Чайна Бой был не из тех лошадей, которых можно встретить каждый день. Он умел говорить и умел пить. И, как оказалось, он мог делать и то, и другое гораздо быстрее, чем бегать.
ФИЛИП КИРК НИКАК НЕ ОЖИДАЛ встретить нечто совершенно фантастическое. Напротив, молодой адвокат находился в мрачном предчувствии, когда ехал по залитой солнцем просёлочной дороге, зелёной от свежести весны.
– Почему я не занялся копанием канав вместо юриспруденции? – размышлял он. – Тогда, по крайней мере, я бы не помогал грязным махинациям Уолтера Гарвина, предъявляя иск о лишении права выкупа какому-то бедному несчастному фермеру.
Кирк больше походил на футболиста, чем на адвоката. Это был крепкий светловолосый молодой мужчина шести футов ростом. На его мужественном лице была заметна гримаса отвращения к текущему делу.
В кармане у него лежала хрустящая, сложенная бумага. Это был иск об отчуждении права выкупа. В нём содержалась тяжеловесная юридическая формулировка о том, что Уолтер Гарвин, залогодержатель, вскоре должен вступить в законное владение фермой некоего Ф. Даррела, наследника умершего Э. Даррела.
Уолтер Гарвин был финансовым магнатом близлежащего Централ-Сити. Все ненавидели его – за его спиной, но Филип Кирк не смог отказаться, когда Гарвин нанял его, чтобы вручить это уведомление о лишении права выкупа, потому что Гарвин мог разрушить карьеру молодого адвоката одним движением толстого пальца.
– Я должен был отправить его куда подальше с этой работой, – снова прорычал Кирк. – А теперь собираюсь сообщить плохие новости наследнику старого доктора Даррела. Я не стал бы его винить, если бы он врезал мне по челюсти.
Его потрёпанный старый автомобиль накренился и с дребезжанием покатился по дороге, окаймлённой вязами. Был конец апреля, и на больших деревьях появились бледно-зелёные листочки. Вскоре Кирк добрался до фермы Даррелов.
Старая ферма имела печальный, заброшенный вид из-за заросших сорняками полей и покосившихся заборов. Дом представлял собой ветхое полукаменное строение, чьи деревянные фронтоны нуждались в покраске. Двор был полон шиповника, и единственным признаком жизни была холёная чёрная лошадь, уныло щипавшая траву у подъездной дорожки.
Животное выглядело как скаковая, а не как фермерская лошадь. Её стройное, угольно-чёрное тело обладало статью скакуна. Она подняла голову, а затем неторопливо направилась к Филипу Кирку, когда молодой адвокат поднялся на крыльцо, держа в руке хрустящую юридическую бумагу.
Кирк посмотрел на вороного коня, и тот ответил ему необычайно умным взглядом. Ему было интересно, что здесь делает чистокровная скаковая лошадь. А потом произошла удивительная вещь.
Чёрный конь открыл пасть, и раздался низкий басовитый голос.
– Привет, Мак, – сказала лошадь.
Кирк испуганно обернулся, а затем ухмыльнулся: на мгновение ему показалось, что к нему обращается лошадь.
– У тебя случайно нет с собой выпивки, приятель? – спросила, казалось, лошадь у Кирка тем же глубоким голосом с вкрадчивым выражением в глазах.
Филип Кирк дико разинул рот. В этом не могло быть никаких сомнений – с ним говорило это животное!
– Так как, приятель? – нетерпеливо спросила лошадь у Кирка. – У тебя есть с собой фляжка?
Кирк чувствовал себя на грани безумия – лошади не говорят! Это должно быть…
– Чревовещание! – внезапно воскликнул он. – Вот в чём дело: кто-то пытается выставить меня дураком!
Он с облегчением вздохнул, а затем, чувствуя, как в нём нарастает гнев, огляделся в поисках чревовещателя.
– Чертовски глупая шутка, – гневно сказал Кирк и громко постучал в дверь.
На стук открыла невысокая, темноволосая, симпатичная девушка. Она удивлённо посмотрела на высокого, сердитого молодого адвоката.
– Вы всегда принимаете посетителей, демонстрируя свои способности к чревовещанию? – язвительно спросил её Кирк.
Девушка казалась озадаченной.
– Что вы имеете в виду? – спросила она.
– Это получилось очень хорошо, – огрызнулся Кирк. – Так же хорошо, как у Эдгара Бергена с его Чарли Маккарти[1]. Но меня не интересуют чревовещательные трюки. Я ищу Ф. Даррела, владельца этого места.
Карие глаза девушки просверлили адвоката.
– Я Фрэнсис Даррел, – сказала она Кирку. – И я не сыграла с вами никакой шутки.
– Полагаю, что это не вы заставили лошадь со мной заговорить, – усмехнулся Кирк, показывая большим пальцем на чёрного скакового жеребца.
Хорошенькое личико Фрэнсис прояснилось.
– О, теперь я понимаю, – воскликнула она. – Это Чайна Бой, Китайский Мальчик, с вами разговаривал. – Она строго повернулась к вороному коню, стоявшему у крыльца, и заинтересованно наблюдавшему за происходящим. – Ты обещал мне, что больше не будешь пугать незнакомцев разговорами с ними, Чайна Бой, – строго напомнила она.
Чайна Бой, скаковой жеребец, опустил голову.
– О, я просто забыл, – сказало животное. – Прости, Фрэнсис.
У Кирка отвисла челюсть, и он дико уставился на лошадь.
– Вы хотите сказать, что в этом нет никакого чревовещания, и эта лошадь действительно может говорить? – хрипло спросил он.
– Конечно, я могу говорить, – произнёс Чайна Бой с видом оскорблённой гордости. – За кого ты меня принимаешь, за болвана?
Кирк чувствовал себя так, словно очутился в некоем нереальном мире. Девушка заметила его крайнюю растерянность.
– Это не так странно, как кажется, что Чайна Бой говорит, – серьёзно сказала она ему. – Это результат последнего эксперимента моего отца доктора Эразма Даррела, выдающегося зоолога, как вы, возможно, знаете, и он верил, что, если животное способно говорить, оно может быстро всему научиться и стать почти таким же разумным, как человек. Отец решил попытаться доказать свою теорию, создав лошадь, способную разговаривать. С этой целью он купил Чайна Боя – чистокровного скакуна, как самого умного из доступных экземпляров и в течение нескольких месяцев провёл на нём ряд хирургических операций. Я не понимаю всего процесса, хотя с тех пор прочитала все его работы. В любом случае, это включало полную хирургическую реконструкцию гортани, голосовых связок и нёба Боя путём пересадки и изменения формы тканей и костей. Речь, как вы знаете, создаётся вибрациями голосовых связок, изменяемыми языком и губами. Вы можете видеть, какая огромная хирургическая работа потребовалась, чтобы Бой смог воспроизводить звуки человеческой речи! И когда отец достиг этого, ему потребовалось ещё несколько месяцев, прежде чем он смог заставить его подражать своей речи, повторять за ним слова и изучать их значение. Однако, как только он выучил несколько слов, его успехи стали более заметны, ведь лошадь – самое умное из животных. Его возможность говорить и понимать слова сделала его способным учиться так же быстро, как это делает растущий ребёнок. Отец торжествовал – он планировал представить Боя как великое научное достижение, но умер.
Лицо Фрэнсис Даррел омрачилось, когда она заговорила о смерти своего отца. И Кирк ощутил прилив сочувствия к ней.
– Это тяжко – умереть именно тогда, когда он совершил такое великое дело, – заметил молодой адвокат. Он все еще не мог поверить своим ушам.
Девушка кивнула своей темноволосой головой.
– Я была далеко от дома и не знала, чем занимался отец. Когда я вернулась, получив уведомление о его смерти, то нашла здесь Чайна Боя с Ником Джори, наёмным работником отца. Я была так же удивлена, как и вы только что, когда впервые услышала, как Бой говорит.
– Готов поспорить, что так оно и было, – заявил Кирк, а затем спросил с недоумением: – Но почему ваш отец научил коня такому жаргону?
– Отец не учил его этим словечкам – он нахватался их у Ника, нашего наёмного работника с сомнительной репутацией, – объяснила Фрэнсис, затем сурово посмотрела на скакуна и добавила: – Ник научил его пить спиртное, и я, похоже, не в состоянии отучить его от этой привычки.
Чайна Бой виновато опустил голову.
– О, Ник просто время от времени даёт мне немного выпить, – пробормотал конь. – Я выпиваю немного вместе с ним, чтобы ему не было так одиноко!
С каждым мгновением Кирку казалось всё более странным слышать, как разговаривает лошадь, но тот факт, что это был результат длительного научного эксперимента, каким-то образом делало совершенно фантастический факт менее кошмарным.
– Я помню лошадь по кличке Чайна Бой, участвовавшую в скачках год назад в Хантердон-Парке, – медленно сказал Кирк, припоминая. – Это та же самая лошадь?
– Это был я, приятель, – воскликнул чёрный скакун, и его глаза гордо блеснули. – Скажи, разве я не зажёг в тот день? Другие клячи думали, что гоняются за призраком, когда я скакал.
– Перестань хвастаться, Бой! – прикрикнула на него Фрэнсис Даррел, а затем улыбнулась Кирку. – Теперь, когда я объяснила насчёт Чайна Боя, может быть, вы расскажете мне, зачем пришли?
Кирк внезапно вспомнил, и его сердце упало, когда он посмотрел на сложенную бумагу в своей руке – иск Гарвина о взыскании заложенной недвижимости.
– О, господи, вы Ф. Даррел, здешняя владелица! – простонал он.
– Ну да, я же вам это говорила, – подтвердила Фрэнсис. – В чём дело?
Кирк колебался. Ему очень понравилась эта дружелюбная, симпатичная девушка, и последнее, что он хотел сделать, это сказать ей, что она будет лишена своего семейного дома.
Он начал, запинаясь:
– Я Фил Кирк, действующий в качестве адвоката мистера Уолтера Гарвина, и он…
Это было всё, что он успел сказать – в выразительных карих глазах Фрэнсис вспыхнули искры, и её маленькая фигурка напряглась.
– Гарвин? Этот толстый мошенник? – воскликнула она. – Если бы я знала, что вы один из его людей, я бы позвонила Нику, чтобы он вышвырнул вас отсюда!
