так! Кровь хлынула потоком, а рана сделалась шире.

Тесса ахнула, не опуская, однако, рук. Что происходит? Где-то на краю сознания всколыхнулась мысль из курса лечения не-человеческих рас. Эльфийская природная магия… Что с ней не так? Точно! Эльфов нужно лечить иначе, их магия противостоит магии людей. Тут надо действовать тоньше, вливая силу по капле, а не тем мощным потоком, который применила Тереза.

— Все хорошо! — крикнула она, надавливая на рану, останавливая кровь. — Все будет хорошо!

Она ошиблась! Но ничего непоправимого не произошло, надо сосредоточиться и…

— Прочь! — рявкнул над ухом уже знакомый стальной голос. — Целитель, который не знает расовых особенностей пациентов, не целитель, а палач! Ступайте в левый сектор, я могу доверить вам только ушибы.

В левом секторе помещали легких и стабильных пациентов. Тесса, снедаемая стыдом, побрела туда, где распоряжалась полненькая и вроде бы добродушная фельдшерица.

— Я… — прошептала Тесса и замолчала, борясь со слезами.

— Все хорошо, милая, — улыбнулась женщина. — Наш Последний Шанс бывает строг, но и наставник он прекрасный. Все наладится. Я дона Ларт, но можно звать меня по имени — Мартой.

Тесса отыскала взглядом тьера Мортенса и тут же пожалела об этом. Начальник гневно смотрел на нее издалека, прожигая взглядом.

Дарен

Он ожидал, что Академия Пламенного Сердца пришлёт выпускника покрепче, да не одного, а хотя бы парочку. Растерянная светловолосая девица с перепуганными серыми глазами и алыми пятнами на щеках явно впервые попала в больничный аврал. Ещё и за ней присматривать, тьфу!

— Тьер Мортенс, ещё один, точнее — одна! — окрикнули Дарена от дверей.

— Несите скорее, хватит болтать!

Руки всё ещё сводило от мощных разрядов реанимационного заклятия, пришлось поработать пальцами, чтобы восстановить нормальный кровоток. Дарен вдохнул и выдохнул — концентрация на месте. Девчонка отвела от него взгляд и кинулась помогать Марте. Пусть, в левом секторе новенькая хотя бы никого не убьёт.

— Ей оказывали первую помощь на месте аварии, дыхание было, — пропыхтел оборотень, державший носилки. — А теперь его нет!

— Ни дыхания, ни пульса, — скользнув взглядом по женщине средних лет в пышном платье и с копной кудрявых каштановых волос, констатировал Мортенс. — Не перекладывать!

Носилки опустили прямо на койку, и Дарен, не прикасаясь к пострадавшей, потянулся к ней магией. Внешне у несчастной не было никаких повреждений. Кровь, запятнавшая рукава и подол, — не её, а гномская, позвоночник и конечности целы. Даже череп без единой трещины, а вот внутри…

Прошептав некромантское заклинание, позволяющее заглядывать сквозь костную преграду, Мортенс увидел причину гибели женщины — обширное кровоизлияние в мозг. То ли в прямом смысле перепугалась до смерти, то ли ударилась головой при падении. Разглядеть ушиб на фоне разорвавшихся сосудов было практически нереально.

— Мама, мамочка! Сделайте же что-нибудь!

В зал ворвался растрёпанный, перепачканный грязью мальчишка в разодранной куртке.

— Она умерла, — коротко бросил Дарен и сделал знак оборотню и орку. — Выведите его.

— Нет, неправда! Она не умерла! Помогите ей! — орал упирающийся подросток.

Тьер Мортенс беззвучно выругался и рванул на груди женщины тонкую ткань платья. Нельзя отступать перед лицом смерти. Там, где обычный целитель уже готов опустить руки, некромант должен бороться, ведь это единственный маг, стоящий на границе миров живых и мёртвых.

Скорее всего, ничего не получится. А если получится — эта женщина никогда уже не будет прежней. Остаток дней она проведёт в состоянии овоща, в лучшем случае осознающего реальность. Хотя нет, это же худший случай. Вот проклятье!

Крики мальчишки смолкли, гул голосов коллег и стоны раненых стихли: Дарен сконцентрировался. Он призывал молнию, чтобы в последний раз попытаться запустить сердце. Разряд! Другой! Ничего — магия ухала в чёрную бездну, опустошая некроманта и уходя понапрасну, в никуда. Он покачал головой и приказал освободить койку.

— В морг. Кто следующий?

— Сюда, тьер Мортенс, — подал голос Найт Фери. — Кажется, разрыв селезёнки.

— Кажется? Что за выражения, ты же целитель с дипломом! — рявкнул Дарен и поспешил к распластанному на койке мужчине.

Бедняга был бледен от кровопотери, по лицу его градом катился пот, рубашка промокла.

— А про рёбра почему молчишь? Они же переломаны!

— Я не успел сказать, тьер Мортенс, — пробормотал молодой целитель и отступил.

— В операционную его и Мэри ко мне!

Дарен привычным движением очистил руки и отыскал в зале скорой помощи девчонку. Дона Коллин до сих пор не грохнулась в обморок и не побежала блевать к раковине, ну надо же, прямо удивительно! Рвётся лечить, совершенно не контролирует магический резерв и, разумеется, на каждом шагу допускает ошибки. Что ж, может быть, она даже доработает до конца этой адской смены.

Раненый ухватил тьера Мортенса за халат и застонал.

— Господин доктор, это меня, что ли, на операцию?

— Да. Фери, какой у него пульс?

— Сто двадцать.

— А сейчас? Если я спрашиваю сейчас, нужно измерить, а не гадать!

— Я не гадал, я измерял пять минут назад! — раздражённо отозвался Найт. — Сейчас измерю.

— За пять минут можно умереть примерно сто раз, — сурово сказал Дарен.

— А без операции никак? Не хочу, чтобы меня резали, — заворочался мужчина, впрочем, от попытки привстать его удержали переломанные рёбра, лицо перекосило от боли.

Мортенс погрозил ему пальцем — мужчина замер под тяжёлым взглядом некроманта.

— Не беспокойтесь, шов будет небольшой. До свадьбы заживёт.

— Так я это, я уже женат, — смущённо пробормотал тот. — Я точно не умру?

— Выруби его, — скомандовал Дарен Найту Фери и огляделся в поисках кристаллов-накопителей.

Новенькая отчего-то думала, что начальника отделения интересует исключительно её персона. Она снова с готовностью вскинула голову — ага, значит, уже проглотила его замечания по поводу эльфа. Розовые пятна на её лице побледнели, но руки подрагивали от перенапряжения. И сердце билось быстро-быстро, едва ли не быстрее, чем у пациента с разрывом селезёнки.

— Сто двадцать пять, — доложил Фери. — Уснёт через три минуты. Давление падает.

— Готовьте к операции.

Запыхавшаяся медсестра Мэри принялась хлопотать вокруг пациента, а Дарен тем временем наблюдал за доной Коллин. Под его взглядом ей работалось тяжело, это было видно. Тем не менее она ловко перевязывала ногу раненой девчонки, не забывая подпитывать повязку обезболивающей магией.

— Дона Коллин, — окликнул новенькую Дарен, когда она закончила. — Сходите в подсобку за витами.

Ох уж эти академички! Девчонка в замешательстве забегала глазами, но быстро собралась.

— Что такое эти виты?

— Полагаю, не то же самое, что витамины, правда? — нахмурился тьер Мортенс.

— А, я поняла, вы имеете в виду виталиты. Кристаллы-накопители? Я сейчас!

Она чуть не бросилась к двери, Дарену пришлось даже протянуть руку, чтобы её задержать. К счастью, прикосновения не случилось, и всё же он успел уловить ауру её дара. Всё правильно, ей требуется передышка, и пусть попьёт воды: губы у неё совсем пересохли от волнения и усердия.

— Почему вы не спрашиваете, где находится подсобка?

Дона Коллин посмотрела на него как будто чуть сердито, с вызовом. Да, да, привыкай к тому, что я буду испытывать тебя каждую свободную минуту, подумал Мортенс. Потому что в отделении скорой помощи хлюпики не задерживаются. И она, конечно же, не задержится. Уже завтра побежит в Академию просить распределения в другое место, поспокойнее и без злобного некроманта в начальниках. Он прекрасно видел, как её передёрнуло, когда она догадалась о его даре.

— Я спрашиваю. А также — у кого мне взять ключ?

— Держите. — Дарен протянул ей ключ. — По коридору до первого поворота налево, а дальше третья дверь. Принесите две коробки в операционную.

— А она где?

— Справа от зала скорой помощи, это наша, экстренная. У вас две минуты.

Зачем он вообще тратит время на эти объяснения? Можно было прекрасно послать Мэри — раненый всё равно не уснёт за три минуты с таким пульсом. Фери способный парень, вот только желание преуспеть частенько опережает у него желание терпеливо учиться. Он хочет поскорее стать таким, как тьер Мортенс, забывая о том, что практикует не десять лет, а всего лишь второй год.

Поток пострадавших постепенно сошёл на нет. Одних после оказания срочной помощи распределили по больничным палатам, других и вовсе отпустили домой. Двое, человек и гном, погибли — не так уж много в сравнении с выжившими, но за каждым была личность, семья, история. То, о чём врачу скорой целительской помощи размышлять не стоит, ведь это вредно и мешает концентрации.

Дарен Мортенс старался думать о том, что спасает не представителя какой-либо расы или сословия, а жизни, просто жизни. Он слишком хорошо знал, как трудно бывает удержать на границе миров трепещущую живую душу. Заставить её вернуться в израненное тело и продолжить земной путь.

И те, кого ему не удалось удержать, оставляли на сердце Дарена чёрные зарубки — он предпочитал не пересчитывать их, чтобы работа не потеряла смысл. Он практиковал некромантию не ради того, чтобы заставить мёртвых служить себе. Он обратил тёмную магию на службу живым.

За это ему пришлось заплатить высокую цену — и всё равно он продолжал.

Операция прошла успешно, селезёнку залатали магией, кровь из брюшной полости удалили. Потребовалась и донорская — к счастью, в хранилище больницы святой Агаты её было в достатке. Закончив, Дарен вернулся к ранам и переломам, отпустив часть сотрудников на перерыв.

Как обычно и случается в такие сумасшедшие дни, вечер наступил незаметно.

— Да неужели? Кажется, мы закончили! — устало провозгласил Фери. — Тесса, ты жива?

— Конечно, она жива. И она большая молодец, без Тессы я бы точно провозилась до полуночи! — Марта довольно улыбнулась новенькой, а та вместо того, чтобы рухнуть на банкетку от изнеможения, была напряжена и собранна. И снова, понятное дело, поглядывала на Дарена.

Тьер Мортенс работал без обеда. Порой ему в голову прокрадывалась мысль о чашечке кофе в тиши кабинета, но он усилием воли заталкивал её на задворки сознания. В спокойные дни это вполне можно себе позволить, а распивать кофе, зная, как всё отделение надрывается, — недостойно руководителя. Ничего, скоро можно будет отправиться домой и надеяться, что ночью его не вызовут.

— Что там с вашими бумагами, дона Коллин? Следуйте за мной.

Она покорно пошла, и Дарену было слегка досадно оттого, что она сейчас скажет. Простите-извините, но жизнь меня к такому не готовила. Нам в Академии говорили, что мы будем лечить одного больного в день, да и то исключительно от насморка!

— Пожалуйста. — Едва они вошли в кабинет, Тесса выложила на стол документы.

— О, да вы отличница, дона Коллин! — усмехнулся Дарен, подцепив двумя пальцами ведомость с оценками. — И как, сильно работа в больнице отличается от теоретических занятий?

— Вообще-то мы в Академии работали с настоящими больными, у нас была практика!

— Да-да, сортировали пилюли в доме престарелых и воевали с педикулёзом.

— Мне приходилось видеть открытые раны и присутствовать на операциях, тьер Мортенс.

— Отлично, это объясняет, почему вы сразу не лишились чувств. Присядьте.

Дона Коллин послушно опустилась на краешек стула, она, видно, ожидала от Дарена похвалы. Он бегло пролистал направление из Академии, рекомендации профессора, копию удостоверения личности и отбросил всё это обратно на стол.

Пить хотелось неимоверно. Схватив кувшин с водой, Дарен плеснул в чашку и жадно опрокинул живительную жидкость в рот. К мысли о кофе прибавилось смутное желание отведать хороший стейк.

— Понимаю, я допустила ошибку с тем мужчиной, с эльфом, — осторожно начала Тереза.

— Да, и она была не единственной за сегодня. Это ничего. Ошибаться не страшно, страшно — не делать из этого выводов. Как я понял, с эльфами и гномами вам не приходилось работать?

Тесса помотала головой. Из её безупречно собранного пучка выскользнул один-единственный светлый локон и теперь щекотал её щёку. Дарен указал в сторону бумаг.

— Думаю, передавать ваше дело в отдел кадров пока рано. Я уверен, что вы сдуетесь через пару-тройку дней. Предлагаю оформить договор на неделю, а дальше посмотрим. Жалованье вы получите в полном объёме, за это не беспокойтесь. Форму выдадут завтра утром. Вопросы?

Она пожала плечами.

— Здесь всегда так?

— Бывает по-всякому, но если не сдуетесь — есть шанс стать первоклассным специалистом.

— Я не сдуюсь, — заявила она упрямо.

Ну ладно, подумал про себя Мортенс. Энтузиазма обычно хватает на несколько недель, потом наступает эмоциональный спад и осознание, что попала ты вовсе не в сказку. В дверь постучали, и в кабинет вошла престарелая няня, дона Арьен, ведя за руку Милену.

— Простите, тьер Мортенс, но уже десять часов, — пробормотала она. — Мне пора домой.

Милена мигом вырвалась из цепкой руки няни и кинулась к Дарену. Остановилась в полушаге, натолкнувшись на строгий взгляд некроманта, завертела головой. Дарен Мортенс выдавил улыбку, сухую и безжизненную, повернулся к Тессе.

— Вы можете идти. Жду вас завтра к восьми утра.

Тесса

Тереза выбралась на широкое крыльцо центрального входа и прислонилась спиной к кованым перилам лестничного ограждения. Металл приятно охлаждал разгоряченное тело, ветерок обвевал лицо, глаза пощипывало от пота.

Тесса только теперь поняла, насколько сильно она устала. Стоило дать телу малейший отдых, как ноги налились свинцовой тяжестью и задрожали. За день она не присела ни на минуту. Перекусила один раз — хлебом с толстым ломтем ветчины. Бутерброд протянула ей медсестра. Тесса даже не запомнила ее лица…

Хорошо, что в съемной квартирке, куда она въехала пару недель назад, в холодильном шкафу дожидается бутыль с простоквашей, кусок сыра и буханка хлеба, купленные на ужин. Осталось только добраться до соседнего квартала, подняться на последний, пятый этаж, где под самой крышей и расположилось съемное жилище в доходном доме тьера Бонка. Тесса провела ладонью по волосам и подумала, что выглядит, должно быть, ужасно: пряди выбились из пучка, он сполз на затылок — вовсе не та аккуратная гладкая прическа, с которой Тесса покинула дом утром. Платье измято. Хотелось надеяться, что тьер Мортенс не запишет ее в неряхи.

Не зря в народной поговорке говорится: «Помяни некроманта, он тут же и явится на порог». Стоило Тессе вызвать в памяти суровое лицо начальника, как он собственной персоной возник в арочном проеме дверей. Он не заметил Тессу, а она еще дальше отодвинулась в тень, прячась.

Тьер Мортенс спустился с крыльца, поджидая, пока темноволосая девочка лет шести присоединится к нему, а она беззаботно перепрыгивала со ступеньки на ступеньку на одной ножке.

Кто эта малышка? Пациентка? Тесса покачала головой. Нет, исключено, где это видано, чтобы целитель забирал подопечных из отделения, чтобы лечить на дому. Неужели дочь? Цвет волос точь-в-точь как у тьера Мортенса, но почти невозможно представить этого сурового, хмурого мужчину в роли любящего и заботливого отца.

— Папуля, смотри, как я могу! — крикнула малышка, высоко задирая пухлые ноги с круглыми коленочками, и сразу развеяла все сомнения Тессы: все-таки отец.

Краешек губ тьера Мортенса дрогнул в подобии улыбки, но он тут же погасил ее, оставаясь собранным и серьезным.

«Какой черствый сухарь! — подумала Тесса. — Неужели ему жаль для дочери улыбки! Хотя чего ждать от некроманта. У них вместо сердца кусок камня — ни сострадания, ни жалости! Разумные создания для них просто тела… Когда он отправил бедную женщину в морг, он не нашел для ее сына ни слова утешения!»

— Милена, нам пора идти, — поторопил тьер Мортенс дочь, и та послушно сбежала к отцу.

Какая только несчастная женщина решилась связать жизнь с этим холодным человеком? Кстати, где мама Милены, почему девочку привела няня?

Две фигуры — высокая, с прямой спиной, и маленькая, подпрыгивающая как воробушек на каждом шагу — удалялись по темной улице, едва подсвеченной магическими фонарями. Милена протянула руку отцу, но тот не взял ее крошечную ладошку в свою, а когда малышка, не сдаваясь, сама ухватила его за палец, осторожно освободился.

У Тессы заныло сердце. Как можно быть таким безразличным и отстраненным рядом с собственной дочерью? Хотя надо отдать Милене должное, она ничуть не загрустила, продолжала энергично скакать, а потом ухватила отца уже не за руку, а за рукав, за который так и держалась, пока они не скрылись за поворотом.

И с этим человеком ей придется работать бок о бок! Тьер Мортенс дал ей неделю испытательного срока и сделает все, чтобы избавиться от неугодного сотрудника. Стоило совершить одну ошибку, и все — записал в неумехи. Теперь будет следить за Тессой как коршун, и если поймет, что она не справляется, не видать ей должности целительницы в отделении скорой помощи как своих ушей.

«Ну уж нет! Не дождетесь, господин Последний Шанс!» — решительно пообещала себе Тесса.

Квартирка под скатом крыши встретила ее темнотой и прохладой. С утра, едва солнце показывалось из-за горизонта, узкая спаленка со скошенной стеной быстро нагревалась, к вечеру так же быстро остывала, так что Тереза то задыхалась от духоты, то тряслась от холода. Но за пятнадцать медяков она не могла позволить себе ничего более приличного, да и те небольшие деньги отложила с трудом со своей стипендии.

Накоплений хватило, чтобы заплатить за месяц; если тьер Мортенс выкинет ее с работы, Терезу вряд ли примет другая приличная больница. Она, вчерашняя выпускница, еще не прошла практику Первого Круга и не может считаться настоящим целителем. Не в медсестры же ей идти, в самом деле? Или возвращаться в родной городок, в Свирельки, где никто ее не ждет? Тетушка выдохнула с облегчением, когда племяннице удалось поступить в престижную Академию в столице. Она поцеловала ее в лоб на прощание, а в глазах явственно читалось: «Все, дальше сама». Тереза не могла ее осуждать: тетушке еще своих пятерых детей поднимать.

Тесса наскоро перекусила сыром и простоквашей, кое-как отерлась лоскутом ткани, смывая пот: для вечерних омовений был предусмотрен кувшин и таз. У Тессы просто не осталось сил ждать очереди в общую душевую, расположенную этажом ниже.

Она переоделась в ночную рубашку, вытянулась на узкой жесткой постели. Сон не шел, хотя от усталости болела, казалось, каждая клеточка тела. Стоило закрыть глаза, как перед внутренним взором вставала рана на плече эльфа и вишневого цвета кровь — гораздо более яркая, чем у людей, — бьющая из пореза. Это Тереза усилила кровотечение! Она, дипломированная целительница, выпускница Академии Пламенного Сердца, вместо того чтобы помочь — навредила!

Тереза ворочалась с боку на бок, потом не выдержала, подошла к столу, который заменял ей и письменный, и обеденный. Зажгла свечу: на светокамень денег пока не хватило. На столе лежали три потрепанные книги, которые она привезла с собой: «Основы целительской диагностики» Вельтрана, «Травматология для практиков» Олги Сирх и тоненькая брошюра «Расовые особенности лечения: краткий справочник».

Она ее, конечно, читала и даже сдавала экзамен в меру строгому молодому мейстеру Элиру. Ответила на несложный вопрос о каменной болезни легких у гномов. Получила отлично. Преподаватели так привыкли, что старательная ученица знает ответы на все вопросы, что и не пытались копать глубоко. Как говорится, сначала студент работает на оценки, а потом оценки работают на него.

Тереза принялась листать справочник, пока не наткнулась на раздел о физиологии эльфов. «Стандартное гемостатическое заклятие третьего класса при прямом наложении может вызвать резонансный отклик, приводящий к расширению сосудов и усилению кровотока». Девятнадцать слов. Всего лишь девятнадцать слов, которые могли стоить пациенту жизни! Тереза не выдержала, застонала. Потом вытащила из ящика стола одну из приготовленных заранее тетрадей и вывела на обложке: «Расовая целительская специфика. Конспект. Тереза Коллин». Сделалось немного легче. Да, она еще многого не знает, но будет упорно трудиться и докажет себе и холодному сухарю Мортенсу, что его новая сотрудница не лыком шита!

За окном начинало сереть, когда она добралась до раздела об оборотнях.

Все-таки нужно поспать хотя бы несколько часов. Тесса снова легла в постель, натянула одеяло, еще хранившее запах чужой жизни: до Терезы здесь снимал комнату студент-алхимик, и вся мебель, все вещи пропахли ароматом горьких трав и настоев. Тяжелый, наполненный криками и стонами пациентов сон наконец сморил ее.

Дарен

От больницы святой Агаты до дома было двадцать минут пешком. Тьер Мортенс легко мог бы нанять экипаж и добраться за пять минут, благо в восточном районе Лорна желающих подзаработать извозчиков было в достатке, но он предпочитал ходить на своих двоих. Да и Милене, без устали прыгающей по тротуару, было полезно подышать на ночь свежим воздухом.

С доной Арьен у Дарена был уговор: если он не возвращается домой до девяти вечера, то няня приводит его дочь в больницу. А поскольку вовремя начальник отделения скорой целительской помощи не возвращался почти никогда, вечерние прогулки с Миленой давно превратились в традицию.

Ах да, няня! Сегодня дона Арьен сообщила ему пренеприятную новость: ей придётся оставить работу и вернуться в деревню, чтобы помочь дочерям с внуками. При мысли о том, что нужно вновь искать терпеливую и безотказную няню, которая справится с непоседливой шестилеткой, у Дарена заныли разом все зубы. Он, конечно, решит этот вопрос, но не сейчас. Сейчас хотелось встать под прохладные струи воды и потом сварить, наконец, кофе.

— Что было сегодня в больнице? — поинтересовалась дочь. — Был сложный день?

— Да, очень. Произошла авария на мосту, много народу пострадало.

— Но вы всех вылечили, правда?

— Неправда. Целители много чего умеют, вот только и они не всесильны, Милена.

— А кто всесилен? Пресветлый, да?

— Наверное, — вздохнул тьер Мортенс и невольно поднял глаза на небо.

В тёмной васильковой сини уже вспыхнули первые звёзды, бледным серебром сиял тоненький серп луны. Июльская ночь обещала быть тёплой и безветренной. Дарен подумал, что это хорошо — можно будет распахнуть двери в сад и работать под монотонное пение цикад.

Закончив смену в больнице, тьер Мортенс позволял себе отдохнуть до полуночи, чтобы потом продолжить трудиться, но уже над диссертацией. В эту короткую передышку входила прогулка с Миленой, ужин, душ и быстрый просмотр корреспонденции.

Сегодня первые полосы газет наверняка пестрят заголовками о страшной катастрофе — краем глаза Дарен видел парочку журналистов, которых орк Орби бесцеремонно вытолкал на крыльцо больницы. Не хватало ещё, чтобы отвлекали целителей!

— Дона Арьен скоро уедет, — вспомнила Милена. — Кто же будет со мной справляться?

— Ума не приложу! — честно ответил Дарен. — Есть идеи?

— Ну-у, я умею одеваться и заплетать косички. И знаю, как варить кашу. И могу читать газеты.

— То есть ты уже совсем взрослая и няня нам больше не нужна?

— Да, папуль! Тебе не надо беспокоиться.

— Я всё равно буду беспокоиться, понимаешь? Если ты будешь одна дома, я стану всё время об этом думать. Буду переживать, что ты обожжёшься о плиту или упадёшь в пруд в саду. Или что тебя укусит оса. Знаешь, что тогда случится?

— Знаю.

— И что же?

— Ты потеряешь кон-цен-тра-цию, — шёпотом, как великую тайну, проговорила Милена.

— Совершенно верно! А этого допустить никак нельзя, ведь я целитель и от меня зависят жизни других. Поэтому мы найдём тебе новую няню, а пока будешь ходить со мной на работу.

— Ур-р-ра! — Милена подпрыгнула, необычайно воодушевлённая такой новостью.

Да, в больнице ей придётся вести себя тихо — сидеть в папином кабинете, рисовать цветными карандашами или бинтовать лапы плюшевому медведю по имени Фуфи. Зато не нужно будет целый день дожидаться отца, он будет заглядывать к ней, и, может быть, они даже будут вместе обедать.

Так, переговариваясь, тьер Мортенс и его дочь добрались до небольшого двухэтажного домика, спрятавшегося в конце городской аллеи среди вековых лип. Когда-то давно предки Дарена владели целым графством к югу от столицы — были там и белокаменный замок, и плодородные земли, и даже золотоносная жила. Всё это кануло в небытие.

Деда казнили, обвинив в запрещённых практиках — в те времена корона яростно преследовала некромантов, бабушка вынуждена была поднимать детей в одиночку. Следом пришли война, неурожаи, долги.

Родители Дарена успели обосноваться в Лорне, купив дом у старой вдовы. Не в лучшем из районов и далековато от центра, но всё же это было приличное жильё с пятачком прилегающей к нему земли. Теперь это было всё, что досталось последнему из разорившегося рода Мортенсу.

— Ты поужинала? — поинтересовался Дарен, когда Милена прибежала на кухню, прижимая к себе Фуфи.

— Да. Но я буду молоко с печеньем. А ты будешь?

Тьер Мортенс заглянул под керамическую крышку стоящей на плите сковороды. Дона Арьен оставила ему большую порцию мясного рагу с овощами — и что он, в самом деле, будет делать без няни? Сердобольная старушка заботилась и о Милене, и о нём.

— Я поем, а потом попью кофе. А тебе пора в кровать!

— Пить кофе на ночь вредно, — сообщила Милена, дёргая за ручку холодильного шкафа.

Она осторожно достала оттуда пузатую бутылку с молоком, протянула отцу. Дарен наполнил кружку дочери, поставил её на край ещё тёплой плиты, подогреться. Милена забралась на высокий табурет, пододвинула к себе жестяную коробку с печеньем и мечтательно подпёрла кулачками подбородок.

Тьер Мортенс положил себе рагу и теперь жадно поедал его, стараясь соблюдать при дочери хоть какие-то приличия. С завтрака прошло уже больше пятнадцати часов, и даже привычный к подобным перерывам желудок некроманта возмущённо урчал от голода.

— Ты права, пить кофе на ночь не стоит, — сказал, ополовинив тарелку, Мортенс. — Это может вызвать тахикардию и головную боль. Но мне нужно работать, поэтому придётся взбодриться.

— А почему мне нельзя?

— Потому что ты ребёнок. Вот будет тебе тридцать один год, как мне…

— Так я взрослая или ребёнок? Ты не решил?

Милена спрыгнула с табуретки, скрылась в сумрачном коридоре и вернулась к Дарену с газетами, которые он достал из почтового ящика и оставил в прихожей. Положила их на стол у тарелки отца и украдкой, самым кончиком указательного пальца, коснулась запястья Мортенса.

— Ребёнок, — вздохнул Дарен. — Ведь я много раз говорил тебе, что так делать нельзя.

— Потому что это опасно?

— Да. Ты ведь знаешь, что я тебя люблю, Милена, правда?

Она кивнула. Мортенс подал ей кружку с тёплым молоком, открыл коробку с печеньем и поднялся из-за стола, чтобы приготовить кофе. В этом пустом доме нужно было постоянно чем-нибудь себя занимать. Делать что-нибудь руками и мозгами, не позволяя себе погружаться в воспоминания — в те дни, когда у них была полная, счастливая семья. Он сварил кофе и развернул газету.

Ну разумеется, всё в точности так, как он и думал! По словам газетчиков, мест в больнице святой Агаты не хватило, люди с переломанными ногами бегают по коридорам, требуя у медсестёр бинты и обезболивающие. Заведующий отделением, некромант, невесть как пробившийся на такую ответственную должность, уделяет мёртвым больше внимания, чем стонущим живым!

Нет-нет, были и хорошие новости, но мозг человека устроен так, что хорошее он принимает как должное, а на возмутительном и несправедливом — зацикливается. Дарен перевернул газету и просмотрел на последней полосе объявления от тех, кто ищет работу. Ну конечно — ни одной няни.

Милена сладко зевнула и отставила пустую кружку.

— Если нельзя обнимашки, то можно сказку? Почитаешь мне?

— Хорошо, но только одну, потому что уже поздно.

В комнате дочери ничего не изменилось с тех волшебных времён. Дарен не решался переставлять мебель, которую они с женой с такой заботой покупали для малышки.

На комоде в светлой рамке стоял их семейный портрет: улыбающиеся супруги, Лиана и Дарен Мортенс, смеющаяся трёхлетняя малышка у них на руках. Эту картину художник написал в июне, за месяц до несчастья. Три года назад.

Милена остановилась, проследив за взглядом отца. К счастью — да, пожалуй, к счастью, — она не так хорошо помнила мать. Улыбка Лианы не причиняла ей такой боли, как Дарену.

— Ты скучаешь по ней? — тихо спросила Милена.

— Конечно. Поэтому приходится много работать, чтобы было не так грустно, понимаешь?

— Да. Но иногда нужно и сказку почитать!

И неугомонная дочурка проворно, как маленькая змейка, заползла под одеяло и указала Дарену на раскрытую книгу. Он присел на краешек кровати и начал читать.

«Давным-давно в одном королевстве жила девушка по имени Тереза. Жила она в высоком дворце на холме, а у его подножия росли виноградники, да такие густые, что в них можно было запросто заблудиться. Но Тереза была королевской садовницей, поэтому знала все дорожки и тропинки среди виноградных лоз…»

Дарен не успел добраться и до середины сказки, как Милена мирно засопела. Он бесшумно закрыл книгу, потом открыл снова. Тереза? Тьер Мортенс поморгал и потряс головой: после вкусного ужина даже большая порция кофе не помогала справиться с накатывающей усталостью.

Тереза, надо же. Кажется, так же зовут эту новенькую? Да, точно. Тесса! Наивное создание с большими серыми глазами и светлым пучком. Нужно будет распорядиться, чтобы выдали ей форму, подумал Дарен. И провести инструктаж, ведь сегодня на всё это не было ни единой свободной минутки. И прикрепить её на испытательную неделю к Найту Фери. Или всё-таки к Марте?

«О чём я ломаю голову, сначала нужно убедиться, что она явится на работу!»

Аккуратно поправив одеяло Милены, Дарен склонился к ней и едва заметно коснулся пушистых тёмных волос губами. Тут же отстранился, с тревогой заглянул в безмятежное личико. Всё в порядке.

До самого рассвета тьер Мортенс работал за письменным столом в кабинете. Свежий воздух с улицы бодрил, залетевшие на свет комары не кусали некроманта, но вились над настольной лампой в компании с серокрылым ночным мотыльком.

«Применение некромантии в экстренной целительской практике» — так назывался научный труд Дарена Мортенса, над которым он корпел уже третий год.

Несмотря на решение королевской медицинской комиссии, позволяющее некромантам работать в больницах, положение его коллег до сих пор было шатким. Некромантов боялись, им не доверяли, а кое-кто из прославленных медиков утверждал, будто бы вреда от их реанимационных заклятий и диагностических методов куда больше, чем пользы. Мол, нельзя творить тёмную магию и остаться при этом с чистыми руками — некромант всегда имеет личную выгоду в том, что делает.

Дарен ненавидел околонаучные сплетни и догадки, он предпочитал собирать факты. Фактами было куда удобнее бить противников, нежели высокопарными, но ничем не подкреплёнными словами.

Потянувшись, тьер Мортенс перекочевал из кресла на кожаный диван и, едва его голова коснулась подушки, отрубился, чтобы ровно через три часа подскочить со звоном будильника и отправиться в душ. Сегодня дона Арьен ещё придёт, а вот завтра Милену придётся брать с собой.

— Доброе утро, тьер Мортенс!

— Здравствуйте, тьер Мортенс!

— Привет, Дарен, снова всю ночь не спал? — Это его окликнул начальник третьего, психиатрического отделения, тьер Эдвард Вилар.

— Спал. Как обычно, три часа, — мрачно усмехнулся Дарен и вошёл в зал скорой помощи.

Занятой оказалась лишь одна койка – на ней дремал молодой оборотень. Медсестра пересчитывала флакончики с зельями и перевязочные материалы для экстренной помощи. А вот новенькой Терезы нигде не было видно. Вот, а он что говорил? Не пришла!

Тесса

Тесса проснулась рано: за время учебы выработалась привычка вставать в шесть утра. Она будто и сейчас услышала пронзительный сигнал к побудке, после которого в коридорах Академии закипала жизнь: студенты тащились в умывальни, потом на завтрак, чтобы успеть на занятия к семи.

В Академии Пламенного Сердца кормили хоть и скудно, зато бесплатно, теперь же Тессе приходилось заботиться о себе самой. В съемной квартирке, объединившей в одной комнате и спальню, и гостиную, и кухню, нашлось место и для закутка с плитой. Единственный потрескавшийся драконов камень нагревался долго, но кое-как еще работал. Тесса приспособилась готовить на нем нехитрые блюда, вроде каш и супов. Сегодня на завтрак будет овсянка. Тесса не очень любила склизкую массу, где попадались чешуйки зерна, но лучше набить желудок с утра поплотнее, кто знает, когда удастся поесть в следующий раз.

В больницу святой Агаты Тесса явилась на сорок минут раньше начала смены. Вчера она тыкалась будто слепой котенок, по сто раз переспрашивала, где что лежит. Сегодня такое не повторится. Сегодня Тесса намерена изучить отделение скорой целительской помощи и больше не попадать впросак.

Вчера утром из-за царившего вокруг хаоса Тессе не удалось как следует разглядеть здание больницы. Но сейчас она залюбовалась им: потемневшей от времени кирпичной кладкой, стрельчатыми окнами, барельефом над входом. Он изображал святую Агату, протягивающую руки к раненому воину. Дожди и ветра стерли черты лица святой, но Тесса не сомневалась, что Агата смотрит на раненого с состраданием.

Больница обслуживала весь «нижний город», как называли районы, отдаленные от центра. Так что «чистую» публику ждать на приеме не стоит, для богатеньких существует больница святого Вернона с широкими коридорами и чистыми палатами. Пациенты, с которыми придется иметь дело Тессе, жители бедных кварталов. Зато это обещает интересную практику!

Тесса медленно шла по коридору, по которому вчера бежала, не глядя по сторонам. Теперь она не торопилась. Разглядывала стены с нанесенными на них обеззараживающими рунами.

В просторном зале отделения скорой целительской помощи было непривычно тихо и пустынно. Каких-то пациентов перевели в другие отделения, часть выписали домой. Только одна койка оказалась занята парнишкой-оборотнем с перевязанной головой — видимо, поступил ночью.

Тесса отправилась разыскивать ординаторскую и нашла ее неподалеку от хранилища, где вчера забирала виталиты.

В ординаторской на продавленном диване сидел Найт. Он закинул ноги на подлокотник и пил кофе из пузатой чашки. Точно — кофе, его аромат ни с чем не спутаешь! Тесса взбодрилась от одного только запаха, а если бы можно было сделать хотя бы глоток, м-м-м…

— Тереза! — воскликнул Найт.

Он опустил ноги на пол, повел плечами, посмотрел на циферблат часов, приколотых к карману формы.

— До начала смены тридцать семь минут!

— Я знаю, — улыбнулась Тесса. — Прости, если помешала. Хотела прийти заранее, чтобы осмотреться.

— Ты не помешала, — благодушно махнул рукой Найт. — Я с ночного дежурства, но оно выдалось спокойным, так что удалось поспать. Хочешь кофе?

— Кофе? — не веря собственным ушам, повторила Тесса и даже сглотнула.

— Да. Тьера Бернси с хирургического снабжает нашего начальника отменным кофе из южных колоний в благодарность за то, что тот вернул с того света какую-то шишку, — тот едва не умер прямо на ее операционном столе. Смотри, вот жестянка с кофе, вот плита, вода, медница для варки. Справишься?

— Конечно!

Тесса занялась приготовлением кофе, думая, что, если каждый день в отделении начинается с этого благословенного напитка, работать здесь будет не так уж плохо.

— Как ты после вчерашнего, Тереза? — помолчав, спросил Найт за ее спиной.

Она, не оборачиваясь, пожала плечами.

— Могло быть и лучше. Из-за меня едва не погиб пациент…

— Но не погиб! Все совершают ошибки на первых порах. Если тебе станет легче, признаюсь, в первую мою рабочую смену пациент упал с койки, потому что я забыл поставить стопор. И он заработал перелом ключицы… вдобавок к перелому ноги, с которым поступил.

Тесса обернулась и наткнулась на смеющийся взгляд Найта.

— Выдумываешь! — воскликнула она.

Найт расхохотался.

— Ладно, выдумываю. Зато теперь и ты улыбаешься. Ты привыкнешь, Тереза. Все привыкают. Конечно, если не бросают работу через неделю-другую. Скорая целительская помощь — она не для всех. Либо работа здесь ломает тебя, либо через некоторое время ты уже не можешь представить себе жизни без нее…

Тесса хмыкнула и присела на краешек дивана неподалеку от Найта. Сейчас, вблизи, стало заметно, что Найт старше, чем показался на первый взгляд. Ему было лет двадцать пять, хотя он, невысокий и худощавый, выглядел на двадцать. Серьезные глаза выдавали возраст. Общаться с ним оказалось очень легко. Не то что с суровым начальником. Рядом с тьером Мортенсом Тесса чувствовала себя нашкодившей девчонкой и забывала все слова.

— Много было тех, кто бросил?

— Хм… На моей памяти четверо.

— А я не брошу! — с вызовом сообщила Тесса.

Найт улыбнулся ее горячности и кивнул.

— Уверен, что так и будет. Ты вчера держалась молодцом.

— А ты не хотел сбежать?

— Первые несколько дней — да. Хотя мой дед, кузнец, был единственным в нашей деревушке, кто умел драть зубы, зашивать раны и вправлять кости, а я ему помогал и насмотрелся на кровь, но… Кстати! — Найт заинтересованно посмотрел на Терезу. — Какой уровень магического потенциала выявили у тебя?

Тереза фыркнула и закатила глаза. О, как знакомо! Мальчишки-однокурсники постоянно мерялись уровнем магического потенциала. Кто-то пытался увеличить его настойками и медитациями, но всем известно, что врожденный потенциал остается неизменным в течение жизни. Кому как повезет.

Когда три года назад в Свирельки приехала выездная комиссия по выявлению одаренных и предлагала всем желающим измерить магический потенциал, Тесса ни на что особо не надеялась. Стоявшие до нее в очереди молодые люди и девушки один за другим разочарованно покидали здание ратуши: кристаллы-поисковики не откликались на их кровь.

— Руку! — приказал уставшим голосом пожилой мужчина. — Я сделаю надрез на пальце, нужна капля твоей крови.

— Совершенно тухлый городишко, — пробурчала сидящая рядом с ним женщина. — Один потенциальный маг со слабым даром. — Она заглянула в записи. — Три единицы. Артефактор.

Тесса и не ощутила пореза, так волновалась. Председатель комиссии приложил ее палец к прозрачному кристаллу. Неподалеку в корзине лежали уже использованные, потускневшие.

Неожиданно кристалл засиял ярким сиреневым светом, сияние разгоралось все сильнее, пока не заполнило прозрачный камень почти целиком, добравшись до предпоследней разметочной черты. Сидящие за столом мужчины и женщина замолчали и изумленно переглянулись.

— Да быть не может, — выдохнула ворчунья. — Такой бриллиант. Здесь. В глуши. Стипендия ей обеспечена.

— Вы объясните, в чем дело? — слабым голосом произнесла Тесса. — Это хорошо, да?

— Да, девочка. Ты потенциальный целитель с магическим потенциалом девять единиц. Девять из десяти.

— Только девять! — огорченно протянула Тесса.

Члены комиссии дружно расхохотались.

— У самой святой Агаты было десять. Не хочешь ведь ты сравниться с ней?

И вот теперь Найт в ожидании уставился на нее.

— Девятка, — сказала Тесса, стараясь, чтобы голос звучал небрежно, но нотки гордости все равно пробивались.

Найт присвистнул и взъерошил волосы.

— Ого! У меня пятерка. Приходится компенсировать силу мастерством.

— И у тебя отлично получается, — улыбнулась Тесса. — Расскажешь мне, как здесь у вас все устроено? До того, как пришел наш начальник-бука.

Найт чуть нахмурился при слове «бука».

— Ты просто плохо его знаешь, Тереза. Он…

— Что?

— Нет, ничего. Пойдем, я тебе все покажу.

Тесса

За оставшиеся полчаса Найт провел ей экскурсию по отделению.

— Хранилище ты уже видела, — сказал он, приоткрывая дверь и впуская Тессу.

Вчера она толком и не посмотрела, что лежит на полках: суровый тьер Мортенс ждал ее с виталитами, поэтому Тесса поскорее схватила кристаллы и бросилась обратно в зал. Сейчас же она внимательно оглядела помещение, где на стены были нанесены охлаждающие руны, поэтому здесь всегда царила прохлада. Тесса запомнила, что где лежит: шовные наборы, перевязочный материал, настойки и мази с бумажными этикетками, подписанными от руки, деревянные шкатулки с виталитами.

— Сейчас в штате, считая тебя, трое целителей. — Найт по дороге вводил ее в курс дела. — Фельдшер дона Ларт. Четыре медсестры и два санитара. На ночные смены выходят двое: целитель и сестра.

— Я думала, персонала в отделении скорой помощи должно быть больше, — осторожно сказала Тесса. — Трое целителей. Разве не мало?

— Катастрофически мало, — невесело согласился Найт. — Наш Последний Шанс каждый месяц отправляет запрос на расширение штата и каждый месяц получает отказ. Ресурсы идут в верхний город, в больницу святого Вернона.

— Понятно, — вздохнула Тесса.

— Ничего, справляемся! Так, вот здесь у нас комната для переодевания…

На открытых полках лежала аккуратно сложенная форма, а кое-где — оставленная персоналом гражданская одежда.

— Для меня готов комплект формы?

— Посмотрим! В любом случае где-то здесь еще оставалась форма тьеры Вин. Она недолго у нас проработала, сбежала в Вернон. Вы примерно одной комплекции… Так…

Найт подошел к полкам, провел ладонью сверху вниз, выискивая нужный комплект.

— Вот, держи. Переодевайся. Платье можно повесить на плечики в шкаф. Я подожду за дверью.

Тесса выскользнула из платья и натянула рабочую одежду, которая не мялась и не загрязнялась слишком быстро благодаря вышитым на вороте рунам. Сиреневая — под цвет целительской магии — форма сидела идеально, будто на Тессу сшита, а может, это бытовая магия усаживала ее по фигуре. Оставалось надеяться, что суровый начальник не рассердится на Тессу за самовольный захват казенного имущества. Но не в платье же ей работать? А предательнице тьере Вин, сбежавшей в лучшую жизнь, она все равно уже не понадобится.

Найт окинул взглядом Тессу, зарумянившуюся от его внимания, и сложил большой и указательный палец в одобрительном жесте.

— Осталось показать тебе только кабинет консультанта по не-человеческим расам, к нему можно обращаться за помощью.

«Да уж, вчера бы мне его совет точно не помешал!» — грустно подумала Тесса.

Кабинет консультанта находился в конце коридора, в тупике, за ординаторской — если что, бежать недалеко.

— Фрей Арвелион Альтаэр довольно… эксцентричный, к нему надо найти подход, — предупредил Найт.

— Фрей? Он эльф?

Только эльфы именовали себя фреями, то есть свободными. Тесса каждый раз поражалась их высокомерию и заносчивости. К разговору с людьми, да впрочем, с представителями любых рас они снисходили так, будто делали высочайшее одолжение. Гномы их за это больше всех недолюбливали и прозвали носозадыми. Те в долгу не остались и презрительно величали гномов землеройками.

— Эльф, кто же еще, — усмехнулся Найт. — Зайдешь? Мне пора в приемный покой, с минуты на минуту придет начальник и захочет выслушать доклад о дежурстве.

— Спасибо, Найт, что бы я без тебя делала!

— Разобралась бы, — улыбнулся молодой целитель.

Тесса, волнуясь, оправила форму и постучала в дверь. В ответ — тишина. Она снова постучала. Молчание. Повернула ручку, та поддалась. Тесса тихонько толкнула дверь и заглянула в кабинет.

За столом у широкого окна сидел белокурый эльф — впрочем, разве бывают не белокурые эльфы? — и безмолвно, не моргая смотрел на нее. На прекрасном, будто выточенном из мрамора лице не дрогнул ни один мускул.

Тесса сказала: «Ой!» и захлопнула дверь. Помялась на пороге, потерла лоб, но потом решилась на еще одну попытку. Надо постараться наладить добрые отношения с этим… носозадым!

— Можно?

— Если ты уже закончила с этими ритуальными танцами, можешь зайти. — Голос эльфа не выражал никаких чувств, кроме разве что презрения.

Тесса собрала храбрость в кулак и зашагала к столу, но по дороге под немигающим взглядом — как можно так долго не моргать? — сдулась и застыла где-то посередине между порогом и эльфом.

— Я… новая целительница — дона Коллин. Рада знакомству.

— Не вижу радости на твоем лице. Ах да, это фигура речи. Нелепые человеческие расшаркивания.

Тесса рассердилась.

— Хорошо, обойдемся без расшаркиваний! Я ведь смогу получить у вас консультацию по поводу лечения не-человеческих рас?

— Сможешь. И в следующий раз лучше это сделать до того, как ты решишь отправить благородного фрея к его досточтимым предкам.

Он уже знает о ее ошибке! Наверное, все знают. Тесса прикусила губу, а к щекам прилила кровь — она всегда легко и быстро краснела и очень этого смущалась. Ну какой же неприятный тип, просто кошмар! А она-то думала, что с тьером Мортенсом по степени невыносимости никто не сравнится! Что сказать дальше? Извиниться? Но вроде перед фреем Альтаэром она ни в чем не виновата.

— Если у тебя все — можешь идти, — положил конец ее мучениям прекрасный и ужасный фрей.

Тесса попятилась и только усилием воли заставила себя развернуться и покинуть кабинет с прямой спиной. Оставалось надеяться, что общаться с фреем Альтаэром придется нечасто — лучше Тесса десять раз перечитает справочник и вызубрит его наизусть.

Часы, которые прилагались к форме и которые Тесса приколола к кармашку, показывали уже десять минут от начала новой смены. Она торопливо зашла в зал как раз в тот момент, когда господин Последний Шанс выслушивал доклад Найта о прошедшей ночи.

— Вчера, в полнолуние, у дона Вагнора произошел первый оборот. Родители не уследили, он выбрался из дома через подвальное окно и, как это часто бывает во время первого оборота, не контролировал животные инстинкты. Проник в мясную лавку, пытался укусить дона Эверта, за что и получил дубиной по голове. Потом дон Эверт сам же и доставил его в приемный покой. Рану я обработал, срастил, кости целы. Отоспится, и можно отпускать.

Парнишка-оборотень открыл глаза и с интересом прислушивался к рассказу о его ночных приключениях.

— Дядька Эверт хороший мужик, — хрипло пробурчал он. — Сказал, что отнесет моим родителям кусок говяжьей вырезки в знак примирения.

— Я бы на месте дона Эверта не мяса им отнес, а ремень! — сказал Найт. — Ты зачем развязал веревки, когда знал, что приближается твой первый оборот? А если бы ты на ребенка напал?

— Не напал бы, — пристыженно выдавил оборотенок.

— Не напал бы?..

— Дон Фери, — осадил разошедшегося Найта начальник отделения. — Наше дело лечить, а не воспитывать. Я хотел отпустить вас домой на несколько часов, чтобы вы отдохнули, но вижу, что новенькая не пришла…

— Я пришла! — возмущенно пискнула Тесса.

Ну почему, почему ее голос в минуту волнения становится тонким, как у птенца? И на щеки снова наполз предательский румянец.

Тьер Мортенс обернулся и удивленно посмотрел на нее. Молчал долгие несколько секунд. Потом сказал:

— Пока дон Фери отсутствует, будете моей помощницей. Слушаться беспрекословно! Это понятно?

За кого он ее принимает? За дурочку?

— Конечно!

Дарен

Форма сидела на новенькой безупречно, выгодно подчёркивая стройную талию и аккуратную грудь. Волосы снова были забраны в строгий пучок, перчатки выглядывали из кармана, руки сияли чистотой — видно, Тесса только что применила заклинание мгновенного очищения.

Как бы ни хотелось тьеру Мортенсу придраться — пока было не к чему, но и радоваться раньше времени начальник отделения себе не позволял. Академия уже присылала к нему девушек-отличниц и подающих надежды молодых парней, никто из них надолго не задержался.

Дарен на миг заглянул Тессе в лицо и отметил, что она выглядит не выспавшейся. Ясное дело: либо позднее свидание, либо чтение любовных романов до рассвета. Ох уж эти юные создания!

— Перед рабочей сменой советую как следует отдыхать, — строго сказал тьер Мортенс. — Вы не хуже меня знаете, что магический резерв лучше всего восстанавливается во время сна.

— Да, я знаю. Вчера был трудный день, и я переволновалась из-за ошибки.

— Поэтому, придя домой, сразу же схватились за справочник по особенностям лечения других рас?

Глаза Тессы удивлённо округлились, и она кивнула. Он недоверчиво хмыкнул.

— Как вы догадались, тьер Мортенс? Именно так оно и было! Что, теперь не верите?

— Неважно, верю я или нет, мы проверим ваши знания на практике. Тем более что представители не-человеческих рас в нашей больнице не редкость.

В тот же миг дверь зала приоткрылась, и медсестра Мэри сообщила, что в приёмном покое уже появился новый пациент. Дарен задёрнул шторку возле койки парнишки-оборотня и велел Мэри приглашать больного.

Из коридора послышалось недовольное ворчание и кряхтение, и Тесса явно занервничала. Такие звуки мог издавать только гном! Она натянула перчатки и нетерпеливо шевелила пальцами, готовясь проводить диагностику. Тьер Мортенс решил, что позволит ей набивать шишки самой — пока пациентов немного, можно спокойно практиковаться.

Пожилого гнома не ввели, а втащили в зал неотложной помощи двое молодых сородичей — бедняга едва ли мог удержаться на ногах. Сыновья, а в родстве одинаково рыжих и бородатых гномов Дарен не усомнился ни на минуту, с помощью орка Орби взгромоздили отца на койку.

— Доктор Мортенс к вам выйдет, нужно подождать снаружи, — сказал орк и увел сыновей прочь.

Дарен вздохнул: установить диагноз было проще простого. Левая рука гнома являла собой жалкое зрелище — вся она, от кончиков пальцев и до плечевого сустава, превратилась в бугристый серый камень! Рубашка с обрезанным рукавом и потёртый кожаный жилет прикрывали грудь, но тьер Мортенс не сомневался: болезнь уже давно перекинулась и на рёбра.

— Дона Коллин, прошу вас. — Он сделал знак застывшей в нерешительности Тессе.

Ещё бы, девчонка наверняка видела подобное только на картинках, да и то — в учебниках каменная хворь изображалась в виде пятен на теле больного. Случай был крайне запущенный.

— Это… это каменная хворь гномов, — пискнула она и ухватила пациента за широкое запястье здоровой руки. — Пульс неравномерный, аритмия. Полагаю, болезнь могла проникнуть в лёгкие.

— Что будете делать в первую очередь?

— Проверю, насколько глубоко зашла трансформация тканей.

Дарен сложил руки на груди, предоставляя молодой целительнице полную свободу действий. Бесшумно возникшая у койки медсестра проворно расстегнула одежду на покрасневшем гноме. Не было похоже, чтобы тот стеснялся, скорее ему действительно было худо.

— Всё будет хорошо, не волнуйтесь, — шепнула Мэри и отошла.

— Да я вообще не хотел идти, — натужно пыхтел гном. — Как прихватило, так и отпустило бы! Они силой меня заставили, ух я им покажу дома!

— Покажете, конечно, но сначала нужно подлечиться, — сказала Тесса и принялась исследовать грудную клетку гнома, которая больше была похожа на пустынную землю.

Кожа с левой стороны груди пошла сухими пятнами, кое-где виднелись и трещины. Жёсткие рыжие волосы торчали, точно колючки.

Мортенс придирчиво следил за магическими потоками, что стекали с пальцев Терезы и проникали в тело гнома. Целительница стиснула губы и вся напряглась от усердия, но не торопилась. Что ж, уже хорошо, так она не пропустит ни дюйма поражённой ткани.

— Да-да, вот тута прям и колет! — воскликнул гном. — Давно уже, я и внимания не обращаю. Привык!

— Задета сердечная мышца! — вскинула голову Тесса, посмотрев на Дарена.

Он был уверен, что она хотела добавить «кажется», но вовремя вспомнила, как вчера начальник отчитал за это слово Найта Фери. Проверила ещё раз и уверенно кивнула. После обратилась к гному:

— Как вас зовут, уважаемый?

— Дык это, Ним. А фамилия моя Тимберс.

— Дон Тимберс, как давно вы подхватили каменную хворь?

— Год не скажу, но уже давненько! Кхе-кхе! Лет двадцать мне было, что ли…

Тьер Мортенс нахмурился: судя по всему, с тех пор минуло уже лет тридцать, не меньше. Есть ли надежда, что в давно окаменевшей руке уцелела кость? Гномий организм, как утверждают исследования, имеет высокое сродство к камню и металлу. Человека подобный недуг погубил бы года за три, эльфа — ещё быстрее. К счастью, случаи каменной хвори среди этих рас практически не встречались, разве что у кого в роду когда-то были гномы.

— Почему же вы не обратились к доктору? — недоумевала Тесса.

Диагностику она не прекращала, а потому Дарен не стал делать ей замечание за болтовню. Хотя вопрос был риторический. Почему пациенты не приходят вовремя, когда только начинают кашлять, или покрываются сыпью, или мучаются животом несколько дней кряду?

— Да думал, что само пройдёт. Мы, гномы, крепкий народ! Кх!

Вот именно — все они думают, что пройдёт само! Дарен внимательно следил за дыханием дона Тимберса, и происходящее ему вовсе не нравилось. Тесса закончила, обновила чары очищения. Гном попытался было встать, но вдруг со стоном ухватился здоровой рукой за сердце и упал обратно.

— Снова колет? — Тьер Мортенс властно приложил руку к мощной груди пациента. — Похоже, в сердечных клапанах уже образовались зародыши каменных кристаллов. Будем удалять. Срочно.

— Я думала… — растерянно проговорила Тесса и, увидев, что суровый некромант дожидается её решения, собралась и закончила мысль: — Мы должны остановить распространение хвори, уничтожив главный узел её роста.

— И тогда? — Тьер Мортенс вопросительно поднял брови.

— Мелкие кристаллы растворятся сами собой. Не только в сердечном клапане, но и в лёгких, в печени и других затронутых органах.

Дарен сдержал улыбку, но она прорезалась во взгляде, которым он одарил новенькую.

— Похоже, вы и вправду читали справочник, дона Коллин, а не гуляли с кавалером под луной!

— Можно начинать? — уточнила она, оглядевшись в поисках медсестры.

Мэри быстро обработала грудь гнома дезинфицирующим раствором, встала в изголовье койки, готовая к распоряжениям целителей. Дону Тимберсу становилось хуже с каждым мгновением, он начал задыхаться.

— Я замедлю его сердце и кровоток, у вас будет максимум полчаса, чтобы нейтрализовать узел, — сказал Дарен и принялся читать заклинание.

— Снова некромантия? — сглотнув, спросила она. — Почему просто не погрузить его в сон?

Тьер Мортенс мотнул головой, не сводя глаз с тяжело дышащего гнома. Тот понемногу затихал, успокаивался. Потяжелевшие веки сомкнулись, пульс становился всё реже, реже. Достаточно.

— Чтобы замедлить и рост кристаллов тоже. Действуйте, Тереза! Я буду рядом.

Он впервые назвал её по имени, и это как будто бы придало целительнице уверенности. Её пальцы сегодня не дрожали, она смело шептала формулы, не забывая проверять, как отзывается на её магию застаревшая хворь. Как хорошо, что эту болезнь можно было исцелить, не прибегая к хирургическому вмешательству! Каменный узел немедленно начал таять под воздействием целительного потока магии.

Сил уходило много, поэтому Дарен заранее достал из ящика заряженный, сияющий виталит и в нужный момент протянул его Терезе. Та чуть смутилась: начальник отделения по сути выполнил действие ассистента, но благодарно улыбнулась. Время пролетело незаметно.

— Готово! — Она торжествующе выпрямила спину. — Будет жить!

— Есть ещё пять минут. Пока он неподвижен, посмотрите кость руки.

Камень, самый натуральный серый гранит — вот во что превратилась левая рука дона Тимберса. И всё-таки в самой сердцевине кость уцелела. Потребуется с десяток сеансов магической физиотерапии и капельниц, чтобы совершить обратное превращение повреждённых тканей.

Тьер Мортенс осторожно снял замедляющее заклинание, предварительно проверив сердце — оно было чисто, на магию отзывались лишь живые клетки. Оставив Тессу с больным, Дарен вышел побеседовать с сыновьями. Молодые гномы страшно переживали за жизнь отца, и, пользуясь этим, Мортенс взял с них обещание приводить дона Тимберса на процедуры и выписал направление.

— И непременно сходите на осмотр сами! Каменная хворь не так заразна, как оспа, но ваш отец едва не превратился в памятник при жизни. Рекомендую провериться, ведь окаменеть может не только рука, но и другие части тела.

Братья испуганно переглянулись.

— Скажите, доктор, а это в самом деле проклятие? — спросил один из них.

— Не болтай, тут люди учёные. Сказано тебе — это хворь, значит, хворь. Зараза, одним словом.

— Вполне себе проклятие, учитывая магическую природу болезни, — сказал Дарен. — Главное, что пока не поздно исцелиться. Ещё несколько часов, и мы не смогли бы спасти вашего отца.

Когда Дарен вернулся в зал скорой помощи, гном уже пришёл в себя. Довольная Тесса терпеливо объясняла ему подробности произведённых манипуляций. Девчонка торжествовала победу, и Мортенс не стал ей мешать. Пусть поверит в свои силы — так ей станет легче переживать ошибки.

Странное дело, дона Коллин появилась в отделении только вчера, а Дарену уже не хотелось, чтобы она увольнялась. Да, фельдшер Марта и Найт Фери были проверенными коллегами, но их команде всегда не хватало вот такого, полного надежд и не утомлённого рутиной человека.

Мысль о том, что при всём этом выпускница Академии Пламенного Сердца была ещё и симпатичной, тьер Мортенс задушил уже в момент зарождения. Пусть себе гуляет с кавалерами, лишь бы не в ущерб практике Первого Круга. Ему всё равно, да. После смерти Лианы он дал себе слово: никаких близких отношений. Не хватало, чтобы ещё кто-нибудь пострадал оттого, что он…

— Говорю вам, это было проклятие! — настаивал дон Тимберс.

