«Ариран» автора Айская — это современный любовный роман, в центре которого находится Лика, студентка университета. Лика сталкивается с непростой ситуацией, когда в её жизнь входит Сон Джин Бэк, преподаватель с тяжёлым прошлым и сложным характером. Он одновременно строгий и закрытый человек, который пытается справиться со своими внутренними демонами и местью за прошлое, что создаёт напряжение в его отношениях с Ликой.
История начинается с того, что Лика учится в престижном университете, где наука и строгие правила сочетаются с личными драмами студентов. Сон Джин Бэк появляется в её жизни в роли преподавателя и владельца бизнеса, обладающего властью и влиянием. Между ними возникает противоречие: Лика видит в нём не только требовательного руководителя, но и человека, который борется с прошлым и внутренними конфликтами. Его холод и строгая дисциплина часто воспринимаются студентами как деспотизм, но с течением времени проявляется более сложная и уязвимая сторона.
В развитии сюжета важным моментом становится обмен сообщениями между Ликой и Сон Джином, который пробуждает в нём чувства и вызывает сомнения относительно правильности его выбора. Лика не даёт собой управлять, вызывая своего рода борьбу между желанием сохранить дистанцию и стремлением к близости. Эта борьба становится центральным конфликтом повествования, отражая столкновение двух характеров и мировоззрений.
Отношения героев развиваются на фоне университета, где происходит как показывая власть и контроль Бэка, так и раскрывающаяся человеческая сторона героя. Лика демонстрирует решимость оставаться рядом, несмотря на опасения и предупреждения Сон Джина, что заставляет его сталкиваться с выбором между тьмой своего прошлого и возможностью жить настоящим. Конфликт между опытом и молодостью, страхом и надеждой становится движущей силой сюжета.
В истории присутствуют также внешние трудности, такие как давление со стороны руководства университета и окружающих, которые не одобряют открыто выраженную самостоятельность Лики. Её дерзкий стиль и несогласие с устоявшимися правилами приводят к конфликтам с ректоратом и другими студентами, что усложняет её положение в учебном заведении. На этом фоне отношения с Бэком приобретают дополнительную сложность, так как он сам находится под влиянием собственных темных периодов жизни, связанных с прошлым и местью.
Главный герой вынужден принимать решения, которые связаны не только с его личными чувствами, но и с последствиями для Лики и их общего будущего. Сон Джин осознаёт, что продолжать жить в тени прошлого мешает ему строить настоящие отношения и быть счастливым. Его борьба с внутренними страхами и стремление к искуплению становятся ключевыми аспектами его личного развития.
Основная тема произведения включает в себя выбор между одиночеством, основанным на страхе и прошлых ошибках, и открытием себя для любви и доверия. Заключительные сцены показывают, как герои пытаются преодолеть внутренние и внешние барьеры, принимая решения, влияющие на их дальнейшую жизнь. В центре внимания остаются вопросы ответственности за свои поступки, возможность изменить себя и отношения, а также поиск смысла в сложных обстоятельствах.
Вода в бассейне спорткомплекса «Чхондам» была кристально чистой и неподвижной, словно жидкое стекло. Лика, чьи огненные волосы расплывались в воде подобно диковинным водорослям, сидела на самом дне в позе лотоса. Здесь, в тишине и невесомости, она пыталась заглушить крики, которые всё ещё звенели в её ушах после той роковой ночи. Секунды тянулись, легкие начинали требовать кислорода, но она не двигалась, наслаждаясь иллюзией безопасности.
«Ещё пять секунд. Просто не думай о том лице. О том звуке. О глазах, которые стали стеклянными…»
Внезапный мощный всплеск разорвал безмолвие. Лика резко открыла глаза. Сквозь толщу воды она увидела массивный темный силуэт, стремительно приближающийся к ней. Он не просто нырнул — он вошел в воду как хищник, преследующий добычу.
От неожиданности и первобытного страха Лика непроизвольно выдохнула остатки воздуха. Крупные пузыри защекотали лицо, она рванулась вверх, отчаянно работая руками. Вынырнув, она жадно глотала воздух, кашляя и пытаясь доплыть до бортика.
— Помоги... — сорвалось с её губ, но договорить она не успела.
Сильная рука мертвой хваткой вцепилась в её запястье, дернув назад. Лика обернулась и замерла. Перед ней стоял он. Тот самый человек из теней, чье лицо она надеялась никогда больше не увидеть. Его мокрые волосы были зачесаны назад, обнажая лоб и пронзительные, ледяные глаза, в которых не было ни капли жалости.
— Отпусти! — закричала Лика, пытаясь вырваться. — Я буду кричать! Охрана! Помогите!
Мужчина лишь едва заметно усмехнулся, и эта усмешка была страшнее любого оружия. Он начал медленно наступать на неё, заставляя Лику отступать, пока её спина не вжалась в холодный кафель борта бассейна.
— Кричи, — его голос, хриплый и низкий, вибрировал в самом воздухе. Он склонился к самому её уху, обжигая мокрую кожу горячим дыханием. — Здесь никого нет, ариран. Я позаботился о том, чтобы мы остались наедине. Ты увидела то, что предназначалось не для твоих прелестных глаз. И теперь ты должна исчезнуть.
Лика задрожала. Её дыхание стало прерывистым, сердце колотилось о ребра, как пойманная птица. Страх парализовал её, но странное, пугающее тепло начало разливаться по телу от его близости.
«Нет. Это страх. Только страх. Он убийца. Он хочет меня убить», — яростно твердила она себе, но тело, от накалённого адреналина, реагировало иначе.
Его взгляд медленно, почти осязаемо, скользнул по её фигуре, обтянутой мокрым купальником.
— Такая редкая красота... — прошептал он, и его пальцы коснулись её мокрых волос, а затем медленно спустились к плечу. — Жаль, что мне придется её уничтожить.
Его рука внезапно перехватила её запястья и одним резким, грубым движением развернула её спиной к себе, прижимая грудью к бортику. Лика вскрикнула, чувствуя за спиной его твердое, мускулистое тело. Волна жгучего стыда и запретного возбуждения накрыла ее с головой
«Я с ума сошла, почему я не могу пошевелиться? — пронеслось в её голове. — Я должна ненавидеть его, бороться, должна бежать, но это безумие... Почему моё тело так странно отзывается на его грубость?»
Она чувствовала его возбуждение, которое нарастало с каждой секундой. Его ладонь, широкая и горячая, скользнула по её бедру, поднимаясь выше, к ягодицам. Лика дернулась — смесь отвращения к убийце и необъяснимого, дикого влечения к этому опасному мужчине сводила её с ума.
Его пальцы, властные и уверенные, проникли под край купальника и коснулись её влажной кожи. Лика судорожно выдохнула, голова закинулась назад, упираясь в его плечо.
«Блять, что он делает… Нет, нет, нет… только не это, пожалуйста...»
Мужчина издал низкий, гортанный звук, похожий на рычание. Он прижался еще плотнее, его губы коснулись её шеи, едва заметно прикусывая кожу.
— Посмотри на себя, — прохрипел он ей в самое ухо, и в его голосе теперь звучала не только угроза, но и темное торжество. — Ты дрожишь под моими руками, Лика. Ты должна молить о пощаде, а вместо этого твоё тело течет, желая своего палача. Ты такая же порочная, как и мир, в который ты случайно заглянула.
— Почему ты просто не убьёшь меня сразу? — бросила она, стараясь, чтобы голос не дрожал.
— Потому что так будет слишком просто, — тихо ответил он. — А я люблю сложные задачи. А смерть — это слишком просто. Слишком милосердно для той, кто заставил меня нарушить мои же правила.
Он чуть сильнее надавил пальцами, заставляя её выгнуться в его руках.
— Я пришел, чтобы убить тебя, — его голос стал еще тише, превращаясь в опасный шепот. — Но, кажется, сначала я заберу у тебя нечто большее, чем просто жизнь.
Его усмешка стала последней каплей, разрушившей плотину её самообладания. Лика снова попыталась рвануться, но он лишь сильнее вжал её в бортик, и звук всплеска воды эхом разнесся по пустому залу.
— Ты чувствуешь это? Как пульсирует кровь? Ты хочешь знать, каков на вкус твой страх, прежде чем я решу, что с тобой делать? — прохрипел он, вплетая пальцы в её огненные волосы и резко запрокидывая её голову назад. — Теперь ты в моем мире. А в моем мире выживает тот, кто умеет подчиняться.
Его губы накрыли её в поцелуе, который больше напоминал нападение. Это было грубо, требовательно, с привкусом железа и власти. Лика забилась в его руках, её разум кричал о смертельной опасности, но тело… тело предательски отозвалось на эту первобытную силу. Глубоко внутри, в самом низу живота, разливался тяжелый, пульсирующий жар.
«Это какое-то блядское наваждение, — мелькнула отчаянная мысль. — Он убийца. Он пришел за моей жизнью, а я… я хочу, чтобы он не останавливался. Что со мной не так? Это сглаз? Точно бляха — муха, Волкова порчу навела!».
Мужчина почувствовал её невольную дрожь — не от страха, а от нарастающего возбуждения. Он издал гортанный, победный звук. Одним резким движением он дернул вниз тонкую лямку её купальника, обнажая грудь. Холодный воздух спорткомлекса на мгновение коснулся кожи, прежде чем его горячая ладонь накрыла её, сжимая с властной грубостью.
— Да, — выдохнул он ей в губы. — Твое тело честнее тебя, ариран. Оно знает своего хозяина.
«Я должен был просто нажать на курок, — думал он, его дыхание стало рваным, а зрачки затопили радужку. — Но эта девчонка… её непокорный взгляд, этот огонь в словах. Я сломаю её здесь, в этой воде, прежде чем решу, заслуживает ли она утра».
Он не тратил времени на нежности. Его движения были резкими, почти яростными. Лика вскрикнула, когда он вошел в неё — одним мощным толчком, заполняя её до предела. Боль смешалась с ослепляющим удовольствием, создавая коктейль, от которого кружилась голова. Она вцепилась пальцами в край бортика так сильно, что костяшки побелели.
Ритм, который он задал, был беспощадным. С каждым толчком он вжимал её в бортик, заставляя воду вокруг них пениться и выплескиваться на пол. Он не шептал ласковых слов — он рычал приказы, требуя полной отдачи, полного подчинения.
— Смотри на свое отражение в воде, — приказал он, хватая её за горло и заставляя смотреть вниз, где в колеблющейся глади отражались их сцепленные тела. — Видишь? Теперь ты принадлежишь мне. Вся. До последней капли.
Лика не могла ответить, она только стонала, задыхаясь от интенсивности ощущений. Мир сузился до этого столкновения — льда воды и пламени внутри. Когда кульминация накрыла её, она едва не лишилась чувств, её тело содрогнулось в конвульсиях, а из глаз брызнули слезы — от боли, экстаза и осознания того, что её жизнь никогда не будет прежней.
Он закончил секундами позже, с силой прижав её к себе в последнем, сокрушительном толчке. Несколько мгновений в тишине бассейна было слышно только их тяжелое, надрывное дыхание.
Он отстранился так же резко, как и напал. Лика, лишившись опоры, едва не соскользнула в воду, но успела ухватиться за поручень лестницы. Он стоял над ней, поправляя плавки с пугающим спокойствием, как будто ничего не произошло. Только блеск в глазах и сбитое дыхание выдавали его.
— Увидимся на лекции, Лика, — бросил он, даже не глядя на неё. — Постарайся не опаздывать.
Он развернулся и ушел, оставляя её в дрожащей воде, с горящим телом и душой, которая только что была продана дьяволу.
— Ты... ты чудовище, чтоб тебя мыши погрызли! — выдохнула она, крича ему вслед, хотя колени подкашивались. — Убей меня и покончим с этим!
Он лишь на мгновение замер, будто услышал её слова, но не обернулся. Широкие плечи чуть дрогнули — и он продолжил путь к выходу, оставляя за собой капли воды на кафеле. Лика смотрела ему вслед, пока его силуэт не исчез за дверью спорткомплекса.
Дыхание постепенно выравнивалось, но внутри всё ещё бушевала буря. Она медленно опустилась на ступеньки лестницы, ведущей из бассейна, обхватила себя руками, пытаясь унять дрожь.
Но вдруг что-то внутри неё щёлкнуло. Гнев, холодный и ясный, как лёд, вытеснил страх.
— Ну уж, нет, — твёрдо подумала она, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони. — Ты думаешь, что сломал меня, что я теперь — твоя покорная игрушка? Хрен тебе на лысый череп!
Она подняла голову, и в глазах вспыхнул тот самый огненный ехидный блеск, который когда-то сделал её звездой университетских стен в России.
— Ты хотел показать мне, кто здесь хозяин? Но ты не учёл одного: я не просто свидетель и не твоя будущая жертва. Я твоя погибель.
В голове уже складывался план — дерзкий, опасный, но такой притягательный.
— Ты будешь следить за мной, ждать, когда я дрогну, когда начну молить о пощаде. А я буду улыбаться тебе на лекциях, смотреть прямо в эти ледяные глаза и знать, что ты уже проиграл. Потому что с каждой нашей встречей ты будешь всё сильнее запутываться в этой паутине — между долгом убийцы и влечением мужчины. Ты ещё пожалеешь, что не убил меня.
Глава 1
Пентхаус в элитном районе Каннам содрогался от тяжелых басов, которые, казалось, прошивали само тело насквозь. Неоновые огни — ядовито-розовые и ледяные синие — резали полумрак, отражаясь в бесконечных зеркалах и бокалах с дорогим шампанским. Лика была в центре этого безумия. Её огненные волосы разметались по плечам, а короткое шелковое платье цвета индиго опасно задиралось при каждом движении. Она смеялась, перехватывая на лету стопку текилы у проходящего мимо парня, и лихо опрокинула её, чувствуя, как обжигающая волна накрывает сознание.
Её подруга, Су Миён — миниатюрная кореянка с дерзким каре и густо подведенными глазами — подплыла к ней, перекрикивая музыку:
— Лика! Ты сегодня просто сорвалась с цепи! Решила всех парней себе забрать?
В этот момент сумочка Лики, брошенная на диван, взорвалась настойчивой мелодией. На экране высветилось короткое и пугающее: «Отец»
Лика замерла, и её веселое лицо мгновенно превратилось в маску раздражения. Су Миён закатила глаза:
— Да брось ты, выруби его! Тусовка только входит в раж, диджей сейчас выдаст свой лучший сет!
— Ой, если бы всё было так просто, — Лика горько усмехнулась, в её голосе прорезался ядовитый сарказм. — Если я не отвечу, мой отец превратит мою жизнь в тыкву быстрее, чем ты успеешь допить свой коктейль. Один пропущенный — и моя безлимитная карта станет просто куском пластика, которым я смогу разве что ковырять в зубах. А я, знаешь ли, слишком привыкла к нормальной еде, чтобы завтра завтракать лапшой из круглосуточного магазина.
Она схватила телефон и выскочила на балкон, захлопнув за собой стеклянную дверь. Шум вечеринки приглушился, сменившись гулом ночного Сеула.
— Да, папа, — холодно бросила она.
— Лика, где ты? — голос отца звучал как удар хлыста. — Я звонил консьержки, она сказала, что тебя нет дома.
— Я у подруги, мы готовимся к семинару... — начала было она.
— Хватит мне врать! — перебил он. — Я даю тебе десять минут. Если через десять минут ты не наберешь меня по видеосвязи из своей квартиры, ты окажешься на улице без единой воны. Я заблокирую все счета и аннулирую твою визу.
— Папа, это просто маразм! — взорвалась Лика, меряя балкон быстрыми шагами. — Мне двадцать один! Сейчас самое время гулять, пить и совершать ошибки! Когда я буду старой, сморщенной и с одышкой, мне эти тусовки даром не сдадутся! Я хочу жить сейчас, а не когда выйду на пенсию!
— Тебя отправили в Корею учиться в престижном вузе, а не пропивать мои деньги в сомнительных притонах, — отрезал отец. — Время пошло. Разговор окончен.
В трубке раздались гудки. Лика в ярости сжала телефон так, что побелели костяшки.
— Старый тиран! — прошипела она, чувствуя, как слезы бессилия закипают в глазах. — Чтоб тебя черти в аду так же по расписанию жарили! Ненавижу!
Она пулей влетела в зал, схватила вещи и бросилась к выходу. Су Миён догнала её уже у лифта.
— Эй, ты куда? Лика, постой! Давай я вызову тебе такси, ты же выпила, опасно!
— Нет, Миён, такси — это слишком долго, пробки меня похоронят, — Лика уже нажимала кнопку вызова. — Я на своем байке. Проскочу между рядами.
— Ты самая ненормальная русская, которую я знаю! — крикнула подруга вслед, но двери лифта уже закрылись. — За это я тебя и обожаю, увидимся на лекциях!
Лика спустилась на подземную парковку. Огромное пространство, залитое тусклым, мертвенно-бледным светом, казалось вымершим. Эхо её каблуков гулко разносилось под бетонными сводами. Она быстро пошла вниз, к нижнему уровню, где стоял её матово-черный Ducati.
Внезапно до неё долетели странные звуки. Глухие удары, хриплые стоны и низкий, угрожающий рокот мужских голосов. Лика замерла. Сердце пропустило удар. Вместо того чтобы бежать, алкогольная смелость и адреналин толкнули её вперед. Она пригнулась и, стараясь не дышать, прокралась за колонну. То, что она увидела, заставило её кровь превратиться в лед.
На коленях сидел избитый кореец, его лицо превратилось в кровавое месиво. Его окружали трое громил в идеально подогнанных черных костюмах — их позы излучали профессиональную, холодную жестокость. Перед жертвой стоял мужчина лет сорока пяти. От него веяло такой ледяной властью, что воздух вокруг казался густым, а взгляд был пустым и беспощадным.
— Я... я всё верну, господин Бэк... — прохрипел мужчина на полу. — Пожалуйста, еще неделю... У меня семья, дети...
— Время — это единственный долг, который я не прощаю, — спокойно произнес главный.
Он протянул руку и один из его людей вложил на его ладонь пистолет. Короткий, сухой хлопок. Тело мужчины на полу дернулось и обмякло, из головы на бетон начала быстро растекаться темная лужа. Лика вздрогнула всем телом, её пальцы разжались, и дизайнерская сумочка с глухим стуком упала на пол, рассыпав содержимое.
«Это… Это не кино. Это по-настоящему. Он просто... убил его, — мозг Лики отказывался верить, а перед глазами всё еще стояла вспышка выстрела. — Блять… Твою мать, Лика, беги! Просто вали отсюда!»
Она машинально дернулась, чтобы поднять сумку, и в этот момент господин Бэк медленно, почти лениво обернулся.
Его взгляд — тяжелый, хищный, не оставляющий шанса на спасение — встретился с её расширенными от ужаса глазами. Лика почувствовала, как её парализовало. Холодный пот прошиб спину, а ноги стали ватными. Она увидела смерть в его зрачках. Секунда растянулась в вечность. Лика поняла: она только что увидела то, за что убивают. Бросив сумку и схватив только телефон, она развернулась и, не разбирая дороги, бросилась бежать в темноту парковки.
— Босс, она уходит! — выкрикнул один из громил, выхватывая пистолет и делая резкий шаг в сторону темноты, куда только что нырнула рыжая вспышка.
— Догнать? Прикончить на выезде? — коротко бросил второй, уже готовый сорваться с места.
Господин Бэк медленно поднял руку, и этот простой жест подействовал на подчиненных как удар током. Они замерли, мгновенно стихнув.
— Оставьте её, — голос Бэка был ровным, почти бархатным, что пугало куда сильнее крика. — Займитесь этим мусором. Чтобы через пять минут здесь не было ни тела, ни гильзы, ни запаха пороха, чтобы было стерильно, как в операционной. Сделайте это профессионально, если еще помните значение этого слова.
Громилы, поклонившись, тут же принялись за работу, а Бэк неспешным, хищным шагом подошел к брошенной сумочке. Он присел на корточки, и его дорогие брюки идеально натянулись. Тонкие пальцы, не знавшие тяжелого труда, но привыкшие к власти, начали перебирать содержимое.
Сначала на свет появилась помада — дорогая, с едва уловимым ароматом ванили. Затем ключи от мотоцикла с брелоком в виде маленького шлема.
«Значит, Ducati», — отметил он про себя.
Следом пошли салфетки, флакон дезинфектора для рук и, наконец, то, что заставило его взгляд задержаться. Полоска снимков из фотобудки. На ней Лика корчила рожицы, смеялась, обнимая свою подругу, и выглядела такой вызывающе и живой. Бэк долго смотрел на её лицо на фото. Огненные волосы, дерзкий взгляд, ямочка на щеке. Он медленно, с характерным звуком, оторвал один из четырех снимков.
— К завтрашнему утру, — произнес он, не оборачиваясь, и протянул фото подошедшему помощнику. — Имя. Фамилия. Адрес. С кем спит. Что ест на завтрак. Мне нужно всё.
— Будет сделано, господин Бэк, — кивнул тот, принимая клочок бумаги.
Бэк поднялся, прихватив сумку и направился к своей машине. Сев на заднее сиденье, он откинулся на мягкую кожу и закрыл глаза. В голове всплыл её взгляд — тот самый момент, когда их глаза встретились. В ней был первобытный ужас, но за ним скрывалось что-то еще. Непокорность.
«Она увидела то, что предназначалось только для моих глаз, — думал он, и желваки на его лице заходили ходуном. — Мои псы стали слишком ленивы. Они позволяют случайным девчонкам бродить по моим территориям, как по парку аттракционов».
Он снова посмотрел на фото.
«Если хочешь, чтобы свидетель исчез навсегда, сделай это сам. Эта рыжая лиса — моя ошибка, и я сам её исправлю. Посмотрим, будет ли она так же весело смеяться, когда я приду за её душой»
Глава 2
Лика влетела в квартиру, едва не выломав дверь, и с силой захлопнула её. Пальцы дрожали так сильно, что она трижды промахнулась мимо замочной скважины, запасным ключом, который взяла у консьержки. Щелк, щелк, щелк — три оборота, плюс цепочка. Она прислонилась спиной к холодному дереву двери, сползая по ней на пол, и попыталась сделать вдох, но легкие словно наполнились битым стеклом.
— Ты жива, ты просто жива, — прошептала она в пустоту прихожей. — надолго ли? Этот взгляд… Он уже вычеркнул меня из списка живых.
Она вскочила и заметалась по гостиной. Окна. Огромные панорамные окна, которые она так любила за вид на ночной Сеул, теперь казались черными дырами, через которые за ней наблюдают тысячи глаз.
— Черт, черт, черт! — Лика подбежала к окнам и с остервенением задернула тяжелые гардины, отрезая себя от внешнего мира. — Он видел меня. Он смотрел прямо на меня.
Она схватила телефон, палец завис над кнопкой вызова экстренных служб.
— Надо позвонить в полицию. Сказать, что я видела убийство... — Она замерла, и горькая усмешка исказила её губы. — Дура. Какая же ты идиотка, Романова! У такого человека, как этот «господин», вся полиция района в кармане, да что там полиция, у него наверное весь Сеул под колпаком. Приедут, вежливо запишут показания, а через час он будет знать девичью фамилию моей прабабки.
Она начала искать контакт отца, но снова остановилась, сжимая телефон так, что корпус заскрипел.
— Папа... Нет. Если я позвоню ему, я втяну его в это дерьмо. Эти мафиози не будут разбираться, кто свидетель. Они просто вырежут всю семью, чтобы не оставлять хвостов. Блять, Лика, почему ты просто не могла пройти мимо этой дичи?! Почему тебе нужно было засунуть свой нос туда, где убивают?!
Она со стоном отчаяния рухнула на кровать, раскинув руки и ноги в форме звезды. Потолок казался слишком низким, он давил на неё.
— А может... может, он уже забыл? — Лика вдруг издала короткий, истеричный смешок, переходящий в тихий всхлип. — Ну конечно. В Сеуле же миллионы людей. Мало ли рыжих девчонок шастает по парковкам в два часа ночи... Он занятой человек, у него трупы, долги, дела... Зачем ему какая-то студентка?
Она зажмурилась, и перед глазами мгновенно вспыхнул его взгляд. Тот ледяной, расчетливый блеск в глазах господина Бэка. В этом взгляде не было злости — там была лишь холодная оценка, как у мясника, смотрящего на тушу. По телу пробежала крупная дрожь, а по коже поползли липкие мурашки. Телефон издал громкий звук и она вздрогнула, когда по видеосвязи позвонил отец:
— Да, пап, я уже дома, — она попыталась выдавить подобие улыбки, но губы дрожали. — Сори, такое больше не повторится.
Отец посмотрел на Лику через экран телефона с некой тревогой:
— Лика, что с тобой? У тебя лицо красное, будто за тобой гнался кто-то?
— Да, не, — она, смеясь отмахнулась, но смех вышел хриплым, надломленным. — Просто я же на мотоцикле ехала. Ветер в харю и всё такое...
— Лика, последнее предупреждение, — грозно произнёс отец. — ещё одна тусовка и ты возвращаешься домой, либо остаёшься в Сеуле и будешь сама себя обеспечивать.
— Да я всё усекла, пап, — она натянула улыбку. — я берусь за ум и за учёбу.
Отец недовольно скривился и отключился, а Лика тяжело вздохнула:
— Если доживу до утра конечно.
Алкоголь, который еще недавно дарил легкость, теперь стал тяжелым свинцом. Страх, дикий выброс адреналина и чудовищная усталость от пережитого стресса навалились на неё неподъемным грузом. Сознание начало путаться. Лика еще что-то бормотала себе под нос, проклиная тот момент, когда решила пойти на эту вечеринку, но её голос становился всё тише.
Рассвет над Сеулом еще не успел разогнать серые сумерки, когда в кабинете господина Бэка на верхнем этаже небоскреба зажегся мягкий, приглушенный свет. Бэк сидел в массивном кресле, его лицо, высеченное из холодного камня, не выражало ни тени усталости. Дверь бесшумно отворилась. Вошел помощник, держа в руках тонкую папку. Он положил её на стол из мореного дуба, поверх той самой фотографии из фотобудки.
— Мы нашли её, господин Бэк, — негромко произнес он. — Анжелика Романова. Для друзей — просто Лика. Гражданка России. Прилетела в Корею год назад по гранту. СтуденткаУниверситета Сонгюнгван, факультет международной экономики.
Бэк едва заметно кивнул, не отрывая взгляда от снимка, где Лика смеялась, еще не зная, что её жизнь только что была перечеркнута.
— Живет в районе Чонно-гу, улица Инсадон, дом 45, квартира 12B, — продолжал помощник. — Квартира оформлена на её отца, крупного бизнесмена из Москвы. Она ведет активную жизнь, мотоциклы, клубы, но успеваемость безупречная.
Бэк медленно взял фотографию двумя пальцами, словно это был ценный артефакт. Его взгляд впился в лицо Лики. Рыжие волосы на снимке казались застывшим пламенем.
— Сонгюнгван... Престижное место. Старые традиции, — Бэк едва заметно усмехнулся, и эта улыбка не предвещала ничего доброго. — Мне нужен личный номер директора этого заведения. Я хочу, чтобы завтрашний день стал для неё последним в этих стенах.
Помощник даже не шелохнулся.
— Господин Бэк, номер мобильного ректора указан на обороте этой фотографии, прямо под адресом. Мы извлекли все данные из её цифрового профиля в соцсетях и студенческого билета, который был в сумке.
Бэк перевернул снимок. На белом картоне аккуратным почерком были выведены цифры. Его глаза сузились.
— Убирайся, — коротко бросил он.
Когда дверь за помощником закрылась, Бэк встал и подошел к бару. Хрусталь звякнул, когда он налил себе порцию восемнадцатилетнего виски. Тяжелая жидкость цвета янтаря заполнила бокал. Он вернулся в кресло, сделал глоток, позволяя алкоголю обжечь горло, и снова уставился на фото.
— Сонгюнгван... Знаешь, Лика, там очень тихие коридоры в старых корпусах, — произнес он вслух, и его голос в пустом кабинете прозвучал как смертный приговор. — Запах старой бумаги, вековой пыли... и скоро — запах твоей крови. Мои люди — дилетанты, они привыкли палить в упор на парковках, оставляя вонь пороха. Но я... я сделаю это по-другому.
Он поднес край фотографии к губам, продолжая рассуждать:
— Я приду за тобой прямо туда, где ты чувствуешь себя защищенной. В самую гущу толпы, в храм знаний. Это идеальная сцена для несчастного случая. Мои люди любят шум, они любят сталь и свинец. Но сталь оставляет следы, а свинец — запахи. Я же подарю тебе тишину.
Он открыл верхний ящик стола и достал оттуда изящный футляр из темного бархата. Внутри, на подушечке, покоилось кольцо-печатка из платины с тяжелым черным камнем. На первый взгляд — обычное украшение мужчины его статуса. Но под камнем скрывался тончайший механизм: полая игла, не толще человеческого волоса.
— Один легкий укол, — Бэк едва заметно улыбнулся, представляя эту картину. — Маленькая царапина на шее или запястье, которую ты даже не почувствуешь. В игле — концентрированный нейротоксин, разработанный в лабораториях моих «друзей» из Пусана. Через тридцать секунд — легкое головокружение. Через минуту — твои ноги станут ватными. А через две... твоё сердце просто решит, что оно слишком устало, чтобы биться дальше.
Он встал и подошел к окну, наблюдая, как первые лучи солнца бьют по стеклам небоскребов.
— Студентка из России, стресс от учебы, чужая страна... Сердечный приступ в двадцать лет — это трагедия, но не преступление. Врачи разведут руками, полиция закроет дело за отсутствием состава. Никто не найдет ни яда, который распадается в крови за считанные минуты, ни прокола.
Бэк поднес кольцо к свету, любуясь его смертоносной простотой.
— Ты будешь умирать на глазах у сотен людей, Лика. Тебя будут пытаться спасти, делать искусственное дыхание, вызывать скорую... А я буду стоять неподалеку и смотреть, как свет в твоих глазах — тот самый дерзкий свет, что я видел на парковке — медленно гаснет. Это будет красиво. Гораздо красивее, чем грязная стрельба в подворотне.
Бэк допил виски одним глотком и поставил бокал на стол с глухим стуком:
— Ты увидела то, что не должна была. Теперь ты — лишний свидетель в моей идеально выстроенной схеме. А лишние детали я привык удалять собственноручно.
Он взял зажигалку, щелкнул пламенем и поднес его к углу фотографии. Огонь медленно начал пожирать рыжие волосы Лики на снимке.
— До завтра, «рыжая лиса». Надеюсь, ты сегодня крепко спишь. В последний раз.
Глава 3
Лика вышла из такси, едва чувствуя под собой ноги. Каждый шаг по знакомому тротуару кампуса казался ей прогулкой по минному полю.
«Вау, какой сюрприз! — она взглянула на часа в телефоне. — Время утро, а я всё ещё дышу, сердце бьётся, и — о чудо! — на моей шее нет следов от чужих рук, — Лика погрузилась в пучину истерического сарказма. — Какая неслыханная дерзость с моей стороны — проснуться живой после того, как увидела, как этот господин Бэк превращает человека в декорацию для криминальной хроники».
Её мысли прервал звонкий, почти оглушительный крик. Через площадь, размахивая руками, к ней неслась Миён, сияя ярче утреннего солнца.
— Аннён! Лика! — Миён подлетела к подруге и резко затормозила, вглядываясь в её лицо. — Ого, ариран, ну и физиономия! Ты что, после ухода всю ночь пыталась перепить дьявола или твой отец устроил тебе двенадцатичасовой симпозиум на тему: «Тусовки — это плохо». Ты выглядишь так, будто тебя только что переехал грузовик с дорамами, а потом водитель сдал назад, чтобы проверить, почему ты ещё не в коме! У тебя похмелье или экзистенциальный кризис из-за немытой тарелки?
Лика судорожно оглянулась по сторонам, сканируя толпу студентов на предмет подозрительности.
«Миён, если бы ты видела то, что видела я, ты бы сейчас не про папины нравоучения спрашивала, — подумала Лика. — Ты бы сейчас паковала чемоданы и искала ближайший рейс до Антарктиды, попутно выбирая максимально глубокий бункер».
Лика заставила себя сфокусировать взгляд на Миён, которая всё ещё ждала ответа, обеспокоенно наклонив голову набок. Чтобы подруга не заподозрила неладное в её бледности и дрожащих руках, Лика сделала глубокий вдох и выдала порцию своего защитного юмора:
— Да всё нормально, Миён-а, — выдавила Лика, пытаясь улыбнуться. — Отец вчера был подозрительно тихим, когда я вернулась домой. — она натянуто улыбнулась и нервно поправила сумку на плече. — А выгляжу я так ужасно, потому что ночью я проиграла в эпической битве с комаром! В общем, комар жив, я — зомби и теперь я официально в рабстве у недосыпа. Если я засну на лекции, скажи профессору, что я ушла в астрал и веду мирные переговоры с насекомыми!!
Миён звонко рассмеялась:
— Ну ты и сказочница! Ладно, пошли, я уже заказала нам кофе, без него ты точно свалишься.
Миён схватила Лику за руку и потащила внутрь университета. Пока они шли к кафе, которое находилось рядом с библиотекой, она постоянно оглядывалась.
«Дыши ровно Романова, он же наверняка невероятно занятой человек. Дедлайны, убийства по расписанию... Видимо, я просто не вписалась в его плотный график на сегодня,» — пролетело в голове Лике.
Каждое пальто, каждая высокая фигура заставляли её сердце пропускать удар. Ей казалось, что за каждой колонной прячется человек с удавкой. После кофе девушки осознали, что катастрофически опаздывают.
— О боже, ариран, мы уже пять минут как должны быть в аудитории! Бежим! — взвизгнула Миён.
Они бежали по пустому, гулкому коридору, эхо их шагов казалось Лике топотом преследователей.
— Миён, стой... я сейчас выплюну легкие! — тяжело дыша, прохрипела Лика, прижимая руку к боку.
— Некогда выплевывать! — на бегу отозвалась Миён, таща её за рукав. — Если Юн Тэхун сегодня в плохом настроении, он нас самих на органы сдаст за опоздание! Шевелись, Лика.
Наконец, они ворвались в аудиторию. Студенты шумели, преподавателя на месте не было. Плюхнувшись на свои места, Лика пыталась унять бешеное сердцебиение.
— Эй, а где препод Юн? — спросила она у сидящего рядом парня. — он ведь никогда не опаздывает.
— Понятия не имею. Слышал, сегодня будет замещающий, — ответил тот. — Сказали, будет какой-то супер приглашенный специалист на замену.
У Лики похолодело внутри. Пальцы начали мелко дрожать.
— Эй, расслабься! — Миён смеясь толкнула её локтем. — Какая разница, кто будет замещать? Если ты хорошо учишься, тебе даже черт лысый не страшен.
Только Лика хотела ответить, как дверь открылась. В зал вошел высокий мужчина в идеально сидящем темном костюме. Его уверенная походка и холодный, пронизывающий взгляд заставили аудиторию мгновенно замолкнуть. Мир Лики рухнул. Воздух в легких будто превратился в жидкий свинец.
«Это не может быть правдой. У меня галлюцинация от недосыпа. Мой мозг просто решил окончательно меня добить, — мысли Лики превратились в испуганный крик. — Он здесь. Он пришел за мной прямо в университет. И он... он замещает профессора? Что это, новая стратегия мафии? "Убей свидетеля и заодно проверь его знания по макроэкономике"? Я сейчас либо упаду в обморок, либо просто взорвусь от ужаса прямо на этот конспект!»
Лика чувствовала, как к горлу подступает тошнота, а пальцы впились в край стола так, что побелели костяшки. Бэк прошел к кафедре, положил папку и медленно обвел зал взглядом. Когда его глаза на мгновение задержались на ней, Лика почувствовала, как по позвоночнику пробежал ледяной разряд. Он не подал вида, что знает её, но это равнодушие пугало еще сильнее. Она была в ловушке.
— Доброе утро, — его голос был бархатистым и властным. — Профессор Юн Тэхун приболел, поэтому сегодня и, возможно, ближайшее время занятия буду вести я. Моё имя — господин Бэк Сон Джин.
Глава 4
Господин Бэк вел занятие с пугающим, почти сверхъестественным спокойствием. Его голос, глубокий и бархатистый, разносился по аудитории, заставляя даже самых заядлых прогульщиков выпрямить спины. Но для Лики каждое его слово было подобно удару хлыста.
— Тема сегодняшней лекции: «Управление рисками и устранение критических ошибок в системе», — произнес Бэк, изящно записывая заголовок на доске. Мел в его руках не скрипел — он скользил, словно скальпель по коже. — В макроэкономике, как и в жизни, цена ошибки может быть фатальной. Но еще опаснее — это «лишний элемент», который нарушает работу всей структуры.
Он медленно спустился с подиума и начал неспешно прохаживаться между рядами. Студенты завороженно следили за ним, а Лика чувствовала, как её позвоночник превращается в ледяной столб.
«Браво! Какая тонкая метафора! — Лика погрузилась в пучину истерического сарказма, пытаясь не закричать. — "Устранение критических ошибок". Наверное, следующая глава в его учебном плане — "10 способов упаковать свидетеля в бетон, чтобы он не портил статистику". Он же буквально читает лекцию о том, как он собирается меня прикончить! А эти идиоты вокруг еще и конспектируют».
Лика мельком посмотрела на подругу.
«Эй, Миён, записывай внимательнее, это же инструкция к моим похоронам! Может, он еще и домашнее задание даст — выбрать себе цвет гроба под цвет учебника?»
Бэк остановился прямо напротив их ряда. Он не смотрел на Лику в упор, он изучал свои идеально чистые манжеты, но его аура давила на неё физически, вытесняя кислород из легких. Лика видела краем глаза его туфли — начищенные до зеркального блеска, в которых, как ей казалось, отражалось её собственное перепуганное лицо.
— Как вы считаете, — он внезапно повернул голову к ней, и его глаза, холодные как арктический лед, впились в неё, — студентка... ариран? Если в системе обнаружена утечка данных, что эффективнее: попытаться договориться с источником или... полностью его изолировать?
«Он ещё и моё прозвище знает, какая милота», — прошептала Лика сама себе.
Миён, не подозревая о смертельной игре, ткнула Лику локтем в бок и зашептала:
— Эй, он тебя спрашивает! Скажи что-нибудь умное, он же просто ходячий секс, не позорься!
Лика почувствовала, как к горлу подступает тошнота. Она попыталась вдохнуть, но легкие будто склеились.
— Я... я думаю, — её голос дрожал, — что источника... лучше оставить в покое, если он обещает... молчать.
Бэк медленно наклонился к её столу, опершись руками о край. Лика почувствовала тонкий аромат его парфюма — дорогой табак и что-то металлическое, напоминающее запах крови.
— Обещания — это самая нестабильная валюта в нашем мире, — тихо, почти интимно произнес он, глядя ей прямо в душу. — Только тишина гарантирует безопасность. Вы согласны?
Он выдержал паузу, которая показалась Лике вечностью, а затем, едва заметно улыбнувшись одними уголками губ, выпрямился и пошел дальше.
Миён, совершенно не чувствуя разлитого в воздухе электричества и смертельной угрозы, начала активно ерзать на стуле. Каждый раз, когда господин Бэк проходил мимо их стола, её глаза расширялись, а на губах играла заговорщицкая ухмылка. Как только он отошел к другому краю аудитории, она навалилась плечом на Лику и зашептала, едва сдерживая смех:
— Подруга, я всё поняла! Твоя «битва с комаром» была на самом деле ритуалом призыва горячих профессоров! Ты видела? Он уже четвертый раз проходит мимо нас. И каждый раз притормаживает так, будто у него тут личная зона турбулентности. Ариран, признавайся, ты надушилась какими-то феромонами «вызови у преподавателя желание поставить автомат»?
Лика застыла, уставившись в пустую тетрадь. Её рука, сжимающая ручку, затекла так, что пальцы начали неметь.
«О да, Миён, феромоны называются "запах свидетеля, которого забыли убрать", — Лика почувствовала, как внутри всё клокочет от истерического смеха, который грозил вырваться наружу в виде вопля. — Это не "зона турбулентности", это он просто выбирает угол, под которым удобнее будет свернуть мне шею, чтобы не забрызгать свой безупречный пиджак. Он не "притормаживает", он проверяет, не выпрыгну ли я в окно от ужаса. Какой там "автомат"? Он поставит мне финальную точку в биографии, и это будет единственная оценка, которую я получу в этом семестре!»
— Миён, перестань, — одними губами выдавила Лика, не оборачиваясь. — Он просто... ответственный преподаватель.
— Ага, конечно! — Миён прыснула в кулак. — Такой ответственный, что прямо сейчас он смотрит на твой затылок так, будто пытается прожечь в нем дыру силой своей любви... или страсти! Смотри, он опять идет! Лика, выпрямись, сделай лицо загадочной нимфы, а не зомби. Может, он предложит тебе «дополнительные часы» для изучения... рисков? Боже, я уже вижу это в заголовках: «Студентка и её опасный наставник». Это же чистый сюжет для дорамы!
Бэк действительно возвращался. Его шаги были бесшумными, но Лика чувствовала их каждой клеткой кожи. Он остановился так близко, что его бедро почти касалось края её стола.
— Студентка Миён, — его голос прозвучал неожиданно близко, заставив Миён подпрыгнуть, а Лику — почти перестать дышать. — Я вижу, у вас очень активное обсуждение темы лекции. Может быть, вы поделитесь своими соображениями о «непредвиденных факторах» с остальной аудиторией? Или ваша подруга... — он сделал паузу, и Лика почувствовала, как его взгляд медленно скользнул по её волосам, —...слишком занята анализом ситуации, чтобы говорить?
Миён густо покраснела и уткнулась в учебник, а Лика сидела, боясь поднять голову, чувствуя, как тень Бэка накрывает её стол, словно саван.
Внезапный звонок, возвестивший об окончании лекции, прозвучал для Лики как похоронный звон. Студенты начали шумно собирать вещи, переговариваться и спешить к выходу. Лика судорожно заталкивала тетрадь в сумку, мечтая только об одном — раствориться в толпе и бежать до самой границы.
— Лика, ты видела, как он на тебя смотрел? — Миён всё не унималась, сияя от восторга. — Я прямо вижу картину твоего нового романа!
— Господи, Миён, угомонись уже, — прошептала Лика, толкая подругу к выходу. — я не встречаюсь с преподавателями! Тем более с такими... суровыми.
— Студентка Романова, — голос Бэка, прозвучавший над притихшей аудиторией, заставил Лику замереть. — Задержитесь на минуту. Мне нужно уточнить ваши личные данные для ведомости. В ваших документах есть... некоторые несоответствия.
Миён игриво подмигнула подруге, показала большой палец и, хихикая добавила:
— Удачи, тигрица, — она выскользнула за дверь вместе с остальными студентами.
Лика осталась одна. Дверь аудитории медленно закрылась, отсекая шум внешнего мира.
«Несоответствия в документах? Серьёзно?» — внутренний голос Лики сорвался на визг.
Бэк медленно подошел к первой парте и сел на неё, сохраняя безупречную осанку. Он не торопился. Он наслаждался моментом, как хищник, который знает, что добыча загнана в угол и бежать ей некуда.
— Подойдите ближе, — негромко сказал он. Теперь он не использовал её студенческое прозвище. — Я не кусаюсь. По крайней мере, в стенах университета, пока что.
Лика на ватных ногах сделала несколько шагов к кафедре. Между ними оставалось всего пара метров. Тишина в аудитории стала настолько густой, что она слышала собственное прерывистое дыхание и тиканье часов на стене.
— Вы очень бледны, — заметил он, рассматривая её с тем же холодным любопытством, с каким патологоанатом изучает интересный случай. — Плохо спали? Или вас что-то... тревожит? Возможно, вы увидели какой-то страшный сон и никак не можете проснуться?
Он протянул руку и медленно, почти нежно, поправил воротник её блузки. Лика замерла, боясь, что если она шевельнется, его пальцы сомкнутся на её горле.
— Я люблю порядок, Лика, — продолжил он, понизив голос до шепота, который заставил волоски на её руках встать дыбом. — И я не люблю, когда в моей системе остаются... неучтенные свидетели. Это создает риски. А мы ведь сегодня обсуждали, как важно устранять риски, не так ли?
«Что он делает? Зачем обходит меня? — внутренний крик Лики заглушал все слова Бэка. — Он выбирает место, куда ударить? Или наслаждается тем, как я дрожу? Господи, Миён, почему ты ушла?! Вернись, скажи, что забыла здесь свой дурацкий блеск для губ, прерви этот кошмар!»
— Я... я ничего не видела! — выпалила она, резко развернувшись к нему. Голос сорвался, но она продолжала, глотая слова. — На парковке... в ту ночь... там никого не было. Я просто проходила мимо. Я буду молчать, клянусь! Я ничего не помню, у меня плохая память на лица, на события...
Бэк остановился. На его губах промелькнула тень улыбки — хладнокровной, почти эстетической. Он протянул руку, и Лика зажмурилась, ожидая удара, но почувствовала лишь легкое, почти невесомое прикосновение к своим волосам. Он медленно пропустил прядь сквозь пальцы, словно оценивая качество шелка.
— Молчание — это хороший выбор, Лика, — прошептал он, склонившись к самому её уху. Его дыхание было холодным. — Но есть вещи, которые нельзя отменить. Ваша участь уже предрешена в тот момент, когда вы открыли глаза не в то время. Она... неизбежна. Это просто вопрос тайминга.
Господин Бэк нырнул в карман своих брюк и достал оттуда ключи от мотоцикла Лики.
— Ваш Ducati уже находится около вашего дома, — он отпустил ключи и они ловко упали на дрожащую ладонь девушки, когда она их поймала. — пользуйтесь им пока ещё у вас есть такая возможность.
В этот момент ручка двери резко дернулась. В аудиторию, громко смеясь и обсуждая предстоящий зачет, ввалилась группа первокурсников. Бэк мгновенно отстранился, его лицо в долю секунды приняло выражение вежливой академической отстраненности. Лика, не помня себя, схватила сумку и буквально вылетела из аудитории, едва не сбив с ног входящих студентов. Она бежала по коридору, чувствуя, как на месте его прикосновения к волосам кожа горит, словно от ожога.
Глава 5
Лика выскочила в коридор, едва не задохнувшись от внезапно хлынувшего в легкие воздуха. Пространство за пределами аудитории казалось слишком шумным, слишком ярким и — до боли — обычным. Ключи от Ducati врезались в ладонь, их острые края оставляли красные вмятины, но она только крепче сжала кулак.
«Почему?! Почему он просто не закончил это там, за закрытой дверью? — мысли в голове Лики неслись быстрее, чем её мотоцикл по ночному шоссе. — Он мог раздавить меня, как случайное насекомое. Одно движение, один рывок — и свидетеля больше нет. Вместо этого он... вернул ключи? Это что, милосердие? Нет, такие, как он, не знают этого слова. Он играет со мной, как сытый кот с полуживой мышью, давая ей ложную надежду на спасение перед тем, как окончательно перекусить хребет!»
От собственного воображения её передернуло. Кожа на шее всё еще горела там, где он поправлял воротник. Это было хуже удара — это было обещание того, что он может достать её когда угодно.
— Эй, Лика! Ну ты чего, застыла как памятник? — Миён вынырнула из-за угла, чуть не врезавшись в подругу. Её глаза горели нездоровым любопытством. Она схватила Лику за плечо и зашептала: — Рассказывай! Что там за «несоответствия»? Он что, правда проверял твои документы или это был повод... ну, ты понимаешь?
Лика заставила себя глубоко вздохнуть. Сердце всё еще колотилось в горле, но она выпрямилась, стараясь придать лицу выражение скучающего равнодушия.
— Успокойся, фантазерка, — выдавила она, пряча ключи в карман. — Всё куда прозаичнее. Наш «суровый» господин Бэк просто плохо понимает по-русски. Он не мог разобрать рукописные примечания в моих личных данных и пытался выяснить, что там за каракули. Скука смертная.
— Ну-у-у, — разочарованно протянула Миён, — а я-то надеялась на искры и страсть.
— Какие искры, — Лика нервно спрятала ключи в карман. — От него веет холодом, как от открытого морозильника.
В этот момент за спиной раздался звонкий смех и тяжелые шаги. На плечи девушек внезапно опустились крепкие руки, пригибая их к полу в дружеском объятии. К ним подошел Ли Джихун-хо, третьекурсник с факультета менеджмента, известный своей любовью к адреналину и широкой, обезоруживающей улыбкой.
— Привет, красотки! Что тут шепчетесь? Надеюсь, обо мне? — Джихун-хо заговорщически понизил голос, переводя взгляд с Миён на Лику. — Слушайте, в эти выходные будут гонки. Организаторы подтвердили заезды. И, Ариран, — он посмотрел прямо в глаза Лики, улыбаясь еще шире, — в этот раз у нас полный карт-бланш. Есть выбор: в субботу заед на мотоциклах, а в воскресенье на тачках. Ты как, Романова?
Лика почувствовала, как ключи в кармане словно нагрелись.
«Пока есть возможность», — слова Бэка эхом отозвались в мозгу.
— Лика, ты обязана! — Миён радостно захлопала в ладоши, мгновенно забыв о Бэке. — Если ты выкатишь своего монстра, ты их всех сделаешь! Ты же знаешь, равных тебе нет. — она посмотрела на парня и спросила. — Помнишь её прошлый заезд? Она тогда всех уделала!
Джихун-хо выжидающе прищурился, ожидая ответа.
«Если моя участь предрешена, если он действительно собирается меня грохнуть, то я не хочу провести оставшееся время, дрожа под одеялом, — подумала она. — Если это мой последний шанс ощутить свободу, прежде чем его холодные руки сомкнутся на моей шее... я его не упущу».
Она вскинула подбородок и посмотрела на Джихун-хо с вызовом, в котором сквозило отчаяние пополам с решимостью.
— Я в деле, Джихун-хо, — четко произнесла она. — Записывай меня в участники. Естественно на мотоцикл.
Парень хлопнул в ладоши и широко улыбнулся:
— Отлично! Тогда до выходных. Готовь свой Ducati — будем жечь асфальт!
— И передай всем покровителям, чтобы готовили кошельки — я собираюсь забрать этот банк, — выдала Лика, хитро прищурившись.
Миён радостно взвизгнула, а парень широко улыбнулся, показывая большой палец:
— Вот это моя «девочка»! В субботу в полночь. Не опаздывай, Романова.
Он подмигнул обеим девушкам и, насвистывая бодрую мелодию, направился дальше по коридору. Миён подхватила подругу под руку и они пошли на следующую пару.
— О, это будет эпично! Я буду болеть за тебя так громко, что меня услышат даже в соседнем городе! Кстати, — Миён взяла Лику под руку. — прошвырнёмся по торговому центру?
— Миён, я бы с радостью потратила папины деньги, — Лика уже по инерции, оглянулась по сторонам, высматривая Бэка. — но я лучше после учёбы домой, мне нужно байк подготовить к заезду.
— Арираааан, — умоляюще протянула Миён, состроив милую мордашку. — пожалуйста, мне срочно нужно купить новую шмотку. На день рождения моего двоюродного брата, чтобы его друзья офигели от моего присутствия и, мне нужен совет подруги.
Лика вздохнула и на её лице появилась улыбка, Миён выглядела так, что ей нельзя было отказать.
— Ладно, окей. Пойду с тобой по магазинам, тем более, я хотела сегодня сходить в бассейн, а мой любимый купальник испортила химчистка.
Торговый центр «Lotte World Mall» ослеплял блеском витрин и глянцем полов. Миён, воодушевленная предстоящим шоппингом, тянула Лику в сторону самого дорогого крыла, где располагались бутики мировых брендов. Лика шла следом, стараясь сохранять невозмутимый вид, но внутри неё всё еще дрожала натянутая струна после утреннего инцидента в аудитории.
Они зашли в «Elysium» — бутик, где одежда стоила больше, чем годовой бюджет среднего студента.
— Смотри, этот оттенок тебе точно пойдёт! — Миён потянула подругу к витрине с купальниками, но Лика застыла на месте, словно вкопанная. Её взгляд зацепился за огромный баннер в глубине бутика — прямо над коллекцией дорогих костюмов. Сердце Лики пропустило удар, а затем забилось в бешеном ритме. В горле мгновенно пересохло.
На Лику смотрел он. Бэк Сон Джин. Его лицо было лишено малейших изъянов, а взгляд, запечатленный профессиональным фотографом, казался пронзительным и маниакальным.
Но в голове Лики этот безупречный образ мгновенно наложился на другую картинку: холодный бетон подземной парковки, тусклый свет мигающей лампы и то, как этот самый человек — с такой же пугающей невозмутимостью — обрывал чью-то жизнь. Она почти физически почувствовала запах сырости и крови, который преследовал её в ту ночь.
«Это шутка? Какая-то злая пародия на реальность? — пульсировало у неё в висках. — Человек, который вытирал кровь с манжет, теперь претендует на то, чтобы стать лицом этого города?»
Лика почувствовала, как по спине пробежали колючие мурашки. Она резко схватила Миён за руку, едва не повалив манекен, стоявший рядом.
— Миён... посмотри... — Лика указала дрожащим пальцем на баннер. — У меня что, в глазах двоится? Или это наш «препод»? Скажи мне, что это просто похожий человек.
Миён, отвлеченная от выбора сумочки, подошла ближе и внимательно присмотрелась к изображению.
— Обалдеть, ариран, у тебя со зрением всё нормально, — подруга восторженно присвистнула. — Это он, сто процентов, Бэк Сон Джин. Я и не знала, что он настолько «крупная рыба».
На баннере золотым тиснением сияла надпись:
«Сонджин Глобал Групп (SJ Global Group) — строим фундамент будущего».
Чуть ниже, более крупным шрифтом, красовался предвыборный лозунг:
«Бэк Сон Джин: Глава и основатель строительного конгломерата. Железный фундамент для процветания Сеула. Мы строим не просто здания, мы строим новый Сеул. Будущее города в надёжных руках».
Лика почувствовала, как в груди зарождается нервный, почти истерический смех. Она прикрыла рот ладонью, стараясь подавить этот звук.
«Надежные руки? — подумала она с едким сарказмом. — Идеально. Мэр Сеула — серийный убийца, почему собственно и нет. Какая потрясающая карьерная лестница! Сначала ты строишь небоскребы, потом закатываешь неугодных в их фундамент, а затем торжественно перерезаешь ленточку на открытии. Сеул будет в полном порядке — тишина на улицах будет гробовой в буквальном смысле».
Рука Лики на автопилоте поднялась к шее. Она коснулась того места на воротничке, где утром задержались пальцы Бэка. Ей показалось, что кожа в этом месте всё еще горит и покрывается мурашками, словно от невидимого ожога. Его жест тогда — медленный, демонстративный — теперь обретал новый смысл. Это было не просто «исправление небрежности», это было проявление абсолютной власти.
«Голосуйте за Бэка — он наведет порядок, а если вы не согласны, — неунимался внутренний голос Лики. — Этот человек, знает сотню способов, как спрятать ваше тело в фундаменте своих зданий».
Лика обернулась к подруге, в её глазах вспыхнул сарказм, за которым она пыталась скрыть панику.