– Пожалуйста, послушайте! – жалобно взмолился Кирк. – Я всего лишь один из адвокатов Гарвина, и он мне не нравится так же сильно, как и вам. Когда он послал меня сюда со счётом о лишении права выкупа, откуда мне было знать, что Ф. Даррел такая красавица… Ну, откуда мне было знать? – взмолился он.
– Можете просто уйти и забрать свою бумагу с собой, – ледяным тоном заявила Фрэнсис.
– Но, послушайте… – запротестовал Кирк.
Тут в спор вступил Бой.
– Ты слышал, что она сказала, – рявкнул он Кирку. – Марш отсюда!
– Если бы вы только выслушали меня! – серьёзно повторил Кирк девушке. – Я хотел бы помочь вам, если вы позволите. Выкуп имущества назначен через неделю, но, может быть, мы сможем придумать какой-нибудь способ обойти его.
Фрэнсис враждебно посмотрела на него.
– Почему вы хотите мне помочь, если являетесь одним из адвокатов Уолтера Гарвина?
Кирк густо покраснел.
– Ну, вы мне вроде как… э-э… нравитесь, и я подумал, может быть, я мог бы чем-то помочь вам, и…
– Мне прогнать его отсюда? – спросил Чайна Бой.
Девушка покачала головой.
– Не надо, – сказала она, с сомнением глядя на Кирка. – Он не несёт ответственности за мошенничество Уолтера Гарвина.
– Так вы позволите вам помочь? – нетерпеливо спросил Кирк.
– Вы ничего не сможете сделать, – устало сказала Фрэнсис. – Ипотека на эту ферму составляет восемь тысяч долларов. У меня нет и сотни. Гарвин её получит и обманет меня на полмиллиона долларов.
– Полмиллиона?! – воскликнул Кирк. – Что вы имеете в виду?
– Под этой фермой находится большое месторождение молибденита, – обескураженно объяснила Фрэнсис. – Этот металл сейчас очень ценится, он применяется в изготовлении боевого оружия. Уолтер Гарвин узнал об этом, понял ценность этого участка и задумал заполучить его в свои руки. Он одолжил моему отцу деньги под закладную. Отцу нужны были деньги, чтобы оборудовать здесь лабораторию и финансировать свои эксперименты. Он не знал о залежах молибденита – я сама узнала об этом только несколько недель назад, когда вернулась домой после его смерти. Залог стоит сотни тысяч – и станет собственностью Гарвина, когда он предъявит его к взысканию.
– Проклятый негодяй! – выругался Кирк. – Так вот почему он так стремится заполучить эту ферму! – Затем воскликнул: – Но, конечно, вы можете уговорить какую-нибудь крупную металлургическую корпорацию ссудить вам восемь тысяч долларов под залог здешней ценной руды?
Фрэнсис покачала тёмной головой.
– Нет, я думала об этом, но времени нет. Понимаете, такая корпорация требует пробных скважин, анализа образцов руды и так далее, а на всё это нужно время. А через неделю Гарвин предъявит закладную.
– Если бы у меня были восемь тысяч, я бы отдал их вам в одну минуту! – заявил Кирк. – Но у меня есть только около пятидесяти баксов.
– В любом случае, – очень мило, что вы хотите помочь, – вздохнула Фрэнсис. – Думаю, мы просто ничего не можем с этим поделать.
– Будь я проклят, если позволю этому толстому мошеннику выманить у вас имущество и целое состояние! – сердито сказал Кирк. – Должен же быть какой-то способ, чтобы мы могли собрать восемь тысяч долларов на этой неделе!
– Попробуйте, как это сделала я, и узнаете, как это трудно, – печально произнесла Фрэнсис.
И тут взгляд Кирка упал на Чайна Боя. Чёрный скакун с тревогой прислушивался к разговору, стоя у крыльца.
– Может, Бой поможет нам достать деньги? – воскликнул Кирк.
Конь насторожился. Но Фрэнсис покачала головой.
– Если вы думаете о том, чтобы выставить Боя на сцену в качестве говорящей лошади – это невозможно. Я подумала об этом и позвонила паре шоуменов, те посмотрели на него и сказали – это замечательно, что он умеет говорить, но публика подумает, что это просто чревовещание, как подумали и вы сначала. Людям такое шоу неинтересно, – и обиженно добавила: – Сценические продюсеры, видевшие Чайна Боя, придумали кучу анекдотов о говорящей лошади, вы их наверняка слышали. Они действительно записали его разговор, но сказали, что он не может выйти на сцену.
– Я не говорю о том, чтобы выводить Боя на сцену, я думаю о гоночной трассе! – нетерпеливо сказал Кирк. – Завтра на ипподроме Хантердон-Парк будут проводиться скачки лошадей Золотые Гонки. Первый приз – десять тысяч долларов. Более чем достаточно, чтобы заплатить Гарвину то, что вы ему должны, – если бы Бой смог выиграть эту гонку!
Умные глаза Чайна Боя вспыхнули, и голова чёрной скаковой лошади дёрнулась в остром интересе.
– Я снова побегу наперегонки? – нетерпеливо воскликнуло животное. – О, Фрэнсис, позволь мне заняться этим! Эти призовые деньги тебе помогут!
Фрэнсис с сомнением перевела взгляд с нетерпеливой лошади на Филипа Кирка.
– У Боя действительно был отличный послужной список, когда он бегал, – призналась она. – Но он уже год не участвовал в гонках. Он не проходил обучение…
– Послушай, я всегда тренируюсь! – гордо признался Бой. – Я покажу этим клячам в Хантердоне настоящую пробежку. Им придётся срезать путь по диагонали, чтобы не потерять меня из виду!
И, словно в доказательство, чёрный конь пустился бежать вокруг дома. Он вернулся, грохоча копытами, с развевающейся на ветру гривой и сверкающими глазами.
– Вы видели, в какой я форме? – крикнул он. – Только подождите, когда я начну скакать в парке. Там каждый второй конь будет выглядеть так, будто он привязан к столбу!
– Ну, так как насчёт этого? – нетерпеливо спросил Кирк у девушки. – Это шанс, по крайней мере, обскакать Гарвина. Почему бы вам не попробовать?
– Я бы попробовала, – грустно ответила Фрэнсис, – но я просто не могу, потому что вступительный взнос за участие в гонке составляет четыреста долларов, а у меня нет и пятидесяти.
Кирк растерялся: он не подумал о вступительном взносе, и он с сожалением признал, что у него тоже нет четырёхсот долларов.
– Но подождите! – вдруг сказал он Фрэнсис. – Уолтер Гарвин должен мне четыреста долларов за юридические услуги. Я могу забрать их – мы можем использовать собственные деньги Гарвина, чтобы победить его!
– Я не могу позволить вам сделать это для меня, – запротестовала обеспокоенно Фрэнсис Даррел.
– Вам не удастся меня остановить, – усмехнулся Кирк. – Я уже в пути. Как только я всё улажу, я вернусь, сообщу вам, и помогу завтра вывести Боя на ипподром.
Чайна Бой громко позвал Кирка, когда тот садился в машину.
– Скажи им, чтобы смочили трек! – крикнул конь. – Не хочу, чтобы другие лошади задохнулись в моей пыли!
ПРОЕХАВ ЧЕРЕЗ ВЕСЬ ГОРОД, Кирк направился на большой ипподром в западном пригороде Централ-Сити. Он нашёл Ральфа Восса, секретаря Ассоциации Хантердон-Парка, в офисе ипподрома. Кирк быстро заговорил.
Восс выглядел удивлённым.
– Ты ведь знаешь, что уже поздно подавать заявку для участия лошади в скачках. Однако это в рамках правил.
– Владелица лошади Чайна Бой – мисс Фрэнсис Даррел, – объяснил Кирк. – Она пришлёт сегодня чек на вступительный взнос.
– Чек должен быть в офисе сегодня вечером, иначе её лошадь будет отстранена, – предупредил Восс, а затем с любопытством спросил: – Как получилось, что ты ввязался в скачки, Кирк? Вряд ли это подходит для молодого адвоката.
– Это относится к сфере юридических услуг, – усмехнулся Кирк и вышел.
Он поехал обратно в город, в деловой район. Осталось получить четыреста долларов, долг Уолтера Гарвина, положить их на счёт Фрэнсис, и тогда дело будет сделано – если только Бой выиграет!
Кирка одолевали сомнения. Говорящая лошадь, должно быть, сильно устала от тренировок. А если Бой не выиграет? Но Кирк отогнал эту мысль в сторону – он просто обязан победить, чтобы спасти Фрэнсис от мошенничества!
Кирк понял, что у него нет никаких видимых причин об этом беспокоиться. Никаких причин – кроме того, что при первом же взгляде на Фрэнсис он совершенно потерял голову, что он больше не хотел ничего на свете, кроме как помочь ей, защитить её, просто смотреть на неё и быть рядом с ней до тех пор, пока она позволит ему это. И если бы он мог начать с того, чтобы помочь ей спасти дом, может быть, она…
Кирк оторвался от своих розовых мечтаний. Он приближался к небоскрёбу, где располагались офисы Уолтера Гарвина.
И вот уже Кирка провели через устланные толстым ковром кабинеты во внутреннее святилище Гарвина.
Уолтер Гарвин выглядел как херувим средних лет, страдающий несварением желудка. Его тело было толстым, лицо – полным, а голова – розово-лысой. Но в холодных голубых шариках его глаз не было ничего херувимского.
– Ну, Кирк, ты вручил девушке иск на взыскание? – потребовал он.
Кирк в ужасе сунул руку в карман, где лежала хрустящая сложенная бумага: в волнении он совсем о ней забыл.
– Я так и думал! – прорычал Уолтер Гарвин. – Ты связался с девчонкой Даррела – она тебя как-то перекупила. У тебя есть безумная идея, что ты можешь помочь ей спасти её собственность, выиграв скачки?
Кирк был поражён. Как, во имя миллиона дьяволов, этот маленький херувимчик мог так быстро узнать правду?
Гарвин удовлетворённо улыбнулся.
