Сын вождя племени Гхы–Гхы взял дуфтар и ушел далеко в степь. Усевшись на промерзшую траву и вперив взор в мерцающие звезды, он тронул струны и затянул «Песнь орка, которого никто не любит». Слова складывались легко, нехитрая мелодия брала за душу. Тоскующему мужчине вторили степные шакалы. То ли понравилась песнь, то ли замерзли и решили хоть так согреться.

– Звени струна! Пришла беда! Грудь в клочья, в сердце рана.

Мечтал услышать: «Я твоя!», но жертвой пал обмана.

Пусть говорят, что сильный я, как пережить утрату?

Погасли звезды навсегда – вот за любовь расплата.

Вздохнув, Шугар вытащил из–под грубого наплечника свернутое в несколько раз письмо. Расправил его и, повернувшись так, чтобы расстроившие его слова осветила луна, прочел еще раз, хотя знал текст наизусть.

«Милый Шуга!

Я так счастлива! Исполнилась моя мечта – я учусь на факультете Боевой магии. Правда, из–за постоянных тренировок хожу вся в синяках. Но ты не переживай. Я не даю спуска. А еще у меня появился защитник – один очень симпатичный преподаватель. Ему, как и тебе, нравятся мои веснушки. Когда зацветут маки, я обязательно вас познакомлю. Придет время для главного правила племени Гхы–Гхы, и я, клык даю, не подведу.

Твоя подруга Рона».

Только знающий «правило» мог прочесть между строк, что Рона влюблена и собирается замуж за того самого преподавателя, задурившего ей голову. Зачем ей защитник, если она запросто клала лучшего бойца племени на лопатки?

Никогда в жизни Шугар не признается, что поддавался ей. Только для того, чтобы видеть, как Рона улыбается. Ну и приятно, конечно, когда такая девушка сидит на тебе верхом, а ты ощущаешь тепло ее тела, на котором из одежды только набедренная повязка и нитка бус.

Шугар бывал за пределами Оркостана и прекрасно знал, что другие расы, в отличие от орков, носят нижнее белье. «Наверно, стесняются своих несовершенных тел», – так он решил, наблюдая за тонкими, как ивовый прутик, эльфами или безобразно–рогатыми демонами. Не говоря уже о драконах, превращающихся в крылатых варанов. У орков все было гармонично.

Каждая мышца – скала, каждая выпуклость – произведение искусств, каждая впадина – само изящество. Да, нижнего белья обитатели Красной степи не носили, но никогда орк не позволил бы себе близости с женщиной без любви. Чужое тело – табу, и дотронуться до него без дозволения – преступление. В бою можно. Это да. Потому и вызывал на бой веснушчатую Рону, чтобы сметь дотронуться. Чтобы увидеть близко бусы, в пять рядов закрывающие манящую грудь. А теперь Рона выбрала себе другого воина. Шугар даже не сомневался, что ее избранник умелый боец. Орки всегда выбирают сильных.

Вздохнув, Шуга поднялся. Он бы поборолся за любовь Роны, но знал, что бесполезно. У нее упрямый характер. Если решила, ни за что не отступится. И прошло–то всего полгода, как она уехала в университет, а уже нашла себе жениха. Что у них там распыляют в воздухе? Маковую росу? Звездную пыль? Он, Шугар Айгын – сын вождя и могучий воин, тенью ходил за ней больше двух лет, а она так и осталась подругой детства.

Утром он направился к шаману.

– У меня печаль, – поздоровавшись, объявил Шугар с порога.

Внутри шатра было тепло, хотя зимний ветер так и норовил снести и покатить, словно перекати–поле, небольшую кибитку. Стены, затянутые шкурами, сотрясались под его порывами. Гремели, словно детские погремушки, высушенные головки мака. Пахло степными травами.

Слишком скромно жил шаман, всегда довольствовался малым. На полу потертая медвежья шкура, в центре очаг. С шумом закипал чайник, подвешенный на крюк. Дым от костра уходил в дыру на потолке.

– Знаю я твою печаль, – шаман сидел, закрыв глаза. Стукнул в бубен скрюченным пальцем, и туго натянутая шкура раскатисто отозвалась. – Имя ей Рона.

– Угадали, – выдохнул орк, осторожно опускаясь на шкуру.

Шуга чувствовал себя буйволом, запертым в тесной клетке и грозящимся неловким движением разнести ее на части. Все вокруг казалось хрупким, как и сам старик. Маленький столик с крошечными пиалами – на один глоток, хлипкая полка со склянками, где клубился и переливался разноцветный дым, развешенные под потолком пучки высушенных трав, до которых Шуга доставал головой.

Сын вождя считался самым красивым парнем в племени. А красота орка определялась прежде всего высоким ростом, широкими плечами, массивной грудной клеткой, кубиками мышц на животе и тем, что прячется под набедренной повязкой. Ну и конечно, клыками. А вот с этим у Шугара вышла осечка.

Видно, кто–то из маминых предков согрешил с эльфами, а потому ни у нее, ни у деда с ее стороны, не было больших клыков. У отца – словно бивни, а у сына едва видны. Обидно. В детстве его дразнили. Пришлось по–другому доказывать, что он лучший.

Шугар Айгын отучился в Военной академии в Бравендоре, поступив туда совсем мальчишкой, что говорило о его недюжинных способностях. Поэтому и приглядел Рону. Девчонка была ему под стать – умна, складна, дерзка и у нее тоже не было клыков. И это выглядело красиво.

Вернулся в племя, чтобы сделать подругу детства своей. Хотел по весне предложить Роне продемонстрировать главное правило племени Гхы–Гхы, а она взяла и уехала учиться. Тоска...

Шаман вздохнул. Любовь орка – страшная сила. Есть против нее одно чудодейственное средство, но подействует ли оно на Шугу?

«Подобное выбивается подобным. И почему бы не попробовать?»

– Свет клином не сошелся на твоей Роне. Много достойных девушек в нашем племени, – выдал старик, вновь ударив пальцем в бубен.

– Ни к кому из них не тянет. Нет влечения, – Шуга скривил лицо.

Проверял и не раз. С ним–то заигрывают. Показывают в улыбке клыки, мол, смотри, какие зубы будут у твоих детей. А ему до размера клыков все равно, даже если молодые орчанки выкрасят их в красный цвет – знак особого расположения.

– Нет? – и еще раз палец шамана коснулся бубна.

Шугар в ответ помотал тяжелой головой. Вьющиеся волосы, тоже доставшиеся от матери, зашуршали, касаясь кожаных наплечников.

– Такую любовь, как моя к Роне, ничем не утолить. Она вечная. Наверное, нет на свете женщины, что заставила бы думать о себе с желанием. Но сделайте хотя бы так, чтобы мне не было больно...

Налитый в пиалу чай отозвался на раскатистый звук бубна – поверхность напитка пошла кругами. Шугар взглянул на эти круги и уже не смог отвести глаз. Слегка, словно от опьяняющего кумыса, закружилась голова.

Старик бросил щепотку сухой травы в костер.

Поплыл свежий аромат весенней степи. Под порывами ветра колыхались огромные маки. Шуга не только чувствовал запах трав, но и мог провести ладонью по нежным лепесткам цветов.

Где–то за спиной раздался переливчатый женский смех. Зовущий, звенящий. Сын вождя развернулся в ту сторону. Ноги сами пришли в движение – ему жизненно необходимо было увидеть обладательницу этого дивного голоса.

