Первым, кого увидел, открыв глаза, была Глашка.

Валера моргнул, поднял руку и поднес её практически к самому носу. Рука была та самая, к которой он уже привык. Леркина была рука: тонкая, худая, с синими прожилками вен и сломанным ногтем на указательном пальце. Это он сломал, когда священника удерживал. Уже почти и незаметно.

— Ой, барыня, а мы уж думали, зашибли вас, а вы просто сомлели!

Валерка, бережно поддерживаемый под все места, сел.

"Ты в порядке?"

— Лерка, ты в порядке? — спросили они одновременно. Окружающие посмотрели на Валеру как на дуру. Именно дурой он себя и почувствовал.

— Головой ушиблись? — участливо поинтересовался новый кузнец.

— Приснится же такое, — помотал головой Валера и эту самую голову пощупал. На голове было всё по-прежнему: кокошник слегка сбился вбок, и Валера его машинально поправил привычным жестом. Поднялся на ноги и отряхнул сарафан. — Что здесь вообще происходит?!

— Да всё в порядке, — пробасил кузнец старый, на которого в данный момент и пал валеркин взгляд. — Мы с Иваном немного недопоняли друг друга, но теперь уже разобрались.

— Ты же Иван? — Валерка ещё раз помотал головой. — И он Иван?

— Вестимо так, барыня, — закивал Иван новый. — Испокон веков кузнецов Иванами кличут.

— Так, ладно, — Валера быстро взял себя в руки, — будем знакомы, очень приятно и всё такое. Из-за чего подрались?

— Не дрались мы, — отвёл глаза в сторону Иван старый.

— Вон тот Иван сказал, что повозка скрипит, и он бы для барыни уж расстарался, — наябедничала Глашка. — А тот Иван сказал, что ничего не скрипит.

— Но мы проверили, в самом деле не скрипит ничего, — добавила Парашка.

Валера представил себе, как они всей толпой качали повозку, чтобы убедиться, скрипит она или нет и подумал, что, видимо, в самом деле ударился головой при падении, уж больно сюрреалистична была привидевшаяся картина.

— Повозку поставить в гараж, — распорядился он, — лошадь на довольствие.

— Куда? — уточнил кузнец старый. — Чего? А вы не будете проверять?!

— Ещё чего, — вмешался Иван новый, — у нас одна барыня, нечего ей своей головой рисковать в твоём сомнительном изобретении, не дай боже, ушибется.

— Чего ты несёшь, пёс смердящий?! Чего это она ушибется, да повозка идёт плавно, аки лебедушка по волне плывёт, и барыня сама придумала, как так сделать. А ты дурак!

Вместо того чтобы лезть в драку, новый кузнец расхохотался.

— Да быть того не может!

— Я так понимаю, что это ты сейчас меня дурой назвал? — запальчиво уточнил Валерка, у которого и так было не слишком хорошее настроение.

«Давай сами в драку не полезем?! — простонала Лерка, у которой тоже болела голова. — И в повозку тоже?»

— Ну уж нет, — Валерка закусил удила и рвался в бой. — Рессоры придумал я, значит, я и испытаю. И вообще, там не может быть никаких проблем, мы же всё продумали и исправили!

— Да я всё проверил, — стукнул себя в грудь старый Иван. — Говорю же вам, всё отлично. Повозки такой ни у кого больше нет.

— Конечно нет, — влез Иван новый, — вон, краска отслоилась, да и дно явно отходит. Окно щелястое, небось дуть будет барыне-то. А ещё мастер!!!

— Стоп, — Валера поднял руку вверх, предвосхищая новую драку. — Краску в самом деле надо подновить, но это мы в прошлый раз поцарапали, дно тут нормальное, а про окно я потом сама посмотрю. А сейчас расступитесь, и кто смелый со мной хочет?!

Эти испытания повозка перенесла с честью. Выдержав и рысь, и галоп, и крутой поворот. Ничего не скрипело и не отвалилось, но, когда лошадь остановилась, испытатель вылез зелёного цвета.

— Ох, мать моя женщина, — простонал новый Иван. — Это ж надо было такое сотворить. В самом деле не трясёт!!!

На подрагивающих ногах он дошел до стены и присел прям в траву. Валеру тоже немного укачало, но он старался держать лицо.

«Меня сейчас стошнит», — заметила Лерка.

— Просто глубже дыши, — посоветовал парень, и сам последовал этому совету.

«Не могу, мне нечем дышать», — Лерка как будто принялась метаться из одного края головы в другой, и Валера почувствовал лёгкий зуд между ушами.

— Вот так и сходят с ума, — пробормотал он. — И даже не знаю, что хуже, когда ветер в голове и голос, которого сейчас возле левого уха тошнит, или лежать в реанимации без ног.

— Барыня, поснедать собрать? — кто-то подергал Валеру за подол сарафана. Кто-то ещё более мелкий, чем он сам.

— Спасибо, я сыт, то есть не хочу, — пробормотал он. Этот сон совсем выбил из колеи. Он уже привык воспринимать себя в женском теле, говорить о себе в женском роде и даже думать, чтобы не ошибиться. Но он видел свою руку в гипсе, и на миг снова ощутил себя тем Валерой.

— Чего изволите?

Парень опустил взгляд вниз и обнаружил мелкую девчушку, которая взирала на него огромными голубыми глазами.

— А ты чья будешь? — растерянно спросил он. — Мане на кухне помогаешь? Вырастешь, станешь кухаркой?!

— Не, — не согласилась малышка и потерла лицо пухлым грязным кулачком. — Я буду кузнецом, как папка.

— А тебя тоже звать Иваном? — не удержался он от дурацкого вопроса.

— Не, — вздохнула девчонка. — Я — Ива. Но это же почти то же самое!

— В принципе, да, — согласился парень. — Но, чтобы быть кузнецом, надо быть очень сильной и есть по утрам кашу. Ты ешь кашу?!

Девчушка кивнула.

— Терпеть её не могу. Особенно с репой или тыквой. Но ем.

— Ну и правильно. Пошли в самом деле, Маню проведаем. Это же она тебя послала за мной?!

— Не, — бесхитростно призналась она, — это папка велел спросить, всё ли у вас хорошо. Сам-то он до сих пор в себя прийти не может, уж так вы его укатали.

В итоге Валерка наведался на кухню, сопровождаемый пятком детей (к Иве по дороге присоединились ещё ребятишки, и Валерка не стал их гнать). Выяснил, что в целом всех разместили, большую часть отправили в деревню, где людей разобрали по домам, туда же отвезли телеги с нехитрым скарбом. Пару девок и одного парня оставили при усадьбе, да детей штук десять было непонятно куда девать.

Валера распорядился разместить людей пока в усадьбе, расстелив тюфяки прямо на полу. И сводить девчонок на экскурсию в швейный цех, дабы тех, кто проявит способности к данному виду труда, пристроить в ученицы кружевницам или швеям.

Детей было явно больше, чем Валерка рассчитывал изначально.

— Гнать половину, — предложил управляющий, с тоской рассматривая детей, лежащих вповалку в комнате.

— Я обещал, — покачал головой парень. — Посмотрим, сколько из них окажется пригодными к швейному делу, остальных, может, к чему другому приставить?!

— Да на кой нам столько кружевниц? — возопил мужик, но после того, как Валерка на него цыкнул, понизил голос: — Куда нам столько?!

— Мануфактуру откроем, хотя переизбыток на рынке может вызвать снижение стоимости.

Управляющий дико посмотрел на парня и промолчал.

— Надо подумать. Может быть, выпустить что-то эксклюзивное, произвести революцию в мире моды?! Вот, например, сарафан, это же не так уж удобно. Особенно с нарукавниками, фартуком этим вашим. Вот на кой мне фартук?! Я что, картошку чищу вёдрами?!

«Дурак, — простонала Лерка, — это не фартук, это запон».

— Отдохнуть бы вам, барыня, — придержал Прохор Валерку за рукав, когда он пошел на третий заход по усадьбе.

— Рано, — отмахнулся парень, заглядывая на кухню. — Ещё столько вопросов не решено. Вот, например, что у нас будет на завтрак?! Детям надо полноценно питаться, но не допускать кусочничества, не баловать их, в то же время не экономить. Надо посчитать количество детей и прикинуть, во сколько нам обойдётся их содержание.

— Как скажете, барыня, — согласно кивнул Прохор. — Прикажете сейчас пересчитать детей?!

Валера почувствовал себя самодуром. Или, вернее сказать, самодуркой. С поправкой на пол, так сказать.

— Да нет, — он вздохнул и попытался почесать кокошник, в самый последний момент отдернув руку. — Дети уже спят.

— Да и вам бы уже почивать, — предложил управляющий, привыкший, что в усадьбе в целом с недавних пор соблюдаются нормы режима труда и отдыха.

— Сейчас пойду, — пообещал Валерка и развернулся в сторону комнат мастериц.

— Может быть, вы кушать хотите? — с тоской пробормотал Прохор, мечтающий хотя бы посидеть, раз уж прилечь не получается.

— Кушать?! Да вроде нет, хотя взвару можно и попить, — Валера опять вспомнил свой сон и его передёрнуло.

Ощупал горло и позволил увезти себя на кухню.

На кухне было тихо, почти все слуги разошлись по своим койкам, и только Манька продолжала топтаться у стола, что-то вымешивая.

— Ты чего не спишь?! — шепотом спросил Валера.

— Да вот, решила пирожков завтра постряпать, надо бы тесто поставить, а то сегодня всё вчистую смели. Дети же, — заулыбалась женщина, но после побледнела, всмотрелась Валерке в лицо. — То есть, я...

Она замолчала, пытаясь придумать оправдания.

Валерка махнул рукой.

— Да фиг с ним, с тестом. Нравится тебе с тестом возиться, и ладно. Я не считаю, что мучное так уж необходимо для полноценного развития тела, в том числе и моего, но в целом небольшое количество не должно вредить.

— Заговаривается, — объяснил управляющий побледневшей поварихе. — Но пирожки завтра можно делать. Я же верно понял?!

— Можно, — кивнул парень. — Только не одни пирожки. Обязательно каждому по вареному яйцу и творог. Ещё бы неплохо клетчатку, ну, кашу на молоке хотя бы.

— Как прикажете, — повариха была всё ещё бледная.

— Ты чего?!

Но Манька стояла намертво и причин своего испуга не выдавала. Разве что Валерка сделал вывод, что причина эта связана с ним самим и отстал, понадеявшись, что само собой образуется.

«Я устала, — тихо сказала Лерка. — Почему мы всё ещё не спим?!»

— Сейчас уже пойдём, — пообещал Валерка и налил себе ещё одну кружку взвара.

«У нас с тобой одно тело на двоих, — заметила Лерка, — я чувствую, что сейчас описаюсь!»

— Точно, — обрадовался парень, — надо в уборную сходить!

В ванной дела тоже затянулись.

— Ммм... Это же соль для ванн? Лер, а ты с какой хочешь ванну?!

«Что происходит? Почему мы не спим?! Меня, кажется, тошнит».

— Только не под левым ухом, — попросил Валера и опоздал. Лерку вывернуло именно под левым. — А могла бы быть симметрия, — пробормотал парень, пытаясь привыкнуть к этой мысли.

«Я просто устала, — Лерка послушно переместилась к правому уху, но её больше не тошнило. — Почему мы всё ещё не спим?»

Такой честный вопрос требовал столь же честного ответа. Тем более, что Валерка был человеком военным (хотя, судя по всему, бывшим), поэтому он ответил:

— Мне приснился кошмар.

«Я спою тебе колыбельную», — пообещала девчонка.

Валерка всё равно полежал в пушистой пене, потому что не давать же заднюю, помыл голову шампунем в красивой баночке, кажется, раньше такого тут не было, и, переодевшись в чистую ночную рубашку, всё же отправился в кроватку.

«Спокойной ночи».

— Надеюсь, что спокойной ночи, — пробормотал парень, проваливаясь в сон.

Валерка проснулся. Пикал кардиомонитор. Кто-то орал, но приглушённо и явно не на соседней койке.

Было больно, но боль словно отошла на задний план.

— Здесь продолжаем капать, — тихо командовал врач, проходя мимо Валерки, — думаю, прекращаем морфин и переводим на кеторол. Как самочувствие, парашютист?

— Пшш, — ответил парень.

— Ага, — кивнул врач, — уже лучше. Наблюдаем еще пару суток и готовим переводить в травму. Чего тут разлеживаться...

— Валя! Валяяяяя! Медсестра! — опять зашёлся криком парень в углу палаты.

— Сколько раз повторять, что я Артём, — пробурчал следующей за врачом парень под два метра ростом, растирая пудовые кулаки. — Я теперь вместо неё!

— Тут пока без изменений, — продолжил врач, постепенно отдаляясь.

Артём прошел мимо, поглаживая свои гигантские ручищи:

— Это вы еще не видели, как я катетер мочевой ставлю, вот помню...

— Не отвлекайся, — скомандовал врач и ткнул пальцем ещё в несколько назначений.

— Вот сюда кеторол, сюда глюкозу и, пожалуй, всё.

После врачебного обхода медсестра Артём прошёл пару раз мимо, но теперь было тихо. Даже буянящий пациент на некоторое время притих и перестал призывать Валю.

Валерка попытался рассматривать потолок, но зрелище оказалось настолько печальным, что он сам не заметил, как опять уплыл в объятия Морфея.

— Барыня, проснитесь!

Валерка скатился с кровати и только после этого распахнул глаза.

— Ой, ну, не так резво, — Глашка потрясла домашним сарафаном с безопасного расстояния.

— Фуф, — парень потряс головой и, осмотревшись, убедился, что сон был всего лишь сном. Правда, самочувствие было таким, словно он и не спал.

"А я вроде выспалась, — ответила Лерка. — Так чего эта оглашенная орёт и смеет нас будить?"

Валерка повторил вопрос, правда, несколько смягчил его.

— Дык, вы же сами велели будить вас с петухами, — отозвалась девка. — Я уж и подождала, вы-то обычно сами вставать изволили, а тут спите и спите.

— А, точно, — Валерка потёр лицо и, пошатываясь, отправился в уборную. Холодное умывание мало помогло, но туман несколько рассеялся.

Спустился на завтрак, придвинул к себе чашку крепкого чая.

— А вдруг я в коме лежу и это всё мне кажется? — произнес он и без лишних рассуждений полоснул себя ножом по руке.

— Рехнулась, барыня, — закричала Глашка.

"Ты что творишь, дурак?" — закричала Лерка.

— Повитуху зови!!!

Вокруг поднялась суматоха, а Валерка в каком-то ступоре смотрел на бледную руку, с которой тонкой струйкой текла кровь. Попало и на сарафан, и на дорогой паркет, и на белоснежную скатерть, щедро украшенную вышивкой. А хуже всего было то, что он чувствовал боль.

— Хрень какая-то, — пробормотал он. — Перевязать надо.

Прибежала повитуха, быстро наложила повязку, зачем-то долго смотрела Валерке в лицо, а после принесла стакан отвара, проследив, чтоб он выпил до дна.

— Устала барыня, — пояснила она встревоженным домочадцам. — Сами знаете, что дел у неё много, а сил столько, сколь господь отмерил. Поберечься бы.

Матрёна беззвучно заплакала, Глашка прижала ладони к лицу, а Прохор нахмурился.

— Прилечь вам, может? — выдержав мхатовскую паузу, наконец произнес он.

— Нет, я в порядке, — отозвался парень. — Но я должен был проверить. То есть должна. А у нас нет кофе?!

— Чего?

— Жаль, — пробормотал он, — в принципе, чай тоже содержит тонины. Может быть, у купцов есть?! Они же всякую ерунду из поездок привозят?!

«Что ты несёшь? — испуганно спросила девчонка в голове. — Нам сейчас лекаря вызовут, а потом в обитель серых сестер, как умалишённых. А я не хочу!»

— Барыня? Барыня?

Валерка тряхнул головой и поднял взгляд. Судя по всему, его звали уже не первый раз.

— Значит так, — тяжело распорядился Прохор, — вот лично ты отвечаешь головой за неё, — палец ткнулся в Глашку, которая, узрев этот палец перед своим носом, только икнула. — Барыня устала, перетрудилась. Поэтому сейчас её надобно увести в опочивальню и дать отдохнуть. А перед этим покормить. Вы, барыня, чего откушать изволите?!

— Поесть? Да, наверное, надо, — согласился парень. — Да всё равно. Что обычно.

Он чего-то пожевал, совершенно не чувствуя вкуса, выпил душистого чая, но совершенно не осознавая, какого именно.

— Нет, только не спать, — очнулся перед кроватью. — Глаш, пошли в кабинет, мне надо посмотреть книги прихода и расхода. Давно хотел, то есть хотела этим заняться, да всё руки никак не доходили. А сейчас и время есть.

— Никак не можно, барыня, — Глашка подтолкнула его к кровати и взялась за ленты кокошника. — Вам отдохнуть надобно, ежели спать не желаете, так хоть полежите с закрытыми глазами.

— Ладно, — сделал вид, что сдался Валера, — тогда сюда мне книгу.

— Никак не можно, — опять отозвалась девка. — Я должна быть при вас, да вы же и сами слышали. Убьет меня управляющий и всё. Как пить дать убьёт.

— Я не велю, — пообещал Валерка и натолкнулся на жалостливый взгляд.

— Хорошая вы, добрая, — и совсем тихо в сторону, — да вот только совсем поехала.

Ложиться Валера, конечно, не стал, ещё чего не хватало. Начал ходить по комнате, посмотрел в окно, рассмотрел внимательно занавески и даже уделил внимание трещине на потолке. Странно, никогда раньше её не замечал.

— Что вы там так внимательно рассматриваете? — шёпотом спросила Глашка.

— Скажи мне, а эта трещина давно тут появилась?

Девка уставилась на него совсем уж с ужасом.

— Не могу знать, барыня, никогда не смотрела туда.

— Надо бы выяснить, — Валерка кивнул своим мыслям, — как бы капитальный ремонт делать не пришлось?!

«Ну вот, только всё хорошо стало», — простонала Лерка.

— А ты себя хорошо чувствуешь? — Валерка постарался внимательно рассмотреть свой внутренний голос и старательно свёл глаза друг к другу.

«Нормально, — отозвалась девчонка. — Правда, теперь и я спать хочу».

— Сильно?!

«Терпимо».

— Видимо, мы влияем друг на друга. А тебе не снились странные сны?!

«Последнее время всё странно».

— И то верно, — согласился он.

— Совсем поехала, — прошептала Глашка. — Вот уже и припадок начался. И заговаривается...

Обед Валерке подали прямо в комнату.

— Эй, почему я не могу поесть в тронном зале?! — несколько нервно уточнил парень.

— Так нету у нас тронного зала-то, — испуганно ответила Матрёна, этот самый обед принесшая. — Ты ж, деточка, не царь-батюшка. Ох, прости Господи, как жаль тебя, горемычную.

Она широко перекрестилась. Валерке стало страшно, и на миг мозги встали на место.

— Пошутила я, Матрён, неудачно. И так сама понимаю. Ну, хватит уж издеваться друг над другом, — Валерка решил, что пора приходить в себя, в конце концов бывали у него дежурства по несколько дней с перерывами на учебу, да и в карауле стоял. И чего раскис, спрашивается.

— Полегчало?! — Матрёна внимательно осмотрела Валерку, но как будто признаков явного сумасшествия не нашла.

— Всё, хватит, — он, решительно встав, одернул сарафан и всучил поднос с обедом. — Пошли в зал кушать. И всех позови.

Матрёна начала молиться и креститься.

— Ой, да не стой ты столбом, — Валерка начал раздражаться, но тут же постарался взять себя в руки. — Перед обедом помолимся как положено.

Перед тем как начать есть, Валерка в самом деле помолился. Слова подсказывала такая же сонная Лерка, но он постарался не просто машинально их повторить, а поискать что-то в сердце. И как будто у этих слов оказался смысл.

Сосредоточился на бульоне. Сегодня была лапша (домашняя!) с курицей и новомодной картошкой. Валерка с трудом вспомнил, как сам рассказал о таком супе Маньке, и та тут же поспешила порадовать барыню.

— Ну и что вы устроили?! — спросил он, отложив ложку. — Неужели мне почудить немного нельзя?! Вы же моя опора и поддержка.

Внезапно домочадцы виновато потупились.

— Но вы, барыня, с ума сошли же!

— От этого я не перестала быть барыней, — резонно заметил парень.

— Виноваты, барыня, — первым склонил голову Прохор. — В свое оправдание могу сказать, что мы хотели как лучше и всё токмо для вашего блага!!!

— Бес попутал, — прошептала Матрёна и промокнула глаз краешком передника.

Помимо воли парень обратил на него внимание: новый, расшитый какими-то обережными знаками, он так и притягивал свое внимание.

— Красивый передник, — похвалил он и зачем-то взял с подноса крендель с маком, хотя вроде бы не одобрял выпечку.

— Спасибо, — пролепетала кормилица.

«И бублик ещё возьми, — добавила Лерка. — Пожалуйста».

Валерка машинально взял во вторую руку бублик. Откусил от него, потом от кренделя. Обнаружил, что чашка с чаем пуста и положил крендель на край тарелки.

— Итак, какие у нас вопросы и как именно мы их решаем?! Есть ли проблемы?!

Он уставился на управляющего, и тот поёжился.

— Людей распределили по деревне. Деньги на закупку материалов я выделил. Часть людей утром отправил на болота.

— Хорошо, — кивнул Валера и взял ещё и баранку. Откусил и задумчиво положил на тарелку к бублику и кренделю.

— Чего ещё не хватает?!

— Лес бы, — почесал в голове Прохор и строго посмотрел на Валеру. — Но барин не разрешал валить лес.

Вначале Валера хотел разрешить. Ну, просто в пику бывшему муженьку. Потом задумался. На автомате взял пирожок, оказавшийся с капустой, откусил и положил на тарелку.

— А почему не разрешал? — наконец спросил.

— Хозяйский лес, нечего там холопам делать, — развел руками управляющий. — Баню вот из него себе построил.

— Да, баня, вроде, ничего особенного, — поморщился парень и протянул руку к другому пирожку.

Матрёна опять перекрестилась. Он с удивлением уставился на пирожок, непонятно как оказавшийся в его руке, на сей раз с творогом.

— Ммм... Вкусно, — в два укуса расправился с ним и недоуменно посмотрел в тарелку надкусанного. — Так в чем проблема, пусть возьмут леса сколько надо, но посадить в компенсацию и всё.

— Что сделать?!

Управляющий тоже скорбно посмотрел на парня.

«Орешков бы в меду», — простонала Лерка.

— Посадить новые, чтобы компенсировать потерю, — пояснил парень и мысленно дал Лерке затрещину. — Нечего кусочничать, вначале надо доесть то, что начали. И вообще мучное вредно.

— Велеть подать что-то ещё? — Матрёна опять перекрестилась.

— Нет, спасибо, я наелась, — вопреки сказанному, Валера доел крендель и с грустью посмотрел на баранку. — Больше так не надо делать. Так, о чем я?! А, о том, что лес можно взять. Болото, там, где будут стоять дома, было бы неплохо осушить. У нас знают систему осушения болот?! Дренажные каналы?!

— Чего?!

Валера замычал и хлопнул себя по лбу.

— Только не говорите мне, что собирались строить прям на болоте дома на сваях?! Это же вредно для здоровья. Да и дерево в болоте быстро гниёт.

Управляющий потряс головой, Матрёна опять начала креститься, а Глашка с Парашкой под шумок засунули сушки за щеки, отчего эти самые щеки у них порядком оттопырились: у одной левая, у другой правая.

— Мы планировали ставить деревню на краю, у болота, — наконец пояснил Прохор. — Там нормальная земля, не топкая. Но нет пашен. Им придётся осваивать ремёсла и жить с продажи ягод и промысла. А не с земли.

— Ну тогда и говорить надо яснее, — хлопнул по столу парень. Хотел несильно, но получилось от души, так что чашки на столе подпрыгнули.

— Извините, барыня, моя вина...

Парень потёр переносицу и извинился за вспыльчивость.

— Какие у нас ещё вопросы на повестке дня?!

Тут послышался топот, дверь распахнулась и, ударившись о стену, была перехвачена.

— Беда, барыня, дети пропали!!!

— Ты кто вообще такой?! — грозно поднялся Прохор.

— Запамятовал, никак? — мужик бухнулся на колени и пополз в сторону Валеры, периодически стукаясь лбом о пол.

— Это наш новый кузнец, — ответил парень, зачем-то забираясь с ногами на стул.

— Тебя, холоп, кто научил к барыне так врываться и обед её прерывать? — вскричал управляющий.

— Так дети...

— Пошёл вон, пёс смердящий!!!

— Стоп! — Валера слез со стула, одернул сарафан и поднял обе руки вверх. — Какие дети?! Куда и когда пропали?!

— Да ежели каждый холоп начнет так...

— Спокойно, я сказала, — Валера опустил одну руку. — Давайте по очереди, и пусть Иван толком расскажет.

— Дети, — кузнец не спешил подниматься на ноги, наоборот пару раз ещё раз приложился лбом о дубовые доски пола. — Двое их у меня: мальчик Ванечка и девочка...

— Ива, — кивнул парень. — Я помню. И что с ними...

— Пошли за клюквой на болото да пропали, — всхлипнул счастливый отец.

— Весной?!

Валера так удивился, что сел обратно. Получилось несколько шумно и неуклюже.

— Она же даже не завязалась ещё?!

— Дети-и-и, — простонал кузнец.

— Ну и мы тут при чём? — строго спросил управляющий. — Ежели ты дураков нарожал, да уследить не смог, то барыня-то тебе сейчас чем должна помочь?!

— Воет кто-то на болоте, люди бают, — шепотом добавил мужик. — Оттого, мол, и не селится там никто. А барыня-то не в себе, да и знать не ведает, что на болоте неспокойно...

Валерка повернулся к управляющему и скрестил руки на груди.

— Ну, бухнуло там пару раз, и чего?! Может, леший шалил...

— Какой ещё, нахрен, леший?! Лера?! У вас тут ещё и лешие водятся?

«Откуда на болоте леший, — вторил голос в голове. — Даже дети знают, что леший живёт в лесу!»

Валерка повторил это и строго глянул на Прохора.

— Ну, может, и не леший. Мало ли кто там на болоте... Волки, например...

Парень отвернулся от придурка и спросил у бедного отца:

— Давно пропали-то?

— Так вчерась и того...

— И ты только сейчас панику развел?! А почему не завтра?! Можно ещё до выходных подождать?! Нет?! А ещё отец!!!

— Дык, чего ждать-то? Точно вам глаголю, ежели бы могли, уже бы сами вернулись!!!

— Так искать их надо срочно, — Валера опять вскочил на ноги, но пошатнулся, ухватился за стол, отчего посуда опять задребезжала. — Зовите народ, раздать всем палки и пошли на болото детей искать!!!

— Блажит барыня, — отозвался управляющий. — Ежели мы так каждого холопа искать будем, то быстро по миру пойдём. Новых родит, раз этих не смог уберечь!!!

— Пощадите, барыня, спасите, — кузнец даже не думал рыдать, но опять ударился лбом.

— Хватит, — велел парень, — ты так дураком останешься. Чего своими силами не искали?!

— Так воют на болоте-то, — шепотом ответил кузнец. — Никто туда идти и не хочет.

— Ничего бредовее я ещё ни разу не слышала, — Валерка потёр лоб.

— А от барыни чего надо?! — устало спросил Прохор, смирившись с тем, что голос разума (то есть его) никто не слушает. — Не пойдет же она сама детей искать?!

— Не знаю, — честно ответил непутёвый отец. — Но нет у меня других детей. Вдовец я.

— Это не проблема, — ответила Глашка.

— Молчи, дура, — пихнула её в бок Парашка и торопливо заткнула рот баранкой. Свой рот.

— Не понимаю, в чем проблема поискать детей сейчас при свете дня, — решительно поднялся парень. — По-любому, воет на болоте ночью.

— А вам откуда сие ведомо?!

— Интуиция!

— Грех ругаться, — Глашка прожевала сушку. — Тем паче, реально горе у него.

— Так, ты помолчи, — его палец упёрся девке в лоб. — Вон, крендель ешь!

— Не сметь барыне перечить!

— Созывай, Прохор, народ, пошли искать детей!

— Не пойдут, барыня, вот вам крест, не пойдут. Пороть можно, а всё одно, не пойдут. А ну как впрямь леший там!

— Сама пойду! — решил Валера. — Эй, ты, положи крендель и вели мои портки принести. И сапоги мне найди.

— Грех сие!

— Чародеи разрешили, — буркнул и так взбешённый парень, — тебя только забыла спросить. И вообще, вот уж кого первого надо пороть!

«Правильно! — Лерка радостно потерла руки. — Я давно говорила! А давай сами не пойдем на болото?! Пусть вот Иван идёт!»

— Сама пойду, — решил Валера. — А вы идите следом и никуда не сворачивайте.

— Блажит, — вздохнула Матрёна. — Но другой барыни нет у нас. Эту беречь надобно!

— И то верно!

Обутый и одетый Валерка встал в дверях, ожидая, пока верные его соратники присоединятся. Присоединялись они, к слову, нога за ногу.

— Я вам тут поснедать собрала, — в третий раз подошла Маня, протягивая целую корзину.

— Ай, и остались бы дома, барыня, — прижала пальцы к щекам Парашка, которую как раз никто с собой и не звал. Глашку тоже не звали, но она как раз где-то раздобыла мужские портки и вырядилась, пристроившись сбоку от Валеры.

— Грех же, — выразительно заметил парень.

— Так мне сама барыня разрешила, — отозвалась девка, но, заметив ту самую барыню, ойкнула.

— Корзинку с едой не забудьте, — опять влезла повариха, и Валерка закатил глаза. Они собирались не на пикник, а на серьезное дело, причем каждая минута промедления могла стоить детям жизни, но маховик сборов был закручен, и почему-то чем больше он пытался повлиять на события, тем хуже становилась ситуация.

— В лаптях по болоту, наверное, плохая идея, да?!

Валера опустил глаза на управляющего, который застенчиво рассматривал свои ноги в непонятно откуда взявшихся лаптях.

— Вы издеваетесь? — простонал парень. — Вы же отродясь лапти не носили, где сейчас взяли?!

Прохор опять посмотрел вниз и виновато пожал плечами:

— Да я подумал, чего я буду новые сапоги в болоте гробить, вот у парней одолжил на вечер.

Валера вздохнул и вышел за ворота.

«Может, ну их?» — робко спросила Лерка.

— В самом деле, — согласно кивнул парень. — Сами справимся. Наверняка дети просто заблудились, зайду недалеко, покричу, они на голос, может, и выйдут.

«Я вообще имела в виду детей, — робко отозвалась девчонка. — Ну, чего они нам?! У нас этих детей полная усадьба. Да и баб беременных хватает. Кузнецов тоже аж два, даже ежели новый кузнец с горя помрет, то старый-то в порядке. Он и повозку сделал уже…»

— Злая ты, — вздохнул парень. — Даже хуже, чем злая — прагматичная!

— Да иду я — иду! — к Валерке подошел управляющий, в руках он самолично тащил немаленькую корзину, откуда одуряюще пахло свежей сдобой. — Не извольте сердиться.

Валерка опустил глаза вниз и обнаружил, что мужчина переобулся и вновь щеголял начищенными сапогами. Он повернулся и зашагал по дороге, больше никого не ожидая. Захотят — догонят. А он свой выбор сделал.

«Упрямый ты, — восхищенно выдохнула девчонка в левое ухо. — Этим ты мне и нравишься!»

— Только этим? — растерянно уточнил Валерка.

«Я тоже хочу такой быть: знать, как надо правильно, и не бояться, что люди не поймут. Ты вот как-то раз, и они соглашаются».

— Просто поступай по совести, — посоветовал парень и почувствовал, что в груди стало тепло.

— Ежели к болоту, то левее забирать надобно, — подал голос непутевый отец. Валерка вздрогнул и обернулся. Погруженный в свои мысли и споры с внутренним голосом, он и позабыл, что не один. Сейчас же он обнаружил, что почти все обитатели усадьбы (даже Матрёна!) небольшой толпой следовали за ним по пятам.

— А, — голос его дрогнул. — Вы чего тут?

— Дык, детей же ищем, — робко подал голос новый кузнец.

— Опять блажит, — почти одними губами прошептал Прохор.

— Да я помню, — кивнул парень и строго погрозил пальцем управляющему. — Я — нормальная! А вот вы, насколько я помню, ужасно не хотели идти ни на какие болота.

К его удивлению, почти все присутствующие потупились и покраснели.

— Бес попутал, барыня! Вот вам крест! Негоже детей невинных бросать в лапах чудищ непонятных, да и куда барыня наша, туда и мы.

— Ага, — несколько ошалело отозвался парень. И тут случилось и вовсе невиданное, его обошли два дюжих молодца с длинными палками.

— Первыми пойдем, а то мало ли что, — буркнул один. Второй молча протянул длинную слегка обструганную палку.

— Офигеть! — пробормотал себе под нос парень, но протянутый ему шест послушно взял.

При свете дня болото было не страшным. Да и не сильно-то похожим на болото. Так, немного топко под ногами, да как будто привычные березки покривленные.

— Ух, страшно, — прошептала Глашка и сплюнула шелуху семечек под ноги. Шест она держала под мышкой и при этом еще умудрялась щелкать семечки, доставая их из кармана порток.

— Да вроде пока не сильно страшно, — Валерка почесал голову, на которой обнаружил платок. А, точно, он же в штанах сейчас, а к ним кокошник не очень подходил, но приличным женщинам с непокрытой головой нельзя ходить, вот он и повязал первый попавшийся платок, правда, на манер банданы. На него посматривали с любопытством, но как будто люди настолько уже привыкли к его чудачествам, что уже не обращали внимания на безобидную придурь.

— Ауууу???

— Ауууу, — покорно отозвался лес. Как-то заунывно и тревожно.

— Ива, Иван?! — покричал отец. — Вы тут?!

— Ауууу…

— Ку-ку-кууу… — кукушка икнула и замолчала.

— Вот, даже птицы в этом нехорошем месте и то молчат, — укоризненно заметила Глашка.

— Ты бы больше молчала, девка, — посоветовал Иван. — Негоже девкам поперек мужиков рот раскрывать. И нечего на барыню оглядываться, ты-то, чай, не барыня.

Валерка промолчал, потому что в душе был несколько согласен с тем, что девка много воли взяла. Хотя раньше он барскими замашками не страдал и считал, что у любого человека есть право высказывать свое мнение, каким бы дурацким оно ни было.

Тут хрипло закаркала ворона, и нервы стали сдавать даже у самых спокойных.

— Беду каркает, — перекрестилась Глашка.

— Сплюнь, дура!

— Кар! — согласилась ворона и замолчала.

Глашка послушно сплюнула шелухой и невинно уставилась на Валерку. Тот погрозил пальцем, и тут ему показалось, что он что-то услышал. Что-то странное, не то, что ожидаешь услышать в лесу.

— Да молчу я, молчу, — щелкнула орешком девка, но Валерка подобрался, поднял руку и опять прислушался. Да, он не был на настоящей войне, но учили их на совесть.

«Мммм, мм-мм-ммм-м», — показалось?

Валерка прислушался. Нет, не показалось. Звук шел откуда-то слева, а болота как будто уходили вглубь и слегка вправо.

— Туда! — решительно скомандовал он.

Дальше шли молча, продолжая сжимать в руках палки, серпы и другую нехитрую утварь.

«А ведь у меня нет оружия», — подумал парень.

«А зачем нам оружие? — подала голос притихшая девчонка в голове. — Нам достаточно приказать, и его выпорют. А сами-то мы и не обучены».

— Прохор, — негромко уточнил он у управляющего, который сосредоточенно сопел справа. — А у вас есть ружья?

— Что? — удивился мужчина. — О чем вы спрашиваете?!

— Я не видела у людей оружия, — Валерка, не останавливаясь, потер лоб, словно пытался таким нехитрым действием простимулировать память.

— Зачем бы им оружие?

— Ну… — он задумался. — Я бы не сказал, что у вас тут очень безопасно. Как будто оружие бы не помешало. Но я не видел огнестрельного.

— Огнестрельного? — переспросил управляющий. — Это чародейское какое-то?! Но так чародеи оружие не продают, даже ежели у них и есть чего.

— Не продают, — покивал своим мыслям Валерка и притормозил, опять прислушиваясь.

— Ась, барыня, услыхали никак чего?

Валерка покрутил головой и вновь услышал этот странный звук.

— Вот, слышите? Как будто кто-то на помощь зовет?!

— Нет, барыня, не изволите гневаться, да только тихо, — наконец ответил за всех Иван. Остальные поддержали робкими кивками.

— Не проголодались? — влезла Матрёна, но под обжигающим взглядом парня поежилась и замолчала.

— Да, как так-то? — он опять повернулся на звук, который, он был уверен, стал немного громче и отчетливее. Пошел на звук, всё ускоряя шаг, а после и вовсе побежал.

— Осторожнее, барыня, — за ним тотчас же развернулись его люди.

— Ой, не могу, быстро-то как, — схватилась за грудь Глашка. — Куда вы так, барынька, бежите-то, а?! Неровен час, умаетесь еще!

Валерка тоже почувствовал, что Леркино тело бегать было непривычным. Выровнял дыхание, начал присматривать, куда поставить ногу, ритмично заработал руками.

«Уф, не могу больше!»

— Ммм-ммм-мммууу…

— Сюда, — скомандовал он и первым влез в кусты.

Внезапно Валеркина нога вместо твердой опоры ощутила пустоту, он потерял равновесие, замахал руками как ветряная мельница, но ухватиться было не за что. Руки хватали лишь пустоту. Желудок ухнул куда-то вниз, и, хотя это все заняло лишь мгновение, Валерке оно показалось вечностью.

Падение остановилось столь же резко, как и началось. Он опять рефлекторно взмахнул руками и на сей раз за что-то ухватился. Глаза удалось открыть не сразу. И когда только успел их зажмурить?!

"Ммм... какие сильные руки, — пробормотал Лерка. — А как он ими бережно меня обнимает?"

Валерка тут же отдернул свои руки, которыми успел обхватить за шею своего спасителя. Отпрыгнул, одергивая рубашку. Затем зачем-то отряхнул руки и скрестил их на груди.

— Откуда бы здесь волчья яма? — произнес спаситель, и Валерка опять посмотрел на него.

Молодой рослый парень, веснушчатый и слегка кудрявый, словно сошел с картинки про Ивана-дурака или царевича. Впрочем, на царевича он не слишком тянул облачением, поскольку одет был в простые штаны, рубаху с вышивкой да черные сапоги.

«Какой он красивы-ы-ый!! — выдохнула Лерка. — А как он бережно меня обнимал?!»

Валерка почувствовал непонятное томление в груди, низ живота обожгло огнем, который, впрочем, быстро потух, превратившись в приятное тепло.

— Кажется, я отравилась, — пробормотал он. — Хотя там вроде другие симптомы!

«Это любовь!» — простонала девчонка и начала прихорашиваться. Валеркины руки сами собой взлетели к косе, перестать теребить которую стоило ему просто нечеловеческого усилия.

— Не имею чести быть с вами знакомым, — произнес он, опустил руки и скрестил их на груди. Краем глаза покосился в волчью яму, куда едва не упал.

Яма впечатляла: не слишком глубокая (но Валерке бы хватило убиться) и с острыми кольями, блеснувшими на солнце. Парень сглотнул и малодушно отвел взгляд.

— Убить барыню хотели!

— Да что же это за душегубство творится?!

— Барыня, а шест вам на кой был дан?! — шепотом спросил Прохор, и Валерка увидел, как по его виску скатилась капля пота, скрывшись под воротом вышитой рубахи.

— Виновата, — кивнул парень и обернулся к тому, что его подхватил и спас от верной смерти. — Вы кто такой?!

«Ну, чего ты такой грозный? — простонала девчонка в голове. — А вдруг он обидится?»

Но спаситель и не думал обижаться, наоборот, он еще раз широко улыбнулся, показывая ровные белые зубы, и тряхнул прической.

— А я Богдан, сын Кузьмы Желановича. Батя послал меня к вам уточнить, не осталось ли у вас того товара редкого, а то сам он что-то приболел. Пришел я да увидел, что вы толпой отправились куда-то, да еще и одеты несколько странно. Не смог сдержать любопытства да следом отправился. И вот, не зря, как оказалось.

Под конец речи его голос прозвучал несколько обиженно.

«Он нас, между прочим, от лютой смерти спас», — пробормотала Лерка, и ощущения в животе пропали. Вместо этого накатил страх, да так, что аж дыхание перехватило.

— Ой, побледнела барыня-то, никак в обморок хлопнется!

— Не дождешься! — ответил Валерка и пару раз глубоко вздохнул. В голове прояснилось. Он строго посмотрел на Глашку, да так, что та подавилась семечкой и закашлялась.

— Благодарю вас, — несколько чопорно обратился он к своему спасителю. — И счастлива с вами познакомиться, Богдан Кузьмич. Знаю вашего батюшку, немало хорошего видела от него, желаю ему скорейшего выздоровления, и коль есть надобность, могу свою лекарку отправить с вами?!

— Да не, — непочтительно отмахнулся сын, — у бати бывает. С друзьями встречался, да забыл, что он уж не так молод, как раньше. А вы точно в порядке?

И он схватил Валерку за руку. Вернее, попытался схватить, но парень отодвинулся, и Богдан лишь мазнул рукой по его рубашке.

«Ему рубашка тесна, — мечтательно закатила глаза Лерка. — А ведь он, получается, купец! Хотя выглядит как воин».

— Я тоже делаю зарядку, — пробормотал Валерка. — Вот, сегодня на косяке два раза подтянуться смог.

— Что?

На него смотрели по-разному: спаситель — улыбаясь, Прохор с опаской, Глашка, как обычно, с восторгом, кто-то с недоумением, но в основном с привычной снисходительностью, мол, да, барыня у нас странная, но в целом хорошая.

— Да, я в порядке, — веско отозвался он. — В полном!

Зачем-то отряхнул штаны и решительно пошел дальше. Впрочем, далеко идти и не пришлось.

За кустами оказалась небольшая полянка, на которую все и высыпали, подпирая друг друга плечами. А на полянке сидели дети. В количестве несколько большем, нежели потерялось. Дети были разной степени перемазанности, было видно, что до того, как попасть на эту полянку, они нашли первую землянику, и кто-то добыл её в бою, потому что ягод явно на всех не хватило.

— Выпорю! — пообещал новый кузнец и рванул ремень из штанов. Взгляды всех присутствующих устремились к штанам исподним: в веселый цветочек голубого цвета.

— Вот, кстати, еще недоработка, — заметил Валера, — у вас тут покрой штанов ужасно не удобный, без ремня они не держатся. И, кстати, пороть детей таким узким тканевым ремешком не слишком гуманно. Явно останутся следы, потом будете жалеть и долго лечить. Хотя розги тоже оставляют следы. Впрочем, телесные наказания все оставляют следы, если даже физические удастся устранить, то нанесенный психологический вред придется компенсировать годами. Так что я в целом против насилия!

— Ммм-ммм-мм, — опять привлекло внимание парня, и он пошел на звук.

Пара шагов — и за спинами сгрудившихся детей стала видна клетка, наспех собранная из кривых палок, перемотанная обрывками тряпок, лыком и еще бог весть чем. А в клетке находилось самое странное существо из тех, что доводилось видеть Валерке.

— Никак лешего пленили, стервецы! — перекрестился Прохор.

— Теперь в лес лучше не заходить, — с восторгом прошептала Глашка громовым шепотом. — Семь лет удачи не будет, и это ежели удастся не заплутать.

Существо в клетке грустно замычало. Больше всего оно было похоже на мохнатый, правда, сейчас слегка облезший шарик из мха и тины, в густой шевелюре торчала пара мухоморного вида грибов, глаз был один, но зато большой и зеленый, сейчас наполненный слезами. А в огромной пасти в данный момент торчал не слишком чистый кляп. Ко всему прочему, существо было связано по лапам, и эти самые лапы враскоряку примотаны к клетке.

— Боже, ему же больно, — пробормотал Валерка.

Не раздумывая больше, он бросился к клетке, с огромным трудом открыл её и перерезал путы, которыми был стреножен несчастный.

— Осторожно, барыня, еще укусит!

— Не укусит, — важно отозвался один из пацанов, — мы ему зубы проредили! Насилу увалить смогли! Верткий, зараза! Дикий!

Валерка осторожно вытащил легкое тельце, существо тут же доверчиво прижалось к нему и обхватило тонкими лапками за шею.

«Какой он хорошенький! — пропищала Лерка. — Он же не может быть опасным?»

Валерка отцепил лапки от себя, перевернул существо и аккуратно вытащил кляп.

— Ну и кто ты такой? И как дошел до жизни такой?

— Ух ты, барыня у нас и в стихи может!

Из единственного глаза чудища лесного выкатилась слезинка.

— Я — Чудо-Юдо, — ответил он человеческим голосом. — И они сами ко мне пришли!

— Прямо сами и ни с того, ни с сего? — проницательно спросил Валерка. — Связали тебя, били и мучили? Кстати, покажи, какие зубы-то выбили? Может, можно что-то сделать? Ну, протезы, например,?

Чудище клыкасто улыбнулось. Если зубы какие-то и были выбиты, то, видимо, со второго или третьего ряда, потому что улыбка была жутковата и, на первый взгляд, в полном порядке.

— Не извольте переживать, барыня, — подтвердило чудище, — новые уже отрастил я. Но благодарность мою примите и за спасение, и за беспокойство!

— Я слышала, что благодарность порой хуже проклятья, — поведала Глашка, хотя ее никто не спрашивал.

— Я честное чудище, — нахмурилось Чудо-Юдо, — и у меня всё без подвоха! Благодарность — это благодарность! Семь лет не будешь в болоте тонуть. И заблудиться не сможешь!

— Эээ, спасибо, — растерянно поблагодарил парень. — Так, а что тут в итоге случилось-то?!

И тут все заговорили разом.

— Мы шли за огоньками…

— Тут как бахнуло…

— На нас как выскочили! Дерево бух, ветки хрусь!

— Мы так испугались!!!

— А оно как завоет!

…

Валера понял, что ничего не понял.

— Так, стоп! — поднял руку, и дети внезапно замолчали. Давайте по одному! Вот ты начинай, в конце концов, именно вас мы тут и искали!

— Мы пошли за клюквой, — послушно начал рассказ Иван, сын Ивана. — Я не дурак, и знаю, что сейчас еще рано для клюквы, но мне сказали, что сегодня волшебная ночь, и можно найти волшебную клюкву, съев которую, можно обрести силу великую!

— Зачем? — удивился Валера. — И кто это сказал?!

Дети переглянулись, и Валерка наконец узнал среди них пару беспризорников, с которыми умудрился подраться. Те явно узнали его еще раньше.

— А еще можно найти цветок папоротника, — пискнула Ива. — И разбогатеть!

— Это же вроде на Ивана Купалу? А до него рано еще, — блеснул познаниями Валерка.

— Говорят, что подойдет любая хорошая ночь, ежели судьба, то можно и в зимнюю пору найти, — важно пояснил один из знакомых пацанов.

— Богохульство какое, — покачал головой Прохор. — Отца Димитрия нет на вас!

Пацаны втянули головы в плечи.

— Ну ладно, мечты о богатстве я могу понять, — покивал головой Валерка. — Злато много кому разум затмевало, не вы первые. Но сила-то вам зачем?

— Сеструхе надо, — буркнул Иван. — Батя даже слышать ничего не хочет, чтоб она его науку перенимала, а я так считаю, что ей бы сил в руках побольше, так и добрым бы кузнецом могла бы стать. Так-то она соображает, хоть и девка!

— Молодец, — кивнул головой Валерка, — ты лишен гендерных предрассудков.

— Ничего не понял, барыня, но согласен.

— Я сказала, что считаю, что женщина может занимать любое положение в обществе, а не только быть женой и матерью, — пояснил парень. — Но мы отвлеклись. Значит, вы пошли на болото, и что было дальше?!

Путем перекрестного допроса, причем домочадцы молча переминались с ноги на ногу, и даже вездесущая Глашка молча плевала шелуху себе под ноги, удалось выяснить следующее. Дети шли по краю болота и углубляться в незнакомые места не собирались. Но потом увидели болотные огоньки. И забыли, что искали, но поняли, что им очень надо идти за огоньками.

Вышли на полянку. И тут на них стали падать деревья, что-то заухало, забухало и стало страшно. Но оказалось, что Ива и Иван тут не одни и впятером они смогли отбиться, перебороть колдовство, а после и само Чудо-Юдо увалить, спеленать да затолкать в самодельную клетку.

— А домой почему не вернулись, как всё закончилось? — строго спросил Валерка. — Там же отец с ума сходит!

— Мы заблудились, — признались дети. — И побоялись уходить. Оно же жуть какое, а ну как бы вырвалось, догнало и сожрало?

— Я могу, — клыкасто улыбнулось чудище.

— Давай теперь свою версию? — попросил парень. Несмотря на чудовищную улыбку и признание, бояться чудика не получалось. Было оно мягкое, уютное и пахло торфом и немного цветами.

— Они сами пришли, — ответил Чудо-Юдо. — Да, болотные огоньки — это мои слуги. Но вы поймите, я вынуждено так жить. Так жили мои деды и прадеды, я должен чем-то питаться, и они сами пересекли границу.

— А обязательно есть человечину? — перебил его Валерка. — Вы получаете из человечины какие-то особые микроэлементы и вещества?

— Чегось?

— А можно не людей есть, а, например, курицу?

— Господь с вами, барыня, — всплеснуло лапками существо и вновь трогательно ими прихватило край рубахи, — где я вам тут на болоте курицу возьму?

— И часто тут у вас люди пропадают? — повернулся Валерка к своим домочадцам. Те неуверенно переглянулись и пожали плечами.

— Слухи ходят, конечно, — неуверенно отозвался Прохор, — но я вот не знаю прям никого, чтоб пропал за последнее время.

— Я плохой охотник, — честно призналось чудище. — Честно говоря, в основном перебиваюсь зайцами и белками. Вчера вот хомячка поймало. Было вкусно, но мало.

— А ты вообще взрослое? — закралось сомнение парню. Он оторвал от себя существо, вытянул перед собой и вынес вердикт: — Ты вообще еще несовершеннолетний!

— Взрослое! — не согласилось чудище. — Мамка в том году выгнала со своего леса. Сказала, что я выросло и теперь могу само охотиться.

— Точно! — хлопнул себя по лбу Прохор. — В том году бабка одна пропала в селе. Пошла по грибы осенью да не вернулась.

— Было невкусно, — печально кивнуло существо. — А с той поры еще и грустно.

— Ну и что мне с тобой делать? — вздохнул парень. — Пирог будешь?

— С мясом? — облизнулось Чудо-Юдо.

— С картошкой, — виновато отозвалась Парашка. — Был еще с капустой, но мы тут немного нервничали и съели. А есть вот еще с луком и яйцом, и сладкий с яблоками и медом.

Чудище печально вздохнуло и протянуло лапку. Лапка дрожала.

— Давай с луком и яйцом, чего уж там, — оно вздохнуло еще печальнее.

— А тебе вообще можно? — не сдержал любопытства Валерка, но существо уже выпустило его рубашку и обеими лапками схватилось за предложенное угощение. И зачавкало. — Я имею в виду, что если основой рациона твоего вида всегда было мясо, причем человеческое, то не будет ли тебе плохо с голимых углеводов? Тут же еще и дрожжи, которые в дикой природе редко встречаются. Хотя могут быть в хмельном человеке.

— Она всегда такой была? — прочавкало существо.

— Нет, — честно вздохнула кормилица и протянула пирожок уже Валерке. — После болезни разумом повредилась, а после свадьбы так совсем плохо стало. Но мы её всё равно любим.

— Это хорошо, — согласилось чудище. — Давайте с картошкой еще попробую.

— А зачем вы его связали? И в клетку засунули? — уточнил Валерка у пацанов, которые тоже подтянулись поближе и теперь вовсю уплетали пироги.

— Оно нас в ловушку заманивало, — прочавкал один из беспризорников. — У него тут яма выкопана да сверху прикрыта, мы бы туда тогось, и всё…

— Яму мы нашли, — кивнул Валерка. — Засыпать её надо, чтоб и в самом деле туда никто не тогось…

— А с ним что делать прикажете? — кивнул на чудище управляющий. Пара дюжих молодцев с лопатами, а среди прихваченного инвентаря и лопаты оказались, тут же принялись закапывать яму. Чудище вздохнуло и поскорее засунуло в пасть очередной пирожок. — Убить?

Чудище поперхнулось и активнее заработало челюстями.

— Зачем убивать, — усмехнулся парень и незаметно для себя провел пальцами по мягкой шерстке. — Отпустим, да на опушке будем оставлять еды. Как мы уже выяснили опытным путем, человечина ему не обязательна. Оно прекрасно ест пироги, аллергических реакций не наблюдается.

— Странная вы, барыня, — наклонился к самому уху сын купца. У Валерки внезапно перехватило сердце и по спине пробежал табун мурашек.

— Да, мне уже говорили, — отозвался парень и приложил руку к сердцу. Вроде оно билось как обычно. — Надо будет к Аглае заглянуть, — невпопад добавил он. Хорошо, если это просто возрастные изменения, попить витаминов и пройдет. А ну как пролапс клапана какой? Хотя по симптоматике и не похоже.

«Боже, какая у него задница», — простонала Лерка.

— У кого? — машинально отозвался парень, продолжая перебирать в уме разные диагнозы, хотя знал, что ставить самому себе диагнозы идея плохая. — Да, точно к Аглае зайду, пусть подтвердит мои опасения, а лучше опровергнет.

— Да у вас, барыня, у вас странные дела творятся, — опять наклонился Богдан, и Валерка забыл, как дышать.

— Хм… — он с подозрением оглядел парня, — а напомните мне, вы с какой целью меня искали?

— Так я же говорил, — несколько растерялся парень, но послушно повторил: — батюшка мой меня отправил уточнить про товар ваш редкий.

— За прокладками, что ли, женскими? — опять не понял Валерка. — Так вроде ими сейчас уже все лавки торгуют, да и бабы сами шить выучились, благо невелика наука. Да и зачем бы Кузьме Желановичу сей товар понадобился?!

Парень покраснел. И стал при этом таким милым и беззащитным. Валерка опять почувствовал затруднения дыхания, и в туалет почему-то захотелось.

— Вообще фигня какая-то по симптомам выходит, — пробормотал он. — Надеюсь, это не опасно.

— Да нет же, слух прошел, что повозку у вас сделали дивную мастера ваши. И что вы торговать ей намерились. Вот батя и решил первым подсуетиться, пока конкуренты не прознали.

— Аааа, — пробормотал Валерка. — В самом деле придумали. Но на поток пока не ставили. А цену какую он готов предложить?!

— Об этом вам лучше с ним самим договариваться, — сын купца тоже взял себя в руки, — я вообще думал позвать вашего управляющего к бате, чтоб они там сами переговорили, но слухи ходят, что вы сама свои дела ведете. Признаюсь, я слухам-то не больно верил, но сейчас, увидев всё своими глазами, вынужден признаться, что вы, Валерия, необыкновенная девушка.

В ушах бухнуло.

— Мне надо срочно в кусты, — объявил Валерка. — Кажется, меня тошнит!

Вокруг тут же поднялся переполох, к нему подскочили бабы, и он таки отошел в спасительные кусты, где все симптомы прекратились как по мановению волшебной палочки. Умение соображать тоже вернулось.

— А ты чего всё ещё на мне висишь? — посмотрел он на существо. — Как приклеился.

— У тебя тут тепло, сытно, безопасно, — чудище сунуло в рот последние крошки пирога и облизнулось длинным языком. — Почти как у мамки было.

Валера закашлялся. Становиться матерью он пока не собирался. Вообще хотелось бы избежать всей этой стороны жизни. Благо замужем он уже побывал и получил там незабываемые впечатления.

— Слезай уже, — вздохнул он. — Никто тебя больше не обидит, но будем честны, ты первый начал.

Сбегал в кустики, оправился, с огромным трудом убедив группу поддержки подождать его с другой стороны кустов и заодно присмотреть за существом, которое и не думало убегать или проявлять агрессию, а послушно уселось на травку и принялось чистить шерстку.

— Ладно, ребята, — он вернулся на полянку. Чудо-Юдо ужом опять ввинтилось ему в руки. — Давайте договариваться. Дети возвращаются домой к отцу, отец пообещает, что сильно лютовать не будет? Я так понимаю, лишних детей у вас нет?

Отец пообещал.

— Накажите там как-то без телесных повреждений, — попросил парень. — Не знаю, сладкого лишите, или там еще чего.

— Никакой кузницы неделю! — пообещал кузнец. Ива тут же заревела, Иван мудро вздохнул.

— Ну и славно, — Валерка опять оторвал от себя существо и осмотрел его, держа на вытянутых руках. — А с тобой тоже давай договариваться. Мы тебе еду, а ты нам?

— Ничего? — единственный глаз невинно хлопнул. — Не буду никого к себе заманивать и есть?!

— Нет, милое, так не пойдет, — парень серьезно покачал головой. — То, что ты предлагаешь, называется рэкет. Или поборы по-простому.

— А что я могу сделать? — даже несколько удивилось чудище и поджало лапки. — Я коварное и голодное. К плугу не приучено.

— У нас даже Горыныч на службе, — заметил парень. — А ты хочешь еду просто так получать. Так не бывает. Может, ты ягоды, грибы собирать умеешь? Тогда менялись бы.

— Умею, — так печально вздохнуло Чудо-Юдо, что Валеркино сердце опять сделало кульбит.

— Серьезно? — выдохнул сын купца, который незаметно для Валерки встал сзади. — Вы будете менять у лесного чудища ягоды на пироги?!

— Ну, пока он не придумает, чем еще может быть для нас полезным, — согласился парень.

— И даже путников чужих теперь нельзя есть? — грустно вздохнуло существо. — А если никто не узнает, то можно? Я аккуратно.

— А волки тут есть? — невпопад спросил парень.

— Волков я прогнало, — призналось чудище. — Не можем мы с хищниками вместе существовать. Еды не хватает на всех.

— Так, может, наоборот с ними было бы лучше? — предположил парень. — Они как-никак санитары леса, оленей всяких ловят, а ты все равно тушу сразу и не сожрешь небось.

Существо многозначительно облизнулось.

— Ладно, с тобой всё ясно, — махнул он рукой. — В общем, пока так решим, а ты если надумаешь, чем можешь быть еще полезным, то через новых селян мне весточку пришлешь. С ними же и меняться будешь. Путников и селян не есть. Ясно?

— Да, — буркнуло существо и надулось. — А оленей и зайцев можно?

— А раньше тебе что мешало?

— Ничего, но ловить сложно. Они осторожные. Редко удается поймать. Ни разу, если честно, не получилось. Люди глупые, особенно маленькие.

Валерка кивнул и повернулся к маленьким людям.

— А вы трое, если хотите заняться чем-то полезным, то приходите завтра в усадьбу ко мне. Я тут школу открываю, пару человек еще могу взять. Если придете, то будет еда и крыша над головой.

— Слыш, Кривой, не брешет, похоже?

— Заткнись!

Пацаны переглянулись и кивнули.

— Пошли домой, — скомандовал Валерка. — Там уже небось все переполошились.

Обратно шли весело: пели песни, лузгали семечки, обсуждали, что Юдо не такое уж и страшное, раз уж сама барыня его на руках держала, а оно и не сожрало никого.

Валера обсуждал с сыном купца поставку повозок. Прохора и Ивана тоже подключил.

— Сколько повозок мы можем выпускать в месяц?

Кузнец задумался.

— Так-то оно вроде не сложно, сама-то повозка плевое дело, особенно ежели делать добротно и не богато. Вашу эту хитрую штуку собирать можно наловчиться, да вот только руки, барыня. У меня, у Ивана, дети мои, хотя на Иву не смотрите, работник из неё так себе, слишком слабосильна, да у того Ивана пара подмастерьев. Итого, ну пара повозок в месяц. Не больше.

Валерка задумался.

— Разбейте на этапы. Пусть каждый делает свой этап. Детей дам вам в помощь, пусть что-то мелкое посильное делают, заодно под присмотром, пока школа не началась. А школа начнется, и тогда их лучше тоже работой занимать иногда. Пару часов в день, чтоб на дурь времени меньше оставалось, да профессия какая-никакая. Глядишь, кто к кузнечному делу склонность покажет, того в ученики возьмешь, а не покажет, так еще чего другого удумаем.

— Это вы сильна, удумывать, — с уважением протянул Иван. — Не по бабе думалка досталась.

Валера хмыкнул.

Возле усадьбы встречала толпа народу.

— Слава Богу, живая, — всплеснула руками какая-то первая баба, и тут поднялся вой.

— Ну, буде, чего как по покойнице рыдаете? — строго спросил Прохор, и вой усилился.

— Да не чаяли уж живой барыню увидеть-то, — честно призналась Манька, — я уж и кутью поставила, да тесто на блины завела.

— Тьфу, — сплюнул управляющий. — Рассчитаю дуру!

— Обожаю кутью, — облизнулся Валерка, который понятия не имел, что это такое. — А блины тоже люблю. Иди жарь. Блины на ужин, что может быть лучше? Чур, мне со сметаной!

— Балуете дуру, — пробормотал себе под нос Прохор, но на этом его недовольство и закончилось.

— Вынужден откланяться, — поклонился Богдан Кузьмич. — Был рад с вами познакомиться, очарован вашими талантами, которые затмевают даже вашу красоту, которую непросто затмить.

«Боже, какой он милы-ы-ы-й», — простонала Лерка.

Руки Валерки сами собой вцепились в косу, и без того растрепанную.

— Буду рада видеть вас в гостях, — пробормотал парень заплетающимся языком. Да что же это такое! Он немного рассердился и уже более уверенно добавил: — Передавайте привет батюшке и наилучшие пожелания. Сил и здоровья ему. Будет оказия, буду рада видеть в гостях.

— Непременно, — поклонился молодец и непринужденно повел широкими плечами.

«Рубашка аж трещит!» — с мечтательной поволокой в глазах (которых у нее теперь не было) выдохнула девчонка.

— Подумаешь, — себе под нос буркнул парень, — у меня не хуже была мускулатура. Хочешь, и тебе такую накачаем! Хотя такую не получится, но я приложу все усилия!

Кажется, розовый туман у Лерки в голове развеялся, и она тяжело сглотнула.

— Надо, Лера, надо! — подтвердил парень, отвернулся от опешившего Богдана и уткнулся носом в рясу с огромным медным крестом на животе.

— Благословите, батюшка, — выпалил прежде, чем поднял глаза и увидел над рясой незнакомое лицо.

Валерка опешил. Батюшка широко перекрестил его и спросил густым басом:

— Не ты ли, часом, чадо Валерия? О коей мне много говорил мой коллега?! Прибыл я по благословению Матушки нашей Церкви в новую школу наставником для отроков.

— Боже! — Валерка взмахнул руками. — Так быстро? Ну отец Дмитрий дает! Вот он молодец! Пойдемте же скорее, я вам всё расскажу и покажу! Вы уже знаете о нашей проблеме? А как у вас с математикой? А с другими науками? А вы только Закон Божий можете преподавать?

— Вот егоза, — усмехнулся священник. — Даже кваса испить с дороги не предложила.

— А вас разве не накормили еще? — Валерка остановился так быстро, что новый священник должен был бы в него врезаться, но он ловко затормозил, сместившись вбок. Валерка отметил эту деталь краем сознания.

— Я только подошел, — развел руками священник.

— Так, — Валерка развернулся к своим. — Глаш, спроси, пожалуйста, когда там ужин будет? Только когда он в самом деле будет, а не когда я прикажу.

Девка кивнула и убежала.

— Лишь бы без самодеятельности, — пробормотал он про себя.

Вернулась Парашка.

— Маня просила передать, что почти всё готово, уже можно сейчас подавать, но поскольку барыня блинов пожелала, так надо бы обождать малость.

— А блины долго печь? — он дернул за край косы и растерянно посмотрел на священника. — Просто она сказала, что тесто готово, ну я и подумала, чего добру пропадать, пусть уже печет?!

— Никак вы блины сами ни разу не пекли? — вкрадчиво спросил священник.

Валерка пожал плечами. Ему не приходилось ни разу, бабушка вот в деревне пекла, но он маленький был. Помнил, что к тому моменту, как он просыпался, на столе уже высилась стопка. Мама его таким не баловала.

«У тетки я блины тоже не пекла, — ответила Лерка на молчаливый вопрос. — В основном загон у свиней чистила!»

Валерка так и повторил. Все присутствующие потупились.

— Ну, дак, за час управится, — отозвалась наконец девка. — Теста-то тьма-тьмущая!

Валерка вздохнул. Умеренность — это не про его повариху.

— Обождете, святой отец? Али принести вам чего побыстрее?

— Никак сама и принесёшь? — с каким-то восторгом спросил священник, разглядывая Валерку со странным выражением лица. Тот тоже уставился на священника.

Сейчас смотрел более внимательно, подметил сухую обветренную кожу лица, загорелую и в сети мелких морщинок, которых было особенно много в уголках глаз. Судя по всему, святой отец любил посмеяться. Борода была аккуратно подстрижена, хотя в основном люди его положения щеголяли максимально длинными бородами, эта же скорее пристала купцу средней руки. Около глаза выделялся длинный белесый шрам, начинавшийся около виска и терявшийся в бороде.

— Ну, как, нравлюсь? — ехидно спросил священник.

— Да, пока нравитесь, — честно ответил парень. — Выглядите достаточно добрым, но строгим и справедливым. Дети должны к вам потянуться. А вы сказки знаете?

Священник расхохотался.

— И, кстати, если вам это принципиально, то я могу вам сама кваса принести, — улыбнулся и парень в ответ на заливистый смех. — Могу даже поставить сама, но тогда придется подождать.

— Так я никуда и не тороплюсь! Пошли тогда посмотрим, что ты там напридумывала, — сложил руки на кресте мужчина. — Не будем торопить твою кухарку, пусть женщина спокойно делает свою работу.

— Проходите, святой отец, — Валерка пропустил священника вперед и указал направление. — Начнем с флигеля.

Пристроился сбоку, готовый указывать дорогу, но священник, снисходительно улыбаясь, поворачивал ровно в тот момент, когда Валерка только обозначал движение.

— Где служили? — наконец спросил парень, закрыв дверь, стоило им войти во флигель. — И, кстати, вы не представились.

— Отцом Владимиром меня теперь кличут.

Валерка кивнул, принимая информацию, и продолжил выжидательно смотреть на мужчину.

— Догадлива ты, дочь моя, — усмехнулся, покачал крест и наконец признался, — служил я. Не знаю, как догадалась, но было дело. А после меня Господь призвал на службу иную.

— Догадаться не сложно, — усмехнулся и парень. — Вы шаг печатаете как на плацу, хоть под рясой и не так заметно. Шрам у вас, словно саблей рубанули, хотя мало ли, какие у вас забавы были в молодости, однако ж, сабля-то не наша будет, а как бы не турецкая, больно изгиб характерный.

— Говорил мне Дмитрий, что непросто будет, да удивительно, а я только сейчас разумею, что он в виду имел.

«Ничего себе!» — выдохнула девчонка.

— Да, ты сама говорила, что твой отец от турков не вернулся, — пробормотал парень себе под нос и погромче добавил: — Вот тут у меня будут комнаты для детей. Две общие спальни по типу казарм, отдельно для мальчиков и отдельно для девочек. Несколько классных комнат, хотя, возможно, хватит и одной, но комнаты пока есть свободные, сделаем несколько. Думаю, поставить общие столы или парты лучше сделать? Боюсь, дети разновозрастные, и за партами будет плохо видно, и за общим столом тоже.

— Думаю, общих столов будет достаточно. При монастыре нашем пара столов и справляемся, — священник задумался и нахмурился.

— Можете ли вы преподавать военное дело? — спросил Валерка.

— Чего?

— Войны явление обыденное, хоть давно не было, а всё равно нет-нет, да какой конфликт возникает, — пояснил он свою мысль. — Мальчишки будут вырастать и уходить на службу, девчонки оставаться и ждать. Мне бы хотелось, чтоб они все понимали, что предстоит делать.

— То, что вы говорите, дети и так с пеленок знают. А чего не знают, так на службе им и покажут.

— Пока просто подумайте об этом, — не стал давить парень.

Священник несколько деморализовано кивнул.

— Пойдемте дальше, — Валерка галантно пропустил священника вперед, но он опять пристроился сбоку и чуть позади. — Вот тут у нас уже готовый швейный цех. Детей, что покажут склонность к швейному делу, планирую пристроить в обучение мастерицам и дать профессию. А в дальнейшем, коль проявят они такое намерение, и вовсе оставить в цехе.

— И мальчиков?

— Ежели они захотят, — кивнул Валерка. — Не все мальчики выкажут склонность к делу, например, кузнечному, да и были в истории примеры знаменитых портных-мужчин да кузнецов-женщин.

Священник кивнул.

— Были, ваша правда, однако ж — это скорее исключение, да и девушки те были необыкновенно одарены Господом нашим.

— А вдруг у нас тоже такие окажутся, и наша задача помочь им, а не мешать из-за глупых гендерных предрассудков.

— Барыня, — обратилась к Валерке Настасья, — могу спросить, ежели вы не заняты?

— Конечно, — Валерка поднял вопрошающий взгляд на священника и, дождавшись его одобрения, кивнул.

— Вот ткань у нас тут негодного качества на продажу, ткань хорошая, мягкая, мышами не порчена, но рисунок, когда били, не пропечатался, а где-то наоборот, растекся. Моя вина, не уследила за ученицей, готова понести наказание, какое велите!

Валерка задумался, ощупывая и разглядывая ткань. Была она в самом деле мягкая и приятная к телу. Набивать пытались какие-то голубые цветочки, которые теперь растеклись бесформенными кляксами.

«Эх, сколько ткани, дура, перепортила! — вздохнула девчонка. — Но не пороть же её теперь?»

— Да ладно? — выдохнул парень. — Никак у тебя мозг начал расти?

«Будешь обзываться, я… я…», — девчонка надулась и задумалась, чем же она может отомстить.

— Простите еще раз, барыня, что? — Настасья дикими глазами уставилась на него, и Валерка понял, что фразу про мозг он выпалил громко.

— Эээ, простите, я это о своем, — неуклюже отозвался он. — А, может, у вас есть свои предположения?

— Не знаю, — женщина явно оказалась не готова к тому, чтоб высказывать не только проблемы, но и самостоятельно придумывать пути решения. — Может быть, пошить блузки девчонкам из обслуги? Но так у них есть блузки, вы велели предоставлять три рубашки в год, и под замену, коль будет объективная нужда.

— Ну уж нет, — замотал головой Валерка. — Чтоб у меня по дому бегала толпа девок в блузках, словно они в чернике всем кагалом валялись?!

— А нельзя полностью в единый цвет покрасить? — внезапно подал голос отец Владимир. — Я понимаю, что синий краситель дорогой и нестойкий, но так, может, на ровно окрашенную ткань удастся найти своего покупателя?

— Голова! — Валерка одобрительно посмотрел на священника и обернулся к женщине. — Точняк! Надо покрасить в один цвет, а там или себе оставим, или продадим. И в будущем процесс набивки отработайте получше, если ученица не поняла, так лучше лишние пару раз повторить, чем потом думать, куда деть испорченный материал.

— Я всё поняла, барыня, — склонила голову женщина. — Этого больше не повторится.

— Да не расстраивайся ты так, у всех бывает! — Валерка одобрительно похлопал её по плечу и повернулся к священнику. — Думаю, отведенное нам время на экскурсию подошло к концу и можно спуститься к трапезе. Вы не против, если мы поедем смотреть место под кузнечное обучение после еды?

— Вы думаете сделать местом проживания детей усадьбу, но возить на работу в деревню? — уточнил священник.

Валерка кивнул.

— Да, вначале я думала поставить школу вообще отдельно. Скорее всего, в дальнейшем так и будет. Производство будет расти, и места в усадьбе всем не хватит. Да и удобнее было бы, чтоб не тратить время на дорогу. Но сейчас детей УЖЕ куда-то надо девать. Швейный цех уже работает, а строительство школы — дело не быстрое.

— Ваша правда.

За разговором они спустились в малую гостиную, где как раз заканчивали накрывать стол, Маня самолично внесла пышущий жаром самовар.

— Вы всегда так скромно питаетесь? — не смог сдержать удивления святой отец.

Валерка поморщился.

— Я уже сто раз говорил, что ежедневные приемы пищи должны быть простыми и сытными, но у моих домочадцев собственные представления о том, как должна есть я.