– Интересно, как я узнал, а? Ну, Ральф Восс из Хантердон-Парка в долгу передо мной и очень хочет мне угодить. Он знал, что ты один из моих адвокатов, и когда ты решил принять участие в скачках, он подумал, что лучше будет сообщить мне. Вот откуда я знаю, что ты только что выставил лошадь дочки Даррела на Золотые Гонки. Думаешь, если она выиграет приз, это погасит её долг передо мной, да?
Широкие плечи Кирка напряглись.
– Ну, и что с того? – вызывающе спросил он.
– Что с того?! – пронзительно закричал Гарвин. – Я нанимаю тебя, а ты переходишь на другую сторону. Что это за юридическая этика?
– Не говори со мной об этике, дешёвый мошенник! – вспыхнул Кирк. – Я знаю, как ты планировал выманить у Фрэнсис целое состояние. Это не сработает!
– Убирайся отсюда! – яростно крикнул Уолтер Гарвин.
– Сначала – четыреста долларов гонорара, что ты мне должен, – напомнил ему Кирк. – Мне они сейчас нужны.
Гарвин сердито потянулся за чековой книжкой, но остановился, и на его круглом лице появилось хитрое выражение.
– Ты же не хочешь получить эти деньги для участия лошади в скачках? – потребовал он ответа. – Восс сказал, что ты тянешь с оплатой.
Лицо Кирка его выдало. Гарвин издал триумфальный крик.
– Я так и думал! – воскликнул бизнесмен, не добравшись до чековой книжки. – Ну, мистер, за это ты не получишь от меня ни цента!
– Но ты мне должен! Я могу заставить тебя заплатить! – гневно заявил Кирк.
– Конечно, можешь, – пробурчал Гарвин. – Но на это уйдут недели. А скачки Золотые Гонки уже завтра.
– Ну ты, ничтожная креветка! – воскликнул Кирк, угрожающе приближаясь к нему.
Гарвин поспешно нажал одну из кнопок на своём столе, и в кабинет быстро вошли два человека – два крупных, громоздких, недоброжелательных мужчины.
– Шэг и Муркел, – сказал Гарвин разъярённому молодому адвокату, – специализируются на мелкой работе, например, вышвыривают людей. Так что вы собираетесь с ним сделать?
Два здоровенных головореза стояли в ожидании, глядя на Филипа Кирка, и тот понял, что, начав спорить, он не получит ровным счётом ничего.
– Чайна Бой будет участвовать в гонках – и победит! – горячо сказал Кирк, поворачиваясь к двери. – Твоя хитрая схема не сработает, Гарвин!
– Ну, желаю удачи, Кирк, – насмешливо сказал ему вслед бизнесмен, захлопывая дверь.
Кирк был в глубоком унынии, когда ехал обратно через солнечную послеполуденную сельскую местность на ферму Даррелов. Он сказал Фрэнсис, что она может рассчитывать на него в плане вступительного взноса, а теперь он её подвёл, и от всего сердца проклинал Восса и Гарвина.
Он прокручивал в голове невероятные планы, как раздобыть четыреста долларов, но ни один из них не был реальным. Он всё ещё был в тупике, когда остановил свою машину рядом со старым каменным домом.
Кирк услышал голоса у сарая и вошёл туда. Он обнаружил Фрэнсис с Боем в большом стойле для лошадей. Девушка ругала пучеглазого мужчину с квадратным коричневым лицом, Ника Джори, непорядочного наёмного работника, как догадался Кирк.
В руке у Ника была пустая бутылка, и Кирк заметил, что в глазах Чайна Боя появился новый блеск.
– Привет, приятель! – громко окликнул Кирка конь, громко икнул, а затем воскликнул: – Всё готово для меня на ипподроме? Я бы хотел, чтобы скачки начались прямо сейчас. Бой-бой-бой, я чувствую себя превосходно!
Фрэнсис обеспокоенно повернулась к молодому адвокату.
– Ник снова давал Бою спиртное! – сказала она Кирку. – Я поймала его только что, когда он держал бутылку, чтобы тот выпил.
– О, я просто дал ему полпинты – это для него всего лишь капля, – хрипло пробормотал Ник Джори. – Он сказал, что ему нужна небольшая доза.
– Конечно, только чуть-чуть, чтобы я сегодня хорошо выспался, – поспешно добавил Чайна Бой.
Лошадь выглядела такой же виноватой, как и работник.
– Кто слышал, чтобы скаковая лошадь тренировалась на виски?! – бушевала Фрэнсис и с горечью обвинила Ника: – Это всё твоя вина, ведь это ты приучил его пить эту дрянь!
Ник повесил голову.
– Ну, мне было одиноко на ферме, не с кем было выпить, – неубедительно оправдывался он. – А Бой, что мог разговаривать и всё такое, заставил меня считать его своим приятелем.
– Конечно, – подхватила лошадь и снова икнула. – Мы много раз с Ником видели, как восходит солнце, так ведь, Ники, дружище?
– Ну, больше ни капли, – объявила Фрэнсис. – Ты должен помнить, что всё зависит от твоей завтрашней победы.
Кирк понял, что наступил момент поведать своё неутешительное известие.
– Боюсь, что Бой завтра не будет участвовать в гонках, – горестно сказал он девушке.
– Что? Почему? – воскликнула лошадь, вскидывая голову.
Кирк объяснил, заключив:
– И вот этот грязный маленький подлец Гарвин отказался выплатить должок. А нет вступительного взноса – нет скачек.
Фрэнсис храбро приняла это сообщение.
– Вы сделали всё, что могли, – утешила она Кирка, но её подбородок дрожал. – Мы просто должны извлечь из этого максимум пользы.
– Нет другого способа получить эти деньги? – в отчаянии спросил Кирк. – Если бы у нас были четыреста…
– Я могу их достать, – услужливо предложил Ник Джори. – Заверну кусок свинцовой трубы в газету и буду ждать за тёмным углом, пока не появится какой-нибудь преуспевающий парень, и…
– Ты не сделаешь ничего подобного! – сурово сказала Фрэнсис работнику, потом повернулась к Кирку, и на её красивом лице внезапно вспыхнул луч надежды: – Я кое-что придумала, мистер Кирк.
– Пожалуйста, называйте меня Филом, – перебил её Кирк. – Все друзья меня так зовут, – поспешно объяснил он, краснея.
Фрэнсис слегка улыбнулась.
– Ты прав, Фил. И, конечно, я – Фрэнсис.
Она снова стала серьёзной.
– Я хочу сказать, что у нас есть богатый сосед, мистер Веллингтон Дуп, что как-то увидел Боя, восхитился и даже хотел его купить. Он, конечно, не знает, что Бой умеет говорить.
– Но, если ты продашь его этому мистеру Дупу, мы не сможем завтра участвовать в скачках! – возразил Кирк.
– Ты же не продашь меня этому бородавочнику Дупу? – жалобно воскликнул Бой. – Если бы я принадлежал ему, я бы никогда больше не захотел бегать!
– Я не говорю о твоей продаже, Бой, так что молчи, – успокоила Фрэнсис лошадь и объяснила Кирку: – Может быть, Дуп одолжит нам четыреста долларов на взнос?
Кирк загорелся надеждой.
– Это идея, Фрэнсис. Позвони этому Дупу и попроси его к нам приехать.
Фрэнсис направилась к дому. Вернувшись, она сказала:
– Мистер Дуп пообещал, что заедет к нам, а затем обратилась к Бою: – Помни, мистер Дуп не знает, что ты умеешь говорить, и ты не должен произносить ни слова. Я не хочу его спугнуть.
– Буду тих, как мышь, – громко пообещал чёрный конь.
Через четверть часа на подъездную дорожку, сигналя, въехал дорогой синий седан Веллингтона Дупа. Выйдя из машины, Дуп направился к ним. Это был худой, чопорный, хотя и с бойкими манерами человек в очках-пенсне, в целом похожий на хорошо одетого воробья.
– Так, так, мисс Даррел, значит, вы наконец решили продать мне Чайна Боя? – приветствовал он Фрэнсис.
Он посмотрел на молчащую чёрную лошадь, удручённо смотревшую на него в ответ.
– Ну, я дам вам за него высокую цену. Мне нужна хорошая породистая лошадь, чтобы мой дом выглядел в стиле кантри. Что-то вроде украшения. Дорогое украшение, но я могу себе это позволить. Ха! Ха!
– Я – украшение? – простонал Бой.
Кирк тут же заставил лошадь замолчать, схватив её за голову и притворившись, что ласкает её.
– Кто это сказал? – испуганно спросил Дуп, быстро оглядываясь по сторонам.
– Это я кашлянул, мистер, – хрипло ответил Ник Джори.
Фрэнсис с надеждой объяснила воробьиноподобному человечку:
– Дело в том, мистер Дуп, что я не хочу продавать Чайна Боя. Но я хотела бы занять под него четыреста долларов, чтобы завтра он мог принять участие в скачках.
– Вы хотите, чтобы я одолжил вам деньги на него? – повторил Веллингтон Дуп. Его лицо вытянулось, и он покачал головой. – Нет, нет, я не могу этого сделать. Я готов купить лошадь и заплатить за неё справедливую цену. Но одолжить денег – нет.
– Но он стоит больше, так что ваши деньги в безопасности, – серьёзно сказала Фрэнсис. – И, если завтра он выиграет, мы сразу же их вам вернём.
– Ха! Если он выиграет! – фыркнул мистер Дуп. – Но как вы можете ожидать, что он выиграет? Предположим, он упадёт и сломает ногу во время скачки. Ваша гонка и моя финансовая безопасность будут потеряны. И я не удивлюсь, если именно так и случится. Он симпатичный конь, но выглядит довольно старым для скачек.
Хитроумное предположение Дупа о непригодности Чайна Боя дало быстрые результаты. Кирк больше не мог сдерживать гнев скаковой лошади.
– Я старею? – зарычал Чайна Бой на маленького финансиста. – Да ты с ума сошёл! Я всего лишь трёхлетний ребёнок – это можно посмотреть в книгах!
У Веллингтона Дула отвисла челюсть, а бледные глаза выпучились, когда он услышал, что к нему обращается конь. Он дико перевёл взгляд с лошади на остальных.
