«Лена, ты хорошая, правда. Просто я представлял тебя немного другой».

Я вдохнула теплый вечерний воздух, пытаясь проглотить ком в горле.

Полгода мы с Денисом переписывались почти каждый день. Он смеялся от моих шуток про смены в больнице, писал, что ему нравится моя искренность, юмор и то, что я не пытаюсь казаться кем-то другим.

И ведь нельзя сказать, что я его обманула. Мы обменивались фотографиями, и он прекрасно знал, как я выгляжу. Видел мои светлые волосы, голубые глаза, улыбку с ямочкой на щеке. Но фотографии были в основном портретные: селфи дома и на работе, а если в полный рост, то с удачного ракурса или в свободной одежде. Я никогда специально ничего не фотошопила. Просто, наверное, как и любая женщина, выбирала кадры, на которых нравилась себе больше.

А сегодня, когда мы с ним наконец встретились и он увидел меня вживую — пышную, с широкими бёдрами и мягким животом, — он, видимо, решил, что «другой» вариант ему всё-таки ближе. Телефон снова завибрировал от сообщения: «Не обижайся, но я просто понял, что у нас ничего не получится».

А ведь он даже не подошел! Я прождала его около часа, нервно поправляя летнее платье, когда он написал, чтобы я больше его не ждала. Мол, он увидел меня через окно и понял, что мы не подойдем друг другу.

Я убрала телефон в сумку, не ответив, и медленно пошла по улице. Вечернее солнце ещё пригревало плечи, вокруг гуляли пары и компании друзей, а я чувствовала себя очень одинокой.

Именно в этот момент впереди, у входа в небольшой сквер, я заметила мальчика лет пяти в яркой голубой футболке. Женщина рядом с ним говорила по телефону, рассеянно держа ребёнка за руку, а он вдруг схватился за горло. Личико покраснело, глаза расширились от ужаса. Он пытался кашлянуть, но вместо этого издал только тихий хриплый сип.

— Подожди, Мирон, дай мне договорить.

Мальчик настойчиво дёргал её за руку, пытаясь что-то сказать, но она отмахнулась, не отрываясь от разговора:

— Скоро пойдём к фонтану. Не мешай.

Ноги сами понесли меня вперёд. Годы в приёмном отделении сделали своё дело, и рефлексы сработали быстрее, чем мысль.

Я подхватила ребёнка на руки (он был таким лёгким!) и резко наклонила его вперёд. Обхватила со спины, прижав кулак одной руки под диафрагму, накрыла второй и сделала резкий толчок.

Женщина рядом непонимающе моргнула.

— Отпустите его! Что вы делаете?! — завизжала она, наконец-то оторвавшись от телефона.

Мальчик уже начал синеть. Я сделала ещё один толчок, потом ещё. Со стороны это, наверное, выглядело кошмарно: крупная женщина вырвала ребёнка у матери и теперь яростно сжимает его маленькое тельце.

— Помогите! Она убивает его! Отдай ребёнка, тварь! — кричала женщина, пытаясь отодрать меня от ребенка. — Кто-нибудь, вызовите полицию!

Она больно вцепилась мне в плечо и сильно дёрнула. Я инстинктивно оттолкнула её — не сильно, но достаточно, чтобы она потеряла равновесие. Женщина вскрикнула и упала на асфальт.

— Мирон! — завопила она, поднимаясь на четвереньки. — Отпусти его немедленно!

Она подняла упавший на землю телефон и закричала в трубку:

— Виктор Андреевич! Срочно! Тут какая-то психованная баба схватила Мирона! Вырвала у меня из рук и начала душить! Он уже посинел! Она меня толкнула, я упала… Да, она всё ещё здесь! Приезжайте скорее, пожалуйста! Я боюсь, она его убьет!

Я сделала еще один толчок, и мальчик наконец судорожно кашлянул. На асфальт вылетел небольшой кусочек жвачки. Мирон резко вдохнул, закашлялся и громко надрывно заплакал. Я осторожно поставила его на ноги, придерживая за плечики.

— Всё хорошо, солнышко… Дыши. Ты молодец. Всё прошло.

Его мать снова набросилась на меня, грубо вырвала Мирона из моих рук и прижала его к себе.

— Не прикасайся к нему! — заорала она мне в лицо. — Сумасшедшая толстая корова! Ты что себе позволяешь?! Кто ты такая вообще?!

— Я медсестра, — твёрдо сказала я, глядя ей прямо в глаза. — Ваш ребёнок подавился. Он уже синел. Если бы я не вмешалась, пока вы болтали по телефону, он мог задохнуться. Так что вместо того чтобы орать на меня, лучше поблагодарите.

— Да как ты смеешь?! — взвизгнула она. — Это я виновата?! Да ты сама бросилась на него, как бешеная! Вырвала ребёнка, начала его мять! Я всё видела! Мирон, детка, ты в порядке? Скажи няне, что эта тётка тебя обидела!

Но мальчик только громко плакал и ничего не мог сказать.

— Я спасла ему жизнь, — спокойно, но жёстко ответила я. — А вы даже не заметили, что он задыхается.

— Ах, ты… — Она задыхалась от злости. — Да я тебя сейчас…

Я подняла руки и сделала шаг назад.

— Знаете что? Делайте, что хотите. Ребёнок в порядке, я своё дело сделала. Мне не нужны ваши благодарности.

Я уже развернулась, чтобы уйти, как вдруг рядом с нами с визгом тормозов остановился чёрный внедорожник с тонированными стёклами. Двери распахнулись, и из машины выскочили двое крепких мужчин в тёмных рубашках.

Няня тут же вытянула руку и ткнула в мою сторону пальцем, голос её дрожал от истерики:

— Вот эта маньячка! Я еле отбила у нее ребёнка! А теперь врёт, что якобы спасала его! Посмотрите, Мирон весь в слезах! Пусть теперь Виктор Андреевич с ней разбирается!

Мужчины не стали ждать объяснений. Они схватили меня под локти

— Эй! Отпустите! — возмущённо воскликнула я, пытаясь выдернуть руки. — Ребёнок подавился, я ему помогла!

— Расскажешь всё боссу, — равнодушно ответил один из мужчин.

Меня затолкали на заднее сиденье внедорожника. С обеих сторон тут же сели эти двое мужчин, и машина резко рванула с места.

«Вот это влипла», — думала я, глядя в тонированное стекло. Только что спасла ребёнка, а теперь меня везут, как преступницу, к какому-то Виктору Андреевичу.

— Куда вы меня везёте? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.

Ответа не последовало. Я попробовала ещё раз объяснить:

— Послушайте, это недоразумение. Мальчик подавился, я ему просто помогла. Позвоните в больницу номер семь, там подтвердят, кто я медсестра.

По-прежнему в ответ тишина. Через двадцать минут внедорожник свернул на охраняемую территорию и остановился возле трёхэтажного особняка. Меня выдернули из машины и повели вверх по широкой лестнице.

Меня уже ждали. В просторной комнате стоял высокий мужчина лет тридцати пяти, засунув руки в карманы брюк. Тёмные волосы, резкие скулы и карие глаза, которые смотрели на меня с холодной яростью.

«Красивый…» — отметила я где-то на краю сознания и тут же одёрнула себя. Мало мне было одного красивого мужчины сегодня.

— Это она? — спросил он у своих людей, медленно оглядывая меня с ног до головы.

— Да, Виктор Андреевич.

Он сделал шаг ближе.

— Выйдите, — приказал охранникам.

Те сразу и без слов покинули комнату, закрыв за собой тяжёлые двери.

— Значит, конкуренты уже дошли до того, что нанимают женщин, чтобы подобраться к ребенку, — процедил он, едва мы остались вдвоем. — Оригинально. И что дальше планировали? Похитить? Отравить? Или просто запугать?

Я моргнула, не сразу поняв, о чём он говорит.

— Простите… что?

— Не прикидывайся, — холодно бросил он, подходя ближе. — Кто тебя подослал? «Красный круг»? Или люди Лебедева? Говори быстро, пока я не потерял остатки терпения.

Ситуация была настолько абсурдной, что я не удержалась и фыркнула.

— Вы серьёзно? Я не наёмная убийца, я медсестра из городской больницы. Ваш сын подавился жвачкой. Пока ваша няня болтала по телефону, он начал синеть. Я применила приём Геймлиха. Всё.

Виктор Андреевич прищурился. Его взгляд снова скользнул по моей по груди, талии, бёдрам и вернулся к лицу.

— Медсестра, значит, — скептически протянул он. — Ангелина — опытная няня. Я брал её после тщательной проверки и самых лучших рекомендаций. Неужели ты думаешь, я поверю случайной женщине с улицы, а не ей?

— Именно так, — пожала я плечами. — Может, вам стоит меньше думать о конкурентах и больше о том, с кем гуляет ваш ребёнок?

Виктор Андреевич пальцами обхватил мой подбородок и приподнял лицо. Наклонился, внимательно рассматривая меня.

— Ты слишком красивая для работы медсестрой. Выглядишь так, будто только что из салона красоты, а не после смены в больнице.

От его изучающего взгляда по коже пробежала горячая волна, а щёки мгновенно вспыхнули. Я резко сбросила его руку со своего лица и отступила на шаг.