Он уже не кашлял, в дыхании не слышалось хрипов. Мэри помогла ему сесть на койке.

— Зачем же вы полезли в эту пещеру, если знали об опасности? — воскликнула Тесса.

— За сокровищами, конечно же! Говорили, одно время там обитал дракон и натаскал туда немало золота и артефактов. Мы были молоды и мечтали разбогатеть, вот и полезли туда. Кстати, пещера называлась Каменная Пасть, а вход в неё был утыкан острыми обломками скал, похожими на зубы.

Дарен выдохнул: теперь гном пойдёт на поправку, это заметно даже по разом помолодевшему голосу.

— Неужели вы рисковали жизнью только ради богатства?

Тереза не верила — вот наивная душа! Не может же она не понимать, что из-за золота народ не только лезет в забытые богом и проклятые места, но и убивает друг друга. Понимает же, а всё равно искренне интересуется, как будто в этой истории есть ещё какая-нибудь тайна.

— Ну, признаться, богатство мне было нужно, чтобы жениться на любимой девушке, — выдал гном. — Моя Фиалка, то есть её зовут Виола, из знатной семьи. Её папаша никак не хотел отдавать дочь за молодого оборванца. У меня всё получилось! Правда, каменная хворь вот достала меня.

— Вы обязательно исцелитесь, дон Тимберс! Главное — не сдаваться!

В серых глазах Тессы светилась нескрываемая радость. Засмотревшись на новенькую, Мортенс не обратил внимания, что к нему присоединился фрей Альтаэр, эльфийский консультант. Холодный и надменный, он тем не менее с любопытством разглядывал Тессу.

— Ты доверил ей пациента? — негромко спросил эльф у Дарена. — Тренируемся на гномах? Что ж, неплохо придумано. Гномов у нас в нижнем городе много.

— Она достойно справилась, — ответил Дарен и назло высокомерному фрею кивнул Тессе.

Тесса

Время за работой летело незаметно. Не успела Тесса немного погордиться собой, справившись с каменной болезнью гнома, как пациенты начали поступать один за другим. Никто не пел ей хвалебных песен за отличную работу, никто не торопился поставить оценку «превосходно», как бывало в Академии после подготовленного доклада или развернутого ответа. Наградой ей стал короткий кивок тьера Мортенса, но, как ни странно, Тесса после него почувствовала прилив сил и энтузиазма.

После вчерашней трагедии на Светлом мосту костлявая с косой, видимо, взяла выходной, и все травмы пациентов оказывались легкими.

Когда, как Тесса под присмотром тьера Мортенса сняла боль у кухарки, обжегшей руку, наложила повязку и выдала мазь, начальник оставил ее на попечении Марты, а сам удалился в кабинет, как сказала дона Ларт, «бороться с документами. Королевской медицинской комиссии все равно, сколько жизней мы тут спасаем, главное, чтобы все бумажки были вовремя заполнены!»

К полудню вернулся Найт — сонный и слегка помятый.

— Тереза, ты обедала?

До тех пор, пока Найт не задал вопрос, Тесса и не вспоминала о том, что у нее с утра во рту маковой росинки не было. Желудок немедленно заурчал, да так неприлично громко, что Тесса от стыда готова была провалиться под плиты пола.

— Так, передавай мне пациентов и иди перекуси. Целитель нужен пациентам полным сил! Марта, ты тоже можешь отлучиться, я и один пока справлюсь. Если случится что-то серьезное — приглашу тьера Мортенса. Здесь на углу неплохая закусочная. Изысков там не найти, но кормят вкусно и, главное, сытно.

В зале отделения скорой помощи пока действительно было на удивление тихо. Однако, стоило Тессе заикнуться о «спокойном дне», как Марта прижала палец к губам, а потом громогласно, так, что услышали, кажется, даже в соседних отделениях, произнесла:

— Трудимся без продыха! Пациентов уже складывать некуда!

Тесса удивленно заморгала, озираясь: «Где все эти пациенты? Что происходит?» Найт не удержался от улыбки.

— Традиция, — шепотом пояснил он. — Чтобы не накликать беды. Нельзя радоваться спокойным сменам.

— А-а… — пробормотала Тесса.

Она коротко познакомила Найта с бедолагами, ждущими своей очереди. Мальчишка-посыльный, ссадивший колени на мостовой. Молодой оборотень, уже с утра пораньше подравшийся в таверне. Ну какие все-таки несдержанные парни эти оборотни. Не зря про них в шутку говорят: «Заводятся с пол-оборота». Кстати, где его оппонент в споре? Явился драчун один.

Оборотень прижимал к распухшему носу пакет с льдом, последний из запасов в холодильном ларе.

— Лед закончился, — вспомнила Тесса. — Где мы его обычно заказываем?

— Мы его обычно заказываем у дона Иверса из терапии. Он стихийник и наморозит нам льда в два счета в обмен на чашечку кофе от нас. Я забегу, когда появится свободная минутка… О Тереза, не смотри так удивленно.

— Разве он не должен нам помочь просто так?! Мы все работаем под одной крышей, на благо пациентов… — Пламенная речь Тессы сама собой сошла на нет под снисходительным взглядом Найта.

— Добро пожаловать в реальность, Тереза. Так уж устроена наша маленькая система взаимовыручки. Магия по бартеру. — Он усмехнулся. — Идите обедать, пока не случился аврал.

И тут же переключил внимание на оборотня, отвел от его лица тряпицу со льдом, принялся ощупывать нос. Парень взревел, его уши заострились, из-под верхней губы полезли клыки: инстинкты реагировали на опасность.

— Я тебе порычу сейчас, — миролюбиво бормотал Найт, с его пальцев лилась магия, обезболивая ушиб. — Ты с кем дрался? Где он? Не верю, что после встречи с тобой он ушел на своих двоих.

— Он не уфел, — пробурчал парень гнусаво и обиженно.

— В смысле? — воскликнула Тесса.

Она уже отправилась было за кошельком — да и Марта ждала на выходе, повесив на сгиб локтя пузатую сумочку, — но остановилась. Они с Найтом переглянулись.

— Где он? Надо выслать карету скорой помощи! — произнес Найт то, что вертелось у Тессы на языке.

— Не нафо, — прогундосил оборотень. — Это был двефной косяк. Споткнулфя. Тфу, пфопасть!

Найт расхохотался. Вот за что Тессе нравился этот парень, так это за его легкий характер. На ее взгляд: отличное качество целителя.

— Сиди тогда спокойно, не дергайся. Сейчас вправлю кость.

Закусочная «Сытый свин», расположившаяся на полуподвальном этаже доходного дома, пропиталась запахом жареного мяса и лука, печеного свежего хлеба и чуть кисловатым ароматом кваса. У Тессы снова засосало под ложечкой. Марта рассказала по дороге, что выбраться на обед получается не всегда, тогда они просто посылают мальчишку к дядюшке Эглу — хозяину закусочной — и тот отправляет в больницу бутерброды, запакованные в промасленную бумагу. Вчерашний хлеб с ветчиной как раз был от него.

Однажды тьер Мортенс спас дядюшкиного клиента, который подавился костью, и с тех пор для отделения скорой целительской помощи все съеденное записывается в долг, в толстую замусоленную тетрадь, а оплатить счет можно в конце месяца.

— Ма-арта! — радушно развел ручищами, похожими на две дубины, огромный орк — видимо, тот самый дядюшка Эгл. — Сколько лет, сколько зим!

— Да позавчера виделись! — осадила его Марта, но Тесса разглядела мелькнувшую на ее лице улыбку.

Фельдшерица приосанилась и проплыла мимо осклабившегося в приветственной улыбище орка с неизвестно откуда взявшейся грацией. А ведь дона Ларт была отнюдь не худышкой, про таких еще говорят «кровь с молоком».

— Ты знаешь, у меня ведь бабка была орчихой, — зачем-то сообщила Марта Тессе. — Мне статная фигура от нее досталась. Красоткой она была!

Дядюшка Эгл меж тем уже выставлял перед Мартой и Тессой глиняные плошки, на которых шкворчала картофельная поджарка с колбасками, и запотевшие высокие кружки с квасом.

— Я… — Тесса мысленно пыталась подсчитать, сколько денег у нее с собой в кошельке. — Мне просто хлеб с сыром.

Орк замахал на нее лапищами так энергично, что из прически Тессы выбился и затрепетал локон.

— Даже не думай! Потом заплатишь. В чем душа держится! Как сказали бы мои предки: «Такую человечку и на бульон не пустишь!»

Дядюшка Эгл радостно расхохотался.

Тесса все время боялась, что за время их отсутствия в отделении обязательно случится аврал, но зал встретил их тишиной. Будто судьба решила подарить Тессе передышку в благодарность за то, что она пережила предыдущий день.

Конечно, до конца смены прибывали пациенты. Одного, попавшего под копыта лошади, даже привезли на карете скорой помощи, но в целом день выдался спокойным.

Под вечер из кабинета вышел тьер Мортенс с покрасневшими веками, но казался он вполне довольным: видно, одолел бумажки в неравной борьбе.

— Сегодня на дежурстве остается дон Иверс из отделения терапии, поэтому, если закончили с текущими делами, можете быть свободны. Дона Коллин, постарайтесь выспаться!

— Кто бы говорил… — прошептала Тесса, уверенная, что произнесла эти слова так тихо, что ее никто не услышал.

От ее внимания не укрылись тени под глазами начальника отделения, его двухдневная щетина. Человек, который высыпается и как следует отдыхает, выглядит не так!

— Что вы сказали? — повысил голос тьер Мортенс.

К ноткам металла примешивалась… растерянность?

Тесса задрала подбородок и вперилась взглядом в грозного начальника.

— Перед рабочей сменой советую как следует отдыхать. Вы не хуже меня знаете, что магический резерв лучше всего восстанавливается во время сна, — отчеканила она, слово в слово повторив утреннюю отповедь: что-что, а на память Тесса никогда не жаловалась. — И это, заметьте, сказала не я.

И пока тьер Мортенс не сократил ее испытательный срок до одного дня, выгнав сегодня же за пререкания с начальством, Тесса поспешно ретировалась. И уже не увидела, что, едва она выскользнула в коридор, тьер Мортенс на секунду прикрыл глаза и устало провел ладонью по лбу.

Тесса

Как быстро все же человек привыкает к переменам в жизни! Два дня назад все в отделении скорой целительской помощи казалось Тессе чужим: стены с полустертыми светящимися рунами — давно бы пора обновить, — арки коридоров, запах настоев и мазей. Утром же третьего дня она ощущала себя так, будто вернулась домой. В неуютную квартирку, расположенную под крышей, она приходила, чтобы поспать, а в больнице святой Агаты была ее настоящая жизнь.

Правда, до конца испытательного срока оставалось еще пять дней, но хуже ошибки, совершенной в первый день и едва не приведшей к гибели пациента, все равно ничего быть уже не может, правда? Она продержится!

Тесса пришла за полчаса до начала смены, переоделась в свежий комплект формы — в маленькой прачечной на задворках больницы никогда не прекращалась работа, сварила себе чашечку кофе для бодрости и расположилась с ней на продавленном диване.

И тут дверь в ординаторскую распахнулась и на пороге появилась черноволосая девочка. На сгибе локтя она держала игрушечного медведя, а под мышкой другой руки сжимала толстую книгу. Конечно, Тесса сразу узнала малышку — это же Милена, дочь тьера Мортенса.

— Приветик! — сказала Милена и широко улыбнулась. — Я теперь с вами работаю!

Тесса не нашлась, что на это ответить, кроме «Привет!». Она приглашающе похлопала по сиденью дивана, гадая, зачем начальник привел дочку в больницу. Но, видимо, на то были причины.

— Милена! — Строгий голос остановил девочку, уже направляющуюся к Тессе. — Мы договаривались, что ты будешь ждать в моем кабинете и не станешь мешать никому из целителей.

— Я не мешаю, — понурилась Милена.

— Она не мешает! — вступилась за девочку Тесса, чувствуя, как в груди разрастается негодование на слишком уж сурового отца: Милена живая, подвижная малышка, как ей в таком возрасте усидеть на одном месте в одиночестве, в закрытом кабинете.

— Пойдем, — сдержанно произнес тьер Мортенс.

— Да, папочка.

И Милена, не сказав больше ни слова, отправилась к отцу.

Начальник отделения придерживал дверь, пропуская дочь. У Тессы при взгляде на маленькую фигурку стиснуло сердце. Сейчас этот черствый человек усадит ее в компании с пыльными фолиантами и безмолвной мебелью. Наверное, если бы тьер Мортенс погладил дочь по голове или наклонился, чтобы обнять, Тессе не сделалось бы за нее так обидно, но строгий начальник как застыл каменным изваянием с бесстрастным лицом, так и стоял.

— Погодите! — не выдержала Тесса. — Какой будет вред оттого, что Милена подождет в ординаторской? Мы сюда приходим, чтобы передохнуть по очереди, и она, если и будет оставаться одна, то ненадолго. Я с радостью почитаю ей книжку в свободную минуту, думаю, что и Найт, и Марта не откажутся!

— Ура! — подпрыгнула Милена. — Можно, папуля? Можно? Можно?

Показалось или губы тьера Мортенса тронула улыбка? Показалось, конечно! Это же не человек, а сухарь. Сухарище!

— Хорошо, Милена, оставайся, но по отделению не броди. Помнишь, о чем мы с тобой говорили? Ты уже взрослая у меня.

«Взрослая! — мысленно фыркнула Тесса. — Как удобно — навязать ребенку в таком возрасте ответственность! Никакая она не взрослая. Ей хочется бегать, резвиться, общаться со сверстниками!»

Но, само собой, ничего из этого вслух Тесса не сказала: тьер Мортенс и так ведет счет всем ее косякам.

— Я буду заглядывать к тебе, — сдался суровый начальник под взглядом сразу двух пар просящих глаз.

Едва он ушел, Милена принялась шустро исследовать ординаторскую, засыпая Тессу вопросами, на которые сама же и отвечала.

— А это что тут у вас в жестяночке? Кофе, да? Кофе нельзя на ночь пить, это вредно, а папа пьет! Но вчера не пил, лег спать пораньше. Я удивилась! Знаешь, я бы тоже хотела попробовать кофе! С молоком! Молока нет у вас? О, а это бинты? Можно мне взять их, чтобы полечить Фуфи?

— Можно! — улыбнулась Тесса, успев ответить только на последний вопрос.

Она передала коробку с бинтами девочке, которые уже не станут использовать для пациентов по разным причинам: какие-то упали на пол во время процедур, с других слетело заклятие стерильности.

Милена тут же с деловым видом принялась перевязывать Фуфи, приговаривая, чтобы он в следующий раз был аккуратнее, не лазил на забор и не перебегал улицу перед едущим экипажем.

Тесса посмотрела на часы: пора заступать на смену.

— Не скучай здесь.

— Не буду, — кивнула Милена, не поднимая глаз от работы: такая старательная, будущая целительница!

Целительница ли? Она дочь тьера Мортенса, а значит, наверняка унаследовала его магию некромантии. Тесса старалась объяснить себе, что времена изменились, что наступил просвещенный век, что любая магия может быть полезна и важна. Да разве она не видела собственными глазами, как господин Последний Шанс вытянул бедолагу буквально с того света! Однако предрассудки оказались живучи. Тесса росла в маленьком городке, где некромантами все еще пугали детей. Мол, не будешь слушаться, придет за тобой жуткий некромант в темном плаще. Он сначала убьет тебя, потом оживит и заставит служить себе!

И что уж говорить — слухи эти возникали не на пустом месте. Всем известна история Черного Дудочника, который зачаровывал детей звуками музыки и уводил из родительского дома. Или Алой Вдовы… Страшно вспомнить, для чего она использовала несчастных мужчин.

Некромантия давала власть. Власть — безнаказанность. И не все могли бороться с искушением. Правда, существовали сотни некромантов, которые никого не убивали, наоборот, спасали, как тьер Мортенс сейчас, однако в человеческой памяти сохранялись только пугающие истории.

Два века некроманты подвергались гонениям. Ни в чем не повинные люди, если у них обнаруживался запретный дар, жили в постоянном страхе оказаться на костре. А сколько их там и оказалось…

И все же Тесса побаивалась тьера Мортенса. Ладно бы он еще был доброжелательным и славным, так нет же, этот мужчина своим видом и поведением подтверждал все худшие опасения насчет некромантов. Холодный, суровый, отстраненный. Он и собственную дочь не любит, а ведь Милена — такая чудесная девочка.

— Моя няня уволилась! — сказала Милена. — Папуля не знает, куда меня девать. Ума не приложит, как будет со мной справляться!

— Вообще не удивлена, — пробормотала Тесса и, не успев подумать, чем может обернуться невинный вопрос, сказала: — А где твоя мама?

Руки Милены, ловко бинтовавшие Фуфи, замедлились, она подняла личико. Большие синие глаза смотрели печально.

— Мамочка умерла. — А потом она добавила едва слышно, шепотом: — Из-за папы.

Тесса не помнила, как дошла до зала. Внутренности скручивались узлом. Как бедная девочка живет с этим чудовищем? Почему он вообще на свободе, а не в тюрьме? Руки тряслись… Как она будет работать в таком состоянии!

— Дона Коллин, подойдите, пожалуйста, — окликнул ее тьер Мортенс.

И Тесса пошла. Как на эшафот.

Дарен

В том, что Тереза позволила себе подзарядиться чашечкой кофе перед рабочим днём, не было ничего предосудительного. Он не собирался её отчитывать, поэтому был удивлён, когда натолкнулся на испуганный взгляд новенькой. Ну не Милена же перепугала взрослую девицу до смерти!

— Сюда, да поскорее, я вас не укушу. — Тьер Мортенс указал на завешенную шторкой койку.

— Что там? — едва слышно спросила Тесса.

Вид у неё был такой, как будто начальник внезапно отрастил шерсть и клыки размером с палец.

— Не что, а кто. Любопытный случай. Вам понравится.

С этими словами Дарен отдёрнул занавеску. Большие серые глаза девчонки распахнулись ещё шире. На краю койки сидел раздетый до пояса молодой парень с огненными волосами, золотыми глазами и большим потрёпанным крылом вместо левой руки. Несколько алых перьев выпали на пол, и Тесса ойкнула, нечаянно наступив на одно из них. Ужас на её лице сменился изумлением.

— Это же феникс? — спросила она и тут же, осознав, что перед ней не музейный экспонат, а живой пациент, которому требуется помощь, исправилась: — Простите, я прежде никогда не встречалась с представителями вашего народа.

— Бывает, — улыбнулся феникс и кивнул на правую сторону.

Справа тело мальчишки представляло собой один огромный ожог. Человеческая рука болталась на грязноватой перевязи. Тьер Мортенс уже прочитал обезболивающее заклятие, поэтому пострадавший не испытывал сильных мучений и даже улыбался, стреляя хитрым взглядом в молодую целительницу.

— Как вы думаете, что нам следует предпринять в отношении… дона Фламира?

Тесса наконец справилась с собой и подошла ближе. Провела ладонью над почерневшим плечом, обошла парня и осмотрела его спину. Не каждый день увидишь наполовину человека, наполовину птицу. Дарен привычным жестом вытащил из кармана халата блокнот и черкал в нём карандашом.

— Я полагаю, для начала собрать анамнез, — выдохнула дона Коллин. — Вы уже опросили его, тьер Мортенс?

— Да, дону Фламиру двадцать три года, он участвовал в воздушных соревнованиях, которые проводит Академия Семи Ветров. Что-то вроде небесной гонки с препятствиями, верно?

Феникс кивнул, его глаза вспыхнули негодованием.

— Проклятые драконы устроили моей команде ловушку! Вылили котелок с чешуйным маслом на площадку для отдыха. Вот я и вляпался!

Тереза вопросительно посмотрела на начальника — в её справочнике о лечении не-человеческих рас явно не упоминалось оружие, которое использовали враждующие народы. Да и о том, что крылатые народы, живущие в горной местности, воевали, она знала лишь из уроков истории. В газетах Лорна подобные темы не освещались, они мало волновали тех, кто ходит по земле. Дарен дал ей подсказку:

— Алхимическая смесь, рецепт которой драконы держат в секрете. Масло загорается от малейшего прикосновения и делает превращение фениксов невозможным. Вот почему дон Фламир здесь — он не может обернуться человеком или птицей и испытывает ужасные страдания. К тому же его ожоги заживают очень медленно, регенерация в переходной ипостаси всегда снижена.

— Как же вы оказались в Лорне? — спросила Тесса.

— Приплыл на корабле, — буркнул феникс. — После того, как я выбыл из соревнования, мне пришлось возвращаться в город по горной тропе. Она проходит высоко над морем, и я, кажется, потерял сознание и сорвался в воду. Очнулся в трюме рыбацкой шхуны, которая шла в Лорн.

— Почему же ваша команда или сородичи не помогли вам?

— Дона Коллин, опрашивайте по существу! — сурово вмешался тьер Мортенс, хотя парень был вовсе не прочь поболтать, несмотря на своё плачевное состояние.

— Я выбыл, но остальные продолжили гонку, — дёрнул крылатым плечом он. — Надеюсь, они надрали задницы драконам!

— Во всяком случае ваш боевой дух точно не пострадал, — улыбнулась Тесса.

Дарен прошёлся взад-вперёд, дожидаясь от новенькой предложений. По правде говоря, случай был крайне нестандартный, но целитель скорой помощи должен быть готов ко всему!

— Вы можете обратиться за консультацией к фрею Альтаэру, — предложил он.

— В другой раз, — нахмурила изящные брови Тесса. — Я думаю, нужно поставить ему капельницу с экстрактом звёздника сумеречного и наложить компрессы со слизью болотницы. Это запустит процессы восстановления клеток.

— Да, но что потом? Дон Фламир начал превращаться не сам, его трансформировало чешуйное масло. Вот почему он не может принять какой-то один из своих обликов. Думайте, дона Коллин!

— Я должен сгореть, чтобы возродиться вновь! Здоровым и сильным! — заявил феникс.

Тереза кивнула — несмотря на пугающее заявление, парень был прав. И она догадалась, в чём подвох.

— Но вы не можете самовоспламениться, потому что это возможно лишь в облике птицы, так?

— Угу, — обречённо кивнул дон Фламир. — Как я ни пытался, проклятое масло драконов навсегда лишило меня этой возможности. Если бы я только мог! Я бы вернулся домой и хвосты поотрывал этим подлым ящерицам!

— Что же нам делать, тьер Мортенс? — посмотрела на начальника Тесса. — Я позову фрея Альтаэра?

— Не стоит, с этим пациентом мы справимся сами. Всё, что нам потребуется, это хороший костёр!

— Не поняла. Вы предлагаете… сжечь феникса?

— Именно! В противном случае он на всю жизнь останется инвалидом.

Мортенс помог парню встать и повёл его за собой через задние двери зала скорой целительской помощи. Они вели в коридор, из которого пациентов, оказав неотложную помощь, развозили по больничным отделениям. Дона Коллин, которая явно сомневалась в решении начальника-некроманта, шла следом, то и дело хватая ртом воздух, чтобы возмутиться.

Они свернули направо, прошли несколько запертых дверей и оказались у прохода на лестницу. Здесь же находилась и дверь, ведущая на просторный задний двор больницы. И в морг — это, судя по всему, Тесса тоже хорошо запомнила.

Тьер Мортенс огляделся и указал на большую дровницу у стены здания. Сейчас было тепло, поэтому дрова для отопления заготавливали, но почти не расходовали. Дарен выдернул несколько поленьев, сложил их «колодцем», пошёл за новой порцией. Феникс не порывался сбежать, он терпеливо ждал.

— Тьер Мортенс, вы уверены на сто процентов? — не выдержала Тесса.

— На девяносто девять, ибо нет в мире совершенства, — ответил Дарен. — Мы попытаемся.

— Попытаемся? Вы хотите сказать, что собираетесь сжечь человека вот так, среди бела дня?

На её щеках снова заалели красные пятна — то ли от злости, то ли от волнения. Пройдёт время, и эта юная целительница будет принимать решения уверенно и быстро. В отделении скорой помощи чаще всего так и приходится поступать. Действовать, а не размышлять.

Дарен добавил дров к будущему кострищу и выпрямился, пронзив Терезу сердитым взглядом.

— Это не человек, дона Коллин! Да будет вам известно, что вы только что оскорбили пациента!

— Я не хотела, простите, — обратилась она к фениксу. — Это всё от неожиданности. Мне прежде не доводилось лечить пациентов таким необычным способом.

Тьер Мортенс скрипнул зубами — ну вот, теперь эта глупышка показывает свою некомпетентность!

— Обычный огонь убьёт дона Фламира, но кто сказал, что мы будем им пользоваться? Нам нужна искра феникса, и вот её, одну лишь маленькую искру, наш пациент способен сотворить.

— Да, доктор, искры у меня даже сейчас получаются!

И парень, взмахнув крылом над дровами, осыпал их снопом ярких искр. Потом ещё раз и ещё. Вспыхнул огонь — такой ослепительный, что Дарен инстинктивно прикрыл глаза, а Тесса быстро заморгала и отошла на пару шагов. Феникс без страха вступил в пламя, и оно окутало его, словно пышное одеяло, не причиняя ни боли, ни страданий. Кажется, он даже наслаждался процессом.

Фигура дона Фламира раскалилась и растаяла за несколько минут. Огонь становился меньше, меньше, и вот на площадке за больницей осталась лишь кучка дымящегося пепла. Большая серая кучка, глядя на которую, даже тьер Мортенс всерьёз нахмурился.

Тесса сжала кулаки, она явно готовилась высказать начальнику всё, что думает о нём. Упрямая девчонка! Он-то думал, что новенькая та ещё скромница, а она не далее как вчера припомнила ему его же собственные слова о необходимости сна. Да так убедительно, что он и вправду отправился в постель сразу после полуночи, выпив вместе с Миленой стакан тёплого молока.

— Тьер Мортенс, вы убили пациента!

— Ну, это неправда, — заявил он и кивнул в сторону пепельной кучи. Она шевелилась!

Через мгновение в центре бывшего костра, отряхиваясь от сажи, сидел молодой феникс. Он был в человеческом обличье и совершенно голый, что не помешало ему выпрямиться во весь рост и с наслаждением потянуться, раскинув руки. Дон Фламир был цел и невредим, он обновился, на его безупречном теле не было ни следа от ожогов или увечий.

— Спасибо вам, — поклонился феникс.

Этот поклон был особенно выразителен без одежды. Дарен заметил, как Тесса смущённо отвела взгляд. Он пожал руку пациенту и отошёл — тот стремительно обрастал перьями, принимая облик огромной птицы. Миг — и феникс оттолкнулся от земли и взмыл вверх, разметав остатки пепла.

— Счастливого пути! — сказал тьер Мортенс и помахал ему рукой на прощание.

— Прощайте! — подхватила опомнившаяся Тереза и улыбнулась.

Дарен

После яркого зрелища — полёта волшебной алой птицы в лазорево-синем июльском небе — тьеру Мортенсу впервые за три года вдруг захотелось вынырнуть из переполненных работой будней. Вот прямо сейчас взять Милену за руку и пойти с ней, допустим, в парк развлечений. Покататься на колесе обозрения и наесться мороженого!

Дарен страстно любил своё дело, он с нескрываемым удовольствием отдавал все свои силы спасению пациентов. Вот только живой человек порой нуждается в отдыхе. В выходных днях или маленьком отпуске. Мысль эта показалась суровому некроманту дурацкой и нелепой. Особенно в присутствии Тессы, которая ни за что и никогда не должна была уличить его в несерьёзности.

«Бред какой-то, честное слово, — подумал про себя Дарен. — Впрочем, если позволять себе спать аж по семь часов, ещё и не такая ерунда в голову полезет!»

Они вернулись в зал скорой помощи. Тьер Мортенс, хмурый и строгий, и дона Коллин — взволнованная случаем с фениксом, улыбающаяся и мечтательная. Их встретила санитарка, которая понятия не имела, что делать с выпавшими у пациента перьями. Она хотела собрать их и выбросить в мусорку, но Мэри сбила её с толку, сказав, что они могут пригодиться для эликсиров.

Четыре прекрасных пера — три больших и маленькое — лежали на салфетке, и Тереза несмело протянула руку и коснулась одного из них.

— Оставьте перья, это ценный алхимический ингредиент! — сказал Мортенс.

— Я только хотела посмотреть, — смутилась новенькая и отдёрнула пальцы, но любопытство тут же взяло в ней верх. — Какие же у них свойства?

— Как ни странно, они применяются в мазях для лечения ожогов. Усиливают регенерацию тканей в пять раз. Передам их в лабораторию, когда освобожусь.

С этими словами Дарен сгрёб ценный ингредиент в карман халата. В ту же минуту Орби ввёл в зал скорой помощи охающую женщину: она едва могла наступить на правую ногу. Ступня, обутая в лёгкую летнюю туфельку с открытым мыском, распухла и посинела. Тьер Мортенс помог орку устроить пациентку на койке и кивнул Терезе — мол, действуй. Практика шла полным ходом!

— Перелом плюсневых костей стопы, — доложила целительница. — Пяточная кость целая!

— Вы сунули ногу под колесо телеги? — осведомился некромант.

Перепуганная женщина помотала головой и сбивчиво поведала, что работает на швейной фабрике. Что тяжёлый раскройный стол из железа и так едва стоял на трёх ножках, а тут его задел один из грузчиков, стол опрокинулся, да прямо ей на ногу! Пока работница болтала, Тесса читала обезболивающие заклинания и соединяла крупные кости. Дарен контролировал процесс.

— Есть осколки, — негромко сказал он Терезе. — Я верну их на законное место. Кости — это по моей части.

Практикантка уступила место начальнику, хотя в её взгляде читалось несогласие с его некромантскими методами лечения. Сколько бы пользы ни приносили некроманты, всегда будут существовать люди, убеждённые в том, что их магия — это зло.

Тьер Мортенс работал над диссертацией, но понимал, что он и подобные ему учёные, целители, боевые маги, охраняющие границы государства, лишь кидают песчинки на весы правосудия. Мир едва-едва выкарабкался из тьмы средневековых предрассудков, когда магов казнили не за совершённые ими преступления, а лишь за их запретный дар. И если кто-то из влиятельных противников некромантии бросит на эти весы камень — вновь загорятся костры.

— Эт-самое, господин доктор, я ходить-то смогу? — поинтересовалась женщина, когда боль её отпустила и раздробленную стопу окутало мягкое золотое тепло.

— Сможете, конечно, — ответил Мортенс.

— И что, даже хромать не буду нисколечко?

— Совсем не будете хромать!

Она поцокала языком и вздохнула.

— Плохо! Вот коли я бы похромала месяц-другой, то мне выплатили бы компенсацию. Может быть.

— Вот именно, что «может быть». Между прочим, вам на работе должны выдавать специальную обувь, а вы ходите по цеху в босоножках! Разве у вас нет специальных закрытых ботинок?

— Ну, есть, — неохотно призналась работница. — Но я ходить в них не буду, ни за что, и не просите.

— Это почему же? — изогнул бровь тьер Мортенс.

— Да потому что они некрасивые!

Тесса невольно хихикнула, но тут же отвернулась, чтобы Дарен не заметил. Ему и замечать было не надо: совершенно ясно, что девчонка хотя и способная, но совсем ещё юная. Он распорядился наложить пострадавшей гипс, а сам выглянул в коридор, где уже толпились новые страждущие.

Журнал регистрации на стойке был открыт — ну что за безобразие! Мэри беседовала с трясущимся старичком, другая медсестра, Эмма, накладывала жгут раненому работяге в засаленной одежде. Тьер Мортенс аккуратно захлопнул журнал и убрал перо в стакан.

До обеда он помогал коллегам. Во-первых, пациентов действительно было много, во-вторых, ему страсть как не хотелось возвращаться к работе с документацией. Королевская медицинская комиссия словно издевалась над некромантом, обложив его кучей дополнительных бумажек. Ещё бы, он ведь должен был обосновывать применение каждого из своих заклинаний!

— А что у нас на обед? — живо поинтересовалась Милена, когда Дарен наконец забрал её из ординаторской и повёл к себе в кабинет.

— Куриный суп с лапшой и котлеты, — ответил Мортенс, заглянув под крышки горшочков, стоящих в корзинке.

Он сам легко обошёлся бы без обеда, его желудок давно привык к длительным перерывам в приёме пищи, но Милена была растущим организмом. Она прыгала вокруг отца — видно, засиделась на диване.

— А компот? Компот будет, папуль?

— Я забыл заказать, попьём простой воды или приготовим чай.

— Как можно вообще забыть про компот? — удивилась Милена и прильнула к отцу.

Тьер Мортенс потянулся было поправить растрепавшиеся тёмные волосы дочери, но вовремя опомнился и отстранился. Усадив Милену на стул, он дал ей ложку и открыл горшочек. За обедом по просьбе начальника отделения скорой целительской помощи сбегал один из санитаров, но прихватить у орка-трактирщика миски посыльный забыл. Как, впрочем, и вилки.

— Будем есть ложками прямо из горшка, совсем как дикие люди! — объявил Мортенс.

— Здорово! И облизывать пальцы?

— Ну нет, мы не настолько дикие. Мы так, слегка одичавшие без няни люди.

— Мне нравится ходить на работу! Может, ну её, эту няню? Здесь весело! Тереза подарила мне бинты, Марта почитала сказку, а Найт показал, как делать голубя из бумаги.

— Ешь, — приказал Дарен, но сам не спешил приступать к трапезе: он наслаждался этими минутами общения.

Милена быстро выловила из супа кусочки курицы, выхлебала ароматный бульон, оставив папе целую кучу разваренной лапши вперемешку с морковью и луком. Тьер Мортенс не возражал, он положил на ломоть хлеба румяную котлетку и протянул дочери.

— Пап, у тебя есть какой-нибудь секрет? — спросила Милена, когда расправилась с котлетой и откинулась на спинку стула, показывая, что её обед закончен.

— А у тебя? — парировал Дарен и принялся заглатывать лапшу.

— Ты знаешь, я лечила-лечила Фуфи понарошку, а он взял и заболел по-настоящему!

— Правда? И какие же у него симптомы?

— Ох… — Милена взяла любимую игрушку, с лап до головы обмотанную бинтами, словно древняя мумия. — У Фуфи симптом дырки в боку и вылезания ваты. Хочешь посмотреть?

— Разумеется, я же целитель.

Плюшевый медвежонок и вправду чуть разошёлся по шву. Как не вовремя уволилась дона Арьен, она с лёгкостью научила бы Милену штопать порванные игрушки! Помогла бы также и бытовая магия, вот только заклинания, позволяющие чинить вещи, были недоступны ни целителям, ни некромантам. Дарен вернул отодвинутый бинт на место.

— Что скажете, доктор Мортенс? — лукаво прошептала Милена.

— Назначим операцию. Фуфи придётся потерпеть до вечера, но мы его обязательно исцелим.

— Зашьём, как настоящего раненого?

— Да. Настоящей хирургической иглой. Дома, хорошо?

Милена кивнула и вдруг ойкнула от неожиданности.

— Папуль, а что это такое у тебя в кармане? Секрет? Покажи!

Дарен и думать забыл об алых перьях феникса, завёрнутых в салфетку. Милена восхищённо разглядывала находку — в её домашней коллекции были чисто белые пёрышки домашнего голубя, рыжие и чёрные куриные, полосатое перо ястреба. Красных, да ещё и волшебных, не было.

— Сегодня мы лечили одного парня, феникса. Он случайно попал в Лорн.

— Ты взял эти пёрышки для меня, да? — с надеждой спросила дочь.

— Честно говоря, я взял их для лаборатории. Но так и быть, самое маленькое ты можешь оставить себе, а три больших я передам алхимикам.

— Ура, спасибо!

И снова Дарен вынужден был погрозить Милене пальцем — она так и норовила броситься к нему на шею и расцеловать! Если бы кто-то знал, как ему самому хотелось усадить дочь на колени, прижать к груди, держать за руку без страха и опасений, что случится ужасная беда…

Вместо компота они напились чая с сушёной земляникой — тьер Мортенс вспомнил о подарке, который привезла из родной деревни Мэри. Милена свернулась на стуле калачиком и зевнула.

— Дикие люди обычно сдвигают несколько стульев, чтобы поспать, — сказал Дарен и устроил дочери примитивную кровать, бросив на стулья висевший в шкафу плащ.

Милена обняла медвежонка, уютно примостила на нём голову и вскоре задремала. Тьер Мортенс встряхнулся, как от наваждения, напустил на себя обычный серьёзный вид и принялся разбирать бумаги.

Тесса

— А где малышка? — удивилась Тесса, заглянув в ординаторскую.

Найт заканчивал перекус бутербродами: он предпочитал обедать на месте, не тратя время на походы в трактир. Найт показал на набитый рот, неторопливо отхлебнул воды и только после этого ответил:

— Обедает с тьером Мортенсом в его кабинете, где же еще ей быть.

Поразительно, как Тессе удалось за такой короткий срок привязаться к девочке. Молодая целительница и не догадывалась об этом до момента, когда, заглянув в ординаторскую, не встретила сияющего взгляда синих глаз и не увидела широкой улыбки, являющей небольшую щербинку между передними зубами. Милена при виде Тессы тут же спрыгивала с дивана и бежала навстречу, на ходу делясь всеми мыслями, которые успела передумать за время вынужденного уединения. Она так сердечно радовалась появлению Тессы, что та не могла не откликнуться в ответ на эту искренность. Теперь, когда Милена ушла с отцом, Тесса поняла, что скучает. Да и после того, что Милена рассказала о смерти мамы, Тесса за нее немного волновалась.

Но самое неприятное, что во время работы бок о бок с начальником отделения она и думать забыла о том, что он ужасный некромант, которого стоит опасаться. Когда они вместе лечили феникса — лечение вышло оригинальным, нечего сказать! — и когда тьер Мортенс позволил ей самой соединить раздробленные кости работницы фабрики, Тесса постоянно ловила себя на мысли, что восхищается профессионализмом этого сурового человека.

Господин Последний Шанс был немногословен, но каждое слово попадало в точку. За каждым действием скрывался многолетний опыт. Тесса вспомнила движения ловких и изящных аристократических пальцев, плетущих диагностическое заклинание, и тут же потрясла головой, избавляясь от наваждения. Уж красота рук начальника точно не показатель его мастерства. Что за глупости! Это все от голода, надо срочно перекусить!

— Можно? — Тесса нацелилась на высившуюся на блюде башню из бутербродов.

— Конечно, это из «Сытого свина» прислали для всех.

Тесса вцепилась зубами в хлеб с ветчиной, а в сознании все вертелись и вертелись вопросы о прошлом тьера Мортенса. Наверняка Найт что-то знает, но родители Тессы, пока еще были живы, не раз говорили дочери, что некрасиво совать нос в чужие дела.

— Ты чего такая смурная? — первым не выдержал Найт. — Что-то с пациентом? Слышал, вы на пару с начальником лихо поджарили того парня — феникса. Но с ним ведь все хорошо? Улетел на своих двоих!

— Нет-нет! В смысле — да! Дон Фламир улетел, но я хмурюсь не из-за него. Не знаю, как спросить… — Тесса склонилась над куском хлеба, от волнения отщипывая от него крошки. — Милена мне сказала, что ее мама…

Найт вздохнул, и Тесса вскинула голову, пытаясь прочитать ответ на его посерьезневшем лице: «Тьер Мортенс виновен? Или все же нет?»

— Значит, вот как… Милена догадывается. Никто ей не говорил всей правды, но детский ум зря недооценивают. Наверное, достаточно было пары вскользь брошенных слов. Да и тьер Мортенс мучается от чувства вины.

— Что там произошло? — прошептала Тесса. — Он что? Он — правда ее убил? А вы знаете и… и молчите!

— Не все так однозначно, Тереза! — оборвал ее Найт. — Убийство никто бы не замял! Королевская медицинская комиссия и так покоя не дает тьеру Мортенсу, и, уж поверь, три года назад ему пришлось пройти девять кругов ада, чтобы доказать свою невиновность. И сейчас, стоит лишь ему совершить оплошность…

Найт взволнованно махнул рукой и не стал развивать эту тему.

— Это не моя тайна, Тереза. Когда-нибудь ты все узнаешь.

Тесса открыла рот, намереваясь добиться объяснений, но так и не произнесла ни слова: Найт прав, это не ее тайна.

Вечером Тесса возвращалась домой усталой, но взбудораженной. Узкие улочки восточного района заполнились рабочими, возвращающимися с фабрик. Не все шли домой, к семьям, многие заворачивали в трактиры, где в это время суток было не протолкнуться от посетителей. Из-за полуоткрытой двери «Сытого свина» доносился мужской хохот и шумные споры. В окнах домов дрожал золотистый свет.

Тесса брела и все прокручивала в голове слова Найта, вспоминала строгий взгляд тьера Мортенса, синие глаза Милены. А ведь они такие же синие, как у отца… Тьфу, снова эти глупые мысли!

Показалось, что дома слишком тихо — ни криков пациентов, ни звона инструментов. Тесса наскоро поужинала, не чувствуя вкуса еды, немного посидела у окна, глядя на редкие экипажи, и вдруг поняла, что ждет утра. Ей хотелось снова оказаться в отделении — там, где она чувствовала себя на своем месте.

Она потянулась, зевнула, но спать не пошла — подтянула к себе тетрадь с конспектом и торопливо, подробно описала необычный случай лечения феникса от ожогов из-за чешуйного масла. Наверняка сам задавака фрэй Альтаэр не подсказал бы лучшего способа, чем предложил тьер Мортенс. Да, рискованно… Но ведь сработало!

Утром она пришла как обычно — пораньше. В коридорах еще пахло свежевымытыми каменными плитами пола и настойкой полыни, ночная медсестра передавала дела Мэри, они сонно переговаривалась у поста.

Вот только в зале отделения скорой помощи умиротворение улетучилось. Она застала перепалку между доном Иверсом, из терапии, и тьером Мортенсом, что угрожающе нависал над тщедушным коллегой, сложив руки на груди. Дон Иверс, несмотря на низкий рост, не отступал, только невольно тянул шею, стараясь казаться выше.

Между ними на стуле сидел понурившийся старичок в ветхой одежде. Тесса даже издалека видела неаккуратные большие заплатки, явно пришитые к рубахе старческими трясущимися руками. И все же одежда выглядела чистой.

— Да не могу я забрать его в терапию, Дар! — оправдывался дон Иверс. — Не могу! Ты сам видишь, что ваш пациент ничем не болен, он всего лишь стар, а от старости лекарств пока не придумали! У нас там каждая койка на счету и нужна тем, кому мы действительно способны помочь!

— Не ссорьтесь из-за меня, молодые люди, — примирительно проговорил старичок, но его негромкий голос заглушил звучный баритон начальника отделения.

— Ты предлагаешь отправить его на улицу, откуда его и принесли? Он и десятка шагов не пройдет, как упадет снова!

— Так оставь его у себя!

— Я не могу держать пациентов в отделении скорой помощи дольше суток! — напомнил очевидное тьер Мортенс, гневно сверкая глазами.

Дон Иверс развел руками, мол, а я что говорю.

— Извини, Дар. Решай сам! — сказал он и понизил голос. — От меня никто, конечно, не узнает, если пациент задержится здесь на два или три дня…

— Да, спасибо за заботу, Саймон, разберемся без тебя! — отмахнулся тьер Мортенс, сдаваясь. — Мэри, подготовь крайнюю койку, пожалуйста.

Мэри кивнула и отправилась выполнять поручение, но Марта, издалека наблюдавшая за спором и до поры молчавшая, теперь подошла к тьеру Мортенсу и тихо произнесла:

— Стоит ли рисковать? Вы знаете, медицинская комиссия только и ждет…

— Дона Ларт! — одернул ее начальник отделения. — Я, кажется, не просил советов!

— Я никому не хочу причинять хлопот… — пробормотал старичок и поднялся со стула, ноги и руки у него тряслись. — Правда… Я пойду…

— До ближайшего поворота? — изогнул бровь тьер Мортенс. — Хотя о чем это я: вы и до поворота дойти не сможете, растянетесь на ступенях крыльца!

Начальник отделения собрался было подхватить старичка под локоть, но рука повисла в воздухе. Он, игнорируя Марту, остановил взгляд на Тессе, застывшей на месте.

— Дона Коллин, помогите тьеру Эверету дойти до койки. Проведите повторную диагностику, может быть, я не обнаружил каких-то микротравм.

Марта закатила глаза: «Это вы-то и не обнаружили?»

— Тьер Эверет упал на улице.

«Тьер? — удивилась Тесса, но вида, конечно, не подала. — Где это видано, чтобы аристократ ходил в заплатках? И где его слуги? Хотя… Вот у тьера Мортенса, кажется, тоже нет слуг».

Раньше Тесса думала, что все, кто носит титул «тьер», непременно богаты, знатны и разъезжают исключительно в экипажах, но, пожив в столице, она поняла, что аристократы тоже бывают разные. Однако тьеру Эверету снова удалось ее удивить: такой старенький, бедный и, видимо, совсем-совсем одинокий.

— Обопритесь на мою руку, тьер Эверет.

— Хорошо, деточка.

Тесса

Тесса довела старика до крайней койки. Он шел с трудом, медленно переставляя ноги, и, хотя опирался на руку Тессы, старался не наваливаться на нее слишком сильно и в свою очередь пытался поддержать ее. В этом изможденном человеке и сейчас проявлялось заложенное еще в детстве уважение к женщинам, неважно, что сейчас он слаб и именно целительница должна позаботиться о нем.

Пока они преодолевали несколько метров, Мэри успела застелить чистое белье. Тесса принялась взбивать подушку, тьер Эверет в это время провел рукой, покрытой пигментными пятнами и узловатыми суставами, по чистой простыне.

— Такая роскошь, — вздохнул он.

В каких же условиях приходилось жить тьеру Эверету, если даже к больничной койке он относится с таким восторгом, будто его поселили в королевском номере гостиницы! В душе Тессы снова всколыхнулась жалость, но она задавила ее в себе: пациентам не нужна ее жалость, им нужна помощь.

Она помогла старичку забраться на койку.

— Я проведу диагностику, — напомнила Тесса. — Тьер Мортенс попросил проверить, нет ли микротравм после падения.

На лице тьера Эверета, покрытом глубокими морщинами, но все еще хранящем отпечаток породы, мелькнула слабая улыбка.

— Ну разумеется. Микротравмы. Мы оба понимаем, что это значит: «Старик, полежи здесь пару дней, пока мы не придумаем, что с тобой делать дальше».

Тесса промолчала, радуясь тому, что руки заняты: она накладывала стандартное диагностическое заклинание. Тьер Мортенс нарушал правила, однако сейчас Тесса была полностью на его стороне.

Она вела ладонями вдоль иссохшего тела старика — кожа да кости. И да, дон Иверс, конечно, оказался прав: Тесса видела в организме тьера Эверета лишь разрушения, оставленные временем, которое не щадит никого. Сосуды, суставы, органы износились, но хуже всего дело обстояло с сердцем. Оно трепыхалось, будто испуганная птица, с каждым ударом выбрасывая темно-бордовые болезненные импульсы. Тесса еще ни разу не сталкивалась на практике с таким крайним случаем одряхления сердечной мышцы — жить старику оставалось от силы несколько дней. Ему невозможно помочь никакими средствами. И, как назло, никаких микротравм и оснований задержать пациента дольше, чем на сутки. Хотя искала Тесса настойчиво.

— Ну как у меня дела? — благодушно спросил тьер Эверет. Кажется, он все понимал не хуже самой Тессы.

— Все будет хорошо!

Хотя бы растяжение отыскать. Или ушиб мягких тканей! Ничего! Однако кое-что заставило Тессу нахмуриться. Диагностическое заклинание давало странный отклик. Он всегда появляется, когда берешься лечить магов. Эхо силы… Кем же был тьер Эверет? Не артефактор, не стихийник, не целитель…

Тесса вскинула голову, ее глаза широко распахнулись. Старик усмехнулся с ноткой горечи.

— Да, я некромант, ты все верно поняла, детка.

А тьер Мортенс, он тоже знал? Вопрос, видимо, так ясно читался на лице Тессы, что тьер Эверет кивнул.

— Да, тот молодой человек все понял, конечно. Рыбак рыбака, как говорится…

— Я… Я задвину шторки, чтобы никто не помешал вам отдыхать, — только и смогла выдавить Тесса.

— О, люди мне не мешают. Наоборот! Я бы не хотел покинуть этот мир в одиночестве, потому и выбрался на улицу, когда почувствовал приближение конца. А здесь еще лучше: такие симпатичные лица, сияющие глаза, преданность делу! Когда-то я сам горел так же…

— Если хотите, я могу с вами немного посидеть, — предложила она.

Сейчас, ранним утром, в зале отделения было пока тихо. Найт перебинтовывал руку гнома, Марта скучала у поста и болтала со второй медсестрой — Бекки. Тьера Мортенса вовсе не было видно.

Глаза тьера Эверета засветились благодарностью. Тесса подтащила стул и приготовилась слушать. Иногда добрая беседа заменяет самые сильные лекарства.

Удивительно, но даже теперь, зная, что тьер Эверет некромант, она не чувствовала страха или неприязни, только сочувствие.

— Наверное, гадаешь, как этот тьер докатился до жизни такой? — хмыкнул старик и указал на свою залатанную рубашку. — Я расскажу тебе о своей судьбе.

— С радостью послушаю.

— Я, Эберт Эверет, родился в семье потомственных аристократов. Отец, Людвиг Эверет, руководил частной клиникой, мама, Маргаретта Эверет, принимала на дому, в основном занималась женскими болезнями. Род Эверетов — это шесть поколений целителей! И это, как ты понимаешь, не просто семейная традиция — это кровь. Чистая кровь, которой мой отец так гордился.

Тесса сжала руки на коленях. Всем известно, что некромантия или переходит по наследству, или проявляется как мутация именно в семьях целителей. Все-таки эти два вида магии связаны, однако одна почетна, другая же превращала человека в изгоя.

— Я был поздним ребенком, когда родители уже и надеяться перестали. Сын, наследник, гордость отца. Он представлял, как передаст мне дело, всему научит. Не всегда дети хотят продолжать семейные традиции, но я мечтал спасать жизни, с нетерпением ждал начала учебы. Когда мне исполнилось шестнадцать лет, отец отвез меня в Академию Пламенного Сердца, где как раз приступила к работе комиссия по определению дара. Мы ехали как на праздник. Оба нарядные, счастливые, не просто отец и сын, но будущие коллеги. Кристалл-поисковик от капли моей крови сначала налился сиреневым цветом…

Как и у самой Тессы. Она до сих пор помнила охватившее ее чувство восторга. Сиреневый — цвет целительской магии.

— Цвет заполнил кристалл до краев, а потом… начал темнеть. И очень скоро кристалл сделался полностью черного цвета.

— Мне жаль… — прошептала Тесса.

— О нет, детка, не стоит. Теперь, по прошествии стольких лет, я ни о чем не жалею. Но мой отец… Он не верил своим глазам. Попросил провести еще одно испытание. И еще одно. Кричал, что кристаллы испорчены, опрокинул корзину с кристаллами на пол. В итоге нас выпроводили за дверь. Дома родители ругались, мама плакала. Утром следующего дня отец, непривычно суровый и холодный, поставил меня перед выбором. Либо я навсегда забываю о магии — родители сообщат всем, что испытание показало отсутствие дара, так бывает, в этом нет позора, а я получаю любую другую профессию, например, юриста. Либо я могу забыть о том, что я их сын…

Тесса едва не вскрикнула и прикусила губу. Она будто наяву видела юного Эберта, растерянного, раздавленного, преданного собственными родителями.

— Но я не мог отвернуться от своей мечты. Я хотел спасать жизни, хотел лечить, и ничто, даже мой проклятый дар, не могло меня остановить. Я все равно поступил в Академию Пламенного Сердца. Уже тогда вышел приказ, что некроманты имеют право учиться. Деньги на учебу я зарабатывал сам, по ночам работал в порту грузчиком, готовил однокурсникам рефераты. Я каждый месяц писал родителям и рассказывал о своих успехах, надеясь, что их сердца смягчатся, но письма возвращались нераспечатанными. Я получил диплом, и даже с отличием, но, как выяснилось, суеверия и страхи оказались слишком живучи. Тогда, семьдесят лет назад, никто не хотел брать меня на работу даже в самую захудалую, провинциальную клинику. Всегда одни и те же слова: «Благодарим за интерес, но на сегодняшний день вакансий нет».

Тесса наклонилась и накрыла сухую старческую руку своей ладонью. Слов не было, но очень хотелось поддержать тьера Эверета.

— Нет-нет, детка, не грусти. Я считаю, что мне повезло! Я не сдался и не сломался, в отличие от многих моих товарищей по несчастью. Может быть, потому, что я все-таки Эверет. Упрямство — наша наследственная черта. — Старик невесело хмыкнул. — Я лечил на улице. В буквальном смысле слова: ставил стол и принимал всех, кто не мог позволить себе услуги целителя. Докеры, грузчики, рыбаки, фабричные рабочие и их семьи. Это сейчас наступили благословенные времена, когда существуют такие больницы, как эта! Где принимают всех… Платили мне кто чем мог — куском хлеба, рыбой, мелкой монеткой. Семьдесят лет назад я снял каморку над скобяной лавкой. Я до сих пор там живу.

— Вы так и не женились? — прошептала Тесса.

— Нет. Не женился и не завел детей. Я не хотел обрекать их на нищенское существование и на жизнь без будущего. Они бы наверняка унаследовали мой дар… Но теперь, когда я увидел этого мальчика…

Тесса нахмурилась, не понимая, о каком мальчике завел речь тьер Эверет, а старичок вдруг рассмеялся.

— Да, конечно, в твоих глазах он взрослый мужчина, но в моих — вы все дети. Я говорю о тьере Мортенсе. Подумать только! Разве я мог мечтать о подобном. Некромант и целитель, начальник отделения в больнице! Теперь я могу и умереть спокойно, зная, что у подобных мне есть будущее!

— Вы еще поживете, тьер Эверет! — воскликнула Тесса. — Мы вас подлатаем, вот увидите!

— Хорошо, детка, — не стал спорить старик и расслабленно закрыл глаза. — Как же славно!

Тесса встала, стараясь не шуметь и не мешать старику, который потратил на рассказ последние силы. Задвинула шторки, но оставила небольшой просвет, через который тьер Эверет мог смотреть на работу отделения, на целителей и пациентов и не чувствовать себя одиноко.

— Я буду вас навещать в течение дня, — пообещала она и сдержала слово: заглядывала, когда выдавалась свободная минутка.

Хотя во второй половине дня пациенты повалили толпой — и все с разными причинами. Июльское солнце немилосердно жарило — у людей и у не-людей мозги словно расплавились от жары. Иначе не объяснишь странные и нелепые случаи.

Дон Дорбл, гном и потомственный кузнец, решил зачаровать свою бороду охлаждающими рунами, чтобы не страдать от жара горна в такое пекло. Перестарался: борода заиндевела, покрылась коркой льда и примерзла к наковальне. Сыновья проявили молодецкую удаль, освобождая отца из ледяного плена: с бородой оторвался изрядный кусок кожи с подбородка. Вот только дон Дорбл больше переживал за бороду, чем за подбородок.

Двое студентов Академии, будущих стихийников, поспорили, кто эффектнее прыгнет в городской фонтан на Восточной площади. Лучше бы на площади Трех Корон ерундой занимались, тогда бы их отвезли в больницу святого Вернона, так нет же! Один наложил на себя левитационное заклятие, взлетел, но упал не в фонтан, а на каменный бортик. Перелом трех ребер. Второй, глядя на скрючившегося от боли друга, прыгать передумал, но поскользнулся на мокрых камнях мостовой. Перелом ключицы.

Молодой дурень, дон Авер, подмастерье в кожевенной лавке, на спор съел двенадцать стручков «драконьего дыхания» — магически усиленного перца, который выращивают специально для приготовления орочьей приправы. Орки переносят ее нормально, а вот люди — не всегда. Дон Авер явился в отделение скорой помощи с распухшим языком, слезящимися глазами и жалобами на огонь, который «жжет с обеих сторон».

И это не говоря о десятке куда более простых случаев.

Тесса сбивалась с ног. Да они все носились по отделению, кроме, конечно, тьера Мортенса. Ни разу за смену Тесса не видела, чтобы он побежал, или повысил голос, или хотя бы стал выглядеть менее собранным, чем обычно.

Лишь к вечеру снова удалось навестить пожилого пациента. Тьер Эверет лежал на боку, сунув под голову смятую подушку, и слушал сказку, которую ему читала Милена, примостившаяся на стуле с книгой.

— Милена! — ахнула Тесса. — Ты что здесь делаешь!

Никто не уследил, когда малышка самовольно покинула ординаторскую, проникла в зал и спряталась за шторкой у старика. Похоже, оба получали удовольствие от общения.

— Не забирайте у меня маленькую целительницу, — мягко попросил тьер Эверет, и понурившаяся было Милена приободрилась и расцвела в улыбке. — От ее сказок я прямо чувствую прилив сил!

— Ладно. — Тесса заговорщически подмигнула малышке и задвинула шторку, пряча девочку.

Кому будет вред оттого, что она читает книжку пациенту? Заодно и под присмотром побудет!

Дарен

Солнце уже скрылось за деревьями, и в распахнутое окно кабинета задул живительный вечерний ветерок, приносящий облегчение после жары. Тьер Мортенс заполнил последний журнал и выбрался из кожаного кресла — шея затекла от долгого сидения, рубашка прилипла к спине. Больше трёх часов Дарену пришлось возиться с бумагами, а они всё прибывали и прибывали с каждым днём: отчёты, акты списания медикаментов, табели учёта рабочего времени, обоснования применения заклинаний.

Ещё полгода назад никто не требовал объяснений, для чего некромант провёл реанимацию при остановке сердца у пациента. Теперь же медицинская комиссия прислала распоряжение: брать у пациента согласие на подобное воздействие. Как они это себе представляют?! Откуда вообще появляются подобные идиотские требования? Дарен подозревал, кто строчит на него кляузы.

— Мортенс, надо поговорить. — На пороге кабинета появился именно тот, о ком и думал Дарен.

Фрей Арвелион Альтаэр нарочно опускал в разговоре обращение «тьер», подчёркивая своё презрение ко всем людям в целом и к некроманту в частности. В свою очередь Дарен тоже не собирался любезничать.

— У меня сейчас вечерний обход, Альтаэр, зайди завтра.

— Н-да, понимаю, но всё же дело не терпит отлагательств, — скривил тонкие губы эльф.

— Что ещё за дело?

Тьер Мортенс невольно вспомнил об утреннем препирательстве с Иверсом из терапии. Неужели тот всё же проболтался о несчастном старике консультанту? Не похоже на Саймона. Хоть тот и был до мозга костей правильным целителем, безоговорочно соблюдающим все предписания, данного слова он бы нарушать не стал. Может, пока Дарен задыхался над бумагами в кабинете, Тесса снова допустила ошибку? Тоже вряд ли — обо всех сложных случаях коллеги докладывали ему сами.

— Не далее как вчера в твоё отделение скорой целительской помощи поступил феникс, дон Фламир.

— Всё верно, он уже выписан.

— Фениксы относятся к редким и исчезающим видам, Мортенс, — надменно и медленно, словно читал лекцию в Академии, проговорил фрей Альтаэр. — Ты должен был согласовать со мной метод его лечения.