— Миён, скажи мне, это вообще нормально? — она кивнула на баннер. — Разве можно, чтобы какой-то левый чувак — а конкретнее этот Бэк — читал лекции в университете? У него вообще есть педагогическое образование? Или сейчас достаточно иметь строительную империю и метить в кресло мэра, чтобы тебя пустили учить студентов? Да и чему он может нас научить? Как правильно угнетать подчиненных? Это же бред!
Миён лишь усмехнулась, продолжая с восхищением рассматривать идеальный профиль Сон Джина на плакате.
— Ой, Лика, с каких пор ты стала такой занудой?! Какое образование? Он — практик! — Миён поправила волосы, явно впечатленная статусом их преподавателя. — Наоборот, это же нереально круто. Такой человек, как Бэк, ворочает миллиардами и тут — заходит к нам в аудиторию. У него можно научиться тому, чего не напишут ни в одном учебнике: хватке, стратегии, умению подавлять... в хорошем смысле!
Лика промолчала, снова посмотрев на баннер. Сон Джин слегка улыбался с плаката, но ей казалось, что эта улыбка адресована лично ей — свидетелю, которого он почему-то решил оставить в живых. Она знала о его «стратегии» больше, чем Миён могла себе представить. И это знание камнем тянуло её на дно.
— Пойдём отсюда, — тихо сказала Лика отворачиваясь от портрета и хватая первый попавшийся купальник. — Мне вдруг стало душно.
Миён удивлённо подняла брови, но спорить не стала.
— Ладно, как скажешь. Зайдём ещё в «Elysium», я там видела классные платья.
Лика кивнула, стараясь выровнять дыхание.
— Окей, только быстро. Я ещё хочу успеть попасть в бассейн.
Едва автоматические стеклянные двери бутика скользнули в стороны, выпуская девушек в просторный холл торгового центра, Лика почувствовала, как по залу прокатилась волна странного оживления. Покупатели замедляли шаг, оборачиваясь к главному входу, а шепот в толпе начал нарастать, как приближающийся шторм.
Прямо перед панорамным входом в ТЦ, визжа шинами по идеально чистому асфальту, замер кортеж из трех угольно-черных бронированных внедорожников. Из машин мгновенно высыпали рослые мужчины в строгих костюмах с едва заметными микрофонами в ушах, те самые которые, были в подземной парковке. Они профессионально оцепили периметр, создавая живой коридор.
— Ого... — выдохнула Миён, вцепляясь в локоть Лики. — Посмотри на это! Неужели это он?
Дверь среднего автомобиля открылась, и на свет появился Бэк Сон Джин.
Лика застыла на месте, чувствуя, как её ноги наливаются свинцом. Весь шум торгового центра для неё стих.
«Он меня что преследует? — она невольно втянула голову в плечи, пытаясь слиться с интерьером бутика. — Или это совпадение в которое я с трудом верю!»
Ей казалось, что её присутствие здесь, в этом дорогом месте, после того, что она видела на парковке, делает её соучастницей этого грандиозного обмана.
Сон Джин шел уверенным шагом в окружении свиты и руководства торгового центра, которые выбежали встречать высокого гостя. Его взгляд, холодный и сканирующий, скользил по лицам зевак.
Лика затаила дыхание. Когда он поравнялся с их бутиком, его голова на долю секунды повернулась в их сторону.
— О мой бог, он посмотрел сюда! Лика, он нас заметил! — Миён от восторга чуть не подпрыгнула на месте, махая рукой в надежде на ответный жест.
Бэк Сон Джин действительно замедлил шаг, его глаза на мгновение сузились, когда он встретился взглядом с Ликой. Уголок его губ едва заметно дернулся вверх — не то усмешка, не то холодное признание. Он не остановился, но это мгновение растянулось для Лики в вечность.
Он словно напомнил ей: «Я везде. Я — закон. И ты об этом знаешь».
— Видишь? — Миён сияла. — Он нас узнал! Наш препод — просто космос. И кто после этого скажет, что он «левый чувак»? Это же ходячая легенда! А как он на тебя смотрел... — лицо Миён напоминало начиненный пятак, который сиял ярче солнца. — Ты определенно ему нравишься!
Лика нервно сглотнула, чувствуя, как в кармане пиджака ключи от её Ducati стали ледяными.
— Миён, хватит нести чушь, про то что я ему нравлюсь, — фыркнула почти злобно и напряжённо Лика. — Тоже мне легенда... — тихо повторила она. — Пошли отсюда, мне срочно нужно размять свои конечности в бассейне.
«Главное, чтобы эта легенда не превратилась в триллер со смертельным исходом,» — промелькнуло в голове у Лики, когда искоса поглядывала на Бэка.
Глава 6
Дверь лофта распахнулась с таким ударом, что эхо еще несколько секунд металось между бетонными стенами и панорамными окнами, выходящими на ночной Сеул. Лика влетела внутрь, не включая свет. Единственным источником освещения был холодный неоновый свет рекламных щитов, врывающийся снаружи.
Она сорвала с себя косуху, швырнув её прямо на пол, и начала мерить шагами огромное пространство лофта. Её дыхание было тяжелым, прерывистым, а в ушах всё еще стоял шум воды из бассейна и низкий, властный голос Бэка.
— Сволочь... — выплюнула она в пустоту, и её голос сорвался на крик. — Какая же ты сволочь, Бэк Сон Джин!
Она резко остановилась, зарывшись пальцами в мокрые волосы. Кожа на плечах и бедрах всё еще горела от его грубых прикосновений. Каждый сантиметр тела всё ещё помнил его прикосновения, грубые, собственнические, безжалостные.
Лика чувствовала себя заклейменной. Он не просто взял её тело — он вскрыл её изнутри, вытащив наружу то, в чём она боялась признаться даже самой себе: её тягу к опасности, к первобытной силе, к мужчине, который не спрашивает разрешения.
— Sibal (Блядь!) — выкрикнула она, переходя на корейский. — Вот же ж сука! — она перешла на русский, смакуя каждую букву, каждую грязную, сочную ругань. — Мудозвон хладнокровный!
Её трясло — не от холода, а от дикого, неконтролируемого коктейля из ярости и постыдного, горячего торжества, которое всё еще пульсировало внизу живота.
— Думаешь, если ты будущий мэр и убийца, то тебе всё можно!? — заорала она, и эхо её голоса заметалось по углам. — Chin nom! (Мразь!)
Лика рванула к спортивной сумке, которую бросила у входа, и рывком вытряхнула её содержимое на кожаный диван. Среди влажных полотенец лежал он — её новый купальник, купленный всего пару часов назад. Вернее то, что от него осталось. Она подняла изуродованный кусок ткани. Тонкие лямки были безжалостно вырваны, дорогая ткань распорота там, где его пальцы не знали терпения.
— Ты посмотри на это... — прошептала она, голос её задрожал от новой волны бешенства. — Он его просто уничтожил! Gae-sae-ki! (Сукин сын!) Это был дизайнерский эксклюзив, ты, кусок дерьма!
Она скомкала мокрую ткань и со всей силы швырнула её в панорамное окно. Купальник с глухим шлепком ударился о стекло и медленно сполз вниз, оставляя мокрый след.
— Тварина... — Лика прижала ладони к горящим щекам. — Ненавижу. Ненавижу его манеры, его взгляд, его дебильный парфюм, его уверенность в том, что я приползу сама...
Но самая страшная ярость была направлена не на Бэка. Она была направлена внутрь. Лика чувствовала, как предательски подкашиваются колени при одном воспоминании о том, как его тяжелое тело прижимало её к кафельному борту. Как её собственный организм, наплевав на гордость, страх и здравый смысл, откликался на каждый его резкий и грубый толчок.
«Почему мне это понравилось? — этот вопрос пульсировал в висках, как раскаленная игла. — Почему я не ударила его? Почему я не впилась ногтями в его морду? Романова, ты совсем чокнулась? Он — убийца. Он — монстр. Он — человек, который может стереть тебя в порошок».
Лика подошла к зеркалу и посмотрела на свое отражение. На шее, чуть ниже уха, наливался багровый след — отметина, которую он оставил зубами. Собственническая метка. Она коснулась её кончиками пальцев и вздрогнула от внезапной вспышки острого, почти болезненного желания снова оказаться там, в той воде, под его властью.
— Дура... Какая же ты дура, Лика, — прошептала она, глядя в свои расширенные зрачки. — Тебя тянет в его пламя, и ты там сгоришь. Ты обязательно сгоришь, так тебе и надо будет, идиотка!
Она со всей силы ударила ладонью по зеркалу, заставляя его дрожать, но не разбиться. В тишине лофта её тяжелое дыхание казалось самым громким звуком во вселенной. Лика направилась в спальню, переоделась в пижаму и рухнула на огромную кровать, раскинув руки в разные стороны. Она уставилась в высокий потолок лофта, и на её губах, всё еще припухших от его поцелуев, медленно расцвела ехидная, торжествующая улыбка. В глазах вспыхнул опасный огонек.
— Ну, что ж, вспомним былые времена, — прошептала она в тишину, и в её голосе пробежал смешок. — как там меня Марк называл, «Банши»? Этот Бэк, думает, что теперь я его ручная зверушка? Думает что я должна его бояться? Фиг там плавал! — Она тихо рассмеялась, и этот смех был предвестником бури. — С завтрашнего дня правила игры меняются. Ты сам будешь бегать за мной, Сон Джин. Ты будешь сходить с ума от одного моего взгляда, задыхаясь от желания просто коснуться моей руки. Я заставлю тебя забыть о твоей хваленой власти, я сотру эту твою вечную, самоуверенную физиономию в порошок. И поверь, в этой игре ты будешь не хозяином, а тем, кто умоляет о пощаде.
Лика закрыла глаза, уже предвкушая завтрашнюю встречу в университете, и её улыбка стала еще шире — теперь она точно знала, как превратить его триумф в его самое сладкое и мучительное поражение.
Кабинет Бэк Сон Джина на верхнем этаже небоскреба «Baek-Do Global» тонул в вязком, тяжелом полумраке. Единственное пятно света от настольной лампы выхватывало из темноты лишь край массивного стола из черного дерева и бокал, в котором лениво перекатывался дорогой виски.
Он достал из нижнего ящика фотографию Лики — снимок, сделанный кем-то на университетской вечеринке. Она смеялась, запрокинув голову, влажные пряди волос прилипли к шее, а глаза сверкали так, будто в них отражался весь мир. Бэк медленно поднёс бокал к губам, сделал глоток и уставился на фото. Он провел пальцем по контуру её лица на фото, и в тот же миг тишину кабинета разорвали воспоминания, хлынувшие раскаленной лавой.
Бассейн. Запах её кожи. Он кожей чувствовал, как его губы впиваются в её рот — жадно, до боли, стирая всякое приличие. Он вспомнил, как его ладони скользили по её влажному телу, как податливо и одновременно протестующе выгибалась её спина под его напором.
— Эта русская, — прошептал он, проводя пальцем по краю фотографии. — В ней столько энергии, что она наполняет моё тело, будто электрический ток.
Мурашки, словно электрические разряды, пробежали по его позвоночнику.
— Как же она сводит с ума, — прохрипел он, и этот звук потонул в глубоком кожаном кресле. — но один её взгляд — и я теряю контроль. Один вдох её запаха — и мне хочется сорвать с неё всё, мне хочется снова прижать её к себе, услышать, как она задыхается от моих прикосновений…
Он резко откинулся на спинку кресла, сжал бокал чуть сильнее, чем нужно. Виски плеснуло через край, оставив тёмное пятно на полированной поверхности стола.
Он чувствовал, как от одного взгляда на это фото его тело наполняется тяжелым, густым возбуждением. В этой русской девчонке было столько первобытной, необузданной энергии, что она прошибала его броню, накопленную годами хладнокровия. Она была как ток, пущенный по оголенным проводам его нервной системы.
В паху тянуло от острого, почти болезненного желания. Он закрыл глаза, пытаясь отогнать образ её губ, её взгляда, полного ненависти и страсти одновременно. Бэк резко выдохнул и откинулся на спинку кресла. Его лицо снова превратилось в непроницаемую маску.
— Она просто жертва, — произнес он вслух, и его голос теперь звучал как удар кнута. — Не смей колебаться, Бэк Сон Джин, — приказал он сам себе. — Ты строишь империю. Ты идешь в мэры. Ты не позволишь себе расслабиться из-за какой-то девчонки, будь она хоть трижды русской фурией.
Но даже произнося эти слова, он понимал, что лжёт. Жертва не заставила бы его сердце биться чаще. Жертва не вызывала бы в нём эту смесь ярости, восхищения и первобытного голода.
Бэк резко встал, подошёл к окну и резко отодвинул штору. Перед ним раскинулся ночной Сеул — море огней, пульсирующее, живое. Он поставил бокал на подоконник, провёл рукой по волосам.
«Обещание, — мысленно произнёс он. — Я обещал себе, что не позволю эмоциям мешать моему делу...», — он не успел докончить свою мысль, как в дверь постучали, три коротких, чётких удара.
— Входите, — произнёс он низким, властным голосом, в котором звучала привычная сталь.
Дверь приоткрылась, и в кабинет вошёл Ким Джэ-вон. — один из ближайших доверенных лиц Бэка. Он был одет в строгий чёрный костюм, движения — отточенные, выверенные. Мужчина сделал несколько шагов вперёд, остановился в уважительной дистанции от стола и слегка поклонился.
— Господин Бэк, — начал он сдержанно, — прошу прощения за беспокойство. У меня информация по уик-энду.
Бэк снова уселся в кресло.
— Говори.
— В эти выходные состоятся уличные гонки на окраине Инчхона. Маршрут уже согласован, трасса подготовлена, участники подтверждены. Люди из высшего круга интересуются, — Ким чуть понизил голос, — будет ли господин Бэк, участвовать в этот раз… А то вы постоянно отказываетесь. Уже сейчас сумма потенциальных вложений растёт, если вы заявите о своём участии, это вызовет настоящий ажиотаж.
Бэк слегка приподнял бровь, но ничего не сказал. Ким кивнул одному из охранников у двери — тот вошёл, положил на стол папку и так же бесшумно исчез.
Он открыл папку и начал раскладывать на столе фотографии участников заезда — крупные, чёткие снимки. Каждый гонщик был запечатлён рядом со своим транспортом: кто-то у спортивного седана, кто-то — у мощного мотоцикла. Бэк лениво перебирал снимки, едва бросая на них взгляд, пока не наткнулся на фото Лики. Мир вокруг него снова наэлектризовался.
Она стояла у своего Ducati, в кожаной куртке, с дерзкой улыбкой на губах.
Бэк замер на мгновение. В груди что-то ёкнуло, а губы невольно дрогнули в усмешке.
— Ставлю на неё, — он ткнул пальцем в фотографию Лики, прижимая её к полированной поверхности стола. — Всё, что выделено на этот квартал под «непредвиденные расходы». На эту русскую.
Ким на мгновение замешкался, его брови едва заметно поползли вверх. Он позволил себе секундную заминку, прежде чем решился возразить:
— Господин Бэк... Вы уверены? Это же 500 миллионов вон. — Ким слегка смутился. — Это немного опасно и я сейчас не о сумме. Русская побеждала на прошлых заездах, но.... В этом заезде участвует сын Чховена Кан Хуна, вашего главного конкурента на выборах. Чховен-младший пригнал новый байк из Италии, и... ходят слухи, что гонка уже «подготовлена». Все уверены, что парень победит. Ставить против него сейчас — значит открыто пойти на конфликт с его отцом перед выборами.
Бэк Сон Джин медленно поднял глаза на Кима, когда услышал про Чховена, его челюсть заметно сжалась. В этом взгляде было столько тяжелой, подавляющей мощи, что мужчина невольно выпрямил спину.
— Я же сказал, — произнес Бэк вкрадчиво, почти шепотом, от которого по коже Кима пробежал мороз. — Я ставлю на русскую. И мне плевать, что там «подготовил» Чховен. Если этот щенок думает, что купил победу, он еще не встречался с настоящим ураганом.
Он снова посмотрел на фото Лики, и на его губах заиграла опасная, предвкушающая усмешка.
— Она не просто гонщица, Ким. Она — стихия, которая я уверен, сокрушит всё на своем пути.
Бэк допил виски одним глотком и с грохотом поставил бокал на стол.
— Подготовь машину на субботу. Я хочу видеть это лично. Хочу видеть, как она сотрет в пыль их «подготовленную» победу. — Бэк сделал паузу, его голос стал еще жестче. — Если кто-то из людей Чховена попытается «помочь» своему парню во время заезда... Я лично с них шкуру спущу. Эта гонка должна быть чистой. Я хочу видеть её триумф без посторонних помех.
Ким поклонился еще ниже, понимая, что спорить бесполезно.
— Понял вас, господин директор. Всё будет сделано.
— Свободен, — кивнул Бэк.
Когда дверь за подчиненным закрылась, Бэк снова посмотрел на первое фото Лики — то, где она смеялась.
— Так-так, Ариран, — тихо произнёс он, поглаживая край снимка. — Значит, любишь гонки? Покажи им, на что способна девчонка, которая посмела рычать мне в спину. Не разочаруй своего спонсора... иначе наказание будет куда серьезнее, чем порванный купальник.
Глава 7
Чёрный мотоцикл Лики с рёвом ворвался на парковку университета — звук двигателя эхом разнёсся между зданиями, заставляя нескольких студентов обернуться.
Она ловко припарковалась у самого входа, заглушила мотор, сняла шлем и небрежно бросила его на сиденье. Расправила волосы, встряхнула головой и усмехнулась самой себе, бросив в сторону главного корпуса с издёвкой:
«Доброе утречко, господин Бэк, — сказала она самой себе, поправляя макияж. — Готовься, сейчас ты проглотишь свой язык от моего появления. И, может, наконец, поймёшь, что я не та, кого можно просто так запугать».
Бодрым шагом она направилась к университету, чувствуя, как каждый взгляд на парковке приковывается к ней. Ветер играл прядями волос, а уверенность с каждым шагом только крепла.
— Лика! Стой! — сзади послышался задыхающийся голос Миён. Подруга догнала её, вцепилась в локоть и, едва отдышавшись, прыснула со смеху. — Матерь божья, Романова! Ты что, с утра пораньше секс-шоп грабанула? Или после занятий решила подработать в квартале красных фонарей?
Лика закатила глаза, поправляя фиолетовую кожаную куртку, усыпанную острыми шипами.
— Да ладно тебе, Миён, — отмахнулась она, на ходу придумывая оправдание. — Я с утра была в таком неадеквате, что опрокинула на себя целый стакан томатного сока. Вся «приличная» одежда в стирке, время поджимало, вот и схватила первое, что под руку попалось.
Миён медленно обошла подругу кругом, оценивающе разглядывая её с головы до ног. Короткая кожаная юбка, белый ажурный топик, сверху — фиолетовая кожаная куртка с шипами и заклёпками, ботфорты на высоком каблуке и колготки в сеточку. Наконец, она остановилась перед Ликой, приподняла бровь и усмехнулась:
— Ну да, конечно. «Первое, что под руку попалось», ага, верю, — она выделила последние слова интонацией. — Прикид — отвал башки, честно. Но наш ректор Пак старый хрыч, он тебя из универа выставит раньше, чем ты дойдешь до аудитории.
— Пусть попробует, — рассмеялась Лика, толкая тяжелые двери университета. — Да и вообще, надо же, хоть кому-то разбавит эту унылую атмосферу.
Миён покачала головой, но в глазах у неё заплясали смешинки:
— Ты сумасшедшая, Романова. Абсолютно безбашенная. Но знаешь что? Мне это нравится! — Миён оглянулась. — И видимо не только мне.
Девушки шли по коридору, Лика шла с высоко поднятой головой, чувствуя на себе взгляды студентов — кто-то удивлённо оглядывался, кто-то перешёптывался, а кто-то откровенно любовался её дерзким образом. Парни замедляли шаг, девушки переглядывались, кто-то даже достал телефон, чтобы незаметно сфотографировать.
Они не успели пройти и половины коридора, как пространство прорезал властный, дрожащий от ярости голос:
— Студентка Романова!
Из своего кабинета, словно коршун, вылетел ректор Пак. Его лицо приобрело оттенок спелой свеклы, а очки на переносице опасно перекосились. Он окинул Лику взглядом, полным такого отвращения, будто перед ним была не лучшая студентка курса, а куча мусора.
— Это что за непотребство?! — прошипел он, тыча пальцем в сторону её юбки. — Романова, вы в курсе, что находитесь в старейшем престижном заведении Сеула, а не в дешевом стрип-клубе на окраине?! Это халатность! Это вопиющее неуважение к традициям и преподавателям!
Лика лишь дерзко фыркнула, сложив руки на груди. Её взгляд блуждал по коридору — она искала только одну фигуру, и ей было плевать на крики Пака.
— Если вы сейчас же не пойдете и не переоденетесь во что-то подобающее, — ректор сорвался на визг, — вы будете отчислена сию минуту! Без права восстановления!
Миён побледнела и сделала шаг вперед, пытаясь заступиться:
— Господин ректор, простите её, у неё просто... инцидент с одеждой..
— Да пусть отчисляет! — перебила её Лика, вызывающе глядя ректору в глаза. — С огромным удовольствием свалю домой в Россию. Там хотя бы люди не падают в обморок от вида женских ног.
В этот момент в коридоре воцарилась мертвая тишина. Студенты расступились, и Лика почувствовала, как воздух вокруг неё внезапно похолодел. Бэк Сон Джин шел по коридору — безупречный, в идеально сидящем сером костюме, с лицом, не выражающим ничего, кроме ледяного спокойствия.
Увидев Лику, он на долю секунды замер. Его кадык дернулся, он тяжело сглотнул, а в глубине его темных глаз на мгновение вспыхнуло то самое пламя, которое Лика видела в бассейне. Но он мгновенно взял себя в руки, натягивая маску хладнокровного профессора.
— Что здесь происходит, господин ректор? — голос Бэка прозвучал низко и властно.
— Господин Бэк! Посмотрите на эту... на эту студентку! — Пак едва не задыхался. — Она позорит наш университет! Я намерен её отчислить!
Бэк медленно перевел взгляд на Лику. Он испепелял её глазами, буквально раздевая и наказывая этим взглядом за каждую заклепку на куртке, за каждую ячейку сетки на её бедрах. Лика почувствовала, как по спине пробежал жар.
— Нынешняя молодежь действительно стала слишком дерзкой, — произнес Бэк, обращаясь к ректору, но не сводя глаз с Лики. — Однако, господин Пак, отчислять одну из самых перспективных студенток из-за... неудачного выбора гардероба было бы поспешно. Я уверен, что впредь студентка Романова будет вести себя — и одеваться — исключительно прилично. Не так ли, Лика?
Последние слова он произнес с такой тяжелой интонацией, что это прозвучало как прямой приказ, не терпящий возражений.
Лика выдержала его взгляд, чувствуя, как внутри всё переворачивается от смеси злости и дикого влечения. Она расплылась в самой милой, сахарной улыбке, на которую была способна.
— Я обязательно подумаю над вашей просьбой, господин Бэк, — пропела она, вызывающе поправляя воротник куртки. — Если, конечно, вы лично проследите за моим... поведением.
Бэк Сон Джин едва заметно стиснул челюсти, и Лика поняла: она попала в цель. Его выдержка трещала по швам.
Резкий, дребезжащий звонок разрезал наэлектризованную тишину коридора, словно удар хлыста. Ректор Пак, всё еще тяжело дыша и бросая на Лику испепеляющие взгляды, поправил очки и, не проронив больше ни слова, скрылся за тяжелой дубовой дверью своего кабинета, напоследок громко хлопнув ею.
Бэк Сон Джин остался стоять на месте. Его фигура казалась монументальной на фоне суетящихся студентов, спешащих на занятия. Он медленно, почти лениво, окинул Лику прощальным взглядом — от кончиков ботфортов до вызывающе расстегнутого воротника фиолетовой куртки. На мгновение его глаза задержались на сетке её колготок, и Лика готова была поклясться, что услышала, как участилось его дыхание.
— Не опаздывайте на мою лекцию, дамы, — произнес он холодным, официальным тоном, но в глубине его голоса Лика уловила опасную вибрацию. — Студентка Романова, я жду от вас сегодня особой... сосредоточенности.
Он развернулся и зашагал прочь, чеканя шаг. Его широкие плечи и безупречная осанка приковывали взгляды всех девушек в радиусе десяти метров, но он не смотрел ни на кого.
Как только его высокая фигура скрылась за поворотом, Миён, которая до этого момента, казалось, вообще не дышала, шумно выдохнула и согнулась пополам от беззвучного смеха, зажимая рот ладонью.
— Ты это видела?! — она выпрямилась, её глаза сияли от возбуждения, а на щеках горел румянец. — Он же тебя чуть не съел прямо здесь, на глазах у этого старого хрыча Пака!
— О чем ты говоришь, Миён? — Лика постаралась придать голосу максимум безразличия, хотя сердце в груди колотилось так, будто она только что проехала круг на максимальной скорости. Она поправила сумку на плече и зашагала к аудитории.
— Да брось! — Миён семенила рядом, едва поспевая за широким шагом подруги. — Я не слепая! Он смотрел на тебя так, будто хотел либо придушить, либо... ну, ты сама понимаешь. А ты? — Миён поправила спадающую сумку с плеча. — Ты же глаз с него не сводила! Между вами не просто искры летели, там, черт возьми, настоящий пожар полыхал!
— Это не искры, — отрезала Лика, но щёки предательски порозовели. — Это ненависть.
— О, я заметила, — Миён подмигнула. — Ты его вывела из равновесия. И, знаешь, мне кажется, ему это даже нравится. Ариран, колись, что происходит такого, чего я не знаю? — она всё ещё хотела выяснить, что происходит. — Вы что, виделись где-то вне универа, ну помимо торгового центра, где мы вчера были?
Лика остановилась у двери аудитории и тяжело вздохнула, глядя на подругу с легкой, нервной улыбкой.
— Поверь мне, Миён, тебе лучше этого не знать. Меньше знаешь — целее будешь, — она на мгновение прикусила губу, вспоминая вкус его губ и жесткость его рук. — Этот высокомерный типок просто бесит меня до дрожи в коленях. Он думает, что может контролировать всё и вся.
— Ага, бесит он её, — хихикнула Миён, толкая дверь в аудиторию. — Знаешь, как говорят: «От ненависти до любви всего один шаг». Так вот, дорогая, у вас там уже не шаг, у вас там прыжок с парашютом в жерло вулкана.
Глава 8
Спустя несколько пар, Лика направилась в аудиторию, где преподавал Бэк. Внутри неё бушевала буря эмоций: злость на Бэка, раздражение на ректора, азарт от собственной дерзости и… то самое чувство, которое она пыталась заглушить — странное, волнующее притяжение к человеку, который одновременно пугал и завораживал её.
У дверей аудитории Миён остановилась и шепнула:
— Готовься. Сейчас будет жарко.
Лика глубоко вдохнула, поправила куртку, расправила плечи и толкнула дверь. В аудитории уже сидели студенты, гул разговоров стих, когда они вошли. Бэк стоял у доски — высокий, строгий, с папкой в руках. Его взгляд на мгновение встретился со взглядом Лики. В нём читалось предупреждение, вызов и… что-то ещё, что она не могла до конца понять.
— Рад, что вы всё-таки решили присоединиться, — произнёс он холодно, но в уголках губ мелькнула едва заметная усмешка. — Присаживайтесь. Мы начинаем.
Лика села на своё место, чувствуя, как по спине пробежал знакомый жар. Миён пихнула её в бок и беззвучно прошептала:
— Искры! Я же говорила!
Студенты сидели, затаив дыхание, но не из-за страха перед сложным материалом, а из-за тяжелой, почти осязаемой ауры, которая исходила от господина Бэка сегодня. Он стоял у доски, безупречный и холодный, но его взгляд, словно лазер, раз за разом возвращался к первому ряду, где Лика сидела, закинув ногу на ногу и демонстративно поигрывая ручкой.
Бэк Сон Джин поправил манжеты рубашки и начал лекцию.
— Тема сегодняшнего занятия — «Границы дозволенного и последствия их нарушения, по политическому управлению и социальному контролю», — начал он, и его голос, низкий и бархатистый, разнесся по залу, заставляя Миён нервно сглотнуть. — В любом здоровом обществе существуют нормы. Когда кто-то решает, что эти нормы на него не распространяются, возникает конфликт.
Он медленно прошелся вдоль стола и остановился прямо напротив Лики.
— Студентка Романова, — произнес он, и в аудитории стало так тихо, что было слышно жужжание мухи у окна. — начнем с вас.
Лика приподняла бровь, не прекращая вращать ручку.
— Я вся во внимании, господин Бэк.
— Как вы считаете, что движет человеком, который намеренно провоцирует... — он сделал паузу, его взгляд скользнул по её ажурному топу, —...систему? Это желание свободы или скрытая мольба о том, чтобы его наконец приструнили?
Лика замерла, чувствуя, как под его пристальным взглядом кожа начинает гореть. Она чуть подалась вперед, так что шипы на её куртке блеснули в свете ламп, приподняв бровь в фирменной дерзкой манере.
— Господин Бэк, — произнесла она с легким сарказмом в голосе, — при всем моем уважении к вашей...персоне, мне безумно интересно: какое отношение мои ноги или мой внешний вид имеют к макроэкономическим показателям и при чём здесь ваша политика? Мы здесь изучаем графики спроса или ваши личные фантазии о методах подавления?
Миён тихо пискнула и закрыла лицо руками. В аудитории стало так холодно, что, казалось, на окнах сейчас выступит иней.
Бэк Сон Джин не разозлился. Напротив, в углу его губ на мгновение мелькнула хищная, пугающая усмешка. Он оперся руками о стол Лики, сокращая расстояние между ними до опасного минимума.
— Прямое, Романова. В экономике, как и в жизни, — вкрадчиво прошептал он, и его голос вибрировал от сдерживаемой страсти. — самым опасным фактором является непредсказуемый актив. Актив, который выглядит слишком вызывающе, привлекает ненужное внимание и нарушает установленный порядок.
— Окей, я вам выскажу своё мнение. Я думаю, господин Бэк, — ответила она, и её голос прозвучал вызывающе четко, — что такому человеку просто скучно в рамках вашей «системы». Иногда провокация — это единственный способ проверить, насколько прочен фундамент этой системы. И если мы уж, говорим об экономии, не рухнет ли она от одного... резкого движения.
По аудитории пронесся едва слышный шепот. Студенты переглядывались: это был не просто ответ, это был вызов. Бэк выпрямился. Его лицо оставалось маской, но пальцы, сжимавшие край стола, побелели.
— Хорошо, — бросил он, обращаясь уже ко всей группе, но продолжая смотреть на Лику. — Запишите тезис: «Безнаказанность рождает одержимость». Если актив не знает своего места, он должен быть усмирен. И метод усмирения всегда зависит от того, насколько глубоко он... зашел за черту, а системе нужно перейти к жестким санкциям.
Миён рядом с Ликой мелко задрожала.
— Лика, — прошептала она, не поворачивая головы, — мне кажется, он сейчас нас всех в порошок сотрет. У меня мурашки по всему телу. Что за чертовщина между вами происходит?
— Ничего, ты разве не видишь, он кажется сегодня плохо соображает, — засмеялась тихо Лика. — собрал в кучу всё что нужно и не нужно, политику, мой внешний вид и экономику.
Коридоры университета постепенно пустели — шум лекций сменился тихим гулом в столовой и на заднем дворе. Лика, чувствуя на себе фантомное жжение от взгляда Бэка, который он бросал на неё всю пару, едва дождалась конца занятий.
— Миён, я в туалет, в другое крыло, — бросила она подруге, поправляя сумку. — Ты со мной?
— Ой, нет, — Миён махнула рукой, её тут же окружила толпа сокурсников, наперебой обсуждающих предстоящий проект. — Встретимся на парковке!
Лика кивнула и зашагала по длинному переходу. В этом крыле всегда было тише, а старые сводчатые потолки создавали гулкое эхо. Она едва успела завернуть за угол, ведущий к служебным помещениям, как мир вокруг неё внезапно перевернулся.
Сильная рука мертвой хваткой вцепилась в её запястье. Рывок был настолько резким и мощным, что Лика едва не потеряла равновесие. Её втащили в полумрачную подсобку для инвентаря, и дверь с глухим щелчком закрылась, отрезая их от внешнего мира.
— Твою мать! Ты что, совсем страх потерял?! — выплюнула Лика на русском, больно ударившись лопатками о холодную стену.
Но гневный возглас застрял у неё в горле. Прямо перед ней, почти вплотную, стоял Бэк Сон Джин. Его пиджак был расстегнут, галстук слегка ослаблен, а в глазах полыхало такое дикое, первобытное пламя, что Лике на мгновение стало трудно дышать. Он тяжело дышал, его грудь вздымалась, а от него пахло ледяной мятой, дорогим табаком и опасностью.
Бэк резко подался вперед, прижимая её всем телом к стене. Его рука скользнула вверх и грубо, но с какой-то странной, пугающей нежностью обхватила её горло. Не сжимая до боли, но давая почувствовать свою полную власть над её дыханием.
— Ты хоть понимаешь, что ты делаешь? — прохрипел он ей прямо в губы, и его голос вибрировал от сдерживаемой ярости. — Ты хоть видишь, как на тебя смотрят все эти щенки в коридорах?
Лика почувствовала, как её сердце делает кульбит, а внизу живота начинает разливаться томительный жар. Его близость действовала на неё как наркотик. Она увидела, как его взгляд на мгновение опустился к её губам, а затем снова к вырезу ажурного топа.
Она не отвела глаз. Напротив, на её губах расцвела та самая дерзкая, ядовитая улыбка, которая так его бесила. Она чуть подалась вперед, почти касаясь своим носом его носа, чувствуя, как его пальцы на её шее слегка дрогнули.
— А что ты мне сделаешь, господин будущий мэр и убийца? — прошептала она, и её голос был полон сладкого сарказма. — Прикажешь Паку отчислить меня за нарушение дресс-кода? Или, может... поставишь в угол?
Она медленно провела ладонью по его груди, чувствуя, как под тонкой тканью рубашки бешено колотится его сердце.
— Ты играешь с огнем, Лика. И ты даже не представляешь, как быстро ты в нем сгоришь. — выдохнул он, и в этом признании было столько же желания, сколько и ненависти.
— Тебя ведь бесит не мой наряд, Сон Джин. Тебя бесит то, что ты не можешь контролировать то, как сильно ты меня хочешь прямо сейчас.
Бэк издал приглушенный звук, похожий на рык, и его хватка на ее шее стала чуть ощутимее. Он наклонился к самому ее уху, так что его губы задевали мочку.
— И никогда, — его голос упал до опасного шепота, от которого у Лики подкосились ноги, — никогда больше не смей перечить мне на глазах у студентов. Ты думаешь, твоя дерзость делает тебя сильной? Она делает тебя лишь более желанной добычей. Если ты еще раз позволишь себе такой тон в аудитории...
Лика почувствовала, как его колено настойчиво протиснулось между ее ног, заставляя ее еще плотнее прижаться к стене. Она закинула голову назад, подставляя шею под его обжигающее дыхание, и тихо рассмеялась — провокационно и сладко.
— Ой, профессор... кажется, ваша «система контроля» только что дала серьезный сбой. Ты ведь сам нарушаешь все свои правила. Так кто из нас здесь настоящий преступник?
Он резко сократил последние миллиметры между ними, впиваясь в ее губы в жестком, требовательном поцелуе, который больше напоминал попытку присвоить, заклеймить, подчинить. Лика ответила с той же яростью, запуская пальцы в его идеально уложенные волосы и окончательно разрушая его хладнокровный образ.
Воздух в тесной подсобке стал настолько густым и горячим, что казалось, одно случайное движение — и всё вокруг вспыхнет. Бэк Сон Джин окончательно потерял связь с реальностью. Его хваленое хладнокровие, его железная дисциплина и статус — всё это сгорело в пламени, которое разожгла эта девчонка.
Его поцелуй стал сокрушительным, почти болезненным. Он больше не пытался доминировать интеллектуально — он забирал её территорию физически. Его язык требовательно ворвался в её рот, а руки, дрожащие от переизбытка адреналина и желания, соскользнули с её горла вниз. Он смял ткань её топа, чувствуя под ладонями жар её кожи, и спустился к бедрам, с силой вжимая Лику в себя, чтобы она каждой клеточкой почувствовала, насколько глубоко он пал.
Лика почувствовала этот момент — момент его полной капитуляции. В её глазах, скрытых полумраком, вспыхнул торжествующий, почти хищный огонек. Она не собиралась просто быть «активом», который усмиряют. Она собиралась стать его личным крахом.
— Осторожнее, «профессор...» — выдохнула она ему в губы, когда он на секунду отстранился, чтобы глотнуть воздуха, его зрачки были расширены до предела. — Вы же так испортите свой идеальный образ.
Она перехватила инициативу с кошачьей грацией. Её пальцы, тонкие и быстрые, впились в пуговицы его белоснежной рубашки. Одна, вторая, третья — они с треском вылетали из петель, обнажая крепкую грудь. Лика провела острыми ноготками по его торсу, оставляя красные дорожки на безупречной коже. Бэк издал низкий, гортанный звук, похожий на стон раненого зверя, и его голова откинулась назад, ударившись о стеллаж.
— Ты... что ты творишь... — прохрипел он, пытаясь поймать её руки, но его воля была парализована её прикосновениями.
Её ладонь медленно, дразняще скользнула вниз, минуя ремень и останавливаясь там, где его возбуждение было наиболее явным. Лика почувствовала, как он вздрогнул всем телом, когда её пальцы уверенно обхватили его через ткань. Она намеренно замедлилась, чувствуя, как он затаил дыхание.
— Кажется, кто-то очень плохо подготовился к уроку самоконтроля, Сон Джин, — прошептала она, обжигая его ухо своим дыханием. — Где же ваша стратегия подавления?
Лика резко потянула замок ширинки вниз. Звук расходящейся молнии в тишине подсобки прозвучал как приговор. Она слегка спустила его брюки, чувствуя, как его возбуждение пульсирует под её ладонью. Бэк потянулся к ней, его губы искали её шею, он был готов на всё, лишь бы это не прекращалось...
И в этот самый момент, когда он был на пике, когда его защита была разрушена до основания, Лика резко уперлась ладонями в его обнаженную грудь и с силой оттолкнула. Бэк, не ожидавший такого предательства от неё, пошатнулся и ударился спиной о стеллаж. Он стоял, тяжело дыша, с расстегнутой рубашкой и спущенными штанами, выглядя как падший ангел, которого только что изгнали из рая.
Лика уже была у двери. Она обернулась, поправляя свои растрепанные волосы и облизывая припухшие от поцелуев губы. На её лице сияла самая дерзкая и победоносная улыбка, которую он когда-либо видел.
— Знаешь, Сон Джин... — она намеренно опустила официальное обращение, — на сегодня лекция окончена. Потренируйся застегивать пуговицы. У тебя это получается гораздо медленнее, чем их терять.
Она звонко рассмеялась, и этот смех эхом разнесся по пустому коридору, когда она выскользнула из подсобки, оставив Бэка в полумраке, наедине с его яростью, его желанием и его позором.
Глава 9
В тесной подсобке повисла тяжелая, удушливая тишина, нарушаемая лишь прерывистым, рваным дыханием Бэка. Он стоял, мертвой хваткой вцепившись в край стеллажа, и смотрел на закрытую дверь, за которой только что исчезла Лика. Его костяшки побелели, а дерево под пальцами жалобно скрипнуло, готовое треснуть.
«Дьявол... какая же она дьяволица», — пронеслось в его голове, пока он пытался унять бешеный ритм сердца.
Он закрыл глаза, сделал глубокий вдох — и тут же перед внутренним взором вспыхнули её глаза, её губы, её руки, скользящие по его груди. Бэк резко распахнул глаза, будто это могло прогнать наваждение.
«Что со мной творится? — мысленно выругался он. — Я же последние годы выстроил жизнь на фундаменте логики, дисциплины, холодного расчёта. А теперь… Теперь я раздавлен какой-то дерзкой девчонкой, которая смотрит на меня с вызовом и будто специально ищет трещину в броне».
Его затрясло — не от ярости даже, а от бессилия перед самим собой. Он ненавидел то, как тело предательски отозвалось на её прикосновения. Он проклинал себя за то, что позволил ей увидеть этот голодный блеск в своих глазах, за то, что его руки дрожали, когда она расстегивала его рубашку. Каждый след её ногтей на его груди горел огнем, напоминая о его позорной капитуляции.
«Я должен был обуздать её первым, — думал он, лихорадочно застегивая ширинку. — Должен был осадить, поставить на место. Но я хотел... Боже, как же сильно я хотел, чтобы она не останавливалась. Я теряю рассудок. Рядом с ней я превращаюсь в кого-то, кого сам не узнаю. Того, кого похоронил много лет назад».
Он презирал Лику за то, что она нашла ту самую трещину в его броне и теперь методично вбивала в неё клин.
Бэк резко выпрямился и подошел к небольшому зеркалу. На него смотрел человек с пылающими глазами и растерзанным видом. Он начал приводить себя в порядок с пугающей, механической точностью.
— Ты думаешь, что выиграла этот раунд, Ариран? — прошептал он своему отражению, и его голос сорвался на опасный хрип. — Ты даже не представляешь, во что ввязалась.
Он накинул пиджак, скрывая отсутствие пуговиц на рубашке, и плотно застегнул его. Его лицо снова превратилось в непроницаемую маску льда, но внутри бушевал шторм.
— В субботу... После гонок… — он сжал кулаки так, что ногти вонзились в ладони. — Ты получишь всё, что начала здесь. Каждое движение, каждый вдох, который ты у меня украла... я заберу всё это назад. С процентами. Убежать? Нет, Лика, не получится.
Он представил её лицо. На этот раз он не даст ей уйти. На этот раз он не будет джентльменом и не будет преподавателем.
— Ты хотела поиграть с огнем? — Бэк толкнул дверь подсобки, выходя в коридор. — Что ж, готовься сгореть. В субботу вечером я заставлю тебя молить о том, чтобы я закончил то, что ты так самонадеянно начала в этой подсобке.
Лика неслась к парковке, едва не спотыкаясь о собственные ноги. Потоки прохладного воздуха немного привели её в чувство, но щеки всё еще горели, а губы казались припухшими.
«Черт, черт, черт! — билось в висках. — Его губы... это было похоже на падение в бездну».
Она невольно коснулась своих губ — они казались чужими, припухшими и все еще хранили вкус его яростного, собственнического желания. Но стоило ей вспомнить момент, когда она оттолкнула его, оставив стоять посреди пыльной подсобки с бешено колотящимся сердцем и расстегнутой ширинкой, как внутри нее раздался злорадный, почти истерический смешок.
«Романова, ты невменяемая, — подумала она, и на губах промелькнула торжествующая усмешка. — Но видеть великого и ужасного Бэк Сон Джина в таком состоянии... Это было лучше любой победы на треке. Он думал, что приручил меня? Ха! Наслаждайся своим "стояком" в компании швабр и пауков, «профессор». Надеюсь, тебе там очень "уютно"».
Миён, лениво прислонившаяся к сиденью мотоцикла, окинула подругу долгим, изучающим взглядом. Она медленно присвистнула, оглядывая растрепанный вид Лики, и её брови взлетели куда-то к корням волос.
— Ого не хрена себе... — саркастично прошептала Миён, когда Лика подошла ближе. — Послушай, ты точно была в туалете? Выглядишь так, будто ты только что сбежала с какого-то дикого сексуального марафона. Тебя там что, в кабинке пытали страстью?
Лика нервно рассмеялась, пытаясь дрожащими пальцами выудить из кармана ключи от своего мотоцикла. Металлический брелок звякнул, выдавая её состояние.
«Ну почему я так себя выдаю? Нужно взять себя в руки!»
— Перестань, — бросила она, стараясь не смотреть подруге в глаза. — Там просто... на улице нереально жарко. Кондиционеры в здании, похоже, сдохли. Я чуть не задохнулась, — она попыталась придать голосу уверенности, но он всё равно прозвучал на октаву выше обычного.
Миён сделала шаг вперед и бесцеремонно поправила воротник куртки Лики, который всё еще был немного смят.
— Жарко, говоришь? — Миён понизила голос до шепота. — Знаем мы эту «жару». У этой аномалии имя есть — Бэк Сон Джин. И, судя по твоим растрепанным волосам, этот циклон прошелся по тебе по полной программе. Знаешь... — Миён на мгновение замолчала, закусив губу. — Я тебе даже немного завидую, если бы меня так «накрыло жарой»... От одного его взгляда у половины универа коленки подгибаются, а ты, похоже, попробовала этот лед на вкус.
Лика резко замерла, и её смех мгновенно испарился. Она обернулась к подруге, и в её глазах Миён увидела не радость победы, а нечто похожее на предчувствие шторма.
— Нечему тут завидовать, Миён. Серьезно, — голос Лики стал неожиданно твердым и холодным. — Бэк Сон Джин — очень опасный тип. Это не просто «горячий мужчина» с предвыборного постера или строгий препод. Внутри него сидит кто-то... неуправляемый.
— В субботу на трассе будет еще жарче, Миён, — бросила она, перекидывая ногу через сиденье и улыбнулась, переводя тему в другое русло. — увидемся на гонках.
Лика завела мотоцикл и прежде чем, тронуться с места краем глаза увидела как в окно, на неё смотрит Бэк.
— О-о-о, — протянула подруга, проследив за её взглядом. — Гони «пострадавшая», пока ты окончательно не расплавилась под этим рентгеном!!
Лика лишь усмехнулась в ответ и резко рванула с места. Ветер ударил в лицо, развеял волосы, но не смог развеять мысли о Бэке.
Глава 10
Ночной воздух Сеуда был пропитан запахом высокооктанового бензина и предвкушением чего-то опасного.
«Твою мать, Лика, соберись! — яростно приказала она себе. — Почему в твоей голове до сих пор крутятся его губы, а не схема поворотов? Почему ты чувствуешь его руки на своей талии, а не руль? Черт бы побрал этого Бэка с его подсобками и ледяным взглядом».
Она стояла у своего байка, проверяя давление в шинах, но её движения были механическими.
«Сконцентрируйся на дороге, а не на том, как у него перехватило дыхание, когда я расстегнула ту чертову ширинку... — яростно и мысленно Лика дала себе оплеуху. — Хотя... видеть его физиономию, когда я ушла — это был лучший пранк в моей жизни. Но почему у меня до сих пор так дрожат колени?»
— Эй, Лика! Ты чего такая дерганая? — раздался рядом веселый голос Джихун-хо. — У тебя вид такой, будто ты сейчас либо кого-то убьешь, либо сама в обморок шлепнешься. Удачи тебе, ты сегодня какая-то... наэлектризованная.
Лика вздрогнула и резко выпрямилась, чуть не задев его локтем.
— Я не нервничаю, Джихун-хо! — выпалила она слишком быстро. — Просто... куртка жмет. И воздух какой-то липкий. Раздражает.
— Ну-ну, — парень усмехнулся, но тут его кто-то окликнул, и он поспешил отойти.
«Опять! Опять ты думаешь о нем! — Лика мысленно дала себе пощечину. — Хватит! Прямо сейчас перестань представлять его без рубашки. Мазохистка чертова!»
Ей нужно было срочно переключиться. Срочно.
— Эй, пссс! Джихун-хо! — позвала она парня, когда тот снова оказался в поле зрения. — Подойди сюда.
Парень вернулся, вопросительно приподняв бровь. Лика облокотилась на сиденье байка, стараясь выглядеть максимально равнодушно.
— Слушай, какая сумма сегодня на кону? Кто на меня поставил и сколько?
Джихун-хо замялся, озираясь по сторонам.
— Ариран, ты же знаешь правила... Шесть участников, шесть теневых покровителей. Каждый выбирает одного гонщика и делает ставку. Если гонщик выигрывает... — парень не договорил.
— Да знаю я правила, не читай мне лекции! — перебила она его, нетерпеливо барабаня пальцами по бензобаку. — Покровитель выбирает лошадку, лошадка привозит ему победу и забирает весь куш, остальных пятерых покровителей. Я в курсе. Ты мне цифры назови. Кто поставил на меня и сколько?
Джихун-хо озирается по сторонам, потом его взгляд смотрит куда-то вверх. Лика нахмурилась непонимая, что он ей хочет сказать.
— Джихун-хо, у тебя нервный тик или ты хочешь мне что-то показать? Я не Ванга, так-то.
Он наклонился чуть ближе, указывая на камеру которая висела на одном из фонарей:
— Они за нами наблюдают? — переспросила Лика, глядя прямо в камеру. — Аньон, акнёнг! (Привет, нечисть!), — она улыбаясь помахала рукой в камеру.
Джихун-хо недовольно помотал головой, закатив глаза наклонился к её уху и прошептал:
— Имени я не знаю, всё анонимно через приложение. Но сумма... Лика, говорят она сама высокая в этом заезде, на тебя поставили пятьсот миллионов вон, про остальных я не в курсе.
Лика замерла. В голове мгновенно щелкнул калькулятор.
— Пятьсот миллионов?! — она быстро прикинула в уме, крича на всю округу. — Это же... это почти тридцать пять миллионов рублей?! Плюсом ставки остальных, это же ОХРЕНЕТЬ МОЖНО! ТЫ СЕРЬЕЗНО?!
— Тише ты, сумасшедшая! — Джихун-хо пулей подскочил к ней и зажал рот ладонью. — Ты чего орешь на весь Сеул? Никто не должен знать суммы покровителей до финиша, иначе тебя прямо на трассе подрежут от зависти!
Лика отпихнула его руку, тяжело дыша. Сумма была просто заоблачной. Кто мог поставить такие деньги на неё?
В этот момент гул толпы сменился восторженным ревом. На стартовую линию, вальяжно порыкивая мотором, выкатился ослепительно-белый, навороченный байк, облепленный спонсорскими наклейками. Парень, сидевший на нем, эффектно снял шлем, встряхнув идеально уложенными волосами.
— Всем привет! Соскучились по королю?! — высокомерно крикнул он, победно вскидывая руку.
Толпа буквально взорвалась. Девушки начали визжать так, будто увидели айдола, а одна и вовсе картинно приложила руку к сердцу и начала оседать на асфальт.
Джихун-хо, только что зажимавший Лике рот, вдруг побледнел и впал в ступор.
— Кажется... — пробормотал он, — кажется, Лика, сегодня ты не выиграешь. Даже с пятью сотнями миллионов за спиной.
Лика сощурилась, глядя на этого павлина, который раздавал воздушные поцелуи фанаткам. Она чувствительно пихнула Джин-хо в бок.
— Это еще что за хмырь? Откуда у него столько пафоса? Он что, шлем вместе с короной покупал?
Миён, которая до этого тихо стояла в тени, подошла к ним, нервно сглатывая. Её глаза испуганно моргали.
— Это Киян Чховен-младший, — прошептала она. — Лика, это легенда гонок. Он не проиграл ни одного заезда, пока три года назад не уехал в Италию, в какую-то профессиональную лигу. А теперь... боже, он вернулся.
Чховен-младший тем временем заметил их компанию и, окинув Лику оценивающим, пренебрежительным взглядом, ухмыльнулся:
— О, неужели это та самая «выскочка» из России, о которой мне все уши прожужжали? Детка, лучше отдай ключи Джихун-хо и иди поболей за меня. Трасса — это место для мужчин, а не для расстроенных нервишек.
Лика почувствовала, как внутри нее закипает чистая, незамутненная злость. Все мысли о Бэке мгновенно смыло этой волной адреналина.
— Миён, переведи пожалуйста, что он ляпнул, его корейский больше похож на петушиный крик, я ни черта не поняла, — она медленно натянула перчатки, глядя Кияну прямо в глаза. — Пятьсот миллионов вон, Джихун-хо? — не оборачиваясь, переспросила она. — Сегодня я заберу эти деньги просто ради того, чтобы увидеть, как этот «король» будет жрать пыль из-под моих колес.
Тишина, последовавшая за её словами, была почти оглушительной. Миён застыла с открытым ртом, а Джихун-хо, казалось, перестал дышать. Чховен — младший, чье лицо только что сияло от самодовольства, медленно начал наливаться густым, багровым цветом. Слово «петух» — даже если он не понял его на русском, он прекрасно считал интонацию и презрительный жест Лики. Его фанатки охнули, а сам «король» в три шага преодолел расстояние между ними.
— Ты как меня назвала, дрянь?! — Петух?! Ты хоть понимаешь, с кем ты разговариваешь?!
Он с силой толкнул Лику в плечо, так что она покачнулась, едва не задев подножку своего мотоцикла.
— Ты сейчас встанешь на колени, — прошипел он, брызгая слюной от ярости, — и будешь молить об извинениях перед всей этой толпой. Иначе ты отсюда не уедешь, я тебе это гарантирую!
Внутри Лики что-то коротнуло. Страх? Нет, это был чистый гнев, усиленный адреналином от недавней ситауцией в подсобке.
«На колени? Перед тобой, набриолиненный индюк? — пронеслось в её голове. — Бэк Сон Джин хотя бы вызывает желание, страсть и похоть, а ты вызываешь только желание вымыть руки с хлоркой».
Лика перехватила тяжелый карбоновый шлем поудобнее, занося его как кувалду. Её глаза сузились до тонких щелей.
— Еще раз, — процедила она сквозь зубы, — еще раз ты прикоснешься ко мне своими лапами, и я познакомлю твои идеальные виниры с моим шлемом. Посмотрим, как ты будешь улыбаться в Италии без половины зубов!
— Ах ты... — Киян взвизгнул и попытался схватить её за воротник куртки.
— Встать перед тобой на колени? — Лика выдала короткий, злой смешок, от которого у Джихун-хо поползли мурашки по коже. — Только если чтобы посмотреть, как ты будешь собирать свои зубы с бетона, придурок!
Она уже была готова впечатать карбоновую скорлупу в идеальное лицо Чховена-младшего, когда Джихун-хо мертвой хваткой вцепился в её руку.
— Лика, нет! Прекрати! — заорал он, пытаясь удержать её на месте. — Киян, остынь!
— Пусти меня, Джихун-хо! — Лика рванулась, посылая Чховена по-русски. — Пошел ты на х@й, «король» недоделанный! Иди шкурку свою полируй, пока я из тебя отбивную не сделала!
Чховен-младший окончательно потерял контроль. Он кинулся на Лику, пытаясь схватить её за воротник, завязалась потасовка. Джихун-хо и еще пара парней вклинились между ними, образовав живой щит. Вокруг улюлюкала толпа, вспышки телефонов фиксировали каждый момент этого безумия.
— ХВАТИТ! — Джихун-хо буквально вытолкнул Лику к её байку. — Время заезда! Вы оба — на старт! Выяснять кто круче будете после.
Лика тяжело дышала, её сердце колотилось о ребра, как пойманная птица. Она посмотрела на Чховена — тот дрожал от ярости, надевая шлем и бросая на неё обещающие смерть взгляды.
— Романова, с каких это пор, ты стала смертницей, — прошептал парень. — Ты хоть понимаешь, что он сейчас с тобой сделает на трассе? Он же тебя просто вытолкнет!
— Пусть рискнёт своим здоровьем, — прыснула девушка.
— Я тебя уничтожу на трассе! — орал Чховен, сквозь шлем. — Ты живой до финиша не доедешь!
