Спасибо тем, кто верит в любовь, даже когда она рычит.

История происходит в мире “Ирбис”, но не относится к основному циклу. Здесь другие герои, другие судьбы, но та же кровь — и тот же ритм звериных сердец. Законы прайдов, шорох шкур под кожей, древние уставы охотников и тени, что шевелятся чуть за гранью света — всё это остаётся.

Ты снова встретишь тех, кто стал родными: Кирилла, Илью и даже Сэма…

Но теперь они лишь часть большого полотна, на котором появляется тот, кто так долго стоял за кадром. История Главного врача мира оборотней.

Лигр.

Тот, кто держал на плечах жизни, судьбы и весь порядок здравоохранения. И тот, кто клянётся, что всегда контролирует всё. Но в этой книге его ждёт встреча, способная разорвать этот контроль в клочья.

Потому что в его мир приходит Алиса — девушка с обычной жизнью, и сказками бабушки в голове… И с прошлым, которое она никогда не считала настоящим.

А всё остальное — ты узнаешь сам.

Потому что история только открывает глаза.

Снежная метель у северной границы вела себя как живая. Казалось, ветер выл не от холода, а от тоски — будто сам мир чувствовал приближение чего-то неизбежного.

Я стоял на краю обледенелого карниза, не двигаясь. На плечах висела медицинская сумка, но сейчас она казалась бессмысленным атрибутом — не врача, а свидетеля. Белый мех на моих руках переливался под луной, почти светился, и даже буран не мог скрыть того, кто я есть.

Лигр. Редчайший из редких. Символ противоречия, в котором сошлись два мира — львиное достоинство и тигриная ярость.

Я вдыхал воздух и слышал запахи. Лёгкий след адреналина, терпкий — кофе, и сладковатый — жасмин.

Её запах.

Алиса.

Я понятия не имел, кто она и почему с первого взгляда нарушила мой идеально выверенный порядок. Просто знал — с той секунды, как она появилась в моей клинике, что-то внутри меня ожило.

Зверь под кожей поднял голову.

Я знал — не стоило позволять себе чувствовать. Не стоило смотреть на неё так, будто она единственное живое среди замерзшего мира.

Но уже было поздно.

Когда белый зверь открывает глаза — снег становится кровью.

Глава 1.

Алиса.

— Уже собираешься?

В комнату тихо заглянула бабушка. Как всегда — тёплый взгляд, мягкая улыбка.

Я машинально посмотрела на часы на прикроватной тумбе. Ровно 19:00.

— Да, пора, — выдохнула я, словно прощалась со своей кроватью до самого утра.

Ночная смена в сувенирной лавке никогда не была моей мечтой. Но платят хорошо, особенно нам, «совам». А я, как ни крути, любила деньги чуть-чуть сильнее, чем сон. Поэтому каждые две ночи ровняла ряды магнитиков, брелоки, статуэтки и прочие «приветы с Непала».

— Я беляши нажарила, — бабушка протянула мне контейнер, полный ароматного тепла. — Возьми. И сама поешь, и ребят угостишь.

— Спасибо, бабуль, — улыбнулась я и чмокнула её в мягкую щёчку.

Контейнер отправился в мой плюшевый рюкзак, который выглядел так, будто должен жить своей жизнью и проситься на ручки. Я уже почти была готова — оставалось привести в порядок свои рыжие, как летний закат, волосы. Вытащила заколки, резинку, кое-как закрутила пучок и глянула в зеркало.

— И в кого ты у меня такая красавица… — протянула бабушка, глядя на меня, как на что-то драгоценное.

— Как в кого? В тебя же! — искренне удивилась я.

— Ой, не болтай, — махнула она рукой, но улыбка всё равно осталась.

— Ладно, ба, я побежала, — ещё один быстрый поцелуй — и я оказалась в коридоре.

— Только позвони, когда дойдёшь! — грозно сказала она, но забота в глазах всё равно пересиливала строгость.

— Позвоню, обещаю.

Обула сапоги, натянула тёплый салатовый пуховик, который делал меня похожей на капустный лист, но зато спасал от ночного ветра. Перекинула рюкзак через плечо, в последний раз помахала бабушке — и вышла в темнеющую улицу, где уже пахло холодом и началом длинной ночи.

Благо работа была совсем рядом — буквально два дома пройти. Я шла быстрым шагом, шмыгая носом и щурясь от ледяного ветрища, который норовил снести меня вместе с рюкзаком. Снег колол лицо, будто кто-то рассыпал всю соль из солонки прямо в воздух.

Забежав внутрь магазинчика, я стряхнула снег с волос и пуховика.

— Привет, — поздоровалась я.

Энджи сидела на кассе — маленькая блондиночка с улыбкой, от которой хотелось обнять весь мир. У нас вообще коллектив чудо как хорош: дружный, шумный, иногда ругающийся… но редко и по делу. Наверное, помогает то, что мы почти все одного возраста. Как любит говорить Карлос: «Кучка тридцатилеток, которые ничего не добились в жизни собрались здесь».

— Привет, — улыбнулась она. — Кира уже пришла.

Я кивнула и пошла в подсобку.

Комнатка там была крошечная: железные шкафчики, маленький столик у стены, лампа, которая иногда мигала, будто сообщая, что рядом призраки.

— Привет, — сказала я, заходя к Кире.

— Привет… — пробормотала она, зарывшись в свою сумку так, будто искала там вход в Нарнию.

— Что потеряла?

Открыла шкафчик и начала переодеваться: пуховик на крючок, ботинки — в угол, кроссовки — на ноги. Футболку обычную сменила на фирменную с логотипом лавки.

— Чёрт, — прошипела Кира. — Забыла наушники. Опять! Как я работать буду!?

— А я тебе говорила: купи запасные и оставь здесь, — не удержалась от усмешки.

Память у Киры была как у золотой рыбки на выходных. Она забывала наушники чаще, чем я забывала ставить будильник.

— С зарплаты сразу куплю… — протянула она, изображая вселенскую трагедию. — Карлос уже был?

— Не видела, — ответила я, поправляя свой небрежный пучок.

Я вернулась в зал. Энджи уже закрыла дверь и считала деньги в кассе — те самые, которые нельзя забрать домой, хотя мы бы точно знали, как ими распорядиться лучше.

— Алис, — подошла Мария, администратор дневной смены. — Выставите, пожалуйста, вот эту коробку. — Она указала на старую, пыльную коробку возле стеллажа. — Ей сто лет, если не больше.

— Хорошо.

— Всё, — вздохнула Энджи и легонько хлопнула ладонями. — Пост сдан — пост принят.

Мария забрала деньги и унесла их в сейф. Энджи пошла за ней, а я осталась ждать, когда Кира закончила крутиться в подсобке и когда наконец появится Карлос.

— Точно! — вспомнила я.

Достала телефон и позвонила бабушке. Она ответила сразу, будто стояла с телефоном у уха всю дорогу. Я послушно отчиталась, что дошла живой, здоровой и уже приступаю к работе.

Положив трубку, я повернулась к двери. Снаружи ветер ревел, как голодный зверь, и так мощно, что казалось, магазин сейчас сорвёт с фундамента и унесёт куда-нибудь в сугроб.

— Жуть, да? — подошла Кира, закутываясь в кофту. — Говорили, на неделе буран будет.

— Зима решила, что мы ей что-то должны, — поёжилась я.

— Всё, девочки, мы ушли, — Мария и Энджи направились к складу. — Выпустите нас через заднюю дверь.

Кира молча последовала за ними, а я осталась на кассе — и почему-то, как заворожённая, смотрела на метель, которая билась в стекло так, будто хотела попасть внутрь.

В эту секунду я ещё не знала, что сейчас в эту бурю входит человек… Точнее — тот, кого человеком назвать можно лишь с натяжкой.

И что моя жизнь вот-вот хрустнет, как тонкий лёд под сапогом.

Алиса.

— Привет, девчонки.

В зал наконец-то зашёл Карлос — наш неутомимый администратор, вечный солнечный зайчик на двух ногах. Как всегда, с улыбкой, будто у него жизнь — нескончаемый отпуск.

— Привет. Какой на сегодня план? — спросила я, опираясь на телегу с товаром.

— Пойдём покурим сперва, а потом всё расскажу.

Курение — точно не по мне. Никогда не пробовала и желания ноль: и запах так себе, и деньги в никуда. Но выйти на пятиминутку я любила — свежий воздух, мини-передышка и возможность просто стоять, никуда не спеша.

Мы вышли через подсобку. Холодок сразу вцепился в меня, и я плотнее запахнула куртку. Кира с Карлосом достали свои вечные спасители-нервов — пачки сигарет, прикурили и выпустили в воздух серые клубы.

— Ну что, как выходные? — спросил Карлос, выдыхая дым и щурясь на свет.

— Хорошо, — ответила я. — Всё сделала, что планировал. А у тебя как?

Карлос мгновенно скривился, будто лимон съел.

— Да блин… С женой поругался. Представляете? Заявила, что второго ребёнка не хочет. Говорит, одной дочери достаточно.

— Понятно… — пробормотала я, стараясь спрятать своё полное отсутствие интереса.

Чужие бытовые трагедии меня не цепляли никогда. Подруги — другое дело: там слушаю, переживаю, советы выдаю из своей копилки «мудрости». Но вот Карлос… Карлос — ходячий подкаст «Я и мои проблемы». И самое удивительное: как можно так легко обсуждать жену со всеми подряд? При этом обязательно выставить её виноватой.

Не хочет она второго… Ну конечно, не тебе же беременеть и рожать, дружище.

— Я не хочу детей, — подала голос Кира, не отрываясь от телефона. — От них потом столько проблем…

— А я хочу, — сказала я.

— Вот и я хочу ещё! — всплеснул руками Карлос, будто мы ему союзники.

Он затянулся и выдал ещё:

— Я ей говорю: ну подумай, дочка уже подросла, в сад ходит… А она мне: «Мне карьера важнее». Кого волнует эта её работа? Я же прошу ненадолго!

— А ты пробовал спросить, чего она хочет на самом деле? — тихо сказала я, больше спрашивая ради приличия.

Карлос замялся, скосил глаза:

— Ну… она же должна понимать, что семья важнее.

Я промолчала. Некоторые разговоры — как сигаретный дым: лучше не вдыхать глубоко.

Мы ещё пару минут постояли, грея руки и наблюдая, как дым растворяется в утреннем воздухе, потом вернулись в зал.

Карлос быстро распределил фронт работ:

— Кира, ты — магнитики. А ты, — он ткнул в меня пальцем, — Скинь телеги, коробки распакуй и на полку.

— Принято, босс, — фыркнул я.

Мы выкатили из склада две огромные телеги, грохнули коробки на пол и начали выставлять товар. Я воткнула наушники — музыка в голове всегда превращает рутину в что-то терпимое, почти приятное.

Работа понеслась привычным ритмом. Ночная смена — она всегда особенная: магазин наполовину пустой, лампы гудят тихо, воздух будто гуще обычного, а мы с Кирой и Карлосом — как маленькая команда выживших после апокалипсиса.

Я возилась с коробками сувениров. Внутри лежали новые домики из керамики, брелоки и пара ароматных свечей. Я взяла один домик — крошечный, с аккуратной прорисованной крышей — и поставила на полку.

Потом отошла, посмотрела… и пододвинула чуть-чуть влево.

Ну так ведь лучше.

— Алиса, ты будто выставку делаешь, — проворчала Кира, проталкивая телегу с магнитиками. — Эти домики всё равно никто не купит.

— Купят, — сказала я, приклеивая ценник ровно-ровно. — Люди любят милые вещи.

— Люди любят скидки, — возразила она. — А милое — если бонусом достанется.

Я фыркнула. Карлос тут как тут, как всегда, с широкой улыбкой:

— Девчонки, не ругайтесь, у меня желудок слабый.

— Ты сам тут главная истеричка, — заметила Кира. — Твой желудок нас всех переживёт.

— Я — тонкая, ранимая натура, — он показательно приложил руку к груди. — Берегите меня.

Я засмеялась — тихо, но от души.

Мне нравились такие моменты. Мы трое — разные, но ночью становились почти семьёй.

Я продолжила раскладывать свечи. Аккуратно брала каждую баночку, поворачивала чуть к свету, проверяла, чтобы наклейка была впереди. Ценники приклеивала ровно, чтобы не косили глаз.

Это успокаивало. Движения — простые, понятные. И результат сразу видно: вот было хаос, а теперь аккуратная, красивая полка.

Карлос тем временем жаловался:

— Девочки, я вам говорю, жизнь сложная штука.

Я притворно кивнула, стараясь не закатывать глаза.

Мы работали дальше, болтая о всякой ерунде: кто что ел, кто что смотрел, как Кира вчера едва не упала, таская швабру.

Я улыбалась. Несмотря на усталость, я любила эти ночи. Здесь было спокойно, предсказуемо… и по-своему уютно. Постепенно смена подходила к концу. Магазин становился тише, будто выдыхал вместе с нами. Мы убрали лишние телеги обратно на склад, пустой картон аккуратно сложили в пустую телегу, и Карлос выкатил ее на улицу.

Я устала выдохнула, когда мы вернулись в зал после очередного перекура. А еще мы так замотались, что я даже забыла про обед. Бабушкины беляши! Черт. Я убрала их в холодильник, все равно ночью опять приду, тогда точно пообедаю.

Карлос объявил:

— Так, птенчики, десять минут — и идём отдыхать.

— Наконец-то, — простонала Кира.

Я прошла в раздевалку, сменила рабочую футболку на свою родную, аккуратно сложила ее и поправила волосы. Устала, но чувствовала приятную лёгкость — как после бега трусцой.

Мы погасили часть света, закрыли подсобку. Карлос отщёлкнул замок на входе:

— Всё, ночь победили!

Я натянула капюшон, вдохнула прохладный воздух и улыбнулась ребятам:

— До вечера.

И вышла в ранний рассвет — тихий, спокойный, почти безлюдный.

Домой хотелось отчаянно. Душ, тёплый чай с лимоном и кровать — звучало как рай.

Макс.

Тяжёлые дни наконец-то отползли в прошлое, оставив после себя приятную усталость и хрустящий холод за окнами клиники. Я проводил Авериных до дверей — семейство, которое умудряется одновременно сводить меня с ума и приносить половину прибыли клинике.

Закрыв за ними дверь, я вернулся в свой кабинет. И, как всегда, внутри всё было идеально. Каждая ручка, каждый документ, каждая папка — всё на своих местах, будто я сам превратился в линейку и вымерял расстояние до миллиметра.

Порядок был моей тихой навязчивостью. Единственное, что удерживает голову от взрыва.

Я рухнул на свой диван, вытянул ноги и прикрыл глаза. Оно само случилось — короткий провал, как будто меня утащила глубина. Разбудил, как всегда, неуместно бодрый Райан.

— Доброе утро, — просунул голову в кабинет.

— Доброе… — пробурчал я, потирая глаза.

Он замер на пороге, изучая меня, как будто боялся, что я сейчас кого-то прибью.

— Макс, езжай домой, — сказал он осторожно. — Ты тут уже сколько?

— До хрена, — честно ответил я.

Встал, потянулся, снял халат и аккуратно повесил его в шкаф — ровно, чтобы плечики лежали правильно. Райан следил за каждым моим движением, как щенок, который ждет, что ему кинут палку.

— Ладно, — взял портфель со стола. — Я поехал. Если кто-то умрёт — поднимайте остальных врачей. Мне не звонить.

Он моргнул.

— Я серьёзно, Райан. — Я посмотрел на него поверх воротника пальто. — Разбудишь — закопаю. С профессиональной точностью.

— Да понял я, понял… — поднял он руки.

Я переобулся, застегнул пальто и вышел в коридор. Персонал, как обычно, инстинктивно расступился. Забавно — я ведь никогда ни на кого не повышал голос.

Но, видимо, дело было не в голосе. Я выключил свет в кабинете, повернул ключ в замке.

Райан с другими врачами с медсестрами стоял рядом, ожидая.

— Когда вернёшься? — спросил он.

— Когда посчитаю нужным. Это всё. Прощаемся.

Он не стал спорить — заведующий клиникой сказал, значит точка.

Я вышел через главный вход. Морозный воздух ударил в лицо, прочищая остатки мыслей.

Я действительно был выжат. Да, я поставил Кирилла на ноги, подлатал Илью, залечил Нику, и привел в чувства Сэма…

Работа адская. Но если я чем-то и горжусь — так это руками, которые спасают жизни. Врач от Бога.

И да, я тоже это знаю.

Я сел в свой внедорожник, закрыл дверь. Повернул зажигание. Мотор зарычал — низко, мощно, почти как зверь в груди.

— Домой, — выдохнул я и отпустил тормоз.

Сегодня — никакой клиники. Никаких Авериных. Никаких бесконечных вопросов.

Только я.

Сон.

И тишина.

Надо наверстать пропущенный сон.

Дорога до дома тянулась спокойно, почти гипнотизируя. Под колесами хрустел свежий снег — ровно, размеренно, будто кто-то щёлкал тонкими ледяными костяшками. В салоне гудела печка, мягким теплом расслабляя мышцы, и веки норовили закрыться сами.

Дом. Милый, грёбаный дом.

Подумал я, въезжая в ворота своего особняка. Я мысленно уже лежал в постели, утопая в подушках, и тело требовало воплотить фантазию в реальность как можно скорее.

В душ я пошёл почти на автопилоте.

Горячая вода обрушилась на плечи, смывая остатки смены, и пена от геля пахла так приятно, что захотелось стоять под струями часами. Но сил на это не было.

Белые боксёры натянул — как попало, лишь бы закрыться, и рухнул на широкую, мягкую кровать, проваливаясь в сон почти моментально. Вырубился так, что не слышал ни звонков, ни, похоже, даже собственного дыхания. И слава всем богам, что никто не посмел меня разбудить — иначе от смельчака осталось бы мокрое место.

Глаза открыл только на следующий день.

Спал больше суток. Даже для меня — рекорд. Потянулся к телефону — экран мигнул, показывая несколько пропущенных от Сэма.

Тяжело выдохнул и кинул трубку обратно на тумбу.

Позже.

Всё, мать его, позже.

Ещё пару минут я просто лежал, уставившись в потолок. Странно даже, что из клиники никто не звонил. Либо обещаниям поверили, либо ничего не случилось. Второй вариант мне нравился больше.

Поднявшись, натянул белые шёлковые штаны от пижамы и спустился на кухню. Кофеварка ожила от одного нажатия — «эспрессо». Поставил телефон на громкую связь — звонил Сэму — и занялся тостами.

— Наконец-то! — раздалось из трубки.

— Я спал, — буркнул я, засовывая хлеб в тостер.

— Да я понял. Заеду?

— Что-то срочное? — закатил глаза.

Не то чтобы я не любил людей… ладно, любил выборочно. Но провести вечер в тишине — это было моё законное право.

— Вообще да.

— Ждать до завтра не может? — устало спросил я, доставая сыр и колбасу.

— Макс, дело не может ждать.

— Ладно, — процедил я. — Адрес знаешь.

— Буду через час.

Гудки.

Вот чертовски рад, правда.

Я забрал бутерброды, кофе и ушёл в гостиную. Тишина была такой вкусной, что я даже телевизор включать не стал. Просто сидел, смотрел, как крупные снежинки падают на заднем дворе, и наслаждался редким покоем.

— Макс? — раздалось в коридоре.

— Гостиная, — ответил я коротко.

Через секунду показался Сэм.

Я, как врач, сразу подметил: скачет как антилопа — будто и не было рваных ран. Отличная у меня работа, да.

— Прости, что вваливаюсь так, — он поднял руки, будто сдаваясь. — Дело реально не терпит.

— Слушаю, — сделал я глоток горького кофе.

И Сэм выдал.

Про Теней. Про то, что они выше охотников. Про разговор с Никой и Авериными. Про медальон.

Я взорвался.

— И ТЫ ГОВОРИШЬ МНЕ ЭТО ТОЛЬКО СЕЙЧАС?! — я резко встал. — Мало того, что объявляешь о каком-то чёртовом начальстве охотников, так встреча у вас была в МОЕЙ клинике! Где мой персонал! Где пациенты! За которых я, между прочим, отвечаю! — рык сорвался сам. — Отлично. Спасибо, что не через год сообщили.

— Макс, не кипятись… — начал он.

— Тысяча всего могла произойти КАК РАЗ из-за того, что вы умолчали!

— Мы не умалчивали, — оправдывался он. — Я вчера весь день тебе звонил!

— Извини, что спал как убитый после того, как ваши шкуры спасал.

Я был не просто зол. Меня трясло. Как можно было скрыть такое? В больнице люди, оборотни. Охрана должна была быть усилена сразу. А какие-то Тени прошли незамеченными. Это сводило с ума.

— Макс, но наша семья…

— У меня тоже есть семья, Сэм, — перебил я, низко рыча. — Люди, которых я обязан защищать.

Он вздохнул с виноватым видом.

— Ты прав. Мы должны были сказать раньше. Но сейчас… — он достал из кармана свёрток. — Речь о кулоне Ники.

Он раскрыл ткань. На стол лёг золотой кулон на тонкой цепочке.

— На вид обычный, да? Только попробуй взять — обожжёт. Только Ника может держать его в руках.

Я посмотрел на кулон, но молчал.

— Ни один оборотень не может его взять, — продолжил он. — Он зачарован. Или что-то близкое к этому.

— И? — раздражённо бросил я. — Ты от меня чего хочешь?

— Это же невероятно! — удивился он.

— Неинтересно, — отрезал я. — Это вашей женщине. Женщине ваших вождей. Я тут при чём? Пусть Кирилл с Ильёй разбираются.

— Я подумал… может, ты что-то знаешь.

— Не знаю, — чётко сказал я.

— Понял, — коротко бросил Сэм.

Он аккуратно сложил кулёк с кулоном, боялся коснуться той самой магии, что жгла ему руки, и спрятал обратно в карман куртки.

— И… спасибо, Макс.

— За что? — я приподнял бровь.

— За спасённые шкуры, — хмыкнул он и развернулся к выходу.

Я уже почти отвернулся, но его уходящая спина всё равно зацепила взгляд.

— Это моя работа, — отозвался я глухо, почти автоматически.

Он не ответил — дверь мягко закрылась, оставив после себя тишину и едва уловимый запах снега.

Я не медлил. Пальцы сами нашли контакт главы охраны клиники, и голос мой был таким ледяным, что даже я его почувствовал.

— Усилить охрану. Немедленно. Патрули по периметру удвоить. Все происшествия — докладывать лично мне.

— Да, доктор, — поспешно прозвучало в трубке. — Приказ принят.

— Исполнять.

Я отключился, даже не дослушав подтверждение. Гнев всё ещё кипел под кожей, будто я стоял слишком близко к огню.

Как?

КАК они вообще осмелились вот так выйти из моей клиники, ничего мне не сказав? Тени, мать их. Неизвестные существа, которые пришли, прошли, исчезли — и даже следа не оставили.

Я сжал кулаки, чувствуя, как костяшки побелели. Тоже мне… семья.

Тоже мне… товарищи.

Поставили под угрозу людей, за которых я отвечаю. Пациентов, персонал, мою территорию. Мой дом в белом камне и стекле, где я спасаю жизни каждый божий день — а они позволили неизвестно кому бродить там, как у себя дома.

Гнев волнами бил в виски.

Я медленно выдохнул, но спокойнее от этого не стало.

— Ещё раз так сделают… — шепнул я сам себе и зло хмыкнул. — И пожалеют, что вообще знают меня.

Алиса.

Дом встретил меня тихой, сонной тишиной. Раннее утро — то самое, когда стены ещё не проснулись, и даже шаги по коридору кажутся слишком громкими. Я буквально ввалилась в душ, смыла с себя магазинную пыль, мороз и остатки ночного адреналина… и через десять минут уже падала в кровать, даже не успев толком высохнуть.

Бабушка ещё не выходила из своей комнаты, и слава всем богам — только этого мне не хватало: отвечать на расспросы, как прошла смена, кто что сказал, сколько людей было. Ночью я настолько устаю, что утром даже мыслить лень.

Уткнувшись лицом в подушку, я натянула одеяло до носа и наконец почувствовала, как мышцы начинают расслабляться. Ноющая усталость приятно тянула тело — будто я разложилась в собственный зарядный модуль. Глаза закрылись сами собой, и я провалилась в сон сразу, без единой мысли.

__

Вечерний будильник вырвал меня из тишины как взрыв. И стоило мне сделать первый вдох — я всё поняла.

Я заболела.

Горло саднило, будто я ночью ела наждачку. Голова ныла тяжёлой пульсирующей болью, тело было ватным, как после гриппа. До работы оставалось два часа, и в теории я могла бы успеть хотя бы сбить симптомы.

Я, кряхтя как старая дверца шкафа, поднялась, дошла до тумбы, достала аптечку. Маленькая коробочка, начинённая всем подряд. Я перелопатила таблетки — и нашла только леденцы от горла.

Ну супер. Ими я весь праздник и вылечу.

И в этот момент в дверь постучали. Секунды не прошло — бабушка уже вошла, как буря.

— Выспалась? — она сразу увидела аптечку. Лоб её нахмурился. — Так. Ты чего? Простыла?

— Видимо, да…

— Быстро в кровать!

— Мне скоро на работу… сумку собрать, поужинать надо…

Я плюхнулась на край кровати, измученно потерла лицо. Бабушка уже рылась в аптечке, нашла градусник, встряхнула и сунула мне в руку.

— Давай, ложись. Я пока чай с малиной поставлю.

Спорить сил не было. Я вернулась под одеяло, достала телефон и открыла чат с Карлосом. Написала коротко:«Сегодня не выйду. Температура. В следующую смену буду».

Карлос прочитал сразу — ответил только через десять минут сухим«ок».

Ну всё, обиделся.

И что самое неприятное — мне действительно стало грустно. Но идти больной — ещё хуже. Заразить половину смены? Нет уж.

Градусник пискнул.

38,8.

— Отлично, — пробормотала я. — Вот они, наши пятиминутки на морозе…

— А вот и я, — объявила бабушка, врываясь с подносом.

На нём стояла большая кружка с ароматным чаем и баночка малинового варенья — та самая, домашняя, густая, почти джем.

— Пей, — строго сказала она, ставя всё на тумбочку.

— Пахнет… божественно, — призналась я.

— Конечно божественно. Я варила, — фыркнула бабушка. — Кушать хочешь?

— Пока нет… — я откинулась на подушку и раскрыла баночку.

Положила в чай пару ложек варенья. Размешала. Сделала глоток. И ох… вот это кайф.

Малина, тепло, сладость — всё как будто шло прямо в душу.

До самой ночи я так и провалялась в кровати, как выбитая из розетки. Жар поднимался медленно, но уверенно — внутри будто кто-то поставил маленькую печку и забыл выключить.

Жаропонижающего, конечно же, не оказалось. Классика. Аптечка набита всем подряд: бинты, пластыри, таблетки «на всякий случай» … а того, что нужно прямо сейчас, как назло, нет.

Когда бабушка вошла, я лишь обречённо выдохнула.

— Алиска, давай-ка ложись, — мягко, но строго сказала она, поправляя одеяло. — Завтра врача вызову.

— Ба-а-а, не надо врача, — фыркнула я, поморщившись. — Чего его гонять? Пройдёт. Чай с малиной, молоко с медом — и я снова огурчик.

— Ну, смотри сама, — проворчала она, но в глазах мелькнула тревога. — Сейчас главное — отдыхай.

— Так точно, — буркнула я, отдавая честь невидимой ладонью.

Бабушка выключила свет и тихо прикрыла дверь. Комната погрузилась в полумрак, только блики от фонаря за окном скользили по стенам. Я устроилась поудобнее, но сон упорно не приходил. Голова ныла, горло дергало неприятным комом, а тело то бросало в жар, то в холод.

Минут через тридцать я сдалась.

Села. Подождав, пока комната перестанет качаться, поплелась на кухню — искать вторую аптечку. Она обычно хранится в верхнем шкафчике, там, где до всего сложно дотянуться.

Порывшись пару секунд, я увидела знакомую упаковку.

— Да! — прошептала победно, словно нашла клад.

Последняя таблетка. Но какая же долгожданная.

Запила её тёплой водой, и меня тут же пробрало холодом. Не просто знобит — будто мороз прошёлся по коже кончиками пальцев. В квартире тепло, но моё тело решило жить по своим законам.

Я почти бегом вернулась в комнату, нырнула под одеяло, закутавшись, как гусеница в кокон. Уткнулась носом в подушку, пытаясь согреться.

Сон подкрадывался медленно. Осторожно. Как будто боялся спугнуть меня.

И я позволила ему накрыть себя полностью.

Макс.

Выходные коту под хвост. Не отдых, а сплошная нервотрёпка, будто кто-то нажал паузу на нормальной жизни. В голове — один вопрос: кто такие эти Тени?

После ухода Сэма я спустился в комнату охраны и пересмотрел записи с камер наблюдения. В палаты они не ведут — медицинская тайна и всё такое, — но я рассчитывал, что хоть в коридорах увижу следы. Хоть что-то.

Но на экране — только рябь, дерганые помехи на нескольких камерах. Как будто кто-то специально прошёлся по системе. И ни одного силуэта, ни одного намёка. Пустота давит куда сильнее любой угрозы.

Попытался успокоить нервы. Глубокий вдох. Выдох.

Мысли сами собой вернулись к тому кулону, что приносил Сэм. Заклинание, от которого оборотней обжигает как святая вода обжигает нечисть… И Тени, по его словам, заявили, что это защита.

Защита от кого? От нас же?

Кулон принадлежит охотникам. Логично, да. Но меня гложет другое — за всё время, что я наблюдаю за ними, был десяток случаев, когда охотники вредили людям, и ровно ноль ситуаций, когда кто-то сверху пришёл бы и сказал:«Мы виноваты». Признали, извинились — ха.

А теперь выясняется, что над ними кто-то стоит? Это уже кандидат на открытие года.

Я поднялся в кабинет на втором этаже — моя крепость, мой маленький штаб. Включил компьютер, щёлкнул мышкой и разослал сообщения знакомым в стаях.

«Слышали когда-нибудь о Тенях? Есть инфа?»

Ответы пришли быстро, один за другим.

Медведи — не в курсе.

Гепарды — тоже тишина.

И вообще все, кому я написал, развели лапами.

Впрочем, я и ожидал. Если бы хоть один из оборотней знал о Тенях, слух разлетелся бы по континенту, как это обычно бывает. Информация у нас разлетается быстрее, чем Wi-Fi.

Поймал себя на мысли:

Снова совет старейшин? Реально? Мы опять туда идём? Открыл внутренние документы. Пролистал список действующих старших среди тигров.

Фамилии, ранги, пометки.

И — нужная строчка: Ян. Бенгальский тигр. Старейшина.

Вот кто может прояснить хоть что-то.

Я составил официальное сообщение, прикрепил файл с помехами с камер и отправил ему на почту. Если даже не будет созыв совета, то хотя бы поговорим лично. Ян всегда был адекватен. Ну… насколько может быть адекватен старейшина с его опытом.

Теперь остаётся ждать.

Самое отвратительное состояние — когда ничего не зависит от тебя, и всё, что ты можешь сделать, это сидеть перед монитором и слушать, как в тишине кабинета тикают часы.

Макс.

Я уже несколько часов ждал ответа — тишина. Ладно… подожду ещё немного, хотя терпение у меня давно тоньше льда.

Вернувшись в комнату, схватил телефон и ткнул вызов Ильи. Он ответил почти мгновенно, как будто сам сидел на телефоне.

— У аппарата.

— Вы дома?

— Да.

— Скоро приеду. Нужно поговорить.

— Хорошо.

Я оборвал связь и глубоко выдохнул. От нервов руки всё ещё цепенели, но я заставил себя двигаться чётко и размеренно. Подошёл к шкафу, вытащил тёплый костюм. Одевался быстро — не потому, что спешка, а потому что хотел поскорее добраться до прайда Авериных и закрыть эту тему раз и навсегда.

А потом — домой. Перезагрузиться. Попробовать вернуть себе свой долбаный выходной. Спустился вниз, натянул зимний чёрный пуховик, засунул ноги в зимние кроссы и прошёл в гараж.

Там, как всегда, блестел мой внедорожник — будто только что с мойки, чёрный, надменный, идеальный.

Я плюхнулся в кресло водителя, повернул ключ. Двигатель зарычал низко, обещая скорость и немного хаоса.

— Обожаю этот звук, — выдохнул я сам себе, чувствуя, как внутри наконец-то появилось хоть какое-то удовольствие.

Автоматические ворота поползли вверх почти беззвучно. Я выехал и с заметным раздражением покинул территорию дома — туда, где меня ждали вопросы, разговоры и, возможно, неприятности.

Дорога до прайда барсов выдалась почти медитативной. Асфальт будто сам раскатывался под колёса, машины вокруг — раз-два и обчёлся. Я даже не превышал скорость, а долетел за время, на которое обычно уходит двойной перегон. Светофоры покорно щёлкали зелёным — редкая удача, будто судьба сама подталкивала меня к дому Авериных.