— Вы серьёзно? — возмущённо выдохнула я. — По-вашему, медсестра не имеет права выглядеть прилично? Не может сходить в салон красоты? Или мы все обязаны ходить с уставшим лицом и кругами под глазами, чтобы соответствовать вашему представлению?

Виктор не отступил.

— Я считаю, — тихо сказал он, — что вы явно не случайный прохожий.

Это стало последней каплей.

— Знаете что? — голос мой сорвался. — У меня сегодня был просто адский день. Сначала меня унизил один придурок, которому я не подошла «по формату». Потом я спасала вашего ребенка, пока его няня болтала по телефону. А теперь вы стоите тут и говорите мне гадости в лицо! Хватит!

— Один придурок… — повторил он вдруг. — Это кто?

— Не ваше дело.

— Сегодня всё, что касается вас — моё дело, — отрезал он.

Первым порывом было снова накричать на него, сказать, чтобы не лез мне в душу. Я даже открыла рот и заготовила едкую фразу, как вдруг почувствовала, что у меня просто нет сил. И в итоге из меня вдруг полезло совсем другое:

— У меня сегодня было свидание! — выпалила я. Виктор Андреевич моргнул — кажется, не такого ответа он ждал. — Мы договорились встретиться в кафе. Я пришла, заняла столик, заказала кофе. Ждала. А он увидел меня через окно и написал, что я выгляжу не так, как он себе представлял по фотографиям. Что такая я ему не подхожу. — Я сделала короткую паузу. — Он даже не зашёл.

В комнате стало очень тихо. Зачем я все это вывалила незнакомому человеку?

— Так что извините, если я немного не в форме для допросов, — добавила я, стараясь говорить ровно. — День выдался насыщенный.

Виктор Андреевич долго смотрел на меня.

— Идиот, — сказал он наконец.

— Кто?

— Тот, который ушёл. — Он чуть повёл плечом. — Идиот.

Я не нашла что ответить.

Дверь в комнату неожиданно открылась. Я замерла, и кровь отлила от лица. В дверях стоял тот, кого я ожидала увидеть тут меньше всего на свете — тот самый Денис, с которым я полгода переписывалась и который, увидев меня через окно кафе, решил, что я ему не подхожу.

Он тоже узнал меня, его глаза расширились от шока.

— Лена?! — вырвалось у него.

Виктор повернул голову к Денису:

— Ты её знаешь?

Тот несколько секунд молчал, переводя взгляд с меня на Виктора и обратно. Потом его губы растянулись в нервной и немного высокомерной улыбке.

— Знаю, конечно… — протянул он. — Это Лена. Мы… познакомились в интернете, переписывались. Она, видимо, не очень хорошо приняла мой отказ сегодня…

У меня отвисла челюсть. Причем тут это всё?

— …Лен, ну серьёзно, — продолжал он, — я же тебе прямо написал, что между нами ничего не будет. А ты что? Проследила за мной? Дядя, вы где ее нашли? — повернулся он к Виктору. — Неужели около дома ходила? Твои люди схватили ее и привели к тебе как слишком подозрительную? Я прав? Так все и было?

Виктор издал какой-то непонятный звук, больше похожий на смешок, чем, видимо, подтвердил предположения Дениса.

— Лен, — сказал Денис снисходительно, — я понимаю, что тебе обидно. Я же красивый парень, успешный… Но это уже слишком. Так бегать за мной, выслеживать после отказа… Это одержимость.

— Ты сейчас серьёзно? — Я с трудом пыталась уложить в голове все, что он только что нагородил. — Делать мне больше нечего, кроме как тебя выслеживать.

— Лена, я не осуждаю. — Он снова посмотрел на меня с невыносимой снисходительной мягкостью. — Влюблённость — это не стыдно. Но нужно уметь принимать отказ.

— Да плевать мне на твой отказ! У меня проблемы посерьезней! Твой… как ты сказал? Дядя? Обвиняет меня в том, что я работаю на синий треугольник! — Я скрестила руки на груди.

— Красный круг, — поправил Виктор.

— Да хоть фиолетовый, — буркнула я. — Я ни к каким геометрическим фигурам отношения не имею!

— Дядя, перестань, — сказал Денис примирительно. — Это Лена. Она обычная медсестра из городской больницы. Мы переписывались пару месяцев… ну, может, чуть больше. Она просто… очень уж в меня влюбилась. Знаешь же, какой я обаятельный, — скромно пожал плечами.

«Может, он сообщения мне не сам, а с искусственным интеллектом писал? — мелькнула раздраженная мысль — Потому что своего у него явно нет!»

А ведь я корила себя, перечитывала его сообщение про «представлял тебя другой» и думала: ну почему? ну за что? ну чем я не такая? Полгода утренних голосовых и ночных разговоров — коту под хвост из-за того, что у меня широкие бёдра.

Но сейчас, глядя на Дениса, на эту его снисходительную улыбку, я вдруг подумала: как же хорошо, что он не зашёл в то кафе. Ведь мне самой не пришлось искать повод его отшивать. А он, судя по всему, понадобился бы в первые же десять минут свидания. Я бы сидела, вежливо улыбалась и мучительно соображала, как бы уйти, не обидев. А так все решилось без меня.

Кто же знал, что за интернет-возлюбленным скрывается образцово-показательный напыщенный индюк!

Денис, тем временем, явно решив окончательно доказать свою правоту, достал телефон и начал быстро листать галерею.

— Вот, смотри, — он повернул экран к Виктору. — Это она мне присылала со смен. Вот здесь она в халате и с этим своим смешным хвостиком. А тут — после ночной смены, пишет, что ноги отваливаются. Обычная девчонка, дядь, никакая не шпионка.

— То есть ты за неё ручаешься? — спокойно уточнил Виктор, глядя на племянника.

Денис выпрямился, явно довольный, что его спрашивают, как эксперта.

— Конечно ручаюсь, — уверенно заявил он. — Она точно ни с чем таким не связана. — Он помолчал секунду, потом повернулся ко мне с видом человека, которого только что посетила великодушная идея: — Слушай, Лен… раз уж ты здесь…

Я почувствовала лёгкую тревогу.

— …Хочешь сфоткаемся? — предложил он, доставая телефон. — На память. Понимаю, что ситуация неловкая, но… — он развёл руками с улыбкой, — фотка со мной — это фотка со мной.

— Уровень твоей самооценки начинает меня всерьез беспокоить, — негромко пробормотал Виктор.

— Ты что-то сказал, дядя? — переспросил Денис, но тот качнул головой, и Денис снова повернулся ко мне. — Так что насчет фото?

— Это очень великодушно, — ехидно сказала я. — Но нет.

«Мне и так от твоих фотографий телефон чистить»

— Кстати, — Виктор повернулся к племяннику, и его голос мгновенно приобрёл деловой, чуть суховатый оттенок. — Ты просто так зашёл? Разве ты не должен быть в офисе?

— Да я как раз за документами пришёл, — кивнул он. — Вы ведь уже подписали?

Виктор взял тонкую папку с бумагами со стола и протянул её племяннику.

— Не забудь все сам еще раз перечитать.

— Да, конечно, дядя. Вы же знаете, какой я ответственный.

Денис взял папку, но уходить явно не спешил, переминался с ноги на ногу, бросая на меня быстрые взгляды. Потом его лицо снова осветилось «гениальной» идеей.

— Ну… может, я тогда Лену отвезу? — предложил он, рассматривая меня с головы до ног.

Виктор поднял руку, останавливая меня коротким жестом.

— Иди займись делами, — сказал он тоном, не терпящим возражений. — Я сам отвезу Елену.

Денис открыл рот, потом закрыл. На его лице явно читалось недовольство, но спорить с дядей он не решился.

— Ладно… — нехотя пробормотал он. Уже направляясь к двери, обернулся и посмотрел на меня с прежней снисходительной улыбкой: — Кстати, а ты через окошко толще казалась. Так что я, может, напишу тебе еще.

Я только глаза закатила, а Денис быстро отвернулся и, выйдя из комнаты, закрыл за собой дверь.

Виктор несколько секунд смотрел на нее, потом медленно провёл рукой по лицу и тихо, почти устало выдохнул себе под нос:

— Господи… Иногда мне кажется, что мой брат слишком поздно начал его воспитывать. Надеюсь, младший племянник таким не вырастет.

— Младший племянник? — машинально переспросила я.

Во взгляде Виктора мелькнула лёгкая усталость.

— Мирон — родной брат Дениса. Младший сын моего брата.

Я замерла, переваривая услышанное.

— То есть… мальчик, которого я сегодня спасала — это ваш племянник, а не сын?

— Да, — кивнул Виктор, явно недовольный, что я его расспрашиваю на личные темы.

Я выпрямилась, взяла свою сумку из кресла и попыталась придать голосу твёрдость:

— Ну что ж, — я выпрямилась и взяла вою сумку из кресла, куда её бросил охранник. — Надеюсь, теперь вы верите, что я никого похищать не собиралась. Так что я пойду. Такси вызову сама, не беспокойтесь.

— Поужинайте со мной.

— Что?

— Поужинайте со мной, — повторил Виктор Андреевич спокойно, как будто это было совершенно логичным продолжением разговора.