— Не должен был, — резко ответил некромант. — Возрождение феникса из пепла — естественный природный процесс, свойственный этой расе. Я был уверен, что всё пройдёт гладко. Так и было.

— Естественный, да, однако, дон Фламир не самовоспламенился. Ты устроил для него костёр.

— Использовав искры его собственного огня! — начал заводиться тьер Мортенс.

— А я думал, некромантам не нравятся костры, — ядовито усмехнулся эльф. — Впрочем, это лирика. А пока я попрошу тебя составить для королевской медицинской комиссии объяснительную записку.

— На каком основании?! Нет указа, что я должен был согласовать лечение с тобой. Это не некромантия, а использование резервов организма самого пациента!

Честное слово, Дарену так хотелось съездить по этой надменной смазливой физиономии! Арвелион Альтаэр, как никто другой, умел вывести из себя даже сурового Мортенса. Приходилось сдерживаться едва ли не до зубовного скрежета, чтобы не доставлять носозадому удовольствия.

— Если ты не желаешь ничего делать без указания сверху, то указание пришлют, уж не беспокойся.

— Будет бумага, тогда и поговорим, — закончил Дарен и, натянув халат, направился к двери.

— Кстати, информация о том, что шестилетняя девочка разгуливает по больнице, тоже может просочиться наверх. Понимаю, не с кем оставить ребёнка. Но люди любят почесать языками.

Спина тьера Мортенса, в которую были брошены последние слова, закаменела, но он не обернулся — вышел вон. Нужно было навестить Милену, а уже после устроить вечернюю пятиминутку с сотрудниками. Если, конечно, поток пациентов немного иссяк.

Дарен столкнулся с Терезой, которая вела малышку за руку, у самых дверей ординаторской.

— Где вы были? — сурово спросил он сразу обеих.

— Мы лечили старенького дедушку, — моментально выдала Милена. — Он сказал, что я тоже целительница!

— Это дона Коллин придумала или ты самовольно отправилась в зал скорой помощи?

— Тьер Мортенс, прошу вас, не ругайте Милену, — тут же вступилась Тесса.

Похоже, пока он был занят, его дочь и новенькая успели подружиться. И как теперь следить за дисциплиной, если они начнут покрывать друг дружку?

— Я не вас спрашиваю, дона Коллин, а свою дочь!

— Тереза не виновата, я сама вышла. Здесь было душно. И скучно.

— Мы на работе, Милена, поэтому, если не хочешь, чтобы я запирал тебя в кабинете, придётся потерпеть.

— Ну я терпела-терпела, а потом не справилась, — вздохнула дочь, потупив глаза.

Как же ему хотелось примирительно погладить её по голове и чмокнуть в макушку! Дарен молча указал Милене на продавленный диван и погрозил пальцем.

— Скоро пойдём домой и будем готовить ужин. Подожди меня здесь.

— Сами будем готовить? — тут же воодушевилась дочь.

— Естественно, у нас ведь нет личного повара!

Он махнул рукой Терезе, приглашая следовать за ним в зал. Смена заканчивалась. Выслушав доклады о поступивших больных, тьер Мортенс пролистал журнал регистрации, поставил подпись. Санитары, орк Орби и оборотень Гарр, на каталках развозили пациентов по отделениям.

На ночь сегодня оставалась заведующая хирургическим отделением тьера Бернси, та самая, что снабжала Мортенса отменным кофе. Когда целители и медсёстры отправились переодеваться, она вошла в зал скорой помощи и кивнула на завешенную шторками койку, где мирно дремал утомлённый разговорами старенький тьер Эверет.

— Что будешь с ним делать, Дар? Носозадый настрочит на тебя донос, вот увидишь.

— Это вряд ли, у меня ведь есть официальные сутки. Мы ничего не нарушили.

— Пока нет, но ты же не думаешь, что старик помолодеет до утра и убежит отсюда вприпрыжку?

— Я решу этот вопрос, Нора. Присмотри за ним ночью, он уже слаб.

— Конечно, не беспокойся, — улыбнулась целительница и вышла в приёмный покой.

Шторка едва заметно колыхнулась, тронутая старческой рукой. Тьер Эверет постеснялся позвать заведующего отделением, но Дарен подошёл сам. Старик с благодарностью коснулся его руки, а когда Мортенс по привычке дёрнулся, удержал его узловатыми пальцами.

— Не переживайте, мне вы вряд ли можете навредить, коллега. Родственный дар. Я хотел сказать вам спасибо. Право, не стоило так рисковать из-за меня.

— Перестаньте, разве вы на моём месте поступили бы иначе, тьер Эверет? Да какой нормальный человек позволил бы вам умирать среди бела дня на раскалённом тротуаре? Всё в порядке!

— Завтра… — шёпотом начал старик, а Дарен остановил его жестом.

— Не беспокойтесь, завтра я заберу вас к себе домой. Мы живём вдвоём с дочерью, и у нас есть ещё целых три свободных комнаты. Вы нам совершенно не помешаете! Отдыхайте, всё будет хорошо.

Старичок собрался с силами и приподнялся на локте, чтобы стать чуть ближе к собеседнику. Его голос прозвучал очень тихо, но так уверенно, что у Дарена замерло сердце.

— Всё будет хорошо, тьер Мортенс, потому что завтра вы окажете мне честь и упокоите меня.

Дарен

Дарен почувствовал, как внутри у него всё холодеет, а в душе вскипает протест. Он резко выпрямился и прошёлся вдоль койки взад и вперёд, пытаясь справиться с чувствами, прежде чем ответить. Ему вовсе не хотелось грубить девяностопятилетнему коллеге-некроманту.

— Этого я сделать не могу, уважаемый тьер Эверет. Мой ответ — нет.

— Я предусмотрел, что вы станете отказываться, поэтому и говорю — завтра. Сегодня у нас обоих был трудный день, вы устали, я тоже полон впечатлений и хотел бы как следует выспаться. Знаете, как говорят: с проблемой нужно переспать ночь. Утро вечера мудренее, тьер Мортенс.

Старик снова улёгся на подушку и блаженно растянулся на койке. Дарен покачал головой.

— Моё мнение не изменится ни наутро, ни через день, ни через неделю. Простите, я не смогу!

— Попытайтесь услышать меня и понять, дорогой доктор, — вздохнул тьер Эверет. — Одному лишь Пресветлому ведомо, сколько лет нам отпущено на этом свете. И всё-таки, будем честны, мы с вами из тех, кто вмешивается в естественный ход вещей.

— Конечно, если речь идёт о спасении жизни!

— Если речь идёт о достойном уходе — тоже. Вы ведь читали историю и знаете, что некромантов приглашали и для того, чтобы облегчить мучения больного и помочь ему перейти в иной мир.

— Да-да, а потом один наш коллега милостиво помог уйти своему королю. После этого некромантов двести лет отлавливали как самую ужасную нечисть и бросали в костёр!

Дарен остановился и заглянул в испещрённое морщинами лицо старика — тот не передумал.

— Вы не представляете, сколько радости и удовольствия выпало мне сегодня. Здесь, в этих стенах. А ваша дочь — настоящее солнышко, она читала мне сказки. И юная Тереза, с которой мы так славно побеседовали, и Бекки, что накормила меня самой вкусной на свете кашей, — все эти девочки были добры, словно светлые ангелы. Я счастлив, тьер Мортенс.

— Мне отрадно это слышать. Вы счастливы, а вовсе не мучаетесь. Как я могу упокоить вас?..

— Именно поэтому я и прошу вас о милости — умереть счастливым выпадает не каждому.

— Я не имею права, поймите.

— Это право даю вам я, — придав голосу строгости, заявил старик. — В здравом уме и твёрдой памяти. Знаю, в этом зале редко бывает так тихо, как сейчас, у вас много работы. Но когда возникнет окошко, загляните ко мне. Мне бы хотелось кое-что рассказать вам, прежде чем мы решим главный вопрос.

— До завтра, тьер Эверет, — негромко ответил Дарен. — Если ночью потребуется что-нибудь, не стесняйтесь позвать медсестру, договорились?

Старик кивнул и помахал тьеру Мортенсу сухонькой рукой.

Остаток вечера Дарен провёл с дочерью, но ни весёлая болтовня Милены, ни совместное приготовление яичницы с колбасой не могли избавить некроманта от тяжких мыслей. Старику оставалось жить несколько дней, это факт, и тьер Мортенс всей душой понимал его желание уйти спокойно. Однако как целитель он внутренне противился решению тьера Эверета.

— Что случилось, папуль? — спросила чуткая Милена, когда он укладывал её спать.

— Сложный рабочий вопрос, милая. Я разберусь, — ответил он.

— Лучше ложись спать, ведь завтра нам опять идти работать!

— Хорошо. Я немного почитаю научные статьи и обязательно лягу.

— Ты обещаешь?

— Да, Милена. — Дарен погладил её через одеяло. — Спокойной ночи.

В эту ночь Дарен снова заснул под утро, его не отпускали мысли об упрямом старике. Глядя на иссохшее тело тьера Эверета, на котором, словно на вешалке, болталась его штопаная одежда, можно было представить, какие тяготы и лишения выпали на его долю. И всё же он сохранил удивительную ясность ума и достоинство настоящего аристократа.

Утро выдалось спокойным: поступило всего три пациента, которым быстро оказали помощь. Двое спустя некоторое время смогли отправиться домой самостоятельно, третьего — рабочего, упавшего с лестницы, — передали в хирургическое отделение. Его жизни ничто не угрожало, а с первичной фиксацией переломов дона Коллин разобралась в одиночку.

Тьер Мортенс был доволен новенькой, но считал, что хвалить её раньше времени не станет. Пусть для начала выдержит испытательный срок. Кто знает, может быть, за её показным упорством скрывается желание доказать ему, что она перспективный целитель, а потом махнуть хвостом у него перед носом и уйти искать лучшее место работы. Именно так поступила однажды тьера Вин, которая теперь устроилась на тёплое местечко в больнице святого Вернона.

От начальника отделения не укрылось и то, что в свободные минуты Тереза отправляется в ординаторскую развлекать Милену либо заглядывает за шторку к старому тьеру Эверету. Сам Мортенс смотрел на завешенную шторками кровать со смешанными чувствами. Ему не хотелось снова вступать в спор с коллегой-некромантом, но он понимал, что выхода нет.

Пациенты поступали волнами, и вот во время послеобеденного затишья зал впервые за этот день опустел. Дарен решительно шагнул к старику, чтобы повторить ему то, что сказал вчера.

— Добрый день, тьер Мортенс, — лучезарно улыбнулся старик. — У вас ведь есть блокнот, я, кажется, видел?

— Здравствуйте, тьер Эверет. Блокнот у меня, конечно же, есть.

Дарен вытащил из кармана свои записи и карандаш и протянул старику. Тот махнул рукой.

— Это понадобится вам. Видите ли, у меня нет ни детей, ни учеников, но есть уникальный опыт. Я прошёл практику длиной в целую жизнь, и порой мне доставались сложные случаи, о которых не говорилось ни в одном учебнике, ни в одной статье. Мне приходилось рисковать, действовать на ощупь. Не всегда фортуна улыбалась мне, но ведь только так, методом проб и ошибок, целители издревле разрабатывали свои заклинания. Эх, жаль, времени мало! Я бы многое мог рассказать.

— Что вы хотите, чтобы я записал?

— Формулу одного особенного заклинания, которую мне посчастливилось вывести, — с нескрываемой гордостью произнёс старик. — Она мне особенно дорога, поэтому не хотелось бы умереть, никому не передав эту ценность. Ох, я навсегда запомнил тот день!

— Как вы открыли её? — вежливо поинтересовался Мортенс, про себя молясь, чтобы никто не нарушил тишину зала скорой помощи.

Не каждый день выпадает счастье побеседовать с опытным коллегой, и Дарен оценил доверие старика.

— Меня похитили пираты, — заговорщическим шёпотом сказал тьер Эверет и усмехнулся. — Схватили на улице и потащили в какую-то портовую забегаловку, где лежал при смерти их капитан. Мне поставили условие, что я вылечу его до утра — либо они скормят меня рыбам. Ну я и вылечил, куда мне было деваться! Хотя случай был редчайший: беднягу отравили ядом прахоцвета, антидота от которого нет. А теперь записывайте формулу и рецепт зелья, которое нужно давать после.

Тьер Мортенс послушно вычерчивал на бумаге руны, несколько раз показывая старику написанное, чтобы не допустить ошибки. Тот прикасался кончиками пальцев к блокноту и довольно кивал. Им потребовалась четверть часа, и за всё это время никто не побеспокоил двух некромантов.

Старик подробно рассказал о том, как применил заклинание. Как велел вооружённым до зубов пиратам раздобыть необходимые ингредиенты и сварил зелье прямо у постели больного, в жестяной кружке, на примитивной походной плитке с осколком драконова камня. И как капитан в конце концов выздоровел и отсыпал ему целую горсть золотых монет в награду за спасение своей жизни. И как молодой ещё Эберт потратил деньги на редкие снадобья и еду для своих бедных пациентов из портового района.

— Даже по одному этому случаю понятно, сколько опасностей вы встретили на своём пути, — заметил тьер Мортенс. — У вас была тяжёлая жизнь.

— Она была захватывающая. Интересная. И я выбрал такую жизнь сам, мой дорогой доктор Мортенс.

— Спасибо, что поделились секретом, — искренне сказал Дарен. — Я сберегу этот рецепт, возможно, он когда-нибудь спасёт ещё не одну жизнь.

— Да, — мечтательно сказал старик. Было видно, что он притомился от волнующих воспоминаний. — Ну а теперь сделайте то, о чём я просил вас вчера. Отправьте меня на заслуженный покой. Не заставляйте унижаться, вы ведь прекрасно чувствуете, что я прошу от всего сердца.

Тьер Эверет протянул к Дарену дрожащие руки, и тот взял его ладони в свои. Дар старика почти совсем угас, но тоненькие нити магии всё ещё струились по ослабшему организму. Мортенс встретился взглядом с коллегой — и больше не смог ему отказать. Просил уже не голос, не разум, а его дар.

— Прощайте, коллега, — еле слышно произнёс Дарен и принялся читать заклинание.

Его пальцы, сплетённые с руками старика, окутало зеленоватое свечение. Тьер Эверет благодарно улыбнулся и вздохнул в последний раз. Его сердце остановилось.

И надо же было такому случиться, что именно в этот момент в зал вбежала Тереза со стаканом воды в руках. Она дёрнула в сторону занавеску у койки старика и обомлела. Выронив стакан, который разлетелся на мелкие осколки, она зажала рот ладонью, чтобы не закричать, и выбежала прочь.

Тьер Мортенс завершил ритуал, бережно выпустил замершие руки старика из своих и положил поверх одеяла. Прикрыл старику глаза и пошёл за журналом, чтобы сделать запись о смерти пациента.

Он решил, что поговорит с Терезой Коллин позже: пусть девчонка немного успокоится. Сейчас он и сам с трудом подобрал бы нужные слова, чтобы объяснить ей то, что она случайно увидела.

Вернувшись в кабинет, Дарен какое-то время пытался заниматься документами, но всё плыло перед глазами. Тогда он достал блокнот и долго рассматривал руны уникальной формулы, открытой ему Эбертом Эверетом. Тишину нарушил цокот каблучков — шаги решительно приближались.

Тесса ворвалась в кабинет без стука, кинулась к Дарену и швырнула ему на стол бумагу.

— Это заявление на увольнение! Прошу вас подписать, тьер Мортенс!

Он подцепил пальцами листок, исписанный прыгающим и размашистым от волнения почерком.

— Вот как? Какова же причина вашего увольнения, дона Коллин?

— Я не хочу работать под началом такого, как вы! Вы не просто некромант, вы — убийца!

Тесса

Убийца! Слово жгло ей горло все время, пока Тесса металась по коридору, собираясь с силами, чтобы зайти в ординаторскую и написать заявление на увольнение. Руки тряслись, и она понимала, что сначала следует хотя бы немного успокоиться, иначе перо станет рвать бумагу, и еще она непременно насажает ошибок. Да Милену и не хотелось пугать своим состоянием, девочка не виновата, что ее отец — чудовище…

А ведь Тесса почти поверила, что тьер Мортенс на стороне пациента, готов рискнуть репутацией, местом, но не нарушить кодекс целителя. Тем сильнее ударила по ней жестокая правда. Начальник — хладнокровный убийца! Он просто избавился от бедного, одинокого старика, к которому Тесса успела привязаться.

Кажется, она даже пару раз прошептала слово «убийца» вслух, или думала так громко, что ей показалось, будто она кричит.

Приоткрылась дверь в кабинет фрея Альтаэра, и эльф, бесстрастный, прямой точно палка, вышел в коридор. Вперил в Тессу немигающий взгляд светлых глаз, но в них, обычно безразличных, нынче горела искра интереса.

— Стук каблуков по каменным плитам сбивает с мысли. Так проявляется человеческое волнение или ты не знаешь, куда девать энергию?

Будь на месте носозадого эльфа улыбчивый Найт или добрая Марта, Тесса не выдержала бы — поведала, что у нее на душе. Но откровенничать с этим? Нет уж, увольте! Фрей Альтаэр категорически не нравился Тессе. Он выползал из своего уединенного кабинета, как змея из норы, именно в те моменты, когда в отделении возникали неоднозначные ситуации. Словно его нюх был особенным образом настроен на неприятности.

Как ни злилась сейчас Тесса, стукачкой она никогда не была.

Она промолчала и забежала в ординаторскую, захлопнула за собой дверь.

Милена, как обычно, вскочила ей навстречу.

— Терезочка, смотри, что мне подарил дядя Найт!

Малышка продемонстрировала человечка из трубочки от капельниц, его длинные ручки и ножки болтались, а на голове топорщились светлые кудряшки.

— У Фуфи теперь есть подружка! Скоро я покажу ее дядюшке Эберту.

Тесса всхлипнула и зажала рот рукой. Поскорее отвернулась и сделала вид, что очень занята перекладыванием бумажек на столе. А вот и чистый лист. Размашистым почерком — буквы скакали точно в припадке — Тесса написала заявление на увольнение.

Она всей душой полюбила больницу святой Агаты, она знала, что здесь ее место, но не могла, никак не могла остаться работать под началом этого страшного человека…

Думая, что покидает ординаторскую навсегда, Тесса порывисто обняла малышку, а та, видимо, соскучившись без человеческого тепла, без объятий, доверчиво прильнула к ней, обхватила за шею.

— Терезочка, — прошептала она. — Ты грустная?

— Нет, нет! — сказала Тесса сиплым от сдерживаемых слез голосом. — Мне просто… Мне надо срочно поговорить с твоим отцом.

Тесса думала, что сможет уволиться с достоинством. Хладнокровно положит лист бумаги на стол некроманта, сообщит о своем уходе, медленно развернется и покинет логово чудовища. Что в итоге? С изумлением она услышала собственный вопль:

— Вы не просто некромант, вы — убийца!

Выкрикнула и задохнулась. Попятилась, прижав ладонь к вздымающийся груди. Что, если он и ее как свидетеля…? До двери пара шагов — успеет ли сбежать?

Тьер Мортенс не сделал и попытки дернуться следом. И лицо не дрогнуло. Только синие глаза потемнели. Тесса много раз сталкивалась с болью пациентов, и, если бы она не знала, кто стоит перед ней и что он сотворил, она бы ручалась, что этот человек мучается от невидимой раны. Глупости какие!

К тому же тьер Мортенс уже вернул себе обычную невозмутимость.

— Дона Коллин, я не стану препятствовать вашему увольнению, к тому же испытательный срок еще не закончен и мы можем разорвать договор без дополнительных проволочек. Более того, я дам вам рекомендательное письмо, которое поспособствует вашему дальнейшему трудоустройству. Причем сделаю это не покривив душой, я видел, как вы работаете. С полной самоотдачей…

— Мне не нужны ваши подачки! — пискнула Тесса, но спокойный голос тьера Мортенса поколебал ее уверенность.

Почему он так спокоен? Может, Тесса чего-то не знает?

— Как скажете, — не стал спорить тьер Мортенс. — Прежде чем я подпишу заявление, я лишь прошу уделить мне пять минут для разговора. Если и после этого вы не измените решение…

— Никогда! Мы, целители, должны спасать жизни! Вы…

Начальник отделения молча указал ей на стул и сел сам. Тесса секунду колебалась, потом примостилась на краешек сиденья.

— Вы очень молоды, дона Коллин. В вашем возрасте я тоже делил мир только на черное и белое…

Тесса угрюмо молчала, сжав руки в замок и таким образом удерживая себя от резких слов.

— Вы хотите спасать жизни любой ценой. Это похвально, и я полностью разделяю ваше стремление. Но однажды вы столкнетесь с пациентом, которого нельзя спасти, и встанете перед выбором…

— Мой выбор будет очевиден!

Тьер Мортенс едва заметно вздохнул.

— Я ни в коем случае не стану удерживать вас, если вы решите подать заявление в медицинскую комиссию, я знал, чем рискую. Тьер Эверет попросил меня об одолжении, и я… не смог ему отказать.

— Он попросил вас? — воскликнула Тесса, вскидывая лицо и надеясь, что тьер Мортенс примет блеск в ее глазах за негодование, а не за слезы.

Если бы начальник отделения обманывал — она бы это поняла. Наверное. Или, может быть, ей слишком хотелось верить, что не такое уж он чудовище, каким она успела его вообразить.

— Да, — коротко ответил тьер Мортенс. — Вы вольны считать меня чудовищем, дона Коллин.

И Тесса вздрогнула, точно он прочитал ее мысли.

— Но прежде чем вы уйдете — подумайте вот о чем. В этом отделении сейчас работает четыре целителя, если считать дону Ларт. Четыре целителя на весь нижний город, где проживают тысячи людей, гномов, орков, оборотней, полукровок. Когда вы уйдете, нас останется трое. Простая математика. Каждые лишние руки — это чья-то спасенная жизнь.

Тесса ощутила, как злость отступает, а на щеках предательски выступает румянец стыда. Почему она сама не подумала о столь очевидных вещах?

— Ваши руки, дона Коллин! Ваш сильный целительский дар: девять из десяти.

Тесса дернулась и распахнула глаза.

— Да, я знаю. В бумагах это указали. Все это нужно не мне, а им! Пациентам, которые сегодня поступят в отделение и которым будет все равно, кто их лечит — святой ли, некромант или убийца.

Тьер Мортенс сделал паузу, давая Тессе время, чтобы переварить услышанное.

— Если хотите уволиться, я не держу, я дал слово. Честно говоря, я думал, что вы уйдете после первого же дня. Но теперь я хочу, чтобы вы остались. Я вижу, что из вас выйдет толк!

По лицу Тессы все-таки потекли слезы, и она даже не пыталась их вытереть.

— А теперь скажу начистоту. Вы уходите не потому, что я убийца, ведь это не так, а потому, что вам страшно работать рядом с человеком, в котором есть тьма. И страшно, что мир устроен сложнее, чем вас учили в Академии. И страшно, что целитель может спасти сотни жизней и не спасти одну… Это и есть причина.

Тьер Мортенс взял со стола перо и, не глядя больше на Тессу, окунул его в чернильницу. Костяшки его пальцев побелели, точно все время разговора он из последних сил сдерживал обуревавшие его чувства.

— Стойте!

Тесса вскочила на ноги и вырвала лист из-под кончика пера, прочертившего синюю линию. Она разорвала заявление напополам, потом еще раз напополам, и еще, и в итоге сложила обрывки бумаги аккуратной горкой на столешнице.

— Я остаюсь. Но на этом мой испытательный срок завершен, не правда ли?

Почему теперь в ярко-синих глазах ей почудился внутренний свет? А еще… Тьер Мортенс улыбнулся?

— Правда. А теперь возвращайтесь в зал. Пациенты ждут.

Тесса

Если первые дни в отделении скорой целительской помощи в воспоминаниях Тессы еще как-то отличались друг от друга, то последующие десять словно слились в единый пестрый водоворот событий. Тессе казалось, что она и не уходила домой — закрываешь вечером глаза, открываешь утром, и снова работа. Однако она и не думала жаловаться, наоборот, чувствовала себя в своей стихии и, наверное, впервые в жизни по-настоящему нужной.

Дочь тьера Мортенса так и проводила дни в больнице. Няню найти пока не удалось.

— Все тетеньки говорят: какая славная девчушка, такая самостоятельная, а потом, когда узнают, что папа иногда задерживается на работе допоздна, как-то сразу передумывают, — заговорщическим шепотом поведала Милена в один из дней.

Малышка обжилась в ординаторской. Постепенно из дома в больницу перекочевывали ее книги и игрушки. На спинке дивана расселись тряпичные куклы, ушастые зайцы и предшественник Фуфи, перенесший, судя по виду, множество операций: заштопанные бока, глаза из пуговиц и отсутствие лапы говорили о том, что ему нелегко пришлось в этой жизни. К разношерстным плюшевым и тряпичным пациентам присоединились человечки из трубочек. Найт, когда у него выдавалась свободная минутка, мастерил нового и дарил Милене.

— А что говорит папа? — осторожно спросила Тесса.

Милена смешно нахмурила тонкие брови, и стала еще больше похожей на своего отца.

— Вот это мы влипли, дочь, — басом сказала она, и Тесса не удержалась: расхохоталась.

Она в это время заплетала длинные волосы малышки в косички. Так уж у них повелось с утра. У тьера Мортенса было множество талантов, но умение плести косы в них явно не входило. Перед выходом на работу он собирал локоны Милены в хвостик, который успевал растрепаться еще по дороге, и все остальное время малышка бегала как взъерошенный котенок, челка лезла ей в глаза, мешалась, и в конце концов Тесса не выдержала.

— Можно я тебя заплету? — спросила она.

Тесса ожидала встретить сопротивление. Не все маленькие девочки любят заплетаться. Это ведь еще надо терпеть, когда расческа распутывает волосы. Но Милена восхищенно открыла рот.

— Ой! Хочу-хочу косички! Няня меня заплетала, а папуля быстренько делает хвостик, а хвостик долго не держится.

Может быть, тьер Мортенс и сумел бы в итоге натренироваться и заплести приличную косичку, но Тесса давно поняла, что он лишний раз не дотрагивается до дочери. Почему — одному Пресветлому известно. Как же он живет без объятий? А каково маленькой девочке?

И когда Тесса в первый раз заплела волосы Милены в две тугие косички, она не удержалась и притянула к себе девочку, обняла ее, а та обрадованно и доверчиво прижалась к Тессе.

— Мы подруги, да, Терезочка? — спросила она.

— Конечно, подруги! Я всегда тебе помогу!

— И я тебе!

Тьер Мортенс заметил аккуратную прическу дочери еще до обеда. Вскинул быстрый взгляд на Тессу, такой выразительный! И вовсе не доброжелательный. Будто бы хотел сказать: «Зачем это, дона Коллин? Девочка привяжется к вам, потом станет скучать, а вы ей никто!» Но вслух ничего не произнес ни сейчас, ни потом. Утренние прихорашивания и обнимашки продолжились.

Иногда, когда выдавались относительно спокойные дни, Милена пробиралась в зал с книгой под мышкой и читала пациентам сказки. Или по просьбе медсестер притаскивала бинты или мази, она уже хорошо в них разбиралась. Все настолько привыкли к «маленькой целительнице», что даже тьер Мортенс, который в первое время качал головой и отводил понурившуюся дочку обратно в ординаторскую, к ее молчаливым игрушечным пациентам, в конечном счете махнул рукой.

В последнее время везло, друг за другом прошли несколько удачных смен с простыми травмами, когда пациенты приходили и уходили на своих двоих. Но чем дольше продолжалось затишье, тем мрачнее становилась дона Ларт. Она шикала на Тессу каждый раз, когда та только открывала рот. Превентивно, так сказать.

— Марта, да я и с первого раза все прекрасно поняла! — рассердилась Тесса после очередного шиканья. — Ну что за предрассудки! Сегодня выдалась спокойная смена, так давай порадуемся. А если завтра выпадет сложная — просто засучим рукава.

— Зеленая ты еще совсем! — пробурчала Марта, в этот момент напоминая дядюшку Эгла своим суровым лицом. — Помнишь, когда на мосту столкнулись экипажи? И сколько было пострадавших?

— Конечно, помню. Ведь это был мой первый рабочий день. — Тесса не понимала, к чему ведет фельдшерица.

— Во-от! А до этого почти неделю подряд были тихие смены!

— Тьфу-тьфу-тьфу, Марта! Глупости!

Найт, стоящий рядом и прислушивающийся к разговору, невесело хмыкнул и промолчал.

Видимо, у доны Ларт за долгие годы работы в отделении скорой помощи выработалась чуйка, которая и в этот раз не подвела. К сожалению.

Найт уже рассказывал Тессе, что в восточном районе, далеко не самом благополучном районе столицы, издавна орудуют банды. Их было несколько. «Ржавые», как называли банду, состоящую из орков и людей, занимались контрабандой в порту. «Серебряные» считали себя элитой — еще бы, ими заправлял эльф, хотя в банду входили полукровки-изгои. Сбывали «лунную пыльцу». Тессе уже приходилось откачивать любителей этой гадости. А еще был «Шлак». В эту банду входили гномы, и они сами себя так именовали, ничуть не стесняясь названия. Эти просто промышляли грабежом.

Банды то мирно уживались месяцами, то вдруг принимались делить территории, власть, или им просто некуда было девать молодецкую удаль — Тесса не вдавалась в подробности.

До сих пор случались только мелкие стычки. То орки и гномы друг другу физиономии начистят — гномам это, как ни странно, удавалось, потому что они залезали на плечи боевым товарищам, три гнома и один орк оказывались в одной весовой категории. То гномы с полуэльфами сцепятся. А целителям лечи и тех и этих!

Видимо, жара, стоявшая в последние дни, сказалась и на шайках. В этот раз «ржавые» выясняли отношения с «серебряными».

Первыми в зал, охая и бранясь, ввалились портовые парни. Кто-то согнулся в три погибели и едва брел. Один несчастный орк обвис, держась за плечи сразу двоих людей, а те еле-еле тащили его грузное тело. Позже стали поступать и полуэльфы. Эти не стонали, держались высокомерно и холодно. По мнению Тессы, уж лучше бы они орали и молили о помощи, а то совершенно непонятно, кому из них хуже. Все на вид бодрые. Так и умрут с задранными носами.

— Милена, в ординаторскую! — бросил тьер Мортенс, направляясь в центр зала, — он, как обычно в таких сложных ситуациях, готовился проводить триаж.

Милена беспрекословно послушалась.

— Работы предстоит много. Марта, как всегда, левый сектор. Найт — правый. Дона Коллин…

Он сделал паузу.

— Правый сектор. Не стесняйтесь просить помощи, или обратиться за консультацией к фрею Альтаэру.

— Угу, — буркнула Тесса и подумала: «Только если совсем не будет иного выхода».

Она была собранна и готова работать. В этот раз их пациентами были бандиты, а с ними все же не так морально тяжело, как если бы жертвами оказались женщины, дети или другие ни в чем не повинные жители Лорна.

Первый же пациент поставил ее в тупик. Полуэльф с порезом на руке — это мелочь, срастить края удалось за полминуты, и на этот раз Тесса не забыла о резонансном отклике, все сделала верно, ее магия не вызвала отторжения, но… По предплечью полуэльфа змеился алый узор, он разрастался и причинял пациенту сильную боль. Несмотря на наложенное Тессой заклятие, несчастный шипел сквозь зубы и бледнел на глазах.

— Это татуировка? — спросила Тесса.

— Никогда бы не испортил чистую и гладкую кожу этакой мерзостью! — процедил полуэльф.

— Как появился узор? Вы не видели?

— Не видел, — выплюнул пациент. — Был занят!

Он указал подбородком на скорчившегося орка с тонким кинжалом, торчащим из спины. Найт как раз обезболивал рану.

— Моя работа! — напыщенно сказал он.

«Вот идиоты!» — мысленно вздохнула Тесса, а вслух сказала:

— Я отлучусь буквально на минуту!

Увы, как бы ей ни претило общение с фреем Альтаэром, видно, придется обратиться за консультацией. Здоровье пациентов важнее гордости.

Дарен

Дарен оглядел быстро заполнившийся зал скорой целительской помощи: в считаные минуты не осталось ни одной свободной койки. Даже самая дальняя, та, на которой несколько дней назад лежал старенький тьер Эверет, была теперь занята огромным орком в грязной одежде. Койка буквально трещала под тяжестью массивного тела. Лицо бандита было залито кровью, он злобно отплёвывался и рычал от негодования. Ещё неизвестно, как он отреагирует на попытки помочь ему.

Санитары разместили ещё одни носилки на полу, и тьер Мортенс махнул им рукой:

— Тащите только срочных, остальные пусть ждут в приёмном покое!

Орби и Гарр кивнули и устремились к дверям, в которые уже пытались проникнуть новые пациенты. Дарен с досадой подумал, что из-за этих тупых головорезов кто-то из мирных жителей может остаться без своевременной помощи. Что ж, пора и ему подключаться к работе, тем более что дона Коллин, по всей видимости, отошла за консультацией.

Дарен поймал себя на мысли, что он настолько привык к проворной и усердной Терезе, что её отсутствие в зале вызывает у него тревогу. За эти дни юная целительница стала неотъемлемой частью команды, и начальник отделения уже не представлял себе, как они обходились без неё раньше.

— Угррр, ыыыых, — пыхтел окровавленный орк, и тьер Мортенс поспешил к нему.

Увидев над собой строгого целителя, здоровенный бандит мигом присмирел и испуганно уставился на Дарена жёлтыми глазами, казавшимися совсем маленькими на широкой орочьей морде.

Дарен осмотрел раненого и выдохнул, чтобы не выругаться самыми последними словами. Передние зубы выбиты, клык обломан, щека рассечена, а нос свёрнут набок — трудно было представить себе орудие, которое могло бы нанести столько увечий сразу. Кроме разве что кирпича, прилетевшего в лицо.

— Чем это вас так ранило? — поинтересовался тьер Мортенс, сплетая кровоостанавливающее заклинание.

Вряд ли «серебряные» полуэльфы, мнящие себя элитной бандой нижнего города, сражаются примитивным оружием вроде камней и палок.

— Магия, — мрачно выплюнул орк и ткнул толстым пальцем в сторону ушастых. — Об забор!

Теперь всё стало ясно: несчастного орка, если можно так выразиться о бандите, подхватили стихийным заклятием и попросту швырнули лицом в ограждение. Между осколками зубов у орка до сих пор торчали фрагменты рыжего кирпича. Интересно, а что с забором? Дарен затянул рану на щеке, остановил кровь из дёсен и приложил грелку со льдом к большой гематоме на лбу пациента.

Диагностика не показала внутреннего кровотечения, да и череп орка оказался цел, а вот плечевая кость дала трещину. Некромантское чутьё позволяло тьеру Мортенсу находить малейшие дефекты в костной ткани, даже когда пациент, вроде разгорячённого дракой орка, ещё не почувствовал боли.

— Я зафиксирую вас магией и исцелю трещину в кости, — предупредил Дарен. — Вы почувствуете онемение, но не пугайтесь, это временно.

— А клык? — грустно спросил орк. — Клык почините?

Дарен слышал, что клыки считаются признаком орочьей красоты и мужественности.

— Скорая помощь не делает зубные протезы, увы. Как придёте в себя, закажете клык у дантиста. Хоть стальной, хоть золотой. А теперь — не двигаться!

Бандит послушно замер, и Дарен наложил парализующее заклятие на повреждённую сторону, а после аккуратно восстановил кость. Кивнул медсестре, чтобы замачивала гипсовую повязку — новые костные клетки ещё не обладают обычной прочностью, поэтому конечность нуждается в покое на ближайшие пару недель. Вряд ли орк будет столько времени вести себя примерно, но тьер Мортенс обязан был провести процедуру так, как положено. Покончив с гипсом, Дарен подошёл к полуэльфу доны Коллин.

Молодой беловолосый парень уже не корчился от боли, у него не осталось на это сил. Он лишь мелко дрожал, а дышал он поверхностно и прерывисто. Алый узор, похожий на зловещую сеть кровавого паука, добрался до шеи и лица полуэльфа. Тьер Мортенс коснулся узора кончиком пальца — он пылал огнём, в то время как кожа вокруг была бледной и холодной.

— Что?.. — выдохнул пациент, видимо, желая спросить, что с ним.

— Вероятно, проклятие, поражающее кожу. Сейчас выясним, потерпите!

— Что уставился? — злобно прошипел наконец «серебряный». — Помоги мне!

В этот миг в зал вернулась дона Коллин, поскорее подбежала к полуэльфу и принялась бегло ощупывать его одежду и открытые части тела. Дарен удивился, что она была взволнована, на щеках выступили алые пятна, руки тряслись.

А ведь до этого Тереза нисколько не перепугалась из-за наплыва раненых бандитов. Привычным движением очистила руки, натянула перчатки и взялась за дело. Что могло случиться теперь? Неужели фрей Альтаэр чем-то напугал юную целительницу?

— Справитесь? — спросил Дарен, кивнув на полуэльфа.

— Да! Это колючка ядовитого шипоноса, такое пустынное животное. Из его игл делают дротики!

— Думаете, дротик до сих пор где-то в теле?

— Яд распространяется, значит, да. Нужно повернуть его на бок! Где Орби?

Тереза явно нервничала, её голос срывался на крик. Дарен потянулся, чтобы коснуться её плеча — мол, держись, всё будет хорошо, но вовремя отдёрнул руку. Лучше не трогать никого без необходимости.

— Я помогу, Тереза. — И некромант ловко ухватил надменного полуэльфа за штаны и рубаху и положил на бок, благо весил тот совсем немного.

— А-а-а, больно! — сипло заорал эльф, и тьер Мортенс мигом вернул его в исходное положение.

— Всё понятно, дротик с другой стороны!

Тереза лихорадочно ощупала потное дрожащее тело «серебряного» ещё раз и отыскала крохотную чёрную иглу, сидящую между рёбрами. Выдернула и осмотрела: такая тонкая и коварная! Вместо оперения, которое было присуще боевым дротикам, эта игла имела естественное утолщение на конце.

— Стойте. — Мортенс аккуратно взял иглу из пальцев целительницы. — Альтаэр сказал, как нейтрализовать яд?

— Сказал, я сейчас. Нужно сконцентрироваться. — И она приложила пальцы к вискам. — Всё в порядке, тьер Мортенс, я всё сделаю сама. Не беспокойтесь обо мне!

Дарен кивнул и отошёл к человеку на соседней койке. Тот зажимал рукой окровавленный низ живота. Найт Фери остановил кровотечение, но его отвлёк более срочный пациент. Тьер Мортенс занялся раной — были задеты крупные сосуды, но внутренние органы, к счастью, не пострадали. Кинжал или короткий меч, которым полоснули «ржавого» эльфы, прошёлся неглубоко.

— Мой кошелёк, — простонал бандит, шаря рукой по поясу. — Проклятье, его срезали, пока я был в отключке.

— Вам едва не срезали предмет вашей мужской гордости, а вы печётесь о кошельке! — укоризненно заметил Дарен и стянул края раны.

— Без денег-то и предмет этот никому не сдался, доктор! У вас разве не так?

— Я думаю, если вы шутите, то крови потеряли немного и будете жить. А деньги можно заработать.

— Заработать! — хохотнул бандит и тут же скривился от боли. — Вы тоже тот ещё шутник!

Тьер Мортенс жестом приказал ему молчать и прошёлся заклинанием ещё раз, чтобы прочно зафиксировать края раны. Не надеясь, что пациент будет регулярно пользоваться заживляющей мазью, приклеил стерильный пластырь со светящимися обеззараживающими рунами.

— Не мочить рану пять дней, вы меня слышали? — сурово спросил Дарен.

— Да, да. А скажите, шрам останется?

«Да какая тебе разница?» — раздражённо подумал тьер Мортенс. У «ржавого» уже был длинный рваный шрам на руке и почти отсутствовала правая бровь, когда-то срезанная другим лихим бандитом.

— Будете ухаживать за раной — останется небольшая полоса. А теперь лежите! Вам нельзя ходить ещё несколько часов.

Дона Коллин постепенно пришла в себя, в коротких перерывах между пациентами Дарен отыскивал целительницу взглядом, чтобы убедиться, что она в порядке. Коробки с виталитами быстро пустели, магия лилась рекой. Когда наступила передышка, тьер Мортенс понял, что Милена сегодня осталась без обеда. Нет, определённо нужно заняться поиском няни, это ведь невозможно — так жить!

Дарен завалился в ординаторскую, чтобы выпить стакан воды и убедиться, что его дочь жива и здорова. Каково же было его удивление, когда он увидел там эльфа Альтаэра! Носозадый высокомерно оглядывал комнату, кончики его губ были опущены.

— Какую антисанитарию вы здесь развели, тьер Мортенс, — процедил эльф.

Милена, прижимающая к груди Фуфи, испуганно съёжилась на диване. Её зайцы и куклы удивлённо пялились на незваного гостя стеклянными глазами, словно хотели спросить: это ты про нас, что ли?

— В ваши обязанности не входит ревизия помещений, — холодно сказал Дарен и распахнул дверь.

Эльф стремительно вышел вон, но было ясно, что он отправляется писать новую кляузу.

Дарен

Закрыв дверь, тьер Мортенс поспешно наполнил водой стакан и опрокинул его в себя, затем ещё один. Виталиты быстро восстанавливали магический резерв, но вызывали сильную жажду. Хотелось отдышаться пару минут, прежде чем снова приступать к лечению раненых.

— Папа, а что такое ан-ти-са-ни-та-рия? — шёпотом спросила Милена.

— Фрей Альтаэр имел в виду, что у нас здесь грязно. Но мы-то знаем, что это неправда.

— Я мыла руки! — бодро сказала дочь, указав подбородком на умывальник у окна. — Перед обедом и после.

— Погоди-ка, а что ты ела на обед? — изумился Дарен.

Обычная тарелка с бутербродами из закусочной «Сытый свин» стояла накрытая салфеткой и нетронутая. Милена подскочила к отцу, схватила его за рукав и потянула на диван.

— Мэри дала мне пирожок и яблоко, я не голодная. Посиди со мной немножко, папуль!

Тьер Мортенс хотел сказать, что рассиживаться некогда, что в зале скорой помощи ещё остаются пациенты и целители сбиваются с ног, но не устоял и опустился рядом с Миленой. Откинулся на мягкую спинку дивана и на миг прикрыл глаза. Он почувствовал, как дочка еле заметно погладила его по голове, касаясь лишь взъерошенных тёмных волос, но не кожи. От её ладошки исходило родное тепло.

— Нам нужна няня, милая. Это не дело, когда шестилетняя девочка живёт в больнице, питается пирожками и яичницей с колбасой.

— А если девочке это нравится? — лукаво спросила Милена. — Всё равно не дело?

— Всё равно. Ты ещё не сформировавшийся организм, и тебе нужен режим. И присмотр.

— Тебе тоже это нужно, — тут же парировала дочь. — А почему Терезочка ко мне не приходит сегодня? Отпусти её хотя бы на пять минуточек, она, наверное, устала.

— Бывают такие трудные дни, когда все мы очень устаём, Милена. Но мы можем отдохнуть и после, а пациенты, которые истекают кровью, без нашей помощи просто погибнут.

Милена спрыгнула с дивана и подошла к окну. Форточка была открыта, и с улицы доносился грохот колёс по брусчатке, окрики возничих, чириканье вездесущих воробьёв, шум ветра.

— Дядюшка Эберт умер от старости? — тихо спросила она.

Тьер Мортенс вздрогнул — он был рад, что дочь, стоящая к нему спиной, не заметила этого. До этого дня Милена ни разу не задавала подобного вопроса, как будто до конца не верила, что старичок покинул этот мир навсегда. Дарен знал, что никто не приедет забрать тело тьера Эверета, и поэтому договорился с социальной службой Лорна, чтобы коллеге-некроманту обеспечили место на кладбище и установили надгробие. За приличную сумму, разумеется.

— Да, Милена, ему ведь было девяносто пять лет. Почтенный возраст, — вздохнул Дарен.

— Жаль, что люди живут так мало…

— Это даже много для человека, другие живут гораздо меньше. Ну ладно, не будем о грустном, я пойду ещё поработаю, а ты почитай пока книжку, хорошо?

— Да, у меня есть новая книжка! Хочешь, покажу? Терезочка её читает, и мне можно.

И Милена вытащила из-за диванной подушки учебник Олги Сирх «Травматология для практиков».

— О боги, ну если тебе интересно, то можешь почитать и опробовать заклинания на Фуфи.

Какой бы бесконечной ни казалась смена, она подошла к концу. В зале скорой помощи наступила блаженная тишина, но вымотанные целители боялись радоваться — лишь переглядывались и утирали со лба пот. Тьер Мортенс отпустил дону Коллин в ординаторскую, отдал последние распоряжения по поводу ночного дежурства, на которое заступал Найт Фери. Часы показывали девять, когда они с Миленой покинули больницу и отправились обычной дорогой домой.

Их обогнала запряжённая парой белых коней коляска, в которой сидел фрей Альтаэр. Проезжая мимо Мортенса, эльф одарил его презрительным взглядом, каким знатные вельможи одаривают нищих, толкущихся у входа в церковь. Милена вскинула на эльфа синие глаза и громче, чем следовало бы, произнесла:

— Нет у нас ан-ти-са-ни-та-рии, у нас чисто!

Кажется, Арвелион Альтаэр недоверчиво хмыкнул в ответ, но Дарен не был в этом уверен.

Мысли тьера Мортенса вновь крутились вокруг юной доны Коллин. Про себя он уже перестал величать её «новенькой», но переходить к общению на «ты» пока не стремился. Одно дело Найт или Марта, или медсёстры, а другое дело — молодая девушка, на пальце которой не было пока и помолвочного кольца. Судя по тому, что она вызывалась работать без выходных, она была одинока.

Поначалу Дарен радовался рвению Терезы, но теперь крепко призадумался. Сейчас она выкладывается на полную катушку, однако, если не давать ей передышки, через несколько месяцев девчонка попросту выгорит. Целительский дар, как и любой другой, требовал качественного восполнения.

— Завтра же скажу ей, чтобы взяла выходной, — пробормотал Дарен.

— Ты про Терезочку, да? А можно мы с ней пойдём гулять в парк? — оживилась Милена.

— Послушай, я не имею права занимать личное время моих сотрудников своим ребёнком. Нет. Мы с тобой сами пойдём в парк, когда у меня будет свободное время.

— То есть — никогда, — обречённо вздохнула дочь и опустила голову.

— Я тебе обещаю, что найду время! — Дарен остановился и присел на корточки, чтобы заглянуть в лицо поникшей Милены. Та подняла ресницы и, слабо улыбнувшись, кивнула ему.

Он протянул ей руку, подставив манжету рукава, за которую и ухватилась цепкими пальцами дочь.

— Папуль, а когда-нибудь, когда мне будет лет двадцать, я смогу гулять с тобой за ручку?

— Когда твой дар раскроется, то сможешь, — пожал плечами тьер Мортенс. — Правда, вряд ли захочешь.

— Это ещё почему?

— Найдётся кто-нибудь другой, с кем тебе захочется гулять за ручку!

— Ох, ну и выдумщик ты, доктор Мортенс, — закатила глаза Милена.

Следующим утром Дарен сидел в кабинете и заполнял отчёты о расходовании виталитов и зелий, содержащих редкие ингредиенты. Он ненавидел эту бесполезную бумажную работу, которую почему-то нельзя было поручить младшему персоналу: каждая запись требовала подписи и личной печати врача. В дверь тихонько постучали, и на пороге возникла Тереза Коллин.

— Здравствуйте, тьер Мортенс. По вашей просьбе я посчитала остатки материалов в кладовой, нам едва ли хватит на неделю, — сказала она и протянула ему исписанный листок.

— Нужно будет составить заказ в аптеку и в гильдию Свободных магов — они заряжают виталиты.

— Я могу заняться, пока нет пациентов, — тут же вызвалась она.

Тьер Мортенс по привычке кивнул, но, когда дона Коллин уже направилась к выходу, окликнул её.

— Вот ещё что, вам нужно определиться с выходными днями. Посмотрите табель в ординаторской.

— Мне не нужны…

— Нужны! — громче, чем хотелось бы, заявил Дарен. — Вы целитель, а о собственном здоровье не думаете. Почему я должен рассказывать вам очевидные вещи?

— А что, если я беру пример с вас? — осторожно улыбнулась она.

— Тереза, не надо вот этого. Я — плохой пример. Можно сказать, отвратительный. Пару недель назад вы готовы были бежать от меня, роняя тапки. Что изменилось? Я всё тот же страшный некромант.

— Вы не страшный.

— Ну, довольно. Идите работать. Хотя нет, постойте-ка. Вчера вы ходили за консультацией к Арвелиону Альтаэру и вернулись от него в крайне возбуждённом состоянии. Могу я узнать, что произошло?

Тесса

Вопрос тьера Мортенса застал Тессу врасплох. Ей не хотелось отвечать на него, не хотелось даже вспоминать о визите в кабинет, где витал запах состарившейся кожи фолиантов, пыли и горьковато-острый аромат тимьяна — природный аромат самого фрея Альтаэра, ведь, куда бы он ни приходил, он приносил этот запах с собой.

Взбудораженная Тесса ворвалась в обиталище эльфа, забыв постучать. И приготовилась к выговору или хотя бы к презрительно брошенному взгляду и судороге, искривившей красивые губы, однако фрей Альтаэр соизволил улыбнуться. Эта краткая, мелькнувшая тенью улыбка смотрелась так чужеродно на застывшем лице, что Тесса сбавила шаг.

— Шум. Крики. Грязные ругательства достигли моих ушей и нарушили уединенную тишину, — сообщил фрей. — Мортенс не слишком торопится утихомирить этих головорезов. «Ржавые» и «серебряные», я правильно понял? Давно пора закрыть двери больницы святой Агаты для бандитов.

Тесса задохнулась от негодования, заговорила совсем не о том, о чем собиралась, однако с пылом.

— Как вы можете! Там ваши сородичи! Вы могли бы прийти на помощь, да хотя бы выйти в зал, чтобы я не тратила драгоценные минуты, бегая по коридору!

— Они мне не сородичи, — небрежно махнул рукой фрей Альтаэр. — Полукровки. Их не примут ни в одной приличной семье высокородных фреев… Да и я не целитель, чтобы оскорблять свой взор видом крови, а слух — воплями отребья. Каждый должен быть на своем месте: целители рядом со страждущими, архивариусы в обители книг.

И эльф изящно раскрыл ладони, указывая на шкафы с книгами, стоящие по обеим стенам.

— Однако должен признать, твой энтузиазм заряжает, Тереза. Ты справляешься лучше многих людей на моей памяти.

Тереза невольно нахмурилась, не понимая, как воспринимать слова носозадого. Как комплимент? Так не похоже на эльфа! В его привычках скорее напомнить каждому, где его место: где-то в районе ног высокородного фрея.

— Мне срочно нужна ваша консультация! — Растерянная Тесса попыталась вернуть разговор в деловое русло. — Поступил полуэльф со странным алым узором на руке. Сначала я приняла его за татуировку, но узор разрастается и причиняет ему сильную боль. Вы знаете, что это может быть?

Фрей Альтаэр тонко улыбнулся.

— Знаю. Несомненно.

— Что же?

Эльф поднялся со своего места плавным тягучим движением, будто в его теле вовсе не было костей, одни напряженные мышцы, и этим он снова напомнил Тессе змею, затаившуюся в засаде. Он молчал, а Тесса нуждалась в ответе, она не могла уйти, не понимая, как лечить неизвестную болезнь.

Фрей Альтаэр обошел стол, встал за спиной Тессы, так близко, что она ощущала его дыхание на своих волосах. Он, оказывается, был высок — возвышался над ней почти на голову. Тессу окутал удушливый и терпкий аромат тимьяна. Она задержала дыхание от гадливости. Эльф же протянул руку и взял со стола книгу, переплетенную в выкрашенную киноварью кожу.

— Посмотрим, — вымолвил он за ее спиной.

Шелест страниц был подобен шороху осенних умирающих листьев.

Тесса отодвинулась, насколько это возможно, зажатая между фреем Альтаэром и краем стола.

— При верном наставничестве из вас мог бы получиться неплохой целитель, Тереза.

— У меня есть наставник! — возразила она.

— О. Тьер Мортенс. Да. Некромант, чьи методы вызывают вопросы медицинской комиссии.

— Его методы спасают жизни! — воскликнула Тесса и удивилась сама себе: она на самом деле это говорит?

Она резко развернулась, уперлась поясницей в столешницу, и оказалось, что расстояние между ней и фреем Альтаэром сократилось до шага. Тесса едва удержалась, чтобы не оттолкнуть его в грудь. Эльф же, заметив замешательство Тессы, снова улыбнулся тонко и мимолетно.

— Я всего лишь хотел предупредить. Ты молода, неопытна, тебе еще только предстоит заработать репутацию, и работа под началом некроманта может плохо сказаться на резюме. Не хочешь ведь ты всю жизнь провести в больнице святой Агаты, когда с твоим врожденным потенциалом тебя бы с радостью приняли в Верноне.

Голос фрея журчал как вода в ручье, убаюкивал, вливался в разум. Тесса сглотнула пересохшим горлом, и только мысль о том, что несчастный бандит-полуэльф корчится от боли, ожидая ее помощи, заставляла держаться.

— След. На руке. Что это за болезнь?

Но фрей Альтаэр не торопился отвечать, знал, что, не получив ответа на вопрос, Тесса не уйдет, вынуждена будет выслушать все, что он ей скажет.

— Так вот… Тьер Мортенс. Твоя преданность начальнику, которого ты знаешь меньше месяца, несколько… удивляет. Я ни в коем случае не ставлю под сомнение его компетентность, но… некромант, который регулярно выходит за рамки стандартного протокола, тратит силы из собственного резерва, применяет техники, не описанные ни в одном утвержденном руководстве, это не целитель, а угроза! Зато под моим руководством…

— Нет! — сказала Тесса.

— Ты не дослушала!

— Я знаю, что вы мне предложите, и мой ответ — нет! Я не собираюсь за ним шпионить, не собираюсь докладывать вам о его промахах и ни за что не стану писать доклады в медицинскую комиссию. И в вашем руководстве я тоже не нуждаюсь!

Тессу потряхивало от негодования и брезгливости, от разговора с фреем возникло ощущение, будто на нее вылили ведро нечистот и отмыться удастся не скоро.

— Зря, — помолчав, коротко, зло вымолвил эльф. — Но я не тороплю. Ты еще можешь передумать.

Как бы Тессе хотелось опрометью броситься прочь из кабинета, но она целитель, она не подведет пациента.

— Алый след на руке — что это и как лечить? — спросила она, сжав кулаки.

Фрей Альтаэр неспешно отодвинулся и произнес небрежно:

— Всего лишь колючка ядовитого шипоноса. Отыщи в теле дротик из его иглы и наложи стандартное заклятие антидота.

Тесса кинулась к выходу. В коридоре пришлось на несколько секунд задержаться, чтобы выровнять дыхание и успокоить колотящееся сердце, но тьер Мортенс, кажется, все равно заметил, что с подчиненной творится неладное.

И теперь его вопрос подтвердил ее опасения: заметил и хотел знать правду. Тессе почему-то сделалось невероятно стыдно, хотя она вроде ни в чем не была виновата, она не предавала тьера Мортенса, и все же сам разговор и гадкое предложение будто выпачкали ее в грязи.

— Ничего, — ответила она, пообещав себе, что в следующий раз, если фрей Альтаэр не оставит попыток перетащить ее на свою сторону, она обязательно все расскажет начальнику отделения. — Ничего такого. Вы ведь знаете, с нашим консультантом иногда тяжело общаться. Он своеобразный.

— Прекрасный эвфемизм для слова «носозадый», — усмехнулся тьер Мортенс.

Тесса расхохоталась от облегчения. И тьер Мортенс неожиданно широко улыбнулся и будто бы помолодел разом лет на десять. Вот таким, значит, мальчишкой он был, когда учился в Академии? Какая красивая у него улыбка: смелая, чуточку дерзкая — улыбка уверенного в себе человека.

И целую секунду, а то и две они с тьером Мортенсом смотрели друг другу в глаза, пока Тесса не моргнула.

— Хорошо, я возьму завтра выходной, — сказала она. — Но при условии, что вы отпустите Милену погулять со мной. Не дело девочке в ее возрасте все дни проводить взаперти и не дышать свежим воздухом.

— Но… — Тьер Мортенс впервые на ее памяти выглядел таким растерянным, и Тесса снова чуть не захихикала: грозный начальник потерял почву под ногами. — Я не могу заставлять вас тратить личное время на моего ребенка.

— Мне это в радость! — искренне воскликнула Тесса. — К тому же гулять одной мне будет не очень-то весело. Так и придется, наверное, снова выходить на смену, здесь-то точно не соскучишься.

Тесса лукаво вздохнула, а тьер Мортенс стиснул губы, удерживая улыбку.

— Похоже на шантаж, дона Коллин, — сказал он, притворяясь суровым.

— Похоже, — покорно согласилась она, подсматривая из-под опущенных ресниц.

Тесса чувствовала, что на щеках проступает румянец, а сердце снова пускается в галоп, но на этот раз это было вовсе не то тягостное ощущение стыда, что охватило ее рядом с фреем Альтаэром. Наоборот, ее переполняла радость. Да почему же? Откуда такое чувство? Наверное, из-за свободного дня, который она проведет с Миленой.

— Хорошо, — сдался тьер Мортенс. — Можете забрать Милену утром.

— Ура, — прошептала Тесса и поскорее сбежала из кабинета, чтобы он не передумал.

Тесса

Милена крепко держала Тессу за руку и светилась от радости. И сама Тесса то и дело улыбалась, глядя на веселенькую мордашку. Милена никогда не унывала, но сейчас она прямо-таки лучилась от счастья. Она не шла, а подпрыгивала на каждом шагу, точно птичка-невеличка, и свежезаплетенные косички взлетали и шлепали ее по спине.

— Сначала на колесо оборзения!

— Обозрения, — поправила Тесса, смеясь.

— Да! О-бо-зре-ния! Потом карусель! Ты знаешь, там драконы дышат огнем, как настоящие, а василиски шевелят хвостами. И еще посмотрим пред-ста-вле-ние. — Милена, кажется, готова была болтать всю дорогу без умолку, но Тесса только рада была послушать.

Перед тем, как отпустить дочь с Тессой, тьер Мортенс выдал ей серебряную монету на траты. Тесса смущенно ее приняла. Из ее сбережений осталось несколько медяшек, а жалованье ожидалось только на следующей неделе.

— Обязательно покатаю Милену на всех аттракционах, которые ей приглянутся! И куплю сладостей, — пообещала она.

— И себе! Пусть Милена учится делиться, — строго сказал тьер Мортенс. — И, полагаю, вы не отправите мою дочь кататься на каруселях в одиночестве? Она для этого еще слишком мала.

Пришлось заверить отца Милены, что Тесса прокатится с ней вместе на всех качелях и каруселях. Но почему ее не оставляло ощущение, что таким хитрым способом тьер Мортенс решил порадовать и ее? Однако кто она такая, чтобы спорить с начальством?

Поэтому теперь Тесса не меньше самой Милены предвкушала день в парке. Она еще никогда не каталась на каруселях, а колесо обозрения видела лишь издалека и всегда поражалась тому, какое оно огромное, выше домов. Хм, и неужели деревянные драконы действительно дышат огнем?

На входе в парк Тесса отдала серебрушку и получила горсть меди на сдачу, как раз удобно будет расплачиваться за аттракционы.

Милена припустила в сторону колеса, на ходу она оборачивалась и махала руками.

— Быстрее, Терезочка!