Ритмичные удары бубна помогали бежать, выравнивали дыхание, подбадривали стук сердца. Орк чувствовал себя камнем, выпущенным из пращи. Копьем, которое знает свою цель и непременно настигнет ее.

Но и цель не стояла на месте, со звонким смехом неслась по маковому полю. Шуга не видел ее ясно, только белую рубашку, которую девушка задирала, чтобы не упасть. Незнакомку мешало разглядеть слепящее солнце. Но он уже знал, что у нее красные волосы. Не такие, как маки, нет. И совсем не похожие на золото, хотя солнечные блики путались в длинных прядях.

Ее волосы блестели, словно расплавленная медь, распущенная на нити. И в них хотелось закопаться пальцами, чтобы почувствовать мягкость шелка. У самого Шуги волосы, не в пример ее, ярким, были цвета темной, набухшей от дождя, земли. А глаза с желтизной, как у степного волка. И ему до боли хотелось узнать, а какие глаза у нее?

Мало кто сможет убежать от орка. Бросок, и незнакомка оказалась в его руках. По инерции оба повалились в траву, приминая собой маки. Девушка прытко вывернулась, освобождаясь из его рук. Поползла прочь, все еще смеясь. А сын вождя уже злился, что так и не удалось рассмотреть ее лицо.

– Не уйдешь! – прорычал он в запале гона. Так сладко быть охотником за женщиной.

Шуга потянулся, поймал за ногу и, чтобы больше не вырывалась, распластал ее тело под собой. Она смотрела на него удивительно зелеными глазами. На лбу и над верхней губой блестели капельки пота. Разгоряченная бегом, незнакомка тяжело дышала. Открыв рот, хватала воздух. И орк видел жемчуг ее зубов.

Шуга пальцами убрал медные прядки, прилипшие к ее лбу. Его поразил контраст цвета их кожи. Его – землистого оттенка, и ее – молочной, тонкой, словно светящейся изнутри. Они были такими разными. Он орк, а она... Ведьма?

Она больше не смеялась. Смотрела серьезно, и он тонул в этих колдовских глазах. Незнакомка облизала пересохшие губы.

Зачем она это сделала? Всего одним движением родила в нем желание. И Шуга уже не только видел ее прекрасное лицо, но и чувствовал, как мягко и трепетно лежащее под ним тело.

Их поцелуй был сладок. Он мял ее губы жадно, она отвечала нежно. И не он, а она закопалась пальцами в волосы. Тянула за его туго скрученные пряди, чтобы Шуга не вздумал оторваться от ее мягких губ. А ему хотелось большего.

Чуть приподнявшись над девушкой, заглянул в глубокий вырез рубашки. Зажмурился. Так маняще пахла испарина в ложбинке между тугими полушариями груди. Тонкая ткань прилипла к разгоряченному бегом телу, рельефно обрисовав камешки сосков.

Он не стал убирать ткань, обхватил сосок губами, чтобы растянуть удовольствие, почувствовать сладость дважды: так, через рубашку, и сдвинув вырез. Незнакомка выгнулась, со стоном принимая его ласку. Ей тоже было мало. Сама потянула рубашку вверх, чтобы снять. Чтобы не мешала. Чтобы кожа к коже.

Он помог. Отбросил белую ткань. Выдохнул, поняв, что под рубашкой белья нет и не было. А незнакомка в нетерпении притянула его голову, показывая, где хочет почувствовать его губы.

Повинуясь ее желанию, припал к нежной груди. Другую смял рукой, чтобы ощутить упругость. Слизнул капельки пота в ложбинке и проложил цепочку поцелуев до мягкого живота. Настойчивая рука толкала его голову дальше – туда, где вьются такие же рыжие волосы.

Незнакомка без стеснения развела бедра, положила его руку между ними. Шуга провел пальцем по нежным лепесткам. Взял палец в рот, чтобы почувствовать их нектар. И уже не мог удержаться, чтобы не приникнуть к ним и не пройтись по влажным складочкам языком. Нащупав горошину, прислушался к стонам девушки. Ее ладони мяли траву.

– Еще. Еще, – прошептала она, выгибаясь навстречу его губам. Шуга знал, не пройдет и минуты, как его ласки приведут рыжую незнакомку в неистовство. Тогда он выпьет ее стоны в глубоком поцелуе. А после...

– Еще. Еще! – прошептала Веста, выгибаясь навстречу незнакомцу. Никогда не думала, что захочет подарить свою девственность орку. Но этот, что поймал ее на маковом поле, куда она неизвестно как попала, был совершенен. Высок, мускулист и красив. В его длинные каштановые волосы хотелось зарываться пальцами.

Она разглядела незнакомца, когда тот поймал ее и опрокинул на спину. Прижал к траве сильным телом. Темные брови, прямой нос, рельефно изогнутые губы. И совсем нет клыков, что на ее взгляд сильно портило орков.

И цвет его кожи был загорело–землистым, а не того яркого оттенка болотной зелени, каким отличались прочие орки. В его роду наверняка отметились эльфы. Чем незнакомец и нравился. А как он пах! Ледяной водой ручья, горячими камнями и зеленым чаем, который степняки пьют непременно горячим.

Он был умелым в любви. Распалил ее так, что захотелось отдаться прямо здесь, в поле. Подобного с Вестой еще не случалось. Она сама скинула с себя мешающуюся рубашку. Была удивлена, что под ней нет никакого белья, но сейчас оно только мешало бы.

Пальцы вцепились в траву, когда Веста поняла, что незнакомец целует ее ТАМ. Разгоряченная бегом, возбужденная ласками, она была на грани. И как только язык незнакомца дотронулся до горошины, почувствовала, как ее тело разлетается на сотню сладостных искр.

– Веста? Что с тобой? Ты чего стонешь? Что–то болит?

Веста открыла глаза. Над ней нависала Ганька. Она тоже училась на факультете Артефакторики и делила с ней комнату в общежитии. Ганда Орой была из леших, что объясняло ее зеленые волосы. Лохматая, в одной ночной сорочке, но такая милая со сна, она заботливо потрогала лоб подруги.

– Со мной все хорошо, – Веста поднялась и поправила сползшую на одно плечо рубашку. – Просто сон странный приснился.

– У тебя получилось? Амулет сработал? – у Ганьки горели глаза.

Они и еще дюжина сокурсников были первыми, кто учился на недавно открывшемся факультете Артефакторики. В него поступили только те, кто уже что–то смыслил в создании амулетов. На вступительных экзаменах нужно было представить свою работу. По ней и оценивалось мастерство начинающего артефактора.

С экзаменов началось негласное соревнование между однокурсниками. Кто круче создаст амулет, кто сможет удивить? Преподаватели поощряли, подкидывали идеи. Иногда это было что–то серьезное, что могло пригодиться в быту. Но чаще для веселья или проведения интересных экспериментов.

– Кто–нибудь пробовал гадать? – спросила на одном из практических занятий преподавательница Основ магии мастер Лилла. – Например, построить из двух зеркал коридор и вызвать суженого?

Парни неодобрительно загудели. Гадание – это не про магию. А вот девчонки живо откликнулись. Да, пробовали, но не у всех получилось. Вернее, у большинства стеклянный коридор так и остался коридором. Кто–то видел тень, кто–то слышал шаги или шепот, но ни одной не удалось рассмотреть, кого же судьба прочит в женихи.