— Спасибо, но нет, — я покачала головой. — Ни с вашим племянником, ни с вами я ужинать не собираюсь.

Виктор посмотрел на меня с удивлением.

— Почему?

— Потому что, кажется, с вашей семьей дел лучше не иметь.

— Я — не мой племянник.

— Это я заметила, — сухо ответила я. — Тем не менее нет. Спасибо за предложение, но я поеду домой.

— Тогда давай я хотя бы подвезу тебя до дома.

Я представила, как роскошный автомобиль этого человека останавливается у панельной пятиэтажки, и мысленно поморщилась.

— Нет, спасибо, я доеду на такси.

Я потянулась за телефоном, открыла приложение. Оно сразу определило, где я нахожусь, я выбрала свой домашний адрес. Приложение деловито сообщило, что ближайший водитель приедет не раньше, чем через сорок семь минут, а сумма за поездку заставила меня тихо охнуть.

Почему я должна столько потратить на такси, когда виновник всего этого безобразия стоит прямо передо мной?! Сам меня сюда приволок на своём чёрном танке, пусть теперь сам домой и отвозит. В конце концов, я сегодня спасла его племянника.

Я убрала телефон в сумку, постаравшись сделать это с достоинством.

— Ладно, я передумала. Можете меня подвезти, — произнесла я с достоинством.

Виктор сам сел за руль, я устроилась рядом на пассажирском сиденье, и какое-то время мы вообще не разговаривали. Я смотрела в тонированное стекло на мелькающие деревья и фонари.

Мы уже въехали в город, когда он первым нарушил тишину:

— О чем думаете?

— О работе, — соврала я.

На самом деле я думала о том, как странно всё сложилось. О его пальцах на моём подбородке, о том, как он смотрел на меня с подозрением, но одновременно с каким-то жгучим интересом.

Виктор тихо усмехнулся, словно услышал мои мысли.

— А я думаю о том, сколько сегодня произошло совпадений, — произнёс он, не отрывая глаз от дороги. — И ещё о том, что вас просто так и притягивает к моей семье. Сначала к Денису, потом к Мирону, теперь ко мне. Судьба, видимо, очень настойчивая дама.

— Это не судьба, — возразила я, хмыкнув. — Это ваши люди затащили меня в машину и привезли к вам.

Остаток пути мы говорили мало, но это молчание уже не было неловким. Когда машина мягко остановилась у моего подъезда, я почувствовала странную смесь облегчения и сожаления.

— Приехали, — сказал Виктор… и вдруг коснулся моих пальцев.

Этого хватило, чтобы по коже пробежала горячая волна. Виктор Андреевич вложил мне в ладонь плотный кусочек картона с тёмно-серебристым тиснением, и я даже не сразу сообразила, что это.

— Если вы действительно спасли сегодня Мирона, — произнёс он, глядя мне в глаза, — то я вам должен. Поэтому если будут проблемы — звоните, Лена.

— «Если действительно спасла»? — недовольно передразнила я, но визитку все-таки взяла. — Вы все еще сомневаетесь?

— Никогда нельзя исключать вариант, что вы просто суперартистичная шпионка. Как я уже сказал, слишком много совпадений, — усмехнулся он.

Я выразительно закатила глаза и, не сказав больше ни слова, открыла дверцу.

— Я буду ждать вашего звонка, Лена! — донеслось мне вслед. — Можете и просто так позвонить.

Я захлопнула дверцу громче, чем требовалось, и решительно зашагала в сторону подъезда. За спиной тихо заурчал двигатель внедорожника, но я не позволила себе оглянуться, хотя очень-очень хотелось.

Уже дома я рассмотрела визитку. На ней было написано название компании: «Арктика Групп», имя и номер телефона, но ни имени, ни должности указано не было. Я несколько секунд смотрела на неё, а потом убрала обратно.

«Просто так позвонить… Как же, жди!» — сердито подумала я, поднимаясь по лестнице. Но улыбка всё равно предательски тронула губы.

На следующее утро я проснулась в шесть, собралась, выпила кофе и решила, что вчера был просто странный день, один из тех, которые случаются раз в несколько лет и потом становятся историей. Спасение ребенка, особняк, параноик-миллионер и случайное совпадение с Денисом будет очень смешно звучать через полгода или год, когда эмоции улягутся.

К девяти я уже была в отделении. В ординаторской меня уже ждала Аня, моя самая близкая подруга и коллега. Мы с ней были вместе еще с медицинского колледжа. Жизнь возвращалась в нормальную колею. По крайней мере, так я думала.

— Ну? Как вчерашнее свидание? — вместо приветствия спросила Аня. — По телефону ты толком и не сказала! Я жажду подробностей!

Я вздохнула, поставила сумку, села рядом и выложила всё с самого начала. Про Дениса и его сообщение, про мальчика, который подавился жвачкой, про истеричную няню, чёрный внедорожник, допрос в особняке и Виктора Андреевича с его холодным взглядом и неожиданно тёплыми пальцами. Про визитку, которую я все-таки сохранила.

Аня слушала, открыв рот. Несколько раз хваталась за сердце, один раз даже тихо пискнула, когда я дошла до момента, как Виктор вложил мне визитку в руку.

— Лен, ты серьёзно?! — выдохнула она, когда я закончила. — То есть ты спасла ребёнка какому-то олигарху, он тебя чуть ли не похитил, а потом ещё и домой отвёз? И дал свой личный номер?

— Не олигарху, а просто очень богатому человеку, — пробормотала я, чувствуя, как щёки снова теплеют.

— А впрочем, какая разница! — Аня махнула рукой. — Главное — он тебе сказал: «Звони в любое время»? И ты до сих пор не позвонила?!

— Я и не собираюсь ему звонить, — твёрдо ответила я, хотя внутри что-то предательски дрогнуло. — Он подозревает, что я шпионка. Сказал, что слишком много совпадений.

Подруга закатила глаза так выразительно, что я невольно улыбнулась.

— Совпадений… Конечно. Судьба тебе прямо в руки мужика закинула. Я по твоему рассказу поняла: между вами искрило. Позвони ему, вон, хотя бы про Мирона спроси, мол, переживаешь, как мальчик себя чувствует.

— Нет. Я не хочу больше думать об этом. И вообще, у меня смена.

Аня покачала головой, но улыбалась.

— Ладно, упрямая ты наша. Но если соберешься все-таки, то не забудь рассказать мне.

Я рассмеялась.

Рабочий день начался обычно: пациенты, уколы, перевязки, суета. Я почти поверила, что мы с Виктором никогда больше не увидимся, но ближе к обеду меня неожиданно вызвал к себе главврач.

Примерно в половине двенадцатого ко мне подошла старшая медсестра, Наталья Петровна.

— Лена, тебя вызывают к Борису Михайловичу, — холодно бросила она.

— Зачем?

— Иди, там объяснят, — сказала она и отвела взгляд в сторону.

Я сняла перчатки, поправила халат и пошла по коридору, ощущая, как с каждым шагом усиливается мое дурное предчувствие.

Дверь в кабинет была приоткрыта. Я постучала и сразу вошла.

Борис Михайлович сидел за столом с напряжённым лицом, а в кресле для посетителей развалился высокий седой мужчина. Я узнала его сразу — это был Вадим Витальевич Баринов.

Позавчера его привезли на скорой после небольшого ДТП. Глубокий порез на руке от осколка стекла и ушиб плеча. Ничего критического, но он вёл себя так, будто его доставили в районную больницу прямиком из VIP-палаты.

— Елена Сергеевна, присаживайтесь, — тихо сказал главврач. Я села, стараясь держать спину прямо. — Это она? — уточнил у пациента Борис Михайлович.

— Да, — протянул тот с неприятной ухмылкой. — Та самая медсестра.

— Елена Сергеевна, — начал мой начальник, — Вадим Витальевич, утверждает, что позавчера вела себя крайне непрофессионально, когда ты обрабатывала его рану.

Баринов громко фыркнул и подался вперёд, глядя на меня с откровенным презрением.

— Непрофессионально — это ещё мягко сказано! — возмущённо воскликнул он. — Эта девица грубила мне с первой минуты. Руки у неё как крюки, всё делала через силу, чуть вену мне не порвала. Я попросил быть аккуратнее, а она чуть ли не в лицо мне накричала. Полное отсутствие уважения к пациенту! А ещё и характер мерзкий — такая, знаете, феминистка-агрессорша.

Я сидела и чувствовала, как внутри меня всё закипало. Слова Баринова звучали так уверенно, так убедительно, что даже Борис Михайлович слегка поморщился, явно не зная, кому верить.

Аня схватила меня за руку и потащила за собой по коридору.

— Идем в процедурную, — сообщила она, хотя я даже не спрашивала. — Там сейчас никого.

Едва мы оказались там, как Аня прикрыла дверь, повернулась ко мне и скрестила руки на груди.

— Всё, — сказала она. — Рассказывай. С самого начала и ничего не пропуская.

Я опустилась на стул у стены, уставилась в пол и выдохнула. За следующие несколько минут я рассказала ей про перевязку, про Баринова, про то, что он сказал, про кабинет главврача, про «принесите извинения» и про то, что я отказалась.

Аня слушала, не перебивая, и по мере моего рассказа эмоции на ее лице сменяли друг друга: начиная от сочувствия, до возмущения и откровенного гнева.