— Посмотри на него, Джихун-хо! У него же сейчас пар из ушей пойдет! — Лика ткнула пальцем в сторону взбешенного гонщика. — Слышь, «принц», иди лучше шортики смени, а то, кажется, ты перенапрягся.
Ни говоря ни слова, Джихун-хо закрыл лицо руками. А Лика на мгновение замерла, усаживаясь на мотоцикл и сжимая рукоятки руля. В её голове пронеслось:
«Что это было? Я чуть не ввязалась в драку с парнем прямо перед заездом… Впервые в жизни, чуть морду не набила мужику».
На секунду её охватил ледяной, колючий страх — такой, что пальцы на миг ослабили хватку на руле.
«А вдруг он Джихун-хо прав! Вдруг он действительно попытается вытолкнуть меня с трассы? Может, я переоценила свои силы? Что, если я не доеду до финиша?..»
Но тут перед глазами всплыло лицо Бэка — спокойное, холодное, смертельно опасное. Губы Лики дрогнули в кривой усмешке.
«Бояться этого напыщенного индюка после Бэка? — мысленно фыркнула она. — Он же просто шумный петух с короной на голове».
Она глубоко вдохнула, выдохнула и поправила шлем. Пальцы снова твёрдо легли на руль.
«Если я смогла устоять и соблазнить убийцу Бэка, то какой-то „король“ мне точно не страшен, — твёрдо сказала она себе. — Посмотрим, кто из нас останется на трассе, а кто будет собирать зубы по обочине».
Лика бросила короткий, вызывающий взгляд в сторону Чховена-младшего завела мотор и подмигнула Джихун-хо. В груди снова закипал знакомый азарт — тот самый, что гнал её вперёд, несмотря ни на что.
«Поехали», — прошептала она и рванула с места в тот самый момент, когда прозвучал сигнал старта.
Глава 11
Перед гонкой...
Бэк вошёл в здание, где собрались покровители ночных гонок. Помещение напоминало логово хищников: приглушённый свет, тяжёлые шторы, массивные кожаные кресла и запах денег — терпкий, почти осязаемый. В воздухе витала смесь ароматов дорогого табака, виски и едва уловимого напряжения: каждый здесь знал, что одна гонка может изменить расстановку сил в городе. Он окинул всех холодным взглядом — ни тени эмоций, ни лишнего жеста. Лишь едва заметный кивок в сторону нескольких фигур, чьи лица скрывали полумаски или тени от низко надвинутых полей шляп. Затем Бэк неспешно присел на свободное место у огромного экрана, где мелькали кадры старта гонки — и вот она, Лика.
«Ариран… Ты словно проклятие, которое я не могу изгнать. Как ты это делаешь? Стоишь там, у байка, а я будто снова в той подсобке», — его сердце забилось чаще против воли, вопреки всем доводам рассудка. Он снова чувствовал, как теряет рассудок, глядя на неё.
Официант скользнул к нему бесшумно, как тень, и наполнил бокал янтарной жидкостью. Бэк едва коснулся края бокала пальцами, не отрывая взгляда от экрана.
«Помню, как ты посмотрела на меня тогда: вызов в глазах, улыбка — и потом этот резкий разворот, хлопок двери. Продинамила. Меня. Бэка. Будто я какой-то мальчишка, а не человек, чьё слово — закон. Но знаешь что? — он сделал глоток виски, медленно, смакуя горечь. Пальцы чуть сжались на бокале. — Ты всё равно здесь, в моей голове. Дерзкая. Безумная. Опасная. И оттого — ещё более желанная, ты всё равно моя — пусть даже сама в это не веришь».
Через несколько минут за спиной раздался вкрадчивый голос Чховена-старшего — его главного конкурента на предстоящих выборах. Тот подошёл с нарочито дружелюбным видом, но в глазах читалась холодная расчётливость.
— А, Сон Джин, — протянул Чховен, присаживаясь рядом и небрежно поправляя манжету рубашки с золотой запонкой. — Смотрю, ты тоже решил развлечься перед серьёзными делами.
Бэк лишь слегка повернул голову, сохраняя непроницаемое выражение лица.
— Развлечение — понятие растяжимое, — холодно ответил Сон Джин, не отрывая взгляда от экрана.
— Смотрю, ты сегодня особенно сосредоточен. Кто твой фаворит?
Бэк не поворачивая головы, выдержал паузу.
— Наблюдаю, — коротко бросил он, делая глоток виски.
Чховен проследил за его взглядом и усмехнулся:
— Говорят, кто-то из присутствующих здесь, на неё поставил рекордную сумму. Интересно, кто же так в неё верит? — Он сделал паузу, нарочито медленно отпивая виски. — Пятьсот миллионов вон, если слухи не врут. Впечатляет, да?
Бэк не ответил сразу. Он продолжал смотреть на экран, словно пытаясь проникнуть сквозь изображение, дотянуться до неё. Он едва заметно напрягся, но лицо осталось бесстрастным. Медленно поставил бокал на столик, повернулся к Чховену и произнёс с ледяной вежливостью:
— Слухи — штука коварная. Могут и шею свернуть тому, кто их распускает.
Чховен рассмеялся, но глаза остались холодными:
— О, согласен. Но знаешь, что ещё коварнее? Ставка, сделанная не на того гонщика. Особенно когда на кону не только деньги, но и… репутация.
— Может, кто-то просто знает, на что она способна, — наконец произнёс он.
— Хотя, — задумчиво прошептал Чховен, потирая подбородок. — глядя на неё, можно понять… Есть в ней что-то дикое. Как и в моём Кияне, кстати.
На экране в этот момент появился Ким — сын Чховена, который приветствовал толпу людей, которые пришли посмотреть на гонки. Чховен- старший, самодовольно улыбнулся:
— Мой мальчик не подведёт, он сегодня в ударе. У него кровь победителя. В отличие от некоторых выскочек без роду и племени.
— Посмотрим, — тихо произнёс Бэк, не отрывая глаз от экрана. — Посмотрим, кто сегодня выиграет.
Бэк, наблюдавший за происходящим на экране, резко выпрямился. Его пальцы, до того расслабленно лежавшие на подлокотнике кресла, с силой впились в обивку. Когда Киян толкнул Лику и она покачнулась, едва не задев подножку мотоцикла, Бэк сжал челюсти так, что на скулах заиграли желваки. В груди вспыхнул жар — глухой, яростный, почти животный.
«Как он посмел? Как этот напыщенный мальчишка посмел поднять на неё руку? На ту, которую я...» — он осёкся.
Перед глазами на мгновение потемнело, а в висках застучала кровь. Он едва сдерживался, чтобы не сорваться с места и не оказаться там, на трассе, прямо сейчас — чтобы впечатать этого «короля» в асфальт и показать, что бывает с теми, кто трогает его Лику.
Чховен-старший, заметивший реакцию Бэка, криво усмехнулся. Он откинулся на спинку кресла, покручивая в пальцах бокал с виски, и бросил небрежно:
— Вижу, ты заинтересовался, Бэк Сон Джин. Что, понравилась эта дикая кошка?
— Это не твоё дело, Чховен. Держи язык за зубами, пока он у тебя ещё есть. — голос Бэка прозвучал низко, размеренно — но в каждом слове сквозила явная угроза.
Чховен лишь рассмеялся.
— Такие девушки, как она, — продолжил он, покачивая бокалом, — которые неуважительно относятся к мужчинам, должны знать своё место. Киян молодец — учит её хорошим манерам. Пусть усвоит, что есть границы, которые нельзя переступать. Особенно когда рядом настоящие мужчины.
Бэк чуть подался вперёд, его поза стала ещё более напряжённой, а голос зазвучал жёстче, с отчётливой ноткой предостережения:
— Границы, Чховен? — медленно проговорил он, чеканя каждое слово. — Границы — вещь тонкая. Иногда они как стекло: кажутся прочными, пока не ударишь посильнее. И тогда осколки разлетаются так, что пораниться может кто угодно. Даже тот, кто их установил.
В помещении повисла напряжённая тишина. Чховен на мгновение замер, уловив скрытый вызов в словах Бэка, но быстро взял себя в руки и лишь хмыкнул, пытаясь сохранить видимость превосходства.
— Началось, — кивнул Чховен на экран, где прозвучал сигнал старта.
Сон Джин, сжимал в руке сигару — так крепко, что она почти помялась. Он не курил уже минут десять: просто держал, будто талисман, и неотрывно следил за крошечной фигуркой на байке, летящей над обрывом.
В груди что-то сжалось, в тот момент, когда байк оторвался от края, время для Бэка словно замедлилось, будто сам он летел вниз, а не она.
«Чёрт… Она же самоубийца. Кто так делает? Три метра вниз на скорости 160… Даже если подвеска выдержит — позвоночник может не выдержать. Глупо. Безумно. Отчаянно. Только не упади…» — метались мысли в голове Бэка.
Он задержал дыхание, когда байк рухнул на асфальт. Звук удара отозвался в груди тупой болью, будто это его впечатало в бак. Бэк чуть подался вперёд, впиваясь взглядом в экран — жив ли она? Не сломалась ли?
Но вот Лика выровняла байк и дала полный газ — и в этот момент что-то внутри Бэка дрогнуло. На губах против воли появилась едва заметная, почти неуловимая улыбка.
«Сумасшедшая. Настоящая дикая кошка. Кто ещё на такое решится? После такого… она точно не из тех, кто склоняет голову. И не из тех, кого можно сломать», — подумал он, чувствуя странное, непривычное восхищение.
И вот — финишная прямая. Колесо в колесо. Дым, искры, последний рывок… Когда байк Лики пересек черту на полколеса раньше, Бэк на мгновение замер. А потом на его лице появилась улыбка — тонкая, почти незаметная, но такая тёплая, какой её редко кто видел.
Тем временем Чховен-старший, увидев, что его сын разбился, яростно подскочил с места. Его лицо побагровело от ярости, а голос загремел на весь зал:
— Да как эта девка посмела?! Мой сын чуть не погиб! Это не гонка — это покушение! Она не должна была выиграть, это всё подстроено!
Бэк медленно повернулся к нему. Его улыбка стала шире, но в глазах по-прежнему читалась холодная сталь. Он откинулся на спинку кресла, расслабленно скрестив руки на груди, и произнёс ровным, размеренным тоном — так, как умел только он, с едва уловимой угрозой в каждом слове:
— Успокойтесь господин Чховен, — протянул он, выделяя каждый слог, — вы учили сына побеждать. Но забыли научить проигрывать. В жизни, как и в гонке, есть два пути: либо ты встаёшь после падения, либо остаёшься лежать. Ваш сын выбрал второе. А вот она, — Бэк кивнул в сторону экрана, где Лика, хромая, подошла к обломкам байка Чховена-младшего, — встала. И выиграла.
Он сделал паузу, выдерживая взгляд Чховена, и добавил с лёгкой насмешкой:
— В конце концов, настоящий победитель — не тот, кто никогда не падает. А тот, кто поднимается, даже когда весь мир говорит ему: «Сдавайся».
Бэк сделал паузу, чуть склонил голову и добавил тише, но так, чтобы услышал только Чховен:
— И да, передайте сыну: если он решит мстить, пусть сначала научится обгонять без тарана. В наших кругах такие трюки называют не мастерством, а глупостью.
Чховен стиснул зубы, злобно посмотрел на своего конкурента, но промолчал. В зале повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь отдалённым гулом толпы у трассы и хриплым дыханием Лики, которая, сплюнув кровь, бросила победный взгляд в камеру.
Глава 12
РЁВ...
Этот звук не просто слышишь — ты чувствуешь его костями. Когда зеленый свет прожектора разрезал ночную тьму, Лика вжала газ так, будто хотела выкрутить руль с корнем. Переднее колесо её байка на долю секунды оторвалось от бетона, а затем с воем вгрызлось в асфальт.
Мир вокруг превратился в размытое пятно из огней и теней. Справа, словно белая молния, шел Чховен. Его Ducati ревел породисто, хищно, перекрывая звук её мотора.
«Ну давай, "итальяшка"! Покажи, чему тебя там научили, кроме того как волосы лаком заливать!» — Лика пригнулась к баку, становясь единым целым с металлом.
Первый вираж приближался со скоростью летящего снаряда. «Колено дьявола» — резкий, почти под 180 градусов разворот, обрамленный бетонными блоками. Идеальное место для обгона... или для убийства.
Лика начала закладывать байк, чувствуя, как колено почти касается асфальта. И в этот момент она услышала скрежет.
Чховен не собирался играть честно. Вместо того чтобы идти по идеальной траектории, он резко довернул свой тяжелый байк в сторону Лики. Удар металла о металл высек сноп искр, которые на мгновение ослепили её. Он буквально впечатывал её в бетонное ограждение, используя вес своего байка как таран.
— Сдохни, сучка! — прокричал он, хотя за ревом моторов Лика скорее прочитала это по его безумному оскалу за визором.
«Ах ты ж... петух гамбургский! — ярость вспыхнула в ней с новой силой. — Ты думал, я испугаюсь пары искр? Я в России по гололеду на «Яве» гоняла, когда ты еще в коротких штанишках под стол ходил!»
Лика чувствовала, как её левое плечо едва не касается бетонной стены. Одно неверное движение — и её размажет по этому блоку, как масло по хлебу. Но вместо того чтобы затормозить, она сделала нечто безумное. Она резко ударила по заднему тормозу и одновременно дала полный газ, заставляя свой байк уйти в контролируемый занос.
Хвост её мотоцикла вильнул, с силой ударив Чховена в бок. Это был ответный «привет», неожиданный и дерзкий. От удара Чховен дернулся, его байк вильнул, теряя равновесие на долю секунды. Этого мгновения Лике хватило. Она проскочила в узкий зазор между его колесом и бетоном, обдав «короля» запахом паленой резины.
Чховен был в настоящей ярости. Его белый байк метался по трассе, как раненый зверь, перекрывая Лике любую возможность для маневра. Каждый раз, когда она пыталась просунуть переднее колесо в свободное окно, он резко вилял, подрезая её и заставляя бить по тормозам.
— Ах ты, ублюдок! — прошипела Лика, когда их зеркала снова едва не встретились. — Решил поиграть в «стенку»? Ну, ладно. Посмотрим, как ты затанцуешь на высоте.
Впереди маячила развилка. Основная трасса уходила плавно вправо, огибая старый ангар, но прямо перед ними возвышалась заброшенная эстакада — ржавая стальная конструкция, которую закрыли еще лет десять назад из-за аварийного состояния. Въезд на неё был забаррикадирован бетонными блоками, но между ними осталась узкая щель, в которую мог протиснуться разве что очень самоуверенный самоубийца.
«Если я запрыгну туда, я срежу почти полкилометра, — лихорадочно соображала Лика. — Но там гнилое покрытие и дыры в асфальте. Один неверный рывок — и я полечу вниз с десяти метров прямо на бетон. Но если я останусь здесь, этот павлин меня просто вытолкнет меня в трассы».
Она бросила взгляд на спидометр: 180 км/ч.
— Лика, даже не думай! — её собственный голос сорвался на крик. — Эстакада не выдержит! Ты разобьешься!
Вместо этого она сильнее сжала ручки руля, чувствуя, как перчатки пропитались потом. Она на мгновение закрыла глаза, почему-то вспоминая Бэка.
— Держись крепче, девочка, — прошептала она своему байку.
Она не повернула вслед за Чховеном, Лика дала полный газ и направила мотоцикл прямо на узкий просвет между бетонными блоками. Чховен, заметив её маневр в зеркале, на секунду замешкался. Он явно не ожидал, что «эта девчонка» рискнет жизнью ради победы.
— Ты сдохнешь там! — заорал он, но его голос мгновенно заглушил грохот, с которым байк Лики влетел на ржавый металл эстакады.
Удар был такой силы, что зубы Лики клацнули друг о друга. Под колесами всё задрожало и заскрежетало. Старые листы железа прогибались, выстреливая ржавыми заклепками, а в паре метров впереди Лика увидела огромную дыру, сквозь которую была видна основная трасса далеко внизу.
— Ой, мамочки... — выдохнула она, выравнивая байк в заносе. — Вперед! Только вперед!
Она летела над треком, как призрак. Снизу, с основной дороги, доносились крики толпы, которая заметила её безумный маневр. Чховен внизу выжимал из своего байка всё, что мог, но Лика теперь буквально падала ему на голову с высоты.
Мир сузился до одной точки. Старая эстакада обрывалась в пустоту через пятьдесят метров. Асфальт на ней просто закончился, открывая вид на основную трассу, которая проходила тремя метрами ниже.
— Лика, тормози! Тормози, идиотка! — орала она самой себе.
В её ушах стоял свист ветра и яростный стук собственного сердца, которое, казалось, пыталось пробить грудную клетку. Она видела внизу, чуть позади, белое пятно — это был Чховен. Он уже входил в поворот под эстакадой, уверенный, что Лика либо застряла наверху, либо сейчас позорно затормозит перед обрывом.
«Три метра вниз. Скорость — 160. Угол падения... к черту расчеты! — Лика приподнялась на подножках, перенося вес назад, чтобы байк не клюнул носом при приземлении. — Если подвеска лопнет — мне конец. Если я промахнусь — Чховен меня переедет. Но если я это сделаю...»
Она увидела край. Ржавая арматура торчала из обломанного бетона, как зубы чудовища.
— А-а-а-а-а-а, — выкрикнула она, и её крик потонул в реве мотора. — врагу не сдаётся наш гордый Варяг...
Байк оторвался от края. На мгновение наступила абсолютная, звенящая тишина. Гравитация исчезла. Лика видела всё как в замедленной съемке: расширившиеся от ужаса глаза Чховена прямо под ней и Миён, которая вцепилась в руку Джихуна, как парализованная.
А потом пришел Удар.
Байк рухнул на асфальт прямо перед передним колесом Чховена. Звук был такой, будто взорвалась граната. Передняя вилка сжалась до предела, издав жалобный металлический стон. Лику с такой силой впечатало в бак, что из легких выбило весь воздух, а в позвоночнике что-то подозрительно хрустнуло.
Байк вильнул, искры от подножек залили всё вокруг, но Лика мертвой хваткой вцепилась в руль, удерживая машину от падения.
Чховен от неожиданности и страха резко ударил по тормозам, его мотоцикл занесло, и он, едва не кувыркнувшись, вылетел на гравийную обочину, поднимая тучу пыли.
Лика, едва дыша от боли, выровняла байк и, не оборачиваясь, дала полный газ. Она чувствовала, как по подбородку течет что-то теплое — кажется, от удара она прикусила губу или язык, — но на губах её играла безумная, торжествующая улыбка.
Байк под Ликой больше не пел — он стонал. Каждый оборот коленвала отзывался в руле жуткой, сухой вибрацией, а из-под пробитого картера на раскаленную выхлопную трубу начало капать масло, наполняя шлем едким, сизым дымом.
«Только не сейчас, малышка... — Лика почти умоляла машину, сильнее прижимаясь к баку. — Еще пятьсот метров. Пожалуйста. Я куплю тебе самое лучшее масло, я переберу каждый твой винтик... Просто дотяни!»
Но сзади, как разъяренный призрак, нарастал рев мотор. Чховен, униженный на глазах у своей публики, окончательно слетел с катушек. Он не просто ехал — он шел на таран. Его белое переднее крыло уже маячило в сантиметрах от заднего колеса Лики. Он хотел не просто выиграть, он хотел увидеть её падение.
— Я тебя уничтожу! — его крик, искаженный связью и яростью, донесся до неё сквозь шум ветра.
Чховен резко вильнул, ударяя своим бортом по её байку. Лику качнуло. Переднее колесо предательски заскользило на масляной пленке, которая уже покрыла задний маятник.
«Он блять, сумасшедший... он же нас обоих убьет!» — пронеслось в голове.
Впереди показался последний поворот перед финишной прямой. И тут байк Лики издал особенно жуткий металлический звук — цепь, ослабшая от удара при приземлении, начала проскакивать. Мощность мгновенно упала. Чховен, почувствовав это, торжествующе взревел и пошел на решающий маневр, пытаясь зажать Лику между своим байком и металлическим отбойником.
— Ну же! — Лика до боли закусила губу, чувствуя вкус крови. — ДАВАЙ!
Она сделала единственное, что оставалось: вместо того чтобы уворачиваться от удара Чховена, она сама резко ударила по тормозам на долю секунды. Чховен, не ожидавший такой подставы, по инерции пролетел вперед на полметра, открывая Лике внутренний радиус поворота.
Она выжала из умирающего мотора всё. Вспышка боли в спине едва не заставила её разжать пальцы, но она удержалась.
На финишной прямой они шли колесо в колесо. Дым из-под байка Лики уже валил столбом, скрывая её от зрителей. Чховен яростно крутил ручку газа, его лицо под визором превратилось в маску ненависти.
«Я не проиграю тебе. Ни сегодня, павлинчик!»
С последним, отчаянным рывком, когда мотор уже начал издавать звуки разлетающегося металла, Лика пересекла линию финиша на полколеса раньше.
Через секунду её двигатель окончательно заклинило. Заднее колесо встало колом, и байк, объятый дымом, пошел юзом, высекая море искр прямо к ногам замершей толпы.
Лика спрыгнула с байка прежде, чем он окончательно завалился на бок. Металл заскрежетал по асфальту, высекая последние искры, и облако густого белого дыма окутало её, словно саван. Она едва стояла на ногах — колени дрожали, а спину прошивало острыми иглами боли после того безумного прыжка. В этот же момент справа раздался оглушительный грохот.
Киян, чье переднее колесо все еще было заблокировано после судорожного торможения, не смог удержать тяжелый мотоцикл на траектории. Его байк, сверкающий белым лаком, на полной скорости влетел в тюки с песком и металлический отбойник всего в паре метров от Лики.
Звук удара был коротким и сочным. Обломки дорогого пластика разлетелись веером, один из них оцарапал Лике щиток на голени, но она даже не вздрогнула.
Толпа, только что ревевшая от восторга, внезапно затихла. В наступившей тишине был слышен только шипящий звук вытекающего антифриза из разбитого радиатора Чховена и тяжелое, хриплое дыхание Лики.
Она медленно подняла руку и сорвала шлем. Рыжие волосы, мокрые от пота, рассыпались по плечам. Лика сплюнула кровь на асфальт и, прихрамывая, подошла к груде обломков, под которой шевелился «король».
Парень лежал в пыли, его белоснежный комбинезон был разодран и испачкан маслом. Он пытался опереться на руку, но тут же вскрикнул и повалился обратно. Его шлем треснул, и сквозь визор были видны полные слез и ярости глаза.
— Ну что, «Ваше Величество»? — голос Лики сорвался на хрип, но в нем звенел громкий смех. — Корона не жмет? Кажется, она только что вкаталась в бетон.
— Ты... ты психанутая… — прохрипел со злостью Чховен-младший, давясь кашлем. — Ты всё испортила... Мой байк... Моя репутация...
Глава 13
Миён первой прорвалась сквозь толпу — её разноцветные волосы развевались, а глаза сияли от восторга. Она с разбегу бросилась к Лике, обхватила её руками и завизжала прямо в ухо:
— Лика! Лика-а-а! Ты сделала это! Опять! Ты просто супер! Ты летала, как ангел… ну, злой ангел на байке, но всё равно!
Лика охнула, слегка пошатнулась и хрипло рассмеялась, осторожно отстраняя подругу:
— Миён, пощади, не души меня, пожалуйста. Иначе мой позвоночник, который и так еле держится после этого прыжка, окончательно рассыплется на запчасти.
Миён тут же отпрянула, прижала ладони к щекам, её глаза расширились от ужаса:
— Ой! Прости, прости, Лика! Я совсем не подумала… Но посмотри на себя — у тебя кровь на подбородке, спина… этот манёвр был смертельно опасен! Тебе срочно нужно в больницу!
— В больницу? Да ну, ерунда, — вслух сказала она, снова обращаясь к Миён. — Мне сейчас нужен мой выигрыш и как следует напиться — вот что мне нужно. А позвоночник… он уже столько раз собирался рассыпаться, что, наверное, привык и даже начал считать это частью рабочего процесса.
В этот момент к ним подскочил Джихун-хо — бледный, взъерошенный, с дрожащими руками. Он схватил Лику за плечи и затараторил, почти не переводя дыхания:
— Романова, ты спятила! Ты могла сдохнуть там, понимаешь?! Лететь с обрыва, как какой-то каскадёр из боевика… Ты же не бессмертная! У тебя же есть мозги — где они были, когда ты решала сигануть вниз?!
Пока друзья суетились вокруг, в её голове на мгновение всплыл образ Бэка — его улыбка, прищур глаз, его ледяной взгляд и едва уловимый запах его парфюма…
«Если бы я разбилась, могла бы и не увидеть его больше. Не почувствовать вкус его поцелуя на губах… — она резко тряхнула головой, мысленно выругавшись неприличным словом. — Блять, опять он. Опять эти мысли. Нет. Сегодня — только победа, только весёлая обстановка. Сон Джина в моей голове сегодня не существует».
Лика мягко отстранила его, похлопала по руке и подмигнула, несмотря на разбитую губу:
— Джихун-хо, я жива. И я победила. А это значит, что всё было не зря. Так где мой выигрыш? Давай, не томи — я уже чувствую вкус коктейля «Огненный дракон», и он зовёт меня.
Парень на мгновение замер, потом судорожно достал телефон, быстро пробежался пальцами по экрану.
— Гарри написал… Деньги привезли.
Лицо Лики озарилось восторгом. Она вскинула руки вверх и громко, на всю площадку, закричала:
— Ура-а-а-а! Мои деньги! Мои прекрасные, чудесные, хрустящие деньги!
Она повернулась к толпе, широко улыбнулась, несмотря на боль во всём теле:
— Так, народ! Слушайте сюда. Мы идём в клуб. Прямо сейчас. Отмечаем мою победу, мою невероятную удачу и то, что я всё ещё жива — и даже почти цела. Миён, Джин-хо — вы со мной? Или мне придётся праздновать одной и выпить за ваше здоровье все коктейли в заведении?
Миён, всё ещё слегка потрясённая, но уже заражённая азартом подруги, кивнула:
— Конечно, Лика! Но сначала… может, хоть пластырь на губу? И, может, всё-таки заглянуть к врачу? Ну хотя бы на пять минут?
— Потом, — отмахнулась Лика. — Сначала — клуб. Танцы до упаду, коктейли до отключки и музыка так громко, чтобы заглушить рёв мотора в моей голове. И чтобы никто не слышал, как мой позвоночник тихо жалуется на жизнь.
Джихун-хо покачал головой, нервно провёл рукой по волосам, но не смог сдержать улыбку:
— Ты чокнутая, Романова. Но… ладно. Я с вами. Только обещай, что завтра позволишь врачу тебя осмотреть. И что не будешь пытаться повторить этот трюк ради развлечения.
— Договорились, — легко согласилась Лика. — Завтра. А сегодня — клуб, друзья и выпивка! И ещё, может быть, пара танцев на барной стойке, если настроение будет.
Она сделала шаг вперёд, чуть покачнулась, но тут же выпрямилась, гордо вскинув голову. Миён подхватила её под руку, а друг пошёл рядом. Толпа расступалась перед ними, кто-то аплодировал, кто-то свистел, кто-то кричал поздравления. Лика шла, слегка прихрамывая, но с высоко поднятой головой — победительница, живая, упрямая, свободная.
Час спустя. Клуб «Атом».
Грохот басов вибрировал сквозь стены, разноцветные лазеры резали плотный воздух, пропитанный запахом парфюма и алкоголя. VIP-зона была забита народом — друзья, знакомые, просто случайные люди, которые хотели прикоснуться к удаче победительницы, то есть к выпивке за её счёт.
Лика сидела на диване, откинув голову назад, и чувствовала, как мир приятно покачивается. Джихун-хо, раскрасневшийся и расслабленный, рассказывал какую-то байку про Гарри, размахивая руками. Лика слушала вполуха, потягивая коктейль через трубочку и чувствуя, как лёгкое опьянение развязывает язык и мысли.
— Миён, — Лика повернулась к подруге, её глаза, уже немного мутные от алкоголя, блестели. — Миён, я кажется, влипла.
Миён, уже изрядно навеселе, сидела напротив, подперев щёку рукой, и смотрела на подругу с пьяным восхищением.
— Влипла? В смысле? Тебя кто-то хочет убить? Или ты опять пообещала спрыгнуть с чего-то более высокого?
— Хуже, — Лика сделала большой глоток, словно набираясь храбрости. Она понизила голос до драматического шёпота. — Мне кажется… я влюбилась.
Миён замерла на секунду, а потом её лицо расплылось в такой широкой, довольной улыбке, что она чуть не подавилась своим напитком. Она поставила бокал на стол и, игнорируя вопросительный взгляд Джихун-хо, практически набросилась на Лику.
— ВЛЮБИЛАСЬ?! Лика Романова, та самая Романова, которая утверждает, что любовь — это «биохимическая ошибка, ведущая к неоправданным тратам нервов»?! Ну-ка, колись! Кто этот смельчак? Тот гонщик с красным «Ниссаном»?
Лика нервно хихикнула, чувствуя, как к щекам приливает жар, который не имел никакого отношения к алкоголю. Она закусила губу, размышляя, говорить или нет. Но «Огненный дракон» уже сделал своё дело, разрушив все барьеры.
— Нет, — выдохнула она. — Это… это....
— Господин Бэк Сон Джин?! — взвизгнула Миён так громко, что несколько человек за соседними столиками обернулись. Она зажала рот рукой, но её плечи тряслись от беззвучного смеха.
— Слушай, это что так заметно? — спросила Лика, чувствуя себя уязвимой. Она залпом осушила в себя коктейль. — Ну, что я… того?
Миён расхохоталась в голос, откинувшись на спинку дивана. Она хлопала себя по коленке и вытирала выступившие слёзы.
— Ох, Лика… Это же надо было так вляпаться! Дорогая, это было заметно с того момента, как он вошёл в аудиторию.
Лика простонала и уронила голову на стол, стукнувшись лбом о деревянную поверхность:
— Господи, я так предсказуема?! Это ужасно.
Миён почти прокричала, перекрывая музыку:
— Ой, да ладно тебе, — подруга махнула рукой и вдруг хитро прищурилась. — Слушай… у тебя вид такой… мечтательный. — она погрозила пальцем, чуть не потеряв равновесие. — Я знаю этот взгляд. Ты смотришь в пустоту и улыбаешься. А потом хмуришься. А потом снова улыбаешься. Так выглядят только влюблённые люди! Ну, знаешь, когда человек думает о чём-то… или о ком-то? Прямо как ты сейчас.
В этот момент, когда она подняла голову, чтобы ответить Миён какой-нибудь колкостью, её взгляд скользнул в сторону барной стойки. На минуту ей показалось, что она увидела ЕГО. Бэка.
Высокий, широкоплечий силуэт. Тёмные волосы, модная стрижка. И этот взгляд. Тот самый, который она чувствовала спиной в сотне метров.
Он стоял у барной стойки, с бокалом виски в руке, и смотрел прямо на неё.
Лика моргнула. Мотнула головой. Снова посмотрела.
Никого.
«Та-а-ак, харэ, это галлюцинации. Алкоголь, конечно, виноват... Но и твоя больная фантазия, Романова тоже не отстаёт. Ты просто слишком много о нём думаешь. Ты видишь Бэка в каждой тени. Возьми себя в руки, параноичка!».
Она сделала ещё один глоток коктейля, пытаясь смыть наваждение. Когда она снова посмотрела в ту сторону, силуэт исчез, растворившись в толпе.
«Фух. Показалось».
— Ты чего? — спросила Миён, заметив её замешательство.
— Ничего, — Лика тряхнула головой, прогоняя наваждение. — Показалось.
Но внутри всё перевернулось. Мысли о Бэке, которые она так старательно заталкивала в самый дальний угол сознания, теперь рвались наружу с новой силой.
«Его улыбка. Его запах. То, как он смотрит на меня — будто видит насквозь. Блять, — простонала она мысленно. — Романова, ты влипла. Ты влипла по самые уши, и это конец».
В этот момент заиграла новая песня — тяжёлый, чувственный бит, от которого пол завибрировал под ногами. Лика почувствовала, как энергия наполняет её тело.
— О! Моя любимая! — воскликнула она, вскакивая с дивана, чуть не опрокинув столик. — Миён, я танцевать!
— На шест? — вскинув бровь поинтересовалась Миён, зная страсть подруги. — Лика, у тебя спина! — попыталась остановить подруга, но было поздно.
Та уже пробиралась сквозь толпу к сцене, где возвышался блестящий шест. Она запрыгнула на подиум, схватилась за холодный металл и — тело само вспомнило движения.
Танец был дерзким, провокационным, полным силы и грации. Она крутилась вокруг шеста, делала смелые прогибы, её огненные волосы развевались в такт музыке. Толпа взревела. Кто-то свистел, кто-то хлопал, кто-то пытался подобраться ближе. На мгновение она забыла о Бэке, о гонке, о боли — остались только музыка и он
Когда трек закончился, она спрыгнула со сцены, тяжело дыша. И тут же к ней подлетел какой-то накачанный парень в белой рубашке, расстёгнутой на груди. От него разило дорогим парфюмом и дешёвым самомнением.
— Эй, красотка, — он схватил её за локоть, притягивая к себе. — Ты была великолепна. Может, продолжим вечер где-нибудь в более уединённом месте, тет-а-тет?
Лика выдернула руку, её глаза сузились.
— Слушай, красава, — её голос был ледяным, несмотря на опьянение. — Я сегодня выиграла кучу бабла, я пьяна, и у меня нет ни малейшего желания тратить свой вечер на выслушивание твоих пошлых комплиментов. Чеши педалями, пока я в настроении.
Парень нахмурился, но не отступал.
— Да ладно тебе, не будь такой стервой. Я видел, как ты на меня смотрела.
— Я смотрела сквозь тебя, придурошный, — отрезала Лика и, развернувшись, направилась в сторону туалета, чувствуя на себе его прожигающий взгляд.
В туалете она умылась холодной водой, посмотрела на своё отражение. Растрёпанные волосы, размазанная тушь, но глаза горят:
«Чёрт, я хороша. Но я слишком пьяна, чтобы продолжать этот цирк, кажись пора заканчивать этот вечер».
Она вышла из туалета, и в ту же секунду тот самый парень преградил ей путь. Он прислонился к стене, поигрывая ключами от машины.
— Я так не люблю, когда меня посылают, — процедил он. — Думаю, нам нужно прояснить этот момент.
Лика закатила глаза. Она уже открыла рот, чтобы высказать ему всё, что думает о навязчивых идиотах, как вдруг за спиной парня выросла высокая, широкая тень.
— Я думаю, тебе стоит убрать от неё руки и исчезнуть, пока ты ещё в состоянии сам передвигаться.
Голос был низким, спокойным, но в нём звучала такая сталь, что у Лики мурашки побежали по коже. Она узнала бы этот голос из тысячи.
Бэк.
Парень обернулся. Увидев перед собой мужчину, который был чуть выше его, шире в плечах и смотрел на него с таким холодным превосходством, будто решал, раздавить его сейчас или оставить на потом.
— Эй, дядя, это не твоё дело, — попытался возразить он, но голос его слегка дрогнул. — вали в дом престарелых.
— Я сказал, убирайся, — повторил Бэк, и в его голосе послышался рык. — трижды я не повторяю.
— Советую тебе свалить, — фыркнула Лика в сторону парня. — тебе с ним не сравнится.... Вернее не справится.
Парень, видимо, оценив соотношение сил, ретировался, бросив на Лику злобный взгляд.
Она всё ещё стоя у стены, икнула и пьяно улыбнулась.
— Ну надо же… — протянула она, качаясь на каблуках. — А я-то думала, ты — галлюцинация. Моя пьяная, навязчивая галлюцинация. А ты, оказывается, настоящий. Какая прелесть. Значит, я не сошла с ума. Или сошла, но это уже неважно.
Бэк не ответил. Он просто смотрел на неё сверху вниз, и в его карих глазах плясали опасные огоньки.
— Ты пьяна, — констатировал он.
— Гениальное наблюдение, Шерлок, — фыркнула Лика. — А ты, значит, следишь за мной? Это так мило… и жутко одновременно. Ты в курсе, что это ненормально? Следить за студенткой? Прямо как сталкер какой-то.
Бэк молчал. Он сделал шаг вперёд, и Лика инстинктивно тоже шагнула к нему, но едва не упала. Сон Джин успел схватить её за локти. Он оказался так близко, что она снова уловила тот самый запах. Запах, от которого у неё подкашивались колени.
— Ты поедешь со мной, — сказал он тоном, не терпящим возражений.
— Ой, правда что ли? А если я не хочу? — вызывающе спросила Лика, хотя внутри всё трепетало.
Бэк не удостоил её ответом. Он лишь повернул голову и кивнул кому-то, стоящему в тени. Тут же из темноты появился крупный мужчина в чёрном костюме.
— Проводи гостью до машины, — приказал Бэк.
Мужчина подошёл к Лике, и прежде чем она успела возмутиться, он аккуратно, но крепко подхватил её и, словно пушинку, перекинул через плечо.
— Эй! — возмутилась она, пытаясь брыкаться. — А ну отпусти меня, годзилла! Я сама могу идти! Поставь меня на место, слышь ты?!
Но её пьяные мышцы не слушались. Она болталась на плече охранника, как тряпичная кукла, молотя кулаками по его спине. Это было бесполезно. Она чувствовала себя маленькой и беспомощной, и это злило её ещё больше.
— Бэк! — крикнула она, когда они проходили мимо него. — Это похищение! Я буду жаловаться! Ты за это ответишь! Я найду на тебя управу!
Бэк шёл следом, не говоря ни слова. Он даже не смотрел на неё. Он просто шёл, и его молчание было страшнее любого крика.
Охранник вынес её из клуба через чёрный ход. Ночной воздух ударил в лицо, немного отрезвляя. Лику бесцеремонно засунули на заднее сиденье чёрного автомобиля, напротив сел Бэк.
Дверца захлопнулась. Машина мягко тронулась с места. Лика сидела, надувшись, и сверлила Бэка взглядом, в котором смешались злость, обида и… восхищение, которое она отказывалась признавать.
Глава 14
Машина плавно скользила по ночному Сеулу, поглощая километры асфальта с едва слышным шелестом шин. Лика сидела, вжавшись в мягкое сиденье, и изо всех сил старалась сфокусировать взгляд на профиле мужчины.
— Ты всегда похищаешь пьяных девушек после их выступлений или я — особая привилегия? — она истерично захохотала.
Сон Джин сидел неподвижно, закинув ногу на ногу, и смотрел в окно, игнорируя её присутствие так виртуозно, что это начинало бесить.
— Ну и? — Лика икнула и тут же прикрыла рот ладонью, стараясь сохранить остатки достоинства. — Куда мы едем, о великий похититель студенток? В тайное логово злодея?
Бэк молчал. Даже бровью не повёл. Его челюсть была плотно сжата, а пальцы, лежащие на колене, едва заметно подстукивали в такт какой-то своей, внутренней музыке.
— Молчишь? — Лика фыркнула.
В этот момент из приоткрытого окна соседней машины, застрявшей в пробке рядом с ними, на всю улицу грохнули знакомые биты.
— ОППА ГАНГАМ СТАЙЛ! — взвизгнула Лика так громко, что водитель Бэка вздрогнул и едва не вильнул рулем. — Это же моя любимая песня!
Она рванулась к окну, пытаясь высунуться наружу, но Бэк железной хваткой перехватил её за талию, возвращая на место.
— Сделай погромче! Эй, шеф, врубай на полную! — кричала она водителю, размахивая руками и пытаясь изобразить фирменный танец «наездника» прямо на заднем сиденье. — Sexy lady! Oppa is Gangnam style! У-у-у-у! Бэк, ну ты чего такой кислый?
Она начала активно подпрыгивать, едва не задевая головой потолок роскошного авто. Бэк с каменным лицом нажал кнопку на панели — стекло медленно поползло вверх, отсекая звуки улицы и погружая салон в гробовую тишину.
— НЕТ! Я только во вкус вошла, — завопила Лика, пытаясь нашарить кнопку. — ТЫ ЧТО ТВОРИШЬ?! ЭТО ШЕДЕВР! ЭТО КУЛЬТУРНОЕ НАСЛЕДИЕ! ВЕРНИ МУЗЫКУ, СУХАРЬ!
Она тяжело выдохнула, и её вдруг резко «повело». Веселье испарилось, оставив после себя противную тошноту.
— Чёрт… — прошептала она, зажмурившись. — Десятый «Огненный дракон» был явно лишним. И девятый тоже. И, возможно, пятый… Меня мутит.
Она открыла глаза и посмотрела на Бэка. Тот по-прежнему сидел неподвижно, как статуя.
— Слушай, — вдруг сказала Лика, и в её голосе проскользнула странная, почти облегчённая интонация. — Я кажется поняла.
Она икнула и уставилась на него с пьяной серьёзностью.
— Ты меня убивать везёшь, да? Ну наконец-то, я уж грешным делом подумала, что ты про это забыл.
Бэк медленно перевёл на неё взгляд. Его карие глаза блеснули в полумраке.
— Кладбище? — Лика вдруг затихла, её глаза расширились от внезапного озарени, когда за окном замелькали серые тени деревьев и ровные ряды каменных плит. — А-а-а... Ну естественно. Как я сразу не вдуплила?
Она вдруг коротко, истерично рассмеялась, привалившись плечом к двери.
— Гениально, Сон Джин. Просто браво! Ты решил меня прикончить прямо на кладбище. И место выбрал подходящее — логистика на высоте, не надо далеко тащить труп.
Она потянулась к его плечу, пьяно улыбаясь:
— И знаешь, я ценю твою практичность. Если ты пристрелишь меня прямо в машине, салон же замарается, да? Кровь, мои прекрасные мозги на этих шикарных чехлах... Это же сколько химчистка стоить будет? Ужас! А так — высадил у оградки, ба-бах — и порядок.
Взгляд Бэка, тяжелый и темный, наконец-то скрестился с её лихорадочным взором. Он наклонился к ней так близко, что Лика почувствовала жар, исходящий от его тела.
— Если бы я хотел тебя убить, — сказал он низко, спокойно, с ледяной уверенностью в голосе, — я бы сделал это ещё в тот день, когда ты оказалась на парковке.
Он на мгновение задержал взгляд на её губах, а затем холодно отчеканил:
— Ты будешь жить. Пока я не решу обратное. Так что расслабься. Ты едешь домой. И я прослежу, чтобы ты добралась до кровати в целости и сохранности.
Лика замерла, переваривая услышанное. Затем её глаза расплылись в широкой и пьяной улыбке:
— О-о-о-о-о. Ну… это… неожиданно. И даже через чур мило. В каком-то извращённом смысле. Спасибо, что не убил меня, Господи Сон Джин. Это очень щедрый жест с твоей стороны.
Она откинулась на сиденье, внезапно почувствовав, как накатывает усталость.
— Хотя, если честно, — пробормотала она, уже почти засыпая, — я бы не отказалась ещё разок послушать «Gangnam Style»…
Бэк едва заметно усмехнулся, впервые за всю дорогу позволив себе лёгкую улыбки. Он достал плед и аккуратно укрыл им Лику, нежно убрал несколько локонов, упавших ей на лицо, и аккуратно заправил их за ухо. Та что-то невнятно пробормотала во сне и свернулась клубочком.
Лика проснулась от ощущения, что кто-то сверлит её череп изнутри отбойным молотком. Голова гудела так, будто вчера она вместо коктейлей пила чистый бензин и закусывала гвоздями.
— Ой, мамочки… — простонала она, приоткрыв один глаз. — Алкоголь — это дьявольское зелье, которое маскируется под весёлое приключение, а на деле просто высасывает из тебя жизнь и достоинство. Я клянусь, больше никогда… Ну, до следующей пятницы.
Она попыталась приподняться, но комната слегка качнулась перед глазами. Лика зажмурилась, а когда открыла глаза снова, её взгляд стал чуть более зорким. Она огляделась. Окружающая обстановка выглядела подозрительно незнакомой: светлые стены, минималистичный дизайн, кровать с идеально выглаженным постельным бельём.
— Стоп… — прошептала она, садясь на кровати. — Я ехала с Бэком… Он вёз меня домой… А это… Это не моя квартира.
На прикроватной тумбочке стояла бутылка воды и одинокая таблетка от головной боли. Лика уставилась на них с недоверием.
— Какой заботливый, — хмыкнула она. — И главное — зачем? Собирается пытать меня, чтобы я страдала подольше и в трезвом уме? Ладно, рискнём.
Она выпила таблетку, запила водой и осторожно встала. Ноги слегка подкашивались, но в целом состояние было терпимым. Лика огляделась, затем тихо вышла из комнаты.
— Бэк? — позвала она, выходя в коридор. — Сон Джин? Эй, мистер Карабас Барабас, ты где?
Лика прошлась по коридору, заглядывая в комнаты. Все двери были закрыты. Она дёргала одну за другой — заперто.
— Серьёзно? Он тут, секретную базу прячет? — пробормотала она, дёргая очередную ручку.
Но одна дверь вдруг поддалась, и Лика, потеряв равновесие, влетела внутрь.
Она замерла.
Это была детская спальня. Не пафосная, не показная, а по-настоящему уютная: светло-голубые стены, полка с книгами и игрушками, кровать с мягким пледом в виде облака. На столе стояла фотография — молодой Бэк, лет двадцати, с улыбкой, которую Лика никогда раньше не видела. Рядом с ним — девушка с ребёнком на руках. Все трое смеялись, и в их глазах читалось такое счастье, что у Лики защемило сердце.
«Так у него есть семья? — пронеслось в голове. — Ребёнок? Но… как? Он же такой… такой… холодный, жёсткий, опасный. А тут — ребёнок, улыбка, счастье. Может, я просто сплю? А где эта девушка сейчас? И где ребёнок? Или… — её мысли понеслись вскачь. — Едрит твою налево, а вдруг у него переклинило и он их убил?»
Она всё ещё стояла, уставившись на фото, когда за спиной раздался голос:
— Что вы здесь делаете?
Голос за спиной прозвучал так неожиданно, что Лика подпрыгнула на месте и вскрикнула, едва не опрокинув фотографию.
— А-а-ай! — обернувшись, она увидела женщину. Незнакомую, с испуганным лицом, которая смотрела на неё так, будто Лика только что осквернила святыню.
— Сюда никому нельзя заходить! — быстро заговорила женщина, хватая Лику за руку и начиная буквально выталкивать её из комнаты. — Это личная комната господина Сон Джина! Сюда запрещено входить! Быстро, быстро выходите!
— Да я просто… я случайно… дверь была открыта… — пыталась оправдаться Лика, но женщина уже выставила её в коридор и плотно закрыла дверь, щёлкнув замком.
Лика осталась стоять в коридоре, хлопая глазами, с бешено колотящимся сердцем и сотней вопросов, роящихся в голове.
«Ну и ну… — прошептала она себе. — Похоже, я только что наткнулась на самый большой секрет мистера Сон Джина. И это… очень интригующе».
Глава 15
Лика стояла в коридоре, пытаясь унять бешеный стук сердца. Женщина — видимо домработница — смотрела на неё с лёгким укором, но профессионально вежливо.
— Вам нужно вернуться в комнату, где вы проснулись, — сказала женщина спокойно, но твёрдо. — Господин Сон Джин передал: когда вы проснётесь, приведите себя в порядок. Ванная комната в вашем распоряжении, чистые полотенца и халат в шкафу. После спускайтесь вниз — там готов завтрак.
Лика моргнула, пытаясь переварить информацию.
— Подождите… — она тряхнула головой, отгоняя остатки похмелья. — А где сам Сон Джин? И кто эта девушка на фото? И ребёнок?
Женщина поджала губы, и её взгляд стал ещё холоднее.
— Это вас не касается, — отчеканила она. — Пожалуйста, следуйте указаниям господина.
Не дожидаясь ответа, женщина развернулась и быстро ушла по коридору, оставив Лику одну с роящимися мыслями. Она вернулась в комнату и закрыла за собой дверь. Прислонилась к ней спиной, закрыла глаза и выдохнула.
«Так, стоп. Давай думать логически, — приказала она себе. — У Бэка есть ребёнок. Или был. Фотография старая, ему там лет двадцать, не больше. Девушка с ребёнком… жена? Может, это его сестра с племянником? Или… нет, они выглядели слишком счастливыми для этого. А где они сейчас?»
Она открыла глаза и уставилась в потолок.
«И главное — почему он такой холодный и безжалостный сейчас? Что могло превратить парня с открытой улыбкой в этого… ледяного монстра? Неужели он их… Нет, бред. Он же не психопат убийца».
Лика подошла к шкафу, достала пушистое полотенце и мягкий халат. Ткань была приятной на ощупь, дорогой — явно не из масс-маркета.
«Ладно, сначала душ, а потом буду разбираться. Голова соображает лучше, когда не раскалывается».
Она зашла в ванную — просторную, с огромным зеркалом и душевой кабиной с тропическим душем. Разделась, шагнула под тугие струи горячей воды и блаженно выдохнула. Пар начал заполнять помещение, заволакивая зеркало, и Лика прикрыла глаза, позволяя мыслям течь свободно.
«Что же с тобой случилось, Сон Джин? — думала она, проводя руками по мокрым волосам. — Ты был молодым, счастливым… у тебя была семья. А теперь ты — безжалостный убийца с холодными глазами, который решает судьбы людей, не моргнув глазом».
Она открыла глаза и посмотрела на запотевшее зеркало, в котором угадывался лишь размытый силуэт.
«Что заставило тебя стать таким? Потеря? Предательство? Месть? Я чувствую, что за этой бронёй из стали и льда прячется кто-то другой. Кто-то, кого ты боишься показать миру».
Она вздохнула и подставила лицо под воду, позволяя ей стекать по шее, плечам, груди.
«И почему меня это так волнует? Почему я хочу разгадать эту загадку? Мне должно быть плевать. Он — опасный человек. Мне нужно бежать от него, а не лезть в его тёмное прошлое».
Но где-то глубоко внутри Лика знала ответ: её тянуло к нему. К его тайне. К его боли. К тому человеку, которым он когда-то был.
Внезапно дверь в ванную открылась — без стука, без предупреждения.
Лика вздрогнула и резко обернулась, инстинктивно прижав руки к груди. Пар клубами вытекал в спальню, и в проёме стоял он. Сон Джин.
Он остановился у двери, не переступая порога, и медленно, неспешно прошёлся взглядом по её обнажённому телу. Его карие глаза скользили по мокрой коже, по изгибам, по каплям воды, стекающим по груди и животу. Лика перестала дышать. Под этим взглядом по её телу пробежала горячая волна, не имеющая ничего общего с температурой воды. Она сглотнула, чувствуя, как пересохло в горле, как сердце забилось где-то в горле, пульсируя в висках и между ног.
Бэк наконец поднял глаза и встретился с ней взглядом.
— Как спалось? — спросил он. Голос был низким, спокойным, но в нём слышалась сталь.
Лика моргнула, пытаясь собраться.
— Ну… — она нервно поправила мокрый локон за ухо, — если не считать похмелья и ощущения, будто меня переехал грузовик, то вполне. Спасибо, что не оставил на кладбище. И за таблетку спасибо. Очень… заботливо с твоей стороны.
— Ты не должна была заходить в ту комнату, — сказал он, делая шаг вперёд, игнорируя её благодарность. — Там… личные вещи. Воспоминания.
Лика сглотнула, встречая его взгляд. Вода всё ещё стекала по её телу, пар клубился вокруг, создавая интимную, почти нереальную атмосферу.
— Да, я поняла, — Лика опустила взгляд, разглядывая узор на плитке. — Та женщина, вытолкала меня оттуда. Но… — она подняла глаза, встретившись с его тёмным взглядом. — Почему ты стал таким? — выпалила она, не в силах больше сдерживать вопросы. — Таким мрачным, холодным… Куда делась твоя улыбка с той фотографии? И где девушка и ребёнок?
Бэк на мгновение замер. Его лицо, обычно такое непроницаемое, исказила тень боли — всего на долю секунды, но Лика успела это уловить.
— Это не имеет значения, — отрезал он, но голос прозвучал чуть резче, чем раньше. — Прошлое остаётся в прошлом.
— Но оно сделало тебя таким, какой ты сейчас, — тихо сказала Лика. — Холодным, жёстким, опасным. Что с ними случилось? Почему ты больше не улыбаешься так, как на той фотографии?
Бэк сделал ещё один шаг вперёд. Теперь он стоял совсем близко — Лика чувствовала тепло его тела, видела мельчайшие морщинки у глаз, которые появлялись, когда он хмурился.
— Некоторые вещи лучше не знать, — произнёс он почти шёпотом. — Любопытство может быть опасным. — затем он медленно протянул руку и осторожно убрал мокрую прядь с её лица. — Я должен идти, — бросил он, направляясь к двери. — Приведи себя в порядок и спускайся вниз. Поговорим позже.
— И что, если я всё равно хочу знать, даже если это опасно? — Лика подняла подбородок, глядя ему прямо в глаза.
Не сказав больше ни слова, Бэк развернулся и вышел из ванной, оставив её стоять под струями воды, дрожащую от смеси холода, возбуждения и гнева.
Лика выключила воду, наскоро вытерлась, накинула халат и, даже не удосужившись как следует высушить волосы, выбежала в спальню.
— А ну, стоять! — выкрикнула она, влетая в комнату. Сон Джин замер у двери. — Я всё равно узнаю, кто на той фотографии. И лучше тебе самому рассказать мне. Легче станет.
Бэк медленно повернулся.
— Ты слишком прямолинейна, — усмехнулся он. — И слишком любопытна. Это может плохо кончиться.
— Зато честно, — улыбнулась Лика. — И, знаешь, мне кажется, тебе как раз не хватает кого-то такого рядом. Кто будет задавать неудобные вопросы. Кто не будет бояться смотреть тебе в глаза. Кто…
Его взгляд был тёмным, тяжёлым, прожигающим насквозь. Бэк медленно и молчаливо сделал шаг к ней. Потом ещё один.
— Будь осторожна со своими желаниями, ариран, — прошептал он. — Ты можешь получить больше, чем рассчитываешь.
— Я хочу понять, что скрывается за этой маской безразличия? Что сломало тебя?
Лика стояла, не в силах пошевелиться, чувствуя, как воздух между ними накаляется до предела. Он приблизился вплотную — так, что она ощутила парфюма, смешанный с чем-то тёплым, мускусным, чисто мужским.
— Ты хочешь знать правду? — его голос стал хриплым, низким, почти опасным. — Ты хочешь знать, что делает человека монстром?
Лика подняла подбородок, встречая его взгляд.
— Да.
Он смотрел на неё долгую, бесконечную секунду. А затем его рука легла ей на затылок, пальцы зарылись во влажные волосы, и он притянул её к себе.
Поцелуй был не нежным. Он был голодным, требовательным, полным подавленной страсти и лет сдерживаемой тьмы. Бэк прижал её к стене, его тело вжалось в неё, горячее, твёрдое, неумолимое. Лика задохнулась от неожиданности и желания, её руки сами собой обвили его шею, притягивая ближе.