— Милена, колесо от нас никуда не убежит!

Они забрались в открытую, покачивающуюся от ветра кабинку. Тесса вцепилась в подлокотники кресла, зато Милена вертелась не переставая, едва ли не перевешивалась через ограждение. В итоге Тесса не выдержала и посадила юлу к себе на колени, обняла, и девочка наконец присмирела, с восторгом глядя вокруг.

— Посмотри, дворец! — Милена указала пальчиком на вздымающиеся над верхним городом шпили величественного строения. — Как бы хотелось там побывать!

«Такое вряд ли случится в нашей жизни», — подумала Тесса с легкой грустью: ей тоже хотелось побывать во дворце.

— А вон там, там! Гляди! Это же порт!

С высоты птичьего полета можно было разглядеть широкую полосу воды и порт, расположенный в восточном районе. А неподалеку…

— Смотри, Милена, это наша больница святой Агаты.

— Наша больница… — зачарованно протянула Милена. — И папуля сейчас там.

Она тут же встрепенулась и звонко крикнула:

— Привет, папуля!

После колеса обозрения, от которого у Тессы слегка закружилась голова, они отправились на карусель «Волшебный лес». Все фигуры — и драконы, и василиски, и единороги — вырезал искусный мастер-гном. Мало того, что они выглядели как настоящие, в каждую вставили кристалл, заряженный магией, так что фигуры оживали, едва карусель приходила в движение.

Милена, оседлавшая дракона, завизжала от восторга, когда он разинул пасть и выпустил клубы дыма, а сама Тесса чуть не вскрикнула от неожиданности, когда единорог, на котором она сидела, обернулся и подмигнул ей.

На каруселях катались три раза, ведь Милене непременно нужно было посидеть и на василиске, и на единороге.

— А теперь — мороженое! — воскликнула она, но вдруг смутилась: не слишком ли она разошлась, не много ли просит — и так счастье переполняет ее от пяточек до самой макушки, разве можно сразу за один день получить столько радости? — Можно, Терезочка?

— Конечно!

И вот они уже сидят на скамейке и едят мороженое, зажатое между двух вафельных кружков. Жарко, мороженое тает и стекает по пальцам. Милена терпела, терпела и, быстро покосившись на Тессу, облизнула сладкие пальцы.

— Ой… — прошептала она, заметив, что Тесса на нее смотрит. — Прости. Но я же мыла руки в фонтанчике!

Тереза рассмеялась и тоже слизнула с ладони капельку. Видел бы их сейчас тьер Мортенс — обеих бы отчитал. Или… Может быть, присоединился бы к безобразию!

После перекуса Милена зевнула и сказала:

— А теперь давай посмотрим театр.

Тесса заприметила балаган с полосатым тентом, еще когда они прогуливались по аллеям парка. Артисты прятались за ширмой, поднимали вверх руки с перчаточными куклами, разговаривали высокими голосами. Когда Тесса и Милена примостились на край скамейки, забитой зрителями, спектакль уже шел полным ходом. Рыцарь как раз сломал меч о ледяного великана и съежился, пытаясь спрятаться от нависшего кулака.

— Ой-ей, — прошептала Милена и схватила Тессу за руку. — А целители у них там есть, Терезочка?

— Не уверена…

Но все обошлось! Рыцарь и ледяной великан подружились: рыцарь отогрел холодное сердце великана, разведя огромный костер. Великан согрелся и подобрел. Дети неистово хлопали, среди них и Милена. Да и Тесса поймала себя на том, что аплодирует изо всех сил.

После представления Тесса и Милена медленно шли, держась за руки, жмурясь от яркого солнца — они никуда не торопились, кататься пока больше не хотелось, но и уходить домой тоже.

— Терезочка, мой папа — он как тот великан, да? — вдруг спросила Милена.

— Что ты имеешь в виду? — удивилась Тесса.

— Его сердце замерзло, — прошептала Милена. — Он всегда грустный, будто ему постоянно холодно, даже летом.

Тесса тихонько сжала хрупкую ладошку. Дети — удивительные существа, кажется, что они живут в своем мире, а сами все подмечают. И как точно Милена сказала: «Будто ему постоянно холодно…»

— Может быть, ему нужен кто-то, кто разожжет для него костер? — спросила Милена, запрокинув личико. — И согреет его?

Наивный вопрос девочки отозвался дрожью в душе Тессы. При мысли о тьере Мортенсе ее переполняли самые противоречивые чувства. Тесса еще пока не определилась до конца: боится его или восхищается им. И та история с гибелью жены… Что же там на самом деле случилось?

— Может быть… — неопределенно сказала она.

Это был прекрасный длинный день, который Тесса и Милена провели вместе. К вечеру малышка так утомилась, что на обратном пути то и дело спотыкалась и терла глаза. Тесса взяла ее на руки и через некоторое время почувствовала, что Милена уткнулась носом ей в шею и засопела.

Тьер Мортенс, вероятно, увидел их из окна, потому что сбежал с крыльца прежде, чем Тесса поднялась.

— Что случилось? — встревоженно спросил он, обшаривая взглядом дочь: еще немного — и пустит в ход диагностическое заклинание. — Упала? Заболела?

— Набегалась и устала, — улыбнулась Тесса и собралась было передать девочку отцу, но он едва заметно качнул головой и отступил, сложив руки на груди.

— Если вам не сложно, отнесите Милену в ординаторскую.

Ах, ну да, точно, как она могла забыть — господин ледышка лишний раз не прикоснется к ребенку. Тесса даже разозлилась.

Она пошла вперед, но тьер Мортенс обогнал ее и придержал двери.

— Держите, это вам, — сказала Тесса, когда осторожно опустила спящую Милену на диван и достала из кошеля деревянную фигурку.

— Что это? — удивился тьер Мортенс, вертя так и этак довольно уродливого человечка.

— Подарок от дочери. Ледяной великан. Она сама объяснит.

— Хм… — опешил тьер Мортенс, а потом спохватился. — Спасибо вам, Тереза!

— Да не за что!

Тесса все еще немного злилась, но, когда дошла до выхода, чуть не споткнулась: она только что поняла, что тьер Мортенс впервые назвал ее по имени!

Дарен

На следующее утро тьера Мортенса разбудил не будильник, а настойчивый стук в дверь. Подскочив на постели, Дарен потряс головой, отгоняя остатки сна. В тот же миг в спальню вбежала растрёпанная Милена в длинной ночной рубашке.

— Пап, пап, к нам кто-то пришёл! Я открою? Может, это Терезочка?

Первая мысль начальника отделения скорой помощи тоже была о том, что ночью снова произошла авария или кровавое побоище бандитов, вот коллеги и прислали за помощью. Тьер Мортенс накинул домашний халат и, не найдя у кровати тапочек, потопал открывать босиком.

По пути он провёл пятернёй по растрёпанным волосам. Ему вовсе не хотелось выглядеть лохматым чудовищем перед юной доной Коллин — вдруг это действительно она? Милена, подпрыгивая от любопытства, следовала за отцом. Однако на пороге стояла вовсе не Тереза.

— Тьер Мортенс — это вы? — смерила Дарена взглядом жгучая брюнетка с алыми, как ягоды, губами.

Солнце ещё только вставало над крышами домов, а нежданная гостья уже была готова к полуденной жаре — её крошечное летнее платье держалось на тонюсеньких бретельках, едва прикрывая высокую грудь и округлые бёдра. От неожиданности тьер Мортенс сглотнул и потёр глаза.

— Я по объявлению на вакансию няни, — пояснила девица. — Ищу работу с проживанием.

Возле её длинных ног стоял старый пухлый саквояж.

— Эм-м. Простите, няни для ребёнка? — глупо спросил всё ещё сонный Дарен.

— Могу и за вами присмотреть за отдельную плату! Позволите войти?

Не дожидаясь ответа, претендентка проскользнула мимо Дарена в прихожую и огляделась. Хорошо ещё, что саквояж оставила на крыльце — видно, хотела убедиться, что приглянувшийся дом и изнутри выглядит так же привлекательно, как снаружи.

— Честно говоря, мы уже не в поиске няни, — холодно произнёс за её спиной очнувшийся Мортенс.

Милена, почувствовав напряжение отца, сложила руки на груди и сердито уставилась на гостью.

— Да, мы не в поиске. Мы уже взрослые!

Девица коротко рассмеялась. От неё едко пахло духами, и Дарен уже прикидывал, как бы поскорее выставить нахалку вон. Откуда она только узнала про вакансию? Неужели просматривала объявления? Судя по внешности, прежде она работала вовсе не с детишками дошкольного возраста, а где-нибудь в портовом доме увеселений, теперь же решила поискать более тёплое местечко.

— Живёте одни? Так, может быть, вам нужна помощница по хозяйству?

— Спасибо, мы сами справляемся, — ответил Дарен, потихоньку оттесняя её к выходу.

— Вы что, бытовой маг? — прищурилась Милена. — Ну, покажите хоть одно заклинание!

— Какая бесцеремонная девчонка! Вообще-то я разговариваю с твоим отцом, а не с тобой.

Тьер Мортенс уже пришёл в себя и напустил на себя всю возможную некромантскую суровость. Ярко накрашенное лицо искательницы приключений скисало на глазах. Губы презрительно скривились, когда она поняла, что в этом доме ей ничего не светит. И всё-таки она предприняла последнюю попытку.

— Значит, ваш ответ «нет», тьер Мортенс? И вы даже не желаете дать мне испытательный срок?

— Не желаю, извините, — отрезал Дарен.

Когда претендентка выскочила наружу и хлопнула дверью, он выдохнул с облегчением. Оживилась и Милена: ей в радость было каждое утро собираться вместе с папой на работу. Посмотрев на часы, Дарен решил приготовить нормальный завтрак и принялся варить овсяную кашу. Времени было предостаточно, и всё же ему хотелось как можно скорее отправиться на работу.

— В следующий раз ты пойдёшь в парк вместе с нами, папуль? — огорошила его вопросом дочь.

Вчера вечером она взахлёб пересказывала, как прекрасно они с Терезой провели день. У Дарена даже сердце закололо — он вдруг понял, что Милена так редко бывает где-то кроме дома и больницы. Дона Арьен, прошлая няня дочери, прогуливалась с ней до мясной лавки, овощного ларька или булочной, а ведь ребёнку нужны детские развлечения. Карусели и игра в мяч, и мыльные пузыри.

— Видишь ли, милая, мы ведь оба целители, — помешивая кашу, сказал тьер Мортенс. — Если сразу два доктора будут отсутствовать в зале скорой помощи, то нашим коллегам придётся трудно.

— Просто вам нужен ещё один целитель, да?

— Хотелось бы, но мало кто желает работать в больнице святой Агаты.

— Потому что там не самое лучшее жалованье? — явно процитировала кого-то из сотрудников Милена.

— А работы целый вагон, — кивнул Дарен. — Интересно, каша уже готова?

По кухне начал разливаться сладковатый аромат пригоревшего молока, и тьер Мортенс поспешил снять кастрюльку с плиты. Овсяная каша была готова, но по какой-то неведомой причине ровно половина её намертво прилипла к кастрюле. В который раз — вот же коварная субстанция! Положив порцию Милене, Дарен принялся выскребать себе в тарелку остатки. Да уж, бытовая магия была бы кстати, вот только где её взять?

Прошлой ночью Дарен сидел над диссертацией всего пару часов, а затем отправился в спальню. В последние три года он чаще всего спал в кабинете на диване — пустующая половина широкой супружеской кровати вызывала у него щемящую тоску.

Он вытянулся на простынях и некоторое время молча смотрел в потолок, на причудливый узор, который создавали тени деревьев в свете уличного фонаря. Три года назад он дал себе слово — никогда больше не вступать в отношения, но только сейчас это обещание вдруг начало ему казаться мучительным. «Никогда? Совсем никогда? Ни разу?» — лукаво спрашивал его внутренний голос.

— Заткнись, — прошептал Дарен в ночные сумерки и закрыл глаза.

Хорошо, что он выматывался в больнице, а после — занимался научной работой. Это позволяло не углубляться в самокопание. Тело и разум отчаянно требовали отдыха, и он быстро провалился в сон.

***

В зале скорой целительской помощи было два пациента. На одной койке стонал молодой алхимик с лихорадкой и с зелёной, как свежая травка, кожей: проводил эксперименты в сарае, купив неизвестные реактивы у контрабандистов в порту. Дона Ларт установила ему капельницу и теперь готовила микстуру. На другой охала древняя старушка с вывихом стопы и сердечной недостаточностью — ею занималась Тереза. У Найта Фери сегодня был выходной.

— Доброе утро, тьер Мортенс, — кивнула Марта, и Тереза тоже приветливо обернулась на начальника.

У Дарена потеплело на душе — каждый раз, приходя в больницу он опасался не увидеть дону Коллин на рабочем месте. После случая с заявлением между ними протянулась тонкая ниточка доверия, и тьер Мортенс прилагал все усилия, чтобы она не разорвалась.

Он удивлялся сам себе — как ему удалось найти подходящие слова в момент, когда душа разрывалась от боли? Тереза сама не ведала, как глубоко его задело брошенное в лицо слово «убийца». Слово, которое преследовало и разъедало его сердце вот уже три года. Он был виновен в смерти жены, виновен — и точка. Знала ли что-то юная дона Коллин в тот день, когда швырнула в него заявлением?

— Привет, Терезочка! — Милена встала на цыпочки и помахала подруге, зная, что отвлекать целительницу от пациента нельзя.

— Здравствуйте, тьер Мортенс, и ты, Милена, привет! — улыбнулась Тесса.

Дарен отвёл дочь в ординаторскую, по привычке наказал ей не мешаться под ногами у сотрудников и собрался уже идти переодеваться в кабинет, когда Милена вдруг выдала:

— Папуль, я кое-что придумала! Это хорошая идея.

— Да? Ты уверена в этом?

— Конечно, — с энтузиазмом кивнула дочь. — Если тебе и Терезочке нельзя уходить из больницы днём, то мы можем погулять все вместе вечером!

— И зачем же это? — нахмурившись, спросил тьер Мортенс.

Милена пожала плечами, и, пока она не придумала достойный ответ, Дарен быстро вышел в коридор.

Дарен

До обеда тьер Мортенс несколько раз заглядывал в зал скорой помощи, но, как это обычно бывает после большого наплыва пациентов, сегодня день выпал относительно спокойный. Заполнив необходимые документы, Дарен решил перечитать собственную статью, которую готовил к отправке в «Вестник целителя»: каждый раз он вносил в неё новые правки.

Маловероятно, что журнал, работающий под контролем королевской медицинской комиссии, опубликует на своих страницах статью некроманта, но Дарен всё равно не терял надежды. Может быть, рано или поздно в комиссии найдётся здравомыслящий человек, который оценит его труды. Кто-то, кто не побоится признать, что методы некромантов уникальны и заслуживают внимания.

Уродливая деревянная фигурка ледяного великана, которую вчера притащила Милена, стояла теперь у Дарена на столе. Время от времени он брал её в руки, крутил так и эдак и заставлял великана прыгать со стопки папок на чернильницу, затем на край стола, на подлокотник кресла.

— По-моему, тебе нужна скорая психиатрическая помощь, Дар, — усмехнулся тьер Эдвард Вилар, входя в приоткрытую дверь кабинета.

— Здравствуй, Эд, — вздохнул Дарен и поставил фигурку перед собой. — Помощь и вправду не помешает.

— Мы можем прогуляться в столовую, если ты не занят.

— Вообще-то я заказал еду в «Сытом свине», я ведь с Миленой. А впрочем, давай сходим. Подожди меня пару минут, я загляну к своим.

Когда мрачный, как туча, Дарен приоткрыл дверь ординаторской, дочь увлечённо читала вслух «Травматологию для практиков», а Тереза держала в руках корзинку с доставленным заказом. Тьер Мортенс поблагодарил её, но от приглашения поесть отказался.

— Мне нужно побеседовать с коллегой из другого отделения… поешьте сами, пока горячее. И вы, дона Коллин.

— У меня есть бутерброды, — растерялась Тесса.

— Прошу вас, пообедайте с Миленой. Жалко, если еда пропадёт.

И он, чрезвычайно раздражённый тем, как умоляюще на него смотрят две пары глаз, вышел за дверь. Стараясь не допустить сближения с молодой целительницей, он своим поведением только усугублял положение. Разрешил ей взять Милену в парк на целый день. Теперь практически приказал накормить дочь обедом и поесть самой. Если продолжать в том же духе, скоро по больнице пойдут разговоры.

Разговоров он не боялся — чего только не говорили за спиной у некроманта все эти годы. Особенно после смерти Лианы Мортенс, его жены. Он не хотел, чтобы тень его сомнительной репутации как-то задела юную Терезу. Девчонка выкладывается на полную катушку и заслуживает похвалы и поддержки, а вовсе не болтовни о том, что она очаровалась вдовцом-некромантом.

— Рассказывай, в чём дело? Она слишком молода и неопытна?

— Прекрати. Ты же не бабка-сплетница, а психиатр!

Тьер Вилар начал допрос сразу, как только они уселись за столик в больничной столовой. Дарен редко захаживал сюда: местная кухня готовила в основном для пациентов. Ассортимент был невелик и состоял главным образом из водянистых каш, пустых супов и серого хлеба. Целителям для восстановления магического резерва требовалась более питательная еда, поэтому они обедали в других местах.

— Но дело всё-таки в новенькой, доне Коллин, верно? — улыбнулся Эдвард.

— Милена привязалась к ней, и это становится проблемой. Я не могу объяснить шестилетнему ребёнку, что у моей сотрудницы должна быть собственная личная жизнь.

— А разве Терезе не нравится проводить время с твоей дочерью?

— Нравится, и это ещё одна проблема!

— Ты боишься, что таким образом юная целительница проберётся в твоё каменное сердце?

Эдвард помешал ложкой суп — в прозрачном, как вода, бульоне весело закружились оранжевые кусочки моркови и зелёные горошинки. Дарен боролся с эмоциями и, чтобы не ответить приятелю резко, набил рот хлебом и мрачно жевал.

— Я не боюсь, — наконец сказал он. — У меня всё под контролем.

— Это-то и плохо, Дар. Тебе нужно понять, что человеку… да неважно, орку, эльфу, кому угодно свойственно желать отношений. Разве ты разочаровался в женщинах? В любви?

Психиатр с интересом уставился на Мортенса лучистыми голубыми глазами — сама невинность!

— Ты знаешь, почему я поставил на отношениях крест. Не понимаю, чего ты допытываешься?

— Хочу помочь тебе как друг и как целитель. Контроль хорош в разумных пределах.

— Однажды я его потерял, и это закончилось трагедией!

— Да. Но это был несчастный случай. Один случай на миллион! Он не повторится.

— Потому что я этого не допущу, — упрямо заявил Дарен.

— Хорошо, ты прав, — внезапно согласился Эдвард. — И всё же после трагической смерти Лианы ты не оставил некромантию, нет, ты не заблокировал свой дар, ты продолжил работать в скорой помощи и начал писать диссертацию! Почему?

— Потому что я должен доказать, что некромантия — это не только смерть. Что мой дар может отнять жизнь, это верно, но может и спасти десятки, сотни других! В том, что произошло с Лианой, виноват не дар, а я сам. Я один виноват.

— Если ты продолжишь в том же духе, эта вина сожрёт тебя целиком, — заметил тьер Вилар.

Дарен молча доел суп и взялся за второе. Жиденькое картофельное пюре соседствовало в тарелке с круглым недоразумением, похожим на размокший хлебный шарик. В меню это называлось «куриная фрикаделька», но курица вряд ли пробегала мимо кухни, когда там готовили это блюдо.

— Допустим, ты прав, Эд. А теперь представь, что такое случилось бы с тобой и твоей женой. Просто вообрази, ведь, к счастью, с вами этого никогда не случится. Ты бы не страдал?

— Я бы страдал, — строго ответил тьер Вилар. — Но у страдания должен быть конец. Три года, Дар. Прошло уже три года, пора жить дальше.

— Я и живу, — не поднимая глаз от тарелки, сказал некромант. — Меня всё устраивает.

— Значит, психологическая и уж тем более психиатрическая помощь тебе всё же не нужна, я понял. Но, если вдруг понадобится, ты не стесняйся, я всегда рад помочь!

— Благодарю, Эд, — хмыкнул Дарен.

Ему и правда стало легче, хотя весь разговор он злился. Теперь негодование улеглось, уступив место привычной холодной пустоте, которая избавляла его от постоянной душевной боли.

За дальним столиком в углу тем временем расположился главный целитель больницы святой Агаты — тьер Кастен. Он поприветствовал начальников отделений рассеянным кивком и уткнулся в принесённую с собой газету. Тьер Кастен был не молод и не стар, лет примерно пятидесяти. Он редко покидал свой кабинет, и все до единого сотрудники больницы знали, что он давно не практикует.

Ставленник королевской медицинской комиссии, главный целитель изредка устраивал совещания, на которых говорили начальники отделений и фрей Альтаэр. Тьер Кастен лишь кивал и делал пометки в журнале, копию с которого ежемесячно отправлял в вышестоящие органы. Всю работу по сбору отчётов и прочей документации он перепоручил эльфу, оставив за собой лишь право подписи.

— Слышал, теперь каждый случай с не-человеческими расами требуется согласовывать, — почти неслышно произнёс Эдвард.

— Носозадый ещё не раздобыл бумагу от комиссии, — фыркнул Дарен.

— Может, пока он её не раздобыл, ты поможешь мне с одной пациенткой?

— Чем я могу помочь психически больной?

— Нужно одно твоё некромантское заклинание. Ты можешь отказаться, но я не вижу другого выхода.

Тьер Мортенс пристально посмотрел на коллегу, но в итоге не выдержал.

— Ладно, рассказывай.

Тесса

Тесса поправила одеяло на пожилой пациентке. От одного взгляда на укутавшуюся до самого подбородка старушку ей становилось душно, но дона Липки зябла даже сейчас, когда на улице с утра до позднего вечера стояла жара, а солнце раскалило камни мостовой и стены домов.

— Спасибо, деточка, — поблагодарила дона Липки.

— Отдыхайте, скоро вас перевезут в терапевтическое отделение.

Тесса вправила вывих, настроила ритм сердца старушки, и та, почувствовав себя полной сил, собралась уже было бежать домой, чтобы «срочно полить помидоры на огороде, они же завянут!» Уговоров молодой целительницы она не слушала, пришлось вмешаться Марте. Та наклонилась над доной Липки, тут же потерявшей боевой настрой и съежившейся под суровым взглядом могучей фельдшерицы.

— Дона Липки, помидоры на жаре, может быть, и выживут, а вот насчет вас не уверена! С сердцем шутки плохи! Если оно остановится…

— А я слышала, у вас здесь работает чудо-целитель, его прозвали господин Последний Шанс, — встрепенулась старушка. — Потому что он умеет возвращать с того света!

И дона Липки уставила в потолок указательный палец.

— Давайте все же не будем доводить дело до вызова некроманта!

— Некроманта? — побледнела старушка. — Зачем же?..

— Потому что наш чудо-целитель и начальник отделения и есть некромант, — усмехнулась Марта, но в ее устах слово, с детства пугающее Тессу, прозвучало с гордостью, так что и сама Тесса невольно расправила плечи.

Кстати, поговорка про «помяни некроманта» безотказно сработала снова. В зал решительной походкой вошел тьер Мортенс и направился прямиком к Тессе.

— Дона Коллин, вы мне нужны, — сразу сказал он. — Пойдемте со мной. Дона Ларт, вы справитесь? Пока тихо, но, если что, Саймон согласился подстраховать.

Марта приподняла брови, но расспрашивать не стала, кивнула. А вот Тессу так и подмывало узнать подробности.

— Какой-то интересный случай? — не удержалась она, когда тьер Мортенс провел ее за собой по коридору сначала в левое крыло здания, потом на второй этаж, потом — удивительно! — на третий: туда, где размещалось психиатрическое отделение.

— Вы все узнаете на месте! — ответил он, но вдруг резко остановился, обернулся к Тессе, стоя так близко, что ей пришлось задрать голову. — Дона Коллин, если вы не захотите в этом участвовать, я пойму. Вы имеете полное право отказаться…

У Тессы засосало под ложечкой от нехорошего предчувствия: нечасто она видела сурового начальника встревоженным, а сейчас он выглядел именно таким. Тьер Мортенс открыл рот, чтобы добавить еще что-то важное, но оборвал сам себя, тряхнул головой, сказал только:

— Позже.

Заинтригованная и даже немного напуганная Тесса молча последовала за тьером Мортенсом. Он привел ее в кабинет тьера Вилара, начальника психиатрического отделения и, как уже поняла Тесса, друга Дарена.

«Дарена? Что это я творю? Нельзя даже мысленно называть начальника по имени!» — разозлилась на себя Тесса.

Однако тут же забыла о досадном недоразумении, потому что тьер Вилар, поднявшийся на ноги при появлении целителей, оказался в кабинете не один.

На кушетке, сгорбившись точно старушка, сидела женщина, ее склоненное лицо занавешивали длинные потускневшие волосы. Когда-то светлые и сияющие, сейчас они казались седыми и блеклыми. Она не подняла головы, даже когда в кабинет вошли новые люди, будто окружающий мир ее не слишком интересовал.

Тесса быстро посмотрела на тьера Мортенса, ожидая объяснений, но заговорил тьер Вилар.

— Позвольте вас познакомить с фреей Эллирой Вайлэриан, — сказал он.

Фрея? Эльфийка? Тесса надеялась, что сумела сдержать изумление и оно никак не проявилось на ее лице, но в голове не укладывалось, что потухшая женщина, похожая на старушку, на самом деле некогда прекрасная эльфийка.

Фрея Вайлэриан с явным усилием подняла изможденный взгляд, посмотрела на тьера Мортенса, на замершую Тессу, кивнула и облизнула пересохшие губы.

Выглядела фрея ужасно, что и сказать. Бледная кожа обтянула заострившиеся скулы, глаза, прежде ярко-синего цвета, выцвели почти до полной прозрачности, но, кажется, только они и жили еще на отрешенном лице. Что происходит? Если фрея серьезно больна, почему она не в отделении скорой помощи? Почему хотя бы не в терапевтическом?

Тесса осторожно потянулась к эльфийке диагностическим заклинанием. Здоровая аура эльфов золотистого цвета, но она увидела лишь пустую серую оболочку.

— Тьер Мортенс, дона Коллин, перед вами редкий случай, аналогов которому среди других рас нет. Эльфийское угасание.

Тесса с трудом задавила порыв поднять руку, как на семинаре. В первый миг она по-глупому обрадовалась, что термин ей хорошо знаком, но тут же накрыло чувство вины: она больше не в академии Пламенного сердца, и сейчас от ее знаний зависит не хорошая оценка в табеле, а жизнь пациента.

Стало понятно, почему фрея Вайлэриан сейчас на приеме у начальника психиатрического отделения, помочь здесь может только мозгоправ, ведь эльфийское угасание — это реакция организма на чрезвычайно травмирующие воспоминания. Настолько болезненные, что тело эльфа предпочитает погибнуть, лишь бы не переживать эти муки. Сначала пропадает аппетит, сон, потом отказывают органы…

Тьер Вилар очень хорош в своем деле, он должен помочь, Тесса только не понимала, зачем он пригласил тьера Мортенса и ее.

— Четыре месяца назад у фреи Вайлэриан в пожаре погибли муж и сын, — продолжил тьер Вилар, его тон был ровным, профессиональным, а у Тессы все равно сжалось сердце.

Дети — великая ценность эльфов: один ребенок у пары, очень редко — два, часто — ни одного. Поразительно при этом, что полукровок они не признавали и не принимали в род, но Тесса, которую всегда возмущал этот факт, сейчас решила сосредоточиться на сборе анамнеза фреи Вайлэриан.

— Неисправная руна в каминной кладке… — голосом, который больше напоминал шелест ветерка, прошептала эльфийка. — Все случилось ночью… Я вынесла на руках спящую дочь. Мэйлер побежал в комнату сына, но не успел… Стена рухнула… Я до сих пор как наяву слышу их крики, плач Лоэрена, ощущаю запах гари… Это невыносимо… Их нет… Их больше нет…

Так у нее есть дочь! Наверное, всего несколько месяцев назад фрею Вайлэриан считали счастливейшей из фреев. Еще бы, она привела в этот мир не одну, а две жизни — редкая удача! И все же организм эльфийки, видимо, не мог смириться с гибелью любимых, он медленно угасал.

Тесса, правда, до сих пор не могла взять в толк, что они с тьером Мортенсом делают в кабинете психотерапевта. Целители здесь не помогут…

— Я должна жить, ради Ролерии! — Голос фреи на несколько секунд обрел силу, она с мольбой посмотрела на тьера Мортенса. — Я уже пробовала все, что можно: ритуалы очищения, травы из Долгого Дола... В больнице святого Вернона лучшие специалисты оказались бессильны. Потому что мне не нужен целитель, мне нужен...

«Некромант!» — озарило Тессу.

— …некромант, — закончила фрея и обратила взгляд на начальника отделения психиатрической помощи. — Я вышла на тьера Вилара, а он пригласил вас, тьер Мортенс, и сказал, что все будет зависеть от вашего решения. Пожалуйста, помогите мне забыть!

У Тессы по коже побежал озноб. Некромантское вмешательство в сознание раньше каралось смертной казнью, а теперь фрея Вайлэриан просила тьера Мортенса о запрещенной практике. Если медицинская комиссия узнает!.. Это даже не увольнением грозит, а куда худшими последствиями.

Наверное, глаза у Тессы сделались размером с блюдца, потому что тьер Мортенс сказал неожиданно мягко, так непохоже на него:

— Дона Коллин, вы можете уйти прямо сейчас. И вольны делать с информацией все, что посчитаете нужным.

Он доверял ей? После всего? После брошенного в порыве ярости слова «убийца»?

— Но знайте, без вас мне не справиться, мне нужны ваши руки и ваш дар. Решайте.

Тесса посмотрела на эльфийку — казалось, еще чуть-чуть, и та просто осыплется горсткой праха. Жизненной силы в ее ослабленном теле почти совсем не осталось. Сейчас или никогда.

— Я остаюсь! — храбро сказала Тесса.

Тьер Мортенс коротко улыбнулся — ей одной, и так светло, что у Тессы сладко вздрогнуло сердце, будто пронзенное горячей иглой.

— Эд, значит, ты считаешь, если убрать травмирующее воспоминание, угасание остановится? — обратился тьер Мортенс к другу.

Но тут снова заговорила фрея.

— Пожалуйста, только не дайте мне забыть моих родных. Я хочу помнить сына. Хочу помнить мужа. Смех Мэйлера, его ласковый взгляд. Первые шаги Лоэрена, то, как он бегал по саду и ловил светлячков… Я хочу забыть только саму ночь пожара!

Тьер Мортенс помолчал.

— Понимаете, это очень сложно. Память — это не полка в книжном шкафу, когда можно вытащить одну книгу и не тронуть остальные, память скорее похожа на полотно, где все ниточки связаны друг с другом. Образы, звуки, эмоции переплетены. Воспоминания о первых шагах сына, об улыбке мужа неизменно приведут вас все к той же ночи… Убрать одно воспоминание и не тронуть остальные — это долго, трудно и очень опасно. Ваш ослабленный организм может не выдержать.

— Прошу вас, попробуйте! — прошептала эльфийка. — Я согласна на любой риск. Ролерия потеряла отца и брата, у нее должна остаться хотя бы мать…

Тьер Мортенс ответил не сразу.

— Хорошо. Я попробую.

Нашел взглядом Тессу, та кивнула.

— Что я должна буду делать? — спросила она.

Тьер Мортенс усмехнулся краешком рта.

— Не позволить страшному некроманту превратиться в убийцу.

Тесса

Тесса решила было, что он насмехается над ее страхами, вспыхнула от негодования.

— Вы!..

Однако тьер Мортенс смотрел уже без тени улыбки на лице.

— Я серьезен как никогда, Тереза. Перед вами стоит трудная задача. Вам придется отслеживать состояние пациентки, следить за дыханием, пульсом, и в то же время следить за мной. Моя аура не должна уйти в черный спектр.

Тьер Вилар сокрушенно вздохнул.

— Хотел бы я помочь, но у меня очень слабый целительский дар, всего тройка, потому я и подался в психотерапевты: хотя бы здесь я могу принести пользу.

— Эд, ты тоже оставайся начеку. Тереза, если вы ощутите хотя бы на короткий миг в свечении моей силы черные всполохи, немедленно завершайте процедуру. Зовите меня по имени, ударьте. Эд, слышишь? Если у Терезы не поднимется рука, ты-то сможешь врезать мне от души?

— Это не понадобится, — проворчал тьер Вилар: его перспектива ударить друга явно не обрадовала. — Ты справишься. Кто, если не ты?

— Вот только не надо высокопарных слов, — поморщился тьер Мортенс. — Речь идет о жизни пациентки, Эд!

— Будь спокоен, Дар, врежу так врежу. Ты давно напрашиваешься своим ослиным упрямством! — с чувством сказал тьер Вилар.

Все это время эльфийка сидела молча, только переводила полный мольбы взгляд с одного целителя на другого.

— Я погружу вас в сон, и вы ничего не почувствуете, — сказал тьер Мортенс, показывая Тессе, чтобы она положила на кушетку подушку и помогла фрее Вайлэриан лечь. — Не бойтесь.

Тесса укрыла фрею пледом, чтобы сохранить тепло: уже сейчас температура ее тела была всего тридцать четыре градуса, нижняя граница нормы для эльфов.

— Я ничего не боюсь, — тихо сказала пациентка. — Самое страшное со мной уже произошло.

Тьер Мортенс легко коснулся ее висков, веки фреи Вайлэриан медленно опустились, а дыхание сделалось медленным, едва заметным. Начальник психиатрического отделения подкатил со стороны Тессы тумбу на колесиках, положил на нее деревянный ящичек, в котором хранились виталиты.

— Дар, ты знаешь, на наше отделение выделяют не больше десяти в месяц. Как от сердца отрываю, — пошутил он.

— Тереза, я буду тратить много сил, но воспользоваться виталитами сам не смогу, поэтому вы будете вливать в меня энергию, но для этого должны сначала напитаться сами.

Тьер Мортенс посмотрел на лежащие в углублениях, обитых тканью, виталиты, между бровей собралась складка.

— Скажем, каждые пять минут.

«Значит, кристаллов хватит на пятьдесят минут, — подсчитала в уме Тесса. — Процедура будет длиться так долго?»

Но вслух сказала только:

— Хорошо.

— И не забывайте следить за состоянием фреи Вайлэриан. Поддерживайте ее жизненную силу.

— Да.

— Приступаем?

Тьер Мортенс испытующе поглядел на Тессу, словно хотел понять: она на самом деле готова? Не передумает? Не испугается?

— Я с вами до конца, — тихо сказала Тесса.

Тьер Мортенс кивнул. Он сделался собранным, сосредоточенным. Снял верхнюю накидку и остался в рубашке с короткими рукавами. Тесса впервые увидела его крепкие предплечья, мускулистые и смуглые. И тут же, сглотнув, отвела взгляд.

Плавным движением тьер Мортенс положил ладони на виски пациентки и прикрыл глаза. С кончика каждого пальца потянулась темно-лиловая нить. Нити ветвились, осторожно трогали голову эльфийки, проникая все глубже и глубже — в мозг.

Тьер Мортенс застыл неподвижно, а Тесса спохватилась, развернула широкое диагностическое заклинание, которое охватывало все тело фреи: температура тела — тридцать четыре градуса, пульс — сорок пять ударов в минуту, медленно для человека, но для эльфа — приемлемо, дыхание ровное. В то же время Тесса не забывала приглядывать за аурой начальника: из темно-сиреневой она постепенно становилась лиловой, но не черной, пока еще нет.

— Как там идет? — подал голос Эд.

Он волновался, ходил по кабинету от стола к двери и обратно.

— Пожалуйста, сядьте! — сказала Тесса и не узнала своей резкий тон.

Начальник психиатрического отделения немедленно подчинился, плюхнулся на скрипнувший под его весом стул и замер, подавшись вперед и зажав ладони между колен.

Когда минутная стрелка часов, приколотых к кармашку формы Тессы, миновала пять делений, она взяла в руки виталит и втянула хранящуюся в нем силу. Она и свою пока не израсходовала, поэтому от переполняющей ее магии сделалось больно в районе солнечного сплетения, и Тесса поскорее взяла запястье тьера Мортенса, делясь с ним силой.

Тьер Мортенс глубоко вздохнул, не открывая глаз.

— Все хорошо, — прошептала Тесса. — Все будет хорошо!

Прошло еще десять минут, прежде чем нити некромантской магии нащупали что-то в глубине сознания фреи. Над головой эльфийки поднялся темный дымный сгусток. Воспоминание о ночи пожара! Оно выглядело как некроз, как воспаление, пульсировало, заражая все вокруг. От сгустка тянулись сотни тонких волосков. Те самые связи, о которых говорил тьер Мортенс. Улыбка мужа привязана к ночи пожара. Первые шаги сына привязаны к ночи пожара. Колыбельная, которую мать пела мальчику. Каждое мгновение прожитой счастливой жизни в конечном счете ведет к огню…

Фрея вздрогнула, пульс подскочил до ста ударов в минуту. Тесса взяла ее за руку, выравнивая сердечный ритм и не забывая следить за состоянием тьера Мортенса.

Половина виталитов опустела, и оставалось лишь надеяться, что запаса хватит.

— Если увидите… что кристаллы подходят к концу, бегите в наше отделение. Марта выдаст. Потом спишем… Придумаем что-нибудь… — отрывисто проговорила Тесса, не отводя взгляда от ауры тьера Мортенса и надеясь, что Эд ее слышит.

— Да. Так и сделаю, — уверил ее тьер Вилар, помолчал и добавил спустя паузу: — Вы молодец, дона Коллин.

Меж тем тьер Мортенс творил невозможное. Бережно и аккуратно отвязывал от травмирующего воспоминания каждую ниточку, а их были сотни. Одну за другой. Ювелирная работа! Смех сына останется, как и его первое слово, как и поцелуи мужа. Все, ради чего жила фрея Вайлэриан.

Лицо тьера Мортенса побледнело, на висках выступили крупные капли пота, они скатывались по скулам и падали на подушку рядом с головой эльфийки.

Осталось три виталита.

— Бегите, — прошептала Тесса.

Тьер Вилар тут же вышел из кабинета и не забыл запереть его за собой на ключ, чтобы никто случайно не стал свидетелем запрещенной практики.

Опустели еще два виталита, однако и филигранный труд тьера Мортенса подходил к концу, он отвязал почти все паутинки, и страшное воспоминание — багровое, пульсирующее, точно рана — почти освободилось. Но даже тогда некромант не извлек его, а начал аккуратно укутывать слой за слоем в тонкую пелену, как устрица укутывает в перламутр песчинку, чтобы превратить ее в гладкую жемчужину. Воспоминание больше не станет болеть и мучить бедную фрею.

Тесса взяла в руку последний виталит.

— Где же вы, Эд? — прошептала она.

Конечно, она не сомневалась в порядочности тьера Вилара, но прекрасно знала, какой бардак и хаос может твориться в отделении скорой целительской помощи.

— Держитесь, Дарен, — сказала она, не зная, слышит ли он ее, спохватилась, что снова назвала начальника по имени, но сейчас не время об этом сокрушаться. — Уже почти все. Вы справитесь!

Виталит опустел. Однако у Тессы оставалась еще ее сила, и она, не скупясь, делилась ею с тьером Мортенсом, впервые отчаянно радуясь, что Пресветлый так щедро одарил ее магией. Голова немного кружилась, но лишь чуть-чуть.

Запеленатое в несколько слоев воспоминание медленно опустилось в голову эльфийки. Она вскрикнула, широко распахнула глаза, и Тесса испугалась, что ничего не вышло, но фрея тут же успокоилась, дыхание выровнялось, а в серой безжизненной ауре впервые расцвели золотистые всполохи.

— У вас получилось! — воскликнула Тесса.

Тьер Мортенс с усилием оторвал пальцы от висков пациентки, пошатнулся и вынужден был схватиться за край кушетки, чтобы устоять на ногах.

В этот миг в кабинет ворвался Эд, тащивший в горсти виталиты. Он кинул встревоженный взгляд на дремлющую фрею, на тьера Мортенса, что тер лоб, приходя в себя, на улыбающуюся Тессу и выдохнул:

— Боялся не успеть!

Фрея Вайэлериан заморгала, села, оглядываясь, будто пришла в себя после долгого забытья. Чуть нахмурилась, копаясь в памяти, и вдруг разрыдалась.

Тьер Вилар бросился к ней, а она вцепилась в его руку.

— Я плачу от счастья. Я помню. Мэйлер, Лоэрен, они навсегда со мной. — Она коснулась груди. — Всегда рядом. И та ночь… Я знаю, что произошло, но она так далеко, так неясно, точно сквозь пелену.

«Сквозь пелену, — мысленно повторила за ней Тесса. — Лучше и не сказать. Ах, Дарен, вы сотворили настоящее чудо!»

— Благодарю вас! — Фрея Вайлэриан обернулась на тьера Мортенса.

Тот нашел в себе силы лишь кивнуть, а в следующее мгновение ноги его подвели. Тьер Мортенс упал бы, но, к счастью, он стоял неподалеку от стены. Он навалился на нее спиной, а потом сполз на пол.

Тесса и тьер Вилар кинулись к нему.

— Дружище, я помогу встать!

Тьер Мортенс посмотрел снизу на протянутую руку и покачал головой.

— Нет. Мне нужен кофе. Крепкий черный кофе с сахаром.

— Я принесу! — крикнула Тесса и бросилась прочь из кабинета.

Она летела по коридорам больницы. Наверное, нехорошо целителям бежать без оглядки и пугать пациентов, но Тесса не могла иначе. Ее переполняли чувства. Восхищение работой Дарена, его мужеством, его отвагой. Счастье оттого, что все было не напрасно — фрея Вайлэриан будет жить!

А еще… Тесса прежде не сталкивалась с подобными эмоциями. Почему дыханию в груди становилось тесно, когда она смотрела на обнаженные предплечья Дарена? На его красивое сосредоточенное лицо? И, что самое странное, больше всего внимания притягивали губы сурового мужчины. Такое мучительное и сладкое чувство…

«Я не влюблена! — одернула себя Тесса. — Нет!»

«Да…» — шептало сердце.

Дарен

Ещё несколько дней пролетели словно одно мгновение. Отделение скорой целительской помощи редко пустовало, но, к счастью, крупных аварий на окрестных улицах и фабриках в эти дни не случалось. Дарен начал всерьёз раздумывать, не взять ли ему выходной. Милена радостно поддержала отца, а когда он заявил, что хочет использовать свободное время для поисков няни, тут же надула губы.

— Я думала, мы поедем гулять к морю, — вздохнула дочь. — Кормить чаек и смотреть на парусники. А ещё будем ловить рыбу с доном Бейном. Он сказал, что подарит мне удочку!

Рассказы одного из недавних пациентов, рыбака, живущего в лачуге на берегу морского залива, впечатлили Милену на целую неделю. Тьер Мортенс уже и забыл, когда в последний раз бывал на побережье, но в памяти всплывал солёный ветер, треплющий волосы, мягкий белый песок под ногами, шелест волн. Неугомонная дочь протянула ему календарь, предлагая выбрать день.

— Если всё будет хорошо, то можно попробовать… — задумчиво пробормотал Дарен.

— Пап, нужно не пробовать, а делать!

— Думаешь? А что, если случится аврал и дона Коллин, дон Фери и дона Ларт не справятся одни?

— Когда-нибудь точно случится, — со знанием дела рассудила Милена. — Поэтому давай поскорее устроим выходной. Например, прямо завтра, ладно?

— Я не знаю, милая, но обещаю обдумать этот вопрос, — серьёзно сказал тьер Мортенс.

Пока он думал, ветер с юго-запада принёс в Лорн тяжёлые грозовые тучи и город на три дня накрыло ливнями. На работу приходилось добираться закутавшись в плащи и вооружившись зонтами, правда, это не помогало — и волосы, и одежда всё равно намокали. Извозчики стали брать втридорога, но даже так нанять экипаж не получалось: желающих ехать в сухой кабине было слишком много.

На поток пациентов скверная погода почти не повлияла. Да, мальчишек, прыгающих по крышам и лазающих по деревьям, поубавилось, зато прибавилось любителей горячительных напитков, которые, в попытках обогреться после ливня, не рассчитывали свои силы. Или устраивали пьяные драки.

Пожилые люди поступали с сердечными проблемами и болью в суставах. Обострялись каменная хворь у гномов и грибной кашель у орков, а высокородные фреи, которых изредка заносило в больницу святой Агаты, страдали от мокрянки — болезни, вызывающей в промоченных ногах невыносимый зуд.

— Как хорошо, что я не фрея, папуль. — Милена привычным движением скинула с ножек сырые от дождя туфельки и принялась деловито набивать их скомканной газетой, чтобы просушить.

— Это точно, мокрянка нам не грозит. А ну, покажи мне нос!

— У меня тёплый нос, доктор Мортенс. Иди лучше проверь у Терезочки.

— Это будет не очень прилично, если я стану трогать нос взрослой девушке, — проворчал Дарен.

— А ты, как у меня, определи температуру носа по цвету. Синий — совсем холодный, белый — просто холодный, красный — горячий. Кстати, смотри, солнышко выглядывает!

Тьер Мортенс взглянул в окно кабинета: и правда, из разрыва сизых туч на землю хлынули яркие солнечные лучи. Дарен не выдержал, распахнул створки и впустил в помещение свежий, напитанный влагой воздух. От тротуара поднимался пар. Кусты и деревья сверкали каплями воды, словно россыпью бриллиантов. Мир наполнялся золотистым светом, и в голову некроманту вновь полезли мысли, отвлекающие его от работы и мешающие сосредоточиться.

В последние дни он всё больше думал о Терезе и о том случае с несчастной эльфийкой. Несомненно, юная целительница с высочайшим магическим потенциалом заинтересовалась редким явлением — угасанием. Она безо всяких раздумий согласилась помочь Дарену провести запретную процедуру. Но только ли любопытство вело её или, быть может, было что-то ещё?

Дарен вспоминал, как Тесса вливала в него магическую силу, крепко обхватывая его запястья изящными пальчиками. Самоотверженно, без страха. Добавляя поток собственной магии в миг, когда энергия виталита заканчивалась. Он отчётливо помнил каждое её прикосновение — ещё бы, он ведь никому не позволял себя касаться без крайней нужды. А ещё она украдкой посматривала на него, когда думала, что он не замечает. И этот взгляд был… заинтересованным?

Тьер Мортенс, в свою очередь, тоже любовался доной Коллин — причём не скрываясь. Он должен был удостовериться, что молодая целительница правильно выбирает методы лечения пациентов, заклинания. Иногда их взгляды встречались, и он с трудом сдерживал улыбку.

Оставив Милену в ординаторской с доной Ларт, которая расположилась на диване с чашечкой кофе, Дарен вышел в зал. Тереза и Найт хлопотали возле грузной орчихи: она жаловалась на острую боль в спине и онемение пальцев на ногах, но ни в какую не хотела обследоваться при помощи магии.

— Вы уж как-нибудь без колдовства пощупайте меня, — охала она, сидя на койке и не желая укладываться, — а то как бы чего не случилось!

— Что же это, интересно, может случиться от диагностического заклинания? — возмутился Найт.

Целитель не сердился, он любил поболтать с пациентами и успокоить их хорошей шуткой.

— Откуда я знаю? Вот соседка моя намедни купила на базаре волшебные капли.

— И что произошло? — поинтересовалась Тесса, зайдя за спину орчихи и сплетая обезболивающие чары.

Женщине станет полегче — и она наверняка согласится на обследование.

— Застукала мужа на сеновале с какой-то человечкой, вот что!

— Безобразие, — покачал головой Найт. — А капли-то тут при чём?

— Так она ему в похлёбку их накапала. Сказано было — для мужской силы. А сила не туда повернулась. Не доверяю я никакому колдовству, от него одни только проблемы!

— Не беспокойтесь, мы здесь магию держим под строгим контролем, — улыбнулась Тереза. — У вас защемление поясничного нерва. В огороде любите копаться?

— Ха, любите! Как же мне не копаться, если у меня муж и шестеро детей? Всё время есть просят!

— Будем вас лечить, ложитесь на живот, — скомандовал дон Фери.

Пока Найт помогал орчихе принять горизонтальное положение, Тесса подошла к застывшему в нескольких шагах Дарену. Поправила тоненький локон, неизменно выбивающийся из строгой причёски. Тьер Мортенс напустил на себя суровый вид, а сам всё думал про её нежные руки, и про тихий уверенный голос, и про смелые слова, сказанные без раздумий: «Я с вами до конца».

— Сегодня у меня ночное дежурство, тьер Мортенс, — сказала Тереза. — Я хотела узнать, может, на этот случай есть какие-нибудь особые инструкции?

— Ночное дежурство? — переспросил Дарен. — Тогда почему вы здесь днём, дона Коллин? Вам следовало бы нормально выспаться и прийти на работу в конце дневной смены.

— Ничего, я потом отдохну, — пожала плечами она.

— Сегодня я закрою на это глаза, но в будущем имейте в виду: целители должны являться на службу полными сил, а не вымотанными. От нашего состояния зависят жизни пациентов.

— А вы? Вы перестали пить кофе на ночь?

— Вас это не касается, — нахмурился тьер Мортенс, но лёгкая улыбка Тессы не увяла. Юная целительница поняла, что он не сердится всерьёз.

— Так что там с инструкциями?

— Это ваше первое ночное дежурство, дона Коллин. Будет лучше, если я останусь в больнице с вами.

Тереза хотела что-то сказать, уже схватила ртом воздух, но отчего-то передумала и только поспешно кивнула. На её щеках проступили знакомые Дарену пятна румянца — они появлялись всегда, если целительница волновалась.

День прошёл словно в золотистом тумане. Собственно, за окнами и вправду поднимался струйками туман, испарялись нагретые солнцем лужи. Тьер Мортенс не мог избавиться от мысли, что, когда наступит ночь, они с Терезой останутся в отделении вместе.

Да, несомненно, с ними будет и Милена, будут пациенты, медсестра, будет убирать коридоры вечерняя уборщица. И всё же это дежурство волновало его — и вовсе не так, как должно волновать начальника отделения скорой помощи первое дежурство его юной подчинённой.

— Ух ты! А я тоже пойду на ночной обход по всей больнице? — обрадовалась Милена.

— Ни в коем случае, обход будет в полночь, когда ты будешь уже сладко спать!

Дарен привёл дочь в кабинет, где накормил её ужином и приготовил для неё раскладушку. Милена хотела спать «как дикие люди» — на сдвинутых стульях, но тьер Мортенс убедил её, что настоящие целители отдыхают в ночную смену только на раскладушках.

— Тогда на стульях будут спать Фуфи и его друзья.

— Вот и отлично, ты даже можешь почитать им на ночь сказку, — предложил Дарен.

В кабинет, тихонько постучавшись, заглянула Тереза. Она ждала распоряжений от начальника, пока в зале скорой помощи наступило затишье.

— А можно я спою Милене колыбельную? — вдруг спросила дона Коллин. — Вы же ей не поёте?

— Хорошо. В таком случае я подожду вас в зале. Проверю, всё ли готово к ночной смене.

Тьер Мортенс помахал обрадованной Милене рукой, та послала отцу воздушный поцелуй. Он вышел за дверь, прикрыл её снаружи и прислонился лбом к тёплому дереву. Ему очень хотелось послушать, какой у Терезы голос, когда она поёт.

Дарен

Сначала с той стороны двери слышались негромкие голоса и шорохи — и Дарен представлял, как Тереза укладывает Милену под одеяло, поправляет подушку. Дочь о чём-то расспрашивала дону Коллин, но слов было не разобрать, потом обе захихикали. Некромант невольно улыбнулся, так ему стало тепло.

Когда юная целительница тихонько запела, тьер Мортенс едва не выдал себя: он вцепился в дверную ручку, а та начала проворачиваться. Того и гляди раздастся металлический скрип и всё испортит! Дарен приказал себе не двигаться и закрыл глаза. Мелодия была смутно знакомой, нежный бархатный голос Тессы убаюкивал, словно мягкое сонное заклинание.

Спи моя хорошая,

Девочка моя.

Словно гость непрошенный

Дождь стучит с утра.

Все надежды сбудутся

Только не грусти

Спи моя хорошая

И скорей расти...

Он мог бы стоять так целую вечность, забыв о привычном напряжении, о предельной концентрации. Закрытая дверь кабинета надёжно оберегала тех, кто ему дорог, от его прикосновений. Да, будь Дарен внутри, его неизбежно потянуло бы поцеловать сладко зевающую дочь, коснуться руки Терезы.

Воображение, которое не сдерживали никакие двери, нарисовало продолжение: вот он сжимает пальцы доны Коллин, притягивает её к себе, обнимает за талию. Она сначала доверчиво подаётся вперёд, её руки скользят по его груди, ему горячо даже сквозь рубашку. Сердце пускается в галоп, а Тереза вдруг замирает, упрямо упирается ладонями ему в солнечное сплетение и смотрит ему в глаза. «Точно можно? Ты уверен?» — спрашивает её пытливый взгляд. «Точно». — И он тянется к её губам.

— Проклятье! — беззвучно выругался Дарен и стиснул кулаки.

В ушах шумела кровь, и тьер Мортенс несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул, чтобы восстановить пульс. Как он мог так размечтаться, он ведь на работе?! Он начальник отделения, а сам затаился в коридоре и подслушивает под дверью, словно подросток. Тем временем в кабинете всё стихло. Дона Коллин уже не пела, но, наверное, ещё сидела возле раскладушки Милены, чтобы убедиться, что та заснула.

Стараясь ступать бесшумно, Дарен отправился в зал скорой целительской помощи. Ничто так не помогает восстановить привычную холодность разума, как рабочая обстановка. Он деловито осмотрел пустующие койки, проверил флаконы с зельями и наборы инструментов первой помощи на передвижном столике. Медсестра Бекки, которую Дарен сначала и не заметил, сложила руки на груди.

— Тьер Мортенс, всё в порядке, я только что проверила, — осторожно сказала она.

— Да? А где же бинты?

— Да вот же они, в коробке!

Дарен с удивлением уставился на руны стерильности, чуть светящиеся магией. Похоже, концентрацию он умудрился потерять. Как можно было не увидеть коробку, занимающую едва ли не треть стола?

Рядом в ящичке сверкали заполненные виталиты, и тьер Мортенс коснулся пальцем отполированной грани одного из них. Внутри кристалла шевельнулся сгусток энергии, готовый устремиться к целителю. Дарен отдёрнул руку, чтобы случайно не растратить ценный заряд.

Виталиты изготавливали в гильдии Свободных магов, но заряжать их мог любой маг с потенциалом выше семёрки. Любой, кроме некроманта. Подобные тьеру Мортенсу могли лишь забирать энергию кристаллов, а при определённых условиях — и живых существ. Дарен усилием воли отогнал ужасные воспоминания. Его магия слишком опасна, он не должен расслабляться ни на миг!

В этот момент двери распахнулись, впуская оборотня Гарра, который буквально на плечах тащил пациента с окровавленной головой. Тьер Мортенс щёлкнул пальцами, добавляя яркого света в зале — магические светильники вспыхнули, точно маленькие солнца. Тогда же в зал вбежала и Тесса.

— Катался с горки на роликовой доске и въехал в дерево, — доложил санитар. — Друзья привели.

— Череп не повреждён, но возможно сотрясение, — тут же отреагировал тьер Мортенс. — Клади его на койку.

Парень лет шестнадцати оказался полукровкой: при человеческой внешности он был широк в кости, имел зеленоватый оттенок кожи, а из-под разбитых губ выглядывали орочьи клыки.

— Я не увидел его. Дерево, — выдохнул он. Кровь из раны залила ему лицо и перепачкала волосы.

— Зачем же вы катались в темноте? — укоризненно спросила Тесса, обрабатывая глубокое рассечение в верхней части лба.

— Там были фонари, кажется.

Тьер Мортенс тем временем проверил диагностическим заклинанием руки и ноги пострадавшего — всё цело. Повезло мальчишке, можно сказать, отделался лёгким испугом. Дона Коллин быстро стянула края раны, провела пальцами, с которых струились потоки магии, над мелкими ссадинами.

— Голова кружится? Тошнит? — Дарен задавал вопросы, а сам готовился подавать доне Коллин бинты.

Бекки усмехнулась и пожала плечами — если начальник желает выполнять её работу, кто ему запретит?

— Немного, — признался парень. — А главное, доска сломалась. Пополам!

— Это вовсе не главное! — сердито оборвал его тьер Мортенс. — Останешься здесь до утра. Если завтра будешь в порядке, отпустим домой.

— Доктор, я не могу! Мать меня убьёт, если я не приду ночевать. В полночь я должен быть дома!

— Нет, тебе пока нельзя ходить, — остановил его Дарен. — Лежи, нужно время для восстановления. Дайте ему успокоительное, Тереза.

Он вышел в приёмный покой, где кучковалась стайка мальчишек из восточного района. Все одеты в обноски, но у каждого в руках — роликовая доска, расписанная яркими красками. Самый мелкий, эльфёныш с кольцом в ухе, смело тряхнул чёлкой и выступил вперёд.

— Скажите, а Шегг выживет?

— Не знаю, — развёл руками Дарен. — Мы его вылечим, но он утверждает, что мать его убьёт. Так что бегите к матери Шегга и передайте, что её сын останется ночевать в больнице святой Агаты.

— Она не поверит! — бойко сказал эльфёныш. — Подумает, что Шегг напился эля или пошёл к девчонкам.

— Я дам вам записку, только смотрите передайте!

Тьер Мортенс подошёл к стойке, оторвал листочек из блокнота для рецептов, черкнул пару слов и поставил магическую печать больницы. Мальчишки дружно закивали, пообещав исполнить наказ доктора, и, хмуро переглядываясь, вышли прочь. Когда Дарен вернулся в зал скорой помощи, юный Шегг уже засыпал под воздействием успокоительных капель.

Время до полуночи прошло довольно спокойно: был ещё один пациент с переломом руки. Подвыпивший горожанин возвращался домой из трактира и споткнулся о камень. Обычно пьяным ничего не делается, кости чаще ломают трезвые, но тут не повезло.

Соединив лучевую кость магией, Дарен передал пациента Тессе, чтобы наложила гипс и очистила его организм от алкоголя. После этого незадачливому гуляке выдали обезболивающие пилюли на три дня и отпустили домой. Настало время обхода: дежурный врач должен был проверить палаты по всей больнице.

— В терапевтическом обычно спокойно, а пациентам тьера Вилара выдают на ночь снотворное, поэтому начнём с хирургического, после него проверим кардиологию и неврологию, — сказал тьер Мортенс, но сам направился в первую очередь к кабинету — проверить дочь.

Милена сладко спала, раскинувшись на подушке. На столе мягко сиял магический светильник.

— Всё хорошо, — сказала Тереза и коснулась рукава начальника.

Дарен почувствовал, но вида не подал. Пациенты помогли ему опомниться от наваждения, и терять самообладание вновь он не собирался. Ну и что, что за окнами темно и они с Терезой вдвоём?

В палатах было тихо, почти все пациенты спали. Тьер Мортенс направлял Терезу, но сам не вмешивался: в следующий раз юной целительнице придётся дежурить одной. Она измеряла основные жизненные показатели, делала пометки в журналах, которые лежали на посту медсестры в каждом отделении. Иногда приходилось применять диагностическое заклинание, чтобы уточнить, как работает сердце или лёгкие, что происходит в желудке или печени.