На КПП меня почти не задержали. Махнули формально, для порядка — меня здесь знают, да и внедорожник мой уже в базу вбит. Проверка — «для галочки», и шлагбаум вверх.

Путь до дома я тоже знал — пяток поворотов, и я на территории особняка.

— Здравствуйте, — охранник подошёл сразу, как только я притормозил у входа. — Главы вас уже ожидают.

Я коротко кивнул. Заглушил двигатель, будто ставил точку, и направился к дому. Для разговоров о серьёзном у Авериных есть переговорная — именно туда меня, не теряя времени, провёл другой охранник.

В зале уже сидел Кирилл. Уткнулся в монитор, взгляд хищный, сосредоточенный.

— Макс, — поднял он глаза. — Спасибо, что приехал.

— Привет, — я стянул пуховик. — Илья будет?

— Да. Он отвёз Нику к родителям. Сейчас подъедет.

Кирилл поднялся, обошёл стол и опёрся о край, скрестив руки на груди — привычная поза силы.

— Тогда предлагаю сразу к делу, — я рухнул на диван.

— Согласен.

Он двинулся к шкафу, вытащил бутылку крепкого, два бокала. Шум стекла в тишине — звучал как признание.

— Тени, — начал он, опускаясь в кресло напротив. — Для начала… я хочу извиниться. Мы должны были сказать сразу. Это ошибка, и я её признаю.

Он смотрел честно, прямо. Без попыток выкрутиться. Это я ценю.

— Проехали, — отмахнулся я. — Но, Кирилл, второй раз таких косяков быть не должно. Я не хочу ссориться с главным финансистом сети своих клиник… но, если вы ещё раз подставите меня или моих людей — за себя не отвечаю.

Я наклонился вперёд, прихватил бокал, посмотрел ему прямо в глаза.

— Это не угроза. Это факт.

Кирилл молчал несколько секунд — дышал яростью и упрямством. Я видел, как его задевает тон. Кто он такой? Вожак. Выше всех. Привык, что под ним земля сгибается. Но, я не часть его стаи — и он знает, что вина за ними.

— Договорились, — наконец выдал он.

Я сделал глоток. Алкоголь приятно резанул горло.

— Сэм посвятил меня в детали, — сказал я. — Почему Ника вообще стала целью этих Теней?

— Мы сами не понимаем, — Кирилл потёр бороду. — Она никак не связана ни с охотниками, ни с оборотнями. До встречи с нами — обычная человеческая жизнь.

— Понял. — Я опустил взгляд. — Но странно всё это. Почему она? Почему Тени решили выйти из… тени, чёрт побери.

Я поймал его взгляд и усмехнулся.

— Да, тавтология. Но смысл тот же. Война с охотниками длится веками — открытая, скрытая, крови хватало. Но никто и никогда не видел, чтобы Тени вмешивались. Тем более — прикрывали человека. По сути ноунейма.

— Да какого чёрта! — рыкнул Кирилл, и в голосе прорезался зверь. — Мы даже не знали, что они существуют! Столько веков!

— Вот именно. — Я пододвинул бутылку, вновь плеснул в бокал. — Они молчали, прятались. И вдруг объявились.

Я сделал паузу, глядя в янтарную жидкость, как будто там появится ответ.

— Почему сейчас?..

Алиса.

Утром я проснулась с чётким пониманием: стало хуже. Во много раз. Горло будто наждачкой прошлись, голова тяжёлая, глухая, и я буквально чувствовала, как сопли живут собственной жизнью в пазухах.

— Я сейчас сдохну… — простонала я, даже не рассчитывая на сочувствие.

Глаза резало, тело горело, как будто кто-то включил внутри меня режим «сауна».

— Нет… тут одним вареньем не отделаешься, — буркнула уже себе под нос, пытаясь сообразить, кто я, где я и почему ещё дышу.

Потянулась за телефоном. Семь утра. То время, когда нормальные люди ещё видят третий сладкий сон, а мой организм мечтает умереть тихо и драматично.

Я поднялась с кровати — и тут же ощутила, как холод пробирает до костей. Кожа покрылась мурашками, будто меня выкинули на мороз.

На ощупь добралась до комода, вытащила тёплую пижаму — штаны, кофта. Натянула всё на себя, ноги спрятала в махровые носки, влезла в тапки и поковыляла на кухню, как старушка после марафона.

Я старалась идти тихо — вдруг бабушка спит? Но нет. Она уже сидела за столом и пила горячий чай, бодрая, как после энергетика.

— Алиска! — всплеснула она. — Ты чего так рано поднялась?

— Плохо мне… — сипло ответила я, словно мне горло песком засыпали.

— Господи Боже! — бабушка подскочила, как будто у неё тревожная кнопка сработала. — Садись!

Она буквально усадила меня на кухонный диван, заботливо придерживая под локоть.

— Сейчас чай налью.

Бабушка тут же засуетилась: включила чайник, приоткрыла шкафчик, что-то перебирает.

— Я в аптеку сбегаю, — сказала она, уже выдвигая список у себя в голове. — Спрошу у аптекаря, что лучше взять.

— Ба, давай я тебе переведу…

— Ты дурная, что ли? — бабушка уставилась на меня. — Мне твои переводы не нужны. Я что, по-твоему, уже немощная, лекарства купить не могу?

— Я не это имела в виду… — пробормотала я. — А ты что так рано, не спишь?

— Да мы с Нюркой на рынок поедем, — ответила она, засыпая чай в мою любимую кружку. — Хочу мяска взять, картошки. На обед супчик сварю. На ужин, кстати, что хочешь?

Передо мной появилась кружка с обжигающим чаем. Бабушка достала молоко, поставила рядом, сахарница уже стояла на столе. Я кинула два кубика и размешала, пока чай не стал терпимо-питьевым.

— Печенье, — распорядилась бабушка, и через секунду передо мной стояла вазочка с песочным.

— Бутерброды сделать? У нас икра есть и красная рыбка.

Я покачала головой. Мне бы дыхание сохранить.

— Ну, тогда кушай печенье.

Села напротив, прищурилась, изучая меня, как врач без диплома.

— Где ты эту заразу подцепила… — тяжело вздохнула. — Жалко мне тебя, господи.

Я только моргнула — и правда стало чуть жалко себя тоже.

— Да без понятия, где заразилась, — пожала я плечами, мешая чай, словно это могло взбодрить мои иммунные клетки. — Как-то внезапно накрыло.

— Тебе нужно хорошо есть, — отрезала бабушка таким тоном, что любой вирус съёжился бы от стыда. — Сил набираться. На обед супчик, на ужин пюрешку с котлетками сделаю.

— Хорошо, — кивнула я, потому что спорить с бабушкой — это война, где у противника бесконечные боеприпасы. Тем более пюре с котлетами это вообще пища богов.

— Ну вот и славно, — улыбнулась она, подмигнув. — Я пойду, а то Нюрка уже бунт наверняка поднимает. — Бабушка фыркнула. — Я быстро! Туда и обратно.

— Та не торопись, серьёзно, — усмехнулась я. — Я не ребёнок, выживу. Как приедешь — так и приедешь.

— Ну ещё чего! — возмутилась она, будто я предложила ей работу бросить. — Пенсия пришла, так я вкусняшек тебе возьму.

— Не надо, правда, спасибо.

— Чё «не надо»?! — бабушка подняла бровь. — Не мешай мне заботиться о тебе!

Я не выдержала — улыбнулась так широко, что сами глаза увлажнились. Приятно до смешного — знать, что кому-то в этом мире искренне не пофиг на твоё сопливое существование.

— А ты давай в постель, — распорядилась бабушка, уже перейдя в режим «шеф-медсестра». — Отдыхай.

— Как прикажите, мем, — хрипло хохотнула я.

— Та же артистка, — покачала она головой. — Ладно, я побежала. Обещаю не задерживаться.

— Давай-давай, — махнула я рукой. — И бабушке Нюре привет.

— Обязательно.

Бабушка направилась в коридор, а я потащилась следом — провожать. Она ловко затянула на поясе свой шерстяной пояс, засунула ноги в сапоги и между делом читала мне лекцию о важности отдыха, тепла, витаминов и «не бегай босиком, дурында». Надела шубу, завязала платок, прихватила сумку, поцеловала меня в щёку — и исчезла за дверью.

Когда дверь захлопнулась, дом накрыла тишина. Только тиканье часов стучало ритмом: болеешь, болеешь, болеешь…

И почему-то именно в этот момент я почувствовала себя особенно одинокой и особенно любимой одновременно.

Макс.

Диалог топтался на месте. Даже после того, как к нам присоединился Илья. Даже после того, как я позвал тяжёлую артиллерию — главу клана медведей Кияра и вожака гепардов Кайрала.

Если уж и эти двое не подкинут нам крупицу информации — значит, в мире действительно назревает дерьмо.

Первым явился Кияр — как всегда, без стука, без предупреждения, словно дом принадлежит ему. Высокий, плечистый, шире дверного проёма. На пороге вырос кремень тридцати пяти лет, с тёмными волосами, хищными карими глазами и густой аккуратной бородой.

Этот мужик стал вождём в шестнадцать — и до сих пор держит клан так, что даже охотники предпочитают обходить медведей стороной.

Один из крупнейших моих спонсоров. Не потому, что великодушный — потому что хочет знать всё первым. Особенно о новых препаратах и методах лечения. Он покупает не лекарства — а гарантию, что его клан выживет.

— Макс, — прогремел он своим добродушно-хриплым басом, заходя прямиком в снегу. — Сколько лет, сколько зим.

Он даже не подумал остановиться в прихожей — топнул прямо на ковёр, стряхивая снег так, будто это обязанность ковра впитать все как можно быстрее не оставляя следа. Я перевёл взгляд на близнецов — их лица стоили всего виски этого кабинета. Я заржал, вытирая выступившие слёзы.

— Мы, кажется, виделись неделю назад, нет? — фыркнул я.

— Ну так есть новости? — в лоб спросил Кияр. У него нет малой беседы. Только прямой выстрел.

— Обсудим в другой раз, — хмыкнул я. — А сейчас тема жёстче.

— Тени, — прорычал он. — Что, мать его, за Тени?!

Кирилл подал ему бокал виски:

— Сядь. Переварим вместе.

— Это бабское пойло, Кирюха, — усмехнулся медведь. — Пей сам.

Кирилл пожал плечами и осушил бокал. Кияр ввалился на диван — прямиком в своей роскошной шубе из искусственного меха. При деньгах, но с принципами.

— Ну? Что нарыли? — рыкнул он.

— Подождём Кайрала, — жёстко пресёк Илья.

Медведь фыркнул и, будто переключившись, посмотрел на них с теплом:

— Кстати, поздравляю, — кивнул он близнецам. — С истинной парой. Это благословение. Мне давно пора наследников делать… а без истинной оно будто не в счёт.

Усмехнулся, но в голосе была правда: он устал искать.

— Встретишь, — спокойно сказал Кирилл.

— Аминь, — кивнул Кияр, а потом метнул на меня взгляд. — Ну и что по свадьбе, мой любимый врач?

— Не планирую, — отрезал я. — Выбора нет.

— Какие твои годы.

— Мы ровесники, на минуточку.

— Вот я и говорю — какие наши годы!

Заржал — от души, так что стены дрогнули.

В этот момент дверь открылась снова. Зашёл мужчина с тёмными волосами — ниже Кияра, но такой же хищный. Гепард. Лазерный взгляд, резкие движения — в нём всё говорило «решаю вопросы».

— Приветствую, — коротко кивнул он. — Прошу прощения за задержку.

— Как раз вовремя, — сказал Кирилл. — Садись.

Пальто на стул, тело — в кресло, рука — к бокалу. Быстро, без сантиментов.

Я вдохнул, посмотрел на вожаков — и понял, что это не просто встреча.

Это военный совет.

— Можем начинать.

____

Пятый час мы уже варились в собственных догадках — спорили, перебивали, снова начинали с нуля. Мы перебрали десяток теорий, и каждая рассыпалась, едва доходила до фактов. Единственное, что удалось хоть как-то закрепить: мы — первые кретины в истории, кто столкнулся с этими чёртовыми Тенями. И абсолютно неясно, новые ли они игроки или жили в тени столетиями, вместе с оборотнями и охотниками.

Илья потер виски и мрачно буркнул:

— Нам бы мог помочь один человек… но плохо то, что его уже много лет нет в живых.

В комнате тут же стало тише — каждый понял, кого он имеет в виду. Даже воздух будто сгустился.

Кияр першит горло, он откашливается и говорит медленно:

— Я не был знаком с ним лично. Но слышал от тех, кто знал. Он был вожак всех вожаков. Глава всей оборотневской братии. Держал в страхе и нас, и охотников. Если кто и слышал о Тенях — это он.

— Аарон… — качнул головой Кайрал, будто пробуя имя на языке. — Чёрт, жаль, что его нет.

Кирилл неожиданно выпрямился и спокойно выдал:

— У него есть дочь. Наша тётя.

Кияр дернулся, как под током:

— Вы… потомки Аарона?!

Илья закатил глаза, устало, почти с раздражением:

— Нет. Яна — жена нашего дяди. Брата нашего отца. Она нам не кровная. Но она мать Сэма. Сэм — наш двоюродный брат.

— Сэм?! — Кайрал приподнял брови. — Саблезубый?

— Угу, — кивнул Кирилл, будто это вообще обыденность.

Кайрал откинулся назад, выдохнул сквозь зубы:

— Внук Аарона… Внук Босса. Ахуеть… Ты думаешь, он что-то знает?

Илья покачал головой, тон — ровный, но в глазах напряжение:

— Нет. Но я поговорю с Яной. Может, она хоть что-то слышала.

— Расскажешь, — буркнул я, чувствуя, как внутри снова закипает смесь тревоги и злости. Тени, древние боссы, мёртвые легенды — зашибись выходной выдался…

Алиса.

Бабушка с соседкой ушли в своё — обсуждали рынок, цены на картошку, кто кого обманул и где дешевле зелень. А я, прихватив пакет с лекарствами, потопала в комнату. Плюхнулась на кровать, вывалила коробочки перед собой, по очереди отрывала блистеры и глотала всё строго по инструкции, будто это священный ритуал выздоровления.

— Ну вот… — я переложила упаковки на компьютерный стол. — Должно полегчать.

Меня тянуло к кровати как магнитом. Я только улеглась, прикрыла глаза… и всё. Чёрный экран. Даже не успела толком подумать ни о работе, ни о Карлосе, ни о том, что жизнь несправедлива.

Проснулась, когда в квартире стояла абсолютная тишина. На кухне — ни шороха. Я прищурилась на часы: 16:00.

— Вы серьёзно?.. — прошептала сама себе. — Я проспала весь день?

Офигенно.

Я села, провела ладонью по лицу и неожиданно поняла, что и правда легче: голова уже не взрывается, в теле не так ломит, только лёгкая вата внутри.

— Ба-а? Ты где? — крикнула я, выходя из комнаты.

В ответ — ничего. Только мерное тиканье настенных часов и какой-то домашний покой. Я машинально взглянула на магнитную доску на холодильнике — наше семейное табло объявлений:

«Скоро буду, ушла к Нюрке.»

Ну понятно… моя социальная бабуля пошла в гости. Я невольно улыбнулась. Честно — мне даже приятно, что она дышит, живёт, не сидит над душой и не устраивает караул у моей кровати.

Я вскипятила чайник, закинула в кружку пакетик, нарезала лимончик. Горячее, кисленькое — идеально в моё горло. С чашкой в руках вернулась в комнату.

На улице уже сгущались сумерки, и я, как будто по привычке организма, включила свой ночник — маленький, милый, с мягким светом. Он разливал по комнате тёплое сияние, делая её похожей на уютную нору, где можно спокойно выживать эту простуду.

Я опустилась за комп, нажала кнопку — тихое гудение, вспышка голубого экрана и звук загрузки, будто компьютер поздоровался со мной: «Проснулась? Ну наконец-то».

Первым делом проверила почту. И, конечно, как назло — пусто.

— Ну и ладно, — буркнула я, делая глоток чая.

Затем полезла в соцсети — тут уже живее: подружки, болтовня, голосовые, их бесконечные«ну, рассказывай», и мои любимые кружочки.

Вот оно — возвращение в жизнь.

Я просидела за компьютером пару часов, и только когда глаза начали резать от монитора, я перевела взгляд на настольные цифровые часы.

21:09.

Бабушка уже должна была вернуться.

В это время начинается её любимый сериал, и она никогда его не пропускает. Никогда — даже ради гостей, уж тем более зимой, когда она кутается в плед и ворчит на актёров.

Я взяла смартфон и набрала её номер. Пару долгих гудков — и тишина.

Это мерзкое пиликанье в трубке, будто кто-то издевается. Не берёт.

С чего бы вдруг? Я позвонила ещё — и ещё. Всё та же тягучая пустота. Может, не слышит? Опять сунула телефон в карман куртки и забыла? Типичная бабушка.

Я зашла к ней в комнату, вытащила тетрадь — ту самую, где она хранит номера соседок, родственников, водопроводчиков и, кажется, половины района — и нашла номер бабы Нюры. Сразу набрала.

Нюра тоже не ответила.

Вот тут меня и повело вразнос. Как будто по щелчку организм вспомнил:

«эй, ты же болеешь, алло?»

Слабость вернулась, голова зазвенела, а внутри прокатился неприятный всплеск тревоги — или как там называется гормон паники, кортизол этот чёртов.

Я вернулась в комнату, сдуру хлопнула две таблетки подряд, не глядя в инструкцию, сунула градусник под мышку и стала быстрыми, дрожащими руками одеваться. На громкой связи снова долбила телефоны — бабушки и Нюры.

Ни ответа, ни привета.

Глянула на градусник: 38,8. Ну супер. Здоровье — в жопе, но сейчас плевать. Я слишком переживаю. Тёплый домашний костюм, носки, кроссовки, зелёный пухан — и в коридор. Я была у бабы Нюры сто раз в детстве, помню каждый дом на пути.

Стоило выйти — мороз влетел в лицо, как пощёчина.

Я зажмурилась. Холод пробрался под кожу, в кости. Или это температура так издевается? Хотя… странно. Когда снег лежит, мороз обычно мягче. А сейчас будто минус 40.

Я ускорилась. Её дом всего в нескольких домах от нашего. И тут — за два дома — краем глаза уловила движение в тёмном переулке.

Я застыла. Это выглядело… неправильно. Как грязное пятно на чистом снегу — чужое, опасное. Фонари вырублены, почти ничего не видно.

Но слышно.

Обрывки фраз.

— …и что!? — рявкнул мужик.

— …у барсов спроси, — грубо отрезали ему.

— …я с ними не вожусь.

— …да срать я хотел на вас! Хоть с тиграми обсуждай!

— …медведи сами по себе!

Что!? Барсы? Тигры? Медведи? Зоопарк выездной? Конечно, беда в том, что дорога к бабе Нюре — прямо через этот чёртов переулок.

Обойти — никак. Или только через соседний квартал, но я в таком состоянии вряд ли дойду. Я топталась, надеясь, что эти ненормальные уйдут.

Но разговор продолжался — и становился только хуже.

— …а Макс?

— …какой Макс?

неразборчиво

— …врач ваш… убью!

ЧТО!? Какой Макс!? Какой врач!? Кого они собираются убивать!?

Последнее, чего я хочу — стать свидетелем чьих-то криминальных разборок.

Мне бы под одеяло и малиновое варенье.

И тут — за спиной грубый голос:

— Всё слышала?

Я резко обернулась. Передо мной стоит мужик лет сорока, высокий, плечистый, морда кирпичом.

— Ч-что? — прохрипела я.

Он молча хватает меня за руку — железной хваткой и тащит в переулок.

— Отпусти! Ты что творишь!? Я в полицию позвоню! — да, я визжала. Ничего умнее не придумалось.

— Это ещё что за девка!? — возмущается кто-то слева.

— Хрен его знает. Стояла у угла и подслушивала, — отвечает тот, кто держит.

— Я не подслушивала! — выдаю я, как школьница без алиби.

— Вы серьёзно!? — орёт третий. — Человек!

— Вижу! — рявкает другой. — Свидетели нам не нужны.

— Я ничего не слышала! Не видела! Никому не скажу! — уже почти плачу. — Только отпустите!

— Это твои лапы, косолапый! — заорал левый.

— Ты ебанутый? — прорычал правый. — Я людей не трогаю!

И тут левый достал пистолет.

Я оцепенела. Холод внутри стал ледяным. Пошёл тремор.

— Ребята, давайте жить дружно… — выдала я.

Да. Когда я нервничаю — моя психика играет стендап.

— Ты с ними!? — он наставил дуло на меня.

— Нет! Клянусь!

— Эй! — шаг вперёд. — Ты идиот! Убери валыну! Ты сам нас палишь!

— Да пошёл ты!

Выстрел. Пуля ударила в мужчину напротив. Я расширила глаза до размеров блюдец. И тут — он зарычал.

Громко. Низко. Нечеловечески. У него выдвинулись когти. Настоящие. Длинные. Животные. Что за дьявол!? Я дёрнулась и, на панике, вырвалась из хватки.

Побежала. Не думая, не чувствуя.

Дом?

Нет. Нельзя вести за собой уродов с пушкой. Бабушка — святое.

Лучше умереть. Я неслась по снегу, почти проваливаясь. Мне надо было в люди, к свету, к любой помощи — до торгового центра оставалось метров двадцать.

Но я не успела. Удар в спину. Резкий, тупой, болезненный. Мир поехал. Меня выбросило в сугроб.

— Ты точно с ними! — рявкнул мужик.

Я поперхнулась снегом, пытаясь подняться. Обернулась, вытирая рот тыльной стороной ладони.

— Говори! — он стоял надо мной, высокий, тёмный.

— Клянусь… — слёзы сами пошли. — Я ничего не знаю…

Пистолет снова направлен на меня.

Металл, смерть, тьма.

Я закрыла глаза. Успела подумать о бабушке, о простых ужинах, о чайнике, о малиновом варенье…

Выстрел.

Макс.

Разговор вышел тяжёлым.

Даже несмотря на алкоголь и редкий чёрный юмор, которым мы пытались разбавить напряжение. По факту — ни к чему толком не пришли. С охотниками всё предельно ясно: враг понятный, изученный, предсказуемый в своей ненависти.

А вот Тени…

Как с ними говорить? Как вообще выйти на тех, кто предпочитает не существовать? И главное — чего им от нас надо? Почему именно сейчас?

После собрания вопросов стало только больше. И это бесило сильнее всего.

Я смотрел на Илью и Кирилла и видел не просто двух вожаков — я видел целый прайд. Сотни бойцов. Обученных, сплочённых, готовых встать по первому рыку. Настоящий рой солдат.

У гепардов та же история. Родня в Африке, древние линии крови. Даже та немногочисленная часть, что осела в Гималаях, — высокая, быстрая, смертельно опасная. Если они встают — бегут первыми и бьют точно.

Про медведей… гризли…

Про них вообще говорить нечего. Огромная стая, по численности сопоставимая с барсами. Мощь, масса, ярость. Им, по сути, и бояться-то некого.

Деньги — куры не клюют.

Бойцы — их точного количества не знает даже я.

А я…

У меня есть семья. И есть клиники.

Моя тигриная сущность не терпит чужаков на своей территории. А львиное сердце… чёрт возьми, оно всё ещё тоскует по сородичам. Вечные качели: одиночество и желание принадлежать.

Когда-то очень давно я пробовал жить в стае львов. Тогда моя жизнь была совсем другой. Наивной. Голодной до признания. Ничего хорошего из этого не вышло. После некоторых событий я просто ушёл. Без оглядки.

С тех пор я живу один. И не хочу никого рядом. Ни прайдов. Ни подчинённых. Ни обязательств, которые душат.

Есть я. Есть родные. Есть сеть клиник. Этого более чем достаточно.

И всё же…

Я поймал себя на мысли, что рад. Рад тому, что в моей жизни есть такие люди. Друзья. С которыми можно вот так сидеть, говорить о важном и не очень — и понимать друг друга без лишних слов.

Даже если над нами сгущаются Тени.

— Макс, блять, — рявкнул Кияр, гризли с его вечной ухмылкой медведя, который только что сожрал весь мёд в округе. — Приём! Давай уже, очнись, полукровка.

Я медленно повернул голову, чувствуя, как в груди тигр и лев одновременно потянулись, готовые порвать любого, кто полезет слишком близко. Запах его тестостерона — густой, как смола, — ударил в ноздри. Ненавижу, когда меня так выдергивают из размышлений.

— Да слышу я тебя, — рыкнул в ответ, и мой голос вышел ниже, чем хотел, с той самой хрипотцой, от которой у слабых самок подгибаются колени. — Жена тебе давать будет, медвежонок.

Кияр заржал, хлопнув себя по бедру так, что диван под ним жалобно скрипнул.

— Я тебя вырублю, доктор, — сказал он со смешком, но в глазах мелькнула та искра, когда два альфы меряются, кто кого сломает первым. — Не дави на больное!

— Угомонитесь оба, — резко прервал нас Илья. Его голос — холодный, как лёд в горах, где выросли мы все. Сыновья Тимура не терпят, когда их время тратят на херню.

Все замолчали. Тяжёлая тишина повисла в комнате, пропитанная запахом мокрого зверя, дорогого виски и едва сдерживаемой ярости. Итога у собрания, как всегда, не было. Только вопросы. И один из них жёг мне горло сильнее, чем остальные.

— Я бы хотел взглянуть на кулон, — произнёс я, глядя прямо на Кирилла и Илью.

Они переглянулись. В их глазах — та же тень, что и у меня внутри. Кулон. Эта чёртова вещица, которая заставила несколько глав разных кланов собраться на одной территории. И что-то мне подсказывает, что этот кусок металла только что стал самым опасным предметом в нашем мире.

Кирилл молча выдвинул ящик стола — движение точное, как у хирурга перед разрезом. Достал маленькую чёрную шкатулку, бархатную, с потёртыми углами, и поставил её на журнальный столик, между нами. В комнате сразу стало тише — даже дыхание Кияра затихло, будто медведь почуял ловушку.

Я наклонился, открыл крышку. Там лежал он — тот самый кулон, который Сэм приносил мне. Большой красный камень, глубокий, как свежая кровь, в тяжёлой золотой оправе, на тонкой цепи. Драгоценность, от которой веяло древней силой. И чем-то… враждебным.

Протянул руку — пальцы уже почти коснулись холодного металла, — и вдруг будто сунул ладонь в раскалённый песок. Жжение пронзило кожу, до кости, как удар молнии. Зверь внутри взревел — тигр оскалился, лев зарычал, шерсть на загривке встала дыбом. Я резко отдёрнул руку, сжимая кулак. Запах палёной шерсти ударил в ноздри — мой собственный.

— А я говорил, — язвительно бросил Илья, скрестив руки на груди. Улыбка у него была холодная, как зимний ветер в горах. — Оборотень не может взять его. Даже такой, как ты, полукровка.

Кияр хмыкнул, откидываясь на спинку дивана — дерево жалобно скрипнуло под его весом.

— Не зря Тени подарили его вашей Нике, — усмехнулся он, показывая клыки. — Защита человека от оборотней. Чистая, без примесей. Работает как часы.

Кирилл кивнул, взгляд тяжёлый, задумчивый.

— Так и есть. Мы не позволяем ей его носить — слишком опасно для неё самой, если Тени решат, что она теперь их должница. Но и здесь ему не место. На территории прайда — это как бомба с часовым механизмом. Выкидывать — сомнительная идея, а держать… — Он перевёл глаза на меня. — Нужно как можно быстрее узнать максимум о Тенях. И о самом кулоне. Пока он не решил сработать против нас всех.

Я смотрел на красный камень — он лежал неподвижно, но в нём пульсировала сила, чужая, колючая. Мои пальцы всё ещё ныли, как после ожога. Зверь внутри метался, требуя разорвать эту штуку, но разум врача говорил обратное: это ключ. К чему-то большему. К врагу, которого мы ещё не видим.

И этот ключ жжёт нас всех, просто по-разному.

Алиса.

Я зажмурилась изо всех сил, ожидая вспышки боли, грохота выстрела. Но… ничего. Только резкое рычание — низкое, звериное, от которого кровь в жилах застыла — и звуки ударов, хруст костей, тяжелое дыхание.

Открыла глаза — сидела в сугробе, снег набился под куртку, обжигал кожу ледяными иголками. А передо мной… на моих глазах мужчина превратился. Кости хрустнули, мышцы раздулись, шерсть полезла клочьями — огромный, чёрно-бурый медведь, злой, как сама смерть. Глаза горели жёлтым.

Он врезался в того, кто стрелял в меня. Когти, рык, кровь на снегу — ярко-алая на белом. Защищает? Меня? Настоящий медведь?! Нет. Нет, этого не может быть. Это бред. Температура у меня под сорок, мозг плавится, вот и мерещится всякая херня…

Где-то вдалеке раздался крик — грубый мужской голос из переулка, злой, приближающийся. Я вскочила — ноги подкашивались, мир качнулся, как на карусели. Жар внутри полыхал, будто меня изнутри поджаривали, а снаружи мороз кусал щёки, горло драло, каждый вдох — ножом. Но умирать от лап этого чудовища я точно не собиралась. Даже если это галлюцинация — лучше бежать.

Краем уха уловила обрывок разговора: «…веду её…». По рации. Охотятся. За мной.

Я рванула к выходу из переулка — туда, где огни, люди, машины. Там меня не тронут. По закону подлости осталось всего несколько метров до центральной улицы — и тут грубая рука вцепилась в волосы, рванула назад.

— Аааа! — крик вырвался сам, горло обожгло.

Меня прижали к широкой груди — запах пота, кожи, металла. Ладонь зажала рот, пальцы вдавились в щёки.

— Не рыпайся, — прорычал он в ухо, голос как наждачка.

Я вцепилась зубами в ладонь — сильно, до крови. Солёный вкус железа на языке.

— Сука! — заорал он, отдёрнул руку.

Я вывернулась, сделала шаг — и тут же получила ногой в живот. Воздух вышибло, мир потемнел. Рухнула на заснеженный асфальт, снег набился в рот, в глаза. Схватилась за живот — боль пульсировала, острая, как нож. Слёзы брызнули сами.

— Детка, — голос стал чуть мягче, но раздражение никуда не делось. — Ничего личного. Ты видела то, что простым людям видеть нельзя. Тебя надо… дисквалифицировать.

— Я никому ничего не скажу! Клянусь! — взвыла я, голос дрожал, слёзы текли по щекам.

— Хотел бы поверить, но приказ есть приказ.

Он вытащил нож — лезвие блеснуло под фонарём, холодно, хищно. Замахнулся.

И в этот миг медведь врезался в него — огромная туша, рык, удар. Они оба полетели прямо на меня. Мы грохнулись в кучу на ледяной асфальт. Голова ударилась о что-то твёрдое — искры из глаз, звон в ушах, мир поплыл.

Прямо у уха — громкое, хриплое рычание. Крик мужчины, булькающий, захлёбывающийся. Я отползала назад, руками, ногами — сил встать не было. Нога горела — при падении напоролась на что-то острое, кровь сочилась тёплой струйкой. Живот ныл, голова раскалывалась, температура жгла изнутри, как печка.

За спиной — кряхтение, тяжёлое дыхание.

— Эй! Постой!

Обернулась — и замерла.

Абсолютно голый мужчина. Огромный, мускулистый, весь в снегу и крови. Тот самый медведь. Только что был зверем — а теперь человек. Опустила взгляд ниже — и увидела: тело того, с ножом, лежало разорванным, неподвижным, кровь растекалась чёрным пятном на снегу.

Мозг не выдержал. Всё поплыло, темнота нахлынула, как волна. Я провалилась в ничто.

Макс.

Домой я вернулся уже глубокой ночью.

Сначала был долгий, вязкий разговор — тяжёлый, как камень в груди. А потом мы неожиданно остались просто… друзьями. Теми самыми, какими были до титулов, до ответственности и крови на руках. Выпивка, азартные игры, резкий чёрный юмор — всё, чтобы ненадолго забыть, кто мы и что на нас давит.

Девочек в этот раз не было.

Во-первых, Ника за такое Кирилла с Ильёй прикопает — и даже я не полезу их отмазывать. Во-вторых, хоть остальные и холостяки с каменными сердцами, никто не стал портить этот редкий, чисто мужской вечер.

Когда я зашёл в дом, меня снова встретила моя любимая роскошь — тишина. После душа я развалился на мягком диване в гостиной, чувствуя, как усталость наконец-то отпускает мышцы. Со столика взял книгу, к которой возвращался уже не раз.

Хемингуэй. «Старик и море». Минимум слов — максимум смысла. Один против мира. Один против стихии.

Я открыл закладку и позволил строкам утащить себя внутрь. Время текло спокойно, ровно. Минуты складывались в часы — привычное состояние, когда ничего не требует решений.