Халат, который она даже не успела завязать как следует, соскользнул с плеч, открывая влажную, разгорячённую кожу. Бэк оторвался от её губ, но лишь на мгновение, чтобы проложить дорожку из поцелуев по шее, по ключице, спускаясь ниже, к груди. Лика выгнулась, вцепившись пальцами в его плечи, чувствуя, как его руки скользят по её талии, бёдрам, прижимая к себе ещё теснее.
— Ты даже не представляешь, — выдохнул он ей в шею, и его голос дрожал от сдерживаемой страсти, — что ты со мной делаешь.
Он подхватил её на руки, не прерывая поцелуя, и опустил на кровать. Его пиджак полетел на пол, следом рубашка, она провела пальцами по его груди, чувствуя, как под её прикосновением напрягаются мышцы, как учащается его дыхание.
— Я хочу знать о тебе всё, — прошептала она, глядя ему в глаза. — Но сейчас… просто будь со мной.
Он накрыл её тело своим, и мир перестал существовать. Были только его губы, его руки, его жар, проникающий в каждую клеточку её тела. Его поцелуи стали глубже, настойчивее, его руки исследовали каждый изгиб, каждую впадинку, заставляя её выгибаться и стонать в такт его движениям.
Он вошёл в неё медленно, но решительно, и Лика выдохнула, чувствуя, как он заполняет её целиком — не только тело, но и ту пустоту, о которой она даже не подозревала. Ритм ускорился, становясь всё более диким, отчаянным, словно они оба пытались убежать от чего-то — или найти друг в друге спасение.
Её пальцы впивались в его спину, её губы находили его губы снова и снова, и она шептала его имя в перерывах между стонами, чувствуя, как приближается кульминация. Бэк приподнял её бёдра, входя ещё глубже, и Лика вскрикнула, разбиваясь о волну наслаждения, которая накрыла её с головой.
Он последовал за ней через мгновение, со стоном уткнувшись лицом в её шею, его тело дрожало от пережитого. Они лежали, тяжело дыша, переплетённые друг с другом, и в комнате повисла тишина, нарушаемая лишь их сбившимся дыханием.
Бэк слегка приподнялся на локте и посмотрел на неё. В его глазах больше не было льда — только усталость и что-то похожее на нежность, которую он так старательно прятал.
— Я так понимаю, моя смертельная казнь отменяется? — улыбнулась Лика, положив свою голову на его грудную клетку.
— Ты — ошибка, которую я не могу исправить, — прошептал он, проводя пальцем по её щеке.
Лика снова улыбнулась, всё ещё ловя ртом воздух.
— Я — лучшее, что с тобой случилось, — она секунду замолчала и горько вздохнув, продолжила. — после той девушки с фото и ты это знаешь.
Он не ответил. Но в уголках его губ мелькнула тень улыбки — той самой, с фотографии.
Глава 16
Лика лежала на смятых простынях, глядя на лепнину потолка, которая в полумраке казалась причудливым лабиринтом. Она медленно провела кончиками пальцев по напряженным мышцам спины Бэка, чувствуя каждый позвонок, каждую неровность его кожи. Он замер под её прикосновением, словно дикий зверь, который на секунду забыл о своей осторожности.
— Бэк... — её голос звучал мягко, с той интимной хрипотцой, что бывает только после долгой ночи. — Та фотография. Девушка и мальчик. Где они сейчас? Что с ними стало?
Она приподнялась на локте, не сводя с него глаз. В ней проснулось то самое упрямство, которое заставляло её выжимать газ на треке до упора.
— Не держи это в себе. Боль съедает изнутри, если ею не делиться. Поделись с близким человеком... полегчает.
Бэк медленно сел на край кровати, его силуэт в темноте казался вырезанным из камня. Он не оборачивался, а смотрел куда-то вдаль.
— С чего ты взяла, Лика, что мы стали близки? — его голос был сухим и ровным, как щелчок предохранителя.
Лика ошарашенно замерла. Она смотрела на его затылок, чувствуя, как внутри что-то болезненно сжимается. Она резко поднялась, не заботясь о том, что простыня сползла с плеч, обнажив её тело.
— Ты сейчас серьезно, это спрашиваешь? — её голос дрогнул от возмущения. — Мы только что... и это был не первый раз. Разве это не значит, что между нами есть что-то большее, чем просто мимолётное влечение? Разве это не делает двоих людей ближе?
Бэк наконец повернул голову. Его взгляд снова стал тем самым непроницаемым льдом, который она так ненавидела.
— Занятие сексом — это физиологический процесс, Лика. Обмен эндорфинами. Это не делает двух людей близкими. Это не дает тебе права копаться в моем прошлом.
— Тогда расскажи мне о себе сам! — взорвалась она, вскакивая с кровати. — Хоть немного! Мне интересно, кто ты под этим дорогим костюмом и маской ледяного короля! Я хочу узнать тебя как человека, а не как убийцу!
— Я не тот, кто тебе нужен, — Бэк встал, его движения были отточенными и холодными. Он начал одеваться, натягивая рубашку с такой небрежной грацией, будто они были на деловой встрече. — Мое сердце не умеет любить. Оно выгорело слишком давно. Водитель ждет внизу, он отвезет тебя домой. Твой выигрыш с гонки — уже на твоей карте.
Лика в два шага преодолела расстояние между ними, вырвала его пиджак и галстук прямо из рук и с силой швырнула их на пол.
— К черту эти деньги! — выкрикнула она, хватая его за лицо обеими руками, заставляя смотреть прямо в свои пылающие глаза. — Скажи мне в лицо, глядя в глаза, что я тебе не нравлюсь! Скажи, что я для тебя — просто «физиологический процесс»!
Бэк молчал. Его челюсти сжались так, что на скулах заиграли желваки. В глубине его зрачков что-то дрогнуло — короткая вспышка боли или желания, которую он тут же подавил.
Лика вдруг замерла, осознавая смысл его слов о выигрыше. Слова о деньгах ударили её сильнее, чем его холодность.
— Погоди... — она нахмурилась, её руки медленно соскользнули с его лица. — Пятьсот миллионов вон... Это ты? Это ты вложил эти деньги? Ты был моим покровителем?
Бэк поправил воротник рубашки, восстанавливая свою броню.
— Да, — коротко ответил он. — Считай, что ты свободна. Я вижу ты умная девушка и никому не расскажешь, то что видела в ту ночь на парковке.
Лика стояла посреди огромной, залитой лунным светом спальни, чувствуя себя до боли обнаженной — и дело было вовсе не в отсутствии одежды. Она чувствовала, как её гордость крошится, словно сухой песок, но на её месте вскипала яростная, отчаянная решимость.
— В смысле свободна? — переспросила она, и этот вопрос прозвучал как вызов. — Хочешь сказать, что между нами больше ничего не будет? Ты думаешь, можно просто выписать чек и закрыть главу?
Она снова шагнула к нему, сокращая расстояние до минимума, так что жар их тел снова начал плавить холодный воздух комнаты. Лика резко, почти грубо схватила его за лицо, зарываясь пальцами в его волосы, и впилась в его губы жадным, сокрушительным поцелуем. Это не была нежность — это была война. Она вложила в этот поцелуй всю свою злость, всю страсть и ту невыносимую тягу, которую не могли заглушить никакие логические доводы.
Бэк замер на мгновение, его тело окаменело, но затем он сорвался. Его руки властно легли на её талию, притягивая к себе с такой силой, что у Лики перехватило дыхание. Он отвечал ей так же неистово, его язык требовательно сплетался с её, а Лика уже лихорадочно расстегивала только что застегнутые пуговицы его рубашки. Ткань поддавалась с тихим треском, её ладони скользили по его горячей груди, пытаясь нащупать там, под ребрами, хотя бы намек на живое сердце.
В комнате снова воцарилась та самая интимная, густая атмосфера, пропитанная запахом их тел и недавней близости. Но Бэк вдруг резко перехватил её запястья. Он отстранился, тяжело и рвано дыша, его лоб уперся в её лоб.
— Хватит, — прошептал он ей прямо в губы, и в этом шепоте было больше боли, чем в любом крике. — Между нами всё закончилось, Лика. Я старше, я погряз в крови и грязи этого города по самую глотку. У меня врагов больше, чем ты можешь себе представить, и каждый из них ищет мою слабость. Я не умею любить. Моё сердце — это выжженная пустыня, где ничего уже не растет. Я не дам тебе того, что ты ищешь, я только уничтожу тебя, если ты останешься рядом. Мой мир — это не гонки ради забавы, это выживание, где чувства — это смертный приговор!
Лика смотрела на него сквозь пелену подступающих слез, но её взгляд оставался твердым.
— Ты лжешь, — выдохнула она, и одна слезинка всё же скатилась по её щеке. — Ты лжешь сам себе, Сон Джин. Ты называешь меня Ариран. И ты ведь прекрасно знаешь, что это значит! Это «тот, по кому тоскует сердце». Это «моя любимая». Ты скучаешь по чему-то живому в себе, и ты видишь это во мне. Ты влюблен в меня, и это пугает тебя до смерти!
Бэк вздрогнул, будто она ударила его хлыстом. Он медленно разжал пальцы, отпуская её руки, и отступил на шаг, снова надевая свою непроницаемую маску.
— Водитель отвезет тебя домой, — повторил он механически, его голос стал абсолютно бесцветным.
Он развернулся и вышел из спальни, не оглядываясь. Тяжелая дверь закрылась с глухим стуком, который отозвался эхом в её груди.
Лика осталась стоять одна в пустой роскоши его дома. Она быстро смахнула слезы тыльной стороной ладони и вдруг коротко, зло прыснула себе под нос.
— «Физиологический процесс», значит? — прошептала она, глядя на закрытую дверь. — Ну-ну, ври дальше, ледяной король. Я же чувствую, как ты на меня смотришь, как у тебя дыхание перехватывает. Ты видимо совсем сломан, чтобы просто это признать.
Она начала медленно одеваться, и в её движениях уже не было слабости.
— Ты можешь бегать от меня сколько угодно, Бэк. Но я уже у тебя под кожей. Я узнаю, что сломало тебя тогда, на том фото. И я заставлю тебя вспомнить, как это — быть счастливым человеком.
Глава 17
Утро понедельника встретило Сеул тяжелым свинцовым небом, но внутри Лики бушевал пожар, который не могла потушить никакая морось. Она не могла просто сидеть на лекциях, пока в голове набатом били последние слова Бэка.
— Лика, ты с ума сошла? — Миён испуганно оглядывалась по сторонам, когда они, пригибаясь, проскользнули в полумрак университетского архива. — Что мы здесь забыли? Если нас поймают, нас отчислят в ту же секунду! И даже твой Бэк не поможет, это же святая святых университета!
При упоминании имени Бэка Лика резко замерла, и её лицо вмиг осунулось. Она словно поникла, вся та дерзкая энергия, что вела её в архив, на мгновение испарилась. Миён, заметив эту перемену, осеклась и схватила подругу за плечи.
— Эй... Лика? Что случилось? Почему ты такая... раздавленная? Вы что, поругались с Бэком?
Лика сглотнула вязкий ком в горле и, не глядя на подругу, коротко бросила:
— Он меня бросил, Миён. Всё кончено.
— Что?! — Миён опешила, её глаза округлились. — Как бросил? После всего, что между вами было? Почему?!
— Потому что он чёрствый человек, — в голосе Лики прорезалась горькая сталь. — Робот в дорогом костюме. Он считает, что чувства — это слабость. Но я не верю ему. Мне нужно узнать о его жизни всё. Он здесь числится преподавателем, значит, в архиве должно быть его личное дело, какие-то документы, хоть что-то, что прольет свет на его прошлое.
Вдруг тяжелая дубовая дверь архива скрипнула. Девушки вздрогнули. Послышались размеренные, тяжелые шаги, от которых по спине пробежал холодок.
— Ректор Пак... — одними губами выдохнула Миён, бледнея.
Лика среагировала мгновенно. Она схватила подругу за руку и буквально ввалилась в крошечную каморку в углу. В нос ударил резкий запах хлорки и старой пыли. Они стояли, втиснутые между грязными швабрами и ведрами, боясь даже дышать. Сквозь узкую щель было видно, как ректор медленно прошел мимо стеллажей, что-то ворча себе под нос. Каждая секунда казалась вечностью, а стук сердца Лики — оглушительным барабаном в этой тесноте.
Когда дверь наконец захлопнулась и шаги стихли, они выскочили наружу. Лика лихорадочно перерывала папки, её пальцы дрожали, перелистывая документы. Но чем дольше она искала, тем сильнее становилось отчаяние.
— Ничего... — прошептала она, глядя на пустую папку с его именем. — Только сухие даты и общие фразы. Словно его биографию вычистили профессионалы.
Весь оставшийся день прошел как в тумане. После лекций Миён буквально не давала Лике прохода, следуя за ней по пятам.
— Ариран, ну не молчи! Почему он так поступил? И ты видела? Его сегодня вообще не было в универе. Ни на одной паре, ни в коридорах. Словно он испарился!
— Я не хочу об этом говорить, Миён! Пожалуйста! — Лика почти бежала к выходу, чувствуя, как слезы снова жгут глаза.
Миён вдруг резко остановилась, хлопнув себя по лбу.
— Погоди! Я вспомнила! У нашего Джихуна есть старый знакомый в полиции. Какой-то детектив, который задолжал ему по крупному. Если в архивах вуза пусто, то в полицейских базах на Бэк Сон Джина точно должно быть досье.
Лика остановилась. Это был шанс. Единственный способ заглянуть за ледяную маску человека, который называл её «Ариран», а потом выставил за дверь.
Машина Миён с визгом затормозила у старого ангара, где располагался гараж Джихуна. Лика выскочила из салона прежде, чем двигатель успел заглохнуть. Запах жженой резины, машинного масла и раскаленного металла ударил в нос, но сейчас он не успокаивал её, как обычно, а лишь подстегивал внутренний огонь.
Внутри гаража стоял оглушительный грохот: кто-то работал отбойным молотком, а из мощных колонок надрывался тяжелый рок. Джихун, по локоть в черном мазуте, копался в утробе разобранного спорткара.
— Джихун-хо! — выкрикнула Лика, перекрывая музыку.
Парень вздрогнул, едва не выронив ключ, и вынырнул из-под капота. Увидев Лику — с растрепанными волосами, лихорадочным блеском в глазах и бледным лицом — он тут же отбросил инструмент.
— Романова, ты чего такая дерганая? На тебе лица нет, — он вытер руки о засаленную ветошь, переводя взгляд с одной подруги на другую. — Что-то случилось с машиной, Миён? Или у тебя с байком, Лика?
— К черту машину и мой байк, Джихун-хо! — Лика подошла к нему вплотную, её голос дрожал от сдерживаемого напряжения. — Миён сказала, у тебя есть человек в полиции. Детектив, который тебе должен. Мне нужно, чтобы ты позвонил ему и желательно прямо сейчас.
Джихун-хо нахмурился, его расслабленная поза мгновенно сменилась настороженностью.
— Погоди, Лика. Этот мужик — серьезный человек, он не раздает информацию просто так. Это «козырь» на самый крайний случай. Что произошло у тебя проблемы? Тебя кто-то преследует?
— Мне нужно досье на Бэк Сон Джина, — отрезала она. — Всё. Настоящее имя, его прошлое, судимости, семейные трагедии. Всё, что скрыто за его фальшивой биографией в университете.
Джихун присвистнул, его лицо помрачнело.
— На Бэк Сон Джин? Лика, ты хоть понимаешь, во что ввязываешься? Этот человек — не просто богатый парень с причудами и не просто наш временный преподаватель. Он бизнесмен, крупная шишка и возможно, будущий мэр Сеула. Если ты начнешь копать под него через полицию, он узнает об этом раньше, чем детектив откроет базу данных.
— Мне плевать! — Лика сорвалась на крик, и в этом крике было столько боли, что Джихун-хо невольно отступил. — Он вышвырнул меня из своей жизни, как надоевшую игрушку! Он называл меня «Ариран», а потом заплатил мне деньги, чтобы я исчезла! Пятьсот миллионов вон, помнишь? Так вот это был он. Я не успокоюсь, пока не узнаю, какая тьма его пожирает!
В гараже повисла тяжелая тишина. Миён подошла к Лике и осторожно положила руку ей на плечо. Джихун-хо долго смотрел в глаза Лики, видя в них ту самую отчаянную решимость, с которой она входила в самые опасные повороты на треке.
— Ладно, — выдохнул он, доставая из кармана смартфон. — Но учти, Лика: если это выйдет тебе боком, я здесь не причём. Бэк Сон Джин — это явно акула, которая не прощает тех, кто лезет в её воды.
Он отошел вглубь гаража, к самому темному углу, и набрал номер. Лика замерла, сжимая кулаки так сильно, что ногти впивались в ладони. Она чувствовала, как закручивается воронка, из которой уже не будет выхода. Через минут двадцать парень подошёл к девушкам. Он резким движением выключил музыку, и в наступившей тишине было слышно только тяжелое, прерывистое дыхание Лики и мерный стук капель масла, падающих из разобранного мотора на бетонный пол.
— Лика... — голос Джихуна надломился. Он посмотрел на неё так, будто видел перед собой человека, стоящего на краю пропасти. — Остановись. Прямо сейчас. Забудь это имя, сотри его из памяти. Этот человек — не просто «чёрствый». Он кажется — живой мертвец, восставший ради мести.
— Что он тебе сказал? — Лика шагнула к нему. — Говори, Джихун-хо! Что там в этом чертовом досье?!
— Его настоящее имя — Кан До Юн. Пятнадцать лет назад это имя было во всех сводках небольшого городка Намъянджу. У него была жизнь, Лика. Настоящая жизнь. Супруга и новорожденный сын, которому исполнилось полгода.
Миён охнула, прижав ладони к лицу. Лика почувствовала, как внутри всё леденеет, а воздух в гараже вдруг стал густым и горьким.
— Пятнадцать лет назад их машина была буквально стерта с лица земли на тихом перекрестке, — продолжал Джихун-хо. — его жена и ребёнок погибли в аварии. Виновником был парень по фамилии Чховен. Он был пьян и летел на красный. Но Чховен тогда был не просто какой-то мажор. Его отец был «королем» того городка, он замял дело за одну ночь. В тюрьму отправили какого-то бедолагу-алкаша, а Чховен уехал за границу «лечить нервы». Жену До Юна, кстати говоря звали Ари. Видимо Бэк сменил фамилию и имя, потому что похоронил и себе с женой и сыном.
Лика пошатнулась, её сердце пропустило удар. Ари... Теперь она поняла, почему он называл её «Ариран». Это было не просто красивое слово, которым назвали Лику её друзья и это было не совпадение. Это был стон его израненной души, видевшей в Лике черты той, кого он потерял много лет назад.
В гараже повисла тяжелая, звенящая тишина. Лика, Миён и Джихун-хо переглянулись. В голове Лики вдруг всплыл образ наглого, самоуверенного парня на последней ночной гонке. который вел себя так, будто весь мир принадлежит ему.
— Подождите... Чховен... — медленно, пробубнила Лика. — Тот парень, который был на гонке в субботу... Это просто однофамильцы или это сын того чувака, который сбил семью Бэка, то есть До Юна?
Джихун-хо и Миён синхронно пожали плечами.
— Если это тот самый Чховен, — прошептала Миён. — то возможно, поэтому Бэк хочет стать мэром, чтобы свершить правосудие, которое не дала ему в то время страна.
Госпиталь «Гоё-хан Суп» (Тихий лес) находился в часе езды от Сеула, скрытый среди густых сосен и невысоких холмов. Бэк медленно катил инвалидную коляску по мощеной дорожке парка. В кресле сидела женщина, чьи колени были укрыты теплым шерстяным пледом. Её лицо, когда-то ослепительно красивое, теперь хранило печать многолетней боли и усталости, но глаза оставались ясными и пронзительными.
Это была Ари — та самая, которую все считали погибшей пятнадцать лет назад. Она выжила в той страшной аварии, но цена была слишком высока: паралич и годы забвения в закрытых клиниках.
— До Юн, ты сегодня совсем не разговорчивый, — тихо произнесла она, не оборачиваясь. — Расскажешь, что произошло?
Бэк остановился у старой деревянной скамейки рядом с небольшим прудом, где лениво плавали золотые карпы. Он сел на скамью, сцепив пальцы в замок, и долго смотрел на воду.
— Ему... — он запнулся, и его голос прозвучал почти неслышно. — Нашему сыну сегодня бы исполнилось пятнадцать лет.
Ари закрыла глаза, и по её щеке скатилась одинокая слеза.
— Я знаю. Мне тоже его не хватает, До Юн. Каждую секунду. Но это не повод продолжать эту войну, перестань убивать близких и родных Чховена. Месть не вернет его. Она только выжигает тебя изнутри.
Бэк резко вскинул голову, и в его глазах вспыхнул холодный, беспощадный огонь.
— Я уничтожу Чховена Кан Хуна и всю его семью, Ари. Его отец, хоть и сдох сам, так и не ответив за то, что сделал, для своего сыночка пятнадцать лет назад. Но его сын... он будет гнить в тюрьме. Он почувствует каждую каплю той боли, которую мы несем все эти годы. Я не остановлюсь.
Ари долго смотрела на него, а потом её взгляд переместился на воротник его рубашки, который слегка сдвинулся. Она едва заметно улыбнулась — слабой, но понимающей улыбкой.
— Кто она, До Юн? Как её зовут? — вдруг спросила Ари.
Бэк вздрогнул, его маска ледяного спокойствия на мгновение дала трещину.
— О чем ты говоришь?
Ари указала глазами на его шею, где на бледной коже был виден небольшой, уже побледневший, но всё еще заметный след — засос, оставленный Ликой в ту безумную ночь.
— Это... это ничего серьезного, — Бэк поправил воротник, отводя взгляд. — Просто случайность.
Ари снова улыбнулась и накрыла его ладонь своей — тонкой и почти прозрачной.
— Перестань сюда приходить, До Юн. Посмотри на меня — я инвалид до конца своих дней, я тень из твоего прошлого. Тебе нужно строить свое будущее, искать свое счастье. У тебя глаза блестят, когда ты молчишь о ней. Не дай своей ненависти убить тот свет, который в тебе еще остался.
Бэк опустил голову, и его плечи заметно дрогнули. Он сжал края скамьи так сильно, что костяшки пальцев побелели, а голос стал хриплым, надломленным, полным невыносимой горечи.
— Каждый раз, когда я смотрю на неё, я чувствую, как в груди проворачивается раскаленный нож, — выдавил он, не смея поднять глаз на Ари. — Она... она — это жизнь, Ари. Шумная, дерзкая, не знающая той тьмы, в которой я гнию. И когда я рядом с ней, я на мгновение забываю о запахе гари и визге тормозов. И именно это меня убивает! Мне кажется, что каждая моя улыбка ей — это предательство тебя. Каждое биение сердца рядом с ней — это плевок на могилу нашего сына. Я чувствую себя подонком, который решил построить новое счастье на пепле той семьи, которую у нас отняли. Я влюбился, Ари... и эта любовь кажется мне самым тяжким грехом, какой я только мог совершить против вас. Я не достоин её света, но и отпустить её — значит снова вернуться в ту могилу, которую я для себя вырыл.
Ари долго молчала, глядя на его сцепленные руки, а затем её пальцы, тонкие и холодные, коснулись его щеки. Она заставила его поднять голову и посмотреть ей в глаза.
— До Юн, послушай меня внимательно, — её голос дрожал от сдерживаемых слез, но в нем была стальная решимость. — Наш сын не хотел бы, чтобы его отец превратился в холодный памятник на кладбище. Ты не предаешь нас тем, что твоё сердце всё еще способно биться ради кого-то живого. Ты достоин быть счастливым, ты заслужил право дышать полной грудью, а не задыхаться от ненависти. Я умоляю тебя... ради меня, ради памяти о нашем мальчике — оставь эту месть. Чховен Кан Хун уже мертв внутри, его душа сгнила давно. Не дай ему забрать и твою жизнь тоже. Перестань мстить, До Юн. Просто начни жить. Для неё. Для себя.
Бэк закрыл глаза, и крупная слеза скатилась по его щеке, исчезая в воротнике рубашки. Он хотел бы пообещать ей это, но «тень Чховена» всё еще стояла между ним и солнечным светом.
Глава 18
Машина Миён неслась по ночному шоссе, разрезая густую темноту светом фар. Лика сидела на пассажирском сиденье, прижав колени к груди. В её голове, словно заезженная пленка, прокручивались слова Джихун-хо и тот короткий, сухой звонок детективу.
Она закрыла глаза, и перед ней снова возникла та комната в доме Бэка, в которую она случайно заглянула.
«Он не всегда был этой ледяной статуей, — думала Лика, чувствуя, как в груди разливается щемящая боль. — Тот парень с фото всё еще там. Он просто заперт под толщей льда из мести. И я люблю его... люблю этого «мертвого Бэка» так сильно, что готова сама замерзнуть, лишь бы отогреть его».
— Лика, ты слышишь меня? — голос Миён вырвал её из мыслей. Подруга крепко сжимала руль, её лицо было напряжено. — Ты понимаешь, что теперь между вами всё изменилось? Он «мертв». Что ты теперь будешь делать? С этой правдой... и с ним? В нем не осталось ничего, кроме жажды мести.
Лика медленно повернулась к подруге. Её глаза блестели, но это были не слезы слабости, а искры того самого огня, который когда-то заставил Бэка обратить на неё внимание.
— Ты права, Миён. Он кажется мертвым. Он сам делает всё, чтобы окружающие видели в нем только холодного человек, — тихо, но твердо произнесла Лика. — Но я видела его глаза и счастливую улыбку, на старом фото в детской комнате у него дома. Тот парень с фото... он не умер. Он просто заперт в очень глубоком и темном подвале собственного сердца. Ты спрашиваешь, что я буду делать? Я не брошу его. У меня миссия, буду его спасать, Миён. Пока не поздно. Пока он не сделал тот самый шаг, после которого пути назад не будет.
— Спасать? — Миён едва не выпустила руль от удивления. — Лика, он одержим! Он может просто не заметить тебя под ногами, когда пойдет на таран. Это смертельно опасно. А если этот Чховен — действительно отец Кияна в молодости, то это не просто месть, это какая-то бесконечная петля ненависти. Бэк — на грани срыва. Ты лезешь в самое пекло!
Лика вдруг коротко и горько усмехнулась, поправляя выбившуюся прядь волос.
— Опасно? Миён, ты забываешь одну важную деталь. Я из России. У нас в крови заложен иммунитет к слову «опасно». Там, где обычный человек видит угрозу жизни, русская девушка видит просто... небольшое приключение с элементами драмы.
Она сделала паузу, и её голос снова стал серьезным:
— В этой шутке только доля шутки, Миён. Я видела его счастливым на том фото. И я знаю, что эта улыбка еще может вернуться. Я не позволю ему окончательно похоронить себя в той детской комнате.
— Но....Ты можешь пострадать! — воскликнула Миён.
— Я — его единственная связь с тем миром, где еще можно улыбаться и смеяться.
— Ты любишь призрак, который хочет только одного — забрать врага с собой в могилу и он уже вырыл себе яму, — Миён вздохнула, понимая, что спорить бесполезно. Она лишь крепче сжала руль и прибавила газу.
Квартира Лики тонула в густых синих сумерках, которые разрывал лишь мертвенно-бледный свет экрана ноутбука. На столе остывала кружка кофе, а в воздухе, казалось, можно было потрогать напряжение. Она сидела, ссутулившись, её пальцы нервно барабанили по крышке стола.
— Так, ладно... — прошептала она, и её голос в пустой комнате прозвучал пугающе громко. — Давай по фактам. Что если тот самый Чховен, который превратил жизнь Бэка в руины, это отец Кияна, того парня с гонок? Или это какая-то другая тень из прошлого и они просто однофамильцы? Вот найти бы фотку тех времён.
Она рывком придвинула к себе ноутбук и снова начала вбивать поисковые запросы. «Авария 15 лет назад», «Семья Кан До Юн», «Чховен инцидент», «Намъянджу». Страница за страницей, ссылка за ссылкой... и ничего. Пустые белые экраны, «Ошибка 404», «Информация недоступна».
— Да твою же мать! — Лика сорвалась на крик, ударив ладонью по столу. — Ничего! Вообще ничего! Словно этого дня никогда не существовало в календаре. Словно людей не было, машин не было, боли не было!
Она вскочила и начала мерить комнату быстрыми шагами, едва не задевая углы.
— Сработано под чистую. Идеально. Стерильно, как в операционной. Видимо папочка того парня очень постарался, чтобы эта «могила» оставалась запечатанной. Чховен... ты не просто человек, ты стихийное бедствие, которое стерло за собой все следы.
В этот момент телефон на столе коротко и резко завибрировал. Лика замерла, глядя на него, как на гремучую змею. На экране высветилось сообщение с незнакомого номера. Она медленно подошла и коснулась сенсора:
«Лика нам надо встретиться и поговорить. Завтра. Бэк Сон Джин».
Сердце пропустило удар, а потом пустилось в безумный галоп, отдаваясь гулом в ушах. Бэк Сон Джин, имя человека, которого она теперь знала как До Юн, человека, который прятался за маской.
Дрожащими пальцами она схватила телефон. Гнев, обида, нежность и страх смешались в один гремучий коктейль. Она начала лихорадочно строчить ответ:
«Я знаю твой секрет До Юн или как мне тебя теперь называть Бэк?!»
Она занесла палец над кнопкой отправки, но внезапно остановилась. Буквы на экране расплывались.
— Нет... — Лика судорожно выдохнула и начала медленно удалять текст. Буква за буквой. — Что ты творишь, Романова? Выяснять такие вещи по смс? Как какая-то школьница, которой не купили куклу? Это как-то совсем не комильфо. Это мелко. Если ты сейчас нажмешь на кнопку, ты не получишь ответов.
Она отбросила телефон и подошла к окну, глядя на огни ночного Сеула. Она прикусила губу до крови, чувствуя, как внутри закипает безумная решимость.
— Пятнадцать лет, Сон Джин... Пятнадцать лет ты гниешь в этой могиле, которую сам себе вырыл из мести. Ты думаешь, что ты уже мертв? Ты думаешь, что в тебе осталась только пепельная пустота?
Она снова плюхнулась на диван и взяла в руки телефон.
— Ошибаешься. Я вытащу тебя оттуда. Даже если мне придется голыми руками разгребать всю эту землю, которой ты себя засыпал. Я сделаю всё, чтобы ты снова улыбался так, как на том старом фото — искренне, всем сердцем. Ты еще не знаешь, на что способна русская девушка, когда она по-настоящему любит.
Она быстро написала ответное сообщение:
«Хорошо, завтра мы поговорим у меня к тебе очень много серьёзных вопросов и я надеюсь получить на них ответы».
На следующий день.
Дверь аудитории распахнулась с негромким, но отчетливым в этой гробовой тишине скрипом. Лика замерла на пороге, чувствуя, как легкие горят от быстрого бега, а сердце выстукивает рваный ритм где-то в районе горла.
В нос ударил знакомый запах дорогого парфюма Бэка. В его взгляде не было ни капли той нежности, которую она ловила в редкие моменты их близости. Только бесконечная дистанция. Он стоял у доски, и в дневном свете, падавшем из высоких окон, казался еще более бледным, чем в другие дни. Под глазами залегли тени — не просто от усталости, а от чего-то, что выедало его изнутри. Его взгляд, когда он поднял голову от бумаг, был подобен удару ледяной воды.
— Присаживайтесь, студентка Романова. Вы опоздали на десять минут. Время — это ресурс, который не восполняется, — голос Бэка был сухим, лишенным малейшего намека на те чувства, что искрились между ними за этот короткий промежуток их знакомства.
Лика не ответила. Она стояла, вцепившись в лямку сумки, и смотрела на него в упор, пытаясь за этой маской «преподавателя» разглядеть того смеющегося парня с фото. Ей хотелось закричать:
«Я знаю, кто ты! Перестань притворяться мертвым! Я вытащу тебя, слышишь?»
Но под его тяжелым взором она лишь молча прошла к своему ряду и опустилась рядом с Миён.
— Эй, ты как? Ты где пропадала? — зашептала подруга, едва Лика коснулась стула. — На тебе лица нет.
— В интернете... — Лика придвинулась ближе к подруге, не сводя глаз с Бэка. — Полночи пыталась вытащить хоть что-то про ту аварию... — едва слышно прошептала девушка. — Про этого Чховена. Миён, там пусто. Идеальная зачистка.
Она кивнула в сторону Бэка, который в этот момент захлопнул папку с такой силой, что звук эхом отразился от стен.
— Послушайте все, у меня для вас информация, — Бэк вышел на середину подиума. Его фигура казалась монолитной, каменной. — Я как раз объявлял другим вашим сокурсникам. Через несколько дней ваш постоянный преподаватель возвращается к своим обязанностям. Я больше не буду вести этот предмет. И в целом, моё пребывание в этом университете подходит к концу. Приближаются выборы, подготовка требует полной отдачи.
Лика почувствовала, как воздух в аудитории стал густым, словно смола. Каждое его слово было гвоздем, забиваемым в крышку гроба их короткой, странной связи. Она понимала: это не просто объявление для студентов. Это был его личный манифест для неё.
«Я ухожу. Не ищи меня. Меня больше не существует в твоем мире» — вот что он говорил ей на самом деле.
— Это он тебе говорит, — прошептала Миён, сочувственно глядя на подругу. — Он обрывает все концы.
Лика сглотнула горький ком, чувствуя, как по венам разливается холодная ярость пополам с отчаянием.
«Ну уж нет, Сон Джин... Так просто ты не сбежишь».
— А теперь, — Бэк взял со стола стопку бумаг, и его пальцы на мгновение дрогнули. — мы проведем проверочный тест. Посмотрим, что вы усвоили за это время.
Когда он подошел к их ряду, Лика намеренно не протянула руку за листом. Он замер перед ней на секунду. Между ними возникло такое напряжение, что казалось, воздух вот-вот заискрится.
— Ваш лист, Лика, — холодно произнес он.
— Вы действительно думаете, что тест — это самое важное, что нам нужно сейчас решить? — её голос, хоть и тихий, прорезал тишину аудитории.
Бэк лишь на мгновение сузил глаза, в глубине которых на секунду мелькнула боль, но тут же скрылась за маской безразличия. Он положил лист перед ней и, не сказав ни слова, прошел к своему столу.
Лика посмотрела на белый лист. Рука сжала ручку так, что побелели костяшки. Она сидела неподвижно минут десять, пока другие студенты что-то писали в тестах. Она опустила голову, делая вид, что погружена в чтение первого вопроса теста, но её левая рука нырнула под стол. Экран смартфона вспыхнул в полумраке под партой. Сердце колотилось так, что, казалось, кончики пальцев вибрировали в такт.
Она быстро набрала текст, не заботясь о правилах и последствиях.
«Я по тебе соскучилась, очень сильно», — рядом она поставила смайлик сердечко.
Палец завис над кнопкой «Отправить». Лика бросила быстрый взгляд на Бэка. Он сидел, неподвижно и что-то сосредоточенно листал в планшете. В этом строгом сером костюме он выглядел как недосягаемая вершина, закованная в вечные снега.
«Нажми, Лика. Либо сейчас, либо ты его потеряешь», — прошептал внутренний голос.
Клик. Сообщение улетело.
Лика затаила дыхание. Через три секунды на столе у Бэка коротко, почти беззвучно вздрогнул телефон. Она видела, как он медленно, словно нехотя, протянул руку и разблокировал экран. Его лицо оставалось непроницаемым, но она заметила, как на мгновение замерли его зрачки. Он перечитал сообщение дважды. Лика видела, как его большой палец быстро задвигался по экрану.
Телефон Лики пискнул.
«Романова, решайте тест».
Лика едва не фыркнула вслух.
«Романова? Серьёзно? Как официально! Как холодно! — прошептала она, закусив губу. — Ты ещё «гражданка» скажи, господин будущий политик».
Она видела, что он не убрал телефон обратно в карман, а оставил лежать на столе экраном вверх. И для неё это был вызов.
Лика закусила губу, чувствуя, как по телу разливается азартное тепло. Её пальцы снова заплясали по буквам:
«Я ничего не знаю. Честно. Я не готова к этому тесту, «профессор...» Кажется, мне нужны индивидуальные занятия. С очень строгим подходом», — рядом она снова поставила смайлик, который подмигивает и показывает язык.
Она отправила это и смело подняла глаза. Бэк прочитал мгновенно. Его плечи на секунду напряглись. Он поднял взгляд от телефона и посмотрел прямо на неё. В аудитории всё так же скрипели ручки, Миён что-то увлеченно чертила в черновике, а время будто замедлилось до капли меда, стекающей по ложке. Бэк смотрел на Лику долго, не отрываясь. И вдруг... его маска треснула.
«Черт возьми, Лика... — думал он, и его пальцы едва заметно дрожали. — Зачем ты это делаешь? Почему ты не бежишь от меня, как от чумы? — он чувствовал, как внутри него, в самой темной и холодной глубине, что-то болезненно и сладко сжимается».
Это длилось всего мгновение — секунду, не больше. Уголок его губ едва заметно дернулся вверх, а в глубине ледяных глаз вспыхнул теплый, почти нежный огонек.
Он посмотрел на неё так, будто она была единственным живым существом в этом мертвом зале, полном цифр и графиков. Его взгляд скользнул по её губам, по раскрасневшимся щекам, и в этом жесте было больше любви и признания, чем в тысяче слов. Пальцы Бэка на мгновение замерли над экраном, а потом он начал быстро писать:
«Поговорим после занятий. Не отвлекайся».
Лика почувствовала, как по телу прошла волна жара. «Поговорим». Это уже была маленькая победа. Но ей было мало. Она хотела, чтобы он почувствовал ту же бурю, что бушевала в ней. Она снова склонилась над телефоном, игнорируя шепот Миён.
«Ты можешь называть меня Романовой, можешь уходить из университета и играть в свои выборы...Но ты не сможешь стереть то, что было между нами. Кажется, я совершила самую большую ошибку в жизни — я полюбила человека который боится собственного счастья. Но я ни о чём не жалею. И я тебя не отпущу. Смирись», — снова в конце предложения она прилепила смайлик сердечко.
Она отправила это, чувствуя, как сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Это было почти признание. Бэк взял телефон. Лика не отрывала от него взгляда. Она видела, как побелели его костяшки пальцев, сжимающих смартфон. Он долго не поднимал головы.
Он чувствовал, как его ледяная броня, которую он выстраивал пятнадцать лет, осыпается мелкими осколками. Эта девчонка с её сумасшедшей храбростью и тёплыми глазами была единственным, что заставляло его чувствовать себя живым, а не призраком из прошлого. Её сообщение жгло ему ладонь. Он хотел быть строгим, хотел защитить её от своей тьмы, но её «Смирись» вызвало в его душе странную, забытую вибрацию.
«Я уже не тот парень с фотографии, — горько шептал его внутренний голос. — Тот парень погиб в той машине вместе со своей семьёй. Я не имею права на твой свет, пока мои руки заняты выбором мести для Чховена. Но как же мне хочется... просто бросить всё и быть рядом с тобой».
Он любил её. Это осознание ударило его под дых сильнее, чем любая авария. Но за спиной Лики он видел тени прошлого. Пятнадцать лет мести, пятнадцать лет жизни в качестве тени самого себя. Бэк едва заметно выдохнул, и его лицо на секунду стало молодым и уязвимым — тем самым лицом Сон Джина, которое Лика видела на старом фото.
Это длилось всего миг. Бэк тут же взял себя в руки, кашлянул и громко произнес, обращаясь ко всей аудитории:
— Осталось двадцать минут. Надеюсь, все сосредоточены на задании, а не на своих гаджетах, — его голос был хриплым, но твердым и он мельком взглянул в сторону Лики. — Сдаем работы вовремя.
Лика слегка улыбнулась. Она увидела то, что хотела. Крепость всё еще стояла, но фундамент уже был разрушен любовью.
Глава 19
Последний студент закрыл за собой дверь, и в аудитории повисла такая тяжелая тишина, что было слышно, как гудят лампы под потолком. Лика стояла у самого края его стола.
Сон Джин не поднимал головы. Его пальцы методично перекладывали листы с тестами, выравнивая их по краям.
— Ты прочитал последнее сообщение? — её голос прозвучал едва слышным шепотом, но в пустом зале он отозвался громом.
Его рука остановилась на половине движения, придавливая стопку бумаг так сильно, что костяшки пальцев побелели. Он медленно, словно преодолевая сопротивление невидимых цепей, поднял взгляд. В этом взгляде не было льда. Там была выжженная пустыня, полная боли.
— Прочитал, — ответил он. Голос был низким, надтреснутым. — Но это ничего не меняет, Лика. Ты пишешь это человеку, которого совершенно не знаешь.
«Господи, как же я хочу просто обнять её и забыть про всё, — билась в его голове отчаянная мысль, когда он не сводил с неё взгляда. — Забыть про Чховена, про политику, про ту ночь на трассе. Просто быть парнем, который любит эту сумасшедшую русскую девчонку. Но я не могу. Я — оружие, которое уже спущено с предохранителя».
— Я знаю твой секрет До Юн, — Лика подалась вперед, упираясь ладонями в край стола. — И тот парень с фотографии, он всё ещё жив! Он только что смотрел на меня через экран телефона. Он смотрел на меня, когда ты улыбался!
Бэк резко встал. Стул скрежетнул по полу, разрезая тишину. Лика смотрела на него пристально. Между ними было всего несколько сантиметров — пространство, наэлектризованное до предела.
— Откуда ты узнала? — тихо спросил Бэк.
— У меня тоже есть свои источники!
— То, что ты называешь «жизнью» во мне — это просто остатки тепла, которые ты сама принесла с собой, — он горько усмехнулся, и в этой усмешке была вся его безнадежность. — Я влюблен в тебя, Лика. Болезненно, неправильно, так, как не должен быть влюблен человек, у которого внутри только жажда мести. Но посмотри на меня...
Он взял её руку и приложил к своей груди. Лика почувствовала, как бешено бьется его сердце, но его взгляд оставался темным.
— Здесь не любовь правит бал, — прошептал он, склоняясь к её лицу. — Здесь живет обещание, данное мертвым. Я должен довести это до конца. Мои руки в крови прошлого, а ты... ты пахнешь светом и свободой. Ты заставляешь меня хотеть того, чего у меня не может быть.
Бэк больше не мог бороться. Последние барьеры его самообладания рухнули с оглушительным, хоть и беззвучным треском. Он сделал резкое, почти хищное движение, сокращая те жалкие сантиметры, что еще разделяли их, и его ладони обхватили лицо Лики. Его губы накрыли её губы — отчаянно, жадно, с той неистовой силой, с которой тонущий хватается за последний глоток воздуха. Это был не нежный поцелуй, Это был поцелуй-столкновение в котором смешались годы одиночества, холодный металл мести и внезапная, обжигающая сладость надежды, которую он так долго гнал от себя.
Лика вцепилась в лацканы его серого пиджака, чувствуя, как под пальцами перекатываются напряженные мышцы. Он прижал её к краю стола, стопка тестов зашуршала и посыпалась на пол, белые листы разлетались вокруг них, как снег посреди знойного дня. Но им было всё равно. В этой пустой аудитории, пропитанной запахом мела и старых книг, сейчас писалась новая история, не имеющая ничего общего с макроэкономикой.
Бэк медленно отстранился, но не отпустил её. Его лоб всё еще покоился на её лбу, их дыхание было общим — рваным и горячим. Он смотрел в её глаза, и в его взгляде Лика увидела всё: и признание в любви, и страх за неё, и ту самую невыносимую нежность, которая наконец-то начала побеждать лед.
— Лика, уходи, — выдохнул он ей в губы, но при этом его руки собственнически сжали её талию, притягивая еще ближе. — Уходи, пока я окончательно не разрушил твою жизнь своей тьмой.
— Я не уйду, — она обхватила его лицо ладонями, заставляя смотреть на себя. — Твоя тьма — это просто отсутствие света. И если ты думаешь, что твоя месть важнее нас... то ты плохой экономист, Сон Джин. Ты неправильно оцениваешь активы.
Бэк попытался отстраниться, его ладони уперлись в её плечи, создавая хрупкую дистанцию. Его взгляд был полон муки и невысказанной горечи.
— Лика, послушай меня... — его голос дрожал от сдерживаемого напряжения. — Я — худшее, что могло случиться в твоей жизни. Я сломлен, я одержим местью, я — плохой кандидат для такой, как ты.
Лика лишь сузила глаза, и в этом взгляде Бэк увидел не покорность, а опасный вызов. Она не дала ему договорить, снова впившись в его губы с такой страстью, что у него перехватило дыхание. Это был поцелуй-наказание, поцелуй-ультиматум.
— Знаешь что, «Сон Джин»? — прошептала она прямо в его губы, когда они на секунду разорвали контакт. Её пальцы уже уверенно расправлялись с пуговицами его рубашки, обнажая крепкую грудь. — Оставь свои лекции для других студентов. Кто мне подходит, а кто нет — я решу сама. И сейчас мне подходишь только ты.
Она резко толкнула его в грудь. Бэк, не ожидавший такой напористости, повалился назад в свое массивное кожаное кресло. Лика, не теряя ни секунды, перекинула ногу и села к нему на колени, чувствуя, как его тело мгновенно отозвалось на её близость.
Бэк глухо застонал, его самообладание трещало по швам. Его руки, словно живя собственной жизнью, впились в её бедра, сжимая их до белых пятен на коже, вдыхая аромат её кожи, который сводил его с ума.
— С ума сошла... — выдохнул он, когда её губы начали оставлять обжигающие следы на его шее. — Лика... остановись... Дверь не заперта... — он на мгновение замер, его взгляд метнулся к тяжелой дубовой двери аудитории. — Мы в университете. Черт, Лика, если кто-то зайдет... это безумие. Нам надо остановиться.
Лика откинула голову назад, подставляя шею под его горячие губы, и ехидно улыбнулась. В её глазах плясали искры чистого азарта, смешанного с глубокой, почти болезненной нежностью.
— Ой, «профессор», неужели вы боитесь, что декан поставит вам «неуд» за поведение? — она тихо рассмеялась, и этот звук был самым эротичным, что он слышал в жизни. — Мне плевать на дверь. Мне плевать на весь этот чертов университет. Я так сильно по тебе соскучилась, что если ты сейчас меня оттолкнешь, я сама выломаю эту дверь от злости. Так что замолчи и просто чувствуй меня.
Её слова стали последней каплей. Бэк рванул её к себе, окончательно сдаваясь этому безумию. Его ладони скользнули под её одежду, исследуя каждый изгиб, каждую линию её тела с жадностью человека, который голодал.
— Ты погубишь меня, Романова... — судорожно говорил он, но его действия говорили об обратном. — Ты невыносима... — прохрипел Бэк, когда Лика рывком расстегивала ремень его брюк. — Ты просто...ненормальная.
— Твоя ненормальная, — выдохнула она.
Когда они наконец слились в едином ритме, мир за пределами аудитории перестал существовать. В пустой аудитории, среди запаха старой бумаги и мела, теперь царил совсем другой аромат — аромат первобытной страсти и запретного желания. Скрип кожаного кресла и их рваное, тяжелое дыхание заполняли пространство, вытесняя логику и страх. Бэк впивался в её губы, стараясь заглушить собственные стоны, а Лика прижималась к нему всё сильнее, доказывая, что никакие его доводы о «плохом кандидате» не имеют значения, пока они здесь, в этом моменте, принадлежат только друг другу.
В аудитории, где еще витал аромат их недавней близости, Бэк медленно застегивал пуговицы рубашки. Его движения были точными, но в глазах застыла тяжелая тень.
— Лика, — тихо произнес он, не глядя на неё, — я хотел поговорить... о моей прошлой жизни.
Лика, поправляя волосы, внимательно посмотрела на него и в её глазах блеснул огонек догадки. Фамилия, которую она услышала в гараже Джихун-хо не давало ей покоя.
— Тогда скажи мне прямо... кто такой Чховен? Это ведь отец того парня, верно? Того, из-за которого ты...
Договорить она не успела. Резкий звук шагов в пустом коридоре заставил обоих вздрогнуть.
— Господин Бэк! Я видел вашу машину на парковке, — раздался за дверью голос декана Пака.
Лика округлила глаза и театрально прижала руки к щекам, изображая крайнюю степень ужаса.
— Ой! — шепнула она с озорной ухмылкой. — Скажи ему, что я — твоя очень настырная галлюцинация от переутомления! Или что я прохожу курс интенсивного погружения в учебный процесс... буквально!
С этим коротким смешком она молниеносно, словно тень, скользнула под массивный профессорский стол.
Дверь открылась со скрипом. Декан Пак вошел, близоруко щурясь. Он сразу заметил, что Бэк выглядит странно: воротничок рубашки был немного смят, а на лице играл неестественный румянец. Пак на мгновение замолчал, окинув профессора взглядом, но его тактичность взяла верх, и он решил не задавать лишних вопросов.
— Задержались, господин Бэк? — Пак подошел ближе.
— Да, господин декан... — Бэк сглотнул, стараясь выровнять дыхание. — Проверял тесты. Некоторые студенты требуют... особого внимания к их работам.
— Понимаю, ваша преданность делу всегда меня восхищала, — декан вздохнул, сложив руки за спиной. — Но я всё же хотел уточнить: вы точно решили покинуть наш университет? Это будет огромная потеря. Такой человек, как вы — пример не только для студентов, но и для всех нас. Ваша выдержка, дисциплина, это ваше ледяное спокойствие в любой ситуации... это то, на чем держится наш факультет.
В этот самый момент Лика, спрятавшаяся в тесном пространстве под столом, решила испытать это «ледяное спокойствие» на прочность. Она медленно протянула руку и положила ладонь на внутреннюю сторону бедра Бэка. Не давая ему опомниться, она сильно сжала пальцы, впиваясь ногтями в плотную ткань его брюк.
В голове Бэка словно взорвался снаряд. Его тело мгновенно превратилось в натянутую до предела струну.
«Черт возьми, Лика! Только не сейчас...» — пронеслось в его сознании.
Он почувствовал, как по позвоночнику пробежала волна жара, а челюсти сжались так сильно, что зубы заскрипели. Внутри него боролись два полярных чувства: дикий, первобытный страх быть разоблаченным перед деканом и новая обжигающая вспышка возбуждения от её дерзкого прикосновения.
«Пример для подражания? Выдержка? — иронично подумал он, чувствуя, как его дыхание снова начинает сбиваться. — Если бы вы знали, господин Пак, что эта "примерная студентка" сейчас делает со своим "образцовым учителем", вы бы вылетели отсюда с сердечным приступом».
Бэк мертвой хваткой вцепился в подлокотник кресла, так что костяшки пальцев побелели. Ему казалось, что Пак должен слышать, как бешено колотится его сердце, отдаваясь гулом в ушах. Каждый миллиметр её ладони на его коже ощущался как раскаленное железо.
— Да... дисциплина... это важно, — выдавил он из себя невероятно хриплым, изменившимся голосом.
Лика чувствовала, как под её ладонью перекатываются напряженные мышцы Бэка и она сквозь небольшой промежуток видела напряжённое выражение лица Сон Джина. Его тело было натянуто, как струна, и это лишь подстегивало её азарт.
Её пальцы медленно, дюйм за дюймом, поползли выше по внутренней стороне его бедра. Она чувствовала жар, исходящий от него, и то, как бешено пульсирует вена на его ноге.
— Господин Бэк, вы побледнели, — заметил декан Пак, остановившись прямо перед столом. — Вам нехорошо? Может быть, открыть окно?
— Нет... нет, всё в порядке, — голос Бэка сорвался на едва заметный хрип. Он заставил себя посмотреть декану прямо в глаза, хотя всё его существо было сосредоточено на том, что творила Лика под столом. — Просто... Слишком много работы.
Лика, услышав его сдавленный голос, едва сдержала смешок. Она коснулась самого края его терпения, её ладонь замерла в опасной близости от того, что окончательно лишило бы его дара речи. Она чувствовала, как его бедро мелко дрожит от колоссального усилия воли, которое он прилагал, чтобы не выдать их.
— При всём уважение, господин Бэк, но вы слишком строги к себе, — продолжал Пак, наклоняясь чуть ближе к столу. — Такая самоотдача... это редкость.
Бэк почти не слышал слов. В его голове шумела кровь. Он понимал: еще одно движение этой дерзкой девчонки, и он либо сорвется на стон, либо просто вышвырнет декана из кабинета, не заботясь о последствиях. Он медленно опустил одну руку под стол, пытаясь нащупать её запястье и остановить это безумие, но Лика ловко увернулась, продолжая свою пытку.
— Господин Бэк, вы так сжимаете это кресло… Неужели оно сломано? — Пак сделал шаг в сторону, сокращая дистанцию и пытаясь заглянуть за массивную столешницу. — Эти старые модели часто выходят из строя. Позвольте мне взглянуть на крепления, не хватало еще, чтобы такой человек, как вы получили травму прямо в аудитории.
Сердце Лики под столом пропустило удар. Игривость мгновенно сменилась ледяным ужасом.
«Упс, — она прикусила нижнюю губу от нервов. — дядь, может ты уже пойдёшь по своим делам, а?» — мысленно она обратилась к Паку.
Она почувствовала, как Бэк всем телом подался вперед, пытаясь своим торсом перекрыть обзор. Лика сжалась в крошечный комок, буквально вминаясь в заднюю панель стола и стараясь не издавать ни звука, даже дыхание казалось ей сейчас слишком громким.
— Нет, господин декан, не стоит! — голос Бэка прозвучал резче, чем он планировал. Он вовремя спохватился и добавил с вымученной улыбкой: — Оно просто… немного скрипит.
Бэк почувствовал, как по его виску катится капля пота. В голове билась только одна мысль:
«Если он её увидит — это конец. Для неё, для меня, для всего».
В отчаянии он резко, нарочито неуклюже взмахнул рукой, задевая тяжелую стопку тестов, лежащую на краю. Листы белым дождем разлетелись по полу, прямо перед лицом наклоняющегося декана.
— Ох, какая неловкость! — воскликнул Бэк, быстро поднимаясь и тем самым окончательно блокируя обзор своими ногами. — Простите, господин декан, я сегодня сам не свой. Позвольте, я сам всё соберу!
Бэк действовал на чистых рефлексах. Он буквально выхватил последние листы из-под рук декана, не давая тому ни единого шанса наклониться ниже и заметить затаившуюся Лику.
Глава 20
— Я сам, господин декан, не утруждайте себя! — Бэк быстро выпрямился, прижимая стопку бумаг к груди, словно щит. Он демонстративно взглянул на свои наручные часы, хотя цифры расплывались у него перед глазами от адреналина. — Простите мою спешку, но у меня назначена крайне важная встреча, на которую я уже катастрофически опаздываю.
Намек был прозрачным: аудиторию пора освободить.
Пак понимающе кивнул, хотя в его взгляде всё еще читалось легкое недоумение от странного поведения «коллеги». Он протянул руку для рукопожатия.
— Что ж, не буду вас задерживать. Но всё же, господин Бэк... подумайте еще раз. Я понимаю, такой масштаб бизнеса, выборы, огромная ответственность... Но такой преподаватель, как вы — на вес золота. Университет потеряет свою душу с вашим уходом.
— Мое решение окончательное, господин декан, — отрезал Бэк, пожимая руку Пака. Его ладонь была сухой и горячей. — Пришло время заняться делами, которые слишком долго ждали своего часа.