— У вас разошёлся шов, — шёпотом сказала Тесса одной из пациенток хирургического отделения. — Вы, наверное, не только вставали с постели в туалет, но и разгуливали по коридору?

— Ох, нет, я просто много смеялась, — всё ещё хихикая, сказала гномиха средних лет. — Подруги передали мне такую смешную книгу! Вот шов и не выдержал.

— Смех — это прекрасно, но всё же будьте осторожнее, — сказала дона Коллин и потёрла ладони одну о другую, прежде чем начать применять магию. — Не двигайтесь, я укреплю ваш шов.

— Хотите почитать? Вам-то, наверное, можно смеяться!

— Тише! Не разговаривайте, иначе ничего не получится.

Поправив шов после удаления аппендикса, Тереза всё-таки взглянула на обложку книги, лежащей на тумбочке у кровати. На обложке был изображён рослый красавец-дракон, обнимающий хрупкую человеческую девушку — явно сказка для взрослых девочек.

— Там написано, что девушка попала к нам через портал из другого мира, представляете?

— Я отберу у вас книгу до утра, если не соизволите спать, — нахмурилась дона Коллин.

— Ладно-ладно, сейчас буду спать, честное слово. Ещё пару страничек!

— Нет, почитаете завтра!

Со всей строгостью погрозив пациентке пальцем, Тереза осмотрела двух других женщин — те мирно спали. В другой палате потребовалось снизить давление пожилому оборотню, в отделении неврологии — дополнительно обезболить ногу работнице фабрики. Тьер Мортенс незаметно помогал целительнице, такая уж у него была натура — не мог стоять совсем без дела, когда коллега работала.

— Вот и закончили. — Он посмотрел на часы, закреплённые на халате. — Всего час ночи. Может, выпьем кофе, пока ещё кто-нибудь не влетел головой в дерево?

— С удовольствием, — согласилась Тесса.

В ординаторской Тьер Мортенс распахнул холодильный шкаф, почти не надеясь там ничего обнаружить. Каково же было его удивление, когда он увидел блюдо с кусочками яблочного пирога и миску свежей малины, прикрытую салфеткой!

— Ничего себе, откуда такие вкусности? — поинтересовался Дарен. — Это вы испекли пирог?

— Нет, это Мэри, у неё вчера был день рождения. Она взяла выходной, если помните, но с утра заскочила, чтобы угостить нас пирогом. Доставайте, я тоже ещё не пробовала.

— А ягоды?

— Принесла одна из пациенток в благодарность. Я сварю кофе?

Тьер Мортен поставил на стол блюдо с пирогом и миску с малиной и властно указал Терезе на диван.

— Моя очередь. Отдохните пока, никогда не знаешь, какие сюрпризы принесёт ночь.

Дона Коллин улыбнулась, и Дарен поскорее отвернулся, чтобы не дать вновь разгуляться воображению. Засыпал кофе в медницу, прикоснулся к плитке и активировал драконий камень.

— Как продвигаются поиски няни? — спросила Тереза, пока он помешивал варево ложечкой.

— Пока безуспешно. Сначала кандидатки приходили, теперь вообще тишина. А вы, дона Коллин, с кем оставались в детстве?

— Сначала с мамой, а потом… — Она тихо вздохнула. — Пришла эпидемия, серый мор. Мама умерла.

— А ваш отец?

— Я ничего о нём не знаю. Думаю, магия досталась мне от него, ведь у мамы не было дара.

— Может быть, он ещё жив, — задумчиво проговорил Мортенс и снял медницу с плитки.

— Это не имеет значения, за все годы отец ни разу не появился в моей жизни. Значит, ему было всё равно. Меня взяли к себе тётя и дядя, я выросла в большой семье. Правда, жили мы очень скромно, ведь у них пятеро своих детей. Когда я поступила в Академию Пламенного сердца, они очень обрадовались. А ваши родители?

— Они тоже умерли из-за мора, — вздохнул Дарен. — Целители и маги в столице, конечно, сдерживали эту напасть, но в наш район она всё-таки просочилась и унесла много жизней.

Он разлил кофе по кружкам, осторожно поставил одну перед Тессой и уселся рядом на диван. Целительница потянулась за ягодкой малины, и Дарен придвинул миску чуть ближе.

— Ваши родители тоже были некромантами?

Дона Коллин сунула малину в рот, а сама продолжала разглядывать начальника, словно на его лице появилось что-то новое. Дарен привычно сдвинул брови — и она улыбнулась.

— Только отец, в нашей семье дар передавался по мужской линии. Пока не родилась Милена.

— Вы уже знаете, что она унаследовала вашу магию?

— Скорее всего. Её дар ещё не пробудился, но предчувствия редко обманывают некромантов. У моей жены Лианы не было дара, а магия, вы же понимаете, стремится к сохранению и продолжению. Если бы у нас родился сын, то… Ладно, лучше расскажите, где вы проходили практику, Тереза?

Дарен подхватил с блюда кусок пирога и откусил сразу треть, жмурясь от удовольствия. Домашний пирог Мэри оказался восхитительным. Он сделал глоточек кофе и вздохнул: как хорошо.

— Вы угадали тогда, в доме престарелых. Но ещё были травмпункт и родильный дом, так что мы не только перебирали пилюли, как вы соизволили выразиться в первый день.

— Всё-то вы запомнили, дона Коллин, — усмехнулся он.

— Да, у меня хорошая память! Кстати, когда вы помогали фрее Вайлэриан, что это было за заклинание?

— Из запрещённых некромантских практик, — спокойно ответил Дарен. — Королевская медицинская комиссия не просто лишает лицензии за применение подобных методов. Они подают в суд, и нарушителю грозит заключение.

Он не заметил, как расстояние между ними сократилось. Тесса смотрела на него широко распахнутыми глазами, но в них не читалось ни страха, ни отвращения.

— Вы знаете, что я никому не расскажу. Я своими глазами видела, как вы исцелили умирающую.

— Суть проста: воспоминание блокируется магией и не оказывает прежнего влияния на сознание, вот только в исполнении всё это сложно. Можно повредить нейронные связи, лишить пациента всей памяти или разума. Поэтому я попросил вас помогать, и вы отлично справились.

Тереза опустила ресницы, словно о чём-то размышляла. Дарен невольно прошёлся взглядом по её светлым волосам, изящной шее, ключицам, что виднелись в распахнутом вороте халата. Грудь целительницы вздымалась чуть чаще, чем следовало бы — и он уловил биение её сердца.

— Жаль, что такое ценное заклинание запрещено и его нельзя применить ко всем, кого мучают плохие воспоминания, — промолвила она. — А вы как думаете, тьер Мортенс?

— Есть много других лекарств, — прошептал он. — И они вовсе не запрещены. Что с вами? Вы как будто бы волнуетесь?

— Нет-нет, всё в порядке, это просто кофе ударил в голову. — Тесса вскинула ресницы и пронзила его взглядом.

Дарен не успел понять, что хотят сказать её отчаянные серые глаза, потому что в следующий миг Тесса обхватила его за шею и накрыла горячими губами его губы. А он, повинуясь внезапному порыву, стиснул её в объятиях и ответил на поцелуй.

Забыв об осторожности, забыв обо всём на свете, он запустил пальцы в её причёску, одним движением распутал тугой пучок и несколько долгих мгновений целовал Тессу так, словно это был первый и последний поцелуй в его жизни.

Тесса

Тесса и сама не поняла, как перешла грань между соблазнительной картинкой, нарисованной в ее воображении, и реальностью.

С тех самых пор, как она помогала Дарену на процедуре, стояла рядом, касалась его крепкого запястья и не отводила взгляда от его сосредоточенного лица, видение красиво изогнутых мужских губ не отпускало ее. Днем, в больнице, в суете рабочего дня Тессе прекрасно удавалось себя контролировать, однако, когда она, прометавшись полночи на влажных от жары и духоты простынях, наконец засыпала, уже ничто не могло сдержать ее фантазии.

Во сне Тесса часто видела кабинет тьера Вилара, только там не было начальника психиатрического отделения и не было фреи Вайлэриан, они с Дареном находились там одни. Тесса держала начальника за запястье, а потом ее рука будто против воли скользила выше, по плечу, по груди, касалась колючей щеки, и в ответном взгляде она видела приглашение. И вот уже их губы устремляются навстречу друг другу, Дарен притягивает ее к себе — властно и жадно, и Тесса только рада поддаться его страстному желанию.

Что между ними случалось дальше, в памяти не удерживалось. Тесса как целительница ясно представляла, что именно происходит между мужчиной и женщиной, охваченными чувствами, но в учебниках сам акт любви описывался скупо, физиологично и не заставлял сердце трепетать. В отличие от жарких летних снов, когда Тесса просыпалась с колотящимся сердцем, пересохшими губами, будто стонала, и стонала явно не от боли. Тонкая ночная рубашка оказывалась влажной от пота, а внизу живота сладко ныло.

После таких ночей находиться в отделении рядом с тьером Мортенсом, с бесстрастным видом выслушивать его распоряжения, не выдать себя ни словом, ни взглядом было мучительно.

И все же Тесса думала, что отлично справляется! Она намерена была и дальше придерживаться выбранной стратегии поведения: сдержанность, внимательность, профессионализм. А там, глядишь, наступит осень, потом зима, дурные и неуправляемые чувства оставят ее в покое…

Однако наступила ночь дежурства, и произошло непоправимое. Тесса пеняла на усталость, которая ослабила бдительность. К тому же за окнами было темно, в отделении тихо. Разговор по душам за чашечкой кофе казался сном. Не может ведь быть такого, чтобы строгий тьер Мортенс, суровый начальник, разоткровенничался с неопытной целительницей. И ее сбивчивый рассказ о детстве, о маме, о бросившем ее отце, о жизни в семье тетки — банальная история, похожая на тысячи таких же историй, — как будто бы искренне его заинтересовал.

После того, как они спасли фрею Вайлэриан, Тесса иначе взглянула на некромантию. Теперь ни тьер Мортенс, ни его дар больше не пугали ее. Наоборот. Было что-то невероятно притягательное в смертельно опасной силе, направленной на благо. Ведь Дарен мог бы оборвать жить так же легко, как оторвать крылья у бабочки, но каждое движение его магии было бережным и нежным.

Тесса зацепилась взглядом за губы, которые что-то произносили. Она едва расслышала слова: «Что с вами?» И даже ответила что-то невпопад. Или впопад. Неважно.

Сердце стучало в ушах, руки обвили мужскую шею, а губы на ощупь нашли горячие губы Дарена.

Все было совсем как в жарком сне. Щетина, проступившая на щеках Дарена за долгий день, уколола ее подбородок, но ничуть не отрезвила, наоборот. От Дарена пахло кофе, и немного травяными мазями, к этим ароматам примешивался едва уловимый терпкий запах — так пахнет здоровое и крепкое мужское тело. И Тесса мгновенно ощутила, как внизу живота разлилась горячая волна.

Несколько прекрасных долгих секунд Тесса будто парила в облаках. Дарен прижал к груди и ответил на поцелуй. Она даже не ожидала, и обрадовалась, и немного испугалась своей неопытности. Потому что дальше поцелуя вряд ли готова была зайти. Но оттолкнуть его она бы не смогла. Только не теперь!

Дарен разрешил ее сомнения за обоих. Он вдруг резко отшатнулся, порывисто вздохнул и стремительно поднялся на ноги. Тесса почувствовала себя ужасно одинокой, словно ее с прекрасных сияющих небес со всего размаха кинули в пропасть.

Она только сейчас осознала, какую страшную ошибку допустила! Приставала к начальнику, бесстыдно бросилась его целовать! Он ее незамедлительно уволит и правильно сделает.

Тесса заморгала: глаза защипало от подступающих слез. А Дарен… Он выглядел бледным, потрясенным и смотрел на нее так, будто Тесса истекает кровью и вот-вот умрет. Ей даже невольно захотелось ощупать себя, отыскивая раны.

Дарен коснулся губ, точно не мог поверить, что поцелуй действительно случился. Потом качнулся ей навстречу, опустился на корточки и очень осторожно, не касаясь кожи, отвел от ее лица выбившийся локон.

— Все хорошо? — спросил он таким потерянным голосом, будто не слишком-то на это рассчитывал.

— Простите меня… — прошептала Тесса.

Дарен качнул головой.

— Тебе… Вам не за что просить прощения.

Почему это короткое «вам» ударило по Тессе так, что выбило из легких весь воздух?

— Это я виноват. Вы юная девушка, поддались эмоциям… Я потерял контроль… Я не должен был! Я больше никогда…

Привычная невозмутимость изменила тьеру Мортенсу, он запинался и с трудом подбирал слова. Он сидел на корточках у ее ног и неотрывно смотрел ей в лицо, будто все еще не верил, что она цела и невредима — профессиональный взгляд заботливого целителя.

Тесса внезапно все поняла. И взбесилась. Она вскочила на ноги и отошла к столу, повернулась спиной к Дарену и нервно принялась помешивать ложечкой в чашке с остатками кофе, собирая волю в кулак, прежде чем снова посмотреть ему в глаза.

— Со мной все в порядке, — сообщила она. — Вы ничем мне не навредили. Я жива, здорова, отлично себя чувствую.

Тесса намеревалась на этом и закончить объяснения, и лучше бы ей на этом остановиться, но куда там!

— Можете и дальше себя контролировать. У вас отлично получается! Никаких объятий, никаких поцелуев! Плевать на меня, но Милена не заслужила вашей холодности! Вы даже за руку ее не берете! Да что с вами не так, тьер Мортенс!

Дарен открыл рот. Закрыл. Темно-синие глаза с расширившимися зрачками горели негодованием и… чувством вины.

— Удивительно и непостижимо, как вы вообще, с вашим-то уровнем контроля, решились завести дочь! Ведь для этого необходимо нечто большее, чем просто объятия!..

Тесса выкрикнула последние слова и зажала рот ладонью. Она перешла черту. Дарен отшатнулся, словно она ударила его в грудь.

— Простите… — взмолилась Тесса.

Дарен сухо кивнул и, так и не произнеся ни слова, покинул ординаторскую, аккуратно прикрыв за собой дверь. Лучше бы он ею шандарахнул от всей души, Тессе было бы теперь не так стыдно.

Она упала на диван и разрыдалась.

Тесса

Вспыльчивость всегда была самой досадной чертой характера Тессы. Когда Тессе исполнилось лет десять или одиннадцать и она из ребенка стала превращаться в подростка, маме пришлось непросто с подрастающей дочерью.

Тессе и сейчас горько вспоминать, как она не сдерживала обидных слов, но мама принимала их с неизменным терпением. Только однажды она, покачав головой, сказала: «Знаешь, Тесс, я порой узнаю в тебе твоего отца». На это Тесса ответила, что ничего не желает знать о человеке, который ее бросил. Если бы только можно было отмотать годы назад и вернуть время, когда мама была жива!

Тесса думала, что жизнь в приемной семье, а потом годы учебы в Академии избавили ее от излишней горячности, но оказалось — характер никуда не денешь.

Всего несколько сказанных в запальчивости злых фраз, а Тесса вот уже который день не знала, куда деть глаза от стыда. Может, стоило бы извиниться. Подобрать подходящие слова. Во всяком случае короткого «Простите» явно недостаточно, чтобы проложить мостик через разверзшуюся между ней и Дареном пропасть.

И некого винить! Она сама разорвала ту хрупкую, тонкую ниточку, что протянулась между ними.

Дарен продолжал вести себя безупречно, так, словно ничего и не произошло. Он снова превратился в сдержанного, но справедливого начальника, который, с одной стороны, присматривает за новенькой, а с другой — дает ей достаточно свободы, чтобы поверить в себя. Но почему-то от его спокойствия становилось особенно горько, ведь у самой Тессы внутри горел пожар и болела каждая клеточка тела. Неужели же ему безразлично?

Еще Тесса очень боялась, что Дарен запретит ей общаться с Миленой, но ничего подобного не случилось. Вряд ли он заботился о чувствах Тессы, скорее не хотел расстраивать дочку. Ведь все равно он рано или поздно найдет Милене няню и девочка перестанет появляться в больнице святой Агаты, надо только немного подождать.

— Вчера приходила старенькая бабулечка, — доверительно сообщила Милена утром на третий день после ночного дежурства.

Тесса заплетала ей косички, а сама Милена в это же время заплетала косички тряпичной куколке с нитками вместо волос.

— Кажется, добрая. Но совсем старенькая. С палочкой. Папа сказал: «Ничего! Она и сидя за тобой сможет приглядывать». Папуля волнуется, что я стану совсем дикая, дикая-дикая и убегу в лес. Поэтому мне срочно нужна няня.

Тесса не сдержалась, фыркнула, представив взъерошенную Милену, бегущую в лес, но тут же ей стало грустно. Тьер Мортенс готов уже на любую няню, лишь бы убрать дочь из отделения и от Тессы подальше.

Найт и Марта тоже заметили неладное, творящееся с Тессой. Но если Найт списывал несчастный бледный вид молодой целительницы на накопившуюся усталость и убеждал ее взять пару выходных, Марта оказалась куда догадливее.

Несколько дней она приглядывалась к Тессе, а иногда кидала украдкой задумчивый взгляд и в сторону начальника отделения. Как-то в начале смены, на которую Тесса явилась с красными глазами и опухшим лицом, так как проревела полночи, Марта подошла к ней, неся в руках коробку с бинтами и виталитами.

Тесса как раз сплетала диагностическое заклинание над маленьким оборотнем, которого привела мама. Мальчишке, по ее словам, явно нездоровилось, ведь он отказывается от сырого мяса, а оно так полезно для растущего организма!

— Ничего не понимаю… — пробормотала Тесса.

Она не видела в ауре юного оборотня никаких изменений: ровное и здоровое красновато-коричневатое свечение.

Марта протянула ей бинты. Тесса посмотрела, нахмурилась.

— Зачем?..

— Можно использовать вместо носового платка, — невозмутимым тоном пояснила фельдшерица. — Только не говори мне, что твой нос распух от простуды!

Тесса невольно шмыгнула носом. Марта все-таки такая прямолинейная! Сразу понятно, что о своей бабушке-орчихе она не присочинила. Орки всегда были грубоватыми, но искренними: что на уме, то и на языке. Тессе даже стало легче оттого, что Марта не притворяется.

— Ну да, я ревела, — призналась Тесса. — Небольшие… неприятности.

— А что, взрослые тоже ревут? — включился в беседу оборотенок, блестя любопытными карими глазами. Он подумал и сам же ответил: — Хотя девчонкам можно!

— Ш-ш! — одновременно шикнули на него Тесса и Марта, а Тесса все-таки отмотала кусочек бинта и от души высморкалась.

— Что за черная кошка пробежала между тобой и тьером Мортенсом? — откровенно спросила Марта. — Ты на него глаз не поднимаешь. Накосячила где-то? Он тебя отчитал?

Тесса молчала, глядя в пол. Врать она не умела, но разве ответишь правду?

— Да и он сам не свой, — продолжала Марта, в задумчивости потрепала по лохматой голове оборотенка, и тот, весьма довольный, зажмурился, подставляя макушку.

«Сам не свой?» — удивилась Тесса. Она этого вовсе не заметила. На ее взгляд, Дарен был само хладнокровие.

— В последний раз я видела его в таком состоянии три года назад, когда…

Марта охнула и схватила Тессу за предплечье, так сильно, что на коже наверняка останутся следы от крепких пальцев. Она уставилась на Тессу пронзительным взглядом.

— Ты и Дарен, — тихо сказала она, так что услышал разве что мальчишка, сидящий между ними. — Вот так, значит…

— Нет, Марта! Нет! Это не то, что ты думаешь! — запротестовала Тесса, но лгунья из нее вышла плохая.

— Знаешь, это к лучшему, — спустя паузу произнесла Марта. — Давно пора… Что же ему себя заживо хоронить? Тереза, давай-ка мы с тобой после смены прогуляемся, посидим в «Сытом свине». Поговорим по душам.

Никогда еще Марта не звала Тессу прогуляться после работы. Отношения у молодой целительницы и фельдшерицы сложились неплохие, но подругами они пока не стали. Неужели Марта хочет рассказать ей что-то важное? Что-то, касающееся Дарена?

Слишком поздно. Тесса все испортила, назад пути нет.

— Хорошо, — почему-то ответила она.

— У дядюшки Эгла в закусочной самое вкусное мясо на углях! — заявил оборотенок и облизнулся.

— А почему же, друг сердечный, ты сырое мясо не ешь? Маму расстраиваешь? — сурово спросила Марта, уперев руки в бока.

— Просто оно невкусное, — пожал плечами мальчишка. — Жареное вкуснее. А если еще и с лучком! М-м-м!

— Да здоров он, — хмыкнула Марта. — Ишь, лакомка!

После окончания смены Марта ожидала Тессу на крыльце. Они пошли рядышком по мостовой, первые минуты молчали, вдыхая свежий воздух, подставляя лица ветерку. После работы надо было немного прийти в себя и собраться с мыслями.

Шли не торопясь, ведь до закусочной рукой подать, а там в вечернее время от посетителей отбоя нет, поговорить спокойно не получится.

— Ты ведь знаешь, что у тьера Мортенса была жена? Мама Милены. Звали ее Лиана, — внезапно, без всякого вступления, сообщила Марта.

Тесса растерянно заморгала.

— Да. Вернее, нет. Я не знала, что ее звали Лиана, но, как и все, в курсе, что мама Милены умерла.

— Так вот. Три года назад Восточный район охватила вспышка серого мора…

— Так его жена умерла из-за мора? — воскликнула Тесса с облегчением и с такой горячностью, которой от себя не ожидала.

Тесса помнила эпидемию, охватившую бедные кварталы. Сама она тогда училась на втором курсе, но старшекурсников отправляли на помощь целителям. Необходимо было всеми силами сдержать распространение болезни. И это удалось: хотя в Восточном районе многие жители погибли, серый мор почти не затронул центра Лорна.

Марта взглянула на нее неодобрительно.

— Нет. Она умерла не поэтому. И, если ты не будешь меня перебивать…

Она осеклась, потому что из переулка, выходящего на Виноградную улицу, на которой расположилась больница святой Агаты, раздался шум: крики, грохот палок по каменным стенам, скрежет металла. И шум стремительно приближался.

Прохожие, оглядываясь, бросались в ближайшие подъезды. Жители прикрывали ставни, отгораживаясь от неприятностей. Тесса и Марта скоро остались в одиночестве посреди мостовой.

Почти сразу из переулка вывалилась толпа. Орки, люди и гномы перемешались в один неистовый и пышущий злобой комок. На груди орков и людей висели, звякая, самые разные металлические детали — болты, железные миски, какие-то погнутые и потерявшие всяческий вид изделия. Тесса уже видела подобное на пациентах, что поступили в больницу после стычки в порту.

— Это Ржавые! — воскликнула она.

Тесса узнала орка, которого сама же подлатала. Ему, видно, не терпелось заполучить свежую дыру в шкуре, потому как он бесстрашно наступал на троицу гномов, оседлавших друг друга. Тот, что сидел на самом верху, на плечах кряжистого товарища, размахивал топором.

— И старые знакомые из Шлака, — меланхолично откликнулась Марта. — Ужин отменяется. Возвращаемся в отделение.

Тесса разозлилась. Да сколько можно? Не успеешь их подлечить, как они снова рады переубивать друг друга. Да и пожалуйста, вмешиваться она точно не станет.

Разгоряченная толпа гномов принялась теснить Ржавых, прижимая их к стенам домов.

— В «Свина»! — крикнул орк, зажимающий рану в плече. — Закусочную держит наш, не выдаст!

Из последних сил Ржавые прорвали окружение и ломанулись к углу здания, где находилась закусочная. Дядюшка Эгл запер двери изнутри, похоже, ему не слишком-то хотелось вступаться за бандитов, будь они хоть чистокровные орки, хоть люди, хоть гномы. Но крепкие деревянные двери не выдержали напора, и озверевшая толпа кинулась в заполненную посетителями закусочную.

Изнутри раздались крики боли и ужаса. И кричали явно не головорезы: кто-то попал под горячую руку.

— Помогите! — донесся до слуха Тессы мужской голос. — Целителя! Моя жена!..

Тесса бросилась к входу в «Сытого свина», Марта поймала ее за локоть.

— Стой! Слишком опасно! Ты ничем не поможешь!

— Это мой долг! — Тесса упрямо качнула головой. — Мне ничего не грозит. Они меня знают.

Марта догнала ее на ступеньках, спускающихся в прохладную полутьму. Внутри ничего было не разглядеть. В пылу борьбы почти все магические светильники опрокинули на пол и растоптали. Придется пробираться на ощупь!

Тесса двинулась вдоль стены, стараясь держаться подальше от мечущихся теней. С грохотом и треском ломалась мебель. Мимо головы Тессы пролетел стул и раскрошился о стену, она едва успела пригнуться. Жаль, что у нее с собой нет ни бинтов, ни лекарств, но магия всегда под рукой, иногда ее достаточно, чтобы спасти жизнь.

— Сюда! — позвал громкий голос, и Тесса узнала дядюшку Эгла, он выглядывал из-за стойки и призывно махал.

За его спиной сгрудились перепуганные посетители — те, кто успел убежать и спрятаться.

— Кому нужна помощь? — крикнула Тесса.

— Моей жене! — ответил щуплый парнишка, совсем еще молодой, едва ли старше Тессы. — Она здесь. На нее упал светильник. Прямо по голове!

— Иду!

Тесса поспешила вперед, судя по шумному дыханию за спиной, Марта не отставала. Их отделяло меньше метра от стойки, и дядюшка Эгл уже приоткрыл низкую дверцу и придерживал ее, когда Тессу что-то ударило ниже ключицы.

Она не почувствовала боли и решила, что в нее прилетела деревянная ножка стола, все же удар оказался вполне ощутимым. Каково же было ее удивление, когда она нащупала рукоять ножа, торчащую из тела, лезвие же полностью вошло в плоть. Пальцы стали горячими и липкими от крови.

— Тесса! — воскликнула Марта, хватая ее за плечи. — Присядь! Я за помощью! Я за Дареном!

— Ерунда. Мне не больно. Надо помочь женщине.

— Эгл, присмотри за ней! Я мигом!

Никто даже не заикнулся о том, чтобы вызвать городских стражей. В Восточном районе они обычно появлялись уже после того, как разборки заканчивались.

Сильно кружилась голова. Как бы Тесса ни храбрилась, она понимала, что рана серьезная. Даже захоти она сейчас уйти, вряд ли бы прошла и с десяток метров. Поэтому оставшееся время надо потратить на помощь раненой женщине.

— Где… пациентка… — выдохнула она, почти рухнув на колени, когда зашла за стойку.

— Вы в крови! — крикнул чей-то испуганный голос.

— Ничего…

Тесса почувствовала, как дядюшка Эгл подхватил ее под локоть, помогая идти.

На полу у стены лежала женщина, ну как женщина — такая же молодая девушка, как сама Тесса. Ее голову закрывало окровавленное полотенце — повязали чем смогли на скорую руку.

Тесса медленно опустилась рядом, заботливо придерживаемая хозяином закусочной. Шум драки, треск мебели и вопли отступили на второй план. Уши Тессы будто бы забились ватой. Только бы не потерять сознание. Она подняла руки над потерпевшей, правая, та, где ниже ключицы застрял нож, слушалась плохо, дрожала, но Тесса пересилила боль. Сплела диагностическое заклинание.

— Рассечение мягких тканей, — произнесла она вслух, чтобы не сбиться, облизнула внезапно пересохшие губы. — Легкое сотрясение.

Тесса соединила края раны, останавливая кровотечение, а с сотрясением разберутся позже с помощью настоев из лечебных трав. Нашла взглядом перепуганного паренька, что стоял рядом с женой на коленях и держал ее за руку.

— Она… поправится…

Тессе вдруг сделалось легко-легко. Она исполнила свой долг целителя, а теперь можно и закрыть глаза. И прилечь. Буквально на секундочку… Да, как хорошо…

Тесса нырнула в забытье, и стоящий рядом с ней дядюшка Эгл едва успел подхватить ее, не давая удариться об пол. Он сокрушенно качал головой и бормотал: «Только выживи, девочка. Только выживи. До конца жизни буду тебя бесплатно кормить!»

Под лежащей на боку Тессой быстро расплывалось темно-красное пятно, пропитывало доски пола.

Дарен

Тьеру Мортенсу не нужно было притворяться, чтобы скрыть свои истинные чувства. За три года, что миновали со дня смерти Лианы, он научился отгораживаться от внешнего мира стеной ледяного спокойствия. О том, какая страсть или боль на самом деле бушевали в сердце некроманта, могли догадываться разве что самые близкие. Однако Милена была ещё слишком мала, а Эдвард Вилар избегал расспросов — он всегда дожидался, когда Дарен справится с бурей и расскажет всё сам.

На этот раз Дарен ничего и никому рассказывать не собирался. Неистовый, сумасшедший поцелуй Терезы начисто выбил его из колеи. Он поддался порыву безоглядно, как в ранней юности. Забыв о том, что поклялся себе всегда держать дистанцию. Забыв о концентрации, а главное — об опасности!

К счастью, Тереза не пострадала — он внимательно наблюдал за ней после ночной смены. Все жизненные показатели юной целительницы оставались в норме: частота дыхания, пульс, температура, кровяное давление. Правда, сегодня она явилась на работу с покрасневшими глазами и припухшим носом, и Дарен чуть было не спросил её, что произошло, но вовремя себя одёрнул. Это не его дело!

Он и так чувствовал себя виноватым перед ней, ведь как старший, как начальник отделения, должен был остановить её тогда. Мог остановить, если бы ему не отказал разум! О том, как мучительно сладко было в те недолгие мгновения, Дарен старался не думать, потому что знал — ему захочется испытать это снова. Ещё и ещё, и чтобы поцелуи были только началом…

Мысли Дарена опять готовы были унестись в запретные дали, но тут двери зала скорой целительской помощи с грохотом распахнулись и внутрь влетела перепуганная Марта.

— Тьер Мортенс, скорее, Тереза ранена! Ржавые и Шлак устроили побоище в «Сытом свине»!

— Что с ней? — Дарен сорвался с места и кинулся к дверям, не дожидаясь ответа.

Марта с удивительной для её внушительной комплекции прытью схватила коробку с бинтами, саквояж первой помощи и поспешила за начальником. Где ей было угнаться за рослым мужчиной! Она едва поспевала следом и докладывала прямо на бегу.

— Кинжал угодил в верхнюю часть груди, я думаю, повреждена подключичная артерия. Много крови!

Тьер Мортенс задохнулся от ужаса — одна фраза разорвала его сердце напополам! Нужно схватить урода, посмевшего ранить Терезу, и вытряхнуть из него душу голыми руками. Нет, сначала остановить Терезе кровотечение, вынести её из проклятого трактира, доставить в больницу! Мужчина, долг которого был защищать и оберегать того, кто ему дорог, столкнулся с профессиональным целителем, отсчитывающим мгновения: сколько крови она потеряла, в сознании ли, успеет ли он? Если пробита артерия, счёт идёт на мгновения!

В «Сытом свине» царила паника. Отборная брань бандитов смешивалась с воплями угодивших в разборку посетителей. Дарен швырнул в толпу искрящийся сгусток магии — зал трактира мгновенно озарился ослепительно-голубым светом. Шум в один момент стих, все замерли как парализованные.

— Сюда, тьер Мортенс! — опомнился Эгл и помахал Дарену своей большой рукой. — Она здесь.

Под ногами хрустело стекло, блестели лужи расплёсканной похлёбки и эля. Столы и стулья валялись перевёрнутыми, и Мортенс ногой отшвырнул с дороги обломки мебели. Ему казалось, что он движется медленно, как будто воздух превратился в застывшее желе. Пальцы больно кололо искрами магии.

— Тереза! — крикнул он и тут же упал на колени рядом с неподвижным телом доны Коллин.

— Живая пока, — буркнула Дарену на ухо Марта. — Дышит, дышит!

Крови было много — платье на груди Терезы и рукав пропитались основательно, на полу темнело зловещее пятно. Тьер Мортенс стиснул зубы, заставляя сердце вернуться в нормальный ритм. Если он будет торопиться и даст волю эмоциям, то магия выйдет из-под контроля. Нельзя этого допустить.

Марта протянула Дарену валики из бинтов — сейчас нужно было зафиксировать рану, чтобы в неё не проник воздух. Извлекать кинжал они будут в больнице. Применив охлаждающее заклинание на область вокруг ранения, тьер Мортенс тем самым приостановил вытекание крови. После он осторожно оторвал Тессу от пола и медленно поднялся, держа её на руках.

— Кто это сделал? — мертвенным голосом спросил Дарен и обвёл взглядом растерянные лица.

Орки, люди и гномы перешёптывались. Мало кто горел желанием попасть под горячую руку некроманту. Некоторые участники стычки уже проложили себе путь к отступлению, по стеночке направляясь к выходу. Дядюшка Эгл качал головой, его лицо выражало крайнюю степень сожаления.

— Не доглядел, они ворвались внезапно, — бормотал он. — Дверь вышибли.

Тьер Мортенс не стал дожидаться ответа, он весь сосредоточился на Терезе, выслушивая её пульс. Бежать нельзя, нужно нести её медленно и бережно, иначе кровотечение усилится. Светлый день снаружи показался Дарену темнее ночи: солнце закатилось за облако, и над Лорном висела духота.

— Приготовь всё необходимое, — одними губами приказал Дарен Марте, и та, кивнув, снова понеслась к больнице. — Держись, Тереза, прошу тебя!

Сейчас, когда он прижимал её к груди, пачкая кровью рубашку и халат, его обычный страх перед прикосновениями исчез. Он был целителем — и только, он думал о жизни пациентки, задвинув всё остальное на задворки сознания. Губы Терезы, так жарко и требовательно ласкавшие его губы той ночью, были бледны и сухи. Длинные ресницы отбрасывали под глаза серые тени.

— Всё готово, тьер Мортенс! — услышал Дарен голос Найта Фери и вздрогнул.

Они были в зале скорой помощи — вся команда собралась вокруг приготовленной для Терезы Коллин койки. Рабочая атмосфера придала Дарену уверенности, он принялся за дело. Найт и Марта выполняли роль ассистентов, а медсёстры и санитары уже принимали в приёмном покое пострадавших, потянувшихся следом из «Сытого свина».

Несколько бесконечно долгих минут — и кинжал извлечён, сосуды максимально точно соединены магией, рана затянута. Тереза дышала едва заметно, лицо её побледнело и покрылось испариной.

— Я не чувствую отклика её магии, — тихо заметил Дарен. — С её потенциалом он должен быть.

— Тесса применяла заклинания, помогала одной девушке, — ответила Марта. — Наверное, не рассчитала сил, ведь она уже сама была ранена.

Так вот оно что! Эта отчаянная девчонка, истекая кровью, умудрилась кого-то вылечить. Тьер Мортенс беззвучно выругался: теперь восстановление будет долгим, а магия вернётся нескоро. Впрочем, как только Тереза придёт в себя, нужно будет подсунуть ей коробку виталитов, тогда организм, наполнившись энергией, начнёт помогать себе сам.

Дарен ещё раз дотошно проверил повязку, которую сам же и наложил на схватившуюся рану. Приложив пальцы к сонной артерии, выслушал пульс и оценил давление — сердце частило, стремительно гоняя по организму уцелевшую кровь. Давление было низким, но не критичным, что немного успокоило его. Пальцы Тессы чуть дрогнули от его прикосновения — холодные, но не синюшные.

— Всё будет хорошо, тьер Мортенс, — сказала за плечом начальника Марта. — Переведём её в хирургическое?

— Нет, — поспешно ответил Дарен, потом поправился: — Позже. Понаблюдаем за её состоянием до завтра.

Он выдал себя с головой, но иначе просто не мог. Работать, не зная, в каком состоянии находится Тереза, было бы невозможно. Аккуратно задёрнув шторки вокруг койки, Мортенс оставил небольшой просвет, в который было видно её лицо. Если целительница придёт в себя, он сразу это заметит.

— Папа, папа, это правда, что Терезочка умирает? — Вырвавшись от медсестры Бекки, Милена кинулась к койке пострадавшей.

— Типун тебе на язык, Милена! — заругалась Марта. — Она обязательно выживет!

Тьер Мортенс тяжело вздохнул и указал дочери на дверь.

— Сейчас здесь будет полно пациентов, поэтому подожди меня в ординаторской.

— Я и так там сижу весь день, — вздохнула дочь, но послушно побрела восвояси.

С бандитами целители управились быстро, профессионально. Тьер Мортенс сращивал ткани, восстанавливал кости, удалял из тел осколки стекла и щепки от расколотой мебели. Он был предельно сосредоточен на работе, чётко дозировал магию и посматривал за коллегами, но тревога за Терезу, запертая в сердце, всё равно заставляла его подходить к занавешенной койке.

— Это вышло случайно, клянусь. — Человек с изуродованным оспинами лицом оказался очевидцем случившегося. — Мы же не идиоты, чтобы убивать целителей!

— Вы просто идиоты, — сквозь зубы процедил Дарен. — Знаешь, кто это сделал?

— Гномы, конечно же!

— Что ты треплешься, это Ржавые первыми начали швырять ножи! — отозвался одноглазый гном с соседней койки.

Тьер Мортенс продемонстрировал бандитам кинжал: костяная ручка была украшена орочьими рунами. Правда, это вовсе не означало, что ранил Тессу именно Ржавый. В ходе многочисленных стычек банды уже не раз захватывали оружие противников. И не признаются ведь, чей кинжал.

— Мы… принесём компенсацию за лечение этой девушки, — вздохнул человек.

— Вот ещё, мы сами оплатим её лечение, — завёлся гном. — Пусть вам будет стыдно, нищебродам!

Дарен понял, что толку от этой перепалки не будет никакого, и сурово приказал бандитам замолчать. До позднего вечера в зале скорой помощи кипела работа, лишь когда последнего пациента перевязали и выпроводили домой, тьер Мортенс отправился к Милене. По пути в ординаторскую ему встретился фрей Альтаэр: небрежно поигрывая ключами от кабинета, он шёл к выходу.

— Слышал, Тереза Коллин ранена?

Всё это было сказано с меланхоличной улыбкой на лице, словно речь шла не о сотруднике больницы, а о дождике за окном, который помешал устроить пикник.

— Она поправится, — хмуро ответил Дарен.

— Надеюсь. Жаль, что на её юном теле останутся шрамы, — покачал головой эльф. — Впрочем, чего мы хотим от неблагополучного восточного района, где целители вынуждены обедать в грязной орочьей столовке? Ничего хорошего.

— Ты всё сказал? — поинтересовался тьер Мортенс, которого вовсе не радовала эта встреча.

— Нет, не всё. Ты обязан был перевести пациентку Коллин в хирургическое отделение, но не сделал этого. Что ты можешь сказать в своё оправдание, Мортенс?

— Пациент может находиться в зале скорой помощи в течение суток, — сквозь зубы прошипел некромант и направился дальше по коридору.

— Надеюсь, лечение Терезы Коллин проходит по установленному протоколу. Загляну к ней завтра.

Носозадый фрей удалился, а Дарен едва сдержался, чтобы не плюнуть ему в спину. Милена и Марта ужинали в ординаторской: дядюшка Эгл прислал в больницу две корзинки еды, чтобы хватило на весь персонал. Тьер Мортенс не чувствовал голода, но фельдшерица протянула ему горшочек с картошкой и мясом.

— Если ослабнете, то не сможете никому помочь. Вы и так обед пропустили.

— Давай поешь, папуля, а потом пойдём к Терезочке, да?

— Обязательно. Мы останемся ночевать в больнице. Так будет спокойнее всем.

Марта возражать не стала. Почти до самой полуночи Дарен и Милена сидели рядом с койкой Терезы. Она была ещё слишком слаба, чтобы прийти в себя, но состояние было стабильным. Милена принесла с собой книгу сказок и полушёпотом читала, чтобы не потревожить раненую. Кончилось всё тем, что язык малышки стал заплетаться, она глубоко вздохнула и склонила голову на край койки.

— Отнесу её на раскладушку к вам в кабинет, — вызвался Найт: сегодня была его очередь дежурить.

— Спасибо, — кивнул Дарен. Несмотря на усталость, он так и не заснул до самого утра.

Дарен

Когда лучи восходящего солнца настойчиво проникли в окно кабинета, Дарен поднял голову от научных статей и потёр глаза. Вот теперь он был бы не прочь вздремнуть, но до начала рабочего дня оставался всего час. Милена, утомлённая переживаниями за подругу, крепко спала на раскладушке. Тихо постучавшись, Марта приоткрыла дверь.

— Доброе утро, тьер Мортенс. Принести вам кофе?

— Благодарю, я, пожалуй, выйду прогуляться на несколько минут. Присмотришь за Миленой?

— Конечно, о чём разговор!

Дарен заглянул к Терезе, убедился, что всё в порядке, и, кликнув на помощь санитара, самолично переправил целительницу в хирургическое отделение. Уладив перевод с тьерой Бернси, которая уже была на месте, Мортенс вышел на крыльцо больницы.

Улицы в столь ранний час были немноголюдны. Сонный извозчик набивал трубку, поджидая первых пассажиров. По тротуару бодро трусила белая болонка с ярким бантиком на голове, за ней, опираясь на палку, шествовала престарелая, но очень стильно одетая хозяйка в широкополой шляпе.

У доходного дома, где располагалась закусочная «Сытый свин», топталась троица городских стражей. Местные блюстители порядка никогда не стремились ввязываться в разборки бандитов, они часто появлялись лишь тогда, когда виновников побоища простыл и след.

Тьер Мортенс повернул за угол и вышел на торговую улицу: здесь уже шевелились лавочники, расправляя тенты над прилавками и выкладывая товар. Остановившись у двери парикмахерской, возле которой было прикреплено зеркальце в медной рамке, Дарен взглянул на своё отражение. Всё-таки — что Тереза в нём нашла? Он старше её на несколько лет. Щёки посерели от щетины, под глазами тени от бессонной ночи, волосы взъерошены. Ещё и некромант, чей дар сегодня разрешён, а завтра могут вновь объявить запретным!

Аптекарь, протиравший витрину, узнал заведующего отделением скорой помощи, приветливо поздоровался. Дарен ответил, но задерживаться не стал — он пытался взбодриться, хотя ноги сами собой разворачивали его обратно в больницу. К мирно спящей дочери, к раненой Терезе и коллегам.

— Эй, любезный тьер, да-да, вы, — окликнула Мортенса пухленькая цветочница. — Возьмите васильки! Только что сын принёс, ещё и роса не сошла. Совсем недорого.

Дарен сунул руку в карман, вытащил серебрушку и завладел букетиком. Синие, как летнее небо, цветы были бережно стянуты простой бечёвкой. Зачем он это сделал, спрашивается? Опять крыша едет?

— Вы куда, а сдачу взять?

— Нет, не надо, — помотал головой тьер Мортенс, чувствуя, что сердится на себя.

Он решительно стиснул упругие стебли цветов в ладони и направился на работу. Ладно, ничего страшного. Тереза больна, у неё серьёзное ранение, а цветы для больной коллеги — это долг вежливости, да! И вообще, он её начальник, имеет полное право.

«Сначала ночное дежурство, потом поцелуй, потом цветы — похоже, ты не просто хочешь извиниться, Дарен», — коварно шептал ему внутренний голос. Как хорошо, что никто не встретился Мортенсу по дороге. Сознательно минуя возможные взгляды коллег, он сразу направился в хирургическое отделение, куда недавно перевезли Тессу.

К счастью, две другие койки в палате были свободными. Тьер Мортенс огляделся, нашёл на одной из тумбочек пустую банку, налил в неё воды из умывальника и поставил букет возле постели доны Коллин. Очень вовремя управился, потому как её ресницы дрогнули — и она проснулась.

— Как ты себя чувствуешь? — Позабыв формальности, Дарен склонился над Терезой.

— Сейчас утро? — слабо улыбнулась она и выпростала из-под лёгкого одеяла левую руку.

— Да. Ты долго была без сознания, потом спала. Не делай резких движений, дай ране затянуться.

Она поморгала, оглядывая палату, и снова посмотрела на Мортенса.

— Цветы? Откуда они взялись?

— Э-э, я не знаю, наверное, Бекки принесла. Или Марта. Ты ведь всё-таки ранена.

— Врёте, — прищурилась Тесса и на ощупь нашла его ладонь. Дарен привычно дёрнулся, когда их пальцы соприкоснулись. — Вы вообще не умеете врать, тьер Мортенс. По глазам видно правду.

— Ладно, — сдался он и легонько стиснул её пальцы, а после — убрал руку. На всякий случай. — Я принёс.

— Много крови из меня вытекло?

— Достаточно, чтобы мы все перепугались, особенно Милена. Болит рана?

— Не знаю, послушно лежу и боюсь пошевелиться!

— Тоже врёшь, ничего ты не боишься! Кто позволил тебе лечить пациентов в момент, когда тебе самой требовалась неотложная помощь? Вам, дона Коллин!

— Я целительница с дипломом, мне не нужно разрешения, чтобы помогать людям, — заявила она.

Дарен подтянул стоящий рядом стул и опустился на него. Проверил пульс и давление. Не дотрагиваясь до повязки, провёл поверх неё диагностическим заклинанием — температура тканей была в норме. Если бы начиналось воспаление, он бы почувствовал. Тереза попросила воды, и он вышел на несколько мгновений и вернулся со стаканчиком. Помог ей напиться, чуть придерживая голову.

— Если ты заметила, я прикасаюсь к людям только при крайней необходимости, — зачем-то объяснил он, уже окончательно переходя на «ты», словно так было правильнее.

— Вчера, когда мы с Мартой шли на обед… — начала было Тереза, но осеклась и замолчала.

Дарен понял: фельдшерица хотела рассказать коллеге его с Лианой историю, но не успела из-за того, что появились бандиты. Сейчас его самоотверженная целительница не захотела выдавать Марту.

— Спрашивай, — выдохнул он и сцепил пальцы в замок. — Ну же?

— Что случилось с твоей женой Лианой? — прошептала Тереза, не сводя с него широко распахнутых глаз.

Тьер Мортенс ответил не сразу, но Тесса не торопила его, терпеливо ждала, когда он решится.

— Была вспышка серого мора, больница переполнилась в считаные дни, — полушёпотом проговорил он и прикрыл глаза. Помимо его желания перед внутренним взором вставали те изнурительно долгие смены, бессонные ночи, полные тяжёлых стонущих и умирающих больных. — Все силы целителей были брошены на отделение скорой помощи. Не хватало ни рук, ни медикаментов.

— Знаю. В то время я училась на втором курсе. Старшие ребята не вылезали из больниц…

— Лиана была дома с дочерью, я запретил им появляться у меня на работе. Боялся, что заразятся.

— Она не послушалась? — едва слышно, не желая перебивать, а лишь стремясь помочь, спросила Тесса.

— Послушалась. Это я виноват! — Он зажмурился и провёл пальцами по векам, будто бы хотел стереть то ужасное воспоминание. — Может быть, ты слышала о том, что некроманты способны переступить грань? Когда заканчивается резерв, мы можем исцелять за счёт собственной жизненной силы, преобразуя её в магическую энергию.

— Убивая себя, — кивнула целительница и затаила дыхание.

— Однажды выдалась особенно трудная ночь. Закончились все виталиты, все зелья и эликсиры, а пациенты всё прибывали и прибывали. У меня не было выхода, я вытащил столько, сколько смог. Не помню, как добрался до дома — кажется, уже рассвело. Лиана, она…

— Ты довёл себя до полного истощения и едва не умер?

— Я бы не умер. Наверное. Она бросилась мне на шею, обняла, а я прижал её к себе, потому что соскучился. И пока я наслаждался теплом родного человека, пока целовал её в висок и вдыхал запах её волос, я совсем забыл о том, что должен контролировать свой дар! Лиана не издала ни звука, лишь вздрогнула в моих руках и начала оседать на пол.

Дарен перевёл дух и сглотнул. Его взгляд потемнел от воспоминаний, словно он и сейчас видел безжизненно лежащее на пороге дома тело молодой жены.

— Мой истощённый дар, словно оголодавший зверь, выпил её жизненную силу до дна. За какие-то мгновения! Сначала я подумал, что Лиане можно помочь, что она всего лишь потеряла сознание. Я делал всё, что мог: искусственное дыхание, массаж сердца, посылал в неё разряды магии, но это было бесполезно. Она умерла, точнее — я её убил!

— Нет-нет, ты не виноват! — шёпотом вскричала Тереза, но Дарен спрятал в лицо в ладонях и замолчал.

Тесса

— Посмотри на меня… Дарен, пожалуйста, — тихо попросила Тесса.

Она хотела бы дотянуться до его руки, крепко сжать и больше не отпускать никогда. Как же он жил все эти годы с такой болью, с такой дырой в душе? Сейчас Тесса оправлялась от раны и ей страшно было даже лишний раз пошевелиться. Восстановление будет небыстрым, а привычные действия превратятся в сложные задачи — ни умыться толком, ни причесаться. А вот Дарену приходилось день за днем вставать, идти на работу, растить дочь, лечить пациентов — и все это с незаживающей раной в сердце.

Теперь понятно, почему он винит себя в гибели любимой жены и сам себе запретил любые прикосновения. Он до жути боялся снова навредить близкому человеку. А ведь то, что произошло страшным утром три года назад — несчастный случай, он больше никогда не повторится. Не вина Дарена, что его организм, вымотанный до предела, вытянул жизненную силу из Лианы. Всю до последней капли.

Он и боится, и наказывает себя, сам того не понимая. Лишает самой простой человеческой радости — поцелуев дочери, ее маленькой теплой ладошки в своей руке. Хоронит себя заживо!

— Дарен… — снова позвала Тесса, ее голос дрогнул.

Тьер Мортенс вскинул на нее встревоженный взгляд, посмотрел на перебинтованное плечо, укрытое тонким одеялом.

— Тебе больно? — В Дарене снова победил заботливый целитель.

— Это тебе больно, — прошептала Тесса.

Она осторожно погладила его пальцы, замершие на уголке одеяла: Дарен поправлял его и застыл после слов Тессы. Он рвано выдохнул, позволяя Тессе взять его за руку. Ладонь привычно напряглась, но Тесса и не думала отступать, только не теперь. Больше она не позволит Дарену нести эту ношу в одиночестве.

— Ты не виноват, — сказала она, глядя в покрасневшие глаза Дарена: ложился ли он сегодня, отдохнул ли хоть час? — Уверена, что Эд тебе тысячу раз говорил то же самое, но его ты, конечно, не слушал. Кто же слушает лучших друзей, тем более — психиатров. Но мне ты можешь верить. Знаешь почему?

— Почему? — растерянно спросил Дарен.

— Потому что, Дар, ты знаешь, как я относилась к некромантии. Я выросла в маленьком городке, где еще живы все эти предрассудки, и в первые дни только и искала повод уверить себя, что ты — чудовище в человеческом обличье…

Дарен в замешательстве моргнул, распрямился. Тесса не дала ему опомниться, торопливо продолжила:

— Но чем больше я тебя узнавала, тем яснее видела, какой ты замечательный. Самоотверженный, добрый человек и прекрасный отец. И если уж это признаю я — я, которая терпеть не могла некромантов, значит — это чистая правда. Верь мне, пожалуйста. И услышь меня: ты не виноват! Произошел несчастный случай! И если бы Лиана могла с тобой поговорить, она, конечно, сказала бы то же самое!

У Дарена дернулся кадык. Он резко отвернулся, пряча лицо от Тессы. По его щеке прокатилась слеза. И следом еще одна. Тесса подумала, что это хороший знак — может быть, Дарен плакал впервые после смерти Лианы.

Некоторое время они сидели в тишине, соприкасаясь ладонями. Для Дарена это был огромный прорыв, и Тесса им гордилась!

— Вам разве не нужно возвращаться в отделение, тьер Мортенс? — лукаво улыбнулась Тесса, специально в шутку переходя на «вы». — А еще лучше поспать бы часок. Исключительно ради блага пациентов!

— Этого не обещаю. — Дарен усмехнулся уголком губ, мол, хитрость оценил. — Но ты права, работа не ждет. Набирайся сил, Тесса. Я скоро еще загляну!

— С Миленой! — потребовала Тесса. — Будь моя воля, я бы всем больным выписывала не только постельный режим, но и сказку от Милены.

— Договорились.

Как же приятно было смотреть на улыбающегося, спокойного Дарена. Глупо благодарить бандитов за так неловко брошенный нож, но, получается, неведомый орк или гном стал доброй феей-крестной для Дарена и Тессы. Когда бы они еще поговорили по душам?

— Отдыхай.

Дарен направился к двери. Вернулся. Наклонился и коснулся быстрым поцелуем сухих губ Тессы. И после поспешно удалился, почти сбежал, а Тесса еще долго не могла согнать с лица счастливую улыбку и даже нет-нет да дотрагивалась до места поцелуя. Ей ведь не почудилось, правда?

Тесса погрузилась в здоровый сон, уже не в то тяжелое забытье, в котором пребывала несколько часов до этого.

Проснулась она оттого, что хлопнула дверь палаты.

— Дарен?

На пороге стоял фрей Альтаэр — высокий, прямой как трость, и эмоций на его лице было не больше, чем у деревяшки. Правда, после вопроса Тессы брови фрея удивленно приподнялись.

— Дарен? — повторил он. — Как интересно. С каких пор подчиненные зовут начальника отделения по имени?

Тесса завозилась на подушке. Лежать и чувствовать себя совершенно беспомощной перед носозадым ей совершенно не нравилось, но сесть не получилось: плечо отозвалось болью.

— Что вам нужно? — резко спросила она.

— Проведать больную. Справиться о здоровье. Как ты себя чувствуешь?

Таким тоном разве что о грядущих похоронах справляются.

— Нормально, — бросила Тесса.

Фрей Альтаэр медленно приблизился к тумбочке, на которой стояла банка со скромным букетиком васильков.

— Снова нарушение правил, — холодно сказал он. — Антисанитария в хирургическом отделении. Букеты в палате запрещены.

Тонкие бледные пальцы оторвали один цветок и растерли его, сминая лепестки.

— Не трогайте!

Эльф посмотрел на Тессу своими прозрачно-голубыми глазами.

— Дона Коллин, я обычно не предлагаю дважды, но ради тебя сделаю исключение. Не хорони свой талант в этой забытой Пресветлым дыре. Сначала шрам на плече, а дальше? Хроническая усталость, депрессия, и в тридцать лет ты превратишься в старуху. Больница святого Вернона готова принять тебя в любой день.

— Оставьте меня в покое! — прошипела Тесса.

Очень хотелось подняться на ноги и выйти вон из палаты, но пока бегство ей было не по силам. Она и стоять-то не может.

Фрей Альтаэр растерзал еще один нежный цветок, ему, похоже, доставляло удовольствие губить то, что заведомо слабее. Вот кто здесь настоящее чудовище — не тьер Мортенс с даром некроманта, а утонченный и прекрасный эльф.

Хорошо, что фреи не все такие. Вот фрея Вайлэриан была очень мила и благодарна Дарену за помощь…

Эльф оставил в покое васильки и подошел к постели Тессы. Она невольно напряглась, представляя, как острые пальцы теперь потянутся к ее горлу. Но нет, он ведь не сумасшедший!

— Знаешь, милая Тесса, до меня дошли слухи. Лорн не так уж велик, а высокородных родов не так много. Род Вайлэриан тесно связан с родом Альтаэр по материнской линии.

Тессу охватило нехорошее предчувствие.

— Бедняжка Эллириа потеряла в пожаре мужа и сына, она угасала. Мы все готовились к худшему… И вдруг — чудесное выздоровление.

Тесса изо всех сил сохраняла на лице бесстрастное выражение.

— Рада за нее.

Фрей хмыкнул.

— О да. Конечно, ты рада. Ведь именно ты ассистировала тьеру Мортенсу. Участвовала в его темных делах! Глупенькая Эллириа знать не знает, какой опасности подвергалась! Щебечет и нахваливает направо и налево чудесного целителя! Начальника отделения скорой целительской помощи. Грязного некроманта!

Тесса сглотнула и стиснула в пальцах одеяло, скрывая дрожь. У него нет доказательств! Фрея Вайлэриан не знает точно, что делал тьер Мортенс, да и не станет она доносить на него! И Тесса тоже будет молчать как рыба — фрей Альтаэр ничего не добьется, пусть бесится сколько угодно.

— Да что вам надо от него! — не выдержала она. — Почему не даете работать спокойно? Шпионите, вынюхиваете! Уходите в вашу драгоценную больницу святого Вернона, никто вас здесь не держит!

Носозадый вполне отчетливо скрипнул зубами.

— В том-то и дело! Пока Мортенс практикует некромантию в больнице, я должен отчитываться перед медицинской комиссией!

Надо же, сам холодный фрей потерял самообладание, как же его, должно быть, допекло тратить время в больнице для бедных. Кто же отправил его сюда, как в ссылку, чтобы приглядывать за Дареном?

— Как только его здесь не будет, уйду на следующий же день!

Фрей Альтаэр сжал кулаки, возвращая самообладание.

— Итак, дорогая Тесса, вспомни кодекс целителей и не ври мне! Ты признаешь, что Мортенс использовал в лечении фреи Вайлэриан запрещенные некромантские практики?

— Нет!

— Ну же, Тесса. Тебе нечего опасаться. Пока не придется ничего подписывать, чтобы запустить процесс, достаточно твоего слова. Слово целителя — не пустой звук, как ты знаешь. Признайся, и тебя ждет прекрасная карьера в Верноне!

— Нет. Я больше не буду повторять. Уходите!

Лицо фрея Альтаэра исказилось от злости. Тесса даже немного гордилась собой: ей удалось довести носозадого до бешенства. Вот только, жаль, она недооценила его страстное желание разделаться с тьером Мортенсом.

— Признавайся! — заорал эльф.

Тесса вдавилась в подушку, а фрей навис над ней. На его бледно-восковых щеках выступили некрасивые красные пятна.

— Глупая девка! Ты сама себе роешь яму! Сгниешь в этой дыре!

Фрей Альтаэр вцепился ей в плечи своими длинными, но сильными пальцами. Правое плечо, рядом с едва поджившей раной, обожгло болью. Тесса закричала.

Дверь палаты распахнулась и ударила по стене. Дарен, а это был он, метнулся к эльфу, одним движением оторвал его от всхлипывающей Тессы. Тьер Мортенс и фрей были одного роста, но Дарен намного шире в плечах и массивней. Он локтем сжал в захвате горло Альтаэра, заставив того захрипеть, оттащил его в другой конец палаты и бросил о стену.

— Мортенс… — просипел эльф. — Стой…

Он развернулся, поднял руки, сдаваясь, но Дарен словно не слышал его. Ударил кулаком по лицу, потом вторым в живот, в солнечное сплетение, отчего фрей согнулся в три погибели, а потом и вовсе повалился на пол. Какой позор для высокородного фрея — валяться у ног человека словно половая тряпка.

— Не надо, — вскрикнула Тесса. — Дарен, пожалуйста, остановись.

Она вовсе не за носозадного переживала, а за Дарена: мало ему проблем.

— Он того не стоит!

Дарен, занесший было сжатый кулак для нового удара, все же не опустил его на поверженного противника. Вместо этого он схватил его за шиворот, поднимая на ноги, но эльф так и не смог полностью распрямиться, волочился по полу за тьером Мортенсом, пока он тащил его к двери.

Так они и покинули палату Тессы вдвоем. Дарен выкинул Альтаэра в коридор, а потом аккуратно прикрыл за собой дверь, будто бы треск деревянного полотна мог растревожить Тессу. Она уже и без того была достаточно растревожена.