И всё было бы как всегда… если бы не это чувство. В какой-то момент я понял: что-то не так. Не боль, не тревога — скорее смещение, будто почва под ногами незаметно ушла в сторону. Я словно оказался не в своей тарелке. Чужим в собственном теле.

Я закрыл книгу и лег на спину, уставившись в потолок. Долго смотрел, не моргая, пытаясь уловить причину. Прокрутил день, разговоры, лица, слова — пусто. Я не помнил, чтобы когда-либо чувствовал такое.

Дикое. Странное. Настораживающее.

И где-то глубоко внутри что-то упрямо шептало: будь начеку. Предчувствие никогда меня не подводило.

Поднявшись с дивана, я направился в свой кабинет. Включив компьютер, я зашел на почту в надежде, что Ян ответил мне, но увы. С досадным вздохом я снова выключил компьютер и направился в свою комнату.

Я решил лечь спать. Утром работа, а значит нужен нормальный, качественный отдых.

Вот только… что-то пошло не так.

Я ворочался почти до рассвета. Сон был рядом — сладкий, тягучий, — но стоило закрыть глаза, как внутри поднималась странная, беспричинная тревога. Не паника, нет. Хуже. Тихое, назойливое чувство, будто я что-то упускаю. Будто где-то прямо сейчас происходит нечто важное, а я лежу в темноте и теряю время.

Я менял положение, отбрасывал одеяло, снова накрывался, смотрел в потолок. Тишина давила. Дом, обычно такой родной и спокойный, сегодня казался пустым и чужим.

Уснул я лишь под утро — резко, провалившись в сон без сновидений. Даже не понял, в какой момент это произошло.

Проснулся от мерзкого звона будильника на тумбочке.

— Встаю… — пробормотал я, словно он мог меня услышать.

Потёр лицо, выключил этот адский звук и медленно поднялся с кровати. Ноги слушались неохотно. В ванной включил контрастный душ — ледяная вода мгновенно вышибла остатки сна. Вот теперь я действительно проснулся.

На кухне всё было по привычному сценарию: омлет с помидорами и беконом, чёрный кофе с двумя кубиками сахара и миндальным молоком. Простой, проверенный завтрак. То, что возвращает ощущение контроля.

Я сел за стол, открыл ноутбук и машинально зашёл в почту. Новое сообщение.

От Яна.

Наконец-то. Я отложил вилку, даже не доев, и открыл письмо. Экран мягко подсветил текст.

«Макс, благодарю за сообщение о Тенях. За все годы моей жизни и годы в статусе старейшины я о них не слышал.

Но я знаю того, кто мог.

Обратись к Вадиму — вожаку волчьей стаи. Он тоже старейшина. Живёт в России, в тайге, если быть точным. Координаты высылаю. Я с ним уже поговорил, он тебя ждёт

Это не телефонный разговор. Лучше встретиться лично.»

Я медленно выдохнул и закрыл письмо, откинувшись на спинку стула.

Россия. Тайга. Вожак волков. Отлично.

Тревога внутри только крепче сжала когти.

Алиса.

Сознание возвращалось рывками.

Короткими вспышками, будто кто-то включал и тут же выключал свет.

В какой-то момент я поняла, что еду. Машина скорой помощи. Надо мной — потолок, по бокам — холодный металл. Двое мужчин в медицинской форме что-то говорили между собой, но слова расплывались, словно я была под водой. Да и, если честно, в тот момент мне было всё равно.

Я несколько секунд смотрела в окно, на улицы, которые проносились мимо размытыми пятнами света…

А потом снова провалилась в темноту. Окончательно я пришла в себя уже в палате.

Кислородная маска на лице. Капельница в руке. И — самое приятное — никакого жара. Голова ясная, тело больше не горит. Значит, температуру сбили.

Я медленно осмотрелась.

Палата была… неожиданной. Простая, но со вкусом. Идеально чистая. Ни трещин на стенах, ни облупившейся краски. Даже воздух казался стерильным, свежим. Кровать — удобная, не та адская конструкция с пружинами, которые впиваются в спину, как в обычных больницах.

Вокруг тихо мерцали мониторы, датчики отслеживали каждый мой вдох, каждый удар сердца.

Свет был мягкий, холодноватый, встроенный прямо в потолок — ровные линии подсветки тянулись по периметру, не оставляя ни теней, ни мрачных углов. Никаких мерцающих ламп и жёлтого больничного полумрака — здесь всё было выверено и спокойно, почти стерильно красиво.

Стены — гладкие, серо-графитовые, без рисунков, без трещин, без следов времени. Казалось, их протирают не тряпками, а воздухом. Пол — матовый, чистый до зеркального отражения, без скрипа и запахов, которые обычно выдают больницы.

Кровать — современная, функциональная, с аккуратными металлическими элементами и мягким изголовьем. Не громоздкая, не скрипучая, а удобная, почти домашняя, с белоснежным постельным бельём, натянутым идеально ровно, без единой складки.

Рядом — стойка с капельницей, прозрачная, будто невесомая. Тонкая трубка уходила вниз, не нарушая общего ощущения порядка. Чуть дальше — медицинские мониторы: экраны с мягким голубоватым светом, датчики, аккуратно закреплённые, работающие почти бесшумно. Они не пугали — скорее наблюдали, спокойно и внимательно.

Мебели было немного: тумбочка, компактный столик, всё в одном стиле — строгом, минималистичном, без лишних деталей. Даже воздух казался другим — прохладным, чистым, без привычного больничного запаха лекарств.

Эта палата не давила.

Она будто говорила: здесь безопасно.

— Бабушка… — вырвалось у меня вслух, резко и громко.

Паника накатила мгновенно. Я дёрнулась, пытаясь приподняться, но в этот момент дверь палаты открылась.

Вошла девушка в белом халате.

Красивая. Блондинка. Кукольная внешность, ухоженная, спокойная. На бейдже аккуратными буквами:

«Врач-терапевт Агния Роуз».

— Здравствуйте, — мягко сказала она, прикрывая за собой дверь. — Я ваш лечащий врач. Можно просто Агния.

— Здравствуйте… — я сглотнула. — Как я тут оказалась? И… где мой телефон?

Она села рядом, закинув ногу на ногу — жест уверенный, профессиональный. Не суетилась, не нервничала.

— Тебя привезли вчера вечером, — начала она ровным тоном. — Ты была ранена. Плюс мы диагностировали грипп.

Сердце ёкнуло.

— Ранена?..

— А телефон, — Агния взяла ручку и кивнула в сторону тумбочки.

Я повернула голову.

Там действительно лежал мой телефон. Экран треснут, корпус поцарапанный — живой, но явно переживший не лучшие времена.

Я снова посмотрела на врача, чувствуя, как внутри поднимается тревога. Что именно со мной произошло — я всё ещё не помнила.

И тут я поняла, что ничего не помню… Будто память отшибло…

Амнезия?

— Что последнее ты помнишь? — Агния уже держала блокнот наготове, будто собиралась ловить каждое мое слово.

Я нахмурилась, уставившись в одну точку. В голове — гулкая пустота, липкая и неприятная.

— Я… шла к соседке, — медленно начала я, проверяя каждое слово на ощупь. — За бабушкой. Помню подъезд, лестницу… и всё. Дальше — пусто. Черный квадрат Малевича.

Агния чуть склонила голову, не отрывая от меня взгляда, и сделала несколько пометок.

— Хорошо. А дату сегодня ты знаешь?

— Нет, — честно ответила я.

— Месяц? Год?

Я покачала головой.

— Ладно, — спокойно сказала она. — А как тебя зовут, ты помнишь?

— Алиса. Это… я знаю точно.

Её губы едва заметно дрогнули — то ли улыбка, то ли профессиональное удовлетворение.

— Сколько тебе лет?

— Тридцать, — после паузы призналась я.

— Есть ли у тебя хронические заболевания? — продолжила она, уже не поднимая глаз от записей.

— Если и есть, то я о них не знаю.

— Аллергии? Лекарства?

— Тоже пусто.

Агния на секунду замерла, затем подняла взгляд.

— Голова болит? Тошнота? Головокружение?

— Нет. Странно, но… нет.

— Видение? Двоение? Шум в ушах?

— Нет.

Она задумчиво прикусила кончик ручки.

— Ты понимаешь, где находишься?

Я огляделась по сторонам.

— В больнице. Судя по всему — в очень хорошей.

Агния хмыкнула, делая ещё одну запись.

— Хорошо. Значит, ориентация в пространстве сохранена. А вот события перед травмой — нет.

Она отложила блокнот и посмотрела на меня уже не как врач, а почти по-человечески.

— Не пугайся раньше времени, Алиса. Такое бывает. Память может вернуться внезапно. Или постепенно. А иногда… — она сделала паузу, — ей просто нужно немного помочь.

От этих слов мне почему-то стало не по себе.

Будто речь шла не только о памяти.

— Тебе сбили температуру, — добавила она, снова скользнув взглядом по записям. — Все необходимые препараты ввели внутривенно, — кивнула на капельницу. — Сейчас тебе нужен покой. Чуть позже будет обход главного врача, он тоже с тобой поговорит. Раны обработаны и перевязаны. Ничего серьёзного, не паникуй.

— А… — я сглотнула, — в какой я больнице?

Она подняла на меня взгляд, будто это самый обычный вопрос на свете.

— Больница MMED.

— Стоп, что?! — я резко приподнялась на подушках. — Это же платная клиника! Тут цены… — я запнулась, — тут космос, а не цены. Почему сюда? Почему не в обычную? У меня нет таких денег, чтобы тут лежать!

Агния едва заметно улыбнулась. Спокойно. Слишком спокойно.

— Это была ближайшая больница на момент потери тобой сознания. Бригаду вызвал мужчина, который был с тобой, — она сделала паузу и, уже вставая со стула, добавила: — И не переживай. Он всё оплатил.

И подмигнула.

Ого…

Дверь за ней тихо закрылась, а я осталась лежать, глядя в потолок, будто он мог мне что-то объяснить.

Мужчина? Какой мужчина? И почему он платит за меня такие деньги?

Не раздумывая, я схватила телефон. Экран мигнул, загрузился — и сердце ухнуло вниз. Пропущенные. Много. От бабушки.

Пальцы дрогнули, когда я нажала «вызов».

Гудок.

Второй.

Я затаила дыхание, будто от этого зависело всё.

Макс.

Я доел ещё горячий завтрак, залил в себя кофе почти залпом и вернулся в спальню. Распахнул шкаф и, не раздумывая, достал привычный рабочий комплект. Я давно привык передвигаться по клинике в официальном — редко позволяю себе что-то другое.

Чёрные брюки, белая рубашка-поло. Ничего лишнего.

Тёплое пальто, зимние ботинки, пара пшиков любимого парфюма — и я был готов. Любимая работа ждала. Да, именно любимая. Без сарказма.

Вот только чувство тревоги не отпускало. Оно сидело где-то под рёбрами, тянуло неприятной нитью. Не знаю, связано ли это с письмом Яна или с чем-то ещё, но интуиция настойчиво шептала: день будет непростой.

Я завёл машину и покинул территорию дома.

В клинике всё было, как всегда. Привычно. Спокойно. Отлажено до мелочей.

— Доброе утро, — улыбнулась девушка с регистратуры.

— Доброе, — кивнул я, не сбавляя шага.

И вот тут…

В коридоре я уловил запах.

Незнакомый. И одновременно до мурашек родной.

Я резко остановился.

Это был не просто аромат духов — свежий, лёгкий, едва уловимый. Под ним скрывался другой слой. Запах тела. Настоящий. Живой. У каждого он свой, и чаще всего — отталкивающий. Но не этот.

Чёрт возьми…

Это было самое вкусное, что я чувствовал за долгое время.

Я медленно повернулся в сторону источника и посмотрел на дверь в конце коридора. Запах был тонкий, почти на грани восприятия, но невероятно манящий.

Мой зверь внутри насторожился, поднял голову и потянулся к нему.

Подойди. Найди. Посмотри.

— Макс, — ко мне подошёл врач клиники. — Доброе утро.

Мы пожали друг другу руки.

— Привет, — я кивнул в сторону той самой двери. — А кто там?

— Вот об этом я тебе и хотел доложить.

Мы прошли в мой кабинет. Я привычно накинул белый халат, ощущая, как он возвращает контроль и холодную собранность.

— Ночью поступила девушка, — Сайман сел на диван.

В этот момент дверь приоткрылась, и в кабинет заглянула Агния — ещё один сильный врач моей клиники.

— А вот и ты, — улыбнулся Сайман. — Я как раз про твою пациентку рассказываю.

— Эй, — возмутилась она, проходя внутрь. — Я вообще-то сама хотела.

— Расскажи уже кто-нибудь, — раздражённо рыкнул я.

Терпение трещало по швам.

— Девушка, тридцать лет, — начала Агния, присаживаясь. — На момент поступления — активная стадия гриппа. Высокая температура, сильная интоксикация. Но привезли её не поэтому.

Они с Сайманом переглянулись.

Я напрягся.

— На неё напал охотник.

— ЧТО!? — зарычал я, даже не пытаясь сдержаться. — Она знает о нас?! С какого чёрта она вообще понадобилась охотникам?!

— Вызов сделал медведь, — добавил Сайман. — Девушка стала случайным свидетелем его столкновения с охотниками. Видела обращение. Была ранена.

— Блять… — выдохнул я, проводя рукой по лицу. — И что она говорит?

— Вот в том-то и дело, — пожала плечами Агния. — Ничего. Полная амнезия. По чуйке скажу — не врёт. Это не игра.

Она сделала паузу.

— Но, если так… возвращение памяти — лишь вопрос времени. Сотрясения нет. Чистый стресс.

Запах снова всплыл в сознании.

И теперь я точно знал — эта девушка уже изменила мой день.

И, возможно, всю жизнь.

Я ещё пару секунд смотрел на Агнию и Саймана, словно взвешивая решение.

— Держите меня в курсе её состояния, — сказал я наконец. — Любые изменения. Даже самые незначительные.

— Конечно, — кивнула Агния. — Я сама за ней приглядываю.

— И… — я запнулся на долю секунды, — без лишних разговоров. Никому.

— Уже, — ответил Сайман. — Вся информация под замком.

Я молча кивнул, снял халат и повесил его на спинку кресла.

— Где медведь? — спросил я, направляясь к выходу.

— В смотровой, — ответил Сайман. — Травмы поверхностные, но мы настояли на осмотре.

Я вышел из кабинета, и коридор снова накрыл меня запахами больницы. Но тот самый аромат… всё ещё витал где-то на грани чувств. Зверь внутри недовольно рыкнул, будто его отвлекли от чего-то важного.

Потом.

Я дошёл до нужной двери и без стука вошёл внутрь.

Мужчина сидел на кушетке. Крупный. Широкие плечи, мощная шея, тяжёлый взгляд. Даже в человеческом облике от него веяло силой — спокойной, уверенной, медвежьей. Он поднял глаза, когда я вошёл, и сразу напрягся.

— Макс, — коротко представился я. — Владелец этой клиники.

Он хмыкнул.

— Знаю, кто ты, — ответил он глухо. — Зовут Рим.

Я прислонился к столу, скрестив руки на груди.

— Ты вызвал скорую.

— Да.

— Ты спас девушку.

— Да.

Между нами повисла пауза. Мы оба понимали: сейчас разговор будет не про медицину.

— Рассказывай, — сказал я спокойно. — С самого начала. Без деталей, если не хочешь. Но честно.

Рим провёл рукой по лицу, будто стирая усталость.

— Я шёл по своим делам, — начал он. — На окраине. Там, где обычно тихо. И почувствовал охотников. Не одного. Нескольких.

Мои пальцы едва заметно сжались.

— Их стало больше в последнее время, — продолжил он. — Слишком смелые. Слишком уверенные.

Он выдохнул.

— Я не успел уйти. Завязалась стычка.

— И она? — спросил я.

— Она появилась внезапно, — Рим нахмурился. — Просто вышла из-за угла. Я понял это слишком поздно.

Зверь внутри меня зарычал — глухо и зло.

— Она увидела, — продолжил он. — Не всё. Но достаточно. Я успел прикрыть её, оттащить, но один из охотников задел. Нож. Ничего смертельного, но крови было много. Она побежала прочь, но ее догнали. Точно не знаю, что случилось с ней. Она грохнулась в сугроб, когда я прибежал и сбил охотника с ног, когда тот наставил на нее пушку. А дальше обращение и ее испуганные глаза. Она отключилась, и я уже начал заниматься ее спасением.

— Ты вызвал скорую сразу?

— Да. — Он посмотрел мне прямо в глаза. — И остался, пока они не приехали. Я не мог её бросить.

Я медленно кивнул.

— Почему не добил охотников?

Рим усмехнулся криво.

— Потому что они ушли. Как по команде. Будто им было не важно, чем всё закончится.

Вот это мне совсем не понравилось.

— Она просто оказалась не в том месте и не в то время? — уточнил я.

— Да, — твёрдо ответил он. — Обычная человеческая девушка. Не охотник. Не из наших. Случайность.

Я задержал взгляд на нём чуть дольше, чем требовалось.

— Ты поступил правильно, — сказал я наконец. — Я благодарен тебе.

— Я бы сделал то же самое снова, — ответил Рим. — Даже если бы знал, чем это может закончиться.

Я развернулся к выходу.

— Можешь быть свободен, — бросил через плечо. — Но будь на связи. Если что-то вспомнишь — сразу мне.

— Буду, — кивнул он.

Я вышел из смотровой и на секунду остановился в коридоре. Где-то здесь. За одной из дверей.

Девушка, которая ничего не знает. И уже стоит слишком близко к миру, о котором людям лучше не знать.

И почему-то…

Мне совсем не хотелось, чтобы она исчезла из моей жизни так же случайно, как в неё попала.

Алиса.

— Алиса! Ну наконец-то! Где ты?! Почему не отвечала на звонки?!

Голос бабушки накрыл меня волной привычного тепла. Даже когда она ругалась — в этом всегда было что-то успокаивающее, почти целительное.

— Ба, ты только не переживай, — постаралась я сохранить ровный тон. — Я в больнице.

— Что!? В какой ещё больнице? Что случилось?!

— Да грипп обострился, — соврала я чуть быстрее, чем успела подумать. — В MMED. Помнишь, рядом с площадью? Мы там гуляли, ещё торговый центр неподалёку.

На том конце повисла короткая пауза.

— Поняла, — выдохнула она. — Скоро буду.

Гудки.

Я ещё несколько секунд смотрела на потухший экран, чувствуя, как внутри становится спокойнее. Услышать её голос было важно. Родной. Надёжный. Даже если он сопровождается криками.

Я положила телефон на белоснежную тумбу рядом с кроватью и только теперь заметила небольшой кулер с водой у окна. В тот же миг горло стянуло сухостью.

Пить…

Сглотнув, я медленно поднялась. Первые шаги дались тяжело — ноги будто налились свинцом, а голова отозвалась лёгким кружением. Я машинально заправила спутанные пряди за уши и осторожно двинулась к окну.

Рядом с кулером стоял стеклянный стакан. Красивый. Идеально чистый. Настолько, что казалось — его прогнали через посудомойку раза три перед тем, как поставить сюда. Я невольно усмехнулась: в общественных местах я обычно даже не смотрю на посуду, предпочитая одноразовые стаканчики. А тут…

Честно, у меня дома не всегда так идеально. Я налила воды и сделала первый глоток.

Чёрт.

Либо я действительно умирала от жажды, либо в этой больнице даже воду умудряются делать божественной.

Тук-тук.

Я вздрогнула и обернулась.

— Входите, — сказала я, поставив стакан на столик.

Но дверь не открывалась. Прошло секунд десять. Может, больше.

— Доктор? Это вы?

Ручка медленно опустилась, и дверь распахнулась.

На пороге стоял мужчина.

Врач.

Высокий, крупный, уверенный в своей силе — не показной, а спокойной, внутренней. Блондин с аккуратно уложенными волосами и настолько правильными чертами лица, что на мгновение я просто зависла.

Ой…

А разве такие красивые мужчины вообще существуют?

Он был не из тех «сладких» парней, на которых смотришь и чувствуешь — чего-то не хватает. В нём было всё. Мужественность, сдержанность, опасная притягательность. От него веяло силой так явно, что это ощущалось почти физически.

И глаза…

Яркие, изумрудные. Взгляд, который будто видел больше, чем должен.

Он остановился у двери, и на короткое мгновение мне показалось, что мы оба забыли, где находимся.

— Здравствуйте, — первой прервала тишину я.

Мужчина будто «отвис», моргнул и кивнул.

— Доброе утро, — ответил он.

Господи… у него даже голос был идеальный. Низкий, с лёгкой хрипотцой, по-настоящему мужской. Такой голос не просто слышат — его ощущают кожей. Он идеально подходил к его внешности, усиливая впечатление.

Он прошёл в палату, не сводя с меня взгляда. Я отметила, как на каждом вдохе его грудь поднимается чуть сильнее, чем должна. Словно он вдыхал глубже обычного. Будто хотел вобрать в себя весь воздух комнаты… или чувствовал запах, который ему нравился, и жадно ловил его.

Я продолжала стоять у стола, опираясь на него ладонью, чтобы не потерять равновесие. Голова всё ещё немного кружилась. Доктор тем временем сел на диван напротив моей кровати, но взгляд не смягчился — внимательный, сосредоточенный.

— Как вы себя чувствуете? — спросил он.

От этого взгляда я вдруг почувствовала себя так, словно лежу не в больничной палате, а у него на ладони. Словно он видит меня насквозь. На секунду стало неловко, и я машинально опустила глаза, осматривая себя — в порядке ли одежда.

Да. Я одета.

Вроде бы.

— Средней паршивости, — честно ответила я и сделала шаг в сторону кровати.

И тут комнату качнуло.

Я пошатнулась, но не успела даже испугаться — в следующую секунду он уже был рядом. Сильные руки подхватили меня за талию, не дав упасть.

Слишком близко.

Наши лица оказались на расстоянии дыхания. Он был выше меня почти на две головы, и теперь я особенно остро ощущала это. Тепло его тела, запах — не резкий, не навязчивый, а глубокий, спокойный. Мужской.

— Как вы так быстро оказались рядом? — почти шёпотом спросила я, не отрывая взгляда от его изумрудных глаз.

Он на мгновение задержал дыхание. Совсем чуть-чуть. А потом ответил так же тихо:

— Привычка, — уголок его губ едва заметно дрогнул. — Врачи должны быть быстрыми… особенно когда пациенту нехорошо.

Он аккуратно усадил меня на кровать, но руки убрал не сразу, словно проверяя, устойчиво ли я сижу.

— Голова кружится? — уже более деловым тоном уточнил он. — Тошнота есть? Слабость, потемнение в глазах?

И всё же, несмотря на медицинскую сдержанность, я видела: он всё ещё напряжён. Слишком внимателен. Слишком сосредоточен на мне.

Как будто для него это было… больше, чем обычный осмотр.

Он чуть отстранился, но не ушёл далеко — остался напротив, присев на край дивана. Спина ровная, плечи напряжены.

— Посидите минуту, — спокойно сказал он. — Если снова поведёт — сразу скажите.

Я кивнула.

Он взял планшет с тумбочки, но больше смотрел не на экран, а на меня. Будто ответы были важнее любых записей.

— Головокружение постоянное или волнами?

— Волнами, — ответила я.

— Усиливается, когда встаёте?

— Да.

— Тошнота, шум в ушах, «мушки» перед глазами?

— Немного… да.

Он отметил что-то в планшете, затем снова поднял взгляд.

— Боль где-нибудь есть? Голова, грудь, живот?

— Нет. Только слабость.

— Температуру до госпитализации мерили?

— Нет… но знобило.

Он чуть нахмурился. Совсем незаметно, но я это уловила.

— Аллергии на лекарства есть?

— Нет.

— Хронические заболевания?

— Тоже нет.

Пауза.

Он отложил планшет и чуть подался вперёд, оперев локти на колени.

— Теперь про память, Алиса, — мягче произнёс он. — Мне важно услышать именно вашу версию.

Его голос стал ниже. Спокойнее. Внимательнее.

— Что последнее вы помните перед тем, как оказались здесь?

Я нахмурилась, пытаясь ухватиться хоть за что-то.

— Я шла к соседке… за бабушкой. Помню подъезд, улицу. А дальше… пусто. Будто кадр обрывается.

Он смотрел не моргая. Слишком внимательно для обычного врача.

— Ни звуков?

— Нет.

— Запахов?

— Не помню.

— Людей? Разговоры?

— Ничего.

Он чуть сжал челюсть. Быстро. Почти незаметно.

— А после? — продолжил он. — В больнице что-то помните? Машину скорой? Голоса?

Я покачала головой.

— Очнулась уже здесь.

Снова пауза. Он словно взвешивал каждое слово.

— Это не похоже на органическое повреждение, — сказал он скорее себе, чем мне. — Больше на реакцию на сильный стресс.

Он поднялся, сделал шаг ко мне — и я инстинктивно затаила дыхание.

— Я бы хотел вас послушать, — сказал он, потянувшись к карману халата. — Лёгкие, сердце.

Я кивнула, даже не подумав возразить. Он достал стетоскоп… И вдруг замер.

Секунда. Две.

Его взгляд скользнул по мне — слишком пристальный, слишком сосредоточенный. Будто он понял что-то, что ему не понравилось. Или, наоборот, понравилось слишком сильно.

Он резко убрал стетоскоп обратно.

— Нет, — коротко сказал он и выпрямился. — Этим займётся Агния.

Я удивлённо моргнула.

— Почему?

Он уже снова надел маску главного врача — холодную, собранную.

— Так будет правильнее, — ответил он спокойно. — Она сейчас зайдёт, всё проверит.

Он сделал шаг к двери, но на мгновение остановился и обернулся.

— Отдыхайте, Алиса. И если вспомните хоть что-то — даже самую мелочь — сразу скажите.

И только когда дверь за ним закрылась, я поняла:

он был взволнован.

Очень.

Макс.

Я вышел из палаты Алисы и только в коридоре понял, что всё это время почти не дышал.

Меня трясло.

Никогда прежде я не испытывал столько чувств одновременно — они накрыли лавиной, сбили с ног, лишили привычного контроля. Радость. Желание. Жгучая, болезненная страсть. И страх — холодный, липкий, цепкий.

Она человек.

Она не знает о нас.

Не помнит.

Я не знал, как она отреагирует, когда память вернётся. Не знал, примет ли правду, не оттолкнёт ли… Но одно я понял окончательно и бесповоротно — отпустить её я уже не смогу.

Это стало ясно в тот самый миг, когда я увидел её. Когда вдохнул её запах — тёплый, живой, сводящий с ума. Так пахнет только истинная.

Моя истинная.

После стольких лет одиночества. После клятв себе, что больше никогда. После холодного, выверенного существования, где чувства — слабость, а привязанности — роскошь.

Судьба сыграла со мной злую, издевательскую шутку.

Я всегда считал себя человеком науки. Не верил в предначертанность, в мистику, в высшие силы. Но жизнь раз за разом доказывала: есть вещи, которые невозможно просчитать.

— Макс?

Я вздрогнул, когда рядом появилась Агния.

— Ты в порядке?

Она смотрела внимательно, с тревогой. И я прекрасно понимал почему — со стороны я выглядел… растерянным. Потерянным. Не собой.

— Пошли ко мне.

Я развернулся и почти рывком направился в свой кабинет. Закрыв за нами дверь, начал метаться по комнате, словно загнанный зверь.

Хотя, если быть честным…

Зверь во мне сейчас как раз рвался наружу. Туда, где осталась она.

— Да что с тобой? — Агния нахмурилась, опираясь спиной о дверь.

Я резко остановился.

— Алиса. Пациентка… — слова давались тяжело. — Моя истинная пара.

— Что, прости?! — она буквально плюхнулась на диван. — Ты сейчас не шутишь?

Я посмотрел на неё так, что сомнения отпали сами собой.

— По мне видно, что я шучу? — рык сорвался сам. — Я абсолютно серьёзен. Агния, чёрт возьми, я даже послушать её не смог!

Я с силой бросил стетоскоп на стол.

— Понимаешь?! Она… — я провёл рукой по волосам. — Такая желанная. Такая красивая. И пахнет вкуснее всего, что я когда-либо чувствовал. Будь она оборотнем, мы бы уже…

— Я поняла, — быстро перебила Агния.

Я выдохнул, тяжело, рвано.

— Это невозможно нормально описать. Хоть у меня и огромный словарный запас.

— Так. А почему именно не смог послушать? — прищурилась она.

Я хмыкнул. Нервно.

— Испугался… — с губ сорвался короткий смешок. — Если бы она приподняла футболку, если бы я увидел её грудь… Нет, я бы не навредил ей. Никогда. Но, Агния, я и так сидел там с каменным стояком.

Несколько секунд тишины — и она внезапно рассмеялась. Звонко, искренне.

— Что смешного? — я рыкнул, недовольно.

— Человек, у которого всегда всё под контролем, потерял его, — улыбнулась она. — И виной тому молодая женщина. Какая ирония.

Я устало опустился в кресло.

— В моей картине мира сейчас всё дико странно и… пугающе непонятно. Сплошная девиация.

— Любовь зла, — мягко сказала Агния. — Полюбишь и человека.

— Поэтому ты закончишь осмотр, — сказал я, бросив короткий взгляд на стетоскоп на столе.

— Хорошо, — кивнула Агния, чуть улыбнувшись, но напряжение в её глазах никуда не делось.

— И, — я поднял взгляд и впился им в неё, — переведи её в VIP-палату. Ту самую. На пятом этаже. С видом на Эверест.

Агния заметно напряглась.

— Макс… — осторожно начала она. — Та палата самая роскошная и самая дорогая. Ты же знаешь, она забронирована.

Я молчал.

— И ты знаешь кем, — добавила она тише. — Он приедет завтра на обследование.

Я медленно выпрямился.

— Ты слышала приказ? — голос стал ниже, жёстче. — Я сказал: перевести Алису в эту палату. И обеспечить ей уход лучше, чем самому президенту.

Агния открыла рот, но я не дал ей вставить ни слова.

— Ни копейки с неё вы не возьмёте. Поняла? Все расходы — на мне.

— Я тебя не узнаю, Макс… — нервно выдохнула она. — Ты годами держал эту палату для… ну, ты понимаешь. А теперь просто отдаёшь её обычной девочке?

— Во-первых, — перебил я, — не девчонке, а девушке. Во-вторых, я неоднократно закрывал счета пациенткам — не делай из меня жмота. И в-третьих, — я шагнул ближе, — напоминаю: Алиса моя истинная пара.

Агния замерла.

— И я дам ей всё лучшее, что у меня есть, — продолжил я уже тише, но от этого не менее опасно. — А у меня есть эта клиника. Лучшее оборудование. Лучшие лекарства. И лучшая палата. — я сделал паузу. — Мне повторить или ты начнёшь выполнять поставленную задачу?

Несколько секунд она молчала, затем опустила взгляд.

— Прости… — тихо сказала Агния. — Я сейчас же распоряжусь.

Она развернулась и быстро вышла из кабинета, оставив после себя тишину — густую, напряжённую.

А я остался стоять, глядя в окно. Пятый этаж. Вид на Эверест.

Пусть она просыпается, смотря на вечные горы. Моя истинная заслуживает именно этого.

Внезапно мои размышления оборвал резкий звонок смартфона. Звук показался слишком громким в тишине кабинета. Я нехотя подошёл к столу и взглянул на экран.

Аверин И.

Ну, конечно.

— Алло, — отозвался я, уже догадываясь, к чему всё идёт.

— Макс, здорово. Ты сейчас где?

— В клинике, — сухо ответил я, опускаясь в кресло перед компьютером.

— А никуда не собираешься?

Я раздражённо выдохнул.

— Чего тебе надо? Давай ближе к делу.

Пока Илья что-то формулировал на том конце линии, я включил компьютер. Экран ожил мягким светом, система загрузилась почти мгновенно. Пара кликов — и я уже в базе пациентов.

Имя.

Фотография.

Алиса.

Моя Алиса.

Эта мысль вспыхнула внезапно, почти болезненно. Я уставился на фото из паспорта: спокойный взгляд, собранные волосы, естественная красота без намёка на глянец. Совсем другая, чем в палате — и одновременно та же самая. Сердце неприятно дёрнулось, а зверь внутри отозвался глухим, нетерпеливым рычанием.

— Ника себя неважно чувствует, — наконец сказал Илья. — Хочу завезти её к тебе. Посмотришь?

— Да, — ответил я слишком быстро, почти не отрывая взгляда от экрана.

Пальцы машинально коснулись тачпада, я увеличил фотографию. Чёрт… красивая. Даже на официальном, бездушном снимке — живая, тёплая, настоящая.

— Спасибо. Будем в течение часа, — добавил Илья.

Связь оборвалась. Я медленно откинулся на спинку кресла, не закрывая карту пациента.

Странное, тянущее чувство разлилось в груди. Я вдруг отчётливо понял:

мне нужно снова её увидеть.