Когда дверь за деканом наконец захлопнулась и звук его шагов затих в конце коридора, в аудитории воцарилась звенящая тишина. Спустя секунду из-под стола показалась сначала макушка Лики, а затем и она сама. Она вылезла, отряхивая юбку и поправляя волосы, на её лице играла торжествующая и совершенно не раскаявшаяся улыбка.
Бэк тяжело рухнул в кресло, откинув голову на спинку и прикрыв глаза. Его грудь тяжело вздымалась.
— Ты хоть понимаешь, что он мог тебя увидеть? — выдохнул он, не открывая глаз. — Один неверный взгляд — и всё. Лика, ты вообще не думаешь о последствиях?
Лика тихо усмехнулась, обходя стол и усаживаясь прямо на его край, бесцеремонно отодвинув стопку тех самых тестов.
— О последствиях? — она склонила голову набок, глядя на него с вызовом. — А ты о них много думал десять минут назад, когда мы занимались любовью прямо на этом столе? Что-то я не заметила в тебе профессора-моралиста в тот момент.
Она снова хихикнула, вспоминая выражение его лица под пристальным взглядом декана.
— И кстати... видел бы ты своё лицо, когда я сжала твое бедро! — она звонко рассмеялась, копируя его застывшую маску. — Я честно думала, что ты либо в обморок упадешь, либо свернешь шею бедному Паку, лишь бы он поскорее убрался из аудитории. Ты выглядел так, будто решаешь уравнение вселенского масштаба, пытаясь не застонать.
Бэк приоткрыл один глаз, посмотрел на её сияющее лицо и вдруг, вопреки своей обычной суровости, коротко и искренне рассмеялся. Напряжение, сковывавшее его последние полчаса, начало медленно отпускать.
— Давненько я так не пугался, Лика, — признался он, вытирая выступившую на лбу испарину. — Даже когда в студенческие годы мы с парнями пробирались в женское общежитие и нас ловил комендант, это не шло ни в какое сравнение с сегодняшним визитом Пака. Ты — ходячая катастрофа.
— Но тебе ведь нравятся катастрофы, «профессор»? — поинтересовалась она слегка улыбаясь.
Бэк смотрел на Лику, и в его взгляде смешивались усталость, нежность и глухая, застарелая боль. Он медленно выдохнул, и этот звук был похож на свист выходящего пара из перегретого котла. Тема Чховена и прошлого была для него не просто неприятной — она была открытой раной, которая не заживала годами, превратившись в хроническую болезнь.
— Хватит прятаться за маской холодного палача, Бэк, — тихо, но твердо произнесла она. — Расскажи мне, — прошептала она, глядя ему прямо в глаза. — Про твою семью. Про то, кто этот Чховен. Я не хочу просто догадываться. Я хочу знать всё о человеке, который сейчас сидит передо мной.
Лика, почувствовав этот момент уязвимости, не отступила. Напротив, она мягко, но решительно сократила дистанцию. Грациозно перебралась к нему на колени, обвив руками его шею. Он прикрыл глаза, и на его лбу пролегла глубокая складка.
— Лика... эта тема для меня как застарелая болезнь. Стоит только заговорить, и лихорадка возвращается. Ты уверена, что хочешь заразиться моей тьмой?
Вместо ответа Лика переплела пальцы на его затылке, и прижалась своим лбом к его.
— Я не боюсь заболеть тобой, — прошептала она, и её дыхание коснулось его губ. — И я не встану с этого места, пока ты не выложишь всё. Я приклеюсь к тебе, буду ходить хвостиком на твои последние лекции, буду подкладывать записки в твои отчеты...
Бэк почувствовал, как её пальцы перебирают короткие волосы на его затылке. Он невольно усмехнулся, качая головой, чувствуя, как его внутренние баррикады рушатся под её напором. Её близость кружила голову, а эта смесь нежности и деспотичности забавляла его.
— Видимо, ты и правда от меня не отвяжешься, пока не получишь желаемое. — тихо произнес он, и в его голосе проскользнула тень былой теплоты. — Ты как настырный коллектор, только вместо денег требуешь мои секреты. — он аккуратно положил руки ей на талию, притягивая ближе.
Лика звонко рассмеялась, и этот смех на мгновение разогнал тени в аудитории.
— Именно! И проценты за просрочку растут с каждой минутой! Так что начинай говорить, пока я не перешла к радикальным мерам допроса.
Бэк мягко перехватил её ладони и поцеловал кончики пальцев. Его взгляд снова стал серьезным, но теперь в нем светилась какая-то новая, болезненная решимость.
— Только не здесь, Лика. — Он посмотрел на часы и добавил — Сегодня вечером, в девять. Я заеду за тобой. Мы поедем поужинать в одно место, где никто не посмеет нас подслушать. Там я расскажу тебе всё.
Лика победно улыбнулась и легонько щелкнула его по носу.
— Договорились, «профессор». Но учти: если ты решишь сбежать или подсунешь мне вместо истории левую автобиографию из Википедии — я найду тебя даже под землей. И тогда старый хрыч Пак покажется тебе самым добрым человеком на свете.
Бэк снова рассмеялся, на этот раз открыто и легко.
— Иди уже, «инквизитор». Мне нужно привести мысли в порядок, прежде чем я выверну перед тобой душу наизнанку.
Ближе к вечеру Лика ворвалась в свою квартиру, словно вихрь, наполненный электричеством. Её всё еще подбрасывало от недавней сцены в аудитории: вкус его губ, жар его рук.
— Так, Лика, соберись, — пробормотала она себе под нос, скидывая туфли прямо у порога. — Сегодня вечером ты либо узнаешь тайну века, либо подпишешь себе смертный приговор. В любом случае, выглядеть надо на все сто.
Она распахнула шкаф, и на кровать полетели платья.
— Слишком официально... Я же не иду на защиту диссертации. Это слишком скромное, прямо таки для исповеди. Это слишком вызывающе... Бэк и так на грани нервного срыва, не стоит его добивать раньше времени, — она усмехнулась, вспоминая, как он вцепился в подлокотник, когда она коснулась его бедра. — О, а вот это...
Она вытянула платье из тонкого темно-изумрудного шелка на тонких бретелях. Оно скользило в руках, как прохладная вода. Лика приложила его к себе перед зеркалом и подмигнула своему отражению.
— Идеально. Цвет надежды... или яда. Смотря с какой стороны посмотреть.
Она начала напевать какую-то легкомысленную мелодию, расстегивая молнию на юбке. По спине пробежал неприятный холодок — то самое чувство, когда чей-то взгляд буквально физически давит на затылок. Лика замерла с наполовину спущенной юбкой. Она медленно повернулась к окну. Восьмой этаж, напротив — старое офисное здание. Шторы еще не были задернуты.
«Это просто нервы, — уговаривала она себя. — Бэк со своей тайной просто заразил тебя паранойей».
Она подошла к окну, чтобы задернуть шторы, но замерла. В одном из окон здания напротив, погруженном в темноту, что-то блеснуло. Холодный, короткий блик, похожий на отражение линзы бинокля или объектива. Секундная вспышка — и всё снова погрузилось в сумрак. А затем она увидела её: темную фигуру, стоящую в том же окне, абсолютно неподвижную. И эта фигура смотрела прямо в её окно. Внизу, на парковке, она краем глаза заметила серый седан с работающим двигателем, который стоял там уже подозрительно долго.
— Черт... — прошептала она. — Твою мать, там... Там кто-то глазеет на меня?
Вместо того чтобы спрятаться, Лика резко задернула тяжелые гардины, но руки её заметно дрожали. Весь юмор испарился, оставив после себя липкое чувство страха. Она добежала до дивана и схватила телефон. Пальцы дрожали так, что она дважды ввела неверный пароль.
«Бэк, в здании напротив кто-то есть и он следит за мной. Пожалуйста, поторопись».
Она нажала «Отправить», но сообщение зависло. «Сбой сети».
В этот момент в дверь постучали. Не громко. Три размеренных, тяжелых удара, от которых внутри у Лики всё похолодело. Это не мог быть Бэк. До девяти вечера оставалось еще сорок минут. Она не отвечала минут пять, крепко сжимая телефон и платье в руках, снова в дверь кто-то затарабанил, только более настойчиво.
— Кто там? — голос сорвался, превратившись в жалкий шепот, который услышала только сама Лика.
За дверью молчали. А затем ручка двери начала быстро, скрежеща, поворачиваться вверх-вниз и послышались торопливые удары.
Лика прильнула к глазку, затаив дыхание. Вместо убийцы она увидела Бэка. Он стоял на пороге, сжимая в руках охапку темно-бордовых роз, его лицо было бледным, а в глазах читалась почти осязаемая тревога.
— Лика, это я! Открывай немедленно! — его голос, обычно ровный и бархатистый, сейчас сорвался на хрип.
Она открыла замки с такой силой, что дверь едва не ударилась о стену. Как только он переступил порог, она, не давая ему сказать ни слова, начала неистово колотить его кулаками в грудную клетку.
— Ты! Ты... Блин идиота кусок! — кричала она, и слезы облегчения, смешанные с яростью, брызнули из глаз. — Ты напугал меня до усрачки! Еще даже нет девяти! Зачем ты приперся раньше?! Я чуть с ума не сошла! Позвать на свидание и довести девушку до нервного срыва — это какой-то новый корейский тренд?
Бэк не шевелился, принимая её удары как должное. Лишь когда она задохнулась от собственного крика, он резко перехватил её запястья, прижимая её руки к своей груди. Лика почувствовала, как под ладонями бешено, словно натянутая струна, колотится его сердце.
— Я стоял здесь пять минут, Лика! — прорычал он, и в его глазах полыхнуло темное, опасное пламя. — Я стучал так, что дрожали стены! Ты не подавала признаков жизни, и я уже готов был вынести эту дверь к чертям собачьим! Потому что решил, что он добрался уже и до тебя!
— Я спрашивала! — выкрикнула она, пытаясь вырваться. — Я стояла прямо здесь, за дверью, и спросила: «Кто там?». Почему ты молчал?!
— Я ничего не слышал, — Бэк резко отпустил её руки и, не дожидаясь приглашения, шагнул внутрь квартиры, ногой захлопнув дверь. Замок щелкнул с пугающей финальностью. — В этой квартире была тишина, Лика. Словно здесь никого нет.
Он обернулся к ней, тяжело дыша. Его взгляд, острый как скальпель, прошелся по её лицу, по дрожащим губам, по рукам дрожащим рукам которыми она держала изумрудное шёлковое платье и телефон.
— Почему ты выглядишь так, будто увидела призрака? Твои зрачки расширены, ты вся дрожишь.
Она медленно перевела взгляд на окно в гостиной. Шторы были закрыты. Она подошла к окнам, ожидая увидеть ту самую тень, тот самый холодный блеск линз... Но там была лишь пустота. Старое здание напротив спало, погруженное в темноту. Никого.
«Бляха-муха... неужели мне просто показалось?» — пронеслось в голове девушки.
— Когда ты приехал? — спросила она, стараясь выровнять голос. — Там внизу... стоял серый седан, ты видел его?
Бэк подошел сзади. Она почувствовала его тепло, когда он осторожно положил ладонь ей на плечо. Лика медленно повернулась.
— Серый седан внизу — это моя машина. Я приехал почти сорок минут назад, — он горько усмехнулся, коснувшись тыльной стороной ладони её щеки. — Я не мог находиться в своем доме, Лика. Мне казалось, что стены давят на меня, что воздух стал слишком густым. Я приехал раньше, сидел в машине и просто смотрел на твои окна. Я пытался заставить себя дождаться девяти, чтобы не выглядеть сумасшедшим, но не смог.
Теперь их лица разделяли считанные сантиметры. Запах роз, его парфюма и адреналина создавали опьяняющий коктейль.
— Рассказывай, — он медленно поднял руку и убрал выбившуюся прядь с её лба. — Что тебя так напугало? Я видел твой взгляд, когда ты открыла дверь. Что ты видела в окне?
— Я... мне просто показалось, — соврала она, глядя в его пронзительные глаза. — Наверное кто-то из соседей зажёг свет, я увидела блик в соседнем здании и приняла его за... за что-то другое. Ещё увидела твою машину внизу. Она просто стояла там... долго с выключенными фарами. Я же не знала, что это ты. А потом ты стал ломиться в дверь. И ты не отвечал на мой голос. Я испугалась. — она сглотнула комок в горле. — Прости. Я сорвалась на тебе.
Бэк внезапно притянул её к себе, зарываясь лицом в её волосы. Розы выпали из его рук, устилая пол красным ковром.
— Прости меня, я не хотел тебя пугать, — прошептал он, и его голос вибрировал от сдерживаемой страсти извинений. — Я хотел, чтобы этот вечер был идеальным. Хотел быть джентльменом, а в итоге стал твоим кошмаром.
Он чуть отстранился, заглядывая ей в глаза.
— В этом платье ты будешь выглядеть до безумия красиво. И мне чертовски жаль, что первым чувством, которое я вызвал у тебя сейчас, был страх, а не моё восхищение.
Его ладонь легла ей на затылок, пальцы запутались в волосах, а другая рука властно притянула её за талию. Поцелуй был не просто жестом нежности — это был взрыв. В нем смешалось всё: его немое извинение за то, что он её напугал, его животный страх потерять её. Лика вскрикнула в его губы, но этот звук мгновенно утонул в его напоре. Весь страх, вся паранойя последних минут сгорели в этом огне, оставив только вкус его губ и жар, разливающийся по венам.
Лика, тяжело дыша, положила ладони ему на грудь, чувствуя, как его сердце постепенно замедляет свой бег. Она посмотрела на него снизу вверх, в её глазах мелькнула лукавая искорка, перемешанная с наступившей решимостью.
— Наш ужин всё еще в силе, «профессор?» — прошептала она, поправляя воротник его пиджака. — И учти, твои поцелуи — это не отмазка. Я жду честного рассказа о твоей прошлой жизни. Ты обещал.
На его лице, обычно таком холодном и непроницаемом, расцвела редкая, искренняя улыбка. Она была немного печальной, но настоящей.
— Ужин в силе, Лика. — тихо рассмеялся он. — И я сдержу слово. Я расскажу тебе всё, даже то, о чем предпочел бы забыть навсегда.
Лика не удержалась и еще раз быстро, почти невесомо коснулась его губ своими.
— Ловлю на слове. Мне нужно пять минут, чтобы переодеться. Не скучай.
Она скрылась за дверью спальни, оставив его в гостиной среди рассыпанных лепестков роз. Скинув одежду, Лика быстро надела то самое изумрудное платье, которое так идеально подчеркивало её фигуру. Взяв со стола телефон, она увидела висящее сообщение Бэку:
«Бэк, в здании напротив кто-то есть и он следит за мной. Пожалуйста, поторопись».
Она на мгновение замерла. Палец завис над кнопкой «Отправить», но затем она решительно нажала «Удалить».
«Зачем портить вечер? Это паранойя. Это просто его месть и ненависть к этому чуваку передались мне», — подумала она, но сердце всё равно тревожно сжалось.
Лика подошла к окну и, скрываясь за шторой, осторожно выглянула и осмотрела соседнее здание и двор. Пусто. Только свет фонарей рисовал длинные тени на асфальте.
«Кто это был? — мысли роились в голове, как встревоженные пчелы. — Сам Чховен? Или его сын Киян, если конечно это тот человек о котором я думаю? Они следят за мной, чтобы ударить по Бэку?»
Лика встряхнула головой, отгоняя навязчивые образы. Она расправила плечи, взглянула на себя в зеркало и, нацепив улыбку до ушей вышла в гостиную.
— Я готова, — сказала она, стараясь, чтобы голос не дрожал. — и не только вкусно поесть, но и выслушать твою историю.
Глава 21
Резкий, почти оглушительный рёв мотора нового спортивного байка разрезал тишину подземного гаража особняка Чховен. Киян заглушил двигатель, с силой швырнул шлем на бетонный пол — тот с глухим стуком покатился в угол — и взлетел по мраморной лестнице в жилые зоны.
— Отец! — крикнул он, срывая голос. — Отец, ты где?!
В ответ стояла глухая, давящая тишина. Киян, тяжело дыша, сжимая и разжимая кулаки, направился прямиком к кабинету Кан Хуна. Он толкнул тяжелую дверь без стука и буквально рухнул в глубокое кожаное кресло, тяжело дыша и злобно глядя на отца, который сидел за столом, неторопливо перебирая документы под мягким светом зеленой лампы.
— Ты был прав... Черт возьми, отец, ты был абсолютно прав! — выплюнул Киян, и его лицо исказилось от ярости. — Эта русская девка и Бэк... они вместе! Бэк притащился к её дому на своей тачке. Сидел там, выжидал как верный пёс, а потом попёрся в подъезд с веником этих блядских роз!
Парень вскочил, не в силах усидеть на месте. Его трясло от переполнявшей его ненависти.
— Я ненавижу её! Эта рыжая тварь из России... она опустила меня ниже плинтуса! На тех гонках она не просто обошла меня, она растоптала мою репутацию! Она сделала меня на трассе, как сопляка! Моя репутация в дерьме, отец! Теперь каждый ублюдок шепчется у меня за спиной!
Киян подошел к столу отца и оперся о него руками, заглядывая Кан Хуну в глаза. Его взгляд был безумным, лихорадочным.
— Ты бы видел её лицо, когда я торчал там с оптикой, наблюдал за каждым её шагом. Видел, как она мечется по квартире, как пугается собственной тени. Я хочу отомстить ей за тот позор на трассе. Я хочу припугнуть её так, чтобы она мочилась под себя при моем имени! Или... или просто разуродовать её смазливое личико.
Кан Хун медленно поднял глаза от бумаг. В его холодном, расчетливом взгляде не было ни капли родительского тепла — только лед и железная воля.
— Сядь, Киян, — тихо, но властно произнес он. — И закрой рот. Ты не тронешь девчонку. Пока не тронешь. Она идеально вписывается в мой план. Она — наш главный рычаг давления на Бэка. С её помощью я заставлю его сняться с выборов.
— Да к чёрту твои выборы! — взревел Киян, ударив кулаком по столу. — Девка выставила меня посмешищем! Мое имя в грязи!
— Замолчи, — ледяным тоном произнес старший Чховен. — Твоя уязвленная гордость не стоит и цента в той игре, которую я веду.
— Она растоптала моё имя! Я должен вернуть долг! — снова как потерпевший закричал парень.
— Твоё имя, Киян, принадлежит моей семье. А значит — мне! Я повторюсь, ты не трогаешь девчонку! Твои детские обиды не стоят кресла мэра Сеула. Бэк когда-то потерял семью. Он знает, каково это — хоронить тех, кого любишь. И он сделает всё, чтобы эта девчонка осталась жива. Она — его слабость. Что касается двух других кандидатов, считай что их нет.
Киян нахмурился, его ярость сменилась искренним недоумением. Он медленно опустился обратно в кресло.
— Откуда... откуда ты знаешь, что он потерял семью? Бэк никогда об этом не распространялся. Его досье чистое.
Кан Хун замолчал. Он медленно потянулся к дорогой сигарете, чиркнул золотой зажигалкой и сделал глубокую затяжку. Клубы сизого дыма окутали его лицо, делая его похожим на демона из старых легенд. Прошло не менее минуты, прежде чем он заговорил.
— Пятнадцать лет назад... — глухо начал Кан Хун, глядя куда-то сквозь сына. — Я был молодым, бесстрашным и глупым. В ту ночь я сильно выпил на одной тусовке и сам сел за руль. Скорость была бешеной. На красном свете на перекрестке я влетел в машину...
Кан Хун стряхнул пепел в хрустальную пепельницу. Его голос оставался пугающе ровным.
— В той аварии погибли двое. Молодая девушка и её шестимесячный сын. Мой отец — твой дед — быстро всё уладил. В тюрьму вместо меня сел другой человек, которому твой дед щедро заплатил. Тогда отец запретил мне даже интересоваться именами погибших. «Забудь их фамилию, их нет», — сказал он мне. — Отец от греха подальше сразу отправил меня учиться за границу.
Киян слушал отца, затаив дыхание. На его лице отразился шок.
— И... Бэк?
— Спустя годы я решил раскопать ту историю, — Кан Хун холодно усмехнулся. — Девушка и сын оказались семьёй Кан До Юна. Он был убитый горем, уничтоженный. Позже он полностью сменил имя, фамилию и документы и стал Бэк Сон Джином, который построил строительную империю. Он думает, что я не знаю, кто он такой. Но Бэк не знает главного: я просчитал его еще до того, как он зарегистрировал свою кандидатуру. Стоит нам пригрозить её безопасностью, и он сам принесет мне отказ от участия в выборах.
Парень тяжело дышал, его лицо перекосило от ненависти, но спорить с отцом в таком состоянии было смертельно опасно.
— Не предпринимай ничего, Киян, — повторил Кан Хун. — Если ты испортишь мне эту партию из-за своей мальчишеской обиды... я забуду, что ты мой сын.
Киян стоял неподвижно, опустив голову. В полумраке кабинета его лицо казалось маской, но внутри него бушевал настоящий пожар. Вся его сущность протестовала против ледяной логики отца. Для Кан Хуна Лика была лишь пешкой на шахматной доске, строчкой в политическом отчете. Но для Кияна... она была живым воплощением его самого позорного поражения. Каждый раз, когда он закрывал глаза, он видел её торжествующую улыбку на финише.
Он медленно выдохнул, заставляя мышцы лица расслабиться. Когда он поднял глаза на отца, в них уже не было прежней ярости — только фальшивая, покорная покорность.
— Хорошо, отец, — тихо сказал Киян, сделав шаг назад. — Твоя игра важнее. Я не стану мешать. Прости, что вспылил.
Кан Хун удовлетворенно кивнул, даже не подозревая, насколько искусно его сын научился лгать.
— Иди, Киян, — бросил Кан Хун, снова утыкаясь в бумаги.
Киян молча поклонился и вышел из кабинета. Тяжелая дубовая дверь закрылась с глухим стуком. В ту же секунду маска покорности слетела с лица парня. Его губы искривились в хищном оскале, а глаза вспыхнули безумным, лихорадочным огнем.
«К черту! К черту его выборы! К черту его великие планы! — мысли Кияна метались в голове, подобно разъяренным осам. — Мэр Сеула... Отец готов молиться на это кресло, готов годами выстраивать свои шахматные партии. Я не собираюсь утираться соплями после того, что произошло на трассе!»
Перед глазами до сих пор стоял тот проклятый финиш. Рев толпы, который секунду назад принадлежал ему, вдруг сменился глумливым шепотом и смешками. И все из-за нее. Из-за этой наглой, пришлой девки из России. Рыжая тварь. Она посмела не просто обойти его — она растоптала его имя, его статус, его мужское эго.
«Она думает, что поймала бога за бороду, раз связалась с Бэком? Думает, этот престарелый "рыцарь" в дорогом костюме сможет ее защитить?» — Киян злобно оскалился.
Он остановился у панорамного окна, выходящего на ночной город. В стекле отразилось его искаженное ненавистью лицо:
«Отец хочет использовать ее как рычаг? Отлично, он получит свой рычаг, но после того, как я с ней поквитаюсь. Эта рыжая сука получит по заслугам. Я хочу видеть, как исчезнет эта дерзкая, уверенная ухмылка с ее лица. И никакие приказы отца меня не остановят».
Парень достал телефон и сделал звонок, другом конце провода ответили:
— Слушаю тебя, Киян.
— Мне нужна неприметная тачка без номеров и как можно скорее, — резко бросил Киян.
На том конце повисла пауза. Затем послышался неуверенный голос:
— Киян, ты же знаешь, это не так просто. Сейчас слишком много внимания к таким делам — полиция патрулирует район. Я не могу рисковать.
Киян стиснул зубы, его пальцы сжались вокруг телефона.
— Не можешь рисковать? — прошипел он. — Ты что, оглох или забыл, кто тебя вытащил из той передряги год назад? Помнишь, как тебя поймали у универа с этой дрянью? Стоял, трясся, как осенний лист, а все твои «друзья» разбежались кто куда. Кто тогда позвонил нужным людям? Кто договорился, чтобы тебя не сдали копам? Я. И теперь ты говоришь мне «нет»?
На другом конце замолчали. Киян почти слышал, как в голове у того крутятся шестерёнки, взвешивая риски.
— Киян… Я правда не хочу ввязываться в это, я завязал с угонами тачек. Что ты собираешься делать с этой машиной? Это пахнет большими проблемами.
— Проблемы — это когда тебя сажают за наркоту, Джихун-хо. А сейчас у тебя есть шанс отработать долг. Мне нужна машина.
Ещё одна долгая пауза. Киян ждал, чувствуя, как внутри нарастает триумф — он знал, что победил.
— Ладно, — наконец выдохнул Джихун-хо. — Я найду. Но только потому, что… что я тебе обязан. Привезу к подземной стоянке у старого склада через два часа.
— Умница, — усмехнулся Киян. — Не подведи. Иначе в следующий раз спасать тебя будет некому.
Он нажал кнопку отбоя, не дожидаясь ответа. В глазах снова вспыхнул тот безумный, лихорадочный огонь. План начинал воплощаться в жизнь.
Глава 22
Сон Джин припарковал автомобиль у подножия сверкающего ресторана «Лунное сияние». Он располагался на 50-м этаже, и его панорамные окна выходили прямо на сияющее неоном колесо обозрения в парке аттракционов.
Как только они переступили порог, суета Сеула исчезла. В холле их встретил аромат свежих лилий и едва слышный шепот джаза. Персонал выстроился в почтительном поклоне, а администратор, завидев Бэка, склонился так низко, что его лоб едва не коснулся ковра.
— Господин Бэк, для нас огромная честь... Ваша терраса подготовлена, — прошептал он с таким благоговением, будто перед ним стоял император.
Он провел их через основной зал в закрытую VIP-зону на открытой террасе. Вид отсюда захватывал дух: внизу раскинулся вечерний Сеул, переливающийся миллионами огней, а совсем рядом гигантское колесо обозрения в парке аттракционов медленно вращалось, сияя неоновыми всполохами.
Лика проводила взглядом удаляющегося администратора и, когда они остались одни, лукаво прищурилась, глядя на Сон Джина.
— Послушай, Сон Джин, — начала она с легкой усмешкой, — а ты точно обычный человек? Администратор кланялся тебе так усердно, что я всерьез испугалась за его позвоночник. Неужели ты тайно подрабатываешь здесь божеством по выходным?
Бэк негромко и очень тепло рассмеялся. Этот смех, такой искренний, заставил Лику невольно залюбоваться им.
— Ты очень наблюдательна, Лика, — ответил он, отодвигая для неё стул. — Но всё гораздо прозаичнее. Этот ресторан был построен моей компанией несколько лет назад. Так что я здесь просто хозяин, который решил устроить вечер для особенной девушки.
Официант принес ужин и бутылку коллекционного вина. Бэк ловко, почти артистично откупорил её, наполнив бокал Лики рубиновой жидкостью. Себе же он плеснул ледяной воды.
— Я за рулем, — мягко пояснил он, поймав её взгляд. — Твоя безопасность для меня важнее любого, даже самого редкого вина.
Он на мгновение замолчал, глядя на неё в упор. Свет свечей отражался в её глазах, а рыжие волосы в ночном освещении казались живым пламенем.
— Лика, я хочу сказать... Ты выглядишь просто потрясающе. Это платье... оно подчеркивает твою красоту так, что огни Сеула за твоей спиной кажутся тусклыми. Оно не просто тебе идет, оно... оно сводит меня с ума.
Лика сияла. Она сделала глоток вина и, чуть наклонив голову, ответила с обезоруживающей улыбкой:
— Я так и знала, что тебе понравится. В этом и был мой план, Сон Джин. Рада, что он работает.
Его лицо на секунду стало серьезным, и он коснулся её руки.
— Я еще раз хочу извиниться за то, что напугал тебя в квартире. Тот стук в дверь... Когда ты не отвечала я... я просто потерял голову от страха за тебя.
— Всё нормально, Сон Джин, — Лика сжала его пальцы в ответ, её голос стал тише и доверительнее. — Я тоже хороша, просто накрутила себя. Мне показалось, что за мной кто-то шпионит, — она непроизвольно фыркнула отмахиваясь рукой. — да, кому я нужна. Сейчас, здесь, глядя на этот город вместе с тобой, я чувствую себя в полной безопасности.
Она сделала еще один глоток, и атмосфера на террасе внезапно изменилась. Романтическая легкость сменилась густым, почти осязаемым напряжением. Лика посмотрела ему прямо в глаза — серьезно, без тени улыбки.
— Но я жду, Сон Джин. Ты обещал. Я хочу знать о твоей прошлой жизни, о Чховене. Я знаю о той аварии... знаю, что ты потерял жену и сына. Но я хочу услышать это от тебя, из первых уст.
Бэк медленно выдохнул. Он сделал глоток воды, и Лика заметила, как на его шее напряглась жилка. Он поднялся со стула, одним движением ослабил узел галстука, словно тот внезапно стал его душить, и подошел к самому ограждению террасы.
Он смотрел на вечерний город, вспомния ту самую жизнь, которая была у него пятнадцать лет назад и которая стала местом его личного ада. Ему было невыносимо тяжело вспоминать, но он знал, что больше не может молчать.
— Как ты уже знаешь, пятнадцать лет назад у меня была семья, Лика, — начал он, и его голос прозвучал глухо, сливаясь с шумом ветра. — Мое настоящее имя — Кан До Юн, — произнес он, и этот голос, казалось, принадлежал совсем другому человеку. Холодному, израненному, лишенному иллюзий. — Пятнадцать лет назад мы жили в Намъянджу. У нас был дом, сад... и счастливая жизнь. В тот вечер моя жена Ари с сыном возвращались домой от её родителей. Она была за рулем.
Бэк сильнее сжал поручень, так что костяшки пальцев побелели.
— Чховен Кан Хун. Тогда он был просто наглым сынком влиятельного человека. Он летел по встречной, пьяный в стельку. Удар был такой силы, что машину Ари выбросило на обочину. Мой сын... он умер мгновенно. А Чховен-старший... он сделал всё «чисто». На следующее утро виновным признали какого-то бедолагу-алкоголика, которому заплатили за молчание. Кан Хун вышел сухим из воды.
Лика почувствовала, как по спине пробежал холод, не имеющий отношения к ночному ветру.
— Чховен... — прошептала она, складывая пазл в голове. — Этот человек... он отец того парня с гонок? Кияна, у которого я выиграла?
Бэк медленно кивнул, не отрывая взгляда от горизонта.
— Да. Чховен — отец Кияна. И сейчас Кан Хун — мой главный конкурент в выборах на пост мэра.
Лика сделала шаг к нему, ее каблуки глухо стукнули по террасе.
— Но почему политика, Сон Джин? Зачем тебе кресло мэра? Если ты хочешь справедливости, почему просто не... — она запнулась, подбирая слова, но Бэк закончил за нее.
—...не убить его? Как того парня на подземной парковке?
Она вздрогнула, вспомнив их первую встречу, холод стали и безжалостный взгляд Сон Джина в полумраке гаража.
— Да, — выдохнула она.
— Смерть для Чховена будет слишком легким избавлением, — отрезал Бэк. — Он должен гнить в тюрьме. Должен видеть, как рушится всё, что он строил. Он отнял у меня семью, он превратил меня в убийцу. Он думает, что Кан До Юн давно мертв. Но если я выиграю выборы, у меня будут полномочия вскрыть все его грязные счета и махинации. Я уничтожу его законно.
Лика обняла себя за плечи, поежившись от резкого порыва ветра. Ее голос задрожал.
— Я не знаю... и, наверное, никогда не узнаю, каково это — потерять ребенка. Год назад мне поставили диагноз... бесплодие. Так что я никогда не буду на твоем месте. Но... месть не вернет тебе сына. И жену не вернет. Она только хуже может сделать.
Бэк вдруг обернулся. На его губах заиграла слабая, печальная улыбка. Он посмотрел на Лику с такой нежностью, что у нее перехватило дыхание.
— Ты сейчас говоришь точь-в-точь как Ари. Теми же словами.
Лика замерла. Ее сердце пропустило удар.
— Твоя жена права... месть — это тупик, — она вдруг осеклась, осознав смысл его слов. — Подожди. Ты сказал «говоришь как Ари»... В настоящем времени? Она... она жива?
Бэк посмотрел на Лику, которая пребывала в легком шоке, и тихо ответил:
— Да, она жива. Пятнадцать лет она живет в госпитале. Она не может ходить, травма позвоночника.
Лика часто заморгала, и в этот момент шок в ее глазах сменился чем-то острым, колючим и ядовитым. Она сделала шаг назад, и ее лицо исказилось в гримасе, где гнев боролся с истерическим смехом.
— Ой, ну конечно! — выпалила она, всплеснув руками. — Браво, Сон Джин, вернее До Юн! Просто аплодирую стоя! Какая потрясающая драма! Благородный мститель, миллионер и... вишенка на торте — женат.
Ее голос сорвался на дрожащий, злой смех.
— То есть я, Лика, которая всегда презирала дешевые сериалы, сама стала героиней третьесортного мыла? «Я спала с женатым мужиком» — отличный заголовок в моей биографии! Ты хоть представляешь, как я себя сейчас чувствую? Я тут сопли на кулак наматываю, сочувствую твоей утрате, а у тебя, оказывается, супруга в наличии!
Бэк вдруг не выдержал и негромко заулыбался. Это стало последней каплей.
— Ты еще и ржешь?! — Лика вскипела, ее глаза метали молнии. — Тебе смешно, что я чувствую себя последней дрянью, которая влезла в чужую семью? Ты хоть понимаешь, что я не собираюсь быть чьей-то «утешительной призовой игрой», пока законная жена прикована к постели?
Она была готова развернуться и уйти, ее буквально трясло от ярости и унижения. Бэк быстро сократил расстояние между ними и перехватил ее за плечи. Лика попыталась вырваться, наградив его парой не самых лестных эпитетов на русском, которые он вряд ли понял, но интонацию уловил точно.
— Лика, успокойся! — он мягко, но уверенно прижал ее к себе, не давая уйти. — Посмотри на меня.
— Не хочу я на тебя смотреть! — прошипела она, отворачиваясь. — Иди к жене, сволочь позорная!
Бэк вздохнул, поправляя выбившийся рыжий локон с ее лица, и в его жесте было столько терпения, что Лика невольно затихла, хотя всё еще продолжала сверлить его гневным взглядом.
— Ари попросила развода сразу после похорон сына, — тихо сказал он, глядя ей прямо в глаза. — Она не могла видеть меня рядом с собой, потому что я был живым напоминанием о нашей трагедии. Мы официально разведены уже много лет. Наша с ней любовь умерла в тот день на дороге, Лика. Но я не могу ее оставить. Я навещаю ее, я оплачиваю лучших врачей, потому что она была матерью моего сына. Но я не женат на ней. Я свободен. И я никогда бы не позволил себе коснуться тебя, если бы это было не так.
Лика замерла, тяжело дыша. Гнев медленно вытекал из нее, оставляя лишь жгучий стыд за свою вспышку. Она посмотрела на его спокойное лицо и почувствовала себя полной дурой.
— Ты... ты мог сказать об этом сразу? — буркнула она, пряча лицо у него на груди. — Обязательно было доводить меня до инфаркта? Я уже мысленно собрала чемоданы и уехала в Сибирь от позора.
— Тебе идет этот гнев, — прошептал он улыбаясь, и обнимая ее крепче. — Ты становишься еще ярче. Как настоящий огонь.
— Заткнись, Сон Джин, — пробормотала она, но уже без злости, прижимаясь к нему сильнее. — я не вижу ничего смешного в этом.
— Прости, — прошептал он, обнимая ее крепче. — Я просто давно не встречал кого-то, кто заставил бы меня снова чувствовать себя живым.
Лика немного отстранилась, всё еще чувствуя тепло его рук на своей талии. Она заглянула ему в глаза — в них всё еще плескалась горечь прожитых лет, но сквозь неё пробивался тот самый свет, о котором он только что сказал.
— Значит, я заставляю тебя чувствовать себя живым? — Лика слегка усмехнулась, и в её взгляде промелькнул озорной огонек, который не предвещал Сон Джину ничего спокойного. — В таком случае, господин будущий мэр, ты просто обязан кое-что сделать для меня и отказы не принимаются.
Бэк облегченно выдохнул, видя, что буря миновала, и серьезно кивнул.
— Всё, что угодно, Лика. В пределах разумного, конечно.
Улыбка Лики стала еще шире, почти хищной. Она медленно подняла руку и указала тонким пальцем на гигантское, сияющее всеми цветами радуги колесо обозрения, которое медленно вращалось в парке аттракционов прямо под ними.
— Я хочу туда, на аттракционы. Прямо сейчас и с тобой, — заявила она тоном, не терпящим возражений.
Сон Джин на мгновение лишился дара речи. Он перевел взгляд с сияющего колеса на свой безупречный итальянский костюм, затем на Лику в её элегантном изумрудном платье.
— Лика... ты серьезно? — он опешил, и его брови поползли вверх. — Посмотри на меня. Я буду выглядеть там, мягко говоря, неуместно. Я — сорокалетний мужчина в костюме-тройке, который идет стрелять по уточкам и кататься на каруселях? Это... это просто глупо.
Лика звонко рассмеялась, и этот смех разнесся по террасе, заставляя редких гостей в зале оборачиваться. Она схватила его за руку и, не давая опомниться, потянула к выходу.
— Ой, да брось! — приговаривала она на ходу, буквально таща за собой ошеломленного Бэка. — Раз уж ты решил «ожить», то давай закрепим результат! Самое лучшее лекарство от пафоса и старых драм — это сахарная вата и американские горки.
— Лика, постой! — Бэк пытался сопротивляться, но делал это на удивление слабо. — Ты представляешь, что будет завтра? Если меня там кто-то сфотографирует, в утренних газетах появится заголовок: «Будущий мэр Сеула променял предвыборную кампанию на карусель с лошадками». Мои рейтинги рухнут быстрее, чем мы съедем с горки! Скажут, что я впал в детство или окончательно сошел с ума от стресса.
Лика остановилась у лифта, нажала кнопку вызова и повернулась к нему, лукаво поправляя его галстук.
— Наоборот, Сон Джин! Народ увидит, что их будущий мэр — живой человек, а не восковая фигура из музея мадам Тюссо. «Бэк Сон Джин: ближе к людям и сладкой вате!» — это же гениальный пиар-ход! К тому же, — она прищурилась, — ты сказал, что сделаешь для меня всё в пределах разумного, а веселье это разумно! Так что снимай свой серьезный вид, мы идем развлекаться!
Бэк посмотрел на её сияющее лицо, на эти непослушные рыжие кудри и понял, что проиграл. Впервые за пятнадцать лет ему было абсолютно плевать на заголовки газет и мнение совета директоров.
— Если я застряну на колесе обозрения в этом пиджаке, я заставлю тебя писать мою предвыборную речь, — проворчал он, но в его голосе слышалось явное удовольствие.
— Договорились! — Лика затащила его в лифт. — Но учти, в моей речи будет много слов «веселье», «драйв» и «бесплатное мороженое для всех рыжих»!
Лифт стремительно понес их вниз, к огням, музыке и безумству ночного парка, оставляя тяжелое прошлое где-то там, на высоте пятидесятого этажа.
Глава 23
Огни парка «Lotte World» ослепили их, как только они вышли из машины. Воздух здесь был пропитан запахом карамельного попкорна, сахарной ваты и тем самым неуловимым электричеством предвкушения, которое бывает только в парках аттракционов.
Лика остановилась у центрального входа, задрав голову вверх. Её глаза лихорадочно сканировали пространство, выбирая первую «жертву». Сон Джин стоял рядом, засунув руки в карманы брюк. В своем безупречном костюме среди толпы подростков в ушках Микки-Мауса и семей с воздушными шарами он выглядел как инопланетный посол, случайно приземлившийся на детском празднике.
— Ну что, господин будущий мэр, — Лика обернулась к нему с абсолютно хулиганским блеском в глазах. — Готов окунуться в праздник жизни и как следует встряхнуться?
Бэк окинул взглядом гигантские конструкции и тяжело вздохнул.
— Знаешь, Лика, я прошел через такое горе... но сейчас мне впервые по-настоящему страшно, — он попытался изобразить ужас, но уголки его губ предательски дрогнули. — Может, начнем с чего-то безопасного? Например, с лавочки в тени?
Лика проигнорировала его предложение. Её взгляд замер на «Атлантиде» — безумных американских горках, которые с диким грохотом проносились над водой, заставляя людей кричать так, будто наступил конец света.
— О-о-о, нам туда! — она указала пальцем на самую высокую точку петли.
Бэк опешил. Он посмотрел на крутой обрыв рельсов, потом на Лику.
— Только не это. Лика, выбери что-нибудь другое. Давай колесо обозрения? Там медленно, романтично, можно смотреть на город...
Лика подошла к нему почти вплотную и, встав на цыпочки, зашептала ему прямо в ухо, обжигая дыханием:
— Сон Джин, не смеши мои подковы. Человек, который в одиночку идет против Чховена, боится какой-то железки на колесиках? Если ты сейчас струсишь, я расскажу всем твоим избирателям, что их будущий мэр боится высоты больше, чем коррупции.
Бэк обреченно закрыл глаза и покачал головой.
— Ты действительно сумасшедшая девушка.
Лика, не теряя ни секунды, схватила его за руку и потащила к кассе. Купив билеты, они встали в очередь. Бэк старался сохранять невозмутимый вид, но его прямая спина и сосредоточенное лицо выдавали внутреннее напряжение.
Рядом с ними стояла девочка лет десяти в розовом платьице, крепко державшая отца за руку. Она долго и внимательно разглядывала Бэка, переводя взгляд с его лица на большой предвыборный плакат, висевший неподалеку на столбе.
— Папа, смотри! — звонко прошептала она, указывая пальцем на Сон Джина. — Это же тот дядя с плаката! Кажется, он очень боится кататься. У него лицо такое, будто он съел ведро Лимонов, закусывая их луком.
Родители девочки густо покраснели и начали извиняться.
— Простите, пожалуйста, она еще маленькая... Господин Бэк, мы очень вас уважаем!
Лика, едва сдерживая смех, повернулась к Бэку. Она внезапно протянула руки, обхватила его лицо за обе щеки и с силой растянула его губы в широкую, карикатурную улыбку.
— Слышал? — весело сказала она, игнорируя его попытки отстраниться. — Сделай улыбку, Бэк! Перестань быть такой букой, ты пугаешь детей своим «лицом правосудия». Мы здесь развлекаемся, а не на допросе!
Девочка, воодушевленная поддержкой Лики, дернула Бэка за рукав пиджака.
— Не бойся, дядя! — серьезно сказала она. — Если мы упадем, значит, следующие люди поймут, что здесь небезопасно, и не пойдут кататься. А если всё будет хорошо, то мы будем просто кричать от восторга! Главное — будь веселым, как твоя девушка.
Малышка перевела взгляд на Лику и добавила с детской непосредственностью:
— У тебя очень крутое платье. Ты в нем похожа на большую красивую жабу.
Лика на секунду замерла с открытым ртом. Бэк, который только что страдал от её рук, не выдержал и расхохотался в голос — впервые за вечер так громко и открыто.
— Жаба? — переспросила Лика, глядя на свое изумрудное дизайнерское платье. — Слышал, Сон Джин? Я — жаба. Самая дорогая и стильная жаба в этом парке!
— Зато красивая и веселая, — сквозь смех выдавил Бэк, наконец-то расслабляясь. — Ладно, «жаба», веди меня на свои горки. После такого комплимента мне уже ничего не страшно.
Механический скрежет цепи, тянущей вагонетку вверх, казался в ночной тишине оглушительным. Клик-клик-клик — каждый звук отдавался в зубах Сон Джина. Он сидел, вцепившись в страховочный поручень так, будто от этого зависела судьба всей Южной Кореи. Его костяшки побелели, а взгляд был прикован к удаляющемуся бетону внизу.
— Сон Джин, посмотри на город! — прокричала Лика, перекрывая шум ветра. Она сидела абсолютно расслабленно, её изумрудное платье трепетало, как крылья экзотической бабочки (или очень модной жабы, как подметила девочка). — Отсюда видно даже твой ресторан! Маленький такой, как коробочка для спичек!
— Я не могу смотреть на город, Лика, — прокричал он сквозь зубы, не поворачивая головы. — Я занят тем, что пытаюсь вспомнить все молитвы, которые знал в детстве. И почему я вообще согласился на это? У меня завтра встреча с инвесторами, а я сижу в железном тазу на высоте птичьего полета!
— Потому что ты живой! — Лика со смехом вскинула руки вверх, подставляя лицо прохладному ночному воздуху. — Чувствуешь? Адреналин! Это лучше, чем любые выборы и месть!
— А-А-А-А-А-А! — этот крик вырвался у них одновременно, но если у Лики это был восторг, то у Бэка — чистый, первобытный ужас, смешанный с неожиданным облегчением.
Они неслись вниз под углом в восемьдесят градусов. Ветер бил в лицо, выбивая слезы. Рыжие волосы Лики превратились в пылающий ореол, она хохотала во всё горло, не опуская рук. Сон Джин чувствовал, как его желудок решил остаться где-то на уровне сорокового этажа, а сердце забилось в бешеном ритме, вытесняя все мысли о мести, Чховенах и политике.
Вагонетка заложила крутой вираж, обдавая их брызгами воды из фонтана.
— Юхуууу, смотри! — вопила Лика, когда онт влетели в мертвую петлю. — Мы летим!
Когда через пару минут аттракцион плавно замедлился и остановился у платформы, Сон Джин еще несколько секунд продолжал сжимать поручень. Его идеальная прическа превратилась в нечто хаотичное, галстук перекосило, а в глазах горел странный, лихорадочный блеск.
Лика легко выпрыгнула из вагонетки, поправляя платье.
— Ну как? Живой? — она подошла к нему, лукаво прищурившись.
Бэк медленно поднялся, пошатываясь. Он глубоко вдохнул, и вдруг... рассмеялся. Это был не тот сдержанный смех бизнесмена или политика, а искренний, почти мальчишеский хохот.
— Это было... — он запнулся, пытаясь подобрать слово. — Это было абсолютно по идиотски. И это было так весело, что я думал, что поседею и облысею одновременно от страха.
Он подошел к ней, всё еще немного пошатываясь, и притянул к себе. Его сердце всё еще колотилось о ребра, как сумасшедшее.
— Ты права, ариран. Я действительно ожил. Хотя на секунду мне показалось, что я снова умру, но уже от восторга и от того, как душа ушла в пятки.
— Видишь? — она смеясь ткнула его пальцем в грудь. — А ты боялся за свои рейтинги. Посмотри на себя — ты сейчас выглядишь как человек, а не как памятник самому себе.
— Пойдем, — он перехватил её руку, и теперь уже сам потянул её вглубь парка. — Там дальше есть тир. Я просто обязан выиграть тебе ту огромную плюшевую жабу, раз уж тебя так окрестили.
Они подошли к ярко освещенному тиру, где за прилавком скучал парень в кепке, окруженный рядами разнокалиберных плюшевых монстров. Над стендом висела та самая «цель» — огромная, изумрудно-зеленая жаба с нелепо выпученными глазами и золотой короной на голове.
— Я сейчас умру от смеха, — громко рассмеялась Лика. — Глазам своим не верю, глянь, Сон Джин! — Лика ткнула пальцем в игрушку. — Это же я! Только в полный рост и после недельного недосыпа. Ты просто обязан спасти мою «сестру» из этого плена.
Бэк усмехнулся, поправляя манжеты пиджака, который после американских горок сидел на нем уже не так идеально.
— Спасательная операция «Жаба» объявляется открытой. Надеюсь, мои навыки не заржавели так же сильно, как эти винтовки.
Он протянул купюру продавцу и взял в руки тяжелую пневматическую винтовку. В ту же секунду атмосфера вокруг них изменилась. Лика, собиравшаяся отпустить очередную шуточку про «мэра-снайпера», вдруг осеклась.
Сон Джин не просто взял оружие — он с ним слился. Его плечи расправились, взгляд стал холодным и пугающе сосредоточенным, прямо как в тот день на подземной парковке, а пальцы легли на цевье с такой естественностью, будто он держал винтовку каждое утро вместо чашки кофе. Весь его облик «добропорядочного кандидата» осыпался, обнажая того самого человека, который когда-то выживал в тени.
Пам! — первая жестяная банка улетела в сторону. Пам! — вторая. Пам! Пам! Пам! — он стрелял ритмично, почти не целясь, сбивая движущиеся мишени одну за другой.
Вокруг тира начала собираться небольшая толпа. Люди перешептывались, узнавая в этом метком стрелке человека с предвыборных плакатов. Продавец тира только рот открыл, когда Сон Джин последним выстрелом выбил самую маленькую, почти невидимую звездочку в углу стенда.
— Десять из десяти, — констатировал Бэк, опуская винтовку. Его взгляд мгновенно потеплел, когда он повернулся к Лике, и «режим киллера» отключился так же быстро, как и появился. — Ну что, забираем твою родственницу?
Ошарашенный парень-продавец с трудом стащил со стеллажа гигантскую жабу, которая была размером почти с саму Лику. Она обняла огромную игрушку, утопая в её плюшевых лапах. Лика выглядела абсолютно счастливой, хотя в глубине души всё еще прокручивал в голове ту секунду, когда Сон Джин целился. Это было красиво и пугающе одновременно.
— Ну всё, Сон Джин, теперь у меня есть официальный заместитель, — рассмеялась она, выглядывая из-за плеча жабы. — Но знаешь... то, как ты это сделал... Ты выглядел так, будто родился с этой винтовкой в руках. Научишь меня?
Бэк удивленно приподнял бровь. Он посмотрел на её хрупкие плечи, потом на тяжелую пневматику.
— Уверена? Это не так весело, как кажется на первый взгляд.
Но Лика уже решительно кивнула. Сон Джин молча протянул парню-продавцу еще одну купюру и жестом подозвал Лику к стойке.
Когда она взяла винтовку, та показалась ей неожиданно тяжелой и неуклюжей. Ствол так и норовил клюнуть вниз.
— Она прям как живая! Она перевешивает! — проворчала Лика, пытаясь поймать мишень в прицел.
— Позволь мне, — тихо произнес Бэк.
Он подошел к ней со спины, и Лика почувствовала, как по коже пробежала волна тепла. Сон Джин накрыл её ладони своими — его пальцы были длинными, сильными и удивительно спокойными. Он мягко прижал её плечо к своему корпусу, помогая зафиксировать приклад. Лика оказалась в кольце его рук, чувствуя спиной тепло его груди и едва уловимый аромат дорогого парфюма, смешанный с запахом ночного парка.
— Дыши ровнее, — прошептал он ей прямо в ухо, и его низкий голос заставил её на мгновение забыть о мишенях. — Не пытайся бороться с весом. Просто стань одним целым с прицелом. Смотри на ту красную банку в центре... Видишь?
Лика затаила дыхание. В этот момент близость Сон Джина волновала её куда больше, чем стрельба. Она чувствовала, как его щека почти касается её волос.
— Вижу... — едва слышно ответила она.
— Плавно нажимай, — скомандовал он.
Лика нажала на спуск. Раздался резкий хлопок, винтовка дернулась, отдавая в плечо. Пуля со свистом пролетела далеко выше мишеней, даже не задев стенд. Она тут же отстранилась и скривилась, потирая плечо и возвращая винтовку Бэку.
— Ой, нет! — она затрясла головой, возвращаясь к своей плюшевой жабе. — Видимо, управляться с оружием — это совсем не моё. Слишком много шума, отдачи и... вообще, это как-то неправильно. Я лучше буду крутить руль на своём байке, там я хотя бы чувствую, куда мы едем, а тут — сплошной стресс.
Бэк понимающе улыбнулся, и в его взгляде промелькнуло что-то очень нежное.
— Я рад это слышать, Лика. Тебе не идет оружие. Тебе идет... — он на секунду замолчал, глядя, как она обнимает нелепую игрушку, — тебе идет быть счастливой с этой большой жабой.
— Эй! — Лика шутливо толкнула его локтем, прижимая игрушку к себе. — Не обижай мою «сестру»! Ладно, философ, раз уж я официально признана безнадежной в стрельбе, ты обязан загладить вину. Я вижу там, за углом, палатку со сладкой ватой. И если она не будет размером с голову этой жабы, я буду считать этот вечер проваленным!
Сон Джин рассмеялся, окончательно отбрасывая маску серьезного политика. Он перехватил Лику за талию, и они, абсолютно счастливые и немного сумасшедшие в глазах прохожих, направились вглубь парка, сопровождаемые яркими огнями и ароматом жженого сахара.
Глава 24
Палатка со сладкой ватой сияла неоновыми огнями, а вокруг неё витал густой, приторно-сладкий аромат, который, казалось, можно было потрогать руками. Продавец, виртуозно вращая палочкой в центрифуге, создавал не просто десерт, а целое розовое облако.
Когда Бэк протянул Лике её заказ, она ахнула. Вата была настолько огромной, что полностью скрыла не только лицо девушки, но и ту самую гигантскую жабу, которую она всё еще прижимала к себе.
— Сон Джин, ты уверен, что это еда, а не строительный объект? — донесся приглушенный голос Лики из-за розового марева. — Я чувствую себя так, будто держу в руках кусок огромного заката!
Бэк, наблюдая за этой картиной, не смог сдержать улыбки. В своем дорогом костюме с серьезным лицом, он выглядел крайне комично рядом с девушкой, которая буквально тонула в розовом сахаре и плюшевой зелени.
— Ты просила «размером с голову жабы», — напомнил он, заложив руки в карманы. — Я просто выполняю заказ.
Лика высунулась из-за ваты, её глаза сияли.
— Ну уж нет, господин будущий мэр, разделяйте ответственность! Одна я это не осилю, у меня случится сахарный шок. А ну-ка, открывай рот!
Она оторвала приличный кусок липкого розового облака и потянулась к нему. Бэк инстинктивно отшатнулся — привычка контролировать всё, включая свой внешний вид, сработала мгновенно. Но Лика была настойчива.
— Да ладно тебе, Сон Джин! Никто не видит, — она оглянулась, где вокруг суетились люди и усмехнулась. — ну почти никто. Представь, что это... э-э...моя сладкая взятка!
Бэк обреченно вздохнул и наклонился к ней. Но в тот момент, когда он попытался откусить кусочек, Лика, то ли от неловкости из-за тяжелой жабы в другой руке, то ли из чистого озорства, промахнулась. Мягкий, липкий комок розового сахара припечатался прямо к кончику его идеально ровного носа.
Лика замерла. Бэк замер.
Он медленно скосил глаза к переносице, пытаясь рассмотреть масштаб катастрофы. Секундная пауза взорвалась одновременным смехом. Бэк смеялся так искренне, что у него выступили слезы, а Лика едва не выронила жабу от смеха.
— Ой...Ты... ты бы видел себя! — задыхалась она от смеха. — Самый грозный кандидат в истории с розовым пятачком! Прости! Сон Джин, но ты... ты теперь похож на очень дорогого поросенка! Или на эльфа, который перебрал с нектаром!
— Это всё твоё пагубное влияние, — отсмеявшись, выдохнул Бэк. Он достал из кармана шелковый платок, но Лика перехватила его руку. Его смех угас, сменившись чем-то гораздо более глубоким и обжигающим. — Ты ломаешь всё, что я строил годами, Лика. Мои правила, мои стены... И мой покой.