— Знаешь, — сказала я тихо, когда закончила, — может, я просто извинюсь.

Аня открыла рот.

— Нет, погоди, — перебила я её. — Я понимаю, как это звучит. Но подумай сама: медицина — это не такая большая отрасль, Ань. Люди знают друг друга, слухи расходятся быстро. Если Баринов реально захочет мне навредить — он навредит. Куда я работать пойду? Кассиром в супермаркет? — Я потёрла виски. — Плевать на гордость. Слова — это просто слова. Скажу, что была неправа, он успокоится, и всё закончится.

— Лена. — Аня сделала шаг ко мне. — Ты сама сказала, что Баринов — директор «Арктик Групп». И у тебя в кармане халата лежит визитка человека из той же фирмы, который сказал тебе «звони, если будут проблемы». — Она выразительно посмотрела на мой карман. — Это называется «проблемы», Лена. Позвони ему.

— Аня, я не знаю, кем он там работает, — начала я. — Может, он…

— Лена. — Она сделала шаг ближе, голос стал жёстче и серьёзнее. — Ты правда думаешь, что Баринов успокоится? Этот тип уже сейчас получает кайф от того, что может тебя унизить. Если ты прогнёшься и извинишься, то он решит, что ты слабая, что на тебя можно давить, и дальше будет только хуже. Он может снова приставать, намекать, угрожать. Такие, как он, не останавливаются. Так что пока не прошло полчаса — звони Виктору.

Внутри меня в этот момент происходила настоящая борьба.

«Ну да… раз они из одной конторы, то знают друг друга, ведь Бпринов — директор, — думала я. — Но и Виктор явно там не последний человек. Теоретически, он мог бы просто поговорить с Бариновым. Попросить оставить меня в покое».

Это была, честно говоря, довольно тонкая и шаткая логика, но вариантов у меня не было. Я посмотрела на Аню. Она стояла передо мной с таким решительным видом, будто сама готова была набрать номер.

Я глубоко вздохнула, достала телефон и визитку дрожащими пальцами. Сердце колотилось где-то в горле.

Виктор ответил после второго гудка.

— Слушаю.

От его низкого голоса и уверенного тона у меня внутри что-то сжалось.

— Виктор Андреевич… — начала я, и голос предательски дрогнул. — Извините, что беспокою. Это Лена. То есть Елена. Медсестра, которая вчера спасла вашего племянника, и вы меня вчера домой подвезли. У меня возникла проблема на работе… с одним пациентом. А вы говорили, что если что-то случится…

— Адрес больницы, — перебил он коротко.

— Что?

— Проблема все еще рядом с вами? Назовите адрес, я приеду, — повторил он.

Я назвала, он помолчал несколько секунд, видимо, прикидывая, где это находиться.

— Буду через двадцать минут. Жди. — И положил трубку.

— Едет? — спросила Аня.

— Едет, — сказала я. — Хотя понятия не имею зачем.

— Потому что ты ему нравишься, Лена, — произнесла Аня с той интонацией, которая означала «ну очевидно же».

— Аня, он меня знает без малого сутки.

— Ну и что? — пожала она плечами. — Иногда этого достаточно.

Я не нашлась с ответом. Сердце дико колотилось.

Двадцать минут тянулись мучительно долго. Я успела сто раз пожалеть, что позвонила, и сто раз этому порадоваться.

Когда время почти вышло, я спустилась вниз и встала у главного входа. На улице было прохладно, и я обхватила себя руками, пытаясь унять дрожь.

Чёрный внедорожник появился ровно через двадцать одну минуту. Он остановился прямо напротив входа, не обращая внимания на знаки.

Виктор вышел в деловом черном костюме и выглядел при этом очень внушительно. На белой рубашке была расстёгнута верхняя пуговица, а тёмные волосы слегка растрёпаны, будто он на ходу запустил в них пальцы.

Наши взгляды встретились, и я невольно сделала шаг навстречу.

— Привет, — произнёс он чуть хрипловато, быстро сокращая расстояние между нами. — А теперь рассказывай, что случилось.

Мы пошли по больничному коридору. Я говорила быстро, почти захлёбываясь словами, про Баринова, его приставания, ультиматум, угрозы уволить меня и перекрыть поставки оборудования. Виктор шёл рядом, молча слушая. Чем дальше я рассказывала, тем заметнее он мрачнел.

Мы остановились перед дверью кабинета главврача.

— Подожди здесь, — сказал Виктор.

— Нет, — ответила я. — Это и моя проблема, я тоже зайду.

Он мысленно что-то прикинул, а затем кивнул. Я постучала и толкнула дверь.

Баринов всё ещё сидел в кресле, но теперь с видом человека, который уже мысленно праздновал победу.

— А, явилась, — произнёс Баринов с нехорошей улыбкой. — Приползла-таки извиняться?

— Елена Сергеевна, — тут же подхватил главврач с облегчением в голосе, — я очень рад, что вы вернулись. Думаю, если вы сейчас скажете несколько слов Вадиму Витальевичу, мы сможем всё уладить по-хорошему и…

— По хорошему уже не получиться, — возразил Баринов. — Я слишком должно ждал… — Он осёкся на полуслове.

Его взгляд упал на Виктора, который вошёл к кабинет только сейчас, будто специально давал всем присутствующим тут высказаться. Краска схлынула с лица Баринова, оставив сероватый оттенок, в глазах появилось недоумение.

Борис Михайлович нахмурился.

— А вы кто? — спросил он, переводя взгляд с меня на Виктора — У нас здесь служебное совещание, и посторонним…

— А я тут услышал, — холодно перебил Виктор, закрывая за собой дверь, — что директор «Арктика Групп» пригрозил вам перестать сотрудничать с больницей, если вы не уволите эту медсестру.

В кабинете стало очень тихо.

— Так вот, — продолжил Виктор, после небольшой паузы, — я владелец этой фирмы.

Баринов сидел как громом поражённый. Его самодовольная ухмылка исчезла полностью. Он открыл рот, но смог выдавить только хриплое:

— Виктор Андреевич… это просто недоразумение. Я…

— Недоразумение? — В голосе Виктора слышалась такая ледяная ярость, что у меня по спине пробежали мурашки. — Ты требуешь уволить женщину, которая отстаивает свои личные границы и достоинство, шантажируешь больницу отказом в поставках оборудования. Это ты называешь недоразумением?

«Видимо, вчера Виктор он всё-таки поговорил с Мироном и выяснил, что на самом деле произошло». От этой мысли стало немного легче, но сердце всё равно продолжало бешено колотиться.

Баринов судорожно сглотнул.

— Я не думал, что она…

— Ты уволен. Сдашь дела своему заместителю. И мы еще поговорим о том, что произошло, отдельно.

Баринов побледнел ещё сильнее, его рука дрогнула.

— Виктор Андреевич, вы не можете вот так…

— Могу, — спокойно ответил Виктор. — Компания моя. И я не держу в ней людей, которые позволяют себе подобное поведение.

Борис Михайлович сидел за своим столом, словно окаменев. Его глаза растерянно бегали между Виктором, Бариновым и мной. Он явно не ожидал такого поворота.

Виктор повернулся к нему:

— Я думаю, нет причин для служебных расследований.

— Да, разумеется, — согласился главврач. — Елена Сергеевна — один из наших лучших сотрудников. Мы очень дорожим ей и не сомневаемся в ее моральных качествах.

Я стояла чуть позади Виктора и молчала. Внутри меня творился настоящий ураган, все смешалось воедино: облегчение, стыд, благодарность и странное, тёплое волнение от того, как решительно и жёстко Виктор встал на мою защиту.

— Вот и отлично. Но, Борис Михайлович, — продолжил Виктор уже мягче, — и я прошу вас дать сегодня Елене Сергеевне отгул.

Главврач кивнул.

— Без вопросов, Виктор Андреевич. Елена, вам на самом деле стоит прийти в себя после… — она кашлянул в кулак, быстро взглянув на Баринова очень недружелюбно. — Идите отдыхать. Если понадобится еще завтра выходной, то позвоните.

Я была в лёгком шоке. А Виктор положил руку мне на поясницу и мягко, но решительно направил меня на выход из кабинета.

Мы шли по коридору. Адреналин постепенно отступал, оставляя после себя странную пустоту и лёгкую дрожь во всём теле. Я, когда звонила, ожидала… Не знаю чего, это был жест отчаяния. Но точно не ждала, что все завершится увольнением Баринова и моим отгулом.

Виктор так и шёл, не убирая руку с моей спины. Она приятно грела и придавала уверенности. Его присутствие меня почему-то волновало.

— Ты в порядке? — вдруг тихо спросил он.

— Спасибо… — выдохнула я. — Спасибо, что так быстро приехали.

Он слегка улыбнулся уголком губ.

— Если считаешь себя моей должницей, то приглашение на ужин всё ещё в силе, — сказал он. — Правда, сейчас по времени ближе обед.

Я отвела взгляд, чувствуя, как во мне борются усталость, благодарность и упрямство.

— Должницей? — мягко возразила я. — Вы же сами сказали, что я могу звонить, потому что помогла вашему племяннику.