– А все потому, что вы не вдохнули в зеркала магию. Кто первый сделает амулет, в котором можно будет увидеть не только силуэт суженого, но и рассмотреть лицо, получит по моему предмету зачет.

Веста подошла к проблеме просто – зачем строить стеклянные коридоры, когда достаточно одного ручного зеркальца? С ним и работать проще – не надо большого объема магии. Она неделю заговаривала стекло, стирала и снова выводила на его серебристой поверхности магические заклинания, но ничего не получалось.

– Явись! – требовала она, держа зеркало перед собой. По нему шла цветная рябь, металлическая оправа нагревалась, иногда все это начинало дымиться и скверно пахнуть жженной шерстью, но Веста яро верила, что у нее получится.

– Ты так скорее демона вызовешь, чем оборотня, – кривилась Ганда, зная, что ее подруга из клана лесных оборотней.

Отцом Веси был альфа–самец, и за право стать зятем вожака бились многие молодые оборотни. Их постигло великое разочарование, когда Веста изъявила желание учиться на артефактора. Чуяли, что в университете у нее появится много соблазнов, и зятем вожака может сделаться кто–то из ее новых знакомых.

– Демоны тоже превосходные женихи. Посмотри на красавчика Тутто Амброуза.

Подруга даже не пыталась создать амулет. Обреченно ждала, когда назначат дату зачета, и поражалась упорству Веси.

И вот, наконец, ее настойчивость была вознаграждена. Оказалось, достаточно просто положить заколдованное зеркальце под подушку, чтобы не только увидеть жениха, но и даже потрогать его.

– Да, амулет сработал, – созналась Веста, все еще ощущая любовный трепет в теле.

– И кто он? Кто–то из вашей стаи?

– Нет, – на лице Веси появился легкий румянец смущения, когда она вспомнила, как и где целовал ее мужчина. – Это орк.

– Он учится в нашем университете?

– Непохоже. Он взрослый. И я видела его на фоне цветущей степи.

Подруга дернула занавеску, чтобы показать, что на улице идет снег.

– Может, просто сон?

Веста закусила губу. Но все было так реально! И трава под пальцами, и... разрядка.

– Сегодняшней ночью еще раз проверю, – твердо пообещала она. – А если на самом деле сон, то придется засесть за учебники.

– Вместе пойдем на зачет, – обрадовалась Ганда.

Шугар открыл глаза. За шатром гудел ветер и сотрясал хлипкое жилище шамана.

– Снег пошел, – сообщил тот, отхлебывая из пиалы. – К ночи буран разыграется. Всю степь белым заметет.

– Я что, сидя уснул? – Шуга огляделся.

– А что ты видел? – в свою очередь спросил шаман.

– Синее небо, маки и женщину. Красивую женщину. Красные волосы и... – он ладонями обрисовал в воздухе ее фигуру. Со сладким отголоском воспоминания сжал пальцы на призрачной груди и огладил бедра.

– Что ты сейчас чувствуешь к Роне?

Шугар поднял глаза к потолку. Пожал плечами. Ничего не отозвалось в душе. Прошла боль.

– Можешь идти, – старик улыбнулся. – Ты здоров.

– Как?! А та, которую я видел?

– Это всего лишь лекарство.

Шуга приложил ладонь к груди. Потер, словно за ребрами болело.

– Нет. Я еще не совсем здоров. Как подумаю: «Рона», так сразу здесь щемит. Завтра утром опять приду. За лекарством.

– Приходи, – старик попытался спрятать улыбку, отчего она у него получилась кривой.

***

Веста целый день была как не своя. Все падало из рук. Задумываясь о произошедшем во сне, на лекциях ничего не записывала, отвечала невпопад. Виделись карие с желтизной глаза, длинные черные ресницы, разлет бровей. Усмешка на лице. Влажные губы.

Как же ей хотелось, чтобы сон вернулся! Еще раз испытать трепет, нежность рук орка, сладость его поцелуев.

Едва дождалась, когда можно будет лечь спать. Поцеловав зеркальце, прошептала заклинание, подкрепленное магией. «Явись!» Сунула амулет любви под подушку и долго ворочалась. Сон, как нарочно, не шел.

Несколько раз вставала, чтобы попить воды с капельками успокоительного отвара, но возбуждение не сходило. С тоской глядела в окно. Оно было темным, но чувствовалось приближение утра. Зимнее солнце еще не появилось, но уже окрасило серым цветом главное здание Университета Природных Сил.

Измучившись, Веста сама не заметила, как уснула.

И оказалась в жадных руках орка. Он тоже был рад, что она вернулась. Как и маки, что трепетали под порывами ветра. Тесно прижатая к разгоряченному телу мужчины, Веста с удовольствием отдавалась поцелуям. Лицо, шея, впадинка у ключиц.

Тонкая сорочка не была помехой, чтобы руки орка прошлись по спине вниз и остановились на ягодицах. Ловкие пальцы, быстро собрав ткань, гладили бархатистую кожу. Ладони пустились в обратный путь, продолжая задирать рубашку.

Весте осталось только поднять руки, чтобы единственная ее одежда упала на цветы. Как и в прошлый раз орк был в одной набедренной повязке, но даже через нее чувствовалось, как сильно он возбужден.

В этот раз мужчина лег так, чтобы девушка оказалась сверху. И ей волнительно было упираться сосками в широкую грудь мужчины. Веста решила вернуть все те поцелуи, что незнакомец так щедро дарил ей в прошлый раз.

Начала с его губ. Накрыла своими и требовательно постучалась языком в зубы, чтобы он впустил ее. Насладившись игрой языков, Веста цепочкой поцелуев добралась до сосков орка. Втянула в рот первый и прикусила. Подула, когда мужчина вздрогнул и застонал от неожиданной ласки. Описала темный ореол кончиком языка. Подарила ту же нежность второму соску.

Погладила пальцем кубики живота, побывала языком в пупке. Нащупав узел набедренной повязки, дернула за шнурок. Помогла распасться половинкам и... открыла глаза, нащупав нечто большое и напряженное.

Она не впервые видела «мужское достоинство» в возбужденном состоянии. Трудно в стае оборотней оставаться в неведении. Оборот всегда происходил без одежды, и они, жители Соснового бора, никогда не считали наготу постыдной. В ночь цветения папоротника плясали у костров, сбрасывая с себя душащую одежду, чтобы любовные чувства проявились уже тогда, когда они были в человеческих телах.

Стоило обратиться в зверя, как срабатывали природные инстинкты, и все ощущения обострялись до невозможности. Трудно не следовать зову природы, когда люди, доведенные до возбуждения танцами, принимали вторую ипостась. Начинался любовный гон, во время которого и складывались пары.

Веста, давно задумавшая продолжить обучение, обходила костры стороной. Боялась, что естество возьмет свое, и тогда придется забыть о мечте. Как же она обрадовалась, когда в Университете Природных Сил открыли новый факультет. Дочь вожака уже считалась умелым артефактором, а отточить знания, показать себя и посмотреть на других мастеров, было верхом ее желаний.

Но природная суть догнала ее и здесь. Аромат цветов, смешанный с возбуждающим запахом лежащего под ней орка, заставили забыть об осторожности и... стыде. Пробудилось чисто женское любопытство. И Веста сделала то, на что никогда не решилась бы, если бы не была во сне.