— Барыня, но вы же сами сказали блины печь, и кутья вот… — пролепетала повариха.

— Да-да, — кивнул парень. — Сегодня будем считать, это пир в вашу честь, и в честь того, что дети просто заигрались, а не пропали.

— Нескромно, — вздохнул священник. — Но приятно!

— Я в самом деле очень рада, что вы решили разделить со мной эту ношу, — честно сказал Валера. — Мне хочется сделать очень много, облегчить людям жизнь, насколько я это могу, но сил моих явно не хватает!

Священник перекрестил Валерку.

— Господь дает нам испытания по силам, — вздохнул, посмотрел на стол и сел.

Расселись привычной командой: Валерка во главе, Маня, Матрёна, Прохор, Глашка с Парашкой и сам священник. Тот, если и был удивлен тому, что барыня обедает с челядью, вида не показал. Пробормотал под нос мотиву и спокойно потянул к себе стопку блинов.

— Это кутья? — уточнил Валерка себе под нос и, дождавшись подтверждения от Лерки, смело запустил в кушанье ложку.

Сглотнуть удалось с трудом. Мерзкий сладкий от меда вареный рис с изюмом. Кто вообще придумал, что покойникам угодно такое?! Кажется, Валеркины мучения отразились у него на лице, потому что Маня опустила ложку, Глашка с восторгом уставилась поверх бублика, а отец Владимир перестал жевать.

— Невкусно? — шепотом спросила Манька. — Вы же говорили, что обожаете?!

— Я солгала, — нашел в себе силы признать очевидное парень. — Я не хотела, чтоб ты переживала. Но я съем. Ложь должна быть наказана.

Он вздохнул и решительно сунул ложку в смерть диабетика.

— Каких только видов самоистязания во славу Господа я не видел, — усмехнулся священник. — Но угодно ли это Господу?!

— Да не мучайся ты так, — тоже вздохнула Матрёна, — помню я, что ты изюм не любишь. Хоть и не баловала тебя тетка, да изюм ты только с голодухи есть и могла.

Валерка с превеликим удовольствием проглотил последнюю ложку и отложил дивное кушанье. Тут же заел парой блинов без всего и решил, что вполне сыт. Подвинул чашку душистого чая и с наслаждением вдохнул аромат чего-то травянистого.

Поели все быстро. Как Валерка и предсказывал, блины еще остались.

— Можно на поздний ужин подогреть. Никто не против же? — уточнил он. — Если, конечно, до ужина никто голодный не сметет.

— У вас практикуется по несколько ужинов?

— Вообще нет, — виновато отозвался парень. — Просто мы же сейчас поедем смотреть деревню, это займет время, вернемся наверняка уставшие и голодные, и думаю, захотим перекусить. Но если вы против, то погреем на завтрак.

— Дети не должны голодать, — отозвался священник. — Нет в том греха, особенно ежели трапезы умерены.

— Я не ребенок, — только и ответил парень. Но священник и домочадцы только усмехнулись, переглянувшись.

Доехали быстро. Если на болота шли пешком, потому что такую толпу народа было не на чем везти, то сейчас в повозку прекрасно влезли вчетвером: Валера, отец Владимир, Прохор и Парашка. Ехать одной девице с двумя мужчинами было просто-напросто неприлично, вот и пришлось тащить с собой девчонку. Глашка осталась в усадьбе, где её быстро взяла в оборот Матрёна, дабы девка со скуки опять чего не удумала или, хуже того, не воплотила в жизнь.

— Вот тут мы новую деревню и будем ставить, — махнул рукой Валерка, первым выбравшись из повозки.

К нему тут же начал стекаться народ, впрочем, останавливаясь поодаль.

— Здравствовать вам, барыня, — степенно поклонился Иван, подошедший одним из последних. — Не могу пригласить вас в дом, но в остальном всегда к вашим услугам.

— Пойдемте, посмотрим, — кивнул Валерка, и Иван пошел первым, рассказывая и показывая.

Деревня пока расположилась под навесами. Благо дождя не было. Место под деревню расчистили, но вот дома ставить еще не начали.

— Вот тут школу бы и заложить? — предположил Прохор, махнув рукой.

Валерка место оценил. В самом деле хорошее: с одной стороны лес, с другой деревня, значит, и детишки на виду будут, и в то же время мешать не должны. Дети — они шумные. С другой решили цех ставить под кузнечное дело, Валерка еще о столярном задумался. Может, найдутся у них умельцы, что с руками из нужного места, а там и мебельных цех можно будет запустить. Дело-то хорошее.

Пока Валерка предавался мечтам и строил далеко идущие планы отец Владимир сунул свой нос в каждую щель.

— Планируете школу полностью сюда перенести? — уточнил он. — И ткацкий цех тоже?

— В перспективе.

— Не боитесь смешивать девочек с мальчиками?

— Опасения есть, — честно признался парень. — Это может быть и конкуренция, и какие-то проделки на основании гендерных предрассудков. Но я думаю, у детей не будет много времени на глупости.

— Не знаю, что такое «гендерные», но вы молодая и жизнь не больно-то знаете, особенно за пределами усадьбы.

Валерка сразу вскипел:

— Ну да, я понимаю, что звучит несколько утопично. Дети же. Время на баловство найдут.

— Не маловато здание будет?

Валерка еще раз оглядел запланированную площадь и вздохнул. Для его планов маловато. Но хотелось сделать максимально хорошо, а поскольку он не был профессионалом, то явно получится как получится.

— Я бы хотела еще спортивную площадку, — махнул он рукой на небольшое поле. — И девочкам, и мальчикам необходимы физические нагрузки. Понятно, что они будут работать, а это само по себе немалая нагрузка, но это нагрузка однобокая, им же нужно всестороннее развитие. Игры на свежем воздухе опять же. С мячом побегать, например.

— И девочкам? — скептически уточнил священник. — И что это за игры такие с мячом? Или вы хотели сказать мечом? Но так я не мечник, ничем тут вам не помогу.

— Мяч — это такая круглая штука, легкая и прыгучая, — зачем-то начал объяснять парень. — С ним можно играть, пиная его ногами, разбившись на команды, можно устроить типа волейбола и отбивать руками через сетку.

Он посмотрел в вежливое непонимающее лицо священника и начал рисовать в воздухе руками фигуры, показывая мяч и что с ним делать.

— Первые мячи делали из кожи и набивали соломой. Можно попробовать шерстью набить, но такая штука получится тяжелой, наверное, пару килограмм, — он со вздохом посмотрел на хилые Леркины ручки и признал: — я такое не смогу отбить. Эх, а так хотелось!

— Но к чему это вообще женщине? — спросил священник.

— Насколько я знаю, наличие чародеек-женщин документально запротоколировано? Богатырши тоже были. Мне кормилица в детстве сказки про Настасью сказывала.

«Варвару», — поправила Лерка.

Валерка молча отмахнулся. Возможно, про Настасью тоже были сказки.

— Были, — кивнул священник. — В тяжелые времена рождались девочки со сложной судьбой. Но воспитывать их осознанно?

— Не думаю, что от игры в мяч на траве у девочки сразу появится какая-то особенная судьба, — начал свирепеть парень. — Но девочкам тоже надо бывать на свежем воздухе, тоже бегать и играть.

Священник поднял руки, признавая поражение.

— Признаю вашу правоту, нет в том греха, дабы чада играли на свежем воздухе. Да, считается, что место мужчины во дворе, а женщины в доме, однако ж, это не всегда так.

— Барыня, тама… — к ним подбежала Ива и остановилась, переводя дыхание.

— Вот об этом я и говорю, — кивнул парень, — и это будущий кузнец, между прочим. Физическая подготовка оставляет желать лучшего, потому что отец не верит в женщину-кузнеца, хотя мы все знаем, что это вполне себе возможно.

Священник только покачал головой, но не укоризненно, а скорее неверяще.

— Чудны дела твои, Господи!

Валерка повернулся к девчонке:

— Что случилось?

— Тама Юдо пришло, вы бы тоже посмотрели?!

— Хулиганит? — уточнил парень, размашисто шагая в сторону леса и начиная несколько волноваться. Интересно, а как священник отнесется к его договору с нечистью? С другой стороны, терпят же все Горыныча?!

— Наоборот, — побежала девчонка рядом и через некоторое время опять тяжело задышала. — Оно там ягоды принесло.

— Откуда в это время ягоды? — оторопел Валерка. — Земляника только-только цвести начала?! Или я чего-то не знаю, и у нас тут аномальная зона?

Священник, естественно, пошел следом.

Чудо-Юдо сидело на полянке, где предприимчивые селяне уже сколотили навес и поставили две лавки. Вот на одну лавку чудище и взгромоздилось. Тонкие лапки не доставали до земли, и оно болтало ими в воздухе. Лапки передние вцепились в скамейку. А рядом громоздились штук пять огромных, сплетенных их лыка туесков.

— Похоже на спонтанный рынок, — вслух сказал парень. — Не хватает бабок с корзинками.

— Бабка у нас уже есть, — весело хмыкнул отец Владимир. — Скажите, Валерия, а вы вообще с головой дружите? Это же чудовище!

— Договор! — вскричало чудовище. — Я вот! Собрало!

— Во имя Отца, Сына и Святого Духа! — перекрестил священник торбы.

— Я чудище — честное, — обижено зашипело Юдо. — Никакого обмана! Само ползало собирало. Вот ранняя земляника, вот в туеске клубника. Вот тут кислицы нарвало, может, тоже захотите. А вот шишки молодые, на отвары самое то.

— А не рано? — с подозрением уточнил парень. — Весна на дворе еще. Откуда ягоды?

Ответил, как ни странно, священник:

— Чудища разного рода обладают чародейскими способностями, опять же, разными, — он опять перекрестил чудище и его котомки, но ничего не изменилось. — Они, конечно, любят обманывать простаков, но если с ними заключить договор, то нарушить его уже не могут. А что касается неурочного времени, то Морозному Деду, если он проснется, под силу устроить зиму посередь лета.

— Значит твоя супер-способность — это урожай? — Валерка потер руки. — А так можно с капустой, например? Или с картошкой?

— Нет! Я лесное чудище, — существо аж замотало зеленой головой. — Никаких огородов! Терпеть не могу копаться в огороде! У мамки был огород! Что хотите делайте со мной, я туда ни ногой!

Валерка хмыкнул.

— А есть-то это можно?

— Да почему нет? — священник взял одну ягодку и показательно сжевал. — Клубника. Вкусная. Ароматная.

— У меня всё честно!

— Не подумай, что я не доверяю, — примирительно начал парень, но чудище перебило:

— Ясно, что не доверяете, оно и правильно. Проверяйте. Всеми способами проверяйте! Была мысль у меня в туесок тины вниз натолкать, но я себя пересилило. Нельзя с обмана начинать.

— Да мы бы и пересыпали, — ответил священник.

Чудище вздохнуло:

— Ага, я так и подумало.

— Оговорили уже, на что меняемся? — уточнил Валерка у подошедшего Ивана. — Что вы вообще можете предложить на равный обмен?

И повернувшись к Прохору:

— Мы можем поменяться на шишки, кислицу и немного ягод? Думаю, в усадьбе найдем всему этому применение?!

— Аглае передать хотите? — проницательно усмехнулся в усы управляющий. — Да уж понятно, пригодится. Сейчас распоряжусь.

В итоге торговались отчаянно: чудище отказывалось отдавать дары леса и болота задаром, а селяне оказались прижимистыми и банально не готовыми отдавать столько куриц, самим в хозяйстве мало. В итоге сговорились на двух куриц и два десятка яиц.

— Можешь сразу не есть, а начать разводить, — посоветовал Валерка.

Чудище, которое распахнуло пасть и уже приготовилось сунуть туда курицу целиком, зависло. Наконец жадность пересилила, и курица, не успев даже пару раз кудахнуть, отправилась в пасть. Зубы клацнули, существо сглотнуло и облизнулось.

— Можешь курятник поставить, куриц на яйца посадить, и через полгода у тебя будут свои курицы.

— А кормить я их чем буду на болоте? — мрачно уточнило Чудо-Юдо. — Думаете, я тупое?

— Ну, курицы же всеядные, — почесал затылок парень. — Но можно подумать о каком-то корме в обмен. Мы тут вообще-то тоже на краю болота живем, а клубнику ты не в болоте собирало.

— Твоя правда, барыня, — кивнуло чудище и по-новому посмотрело на мешок с оставшейся квочкой. — Я подумаю, вот только болеть они на болоте будут.

— Не такие тут болота, — ответил священник. — Местность и в самом деле болотистая, да всё ж не чащоба. Люди в худших условиях живут, да скотину выращивают. А вот то, что тебе с сущностью справиться своей тяжело, да хочется сразу всё сожрать — с тем бороться можно.

Чудище болотное вздохнуло.

— А то вы не знаете, как со страстями бороться трудно?!

— Знаю, — кивнул священник. — Потому и говорю, что можно. Бог в помощь!

Креститься чудище не стало, это совсем бы добило Валеркину психику. Но расстались все вполне мирно.

Сели в повозку, покупки вручили Парашке, которая молчала, подавленная важными персонами вокруг себя. Глашка бы трещала без умолку, а эта застеснялась и ушла в себя.

— Скажите, отец Владимир, — наконец произнес Валерка то, что его давно мучило. — А разве Церковь не против всяких чудищ?

— Всякая тварь угодна Богу, — отозвался священник. — Ежели чтит законы Его!

— Но чудища не больно-то чтят законы, — удивился парень. — С тем же Чудом-Юдом мы договор заключили, а вообще оно тут путников ело. Правда, у него плохо получалось, но это оттого, что оно еще маленькое.

— Наша задача попытаться вывести любую заблудшую душу к свету. Даже ежели это душа чудища. Ибо, ежели Господь допустил создание чудищ, значит, оно зачем-то было надо.

— А ежели они от Дьявола? — сам не зная зачем ввязался Валера в полемику.

— Господь всемогущ, а Дьявол послан нам, дабы мы укрепились в Вере!

— Не все так думают, — подал голос управляющий.

— Ваша правда, — смиренно ответил отец Владимир. — Однако же не в моей компетенции лишать жизни существо, даже если оно выглядит не так, как человек. Вон, Горыныч Царю-батюшке служит, а значит, и у других чудищ есть шанс жить в мире.

— Повезло нам с вами, — искренне выпалил Валерка. — Я хочу, как лучше, но не всегда знаю, как это.

— Ничего, чадо, научишься!

Отец Владимир опять широко всех перекрестил. Валерка перекрестился без напоминаний с Леркиной стороны. Вообще этот процесс стал у него получаться сам собой. Кажется, входило в привычку.

В усадьбу вернулись, когда уже смеркалось. Почаевничали. Отец Владимир от трапезы отказался, а вот чай пил с заметным удовольствием, прихлебывая горячий ароматный напиток и прикрыв глаза.

— Куда вас поселить? — спросил Валерка, который, несмотря на дикую усталость, опасался ложиться спать. — Мы приготовили вам отдельную комнату на первом этаже, пока не построили школу. Стройка — это не быстро, но надо же вам где-то жить.

— Меня устроит любая комната, — безразлично отозвался священник. — Первый этаж — это хорошо, мне не по чину в барских покоях обретаться. К слугам ближе.

— Я бы с удовольствием поселила вас в барских покоях, — честно отозвался парень, — но, понимаете, там живу я. А другой комнаты у нас нет.

— Есть еще флигель, поближе к ученикам, — напомнил Прохор, — но там ужасно шумно. Цех, бывает, допоздна работает, как барыня их ни гоняет почивать с заходом солнца, а девки они и есть девки, им только дай возможность посплетничать подольше. Там и станки, бывает, работают-стучат, и девки ржут как кони.

Священник только рукой махнул.

— Ежели будут вопросы какие, так я обращусь, не постесняюсь!

— Ну, и Слава Богу! — честно заметил Валерка. — Мне бы хотелось, чтоб вам у нас понравилось. Проводить вас до комнаты?

«Дурак! — простонала Лерка. — Что ты творишь! Пущай Парашка провожает!»

— Вот, Параша проводит, — тут же поправился парень. — Но, если будут вопросы — вы не стесняйтесь!

В своей комнате Валерка первым делом подошел к окну и отдернул шторы. Кто-то добрый их уже задернул, погрузив комнату в полумрак. Световой день заметно прибывал, и сейчас не было полной темноты, летом редко бывает совсем темно. К тому же светила растущая луна. Птицы уже угомонились, зато распелись лягушки. Валерка вдохнул полной грудью этот чистый воздух.

— Реально потрясающе, — пробормотал он. — Тыщу лет такого не нюхал.

«Ты же говорил, что молод, — влезла Лерка. — Какие еще тыщу лет?»

— Это так говорят. Просто у нас довольно грязный воздух, много автомобилей на улицах, всякие заводы, а у вас тут он такой вкусный, что хоть на бутерброды его мажь!

— Что вы, барыня, говорите? — дверь тихо отворилась, и в щель просунулась любопытная мордашка Глашки. — Помочь вам снять одежду?

— Со штанами сама справлюсь, — отмахнулся парень. — Иди спать ложись. И странно, что отец Владимир ничего про штаны не сказал. Он очень понимающий мужик.

Он сходил в ванную комнату, умылся, переоделся в рубашку и, самостоятельно заплетя кривоватую косу, опять подошел к окну.

«Ложись спать, — посоветовала девчонка. — Как говорила моя кормилица: «Утро вечера мудренее!»

— Матрёна?

«Потом её тетка в дворовые определила, и она перестала мне помогать, — пояснила Лерка. — Сейчас я вот тоже без неё ко сну готовлюсь!»

— У неё и без нас полно дел, — заметил Валерка. — А нам надо учиться жить своим умом.

«Да, — кивнула она. — Я не знала, что это так трудно».

— И иногда страшно, — согласился Валерка. — Но так я и не какое-то там сыкло.

С этими словами он решительно отдернул покрывало и нырнул в кровать.

И почти сразу провалился в сон.

— Пик-пик-пик...

«Вот чёрт, — подумал парень. — Интересно, я сплю тут? Или там? В смысле, что из этого есть реальность?»

— Пик-пик…

«Но это точно не кома, симптомы не похожи. Хотя, если натянуть сову на глобус, то мозг человека до конца не изучен. Хотя один врач мне говорил, что изучен, но как будто все равно нет. Похоже на кому! Но почему сейчас, когда я пришел в себя, я всё равно там?»

Внезапно пиканье ускорилось, потом последовала секунда тишины, снова удар сердца. В ушах зашумело.

— Ыыы, — выдавил из себя Валерка.

Монитор противно запищал.

Он потерял сознание.

Разбудили Валерку первые лучи солнца, скользнувшие по лицу.

— Боже, как я классно выспался, — пробормотал он, потягиваясь. От постельного белья веяло свежестью, от окна первым летним теплом.

«Я тоже выспалась», — с удивлением констатировала девчонка в голове и сладко потянулась.

— Уже изволили проснуться, барыня? — Парашка зашла, когда Валерка вовсю отжимался. Теперь он без проблем мог отжаться уже раз двадцать и искренне этим гордился. После приседания — постоять в планке, наклоны и подтянуться на косяке. Пока только один раз, но зато без обмана. Лерка была невысока ростом, и чтобы подтянуться, ей надо было вначале до этого косяка допрыгнуть, поболтаться в воздухе как сосиска и только потом подтянуться.

— Чудны у вас развлечения, барыня, — искренне сказала девка. — Вы и так барыня, прикажите и вам всё подадут. И охота себя истязать.

— В здоровом теле — здоровый дух! — пропыхтел парень и закончил третий подход. — Я сейчас вернусь.

Он сходил умылся, потом нашел свой домашний сарафан, сам оделся, радуясь, что теперь это право не надо отстаивать со скандалом, как раньше, и позволил Парашке закрепить кокошник на голове.

К трапезе присоединились те же, но вот священник опоздал, Валерка совсем забыл про молитву перед едой, и, когда отец Владимир начал молиться, ему не оставалось ничего другого, как присоединиться:

— Господи, благослови пищу, — он подумал и честно добавил: — которая уже во мне!

Батюшка прыснул, но перекрестил всех. Наконец начали есть.

— Скажите, а тут знают такой напиток как кофе? Отвар из таких коричневых зерен? Может быть, купцы что-то такое завозили?

Прохор пожал плечами:

— Заморские товары дорогие, супруг-то ваш покойный имел дела с купцами, сами знаете, корабли держал, да только в основном корабли те по реке ходили. Ну, да вы уже в курсе. Первый раз о таком ястве слышу.

Бабы и подавно не интересовались.

— Соль покупаем, — покивала Матрёна, которая всё больше и больше погружалась в процессы управления огромным хозяйством. — Специи тоже берем, хотя кой-какие травки и у нас растут. Про какао я слышала, еще у тётки Варьи когда была, да только никому они не понравились, ароматные, этого не отнять, но горькие, что самая беда бедовая.

— Надо бы торжище навестить, — решил парень. — Прохор, не затруднит напомнить, когда там будет что-то большое и интересное?

— А на что вам тот кофе? — уточнил священник. — Где вы вообще услышали про него?

— Так у тетки когда жила и услышала, — прикинулся дурачком парень. Кофе хотелось ужасно. Но сейчас он опять оказался на грани провала. — Любопытство замучило. Я тогда краем уха услышала, что видела она то чудо, мол, купец баял, что зерна эти придают ясность ума и проснуться помогают.

— Глупости какие, — сказала Глашка. — Чтоб проснуться, надобно спать подольше, а ясность ума у вас и без того, как у мужика. Вот уж наградил девку. Так и замуж не возьмут!

— Треснуть бы тебя ложкой по лбу, — пробормотал парень. — Тебе-то какая с того печаль?

Глашка вздохнула.

— Так, у нас какие планы на сегодня? — повернулся парень к управляющему. — Стройку начали, как будто без нас справятся. Цех тоже работает.

— Надо бы книги разобрать, — решил управляющий. — С кораблями что-то решить. Вы хотели капитана менять, но как будто для начала один бы корабль снарядить. Может, за этим вашим кофе?

Валерка задумался.

— Я мало что про него знаю, но тётка не стала брать, какао тоже не оценили. Не ходовой товар, прогорим.

Отец Владимир притих, задумчиво переводя взгляд с одного человека на другого. Задумался.

— А вот во что вы бы вложились? — серьезно спросил Прохор.

— Чем богат наш край? — вопросом на вопрос ответил парень. — Пушнина? Жемчуг? Рыба? Куда супруг мой, Царствие ему Небесное, суда отправлял?

— Да проще сказать, куда не отправлял, — почесал затылок управляющий. — Всё, что вы, барыня, назвали, всё было. Правда, со шкурами корабль тогда перевернулся, половину потопили, что не потопили, то вымочили, да просушить толком не смогли. Убыточный рейс вышел. Да барин быстро свое вернул, следующим кораблем большой куш отхватил.

— ??? — Валерка задумался. — Одним кораблем куш отхватил? Быть того не может. Иначе все бы богачами ходили!

— Сам я не во все моменты был посвящен, — признался Прохор, — и пока вы не усомнились, я даже не задумывался. Но второй рейс смешанный был: специи, пушнина, жемчуга немного.

— Тем более, — ответил парень. — Откуда тут несметные богатства возьмутся, особенно если в прошлый раз он резко в минус ушел. Если только…

— Контрабанда, — это слово первым произнес священник.

Валерка задумался.

— Не исключено, но может быть, это были какие-то очень редкие и дорогие специи, или еще что-то такое?!

— Кошек он не возил, — покачал головой Прохор. — Дело прибыльное, но уж больно неблагодарное. Качку хорошо переносят, крыс ловят опять же, да только от дурной воды болеют да дохнут, как и от дурной пищи. А в дороге, сами знаете, не убережешься от этого.

— Кошки, — пробормотал парень. — Я ведь что-то такое читал, то есть читала.

— Это такие животные, которых можно держать дома, — начал объяснять священник, — у нас при храме обретался один: забавный зверь, хотя ленивый, но ласковый. Опять же мышей ловил.

— Да у нас в усадьбе есть пара, — ответил Валерка. — Я просто не думала, что ими торговать можно.

«Я тоже не думала об этом».

— Хм… — Валерка подумал, — а откуда их вообще привозят?

— Морем, от басурман, — ответил управляющий. — Да только и там кошка дорого стоит.

— Давайте ими тоже торговать?! — решил Валера. — Они очень хорошо плодятся. И если в самом деле так дорого стоят, то мы отобьем вложения лучше, чем на повозках. Сами слышали, наши кузнецу обещали повозку в месяц делать, а кошка раз в полгода котится, раз в год в худшем случае. Да в помете не один котенок, а штуки три — шесть.

— Откуда у вас такие познания? — удивился священник. — У нас был при храме кот, да я вот только сейчас слышу, что они такой приплод богатый дают.

— Люблю всё пушистое, — отозвался он.

— Не замечал, чтоб вы ими тут особенно интересовались, — ответил управляющий.

— Да всё некогда как-то.

— Это точно, — согласились с ним. Сердобольная Матрёна подвинула поближе миску с творогом.

Валерка тайком перевел дух. Что-то за эту трапезу он уже пару раз был на грани провала, если так дальше пойдет, то его непременно выведут на чистую воду.

«Подумаешь, — легкомысленно отмахнулась Лерка, — они и так уверены, что ты, то есть я, не в себе!»

Дверь в малый зал распахнулась, и первой вплыла свекровь. За ней, чеканя шаг, вошел чародей, следом робко, видимо, помня позор предыдущий, просочился брат покойного супруга.

— О, нет, — пробормотал Валерка. — Эй, кто их пустил?

— Вот так вот сразу гонишь, сношка дорогая? — скорбно поджала губы женщина. — А еще говорят про тебя, что ты добра. А старую больную женщину даже на порог не пускаешь, даже чаю не предложишь?

— А чего старая больная женщина тут забыла? — несколько напряженно уточнил парень. — Мы же вроде еще в прошлый ваш визит сюда решили все вопросы?

— С родственниками потом поговорите, — выступил вперед чародей. — Пусть вообще пока посидят и помолчат вон там.

Родственники послушно прошли, куда им было велено, сели на стулья и замолчали. Замолчали, потому что без зазрения совести принялись есть. Налили чаю в чистую посуду, подвинули блюда с едой и принялись набивать животы так, словно до сегодняшнего утра месяц голодали. Но молча.

— До меня дошла информация, что вы, Валерия, силы обрели чародейские, — начал свою речь чародей. — Так ли это? А вместе с вами еще мужик крепостной, не помню, как там его зовут, но чародей не может быть крепостным, так что придется дать ему вольную.

— Да запросто, — отмахнулся Валера. — Если Иван хочет вольную, то дам хоть сейчас.

В этот момент в зал втолкнули Ивана. И он услышал последнюю фразу Валеры.

— Пожалуйста, барыня, не губите! — парень упал на колени и прям на коленях пополз к Валерке, после попытался схватить его за руку, схватил только за подол, но принялся этот самый подол обильно слюнявить. — Не надо мне вольную, только жизнь начала налаживаться. Ботинки дали, рубаху сменную, портки опять же! Не губите!

Валерка отпрянул и машинально вскочил на стул с ногами, подобрав подол.

— А если он не хочет вольную? — растерянно спросил он у чародея. — Я должна это насильно сделать? Но это же неправильно как-то?!

Чародей тоже опешил.

— В смысле вольную не хочешь?! На чародея поедем учиться. У нас близ Московии Школа расположена, всего пять лет учиться надо, а после выйдешь полноправным чародеем. Уважать тебя будут!

— Да щас! — Иван вскричал, не поднимаясь с колен. — Меня тут хорошо кормят, барыня добрая, непосильной работой не мучает. Мы теперь с первых петухов работаем, а еще до зорьки вечерней свободное время. А в выходной день и вовсе можно раз в пару седьмиц ничего не делать. Я вот даже к матери в деревню ездил давеча. Невесту себе присмотрел, думал уж по осени сватов засылать!

— Через пять лет еще лучше невесту найдешь! — отмахнулся чародей.

— А я сейчас хочу! — воскликнул парень. — Да у вас там порядки в школе хуже, чем в монастыре! Подъем до восхода солнца, всякие травы пить заставляете, отчего потом мерещится всякое разное, весь день на ногах, старшие младших обижают…

— И откуда такие познания? — ехидно спросил чародей.

— Да люди бают!

— Люди горазды болтать. И совсем не так у нас всё, — отмахнулся чародей. — Вставать, конечно, приходится рано, с первыми лучами солнца, так ведь для здоровья это зело пользительно! Травки помогают дару чародейскому раскрыться, — тут чародей сделал паузу, видимо, вспомнив вкус тех трав, и Иван перебил его:

— А еще бают, что с тех трав не все люди чародеями становятся. Мол, умирают часто в вашей школе этой.

Чародей поморщился:

— Всякое бывает, не буду обманывать, вы должны знать правду. Чародеем может стать только сильный духом и телом мужчина (ну, или женщина), поэтому да, бывает, что слабосилки не выдерживают. Кто сам умирает, кто… — чародей двусмысленно замолчал. И поспешно добавил: — Но у вас такого не будет. Я слышал, что вы оба прям чудеса творите и без обучения, так что спокойно переживете этот сложный период и станете еще сильнее и будете уважаемыми людьми.

— Спасибо, меня и так теперь в селе родном уважают, — продолжил отнекиваться парень. — Первая девка на селе уже готова сговориться за меня идти, не хочу я этих ваших наук. Мне ваше чародейство вообще не нужно было, заберите у меня это всё!

— Чародейство — это дар Божий! — возопил чародей и обернулся за поддержкой к священнику. — Святой отец, ну скажите этому недоумку, что Господь посылает ему испытания по силам!

Но батюшка внезапно не стал становиться на сторону чародея.

— Ваша чародейскость, — веско заметил он, — но ведь нельзя насильно заставить человека учиться. Господь наделяет нас по-разному, это верно, но что дальше делать с его дарами, решать человеку. И только ему.

Иван воспрял духом.

— Не поеду! Жениться желаю, а учиться не желаю!

Чародей раздраженно собрался сплюнуть, но поймал тяжелый Валеркин взгляд и слюну сглотнул.

— Ты — поехали! Девок у нас берегут, обучение точно переживешь! Слово даю!

— А мы пока за домом присмотрим, — с елейной улыбочкой выдала свекровь, аккуратно макая блинчик в тарелочку с вареньем. — Негоже, ежели такая усадьба в упадок придет!

— Да щас, — выдохнул Валерка. — Я лучше завещание на, вон, на Прохора перепишу с Матрёной, нежели позволю вам тут распоряжаться. Вы за пять лет тут всё развалите, сломаете и продадите. Еще супруг мой покойный писал, что управленцы из вас ерундовые.

— Наши с братом дела тебя вообще не касаются, — рыкнул брат, ловко отправляя в рот ложку густой каши. — Твое дело маленькое, покорно принять предложение его чародейства да бумаги на нас переоформить. Мы уж и бумаги приготовили, да, матушка?

Матушка кивнула и отпила чаю с блюдечка, манерно оттопырив мизинчик.

— А хари не треснут?

— Дочь моя, — покачал головой священник, — я могу понять твое негодование, ибо предложение в самом деле неожиданное, однако ж, почтение к старшим — это добродетель, угодная Господу нашему.

Валерка поджал губы, до сих пор священник казался ему полностью адекватным, но сейчас он начал сомневаться в своем решении. Не поспешил ли он, приглашая служителя церкви к себе?!

— Все, в ком обнаружены чародейские задатки, обязаны пройти обучение, — отчеканил чародей. — Это закон!

Валерка нахмурился:

— А где можно почитать текст закона?

— Да как вы вообще можете отказываться? — мужик вскинул руки и вцепился в свои серые космы. — Всегда будущие ученики радовались, родня их радовалась, это же такие перспективы!

— Родня, предположим, и сейчас радуется, — флегматично уточнил Валера. — Но родню не выбирают, к сожалению… И, кстати, рано радуетесь, даже если я в самом деле должна уехать на долгие пять лет и сгинуть там, вам всё равно ничего не достанется.

— Это мы еще посмотрим! — воскликнула свекровь. — Не понимаю, чего ты упрямишься, деточка?! Чародейкой ты себе еще три такие усадьбы заработаешь. Чародеи очень богатые!

— У вас три усадьбы? — повернулся Валерка к чародею.

— Ни одной нет, — мрачно, но честно ответил он. — Вообще нет времени на эти глупости — служба!

Валера с укором уставился на женщину.

— Не отпущу! — вдруг взвыла Матрёна. — Никуда моя кровиночка не поедет! Я не для того ночей не спала, службу несла, чтоб моя девочка где-то на чужбине сгинула! Нет такого закона, чтоб девок насильно учиться заставляли и у матерей отбирали!!!

— Ты ей не мать!

— Я даже лучше, чем мать!

Чародей устало опустился на свободный стул и придвинул ближайшую тарелку. Валерка со стула слез и благовоспитанно одернул подол. Ванька, пользуясь тем, что на него никто не смотрит, стащил со стола пирожок и присел поближе к стене.

— Не думал, что будет так трудно, — пробормотал чародей. — Хотя в этой усадьбе почему-то всегда трудно. Даже с покойным барином было трудно, а уж вдова его и вовсе поехавшая.

— Ну, чего ты упрямишься, — елейным голосом пропела свекровь, — съездишь на пять лет, Чародейская Школа рядом со столицей располагается, мир посмотришь, себя покажешь. Оставишь тут в усадьбе своего управляющего, ты же ему доверяешь?

— Сарафан купишь себе по последней столичной моде, — добавил Емельян, почесав затылок.

— У чародеев форма, — пробормотал себе под нос чародей и тут же добавил: — Впрочем, есть выходные, и в такие дни можно в любой одежде ходить.

— А чародейки носят и вовсе бесовые платья…

— И штаны, тьфу, прости Господи, — сплюнула свекровь.

— Вообще не привлекает, — отмахнулся Валерка. — Столицу я могу и так посмотреть, приеду по делам на пару дней. А попасть в интернат закрытого типа на долгие пять лет, спасибо, сами идите. Там подъем по расписанию и личного времени полчаса в день. Я и так в армии… — Валера прикусил язык и поправился, — как в казарме, только хуже.

— Солдат на двадцать лет призывают, — вставил чародей. — А у нас обучение пять длится. Чародей — уважаемый человек.

— Я ничего не имею против чародеев, — поднял руки парень. — Да и никто из здесь присутствующих не станет хаять ни одну профессию. Все мы важны, хоть и по-разному. Однако прошу меня понять правильно: у меня нет времени на пять лет обучения. Нет ли краткого курса? Ну, типа не высшее образование, а чисто силу усмирить.

Все примолкли.

Чародей задумался. Думал он долго, так, что все снова отвлеклись на еду: свекровь манерно обмакнула блинчик в блюдечко с вареньем, а после целиком запихала в рот; Емельян сунул в рот ложку каши и шустро заработал челюстями, а отец Владимир отпил из чашки и открыл рот. И тут же его закрыл. Получилось забавно, но никто не засмеялся.

Матрёна сидела с прямой спиной и комкала в руках край сарафана. Валерка молчал, уставившись в центр лба чародея и излучая уверенность, которой не было.

— Есть давняя традиция «личного ученичества», — наконец произнес чародей. — Ежели кто из обученных чародеев захочет иметь личного ученика, то он имеет право взять такого и заключить с ним договор. В этом случае длительность обучения не оговаривается.

— Да на кой она вам сдалась, бесталанная, — всплеснула руками свекровь. С её пальцев сорвалась капля варенья и упала священнику на лоб. Тот невозмутимо стер каплю пальцем, который затем облизал.

— Личное ученичество дает некоторые бонусы в Ковене, — оценивающе оглядел Валерку мужик. — Но такой вид обучения давно не применяется. Ведь в Школе бесплатное питание, в то время как учитель не обязан заботиться о комфорте своих учеников.

— Очень странно, — заметил парень. — Как будто заботиться о учениках — первостепенная задача учителя. Но не думаю, что для нас это будет проблемой. Мы же можем обсудить условия ученичества наедине?!

— Да, щас! — воскликнул брат покойного супруга. — Мы желаем присутствовать при этом разговоре.

— Вон пошли, — отчеканил Валера. — Пока вам по завещанию недодали братской любви. А то вы как будто недополучили в прошлый раз. Эй, слуги, проводите родственников!

— Да как ты смеешь! — вскочил на ноги Емельян. — Не боишься, что следующий поджог может оказаться удачным? Усадьба-то легко гореть будет.

— О! — Валерка поднял указательный палец и потряс им в воздухе. — Прикиньте, он сам только что признался, что поджег нам усадьбу. Господин Чародей, а можно стрельцов позвать? И не просто их из моего дома выкинуть, но и вообще в тюрьму отправить?

— Да где ж он признался-то, — вскричала свекровка. — Погрозил просто неудачно. Не в себе человек. Тут тоже понимать надобно, что мы к тебе со всей душой, а ты нас гонишь да преграды чинишь, уважения не оказываешь, как положено. А ведь кроме нас-то у тебя нет иной родни. Случись чего, тебе и податься, горемычной, некуда будет.

— Стрельцов-то покликать нехитрое дело, — задумчиво произнес чародей. — Да и наши мастера какие угодно признания из человека получить могут. Тем более, что… — он сделал задумчивую паузу.

Свекровка побледнела и даже отложила очередной блинчик на белую скатерть. Валерка поморщился.

«Вот гадина!» — пробормотала Лерка, которая до этого усердно молчала.

— Дочь моя, — тихо произнес священник. — Отправить своих родственников на каторгу не больно-то хорошее дело. Даже если они этого заслужили, люди будут думать про тебя не слишком хорошие вещи.

— А что вы предлагаете? — насупился парень. — Подождать, пока у них получится поджог? Или меня разбойники прирежут, которых они наймут. Я слышала, что был какой-то правитель, который шестьсот покушений на жизнь перенес, да все неудачные, но так я — и не он!

— Вот те крест, — Емельян широко перекрестился, — неудачно я сказал просто.

— Ложь Господу нашему не угодна, — нравоучительно заметил священник.

— Не могу понять, — влезла свекровь, — а вы за примирение или как? Почему вы сами себе противоречите? И не лжет мой сын!

— Поклянешься на Библии, что не задумывали плохого? — священник проигнорировал первый вопрос. Женщина побледнела и беспомощно оглянулась на сына. Тот решительно кивнул.

— Я поклянусь, что не нанимал людей для поджога, не платил лихим людям и не делал зла. А за слова сказанные, запальчивые не должны вы зла держать и карать тоже не должны. Пустое это.

— Пустое, — повторила женщина с неестественной, словно приклеенной улыбкой.

— Скатерть придется вам постирать, — заметил Валерка, который решил сейчас не ссориться. В чем-то священник был прав: отправив своих родственников на каторгу, можно здорово подорвать свой рейтинг, на который он с таким трудом заработал. Перечеркнуть всё одним махом было бы обиднее.

— Слуги постирают, — отмахнулась баба. — Ежели твои так распустились, что не могут, так я заберу, и мои постирают.

— Не они пачкали, не им и стирать, — уперся парень.

— Я? — вскричала женщина, когда взгляды всех присутствующих скрестились на ней. — Руки свои благородные марать?

— И всё, что вы делаете словом или делом, всё делаете во имя Господа Бога нашего, — протянул священник.

— Любой труд почетен, — кивнул Валерка. — И раз уж умудрились насвинячить, то имейте совесть и прибрать за собой.

— Сразу видно, что тебя из нищенок подобрали, — прошипела свекровь. — Девушка с благородным воспитанием не позволила бы себе заметить такой конфуз. Сделала бы вид, что ничего не произошло, а после слугам бы велела. А ты истинно безродная.

— Отец Владимир, — Валерка посмотрел на священника. — А вас не сильно смутит, ежели я сейчас ей по щ-щам надаю? Эта женщина сейчас меня в моем собственном доме оскорбляет. Я такое тоже не могу с рук спустить.

— Ежели тебя ударили по левой щеке, — пробормотал священник.

— А вот отец Димитрий говорил, что там дальше в Святом Писании ничего не сказано, — сдал коллегу парень. — И помнится, доходчиво вам свой подход к воспитанию растолковал.

Емельян потер поясницу и то что ниже.

— Мы уходим из этого негостеприимного дома, — всплеснула руками свекровка. — Помни, деточка, что родня — это то, что тебе Господь послал, и то, что в следующий раз тебе может самой наша помощь понадобиться.

— Истинно, — пробормотал парень. — Господь часто посылает нам испытания.

Родственники вскочили, свекровь еще мстительно вытерла руки о скатерть.

— Стоять! — веско произнес парень. — Вы выйдете отсюда только после того, как приберете за собой.

— Что?

Но слуги уже вошли в зал и вопросительно уставились на Валерку.

— Святой отец, неужто вы допустите такое беззаконие? А вы, ваще чародейство?

Чародей со священником переглянулись и внезапно оба синхронно развели руками.

— Каждый будет умирать за свое собственное беззаконие, — непонятно произнес священник. — Кто будет есть кислый виноград, у того на зубах и оскомина будет.

— Чего-сь?

— Надобно держать ответ за свои поступки, — пояснил чародей и откинулся на стуле, сложив руки на груди. — В настоящий момент сила на стороне девки, то есть барыньки. А вы, дамочка, сами создали эту ситуацию, сами и выкручивайтесь.

— Матрён, — негромко произнес Валерка. — А где у нас сейчас белье стирают?

— Ага! — воскликнула свекровка. — То есть ты сама-то рученьки не мараешь свои белые. А слов-то было, слов!

— Если честно, давно в самом деле ничего не стирала, — признался Валерка, который вспомнил тот платок, которым вытер кровь из разбитого кулака. Платок тогда пришлось торопливо стирать в холодной воде и тайком сушить. А то его бы начали ругать, стыдить и кудахтать. — Буквально вчера…

На нем скрестились взгляды присутствующих. Повисла неловкая пауза.

— Да, чего же вы сами-то, — всплеснула руками Глашка.

— Надобно было меня кликнуть, — Парашка прижала руки к груди.

— Брешешь!

— Да быть того не может…

— Любой труд почетен, и ежели барыня находит успокоение души в делах земных…

— Ой, все! — воскликнул Валерка. — Поступим так, сейчас идем к речке, где девки белье полощут, и стираем. Ты за собой прибираешь, а я рубаху свою исподнюю простирну. В самом деле, не убудет от меня.

— Да как можно!

— В реке полощут уже, — заметил чародей со знанием дела. — А стирают со щелоком обычно.

— Тут скатерть расписная да вышитая, — робко подала голос Матрёна. — Неможно её в щелок!

— Мда, подгадила, так подгадила, — пробормотал Валерка, который после недели вышивания с некоторым содроганием смотрел на результат этого труда.

Стирали рядом с баней. Валерка без зазрения совести насыпал себе в кадушку щелока и бестрепетно опустил туда руки.

«Ой, дураааак, — простонала Лерка. — Облезут руки-то!»

— Ничего, — пробормотал парень. — Резиновые перчатки тут всё равно еще не придумали. Да и вроде концентрация тут невысокая. А девки как стирают?

«Так и стирают! — девчонка вздохнула. — И мне приходилось. Потом в холодной воде на речке полоскать даже приятно. Поначалу».

На это своего рода соревнование набежало немало народу. Болели, конечно, за Валерку. Поэтому он не мог позволить себе ударить в грязь лицом и ловко прополоскал в кадушке рубаху. Нашел несколько пятен и застирал вручную, вновь прополоскал и сказал, что готов выдвигаться к реке на настоящее полоскание.

Дела у свекровки шли гораздо хуже. Нет, было видно, что в целом о стирке она имеет представление. Видимо, не сразу получила она деньги и власть, может, в детстве родители держали в строгости и тело смутно помнило, что надо делать. Но стирала она небрежно, оттого пятна никак не хотели пропадать.

— Да пропади оно пропадом всё, — внезапно разрыдалась женщина. — Ноги моей в этом доме больше не будет! Господом клянусь, чтоб провалилась ты, окаянная!

— Типун тебе на язык, мать! — испуганно перекрестился сынок. — Ты что несешь?

— Вначале надо достирать то, что испортила, — непримиримо отозвался Валерка. Руки начали немного гореть, отчего он попытался незаметно потереть их о подол.

«Господи, — простонала Лерка. — Да Бог с ней, побежали на реку руки прополощем хотя бы! Мочи нет терпеть боле!»

— Стирай, — велел парень и стиснул зубы. Руки в самом деле горели, и чем дальше, тем хуже.

— Лерочка, — подергала его за край подола кормилица. — Да Бог с ней, не губи душу окаянную, сама достираю! Вот те крест, прости ты бабу неразумную!

— Господь повелел проявлять милость, — заметил священник и с некоторым изумлением посмотрел на парня.

— Давай сюда, и чтоб впрямь духа твоего тут больше не было, — буркнул он и выхватил скатерть у свекровки. Расправил, скептически посмотрел на просвет и вновь окунул в бадью. Руки защипало с новой силой, но он принялся аккуратно тереть пятна.

— Хватит, барыня, хватит…

Похоже он впал в какое-то подобие транса, потому что пришел в себя от аккуратного подергивания за юбку. Повернулся, проморгался и увидел Парашку.

— Чисто уже, барыня. Дозвольте, я сама прополощу на речке?

— Ну, ладно, — пробормотал он. — Если ты так до речки хочешь прогуляться, то иди. Я в самом деле, кажется, всё постирала уже.

— Постирали, — закивали все присутствующие головами. — Расскажи кому — не поверят!

— Чудны дела тут творятся, — хмыкнул священник. — Всякого я на своем веку повидал, а за последние пару дней еще более увидел. Спасибо тебе, Господи!

— Ладно, — хлопнул себя по коленям чародей. — Беру вас двоих в личное ученичество! Жду завтра на рассвете в своем доме, не вздумайте опоздать. Портки наденьте. Ты тоже!

Валерка кивнул, приказ надеть штаны ему очень понравился.

— Не отдам кровиночку, — взвыла Матрёна, но чародей что-то шепнул, и она резко замолчала. Только рот могла открывать, откуда звук больше не шел.

— Занятия будут до обеда у меня. После мне некогда возиться, своих дел хватает. Но это не значит, что после обеда вы будете на печи лежать да калачи жевать. У меня в обучении не забалуешь!

— Так точно, — вытянулся Валерка и едва не отдал честь. В последний момент руку от головы отдернул и принялся поправлять сарафан.

— Начало мне нравится, — усмехнулся чародей и веско добавил. — Называть меня теперь будете: учитель. И никак иначе. Понятно?

— Так точно, учитель, — выдохнул Валерка и вспомнил армейские будни.

— Да, — недовольно буркнул Иван. И чародей поморщился.

Родственнички ушли сами. Не пришлось ни угрожать больше, ни звать слуг, которые и без того напирали, пересказывали друг другу, что происходит и лузгали семечки.

Пока народ отвлекся на пафосный уход родственников (а уйти тихо и печально они не могли), Валерка сунул руки в бочку с водой.

«Боже, хорошо-то как, — простонала девчонка. — Но когда я до этого стирала, мне не было так больно!»

— Я слышал, что у мужиков другой болевой порог, — пробормотал Валерка. — Но у нас с тобой странный симбиоз, и вообще я лежу в коме, а ты мне снишься.

— Что, барыня, говорите? — рядом с ним оказался священник.

— Да вот, думаю, как бы день половчее спланировать, чтобы побольше успеть, — нашелся парень. — Вы-то хорошо устроились? Нет замечаний?

— Слава Господу нашему, хорошо всё. А вот у вас, Валерия, кажись не всё хорошо.

— Почему это?

Валерка воинственно вытянул вперед руку из бадьи и с ужасом уставился на неё: рука отекла, покраснела и приобрела красивый патриотичный цвет.

«Не должно быть такого», — простонала Лерка.

— Мда, — пробормотал Валерка. — Чота пошло не по плану.

— Восхищен вашей силой воли и выдержкой, — негромко произнес священник и громко крикнул: — Позовите лекаря!

Вокруг сразу же закипела жизнь. Набежали мамки и няньки, все принялись причитать и охать. Глашка пыталась совать Валере калач, Матрёна рыдать, а Прохор застыл столбом, невидяще уставившись на парня.

Суматоху пресекла повитуха, которая выдернула Валерку из этого гама и увела к себе.

— Аллергическая реакция? — предположил парень, когда повитуха закончила промывать руки, наносить нейтрализующее средство, а после приятно пахнущую мазь. Мазь была прохладной и явно с каким-то анальгетиком, потому что боль почти сразу прошла.

— Не моё это дело, — заметила женщина, — да только от стирки такого не бывает.

— Стирка не добавляет здоровья, — согласился Валерка, — но раньше у меня такого не было. Так что разберусь. Может быть, кто-то что-то перепутал.

— Мазь надо будет перед сном новую намазать, — сменила тему разговора Аглая. — И я вам настой заварю для лучшего сна. Потому что к вечеру может стать хуже.

— Может и отек пойти, — пробормотал парень. — И заражение начаться. Чего уж там. Я обещаю хорошо себя вести и выполнять все ваши рекомендации. Меня пугает перспектива остаться без рук.

— Мудрёно говорите, барыня, но смысл я поняла. Всё верно.

Усадьба всё еще гудела: носились девки, Глашка с Парашкой сразу приклеились в хвост к Валерке и тащились с ним аж до кабинета.

— Чего вам? — недовольно спросил он, когда они не подумали отстать. — Какие-то вопросы?!

— Волнуемся за вас, барыня, — честно ответила Парашка. — А ну как вы сейчас в обморок упадете?

— Не дождетесь! Но раз уж вы тут, то тоже зайдите. Прохор где? И Матрёна?!

— Туточки мы все, — отозвались из кабинета, и парень опять поморщился. Кажется, его домашние хорошо его изучили.

— Это хорошо, — он зашел и плотно закрыл дверь, а после и вовсе встал, привалившись к ней плечом. — Кто разводил щелок для стирки?

— Разберемся, — веско обронил управляющий. — Не извольте сомневаться, лично разберусь и доложу.

— Сильно болит? — робко спросила Матрёна. — Может, тебе, деточка, в опочивальне полежать? Я распоряжусь, чтоб тебе медку подали или взвара твоего любимого. А хочешь калач?

— Нет, спасибо, — парень под конец смягчил голос, чтобы не обидеть добрую женщину. — У меня уже ничего не болит, спасибо нашему врачу. Нам очень повезло, что Аглая согласилась к нам переехать. Мази у неё просто волшебные.

Валерка произнес последнее слово и задумался. Волшебные. Его взял на обучение настоящий чародей. Волшебство. Хм… Идею следовало обдумать со всех сторон.

— Какие у нас срочные вопросы? — наконец отмер он и прошел к столу. Присел на край стола, поправил подол сарафана. В это трудно поверить, но как будто он начал привыкать к сарафану: уже не путался в подоле, научился так шагать, чтобы не запинаться и даже начал иногда забывать про неудобную одежду, словно она стала удобной. Впрочем, он по-прежнему закатывал рукава (чего не позволяли себе девушки), да и подол, бывало, так придерживал, что он некрасиво задирался. Но замечания ему делали редко. Постепенно люди привыкли. А он привык к ним.

— Да, почитай, срочного-то и нет, — развел руками Прохор. — Строительство деревни идет. Повозки ваши делают. Еще одну начали. Вашу-то барин в столице заказывал, но Иваны сказали, что и сами такое смогут. Странно, конечно, барину тогда Иван божился, что никак своими силами не сделать.

— Вот что значит вера в людей и добрый подход, — заметил Валерка. — А у вас, девочки, какие вопросы?

— Никаких, барыня, — поклонилась за всех Парашка. — Девки в мастерской работают над заказами, Настасья следит, говорит не было этих… прои… прио… шествий… в общем, хорошо всё.

Валерка перевел взгляд на кормилицу. Та неловко поерзала на стуле.

— Посуды разбили две тарелки. И крынку. Крынку Манька смахнула неловко. А тарелки: одну девка несла, да уронила. С пирожками. Пирожки не стали на стол подавать на наш, дворня съели. А вторую никто не признается. Вроде как в шкафу стояла, девка сунулась, а она там уже битая стоит.

— Брешет? — внезапно заинтересовался управляющий. — Сама разбила да наказания забоялась?

— А какое у нас там наказание за тарелку? — заинтересовался парень. — Надеюсь, не порка?!

— Порка была при барине, — пояснил Прохор. — От трех ударов плетью до пятнадцати. Осерчал он тогда знатно, девка супницу фарфоровую разбила, суп разлила. Да при гостях.

— Пятнадцать? — выдохнул Валерка. — Серьезно? За то, что она упала? Небось и порезалась еще?

— Еще как, — кивнул мужчина. — Прям на осколки коленями. Даже через сарафан. Еще и в горячий суп. Руки обожгла. Но барину под горячую руку никто не полез. Получила по полной.

— Жива? — мрачно спросил парень. — Найдите всех таких девок и, во-первых, пусть к Аглае сходят, может, шрамы свести можно. А во-вторых, по рублю дать им.

— Повесилась, — покачал головой мужчина. — В позатом годе.

— Господи, — пробормотал парень и рука сама взлетела перекреститься. — Родне рубль отправь.

— Да тут всем можно по рублю раздать будет, — заметил управляющий. — Нет, я не оспариваю ваше распоряжение, да и не обеднеем мы, если честно. Но зачем им деньги? И так на всем готовом живут.

— Парашка, — парень повернулся к девке. — А тебя барин бил за что-то?!

— А то-ж, — закивала девка, — в том годе три плети выхватила за то, что не расторопна была. Непроворна. И ленива. И глаза не так держала. Вот.

— И куда ты рубль денешь? — продолжил спрашивать парень.

— Дык, — Парашка не растерялась, — бусики куплю новые. Давно присмотрела. Да матери отдам, что останется от денег. Она давно куру хочет новую. Может, там даже на две хватит. Сестрам приданое надо собирать.

— Вот видишь, — повернулся парень к управляющему. — Тут рубля и не хватит.

— Может, не все были несправедливо наказаны, — пробурчал мужчина себе под нос, но больше не спорил. — Как скажете.

— Теперь за битую посуду из жалования вычитать, — велел парень. — И разбираться, специально ли разбила, или случайность. А то и злой умысел.

— Это как?

— Ну, например, кто-то полы намыл так, что они стали скользкими, а кто-то тарелку не донес. Кто виноват? Кто тарелку разбил? Или кто полы неправильно мыл?

— Обе?

«Всыпать им всем плетей и всё, — не выдержала Лерка. — Чего ты опять начинаешь?»

— А вот было у нас так, — влезла Глашка, — Манька поставила кадушку с тестом на край стола да отвлеклась, а бобик возьми и сожри всё.

— Целую кастрюлю? — не поверил парень.

— Почти всю, — закивала девка. — Вмиг языком смахнул. Манька пока добежала через всю кухню, он уж и выжрал усё.

— Дай предскажу? — предложил Валера, — всем плетей, а собаку застрелили?

— Что значит застрелили?

— Ну, из ружья бух и всё?!

— Что такое ружьё? — спросил Прохор, и все уставились на парня.

— Я и забыла, что у вас тут нет огнестрельного оружия, — тихо пробормотал он. — А чем же тогда воюют? На того же Горыныча с чем ходили?

— Мечи, сабли, алебарды, стенобитные орудия всякие, — начал перечислять управляющий. — А вы что это за ружья говорите? Слова такие странные. Я такого не знаю.

— Ладно, — покивал Валера своим мыслям и сделал очередную отметку, о чем надо поговорить с Леркой, а о чем аккуратно с окружающими. — Так что там с собакой?

— С собакой ничего — помаялся животом пару дней, да и всё, — ответил управляющий, продолжая хмуриться. — Барин смеялся так, что что тремя плетьми только и ограничился для кухарки. Хотя обычно за такие проступки и дюжину можно получить.

— Понятно, — протянул парень. — Ладно, если у нас на совещании всё, то тогда расходимся. Я буду в саду на качелях. Если можно, то одна?!

— Негоже одной-то, — начала Матрёна, но Валерка только отмахнулся.

— Книжку хочу почитать, в тишине посидеть. Да и все же дыры в заборе заделали? Меня никто с улицы не побеспокоит.

— Воля ваща, барыня, — неохотно кивнула кормилица. — Но вот, хоть Глашку возьмите рядом. Пусть посидит в отдалении? Вышивку возьмет. Да корзинку для пикника. А ну как вам на природе перекусить захочется?

— Пожалуйста, — взмолился Валера. — Можно я побуду одна хотя бы на территории усадьбы? Обещаю, что буду на качелях. Если прям так надо, то пусть Парашка через пару часов приходит ко мне.

— Как скажете, барыня. Ровно два часа!

Парашка просияла, словно ей пообещали чего-то хорошего, навроде двух рублей.

Валерка отлепился от стола, поправил подол и, пока никто не передумал, пошел во двор.

В этом углу сада было тихо. Качели красовались новенькой веревкой, но Валерка не стал на них садиться. Поддернул подол и сел прямо на траву. Прихватил с собой кусок ткани, чтобы не марать сарафан, благо большие карманы теперь позволяли носить с собой кучу вещей.

Валерка поерзал на заднице, устраиваясь поудобнее и прикрыл глаза.

— Будем медитировать, — пробормотал он себе под нос и постарался расслабиться.

«А что ты хочешь сделать?» — тут же влезла Лерка.

— Не мешай, — попросил он её. Опять прикрыл глаза и постарался всмотреться в свои руки. Но глаза были закрыты и было просто темно.

Посидел некоторое время, но ничего не происходило. Совсем ничего. Разве что зачесалась левая нога. Похоже, комар укусил.

Валерка открыл глаза и почесал ногу. С наслаждением. В самом деле комар. После того как расчесал до крови, стало легче: она перестала чесаться и закровила, а после заболела.

— Отлично, — буркнул себе под нос.

«Так что должно произойти-то? — опять спросила Лерка. — Ты не обижайся, но мне скучно тут так сидеть. Обычно-то у нас хоть что-то происходит. Ну, или спим мы, а там сны».

— Я хочу опять увидеть магическим зрением и запустить регенерацию попробовать, — произнес он. — Если чародей взял нас в обучение, то, наверное, мы можем что-то такое волшебное?! Иван-то — вот постоянно кипятком писает. А у меня почему-то через раз выходит.

«Да и слава Богу, — выдохнула Лерка. — У меня от этого зрения голова начинает болеть. Да и ты же смотришь не с закрытыми глазами. До этого оно как-то само собой происходило».

— Хм… — задумался парень и прищурился.

И тут зрение расплылось, и он увидел свои руки. В этом магическом зрении они пульсировали нездоровым красным цветом.

— Блин, и чо теперь делать? — пробормотал он. — А вдруг я щас что-то сделаю, и они и вовсе отвалятся?!

Перспективы открывались так себе. С другой стороны, почему-то идти советоваться с чародеем не было никакого желания. Тот вроде был местами мужик правильный, с другой стороны, сильно себе на уме. В разведку с таким лучше не ходить и спиной не поворачиваться. А руки-то завтра ему на обучении наверняка понадобятся.

— Не вовремя как-то, — Валерка опять открыл глаза, поморгал, привыкая к зрению обычному, и с некоторой тревогой заметил, что под повязкой руки начали отекать. — Очень некстати, очень…

Опять закрыл глаза, открыл, прищурился и вновь поймал магическое зрение.

— Как там Аглая говорила, нужно намерение и вербальная часть?! Ну, сейчас будет.

Валера пожевал нижнюю губу и тихо произнес:

— У собаки боли, у кошки боли, а у Валеры всё заживи, — и прислушался к своим ощущениям. Замер так, что аж забыл, как дышать. Как будто в руках немного потеплело, но не понятно, сработал ли заговор, или это поднималась температура. И скорее всего Валерка бы поставил на температуру.

«Дурацкий какой-то заговор, — разделила его опасения девчонка. — Матрёна мне в детстве по-другому говорила».

— И как?

«Ну, точно не помню, но что-то типа того: “Выйди из тела Лерочки беда, всякая хворьба да маета. В воду идите, до дна глубоко дойдите, сядьте на дно, не поднимайтесь. К телу Лерочки не прибивайтесь!”»

Валерка послушно повторил заговор, и по рукам разлилось приятное тепло. Потом тепло сменилось не менее приятной прохладой, а после вновь теплом.

«Получилось?» — возликовала Лерка.

— Вот, нифига себе?! — парень уставился на свои руки. Под повязками было не слишком видно, но сами повязки знатно ослабли, потому что повитуха их накладывала на руки опухшие, а сейчас было видно, что опухоль спала.

«Спасибо, Господи! — произнесла девчонка. — Никогда б не подумала, что это взаправду всё, а не сказки какие. В детстве-то не работало ни разу».

— Не буду пока снимать, — решил парень. — Мазь лечебная, хуже не будет. Да и вопросов всяко меньше. А вот того, кто подгадить мне так хотел, надо обязательно найти.

«И пороть!» — согласилась Лерка.

— И пороть, — впервые согласился парень.

— Ну вот, а говорили, добрая она, — послышался шепот в кустах. — А она как все, лишь бы пороть!

— Да не, стращает просто, кривой, — прошептал другой голос. — Ты же видел сам, добрая она, хоть и такая странная. Да и нас в прошлый раз не сдала. И потом.

— Мы же обещали, — произнес третий голос.

— Головы складывать за просто так мы не обещали, — резонно возразил голос первый.

— Вы там идите посоветуйтесь как следует, — негромко сказал Валерка, не поворачивая головы к говорящим кустам. — А потом еще раз придете. Уже с готовым решением. А то мнёте тут сиськи, как девчонки!

— Да я, да ты!

Кусты раздвинулись, и на полянку высыпали давешние три пацана.

— Да мы тебе щас!

— Кажется, вы обещали явиться вчера? Забоялись?

— Ничего мы не боимся, — шмыгнул носом один: веснушчатый и вихрастый. — Ну, разве что немного. Сестрёнка заболела просто. Поэтому и не пришли.

Валерка тут же подобрался.

— Садитесь и рассказывайте.

— Что именно? — вытер грязный нос рукавом второй, который явно был за главного.

— О себе для начала, — решил парень. — Откуда вы такие чумазые, чем живете и какие планы. Ну, не просто так же вы-таки решили прийти. А я пока подумаю, чем вам помочь.

— Не брешешь? — прищурился главный. — С чего бы тебе нам помогать?!

— Мне не нравится преступность, — честно ответил парень. — И иногда эту преступность сократить весьма просто. Поэтому рассказывайте, а я подумаю. И в конце концов, от вас не убудет от рассказа.

— Мудрено говоришь, — вздохнул первый. — Но мне скрывать нечего. Сирота я. Мамка от лихорадки померла, отец солдатом ушел, да с тех пор нет вестей о нем. Может и жив, конечно, да мне об этом не ведомо. Сеструха есть у меня, младшая, её никуда не берут. Сами мы у бабки обитаем, она там какая-то родня, неведомо кому, да только у бабки кукушка из уха вылетает. Она то в щи тряпку сложит, да больше ничего и не положит, то лупить начнет почем зря.

— А соседи? — сглотнул Валерка.

— А что соседи? — подал голос второй. — У них своих семь по лавкам. Кому мы нужны?

— А ты сам что делать любишь?

— Есть я люблю, — хмыкнул пацан. — Да на печи лежать. Кто ж того не любит-то? Вопросы ты дурные задаешь, девка. Хотя про тебя разное бают, мол, добрая ты, да слуг своих не бьешь. Врут, наверно. Вот только сеструха кашляет третий день, да сегодня совсем уж плохо.

— Сеструху веди сюда, — решил Валерка. — Меня-то без мамок да нянек из дома не отпустят. Сами сможете прийти? Или повозку послать за вами?

— Вот еще, — отмахнулся пацан. — Кто бы вам позволил повозки гонять почем зря.

— А дойдет? — засомневался Валерка. — Может, я на повозке съезжу? Лекарку свою с собой возьму. Она вроде ничего, толковая.

— Не надо! — решительно вытер нос пацан. — Сами придем. Вот только охота вам возиться.

— Я вам работу найду, — решил парень. — По силам. В школу свою заберу да к делу приставлю. Слышали же, что строят школу. Крыша будет над головой, кормить будут. Но работать придется.

— Не брешешь?

Валерка перекрестился и поклялся, что не врёт.

— Кажись, впрямь поехавшая, — покачал головой пацан с сестрой. — Ну, нам же лучше. Ладно. Я быстро. Ежели впрямь сеструхе поможешь, то поверю.

— Не обещаю, что помогу, — поправился Валера, — обещаю лишь, что постараюсь помочь. Откуда я знаю, чем она болеет и насколько запущена болезнь? Антибиотики тут еще не придумали, да и у нас не все виды туберкулеза, например, умеют лечить. Но я честно постараюсь.

— Ни шиша не понял, — кивнул пацан. — Мы быстро.

Валерка требовательно уставился на главаря.

— Как звать?

— Сиплый, — представился он. Пацан говорил в самом деле приглушенно, словно сорванным голосом. — Чего тебе о себе рассказать?

— Правду, — велел Валерка. — Да смотри, слышал уже, наверно, что чародейские способности у меня обнаружились. Так что я ложь теперь видеть могу.

Валерка так искренне соврал, что поверил сам себе. Пацаны, кажется, тоже устрашились.

— Да чего там говорить, — буркнул он. — Сам я не местный. Из-за Урала пришел. Папка умер, я один мужик в доме остался. Глава решил, что с землей мы не справимся, надел отдал соседу. Мамка в петле повисла. Двух мелких по соседям разобрали, да только ни одна зиму не пережила. Ну, я пару раз своровал да попался. На каторгу пошел. И сбёг оттудова.

Пацан шмыгнул носом.

— И сюда прибился?

— Тут у вас спокойно, — признался. — Село богатое, люди добрые. Пару раз огреб ухватом да поленом, но в целом бьют не до смерти.

— Хорошо тут тем, у кого положение, — вздохнул Валера. — Впрочем, как и везде. И деньги решают. Повезло так повезло на самом деле.

«Ага, — согласилась девчонка. — Ну, у тётки-то тоже по-всякому бывало».

— А ты? — Валерка уже понял, что ничего хорошего не услышит, но решил дослушать до конца. — Должна я понимать, кого в школу беру и чего ждать от вас.

— Я — Чубарый, — представился пацан, который до этого молчал. — С села я соседнего. Голодно было зимой, вот меня родаки отвели в лес да бросили. Повезло, что морозы спали, да весна была ранняя, я к банде прибился, да только их стрельцы пару седьмиц назад на копья подняли, а я в тот день в городе был, вот и не попал.

— А по-настоящему вас как звать?

— Зачем тебе? — насупился сиплый. — Так и зови. Мы уже привыкли.

— Не по-людски кличками, — покачал головой Валерка. — Не привыкла я так, да и жалко вам, что ли?

— Ждан я, — буркнул Сиплый. — Нечего мне скрывать, да только меня так уж давно никто не зовет. Отвык.

— Привыкай.

— Микола я, — кивнул Чубарый. — А Кривого звать Мишкой, а сеструху Весной. Дали же предки имечко тоже.

— Да, вроде красивое, — осторожно произнес парень. Но пацаны только хмыкнули.

Пацаны притихли, только носами иногда шмыгали.

— А вы чем бы хотели в жизни заниматься? — опять полез парень с вопросами. — Ну, может, склонность какую к делу имеете? Из дерева там резать? Или кузнечное дело нравится.

— Да жрать нам нравится, — буркнул Ждан. — А работать не нравится. Но поленом еще меньше нравится поперек ребер. А так-то мы много что можем. Дрова колоть, воду носить, только местные такую работу простую сами делают, а если и удается к кому наняться, так сироту всякий обидеть норовит.

Опять посидели в глубокомысленном молчании. Валерка пытался провалиться в чародейское зрение, да только пацаны сопели, иногда покашливали и шебуршали, поэтому он постоянно отвлекался.

Наконец кусты дрогнули и на полянку вышел Миша с сестрой. Девчонка оказалась мелкая, на вид лет трех, хотя от плохого питания могла и просто казаться младше своего возраста. Одетая в непонятные обноски, да и пованивало от неё неприятно: кислым и нездоровым чем-то. Валерка сглотнул и постарался сосредоточиться на осмотре.

Сейчас зрение появилось само: подсветив легкие красным и выделив еще район мочевого пузыря и почки.

— Садись, Весна, — велел он, похлопав по траве рядом. Постарался, чтоб девчонка сидела с подветренной стороны, но это не очень-то помогло. — Тут болит? А тут? Мерзла? А по пояснице тебя били?

— Ой, барыня, — раздался голос от тропинки. — Держитесь, я сейчас мужиков кликну, чтоб бродяжек этих прогнали!

— Стоп! — вскочил Валера. — Ты там поесть, кажется, обещала принести? Давай сюда. Мужиков не надо, а вот позови Аглаю, будь так добра.

— Вы, барыня, уверены? — нахмурилась Парашка.

— Аглаю позови, — строго повторил парень. — А мужиков не зови. Понятно?

— Как есть понятно, — согласилась девка. — Чего тут не понятно-то?

И припустила в сторону усадьбы, так что только коса подлетела да по спине бухнула.

«Вот повезло с косой, так повезло, — вздохнула Лерка. — У меня и половины такой не наберется».

Валерка опять попытался сосредоточиться на том, что видит, но даже рассмотреть не успел, не то чтоб влезть с лечением.

— Вот, вроде не угрожают ей, да я усё равно беспокойство испытываю, — Парашка помимо Аглаи привела пару дворовых мужиков, но те ничего предпринимать не спешили. Просто встали как вкопанные, переминаясь с ноги на ногу.

— Вы в порядке, барыня? — наконец подал голос один из них. — Чего прикажете?

— Баню велите истопить, — решил парень, отодвигаясь. — Аглая, как думаете, не повредит баня-то?

— Добрая баня никогда не вредила, — согласилась женщина. — А что тут случилось?

— Пошли, — встал Валера на ноги и поморщился. Отсидел. Наклонился, растер ладошкой, сделал пару шагов по тропинке и махнул рукой детям: — пошли-пошли. В баню сходите, поедите, сестру посмотрим, да и вас заодно. Небось, там вшей видимо-невидимо.

В ответ на это Весна почесалась.

Валерку передернуло, хотя он и постарался не показать вида.

— Зря мы, наверное, вас сюда дернули, — повинился он повитухе. — Я что-то не подумала сразу, что в самом деле с бани надо начать. А это наши новые ученики и ученица в школу. Вот сейчас откормим, в бане попарим, да к делу приставим. Чего им бродяжничать?

— Воля ваша, — согласилась повитуха. — У девочки-то, похоже, чахотка?!

— Параш, — попросил Валера, — присмотри, чтоб детей накормили да в бане попарили. И по одному к Аглае проводили.

— А вам, барыня, чего подать велеть? И куда?

— У Аглаи буду, — отмахнулся парень. — И не надо ничего. Там разберемся.

К Аглае в итоге притащили два подноса с едой и туда же практически под конвоем сопроводили отмытых детей. Детям дали новую одежду и даже подстригли неровные лохмы. Одежда на них болталась, ботинки шлепали, поскольку оказались велики, да и дети к такому не привыкли.

— Благодарствуем, барыня, — произнес Мишка, — да только, может, мы по привычке, босиком?

Его в бок толкнули пацаны.

— Молчи, дурак, а ну как завтра турнут отсюда, так толкнем обувку-то, — буркнул Ждан.

— Будете хорошо себя вести — не турнут, — пообещал парень. — Вас покормили?

Пацаны закивали, но так косили глазами на поднос с едой, что Валерка раздал по пирожку. Как бы, конечно, не стало с желудком плохо, с другой стороны, они тут щас всё слюнями зальют, да и работать трудно, когда рядом сглатывают постоянно. Аглая, похоже, тоже об этом подумала, потому что сунула всем по кружке отвара. Видимо, для облегчения пищеварения. Валерка узнал мелиссу и душицу, а остальное было не знакомым.

— С Весны начнем, — решил он. — Рассказывай.

Пока девчонка говорила, а Аглае пришлось клещами тянуть из неё информацию, Валерка таки настроился на чародейское зрение и внимательно рассмотрел.

— На туберкулез, то есть чахотку, по-вашему, не похоже, — наконец решил он. — Больше тянет на застарелую простуду.

Но вот сколько ни бился, помочь ничем не смог. Видеть-то проблему видел, а вот сделать ничего не выходило. Он даже попытался заговоры почитать, руками водил, да всё без толку.

— Бывает, — после пятого неудачного раза остановила его повитуха. — Видать, не требуется тут чародейского вмешательства. Травами справимся. На-кось, — она протянула кружку с дымящимся напитком девчушке. — Пей. Только не обожгись.