— Тогда будем считать, что мы в расчете. — Он сделал короткую паузу. — Но обед я предлагал не в зачёт долгов.

— А в зачёт чего?

Виктор медленно наклонил голову, в его голосе послышались бархатные нотки:

— Просто хочу поужинать с тобой, Лена.

От того, как он произнёс моё имя, стало жарко. Между нами в воздухе повисло звенящее напряжение. Я сглотнула и тихо ответила:

— Хорошо. Я согласна.

На секунду его взгляд опустился на мои губы, и я невольно задержала дыхание. Виктор едва заметно улыбнулся, словно выиграл небольшую, но важную битву.

— Отлично. Только есть один момент, — добавил он чуть виновато. — Я выехал прямо со встречи, когда ты позвонила. Мне нужно буквально на двадцать минут заехать в офис, подписать пару документов и официально оформить увольнение Баринова. Ты не против?

Я посмотрела на него и неожиданно для себя тоже улыбнулась.

— Не против. — И вдруг у меня вырвалось: — Так ему и надо, этому Баринову!

Виктор тихо рассмеялся низким голосом, и от этого смеха у меня внутри что-то сладко сжалось.

— Тогда пойдём. Моя машина у входа.

Офис Виктора был именно таким, каким я его представляла: высотным зданием с огромным холлом, где с серьезными лицами туда-сюда ходили люди в дорогих костюмах.

— Поднимешься со мной или подождешь тут? — спросил Виктор. — Если что, вот там диван, а рядом бесплатный автомат с кофе и чаем.

Автомат с бесплатным кофе? Конечно подожду! Мне как раз нужно заменить схлынувший адреналин дозой-другой кофеина.

— Я тут подожду, — сдержанно ответила я.

Виктор кивнул и направился к лифтам. Я же подошла к автомату, выбрала большой стакан, нажала кнопку «капучино». Машина заурчала, наливая ароматный напиток. Рядом с кофемашиной на столике стояла ваза с печенюшками в индивидуальной упаковке. Я взяли одно и уселась на мягкий диван.

Голова гудела после всего сегодняшнего безумия. Я закрыла глаза, наслаждаясь тишиной, вкусом выпечки и ароматом напитка.

— Лена?..

Я вздрогнула от неожиданности и открыла глаза.

В трёх метрах от меня с папкой под мышкой стоял Денис. Рядом с ним ещё двое: высокий парень в строгом тёмно-синем костюме и симпатичная девушка в белой блузке и узкой юбке-карандаш. Оба выглядели так, будто только что вышли с совещания.

Денис явно не ожидал увидеть меня здесь. Но быстро справился с удивлением, и на его лице появилась уже знакомая мне снисходительная улыбка.

— Вот это встре-еча… — протянул он и повернулся к своим спутникам. — Знакомьтесь, это Лена. Та самая медсестра, о которой я вам рассказывал.

Парень вежливо кивнул, а девушка окинула меня оценивающим взглядом.

— Здравствуйте, — сухо поздоровалась я.

— Сначала около особняка дяди терлась, теперь в офисе. Лена, я все понимаю, честно, но это уже как-то слишком.

— Эм… Что именно слишком? — спросила я, непонимающе глядя на него.

— Сталкерить меня, вот что! — выпалил он.

Девушка рядом с ним тихо хихикнула, высокий парень хмыкнул.

— Денис, я тут жду твоего дядю, — произнесла я устало. — Он пригласил меня вместе пообедать.

Денис посмотрел на меня с той мягкой снисходительностью, с которой обычно смотрят на детей, говорящих что-нибудь наивное или забавное.

— Лена, ну брось. Он таких девушек на обеды не приглашает. — Денис сделал паузу, давая всем осмыслить его слова. — На него такие красотки вешаются — ты даже представить себе не можешь. Дядя — это не высокий уровень, понимаешь?

Баринов тоже говорил что-то похожее, но грубее, прямолинейнее: «Да на тебя нормальный мужик и не посмотрит, а ты ещё кочевряжишься». Баринов считал, что такая, как я, не вправе обижаться, не вправе устанавливать границы, не вправе ожидать уважения, потому что его нужно сначала заслужить чем-то, чего у меня нет и не будет.

Денис же говорил это почти доброжелательно, как будто хотел мне помочь. Именно поэтому было особенно противно.

Я почувствовала, как во мне что-то ломается. День и так был невыносимым, а теперь ещё и это.

Вдруг в тишине звякнул сигнал лифта. Я повернула к нему голову. Двери разъехались, и из кабины вышел Виктор. На ходу убирая телефон в карман, он оглядел холл и мгновенно нашел меня.

Я встала, поставила стаканчик с кофе на ближайший журнальный столик и сделала то, о чём потом думала весь вечер и ещё несколько дней.

Подошла к Виктору, взяла его лицо в ладони, он успел лишь слегка удивиться, и поцеловала.

«Господи, что я делаю… — пронеслось в голове, когда мои губы коснулись его. — Если он сейчас оттолкнёт меня, то я умру от стыда».

Но Виктор не оттолкнул. Он на долю секунды замер, а потом ответил. Его руки уверенно легли мне на талию, притягивая ближе. Поцелуй из импульсивного и отчаянного вдруг стал глубоким, горячим, но длился недолго. Я первая отпрянула назад, тяжело дыша, будто вынырнула из глубокой воды. Сердце колотилось так, что пульсировало в ушах.

Виктор не убрал рук с моей талии. Он смотрел на меня потемневшими глазами. Потом наклонился и тихо, так чтобы слышала только я, произнёс:

— На обед надеялся, но о таком даже не мечтал.

Я почувствовала, как к лицу приливает жар, и изо всех сил постаралась сделать вид, что я абсолютно спокойна. Получилось, кажется, не очень.

— Пойдём? — спросил Виктор, слегка качнув головой в сторону выхода.

Я кивнула, всё ещё не в силах нормально дышать.

Мы направились к выходу. Последнее, что я успела заметить краем глаза, это ошарашенный взгляд Дениса.

В нашем городе всего два по-настоящему дорогих ресторана: «Атлантик» и «Седьмое небо». Я никогда в них не была, но слышала достаточно, чтобы представить белоснежные скатерти на столах, официантов с галстуками-бабочками, меню без цен, потому что те, кто сюда ходит, денег не считают, и атмосферу, в которой обычный человек чувствует себя чужим.

Но вместо этого Виктор свернул в тихий переулок и остановился у совершенно другого места.

Я даже слегка растерялась. «Терраса», перед дверью которой мы оказались, — это закрытый клубом, о котором я тоже только слышала и куда пускали не всех, уж точно не простых смертных. Я всегда думала, что это место только для крутых мероприятий и закрытых частных вечеринок.

— Мы… сюда? — не удержалась я.

Виктор слегка улыбнулся и открыл передо мной дверь.

Внутри были деревянные столы, живые растения на широких подоконниках, мягкий свет и негромкая музыка. Пахло чем-то вкусным и домашним, что никак не вязалось с моими представлениями о закрытых клубах для избранных.

Я невольно огляделась. Посетителей было немного, и никто не смотрел на нас с тем оценивающим интересом, которого я инстинктивно ожидала. Люди просто обедали.

Нас провели к столику у окна. Я села, взяла меню: цены тут выше среднего, но не настолько запредельные, как я себе представляла. Тем не менее я всё равно почувствовала лёгкий дискомфорт — привычка экономить за годы работы медсестрой никуда не делась.

— Я, наверное, салат возьму… — сказала я неуверенно.

— Не надо «наверное», — мягко перебил Виктор. — Заказывай то, что действительно хочешь.

Он закрыл меню и посмотрел на официанта:

— Два рибай средней прожарки, с овощами на гриле и картофелем с розмарином. И бутылку воды без газа.

Я моргнула. Он заказал за нас обоих, причём одно и то же, и меня это странно успокоило.

Когда официант ушёл, я решилась задать вопрос, который крутился у меня в голове с самого утра:

— Как Мирон? С ним всё в порядке?

Виктор кивнул, слегка откинувшись на стуле.

— Я вчера вечером с ним серьёзно поговорил. Он подтвердил твои слова: подавился жвачкой, а няня не заметила. Ты действительно спасла ему жизнь. — Он помолчал. — Я хотел её уволить сразу. Но… Мирон заплакал. Сказал, что любит Анжелику и не хочет, чтобы она уходила. Она с ним уже почти два года. Пришлось ограничиться жёстким выговором и полным запретом на жвачки.

Между нами повисла небольшая пауза. Я повертела в руках салфетку и осторожно спросила:

— А… почему ты всем этим занимаешься? — Я и сама не заметила, как перешла с ним на «ты». Да и, наверное, глупо говорить «вы» человеку, с которым только что так горячо целовалась.

Виктор посмотрел в окно, потом снова на меня. Его взгляд стал чуть тяжелее.

— Два года назад мой старший брат и его жена погибли в автокатастрофе.

— Мне очень жаль…

— Ничего, я уже привык. — Виктор посмотрел мне в глаза. — Денис старше Мирона на двадцать лет, — добавил он после паузы, и в голосе его мелькнуло что-то, очень похожее на усталость. — У нас с братом тоже была большая разница. Так что ситуация знакомая.

В этот момент принесли еду. Горячие тарелки выглядели невероятно аппетитно, но я всё ещё переваривала то, что услышала.