Она наклонилась и лизнула напряженный орган. Провела кончиком языка вокруг выпуклой головки. Оттянула кожу к основанию и взяла ее в рот. Так глубоко, как могла. Ритмично двигаясь, прислушалась к своим ощущениям. Ей нравилось то, что она делает. И не потому, что это было необычно и приятно. Ей доставляло удовольствие слышать стон мужчины, над которым она взяла власть.

Ей решать, кончит он или нет.

Глупая, она не знала, с кем связалась. За секунду до того, как семя брызнуло бы ей в рот, орк перетянул ее на себя и впился в губы в глубоком поцелуе. Смял рукой ее грудь, заставил застонать от сладкой боли, смешанной с возбуждением.

– Веста, ты опять стонешь. Тебе больно?

Глупая подруга снова разбудила на самом интересном.

Шугар не знал, куда деть глаза. Шаман должно быть видел, как сын вождя, находясь в трансе, испытал верх блаженства.

– О, как она тебя зацепила, – старик с незлобным смехом протянул Шуге клочок чистой ткани, чтобы тот собрал семя. Лицо орка сделалось красным.

– Девушка существует или все обман? – Шугар боялся услышать, что незнакомка всего лишь лекарство – плод навеянной травами фантазии.

– А ты не догадался поговорить с ней? – старик склонил голову на бок, став похожим на щуплую птичку.

– Нам было не до разговоров, – Шуга нахмурился, ругая себя за промашку. – Единственное, что я слышал, это ее имя. В самом конце кто–то позвал ее по имени Веста.

– Веста? Довольно редкое имя. Но уже хорошо. Попробуй в следующий раз поговорить с ней, прежде чем поддаться любовному зову.

– Я, значит, завтра утром снова приду? – Шуга, поднявшись, одернул набедренную повязку.

– Приходи, – старик засмеялся. В этот раз сын вождя и словом не обмолвился о своей «вечной» любви к Роне.

***

Веста уверовала, что создала любовный амулет. Но чтобы проверить его до того, как она представит свою работу преподавателю, необходимо было провести независимый эксперимент.

Подопытной лягушкой с удовольствием стала Ганька.

– Только смотри, если ты окажешься в маковом поле, и за тобой погонится двухметровый орк, не смей его целовать, – напутствовала Веста.

– Почему это? – подруга нахмурила зеленые бровки.

– Это значит, что эксперимент не удался. Амулет настроен только на меня, а не на массовое применение. Не может у нас двоих быть один и тот же суженый.

– А если это будет не орк, а кто–то другой? – Ганда сделала жалостливое лицо. Ей тоже хотелось любви.

– Целуйся сколько хочешь. А орк – мой. Запомни.

Укладывались со всем тщанием. Веста несколько раз проверила, под головой ли лежит зеркало, не сползет ли во время сна. Инструктировала Ганьку, что можно делать, а что нельзя. А потом не могла уснуть.

Прислушивалась к дыханию подруги. Пыталась разобрать слова, которые та невнятно выкрикивала во сне. На каждый шорох соскакивала и, взяв лампу, всматривалась в лицо спящей девочки.

Может, и забывалась коротким сном, но Весте казалось, что за всю ночь она не сомкнула глаз. Очень переживала, что подруга не сдержит слово. Ведь орк был великолепен. И если она, оборотень, отличалась силой характера, но все равно сдалась, что будет с тщедушной Ганькой?

Утром подруга открыла глаза и закричала от испуга. Над ней нависала лохматая Веста и с прищуром в глазах всматривалась в лицо.

– Ты почему кашляла? – спросила она строгим голосом. – Что он с тобой делал? Душил в объятиях? Засовывал язык глубоко в рот?

– Тьфу ты, дурная! – Ганда оттолкнула подругу, красные глаза которой доказывали, что она не спала. Спустила ноги с кровати и пошлепала к столу, где налила из графина воды. Торопливо выпила. – Всю ночь снилось, что я зубрю Основы магии.

– А он? Он что в это время делал? – не отступалась Веста. – Целовал тебя в шею? Расстегивал лифчик?

– Кто он? Учебник? Стол или стул? Других «он» во сне не было. Я всю ночь мастерила магическую шпаргалку, а она никак не получалась. Я стирала заклинания и начинала писать новые. И так бесконечно.

Веста устало опустилась на кровать. Повесила голову.

– Неужели я видела просто сон? Пусть с продолжением, но обыкновенный сон?

– Я бы на твоем месте расстроилась, что амулет не работает. Придется сдавать зачет, – Ганда полезла под подушку и достала зеркало. – Ой! Оно почернело!

Она смущенно сунула испорченный амулет подруге.

– Странно, – Веста разобрала зеркальце. Вытащила из оправы, поплевала и протерла платочком. Даже понюхала. Но ничего необычного не нашла, кроме того, что с задней стороны круглого стеклышка полностью исчезло серебро.

В этот день Веста не пошла на занятия. Сделала вид, что заболела. Даже сходила в лекарское крыло и взяла справку. Старенький лекарь с заправленной за пояс зеленой бородой осмотрел ее и пришел к выводу, что она эмоционально опустошена. О чем говорили бледные кожные покровы, красные глаза и частое сердцебиение. Выписал успокоительное и отправил в общежитие отсыпаться.

Но не для сна выкраивала время студентка Веста. Она взялась мастерить новый артефакт. Девушка не стала гадать, почему почернело стекло. Она не хотела мириться с тем, что орк навсегда исчез из ее жизни, поэтому взялась за работу с небывалой энергией. Магия аж искрила на кончиках ее пальцев. То ли бессонница была тому виной, то ли слишком яркие воспоминания, но Веста убедила себя, что желтоглазый мужчина существует в реальности.

Она провозилась весь день и даже не пошла на обед, но воссоздать амулет не получилось. Зеркало оставалось равнодушным к любым заклинаниям. И даже короткое «Явись!» не возбудило в нем отклика, хотя прежде зеркало светлено или шло рябью.

С тоской она смотрела на Ганьку, когда та, вернувшись с занятий, со смехом рассказывала, как преподаватель гадознания призвал в аудиторию тараканов со всего университета. И приказал, чтобы студенты справились с ними, создав простой артефакт.

– Пол был черен от них. Мы так визжали! Все девчонки забрались на парты, а мальчишки топтали ногами! И это артефакторы! А надо было всего лишь скрутить из тетрадного листа дудочку и, «поиграв» на ней, увести тараканов. Помнишь, как в сказке про крысолова?

– Какую дудочку? – устало спросила Веста. Она ничего не понимала. Ее мозг лихорадочно искал решение. Ночь приближалась. Уже вторая ночь без любимого орка.

Поняв, что из подруги сегодня плохой собеседник, Ганда убежала в библиотеку. А Веста вновь погрузилась в размышления. Как же сильно она жалела, что не записала на бумаге все те формулы, что вычерчивала на зеркале!

Еще час бесполезного топтания на месте, и она поняла, что повторить порядок заклинаний не сумеет. Но Веста не дала отчаянию поглотить себя.

– Зачем мне новый амулет? Я восстановлю старый! – решительно заявила она, доставая из мусорного ведра почерневшее стекло. Стерев антимагическим раствором следы заклинаний, она снова вставила зеркало в оправу и, немного подумав, вывела на нем заклинания совершенно иного толка.

Ей не нужно было, чтобы орк увидел ее. Веста хотела, чтобы он услышал. Она прокричит ему во все горло: «Я люблю тебя!» и назовет свое имя. И будет с нетерпением ждать, когда он появится на пороге общежития.