Весна послушно взяла кружку и тут же плеснула себе на коленки. Но не заревела, только вздрогнула.

— Вот горе луковое, — повитуха поспешила вытереть мокрое пятно чистой тряпкой. — Крепче держи-то. Али сил совсем нет?

— А вы, тётенька, зачем сюда душицу добавили? — подала голос девчонка. — Я же не так кашляю. Тут донник бы лучше.

— О, как, — улыбнулась повитуха. — А еще что скажешь?

— Мяту чую, — она отхлебнула глоток. — И малину. И не жалко вам мед сироте добавлять? Я бы и так выпила. Мед-то дорого.

— Не жалко, — ответил Валера. — А мед, он при простуде тоже помогает.

— Я знаю, — серьезно ответила девочка. — Только донник дешевле будет. Только горький.

— Нету донника, — отозвалась повитуха. — За зиму все запасы извела, а новый не нарос еще. Вот, малины сушеной положила. А ты, я смотрю, разбираешься?!

Весна серьезно кивнула.

— Я люблю травки. Собирать люблю. В лес люблю ходить. Бабушка меня учила, пока жива была. Да только…

— Ну, — поспешно сказал Валерка, пока девчонка не начала плакать, вспомнив родных, — вот вам и ученица. Мелкая, правда, но так вырастет.

Повитуха кивнула.

— Пусть остается, ежели не боится. Про меня разное бают.

— Не боюсь, — отозвалась Весна.

— Ты что творишь, — вскричал брат, — все знают, что ведьма она!

— Я не боюсь, — серьезно ответила девочка. — Так надо, Миш. Я видела, что так будет. Только очень сильно боялась, что не дотянем мы.

Валерка поразился, что если на вопросы она отвечала, как обычный трехлетний ребенок, то сейчас говорила, как взрослая.

«А девчонка-то сама ведьма, — заметила Лерка. — Странно, что селяне не сожгли».

— А чем ведьма от чародейки отличается? — обескураженно спросил Валера. — Чародеек-то не жгут, даже наоборот, привечают всячески.

— Даже ребенок знает, что у ведьмы силы от дьявола, а чародеи Богом поцелованные, — первым ответил Ждан.

— У меня нет сил, — покачала головой повитуха. — Я травы ведаю, у бабки у моей были силы, да, но она в Школе Чародейской не училась. Так что не знаю. Может, ничем и не отличается толком.

— Понятно, — тихо сказал парень. — Пиар-компанией только.

— А меня, тётенька, в обучение не возьмете? — спросил Мишка. — Я, правда, ни разу не колдун, да и чертополох с трудом от лопуха отличаю, но зато я сильный. Могу вам воды натаскать, или пациента буйного подержать. Я правда сильный.

Валерка скептически посмотрел на щуплого парнишку, но влезать с сомнениями не стал. А Аглая внезапно не стала противиться.

— Ну, ежели сам хочешь да не боишься, то оставайся, конечно. Научу чертополох-то отличать. Да только должен знать, что обучение — это не про лопать от пуза.

— А то я не ведаю, — отмахнулся пацан. — Разберусь.

— Пошли, устрою вас на ночь, — решил Валерка.

— Оставьте, барыня, — отмахнулась повитуха. — Без вас устроим. Сейчас Глашка проводит, этих ко мне в комнату, а этим пока в людской постелют. Школа-то еще не готова ваша. А у нас только швейная мастерская, а там девки одни.

— Спасибо, — поблагодарил парень. — Вы мне очень помогаете.

— Ничо себе! — прошептал Микола. — Ты тоже слышишь это?

Пацаны переглянулись.

Заглянула Глашка, выслушала распоряжения и забрала детей, которые вовсю клевали носами: так развезло их от непривычной чистоты, сытости да впечатлений.

— А вы руки показывайте, — велела повитуха Валерке. — Али прошло всё?

— Я тут немного попрактиковалась, — признался парень. — Не знаю, всё ли прошло или нет, но что-то получилось. Непонятно только, почему с Весной ничего не вышло? Я же видела, что не так, а сделать ничего не смогла.

Повитуха только безразлично пожала плечами, разматывая бинты и склоняясь над руками. Потыкала их пальцами, ощупала, повертела и заключила:

— В самом деле, ожоги сошли. Я бы еще мазями помазала, как-никак вы барыня, а руки как у старушки. А что касаемо ваших переживаний, так видимо, силы кончились. Не бесконечные же они у вас. Ежели из ведра черпать, да не доливать, то знамо дело, что скоро до дна дочерпать можно, а вода и кончится.

— Хм… — задумался Валерка и посмотрел на свои руки. Руки как руки. Ну, шелушатся немного, ногти неровно обгрызены, сама ногтевая пластина неровная, ребристая, да тонковата.

— Творожка бы вам поесть, — кивнула Аглая. — Сил-то нет в теле. Молочка попить парного.

Валерка поморщился. Парное молоко он не любил, пахло странно, да живот потом пучило. Хотя, казалось бы, живот-то Леркин, а она должна была быть привычной к такому.

«Да с чего бы, — отозвалась на невысказанные мысли девчонка. — Ты думаешь, я у тётки молоко парное пила? Вот ты сказочник».

Валерка только вздохнул. Эта реальность ему решительно не нравилась. Хотя ему-то грех было жаловаться. Очень вовремя он стал богатой наследницей.

— Пойду к Прохору загляну, — решил он.

— Вот, мазь возьмите для рук, — сунула ему горшочек Аглая. — И камушек, ногти в порядок привести. А то барыня, а руки как у холопки.

«Бери! — велела Лерка. — В самом деле стыдно!»

Валерка вздохнул. В прошлой жизни он к маникюру относился снисходительно. И даже пренебрежительно, считая бабской блажью. Впрочем, раньше он и в месячные не верил и думал, что Ленка преувеличивает. Так что не стал спорить.

Прохора он не нашел. Не было его ни в кабинете, ни в библиотеке. Валерка даже в зал, где обедали, сходил, но там тоже было пусто. Только его задолбали вопросами, не хочет ли он поесть. Так что в итоге он спрятался от всех желающих его покормить в кабинете и занялся маникюром под чутким Леркиным руководством. И через полчаса озверел окончательно.

Прохор явился, когда Валера озверел настолько, что был готов убивать людей.

«Зачем ты отрываешь заусенец», — ныла Лерка.

— Затем, что он мешает! До этого твоего маникюра у меня вообще не было заусенцев. Откуда он теперь взялся?

«А теперь, когда у нас течет кровь, стало лучше?»

— Стало понятно зато!

— Барыня, барыня, вы в порядке?

Валерка поднял глаза и обнаружил управляющего, который, склонившись, с некоторой тревогой наблюдает за ним. И наблюдает, судя по всему, давно.

— Да, — буркнул он и сунул в рот пострадавший палец. — Руки вот в порядок приводила.

Прохор скосил взгляд на кровоточащие пальцы, но благоразумно не стал комментировать. Вместо этого перевел разговор:

— Кажется, я выяснил, что произошло на вашем небольшом состязании по стирке. Не желаете поговорить с очевидцем?

— Пошли.

Валера вскочил на ноги и всем своим видом показал готовность идти куда угодно. Непорезанным остался один мизинец на левой руке. Сегодня он был помилован.

На улице собирались тучи, пахло первой (или одной из первых) грозой. Люди бегали, занятые своими делами. Валерка отметил, что многие были в ботинках. Одежда на дворовых была чистой, почти не штопанной и весьма нарядной.

— Вот, — управляющий подозвал к ним зареванную девчонку. — Это Марфушка. И она видела.

Марфушка оказалась почти одного роста с Леркиным телом, но, чтобы заглянуть ей в глаза, всё равно пришлось наклониться. Потому что девчонка их упорно прятала.

— Рассказывай, — велел он, так и не поймав её взгляда. — Что именно ты видела?

— Я видела, как мать вашего мужа подсыпала в ваш чан порошок, — прошептала девка.

— И промолчала? — нахмурился парень. — Почему?

— Она утром тут ходила, — еще тише сказала девчонка. — Медные монеты предлагала тому, кто на неё поработать согласится. Никто не согласился. Она осерчала. Сказала, что если ей кто помешает, то она найдет как отомстить. Мол, барыня ваша не вечна. Да и не станет же она в самом деле за своих холопов заступаться.

— И ты не взяла денег? — спросил Валерка. Руки сами собой сжались в кулаки, в левом ухе подвывала Лерка, требовала пороть и вообще казнить, и впервые в жизни Валерке очень хотелось последовать её советам.

— Взяла, — еще тише произнесла девка. Протянула и разжала ладошку, на которой лежала горсть медяков. — Бес попутал, барыня. Понимаете, мамка болеет, дома голодно. Меня-то сюда взяли, я им обещала уже, что все деньги буду отправлять. Да только им сейчас надо, а не потом, когда я заработаю.

— Прохор, — Валерка даже не повернул головы, продолжая рассматривать эту глупую несчастную девку. — Когда слугам последний раз зарплату давали?

— Дык, три дня назад, — произнес мужчина. — Всё до последней копеечки раздали.

— Ты эти деньги получила? — строго спросил парень.

Слезы закапали на вытоптанную землю, и Валерка в очередной раз подумал, что было бы неплохо или замостить двор, или посадить газон. Только его придется косить, и биться с челядью, доказывая всем, что это лучше, чем грязь.

— Получила, — совсем тихо прошептала девка. — Только не удержалась и половину потратила. Бублики, орешки, бусы. Ерунда всякая, сама не ведаю, что на меня нашло. Бес попутал, не иначе.

Внезапно для самого себя Валерка вспомнил, как потратил свои первые деньги. Там тоже были жвачки, шоколадки и газировка. Но мама не ругала, как будто любой ребенок должен пройти через этап глупых покупок.

— И тех оставшихся денег не хватило?

Девка насупилась еще сильнее.

— На лекарства хватило…

— Вообще-то у нас тут лекарка живет, — заметил парень. — Лекарства можно было и у неё взять. И даже попросить Аглаю посмотреть твою маму. Потом бы из твоего жалования вычли бы. Это точно эффективнее и дешевле, чем у того шарлатана. В любом случае, обо всех проблемах надо мне докладывать. А не гадить исподтишка.

— Честное слово, — Марфушка упала на колени. — Я не подсыпала ничего. Я только промолчала.

— За молчание тебе и заплатили, — сухо ответил парень. Вспомнил боль в руках и подумал, что прощать такое нельзя. Это слабость. А у него не так много сил, чтобы показывать эту слабость.

— Выгнать, — наконец велел он. — Деньги за молчание может оставить себе. В конце концов, она их честно отработала!

— Плетей всыпать? — уточнил управляющий. — Вы чуть без рук не остались.

— Не сама сыпала, — отмахнулся парень. — Да, тут преступный сговор, но мы так можем всех в усадьбе выгонять, кто видел да промолчал. Не ей одной дали. Эта просто глупая и попалась.

— Кто еще денег взял? — спросил у девки мужчина. — Отвечай!

— Никто, — замотала она головой. — Все отказывались. И я отказалась! А потом за угол отбежала и взяла. Не надо меня выгонять, пожалуйста. Лучше порка! Сколько угодно. Я дома точно умру.

— Выгнать, — тихо, но твердо решил Валера. — Если еще кого-то поймаю, что деньги берет от врагов, или иначе против меня худое замыслил, то тоже выгоню. Мне от вашей порки ни тепло, ни холодно. А держаться возле себя предателей я не собираюсь.

— Прошу вас, барыня!

— У тебя полчаса, чтобы собрать вещи и уйти.

Парень развернулся и ушел не оглядываясь. Иногда нужны решительные меры, хотя это и неприятно.

Вернулся в свою комнату, походил из угла в угол. С некоторым раздражением заметил огромную кровать, шкуру медведя, сундуки с приданым, которые так и стояли в ногах кровати. Вначале у него не было времени что-то здесь изменить, а потом привык. Сейчас же разозлился.

— Эй, Глаш, — не успел выглянуть в коридор, как нарисовалась расторопная девка. — Кликни там Матрёну.

Бедная женщина вначале долго не могла взять в толк, что не так: хорошая богатая комната, но Валерка был неумолим:

— Скорблю по мужу, — пояснил он в сотый раз. — Шкуру надо убрать, да вон хоть к Прохору. Сюда постелить простой половичок, я у девок в цехе видела симпатичные.

— Но они же совсем простые, домотканые, — робко отнекивалась кормилица. — Да и замуж ты идти не хотела, боялась, плакала. Замужем толком не побывала даже, с чего тебе скорбеть-то?

— Неплохой он был, — отозвался парень и подумал, что муж его был в самом деле довольно плохим. Но для этого времени обычным.

Матрёна перекрестилась, но было видно, что всё равно ничего не понимала.

— Кровать пусть остается, — решил парень. — Добротная она. А вот постельное попроще надо, пять пуховых одеял — убрать. Как и подушки эти. Одного одеяла и одной подушки достаточно. Постельное самое простое пусть принесут.

— Вот это благочестие, — прошептала Глашка. — Да, будь у меня такая постель, ни за что б не отказалась! А барыня всё плоть смиряет.

В открытую дверь глазели слуги.

— Она сегодня Марфушку выгнала, — произнес кто-то.

— Той бы в сарае повеситься, — не молчал другой. — Уж сделала глупость, да давай в том признаваться.

— Это не глупость, а предательство, — крикнул в открытую дверь доведенный до ручки Валерка. — Она деньги от дурных людей взяла, думала, как бы меня извести сподручнее было, да смолчала, когда должна была не молчать. На меня ли она работала?! А вы?

— За вас всей душой радеем, барыня, — послышались робкие выкрики.

— И никто не сказал, что баба та дурная мне свинью подложила.

— Какую еще свинью?

— Жирную!

— Господь с вами, барыня, — недоуменно сказала Глашка. — Не было свиней никаких. Мы в усадьбе свиней и не держим. Но, ежели вы свининки желаете, так в деревню пошлем.

— Нет! В общем, здесь я всё сказала, — он кивнул обескураженной Матрёне и вышел. Народ расступился, словно Валерка был ледоколом. Кто-то осенял себя крестом, кто-то просто открыв рот смотрел на очередное представление.

От всех этих волнений разыгрался аппетит. Так что Валерка строевым шагом отправился на кухню, потому что для ужина было немного рановато.

На кухне было тихо. Так тихо, что парень сперва даже удивился.

— Надо часы изобрести, — пробормотал он себе под нос.

«Так есть же часы уже, — ответила девчонка. — Просто это дорогое удовольствие. Мало кому по карману. А так-то вон, стоят у нас в большом зале».

— Хм, — буркнул себе под нос парень. — Точно. Я в часах, если честно, ничего не понимаю. Первые были со всякими шестеренками и маятником. Гири там, заводить каждый день. Но, может, если наши разобрать, то получится по аналогии выпуск своих организовать? Китайцы же постоянно всё копируют.

Лерка явно ничего не поняла и неуверенно пожала плечами в голове.

— Ой, барыня, а вы чего тут делаете? — Манька возникла как по волшебству, вот только что тут никого не было, а вот повариха выступила из ниши. Она торопливо поправила платок на голове, потом передник, потом начала теребить простые бусы на шее, словно не знала, куда деть руки.

— Да я что-то проголодалась, — вздохнул парень. — Не найдется чего быстренько перекусить?

Маня всплеснула руками:

— Ой, барыня, да вы бы только приказали, мы бы вам быстро собрали. В зал хоть большой, хоть малый, а прикажете, так и в кабинет подадим, или в библиотеку? А желаете, так и в спальне можно отобедать. Оно и видно, вы же за завтраком ничего не ели толком, обед тоже, почитай, пропустили, а до ужина-то и недалече как будто, но так приказали бы.

— Не хочу этой суеты, — честно признался парень. — Может, там с обеда щи остались? Или миска творога с завтрака?

— Всё есть, как не быть, — заполошно заметалась женщина. — Осетринки свежей, может, откушаете? Только-только с холодника привезли.

— Хм, — Валерка не сильно любил рыбу, но она полезная, а у Леркиного тела и так с витаминами были проблемы. — Давай. Только немного. И там никакого поста нет сейчас?

— Замаялась, бедная, — жалостливо протянула повариха. — Отец Владимир сказал, что детям, бабам на сносях и барышням бледным пост не благословляет. Сказал, что надо правильно питаться и полноценно.

— Это он правильно, конечно, — покивал парень. — А я-то тут при чем? Я же не баба на сносях.

Повариха жалостливо взглянула на него.

— Рыбу сегодня всем можно, — наконец нашла она аргумент. — А вот молочко и мясо нельзя. Но вам тоже можно. Отец Владимир сказал, что можно, значит, можно.

— Удачно он у нас завелся.

«Типун тебе на язык, — взволновалась Лерка. — Он же не вши какие!»

Повариха сделала вид, что ничего не слышала, а может, и в самом деле не слышала, занятая ревизией кастрюлек и выбором того, чем бы попотчевать Валерку. Не успел он моргнуть, как перед ним выстроилась целая вереница тарелок и тарелочек, мисочек и крыночек, полных вкусного.

Парень устроился за столом в углу, где было тихо, и, по всей видимости, обедали сами слуги и повара. Перекрестился, как привык, сделал это уже без напоминаний и принялся за рыбу.

За рыбой пришел черед пышного каравая. Валерка сам не заметил, как умял здоровенный ломоть. Потом пару пирожков с ягодами, потом мисочку творога и заел сладкой пастилкой.

— Уф, наелась, — выдохнул он, сыто откинувшись на стуле.

— Вот всегда бы так, — умильно подперла щеку рукой повариха. — А то девки докладывают, что ничего не едите толком. Да я и сама вижу, что худая какая. Как такую замуж выдавать?!

— Не надо замуж, — испуганно выдохнул Валерка.

Повариха вздохнула:

— Оно у вас, конечно, не сложилось, — выдохнула она себе под нос, — да только баба без мужика что орлица без орла. Не по-людски это. Даст Господь, так пошлет вам справного жениха. Хорошая вы, — она утерла скупую слезу краем передника.

— Пойду я, спасибо тебе, — застеснялся парень и вышел во двор, пройтись после столь сытного обеда.

На улице было хорошо: не холодно и не жарко, до вечера было уже не очень далеко, но вечерняя прохлада еще не спустилась, и можно было нежиться под солнечными лучами. Парень вздохнул полной грудью и понял, что совсем скоро лето. Пахло летом.

Прошелся по тропинкам, дошел до качелей и вволю накачался на них, так что аж затошнило.

— А, вот вы где, барыня, — уединение было грубо нарушено Глашкой. — Пойдемте, барыня, там все ужинать собрались. Вас только ожидают.

— Да я не хочу, — отмахнулся тот, пытаясь устоять на ногах, которые разъезжались. Перед глазами всё плыло и кружилось. — Надо еще качели и карусели в спортподготовку добавить, — отметил вслух. — А то вдруг враги, а нас тошнит?!

— Чего? — открыла рот девка.

— Да я так, — отмахнулся Валерка. Земля перестала меняться местами с небом, и он внезапно понял, что проголодался. — Знаешь, а, пожалуй, пойдем поедим в самом деле.

В малом зале уже все собрались, но к еде никто не приступил. Сидели, чинно переговаривались и ждали Валеру. Тому даже стало немного неудобно от всеобщего внимания.

— Приятного аппетита, — пожелал он, стоило закончить молитву, которую оголодавшие домочадцы прошептали себе под носы скороговоркой. Даже священник не затягивал.

Валерка с аппетитом поужинал еще раз: бутерброд с маслом и домашним сыром, миска творога со сметаной, пара кружек чая с медом и травами и пирожок с капустой. Ел парень быстро, тщательно пережевывая и не смотря по сторонам. После еды все опять помолились, хотя до появления в их жизни собственного священника частенько этим пунктом пренебрегали.

— Если ни у кого ко мне нет вопросов, тогда я бы хотела лечь спать пораньше, — доложил Валерка. — Завтра у меня первый раз в первый класс, то есть, я иду в школу, и, подозреваю, день будет тяжелым.

— Благословляю, дочь моя, — перекрестил священник. — Ты справишься!

И внезапно Валерке действительно стало легче. Он обязан справиться. И сделает это.

Его спальня преобразилась: массивная кровать стала легче и светлее, шкуру, с которой были связаны не самые приятные воспоминания, тоже унесли, а пол украсили несколько веселых ярких ковриков.

— Так-то лучше, — буркнул парень.

«Мне тоже нравится, — согласилась Лерка. — Хотя до этого смотрелось богато».

— А сейчас мило и по-девчачьи, — признал парень. — Но мне так больше нравится. К медведю, конечно, претензий нет, но и делать ему тут больше нечего. Надеюсь, его Прохор себе забрал, и им вместе хорошо.

Лерка хихикнула.

Валерка разделся и юркнул под одеяло. Было хорошо: из приоткрытого окна тянуло вечерней свежестью, но под одеялом было так уютно, что парень быстро уснул.

Валерке снились длинные белые коридоры. Край штатива капельницы, болело примерно всё, но где-то на краю сознания. Было тихо, не считая писка мониторов. Никаких криков: «мы теряем его, срочно морфий, три кубика преднизолона», и что там еще кричат в фильмах.

Кажется, по коридору кто-то прошел, но сознание было тяжелым, затуманенным. Очень хотелось повернуться, лечь на живот и взвара. Теплого, с ягодками и щедро сдобренного медом.

А еще пахло грозой.

Когда Валерка открыл глаза, пахло грозой. Вскочил он затемно, голова была немного тяжелой, но в целом он даже немного выспался.

Потянулся, открыл нараспашку окно, за которым постепенно светлело небо.

«Гроза была», — заметила Лерка.

— Похоже, — согласился он и приступил к привычному комплексу упражнений: отжимания, болтание на косяке в тщетных попытках подтянуться, приседания и выпады. Он помахал руками, покрутил головой и, закончив комплекс упражнений, отправился умываться.

После надел официально разрешенные штаны, зашнуровал ботинки, после Леркиного нытья вдел самые маленькие сережки в уши и повязал на голову платок.

«И бусы!»

— Будут мешать, — отмахнулся парень.

«Ну, хотя бы те, под горло, — разнылась девка, — нам до чародея еще через весь город идти и потом обратно, люди будут судачить».

— Да и фиг с ними, — попытался отмахнуться парень, но Лерка начала рыдать, и он уступил.

Бусы, правда, не понадобились. Повезли их в повозке. Лично Прохор и повез.

— Я должен сам убедиться, что чародей выполнит всё, что наобещал, — туманно произнес он в ответ за замечание Валерки, что явно не предполагается учеников на повозках возить.

— Да как можно, — всплеснула руками Глашка, — вы же барыня, не пристало вам пешком ходить. А вот Ванька и так дойдет!

— Нет уж, — отмахнулся парень, послушно забираясь в повозку, — все приедем одновременно. Не буду отрываться от коллектива.

Просиявший Ванька торопливо шмыгнул в повозку. Последней влезла Глашка, которую никто не звал, но Валерка, помня о приличиях — промолчал.

— Знала бы, и позавтракать успела б, — буркнул себе под нос.

— Так я вам с собой собрала, — достала девка корзинку. Ванька тяжело сглотнул. Видимо, тоже не успел позавтракать. Откуда-то появилась даже кружка взвара, было непонятно, как пить из кружки в трясущейся повозке, поэтому Валерка замахнул напиток сразу, пока еще не выехали.

Все поерзали, устраиваясь поудобнее, и наконец поехали.

— Ох, и не тряско совсем, — восторженно вымолвил Ванька, во все глаза рассматривая внутреннее убранство средства передвижения.

Валера заметил, что повозка и внутри изменилась. Лавочки обзавелись новыми мягкими подушками, полы кто-то покрасил, а стенки украсили плетеными ковриками.

— Вот, барыня, извольте расстегай с рыбкой отведать, — в руку парню расторопная девка сунула кусок пирога, и Валерка машинально откусил. Лучше бы, конечно, яичницу, или чего-то другого белкового, но надо было нормально завтракать, а не срываться ни свет, ни заря. Домочадцы правы: у чародея день не начнется с чашечки кофе.

Доехали быстро. Валера только и успел, что пару пирожков зажевать, отряхнул руки и в очередной раз подумал, что не отказался бы от чашки кофе, как повозка остановилась, и Прохор громко произнес:

— Приехали, барыня!

Жил чародей в небольшом аккуратном домике, обнесенном высоким частоколом. Вообще Валерка заметил, что местные заборы ставили крепкие, высокие, держали собак и в целом к собственной безопасности относились серьезно. Тем более было для него странно обнаружить в собственном заборе дырки.

Ворота открыл сам чародей.

— Ничего себе, с каким размахом мои ученики приезжают, — буркнул себе под нос и посторонился, пропуская их внутрь.

— В полдень приеду, — крикнул Прохор вслед.

— Можете не спешить, — поспешно отозвался чародей и почесал живот сквозь рубаху. — Сегодня первый день, пообвыкли бы подольше.

— Мы договаривались, — заметил мужчина, — у барыни и без вашего этого учения дел хватает. Да и Ваньку найдем чем по хозяйству занять.

— Как знаете, — чародей потянулся закрыть ворота, но Глашка успела ужом ввинтиться во двор.

— Эй, а ты куда? — воскликнул Валерка.

— Я вас, барыня, одну тут не оставлю, — отозвалась девка, поправляя в руках огромную корзинку. — А ну как его чародейшество гадость какую задумал?!

— Вон пошла! — гаркнул разозленный учитель. — Я сейчас не просто гадость замыслю, а прям исполню ее. Будешь остатки своей никчемной жизни на болоте квакать!

— Никак неможно, — уперлась девка.

Но злобный чародей по-простому схватил её за ухо и вывел за ворота.

— Ну, чего встали? Пошли в дом! Ученички на мою голову!

Дом оказался скорее деревенским: сени, из которых прошли в большую кухню с печкой и столом, здесь же стоял умывальник, который Валерка только в музеях раньше и видел. У него в усадьбе было, пожалуй, посовременнее. Из комнаты вело несколько дверей, очевидно в другие комнаты: в спальню, кабинет и что там еще было у чародея.

Осмотреться толком не дали.

— Так, — палец ткнулся в Ваньку, — возьми два ведра и натаскай воды.

Чародей показал на огромные ведра и куда эту воду сливать. Валерка оценил размеры бака и порадовался, что воду придется носить не ему. В Леркином теле это бы заняло пару недель.

— А ты нагрей воды и помой полы. Как следует помой, а то знаю я вас, белоручек!

Ванька нахмурился.

— Неможно так, ваше чародейшество…

— А почто? — нахмурился учитель. — Считаешь, что она слишком знатная?

— Не буду я воду носить — бабское это занятие!

Опешили и чародей, и Валерка.

— Ты сюда приперся спорить со мной? — грозно спросил чародей. — Ну так, где дверь — знаешь!

Ванька помялся и в самом деле направился к дверям.

— Не дури, — негромко произнес Валерка. — Воды натаскать — много ума не надо, да и чести твоей с того не убудет. Я сама видела, как мужики наши бабам помогали воду носить.

— Дык, это ж по-любви, — отозвался тот, но задумался. — А промеж меня и его чародейшеством какая такая любовь может быть?

— Ежели ты сей же час не заткнешься и не начнешь делать то, что тебе велено, я тебя вначале выпорю, после в лягушку превращу, после надую через трубочку, в болото выкину, а после, ежели жив вообще окажешься, то в Школу Чародейскую отправлю!

Ванька нехотя взялся за ведра, и работа закипела.

Полы Валерка умыл мыть. Вот уж чему его в армии хорошо научили, в процессе несколько раз поймал себя на мысли, что чудится ему словно не тут он, а там. Даже голос чародея пару раз с голосом сержанта попутал.

Полы пришлось перемыть три раза, уж больно чародей оказался придирчив. Отчего сходство с сержантом только усилилось.

— Вот тут плохо промыла, — палец ткнул в видимые только ему одному разводья. Валерка послушно прошелся тряпкой еще раз. И еще. И еще.

Наконец, когда он уже был близок к тому, чтоб этой самой тряпкой пройтись по лицу чародею и будь что будет, тот решил, что полы вполне себе чистые и отправил парня перебирать пыльные фолианты в кабинете.

— Пыль протри, да смотри, как следует. Не попорть книг и не вздумай их читать!

«Неужели обучение — это полы мыть?!» — Лерка начала ныть давно, но парню какое-то время удавалось ее игнорировать.

— Наверное, это что-то типа про смирение, — ответил он довольно громко, но дверь за чародеем уже захлопнулась, и он остался один в большой комнате.

«То есть чародейскую науку без смирения не постичь?»

— А может, ему просто полы лень самому мыть, — честно ответил парень. — Я вот терпеть не могу подшивать воротнички и сапоги натирать. А наш чародей, может, ненавидит уборку.

«Ненавижу мыть полы! — простонала девчонка. — Я так радуюсь, что теперь не надо этим заниматься, а тут снова!»

Валерка пожал плечами и принялся оглядываться, пользуясь тем, что сейчас за ним никто не следит.

Библиотека у чародея оказалась скудноватой на его взгляд. Вот у его дедушки книги начинались прямо с прихожей, где вдоль стены стояли самодельные стеллажи, плотно забитые всяким разным: от беллетристики, где попадались и вполне себе неплохие экземпляры, до прям розовых томиков с непременной томной парочкой на обложке. Были там и учебники по физике, математике; словари иностранных языков и прочее. Маленький Валерка долго недоумевал, рассматривая огромные пять словарей китайского языка, который в семье не знал никто, но словари зачем-то бережно хранили.

У чародея книги были. В том числе пара фолиантов, достававших Валерке до пояса, зачем-то прикованных толстыми цепями к стене. Возле окна стоял огромный письменный стол, перед которым уютно расположилось даже не кресло, а целый трон с кучей подушек и мягким пледом. На столе высилась неровная стопка книг попроще, правда, наваленная так неаккуратно, что подступаться к ним было страшно. Того и гляди упадут.

У другой стены стоял комод, на котором тоже высились книги, расставленные как будто бессистемно. Тут тебе справочник лекаря соседствует с тварями, большими и малыми, а рядом и вовсе какая-то чародейская кухня притулилась. И все разных цветов, так что аж глаз режет.

«Ежели он так уборку не любит, то нанял бы пару баб в деревне, — продолжила свою мысль Лерка. — А нам бы крови не портил».

— Так он и баб не любит, — заметил парень, решительно подступаясь к комоду. — Живет тут бобылем, работает на государство, не щадя ни себя, ни других. Дома, небось, и не бывает толком. Да и тут, судя по всему, всякими научными изысканиями занимается.

Через полчаса комод было не узнать: Валерка протер пыль, оттер странные пятна на обложках книг, а сами книги расставил по цветам. Так что теперь они вполне себе гармонично вписывались в интерьер. Хотел рассортировать по названиям, но уж больно разные оказались книги, так что сгруппировал по цветам и на этом успокоился.

Книги со стола, конечно, рассыпались при попытке разобрать эту кучу. Пара больно ударила по ноге, другая угодила в живот при попытке остановить эту лавину. Но через какое-то время и стол оказался приведен в порядок, часть книг переехала на комод, а другую удалось сложить в аккуратные стопки обратно на стол.

Валерка уже собрался с тряпкой подступиться к прикованным книгам, но тут дверь открылась и вошел чародей собственный персоной.

— Ты что, дура косорукая, наделала? — завопил он, хватаясь за волосы.

— А чего не так? — парень с гордостью оглядел дело рук своих. — Сейчас стало намного лучше. Красиво и чисто!

— Девка дурная! Я тебе чего велел? Пыль протереть!!! Ты зачем все книги перемешала? Вот меня бес попутал, когда я в учение вас взял!

— Точнее формулировать надо задачи, — обиделся парень. — Вы сказали книг не читать и уборку тут сделать. Так я и не успела книг прочесть, а надо было с этого, видимо, начинать!

— Ладно, хоть к диким не успела влезть, — простонал чародей. — С тебя бы сталось. Отгрызли б тебе рученьки твои белые, а мне возись потом.

— Опять же, ваша вина, — попенял ему Валерка. — Вы за обучение взялись, а даже толком не можете приказ отдать. Как вы вообще в армии выживаете?!

— Тебя забыл спросить, — чародей подбежал к комоду и опять схватился за волосы, потянув их в разные стороны. — Зачем ты сюда перенесла книги со стола?

— Они упали, — честно ответил парень, и чародей застонал. Принялся ощупывать книги и даже как будто интересовался самочувствием каждой. — Вон с глаз моих, — наконец рявкнул он.

— То есть всё, учение закончилось? — даже несколько радостно спросил Валерка. — Можно домой? Или вы нас просто пораньше отпускаете сегодня?

Чародей как будто очнулся.

— Ну уж нет! Так просто вы не отделаетесь. Иди во двор, сорняки на грядке поли. Да смотри, не трогай грядку с травами чародейскими!

— Вы бы поточнее указания дали, — смиренно отозвался парень. — Ну, или хотя бы как в армии: копать отсюда и до обеда. Кстати, а до обеда далеко еще?

— Не заслужила обеда, — прошипел чародей, и тут у Валерки бомбануло.

«Не заслужила», — эхом в голове отозвались слова тётки, которых Валерка не слышал, но у Лерки тоже упало забрало.

Потом перед их общими глазами потемнело, и в себя парень пришел, когда о чародейскую голову сломался черенок от метлы.

Тот опешил. Валерка тоже удивился. Замялся. Спрятал остатки метлы за спину и виновато потупился.

— Хрена себе, — почесал многострадальную голову чародей. — Через малый щит пробила, паршивка!

— Извините, — пробормотал парень, — но у меня, видимо, вьетнамские флешбэки. Не надо так говорить больше. Меня не вы кормите, у меня, слава богу, свое подворье имеется.

— Прости, — внезапно отозвался чародей. — В самом деле перегнул палку. Но ты мне испортила трехдневную работу. Я только-только книги разложил по темам, а ты всё переставила.

— Опять же могу повторить, — со вздохом еще раз повторил парень. — Вам надо научиться четко формулировать задачу. Вы сказали прибраться, я и прибралась. Со всем прилежанием, заметьте!

— Заметил, — грустно признал мужик. — Пошли, покажу, что во дворе делать.

К обеду Валерка еле разогнулся. Прополоть пришлось аж три грядки с морковкой. Причем морковка в этих грядках оказалась самой мелкой и невзрачной, а вот лопухи в её ботве весьма упитаны и добровольно прощаться с жизнью не хотели. А уж одуванчиков и вовсе было видимо-невидимо.

Так что, когда в ворота начали долбить, он со вздохом наслаждения распрямил спину и очень понадеялся, что это за ними. В учении оказалось очень непросто.

«И бесполезно», — произнесла Лерка.

— И бесполезно, — согласился парень. — Одуванчики я мог бы и у себя прополоть.

— Полдень, — произнес Прохор, и Валерка с огромным трудом сдержался, чтобы не броситься к нему навстречу. Вместо этого он тщательно прополоскал руки в кадке с дождевой водой, притулившейся у края дома. — Ну, что, барыня, как вам наука чародейская?

— А мы к науке пока и не приступили, — честно ответил он. — Я сегодня уборку делала, да вот, морковку прополола. Даже не думала, что у чародеев такая острая морковная недостаточность, что аж три грядки ей уделено должно быть!

— Тебя забыл спросить, как мне учеников обучать, — буркнул чародей. — В науке чародейской смирение необходимо. А ты мне метлу сломала. О мою же, заметь, голову!

— Ну, у вас со смирением в самом деле хорошо, — уважительно заметил Валерка. — Вы меня даже в жабу не превратили, как обещали.

— Успеется.

Чародей развернулся и, не прощаясь, ушел в дом.

На крыльцо вышел Ванька. Уставший, с перепачканным сажей лицом и с порванными на коленке штанами.

— Боже, что с вами тут делали? — всплеснула руками вездесущая Глашка. — Ужас-то какой! Я всегда говорила, что знания эти не нужны. Научилась паре молитв, да будет!

— Не знаю, как барыня, — ответил Иван, — а меня заставили печку чистить, а там просто ужас какой.

— Тяжело быть чародеем, — грустно согласился Валерка, рассматривая свои руки, где под ногтями уже можно было сажать картошку. — Никогда бы не хотела так жить!

На крыльцо вернулся чародей.

— На, — сунул в руки Валерке небольшую книжку. — До завтра первую главу прочтешь, и завтра расскажешь, чего поняла. Более чем уверен, что ничего, но вдруг Господь милостив!

— А я?

Чародей повернулся к Ваньке и насмешливо ответил:

— Еще скажи, что грамоте обучен?!

Тот покачал головой и выпятил вперед нижнюю губу.

— Ну так и чего тогда лезешь поперек батьки в пекло? Рано тебе еще книжки читать такие. Не созрел!

— А она…

— В жабу, надую и на болото, — веско отозвался чародей и парень умолк.

И молчал всю дорогу до дома.

Дома оказалось, что Ванька теперь в принципе говорить не может. Даже мычать. Только пальцем тыкать.

— Зато слуха не лишился, — пожал плечами Валерка. — Да не ссы ты, наверняка чародей умеет это исправить обратно. Завтра спросим. Ты же не планируешь прогуливать?!

Ванька злобно замотал головой, да так, что Валерка запереживал, как бы она не оторвалась. Но нет, все было приделано крепко.

— Голодная, наверное! — всплеснула руками Матрёна, вышедшая встречать учеников на порог усадьбы.

Ванька закивал, но на него никто не обратил внимания.

— Вначале я отмоюсь, — покачал головой Валера. — Учение на чародейку — это очень, нет, ОЧЕНЬ грязно!

Матрёна только руками всплеснула, но посторонилась, пропуская парня в дом. Тот взлетел по лестнице, занес книгу в кабинет и пошел отмываться.

— Я воды горячей принесла, — заглянула Парашка, и Валерка кивнул, требуя поставить исходящее паром ведро прямо в ванну. Развел горячей, но терпимой воды и сунул руки. Намылил, снова погрузил в ведро. И так несколько раз.

— В баньку бы вам, — сочувственно произнесла девка.

— Да, вечером, — согласился парень. — Вели истопить на вечер. Сейчас пока недосуг.

«Голову бы еще помыть», — размечталась Лерка.

— Некогда, — Валерка в очередной раз смыл руки и решил, что они вполне уже чистые, хоть и весьма исцарапанные. Морковка ему дорого обошлась.

Выгнал девку, уверив её, что справится самостоятельно и быстро ополоснулся, сменив рубашку на свежую, а штаны на домашний сарафан. Незачем шокировать домочадцев больше необходимого.

Обедали быстро, Матрёна торопилась вернуться в цех, там шили огромную партию заказов из столицы.

— Представляешь, Лерочка, — всплеснула она руками, — из самой Московии заказ поступил на эти твои трусы чудные. И как мы раньше не верили-то?!

— Да они скоро сами разберутся как шить и не будут заказывать, — отмахнулся парень и подвинул к себе миску квашеной капусты. Леркиному телу явно недоставало витаминов.

— А вот, отведайте огурчиков соленых, — подвинул к ней тарелку Прохор, но парень помотал головой.

— Жаль, жаль, — вздохнул он.

— Не беременная я, — в лицо словно кипятком плеснули, и Валерка разозлился. — Вы ж все всё про меня знаете, и когда я ему и что ему, и женские дни чуть ли не вместе переживали.

— Да я так, — пожал плечами мужик, — а было б неплохо, чтоб у вас детки появились. Вдове с детками-то попроще будет. Вы вона-как хозяйство наладили, как бы не отобрали.

— Это, конечно, проблема, — согласился Валерка и налил в миску еще немного щей. После нагрузки у чародея ужасно хотелось есть. Подумав, он еще и пирожок взял, который, правда, оказался с ягодой, но все равно был очень вкусным.

— А точно, не? — робко уточнила Матрёна. — Ты ж, деточка, щи с капустой не больно-то уважала раньше?!

«Её послушать, так я только и делала, что харчами у тётки перебирала», — пробубнила Лерка, и парень это послушно повторил.

Кормилица покраснела.

— И в самом деле, — она торопливо взяла такой же пирожок. — Не баловала тебя тетка, краюхи хлеба порой жалела, а щи-то это с самого детства я запомнила.

— С возрастом вкусы меняются, — заметил парень и потянулся к еще одному пирожку, но внезапно понял, что в общем-то наелся.

— А что касаемо того, что ты, Лерочка, думаешь про эти твои трусы, — заговорила Матрёна, — так может, конечно, произойти, но, думаю, заказы у нас всё равно будут. Материалы у нас хорошие, ткани добрые, выкройка эта твоя отличная, мы размеры усреднили, как ты сказала, и теперь любая баба под свою задницу подобрать может из готового.

— Средний класс, — кивнул парень. — Кстати, можно такие и на мужиков пошить. А то эти ваши портки мужицкие дюже страшно выглядят.

— Так им же не удобно в таких будет, — удивилась Матрёна. — Это мы, бабы, целиком снимаем, а мужику-то несподручно бывает.

— Зайду после обеда нарисую, — кивнул парень. — Хотя, пожалуй, через пару часов лучше. Хотела книгу чародейскую посмотреть хоть одним глазком. Чует моё сердце, чародей тот еще гад, домашнее задание там наверняка объемное. И сложное.

Все кивнули. В коварстве чародея тут никто не сомневался.

«Чародейские травы», — прочитал Валера.

«Я думала, там что-то серьезное», — заметила Лерка. Она явно горела предвкушением и, несмотря на не слишком плодотворное в плане науки утро, всё ещё надеялась чему-то научиться и стать взаправдашней чародейкой. Причем явно сразу после нескольких уроков.

— И тут фарма преследует, — пробормотал парень.

Открыл книгу, прочитал первую главу, как было велено. Закрыл. Закрыл глаза и пару раз глубоко выдохнул.

«Ничего не понятно», — призналась девчонка.

— Да вот нет, — возразил парень. — Как раз всё дофига понятно. Но вот откуда столько знаний у чародея, и почему этого не знает моя повитуха?! Или знает?!

Зажав книгу подмышкой, он решительно вышел из кабинета, но дойти до повитухи не успел.

— Барыня, вас там в цехе кличут, — под дверью его ждала Глашка, и, судя по всему, ждала довольно давно. Но послушно не входила.

— Иду, — вздохнул он. В самом деле, обещал же.

В цехе было людно. И шумно. Девки пели, стучали ткацкие станки, кто-то щелкал ножницами, кого-то обмеряли, а в углу спорила Настасья с Матрёной.

— Говорю тебе, никто зеленые трусы не будет брать, грех это.

— Именно поэтому мы уже дюжину продали!

— Да они же старят…

— Именно поэтому, бабы говорят, их вмиг снимают. Для того и берут.

Валерка почесал голову и заметил:

— А можно еще сделать кружевные, черные, и с дыркой посередине.

В цехе повисло неловкое молчание.

— Зачем, барыня?

— Ну, так чтоб не снимая с мужем того, — неловко замялся и добавил. — Али не с мужем.

— Тьфу, — высказала общее мнение кормилица. — Пакость какая!

Женщина решительно перекрестилась, и непримиримо скрестила руки на пышной груди. Покачала головой с явным неодобрением, и, наконец, изрекла:

— Даже думать не хочу, как ты это придумала, но точно надо тебе к отцу Владимиру на покаяние сходить.

Валерка пожал плечами:

— Ну, надо, так схожу. Делов-то!

Матрёна еще немного побурчала, но быстро сменила гнев на милость и отвлеклась на обсуждение насущных проблем, которых, надо признаться, хватало.

— Кружев не хватает, — докладывала Настасья, — не успевают мастерицы за потребностями цеха.

— Выпустите коллекцию с вышивкой вместо кружев, — предложил парень. — Вышивальщиц-то у нас побольше будет. Можно вышивки совсем небольшие делать: котика, к примеру по центру, или ягодку какую. А можно и вовсе надпись смешную!

— Это какую-такую надпись? — неодобрительно произнесла Матрёна.

— Не знаю, — смешался парень. — Сами придумайте. Но чтоб вот берете вы трусы свежие, чтоб в баню идти, да и настроение поднялось.

Девки почесали в головах.

— Ладно, сами придумаем, — согласилась Настасья. — В самом деле, почему нет?! Мы залежи зеленой ткани удачно утилизировали, а говорили, не продадим. Вдруг и с надписями расхватают?!

— Лерочка, ты обещала про мужские портки рассказать, чего удумала, — просительно произнесла Матрёна, которая быстро остывала. — И как ты успеваешь о таких вещах думать?!

— Да об этом я еще когда мужа увидела подумала, — ляпнул Валерка. — Неудобно ж ему, веревочки эти, ткань дурацкая какая-то.

— Никто не жаловался, — покачала головой Настасья.

— Конечно нет, — согласился парень. — Никто ж не знает, что можно по-другому?!

— И то правда…

Валерка подошел к специальной навощенной доске и принялся рисовать:

— Вот, смотрите. От веревочек мы пока не сможем никуда уйти. Было бы, конечно, неплохо что-то тянущееся изобрести, но, если кроить по косой, то ткань и так будет тянуться.

— Расход ткани увеличится, — заметила одна из старших мастериц, подошедшая полюбопытствовать на рождение нового шедевра.

— Это легко контролируется ценой, — отмахнулся парень.

— А почему такие короткие? — возмутилась другая женщина.

— Сейчас впереди лето, зачем жариться? На зиму выпустим другую модель, с утеплением. А на лето — самое то!

— Успеем ли к сезону?

— А это, девочки, уже от вас зависит, — отозвался парень и отложил стило. — Но я думаю, что успеем. Люди и так ждут от нас чего-то, уж попробовать-то точно пару штук, да возьмут.

— Надо успеть, — решила Настасья, и, пользуясь тем, что Матрёна отошла на другой край цеха, увлеченно рассматривая что-то у кружевниц, заговорщицки наклонилась к Валерке: — А чего-сь вы там баяли про трусы с дыркой?!

Валерка, покраснев, рассказал.

— Можно и вовсе одни веревочки сделать, перышки там прицепить сбоку.

— Вот уж затейник барин был! — ответила женщина негромко. — И когда только успел!

Валерка потупился. Он уже сто раз пожалел о том, что так неудачно пошутил, но решил идти до конца. Как бы тут случайно не перестараться. Сексуальной революции ему только для полного счастья не хватало.

— Пойду я, — тихо произнес он, и, подхватив книгу, поспешил ретироваться, пока еще чего не наговорил лишнего.

«Ну и охальник же ты»

— Сам жалею, — признался он Лерке. — Надеюсь, что кружевницы заняты, и это так и останется в проекте.

«Да, конечно, — хихикнула девка, — видел, как у неё глаза загорелись? Небось, себе первой такую ерунду справит, да на муже побежит испытывать!»

— Если на муже, то можно.

Лерка гнусно захихикала.

— Уж не нуждаешься ли ты в утешении? — раздалось вкрадчиво со спины, и Валерка подпрыгнул.

— Отец Владимир, — парень машинально перекрестился, — так и до греха сквернословия можно довести. Как вам не стыдно?

— Грешен, — легко согласился священник. — Но до меня дошли слухи, что желаешь ты, дочь моя, облегчить душу покаянием?!

— Еще как желаю, — согласился парень. — Правда, у нас для вас еще церковь не готова. Но об этом я тоже желаю поговорить с вами.

Священник посторонился, пропуская его в свою комнату, но Валерка заглянул, оглядел убранство холостяцкой берлоги и то, что даже присесть там было негде, и решительно заметил, что поговорить они могут и в кабинете.

«А то и вовсе в трапезной», — предложила Лерка.

Живот согласно заурчал.

— Или в трапезной.

— Исповедоваться за едой? — возмутился священник. — Да ты с ума сошла?!

— Мы вначале поговорим, а потом уже есть будем, — решил Валерка. — Вы же сами говорили, что не придерживаетесь модных взглядов на голодание. Особенно у детей?

— Ну, если так… — неуверенно согласился священник.

В трапезной было пусто, только стоял стол под вышитой скатертью, где в центре кто-то заботливый водрузил огромный букет полевых цветов.

— Присаживайтесь, — махнул рукой Валерка и положил рядом учебник. — Так, о чем я хотела поговорить…

— Вообще-то я хотел поговорить о том, где вы набрались таких знаний непотребных?

«Вот уж не думала, что Матрёна сразу жаловаться побежит», — заметила Лерка.

— Матрёна желает мне добра, — заметил парень. — Но я хочу сказать, что ничего плохого я не имела в виду, и вы-то, святой отец, должны понимать, что в супружеских отношениях нет греха.

— Эм, — поперхнулся священник. — Не, ну в супружестве, конечно, нет, но…

— Подумайте, святой отец, — проникновенно начал парень, — долгое время живя бок о бок с одним и тем же человеком, ты поневоле начинаешь испытывать усталость, конечно, здесь должна бы помочь молитва и мудрость, которая приходит с возрастом. Ты узнаешь человека с других сторон, обретаешь в нем свою опору и поддержку, как повелел Господь. Однако ж, как много вы знаете таких семей?!

«Ничо ты чешешь», — уважительно протянула Лерка.

— В твоих речах, дочь моя, есть здравое зерно, — согласился отец Владимир и почесал короткую бороду. — Однако ж, Господь в мудрости своей предусмотрел такие проблемы, ибо сказано в Библии…

Валерка прослушал мудрость, которую не понял. Слишком мудрая оказалась для него.

— Нет греха в почитании мужа своего, — покачал головой, — нет греха в том, что приносит удовольствие обоим. И в трусах моих, считаю, тоже нет греха. Вы же не вините топор, которым человека убили?! Топор — лишь орудие греха, а сам по себе он вообще-то для колки дров предназначался.

Священник поперхнулся и замолчал.

— Слушайте, отец Владимир, я тут долго думала и за вами наблюдала. Маетесь вы без нагрузок физических. Вижу я, как вы пацанов с мячиком намедни глазами тоскливыми провожали. А не хотите команду собрать? Вы бы их чему путному поучили, с ними бы вместе побегали? А?

Священник помотал головой и сфокусировал взгляд.

— А?

Валерка повторил. Ему было не сложно.

— Ну, так-то отроков учить дело хорошее. Одним словом Божиим на путь истинный тяжело наставить.

— Ага, — кивнул Валерка. — Чтобы начать учить щенка, его надо хорошенечко умотать. Видели, что намедни пацаны учудили?

Священник помотал головой.

— Стащили простынь, намалевали на ней рожу бесовскую и вечером подкараулили девок у сеней, да как выскочили, завывая кто во что горазд.

— Непотребство какое, велю им трижды молитву читать на ночь.

— Вы бы их лучше делом заняли, — посоветовал Валерка. — Потому как явно сил в них больше, чем предполагалось нами ранее. А нагружать их неподъемной работой я всё равно не буду. Детям надо играть и беситься. Пусть лучше под присмотром это делают.

— И вам бы, барыня, тоже б поиграть, — кивнул священник.

— Мне уже не по чину, — вздохнул парень, — вдовая я, барышня солидная, ежели начну тут в куклы играть, никто не поймет.

Священник только вздохнул.

В животе опять заурчало.

— Как вы смотрите на внеурочную трапезу?

— Вообще-то пост нынче малый, — скептически произнес священник. — Воды, пожалуй, попью. Колодезной.

— А как насчет чаю? — вкрадчиво предложил Валерка. — Весьма постно, опять же травки полезны для организма, ежели правильно подобраны, конечно. А заботиться о себе — это дело богоугодное.

— К чаю у вас плюшки прилагаются, — ответил священник. — Да такие ароматные да пахучие, что сил нет устоять. А сие уже грех есть.

— Возьмете постный с капустой, — предложил парень.

— Ох, слаб человек и грешен, — согласился священник. — А, несите!

После еды настроение в Валерки улучшилось, и он поспешил к повитухе, куда никак не мог дойти.

— Аглая, — постучал он. — Не заняты?

Повитуха отозвалась из глубины комнаты, и Валерка поспешил зайти.

— Не сильно занята?

— Да, вот лекарства готовлю, — женщина кивнула на ряд склянок, ступку, в которой растирала какие-то корешки и набор мисочек. В целом это была неплохая походная лаборатория, какую он видел в музее медицины.

— Мне тут от чародея перепала книга любопытная, — он выложил на стол книгу. — И мнится мне, что тебе тоже будет это интересно.

Повитуха открыла книгу и зачитала:

— Создание и внедрение новых лекарственных средств обычно предполагает два этапа: первый — первоначальных испытаний. Включает получение активной субстанции и выявление в экспериментах на животных активности нового лекарства, определение параметров острой и хронической токсичности, ненаследуемых дефектов в потомстве, наследуемых дефектов в потомстве и другого. Второй этап — испытания на людях. Проводится в три этапа. В ходе первого прежде всего должен быть получен ответ на вопрос: является ли предлагаемое вещество безопасным? Исследование проводят на небольшом количестве здоровых людей. Следующий этап должен помочь выяснить, оказывает ли исследуемое вещество заявляемое действие при испытаниях его на больных? Исследование проводят на ограниченном числе больных. И в заключении мы должны дать ответ на вопрос: является ли вещество эффективным? Исследования выполняют на большом количестве больных. Оценивают эффективность в сравнении с уже используемыми с аналогичными целями лекарственными средствами. Что это за ерунда?!

— Не скажи, — покачал головой парень. — Это научный подход, который я никак не ожидала увидеть у чародеев.

— Эээ..

— Вот как ты определяешь, что новое лекарство хорошее?

— Да я, барыня, почитай, новых лекарство и не придумываю. У меня книга рецептов есть, еще бабка моя собирала. Вот по ним и готовлю. И учеников своих так учу.

— А если надо новое? Скажем, не совсем новое, а немного старое, но чтоб по-новому?!

— Так вначале старое пробую, потом, если не помогает, то потихоньку новое ввожу. А там или поможет, да вылечится страдалица с Божьей помощью, али не судьба.

— Всё верно, — задумчиво сказал парень. — Так оно всегда и было. А чародей ученый, он системным подходом владеет. И это интересно.

Повитуха вернулась к растиранию корешков.

— Не против, если я тут с тобой почитаю? А то мне завтра чародею по первой главе ответ держать, а я, признаться, не всё понял.

— Да, читай, барыня, конечно. И мне всё ж веселее тут. Пока-то милостью божьей, затишье у нас. Все живы — здоровы, тьфу-тьфу-тьфу.

Женщина суеверно перекрестилась и вернулась к работе. А Валерка с удобством устроился на стуле, поерзал и приступил к чтению.

— Вот тут непонятно, — остановился он. — Что значит «базланит»?

— Ежели боль такая, что терпеть мочи нет, — пояснила женщина, — то человек может и базланить от боли. Ну, кричать, по-простому если.

— Так бы и писали, — пробормотал парень. — А «отколоть кусок от бузы»?

— Это камень такой соленый, кусок значит. А куда там в этой вашей чародейской науке велят соль добавлять? — повитуха даже отложила пестик и призадумалась, получив ответ. — Бабка моя сказывала, что соль разъедает, не знаю. Странное это тут написано.

Валерка согласно кивнул, сделав себе пометку: выписать непонятное место в тетрадку, а назавтра спросить у чародея, чего это тут имелось в виду.

До ужина удалось разобрать только четверть учебника. Домашнее задание он точно выполнит, но было интересно прочитать полностью. Поскольку в книге были как и умные вещи, так и откровенные суеверия, типа при срезании болотной травы кукиши крутить. С другой стороны, Валерка видел уже немало бесовщины, чтобы и в кукиши поверить.

— Вот вы где, барыня, — дверь со стуком открылась, столкнулась со стеной и была остановлена твердой девичьей рукой. — А я вас уж по всей усадьбе обыскалась.

— А зачем? — отвлекся Валерка.

— Так ужинать пора, а то скоро уже и на боковую, а вас никто не видел, — отозвалась Парашка. — Там Матрёна переживает, себя винит.

— Пошли, Аглая, в самом деле поедим, — согласился парень, закрывая книгу и запоминая страницу, где остановился. — Завтра продолжим. Если чародей книжку не отберет.

— Да не по чину мне с вами обедать, — начала отнекиваться женщина, но Валерка отобрал у неё ступку и потянул за рукав.

— Глупости-то не говори.

— Да и дети сейчас вернутся уже, как бы не начали тут безобразничать.

— А детей пусть с остальными покормят вначале, Параш, распорядись, пожалуйста.

За столом Матрёна пыталась просить прощения, но Валерка это быстро пресек. Сказал что-то утешительно-мирное, сам пребывая в мыслях о недочитанной книге. Поэтому ел быстро и жадно, не особо рассматривая, что там именно ест.

— Вот что с человеком учение делает, — пошутил Прохор. — Раньше ела как птичка, а сейчас метет со стола.

— Точно, — кивнул Валерка. — Если меня выгонит чародей, то буду ходить в поле пахать. С мужиками наравне. Так и человеком стану.

— Пошутил я, барыня, — побледнел управляющий.

— А я нет, — веско заметил парень.

После ужина убежал в свою комнату, где снова читал книгу, пока не дочитал уже глубоко заполночь. Сон сморил неожиданно, прямо, кажется, лицом на книге и уснул.

Глаза открывались с трудом, словно он очень долго спал и теперь не мог понять, где он, где верх, где низ?! Кто он вообще?! Наконец удалось сфокусироваться на проводах, которые тянулись от него. Это снова был тот сон, где он жив и лежит в больнице. После таких снов болела голова и хотелось спать.

— Странный ты случай, Валера, — задумчиво произнес врач и подкрутил капельницу. — Ты должен уже на поправку идти, я уже собирался перевести тебя в хирургию, а ты тут системно остановку сердца выдаешь. Не надо так! Ведь всё проверили, внутренние органы у тебя здоровы. Что даже странно, учитывая твой анамнез, но здоровы. Тут впору в нечистую силу уверовать, в проклятия и попа звать. Кстати, Валюш, когда там отец Евгений приходит? Пусть тут тоже всё освятит.

Валерка согласно пошипел через трубку. Священник — это хорошо, это что-то привычное, а привычное успокаивает.

— Артем Андреевич я, — прошипел медбрат, но негромко, чтобы не отвлекать врача от его глубокомысленных размышлений.

В палате было тихо. Никто не орал, не кашлял и не требовал Валь, курить и судно. Даже странно.

Словно вторя его мыслям, кто-то заорал в коридоре:

— Там лампочка на посту о помощи горит уже минут десять, а вы тут сидите, чаи гоняете!

В ответ испуганно заохали, застучала ложка о край стакана, послышался топот ног, и Валерка опять потерял сознание.

Проснулся с трудом, словно выныривал из трясины.

«Валера, Валер, вставай, — ныла в голове Лерка. — Я тебя не слышу».

— Тут я, — отозвался, с силой потерев лицо руками. Стало легче. Кряхтя как столетний дед, поднялся. Точно, на книге вчера уснул, оттого, наверное, всякая ерунда и снилась. Но ведь насколько реальная ерунда?! А вдруг нет?!

Но вокруг все было привычным: грубая ткань штанов, вышивка на сарафане, перекинутом на спинку стула (Валерка сам же и перекинул), уютное покрывало, которое он встряхнул, заправляя постель, и голос Лерки в голове.

«К чародею опять тащиться, — нудела она, — опять спину гнуть, словно мало у тётки было”.

— Работать полезно, — машинально отозвался Валерка. Постепенно события странного сна бледнели, и он окунулся в рутину: умыться, заплести волосы, вдеть сережки, отжаться, увеличив количество еще на один раз. И еще на один.

Спустился на завтрак он уже вполне бодрым.

— Как спалось, барыня, — дежурно спросил Прохор, накалывая на вилку кусок мяса.

— Нормально, — слукавил парень. Спалось-то может, и нормально, а вот выспалось не очень. Но зачем об этом лишний раз говорить.

— Готовы к уроку?

Валерка покопался в голове и, к своему удивлению, осознал, что в принципе содержимое книги в целом помнит. Местами даже понимает. Поэтому он с максимально уверенным лицом кивнул.

Выехали заранее, и всё равно едва не опоздали. Валерке сердобольная Глашка еще и корзинку с пирожками и крынкой сметаны в руки зачем-то сунула. Всё равно чародей не даст времени перекусить.

— Не торопитесь, вы, Валерия, на уроки, — попенял чародей, открыв калитку. — Учебник принесла?

Валерка вернул книгу.

— Ну, рассказывай, чего поняла?!

Чародей запустил учеников во двор и, выгнав остальных, велел пройти в дом, где прислонился прям ко входной двери, показывая, что чудес не ждет. И что идти в кабинет нет необходимости, мол, он прям с порога знает, что все дураки. Валерка разозлился.

И рассказал всё, что понял. Из первой главы, а после как-то само собой получилось, что из второй. И третьей.

Но чародей не обрадовался почему-то. Потер подбородок, нахмурился и повернулся к Ваньке:

— А ты чего понял из того, что она сейчас наболтала?!

Ванька сглотнул, и замычал.

— Точно! — буркнул чародей, — совсем забыл. Он щелкнул пальцами и парень, зачем-то пощупав своё горло ответил:

— Ничего, господин!

— А почему? — спросил чародей, всё так же не повышая голоса.

— Мудрено больно!

— Вы не говорили, что надо проще, — насупился Валерка, уже понявший, что оплошал. Надо было в самом деле попроще рассказывать. Ванька-то неграмотный, сам книгу не мог прочитать.

— Я тебя не спрашивал, — и парень был вынужден признать свою неправоту еще раз. Нехорошо перебивать людей. Особенно если они стоят выше тебя по иерархической лестнице.

И тут чародей сделал совсем уж странную вещь: взмахнул руками, и в парней полетело что-то темное и страшное. Оно щелкало зубами, завывало и выглядело настолько страшно, что Валерка заорал и сделал то единственное, что мог: бросил во врага то, чем были заняты руки и приготовился идти врукопашную. Рядом орал Ванька: жалобно и несколько гнусаво.

Но неведомое зло рассеялось так же внезапно, как и возникло.

Чародей выругался и стер с лица сметану.

— Как ты мои щиты пробиваешь, — устало вздохнул он и облизнулся. На пол капнуло белым.

— Боженька, за что ты покарал меня, — закричал Ванька и пустился в пляс по комнате, задевая стол, стулья и другие предметы мебели. Штаны на парне дымились, а кое-где уже и горели. Также начал гореть и деревянный пол там, где он стоял и, испугавшись, оконфузился.

— Во двор беги, дурак, — крикнул Валерка.

Чародей пытался сделать что-то своими чародейскими силами, но колдовство против колдовства не срабатывало. Загорелась занавеска на печке.

Ванька орал и беспорядочно метался. Чему еще способствовал дым и чад, затянувший комнату. Чародей орал или колдовал, а, возможно, успешно совмещал и то и другое. Впрочем, скорее неуспешно. Огонь-то и не думал тухнуть.

Валерка метнулся, сорвал горящую штору и в пару хлопков потушил её. А после этой же тряпкой начал хлопать по остальным местам возгорания.

Ванька наконец выбежал во двор и, судя по звукам, нырнул в бочку с водой целиком. Вопли затихли, перейдя во всхлипывания.

— Это была моя любимая занавеска! — заметил чародей. — Память от бабушки.

— Я вам свою подарю, хотите?

— У тебя такой нет, — скорбно возвестил мужчина. — Давно хотел выкинуть эту тряпку, но всё руки никак не доходили.

— Всегда пожалуйста, — кивнул Валерка и зачем-то встряхнул обгоревшую тряпку. В воздух поднялась волна сажи. Пришлось пару раз чихнуть.

— Полы мыть ты уже умеешь, — крикнул чародей, выходя во двор. — Чтоб к моему возвращению тут было чисто.

— Полы я и до вас мыть умел, — пробурчал парень, но понял, что уборки не избежать. Причем, кажется, генеральной, уж больно они умудрились насвинячить.

«Сам виноват, — бубнила Лерка. — Зачем он в нас страшным кинул? Что за учеба такая, где только и делаешь, что полы моешь?»

— Согласен, — пробубнил Валерка, с натугой таща ведро воды. — Пока в чародействе мы продвинулись не сильно. Но зато я теперь знаю шесть способов нарезания сырья для траволечения. Нам на фарме такого не давали.

«И чем нам это колдовать поможет?»

— Пока ничем, — Валерка убедился, что вода в ведре холодная, ключевая, и полы ей нифига не отмываются. Только грязь еще сильнее размазалась.

«Надо на печке нагреть», — предложила девчонка.

— Хорошая мысль, — согласился парень и подошел к печке.

У Валерки был небольшой опыт растапливания печки. В деревне у бабушки была печка. Конечно, по малолетству Валерке топить её не разрешали, но в целом технологию он знал. Так что смело принялся за дело.

— Что ты, дура, делаешь? — раздалось от двери.

Валерка повернулся. Там стоял свежеотмытый чародей. С мокрых волос стекала вода, рубаха на груди распахнута и натянута на мокрое тело, так что местами прилипла. Он стоял босиком, и Валерка помимо воли задержал взгляд на босых ногах. Мужских волосатых ногах.

Валерку бросило в жар. В животе запульсировало. А голову как-то странно повело.

— Блин, — протянул он и зачем-то посмотрел на полено в своей руке. — Кажется, опять отравился. Чот меня тошнит. И в груди тесно.

— Отравления, милочка, чтоб вы знали, не так проявляется.

— Да?! Ну, на лихорадку еще похоже, при ротовирусе я бы тут блевала дальше, чем вижу.

Валерка отвел взгляд от чародея и вновь посмотрел на полено.

— У тебя дурость девичья проявляется, — чародей подошел и, отобрав полено, закинул его в корзинку к остальным. — Зачем ты пожар хотела устроить?

— Я? — насупился парень. — Я вообще-то тут убираю последствия оного. А устроили его как раз вы!

— И где этот придурок?

Валерка огляделся, но в комнате кроме них двоих никого не было.

— Тут только мы с вами, — констатировал он очевидное. — Вы мне воды не нагреете? Раз уж с печкой что-то не так. А то пол не могу отмыть холодной водой. И нет ли у вас мыла?

— Мыть полы мылом? — всплеснул руками чародей, отчего рубашка натянулась еще сильнее. Валерка обратил внимание, что у чародея, оказывается, довольно накачанные руки, хотя до этого в камзоле он выглядел хилым. Да и грудные мышцы тоже развиты. Видать, он раньше был не дурак и врукопашную подраться. А может, и сейчас может.

«Хм… — подала голос Лерка. — А он ничего так, смотри, какая задница!»

Чародей как раз повернулся к печке и задницу стало видно особенно хорошо. Обтянутая мокрыми штанами, она выглядела поджаро. Никаких накачанных булок, столь модных в тренажёрках.

— Задница как задница, — не согласился парень.

— Какая еще задница? — повернулся чародей. — Песком пошоркай вначале, после водой сполосни. Господи, где были мои мозги, когда я согласился на это?!

Чародей закончил складывать поленья в корзинку и взмахом руки подогрел воду, после чего, отпустив еще пару замечаний на тему умственной неполноценности своей ученицы, ушел в другую комнату.

— Надеюсь, тебе надо немного времени, чтобы помыть пол, — ехидно заметил он. Дверь захлопнулась, и Валерка не успел придумать остроумный ответ.

«Я передумала, — согласилась девчонка. — Действительно, у сына купца задница лучше!»

— Аааа! — заорал Валерка и пнул ведро. — Как вы меня все достали!

Пнул недостаточно сильно, так что только ушиб ногу, а вода плеснулась через край и потекла, размазывая грязь дальше.

«Давай уйдем? — предложила девка. — Пусть сам свои полы моет, а у нас дома слуги, тепло, дел по горло. Пусть Ваньку учит?!»

Валерка задумался. Уйти? Почему нет.

— Нет уж, — сказал после минутной паузы. — Десантники не сдаются! И назад не поворачивают!

«Ну и ладно».

— Сказал чародейкой буду, значит, буду!

Валерка решительно закатал рукава и принялся за полы. С теплой водой дело пошло быстрее, и спустя некоторое время он с гордостью оглядел отмытую кухню. Сбегал поменял воду в ведре и протер еще раз, уже холодной водой. Не стучаться же к чародею опять с просьбой нагреть. Он что-то сегодня особенно не в духе.

Но на второй раз уже и холодной отмылось. Только руки замерзли.

— А где еще один?

Валерка оглянулся, едва сдержавшись, чтоб не перекреститься. Уж больно внезапно подкрался чародей.

— А вы ему что поручили? Там, наверное, и обретается?

— Поручил? — чародей почесал голову и задумался. — Кажется, ничего я еще ему не поручал. Так, кстати… эээ… тебя же тоже надо чем-то полезным занять?! Вон в углу кладовки стоят мешки с фасолью. Перебери их, разделив на красную и белую, а то некрасиво, когда она вместе в котле булькает.

Валерка оглянулся на мешки и оторопел. Мешки стояли ему по пояс и было их навскидку пяток или чуть больше.

— Потом, — чародей почесал голову, — вдруг быстро управишься, то посади семь кустов роз в палисаднике.

— Ээээ…

— Понятия не имею, где ты их возьмешь, придумай что-нибудь, — отмахнулся чародей на невысказанный вопрос. — Потом прополи грядки, впрочем, это лучше нет, повыдергиваешь еще чего, я тебя знаю. Помой окна, побели на кухне, натри полы воском, намели кофе на седьмицу и….

— КОФЕ? — Валера услышал заветное слово. — У ВАС ТУТ ЕСТЬ КОФЕ???

Чародей умолк.

— И вы молчите?

— Тьфу, дура! — сплюнул он на свежевымытый пол, но сейчас Валерка был готов даже такое кощунство простить за чашку божественного напитка.

— Стоять, — жестко произнес он, вцепляясь ему в подол рубахи. — Где кофе? Где вы его берете? Сколько стоит? Мне надо!

— Уйди, блаженная, — попытался избавиться от внезапного клеща чародей, но не тут-то было. Валеркин организм (то есть технически Леркин) почувствовал настоятельную потребность в этом волшебном напитке.

— Вначале кофе, потом переберу вам хоть все мешки!

— Вот дурная, — чародей воздел руки к потолку, посмотрел на него, потом перевел взгляд на парня и ответил. — Вон, в нижнем ящике буфета стоит мешок. На седьмицу — это примерно вот столько…

Но парень отцепился так же резво и кинулся к буфету, открыл дверку, и, вцепившись в мешок, блаженно замер, практически сунув внутрь нос.

— Сколько он стоит? Где можно купить? Продайте мне?

— Да в лавке пряностей продается, рубль за фунт…

«Дорого», — возмутилась Лерка.

— Нормально! Отсыплю фунт? Прохор заплатит, а то я деньги не взяла с собой.

Чародей явно хотел возмутиться, но посмотрел на бледное лицо и горящие глаза и только рукой махнул.

— И мне свари кружку, — велел. — Я пока пойду этого погорельца озадачу. А то как-то не справедливо распределён фронт работ, а я вообще люблю справедливость.

Но Валерка не слушал, все его мысли были о кофе.

Молоть пришлось путем перетирания в ступке. Мельницы у чародея не оказалось. Или он не дал из вредности, но судя по тому, как он удивился этому вопросу, у него в самом деле не было. О процессе приготовления кофе Валерка тоже знал не так чтобы много, поэтому чародею опять пришлось спасать ситуацию.

— Вначале надо обжарить, — командовал он, удобно устроившись на стуле и руководя процессом. — Теперь перетри в ступке, теперь в джезву, поставь на спиртовку, не топить же печь ради чашки.

— Дальше мне всё понятно, — отозвался парень, с нетерпением приплясывая и вдыхая полной грудью.

«Фу, — заметила Лерка, — горько!»

— Ммм… — простонал Валерка и сделал еще один глоток, — Вы же отсыплете мне фунт? Есть весы?

Чародей махнул рукой.

— Тогда начнешь с кофе, — махнул рукой. — вон в ту банку ссыпать смолотый, мешок потом завяжи плотно, чтоб не выдыхался. И не вздумай филонить! Эти задания на сегодня, а не на неделю!

— Это вы так пошутили?

Но чародей с мерзкой ухмылкой покачал головой и скрылся в кабинете, плотно притворив дверь.

— Пейте кофе, — громко сказал парень закрытой двери, — делайте глупости энергичнее.

«Чтобы выполнить эти задания, нам не хватит времени, — заметила Лерка очевидное. — Что будем делать? У тебя есть идеи?»

— У меня всегда есть идеи, — признался парень. — Но они обычно дурацкие. Вот, например, этот список мне напомнил список у золушки. Не уверен, что всё так и было, но какую-то крупу она точно перебирала. И розы вроде были…

«И что делать?»

— Ты задаешь извечный вопрос, который волнует умы людей много столетий. Я вижу несколько вариантов решений. Первое: начать делать по списку. Собственно, я уже начал, — пока Валерка разговаривал с внутренним голосом, он в самом деле начал выполнять задания. И начал, разумеется, с кофе.