Но как же Дарен великолепно размазал по стене эту высокородную эльфийскую задницу! Ух!

Тесса

Выдворив из палаты фрея Альтаэра, Дарен вскоре вернулся — всклокоченный и встревоженный.

— Ты как? Он тебе не навредил? Дай-ка проверю плечо.

Дарен склонился над постелью Тессы и развернул диагностическое заклинание, едва-едва касаясь бинтов кончиками пальцев. Тесса разомлела от этих осторожных прикосновений, зажмурилась, но ненадолго: вспомнила, что Дарену угрожает опасность. Надо скорее рассказать!

— Дар, этот гад копает под тебя!

И Тесса поведала все, что успела узнать: фрея Вайлэриан невольно выдала своего спасителя. Носозадый и так терпеть не мог целителя-некроманта, а теперь, схлопотав кулаком в лицо, он его точно возненавидит и станет рыть с утроенной силой.

— Я боюсь за тебя, — прошептала Тесса.

— Не волнуйся. — Дарен бережно заправил прядь белокурых волос Тессы за ухо, и его пальцы задержались на ее щеке, погладили. — Он уже не первый год пытается сместить меня с должности и выжить из больницы, но, как видишь, пока его борьба ни к чему не привела. Не так уж много желающих возглавлять самое беспокойное отделение в больнице святой Агаты. Заменить меня некому, а все кляузы нашего малоуважаемого фрея — всего лишь пустые писульки. У него ничего на меня нет.

— Значит, не стоит переживать? — Тесса испытующе посмотрела на Дарена.

— Не стоит, — уверенно сказал он.

За неделю, проведенную в палате хирургического отделения, Тесса почти поправилась. Молодой и здоровый организм делал свое дело. А может быть, ее вернул к жизни тот самый мимолетный поцелуй Дарена?

Аппетит вернулся уже на следующее утро, а к обеду Тесса встала на ноги при помощи Дарена. Без Милены дело не обошлось, она уговорила отца разрешить ей навестить Терезочку. Пришла во всеоружии: с книгой сказок, с Фуфи и растрепанной куколкой. Пока Дарен поддерживал Тессу под локоть здоровой руки, а она неуверенно стояла, покачиваясь, Милена вертелась вокруг и на свой лад подбадривала Тессу.

— Молодец, Терезочка! Ты хорошо кушаешь? Надо хорошо! Чтобы скорее выздороветь. Ведь надо заплести косички Тосе.

И Милена продемонстрировала лохматую куколку. О своих косичках она деликатно умолчала, только отвела челку с глаз. Судя по торчащим по обеим сторонам макушки кособоким косичкам, Дарен честно старался причесать дочь — уж как смог.

— Скоро мы заплетем Тосю, — с улыбкой пообещала Тесса. — И еще одну маленькую девочку. Зовут Миленой. Знаешь такую?

Милена радостно захихикала.

Тесса совсем не скучала в одиночестве. Дарен часто навещал ее так: забегал на минутку, на две. Милена оставалась надолго, они читали сказки, болтали, лечили Фуфи и Тосю. Заглядывали Марта и Найт.

Марта, конечно, первым делом собралась отругать Тессу. Уперла руки в бока привычным жестом, так что даже Милена съежилась на краю постели, но потом отважно бросилась за защиту подруги:

— Не пугай Терезочку, тетя Марта!

— О, наша Терезочка, похоже, ничего не боится, малышка. — Фельдшерица сразу смягчилась под натиском Милены. — А иногда надо бы! Ну куда ты полезла в гущу драки, Тесс? Чудо, что ты осталась жива, что тьер Мортенс подоспел вовремя!

— Я не могла иначе, — тихо сказала Тесса. — Нужен был целитель. Ну как я могла уйти?

— Эх, дурында! — в сердцах воскликнула Марта и неловко обняла Тессу, стараясь не слишком сдавить хрупкие плечи и не потревожить рану.

Найт притащил коробку пирожных и развлекал Тессу байками из отделения. Она была уверена, что он присочиняет, но при этом давилась от смеха, держась за плечо.

— С утра приходила дона Викс. Ты ведь ее помнишь?

Дона Викс, пожилая и одинокая старая дева, была завсегдатаем отделения. Она едва ли не каждую неделю придумывала себе новые недомогания, и Тесса думала, что женщине просто очень одиноко и хочется поговорить.

— Что на этот раз?

— Жаловалась на сдавленность в груди… — Найт сделал театральную паузу. — А оказалось, что она слишком туго затянула корсет. И где только раздобыла это монструозное сооружение из металлических пластин.

— А сейчас много пациентов?

Тесса всей душой рвалась вернуться в отделение скорой целительской помощи, ставшее ей домом, но понимала, что сначала надо как следует поправиться, иначе какой из нее целитель, если она станет валиться с ног?

— Дона Викс ушла, так что теперь остался один пациент. Не пациент, а мечта. Смирный, тихий, ни разу не пожаловался, лежит себе спокойненько.

— Найт! — Тесса вытаращилась на смеющегося коллегу. — Мне не нравится, как это звучит!

Найт расхохотался.

— Да он криалл. Прибыл в Лорн из северных провинций и от жары впал в спячку. Опрометчиво было приезжать в столицу в разгар лета. Ему ничего не угрожает, мы его обложили льдом, который наморозил дон Иверс, ждем, когда он проснется хорошо отдохнувшим. Думаем, к вечеру.

Наступил день, когда тьера Бернси, начальница хирургического отделения, осмотрела Тессу, проверила рефлексы и сказала, что утром выпишет ее домой.

— На работу не раньше, чем через десять дней! — грозно предупредила она. — Увижу в отделении скорой помощи, всем надаю по шапке. Особенно Дарену.

И хотя Тессе ужасно не хотелось скучать дни напролет в маленькой и душной комнатушке, она понимала, что целительница права: надо выздороветь полностью, прежде чем лечить других.

«Ничего, у меня есть чем заняться!» — успокоила она себя, думая о конспекте, который забросила, о справочнике по нечеловеческим расам, который не дочитала.

Утром Тесса собрала немногие накопившиеся за время пребывания в палате вещички: кружку, тапочки и халат, которые раздобыла заботливая Марта. Она переоделась в чистое платье, которое фельдшерица по ее просьбе принесла, наведавшись к ней в квартирку, — старое, пропитавшееся кровью и разрезанное ножницами, пришлось выкинуть. Тут дверь приоткрылась и в палату заглянула довольная мордашка Милены. За ее спиной возвышался тьер Мортенс. Что-то в его облике показалось Тессе непривычным, она наморщила лоб и сообразила: начальник отделения был одет в гражданскую одежду, а не в форму, в которой она видела его каждый день. Плечи обтягивала бледно-сиреневая рубашка, которая удивительно ему шла.

— Мы идем гулять на берег моря! — воскликнула Милена и захлопала в ладоши.

— Я так за вас рада! — искренне сказала Тесса.

Наконец-то Дарен прислушался к просьбам дочери и взял выходной.

— Мы вместе идем! Папуля говорит, что свежий морской воздух полезен для выздоровления!..

— Милена, погоди. Ты совсем запутала Тессу. — Дарен положил ладонь на макушку дочери, урезонивая ее пыл, а Тесса не могла нарадоваться, глядя, что он без опаски прикасается к малышке. — Тесса, я хочу предложить тебе прогуляться с нами. Если ты не против…

Обычно уверенный в себе начальник отделения выглядел смущенным и взволнованным, как мальчишка перед первым свиданием. Неужели правда боялся, что Тесса откажет?

— С удовольствием прогуляюсь с вами! — ответила она.

Дарен и Милена расцвели в совершенно одинаковых улыбках.

— Ура, Терезочка!

— Тесса, оставляй вещи, я вечером помогу тебе донести их до дома.

— А еще у нас есть корзинка с печеньем, паштетом, булочками, сыром и… — начала перечислять Милена, явно стараясь ничего не упустить. — И лимонадом!

Добирались на извозчике: Тесса пока не одолела бы такую длинную дорогу. Они миновали городские кварталы, пыльные улочки. Скоро ветер принес с моря прохладу, запах соли и водорослей. Повозка остановилась у складов, дальше пришлось идти пешком, с насыпи вниз, к берегу, покрытому светлым ракушечником, к шипящим и пенящимся волнам, что накатывались на полоску пустого пляжа. Тесса помнила о трудности Дарена, его пока не до конца решенной проблеме с прикосновениями, и собиралась спускаться сама, но Дарен тихо сказал:

— Пожалуйста, держись за мой локоть.

Пока они осторожно спускались, Милена бегала вокруг, то вниз, то вверх, и Тесса только диву давалась, сколько же нерастраченной энергии в маленьких детях.

Дарен присмотрел несколько плоских валунов у кромки воды и подвел к ним Тессу, помог сесть, рядом поставил корзину. Тесса замерла, глядя вперед, на мерцающую воду глубокого синего цвета. У самого горизонта виднелись лодчонки рыбаков, прозрачные как тени. Справа по берегу, вдали, вырисовывались контуры портовых кранов, силуэты причалов, размазанные морской дымкой, доносились звуки порта, но лишь едва-едва, не нарушая уединения.

Если уж на то пошло, жизнерадостные крики Милены заглушали любые другие звуки. Она носилась по берегу, сняв ботиночки. Играла с волнами в догонялки.

— Не поймаешь, не поймаешь! — кричала она, удирая от пенящейся воды.

Дарен вынул из корзины шелковый палантин и укутал им плечи Тессы.

— Как хорошо, — прошептала она. — Как красиво.

Дарен

Устроившись рядом так, чтобы чуть касаться плеча Терезы, Дарен украдкой взглянул на свои ладони. Он всё ещё опасался, что его прикосновения могут навредить. Вот работа — другое дело.

В зале скорой целительской помощи его руки были инструментом, проводником магической энергии, потоки которой он строго контролировал. Сейчас он словно всё ещё ощущал прикосновения мягкого шёлка, тепло, исходящее от Тессы. Это было непривычно и восхитительно.

— После больничных стен здесь так просторно, — улыбнулась целительница. — Столько воздуха.

— Мир кажется огромным, — согласился Мортенс.

Милена разглядела в воде серебристых рыбок и издала торжествующий вопль. Она плюхнулась на колени прямо на мокрый песок и принялась копать для рыбёшек маленькое озеро. Чуть поодаль по берегу бродила пара крупных чаек, они с любопытством поглядывали на людей и время от времени сварливо покрикивали друг на дружку. Тереза мягко склонила голову на плечо Дарена.

— Значит, все эти три года ты был совсем один? Я не имею в виду Милену.

— Ты, видимо, о женщинах? Да, — просто ответил он.

— Должно быть, нелегко тебе пришлось.

— Я нагружал себя работой до изнеможения, писал диссертацию, впрочем, ты и так всё это знаешь. Что же касается желаний, они вполне поддаются дрессировке. Их можно укротить.

Он повернул голову и встретил её лукавый взгляд. Тесса быстро облизнула губы, живо напоминая ему о ночном дежурстве и о том безумном поцелуе.

— Можно, но не всегда нужно, — невинно произнесла она. — Пожалуй, я выпишу тебе рецепт.

— Прямо сейчас? Если что, я прихватил с собой блокнот и карандаш.

— Они не понадобятся, ты его запомнишь. Скажем, три поцелуя дважды в день, тьер Мортенс!

Дарен обнял её за талию и заставил повернуться к себе. Глядя на то, как лицо хмурого некроманта озаряется улыбкой, Тесса замерла. Её распахнутые глаза, её полураскрытый рот приказывали суровому доктору исполнить предписание целительницы.

Он выдохнул и осторожно коснулся губ Терезы, таких манящих, чуть дрогнувших в ответ, а потом притянул её ближе и поцеловал по-настоящему. Дарен сделал это осознанно, полностью отдавая себе отчёт в том, что творит, но сердце всё равно заколотилось с удвоенной скоростью, а воображение принялось рисовать будоражащие картинки. Слишком долго он сдерживался!

Она чуть отстранилась — и влажным после поцелуя губам стало холодно от солёного ветра. Мортенс прильнул к её губам снова, целовал долго и страстно, пока они оба не очнулись от радостного крика Милены. Девочка поймала в прибое малька и в пригоршнях перенесла его в своё рукотворное озеро.

— Пойду посмотрю, что у неё там, — чуть виновато сказал Дарен, размыкая объятия.

— Вместе пойдём. Один момент! — Тесса аккуратно соскочила с камня и, подумав, скинула башмаки.

Дарен последовал её примеру и с удовольствием погрузился ступнями в мелкий, ласкающий кожу песок. Они с Терезой взялись за руки и медленно побрели к воде.

— Пока вы там целовались, я наловила рыбы, — бойко сообщила Милена. — А вот здесь живёт маленький крабик, смотрите.

Рыба была размером с ноготь Дарена, а краб прятался в ракушке. По краю крошечного водоёма были выложены отёсанные морем цветные стёклышки и сухие водоросли.

— А где же замок? — притворно изумился тьер Мортенс. — На берегу такого живописного озера просто обязан возвышаться замок принцессы. Давай его построим?

Втроём они нашли несколько круглых камешков, заложили их в основание. Затем выстроили главную башню и возвели песочно-ракушечные стены. Терезе копать песок не позволили, её плечу всё ещё нужен был покой, но она высматривала материалы для постройки и подбирала их здоровой рукой. Чайки подошли поближе и с недоумением уставились на грубовато выстроенный замок.

— Приказываю вам охранять границы! — скомандовала Милена и отряхнула ладони о платье.

Настало время для пикника. Дарен самолично протёр ладошки дочери полотенцем, обработал заклинанием стерильности и перешёл к Тессе.

— Твоя очередь, давай сюда руки! — с напускной суровостью приказал он.

Целительница хотела возразить и даже попыталась сплести обеззараживающую формулу, но пальцы правой руки ещё не слушались её в полной мере. Тьер Мортенс бережно остановил Терезу и сделал всё сам. Потом они с Миленой разрезали булочки пополам, намазали их паштетом и разлили по бумажным стаканчикам лимонад.

— Пожалуйста, постарайся больше так не рисковать, — вдруг сказал Дарен и вскинул на Тессу отчаянный взгляд. — Мы все очень за тебя волновались.

— Дар, мы с Мартой просто вышли пообедать, кто же знал, что так случится?

— Понимаю, — кивнул он. — И всё же будь осторожна. У нас и вправду не самый спокойный район.

— Зато без работы мы никогда не останемся, — парировала Тереза.

— И я тоже, — добавила Милена. — Пациентам нравится, когда я им читаю. Правда, один раз я читала сказку старенькой гномихе. Она слушала-слушала, до самого конца, а потом сказала: «Что-что, девочка, повтори-ка ещё раз?!»

Дарен и Тесса невольно рассмеялись. Довольная Милена, которой совсем не сиделось на валуне, несмело тронула отца за колено, и он потрепал её по макушке. За причёску можно было не переживать: косички дочери и без того разлохматились от морского ветра.

— Папуль, а можно мне на ручки? — едва слышно произнесла она. — Один разочек?

Дарен ответил не сразу, ему всё ещё нужно было набираться смелости. Он даже сделал попытку отвертеться:

— Ты ведь уже взрослая девочка, разве нет?

— Немножко не совсем, — пожала плечами Милена.

И тогда тьер Мортенс решился и посадил её на колени. Дочка доверчиво обхватила его за шею и прижалась к его груди, а Тесса здоровой рукой обняла их обоих.

Это был поистине чудесный день, который тянулся, словно светлый мёд, до самого вечера — тёплого, уютного, пахнущего цветами жимолости и белого шиповника. И закончился он чудесно: жаркими поцелуями в прихожей Тессы. Дарен проводил её до дома и помог донести вещи из больницы.

— Я буду скучать, — пообещала она, с сожалением упираясь руками ему в грудь.

Тьер Мортенс перевёл дыхание и не выдержал — поцеловал её снова. Голова шла кругом.

— Прости, я, наверное… превышаю дозировку лекарства, — пробормотал он. — Оно слишком вкусное.

— Знаю, но на сегодня, пожалуй, достаточно! — твёрдо сказала Тесса.

Он видел, что целительница и сама разгорячилась не на шутку. Пора было уходить и с нетерпением ждать следующей встречи. Коснувшись напоследок её волос, Дарен решительно шагнул за дверь.

Дарен

Так вышло, что в следующие дни погулять всем вместе им не удавалось. В отсутствие Тессы в больнице отчаянно не хватало рук, а к концу недели приболела и Марта — Дарен вынужден был отправить фельдшерицу домой и заступить на ночное дежурство вместо неё. Поиски няни для Милены снова приостановились, девочка проводила все дни в больнице с отцом.

Фрей Альтаэр всё это время практически не вылезал из своего кабинета. Показываться на глаза персоналу больницы с фингалом на скуле, который наверняка долго не сходил с высокородной эльфийской морды, он не решался. Дарен не сомневался, что эльф уже настрочил на него донос в королевскую медицинскую комиссию, но пока никаких известий оттуда не поступало.

Наконец настал день, когда, придя на работу, Дарен увидел в зале скорой помощи улыбающуюся Тессу. Она разговаривала с Найтом и Мэри, но сама всё время поглядывала на дверь в ожидании начальника. Тьер Мортенс с трудом сдержался, чтобы не расцеловать её прямо здесь и сейчас.

Чтобы привести взволновавшееся сердце в порядок, он напустил на лицо суровости и размял пальцы, словно подготавливая диагностическое заклинание.

— Дона Коллин, вы уверены, что вам уже можно приступать к рабочим обязанностям?

— Конечно, тьер Мортенс, у меня есть справка от тьеры Бернси. Я совершенно здорова! — И Тесса протянула Дарену согнутый пополам листочек. — Пожалуйста, прошу вас ознакомиться.

— Отлично, но всё же как ваш руководитель я должен убедиться, что вы хорошо себя чувствуете.

Тереза подняла обе ладони, взмахнула ими, оставляя в воздухе золотистое сияние потоков целительской магии. Её глаза при этом смеялись — они оба понимали, что всё в порядке.

— Как видите, мой резерв тоже полностью восстановился. Я готова принимать пациентов!

Тесса потёрла ладони друг о дружку, и все, кроме ворчуньи Марты, весело рассмеялись. Та очень не любила, когда в периоды затишья коллеги начинают шутить и радоваться. Того и гляди что-нибудь произойдёт и от потока больных или раненых будет некогда продохнуть.

— Ура, Терезочка! — В зал ворвалась Милена и чуть не сбила любимую подругу с ног.

Мортенс увидел, как от счастья у Тессы на глазах навернулись слёзы и она шмыгнула носом. Он предложил выпить кофе перед началом смены, и целительница с радостью согласилась. Найт, Марта и медсестра Мэри многозначительно переглянулись и в ординаторскую за ними не последовали.

Дарен схватил кофейник и протянул его Милене:

— Прошу, сбегай за водой, чтобы мы могли сварить кофе!

— Папуль, вон там у окна полное ведро воды! — доложила всезнающая дочь.

— Видишь ли, милая, туда залетела муха, эту воду мы использовать не будем, — притворился Мортенс.

— Подумаешь, муха, нужно всего-то произнести заклятие стерильности. — Милена упорно не желала отлипать от Тессы, которая гладила её по голове.

— Хорошо, мне нужно сказать пару слов доне Коллин, а ты сбегай за водой, — прямо сказал Дарен.

Дочка наконец послушалась, хотя по её хитрому лицу было понятно, что отцу она не поверила. Тьер Мортенс и Тереза остались вдвоём на минуту или две — они потянулись друг к другу, их губы встретились в нежном поцелуе, который заменил множество слов. Оторвавшись от её губ, Дарен пригладил чуть дрожащими от волнения пальцами светлые локоны Тессы, коснулся её щеки.

— Больше я не хочу расставаться так надолго, — признался он еле слышно. — Это невыносимо.

— Значит, не будем расставаться. Теперь я буду являться на работу каждый день! — пообещала Тереза.

— И иногда брать выходные. Я настаиваю.

— Слушаюсь, тьер Мортенс, — и она присела в шуточном поклоне.

Прибежала Милена с водой, и через несколько минут целители наслаждались ароматным кофе. День начался так прекрасно, что трудно было представить, чтобы он принёс неприятные сюрпризы. Пациенты поступали лёгкие — почти всех после оказания первой помощи отпустили домой.

На улице ласково светило солнце, деревья шевелил свежий ветерок, и Дарен уже мечтал о том, как после работы пригласит Терезу на ужин в какое-нибудь уютное местечко. Может быть, Марта согласится ненадолго задержаться и побыть с Миленой — только в этот раз, потому что Дарену и Тессе совершенно необходимо поговорить наедине. И решить, что делать дальше со своими чувствами.

После обеда тьер Мортенс с неохотой отправился к себе в кабинет: за несколько дней у него накопилась целая стопка незаполненной документации. Ему отчаянно не хотелось покидать зал скорой помощи, где хозяйничала Тесса — ведь находиться рядом было так здорово!

Однако не успел Дарен заполнить рабочий табель и перейти к отчётам, как в кабинет влетел серьёзный как никогда Найт Фери.

— Тьер Мортенс, срочно нужна ваша помощь. Мы теряем пациента!

— Что? Откуда он взялся, кто такой? — мгновенно вскочив из-за стола и на ходу натягивая халат, спросил Дарен. — Сколько лет?

— Парень двадцати лет, судя по разговорам его дружков — сынок какой-то очень важной птицы.

Тьер Мортенс ворвался в зал и устремился к койке, на которую уже перенесли бесчувственное тело молодого аристократа. Тереза выполняла непрямой массаж сердца, Марта суетилась вокруг, готовила виталиты и зелья. В двух шагах, покачиваясь, стояли приятели умирающего — два парня и девушка. Все, судя по надменным лицам и дорогим одеждам, принадлежали к золотой молодёжи Лорна. И все были основательно пьяны. Удивительно, что они сумели дотащить друга до клиники!

Дарен развернул диагностическое заклинание, попутно отмечая всё, что видит. Бледная, с синевой кожа на гладко выбритой груди, сухие, голубоватого оттенка губы, липкий холодный пот, закатившиеся глаза. Тьер Мортенс приподнял веко парня: зрачки не отреагировали на свет. Из полураскрытого рта молодчика несло отвратительной алкогольной смесью.

— Что он выпил и сколько? Быстро! — обратился Дарен к его друзьям.

Девушка, кажется, была трезвее других и явно беспокоилась сильнее. Она заговорила поспешно, сбивчиво, то и дело хватая ртом воздух и размахивая руками.

— Мы пошли в восточный район на спор с другой компанией, они говорили, что мы испугаемся. Что мы трусливые детишки. Слабо, говорят, завалиться в таверну? В настоящую, где всякий сброд тусуется!

— Короче и по делу! — строго перебил девицу Дарен. — Что пили?

— Мы пили вино, — доложила она, но тут же опомнилась и указала на лежащего. — Лоран пил драконью настойку. Он заявил, что может перепить какого-то орка, тот был здоровее Лорана в два раза! Он выпил… две бутылки, да-да, две и ещё половину, точно!

— Точно, на третьей он и вырубился, — промямлил один из поддатых приятелей Лорана. — Он умрёт?

Дарен мягко отстранил Тессу и занял её место, внимательно выслушивая сердце. Оно ещё билось, но организм был безнадёжно отравлен и потерял способность сопротивляться яду. Один удар, два, три — интервалы между ударами сердца становились всё реже. Тело Лорана дёрнулось в судороге, но в сознание он не вернулся. Девица испуганно заскулила и схватилась за голову.

— Мы его отговаривали, но Лоран никогда нас не слушал. Даже тот орк его потом отговаривал!

— Ты ведь понимаешь, что такое количество драконьей настойки — это смертельная доза? — спокойно спросил Дарен, не отрываясь от подсчёта пульса.

— Вы же целители, вы должны его спасти! Это ваша обязанность! — взвизгнула она.

— Я тебе говорил, эта больница для бедных, — отозвался один из парней.

— Эта больница для всех! — не выдержала Тесса и упёрла руки в бока. — Мы сделаем всё возможное, а вы пока отойдите подальше, чтобы нам не мешать. Гарр, отведи их!

Санитар-оборотень оттеснил компанию к дверям, придерживая за плечо самого нестойкого парня. Девушка увернулась от Гарра и всё же встала поближе к койке, сцепив руки в замок. Она не сводила глаз с Лорана.

В этот же миг сердце молодого человека остановилось. Тьер Мортенс медленно выдохнул, концентрируясь, и сделал знак коллегам отойти.

Никто не обратил внимания, что в зал успел проникнуть фрей Альтаэр. Эльф прислонился к стене поодаль и сделался практически незаметным. Он не спешил вмешиваться, лишь наблюдал за происходящим.

— Последний шанс, — прошептал Найт и коснулся рукава Тессы.

Дарен призвал молнию и ударил в грудь Лорана. Один раз, потом второй. Чтобы начать выводить яд из крови, необходимо было запустить сердце, иначе всё бессмысленно. Три, четыре, пять. Холодеющее тело содрогалось от разрядов, но драгоценные мгновения утекали, и с каждым новым заклинанием надежды оставалось всё меньше.

Тереза поняла, что Дарен израсходовал уже весь свой резерв, и быстро протянула ему парочку виталитов. Обычно кристаллы для восполнения магии вспыхивали в руках целителя, а затем медленно угасали, передавая энергию. Эти сразу рассыпались в хрустальную пыль.

— Дарен, будь осторожен, — в страхе шепнула Тесса.

— Отойди, прошу, — сквозь зубы ответил некромант и сам схватился за ящик с кристаллами.

Ещё несколько разрядов пронзили тело Лорана — и тоже безуспешно. Дарен остановился, прошептал заклинание обнаружения яда и прошёлся им по голове и грудной клетке парня. Драконью настойку придумали представители рас орков и гномов, чьи организмы были гораздо менее восприимчивы к спиртным напиткам, нежели человеческие. К тому же в этой настойке содержались добавки, усиливающие действие алкоголя. Перепить орка не взялся бы ни один разумный человек! Однако этот молодчик, по всей видимости, хоть и относился к высшему сословию, разумом был обделён.

Всё возможное время вышло: мозг Лорана умер, сердце застыло навсегда.

— Запишите время смерти, — тихо сказал Дарен, взглянув на часы. — Восемнадцать тридцать пять.

Фрей Альтаэр отделился от стены, бесшумно подошёл к койке и скривил губы.

— Насколько обосновано было применение некромантии в данном случае? Пациент поступил в больницу без сознания, но его сердце работало. Теперь же он мёртв. Последний шанс, говорите?

Тесса

— Пшел вон! — прорычал Дарен.

Он принял у Мэри из рук простыню и самолично укрыл тело. Тессе всем сердцем хотелось обнять Дарена, прошептать подбадривающие слова, но сейчас, под взглядами коллег, и тем более высокомерного носозадого фрея, отдаваться чувствам никак нельзя. Придется подождать до вечера, а там найдется, глядишь, средство сильнее слов.

— Уходите, — тихо сказала она фрею.

Эльф невольно дотронулся до скулы, где все еще виднелся слабый след кровоподтека. Его лицо исказила гримаса злости. Однако больше он ничего не стал говорить.

Он направился к выходу и, поравнявшись с друзьями погибшего — один из парней гладил по плечу рыдающую девушку, а другой мальчишка зажимал рот, борясь с дурнотой, — остановился и окинул расклеившуюся троицу хладнокровным взглядом.

— Кто из вас сообщит родителям Лорана о гибели сына?

Парни растерянно переглянулись, явно только сейчас задумавшись о такой необходимости. Девчонка принялась рыдать пуще прежнего. Тессе показалось, что ее с Лораном связывает нечто большее, чем дружба. Ей искренне было жаль молодого дуралея, ему бы жить да жить. Вот что творят вседозволенность и избалованность.

— Поверить не могу… — просипел тот парень, что казался покрепче. — Он правда мертв? Из-за какой-то выпивки!

— Выпивка тому виной или что-то иное, еще предстоит узнать! — глубокомысленно вымолвил фрей Альтаэр.

Тесса все слышала. Она хотела подскочить, наорать на высокородного мерзавца, что мутит воду, а заодно вправить мозги великовозрастным детишкам, напомнить им, что алкоголь — яд. Но она не могла сейчас оставить Дарена одного. Он стоял, опершись на край тумбы, пережидая слабость: потратил слишком много сил. Тесса ждала момента, когда можно будет подсунуть Дарену еще парочку виталитов: энергию тоже надо восполнять постепенно, иначе станет плохо.

— Я… Я все расскажу тьеру Флоренсу, — кивнул парень. — Мы с Лораном были лучшими друзьями, а моя сестра Вики — его невеста.

На эти словах Вики, рыдая, повисла на брате.

— Тьер Флоренс, — медленно повторил эльф, задумчиво качнувшись с носка на пятку. — Королевский советник… Какое горе. Единственный сын.

Слово «горе» в устах фрея прозвучало сухо, он явно думал о чем-то своем.

— Мэри, — позвала Тесса расторопную медсестру. — Накапай юной тьере успокоительных капель.

Потом она протянула еще один виталит Дарену, дождалась, пока он опустошит его, и осторожно тронула его за предплечье.

— Тебе надо отдохнуть, — прошептала она. — Обопрись на меня. Я провожу тебя в кабинет.

Дарен улыбнулся побледневшими губами.

— Ничего, я доберусь сам. Все-таки я не немощный старик…

— Ты — уставший целитель, исполнявший свой долг, — сказала Тесса.

— Уставший некромант, — хмыкнул он.

Тесса пошла следом за Дареном, когда он, покачиваясь, двинулся в сторону кабинета. Он практически упал в кресло, а Тесса задвинула шторы, создавая полумрак. Дарен вымотался за те дни, когда они с Найтом остались одни в отделении. И, конечно, взвалил большую часть обязанностей на себя. Что за упрямый человек. Наверняка толком не спал, не ел, а теперь выложился на полную катушку, и это стало последней каплей.

— Пожалуйста, поспи часок, — попросила Тесса. — Когда приедет отец Лорана, я тебя разбужу.

— Я не…

Дарен вскинул подбородок, и Тесса готова была услышать «Я не устал!», но даже несгибаемый доктор Мортенс все-таки был выкован не из стали.

— Хорошо, — сдался он. — Часок.

В зале отделения скорой целительской помощи царила мертвенная тишина. Накрытое простыней тело на кушетке не давало забыть о том, что здесь произошла трагедия. Медсестры и санитары переговаривались шепотом.

Тесса отыскала взглядом Найта, пристроившегося у стойки и заполнявшего бумаги.

— Где эти юные дуралеи? — спросила она.

— Наняли извозчика и рванули в поместье Лорана.

— Ты проверил, с ними все хорошо? — забеспокоилась Тесса, только сейчас осознав, что, спасая жизнь Лорана, они не осмотрели его друзей.

Найт кивнул, не поднимая головы.

— Конечно, я провел диагностику, не беспокойся. К утру у всех троих будет раскалываться голова с похмелья, но в остальном они целы и невредимы. Я посоветовал им пить больше жидкости.

Тесса не сдержала вздоха облегчения. Угораздило же эту золотую молодежь искать приключения на свою драгоценную пятую точку именно в Восточном районе. Теперь придется не одну объяснительную написать, и тьер Кастен вызовет на ковер каждого, кто сегодня присутствовал в отделении. Но Дарен сделал все, что мог, они все это подтвердят. Хорошо хоть с друзьями Лорана все в порядке.

— Как тьер Мортенс? — Найт поставил размашистую подпись на одном документе и принялся за второй.

— Я уговорила его отдохнуть.

— Серьезно? — искренне изумился Найт. — Признавайся, ты привязала его к креслу? Или нет, напоила снотворным!

— Найт! — Тесса качнула головой. — Дарен и сам понял, что вымотался. Да и у тебя вон тоже глаза красные от недосыпа!

Найт пожал плечами, мол, виновен.

— Пойду проведаю Милену, она, наверное, переволновалась из-за этого переполоха.

Милена обнаружилась в ординаторской, сидела, забравшись с ногами на диван, и заплетала Тосю.

— Терезочка!

Она бросилась к Тессе. Та наклонилась к малышке, позволяя себя обнять, а потом подняла Милену на руки и усадила к себе на колени.

— Где папуля?

— Отдыхает. Чуть-чуть поспит, и скоро вы пойдете домой. Давай я тебе почитаю?

Тесса взялась за любимую книгу Милены с яркими картинками. Каждая сказка заканчивалась счастливо, зло было наказано, а герои вознаграждены. Как хорошо, что в такой грустный день, как сегодня, можно отвлечься на волшебную историю.

— И жили они долго и счастливо…

— Тесса, приехал отец погибшего юноши! — На пороге возникла Марта.

Вид у нее был встревоженный. Тесса вскочила, не зная, что сделать сначала — бежать за Дареном или выйти в зал?

Ноги сами понесли ее в зал. Над неподвижным телом Лорана рыдал немолодой мужчина в дорогом шелковом камзоле. Простыня комком валялась на полу. Мужчина прижимал сына к груди, седые пряди мешались с золотом пышных кудрей. На почтительном расстоянии за безутешным отцом застыли его телохранители в темной одежде.

Тесса разрывалась между долгом подойти к тьеру Флоренсу и рассказать, что произошло с его сыном, и желанием уделить отцу несколько минут для скорби.

Однако, пока Тесса собиралась с силами, кое-кто ее опередил. Фрей Альтаэр вышел из тени. Он все это время стоял поблизости, за ширмой.

— Уважаемый советник Флоренс… — Эльф почтительно склонился — на памяти Тессы он впервые перед кем-либо гнул спину. — Прошу вас за мной в кабинет главного целителя больницы святой Агаты. Вы ведь хотите узнать, что за беда случилась с вашим сыном?

Тьер Флоренс распрямился, смерив эльфа гневным взглядом. Он никого не желал сейчас видеть, но потребность узнать правду оказалась сильнее.

— Это вы его лечили? — бросил он. — Лечили, но не спасли!

— Нет-нет, его лечил тьер Мортенс. Заведующий отделением и некромант.

— Некромант? Что? — загрохотал голос королевского советника. — Дотрагивался до моего сына!

«Надо срочно привести Дарена!»

Тесса бросилась в кабинет тьера Мортенса, но когда они вдвоем вернулись в зал, безутешного отца у тела Лорана уже не было. Не было и фрея Альтаэра.

Тесса

Когда Тесса и Дарен поднялись на второй этаж к кабинету главного целителя больницы тьера Кастена, у двери обнаружились телохранители королевского советника. Один из них заступил дорогу Дарену, когда тот попытался войти.

— Никого не велено пускать! — грубо сказал он.

— Я лечащий врач молодого тьера Лорана Флоренса. Полагаю, его отец захочет со мной поговорить.

Дарену не изменила его привычная невозмутимость, и Тесса, которая сама еле сдерживала злость и негодование, гордилась его выдержкой.

— Никого не велено пускать, — повторил охранник заученную фразу.

Что с него взять — сам он не принимал решения, делал то, что приказано.

— Хорошо, — кивнул Дарен. — Я буду ожидать тьера Флоренса в отделении.

…Дневная смена закончилась, но никто не уходил домой, хотя Дарен несколько раз пытался спровадить персонал. Найт делал вид, что заполняет бумаги. Марта неожиданно занялась ревизией настоев, мазей и перевязочного материала, составляя список того, что нужно заказать. Гарр и Орби пристроились на выходе, решив разыграть партейку в чудилу, замызганные карты так и мелькали в их руках.

— Вы другого места не нашли? — с деланой суровостью спросил Дарен. — Здесь у нас не место для азартных игр.

— Так мы не на деньги, тьер Мортенс, — усмехнулся Гарр, во рту сверкнули острые клыки. — Заодно, знаете, покараулим, а то ходят тут всякие.

Тессе стало ясно, что верные парни задержались на всякий случай, чтобы защитить своего начальника от гнева тьера Флоренса, если безутешный отец решит отыграться на целителе. Сам-то он в драку не полезет, но не просто так с ним всегда охрана.

Дарен это тоже понял. Он выглядел одновременно смущенным и растроганным. Осмотрелся, новыми глазами глядя на Марту, что возилась у открытых полок вдоль стен, на Найта, обложившегося бумажками.

— Друзья мои, это все излишне!

Тесса тоже надеялась, что тьер Флоренс — умный, цивилизованный человек и уж точно не бросится на целителя с кулаками. Но она, как и Дарен, была очень благодарна коллегам за молчаливую поддержку. Хотя какие они коллеги? Они — практически семья.

Дарен опустился на стул, ожидая появления отца Лорана. Тесса присоединилась к Марте. Она бездумно брала в руки склянки с мазями, вертела их и ставила обратно. От волнения мысли разбегались.

Из ординаторской выбралась Милена. Она с трудом подтащила тяжелый стул и примостилась рядом с Тессой. Сидела тихо как мышка. Тесса погладила малышку по голове.

Некоторое время спустя в коридоре раздались быстрые шаги. Найт распрямился, Гарр и Орби насторожились, причем у Гарра забугрились на плечах мышцы, а уши и клыки сделались длиннее, как у всех оборотней, готовящихся к бою. Дарен встал.

В отделение скорой целительской помощи заглянул дон Иверс — дежурный ночной врач. Он с удивлением обшарил взглядом собравшуюся в зале компанию, потом обратил внимание на пустые койки: старых пациентов выписали или перевели в другие отделения, а новые пока не поступили. Тело Лорана Флоренса увезли в больничный морг.

— Что у вас тут происходит? — с недоумением поинтересовался Иверс.

— Ты ведь наверняка слышал о молодом Флоренсе, — ответил за всех Найт. — Ждем его отца. Он сейчас в кабинете тьера Кастена…

— Он уже уехал, — не дал договорить Саймон. — Десять минут назад отбыл в экипаже, я своими глазами видел.

Дарен нахмурился. У Тессы задрожало сердце от нехорошего предчувствия, но вслух она произнесла другое:

— Наверное, утром вернется. Ему нелегко сейчас приходится… Снова выслушивать, как умер Лоран. Не каждому такое под силу…

Марта кивнула. Найт принялся собирать документы в стопку. Санитары поднялись, серебряная монетка перекочевала из зеленой лапищи Орби в волосатую ладонь Гарра: все-таки парни не упустили возможность сделать ставку в игре, но Дарен предпочел это не заметить.

— Так и не успела все записать, — проворчала фельдшерица, будто ее действительно занимали бинты. — Завтра продолжу. Время позднее, пора домой. Вон уже Милена носом клюет!

— Не клюю! — встрепенулась Милена, которая на самом деле сонно свесила голову. — Клюют птички!

Дарен подошел к дочери и взял ее на руки. Малышка охотно обхватила отца за шею и прижалась к нему изо всех сил. У Тесса потеплело на душе. Сегодня тяжелый день, но есть в нем и светлые моменты: Дарен почти победил свой страх перед прикосновениями.

— Пойдем домой, моя птичка, — улыбнулся Дарен. — Пора в гнездышко.

— Я вас провожу немножко, — выпалила Тесса и тут же смутилась: она не хотела навязывать свою компанию, но и расстаться так сразу не могла.

— Уже поздно, Тесса, это мы тебя проводим, — сказал Дарен. — А завтра, если ты не против, позовем тебя в гости. Ты ведь у нас еще не была.

— Приготовим ужин! — встрепенулась Милена и задумалась. — Кашу, папуля?

Дарен, Тесса и даже Найт с Мартой рассмеялись.

— Лучше закажем ужин в «Сытом свине» у дядюшки Эгла, — сказал Дарен.

Всю дорогу до дома Тессы Дарен нес дочь на руках, а она сонно сопела, пристроившись щекой на его плечо.

— До завтра, — прошептал Дарен тихонько, чтобы не разбудить дочь, и наклонился, чтобы поцеловать Тессу.

Их губы встретились в осторожном, нежном поцелуе. Тесса давно мечтала о большем, она была готова, но, видимо, придется еще подождать. Может, завтра… Не стоит торопить события. Все обязательно случится в свое время.

Утром в отделение вернулся привычный порядок вещей. Когда Тесса вошла в зал, Найт громко спорил с пожилой гномихой, убеждая ее, что приправа из сушеных мучных червяков не лучшее средство от насморка. Марта продолжала проверять расходные материалы, а Милена ей помогала, расставляя баночки по размеру и форме.

Тесса увидела Дарена — такого уверенного, спокойного, самого красивого мужчину на свете — и улыбка невольно тронула ее губы. Он самый лучший!

С утра тьер Флоренс так и не появился, а к обеду о печальной судьбе молодого Лорана почти не заговаривали. Разговоры о ней постепенно вытесняли другие насущные дела.

Поэтому, когда в отделение стремительным шагом вошли трое городских стражей, никто сначала не понял, что происходит.

— Мне нужен тьер Мортенс, — отчеканил мужчина в темно-синей форме с нашивками капитана.

— Слушаю вас. — Тьер Мортенс очистил руки заклятием стерильности и подошел ближе.

Тесса напряженно застыла, так же как и Марта, и Найт, и медсестры — все лица повернулись к стражам.

— Вы должны пройти с нами, — сурово сказал капитан.

— В чем дело?

— Вы обвиняетесь в преступной халатности, в применении запрещенных методов некромантской магии, приведшему к гибели человека.

— Что? — крикнула Тесса, не выдержав.

Она кинулась вперед и встала перед Дареном, заслонив его собой, хотя и понимала, как это глупо выглядит со стороны. Не будет ведь она бороться с представителями закона? Ее мало того что скрутят в два счета, так еще и арестуют вместе с Дареном.

— Это неправда! Тьер Мортенс приложил все силы, чтобы спасти паренька! Это… Это гнусная ложь!

— Суд разберется, — бросил стражник.

— Папуля! — Милена, замершая со стеклянной баночкой в руках, только сейчас отмерла и подбежала к отцу. — Папуля, не оставляй меня!

Дарен побледнел и наклонился к дочери, на мгновение стиснул ее в объятиях.

— Я очень скоро вернусь. Тесса… — Он поглядел на нее снизу вверх отчаянными глазами. — Знаю, что прошу о многом… Не могла бы ты присмотреть за Миленой те несколько дней, что меня не будет? Живи в нашем доме.

Тесса принялась энергично кивать уже на словах «присмотреть за Миленой».

— Ключ… Милена тебе покажет, где мы его прячем. Там в шкатулке деньги…

Дарен провел ладонью по лбу, пытаясь собраться с мыслями. Все произошло так быстро, так внезапно, он боялся упустить что-то важное.

— Ни о чем не волнуйся! — воскликнула Тесса. — Я справлюсь.

Она взяла Милену за руку и осторожно притянула к себе, обняла всхлипывающую малышку за поникшие плечики.

Дарен кинул последний пристальный взгляд на Тессу, ласково дотронулся до макушки Милены и кивнул стражникам: я готов.

Тесса смотрела, как его уводят: впереди капитан, в центре Дарен с прямой спиной, сзади двое стражей — и не могла поверить, что это происходит на самом деле.

— Несколько дней… — прошептала она. — Во всем разберутся и его отпустят!

Дарен

Городская тюрьма располагалась на западе Лорна. Мрачное массивное здание из тёмного камня лепилось к древней крепостной стене. Когда зарешечённая повозка, в которой, как опасного преступника, везли Дарена, остановилась и стражи распахнули дверцу, солнце уже заходило за покатую крышу тюрьмы. Последний тёплый луч скользнул по щеке тьера Мортенса и исчез.

— Вы имеете право хранить молчание до начала допроса, на котором будет присутствовать ваш адвокат. Всё, что вы скажете, может быть использовано в суде против вас. — Капитан стражи произнёс дежурную фразу, не сводя с Дарена внимательных глаз. — Если попытаетесь применить магию, будете обезврежены. Держите руки на виду.

Тьер Мортенс кивнул и поборол желание стиснуть пальцы в кулаки. Любой жест некроманта мог быть воспринят стражами как враждебный. Под конвоем служителей порядка Дарен направился вслед за капитаном к нависающему над головой зданию. Вместо окон в тюремных камерах зияли узкие бойницы, и Дарен невольно подумал, что зимой заключённым приходится несладко.

Проследив за его взглядом, один из позади идущих стражей сообщил:

— Камеры для магов находятся в подземелье — в целях наибольшей безопасности. Вы ведь маг.

Дарен снова промолчал: будь он обычным целителем, его наверняка поместили бы наверху. Считается, что целительская магия не представляет угрозы, хотя на самом деле это не так. Лекарь с высоким потенциалом при желании вполне может навредить оппоненту: усыпить мозг, замедлить сердце, парализовать мышцы. И всё равно всё это не шло ни в какое сравнение с некромантией.

— Сюда, тьер Мортенс, — на миг обернулся капитан, когда они вошли внутрь.

Дарен выглядел спокойным — никто не догадался бы, какой шторм бушует у него внутри. Да, Тесса согласилась присмотреть за Миленой и пожить у него в доме, но что, если ей станут угрожать? Как выяснилось, от фрея Альтаэра можно ожидать каких угодно подлостей.

Представив, что эльф способен заявиться в его дом и навредить его девочкам, Мортенс невольно скрипнул зубами. Может быть, бравые санитары Орби и Гарр догадаются, что Терезу с малышкой лучше провожать до дома после работы? Теперь Дарен знал, что у него настоящая сплочённая команда.

Они прошли по угрюмому коридору с кирпичными стенами и спустились по широкой винтовой лестнице на два подземных этажа. В нос Дарену ударил запах сырости и нечистот — видно, здесь давно никто не заботился о прочистке канализации. Вдоль стены тянулась толстая проржавевшая труба, по ней с вязким бульканьем двигалась грязная вода, собираемая со всей тюрьмы.

Навстречу стражам вышли трое тюремщиков, и капитан передал старшему из них подписанный документ. Начальник тюрьмы, которого Дарен вычислил по начищенной бляхе на груди, нахмурился и махнул рукой, приглашая следовать за ним.

— Вас вызовут на допрос, а пока будете находиться здесь, — сухо сообщил капитан стражи Дарену перед приглашающе открытой дверью камеры.

Первое, что отметил про себя Мортенс, — антимагические кристаллы пустотного шпата, торчащие из потолка. Тёмно-бордовые, словно запёкшаяся кровь, добытые в ином измерении, они нервно запульсировали, едва он переступил порог. В тот же миг Дарен почувствовал, что магия больше не подчиняется ему.

Движение дара, которое, подобно кровотоку, всегда сопровождало организм некроманта, прекратилось. Можно было сколько угодно выкрикивать заклинания или размахивать руками — никакого эффекта эти действия произвести здесь не могли.

Окованная железом дверь камеры захлопнулась, щёлкнул замок. Оставалось лишь гадать, сколько времени придётся провести взаперти. Дарен, горько усмехнувшись, отцепил от кармана часы и положил их на грубо сколоченный стол. Во всяком случае, он всегда будет знать, который час, хотя окон здесь нет.

Обстановка была скудной: на каменном выступе, который служил заключённому кроватью, лежали соломенный тюфяк и сложенное вчетверо шерстяное одеяло. На столе, придвинутом к дальней стене, стоял жестяной кувшин с водой, рядом — погнутая кружка. В углу виднелось отхожее ведро, к счастью, пустое. Что ж, могло быть и хуже, подумал Мортенс.

Походив по камере взад и вперёд, пытаясь унять беспокойство, Дарен устроился на тюфяке сидя и прислонился спиной к стене. В его ушах всё ещё стоял отчаянный крик дочери: «Папуля, не оставляй меня!» Никогда он не покинул бы Милену по собственной воле.

Адвокат, предоставленный королевской медицинской комиссией, появился в тюрьме Лорна только на следующий день. Он не счёл нужным спускаться в подземелье и дожидался Мортенса в допросной комнате вместе со следователем. Прежде чем вывести Дарена из камеры, на его правой руке замкнули антимагический наручник — видно, кристаллы пустотного шпата были слишком вредны, чтобы их можно было использовать повсеместно.

— Вы и есть некромант Мортенс? — сдвинув круглые очки на кончик носа, поинтересовался мужчина средних лет, одетый в серый пиджак и тёмные брюки.

Он был ниже Дарена почти на целую голову и на вид не внушал никакого доверия.

— Начальник отделения скорой целительской помощи, тьер Дарен Мортенс, — холодно представился Дарен. — С кем имею честь разговаривать?

— Я ваш адвокат, тьер Льюис Спеллман. Да, я происхожу из знаменитого магического рода. Мои предки имеют множество заслуг перед короной, они были боевыми магами.

— В отличие от вас, вы ведь и вовсе не маг, — неслышно заметил Дарен, усаживаясь на предложенный стул. — Вас нанял главный целитель больницы святой Агаты, тьер Кастен?

— Многоуважаемый фрей Альтаэр, — с гордостью произнёс адвокат и продемонстрировал Мортенсу картонную папку с делом. — Он же передал мне ваше досье и первые показания свидетелей. Надо сказать, ваш обвинитель настаивает на том, чтобы суд свершился в самое ближайшее время. Я же делаю всё возможное для того, чтобы дело двигалось в штатном режиме.

— Вы готовы тягаться с самим королевским советником, тьер Спеллман?

— Я подготовлю вашу защиту, но в любом случае исход дела решит суд и присяжные заседатели.

Тьер Мортенс уже представлял себе этих заседателей — аристократов, отобранных под строгим руководством советника Флоренса и фрея Альтаэра.

— Могу я потребовать замену адвоката? — поинтересовался Дарен, когда в допросную вошёл следователь.

— Не можете, тьер Мортенс. Обвинения, предъявляемые вам, крайне серьёзны. К ведению дела допущены только лица, одобренные королевским советом.

В груди тьера Мортенса заледенело — он не давал беспокойству вырваться наружу, хотя с каждой минутой становилось всё понятнее, что несколькими днями за решёткой он не отделается. Отец умершего Лорана вместе с фреем Альтаэром будут добиваться для некроманта самого сурового наказания. А адвокат, который бросал на Дарена неприязненные взгляды, вызван сюда лишь для галочки — этот человек сделает всё, что от него потребует королевская медицинская комиссия.

Следователь, высокий, сухой, с поблескивающими сединой висками, и то показался тьеру Мортенсу человеком куда более здравомыслящим. Судя по неброским, но всё же зачарованным аксессуарам — перстню на пальце, булавке в лацкане пиджака, — он имел дело с магией. Не будь на Дарене проклятого браслета, он наверняка понял бы, какой именно разновидностью магии владеет следователь, а так приходилось только гадать. Единственное, что было понятно сразу, — это не его коллега, не некромант.

Допрос начался с общих фраз, предваряющих основную суть.

— Тьер Мортенс, подтверждаете ли вы, что при поступлении в отделение скорой целительской помощи юный тьер Флоренс находился без сознания?

— Да, — коротко ответил Дарен.

— У него определялся пульс и прослушивалось дыхание, верно?

— Да.

— Всё время, что вы проводили процедуру диагностики?

— Да.

— Какие же результаты показала диагностическая процедура? — Следователь скрипнул стулом.

— У тьера Флоренса были выявлены все признаки острого токсического отравления алкоголем.

— По показаниям свидетелей, с которыми я ознакомился, становится ясно, что вы знали о большой дозе алкоголя ещё до начала диагностики. Почему вы сразу не дали пациенту противоядие?

— Потому что не имел права давать антидот, не установив степень воздействия яда на внутренние органы и мозг. А затем у пациента остановилось сердце, и я начал реанимацию.

Следователь медленно втянул носом неподвижный воздух допросной и так же медленно выдохнул. Адвокат что-то строчил в записной книжке, не поднимая головы.

— Тьера Виктория Эшфорд утверждает, что именно применение некромантии убило Лорана.

— Девушка стояла на расстоянии нескольких шагов, это раз. Она была напугана — это два. Она находилась под воздействием алкоголя. Вы опросили моих коллег? Тех, кто стоял непосредственно у койки пациента и видел всё своими глазами?

— Мой помощник занимается этим. Тьер Мортенс, вы можете описать действие применённого вами заклинания? Своими словами, в медицинский справочник я успел заглянуть.

— Разряд магии направляется в сердечную мышцу для того, чтобы нормализовать ритм её сокращений. Он не подействует на сердце, если смерть уже наступила под влиянием других факторов. Именно это и случилось с пациентом. В его крови находилась смертельная доза яда.

— Может ли разряд подобной силы убить человека при неосторожном применении?

Дарен встретился взглядом со следователем и промолчал. Всё, что он скажет, несомненно будет использовано в суде против него. Разумеется, в неумелых руках заклинание реанимации, да какое угодно заклинание, демон его раздери, может стать опасным!

— Вы уверены, что контролировали себя в момент этой рискованной манипуляции? — вкрадчиво спросил следователь.

— Уверен, — теряя терпение, выдохнул Мортенс. — Я целитель, моё дело — спасать пациентов, а не отправлять их на тот свет! Зачем мне было убивать парня?

— Следствие это выяснит, — кивнул собеседник. — По моим данным, вы склонны к потере самообладания. Неделю назад вы совершили нападение на фрея Альтаэра в хирургическом отделении. Да-да, у нас есть донесение, которое пострадавший направил в медицинскую комиссию.

— Фрей Альтаэр первым напал на пациентку, — почти прорычал Дарен.

— Это никак не относится к текущему делу. Сейчас важно лишь то, что в некоторых случаях вы не способны контролировать себя, а следовательно — и вашу магию. На сегодня всё, тьер Мортенс.

Спеллман продолжал строчить — карандаш в его руке так и мелькал. Он опомнился лишь тогда, когда они с Дареном остались одни, если не считать двух тюремных охранников, подпирающих двери.

— Я хочу, чтобы вы понимали, Дарен. Могу ведь я вас так называть? Ваше дело крайне сложное.

«Ваше дело полная дрянь», — именно это понял тьер Мортенс, наблюдая, как адвокат вытаскивает из кармана платок и неторопливо промокает им лоб и виски. В допросной действительно не хватало воздуха, но Дарен и дышал теперь, кажется, через раз. Он всё думал о Милене и Тессе. Неужели это всё?

— Правильно ли я понял, что вы не собираетесь защищать меня в суде? — прямо спросил он.

— О-хо-хо. Я слышал, что некроманты невероятно прямолинейны, в таком случае и я буду разговаривать с вами откровенно, без иносказаний. Вы убили человека, тьер Мортенс. И не одного. Да-да, дело вашей жены Лианы Мортенс подняли из архива, и это, надо сказать, весьма отягчающее обстоятельство. Суд не может позволить убийцам разгуливать на свободе.

В горле у Дарена застрял комок — теперь доктор, кажется, вовсе не дышал. Дело Лианы — фрей Альтаэр знал, что нужно откопать, чтобы убедить суд в его полной виновности.

— Могу я до суда увидеться с моей дочерью и Терезой Коллин, которая заботится о ней?

— Ах да, ваша несовершеннолетняя дочь. В ближайшее время её передадут органам городской опеки.

— Что? — Дарен с грохотом уронил стул, резко вскочив.

На лице тьера Спеллмана промелькнул страх перед некромантом, один из тюремщиков выхватил из ножен меч, дёрнулся в сторону Дарена.

— Вы вдовец, а ваши родители умерли. Нельзя допустить, чтобы ребёнок остался без присмотра. А Тереза Коллин, к сожалению, не имеет права стать опекуном девочки, она ей никто. Также королевская медицинская комиссия потребовала арестовать ваше имущество и заморозить счёт в банке. После суда средства от продажи имущества пойдут в фонд помощи пострадавшим от вашей халатности.

— Хотите сказать, что из тюрьмы я не выйду?

— Хочу сказать, что буду добиваться для вас справедливости. Я на стороне закона, тьер Мортенс и, разумеется, не стану пытаться оправдать незаконное применение вами некромантских или прочих запрещённых методов лечения. Но и повесить на вас то, чего вы не совершали, не позволю. Впрочем, вы сами знаете, что совершили достаточно, чтобы, кхм, понести наказание.

Больше говорить было не о чем — Дарена вернули в его скудную обитель, где он сначала метался, словно загнанный в ловушку зверь, а потом, упав на жёсткое ложе, забылся тревожным сном.

Дарен

В последующие дни допросы повторялись снова и снова. Список вопросов и их постановка каждый раз немного видоизменялись, будто бы следователь, дон Ратлидж, надеялся услышать новые подробности. Он явно выискивал способ заставить обвиняемого допустить оплошность в ответах, проговориться, но Дарену было нечего скрывать.

Когда на столе в допросной появилось Зеркало правды, тьер Мортенс немного воспрянул духом: это устройство было невозможно обмануть. Произнося ответ, маг должен был прикладывать ладонь к поверхности Зеркала, и артефакт по колебаниям магической энергии распознавал, правда сказана или ложь. Если ответ был честным, Зеркало светилось белым светом, на ложь — заливалось чернотой. Однако это не спасло Дарена.

— Вы, несомненно, говорите правду, — задумчиво произнёс дон Ратлидж и пригладил седой висок. — Вот только это никак не отменяет того факта, что ваши действия привели к смерти пациента.

— Могу я увидеть протокол вскрытия юного тьера Флоренса? — поинтересовался Дарен.

Он потёр запястье правой руки, с которой временно сняли наручник. Чувствовать привычное покалывание магии в кончиках пальцев было приятно. Жаль, воспользоваться даром для своего освобождения тьер Мортенс никак не мог: за попытку колдовать здесь, в стенах допросной, ему могли запросто отрубить руку. Тюремные стражи глаз не сводили с опасного преступника, как теперь называли начальника отделения скорой помощи.

Дон Ратлидж кивнул:

— Да, вы вправе ознакомиться с результатами. Тьер Спеллман сделал копию.

Адвокат заёрзал на стуле и поспешно выудил из папки исписанную мелким почерком бумагу. Было видно, что Спеллмана очень беспокоит отсутствие действенной защиты от сидящего напротив некроманта. Да, охрана здесь, но она ведь не успеет никого спасти, если Мортенс шевельнёт пальцами и сотворит проклятие?

— Верните браслет на место, — приказал следователь, и один из тюремщиков вновь замкнул холодный металл на запястье Дарена. Зеркало правды убрали в ларец.

В протоколе вскрытия не нашлось ничего обнадёживающего — экспертиза подтверждала, что кровь умершего содержит алкоголь, но концентрация спирта была сильно занижена. Ни о каких посторонних веществах, а в драконью настойку входили и специфические травы, не говорилось: отец Лорана явно позаботился о результатах анализа.

Зато далее в бумаге несколько раз упоминалось, что на теле обнаружены следы воздействия некромантской магии, этому неизвестный Дарену патологоанатом уделил половину текста. Тьер Мортенс, как ни старался держаться, начал осознавать безвыходность ситуации.

Ни Милену, ни Терезу к нему не пускали, как, впрочем, и никого из коллег. Передавать записки тоже не позволяли. Полная изоляция от происходящего снаружи заставляла Дарена строить догадки одну хуже другой.

Воображение рисовало ему дочь, которая громко плакала, когда её увозили в сиротский приют, разорённый дом с выбитыми стёклами, зал скорой помощи, где теперь командовал фрей Альтаэр. И Тессу… которую принуждали давать показания против начальника отделения, угрожая увольнением и штрафами.

— К вам допущены посетители, — сообщил в конце очередного допроса следователь. — Охрана останется на месте. У вас десять минут, тьер Мортенс.

Дарен вскинул взгляд на дверь, его сердце заметалось в груди так, что сделалось больно. Он ожидал увидеть Тессу, ведущую за руку Милену, но в раскрытом проёме стоял его друг, Эдвард Вилар, а с ним — незнакомая женщина средних лет в строгом тёмном платье.

Бесполезный адвокат и равнодушный следователь нехотя удалились. Мортенс поднялся навстречу другу, тот обнял его и похлопал по спине.