– Что за колдовство! – заикаясь, произнёс он. – Эта лошадь говорит…
– Да, я говорю, и мне есть что тебе сказать! – закричал Чайна Бой. – Скажи ещё раз, что я старею! – Он скривил губы и повернул свою ухмыляющуюся морду к Дупу. – Посмотри на эти зубы, если не веришь мне. Посмотри на них.
– О, мой бог! – задыхаясь, воскликнул Дуп. – Я бы не поверил, если бы не услышал это! Лошадь разговаривает!
– Я забыла сказать, что он может говорить, – неубедительно сказала Фрэнсис. – Это был эксперимент моего отца – выдающееся достижение.
– Замечательно! – слабо икнул Веллингтон Дуп.
– Конечно, – продолжал Бой, и лошадиная усмешка искривила его губы, – если кто здесь и стареет, так это ты, Дуп. Твои седые волосы показывают, что ты уже не жеребёнок, дружище!
– Бой, не оскорбляй мистера Дупа, – поспешно вмешалась Фрэнсис. – Пожалуйста, не обращайте на него внимания, мистер Дуп.
Веллингтон Дуп казался слегка ошеломлённым.
– Думаю, мне лучше пойти домой, – сказал он с трудом. – Я, кажется, не очень хорошо себя чувствую.
Кирк был в ярости.
– Ты, клоун, всё испортил, – свирепо прошептал он жеребцу.
После этого Чайна Бой изменил свою тактику. Он подошёл к сжавшемуся мистеру Дупу и одарил его, как ему казалось, победной улыбкой.
– А теперь, мистер Дуп, давайте не будем торопиться, – жизнерадостно сказал Бой. – В конце концов, это деловое предложение. Вы одолжите мне четыре сотни и получите их обратно завтра вечером – с процентами. Я обязательно выиграю этот забег. Посмотрите на мои ноги – они пронесут меня мимо всех кляч на этой трассе так быстро, что они подумают, будто я птица. Во всяком случае, – добавил он, – лошадь-муха.
Дуп заворожённо смотрел на коня. Он никогда раньше не говорил о делах с лошадью, и это его несколько смущало.
– Ну, а если ты проиграешь скачки… – замялся он.
– Я не могу проиграть, говорю тебе, – твёрдо повторил Бой, и его глаза зловеще сверкнули. – Похоже, ты не слишком высокого мнения обо мне, раз так говоришь. Кажется, меня сейчас оскорбляют.
– Будьте осторожны, мистер, – хрипло прошептал сжавшемуся Дупу Ник Джори, – в прошлый раз, когда Бой решил, что его оскорбили, он чуть не забил человека до смерти.
Чайна Бой прижал уши к голове и начал бить копытами по земле, пристально глядя на Дупа.
– Если бы я подумал, что ты хотел оскорбить меня, сказав, что я не гожусь для скачек… всего лишь из-за каких-то четырёхсот…
Веллингтон Дуп запаниковал.
– Нет, я этого не говорил! – испуганно воскликнул он, поспешно нащупывая чековую книжку. – На самом деле, я только рад дать тебе ссуду. Ты сказал ровно четыреста?
Маленький финансист дрожащими пальцами выписал чек и передал его Фрэнсис.
– Ты настоящий друг! – громко заявил Бой. – Дуп, ты никогда об этом не пожалеешь. Может, останешься здесь и посмотришь, как я тренируюсь?
– Если не возражаешь, – заикнулся Веллингтон Дуп, – я не останусь. Думаю, я пойду домой и приму бромид. Пожалуйста, извините меня.
Кирк и Фрэнсис смотрели, как маленький человечек ковыляет к своей машине. Синий седан рывком выехал на дорогу и унёсся прочь, как ракета.
Чайна Бой издал крякающий смешок.
– Ну, мы и дали жару! – прокричал он. – Хорошая работа, Ник!
– Вам двоим должно быть стыдно! – упрекнула их Фрэнсис. – Ты нарушил своё обещание, Бой, и отныне ты не скажешь ни слова, что бы ни случилось – понял?
– Ну ладно, – проворчал конь. – Но я должен был как-то получить этот вступительный взнос.
Кирк нетерпеливо сказал Фрэнсис:
– Отправь этот чек в свой банк для внесения депозита, а Ник пусть поедет с твоим собственным чеком в Хантердон-Парк.
Вскоре Ник уже ехал в машине Фрэнсис, а Чайна Бой, чрезвычайно довольный своей деловой хваткой, вернулся в стойло.
– Наши неприятности закончились! – крикнул конь вслед Фрэнсис и Кирку, когда они шли к дому.
– Очень на это надеюсь, – с тревогой пробормотал Кирк, обращаясь к девушке. – Может быть, ему удастся уговорить распорядителей скачек присудить ему победу.
НАСТУПИЛА НОЧЬ. Кирк задержался на крыльце старого дома. Ему не хотелось покидать Фрэнсис, и он придумывал предлог, чтобы остаться.
– Почему бы мне не остаться здесь на ночь и не помочь вам с Ником отвести Боя завтра на трек? – спросил он и поспешно добавил: – Ник, конечно, будет здесь, чтобы нас сопровождать.
– Боюсь, из Ника получится не очень хороший сопровождающий, – хихикнула Фрэнсис. – Но думаю, всё будет в порядке. Ник настолько ненадёжен, что утром мне может понадобиться твоя помощь.
– Тогда решено! – радостно воскликнул Кирк.
Он помог девушке приготовить ужин на кухне старого дома, и они допоздна проговорили. Ник Джори не возвращался.
– Наверное, застрял в каком-нибудь пивном заведении, – вздохнула Фрэнсис. – У него гениальные способности доставать спиртное без денег. Я не знаю, как ему это удаётся.
– Схожу проверю, всё ли в порядке с Боем, прежде чем идти спать, – сказал Кирк.
Он нашёл Боя, громко храпящего в тёмном стойле. Лошадь не только храпела, но и разговаривала во сне.
– Две длины впереди – сумасшедший жокей… – услышал Кирк бормотание лошади и тихонько вышел из сарая, стараясь не разбудить Боя.
Два часа спустя Кирк проснулся в гостевой комнате старого дома. Он сонно сел, недоумевая, что его разбудило. Была полночь, темно и тихо. Затем он услышал стук копыт по гравию.
Кирк поспешно оделся и бросился к окну. Он увидел большой грузовик с закрытым кузовом, припаркованный перед домом, чей мотор негромко гудел, а двое мужчин вели Боя по дощатому помосту в кузов грузовика.
«Кто-то крадёт Боя!» – с ужасом подумал Кирк.
Он бросился вниз по лестнице и выскочил на дорогу.
Грузовик уже катился прочь, скрипя шестерёнками. Кирк вскрикнул, побежал за ним и, запрыгнув на подножку и схватившись за дверь кабины, заглянул внутрь.
В кабине сидели двое крупных, громоздких мужчин. В свете фонаря он узнал в них Шэга и Муркела, двух головорезов Уолтера Гарвина.
– Берегись, Шэг! – крикнул водитель. – Держи его!
Кирк яростно ударил, пытаясь дотянуться до тормоза. Он ухватился за него, а затем ему на голову обрушился гаечный ключ, и больше он ничего не помнил.
Когда к нему вернулось сознание, он почувствовал, что перекатывается с боку на бок. Его голова раскалывалась.
Открыв глаза, он обнаружил себя распростёртым на полу кузова грузовика. Чайна Бой стоял на ногах, его уздечка была привязана к борту. Лошадь тревожно смотрела на Кирка, но ничего не говорила.
Напротив Кирка сидел Шэг, на его коленях лежал чёрный автомат, и ствол был направлен в грудь молодого адвоката.
– Полегче, мистер, и вы не пострадаете, – прорычал бандит. – Мы хотим вас немного прокатить.
– Значит, Гарвин опустился до убийства, да? – прошипел Кирк.
Шэг захихикал.
– Никто не собирается тебя убивать. Мы просто будем держать тебя и эту клячу в безопасном месте, пока не закончатся завтрашние гонки.
Кирк чувствовал себя потрясённым, как морально, так и физически. Откуда Гарвин узнал, что они смогли заплатить вступительный взнос? Затем он понял, что Восс, секретарь ипподрома рассказал об этом толстому бизнесмену. И Гарвин, боясь, чтобы Чайна Бой не выиграл этот куш, позаботился о том, чтобы лошадь даже не приняла участия в скачках.
Кирк почувствовал отчаяние: если бы он дежурил в сарае, как должен был сделать, этого бы не случилось. Это он виноват в том, что слабая надежда Фрэнсис на спасение фермы исчезла. Он должен что-то предпринять!
Грузовик, как он увидел, теперь катил через восточную часть Централ-Сити. Это был обшарпанный район набережной реки, улицы были тёмными, за исключением нескольких красных неоновых вывесок пивных, весело мигавших сквозь мрак запоздалым странникам. В этот поздний час людей на улицах было мало.
– Если ты вздумаешь кричать о помощи, забудь об этом, – посоветовал ему Шэг. – Я заткну тебе рот при первом писке.
– Не спускай с него глаз, Шэг, – отозвался Муркел из кабины.
– Вы у меня поплатитесь за это, – медленно сказал Кирк.
– Ой, не смеши меня, – ответил здоровенный бандит с автоматом.
Кирк приготовился к прыжку. Это был его единственный шанс. Но было бы чудом, если бы ему удалось уклониться от выстрелов.
И тут Кирк поймал взгляд Боя. Лошадь подмигивала ему, с нарочитой многозначительностью. Молодой адвокат задержал выпад, задумавшись. Потом ему показалось, что он понял замысел лошади, и он напрягся в ожидании.
Чайна Бой вдруг впервые заговорил. Лошадь громко сказала Шэгу:
– Слушай, приятель, может, ослабишь уздечку?
Повернувшись, Шэг уставился на лошадь, и его глаза выпучились от ужаса.
Кирк мгновенно вскочил на ноги. Опрокинув бандита, он выхватил у него автомат. Он упал на пол, и двое мужчин стали яростно бороться.
– Врежь ему! – подбадривающе кричал Кирку конь. – Врежь ему по ушам!
Водитель Муркел испуганно оглянулся, когда началась драка. Услышав крики Чайна Боя, водитель замер с выпученными глазами. Грузовик с грохотом столкнулся с телеграфным столбом и тяжело остановился.
– Дай ему левой, приятель! – кричал Чайна Бой Кирку.