***

Шуга шел к шаману с тяжелым сердцем. Скрипел под сапогами снег, плащ из шкуры медведя согревал плечи и могучий торс, но никак не мог растопить лед, скопившийся на сердце.

Сын вождя не спал всю ночь, переживая вчерашнюю неудачу. Даже шаман был обескуражен, что ничего не получилось. Как бы ни стучал он в бубен, как бы Шугар не пялился в пиалу, где по поверхности чая расходились круги, ничего не получалось.

Шуга до боли зажмуривался, но видел лишь черноту. Так и ушел домой ни с чем.

Сегодня вернулся, чтобы понять. Сел, скрестив ноги, и уставился на шамана.

– Что–то не сложилось, – выдал, наконец, старик после долгого молчания.

– Что могло не сложиться? – Шуга, сощурив глаза, пододвинулся так близко, что коленями задел хлипкий столик. Покатились пиалы, расплескивая чай.

Шаман быстро убрал стол в сторону. Когда он поднял глаза на здоровяка, то вздрогнул – их носы разделало расстояние не больше толщины пальца. Шуга ждал ответа, сверля старика взглядом.

– Понимаешь ли, Шугар, магия – дело тонкое. Чтобы соединить два сердца, должен быть контакт, – чтобы популярно показать, что такое контакт, старик похлопал ладонью по кулаку.

У орка взлетели брови.

– До такого контакта мы еще не дошли, – смущаясь, он сел ровно. Неловко говорить о сексе со стариком.

– Я не об этом, – шаман расстроился, что его поняли превратно. Он берег чистоту помыслов всю жизнь, поэтому никогда не портил свою ауру ни бранными словами, ни непотребными жестами. – Я хотел сказать, что невозможно аплодировать одной рукой.

– А поточнее?

– Должно быть обоюдное желание поддерживать контакт. Это как заглянуть в реку, откуда на тебя смотрит рыбка. Неожиданная встреча? Да. Причем, и для нее, и для тебя. Но рыбка уплыла, и все – контакт разорван.

– Не надо со мной иносказательно, – Шуга упер кулаки в бедра и глыбой навис над стариком. – Объясните на понятном примере, как нас соединила магия? Почему магия выбрала ее, а не какую–нибудь другую «рыбку»? Случайно?

– Не совсем, – шаман замялся, подбирая слова. – С помощью бубна я запустил во вселенную запрос, чтобы откликнулась девушка, ждущая чуда. И она откликнулась. Понимаешь, ничего у вас не получилось бы, если бы она не была готова к встрече с тобой.

Шуга сощурил глаза.

– Вы хотите сказать, что сейчас желание у нее пропало? Рыбка уплыла?

– В жизни всякое случается, – старик вздохнул, понимая, как должно быть уязвлено самолюбие сына вождя. Не желая того, он разбил парню сердце. Вылечил, называется, от любви к Роне.

– Берите свой бубен, – Шуга вернул на место столик, поднял пиалы. Сняв с крюка кипящий чайник, наполнил обе. – Снова будем пробовать. Пока не добьюсь своего, не отстану. Слово орка. Если понадобится, отправлюсь за ней на край земли.

– Может, вернемся к тоске по Роне? – с надеждой спросил шаман. – Она еще не замужем. До цветения маков далеко, все может измениться.

Шугар опечаленно вздохнул. Не понимает старик. Не нужна ему Рона.

Потянувшись, орк подцепил пальцами бубен и сунул шаману в руки.

– Начинайте.

Раскатистый гул бубна запустил круги в пиале. Орк смотрел, не отрываясь. Краем глаза заметил, как шаман кинул горсть сухой травы в костер. Поплыл запах весенней степи. Закружилась голова, словно Шуга выпил кувшин забродившего кумыса.

Закрыл глаза. Появились цветные круги.

И все.

Отчаявшись увидеть хоть что–нибудь, сын вождя крикнула в темноту:

– Где ты, рыбка? Я жду тебя!

И вдруг в лицо пахнул теплый ветер.

– Я здесь!

– Где?! – Шуга поднялся, будто бы это помогло ему увидеть. – Скажи, где ты находишься, и я приду!

– Упс–с–с–с!

Вдруг что–то резко ударило по голове и раздался звук «Хек!». Шуга открыл глаза. Шаман бултыхался в горе тряпья, а на развалившийся шатер медленно падал снег.

– Чтоб тебе! Зачем надо было соскакивать? Чуть кипятком не обварил, – ворчал старик, раскидывая шкуры.

– Она ответила! – Шугар вытянул старика из нагромождения оглобель. Потряс за плечи, не желая сдерживать радость. – У нас получилось!

– Да?! И что она сказала? – шаман обрадовался не меньше сына вождя.

– Крикнула невнятно. Что–то вроде упс–с–с–с.

– Упс? – старик нахмурился. – Неужели...

– Что? – возбуждение переполняло орка. Он прямо сейчас готов был бежать в любую точку на карте, куда ткнет пальцем старик. – Вы знаете, что это такое?

– Университет Природных Сил. Тот самый, куда уехала учиться Рона.

– Завтра же утром отправлюсь. Это же в Эндороле?

– Сначала шатер мне собери, умник, – старик печально смотрел на кучу вещей, засыпаемую снегом.

С шатром Шуга управился быстро. Сделал на совесть, надежно вогнав оглобли в землю. Распрощавшись со стариком, кинулся к родителям. Хоть и был давно большим мальчиком, всегда предупреждал, если отлучался надолго.

– Ты куда?

Из огромного белого шатра вождя племени – он ярко выделялся на фоне остальных, по больше части сделанных из темных коровьих шкур, вышла мама. Красивая, сильная, длинноногая. Волосы густой копной рассыпались по плечам. В руках рогатина – собралась к ручью наловить на обед рыбы.

Даже зимой супруга вождя не носила меховую набедренную повязку. Считала, что та увеличивает и без того широкие бедра.

– В УПС. Вернусь весной с невестой.

– Ты про Рону? Ее мать рассказывала, что у девочки уже есть жених – рыжий демон.

Шуга нахмурился. Вот, значит, как. У них в УПС все поголовно рыжие, что ли?

– Нет. Не Рона. Когда увидите, полюбите ее, как дочь.

– Для нас важнее, чтобы она справилась с главным правилом нашего племени. Сам знаешь, это дело опасное и порой непредсказуемое. На тебя засматриваются многие. И схалтурить не удастся...

– Она не подведет. Я верю.

– Пешком пойдешь или лошадь возьмешь?

Для любого орка несколько дней трусцой – занятие для ленивых. Но на лошади путь сокращался вдвое. Да и была у Шуги одна задумка, которую следовало осуществить, а для этого понадобилась бы еще и повозка. Сборы тоже время займут. Поэтому он быстро попрощался с матерью и побежал в степь. Нашел отца, идя на тягучий звук дуфтара. Скромно дослушав до конца песню родителя «Я счастлив, но чего–то в жизни не хватает», встал на колени и поклонился в ноги вождю племени.

Тот задрал бровь.

– Жениться хочу, – выдохнул Шуга.

– На ком?

– На женщине.

– Уже хорошо. Но я не о том спрашиваю. Кто она, из какой семьи? Отвечай подробно.

– Студентка Университета Природных Сил. Зовут Веста. Рыжие волосы, нежная кожа, хорошо целуется.