Отсыпал себе в карман ровно фунт. Рубашка здорово отяжелела, но ни про какие мешки с чародеем оговорено не было, соваться к нему в кабинет Валерка посчитал лишним, поэтому отсыпал по-простому в карман. Благо карманы у него теперь везде были знатными.

Потом перетер в ступке примерно столько, сколько показал чародей и ссыпал куда велено. А вот у мешков замешкался.

«Да мы тут надолго», — кисло подтвердила девчонка.

— Мы тут навсегда, — согласился Валерка. — Самое время звать фею-крестную на помощь!

«Что?»

— Если не предполагать, что наш учитель окончательно выжил из ума, что в принципе вполне возможно, но не точно, то давай на минутку представим, что эти задания можно выполнить?

«Ничего не поняла, но продолжай».

— Зачем нам дали такие задания? Чтобы что? Мы же чародейству тут учимся, а не мелкую моторику развиваем?

«Не знаю, что это значит, но думаю, что ты прав!»

— Значит, это задание надо сделать, используя полученные знания!

«Но у нас нет знаний?!»

— Ну да, — согласился парень, опять прокрутив в голове содержание книги. — Или есть, но мы о них не знаем. Я, например, могу своим зрением посмотреть мешки.

Парень серьезно уставился на мешки и честно добавил:

— Вижу, что в них фасоль. Она двух цветов. И перемешана.

Лерка даже не стала упражняться в остроумии, только вздохнула.

— Есть еще вариант, что чародей к вечеру устанет от нашего присутствия и сам выгонит, — предположил парень и, развязав первый мешок, убедился, что зрение не подвело.

«Так он не больно-то себя нашим обучением утруждает. Запрется у себя в кабинете на неделю и забудет, что мы ему тут мешаем!»

— Он может, — согласился парень и опять пошерудил в мешке.

«Что будем делать?»

Валерка пожал плечами. Посмотрел на мешки. Повернул голову и посмотрел под другим углом. Ничего не изменилось. Кстати, мешков оказалось семь. Прямо магическое число какое-то.

— Так, погоди, — кивнул он своим мыслям. У меня есть зрение. Я могу видеть. Так?

Лерка кивнула.

— Книга была про травки?! Вернусь, честное слово, фарму пересдам!

«Про травки», — согласилась девчонка.

— Но перебрать я должен фасоль? А про фасоль в книге точно ничего не было?!

Лерка задумалась и после отрицательно покачала головой.

— Значит, дело в зрении, так? Других вводных у нас нет.

«Ничего не понятно, но звучит здраво».

— Значит, если я могу видеть то, что есть внутри на самом деле, то я могу сделать так, чтобы люди видели то, чего нет?! Вопрос — как?

«Ничего не понятно, но у меня нет других идей».

— Возьмем за рабочую версию, — решил парень и принялся гипнотизировать взглядом мешки. Те, однако, как стояли, так и продолжили стоять и меняться не собирались.

Валерка для пробы развязал горловину еще одного и прихватил пару образцов, попутно отметив, что красная фасоль по размеру была мельче белой.

— Хм…, — от пристального взгляда содержимое мешка и не думало меняться. Он перевел взгляд немного вбок и заставил себя посмотреть рассеянно. Фасоль осталась лежать.

«Может, надо не смотреть, а, ну не знаю, руками помахать?» — заботливо уточнила девчонка.

— Зачем?

«Чародей иногда машет».

— Он, наверное, специальные пассы руками делает. А мы их все равно не знаем.

«Ну, не знаю тогда, — Лерка растерянно перебежала от левого уха к правому. — Надо сверху морок накинуть!»

— Сверху накинуть, — протянул Валерка. — Морок. А ты — голова!

«А то!»

— Только вот как это сделать? — пробормотал он себе под нос. Но решил действовать от обратного тому, что он же умел. Уставился на мешки тем «особым» зрением, увидел содержимое, а потом представил в своей голове, словно вяжет одеяло, как это делала его бабушка, как накрывает этим одеялом мешки, и как будто под тем одеялом три мешка становятся с фасолью красной, а четыре с белой. Спицы в невидимых бабушкиных руках так и мелькали, но, когда одеяло оказалось законченным, парень устал. Даже вспотел с непривычной умственной деятельности.

А тут и во дворе забухали в ворота.

— Куда намылилась? — грозно рыкнул чародей, выходя из кабинета. Был он обут в домашние тапочки на босу ногу, рубашка успела высохнуть, а волосы он небрежно собрал в растрепанный хвостик.

— Так я фасоль рассортировала, как вы и велели.

И пользуясь тем, что чародей опешил от такой наглости, Валерка проскочил у него под рукой и первым добежал до ворот, где торопливо отпер калитку и шмыгнул в спасительное нутро повозки.

— Завтра чтоб не вздумала опаздывать, — крикнул вслед чародей. — Ванька, домой. За тобой тут приехали! И не думай, что я забыл про остальные задания! Это тебе только сегодня с рук сошло.

— А, — Валерка хлопнул себя по лбу, — Прохор, дайте рубль взаймы, я тут у чародея кофе купила! А деньги с собой не брала. В следующий раз обязательно буду брать. Как вообще можно без денег из дома выйти, дырявая моя голова!

Прохор послушно отсчитал рубль и отдал чародею.

К повозке подошел Ванька.

— Даже боюсь предполагать, что именно с тобой тут делали, — протянула Глашка и достала из кармана кулек орешков, приготовившись слушать занимательную историю.

— Я передумал учиться, — заявил парень и полез в повозку.

— Куда! — рыкнул Валерка, представив, что он сейчас всё изгваздает, и, хотя отмывать скорее всего придется не ему, всё равно стало жалко.

— Да, ты очень грязный, — подтвердила девка. — И мокрый.

— Ну и пешком пойду, — шмыгнул носом парень. — И вовсе в родное село ворочусь. Осознал я — нечего мне тут делать. Не по мне жизнь господская!

— Господской жизни ты, предположим, еще и не видел, — заметил Валерка. — Пешком тебя заставлять идти — это как-то не по-пацански. Одну лямку у чародея тянем, и держаться вместе должны. Но и повозку пачкать — это негоже. Ты запачкаешь, а оттирать, вон, Глаша будет. Тоже не дело.

— Раздевайся! — скомандовала девка, тоже впечатленная необходимостью мыть повозку. — Я тебе платок дам завернуться.

— На козлы садись, — велел Прохор. — Придумали тут еще. Одно слово — девки!

— Да я ж ради всех старалась!

Но мужик покачал головой. Все наконец расселись, повернув в сторону дома.

— Отощала-то как, барыня, — проворковала девка, достав очередную корзинку со снедью и ставя её на сидение рядом с парнем. Желудок того радостно заурчал, напоминая, что время обеда.

— Нет, — решительно отказался он. — Сейчас уже приедем и нормально пообедаем. Да и перед Ванькой нечестно. Он-то там повозкой правит, голодный, да и у чародея настрадался.

— Если честно, барыня, — подал голос управляющий, — но вы выглядите похуже. Он-то просто грязный, да портки порвал, а вот на вас словно пахали.

— В самом деле, я немного устала, — признался Валерка. — Сегодня удалось попрактиковаться в чародействе. Правда, я не знаю, получилось у меня что-то или чародей просто пожалел меня.

— А лицо, словно печку прочищали, — простодушно заметила девка, щелкая очередным орешком.

Валерка протер лицо рукой и вынужден был согласиться. Испачкался, пока полы отмывал, а умыться не умылся. Ничего, сейчас всё исправит.

«Кушать так хочется, — проныла Лерка. — А нам еще ехать и ехать, давай хоть бублик с медом возьмем?»

— Нечего кусочничать, — заметил он себе под нос. — Сейчас приедем, а там и похлебка уже наварена, и каша с маслом наверняка есть. А то и еще чего вкусного и полезного.

— Манька картошку обещала сделать, как вы сказывали, — отозвался Прохор. — Ну, вы еще бабкой это называли, хотя, как по мне, то пирог странный, без теста.

В животе заурчало у всех.

— О! — Валерка вытащил из кармана прихваченные фасолины. — Надо мне, чтоб вы команду дали кому смышлёному, чтоб ситу сделать. Чтоб вот эти фасолины прошли, а вот эти нет.

— Зачем вам это?

— Наука чародейская дается мне непросто, — заметил парень и ехидно усмехнулся. — Да и проказы ученические никто не отменял.

— Аааа, — с пониманием протянул управляющий. — Издевается он-таки над вами!

— Испокон веков так заведено было, — Валерка достал из кармана еще пару фасолин и задумчиво прищурился. — А ученики всегда пытаются учителя в каверзах превзойти. На том и учимся!

— Ваша правда.

Наконец доехали, и Валерка первым выпрыгнул из повозки.

— Стой, — задержал он за рукав Ваньку, пока тот не убежал. — Я хотела тебе пару слов сказать. Я знаю, что ты ничего не понимаешь, ты обрел силу и не знаешь, что с этим делать. И это я виновата в какой-то мере в том, что с тобой случилось.

— Да, — насупился Ванька.

— Но решение ты принимал сам, — довольно жестко заметил Валерка. — Будь мужиком, прими и последствия этого решения! А что касаемо твоего желания всё бросить и сбежать, то помни, что чародеи все равно тебя найдут, и тогда тебе мало не покажется. Они правы, что силой дураки не должны владеть. И к тому же твои сельчане первыми тебя вернут. Ты же как бочка пороховая, в любой момент можешь рвануть.

— Чего?

— А, блин, забыл, что вы тут дремучие местами, — хлопнул он себя по лбу и переиначил. — Ты ссышься по любому поводу, и оттого опасен для сельчан. Не пустят они тебя к себе жить. Хочешь по миру скитаться, как бомж какой? Без дома, без семьи? Или найдешь в себе немного мужества и обуздаешь силу, которая тебя выбрала?

— Я…

— Иди и подумай над моими словами, — Валерка не стал ждать, пока Ванька закончит блеять и родит что-то осмысленное, тем более что Валерка сказал, чего хотел, а слушать возражения не желал.

Развернулся и взбежал по лестнице на второй этаж, скрывшись в туалетной комнате, где первым делом умылся и привел себя в порядок.

К обеду спустился в чистом сарафане и с платком на голове, повязав его на манер банданы.

«Кушать хочу, умираю просто», — простонала Лерка, и парень с ней согласился.

— Ну, где тут обещанная мне картофельная запеканка, о которой я уже почти час не могу перестать думать.

— Кстати, это в самом деле проблема, — отметил Прохор, подставляя свою тарелку под наваристую похлебку, которую разливала сама повариха. — Как бы малец не сбежал, и себя погубит, да и нас в неловком свете выставит.

— Надеюсь, что он умнее, — пожал плечами Валерка. — Но мы ему дали шанс, а жить жизнь за другого человека один фиг не получится.

— Вы сегодня такая мудрая, и не сказать, что…

Прохор замялся.

— Мудрость от пола не зависит, — Валерка погрузил ложку в похлебку и блаженно застонал, — ммм, Мань. Вкусно-то так!

Повариха зарделась.

Прохор запротестовал:

— Я скорее про возраст, видал я девок хитроумных, и просто умных видал. Немного, но и в сказках бывали, и в жизни. И богатырш земля наша рожала, в общем, всякие девки бывают. Как и среди мужиков дураков полно.

— Это точно, эй, Мань, ты чего стоишь, садись и сама ешь! Чай, не безрукие тут все собрались, сами себе положат! Да и ты не прислуга, а высококлассный специалист! Кстати, я тебя после обеда научу варить кофе. Я у чародея купил!

За обедом Валерка в красках рассказал, как они сегодня провели день у чародея, и чем он занимался. История про пожар скорее повеселила, хотя к пожарам тут относились серьезно.

— Да уж, правы вы, барыня, — заметил Прохор, отсмеявшись, — что не отпускаете Ваньку на вольные хлеба. Натворит он делов со своей силой.

— А не знаете, силу эту можно как-то блокировать?

— Не слыхал о таком, — покачал головой мужик. — Думаю, дураки обучение просто не переживают. Был человек и нет его.

Прозвучало зловеще.

— Может, не все так плохо, — пробормотал Валерка и пододвинул себе тарелку с бабкой. — Ммм, с фаршем! И сметанка еще сверху, Господи, вкусно-то как!

Повариха польщенно зарделась и принялась накладывать остальным.

После обеда Валерка, как и обещал, рассказал Маньке про кофейные зерна, показал, как их надо обжаривать, с трудом вспомнил, что обжарка бывает разных видов и что можно делать это со специями. Рассказал про ручные мельницы, на что повариха только поахала, мол, каких только чудес на свете не придумают.

Поговорил с Прохором про дороги. Что вообще-то городская управа этим ведает, но, ежели Валерка желает взять на себя часть бремени, то можно запросто.

— Надо хотя бы от нас до центра замостить, — распорядился парень. — Сейчас еще ничего, летом тоже нормально будет, а вот осенью мы тут увязнем. А нам бизнес делать, деньги чтоб заработать, логистику тоже надо учитывать.

Управляющий только покивал и согласился, что часть средств можно и выделить на благое дело, да и работники у них есть. Сейчас пахотная прошла, сеять тоже почти все закончили, а там пару недель можно и дороге посвятить.

— Кстати, — вспомнил Валерка, — а отец Владимир где? И на обеде не было его.

— К отцу Димитрию уехал, — отозвался загруженный новыми идеями управляющий. — Обсуждают там школу эту вашу. Кстати, староста отчитывался, что здание поставили, сейчас окна-двери навесят и начнут внутри обустраивать.

— Быстро, — покивал Валера. — Молодцы!

— Так самим надо, вот и стараются, — кивнул мужик. — Это на господском поле холопы не больно-то спины гнут, а для себя и вспашут получше, ну, вы понимаете…

— Это жизнь, — согласился парень.

Прошел по цеху, поговорил с девками, посмотрел, чего они там нашили и наплели. Поговорили о новой коллекции сарафанов с карманами и детской одежде.

— Ой, вот вы, барыня, где, — догнал его в коридоре один из беспризорников.

— Случилось чего, Микол? — вспомнил его Валерка. Выглядел бывший Чубарый хорошо. Помылся, вихры свои расчесал да в хвостик собрал, рубаха на нем была чистая, хоть и зашитая. Криво, но старательно. А на ногах были ботинки. — Кстати, отлично выглядишь!

Пацан покраснел и расправил плечи.

— Дядька Прохор велел вас найти. Сказал, поручение у вас есть для меня. Сито надо какое-то?!

— Точно, — Валерка хлопнул себя по лбу и достал из кармана фасоль. — Вот смотри в чем идея заключается. Сито надо вот такое примерно, — показал руками, — сделаешь до завтра?

— Да к вечеру соберу, — кивнул Микола. — Там Иваны проволоку вашу начали тянуть, отходов много получается. Они, конечно, обещают все использовать, да я для вас выпрошу обрезков.

— Отлично! — обрадовался Валерка, который уже почти придумал месть для чародея. — Справишься — я вас на ярмарку с собой возьму!

— А можно на корабль? — с восторгом уставился на него пацан. — Страсть как на корабле мечтал побывать!

— На пристань точно возьму, а на корабль не знаю. Если капитан разрешит. А то меня вот не пустил, может и вас не пустить!

— Так вы баба, — отмахнулся пацан.

— Мало ли, — обиделся, но виду не подал Валерка, — у капитанов свои заморочки и суеверия. Я настаивать не буду.

— Но я всё равно справлюсь, — важно пообещал пацан. — К вечеру принесу.

До вечера Валерка успел переделать еще кучу дел и спать лег воодушевленным предстоящим небольшим приключением.

Снилась ему больница, и то, что мама рядом была. Мама плакала, гладила его по руке и просила о чем-то.

Проснулся он не слишком радостным. Сон, который помнил смутно, растревожил что-то в душе, так что был парень с утра не в духе, но привычные дела опять заставили поблекнуть воспоминания. Так что к завтраку он спустился почти нормальным.

Проинструктировал Прохора с Парашкой, что надо делать (в свой план пришлось их посвятить) и, выпив кофе и окончательно подобрев, отбыл на учебу.

— Сегодня мы вовремя, — первым заметил парень, протискиваясь мимо чародея, который встал в проходе и даже не подумал подвинуться. Протискиваясь, Валерка невольно почувствовал, что от учителя пахнет кофе и чем-то морским, похожим на одеколон, которого тут больше ни у кого не было.

— Мне сейчас надо уехать, — заметил чародей. — А ты должна закончить то, что не сделала вчера. К обеду я вернусь и проверю. На помощь звать нельзя, я запру калитку за собой, так что никто не войдет. Двор под охранным заклинанием, не рекомендую проверять.

Валерка обрадовался. Так даже лучше. Он-то хотел выманить чародея с помощью Прохора, а тут он сам уезжает. Самое время претворить свой план в жизнь.

Он кивнул своим людям, прощаясь, и тихо шепнул, что всё в силе. Те кивнули в ответ, мол, всё поняли.

— Ты, — палец чародея ткнул в Ваньку, — огород вскопаешь, я вчера показал, где, а потом дрова коли, тоже вчера начал, да не закончил. В дом не вздумай входить. Туда только ей можно!

Раздав указания, он вывел коня (у него, оказывается, был сарай и конь) и отбыл по своим делам.

Первым делом Валерка убедился, что чародей действительно уехал, а не отошел за угол и, вернувшись, наблюдает за ними, гнусно подхихикивая. Потом посмотрел, что Ванька ушел в сарай и там лег спать, забив на всё, что ему велел сделать чародей.

После он подтянулся на заборе и свесился с другой стороны.

— Параш, давай сюда.

Прохор с девкой передали ему корзинку, и Валерка спрыгнул с забора. Тут в его плане был слабый момент, вдруг бы чародей навесил на забор каких хитрых заклинаний, которые к тому же Валерка предположительно не видит. Но расчёт был на то, что чародей не планирует их калечить, а значит, забор непроницаем с той стороны, а с этой на нем вполне можно сидеть. Корзинка охранным заклинанием (если оно вообще было, а не чародей наврал) была пропущена, как безопасная.

Чтобы просеять через сито фасоль, ушло полно времени. Часа два.

«Я устала», — ныла Лерка.

— Я тоже, — соглашался Валерка и тащил очередной мешок.

«Почему мы не может просто нассать ему в постель?»

— Это мелко и неспортивно! — отозвался парень. — Мы так даже в армии брезговали шутить! Шутки должны быть высокоинтеллигентными.

Наконец, фасоль оказалась отсортирована. Валерка составил мешки как было и опять накрыл их маскировкой, повторив свои вчерашние действия и заодно закрепив. Второй раз получилось лучше, да и бабушка вязала намного быстрее, практически не смотря за спицами, но зато строго рассматривая внука из-под очков.

— Теперь розы, — достал из корзинки три куста и аккуратно посадил. Розы были хилые, и найти в столь короткие сроки удалось только шиповник, но Валерка подумал, что чародей не уточнял, насколько эти розы должны быть окультурены, да и сами розы не давал, как и денег на них, а значит, пусть довольствуется бесплатным вариантом. Остальные четыре куста навязала бабушка.

Кухню белить не стал, понадеялся, что чародей и предыдущими сюрпризами удовлетворится. И без того у бабушки под конец дрожали руки, и она укоризненно посматривала на внука из-под очков.

А тут и чародей пожаловал.

— Морок я твой вчера снял, — чародей тоже выглядел уставшим, так что на секунду Валерке даже стало его жалко. Впрочем, это чувство быстро прошло, сразу же, как тот добавил: — говно, а не морок!

— Так я верно угадала, и задание было-таки на чародейство?!

— Прежде чем чарам учиться, надобно мысли в порядок привести, а у тебя ветер в голове гуляет. Да и вообще, ум у бабы, как известно, короткий.

— А у мужика так прям длинный, — фыркнул парень. — Доставайте, померяемся!

Чародей задумчиво посмотрел куда-то вниз и торопливо перевел взгляд на мешки с фасолью.

Пару раз щелкнул пальцами, явно красуясь, но после нахмурился и уставился на мешки во все глаза.

— Неплохо, — наконец протянул уважительно. — Еле снял.

— А мне кажется, что не сняли, — заметил Валерка.

— Не льсти себе, — отмахнулся мужик. — Я пока сильнее. И, кстати, я помню, что ты обещала мне морду набить. При знакомстве. Помнишь?

— Обещала — сделаю, — кивнул Валерка. — Как раз работаю в этом направлении. А фасоль таки проверьте.

Чародей нахмурился и подошел к мешкам. Развязал один, сунул руку, проверил. Второй. Третий.

— Ничего не понимаю.

Он почесал голову. Потом посмотрел на Валерку. Потер подбородок. Опять посмотрел в мешок.

— Нет, это решительно невозможно. Тебе бы не хватило времени отсортировать вручную. Значит, это морок.

Валерка ехидно улыбнулся.

— Но морок я снял, — чародей опять отошел и помахал руками. — Морок под мороком? Говорят, легендарный Мерлин был способен на такие штучки.

Валерка улыбался, рассматривая чародея. Сейчас он казался ему почти симпатичным: обычно бледный, он раскраснелся, порозовел, волосы растрепались, а из-под рубахи выбился наверх нательный крестик.

— Может, ты просто сверху присыпала? — предположил наконец чародей, отчаявшись и, подхватив руками первый мешок, высыпал его на чистый пол.

— Силен, мужик, — уважительно произнес Валерка, который с этими самыми мешками намаялся. — А почему не чарами?

— Потому что, — рыкнул взбешенный чародей. — Неможно на каждую фасолинку морок наложить. Значит, нет тут морока! Ах, ты паршивка!

Валерка заржал и вывернулся из-под угрожающе скрюченной руки чародея, выскочил во двор и там уже расхохотался в полный голос.

«Ой, не могу, у него такое лицо было ошарашенное!»

— Говорю, что стоило все эти мешки перебрать ради такого зрелища!

— Иди, собирай обратно, — через некоторое время вышел на крыльцо успокоившийся учитель. — Ладно. Это задание тебе зачтено.

Собрал быстро. Даже по цветам опять рассортировал, открыв тайну, как удалось сделать это так быстро. Но сами мешки ворочать отказался.

— Нет уж, — помотал головой, — вы, ваше чародейшество, сильный, вы и таскайте!

Чародей скептически посмотрел на Валерку, вздохнул и в самом деле самостоятельно перетащил мешки.

— Розы посадила? — строго спросил он.

— Ага, — ответил парень и мерзко усмехнулся. Не смог сдержать эмоции. — Только они дикие, но откуда у бедной ученицы, которую третирует учитель, деньги на сортовые кусты?

— Эта бедная ученица вчера у меня полмешка редкого кофе выкупила, — буркнул ничуть не впечатленный учитель. — Пошли, посмотрим, чего ты там наворотила!

На улице Валерка опять не мог никак удержать лицо и начал гнусно хихикать, когда чародей с удовольствием обозревал семь кустов. Потом он опять махал над ними руками, но розы так и оставались розами.

— Не понимаю, в чем подвох, — бурчал чародей.

— Подвох в том, что подвоха нет? — предположил Валерка.

— Но я снял мороки, — почесал подбородок чародей и поморщился. Валерка, присмотревшись, заметил, что чародей был слегка небрит, да и в целом выглядел усталым. Глаза его, покрасневшие и слегка припухлые, смотрели на Валерку укоризненно, а и без того некрасивое лицо расчертили тени. — Мороки снял, а кусты остались.

— Подвох в том, что это шиповник, а вот это и вовсе картошка, — наконец перестал смеяться парень.

Не то чтоб ему стало стыдно, с чего бы это. Чародею можно было над ним издеваться, а ему в ответ пошутить — нет? Он честно просеял семь мешков и кое-как вкопал эти проклятые кусты, и это всё за полдня. Но чародей не щадил его, при этом он явно не щадил и себя. По его виду видно, что он всю ночь работал, а с утра сорвался и поехал по каким-то своим делам. Это заслуживало уважения.

— Но я вижу розы, — опять потер небритую физиономию чародей.

Поскольку чародей был светловолосый, какой-то то ли пегий, то ли седоватый (хоть и молодой), небритость была не так чтоб видна, выглядела скорее помятостью, а не брутальной щетиной, так популярной в Валеркином мире.

— Вы видите розы, потому что видите кусты, — пояснил парень, сжалившись. — Шиповник в принципе выглядит как розы, ну, строго говоря, шиповник — это и есть роза, просто дикая. А вот картошку я замаскировал. Бабуля навязала.

Пришлось рассказать, как он делает свои мороки, и чародей уставился на него своими прозрачными пронзительными глазами.

— Я слышал о таком, — он устало потер лицо и добавил, — слушай, свари кофе, будь добра.

«Фу, — выдохнула Лерка, — опять эту гадость будете пить!»

Парень вздохнул и вернулся на кухню. Поставил на стол горелку, на неё пристроил джезву и приступил к священнодействию. Даже если с остальным обучение не выгорит, то кофе он, судя по всему, научится варить вполне себе профессионально. В студенчестве он в основном травился растворимым, а в армии кофеями не баловали.

— Значит, смотри сюда, — щелкнул пальцами чародей, входя на кухню и пристраиваясь на стул. — Мороки обычно накладываются так: вначале ты представляешь, что видишь, затем придумываешь картинку, что должны увидеть остальные, можно сделать вот такие пассы руками, — чародей изобразил и велел повторить. Поморщился, повторил еще раз.

Валерка честно старался. Но смотрел и за кофе, и за чародеем одновременно.

— Не так, — опять поморщился чародей и, встав со стула, подошел совсем близко, даже приобнял со спины. — Вот, руку вот сюда, пальцы сложи вот так, этот отставь.

Руки у него были сухими, прохладными и уверенными. На щеку Валерке упала чужая прядь волос, когда учитель наклонился, поправляя пальцы. Жесткие, даже колючие какие-то. Он протянул руку, чтобы убрать, но чародей уже и сам отстранился.

— Теперь понятно?

Валерка кивнул и поспешил снять кофе, увенчанный шапочкой пены, с огня.

— Вот ваш кофе.

— Можешь и дальше использовать «метод бабушки», — улыбнулся мужчина, с наслаждением вдыхая пары напитка. — Но есть способы проще. Я читал о «вязальщицах», всегда думал, что это скорее из области легенд и сказок, но вот и вживую посмотрел.

Под присмотром Валерка сделал пару мороков и накинул их на стол, превратив его в большую свинью, и шутки ради на самого чародея, сделав из него красавицу с огромным бюстом. И корону ему на голову придумал.

— Ладно, — вздохнул учитель и залпом допил оставшееся в чашке. — Пошли проверим работу второго ученичка, и я вам обоим кое-что покажу.

Легким движением пальцев учитель вернул столу вид стола, но вот морок на самом себе не заметил. Валерке хоть и было несколько совестно, что он издевается над уставшим человеком, но не настолько, чтоб сознаваться в проказе.

— Эй, а дрова где? — строго спросил чародей на заднем дворе. — Топор вижу, колоду тоже, а дров колотых как не было, так и нет. Ты где, Ванюшка?

Мороки на голос Валерка еще не умел накладывать, поэтому низкий чарующий, но откровенно мужской голос, исходящий от сисястой красавицы, вызвал лично у него диссонанс.

— А, — из сарая выскочил Ванька. В волосах у него застряла солома, морда была помято-заспанной, а вид лихой и придурковатый, как обычно любят начальники.

Чародей нахмурился.

— Откуда ты такая красивая? — внезапно приосанился парень. — Ты чьих будешь? Ежели тебя, милка, чародей забижает, так дай знак, и я тебя приголублю! — Ванька приосанился и развязно подмигнул.

— Я сейчас тебя так приголублю, что мало не покажется, — возмутился чародей. — Совсем умом поехал?!

— А?

Валерка не выдержал и опять заржал.

Чародей застонал, словно у него разом заныли все зубы, а потом с силой провел руками по лицу. Морок спал.

— Я сейчас вас обоих пороть буду, — пообещал он. — Этого придурка за лень и праздность. Где дрова наколотые? Где сарай почищенный? Кот из дома — мыши в пляс?!

— Какие еще мыши, — не понял Ванька. — А красавица где?

— Какая еще тебе красавица, — окончательно рассвирепел чародей, — ты почему спать завалился вместо учебы?! Думаешь, бессмертный? Чародей с силой чародейской может быть или чародеем, или мертвым чародеем. Мне вас Ковену показывать через полгода, а вас проще утопить и сказать, что сами учебы не вынесли.

Выглядел он в самом деле внушительно, так что Валерка даже несколько запереживал, не перегнул ли он с шутками. Всё же живой человек, хоть и чародей.

— А ты чего тут хихикаешь, — обернулся он к Валерке, и тот поспешил принять вид серьезный и виноватый, но чародея уже было не разжалобить. — Думаешь, смешно?! Научилась дурака валять и мнишь себя великой чародейкой?! Так?!

— Нет, — помотал он головой, — дурака валять я не научилась еще, но работаю в этом направлении.

«Зачем ты его злишь?» — вскричала Лерка.

— Значит так, — чародей внезапно успокоился и повернулся к Ваньке. — Ты чтоб до полудня все дрова переколол. Иначе до вечера будешь всё делать, а то и до утра. Это про неё уговор был, чтоб домой отпускать, дел, мол, много. А у тебя, дурака, какие дела? В обучение поступил, так учись!

— Справедливо, — поддержал чародея Валерка. — Запросто могу вольную оформить. Или его чародейшеству тебя продать.

— Много не дам, — отмахнулся чародей.

— Да разве ж я любимому учителю скидку не сделаю, — промурлыкал Валерка и почувствовал, что уж как-то слишком игриво прозвучало. Чародей прищурился заинтересованно.

— Не губите, барыня, — взмолился парень и рухнул на колени. — Сей же час всё сделаю.

— Не будешь больше филонить?

— Ведать не ведаю о таком грехе страшном, но вот вам крест, уже встал на путь исправления я, сей же час приступлю к учебе!

Ванька отполз на коленях и, схватив топор, попытался рубить дрова прям так, не вставая с колен.

— Нормально руби, — отмахнулся чародей. — А ты со мной пошли!

«Вале-е-е-р, — проныла Лерка. — Я его боюсь! Он старый и страшный! Зачем ты над ним шутишь?!»

— Да не такой уж и старый, — пробормотал Валерка себе под нос. — Ну и не страшный. Не красавец, конечно, но девкам такие нравятся. Иногда. И голос очень приятный…

— Что ты там бормочешь, блаженная, — дернул его за руку чародей, да так сильно, что Валерка не удержался на ногах и едва себе нос о чародейское плечо не расквасил.

— Эй, поаккуратнее, пожалуйста, — буркнул, отстраняясь и этим самым носом шмыгая.

— Значит так, — чародей резко остановился в кухне, так что парень опять едва не налетел на него. — Нет, тут мы уже всё сделали, что могли.

Он прошел в кабинет и кивнул Валерке, чтоб тот встал в центре.

— Может, мне табуретку с кухни принести?

— Стоя постоишь, — отмахнулся чародей, устраиваясь в своем кресле поудобнее. — Молодая еще, да и в целом тебе полезно. Через голову знания не доходят, попробуем через ноги вложить. Мой учитель вот порку очень уважал, но ты хилая какая-то, да и с этого мы в общем-то познакомились.

Чародей как-то странно посмотрел на парня и замолчал.

— Кстати, раздевайся!

— Ага, щас! — Валерка на всякий случай отскочил. — Не знаю, какие у вас там в вашей Школе воспитательные методы, но я вам челюсть сверну. А вы и так нифига не красавец.

Чародей посмотрел на Валерку еще более странно и снизошел до объяснений:

— В покалеченном теле сила чародейская течет неравномерно. А по моим воспоминаниям досталось тебе будь здоров.

— Спасибо за заботу, — процедил Валерка сквозь зубы, — только мы с Аглаей почти всё исправили. Так что хрен вам, а не раздевайтесь.

Чародей прикрыл глаза и погрузился в раздумья. Валерка на всякий случай приготовился к драке. В основном морально.

— Хм, в самом деле, насколько я вижу, никаких серьезных повреждений нет, — наконец вымолвил чародей. — Тогда будь добра, возьми вон ту книгу на полке, да-да, про гимнастику для рук. С неё и начнем.

Когда в ворота забухали, Валерка был готов броситься на шею кому угодно, лишь бы эта пытка прекратилась. Чародей отыгрался за всё: и за фасоль, и за сисястую блондинку, и за гнусные подозрения в его адрес, и просто на будущее.

— Руку выше, — командовал он со своего кресла, успевая еще делать какие-то заметки в видавшем виды блокноте.

«Я щас умру», — стонала Лерка, но парень на провокации не поддавался и, стиснув зубы, пытался сделать так, как велел учитель.

Кажется, даже в армии так хреново не было. Подумаешь, бег с полной выкладкой?! Или когда берцами стер ноги до мяса. Или даже когда их высадили и потеряли. Они неделю бродили среди пустыни, практически без воды, но зато с рюкзаком консервов, который натирал плечи, но парень его не бросил. И даже когда их забрали, он еще долго не мог выпустить его из рук.

— Ладно, — наконец резюмировал чародей. — Я, конечно, ожидал от тебя лучших результатов. Молодая девчонка, должна быть гибкой. В чарах не последнее место занимают пассы руками, а ты гибкая, как столетний дед.

— Бабка, — буркнул себе под нос парень. В целом он был согласен с таким вердиктом. Сам-то чародей легко заплетал пальцы в совершенно немыслимые фигуры, отчего парня разобрала банальная зависть.

— Так, — не обратил внимания на его бурчание чародей. — Вот тебе учебник с упражнениями, завтра проверю, как делала. Если будешь халтурить, то накажу. И тебе не понравится.

Чародей усмехнулся совершенно препоганейшим образом, и Валера подумал, что надо над ним тоже будет как-то пошутить. Нельзя такое с рук спускать, никак нельзя.

Валерка подхватил книгу, сунул её в свой огромный карман (благо книга оказалась небольшого формата, даже больше похожая на тетрадь) и пошлепал к выходу, думая о том, какие дела надо решить в первую очередь, чтобы освободить себе время на упражнения.

На выходе оказалось, что Ванька упражнение не сделал. Даже половины не осилил, но ныл, что устал и что был уговор про полдня только.

— Он бы был, если б ты работал, а не спал, — спокойно парировал учитель.

— А она — потому что барыня?! — обиженно мотнул головой парень.

— Нет, — чародей даже головы не повернул. — Но тебя это вообще не касается! Мои отношения с учениками — это мои проблемы, и в данный момент я обсуждаю только тебя. Ты остаешься до завтра или убираешься сразу и навсегда. Мы обсудим запечатывание тебе силы. Или другие варианты.

— Понятно, потому что баба, — буркнул себе под нос Ванька, и у Валерка вскипела кровь. Он, значит, тут полдня работал не покладая рук, потом терпел издевательства чародея, в то время как этот придурок спал…

— Шутки про насосала никогда не казались мне смешными, — процедил он себе под нос. — Но сейчас я даже не знаю, что мешает мне сделать тебя бабой?!

— Менять организмы чародейством запрещено пактом от семнадцатого года, решение Ковена, — вполголоса заметил чародей. — Наказание тоже предусмотрено, в зависимости от знатности и степени причиненного вреда.

— Да я ему просто оторву, — предложил Валерка.

— Аааа, живота лишают, — заорал Ванька и бросился бежать куда-то вглубь чародейского двора.

— Вообще я не про живот…

— Завтра можешь в сарафане приходить, — буркнул чародей. — А то, кажется, портки на тебя плохо влияют. И упражнения если не сделаешь, то…

— Извольте, барыня, — Глашка распахнула дверь повозки. — А я вам тут баранок свежих припасла.

— Дома нормально поем, — отмахнулся парень. — Поехали! Этот придурок пусть тут побудет. Может, чародей ему немного мозгов вколотит, а то совсем забываться начал.

— Беда с этими холопами, — подтвердил Прохор. — Добра не помнят в силу своего тёмного происхождения.

«Пороть надобно, — кивнула Лерка. — Только я не поняла, а что плохого в том, что мне как бабе снисхождение чародей проявил. Я же и правда баба?!»

— Я тебе потом объясню, — пообещал Валерка и замолчал.

Молчали всю дорогу.

— Устали, барыня? — Прохор подал руку, но Валерка по своей привычке не заметил и спрыгнул так.

— Чародей — какашка, — честно признался он. — Но умный. И требовательный. В общем, мне нравится. Надо ему свинью подложить, чтоб не расслаблялся.

— Велеть послать за свиньей в деревню? — на полном серьезе уточнил управляющий.

— Нет, прикола со свиньей я еще не придумала. Как придумаю — скажу. Пока пойдемте есть, я устала как собака. И голодная как волк.

Окружающие дернулись покрутить пальцем у виска, но как-то дружно застеснялись.

Пообедал Валерка быстро, практически не чувствуя вкуса. Уточнил, что никому срочно не нужен, спросил, как у всех дела, какие планы и сбежал в кабинет, тренироваться.

«Я устала, — ныла Лерка. — У нас ничего не получается, он опять будет смеяться. Нет, хуже, он будет говорить гадости!»

— Ой, да пусть говорит, — отмахнулся парень. — Мы тоже можем ему говорить гадости.

«Я его боюсь», — голос Лерки дрогнул.

— Не ссы, — Валерка наконец загнул пальцы на левой руке (с помощью правой) и возгордился полученным результатом. Рука тут же расплелась в исходное состояние.

«У меня уже руки болят, — заметила девчонка. — Если перетрудиться, то на следующий день вообще ничего не получится сделать».

— И это тоже верно, — согласился Валерка и захлопнул учебник. — Ладно, пошли прогуляемся, посмотрим, что там наши делают.

Внезапно Валеру привлек шум во дворе, так что он вышел быстрым уверенным шагом.

— Пожар, — кричал какой-то босой малец, лохматый и чумазый. — Слобода соседняя горит! Помогайте, люди добрые!

Валера кивнул:

— Далеко?

— Да не, добрая женщина, и пары верст не будет.

Валера кивнул своим мужикам во дворе:

— Бегите, соседям надо помогать! Сильно горит-то?

— Сильно, людей бы побольше, добрая женщина.

— Ну, сколько есть, — Валера кивнул Прохору. — Пусть бегут. Повозка все равно одна только, хотя пара человек могут лошадей взять.

Прохор кинулся организовывать спасательную бригаду. Люди организовались быстро, и часть ускакала на конях, часть побежала так, с ведрами и тазами.

— Не нравится мне это, — буркнул Прохор. — Душа не на месте.

— Что-то часто у вас тут пожары, — поморщился парень. — Никогда такого не было.

— Ваша правда, — вздохнул мужчина. — Но соседям надо помогать. Сегодня ты им, завтра они тебе. Но вот волнуюсь я что-то. Кто у нас там в той стороне? Митины? Чему у них там гореть сильно?

Валерка тоже задумался.

— Есть еще ведра? — спросил он.

— Да есть, как не быть.

— Тогда приготовьте. Как бы они нам самим не понадобились. Хотя я надеюсь, что вы зря паникуете. У нас тут уже три пожара было.

— И все с нападением.

Прохор перекрестился, помянул Бога милосердного и ушел отдавать оставшимся людям распоряжения.

Валерка вернулся в дом, хотел в кабинет подняться, да только Лерка была права. Чрезмерное усердие тоже не есть хорошо, так что пошел к Аглае. Вот у неё-то и застал его новый крик:

— Пожар, постройки горят, быстрее!

— Что там происходит?

— Сидите тут, — схватила его за рукав женщина. — Люди знают, что делать, без вас разберутся. А ну как вы пострадаете? Тут на вас всё держится!

— Какая-то неверная позиция, — ответил парень, но тут спор угас сам собой, потому что стекло разбилось и в него полез какой-то бородатый мужик.

— Совсем уже, — буркнул Валера, подскочил к окну и, схватив первое попавшееся под руку, приголубил мужика чем-то рогатым и длинным. Тот выпал обратно. Валера высунулся наружу и убедился, что больше никого нет.

— Это что за такое? — машинально спросил он.

— Ухват, барыня, — отозвалась Аглая, перестав визжать. — Что же это творится, прости Господи?!

— Берите что-нибудь потяжелее и бейте всех, кто в окно полезет, — распорядился он. — Или со мной пойдешь? А, впрочем, лучше готовьте всякие средства перевязочные и к детям идите. Они, конечно, на втором этаже, но мало ли. Собирайте сумку, я подожду.

Выглянул в коридор, заметил Глашку и втянул в комнату.

— Помоги шкаф к окну подтащить!

Аглая тоже бросилась помогать, и втроем они перетащили тяжелый шкаф, в котором что-то звенело и булькало. Пару раз раздался хруст, и Валерка очень сильно надеялся, что хрустят не его колени или спина.

— Теперь поднимаемся к детям, — скомандовал он. — Ибо здесь мы сделали всё, что могли. Аглая, ты сумку взяла? Бинты там есть? Лекарства? Спирт?

— Всё как есть собрала, барыня, не извольте сомневаться!

— Бледная ты какая-то, вдруг волнуешься, переживаешь?

— Каменная вы, — выдохнула Глашка. — Не все воины такие спокойные, как вы. Словно не барыня, а герой древности какой!

— Скажешь тоже, — отмахнулся Валерка. — Не ссыте, девки, в прошлый раз отбились, и в этот всё хорошо будет.

Так, подбадривая друг друга, они добежали до второго этажа. У детей как раз были занятия, и в классе нашелся еще и отец Владимир, который с трудом успокаивал детей. Девчонки рыдали, размазывая сопли рукавами, а мальчишки кто как: кто тоже развел сырость, а кто наоборот, рвался идти сражаться и всех там победить. Священник пока справлялся с паствой, но было видно, что еще чуть-чуть, и ситуация может выйти из-под контроля.

— Вот, — Валерка кивнул женщинам. — Дети, надо их осмотреть и успокоить.

Аглая уже взяла себя в руки и, опустив сумку на ближайший стол, принялась за дело. На столе в углу стоял кувшин с водой, кружки и какие-то печеньки, так что некоторую часть детей удалось нейтрализовать простыми действиями.

— Что предлагаете, отче? — спросил Валерка.

— Оборону лучше держать тут, — отозвался священник. — Забаррикадировать двери, окна и отсидеться. Господь милосерден, мужики вернутся и выстоим.

— А если нет? — тихо спросил парень. — Святой отец, пусть женщины баррикадируют дверь, а мы с вами оборону организовывать пойдем. Больше некому, — и, усмехнувшись, добавил: — Никто кроме нас!

— Хороший девиз, мне нравится.

— А мы? — рядом со священником столпились пацаны.

Тот присел на корточки и серьезно взглянул в глаза заводиле:

— Кто-то должен остаться охранять женщин и девочек, — перевел взгляд на остальных. — В крепости всегда остаются защитники, я же вам рассказывал. Возьмите кочергу, ты вот табурет себе по руке выбери. Великий герой Илья сражался лавкой, но для ваших рук лавка будет тяжеловата. Займите оборону у двери и окон.

— Хорошо, — кивнул Микола. — Мы всё сделаем, как вы велели.

Валерка со священником вышли и убедились, что к дверям опять подтащили что-то тяжелое.

— Куда мы?

— Вниз, — кивнул парень. — Только подождите, я попробую мороки на нас наложить. У меня, правда, так себе получается, хотя чародей хвалил.

— Вовремя вы это искусство познали, — одобрил священник. — Всякое, что в воле Господа, во благо, коль для дел добрых используется.

Валерка помахал руками, как чародей указывал, но иллюзия плыла и сползала.

— Щас! — он пару раз встряхнул кистями и призвал бабушку. Бабушка застучала спицами.

— Не волнуйся, Валерия, коль не получится ничего, то не страшно. Порой знаниям, дабы усвоиться, время требуется, — подбодрил священник. Бабушка нахмурилась, словно говоря: не получится? У неё??!

Этот морок получился. Правда, при движении сбоил. Словно рябью по воде, вот вроде есть, а тут прорехами пошло.

— Лучше не выходит, — вздохнул Валерка. — Надо будет у чародея спросить, как на движущиеся предметы накладывать. И нет ли заклинания невидимости какого.

— Сам я, увы, не в силах оценить мастерство, — повинился священник, — но любая защита лучше, чем ничего.

— Пойдемте, — вздохнул Валерка. — Как на себя чары накладывать, я тем более не знаю. Но зато у меня есть дубина. Почти копье!

— По пути раздобуду себе оружие по руке, — решил священник. — Хоть Господь и милосерден и призывает не вершить зла, да защищать родных — дозволено!

Возле лестницы священник прихватил бронзовую статуэтку и довольно крякнул, подкинув и поймав своё новое оружие.

— Годно!

Вот на лестнице они и встретили первых нападавших. Три лохматых мужика самой немытой наружности явно не за солью по-соседски заскочили. Положение у защитников усадьбы оказалось более выигрышным, так что священник принял первый удар мечом от мужика на статуэтку, а Валерка из-за его широкой спины ловко ткнул ухватом в живот второму. Вышло внезапно довольно сильно.

— Ах ты, гнида, получай, — выдохнул священник. — Умрешь без покаяния!

Третий разбойник, опознав священника, замешкался.

— Благословите, — ляпнул машинально.

— Вот тебе благословение! — возмутился отец Владимир и опустил ему на голову своё оружие. То соскочило, получилось в ухо, но тоже вышло неплохо, потому что мужик упал, оглушенный. Валерка еще раз ткнул во второго, метил в голову, попал в нос, правда, этот удар оказался не слишком силен, только кровь и брызнула.

— Ааааа, — заорал мужик, но очередной удар священника отправил и этого разбойника в нокаут.

— Прости, Господи! — перекрестился священник, перешагивая через поверженных врагов. — Отпусти грехи этим заблудшим овцам так, как я их прощаю.

— Да вроде дышат, — потыкал в одного ухватом Валерка. — А вы, святой отец, даёте!

Священник ничего не ответил, но приосанился.

Далеко уйти не получилось, следующие разбойники встретились на середине лестничного пролета. Но этих оказалось двое, и священник легко вырубил одного, пока Валерка бил куда придется ухватом. Получилось пару раз ловко по ногам, и потом красиво в грудь, так что второго можно было записать на свой счет. Мужик покачнулся, потерял равновесие и упал с лестницы, пару раз приложившись головой в полете. Да так внизу и затих.

Священник опять отпустил им грехи и даже перекрестил врагов, себя и до кучи Валерку.

Дальше они бежали по усадьбе, и Валерка думал, зачем ему такой огромный дом? Столько комнат, из которых постоянно лезли всё новые нападающие. Морок давно слетел со священника, он пару раз пропускал удары, и один раз его даже зацепили мечом.

— Может, меч по руке подберете? — предложил Валерка в минутную передышку.

— Мечом легко убить, — покачал головой отец Владимир. — Моё же оружие оставляет возможность выжить, осознать грехи свои и встать на путь исправления. Мертвые же лишены такого.

— Логично, — Валерка перехватил ухват, который с каждым пройденным шагом становился всё тяжелее и тяжелее. Ему казалось, что они обороняются уже вечность, но за окнами еще даже не стемнело. Хотя, может быть, так казалось из-за зарева пожара. Ибо пожар и в самом деле был. Стелился дым, который порой оказывался на руку им самим, позволяя подкрасться к разбойникам сзади и вырубить их без особых потерь.

— Не угорели бы дети, — покачал головой священник. — Пора заканчивать этот бой.

— Согласен, — кивнул парень и вытер пот со лба. Тело Лерки было слабо приспособлено для великих битв. Впрочем, Валерка в очередной раз пообещал себе и ей, что тело они приведут в порядок.

«Не надо», — выдохнула испуганная девчонка.

— Надо, Лер, надо. Видишь, жизнь какая, — не согласился Валерка.

Наконец они пробились во двор.

Там тоже было активно: кто-то орал, кто-то дрался, были слышны звуки ударов, горели постройки, но на саму усадьбу огонь пока не перекинулся. Мимо Валерки пробежала девка с тазиком воды, и её уважительно пропустили вначале свои, а потом и разбойник посторонился.

— Ух, весело тут у вас, можно к вам на огонек? — раздался голос с неба, и Валерка задрал голову. Над усадьбой повис Горыныч. Он лениво махал крыльями и с интересом обозревал творящийся беспредел.

— И тебе привет, — поорал в ответ Валера. — Можешь помочь?

В ответ Горыныч повернулся задницей и выдал мощную струю в огонь. Пламя притихло, хотя и окончательно не потухло.

— Могу еще насрать сверху, — любезно предложил дракон. — Просто пиво во мне кончилось.

— Слетай, попей водички на реке? — проорал Валерка, но Горыныч вместо этого спланировал и дохнул огнем в сторону разбойников. Те заорали и побежали. Хорошо, что не в усадьбу, а наоборот, на выход.

— Валим, — заорал кто-то из разбойников, и они резво устремились на выход. Кто-то перемахнул забор, остальные просто бросились врассыпную.

— Не так быстро, ребята, — Горыныч метким плевком попал в одного, отчего тот кубарем покатился по дорожке. Второго он зацепил хвостом, когда поворачивался, и, кажется, это как раз вышло случайно. Третьему подпалил задницу и захлопал лапами.

Народ, пользуясь тем, что разбойники практически кончились, бросились тушить огонь.

— Вяжите тех, кто не разбежался, — велел Валерка и присел прям на крыльцо. Ухват стал внезапно неподъемным, и он его аккуратно прислонил рядом.

— Выглядишь ты так себе, — заметил Горыныч, сев на задницу прям в середине двора. Люди уважительно обходили его по широкой дуге.

— Чувствую примерно так же, — признался парень. — Кстати, я смотрю, ты хвост отрастил?

— У тебя там кровь.

Валерка опустил глаза и уставился на руки. На правой красовался длинный и кривой порез. Наверное, меч с ухвата соскользнул, когда парень отмахивался.

— Надо Аглаю найти, чтоб перевязала, — устало заметил он и не двинулся с места. — А ты тут какими судьбами? Спасибо за помощь. Я — твоя должница!

— Запомню, — серьезно кивнул дракон. — А я мимо пролетал. Обожаю вечером перед сном пивка попить. А сегодня так и подраться получилось. Считай, вдвойне повезло.

— Обращайся, — Валерка вытянул ноги и прислонился к перилам. — У меня часто такого рода веселье. Слишком часто.

— Барыня, за стрельцами изволите послать? — наклонился к нему Прохор. — Али сами казним? Иль за чародеем послать?

Валерка подумал, что чародея тут только не хватает. Да и чем бы он уже помог? Разбойников повязали, а если кто и уцелел в недрах усадьбы, так вернувшиеся мужики, прихватив дубье, отправились искать выживших супостатов, и Валерка последним не завидовал.

— Стрельцов зови, — решил он. — Может, заодно узнаем имя заказчика. Кто-то же их нанял?! И еще, Прохор, а почему у нас до сих пор нет никакого оружия? Я имею в виду огнестрельного?

— Луки, стрелы есть, — отозвался управляющий. — Да вы не приказывали вооружать луками никого. С ними в доме и не развернуться.

Путем наводящих вопросов Валерке удалось выяснить, что порох тут был. Царь фейерверки любил устраивать, порох купцы иноземные привозили, а что огнестрельного оружия тут не было, он и в прошлый раз выяснил уже. На медведя ходили с собаками да рогатиной, как дедами было заповедано, дичь били стрелами или из арбалета на худой конец.

— Повезло, что у них тоже не было арбалетов, — заметил парень. — Ладно, напомни мне завтра, как от чародея вернусь, заняться ружьями. Я не то чтоб спец в этом, но простое ружье, думаю, получить сможем. Пусть оба Ивана заедут, или мы к ним?! Организуешь, ладно?

— Тебе бы прилечь, — участливо заметил Горыныч, — выглядишь ты — краше в гроб кладут.

— Спасибо, — кивнул парень, — ты — настоящий друг!

— А то, — кивнул дракон. — Кто как не друг тебе правду-то скажет. Кстати, ты, как подруга, не угостишь пивком, что я так бездарно растратил на твой сарай?

— Оно было уже переработанное, — возмутился Валерка. — И я что-то не уверена, что у нас тут вообще пиво есть. Мы вроде не варим.

— Плохая подруга, — попенял дракон. — Ладно, полечу тогда домой голодным и непитым. И трезвым.

Валерка рассмеялся.

— Щас, спрошу на кухне, чего у нас есть, покормим спасителя нашего.

Валерка повернулся, и Прохор тут же наклонился, готовый слушать распоряжения и, главное, выполнять их. Покивал, что всё понял и отрядил какого-то пацана на поиски съестного.

— Слушай, Горыныч, — произнес Валера, — наше знакомство с тобой не удалось, я знаю. Но спасибо тебе, прям по-братски спасибо!

— Ладно, с-с-сестра, — кивнул ящер. — Я и сам виноват. Но не очень сильно. А ты мне вообще хвост оторвала и сожрала, как только не стыдно! А еще девочка!

— Я еще и заработала на нем, — усмехнулся Валерка. — Эти деньги мне сейчас очень пригодятся. Хозяйство поднимать. А ты быстро хвост обратно отрастил!

— Это не повод так глумиться над волшебным созданием!

— Ладно, — Валерка первым протянул руку. — Я больше не буду.

Горынычу с поклонами поднесли стопку пирогов и пригнали блеющего барашка. Манька как раз собиралась сегодня похлебкой всех баловать, но решили, что спасителю нужнее.

Валерка посидел еще на крыльце, после извинился и, попрощавшись, отправился на поиски повитухи. Адреналин спал, и рука заболела.

Попасть на приём к специалисту удалось только через час. Раненых было много, и Валерка не стал ломиться вперед. Тихонько сам нашел спирт, промыл и перевязал как сумел. Но разрез оказался длинным и довольно глубоким. Тут надо было шить, а отвлекать повитуху было стыдно. Другим досталось сильнее.

Пока ждал, его два раза покормили, пару раз он разнял стихийно вспыхнувшие драки и один раз даже накричал на Глашку, которая пыталась поставить явно разбитый сервиз в буфет.

— Жалко же, — всхлипнула она. — Фарфор заморский! Может, склеить получится?

— Выбрось, — устало заметил успокоившийся Валерка. — Посуда бьется к счастью. Мы тут сегодня как минимум на выигрыш в лотерею намолотили.

Глашка всхлипнула и прижала остатки сервиза к груди.

— Я тогда заберу?!

— Целую посуду оставь, попьем чаи пока из разносортицы. А сервиз после с оказией новый справим.

Тут и Валеркина очередь к повитухе подошла, и он прошел в отведенную ей комнату.

— Шить надо, — заметила уставшая женщина. — Потерпите? У меня отвар кончился, или подождите, пока я новый сварю.

— Потерплю, — отмахнулся парень. И так бедная женщина с ног валится, а помощников у неё толком как не было, так и нет. Валерка честно хотел помочь, но из рук всё падало, и его выгнали. Перевязывать было кому, выполнять тяжелую работу тоже, а шить он не мог, руки дрожали от усталости.

Вытерпел неприятную процедуру, послушно выпил отвар от воспаления и отправился спать.

Но сон не шел, он долго ворочался, слушал Леркино нытье и жалобы на жизнь. А после провалился в какую-то серую вязкую темноту.

Снилась ему палата, деловитые врачи и медсестра Артём Андреевич. Но к нему никто не подходил, и он просто рассматривал потолок.

Утро выдалось хмурым и тяжелым. Болело примерно всё, но рука сильнее всего. Умываться, одеваться пришлось одной левой, а косу плести и вовсе Парашку звать.

— Может, не пойдете никуда сегодня, — участливо спросил Прохор. — Гонца к чародею отправлю, скажу правду.

Сам он выглядел тоже не очень. Да и завтрак сегодня был простой. Чай пили из разносортных кружек, священник и вовсе из походной, солдатской. Валерке, правда, его кофе в фарфоровую чашечку налили. Чуть ли не единственную уцелевшую.

— Нет уж, — отказался Валерка. — Нормально я себя чувствую, нехорошо с самого начала пропускать.

Матрёна заохала, но почти сразу замолчала. Отец Владимир глянул одобрительно. Он, кстати, единственный, кто выглядел огурчиком, прочитал молитву и к завтраку приступил с аппетитом, словно ничего и не произошло.

— Прохор, — повернулся Валерка. — И Матрён, надо проверить усадьбу, убрать, сделать ревизию убытков и составить смету на закупку нового самого необходимого. Вернусь — обсудим.

— Как скажете, барыня, — кивнули подчиненные. — Да вы не переживайте, супостатов схватили, стрельцы вчера их забрали. Десятник еще радовался, что банду Хромого повязали. Узнал кого-то. Так что нам, может, даже награда какая будет царская.

— Это было бы неплохо, но думаю, убытка от них больше, чем награда та.

— Маленькая денежка — тоже денежка!

— Согласна, — кивнул парень и залпом допил кофе. В голове постепенно прояснялось. Он поднялся и поблагодарил за завтрак и компанию.

До кабинета разруха вчера не добралась. Может, тяжелая дубовая дверь уберегла, или просто не успели. Так что книга чародейская уцелела. Валерка сунул её в карман домашнего сарафана и объявил, что готов к выходу.

Сегодня Прохор торопился переделать кучу дел.

— К стрельцам еще заскочить надобно, — добавил он на прощание.

— Было бы неплохо установить заказчика, — кивнул Валера.

В итоге его высадили перед воротами, и повозка, круто развернувшись, умчалась в сторону центра города.

Чародей открыл ворота голым. Ну, не то, чтоб прям совсем голым, штаны на нем были, но рубахой он с утра пренебрёг.

Валерка замер как мышь под веником.

— Чо встала, проходи давай, — буркнул чародей, слегка сдвигаясь.

Валера сглотнул. Живот опять скрутило, в голове стало мутновато, затошнило.

— Ладно, — буркнул он себе под нос. — Я не тупой. Это гормоны. Просто Лерка взрослеет. Это, наверное, нормально, и надо как-то дальше жить.

— Ты проходишь или нет? — опять раздраженно спросил учитель.

Валера протиснулся мимо и торопливо отступил.

— А вы чего это тут с утра в неглиже расхаживаете? — непринужденно спросил он.

— Дрова колол, — по контексту догадался о смысле чародей и кивнул. — Ща, обожди малость, я закончу и начнем урок. Занималась дома?

— Еще как, — вздохнул парень. — Интересно, а почему при этом тошнит.

«Я боюсь», — выдохнула Лерка.

— А, — выдохнул Валерка, — ну, тогда всё понятно. Может, травок каких попить?! Надо у Аглаи будет спросить. Хотя тут психотерапия была бы более полезна, но я в это дело влезать не рискну, хотя я уже влез в эту голову и всё что мог сломать — сломал. Но это не точно.

— Дура, — вздохнул чародей и ушел за край дома, бросив на прощание, что тошнит обычно при беременности, а не от упражнений. Валерка остался стоять на дорожке.

Чародей вернулся одетый и злой.

— В кабинет проходи, что стоишь, как пугало в поле?

— В принципе с лечением тут и так всё нормально, — пробормотал парень себе под нос.

— Накладывай морок, — чародей оглядел кабинет и махнул рукой на комод с книгами, — а, вон туда и накладывай. Сделай на этом месте свинью.

Сам чародей, по уже устоявшейся привычке, расселся в кресле, и подтянул к себе пухлую тетрадь. Принялся делать какие-то записи, покусывая перо за уже порядком измочаленный кончик.

— Кстати, книгу пока оставь себе, примерно дней на пять-семь, — подумав, добавил он. — Как раз должны успеть отработать пальцевые жесты.

Валера честно попытался выполнить задание. И еще раз. И еще. На пятый чародей оторвался от записей и, нахмурившись, посмотрел на парня.

— А ну-ка, иди сюда! — скомандовал он.

Валерка подошел на внезапно ослабевших ногах.

— Что с рукой?

Не дождавшись ответа, чародей сам взял Валерку за руку и принялся разматывать повязку. Валерка смотрел на это отстраненно, словно немного со стороны. У чародея были прохладные жесткие руки, хотя сейчас он действовал очень бережно.

— Мда, — размотав тряпки, выдохнул он. — Как это получилось? И какой рукожоп шил?

— Нормально зашито, — пришел в себя парень, но руку отдергивать не стал. И торопливо начал рассказывать, что вчера случилось.

— Мда, — под конец молвил чародей. — Весело живешь, ученица.

Поскольку руку Валерки он так и не выпустил, то пауза затягивалась и становилась всё более неловкой. Наконец чародей отмер и аккуратно убрал свои руки.

— Ладно, — почесал затылок, растрепав небрежно собранные в хвостик волосы. — Сейчас я тебе покажу, как ускорить заживление. Будет немного больно, так что постарайся не орать. Впрочем, неважно. Можешь орать.

Он немного снисходительно улыбнулся, но Валерка только стиснул зубы. Он вчера не орал (Лерка, правда, орала), когда его шили наживую, интересно, чем сейчас его чародей собирается удивить.

— Швы пока не будем убирать, — тихо проговаривал свои действия чародей. — Пусть края раны будут максимально скреплены. Посмотри чародейским зрением, видишь свечение жизненных сил? У тебя каналы прямо тонкие, а в месте повреждения и вовсе как ниточки. Вот сюда очень аккуратно надо направить свои силы, медленно и плавно. Ни в коем случае — не рывками.

Валерка смотрел во все глаза, даже дышать забыл как. Да, было больно, но на его глазах творилось самое настоящее волшебство. Какое орать, он молчал, боясь спугнуть этот момент. Возможность прикоснуться к настоящей магии до сих пор очаровывала его. Кто же в детстве не мечтал о чудесных способностях?!

— Эй, — чародей поднял на него глаза, — ты живая вообще?!

— Так точно, — отмер Валерка. — В смысле, живая, всё в порядке. А вы так меня могли и раньше полечить? Ну, когда мы в первый раз встретились?

— Мог, — равнодушно отозвался чародей.

— А почему не вылечил?

— Чары отнимают силы. Тётка твоя заплатила только за то, чтоб ты не подохла сразу. Я и сделал так. Убрал боль. Сращивать раны и убирать боль — это разные усилия.

«Говорю, он — злой!»

— Не злой, а рациональный, — заметил парень. — А взяли-то вы три рубля. Корову можно купить!

— Мои услуги стоят недешево, — кивнул чародей. — Я был уверен, что ты всё равно помрешь. Всех жалеть — жалости не хватит.

Валерка кивнул. То, о чем говорил чародей, было очень рационально. Очень логично. И мерзко в своей правде. Но возражений у него не было.

— Сколько я сейчас вам должна за лечение? — спросил.

Чародей вздохнул.

— Взяв тебя в личные ученицы, я взял и обязательства на себя. Как и ты. Мои — учить и защищать. Твои — учиться и выполнять распоряжения. Стандартный договор, заключенный вербально.

Валерка кивнул.

— Так, — чародей отстранился и критично осмотрел руку, повертев её из стороны в сторону. — Первая помощь закончена. Руку пару дней побереги, тяжести не поднимай, никого ей не бей.

Валерка пообещал, но скрестил пальцы. А то мало ли что.

— Сейчас будем варить мазь для рук, — чародей легко поднялся и принялся доставать с полки разные баночки, пакеты трав, лопаточки и прочие приспособления.

— Зачем?

— Для заживления и снятия усталости. Я вижу, что ты занималась вчера. Молодец.

Похвала у него вышла скупой, словно он из себя вымучил это признание, поэтому он тут же добавил:

— Но всё равно не можешь ничего сделать, потому что безответственно повредила руку. А ведь руки чародея превыше всего!

— Ну, извините, так получилось, — буркнул парень обиженно. Можно подумать, ему такая жизнь нравится: постоянно драться.

— Пошли в кухню, — чародей собрал все причиндалы в корзинку и кивнул парню, чтоб тот подхватил котелок и спиртовку. — Я вообще такие вещи иногда прямо на столе делаю, но вдвоем тут места маловато.

— А вы еду где готовите? — спросил Валерка, оглядев еще раз кухню. Он, конечно, уже не раз тут бывал и даже полы мыл, но за эти пару дней так и не увидел следов жизнедеятельности.

— Я не готовлю, — отмахнулся чародей. — В трактире ем, если время есть, или у соседки покупаю готовую снедь.

— Гастрит будет, — буркнул парень себе под нос.

«А и пусть будет! Так ему и надо! Сил он на меня пожалел, чурбан бесчувственный!»

— Смотри, ставим котелок, разводим медленный огонь и приступаем, — чародей начал колдовство, попутно комментируя все свои действия. — Вот так, теперь помешивай. Черпак вот так возьми, обязательно в эту сторону мешай.

Он схватил Валерку за руку и показал, как именно надо мешать. Нечеловеческим усилием Валерке удалось не отшатнуться. Потом учитель и вовсе встал за его спиной, показывая и рассказывая, а то и бесцеремонно поправляя парня. Валерка чувствовал его дыхание то на затылке, то на щеке. Это отвлекало.

— Теперь остужаем. Лучше всего без магии, — чародей перегнулся через Валерку и ловко снял котелок с огня. Горелка погасла, словно сама собой.

Парень отступил от стола, но чародей больше не обращал на него внимания. Пристроил котелок на подоконник и принялся собирать со стола всё лишнее.

— Так, мне сейчас надо поработать, а раз от тебя нет никакого толка, то иди пока почитай книжку, — он прошел обратно в кабинет, откуда раздалось бряцанье, чертыхание, звуки борьбы и, наконец, победы. Чародей выглянул и вручил парню очередной томик.

— Вот, тут в первой главе про безопасность рассказывается. Иди вслух прочти моему второму ученику.

— Что?

— Ты чего такая тупая, — начал закипать чародей, — что именно непонятно? На улице хорошая погода, я занят, а ты иди во двор и читай вот эту книгу с самого начала Ивану этому. Он где-то на заднем дворе. Надеюсь, что занят делом, а не как обычно. Всё понятно?! Или ещё раз объяснить очевидное?

— Всё, — согласно кивнул Валерка, подумав, что совсем не против посидеть на улице. Да и читать он любил.

— Ну тогда иди, чего медлишь?

«Почему он постоянно орет на нас?»

— Нервничает от непривычной работы? — предположил парень. — Ну, или ты ему сильно нравишься, вот он и не может сдержать чувств.

«НЕЕЕЕТ!»

Валерка неприлично заржал, довольный шуткой.

Ванька в самом деле нашелся на заднем дворе, где плел лапти. Чем плетение лаптей должно приблизить его к высокой науке чародейства, было не слишком понятно, но у чародея были свои методы обучения, и они были странными.

— Вот, — махнул Валерка книгой, — чародей велел вслух читать.

На Ваньку он был зол, всего того, что этот недоумок тут вчера орал, не забыл, но с местью пока не спешил. Месть надо подавать холодной. И продуманной.

Но Ванька, увидев его, вскочил, отвесил поклон чуть не до земли и, пав на колени, принялся торопливо говорить:

— Простите, барыня, меня, неразумного. Я сам не ведаю, что вчера кричал. Не думаю я так, бесы попутали.

— Тебя били что ли? — задумчиво спросил Валерка и в самом деле приметил синяк на скуле. — Погоди, реально? Или с сеновала упал?!

Ванька виновато потупился.

— Кто?

— Чародей, — шепотом признался парень. — Вчера велел взять оглоблю и словом доказать, что я чего-то стою. А сам с голыми руками против меня вышел.

— И поколотил, — добавил Валерка.

От комичности ситуации хотелось ржать, и одновременно в груди разлилось непонятное тепло. Хотел над Леркой пошутить, что вон, за неё мужики дерутся, но она и от предыдущей шутки еще не отошла.

— И объяснил настоятельно, что неправ я был. Что не на других надо оглядываться, а на себя. И что я ничтожество, и, коль вы меня в самом деле продадите ему, то он меня в болоте утопит, чтоб не возиться. А тут я, мол, только вашей милостью.

— Ага, — сказал охреневший Валерка и сел на колоду, где дрова кололи.

— Пожалуйста, не продавайте меня ему! — взмолился парень. — Я жить хочу!

— А когда вчера про меня гадости орал — жить не хотел? — ради справедливости возмутился Валера. — Я вообще хотела тебе сама пинков навешать сегодня. Но как будто тебе уже хватит.

— Бес попутал! Вот вам крест, барыня, не думаю я так.

— Ладно, — Валерка поерзал на колоде, устраиваясь поудобнее. — Плети дальше свои лапти и слушай. Кстати, а чего чародей с утра дрова вдруг взялся колоть? Ты же вчера ему переколол всё? Или не осилил?!

Ванька воровато огляделся по сторонам и шепотом сказал:

— Он упражнения воинские делал, да так ладно. Только это, наверное, секрет!

— А, ну ладно, — пожал плечами Валерка. Зачем для воинских упражнений надо раздеваться, было не слишком понятно, но, наверное, чтоб рубашки меньше стирать. Хотя парень не слишком себе мог представить картину, чтоб чародей лично на речке себе рубашки с портками стирал. Наверняка тоже соседке приплачивает. И жрет всухомятку что попало.

«Может, ему еды завтра принести?» — робко спросила девчонка.

— А он потом сватов зашлет, потому что понравилось, — буркнул Валерка и постарался не заржать. Вместо этого открыл книгу и начал читать.

Так в совместных чтениях пару часов и провели.

Идиллию нарушил чародей.

— Показывай, — велел он Ваньке, игнорируя забравшегося с ногами на колоду Валерку. Оказалось, что сидеть, поджав ноги, вполне себе удобно, а подол сарафана помогал красиво задрапировать эту композицию и соблюсти все приличия.

Ванька показал полтора лаптя.

— Плохо, — нахмурился учитель, — будете оба делать упражнения для рук. — Ты, — его длинный узловатый палец ткнул в Валерку, — покажешь ему как делать. И не отлынивать! Пороть вас некому!

«Меня? — воскликнула Лерка. — Да как он смеет?»

— Первую главу прочитали?

— Да, — вразнобой кивнули ученики.

— Рассказывай, ты, — он ткнул в Ваньку. — Можно ли варить зелье без фартука?

— Нет, — икнув от неожиданности, ответил он.

— А мы же варили, — буркнул себе под нос ратующий за справедливость Валера, хотел было прикусить себе язык, да было поздно.

— И почему ты меня не остановила? — навис над ним чародей.

Валерка сглотнул и отодвинулся. Сегодня чародей был внезапен, местами зол, местами добр и заботлив, и непонятно, в какую секунду он каким будет.

— Потому что еще не знал об этом правиле, — пискнул парень. — Да у вас, батенька, биполярочка, похоже!

— А, точно, — чародей резко успокоился, чем утвердил Валерку в правильности поставленного диагноза. — Ладно, следующий вопрос…

Опрос занял минут десять, и под конец даже привычному к экзаменам Валере практически стало дурно. Чародей не ведал пощады, спрашивал с подковыркой, орал, когда ответ ему не нравился, и хвалил таким тоном, что это было больше похоже на сарказм. Лерка так и вовсе была близка к обмороку.

— Ладно, — наконец кивнул удовлетворенный чародей. — Это задание выполнено. Сейчас ты ему покажешь упражнения для рук.

Он бесцеремонно ухватил Валерку за правую руку, повертел её, удовлетворенно кивнул и добавил:

— Только аккуратно.

После чего стремительным шагом опять удалился.

Бледный до синевы Ванька судорожно сглотнул:

— А я думал, опять бить будет.

— Учитель, судя по всему, не повторяется.

«Боже, мне так страшно даже на свадьбе не было, — выдохнула Лерка. — Ну, почему он такой…»

— И как я мог завалить фарму, — пробормотал Валерка. — Это же были просто цветочки. Сейчас бы уже практику в больнице проходил, а не вот это всё.

— Что вы там, барыня, бормочете? — вскинулся Ванька. — Тоже страху натерпелись, бедная. Может, водички колодезной подать?

— Нет, спасибо, — Валерка сел на колоде поприличнее, одернул подол и скомандовал. — Вот смотри, вначале руки надо вот так размять, потом пару раз встряхнуть и делать вот так.

Рука заболела через десять минут. Валерка пару раз встряхнул её, упражнения тут же прекратил и сто раз пожалел, что не остановился раньше.

«А вдруг она отвалится», — занервничала Лерка.

— Не отвалится, — отозвался парень. — Но может воспаление начаться, я хз как там её чародей лечил. Сама-то рана затянулась, швы он снял, но какие внутри идут процессы, неизвестно.

«Аааа, — запричитала девчонка, — срочно к чародею!»

— Он же страшный!

«Рука дороже».

Валерка был вынужден согласиться. Поэтому он поднялся, одернул подол и посмотрел на Ваньку:

— Ты сам один справишься?

Ванька истово закивал, всем своим видом демонстрируя прилежание.