С душераздирающим воплем Муркел вывалился из кабины и скрылся в ночи.
Человек, с кем боролся Кирк, тоже обезумел и запаниковал. Он хотел не бороться, а бежать. Наконец он вырвался из хватки Кирка, выпрыгнул из грузовика и со стонами помчался вдоль по улице.
Кирк, тяжело дыша, схватил упавший автомат, но двух бандитов уже не было видно. Он вернулся к грузовику.
– Хорошая работа, парень! – сказал он коню. – Если бы ты не отвлёк его внимание разговором, мне бы не удалось избежать его ствола.
– Ничего особенного, – весело ответил Бой. – Я бы и раньше заговорил, но я обещал Фрэнсис, что не буду этого делать ни в коем случае. И вообще, я думал, что эти люди приехали, чтобы отвезти меня на гоночный трек.
Грузовик был повреждён, его радиатор разбился о столб. Кирк отвязал лошадь и вывел её из фургона.
– Придётся позвонить Фрэнсис, чтобы она приехала на моей машине с фермерским трейлером и отвезла нас домой, – сказал он коню. – В аптеке на соседней улице должен быть телефон.
Чайна Бой начал слегка подрагивать гладким крупом, глядя вдоль улицы и принюхиваясь к запаху, доносившемуся из освещённого неоновым светом салуна в квартале от них. Чёрная лошадь готова была понестись в том направлении.
– Нет, нельзя! – закричал Кирк, хватая Боя за уздечку. – Может, ты и чувствуешь запах спиртного, но ты его не получишь.
– Ну, только один маленький стаканчик, – жалобно попросил Чайна Бой. – Это похищение действует мне на нервы.
– Ни капли! – свирепо сказал Кирк. – Жди меня здесь, пока я буду звонить по телефону.
Чтобы быть уверенным, он привязал лошадь к столбу и поспешил в аптеку. Вскоре он уже объяснял Фрэнсис по телефону сложившуюся ситуацию.
– Я сейчас же приеду с прицепом! – с тревогой сказала девушка. – Ник вернулся – он сможет подцепить трейлер. Но Фил, ты мог пострадать!
Кирк просиял, услышав в её тоне заботливые нотки и почувствовав, что она отплатила ему за всё, через что он прошёл.
Он вернулся к месту, где остался Чайна Бой. По улице шёл прохожий, с удивлением глядя на привязанную лошадь.
Когда пешеход подошёл ближе, Чайна Бой повернул к нему голову и неожиданно заговорил громким басом:
– Может, угостите меня выпивкой, мистер?
Пешеход вытаращился, издал придушенный вопль и скрылся в темноте улицы.
Подбежал Кирк.
– Зачем ты это сделал? – яростно крикнул он. – Хочешь собрать толпу?
– Или ты купишь мне выпить, – решительно заявил Бой, – или я буду просить у всех, кто подвернётся.
Кирк почувствовал себя в тупике. Потребуется какое-то время, чтобы Фрэнсис добралась сюда с трейлером. А если Чайна Бой продолжит разговаривать с прохожими, то скоро начнётся бунт. Лошадь была настроена учинить беспорядки.
– Ладно, – простонал Кирк. – Думаю, одна рюмка тебе не повредит. Но ты получишь её только при условии, что будешь молчать, понял?
– Конечно, – мгновенно согласился Чайна Бой.
Кирк отвязал коня и вместе с ним направился к мигающей красной вывеске ближайшего салуна. Чайна Бой в предвкушении выпивки двигался резвым галопом, и его копыта звонко цокали по тротуару.
КИРК ВМЕСТЕ С БОЕМ вошёл в широкую старомодную распашную дверь салуна. Это было тускло освещённое помещение с несколькими пыльными столами и обшарпанной стойкой бара, над ней склонился потрёпанный джентльмен в крайней стадии недоумения, спорящий с барменом.
Бармен был крупным, грузным человеком с немигающими, близорукими глазами и привычно подозрительным взглядом. Он подошёл к барной стойке, когда Кирк и Бой были у неё. В глазах лошади был ожидающий блеск.
– Один скотч для меня и пинту того же для лошади, – приказал Кирк будничным тоном. – Вылейте пинту в ведро.
Бармен уставился на него. Никто никогда раньше не заказывал здесь выпивку для лошади, и ему потребовалось какое-то время, чтобы привыкнуть к ситуации. Наконец он заговорил.
– Уберите отсюда свою клячу, мистер, – сказал он. – Мы не обслуживаем лошадей.
– Почему? – требовательно спросил Кирк. – Он клиент, а по закону вы обязаны обслуживать всех клиентов.
– Но это лошадь, а не человек, – возразил бармен. – В законе не предусмотрено, что мой салун должен обслуживать лошадей.
– Закон, – профессионально заверил его Кирк, – гласит лишь, что «ни одно заведение общественного питания или питейное заведение не должно отказывать ни одному клиенту, соблюдающему порядок». Лошадь соблюдает порядок, и она – клиент. Она хочет выпить. Если вы ей откажете, я могу подать на вас в суд как её опекун, поскольку она ещё не достигла совершеннолетия. Понятно?
Бармен смотрел на него, быстро моргая, а затем медленно повернулся к своим бутылкам. Он чувствовал, что где-то в аргументах Кирка есть изъян, но не мог его найти. Он подумал, что для него лучше будет обслужить лошадь, чем нарушить закон.
– Ром, а не виски! – громко сказал Чайна Бой бармену.
Тот повернулся и пристально посмотрел на лошадь. Бой начал проявлять нетерпение.
– Я сказал ром, а не виски, – громко повторил он.
Бармен медленно прокрутил в уме это требование, а затем подозрительно взглянул на Кирка.
– Как получилось, что эта лошадь может говорить? – спросил он.
Кирк, внутренне негодуя, пожал плечами.
– Он умный конь.
– Никогда раньше не видел говорящих лошадей, – пробормотал мужчина.
– Да, это нечто новенькое, – заверил его Кирк, испытывая сильное желание ударить Чайна Боя за нарушение обещанного молчания.
Бармен медленно налил пинту рома в ведро и с сомнением поставил его на стойку.
Чайна Бой опустил свой бархатный нос в ведро. Раздался громкий хлюпающий звук. Конь поднял голову и фыркнул:
– Ну, что-то вроде этого! – воскликнул он. – Можно ещё?
– Хватит с тебя! – огрызнулся Кирк. – Ты потеряешь сознание, и не думай, что я потащу тебя домой.
– Я упаду в обморок? – возмутился Бой. – Глупец! Я мог бы пробежать милю прямо сейчас за рекордно короткое время. Вот бы сейчас вернуться в Белмонт-Парк! Я бы показал этим мужланам кое-что!
Потрёпанный джентльмен в конце бара все эти последние минуты внимательно слушал Боя. Джентльмен достиг того благодатного состояния, когда все события кажутся счастливой частью установленного порядка вещей. В его нынешнем состоянии его не удивило, что он слышит, как разговаривает лошадь, и он, наверное, не удивился бы, услышав, как разговаривает фонарный столб.
Теперь этот человек, потрёпанный, похожий на сову мужчина в очках в роговой оправе, с большой осторожностью двигался вдоль стойки бара к лошади.
– Как насчёт того, чтобы выпить за мой счёт? – вежливо предложил скакуну Роговая Оправа.
– Не возражаю, – приветливо ответил Бой. – Бармен! Ром!
– С тебя хватит, говорю тебе! – настаивал Кирк, хватая лошадь за повод и пытаясь оттащить её от стойки. – Пойдём со мной!
– Не приставай ко мне! – раздражённо сказал Бой. – Дай мне выпить, и я пойду. Если не дашь, я всё здесь разнесу в щепки.
Встревоженный бармен зловеще сказал Кирку:
– Послушайте, мистер, если лошадь не может удержаться от выпивки, вам придётся вытащить её отсюда.
– С ним всё будет в порядке, мы уйдём через минуту, – в отчаянии пообещал Кирк. – Дайте ему ещё выпить.
В ведро была вылита вторая пинта рома, и Чайна Бой отхлебнул в унисон с Роговой Оправой, в то время как Кирк наблюдал с мрачным предчувствием.
– Мне кажется, что я видел тебя раньше, – сказал Роговая Оправа лошади. – Ты упомянул Белмонт – мне кажется ты в прошлом году участвовал там в гонках.
– Я участвовал в гонках?! – воскликнул Бой, издав басовитый звук, свидетельствующий о лёгком веселье. – Да никакая это была не гонка! – Его глаза сверкнули. – Мы стояли за барьером, и я ждал, чтобы бежать. Раздаётся сигнал – брейк! – и мы с грохотом сворачиваем за первый поворот. Я беру инициативу на себя и держу её. Они разрывают себе сердца, пытаясь меня догнать. Мы выходим на финишную прямую – толпа кричит: «Бой! Давай, Чайна Бой!».
– И ты выиграл? – воскликнул Кирк, невольно увлёкшись.
– Ну, не совсем выиграл, но занял четвёртое место, – повёл плечами Бой.
– Ты тот самый Чайна Бой? – повторил Роговая Оправа, и его глаза сузились. – Я тебя знаю! Ты, скотина, я поставил двадцать баксов, а ты проиграл гонку.
– Я проиграл гонку? – воскликнул Бой, и его глаза вспыхнули гневом. – Ты с ума сошёл! Я не проиграл гонку – если бы я не споткнулся, то легко мог бы стать первым.
Роговая Оправа недоверчиво усмехнулся в ответ на утверждение лошади.
– Не пори мне эту чушь, – усмехнулся он. – Ты умышленно остановился на финишной прямой. Тебя и твоего жокея купили!
Бой в ярости прижал уши к голове и на мгновение потерял дар речи, а затем издал негодующий крик.
– Ты назвал меня нечестным?! – крикнул он человеку в роговой оправе. – Да я тебя в грязь втопчу!
Всё произошло так быстро, что Кирк не мог за ними уследить. Бой встал на дыбы и молниеносно бросился на Роговую Оправу с явным намерением втоптать джентльмена в грязь.
Но тот, осознав опасность мелькающих копыт, метнулся за стойку бара. Бой оскалился, повернулся и начал крушить стойку из красного дерева задними копытами. Бармен уже стоял у двери, громко крича в ночь, вызывая полицию.