Алиса.

Мне всё-таки удалось немного поспать после его ухода. Хотя «поспать» — громко сказано. Я скорее проваливалась в короткие обрывки сна и тут же выныривала обратно, потому что в голове настойчиво крутился один и тот же образ.

Главный врач.

Макс.

Он никак не хотел уходить из моих мыслей. Его взгляд, голос, то, как он держался — уверенно, спокойно, но при этом… будто внутри него что-то кипело.

Я перевернулась на бок и уткнулась лицом в подушку. Можно ли сказать, что я влюбилась?

Глупо. Слишком быстро. Слишком нереально.

Но сердце упрямо стучало иначе, стоило вспомнить его изумрудные глаза.

Я давно одна. Привыкла к тишине в личной жизни, к отсутствию мужских голосов в квартире, к спокойствию без лишних эмоций. И вдруг появляется он — мужчина, который выглядит так, будто сошёл с обложки журнала. Блондин с зелёными глазами — да, внешне он мой идеал.

Но дело было не только в этом. Он зацепил меня чем-то другим. Тем, что не объяснишь подругам фразой «просто красивый». Тем, что ощущается под кожей — тихим электричеством.

— Алиса? — раздался мягкий женский голос.

Я открыла глаза и увидела Агнию. Свет из окна очерчивал её силуэт.

— Да?

— Вас переводят в другую палату. Распоряжение главного врача.

Сердце предательски дрогнуло.

— В какую? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно

Я приподнялась, принимая сидячее положение.

— В самую лучшую, — улыбнулась Агния.

Я окончательно проснулась.

Персонал уже собирал мои вещи — немногочисленные, скромные. Но делали это так аккуратно, будто упаковывали что-то хрупкое и ценное. Даже мой свитер сложили с какой-то особой бережностью.

Я смотрела на всё это и чувствовала странное ощущение. Словно я — не обычная пациентка. Словно вокруг меня происходит что-то большее, чем просто перевод в другую палату.

Макс. Его распоряжение.

И от этой мысли в груди стало теплее, чем должно быть просто от врачебной заботы.

— А зачем? — не удержалась я.

— Спросите Макса, — с вежливой улыбкой ответила Агния.

Улыбка была идеальной, а вот в голосе проскользнула едва заметная нотка раздражения.

Я пожала плечами и молча последовала за персоналом. В целом чувствовала себя уже неплохо, но слабость всё ещё тянула мышцы, будто тело только вспоминало, как нормально двигаться.

Мы вошли в просторный лифт. Двери закрылись почти бесшумно, и кабина мягко поплыла вверх. Подъём занял считанные секунды, но мне показалось — дольше. Словно я поднималась не просто на этаж, а в какой-то другой мир.

Когда двери открылись, я невольно замерла.

Передо мной раскинулся длинный, светлый коридор в нежных бежевых оттенках. Пол блестел, будто его только что отполировали. На стенах через каждые несколько метров висели большие экраны с медицинскими роликами — всё стерильно, дорого, продуманно.

Вдоль стен — кожаные диваны цвета топлёного молока, между ними — живые растения в высоких кашпо. И главное — свет. Много света. Панорамные окна пропускали вечернее сияние города.

Это не было похоже на обычное отделение.

— Прошу, проходите, — Агния открыла одну из дверей.

Когда меня перевели в новую палату, я сначала решила, что произошла какая-то ошибка.

Это… не было похоже на больницу.

Большие панорамные окна от пола до потолка открывали вид на вечерний город и снежные горы. Небоскрёбы тонули в мягком голубом сумраке, огни уже начинали загораться — как будто кто-то рассыпал по небу горсть золотых искр. Я замерла, буквально забыв сделать шаг.

Слева — аккуратная зона отдыха: светлый диван с подушками, мягкое кресло, круглый столик с мраморной столешницей. Никакого ощущения стерильности. Никакого запаха «медицины». Здесь пахло деревом, свежестью и… уютом.

Стены были отделаны тёплыми панелями цвета тёмного ореха. На них — абстрактные картины в спокойных оттенках синего и золота. Свет — мягкий, рассеянный, не режущий глаза. Всё продумано до мелочей.

Даже кровать выглядела иначе. Не как в обычной палате — а как в дорогом отеле. Белоснежное постельное бельё, идеально взбитые подушки, аккуратно сложенный плед в изножье. Рядом — стильная тумба с планшетом, встроенная панель управления, кнопки регулировки положения.

И маленькая кухня в нише стены. Мини-холодильник. Кофемашина. Чаша с фруктами.

Я медленно провела пальцами по поверхности столешницы. Холодный камень. Настоящий.

— Это точно больница?.. — прошептала я сама себе.

Моё отражение в окне казалось немного растерянным. Девушка в длинной белой футболке и носочках посреди пространства, которое явно стоит дороже моей годовой зарплаты.

Почему меня перевели сюда? Мысли сами собой вернулись к нему. Изумрудные глаза. Низкий голос. То, как он смотрел — будто видел больше, чем просто пациентку.

В груди стало странно тепло. И немного тревожно. Эта палата… слишком роскошная.

Слишком личная.

И почему-то я чувствовала, что это не случайность.

— Я зайду чуть позже, — сказала Агния и вышла, закрыв дверь.

Я даже не успела ответить.

Когда я осторожно начала осматривать пространство, раздался стук. Сердце предательски подпрыгнуло.

Макс?

— Добрый вечер, — в палату вошла женщина в форме. — Ваш ужин.

Я чуть не рассмеялась от собственного разочарования. Она поставила поднос на столик. И я замерла. Сочный стейк с овощами. Стакан явно свежевыжатого сока. Чизкейк с ягодной глазурью.

— Приятного аппетита.

Когда она вышла, я ещё секунду смотрела на еду. Потом накинулась, словно не ела неделю. И только на третьем кусочке поняла, насколько я голодна.

Это было… невероятно вкусно. Совсем не «больнично».

— Алиска!

Дверь распахнулась так резко, что я едва не подпрыгнула до потолка.

— Ба! — рассмеялась я, когда бабушка уже крепко обнимала меня.

— Как ты? Что случилось? Почему ты молчала? — она отстранилась и начала осматривать меня с ног до головы.

— Всё нормально, — успокаивала я её. — Правда.

Бабушка усадила меня на диван и тут же начала сыпать вопросами. А я… я путалась. Сбивалась. Потому что в памяти зияли дыры.

Амнезия звучала красиво. На деле — это паника.

— Я хочу поговорить с врачом, — решительно заявила бабушка.

И словно по заказу, раздался короткий стук.

Дверь открылась.

Моё сердце снова замерло.

Алиса.

Макс замер, как только увидел бабушку. И, к моему удивлению, она тоже.

Они смотрели друг на друга так, будто между ними пронеслось что-то невидимое — вспышка, искра, воспоминание. Взгляды были напряжёнными, изучающими… и слегка настороженными.

— Вы знакомы? — не удержалась я.

— Нет, — слишком быстро ответила бабушка, не сводя глаз с Макса.

Он тоже молчал. Челюсть чуть напряжена. Взгляд холоднее, чем обычно.

— А смотрите друг на друга так, будто знакомы, — хмыкнула я, пытаясь разрядить странную атмосферу.

— Я зайду позже, — вдруг произнёс Макс и развернулся к двери.

— Я тоже пойду, — неожиданно сказала бабушка.

Макс остановился в проёме.

— Ба, ты только пришла, — удивилась я. — Уже уходишь?

— Да я тут вспомнила… мне нужно заскочить в одно место.

Ну да. Конечно. И я — королева Англии. Нужно быть слепой, чтобы не понять: бабушка откровенно лукавит.

— Я приду завтра, — добавила она, быстро чмокнула меня в щёку и буквально вылетела из палаты. Макс закрыл за ней дверь. Плотно. Слишком спокойно.

Я посмотрела на него.

— Что это было?

— Не обращайте внимания, — коротко ответил он, словно отмахнулся от чего-то незначительного. — Алиса, как вы себя чувствуете?

— Давай на «ты»? — я села на диван, подтянув ноги под себя.

На его губах появилась лёгкая улыбка.

— Давай. Так как твоё самочувствие?

— Сносно.

— Я пришёл взять у тебя кровь на анализ. Хочу оценить динамику.

— Ладно, — кивнула я, стараясь выглядеть спокойной.

Макс открыл шкаф, достал всё необходимое. Его движения были уверенными, точными. Ни одной лишней эмоции — только профессионализм. Но стоило ему подойти ближе, как воздух вокруг будто стал плотнее.

Он сел напротив.

Бережно взял мою руку.

Тёплые пальцы сомкнулись вокруг запястья. Я невольно затаила дыхание. Он аккуратно положил мою руку на подлокотник дивана и начал готовить всё для процедуры.

— Впервые, вижу, чтобы главный врач сам брал кровь, — усмехнулась я. — Обычно это делает медсестра.

— Обычно, — тихо ответил он.

В его голосе было что-то ещё. Что-то личное.

Он осторожно протёр кожу спиртом. Прикосновение прохладной ваты отозвалось лёгкой дрожью. Потом игла — аккуратное движение, почти незаметное.

Я моргнула.

И… ничего. Ни боли. Ни неприятного ощущения. Я смотрела, как в пробирку медленно наполняется алая кровь, и не могла поверить.

— Вау… — выдохнула я.

— Что такое? — он поднял на меня глаза.

— Не больно.

Он замер на секунду. И посмотрел так, что у меня пересохло во рту.

— Я бы не посмел причинить тебе боль.

Сердце гулко ударило в груди. Он сидел слишком близко. Его пальцы всё ещё держали мою руку. Его голос — низкий, спокойный — звучал почти интимно.

— Всё, — мягко сказал он через мгновение.

Макс убрал иглу, приложил стерильную ватку и аккуратно согнул мою руку в локте.

— Посиди так пару минут. Пока кровь не остановится.

Я кивнула, не в силах отвести от него взгляд. Тишина повисла между нами — не неловкая, а густая, тягучая.

— Макс… — тихо позвала я. — Ты точно не знаком с моей бабушкой?

Он едва заметно напрягся. Совсем чуть-чуть. Но я это увидела. Его взгляд стал внимательнее.

— Точно.

Слишком коротко. Слишком уверенно. И почему-то я поняла — он не сказал всей правды.

Макс.

Когда я вышел из палаты Алисы, мне потребовалось несколько секунд, чтобы просто сделать вдох.

Запах её кожи всё ещё держался в лёгких. Тепло её руки — в ладони. Я окончательно убедился: она моя. Моя пара. До конца моих дней.

И это понимание было одновременно восторгом и приговором.

Когда я держал её запястье, когда игла коснулась кожи, когда алая кровь медленно наполняла пробирку — я едва сдержался. Она сидела в нескольких сантиметрах от меня. Её дыхание было слышно. Губы — слишком близко.

Ещё шаг. Ещё одно движение. И я бы её поцеловал.

Чёрт. Как же всё усложняется, когда твоя истинная — человек.

А ещё…

Я слишком остро почувствовал её кровь. Реакция была мгновенной. Зверь внутри отозвался глухим, хищным напряжением. Не агрессией. Нет. Притяжением.

Я должен понять.

Я обязан понять.

Я направился в лабораторию быстрым шагом. Дверь закрылась за моей спиной с тихим щелчком. Здесь пахло антисептиком, стерильностью и металлом — привычный мир, где всё подчиняется логике.

План официально был прост: оценить динамику лечения. Общий анализ крови, маркеры воспаления, уровень лейкоцитов, гемоглобин, С-реактивный белок.

Неофициально — я собирался проверить свою теорию. Я человек науки. Я не принимаю мистику как объяснение.

Невозможно просто «запечатлеться». Должна быть причина. Генетическая совместимость. Редкий маркер. Специфический белок. Феромон зависимая реакция.

Что-то.

В её крови или ДНК должно быть нечто, что вызывает такую реакцию.

Зайдя в лабораторию, я увидел Райана. Он сидел за столом, склонившись над микроскопом, и что-то внимательно изучал.

— А вот и наш главный врач, — произнёс он, не отрываясь от окуляров.

Я не ответил.

Подошёл к своему рабочему столу, аккуратно поставил пробирки в штатив. Кровь была взята в вакуумные пробирки: одна с ЭДТА — для общего анализа и ДНК, другая с активатором свертывания — для получения сыворотки.

Сначала — рутина.

Я аккуратно инвертировал пробирку с антикоагулянтом несколько раз, чтобы кровь равномерно смешалась. Затем поместил её в автоматический гематологический анализатор. Аппарат тихо загудел, втягивая образец. Через несколько минут он выдаст показатели: лейкоцитарная формула, тромбоциты, эритроциты.

Параллельно я установил вторую пробирку в центрифугу.

Закрыл крышку.

Выставил параметры — 3000 оборотов в минуту, 10 минут.

Когда центрифуга запустилась, лабораторию наполнил ровный гул. Я наблюдал, как кровь постепенно разделяется: внизу плотный слой форменных элементов, сверху — прозрачная соломенно-жёлтая сыворотка.

Наука.

Чистая, предсказуемая, понятная.

Я отобрал часть сыворотки стерильной пипеткой и подготовил образцы для биохимического анализа — проверка белковых фракций, гормонального фона, иммунных маркеров.

Но это было лишь прикрытием.

Я достал дополнительную пробирку и аккуратно выделил образец для молекулярного тестирования. Если уж проверять теорию — то до конца.

— Ты сегодня какой-то молчаливый, — заметил Райан.

— Работаю, — коротко ответил я.

Я подготовил реагенты для экспресс-амплификации ДНК. Выделение нуклеиновых кислот, очистка, подготовка к ПЦР-анализу. Всё чётко, по протоколу.

Если есть необычная генетическая метка — я её найду. Если есть редкий белок — я его зафиксирую. Если есть несовместимость или, наоборот, сверхсовместимость — данные покажут. Цифры не лгут.

Я посмотрел на вращающуюся центрифугу. Вот только одна мысль не давала покоя. Почему, если это просто биология, моё сердце начинает биться быстрее, когда она смотрит на меня? Почему реакция возникает ещё до прикосновения?

Почему зверь реагирует даже на её запах? Я сжал челюсть. Я докажу, что это химия. Я обязан доказать.

Потому что если нет… Значит, есть то, что наука объяснить не может.

И к этому я не готов.

Макс.

— Макс, — снова окликнул меня Райан. — Ты прям в напряге. Что случилось?

Я поднял на него взгляд, но отвечать не спешил. Если он не лезет с ехидными поздравлениями — значит, о моей связи с Алисой он ещё не знает.

— Я встретил свою истинную.

Райан замолчал. Слишком серьёзно. Слишком внимательно.

Это на него не похоже.

— Прости, что не поздравляю, — усмехнулся он и опустил взгляд. — Я просто не знаю, праздник это для тебя или… наоборот. Я сейчас про Лилиан.

Я отвёл глаза.

— Я понял. И пока сам не знаю — радоваться мне или плакать.

Я облокотился о лабораторный стол, скрестил руки на груди. Металл холодил кожу сквозь ткань халата. В помещении тихо гудела центрифуга, щёлкал анализатор, издавая сухие механические сигналы.

Мы молчали.

— А может, это всё-таки благословение небес? — задумчиво произнёс Райан, потирая подбородок.

Я посмотрел на него как на человека, который только что предложил лечить переломы молитвой.

— Нет, ну а что? Столько лет прошло с момента…

— Не будем об этом, — резко оборвал я.

Он выдохнул.

— Прости. Но вдруг судьба даёт тебе второй шанс? Не упусти.

Райан поднялся, похлопал меня по плечу и вышел, оставив меня одного среди стерильной тишины и мигающих индикаторов приборов.

Я подошёл к анализатору. Первым был готов общий анализ крови. Лейкоциты — в пределах нормы. Нейтрофилы, лимфоциты — без патологических сдвигов. Гемоглобин — слегка снижен, но ожидаемо после перенесённого состояния. Тромбоциты — стабильны.

Никакой атипии.

Биохимия подтвердила: воспалительные маркеры снижаются. С-реактивный белок упал почти вдвое по сравнению с предыдущим забором. Показатели печени и почек — в норме.

Капельницы работают. Терапия даёт результат. Я открыл результаты иммунологического анализа.

Ничего.

Абсолютно.

Я глубже вдохнул и переключился на генетический блок. Экспресс-ПЦР завершилась. Я просмотрел амплификационные кривые. Контрольные маркеры — корректны. Образец чистый. Без мутаций в исследуемых зонах. Без редких вариаций.

Я увеличил фрагменты. Снова проверил. Совместимость по основным генетическим маркерам — обычная. Без сверх редких совпадений. Без аномалий.

Группа крови — III (B).

Резус-фактор — отрицательный.

Самая обычная кровь. Человеческая. Земная. Нормальная. Я медленно опустился на стул. Нет особых белков. Нет уникальных маркеров. Нет генетической аномалии, способной объяснить мою реакцию.

Ни-че-го.

Я провёл рукой по лицу.

— Этого не может быть… — прошептал я.

Если это не химия… Если это не генетика… Если это не биологическая совместимость…

Тогда что?

Я снова посмотрел на результаты.

Анализ также подтвердил положительную динамику: уровень электролитов выровнялся, показатели гидратации улучшились. Организм отвечает на инфузионную терапию адекватно. Менять схему лечения нет необходимости.

Я открыл её карту и внёс коррекцию: продолжить текущую инфузионную терапию.

Добавить комплекс витаминов группы B. Микроэлементы — магний, калий. Поддерживающая иммунная терапия.

Рационально.

Понятно.

Контролируемо.

Вот только внутри меня не было ничего контролируемого. Райан прав? Может, пришло время перестать искать формулу там, где её нет? Может, не всё измеряется показателями и амплификационными кривыми? Я снова вспомнил, как её пальцы дрогнули в моей ладони. Как сердце отреагировало быстрее, чем мозг. Как зверь внутри узнал её до того, как я увидел анализ. Я усмехнулся — горько.

Самая обычная кровь.

И самая невозможная женщина.

Может… пришло время поверить в чудо?

— Макс, — в лабораторию заглянула медсестра. — Там к вам пришли.

— Сейчас, — ответил я, даже не обернувшись.

Дверь закрылась, а я ещё минуту стоял перед монитором. Цифры светились холодным голубым светом, будто насмехались надо мной.

Я резко выключил экран.

Хватит.

Поднявшись к своему кабинету, я уже из коридора услышал знакомые голоса. Аверины.

— Здорова, брат, — первым протянул руку Илья.

Кирилл кивнул, серьёзный, как всегда. А между ними — Ника. Спокойная, но в глазах лёгкая усталость.

— Приветствую. Что случилось?

Я пригласил их в кабинет. Мужчины сели на диван, Ника рядом. Я занял своё место за столом.

— Да вообще-то ничего особенного, — улыбнулась Ника. — Это они паникуют на ровном месте.

— Конечно, на ровном, — фыркнул Илья. — Она бледная, её мутит.

Я поднял ладонь.

— Стоп. Ник, расскажи сама.

Я внимательно посмотрел на неё. Цвет кожи действительно чуть бледнее обычного. Под глазами — лёгкие тени. Дыхание ровное.

— Тошнит немного. Слабость. Иногда кружится голова. Но в целом нормально, — пожала она плечами.

— Температура? Боль? Озноб?

— Нет.

— Аппетит?

— Странный. То не хочу есть, то резко хочется.

Я кивнул.

— Вы двое — за дверь.

Илья открыл рот, но мой взгляд его остановил.

— Я проведу опрос и назначу процедуры. Потом вернётесь.

Через секунду кабинет опустел. Ника пересела напротив меня.

— Как давно начались симптомы?

— Пару дней.

— Давление измеряла?

— Нет.

Я взял тонометр, измерил — чуть снижено, но не критично.

— С циклом как дела?

— Как часы. Всегда день в день.

— Задержка есть?

Она задумалась.

— День… может два.

Я медленно откинулся на спинку кресла.

— Ник, вероятность беременности исключаем?

Она замерла.

— Ты думаешь?..

— Я ничего не думаю. Я проверяю.

Я говорил спокойно, без драматизма.

— Сделаем анализ крови на ХГЧ. Это самый точный способ на ранних сроках. Плюс общий анализ крови и биохимию — исключим анемию, воспаление, дефициты.

Она выдохнула.

— Хорошо.

— Сейчас пройдёшь в процедурную. Сдашь кровь из вены. Результат по ХГЧ будет в течение часа.

Я написал направление, отметил:

β-ХГЧ количественный, ОАК, ферритин, электролиты.

— Если уровень хорионического гонадотропина выше нормы — поздравим. Если нет — будем искать другую причину.

Ника кивнула и вышла.

Через минуту в кабинет вернулись Илья с Кириллом.

— Ну? — хором.

— Пошла сдавать кровь. Ждём.

— На что? — прищурился Кирилл.

— На ХГЧ.

Тишина. Илья моргнул.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно.

Кирилл медленно сел.

— То есть…

— Я ничего не утверждаю. Но симптомы подходят.

Илья радостно усмехнулся.

— Вот это поворот.

Я посмотрел на них и неожиданно для себя сказал:

— Я встретил свою истинную.

Они оба замолчали.

— Что? — первым отреагировал Кирилл.

— Сегодня.

Илья внимательно всмотрелся на меня.

— И по лицу вижу — ты не рад.

Я усмехнулся.

— Она человек.

Молчание стало тяжёлым.

— Добро пожаловать в клуб, — тихо сказал Кирилл.

Я встал, прошёлся по кабинету.

— Никаких объяснений. Ни биохимических, ни генетических. Ноль.

— Может, не всё измеряется лабораторией? — осторожно сказал Кирилл.

Я посмотрел на него устало.

— Ты тоже начнёшь про судьбу?

— А если да.

Я провёл ладонью по волосам.

— Я всю жизнь опирался на факты. А сейчас… — я выдохнул. — Сейчас у меня под ногами нет почвы.

Илья встал, подошёл ближе.

— Если это она — значит, она. Неважно, человек или нет.

— Всё важно, — тихо ответил я. — Ты не понимаешь, что это значит.

Кирилл посмотрел на меня внимательно.

— Мы понимаем больше, чем ты думаешь.

В кабинете снова повисла тишина. Где-то внизу гудели анализаторы. Где-то в палате сидела рыжая девушка с самой обычной кровью.

И именно это сводило меня с ума.

Макс.

— Но самое главное… — я сделал паузу, глядя на них по очереди. — Её бабушка — охотница.

Илья и Кирилл одновременно поднялись с дивана.

— Что, прости?!

— Ты издеваешься?!

— Ты запечатлелся на охотнице?! — Илья шагнул ко мне.

— Нет! — рык сорвался сам. Зверь внутри отозвался мгновенно. — Точнее… вроде нет.

— Так нет или «вроде» нет?! — ошарашенно уставился на меня Илья. — Ты сейчас серьёзно?!

Я стиснул зубы.

— Нет. Определённо нет. От неё не пахнет охотниками. Такое мы чувствуем сразу. Это невозможно спутать.

В комнате повисла тяжёлая пауза.

— А вот бабушка… — я медленно провёл рукой по волосам. — Сто процентов.

Я до сих пор помнил тот момент.

Её взгляд.

Резкий. Острый. Узнающий.

— Когда я увидел её сегодня… — я усмехнулся безрадостно. — Я дар речи потерял. Никогда раньше порог моей клиники не переступала нога охотника. А тут — прямо в VIP палате.

— И она узнала тебя? — тихо спросил Кирилл.

— Да. Мы оба всё поняли. Без слов.

— И Алиса?

— Алиса, судя по всему, вообще не в курсе, с кем состоит в родстве.

Илья нахмурился.

— Это вообще возможно? Бабка — охотница, а внучка — нет?

— Я о таком не слышал, — покачал я головой. — Ни разу. Ни в одной хронике. Ни в одном архиве.

— Это звучит абсурдно, — хмыкнул Кирилл.

— А моя жизнь сегодня вообще не про логику, — тихо ответил я.

Илья вздохнул.

— Ладно. История начинает набирать обороты. А что там с медальоном? — Я перевёл взгляд на него.

— Глухо, как в танке, — фыркнул Илья. — Ника хочет его носить. Говорит, красивый. Мы против. Тени больше не появлялись… но это не значит, что их нет. Всё это какая-то… ненормальная история.

— Согласен, — рыкнул я.

Я подошёл к шкафу, достал бутылку крепкого виски и три бокала. Иногда даже врачу нужно лекарство.

— О, вот это уже по делу, — одобрительно кивнул Кирилл.

— То, что доктор прописал, — хохотнул Илья.

Мы сели за стол. Я разлил янтарную жидкость по бокалам. Из ящика стола достал плитку горького шоколада.

Горький. Как сегодняшний день. Я сделал глоток. Обожгло горло. Немного прояснило голову.

— Мне нужно в Россию, — сказал я спокойно.

— Зачем? — хором.

— К старейшине волков.

Они переглянулись.

— Он может знать что-то о тенях. О медальоне. О том, что происходит.

— И когда? — спросил Кирилл.

— Я планировал на этих выходных.

Я сделал ещё глоток.

— Но теперь… — усмехнулся я. — Теперь я не могу улететь, оставив её здесь. Даже на пару дней.

— Из-за бабушки? — уточнил Илья.

— В том числе.

Я посмотрел на них серьёзно.

— Если бабка — действующая охотница, это значит, что её окружение тоже может быть связано. И если она узнает, что Алиса — моя пара…

Я не договорил.

Илья с шумом выдохнул.

— Мы понимаем. Но тени — это не шутки. С таким мы ещё не сталкивались. Если есть хоть один шанс узнать о них больше — им нужно воспользоваться.

— Я знаю.

— Мы присмотрим за твоей парой, — твёрдо сказал Кирилл.

Я поднял на него взгляд.

— Это не просто «присмотреть». Если что-то пойдёт не так…

— Мы рядом, — перебил Илья.

Я сжал бокал.

— Вы не понимаете.

— Тогда объясни.

Я посмотрел в окно. В темноте отражался мой собственный силуэт. Уставший. Раздражённый. На грани.

— Если с ней что-то случится… — тихо произнёс я. — Я не смогу остаться прежним.

Тишина стала густой.

— Ты уже не прежний, — спокойно сказал Кирилл.

Я усмехнулся. Наверное, он прав. Я встретил свою пару. Самую обычную девушку. С охотницей в родословной. И тенями за спиной. И впервые за долгое время я не мог просчитать следующий шаг.

— Ладно, — выдохнул я. — Я подумаю, как всё организовать. Возможно, полечу ненадолго. Максимум два дня.

— Вот это уже разговор, — кивнул Илья.

Я снова посмотрел на янтарную жидкость в бокале. Может, наука не всё объясняет. Может, судьба действительно вмешалась.

Вот только если это игра — ставки слишком высоки.

И я не привык проигрывать.

Алиса.

Время медленно стекало к полуночи, как густой мёд. В палате стояла тёплая тишина — такая, от которой веки тяжелеют сами по себе.

Я заблокировала телефон после бесконечной переписки с коллегами и друзьями. Экран погас, оставив меня наедине с собственными мыслями.

Нужно было смыть этот день.

Душевая здесь — как в дорогом отеле. Просторная, светлая, стеклянные стены, в которых отражаешься. На полках — аккуратные флаконы с шампунями и гелями. Чистота, порядок, будто жизнь тоже можно вот так разложить по бутылочкам.

Ванна выглядела соблазнительно, но я не из тех, кто любит размокать часами. Душ — быстро, чётко, по делу.

Обычно я включаю воду так горячо, чтобы кожа краснела, а зеркало запотевало за секунды. Чтобы пар обнимал, как тяжёлое одеяло.

Но сегодня — нет.

Температура ещё держалась, и я не хотела, чтобы тело снова предало меня. Поэтому — тёплая. Почти нежная.

Вода стекала по плечам, по спине, смывая усталость. Я закрыла глаза. На секунду показалось, что всё стабильно. Что я просто устала. Что ничего странного не происходит.

Как же я ошибалась.

Когда я вернулась в палату, вытирая волосы белоснежным полотенцем, всё случилось слишком резко.

Сначала — лёгкое покалывание в висках. Потом — будто кто-то медленно, методично начал закручивать внутри черепа невидимый винт.

— Что такое?.. — выдохнула я.

Боль вспыхнула, как включённый на максимум свет. Резкая. Жёсткая. Ненормальная.

Перед глазами поплыло. К горлу подкатило тошнотворное тепло. И вдруг — запах.

Кровь.

Металлический, густой, отчётливый.

Я схватилась за край кровати, пальцы побелели от напряжения. Это не просто головная боль. Это что-то другое.

Я попыталась найти глазами кнопку вызова медперсонала, но стены будто отдалились, предметы потеряли чёткость. Пространство качнулось. Держась за стену, я вышла в коридор. Холодный воздух ударил в лицо, но легче не стало.

Коридор был пуст.

Слишком пуст.

— Есть кто?! — голос сорвался, прозвучал хрипло и жалко.

Ответом стала тишина.

Каждый шаг отдавался ударом в висках. Боль не пульсировала — она жила там, разрасталась, давила изнутри, будто пыталась что-то вытолкнуть наружу.

В голове мелькнула вспышка.

Свет уличного фонаря. Мужчины. Чей-то голос. Медведь.

Я застонала и медленно сползла по стене на пол, обхватив голову руками.

— Ааа…

Это было невыносимо. Хотелось вырвать эту боль руками. Хотелось исчезнуть.

— Девушка, что с вами?!

Я подняла взгляд.

Передо мной стояла темноволосая девушка. Лицо взволнованное, глаза — слишком внимательные. Она присела рядом, осторожно касаясь моей руки.

Я моргнула — и взгляд зацепился за что-то яркое. Из кармана её одежды выглядывал красный кулон. Камень. Глубокий, насыщенный цвет, будто внутри застывшее пламя.

И мне показалось… Он едва заметно пульсирует. Светится.

Сердце пропустило удар. Но новая волна боли накрыла так резко, что я задохнулась.

— Помогите! — крикнула девушка, крепче сжимая мою ладонь. — Кирилл! Илья!

Шаги.

Быстрые. Тяжёлые.

Меня подхватили на руки. Сильные, уверенные, тёплые. Я открыла глаза.

Макс.

Его лицо было напряжённым, почти диким. Челюсть сжата. Взгляд — не врача. Хищника, у которого отнимают самое дорогое.

— Моя, потерпи ещё немного, — тихо, почти хрипло.

Моя?

Мне не послышалось?

Меня уложили на кровать. Всё происходило быстро — команды, голоса, движение. В палату влетели медсёстры. Холод иглы, жгут, капельница. Укол.

Я с трудом держалась в сознании. Макс не отпускал мою руку. Его пальцы были горячими. Надёжными. И почему-то от этого становилось спокойнее.

Боль начала отступать. Медленно. Нехотя.

Сознание уплывало.

Последнее, что я увидела — та самая девушка стоит в дверях. А рядом с ней двое мужчин. Высокие, напряжённые, будто готовые в любой момент сорваться с места.

И красный кулон.

Он больше не светился.

А может… я просто уже не видела.

Алиса.

Я открыла глаза медленно. Словно выплывала из густой, тёмной воды.

За окном — ночь. Или уже снова ночь? Сколько я была без сознания? Час? День? Вечность?

Но странно… тело было лёгким. Ничего не болело. Ни головы, ни висков, ни той адской боли, что разрывала меня совсем недавно. Я лежала неподвижно, просто моргала, проверяя реальность на прочность.

Жива. В палате. Дышу.

Я повернула голову.

В кресле у окна сидел Макс. Спина чуть согнута, руки сложены на груди. Глаза закрыты. Он выглядел… уставшим. Не как врач. Как человек, который не спал.

Он был здесь всё это время? Я медленно приподнялась на локтях. Одеяло соскользнуло, холодок коснулся кожи. Я села, подтянув колени к груди.

И тут…

Медведь.

Не мысль. Не фантазия. Вспышка. Треск костей. Рёв. Тело, меняющее форму.

Грудь сжало. Это был не просто зверь. Это был человек. Человек стал медведем.

Я резко обняла себя за плечи, словно могла удержать расползающийся по телу холод.

— Алиса?

Макс вскочил так быстро, что кресло тихо скрипнуло. В два шага оказался рядом и сел на край кровати.

Его глаза были уже не сонные. Острые. Внимательные.

— Ты всё это время был здесь? — голос прозвучал тише, чем я ожидала.

— Конечно.

Без пафоса. Без колебаний. Просто факт. И почему-то от этого стало чуть спокойнее.

— Как себя чувствуешь? — спросил он.

— Физически… нормально, — я выпрямила ноги и спрятала их под одеяло, будто так безопаснее. — Ничего не болит.

Я подняла на него взгляд.

— А вот внутри… я кое-что вспомнила.

Я увидела, как напряглась его челюсть. Почти незаметно. Но я увидела. И сама сжалась. Вот сейчас скажу — и меня аккуратно передадут специалистам. С мягкими стенами.

— Продолжай, — тихо сказал он.