— Стой, не вытирай! Дай я сфотографирую! Это же эксклюзив! «Суровый Бэк Сон Джин и его розовое альтер-эго».
— Лика, если это фото попадет в сеть, моя кампания закончится раньше, чем мы дойдем до выхода, — притворно строго сказал он, но в его глазах плясали смешинки. — не вздумай это делать.
Он сам потянулся к её лицу и аккуратно стер пальцем сахарную пудру с её щеки, а затем, не разрывая зрительного контакта, медленно облизал палец.
— А ведь и правда... очень сладко, — тихо произнес он, и его голос внезапно стал серьезным и глубоким.
Лика на мгновение замолчала, чувствуя, как к горлу подкатывает комок — на этот раз не сахарный. Весь шум парка, крики с горок и музыка каруселей вдруг отошли на задний план, оставляя только их двоих и это нелепое розовое облако между ними. Это не помешало ему коснуться её губ. Поцелуй был со вкусом сахарной пудры и ночной прохлады — сначала робкий, почти невесомый, а затем требовательный и отчаянный, будто они оба пытались надышаться этим моментом перед тем, как завтрашний день снова бросит его в пекло борьбы.
Когда они наконец отстранились, Лика выглядела немного оглушенной.
— Ого... — прошептала она, прижимая жабу к груди. — Кажется, сахар подействовал.
— Пойдем, — Бэк взял её за руку, переплетая свои пальцы с её. — Здесь слишком шумно.
Они ушли вглубь парка, туда, где неоновые огни сменялись мягким светом кованых фонарей. Путь пролегал через изящный деревянный мост, перекинутый над искусственным прудом. Внизу, в темной воде, лениво плескались золотые карпы, отражая свет луны.
Лика буквально светилась. Она не шла, а почти летела, увлекая Бэка за собой.
— Я не знаю как для тебя, но ты даже не представляешь! — она обернулась к нему, сияя широкой улыбкой. — Это мой самый лучший день в Сеуле. Просто... я, ты и эта нелепая жаба. Спасибо тебе.
Она начала кружиться вокруг своей оси, раскинув руки. Огромная жаба в её объятиях летала вместе с ней, изумрудное платье развевалось, как знамя её свободы. Лика смеялась, запрокинув голову к звездам, и в этот момент она казалась Бэку самым прекрасным и живым существом на планете.
Хруст.
Резкий звук ломающегося пластика оборвал её танец. Лика вскрикнула, когда её правая нога внезапно ушла вниз. Равновесие было потеряно, и она неминуемо полетела бы на деревянный настил моста, если бы не молниеносная реакция Бэка.
Он подхватил её в падении, одной рукой обхватив за талию, а другой придерживая за плечо. Жаба вылетела из её рук и мягко приземлилась рядом.
— Поймал, — выдохнул он ей в самое лицо.
— Мой каблук... — Лика виновато посмотрела вниз на свою туфлю, где сиротливо болтался обломок шпильки. — Кажется, Золушка переборщила с пируэтами.
— Золушкам полагается ездить в каретах, а не крутить сальто с плюшевыми земноводными, — усмехнулся Бэк.
Не давая ей опомниться, он подхватил её на руки. Лика инстинктивно обхватила его за шею, всё еще сжимая в одной руке палочку с остатками сладкой ваты.
— Эй мистер! Я могу дойти сама! На одной ноге... или прыжками...
— Даже не думай, — отрезал он, уверенно шагая к ближайшей лавочке в тени плакучих ив. — Сейчас я твой личный транспорт. И, кажется, это единственная роль, в которой я чувствую себя абсолютно на своем месте.
— Возьми жабу, она обидется, если останется здесь валяться.
Взяв игрушку, он бережно опустил её на скамью и опустился на одно колено перед ней, чтобы осмотреть поврежденную ногу, не обращая внимания на то, что его дорогой костюм касается пыльной дорожки.
Он аккуратно взял тонкую лодыжку Лики в свои ладони. Его пальцы, которые еще полчаса назад с пугающей точностью сжимали винтовку, теперь были невероятно нежными.
Он осторожно расстегнул ремешок испорченной туфли и снял. Лика сидела на лавочке, прижимая к себе огромную жабу, и во все глаза смотрела на него. В свете паркового фонаря его профиль казался высеченным из мрамора, но выражение лица... оно было совсем другим. Исчезла холодная маска кандидата в мэры, исчезла жесткость человека, привыкшего мстить и убивать. Осталась только тихая забота.
— Болит? — негромко спросил он, начиная медленно массировать её стопу, проверяя сустав.
— Немного тянет, но, кажется, жить я буду, — прошептала Лика. Её голос дрогнул. — Сон Джин... ты сейчас совсем на себя не похож.
Он на мгновение замер, его большие пальцы мягко надавили на подъем её ноги.
— На того Сон Джина, который смотрит с плакатов? Или на того, который держит палец на курке?
— На обоих, — честно ответила она. — Ты сейчас... настоящий, без брони. Я и знала и надеялась, что ты умеешь быть таким... мягким.
Бэк поднял на неё взгляд. В его темных глазах отражались огни парка и что-то еще — глубокое, невысказанное признание.
— С тобой трудно оставаться в броне. Ты ворвалась в мою жизнь, притащила на атракционы, ломаешь каблуки, кормишь меня розовым сахаром и заставляешь выигрывать плюшевых монстров. У меня просто не остается сил на то, чтобы быть кем-то другим.
Он снова вернулся к массажу, его движения стали более уверенными и расслабляющими. Лика чувствовала, как тепло от его рук разливается по всей ноге, снимая напряжение и легкую боль. Она смотрела на его макушку, на то, как он сосредоточен на её лодыжке, и чувствовала, как внутри неё что-то окончательно надламывается — так же, как этот злосчастный каблук. Только это было приятное чувство.
— Бэк, — усмехнулась Лика слегка наклонилась к нему, коснувшись плечом его плеча, — если ты будешь так смотреть на своих избирателей, за тебя проголосует даже оппозиция.
— Мне не нужны голоса миллионов, — он закончил массаж, но не отпустил её ногу, продолжая бережно держать её ступню в своих руках. — Мне достаточно того, что ты не пытаешься от меня убежать, не смотря на то, что видела на парковке.
Бэк всё еще сидел перед Ликой, но теперь он не смотрел на её лодыжку. Он взял её ладони в свои — его руки были большими, теплыми и надежными, полностью скрывая её пальцы. Лика почувствовала, как по её телу пробежала дрожь, но не от холода, а от той невыносимой искренности, которая исходила от него в этот момент.
— Знаешь, Лика... — начал он, и его голос стал тише, почти сливаясь с шелестом ивовых ветвей. — После той аварии, в моей жизни близость стала синонимом слабости. Если ты кого-то подпускаешь к себе, ты даешь своим врагам карту. Карту, на которой отмечено твое самое уязвимое место.
Он горько усмехнулся, глядя на свои ладони, сжимающие её пальцы.
— Я годами строил эту крепость. Каждый кирпич — это холодный расчет, каждая стена — это недоверие. Я думал, что если я буду один, я буду неуязвим. Что если мне нечего будет терять, то меня нельзя сломать. Я превратил себя в идеальный механизм, в котором нет места для... — он запнулся, подбирая слово. — для таких вечеров. Для смеха. Для глупых зеленых жаб.
Он замолчал на долгую минуту, коснулся её щеки, и его рука слегка дрожала.
— А потом появилась ты. Девчонка, которая гоняет так, будто у неё десять жизней в запасе. Ты не пыталась штурмовать мои стены. Ты просто... проехала сквозь них на бешеной скорости, даже не заметив, что они там были.
Он нежно провел большим пальцем по её тыльной стороне ладони.
— Твоя искренность... она действует как кислота на мою броню. Ты увидела во мне того, кем я сам боялся быть — просто мужчину, который может проиграть в тире или испачкать нос в сахаре. И это пугает меня до чертиков... но в то же время это лучшее, что случалось со мной за последние пятнадцать лет.
Лика почувствовала, как в груди разливается щемящее тепло. Она придвинулась ближе, положив голову ему на плечо, так что их дыхание стало общим.
— Значит, я — твоя главная системная ошибка? — тихо спросила она, улыбаясь.
— Нет, — Бэк поцеловал её в макушку, вдыхая аромат её волос. — Ты — единственное, что в этой системе работает правильно.
— Ты просто человек, который слишком долго нес этот груз один. Но теперь я здесь. И я никуда не уйду, даже если ты снова решишь построить свою стену. Я просто перелезу через неё.
Бэк опять рассмеялся, и этот момент заставил Лику улыбнуться в ответ. Он достал из внутреннего кармана пиджака небольшую бархатную коробочку.
— На самом деле, я хотел отдать это тебе еще в ресторане, но... обстоятельства сложились иначе, — он открыл крышку, и в свете фонаря блеснула тонкая золотая цепочка с изящным старинным кулоном.
Лика затаила дыхание. Кулон выглядел как семейная реликвия: матовое золото, тонкая гравировка и глубокий синий сапфир в центре.
— Ого, он прекрасен, — прошептала она, пока Бэк бережно застегивал замочек на её шее.
Сон Джин посмотрел на часы и его лицо снова приняло серьезное, но теперь уже заботливое выражение.
— Уже поздно, Лика. У меня завтра встречи с раннего утра, а тебе всё-таки нужно на учебу. Не думаю, что твои преподаватели оценят историю о том, как ты спасала кандидата в мэры от сахарной комы.
— Учеба... — Лика вздохнула, а потом решительно стянула вторую туфлю. — Знаешь что? Эти туфли официально объявляются врагами народа.
Она подошла к ближайшей урне и с торжественным видом отправила туда обе туфли.
— Всё. Удалены из жизни. Отношения с каблуками закончены, я ухожу к кедам!
На лице Бэка появилась улыбка, он взял её за руку, и они, босиком и в приподнятом настроении, направились к выходу из парка. Но идиллия длилась ровно до того момента, пока они не вышли к дороге.
Лика замерла. Её глаза округлились, а рот приоткрылся в немом возмущении. Прямо перед ними эвакуатор, весело мигая оранжевыми огнями, уже затаскивал машину Бэка на платформу.
— ЭЙ! ЧУВАК ЛАСТОНОГИЙ! — взревела Лика так, что пара голубей на дереве в ужасе сорвалась с места. — СТОЙ, ТЫ, ПОХИТИТЕЛЬ ЧУЖОГО МЕТАЛЛОЛОМА. КУДА ПОПЁР?!
Она рванулась вперед, размахивая руками, в одной из которых всё еще была зажата плюшевая жаба.
— ОСТАВЬ МАШИНУ, ГРЁБАНЫЙ ТЫ ЭКИБАСТУЗ! ТЫ ХОТЬ ЗНАЕШЬ, КОГО ТЫ ГРАБИШЬ?! ЭТО МАШИНА БУДУЩЕГО МЭРА! ТЫ СЕЙЧАС ЭВАКУИРУЕШЬ АДМИНИСТРАЦИЮ ГОРОДА, ТЫ, ЖЕЛТЫЙ ГНУС!
Эвакуаторщик, даже не обернувшись, нажал на газ и начал медленно отъезжать. Лика, недолго думая, нагнулась, схватила с земли увесистый камушек и со всей силы запустила его вслед уходящей машине. Камень с глухим стуком ударился о борт эвакуатора.
— ПОЛУЧАЙ, МУНИЦИПАЛЬНЫЙ ПИРАТ! — кричала она вслед. — ЧТОБ ТЕБЕ ВСЮ ЖИЗНЬ ТОЛЬКО САМОКАТЫ ЭВАКУИРОВАТЬ! ЧТОБ У ТЕБЯ ГЕМОРРОЙ В ТРИ ОБХВАТА БЫЛ! ТЫ ТОЛЬКО ЧТО УВЁЗ НАДЕЖДУ ЭТОГО ГОРОДА НА НОРМАЛЬНЫЕ ДОРОГИ!
Бэк, стоявший позади, сначала пытался сохранять серьезность, но вид босой Лики, которая в вечернем платье и с жабой под мышкой ведет войну с коммунальными службами, защищая его машину, окончательно его добил. Он согнулся пополам от хохота, прислонившись к фонарному столбу.
Лика резко обернулась к нему, тяжело дыша, с растрепанными волосами и с гневом в глазах.
— Тебе опять смешно?! Они украли твою машину! Мы теперь как три бомжа, только я еще и босая! Тебе вообще фиолетово, что твое имущество сейчас на штрафстоянку едет?!
— Лика... — Бэк пытался отдышаться, вытирая слезы, выступившие от смеха. — Ты... ты только что пыталась совершить покушение на госслужащего с помощью щебня. Ты сейчас выглядела как богиня войны, которая только что прокляла весь департамент транспорта до седьмого колена.
— Я защищала твою собственность! — она возмущенно топнула босой ногой. — А ты просто кайфуешь от этого! Почему ты стоишь и ржешь? Сделай что-нибудь. Это же ТВОЮ машину уволокли в закат! Тебе её не жалко?
— Машину я заберу завтра одним звонком. Но твой боевой клич и зрелище того, как ты с жабой в руках объявляешь войну эвакуатору... это было бесценно. Я готов покупать по машине каждый день, лишь бы видеть, как ты кидаешься камнями. Ты — моё самое любимое стихийное бедствие.
— Ну конечно, — буркнула Лика, немного остывая, но всё еще бросая гневные взгляды вслед эвакуатору. — Тебе смешно, а я теперь должна идти босиком по асфальту. В следующий раз я буду кидаться в эвакутор кирпичами, может тогда он меня услышит.
Глава 25
Утро ворвалось в комнату мягкими, тягучими лучами солнца, которые золотили пылинки, танцующие в воздухе. Лика открыла глаза и первым делом увидела её — плюшевую жабу, которая нелепо завалилась на бок рядом с кроватью. Глядя на эту пучеглазую победу из тира она тихо, по-детски рассмеялась, утыкаясь лицом в подушку. В голове яркими вспышками проносились кадры: огни аттракционов, вкус сладкой ваты и, самое главное, — смех Бэка. Не тот сдержанный, едва заметный изгиб губ, к которому она привыкла, а настоящий, открытый, почти мальчишеский хохот.
«Я сделала это, — пронеслось у неё в мыслях. — Я его вытащила. Того парня с фотографии, оказывается он умеет чувствовать, умеет дурачиться и... умеет жить».
Она нащупала на шее кулон и крепко сжала его в кулаке. Металл был теплым, словно хранил прикосновение его рук.
«Блин, я втюрилась в убийцу, который хотел меня убить, но как же я его люблю, — подумала она, и от этой мысли в груди стало тесно. — Это не просто влюбленность, это какая-то стихия. Страшно? Да, до чертиков. Но я бы ни за что не променяла этот страх на спокойную жизнь без него».
Лика поднялась с кровати, чувствуя приятную слабость в теле, и подошла к окну. Резким движением она отодвинула тяжелые шторы, впуская в комнату еще больше света. Но радость на мгновение померкла. Её взгляд, словно по инерции, метнулся к соседнему зданию. К тому самому окну, где вчера ей померещился темный силуэт. Она невольно съёжилась, обхватив себя руками за плечи. Холодный липкий страх на секунду коснулся позвоночника.
«Был ли там кто-то? Или это мой мозг, дорисовал монстров в темноте? — она прищурилась, вглядываясь в пустые проемы окон напротив. — Это была просто игра света. Хватит параноить, Лика. Даже если там кто-то был, теперь со мной Бэк».
Она тряхнула головой, отгоняя навязчивые мысли, и в этот момент услышала шум воды. В ванной работал душ. Лика обернулась и увидела на кресле его вещи: безупречно белую рубашку, брошенный пиджак. Это выглядело так по-домашнему, так правильно, что страх окончательно испарился.
На её лице расплылась та самая ехидная, чисто «ликовская» улыбка. Глаза азартно блеснули.
«Ну что, господин будущий мэр? — подумала она, на цыпочках подкрадываясь к двери ванной. — Думал, примешь душ в гордом одиночестве? Плохо же ты знаешь свою главную проблему. Твоя "проблема" уже идет к тебе, и она настроена крайне решительно».
Она осторожно нажала на ручку и, стараясь не шуметь, нырнула в облако теплого пара. Дверь ванной поддалась с мягким щелчком, и Лику тут же окутало плотное, влажное облако пара, пахнущее чем-то уютно-мужским. Сквозь матовое стекло душевой кабины угадывался высокий темный силуэт. Шум воды заглушал её шаги, но Бэк, чьи инстинкты были отточены годами жизни в мире, где за каждым углом могла таиться угроза, почувствовал присутствие постороннего мгновенно.
Вода резко перестала шуметь. Бэк отодвинул стеклянную дверцу, вытирая лицо рукой, и замер. Его волосы были мокрыми и зачесанными назад, по широким плечам и рельефной груди стекали капли воды, а на лице на долю секунды промелькнула жесткая настороженность, которая тут же сменилась глубоким, искренним изумлением.
— Лика? — его голос, и без того низкий, после сна звучал с такой бархатистой хрипотцой, что у девушки по спине пробежали мурашки. — Я думал, ты ещё спишь.
Лика, ничуть не смутившись, прислонилась плечом к дверному косяку. На лице сияла самая дерзкая и ехидная из её улыбок.
— Меня разбудила жаба. Поэтому я провожу внеплановую инспекцию водных ресурсов города, — заявила она, бесстыдно рассматривая его атлетическую фигуру. — А то вдруг вы тут не занимаетесь делом, а просто... уточками балуетесь.
Бэк на мгновение прикрыл глаза, пытаясь сдержать улыбку, но она всё равно пробилась сквозь его напускную серьезность. Он потянулся за полотенцем, висевшим рядом, и обмотал его вокруг бедер, выходя из кабины прямо к ней.
— Инспекция, значит? — он сделал шаг навстречу, сокращая расстояние до минимума. От него исходил жар, а в глазах плясали те самые искорки, которые Лика «вырвала» из него вчера на аттракционах. — И каковы результаты проверки, офицер?
— Результаты... — Лика сглотнула, когда он положил влажные ладони ей на талию, притягивая ближе. — Результаты показывают, что вы находитесь в отличной физической форме, но крайне безответственно относитесь к расходу горячей воды.
— Я готов понести любое наказание за растрату ресурсов, — прошептал Бэк, наклоняясь к её уху. Его дыхание обжигало кожу, заставляя её забыть все заготовленные шутки. — Но только если судья согласится разделить со мной этот... дисциплинарный проступок.
Лика подняла руки, запуская пальцы в его мокрые волосы, и посмотрела ему прямо в глаза. Вся её ехидность вдруг куда-то испарилась, уступив место той самой нежности, от которой щемило сердце.
— Обещай мне, что тот парень, который вчера смеялся до колик глядя на эвакуатор... что он никуда не уйдет. Что ты не позволишь политике и мести его задушить.
Бэк осторожно приподнял её подбородок, заставляя посмотреть на него. В его взгляде было столько любви и тихой благодарности, что Лике показалось, будто она тонет в этом теплом море.
— Ты ворвалась в мою жизнь, обматерила городские службы и теперь стоишь в ванной, требуя улыбок. Ты хоть понимаешь, что я теперь без тебя просто не смогу функционировать?
— Это и был мой коварный план, — прошептала она лукаво, прежде чем он накрыл её губы своими.
Он подхватил её под бёдра — легко, почти невесомо и усадил на холодную мраморную столешницу. Резкий контраст ледяного камня и его обжигающей, влажной кожи вырвал из груди Лики судорожный вскрик, но этот звук утонул, разбившись о его жадные губы, снова накрывшие её рот глубоким, пьянящим поцелуем. Шёлковая пижама на ней, была единственной преградой между ними, ткань мгновенно пропиталась водой, стекающей с его тела, стала прозрачной и облепила её грудь и живот, словно вторая кожа.
Его ладони, сильные и властные, скользнули под подол и прошлись по нежной коже бёдер, сминая тонкую ткань. Каждое прикосновение его пальцев оставляло за собой жгучий, пульсирующий след, будто электрические разряды пронзали её изнутри.
А затем он вошёл в неё — резко, глубоко, одним слитным движением, заполняя собой всё её существо до самого предела так, что из горла вырвался стон, полный мучительного наслаждения. Лика откинула голову назад, подставляя беззащитное горло, и впилась ногтями в его спину, оставляя на мокрой коже алые дорожки. Где-то на грани сознания билась мысль, что внутри неё натягивается невидимая струна — тонкая, звенящая, готовая вот-вот лопнуть от напряжения. Она обхватила его бёдра ногами, скрестив лодыжки у него на пояснице, притягивая ещё ближе, ещё глубже, стремясь к той самой вершине, где время замирает, а дыхание становится общим на двоих.
Каждый толчок отдавался в ней дрожью, поднимаясь от низа живота к груди, к горлу, к самому горлу, откуда вырывались прерывистые вздохи. Он целовал её шею, плечи, ключицы, оставляя влажные, горячие дорожки, и Лика таяла, растворялась в этом водовороте, теряя себя и находя заново. И когда пик накрыл их — ослепительной вспышкой — она закричала, но крик превратился в беззвучный стон. Его дыхание сбилось, он прижался лбом к её лбу, и в этой тишине, наполненной лишь их сердцебиением, шторм наконец стих, оставив после себя лишь влажную кожу, дрожь и тихое, щемящее счастье.
После бури в ванной комнате кухня Лики казалась тихой гаванью, залитой мягким утренним светом. Воздух здесь пах не только паром и кедром, но и свежезаваренным кофе и поджаренным хлебом. Лика, облаченная в безразмерную футболку, которая едва прикрывала бедра, босиком порхала у плиты, а Бэк, в своей слегка помятой, но всё еще элегантной рубашке с закатанными рукавами, сидел за столом, который казался под его мощными плечами игрушечным.
— Так, Сон Джин, — Лика обернулась, протягивая ему лопатку с видом верховного главномандующего. — Пока я спасаю нас от кофейного голодания, твоя задача — не дать этим блинчикам превратиться в угольки. Переверни их, это твой первый официальный тест на домашний уют.
Бэк подошел к плите с таким серьезным и сосредоточенным лицом, будто решал судьбу корпорации. Он прищурился, оценивая степень прожарки, и резким, уверенным движением подбросил блинчик вверх. Тот совершил в воздухе изящное сальто и... с мягким «шлеп» приземлился прямо на плечо Сон Джина, оставив на ткани идеальный золотистый след.
Лика замерла с чашкой в руке, а через секунду кухню огласил её звонкий, искренний смех.
— Твой авторитет только что упал ниже плинтуса! — выдавила она, вытирая выступившие слезы. — «Великий и ужасный Сон Джин проиграл битву с завтраком». Это же готовый заголовок для жёлтой прессы!
Он замер, глядя на блинчик на своем плече, а потом медленно перевел взгляд на хохочущую Лику. В его глазах, обычно таких расчетливых, вспыхнуло мальчишеское озорство. Он подцепил пальцем край блинчика и невозмутимо отправил его в рот.
— На вкус — чистая победа, — прожевав, констатировал он. — Просто этот блинчик оказался засланным казачком и совершил акт самопожертвования.
Лика, всё еще посмеиваясь, подошла к нему и влажной салфеткой начала оттирать пятно. Её смех постепенно угас, сменившись мягкой, немного грустной улыбкой.
— Мы сегодня увидимся в университете? — тихо спросила она, не поднимая глаз.
Бэк перехватил её руку, целуя ладонь. Его взгляд стал серьезнее.
— Да, увидимся. Но сегодня мой последний день в роли преподавателя. Завтра я официально вступаю в предвыборную гонку, и мне нужно будет полностью сосредоточиться на штабе.
Лика почувствовала, как внутри что-то болезненно сжалось. Она опустила голову, упираясь лбом в его грудь.
— Значит, теперь всё... — ещё тише прошептала она. — Теперь мы будем видеться редко. Эта предвыборная гонка, бесконечные встречи, твоя месть Чховену... Всё это просто вытеснит меня из твоей жизни.
— Ничто не оттеснит тебя, Лика, — он обнял её, зарываясь лицом в её волосы, всё еще пахнущие шампунем. — Если только ты сама не передумаешь и не решишь уйти от такого сложного человека, как я.
Лика отстранилась и серьезно посмотрела ему в глаза.
— Бэк, может... может, ты всё-таки передумаешь насчет мести? Послушай, месть — это ведь не финал, это ловушка, которая не вернёт тебе сына. Она заставляет тебя жить прошлым, кормить ту часть себя, которая давно должна была зажить. Ты тратишь свою жизнь на то, чтобы разрушить чужую, но в этом огне первым сгорает тот, кто его разжег. Ты хочешь построить что-то новое, но как ты это сделаешь, если твои руки всё еще сжимают старые обиды? Пусть смерть твоего сына, будет на его совести, он за это в ад попадёт.
Сон Джин долго молчал, глядя на неё с нескрываемым восхищением. Он наклонился и поцеловал её — долго, глубоко, вкладывая в этот поцелуй всю ту нежность, которую не умел выражать словами.
— Я всё равно это сделаю, Лика, — тихо, но твердо произнес он, когда их губы разомкнулись. — Я доведу это до конца.
— Значит, я не смогу тебя отговорить? — в её голосе прозвучала тихая горькая печаль. — Ты упрямый, как стадо ослов!
Бэк ничего не ответил, лишь крепко обнял её, вжимая в себя, словно пытаясь защитить от всего мира.
— Давай забудем об этом хотя бы на пару дней? — предложил он. — Поехали за город на эти выходные. Только ты и я. Никакой политики, никаких врагов. Я организую какой-нибудь домик у озера.
Лика на мгновение зажмурилась, представляя эту идиллию, но потом со вздохом отстранилась.
— Сон Джин... я бы всё отдала за это. Но я не могу, у Миён день рождения в субботу. Я обещала ей, что мы устроим грандиозную вечеринку, и я помогу с организацией. Она меня просто четвертует, если я не приду. Она и так ворчит, что я «пропала в тумане любви».
Бэк неожиданно рассмеялся — легко и открыто.
— Похоже, у меня появилась серьезная конкурентка за твое внимание. И зовут её Миён. Что ж, придётся мне признать поражение перед этой грозной силой.
Лика улыбнулась и обняла его за шею, притягивая к себе.
— Я буду надеяться, что ты всё же передумаешь насчет мести, — прошептала она ему в самое ухо. — Если это случится, Сон Джин... я буду на седьмом небе от счастья. Потому что тогда ты наконец-то будешь принадлежать только себе. И немного мне.
Глава 26
Воздух на территории университета казался пропитанным предвкушением, хотя Лика чувствовала внутри настоящий пожар. После того как Бэк покинул её квартиру два часа назад, она не шла, а буквально летела, едва касаясь земли.
Влетев в здание университета, Лика на крутом вираже едва не снесла первокурсника, который в испуге прижался к стене. Коробка с нарисованными пирожными в её руках опасно качнулась.
— Эй, полегче на поворотах, Шумахер в юбке! — раздался голос Миён. Подруга стояла у окна, скрестив руки на груди, и с нескрываемым любопытством разглядывала запыхавшуюся Лику. — Ого, торт? Не слишком ли рано для десерта? Мой день рождения только в субботу, но если ты решила начать праздновать заранее, я готова принести жертву и съесть кусочек.
— Даже не раскатывай губы, Миён-и, — Лика фыркнула, поудобнее перехватывая коробку. — Этот торт не для тебя. А про твой день рождения я помню. Я уже присмотрела тебе подарок — огромный кактус, чтобы ты хоть на кого-то могла ворчать по утрам, кроме меня.
Миён уже открыла рот для колкой ответки, но её взгляд замер на шее Лики. Она бесцеремонно шагнула ближе, разглядывая изящный кулон.
— Так-так... Это что еще за ювелирное вторжение? — Миён прищурилась. — Только не говори, что нашла это в пачке чипсов.
— Мы вчера гуляли с Бэком, — Лика не смогла сдержать мечтательной улыбки, и её голос стал на октаву мягче. — Это подарок от него.
Миён хмыкнула, картинно закатив глаза:
— Бэк, значит? Слушай, я запуталась в твоей личной жизни быстрее, чем в расписании электричек. Вы всё-таки вместе или он тебя кинул, а это — утешительный приз за моральный ущерб? Твои отношения напоминают бразильский сериал, где в каждой серии кто-то теряет память или находит потерянного брата-близнеца.
Лика расплылась в такой влюбленной улыбке, что, казалось, сейчас просто взлетит.
— Мы вместе. И я не просто счастлива, я на седьмом небе! Там, кстати, отличный вид, жаль, что тебя туда не пустят без справки от психиатра за твой характер. После обмена шуток и рассказа от том, Лика провела вечер с Бэком, подруги направились на занятия.
Лика вошла в аудиторию последней, когда тишина уже воцарилась в помещении. Бэк стоял у кафедры, его строгий силуэт на фоне доски заставил её сердце пропустить удар. Ей стоило титанических усилий не броситься к нему в объятия прямо на глазах у сотни студентов.
— Простите за опоздание, — произнесла она, стараясь, чтобы голос звучал официально, но в глазах плясали искры. — У меня была крайне... уважительная причина. Форс-мажор кондитерского масштаба.
Она решительно подошла к его столу и водрузила на него коробку.
— Господин Бэк, это небольшой презент от всей нашей группы. Мы ведь знаем, что сегодня ваш крайний день в этом университете, и не могли отпустить вас с пустыми руками.
Лика обернулась к ошарашенным одногруппникам, которые в недоумении переглядывались.
— Кстати, ребята, я жду, когда вы мне скинетесь за него на карту. Я ради этого торта оббегала столько кондитерских, что мои кроссовки теперь официально считаются ветеранами боевых действий, а один продавец чуть не вызвал экзорциста, когда я требовала «именно ту самую морду»!
Бэк изо всех сил старался сохранить маску невозмутимого преподавателя, но уголок его рта предательски дрогнул. Он медленно открыл крышку. На него смотрела огромная, ярко-зеленая сахарная жаба с невероятно нелепым и милым выражением глаз. Но когда он слегка повернул коробку к себе, там, где не видели студенты, он прочел аккуратную надпись на корейском: «Я тебя люблю, твоя чумовая жаба».
Он замер на секунду, его взгляд потеплел так, что Лика почувствовала это кожей. Он слегка улыбнулся.
— Благодарю группу за такой... оригинальный и весьма характерный презент.
— Я узнала, что здесь в Корее, жаба является символом домашнего очага. Так что, как по мне этот милый тортик в полне оказался уместен.
Лика, не в силах сдерживать смех, добавила:
— А у вас случайно нет аллергии на сладкое? Ну, знаете, вдруг вы покроетесь красными пятнами прямо во время лекции? Будет обидно, если ваш последний день здесь запомнится всем как «восстание сахарных прыщей».
Аудитория взорвалась хохотом.
— У меня только одна аллергия, студентка Романовна, — ответил он, и в его голосе прозвучала бархатистая нотка, понятная только ей. — И она не на сахар. У меня острая реакция на слишком шумных, зеленых и совершенно неугомонных существ, которые прыгают в мою жизнь без предупреждения. Но, боюсь, это заболевание уже перешло в хроническую стадию.
Студенты снова засмеялись, приняв это за удачную шутку над «подарком-жабой», и только Лика знала, о ком на самом деле он говорит.
— Однако, — Бэк снова стал серьезным, хотя искорка в глазах осталась, — хоть сегодня у меня здесь крайнее занятие, лекцию никто не отменял. Прошу всех занять свои места.
Лика, сияя от счастья, кивнула и отправилась на свое место, чувствуя, как этот день навсегда врезается в её память. Как только прозвенел звонок и Бэк, бросив многозначительный взгляд на Лику, начал собирать свои бумаги, Миён буквально вцепилась в локоть подруги. Она не дала ей даже шанса подойти к кафедре, потащив к выходу из аудитории.
— Так, стоять! — Миён заблокировала Лике путь в пустом коридоре, прижав её к стене. — Лика, я, конечно, знала, что ты у нас «с приветом», но это? «Хроническая стадия»? «Шоковая терапия»? Вы сейчас в аудитории, какой-то любовный шифр взламывали!
— Ой, перестань, — Лика попыталась сделать самое невинное лицо, на которое была способна, но предательский румянец выдавал её с потрохами. — Это просто юмор, Бэк оценил креатив с жабой и я тебе больше скажу, он умеет смеяться, ты же видела. С ним ещё не всё потеряно.
— Креатив с жабой? — Миён скептически вскинула бровь. — Лика, когда он смотрел на эту сахарную рептилию, у него в глазах было столько нежности, сколько не бывает у людей, смотрящих на новорожденных котят. И этот его ответ про «аллергию на неугомонных существ»... Он же буквально описал тебя! С точностью до сантиметра и децибела!
Миён прищурилась, подходя еще ближе, словно пытаясь разглядеть в зрачках подруги отражение Бэка.
— Признавайся, что было написано на торте с того бока, который он так судорожно прикрывал рукой? Там было «Поставь мне зачет» или «Давай поженимся в это воскресенье»?
— В воскресенье я не могу, у меня будет похмелье после твоего дня рождения, — с сарказмом ответила Лика. — Там было... — она замялась, закусив губу, —...просто пожелание удачи на корейском. Чтобы он не забывал нашу группу.
— «Чумовую жабу», ты хотела сказать? — подловила её Миён. — Лика, ты светишься так ярко, что от тебя можно заряжать айфоны во всем университете. И этот кулон... Вчера вы «просто гуляли», а сегодня он публично признается, что у него на тебя «хроническая стадия»?
Миён внезапно замолчала, и её лицо из подозрительного стало серьезным. Она понизила голос:
— Слушай, если вы правда... ну, того... вместе, то ты понимаешь, что это атомная бомба? Если кто-то, кроме меня, сложит два плюс два, твой «тайный мир» взорвется быстрее, чем этот торт в микроволновке. Ты готова к тому, что завтра об этом будет гудеть весь кампус?
Лика посмотрела на подругу, и её улыбка стала спокойнее, глубже.
— Знаешь, Миён... Кажется, мне уже всё равно. Пусть гудят. Главное, что он не просто «профессор», а мой Бэк. И никакая аллергия нам не страшна.
Миён тяжело вздохнула и закатила глаза, но в её жесте чувствовалось облегчение.
— Ладно, Джульетта недоделанная. Но если он тебя обидит, я лично скормлю ему остатки той сахарной жабы. И поверь, это будет его последняя трапеза!
— Миён сори, мне надо в библиотеку, — фыркнула Лика, оборачиваясь назад.
Лика пыталась мастерски увернулась от очередной попытки Миён залезть ей в душу, сделав вид, что её внезапно одолела жажда знаний.
— В библиотеку она собралась! — крикнула Миён ей в спину, сложив руки на груди. — Ага, конечно. Ищи раздел «Как приручить профессора за 10 уроков». Смотри не заблудись между стеллажами.
Лика лишь махнула рукой, не оборачиваясь. Сердце колотилось где-то в горле. Она увидела его в конце коридора — Бэк стоял, вежливо кивая какому-то седовласому коллеге. Подойти сейчас было бы безумием, поэтому она затаилась за колонной, чувствуя себя героиней шпионского боевика. Как только коллега скрылся за поворотом, Бэк направился в сторону преподавательской комнаты отдыха.
Она проводила его взглядом и замерла перед дверью.
— Ну всё, Романова, поздравляю, ты официально перешла в лигу профессиональных сталкеров, — прошептала она самой себе, поправляя растрепавшиеся волосы. — Но если я сейчас его не поцелую, я просто самовоспламенюсь прямо здесь.
Она решила: если там кто-то есть, она просто спросит про «дополнительные баллы за жабу». Импровизация — её второе имя. Лика глубоко вдохнула и нырнула внутрь.
К её огромному облегчению, пахнущей кофе, Бэк был один. Он стоял у окна, сняв пиджак и расслабив узел галстука. Услышав шум, он обернулся, и его брови взлетели вверх.
— Лика? Ты с ума сошла? Сюда в любой момент может зайти кто-то из преподавателей, — быстро проговорил он, хотя в его глазах уже вспыхнуло знакомое пламя.
— Пусть заходят, — отмахнулась она и, не глядя, нащупала за спиной замок.
Щелчок ключа прозвучал в тишине комнаты как финальный аккорд. Бэк не выдержал и негромко рассмеялся, качая головой.
— Этот торт... и эта надпись... Я запомню этот день на всю жизнь и...
Лика не дала ему договорить. Она сократила расстояние между ними в два шага и буквально влипла в его губы. Это был поцелуй, в котором смешались страх быть пойманными и безумная, отчаянная нежность. Бэк ответил мгновенно, притягивая её к себе за талию так сильно, словно хотел срастись с ней.
Когда воздуха стало катастрофически не хватать, он неохотно отстранился всего на пару сантиметров. Его дыхание было рваным, а взгляд — затуманенным.
— Я тоже тебя люблю, — прошептал он, и его голос вибрировал от сдерживаемой страсти. — Ты даже не представляешь, как тяжело мне было стоять там, за кафедрой. Каждый час в этом университете без возможности коснуться тебя, для меня пытка. Я едва сдерживаю себя, чтобы не сорвать с тебя всё лишнее прямо здесь и сейчас, наплевав на все приличия.
Лика почувствовала, как по телу пробежала горячая волна. Она медленно разжала пальцы, и её сумка с глухим стуком упала на пол. Она ехидно прищурилась, глядя ему прямо в глаза.
— Ну... раз уж это твой крайний день в этих стенах, — прошептала она, обжигая его дыханием, — почему бы нам не пошалить напоследок? Считай это моим личным зачетом по «практическим занятиям». Обещаю, я буду очень прилежной ученицей, а ты можешь поставить мне «автомат» за... особое рвение.
Бэк замер, глядя на неё со смесью жгучей страсти и настоящего шока. Его кадык дернулся. В нем сейчас боролись два человека: влюбленный мужчина, который хотел подхватить её на руки и забыть обо всем мире, и строгий «преподаватель» Сон Джин, который привык держать всё под контролем.
— Лика... это... это безумие, — выдохнул он, пытаясь собрать остатки рассыпающегося в прах самообладания. Он положил ладони ей на плечи, словно пытаясь слегка отстранить, но его пальцы лишь сильнее впились в её кожу. — Мы в государственном учреждении. У меня еще не подписан обходной лист, а ты предлагаешь мне... устроить здесь филиал с рейтингом 18+?
— А почему бы собственно и нет? — ехидно произнесла она. — Вспомни как было весело в аудитории, когда нас чуть не поймал Пак.
Он попытался напустить на себя серьезный вид, но его расстегнутая на две пуговицы рубашка и горящий взгляд делали эту попытку жалкой.
— Я должен был быть серьезным «преподавателем» до последней минуты, — пробормотал он, хотя его губы уже снова тянулись к её шее. — Но ты... ты всё разрушаешь. Ты понимаешь, что если нас поймают, «чумовая жаба» станет самым мягким эпитетом в моей личной жизни?
Лика лишь тихо рассмеялась, чувствуя, как его сопротивление тает под её пальцами.
Бэк еще пытался что-то говорить о правилах приличиях и обходном листе, но его голос становился всё тише, превращаясь в хриплый шепот. Когда Лика дерзко потянула его за край галстука, окончательно сокращая дистанцию, последние бастионы его самообладания рухнули с грохотом.
— К черту правила приличия, — выдохнул он, сдаваясь.
Его руки, до этого осторожно лежавшие на её плечах, переместились на её талию, и в следующее мгновение Лика почувствовала, как он рывком усадил её на край массивного дубового стола, заваленного какими-то документами. Бумаги с тихим шелестом разлетелись по полу, но ни один из них не обратил на это внимания.
Бэк втиснулся между её коленей, прижимаясь к ней всем телом. Его поцелуи стали требовательными, почти жадными. Лика запустила пальцы в его идеально уложенные волосы, безжалостно разрушая прическу строгого «препода», и тихо застонала, когда его губы коснулись чувствительной кожи на её шее.
— Ты в курсе, что ты заразная, Лика, — прошептал он ей в самые губы, и его голос сорвался на хрип. — В самом лучшем и пугающем смысле этого слова. Твое сумасшествие передалось мне воздушно-капельным путем. Я никогда не делал ничего настолько чокнутого... даже по молодости.
Лика усмехнулась ему прямо в губы, чувствуя, как его пальцы лихорадочно, почти теряя привычную «преподавательскую» точность, расстегивают пуговицы её блузки. Ткань поддавалась неохотно, и Бэк тихо выругался, что было на него совершенно не похоже.
— Значит, я — твоя личная эпидемия, «профессор»? — поддразнила она, выгибаясь навстречу его рукам. — И учти, вакцины не существует.
Когда блузка была распахнута, и его ладонь коснулась её обнаженной кожи, Бэк на мгновение замер, словно пораженный электрическим током. Но разум уже не мог остановить это движение. Его рука скользнула ниже, уверенно и властно, сминая тонкую ткань её юбки, пока его пальцы не достигли самого сокровенного, пульсирующего места.
Лика резко вскинула голову, из её груди вырвался сдавленный стон, который она тут же попыталась заглушить, впившись в его губы. Ощущение его горячих пальцев там, где сосредоточилось всё её ожидание, было подобно взрыву. Бэк чувствовал её ответную реакцию, её влажное тепло и то, как она дрожит под его ладонью, и это окончательно стерло в его голове остатки профессиональной этики.
Резкий, требовательный стук в дверь разрезал густую атмосферу страсти, словно удар хлыста. Бэк вздрогнул, его пальцы, только что касавшиеся самого сокровенного места Лики, на мгновение замерли, а сама она едва не вскрикнула от неожиданности, вовремя прикрыв рот ладонью. Её глаза лихорадочно забегали по кабинету, выискивая хоть какую-то щель.
Глава 27
— Почему заперто? — раздался из-за двери голос одного из преподавателей.
Лика на ходу, едва попадая в пуговицы, приводила себя в порядок. Блузка была застегнута криво, волосы напоминали воронье гнездо после шторма, но времени на зеркало не было. Она схватила сумку, и ее взгляд, полный отчаянного азарта, упал на окно.
— Я ухожу через окно, — прошипела она, делая шаг к подоконнику. — как Карлсон.
— Стой! — Бэк перехватил ее за руку, его глаза округлились от ужаса. — Ты с ума сошла? Это второй этаж! Если ты упадешь, я себе этого никогда не прощу. Прыгай в шкаф, там полно места между мантиями!
— В шкафу меня найдут, это слишком банально, — Лика вырвалась, пятясь к окну. — Считай, что я твой личный Карлсон. Только без пропеллера, зато с отличными ногами.
За дверью послышалось ворчание.
— Кто там заперся? — снова спросил голос. — Господин Бэк, это вы?
— Да, это я! — крикнул Бэк, лихорадочно поправляя галстук и пытаясь придать голосу уверенность. — Я... я просто неважно себя почувствовал. Решил немного отдохнуть в тишине, вот и закрыл дверь.
— Может, вам вызвать скорую помощь? — Голос за дверью стал обеспокоенным. — Сейчас я позову слесаря, он откроет дверь, если замок заклинило!
— Не нужно! — Бэк почти сорвался на крик, бросая панический взгляд на Лику. — Не надо слесаря! Я уже открываю, просто ключ немного заело!
Лика уже стояла на подоконнике, борясь с оконной рамой.
— Окна — единственное решение, «профессор», — шепнула она, обернувшись. Она быстро, обжигающе поцеловала его в губы. — И учти, мы продолжим то, что начали, вечером. Готовься к реваншу.
Она посмотрела вниз. Высота второго этажа старого университетского здания казалась пугающей, а кусты внизу — подозрительно колючими.
— Ой, мамочки... я точно слетела с катушек, — пробормотала она себе под нос, перекидывая ногу через подоконник. — Ладушки, от винта. Если я выживу, это будет лучшим «свиданием» в моей жизни.
Лика осторожно выбралась на узкий карниз, вцепившись пальцами в каменную кладку. Бэк замер, глядя, как она балансирует над пропастью.
— Лика, ради всего святого... — выдохнул он. — аккуратнее.
— Спокойно, Бэк! — она подмигнула ему, хотя ее коленки мелко дрожали. — Главное — не смотреть вниз и верить в то что, у меня есть скрытые суперспособности к левитации.
Дверь щелкнула в тот самый момент, когда Лика, зажмурившись, начала медленно идти к пожарной лестнице за углом, цепляясь за выступы стены.
Ветер трепал ее распущенные волосы, а пальцы судорожно впивались в неровности кладки. Она сделала первый осторожный шаг боком, чувствуя, как каблук туфли опасно соскальзывает с края.
— Так, Лика, дыши. Ты просто очень грациозная горная козочка, — прошептала она, зажмурившись на мгновение. — Если бы родители сейчас видели, чем их «прилежная студентка» занимается в Сеуле вместо изучения макроэкономики, они бы сдали меня в психушку без права переписки. Прямым рейсом в палату с мягкими стенами.
Она рискнула бросить взгляд вниз. Земля казалась бесконечно далекой, а кусты азалии — острыми пиками. Голова закружилась, и Лика тут же вскинула глаза к небу.
— Не смотри вниз! Смотри на звёзды, — она осеклась. — какие звёзды Романова, сейчас день деньской, кажись мозги от страха отупели. Я птичка, птичка невеличка, да. Я маленькая, легкая, бесстрашная птичка... — Она нервно хихикнула, чувствуя, как коленки начинают выбивать чечетку. — Ладно, я птичка весом в пятьдесят шесть килограммов, которая вот-вот совершит свой первый и последний полет.
В этот момент ее левая нога соскользнула. Лика охнула, сердце ушло в пятки, а пальцы скрежетнули по камню, сдирая лак с ногтей. Она замерла, балансируя над пустотой, и на секунду ей показалось, что мир перевернулся.
— Ой-ой-ой, птичка передумала падать! Птичка хочет жить и продолжать грешить! — прошипела она, восстанавливая равновесие.
Сделав еще несколько мучительных шагов, она, наконец, коснулась рукой холодного железа пожарной лестницы. Начав аккуратно спускаться, она то и дело оглядывалась по сторонам, всматриваясь в университетский двор.
— Только бы никто не видел... Господи, если завтра я увижу себя в TikTok с заголовком «Человек-паук в юбке штурмует кампус», я просто перееду на другую планету, — бормотала она, переставляя ноги по железным ступеням, которые предательски поскрипывали на весь двор. — Надеюсь, все нормальные студенты сейчас зубрят в библиотеке или пьют соджу, а не следят за моими акробатическими этюдами.
Ступеньки противно скрипели под её весом, отдаваясь эхом в тихом дворе. Лика уже видела землю, оставалось совсем немного. Но когда её нога коснулась предпоследней ступени, та предательски качнулась. Лика, уже расслабившаяся от близости спасения, потеряла равновесие.
— Ой! — только и успела вскрикнуть она.
Мир на мгновение перевернулся. Лика взмахнула руками, пытаясь ухватиться за воздух, и с глухим шорохом рухнула прямо в густые, колючие кусты, росшие у самого основания лестницы.
Наступила тишина, прерываемая только шелестом листьев и далеким гулом машин. Лика лежала на спине, глядя в небо через переплетение веток. В волосах запутался лист, сумка отлетела в сторону, а одна туфля сиротливо повисла на пожарной лестнице.
— Ну вот, — пробормотала она, чувствуя, как поцарапанная щека начинает гореть. — Птичка совершила жесткую посадку.
Она крехтя поднялась, отряхнула блузку, поправила растрепанные волосы и, стараясь придать лицу невозмутимый вид, продолжила:
— С тебя как минимум ужин, Бэк, — она смотрит на окно смеясь. — блять, мои колготки!
— Господин Бэк, вы бледны как полотно, — раздался голос ошарашенно вошедшего коллеги и слесаря, который открыл дверь. Мужчины подозрительно, глянули на взъерошенного Бэка. — И почему у вас так сквозит?
— Свежий воздух — лучшее лекарство от головокружения, — выдавил Бэк, чувствуя, как сердце вот-вот выпрыгнет из груди, когда он услышал за окном шорох листвы и приглушённое: «Блять, мои колготки!»
Лика, стараясь сохранять остатки достоинства и хромая на одну ногу, вышла на парковку университета. Вид у нее был такой, будто она только что прошла кастинг на роль выжившей в фильме про зомби-апокалипсис. У своей машины, прислонившись к капоту, стояла Миён. Заметив подругу, она сначала замерла с открытым ртом, а затем согнулась пополам от приступа хохота.
— Ахахах, ну и вид у тебя! — выдавила Миён сквозь смех, глядя на рваные в клочья колготки и поцарапанные коленки и щёку подруги. — Ты что, проиграла схватку с газонокосилкой? Или в библиотеке случился локальный тайфун, который решил затянуть в свой эпицентр именно тебя?
Миён подошла ближе и осторожно вытащила из растрепанных волос Лики застрявший лист азалии.
— Серьезно, дорогая, ты выглядишь так, будто тебя жевали, но решили, что ты слишком острая, и выплюнули обратно в кусты.
Лика фыркнула, пытаясь пригладить волосы, и с максимально серьезным лицом заявила:
— Я просто очень увлеченно читала книгу в библиотеке. Знания — это, знаешь ли, опасная штука. Грызла гранит науки...
— И он начал кусаться в ответ, — Миён расхохоталась еще громче, лукаво прищурившись. — Тогда почему у тебя помада размазана так, будто ты пыталась съесть учебник по праву?
— Где?! — Лика мгновенно выхватила из сумки зеркальце, лихорадочно всматриваясь в свое отражение. Но через секунду она замерла, осознав подвох. — Эй! У меня суперустойчивая матовая помада, она переживет даже ядерный взрыв, не то что... чтение книг!
Миён победно зааплодировала.
— Попалась! Тебя подловить легче, чем первокурсника на экзамене. Ну, выкладывай, что произошло?
Лика вздохнула и принялась застегивать последние пуговицы на блузке, которые чудом уцелели после её «полета».
— Ладно, признаю. Я решила сменить амплуа и на время стала Карлсоном. Немного полетала со второго этажа, было весело. Знаешь, вид с карниза открывается потрясающий, жаль только, что в комплекте не идут крылья и бесплатная страховка.
Миён округлила глаза, а потом снова прыснула:
— Со второго этажа? Ого! Похоже, Бэк решил избавиться от тебя из-за твоей настойчивости? Просто выставил в окно, как лишний фикус?
Лика, не удержавшись, тоже рассмеялась, вспоминая панику в глазах Бэка и его нелепые оправдания перед тем кто был за дверью.
— Если бы! Нас чуть не застукали. Пришлось выбирать: или шкаф с пыльными мантиями, или свежий воздух и кусты. Я выбрала экстрим. Знаешь, Бэк в панике — это зрелище, ради которого стоило рискнуть парой колготок.
Миён продолжала хохотать, вытирая выступившие слезы и попутно открывая дверь машины.
— Слушай, Лика, я серьезно спрашиваю: у тебя справки от психиатра нет? — Миён покачала головой. — Потому что нормальные люди спускаются по лестницам внутри здания, а не косплеят Человека-паука на глазах у всего кампуса.
— Психиатры нынче дороги, — отшутилась Лика, выуживая из волос еще одну веточку. — К тому же, они бы просто мне позавидовали. У них скучные кушетки, а у меня — полет над гнездом кукушки в прямом эфире.
Миён вдруг замолчала, и в её глазах блеснул коварный огонек.
— Раз уж ты у нас такая смелая, бесстрашная и адреналиновая наркоманка, то у меня есть для тебя миссия. Мы сейчас едем в тот самый клуб, где я хочу праздновать день рождения. Хозяйка там — настоящая мегера, наотрез отказывается закрывать заведение только под мою компанию. Говорит, «у нас публичное место, а не ваш личный замок». Ты должна договориться с ней, чтобы в субботу там не было ни одной лишней души.
Лика замерла на секунду, а потом демонстративно плюнула на ладони и потерла их друг о друга, в глазах заплясали чертики.
— О, детка, ты обратилась по адресу! У меня сейчас адреналин в крови так кипит, что я готова дать в бубен этой тетке, если она не согласится. Я только что выжила после падения со второго этажа, какая-то хозяйка клуба для меня — это просто разминка перед завтраком.
Лика уже начала забираться в машину, как вдруг её взгляд зацепился за фигуру, стремительно выходящую из главных дверей университета. Это был Бэк. Он выглядел так, будто только что пробежал марафон: галстук сбит набок, пиджак расстегнут, а взгляд лихорадочно метался по парковке.
Увидев Лику — живую, целую и даже активно жестикулирующую, — он замер. Тяжелый вздох облегчения вырвался из его груди, плечи опустились.
«Наконец-то, — пронеслось у него в голове. — Если бы я увидел её там, внизу, неподвижной... я бы просто лег рядом и умер на месте от разрыва сердца».
Лика заметила его взгляд, полный нежности и пережитого ужаса, и победно улыбнулась, прежде чем захлопнуть дверцу. В ту же секунду её телефон завибрировал.
«Больше так никогда не делай! Я чуть инфаркт не словил, когда услышал как ты сорвалась. Мое сердце до сих пор где-то в районе пяток. Пожалуйста, пообещай, что в следующий раз мы воспользуемся дверью, даже если за ней будет стоять вся комиссия министерства образования».
Лика прыснула, глядя в экран, и её лицо расплылось в абсолютно «дебильной», как выразилась бы Миён, счастливой улыбке.
— Какая романтика, сейчас слезу выпущу от зависти! — съязвила Миён, переключая передачу и глядя на сияющую подругу. — Прыжки из окон, инфаркты «профессоров» и любовные смс-ки вместо зачетов. Лика, ты безнадежна.
— Я просто живу на полную мощность, — отозвалась Лика, прижимая телефон к груди. — Поехали, Миён. У нас есть одна хозяйка клуба, которую нужно убедить в том, что я — её самый страшный кошмар или лучший клиент.
Глава 28
Субботний вечер в клубе на окраине Сеула был в самом разгаре. Стены старого склада, переоборудованного под лофт, вибрировали от тяжелых басов, а неоновые вывески окрашивали лица гостей в ядовито-розовые и синие тона.
Миён, уже изрядно «навеселе», приобняла Лику за плечи, едва не опрокинув свой бокал.
— Вот увидишь, Лика... — пробормотала она, заплетаясь в словах. — Выйдет этот твой грозный Бэк из тени, закинет тебя на плечо и утащит под венец. Нарожаешь ему целую футбольную команду маленьких суровых Бэков, и всё! Забудешь дорогу в клубы, забудешь подругу Миён...
Миён резко выпрямилась и, комично нахмурившись, погрозила пальцем:
— Предупреждаю: если ты после свадьбы перестанешь со мной тусить, я тебя прибью. Прямо в фате, с фатой под фатой, ну, ты меня поняла!
Лика расхохоталась, чувствуя приятную легкость во всем теле.
— Насчет детей ты явно погорячилась, Миён! Я еще сама не решила, кем стану, когда вырасту, — отшутилась Лика от темы, которая была ей не особо приятна. — а ты мне уже пеленки пророчишь. Да и замуж меня никто не звал.
Лика хитро прищурилась и добавила:
— Бэк скорее предъявит мне ордер на арест за нарушение его спокойствия, чем кольцо, — она вспомнила, как он лазила по карнизу в универе и лицо Бэка в тот момент.
Девушки выпили еще по одной в кругу друзей и отправились на танцпол, где окончательно растворились в ритме.