– Последнее особенно важно, – отец улыбнулся и потрепал сына по плечу. – А бегает как?

– Резво.

– Будем надеяться, что справится.

– Я уверен. Пап, можно я твоего коня заберу. С праздничной попоной. Все же к невесте еду. Должен выглядеть прилично.

– Забирай.

– И еще пару лошадей для повозки. Не на один день еду. Задержусь до весны. Вернусь с ней.

– Ты уверен, что она того стоит?

– Уверен.

Когда Шуга направился к себе, чтобы собрать вещи в дорогу, услышал, как отец тронул струны дуфтара и затянул песнь «Жизнь прекрасна. Хочу внуков».

Да, у орков всегда так. Надумал – сделал. Чего тянуть варана за хвост?

Найдя свою яму, где закопал золото, Шугар вытащил пару мешочков. Взвесив в руке, мысленно кивнул. «Хватит!». Немного подумав, добавил еще один. Засыпав яму с оставшимся богатством, собрал в степи какашки койотов и накидал сверху. Нет лучше замка. Ни один зверь не вздумает копать, почуяв их запах.

***

Прошла неделя, к концу подходила другая, а от орка не было никаких вестей.

«Не понял, что ли? Или не услышал? Неужели это все?»

Веста тосковала. Сколько ни пыталась установить контакт с возлюбленным, амулет молчал. На занятиях была рассеянной, пропадала в библиотеке, выискивая сведения о жителях Оркостана. Орки как орки. Отличались лишь обитатели Красной степи. Эти были какими–то странными. В их обычае было принимать подкинутых детей за своих.

Чем пользовались чуть ли не все народы близлежащих государств. Не можешь сам воспитать–вырастить, нет на это средств, или ребенок появился не от мужа, а то и вовсе без него – неси в Красную степь.

Отличный пример – это новенькая студентка, появившаяся в УПС в тот же год, когда поступала Веста. Она точно не была орком, но попробуй ей об этом сказать! Всюду ходила с четырехметровым копьем. Никто не сомневался, что она пустит его в ход, если скажешь хоть одно плохое слово про орков.

Набедренной повязкой и бусами в пять рядов, надетыми на голое тело, Рона так поразила демона Тутто, что тот так и не смог прийти в себя. На Осеннем балу во всеуслышание было объявлено об их помолвке.

У Весты даже появилось желание познакомиться с Роной и порасспросить о «знакомом» орке, но она отложила эту идею. Что она о нем знала? Ничего. Конечно, можно было бы попытаться выяснить, что за странное «Правило» существует в некоторых племенах Красной степи, но и здесь Веста не решилась. Если о нем упоминается в книгах, как о великом секрете орков, неужели Рона выдаст его?

Ковыряясь в тарелке и думая о безвыходной ситуации, в которую она попала, Веста вздрогнула, когда ее сзади обняла Ганда.

– Что я сейчас тебе расскажу! – выпалила она, хватая со стола стакан с горячим киселем. От Ганьки пахло морозом – значит, бегала где–то на улице. Веста терпеливо дождалась, когда подруга выхлебает ее кисель. – На факультете Боевой магии появился новый преподаватель! Орк!

Сердце екнуло, но Веста сделала равнодушное лицо.

– И что тебя так взволновало?

– Он странный! Отказался жить в общежитии или снимать дом на Кривой улице. Вместо номера на постоялом дворе, где останавливаются все преподаватели, он водрузил возле Зоосада шатер! Как рассказали девчонки, а те узнали от орка, смотрящего за фамильярами, этот шатер свадебный! Он полностью из белых шкур!

Веста отложила ложку и поднялась. Неужели?

Но продолжение доклада подруги о появившемся в УПС орке заставило Весту сесть на место.

– Все шепчутся, что орк приехал за Роной из племени Гхы–Гхы. Ее видели входящей в его шатер.

– Так у нее, вроде, есть жених? Демон Тутто. Или уже нет?

– А может, орк узнал, что она собралась замуж за другого, и явился отвоевывать ее сердце? А вдруг, – Ганька понизила голос, – он был влюблен в Рону еще до того, как она поступила в УПС? Представляешь, что тогда будет? Нам предстоит увидеть битву за женщину между двумя преподавателями факультета Боевой магии. Кровь, зубы, кишки! Орк против демона! О–о–о! Это будет грандиозно!

Веста выдохнула. Нет. Не может быть, чтобы ее орк был преподавателем. С чего бы ему приехать со свадебным шатром? Как ни крути, а Ганда права. Он явился по душу Роны, иначе что она делала в его шатре?

Конечно, любопытство погнало Весту посмотреть на орка. Но не при свете дня, а когда стемнело. Одевшись во все черное, Веста крадучись направилась к Зоосаду.

В тишине ночи было слышно, как воют, рычат и издают прочие страшные звуки крупные фамильяры, которых запрещалось держать студентам при себе. За ними ухаживал звероподобный орк – гора мускулов, две пары клыков и взгляд исподлобья. Совсем не чета тому, что являлся во сне.

Боясь скрипом снега выдать свое присутствие, Веста затаилась в тени забора Зоосада. Белые шкуры и пламя от костра, горящего перед жилищем орка, позволили разглядеть шатер. Он был похож на перевернутую чашу, накрытую белой тканью. Красиво и необычно.

Веста впервые видела дом степняков. Она хорошо знала, что такое шалаш. В Сосновом бору их часто строили парочки, которые хотели уединиться. Любовные игры во второй, животной, ипостаси лучше проводить на природе.

А тут вдруг среди снега шатер. Веста тут же представила, как приятно было бы находиться внутри. Ковер, разбросанные по нему подушки, мягкий мех вместо одеяла. «И любимый рядом. Его руки нежно проводят по моей оголенной коже». Веста притронулась к груди. Та болезненно заныла, а соски превратились в твердые камешки.

Ее мечты были нарушены появлением двоих. Откинув полог, из шатра вышел орк. Он придержал «дверь» для своей гостьи, поэтому Веста не могла различить его лица. Гостьей была Рона. Перешагнув порог, она поднялась на цыпочки и поцеловала орка в щеку.

– У нас все получится. Я уверена. А за Тутто не переживай, – сказала она, пожав орку руку.

Тот не удержался и притянул девушку к себе. Крепко обнял. Покачал в объятиях. Так всегда делают люди, когда хотят проявить нежность.

– Спасибо. Ты же знаешь, как сильно я тебя люблю, – сказал орк. Веста уже видела, что это тот самый, который ей снился под воздействием амулета. Она захлопнула рот ладонью, чтобы не закричать.

– И я тебя, милый.

Веста не стала ждать, когда Рона выпутается из объятий и обнаружит, что за ними наблюдают. Свидетельница поцелуя осторожно отступила, оставаясь в тени забора. Случайно наткнулась на калитку, ведущую в Зоосад. Дернула за ручку и вовремя закрыла дверцу за собой, так как тут же услышала шаги Роны.

Сев на корточки, Веста заплакала. Трудно пережить разочарование, когда тот, в которого ты влюбилась, любит совсем другую. Ради нее он приволок свадебный шатер, ради нее устроился преподавателем.

«Я всего лишь сон. Как и он для меня».

Рядом грозно заревел тигр. Веста, не ожидая, что чужой фамильяр находится так близко, взвизгнула. Как оказалось, она опиралась спиной о его клетку. Тигра поддержали воем волки и еще какие–то крупные животные. Душа девушки ушла в прятки.