Мы ели, и я постепенно расслаблялась. Рибай оказался невероятно вкусным, овощи хрустящими, а Виктор, вопреки моим ожиданиям, оказался приятным собеседником. Он не давил статусом, не хвастался, просто рассказывал забавные истории из жизни компании и иногда задавал вопросы обо мне. О работе, о том, как я стала медсестрой, почему выбрала приёмное отделение.

Я отвечала, иногда даже шутила. И с удивлением поняла, что мне действительно хорошо.

В этот момент я краем глаза заметила движение у входа. В клуб зашёл Денис, а рядом с ним шла высокая эффектная брюнетка в дорогом платье, которая выглядела так, будто сошла со страниц журнала. Она улыбалась ему, а он что-то говорил ей на ухо.

Я невольно напряглась: «Он за мной следит? Пришёл проверить, не спектакль ли это был?»

Денис быстро обвёл взглядом зал, увидел нас, но вместо того чтобы подойти, выбрал столик прямо позади Виктора, так, чтобы тот его не видел, а я видела отлично. Девушка села напротив, но Денис постоянно косился в нашу сторону, словно хотел убедиться, что это не розыгрыш.

Внутри меня медленно закипало раздражение: «Не верит, значит? Думает, что я здесь понарошку?»

Я чуть подалась вперёд, посмотрела на Виктора и тихо произнесла:

— А знаешь, что самое странное? Я уже второй раз за сегодня думаю, что ты совсем не такой, каким я тебя представляла.

— Каким представляла? — спросил он.

— Холодным, — честно ответила я. — И слишком серьезным.

Краем зрения я поймала движение за спиной Виктора.

Девушка Дениса перегнулась через стол, что-то говорила ему вполголоса, касаясь пальцами его руки с отточенной грацией, которая бывает у женщин, знающих, как именно нужно это делать. Денис смотрел на неё, но периодически косил в нашу сторону.

«А чем я хуже неё?» — неожиданно подумала я, мельком взглянув на эффектную брюнетку за спиной Виктора.

Я чуть подалась вперёд, опустила взгляд на его губы, а потом медленно подняла глаза, провела пальцем по краю бокала, не отводя взгляда.

— А каким я оказался? — неожиданно хрипло спросил Виктор.

Я наклонилась к нему чуть ближе, так, чтобы свет от окна мягко падал на моё лицо, и тихо ответила:

— Опасным, — сказала я и сама удивилась тому, как это прозвучало. — С тобой рядом почему-то хочется сделать то, что я обычно себе не позволяю.

Я провела кончиком пальца по его руке. Виктор смотрел на меня, не отрываясь, взгляд его стал тяжёлым, тёмным.

За его спиной девушка Дениса продолжала активно флиртовать, но я уже почти не обращала на неё внимания. Я смотрела только на Виктора.

— Например? — спросил он хрипло.

Под столом я переставляла ноги, пытаясь сесть удобнее, и случайно задела коленом его ногу.

Виктор резко напрягся. Он явно подумал, что я сделала это специально. Я хотела убрать ногу, но он вдруг поймал моё колено между своими и слегка сжал, не давая отодвинуться. От этого простого, но очень интимного действия по коже прошла горячая дрожь.

— Например… поцеловать тебя посреди холла, — почти шёпотом ответила я. — И не пожалеть об этом.

Мы продолжали есть, но атмосфера за нашим столиком уже полностью изменилась. Виктор отпустил мою ногу, и то не сразу, только когда принесли десертное меню.

Я ловила себя на том, что улыбаюсь чаще, чем обычно, чуть дольше задерживаю взгляд на его губах. Я не очень понимала, что со мной происходит. Никогда раньше не позволяла себе быть такой… смелой, но мне это нравилось. Нравилось чувствовать себя желанной. Нравилось, как Виктор смотрит на меня. Мне нравилось раскрывать в себе эту сторону, о которой я даже не подозревала.

Денис смотрел на нас уже открыто, а его спутница теперь бросала на меня злые взгляды. В какой-то момент Денис резко встал и подошёл к нашему столику.

— Дядя, привет, — сказал он наигранно бодро. — А я смотрю, вы тут обедаете…

Виктор медленно повернул голову.

— Денис, — спокойно произнёс он. — Не видел, как ты пришел.

— О, я тут давно, — процедил Денис, глядя уже на меня. — Лена, ты молодец. Быстро освоилась.

Виктор прищурился.

— О чем ты?

Денис усмехнулся, явно наслаждаясь моментом, и посмотрел на Виктора.

— Дядя, — едко сказал он, — я просто хочу, чтобы вы понимали ситуацию. — Он сделал паузу. — Как только Лена увидела меня, сразу начала вас соблазнять. Вы не заметили? Я сидел за вашей спиной всё это время. Она просто играет на публику!

Виктор несколько секунд молчал, глядя на племянника.

— Денис… — что-то в интонации Витора заставило того замолчать на полуслове. — Ты только что оскорбил женщину, которую я пригласил на обед. — Виктор не повышал голоса, но сказал это холодно. — Это называется хамством. И тебе не двенадцать лет, поэтому объяснять, почему так делать нельзя, я не буду. Ты сам всё прекрасно понимаешь.

Денис открыл рот, но Виктор продолжил:

— Если твой отец тебя плохо воспитал, это ещё не значит, что я буду это терпеть. Извинись. Прямо сейчас.

Денис побагровел.

— Дядя, я просто…

— Извинись, — жёстко повторил Виктор. — Иначе в следующий раз, когда придёшь ко мне за премией, я выдам тебе карманные деньги на мороженое и напомню, чтобы ты их не потратил сразу. Раз ведёшь себя как подросток — и обращаться с тобой буду соответственно.

Денис стоял красный, сжатый, как пружина. Несколько секунд он боролся с собой, потом сквозь зубы процедил, глядя куда-то в сторону:

— Прости, Лена… за грубость.

— Громче, — холодно потребовал Виктор.

— Я извиняюсь, — выдавил Денис уже громче.

— Теперь сядь подальше, чтобы я больше не чувствовал тебя за моей спиной.

Денис развернулся и быстро ушёл к своему столику, буквально кипя от злости. Виктор проводил его взглядом, потом посмотрел на меня. Жёсткость в его глазах медленно таяла.

— Извини, — уже гораздо мягче сказал он. — Иногда с ним по-другому нельзя.

Я кивнула, но аппетит у меня пропал. Денис всё-таки умудрился испортить момент. Я отодвинула тарелку и тихо сказала:

— Может, пойдём? Настроение уже не то.

Виктор внимательно посмотрел на меня, словно пытаясь понять, насколько сильно меня задело произошедшее, потом кивнул.

— Хорошо. Я подвезу тебя до дома.

Он подозвал официанта, расплатился, и мы молча вышли из ресторана. Атмосфера между нами, которая только-только начала теплеть, снова была натянутой.

По дороге Виктор пытался вернуть лёгкий настрой, он включил тихую музыку, пару раз пошутил, рассказал забавную историю из своей молодости. Я улыбалась, кивала, даже смеялась. Постепенно напряжение во мне ослабло, я оттаивала. Но когда машина остановилась у моего дома, внутри снова что-то сжалось.

Виктор заглушил двигатель, повернулся ко мне, протянул руку и осторожно коснулся моей щеки.

— Лена… — сказал он мягко и наклонился, чтобы поцеловать.

Я инстинктивно отвернулась. Его губы коснулись моей скулы вместо губ. В машине повисла неловкая тишина.

Я сама не понимала, почему это сделала. Только что мне было хорошо с ним, я чувствовала тепло, интерес, даже желание… А теперь будто тело решило раньше головы: «не сейчас». Может, из-за Дениса, из-за того, что весь этот флирт начался как месть и теперь казался… нечистым. Может, просто случилось слишком много всего за один день.

— Что-то не так? — тихо спросил Виктор.

Я сглотнула. Слова Дениса до сих пор звенели в голове, и от них было противно.

— Не знаю, — честно ответила я.

Виктор помолчал, изучая моё лицо.

— Это из-за того, что сказал Денис? — спросил он спокойнее. — Перестань, я не верю, что ты стала бы флиртовать со мной, чтобы позлить его.

Я не ответила. Молчание вышло слишком красноречивым.

— Лена? — мягко, но настойчиво позвал он.

— Просто поначалу я разозлилась, когда увидела его, — призналась я тихо. — Но потом…

— Поначалу? — переспросил он.

— Нечестно так вырывать одно слово, — буркнула я.

— А использовать меня в роли реквизита, чтобы насолить племяннику — честно? — ответил он ровно, без злости, но с заметной горечью.

Я почувствовала, как щёки вспыхнули.

— Ты не реквизит.

— Тогда почему ты только что отвернулась?

Пауза затянулась.

— Слишком много всего случилось за один день. И… я правда запуталась, что было настоящим, а что — злостью на Дениса.

Виктор медленно убрал руку с моей щеки. Отвернулся и посмотрел вперёд через лобовое стекло. Несколько секунд тишина была почти невыносимой.

— Ты позвонишь мне? — наконец спросил он.

«А почему я вообще должна звонить первой?» — подумала я с внезапной обидой.

— Не знаю.