Спустя час Лика почувствовала, что воздух в помещении стал слишком густым и душным.
— Миён, я на улицу! Подышу и Бэку наберу! — крикнула она.
Подруга ухмыльнулась, поправляя растрепавшиеся волосы:
— Давай-давай, звони своему «личному охраннику». Смотри, не растай там от его голоса, а то придется тебя с асфальта соскребать!
— Вы не любили, вам не понять, — прыснула от смеха Лика, прежде чем скрыться из виду.
На улице было прохладно. Лика прислонилась к стене и набрала номер. Бэк ответил мгновенно.
— Слушаю, ариран.
— Ого, какая скорость... — протянула она. — Как проходит вечер великого и ужасного Бэка?
— Спокойнее, чем твой, судя по музыке на фоне. Ты еще в состоянии стоять на ногах?
— Обижаешь! Я бодра, весела и... окружена вниманием. Тут столько красивых парней, Бэк. Один так на меня пялится, кажется, готов прямо сейчас украсть.
Лика замерла, ожидая хоть капли ревности. Но в трубке раздался тихий, едва уловимый смешок.
— Понятно, — спокойно отозвался Бэк. — Надеюсь, они танцуют лучше, чем выглядят.
— И это всё? Ты даже не реагируешь? Не ревнуешь? Не приедешь кого-нибудь из них грохнуть? — возмутилась она. — Тебе всё равно, что вокруг меня крутятся красавчики?
— Нет, — спокойно ответил он, и Лика буквально почувствовала его улыбку в трубке. — Чтобы ревновать, нужно сомневаться. А я уверен в тебе. И, что важнее, я уверен в себе. Никто из них не рискнет перейти черту, пока я рядом. Даже если я далеко.
Лика закусила губу, чувствуя, как внутри разливается тепло, не связанное с алкоголем.
— Самоуверенный тип... — прошептала Лика, чувствуя, как сердце делает кувырок.
— Твой тип, — парировал он усмехнувшись.
— Знаешь, я бы сейчас всё отдала, чтобы оказаться в твоих объятиях. Но Миён мне этого не простит, она и так уже меня «похоронила» под горой детских подгузников в своих фантазиях, — Лика подавила смешок.
— Когда решишь, что с тебя хватит веселья, набери мне. Я приеду и заберу тебя. Сразу.
— Хорошо... Целую, — Лика прижала телефон к щеке, прежде чем сбросить вызов. — До встречи.
Лика убрала телефон в карман. Мир вокруг всё еще немного покачивался. Она решила перейти на другую сторону узкой улочки, чтобы дойти до круглосуточного магазина за водой. В этот момент из-за угла, взвизгнув шинами, вылетела темная машина. Она неслась прямо на неё. Ослепляющий свет фар ударил в глаза, парализуя волю.
— Лика! Берегись! — раздался отчаянный крик со стороны входа в клуб, от Джихун-хо.
Лика обернулась, её обдало ледяным ужасом. В последнюю секунду она успела отскочить, но нога подвернулась на неровном асфальте. Машина пронеслась мимо, едва не задев её зеркалом, и скрылась в темноте, даже не притормозив.
— Урод! Псих недоделанный! Чтоб тебе пустой бак в лесу попался! — закричала Лика вслед, пытаясь подняться, но тут же охнула от резкой боли в лодыжке и снова упала.
Джихун-хо подбежал к ней через секунду, тяжело дыша.
— Ты цела?! Ты видела этого придурка? Он даже не притормозил!
— Нога... — прошипела Лика, хватаясь за щиколотку. Лицо её побледнело, а хмель мгновенно выветрился, сменившись холодным потом и дрожью во всем теле. — Кажется, я её подвернула... или сломала.
Из клуба уже выбегала Миён и остальные.
— Лика! Ты живая?! — Миён упала рядом на колени, её лицо было белее мела. — Кто-нибудь видел номера? Кто был за рулем?!
— Всё слишком быстро... — прохрипел кто-то из друзей. — Он летел под сотню, пьяный наверное был.
— Так, — Миён решительно посмотрела на Джихун-хо. — Лике нужно в больницу. Срочно.
— Не надо никакой больницы, просто подвернула... — попыталась возразить Лика, морщась от пульсирующей боли. — Вот же, чмо вшивое! Мандаплан! — выкрикнула она на машину, которой уже и след простыл.
— Никаких «не надо»! — отрезала Миён. — Джихун-хо, бери её на руки и тащи в машину. Мы едем в травмпункт!
Джихун-хо молча и сосредоточенно подхватил Лику. Атмосфера праздника мгновенно испарилась, сменившись липким напряжением и тревогой. Лика прикусила губу, понимая, что этот вечер закончится совсем не так, как она планировала.
В палате пахло спиртом и казенной чистотой. Лика, бледная, но все еще ершистая, сидела на кушетке, вытянув ногу в голеностопном ортезе.
— Послушайте, доктор, — она закатила глаза, игнорируя пульсирующую боль. — У нас в России на такие мелочи вообще время не тратят. Приложил подорожник — и пошел пахать. В крайнем случае, есть проверенный метод с уринотерапией, как рукой снимает! А вы меня тут запереть хотите из-за обычного растяжения?
— Девушка, у вас сильный ушиб и подозрение на трещину, нужно наблюдение, — строго ответил врач, поправляя очки.
— Да-да, Лика, сиди тихо! — поддакнула Миён, нервно теребя край сумки. Джихун-хо согласно кивнул, не сводя с Лики обеспокоенного взгляда.
В этот момент дверь палаты буквально влетела внутрь, ударившись о стопор. На пороге стоял Бэк. Его волосы были растрепаны, дыхание сбито, а в глазах застыла такая смесь тревоги и ярости, что в палате мгновенно похолодало.
— Ты откуда здесь взялся? — выдохнула Лика, опешив.
— Я позвонила, — быстро вставила Миён.
— Кто тебя просил делать из этого трагедию? — Лика попыталась нахмуриться. — Я в порядке!
— Скажи спасибо, что я твоему отцу в Россию не набрала, — огрызнулась подруга, — вот тогда была бы трагедия с международным скандалом.
Бэк проигнорировал всех. Он подошел к Лике вплотную, и, не обращая внимания на ошарашенного доктора и друзей, обхватил её лицо ладонями. Его пальцы слегка дрожали. Он начал покрывать её лицо быстрыми, лихорадочными поцелуями — в лоб, в щеки, в кончик носа.
— Ты видела номер? Марку? — его голос был низким, вибрирующим от сдерживаемого гнева. — Кто был за рулем, Лика? Говори!
— Нет... Я ничего не видела... — она покачала головой, завороженная его напором. — Всё было как в тумане. Просто яркий свет и визг шин.
Доктор кашлянул, привлекая внимание:
— Господин Бэк, ваша подруга настаивает на выписке и предлагает лечиться... э-э... народными методами. Но я категорически против.
Бэк медленно повернул голову к врачу, не выпуская лица Лики из рук.
— Она остается, — отрезал он тоном, не терпящим возражений.
— Бэк, я не... — начала было Лика.
— Ты. Остаешься. Здесь. — Он выделил каждое слово, глядя ей прямо в зрачки. — И это не обсуждается.
Затем он резко развернулся к Миён и Джихун-хо. Его взгляд стал колючим.
— Кто-то из ваших видел машину? Хоть одну цифру? Цвет?
— Нет, Господин, — Джихун-хо покачал головой. — Там было темно, окраина, фонари почти не горят. Машина была темная, седан или внедорожник — не разобрать. Улетела за секунду.
Бэк сжал кулаки так, что побелели костяшки. Он снова повернулся к Лике, сел на край её кровати и с невероятной нежностью, контрастирующей с его недавним тоном, взял её поврежденную ногу в руки.
— Сильно болит? — тихо спросил он, и в этом вопросе было столько скрытой боли за неё, что у Лики перехватило дыхание.
Миён переглянулась с Джихун-хо. Она видела, как Бэк смотрит на подругу — как на самое хрупкое сокровище, которое он едва не потерял.
— Ладно, — шепнула Миён, — мы, пожалуй, пойдем. Лика, я позвоню утром. Джихун, идем.
Когда дверь за ними закрылась, в палате воцарилась тяжелая, заряженная электричеством тишина. Бэк продолжал бережно держать её ногу, словно боялся, что любое движение причинит ей вред.
— Я найду его, Лика, — прошептал он, не поднимая глаз. — Клянусь, он пожалеет, что вообще сел за руль в этой жизни.
Глава 29
В палате горел только тусклый ночник, отбрасывая длинные тени на стены.
Бэк так и не ушел. Он придвинул неудобный пластиковый стул вплотную к кровати Лики и сидел, не выпуская её ладонь из своих рук. Его пиджак был брошен на край кушетки, рукава рубашки закатаны, а на лице читалась крайняя степень изнеможения, смешанная с решимостью.
Лика долго не могла уснуть. Действие обезболивающего начало ослабевать, и нога ныла, но присутствие Бэка действовало лучше любого лекарства.
— Ты выглядишь так, будто готов пойти и объявить войну всему Сеулу, — тихо прошептала она, нарушая тишину.
Бэк поднял на неё взгляд. В полумраке его глаза казались почти черными.
— Если понадобится — объявлю, — серьезно ответил он. — Лика, когда я услышал голос Миён в трубке... когда она сказала, что тебя сбила машина... — он запнулся, и его пальцы непроизвольно сжали её ладонь крепче. — Я на несколько секунд просто перестал дышать.
Лика почувствовала, как к горлу подкатил комок.
— Прости, что заставила тебя так нервничать, — она потянулась свободной рукой и коснулась его щеки, проводя большим пальцем по скуле. — Я просто хотела подышать... и позвонить тебе.
— Больше никакой «окраины Сеула» без меня, — Бэк прижался щекой к её ладони, закрыв глаза. — Ты слишком ценная мишень для этого мира, Лика. И слишком неосторожная.
Он осторожно поднялся и пересел на край её кровати, стараясь не потревожить травмированную ногу. Наклонившись, он уткнулся лбом в её лоб.
— Знаешь, о чем я думал, пока ехал сюда? — его голос перешел на шепот. — О том, что я так и не сказал тебе самого важного. Всё откладывал, ждал «подходящего момента». А этот момент мог просто не наступить из-за какого-то идиота на дороге.
Лика затаила дыхание.
— И что ты хотел сказать?
— Что если с тобой что-то случится... мир для меня просто перестанет существовать..
Он мягко н её губ своими — это был не тот властный поцелуй, что в начале, а нежный, почти умоляющий.
Лика ответила, запуская пальцы в его волосы, притягивая ближе. В этот момент боль в ноге отступила на задний план.
— Я никуда не уйду, — прошептал он ей в губы. — попробуй поспать. Я буду здесь, когда ты проснешься. И завтра, и послезавтра. Всегда.
Лика закрыла глаза, чувствуя, как он осторожно поправляет одеяло и снова берет её за руку. Спустя некоторое время, она, лежа у Бэка на плече, почувствовала, как его тело под ней внезапно превратилось в камень. Мышцы на его руках напряглись, а ритм сердца, который только что был спокойным и убаюкивающим, участился, становясь жестким и ровным, как марш.
Лика приподняла голову и заглянула ему в лицо. В тусклом свете ночника она увидела, как его челюсти плотно сжались, а взгляд стал пустым и холодным, устремленным куда-то сквозь стену палаты.
— Бэк? — тихо позвала она, коснувшись его подбородка. — О чем ты думаешь? У тебя лицо... как у палача.
Бэк не сразу перевел на неё взгляд. Его голос прозвучал глухо, с металлическими нотками:
— Кажется, я догадываюсь, кто посмел это сделать. Это не была случайность, Лика. Машина не просто неслась, она целилась.
Лика почувствовала, как по спине пробежал холодок.
— Ты думаешь... это Чховен? Он решил начать войну таким способом?
— Скоро выборы, — Бэк прищурился, и в его глазах вспыхнул опасный огонек. — Ему нужно вывести меня из равновесия, заставить совершить ошибку. Или просто ударить в самое больное место.
Лицо Бэка исказилось от ярости, он почти прорычал, скорее самому себе, чем ей:
— Чховен за это ответит. Он ответит за каждый миллиметр твоей боли. Я выжгу всё, что ему дорого, если это его рук дело.
— Бэк, подожди! — Лика схватила его за ладонь, пытаясь удержать этот вихрь гнева. — А если это не он? Что если это его сын, Киян? Я ведь опозорила его на тех гонках, он самовлюбленный индюк, мог захотеть отомстить. Или... или это вообще какой-то левый чел, который просто перебрал в клубе и не справился с управлением? Пожалуйста, не горячись, пока ты не узнаешь точно.
Бэк глубоко вздохнул, заставляя себя успокоиться ради неё.
— Киян, сам Чховен или случайный пьяница — мне плевать, — прошептал он, перебирая её волосы. — Любой, кто причинит тебе боль, автоматически подписывает себе приговор. Я не просто заступлюсь за тебя, Лика. Я уничтожу каждого, кто хотя бы посмотрит на тебя с угрозой. Я превращу их жизнь в пепел раньше, чем они успеют осознать, что совершили ошибку.
Лика замерла, слушая его признание. В его словах не было бахвальства — только холодная, абсолютная уверенность.
— Знаешь... — она подняла на него глаза, в которых блеснули слезы. — За меня еще ни один парень в жизни так не заступался.
Бэк нежно поцеловал её в макушку, крепче прижимая к себе.
— Теперь у тебя есть я, Лика.
Рассвет едва забрезжил над Сеулом, окрашивая небо в холодный стальной цвет. В палате было тихо, лишь мерное дыхание Лики нарушало безмолвие. Бэк осторожно, стараясь не издать ни звука, поднялся с кровати. Его лицо, еще минуту назад смягченное сном рядом с ней, мгновенно превратилось в непроницаемую маску.
Он склонился над Ликой, коснувшись губами её лба.
— Я разберусь с этим, — едва слышно прошептал он. — Никто не посмеет забрать тебя у меня.
Он поправил одеяло, накинул пиджак и, не оборачиваясь, вышел. У двери, словно тень, вытянулся его человек.
— Слушай внимательно, — голос Бэка был подобен хрусту льда. — Никого не впускать. Даже врачей — пусть ждут в коридоре, пока она не проснется. И её не выпускай. Если она попытается уйти — придумай что угодно, но она должна быть здесь до моего возвращения. Головой отвечаешь.
— Будет сделано, Господин Бэк, — ответил мужчина.
Предвыборный штаб Чховена Кан Хуна гудел, как растревоженный улей. Ассистенты с папками, звонки, мониторы с рейтингами — здесь ковалась власть. Когда Бэк переступил порог, суета на мгновение замерла. От него исходила такая волна первобытной агрессии, что люди невольно расступались.
Чховен-старший, сидевший в окружении советников, медленно поднял голову. На его лице расплылась ехидная, маслянистая улыбка.
— О, какие люди в нашем скромном штабе! — он развел руки в притворном приветствии. — Чем обязан такому визиту, господин Бэк? Неужели решили обсудить стратегию перед дебатами? Или пришли признать поражение?
Бэк шел прямо на него, игнорируя охрану. Внутри него всё клокотало, пальцы зудели от желания сомкнуться на горле этого человека. Он остановился в шаге от Чховена, склонился к самому его уху и заговорил так тихо, что слышно было только им двоим:
— Если ты хочешь войны, Чховен, воюй со мной, лицом к лицу. НО ЕСЛИ ТЫ, ЕЩЁ РАЗ ТРОНЕШЬ ТЕХ, КТО МНЕ ДОРОГ... если с головы Лики упадет хоть один волос...
Чховен лишь шире улыбнулся, ни один мускул не дрогнул на его холеном лице.
— Вы на взводе, Бэк, понимаю стресс, выбора. Присядьте, выпейте, — он неспешно налил виски в тяжелый стакан. — Понятия не имею, о чем вы. Какая Лика? Та русская девчонка, что путается у вас под ногами и сбивает вас с толку?
Это стало последней каплей. Бэк молниеносно подался вперед и мертвой хваткой вцепился в воротник пиджака Чховена, рывком притягивая его к себе. Стакан с виски звякнул о стол, расплескивая жидкость.
— Слушай меня, мразь, — прошипел Бэк, и его глаза налились кровью. — Если ты или твой выродок-сын еще раз приблизитесь к ней, я не буду играть в политику. Я сотру вас в порошок. Я уничтожу твою карьеру, твою семью и тебя самого. Ты меня понял?
Вокруг послышались испуганные вдохи, щелчки камер смартфонов. Чховен, несмотря на то что его душил собственный галстук, продолжал улыбаться, глядя Бэку прямо в зрачки.
— Посмотрите на себя, Бэк... Нападаете на кандидата в мэры при свидетелях. Люди смотрят. Вы кажется теряете контроль. Это будет конец вашей репутации...
Бэк с отвращением оттолкнул его, едва сдержавшись, чтобы не ударить. Он развернулся и зашагал к выходу, чувствуя на спине десятки взглядов.
— Я действительно не понимаю, о чем вы! — крикнул ему вдогонку Чховен, поправляя воротник. — Но если вы не можете контролировать свои эмоции из-за какой-то девки, то мой вам совет: снимитесь с выборов сейчас. Дальше будет только больнее!
Бэк вышел на улицу, жадно глотая холодный утренний воздух. Его трясло от ярости. Он знал: Чховен лжет. И эта ложь только подтверждала его вину.
— Найдите моего сына, — пригрозил Кан Хун, своему человеку, залпом осушив стакан виски. — я же дал ему приказ не трогать девку, до того момента пока я не прикажу. Сученыш, только всё испортил!
Глава 30
Первым делом она почувствовала пустоту рядом — постель еще хранила тепло Бэка, но его самого уже не было. Нога отозвалась тупой ноющей болью, напоминая о вчерашнем инциденте.
— Бэк? — позвала она, но ответом ей была лишь тишина.
Превозмогая боль, она спустила ноги с кровати, поморщилась и, опираясь на тумбочку, доковыляла до двери.
Стоило ей нажать на ручку, как дверь открылась лишь на пару сантиметров и уперлась во что-то твердое. Снаружи послышался вежливый, но непреклонный голос:
— Госпожа Лика, вам лучше вернуться в постель.
Лика толкнула дверь сильнее и увидела перед собой широкую спину в черном костюме. Один из парней Бэка, кажется, его звали Хани, стоял прямо в проеме, перекрывая выход.
— Хани? Ты что тут делаешь? — Лика вскинула брови. — Дай пройти, мне нужно... э-э... свежим воздухом подышать. И кофе. Срочно.
— Простите, госпожа, но господин Бэк приказал вам оставаться в палате до его возвращения, — Хани даже не обернулся, продолжая сканировать коридор.
— Приказал? — Лика почувствовала, как внутри закипает праведный гнев. — Мы что, в средневековье? Или я в плену? Послушай, «шкаф» с ушами, я сейчас просто пройду мимо тебя, а ты сделаешь вид, что ослеп на минуту.
— Не могу, госпожа. Приказ был четким: никого не впускать, даже врачей, вас не выпускать.
Лика на мгновение лишилась дара речи.
— Даже врачей?! А если у меня нога отвалится или... или подорожник закончится? Хани, подвинься, я серьезно. У меня в России за такое ограничение свободы можно и в глаз получить, невзирая на габариты!
Она попыталась протиснуться в щель, но мужчина мягко, но решительно выставил руку, преграждая путь.
— Господин Бэк заботится о вашей безопасности. После вчерашнего...
— После вчерашнего мне нужен мой мужчина, а не конвой! — взорвалась Лика. — Где он? Куда он свалил на рассвете, оставив тебя сторожить меня как особо опасного преступника!
В этот момент по коридору пошел врач, тот самый, что вчера спорил с Ликой. Увидев заблокированную дверь и суровую фигуру охранника, он возмущенно замахал папкой.
— Что здесь происходит? Это больница, а не тюрьма! Мне нужно осмотреть пациентку!
Хани даже не шелохнулся.
— Осмотр откладывается до приезда господина Бэка. Ждите.
— Да вы с ума сошли! — закричал доктор. — я сейчас звоню Господину Бэку! — возмутился доктор и пошёл в обратном направлении.
— Вот-вот! — поддакнула Лика из-за спины Хана. — Доктор, вызывайте полицию, меня похитили! Хани, пусти меня, или я сейчас начну кричать на всю больницу, что ты меня обижаешь!
Лика стояла, опершись здоровой ногой о косяк, и скрестила руки на груди, насколько это позволяло равновесие. Гнев внутри неё боролся с нарастающей тревогой.
— Хани, послушай меня внимательно, — начала она, стараясь придать голосу максимально «учительский» тон. — Ты такой большой, красивый, костюм на тебе сидит — просто загляденье. Наверняка в спортзале штангу зубами поднимаешь. Но если ты сейчас же не отойдешь, я применю секретное русское оружие. Я начну петь «Калинку-малинку» так громко, что у всех пациентов в этом крыле спонтанно срастутся переломы, лишь бы я замолчала. Тебе оно надо?
Хани даже глазом не моргнул, напоминая гранитную статую с острова Пасхи.
— Госпожа Лика, юмор вам не поможет. Приказ есть приказ.
— Ой, всё, «приказ есть приказ», — передразнила она его, закатив глаза. — Вы что, все в одной школе роботов учились? У вас там на завтрак вместо каши микросхемы выдают? Слушай, ну хочешь, я тебе гадание по руке устрою? Вижу... вижу длинную дорогу и кирпич, который летит в голову тому, кто не пускает девушку за кофе!
Лика отступила на шаг и тяжело опустилась на край кровати, сверля взглядом широкую спину охранника. Внутри всё сжималось от нехорошего предчувствия.
«Ушел. Просто взял и испарился на рассвете, — злилась она про себя. — Поцеловал в лобик, накрыл одеялком и пошел вершить правосудие. Герой хренов. Явно же поперся к Чховену. И ладно бы просто поговорить, но у Бэка же сейчас в голове только одна мысль: «Крушить!» и морды всем чистить».
Она представила, как Бэк врывается к Чховену и её передернуло.
«Он же дров наломает! Чховен, явно он только и ждет, чтобы Бэк сорвался. Один неверный шаг, один удар — и прощай карьера, здравствуй скандал на все первые полосы. И всё из-за меня».
Лика снова вскочила, забыв про больную ногу, и тут же шикнула от боли.
— Хани! — крикнула она. — Передай своему боссу по рации, или что там у вас, голубиная почта? Передай: если он вернется с разбитыми костяшками или, не дай бог, в наручниках — я замуж за первого встречного выйду! Назло! Так ему и скажи!
Лика поняла, что лобовая атака на Хана — это всё равно что пытаться прошибить лбом Великую Китайскую стену. Нужно было действовать тоньше. Она подошла к окну и выглянув вниз, почувствовала, как желудок сделал сальто назад.
«Так, ладно, — пробормотала она, вцепившись в подоконник. — Это тебе не второй этаж в универе, где можно было прогуляться по карнизу. Это, мать его, шестой этаж элитной клиники в Сеуле. Если «птичка» сейчас решит полетать, то вместо штаба Чховена я попаду прямиком в отдел новостей под заголовком «Русская каскадерша-неудачница украсила собой асфальт».
Она смерила взглядом расстояние до земли и поморщилась.
«Нет, прыгать с такой высоты с такой «балалайкой» вместо ноги я приземлюсь с грацией мешка картошки. Нет, Лика, суицид в планы на сегодня не входил».
Она отошла от окна, лихорадочно соображая. Нужен был план «Б». План, где задействованы хитрость, коварство и актерское мастерство, достойное «Оскара».
Лика вернулась к кровати, растрепала волосы, чтобы выглядеть максимально жалко, и сползла на пол, привалившись спиной к тумбочке. Она опрокинула стакан с водой, чтобы создать эффектный шум, и издала стон, в котором смешались боль, отчаяние и легкая примесь «я сейчас умру, и это будет на твоей совести».
— Хани... — прохрипела она, царапая ногтями пол. — Хани... помоги... задыхаюсь...
За дверью послышалась мгновенная заминка. Хани был профессионалом, но он был мужчиной, а против женской драмы у них у всех в прошивке стоял баг.
— Госпожа, что случилось? — голос охранника за дверью дрогнул.
— Сердце... — выдавила она, закатывая глаза так, что остались одни белки. — Таблетки... в сумке... на полу... Хани, пожалуйста... я не вижу... темно...
— Я вызову врача!
— Нет! — вскрикнула она, добавив в голос побольше драматизма. — Врач далеко... а мне... сердце... Хани, пожалуйста, помоги дотянуться до ингалятора в сумке... она на полу...
Дверь распахнулась. Мужчина влетел в палату, его лицо выражало крайнюю степень ужаса. Он бросился к ней, забыв обо всем на свете.
Как только он склонился над ней, Лика, которая секунду назад «отдавала концы», она резко схватила его за галстук и дернула вниз, лишая равновесия. Пока огромный детина пытался понять, почему «умирающая» обладает хваткой бультерьера, Лика, используя его плечо как опору, другой рукой схватила со стола тяжелый графин с водой и... нет, не ударила его (она всё-таки не хотела его убивать), а просто выплеснула ледяную воду ему прямо за шиворот.
— Сюрприз, железный человек! — выкрикнула она.
Пока мужчина в шоке отряхивался и пытался осознать, что произошло, Лика, подпрыгивая на одной ноге и опираясь на всё, что попадалось под руку, рванула к двери. Но она знала: через главный коридор не уйти — там наверняка есть еще люди.
— Прости, Хани! — крикнула она через плечо. — Купи себе галстук на резинке, так безопаснее для здоровья!
«В каждой приличной дораме в палатах есть дверь в санузел, а оттуда — в технический коридор!» — пронеслось у неё в голове.
Она ввалилась в ванную комнату, заперла дверь на щеколду и огляделась. Окно! Небольшое, но вполне проходимое для её комплекции.
«Так, Лика, ты дочь своего отца или нет? Нога — это просто деталь, которая временно барахлит, — подбадривала она себя, карабкаясь на раковину. — Если Бэк сейчас разносит штаб Чховена, я должна быть там, чтобы либо подавать ему патроны, либо оттаскивать его от этого трупа!»
Она открыла створку. Снаружи была пожарная лестница. Прохладный утренний воздух ударил в лицо, приводя в чувство.
«Ну с пожарными лестницами я уже знакома, — усмехнулась Лика. — спущусь на этаж ниже и выйду, как все нормальные люди через центральный вход».
— Госпожа Лика! Откройте немедленно! — Хани уже вовсю барабанил в дверь ванной. — Это не смешно! Господин Бэк меня живьем закопает в фундамент своего нового офиса!
— Скажи ему, что я пошла за кофе! — крикнула она в ответ с сарказмом, перекидывая здоровую ногу через подоконник. — И передай, что фундамент ему понадобится для собственного памятника, если он не перестанет строить из себя Отелло!
В голове пульсировала только одна мысль:
«Бэк, только не натвори глупостей в штабе. Я уже иду тебя спасать... или добивать, тут как пойдет».
Лика вывалилась из дверей черного хода, жадно глотая холодный утренний воздух. Боль в ноге была острой, как раскаленное шило, но адреналин гнал её вперед. Она уже видела впереди спасительный выезд с парковки, когда из тени массивной колонны отделился силуэт.
— Побег из Шоушенка в корейском стиле? — Киян медленно вышел на свет, и Лика замерла.
Она лихорадочно огляделась: пустые ряды машин, бетонные стены и мертвенно-бледный свет люминесцентных ламп. Ни души. Как назло, даже сонный охранник куда-то испарился.
— Киян, не подходи! — выкрикнула она, выставляя перед собой руки. — Бэк уже идет сюда, он буквально за дверью! Если ты сейчас не свалишь на своем пафосном корыте, он из тебя отбивную сделает!
— Бэк? — Киян издал короткий, лающий смешок, делая шаг к ней. — Твой рыцарь сейчас занят тем, чтобы набить морду моему отцу. А я здесь, чтобы забрать долг.
Лика начала пятиться, ее сердце колотилось о ребра, как пойманная птица.
— Какой еще долг? Я тебе ничего не должна!
— Ты опозорила меня! — внезапно взревел он, и эхо его голоса ударилось о своды парковки. — Весь Сеул видел, как ты, какая-то девчонка из России, обошла меня на тех гонках! Ты растоптала мою репутацию ради своей минутной славы!
— Ты не в себе! Это были честные гонки, Киян! Умей проигрывать, — Лика попыталась развернуться, чтобы побежать, но поврежденная нога подвела её. Она неловко дернулась, острая боль прошила лодыжку, и она едва не рухнула на асфальт.
— Честная гонки? — Киян рассмеялся страшным, сухим смехом и схватил её за запястье. — В моем мире нет честности. Есть только победители и те, кто мешает. И ты мне мешаешь.
Лика, собрав последние силы, попыталась ударить его здоровой ногой, но из-за голеностопного ортеза маневр вышел неуклюжим. Она лишь задела его голень, что окончательно сорвало чеку его самообладания.
— Ах ты, потаскушная дрянь! Русская подстилка... — прошипел он.
Он схватил её за волосы, заставляя вскрикнуть. В следующее мгновение мир взорвался ослепительной вспышкой боли — тяжелый, жесткий удар пришелся прямо в челюсть.
Звуки парковки мгновенно стихли, свет ламп слился в одну мутную полосу. Лика почувствовала вкус крови во рту, её колени подогнулись, и сознание милосердно погасло, погружая её в липкую темноту. Последнее, что она ощутила — как её безвольное тело грубо затаскивают на заднее сиденье автомобиля.
Глава 31
Бэк шел по коридору больницы с огромным букетом нежно-голубых гортензий — цветов, которые казались ему такими же хрупкими и прекрасными, как Лика. Он уже представлял, как она закатит глаза, увидев этот жест, и как он, наконец, скажет ей, что больше никуда её не отпустит.
Сон Джин замер в дверях. Посреди палаты стоял доктор, бледный как полотно, и Хани, который выглядел так, будто его только что пропустили через центрифугу: галстук набок, пиджак в пятнах воды, лицо выражает крайнюю степень отчаяния.
— Где она? — голос Бэка был тихим, но от этого звука у доктора поползли мурашки по спине.
— Господин Бэк... мы... мы как раз выясняем... — начал мямлить Хани, пятясь назад.
— Я спросил: ГДЕ ЛИКА?! — взревел Бэк.
Букет с глухим стуком упал на пол, рассыпаясь по линолеуму. Бэк в один шаг преодолел расстояние до охранника, схватил его за шкирку и с силой припечатал к стене.
— Она сбежала, господин Бэк! — выкрикнул доктор, пытаясь вклиниться. — Пациентка покинула палату через технический выход!
Бэк проигнорировал врача. Его пальцы сжались на горле Хани, перекрывая тому кислород.
— Я доверил тебе самое ценное, что у меня есть, — прошипел Бэк прямо в лицо задыхающемуся охраннику. Его глаза налились кровью, а челюсти были сжаты так, что желваки ходили ходуном. — Тебе вообще можно доверить что-то серьезное?! Как она могла уйти на одной ноге?! Куда ты смотрел, идиот?! Ты спал? Ты жрал?!
— Г-господин... — Хани хрипел, его лицо начало приобретать багровый оттенок, он отчаянно цеплялся за руки Бэка. — Я... я был здесь... всё время... Она... она обманула меня...
— Как?! — Бэк встряхнул его, как тряпичную куклу.
— Сказала... плохо... сердце... — выдавливал из себя Хани. — Лежала на полу... я подошел... она схватила за галстук... облила водой... ударила... Она... она как дьявол, господин... прыгнула в дверь и заперла...
— Господин Бэк, остановитесь! — доктор схватил Бэка за локоть. — Вы его задушите! Не делайте хуже, вам нужно её искать, а не трупы в палате складывать!
Бэк резко разжал пальцы. Хани мешком рухнул на пол, судорожно хватая ртом воздух и кашляя. Бэк тяжело дышал, глядя на пустую кровать, где еще недавно лежала Лика. Одеяло было откинуто, подушка смята. В воздухе всё еще витал слабый аромат её духов.
— На одной ноге... — Бэк ударил кулаком в стену рядом с головой доктора. — Если с ней что-то случится, Хани, я лично прослежу, чтобы ты до конца жизни охранял только общественные туалеты в метро. Мне нужен доступ к камерам. Сейчас же, — отрезал он, глядя на доктора взглядом, не терпящим возражений.
Доктор лишь молча кивнул, понимая, что спорить бесполезно:
— Сейчас всё организуем. Идемте в кабинет службы безопасности.
Бэк стоял за спиной оператора, его фигура казалась огромной и угрожающей в полумраке комнаты.
— Перемотай на десять минут назад. Парковка, — скомандовал он.
На экране замелькали серые кадры. Вот Лика, хромая и держась за стену, выбирается на улицу. Но через секунду его сердце пропустило удар. Из тени вышел Киян Чховен.
Бэк смотрел, как Киян кричит на неё, как Лика пытается защититься, и, наконец, как тяжелый удар сбивает её с ног. Когда Киян грубо за волосы потащил бессознательную Лику к машине, Бэк с такой силой ударил кулаком по столу, что монитор подпрыгнул, а по пластику пошла трещина.
— Ублюдок... — выдохнул он. Его ярость сменилась ледяным, расчетливым холодом.
Он резко выхватил телефон и набрал номер своего начальника службы безопасности.
— Слушай меня внимательно, — голос Бэка вибрировал от напряжения. — Мне нужно знать точное местоположение кулона. Да, того самого. Прямо сейчас. У тебя десять минут или ты пойдешь искать новую работу... в морге.
— Нужно сообщить в полицию, — прохрипел нервно доктор, глядя на то как Лику похищает какой-то парень.
— Я сам с этим разберусь, — пробасил Бэк покидая комнату. — и не вздумайте куда-то сообщать доктор, иначе я сожгу эту больницу до основания!
Лика открыла глаза. Сознание возвращалось рывками, вместе с тошнотворным запахом сырости и дешевого виски. Она была привязана к тяжелому стулу, веревки впивались в кожу, а перед ней, в неверном свете единственной лампы, стоял Киян.
— Где мы? — Лика постаралась, чтобы голос не дрожал.
Киян промолчал. В тишине Лика уловила далекий, мерный гул воды.
— Шум воды. Мы недалеко от реки, да? — она криво усмехнулась, превозмогая боль. — Ты наверное даже из Сеула меня вывезти не сподобился. Киян, у тебя серьезные проблемы. Я уверена, Бэк сейчас переворачивает этот город вверх дном. Он найдет тебя, даже если ты зароешься в ил на дне реки. И поверь, «укокошит» — это самое мягкое, что он с тобой сделает. Он из тебя оригами соберет, просто чтобы посмотреть, как ты будешь складываться.
— Заткнись! — Киян резко вскрикнул. — Бэк мне вернёт гонорар за те гонки, которые я должен был выиграть! Либо он платит, либо ты сдохнешь здесь.
— Знаешь, Киян, — Лика наклонила голову, глядя на него с притворным сочувствием, — у тебя явно беды с башкой. Тебе бы клизмы поделать на основе тибетских трав, говорят, отлично прочищает не только кишечник, но и застоявшиеся мозги. Попробуй, вдруг полегчает? А то ты выглядишь как человек, у которого запор идей.
Лицо Кияна исказилось. Он шагнул вперед и со всей силы ударил ее по поврежденной ноге. Вспышка боли была такой силы, что Лика едва не потеряла сознание снова. Она закричала, закусив губу до крови.
— Посмотрим, как ты заговоришь, через час, — прошипел он и отвернулся, доставая телефон, чтобы набрать номер Бэка.
Лика, обезумев от боли и адреналина, рванула руки. Веревка немного растянулась, от того что Киян слабо её завязал. С хрустом в суставах она вывернула кисть и освободилась. Схватив со стола какую-то железную деталь, она вскочила и, не давая Кияну обернуться, обрушила её ему на затылок.
Киян рухнул. Лика, прихрамывая и давясь всхлипами, выскочила за дверь.
— Черт, черт, черт... Еперный балет... — шептала она, оглядывая ряд дверей. — Куда?! Направо или налево? Господи, только не сейчас, только не падай! — пробубнила она хватаясь за больную ногу.
Сзади донесся яростный рев. Киян пришел в себя.
— Я ТЕБЯ УБЬЮ! ТЫ НЕ УЙДЕШЬ НА ОДНОЙ НОГЕ, СУКА!
Лика ввалилась в первую попавшуюся открытую дверь. Это был огромный склад, заставленный ржавыми контейнерами. Она нырнула за ближайший массивный ящик, зажимая рот рукой.
Дзынь! Удар!
Киян вошел на склад, волоча за собой железную арматуру, которой он скрежетал по стенам.
— Выходи, русская... — его голос вибрировал от ярости. — Выйдешь сама — поживешь дольше. Я просто сломаю тебе вторую ногу.
Лика лихорадочно огляделась.
«Напряги извилины, Романова, — пробубнила она себе. — или этот даун тебя здесь похоронит, до приезда Бэка. — вспомнив про Сон Джина на глазах Лики появились слёзы. — надеюсь он будет меня искать, если конечно он не убил папаню Кияна и не сидит сейчас в наручниках».
Рядом, на полу, лежал кусок старой цепи. Она медленно, стараясь не издать ни звука, поползла к ней на четвереньках. Пальцы коснулись холодного металла.
Только она схватила цепь, как Киян, почуяв движение, резко обернулся.
— Попалась!
Он замахнулся железкой. Лика попыталась увернуться, но удар пришелся по плечу. Она упала, отползая назад.
— Бэк... он тебя... на куски порежет за это... — прохрипела она, превозмогая боль.
Киян занес арматуру для решающего удара, но Лика, вложив всю оставшуюся ярость, размахнулась цепью. Тяжелые звенья с глухим звуком врезались Кияну в предплечье. Арматура вылетела из его рук, он взвыл, сгибаясь.
Лика не ждала, вскочила, игнорируя адскую боль в лодыжке, выбежала в коридор и захлопнула дверь склада. Схватив подвернувшийся деревянный ящик, она из последних сил придвинула его к ручке, чтобы хоть как-то задержать Кияна. Она бежала по коридору, едва касаясь пола больной ногой, сердце колотилось где-то в горле. Нырнув за угол, она в полумраке на полной скорости врезалась в чью-то широкую, твердую грудь.
Лика закричала, замахиваясь кулаками, но сильные руки мгновенно перехватили её запястья, а знакомый запах дорогого парфюма и табака ударил в нос.
— Тише, тише... Ариран. Это я, — раздался низкий, дрожащий от ярости и облегчения голос.
Бэк обхватил Лику руками, прижимая её к своей груди так сильно, словно пытался спрятать её внутри себя, защитить от всего мира. Он чувствовал, как её тело сотрясает крупная, неуправляемая дрожь, как она судорожно хватает ртом воздух, утыкаясь лицом в его грудную клетку.
Но когда он чуть отстранился, чтобы осмотреть её, его сердце на мгновение остановилось, а затем забилось с удвоенной силой, наполняясь обжигающей яростью. Разбитая губа, багровая ссадина на щеке, кровь в районе плеча и то, как безвольно подвернулась её больная нога — всё это вспыхнуло перед его глазами кровавыми пятнами.
— Ты в безопасности, Лика, — у него был такой голос, будто у человека, который уже вынес смертельный приговор. — где он?
— Там, — дрожащим голосом произнесла девушка и указала вперёд. — не ходи туда, давай просто уйдём отсюда...
— Будь здесь, я сейчас вернусь, — сурово произнёс Бэк.
Лика вцепилась в рукав Бэка, её пальцы дрожали, пачкая дорогую ткань рубашки кровью и пылью.
— Бэк, не надо... — прошептала она, заглядывая ему в глаза, в которых плескалась холодная ярость. — Пожалуйста, давай просто уйдем. Он сумасшедший, у него кукуха окончательно съехала! С дураков спросу нет, он болен. Не пачкай об него руки, он того не стоит.
Бэк на секунду замер, его челюсти были сжаты так сильно, что на скулах заиграли желваки. Он накрыл её ладонь своей, осторожно отцепляя её пальцы от своего рукава. Его прикосновение было удивительно нежным, контрастируя с тем убийственным холодом, который исходил от всей его фигуры.
— Жди меня в коридоре, Лика. — его голос был тихим, лишенным эмоций, что пугало еще сильнее. — Это не просто «спрос». Это плата за твой страх.
Глава 32
В этот момент дверь склада, подпертая ящиком, содрогнулась от мощного удара. Дерево треснуло, и ящик отлетел в сторону. Киян вывалился в коридор, тяжело дыша, с окровавленной арматурой в руке и безумным оскалом на лице.
— Я же сказал, что убью тебя, дрянь русская! — взревел он, еще не видя, кто стоит за углом. — Ты никуда не...
Киян осекся. Его крик захлебнулся, когда он поднял глаза и встретился взглядом с Бэком. — Надо же, даже звонить не пришлось, — оскалился парень, крепче сжимая железяку.
Бэк стоял посреди коридора, медленно расстегивая запонки на манжетах и закатывая рукава рубашки. Его движения были размеренными, почти ритуальными.
— Ты тронул её, — произнес Бэк. В этом коротком предложении было больше угрозы, чем во всех криках Кияна. — Ты ударил женщину, которая не могла тебе ответить. Ты ударил мою женщину.
Киян, издав животный рык, бросился вперед. Безумие в его глазах вытеснило остатки инстинкта самосохранения. Он замахнулся арматурой сверху вниз, вкладывая в удар весь свой вес. Железо со свистом рассекло воздух в том месте, где только что была голова Бэка. Бэк ушел в сторону коротким, выверенным движением, почти лениво.
Арматура с оглушительным звоном врезалась в бетонную стену, выбив сноп искр. Не давая Кияну восстановить равновесие, Бэк нанес резкий удар локтем в челюсть. Послышался сухой хруст.
— Это всё, на что ты способен? — ледяным тоном спросил Бэк, его голос звучал пугающе ровно на фоне тяжелого хрипа Кияна.
Киян отшатнулся, сплюнул кровь и снова пошел в атаку, на этот раз нанося боковые удары железкой. В какой-то момент арматура задела плечо Бэка, разорвав дорогую ткань рубашки, но он даже не поморщился.
В следующую секунду Бэк перехватил руку Кияна. Резкий рывок на себя — и колено Бэка с сокрушительной силой вошло в живот противника. Киян согнулся, хватая ртом воздух, и в этот момент Бэк вырвал арматуру из его ослабевших пальцев.
Железка отлетела в дальний конец коридора со звоном, который показался Лике погребальным колоколом.
— Теперь мы в равных условиях, — прошипел Бэк.
Киян не успел даже закричать, когда очередной удар Бэка в челюсть заставил его голову мотнуться назад, выбивая зубы и сознание. Но Бэк не собирался давать ему упасть. Он схватил Кияна за шиворот, удерживая в вертикальном положении, и начал методично, с пугающей точностью превращать его лицо в кровавое месиво.
— Это за то, что ты её похитил, — глухой удар в скулу, от которого кожа лопнула, заливая глаз Кияна кровью. — Это за то, что ты посмел её связать, — сокрушительный апперкот, заставивший Кияна захлебнуться собственным криком. — А это... — Бэк на мгновение остановился, глядя в заплывшие, полные животного ужаса глаза врага. — за то, что ты ударил её по больной ноге.
Киян пытался что-то прохрипеть, его руки бессильно царапали рукава дорогого пиджака Бэка, а из разбитого рта вырывались лишь булькающие звуки. Лика рванулась вперед, забыв о пульсирующей боли в ноге. Она видела, как кулак Бэка снова взметнулся для удара, который мог стать последним для Кияна.
— Бэк! Перестань! Не надо! — закричала она, вцепляясь в его руку всем телом.
Её пальцы, испачканные в пыли, судорожно вцепились в его напряженное предплечье. Сон Джин замер.
Он медленно повернул голову. Его взгляд, пустой и темный, на мгновение напугал её больше, чем сам Киян.
— Отпусти, Лика, — прохрипел он, и в этом голосе она услышала отголоски какого-то монстра. — Он заслужил это. Я закончу то, что он начал.
— Нет, Бэк, посмотри на меня! — Лика заставила его встретиться с ней взглядом, её голос дрожал от слез и отчаяния. — Если ты убьешь его сейчас, ты станешь таким же, как он и его отец. Верни мне того Бэка, который был со мной на аттракционах. Того, кто смеялся и ел сахарную вату, кто обещал, что я в безопасности и смотрел на мир так, будто в нём ещё осталось что-то доброе. Не становись одним из них.
Тишина, воцарившаяся в коридоре, была почти физически ощутимой. Слышно было только тяжелое, рваное дыхание Кияна и капающую на бетон кровь. Бэк медленно разжал пальцы. Его рука опустилась и парень рухнул вниз. Он перевел взгляд на Кияна, который едва дышал, уткнувшись лицом в грязный пол.
— Тебе несказанно повезло, тварь, — голос Бэка был тихим, но от него веяло могильным холодом. — Если бы не она, ты бы сдох здесь сегодня. Вместе со своим отцом и всей вашей гнилой родословной.
Лика почувствовала, как напряжение последних часов навалилось на неё свинцовой тяжестью. Адреналин уходил, оставляя лишь пустоту и изнеможение.
— Я так устала, — прошептала она облокотившись на стену. — Пожалуйста, я просто хочу домой. Забери меня отсюда.
Бэк мгновенно оказался рядом. Вся его ярость испарилась, сменившись бесконечной тревогой. Он подхватил её на руки так бережно, словно она была сделана из тончайшего фарфора.
— Я сама... я могу... — прошептала она, пытаясь сохранить остатки самостоятельности.
— Даже не думай, — не терпящим возражений тоном произнес он.
Лика уткнулась лицом в его плечо, вдыхая запах его парфюма, который теперь смешался с запахом борьбы, она закрыла глаза.
— Мы уходим, — прошептал он ей в волосы. — Всё закончилось, Лика.
Бэк шел размашистым шагом, его ботинки хрустели по гравию, а руки сжимали её тело так крепко, будто он боялся, что она растворится в сумерках.
Лика, несмотря на саднящую боль в ноге и общую слабость, приподняла голову, глядя на его суровый профиль.
— И где вся твоя кавалерия? — прохрипела она, пытаясь разбавить густое напряжение слабой усмешкой. — Где полиция, вертолеты, спецназ? Почему ты приперся один, как в каком-то дешевом боевике, а если бы у него был бы пистолет? И как ты вообще меня нашел так быстро в этой дыре?
Бэк даже не замедлил шаг. Его челюсти были плотно сжаты, а между бровей залегла глубокая складка.
— А ты почему сбежала из больницы?! — вдруг рявкнул он, и его голос, сорвавшийся на повышенный тон, заставил Лику вздрогнуть. — Если бы ты осталась там, под охраной, ты бы сейчас не выглядела так паршиво, Лика! Ты хоть понимаешь, что могло произойти?!
— Паршиво?! — возмутилась она, забыв о боли. — Твой амбал стоял у двери так, будто я особо опасная преступница в камере-одиночке! Ты обещал, Бэк! Обещал, что когда я проснусь, ты будешь рядом. А тебя ни хрена не было! Я естественно подумала, что ты пошел к Чховену, чтобы прикончить его на глазах у всех и сесть на пожизненное! Ты ведь ходил к отцу Кияна? — Бэк ничего не ответил. — Я сбежала, чтобы остановить тебя от этой глупости, а в итоге...
— В итоге я чуть не опоздал! — перебил он её, останавливаясь у своей машины. Его глаза полыхали гневом и облегчением одновременно.
— Так как ты меня нашел? — не унималась она.
— По маяку в кулоне, который я тебе подарил, — буркнул Бэк, глядя куда-то в сторону.
Лика на мгновение опешила. Её глаза округлились, а рот приоткрылся от возмущения.
— Ты... ты вставил в мой подарок жучок?! — вскрикнула она, переходя на злой, но пропитанный иронией тон. — Ты следил за мной без моего ведома? Бэк, ты серьезно?! Это уже не забота, это какая-то мания преследования!
— Именно этот «жучок» спас тебе жизнь десять минут назад! — отрезал он, опуская её на землю возле дверцы машины, но продолжая придерживать за талию, чтобы она не упала. — Если бы не он, я бы до утра прочесывал эту чертову дамбу!
Лика по инерции потянулась рукой к шее, чтобы сорвать «орудие слежки», но её пальцы наткнулись лишь на пустую кожу. Сердце пропустило удар.
— Его нет... — выдохнула она, судорожно ощупывая ключицы. — Бэк, я его потеряла! Наверное, когда этот урод меня тащил... или во время драки...
— Черт с ним, Лика, — выдохнул Бэк, закрывая глаза на секунду. — Я подарю тебе другой. Дороже, красивее, без маяка, если хочешь. Плевать на него.
— Мне не нужен другой! — почти выкрикнула она, и в её глазах блеснули слезы. — Мне нужентот самый кулон!
Бэк посмотрел на неё — растрепанную, злую, израненную, но такую отчаянно упрямую. Он тяжело вздохнул, прислонил её спиной к машине и, коротко бросил:
— Жди здесь и не смей шевелиться, — он развернулся обратно к темному зеву склада. — Я вернусь и поищу его, — бросил он через плечо. — Только попробуй исчезнуть, пока меня нет.
Глава 33
Кулон лежал в паре метров от того места, где он впечатал Кияна в стену. Бэк поднял украшение, бережно стер с него пыль и уже собирался уходить, когда услышал за спиной захлебывающийся, хриплый смех.
Киян, опираясь на дрожащие руки, пытался приподняться. Его лицо представляло собой жуткое зрелище, но в глазах всё еще горел яд.
— Думаешь, победил? — прохрипел он, выплевывая сгусток крови. — Мой отец, он прирежет тебя за это. Ты покойник, Бэк. Ты поднял руку на того, кого не имел права трогать. Отец не простит тебе этого унижения.
Бэк развернулся мгновенно. В два шага он преодолел расстояние и занес кулак, готовый окончательно вбить этот смех обратно в глотку Кияна. Воздух со свистом рассек пространство, но кулак замер в сантиметре от разбитого носа парня. Сон Джин тяжело дышал, его костяшки белели от напряжения, а в ушах всё еще звенел голос Лики:
«Не становись таким, как они».
Киян, увидев, что удар не последовал, оскалился в кровавой улыбке.
— Что, кишка тонка? — прошипел он. — Трус. Даже не можешь довести до конца, то что начал. Слабак, прикрывающийся девчонкой. Давай, ударь! Или ты только перед ней умеешь строить из себя героя?
Бэк медленно, с видимым усилием, разжал кулак. Его лицо превратилось в маску ледяного спокойствия, которая была куда страшнее его ярости. Он молча достал кулон, убрал его в карман брюк, а затем его взгляд упал на моток стальной проволоки, валявшийся рядом.
— Убивать тебя — слишком большая честь, — тихо произнес Бэк. — Ты не стоишь того, чтобы я пачкал об тебя свою жизнь.
Он рывком перевернул Кияна на живот. Тот попытался брыкаться, но Бэк придавил его коленом к полу так, что у парня хрустнули ребра. Не обращая внимания на вопли, Бэк профессионально и жестко стянул запястья Кияна проволокой, затягивая её до тех пор, пока тот не взвыл от боли.
— Вставай, мусор, — Бэк рывком поднял его за шкирку, как побитую собаку, и потащил к выходу. — Ты сядешь. За похищение, за нападение, за каждый синяк на её теле. А твой отец... не переживай, я позабочусь, чтобы в соседней камере для него подготовили VIP-место. Вы оба сгниете там вместе.
Когда они вышли к машине, Лика, прислонившаяся к крылу, округлила глаза. Она смотрела на волочащегося за Бэком окровавленного Кияна и не знала, смеяться ей или плакать.
— Бэк, — она выдавила из себя саркастичную усмешку, хотя голос всё еще дрожал. — Я, конечно, просила найти кулон, но это... это не очень на него похоже. Он что, мутировал по дороге? Зачем ты притащил это сюда?
Бэк, не глядя на неё, открыл заднюю дверь машины и буквально зашвырнул Кияна на сиденье.
— Кулон у меня, — бросил он, захлопывая дверь с таким грохотом, что Киян внутри вздрогнул. — А этот... этот поедет с нами. Я лично сдам его в управление. Он сядет за всё, что сделал с тобой. И никакой Кан Хун его не вытащит, потому что я лично прослежу за каждым винтиком в этой судебной машине.
Он повернулся к Лике, и его тон мгновенно изменился с яростного на обеспокоенный.
— Садись в машину. Живо. Нужно отвезти тебя в больницу. И мне плевать, сколько амбалов будет стоять у твоей двери на этот раз, но ты будешь находиться там, до тех пор, пока не поправишься.
Лика поморщилась, когда боль в ноге снова напомнила о себе, но как только она оказалась в тепле кожаного салона, на нее нахлынуло странное чувство сюрреализма. Сзади доносилось тяжелое сопение и приглушенные проклятия Кияна, который пытался устроиться на сиденье со связанными руками.
— Мы реально поедем с этим... багажом? — Лика обернулась назад, глядя на окровавленное лицо парня. — Ты же понимаешь, что он сейчас выглядит так, будто его переехал каток? Полиция задаст вопросы тебе, а не ему.
Бэк сел за руль, с силой захлопнул дверь и завел двигатель. Мощный рокот мотора заполнил пространство, заглушая звуки ночной дамбы.
— Пусть задают, — отрезал он, выруливая на разбитую дорогу. — У меня есть записи с камер, как он тебя похищает. У меня есть твои показания. И у меня есть лучшие адвокаты в этом городе. А у него — только разбитая рожа и перспектива провести следующие десять лет в камере, где его фамилия ему не поможет.
— Ты сдохнешь раньше, чем я доеду до участка! — прохрипел Киян с заднего сиденья, дергаясь в путах. — Мой отец сотрет тебя в порошок! И твою девку тоже!
Бэк резко ударил по тормозам. Машину занесло, и Киян кубарем скатился на пол между сиденьями, взвыв от боли в плече. Бэк медленно повернулся назад, и в тусклом свете приборной панели его глаза блеснули чем-то первобытным.
— Еще одно слово о ней, — тихо, почти ласково произнес Бэк, — и я забуду о своем обещании быть «хорошим парнем». Я выкину тебя из машины прямо здесь, привяжу к бамперу и посмотрю, сколько ты продержишься на скорости сто километров в час. Ты меня понял?
Киян затих, только злобно сверкал глазами из-под заплывших век. Бэк снова нажал на газ. Лика осторожно протянула руку и накрыла его ладонь своей.
— Бэк... — тихо позвала она. — Кулон. Ты сказал, он у тебя.
Он не сразу, но расслабил пальцы. Одной рукой он полез в карман и вытащил цепочку. Кулон был немного погнут, на нем виднелись царапины, но он был цел. Бэк вложил его в ладонь Лики.
— Прости, что он в таком виде, — глухо сказал он. — Я исправлю его. Или куплю новый.
— Не надо новый, — Лика крепко сжала украшение в кулаке, чувствуя, как металл согревается от её кожи. — Этот дороже любого другого.
Бэк ничего не ответил, но она заметила, как его плечи наконец опустились, а дыхание стало ровнее.
Машина неслась по узкой полосе дамбы, разрезая ночную мглу ядовито-белым светом фар. В салоне было так тесно от ненависти, что, казалось, еще секунда — и стекла лопнут. Бэк сжимал руль до хруста в суставах, а Лика, бледная и израненная, не сводила с него глаз, пытаясь найти в его суровом лице хоть каплю того спокойствия, которое им сейчас было жизненно необходимо.