— Я могу тебе доверять? — спросила я, не отводя взгляда.

Он молчал. И в этой тишине случилось странное. От него будто пошло тепло. Не физическое. Не касание. Словно что-то невидимое мягко окутало меня. Успокоило. Не давило. Не подавляло. Просто… держало.

Не те бабочки, что взрываются в животе от симпатии. Это было глубже. Спокойнее. Роднее. Я сглотнула.

— Хотя если ты после этого отправишь меня в психушку… — нервно усмехнулась. — Может, это даже к лучшему. Хоть отдохну.

Макс взял мою руку. Осторожно. Его пальцы были тёплыми и сильными.

— Я слушаю.

Я вдохнула.

— Я вспомнила, как попала сюда. Там были мужчины… несколько. Они спорили. Кричали.

Картинки вспыхивали рваными кадрами.

— Потом один достал пистолет… — Сердце забилось быстрее. — А другой… превратился.

Пауза.

— Превратился? — переспросил Макс. Голос ровный. Слишком ровный.

— Да, — почти шёпотом. — Макс… он на моих глазах стал медведем. Огромным. Настоящим. Я слышала, как… как ломается тело.

Я ждала.

Ожидала, что он нахмурится. Что в глазах мелькнёт сомнение. Жалость. Осторожность.

Но он просто смотрел на меня.

Сосредоточенно.

— Ты не удивлён? — тихо спросила я.

— Нет.

Одно слово.

Спокойное.

У меня внутри что-то перевернулось.

— Почему?!

Он медленно выдохнул. Провёл большим пальцем по моей ладони, будто успокаивая — или себя, или меня.

— Алиса… — его голос стал ниже. — То, что ты видела… это не бред. И не галлюцинация.

Моё сердце пропустило удар.

— Мне будет сложно объяснить тебе это сейчас. А тебе будет сложно принять.

Он посмотрел мне прямо в глаза. И в его взгляде не было ни тени сомнения. Только осторожность. И… что-то ещё.

— Но ты не сошла с ума.

В палате стало слишком тихо.

— Тогда что это было? — прошептала я.

И в этот момент я впервые испугалась не воспоминаний.

А ответа.

Напряжение в палате стало почти осязаемым. Воздух будто натянулся струной.

И вдруг — стук в дверь. Короткий. Осторожный. Макс изменился за долю секунды.

— Что?! — низко, резко. Почти рык.

Я даже вздрогнула. Дверь приоткрылась, и в щель заглянула молодая медсестра. Глаза — как у зайца перед фарами.

— Макс… там просят вас, — тихо сказала она.

Он не встал. Даже не обернулся полностью.

— Кто? — холодно.

— Мистер Грег.

Я заметила, как на его лице мелькнула тень… нет, не раздражения. Скорее удовлетворения. Будто он ждал этого имени.

Кто такой этот Грег?

— Скажи, что скоро буду.

Спокойно. Уже без рыка.

Девушка кивнула и быстро закрыла дверь, будто боялась задержаться дольше положенного.

В палате снова стало тихо. Макс повернулся ко мне.

Я поймала его взгляд.

— Ты уходишь? — спросила сразу. Слишком быстро. Слишком по-детски.

— Нет, — он чуть качнул головой. — Я здесь. С тобой.

И от этих двух слов внутри стало легче. Настолько, что я сама себе удивилась.

Я выдохнула.

— А тебе… не прилетит?

Он моргнул.

— Что?

— Ну… тебя ждут, — я отвела взгляд, разглядывая складку на одеяле. — Вдруг ругаться будут.

Секунда тишины.

И вдруг он тихо прыснул смехом. Не громко. Не зло. Так будто я сморозила глупость.

Я подняла глаза.

— Котёнок, — мягко, но с лёгкой насмешкой. — Здесь я самый главный. И если кто-то и может ругаться, то только я.

У меня вспыхнули щёки.

Котёнок?!

— Понятно… — пробормотала я, чувствуя, как предательски краснею.

Господи, что я вообще несу.

Сморозила глупость. Но он не смеялся надо мной. Он смотрел так… внимательно.

— Ты переживаешь, что меня отругают? — тихо спросил он.

— Нет, — слишком быстро ответила я.

Он прищурился.

— Врёшь.

Я закусила губу.

— Просто… — пожала плечами. — Ты и так всё время здесь. Из-за меня.

В его взгляде что-то потемнело. Стало глубже.

— Я здесь не «из-за», — медленно сказал он. — Я здесь потому что хочу.

Сердце снова сделало странный кульбит. Я отвернулась, чтобы он не увидел, как меня это задело.

— А этот Грег… кто он? — всё же спросила я, будто невзначай.

Макс задержал взгляд на мне на секунду дольше обычного.

— Человек, который очень хочет со мной поговорить.

— И ты не боишься его заставлять ждать?

Уголок его губ приподнялся.

— Пусть подождёт.

Он чуть наклонился ближе.

— Ты важнее.

И от этих слов стало… опасно тепло. Палата вдруг показалась меньше. Тише. Интимнее. Где-то за стенами клиники, возможно, действительно ждал какой-то мистер Грег.

Но здесь, на этой кровати, в этом полумраке, был только он. И я.

И вопрос, на который он всё ещё не ответил: что за мир я вспомнила?

И почему он в нём так спокоен?

Макс.

Ещё какое-то время мы с Алисой сидели и разговаривали. Она постепенно расслаблялась, и я чувствовал, как зверь внутри меня мягко расправляет крылья ауры, обволакивает её, гасит тревогу.

Моя пара.

Она не понимала, что происходит. Но чувствовала. И это работало.

Когда её дыхание выровнялось, ресницы дрогнули в последний раз, и она уснула — я посидел ещё минуту. Просто слушал, как она дышит.

Только после этого тихо вышел из палаты. Приёмная встретила меня светом и запахом дорогого табака.

И голосом.

— Где тебя носит?!

Грег орал так, будто это его клиника. Я вошёл внутрь спокойно.

Он сидел в массивном кожаном кресле, будто в собственном кабинете. Костюм насыщенного синего цвета — явно не из масс-маркета. Ткань плотная, дорогая, подчёркивающая статус, а не фигуру. Жилет слегка натянут на животе, золотые запонки блеснули в свете лампы. Пальцы толстые, уверенные, на одном — тяжёлый перстень. В руке — сигара, которую он, конечно же, не имел права здесь курить. Лицо холёное. Щёки тяжёлые. Подбородок двойной. Но взгляд — цепкий. Хищный по-человечески. Такой, какой бывает у тех, кто привык покупать решения.

Он был одним из тех, кого в городе называли «решалой». Деньги, связи, чиновники в записной книжке.

Не оборотень.

Не посвящённый.

Просто очень богатый человек, уверенный, что весь мир вращается вокруг его банковского счёта.

— Не кричи, — спокойно сказал я, закрывая за собой дверь.

— Макс! — он поднялся. — Ты где ходишь?! Время — деньги! А ты его тратишь! Я уже должен лежать на процедурах, а не торчать здесь!

Я медленно прошёл к столу, сел и включил компьютер. Если бы не суммы, которые он ежегодно оставлял в клинике, я бы давно отправил его лечиться в муниципальную больницу.

— По классике, — сказал я, открывая его карту. — Сначала анализы. Потом всё остальное.

Он фыркнул.

— Да, да. Делай, что надо. Я сам дойду до своей палаты.

Он уже направился к двери.

— Грег.

Он остановился. Я поднял на него взгляд.

— Тебе подготовили другую палату.

— Чего? — брови поползли вверх. — Какую ещё другую? Почему?

— Не важно.

Он медленно повернулся. В его глазах начало закипать раздражение.

— Макс… ты же знаешь, я всегда беру ту же.

— Знаю.

Я поднялся со стула. Спокойно. Без суеты.

— Сейчас приглашу Селию. Она тебя проводит.

Он подошёл ближе.

— Что с моей палатой?

— Там другой пациент.

— Ты издеваешься? — голос стал громче. — Мою палату? Другому? Ты знал, что я приезжаю в эти даты!

Я скрестил руки на груди.

— И?

Он побагровел.

— Что «и»?! Меня это не устраивает!

— Полежишь в другой, — ровно ответил я.

— И кто там? — процедил он. — Кто в МОЕЙ палате?

Я выдержал паузу.

— Моя девушка.

Секунда тишины. А потом он усмехнулся.

— Телка? Ты променял VIP-пациента на какую-то телку?

Внутри что-то щёлкнуло. Я оказался рядом быстрее, чем он понял. Схватил его за грудки и прижал к стене. Ткань дорогой рубашки смялась в моих пальцах.

Я наклонился ближе.

— За языком следи, — тихо. Очень тихо. Но в голосе сквозило рычание. — Ещё раз скажешь что-нибудь о ней — и я тебе глотку разорву.

Он побледнел. В его глазах мелькнуло понимание: это не фигура речи. Я сжал ворот сильнее.

— Я понятно объясняю?

— Прости… — быстро выдохнул он. — Погорячился. Виноват.

Я отпустил его. Аккуратно поправил его воротник. Провёл ладонью, разглаживая ткань, словно ничего не произошло.

— Селия тебя проводит, — спокойно сказал я.

Будто секунду назад не прижимал его к стене. Я вышел из приёмной, оставив его стоять с тяжёлым дыханием и осознанием, что деньги — это ещё не всё. Иногда в комнате есть тот, кто опаснее банковского счёта.

И сегодня это был я.

Прошло два дня.

Алиса шла на поправку так стремительно, будто её тело решило доказать всем, что его не так просто сломать. Раны затягивались, температура больше не поднималась, цвет лица вернулся. В глазах снова появился свет — живой, упрямый.

И каждый раз, когда я заходил к ней, этот свет становился теплее. Для меня. Я видел это. Она начинала улыбаться ещё до того, как я что-то говорил. Перестала напрягаться, когда я подходил ближе. Привыкала к моему присутствию.

А я…

С каждым днём проваливался глубже. Слишком быстро. Слишком сильно.

Иногда ловил себя на мысли, что задерживаюсь в её палате дольше, чем требуется. Что ищу повод зайти. Проверить. Уточнить. Просто увидеть.

Моя.

Это слово всё чаще звучало внутри.

Грег тем временем лежал в другой палате. Не такой роскошной, как у Алисы, но вполне достойной для человека его уровня. Конечно, он был недоволен. Ворчал. Пытался давить через администраторов. Но больше — ни слова о ней.

Он понял.

Я был в своём кабинете.

Не в белом халате. В тёмном костюме. Галстук аккуратно затянут. На столе — не только медицинские карты, но и папки с гербом министерства. Потому что я не просто главный врач клиники.

Я — министр здравоохранения.

И иногда эта роль требовала больше хищника, чем зверь внутри.

На экране компьютера — сводка по региональным больницам. Отчёты о финансировании. Цифры, которые для большинства — сухая статистика, а для меня — инструмент. Я открыл защищённый канал связи. Проверил список учреждений, которые получат дополнительное финансирование в этом квартале.

Пара клиник в отдалённых районах. Одна частная лаборатория. И — незаметная строка в бюджете. Расширение реабилитационного центра. Официально — для пациентов с тяжёлыми травмами и амнезией. Неофициально — для тех, кто случайно оказался свидетелем того, чего видеть не должен.

Я провёл пальцами по клавиатуре. Перераспределение средств прошло тихо. Законно. Чисто. Никто не задаст вопросов. Потом открыл другую вкладку — внутреннюю базу. Закрытый доступ. Отчёты о «нестандартных инцидентах»

За последние полгода — три случая столкновения с охотниками. Два обращения в черте города. Один — с человеческим свидетелем.

Алиса Брандт. Я задержал взгляд на её фамилии. Файл был помечен как «частично очищен». Память стёрта не полностью.

Я закрыл базу. Взгляд упал на отражение в тёмном экране.

Министр. Врач. Оборотень.

И мужчина, который впервые за долгое время ставит чувства выше расчёта. Я откинулся в кресле. Если её воспоминания продолжат возвращаться, мне придётся выбирать.

Система или она.

Телефон на столе коротко завибрировал. Сообщение от службы безопасности.

«В городе замечено перемещение группы охотников. Подтверждение уточняется».

Я медленно выдохнул. Прекрасно. Я закрыл отчёты, перевёл систему в защищённый режим и отправил распоряжение:

— Усилить наблюдение за периметром клиники. Без паники. Без огласки.

Подписано: М. Рэйден. Министр здравоохранения.

Официальная версия — профилактика. Неофициальная — я никому не позволю приблизиться к ней.

Я поднялся из-за стола. Работа министра могла подождать.

Алиса — нет.

И впервые за много лет власть мне была нужна не ради контроля. А ради защиты.

Алиса.

Вечер снова опустился на город мягко и почти незаметно. Палата, к которой я неожиданно привыкла, казалась уютной и почти родной. Я сидела на диване у панорамного окна и смотрела, как медленно падает снег. Закатное солнце золотило вершины гор, окрашивая их в нежный розово-оранжевый свет. Красиво. Слишком красиво, чтобы помнить о тарелке с ужином.

Я машинально потыкала вилкой в кусочек мяса, отломила, отправила в рот и тут же поморщилась.

— Остыло уже… — пробубнила себе под нос.

Отодвинула тарелку. Аппетита не было. Было чувство, будто меня что-то тревожит.

И тут всплыло воспоминание. Та девушка. Перед тем, как я отключилась. Медальон … Он светился? Или мне показалось? Так ведь не бывает. Или бывает?

Мысли не давали покоя.

Я переоделась в свежую пижаму — широкие серые штаны и простую майку на бретелях. Комфорт прежде всего. Я не из тех, кто даже в больнице будет играть роль «секси-куклы».

Пижаму принесла соседка. Странно. Я просила бабушку.

Но бабушка наотрез отказалась приходить. Каждый раз какие-то нелепые отговорки. Извиняется, но не приходит. Сначала я обиделась. А потом включилась моя любимая привычка — оправдывать всех вокруг.

Не приходит — значит, есть причина. Узнаю, когда вернусь домой.

А домой я вернусь скоро. Чувствовала это.

Я вышла в коридор. Было тихо, пахло свежестью и чем-то цветочным. На стенах — картины, в нишах — живые растения. Всё выглядело больше, как дорогой отель, чем больница.

В холле на этаже я заметила мужчину. Он сидел на диване в белом махровом халате и держал в руке сигару.

— Добрый вечер, — вежливо кивнула я.

Он медленно поднял взгляд. Сделал затяжку. Дым лениво расползся в воздухе.

— Добрый… — протянул он. — А вы?

— Алиса.

Я присела в кресло напротив.

— Кем будете, Алиса? — он усмехнулся. — Меня, кстати, Грег зовут.

— Не поняла вопроса.

— Этот этаж недешёвый, — хмыкнул он. — Политиков я всех знаю. Значит, не из них. Может, знаменитость?

Я села напротив него в кресло.

— Нет. Я работаю в сувенирной лавке.

— Владелица?

— Продавец.

Он расхохотался и тут же закашлялся от дыма.

— Продавец… И такие могут позволить себе лечение здесь? Забавно.

— Меня просто перевели. Распоряжение главврача.

Грег прищурился. Стряхнул пепел.

— Вот значит, как… По блату.

— Называйте как хотите.

Мне стало неприятно. Я поднялась, собираясь уйти.

— Алиса.

Я обернулась. Он смотрел на меня так, будто оценивает товар.

— Ничего, — хмыкнул.

Я уже почти сделала шаг, когда услышала его тихое, но отчётливое:

— Чёртова шлюшка Рэйдена.

Я замерла. Медленно развернулась.

— Что вы сказали?

— А?

— Повторите.

Его улыбка стала липкой.

— Имей совесть. Я плачу за это место огромные деньги. А тут появляется девчонка… и вдруг — вип-палата. Совпадение?

Кровь прилила к лицу.

— Да как вы смеете?!

Он поднялся, тяжёлый, самодовольный.

— Мир так устроен, милая, — процедил он, подходя ближе. — Хочешь доказать, что не по блату?

Его взгляд скользнул по мне сверху вниз.

— Зайди ко мне в палату. Покажи, на что способна. Может, я и замолвлю за тебя словечко…

Он медленно провёл языком по губам и потянулся к поясу халата, демонстративно ослабляя его.

— Или ты только для одного врача стараешься?

Внутри меня будто что-то щёлкнуло. Я не стала слушать дальше. Подошла. И влепила ему пощёчину. Звук разрезал тишину холла. А затем — удар коленом между ног.

— Сука! — заскулил он, согнувшись.

Я не стала ждать продолжения. Развернулась и побежала. За углом я врезалась в Агнию. Мы обе едва не упали.

— Алиса?!

— Простите!

Документы рассыпались по полу. Я подняла их дрожащими руками.

— Что у вас тут происходит?! — выпалила я.

Агния сразу посерьёзнела. Она была взволнованна. Видимо не часто тут поступают жалобы.

— Что случилось?

— Ваш пациент позволяет себе оскорбления и домогательства!

— Кто?!

— Некий Грег. Начал приставать и еще шлюхой меня назвал! Мол я получила вип палату из-за того, что переспала с Максом. Еще и мне предлагал у него… — запнулась на слове. — Ну, не важно.

Её лицо изменилось. Я быстро рассказала, запинаясь, чувствуя, как меня всё ещё трясёт.

— Алиса, прошу прощение что тебе пришлось столкнуться с таким нахалом. Мы разберемся.

— Агния, вы меня простите, — я опустила взгляд. — Я понимаю, что вы не отвечаете за действия и поведение взрослых мужиков, я зря вывалила на вас это.

— Ну что ты, — она взяла меня за руку. — Не переживай, Макс во всем разберется.

— Нет! — уже я схватила ее за руки. — Не говорите Максу, я не хочу быть причиной разборок. Тем более как я поняла этот Грег какая-то шишка и я не хочу, чтобы у Макса были проблемы.

Неожиданно Агния сменилась в лице. Она звонко рассмеялась, аж слезы пришлось вытирать.

— Поверь мне, если у кого и будут проблемы, так это у него. Ты просто ещё не знаешь Макса. И не знаешь, кто он на самом деле. По сравнению с нашим министром здравоохранения, твой Грег — школьник с амбициями. И если Макс захочет, у Грега не останется ни привилегий, ни влияния.

Я смотрела на неё с изумлением.

Министр?..

Макс?..

— Но я всё равно обязана ему сказать, — мягко добавила она. — Это не обсуждается.

Я кивнула.

— Хорошо, — кивнула.

— А сейчас я провожу тебя в палату, чтобы больше без приключений.

Мы двинулись в сторону моей палаты. Идя по коридору, я все вспомнила причину моей прогулки.

— Агния, а что за девушка была со мной, когда у меня был припадок?

Она задумалась.

— Ты о Нике? — она посмотрела на меня. — Ну, это жена друзей Макса, а что?

— Да так, — отмахнулась я. — А она тут тоже лежит?

— Нет, она приезжала тоже на обследование. Ее нет сейчас в больнице.

— Поняла, — с досадой ответила я.

Дойдя до палаты, Агния снова сказала мне слова поддержки и удалилась. А когда мы проходили мимо холла, того Грега уже не было. И хорошо.

Я зашла в палату и на всякий случай закрыла дверь за защелку.

Вернувшись в кровать, я снова вспомнила события ночи, из-за которых я оказалась здесь. Медведь. Неужели такое реально?!

И тут меня осенило! Бабушка! Помню, как в детстве она мне рассказывала сказки о людях, живущих в лесах, как они могут превращаться в различных диких зверей!

— Так, стоп! — прервала тишину в палате. — Бабушка знала обо всем? Это были не сказки? А что тогда? — продолжала рассуждать вслух. — Нет, это невозможно. Так ведь?

Алиса.

Ночь прошла спокойно, несмотря на неприятную встречу с отвратительным Грегом. Сон оказался глубоким, без кошмаров, без тревожных пробуждений. Я проснулась буквально за пять минут до того, как в дверь палаты тихо постучали.

— Алиса, — раздался знакомый голос Агнии.

Я поспешно поднялась с кровати и открыла дверь своему врачу.

— Как спалось? — спросила она, заходя в палату.

— Хорошо, — зевнула я, прикрыв рот ладонью.

— Чудно, — улыбнулась она. — Мы проведём ещё несколько тестов. Если показатели будут в норме, завтра я тебя выпишу.

— Уже завтра?

Я сама удивилась, насколько тихо прозвучал мой голос. И, что ещё страннее, внутри кольнуло лёгкое разочарование. Получается, я больше не буду видеть Макса каждый день… А ведь я уже успела привыкнуть к нему. К его спокойному голосу, внимательному взгляду, мягкой улыбке. И даже… кажется, немного влюбилась. Ну ладно. Может, не влюбилась. Но симпатия точно есть.

— Ты не рада? — заметила Агния.

Она села на диван у стены и открыла свой планшет.

— Рада, — соврала я.

Точнее, соврала наполовину. Я действительно хотела домой. Какой бы современной и роскошной ни была эта больница, дома всё равно лучше. Но… Макс.

Увидимся ли мы снова? Или это был всего лишь лёгкий больничный флирт… А для него — обычная рабочая история.

— Я бы хотела поговорить с Максом.

Слова вырвались неожиданно даже для меня самой. Агния подняла на меня взгляд.

— Его сейчас нет в больнице, — спокойно ответила она, снова возвращаясь к планшету. — И я не уверена, что он сегодня появится.

— Нет?

— Он перед нами не отчитывается, — с лёгкой досадой сказала она. — Знаю только, что ему позвонили, и он срочно уехал.

— Понятно…

Интересно, что могло случиться? Проблемы? Срочный пациент? И… связаны ли они со мной?

Я прогнала эту мысль. Наверняка нет.

— Значит, сейчас мы закончим обследование, — продолжила Агния. — Хочу ещё раз проверить твою память и реакцию. Потом сделаем контрольное сканирование головы, чтобы убедиться, что всё в порядке.

Она поднялась и подошла ко мне ближе.

— Ничего страшного. Пара тестов на ориентацию, давление, анализ крови и небольшая прогулка по коридору. Если не будет головокружения — это хороший знак.

— Прогулка? — удивилась я.

— Да. После потери памяти важно проверить координацию. Ну и… — она усмехнулась, — убедиться, что ты не собираешься снова падать в обморок.

— Постараюсь не устраивать драму, — фыркнула я.

Агния тихо рассмеялась.

— После этого я посмотрю результаты. Если всё будет чисто, сегодня просто понаблюдаем тебя до вечера. А завтра утром оформим выписку.

Завтра.

Слово прозвучало неожиданно громко в голове. Завтра я выйду из этой палаты. Из этой больницы. И, возможно… больше никогда не увижу Макса.

Почему-то от этой мысли внутри стало пусто.

Коридоры больницы встретили нас утренней тишиной и запахом кофе издалека — видимо, где-то уже работала дежурная кухня для персонала. Я шла рядом с Агнией, стараясь выглядеть спокойной и собранной, но мысли упрямо возвращались совсем не к обследованиям.

К Максу.

Где он сейчас? Что за срочный звонок заставил его уехать? И почему меня вообще так волнует человек, которого я знаю всего несколько дней?

Это глупо.

Очень глупо.

Но каждый раз, когда мы проходили мимо поворота коридора, я ловила себя на том, что невольно поднимаю взгляд. Будто он может просто выйти из-за угла — высокий, спокойный, с этим своим чуть насмешливым взглядом.

Конечно, этого не происходило.

— Алиса, — мягко позвала Агния.

Я моргнула и поняла, что уже минуту стою посреди кабинета, уставившись в одну точку.

— Прости… задумалась.

— Я заметила, — хмыкнула она.

Кабинет оказался небольшим, но очень светлым. У стены стоял стол с медицинским оборудованием, рядом — кресло и небольшой экран.

Агния указала на него.

— Садись. Начнём с простого.

Я послушно опустилась в кресло.

— Назови своё полное имя.

— Алиса.

— Дата рождения?

Я ответила без запинки.

— Где ты сейчас находишься?

— В клинике MMED.

Агния быстро что-то отметила в планшете.

— Хорошо. Теперь скажи, какой сегодня день недели.

Я на секунду задумалась.

— Среда.

— Верно.

Она подняла на меня взгляд, внимательно наблюдая.

— А теперь запомни три слова: яблоко, море, стекло. Повтори.

— Яблоко, море, стекло.

— Отлично. Через несколько минут я попрошу тебя назвать их снова.

Я кивнула. Но, честно говоря, мысли уже снова уплывали.

К морю.

Почему-то, когда она произнесла это слово, в голове всплыло не море, а глаза Макса. Глубокие, спокойные… холодные, как вода на глубине.

— Алиса.

— М?

— Ты снова где-то не здесь.

Я смущённо улыбнулась.

— Простите.

— Всё нормально, — сказала Агния. — Главное, что память работает.

Она поднялась и подошла ко мне с небольшим фонариком.

— Сейчас проверим реакцию зрачков.

Я послушно смотрела прямо перед собой, пока луч света скользил по глазам.

— Следи за моим пальцем, — сказала она.

Её рука медленно двигалась из стороны в сторону. Я повторяла движение взглядом.

— Хорошо. Теперь встань.

Я поднялась.

— Пройдись по линии.

Она указала на тонкую полоску на полу.

Я шагнула вперёд, аккуратно ставя одну ногу перед другой. Немного смешно — как будто я снова ребёнок, которого проверяют на уроке физкультуры.

— Голова не кружится? — спросила Агния.

— Нет.

— Тошнота?

— Тоже нет.

Она снова что-то отметила в планшете.

— Отлично. Теперь скажи те три слова, которые я просила запомнить.

Я на секунду задумалась.

— Яблоко… море… стекло.

— Прекрасно.

Агния наконец позволила себе довольную улыбку.

— Память работает стабильно.

Я снова невольно посмотрела на дверь кабинета. Тишина. Никаких шагов в коридоре. Никакого Макса.

— Ты его ждёшь? — вдруг спокойно спросила Агния.

Я вздрогнула.

— Кого?

Она посмотрела на меня поверх планшета.

— Не делай вид, что не понимаешь.

Я опустила взгляд.

— Просто… интересно, где он.

— Ммм, — протянула она.

И почему-то её улыбка стала чуть хитрее.

— Ладно. Пойдём на сканирование. Осталось последнее обследование. Если и там всё будет чисто, сегодня ты отдыхаешь.

Она направилась к двери. Я пошла следом. И всё равно… каждый раз, когда мы выходили в коридор, я ловила себя на том, что ищу глазами одного-единственного человека.

И чем дольше его не было…, тем сильнее становилось странное чувство в груди.

Будто мне его не хватает.

Макс.

Я был вымотан до предела. Две сложные операции за ночь. Сначала человек — тяжёлый случай, но понятный. А вот второй… оборотень-медведь. С ним пришлось повозиться. Плоть заживала прямо под руками, рвала швы, ломала логику обычной медицины.

— Закончили, — глухо сказал я, снимая перчатки.

Я покинул операционную и, не останавливаясь, направился в свой кабинет. Нужно было заняться документами… а потом — заглянуть к Алисе. Мысль о ней на секунду согрела. Слишком сильно, чтобы это было нормально. Зайдя в кабинет, я машинально включил компьютер… и тут же забыл, зачем вообще сюда пришёл.

Новое письмо от Яна. Я открыл его.

«Нужно поговорить. Я буду завтра в Непале. В 9:00 встретимся в кафе «Восток».»

Я резко перевёл взгляд на дату. Вчера. Часы: 08:40.

— Чёрт.

Я вскочил так резко, что стул с глухим звуком отъехал назад. Скинул халат, на ходу натянул пальто и рванул к выходу.

— Макс! — окликнула меня Агния.

— Я скоро вернусь! — бросил я, даже не оборачиваясь.

Если Ян прилетел сам… Значит, дело не просто важное.

Критическое.

Я влетел в машину, завёл двигатель и выжал газ. Дорога до кафе заняла считанные минуты, но каждая секунда тянулась, как резина.

Кафе«Восток» встретило меня тёплым полумраком и запахом крепкого кофе.

Я остановился у входа. И сразу понял, где он. Мне не нужно было видеть его лицо. Я почувствовал. Запах. Зверь. Тигр. В глубине зала, у окна, сидел мужчина. Один. Перед ним — чашка кофе, к которой он почти не прикасался.

Я подошёл ближе.

И только тогда посмотрел на него внимательно.

Ян.

Ему было за пятьдесят, но это чувствовалось не как возраст — как вес. Опыт. Власть.

Статный, собранный, с идеально выверенной осанкой. Дорогой костюм сидел на нём так, будто был сшит не по меркам — под характер. Часы на запястье — из тех, что не кричат о цене, но её знают все, кто хоть немного разбирается.

Лицо — резкое, благородное. Седина у висков не старила, а придавала холодной, почти хищной привлекательности.

И взгляд: тяжёлый. Спокойный. Опасный.

Так смотрят те, кто привык отдавать приказы… и видеть, как их выполняют. Он поднялся, как только я подошёл, и протянул руку.

— Рад, что ты пришёл.

Я пожал её. Крепко.

— Давай сразу к делу, — спокойно сказал он, садясь обратно.

— Это сэкономит нам время.

Ян на секунду замолчал. Будто подбирая слова.

— Вадим… — пауза. — Умер.

— Что? — я не сдержался, голос прозвучал громче, чем нужно. — Что случилось?

— А это… — он усмехнулся. — Потрясающий вопрос.

Но в этой усмешке не было ни капли веселья. Только напряжение.

— Ян?

Он поднял на меня взгляд.

— Его убили.

…Чего, блять?

Вадим. Глава таёжных волков. Старейшина. Это не просто статус. Это броня. Это армия. Это система защиты, через которую невозможно пройти.

— Кто?! — резко спросил я.

— Вопрос на миллион, — тихо ответил Ян.

Он отодвинул чашку и чуть наклонился ко мне.

— Но нам важно знать не только это… — его голос стал ниже. — А как.

Я кивнул. Понимал. Чтобы убить такого, как Вадим… Нужно не просто сила. Нужно знание.

— Макс, — Ян сжал кулак, и на секунду в нём мелькнул зверь, — ты лучший врач в этом грёбаном мире.

Он смотрел прямо, без тени сомнения.

— Мне нужно, чтобы ты провёл вскрытие.

Я выдохнул.

— Не говори, что мне придётся лететь в Россию.

— Нет, — спокойно ответил он. — Я привёз его.

Я замер.

— Что?

— Его тело уже здесь. В твоей клинике.

— Какого… — я прищурился. — Как?

Как, чёрт побери, мимо меня пронесли тело в MMED? В место, которое я контролирую до последнего винтика? Кто я тогда здесь? Декорация?

— Не кипятись, — тихо, почти рыча, сказал Ян.

И в этом звуке на секунду проскользнул тигр. Настоящий.

— Я знаю правила. И знаю, кто ты. Это должно было быть согласовано — да.

Он выдержал паузу.

— Тело Вадима сейчас в морозильной камере. На подземной парковке твоей клиники. В моём специализированном грузовике.

Я медленно выдохнул.

— Понял.

Ян чуть подался вперёд.

— Макс… ты действительно лучший в своей профессии.

Его взгляд стал жёстче.

— И я уверен, ты скажешь мне… что именно убило такого человека.

— Я проведу вскрытие, — спокойно сказал я, глядя Яну прямо в глаза. — Тогда смогу установить точную причину смерти. И уже от этого будем отталкиваться… кто мог это сделать.

— Отлично.

Он кивнул коротко, будто и не сомневался в моём ответе.

Я на секунду замолчал, изучая его лицо. Спокойное. Слишком спокойное для человека, который только что сообщил об убийстве старейшины.

— Могу задать личный вопрос?

— Конечно.

— Вадим — волк. А расследованием занимается тигр. Почему?

Ян опустил взгляд, и на его губах появилась едва заметная усмешка. Не насмешливая. Скорее… тёплая. Почти ностальгическая.

— Просто я знал его, — он пожал плечами. — Мы не были друзьями. Но жили, считай, на одной земле.

Он на секунду задумался, словно возвращаясь куда-то далеко.

— Тайга — наш дом. Иногда наши пути пересекались. Общие знакомые, общие вопросы… — он чуть качнул головой. — Такое не забывается.

Я молчал. Что-то в его голосе было… личное. Гораздо глубже, чем он позволял себе показать.

— К тому же, — продолжил Ян, снова становясь жёстче, — в его смерти слишком много непонятного.

Пауза.

Тяжёлая.

— Ведь это случилось… после его сообщения тебе. Про Теней.

Он поднял на меня взгляд. Прямой. Прицельный. Я почувствовал, как внутри поднимается глухое рычание.

— Ты винишь меня? — тихо, но с нажимом спросил я.

Воздух, между нами, будто стал плотнее.

— Ни в коем случае, — спокойно ответил Ян.

Без колебаний. Без фальши. Я выдохнул, но напряжение не ушло до конца.

— Хорошо…

Я всё ещё смотрел на него, пытаясь уловить хоть намёк на сомнение. Но он держал себя идеально.

Старейшина.

— Тогда давай не терять время, — сказал он, поднимаясь. — Поедем в твою клинику.