Но больше всего ее напугали тяжелые шаги, чуть ли не стрясающие землю. Кто–то большой быстро приближался к ней из глубин Зоосада. Она не сомневалась, что это бежит хранитель фамильяров, чтобы увидеть, кто пробрался в его владения. Бросившись стремглав прочь, Веста попала в чьи–то сильные руки.

Закричала от страха и попыталась вырваться, но услышав: «Тише–тише, я совсем не страшный. Чего так орать?», подняла глаза и увидела, что попала в объятия своей мечты. Боги, как же он знакомо пах!

– Ты? – произнесли они одновременно.

– Уф, я тебя нашел, – выдохнул, улыбаясь темноволосый орк. За спиной открылась калитка и из нее вывалился хранитель фамильяров.

– Кто здесь ночами шляется? – грозно рявкну он, но узнав преподавателя, осклабился в улыбке. – А это ты?

– Прости, друг, – ответил «знакомый» преподаватель. – Девушка просто ошиблась дверью.

– И ничего я не ошиблась, – в Весте проснулась гордость. Она вырвалась из объятий орка. – С чего бы мне приходить в гости к мужчине, у которого есть невеста?

– И кто же его невеста? – спросил хранитель, подмигивая дружку.

– Леди Рона из племени Гхы–Гхы. Я видела ваше прощание и признание в любви, – выпалила Веста, чтобы орки не начали городить ложь.

– Ты не так поняла.

Веста скривила лицо. Все–таки начал оправдываться.

– Даже слушать не хочу, – она дернула плечом и, обойдя орков, направилась в сторону общежития.

– А придется, – услышала она совсем рядом. Не успела Веста огрызнуться, как взлетела в воздух и нашла себя висящей на крепком плече. Ее уверенным шагом несли к шатру.

– Удачи! – крикнул им вдогонку хранитель фамильяров.

– Немедленно отпустите меня, – прошипела Веста, стуча кулаком по спине похитителя. – Я буду жаловаться ректору!

– Он на моей стороне. Я договорился, что мне позволят общаться со студенткой, в которую я влюблен. Близко, очень близко общаться, – многообещающе повторил он.

– И кто она? Рона? – Веста не собиралась таять от волнующего голоса.

– Ты, глупая. Ты. Она всего лишь подруга детства.

Весту опустили на мягкие меха. Она снизу смотрела на орка, который широко улыбался ей.

«Красивый какой», – не могла не заметить Веста. Ее сердце часто билось о ребра, а живот сводило сладкой судорогой. Она села и сделала строгое лицо.

– Я слышала, как ты... вы сказали Роне, что очень любите ее.

– Конечно. Я лет на пять старше ее, и она все детство каталась на моей спине. А потом я учил ее приемам боя. Она ждала меня, когда я вернусь из Военной академии, а я ждал, когда она подрастет, чтобы сделать своей женой.

– Вот! Я права! – Веста обличительно покачала пальцем у носа орка, присевшего перед ней.

– Но она встретила рыжего демона и мне пришлось смириться с этим, – продолжил излияния орк. – Признаюсь, я смирился не сразу. Но мне помогла ты. Видимо, нам с Роной судьбой суждено влюбиться в рыжих.

Орк протянул руку и стянул с головы Весты капюшон. Она так и сидела в меховой шубке, застегнутой до последней пуговицы. А ведь в шатре было тепло. Горел очаг, и дым от него уходил в дыру на потолке.

– Не жарко? – спросила орк, расстегивая пуговицу под шеей гостьи.

Веста помотала головой «нет», но не противилась тому, что орк взялся за вторую. Сам он был в широкой замшевой рубашке и таких же штанах. Босиком.

«Он и на снегу стоял босиком», – вспомнила Веста, поражаясь выносливости орка.

И эта его поза, когда он сидел на корточках и тянулся к ней, чтобы расстегнуть уже третью пуговицу, была такой возбуждающей, что Веста тяжело сглотнула. Она помогла стянуть с себя рукава, а потом так же легко рассталась с платьем и нижней рубашкой.

– Я соскучился, – произнес орк, опускаясь перед обнаженной девушкой на колени.

– И я.

Он притянул ее к себе, отчего Весте тоже пришлось встать на колени, и глубоко поцеловал. Веста не заметила, когда ее любимый скинул с себя рубашку и штаны. Все было, как им нравилось – кожа к коже, чувственные ласки, возбуждающие стоны.

– Как же я по тебе соскучился, – вновь прошептал орк, не веря, что все происходит наяву. Он не забыл поздороваться ни с плавным изгибом ее шеи, ни с нежными полушариями груди. Языком прошелся по спине - от шеи до самого копчика. Проложил цепочку поцелуев от пальчиков ног до бедер. Довел Весту до чувственного взрыва, во время которого она мяла уже не траву, а мягкие меха, которые добыл сам Шуга. Он знал, что ему пригодится в УПС.

Желая сделать приятное возлюбленному, прилежная ученица повторила все, чему ее научил преподаватель Боевого факультета. Применив верное средство, она добилась того, что и сам орк увидел звезды.

Отдыхая, они пили зеленый чай и наслаждались привезенными орком фруктами. И бесконечно целовались.

– Скажи, – прошептала Веста, наклонившись к губам возлюбленного, – мы не нарушим никакое правило, если займемся любовью прямо сейчас?

– Нет, – так же шепотом ответил орк, улыбаясь в ответ.

– А как же главное правило орков? – Веста хитростью пыталась вызнать его. Какой мужчина не признается, если ему светит ночь любви?

– Там главное, чтобы ты умела хорошо бегать, – орк загадочно подмигнул. – Умеешь?

– Я еще преподнесу всем сюрприз, – так же загадочно пообещала Веста. – Кстати, как тебя зовут?

Орк громко рассмеялся.

– Шугар. В переводе с оркского это означает «Сахарок».

– Сладкий, – Веста облизала губы. – Какой же ты сладкий. А меня зовут Веста.

– Я знаю. Я слышал твое имя во сне.

Орки умеют любить. Веста не ходила на занятия три дня. Потом принесла справку от лорда Осифира, что была заезжена орком. Над чем долго смеялся ректор.

Благодаря девчонке из Соснового бора университет приобрел отличного преподавателя Военного дела. Обучение в Бравендоре позволяло лорду Шугару Айдын преподавать на факультете Боевой магии. И он дал слово, что не покинет стены УПС до тех пор, пока его невеста – студентка Веста не получит диплом артефактора. А это долгие четыре года.

«Надо бы ввести дополнительный пятый курс. Назову его Высшая Артефакторика», – ректор стучал пальцами по столешнице. Не часто в его стенах преподавал будущий генерал Оркостанской армии, и прощаться с ним даже через четыре года не хотелось.

***

Красная степь оправдывала свое название лишь раз в год – в пору цветения маков. Пришло время главного правила племени Гхы–Гхы.

Шугар привел свою невесту к краю поля. Несмотря на захватывающую дух природу, Веста, конечно же, нервничала. Ей ничего не объясняли, и ночь накануне она провела в одиночестве. Ей дали выпить кумыс и уложили спать.

– Береги силы, – сказал ей на прощание Шугар и удалился в шатер к родителям. Все орки словно набрали в рот воды и ни словом не обмолвились, что ее ждет завтра.