Кирк схватил разъярённого скакуна за гриву.
– Уходим отсюда! – закричал молодой адвокат.
– Никто не сможет сказать, что я проиграл скачки! – орал Бой. – Я убью этого бездельника!
Его копыта выбивали на стойке дьявольскую дробь, и шпон красного дерева разлетался во все стороны. Роговая Оправа скрылся из виду за стойкой. Кирк тщетно дёргал за поводок.
И вдруг на сцене появились два человека в синей форме. Крепкие блюстители закона появились из машины с громкоговорителем на крыше, и один схватил Филипа Кирка за руку, а другой вцепился в недоуздок разъярённой лошади.
– Это он всё начал, офицер! – крикнул бармен, показывая на Кирка. – Он и эта лошадь!
– Пьяный и буйный, да? – проворчал офицер, державший Кирка за руку. – Пойдём – судья Гамм будет рад тебя видеть. О’Коннор, ты веди лошадь.
Чайна Бой, отказавшись от попытки разрушить бар, с холодной злобой посмотрел на краснолицего полицейского, схватившего его за недоуздок.
– Кого это ты тут толкаешь, коп? – возмутился конь.
– Боже, Касс, животное заговорило! – воскликнул О’Коннор, чуть не выронив недоуздок
Касс, державший Кирка за руку, на мгновение сам был поражён, но затем восстановил самообладание.
– О, этот парень просто чревовещатель. Это он говорит, а не лошадь. Что-то вроде Чарли Маккарти.
– Это точно звучало так, будто исходило от лошади, – заявил О’Коннор, с сомнением глядя в закатившиеся, злые глаза Чайна Боя.
– Конечно, это я говорил! – огрызнулся тот. – И тебе лучше следить за тем, как ты со мной обращаешься, или я сообщу о тебе в общество по охране прав животных.
Офицер Касс злобно пихнул Кирка.
– Заткнись, чревовещатель! – приказал он Кирку. – О’Коннор, принеси затычку.
– Затычка! – закричал Бой. – Ты так меня называешь? Нет на свете человека, что мог бы так меня называть и…
– Ради всего святого, заткнись, Бой! – отчаянно взмолился Кирк. – Они думают, что я делаю это с помощью чревовещания, как все всегда сначала думают, когда слышат, как ты говоришь. И они обидятся на меня!
Чайна Бой замолчал. Кирк обратился к офицерам с просьбой:
– Послушайте, не могли бы вы отпустить нас на этот раз? Я заплачу за ущерб, нанесённый бару. Эта лошадь завтра будет участвовать в скачках и должна быть дома.
– Эта лошадь бежит? – воскликнул О’Коннор. – Да, судя по её дыханию, думаю, что она будет участвовать только в Виски-забегах!
– Идём, и больше никаких разговоров, – приказал Касс Кирку. – Судья Гамм знает, как обращаться с такими умниками, как ты.
Кирк с замиранием сердца зашёл в патрульный автомобиль. Боя привязали к заднему борту машины, и она медленно поехала по тёмным улицам, а скаковая лошадь уныло рысила позади.
Когда они добрались до городского здания, где проходило ночное заседание суда, вершившего правосудие над всеми и каждым, возникла непредвиденная трудность: Чайна Бой настоял на том, чтобы войти в зал суда вместе с офицерами и Кирком.
– Я не брошу тебя, старина! – крикнул Кирку конь решительным тоном. – Мы будем держаться вместе до конца.
И с сентиментальностью пьяницы конь положил голову на плечо Кирка, издав при этом звучную отрыжку.
– Может, хватит этих чревовещательных штучек? – потребовал от Кирка О’Коннор. – У меня мурашки по коже, когда я слышу, как это чудовище говорит.
– Придержи лошадь, – сказал офицер Касс своему напарнику. – А я займусь этим парнем.
Касс толкнул Кирка вперёд себя в мрачный, неосвещённый зал, где единственными зрителями были несколько любопытных бездельников. Судья Гамм, самодовольный, толстый, насмешливый человечек, сидел за столом со скучающим, безучастным видом.
Полный судья в изумлении поднялся на ноги. Когда Кирк подошёл к столу со своим тюремщиком, раздался стук копыт по полу, и в суд галопом влетел Чайна Бой, таща за собой О’Коннора.
– Я же говорил, что никогда не брошу тебя, приятель! – крикнул Кирку конь.
– Вот, вот, что это? – потребовал судья Гамм ответа пронзительным голосом. – Что сказал этот конь? Или, что более вероятно, это был ты?
Затем невероятность происходящего дошла до сознания самодовольного судьи, и он уставился на Боя.
– О, боги, эта лошадь говорила?
– Нет, ваша честь, – твёрдо ответил офицер Касс. – Это вот этот задержанный – он один из тех чревовещателей, и он привёл лошадь в бар Рейгана и устроил беспорядки, а также оказал сопротивление офицеру и заставлял лошадь говорить, чтобы нас оскорбить.
– А, понятно! – заявил судья Гамм. – Похвастаться захотел, да? Ты парень, считающий забавным использовать чревовещательные таланты для оскорбления закона?
Судья почти ласково посмотрел на Филипа Кирка.
– Мне нравится встречаться с такими, как ты, задержанный, – сказал он Кирку. – И нравится показывать им, что закон – это то, с чем нельзя шутить. Их шутки не очень-то помогают, когда они слышат «Девяносто дней!». Ха! Ха!
Жуткий смех циничного судьи над собственной шуткой был отвратительным зрелищем. Кирк обратился с отчаянным призывом.
– Ваша честь, я Филипп Кирк, адвокат…
– Тогда вам понадобится вся ваша юридическая мудрость, чтобы выпутаться из этого дела! – ответил судья Гамм. – Правда, Касс?
Касс дипломатично громко рассмеялся.
Кирк, с надеждой выпутаться из переделки, включился в весёлую игру.
– Ваш юмор хорошо на меня действует, ваша честь, – несколько натянуто заявил Кирк.
Гамм посмотрел на него чуть менее свирепым взглядом. Судья считал себя большим остроумцем и рассказчиком, а благодарность всегда приветствуется.
– Продолжайте, адвокат Кирк, – сказал он менее угрожающим тоном. – Возможно, вашему возмутительному поведению есть какое-то оправдание, хотя я лично в этом сомневаюсь.
– Есть, ваша честь, – сказал Кирк с отчаянной надеждой. – Вы видите…
В этот момент Чайна Бой не выдержал. Лошадь стояла, глядя на судью и слушая обмен мнениями. Его затуманенный разум устал от всего этого, и он заговорил с Кирком.
– Скажи этой жирной обезьяне на скамье, чтобы она пошла и утопилась в озере, – громко посоветовал Кирку Бой.
Присутствующие в суде затаили дыхание. Лицо судьи Гамма посинело, затем быстро приобрело пурпурный и багровый цвета.
– Ты! – прорычал судья на Кирка. – Что ты сказал?
– Это сказал не я – это сказала лошадь! – истерично воскликнул Кирк.
– Действительно, лошадь! – закричал недоверчивый судья. – Ты думаешь, что можешь использовать свои ловкие трюки чревовещателя, чтобы посмеяться надо мной, да?
– И что ты думаешь с этим делать, толстяк? – воинственно потребовал Чайна Бой.
– Ради всего святого, Бой, заткнись! – яростно умолял Кирк.
Но было слишком поздно. Судья Гамм достиг точки кипения, и ему пришлось ухватиться за стол, чтобы не упасть. Когда он наконец заговорил, его голос напоминал придушенное кваканье.
– Уведите его! – приказал он офицерам, тыкая дрожащим пальцем в сторону Кирка. – И заприте!
– Какой приговор, судья? – спросил офицер Касс, схватив Кирка за руку.
– Позже скажу, – пропыхтел багровый судья. – Мне понадобится время, чтобы найти и объявить самый суровый приговор, что я могу вынести!
– Но ваша честь… – умолял Кирк, обливаясь потом.
– Ой, да не разговаривай ты с этим куском сала, – громко сказал Чайна Бой. – Он не может так с нами поступать. Мы имеем права!
– Уберите отсюда эту лошадь! – крикнул Гамм О’Коннору. – Заприте её в полицейском гараже! Я отправлю её на живодёрню!
Филипа Кирка проводили в камеру и там заперли. Молодой адвокат сел на жёсткую койку, положив голову на руки. Всё вокруг было настолько запутанным, что Кирк был в полном недоумении. Казалось, судьба распорядилась так, что Фрэнсис должна была всё потерять, так или иначе, и притом в пользу Уолтера Гарвина.
– Если бы у этой проклятой лошади хватило ума отказаться от спиртного и помолчать хотя бы одну ночь! – мучительно воскликнул Кирк.
Прошёл час, и на пороге появился охранник.
– Ты свободен, парень, – сказал он Кирку. – Твой штраф уплачен.
– Мой штраф? – изумлённо спросил Кирк.
Охранник кивнул.
– Большой – триста долларов! Старина Гамм предпочёл бы держать тебя под замком, но, когда штраф был уплачен, ему пришлось отдать приказ о твоём освобождении.
Задумавшись, Кирк вышел из здания. На улице его ждала Фрэнсис Даррел, а к машине был прицеплен ящик-трейлер, где сейчас стоял Чайна Бой. При виде его красивое лицо девушки засветилось.
– Ты в порядке, Фил? – воскликнула она. – Когда я приехала в город и узнала о случившемся, сразу же направилась сюда, в ночной суд. Мне пришлось заплатить штраф, чтобы тебя выпустили.
– Но откуда у тебя триста долларов? – изумлённым голосом воскликнул Керк.
– Я дала мировому судье чек, – призналась Фрэнсис. – Он не хотел его брать, но я его уговорила. Папа был его врачом, и он не мог отказаться.
– Боже правый! – воскликнул потрясённый Кирк. – Ты выдала два чека на те же четыре сотни – один на ипподром за вступительный взнос, а теперь один в суд. Завтра чек суда вернётся, и ты окажешься в тюрьме вместе со мной!
– Нет, если Бой завтра выиграет! – нетерпеливо сказала Фрэнсис. – Десяти тысяч призовых денег будет достаточно, чтобы выплатить восемь тысяч Гарвину, вернуть четыреста Дупу и возместить штраф.