Виктор, кажется, прочитал это по моему лицу. Он коротко кивнул:

— Хорошо.

— Я пойду, пока. — Я отстегнула ремень.

— Пока.

Я вышла из машины и закрыла дверь. Виктор не тронулся с места, пока я не вошла в подъезд.

Я вошла в квартиру совершенно опустошённой. Даже свет включать не хотелось. Сбросила одежду прямо в коридоре, упала на кровать и долго лежала, глядя в потолок. В голове крутились обрывки сегодняшнего дня: поцелуй в холле, тёплый взгляд Виктора за ужином, его рука на моём колене… и потом этот разочарованный взгляд в машине.

Телефон лежал на тумбочке. Я то и дело поглядывала на него, глупо убеждая себя, что совершенно ничего не жду.

Около полуночи телефон завибрировал. Я уже лежала в кровати, но буквально подскочила и схватила его.

Вот только сообщение было от Дениса: «Ладно, ты добилась своего. Признаю, ты мне понравилась. Давай попробуем снова, только хватит лезть к моему дяде».

Я несколько секунд смотрела на экран, а потом пальцы сами побежали по клавиатуре.

«Зато ты мне не понравился. Между нами ничего быть не может». Я нажала «Отправить», зашла в его профиль и нажала «Заблокировать».

После этого стало немного легче, но ненадолго.

Утро следующего дня я встретила, то и дело проверяя телефон. Я убеждала себя, что всё нормально, что не должна я звонить или писать первой. На работе телефон лежал в кармане халата. Второй и третий день прошли примерно так же, только теперь ко мне пристала Аня.

— Ну и сколько ты ещё будешь себя изводить? — спросила она во время обеда, глядя на меня, как на тяжелобольную. — Почему ты сама ему не позвонишь?

— Он богатый, успешный, красивый… — начала я.

— Ой, только не начинай! — перебила Аня. — Он тебя поцеловал в ответ, между прочим, флиртовал с тобой вовсю. А ты ему что сказала? Что делала все это, чтобы позлить Дениса? Ну так почему он должен тебе первый звонить.

— Я не совсем так сказала…

— Да почти так! — Аня закатила глаза. — Конечно мужик обиделся! У него тоже гордость есть! Звони давай.

— Не буду, — упрямо ответила я.

Аня только тяжело вздохнула.

Утром меня огорошили прямо на входе.

— Лена, — сказала Наталья Петровна, перехватив меня у раздевалки, — сегодня пойдёшь на ЭКГ. Там профосмотр какой-то компании, людей много, Светлана Ивановна одна не справится.

— На ЭКГ? — Я остановилась. — Наталья Петровна, я же процедурный медик, я сто лет не снимала кардиограммы.

— Лена, — она строго посмотрела на меня, — ты в колледже проходила практику на ЭКГ?

— Проходила, но это было…

— Значит, вспомнишь. На ЭКГ сегодня выделили два кабинета, аппараты уже стоят. Светлана Ивановна берёт двенадцатый, ты — тринадцатый.

Спорить с Натальей Петровной было занятием бессмысленным, поэтому я лишь вздохнула и пошла в тринадцатый.

Светлана Ивановна, штатный специалист по функциональной диагностике, встретила меня с нескрываемым облегчением, быстро напомнила порядок работы с аппаратом, показала, где лежат бланки.

— Справишься? — спросила она.

— Справлюсь, — сказала я увереннее, чем чувствовала.

Она кивнула и ушла. С первыми двумя пациентами я чувствовала себя немного скованно, а с третьим всё встало на место: электроды, гель, кнопка записи, распечатка, следующий. Я даже немного успокоилась.

Примерно через час у меня закончились бланки. Я проверила ящик стола, заглянула на полку — пусто. Пришлось попросить следующего пациента подождать.

Я вышла в коридор. Народу было заметно больше, чем на обычном профосмотре: люди сидели вдоль стен на стульях, стояли небольшими группками, переговаривались вполголоса. Пока шла к двенадцатому кабинету, невольно прислушалась:

— Говорят, компанию продаёт. Перед продажей всегда медосмотры делают, я читал…

— Это налоговая. Точно говорю, налоговая нагрянет…

— Да нет же, он нас проверяет! Кто больничные берёт, а на самом деле здоров как бык…

— Или он сам болен чем-то серьёзным и скрывает. Вот увидишь, сейчас все узнают…

— Да просто жадный стал. Раньше в частную клинику отправлял, там кофе давали и кресла мягкие, а теперь сюда загнал, чтобы сэкономить…

— Коля из бухгалтерии говорит, что это слияние с иностранцами, и нас всех сократят. Он всегда всё знает заранее…

— Колин источник — это его жена, которая читает гороскопы. Не слушай ты его…

Я взяла бланки у Светланы Ивановны, вернулась в тринадцатый и продолжила прием.

Я дописывала данные предыдущего пациента, не поднимая глаз от бланка, когда в дверь снова вошли.

— Раздевайтесь до пояса, брюки можно не снимать, просто закатайте, — привычно скомандовала я, заканчивая запись. — Ложитесь на кушетку.

За спиной раздался тихий шорох — пациент раздевался. Я поставила точку и потянулась за новым бланком.

— Как ваша фамилия?

Мне никто не ответил. Я подняла глаза и увидела, что на кушетке лежит Виктор, в расстёгнутой рубашке, с обнажённым торсом. Он смотрел на меня спокойно и серьёзно, будто все так и должно было быть.

У меня перехватило дыхание. Сердце сделало болезненный рывок и заколотилось где-то в ушах, а к глазам подступили предательские слёзы. Ноги стали ватными, я подошла к кушетке, стараясь держать себя в руках. Взяла электроды, тюбик с гелем. Руки предательски дрожали.

— Лена, — тихо позвал Виктор.

Я не ответила. Просто выдавила гель на первый электрод и попыталась прикрепить его к его груди. Пальцы тряслись так сильно, что электрод выскользнул и упал на кушетку.

Я закусила губу, пытаясь сдержать слёзы, и взяла следующий. Снова дрожь. Гель размазался по коже, электрод лег криво.

— Я… я позову другую медсестру, — выдохнула я. — Светлана Ивановна сейчас в соседнем кабинете, она…

Я уже повернулась к двери, когда Виктор поймал меня за запястье и дёрнул на себя. Я оказалась у него в объятиях, прижатая к его обнажённой груди.

— Не надо никого звать, — хрипло сказал он мне в волосы.

Я упёрлась ладонями ему в грудь, пытаясь отстраниться, но он не отпускал. Виктор был так близко, что я чувствовала, как быстро бьётся его сердце.

— Виктор, отпусти, — прошептала я дрожащим голосом. — Пожалуйста… Я не могу сейчас.

— А я могу, — ответил он, не ослабляя хватки. Его ладонь легла мне на спину, прижимая ещё ближе. — Я три дня думал только о тебе.

Всё тело трепетало от напряжения, от облегчения, от того, что он здесь и держит меня так, будто боится, что пропаду.

— Прости… — едва слышно выдохнула я ему в грудь. — Я была неправа.

— Это ты меня прости, — прошептал Виктор и слегка отстранился и большим пальцем осторожно стёр слезу с моей щеки. — Ругаю племянника за ребячество, а сам такой же.

И Виктор меня поцеловал.

Поцелуй получился глубоким, горячим и немного отчаянным. Его губы были настойчивыми, требовательными, но при этом удивительно нежными. Одной рукой Виктор крепко обнимал меня за талию, второй запутался в моих волосах, прижимая голову, чтобы поцелуй стал глубже.

Я невольно застонала ему в губы, чувствуя, как по телу разливается жар. Руки сами собой обвили его шею, пальцы впились в волосы на затылке.

Когда мы наконец оторвались друг от друга, я тяжело дышала, прижимаясь лбом к его груди.

— Там… там очередь, — прошептала я, пытаясь собраться с мыслями.

Виктор тихо усмехнулся, не отпуская меня из объятий, медленно поглаживая мою спину.

— Если хотят премию получить, то подождут. — Он провёл большим пальцем по моей нижней губе.

Я не удержалась и впервые за эти три дня по-настоящему улыбнулась.

— Какой ты властный, — усмехнулась, снова прижимаясь к нему. — Прямо босс боссов.

— Для тебя могу быть кем угодно.

И поцеловал меня снова: жадно, глубоко, будто хотел наверстать все три дня разлуки прямо сейчас.

Следующий месяц пролетел как сон. По утрам он иногда заезжал подвезти меня, хотя больница была в противоположной стороне от его офиса. Виктор не предупреждал заранее, просто писал короткое: «я жду тебя внизу», и я ещё сонная спускалась, а он уже протягивал мне кофе в бумажном стаканчике.

После дневных смен мы чаще всего ехали ужинать в тихие места или гуляли по набережной, если оставались силы. А вот после суточных Виктор всегда старался встретить меня сам. Я выходила еле живая из больницы, а он уже ждал у входа. Вот только я почти всегда засыпала прямо в машине.

Один раз я очнулась уже у своего подъезда и не сразу поняла, где нахожусь. Посмотрела на часы, судя по времени, мы должны были приехать как минимум час назад.

— Почему не разбудил? — сонно пробормотала я, потирая лицо. — У тебя же наверняка куча дел...