Киян, скорчившийся на заднем сиденье, наблюдал за этой немотой через зеркало. Его лицо, превращенное в кровавое месиво, исказилось в предсмертном оскале. Пока Бэк и Лика тонули в глазах друг друга, он, превозмогая дикую боль, начал медленно, сантиметр за сантиметром, перетягивать связанные проволокой руки из-за спины под ноги. Суставы выли от напряжения, сталь впивалась в запястья, но яд в его сердце был сильнее боли.
— Какая трогательная сцена, — прохрипел Киян, наконец перекинув руки вперед. — Бэк, ты превзошел сам себя. Предал свою жену-инвалидку, наплевал на честь семьи — и ради чего? Ради этой русской бабы? Вот она, твоя «великая» любовь, дешевка.
Бэк почувствовал, как внутри него что-то оборвалось. Его челюсть сжалась так, что на скулах заиграли желваки.
— Заткнись, Киян, — процедил он, и этот голос был холоднее могильной плиты. — Если хочешь доехать до участка живым.
— А что, правда глаза колет? — Киян подался вперед, брызгая слюной. — Лика, ты хоть понимаешь, что он делает с теми, кто становится ему в тягость? Как только ты сломаешься, как только перестанешь быть красивой картинкой, он выкинет тебя, как старую ветошь. Инвалидки никому не нужны, Лика! Ты для него — просто временная замена!
— Завали свой хлебальник! — Лика резко обернулась, её глаза полыхали яростью. — Убери свой поганый язык обратно в дупло! Бэк, не слушай его, он специально тебя провоцирует! Не нужно было брать его в салон, нужно было швырнуть эту мразь в багажник!
Она вцепилась в руку Бэка, чувствуя, как его мышцы превратились в раскаленный металл. Машина начала вилять, когда Бэк на мгновение потерял концентрацию.
— Она права, Бэк, — расхохотался Киян, и в этом смехе не было ничего человеческого. — В багажнике мне было бы самое место. Но ты же у нас «герой». Только запомни, куколка: если ты завтра не встанешь на ноги, он найдет себе новую игрушку.
В этот момент Киян резко, со всей силы ударил обеими ногами в спинку водительского сиденья. Удар был такой силы, что Бэка бросило грудью на руль. Машина взвизгнула покрышками, уходя в неуправляемый занос.
— Сдохните вместе! — взревел Киян.
Он бросился вперед, накидывая петлю из стальной проволоки на шею Бэка. Бэк захрипел, его голова дернулась назад, впиваясь в подголовник. Машина на бешеной скорости начала петлять по дамбе, вылетая на встречную полосу и снося дорожные конусы.
— БЭК! — закричала Лика. Она бросилась на Кияна, вцепляясь ногтями в его лицо, пытаясь оттащить его. — Отпусти его! Убери руки, гнида марамойная! Отпусти!
В салоне завязалась безумная, кровавая драка. Бэк выпустил руль, пытаясь просунуть пальцы под проволоку, которая уже начала резать кожу на горле. Машина неслась прямо к ограждению, за которым чернела бездна воды.
— ПРЫГАЙ! — прохрипел Бэк, его лицо стало багрово-черным от нехватки кислорода. — Лика, выпрыгивай! Дверь!
— Нет! Я не оставлю тебя! — она била Кияна по рукам, по глазам, но тот вцепился в Бэка как клещ, готовый уйти на дно вместе с врагом.
— ПРЫГАЙ, ЧЕРТ ТЕБЯ ДЕРИ! НЕ СПОРЬ СО МНОЙ! — это был не крик, а предсмертный рык.
Бэк, собрав последние остатки сил, нанес мощный удар локтем назад, в челюсть Кияна, и одновременно с этим рванул ручку пассажирской двери. Он буквально вытолкнул Лику из салона в тот самый момент, когда передние колеса коснулись края обрыва.
Лика упала на жесткий, холодный асфальт, кубарем катясь по дороге. Острая боль прошила всё тело, но она успела поднять голову. В свете луны она увидела, как тяжелая машина, пробив ограждение, на мгновение завис в воздухе, словно в замедленной съемке. Внутри всё еще мелькали тени борющихся мужчин.
А затем — тишина, разорванная оглушительным всплеском воды далеко внизу.
— БЭ-Э-ЭК! — её крик, полный отчаяния и боли, эхом разнесся над безмолвной дамбой, но ответом ей был лишь шум волн, поглотивших машину.
Глава 34
Ледяная вода заполняла салон внедорожника с оглушительным ревом. Давление нарастало, сжимая грудную клетку Бэка, а мутная взвесь из ила и речного мусора лишала видимости. Машина медленно оседала на дно.
Бэк чувствовал, как тонкая стальная проволока впивается в его горло. Киян, охваченный безумием и предсмертной агонией, вцепился в него мертвой хваткой. Его глаза, выпученные от нехватки кислорода, горели животным ужасом. Он не пытался спастись — он хотел только одного: забрать Бэка с собой в бездну.
«Не сейчас... только не так.... Я не оставлю её одну в этом мире с твоим отцом...» — мысль о Лике вспыхнула в сознании Бэка ослепительной вспышкой.
Каждое движение давалось с колоссальным трудом. Вода уже достигла потолка, оставив лишь крошечный пузырек воздуха в углу салона. Бэк рванулся вперед, пытаясь ослабить хватку Кияна, но тот, обладая силой утопающего, только сильнее натянул удавку. Перед глазами Бэка поплыли красные пятна.
Он нащупал рукой на ноге нож, который всегда носил с собой. Пальцы онемели от холода, едва слушались. Киян ударил его локтем в висок, пытаясь выбить оружие, но Бэк лишь сильнее стиснул зубы.
«Лика...» — её имя стало его единственным якорем.
Он резко выхватил лезвие и, не глядя, вогнал его в предплечье Кияна.
Киян беззвучно закричал под водой, выпустив изо рта облако пузырей. Хватка на шее Бэка на мгновение ослабла. Этого мига хватило: Бэк рванулся вперед, освобождая горло от удавки, и нанес мощный удар ногой в живот парня, отталкивая его вглубь салона.
Машина с глухим ударом коснулась дна, подняв облако ила. От удара лопнуло лобовое стекло. Бэк, игнорируя режущую боль в груди и звон в ушах, протиснулся в образовавшуюся щель. Острые края металла полоснули по плечу, окрашивая воду в темный цвет, но он уже не чувствовал боли.
Он вырвался из железного плена. Вокруг была лишь бесконечная, давящая темнота реки.
«Плыви. Дыши. Живи ради неё», — приказывал он себе, изо всех сил работая руками.
Толща воды казалась бесконечной. Поверхность была где-то там, далеко, мерцая призрачным серебром лунного света. Сознание начало медленно меркнуть, перед глазами поплыли круги, но образ Лики — её улыбка, её смех, её голос, зовущий его по имени — тянул его вверх сильнее любого спасательного троса.
Когда легкие были готовы взорваться, Бэк наконец пробил зеркало воды.
— А-а-ах! — он жадно глотнул воздух, который показался ему самым сладким даром в жизни.
Он качался на волнах посреди бушующей реки. Дамба осталась далеко позади, окутанная сиренами полицейских машин. Течение подхватило его измотанное тело и понесло вниз, прочь от места катастрофы.
Он вывалился на берег, тяжело дыша и выплевывая речную воду вперемешку с кровью. Плечо горело огнем, одежда превратилась в тяжелый ледяной панцирь. Бэк перевернулся на спину, глядя на равнодушные звезды. Его трясло в сильном ознобе, зубы выбивали дробь.
«Вставай... — приказал он себе. — Если ты сейчас уснешь, ты больше не проснешься. Лика ждет. Она думает, что ты мертв».
Эта мысль подействовала лучше любого адреналина. Он заставил себя подняться на четвереньки. Перед глазами всё плыло, мир качался, как палуба корабля в шторм. Бэк огляделся: он находился в низине, заросшей густым кустарником и камышом. Где-то наверху, за крутым склоном, слышался приглушенный гул машин. Трасса.
Из кустов, пошатываясь и волоча за собой окровавленную руку, вышел Киян. Его лицо было белым, как у покойника, а глаза горели лихорадочным, потусторонним блеском. В руке он сжимал обломок стальной арматуры, подобранный на берегу.
— Ты думал, это всё?! — взвизгнул Киян, брызгая слюной. — Мы не закончили, Бэк! Ты сдохнешь!
Бэк попытался подняться, но ноги подкосились. Киян бросился на него, придавливая коленями к камням и вцепляясь в горло.
— Знаешь, что сказал мой отец, когда твой щенок отправился на тот свет? — прошипел Киян прямо в лицо Бэку, обдавая его запахом тины и смерти. — Он сказал, что он об этом даже не жалеет. Твой сын сдох в той аварии и сейчас ты отправишься вслед за ним. Отец только спасибо мне скажет, что я наконец зачистил тебя!
Внутри Бэка что-то оборвалось. Боль в плече, холод, истощение — всё исчезло, сгорев в адском пламени, которое вспыхнуло в его груди при упоминании сына. Образ маленького мальчика, чью жизнь оборвал Кан Хун заполнил всё его сознание кровавой пеленой.
— Ты... не смей...говорить...о моём сыне! — взревел Бэк.
С нечеловеческой силой, рожденной из чистой ярости, Бэк ударил Кияна головой в переносицу. Раздался хруст. Киян отлетел назад, но Бэк уже не был человеком — он стал воплощением возмездия. Он набросился на парня, вминая его в прибрежную грязь.
Удары сыпались один за другим. Бэк бил наотмашь, вкладывая в каждый замах всю свою боль за потерянные годы, за разрушенную семью, за каждую слезу Лики. Киян пытался закрыться, что-то хрипел, но ярость Бэка была неумолима.
— Твой отец убил моего мальчика! — кричал Бэк, срывая голос. — Он отнял у меня моё родную кровь! Теперь я отниму у него тебя!
В какой-то момент рука Бэка наткнулась на тяжелый, острый обломок гранита. Он схватил его, занося над головой. Киян в ужасе расширил глаза, осознав, что это последние секунды его жизни.
— Нет... подожди... — прохрипел он, захлебываясь собственной кровью.
— Жди его в аду! — выплюнул Бэк.
Первый удар камня пришелся в челюсть, превращая её в крошево. Второй — в лоб. Бэк бил снова и снова, пока крики не сменились влажным хлюпаньем. Он не мог остановиться. Камень опускался с глухим звуком, дробя кости черепа.
Когда Бэк наконец замер, тяжело дыша, под ним уже не было лица. Лишь бесформенное месиво из плоти, костей и серого вещества, медленно растекающееся по прибрежной гальке. Киян затих навсегда.
Бэк опустил руки, а затем швырнул окровавленный камень в реку. Он поднял голову к небу, и по его лицу, смешиваясь с грязью и чужой кровью, потекли слезы.
— Это за тебя, малыш... — прошептал он, содрогаясь всем телом.
Бэк сидел на коленях перед тем, что осталось от Кияна, и не мог отвести взгляда от своих рук. В свете луны кровь казалась черной, она забилась под ногти, пропитала рукава, липла к коже. Его била крупная, неуправляемая дрожь. Это была не дрожь от холода — это содрогалась сама его душа, осознавшая глубину падения.
В ушах, перекрывая шум реки, вдруг отчетливо зазвучал голос Лики:
«Не дай этой тьме сожрать тебя. Верни мне того Бэка, который смеялся со мной на аттракционах, который смотрел на мир так, будто в нем еще осталось что-то доброе...»
Бэк зажмурился, но образ не исчезал. Он видел её лицо, освещенное огнями парка, чувствовал вкус сладкой ваты и тепло её ладони. Тот Бэк был живым. Тот Бэк умел любить. А этот... этот человек только что превратил чью-то голову в кровавое месиво.
— Прости... — сорвалось с его потрескавшихся губ. Голос был едва слышным, надтреснутым. — Прости, Ариран... Я не смог, — он закрыл лицо окровавленными руками, размазывая грязь и чужую жизнь по своей коже. — Я не удержался. Они заставили меня... они вытащили из меня зверя, Лика.
Он беззвучно зарыдал. Плечи вздрагивали, из груди вырывались глухие, хриплые всхлипы. В этот момент он ненавидел себя больше, чем Кан Хуна. Он чувствовал, что вместе с жизнью Кияна он окончательно убил в себе того парня с аттракционов. Месть, о которой он так мечтал, не принесла облегчения — она лишь оставила после себя выжженную пустыню и запах железа.
«Как я посмотрю тебе в глаза, Лика? Как я коснусь тебя этими руками?»
Он медленно поднялся, пошатываясь. Ему хотелось упасть в эту реку и позволить течению унести себя, но он не мог. Он должен был закончить начатое. Не ради мести — ради того, чтобы Лика никогда больше не видела таких, как Киян или его отец. Даже если ради этого ему придется навсегда остаться в тени.
Глава 35
Шесть часов спустя.
Стерильная белизна больничной палаты казалась Лике издевательством. Запах антисептиков и мерный писк мониторов давили на виски, превращая реальность в вязкий, кошмарный сон. Она сидела на кровати, неподвижная, со спутанными волосами и ссадинами на лице, которые врачи едва успели обработать.
Миён сидела рядом, крепко сжимая её холодную ладонь. Она что-то шептала, пыталась напоить подругу водой, но Лика была не здесь. Она всё еще летела по асфальту, всё еще слышала тот страшный всплеск, который оборвал её жизнь на «до» и «после».
— Я потеряла кулон... — безжизненно, словно в трансе, произнесла Лика. Её голос звучал к сухо. — Я... я... я потеряла Бэка.
Из её глаз, не мигая смотрящих в одну точку на стене, медленно покатились крупные слезы.
— Лика, тише... — Миён всхлипнула, прижимаясь лбом к её плечу. — Всё наладится. Спасатели работают, они профессионалы.
Дверь палаты с негромким, но властным стуком отворилась. В комнату вошли двое: детектив в помятом пиджаке и Чховен Кан Хун. Последний выглядел безупречно — дорогое пальто, идеально уложенные волосы, маска глубокой скорби на лице, которая не обманула бы и ребенка.
— Госпожа Романова, — Чховен сделал шаг вперед, сложив руки перед собой. — Я пришел, как только узнал. Как вы себя чувствуете?
Лика даже не повернула головы. Она смотрела сквозь него.
— Простите моего сына, — продолжал Чховен, и в его голосе проскользнула фальшивая нотка сочувствия. — Киян... он всегда был слишком азартным. Гонки были для него всем, его страстью, его жизнью. Он просто не смог пережить тот проигрыш. Это была минутная слабость, обернувшаяся трагедией для всех нас.
— Нашли? — Лика перебила его, наконец переведя взгляд на детектива. Её глаза, опухшие от слез, горели лихорадочным огнем. — Вы нашли Бэка? Он жив?
Детектив отвел взгляд, перебирая бумаги в папке. В палате повисла тяжелая, звенящая тишина.
— Спасательная операция продолжается, — глухо произнес он. — Но я должен быть с вами честен. Поток воды у дамбы в это время года слишком сильный. Течение могло унести машину на километры от места падения. Видимость на дне нулевая. Найти господина Бэка и сына господина Чховена... будет крайне сложно.
Лика закрыла глаза, и новый поток слез омыл её щеки. Миён сильнее сжала её руку.
— Насколько близко вы были связаны с господином Бэком? — вдруг спросил детектив, доставая ручку. — В каких отношениях вы состояли?
— Какое это имеет значение сейчас? — Лика резко повернулась к нему, и в её голосе прорезалась сталь. — Это касается только меня и его. Занимайтесь своей работой, ищите его, а не копайтесь в моем белье!
— Не стоит грубить, девушка, — детектив нахмурился. — У следствия есть основания полагать, что всё случившееся на дамбе могло быть инсценировкой или спланированной акцией. У нас есть показания, что господин Бэк ворвался в штаб господина Чховена и открыто угрожал ему на глазах у десятка свидетелей. Это выглядит как попытка политического шантажа в преддверии выборов. Мы рассматриваем версию, что господин Сон Джин намеренно спровоцировал аварию, чтобы насолить семье Кан в предвыборной гонке.
Лика горько усмехнулась, и этот смех перешел в истерический всхлип.
— Подстроил? — она посмотрела прямо в холодные глаза Чховена. — Я уже говорила, как всё происходило с самого начала моего похищения! Бэк вытолкнул меня из машины, чтобы я выжила! Он спас меня от вашего сумасшедшего сына, который меня похитил и избивал. Ваш Киян душил Бэка проволокой! Вы стоите здесь, в этой палате, и смеете обвинять человека, который сейчас, возможно, захлебывается в ледяной воде, что он специально спровоцировал аварию?
Чховен лишь слегка приподнял бровь, сохраняя ледяное спокойствие.
— Улики говорят об обратном, госпожа Романовна. Мой сын пропал вместе с ним. Я ни в коем случае, не одобряю то, что натворил мой сын с вами. Но пока тела не найдены, виновным в этой аварии в моих глазах остается Бэк.
Чховен явно намекал Лики, про аварию и про смерть сына Бэка пятнадцать лет назад, говоря о том, что это якобы месть. Око за око.
— Пошли вон отсюда, — Голос Лики был тихим, но в нем прозвучала такая ледяная ярость, что детектив невольно сделал шаг назад.
Она медленно подняла голову, и Чховен Кан Хун впервые увидел в её глазах не страх жертвы, а беспощадную решимость человека, которому больше нечего терять.
— Повторите еще раз, — Лика подалась вперед, игнорируя вспышку боли в ребрах. — Вы хотите сказать, что человек, который спас меня от вашего сына-психопата, — преступник? Вы стоите здесь, в государственной больнице, и пытаетесь переписать историю, пока ваш чмошный сынок, возможно, кормит рыб на дне реки?
— Госпожа Романова, выбирайте выражения, — холодно вставил детектив, поправляя галстук. — Мы лишь рассматриваем факты...
— Факты? — Лика сорвалась на крик, от которого Миён вздрогнула. — Факты в том, что на мне — следы от побоев вашего сынули! И если вы сейчас же не уберетесь из этой палаты, я клянусь: завтра каждое СМИ в этой стране, каждый блогер и каждый ваш политический оппонент получит подробный отчет о том, как «почтенный» Чховен Кан Хун покрывает похитителя и пытается очернить человека, который меня спас.
Она схватила со столика стакан с водой и с силой швырнула его в сторону двери. Стекло разбилось вдребезги у ног Чховена.
— Убирайтесь! — прошипела она. — Ваша репутация висит на волоске, господин политик. Одно мое слово — и ваши выборы превратятся в ваши похороны. Я не Бэк, я не буду играть по вашим правилам. Мне плевать на ваши деньги и связи. Если Сон Джин погиб...
Чховен Кан Хун сузил глаза. На мгновение его маска благородства треснула, обнажив истинное лицо — хищное и властное. Он посмотрел на осколки у своих ног, затем на дрожащую от гнева девушку.
— Вы совершаете ошибку, — тихо произнес он. — Эмоции — плохой советчик.
— Ошибка — это то, что вы всё еще здесь, — отрезала Лика, потянувшись к кнопке вызова персонала. — Детектив, выведите его, или я сейчас начну кричать так, что сюда сбежится вся пресса, дежурящая у входа.
Детектив, понимая, что ситуация выходит из-под контроля, коснулся локтя Чховена.
— Пойдемте, господин Кан. Ей нужно прийти в себя. Мы продолжим опрос позже.
Когда дверь за ними закрылась, Лика рухнула обратно на подушки. Её била крупная дрожь. Миён тут же обняла её, пытаясь согреть.
— Лика, ты с ума сошла... он же тебя уничтожит, — прошептала подруга.
— Мне уже плевать! — Лика закрыла глаза, и из-под век снова брызнули слезы. — Если Бэка нет... мне всё равно, что будет со мной. Но я не дам им очернить его имя. Только не это.
Миён осторожно поправила одеяло Лики, стараясь не задеть свежие ссадины.
— Знаешь, — Миён покачала головой, — ты просто отчаянная. Нахамить самому Чховену Кан Хуну... Я думала, у меня сердце остановится. Бэку чертовски повезло с такой красоткой. Ты за него горой, так же как и он за тебя, мне даже завидно вашим отношениям.
Лика горько усмехнулась, и эта усмешка отозвалась тупой болью в разбитой губе. Она взглянула на свое отражение в зеркале на стене.
— Красоткой? — саркастично переспросила она. — Миён, посмотри на меня. Я сейчас больше похожа на огромный одушевленный фингал с руками и ногами.
Миён не выдержала и прыснула со смеху.
— Ну, зато эксклюзивный макияж «от кутюр»! Слушай, он просто обязан вернуться. Потому что если он этого не сделает, зная тебя — ты его и с того света достанешь.
Лика слабо рассмеялась вместе с подругой, и на мгновение тяжесть в груди стала чуть легче. Миён взглянула на часы и охнула.
— Черт, мне пора бежать в универ! Лекция по международному праву, Пак меня живьем съест. А тебе, подруга, в этом плане крупно повезло. У тебя теперь официальный пропуск в мир безделья.
— Ага, — слабо подмигнула Лика, — лучший способ прогулять пары — это вылетить из машины на скорости и пробороздить асфальт мордой вниз. Пять звезд, не рекомендую, но работает безотказно.
— Дурочка, — Миён крепко, но осторожно обняла её. — Отдыхай. Я приду завтра с нормальной едой, больничная каша — это преступление против человечества.
Когда дверь за Миён закрылась, палата погрузилась в тишину. Лика откинулась на подушки и закрыла глаза. Перед внутренним взором тут же всплыло лицо Бэка в тот последний момент: вздувшиеся вены на лбу, багровое лицо и этот отчаянный, полный любви и боли крик:
«ПРЫГАЙ!».
«Пожалуйста, Бэк... — взмолилась она про себя, сжимая край простыни. — Ты не можешь просто исчезнуть. Ты обещал, что мы будем вместе. Вернись ко мне. Выплыви, выживи, доползи... только не оставляй меня одну в этом мире без себя».
Под мерный писк приборов Лика сама не заметила, как провалилась в тяжелый, тревожный сон. Ей снилась темная вода и чьи-то руки, тянущие её вниз.
Спустя несколько часов её разбудил резкий звук — колесо чего-то металлического задело дверной косяк. Лика вздрогнула и открыла глаза. Дверь в палату была открыта. В предвечерних сумерках она увидела силуэт в инвалидном кресле.
Глава 36
— Вы... — Лика попыталась привстать, но Ари остановила её слабым жестом руки. — Ари? Что вы здесь делаете?
— Не нужно, — её голос был тихим, но на удивление мелодичным. Она подъехала ближе к кровати. — Я приехала, как только мне сообщили о случившемся.
Во взгляде бывшей жены Бэка не было ненависти — только бесконечная усталость и то самое понимание, которое бывает лишь у людей, прошедших через ад.
— Значит, это ты, — произнесла Ари, окинув взглядом ссадины на лице Лики. — Та, ради которой он снова стал тем человеком, которого я так долго пыталась вытащить из скорби и тени мести.
— Мне жаль... — выдохнула Лика, и слезы снова обожгли её глаза. — Это всё из-за меня. Если бы не я, он бы не поехал туда, он бы не...
— Он поехал, потому что не мог иначе, — перебила её Ари. Она протянула руку и коснулась края одеяла Лики. — Я знала, что этот день настанет. Что появится кто-то, кто заставит его сердце биться быстрее, чем страх или ярость.
Лика сглотнула ком в горле. Ей хотелось провалиться сквозь землю под этим спокойным, пронзительным взглядом.
— Бэк всегда был честен со мной. Даже когда молчал, — продолжила она. — Я видела, как он менялся в последние недели, когда навещал меня в госпитале. Как он уходил в себя и как в его глазах появлялся свет, которого я не могла ему дать уже много лет.
— Я не хотела... — начала Лика, но голос дрогнул. — Я никогда не хотела разрушать вашу жизнь, Ари. Он говорил мне, что заботился о вас всё это время.
— Жизнь? — Ари горько усмехнулась, глядя на свои неподвижные ноги. — Моя жизнь закончилась в тот день, когда я села в это кресло и похоронила своего сына. Бэк оставался со мной из чувства долга, из благородства. Но я знала, что однажды он встретит ту, кто заставит его забыть о долге и наконец-то вспомнить о себе. И я этому искренне рада.
Она протянула тонкую, холодную руку и коснулась ладони Лики.
— Расскажи мне, — прошептала Ари, и в её глазах блеснули слезы. — Расскажи мне о последних минутах. О чем он говорил? Что он чувствовал? Я должна знать... был ли он счастлив в тот момент, когда спасал тебя?
Лика закрыла глаза, и перед ней снова возникла та страшная сцена на дамбе. Запах жженой резины, хрип Кияна и стальные руки Бэка, которые коснулись её плеч.
— Он не думал о себе, — голос Лики окреп, хотя слезы продолжали течь. — Когда машина уже летела к обрыву, когда Киян душил его... он думал только о том, чтобы я выжила. Он буквально вытолкнул меня в жизнь.
Лика замолчала на секунду, вспоминая тот самый момент.
— Его последние слова были не словами. Это был взгляд. Он посмотрел на меня так, будто прощался со мной... Он хотел, чтобы я жила, — Лика сорвалась в беззвучном рыдании.
Ари слушала, не перебивая, её пальцы судорожно сжимали подлокотник кресла.
— Значит, он выбрал тебя, — тихо подытожила она. — Он выбрал любовь. Впервые в жизни он поступил не так, как «правильно», а так, как велело сердце.
Она откинулась на спинку кресла и посмотрела в окно.
— Знаешь, Лика... Ты — это всё то, что он потерял во мне. Жизнь, огонь, борьба. Если он жив... если он где-то там, в этой ледяной воде... он борется только потому, что знает: ты ждешь его здесь.
Лика ковыляла по больничному коридору, яростно вбивая наконечник костыля в стерильный линолеум. Каждый шаг отзывался тупой болью в бедре, но она лишь плотнее сжимала челюсти. Позади, словно назойливая тень, семенила Миён, размахивая выпиской и списком лекарств.
— Лика! Остановись, безумная! — причитала Миён, едва поспевая за подругой. — Три дня! Ты пролежала всего три дня после того, как тебя похитили и избили! Тебе нужен покой, капельницы, а не этот марафон на костылях!
Лика резко затормозила у автоматических дверей выхода, и Миён едва не врезалась ей в спину. Лика обернулась, на её бледном лице играла горькая, колючая усмешка.
— Ой, Миён, избавь меня от своих лекций, — протянула она с неприкрытым сарказмом. — Подумаешь, нога болит. Знаешь, в чем плюс? Если она болит, значит, она всё еще на месте и не превратилась в декоративный элемент к моему телу. Это же отличная новость, правда?
— Это не смешно! — всплеснула руками Миён. — Ты едва стоишь! Неужели ты... ты серьезно собралась сама искать Бэка? В таком состоянии?
Лика замерла. Воздух вокруг неё будто похолодал. Она медленно повернулась к подруге, и в её глазах, обычно теплых и мягких, Миён увидела стальной блеск, которого раньше никогда не было.
— А что, если и так? — тихо, но отчетливо спросила Лика. — Это теперь противозаконно — искать любимого человека, который спас тебя от придурковатого чела. Может, мне нужно получить лицензию на беспокойство о собственном мужчине?
— Лика, не сходи с ума! — Миён попыталась взять её за локоть. — Этим занимаются профессионалы. Спасатели прочесывают реку, полиция работает...
— Спасатели? — Лика издала короткий, сухой смешок, больше похожий на лай. — Если бы эти «профессионалы» работали так, как ты рассказываешь, Бэк бы сейчас сидел в моей палате и чистил мне яблоки, а не дрейфовал где-то в ледяной воде.
Она сделала шаг вперед, угрожающе качнув костылем в сторону выхода.
— Послушай меня внимательно, дорогая. Я иду искать его. И если кто-то — я подчеркиваю, кто-то — решит встать у меня на пути или попытается затащить меня обратно в эту вонючую палату... он получит этим самым костылем по роже. И поверь мне, Миён, я не посмотрю на нашу дружбу. Мой костыль не выбирает фаворитов, он бьет всех одинаково качественно.
Миён застыла с открытым ртом, а Лика, не дожидаясь ответа, толкнула плечом дверь и вышла на улицу.
Лика и Миён едва успели дойти до края парковки, когда тишину вечера разрезал визг дорогой резины. Черный представительский седан, блестящий в свете фонарей, словно чешуя хищной рыбы, преградил им путь. Стекло задней двери медленно поползло вниз, открывая лицо Кан Хун Чховена.
— Далеко вы собрались? — его голос был обманчиво мягким, с легким налетом покровительства. — В таком состоянии вам лучше не разгуливать по городу. Садитесь, я подвезу.
Лика оперлась на костыль, глядя на него сверху вниз с таким выражением, будто перед ней была куча мусора, а не один из самых влиятельных людей.
— У меня есть кому меня подвезти, господин Чховен, — отрезала она, намеренно опуская все формальные обращения. — И этот «кто-то» явно приятнее в общении, чем человек, от которого за версту несет дешевым одеколоном и дорогими грехами. Езжайте мимо, пока я не поцарапала вашу полировку своим костылем.
Миён в ужасе вцепилась в локоть подруги. Чховен лишь тонко улыбнулся, хотя в его глазах на мгновение промелькнула опасная искра.
— Ваша дерзость сейчас абсолютно не к месту. Сейчас не время для сцен. Нам есть что обсудить. О Бэке. О его... «исчезновении». Садитесь в машину.
Лика замерла. Упоминание Бэка подействовало как удар током. Она понимала, что садиться в машину к этому человеку — всё равно что прыгать в клетку к тигру.
— Ладно, — Лика повернулась к побледневшей Миён. — Иди домой.
— Лика, нет! — Миён едва не плакала, пытаясь удержать её. — Это ловушка! Не делай этого!
— Спокойно, Миён, — Лика похлопала подругу по руке, а затем снова посмотрела на Чховена. — Учтите, господин Кан Хун, если со мной что-то случится, или если я просто не выйду на связь через час, я лично вырву вам кадык этим костылем. Даже если мне придется сделать это уже в морге.
Чховен коротко усмехнулся, откидываясь на кожаное сиденье.
— Поверь, девочка, мне сейчас не до убийств. У меня и так слишком много незавершенных дел.
Лика обернулась к Миён, которая всё еще пыталась её отговорить.
— Увидимся завтра. А если что-то пойдет не так... — Лика понизила голос до заговорщицкого шепота, — готовь свой самый мощный заговор на понос для этого индюка. Чтобы он из туалета не вылезал до следующего полнолуния.
Миён нервно хихикнула сквозь слезы, а Лика, превозмогая боль в ноге, втиснулась в салон автомобиля. Дверь захлопнулась с глухим, тяжелым звуком, отрезая её от внешнего мира.
Лика смотрела на Чховена в упор, не мигая. В салона его лицо казалось восковой маской, лишенной человеческих эмоций. Она чувствовала, как внутри всё сжимается от нехорошего предчувствия, но голос её оставался твердым.
— Говорите, что хотели, — бросила она. — Что с Бэком? Его нашли?
Чховен неспешно, с каким-то педантичным изяществом поправил воротник своей белоснежной рубашки. Он выдержал паузу, наслаждаясь моментом власти.
— Спасатели нашли машину в реке, — произнес он ровным тоном.
Сердце Лики пропустило удар. Вспышка надежды ослепила её — если машина найдена, значит, он мог выбраться! Но Чховен, заметив этот блеск в её глазах, ядовито улыбнулся и продолжил:
— Но внутри было пусто. Ни Бэка, ни моего сына Кияна. Какая неприятная новость, не находитe? Видимо, их тела унесло течением. Река в том месте коварная, найти их теперь будет... практически невозможно. Скорее всего, их вынесет к заливу через неделю, если рыбы оставят хоть что-то.
Пальцы Лики до белизны сжали рукоять костыля. Мышцы на руках напряглись — ей стоило огромных усилий не замахнуться и не размозжить эту самодовольную физиономию прямо здесь, на заднем сиденье его роскошного авто. Чховен заметил это движение и лишь коротким смешком обозначил свое превосходство.
— Я бы на вашем месте покинул Сеул, Лика. Пока есть такая возможность, — вкрадчиво произнес он.
— Вы мне угрожаете? — Лика подалась вперед, её голос вибрировал от ярости.
— О, нет. Я предлагаю вам шанс. Шанс начать жизнь заново где-нибудь в другом месте, подальше от этих воспоминаний. Навряд ли Бэк жив — он скорее захлебнулся в собственной мести, чем смог бы выплыть. Но, признаться, мне это на руку. Теперь у меня нет конкурентов на выборах.
Лика наклонилась к нему почти вплотную. Запах его дорогого парфюма теперь казался ей запахом разложения. Она прошипела ему в самое лицо, обдавая его своим горячим, прерывистым дыханием:
— Я не трусиха, Чховен. И я не собираюсь бежать только потому, что вы решили поиграть в бога. — Она ядовито усмехнулась, видя, как он слегка отстранился. — Трус здесь только один, и он сидит прямо напротив меня. Ведь у вас не хватило смелости даже признаться в собственной вине. Вы спровоцировали ту аварию, в которой погиб сын Бэка. Вашу щуплую задницу прикрыл папочка, а вы просто свалили, поджав хвост. Вы строите из себя лидера, но на деле вы — просто пустое место в дорогом костюме.
Чховен внезапно рассмеялся. Это был сухой, лающий звук, лишенный всякого веселья.
— Смелая девушка, это похвально. Очень кинематографично, — он посмотрел в окно. — Но запомните, Лика: когда тебе предлагают шанс свалить, нужно его использовать. Герои в любых историях долго не живут. Они обычно заканчивают на дне реки. Как твой Бэк.
— Останови машину! — выкрикнула Лика, и этот приказ прозвучал так резко, что водитель Чховена инстинктивно ударил по тормозам.
Машина замерла прямо посреди моста, тяжело качнувшись.
— Здесь запрещена остановка. — донесся ленивый голос Чховена.
Лика схватилась за ручку двери, но прежде чем толкнуть её, она обернулась к Чховену. В её взгляде даже не было страха.
— Знаете, господин Кан Хун, — её голос звучал тихо, но каждое слово падало, как тяжелый камень в стоячую воду. — Вы не только конченый человек. Вы ещё и абсолютно беспонтовый отец. Ваш сын сейчас там, в этой ледяной каше, вместе с Бэком. А вы сидите здесь и поправляете воротничок. Вам плевать на него так же, как на всех остальных. Вы вырастили монстра, а теперь даже не удосужились искать его и проверить, дышит ли он, ещё.
Чховен лишь слегка приподнял бровь, его лицо оставалось непроницаемым, как гранитная плита. Он коротко, сухо усмехнулся.
— Я реалист, Лика. Упасть на такой скорости с дамбы в реку, где течение способно перемалывать бревна... Шанс выжить там — один из ста. Тратить ресурсы на поиски того, чего, скорее всего, уже нет — нерационально.
Лика толкнула дверь и выбралась на асфальт. Опираясь на костыль, она выпрямилась, чувствуя, как ветер хлещет её по лицу.
— Один из ста? — она горько усмехнулась, глядя на него через открытое окно. — Что ж, этого достаточно. Я уверена, что Бэк этот шанс использует. Просто чтобы вернуться и плюнуть вам в лицо. — Она сделала шаг назад от машины. — Мне не по пути с трупами, Чховен, — бросила она напоследок. — а вы... вы уже мертвы. Вы просто еще об этом не знаете.
Она с силой захлопнула дверь. Звук удара металла о металл прозвучал как выстрел, ставящий точку в их разговоре. Черный седан плавно тронулся с места и он растворились в потоке машин.
Лика осталась одна на пустом тротуаре. Она повернулась к ограждению.
— Ты не имеешь права сдохнуть в этой канаве, — прошептала она, глядя вниз на бурный поток воду. — не после того, как я наговорила этому индюку столько гадостей. Тебе придется вернуться и защитить мою честь, придурок...
Глава 37
В гостиной Лики стояла удушливая атмосфера финала. Лика, с растрепанными волосами и лихорадочным блеском в глазах, яростно сражалась с чемоданом, который стал для неё символом всего того хаоса, в который превратилась её жизнь.
Миён сидела на самом краешке дивана, нервно перебирая пальцами край своей кофты.
— Лика... может, ты всё-таки передумаешь улетать? — тихо спросила она, глядя, как подруга в очередной раз пытается придавить крышку коленом.
— Закройся, ты, порождение бездны! — взревела Лика, игнорируя вопрос. Из недр чемодана, словно насмешка, торчала лапа огромной плюшевой жабы. — Залезай, ты, кусок синтепонового дерьма! — прошипела девушка, дергая заевшую молнию. — Да чтоб тебя черти в аду так упаковывали! Чтоб тебя моль сожрала прямо в багажном отделении!
Молния окончательно застряла. Лика психанула. С рыком, полным накопленной за неделю боли, она выдрала жабу из чемодана и с силой швырнула её в стену. Игрушка глухо шмякнулась об обои и сползла на пол, глядя на хозяйку своими выпученными стеклянными глазами.
— Эта блядская жаба ещё не вмещается! — выкрикнула Лика, тяжело дыша. — Мало того, что жизнь катится к чертям, так ещё и эта зелёная рожа действует мне на нервы! Всё против меня! Даже неодушевленные предметы решили поиздеваться!
Она с грохотом захлопнула крышку и навалилась на неё всем телом, уперевшись руками. Лика зажмурилась так сильно, что задрожали ресницы. Сделав глубокий, судорожный вдох, она выдавила сквозь стиснутые зубы:
— Я спокойна. Слышишь, Миён? Я абсолютно, мать его, спокойна! У меня всё просто зашибись!
Она резко обернулась к подруге. Глаза Лики лихорадочно блестели, на бледных щеках горел нездоровый румянец.
— Если я останусь здесь еще хоть на день, я просто вскроюсь, — голос её сорвался на злой, надтреснутый смех. — Ты понимаешь? Ожидание неизвестности — это хуже, чем если бы мне прямо сейчас сказали, что он мертв. Спасатели свернули лавочку. «По инициативе Чховена», — передразнила она официальный тон. — Гениально! Ещё полиция, меня чуть не арестовала, за то, что я сама хотела искать Бэка. Теперь он, как и этот придурок Киян, официально считаются без вести пропавшими. — Лика издала короткий, злой смешок. — Бэка что, сильным течением сразу в Миссисипи унесло? Или он решил, что Корея для него маловата, и поплыл прямиком в Атлантику, не захватив ласты и меня об этом не предупредив?
Она начала мерить комнату неровными шагами, хромая и задевая углы мебели.
— И твой этот... супер-мозгоправ! — Лика всплеснула руками, едва не задев торшер. — Посоветовал мне «сменить декорации», чтобы мне стало легче. Чтобы я ещё раз пошла к психологу? Да я лучше руку себе отгрызу по локоть, чем буду выслушивать этот бред за свои же деньги! Но в одном этот шарлатан прав — декорации пора сжигать. Родители уже договорились, меня возьмут обратно в мой универ в Москве.
Она остановилась посреди комнаты, глядя в пустоту.
— Там я хотя бы смогу переключиться. Перестану думать и страдать по Бэку, буду троллить старых друзей... Надеюсь, Волкова ещё не сдохла от своей пафосности, мне как раз нужно на ком-то срывать злость!
Миён медленно поднялась, подошла к лежащей у стены игрушке и осторожно подняла её.
— Лика... — Миён печально посмотрела на жабу. — Ты сделала ей харакири.
Она указала пальцем на шею игрушки, где по шву разошлась ткань, обнажая белый синтепон. Это выглядело как настоящая рана.
Лика замерла. Она посмотрела на «раненую» жабу, потом на свои дрожащие руки. На мгновение её маска ярости треснула, обнажая бездонную пустоту и боль, которую она так отчаянно пыталась упаковать в чемодан вместе с вещами.
— Вот и отлично, — прошептала Лика, и её голос внезапно стал пугающе тихим. — Пусть привыкает. В этой истории у всех кишки наружу. Даже у плюшевых жаб.
Резкий, уверенный стук в дверь разрезал тишину квартиры, заставив Миён вздрогнуть и выронить «раненую» жабу.
— Ты кого-то ждешь? — шепотом спросила Миён, и в её голосе послышался страх. — Лика, таксисты не поднимаются на этаж...
— Нет, — выдохнула Лика. Сердце пропустило удар, а затем забилось где-то в самом горле. — Но вдруг это...
Она не договорила. Забыв про боль в ноге, Лика рванула к двери и сорвала замок. На пороге стоял мужчина в строгом сером пиджаке. Его лицо было абсолютно стертым, невыразительным — из тех, что забываешь через секунду после встречи.
— Вы Лика? — голос незнакомца был сухим и профессиональным.
— Да, я. А вы кто? Что вам нужно? — Лика вцепилась в дверной косяк, пытаясь заглянуть ему за спину, надеясь увидеть там того, кого искала глазами в каждой тени.
Мужчина ничего не ответил. Он молча залез во внутренний карман пиджака, достал плотный конверт и протянул его ей.
— Вам просили передать. Лично в руки.
— От кого? Кто передал? — Лика засыпала его вопросами, её голос сорвался на крик, но незнакомец лишь коротко кивнул.
— Вы знаете, кто отправитель.
— Эй, стойте, где находится отправитель? Почему он сам не пришёл?
Незнакомец развернулся и быстро зашагал к лифту. Лика выскочила на лестничную площадку, крича ему вслед, требуя ответов, но двери лифта сомкнулись прямо перед её носом. Цифры на табло стремительно побежали вниз: 10... 7... 3... 1.
Она вернулась в квартиру, тяжело дыша. Руки дрожали так сильно, что она едва не выронила конверт. Лика надорвала бумагу, и на пол с тихим металлическим звоном что-то упало.
Это был кулон. Тот самый, на тонкой цепочке, который Бэк подарил ей, только в этот раз он был совершенно новым. Она потеряла его в тот страшный момент, когда машина летела к обрыву, а Бэк, срывая голос, вытолкнул её из салона, спасая ей жизнь. Лика опустилась на колени, подбирая украшение. Следом из конверта выпал сложенный вдвое лист бумаги и она начала медленно читать:
«Здравствуй, моя Ариран... Если ты держишь в руках этот кулон, значит, я всё-таки смог сделать последнее, что был должен — вернуть его тебе, как ты и просила. Прости, что не принес её сам. Помнишь тот день на аттракционах? Сахарную вату, дурацкую жабу, твой смех и то, как ты смотрела на меня, будто я — самый лучший человек на земле? В те часы я почти поверил, что тот «Бэк», который исчез пятнадцать лет назад, всё еще жив. Я хотел, чтобы он жил. Ради тебя. Ты пыталась вытеснить из моей души тьму, Лика, ты заполняла мои легкие кислородом, когда я уже шел ко дну. Но я ошибся. Тот «Бэк», которого ты полюбила, видимо он действительно умер тогда. А зверь мести, который всё это время спал внутри, просто ждал своего часа. И когда машина летела с дамбы, я понял: он окончательно выбрался на свободу. Теперь я не смогу остановиться. Я не имею права на покой, пока Чховен не заплатит за каждую слезу, за каждую сломанную чужую жизнь. Моя месть — это единственное, что держит меня на плаву в этой ледяной воде. За этот короткий промежуток времени, что мы были вместе, ты дала мне больше, чем весь мир за пятнадцать лет одиночества. Ты оказалась — самым дорогим, самым чистым, что у меня когда-либо было, после смерти сына. И именно поэтому я должен уйти. Я не хочу, чтобы твои руки были в крови вместе с моими. Я не хочу, чтобы ты видела, во что я превращусь в конце этого пути. Улетай в Россию, Лика. Начни новую жизнь, где не будет запаха пороха, страха и теней прошлого. Найди того, кто сможет подарить тебе мир, а не войну. Смейся, учись, живи так ярко, чтобы я мог видеть этот свет даже из своей темноты. И помни, ты навсегда останешься моей Ариран. Той, которую я люблю вопреки всему. Той, по которой моё сердце будет скучать с каждым ударом, пока оно ещё бьется. Прощай. И не оборачивайся».
Лика задохнулась от беззвучного рыдания. Она прижала письмо к губам, вдыхая едва уловимый запах его парфюма. Слезы капали на бумагу, размывая чернила на слове «люблю».
— Придурок... — прошептала она, захлебываясь болью. — Какой же ты эгоистичный придурок, Бэк...
Глава 38
— Лика! Лика, иди сюда, скорее! — истошный крик Миён из гостиной заставил Лику вздрогнуть. — Включай громче! Это новости!
Лика ввалилась в комнату, всё еще сжимая в кулаке измятое письмо. На экране телевизора, сменяя друг друга, мелькали кадры полицейского оцепления у береговой линии реки Хан. Репортер, захлебываясь от волнения, вещал на фоне серого, затянутого тучами неба:
«...тело было обнаружено местными рыбаками в нескольких километрах ниже по течению. Личность установлена: это Кан Киян, единственный сын кандидата в мэры Чховена. Полиция сообщает о многочисленных травмах, нехарактерных для падения в воду. Лицо погибшего практически превращено в месиво... Это явно было преднамеренное убийство с особой жестокостью».
Лика замерла, глядя на зернистое изображение накрытого брезентом тела. В комнате стало так тихо, что было слышно, как бешено колотится её собственное сердце.
— Так он это сделал... — голос Лики был едва слышен. — Он всё-таки... Бэк убил Кияна.
Миён, бледная как полотно, дрожащими руками подняла с пола письмо Бэка и начала быстро пробегать глазами по строчкам. Её губы беззвучно шевелились, пока она впитывала признание «зверя», вырвавшегося на свободу.
Лика вдруг резко развернулась и быстрым, рваным шагом направилась на кухню.
— Лика? Ты куда?! — Миён бросилась за ней.
Когда Миён влетела на кухню, она увидела, как Лика с безумным видом шарит в ящике со столовыми приборами. Наконец, она выудила огромный тесак для мяса.
— Лика, нет! Положи нож! — закричала Миён, хватая руку подруги. — Господи, Лика, не делай этого! Да, он убийца, да, он монстр, и он тебя кинул, но у тебя еще будет куча таких Бэков! Ну, может, не таких психопатов, но... жизнь на этом не заканчивается! Не смей вскрываться из-за этого мужика!
Лика замерла с ножом в руке и медленно повернула голову к подруге. На её лице проступила кривая, полная ядовитого сарказма ухмылка, хотя в глазах стояли слезы.
— «Куча таких Бэков»? Серьезно, Миён? — Лика издала короткий, злой смешок. — Ты их где видела, в отделе уцененных товаров? Или мне заказать себе нового на маркетплейсе с доставкой? «Здравствуйте, мне, пожалуйста, одного мстительного чувака с тяжелой судьбой, только без склонности к расчлененке». Так, что ли?
— Я просто... я боюсь, что ты сейчас что-то с собой сделаешь! — всхлипнула Миён.
— Успокойся, — Лика вырвала свою руку и с грохотом положила на разделочную доску кулон. — Я, конечно, идиотка и не в лучшей форме сейчас, но не до такой степени, чтобы устраивать суицид кухонным тесаком. Это неэстетично, слишком долго и отмывать потом замучаешься. Я просто хочу посмотреть, нет ли в этом сраном кулоне маячка.
Она с силой вогнала острие ножа в стык между пластинами кулона. Металл жалобно скрипнул.
— И что? — Миён осторожно сделала шаг вперед, вытирая слезы. — Ты вообще знаешь, как выглядит маячок?
Лика на мгновение застыла, а затем злобно зыркнула на подругу.
— Понятия не имею! В кино это обычно какая-то мигающая хрень. Но здесь...
С громким щелчком кулон раскрылся, развалившись на две пустые половинки. Внутри не было ничего. Ни микросхем, ни жучков, ни скрытых посланий. Только пустота.
Лика резко выдохнула, и этот звук перешел в судорожный, злой вздох, полный невыносимой ненависти. Она швырнула тесак в раковину — тот отозвался звонким металлическим лязгом — и закрыла лицо руками.
— Он меня бросил, — прошептала она, и слезы ярости наконец хлынули из глаз. — Он реально меня бросил! Написал этот пафосный текст про «Ариран», убил этого ублюдка и просто... исчез.
Она резко выпрямилась, размазывая тушь по бледным щекам. В её взгляде отчаяние мгновенно сменилось ледяной, колючей решимостью.
— Знаешь что? Отлично. Хочет, чтобы я уехала? Я уеду! — Лика схватила свой чемодан, стоявший в коридоре, и с силой дернула молнию. — Пусть этот «зверь» сидит и обнимается со своей местью.
Миён растерянно наблюдала, как подруга швыряет остатки вещей в сумку.
— Он еще локти себе кусать будет, когда поймет, что меня нет рядом! — выкрикнула она в пустоту квартиры, словно Бэк мог её слышать. — Пусть Чховен его сожрет за это, пусть полиция ищет, мне плевать! Пусть гниет в своей темноте, если она ему дороже меня, а я выбираю бизнес-класс и новую жизнь.
Она подхватила чемодан и, хромая, вышла из квартиры, не оборачиваясь.
Воздух у подъезда был пропитан запахом мокрого асфальта и надвигающегося дождя. Серое корейское небо, казалось, давило на плечи, прощаясь с Ликой в своей привычной меланхоличной манере. Такси уже стояло у обочины, нетерпеливо поблескивая фарами в сумерках.
Миён шмыгнула носом, её глаза покраснели от слез. Она крепко обняла Лику, утыкаясь подбородком в её плечо.
— Я буду так скучать, Лика... — прошептала она, не желая разжимать руки.
Лика отстранилась и натянула на лицо кривую, вымученную улыбку. Она чувствовала себя выпотрошенной, но гордость не позволяла ей окончательно развалиться на куски прямо здесь, на тротуаре.
— Мы будем на связи, Миён. Обещаю. Я завалю тебя фотками серого московского неба, чтобы ты не слишком радовалась своему солнцу, — Лика попыталась пошутить, но голос предательски дрогнул.
Миён взяла её за руки и серьезно посмотрела в глаза:
— Обещай мне одну вещь. Обещай, что не будешь долго страдать по этому... по Бэку. Он сделал свой выбор и он мудак.
Лика слабо улыбнулась, быстро смахнув одинокую слезу, которая всё-таки решилась на побег. В её взгляде снова блеснул тот самый защитный сарказм, который всегда спасал её в трудные минуты.
— О чем ты говоришь? — она картинно вскинула подбородок. — Я прилечу и специально выйду замуж за первого встречного. Возможно прямо в аэропорту. Чтобы побыстрее забыть всё, что случилось в этой чертовой Корее. Надеюсь это будет скучный бухгалтер, который боится даже пауков, не то чтобы пойти на убийство.
Миён коротко рассмеялась сквозь слезы, оценив горькую иронию. Она посмотрела на ту самую «раненую» плюшевую жабу, которая сидела на капоте такси.
— Вот, держи, — подруга протянула игрушку Лике. — Я, конечно, думала оставить эту прелесть себе на память, но она слишком противная. Я не люблю жаб, а эта еще и выглядит так, будто видела некоторое дерьмо.
Лика искренне рассмеялась — впервые за этот бесконечный день. Она выхватила зеленую игрушку из рук подруги и прижала её к себе.
— Отдай мою пресноводную сестру! — воскликнула она. — Бедное животное не виновато, что мой теперь уже бывший мужчина оказался такой сволочью. У неё хотя бы морда честная, в отличие от некоторых «героев-одиночек».
Девушки обнялись в последний раз — быстро и крепко, боясь, что если задержатся еще на секунду, то обе разрыдаются в голос. Лика закинула жабу в салон и села в такси.
— Прощай, Миён! — крикнула она, закрывая дверь.
Машина тронулась. Лика смотрела в заднее стекло, как маленькая фигурка подруги становится всё меньше, пока не исчезла за поворотом. Она откинулась на сиденье, чувствуя, как сарказм медленно выветривается, оставляя после себя лишь звенящую пустоту.
— Ну и катись к черту, Бэк, — прошептала она, глядя на мелькающие огни ночного Сеула. — Твоя Ариран улетает.
Лика стояла внутри аэропорта. Она подняла голову. Глаза лихорадочно сканировали толпу. Вот высокий мужчина в черном пальто — сердце подпрыгнуло к горлу, но он обернулся, и это оказался просто турист. Вот кто-то в кепке, скрывающей лицо — нет, слишком низкий. Лика всматривалась в каждое лицо, в каждую тень за стеклянными колоннами, надеясь, что его «уезжай» было лишь проверкой. Что сейчас он выйдет из-за угла, схватит её за руку и скажет, что всё это — дурной сон.
И вдруг из всех динамиков в аэропорту зазвучала музыка, а потом и песня:
«Я строил стены из льда и глухой тишины,
Я думал, что чувства солдату совсем не нужны.
Но ты ворвалась, нарушая мой вечный покой,
И я испугался, что снова хочу быть собой.
Твой смех — это яд, что лечил мою старую кровь,
Я только сейчас понял слово «любовь»
Ариран, Ариран... через тысячи миль,
Я превращу свою боль в придорожную пыль.
Лика, послушай, пока не погасли огни:
Ты — всё, что было святого в мои черные дни.
Я люблю тебя так, как умеет лишь раненый зверь,
Просто закрой за собой эту старую дверь.
Я помню твой взгляд и тепло твоих тонких рук,
В моем мире теней ты — единственный правильный звук.
Пусть этот путь подарит тебе новый свет,
В котором для монстра, как я, места больше нет.
Ты — моя Ариран, мой единственный путь домой,
Жаль, что я больше не в силах остаться с тобой.»
— Внимание, пассажиры рейса KE923, следующего по маршруту Сеул — Москва. Начинается посадка у выхода номер 12, — пропел механический женский голос, после песни и Лика вздрогнула.
Этот голос прозвучал как приговор. Внутри неё что-то окончательно надломилось.
— Решил всё за нас двоих? — прошипела она, и её голос больше не дрожал. — Решил, что так будет лучше?
Она залезла в сумку и вытащила письмо, которое лежало вместе с паспортом. Тонкая бумага, исписанная его резким, угловатым почерком. Лика даже не стала перечитывать последние строки. Она смотрела на этот листок как на улику в деле о предательстве. Медленно, с пугающим спокойствием, она начала рвать бумагу. Сначала пополам. Потом еще раз. И еще.
Мелкие белые клочки посыпались из её пальцев, как искусственный снег.
— Я больше никогда не стану плакать из-за тебя, Бэк, — произнесла она в пустоту, глядя прямо перед собой остекленевшим взглядом. — Слышишь? Никогда.
Она подошла к мусорной урне у гейта и разжала кулак. Остатки его признаний, его оправданий и его боли упали на дно, смешиваясь с пустыми стаканами из-под кофе и обрывками газет.
— Не смей появляться в моей жизни больше никогда. Ты для меня умер на той дамбе. В этой чертовой Корее больше нет ничего моего.
Она выпрямила спину, вскинула подбородок и уверенным шагом направилась к стойке регистрации. Она не обернулась. Ни когда отдавала паспорт, ни когда проходила по «рукаву» в самолет.
История под названием «Бэк» была официально закрыта. Лика летела домой, и в её глазах больше не было слёз.
Конец.