– Господи, чем дольше это продолжается, тем глубже мы в это ввязываемся! – воскликнул Кирк. – Как может Чайна Бой завтра выиграть, если он сегодня напился и устроил беспорядки? Посмотри на него!
Голова Чайна Боя свешивалась через решётку прицепа, его глаза остекленели, и он издавал странные звуки:
– Позволь-а мне-a назвать тебя-ми-иленькой…
– Он мертвецки пьян – пытается петь, – жалобно сказал Кирк. – Фрэнсис, если мы не сможем отрезвить его до завтрашней гонки, всё будет потеряно ещё до того, как она начнётся.
ПОД ЛУЧАМИ полуденного солнца в Хантердонс-Парк гремела музыка. Вымпелы развевались на ветру, а болтающая толпа стекалась на трибуны и теснилась у окошек тотализатора. Здесь царила атмосфера возбуждения и веселья, всегда предшествующая большим скачкам.
Но в сердце Филипа Кирка, спешившего к конюшням ипподрома с большой бутылкой в руках, не было никакого веселья. Впереди маячила катастрофа. Он пытался помочь Фрэнсис Даррел спасти её наследство, а теперь оказалось, что из-за его вмешательства она потеряет и лошадь, и свободу.
Он поспешил через конюшни к стойлам владельцев лошадей. В одном из них Фрэнсис и Ник Джори с тревогой склонились над Чайна Боем.
Конь представлял собой жалкое зрелище. Он лежал с осоловевшими глазами, а голова была обложена пакетами со льдом – у него было сильнейшее похмелье.
– Ему лучше? – обеспокоенно спросил Кирк, входя внутрь.
Фрэнсис покачала головой.
– Не думаю. Он говорит, что у него голова раскалывается.
– Уходите и дайте мне спокойно умереть, – простонал Чайна Бой слабым шёпотом, не поднимая головы. – Я очень больной конь.
– Ты ленивая лошадь, вот и всё! – огрызнулся Кирк. – Ты встанешь и побежишь в этой гонке, с похмелья или без него!
– Я побегу? – продолжал стонать Бой. – Если бы у тебя болела голова, как у меня, вряд ли бы тебе хотелось бегать наперегонки.
– Я знаю, что ты испытываешь, Бой, – произнёс Ник Джори со слезами сочувствия.
– А я скажу, почему ты это знаешь – у тебя самого похмелье, – с горечью сказал Кирк. – Если бы ты вернулся домой вчера вечером, вместо того, чтобы развлекаться…
Фрэнсис прервала его.
– Ты достал аспирин? – спросила она Кирка.
Он протянул большую бутылку.
– Пятьдесят таблеток, – ответил он. – Этого должно быть достаточно, чтобы ему полегчало.
– Открой рот, Бой, – приказала девушка.
Конь слабо подчинился, и они запихнули в него пригоршню таблеток аспирина, а затем поднесли ведро с водой, чтобы он запил.
– Теперь тебе лучше? – с надеждой спросил Кирк.
– Нет, – простонал Чайна Бой. – Мне кажется, что голова отрывается от шеи, – и добавил с тоскливой надеждой: – Есть только одна вещь, что может меня вылечить – мне надо опохмелиться. Плесните мне только один маленький глоток, и…
– Нет! – сердито заявил Кирк. – Ты и так выпил достаточно! Теперь ты сможешь хотя бы бежать наперегонки, но, если в тебе будет хоть немного спиртного, ты не сможешь даже выбежать из-за барьера.
Он схватил лошадь за гриву и силком заставил встать на ноги. Чайна Бой стоял, покачиваясь и укоризненно глядя на Кирка.
– Ты не знаешь, о чём меня просишь, – простонал он. – Но я побегу… Я побегу, даже если это меня убьёт.
Фрэнсис попробовала изменить стратегию.
– Мне стыдно за тебя, Бой! – заявила она. – Ты уверял меня, что можешь победить здесь любую лошадь, а теперь боишься бежать.
– Боюсь? – воскликнул конь со слабым негодованием. – Даже чувствуя себя так, как сейчас, я могу победить этих кляч!
– Тогда сделай это! – подбодрила его Фрэнсис. – Если ты этого не сделаешь, я буду считать, что все твои рассказы о том, какой ты замечательный скакун, были просто хвастовством.
– Я тебе докажу! – закричал Бой. – Пусть это меня убьёт, но я выиграю эту гонку для тебя. Вот так! Ник, надень на меня седло.
– Хорошая работа, Фрэнсис! – с надеждой прошептал Кирк. – Думаю, теперь у него действительно есть хороший шанс. Он должен быть в состоянии выиграть, и даже установить рекорд. Если он и дальше будет злиться, то вложит в это всю душу, и…
Кирк замолчал и замер. Из дальней части конюшни до его ушей донёсся громкий голос.
– Где тут команда Фрэнсис Даррел? – требовал он.
– Внизу, – отвечал кто-то. – Но приближается время скачек – она не захочет возиться с посетителями.
– Ей придётся повозиться со мной! – заявил громкий голос. – Пусть идёт в городской суд и объяснится насчёт какого-то бездельника. А ещё я ищу одного парня по имени Кирк…
– О, Господи, полиция! – воскликнул Кирк и схватил девушку за руку. – Нужно скорее убираться отсюда! Ник, присмотри за Чайна Боем – мы вернёмся, когда всё будет в порядке.
Они с Фрэнсис выскочили из здания как раз вовремя, чтобы не быть обнаруженными двумя приближающимися с решительным видом мужчинами в гражданской одежде. Кирк побежал с девушкой в сторону близлежащей трибуны, где можно было укрыться и наблюдать за конюшнями.
Прошло время, а двое детективов всё не появлялись – очевидно, они тщательно обыскивали конюшни. Кирк ждал, сжимая пальцы девушки в своих, напряжённо наблюдая за происходящим.
Прозвенел звонок.
– Времени почти не осталось! – воскликнула Фрэнсис. – Нам уже можно вернуться?
– Подожди, пока детективы уйдут… они уже уходят! – воскликнул Кирк. – Идём!
Детективы двинулись к толпе у перил. Кирк и Фрэнсис направились к конюшням. Знакомый голос остановил Кирка.
– Думаете, ваша лошадь победит, мисс Даррел? – насмешливо спросил он.
Кирк повернулся, и его кулаки сжались. Это был Уолтер Гарвин толстый, с лицом херувима, одетый в безупречный серый твидовый костюм. Он стоял и ухмылялся.
– Что тебе нужно? – потребовал Кирк, нахмурившись.
– Ничего, совсем ничего, – усмехнулся толстый промоутер. – Просто пришёл посмотреть на гонку. Думаю, что она будет интересной, – с этими словами Гарвин зашагал прочь.
– Он скажет детективам, где нас искать! – воскликнула Фрэнсис.
– Он что-то задумал, чёрт возьми, – пробормотал Керк. – Но неважно, сейчас мы должны подготовить Чайна Боя. Если что-то пойдёт не так, мы пропали!
Когда они снова вошли в стойло, Кирк обрадовался переменам, произошедшим с Чайна Боем. В глаза чёрного коня вернулся огонь жизни. Он расхаживал перед восхищённым взором Ника Джори, пританцовывая, с гордо поднятым глянцевым хвостом.
– Ну и ну, теперь он выглядит прекрасно! – с нетерпением воскликнула Фрэнсис.
– Я и чувствую себя прекрасно! – воскликнул Чайна Бой. – Давайте мне других пожирателей сена! Пустите меня к ним! Я покажу вам всем, как Чайна Бой умеет бегать!
Дыхание лошади поразило Кирка. Оно было настолько сильным, что у него закружилась голова, и к нему пришло ужасное осознание.
– Он снова пьян! – закричал Кирк и схватил Ника Джори за шею. – Ты, дурак, зачем ты дал Бою ещё спиртного?
– Я не давал, клянусь, не давал! – задыхался поражённый Ник. – Ему нечего было пить, кроме как из ведра с водой – он сказал, что аспирин его душит.
Кирк, внезапно осенённый, схватил ведро, где оставалось немного жидкости, обмакнул в неё палец и попробовал – жидкость была неразбавленным виски.
– Кто наполнил это ведро? – крикнул он Нику.
– Один парень, сказавший, что ты послал его сюда мне на помощь, – ответил Ник, поражённый. – Большой, уродливый парень.
– Один из головорезов Уолтера Гарвина! – простонал Кирк и выругался. – Гарвин что-то задумал, точно. Наверное, он узнал из газетных отчётов о вчерашней заварушке, что Чайна Бой любит спиртное, вот и напоил коня, чтобы не дать ему выиграть.
– Меня напоить? – задорно воскликнул Чайна Бой. – Не думай об этом! Я в отличной форме – сегодня на треке я поставлю два новых рекорда!
Лошадь нетерпеливо перебирала ногами, издавая воинственный клич.
– Что нам делать, Фил?! – воскликнула Фрэнсис. – Он не может выиграть – пьяный, он не продержится и половины пути.
– Может быть, стоит попытаться, – беспомощно сказал Кирк. – Мы можем выпустить его сейчас – хотя шансы миллион к одному.
– А вот и твой жокей, – предупредил Ник из двери стойла.
Кирк схватил Чайна Боя за гриву.
– Теперь слушай! – сказал он свирепо. – Ты выходишь и делаешь всё, что в твоих силах, и с этого момента не произноси ни слова. И помни, если ты проиграешь гонку, то будешь принадлежать Веллингтону Дупу!
– Не бойся, не проиграю, – заверил его Бой. – О, боже, я им всем кое-что покажу! Привет! Я не могу ждать!
В стойло вошёл худой паренёк невысокого роста. Он посмотрел на скакуна прищуренным профессиональным взглядом, и Чайна Бой ответил на его взгляд с пьяной серьёзностью. Жокей повернулся, и на его лице появилось удивление.
– Смотри-ка, этот коняга напоролся, что ли? – спросил он высоким скрипучим голосом. – От него разит как из бочки!
– Здесь нечаянно разбили бутылку, – поспешно ответил Кирк. – Надеюсь, с лошадью всё в порядке! – добавил он горячо.
Чайна Бой энергично кивнул. Жокей выглядел ещё более испуганным.