— Ваше чародейшество, — шепотом позвал он из кухни, опасаясь входить в кабинет. Вдруг чародей там опыт какой ставит опасный. Или просто злой сидит.

— Чего опять?

Голос у чародея был скорее усталый и, подумав, что, возможно, тот уже успокоился и больше не будет орать, Валерка аккуратно заглянул в кабинет.

— У меня рука болит, — выпалил побыстрее, пока не передумал. — Не могли бы вы посмотреть. Просто посмотреть и сказать, что делать?!

— Я так и знал, — вздохнул он как-то устало. — Иди сюда. И принеси котелок с окна. Должен уже остыть.

Валерка аккуратно пристроил котелок на краю стола.

— Хм, — чародей, не вставая с кресла, огляделся по сторонам, после чего решительно поднял за задницу и усадил парня на край стола. — Не пищи, мне не удобно, когда ты стоишь, а вставать лень. Посиди так.

Взял его за обе руки и принялся аккуратно массировать, зачерпнув мазь.

— Будешь так делать сама, — чародей еще раз показал, как правильно. — Мазь себе вон в ту банку отложи, каждый день утром и вечером втирай в обе руки. Утром перед занятиями, вечером после упражнений. Упражнения продолжай делать, даже через боль, хотя я уже понял, что с болью у тебя какие-то особые, странные отношения. Уж не любишь ли ты, когда тебе делают больно?! Как мазь мазать — понятно?!

Парень кивнул.

— Никак нет, ваше чародейшество, не люблю я, чтоб больно было. И да, я всё поняла!

— Всё, — чародей отстранился. — Скоро полдень, а я ужасно от вас устал. Забирай мазь и проваливайте оба. Калитку просто захлопни.

Ванька вскочил на козлы вприпрыжку, сияя во все зубы.

— Господи, как я рад! Натерпелся! Как же славно, что домой теперича!

Валерка забрался в повозку молча и молчал всю дорогу, благо и остальные с разговорами не лезли. Доехали быстро, ибо дел было невпроворот.

— Трапезничать? — уточнил Прохор. — Али желаете отчет вначале выслушать?

— За едой можно? Или это конфиденциальная информация?

— Конфи… чего? — с почтением уставился на него управляющий.

— Секрет? Остальным можно слушать?

— Вам, барыня решать, — склонился Прохор. — Вы всех этих людей за стол сажали.

— Тогда не секрет.

Малый приемный зал успели прибрать: поломанную мебель вынесли, что-то явно починили, скатерть была новая, и про судьбу старой Валерка даже решил не спрашивать. Скатерть было жалко, как и всю усадьбу. Вот же ж гады какие!

— Что тут у нас? — спросил парень, помолившись и накладывая себе каши с мясом.

— Не успела ничего толком сготовить, — тут же повинилась Манька. — Всё утро на кухне порядок наводили! Что эти ироды там натворили, вы бы видели!

— Ты, Мань, большая молодец! — похвалил добрую женщину парень. — Всё очень вкусно. Помощь нужна какая-то? Может, что-то срочно купить? Или, ну, не знаю даже…

— А если она скажет, что мыть кухню надо, то пойдете? — полюбопытствовал священник.

— Отец Владимир, я на днях чародею кухню отмывал, неужто наша как-то принципиально отличается? Что такого-то?

— Достойно, — кивнул священник. — Никак не могу к этому привыкнуть.

— Я был у стрельцов, — переключил на себя внимание Прохор. — Главарь банды грех взял страшный на душу! С собой покончил.

Все замолчали и перестали жевать.

— Упокой душу грешную, — перекрестился священник и спокойно вернулся к трапезе. — Эй, вы что на меня смотрите, самоубийство — конечно, грех, но Господь милостив и не оставит человека.

— А, ну да, — кивнул Валерка и тоже зачерпнул очередную ложку каши. — Но что-то удалось узнать?

Прохор покачал головой.

— Толком нет. Но десятник говорит, что тётка ваша крутилась рядом с темницей.

— Почему он тогда с собой покончил, а не сбежал? — спросил Валерка и потянулся к пирожку. Тот оказался с ягодой, но Валерка даже не заметил этого. — А темница разве не в центре города? Может, она просто к рынку шла?

— Там в самом деле не так далеко, — кивнул управляющий, — но я десятнику доверяю. Он — мужик справный, раз говорит, подозрительно, значит, так и есть.

— Подозрения к делу не пришить, — вздохнул парень. — Опять моё слово против тётки. С таким ни к чародею не сунуться, ни кто там еще законы исполнять поставлен?

— Круг правды можно было бы организовать, — потер подбородок Прохор, но Валерка тут же отказался:

— Она меня тупо весом задавит, да и что это за правосудие, что кулаками надо решать. Хотелось бы неопровержимые улики получить.

— Можно выставить за себя защитника, — продолжит гнуть свою линию управляющий.

— А она своего выставит, и всё равно фигня получится, — опять раскритиковал идею парень. — Еще что-то удалось узнать?!

— Награду получим через седьмицу за поимку банды. За живого главаря давали пять рублей.

— Так он же теперь мертвый, — удивился Валера.

— Но сдали-то мы его живым, — резонно возразил мужчина. — А что он в процессе того, так он и допроса мог не выдержать, мы-то тут при чем.

— Резонно.

— Послезавтра ярмарка, было бы неплохо сходить, прикупить добра. Я тут набросала, чего нам в первую очередь надобно, — ответила Матрёна, когда Валерка перевел на неё взгляд.

Тот кивнул.

— Да, сейчас посмотрим, что у тебя.

— И тебе бы отдохнуть, деточка. То есть барыня.

— Можете меня как вам удобнее звать, — разрешил парень всем присутствующим. Кроме тебя, — ткнул пальцем в Глашку. — Ты пока не заслужила.

Та кивнула. Поскольку в данный момент она жевала бублик с маком, то вышло совсем уж комично.

— А по поводу ярмарки, я уточню у чародея, положены ли мне какие-то выходные от учебы. Поскольку сам чародей особого рвения в преподавании не высказывает, не думаю, что он будет против.

— Плохо вам там, барыня, — с восторгом уточнила Глашка.

— Ну, он старается, — дипломатично ответил парень, постаравшись вспомнить хорошие моменты. — Руку вот вылечил мне.

— Ух ты, люба вы ему, видимо, — шустро всплеснула руками девка.

«А я говорил», — хихикнул парень про себя.

«Вообще-то это сейчас и твое тело тоже, — внезапно сказала Лерка. — И ежели он и впрямь сватов зашлет, то выкручиваться придется вместе!»

— Фу, — высказал своё отношение парень.

«Вот и не шути так больше!»

«Прости, Лер, — серьезно произнес он. — Я понимаю, что тебе рано об этом думать!»

«Я — взрослая!» — тут же взвилась девчонка.

«Да, но замуж рано! Хотя бы до семнадцати — девятнадцати ни-ни!»

Лерка захихикала.

— Барыня, с вами всё в порядке? Побледнели вы малость, — поспешил успокоить парня управляющий. — Не слушайте вы эту дуру языкастую, все знают, что чародей баб зело не любит, не станет он сватов никаких засылать!

— Слава Богу! — выдохнул Валерка. — Надеюсь, никто не станет!

— Да как же так, Лерочка, — всплеснула руками Матрёна. — Все девки замуж идут, счастье это! А деточки потом пойдут, так и вовсе будешь самая счастливая!

— Оставим пока этот разговор, — поднял руку Валерка. — Лет на пять оставим.

Все внезапно притихли.

— Прохор, вы договорились с Иванами, которые кузнецы, о разговоре?

— Да, — отчитался управляющий. — Мы можем сегодня, да хоть прямо сейчас, к ним поехать. Или завтра. Они готовы слушать вас в любое время. Я думаю, лучше нам к ним на место ехать? Или пригласить их сюда?

— К ним съездим, — решил парень. — Заодно и школу посмотрим. Ты вроде говорил, что достроили.

— Саму избу возвели уже. Но еще двери, окна, внутри отделать, столы собрать.

— Хорошо, — сказал парень, поднимаясь. — Всем спасибо за обед и приятную компанию, если готов ехать прямо сейчас, то поехали. Если надо время, то мы с Матрёной пообщаемся по её вопросам и потом с тобой едем.

— Сейчас готов, — сказал мужчина, тоже поднимаясь. — Едем?!

— Тогда, Матрён, как вернемся, хорошо?

Женщина кивнула.

— Можно я с вами? — спросил священник. — Тоже хочу на школу взглянуть.

— Конечно, — согласился Валерка. — И где Парашка? Пусть она с нами едет, а Глаша Матрёне останется помогать. Есть же поручения для неё?

— Как не быть, — вздохнула кормилица. — Рук не хватает всё убирать.

Валерка встал, отряхнул сарафан и всем своим видом показал, что готов ехать немедля. Остальные оказались не такими мобильными и разбежались готовиться. В повозку еле запихались. Прохор, как обычно, сам на козлах сел, а Валера с Парашкой и священником внутрь залезли. Да только священник — мужик немаленький, и было им там втроем довольно тесно. Но, как говорится, в тесноте да не в обиде.

Домчались быстро.

— Ой, барыня, а мы вас ждем уже, — поклонились оба кузнеца, не успел Валерка чинно выпасть из повозки. — Изволите поесть — попить с дороги, али школу глядеть пойдем? Или повозку новую? А говорят, у вас еще интерес какой-то есть?!

— Есть-пить подождет, — отмахнулся парень. — Давайте со школы начнем, отец Владимир ради неё только и приехал. И церковь же заложили уже?

Кузнецы потупились и признали:

— Первый камень только и успели заложить. Петуха не можем найти.

— Зачем? — вылупился на них Валера.

Священник неодобрительно покачал головой, но промолчал. А селяне, перебивая друг друга, начали наперебой рассказывать, зачем нужен петух.

— Остановитесь, еретики, покуда я на вас епитимию не наложил! — наконец вклинился священник. — О святой церкви речь ведем! Как можно сюда эти тёмные суеверия приплетать?

— Так без петуха строить, что ли? — уточнил правый Иван.

— Без! Господь справится с защитой, — молвил отец Владимир. — Прошу извинить меня, вспылил неуместно. Прочту вечером молитву об успокоении духа. Паству надобно добрым словом наставлять, а гнев во мне едва не велел кулаками…

— А по вам и не скажешь, — пробормотал Валерка.

— Ну, ежели вы так считаете, — почесал затылок Иван левый. — Мы велим мужикам начинать. А вы, святой отец, может, желаете самолично камень заложить? Так мы проводим?!

— Желаю, — степенно кивнул священник. — Пойдемте. Могу и доски с вами потаскать. Дело благое!

— Конечно, — правый Иван кликнул пацаненка и велел проводить священника на пригорок, где планировали развернуть стройку, но пока так и не начали.

— Доски-то есть, — махнул рукой этот же Иван. — Камни тоже подвезли. Хоть щас можем начать строить.

— Начинайте, если людей хватает, — кивнул Валера. — И дорогу мостить тоже надо.

— Под это дело тоже камни привезли. После выходных с Божьей помощью и начнём!

— Тогда, раз отец Владимир пока занят с церковью, пошли посмотрим новую повозку?

Иваны дружно махнули руками, и все двинулись по тропинке за кузню, на заднем дворе которой начали возводить здание цеха. Пока это выглядело как несколько тентов, натянутых на вбитые опоры.

— Зимой не будет холодно?

— Такое здание надо из камня класть, — пояснил Иван старый. — Камень у нас тут привозной в основном, дорого выйдет.

— Повозки-то клепать внутри? Чем вам простая изба не угодила?! — не повелся Валерка. — Каменный цех мы сейчас финансово не потянем.

— Людей не хватает, — признался Иван новый. — Все мужики заняты: кто на посевной был, кто школу строил, остальные, вон, повозку делали. Кого отправлять дорогу мостить, а там вы велели картошку эту вашу сажать еще.

— Зимой спасибо мне скажете, — пообещал парень.

— Дела-то нужные, — согласился Иван старый, — да только и впрямь не хватает людей.

— Что вы предлагаете? — прямо спросил Валерка.

— Нанять бы, — робко предложил Иван новый.

— Али каторжников купить?

Валерка повернулся к Прохору.

— Что думаете?

— Каторжники работают плохо, охранять их надо как следует, — огладил он свою бороду. — Правда, кормить их можно как попало, бить еще можно.

— И много они битые и голодные наработают? — скептически уточнил Валерка. — Давайте рассмотрим вариант покупки крепостных?

Его самого затошнило от этой фразы. Как вообще можно покупать людей? Но тут люди спокойно продавались, бывало, сбегали от помещиков, но опять же к помещику другому.

— Кстати, Прохор, за новую деревню мы заплатили штраф уже?

— Не извольте сомневаться, барыня, в тот же день послал мальца, чтоб о встрече с соседом договориться. К общему удовольствию этот вопрос и решили. Три гроша за баб с детьми, за сирот по грошу, и пять грошей за мужиков. Расписку барин написал, что средства получены.

— Хорошо. Тогда поищите еще людей. В первую очередь на повозки.

Тут они, наконец дошли до нового цеха.

— Ух ты, — выдохнул Валерка. — Целых две успели!

Повозки поражали воображение. Были они яркими: синяя и красная, с узорами на корпусе, даже скамеечка для кучера была обита мягкой тканью. Валерка сунулся внутрь и отметил и ровные стенки, покрашенные в тот же цвет, что и снаружи, но другим оттенком, и скамеечки, на которых было по одной подушке прибито и рядом лежали еще пара подушек. Было два окошка, забранные наборным стеклом, да с выдумкой.

— Очень красиво, — похвалил парень. — А по ходовой части как они себя ведут? Не тряско?

— Как лебедушки плывут, — отчитался первый Иван. — Мы испытали. Но и вас ждем, чтоб вы уж точно сказали, как оно. Вот на выбор вам решили два цвета сделать. Красная больше по душе? Или синяя? Красная-то понаряднее будет!

Валерка растерялся.

— Да я даже не думала свою-то повозку менять. Моя справная еще, привыкла я к ней. А нам деньги нужны для дороги хорошей, для деревни новой.

— Воля ваша, — вздохнул кузнец старый. — Да только мы так старались. Может, мы вашу старую повозку покрасим да продадим? А вам новую?

Валерка беспомощно оглянулся на Прохора, потому что Лерка-то тоже хлопала в ладошки и требовала себе новую повозку, а деньги как-то еще можно заработать. Действительно, старую продать.

— А тебе какая больше нравится? — шепотом спросил он у Лерки.

«Красная, — выпалила девчонка. — Хотя, нет! Синяя! Там внутри такая подушечка красивая. С вышивкой!»

— Может, третью попросим? — ехидно предложил Валерка. — Половину красную, половину синюю?

«Помнишь, ты мне видения показывал, как ты с небес спускался? И строй воинов у вас? Там у вас рубахи такие чудные были в полосочку?! Вот такую желаю!»

Валерка заржал. На него стали уже смотреть с недоумением, но почтительно молчали.

— Вот уважили, так уважили, — отхихикав, сказал он. — Спасибо вам, мастера! Синяя мне больше по душе!

— Говорил тебе, синяя, — громогласно шепнул новый Иван. — Под цвет сарафана барыни!

Валерка опустил взгляд вниз и заметил, что сарафан у него сегодня в самом деле синий. Красный был парадно-выходным, тяжелым и неудобным. А к синему он почти привык, тут и карманы глубокие, и штаны снизу поддеть можно.

— Мы сей же час коней перепряжем, — пообещал Иван. — А вашу повозку тут оставим, мы её перекрасим, скамейки заменим да Прохору отчитаемся.

— Отлично, молодцы! — похвалил мужиков Валера и сказал. — А у меня к вам новое задание есть!

— Все внимание, барыня, — напрягся Иван старый. Новый приосанился.

— Будем изобретать ружье, — сказал парень. — Это такое оружие, которое стреляет далеко. Как арбалет, только лучше. Где нарисовать можно?

— Пойдемте в тот угол, — пригласил старый Иван, махнув рукой в нужном направлении. — Мы там короб с песком для таких целей поставили. После-то в новой школе выделим место для ваших изобретений.

— Первая задача — это разработать спусковой крючок, — Валера по памяти нарисовал ружье. У дедушки было охотничье, старенькое. Его он и взял за основу. Хотя помнил из истории, что вначале было что-то еще проще.

Так-то он лучше всего знал устройство автомата, который приходилось собирать и разбирать на время, но автомат в этих условиях сделать было точно невозможно. Или просто он не мог.

— Условно это выглядит так: крючок, на который крепится шнур, который тлеет, полка с ямкой, на которую сыпется порох, и сама система, связывающая крючок с курком, чтоб по нажатии фитиль упал на полку и поджёг порох.

— Мудрено больно, — выдохнул первый Иван. — А зачем это вообще?

Валера объяснил. Про оружие рассказал, про пули. Про нападение на усадьбу, и что оружие в доме надобно иметь.

— Блажите, барыня, — вздохнул скептически настроенный Иван. — Прикажите еще паре мужиков с дубьем в усадьбе обосноваться. От татей и хватит.

— Может, арбалет вам по руке справить? — предложил второй Иван.

— Тоже можно, — согласился Валерка. — Но и этим вопросом тоже займитесь, пожалуйста.

— Да мы-то займемся, — кивнул Иван второй. — Задумка вроде хороша. Звучит толково. Да только что важнее: повозки эти ваши или новое оружие, которое еще неизвестно, получится или нет.

— Чувствую, что всё важно, — вздохнул парень. — Сделаете ружья, Господь свидетель, не обижу!

— Блажит барыня, — вздохнул первый Иван. — Испужалась, видать, сильно. Умная девка, конечно, да всё одно — баба!

— Но-но, — фыркнул Валерка. — ружье точно можно сделать! Ангел Божий мне являлся в снах и сказал, что делают так в дальних странах заморских. А значит, и нам пристало. Порох купите для испытаний. Только аккуратно: сами не подорвитесь. А повозки пора учеников обучать делать. Нам их много понадобится.

— Займемся, — пообещал Иван второй, а первый только скептически угукнул. В легенду о Божьем ангеле тут, конечно, верили, но вот в то, что Валерка головой скорбна, верили больше. С другой стороны, жилось при ней хорошо: сытно, спокойно. Все при деле и деньгами не обижены. Так-то хорошая барыня. Можно и блажь её попытаться выполнить. А не получится, авось не шибко осерчает.

Все эти немудреные мысли Валерка видел на лицах кузнецов, словно в открытой книге, и пока ничего не мог с этим поделать.

«Выпороть пообещай!» — посоветовала Лерка.

— Что-то тебе не слишком помогло, — ответил парень. — Ты от порки вообще померла.

«И то верно», — сразу загрустила девчонка, и Валере сразу стало стыдно. Вот чего он о больном напоминает. И так ей грустно жить только в голове.

— Прости. Всё будет хорошо!

Но Лерка впала в меланхолию. Чувствовалось, что она нахохлилась и погрузилась в свои невеселые думы.

— Ну, Лер, не грусти, хочешь, на ярмарку сходим послезавтра? Я у чародея точно отпрошусь! Ленту тебе купим новую в косу?

«Зачем мне лента, если у меня теперь и косы-то нет?»

— Ну, пряник вкусный?! Ты же чувствуешь, когда вкусно.

«Пряник? — несколько более заинтересованно уточнила девчонка. — Пряник — хочу! И леденец на палочке! Большой такой!»

— Заметано, — выдохнул Валерка.

— Блажит, — опять вздохнули окружающие. — Барыня, вы хорошо себя чувствуете? Может, водички принести вам?!

— А? — Валерка огляделся. — Да, всё нормально. Задумалась просто. Думаю, на ярмарку нам надо. Порох надо купить! И петушка обязательно!

— Купим-купим! — тут же заворковал Прохор. — Вы, главное, барыня, не волнуйтесь! Лично чародею скажу, что нужно отдохнуть вам денёк от наук чародейских. Покуда совсем не поехала.

— Да я сама ему скажу, — пообещал Валерка.

Но Прохор посмотрел на него ласково, как на психов смотрят, и добавил:

— Да вы не переживайте, барыня, я ему прям доходчиво объясню всё!

— Ну, ладно, — пожал плечами Валерка. — Если вы так хотите, то сами с ним поговорите. А то меня он, признаться, пугает. Странный он малость. Как будто с головой не дружит.

— Странно, что вы не сошлись на этом, — пробормотал себе под нос управляющий, а Валерка, услышав, не стал никак комментировать.

— Пошли, школу посмотрим, — скомандовал он. — Интересно же.

Школа вышла чудесной, примерно как Валера и заказывал: просторные классы для обучения детей, для рукоделия, для «уроков труда», как он непонятно окрестил и путанно объяснил, но Прохор переложил на современные реалии. Сделали даже типа столовой, куда обещали подвозить готовую еду. Перед школой расчистили типа плаца для подвижных игр и обещали сделать снаряды для тренировки тела и духа.

— Масштабно, — поблагодарил мужиков Валерка. — Вы молодцы!

— Так для себя старались, барыня, — поклонились работники, но от денег, что Валерка велел выплатить, отказываться никто не стал.

— Обратно? — спросил Прохор, когда чествования закончились.

— Если у нас других дел не осталось, то да, — решил парень. — Кстати, как там отец Владимир?! Он с нами? Или решил еще спортом позаниматься на свежем воздухе?!

— Камни ворочает, — ответил управляющий. — Выглядит счастливым.

— Пойду тогда попрощаюсь, — решил Валерка. — И спрошу, ждать ли его к ужину и надо ли за ним повозку посылать.

Священник сказал, что сам вернется, мол, после трудов праведных, да на свежем воздухе сам Бог велел прогуляться перед сном, и не стоит беспокоиться о нем.

Так что вернулись в усадьбу не в полном составе.

— Барыня, барыня, — не успел Валерка вылезти из новой повозки, как к нему подбежали встревоженные мужики, Матрёна и вездесущая Глашка:

— А мы тут татя поймали, — выпалила девка вперед всех.

— Какого еще татя? — нахмурился Валерка.

Прохор поспешил перекинуть вожжи кому-то из дворовой челяди и присоединился к обсуждению.

— Да вон же, сидит, голубчик!

Валерка повернулся в указанном направлении и увидел заросшего мужика в некогда добротном кафтане, но нынче драном и весьма грязном.

— Ты чьих будешь, добрый человек? — спросил он, подходя ближе. За себя он в этот момент не переживал: мужик был связан как докторская колбаса и примотан к дереву.

— Он в нападении участвовал, — крикнул один из мужиков. — Точно вам, барыня, говорю! Я его рожу поганую запомнил, когда он мне по башке саданул чем-то.

— Так не убил же, — развязно заметил разбойник, и не думая отпираться. — Хотел бы — убил, а так, видишь, не стал грех на душу брать.

— Поэтому и ты покуда жив, — ответил Валерка. — Но всё может измениться в любой момент.

— Слыхивал я, что бабы злые, — заметил разбойник, — даже злее, чем иные мужики, но признаться, до сегодняшнего дня не верил.

— Прекрасно, — ответил Валерка. — Буду рада подтвердить твои самые худшие опасения, но вначале хотелось бы уточнить, что за странный метод самоубийства ты выбрал, злой человек?! И знаешь ли ты, что самоубийство — грех страшный?!

— Уверен, что не станешь ты меня убивать, — усмехнулся мужик и продемонстрировал нехватку пары зубов. — Велишь отпустить и даже денег дашь мне в дорогу.

— Ага, — кивнул парень. — Щас!

Домочадцы растерянно переглянулись, кто-то даже потянулся покрутить у виска, но тут Валерка добавил:

— Эй там, кто покрепче, ввалите ему плетей, а ты, — Валерка кивнул кому-то из детворы, — за стрельцами сгоняй! Да побыстрее, чтоб они успели до того, как он тут помрет.

— Ааааа, — заорал разбойник. — Погодите. Я знаю, кто нас нанял, кто заплатил, и я вам его покажу!

— Ладно, — махнул рукой Валерка. — Пока не бейте его, подождите. Вроде нормальное предложение. Ты нам имя заказчика, а мы тебя бить не будем и просто стрельцам сдадим.

— Пятнадцать рублей, — выдохнул разбойник. — И вы меня отпускаете!

— Эй, Глашка, зеркало мне принеси, — велел Валерка. Все опять начали переглядываться, но Глашка за зеркалом сходила. Валерка посмотрелся, стер грязную полоску со щеки и заметил: — Вроде не похожа на дуру. Какие еще рубли? Ты щас первое попавшееся имя скажешь, а мне платить за него? Совсем меня за слабоумную держишь? Эй, вожжи тащите, пороть будем, а потом к стрельцам!

— Погоди, погоди, — заюлил разбойник. — Я же сам пришел, зачем мне врать?!

— И с деньгами уйдешь и не придешь больше. Нашел дуру! Я на благотворительность жертвую в другом месте!

— Я не просто имя назову, — пообещал разбойник. — Я тебе самого заказчика приведу.

— А он такой дурак, что за тобой пойдет как телочка на веревочке, да прям ко мне в усадьбу? — опять не поверил парень. — Ерунду какую-то несешь, сказочник.

Но разбойник только мерзко усмехнулся.

— Добром, разумеется, не пойдет. Да только мы найдем способ его доставить, уж не сомневайся, девка. Заказчик нам легкую работенку обещал: напасть на усадьбу с девкой, где мужиков-то и нет, велел урона побольше нанести, воровать разрешил да хозяйку порешить. А мы вместо этого всю банду потеряли, главарь мертв, кто-то из наших в острог угодил, а кто-то Горынычем был убит.

— А вы свои претензии чего заказчику не выставили?

— Мы и выставили, — опять поведал разбойник. — Да только он не желает нам помогать. А я вот слышал, что ты, барыня, добрая и справедливая. Решил у тебя заступничества искать.

— Странные вещи ты говоришь, злой человек, — в очередной раз за этот разговор опешил Валерка. — Ты пришел искать у меня справедливости, что я отказалась добром помирать, усадьбу на поругание вам отдавать и твоих подельников повязала?

— Соглашайся, девка, пятнадцать рублей, и я тебе твоего настоящего обидчика приведу, сама понимаешь, что не мы, так другие были бы.

— Откуда такие расценки, — вмешался Прохор. — За три рубля корову можно купить! Не круто ли берешь?

— Что нам мешает тебя пытать, пока ты имя не назовешь, а там мы и сами разберемся? — предположил парень. — А тебя (если выживешь) в острог.

— А вдруг совру?

— А за деньги не соврешь?

Пленник вздохнул и нехотя предложил:

— Рубль вперед, и четырнадцать после того как я вам заказчика приведу.

— Ахахаха, — расхохотался Валерка. — Так, держи, — он впихнул зеркало обратно Глашке и велел отнести на место и ни в коем случае не разбить. — Да ты шутник, разбойник.

— Честное слово! — вскричал он, но это заявление было встречено новой волной смеха.

— Пытать сами будете? — управляющий заглянул Валерке в лицо.

— Вот еще, — отозвался парень. — Есть же специалисты. Хотя, знаешь, что я тут подумала? Я сейчас дам стрельцам рубль, а если они выяснят, кто заказчик, то еще три рубля на всех. А после вздёрнут и тебя, и заказчика? А? Как тебе план?! Мне нравится!

— Барыня, ну вы чего пужаете, дайте хоть рубль, я сей же час приведу! А?

Валерка начал раздражаться. Торг с террористом, а любые разбойники и террористы — это в принципе одно и то же, его страшно раздражал. Хотелось в самом деле покликать стрельцов, сдать им разбойника, и будь уже что будет.

— Нет уж, — медленно протянул он. — Ничего я тебе платить не буду! Из-за тебя столько народу полегло, моя лекарка с ног сбилась, а уж сколько вы тут посуды переколотили, да прочего урона. С тебя, конечно, денег тоже не стрясти, да когда ты в петле будешь болтаться, мне полегче станет.

«Так его!» — подхватила Лерка.

— А если я через час не вернусь, то мои дружки, что остались в живых, возьмут день с заказчика и тогда жди новых поджогов. Им-то жизнь пропащая, а я вот хотел остепениться, я до банды обувку шил, хотел вот вернуться к мирному ремеслу, жениться, — мужик хлюпнул носом. — Барыня, ну, пощадите, а?! Про вас такие вещи хорошие говорят, а вы меня на виселицу!

— Скажешь — не заслужил?

— Может, и заслужил, — согласился разбойник, — Господу-то виднее будет, да только я душегубства не творил тут у вас, никого живота не лишил, неужто это жалости не заслуживает? А что пару тарелок упер, так что вам те тарелки против жизни людской?

— Не люблю шантаж, — признался Валерка, — однако ж мой священник говорит, что у любого должен быть шанс на исправление. А у мертвых такого уже нет. Что ж, пусть так и будет!

Разбойник воспрял духом.

— Сейчас ты говоришь, где место встречи сговорили, сгоняешь с моими пацанами туда, и если не соврал, то остаешься жить. Может быть, даже без острога обойдется. А если наврал, то извини, тут тебя и вздернут моей властью!

— Не соврал я, Богом клянусь!

— Клятвы, насколько я помню, тоже грех, — отвернулся от разбойника Валерка.

— Барыня, вы куда? — подскочил Прохор.

— Подожди, сейчас переоденусь и сходим в то место, что этот бородатый указал, — пообещал Валерка. — Штаны только надену и ухват свой прихвачу. Больно по руке мне.

— Да неужто вам, барыня, самой идти надо, — всплеснул руками управляющий, — скажите своим людям, и мы вам всех татей спелёнатыми принесем!

— Пройдусь, — отозвался парень. — Отец Владимир сказал, что прогулки перед ужином весьма благотворно влияют на здоровье.

— Ох ты ж, — перекрестилась Матрёна, — ну, куда ты, девонька!

— Спокуха, — отмахнулся парень, — всё под контролем, я сзади постою. В безопасности!

Разбойника связали еще крепче и кляп в рот засунули. Он помычал немного, но Валерка наклонился к нему и нежно произнес, что это для его же блага, а то вдруг он не соврал, и подельники его и в самом деле найдутся в указанном месте, а он криком каким неуместным спугнет их.

— Ты пойми, я же забочусь о теперь уже нашем общем деле, — парень покрепче перехватил ухват, который в самом деле прихватил с собой. Он очень сильно сомневался, что пригодится, но ружей еще не было, а для рукопашки его тело было мало приспособлено. Копье же подходило как нельзя лучше.

Разбойник испуганно что-то промычал, его подхватили на руки сразу несколько мужиков, и процессия тронулась.

— Барыня, может, повозку? — предложил Прохор.

— Можно, — кивнул Валерка. — А далеко нам идти?

— К причалам, — махнул рукой мужик, — недолго.

— Тут в принципе везде недолго, — пробормотал себе под нос парень, — городишко небольшой, да только тут и земли не жалеют. И дороги плохие.

Повозку поставили подальше от назначенного места, при ней осталась Парашка и Игнат, на которых возлагалась охрана самой повозки.

Спелёнатого разбойника пару раз уронили, и, когда Валерка начал шепотом выговаривать об этом, мужики начали вяло огрызаться:

— Так он сбежать пытался…

— Ммм… — протестовал разбойник.

— Вот вам крест, пытался, — отвечал парень с дрыном, — знаете, как он выразительно на дорогу смотрел?!

Валерка только рукой махнул, и с его явного попустительства татя уронили еще несколько раз.

На причалах было темновато, но, поскольку сумерки только спускались на землю, то никто не спотыкался и не падал (кроме разбойника). Впрочем, на самом причале и тот перестал. Все притихли и к указанному сараю подкрались на цыпочках и не дыша. В сарае кто-то был. Слышалась возня, бульканье, негромкая ругань и громкое сопение. А еще мычание.

Дверь распахнули ногой, эффектно, как в фильмах про спецназ, и Валерка хихикнул. На него посмотрели с пониманием.

Сарай окружили, всех, кто в нем был, положили мордой в пол и настучали куда получилось, потому что спецназовской слаженности действий еще не было. Валерка пытался командовать, и его, конечно, слушали, но делали как получилось, а получалось чаще всего как попало.

— Ну и что тут у нас? — спросил Валерка, входя внутрь.

— Ммм, — подал голос разбойник, прихваченный с собой, и Валерка махнул рукой, что кляп можно вынуть.

— Все тут?

— Все, барыня, — кивнул разбойник. — А вон и заказчик, вернее, заказчица!

С массивной фигуры, крепко привязанной к табурету, сдернули мешок, и Валерка после непечатной тирады произнес:

— Тётушка? И впрямь ты?!

— Не виноватая, я, Лерочка, — выдохнула женщина и пустила слезу, — не ведаю, зачем я душегубцам этим, но ведь ты пришла спасти меня?!

— И как вы тут оказались? — Валерка сделал знак разбойнику, чтоб помолчал и снисходительно уставился на женщину.

Женщина потрясла нижней губой, потом подбородком и призналась:

— Не ведаю я, спала в своей постели, а очнулась уже здесь. Видать, похитили меня для утех плотских, тати мерзкие!

— Мне кажется, вы себе льстите, — обескураженно произнес Валерка, почесав затылок ухватом. — Впрочем, что я могу знать о разных патологиях?!

— Врет, — отозвался разбойник с пола. — Она сама к нам пришла, требовала вернуть деньги, потому что вы, барыня, всё еще живы!

— Это он врет! — вскричала тётка и затряслась еще сильнее. — Лерочка, ну кому ты поверишь? Грязному и мерзкому разбойнику или мне, твоей тётке, которая тебя с младых ногтей вскормила?!

— Хм, — Валерка подошел ближе и наклонился к тётке, — кормили вы меня, прямо скажем, отвратительно, а порой и вовсе забывали. Даже не знаю, кому из вас верить?!

— Лерочка, — по виску тётки стекла капля пота, — я же делала всё во имя тебя и веры!

— Какой еще Веры? — опешил парень. — Сеструху мою сводную точно не Веркой кличут. Я, правда, забыла как, но это потому что помнить о ней не желаю, а не потому, что у меня с головой проблемы, понятно?

Его люди истово закивали, к ним на всякий случай присоединился и разбойник.

— Что делать-то, барыня? — спросил Прохор. — Вязать всех супостатов и в темницу волочь? Стрельцов звать? Или просто порешим их всех?

— Лерочка, — всхлипнула тётка, — не бери греха на душу, не виновата я!

— В чем не виновата? — вздохнул парень.

— Ни в чем не виновата, — торопливо ответила тётка. — Не завидовала я тебе, что ты так жизнь свою хорошо устроила, не нанимала я разбойников, не поджигала я усадьбу, и воды в колодце я тоже не травила!

— То есть у нас еще и вода отравлена, — ответил Валерка. — Мило. А в каком именно?

Тётка поджала губы и зарыдала.

— Ты говорил, у тебя доказательства какие-то есть? — повернулся он к разбойнику. — Показывай!

Тот поелозил по полу и наконец признался:

— Письмо у меня за пазухой, ай-ай, аккуратнее, что ты делаешь?!

Письмо протянули Валере, и на минуту повисла тишина.

— Хм, — наконец он оторвался от увлекательного чтива: — ну, тут список покупок, рецепт какой-то. Судя по всему, похлебка какая-то с репой. И что именно оно должно доказать? Кстати, ошибок много. Тётушка, вы сами писали, или кто-то под диктовку?

— То есть как? — растерялся разбойник. — А главарь уверял, что эта баба сама писала, мол, расписка о деньгах, наша безопасность, мол, благородную-то не станут казнить, а там и она за нас заступится.

— Поздравляю, шарик, ты — балбес, — громко произнес парень и добавил: — А главарь-то грамотный был?

— Он в пехоте служил, — вступился за него разбойник, — правда, дезертир.

— Долбанное средневековье, — Валера прислонил ухват к стене, потому что устал его держать. — Итак, что мы имеем, поправьте меня: у нас есть тётка, которая всё отрицает, а доказательством её вины должен выступить рецепт борща. У нас есть остатки банды, за которыми тянутся разные прегрешения, и место им на каторге?! И что вы посоветуете мне сделать?

— Грех на душу не брать, — хором ответили разбойники и тётка.

— То есть, выйти отсюда и пойти водички попить из колодца? Кстати, из какого?

— Тот, что на заднем дворе, — торопливо ответила тётка на пристальный взгляд парня. — Деточка, пожалей, не губи! Вот те крест, раскаялась я, молиться буду за тебя день и ночь!

— Блин, — Валерка потер лицо руками и с тоской обернулся к своим людям.

— Может, того?! — один из мужиков провел пальцем по шее. — Камень на шею и в воду?

— Лерочка, нет! Ты же добрая девочка, а на страшном суде зачтется!

— Барыня, вы же обещали мне! — вскричал разбойник. — Господь с ними, с деньгами! В монастырь уйду, отмолю грехи, дайте только возможность, а?!

— Пошли, мужики, — скомандовал парень. — Тётку развяжите, этого свои развяжут. А мы в самом деле руки марать не будем.

— Они же меня убьют, — вскричала тётка. — Лерочка, пожалуйста!

— Не убьют, — равнодушно отвернулся парень и, подхватив ухват обратно, первым двинулся на выход. — Во-первых, побрезгуют, как я, во-вторых, откупитесь! А тебе вот, — Валерка бросил к ногам разбойника горсть монет. — Без понятия, сколько тут, но пара рублей наберется. Я всегда держу своё слово.

— Спасибо, барыня, — вскричал разбойник, но Валерка ушел не оглядываясь.

— Ну что? — спросила Парашка, стоило Валерке влезть в повозку. — Поймали всех? Стрельцам сдали? Или сами суд вершили?

— Прохор, — парень повернулся к управляющему. — Велите забор поставить вокруг усадьбы как у чародея. И колодец пускай почистят. И накажите всем не пить оттуда. Понятно?

— Сделаем, барыня, а не пожалеете о своем милосердии?

— Пожалею, — согласился парень. — Да только она в самом деле меня кормила и воспитывала. Как умела.

«Дурак, — всхлипнула Лерка. — Но я бы тоже не смогла её в воду».

«Я не могу видеть свои воспоминания, — громко подумал парень. — Но на тебе были сережки, а она их тоже могла отобрать!»

Лерка тихо давилась слезами в районе затылка.

Дальше ехали молча.

Утром парень встал разбитым и еще более уставшим, чем лег. Снилась опять всякая муть: палата, потом возня над ним, писк приборов и уверенные руки медсестры.

— Опаздываем, барыня, — внизу уже суетился Прохор, а расторопная Парашка сунула парню в руки чашку его кофе и пирожок с мясом.

— Куда? — удивился парень. — Я вроде вовремя, не проспала даже.

— С чародеем мне переговорить надобно, — туманно ответил управляющий. — А то есть, знаете ли, некоторые опасения…

— Ничего не понятно, но очень интересно, — Валерка залпом допил кофе и засунул пирожок в рот целиком, торопливо отряхнул руки прямо о сарафан и несколько невнятно скомандовал: — Тогда поехали, я готова.

К чародейским воротам Прохор прошел вместе с учениками. Чародей недоуменно уставился на него, и Прохор торопливо сказал:

— Господин чародей, на пару слов!

— Проходите, — кивнул чародей и послушно вышел, притворив за собой ворота, но неплотно. Ванька тут же к ним прильнул, еще и Валерке помахал, мол, иди сюда, чего тупишь.

— Учеба ваша чародейская больно по мозгам даёт, — начал говорить управляющий, и чародей хмыкнул. — Вы-то за давностью лет уже не замечаете, а барыня у нас и без того на голову скорбна…

— Сто рублей, и я проверю, что с её головой, — предложил чародей.

— Да я не о том толкую, — голос Прохора зазвучал с некой укоризной. — Ваше чародейшество, ну, откуда у меня такие деньги? Такой суммы и у самой барыни, небось, не наберется?!

— Понятия не имею о том, сколько у неё денег, не привык считать чужие, — отозвался чародей. — А вот свои люблю преумножать, это, конечно, грех, но что поделать…

— Но я не о том говорю, — начал с начала Прохор. — Понимаете, устает барыня, с утра у вас тут… уж не знаю, что вы наедине с барышней делаете, не моё то дело, да только приходит она, еле ноги волочит…

— Зависть — недостойное чувство, — ехидно ответил чародей. — А ты, небось, проблемы какие имеешь по этой части? Хозяйки у тебя нет до сих пор, возрастом ты уже немолод, за пять золотых могу посмотреть, что у тебя за проблемы, за десять — исцелю!

— Нет у меня проблем! — вскричал Прохор, — вернее есть, у кого их нет, да не те, на какие вы намекаете!

— Тогда не понимаю, о чем вы тут рассуждаете, уважаемый, говорите яснее, не отнимайте моё время!

— Выходной надо барыне, — выпалил Прохор. — Устала она, блажит да странное делает…

— Ещё более странное, чем обычно? — заинтересовался чародей. — Голой по двору бегает? На луну воет? Может, кровь пьет? Али купается в ней?

— Господь с вами, ваше чародейшество, — Прохор явно перекрестился, — врагов вчера отпустила всех… говорит еще странное, слова непонятные…

— А, так это не странное, — отмахнулся чародей. — Такие глупые поступки для девицы простительны. Она же добрая у вас, всех вечно жалеет. А что до слов, так ты, может, просто не знаешь их, мало ли где она чего нахваталась. Одержимость бесами не так проявляется!

— Палки какие-то самострельные придумала, кузнецов своих заставляет делать!

— Ой, и что?! Вон, барин Потапкин театру у себя организовал, девок заставляет без юбок плясать, говорят, учит их ноги задирать чуть не к голове, да так, что всё видно…

— Прям всё?

— Не знаю, я не ходил.

— А и сходить можно?

— Можно, — чародей явно начал терять к беседе интерес и отвечал всё более и более равнодушно, — эта его театра выступления организует, билет рубль стоит. Дорого, конечно, но мне никто не жаловался.

— Спасибо, ваше чародейшество…

— А вы, уважаемый, ежели какие странности в самом деле взаправдашние заметите, так мне обязательно сообщите об этом, хорошо?

— Непременно, — кивнул управляющий. — А какие? У барыни-то одни странности. Она нормальной пару раз в день и бывает.

— Настоящие странности, — понизив голос, пояснил чародей, — навроде тех, что я вам уже перечислил.

Послышался звук чесания головы.

— Такого не было, — признал управляющий. — Ведет себя барыня благообразно, молится, со всеми добра и приветлива, по дому в платке ходит, разве что повязывает его странно, да то дела бабские.

— Ну так чем ты недоволен, дурень? Или воровать не выходит?

— Дотошна и придирчива, — признался управляющий. — Что у супруга её покойного своровать трудно было, что она до каждой монетки докапывается и считает в уме быстрее, нежели я на счетах.

— Не сменить ли нам управляющего, а, Лерка? — себе под нос вопросил парень.

«Пока он, вроде, хорошее в основном про нас говорит?»

— Считает плохо и признается в этом, — Валерка отодвинулся от ворот. — Впрочем, зато не сильно ворует. Только чашку в прошлом месяце упер и на сторону продал. Так-то мелочь, а чашка всё равно его была.

«Давай выпорем?» — без энтузиазма предложила девчонка.

— Да Бог с ним, успеется. И, кстати, почему он и впрямь не женат? Никак реально проблемы какие?

— Вдовец он, — шепотом ответил Ванька. — В позатом году жену схоронил, а щас ко вдовушке с третьей улицы шастает. Ну, той, у которой булки с маком.

— Тогда я за него спокоен, — пробормотал парень.

Тут послышались шаги, и ученики поспешили отпрянуть от ворот, и торопливым шагом направились к дому.

— Тебе за сегодня надо сплести корзинку из лозы, — велел чародей Ваньке, кивая на задний двор, где предполагалось это делать. — А ты полы помой на кухне, — кивнул он Валерке. — Да смотри, мой как следует, а то мы вчера натоптали изрядно. Коллеги визит нанесли, засиделись заполночь, уже было поздно соседку будить, чтоб она прибралась. Придется тебе порядок навести!

Натоптали чародеи знатно, Валерка аж присвистнул, посмотрев на устроенный ими бардак.

— Да тут проще всё сжечь и заново построить, — пробормотал он, оглядывая предстоящий фронт работ. Но делать было нечего, так что он засучил рукава и отправился за первым ведром воды, греть которую он так и не научился.

— Псс, Ванька, — прошептал он на заднем дворе. — А ты, когда ссышь, струя сильно горячая?

— Наверное, — Ванька был только рад отвлечься от своего бессмысленного занятия и поболтать.

— А можешь так поссать, чтоб ведро воды нагрелось, только не в само ведро, а рядом?

— Это как?

— Ну чтоб рядом грелось, а воды чистой осталась, хотя помыть чародею полы твоей мочой мысль привлекательная, но мне же это руками трогать.

— Можно попробовать, — парень с азартом присмотрелся к ведру и потянулся к штанам, — отвернись только, барыня.

Валерка хмыкнул и отвернулся.

Одного раза не хватило. А на третьем ведре Ванькин подогрев сломался:

— Не могу я, барыня, не хочу больше!

— Водички хлебни колодезной!

— Так я уже! Кончился запас!

— Эх, с этим надо что-то делать!

Домывал холодной водой и думал, что этим чарам тоже было бы неплохо выучиться. Правда у него таких необходимых чар был целый список. А воду вроде как и на костре погреть можно.

Когда кухню закончил отмывать — упыхался! С началом помывочных работ чародей скрылся в кабинете, откуда не доносилось ни звука, отчего Валерка не мог отделаться от мысли, что он там дрыхнет, пока они тут вкалывают.

Но не успел парень заскучать, как чародей выполз из кабинета:

— Быстро ты, — был он не заспанный, разве что рубашка небрежно зашнурована, да волосы как попало собрал. — Так, ладно, чем же мы сейчас займемся…

Чародей задумчиво осмотрел кухню, и, пока он не придумал очередное бессмысленное задание, Валерка выпалил:

— Научите меня щит ставить! И воду греть, как вы недавно подогревали!

— Да ты его не поднимешь, щит этот…

— Ну, не настоящие, а ваши, чародейские. Вот если я в вас сейчас топор кину, то он же отскочит?

— Поймаю или отобью, — чародей скептически присмотрелся к парню. — А ты увернуться сможешь. Зачем тебе эти щиты, ты не сможешь!

— Смогу! — так уверенно заметил Валера, что чародей засомневался.

— Ну ладно, — буркнул себе под нос. — Чур, потом не рыдать, что не получается!

— Обещаю, — честно поднял руку парень.

— В общем, есть разные методики постановки щитов, — начал объяснения чародей. — Кстати, будешь кофе?!

— Эм… ну, да, если не шутите, — Валерка с сомнением посмотрел на чародея. До этого за ним не водилось делиться едой и вообще играть в радушного хозяина.

— Всю ночь с коллегами совещались, так что я нуждаюсь в кофе, а раз ты тоже хочешь, то заодно и мне сваришь, — велел чародей и Валерка понял, что отравы в чашке можно не опасаться, потому что варить придется ему.

Он послушно приступил к священнодействию.

— Так вот, щиты… можно представить вокруг себя прозрачную сферу. Или непрозрачную, можно из камней, или хоть деревянную даже. В общем, что сможешь. И всё время держать на краю сознания этот образ. Поэтому я и говорю, что у тебя ничего не получится. Этому заклинанию учатся дольше всего, уж больно сложно постоянно думать об одном и том же, а перестал думать, так все и развеялось почти сразу.

— Ммм, понятно, — кивнул парень. — Значит, вы постоянно думаете о сфере вокруг себя?

— При обучении в школе — этот навык дается легче, — пояснил чародей, — мы любили друг над другом подшучивать и поскольку не все, кто зашел в школу, должны выйти из неё, то держать щит — это было вопросом выживания. Но и тогда полноценные щиты мы могли держать хорошо если через полгода — год.

— Ага, — Валерка честно представил вокруг себя кирпичную кладку, но, когда отвлекся на кофе, то словил от чародея обидный щелчок по лбу угольком. Валерка заменил кирпичную кладку прозрачной сферой, но она легко лопнула от щепки, запущенной чародеем.

Испытание не прошли и вязаный щит от бабушки, и деревянный короб, типа сортир, в котором даже мысленно находиться было довольно неприятно. Последний простоял дольше всего и пал от небольшого сучка, но со второго раза.

— Ладно, для первого раза пойдет, — произнес чародей после того, как Валерка вернулся к кирпичной кладке, и она выдержала аж три броска угольками. — Но я тебе сразу говорю, что это ерунда. Надо, чтоб твой щит не пропускал чужого злого умысла, иначе тебя просто зачаруют и всё, сама прибежишь и что угодно сделаешь. А такой, простой щит и обычным щитом можно изобразить. Незачем целый кокон городить.

— В смысле? — не понял парень.

— Ты же сейчас сферу вокруг себя выстраиваешь? Прикройся просто щитом, видела небось у воинов?

Валерка представил щит современный, для разгона демонстраций. И с ним испытания пошли лучше. Только надо было предугадывать, откуда чародей кинет в него чем-нибудь, и отбивать.

— Пойдет, — произнес чародей. — Кофе уже сварился. Давай сюда!

Он выхватил джезву и с наслаждением принюхался.

— А ментальный — это как? — спросил Валерка, тоже беря в руки кружку с полки.

— А это так, — чародей гадостно улыбнулся и щелкнул пальцами.

— Ммм, какой ты классный, — кто-то произнес за Валерку. Тот почувствовал, что теряет связь с реальностью, замер как кролик перед удавом, не в силах двинуться с места. Тем не менее, его тело двинулось вперед и прижалось к чародею.

Валерка почувствовал дыхание на своей макушке и грубоватую ткань чародейской рубахи под щекой. Где-то там, под рубахой шумно билось сердце, а его собственная кровь била набатом в ушах.

— Тебе нравится? — шепотом спросил чародей.

— Да, — сказал кто-то за Валерку. — Мне очень нравится быть живой.

Рука чародея провела ему по волосам, а после, очертив круг, легла на лицо и подняла его за подбородок, заставляя смотреть на него.

— Поняла? — шепнул чародей ему в нос. — Я могу с тобой что угодно сделать, и ты при этом будешь счастлива, сама будешь просить не останавливаться!

Рука парня дернулась, чашка из тонкого фарфора хрустнула, и боль, что пронзила руку, развеяла морок. Он моргнул и отпрянул.

— Ах ты, гнида, педофил проклятый!

Осколки упали на пол. Первый удар пришелся в солнечное сплетение, второй по печени, а третий, четкий, как на отработке на манекене, вписался в челюсть.

Чародей хрюкнул и отлетел в угол.

— Дуфа, ты мне челюфть сломафа…

— Я тебе щас еще и яйца вырву, — кровожадно пообещал парень, но чародей уже пришел в себя и отскочил от разъяренного парня.

Чародей обхватил челюсть руками, подвигал туда-сюда и в ней что-то хрустнуло. Он сплюнул на пол кровью и мрачно зыркнул из-под бровей:

— Вон пошла! И завтра не приходи! Выходной у меня!

Валерка развернулся и вышел из дома, хлопнув дверью.

Валерка выскочил за ворота, которые открылись перед ним словно по волшебству. Хотя почему словно?! И так же за ним захлопнулись. Судя по всему, до приезда за ним Прохора время еще было. В бессильной ярости пнул по воротам и спросил:

— Лер, ты как?

«Хреново, кажется, ты так говоришь? Я почувствовала себя живой и снова умерла!»

— И попала из одной западни в другую. Ничего, вот мы изучим магию и точно найдем способ разделиться!

«Слушай, а ведь защиту от этого морока он нам так и не показал!»

— Точно! Предлагаешь вернуться и уточнить?

«Только не это! — испуганно вскричала Лерка. — Я его боюсь!»

— Но ведь тебе понравилось быть живой, хоть и под заклинанием?! Мы можем попросить чародея постоянно держать нас под этим мороком.

«Нет! — Лерка забилась в угол сознания. — Ты, я это точно знаю — добрый! А что на уме у чародея, мне неведомо! Жить такой ценой — я не хочу, быть его игрушкой — сегодня забавно, а завтра выбросит!»

— Тогда сегодня не будем возвращаться, — решил парень и развернулся в сторону усадьбы. — Пошли до дома пройдемся, проветрим голову. Слушай, а что ты почувствовала в этот момент?

«В какой?» — мрачно буркнула девчонка, нехотя выбираясь из своей норы.

— Ну, в момент подчинения?

«Даже не знаю, — она задумалась. — Он мне показался таким красивым, хотелось прикоснуться к его лицу, запах такой притягательный, хотя этот ваш кофе отвратительно пахнет и раньше мне не нравилось. А сейчас такая горчинка приятная».

— Приворот? — предположил парень. — А замуж не хотелось?

«Замуж? — хмыкнула Лерка. — Да я и не успела о таких вещах подумать. Ты его поколотил, как и обещал!»

И она гадостно захихикала.

— Обещания надо держать, — согласился парень. — Обещал — сделал!

«Ты и хвост дракону обещал оторвать!»

— И оторвал, — самодовольно кивнул парень. — Но я много чего наобещал и уже половины не помню, если честно. Если вспомнишь, то напомни — и я сделаю!

«Хорошо».

Незаметно дошли до дома, где тут же случился переполох. Как так, барыня одна явилась, ножки утруждала, по дороге ими шла. Парня тут же окружили заботой: поднесли взвара, пирогов, сладостей каких-то достали, норовили постоянно усадить посидеть, а то и спать уложить.

От всей этой суеты Валерка скрылся в кабинете, где еще раз сделал зарядку (в основном чтобы мысли в порядок привести) и до обеда занимался по книге, что чародей велел пока у себя оставить. За Ванькой велел выслать повозку, он-то не виноват, что барыню пораньше чародей отпустил, но тут уже и Прохор воспротивился, мол, ради крепостного еще повозки не гоняли, и Валерка уступил. Попросил только, чтоб тогда кто-то сходил за ним, а то будет ждать стоять.

— Небось, чародей скажет ему, что вы пораньше закончили?!

— Не знаю, может ли он говорить, — туманно ответил парень. Но потом подумал, что Ванька взрослый и в общем-то самостоятельный человек, не считая того, что крепостной, а значит, и сам дойдет, подождет немного, поймет, что один, и барыня делась куда-то, да и сходит в усадьбу, уточнить. И не стал ничего делать.

К обеду Ванька и вернулся, прибежал, как на пожар, крича, что барыня пропала, а чародей ничего толком не сказал, промычал что-то гневное и выставил его за ворота. А ворота запер, сколько парень ни долбил в них, так ничего и не узнал, потому домой поспешил. Его успокоили, что барыня дома, всё хорошо, а у чародея просто настроение не очень.

За обедом обсуждали предстоящую ярмарку:

— Льна свежего на простыни, — перечисляла Матрёна. — Наши-то мастерицы не справляются!

— Купим, — кивал парень, отдавая должное Манькиному поварскому таланту.

— Работников нанять, — загибал пальцы Прохор. — Договориться о поставке камня для дороги, пороха взять, хоть я и считаю, что глупость вы, барыня, задумали, да только на всё воля ваша.

— Вдруг и получится, — пожал плечами парень.

Прохор неодобрительно покачал головой, но в тратах он давно не пытался Валерку ограничить, убедившись, что он понимает, что делает, и вообще тут главный. Матрёна, которая ничего не понимала и туда, где не понимала, то и не лезла, просто подлила Валерке свежего чаю. Он поблагодарил и отпил огромный глоток.

— Бумага нужна для школы, — предложил парень.

— Куда им бумагу еще, — пробурчал управляющий, — пусть на песке пишут, после на бересту перейдут. А вот кто особое прилежание проявит, тем и бумагу можно будет выдавать.

Валерка поморщился, но согласно кивнул. Бумага — удовольствие недешевое, даже самому приходилось тренировать память, а не записной книжкой разжиться. Тем более что и ручек тут еще не придумали, и даже карандашей и тех не было.

В таких немудреных делах и заботах остаток дня и прошел.

Снилась Валерке больница.

— Ну что, голубчик, — подмигнул ему доктор. — Поскольку ты уверенно идешь на поправку, то не вижу больше необходимости в твоем пребывании в нашем замечательном отделении, где тебе, несомненно, понравилось.

Валерка кивнул, что еще больше порадовало доктора.

— Дышать ты научился сам, — еще шире улыбнулся врач. — Так что давай, быстренько шуруй на выход с вещами.

И он рассмеялся своей шутке.

— И больше чтоб не возвращался! А то я терпеть не могу безнадежные случаи, — пробормотал он себе тихо под нос.

Потом две молодые и красивые медсестры везли его на каталке: по коридорам, потом в лифте, снова по коридорам. Коридоры кружились перед глазами, но закрывать глаза он опасался, уж больно ему нравилось чувствовать себя живым, как сказала Лерка.

— Лер, Лер, ты тут? — позвал негромко.

— Всё в порядке? — наклонилась к нему левая медсестра, русоволосая и в очках.

Валерка кивнул. Лерка не ответила. В голове было пусто, и он надеялся, что тот сквозняк, что ему почудился, это не потому что в голове теперь дыра.

— Так, Кузнецов, — принял каталку другой врач. — Обещай мне вести себя хорошо и поскорее покинуть моё отделение.

Валерка согласно кивнул. Раз уж такой странный сон, то почему бы и не согласиться. В целом он совсем не против.

— Операцию поставим завтра, — решил врач, торопливо просматривая бумаги, которые передала вторая медсестра, словно в противовес, темненькая и с раскосыми глазами. — Не вижу никаких проблем. Анализы все у нас уже есть, и даже с избытком.

Поскольку взгляды всех присутствующих скрестились на парне, он снова кивнул.

— Ну и отлично, раз возражений нет, то добро пожаловать, — доктор повернулся к медсестрам. — Девочки, спасибо, можете сюда закатывать и быть свободными.

Новое место оказалось у окна. Валерка смотрел и удивлялся. Он помнил зеленую траву и деревья с сочной зеленью, но в окно толком ничего не было видно. От окна немного дуло, но это только лучше помогало чувствовать себя живым.

Незаметно для себя он уснул.

«Валера, Валер», — голос Лерки звучал испуганно.

— А, что?! — парень подскочил в кровати и очумело огляделся. Потряс головой, приводя в порядок мысли, которые скакали перепуганным горохом.

«Ты мне не отвечал, — выдохнула девчонка. — Я начала волноваться!»

— А ты не пробовала в такие моменты сама вставать?

Лерка покачала несуществующей головой:

«Не получается».

— Странно, — пробормотал он себе под нос, но тут как раз явилась Парашка его будить, убедилась, что барыня и сама встала, и парень прервался на привычные дела.

Лерка так ныла и зудела, что парень внял её доводам и надел праздничный сарафан, расшитый погуще, и нарядные сапожки, а не свои любимые, похожие на берцы, намотал бусы (в три ряда) и почувствовал себя новогодней ёлкой.

— Как в этом можно чувствовать себя удобно? — риторически вопросил он.

«Дурак, — выдохнула счастливая девчонка. — Это не для удобства, а чтоб быть самой красивой!»

— Да ты и так самая красивая…

«Ври больше!»

— Нет, ну правда, натуральная красота, лицо чистое, без прыщей (скорее всего по малолетству еще), цвет волос натуральный, русый.

«Серый и унылый, — не согласилась Лерка. — Но яркие ленты спасут положение!»

Валера застонал, но послушно воткнул в косу еще одну ленту. В конце концов, он обещал ей праздник и был намерен выполнить свое обещание в полной мере.

«Давай сережки другие?» — командовала вошедшая в раж девчонка.

Парень послушно вдел другие сережки.

«Да, так отлично! — Лерка, наконец, удовлетворилась и скомандовала: — Пошли уже!»

На завтраке она тоже нервничала и ерзала, торопилась и постоянно отвлекала, так что Валерка едва не обжегся своим кофе и практически подавился кашей с маслом. Каша была вкусная, а вот мысли, которые роились в голове, не очень.

Если он вышел из комы, то этот мир, если он был, конечно, плодом его воображения, должен был пропасть. Но если его перевели в хирургию, значит, время наркотических лекарств закончилось. А он по-прежнему здесь. Не являются ли сны «там» просто снами?!

— Чему быть — того не миновать, — пробурчал себе под нос. — Живы будем — не помрем, а помрем, так тем более пофигу!

Потянулся к булочке с повидлом и с удовольствием заел свои не слишком радостные мысли.

Выехали всем кагалом: Валерка в повозке с Матрёной и Парашкой, Прохор, Глашка, Настасья, Игнат и один из Иванов расположились в телеге, а остальные из слуг и вовсе пешком пошли. Те, у кого был свой выходной, и они собирались по делам личным, от сопровождения и места в телеге сами отказались.

Валерка несколько переживал, что в усадьбе мало кто остается, поэтому охрану на время его отсутствия усилили мужиками с дубьём.

Вообще-то по выходным люди ходили с раннего утра в церковь, но у Валеры теперь был свой личный священник, и с полного попустительства домочадцев походами в общую церковь он откровенно пренебрегал. Но сейчас, перед тем как идти на ярмарку, зашел, поставил свечку, подумал о вечном и маме, получил благословение от отца Димитрия и поспрашивал его о жизни и здоровье.

— Вообще-то это я вас исповедовать должен, — усмехнулся священник. — Но, думаю, отец Владимир с этим не хуже меня справляется?!

Валерка уверил, что всё отлично и все с возложенными на них обязанностями справляются. В ответ священник поведал, что здоровье у него богатырское и хоть сей же час в бой готов идти, хоть с врагами, хоть с пороками людскими.

— Без этого хотелось бы обойтись, — улыбнулся парень. — Мирное время — это лучшее, что может быть нам дано для жизни.

— Истину глаголешь, дочь моя, — согласился священник и перекрестил его. — Мудра ты стала. Замужество пошло тебе на пользу.

— Всё в руках Божьих, — отказался признавать вклад покойного супруга в развитие собственного разума парень и переложил ответственность на более высокую инстанцию.

Простился со священником и, дождавшись Матрёну, которая сопровождала его, отправился на ярмарку.

На ярмарке было шумно, весело и солнечно. Торговцы стремились перекричать друг друга, покупатели тоже пытались сбить цену с помощью высоких эмоций и громкости.

«Пошли, представление посмотрим», — скомандовала Лерка.

Валера вздохнул и послушно развернул кормилицу в нужную сторону.

Показывали кукольный театр. Старик и мелкая девчонка, голубоглазая и конопатая, с помощью хитрых приспособлений рассказывали историю про мудрого царя и глупых и жадных бояр. Представление было весьма смешным и поучительным, из тех, что обычно нравятся людям.

— О, какая встреча!

Валерка обернулся и практически уткнул носом в рубашку сына купца Кузьмы.

— О, Богдан Кузьмич, какая встреча, — произнес машинально. Лерка в голове расцвела розовыми сердечками.

— Вы, Валерия, как всегда прекрасны, — склонился в поклоне парень. — Сегодня день и без того был солнечным да ярким, но как только я узрел вас тут, так и последние тучи разошлись.

Как назло, на солнышко как раз наползла тучка, что смазало впечатление от комплимента. Впрочем, Лерку и так заволокло розовым туманом, и она растеряла последние проблески мозгов.

— И я рада вас видеть, — пробубнил парень. Тело тоже норовило пойти в разнос: дышалось часто и тяжело, а надпочечники вбросили лошадиную дозу адреналина в кровь.

— Может быть, окажете мне честь прогуляться со мной? — парень ловко согнул руку крендельком и Валерка, оглядевшись по сторонам, понял, что помощи ждать неоткуда. Матрёна взирала на них с таким умилением, что отказаться — значит нанести обиду лично ей.

«Хочу!» — выдохнула Лерка, и парню не осталось ничего другого, как принять приглашение.

— Куда идем? — мрачно спросил он, одними пальцами придерживая своего кавалера за край рубахи.

— Вижу, представление вы уже посмотрели, — произнес Богдан. — Как насчет каруселей? Или, может быть, желаете послушать бродячего музыканта? Я видел здесь.

«Хочу!»

— Начнем с музыканта, — решил парень, поняв, что Лерка желает всего и побольше. И чтоб этот день не кончался никогда.

Музыкант возложенных на него надежд не оправдал. Оказался нудным и скучным дедом, который пел что-то про павших воинов, но настолько уныло, что рисковал к этим воинам в скором времени и отправиться.

— Голубых беретов на вас нет, — пробормотал Валерка.

— Не нравится, да? — предположил сын купца. — Может быть, хотите крендель? Или булку с маком?

Валерка задумался и вспомнил, что обещал Лерке леденец.

— Петушка хочу, — вышло излишне томно, но Богдана проняло сразу и он, передав парня следовавшей за ними по пятам кормилице, тут же скрылся в толпе.

Через три минуты Валерка заскучал.

— Эй, отец, — обратился он к замолчавшему сказителю. — А подыграть сможешь? Я тебя научу песне военной, веселой.

— Ну, давай, пигалица, — сказитель оглянулся, убедился, что желающих побаловать его монетой всё равно нет, а Валерка как раз удачно побренчал в кармане грошиками.

Текст пришлось адаптировать на ходу, но зато припев про едущих на войну пацанов зашел на ура. Про пироги душу тронуло, так что даже Матрёна слезу пустила. К певцу начал стягиваться народ.

— Давай еще раз, — скомандовал какой-то купец, бросив монетку, — за душу берет!

Третий раз сказитель справился уже без Валерки. Тот ужом выскользнул из толпы, подхватив под локоток кормилицу.

— Что-то долго он ходит, — пробормотал про своего кавалера. Они тут уже три раза песню успели спеть.

«Какие у него плечи! — восторженно бубнила Лерка в левое ухо. — А задница какая!»

— У чародея лучше, — из духа противоречия буркнул парень, который на этого самого чародея был страшно зол. Зато при упоминании учителя градус розовых соплей в голове резко снизился. Лерка вздрогнула, и, кажется, начала приходить в себя.

— Ой, вот вы где, — Богдан вернулся и на полном серьезе сунул Валерке в руку корзину. Здоровую корзину, плотно закрытую крышкой. Корзина дергалась и, кажется, даже ругалась матом. Но глухо.

— Что это?! — спросил Валерка, пытаясь обуздать подарок или хотя бы не уронить его. Держать пришлось двумя руками.

— Петушок, как вы и хотели, — вылупился сын купца. — Еле нашел чёрного.

— Зачем? — Валерка наклонился и поставил корзинку в ногах. Кажется, между ними происходило какие-то недопонимание.

— Ты же сама просила, — уже не слишком уверенно произнес кавалер. — Ну и я слышал, что ты церковь строишь, святой отец громко проповедь читал про людские суеверия и грехи наши тяжкие.

— Ээээ…

— Чёрного петуха не так-то просто найти, — самодовольно произнес Богдан. — Вот, бери! Тебе точно нужнее! Церковь — дело богоугодное!

— Ну, эээ, спасибо, — наконец протянул парень и передал корзинку вначале Матрёне, а та после кому-то из слуг сплавила.

— Может, орехов хочешь? Каленых или в меду? — опять предложил кавалер.

— Леденец на палочке, — опять затребовал парень, настроившийся свое обещание Лерке выполнить во что бы то ни стало, но лучше за чужой счет.

Богдан заозирался в поисках указанного лакомства.

И тут рука у Валерка дернулась сама собой и ущипнула сына купца за задницу.

— Ой! — подпрыгнул Богдан.

«Ах, какая задница!» — выдохнула Лерка.

— Что за хрень происходит? — произнес Валерка и уставился на предавшую его руку. Отродясь его чужие мужские задницы не интересовали. Даже в плане как накачать себе такую же.

Богдан потер пострадавшую часть тела и, не устраивая разборок на тему, а что это было, ушел добывать второй подарок, а Валерка потупился и покраснел.

— Ты зачем это делаешь? — грозно, но тихо спросил он.

«Он такой милыыый, — простонала Лерка, опять напуская им в голову розового тумана. — Петушка вот приволок. Зачем-то!»

— С этим я разберусь, — пообещал парень. — Но ты мне пообещай, что больше не будешь так делать, поняла?!

Он повернулся и заметил, что Матрёна как-то странно смотрит на него.

На всякий случай перекрестился, взгляд женщины подобрел, но она продолжила внимательно следить за ним. Благо тут вернулся Богдан, на сей раз действительно с петушком на палочке из жженого сахара.

Валерка вежливо поблагодарил и сунул хвост подарка в рот. Сразу стало очень липко и сладко.

— Как ты это ешь, — пробормотал в лакомство.

«Вкусно», — Лерка была счастлива как никогда.

— Всё для тебя, родная, — усмехнулся парень и пристроился сбоку от Богдана.

— На карусели? — предложил тот.

— Ну, давай, — с сомнением согласился Валерка и, как оказалось, сомневался он не зря.

— Слабак! — произнес он, когда Богдан, согнувшись в три погибели, пытался отдышаться после аттракциона. — Может, теперь по мороженке?

— Буэ, — вновь согнулся купеческий сын.

— Вестибулярка ни к чёрту, — попенял Валерка и прислушался к себе. На удивление, тело Лерки себя чувствовало вполне комфортно. Ей даже понравились эти средневековые карусели, далекие от норм безопасности. Крутили тут весело, так что визги и писки были слышны далеко.

«Что ты издеваешься над ним, — вопреки своим укоризненным словам, девчонка явно повизгивала от смеха. — Он — хороший!»

— Хороший, — согласился парень. — Ухаживать вот пытается, неуклюже немного, но зато лапы не тянет и на сеновал не зовет.

Богдан наконец пришел в себя, или скорее содержимое желудка подошло к концу, так что смог предложить более спокойные развлечения. Они послушали еще какого-то сказителя, на сей раз более приятного, с грустными песнями о любви, но хотя бы логичными и неплохо срифмованными, и уже собрались идти на второй круг по площади, когда в центре раздались крики и звуки паники.

— Пошли быстрее, — скомандовал купеческий сын и потащил Валерку к выходу с ярмарки.

«Эй, куда? — всполошилась Лерка. — Пошли посмотрим, что там!»

Валерка поначалу был согласен с решением своего «ухажера», но любопытство сгубило не только кошку.

«Мы с краешка посмотрим, что там, — продолжила уговоры Лерка. — Вдруг что-то важное, а мы не в курсе? Ты что!»

С этим Валерка был вынужден согласиться и затормозил пятками о брусчатку.

— Стоп, Богдан, нам туда! — махнул рукой.

— Да вы что, Валерия, — он попытался перехватить руку парня и увести того силой, но Валерка вовремя отскочил. — Я непременно вернусь и всё выясню, но вначале должен вернуть вас родным.

Валерка огляделся и заметил Матрёну, которая отстала в толпе.

— Считай, что уже вернул, пока-пока, я тебе непременно позвоню, то есть напишу! — Валерка развернулся к кормилице и помахал Богдану уже на бегу. Тот замер, не понимая, что делать и в итоге явно решил не делать вообще ничего.

Валерка же подхватил Матрёну под руку и развернул в сторону шума.

— Пошли посмотрим, — и к его удивлению, женщина и не подумала протестовать.

В самом центре ярмарки на спешно опустевшей площади сидел Горыныч. Трезвый, несчастный и нахохлившийся.

— Где она? — громко вопрошал он, но ответом ему была почтительная тишина.

— Может, барашка изволите лучше? — робко предложил какой-то купец.

— Али пива? Свежее, только подвезли. Отведайте, Дракон-батюшка!

— Нет, — спешно отказался Горыныч и шумно сглотнул. — Слишком серьёзное дело, чтоб пьяным на него идти! Эй, вы тут мелкую девку не видели? Такая, страшненькая и маленькая.

— Сам дурак, — отозвался Валерка, подходя ближе. — Что случилось?

— О! — возрадовался ящер. — Ты-то мне и нужна!

Он огляделся по сторонам, подозрительно прищурившись, и, дождавшись, пока все отбежали на достаточное расстояние (кроме Матрёны, которая стоически продолжала бояться рядом), спросил громким шепотом:

— Девка, ты моё яйцо не посмотришь?

Валерка против воли начал давиться ржанием, Горыныч смотрел на него с нехорошим прищуром и пришлось ржание в себе давить просто нечеловеческим усилием воли.

— Слушай, ну, я не ветеринар, — наконец произнес он, под конец голос сорвался в фальцет. — Но посмотреть могу. Показывай.

— Не здесь, — еще тише ответил дракон. — Поехали со мной.

«Ух ты!» — заорала Лерка.

— Ух ты, — вторил ей парень. — Я полечу на драконе! Вау!

— В лапах понесу, — нахмурился Горыныч, — я тебе не лошадь какая-то.

— Не уронишь? — Валерка скептически оглядел мощным лапы дракона, даже наклонился и пощупал бицепс. — Сил-то хватит?!

— Хватит, — не повёлся ящер. — У меня на спине вон какие шипы, ты там просто задницу повредишь.