— Как ты сумел просочиться сюда, Эд? Ко мне никого не пускают.

— Ну, я ведь психиатр, видимо, сумел их убедить, — пожал плечами доктор Вилар. — Ты помнишь дону Кларк? Она работает в городской управе Лорна.

Дарен снова взглянул на спутницу Эдварда: внимательные карие глаза, тонкие губы, дрогнувшие в приветственной улыбке, безупречная короткая стрижка по новой моде. Мортенс напрягся при упоминании управы, он решил, что дело касается помещения Милены в приют, а оттого никак не мог сообразить, где видел лицо этой дамы.

— Вы спасли мне жизнь, тьер Мортенс, — помогла ему дона Кларк. — Последний шанс. Три года назад я умирала от серого мора. Если бы не ваша магия, смерть забрала бы меня.

— Простите, я не сразу вас узнал. Вы прекрасно выглядите. Вы насчёт Милены, моей дочери?

Тьер Вилар отодвинул стул, приглашая дону Кларк сесть. Та бесшумно опустилась на сиденье и доверительно склонилась к севшему напротив Дарену.

— Отчасти да. Я здесь, чтобы сообщить, что с Миленой пока всё в порядке. Она и дона Коллин проживают в вашем доме. В управу поступил запрос королевской медицинской комиссии об описи вашего имущества с целью последующей конфискации. Так случилось, что он попал в мои руки. Невозможно поверить, что вас пытаются обвинить в убийстве!

— У меня есть недоброжелатели, дона Кларк, — вздохнул Мортенс. — Не всем нравится, что некроманту позволено заниматься целительской практикой и даже возглавлять отделение в больнице. Теперь они сделают всё, чтобы я получил сполна, а самое страшное: они хотят лишить будущего мою единственную дочь!

— Поэтому мы здесь, Дар, — встрял Эдвард. — Послушай внимательно, что предлагает дона Кларк. У неё есть все необходимые полномочия и связи.

— Да, да, слушаю. — Тьер Мортенс стиснул кулаки и замолчал. Времени было мало.

— Я хочу вам помочь, — искренне произнесла бывшая пациентка Дарена. — Скажу сразу, что повлиять на ход следствия, каким бы несправедливым оно ни было, я не в силах. Королевский советник и его окружение не позволят допустить в зал суда ваших благодарных пациентов. Многие готовы высказаться в вашу защиту, знайте это.

— Что же вы хотите сделать?

— Защитить вашу дочь и ваш дом. Понимаю, что этого мало, ведь вам необходима свобода.

— Это не мало! — не сдержавшись, воскликнул Дарен. — Но как? Милена и Тереза Коллин не родственники, мне сказали, что опекуном ребёнка может быть только кто-то близкий. Да, я собирался сделать Тессе предложение, но не успел! Наши отношения начались не так давно. Вы хотите сказать, что, если бы мы поженились?..

— Всё верно, — кивнула дона Кларк. — Если бы вы официально зарегистрировали брак с этой девушкой, то у неё появилось бы право заботиться о вашем ребёнке. По закону Тереза могла бы удочерить Милену и получить все права, которые имеет мать.

— Не понимаю! Сделать всё это сейчас? Разве такое возможно? — Тьер Мортенс схватился за голову, переваривая услышанное.

— Да, я могу оформить ваши отношения прямо здесь, в тюрьме. После этого вы должны будете переписать дом и банковские счета на имя вашей жены — так вы сохраните имущество от конфискации, а также обеспечите Милене и Терезе жильё и содержание. Вы ведь доверяете доне Коллин?

— Да, конечно. Вот только всё это похоже на безумие! Какое я имею право лишать Терезу собственной жизни? Неизвестно, на какой срок меня осудят. Выйду ли я вообще на свободу! Я не могу так поступить, ведь это не просто фиктивный брак, это нечто большее.

— Решать вам, тьер Мортенс. — Дона Кларк мягко коснулась сцепленных в замок рук некроманта. — Это единственный способ уберечь Милену от помещения в приют и сохранить её наследство.

— Соглашайся, Дар, — расхаживая взад и вперёд по комнате, подал голос Эдвард. — Вряд ли, сидя за решёткой, ты встретишь девушку более достойную твоей руки и сердца, чем Тереза Коллин. Вся больница говорит о том, что между вами зародилось большое чувство.

— Нет! Я не могу решать подобные вопросы в одиночку, — помотал головой Мортенс.

— Думаю, мы сможем провести Терезу на свидание, если вы подтвердите, что она ваша невеста, — задумчиво сказала дона Кларк. — В качестве доказательства ей нужно будет надеть на палец кольцо с вашей родовой печатью. У вас есть такое?

— Есть. Моя дочь знает, где хранится шкатулка с украшениями. Эд, ты ведь сможешь объяснить Тессе, что всё это нужно лишь для разговора, что я ни к чему её не принуждаю?

— Если уж я умудрился добиться встречи с тобой и провести сюда гостью из управы, то даже не сомневайся! — усмехнулся верный друг Дарена.

— Учтите, господа, что всё это нужно провернуть в ближайшее время, то есть до начала судебного процесса. Тьер Флоренс уже закончил все дела с похоронами сына, теперь он жаждет мести и будет прилагать все усилия для скорейшего вынесения приговора.

Дона Кларк подбадривающе улыбнулась Мортенсу и поднялась, подхватив с колен сумочку. Осталось ещё немного времени, чтобы друзья успели обменяться парой слов.

— Вся больница на ушах стоит, Дар, — поведал Эдвард. — Носозадый нанял себе двух телохранителей. Опасается, что твои санитары оторвут ему голову.

— Его назначили на моё место? — поинтересовался Дарен, тревожно нахмурившись.

— Нет, что ты! Он теперь не вылезает из кабинета главного целителя — видно, рассчитывает на повышение. Твоя команда справляется сама. Милена им помогает!

Вспомнив, как дочь умело приносила медсёстрам перевязочные материалы и склянки с мазями, Дарен невольно улыбнулся. Как же он соскучился по своей малышке! Дни в заключении казались бесконечными, а без прикосновений, к которым он только-только начал заново привыкать, было ещё тяжелее. А поцелуи Тессы — Дарен остро чувствовал, что совершенно не успел насладиться ими. Они даже ни одной ночи не провели вместе.

— Прошу тебя, Эд, не дави на Терезу, — помолчав, произнёс Дарен. — Она ещё совсем молодая девушка, мы с ней не успели даже сблизиться как следует. Я не имею права отбирать у неё свободу вот так, находясь в заключении.

— Я думаю, что Тесса взрослая самостоятельная девушка и она разберётся, ради кого ей стоит жертвовать своей свободой, а кто этого не заслуживает. — Эдвард пожал другу руку. — Не отчаивайся! Мы все мысленно с тобой.

Дарен вернулся в одинокую камеру охваченный противоречивыми чувствами. Надежда на скорую встречу с Тессой согревала его сердце. Разумом он понимал, что оформить брак нужно прежде всего ради Милены и её будущего, но мысли крутились далеко не вокруг имущества или банковского счёта.

Если Тереза согласится стать его женой, они смогут видеться в комнате свиданий! Он будет регулярно встречаться с дочерью, сможет обнимать их обеих, говорить с ними. Неизвестно, какого срока будет требовать обвинение для тьера Мортенса, но не могут же его закрыть в камере до конца жизни? За преступление, которого он не совершал!

— Всё должно быть не так, — прошептал Дарен темноте, что сгустилась в камере с наступлением вечера. — Вот только чуда не будет, тьер Мортенс. С некромантами не случается чудес.

Часы в изголовье лежанки еле слышно тикали, отсчитывая бесконечно долгие минуты. Закончился уже десятый день в тюрьме.

Тесса

Вечером того дня, когда Дара увела стража, Тесса впервые отправилась к нему домой, крепко сжав ручку Милены и не позволяя себе раскисать. Она не стала заходить к себе за сменой белья, потому что была уверена, что Дарен вернется или ночью, или под утро. Наверняка он будет голодный как волк, уставший и злой. В неуютной тюремной камере вряд ли удастся отдохнуть, а утром-то снова на смену.

— Знаешь, чем мы сейчас с тобой займемся? — спросила Тесса у понурившейся малышки. Та лишь качнула головой: Милене изменила ее привычная жизнерадостность. — Мы приготовим для папы вкусный ужин!

— А что, папа вернется сегодня? — Милена подняла на Тессу большущие недоверчивые глаза. — Правда?

Обещать этого Тесса не могла, нельзя обманывать малышку, но по крайней мере совместное приготовление ужина отвлечет ее, да и саму Тессу, от грустных мыслей.

— Не знаю, вернется ли он сегодня, — призналась Тесса. — Но мы каждый вечер будем его ждать и готовить что-то вкусненькое!

Правда, из продуктов в морозильном ларе и шкафчиках на кухне обнаружились лишь овощи да крупы.

— Папа собирался сделать заказ в лавке, но не успел, — вздохнула Милена, совсем как взрослая. — Ох уж этот папуля, все на свете забывает. Ты ведь за ним приглядишь, когда он вернется?

Тесса не могла не улыбнуться непосредственности малышки.

— Конечно! А пока подумаем, что можно сделать!

Тесса росла в большой семье с пятью двоюродными братьями и сестрами, и мясо на столе появлялось не каждый день, так что тетушка была мастером по части изобретения дешевых, но питательных блюд.

— Приготовим овощное рагу с рисом!

— Ура! — Милена захлопала в ладоши. — А что такое ругу?

За хлопотами вечер пролетел незаметно. В сотейнике дымилось овощное рагу, оно вышло на славу. Тесса и Милена разложили его по трем тарелкам, достали приборы и салфетки. Ели не торопясь. Тесса против воли прислушивалась к звукам на улице. Не хлопнет ли калитка? Не раздастся ли звук шагов — уверенную поступь Дарена ни с чем не спутать. Но как бы они ни оттягивали момент, рагу на их тарелках закончилось, а на тарелке Дарена остыло и покрылось пленочкой жира.

— Давай ложиться спать… — сдалась Тесса. — Он вернется завтра.

Милена вздохнула. Хотя ей не было еще шести лет, умная девочка все понимала. Она не плакала, не капризничала, только привычная детская живость слетела с нее в одночасье. У Тессы разрывалось сердце, когда она смотрела на бледное личико.

— Мне надо показать тебе шкатулку с деньгами, Терезочка, — сказала Милена.

Тессе сделалось не по себе. Жить в доме Дарена, пользоваться его деньгами… Спать на его кровати! Конечно, никто из коллег ее не осудит, наоборот. Но, как назло, в памяти возник ворчливый голос тетки: «Молодая незамужняя девушка должна позаботиться о своем добром имени! Потерять его легко, а вот вернуть — не получится!»

«Да плевать! — подумала Тесса, осознав, что не боится осуждения. — Пусть думают что хотят! Я ни за что не брошу Милену!»

— Показывай шкатулку, — улыбнулась она малышке.

Шкатулка стояла в застекленном шкафу-витрине, на самом виду, рядом с затейливыми статуэтками, которые изображали пасторальные сценки. Наверняка их собирала еще Лиана Мортенс.

— Бесстрашный доктор Мортенс, — пробормотала Тесса, вынимая шкатулку. — Ну, с другой стороны, некроманту ли бояться грабителей. Это пусть они его боятся.

Внутри лежали банкноты, горсть серебра и меди. И мужской перстень с печатью рода Мортенс: на черном обсидиане гравировка в виде змеи, обвивающей чашу. Тесса полюбовалась перстнем и положила его обратно.

— Ну папу-уля, — укоризненно протянула Милена. — Бросает перстень где ни попадя, потом ищет полдня. Вообще у нас есть еще шкатулочка — с украшениями. В основном мамиными…

Милена помолчала, потом шепотом добавила:

— Хочешь посмотреть?

— Нет, нет! — испугалась Тесса.

Она переложила в кошелек пару серебрушек — как раз хватит, чтобы завтра закупить продуктов. Набрала Милене в кувшин теплой воды для умывания, помогла переодеться в ночную сорочку.

— Почитаешь мне сказку на ночь?

— Обязательно!

Они легли рядышком на постель в комнате Милены, Тесса читала, пока глаза малышки не сомкнулись. Она сладко засопела. «Полежу минуточку», — подумала Тесса и не заметила, как уснула сама.

Первые двое суток, прошедших с момента ареста Дарена, Тесса не сомневалась, что недоразумение скоро прояснится, начальника отделения выпустят и принесут извинения. Ведь иначе быть просто не могло!

Отделение скорой помощи работало на износ — теперь, когда не осталось самого опытного и сильного целителя. И все же все старались держаться ради Дарена.

— Он скоро вернется! — убеждал всех Найт, но спустя три дня даже его оптимизм поутих.

Было понятно, что над головой тьера Мортенса сгущаются тучи. Фрей Альтаэр не появлялся в больнице без нанятой охраны. И правильно делал, потому что Орби и Гарр провожали носозадого такими красноречивыми взглядами, что тот ускорял шаг, пробегая мимо отделения. Он зачастил в кабинет главного целителя, и они с тьером Кастеном явно беседовали не о том, как вытащить Дарена из тюрьмы.

В отделение то и дело наведывались помощники следователя. Они опрашивали свидетелей, записывая показания в толстых блокнотах.

Один из помощников, дон Илей, совсем еще молодой парень, только-только окончивший Академию Правосудия, побеседовал с Тессой. Она даже обрадовалась сначала: наконец-то получится рассказать правду, но чем дольше дон Илей задавал вопросы, тем меньше хотелось на них отвечать.

— Дона Коллин, вы слышали, чтобы пациент давал согласие на процедуру? — Помощник следователя занес карандаш над листом блокнота, посмотрел внимательно и строго.

— Нет. Нет, но… Он ведь был без сознания!

— То есть согласия не было. Вы знаете, что говорит закон о применении магии к пациенту без сознания?

Тесса не знала, в предписаниях медицинской комиссии она была не сильна, только-только начала разбираться с ними. Дарен всегда заполнял кучу бумаг и документов, чтобы у комиссии не было претензий к работе отделения, но Тесса понятия не имела, как следует действовать по протоколу в чрезвычайной ситуации.

— Это был экстренный, неотложный случай, — выдавила она, ощутив, как от щек отливает краска.

— Экстренный случай, значит. Хм. Но тьер Мортенс пытался связаться с родными, которые могли бы дать согласие на применение некромантской магии? С отцом пациента?

— Нет… Не было времени! Счет шел на минуты!

— Хм-хм… Так вы утверждаете, что ситуация была критической. Но кто это определил? Сам тьер Мортенс? Он один принял это решение? Консультировался с коллегами? Собирал консилиум?

— О Пресветлый! Да как вы не понимаете! — в сердцах воскликнула Тесса, уже осознавая, что в лице системы наткнулась на непроходимую стену. — Дарен сделал все, чтобы спасти Лорана Флоренса! Все, что в его силах. Пусть даже действовал не по протоколу…

Тесса прикусила губу и замолчала.

— Действовал не по протоколу, — повторил дон Илей. — Так и запишем.

Тесса вскочила на ноги.

— Я больше не скажу вам ни слова!

— А больше и не надо, — улыбнулся помощник следователя.

Отделение скорой целительской помощи продолжало работать, пациенты получали всю необходимую помощь. Тесса, Найт и Марта сбивались с ног, но по крайней мере, занимаясь делом, они не думали ежесекундно о Дарене. Дарене, который вот уже почти десять дней провел в тюрьме.

К сожалению, когда выдавалась свободная минутка, Тесса терзала себя мыслями о Даре. Чем его кормят? Не применяли ли допрос с пристрастием — хотя их давно запретили… Она пыталась договориться с тем же доном Илеем о свидании с Дареном, но тот сказал, что дело тьера Мортенса на особом контроле, свидания разрешены в исключительных случаях, но Тереза Коллин не исключительный случай, а просто коллега по работе.

— Но Милена — его дочь!

— Милена Мортенс — несовершеннолетняя и не в состоянии сама принимать решения.

Какой-то замкнутый круг.

Вечером десятого дня Милена и Тесса сидели на кухне у накрытого стола. Тесса приготовила для малышки ее любимые тефтельки с пюре, чтобы порадовать, но Милена еле-еле ковырялась в тарелке. Они уже давно не ставили третий прибор и не прислушивались к скрипу калитки.

Поэтому Тесса не поверила своим ушам, когда калитка действительно скрипнула и отворилась. Ветер? Нет, не похоже. Накануне прошел дождь, и грязь громко зачавкала под чьими-то уверенными шагами. Раздался стук в дверь.

Милена и Тесса испуганно переглянулись.

Орби и Гарр взялись провожать их вечерами до дома, хотя Тесса и не верила, что им угрожает опасность.

— Да мы просто в вашу сторону идем, — ухмылялся Гарр, встопорщив лохматые уши. — У нас там свои дела.

Но ведь затеявший недоброе не стал бы вежливо стучать в дверь, правда?

— Дона Коллин, пожалуйста, откройте! — позвал тьер Вилар — Тесса сразу узнала голос друга Дарена. — У меня к вам серьезный разговор!

Тесса

Несмотря на то, что снаружи цвело жаркое лето, внутри древних серых стен городской тюрьмы словно бы вечно царила январская стужа. Каменные стены не пропускали внутрь ни солнечный свет, ни тепло, ни радость.

Тесса зябко обхватила себя за плечи, торопясь рядом с Эдом Виларом и женщиной из городской управы, представившейся как дона Кларк. Сейчас от ее помощи зависела судьба Милены. До разговора с тьером Виларом Тесса и не предполагала, насколько плохо все складывается для Дарена и его дочери. От одной мысли, что малышку Милену — добрую, открытую, доверчивую девочку — силой увезут из дома, поместят в бездушный приют, у Тессы щемило сердце. Да еще оставят ее без наследства! Не бывать этому!

По дороге все трое молчали: все было сказано заранее. Разговор состоялся короткий, но по существу. Дона Кларк спросила Тессу, согласна ли она прямо здесь и сейчас расписаться с тьером Мортенсом, стать его официальной женой и опекуном Милены.

— Конечно! — воскликнула Тесса, ни минуты не сомневаясь.

Она никогда в жизни и не подумала бы, что предложение руки и сердца ей сделает не жених, а произнесет официальным сухим языком незнакомая женщина. А сама церемония состоится в столь мрачном месте. Но какое это имеет значение, когда на кону стоит жизнь маленькой девочки… Даже если тьер Мортенс не любит Тессу и в других обстоятельствах не предложил бы…

Тесса тряхнула головой, изгоняя пустые мысли.

Охранник у комнаты посетителей отпер замок, впуская их вовнутрь. Комнатушка производила тягостное впечатление: окошко под потолком, забранное решеткой, единственный стол, прикрученный к полу, несколько стульев.

Дарен стремительно поднялся на ноги, увидев Тессу, а у нее внутри все оборвалось при взгляде на него. Осунувшееся бледное лицо покрывала густая щетина, ведь ему не выдавали в тюрьме бритву. Форма, та самая, в которой его увели из отделения десять дней назад, измята. Дарен невольно пригладил волосы под взглядом Тессы, а ей сделалось так больно из-за того, что честный, умный мужчина, самый прекрасный мужчина, вынужден был каждый день бороться за элементарное человеческое достоинство. Они не сломят его! Нет, никогда!

— Дарен… — прошептала Тесса и скорее, чтобы он не подумал, что она соглашается не по своей воле, воскликнула: — Я готова!

— Я принесла все необходимые документы, — начала было говорить дона Кларк, но Дарен приподнял ладонь, прося слова.

— Эд, уважаемая дона Кларк, пожалуйста, оставьте нас с Тессой наедине на две минуты.

Они оба кивнули и молча вышли. Тесса застыла, глядя на Дарена. Смотрела и не могла насмотреться. Любовь с невероятной силой ударила в сердце, и Тесса едва не разрыдалась от переполняющих ее чувств.

Она сделала осторожный шаг в направлении Дарена, и он в свою очередь обогнул стол и пошел ей навстречу, протягивая руки. Они на миг замерли в полуметре друг от друга, глядя в глаза, а потом кинулись в объятия друг друга.

Дарен целовал ее волосы, виски, вдыхал запах. Тесса подняла лицо, нашла его губы, отдаваясь нежности. Никогда еще унылая холодная комнатка для посетителей не становилась свидетелем таких трепетных встреч.

Но вот Дарен отстранился, все еще сжимая обе руки Тессы в своих ладонях.

— Послушай меня, — тихо сказал он, и что-то в его тоне насторожило Тессу. — Я знаю, и Эд, и дона Кларк стараются помочь…

Он сделал паузу, словно собирался с силами, и у Тессы екнуло сердце от нехорошего предчувствия.

— Но я не могу принять эту жертву. Я не должен. Даже ради Милены…

Кадык на шее Дарена болезненно дернулся.

— Это нечестно по отношению к тебе, моя ненаглядная Тесса. Ты еще слишком молода, и, наверное, тебе сейчас кажется, что принять такое решение просто и правильно, но…

— Дарен, не надо! Замолчи! — воскликнула Тесса и попыталась накрыть ладонью его губы, чтобы не дать договорить, но он убрал ее ладонь и снова сжал ее пальцы в своих.

— Я не знаю, на сколько лет меня осудят. Может быть, на десятилетия. Я не могу обрекать тебя на жизнь в вечном ожидании. На то, чтобы воспитывать чужого ребенка. Я…

На глазах Тессы закипели злые слезы. И, пожалуй, впервые в жизни она была благодарна Пресветлому за свою природную вспыльчивость.

Она вырвала руки и уперла их в бока, неосознанно копируя Марту.

— Так вот, теперь послушайте меня, уважаемый тьер Мортенс! — сказала она. — Ты думаешь, что я пришла сюда из жалости? Из чувства долга? Потому что Эд меня уговорил? Так вот, я взрослая самостоятельная женщина, которая сама зарабатывает себе на жизнь. Может быть, у меня не столько опыта, сколько у тебя, но я явно не слишком молода, как ты сказал, чтобы не уметь принимать решения!

Дарен собирался возразить, однако Тесса не позволила. Нет уж, он ни слова больше не произнесет, пока она не договорит. Он упрям, но она его переупрямит!

— Да, Эд объяснил мне ситуацию, и все-таки я ни за что не согласилась бы выйти за тебя замуж только потому, что так надо! Я хочу этого, Дарен! Я… люблю тебя! Упрямый и невозможный ты человек! Люблю! Пожалуйста, засунь свое благородство куда подальше и сделай меня счастливой!

Тесса даже не заметила, как в пылу объяснения наступает на Дарена, а он невольно пятится, чтобы Тесса не уткнулась ему носом в плечо. На его лице отчаяние уступило место нежности, черты разгладились, и кончики губ поднялись в улыбке.

Тесса только теперь сообразила сообразила, что это самое странное объяснение между влюбленными и, похоже, она сама сейчас сделала Дарену предложение, причем в ультимативной форме.

Она вспыхнула и закрыла лицо руками. И тут же очутилась в согревающих объятиях любимого мужчины.

— Ты самая необыкновенная, сильная и смелая девушка из всех, кого я встречал, — сказал Дарен. — Я люблю тебя. Я люблю тебя, Тереза Коллин. Окажи мне честь и стань моей женой!

…Все необходимые документы Тесса и Дарен подписали здесь же, на обшарпанном железном столе. Свидетельство о заключении брака. Распоряжение о передаче опеки над Миленой Мортенс ее мачехе. Предписание о передаче имущества, включая банковские счета, дом и землю, супруге Дарена — Терезе Мортенс.

Супруги… Тесса и так и этак пробовала слово на вкус и не могла до конца осознать, что происходящее с ней — правда.

Вместо обручального кольца Дарен надел ей на безымянный палец печатку с родовым гербом. Перстень был слишком большим, соскальзывал с пальца, но Тесса крепко зажала его в кулаке. Ничего, можно пока носить на цепочке, все равно на работе нельзя надевать кольца.

— Можете поцеловать жену, — улыбнулась дона Кларк, когда с подписанием бумаг было покончено.

Дарен бережно коснулся припухших губ Тессы. Этот поцелуй был особенным, не таким страстным, как те, которым они предавались несколько минут назад, но самым теплым, самым заботливым.

— Жена! — прошептал Дарен.

Дарен

Не было пышного платья, строгого костюма и торжественной церемонии. Не было толпы гостей и моря цветов. Не было стола, что ломился бы от яств, искристого вина в золочёных бокалах и брачного ложа, усыпанного нежными лепестками роз. Один поцелуй новоявленных супругов — и в дверь тюремной комнаты постучал охранник, извещая всех о том, что свидание окончено.

Дарен пожал руку другу, поблагодарил дону Кларк за неоценимую помощь, а сам всё не сводил взгляда с Тессы. Этой отчаянной, смелой, самой любимой на свете девушки.

Тьер Мортенс и сам не заметил, как между ними образовалась прочная, неразрывная связь. Казалось, совсем недавно он тщательно следил за каждым своим движением, опасаясь дотрагиваться даже до родной дочери. Дарен и представить не мог, что в его жизни может появиться новая любовь — женщина, без которой он уже не мыслил существования. И вот теперь Тесса — его жена.

Остаток дня и следующую ночь Дарен провёл в беспокойстве. После встречи с любимой он особенно остро чувствовал несвободу: стены камеры и низкий потолок давили на него, застоявшимся влажным воздухом подземелья было невозможно надышаться. Кристаллы пустотного шпата, лишающие некроманта магии, вызывали головную боль и тошноту. Хотелось пить, но вода казалась горькой.

Его держали в неведении, ничего не объясняли. Допросы закончились, а о том, как продвигалось расследование, никто не рассказывал. Когда пару дней спустя в тюрьме снова появился тьер Спеллман, адвокат, Дарен готов был наброситься на него с кулаками. Увы, тот пришёл с охраной.

— Когда я смогу увидеть жену и дочь? Даже осуждённым на пожизненное заключение позволяют видеться с семьёй! До суда я лишь подозреваемый, не более того!

— Подозреваемый в убийстве, а это вам не мелкое воровство, Мортенс, — заметил адвокат. — Вы сможете увидеться с женой сразу после вынесения приговора. До суда любые встречи запрещены.

— И когда же состоится заседание суда? Через месяц? Два? Через год?

Дарен нервно расхаживал по комнате взад и вперёд, в то время как его адвокат невозмутимо раскрыл папку с делом на столе и перекладывал бумажки из одной стопочки в другую.

— Послезавтра, — подняв глаза на некроманта, ответил тьер Спеллман. — Я думал, вам сообщили.

— Мне здесь никто и ничего не сообщает! — вспылил Дарен. — Вы хотя бы имеете представление, какой приговор мне готовятся вынести?

— Послушайте, тьер Мортенс, я ваш адвокат. Каким бы ни был приговор, я буду просить о его смягчении. Но поймите вы наконец, я не волшебник. При всём желании я не смогу доказать суду, что некромант, регулярно нарушающий протокол королевской медицинской комиссии и убивающий людей, — на самом деле добрый доктор!

— Я не убивал Лорана Флоренса, — в который раз выдохнул Дарен и устало опустился на стул.

Он повторял эти слова изо дня в день, но всё без толку. Ни следователи, ни адвокат его не слышали.

— Поберегите ваши силы для суда, вам, вероятно, дадут слово. Кстати, слушание объявлено открытым. Даже любопытно, придёт ли на него кто-то из тех, кого вы чудесным образом исцелили?

Ранним утром накануне суда Дарену принесли бумажный пакет с чистыми вещами, бритвой и травяным мылом. В пропахшей плесенью душевой, куда его сопроводили двое тюремщиков, были скользкие стены, из проржавевшей трубы лилась только холодная вода, но Дарен был рад и этому. В прежней жизни ему ещё не доводилось ходить немытым по две недели.

Ледяные струи воды охладили взвинченные до предела нервы, и Дарен почувствовал, что его измученная душа словно покрывается холодной коркой. Он больше не станет кричать и что-либо доказывать, нет. Никто из его врагов не узнает, что творится в сердце у некроманта. Но где-то там внутри, под толстым слоем льда, теплился огонёк его любви, и Дарен никому не позволил бы его растоптать.

Его Тесса сильная девушка, будет сильным и он — с высоко поднятой головой войдёт в зал суда.

Тьер Мортенс тщательно выбрил лицо, вытерся грубым полотенцем и с удовольствием облачился в выглаженную женой сиреневую рубашку и тёмные брюки. Сознавать, что Тереза собственными руками укладывала эти вещи в пакет, прикасалась к ним, было очень приятно — словно она обняла его, шепнула на ухо о том, как его любит. Дарен почувствовал прилив сил и надежду: может быть, грядущий день будет не так уж плох? Его коллеги по больнице, его пациенты — они придут!

В здание городского суда Дарена везли в специальном экипаже с окнами, забранными решётками. Помимо антимагического браслета на руках замкнули и обычные наручники. Для завершения образа не хватало лишь кандалов на ногах, мрачно подумал Дарен, глядя на мелькающие снаружи дома, зелень и кусочки безоблачного голубого неба в просветах между строениями.

Зал судебных заседаний встретил тьера Мортенса гулом многочисленных голосов и ярким, бьющим по глазам светом магических ламп. За две недели, проведённые в сумрачной камере, Дарен отвык и от шума, и от света, поэтому сейчас временно оглох и ослеп.

Его завели в железную клетку для подсудимых и указали на жёсткую скамью. Дарен пытался высмотреть в волнующейся толпе Терезу, Найта, Марту, Эдварда, хоть кого-то из своих, но перед глазами плыли тёмные пятна и лица смешивались в цветастый калейдоскоп. Наконец настала тишина. Судья в торжественной накидке из красного бархата объявил начало заседания.

— Тьер Дарен Мортенс, начальник отделения скорой целительской помощи в больнице святой Агаты, обвиняется в необоснованном применении запрещённых методов лечения, которые повлекли за собой смерть пациента, двадцатилетнего тьера Лорана Флоренса. Подсудимый, вы признаёте свою вину? Отвечайте только «да» или «нет».

— Нет, — спокойно ответил Дарен и наконец-то увидел Терезу.

Она сидела в первом ряду и не сводила с него глаз. Дарен за один миг разглядел её всю, до мельчайших чёрточек: распахнутые ресницы, упрямо стиснутые губы, которые были такими мягкими и нежными при поцелуях, её безупречный пучок и тоненький светлый локон, как всегда, выбившийся из причёски над правым ухом. На Тессе было платье, в котором Дарен увидел её в первый рабочий день, — помнится, она повязала сверху фартук и скорее приступила к работе.

«Я люблю тебя», — сказали её губы, и он улыбнулся ей в ответ.

Рядом с Тессой сидели Найт и медсестра Мэри, а с другой стороны высокомерно возвышался фрей Альтаэр. Тьер Мортенс медленно вдохнул и выдохнул, подавляя приступ гнева и ревности. Не было сомнений, что носозадый нарочно угнездился рядом с женой Дарена, ему назло.

— Господин прокурор, вы можете изложить обстоятельства обвинения и вызвать первого свидетеля, — провозгласил судья, и на возвышение вышел щуплый черноволосый мужчина с планшетом в руке.

Следом за прокурором поднялся королевский советник тьер Флоренс, отец погибшего Лорана. Несмотря ни на что, Дарен искренне сочувствовал этому ссутулившемуся от горя и постаревшему за считаные дни господину. Похоронить единственного сына — что может быть ужаснее для родителя?

— Мой сын был молод и, конечно, любил проводить время в компании друзей. — Советник с трудом выталкивал из себя слова, словно его горло пересохло, а язык еле ворочался. — Он рос таким жизнерадостным, активным мальчиком. Я не подозревал, что у него проблемы с сердцем!

Проблемы с сердцем, вот, значит, какова официальная версия смерти. Дарен стиснул зубы.

— Вы можете подтвердить, что ни разу не видели вашего сына Лорана пьяным?

— Никогда, — помотал головой тьер Флоренс. — Думаю, он мог выпить бокал вина или два, но чтобы напиваться вусмерть сомнительным пойлом… этого никак не могло произойти! Они с друзьями отправились гулять в восточный район, это правда, а затем ему стало плохо. Друзья отвезли его в больницу.

— Вам не сообщили о том, что сыну требуется срочное лечение? — уточнил прокурор.

— Нет. Мне сказали, что Лоран умер. Умер под руками этого грязного некроманта!

Тьер Флоренс повернулся к Дарену и ткнул в него дрожащим от негодования пальцем, словно воображал, что пронзает нечестивца мечом.

— Вы подтверждаете, что не давали разрешения на применение некромантии?

— Да, да, разумеется. Я ни за что не позволил бы этому человеку прикасаться к моему сыну! Мы нашли бы хорошего целителя, если бы он не убил Лорана своими грязными заклинаниями!

— Ваша честь, — обратился прокурор к судье. — Как видите, подсудимый тьер Мортенс действовал вне рамок протокола королевской комиссии. Он применил опасную магию без позволения родственников пациента, который во время, кхм, манипуляций находился без сознания.

— Принято к сведению, продолжайте, — отозвался судья.

Дарен смотрел на Терезу, а она — на него. Глядя на открытое и честное лицо молодой жены, тьер Мортенс будто бы вновь прозрел. Он оглядел зал и заметил в нём множество знакомых лиц. Его пришли поддержать пациенты больницы святой Агаты. Им не позволено было выходить на трибуну и выступать, но на Дарена смотрели десятки пар глаз, и он не чувствовал себя одиноким.

Дона Кларк из городской управы, пожилой гном Ним Тимберс, которого вылечили от каменной хвори. Дон Авер из кожевенной лавки, юный полуорк Шегг. Старушка дона Липки в пушистой шерстяной шали — Дарен помнил, что эта пациентка страдала от сердечной недостаточности и мёрзла даже в самую жаркую погоду. Люди, орки, гномы, даже огненноволосый феникс, дон Фламир, прилетел из-за моря поддержать доктора Мортенса!

На последнем ряду и в проходе теснились широкоплечие ребята, которых Дарен узнал не сразу. Несколько парней из Ржавых, Шлака и Серебряных переоделись в приличную одежду и каким-то чудом тоже просочились в зал суда. Без оружия и доспехов, в рубашках и брюках, они выглядели как обычные горожане — и не сказать, что на самом деле отъявленные головорезы! Тьер Мортенс был им всем безмерно благодарен, а между тем сторона обвинения продолжала выступление.

Вслед за тьером Флоренсом прокурор вызвал невесту умершего — тьеру Викторию Эшфорд, затем её брата. Молодые люди клятвенно заверяли, что выпили по бокалу некрепкого эля, что никакой драконьей настойки не пробовали ни разу в жизни. Орка, которого Лоран пытался перепить, в зале суда почему-то не оказалось, вызывать его не сочли нужным. О нём не сказали ни слова.

— Приглашается Тереза Коллин, — провозгласил прокурор и прищурился, вглядываясь в свиток со списком свидетелей. — Или Мортенс? Тьер Спеллман, это что, супруга обвиняемого?

— Всё верно, брак был заключён четыре дня назад, — кивнул адвокат. — На момент происшествия Тереза была лишь коллегой тьера Мортенса. По её словам, у них не было близких отношений.

— Кто же допустил заключение брака?

— Судя по документам, сам глава управы Лорна. Бумаги подлинные.

Дарен перестал дышать, когда Тесса прошествовала на возвышение и встала у стола, на который положили Зеркало правды.

— Ввиду того, что супруга обвиняемого может быть заинтересована в его оправдании и освобождении, я предлагаю воспользоваться артефактом, ваша честь, — улыбнулся прокурор.

— Разрешаю, — произнёс судья. — Задавайте вопросы.

— Тьера Мортенс, я должен предупредить вас: ложные показания не помогут вашему супругу, но могут сделать вас соучастницей преступления. А это уже основание для помещения вас под стражу.

— Я понимаю, — кивнула Тесса и положила узкую девичью ладонь на Зеркало правды.

— Только «да» или «нет». Вы присутствовали в зале скорой помощи в момент смерти тьера Лорана Флоренса?

— Да.

— Можете ли вы подтвердить, что доктор Мортенс использовал некромантию?

— Да.

— Вы знаете о том, что существуют разрешённые и запрещённые некромантские практики?

— Да. Знаю, — нервно добавила Тесса и тут же осеклась. — Извините. Да.

— Ваша честь… — Прокурор поднял верхний листок, приколотый к планшету булавкой, и заглянул на тот, что был под ним. — Согласно опросу свидетелей, есть данные, что тьер Мортенс регулярно использовал в работе и запрещённые методики. В частности, он применил заклинание забвения к пациентке фрее Вайлэриан, страдавшей от глубокой депрессии и угасания. Она сама не присутствует в зале, но здесь есть её представитель — фрей Арвелион Альтаэр.

— Я протестую, — вставил адвокат. — Это не относится к делу Флоренса!

— Протест отклоняется, — нахмурился судья. — Продолжайте.

— Сам факт того, что тьер Мортенс нарушал закон, очень важен для установления его вины. Тот, кто совершил преступление однажды и остался безнаказанным, легко совершит его снова. — Прокурор вновь повернулся к Терезе. — Вы помогали начальнику отделения в лечении фреи Вайлэриан?

— Да, — еле слышно ответила Тесса.

— Тьер Дарен Мортенс действительно использовал запрещённое заклинание забвения?

«Посмотри на меня, посмотри, умоляю!» — мысленно приказывал Дарен жене. Она повернула голову, в больших глазах целительницы застыл страшный испуг. Одно короткое слово — и она тоже окажется за решёткой, а Милену отправят в сиротский приют. Мортенс незаметно кивнул Тессе. «Говори правду, только правду». Зеркало под пальцами Тессы затуманилось от её сомнений.

— Да, — упавшим голосом произнесла она.

— Вот видите, ваша честь! Человеческая, или эльфийская, или любая другая жизнь для этого некроманта не имеет никакого значения. Он с лёгкостью преступает и протокол, и закон, лишь прикрываясь благородным званием целителя, которого недостоин!

— Это не так! Дарен отличный целитель, он спас сотни жизней! — крикнула Тереза в отчаянии.

Посетители зала суда взволновались, загудели десятки голосов, выражая недовольство.

— Прошу тишины. — Судья предупреждающе постучал молоточком. — Нарушители спокойствия будут удалены. Прошу вас, господин прокурор, вы можете продолжать.

Когда взволнованную Тессу подхватили под руки и повели прочь от трибуны, Дарен не выдержал, вскочил со скамейки и вцепился в толстые прутья своей клетки. Если бы не браслет против магии, он бы заставил фрея Альтаэра пожалеть о том, что он родился на свет! Носозадый поднялся Терезе навстречу, но она что-то резко сказала ему и села с самого края ряда. Фрей направился к прокурору.

Дарен и не заметил, как этого негодяя вызвали. От гнева у обычно сдержанного Мортенса шумело в ушах. Ответы эльфа он почти не слышал, кроме того, что тот весьма красноречиво поведал суду об ужасных побоях, которые нанёс ему некромант. В этот миг Дарен пожалел, что не свернул ему шею.

Заседание длилось несколько долгих часов. Выступал и адвокат, но, как и подозревал тьер Мортенс, его главной целью было лишь поддакивать обвинителям, а вовсе не вытаскивать некроманта из-под следствия. Всё было против Дарена! Зеркало правды только подтверждало его вину.

Под конец слушания несколько дюжих охранников всё-таки выставили наружу особо ретивых пациентов, которые требовали слова. Никому не позволили говорить ту правду, которая могла бы хоть как-то помочь Дарену Мортенсу. Наконец судья удалился для вынесения приговора. Тессе удалось проскользнуть к клетке, где держали мужа.

— Прости, прости меня! Я так испугалась, что они заберут Милену. Что всё рухнет.

— Тебе не за что просить прощения. — Дарен накрыл ладонью пальцы любимой, обхватившие прутья. — Ты всё сделала правильно.

— Фрей Альтаэр говорит, что тебя осудят на двадцать лет! Как это возможно? За что?

— Иди, Тесса, постарайся успокоиться. Ради меня. Ради Милены. Увидимся после суда.

Её снова увели, на этот раз — за двери. Посетители разошлись, время потянулось медленно и тоскливо. Дарену не принесли даже кружки с водой, но он сейчас не чувствовал ни голода, ни жажды. Он весь превратился в ожидание собственной участи.

Сколько лет он не увидит белого света? Неужели проклятый эльф может оказаться прав? Уронив голову на руки, Дарен словно провалился в небытие. Ему вдруг почудилось, что он откроет глаза — и всё происходящее в последние две недели окажется лишь кошмарным сном. Но нет. Всё происходило наяву.

Судья вновь постучал молоточком, и тьер Мортенс поднял голову: зал снова был полон.

— Именем его величества короля я, верховный судья Лорна, тьер Арманд Рельтар, оглашаю приговор подсудимому тьеру Дарену Мортенсу, начальнику отделения скорой целительской помощи больницы святой Агаты.

В воздухе повисла тишина, какая бывает душным летним днём в преддверии грозы.

— Следствие установило, что смерть тьера Лорана Флоренса наступила в результате незаконного магического вмешательства, а именно — после заклинания некроманта. Тьер Мортенс признаётся виновным в данном преступлении.

— Нет! — воскликнули сразу несколько голосов и тут же подавленно смолкли.

— Принято во внимание и то, что подсудимый неоднократно применял запрещённые методики. Архивные материалы, к которым обращалось следствие, содержат сведения о том, что три года назад супруга тьера Мортенса Лиана погибла от истощения жизненной силы, предположительно после применения некромантской практики. Дело было закрыто за нехваткой доказательств.

Судья сделал паузу, переходя к последнему пункту.

— Также имеются неопровержимые доказательства того, что подсудимый проявлял агрессию и применял насилие к коллегам по больнице, в частности — к консультанту фрею Арвелиону Альтаэру. На основании вышеизложенного суд постановил: приговорить тьера Дарена Мортенса к смертной казни путем отсечения головы. Исполнение приговора осуществить через десять дней. Приговор окончательный и обжалованию не подлежит.

Тесса

Тесса открыла ящик стола Дарена и несколько раз вдохнула и выдохнула, прежде чем взять в руки хранящиеся внутри папки с документами.

— Давай же, Тесса, ты справишься, — прошептала она вслух. — Осталось немного.

Она уже собрала в коробки книги с полок, немногочисленные безделушки, в том числе забавных человечков, склеенных из желудей. Человечков, кое-где перебинтованных крошечными лоскутками. Дело рук Милены, не иначе. Дарен хранил их, как хранил детские рисунки, обнаруженные Тессой в одной из папок. По щекам Тессы снова поползли предательские слезы, но она сердито смахнула их тыльной стороной ладони. Она жена Дарена, самый близкий ему сейчас человек, и она сама соберет его вещи, освобождая кабинет.

Найт и Марта предлагали помочь, но Тесса лишь качала головой. Это не самое страшное, что ей предстоит. Следует закалить свое сердце и научиться держать чувства в узде, ведь меньше чем через десять дней ее ждет самое ужасное испытание в жизни.

Тесса аккуратно сложила бумаги, сверху поставила красивую серебряную чернильницу и переливающуюся сиреневыми всполохами друзу с кристаллами аметиста, заменявшую Дарену пресс-папье. Потом увидела фигурку ледяного великана, того самого, что они с Миленой купили в парке и принесли Дарену в подарок. Теперь она понимала великана, заморозившего свое сердце, чтобы не ощущать боли.

Душа Тессы час за часом будто бы покрывалась корочкой льда — своего рода душевная анестезия. Вот и хорошо, вот и славно. Лучше так, чем сгорать от невыносимой боли.

Может быть, она сумеет застыть настолько сильно, что сумеет признаться Милене: ее папа больше никогда не вернется домой. Но еще не сегодня.

Найт, которого назначили временно исполняющим обязанности начальника отделения, предложил было Тессе взять неделю отпуска. Он хотел как лучше и для Тессы, и, что скрывать, для пациентов, но Тесса испуганно схватила Найта за рукав.

— Прошу, нет! — взмолилась она. — Я понимаю, что целитель из меня сейчас никакой, я бы сама себя на пушечный выстрел не подпустила к пациентам, но я могу быть полезной в другом! Менять повязки вместо Мэри, в конце концов. Найт, я не могу сейчас быть одна, и Милена не сможет!

В глазах Найта Тесса видела отражение собственной боли и отчаяния. Он все понимал. Найт кивнул. И вдруг крепко обнял Тессу, будто хотел передать ей часть своих сил.

— Мы все рядом, — тихо сказал он. — Ты только держись!

И она держалась. Ради Милены. Ради Дарена. Ее спасала мысль, что они еще увидятся — пусть и в последний раз. Свидание обещали устроить за несколько дней до казни.

Тесса механически выполняла простую работу. Следила за тем, чтобы малышка обедала и ужинала. А за ней самой следила Марта, практически стояла над душой, пока Тесса впихивала в себя ложки супа: твердую пищу есть не получалось, горло сжимал спазм.

Кажется, так прошло три или четыре дня. Тесса словно пребывала в каком-то вакууме, закрытой капсуле, куда с трудом просачивались чужие голоса. Зато так еще можно было как-то существовать. В полусне-полуяви.

…Тесса положила ледяного великана в последнюю коробку и закрыла ее. Все, распоряжение главного целителя выполнено: она освободила кабинет от вещей тьера Мортенса. Хорошо бы он достался Найту, но медицинская комиссия наверняка скоро пришлет на это место своего ставленника.

Фрей Альтаэр передвигался по больнице задрав нос выше небес, чувствовал себя победителем. Если бы только сила ненависти могла убивать…

Тесса вернулась в ординаторскую, где к столу уже накрыли стол. Ждали только ее. Когда пациентов в зале было немного, как сегодня, старались обедать вместе.

— Милена, тебе положить еще картошки?

Марта погладила малышку по распущенным волосам, и Тессу кольнуло чувство вины: у нее пока не было сил на то, чтобы заплетать Милену по утрам.

— Не, тетя Марта. Терезочка, садись скорее, пока суп горячий!

Тесса выдавила улыбку, примостилась на отодвинутый Найтом стул. В ординаторскую заглянул Эд, он тоже часто приходил, чтобы перекинуться с Тессой парой слов. Тесса понимала, что заботливого внимания целителя-психиатра ей не избежать. Когда-нибудь она обязательно решится откровенно с ним все обсудить. Потом.

— Тьер Вилар, присаживайтесь. — Марта указала подбородком на торчащую из-под стола табуретку. — Как раз осталось местечко. Картошечки?

— Я не голоден, спасибо. Просто зашел вас навестить. Посижу пять минут и пойду.

Эд втиснулся между Мартой и Тессой, взял ломоть хлеба, но не ел, задумчиво держал в руке.

— Слышали про короля?

Марта вздохнула.

— Да. Ужас что творится в этом мире. Сплошные потрясения. Как только допустили покушение? Где были охранники, и вообще!

— Это ведь уже не первая попытка его убить, — сказал Найт. — В этот раз заговорщики оказались хитрее. Яд из цветка прахоцвета добавили в чай, который подает личный повар, ему король Альдорес безоговорочно доверял. Это теперь известно, что семью повара взяли в заложники…

Тесса понимала, что ее друзья специально обсуждают за обедом главную новость королевства, чтобы не дать ей погрузиться в отчаяние. В любой другой день она бы сочувствовала королю Альдоресу. Он, что ни говори, был справедливым монархом: разрешил некромантам вести практику в больницах, да и другие мудрые реформы проводил. А спасения от яда прахоцвета нет, значит, жить королю осталось от силы несколько дней.

— Чудовищно… — вздохнула Марта. — Сейчас лучшие целители день и ночь проводят у его постели, да бесполезно.

— Принцесса Аглая, что ни утро, отправляется на моление в главный храм Пресветлого, — добавил Эд. — Вот только пока Пресветлый не внял ее молитвам.

— Бедняжка, — прошептала Милена. — Неужели ее папа умрет?

Сидящие за столом молчаливо переглянулись. Тесса спрятала лицо в ладони.

— Слушайте, какой интересный пациент сегодня приходил! — сменил тему Найт.

Спустя два дня судебный пристав принес разрешение на свидание с Дареном.

Тесса нарядила Милену в хорошенькое платьице, аккуратно заплела. И сама, как бы ни было тяжело на душе, надела симпатичное летнее платье, то самое, в котором прогуливалась на море. Перед тем, как войти под мрачные своды тюрьмы, она пощипала щеки и покусала губы, стараясь придать лицу хоть немного жизни. Она будет держаться!

Когда охранник отпер дверь в комнату свиданий, Милена, точно юркий котенок, проскользнула в едва появившуюся щель. Секунда, и она с писком радости повисла на шее у отца.

— Папуля! Папулечка! Ну когда же ты придешь домой! Мы с Терезочкой так соскучились!

Тесса и Дарен переглянулись поверх макушки Милены. Потемневшие от отчаяния глаза Дарена безмолвно спрашивали: «Она еще не знает?» Тесса качнула головой.

— Я тоже ужасно соскучился по тебе, моя девочка!

Дарен баюкал Милену, целовал в носик, потом сел на место, не спуская ее с колен и держа обе маленькие ладошки в одной своей большой.

— Ну рассказывайте, девочки, что нового! — бодро велел он. — Как там наши? Справляются?

Тесса включилась в игру, зачастила, вспоминая все интересные случаи практики, а сама все не спускала глаз с Дарена, запоминая каждую черточку. То, как уголки губ приподнимаются в улыбке, то, каким нежным становится его взгляд, когда он смотрит на дочь, и каким страстным, печальным и в то же время любящим — когда обращает взор на нее, Тессу.

— Папуля, а Терезочка теперь всегда будет жить с нами? Марта говорит, что всегда. Правда?

— Правда… — выдохнул Дарен.

— Ура-а! — воскликнула Милена, обнимая отца за шею и прижимаясь к нему. — Как же я люблю Терезочку! Мы тебя очень ждем!

Дарен порывисто вздохнул и поднял глаза к потолку, явно пряча слезы.

— А у нас все грустные. Из-за короля, наверное.

— Что случилось с королем? — удивился Дарен.

— Ты не слышал? — удивилась Тесса.

И отругала себя за глупость: никто не сообщает заключенному последних новостей.

— На короля Альдореса снова совершили покушение. И на этот раз, кажется, нашего правителя спасет только чудо.

Дарен нахмурился, ожидая подробностей, а Тесса только и рада была перевести разговор в другое русло. Она начала с того, что семью личного повара взяли в заложники, что в чай подсыпали яд, против которого нет антидота, и теперь лучшие целители королевства бьются над спасением жизни Альдореса, но надежды нет.

— Что за яд? Очевидно, очень редкий, если нет противоядия… — По задумчивому лицу Дарена было ясно, что он в этот момент мысленно перебирает все известные яды: целитель всегда остается целителем.

— М-м-м… Сейчас, погоди, вспомню. Вертится на языке. — Тесса потерла висок. — Прахоцвет! Яд цветка прахоцвета!

С лица Дарена мгновенно сошла вся краска, Тесса даже испугалась, не плохо ли ему с сердцем.

— Дар?..

— Антидот есть, — глухо ответил он.

Тесса

Волнующаяся толпа людей стискивала Тессу со всех сторон. Лица были обращены к закрытым дверям храма Пресветлого. Вход охранялся бесстрастными гвардейцами, как и дорога, по обочинам которой теснились горожане, пришедшие выразить сочувствие принцессе Аглае. Из уст в уста неслись шепотки.

— Скоро должна выйти! Уже час молится!

Тесса приподнялась на цыпочки, боясь, что пропустит появление принцессы, ведь у нее будет всего несколько секунд на то, чтобы проскользнуть за оцепление и докричаться до ее высочества прежде, чем та сядет в поджидающий экипаж.

— Не переживай, я скажу, когда увижу, что она выходит, — сказал Эд.

Он стоял рядом с Тессой, закрывая ее собой, не позволяя бушующему людскому морю смять хрупкую фигурку.

Вчера, когда Дарен поведал жене о единственном способе спасения от яда прахоцвета, способе, который изобрел старый некромант тьер Эверет, забрезжила слабая надежда. Тесса, Найт, Эд и Марта собрались в доме тьера Мортенса, чтобы составить план. Если Тесса сумеет добраться до принцессы и заставит ее выслушать… Если Дарен спасет короля… Если… Столько «если»!

— Смотри, вот это храм Пресветлого. Мы будем стоять вот здесь.

Эд разложил на кухонном столе карту из подручных материалов, сахарница изображала храм, полотенце — площадь Трех Корон, а вышивка на нем — дорогу. Милена, которая отказывалась ложиться спать, украшала расстеленное полотенце узорами из зерен риса и сладко зевала.

— Принцесса Аглая каждое утро приезжает к восьми на молебен. В храм никого не пускают, горожане стоят снаружи, ожидая ее появления, чтобы выразить сочувствие. Ее высочество, прежде чем сесть в экипаж, кидает в толпу горсть мелких монет, в это время подданные приветствуют ее. Занимает это примерно полминуты.

— Я должна за это время выбраться из толпы, каким-то образом прорваться через оцепление, броситься перед ней на колени и попросить выслушать меня. — Тесса, волнуясь, облизнула губы: она уже сейчас понимала, каким ненадежным выглядит их единственный план.

— Я пойду с тобой, — сказал тьер Вилар. — Хотя бы придержу особо ретивых гвардейцев, когда ты станешь прорываться.

— Папуля спасет короля? — сонно спросила Милена.

— Мы все на это очень надеемся… — вздохнула Тесса.

Так как они засиделись за полночь, друзья остались ночевать в доме Дарена. Тесса и Милена, обнявшись, улеглись в детской. Девочка уснула уже через минуту, а Тесса не сомкнула глаз до рассвета, встала с первыми лучами солнца. Лучше выйти пораньше, чтобы занять на площади перед храмом лучшие места.

Пока все шло, как задумано. Ровно в восемь, когда колокола на часовне звонили, приглашая горожан к молебну, принцесса Аглая, закутанная в светлую накидку, в одиночестве поднялась по ступеням храма. Теперь оставалось только ждать.

Эд время от времени пожимал руку Тессе, безмолвно подбадривая ее. Но вот толпа зашумела, заметив движение гвардейцев у входа, а через мгновение створки резных дверей приоткрылись, и женская фигура в светлой накидке двинулась в обратный путь, к поджидающему у разворота экипажу.

— Выше высочество! — закричали со всех сторон. — Мы с вами молимся за здоровье нашего повелителя! Скорейшего выздоровления! Процветания! Многая лета!

Принцесса Аглая спустилась по ступеням, замерла на нижней, прижала ладонь к груди, выражая подданным признательность. Потом запустила руку в кожаный кошель, висящий на поясе. Толпа забурлила, подалась вперед.

Эд обнял Тессу одной рукой за плечо, а другой расчищал путь перед собой, проталкивая Тессу вперед. Со всех сторон напирали, давили люди. Гвардейцы, развернувшись, теснили их назад, покрикивая для острастки.

Благодаря силе тьера Вилара, а может быть, благодаря его уверенному виду, они с Тессой преодолели несколько метров, отделяющих их от первого ряда, за несколько секунд.

— Беги, — шепнул Эд.

Тесса обогнула беспрерывно кланяющуюся старушку и со всех ног кинулась к принцессе. Высокий гвардеец бросился наперерез с криком: «Куда! А ну стоять, девчонка!», но Эдвард оказался наготове и будто случайно подставил подножку дюжему парню, отчего тот завалился на бородатого мужика, и оба они упали в толпу, подминая случайных людей в кучу-малу.

Тесса обернулась на долю мгновения, но не было времени останавливаться. Первое препятствие преодолено, но до принцессы Аглаи остается с три десятка метров.

— Выше высочество! — закричала она. — Подождите! Не уезжайте!

Принцесса вскинула голову, нашла глазами нарушительницу спокойствия, мысленно должно быть отметила простой наряд, собранные в пучок волосы и, видимо, отнесла Тессу к категории просительниц. Одного ее легкого кивка оказалось достаточно, чтобы охрана двинулась наперерез Тессе. Сама же принцесса Аглая торопливо поднялась в карету, кучер захлопнул дверь.

— Подождите! — отчаянно звала Тесса.

До экипажа, проезжающего мимо, было рукой подать. Тесса могла даже рассмотреть выпуклые деревянные детали украшений на дверце и узор на колышущейся от ветра шелковой занавеске, что скрывала принцессу. Она ведь наверняка видит и слышит ее, но еще миг — и промчится мимо, не зная, что спасение ее отца так близко.

Два гвардейца преградили Тессе дорогу. Они не сильно-то и напрягались, понимая, что скрутят девицу в два счета, и пока лишь заступили путь.

— Девочка, иди домой. Принцессе сейчас не до просительниц, сама понимаешь. Вот пройдет время, и…

Тесса не стала дослушивать, поднырнула под локоть ближайшего гвардейца — тот охнул от неожиданности и ухватил лишь воздух на месте, где только что стояла Тесса, — и бросилась догонять набирающую скорость карету.

— Выше высочество! Умоляю! — звала она. — Дайте мне минуту!

Тесса запнулась за выступающий камень мостовой, упала со всего маха, ссадила колени. Отчаяние затопило ее. Отчаяние и злость!

— Остановитесь! — крикнула она, протягивая руки. — Или ваш отец умрет!

Прозвучало как угроза? Ну и пусть! Главное, что подействовало: карета внезапно притормозила, дверца приглашающе приоткрылась, и гвардеец, тот самый, что увещевал Тессу вернуться домой, подхватил ее под локти, помогая встать, и повел за собой.

Тесса наступила на нижнюю ступеньку лесенки, и ее затрясло от волнения. Сейчас судьба Дарена, да и судьба короля тоже, зависит от слов, которые она сумеет подобрать.

Гвардеец, не понимая, чего она возится, подтолкнул ее в спину, и Тесса влетела в прохладный, пахнущий кожей и деревом салон, упала на диванчик и оказалась лицом к лицу с принцессой Аглаей.

— Ваше… высочество… — выдохнула она.

На нее внимательно смотрела девушка примерно одного с ней возраста. Узкий подбородок, бледные губы, длинноватый нос, светлые волосы собраны под ажурный чепец. В лице Аглаи явно прослеживались черты династии Милиадоров, Аглая — вылитый отец. Про принцессу говорили, что она некрасива, но очень умна. Тесса хотела верить, что слухи не врут, ведь сейчас можно рассчитывать лишь на ее разумность и способность слушать.

— Кто ты такая? — холодно спросила Аглая. — И что ты имела в виду, смущая моих подданных нелепыми выкриками?

Тесса сглотнула.

— Прошу прощения. Мне очень нужно с вами поговорить, поэтому…

— Говори, — велела Аглая.

— Мой муж сможет приготовить антидот от яда прахоцвета.

— Твой муж? — Брови принцессы скользнули вверх.

— Мой муж — тьер Дарен Мортенс, он долгие годы проработал начальником отделения скорой целительской помощи в больнице святой Агаты! Сейчас он… в тюрьме.

— Я слышала об этом деле. — В голосе Аглаи зазвучала сталь. — Некромант и убийца.

Глаза Тессы защипало от слез, но она не позволила им пролиться. Сейчас не время говорить о справедливости, пытаться доказать невиновность Дарена, принцесса ее и слушать не станет. Ее интересует только судьба короля, и, судя по тому, что принцесса вот уже неделю каждое утро вымаливает у Пресветлого его жизнь, Аглая действительно любит отца.

— Вы ведь хотите спасти короля! — жарко прошептала Тесса. — Мой муж приготовит противоядие! Только он один знает секрет!

Принцесса молчала, изучающе глядя на Тессу, будто бы безразлично и невозмутимо, но ее руки, лежащие на коленях, тискали платочек. Тонкие пальцы, унизанные кольцами, едва заметно подрагивали.