– Никогда не видел, чтобы лошадь вела себя так, как эта, – пробормотал он. – Ну, я постараюсь.
Прозвучал сигнал «Приготовиться к старту», и он забрался в седло.
– Положись на него, – искренне сказал Кирк жокею. – Он знает, как вести свою гонку.
Чайна Бой повернул голову назад и кивнул жокею в знак подтверждения слов Кирка, сопроводив кивок подмигиванием.
Жокей выглядел обескураженным.
– Никогда раньше не видел, чтобы лошадь себя так вела, – пробурчал он с недоумением.
– Такой уж у него характер, – простонал Кирк. – Что ж, удачи, сынок. Она тебе понадобится, – добавил он со вздохом, когда Чайна Бой весело зашагал прочь.
Кирк и Фрэнсис, не спуская глаз с наблюдающих детективов, сумели занять место у перил, где они были хорошо спрятаны от возбуждённой толпы, собравшейся посмотреть классические Золотые Гонки.
– Посмотрите на эту третью лошадь! – крикнул мужчина рядом с Кирком. – Наверное, он сумасшедший!
– О, Фил, смотри! – с отчаянием воскликнула Фрэнсис.
Сердце Кирка упало: там, в параде лошадей, спокойно направляющихся к барьеру, Чайна Бой устраивал странное зрелище.
Он выражал своё приподнятое настроение уникальным способом – ходьбой задом наперёд! Он держался в строю и двигался вместе с остальными – но хвостом вперёд, а головой назад.
Из многочисленной толпы раздался негромкий возглас изумления – никто никогда раньше не видел, чтобы скаковая лошадь вела себя подобным образом. Многие протирали глаза. Жокей, сидевший на Чайна Бое, выглядел озадаченным. Судьи вытягивали шеи.
И когда лошади подошли к барьеру, Чайна Бой послушно вошёл в своё гнездо, но задним ходом. Из толпы раздался взрыв смеха, вдохновивший взволнованного Боя на новые подвиги.
Несмотря на неистовые усилия жокея удержать его, Чайна Бой выскочил вперёд из-за барьера и исполнил изящные танцевальные па под музыку оркестра. Музыка остановилась, и Чайна Бой, грациозно поклонившись толпе, вернулся на своё место за барьером и небрежно скрестил передние ноги в ожидании.
Среди зрителей воцарилась мёртвая тишина. Люди смотрели на барьер с выражением немого изумления на лицах. Многие из них задавались вопросом, действительно ли они видели то, что видели.
– Я… иду домой, – пробормотал человек рядом с Кирком, протискиваясь к выходу. – Я знал, что не должен был выпивать этот последний бокал…
– Чёрт бы побрал этого коня! Почему он решил покрасоваться перед толпой? – яростно прошептал Кирк.
– В его состоянии он себя не контролирует, – тоскливо ответила Фрэнсис. – О, Фил, это безнадёжно – я не хочу этого видеть…
Дзинь! Звонок совпал с движением мелькнувшей ленты. Десять лошадей рванулись вперёд, и одна из них огромным прыжком их всех опередила.
– Чайна Бой, вперёд! – воскликнул Кирк с вспыхнувшей надеждой. – Он…
– Он упал! – всхлипнула Фрэнсис.
Это было не совсем так. Бой на самом деле не упал. Но в состоянии алкогольного опьянения он совершил слишком большой прыжок и с трудом удержался на ногах. Другие лошади пронеслись мимо него, когда он, пошатываясь, двинулся по оставшейся части трека, барабаня по дорожке.
Храбрый Чайна Бой снова ускорил шаг и помчался за табуном. Он был всего на пару дюймов сзади. Но когда они прошли первую четверть, стало очевидно, что Бой израсходовал силы в том первом сумасшедшем прыжке. Он не мог продвинуться ни на дюйм к лошади, следующей впереди него, а Звёздная Пыль и другие лидеры мчались впереди.
– Ну, с этим покончено, – мрачно пробормотал Кирк. – Думаю, надо найти детективов и решить вопрос с ними. Будь Гарвин проклят за этот трюк!
Фрэнсис всхлипывала.
– Он всё ещё пытается – если бы не то виски, он мог бы выиграть.
Чайна Бой прилагал огромные усилия, когда они бежали последнюю часть скачки, но ничего не мог добиться. Он всё ещё плёлся следом, и силы его слабели, когда алкоголь выходил из его тела и головы. Вереница лошадей с грохотом промчалась три четверти финишной прямой, и стало очевидно, что Бой отстаёт ещё больше.
– Звёздная Пыль! Звёздная Пыль! – кричала толпа, видя, как фаворит ведёт сверкающую вереницу лошадей вперёд к финишу.
– Фил, смотри! – воскликнула Фрэнсис. – Посмотри, что происходит!
Лошадь перед Чайна Боем необъяснимо на мгновение притормозила, и Бой промелькнул мимо неё.
Следующая лошадь сделала то же самое. Она резко замедлила ход, и, хотя жокей яростно схватился за хлыст и снова пустил свою лошадь вскачь, Чайна Бой обошёл её своим пьяным, спотыкающимся аллюром.
– Что за чёрт… – изумился Кирк.
Перед Боем теперь скакала основная группа. Звёздная Пыль опережала всех на корпус. И вдруг вся группа, включая вожака, тоже замедлила ход и начала растерянно толпиться в центре трека.
Жокеи отчаянно полосовали лошадей хлыстами. На трассе царила дикая неразбериха, пыль поднималась столбом. Толпа на трибуне кричала в недоумённом возбуждении.
Лошади, подгоняемые своими жокеями, снова рванулись вперёд. Но в момент замешательства Чайна Бой, пошатываясь, прошёл мимо них всех. И вот теперь, с гордо поднятой головой, он, шатаясь, пересёк финишную черту!
– Чайна Бой победил! – радостно воскликнула Фрэнсис и обвила руками шею Кирка. – Фил, мы победили! Нам не придётся садиться в тюрьму, и мы сможем расплатиться с Гарвином и Дулом, и…
– В этом финише есть что-то безумное – растерянно воскликнул Кирк. – Посмотри, что там происходит!
На судейской трибуне царила дикая суматоха. Жокеи соскочили с лошадей, кто-то дико орал на чиновников, в то время как другие бросались друг на друга с кулаками. Полиция ипподрома бросилась в рукопашную схватку.
Кирк потянул Фрэнсис за руку сквозь толчею к судейской трибуне. Чайна Бой стоял неподалёку, тяжело дыша, в то время как его жокей спешился и озирался по сторонам, как будто был сильно потрясён.
– Говорю вам, кто-то это прокричал! – завопил жокей Звёздной Пыли судьям. – До тех пор я был близок к победе!
– Это помешало мне! – яростно закричал другой жокей. – Я тоже это слышал – глубокий, громкий голос прямо у меня за спиной!
Жокей рядом с ним завопил:
– Я скакал прямо за тобой, и это сделал не я! Я сверну тебе шею, если ты скажешь…
– Что, чёрт возьми, случилось?! – воскликнул Кирк, обращаясь к девушке. – Я чувствовал, что в этом финише было что-то странное.
– Жокей Чайна Боя, иди сюда! – позвал судья.
Ошеломлённый жокей, спотыкаясь, подошёл и дико взвизгнул:
– Это был не я, клянусь, это был не я!
– Нет, это не мог быть он, – согласился жокей Звёздной Пыли. – Голос был глубокий и сильный – как у Смитерса.
– Я не имею к этому никакого отношения… – запротестовал Смиттерс.
– Минутку! – крикнул судья. – Давайте позже разберёмся, кто это сделал, – тысячи людей ждут результатов гонки. Чайна Бой первым пришёл к финишу, и вы согласились, что его жокей не мог этого сделать, с его скрипучим голосом. Поэтому я объявляю Чайна Боя официальным победителем, а все остальные вопросы мы решим позже.
– Слава богу! – вздохнула Фрэнсис. – Мы получим призовые деньги, Фил! Но я всё ещё не понимаю, что…
– Бери деньги и побыстрее уберёмся отсюда, – сказал ей Кирк.
Они нашли своего жокея, стоявшего возле Чайна Боя и в полном замешательстве смотревшего на лошадь.
– Что случилось? – окликнул его Кирк.
– Не хочу об этом вспоминать, – вздрогнул жокей. – И хочу навсегда забыть то, что произошло.
Он ошеломленно попятился прочь. Кирк взял уздечку и повёл лошадь в сторону конюшни. Бой шагал нетвёрдо, но в его глазах было выражение триумфа.
– Бой, что случилось на финише? – спросила Фрэнсис, когда они вышли из толпы. – У тебя не было шансов на победу, пока все, шедшие впереди тебя, не начали останавливаться. Что заставило их это сделать?
– Я воспользовался своими мозгами, – гордо заявил конь. – Когда я увидел, что проигрываю, но только потому, что у меня было похмелье, то я решил, что должен притормозить остальных, и дал команду лошадям впереди себя.
– Что же ты крикнул? – потребовал Кирк.
Чайна Бой подмигнул.
– Я просто крикнул «Тпру!»
Кирк задохнулся.
– Ты затормозил их всех таким образом? Ну, я думаю…
– Я тоже думаю, что это была блестящая идея, – гордо заявил Бой.
– Вот это гонка! Держу пари, твой жокей никогда не забудет этого, пока жив! – рассмеялся Кирк.
Фрэнсис серьёзно сказала:
– Фил, когда мы расплатимся с Гарвином и разработаем месторождения молибденита, у нас будет много денег, и тогда я верну этот приз – думаю, это будет справедливо.
Кирк с любопытством посмотрел на неё.
– Мы, Фрэнсис? – спросил он.
Девушка смутилась.
– Я имела в виду… я думала, может быть, ты всё ещё будешь рядом, или что-то в этом роде…
– Я всегда буду рядом, или что-то в этом роде, – усмехнулся Кирк и замолчал.
– Ну, быстрее же! – жаловался позади них Чайна Бой. – Я хочу вернуться домой. Сегодня вечером мы с Ником собираемся выпить – я имею в виду, отметить…
Эдгар Джон Берген (1903-1978) — американский актёр и радиоведущий, получивший наибольшую популярность как чревовещатель своей куклы Чарли Маккарти.