Валерка подошел и пощупал. В самом деле, острые. Просто одеялко подстелить не вариант. Да и сбрую сюда делать — это не на час работы, но лететь в когтях?!

Он еще раз с сомнением осмотрел лапы, пощупал когти, убедился в их остроте и задумался.

— Господь с тобой, деточка, — запричитала Матрёна, — что ты опять задумала, убьешься, как пить дать, убьешься! А ну, проваливай, окаянный! Ишь, чо удумал!

— Да ладно тебе, Матрён, — примирительно произнес Валерка и еще раз пощупал ящеру бицепс. — Вроде парень крепкий — не уронит!

«Что-то я боюсь», — призналась Лерка.

— Облака опять потрогаем, — мечтательно произнес парень. — Слушай, — он доверительно понизил голос, — а зачем нам лететь куда-то? Давай я тебе тут яйца посмотрю, ну, хочешь, отойдем, вон, за палатки?!

Горыныч замялся, покраснел и выдавил:

— Там другое, полетели, я покажу. Ты же сама говорила, долг, мол, Горыныч, слово давала?!

— Я и не отказываюсь! — вскинулся парень. — Полетели, конечно! Слово пацана, то есть девки, тверже стали! Сказала — полечу, значит полечу!

— Хоть платок возьми, бедовая, замерзнешь же! — запричитала кормилица, но, к чести, не стала вцепляться в Валерку и удерживать силой. Вместо этого она стянула с себя платок и нахлобучила парню на голову, скрестив концы под мышками и завязав узлом под грудью.

— С богом! — перекрестила парня.

Горыныч подхватил его под мышки и взмыл в воздух. Держал он довольно бережно, но Валерка почти сразу убедился, что идти в десант тело Лерки пока не готово. Мышцы почти сразу заныли, причем вместе с самой девчонкой:

«Больно, — прохныкала она. — И страшно. Хотя красиво!»

Взмыл Горыныч ниже, чем МИ-8, с которого они обычно прыгали, но Валерка всё равно с удовольствием подрыгал ногами и даже раскинул руки, ловя ими потоки воздуха. Страх был, но был и восторг. Он снова видел землю далеко внизу и чувствовал себя бесконечно живым.

— Расплескалась синева, расплескалась…

Ветер сносил слова в сторону, так что петь было тяжело, но всё равно волшебно.

Летели недалеко, но Валерка всё равно устал и замерз, в уши тоже явно надуло, да и голос сел.

— Как бы не заболеть, — пробормотал он себе под нос, когда Горыныч весьма бережно поставил его перед входом в пещеру.

«Фуф, — пропищала Лерка в левом ухе, — думала, помру. Но красиво так!»

— Я так понимаю, обратно также лететь, — ответил Валерка и девчонка нахмурилась, но возражать не стала. Кто бы мог подумать, что она окажется настолько охочей до качелей и полетов. Так, глядишь, и парашютный спорт для себя откроет. Будет первой парашютисткой в этом средневековье.

Валерка хмыкнул от этих мыслей и принялся разминать плечи и спину. Развязал и снял платок и повязал его как бабка, вокруг пояса, чтоб не потерять и не забыть на обратном пути. Пригодился так-то.

— Ну, показывай уже свои яйца, — повернулся к ящеру.

— Яйцо, — поправил Горыныч.

— Не поняла, — отозвался парень. — Инвалид, что ли?

— Иди сюда, — позвал ящер и скрылся в пещере, только хвост прошуршал по камням.

Хвост! Валерка присмотрелся к этому органу. Как будто от задницы немного по цвету отличается. И покороче, чем был.

— Слушай, Горыныч, в прошлый раз не ответил, а хвост откуда новый? — спросил, заглядывая в пещеру.

— Вырос, — отозвался Горыныч. Он величественно вползал в собственное жилище, но потом запнулся, чертыхнулся, и градус пафоса несколько снизился.

— Так он у тебя самовозобновляемый ресурс? — возрадовался парень, которого несколько мучила совесть за то, как он поступил с хвостом предыдущим.

— Но-но-но! — словно разъяренная кошка зашипел ящер. — Даже думать не смей! Я тогда тебе что-нибудь тоже оторву и посмотрю, как у тебя отрастёт!

— Да у меня не отрастёт, — вздохнул Валерка, полностью входя в пещеру и сдерживая восторженные ахи. А посмотреть было на что.

Пещера была огромна, хотя Горыныч был довольно компактным, но, видимо, как любой олигарх, он любил побольше свободного пространства вокруг себя. Пол пещеры был ровным, словно полированным, а вот стены и потолок остались в естественном виде, лишь слегка облагороженными, в виде кое-где вмонтированных камней, друз минералов и иных предметов искусства. Так, недалеко от входа висела картина в золоченой раме, изображавшая тучную купчиху за чаем. Баба была розовощека, упитана и весела, так что Валерка сразу заподозрил, что помимо чая в чашке есть еще что-то. А стол перед ней просто ломился от разносолов. Прям как его стол в первые дни на новой должности. Его вышивка тоже висела на козырном месте и выглядела солидно.

— Любуешься, — спросил Горыныч, нетерпеливо постукивая хвостом по полу. — Неплохо вышло, кто бы спорил.

Из прихожей было несколько коридоров, и ящер повел его в самый левый. Видимо, это оказался какой-то технический коридор, потому что от былого пафоса не осталось и следа. Стены были неровными, местами коридор сужался так, что Горыныч еле протискивался и при этом шипел и ругался. Освещалось все грибами, которые росли прямо на стенах и, к удивлению парня, давали вполне себе нормально света.

— Вон, — Горыныч выдохнул и втянул живот. — Тебе надо туда, потому что коридор дальше станет еще уже, и мы застрянем.

— А что там? — спросил парень.

— Я же уже говорил! — начал злиться ящер. — Яйцо там моё!

— Хм… — Валерка почесал затылок под косой. — Я несколько о другом думала, поэтому ничего не поняла. Расскажи поподробнее, что именно мне надо сделать?!

— У меня есть яйцо, — послушно сказал Горыныч. — И оно должно вылупиться. Поэтому сейчас научилось шататься и даже подпрыгивать. И укатилось туда, куда я не могу пролезть. Поэтому мне и нужна помощь кого-то мелкого.

— Там очень пыльно? — хозяйственно уточнил парень. — А то у меня сарафан праздничный. Девчонки старались, шили. Если уговнякаю или порву, то они расстроятся, и зачем им лишнюю работу добавлять?!

— Не знаю, — честно ответил Горыныч. — Я же говорю, я туда не могу пролезть.

— Поняла, не дурак, — ответил парень и принялся споро раздеваться. — А на яйцо просто посмотреть? Или его вытащить надо?

— По обстоятельствам, — ответил ящер. — Не знаю, сможешь ли ты его поднять.

Валерка протиснулся нормально, хотя было видно, что тут никто не убирал. Пыли было предостаточно, так что пришлось чихать, а еще он пару раз влез в паутину, так что Лерка визжала в ухо, и парень морщился и отряхивался.

Блуждания привели его в небольшую пещерку, где было тепло, даже жарко. Яйцо нашлось за выступом, лежало в нише на песочке и явно было довольно жизнью.

— Ты сюда само, что ли, припрыгало? — строго спросил парень, примериваясь, как бы его вытащить. Горыныч был прав, яйцо оказалось не маленьким. Парень обхватил его руками, и его размаха едва-едва хватило. Поднял и понял, что так можно и не донести. И тогда Горыныч его сожрет и будет абсолютно прав.

— Эээ, — протянул он, опять почёсывая под косой, — ну, и как тебя вернуть к папе?

Яйцо, хотя Горыныч и подозревал его в прямохождении, молчало. И с места не двигалось.

«Может, завернуть во что-то?» — подключилась к обсуждению Лерка.

— И чем нам это поможет? — Валерка подумал, что он рано разделся, хотя сарафана для заворачивания яйца было жаль.

«Помягче будет и держать удобнее».

— Что-то в этом есть, — Валерка развернулся на выход и тут яйцо покачнулось. Парень тут же рванул его поддерживать.

На ощупь оно оказалось горячим и пульсировало где-то глубоко внутри. Скорлупа была бархатистой на ощупь, и парень несколько раз провел по нему рукой, такое теплое, приятное и… мурлыкало?!

Он прижался лицом к нему, действительно, похоже на кошачье мурлыканье.

— Надо спросить у Горыныча, а он умеет мурлыкать или нет…

«Он же не кот», — удивилась Лерка.

— Я уже ничему не удивлюсь в вашем долбанном средневековье.

Парень с огромным трудом оторвался от яйца и сделал пару шагов к выходу. Яйцо затряслось, но вроде падать и разбиваться не собиралось, поэтому Валерка поспешил к заказчику.

— Горыныч, а есть покрывало какое? И пару ремней?!

— Думаешь, справишься? — с сомнением покосился на него ящер. — Ну, давай, попробуем.

Он приволок какие-то тряпки, и Валерка как есть, комом, забрал это всё с собой, поспешив в обратную дорогу, благо идти тут было не так уж далеко, а теперь еще и без паутины.

Тряпки оказались несколькими плащами, Валерка видел такие в фильмах про рыцарей; сбруей, непонятно на кого, возможно даже на лошадь, и одеялом. Тут же затесались пара металлических пластин неясного назначения.

— Не думал, что у вас тут есть рыцари.

«Не знаю, кто это, — отозвалась Лерка, старательно руководя процессом, как именно надо упаковывать яйцо. — Но у нас есть богатыри».

— И Горыныч жрет богатырей?

«Кто его знает, — пожала плечами девчонка. — Я раньше была уверена, что он ест невинных дев, но как будто пока в основном страдают свиньи, бараны и пиво».

— Да на такую тушу дев не напасёшься, — пропыхтел парень, затягивая сбрую поверх одеяла.

Яйцо вело себя смирно.

Закончив упаковку, Валерка скептически рассмотрел деяние рук своих: вроде достаточно надежно.

Пока доволок его до конца коридора, взмок и порадовался, что разделся, сарафан точно измял бы и испачкал, с яйцом протискиваться по узкому коридору оказалось сложнее. Громоздкое и тяжелое, оно заставляло постоянно налетать на стены, выступы и вообще относиться к драконьей недвижимости наплевательски.

— Фуф, — выдохнул парень, вылезая из коридора. — Держи своё яйцо. Оно в целости и сохранности!

Горыныч тут же выдернул сверток у него из рук и поспешил распаковать.

— Ты ж моё золотко, — заворковал над ним, — ну, чего ты убежал от папочки, пошли в колыбельку, я тебе спою или расскажу сказку!

Яйцо согласно молчало. Горыныч утопал в средний проход, продолжая сюсюкать и бросив Валерку в одиночестве в прихожей.

— Не слишком гостеприимно, — пробормотал парень, — но, помнится, я вообще ему хвост оторвал. Так что не буду возмущаться.

Пока ждал, на входе отыскал бочку с дождевой водой, умылся из нее, после оделся и пристроился возле пещеры, подставив лицо солнышку.

«Веснушки будут», — буркнула девчонка, но на этом её протест и кончился.

— Ну и ладно, — отозвался парень и довольно сощурился. — Мне нравится!

«Парням не нравится!»

— Рано тебе еще о парнях думать, — наставительно произнес он. — Тем более, что ты совершенно не права. Им нравится.

«Точно?»

— Совершенно!

Посидели еще немного.

«Слушай, — тихо спросила девчонка. — А мы с тобой вот так — это навсегда?»

— Не знаю, — честно ответил парень. — Хотелось бы разделиться. Слушай, а у вас были такие случаи? Ну, чтоб две души в одном теле?!

«Двоедушники, — пробормотала девчонка. — Не знаю. Кажется, я что-то такое слышала. Можно поспрашивать у попов!»

— Нас не сожгут на костре?

Разомлевшая на солнышке девчонка пожала плечами.

«Уверена, что ты выкрутишься! Ты же послан ангелами, чтобы спасти меня!»

Валерка закашлялся.

— Эй, — из пещеры аккуратно выглянул Горыныч, — Ты заболела, что ли? Нам тут нельзя болеть! Ты чо сразу не сказала, что заразная?!

— Спокойно, — поднял руки Валерка. — Я не больная, просто поперхнулась. Уложил ребёнка?

Ящер кивнул.

— Там, где я его нашла — тепло, может быть, он просто замёрз?!

— Я подумаю, — буркнул уличенный в ненадлежащем уходе счастливый отец. — Ты домой не торопишься? Поехали, а то у меня еще полно дел.

«Ура! — завопила Лерка. — Полетаем! Платок повяжи поплотнее, чтоб в ухи не дуло!»

— Полетаем, — согласился парень. — Поехали!

Правда, на обратном пути про синеву уже не орал, а когда приземлился и вовсе ушел один на качелях качаться. Всех домочадцев отослал, попросил побыть в одиночестве.

Глава 22, В КОТОРОЙ ВАЛЕРА МИРИТСЯ с ЧАРОДЕЕМ и ЧИТАЕТ ЕМУ ДУШЕСПАСИТЕЛЬНЫЕ ЛЕКЦИИ

Снилась Валерке палата и Ленка.

— Я тебе пирожки принесла, — она вздохнула. — Я знаю, что тебе нельзя. Но соседям отдашь, тебе и апельсины нельзя, только воду без газа разрешили приносить, а куда тебе столько воды.

Девушка утерла плечом слезинку.

Валерка скосил глаз и узрел на тумбочке три бутылки с водой. Действительно, еще одна была бы явно перебором.

— Плохо тебе, милый, — опять всхлипнула девушка. — Потерпи, скоро обход обещали и обезболивающее.

— Ты как? — прохрипел и не узнал свой голос: каркающий какой-то, свистящий, нездоровый.

В ответ Ленка залилась слезами с удвоенной силой. Валерка помолчал. К слезам он теперь имел иммунитет и понимал, что порой разумнее промолчать и не спешить успокаивать. Само пройдет, как дождь.

Вот и сейчас Ленка успокоилась сама. Вытерла лицо и начала рассказывать о себе. Что в институте всё хорошо, но скучно, что она ходит учиться вождению, а у Машки новый парень.

Валерка почувствовал, что в голове мутнеет и он то ли засыпает, то ли теряет сознание.

«Валера! ВА-ЛЕ-РА!»

— Ты чего орешь как оглашенная? — спросил он, с огромным трудом разлепляя глаза.

«Я до тебя не могу дозваться! — всхлипнула Лерка. — Ты мне целую вечность не отвечал, опять!»

— Вечность — это минут пять? — уточнил парень, широко зевая и просыпаясь окончательно. Встал с кровати, сделал пару наклонов, размялся и принялся ритмично приседать. После этого мутного сна снова чувствовать себя живым было восхитительно.

«Минут десять точно!» — наконец отозвалась Лерка.

— А ты чего не спишь?

«Глашка приходила нас будить, — недовольно отозвалась она. — Не добудилась до тебя, а вот я проснулась!»

— А чего сама ей не ответила? — спросил Валерка.

«Очень смешно!»

— Прости, — парень закончил приседать и начал отжиматься. С недавних пор дело пошло на лад, и он каждый раз радовался небольшим победам.

— Вот, беда! — дверь распахнулась и, стукнувшись о стену, пошла назад.

— Чо ты орешь? — недовольно спросил парень, поднимая голову и оставаясь стоять в планке. — И чего вы тут все столпились?!

— Простите, барыня, — первым начал пятиться Прохор, — да только девка напутала чего, прибежала с воплями, что померли вы тут, лежите не дышите…

— От, дура! — вздохнул парень, заканчивая упражнения. — Пусть сходит к Аглае, и та ей покажет, как люди дышат, когда спят и как не дышат вовсе. И, раз уж вы все явились проверять такой важный вопрос, то где наш специалист по медицине?! А ну как я тут в самом деле нуждаюсь в срочной реанимации?

— Виноват, исправимся, — крикнул из коридора управляющий, который явно почти ничего не понял. — А девке плетей-то всыпать?

— Завтрак вели подавать, а не плети, — недовольно ответил парень. — Какая может быть порка на голодный желудок? Я сейчас приведу себя в порядок и подойду!

— Понял, барыня!

Матрёна перекрестила парня, остальные удалились молча.

За завтраком настроение испортилось. Вспомнил, что выходной закончился и что с чародеем нехорошо расстались. Еще и Лерка масла в плохое настроение подливала. Шипела, что не хочет идти, что боится и что жили как-то без чародейства раньше и дальше б продолжили.

Голову самого парня продолжало занимать утреннее происшествие.

Поэтому в знакомые ворота Валерка стучал с нехорошими предчувствиями. Но к его удивлению чародей открыл как ни в чем ни бывало, отстранился, пропуская учеников, и махнул, чтоб шли к дому.

— Тебе грядки полоть, — махнул он Валерке. — А тебе вот чурочка, вырежешь ложку.

Оба ученика скривились, но кто будет спорить. Кстати, чародей выглядел как обычно, разговаривал тоже внятно, из чего Валерка сделал вывод, что челюсть заросла. Вот что значат передовые чародейские технологии.

Часа два парень честно полол грядки, и, под чутким руководством Лерки, которая не переставала бухтеть, что чародей ничего не забыл и просто вынашивает планы страшной мести, почти не выдернул лишнего. Пару морковок, попутанных с сорняками, он украдкой беспалевно воткнул обратно. А примерно через два часа явился чародей. С огромной кружкой кофе, откуда прихлебывал, и пряником, от которого откусывал.

— Ты чего это тут делаешь? — спросил он. Из-за огромного куска пряника во рту получилось весьма невнятно.

— Грядки пропалываю, — ответил парень, вставая и одергивая сарафан (под который сегодня, опасаясь пакостей от учителя, надел штаны).

Вместо ответа, чародей бросил в него шишку. Валерка увернулся. Чародей не спешил, бросил её довольно медленно и перед броском даже покрутил в своей мосластой лапе.

— Я так понимаю, щиты ты не тренировала? — он опять шумно отхлебнул.

— Вы сами сказали, что если можно увернуться, то надо увернуться, — буркнул уличенный в нерадивости парень. Щиты он, конечно, тренировал, но без фанатизма. Он и гимнастику для рук делал по вечерам, и зарядку по утрам, которая теперь занимала почти полчаса, а в сутках времени больше не стало.

— А ты всегда такая послушная, да? — выдохнул ему чародей практически в лицо, для чего наклонился. Помня, что сегодня людей бить нельзя, Валера просто отшатнулся.

Но чародей уже и сам выпрямился, отступая на шаг и внезапно бросил очередную шишку. Которая отскочила от щита. И вторая. И третья. А вот пятая уже пробила брешь в защите, и дальше Валерка рыбкой прыгнул в ближайшие заросли, чтобы прекратить этот обстрел.

«Гад, — всхлипнула Лерка. — Кажется, щеку поцарапал!»

— Фигня война, — буркнул парень себе под нос, проползая под кустом. — Главное манёвры!

А вот с ними как раз и не получилось. Потому что на том же самом месте чародея не оказалось. Когда Валерка дополз до предполагаемого противника, того на прежнем месте не оказалось. Пришлось опять менять место дислокации и заодно щит поправлять.

Игра в зарницу продолжалась еще час и привела к полному поражению Валерки.

— Конец упражнения, — скомандовал чародей и отсалютовал поверженному противнику кружкой, с которой ни капли не расплескалось.

Валерка поднялся с земли, куда его отправил последний удар полена, угодившего под коленку. Начав с шишек, чародей постепенно перешел к более тяжёлым метательным орудиям, впрочем, до откровенной мести не опустился. Оставил россыпь синяков и ссадин и на этом успокоился.

— Иди сюда, залечу, — чародей допил свой кофе и поставил кружку на землю. — Пряник будешь?

Валерка не стал гордо отказывать и подошел.

И пряник взял, заняв рот в основном Лерке, которая только с полным ртом и перестала бубнить, что держаться от этого мутного типа надо подальше. А чародей в самом деле просто залечил пару самых глубоких царапин тут же убрал руки и отодвинулся.

— Иди, объясни Ивану как ставить щит, — скомандовал чародей. — И с ним потренируйся еще.

После чего развернулся и ушел в дом, оставив Валерку с пряником среди раскуроченных грядок.

«И зачем мы только пололи? — спросила Лерка. — Эй, дай откусить!»

Валерка машинально откусил, разглядывая устроенный погром.

— Может, поправить? — он сунул остатки пряника в рот и отряхнул ладошки.

«Он сказал идти учиться!» — с сомнением отозвалась девчонка.

— Вряд ли он с секундомером стоит, — Валерка принялся наводить порядок. — Наверняка уже забыл вообще про нас, как обычно. А мы, если что, еще дома потренируемся!

«Никто не станет в нас бросать бревна, — не согласилась девчонка, но к уборке приступила с неожиданным энтузиазмом. — Вон там еще поправь грядку, и брюкву воткни обратно, может, приживется?

С обучением Ваньки всё оказалось не так просто, как с грядками. Слушал он внимательно и даже прилежно, а вот делать ничего не собирался, и под конец Валерка даже проникся подходом чародея к обучению. Он бы тоже с удовольствием спихнул эту практически невыполнимую задачу на кого-нибудь другого.

— Хорошо, — в очередной раз повторял он, — ты не знаешь, как сложить кирпичную стену, потому что не знаком с понятием «кирпич».

— Истинно так, барыня, ничегошеньки не понятно, — смотрел на него преданными глазами парень.

— Но ты можешь представить перед собой щит?

— Что значит «представить»? — Ванька даже поклонился, отложив вконец замученный чурбачок, из которого должна была родиться ложка, но упорно не рождалась.

— Ну, как будто перед собой щит держишь, но его нет.

— Как это? Не разумею я, — вздохнул Ванька и вновь посмотрел преданными глазами.

— Тьфу, — выдохнул вконец осатаневший Валерка. — Тогда просто в меня шишками покидай. Можешь даже поленья, только без фанатизма.

— Как можно, барыня, а ну как зашибу?!

— Спорим, даже попасть не сможешь?

Вот тут Ванька сразу всё уразумел, поспорил на два яблока и горсть орехов в меду и с разгромным счетом продул. Потому что кидал он в разы слабее чародея, и, даже увлекшись, защиту пробить не смог.

— Яблоки, предположим, у Палыча сворую, — бубнил парень себе под нос, но довольно громко. — А вот орехи где брать?!

— На ярмарке купишь, — ответил Валерка. — Ты же теперь получаешь денег немного. И яблоки тоже там купишь. Воровать — грех!

Ванька поспешно осенил себя крестом, но, кажется, потеря денег перевешивала возможную тяжесть греха. Впрочем, ружей тут пока не было, так что соль в жопу Ваньке не грозила, а бить до смерти за мелкое воровство вроде было не принято.

«Немного порки ему бы не помешало», — мрачно отозвалась девчонка.

Развить свою мысль она не успела, ибо явился чародей.

— Бездельники, — через три минуты ругался он, — дармоеды, только позорите меня, ничего не умеете и учиться не в состоянии, потому как тупые и необучаемые!

Валера выпрямился по швам, замер и уставился чародею в район уха. Этот момент он уже проходил. Прапор в армии любил это «построение на табуретках» с последующим распеканием личного состава. Что слова один в один, что интонации.

— Бестолочи, нерадивые, ленивые, бесполезные огрызки! — за две минуты чародей в своих ругательствах ни разу не повторился, и Валерке даже стало интересно, как долго он может вести свой монолог.

Но тут чародей прервался и в упор уставился на Валерку своими прозрачными глазами:

— Ну? — грозно спросил он. Лерка завыла от страха, и даже самому парню стало как-то нехорошо.

— Так точно, — гаркнул он во всю мощь легких.

— Что? — чародей недоуменно моргнул и напряжение спало.

— Так точно, ваше чародейшество, — послушно повторил парень. — Всё, как вы говорить изволите, так и есть! Мы — нерадивые, бесполезные, лишенные капли талантов огрызки! А можно уточнить, огрызки чего? Ежели яблок, так ладно еще, а ежели брюквы какой, так и вовсе обидно как-то!

— Тьфу, — чародей сплюнул и опять нахмурился, — она еще мне возражать будет! Скажешь, что усердно училась? Дома занималась? Что-то делала?!

— Так точно, — кивнул парень. — Вы совершенно правы, ваше чародейшество!

— Вот ты… — он махнул рукой и развернулся. — Домой проваливайте, чтоб духа вашего тут через три минуты не было. И ежели завтра тоже ничего не выучите, то я не знаю, что с вами сделаю! Но что-то настолько ужасное, что вам это не понравится!

— В терновый куст только не бросайте, — буркнул себе под нос Валерка, но чародей услышал.

— Ты думаешь, что если ты благородная, то наказания к тебе не относятся, что ли? — тихо и страшно спросил он, наклонившись к самому уху парня. — Так я тебя разочарую: ученик находится в ПОЛНОЙ власти учителя. Я могу с тобой делать вообще все, что мне вздумается! Понимаешь?

По спине поползли табуны мурашек. Лерка зашлась в беззвучном рыдании, а вот Валерка внезапно разозлился и честно ответил:

— Думаю, после каких-то поступков вы просто перестанете уважать сами себя. Например, как в прошлый раз. И вы это чувствуете, просто словами выразить не можете, оттого и злитесь!

— Ах ты, нахалка!

— Вы же не такой, — спокойно продолжил парень. — Вы на самом деле очень справедливый. И где-то глубоко в душе еще чуткий и добрый.

— Что?

— Я бы сказала, что очень глубоко, но на самом деле не очень.

— Вон пошла, — гаркнул чародей. — Только попробуй мне завтра не показать того результата, на который способна. Лично поперек лавки положу и так взгрею, что неделю сидеть не сможешь!

Валерка кивнул, принимая правила игры.

За ворота вылетели, как пробки из шампанского.

— Ну вы и спокойная, барыня, — выдохнул Ванька. — У меня-то каждая поджилочка тряслись. А вы как ему в лицо прям сказали! Я, правда, ничего не понял. Чего он так разозлился, а?

— Плохо у нас с тобой, Ванька, получается. Он хочет, чтоб мы больше старались!

— А почто он заставляет ложки резать, лапти плести да грядки полоть?

— У меня есть предположение, — Валерка почесал в затылке. — Что скучно ему просто.

Дома Валерка первым делом отправился переодеваться. А то знатно его чародей в пыли извалял. После обедать спустился, послушал о проблемах в усадьбе, что-то порешал, поведал о прописных истинах: в основном любви, братстве и взаимопомощи. А после отправился тренироваться на задний двор. Ваньку с собой прихватил и корзинку с шишками.

Туда-то Глашка и прибежала его искать.

— Барыня, тама вам кличут!

— Опять? — простонал Валерка, отряхивая домашний сарафан от шишки, которая опять пробила его защиту. — Что-то важное?

Девка пожала плечами.

— Ладно, — решил парень. — Иду. Пусть обождут маленько, мне надо себя в порядок привести.

К кабинету Валерка подошел не торопясь, а вот зайдя, осознал, что можно было и вовсе не приходить.

— И чего вас привело сюда? — спросил он, закрывая за собой дверь. Молодой капитан поставил на стол кружку и откинулся на стуле, скрестив руки на груди.

Валерка прошел к своему столу и уселся во главе.

— Макар, верно?

— Макар Ефимович для тебя, — кивнул капитан своим мыслям.

— Да ради Бога, — спокойно отозвался парень. — Но я вынуждена повторить свой вопрос: чего дома не сидится? Ты же уволился. Али деньги кончились и решил обратно на службу наняться?

— Не угадала, — капитан усмехнулся. Его голубые глаза на загорелом лице смотрели цепко и нагло, так что версию, что он пропил все деньги и теперь испытывает затруднения, можно было смело отбрасывать.

— Тогда не вижу в твоем присутствии здесь никакого смысла. У меня много дел.

— А я вижу. И твоих дел может стать намного больше. Но я мог бы помочь. Скажем, рублей так за пятьсот.

Валерка расхохотался.

— Лестно. Ты в самом деле думаешь, что у меня есть такие деньги в свободном обороте?

— Не разумею слов твоих, но деньги у тебя есть. Или придется найти. Ты знаешь, что это?

На стол перед Валеркой легла бумажка.

— Что это? — недоуменно спросил он.

— Ты неграмотна? — теперь удивился капитан. — Мне сказывали, что вдова Кобылина разумна, но я знал, что это враки. А вот что ты читать не умеешь, этого я не мог предположить.

— Не переживай, Макарчик, читать я умею. Я спрашивала, что это, а не что здесь написано.

— Это выписка из судового журнала, — наконец ответил капитан. — И если ты впрямь так умна, как о тебе говорят, то легко поймешь, что, обнародовав эти сведения, я лишу тебя всего, а не только пятисот рублей, на которые готов обменять эти сведения.

— Так, погоди, — Валерка поднял руку, прерывая поток красноречия. — Мне надо подумать.

Думать он предпочел, поднявшись и подойдя к окну.

— Значит, на корабле есть судовой журнал, где отмечают всё, куда вы по-настоящему заходили? Верно?!

— Верно, — подтвердил капитан и качнулся на стуле. — И здесь ты можешь видеть, что заходили мы в такие места, где нам не следовало бы быть. Но те места нам принесли немало добра. А значит, были выгодны…

— Грабеж? — предположил парень, присев на подоконник.

— Не без этого. Так что? Сделка?! Ты мне корабль, раз денег нет, я тебе журнал?!

— Корабль дешевле стоит, — из чувства справедливости заметил парень. — Он же уже б/у. Хотя вы, наверное, к нему привыкли. Привязались по-своему?!

— Хороший капитан — продолжение своего корабля, — ответил Макар на то, что понял. — Ну так что? Или я на центральной площади расскажу о делах мужа твоего.

— Тоже под суд пойдешь?

— Я — человек подневольный, чего приказали — то и делал!

— Возможно, суд примет это во внимание. Но, как ты уже сам говорил, ты — не крепостной. А значит, если не виселица, так каменоломни. Ты же благородный? Речь о плахе не идет?!

— До каменоломни я не доеду, — отозвался капитан. — Мои друзья устроят побег. Ты многим поперек горла встала. Многим не нравится, что какая-то пигалица получила такие деньги и такую власть. Так что — пощипать тебя многие готовы.

— Это потом, после падения, — поморщился парень. — Но вначале меня надо уронить. А ты или блефуешь, или у тебя козыри в рукаве. И я всё ещё не понимаю, почему я тебя слушаю, а не позвала своих ребят и не выбила силой, где лежит журнал.

— Если я не вернусь через час, то журнал окажется у царева дознавателя. Вместе с моим письмом, полным самых горячих признаний и раскаяний.

— Я — вдова, — отозвался Валера. — Я душегубств не творила, а за мужа не в ответе, хотя и клялась ему в разном, не помню уже точно в чем.

«Вдова наследует не только нажитое добро, но и долги мужа, — отозвалась Лерка. — Если я верно понимаю, куда он клонит, то по этим его запискам мы должны будем возместить убытки всем, кто пострадал?»

— Ну так возместим эти убытки и всех делов-то? — вслух ответил Валера.

— По миру пойдешь, — отозвался капитан.

«Скорее всего, всё состояние мужа-покойника нажито нечестным путем, отберут в казну, нам еще виру назначат, и за долги пойдем в холопки», — отозвалась Лерка.

— Отработаем, — уже не так уверенно отозвался парень.

— Отработаешь, конечно, — так гадко усмехнулся капитан, что Валера вспомнил, что ему теперь доступны разные варианты отработки, и некоторые из них он старательно избегает.

— Ладно, — пробормотал он себе под нос. — Вы меня почти убедили. Итак, всё это состояние нажито нечестным путем и мне надо что-то с этим сделать. Хорошо. Осталось решить — что именно.

«Надо пойти на его условия, — хладнокровно отозвалась девчонка. — Забрать журнал — это главное!»

— Значит, ты хочешь корабль или деньги? — поднял глаза Валерка. — Корабль мне жалко, я пока не придумала — зачем он мне, но, чувствую, пригодится! Пятьсот рублей тоже сумма не маленькая, мне еще виры платить. Сколько стоит новый корабль?

— Построить? — опешил капитан. — Не знаю.

— А купить уже готовый? Кто-то продает?

— Купец Молотов продает, слышал. В Лесной Слободе, в двух днях пути. Корабль похуже, чем твой, но для начала пойдет.

— Я куплю тебе его, — пообещал Валерка. — И добавлю денег. Рублей…

— Сто, — выдохнул капитан, перед глазами которого заплясал призрак скорого и легкого богатства.

«И он продолжит это мерзкое дело! — отозвалась Лерка эхом его собственных мыслей.

— А впрочем, нет, — Валерка встал и опять прошел по комнате. — Я найду тебе деньги. Пятьсот — это в самом деле много. Триста. Триста найду!

— Сейчас! — выдохнул капитан.

— Через неделю. То есть через семь дней.

— Брешешь!

— Нет, — мотнул головой Валерка. — Обещаю, что через семь дней ты получишь всё, причитающееся тебе в полном объеме! Я напишу тебе расписку!

— И задаток, — выдохнул капитан. — Без денег я не согласен!

— Хорошо, — согласился парень. — Я понимаю твои опасения! Сейчас я принесу тебе деньги. Эй, кто там не занят, посидите с гостем, чтоб не заскучал!

«Где ты хочешь взять деньги? — спросила с любопытством Лерка, когда Валера дошел до спальни. — У нас же нет тут денег».

— Но об этом никто не знает, — хитро улыбнулся парень и закрыл за собой дверь.

Мешочек пришлось поискать. Точно помнил, что валялся тут какой-то, вроде Аглая в нём приносила травки-муравки свои, когда Валерка последний раз болел, да так он тут и остался.

— Ага, нашел, — наконец довольный парень вылез из-под кровати, где оказалось весьма пыльно, и он сделал себе пометку прибраться. Или сказать девкам, чтоб прибрались.

На подоконнике нашелся поднос с орешками, и парень насыпал их в мешочек не жалея. Призвал бабушку и запустил процесс вязания.

— На, держи, — он бросил мешок перед капитаном, вернувшись в кабинет. Мешок звякнул как положено. Капитан развязал тесемки и запустил руку внутрь.

— Здесь не вся сумма, — наконец довольно осклабился он.

— Я же вроде уже сказала, что на остальную сумму напишу расписку, — устало отозвался парень. Сегодня ему пришлось много колдовать и оказалось, что это весьма изматывает.

— Пиши, — довольно усмехнулся капитан, взвешивая мешочек на руках. Он завязал завязки, еще раз пару раз встряхнул, с наслаждением прислушиваясь и, наконец, сунул его за пазуху.

Валерка пристроился писать.

Писать и одновременно руководить бабушкой, да еще так, чтоб капитан ничего не заподозрил — оказалось неимоверно тяжело. Но в спальне парень не держал бумагу и писчие принадлежности, поэтому пришлось творить здесь. Благо, капитан сидел напротив и не больно-то следил за тем, как парень карябает чертовым средневековым пером по бумаге.

— Не думал, что бабам так трудно дается чистописание, — усмехнулся Макар, когда Валерка передал ему письмо дрожащей рукой.

— У меня был трудный день, — честно ответил парень. — Но ты не переживай. Я в полном порядке и готова идти за журналом. Или его мне сюда принесут?!

— Могу и сюда. Завтра, — усмехнулся капитан. — Подождешь?

— Нет, — Валерка тоже откинулся на стуле и усмехнулся. — Вместе сходим. Только ты уж будь готов, что мы пойдем не одни. Я — честная женщина, с мужиком никуда не пойду!

— Могу и без тебя сбегать, — опять предложил капитан, но Валерка молча поднялся и крикнул в двери:

— Прохор, прикажи повозку заложить. Нам с тобой надо по делам сбегать. И пусть Глашка со мной сегодня едет.

— Её не так жалко, если что, — буркнул себе под нос совсем тихо.

— Что ты там бормочешь? — капитан тоже поднялся. — У меня мало времени, пошли быстрее. Отдам тебе журнал и в путь! Поспешу убраться отсюда. Как бы ты какую каверзу не измыслила, а? Говорят, ты — баба хитрая. Хотя так и не скажешь!

— Посиди тут еще три минутки, — попросил его Валерка. — Я всё же — женщина. Платок возьму в комнате. Да поедем.

— Тьфу, — выдохнул капитан. — Ты, небось, и на казнь бы так собиралась? Платок выбирать сейчас будешь пару часов.

— Непременно, — отозвался Валерка. — Казнь — это вообще событие не рядовое. Ради неё и сарафан самый красивый стоит вздеть. Как-никак столько народу соберется на меня посмотреть. Надо хорошо выглядеть!

Капитан только головой покачал.

Валерка вышел и закрыл дверь, оставив капитана внутри.

— Прохор, — зашептал он на ухо управляющему, отойдя подальше, но не упуская дверь из вида. — Слушай, что надо сделать…

Выехали вчетвером: капитан, Прохор, Валерка и Глашка с кульком семечек, которые она тут же с усердием принялась лузгать, едва сев в повозку.

— Насвинячишь — мыть заставлю, — пообещал ей парень.

— Так и помою, барыня, не переломлюсь, чай!

— Тьфу ты блин, — Валерка скрестил руки на груди и отвернулся к окну.

— Разбаловали слуг, — предположил капитан, с как-то странным интересом рассматривая Валерку. Не скрываясь, несколько раз прошел взглядом вверх-вниз, отмечая и любимые ботинки парня, и мятый сарафан со скудной вышивкой. Ради такого дела Валерка не стал одеваться празднично, остался в домашнем. Пренебрежительный взгляд капитана разозлил.

— Предпочитаю вкладываться в мозги, а не платья, — процедил он.

— Пока не заметно, — парировал капитан, и все опять замолчали.

Когда повозка остановилась, Валерку накрыло ощущение дежавю.

— У нас в городе другого места нет? Для всяких темных дел?!

— О чем ты, девочка? — снисходительно посмотрел на него капитан. — Это порт — тут сам Господь велел творить темные дела.

— Более чем уверена, что Господь ничего такого не велел, — отозвался парень чисто из духа противоречия. И замолчал.

— Ах, да, совсем забыл про то, что отмечена Господом, чуть ли не ангел его, посланный наставить нас, неразумных, на праведный путь!

— Вам бы не помешало поменьше грешить…

— Довольно этих глупостей, — махнул рукой капитан. — Пусть ваша девка ждет у повозки, а ты иди со мной!

— Только вместе со мной, — отозвался Прохор.

— Чем ты ей поможешь, толстячок? Но я играю честно. Твоей госпоже ничего не грозит!

— Я. Иду. С. Вами!

— Пусть идет, — отмахнулся Валерка. — Я бы и сама справилась, но неужто вам сложно уступить нам в такой малости?! Или вы боитесь девочку и, как сами сказали, толстячка?

— Бог с тобой, пошли быстрее!

Это оказался другой барак. Но выглядел он близнецом того, предыдущего. Ощущение нереальности усилилось.

Внутри оказалось темновато, но не так чтоб совсем темно: стояла пара ламп, давая скудное освещение, позволяющее разглядеть человек пять мужиков.

— Журнал, — протянул парень руку и очень удивился, когда ему ближайший матрос протянул пухлую книжицу.

— Я тоже играю честно, — ответил капитан. — До определенного предела. Извольте, почтенная женщина, убедиться, что журнал — это то, о чем мы говорили!

Валерка наугад пролистнул пару страниц.

«Вроде, похоже?!»

«Откуда я знаю, как должен выглядеть журнал на корабле?! — несколько истерично выдохнула Лерка. — И есть ли он вообще у этого разбойника? Может, наш супруг держал их среди своих бумаг?»

— Это было бы нелогично, — отозвался парень, рассматривая записи. Недостаток света мешал как следует рассмотреть, но всё выглядело довольно натуральным: разные чернила, то густые и яркие, то бледные, словно их (хотя почему словно?) развели водой. В паре мест были явно следы вина, и вот они-то и убедили парня в том, что журнал подлинный.

— Хорошо, — выдохнул он. — Вот расписка, деньги получите через семь дней, как договорились.

— Не так быстро, девочка, — благодушный настрой капитана как рукой сняло. — Говорят, ты — умна, что ж, я всегда знал, что сказки про бабий ум — всего лишь сказки.

Валерка промолчал, он отступил на пару шагов, прикрывая собой Прохора, который не вовремя замешкался, путаясь в ногах.

— Ты же понимаешь, что расписка — это всего лишь деньги, и они скоро кончатся. Напиши дарственную на усадьбу и можешь выйти. Правда, не сразу, ну, ты понимаешь, о чем я?

Лерка запричитала.

— А чего только на усадьбу? — зло выдохнул парень. — У меня еще деревни есть. Прохор, сколько?

Управляющий громко икнул.

— Я просто сама не помню точно, — пожал плечами Валерка. — Но две точно есть. Я как раз откупные соседу за его крепостных заплатила.

— Хорошо, что напомнила, — согласился капитан. — Сейчас напишешь? Или погодя? Но вдруг ты потом не сможешь?

— Так вы, мальчики, бережно, — нехорошо улыбнулся Валерка, и это могло бы насторожить разбойников, но те привыкли чувствовать себя в безопасности.

— Ахахаха… смешно, — согласился капитан, — ну, тогда иди сюда, обещаю, что мы приложим все усилия, чтоб ты дожила до конца. А вот твоего смешного толстячка придется убрать, даже не понимаю, почему он так за тебя держится?

— Вы бы его как раз оставили, ребята, — предложил парень, делая еще один шаг назад. — Без него вы в делах вряд ли разберетесь. У меня пара стартапов запущено, вы их точно засрете, а Прохор в теме, на этом можно неплохие бабки будет поднять.

— Зачем нам бабки? — нахмурился Макар. — Правда, я слушал, у тебя там кружевницы какие-то, но разве они бабки?

— Это не важно, — мягко произнес парень и, сделав еще один шаг назад, наконец нащупал ручку двери, но открыть её не успел.

— Куды ты намылилась, вощь поганая? — грозно рыкнул капитан, прыгая в сторону парня, но его протянутые руки соскочили со щита, который напряженно держал парень. Не зря посвятил этому столько времени. Щит выдержал.

Прохор завизжал, наконец распахнув дверь.

Вторую попытку схватить Валерку щит тоже выдержал, рассыпавшись на камне, который в него кинул один из подручных капитана.

— Говорил тебе, камень с могилки завсегда от чар помогает, — громко крикнул бывший владелец этого самого камня, но кинуть что-то еще не успел.

В распахнутую дверь ввалился первый стрелец, а Валерка дрожащими руками опять выставил щит, прикрывая себя и присевшего от страха Прохора.

А вот вошедший следом чародей оказался неожиданностью. Причем и для Валерки тоже.

— Ты что здесь делаешь? Да еще в таком отвратительном виде?

Валерка оглядел себя и нашел свой вид обычным. Косынка на голове немного сбилась, так пока чародей его с утра в пыли валял, он и вовсе платок терял пару раз. В остальном выглядел он как обычно.

— Ваше чародейшество, — закричал капитан, — не виноваты мы, это все она, мерзкая баба!

— А в чем именно вы не виноваты? — скучающе уточнил чародей.

— Ни в чем!

— Исчерпывающе, — кивнул он и перевел на Валеру свой взгляд. Парень поежился. До сих пор было неприятно, когда учитель так пялился на него. Словно на мерзкое, но забавное насекомое. — А ты что расскажешь?

Валерка не ждал чародея, поэтому заготовки лжи у него не было. Это стрельцам он не собирался журнал показывать, прикрыл бы чарами да вынес, а от чародея утаивать не хотелось. Валера вообще не умел и не любил врать.

— Можем мы отойти? Это конфиденциально…

— Подкуп, — радостно заорал капитан, но ближайший стрелец ткнул его концом пики в бок, и тот заткнулся.

— У вас всех вместе взятых денег не хватит меня подкупить, — буркнул чародей и отошел, прихватив парня за рукав, и пальцами щелкнул.

— Отвод звуков, — пояснил он парню. — Ну, давай, говори, чего ты еще натворила.

Поэтому и рассказал правду. И про шантаж капитана, и про то, что именно хотел сделать.

— Дай сюда, — чародей выхватил журнал из рук. — Я лично проверю, что здесь!

— Я не отказываюсь штраф платить и пострадавшим хочу возместить всё, что можно, — торопливо заговорил парень. — Просто, ну, в рассрочку. Если я сейчас всё что есть отдам, то кому-то точно не хватит, а так я постепенно всем всё возмещу. Честно!

— Дура, но честная, — припечатал чародей и вновь щелкнул пальцами, снимая заклинание. — Обещаю, что я проведу честное дознание и лично во всем разберусь. Эй, обыскать этих…

— Вот, ваше чародейшество, бумажки какие-то?

— Так-так-так, — главный царев дознаватель уставился в бумажки, и Валерка покраснел. Надо же ему было выбрать именно это стихотворение для основы.

— Это нам баба эта денег должна, — выкрикнул капитан, — мы бы хотели эти деньги как залог за себя внести. Мы же не убивали никого, что бы она ни говорила, да только будет слово бабье против нашего, и наше-то потяжелее будет!

— Какие деньги? — чародей перевел свой рыбий взгляд на капитана и уверенно зачитал с листа его содержание. — Командир плечист, могуч, хрен его стоит до туч! Вот что я тут вижу. Про деньги ничего не вижу. Впрочем, тут есть еще замечание, что у него нет бабы и это прям беда, но зато имеется могучая рука. Народное творчество? И не стыдно, Валерия?!

Валерка меланхолично пожал плечами. Ему было не очень стыдно, а Лерка всё равно почти ничего не поняла.

— Как нет?

— Ну, сам посмотри! — чародей поднес бумажку к носу капитана. Тот начал читать, смешно шевеля губами. — Вот сука! Обманула, но как?

— Бабы коварны, — философски отозвался чародей. — Но денег на выкуп у вас нет, да? Что ж, печально. Прошу вас проследовать в темницу. А вам, барыня, завтра с утра надлежит с сопровождением туда же явиться.

— А её почему не с нами? — заорал взбешенный капитан.

— С того, что у нас тут цивилизация, — пояснил чародей. — И бабы у нас от мужиков отдельно содержатся. Поэтому к тебе её никак не подселят, а раз к тебе никак, то не всё ли тебе равно, где она ночь проведет, а?!

— Произвол! — закричал мужик, но стрельцы опять утихомирили дебошира с помощью грубой силы.

— Разберемся, — непонятно кому пообещал чародей. — Завтра в темницу с сопровождением. Будем разбираться!

Валерка кивнул. И без того понятно, что ничего хорошего впереди не ждет.

— Откупимся, барыня, — обещал бледный Прохор вечером. — Вот вам крест, откупимся!

— Ты же в курсе всех дел мужа моего покойника, — Валерка нервно расхаживал по кабинету. — О каких суммах там речь идет? Хватит ли у нас средств всем возместить?

— Ежели всё продать, — управляющий хватался за голову и нервно пил воду из кружки. — Но дозволит ли господин чародей продать всё?! По миру пойдем!

— Зато с чистого листа начнем, — отмахнулся парень.

«Нас даже замуж с голой жопой не возьмут!» — причитала Лерка.

— Да ладно тебе нагнетать, — отмахнулся парень. — Нас именно что с голой жопой первый раз замуж и взяли. Но вообще неужто никто не впишется за нас? А, Прохор?!

— Что? — управляющий недоуменно уставился на парня. — Что вы имеете ввиду?

— Я говорю, что тут же у вас гребанное средневековье и своя атмосфера. Неужто никто из наших знакомых не поможет? Ну, капитана попросить? Второго?! Он, может, что-то про эти журналы знает?! Или он тоже в деле?!

— Не ведаю, барыня, вот вам крест, не ведаю!

— Ну так давай спросим! Прикажи его позвать, или сами к нему поехали!

— На ночь глядя?! Невместно вам!

— Утром будет поздно уже, — раздраженно отозвался парень. — Сейчас прикажи повозку заложить. Ты знаешь, где он живет?

— Воля ваша, — управляющий опять схватился за сердце и всё же отправился закладывать повозку.

Жил Фрол Кузьмич на окраине. Не самый бедный район, но и не богатый. Так, серединка на половинку. Ворота у него тоже оказались крепкими, забор высокий, а из-за забора доносилось рычание.

— И только у нас забор даже дети перелазят, а разбойники как к себе домой ходят и безобразия учиняют, — попенял Валерка управляющему. Тот покраснел и в очередной раз пообещал всё исправить. Парень только рукой махнул. И так понятно, что пока он сам лично не гаркнет, никто не почешется.

— Людей не хватает, барыня, никто ж не ленится, на печи не лежит, калачи не ест…

— Я не запрещаю отдых, — Валерке стало немного стыдно, но вопрос безопасности усадьбы его волновал. И весьма сильно. — Но и о безопасности тоже пора подумать.

— Не ходили бы вы одна, нам бы легче было…

— Забор бы поставили, и мне бы легче было. У нас собаки есть, да только на цепи привязаны, и толку от них?

— Я займусь этим, — опять пообещал Прохор.

— Кто там? — раздалось грозное со двора, и Прохор поспешил ответить:

— Прощенья просим, что без приглашения, да еще и в столь поздний час, да только надобность у нас великая с хозяином вашим переговорить. Прикажите доложить ему, что Валерия Емельяновна кличет его!

Ворота тут же распахнулись. Без скрипа, но Валерке все равно стало немного не по себе. Впрочем, по ту сторону было светло, собак тут же привязали, а Валерку с его делегацией со всеми почестями проводили в просторную комнату, где усадили за стол с белоснежной скатертью и тут же, не слушая возражений, этот самый стол заставили всякими разносолами.

Хозяин дома появился вместе с супругой: кругленькой невысокой дамочкой в красном вышитом сарафане и платке с богатыми височными кольцами.

К удивлению парня, Лерка не стала причитать, что из-за Валеры она опять как дура выглядит, что сарафан на ней недостаточно богат и всё такое.

«Подумаешь, — пренебрежительно отмахнулась она. — Я и без украшений прекрасна!»

— Совершенно точно! — согласился Валерка и тут же поспешил рассыпаться в любезностях с хозяевами дома. И заодно поведал, что речь собирался вести о делах, а не со светским визитом.

— Я так и подумала, — кивнула жена и рассмеялась звонким колокольчиком. — Ну, оставлю вас, прикажу людей ваших пока разместить, небось, не всем интересно ваши разговоры слушать!

Капитан с улыбкой проводил супругу и, вернувшись к столу, сел уже с суровым лицом.

— Что случилось?

— В проницательности вам не откажешь, — заметил Валерка, сложив руки домиком и задумавшись, как бы преподнести плохие новости.

— Ой, полно, барыня, вы про меня столько времени не вспоминали, а сейчас вдруг заехали на ночь глядя чаю испить? Что случилось?

Валерка посмотрел на управляющего, тот ответил таким же беспомощным взглядом, и парень просто вывалил всё, что произошло, в надежде, что оно само как-то разгребется.

— Журнал как выглядел? — задал первый вопрос капитан.

Валерка описал как запомнил. Прохор подтвердил.

— Похоже на подлинный, — кивнул своим мыслям капитан. — На что Макар надеялся?

— Он говорил, что его не будут вешать, он же вроде только исполнитель. А с каторги сбежит, мол, есть верные люди, — пересказал Валерка то, что понял.

— Сами-то верите в это?

— Мутное дело, — ответил парень. — Бежать с каторги — дело рисковое. Чародей странный человек, мало ли что ему в голову взбредет. Возьмёт да казнит на месте, и кто ему чего сделает?!

— Вот и я так думаю, — кивнул капитан. — Так, а от меня вы чего хотите?

И вот тут Валерка подвис. А правда, чего он хочет-то?!

— Для начала узнать, в каких махинациях моего супруга вы принимали участие, — наконец сформулировал он первый вопрос. — Грабежи, контрабанда, перевозка чего незаконного?

— У вашего мужа было два корабля, — спокойно ответил капитан. — Для незаконного был Макар. А я как раз был для законного. Специи я возил, с его партнером Кузьмой Желановичем дела тесно имел. Были пара мелких заданий, и, признаюсь честно, взял я грех на душу, не стал с нанимателем отношения портить, да то дела давние и концов уж не найти.

Валера кивнул. Звучало логично. Да и Фрол Кузьмич производил впечатление мужика крепкого и основательного. У него наверняка в документах комар носу не подточит. Это не нахальный Макар.

— Выступить поручителем? — внес он более конкретное предложение. — Я бы компенсировал пострадавшим то, что можно, но мне нужно время. Я не знаю, какое решение примет чародей и что он вообще найдет в этом журнале, но думаю, что компромат там есть.

— Ох, мудрено говорите, барыня, — покачал головой капитан и поднял руку, видя, что Валерка готовится начать объяснять, — я понял основное.

Парень напрягся.

— Мне, конечно же, выгоднее продолжить на вас работать, — наконец начал аккуратно говорить капитан. — Я привык уже к кораблю, вы — барышня разумная, вот и собрали бы новый кораблик с товарами этими вашими новыми, а?!

— Трусы? — предположил парень. — Или повозки?

Капитан поморщился:

— Трусы ваши даром не нужны никому. Кораблем их гонять. Не велик товар, чтоб ради него цельный корабль снаряжать. А вот повозки, да! Самому царю бы предложили, а?!

— Можно подумать, — согласился парень. — И вы впишетесь за меня завтра?

— Я думаю, вы слишком близко к сердцу приняли эту ситуацию, — капитан огладил свою мохнатую бороду, которая тут же опять распрямилась во все стороны. — Я более чем уверен, что в журнале нет ничего порочащего Макара, а значит, и вас. Макар действовал нахрапом, понадеялся на молодость вашу и неопытность. Что отдадите ему денег сколько есть, а ему только того и надо.

— Думаете, я развела панику на ровном месте?

Валерка не глядя схватил ближайший кубок и сделал огромный глоток. Жидкость пошла не в то горло, и он закашлялся. И только потом понял, что это было вино. Неплохое такое вино. Машинально отхлебнул еще. И отставил.

— Утро вечера мудренее, барыня, — отозвался капитан. — Думаю, что всё будет хорошо. Не станет чародей вам голову рубить. Он никогда бабам голов не портил.

— А по нему не скажешь, — буркнул себе под нос парень, но в целом спорить не стал. Сейчас ему самому порыв приехать на ночь глядя к капитану показался истеричным. — Благодарю вас, Фрол Кузьмич. И надеюсь на вашу помощь!

Капитан перекрестил его, а вернувшаяся супруга лично проводила до повозки и сунула в руки узелок, не став слушать никаких возражений.

Уже дома Валерка обнаружил в узелке баночку варенья. Это было мило. И немного напоминало о том, что он девочка.

— Эй, Кузнецов, просыпайся, — его бесцеремонно потрясли за плечо.

Валерка открыл глаза и, проморгавшись, узрел двух симпатичных медсестер. Одна вроде слегка раскоса, другая наоборот максимально русская, даже на Лерку чем-то похожа, и нос вздернутый в веснушках, и глаза голубые. Он скосил глаза на бейджик, но тот висел неудобно, поэтому имя осталось тайной.

— Проснулся, вот и отлично! — отозвалась та, которая темненькая. Она наклонилась, и Валерка прочитал её имя. Алия.

— Что? — прохрипел он, вкладывая в этом вопрос максимум.

— На процедуры поехали, — отозвалась Алия. — У тебя сегодня насыщенная программа: электрофарез, массаж, ЛФК и потом еще твой врач обещал зайти. Вопросы, пожелания есть?

Валерка отрицательно мотнул головой и потолок тут же завращался.

Каталка деловито поплыла по коридору. Кажется, этот потолок он уже видел.

— А ты ему что? — вернулись к своему разговору медсестры.

— А я ему сказала, что он дурак, — ответила Лерка, которая не Лерка, но пока непонятно кто. — А он ответил, что я сама дура и всё себе придумала. И что нельзя в чужом телефоне лазать.

— Нельзя, — согласился парень. И обе девушки повернулись к нему.

— Я была уверена, что он с Дашкой переписывается. Он улыбался постоянно. Телефон клал экраном вниз. А я правда дура. Там чат игрушки какой-то дурацкой. Они там что-то такое непонятное обсуждали.

— Игроман — горе в семье, — выдавил из себя парень.

Он и раньше знал, что областная больница огромная, но сейчас с каталки она и вовсе казалась нескончаемой. Эти коридоры, гулкий лифт с мерцающей лампочкой. Потом снова коридоры.

Потом были процедуры, которые он почти не запомнил, настолько они были утомительны и бесконечны. И болезненны.

Болело примерно всё. Обхода врача парень ждал как избавления, знал, что потом обычно дают волшебный обезболивающий укол.

— Ну, что, летун, — поприветствовал его врач. — Я тебя поздравляю — твой спинной мозг жив и почти здоров, хотя и в шоке. Это самое главное в твоем случае. Мы тебя собрали как могли. И я тебя уверяю, смогли мы неплохо.

— Что осталось? — выдавил он.

Чувствовать себя говорящей головой было трудно. Чувствовать себя говорящей головой после того, как решал судьбы людей, и ему подчинялась магия, было трудно вдвойне. Врач молчал, и парень попытался посмотреть на него так, как умел смотреть там. Кажется, что-то мелькнуло и тут же пропало. Ни следа магии. И это было обиднее всего.

— Собственно почти всё, — наконец ответил врач. — Ты — везунчик, Кузнецов! Таких случаев за все время существования авиации несколько штук! Ты чувствуешь гордость?!

— Нет, — честно ответил Валерка. — Боль — да.

— Это ничего, это правильно, — согласился врач. — Значит, сейчас у тебя посещение родственниками, оно у нас просто всегда в больнице в это время, потом снова процедуры. Поставлю тебя в очередь к психологу. Какой-то ты квелый.

Сегодня приехала Варька. И это оказалось ужасно.

— Хай, — сказала она с порога. — Какой-то ты криповый.

— Привет, — ответил Валерка.

— О, уже овердофига сказать можешь! Только ты какой-то тюбик!

— А ты как? — нейтрально спросил он. С сестрой они давно не виделись. И эта новая версия сестры оказалась какой-то непонятной. Она как будто подросла, обстригла коротко волосы и выкрасила челку в кислотный зеленый. Куда только мама смотрела. Хотя мама, наверное, была счастлива, что Варька живая. И вот она.

Сестра плюхнулась на край кровати и облокотилась на его загипсованную ногу. Челка упала на нос, и она сдула её смешным жестом.

— Я норм, моя ЛП сегодня овердофига флексила, но пруфов нет, поэтому обломалась.

— Варя, — выдохнул парень. — Я старый, я не понимаю.

— Пф, — фыркнула сестра. — Нормально ты сечешь, что ты. Вот с мамой тяжело, да, а ты-то не токсик какой. Я тебе сварила кисель, кстати. Чекни, он просто ауф!

Валере стало некомфортно.

— Мне вроде нельзя, — ответил он нейтрально.

— Врач сказал, пить уже можно, — надула она губу. — Я старалась, правда.

И выпала из образа.

— Я попробую, обещаю, — пообещал. — Попозже!

— Обещаешь?

— Вот те крест! — выпалил не задумываясь.

— Ты чего, из этих? — сестра уставилась на него с опаской. — Тебя там в секту заманили? Рили? Или ты меня пранканул?

— Просто сказал так, — Валера почувствовал, что от немыслимых усилий разболелась голова.

— Рили?

— Да, не волнуйся, я не в секте! Но что плохого в вере?

— Нам ввели в школе уроки православия, — отозвалась сестра и опять поправила челку. — Это зашквар, если честно. Священник тюбик и несет криповую дичь. У меня просто слов нет!

— Ладно, — согласился парень. — Давай свой кисель.

И тут Варька превратилась в знакомую сестру: налила кисель в кружку с котиками (тоже принесла), поднесла к губам. В лицо пахнуло голимой химией. Валера с трудом сделал глоток. Это было адское варево: густое, холодное и воняющее химзаводом.

Сглотнул и кружка опять заботливо ткнулась ему в губы.

— Не могу больше, — выдохнул, стараясь дышать ртом.

Варька собралась надуться, и пришлось выдавить, что вкусно, но наелся.

— Ладно, — наконец стала она прощаться. — Чиль тут дальше. Врач говорит, что ты скоро поправишься, так что я в тебя верю!

В валеркиной палате было еще три койки, но там пациенты были ходячие, и они расползлись на время посещения родственниками, так что знакомство с ними ему еще только предстояло. И он очень надеялся на старых дедов, потому что оказалось, молодежь он почти не понимал.

День тянулся бесконечно длинно: вскоре его опять забрали на процедуры, потом пришлось знакомиться с соседями, но его мысли путались, он отвечал невпопад и мечтал о том, чтоб этот день поскорее закончился.

Вечером ему дежурная медсестра продырявила бедро там, где заканчивался один гипс и начинался новый, и Валерка погрузился в такую уютную темноту.

«Валера, проснись же!»

— А, что? — он подскочил и уставился на свои, то есть Леркины руки. Торопливо ощупал себя, убедился, что он снова в теле Лерки и даже пару раз себя ущипнул.

«Ай, что ты творишь?! Больно же!»

— Кома уже должна была отпустить, — пробормотал он себе под нос.

«Мы опоздаем в темницу, и чародей будет ругаться!»

— Точно, — хлопнул он себя по лбу и решил принимать реальность такой, какая она есть. Пока здесь всё было реальным, а значит, надо наслаждаться.

Отжимания, умывания, подтягивание на косяке и светлый чистый сарафан.

Спустился к завтраку, где его уже ждали.

— Не переживайте вы так, — начал успокаивать управляющий, тоже не выспавшийся и бледный. — Не будет вас чародей казнить. Прав капитан, миром разойдемся.

Валерка широко зевнул. Спать хотелось ужасно, но впереди был целый день, полный приключений, и этот день нужно было прожить достойно. Поэтому он выпил кофе, постаравшись насладиться вкусом и запахом, и чего-то поел, помня, что Лерке надо расти, а без полноценного и правильно питания — это невозможно.

Выехали рано, и приехали тоже рано.

— Вдова Кобылина с сопровождением, — отрекомендовал себя и Глашку Прохор, и их спокойно пропустили в темницу.

Валерка вовсю крутил головой по сторонам. В темницах ему еще бывать не приходилось. Он ждал мрачного и сырого подземелья с пауками, мокрицами и длинным рядом решеток, за которыми стонали бы узники. А увидел обычное небольшое здание, даже не кирпичное, а деревянное, как все остальные на этой улице. По неширокому коридору их провели в небольшую комнату, где стояла скамейка, напротив находился стол, заваленный бумагами и толстыми книгами, за которым сейчас восседал чародей. У окна стояла еще небольшая низкая скамейка, на которой сидели капитан и четверо его матросов.

— Явилась, наконец-то, — буркнул чародей и потер красные глаза.

— Вот, — Валерка бухнул перед ним корзинку. — Кофе пейте, пока не остыл.

— Подкуп! — радостно заорал Макар, но чародей грозно посмотрел на него, и капитан поперхнулся своими словами, а после закашлялся.

Чародей сунул нос в источающую ароматы корзинку и выхватил огромную крынку, которую Валерка замотал в несколько тряпок, чтоб напиток сразу не остыл. Припал к волшебному пойлу, так что только кадык заходил на худой шее.

Матросы почтительно молчали. Остальные просто молчали. Капитан кашлял. Стрельцы, охраняющие их, шевелили носами, но тоже молчали.

— Извините, я только господину чародею привезла, — повинился Валерка. — Что-то про вас не подумала.

Чародей наконец оторвался от жбана и, сунув руку в корзинку, извлек огромный пирожок и, вонзив в него зубы, подобрел.

— Вон, тоже берите, — подвинул служивым корзинку. Те робко взяли по пирожку.

Матросы сглотнули, но просить не стали.

— Прошу прощенья, — в комнату зашел второй капитан и, поклонившись, сел на край лавки, рядом с Прохором.

— Еще кто-то будет? — уточнил чародей, вытирая руки о штаны.

— Я никого не звала, — честно ответил парень, — если вы не звали, то можно начинать?!

Чародей залпом допил кофе и аккуратно положил тару в корзинку. Откашлялся, пролистал журнал и наконец произнес:

— Тут нет пяти страниц.

— Я не вырывала, — поспешил откреститься парень. — У меня времени не было даже прочитать. Откуда бы я знала, что именно вырвать надо?!

— Я знаю, — ответил чародей. — Капитан Макар признался в том, что совершал разбой не только по приказу покойного барина, но и по собственному почину. Бумаги я оформил.

— Эм…

— Ко мне были применены пытки, я оговорил себя! Я тоже ничего не вырывал и не виновен!

Чародей сделал взмах рукой, и капитан опять начал кашлять. И замолчал.

Валерка уже и забыл, что чародей-то самый настоящий и не просто так поставлен тут на службу. И что он какие-то специальные заклинания знает, чтоб правду видеть. Ну, или талантливо врет.

— Я возмещу ущерб, — пообещал Валерка.

Чародей поморщился:

— Величину ущерба мы установить не можем, поскольку пострадавшие не обращались. И вряд ли обратятся, сама понимаешь почему. Сам капитан орал о сотнях тысяч рублей, но при том так врал безбожно, что установить правду невозможно. Кто-то хочет что-то добавить?

— Да! — заорал Макар и тут же закашлялся.

Все растерянно переглянулись. Через некоторое время встал Фрол Кузьмич и толкнул небольшую проникновенную речь, что Валерия барышня благонадежная, и, хотя по закону унаследовала она не только всё добро, что было у супруга нажито, но и долги его, но так раз непонятно, о каких именно долгах речь идет, то надобно простить почтенную вдову и отпустить с миром.

Прохор аж расчувствовался.

— Закон есть закон, — ответил чародей. — Он для всех един. Факт причинения ущерба есть. Штраф в пятьдесят рублей в казну.

Валерка выдохнул. Прошлый визит чародея в усадьбу ему дороже обошелся. Правда, тогда чародеев было три, а сейчас один.

— Вот тут распишитесь, деньги внесешь завтра. Или с посыльным отправишь.

Парень согласно кивнул. Деньги внесет. Вон, Прохор и принесет.

Управляющий тоже закивал.

— А с капитаном что? — несмело спросил парень. — И с матросами?!

— Макара завтра с утра повесят, — равнодушно ответил чародей. — Матросов в каменоломни вечером отправим. Нечего им нас тут объедать. Пусть послужат на благо Родины.

— Нееет! — вскочил Макар. — Мне же обещали!

— Я? — удивился чародей. — И что именно?!

Макар открыл рот и закрыл. Опять открыл, закрыл.

— Не могу, ваше чародейшество. Я не знаю.

— Морок, — равнодушно ответил чародей. — Виселица.

Валерка машинально перекрестился. Следом за ним и остальные крест наложили.

«Так ему и надо! — мстительно выдохнула Лерка. — Только нам теперь еще и матросов новых искать!»

О последнем затруднении парень высказался вслух, и его тут же уверили, что это как раз не проблема. Фрол Кузьмич лично подбором персонала и займется.

— Я устал, — выдохнул чародей. — Сегодня не приходи, я спать буду. Завтра как обычно. И не дай бог, не выучишь, что велено!

— Выучу, уже почти выучила, — пообещал Валерка. И, подхватив корзинку и своих домочадцев, отбыл восвояси.

— Раз у нас сегодня выходной, поехали проверим, как там оружие, — не успев сесть в повозку, скомандовал Валерка.

Кузнецы встретили не слишком радостно.

— Вот, барыня, сделали, как вы велели, да только не получается ничего. Пшик, и всё.

— Красивая штука, — протянул Прохор. — Увесистая такая. Вот тут взять да врагов по башке бить, а, барыня?

Лерка в голове хихикнула. Уж больно Прохор забавно выглядел.

Валерка подошел ближе, внимательно рассмотрел первое ружьё. На первый взгляд оно выглядело как то, у дедушки, с которого состоялось знакомство маленького Валерочки с миром оружия. Ему было понятно, что надо делать что-то древнее. Еще древнее, чем дедушкино старье. До АКС этот мир еще не дорос. Как и сам Валера.

Он покрутил оружие в руках, спустил курок, но ружье не стреляло. Честно говоря, это был не худший вариант. Оно могло бы взорваться в руках.

— Глупость вы, барыня, придумали. Наймите мужиков с дубьем, да все дела, — опять влез кузнец старый.

Валерка присмотрелся внимательнее и даже перешел на магическое зрение.

— А вы точно все детали сделали? — наконец спросил он.

— Не извольте сомневаться, барыня, — насупился первый Иван. — Всё в точности выполнили!

«Врет! — считала Лерка. — Или сперли чего, или просто не понял!»

— Если бы в точности, то оно бы стреляло, — согласился с ней парень. — Но первый блин всегда комом. У нас и с повозкой не сразу получилось, а теперь-то сам видишь!

— Ваша правда, — скепсиса в голосе первого Ивана поубавилось, но энтузиазма не появилось. — Но так там повозка, люди уж давно до повозок додумались, вы же просто комфортом озаботились. Дело бабье, понятное и привычное. А тут удумали тоже, для охоты да убийства штуку. Не будет оно работать!

— Будет! — не согласился парень. — Еще как будет! У тебя устаревшие сведения о предназначении женщины. Мир длинных юбок в пол и дыхания маточек прошел. Сейчас мы тут будем толкать прогресс вперед. Даже ежели он сопротивляется!

Всё это время, пока болтал, он пытался разглядеть, где же кузнецы накосячили и почему оно не стреляет.

— Кажись, я понял. Вы забыли пружину. Вот тут, — он чиркнул ногтем в месте, где пружина должна спускать курок.

— Не могёт такого быть, — запротестовал Иван первый.

Второй всё это время стоял молча, и сейчас также молча забрал оружие и отошел к другому столу, где принялся споро его разбирать.

— Желаете отобедать пока? — предложил Прохор. — Вы же долго будете возиться?

— Оголодали же, барыня, — влезла Глашка. — Прикажите стол накрыть.

— Обедать нет, а вот церковь посмотрела бы, — Валерка перестал гипнотизировать взглядом работающего мастера и повернулся к выходу. — На каком вы сейчас этапе?

— Фундамент благодаря отцу Владимиру заложили. Стены начали возводить, благо вы лес дозволили брать. Быстро управимся.

— Пошли посмотрим! — загорелся парень. — Кстати, как там Петя поживает?

— Петя? — недоуменно переспросил управляющий. — Какой еще Петя?

— Ну, петух, — пояснил парень. — Помните, мне на ярмарке парень подарил?! Я еще занята была, в руки его сунула, Матрёне, кажется, да забыла.

— Не ведаю, барыня, вот вам крест, — перекрестился Прохор. — Но, коль воля на то ваша, так сей же час выясню!

Он перевел взгляд на девку, но та тоже пожала плечами.

— Да потом выясним, — отмахнулся парень. — Пошли, церковь поглядим да в школу заглянем. По деревне пройдем, посмотрим, чем люди живут, не надо ли им чего, спросим.

«Эти твои игры в добрую барыню до добра не доведут, — опять заныла девчонка. — Холопов надо в страхе держать, дабы уважение внушать и чтоб слушались!».

— Ты с такими замашками недолго властвовать будешь, сместят, — тихо себе под нос проговорил парень.

— Ась? — выдохнул управляющий, поворачиваясь к Валерке, — сказали чего?

— Нет-нет, идем!

— Опять...

«Меня считают ненормальной!»

— Да пофигу, — отмахнулся парень. — Главное, чтоб слушались и в дурку не сдали.

«Отца Димитрия покличут, чтоб демонов изгнал из меня!»

Валерка мудро промолчал, потому что Прохор больше ничего не говорил, но смотрел так жалостливо, что Валерке даже немного стыдно стало.

Церковь не впечатляла. Маленькая, деревянная, сложенная из бревен, законопаченная мхом, была она темной и какой-то неказистой. Даже та, что в центре, смотрелась более нарядной.

— Слушай, а почему так мрачно? — высказал свои мысли вслух парень. — Ладно, я согласен, что камни нам не по карману, как и мрамор для облицовки. Но ведь у отца Димитрия церковь прям светлая да радостная. А тут на сортир похоже. Коллективный, судя по размеру.

— Не богохульствуйте!

— И в мыслях не было, — отмахнулся Валерка. — Напротив, сердце мое преисполнено скорби и непонимания. Желаю я, чтоб души прихожан благостью наполнялись в месте святом. А какая благость в сортире может быть?

«Мне там в голову приходят хорошие мысли, — не согласилась Лерка. — Порой даже стихи рождались!»

— Не надо запорами гордиться, — буркнул парень. — Это заведение чисто зашел-вышел.

— И что вы предлагаете? — благочестиво перекрестился Прохор, не став заострять внимание на том, что барыня опять смотрит в одну точку и себе под нос странные вещи бормочет.

— А как по мне, так благолепие и умеренность, — выдохнула Глашка.