Виктор улыбнулся, глядя на меня с нежностью.

— Мне нравится смотреть, как ты спишь, — мягко ответил он.

Я шутливо его поругала, сказала, что он слишком большой начальник, чтобы вот так простаивать у подъезда, но в глубине души мне было приятно от его слов, хоть они и ужасно смущали.

Первый раз я осталась у него дома спустя три недели. Мирон в тот вечер был у своей бабушки по маминой линии, и в огромном доме было удивительно тихо. В тот вечер Виктор сказал, что сам приготовит ужин. Я сидела на высоком стуле у кухонного острова, наблюдая, как Виктор уверенно орудует ножом и сковородками.

После ужина он убрал тарелки, затем подошёл ближе, обнял меня за талию и поцеловал.

— Не уходи сегодня, пожалуйста… — прошептал он мне в губы, не отрываясь.

Я только кивнула, как Виктор тут же подхватил меня на руки. Я испуганно охнула и вцепилась ему в плечи.

— Подожди! Я тяжёлая! Не надо! — громко запротестовала я, боясь, что он надорвется.

Но он даже не подумал поставить меня на пол. Наоборот, крепче прижал к себе.

— Ты идеальная, — сказал он, легко неся меня через гостиную в спальню. — Хватит себя обзывать.

Я обхватила его за шею, пряча пылающее лицо у него на плече. В спальне Виктор осторожно опустил меня на большую кровать и навис сверху, не давая отвести взгляд.

— Ты даже не представляешь, как сильно я тебя хочу, — хрипло сказал он

Его руки скользнули под платье, стягивая его. Я инстинктивно попыталась прикрыться, но Виктор перехватил мои запястья и прижал их к кровати над головой.

— Не прячься от меня, — сказал он, целуя шею, ключицы, спускаясь ниже. — Ты очень красивая, Лена…

Он был горячим, сильным, полностью сосредоточенным на мне, и в какой-то момент я наконец забыла про все свои комплексы. Было только его тяжёлое дыхание у моего уха, его губы на моем теле, и наше общее разделенное на двоих желание.

Утром я открыла глаза и сразу встретилась взглядом с Виктором. Он лежал на боку и смотрел на меня.

— Доброе утро, — он наклонился, чтобы поцеловать меня.

Я быстро отвернулась и прикрыла рот ладонью.

— Подожди! Я ещё зубы не чистила…

Виктор фыркнул и всё равно поцеловал меня, сначала в щёку, потом в висок, затем в уголок губ.

— Даже так ты обворожительна, — он провел большим пальцем по моей нижней губе. — Утром ты особенно вкусная.

Я попыталась спрятаться под одеяло, но он не дал. Через пару минут я всё-таки выскользнула из кровати и убежала в душ. Горячая вода только успела разогреться, как за моей спиной раздвинулась дверца и в кабинку вошёл Виктор.

— Я подумал, тебе может понадобиться помощь, — промурлыкал он, прижимаясь ко мне сзади. Его руки легли мне на талию, губы коснулись мокрого плеча, он начал ласкать меня под струями воды.

— Виктор… — выдохнула я.

Вода стекала по нашим телам, делая кожу скользкой, а все ощущения особенно острым. Его губы не отрывались от моей шеи и плеча, покусывая и целуя.

— Такая мягкая… такая горячая… — От его слов у меня подгибались колени, ноги дрожали, внутри всё сжималось.

Из душа мы выбрались примерно час спустя. Виктор завернул меня в большое мягкое полотенце и прижал к себе, целуя в макушку.

Потом мы спустились на кухню, чтобы вместе приготовить завтрак. На мне был белый мужской халат, который был мне заметно велик, а Виктор и вовсе был в одних домашних штанах. Мы сидели за кухонным островом, пили кофе и смеялись, когда на кухне неожиданно раздался звук открывающейся двери.

— Дядя, вы дома? Я за документами заскочил, которые вчера… — Денис вошел в кухню и замолчал на полуслове, увидев нас.

Я покраснела и попыталась запахнуть халат плотнее. Денис переводил взгляд с меня на Виктора и обратно, явно не зная, как реагировать.

— Я… это… — Денис кашлянул. — Наверное, очень не вовремя.

Виктор слегка усмехнулся и пояснил мне:

— У Дениса есть ключи, потому что он часто заезжает к Мирону. Забирает его погулять, отвозит иногда на секции или просто проведать.

После этого Виктор перевёл взгляд на племянника и добавил уже более жёстко:

— Но, если ты будешь вот так без предупреждения появляться по любому поводу, я эти ключи заберу. Понял?

Денис несколько секунд молчал, глядя на меня.

— Понял… — наконец выдавил он. — Поздравляю, Лена. Быстро ты… переориентировалась. — последняя фраза была сказана с явной досадой. Он тут же отвёл взгляд, будто сам понял, что перегнул.

Виктор поставил чашку на стол, и строго посмотрел на племянника.

— Денис, — сказал он негромко, — или ты сейчас скажешь Лене «доброе утро» и пойдёшь за своими документами, или вообще больше ногой в этот дом не ступишь.

Денис заметно напрягся. Он несколько секунд боролся с собой, а потом тяжело выдохнул.

— Доброе утро, Лена.

— Доброе утро, Денис, — спокойно ответила я.

Он кивнул, развернулся и вышел из кухни, а через пару минуту в прихожей хлопнула дверь.

Как только мы остались одни, Виктор подошёл ко мне сзади и обнял за талию.

— На чём мы остановились? — шепнул он мне на ухо. — После завтрака десерт положен?

Я попыталась вывернуться из его объятий, но без особого успеха.

— Виктор! Мы только что из душа…

— Можно туда сходить еще раз, — он развернул меня к себе снова целуя.

«Десерт» случился прямо на кухонном острове, он был жаркий, быстрый и очень вкусный.

А чуть позже в тот же день мы поехали за Мироном к бабушке. Я очень нервничала, и все крутила в руках машинку скорой помощи, которую купила, чтобы ему подарить.

Когда мы зашли в дом, Мирон сначала увидел Виктора и радостно к нему бросился. А потом его взгляд упал на меня. Мальчик замер, широко раскрыв глаза.

— Мирон, ты помнишь Лену? — спросил у него Виктор.

Я присела на корточки, чтобы быть с ним на одном уровне и мягко улыбнулась.

— Привет, солнышко, — поздоровалась я. — Я привезла тебе подарок.

Мирон перевёл взгляд на машинку в моих руках, потом снова на меня.

— Ты та тётя, которая меня спасла от жвачки… — серьезно произнес он.

— Да, это я, — кивнула я, чувствуя ком в горле.

Мирон помолчал ещё секунду, а потом вдруг шагнул вперёд и обнял меня за шею.

— Спасибо, что спасла меня, — услышала я. — Дядя сказал, что ты теперь будешь к нам часто приезжать. Это правда?

— Если ты не против.

— Не против! А ты научишь меня людей спасать? Я теперь хочу быть доктором!

Я не удержалась и рассмеялась от счастья, прижимая его к себе.

— Конечно научу, солнышко.

Виктор стоял рядом и смотрел на нас с тёплой, довольной улыбкой.

Я переехала к Виктору примерно через четыре месяца после нашей первой ночи. Теперь по выходным иногда меня будил не звук будильника, а звонкий смех Мирона. Виктор всё так же встречал меня после суточных смен, а я наконец-то перестала стесняться своего тела рядом с ним. Денис тоже притих, иногда даже называл меня «тётя Лена», правда, с характерной ехидцей.

А сегодня вечером Виктор сказал, что хочет подышать воздухом, и позвал меня во двор. Я накинула кардиган, не особо задумываясь. А когда мы спустились, я увидела, что весь двор перед домом был уставлен свечами, а на земле были разбросаны лепестки роз. Они складывались в большое сердце прямо посередине.

— Виктор… — наконец выдохнула я. — Это…

— Иди сюда, — он взял меня за руку и повёл по дорожке из свечей, прямо к центру двора.

Там он остановился, опустился на одно колено и достал маленькую бархатную коробочку.

— Лена, ты согласна стать моей женой?

Я смотрела на него и понимала, что надо что-то сказать, но в голове было совершенно пусто. Потом я все-таки кивнула и выдавила:

— Да… Конечно, да.

Он поднялся, надел мне на палец кольцо и нежно поцеловал:

— Я люблю тебя. — шепнул он мне в губы.

— И я тебя…

Из-за угла дома раздался сдавленный шёпот:

— Ну что, она сказала да?

— Мирон, я же сказала, не подсматривай за взрослыми! — вполголоса зашипела Анжелика, но судя по звуку, удерживала она его уже из последних сил.

Виктор, не отрываясь от меня, громко ответил:

— Сказала!

Анжелика не успела ничего сделать. Мирон вырвался и вылетел из-за угла с воплем:

— Ура!

Он налетел на нас, обхватив руками сразу двоих.

— Лена, теперь ты останешься с нами навсегда? — Мирон поднял на меня глаза.

— Конечно, — я присела и обняла его.

Год назад я сидела в кафе и ждала мужчину, который так и не пришел. Тогда мне казалось это худшее, что со мной случалось, а оказалось, наоборот, это было самое удачное свидание в моей жизни. Просто не с тем, с кем я думала.