Он кивнул в сторону выхода. Я встал следом. Мы молча вышли из кафе. Холодный воздух улицы ударил в лицо, немного отрезвляя. На парковке уже ждали его люди. Чёрный внедорожник. Массивный. Тяжёлый. Как и всё, что было связано с Яном.

Он сел в свой «Крузак», даже не оглянувшись. Его сопровождение заняло места мгновенно, без лишних движений. Отлажено. Чётко. Я на секунду задержался, глядя на эту картину. Слишком много силы. Слишком много контроля. И слишком мало ответов.

Я сел в свою машину, завёл двигатель. И, не давая себе времени на лишние мысли, выехал вперёд. В сторону M MED.

Туда, где меня уже ждал мёртвый старейшина.

И, возможно… ответы, которые мне не понравятся.

Макс.

В клинику мы вошли через задний вход. Без лишних глаз, без вопросов. Персонал сработал чётко — быстро, почти бесшумно тело Вадима доставили в морг и уложили на холодный металлический стол.

Слишком спокойно. Слишком правильно.

— Все свободны, — коротко бросил я.

Дверь закрылась. В помещении остались только мы с Яном.

Он уже был в маске, в белом халате, в перчатках. Подошёл к телу и замер. Склонил голову чуть ниже, чем нужно… и на мгновение показалось, будто он не просто смотрит. Будто говорит. Беззвучно.

Я скинул пальто, надел халат, натянул перчатки, чувствуя, как внутри медленно собирается холодная сосредоточенность.

— Может выйдешь? — бросил я, не поднимая взгляда.

— Я хочу лично быть свидетелем.

Я лишь кивнул. Спорить не стал. Подошёл к столу. Вадим лежал спокойно. Слишком спокойно для того, кого… убили. Ни напряжения в теле. Ни искажения. Словно он просто… уснул.

Я взял скальпель. Металл привычно лёг в руку, возвращая в состояние, где есть только работа, факты и контроль.

Первый разрез — чёткий, выверенный. Без спешки. Я действовал автоматически, точно, как делал это сотни раз. Слой за слоем. Аккуратно. Методично. Тишина в помещении стала плотной.

Ян не двигался. Я продолжал. Осмотр внутренних органов — стандартная процедура. Проверка на травмы, кровоизлияния, повреждения.

Ничего.

Я нахмурился. Сердце — в порядке. Лёгкие — чистые. Печень, сосуды — без патологий.

— Это… — тихо выдохнул я, но не договорил.

Я сменил инструмент, продолжая исследование. Уже внимательнее. Глубже.

Что-то не сходилось. Не просто «чисто». А слишком чисто. Я остановился на секунду, всматриваясь.

— Макс? — тихо произнёс Ян.

Я не ответил. Проверил ещё раз. И ещё. И только тогда почувствовал, как внутри медленно поднимается холод. Неправильный.

Я отступил на полшага, снял перчатку, провёл ладонью по лицу и снова посмотрел на тело.

— Нет… — едва слышно.

Сердце начало биться быстрее. Не от усталости. От понимания. Я снова подошёл, уже не как врач, а как человек, который ищет невозможное.

И нашёл. Точнее… Не нашёл.

Я замер, глядя на грудную клетку, на область, где должен был быть зверь. Каждый оборотень… каждый, без исключения… Я медленно поднял взгляд на Яна.

— Его… нет.

Тишина.

— Что? — голос Яна стал ниже.

Я сглотнул, чувствуя, как внутри всё сжимается.

— Зверя нет.

Слова повисли в воздухе, тяжёлые, как приговор. Я снова посмотрел на тело Вадима. И впервые за всё время мне стало по-настоящему не по себе.

— Его… вытащили.

— Чего?! — Ян резко выпрямился, будто его ударили. — Как это… нет?!

Я молча бросил скальпель на металлический стол. Звук удара разрезал тишину — резкий, холодный.

— Ян… — тихо прорычал я, сдерживая нарастающее раздражение. — Ты сам почувствуй.

Я сделал шаг в сторону, давая ему место.

— Даже когда оборотень умирает — зверь умирает вместе с ним. Но он остаётся. След. Отголосок. Его дух всё равно ощущается… — голос стал ниже. — Всегда.

Я посмотрел на тело Вадима.

— А здесь… ничего. Пусто.

Ян медленно склонился к телу. Замер. Секунда. Вторая. Третья. Я видел, как меняется его лицо. Как уходит уверенность. Как под кожей проступает настоящее — древний, животный страх.

— Блять… — выдохнул он почти беззвучно. — Да как такое вообще возможно?..

Он поднял на меня взгляд. И в этих глазах уже не было спокойствия старейшины. Там было непонимание.

— А вот это, — тихо ответил я, — нам и предстоит выяснить.

Я стянул перчатки, бросил их в контейнер, следом — халат. Движения резкие, лишённые привычной плавности. Внутри всё начинало закипать.

— Я херову тучу лет старейшина тигров, — Ян сорвался на шёпот, почти шипение. — Но я никогда… слышишь? Никогда не сталкивался с таким. Кто мог ВЫТАЩИТЬ зверя? И главное — как?!

— И зачем, — добавил я, глухо.

Он отвернулся, провёл рукой по лицу, словно пытаясь стереть увиденное.

— Это Тени, — сказал он наконец.

Не вопрос. Утверждение. Я усмехнулся. Криво. Нервно.

— Ты понимаешь масштаб? — я повернулся к нему, чувствуя, как внутри поднимается холод. — Кто-то смог не просто подобраться к старейшине волков… — сделал паузу. — А вырвать из него сущность.

Я покачал головой.

— Это уже не уровень силы. Это… что-то за гранью.

Ян тяжело опустился на крутящийся стул у стены. Металл тихо скрипнул под его весом.

— Что мы будем делать? — глухо спросил он.

Я коротко выдохнул, провёл ладонью по затылку.

— А что мы можем? — усмешка вышла пустой.

Игра вслепую. Как будто этого всего было мало. Мысли сами сорвались к ней.

Алиса. Моя. Любимая. Слишком нежная для всего этого дерьма.

Может… отстраниться? Увести её подальше? Спрятать? Нет. Я стиснул зубы. Я лучше сдохну, чем оставлю её одну.

— Макс, нужно созвать совет.

— Опять? — фыркнул я, резко посмотрев на него. — И что это даст? Думаешь, Тени не следят за нами? Может, они уже знают каждый наш шаг.

Я кивнул в сторону тела Вадима.

— Тот, кто начал что-то понимать… уже лежит здесь.

Тишина снова повисла, между нами.

— Но делать что-то нужно, — упрямо сказал Ян. Тише. Жёстче.

Я скрестил руки на груди, задумался на секунду.

— Нужно, — согласился. — Но не так в лоб.

Пауза.

— Я свяжусь с главами барсов. Они уже контактировали с Тенями. Если, где и есть зацепка — то там.

Ян поднялся.

— Я с тобой.

Я достал телефон и набрал номер Ильи. Гудки тянулись дольше обычного. Секунда за секундой.

Ответ. Короткий разговор. Мы договорились встретиться у меня дома. Сегодня. Через час. Я убрал телефон и направился к выходу.

Но перед тем, как уехать… Я направился к палате Алисы. Хочу снова услышать ее нежный голос. Я остановился у двери палаты. Тихо вошёл. Алиса спала. Спокойно. Безмятежно. Словно в мире не существовало ни Теней, ни смерти, ни того ужаса, который я только что держал в руках.

Я подошёл ближе, замедляя шаг, будто боялся разрушить этот хрупкий покой. Наклонился. Коснулся губами её лба — едва ощутимо.

Я задержался на мгновение, вглядываясь в её лицо. И только потом, с усилием оторвавшись, тихо вышел, закрыв за собой дверь.

Алиса.

Ну вот… я дома. Тихо. Знакомо. Безопасно. И почему-то… пусто. Макса не было, когда меня выписывали. А я так хотела его увидеть. Поймать взгляд. Услышать голос. Просто убедиться, что он рядом.

Я медленно прошла в свою комнату, провела пальцами по краю стола, по спинке стула — словно возвращалась не просто домой, а в прошлую жизнь.

Но внутри уже всё было иначе. Может, я слишком часто думаю о нём… Я остановилась, прикрыла глаза и тихо выдохнула.

Нет. Не «может». Это правда. Я влюбилась.

Глупо? Быстро? Неправильно?

Пусть. Мне не хотелось это отрицать. Не хотелось прятаться за сомнениями. Макс… Он тот, с кем я хочу быть. Сейчас. Здесь. По-настоящему.

— Как ты?

Я обернулась.

В комнату вошла бабушка. В руках — поднос с ароматным чаем и маленькой пиалой малинового варенья. Тепло, знакомо… по-домашнему.

Я мягко улыбнулась.

— Бабушка… Я рада, что я дома.

Она поставила поднос на мой компьютерный стол, но не спешила отходить. Просто смотрела на меня. Внимательно. Слишком внимательно.

— Я знаю, у тебя много вопросов.

Я кивнула, садясь на кровать.

— Да. И я надеюсь… ты ответишь.

Она вздохнула. Тяжело. И села на стул, будто собираясь с мыслями.

— Моя девочка… Помнишь, когда ты была маленькой, я рассказывала тебе сказки?

Я чуть нахмурилась.

— О монстрах?

— Да, — кивнула она, не сводя с меня взгляда. — Это были не сказки.

Я тихо усмехнулась, но внутри что-то неприятно кольнуло.

— Как это понимать?

Бабушка потерла лоб, отвела взгляд, будто ей самой было тяжело произносить это вслух.

— Монстры существуют.

В комнате стало будто холоднее. Я не спешила отвечать. Просто смотрела на неё, пытаясь понять — шутит она… или нет. Но в её глазах не было ни тени шутки.

Только тревога.

— Я… — она запнулась, снова посмотрела на меня. — Я рассказывала тебе это, думая, что смогу уберечь. Подготовить. Но надеялась, что ты никогда не столкнёшься с этим по-настоящему.

Она сжала пальцы.

— Монстры среди нас, Алиса.

— Бабушка…

Я хотела возразить. Сказать, что это невозможно. Но в памяти вспыхнуло. Та ночь. Крик. Тьма. И мужчина… превращающийся в медведя прямо у меня на глазах.

По коже пробежал холод. Я резко вдохнула.

— Я вижу… ты что-то вспомнила, — тихо сказала бабушка.

Она пересела ко мне на край кровати, заглядывая в глаза.

— Ты что-то видела?

Я медленно кивнула.

— Я не знаю, что я видела…

Голос прозвучал тише, чем я ожидала. Повисла пауза.

— Тогда ты должна понять, — её пальцы осторожно сжали мою руку. — Та клиника… где ты была…

Она сделала паузу, будто боялась самой фразы.

— Она кишит такими, как они.

Я нахмурилась.

— Я помню твои сказки… Ты говорила, что люди превращаются в животных и убивают.

— Да, — кивнула она. — И это не выдумка.

Я опустила взгляд.

— Почему ты убежала, когда увидела главного врача?

Бабушка сразу напряглась.

— А ты сама не понимаешь?

Я медленно подняла на неё глаза.

— Ты думаешь Макс оборотень?

— Я не думаю, — её голос стал твёрже. — Я знаю.

Я невольно усмехнулась, но это вышло натянуто.

— Бабушка…

— Будь осторожна, моя девочка, — она сжала мою руку сильнее. — Держись от него подальше.

Внутри что-то резко дернулось.

— С чего ты вообще взяла, что он… зверь в обличии человека? — нахмурилась я.

Бабушка замолчала. Надолго. Я видела, как она что-то обдумывает. Сомневается. Взвешивает. Будто решает — сказать… или нет.

— Это сложно объяснить, — наконец произнесла она тихо.

Я наклонилась чуть ближе, не отводя взгляда.

— Но возможно.

Я не отводила от неё взгляда.

— Ну а ты-то откуда про них знаешь вообще?

Бабушка чуть заметно напряглась. Пальцы на моей руке дрогнули.

— По работе приходилось встречаться с ними часто.

Я вскинула бровь, не сдержав лёгкой иронии.

— Ба… ты полжизни проработала на почте. Монстры так часто приходят отправлять письма и получать посылки?

На секунду мне даже стало легче. Словно я снова возвращаюсь в нормальность. В логику. В привычный мир. Но бабушка не улыбнулась.

Вообще.

Она медленно покачала головой.

— Не на этой работе.

Улыбка с моего лица исчезла так же быстро, как появилась. Тишина повисла, между нами. Тяжёлая. Давящая.

— Тогда… на какой? — осторожно спросил я.

Бабушка отвела взгляд, будто решая, сколько мне можно знать.

— Я не могу рассказать всего, — тихо сказала она. — Но поверь… я видела их. Не раз. Не случайно. Я знаю, как они выглядят. Как ведут себя. Как… охотятся.

По коже пробежали мурашки.

— И ты хочешь сказать, что Макс…

— Не просто один из них, — перебила она жёстче, чем раньше. — Он сильный. Очень. И он главный в той клинике, и не только в ней.

Я резко встала с кровати.

— Нет.

Слово вырвалось само.

— Нет, — повторила уже тише, качая головой. — Он не такой.

Перед глазами всплыл его взгляд. Его голос. То, как он смотрел на меня. Тепло. Осторожно. Будто боялся спугнуть.

— Алиса… — бабушка поднялась следом. — Ты его не знаешь.

— А ты знаешь? — резко обернулась я. — Ты его видела пару минут и уже решила, кто он?!

— Мне этого достаточно, — отрезала она.

— Нет, — я снова покачала головой, чувствуя, как внутри всё сжимается. — Этого не может быть…

Но в голове вспыхнула та ночь. Мужчина. Крики. И зверь. Я зажмурилась на секунду.

— Я… видела, — тихо сказала я, уже без уверенности. — Я знаю, что они существуют…

Бабушка сразу сделала шаг ко мне.

— Тогда ты должна понять, насколько это опасно!

— Но не все же… — я вскинула на неё взгляд. — Не все такие!

— Ты думаешь, он исключение? — голос стал жёстче. — Ты думаешь, он будет беречь тебя, если в нём проснётся зверь?

Я замерла. Сердце неприятно кольнуло.

— Он уже спасал меня, — тихо сказала я.

И это была правда. Бабушка на секунду замолчала.

— Это ничего не значит, — наконец произнесла она. — Они умеют притворяться. Умеют казаться… нужными. Близкими.

— Хватит, — резко перебила я, чувствуя, как внутри поднимается злость. — Ты его не знаешь.

— А ты знаешь? — повторила она мой же вопрос, но теперь в её голосе было больше боли, чем злости. — Сколько ты его знаешь, Алиса? День? Два?

Я не ответила. Потому что ответ был слишком… очевидным.

— Ты влюбляешься в него, — тихо сказала бабушка. Не спрашивая. Утверждая.

Я отвела взгляд.

— Это не важно…

— Это как раз самое важное, — её голос стал мягче. — Потому что именно на этом они и играют.

Я сжала губы. Внутри всё путалось. Ломалось. Логика, страх, воспоминания… и чувства.

— Я не верю, что он опасен, — тихо сказала я.

Бабушка устало выдохнула.

— Тогда ты поверишь, когда станет поздно.

Эти слова повисли в воздухе, как приговор. Я хотела ответить. Возразить. Сказать хоть что-то. Но в этот момент на тумбочке загорелся экран телефона.

Входящий вызов. Я машинально перевела взгляд.

И замерла. Макс.

Сердце резко ударило в грудь.

Макс.

Мы вошли в дом почти одновременно — я, Аверины и Ян. Тишина встретила нас сразу. Привычная. Домашняя. Та, в которой я обычно отдыхал… но сейчас она только сильнее подчёркивала напряжение, тянущееся за нами шлейфом.

— Прошу в гостиную.

Я прошёл первым, открывая дорогу в просторную, светлую комнату. Панорамные окна, мягкий свет, камин — всё, как всегда. Но сегодня даже это место казалось чужим.

Они зашли следом.

— Чай, кофе… или что покрепче?

Ян лишь коротко качнул головой, будто отсекая всё лишнее, и опустился на диван в центре зала. Руки сразу скрестил на груди — закрытая поза, напряжённая.

Илья занял кресло рядом, расслабленно, но я слишком хорошо знал этот «расслабленный» вид. Внутри он уже собирал картину.

Кирилл подошёл ко мне ближе.

— Кофе. Без сахара.

Я кивнул.

Дальше — привычные, почти автоматические движения. Кухня. Кофемашина. Гул помола. Запах свежего кофе, который обычно успокаивал.

Сегодня — нет.

Я взял белую кружку, налил тёмную, густую жидкость и вернулся в гостиную.

— Речь пойдёт о ситуации с Вадимом.

Я поставил чашку перед Кириллом и сел в кресло у камина, чуть подавшись вперёд.

— Вадим — это?.. — нахмурился Илья.

— Старейшина таёжных волков, — спокойно ответил Ян.

Илья перевёл взгляд на него.

— А вы?

— Старейшина таёжных тигров.

Короткий обмен взглядами. Кивок. Приняли.

— Так что с Вадимом? — Кирилл сделал глоток кофе, не сводя с меня глаз.

Я на секунду замолчал, собираясь.

— Он мёртв. И причина… вас шокирует.

Я посмотрел на братьев по очереди.

— Из него вытянули зверя.

Тишина.

— Как понять «вытянули зверя»? — Илья напрягся, подался вперёд.

— Буквально, — спокойно, но жёстко ответил я. — Его лишили сущности. Полностью. И он… не выдержал.

Я упёрся локтями в колени, сцепив пальцы.

— Я впервые с таким сталкиваюсь.

Кирилл нахмурился сильнее.

— Это невозможно… — тихо произнёс он. — Кто на такое способен? И главное — зачем?

— Способны, — медленно сказал я, поднимая взгляд, — наши новые «друзья».

Пауза.

— Тени.

Я специально дал слову повиснуть в воздухе.

— Вы с ними уже пересекались.

Я внимательно наблюдал за реакцией братьев. Илья выдохнул, откинулся на спинку кресла.

— Мы рассказали всё, что знали.

— Мне нужны детали, — вмешался Ян, чуть подавшись вперёд. — Как они выглядели?

Илья на секунду задумался.

— Трое. Мужики. В чёрном.

Он провёл рукой по подбородку.

— Ничего особенного. Обычные лица. Костюмы… как у офисных клерков или охраны. Если бы не ситуация — прошёл бы мимо и не заметил.

Кирилл кивнул.

— Да. В этом и проблема. Они не выделяются.

Ян задумчиво потер бороду.

— Значит, мы могли видеть их раньше… и даже не понять, кто это.

— В теории — да, — ответил Илья.

Тишина снова накрыла комнату.

Я провёл пальцами по переносице, чувствуя, как внутри нарастает напряжение.

— Это ещё не всё.

Три взгляда сразу поднялись на меня. Я медленно выпрямился.

— То, что я увидел… — на секунду замолчал. — Это не просто убийство. — Это технология. Или… ритуал. Что-то, что они уже отработали.

Лицо Кирилла стало жёстче.

— Хочешь сказать, это не единичный случай?

Я покачал головой.

— Хочу сказать, что Вадим — не первый. И, скорее всего… не последний.

Где-то внутри неприятно кольнуло. Образ Алисы всплыл сам собой. Беззащитная…

Я стиснул зубы.

— Нам нужно понять, — тихо добавил я, — что именно они делают со зверями.

И главное… Я не договорил вслух. Но мысль уже оформилась чётко: для кого.

— Я знаю лишь одного, кто мог бы пролить свет на это дело… — Ян медленно поднялся с дивана. Его движения стали тяжелее, будто вместе с мыслью он поднимал что-то невидимое. — Но беда в том, что этого человека давно нет в живых.

Он прошёлся по залу, сцепив руки за спиной. В комнате стало тише, даже огонь в камине будто притих.

— Отлично… — глухо рыкнул Илья. — И о ком речь?

Ян остановился. Медленно повернулся к нам.

— Аарон.

Имя прозвучало так, будто его не произносят вслух. Будто его вспоминают.

Я прищурился.

— Вожак всех оборотней в мире, — спокойно произнёс я. — Слышал о нём… но никогда не видел. Честно? Уже начал думать, что это просто красивая легенда.

— Не легенда, — отрезал Ян.

Он посмотрел прямо на меня, и в его взгляде мелькнуло уважение. Или страх.

— Мне довелось пересекаться с ним. Пару раз. И поверь… такого оборотня больше не сыскать. Сила в нём была не только в клыках и когтях. Он давил… одним присутствием. Первородный. — Ян сделал паузу. — Даже старейшины склоняли перед ним головы. А молодые… — он хмыкнул, — могли и в ноги упасть, лишь бы не смотреть ему в глаза.

Кирилл усмехнулся, откинувшись на спинку кресла:

— Прямо божество какое-то.

— Это ты сейчас услышал лишь малую часть, — холодно бросил Ян.

Тишина снова легла на комнату.

— У Аарона есть дочь, — вмешался Илья. — Яна. Наша тётка. Но толку от этого мало. Они почти не знали друг друга.

Ян задумался, медленно проводя ладонью по бороде.

— Нам не её знания нужны…

Он резко достал телефон из внутреннего кармана пиджака. Движение было слишком быстрым для его возраста — и слишком уверенным.

— Все знают, как Аарон стал оборотнем?

— Да, — кивнул Илья. — Эту историю даже в школах рассказывают. Его обратил шаман… в наказание.

— Именно, — тихо подтвердил Ян. — И этот шаман… не просто создал его. — Он поднял взгляд. — Он присматривал за ним всю жизнь. Многовековую. Говорят, со временем они… сблизились.

Я нахмурился.

— Ближе к делу.

Ян чуть прищурился, будто проверяя, готов ли я услышать.

— Вряд ли тот самый шаман ещё жив. Но это не важно. Мы можем найти другого. — Он сделал шаг ближе. — Шаманы умеют больше, чем вы думаете. Намного больше. В том числе… — пауза. — …разговаривать с мёртвыми.

Воздух в комнате будто стал плотнее. Я резко поднялся с кресла.

— Ты хочешь сказать, что мы можем выйти на связь с Аароном?

— Именно, — уголки губ Яна дрогнули в лёгкой, почти хищной улыбке. — А кто, если не первородный оборотень, сможет рассказать нам о Тенях?

Кирилл тихо хмыкнул:

— Я буду ржать в голос, если он скажет, что вообще не в курсе.

Но в его голосе не было веселья. Только напряжение. Ян уже набирал номер. Пальцы двигались быстро, точно. Гудки. Он бросил на нас короткий взгляд — и молча вышел из комнаты, прикрыв за собой дверь.

Тишина.

— Вау… — выдохнул Илья, проведя рукой по волосам. — Вы вообще осознаёте, что мы сейчас собираемся сделать?

Я медленно опустился обратно в кресло, не отрывая взгляда от двери.

— Осознаю.

Пауза.

Глухая, тяжёлая.

— И мне это уже не нравится.

Огонь в камине треснул, выбросив искру.

— Надеюсь, из этого выйдет хоть что-то…

Но внутри уже скреблось другое ощущение. Будто мы только что постучали… не в ту дверь.

Макс.

Ян отсутствовал подозрительно долго. Тишина в доме начала давить, и я, не выдержав, достал телефон.

Пальцы сами нашли её номер.

Гудок.

Ещё один.

И вот — её голос.

— Алло… — мягко, почти шёпотом.

В груди что-то сжалось.

Я резко отвернулся и прошёл на кухню, будто расстояние могло хоть немного унять это чувство.

— Алиса, прости… я не смог быть на выписке, — сказал сразу, не давая себе времени подумать. — Как ты себя чувствуешь?

Небольшая пауза.

— Нормально… — ответила она, но в голосе скользнула тень. — Я понимаю. У тебя своя жизнь.

Малышка… Я закрыл глаза, упираясь ладонью в столешницу.

— Ты — самая важная её часть.

Слова сорвались сами. Честные. Слишком. Снова пауза. Длиннее.

— Макс… мне нужно заняться делами, — её голос стал тише, осторожнее. — И к работе подготовиться. Я потом напишу, хорошо?

Что-то внутри неприятно кольнуло.

— Конечно, — выдохнул я. — Буду ждать.

Гудки.

Я ещё несколько секунд держал телефон у уха, будто надеялся, что она вернётся.

— Макс.

Я обернулся. Ян стоял в проёме, спокойный, как всегда. Слишком спокойный.

— Сегодня у нас встреча. Мой человек нашёл шамана.

Я коротко кивнул.

— Отлично.

Но внутри уже было другое. Тревога. И какое-то странное, липкое ощущение, будто время начинает ускоряться… а я — опаздываю.

Алиса.

Я ещё пару секунд смотрела на экран, прежде чем опустить телефон. А потом просто… села на кровать. И не сдержалась. Слёзы покатились сами, тихо, без истерики. От бессилия.

Как я вообще умудрилась так быстро… так сильно к нему привязаться? К человеку… или не человеку. Я сжала пальцами ткань одеяла. Слова бабушки эхом звучали в голове.

Опасен.

А вдруг она права? А вдруг всё, что я чувствую — ошибка, которая может стоить мне жизни? И его голос…

«Ты — самая важная её часть».

Я судорожно выдохнула. Слишком. Слишком громко. Слишком близко к тому, что я боюсь услышать. Сердце отзывается на это… а разум — сжимается от страха.

Телефон внезапно завибрировал в руке, и я вздрогнула.

Сообщение.

Карина.

«Привет, как себя чувствуешь? Не против прогуляться?»

Я невольно улыбнулась сквозь слёзы. Карина не была «той самой» подругой, с которой делятся всем. Но она была рядом. Всегда ровно настолько, насколько нужно.

И сейчас… это оказалось, как спасение.

«Привет. С удовольствием.»

Отправив сообщение, я отложила телефон и направилась в душ.

Горячая вода немного привела в чувство. Смыть тревогу, конечно, не получилось… но стало легче дышать.

Собиралась я почти на автомате.

На улице морозно, но закутываться в сто слоёв не хотелось. Белый свитшот, белые теплые штаны, тёплая куртка — достаточно.

Я остановилась перед зеркалом, поправляя волосы. И замерла. Мысль, от которой внутри стало не по себе.

А если это правда? Если Макс… не человек? Я медленно провела ладонью по своему плечу, будто пытаясь унять мурашки.

Хотела бы я увидеть его настоящего? Его звериное обличие? Если он действительно… волк в овечьей шкуре…

Смогу ли я не испугаться?

— Уходишь?

Я вздрогнула и обернулась. В дверях стояла бабушка. Смотрела внимательно. Слишком внимательно.

— Да, — выдохнула я. — Карина позвала прогуляться.

Она кивнула.

— И правильно. Иди, развейся.

Но в её взгляде не было лёгкости. Только напряжение. Будто она уже знала что-то… чего не знала я.

Я вышла из дома и, не теряя времени, набрала номер Карины.

Как и ожидалось — гулять по улице мы передумали почти сразу. Погода хоть и спокойная, без ветра, но всё равно не располагала к долгим прогулкам. Решили встретиться в торговом центре: там и тепло, и можно занять себя чем угодно — от магазинов до кафе.

До ТЦ было рукой подать, поэтому я не стала вызывать такси и ловить автобус. Просто пошла пешком.

Мороз щекотал щёки, но не кусал. Воздух был чистый, звенящий. И, наверное, в любой другой день это даже понравилось бы.

Но не сегодня.

Сегодня в голове было слишком шумно.

Мысли путались, цеплялись одна за другую.

«А если…»

«А вдруг…»

«А что, если бабушка права?..»

Я сжала пальцы в карманах куртки.

Хватит.

Хотя бы сегодня — без этого.

Просто день. Просто прогулка.

— Привет! — Карина махнула мне рукой у входа.

— Привет.

Я невольно улыбнулась и ускорила шаг. Мы обнялись крепко, почти по-настоящему тепло — так, как обнимаются, когда давно не хватало простой человеческой близости.

Внутри ТЦ сразу стало легче. Шум, люди, свет — всё это отвлекало.

— Ну, рассказывай, — начала Карина, снимая куртку и бросая её на сгиб руки. — Как ваше ничего?

— Потихоньку, — пожала плечами я. — Отлежалась в больнице. Скоро больничный закроют, вернусь на работу. У тебя как?

— Да нормально всё, — махнула она рукой. Потом прищурилась. — Слушай… а что вообще случилось? Как ты туда загремела?

Она смотрела с искренним интересом.

Я на секунду замялась. Перед глазами вспыхнуло: ночь… улица… и тот зверь.

Я резко отвела взгляд.

— Банальный грипп, — закатила глаза.

Карина разочарованно выдохнула:

— И всё? Я уже настроилась на какую-нибудь эпичную историю…

— Прости, что не оправдала ожиданий, — усмехнулась я.

Мы рассмеялись, и напряжение немного отпустило.

Дальше всё пошло легче.

Мы бродили по магазинам, примеряли всё подряд — от уютных костюмов до странных платьев, которые никогда бы не надели. Шутили, дурачились, вспоминали школу.

На какое-то время я почти забыла.

Почти.

— Смотри, какое, — Карина остановилась у витрины и сняла с вешалки короткое красное платье. Ткань мягко переливалась в свете ламп. — Ну скажи, оно шикарное.

— Оно очень красивое, — кивнула я, беря в руки бирку. — Как и цена на него.

Я повернула её к Карине.

Она фыркнула:

— Красота требует жертв.

— Финансовых, в первую очередь, — хмыкнула я.

— Но я его хочу.

— Тогда чего ты ждёшь?

Я кивнула в сторону кассы.

Карина улыбнулась и, не раздумывая больше, направилась оплачивать покупку. Я проводила её взглядом… и на секунду поймала себя на странном ощущении.

Будто за нами наблюдают. Я обернулась. Люди. Просто люди. Суета. Голоса. Ничего необычного.

Глупости.

Мы вышли из магазина и почти сразу направились на фуд-корт.

Кафе оказалось уютным — с деревянными столами, мягким светом и каким-то домашним теплом. Даже запах еды был не раздражающим, а… спокойным.

Мы взяли сырный суп и пюре с рыбными котлетами. Простая еда, но сейчас это казалось идеальным.

— Вот это я понимаю — терапия, — довольно протянула Карина, усаживаясь за стол.

Я улыбнулась, размешивая суп.

И вдруг…

— Алиса?

Я подняла глаза. И сердце на секунду пропустило удар.

— Ника?..

Алиса.

Я подняла взгляд… и на секунду будто выпала из реальности.

Ко мне шла Ника.

Нет… не просто шла. Она появлялась, как будто пространство само под неё подстраивалось.

Я помнила её по больнице, но сейчас… сейчас она выглядела совсем иначе. Тогда — уставшая, бледная, почти обычная. А сейчас передо мной стояла женщина, от которой невозможно было отвести взгляд.

Тёмные волосы мягко ложились на плечи, переливаясь в тёплом свете ламп. Они казались слишком идеальными — как в рекламе, но без этой искусственной глянцевости.

Кожа — ровная, тёплая, будто она только что вернулась с дорогого курорта, а не из реальной жизни, где у людей вообще-то бывают проблемы.

Я поймала себя на том, что рассматриваю её слишком внимательно.

Скулы. Губы. Лёгкая, едва заметная улыбка, в которой будто скрывался какой-то секрет. Не злой… но точно не простой.

И глаза.

Я встретилась с ними всего на секунду — и этого хватило, чтобы внутри что-то неприятно кольнуло.

Слишком внимательные. Слишком спокойные.

Будто она видит меня… насквозь.

— Алиса, — мягко позвала она.

Я моргнула, словно возвращаясь в реальность, и только сейчас поняла, что всё это время просто сидела и смотрела на неё.

Чёрный костюм сидел на ней идеально — как будто был сшит именно под неё. Ничего лишнего, никакой показной яркости. И всё равно… она выглядела так, будто стоит дороже всего этого места вместе взятого.

И вдруг стало странно. Почему она вообще подошла ко мне? Почему я чувствую себя так… будто это не случайная встреча?

— Ника? — наконец выдохнула я, стараясь звучать нормально.

Но внутри уже начало медленно расти ощущение, что эта встреча… не закончится просто «поболтали и разошлись».

— Рада тебя видеть.

Ника подошла ко мне с мягкой, почти тёплой улыбкой. Я поднялась ей навстречу.

— И я тебя.

И только сейчас заметила: за её спиной стояли двое мужчин. Высокие, крепкие, в чёрных костюмах. Не просто сопровождающие.

Охрана.

Я невольно напряглась.

— Карин, это Ника, — представила я. — Мы познакомились в больнице.

— Очень приятно, — кивнула Карина, оценивающе скользнув взглядом по незнакомке… и её «сопровождению».

— Алис… можем поговорить наедине? — Ника посмотрела на меня чуть внимательнее, чем раньше.

В её голосе появилась серьёзность.

— Конечно.

Мы пересели за соседний столик. Я мельком глянула на Карину, ожидая хоть какой-то реакции, но она уже уткнулась в телефон, явно не придавая этому значения.