— Стены надо выровнять да в белый цвет покрасить. Внутри тоже в белый, купола золотом покрывать у нас денег не хватит, но, может, покрасить можно? Колокольня нужна, чтоб об опасности предупреждать да в праздники звонить. Стены внутри расписать красиво, ангелами да святыми ликами. У кузнеца, вон, дочка красиво рисует. Небось, среди наших еще умельцы найдутся?! Дело-то благостное. Небось, и платить им не придется?! Но я бы заплатила.

Прохор серьезно кивнул.

— Я понял, барыня.

— Я передумала, — Глашка перекрестилась, — ваш вариант, барыня, лучше!

Валерка отвернулся и начал спускаться с холма в сторону села.

Вид отсюда открывался просто волшебный. Валерка аж остановился как вкопанный. Кажется, даже забыл, как дышать. Село было как на ладони, но домики отсюда были маленькими, словно игрушечными, а потому лубочно-красивыми. Вдалеке река изгибалась петлей, и по ней тянулась вереница корабликов с разноцветными парусами. Словно дети запустили в ручей игрушки. Сейчас Валерка как никогда понял Горыныча, который не смог удержаться и не поиграть в настоящие кораблики.

— Благодать какая, — тоже выдохнул Прохор, останавливаясь за левым плечом и крестясь.

— Хорошее место для церкви, — согласился парень. — Потому надо не запороть всё тем сараем.

Управляющий укоризненно вздохнул, но промолчал.

Молчала и Лерка в голове. Не нудела, не давала советов, не хныкала и не приказывала никого пороть. От этого молчания было потрясающе уютно и тепло в груди.

Валеркина рука без какого-либо приказа с его стороны поднялась и перекрестилась. Он вздрогнул, и контроль над телом вернулся.

— Благолепие какое.

— Пошли, — он перекрестился уже своей волей и принялся спускаться с холма.

Школа была почти готова. Когда они вошли внутрь, пара женщин вешали на окна занавески. Веселые занавески в голубой вышитый цветочек.

— Очень мило, — похвалил он и почувствовал что-то вроде гордости.

Просто исполняя его приказ, могли бы повесить простые льняные без вышивки, а то и без занавесок обойтись. Но нет.

«Мило, — согласилась девчонка. — Хотя вышивка кривовата! Явно ребенок делал».

— Чтоб ты понимала в колбасных обрезках, — хмыкнул парень. — Детские работы — они самые сильные. И не пожалел кто-то трудов.

— Нравится, барыня? — несмело спросила одна из женщин. — Ежели не по нраву чего, так вы только прикажите, сей же миг всё поправим.

— Всё отлично, — похлопал он женщину по плечу и с удивлением отметил тот факт, что Лерка явно подросла. До плеча не пришлось тянуться. — Вы большие молодцы. Как для себя стараетесь.

— Дык, для себя и есть, — несмело подала голос вторая. — Сын у меня да дочка наукам учиться идут. Дочку вот в кружевницы мечтаю пристроить, ловкая она, а сынок-то вроде бесталанный, неприкаянный, может, хоть вы на путь наставите его?

— Всё может быть, — не стал давать обещаний парень.

Прошел по классам и понял, что школу можно открывать.

— Прохор, — обернулся он к управляющему, — скажите, что детей можно в школу запускать. Думаю, завтра отличный день для открытия. Сделаем первый учебный день здесь, а послезавтра небольшой праздник?! Как вы на это смотрите?!

«А чего не прям завтра праздник-то?»

— Можно и завтра праздник, — согласился Валерка с внутренним голосом. — А послезавтра с новыми силами за учебу.

— Кузня еще не готова, — несмело напомнил управляющий. — А вот цех поставили. Желаете осмотреть?

Валерка, конечно, желал.

— Батюшки, лепота-то какая! — всплеснула руками Глашка. — Сама бы тут и работала!

«Впрямь, мило! — согласилась Лерка. — Коврики благостные такие, и занавески мастерица уже шила!»

Валерка такие мелочи пока не мог отличать, но согласился, что цех выглядит отлично. Даже лучше, чем он себе когда-то представлял в мечтах.

— Молодцы! — согласился он. — Жилые комнаты тоже готовы?

— Не извольте сомневаться, барыня, вон Лукерья даже травы душистые, злых духов отгоняющие, повесила.

— И как у вас уживаются столь дремучие суеверия и церковь, — пробормотал он себе под нос и перекрестился.

Впрочем, он уже видел, что некоторые суеверия ни разу не суеверия, а вполне себе материальные явления, которые пью пиво, мочатся на пожар и тем спасают его имущество. А также идут на сделки и становятся поставщиками лесных даров к столу. Земляника в конце весны, как это можно объяснить с точки зрения здравого смысла?!

— К детям надо приставить смыщленую женщину для пригляда, — велел он управляющему. — Вдову может какую. Оклад ей положить в рубль, и всем необходимым обеспечить. Ежели она же еще мастерством каким владеет и обучать ему согласится, то оклад до полутора рублей увеличить.

— Вдовая у нас тут только Марфа Рябая, да она вроде только валенки валять умеет. Да свистульки резать.

— Честная?!

— Господь с вами, барыня, конечно!

— Чистоплотна ли?

— Прикажите позвать её?

— Зовите! — решил парень. — Сама погляжу. Может, вопрос с валенками на зиму сразу и решу, а то так и не купила.

— Запамятовал, барыня, — прижал ко рту руку Прохор. — Простите, ради Бога! Исправим!

— Забор исправьте, — буркнул парень. — Валенки до зимы погодят еще.

Рябая Марфа удивительным образом напоминала Матрёну. Не лицом, нет, а ощущением мягкости и уюта. Если кормилица его была толстовата, простовата и мыслями, и лицом, то эта на лицо была страшновата, худа как жердь, но при этом всё равно уютна.

Валерка глянул на её руки, отметил серебряное кольцо, единственное украшение, на руках, сами руки — чистые и с коротко обрезанными ногтями. Волосы были убраны под льняной платок, сарафан с вышивкой только по вороту, а рубаха с богатыми вставками по рукавам. В целом женщина производила приятное впечатление, и парень кивнул своим мыслям.

— Гожусь, барыня? — спросила вдова высоким голосом.

— Ого, да вам бы в хоре петь, — не удержался парень. — Знаете уже, да, что предложить хочу вам?

— Ведаю, барыня, не стану скрывать, все в деревне знают о том, что затеяли вы. Дело то богоугодное, конечно, но справлюсь ли я?!

— Отец Владимир поможет вам, — принял решение Валерка. — Если вы со всеми условиями согласны, то жить будете при детях, а то среди них сироты есть, а детей нельзя одних оставлять. Они нам тут от безделья всё разнесут.

— А мой дом, хозяйство, куры?

Валерка беспомощно оглянулся на управляющего, что делать с курами, он не знал. Предложить их перенести сюда?

Сделать рабочий график два через два?!

— Неужто соседки за дюжину яиц не присмотрят? — пришел на помощь мужик. — Да и дом пусть стоит. Не думаешь же ты, что барыня тебя с дома гонит? Коль пожелаешь, так сдашь в наем позже. Али усыновишь кого из сирот, да мало ли как жизнь после сложится?!

Женщина поклонилась, и стороны присели за ближайший стол, обсуждая мелочи. Заодно и завтрашний праздник оговорили поподробнее.

— С праздника-то благолепно начинать, — согласились все, и Валерка решил, что местным виднее. Тем более, что праздниками тут никто не баловал.

На улице послышался шум и парень, поморщившись, подхватился. Шум обычно предвещал неприятности.

— Барыня, — на пороге новой школы бросился ему в ноги новый кузнец Иван. — Стреляет же!

И он вскинул ружье.

— Стой, дубина! — заорал парень, правила обращения с оружием в которого вбили с детства. — Опусти ствол вниз.

Кузнец пошел дальше и вовсе выронил ружье. Валерка машинально отскочил и прикрыл голову руками. Но выстрела не последовало.

— Дык, не заряжено же, — когда повисшая пауза затянулась и от тишины начало звенеть в ушах, произнес кузнец.

— Всё равно дурак, — отозвался парень. — Никогда не направляй оружие в сторону людей.

Он подошел и поднял ружье, направив его в землю.

— Пошли, покажешь, что вышло. Нам надо мишени поставить. Пули начать делать массово. И сами ружья.

Окружающие не стали крутить пальцами у висков. Но это просто потому, что такого жеста тут пока не было.

За разговорами дошли до кузницы, где на заднем дворе организовали небольшой полигон со спешно организованными мишенями.

Ружье стреляло. Одной пулей. После выстрела его надо было заряжать. Ствол требовал чистки, саму конструкцию требовалось разбирать и смазывать. Стреляло оно тоже кривовато. Но, сделав пять выстрелов, парень пристрелялся и с шестого раза попал почти в центр.

— Потрясающе, — выдохнул первый Иван. — Это ваше ружье легче арбалета и проще лука, коль вы так легко с него попадаете.

— Попробуйте сами, — отдал смертоносную игрушку парень. — Нам надо штук двадцать таких, желательно в ближайшие дни, — решил он. — Порох, пули с запасом, и начать тренировки среди личного состава. Ежели кто из баб охоту выскажет — не препятствовать, но насильно не заставлять.

С ружьем играли почти до темноты, но попасть в центр кроме Валерки никому не удалось. Хотя выстрелили все не по одному разу.

— Барыня, мы, конечно, все силы приложим, — когда стало смеркаться, и парень засобирался домой. — Да только дюжину за пару дней никак не сделаем мы. Детали надо вручную делать, да на глаз. Подгонять по волоску. Тут бы за пару седьмиц успеть. Вы же еще велели повозки делать, мол, в столицу везете, на заказ государев надеетесь. Никак не успеем мы.

— Помощников берите, — велел парень. — Завтра на празднике погуляете, да начинайте толковых пацанов себе присматривать. А чем... — он замялся и про черта проглотил, — не шутит, и девок проворных, да сильных.

— Как скажете, — не стал спорить новый кузнец. А вот старый насупился, но протестовать вслух не решился.

— Я в долгу тоже не останусь, — пообещал парень. Отозвал в сторону управляющего и попросил выдать мужикам премии за успех.

— По миру так пойдем, — вздохнул Прохор, но пару рублей наскреб по карманам.

Вопреки привычкам, Лерка промолчала про немыслимые траты. Вместо этого выдохнула:

«Это было потрясающе. Правда, плечо больно».

— Да, с отдачей тоже надо что-то делать. Впрочем, у здоровых парней такой проблемы не будет. У них будут другие проблемы.

В усадьбу возвращались в приподнятом настроении. А Валерка прижимал к груди новое ружье, которое ему отдали кузнецы, не рискнув отнимать у барыни и пообещав справиться без опытного образца.

За ужином трещала Глашка. И про ружье новое, из которого барыня стрелять учила, и про школу, и про церковь, какую барыня заложить повелела. И про праздник, что завтра будет.

Все только ахали да просили показать орудие дивное. Но, поскольку уже темнело, Валерка пообещал, что завтра на празднике все всё увидят и даже постреляют. После чего унес ружье от греха подальше в комнату, где и заперся, до самого вечера повторяя упражнения по чарам.

А потом уснул.

Эти бесконечные кружения по больнице утомляли. Девоньки делали свою работу, болтать с Валеркой им было недосуг, да и не особенно интересно. У них была своя жизнь, которую они жили полной грудью. Валерка же словно выпал из этой обоймы, и сейчас лежал в пыли и грязи под ногами. Бесконечные массажи и электрофорезы превращали день в бег в беличьем колесе, отвлекали от тяжелых мыслей, и даже немного от постоянной боли во всём Валерке, но, казалось, не давали никаких результатов. Впрочем, каких результатов он хотел после длительной комы и всего нескольких дней бодрствования...

От скуки он пытался смотреть на себя и мир тем волшебным зрением из своей второй жизни, которая приходила в снах. А главное, он с ужасом ловил себя на мыслях, что та, вторая жизнь в снах кажется намного привлекательнее, и он ждет вечера, чтобы поскорее уснуть и снова почувствовать себя живым.

Волшебное зрение практически не работало. В том мире оно тоже заработало не сразу, и Валерка утешал себя этим, раз за разом напрягая глаза.

— Кузнецов, ты чего глаза пучишь, словно у тебя понос? — обратила на него внимание врач на физиотерапии, когда лепила электроды по всему телу.

— Просто так. Запор, наверное, тоже есть, — честно ответил он. — Но я же не чувствую ничего.

— Ничего, — врач закончила раскладывать электроды и включила еще видевшую Ленина аппаратуру. — Щас я тебе нервные окончания как тряхну, враз прогресс пойдет. Через недельку будешь бегать как обосранный!

— Обосранным не хотелось бы, — буркнул парень.

И тут в самом деле тряхнуло. А еще зрение расфокусировалось и он УВИДЕЛ.

Увидел что у врача болит голова. А еще сердце неровно работает. Он потянулся к каналам, качнул по ним энергию и обессиленно провалился в сон.

Проснулся рывком. Было темно. Впрочем, летом совсем темно уже не бывает. Так что он поднялся, убедился, что он снова Лерка, подошел к окну и прилег тощей грудью на подоконник. Этот мир пах совсем по-другому. Влажной утренней землей, лесом, деревом от ставня и подоконника, под окном рос куст роз и тоже пах. Валерка не мог надышаться. Ему казалось, что даже звезды, такие далекие и такие близкие, тоже имеют запах. И звезды эти никак не хотели складываться в знакомые созвездия.

«Ты чего не спишь? — сонно проворчала Лерка. — Ты, беспокойный дух, посланный мне для испытаний души!»

— Ага, — согласился парень, и раз уж всё равно не спит, начал отжиматься. — А также тренировки твоего немощного тела.

Отжимания сменили приседания, потом три подтягивания в дверном проеме и всякие разные наклоны.

«Давай еще поспим», — ворчала девчонка, но постепенно проснулась и тоже вошла во вкус.

Парень оделся в штаны, натянул рубашку и зашнуровал ботинки. А после вскочил на подоконник и выглянул на карниз.

«Эй, ты что задумал?»

— Тебе понравится, — пообещал парень и, ловко зацепившись руками за подоконник, нащупал ногами выступ на стене. Перехватил руками, обрел под ногами опору, опять перебрал руками и, наконец, спустился на землю.

«Круто!» — согласилась Лерка.

— Вернемся через дверь, — пообещал он. — Но сейчас нам бы просто не дали спокойно выйти.

Земля пружинила под ногами, Валерка старался держаться тропинки, но получалось не всегда. Хотелось бежать, кричать, задыхаясь от восторга и снова бежать. Но он старался себя сдерживать, с местными порядками только ногу не хватало сломать.

Аккуратно добежал до качелей и присел, оттолкнулся и взлетел к звездам.

И снова проснулся.

— Эй, Кузнецов, ты живой?

Валерка разлепил глаза и увидел над собой врача. Она обеспокоенно совала ему в нос ватку с нашатырем.

— Просто заснул, — выдавил он.

— Ты десять минут ни на что не реагируешь! — она всплеснула руками. — Я уже собиралась реаниматологов звать, да только ты дышал.

— Сон хороший снился, — выдавил он.

Врач вздохнула.

— У меня от переживаний аж голова прошла. С самого утра болела, а сейчас рывком прошла. Чудеса просто!

Теперь Валерка развлекался осознанно. Пытался вызвать зрение и исцелить кого-нибудь. Как назло, остальные были бессовестно здоровы. Да и зрение нормально вызываться отказывалось. Появлялось на доли секунд и снова пропадало. Удалось перевести его на свою левую руку и опять пустить толчок по нервным импульсам.

Его как раз вернули в палату, и от бесконечной усталости он опять вырубился.

— Барыня, барыня, — над ним склонились обеспокоенная Матрёна, Прохор и Глашка, поодаль тоже толпился народ. — Вы сомлели, никак?!

Парень поморщился и сел. Левая рука слушалась плохо, словно он её отлежал. Пришлось разминать. Восстанавливая кровообращение.

— Ты в порядке, девонька? — Матрёна наклонилась, заглядывая в глаза. — Как ты исчезла из опочивальни? Это всё чары эти ваши, вот жила спокойно, бед не знали…

— Да не, — Валерка поморщился и встал. Одернул рубаху. — Я на качелях решила покачаться. Ночь, звезды, романтика. А чтоб никого не тревожить, в окно вылезла.

— Ах, — прижала к груди руки кормилица. — Второй этаж! А ну как голова бы закружилась, упала бы, расшиблась!

— Да чо она закружится-то?

— А сейчас вы, барыня, зачем на траву легли и без сознания лежали? — строго спросил управляющий.

Крыть было нечем.

— Ладно, — Валерка помотал головой и, подхватив Матрёну под руку, развернул всех в сторону дома. — Обещаю, что больше так не буду. Пошли позавтракаем и к чародею. Или уже не успеваем?

— Не поедете, может, — робко спросила кормилица. — Ты и так вон бледненькая, худенькая, в обмороки падаешь. Скажем учителю твоему, что занемогла ты. И ежели ему так надобно, то пускай сам является.

— Ага, — отмахнулся Валерка. — Делать ему больше нечего. Это скорее мне надо, а не ему. Значит, завтрак отменяется. Дайте мне три минуты и можем ехать.

Завтракал в повозке, никто его, конечно, совсем-то голодным не оставил. Кофе пить было не слишком удобно, но заматывать крынку в теплое полотенце уже опробовали на чародее, и Валерка был близок к тому, чтобы изобрести первую термокружку. Допив напиток, он об этом и поведал Прохору.

— Откуда вы только все эти свои идеи берете, — пробормотал управляющий. — Дома надобно нормально обедать. Вот кому кроме вас эти ваши термосы нужны?

— Путешественникам, — не задумываясь, выпалил парень. — Чародею. Мужикам, в поле что работают, а дети или жены им еду приносят. Туда же можно и холодное что-то налить. По жаре-то самое то.

— Так-то идея стоящая, — отозвалась Парашка. — Папка бы точно оценил.

— Вот! — парень наставил указательный палец на грудь мужчине. — Заедь к кузнецам, подкинь им идею. Смотри, вот примерно так надо сделать колбу, можно из стекла или металла. Плотно подогнать крышку, чтоб в дороге напиток не разливался, обернуть чем-то, что тепло задерживает, и внешний слой уже можно покрасивее сделать. Можно бересту использовать. Она вроде хорошо тепло держит.

— Неугомонная, — усмехнулся Прохор, но подкинуть идею кузнецам обещал. Правда, напомнил, что они и так заказами завалены, не продохнуть.

— Учеников пусть на этот заказ посадят. Из бересты корпусы делать кузнецы и не нужны, — не согласился Валерка. — А мы на этом можем и дела свои финансовые поправить. Потому что ружья у нас государство может и отобрать. Как-никак продукт стратегического назначения. А термос — баловство!

Сегодня чародей встречал у ворот одетым, с аккуратно собранными в короткую косичку волосами и в щегольских красных сапогах.

— На свиданку? — невинно спросил Валерка и тут же огреб подзатыльник. Сам не понял, как так вышло, что не удалось ни уклониться, ни даже заметить.

— Не твоё дело, — ответил учитель.

— Согласна, — кивнул парень. — Глупость сморозила. Это от голода и недосыпа. Простите, учитель.

Ванька недоуменно таращился с одного на другого и молчал.

— И щиты говно, — ответил чародей. — И не держишь ты их постоянно, хотя должна была уже научиться. Обещала мне.

— Обещал — не значит женюсь, — буркнул он себе под нос, но чародей услышал.

— Слово чародейское крепче железа, — наклонившись к самому его носу, прошипел он. — Если обещал, то женюсь значит, ясно?

— Так вы жениться?

Чародей зарычал.

— Вообще не твое дело, ясно?

— Да мне и с первого раза всё ясно было, — пожал он плечами и отодвинулся.

«Зачем ты его бесишь? — выдохнула Лерка. — Мне страшно!»

— А мне даже нравится, — ответил парень. — Адреналин шкалит, ты еще дрожишь, прикольный коктейль. Я, похоже, адреналиновый наркоман.

— Ничего я не дрожу, — чародей даже удивился такому предположению. — Что за ерунду ты несешь?!

— Это специальная боевая дрожь, — с самым невинным видом пояснил Валерка. — Для битв и просто от бешенства.

Чародей постучал по голове.

— Помогает, ваше чародейшество?!

— Так, — выдохнул взбешенный учитель и махнул рукой, отчего порывом ветра обоих учеников подхватило и потащило в сторону заднего двора. — Быстро поставили щиты и принялись отрабатывать. А у меня дела.

После чего он ушел в дом и захлопнул дверь.

— Странный он какой-то, — пожал плечами Валерка.

— Кто бы говорил…

Парень повернулся к Ваньке, но тот уставился на него преданной собакой, только что хвостом не вилял.

— Нападайте, барыня, я готов!

Пару часов отрабатывали щиты, и Валерка даже подустал, поскольку выкладывался на совесть. А вот Ванька, убедившись, что чародей за ними не смотрит, а Валерка бьет вполсилы, начал откровенно филонить.

— Эй, ты чего? — потер он зад, куда Валерка отправил здоровенный чурбачок, заметив это.

— Ты чего халтуришь?

— Устал, — Ванька без разрешения уселся на колоду и вытянул ноги. — Да и смысл спины гнуть, выполняя эти дурацкие упражнения?

— Думаю, смысл есть, — не согласился Валерка. — А ну враги, а ты щит не умеешь ставить?!

— Да какие враги, — отмахнулся Ванька. — У нас сто лет тут войн не было. А и были бы… есть же армия, стрельцы, Горыныч на худой конец!

— Опасная позиция, очень опасная, — не согласился Валерка. — Но если ты в самом деле устал, то бросай в меня. И не щади! Можешь даже крученым кинуть, обещаю, что пороть не стану!

Практически до обеда занимались сами. А потом явился злой чародей, всё в том же щегольском прикиде и опять навешал всем как котятам. Сам при этом не запыхался, сапог не испачкал и даже косы не растрепал.

Валерка в очередной раз поднялся на ноги и вытер лицо. Было оно измазано всем вперемешку в земле, в соплях, крови и слезах. За последние было не стыдно, они сами брызнули из глаз, когда Валерка вышиб собой дверь сарая.

Не меняя выражения лица, с которого за время этой показательной экзекуции не сходила скука, чародей привел Валерку в порядок, залечив ссадины, и отправил обоих умываться к бадье с водой.

— А меня?

— Только за деньги, — отказался лечить крепостного чародей.

Валерка вздохнул, эти сословные различия порядком бесили. Но если ему тоже отказаться от лечения из солидарности, то дома поднимется вой как по покойнику, и ходить на занятия придется, переступая через тела домашних.

— Давай я попробую? — предложил он Ваньке, но тот почему-то отказался.

«Холоп! — воскликнула Лерка. — Да как он смеет?!»

— Не хочешь, как хочешь, — отмахнулся парень, наклоняясь к воде, чтоб умыться. — Тогда к Аглае сходи в усадьбу. Пусть нормально промоет и может, мазь какую наложит. Вон тут синяк будет нехилый такой.

А потом чародей им объявил, что уезжает на неделю в столицу. И чтоб не скучали без него и продолжали сами заниматься. И вот еще Валерке книжка для этого. И он с самой паскудной ухмылкой вручил ему талмуд в серой обложке без надписей.

Валерка даже крякнул с натуги, принимая щедрый дар.

— Обедать, — скомандовал Прохор, едва парень влез в повозку сам и затащил туда фолиант. Он даже рот не успел открыть, чтоб начать фонтанировать идеями.

— Мы разве не на праздник? — удивился парень.

— В таком виде? — скептически посмотрел на него Прохор. — Нет, ежели вы прикажете, так прямиком туда поедем.

Валерка чертыхнулся и скомандовал домой.

Лично выволок фолиант и унес его в кабинет, после привел себя в порядок и спустился вниз. Подвел его желудок, выдавший руладу в коридоре. Так что был усажен и практически силой накормлен.

«Ну, зачем эта похлебка, — ныла девчонка. — Там, на празднике, будут калачи сдобные, орешки всякие, наверное, даже петушки привезут!»

— Похлебка — это правильное питание! — Валерка споро орудовал ложкой. Похлебка была выше всяких похвал, как, впрочем, и всё остальное у Маньки. Да и сама она тоже на праздник принарядилась. Дома остались, как ни странно, дюжие мужики, которые отговорились тем, что работы непочатый край, да и что они, дети малые али бабы, чтоб праздников желать.

Парень пожал плечами и выдвинулся на праздник. На сытый желудок ехать было веселее, в чем даже Лерка призналась.

Праздник устроили у подножия холма, недалеко от возводимой церкви и между двух деревень: старой и новой. Столы накрыли, шатры поставили, площадку будущую спортивную для детей украсили флажками и цветами. Нарядно вышло.

— Благолепно, — огладил бороду Прохор.

— Да, постарались люди, молодцы, — одобрил Валерка, одергивая сарафан. — Эх, сейчас бы со всеми в веселых стартах поучаствовать, побегать, попрыгать, размяться в общем.

«С ума сошел! — прокомментировала Лерка. — Так и норовишь мою честь сровнять с землей!»

Сам праздник Валерке не слишком запомнился. Люди пили, ели, веселились. Пели песни, стихийно сам собой создался музыкальный ансамбль с народными песнями, и люди закружились хороводами и просто парочками.

Валерка прихватил кружку взвара, чтобы занять руки, и народ не пытался утянуть его в танцы или другие развлечения, но остаться совсем одному (не считая внутренний голос), ему было не суждено.

— Ой, барышня Валерия, — Валерка аж вздрогнул и едва не пролил на сарафан напиток.

— А ты, Богдан, чего тут делаешь?

Парень приосанился, поводя плечами, так что рубашка затрещала на груди.

— Дык прослышал я, что у вас праздничные гуляния намечаются, да вот, явился на людей посмотреть да себя показать!

— Похвально, — пробормотал Валерка, на всякий случай сцепляя руки на кружке. А эти самые руки так и тянулись поправить рубашечку, перекосившуюся у ворота.

Нет, самого-то парня голубые эротические фантазии не посещали, впрочем, как и любые другие, не до того ему тут было. Но вот Лерка, похоже, сны уже давно смотрела.

— Подарочек вот вам на новоселье припас, — парень ловко вытянул из-за спины сверток.

— Надеюсь, не петух, — пробормотал Валерка, не спеша этот самый подарочек принимать, хотя Лерка вовсю тянула руки. Сопротивляться ей оказалось неожиданно тяжело. Руки сами тянулись.

— Нет-нет, — покачал головой Богдан. — Платок сие, наслышан я, что умеренность вы в трауре блюдете, но меж тем девица несравненной красоты и благодати.

Валерка про себя хмыкнул. Особенно про красоту. Он и сам такие вирши нести мог, и раньше регулярно нес. Обычно помогало.

Меж тем, стоило ему отвлечься, как руки его этот платок выхватили и развернули.

«Ах, красота какая!» — выдохнула девчонка.

Валерка вздохнул. Нет, так-то Богдан вроде хороший парень, да и Лерке из всех присутствующих лучше всех подходит (не старый хотя бы), угодить старается, пылинки сдувает. А что желудком да вестибуляркой слаб, так у всех свои недостатки. Лерку тоже вначале в повозке укачивало, а потом на каруселях только так кружилась.

— Не по нраву? — испуганно спросил Богдан. — Прослышал я, что вы дюже синий цвет любите, да и к глазам вашим, что как речка синяя…

Он замялся, подбирая эпитет поцветистее, и Валерка отеческим жестом потрепал его по плечу:

— Не напрягайся, парень, она, то есть я и так в восторге. А, впрочем, напрягайся. Оно никогда лишним не будет.

— Ничего не понял!

Вместо ответа Валерка накинул обновку на плечи и покачал пустой кружкой. Богдан тут же подорвался её наполнить свежим взваром.

«Какой он милый!»

— Ага, старается, — согласился парень. — Точно на что-то рассчитывает!

«Сватов, может, зашлет!»

— Не дай Бог!

«Злой ты», — выдохнула девчонка.

— Ну, хочешь, у чародея попросим опять по мозгам вдарить? Станешь хозяйкой в теле и делай что хочешь? Да только реально рано тебе замуж. А у парня этого гормоны так и прут. Не удержится он, да и тебя сгубит!

Лерка замолчала, придавленная печальными картинами возможного будущего.

Пальцы у Валерки дрогнули и сами собой погладили край платка.

Богдан прибежал счастливый, принес огромную баранку с маком, воздушную и пышную даже на вид. И две кружки с пышными шапками пены.

— Я пиво не буду, — сходу отказался Валерка.

— Сбитень же это, — недоуменно отозвался парень. — Попробуйте, Валерия, это же очень вкусно.

«Сбитень — это и правда вкусно!».

Валерка настороженно взял кружку, понюхал и пригубил. Пахло вкусно, алкоголем не отдавало, на вкус было как что-то сладкое, пряное с медом и легкой горчинкой. Лерке понравилось, а вот ему самому не очень. Слишком сладко.

На празднике становилось всё веселее и активнее. Люди, не балованные такими вещами, отрывались по полной: пели, плясали, лазали на натертый жиром столб в попытках сорвать какой-нибудь приз. Откуда тут взялся столб, Валерка не стал даже спрашивать.

Богдан тоже попытался добыть для неё чего нарядного, но потерпел поражение.

— А я бы залез, — буркнул Валерка себе под нос.

«Пошли залезем?» — загорелась Лерка.

— Опозоримся, — вздохнул парень, но послушно развернулся к столбу. Он-то знал, что они с Леркой едва могут подтянуться пару раз. Какие уж тут столбы.

Народ послушно расступился, подпустив его к снаряду.

Валерка снял сарафан (исключительно чтоб не запачкать салом) и остался в рубахе и портках. Даже ожидал окриков, но народ пожал плечами, ну, мол, барыне так можно. На то она и барыня.

Картинно плевать на ладошки не стал, просто разбежался, подпрыгнул и полез. И к своему огромному удивлению лихо преодолел половину столба. А вот до конца долезть не смог, съехал под разочарованные вздохи. Но и то, залез он сильно выше, чем Богдан смог.

— Не расстраивайтесь, — к нему подошел сын купца и протянул леденец. — Я вот тоже не смог. А ты чего оттуда хотела? Давай, я просто куплю?!

«Ленту алую, — выдохнула Лерка. — В волосы бы вплетала!»

Валерке совсем не охота было по утрам вплетать ленты в жидкие косицы, он бы и вовсе предпочел резиночку для волос. Ладно, раз уж девка, то можно с котиком, как китайцы делают. У сестры были такие. Сейчас-то она, понятное дело, из резиночек выросла.

— Да не, — отмахнулся он от парня. — Я так, просто попробовать. Ты молодец, высоко забрался!

Богдан приосанился и тут же скис.

— Даже ты выше меня влезла.

— Да я просто зарядку по утрам делаю! Вот еще через пару месяцев сама до лент этих дотянусь!

Богдан тут же рванул за лентами, Лерка хлопала в несуществующие ладошки, но шум производила самый настоящий. А Валерка внезапно почувствовал, что голова закружилась.

Только и успел, что на траву присесть, а после земля сама ему навстречу качнулась, и он потерял сознание.

— Кузнецов! Давай просыпайся! — его кто-то тряс за плечо. — Утро уже, вставай!

Валерка дернулся и окончательно проснулся.

— Очень смешно, — буркнул себе под нос и потянулся рукой этот самый нос почесать. И обнаружил, что рука-то двигается. Левая. Ну, как двигается. Не так чтоб нос чесать, но при попытке дернулась, от кровати оторвалась, снова дернулась и только потом обратно упала.

— Охренеть! — выдохнул парень, а медсестра куда-то рванула из палаты. За врачом явно побежала. Шутка ли, практически безнадежный больной практически встал и пошел. Самое время уверовать в Бога.

Валерка хмыкнул своим мыслям и сосредоточился на самолечении. В прошлый раз он на этом месте потерял сознание и был бы не против вернуться к тому, где прервался.

В этот раз всё пошло намного легче: зрение явилось по первому зову, но на этом успехи кончились. Как ни пытался он протолкнуть сигналы по нервным окончаниям, взявшись экспериментировать над той же самой левой рукой, но сигналы чихать хотели на его потуги.

А тут и врач прибежал. Начал давление судорожно мерить, стетоскопом размахивать и вообще суетиться без толку.

— Вот, — сказал Валерка, показывая свои невеликие успехи по управлению рукой.

— Физиотерапия помогла! — вынес вердикт врач. — Продолжаем. Чувствую, мы на верном пути! Давайте еще иглоукалывание подключим.

Медсестра пожала плечами, послушно забирая новое назначение.

— Поехали, Кузнецов, — к первой медсестре подтянулась вторая, и они привычным составом повезли парня на процедуры.

На физиотерапии наконец удалось отрешиться от внешних раздражающих факторов, вызвать волшебное зрение и толкнуть этот импульс. И еще раз. И потом еще раз.

От усилий аж взмок. Но после процедуры врач велела ему сжать руку в кулак, и у него это получилось.

— Вот что электрофорез животворящий-то творит, — благоговейно выдохнула медсестра светленькая. — А мы, дуры, не верили!

Врач на них шикнула, но было видно, что и она пребывает в некотором удивлении от результатов.

— Никуда не уходи, Кузнецов! — велела медсестра темненькая, вернув парня в палату. И сама хмыкнула от своего каламбура.

— Не сегодня, — пообещал Валерка. — Но в самое ближайшее время планирую совершить дерзкий побег от вас.

— Ах да, у тебя же невеста есть, — усмехнулась светленькая. — Теперь, может, и не бросит тебя!

— А ты бы бросила? — в лоб спросил парень.

Девушка смутилась.

— Не отвечай, я так просто спросил.

— Я не знаю, — честно ответила она, и обе они поспешно вышли, оставив парня наедине с мыслями и его волшбой, которой он и занимался теперь всё свободное время.

Получалось так себе. Почему-то лучше всего работало с электрофорезом.

Так опять и задремал, сжимая и разжимая кулак.

Очнулся рывком, и несколько раз опять машинально сжал кулак.

Рядом голосили бабы.

— Ой, падучая это, истинно глаголю тебе!

— Да сомлела просто, — отвечал кто-то рядом.

— Притомилась барыня, немудрено, в заботах о нас с утра до вечера. О себе бывает забывает, всё о нас, непутевых, радеет! — причитал кто-то.

Валерка сел, помотал головой, пытаясь привести мысли в порядок, но как будто только сильнее растряс их. Потер лицо, поправил платок на голове и наконец заметил всех, кто столпился вокруг него.

— Сама-то без сознания пала, — вещал кто-то жутким голосом с задних рядов. — Да только открыла глаза, и начала рукой левой по земле скрести. Уж мы крестили-крестили, святой водой брызгали, да всё без толку. Бесноватость сие!

— Ты говори-говори да не заговаривайся! — прикрикнул священник. — Сомлела барыня на солнышке. Что такого-то?

— А глазами зыркала?

— Да не было такого, — отмахнулся священник. — Показалось тебе.

— Может и впрямь показалось, — внезапно согласился голос. — Али и вовсе приврал для красного словца. Я-то могу, а нынче и вовсе зелено вино пробовал!

— Вот и проспись, отрок, — ласково посоветовал священник. — В порядке ли ты, дочь моя?

— Нормально всё, — ответил парень, вставая и отряхивая сарафан. — Голову, наверное, напекло. Вот и закружилась. Эти ваши платки и всякие головные уборы для здоровья-то не так чтоб полезны.

«Я видела своими глазами», — невпопад отозвалась Лерка.

— А обычно ты не своими смотришь?

«Последнее время я смотрю на мир твоими глазами. То есть своими, но через тебя!»

— Класс, — ответил парень. — А давай попробуем? Я, когда проснусь, ты тоже не спи и бери дело в свои руки, м? Как тебе идея?!

— Барыня, чего вы там бормочете?

— Ой, да что вы все переполошились? Подумаешь, в обморок упала. Может, с сосудами головы проблемы какие. В молодости такое бывает!

Народ нехотя расступился, но убедившись, что барыня вполне себе пришла в себя, говорит разумно (ну, в пределах своей неразумности), взвар ей подали и вроде как помощь не требуется, то люди постепенно разбрелись по своим делам и праздник продолжился.

— Утомилась, деточка, — Валерку со всеми почестями устроили на лавочке в уголке, и к нему подсела Матрёна с тарелкой каких-то разносолов, которые тут же принялась пихать. Есть Валерка не хотел, чувствовал себя хорошо, поэтому прикрылся кружкой со взваром и приготовился держать осаду.

— Да не, Матрён, не переживай, — поспешил успокоить её парень. — Подумаешь, в обморок упала. Бывает.

— Боязно мне, что падучая это, — шепотом произнесла кормилица. — А тогда никто не посватается больше! И так, погляди, пропал купца сын-то. Вился тут, вился, да пропал.

Лерка вздохнула.

— Да и фиг с ними, — беспечно отмахнулся парень. — Кому надо, не испугаются.

— Твоя правда, — кивнула Матрёна. — Судьба — она и на печке найдет. Не устала ты еще от праздника-то?

И женщина как-то хитро улыбнулась.

— Можно и домой, — согласился парень. — А ты чего так радуешься? Устала?

— Очень, деточка, — закивала женщина. — Кликать всех?!

— Да если кто-то хочет дальше тусить, так пусть остается, — пожал плечами Валерка. — А мы можем и домой. Так-то у нас полно дел на завтра. Еще и чародей книжку подкинул на период своего отпуска. И так ехидно ухмылялся, подлец, что подозреваю, там и за месяц не выучить, не то что за неделю.

А дома Валерку встретил новый забор. Ворота, обитые железом, столбы, врытые так, что и танком не сразу переехать, сам забор выше Валерки раза в два.

— Вау, — выдохнул он. — Вот это да! За день успели! Вот, можете же, чего раньше не сделали?

— Окститесь, барыня, — укоризненно произнес Прохор. — Мы всё это дюжину дней готовили! Ставить начали с тыльной стороны усадьбы, всё переживали, что вы до срока узрите. А то сюрприз вот хотели сделать.

— Молодцы! — Валерка покачал тяжелое кованое кольцо на калитке. — Сюрприз удался. Премию выпишешь всем, кто работал! И себя не обидь!

Управляющий довольно улыбнулся.

— Валера, проснись!

Парень проснулся рывком и попытался сесть, но вышло только подпрыгнуть. Впрочем, и это оказалось новым достижением. Он откинулся на подушку и помотал головой. Голова послушно моталась, сжал кулак, поднял руку и поднес к глазам. Рука поднеслась.

— Вот и молодец! — бесхитростно улыбнулась Ленка. — Я знала, что ты сможешь! Хоть врачи и говорили, что без шансов.

— А мне наоборот сказали, что шансы есть!

Ленка грустно улыбнулась.

Валерка опять поднес руку к глазам. Сегодня левая рука вела себя почти послушно, разве что мелкая моторика пока не давалась: кружку удалось зацепить с третьего раза, и то половину воды расплескал, пока напился. Ленка пыталась помогать, но выходило у нее бестолково.

— А у тебя как дела? Что нового?!

— Что у меня может быть нового, — пожала плечами девушка. — Вчера на физре отжимания сдавали. Ты же знаешь, как я ненавижу физкультуру. Еще эта наша препод, баба с веслом и на лыжах! Ой, блин, прости!

Валерка поморщился. Окружающие его люди пытались старательно его не волновать, и получалось только хуже.

— Ты же веришь, что я восстановлюсь? — напрямую спросил он.

Ленка отвела глаза и стала уверять, что конечно верит, что он станет еще круче, чем был, и вообще даже с одной рукой он самый лучший на свете.

— Хочешь, я тебя первый брошу? — напрямик спросил он. — Я всё понимаю. Найдешь себе нормального парня.

— Валера, ну, что ты говоришь! — всплеснула руками девушка и шмыгнула носом. — Хотела бы, уже сто раз бы нашла! Что за ерунду ты говоришь!

Он в бессилии стукнул кулаком по матрасу. Да, он нес чушь и не мог остановиться. Разве Ленка заслужила калеку?! Сколько его еще продержат на казенной койке?! В каком состоянии выпишут?! Кто будет выносить за ним горшки: мать, сестра, Ленка?! За что это им?!

«Ты всегда можешь это прекратить!» — шепнул ему внутренний голос. И это не был голос Лерки.

Парень помотал головой. Ну уж нет. Вот так вот просто он не сдастся, тем более сейчас, когда что-то начало получаться. Тем более, что было бы полным свинством самоубиваться в больнице, где врачи приложили столько усилий, чтоб его откачать.

— Не сегодня, — пообещал он вслух.

— Что? — Ленка опять повернулась к нему, потерла покрасневший нос, попыталась незаметно вытереть глаза, размазала тушь, но не заметила этого.

— Отжимания-то сдала? — спросил он.

— С третьего раза, — повинилась девушка. — Преподша пожалела просто. Но всю душу вначале вынула, бубнила и бубнила.

— Ясно, — вздохнул он.

Разговор не клеился. И санитарке с завтраком он даже обрадовался. Вначале. А потом понял, что кормить его будет Ленка, и опять стало неловко. Жидкая кашка, кисель. Неловкая помощь, отказаться было неудобно, а у самого орудовать ложкой пока не получалось. Он и так теперь лежал на мокрой подушке после попытки напиться.

— Вот и молодец! — похвалила его Ленка, когда последняя ложка каши оказалась съедена. — Я побегу, да?!

— Спасибо.

Девушка неловко чмокнула его в небритую щеку и убежала.

Потом были процедуры, и Валерка так устал, что опять уснул на них.

— Беда, барыня, беда!

«Ну, что там еще случилось?» — сонно пробормотала Лерка, и парень подскочил на кровати.

Над ним склонилась Матрёна.

— Вставай, Лерочка, скорее! Уходить надобно, тогда, может быть, и спасемся!

— Что случилось?!

Но конструктива от кормилицы добиться было тяжело. Она только плакала и уговаривала встать и скоренько уходить.

Была она столь серьезна, что парень послушно поднялся, оделся и, не помышляя о зарядке и прочих глупостях, послушно пошел следом.

Внизу толпился встревоженный народ.

— Печенеги, барыня, — четко доложил Прохор. — Повозка готова, Парашка с вами поедет, да вот решаем, кого из мужиков отрядить. А то мало ли, дорога может быть небезопасна.

— В смысле? — не понял Валерка.

— Чего непонятного, барыня, — начал нервничать управляющий. — Враги наступают, бежать вам надобно, а повозка даст преимущество в скорости. Одной вы спасетесь, на другую кого велите садить? Баб с детями на телеги разместим. Господь милостив, кто и успеет.

— Почему мы вообще должны бежать? — задал Валерка первый вопрос. Из истории в школе он помнил, что печенеги были, что они нападали на Русь и что-то там про монголов. Или татар.

Прохор только руками всплеснул.

— Господь с вами, барыня, неужто мне сейчас вам сказывать, что они с пленными бабами делают?!

— Страшилки оставим на ночь, — кивнул парень. — Я и так догадываюсь, что ничего хорошего с пленными никто никогда не делает. У меня вопрос, почему мы должны бежать. А не оборону организовывать?! А?! У нас тут вообще-то стрельцы есть царские. Мужиков тоже хватает вроде бы. Что за паника?!

Управляющий опять воздел руки к потолку и бессильно их опустил.

Заголосили бабы.

— Итак, — парень прошел в малую гостиную и поставил кофе на спиртовку. — Что произошло, откуда вы узнали о нападении, сколько их, как идут, чем вооружены?! Сколько у нас людей? Что уже сделано и что планируется.

Перелил кофе в чашку и бросил туда же маленький кусочек сахара. И без молока.

Лерка всхлипнула, но с советами не лезла.

Прохор начал докладывать:

— Весть о печенегах принес Ивашка Кривой с дальней деревни, что за болотом. Деревню вырезали, печенегов тьма-тьмущая идет, одному ему и удалось спастись. И то потому что на охоте был. Издали углядел, развернулся да дал деру.

— Так себе сведения, — кивнул парень, допивая кофе.

— Железная, — пробормотал кто-то из слуг. — Как мужа потеряла, так и самой жизнь не мила.

— Но мы-то живые, — возразил кто-то.

— Мы-то жить хотим!

— Все хотят! — повысил голос парень. — Да только с каких это пор постыдное бегство стало синонимом этой самой жизни, а?! Почему мы должны бросать годами нажитое, на поругание врагам отдавать?!

— Дык, убьют же ведь…

— Если мне не изменяет память, — Валерка сделал кружку с чаем и силой всунул Матрёне в руки, — то войн у нас тут лет сто не было. Не считая всяких турок и прочих, которые отсюда далеко. Откуда вы тогда знаете, что печенеги непременно победят?!

— Испокон веков так было, — робко пробормотал кто-то с задних рядов, но уже не так уверенно.

— А права барыня, — крикнула девка какая-то звонким голосом, — на что нам защитники, коль должны мы нажитое годами бросать и подобно зайцам трусливым бежать?!

— Окстись, дура, — возразил ей кто-то из мужиков. — Печенеги не ведают жалости! Пограбят, сожгут, в плен уведут, так хоть на родной земле… Господь милостив, добро-то можно и по новой заработать!

— Трусость свою прикрываешь, — ответила другая девка.

— Да у нас даже чародея нет с нами! — возопил Прохор. — С ним, может быть, и продержались бы малость, хоть до подхода войск царских. А без чародея-то что делать прикажете?!

— А печенеги никак у нас в чародействе сильны?

— Есть у них шаманы, — ответил управляющий. — Наш-то чародей всяко посильнее будет, да только что мы, народ простой, волшбе противопоставить можем?!

— А никак у нас регулярные соревнования меж чародеями да шаманами проходят?

«Что ты несешь? — не выдержала Лерка. — Какие еще соревнования? Чего ты вообще добиваешься? Прав Прохор, бежать нам надобно!»

— Никогда я от опасности не бегал, — ответил парень.

«А перед свадьбой первым делом в лес ломанулся!» — не согласилась девчонка.

— Я не так уж не прав был, просто дурацкий побег был. А сейчас-то у нас преимущество в повозках есть, — пробормотал себе под нос.

— Насколько я знаю, — Валерка налил еще чашечку кофе, приводя мысли в порядок. — Печенеги конные. А конный всадник всяко быстрее повозки. Так в чем наше преимущество?!

Управляющий растерянно заморгал.

«Повозками будет дорога забита, — отозвалась девка. — Задержат конных».

— То есть, ты предлагаешь спастись самим, а их на дороге бросить? Хороша я буду барыня?

— Заступница! — перекрестились девки дворовые. Пара мужиков потупились. А Прохор побледнел.

— Где отец Владимир? Где стрельцы? — повернулся парень к управляющему. — Где капитан? Никакого суетливого бегства. Нам надо разработать нашу тактику и стратегию. Я так понимаю, повозка уже заложена? Отлично! Парашка, ты с Матрёной должна организовать эвакуацию девок, детей и бесполезных баб. А мы с отцом Владимиром в церковь. У вас есть час, чтоб собраться и на телегах отправиться к пристани, откуда будет организован корабль с беженцами.

— Это вы хорошо придумали, — заметил отец Владимир, едва повозка отъехала от усадьбы. — Вы прекратили панику, все заняты делом и полная усадьба народа задержит противника. Вы сможете далеко отъехать.

— Вы сейчас серьезно? — Валерка аж привстал на сиденье. — А со мной чего рванул?! Зассал что ли? Свою задницу рванул спасать? Так я тебя разочарую сейчас!

Он сам не заметил, как перешел на «ты». Стало обидно.

«Мудак!» — согласилась Лерка.

— Был грех такой, — согласно перекрестился священник. — Подумал на мгновенье, что Господь посылает мне спасение. И лишь после понял, что это испытание!

— Я бы тогда просто в повозку села, как Прохор говорил. С Матрёной бы, и с Парашкой, и с Игнатом каким драпала бы, жопу бы свою спасала. Но нормальные пацаны своих не бросают, понял?!

Священник перекрестился и, отведя глаза, признался:

— Я думал доехать с вами до церкви и там, прося послать вам защитника, остался бы.

— Даже если ты врешь, все равно прощаю, — выдохнул парень. Сейчас не время ссориться, а минутную слабость позволить себе может каждый. Не убежал же с поля боя, лишь думал о том.

«Ссыкло! — не согласилась с ним Лерка. — Пороть бы, да кто ж даст, священника-то!»

У церкви Валерка первым спрыгнул с повозки и быстренько перекрестился, после чего шагнул внутрь.

— Что привело тебя, чадо? — басом выдохнул отец Дмитрий.

— Слушайте, — зачастил парень, быстро склоняясь под рукой священника и тоже крестясь. — У нас тут с дальней деревни парень прибежал, говорит, печенеги идут, щас всех пожгут, снасильничают и все умрем. В общем, надо оборону организовать. Чародей свалил к своим, бухать, наверно, будет, у них какой-то корпоратив. Так что надо самим справиться. Вы же с отцом Владимиром оба воевали, опыт есть. Что делать будем?

Отец Дмитрий почесал за ухом и пояснил:

— Я-то не воевал. Я на корабле матросом ходил, в драках портовых участвовал. А о печенегах от бабки слыхивал. Так-то о них давненько не было ни слуху, ни духу. Как Горыныч пришел на службу к батюшке нынешнего Царя, так и кончились нашествия-то.

— Хм…

— Я воевал, — встрял отец Владимир. — Да только что тут сделать. Ежели они всю орду подняли, то не сдержать их силами нашего маленького городка…

— Вот только не надо опять начинать про бежать, ясно?! — зло зашипел парень. — Если бы все мои деды и прадеды так рассуждали, то у меня был бы господин, и звали бы его Ганс. Я в вас крайне разочарована, ясно?!

— Так, — отец Дмитрий поспешил выступить миротворцем. — Что вы предлагаете?!

«Почему Ганс?» — спросила Лерка.

— Потому что мы с Германией воевали тогда, — буркнул себе под нос парень. — Да, я предлагаю организовать эвакуацию мирного населения, — он повысил голос. — Это раз. Второе — организовать оборону. Третье — диверсии в стане врага. Послать за подмогой гонца, а лучше несколько — это четыре. Что я еще упустила?!

— Разведать, что задумали печенеги, — предложил отец Владимир. — Почему сейчас? Что изменилось? На что они рассчитывают? Какая цель?!

— Хорошие вопросы, — согласился парень. — Кто у нас главный, когда нет чародея?

— Посадник, — отозвался священник. — Да вот незадача какая, пьет он постоянно да помногу. Оттого ты, деточка, и не знаешь, что есть он у нас. Впрочем, на свадьбе твоей он был. Сидел на почетном месте. Помнишь?

Валерка честно попытался вспомнить, но не преуспел.

— Толку от него будет не много, — повинился священник.

— Сейчас тоже в запое?

Тот только пожал плечами.

— Тогда и остальные горожане его в лицо не больно-то знают?! А вас знают. Значит, вам на площади и толкать речь. Напирайте на то, что они плохие, а мы справимся, потому что с нами Бог!

— Он и в самом деле с нами…

— Надо только убедить в этом остальных. И не допустить паники. А то, как известно, ей поддаются даже лучшие из нас.

— Мне стыдно, — повинился отец Владимир. — У вас очень сильный дух. Возможно, потому что вы не были в бою. Но я рад, что вы меня пристыдили. Простите мне мою слабость.

— Я в самом деле не была в настоящем бою, — ответил парень. — Но это скоро изменится. Если гонец не наврал.

— Зачем бы ему это?

— Кто знает? У меня много тех, кто желает зла. Вдруг это коварный план захватить усадьбу?! Может, вы вообще все в сговоре?!

— Такими вещами грех шутить, — перекрестился священник Дмитрий.

— Я окружена такими шутниками, — выдохнул парень. — Но давайте исходить из того, что опасность в самом деле имеется. Значит, нам надо организовать эвакуацию, оборону, разведку и диверсии. Возражения есть? Нет. Ну и отлично. Созывайте народ. Или вначале со стрельцами перетрем. Кто там у них сотник?!

— Окститесь, барыня, кто ж в провинциальном городке сотню оставит? Урядник у нас. Под его началом три десятка стрельцов. И три десятника, сталбыть.

— Негусто, — вздохнул Валерка. — Но будем работать с тем, что есть. Поехали к ним?! Там же на площади и собрание сразу проведем.

Урядник им не поверил.

— Вы, барынька, знамо дело, переволновались. Чота не допоняли, сталбыть. Негоже панику наводить, — когда Валерка с поддержкой священников вошел в кабинет к начальнику, тот как раз собирался отобедать: разложил на чистой тряпице пару луковиц, соли щепотку да хлеба краюху.

— Святым отцам тоже показалось? — спокойно уточнил парень.

— Сами-то они ворога тоже не видели, — отозвался урядник и подкрутил ус. — Больше ста лет назад с печенегами мы замирились. С чего бы это им сейчас нападать-то, а?!

Ответов на эти каверзные вопросы ни у кого не было.

— То есть вы предпочитаете сунуть голову в песок, как страус, и не высовывать, покуда вражьим сапогом под зад не прилетит? — начал терять Валера терпение. — Для военного позиция прям отстойная.

— А ты предлагаешь панику создать, чтоб тут бабы начали метаться, толпу собрать, да чтоб они в давке сами себя-то и передавили?

— Я такого не говорила. Но если вам для принятия важного решения вначале пожрать надо, так вы кушайте, не стесняйтесь. Мы рядом подождем, — Валерку немного взбесило то, что мужик продолжал коситься на лук, словно ничего важнее не было.

— Хватит, — мужик встал и шваркнул кулаком по столу. — Не тебе, пигалица, меня в трусости обвинять. Сама-то ни в одном сражении не была, а туда же. Всё, что у тебя есть — слова лапотника какого-то, который якобы что-то видел да в лес убёг.

— Когда вы лично убедитесь в наличии врагов, мирное население спасать будет поздно, — Валерка оперся на другой край стола и наклонился вперед. — Вам знакомо такое понятие как «разведка»? Ну, так вышлите её, и начнем готовиться к самому худшему!

— Вижу сейчас в вас вашего батюшку, — усмехнулся урядник. — Да вот только он-то в военном деле разбирался. А вот вы — девица, как я погляжу.

— Как меня достали ваши средневековые предрассудки, — прошипел Валерка. — Всё, что я прошу, это сделать ВАШУ работу, а я буду делать свою. Вышлите разведку, мать вашу!

— Вы забываетесь, — урядник побледнел, но в гневе не стал орать, а напротив голос понизил, что заставило его даже зауважать. — Я вот сейчас прикажу кинуть вас в холодную, дабы вы охолонули и вспомнили, как с людьми говорить надобно.

— Хорошо, — выдохнул Валерка. — Ладно…

Он повернулся к священникам, которые во время этого разговора хранили подозрительное молчание.

— Что? Вы тоже считаете, что у меня галлюцинации и все из-за моей гендерной принадлежности? Но вы-то, отец Владимир, тоже погорельца видели?!

— Считаю, что успокоиться бы всем нам, — заметил священник. — Прочесть молитву, просить Господа нашего даровать нам ясность мыслей, а после и в самом деле разведку бы выслать, ибо сказано в Писании, что тот, кто принес благую весть — был почтен венком, а вот ежели плохую весть принесли вам…

— Ладно, — тихо ответил урядник, — будь по-вашему. Я вышлю разведку. Сей же час! Но ежели вы обманули, кто знает, какие цели преследуя, то доложу я об этом, и тогда мало не покажется!

— Если мы ошиблись, то лично я буду только рада понести наказание, — отозвался парень. — Даже если это самое наказание будет придумывать чародей лично. Уж у него-то с наказаниями всё хорошо.

— Пусть будет так, — отозвался урядник, обошел стол и выглянул в коридор, — Эй, кликни там Пашку с Гришкой. Дело есть для них. Да поживее!

Бум. Бум. Бум.

— Что это? — перекрикивая шум спросил Валерка.

«Колокол на площади!» — первой ответила Лерка.

— Колокола. Видать, народ на Вече собирают! — ответил отец Дмитрий.

— Ну, теперь верите?

Валерка первым выскочил в дверь и понесся к площади. Он не боялся уронить свое достоинство как мужики, которые, впрочем, тоже позабыли, что генералу не пристало бегать и вскоре догнали его, а после и перегнали.

— Тренировки усилить, — пробурчал он, добегая.

Площадь уже была полна народу, который всё прибывал и прибывал. Валерку отбросило потоком к краю площади, но тут подоспел отец Дмитрий и Валерка воспользовался им как ледоколом, ужом ввинтившись в толпу и ловко уклоняясь от людских рук и прочих частей тела.

На помосте стоял незнакомый мужик: заросший бородой по самую шапку (хотя на улице было тепло), именно он дергал за веревку, которая приводила в движение язык, ударявшийся внутри огромного литого колокола.

Бум. Бум. Бум.

— Люди добрые! Беда! — обождав, чтоб колокольный звон стих, закричал мужик. И, несмотря на шепотки, а где-то и вполне себе громкие разговоры, его голос прозвучал вполне себе слышимо.

— Что?

— Печенеги идут на нас войной. Жгут наши села, грабят наши дома, баб… ну в общем, мы все умрем.

— Аааааа!!!

— Ну что, не допустили паники? — проорал Валерка в ухо уряднику, добравшись до него.

Урядник глянул на парня диким взором и заработал локтями, пробиваясь к помосту. Валерка скромно пристроился позади, чтоб его не затоптали, а после рывком взлетел на тот же помост. Урядник опять зыркнул на него, но промолчал.

— Докладывай, — велел он крестьянину.

— А?

— Любезный, — вылез вперед Валера, — расскажите, пожалуйста, свидетелем чего вы стали. Как вас зовут? Откуда вы? Что вы видели? А что додумали?

Урядник опять недобро глянул на Валерку, но, о чудо, промолчал.

— Дык, Сенька я, сталбыть, из крестьян, но свободных. Хутор у нас на том краю речки Поруськи был… Несметные полчища печенегов идут на нас, хутор наш сожгли, мужиков в капусту порубали, девок спортили, а после кого тоже в капусту, а кого в полон!

— А ты как выжил? — строго спросил урядник.

— А я… — мужик замялся, покраснел, а после признался, — струсил я, сети я ставил на реке, как увидел всё, так не бросился врагов убивать, а в лодку упал, а после уплыл вниз по реке, куда течением снесло, а уж придя в себя, к вам скорбную весть понес. Прости, Господи, струсил я, братья мои и сестры. Нет мне прощения!

— Зато мы теперь знаем, что не враки это, про врагов, — хладнокровно и звонко перебил его Валерка. И это внезапно прозвучало в тишине. — А значит, не грех это, а промысел Божий, чтоб мы подготовиться смогли!

Все благочестиво перекрестились.

— Сколько их? — задал вопрос по существу урядник, но кроме эмоций у Сеньки ничего толком не было. Люди шумели, требовали от властей их защитить, а урядник не мог выжать из мужика ничего толкового.

— Потому и надо разведку выслать, — вмешался Валерка, устав слушать наводящие вопросы про количество врагов и откуда они идут, а также про их вооружение, построение и планы. — Он небось до трех считать умеет, а всё, что выше — «много».

— До десяти, — оскорбился селянин. — Вона, скока пальцев на руках, так и умею считать. Всегда на рынке хватало сих знаний, спасибо учителю моему. А еще…

— Да, три молитвы, я в курсе, — опять перебил его парень. — Если вам не нравится тот план, что вам я предложила, то забудьте о личности, давайте всем скажем, что это ваш план, и всё.

Урядник повернулся к своим парням, ловко высмотрев их в толпе, и принялся раздавать указания.

Валерка тоже присмотрелся и узрел капитана.

— Фрол Кузьмич, — звонко крикнул он и, несмотря на шумевшую толпу, тот его услышал и протолкался к помосту. — Ох, хорошо, что вы тут. Надо ваш корабль снарядить да мирное население эвакуировать.

— У меня есть знакомый, который мог бы стать вторым капитаном. Не так планировал я этот разговор повести, да уж как вышло.

— Сын?

— Племянник, — потупился капитан. — Но он правда толковый парень, со мной уже ходил, карты читать умеет да в звездах понимает.

— Ой, да не в открытое же море идем, — отмахнулся парень. — По реке надо корабли провести в сторону столицы. Сейчас с господином урядником определимся докуда.

— Да что там определяться, — махнул рукой капитан. — До Московии долго будет, а на корабль влезет от силы пара дюжин баб с дитями. Хорошо, если пару ходок успеем сделать. Да это только если до соседнего града идти. Сутки на дорогу в оба конца, коль река будет благосклонна.

— За сутки много может измениться, — кивнул парень. — Значит, мы можем рассчитывать на одну ходку двух кораблей. Али еще кто свой корабль предоставит для дела благого?

Капитан задумался.

— Там на пристани пять кораблей стоит. Ваши, один купца заморского, да еще два наших купцов. Но заморский купец-то поди уберется, себя спасая. Захочет ли баб с дитями забрать?

— А наши захотят? — уточнил парень.

И, судя по тому как капитан замялся, угадал.

— Можешь сам спросить? Или мне урядника попросить?

— Мне-то точно откажут, — опять помялся капитан. — А урядник — это власть. Может, его и послушают?!

Валерка повернулся к уряднику, который слушал весь разговор с вниманием. Когда взгляды скрестились на нем, он тяжко вздохнул.

— Не дадут. В лучшем случае — сами спасаться кинутся. В самом лучшем — кого из челяди с собой заберут. Странно, что вы, Валерия, в первых рядах не уплыли, а пытаетесь что-то для города сделать.

— Чего это? — нахмурился парень. — С каких это пор я крысой стала?

— Ну, много вам доброго город сделал?

Валерка хмыкнул.

— Кстати, тётку тоже надо вывезти. Толку от нее немного будет, — Валерка вздохнул и пояснил: — Все не влезут на корабли. Надо бы еще телеги снарядить, повозку отправлю тоже, но это человек пять, если потесниться. Телеги?!

— Соберем, — кивнул урядник. Он почему-то начал прислушиваться к Валерке и больше открыто не перечил.

Как-то незаметно штаб для обсуждения сместился в церковь. Туда прибегали с докладами, оттуда убегали с поручениями. Валеркины корабли загрузили и отправили. Снарядили корабль иноземного купца, который как-то безропотно забрал пятнадцать баб да с пяток детей. Еще один купец тоже без возражений отдал корабль, а сам остался, справив мужиков в народную дружину, которую сформировали из бывалых вояк да крестьян, разбив на десятки да поставив над ними более опытных командиров.

А вот последний корабль сбежал вместе с хозяином и его домочадцами.

— Фигня, — флегматично ответил Валерка. — Он крепостных бросил, там полно здоровых мужиков, их в ополчение, девок, кто пожелает, в полевой госпиталь, под начало моей повитухи. А кто желает в эвакуацию, тех на телеги и вывозить, пока есть куда.

Он опять склонился над картой.

— Я же правильно понимаю, что печенеги обошли горы с юга и сейчас прут на нас по единственной дороге через лес?

Он провел пальцем по карте.

— Вот, смотрите, тут река и море, им никак не пройти, значит, с севера мы прикрыты и туда отправляем беженцев. Тут горы, с конями они не пройдут. Не скалолазы же они и не козы. Под горами ходов нет?!

— Хозяйка не пустит, — помотал головой урядник. — Да и Горыныч же там.

— Странно, что они вообще через него прошли, — буркнул парень. — Не может же он такую армию пропустить. Это же какой запой должен быть, чтоб конницу на марше проморгать?!

— Неведомо нам сие, — отозвался отец Владимир. — Но не нашли ли они управы на наше единственное оружие?

— Кстати, об оружии, — повернулся Валерка к Прохору, который стоял у него за левым плечом и почтительно молчал. — Пошли к кузнецам за моим оружием. И пусть, во-первых, делают его как можно больше, а во-вторых, в эвакуацию собираются. Я так понимаю, мои владения у печенегов прям на пути лежат. Кстати, это отличная мысль подложить им там свинью!

— В смысле, — помотал головой отец Дмитрий, — они же не мусульмане, свиней вполне едят. Али вы коварство надумали и свиней отравить желаете?

— Да не, — парень отмахнулся. — Мысль пока сырая, но как бы их в болото заманить? Я слышала историю про то, как мужик один кучу врагов взялся вести через лес да утопил их там к чертям!

Священники перекрестились при упоминании чертей, но перечить не стали.

— Навряд ли печенеги станут нанимать проводника из местных, — наконец ответил урядник. — Я так понимаю, у них есть план.

— Или же они страшны своей импровизацией, — ответил Валерка и задумался. — Иллюзии? Зачем бы они могли сломя голову бежать, не разбирая дороги?!

— Нет с нами чародея, — буркнул урядник. — Ни Горыныча, ни чародея. Одни мы.

— Какие-то чары и я могу навести, — смиренно признался Валерка. — А еще у нас есть тайное оружие! Крепостной мой силой одарен оказался — может кипятком ссать.

— Тоже мне, силы, — скептически нахмурился урядник. Да все мы не ледышки производим, не при бабе будь сказано!

— Моча его волшебным свойством обладает, — пояснил священник. — Поджигает всё, до чего достанет. Разве что вода гореть не может. А вот всё, что горит, то сразу воспламеняется.

— И как заставить его ссать на голову им? — опять не понял урядник. — Умение, конечно, забавное, да только и с дальностью обстрела проблемы будут, да и количество снарядов у него невелико. Армию нам этим не одолеть.

Валерка гнусно усмехнулся.

— Зачем на голову, — хмыкнул он. — Выдайте ему бутылки, нехай заряды готовит. После придумаем, как во врагов запустить. Или катапульты поставим и пулять начнем, или с Горыныча сверху скинем (если он, конечно, живой и на нашей стороне). Или на пути засаду сделаем, а после подожжем дистанционно. Это можно проработать, после того как определимся с нашей стратегией. А что касается количества, так пусть пьет побольше водички. И прям щас начинает готовиться.

Озадаченный Прохор отправился озадачивать остальных. Мужики опять склонились над картой, а Валерка подумал, что было бы неплохо и другие вопросы порешать.

— Эй, — он выглянул на улицу и поймал Парашку. — А ты почему тут? Тебе ж место на втором корабле было оставлено.

Девка потупилась, но ответила честно:

— Да я тут осталась, чтоб вам помогать. Много кто из наших остался. А то как это, барыня остается, а мы уедем?! Не бывает так. Чем помочь вам, барыня? Проголодались уж, поди?!

— Да, — кивнул парень. — Раз ты осталась, то вели подать обед на мужиков. А еще как Прохор подойдет, кликни меня. У меня к нему тоже ряд поручений, пусть своих озадачит. И Матрёна, я надеюсь, уехала?!

— Как можно, деточка, — отозвалась кормилица из толпы, проталкиваясь вперед. — Никто из наших из усадьбы не уехал. Тетку вашу посадили на корабль. Игнат говорит, лично проследил. Да она и не против была.

— Тогда при мне будьте, — велел он. — Усадьбу пока бросать не будем, но все деревни надо эвакуировать. Нам лишние жертвы не нужны.

Валерка повернулся, чтоб снова скрыться в штабе, но тут на площади раздался шум.

— Горыныч, — завизжал кто-то.

— Где эта девка? — заорал Горыныч. — Срочно найдите мне Валерию, или я тут всё спалю!

— Ну и чего ты орешь? — строго спросил он, добежав до площади.

Бежать пришлось в прямом смысле слова, потому что Горыныч развел панику, вопя, стеная и грозя страшными карами, так что люди тоже пришли в движение, в основном бросившись врассыпную. Конечно, военные уже организовали некое подобие порядка, эвакуация шла своим ходом, народное ополчение тоже заняли тренировками и вывели за город, организовав там временный лагерь с палатками. Но от Горыныча никто не ждал ничего хорошего, поэтому ополчение тоже не бросилось лобызать своего возможного спасителя.

— Слушай, — Горыныч подозрительно оглянулся по сторонам и громким шепотом ответил: — Там печенеги наступают. Ну, или половцы. Я честно не знаю.

— А кто знает? — удивился парень. — Пушкин, что ли?!

— Не знаю, кто это, но я увидел полчища несметные, схватил самое дорогое и рванул сюда. Ты же умная и хитрая. Вот, спасай!

— Так, — Валерка задумался. — У меня всего несколько вопросов. Первый: а ты до скольки умеешь считать? Вот это сколько пальцев?

— Ты издеваешься? — возопил дракон. — Я умею считать, я же дракон. Сокровища-то как пересчитывать?! Я и тысячи знаю, и десятки тысяч.

— Тогда почему ты не посчитал врагов?! И половцы это или печенеги? Не то чтоб разница принципиальна, но хотелось бы конкретики.

Горыныч плюхнулся на задницу и задумался.

— Не уверен точно, у них же дисциплина хромает. Наступают не полками со строгим числом человек, но какое-то подобие дисциплины у них таки есть, так что пара десятков тысяч наберется.

Урядник, который тоже прибежал на крики о Горыныче, присвистнул.

— И вы, барыня, рассчитываете победить такую орду силами трех десятников и спешно набранной армии из лапотников в пару сотен человек? Бежать надо!

— Отставить панику, — гаркнул Валерка так, что Горыныч тоже на всякий случай вытянулся по стойке смирно. — Побеждать надо не количеством, а головой.

— Так точно, — по привычке гаркнул урядник, но потом вспомнил, кто перед ним, и расслабился. — И что вы предлагаете? Есть конкретный план или это чисто слова?!

— План будет, — пообещал Валерка. — Щас еще пару вопросов задам. Почему ты дезертировал, а не полил их сверху огнем? Ну, я понимаю, что, возможно, сжечь всех запала не хватает. Но с краешку-то? У тебя же дальность выше чем у них? Или что-то поменялось?!

Горыныч насупился и качнул свертком в передних лапах.

— Изменилось. Эти гады что-то нашаманили и теперь их мой огонь не берет. Их стрелы до меня тоже не долетают, но так я им тоже не могу ничего сделать.

— А просто на бошки насрать?

— От говна не дохнут, — буркнул змей. — Слетать навалить им?

— Успеется, — поднял руку парень. — Значит, к твоему дыханию они выработали иммунитет. Говоришь, шаманы их постарались? А если мы шамана выбьем? Их сколько у них таких дерзких?

— Шаман может быть только один, — отозвался урядник. — Есть, правда, еще ученики, но шаман, что может держать щит от огня, у них точно всего один, и его берегут как зеницу ока.

— И один человек может держать щит над войском в десятки тысяч? — усомнился парень. — Это какой силы он? А наш чародей так может?

Урядник с Горынычем задумались.

— Неа, — ответили хором, переглянулись, фыркнули, но подтвердили свое мнение. — Нет, не сможет. Может, своим Ковеном и смогли бы, да у нас нет такого войска. Есть войска царевы, есть дружина у каждого князя, по городам десятки да сотни располагаются, да народное ополчение собирают, коль нужда пришла. А вот чтоб на постоянной основе у нас войско в таком количестве бродило, не бывает. Пахать-то кто будет?!

— Логично, они-то с земли не живут, — пробормотал парень. — Копили силы, гады, шамана своего учили. Он, небось, одно только заклинание и знает, гаденыш. Надо шамана выбить. И у нас преимущество появится.

— Как это сделать? — по-деловому спросил урядник. — Есть план?!

— Будет, — пообещал парень. — Пока предлагаю заняться мелким вредительством. Например, увлечь часть этих нехороших людей в болото. У меня там как раз нечисть не кормлена с весны. Надо попросить Чудо-Юдо, чтоб товарищей позвал, пообедают, а остальных в болоте притопить. Говорят, для урожая полезно.

— Столько народу в болоте всё равно не поместится, — со знанием дела уточнил успокоившийся Горыныч. — Но ты права, коварная девка, пару сотен можно и в болото.

— А дальше выбьем шамана, — пообещал парень. — И ты сможешь пожечь еще пару сотен.

— Даже тыщу смогу, — пообещал Горыныч кровожадно и облизнулся.

— Ты же не ешь людей.

— Печенегов можно, — Горыныч опять потряс свертком. — Они спортом занимаются, доспехов толком не носят, значит, на зубах ничего не скрипит и не застревает. Опять же конина. Диетическое мясо.

— Фу. Избавь меня от подробностей, но ты, Слава Богу, не сможешь сожрать тыщу людей. Иначе мы бы тебя в мирное время не смогли прокормить. Господи, как бы потом мор не начался, — Валерка схватился за волосы. — Сможем ли мы сжечь это всё?

— Вы так серьезно настроены на победу, барыня, — уважительно протянул урядник.

Горыныч опять выразительно потряс свертком.

— Мне нужно самое защищенное место.

— Мать его где? — строго спросил Валерка. — Даже если вы в ссоре, то уж ради такого дела можно и объединиться, а?

Горыныч скептически посмотрел на парня.