Постепенно к полю начали стекаться зрители. В основном девушки. Они собирались кучками, хихикали и бросали призывные взгляды на Шугара. Притащили кресла и огромные зонты, под которыми расположились взрослые члены племени. Мама Шуги помахала будущей жене сына рукой, а отец одобрительно улыбнулся.

Их Шуга познакомил с невестой сразу же по приезду в Красную степь, но как ни странно, родители не проявили особого радушия. Были милы, но сдержанны.

«День Главного правила покажет, так ли это», – заявил вождь племени Гхы–Гхы, пожимая руку гостьи и внимательно разглядывая ее ноги.

В дорогу Веста одела кожаные штаны, которые ей купил Шуга, поэтому сейчас под взглядом его отца чувствовала себя голой. Она, застеснявшись, спряталась за спину любимого.

«Да, ноги длинные, но не настолько сильные, как хотелось бы. Боюсь, эта девочка не будет матерью наших внуков», – Веста слышала, как мать Шугара шепнула эти слова своему супругу.

Веста кусала губы. Обидно, что ей, чужачке, не говорили о правилах, хотя все местные с ними были знакомы.

«Наверно, это для того, чтобы орки охотнее выбирали своих, а не приводили суженых со стороны», – решила Веста.

– Волнуешься? – спросил ее Шуга, когда к краю поля подошли молодые орчанки. Их было много. И они явно разминались. Снимали с себя все лишнее. Хотя бусы на голое тело и короткие набедренные повязки трудно считать лишними.

– Волнуюсь, – не стала врать Веста. «Что меня заставят делать? Бегать с ними наперегонки?»

– Я тоже волнуюсь, – Шуга притянул девушку к себе и поцеловал в темечко. – Жаль, что я ничем не могу тебе помочь. Здесь невозможно схалтурить или сыграть в поддавки.

Немного помолчав, он наклонился ниже и прошептал Весте в ухо:

– Помни, если ты проиграешь, я пойду против Правила. Я сделаю все, чтобы мы были вместе. Но тогда нам придется покинуть Красную степь навсегда.

Веста посмотрела на любимого. Он готов был разорвать связь с близкими ради нее?

– Я выиграю, – твердо ответила Веста. – А потом мы поедем знакомиться с моими родителями. И я не сомневаюсь, что ты им понравишься. Правда, тебе тоже придется пройти испытание. Вожаки стаи не отдают дочерей в какие попало руки. А претендентов стать моей половиной среди наших парней полно. Придется драться.

– О, – только и смог сказать Шуга.

«Вот так–то милый. Не думай, что только вы такие умные».

– Внимание! – к краю поля вышел вождь племени Гхы–Гхы. – Настал день, когда Шугар Айгын готов жениться.

– Ура!!! – закричали орчанки.

Они в едином порыве поснимали с себя бусы, рванули нити и бросили бусины так, чтобы они оказались под ногами соседок.

Весте нечего было рвать, но она последовала примеру девушек и сдернула с себя сарафан, оставшись в одних трусиках. Чтобы ничто не мешало бегу. Осталось только узнать, какой приз она должна добыть первой.

Вождь племени, увидев настрой Весты, одобрительно кашлянул.

– Напомню Главное правило племени Гхы–Гхы: кто первый догонит жениха, тот и будет считаться его невестой.

Веста перестала дышать. Ей придется обогнать чуть ли не два десятка натренированных девиц, чтобы стать женой Шугара? И это несмотря на то, что она четыре месяца спит с ним в одной постели?

Веста не верила, что Шугар скажет: «Прости, я тебя любил, но Главное правило не позволяет нам быть вместе». Но в тоже время она не могла допустить, чтобы ее возлюбленный сделался изгнанником.

Ну уж нет. Она не из тех, кто развернется и уйдет. Она докажет, что достойна стать членом этого удивительного племени. Но потом и Шуге придется доказывать, что он может войти в ее стаю. А это будет не так легко, как победить в беге по маковому полю.

На счет три орчанки сорвались. Белая рубашка Шуги была видна где–то далеко впереди.

По полю неслись разгоряченные девицы. Они поглядывали друг на друга, не желая давать ни одной сопернице вырваться вперед. В ход шло все – подсечки, толчки, дергания за волосы. В горячке гона они не заметили, что в их рядах нет главной соперницы – чужачки, которую притащил в племя сын вождя.

Если бы среди них была Рона, прочие претендентки точно проиграли бы. Дочь генеральши знала их всех с детства, а потому была готова к припасенным приемчикам. Но с Роной не было бы обидно проиграть. Она своя. А вот рыжая девица...

Зачем отдавать красивого мужчину кому–то, если он нужен самим? Но новенькая оказалась слабачкой, и сошла с дистанции еще в самом начале забега. Это заслуживает презрения. Сама виновата, что Шуга достанется другой.

Поле только казалось бесконечным. Белая рубашка жениха была все ближе и ближе. Орчанки вытянулись клином. Более слабые, потеряв надежду, тащились сзади, сильная тройка все еще боролась за первенство. А Шугар никуда не убегал. Он просто сидел среди маков и смотрел вдаль.

Отец наблюдал за сыном в бинокль.

– Он расстроен. Он понял, что Веста не стала за него бороться.

Вождь отдал бинокль жене. Та нашла в поле белую рубашку.

– Сел в траву. Даже не пытается убежать. Я боюсь, что он все равно уйдет с ней, – его супруга тоже была расстроена. – Откажется жениться на другой.

– Что ж, правила есть правила. Ему придется подумать, нужна ли ему женщина, которая не стала бороться за него. Пусть пришла бы последней. Правила допускают, что жених может откупиться от орчанки, выигравшей забег. Половина из тех, кто несется по полю, рассчитывает на деньги.

Мать Шугара вернула бинокль. Она плакала. Аннелин любила сына больше жизни. И ей было обидно за него.

– Подожди! – вождь дотронулся до плеча жены. – Посмотри сама! Мне кажется или...

Та, волнуясь, прижала бинокль к глазам. Она видела, как сын поднялся, широко улыбаясь приближающимся орчанкам. Он обнимал прижавшуюся к нему Весту. На ней была надета его рубашка. Девушка тоже светилась улыбкой.

– Да, это она рядом с ним, – мать опустила бинокль. – Но как?!

– Неважно как, мать! – вождь обнял плачущую от счастья Аннелин. – Готовься стать бабушкой!

Только на свадебном пиру, где Веста была объявлена женой Шугара, вождь узнал, как ей удалось победить. Никто среди алых маков не заметил, что по полю мчится рыжая лиса. Да, стая оборотней, живущая в Сосновой роще, принадлежала к клану Огненных Лис. Теперь орку требовалось доказать им, что он вправе владеть самой красивой и умелой лисой.

– А какими будут наши внуки? – обескуражено спросил вождь племени Гхы–Гхы.

В Красной степи росли всякие дети – эльфы, драконы и даже лешие, смотря кого подбросит судьба и неудавшиеся родители. Его племя принимало всех, независимо от того какого цвета у них была кожа и форма ушей. Но ни разу среди малышей не было подкидыша–оборотня.

«Видимо, оборотни сами любят воспитывать своих детей», – решил вождь, с любовью глядя на их будущую мать.

– Они будут рыжими, папа, – смеясь, успокоил его Шугар.

– И непременно сладкими, – добавила мать, обнимая Весту.

– Горько! – кричали орки и пили кислый кумыс.

Конец