Ника аккуратно поставила сумку на стол и, чуть помедлив, открыла её. Моё сердце почему-то ускорилось.

Она достала кулон.

Тот самый.

Тёплый золотистый металл, тонкая цепочка… и едва заметное свечение, будто спрятанное внутри. И протянула его мне.

— Я… не понимаю, — я не спешила брать его в руки.

Ника чуть склонила голову.

— С того момента, как он начал светиться рядом с тобой… — она тихо усмехнулась, но в её взгляде не было шутки, — у меня стойкое ощущение, что он больше не мой.

Я нахмурилась.

— Это звучит… странно.

— Я знаю, — спокойно кивнула она. — Но попробуй просто взять.

Я колебалась секунду. Потом всё же протянула руку. Как только кулон коснулся моей ладони… он вспыхнул.

Не ярко. Не резко. Но ощутимо. Мягкий, тёплый свет разлился по металлу из красного камня, словно он… отозвался.

Я резко втянула воздух.

— Ты это видела?..

— Видела, — тихо ответила Ника, не отрывая от меня взгляда.

Я быстро вернула кулон ей.

— Нет. Нет, это… я не знаю, что это, но это не нормально.

— А если это как раз нормально? — спокойно спросила она.

— Нет, — я покачала головой, отступая от стола на пару сантиметров. — Нет, я не верю в это. Ни в магию, ни в… — я запнулась, — ни во что подобное.

Ника внимательно посмотрела на меня. И вдруг… вздохнула.

— Тогда выкинь.

— Что?..

— Выкинь его, — пожала плечами она. — Если это просто вещь — тебе не сложно. Если нет — он к тебе всё равно вернётся.

Я нахмурилась.

— Ты сейчас серьёзно?

— Абсолютно.

Кулон лежал, между нами. Тихо. Невинно. Но я уже знала — не возьму и не выброшу. Я медленно протянула руку… и снова взяла его. На этот раз он не вспыхнул так ярко. Только чуть теплее стал в ладони.

Я сглотнула.

— Ладно… я… потом разберусь.

И, не глядя на Нику, убрала кулон в карман. На всякий случай. Повисла пауза.

Я глубоко вдохнула, пытаясь вернуть разговор в нормальное русло.

— Слушай… — начала я, будто невзначай. — Ты… не знаешь, где сейчас Макс?

Ника на секунду замерла. Совсем чуть-чуть. Но я это заметила.

— Он уехал, — спокойно ответила она. — С моими мужьями.

Я моргнула.

— С… кем?

— С мужьями, — повторила она так же ровно.

Я уставилась на неё.

— Подожди… в смысле… мужьями? У тебя… два мужа?

Ника едва заметно улыбнулась.

— Да.

Я нервно усмехнулась.

— Это какая-то шутка?

— Нет.

Она смотрела на меня спокойно. Слишком уверенно.

— Мы… истинная пара.

Я почувствовала, как внутри всё сжалось.

— Я… ничего не понимаю, — честно выдохнула я.

Ника чуть нахмурилась. И в этот момент в её взгляде мелькнуло осознание. Будто она только сейчас поняла… насколько я не в теме.

Она медленно выдохнула.

— Знаешь… — мягче сказала она. — Это долгая история. И, наверное, не для такого места.

Я нахмурилась ещё сильнее.

— Ника, подожди, ты сейчас…

— Всё хорошо, — перебила она спокойно. — Правда.

Она поднялась из-за стола.

— Просто… будь осторожна, ладно?

Я встала следом.

— С чем?

Но она уже отступила на шаг. Её охрана тут же ожила, двинулась за ней.

— Увидимся, Алиса.

И она ушла. Просто… ушла. Оставив меня с комом в горле и кучей вопросов. Я медленно вернулась к столику. Карина подняла на меня взгляд:

— Ну? О чём шептались?

Я опустилась на стул, чувствуя, как внутри всё перемешалось.

— Я… сама не поняла.

Пальцы невольно коснулись кармана. Там, где лежал кулон. Тёплый. Будто… живой. И от этого становилось только тревожнее.

Макс.

Мы въехали в спальный район и остановились у небольшого дома на самой окраине.

— На месте, — глухо прорычал Ян с пассажирского.

Я заглушил двигатель и несколько секунд просто смотрел перед собой.

Дом выглядел… никак. Старый, облупленный, с тёмными окнами, в которых не отражался даже снег.

— Она точно сможет это сделать? — спросил я, не отрывая взгляда.

— Сможет, — коротко бросил Ян.

Без лишних слов он вышел из машины.

Я последовал за Яном. Мы с Ильёй и Кириллом переглянулись и пошли к дому. Они, как и я, явно не ожидали увидеть… это. Ни охраны. Ни намёка на силу. Ни даже элементарного порядка. Просто разваливающийся дом. Ян уже поднимался по скрипучему крыльцу.

Я ступил следом — и в ту же секунду меня накрыло. Тяжесть. Глухая, давящая, будто на грудь положили каменную плиту. Дышать стало сложнее.

Я остановился.

— Тоже это чувствуешь? — тихо спросил Илья.

Я молча кивнул, пытаясь понять, что именно нас давит. Ян тем временем постучал… и, не дожидаясь ответа, опустил ручку.

Дверь открылась сама. Он вошёл. И мы — за ним.

Дом давил.

С первого шага внутрь меня будто прижало невидимой силой — тяжёлой, вязкой, как сырой холодный воздух в подземелье. Я не сразу понял, что именно не так… а потом дошло — здесь было слишком тихо. Не естественная тишина, а мёртвая. Глухая. Такая, в которой даже собственное дыхание звучит чужим.

Полы скрипели под ногами, доски были вздуты от влаги, стены — покрыты пятнами плесени, словно дом медленно гнил заживо. Потолок местами провисал, обои отходили клочьями, а из углов тянуло сыростью и чем-то… старым. Запах не просто заброшенности — запах времени, которое здесь остановилось и начало разлагаться.

Лестница у стены выглядела так, будто не выдержит даже одного шага. Перила шершавые, потемневшие, местами треснувшие. Старые рамы с картинами висели криво, будто их давно никто не касался… и не собирался.

И всё же…

Это было не просто запустение.

Дом смотрел на нас.

Я почувствовал это почти сразу. Будто каждая трещина, каждая тень — живая.

— Что ж… — протянул Кирилл, оглядываясь.

— Добро пожаловать.

Голос прозвучал неожиданно близко.

Я резко повернулся.

Перед нами стояла женщина лет тридцати пяти. Ниже нас ростом, в простых, почти изношенных вещах… но при этом — ухоженная. Слишком ухоженная для такого места.

Женщина стояла перед нами так, словно всегда была здесь…, и мы просто не сразу её заметили.

На ней была простая, почти бедная одежда, ткань местами потёртая, небрежная. Но это не имело никакого значения. Потому что сама она… не вписывалась в этот образ.

Тёмные волосы мягкими волнами спадали по плечам, густые, живые, с лёгким блеском. Лицо — тонкое, правильное, с мягкими, но выразительными чертами. Кожа чистая, ухоженная. Глаза… чёрт.

Глаза цепляли сильнее всего.

Глубокие, тёмные, с каким-то странным, почти гипнотическим отблеском. В них не было ни удивления, ни страха — только спокойное, внимательное знание. Словно она уже всё про нас поняла.

И запах…

Вишня.

Тёплый, сладкий, чуть тягучий аромат, который никак не сочетался с гнилью этого дома.

Опасная смесь.

Я поймал себя на мысли, что она красива. Очень. Но это была не та красота, которой хочется любоваться. Это была та, от которой инстинкты тихо рычат: держись настороже.

Она была красива. По-своему.

Но…

Даже рядом не стояла.

С Алисой.

С моей Алисой.

— Я Марта, — спокойно представилась она.

— Ян. А это…

— Братья Аверины. Вожди клана снежных барсов, — перебила она, переводя взгляд с одного на другого. — И… чертовски красивый и сексуальный врач. Максвелл.

Её глаза остановились на мне.

Я усмехнулся.

— Сто лет меня так не называли. Зови просто Макс.

— Почему? — она склонила голову, улыбаясь уголком губ. — Максвелл звучит куда… интереснее.

Ян демонстративно откашлялся.

— Может, к делу?

Улыбка Марты чуть померкла.

— Конечно, — с лёгким раздражением ответила она. — Плату принесли?

Ян молча сунул руку во внутренний карман и достал небольшую шкатулку — размером с игральную карту.

Протянул ей. Марта выхватила её почти жадно. Провела пальцами по крышке. Повернула. Поднесла ближе… и даже вдохнула запах.

Я нахмурился. Вела она себя странно. Почти… дико. Но никто из нас не вмешался. Внезапно она замерла. Медленно подняла взгляд.

Сначала на Яна. Потом — на каждого из нас. И улыбнулась.

— Хорошо.

Она аккуратно положила шкатулку на покосившуюся тумбу у стены.

Секунда тишины. Она хлопнула в ладоши два раза. И дом… изменился.

Свет стал мягким, тёплым. Запах сырости исчез первым. Резко. Как будто его просто вырвали из воздуха. Вместо него — тепло. Лёгкий аромат древесины, воска и всё той же вишни, но теперь уже мягкой, уютной.

Гниль исчезла. Обои стали новыми — плотными, с аккуратным рисунком. Потолок выровнялся, трещины исчезли, как будто их никогда и не было. Дерево потемневших балок посветлело, приобрело живой, тёплый оттенок.

Пол под ногами больше не скрипел — гладкий, крепкий, надёжный.

Лестница… та самая, что секунду назад казалась развалиной, теперь выглядела как из дорогого особняка. Полированное дерево, резные перила, мягкий ковёр на ступенях.

Свет.

Он появился из ламп. Мягкий, золотистый, обволакивающий. Такой, в котором хочется расслабиться… и забыть, где ты находишься.

Я медленно выдохнул.

— Это… — Кирилл не договорил.

Я его понимал.

Потому что сам стоял и смотрел на всё это, пытаясь найти рациональное объяснение.

И не находил.

Она стояла чуть в стороне и наблюдала за нашей реакцией. Уголки её губ дрогнули в лёгкой, почти игривой улыбке. Будто ей нравилось наше замешательство. И в этот момент я понял одну простую вещь.

Этот дом не был заброшенным.

Она просто позволяла нам видеть его таким. А значит… Мы пришли не к человеку. Мы пришли к той, кто играет с реальностью, как с игрушкой.

— Прошу в гостиную, — спокойно сказала Марта, будто ничего не произошло.

Мы молча пошли за ней.

Теперь это был уже не развалюха, а уютный дом с мягким светом и зажжёнными свечами.

Слишком уютный.

Слишком… правильный.

— Как такое возможно? — вполголоса спросил Илья.

Я не ответил. Потому что впервые за долгое время… я понятия не имел.

— Предлагаю начинать, — игриво сказала шаманка.

Алиса.

Я ведь хотела просто отвлечься.

Прогулка с Кариной должна была помочь — переключить мысли, выбить из головы весь этот хаос. И на какое-то время у меня даже получилось… смех, разговоры, витрины, огни — всё это ненадолго заглушило тревогу.

А потом появилась Ника. И всё вернулось. С новой силой.

Я тяжело выдохнула, медленно проводя рукой по волосам.

Я не верю в мистику. Никогда не верила. Ни в магию, ни в судьбу, ни в прочую чепуху, которой так любят пичкать людей.

Но… как не верить собственным глазам? Я видела это. Не краем глаза. Не в бреду. Чётко. Ясно. Мужчина… за считанные минуты превратился в зверя.

В огромного медведя. В того самого хищника, который не просто живёт в тайге — он ей правит. Сила, от которой перехватывает дыхание. Животный ужас, от которого хочется бежать… и понимаешь, что бесполезно.

И если верить словам бабушки… Макс такой же. Я невольно усмехнулась, но внутри стало только холоднее.

Медведь? Или, может, волк… как в этих нелепых подростковых фильмах, где всё сводится к любви и красивым глазам?

Глупость.

Но почему тогда это кажется… возможным? С каждым днём вопросов становится всё больше. Они множатся, цепляются друг за друга, не давая покоя.

А ответов — ни одного.

Я прикусила губу, вспоминая тот момент в палате. Макс. Он был напряжён. Слишком. Когда увидел бабушку. Это было не просто удивление. Не случайная реакция.

Он её узнал.

И она его — тоже.

Я резко поднялась, прошлась по комнате и остановилась у кровати.

— Да что, чёрт возьми, происходит… — выдохнула почти беззвучно.

Руки сами потянулись к сумке. Я достала кулон.

Тот самый. Красный.

Он мягко светился в моих ладонях, словно… дышал. Тёплый. Не холодный металл, а будто что-то большее. Глубокий оттенок, в котором играли отблески света — завораживающе красивый. Слишком красивый, чтобы быть обычной вещью.

Я опустилась на кровать, не сводя с него взгляда. Почему я? Почему он оказался у меня? И… что это вообще значит? Пальцы сжались чуть сильнее, словно я пыталась почувствовать ответ на ощупь.

Бесполезно. Тишина. Только собственное дыхание и стук сердца. Я перевела взгляд на часы.

За полночь.

Разговор с бабушкой придётся отложить до утра. И Максу… звонить уже поздно. Час назад он написал. Пожелал спокойной ночи. Я невольно провела большим пальцем по экрану телефона, вспоминая его слова.

Коротко. Просто. Но почему-то от них стало… теплее. Скорее всего, он уже спит.

А я…

Я лежала в темноте, сжимая в руке странный светящийся кулон, и впервые в жизни не была уверена, что реальность — это действительно то, чем кажется.

И это пугало сильнее всего.

Я даже не заметила, как уснула.

Ночь пролетела будто одним щелчком — без снов, без тревоги, просто провал в темноту. И, как ни странно, проснулась я… с ясной головой.

Слишком ясной. Я резко села на кровати.

Кулон.

Мысль ударила внезапно, как вспышка. Он же был у Ники. Значит… она что-то знает. Обязательно знает.

Я нахмурилась, потянувшись за телефоном. Но тут же остановилась. Я не знаю её номер. Ни адреса. Ничего.

Спросить у Макса?.. Я зависла на секунду… и вдруг усмехнулась.

— Ну, конечно.

Пальцы уже быстро скользили по экрану.

Соцсети. Если человек существует — его можно найти. И… хвала интернету — я нашла её буквально за десять минут.

Аверина Ника.

Я открыла профиль… и на мгновение просто зависла.

Фото. Много фото. И на каждом — она. Красивая. Уверенная. Роскошная. Дорогие интерьеры, путешествия, украшения… жизнь, в которую я будто подсматривала через стекло.

— Ничего себе… — тихо выдохнула я.

И тут же одёрнула себя. Не за этим я сюда пришла. Я быстро набрала сообщение:

«Надо поговорить.»

И следом отправила свой номер. Палец завис над экраном. Отправить. Готово. Я выдохнула и откинулась на подушки.

Сидеть и ждать — худшее, что можно придумать.

Нет. Мне нужно отвлечься. И… я знала, как. Я нажала на контакт.

Макс.

Гудки.

Один. Второй.

— Алиса, — он ответил почти сразу.

И от его голоса внутри что-то мягко сжалось.

— Привет, — я невольно улыбнулась. — Слушай… а когда у меня заканчивается больничный?

Гениально. Нашла повод, называется.

— Ещё недельку можешь отдыхать, — в его голосе была та самая мягкость, от которой становилось спокойно. — Но, если захочешь, я могу продлить.

Я приподняла бровь, хотя он этого не видел.

— А так можно?

— Вообще нет, — тихо усмехнулся он. — Но для тебя — всё что угодно.

Я улыбнулась шире.

— Я подумаю.

И это было правдой. Но сейчас… Сейчас я просто наслаждалась тем, что слышу его. Скучала. Сильно.

Я поставила телефон на громкую связь, медленно встала с кровати… и в этот момент экран вспыхнул.

Сообщение.

От Ники. Сердце стукнуло чуть быстрее. Я открыла чат. Сообщение от Ники:

«Я ждала, что ты напишешь.»

Пауза.

И следующее:

«Если хочешь ответы — приезжай.»

Ещё одно сообщение пришло почти сразу:

«Доезжаешь до посёлка Намче-Базар. Дальше — дорога к северному склону Эвереста. Там будет закрытый пропускной пункт.»

«Скажешь: “к Авериным”. Тебя пропустят.»

И спустя секунду:

«Но, Алиса…»

Я замерла, вчитываясь.

«Если ты поедешь — больше уже не будет “как раньше”.»

Я медленно опустила телефон. В комнате стало как-то… тише. Тяжелее. Пальцы сами сжались.

Кулон в кармане будто отозвался теплом. Я сглотнула.

И впервые по-настоящему поняла — я стою на пороге чего-то, что уже не получится просто игнорировать.

— Алиса?

Голос Макса выдернул меня из мыслей. Он всё ещё был на линии. Я моргнула, возвращаясь в реальность, и быстро поднесла телефон ближе.

— Макс… а ты знаешь, где это?

Я назвала место, почти дословно повторяя то, что написала Ника. На том конце повисла короткая пауза.

Секунда. Вторая.

— Знаю, — наконец ответил он, но голос стал чуть жёстче. Внимательнее. — Зачем тебе туда?

Я невольно прикусила губу.

— Мне нужно… встретиться с Никой.

— С Никой? — в его голосе явно прозвучало напряжение. — Алиса, что-то случилось?

Я тихо хмыкнула, опуская взгляд на свои пальцы.

— Можно и так сказать.

Снова пауза. Более тяжёлая. Будто он что-то обдумывал… или принимал решение.

— Будь готова через тридцать минут, — спокойно произнёс он, но за этим спокойствием чувствовалась сталь. — Я за тобой заеду. Отвезу сам.

Я на секунду замерла. Почему-то… стало чуть спокойнее.

— Хорошо, — тихо ответила я.

Связь оборвалась. Я опустила телефон и медленно выдохнула. Что бы там ни происходило… я больше не одна в этом.

Алиса.

Макс приехал быстро.

Я даже не успела как следует собраться с мыслями — только накинула куртку, проверила телефон и уже через пару минут услышала, как у дома остановилась машина.

Сердце почему-то забилось быстрее. Я выдохнула и вышла на улицу.

Он стоял, опершись на машину, как будто ждал уже давно. Тёмная куртка, спокойный взгляд… и это странное ощущение рядом с ним — будто всё под контролем.

Даже если это не так.

— Привет, — тихо сказал он, открывая для меня дверь.

— Привет.

Я подошла к машине и посмотрела на Макса… он медленно наклонился и его губы нежно коснулись моей щеки. На лице вспыхнул румянец! Я не ожидала этого, но мне было безумно приятно.

Я села в машину, и внутри сразу стало теплее. Не только из-за печки. Из-за него. Макс обошёл машину, сел за руль, и уже через секунду мы тронулись.

Несколько минут мы ехали молча.

Я смотрела в окно, на мелькающие дома, на людей, на привычный город… и вдруг поймала себя на мысли, что всё это кажется каким-то слишком обычным.

Будто я уже одной ногой в другом мире.

— Хочешь рассказать, что происходит? — спокойно спросил Макс, не отрывая взгляда от дороги.

Я сглотнула. Вот он момент.

— Я… вчера встретила Нику, — начала я, осторожно подбирая слова.

Макс едва заметно напрягся. Я это почувствовала.

— И?

Я полезла в карман и достала кулон. Красный камень мягко засветился в моих пальцах. В машине стало как-то… тише. Я повернулась к нему.

— Она отдала мне это.

Макс резко перевёл взгляд на кулон.

На секунду. Но этого хватило. Я увидела удивление на его лице и немного раздражения.

— Отдала? — тихо переспросил он.

— Да, — кивнула я. — Сказала, что он… больше не её.

Пауза. Тяжёлая. Макс снова посмотрел на дорогу, но я видела, как напряглась его челюсть.

— Я не знал, — сказал он наконец.

И это прозвучало честно. Я сжала кулон в ладони.

— Макс… что это вообще такое?

Он не ответил сразу. Машина плавно свернула с основной дороги, и пейзаж начал меняться. Город остался позади, вокруг стало тише, просторнее.

Снег. Деревья. Воздух будто чище.

— Это не просто украшение, — произнёс он спустя пару секунд. — И, если Ника отдала его тебе… значит, на то есть причина.

— Какая?

Он коротко выдохнул.

— Та, о которой лучше услышать не от меня.

Я нахмурилась.

— Ты тоже всё знаешь, да?

Макс усмехнулся уголком губ, но без радости.

— Достаточно, чтобы переживать за тебя.

Я отвернулась к окну.

— Уже поздно переживать, — тихо сказала я. — Я уже в этом.

— Как прошел твой день вчера? — решила сменить тему.

— Продуктивно и насыщенно, — с какой-то досадой ответил он.

— Расскажешь?

Он ничего не ответил. Но я почувствовала, как его рука на секунду сжалась на руле сильнее.

Дорога пошла вверх.

Склон.

Снег лежал плотным слоем, деревья редели, а впереди показался высокий забор и закрытый пропускной пункт.

Машина замедлилась.

— Мы приехали, — сказал Макс.

Я выпрямилась, невольно напрягаясь. У ворот стояли люди. Охрана. Не просто “дежурные” — это чувствовалось сразу. Взгляды цепкие, движения чёткие.

Один из них подошёл к машине. Макс опустил стекло.

— К Авериным, — спокойно сказал он.

Мужчина кивнул. Без лишних вопросов. Ворота медленно открылись. И мы въехали внутрь. Я даже не сразу поняла, что задержала дыхание. Потому что… Это было красиво. Не просто “закрытая территория”.

Это был целый мир.

Дома — аккуратные, стильные, будто из дорогих журналов. Дороги чистые, ухоженные. Вокруг — лес, снег, горы вдалеке… и при этом ощущение уюта.

Жизни. Люди здесь выглядели иначе. Спокойнее. Увереннее. Будто другой мир.

— Ничего себе… — выдохнула я, не скрывая удивления. — Это… всё ваше?

Макс мельком посмотрел на меня.

— Это территория Авериных.

Я медленно перевела взгляд вперёд. И в груди странно сжалось. Потому что впервые за всё это время… я почувствовала, что заехала туда, где всё намного серьёзнее, чем я думала. И назад дороги, кажется, уже нет.

Машина плавно проехала мимо охраны, и ворота за нами закрылись с глухим металлическим звуком.

Почему-то от этого звука внутри всё окончательно щёлкнуло. Назад дороги нет. Мы ехали по аккуратной дороге, среди идеальных домов, пока, наконец, не остановились у одного из них.

Нет.

Не дома.

Особняка.

Я медленно вышла из машины и на секунду просто замерла, глядя вверх.

Большой. Светлый. С панорамными окнами, в которых отражался снег и небо. Терраса, колонны, идеально расчищенная дорожка… всё выглядело так, будто это место не просто дорогое — оно принадлежит тем, кто привык владеть.

— Нравится? — тихо спросил Макс, подходя ко мне.

— Это… — я усмехнулась, качнув головой. — Это не “нравится”. Это… вау.

Он чуть улыбнулся.

— Пойдём.

Внутри было ещё лучше.

Тепло, светло, просторно. Высокие потолки, мягкий свет, дорогая мебель — но при этом не холодная, не музейная. Живой дом.

Я даже не успела толком осмотреться, как в холле появилась она.

Ника.

Сегодня она выглядела так же безупречно, как и вчера. Лёгкая, уверенная, будто всё пространство подстраивалось под неё.

— Алиса, — мягко улыбнулась она. — Рада, что ты приехала.

— Я… тоже, — честно ответила я.

Хотя внутри всё ещё было странное смешение — тревоги, любопытства и… какого-то необъяснимого доверия.

— Чай или кофе? — как ни в чём не бывало спросила она, словно мы просто встретились у неё дома поболтать.

Я кивнула.

— Чай.

— Тогда пойдём.

Она мягко развернулась и направилась вглубь дома. Я пошла за ней, чувствуя на себе взгляд Макса… и почему-то от этого было спокойнее.

Мы зашли на кухню.

Большую. Светлую. С огромным островом посередине и панорамным окном, за которым лежал снег. Ника поставила чайник, двигаясь уверенно, по-хозяйски. Я села на высокий стул и сжала ладони, пытаясь собраться.

— Ты ведь не просто так приехала, — сказала она, не оборачиваясь.

Я достала кулон и положила его на стол. Он тут же мягко засветился. Ника замерла. Медленно повернулась. И на секунду… её уверенность дала трещину.

— Он светится сильнее, — тихо сказала она.

— Я не понимаю, что происходит, — выдохнула я. — Ника… мне нужны ответы.

Она подошла ближе, оперлась ладонями о стол и посмотрела прямо на меня.

Внимательно.

Серьёзно.

— Хорошо, — кивнула она. — Тогда слушай.

Чайник тихо зашумел, но никто из нас не обратил на это внимания.

— Мир, в котором ты жила… — начала Ника, — не совсем такой, каким ты его считала.

Я нервно усмехнулась.

— Уже догадалась.

Она чуть улыбнулась.

— Есть оборотни. Разные. Волки, тигры, барсы… — она на секунду замолчала. — И да, Макс один из них.

Я опустила взгляд. Бабушка мне это говорила неоднократно, теперь и другие подтверждают.

— И ты? — тихо спросила я.

— Нет, — мягко улыбнулась. — Я человек, как и ты. Но я тоже не так давно вошла в этот новый мир.

— Расскажешь? Я просто… Блин, у нас с Максом что-то происходит. Назревают отношения или мы уже в отношениях… Все так запуталось. И я не знаю, как себя с ним вести. Бабушка говорит он опасен, но в Максе я не вижу никакой опасности.

— Бабушка? — удивилась она. — Слушай, что касается Макса, если ты действительно его истинная, то он никогда не причинит тебе вреда. Наоборот.

— Что значит истинная? — нахмурившись спросила я.

— Истинная любовь. Настоящая. Навсегда. — Она тяжело вздохнула. — Я понимаю, как это звучит. Но я сама прошла через это. Недоверие, отрицание и гнев. Затем пришло принятие и осознание, что я одна из самый счастливых женщин в этом мире, — улыбаясь продолжала Ника. — И, если ты дашь шанс Максу, я уверена ты не пожалеешь.

Я кивнула. Странно. Я не закричала. Не убежала. Я просто… приняла это. Потому что уже видела. Потому что уже чувствовала.

— Что еще я должна знать? — спросила я, поднимая взгляд.

Лицо Ники стало серьёзнее.

— Тени. Это не просто люди. И не просто враги. Они… что-то большее. Мы пока сами не до конца понимаем, что к чему, но знаю точно, что они опасны. Кулон они мне дали, не знаю зачем, но он выбрал тебя. Кулон светится у тебя. Он твой.

— Обратная сторона медали жизни с оборотнем? — с усмешкой задала риторический вопрос.

Она посмотрела на кулон.

— Я понимаю твой страх. Но… ты не одна.

Ника мягко улыбнулась, взяла меня за руку.

— Что бы там ни было, наши мужчины разберутся.

Я нахмурилась.

— Я не боюсь за себя. Я боюсь за бабушку. Она единственная, кто у меня есть.

— Макс не даст вас в обиду, — честно ответила она.

Тишина повисла, между нами. Я снова посмотрела на кулон. Он мягко светился. Жил своей жизнью.

— И что теперь? — тихо спросила я.

Ника медленно выдохнула.

— Теперь самое важное.

Она наклонилась чуть ближе.

— Если он светится… Тени это почувствуют.

Холод пробежал по спине.

— То есть… они знают?

— Пока нет наверно, — тихо сказала она. — Но узнают.

Я сжала пальцы.

— И тогда?

Ника не отвела взгляда.

— Тогда начнётся охота.

В этот момент чайник щёлкнул, выключаясь. Резкий звук в тишине прозвучал слишком громко. Я вздрогнула.

И вдруг чётко поняла — это уже не разговор. Это предупреждение.

Несколькими часами ранее…

Макс.

Интерьер поменялся. Это было эффектно… даже слишком.

Словно пространство вокруг нас на мгновение дрогнуло, потянулось, а затем встало на место уже другим. Воздух стал тяжелее, гуще, пропитанный запахом трав и чего-то сладковато-приторного.

— Озвучьте еще раз свое желание.

Уже серьезнее заговорила шаманка, её голос стал ниже, глубже, будто обволакивал и одновременно давил.

Ян прошел в центр большой гостиной, шаги его глухо отдавались по полу, и посмотрел на Марту.

— Нам нужно поговорить с давно умершим оборотнем. Мне сказали, что ты это можешь устроить.

Марта посмотрела на Яна пристально, не мигая, будто заглядывала глубже, чем просто в глаза.

А через несколько секунд довольно улыбнулась, уголки губ лениво поползли вверх.

— Да, тебе правильно сказали. С кем именно вы хотите выйти на связь?

— Это древний оборотень. Его зовут Аарон, — продолжал Ян.

Марта вскинула бровь, усмехнувшись, чуть склонив голову набок.

— Самый первый в своем роде.

— Это очень важно, — заговорил я, делая шаг вперед и невольно сжимая кулаки. — От этого разговора зависит все. Жизни людей поставлены на карту.

— Бла-бла-бла, — закатила глаза Марта, демонстративно отмахнувшись. — Мне не интересно. Но я помогу.

— Спасибо.

Марта вышла из комнаты, её шаги быстро стихли где-то в глубине дома. Но вернулась очень быстро, словно и не уходила. На стол посередине комнаты она поставила какие-то баночки с жидкостями разного цвета. Стекло тихо звякнуло о поверхность.

Мы, как завороженные, наблюдали за её действиями, не отрывая взгляда.

Она, как настоящая ведьма из фильмов и сказок, поставила на стол чан. Небольшой, но тяжёлый на вид. И стала наливать туда жидкости из своих скляночек.

Они стекали медленно, густо.

Запах сразу наполнил комнату — приятный, тёплый. Особенно зеленая вязкая жидкость… она пахла весенним лесом, влажной землей, свежей листвой.

На секунду даже стало легче дышать. В следующий миг жидкость начала бурлить и шипеть. Резко. Громко. Мы рефлекторно сделали шаг назад, почти синхронно, и это явно забавляло Марту — она тихо усмехнулась, наблюдая за нами краем глаза.

Последним штрихом стала какая-то золотистая пыль, что она высыпала в чан. Пылинки мягко осели на поверхность… и в тот же миг жидкость перестала ходить ходуном, шипеть и кипеть.

Тишина.

Мы замерли, сами не понимая, чего ожидаем. Даже дышать стали тише. Марта поднесла руки над чаном и заговорила на странном языке. Слова текли плавно, тягуче, будто растягивались в воздухе.

И лишь через несколько секунд я понял, что это латынь. Колдовство… не иначе.

— Готово.

Она опустила руки и посмотрела на нас. И на наших лицах было написано максимальное недоумение. И когда Аверины открыли свои рты, чтобы возмутиться…

Из-за угла вышел он.

Как живой.

Не появился — именно вышел. Будто просто шагнул из другой комнаты.

— Аарон! — у меня глаза расширились от удивления. — Как такое возможно!?

— Приветствую, — с улыбкой поздоровался мертвый оборотень. — Я ждал, когда вы придете ко мне.

Его взгляд плавно скользнул к шаманке.

— Марта.

— Аарон, — улыбнулась она. — Рада тебя видеть.

— Что ты знаешь о Тенях? — сразу перешел к делу Ян.

— Все, — скрестил руки на груди.

— Погоди, — я сделал шаг вперед, не сводя с него взгляда. — Ты сказал, что ждал нас?

— Да. Я наблюдал за вами.

— Как это понимать? — нахмурился Кирилл.

— А вы как хотели? — хмыкнул Аарон, чуть наклонив голову. — Нам мертвецам нечего делать по другую сторону. Все что остается — это наблюдать за вами и смотреть, как вы косячите. Будто смотришь телек, к которому нет пульта.

— Спасибо, что просветил. Теперь я знаю, что призраки существуют и следят за мной.

— Не благодари, — усмехнулся Аарон. — Значит… Тени.

Он чуть сменил позу, став серьезнее.

— Это боссы мира охотников. Все началось с них. Точно так же, как расы оборотней пошли от меня. Охотники — лишь «прислуга» их и сами по себе ничего не стоят. Тени наделяют их силой и знаниями о нас. Но вы хотите знать не это.

— Зачем они появились и что значит их благородный подарок нашей жене? — спросил Кирилл.

Аарон сел на край стола, легко, будто вес его ничего не значил.

— Когда-то давно… пару сотен лет назад… существовал клан оборотней. Такие же редкие, как и саблезубые тигры. Черные тигры. — Он сделал паузу. — Они были редкие не из-за цвета шерсти, а из-за силы. Их сила была почти равна моей.

— Я не слышал о них, — нахмурился Ян.

— Не мудрено, — пожал плечами Аарон. — Их уничтожили Тени. На пике их популяции. Они мешали им… и те просто вырезали весь их род.

— Я понял кто такие Тени. Это как ты среди оборотней. Сильнейший. — Ян подошел ближе к Аарону.