— Ну, может и согласится.

— В пещере не вариант оставить?

— Вдруг доберется кто?

Валерка строго посмотрел на него:

— Я так понимаю, что они пещеру миновали, верно? Так не там ли теперь самое безопасное место?

— Ты же сама сказала, что вы их побьете, тогда они рванут обратно, а там на пути пещера! Нет уж, я не могу так рисковать!

— Так, — парень оглянулся по сторонам, задумавшись, что же в самом деле делать с яйцом. Его усадьба стояла прямо на пути вражеского войска и гарантий, что они остановят многотысячную армию до разграбления, не было никакой.

«Господи! — воскликнула Лерка. — Ну, почему мы должны решать все эти вопросы, а?»

— Действительно, а чо сразу мы?! — буркнул парень и хихикнул.

— Ты не можешь меня бросить в столь трудный час! — патетично заметил Горыныч и попытался прижать лапу ко лбу, но сверток начал разворачиваться, и тот поспешил подхватить свою ношу.

— Вот! — Валерка повернулся к церкви. — Святое место, оборонять будем до последнего, а если вдруг что, то выхватишь уже отсюда и свалишь. Лучше места не найти!

Священники, вышедшие на шум, вздохнули, но препятствовать и кричать про святотатство не стали. В конце концов, церковь официально проповедовала чадолюбие, а как там младенец выглядит — дело уже десятое.

— Так, — пристроив ребенка, Валерка развил бурную деятельность. — Погнали вначале к болотам, у меня дело к Чуду-Юду, надо там все подготовить.

— Эй, я тебе лошадь, что ли?

— Лучше! — вдохновенно поднял указательный палец парень. — Я тебя реквизирую на нужны армии. Будешь вместо вертолета. Авиация — это сила. И десант еще! Пошли — пошли, я же на тебя сбрую не вздеваю, не трусь, я не дам тебя в обиду, а враги хоть еще на пороге, но уже близко.

Дракон вздохнул, но противиться неуемной энергии парня не смог и, послушно подхватив его подмышки, взмыл в небо.

Этот перелет прошел быстро, потому что и лететь было недалеко, да и технология была в целом отработана. Приземлились аккуратно, хотя парень по привычке мягко спружинил ногами. Правда, в перекат уходить не стал. Устоял так.

— Ээээй, — заорал что есть мочи, — Чудо-Юдо, выходи, у меня к тебе дело на миллион!

Не успело эхо затихнуть вдали, а в болоте эхо затихло весьма быстро, как ближайшие травы качнулись, и к ногам парня выкатилось это лохматое зеленое забавное чудо с внушительными клыками.

— Привет, барыня, — чудище пару раз подпрыгнуло от переизбытка эмоций и завалило Валерку вопросами: — Ты за ягодками пришла? Я наши договоренности исполняю, всё, как и было обещано. А хочешь, я грибочков тебе наберу? А ты мне разбойника какого? Ну, неужто у вас тут совсем преступность истребили?

— Вот об этом я и собиралась поговорить! — кое-как вклинился парень. — Хочешь пару тыщ печенегов? Только все трупы надо хорошенечко утилизировать, чтоб никакой тут заразы не развелось.

Чудище шмякнулось на задницу.

— Тыщу? — оно задумалось. — Я же столько не съем!

— Притопить в болоте, — начал предлагать варианты парень. — Позвать родственников на праздник и потом выгнать с подарками?!

— Хм… — чудище продолжило что-то прикидывать, загибая пальцы на когтистой лапке. — Можно. А как они тут окажутся?!

— А вот это уже моя задача, — кивнул своим мыслям парень. — А твоя — сделать так, чтоб все, кто прибежит сюда, тут же и остался.

— А ты грех на душу не боишься взять? — вяло поинтересовался Горыныч.

— Это какой? — Валерка был занят обдумыванием стратегии заманивания врагов в наскоро сделанную ловушку, поэтому вопросы нравственности волновали его несильно.

— Ты же девочка, — пояснил свою мысль дракон, и начал неудачно, потому что Валера себя девочкой не считал. — Ваша цель жизнь дарить, а не отнимать.

— Слушай, мне лень копаться в памяти в поисках подходящей цитаты из Библии, — честно признался он. — Потом спрошу у святых отцов. Ну и помолюсь, попрошу за души павших и за свою тоже. Так, давай по делу. Перед тем как гнать врагов в расставленные ловушки, нам надо слетать на разведку. В идеале так, чтобы пристрелить и сжечь их с воздуха, чтоб забыли дорогу сюда. Понятно?

— Понятно, — мрачно буркнул Горыныч. — Если это безопасно, то можно!

— Тогда полетели в усадьбу за ружьем!

В усадьбе было шумно: бегал народ, бегали стрельцы, над бледным Ванькой склонились аж два бойца, один держал под мышкой внушительного вида бочонок, другой потрясал глиняными горшочками.

— Мужики, ну я больше не могу! — почти рыдал парень. — Я даже на пиво еще год не смогу смотреть!

— Попей тогда водички! — ласково говорил ему тот стрелец, что держал горшочки. — Смотри, как гончар расстарался, а ты даже пару капелек не можешь из себя выдавить! Непатриотично это! Пей!

— Давай, боец! — похлопал Валерка по плечу одноклассника, проходя мимо. — Учитель будет тобой гордиться, когда вернется!

Ванька послушно припал к ковшичку.

Горыныч заинтересованно вытянул голову вперед, но ему пива никто не спешил предлагать, а Валерка еще и строго погрозил пальцем, напомнив, что у них еще куча дел, а авиации в пьяном виде вылеты не разрешают. Тот печально вздохнул, но спорить не стал. Послушно шлепнулся на задницу неподалеку от собачьей будки, в которой торопливо схоронился её хозяин.

Валерка зашел к себе, осмотрелся, сменил кокошник на повязку, которая не так чтоб соответствовала его статусу, но совсем с непокрытой головой здесь не ходили. Попрыгал и понял, что оттягивает время. Совершать подвиг не особенно хотелось, но десантник на то и десантник, чтобы их совершать.

«Послушай, — осторожно начала Лерка. — То, что ты задумал — это самоубийство. А это, как известно даже тебе — грех!»

— В военное время это называется «подвиг»! — отозвался парень. — И никто кроме меня это сделать не сможет. Разве что ты скорее всего справишься, потому что ты знаешь, что надо делать, и мы с тобой тренировались всему, кроме самого прыжка. Но тут заранее не подготовиться, сама понимаешь.

«Если мы погибнем, то я притащусь за тобой в твой мир и буду доставать тебя и там!»

— Или наоборот, мы наконец-то разделимся, и ты получишь свободу!

«То есть я тебе надоела, и ты таким образом собираешься от меня избавиться?»

— С бабами трудно спорить, — выдохнул парень и наконец-то дошел до кузнецов. Кузнецы из своей кузни в деревне уехали, но добрались пока только до усадьбы, и сейчас с комфортом устроились рядом с Горынычем и даже успели сообразить бочонок пива.

— Ой, не серчай, барыня, — поспешил успокоить Валерку Иван старый. — Мы так-то готовы в ополчение хоть сейчас идти. Да только нам сказали, чтоб явились к вечеру к церкви, мол, может быть, в ополчение, а может, и кузнецами сгодимся.

— Мне нужно, чтоб вы все ружья, что уже сделаны, отдали мне. И, кстати, пиво сдать Ивану. Ему для дела, а перед битвой нельзя употреблять. И тебе, Горыныч, тоже! Я же тебя предупреждал, что мне нужен трезвый пилот.

— Да я трезвый! — поспешил уверить ящер. — От копота топыт… тьфу…

— Дык, не так много вышло-то, с десяток, может, — поспешил отвлечь на себя внимание Иван новый. — Только ими и занимались, как вы велели. И патронов вот к ним мешочек.

Кузнец поспешно встал и сдернул кусок тряпки с ящиков за спиной Горыныча. Тот даже услужливо отодвинул лапу в сторону.

— Вот, выбирайте, барыня!

— Из которого мы уже стреляли? — Валерка попытался определить на глаз, но ружья выглядели похожими. Разве что у пары оказался украшен приклад рисунками.

— Вот, пытались красоту навести поначалу, а после уж стали делать без пригляду на красивости.

— Я вроде сразу говорила, чтоб на количество напирали.

— Ну как можно, а?! — оглянулся Иван старый, но особой поддержки не нашел. — Для самой барыни же делаем, а ну как вы бы торговлю ими развернули. А баре-то любят, чтоб красиво было.

— Аргумент, — согласился парень и добавил, пока кузнец не воспрял духом: — да только нам надо было личную дружину вооружить, а тут все равно на красивости. Все проверяли? Все стреляют исправно? Пошли еще раз проверим. Все равно телеги нет еще.

— Никак у вас дел других нет?

— Дел хватает. Да только личное оружие — это ответственность бойца. Так что идем, пристреляем все стволы, заодно себе по руке подберу.

Разочарованные кузнецы послушно поднялись и отправились на задворки усадьбы. Горыныч поспешил задвинуть лапой злополучный бочонок, в котором уже всё равно ничего не осталось.

Пристрелялись быстро, и Валерка подхватил выбранное ружье, к которому провинившийся Иван быстро приделал ремень, чтоб ружье можно было вешать через плечо. Остальные ружья повелел собрать и вооружить ими личную дружину.

— Вы, Иван, этим и займитесь. Я вижу, у вас есть свободное время, а у меня его прям нехватка. Мужики в драке толк знают, а как стрелять, покажете им сами.

— Будет сделано, барыня! — бодро пообещал Иван новый.

— Поехали! — махнул он рукой Горынычу, и тот послушно подхватил парня подмышки.

— Куда это вы собрались? — сощурился Иван старый.

— На разведку, — четко отозвался Валерка. — На время моего отсутствия главные Матрёна и Прохор. А в городе есть кому командовать. Всё ясно?

— Негоже так, барыня, — начал уговаривать кузнец, но парень отмахнулся, и это послужило сигналом ящеру, который с коротким разбегом взлетел, тут же набрав высоту.

Но план быстро подлететь к войску и пожечь-пострелять его сверху потерпел полный крах.

— Не могу, — прорычал Горыныч, сделав третий заход и вновь слетая с намеченной траектории. — У этих (тут из-за ветра было не слышно), явно магическая защита какая-то. Не могу подлететь!

— Выше, — проорал Валерка. Горыныч послушно поднялся, и магический барьер ослаб, позволив пролететь над войском. — Смотри, а тут спокойно летим. Впрочем, я и там не чувствовал сопротивления. Скорее всего это защита чисто от Горыныча. Значит, можно забросать их сверху чем-то!

Их кружение над лагерем уже начало привлекать внимание, внизу засуетились, в них полетели стрелы и одинокий сгусток огня.

Горыныч мстительно облегчился на лагерь и взял курс обратно к городу.

Возвращение в усадьбу прошло буднично.

— Так, у меня новая идея! — поднял указательный палец вверх парень.

Горыныч втянул голову.

— Может, не надо? — неуверенно спросил он.

— Сейчас мы быстренько изобретем парашют, и ты меня с ним скинешь. Не ссыте, салаги, я так уже сто раз делал.

— Врешь.

— Ладно, вру, — легко согласился парень. — Не сто, но правда делала. Защита пропускает меня, а парашют они не могли предусмотреть. Потому что их еще не придумали. Но вначале мне надо еще дать распоряжения про парашют. А я, хоть и не раз его укладывала, не очень пока понимаю, как его можно сделать кустарным способом и в кратчайшие сроки. Поэтому надо бы посоветоваться. Ты не мог бы мне быстро дать по башке, чтоб я вырубилась. Только, пожалуйста, не насмерть.

— С ума никак совсем сошла! — выдохнул Горыныч. — Говорил я, что для девки слишком это испытание! Давай я тебя отнесу в безопасное место, а?! И яйцо заберешь, сохранишь две жизни и разум?!

— Блин, — Валерка покачал головой и отвернулся от ящера, который проникновенно заглядывал ему в глаза, ища признаки безумия. Подошел к ближайшему дереву, постучал, но решил, что способ не очень надежный. Убиться о такое — это надо быть большим оригиналом. Это же так рассчитать силу удара, чтоб только вышибить сознание из тела?! — А ты никакие сонные чары не умеешь насылать?

Ящер отрицательно покачало головой.

— Могу тебя по-дружески сожрать.

— Спасибо, мне не холодно, — машинально ответил парень. — Ладно. Раз тут ты не можешь помочь, то поищем мою повитуху. Вроде у нее было волшебное зелье сна.

— Бедная девочка, — пробормотал Горыныч. — Я за тебя помолюсь!

«Тьфу!» — сплюнула Лерка.

— Жди здесь, — велел он Горынычу. — Нам предстоит еще один боевой вылет!

Тот вздохнул, постучал лапой по голове, но на этом возражения у него закончились.

На них никто особенно не обращал внимания. Люди были заняты своими делами: деловито паковали добро, грузя его на телеги, кто-то пробежал с корзинкой, кто-то в другую сторону с периной. Валерка под шумок выхватил пирожок у девки, которая пыталась ему еще и кружку чего-то алкогольного вручить, и отправился на поиски повитухи. Как он и думал, искомая обнаружилась у себя во флигеле.

— Аглая, мне надо срочно уснуть! — кинулся он к ней. — Хотел попросить, чтоб меня по башке стукнули, но никто не хочет.

— Может, просто успокоительного? — взволновалась женщина. — Вот зря вы на корабль не сели. Сейчас бы в безопасности уже были.

— А вы чего не поехали? Кстати, почему не собираетесь? Усадьба может не устоять, хоть у нас и новый крепкий забор. Вот даже жаль его, вдруг правда досюда дойдут. Эх, и чародей так не вовремя свалил на свой корпоратив. А мог бы защиту наложить. Впрочем, он бы не разбежался.

Повитуха внимательно посмотрела на него, и парень поспешил ее успокоить:

— У меня появилась пара идей, как остановить печенегов или хотя бы знатно проредить их ряды. А для этого мне надо на пару часиков уснуть. Даже одного часа хватит.

— А, боитесь, что перед боем не уснете, — по-своему поняла его лекарка. — То другое дело. Сейчас сделаю вам успокоительное легкое. Ложитесь у меня там почивать. Тут никто не побеспокоит. А я вас, как велите, разбужу.

— А у меня что, уже все увезли?

— Не знаю, — честно ответила женщина, смешивая травки в ей одной известной пропорции. — Но, думаю, что ваше добро первым делом на корабль погрузили.

— Логично, — Валерка кивнул и послушно выпил зелье. Которое хоть и было горьковато, но в целом некритично.

— Медку?

Отрицательно покачал головой. То ли самовнушение, то ли сила зелья оказалась выше, чем он ожидал, но глаза сами собой стали закрываться. Из последних сил добрался до свободной кровати и, скинув ботинки, уснул, едва голова коснулась подушки.

— Валера! А я уже собиралась тебя будить! Ты в жестком отрубе!

— Во сне все болячки проходят, — буркнул он и рывком попытался сесть. Завалился и рассердился сам на себя. Сколько уже можно лежать бесполезным кулем, пора бы и что-то сделать. — Привет, Варька. Ты-то мне и нужна. Быстренько загугли мне, как выглядели первые парашюты! Желательно с картинками, схемами и чертежами. И как сделать расчет подъемной силы.

— Тебе вроде перестали наркотики колоть, — выдала сестра, но телефон послушно достала. — А ты ничего, почти ачивнулся, живенько так лежишь.

— Спасибо, мелкая, — Валерка несколько раз сжал и разжал руку, готовясь взять телефон.

Сестра с сосредоточенным видом тыкала в экран, хмурилась и через некоторое время сказала:

— Не знаю, что за глюки ты тут ловишь, но я вот что-то нашла. Тебе зачитывать? Или как? Ты же даже листать не сможешь. Разве что носом?

Она поднесла ему экран к этому самому носу.

— Статья из Википедии — это не то, что мне надо. Я и так знаю, кто изобрел первый парашют!

— Тебе не угодить! — буркнула сестра и опять вернула себе телефон. — Что именно искать-то? Тут есть рисунок реечного парашюта. А ты уверен, что с парашютом можно прыгать, когда ты закатан в гипс? Или ты оптимистично на будущее?

Валерка зарычал.

— Ладно, ладно, что ты кипешуешь? Спокойно, бро, я же в процессе! А зачем тебе древний именно? Если тебе так наперло прыгнуть прям с больничной койкой, то давай оплатим тебе современный?! Смотри, я зашла на сайт ближайшего аэроклуба. У них есть просто прыжок и прыжок с парашютом. С парашютом, кстати, дороже.

Валерка постарался отрешиться. В конце концов, сестры посланы для познания смирения. К тому же Валерке очень повезло, что сейчас рядом с ним оказалась именно Варька. Остальным было бы еще труднее объяснить необходимость поиска информации. А сестра при всех своих недостатках, которых у нее было немало, была всегда за проказы. И это был ее главный плюс, который перевешивал остальные минусы.

— Ну что? — не выдержал он через пять минут. — Ты, я надеюсь, парашюты смотришь?! Или выбираешь, с парашютом прыгать или без? Рекомендую с парашютом. Без — я пробовал.

— Да, идея была не айс, — согласно поджала губы Варька. — Вот я вроде нашла. Тебе же надо ранцевый парашют, верно? Ну как сейчас, только первые модели? Или тебе неудачные?!

— Ранцевый, конечно. И удачные. Показывай, что нашла!

Он уткнулся в экран, зашевелил губами, пытаясь лучше запомнить. Так, это понятно, отверстие, стропы разделить на два потока, прям как у них было. Хм, а как рассчитать подъемную силу? Тут с запасом не сделать, а то снесет его в Леркином теле, вот печенеги охренеют…

— Какие еще печенеги? — строго спросила сестра. — Ты где-то достал левые препараты, что ли? Признавайся!

Сейчас, когда она перешла на нормальный язык, она стала очень похожей на маму. Те же интонации, тот же взгляд из-под челки.

— Какие еще препараты, — буркнул он и отвел глаза. — У меня своей дури хватает. Ты же знаешь. Перелистни дальше, будь другом.

Та закатила глаза, но листнула страницу.

— Вот еще какие-то чертежи есть с размерами, — она ткнула наманикюренным пальчиком, и Валерка послушно уставился, стараясь запомнить размеры.

— Жаль, что нельзя записать. Но я, кажется, запомнил.

Он откинулся на подушку и даже пару раз перекатился головой туда-сюда.

— Так, теперь мне надо обратно. Ты бы не могла двинуть меня по башке?!

— Мне очень хочется двинуть тебя по башке, — честно призналась сестра. — Но согласись, братец, что ты сейчас гонишь слишком сильно. Даже для человека, который ачивнулся. Говори, что у тебя случилось, или я сейчас сбегаю за врачом, и пусть там специалисты решают, что с твоей кукухой случилось.

Валерка вздохнул. Правы были в приемной комиссии, в разведке ему делать нечего, его вариант — десант.

— В общем, я, когда в кому впал, попал в другой мир, и там интересно, — выпалил он. — Да, я знаю, что это всё не по-настоящему, но сейчас я уже вышел из комы, но, когда сплю, по-прежнему там. И там у нас война началась, и я собираюсь всех спасти. Как обычно.

— Ух ты, интерактивная книга, — выпалила сестра. — То есть даже не просто книга, получается что-то типа игрухи. Лол. Интересно, а если тебя выпилить там, то ты полностью вернешься сюда? А если тут, то туда? А где лучше?

— Ну, там такое средневековье, — признался парень. — Но зато есть магия. Чародеи всякие и дракон.

— Вау!

— Но зато нет прокладок, памперсов и лекаришка лечит девичьими слезами и кровопусканием.

— Но ты же их уже научил мыть руки? — подозрительно сощурилась Варька. — И давай погуглим, как сделать прокладки.

— И ты сразу же ударишь меня кирпичом по голове?

— Ну неееет, — сестра задумалась. — Так не интересно. Меня не прёт жить братоубийцей. И вообще ты всё прям щас придумал, чтобы… чтобы… не знаю… тебе просто скучно!

— Раскусила! А теперь сгоняй мне за снотворным. Или за кирпичом!

Сестра покрутила пальцем у виска:

— Кто мне продаст без рецепта? А если я припрусь сюда с кирпичом, то меня просто перестанут пускать. Ну или направят к психам. А оно мне сдалось?

— И что ты предлагаешь?

— Огреть тебя уткой по башке? Правда она фу…

Парень смутился, хотя сестре на самом деле было хоть бы хны. Еще недавно она собиралась стать патологоанатомом или хотя бы некромантом. Впрочем, как и положено ребенку, она прошла весь путь от «буду учительницей» и до «как жаль, что письма из Хогвартса не бывает!».

— Ладно, рассказывай, куда надо бить, чтоб вырубить человека? Ты же в армии служил, тебе должны были там рассказывать и показывать.

Валерка приободрился, но сестра опять странно на него взглянула и добавила:

— Правда, я не уверена, что такого лося смогу вырубить.

— Я не буду сопротивляться, — пообещал он.

Вырубился он с третьей попытки. И старался не думать, как будет объяснять лечащему врачу, откуда у него свежие синяки на роже.

— Так, швеи уже уехали? — вскочил и тут же развил он бурную деятельность.

Оказалось, что швеи к эвакуации готовы, но телеги за ними еще не приехали. Да и сама повитуха потихоньку паковалась.

— Отлично! — возрадовался парень и рванул, стремясь поскорее перенести знания, пока не расплескались.

— Барыня? — удивилась Настасья. — А вы чего это тут? Вас же должны были вообще кораблем увезти в безопасное место? Или повозкой, коль вы воды боитесь.

— У меня нет бешенства, чтоб я воды боялась, — отмахнулся парень. — Так, смотрите, у меня тут заказ жизни и смерти, готово должно быть вчера. Нужна парусиновая ткань, самая прочная. И веревки конопляные. Ну, в общем, как для паруса.

— Да у нас, наверное, и нет, барыня, — потупилась швея. — Корабли-то, конечно, есть у вас, да только корабельные снасти — то заказ отдельный, а мы в основном же простые вещи тут делаем. Для усадьбы, да вот, портки, скатерти, кружева плетем.

— А в городе продадут? — насупился Валерка, которого от цели отделяли считанные моменты.

— Ежели не все разбежались, то, наверное. Может быть, и не дорого даже. Или наоборот подороже, ибо война же скоро.

— Ладно, — махнул рукой парень. — Деньги не проблема! Я пока тебе набросаю, что именно надо сделать, сейчас вас всё равно в город отправят, так что собирай, что надо, и чтоб сделали эту штуку уже к вечеру. Не знаю, как, но надо!

— Будет исполнено, барыня, — поклонилась женщина.

— Я у кузнецов, — Валерка торопливо набросал на клочке бумаги всё, что запомнил, подписал размеры и прочие пометки и рванул на улицу.

Во дворе его поймал обеспокоенный Прохор, который только сейчас добрался до усадьбы и был полон решимости из этой самой усадьбы во что бы то ни стало Валерку эвакуировать. Хотя бы в церковь, раз тот отказывается уезжать совсем.

— Отлично, — радостно воскликнул парень при виде управляющего. — Ты-то мне и нужен! Надо чтоб мужики, кто у меня в охране, пристреляли себе ружья, Иваны сейчас этим как раз занимаются. Швей срочно в город и выдай им денег на парусину, они должны сделать мой заказ. Потом мужиков с ружьями надо собрать, и вместе со мной мы едем делать засаду к болоту.

— Не частите, барыня, — взмолился управляющий.

— Что не понятно?

— Всё я понял, швей в город, мужиков с ружьями в засаду. Конями поедете?

— А у нас есть столько коней?

— Найдем!

Валерка кивнул, похлопал опешившего мужика по плечу и рванул в кабинет. Пока у него была свободная минутка, он решил почитать книгу, что ему чародей подсунул. А то война — войной, но ведь этот гад спросит по полной.

Кабинет еще не перевозили. Почему-то начали с личных вещей, то есть увезли всякие богатые сарафаны и перины. Из кабинета пропала тяжелая штора, а вот книги остались лежать на своих местах. Валерка подумал, что было бы неплохо убрать все в сейф, который не факт что печенеги вообще смогут вскрыть. И, честно говоря, будучи глубоко в душе оптимистом, он рассчитывал, что усадьба и вовсе не пострадает.

Но книги в тайник убрал, оставив лишь чародейскую.

— Барыня, поснедать собрать вам? — в двери заглянула Манька собственный персоной.

— А, давай, — решил парень. — Только не много, просто тарелку чего-нибудь и взвару и, если можно, то прямо тут. Времени на все эти политесы совсем нет.

— Как прикажете.

Когда парень добрался-таки до урока, то едва не подавился пирожком, до которых его повариха была зело мастерица. Долго кашлял, прежде чем найти цензурные слова.

— Вот гад, — простонал он, обретя дар речи по новой. — Магическую камасутру подсунул. Еще и с картинками!

Пирожок наконец скользнул в нужное горло, и стало легче. Пролистнул еще пару глав, убедился, что вся книга посвящена чародейским способам борьбы с мужской немочью, внимательно изучил раздел иллюзий и скептически посмеялся над способами, которыми в книге рекомендовали повышать рождаемость.

— Так можно вывих заработать, — пробормотал над одной из картинок. — А так просто неудобно.

В иллюзиях ничего нового не было. Пара моментов показались забавными, но в целом эту тему он считал, что и так неплохо сдал. Уж на зачет-то точно наскреб и необходимости в пересдаче явно не испытывал. А значит, данное задание чародей выдал просто от скуки и желания поиздеваться.

— Надеюсь, это он не сватается так ко мне, — буркнул себе под нос, оставляя книгу на столе. Почему-то Валерка был полностью уверен, что чародейскую книгу не так-то просто обидеть. И это скорее у обидчика будут проблемы.

«Не пойду! — тут же испугалась Лерка. — Только не за него!»

— Ну если так подумать, то не самый худший вариант, — произнес себе под нос. — Особенно если с ним договориться, чтоб пока не по-настоящему.

«А у Богдана плечи широкие!» — мечтательно протянула девица.

— Да у чародея тоже ничего, — из духа противоречия ответил парень. — К тому же чот твой Богдан слился, стоило только разочек в обморок упасть. И, кстати, не видел в ополчении ни парня, ни отца-купца. Правда, и на корабль мужики не грузились. Разве что сам как-то слинял?!

«Не важно!»

— Ты права, — Валерка решительно встал. — С твоими ухажёрами разберемся попозже! Сейчас надо выдвигаться на позицию. Враги сами себя не убьют. Тут нужна наша помощь!

В дверь кабинета постучали.

— Войдите, — Валерка пригладил волосы, которые выбились из-под повязки, и отряхнул сарафан.

— Барыня, не знаю, что вы задумали, — веско обронил Прохор, входя и ставя на стол поднос, полный еды, — но, во-первых, давайте обсудим план, а во-вторых, поесть бы вам?!

Стоящая за ним группа поддержки активно закивала. Прибыли даже священники и начальник стрельцов.

— Плана пока нет, только наброски, — честно признался парень. — Я задумала небольшую пакость врагам, Чудо-Юдо готов к плотному обеду, но нам надо заманить врагов к нему. Лично я предлагаю с отрядом подкрасться к ним с краешка, напустить иллюзий, отвлечь, начать стрелять, те побегут, и наша задача — заставить их бежать туда, куда надо нам. То есть в болото.

«Рехнулся! — выдохнула Лерка. — Господи, за что мне это?»

— Ммм, барыня, — аккуратно сказал управляющий, — я, конечно, ни разу не военный, но ваш план звучит безумно…

— А мне в целом нравится, — бухнул кулаком по столу Иван новый. — Барыню в центр поставим, чтоб ни волосок с нее не упал, а она уж с иллюзиями расстарается.

— Вы всерьез думаете, что отряд в дюжину человек сможет защитить барыню против тысячного войска?

«Ладно ты, — продолжила взывать к разуму Лерка. — Ты просто проснешься в своем мире и всё! А у меня другого мира нет! Ты понимаешь, что я еще молода и хочу жить?»

— Ага, она окончательно помутилась разумом, — скорбно заметил Горыныч, всовывая голову в окно. — Я предлагаю насильно ее связать и в погреб!

— Да щас! — выдохнул парень. — У нас тут враги на носу, а вы думаете, как меня устранить, направьте свою энергию на них! Пока что только мой план более-менее разумный! Так мы хотя бы часть войска уничтожим. Да и мы близко же не будем подходить, для иллюзий мне надо их видеть, им на меня смотреть ни к чему.

— Рискованно, — продолжил сомневаться Прохор.

— Мне в целом нравится, — заметил самый главный стрелец. — Барыня тут одна, кто с иллюзиями работать может, но мы же можем набрать добровольцев и войско с другого краешка пощипать?! У нас есть волшебные горшочки с зельем, не в приличном обществе сказать, каким, но зато зело горючим. Это тоже добавит панику в стане врага.

Валерка раскатал карту.

— Вот, смотрите, мы сегодня с Горынычем пролетели сверху, хотели пострелять, да не вышло, но я успела заметить, что они вот тут, — скользнул пальцем по карте, показывая, что успел высмотреть. Из-за ветра было не так чтоб хорошо видно, но основные моменты смог толково показать.

— Вот отсюда отряд запустим, — ткнул стрелец, — человек пять, наградим потом посмертно.

Валерка машинально перекрестился.

«Ааааа, — запричитала Лерка. — Мы тоже на верную погибель идем».

— Нет, всё будет хорошо, — максимально честно и вместе с тем уверенно произнес он. — Мы будем в засаде, накину иллюзий понеприличнее, ни за что не поверю, что мужики не поведутся. Побегут как миленькие в другую сторону. Главное, чтоб наша ручная нечисть не сплоховали!

— Наши не подведут, — уверенно заметил отец Владимир.

— Уверена, — кивнул и парень.

Лерка повсхлипывала и притихла, явно задумавшись о чем-то высоком.

— Да и потом, сейчас судьба Родины решается, нельзя слабину показывать! Надо сплотиться перед лицом врага! Вместе мы справимся!

— Вот сюда конный отряд направим, — кивнул стрелец. — Военных у нас маловато, но тут уж больно место удачное, загоним их к реке. А там засаду с лучниками устроим. Плавать печенеги проклятые пока не научились.

— Нам надо отстрелить шамана, который мешает Горынычу их спалить нахрен, — произнес Валера. — Отстрелить одного, и это переломит ход сражения. У меня есть план, но он вам не понравится.

— Хитрость военную применить бы, — произнес отец Владимир. — Отправить кого в стан врага под видом переговоров? Дать палку эту вашу стреляющую, никто их еще в деле не видел, небось и получится. С Божьей помощью!

— Хороший план, — одобрил Валерка. — Мой тогда оставим на крайняк. Уж больно он рискованный.

«Ура!» — выдохнула Лерка, которая была немного в курсе Валеркиных задумок.

— Ружье Иван даст. Кого отправим?!

— Деву бы невинную, — предложил стрелец. — Да чтоб стрелять умела.

— НЕТ! — заорал Прохор. — А можно вы хоть что-то без моей барыни сделаете? Сложили судьбу Родины на одну девку хрупкую да радуетесь! Как не совестно?! Али не согласилась она и без того на подвиг — колдовать идти? А ты, супостат, хочешь еще ее прям в стан врага закинуть? На погибель верную?

— Мысль здравая, — кивнул парень. — Так-то я подхожу по всем параметрам, да и не факт, что убьют, там такая неразбериха начнется, что шансы уцелеть есть. Но я в этот момент должна иллюзии пускать. Впрочем, Ванька тоже может иллюзии делать, плохо, но вроде сдал он чародею эту науку кое-как.

— Не может он чародействовать, — потупился стрелец. — Умаялся малёха, притомился. Оно и неудивительно, целую телегу насса… наделал банок этих горючих.

— Значит, поискать другую бабу, — велел Прохор, крестясь. — Слава Господу нашему, поставлю свечку за науку чародейскую да за светлый разум!

— Да любую возьмите вон из челяди, в сарафан обрядите да палку дайте.

— Эй, — возмутился кузнец, — палкой этой тоже пользоваться надобно уметь. Мужики полдня тренировались, и то не все попадают. А первая встречная девка так сразу справится.

— Может, парня переоденем? — предложил Валерка. — Ну из тех, что уже умеют?

— Голова! — выдохнул стрелец и посмотрел даже слегка одобрительно. Мы для этих узкоглазых нехристей все на одно лицо, а так парня побрить, платком башку обмотать, да соломы под сарафан напихать. Ну и не так совестно, коль не вернется. Мало ли, как оно выйдет!

Все, кроме Валерки, перекрестились.

— Собираемся, братцы, — велел стрелец. — А Горыныч пусть будет готов в любой момент атаковать с воздуха. Понял?!

Ящер покорно кивнул и высунул голову из кабинета.

— Начнем вечером, — решили дружно. — Враги от нас сопротивления и вовсе не ждут. А мы их удивим!

— Они раньше не доберутся? — уточнил Валерка. — Я вообще видела, что они на привал встали, но вдруг передумают? Или это был обед?!

— Завтра пойдут в наступление, — предсказал стрелец. — Их шаману, раз говорите, шаман у них дюже могучий завелся, надо сил подкопить. Тем паче они от нас сюрпризов и не ждут.

— Так самое время их порадовать.

На этом совет и был завершен.

Остаток дня оказался плотно занят подготовкой у всех, кроме Валеры. Ну, поругался пару раз с внутренним голосом, поболтал с Горынычем, утверждая резервный план на случай провала основного, выслушал еще и от ящера, что без сопливых разберутся, но всё же продавил.

Выехали конными, правда, договорились, что только до опушки, а там коней вернут на нужды регулярной армии, которой они были нужнее, нежели людям в засаде. Доехали без проблем, спешились. Валерке помогли, ибо как наездник он оказался так себе, не считать же за опыт ту конную экскурсию на первом курсе. Но, поскольку Лерка тоже не была замечена как лихая кавалеристка, то никто не удивился, просто помогли влезть в седло, а после спешиться.

— Остановимся тут, — решил Иван. — Как вам, барыня? Хорош обзор?

Валерка подполз поближе и согласно кивнул. Печенегов было видно, как на ладони. Бежать, по задумке, они должны были влево, то есть палить им по задницам тоже было шикарно. Было бы неплохо, чтоб все прошло так, как задумывалось.

— Готовы, барыня? — шепотом спросил Иван.

Валерка облизал враз высохшие губы и согласно кивнул. Бабушка положила руку ему на плечо и задорно подмигнула, отвернулась к печенегам и быстро заработала спицами. От которых отделились и поплыли в сторону врагов призрачные фигурки, быстро становящиеся вполне себе видимыми.

— Ух, какие, — выдохнул кто-то из мужиков рядом. — Справные, эх… жаль, что не настоящие.

В стане врага зашевелились. Залопотали что-то на своем.

— Эй, — шепотом окликнул Валерка мужиков, — никто по-ихнему не разумеет? Чего они там орут?

— Главный призывает к дисциплине, — выдал один из мужиков. — Но я эта, плохо понимаю, если честно. Я ж не толмач.

Валерка мысленно попросил бабушку внести коррективы, и девки послушно скинули сарафаны и задорно засмеялись. Одна из них поманила ближайшего печенега пальчиком, и тот не выдержал, бросил оружие и кинулся за сладострастницей.

Следом и остальные перестали слушать нудного командира и бросились за убегающими девками. Те бежали слаженно, как заправские спортсменки, не позволяя печенегам сильно приблизиться, но и так, чтоб у тех создавалось ощущение, что вот еще немного — и добегут.

Печенеги явно раззадорились и прибавили ходу. К состязанию присоединились и с соседних стойбищ, так что за пятерыми девками бежало уже человек пятьдесят. Пришлось бабушке еще поработать спицами, добавив прелестниц.

— Алга, — орали печенеги, успевая на ходу разоблачаться не только от оружия, но и от элементов одежды.

«Стоять!» — явно орал командир, но дисциплина тут хромала на обе ноги. А еще раздались взрывы, озарив сумерки красными всполохами.

Бабушка поднажала, девки задорно захохотали, перекрикивая взрывы.

— Сейчас! — скомандовал Валерка, и мужики дружно вскинули ружья. — Огонь!

Человек десять печенегов упали (что означало наличие мазил среди защитников), но остальные в пылу страсти на павших товарищей внимания не обратили. Всё шло слишком легко, и это даже пугало.

— Огонь! — скомандовал еще раз.

И еще.

Лес поглощал печенегов еще активнее, но тут в лагере стало совсем шумно, и остальным командиры смогли вбить остатки мозгов в головы, так что враги вспомнили, зачем они тут, и повальное дезертирство прекратилось.

Внезапно Валерка услышал мерный звук барабана:

«Бом-м, бом-с-м, бом-м-м».

Он начал оглядываться, пытаясь вычленить этот звук, который, казалось, кроме него никто не слышит.

«Я тоже слышу», — поспешила успокоить Лерка.

Хохочущие девки стали бледнеть, пропадая. Бабушка заработала спицами быстрее, но после обернулась, пожала плечами, вздохнула и тоже растаяла.

— Шаман, шаман, — залопотали печенеги, стряхивая морок.

— Валим, — первым сориентировался Валерка. — Нас раскрыли, в лес, на болото!

Печенеги, а их уцелело слишком много для небольшого отряда диверсантов, заметили настоящих живых врагов и приободрились. Правда, часть оказалась не только без оружия, но и без портков, что не помешало им пойти врукопашную.

Валерка выстрелил, перезарядил и снова выстрелил, а потом пришлось пустить в ход уже приклад. В лицо плеснула кровь, чьи-то зубы чиркнули по щеке.

«Меня щас стошнит, — честно призналась Лерка, но внезапно отвлеклась от переживаний. — Слева!»

— Спасибо, — отозвался парень, подныривая под кривую саблю и подсекая ружьем печенегские ноги. Быстро добил упавшего противника и отступил. — Бежим к деревьям, — крикнул уже своим.

Наконец удалось отступить к деревьям.

— Заряжай, — скомандовал Валерка, убедившись, что они бегают лучше, чем печенеги, и у них фора во времени. — Огонь!

Десяток печенегов до леса не добежали.

— Бежим, — махнул он рукой.

— Сюда, барыня, — раздалось из леса. — Зачаруем, заплутаем, заманим.

Приободренные диверсанты ускорились. Лес начал редеть, под ногами захлюпало, и вскоре защитники выбрались к краю болота.

— Спасибо за поздний ужин, — плотоядно улыбнулось Чудо-Юдо. — Вы тут пока передохните на полянке, водичку только из бочагов не пейте, вон, ручей есть. А мы встретим ваших, то есть уже наших, гостей.

Когда с леса раздалось смачное чавканье, заухало, завыло и застонало, Лерка, вопреки Валеркиным опасениям, пугаться не стала. Наоборот, была она воодушевлена, потирала кулачки, отчего в голове шла легкая дрожь, и приговаривала довольно:

«Так их, жрите, чудища лесные, нечего на нашу землю таскаться!»

— Не жалко, как-никак души живые?

«Ни капельки! Нехристи они!»

Валерка сходил попить из ручья, после умылся аккуратно, проверил, что царапины на щеке неглубокие, промыл их как смог да рукавом вытер, максимально чистой его частью.

«Еще и прическу попортили, гады!»

— Проверить личное оружие! — скомандовал парень. — Нечего за спинами наших лесных помощников отсиживаться, к своим надо уходить!

— Как скажете, барыня, — согласился Иван, — Да только у нас тут Емеля идти не может, да Дёмке полноги оттяпали. Нести придется, а тут болота.

— Тут точно оставаться тогда нельзя, — покачал головой парень. — Показывайте его, надо повязку наложить, кровь остановить да к своим идти. Там лекарка есть у меня, ну вы знаете.

— А вы, чародейством?

Парень с сожалением покачал головой.

— Мы с чародеем только иллюзии пройти успели, да еще немного как драться. А вот до лечения толком не дошли. Повитуха тут моя получше разбирается.

Он оказал как смог первую помощь, с сожалением отметив, что быть Дёмке на протезе отныне. Впрочем, пострадавшие вполне бодро дышали, волшебное зрение показывало, что никаких кровотечений нет, и состояние их стабильно.

— Я провожу, — с края поляны появился обросший мхом пенек с глазами.

— Леший! — перекрестился Иван.

— Он самый, — захихикал пенёк, Валерке в этом смехе отчетливо послышались шуршащие листья. — Да не ссыте, братки и девки, выведу куда надо. Нынче мы в одной упряжке. Честь по чести доведу. Вот вам крест!

— Даже нечисть у нас тут православная, — пробормотал себе под нос парень. — Веди, дедушка, мы тебе доверяем. Много там еще врагов осталось? На нашу душу хватит?

— Кровожадная какая, — одобрительно улыбнулся пенек. — Видимо-невидимо их там. Шаман мерзкий глазами моих воронов смотреть научился, змейкам моим болотным головы морочить вздумал.

— А вы на что? — нахмурился Иван. — Во всех сказках сказывают…

— Сильнее его чары, — отозвался леший. — То ли амулет какой прячет, то ли своей благости накопил, да только не можем мы, даже всем миром навалившись, его побороть.

— Остается надеяться на нашу военную хитрость, — вздохнул Валерка. — Но мнится мне, без нас, Лерка, никак не получится!

Далеко уйти они не успели. На ближайшей полянке на них криво спикировал Горыныч и шумно затормозил крыльями и немного задницей.

Плюх.

— Лерка! — возвестил он громогласным шепотом, — ваша военная хитрость не удалась. Парня того, что бабой переодели, даже до малого командира не допустили. Обсмеяли на подходе да стрелами пульнули. Благо, почти не попали. Наши и убрались, покуда живы.

— Хреново, — честно признался парень. — Мне самому не нравится резервный план, но по смыслу он похож на основной.

«Валера, ты рискуешь МОИМ телом!»

— Всё с ним будет в порядке, — неискренне пообещал он.

«Ты врешь, — убежденно отозвалась девчонка, — не забывай, что у нас одна башка на двоих, и я вижу, что ты обманываешь!»

— Ладно, — Валерка остановился и задрав голову к стремительно светлеющим небесам. — Риски действительно есть. Но! Нас никто не ждет, это застанет их врасплох, а это уже, считай, половина дела. Дальше — я не промахнусь. И если наши сработают чётко, а ты же не сомневаешься в Горыныче, например, то нас сразу вытащат.

«А если что-то пойдет не по плану? — возопила она. — У нас еще ни разу всё не произошло так, как мы планировали! НИ РАЗУ!»

— Поэтому сейчас должно повезти, — с максимальной убежденностью, на которую был способен, выдал Валера. Врать самому себе оказалось сложно.

«Ладно, — наконец выдохнул внутренний голос. — Ты прав, без нас они ничего не смогут сделать. Я не хочу в плен к печенегам, лучше в самом деле помереть так, как предлагаешь ты».

— Всё будет хорошо!

«Но помни, что я приду за тобой и поселюсь в ТВОЕЙ голове!»

— Замётано, я уже к тебе привык! Так что, считай, приглашаю!

— И часто она так? — спросил кузнец. — Или это сейчас от страха помутилось что-то? Оно и понятно так-то, такие испытания на девку свалились!

— Часто, — скорбно согласился Горыныч. — Но в остальном девка хорошая, добрая. Главное, не поворачиваться к ней хвостом. И спиной лучше тоже не поворачиваться. Вообще, от неё лучше держаться подальше, но не получается. Понимаешь?!

— Хватит демагогии, — скомандовал Валерка, принявший решение. — Поехали. Нам надо еще за парашютом заехать.

— Так вот, — Горыныч протянул сверток, — я сразу прихватил. Ты только не серчай, но белой парусины не было, все купцы разобрали, когда драпали. Нашли вот серую.

— Отлично, — обрадовался парень. — Как раз светает, враги утомлены нашими ночными демаршами, и я надеюсь, что в утреннем воздухе мы будем максимально долго не видны.

— Проверять будешь?

— Даже складывать, — отозвался Валера. — У нас всего одна попытка, так что лучше сделать всё самому. И сто раз перепроверить.

На первый взгляд с парашютом всё было отлично. Сделали как было задумано, ничего не забыли и даже не добавили от широты души. Ну, там вышивку по краю, например. Он быстро, как не раз на учениях, сложил парашют и отрапортовал Горынычу о готовности.

— Остались бы, барыня, — взмолился Иван, — управляющий ваш с меня башку снимет и будет совершенно прав!

— Пусть только попробует, — огрызнулся Валерка, которому надпочечники уже выкинули лошадиную дозу адреналина. — Я ему сама оторву!

— Дай-то бог, — слезливо перекрестился кузнец, но Горыныч подхватил парня подмышки и без разбега прыгнул с места, усиленно заработав крыльями.

Кружить над лагерем времени не было, но парень благодаря волшебному зрению видел максимальную концентрацию магии. И она была, как ни странно не прямо в центре лагеря, а даже ближе к окраине. К болотам, откуда они и летели.

— Туда, — сквозь ветер крикнул своему пилоту.

— Понял, — проорал тот в ответ.

Валерка на глаз учел ветер, прикинул траекторию полета и опять заорал:

— Здесь!

Как всегда, в моменты свободного полета сердце скакнуло к горлу и замерло там.

«Вау, — выдохнула Лерка, — красота-то такая! Благолепие! А вон и церквушку нашу видать! Как на картинке лубочной у Васьки».

— Да, — отозвался Валерка, раскрывая руки, — быть птицей прикольно. Жаль, что мы не можем постоянно так летать и гадить на головы самым противным!

«Ух, я бы разошлась, — размечталась девчонка. — Тётке бы навалила!»

Рывок, и свободное падение превратилось в парение на парашюте. Удивительно, но в лагере его все еще не заметили. Он, конечно, наложил на себя иллюзию тучки, как смог, но был уверен, что иллюзия в движении долго не продержится. Тем более, что шаман мог эти иллюзии перебивать.

— Я тучка, тучка, тучка, — бормотал он себе под нос, — я вовсе не… кхм-к…

Но, кажется, шаман был отвлечен на другие вещи и за небом временно не смотрел. С высоты было хорошо видно, что стрельцы вовсю претворяют в действие планы: с одного края что-то отчаянно горело и дымилось, с другого маленькие, похожие на муравьев, люди активно бегали. Со стороны болот вышел его потрепанный отряд и тоже вмешался в бой.

— Тогда и нам медлить не след, — выдохнул себе под нос парень и потянул за стропу, поправляя полет.

Влетел ровно туда, куда планировал. Приземление вышло жестковатым, удар по ногам едва не выбил из него воздух.

— Дошман! — раздалось откуда-то сбоку.

— Бум, бум-м, бум-с-с, — опять застучал барабан и Валерку повело.

Сознание стало уплывать.

— Кузнецов, Кузнецов, очнись, к тебе пришли!

— Еще пять минуточек, — пробормотал он, вскидывая ружье и целясь в выскочившего шамана. Он был уверен в том, что это именно тот, кто ему нужен, во-первых, в волшебном зрении он переливался как новогодняя ёлка. Во-вторых, был одет во что-то невообразимо странное: шкуры с кучей ленточек и веревочек, лицо его было разрисовано узорами, а глаза горели. В прямом смысле горели синеватым огнем.

Валерка прицелился и уже проваливаясь в то ли явь, то ли сон услышал, как заорала Лерка:

— Да сдохни уже, нелюдь! Неужто я зря столько преодолела?!

Раздался выстрел, и Валерка точно знал, что сделал его не он.

Сквозь разрывающиеся клочья сна он еще успел увидеть, как шаман упал, сраженный точно в голову, Лерка заехала кому-то по зубам прикладом, пнула другого печенега в колено и рыбкой скользнула под телегу.

А потом сверху накрыла тень.

— Мелкая, беги сюда! — проорал Горыныч, и Валерка окончательно проснулся.

— Я принесла тебе куриный бульон, — сказала Ленка. — Только, прости, но мне совершенно некогда тебя кормить с ложечки. Ничего, если я его просто тут оставлю?

— Ты можешь не париться и не варить мне бульоны и всё такое, — Валерка попытался приподняться, но чуда не произошло. Он по-прежнему был чуть больше чем говорящая голова.

— Я же должна, — Ленка отвела глаза.

— Ты можешь меня даже вовсе бросить, — от мыслей о том, что Лерка там сейчас одна, в кругу врагов, его понесло. — Я же понимаю, что я теперь жених не самый выгодный, а ты молодая, красивая, почти с дипломом. Зачем тебе калека?

Ленка вздрогнула.

— Ну, что ты такое говоришь?

— Прости, — Валерка немыслимым усилием поднял руку, но потереть лицо уже не получилось. — Но я говорю правду. Шансов на моё полноценное выздоровление практически нет. Ты готова выйти замуж за калеку и остаток твоей жизни выносить из-под меня утку и кормить с ложечки бульоном? А когда тебе будет некогда, то я, видимо, буду голодать, да?!

Ленка развернулась и выбежала из палаты, хлопнув дверью.

— Зря ты так, — заметил дедок с соседней койки. — Хотя могла бы и покормить, уважить бойца. Но и ты, парнишка, зря так.

— Сон был важный, — выдохнул он и сам едва не засмеялся от того, как по-идиотски это прозвучало.

— Помиритесь, дело молодое…

Валерка выдохнул. Сон был в самом деле важный, прямо-таки решающий. А нравоучения соседа только раздражали, сонное состояние рассыпалось, отчетливо слышались хлопающие двери в палатах, чьи-то стоны, в коридоре кто-то чем-то гремел металлическим, на посту медсестры обсуждали какого-то Гарика и его харизму.

Он перекатился головой по подушке и, пару раз выдохнув, начал считать со ста назад. Говорят, что это помогает настроиться на нужный лад и быстрее уснуть. Но сон упорно не шел. Мешало всё: и голоса из коридора, и сосед, который откуда-то достал потрепанную книжку и сейчас увлеченно шелестел страницами и слюнявил пальцы, и особенно Ленка, которая была так не вовремя.

— А меня вот завтра выписывают, — произнес в пустоту дедок. — Но ты не расстраивайся, тебя тоже долго держать не будут. Государству-то не выгодно нас тут держать. Вот, помню, в наше время…

Валерка выдохнул и начал считать заново.

— А еще сейчас химия сплошная, — продолжал бубнить сосед. — С самолетов поля травят, а всё для того, чтоб мы тупели и управлять нами было проще!

— Точняк, — согласился парень, решив, что если не получается отрешиться, то надо это безумие возглавить. — А вы не попросите для меня немного химии? Спать хочется ужасно, а вот не можется.

— Зря ты, парень, — дедок противно хрустнул пальцами. — От этой химии вред один, тебе бы чайку с медом душистым, да в баньке попариться.

— Так ни баньки, ни меда нет.

— И всё же, я не рекомендую тебе увлекаться снотворным. Легко привыкнуть, да и куда ночь будешь девать? А?! Сейчас уж обход врачебный скоро, потом посетители потянутся, к тебе-то точно кто придет. Это к такому как я, пню старому, уж никто не ходит. Невеста твоя остынет да вернется. А если и нет, неужто ты себе другой не найдешь?!

Дед продолжил бубнить, и Валерку внезапно это даже стало убаюкивать. Он закрыл глаза и приготовился к любым неожиданностям: от печенегского плена со всеми его прелестями до пира во весь мир. Смотря что ему предложит жизнь. Но вместо сна пришел врач с обходом, да не один.

— Ну, Кузнецов, как самочувствие? — его врач изучал оптимизм, а вот второй, стоящий за его спиной, был серьезен как целое похоронное бюро.

— Откуда этот синяк? — без предисловий начал он.

— Сестра случайно оставила, — максимально честно ответил парень. — Вчера мы с ней немного поспорили, и она не хотела.

— Ага, — кивнул врач и что-то черканул в блокноте. — А вас не посещают странные мысли?

— Например? — Валерка несколько напрягся. Только психиатра ему сейчас не хватало.

— На что жалуетесь? — проигнорировал он вопрос.

— Да ни на что, — пожал плечом Валерка. — Кормят отлично, компания тут тоже хорошая, люди замечательные. Я как в санатории лежу. Немного беспокоит, что вот ног не чувствую. Да и рук, если честно, тоже толком. Но это всё ерунда, потому что я уверен, что я уйду отсюда своими ногами и в самом ближайшем времени.

— А вас не посещают галлюцинации? — продолжил расспросы врач. — Может быть, навязчивые мысли?

— Он снотворное у меня просил, — наябедничал дедок. — Но я не дал, нечего всякую дрянь в рот тянуть!

— Да я пошутил просто, — пробормотал Валерка. — Неудачно вышло.

— Он с невестой поссорился, — опять встрял сосед. — Наговорил ей лишнего, выставил бедную девушку, а она ему вон, супчик варила. Правда, она тоже хороша, могла бы и покормить, раз такое дело. Парень-то, считай, за Родину пострадал. Хоть и не сороковые на дворе, а всё же…

— А не бывает такого, что вы слышите голоса?

Врач эти самые голоса проигнорировал с потрясающим хладнокровием.

— Да, постоянно, — честно ответил Валерка. — Вот сейчас бубнит и сдает меня, как стеклотару! Да тут в больнице постоянно кто-то о чем-то говорит. Вот кто мне скажет, кто такой Гарик, и почему все медсестры так им озабочены?!

Его лечащий врач хрюкнул и сделал серьезное лицо. Его коллега даже бровью не повел.

— А эти голоса, они только в вашей голове, или вы их слышите, как меня?

— Доктор, — вздохнул парень. — Ну, какие голоса? Мне морфий давно отменили.

— Они просят? Или приказывают?

— Они несут всякую ерунду, — опять честно ответил он. — Например, я теперь знаю, что олвейс натирают, а натурелла не слишком надежна. И что в пятерочке сегодня шоколадка какая-то хорошая и по акции.

— А вы им отвечаете?

— Да что тут можно ответить, — Валерку понесло. — Они же не спрашивают моего совета. Я бы посоветовал попробовать чашу, но она не всем подходит.

— Вы задумывались о самоубийстве?

— Чаще об убийстве, если честно, — Валерка подумал, что пора бы и притормозить, но его словно за язык кто-то тянул. — Но я пока только плюнуть могу, а слюна не ядовита. В общем, нет. Меня всё устраивает в этом мире. Хотя, блин, не знаю. Вообще, самоубийство — это же грех!

— Ага, — кивнул доктор своим мыслям. — А если бы была возможность, вы бы решились?

— Говорю же, грех это!

Валерка так разошелся, что даже поднял руку и смог оттопырить палец. Получилось только средний.

Но и это привело в восторг его лечащего врача.

— Ай, Кузнецов, ай, молодец! Прогресс какой!

Психиатр посмотрел на коллегу с сомнением, но ставить еще и ему диагнозы вслух не стал.

— Сколько пальцев?

— Три.

— А вы точно не бились головой?

— Если вы имеете в виду в момент падения, то, судя по характеру полученных мной травм, бился я всем Валерой о неровную твердую поверхность. Если вы про синяки на лице, то я же говорю, мы с сестрой немного поспорили, я отнимал у нее телефон, она его не удержала, и мы не специально.

— А эти мысли об убийстве, кого именно вы бы хотели убить?

Валерка страшным усилием воли проглотил ответ, что в данный момент самого врача.

— Да никого, мне вообще убивать не понравилось!

— А приходилось?

— Доктор, я вообще-то с армии дембельнулся.

— А эти голоса в голове…

— Доктор, — не выдержал Валера, — да нет у меня голосов в голове, и мыслей о самоубийстве тоже нет. Возможно, немного биполярка есть, но так кто из нас полностью здоров? Опять же недавно я видел человека прям с настоящей биполяркой, и я на его фоне просто образец здравомыслия. Да, я несколько огорчен своим нынешним состоянием, но вы…

— Ага, — кивнул врач и опять черканул что-то в блокнот. — У меня вопросов пока больше нет.

— А у меня есть, — покосился вслед коллеге его врач. — Говоришь, со сном проблемы? А давно?

— Да он спит целыми днями, — опять влез дедок. — Какие еще проблемы?

— Не сказал бы, что прям проблемы, — дал заднюю парень. — Но вот прямо сейчас я бы не отказался еще поспать. Просто я так внезапно пробудился, а у меня там во сне дело незаконченное…

Он прикусил себе язык, но врач уже успел посмотреть на него диким взглядом.

— Ну я просто…

— Хорошо, — врач встрепенулся и перешел к обычным вопросам, типа где болит, не ноют ли переломы, осмотрел повязки и в целом похвалил парня за примерное поведение. Под конец непрофессионально хихикнул и удалился.

Валерка наконец провалился в сон.

Но ему ничего не приснилось.

Сны перестали сниться. Нет, снились, но обычные, дурацкие. То он дал в зубы командиру батальона и остаток сна провел незабываемо, несколько раз просмотрел свою гибель, когда парашют не раскрылся, поучаствовал в битве с восставшими зомби и даже сохранил при этом свои мозги.

Лерка не снилась.

Постепенно те сны подернулись пеленой, и парень перестал их ждать. Покорно делал предписанные процедуры, гонял волшебное зрение, которое только и осталось ему на память о тех событиях, но всё чаще он ловил себя на мысли о нереальности. Убеждал, что в коме бывает и не такое. А когда ему таки назначили снотворное, отказался.

— Незачем уже, — ответил он на вопрос психиатра.

— Мне нравится ваш оптимизм, — ответил доктор, — но хочу вам напомнить, что самолечение — это плохой путь. Да, я читал, что вы обучались в медицинском, но врач тут пока я.

— Кто первым надел халат, тот и врач, — буркнул парень. Доктор мудро сделал вид, что не расслышал.

— Значит, вас мучают кошмары? Это нормально, у вас посттравматический синдром, при соблюдении всех рекомендаций это лечится.

— Я хорошо сплю, — опять попытался отказаться парень. — Мне не нужны седативные препараты. Мне нужно восстановление, а не превратиться в овощ.

— Никто не говорит про овощи, мягкое успокоительное, и всё будет хорошо.

— Ладно, — буркнул парень, подумав, что проще будет спустить лекарства в унитаз, чем спорить с профессионалами. Тем более что за приемом таблеток тут следили нестрого.

— Голоса в голове? Галлюцинации? Может быть, головные боли?

— Никак нет, — я отлично себя чувствую и высыпаюсь!

— А ваши соседи жалуются, что вы по ночам кричите?!

— Это у меня эротические фантазии. Я парень молодой, вам не понять.

— А соседи…

— А соседи тоже не молодые, — перебил Валерка. — Спасибо вам, но я правда в порядке. Я не собираюсь кончать жизнь самоубийством, у меня нет галлюцинаций, припадков или еще каких опасных для общества отклонений. Кошмары, доктор, бывают у всех. И у вас тоже.

— И я с этим работаю.

— Спасибо вам, но я правда в порядке.

— Седативные препараты я всё же назначу, — ответил врач.

Валерка согласился.

— Синяки-то сошли, — заметила сестра, тряхнув зеленой чёлкой. Она устроилась с учебником в ногах у парня, но не столько учила, сколько наблюдала, как он старательно разрабатывает руку эспандером.

— Бьешь слабо потому что, — буркнул парень. Левая рука слушалась вполне прилично, и он приловчился всё делать ей. Правая рука тоже потихоньку начала чувствовать, но теперь нужно было нагружать её, и услужливая левая порядком мешала.

— Добавить? — сестра ловко подкинула и поймала учебник. — Чё такой кислый?

— Да вроде не кислый, вполне себе сладкий. Как мандаринка.

— Ленку твою видела, — сестра развернула учебник и уставилась в него, но продолжила косить хитрым взглядом. — С каким-то мужиком.

— Имеет право, — ровно отозвался Валерка и сжал эспандер так, что он едва не лопнул. Правой рукой притом.

— Хочешь, я её за волосы оттаскаю? — ласково предложила сестра. — Но вообще она мне никогда не нравилась. Тебе нужен другой краш. То есть крашиха!

Валерка хмыкнул, чтоб не заржать. Придумает тоже. Вообще сестра его здорово веселила эти дни. Стабильно таскалась к нему в больницу, рассказывала смешные байки и в чём-то даже заменила внутренний Леркин голос, которого сильно не хватало.

— Мне не сложно, — Варька опять дунула на челку.

— Вот еще, — отмахнулся он. — Еще из полиции тебя потом забирать.

— Я бы на это посмотрела, — хихикнула сестра. — Явление героя на каталке за бешеной сестрой. Ах-ха-ха-хах! Лол, только ради этого пранка стоит это сделать! Надо будет стрим для подписчиков провести!

— Эй, не вздумай! — воскликнул Валерка, приподнимаясь на кровати. — Ты чего! Я реально за тобой могу только на каталке приехать! Побойся Бога с такими развлечениями!

Он машинально перекрестился.

Сестра понизила голос, чтоб не услышал сосед. Впрочем, словоохотливый дедок сменился на какое-то синее тело, которое на внешний мир обращало мало внимания.

— А ты больше не был в том мире, а? Как они там?

Парень покачал головой.

— Увы, боюсь, Лерка погибла, поэтому я больше и не вижу тот мир.

— Жалко, — вздохнула сестра. — Она ничо так, резвая вроде по твоим сторизам.

— И где ты успела эти сторизы посмотреть? — буркнул брат, которого эта тема тоже не радовала. Он вздохнул. Как ни пытался он убедить себя, что всё, что привиделось ему, было прямым следствием комы и игр разума, отделаться от мысли, что из-за него Лерка погибла, не получалось. Это выливалось в новые кошмары, после которых следовала беседа с психиатром и новые таблетки.

Вместо ответа сестра постучала себе по лбу.

— Намекаешь, что там есть мозг? — вяло отозвался Валерка.

— Намекаю, что всё хорошо. Хватит киснуть. Ну кинули тебя сразу две девки, одна виртуальная, а другая реальная — это не повод сидеть тут со скорбным фейсом, словно помер кто.

— Ты не понимаешь, — вздохнул Валерка. — Это же из-за меня она погибла.

— А без тебя она померла еще раньше, — философски отозвалась сестра. — Так что ты, наоборот, подарил ей лишнюю жизнь. Вы нормально так ачивнулись оба. Так что хватит киснуть.

— Ты права, — кивнул он и вернулся к упражнениям.

Выписали Валеру через два месяца на инвалидной коляске. Но сел он туда сам.

Забирали его сестра и мама. Ленка не пришла.

Преддипломную практику молодой будущий врач Валера Кузнецов проходил в роддоме номер восемь на ЧТЗ. Было там почти всегда весело, но в плане получения опыта место было превосходным. Вообще-то он собирался стать неврологом или патологоанатомом, сказалось дурное влияние сестры, но в ходе обучения он внезапно увлекся гинекологией и с блеском сдал экзамен. Варька не переставала подкалывать его по этому поводу.

Сегодняшний день ничем особенным не отличался, Валерка как раз заканчивал обход, когда из приемного покоя раздались дикие крики:

— Почему у меня ничего не прошло? — раздраженно кричала пациентка.

— В смысле? — Валеркина наставница Марьсеевна подняла глаза и уставился на буйную пациентку. Всё это парень смог наблюдать из первых рядов, доковыляв до смотровой. Судя по виду врача, она сейчас убьет эту даму и скажет, что так и было. Валерка понял, что хорошее настроение наставницы пора спасать. Ну и тело потом прятать будет сложно.

— И что тут делает посторонний?!

— Это доктор Кузнецов, и у нас сейчас будет консилиум, — отрезала Марьсеевна.

— Чаи гоняете! Лечите плохо! Я болею всей собой, буквально со всех сторон!

— Так, — на риторический вопрос врач отвечать не стала, перебрала карточки на столе, открыла нужную, вчиталась в назначения. — Вы были у меня на приеме в консультации неделю назад. А вы таблетки все пропили? Свечки поставили? Почему нет улучшений?!

— Какие еще свечки-таблетки? — женщина оперлась о стол, нависнув всем телом над врачом. — Вы мне сами сказали, что через неделю пройдет! Я ждала неделю, и ничего не прошло! Почему?

— Потому что молиться еще нужно было, — влез Валерка. — Ну, или молиться и ждать, или таблетки пить. Почему вы не выполняете назначения своего лечащего врача? Святой водой таблетки запивали?!

— Вы в своем уме? — женщина несколько спала с лица. — Я просто ждала.

— Так нельзя, — парень сделал максимально серьезное лицо. — На Господа Бога надейся, а сам не плошай. Молитва, таблетки и святая вода — вот что вас исцелит! Идёмте, я посмотрю вас на кресле. Хотя я и так вижу. Но в кресле надёжнее.

— Что? — опять заорала пациентка. — Меня? Мужик? Да не для тебя моя роза цвела!

— Врач — существо бесполое, — ответил парень. — Уверяю вас, вы мне не сможете продемонстрировать ничего нового! Я сейчас посмотрю, и если всё в самом деле плохо, то обсудим вопрос госпитализации.

— Вот еще, — фыркнула женщина. — Можно подумать, у меня есть время на то, чтоб тут у вас прохлаждаться!

— Проходите за ширму и раздевайтесь!

— Прям вся? Прям раздеваться? Доктор, вы же пошутили?

— Был бы я офтальмологом, я бы смотрел вам в ваши прекрасные глаза, но, увы, моя сфера интересов лежит несколько в иной плоскости! Но уверен, что вы везде прекрасны.

Женщина зарделась, а после и разделась.

— Ну вот, я же говорил, — Валерка стянул перчатки, — все назначения верны, пропейте таблетки, про святую воду не забудьте и свечки. Можно те, что в храме, можно те, что прям туда. Только не перепутайте какие куда! И всё у вас будет хорошо. Отказ от госпитализации еще подпишите!

— Кузнецов, — наставница устало откинулась на стуле. — Ты уверен, что верно выбрал специальность?! Может, тебя в духовной семинарии заждались?!

— Но ведь икоточка-то прошла?! — сделал он невинное лицо и встал, опираясь на палку. — Марьсеевна, честно подучу психиатрию. Помню, что с психами нельзя спорить, но ведь помогло?

— А ну как она святой водой начнет там промывать, а результата не будет?

— Гигиена никогда не вредила, — он прошел к окну и выглянул. Он обещал после дежурства сходить с сестрой на какой-то молодежный концерт. — Да и как святая вода может навредить? Это же вода!

— Дошутишься ты, — вздохнула врач. — Ладно, вижу, что торопишься куда-то. Дело молодое, понимаю. Заканчивай тут, а я, пожалуй, пойду домой. Вот с этой историей болезни ознакомься, завтра спрошу, что думаешь.

— Так точно, — кивнул, послушно принимая пухлую книжицу.

— У твоей Петровой из пятой по крови воспаление пришло, где, доктор, назначенные антибиотики? А Иванову из третьей сестры снова спалили на курении в туалете, завтра на обходе припугни её выпиской за нарушение режима. А с её анализами только выписываться. Вот и прочитай ей лекцию о вреде курения.

— Будет исполнено!

— Я завтра дежурю, так что настраивайся, что ты тоже. Там Джулбаева поступила, если сегодня внезапно не сподобится, завтра пойдем её рожать. Там пятые роды, всё должно быть без сюрпризов. Встанешь за акушерку.

— Отлично, — сказал с серьезным лицом.

— Будут жалобы, будет плохая характеристика, — напомнила наставница. — Ты, конечно, парень фартовый, но рано или поздно нарвешься на скандал!

— Вас понял!

— Ладно, до завтра, — за наставницей наконец захлопнулась дверь.

Валерка с комфортом устроился за столом и подтянул к себе первую историю болезни. Работы предстояло много, но и время до концерта было.

Парень уже заканчивал писанину, когда из коридора раздались дикие крики:

— Пустите, у меня там браааат!

— Девушка, это гинекология, какие братья?! — раздался строгий голос медсестры. Эта была новенькая и впервые столкнулась с Варькой и её бешеной харизмой.

— Но мне очень нужно, у меня вопрос жизни и смерти!

— Ох, ты, совсем молодежь очумела, размалюются, как в последний раз и носятся как оглашенные!

— Эй, ты совсем закис? — в дверь просунулась мордочка сестры. Сегодня челка была фиолетовой, в ухе болталось аж три серьги, а сбоку были еще какие-то перья. Глаза она подвела ярко-красным карандашом, и в целом хотелось ее пару раз окунуть этой мордочкой в раковину, чтоб смыть этот боевой грим. Но что делать, наверняка на концерте все такие будут.

— Щас закончу уже, — поднял он правую руку, давая понять, что ему осталось совсем немного.

— Ну что, ты еще долго будешь тут баб щупать? — спросила Варька. — И ты реально пойдешь таким стрёмным чуваком? Давай я хотя бы тебе глаза подведу, щас все так делают!

— Если не перестанешь подкатывать ко мне со столь неприличными предложениями, то я отправлю тебя в клизменную!

— Ой-ой-ой, — сестра совершенно не впечатлилась, уселась на смотровую кушетку, покачивая ногой в модном сапожке на высокой шпильке. — Я тебе говорила или нет? Я на следующей неделе лечу на стажировку в Корею. Билеты куплены, мама в легком ахере. Но она согласилась, что я уже большая.

— Поздравляю, мелкая, — Валерка расписал последнее назначение и поднялся, чтобы снять халат.

— Давай помогу, — Варька подскочила, придержала под руку.

— Сколько раз тебе говорить, что я не калека, — выдохнул несколько более зло, чем собирался. — Я давно могу всё сделать сам!

— Да я просто помогу, — как обычно, сеструха нисколько не впечатлилась. — Эй, это что за иллюминация?!

В центре кабинета разлилось какое-то свечение, подозрительно напомнившее парню картинку из учебника по акушерству. Свечение прекратилось, и в прореху высунулась девичья мордочка.

— Валера! — воскликнула она голосом Лерки и резво вылезла целиком. — Слушай, у меня столько новостей, во-первых, мы же всех победили! Горыныч как прилетел, я уже думала всё, конец мне настал, а он как дыхнет, все сгорели, а я нет, а ты пропал, а я вначале себя не чувствовала, а потом разом как почувствовала. А потом меня Царь-батюшка наградил, сто рублей пожаловал и приказ прислал, но чародей сказал, что мне пока нельзя под венец, пока учебу не закончу, а то там что-то с потоками магии, и Царь разрешил отложить свадьбу. А я тебя искала, искала, и вот, украла у чародея книгу и вот…

Она завизжала и повисла у него на шее.

— Погоди, не части, — устоять удалось в основном потому, что рядом его подпирала Варька. — Какой такой указ? Что за награда?!

— Ну, награда сто рублей и указ, чтоб замуж шла, женихи со всей области съехались. А чародей сказал, что ждать надо, ну, они и разъехались. А щас чародей сказал, что можно, и они опять съехались!

— Ну вы и шипперите! — выдохнула Варька.

— Аааа, — Лерка отлипла от парня и завизжала, — демоны! Господи, помилуй душу мою, отче наш, иже еси…

Валерка быстро закрыл ей рот ладонью.

— Тут, конечно, больница, и люди в целом привыкли к диким воплям, но пожалуйста, перестань орать. Это моя сестра. И она не демон, просто мы на праздник собрались, специальный.

— Аааа, — Лерка понятливо закивала, — колядки, да?! А разве они не зимой? Или у вас зима?

— Типа колядок, да, — согласился Валерка. — Так ты чего явилась-то? То есть, я, конечно, рад тебя видеть и всё такое, но чего именно ты от меня хочешь?

— Я замуж не хочу идтиииии, — возопила девка, обильно поливая ему новую футболку слезами, — там все старые да страшные съехались. Как муж мой покойныыыыый, а ты в прошлый раз всё решил, ну я и подумала, что без тебя никаааак, а ты меня не рад видеть!

— Так, погоди, — он машинально погладил её по голове, с Варькой в детстве помогало. — А у вас сколько лет прошло-то?

— Так четыре года уж минуло, — Лерка шумно втянула носом воздух. Пришлось дать ей бумажную салфетку, чтоб высморкалась. — Мне шестнадцать вот исполнилось, вот чародей и сказал, что можно уже.

— Извращенец проклятый, — возмутился парень. — Я ему в бубен дам!

— Я так соскучилась!

— А этот, ну, как там его? Богдан?!

— Так он на моей сестрице женился еще в позатом годе, ну, как битва кончилась, так они с отцом вернулись, и он женился!

— Эй, там ваша волшебная дыра гаснет, — подала голос Варька и, пока Валерка оборачивался, первой скользнула к дыре и бестрепетно сунула туда руку.

— Даже не думай, — крикнул Валера.

— Да, щас, чтоб я такое приключение пропустила? Только со мной, — крикнула сестра, показала ему язык и нырнула в портал.

— Быстрее, — закричала Лерка и буквально втолкнула парня в дыру, ныряя следом.

«Господи, где ж я так нагрешил-то?» — подумал Валера, теряя сознание.