— Королю хуже день ото дня, и мне сказали, что помочь может только чудо. Но Пресветлый будто не слышит моих молитв…

— Он слышит! — воскликнула Тесса. — Что, если мое появление здесь — это и есть ответ на ваши горячие молитвы?

Принцесса вскинула взгляд, на короткий миг сделавшийся живым и растерянным.

— Ты думаешь, что в ответ на помощь король сохранит тьеру Мортенсу жизнь? Но обвинения против него очень серьезны.

Тесса надеялась на это, что скрывать, и все же она решила быть сейчас предельно честной: любая нотка лжи тут же будет услышана будущей королевой, а она, по-видимому, действительно умна.

— Не буду обманывать, такие мысли посещали меня и моих друзей. Мой прекрасный муж и замечательный целитель не заслуживает такой ужасной участи. Однако… Я его очень хорошо знаю! Ему неважно, чью жизнь спасать — портового рабочего или самого короля.

Принцесса Аглая вспыхнула негодованием от такого сравнения, но сдержалась.

— Он бы не пожалел ни сил, ни времени, пусть бы даже это дело стало последним в его жизни!

Принцесса некоторое время молчала, испытующе смотря на Тессу.

— Хорошо, я подумаю, — ответила она.

В душе Тессы взвился ураган эмоций. Подумает? Подумает?!

— Что же, думайте! Но только не слишком долго, ведь завтра утром моего мужа казнят, и тогда бесполезно будет молиться Пресветлому, ведь он отправил на помощь лучшего целителя в этом мире. Пока еще в этом!

Тесса выпалила тираду на одном дыхании и прикусила губу — за такую неслыханную дерзость ее прямо сейчас арестуют и упекут в тюрьму на долгие годы. Однако Аглая не спешила звать охрану.

— Но что, если я совершу ужасную ошибку, допуская некроманта к лечению… — прошептала принцесса, и маска правительницы слетела с нее: перед Тессой сидела испуганная и еще совсем юная девушка.

— Хуже-то все равно быть не может! — искренне воскликнула Тесса. — Знаете, как пациенты прозвали моего мужа? Последний Шанс.

— Это значит?..

— Это значит, что если он не справится, то не справится уже никто! — сурово отрезала Тесса, окончательно сломив сомнение Аглаи.

— Сегодня, — ответила она. — Сейчас. Едем в тюрьму за вашим Последним Шансом!

Дарен

— Как быстро ты сможешь приготовить противоядие? — строго спросила принцесса Аглая, едва только странная процессия из заключённого в тюремной робе, скромной целительницы и трёх гвардейцев оказалась под сводами королевского дворца Лорна.

— Оно состоит из двух частей, ваше высочество, — чуть хрипло ответил тьер Мортенс, которому не приходилось разговаривать уже несколько дней. — Заклинание и зелье, то и другое с участием некромантской магии. Если у дворцового алхимика или аптекаря отыщется всё нужное, то это займет несколько часов.

— У нас есть эти несколько часов?

— Будем надеяться. Прежде всего я должен увидеть пациента. Отведите меня к королю!

…Дарен не сразу понял, что произошло, когда в его камеру ворвалась охрана. В первый миг он решил, что ошибся в расчётах и день его казни на самом деле не завтра, а сегодня. Однако его вывели наружу и сопроводили к стоящей на дороге карете. Без наручников, без антимагического браслета.

Тесса не смогла скрыть чувств, расплакалась прямо при принцессе, припав к его груди. Дарен и сам едва сдерживал слёзы: он уже не чаял увидеть любимую жену. Аглая держалась молодцом, ведь теперь у неё появилась надежда на спасение короля, но и она заметно нервничала всю дорогу.

— Позвольте и мне пойти с вами? — взмолилась Тесса, не в силах выпустить руку Дарена.

Принцесса слегка кивнула и пошла впереди, показывая дорогу. Тьер Мортенс прислушивался к дару. Усыплённая пустотным шпатом в камере, его магия сейчас заново пробуждалась, словно закипала в крови. Все чувства некроманта обострились, он остро ощущал присутствие каждой жизни и каждого неживого объекта.

Рассеянно озираясь по сторонам, он пропускал через себя образы всего, что наполняло это величественное строение. Древние стены из прочного камня, которому всё нипочём. Старинные гобелены и картины, чьи творцы давно обратились в прах. Невесомое присутствие заплутавшего духа — безобидного привидения, изредка пугавшего слуг по ночам.

Люди и животные виделись Дарену яркими сгустками живой энергии — сейчас они мало интересовали некроманта. Дворцовая охрана, придворные со скорбными лицами, пушистая кошка на подоконнике галереи и мышь, грызущая сухарик за плинтусом, — все они горели жизнью, будто фонари в ночи. Между тем по дворцу уже разливалась никому не видимая тьма.

«Ты почувствуешь близость смерти, как и любой некромант, — рассказывал Дарену старенький тьер Эверет. — Мы стоим на границе миров и видим обе стороны. Этот цветок-проклятие, прахоцвет, тоже непрост. Его яд попадает в живое тело и медленно убивает его, чтобы потом на могиле жертвы вырос и распустился новый цветок».

Чем ближе были покои короля, тем явственнее Дарен ощущал холод и страх человека, находящегося на пороге кончины. В этой части дворца даже воздух был другим: насыщенный испарениями от лекарств, эликсиров и снадобий, он оставлял на языке сладковатую горечь.

— Папа! Как ты себя чувствуешь? — Принцесса бросилась к просторной кровати под балдахином, где, обложенный подушками, полусидел король Альдорес.

Помимо правителя в покоях находились два престарелых лекаря и их молодой помощник, двери охраняли гвардейцы. Здесь и вовсе было нечем дышать: окна зачем-то занавесили тяжёлыми гардинами, на столике у кровати дымились благовонные травы. Неужели эти горе-эскулапы надеются отогнать смерть дымом сгорающей соломы? Дарен был в недоумении, но вида не подал.

— Мне лучше, моя дорогая Аглая. — Король приложил все усилия, чтобы выпрямить спину и не выглядеть перед дочерью умирающим стариком. — Правда лучше, но вот в ногах слабость.

— Его величество отказывается принимать вытяжку из зелёных жуков и птичьего горца, говорит, что на яд это никак не действует, но ослабляет мышцы, — доложил лекарь принцессе.

— Я привела тебе нового целителя, папа! Познакомься, его зовут Дарен Мортенс!

Только теперь все взоры присутствующих обратились на необычного гостя. Тьер Мортенс и Тереза подошли чуть ближе к ложу короля Альдореса, склонили перед ним головы. Лекарь, что говорил перед этим, не удержался и громко фыркнул.

— Где вы взяли этого оборванца, ваше высочество? У него же на лице написано, что он шарлатан и висельник. Я не позволю ему даже приближаться к пациенту!

— Зато я позволю, — твёрдо сказала принцесса Аглая и взмахнула рукой. — Выйдите все вон. Сейчас!

Лекари, помощник и охрана скрылись за дверями.

Король Альдорес тем временем встретился глазами с Дареном — несмотря на смертельное отравление, взгляд правителя оставался ясным и осмысленным. Тьер Мортенс понимал, что его внешний вид не внушает и малейшего доверия. Одно только лицо, снова заросшее чёрной щетиной, чего стоило.

— Ты тот самый некромант? — спросил король не с отвращением, а с любопытством. — Советник Флоренс упоминал твоё имя, да и в газетах о тебе, кажется, писали.

— Да, ваше величество.

— Откуда тебе известно про этот редкий яд? Все самые прославленные лекари Лорна утверждают, что спасения от него нет.

— Я обязательно расскажу вам позже, ваше величество. Давайте не будем терять время и приступим?

Принцесса Аглая промокнула вспотевший лоб отца платочком и по-деловому посмотрела на Дарена.

— Скажи, что тебе потребуется, и я прикажу доставить это сюда немедленно!

— У Тессы мой блокнот, она вам все скажет. — И он подбадривающе кивнул жене. — А я пока проведу диагностику.

Привычными движениями Дарен очистил руки заклинанием стерильности, склонился над королём и помог ему лечь ровно, отбросив часть ненужных подушек. Ночное платье правителя всё пропиталось потом, острый запах целебных трав и летучего эфира бил в нос.

Тьер Мортенс вдруг заволновался: а не слишком ли они с Тессой самонадеянны? Да, они знают нужное заклинание и рецепт антидота, но у них не было ни малейшей возможности попрактиковаться. А на кону стоит жизнь самого короля! «Другого средства всё равно не существует», — сурово сказал себе Дарен и развернул диагностическое заклинание.

Яд, словно спрут с сотней тонких чёрных щупалец, проник во все жизненно важные органы пациента. Цветок прахоцвет прочно укоренился в организме, готовя себе будущую почву. Неудивительно, что очищающие желудок и печень, мочегонные и прочие средства не давали никакого эффекта.

— Ты хмуришься, некромант, — заметил король. — Скажи мне правду. Сколько мне осталось?

— Если не попытаться вывести яд, то день, максимум — два. Но если позволите, я буду вас лечить.

— Его жена говорит, что в больнице его прозвали Последним Шансом, — сказала принцесса. — Решайся, папа, ты ведь сам видишь, что все эти именитые целители ничего не могут сделать!

— Разве моё лицо не выражает решимость? — усмехнулся король. — Делай всё, что нужно, некромант. Докажи, что я не зря позволил вам работать целителями!

Тесса, которая слегка растерялась в присутствии правителя, теперь взяла себя в руки и вытащила из сумочки блокнот. Пока Дарен готовил заклинание, которое временно остановит действие яда, нужно достать всё для создания зелья, чтобы нейтрализовать отраву окончательно.

— Я надеюсь, во дворце всё это есть, — сказала Тесса Аглае, переписав на листок перечень ингредиентов.

Та приняла список и пробежала его глазами. Тут же приказала привести к ней главного дворцового алхимика и познакомила его с Дареном.

— Предоставь этому человеку всё, что он попросит. Лучшее оборудование, лабораторную посуду, помощников. Зелье нужно приготовить быстро, у нас всего несколько часов.

— Ваше высочество, у меня почти всё есть, я лишь боюсь, что найти перо феникса будет непросто. В наших краях фениксы не водятся. Нельзя ли его заменить чем-нибудь другим, тьер Мортенс? Есть перья гарпий, снежных орланов, золотистой кряквы, но феникса нет…

— Заменить нельзя, — мотнул головой Дарен и посмотрел на Тессу. — И те два пера, что были у нас в больнице, уже давно истрачены. А дон Фламир, он ведь прилетал на суд? Может, найти его?

— Он улетел в тот же день! — с горечью воскликнула Тереза. — Какая я глупая, нужно было попросить у него пару пёрышек. Хотя…

— Одно перо есть в коллекции у Милены! — вспомнил Дарен. — Его будет достаточно.

— Возьми мою карету и поторопись, — приказала Тессе принцесса, а сама присела рядом с отцом.

Дарен принялся сплетать хитроумное некромантское заклинание, которому научил его тьер Эверет. Оно должно было остановить смертельное распространение яда по организму, прижечь чёрные щупальца, проникающие во все органы и системы. Так можно было выиграть время для приготовления антидота. Король застонал, заметался в постели, и принцесса вскрикнула, испугавшись, что это может быть агония.

— Не бойтесь, — шепнул Дарен не то королю, не то принцессе, не то сам себе. — Сейчас станет легче.

Он понятия не имел, что будет дальше, но как целитель прекрасно знал, что успокаивающее слово иногда творит не меньшие чудеса, чем сильнодействующее снадобье. Король Альдорес угомонился, но дышал тяжело, на его щеках вспыхнул румянец. Тело наливалось жаром.

— Я горю, — прохрипел он. — Моя кровь как раскалённая лава.

Принцесса ухватила тьера Мортенса за руки, заставила поднять голову.

— Что происходит? Он умирает?!

— Организм борется с отравой, поэтому поднялась температура. Это временно.

Спустя полчаса дыхание короля выровнялось, он заснул. Дарен проверил — чёрные щупальца яда остановили своё движение по тканям и сосудам. Осталось напоить пациента антидотом, а дальше исход дела решит только время. Всё это тьер Мортенс объяснил Аглае, которая сидела в кресле, сцепив руки в замок и не сводя глаз с отца.

— Я буду молиться, чтобы твой способ подействовал, — проговорила принцесса. — И ты молись, некромант. На кону ведь и твоя жизнь, верно?

— Да, ваше высочество, — кивнул Дарен. — А теперь надо заняться зельем. Прошу вас, прикажите открыть здесь окна, пациенту нужен свежий воздух.

Дарен

Тереза вернулась так быстро, словно в карету принцессы были запряжены не кони, а драконы. Она вбежала в лабораторию, где Дарен уже вовсю готовил антидот. К счастью, дворцовый алхимик оказался умным человеком и не стал мешать некроманту, напротив, помогал ему, чем мог.

— Милена очень обрадовалась, что это маленькое пёрышко поможет спасти его величество, — сказала Тесса, разворачивая салфетку, куда был бережно завёрнут ценный ингредиент.

— Милена дома? С кем? — удивился Дарен. — Ты ничего не успела рассказать. Как вы живёте?

— Да нет же, Милена принесла коллекцию перьев в больницу, чтобы показать её одному больному мальчику. Сейчас они с Мартой в ординаторской, всё в порядке. Я имею в виду, с Миленой.

— А с тобой?

Тьер Мортенс опустил алое пёрышко в котелок, где бурлила золотистая жидкость, и оно вспыхнуло и растворилось в будущем зелье в один момент. Он взглянул на часы: теперь нужно было ждать ровно час, чтобы все ингредиенты пришли в равновесие. Наконец-то у него появилось время, чтобы обнять Тессу, и он незамедлительно этим воспользовался.

— Со мной всё хорошо, Дар, тебе не о чем переживать, — бормотала Тесса, беспорядочно целуя его лицо. — Я очень надеюсь, что зелье поможет, потому что иначе… потому что иначе и быть не может!

— Давай верить в это вместе, — улыбнулся Дарен и нашёл её губы.

— Э-э, кхм, я оставлю вас ненадолго, — заявил придворный алхимик. — Следите, чтобы зелье не убежало!

Конечно, они то и дело посматривали на булькающее варево, но между делом не забывали обниматься и целоваться. Дарен признался, что за долгие дни в заключении снова отвык от прикосновений. Тесса сжала его пальцы в своих и посмотрела на него снизу вверх, очень серьёзно.

— Первое, что я сделаю, когда ты вернёшься домой, — потребую от тебя исполнения супружеского долга. Даже не мечтай отвертеться, я всё же теперь твоя жена и не слезу с тебя, пока не добьюсь своего!

— Звучит заманчиво, — улыбнулся Мортенс и провёл ладонью по её спине, от шеи и до поясницы. — Особенно обещание не слезать с меня. О, кажется, температура зелья поднялась выше нормы!

Тесса вспыхнула и приложила руки к щекам: она и не думала, что её слова прозвучат так буквально. Хотя, вероятно, думала, потому что и Дарен, бросив кубик льда в котелок, пытался не смотреть на жену, чтобы восстановить дыхание.

В тюремной камере он не помышлял о брачной ночи — приговор перечеркнул будущее, направив все мысли лишь на подсчёт оставшихся дней. Сейчас всё было иначе: солнце било в окна и отражалось в разномастных лабораторных посудинах, и Тесса была совсем рядом, и в измученной душе некроманта вновь поселилась надежда.

Когда пришло время давать королю Альдоресу зелье, принцесса Аглая заперла двери, за которыми теперь томились не только выставленные вон целители. В небольшой толпе были и советники, и министры, и даже невесть как проскользнувший мимо гвардейцев журналист из газеты.

— Пахнет неплохо, — втянув аромат антидота, произнесла Аглая. — Но как понять, что это не новый яд?

Дарен понимал сомнения принцессы. Она прекрасно знала, что ему, осуждённому на казнь, терять нечего. Это был страх дочери, которая когда-то лишилась матери, а теперь могла вот-вот потерять и отца. Она готовилась стать королевой, но пока ей требовался мудрый наставник. Ей нужен отец!

— Если вы не доверяете мне, я могу сам выпить порцию зелья прежде, чем мы напоим короля, — предложил Дарен.

— Нет, не надо. Его не так уж много, а перьев феникса у нас больше нет. Я согласна!

Короля разбудили и поднесли ему зелье в серебряном стаканчике. Он без сомнений опрокинул содержимое в рот и прикрыл глаза в ожидании эффекта. Тем временем и Тереза, и Дарен уже готовили диагностические заклинания. Мягко водя руками над сонным королём Альдоресом, они переглядывались, и взгляды их были полны ожидания чуда. И чудо случилось!

— Он уходит, яд уходит. Его всё меньше и меньше! — воскликнула Тесса.

— Ох, жаль, что я ничего не вижу, — взволнованно сказала принцесса, стискивая руки отца. — Папа, скажи что-нибудь? Что ты чувствуешь сейчас?

— Как будто чудовище, которое пережёвывало меня несколько дней, наконец разжало челюсти.

Король отбросил одеяло и пошевелил ногами. Аглая радостно бросилась обнимать родителя.

Дарен и Тесса ещё долго при помощи заклинаний наблюдали за тем, как остатки яда в организме короля Альдореса исчезают без следа. Они истратили уже весь магический резерв и пользовались виталитами из ящика, который доставили в покои по приказу Аглаи. Нужно было убедиться, что прахоцвет ушёл навсегда, что его цветы даже спустя много лет, когда Альдорес состарится и умрёт, не вырастут на его могиле.

— Вам нужно поесть чего-нибудь, ваше величество, — сказал Дарен. — Лучше горячего и жидкого, вроде куриного бульона. А потом как следует отдохнуть.

— Ух, как я голоден! — воскликнул король и посмотрел на дочь. — Прикажи накрыть обед.

— Боюсь, вам лучше поесть здесь, ваше величество, — осторожно сказала Тесса. — Пока вы ещё не полностью выздоровели. А вот завтра уже можно будет вставать и потихоньку возвращаться к делам.

— Мне так надоела эта постель. — Альдорес в сердцах ударил кулаком шёлковую подушку, и она, пролетев полкомнаты, упала на пол. — Ох, ладно, если целители говорят лежать, то буду лежать.

— Мы должны убедиться в том, что яд больше не проявит себя, — сказал Дарен.

Принцесса с тревогой приложила ладони к груди.

— Вы думаете, облегчение ненадолго? Ах, что я говорю, ведь если антидот сработал правильно, то яда больше не осталось. И всё же, Дарен, и ты, Тереза, вы должны остаться во дворце до утра.

— Конечно, ваше высочество, — отозвался тьер Мортенс. — Сколько нужно, столько и будем.

В скором времени королю принесли обед, и Аглая вдруг вспомнила, что ни у неё самой, ни у целителей и крошки во рту не было с раннего утра. Она распорядилась отвести Дарена и его жену в гостевые покои и накормить их, а сама схватила с блюда пирожок и уселась в кресло в покоях короля.

— Хорошо, что нас не пригласили на обед с этой кучей министров и советников, — заметил Дарен, с нежностью глядя на Тессу. — Я ведь совершенно не одет для приёмов во дворце!

— Ты самый красивый мужчина на свете, — заверила мужа Тереза. — Ешь, ты потратил много сил.

После сытной трапезы Дарен, как смог, привёл себя в порядок в ванной комнате. Отражение в зеркале испугало даже его, бывалого некроманта. Тёмные круги под глазами от бессонных ночей и переживаний, щетина, заострившийся подбородок. Тьер Мортенс сбросил одежду и вымылся, а потом долго смотрел на скомканную тюремную робу на полу, не в силах заставить себя надеть её снова. Тесса заглянула в ванную — он успел обернуться полотенцем.

— Тебе принесли чистую одежду. И слуга сказал, что король Альдорес хочет поговорить с тобой.

— Что бы это значило? — вздохнул Дарен и натянул чистые брюки и шёлковую рубашку.

— Он должен тебя помиловать. Ты спас ему жизнь, Дар!

— Я хотел бы не милости, Тесса, а справедливости.

Он поцеловал жену в губы и пошёл за слугой.

***

К большому облегчению Дарена, король выглядел намного лучше, чем пару часов назад. Его кожа разгладилась и приобрела нормальный живой цвет, мышцам вернулся тонус, а глаза блестели неподдельным интересом ко всему окружающему.

Теперь было видно, что король Альдорес — мужчина в самом расцвете сил, а вовсе не угасающий старик. Увидев некроманта, принцесса Аглая оставила пациента и его спасителя наедине, видно, они с отцом договорились об этом заранее.

— О, ты прекрасно выглядишь, Дарен, — сказал король, разведя руками. Дарен поклонился.

— Могу сказать о вас то же самое, ваше величество! Я счастлив видеть вас в здравии.

— Что ж, теперь, когда мы совсем одни, я хочу услышать твою историю от тебя. Не от моих советников и придворных, не из газет или листовок, что раскидывают на площади. От тебя самого. Сядь вот здесь и расскажи всё от начала и до конца.

— Мне нечего скрывать, — негромко сказал Дарен и опустился на стул рядом с постелью.

Он поведал королю Альдоресу всё, о чём упоминали на суде: и о трагической гибели Лианы в год серого мора, и о фрее Альтаэре, что не давал ему спокойно работать, а однажды напал на раненую Терезу, и об исцелении угасающей эльфийки Вайлэриан при помощи запретной практики. Под конец Дарен открыл всю правду о том, что произошло с юным тьером Флоренсом. Ему не дали слова за судебной трибуной, но теперь, когда он мог говорить сколько угодно, Дарен перечислял лишь сухие медицинские факты — как истинный профессионал.

— Людям с трудом даются перемены, Дарен, — вздохнув, сказал король Альдорес. — Долгое время некроманты подвергались гонениям, поэтому теперь, когда им позволено лечить больных, так легко свалить на них всю вину. Я знал, что сын советника Флоренса много пьёт и ввязывается в споры. Его отец тоже прекрасно об этом знал, но когда случилось горе, ты подвернулся ему под горячую руку. Тяжело признать, что твой собственный ребёнок погубил себя сам. У тебя есть дочь, ты понимаешь.

— Да, — кивнул тьер Мортенс и замер, ожидая решения правителя.

— Особым указом короля я снимаю с тебя все обвинения. Отныне ты — свободен! Тех, кто лжесвидетельствовал против тебя: главного целителя больницы святой Агаты тьера Кастена и консультанта по не-человеческим расам фрея Альтаэра — я лишаю права работать в больницах и высылаю из Лорна в Болотный край. Будут противиться, брошу за решётку.

— Благодарю вас, ваше величество. — Дарен поднялся со стула и взволнованно поклонился.

— Скажи, чтобы ко мне немедленно прислали секретаря! Нужно оформить всё сейчас.

— Я передам, конечно. Простите, могу ли я пойти обрадовать мою бедную жену? Она едва на ногах держится от переживаний, которые ей довелось испытать в последние дни.

— Иди, иди! Ты обещал остаться во дворце до утра, но я чувствую себя совершенно здоровым. Можешь отправляться домой. Если понадобишься, я пришлю за тобой карету!

Тесса

Жители Восточного района, вышедшие этим душным вечером на улицу, чтобы прогуляться и подышать свежим воздухом, были немало удивлены появлением королевской кареты на их узких улочках и еще долго судачили об увиденном. Мальчишки, бросившиеся следом за экипажем, вернулись с горящими глазами и доложили взволнованным взрослым, что карета въехала во двор больницы святой Агаты и из нее вышел тьер Мортенс. Он выглядел уставшим, похудевшим, но улыбался, а главное, был жив и вполне здоров.

— Его помиловали, — не веря себе, повторяли люди, оборотни и гномы, а некий орк, судя по уродливому шраму на щеке и металлическому ошейнику с шипами, член банды Ржавых, сплюнул и хрипло произнес: — Помиловали? Ничего подобного! Его оправдали!

Мало кто признался в этом вслух, но жители бедного района Лорна воспринимали решение суда как собственный смертный приговор. Кто еще будет так заботиться о них, добывать дорогие лекарства и раздавать их бесплатно, день и ночь оставаться на посту, вытаскивать буквально с того света, если не тьер Мортенс? Его никто не смог бы заменить. Но теперь можно выдохнуть!

— Живем! — удовлетворенно произнес орк и растянул губы в широкой клыкастой улыбке.

Тем временем Дарен и Тесса входили под прохладные, тихие своды больницы. Прошло всего несколько часов с тех пор, как Тесса была в отделении, но ей казалось, что миновала вечность. Привычный мир перевернулся… снова! Она не верила нахлынувшему счастью, боялась его спугнуть, поэтому после первых бурных слез на груди Дарена, когда он рассказал ей о помиловании, Тесса теперь лишь светло улыбалась и держала мужа за руку. Он рядом. Он жив. Ему больше ничего не угрожает.

Наступил вечер, и почти весь персонал больницы святой Агаты обычно в это время уходил по домам, на смену должны были заступить ночные медсестры и дежурный врач. Марта обещала, что заберет Милену к себе домой, если Тесса надолго задержится во дворце. Про Дарена обе промолчали: на тот момент еще было неясно, как повернутся дела.

— Может быть, Марта уже увела Милену, — шепотом сказала Тесса Дарену. — Но мы все-таки проверим.

— Я знаю, где живет Марта, — кивнул Дарен. — Недалеко. Дойдем пешком…

Он осекся. В зале отделения скорой целительской помощи собрались все сотрудники, и не только их отделения, но и из соседних. Дон Иверс и тьер Вилар пили кофе, прислонившись к стене. Тьера Бернси беседовала с Найтом у стойки. Тесса не помнила всех имен, но узнавала лица из хирургического, терапевтического и других отделений. Орби и Гарр как ни в чем не бывало резались в карты.

Тесса заморгала, не понимая. Неужели… Неужели они остались на работе, чтобы дождаться исхода дела? О том, что Тессе удалось прорваться к карете и поговорить с принцессой, сначала знал только Эд. Он видел, что карета застыла на месте, видел, как гвардеец проводил в нее Тессу, и он, опытный психиатр, едва не сгрыз ногти до мяса, пока буравил взглядом занавешенное окно, силясь понять, что происходит внутри. Потом карета тронулась с места, набрала скорость, скрылась за поворотом, увозя с собой Тессу. Тьер Вилар мог лишь надеяться, что к добру…

Он передал ободряющую новость Найту и Марте, а потом и сама Тесса влетела в отделение подобно урагану. Ничего толком не объяснила, лишь расцеловала Милену, забрала перо феникса и умчалась. Бросила только:

— Мы боремся за жизнь его величества.

Была Тесса и нет, Марта только головой покачала и проворчала:

— Не девчонка, а сквозняк!

Конечно же, слухи о визите Тессы немедленно поползли по коридорам больницы. Не сговариваясь, все сотрудники — начиная с санитаров и заканчивая заведующими отделений — решили дождаться Тессу, когда она вернется за Миленой, и обо всем ее расспросить.

Лишь главный целитель больницы тьер Кастен опасливо вышел с черного хода: ему совсем не нравилось, как разворачиваются события. А еще меньше нравилось, что фрей Альтаэр, что каждый день просиживал в его кабинете и чувствовал себя едва ли не полноправным хозяином, неожиданно куда-то запропастился. Его не было видно в больнице святой Агаты вот уже два дня. Неужели носозадый подсуетился заранее и успел сделать ноги?

Но Дарен, застывший на пороге, и Тесса, с улыбкой тянувшая его за собой, пока еще не знали, что эльф пропал, да и не думали вовсе об этом мерзавце.

Первым на звук шагов повернулся Гарр: слух оборотня различил шаги в гуле голосов. Он вскочил, рассыпав карты, и заорал:

— Вернулись!

Тут же все лица обратились в сторону Дарена и Тессы. На них читалось тревожное ожидание, которое немедленно сменилось облегчением и восторгом, когда Тесса улыбнулась и кивнула.

— Да-а-а! — громоподобно взревел Орби и кинулся к заведующему отделения, опередив даже Эда.

Огромный орк облапал Дарена и попытался приподнять его над землей, так что тот вынужден был строго сказать: «Не вздумай!»

Дарена и Тессу окружили со всех сторон, обнимали, жали ему руку, тормошили за плечи, спрашивали все об одном и том же:

— Вернулся? Насовсем? Король Альдорес жив?

Дарен, хотя был и рад, и тронут, не переставал обыскивать глазами пространство. Тесса знала, кого он ищет. Она выбралась из толпы, огляделась.

— Марта?

Фельдшерицы нигде не видать. Она ведь буквально минуту назад была на месте. Но если Тесса правильно поняла, она знала, где ее найти.

Тесса со всех ног бросилась в ординаторскую, откуда уже выходила Марта с сонной Миленой на руках. Вчера малышка уснула слишком поздно, поэтому сегодня свалилась с ног ранним вечером.

— Терезочка! — пискнула она, протягивая ручки. — Обнимай меня скорее! Я скучала!

Тесса подхватила легонькое тело, прижала девочку к себе.

— А знаешь, кто еще хочет поскорее тебя обнять? — прошептала она.

— Кто? — удивилась Милена, потирая глазки.

Тесса не стала объяснять, просто вышла с Миленой в зал, и малышка сразу увидела отца, окруженного толпой.

— Папуля! — крикнула Милена.

Лица людей и нелюдей обернулись на ее звонкий голос, все подались в стороны, освобождая проход для Тессы и Милены. Дарен кинулся к дочери и крепко прижал к себе, а Милена обхватила его руками за шею, ногами за талию, стиснула отца что было мочи.

— Ты больше… не уйдешь?.. — задыхаясь, прошептала она и тоненько заплакала. — Никогда?.. Никогда?..

Тесса только теперь поняла, как непросто было малышке все это время держаться, какой она была сильной — ради нее, ради Дарена.

— Никогда! — твердо сказал Дарен, целуя дочь. — Я больше никогда от тебя не уйду!

Тесса

Дом встречал их тишиной и прохладой: толстые каменные стены отлично сохраняли свежесть даже в самые жаркие дни. Тесса отперла дверь, пропуская вперед Дарена со спящей Миленой на руках, привычным движением повесила ключ на крючок на стене и вдруг замерла, осознав, что они впервые переступили порог дома как муж и жена.

Тесса до сих пор то верила, то не верила, что они с Дареном теперь семья. Да, их подписи стояли на документах, заверяющих заключение брака, и да, Тесса любила мужа всем сердцем, но стоило признаться самой себе: пока они были скорее коллегами, близкими друзьями. Конечно, друзья не целуются так страстно, что сердце разгоняется до сотни ударов в минуту, но…

Волнение охватило Тессу, и она никак не могла обернуться и посмотреть на Дарена, стоящего за ее спиной. Сама угрожала ему, что не «слезет» без исполнения супружеского долга, а теперь дрожала с ног до головы, непонятно, от предвкушения или от страха.

Дарен ничего, кажется, не понял.

— Устала, моя девочка? — негромко спросил он и поцеловал Тессу в висок. — День просто сумасшедший. Я пойду уложу Милену, и ты ложись, ты на ногах еле держишься. Моя ванная комната рядом со спальней…

Он осекся и рассмеялся.

— Да что я тебе объясняю, ты сама знаешь!

«Правильно, — подумала Тесса, пытаясь отогнать разочарование. — Мы оба устали. Я всю ночь не спала, Дарен, наверное, вообще все эти дни толком не спал. Завтра. Все завтра!»

Она вошла в спальню, где на заправленной кровати лежало ее домашнее платье. Задумалась, стоит ли переодеться в него или сразу в ночную сорочку. Тесса сладко спала в этом тоненьком клочочке ткани, распластавшись на широкой кровати как морская звезда, но сейчас короткая сорочка на узких бретельках казалась ей верхом неприличия. Появиться в таком виде перед Дареном? Ой, нет…

«Он твой муж!» — возмутился внутренний голос, но Тесса решила отложить сомнения на потом, сначала ополоснуться.

Она смыла с себя пот и пыль, и вместе с ними все волнения бесконечно долгого дня. Собрала волосы в пучок, но пряди выбились, намокли и облепили шею. Это было даже приятно, прохладненько. Тесса натянула на влажное тело домашнее платье, отправилась на кухню попить воды и едва не влетела в Дарена. Он поймал ее за локти и поцеловал в кончик носа, и у Тессы перехватило дыхание от этого невиннейшего поцелуя.

— Уснула? — с трепетом спросила она.

— Проснулась, — усмехнулся Дарен. — И требует, чтобы Терезочка почитала ей на ночь сказку.

Тесса засмеялась — отчасти с облегчением, хотя и сама себе не призналась бы в этом — и проскользнула в приоткрытую дверь в спальню Милены, где горел ночник, а сама малышка, уже переодетая в пижамку, лежала под тонким пледом и ждала сказку.

Тесса присела на край постели.

— Не-не! — запротестовала Милена. — Ложись рядышком у стеночки!

Тесса смущенно посмотрела на Дарена, зашедшего следом, и взобралась на кровать между Миленой и стеной, раскрыла книгу. Наверняка малышке достаточно будет одной коротенькой сказки: как ни старалась девочка бодриться, глаза у нее закрывались сами собой.

— И папа! — приказала малышка, похлопав ручкой с другой стороны кровати. — Вот тут!

— Да мы тебя раздавим, — улыбнулся Дарен. — Кровать слишком узкая для нас троих.

— А ты на бочок, — не сдалась Милена.

Разве можно было ей отказать? Дарен, изображая кряхтение старого деда, пристроился с другой стороны от дочери, еле уместился на самом краешке. Тесса фыркнула, глядя на его показные мучения. Но Дарен никого не мог провести: глаза лучились счастьем. Тесса и сама чувствовала его: разве может быть что-то лучше этого мгновения, когда они вместе, рядом, и смерть больше не стоит за спиной Дарена!

Милена взяла руку Тессы и положила ее себе на живот, сверху накрыла рукой Дарена и оказалась в уютном коконе двух обнимающих рук.

— Вот так хорошо… — прошептала она.

И не успела Тесса прочитать и половинку страницы, как Милена уже спала, сладко посапывая. Тесса и Дарен еще некоторое время лежали, любуясь друг другом поверх темноволосой головки, потом Дарен хмыкнул:

— Так, надо тебя как-то аккуратненько эвакуировать с постели!

Он встал, наклонился и подхватил Тессу на сильные руки, так легко, будто она была невесомым перышком. Не отпустил сразу, а отнес в супружескую спальню. Тесса прижималась к широкой груди мужа и чувствовала, как в крови разгоняется жар. Она тихонько потянулась и чмокнула Дарена в краешек рта, а он тут же откликнулся, скользнул губами ниже и поцеловал — нежно и неторопливо. Он так и держал ее на руках посреди комнаты. Прервался. С усилием. Опустил Тессу на кровать и посмотрел сверху вниз пронизывающим взглядом.

— Устала? — хрипло спросил он.

Тесса покачала головой. Кивнула. Пожала плечами. Она сама не знала, чего хочет и хочет ли, сейчас или стоит выбрать более подходящее время. «Ну что за дурочка! — отругала она себя. — Ты так долго ждала!»

Но Дарен увидел ее растерянность и медленно выпустил воздух, возвращая себе хладнокровие. Хотя скорее делал вид, что невозмутим. Это же Дарен, он так умеет!

— Я пойду побреюсь, — сказал он. — Видеть уже не могу эту бородатую морду. А ты засыпай, моя девочка. Это только первая наша ночь, а впереди их тысячи. Некуда торопиться.

— Ага… — пробормотала Тесса.

Она все же отважилась и надела тоненькую сорочку, стыдливо укуталась в хлопковое покрывало, думала, что уснет немедленно, но сказалось волнение предыдущих дней. Воспоминания — и жуткие, и радостные — всплывали в уставшем мозгу, вертелись по кругу.

Дарен вышел из ванной комнаты в полотенце, обернутом вокруг бедер. Капли воды стекали с его влажных волос по крепкому смуглому телу. Он теперь был гладко выбрит и невероятно хорош собой. Тесса задохнулась от нахлынувших чувств. Этот мужчина, прекрасный и идеальный во всех отношениях, — ее супруг? Правда-правда?

Дарен заметил, что она подглядывает из-под опущенных ресниц.

— Я тебя не сильно напугаю, если…

Он развязал полотенце, оно упало к его ногам, явив Дарена во всей первозданной красе.

— Ты будешь так спать? — прошептала Тесса и не узнала собственный голос: почему он звучит так обольстительно?

— Я обычно так сплю. Если ты не против.

Дарен смотрел на нее с полуулыбкой, с предвкушением, страсть и нежность бушевали в его ярко-синих глазах, но Тесса не сомневалась, что он не притронется к ней без разрешения.

— Иди сюда… — выдохнула она, откидывая край покрывала.

Осталась лишь ткань сорочки, почти ничего не скрывающая. Глаза Дарена потемнели, а улыбка сошла с губ. Он желал ее, жаждал, и это ясно читалось в сузившихся глазах, в том, как заиграли желваки на скулах. И, наверное, не будь Тесса невинна, Дарен, сжигаемый страстью, набросился бы на нее как изголодавшийся дикий зверь. Тесса, увидев, как он пытается обуздать вожделение, захотела своего любимого мужа в десять раз сильнее, чем минуту назад.

— Иди… — повторила она.

Дарен не стал ждать еще одного приглашения. Тесса ахнула, очутившись в жарких объятиях. Дарен накрыл ее своим тяжелым обнаженным телом, держась на локтях, чтобы ненароком не придавить Тессу. Его руки, его губы были везде, и Тесса, задыхаясь, подавалась навстречу. Раскрывалась под ласками как цветок. Она не запомнила тот миг, когда ткань сорочки скользнула вверх, и уже в следующий миг сорочка скомканным комочком улетела куда-то за изголовье кровати.

Тесса ощущала Дарена каждой клеточкой своего тела. Ее магия тянулась к его магии, когда-то пугающей и опасной, но теперь Тессу манил этот темный дар, что заполнял ауру Дарена — бездонный, будто море.

Они пили поцелуи друг друга, купались в огне друг друга. Тесса чувствовала себя воском, что тает и размягчается в опытных руках. Дарен не торопился, пока лишь ласкал ее, ждал. Он бы ждал сколько нужно, Тесса в этом не сомневалась. И этот день, и следующий, да хоть год, если понадобится, но сама Тесса точно не собиралась медлить так долго.

— Иди до конца… — выдохнула она в губы Дарена, умопомрачительно сладкие.

Он чуть отодвинулся, чтобы посмотреть ей в глаза.

— Уверена?

— Да! Да!

Дарен сжал ее в объятиях. Тесса вся дрожала — и от предвкушения, и от страсти, немного от волнения, и ощущала, что и Дарена потряхивает от переживаний и от желания. Тесса вскрикнула, когда они с мужем стали единым целым, а он сразу остановился, начал ласкать ее, целовать, пережидая самый острый момент. Она невольно вцепилась ногтями в упругие мужские плечи, выгнулась, запрокинув голову.

— Все… хорошо… — Шепот Тессы был тихим, точно шелест ветерка.

— Моя девочка… Моя любимая…

Снова поцелуи и нежные ласки, неторопливые осторожные движения, и вот болезненные ощущения уже сменились чем-то иным. Тесса чувствовала невероятную тягучую наполненность, которая была скорее приятной. Да, точно приятной, а когда Дарен ускорился, Тесса ответила ему с тем же жаром. Их тела словно исполняли мелодию, ритм которой издревле заложен в каждом человеке, и бедра вальсировали в такт ей.

— Люблю тебя, — повторял Дарен между поцелуями, и каждое «люблю» отзывалось в теле Тессы мурашками и сладкой дрожью.

Мурашек становилось все больше и больше, Тесса обхватила Дарена ногами за бедра, подчиняясь не разуму, а какому-то животному инстинкту. Он должен быть ближе, еще ближе!

— Да… — повторяла она. — Да…

Похоже, ее «да» действовало на Дарена так же крышесносно, как его «люблю» на нее. Он едва не рычал, все ускоряя темп. Тесса вскрикнула и потянулась к нему всем телом. Всем своим существом. Всей душой. Чтобы раствориться в небывалом удовольствии и стать с Дареном единым целым без остатка.

Вечность спустя Тесса и Дарен рухнули на простыни, пропитанные потом и жаром их тел, переплетя руки и ноги, не в силах расцепиться и сейчас.

Страстные объятия и горячие поцелуи сменились нежными ласками и поглаживаниями. Дарен приподнялся на локте и с некоторой тревогой посмотрел на молодую жену. Она поняла по его взгляду: он боится, что перегнул палку, слишком поддался страсти и завершил дело уже не как осторожный и любящий супруг, а как необузданный хищник.

Она опередила вопрос, погладила его по щеке. Конечно, Дарен не мог не увидеть ее любящий и довольный взгляд и расслабился. Они ни о чем больше не разговаривали, не произнесли ни слова — не было сил. Да слова и не нужны теперь. Дарен и Тесса уснули в объятиях друг друга, сбросив на пол скомканные покрывала.

Дарен

Впервые в жизни Дарен и Тесса опоздали на работу! Конечно, у них были уважительные причины, и никто не упрекнул их в этом небольшом проступке, даже наоборот — коллеги встречали молодожёнов улыбками и поздравлениями. Прошлая ночь в больнице прошла спокойно. Обрадовавшиеся возвращению тьера Мортенса Ржавые, Серебряные и Шлак объявили временное перемирие, простые жители, видно, сидели по домам, поэтому обошлось без приключений.

— Эти совсем лёгкие, — весело пояснил Найт, указав на двух пациентов, спящих на койках. — Несварение желудка и локтевой вывих, всё уже вылечили, как отдохнут — отпустим по домам.

Дарен кивнул, с энтузиазмом оглядывая любимое отделение скорой целительской помощи. Он соскучился по работе, у него руки чесались поскорее вылечить кого-нибудь ещё. Успех с избавлением короля Альдореса от яда прахоцвета придал некроманту уверенности. Тесса и Марта уже обсуждали новость, напечатанную в утренних газетах. Король совершенно здоров и собирается выехать на прогулку по городу вместе с принцессой Аглаей.

Любимая жена! Сейчас Дарен глядел на стройную фигурку Тессы в форме целительницы и невольно восхищался супругой — в ней сочетались такие разные черты. Высокий профессионализм, отчаянная смелость и ответственность — с одной стороны, женственность, страсть и нежность — с другой.

— Документы документами, а народ требует праздника! — донеслось до ушей Дарена. Это Марта наставляла чуть смущённую Тессу, у которой с ночи были розовые щёки. — И где твоё кольцо?

— Всё будет, — решительно заявил тьер Мортенс, прерывая их болтовню. — Отпразднуем свадьбу так, как полагается!

— Прямо в больнице? — удивлённо воскликнула Тереза. — Но как? А если будет приток пациентов?

— Приток целителей тоже будет, поэтому справимся. А столы накроем во дворе.

Марта схватилась за голову, словно распоряжение организовать застолье выдали именно ей. Впрочем, опытная фельдшерица сразу же сообразила, что нужно сделать.

— Пойду в закусочную к Эглу и обо всём договорюсь, — решила она. — На сегодня, тьер Мортенс?

— Конечно, а чего тянуть? Мы с Тессой уже муж и жена, а свадьбы до сих пор не было!

Он на миг притянул к себе Терезу, поцеловал её в висок. Милена, которую отправили в кладовку за мазью от ушибов, подскочила к ним, заслышав про праздник.

— Папуля, а фейерверк мы устроим? Терезочка, ты знаешь, что это такое? Ты видела?

— Обязательно устроим, — пообещал Дарен. — Сначала немного поработаем, а вечером всё будет, да?

Его девочки согласно закивали. Спустя четверть часа Дарен зашёл в свой пустующий кабинет. Он знал, что главный целитель приказал коллегам убрать отсюда все вещи некроманта, но они так и остались стоять в коробках слева от двери. Неужели король и вправду выпустит указ, согласно которому тьер Кастен и фрей Альтаэр будут высланы из Лорна в Болотный край?

Мортенс тряхнул головой — нет, он нисколько не сомневался в обещании правителя, но представить всё это было сложно. После долгих дней, проведённых в заключении, Дарен ещё не до конца осознавал реальность всего происходящего. Карета принцессы, заклинания над королём Альдоресом, приготовление зелья в лаборатории, а главное — их первая с Тессой ночь. Ночь, при воспоминании о которой всё тело покрывалось мурашками, а голова шла кругом. Всё это наяву!

— Ты один? — Стукнув в дверь, к Дарену заглянул Эдвард Вилар.

— Я немного в шоке от всего, что случилось, — признался тьер Мортенс. — Тебе как психиатру об этом можно сказать. Сегодня мне должны были отрубить голову, но я жив и у меня теперь есть жена.

— У тебя теперь есть полная семья, — поправил его друг. — Слышал, вы собрались отмечать свадьбу?

— Да. Ума не приложу, как организовать всё за один день. Может, ты знаешь?

— Ну что ты, мы с Глорией готовились к свадьбе целый год, — рассмеялся психиатр.

— Ты умеешь приободрить, — в тон ему ответил Дарен и вдруг посерьёзнел. — Фрей Альтаэр не объявился? Как-то странно всё это, не находишь? Он ведь даже отпуск никогда не брал.

— Век бы не видеть надменную рожу этого носозадого! Наверняка боится тебя, вот и прячется.

— Мне сказали, что он исчез три дня назад, тогда ещё не было известно, что меня оправдают.

Тьер Мортенс задумчиво открыл коробку с письменными принадлежностями, затем подхватил её и перенёс на стол. За минувшие дни наверняка скопилась куча незаполненных журналов, но как же не хотелось сейчас думать об этом! Эдвард отдёрнул занавеску и выглянул в окно.

— Может, королевская медицинская комиссия пришлёт другого консультанта? Поживём — увидим.

— Что ж, тогда давай о приятном. Приглядишь за моим отделением, пока я ненадолго отлучусь поискать кольцо для Тессы? Наш фамильный перстень слишком тяжёл и велик для её пальчика. А ещё нужен совет: где можно раздобыть фейерверки?

— Я займусь этим вопросом. Дон Иверс как стихийник должен знать.

Время, так медленно тянувшееся в тюремных застенках, снова полетело с невероятной скоростью. К шести часам вечера во дворе больницы святой Агаты всё было готово к празднику. Орби и Гарр притащили и расставили столы, медсёстры накрыли их ослепительно белыми скатертями — не обошлось здесь и без заклинания стерилизации. Марта командовала разгрузкой угощений.

Владелец «Сытого свина» и его помощники потрудились сегодня на славу: привезли целую телегу всевозможных блюд. И всё за счёт заведения, Эгл согласился принимать участие в свадьбе только на таких условиях! Тьера Бернси из хирургического отделения привела двух своих дочерей — вместе с Миленой девочки украшали кусты во дворе зачарованными фонариками и светящимися гирляндами. Дарен успел купить кольцо — коробочка лежала у него в кармане.

— Ни платья, ни костюма, — улыбнулась Тесса. — Мы, наверное, первые во всём Лорне люди, которые празднуют свадьбу в спецодежде!

— Мы ведь целители, и мы на работе, — рассмеялся Дарен и притянул к себе жену. — Я очень счастлив!

Весть о свадьбе быстро разлетелась по Восточному району — и к больнице потянулись благодарные пациенты тьера Мортенса с подарками и поздравлениями. Те, кто лежал в больнице, тоже выползли наружу в меру своих сил. Кто на костылях, кто в кресле-каталке, а кто в обнимку с капельницей.

Целители присматривали за подопечными, но всеобщая радость разливалась в воздухе и заряжала всех особой силой. Тьер Мортенс взял слово и поднял стаканчик с лимонадом. Тесса прильнула к его плечу, под свободной рукой некроманта оказалась аккуратно заплетённая Милена в новом пышном платьице.

— Друзья мои, позвольте поблагодарить всех вас, — проговорил Дарен и запнулся: его горло сдавил спазм, а на глазах выступили слёзы. — История, которую всем нам пришлось пережить, это не история одного лишь целителя. Все вы, вероятно, слышали, что вылечить его величество короля Альдореса мне помог рецепт, когда-то оставленный благодарным пациентом. Моим коллегой, некромантом, которого звали тьер Эберт Эверет. Спасибо вам всем за доверие, которое вы оказываете мне и нашей больнице!

Толпа гостей взволнованно зашумела, захлопала в ладоши, но Дарен поднял руку, продолжая:

— А теперь перейдём к главному событию: наша больница стала не только местом, где спасают жизни и исцеляют болезни, она стала и местом, где люди могут встретить и полюбить друг друга.

— Я люблю тебя, Дарен! — шепнула Тесса и улыбнулась ему.

— Я люблю тебя, Тереза! — ответил он, бережно поцеловал её в губы и достал из кармана кольцо.

Руки Дарена чуть подрагивали от волнения, когда он надевал на палец Тессы колечко с большим голубым сапфиром. В свою очередь Тереза сунула руку в потайной карманчик формы и тоже достала оттуда обручальное кольцо — и когда только успела раздобыть?! Скромный ободок из серебра был украшен целительскими рунами. Дарен даже растерялся от неожиданности.

— А ты думал, что ты один такой хитрый — тайком убежал покупать кольцо?

— Мою находчивую жену мне никогда не перехитрить!

Загремели кружки и зазвенели бокалы — праздник начался.

Милена, быстренько опустошив тарелку, убежала играть с другими детьми, их во дворе больницы собралась целая стайка. Один мальчик пришёл вместе со щенком, и теперь ватага ребятишек носилась между столами, весело крича, всё это разбавлялось звонким собачьим лаем.

Пришли и музыканты: дядюшка Эгл договорился. Зазвучала музыка, и Дарен первым пригласил Тессу на танец. Вслед за ними потянулись и остальные: тьер Вилар с женой, Найт с Мэри, Марта с Эглом, другие целители и пациенты.

Когда в самый разгар праздника на улице послышался громкий цокот копыт, гости не сразу обратили на него внимание. Но карета в окружении сопровождавших её гвардейцев на конях приближалась к больнице. Дарен Мортенс, не выпуская Тессу из объятий, посмотрел на дорогу и воскликнул:

— Это же его величество Альдорес! И принцесса Аглая!

От неожиданности все собравшиеся у больницы притихли, музыканты замерли, и даже щенок не посмел подать голос, лишь приветливо завилял хвостом, увидев столь высоких гостей. Дарен и Тесса вышли навстречу королю и Аглае, поклонились, а вместе с ними склонили головы и все присутствующие. Король Альдорес по-дружески пожал Дарену руку.

— Прими поздравления со свадьбой и новое назначение, Дарен! — объявил король.

— Какое назначение, ваше величество? — не понимая, спросил Мортенс, а Тесса, которая уже обо всём догадалась, заулыбалась от радости.

— Я ознакомился с твоими научными статьями. Конечно, в этом мне помогли доверенные люди, сведущие в магии. Твоя диссертация определённо заслуживает внимания. Нельзя, чтобы способы лечения и спасения жизней прятались под замком. Поэтому королевским указом назначаю тебя главным целителем больницы святой Агаты и почётным членом королевской медицинской комиссии! Держи указ, почитаешь на досуге.

И король, вынув из-за пазухи перевязанный ленточкой свиток, сунул его в руки тьеру Мортенсу.

— Благодарю, ваше величество, — выдохнул потрясённый Дарен. — Это очень неожиданно.

— Да брось, это я недосмотрел за медицинской комиссией. Творили что хотели. Теперь всё будет иначе!

Тесса всплеснула руками:

— Что же мы стоим в стороне? Окажите нам честь, присоединяйтесь к празднику!

Принцесса Аглая, которая раздавала мелкие монетки окружившим её ребятишкам, подняла голову:

— С удовольствием освежусь лимонадом. И почему музыка умолкла? Она мне нравится!

Об этом невероятном событии — сам король Альдорес приехал в Восточный район на свадьбу некроманта Дарена Мортенса и целительницы Терезы — рассказывали ещё много недель. Говорили, король даже сплясал под звуки музыки лютни, флейты и барабана, исполняемой мальчишками из местной орочьей таверны.

Праздник продолжался дотемна, и хотя Дарен, Тесса и вся их команда пили только лимонад, все они были слегка пьяны от счастья. На одном из столов высилась целая гора подарков для молодожёнов — от детских рисунков и поделок из бумаги до кухонной утвари, вышитых полотенец и подушек, которые принесли благодарные пациенты больницы.

Дарен и не думал, что этот долгий день преподнесёт ещё один сюрприз. Отгремел фейерверк, устроенный знакомыми стихийниками дона Иверса, гости уже начали расходиться, когда к Дарену подошёл грозного вида здоровенный орк с шипастым ошейником на шее и попросил отойти на минуту. Видно, бандиту из Ржавых не хотелось никого пугать, вот он и отозвал некроманта в сторонку, после чего сунул ему в руку вырванную из газеты заметку. Дарен шёпотом прочитал:

— «Консультант больницы святой Агаты фрей Альтаэр найден убитым в районе порта Лорна. Главные подозреваемые в расправе — орки из местной преступной банды». Что?

Тьер Мортенс нахмурился и сурово посмотрел на Ржавого. Тот развёл руками.

— Вы что, с ума сошли?! У меня просто нет слов… Это же безумие! — схватился за голову Дарен.

— Ну мы тоже решили сделать подарок к вашему возвращению, доктор. Вам не нравится?

— Конечно же мне не нравится! Никогда больше так не делайте! Ты уяснил?

— Ладно, ладно, — покорно закивал бандит. — Этот носозадый хотел вашей казни, если вы не знаете.

— Я знаю, но ваши методы решения проблем моей больнице не подходят. Договорились?

— Да, я же пообещал. Ну, бывайте, тьер Мортенс. Спасибо, что спасаете наших ребят.

Орк уже скрылся в тенях, когда к Дарену подошёл Эдвард и позаимствовал у него клочок газеты. Пробежал глазами, похлопал друга по плечу и ничего не стал говорить.

Домой Тесса и Дарен вернулись уже за полночь. На этот раз набегавшаяся Милена заснула прямо на руках отца, оставалось лишь уложить её в постель и устроить рядом плюшевого медвежонка Фуфи.

— Ты хочешь спать? — прошептал Дарен, обнимая Тессу в перерыве между жаркими поцелуями.

— Конечно же нет, любимый!

Дарен

Прошло три месяца. Тёплое лето сменилось прохладной золотой осенью, но тьер Мортенс почти не успевал следить за погодой. Теперь у него была любимая жена и новая ответственная должность. Каждый месяц ему приходилось выступать в королевской медицинской комиссии, разъясняя, как прежде запретные методики лечения некромантов могут помочь исцелить сложные болезни.

В больнице святой Агаты, которая получала теперь полное финансирование из казны Лорна, затеяли ремонт и расширение — вскоре должен был появиться ещё один корпус, соединённый с главным стеклянной галереей. Тесса застала мужа изучающим чертежи строителей.

— Ты уже решил, что разместится в новом помещении?

— Да, я думаю, что нашей больнице необходимо родильное отделение.

— Это было бы очень кстати, — рассмеялась Тесса и потрогала свой пока ещё плоский животик.

— Надеюсь, его успеют построить к тому времени, когда тебе будет пора рожать.

— Проконтролируй, чтобы так оно и было!

Дарен не выдержал, отложил чертежи и протянул руки к жене. Лёгонькая Тереза забралась к нему на колени и обвила шею мужа руками. Они были вместе каждую свободную минуту и не верили, что когда-нибудь им это может наскучить. Никогда! Любовь заполняла их сердца до краёв. Неделю назад Тереза узнала о беременности, эта новость быстро стала достоянием всей больницы: от целителей сложно было что-либо утаить. Друзья искренне радовались за молодую семью.

Дверь кабинета главного врача тихонечко приоткрылась, и внутрь скользнула Милена.

— Так-так, опять обнимаетесь? Марта ругается, что обед остывает!

Тьер Мортенс, несмотря на новую должность, частенько навещал своё любимое отделение скорой целительской помощи. Теперь начальником там стал Найт Фери, но рук целителей всё ещё не хватало, и Дарен очень ждал пополнения, обещанного медицинской комиссией.

— Мы с Глорией тоже решили от вас не отставать, — сообщил другу Эдвард Вилар, заглянувший в ординаторскую.

— Значит, точно родильное отделение, — обрадовалась Тесса.

Она успела подружиться с женой Эда, которая, хотя и не владела магическим даром, обожала истории о больнице и пациентах. Психиатр налил себе кофе и как бы между прочим сказал:

— Кстати, там в приёмном ожидают какие-то студенты. Похоже, прибыли на практику.

Дарен возмущённо махнул рукой, поспешно прожёвывая салат.

— Почему мне не сообщили? Я же должен немедленно ввести их в курс дела.

— Поешь сначала, студенты никуда не убегут, — ласково сказала Тереза.

— Я могу их посторожить, — деловито заявила Милена. — Заодно спрошу, что они умеют.

— А вдруг убегут? Узнают, что главный целитель больницы — некромант! — пошутил Дарен.

— Теперь все знают, что некроманты — лучшие из целителей, — улыбнулась Марта.

Весть о том, что смертельно отравленного короля вылечил именно некромант, стремительно разлетелась по всей стране и за её пределами. Правители и руководители магических академий наконец-то поняли, что опасность представляет не дар сам по себе, а то, кто и как его применяет.

Запреты, созданные для некромантов, сходили на нет — теперь им открылись и прежде недоступные рабочие места, и библиотеки с ценными книгами. Король Альдорес лично следил за исполнением всех указов, связанных с развитием целительства. Между тем заговор с покушением тоже был раскрыт — и никого не удивило, что в нём состоял бывший глава медицинской комиссии.

О консультанте по не-человеческим расам быстро забыли не только в больнице святой Агаты, но и в эльфийской части сообщества Лорна. Фрея Вайлэриан была крайне возмущена тем, что вероломный родственник представлял её в суде и свидетельствовал против Дарена Мортенса без её ведома.

Новым консультантом стала талантливая гномиха, недавно окончившая Академию Пламенного сердца. Она не отсиживалась в кабинете, а лично присутствовала при осмотре каждого пациента.

— Здравствуйте, нас направили к вам на практику, — почти хором сказали двое юных целителей, стоило только Дарену выйти в приёмный покой.

— Надеюсь, вас предупредили, что здесь придётся работать от рассвета и до заката? — улыбнулся он.

— Да, мы готовы! — решительно сказал тот, что был повыше.

Дарен по очереди протянул им руку для приветствия, отчего парни слегка смутились.

— Мы и не думали, что нашим наставником будет тот, кто спас самого короля!

— Отчасти да, но больше всего вам придётся работать с командой скорой целительской помощи. Заходите, я вас познакомлю. — И Дарен распахнул дверь в зал, где его ждали коллеги.

Найт, Тесса, Марта, Мэри и Бекки выстроились полукругом, рядом, оторвавшись от карт, встали санитары Орби и Гарр, но всё это не так удивило новобранцев, как маленькая девочка, которая как раз пристраивала на тумбочке коробку со стерильными бинтами. Они уже видели её в приёмном покое, но, разумеется, не поверили, что она тоже работает в больнице.

— А это моя дочь, Милена Мортенс. Она выдаст вам форму и перчатки.

— Сейчас, папуля! — звонко отозвалась Милена и снова умчалась в кладовую.

Вскоре Найт как начальник отделения пошёл проводить экскурсию по больнице для новичков, а Тесса и Дарен вернулись в ординаторскую, чтобы выпить по чашечке кофе после обеда. Не обошлось и без нежных поцелуев, от которых супругам невозможно было удержаться.

— Откуда ты знала, что принцесса послушает тебя? Ну, тогда, у храма Пресветлого?

— Я подумала, что если судьба даёт тебе последний шанс, то упускать его ни за что нельзя.

Дарен улыбнулся и с нежностью посмотрел в ясные серые глаза Терезы.

— Спасибо тебе, любимая!