— Зришь в корень, — усмехнулся тот. — Возвращаясь к черным тиграм… Тени истребили их всех. Как они думали, — пауза. — Но нет.

Он медленно поднялся и начал ходить по комнате.

— Осталось несколько особей. Они осели во Флориде и продолжили жить, но больше не обращались, чтобы не выдать себя. Так шли годы… Они заводили семьи, те — свои семьи… И все пришло к тому, что черные тигры как вид просто исчезли. — Он остановился. — Ген передается из поколения в поколение. Но он не активен. Человек со спящим геном оборотня не способен обращаться.

— Как это? — хмурился Кирилл.

— Это как люди, которые являются переносчиками заболеваний, но сами не болеют. Сравнение так себе… но хотя бы понятно.

Он слегка усмехнулся.

— Но есть одно «но»…

— Всегда есть «но», — выдохнул я.

— Тени узнали об этом. — Он снова зашагал. — И им это не понравилось. Они пошли по головам. Снова. Были убиты десятки людей… и на этом было покончено с черными тиграми. — Он замолчал на секунду. — Но они упустили одну маленькую деталь.

Он остановился. И посмотрел на меня.

— Женщина… которая скрывалась в деревне недалеко от Флориды… была беременна.

По коже пробежал холод.

— На тот момент последняя из своего рода. И Тени узнали о ней. Направили охотников. — Его голос стал тише. — В ночь, когда она родила… за ней пришли. Два охотника. Женщина и мужчина. — Он сделал паузу. — Охотница вошла в детскую… и увидела молодую девушку с младенцем на руках.

Тишина в комнате стала звенящей.

— Девушка знала, зачем пришли охотники… Она молила о пощаде. Не за себя. За дочь. — Он чуть опустил взгляд. — Охотница не смогла убить ребенка. Но убила её мать.

Я сжал кулаки сильнее.

— Она понимала, что Тени убьют её за предательство… и скрылась. Взяла другое имя. И с младенцем исчезла. — Пауза. — Это было тридцать лет назад.

— Она что, удочерила ребенка? — удивился я.

— Что-то вроде того, — цыкнул Аарон. — Но та женщина была старше. На роль матери не годилась. — Он посмотрел на меня внимательнее. — Она стала ей бабушкой.

Мороз прошелся по коже.

Осознание ударило резко.

Алиса…

— Вижу, дошло.

— При чем тут Ника? — напрягся Илья.

— Ни при чем, — сразу ответил Аарон. — Ника была ошибкой Теней… Они подумали, что она та самая девочка. Ведь не так давно среди охотников прошелся слушок, что род не прерван. У Теней остался медальон, что передавался в этом роду из поколения в поколение в одной семье. Они подарили его Нике считая, что это она. Но ошиблись.

— Но медальон Тени отдали Нике. — нервничал Илья.

— Ника была единственная за последние тридцать лет на ком запечатлелся оборотень. В вашем случае два оборотня. Они просто решили проверить.

— Алиса… — тихо сказал я.

— Алиса, — кивнул Аарон. — Единственная из своего рода.

— Допустим, — нервничал я. — Но, зачем Тени убили Вадима? Они вытянули из него душу!

— А это уже главный вопрос, — задумался Аарон. — Тени убивали черных тигров из-за их силы. Не потому, что боялись их… Тени преследуют цель создать своего оборотня.

— Чего!?

Хором спросили мы.

— Оборотень, что сможет служить охотникам. Что-то новенькое, не правда ли? — усмехнулся Аарон. — Но это должен быть сильный оборотень. Старейшины подходят для скрещения. По одному каждого вида. Создают новый вид оборотня. Но это еще не все.

— Не все!? — зарычал Кирилл. — Мы тут и так в ахуе!

— Для зверя нужен носитель. А кто как не человек с гоном оборотня сможет им стать.

— Нет, — шипел я. — Нет!

— Кулон уже проявил себя, когда попал к Алисе.

— Что? — рычал я, сделав шаг вперед. — Как он у Алисы?

— Ника отдала его ей, — сказал Илья. — Он светился в больнице и Ника решила отдать его ей. Ведь он ее оказывается.

— Сукин ты сын!

Я, не сдержавшись схватил за грудки Илью.

— Мы не знали!

Кирилл и Ян принялись нас разнимать. Я отстранился от Ильи и не смог сдержаться. Врезал ему по морде. Тут на меня налетел Кирилл, но его остановил Аарон схватил за запястье.

— Угомонитесь! — рычал саблезубый. — Вы здесь не за этим.

— Как вы посмели дать что-то МОЕЙ паре!? Без моего ведома!

— Макс, прости. — Кирилл сделал шаг ко мне. — Мы правда не знали.

Я возмущенно качал головой. Понимал, что Тени придут за Алисой. И одному Богу известно, что они с ней сделают.

Алиса.

— Мы можем поговорить?

В кухню зашел Макс.

Я подняла на него взгляд и на секунду задержалась — в его глазах читалось что-то напряжённое, почти тревожное.

Я молча кивнула.

Макс указал рукой на выход из кухни, мягко, без нажима, но так, что отказать было… странно.

И я сделала так, как он хочет. Есть ли логика в моих действиях? Вопрос на миллион долларов. Отчасти я уже знала о ситуации в мире. В плане сверхъестественного. Сначала — то, что я увидела своими глазами. Потом — слова бабушки. Теперь — Ника. Любой нормальный человек, наверное, уже бежал бы без оглядки. Но… мной двигало любопытство. Бабушка твердит, что Макс опасен. Что он — враг. А Макс… ведет себя максимально спокойно. Безобидно. Нежно. Слишком искренне. И мне хотелось увидеть правду самой. Своими глазами.

Увидеть… его.

Макс мягко подтолкнул меня в сторону лоджии, едва коснувшись моей спины, направляя. Тепло его ладони на мгновение задержалось, и по коже пробежала едва уловимая дрожь.

Проходя мимо хозяев дома, я поймала их взгляды. Тяжелые. Недовольные. Они смотрели на Макса с плохо скрываемым раздражением. Воздух между ними будто натянулся, стал плотнее. Я невольно напряглась.

Макс открыл дверь лоджии, галантно пропуская меня первой. Как будто ничего не произошло. Я зашла внутрь. Небольшая комната с панорамными окнами. Светлая. Теплая. Уютная.

За стеклом — горы, снег, холод. А здесь — мягкий свет и тишина.

Я села на белый диванчик, проводя ладонью по мягкой ткани, и посмотрела на Макса.

— Я слушаю.

Он сел рядом. Не слишком близко, но и не отстраняясь. И внимательно посмотрел мне в глаза. Слишком внимательно.

— Я знаю, что ты знаешь, — начал он осторожно, будто подбирая каждое слово. — Но я хочу, чтобы ты услышала из моих уст правду.

— Продолжай.

Он сделал короткую паузу. Глубоко вдохнул.

— Алис… я не совсем человек. Я оборотень.

Макс замер. Будто сам ждал, что произойдет дальше. Будто эти слова стоили ему больше, чем он хотел показать. И я это видела.

— Макс, я…

— Я понимаю, как это звучит, — быстро заговорил он, сбиваясь, словно боялся, что я сейчас встану и уйду. — Но, Алиса, я никогда не причиню тебе вред. И не позволю причинить другим.

— Теням? — смутилась я, чуть наклонив голову.

— И им в том числе.

Я нервно усмехнулась, отводя взгляд к окну. Снежинки за стеклом кружились медленно, почти лениво.

— Вообще я даже не знаю, как реагировать… Мы с тобой знакомы… ну, совсем недолго. И толком не общались, — я снова посмотрела на него. — И всё же у нас будто что-то начинается… но я не понимаю…

— Знаю, — тихо кивнул Макс.

Он взял меня за руку. Нежно. Осторожно. Словно проверяя, позволю ли. Его пальцы были теплыми. И это тепло неожиданно успокаивало.

— Я отвечу на все твои вопросы. И вот один из ответов — ты сама сказала, что у нас что-то начинается… И я не хочу, чтобы наши отношения начинались со лжи.

Я чуть сжала его пальцы в ответ. Едва заметно.

— Просто расскажи мне всё. И я решу… смогу ли доверять тебе.

— Конечно, — мягко ответил он, почти с облегчением. — Как я и сказал… я оборотень. Лигр.

— Лигр? — я свела брови, пытаясь осмыслить.

— Метис льва и тигра, — пояснил Макс, чуть улыбнувшись. — Отец — оборотень лев, а мама — оборотень тигр.

— Ого…

Это звучало как полный абсурд. Как бред сумасшедшего. И на секунду мне даже показалось, что сейчас кто-нибудь выбежит с камерами и скажет, что это розыгрыш. Но… этого не случилось. Тишина осталась настоящей.

— Сложно для осознания, — усмехнулся Макс, чуть опуская взгляд. — А вообще… не так должен был состояться этот разговор. Не здесь и не так.

— А как?

Он скользнул взглядом к двери, за которой остались остальные, и его лицо на мгновение стало жестче.

— Ну, точно не в этом доме, — почти прошипел он.

— А что не так?

— Эта ситуация тебя никак не касается, — снова посмотрел на меня Макс. Взгляд стал серьезнее. — Это мои проблемы.

— Расскажи о себе, — не отступала я.

Он посмотрел на меня… и вдруг улыбнулся. Уже мягче. Теплее.

— Может, продолжим этот разговор в другом месте?

— Я не поеду к тебе домой.

Сказала сразу. Четко. Даже не задумываясь. Если уж говорить на кие темы — точно не дома у того, кого знаешь всего ничего. Учитывая, что он… оборотень.

Макс усмехнулся, но без обиды.

— А я и не зову, — спокойно ответил он, глядя прямо в глаза. — Я, конечно, этого очень хочу… — его голос стал чуть тише. — Но понимаю твои опасения. И мы поедем туда, куда ты скажешь.

Я задержала на нем взгляд чуть дольше, чем стоило. Он не давил. Не торопил. Просто ждал. И это… почему-то подкупало сильнее любых слов.

Я медленно выдохнула, отвела взгляд к окну, где за стеклом всё так же тихо кружил снег.

Нужно было решить.

Сейчас. Уйти — и, возможно, больше никогда не возвращаться к этому разговору. Или… шагнуть дальше. В неизвестность. Я тихо усмехнулась себе под нос.

— Ладно… — протянула я, снова посмотрев на него. — Есть одно место.

Макс чуть прищурился, внимательно следя за моей реакцией.

— Какое?

— Набережная, — сказала я. — Там есть кафе. Небольшое.

Людей обычно много… но при этом спокойно. Я чуть пожала плечами.

— И столики у окна.

Сама не знаю, зачем добавила это. Макс едва заметно улыбнулся. Тепло. Почти облегченно.

— Идеально, — кивнул он.

Его пальцы всё ещё держали мою руку. Я заметила это только сейчас. И… не спешила убирать. Наоборот — чуть сильнее сжала его ладонь. Всего на секунду. Макс уловил. Конечно уловил. Я резко поднялась с дивана, будто опомнившись.

— Поехали.

Он встал следом, но не сразу подошёл к двери. Секунда — и его взгляд снова стал серьезным.

— Алиса.

Я обернулась.

— Спасибо, что не убежала.

Я фыркнула, скрестив руки на груди.

— Я ещё могу передумать.

— Можешь, — спокойно согласился он. — Но ты не передумаешь.

Я прищурилась.

— С чего такая уверенность?

Макс чуть наклонил голову, и в его глазах мелькнуло что-то… опасно уверенное.

— Потому что ты хочешь узнать правду.

Пауза.

И он оказался прав. Я ничего не ответила, только отвернулась и первой вышла с лоджии.

В доме всё осталось прежним… Но теперь я чувствовала взгляды острее. Кирилл и Илья (я уже запомнила их имена) стояли в стороне.

Они молчали, но их напряжение было почти осязаемым. Ника бросила на меня короткий, внимательный взгляд. Будто пыталась понять… что я выберу.

Я не остановилась. Макс шел рядом. Спокойно. Уверенно. Как будто был готов ко всему. Мы вышли на улицу. Холод сразу ударил в лицо, отрезвляя. Я вдохнула глубже.

— Ты всегда так спокойно реагируешь? — вдруг спросила я, направляясь к машине.

— На что именно?

— На то, что тебя, возможно, сейчас пошлют, — усмехнулась я.

Макс открыл передо мной дверь машины.

— Я рискнул.

Я на секунду задержалась, глядя на него.

— И?

Он чуть приблизился. Не касаясь.

— И, похоже, не зря.

Я закатила глаза, но уголки губ всё равно дрогнули.

— Не обольщайся.

С этими словами я села в машину. Макс обошёл её и занял своё место за рулём. Двигатель мягко заурчал. Несколько секунд мы молчали. Я смотрела вперёд. Он — на дорогу. Но напряжение между нами… стало другим.

Более плотным. Тёплым. Живым.

— Говори адрес, — тихо сказал он.

Я назвала. Машина тронулась с места. И мы поехали на наше первое свидание.

Макс.

Я был максимально недоволен, когда Алиса сказала, что ей нужно в дом Авериных.

Мысли об этом неприятно царапали изнутри, поднимая раздражение, которое я с трудом держал под контролем. Особенно учитывая ситуацию во время общения с Аароном.

Аверины считают себя пупами земли и будто все оборотни должны подчиняться им.

Смотрят сверху вниз, говорят — будто приказывают. И уверены, что так и должно быть.

А когда я врезал одному из них, они наконец поняли, что это не так… И обозлились на меня. Я до сих пор помню этот момент — хруст, тишину на секунду и взгляды, наполненные яростью.

С того момента мы терпели друг друга… но не более. Приехав к ним в дом снова, они были не рады. Это чувствовалось сразу — в напряженных плечах, в холодных взглядах, в слишком натянутых улыбках.

Но причина приезда — не я, а Алиса. А Алису пригласила Ника. А против Ники они не пойдут. Пришлось смириться.

И мне…

И им.

Но… уезжая с их территории, я был рад.

Честно. Даже слишком. Горы остались позади, ворота закрылись, и напряжение наконец отпустило грудную клетку.

Встречаться теперь мы будем исключительно по рабочим моментам моей клиники. Кирилл и Илья являются одними из главных финансистов клиники, и, к сожалению, нам придется встречаться так или иначе.

Но они не единственные. И если я их потеряю в качестве финансов… Это будет не такая уж и большая потеря.

— Макс?

Голос Алисы выдернул меня из размышлений, как будто кто-то резко вернул в реальность.

Я перевел взгляд на нее.

— Мы уже подъезжаем, — сказала она, глядя вперед.

В ее голосе была спокойная уверенность, будто она уже знала это место до мелочей.

Я проехал еще несколько метров, внимательно оглядываясь по сторонам, и нашел прекрасное место для парковки — прямо у набережной, где свет фонарей мягко ложился на снег.

Заглушив мотор, я повернулся к моей девочке. Она сидела рядом, укутанная в светлый пуховик, с легким румянцем от тепла в салоне и дороги.

— Пойдем.

Я взял ее руку. Тонкие пальцы, теплые… И поднес к губам, нежно поцеловав. Медленно. Не спеша. На ее щечках тут же вспыхнул румянец, и это меня откровенно позабавило. Живая реакция. Настоящая.

Я вышел из машины и обошел ее, направляясь к ее двери. Холодный воздух ударил в лицо, но я почти не обратил внимания. Алиса застегнула куртку, чуть поежившись, и, когда я открыл дверь, покинула теплый салон авто. На секунду она задержалась рядом, вдохнула морозный воздух, и мы направились в маленькое кафе на набережной.

Снег тихо поскрипывал под ногами. Рядом — вода, темная, почти черная, и редкие огни отражались в ней дрожащими линиями.

Внутри было и правда уютно.

Теплый свет, мягкий полумрак, деревянные стены с легкой текстурой — всё выглядело живым, теплым, почти домашним. Милая обстановка, в которой хотелось задержаться подольше. Мы сели за столик у окна, как и говорила Алиса. За стеклом — холод, снег и ночь. А здесь — тепло и спокойствие.

Кругом были живые цветы — небольшие горшки с зеленью и аккуратными бутонами, что добавляло приятности в обстановку. Я помог Алисе снять пуховик, аккуратно стягивая его с ее плеч. На секунду мои пальцы коснулись ее шеи, и я почувствовал, как она едва заметно напряглась.

Я разделся сам, повесил вещи на вешалку рядом с нашим столиком и сел напротив моей пары. Не отрывая взгляда.

— Что будешь? — спросил я.

Алиса, даже не открывая меню, посмотрела на меня. Слегка наклонилась вперед, будто делилась секретом.

— Тут такие вкусные овощи гриль, — наклонилась в мою сторону. — Ты должен их попробовать.

— Уговорила, — усмехнулся я. — Что еще? Десерт?

— Нет, — махнула рукой. — Я сладкое не очень.

— О, как, — удивился я, чуть приподняв бровь. — Впервые встречаю девушку, что равнодушна к сладкому.

— Все бывает в первый раз, — улыбнулась Алиса.

И эта улыбка… Черт.

— Это правда, — кивнул я. — Но, может, что-то еще будешь? Коктейль, сок, лимонад? Или, может, что-то покрепче?

Я наблюдал за ней, ловя каждое движение, каждую эмоцию.

— Яблочный сок, — твердо ответила она.

— Как прикажете, — наигранно поклонился я, чуть склонив голову. — Еще пожелания?

— Будут, но для первого свидания достаточно.

Я усмехнулся, опираясь локтями о стол.

— Не надо так. Я должен знать обо всем, что тебе хочется.

— Зачем?

— Чтобы я знал, какие желания исполнять.

Алиса засмущалась так невинно, что я невольно задержал на ней взгляд дольше, чем нужно. Мне было безумно приятно делать ей приятно. Она сидела напротив…, и я не переставал восхищаться ее красотой. Рыжие пряди мягко выбивались из ее пучка, обрамляя лицо. Глаза сияли в теплом свете ламп, становясь глубже, ярче. А губы, с оттенком нежно-розового блеска…

Черт.

Так и манили прикоснуться к ним своими. Я любовался ей, не скрывая этого, а она от смущения не знала, куда спрятать глаза. Опускала взгляд, потом снова поднимала… и тут же отворачивалась.

К нам подошел официант, и я сделал заказ, не отрываясь от Алисы больше, чем на секунду.

— Пятнадцать минут, — с дежурной улыбкой сказал официант и удалился.

Она чуть подался вперед.

— У тебя есть братья или сестры?

— Нет. Я один в семье, — ответил я.

— Я тоже одна в семье, — с легкой грустью сказала Алиса, опуская взгляд.

— Хотела бы сестру или брата? — осторожно спросил я, чуть смягчив голос.

Она пожала плечами, смотря в сторону, будто представляя что-то.

— Да без разницы, если честно… Было бы весело в любом случае.

Я лишь улыбнулся почти незаметно.

И почему-то в этот момент поймал себя на мысли… что уже начинаю представлять ее частью своей жизни.

Мысль мелькнула внезапно, почти пугающе ясно. Я усмехнулся, опираясь локтями о стол, скрывая это за привычной легкостью.

— А ты? Хотел бы еще братьев и сестер?

— Не знаю, — задумался я, на секунду отводя взгляд, будто действительно пытаясь найти ответ. — Никогда не думал об этом. Мне и одному было хорошо.

Это была правда. Раньше.

— А родители чем занимаются?

— Отец медик, как и я. Пошел по его стопам, — я слегка пожал плечами. — А мама судья.

— Вау, — искренне удивилась Алиса, её глаза чуть расширились. — Очень классные профессии.

— Согласен, — кивнул я, позволяя себе короткую улыбку.

— А у меня только бабушка, — продолжала моя девочка.

Я замолчал. Не перебивал. Не задавал лишних вопросов. Она сама рассказывала о своей семье… А внутри у меня все неприятно сжималось.

Потому что я знал правду. И от этого становилось мерзко. Тяжело. Но духа не хватало сказать ей это. Я просто не мог…

— Бабушка была учителем в школе, а потом вышла на пенсию и теперь сидит дома и наслаждается жизнью, — с теплотой рассказывала Алиса.

В её голосе была мягкость. Уют. Она говорила о ней с любовью.

— А родителей я не знала.

Она посмотрела на меня — коротко, будто проверяя реакцию — и затем продолжила.

— Мама умерла при родах, — она обняла себя руками, словно инстинктивно защищаясь. — А папа не смог смириться с этим и покончил с собой.

Слова прозвучали спокойно… Слишком спокойно.

— Это тебе бабушка рассказала? — осторожно спросил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Да, — кивнула она.

Вот гадина! Мысль вспыхнула резко, ярко, обжигающе. Мало того, что убила её родителей… Так ещё и сочиняет.

Своими руками удавил бы. Я сжал челюсть, чувствуя, как внутри поднимается злость.

— Макс?

Голос Алисы вернул меня обратно. Видимо, она всё-таки увидела что-то на моем лице. Чёрт.

— Да?

— Что-то не так?

— Нет, — отрицательно кивнул головой, делая вдох, стараясь погасить эмоции. — Просто мне грустно, что тебе пришлось пережить это.

— Да, ничего, — улыбнулась она. Легко и беззаботно. — Я не знала своих родителей. Даже фоток нет.

Она пожала плечами.

— Так что скучать по тем, кого даже никогда в глаза не видела… не знаю. Мне как-то ровно, если честно.

Я внимательно смотрел на неё. Слишком ровно. Слишком спокойно для такой истории.

— Я пережила это, — продолжила она. — В детстве было грустно, конечно… особенно когда в детском садике на праздник «день мамы» ко всем приходили их мамы, а ко мне бабушка…

Она чуть улыбнулась, но в этой улыбке проскользнула тень.

— Но ничего. Значит, так нужно было.

— Малыш… — тихо сказал я, не выдержав, и взял её за руку в знак поддержки.

Её пальцы были тёплыми, нежными. И она не убрала руку.

— Вот ваш заказ.

К нашему столику подошел официант, аккуратно расставляя блюда. Запах сразу ударил в нос — тёплый, насыщенный, с легкими нотками специй и дыма.

— Приятного аппетита.

— Благодарим, — ответил я, коротко кивнув.

Овощи на гриле пахли очень вкусно. Аппетитно. По-домашнему. И на вкус оказались очень даже сносно. А вот Алиса… Алиса получала гастрономический оргазм. С удовольствием уплетала, не скрывая эмоций, полностью погружаясь в процесс.

Я не удержался и тихо рассмеялся, наблюдая за этим. Живо. Искренне.

— Что? — спросила она с набитым ртом, чуть нахмурившись.

— Ничего, — широко улыбнулся я, опираясь подбородком на руку. — Просто ты так аппетитно ешь.

— Вкусно же! — воскликнула она, даже не пытаясь оправдаться.

— Да, — кивнул я, не отрывая от неё взгляда.

Следом в ход пошел яблочный сок, который Алиса выпила за один присест. Легко. Быстро. Как будто действительно хотела его с самого начала.

А я… Я просто наслаждался ей. Каждым движением. Каждой эмоцией.

Прекрасная картина.

Макс.

Я на самом деле немного переживал за то, как пройдет наше первое свидание с Алисой. Мысли об этом крутились в голове еще до того, как я заехал за ней, и не отпускали до самого конца вечера. Конечно, я бы хотел сделать что-то масштабное и дорогое — благо финансы позволяют. Что-то, что запомнится. Впечатлит. Покажет, на что я способен.

Но получилось все спонтанно. Маленькое уютное кафе, мягкий свет, тихие разговоры вокруг…, и мы вдвоем. Без лишнего шума. Без пафоса. Только она… и я.

Может, так и правильно? Мысли об этом неожиданно отозвались внутри теплом. Но второе свидание будет точно по плану.

— Спасибо.

Из машины вышла Алиса. Холодный вечерний воздух тут же обнял её, заставив слегка поежиться. Я стоял рядом с ней, держа дверь рукой, не спеша отпускать этот момент.

— Тебе спасибо, — улыбнулся я. — Спасибо, что была со мной этим вечером.

Алиса мило улыбнулась. Её щеки чуть порозовели — от холода или от слов, я так и не понял.

— И еще, — добавил я, чуть помедлив, прежде чем сказать. — Я бы хотел забрать у тебя медальон. На время.

Слова прозвучали спокойнее, чем я себя чувствовал.

— Зачем? — смутилась Алиса.

Она чуть нахмурилась, будто уже догадывалась, что разговор сейчас уйдет не туда, куда ей хотелось бы.

— Я переживаю за тебя, — ответил я, делая шаг ближе, — и боюсь, что Тени придут за тобой.

Холод скользнул по позвоночнику даже от одной мысли об этом.

— Если не хочешь отдавать, то может… переедешь ко мне?

Слова вырвались быстрее, чем я успел их отфильтровать.

— Что? — удивилась она. — Макс, я все понимаю, но ты торопишь события.

Я тихо выдохнул, проводя рукой по затылку.

— Я не в том смысле, — оправдывался я. — В целях безопасности.

— Я большая девочка, — улыбнулась она. Легко. Спокойно. — Могу за себя постоять.

— Знаю, — кивнул я, но внутри это никак не успокаивало. — Но я не могу это так оставить.

Я вздохнул, чувствуя, как напряжение снова сжимает грудную клетку.

— Я так боюсь, что с тобой что-то случится.

— Что, например?

Она смотрела на меня с прищуром. Внимательно. Почти цепко. Будто уже знала, что я скрываю больше, чем говорю. И это было правдой.

— Тени? — уточнила она.

— Да.

Слово прозвучало глухо. Тяжело.

— Макс, я понимаю твои опасения, — она нежно взяла меня за руку.

Её пальцы легли на мои спокойно, уверенно. И это странным образом успокаивало… и одновременно ломало всё внутри.

— Но я не могу все время жить в страхе. У меня есть жизнь. — Она чуть сжала мою ладонь. — Если суждено им явиться, то ты ничто не сможешь сделать.

Я знал… Знал, что это правда. И сейчас это будто отсрочка. Временная. Хрупкая. И от этого становилось только тяжелее.

Я не сразу ответил. Просто смотрел на неё. На то, как она стоит напротив — уставшая, но спокойная. Будто уже всё решила. Холодный воздух обжигал кожу, но я почти не чувствовал его.

— Ты обещаешь быть осторожна? — тихо спросил я.

Она чуть улыбнулась.

— Обещаю

Короткое слово. Но я зацепился за него сильнее, чем хотел. Я кивнул. Пауза повисла, между нами. Та самая неловкая… и одновременно важная.

Алиса перемялась с ноги на ногу, потом посмотрела на подъезд, потом снова на меня.

— Ну… — тихо протянула она.

Я сделал шаг ближе Неосознанно. Просто, потому что не хотел, чтобы она уходила.

— Значит… до завтра? — спросил я.

— До завтра, — кивнула она.

Но не ушла. Я заметил это сразу. Её взгляд задержался на моем лице… Чуть дольше, чем обычно. И в груди что-то щёлкнуло. Я поднял руку и аккуратно убрал выбившуюся рыжую прядь за её ухо. Медленно. Почти осторожно. Она не отстранилась. Только выдохнула чуть глубже.

— Макс… — тихо сказала она.

Я не дал ей договорить. Наклонился ближе и мягко коснулся губами её губам. Легкий, теплый поцелуй. Но задержался на долю секунды дольше, чем нужно. Она замерла. А потом тихо усмехнулась, опуская взгляд.

— Ты сейчас очень стараешься быть милым, да?

— Получается? — тихо спросил я, не отступая.

Она подняла глаза. И в них мелькнуло что-то… тёплое.

— Получается.

Пауза.

— Спокойной ночи, Макс.

— Спокойной ночи, Алиса.

Она развернулась и направилась к подъезду. Я смотрел ей вслед. Пока она не скрылась за дверью. И только потом выдохнул. Потому что понимал — я уже слишком глубоко в этом.

Сев в машину, я понял, что безумно хочу её. Мысль пришла резко, болезненно — накрыла с головой, не оставляя пространства для логики. Не только физически… хотя видеть её в своей постели я хотел до дрожи. Перед глазами вспыхнули образы. Слишком яркие. Слишком живые. Представляя её под собой… На себе… Господи… Стояк.

Я тихо выдохнул сквозь зубы, сжимая руль сильнее, чем нужно. Но… дело было не только в этом. Я хотел видеть её и в других частях своего дома. Не случайной гостьей. Не временной. А своей.

В своей кухне.

В своей гостиной.

В своей жизни.

В качестве своей жены. Мысль была пугающе ясной. И слишком… правильной. А какой от неё запах… Я закрыл глаза на секунду, будто пытаясь поймать его снова. Не запах духов — хотя они у неё тоже приятные, мягкие, с едва уловимой сладостью.

Нет. Аромат её тела… Тёплый. Живой. Сводит с ума. Так и манит. Тянет ближе. Глубже. Мой Лигр бастует внутри меня. Рвётся к ней. Требует. Давит.

Я и сам хочу… Но, чёрт… как же сложно для меня, что она человек. Это мешает. Сдерживает. Я невольно вспомнил её…

Лилиан.

Образ всплыл сам собой — прошлое... Тогда было проще. Никаких сомнений. Никаких ограничений. Всё было… проще. Но это было давно. И уже неважно. В окно раздался стук. Резкий, выбивающий из мыслей.

— Привет.

Я повернулся и увидел Сэма. Тот стоял рядом с машиной, слегка сгорбившись от холода, и активно потирал ладони. Пар от его дыхания растворялся в ночном воздухе. Я опустил окно и посмотрел на него.

— Сэм? Ты чего тут?

— Позволишь? — он кивнул на пассажирское.

— Конечно.

Я разблокировал двери. Сэм, всё так же потирая ладони, быстро оббежал машину, открыл дверь и шустро сел рядом со мной на переднее сиденье. Холод вместе с ним на секунду ворвался в салон.

— Рад тебя видеть, — подул на руки Сэм, пытаясь согреться.

— Взаимно, — кивнул я, внимательно глядя на него. — Но в чем дело? — Я нахмурился. — Аверины подослали?

— Аверины? — искренне удивился он, даже повернулся ко мне всем корпусом. — Не понял.

— Тогда в чем дело?

— Я на задании был, — говорил Сэм, всё так же растирая ладони, будто только сейчас начал отходить от холода.

Я включил печку, направляя поток тёплого воздуха в его сторону, и посмотрел на друга.

— Следил за группировкой охотников. Тех, что следят за этим домом.

— Что?

Слова прозвучали резко. Внутри всё мгновенно сжалось.

— Ты не знал? — удивился Сэм. — Кирилл сказал следить.

— Сука… — выругался я сквозь зубы. — Серьёзно?

Злость поднялась резко, волной.

— Аверины знают, что некая группа охотников следит за домом Алисы и не соизволили сообщить мне?!

Я ударил ладонью по рулю.

— Сэм, ты меня, конечно, извини, я всё понимаю, твои братья и всё такое… но они что-то в край ахуели.

Я завёл мотор. Двигатель глухо заурчал. Резко выехал из двора Алисы и двинулся в сторону прайда. Снег под колесами заскрипел, фонари размазывались в окне.

— Макс, что происходит?

— Не делай вид, что не знаешь, — рыкнул я, даже не повернувшись.

— Макс, — серьёзно посмотрел на меня. — Я и правда не знаю.

Пауза.

— Напоминаю, что я был на задании последние несколько дней.

Я мельком глянул на Сэма.

Он не врал. И правда не в курсе. Я шумно выдохнул. И всё рассказал.

От и до. Про Алису. Про кулон. Про роль Теней в этом. Про Аарона. Рассказ получился длинный… И тяжёлый. Он тянулся всё время дороги, пока мы не доехали до КПП прайда.

— Ебать… — всё, что выдавил из себя Сэм, когда я закончил.

Он провёл рукой по лицу.

— Я сам хочу разобраться с ними. Личные мотивы, — посмотрел на меня Сэм.

Я бросил на него быстрый взгляд.

— Личные?

— Кирилл и Илья — мои двоюродные братья, — сказал он, сжав челюсть. — Но они не соизволили позвать меня на встречу с родным дедом.

Я на секунду замолчал. Картина сложилась мгновенно.

— Аарон.

— Да, — кивнул Сэм. — Яна моя мать. И она единственная дочь Аарона.

Он посмотрел вперёд.

— Следовательно… Аарон мой дед

Я не успел ничего сказать. К машине подошёл охранник и посмотрел на меня. Холодный, формальный взгляд.

— Прошу прощения, но главы запретили Вам проезд на территорию.

О. Даже так. Я только усмехнулся, медленно, без тени веселья.

— Пусти, я сказал, — зарычал Сэм.

Охрана переглянулась. Я видел их сомнения. С одной стороны — приказ. С другой — Сэм. И это был не просто выбор. Он не вожак… Но и далеко не последний. И, чёрт возьми, он саблезубый тигр. Сильнейший среди них.

— Мне повторить?! — огрызнулся Сэм, голос стал ниже, опаснее.

— Нет… простите.

Главный из охраны кивнул остальным. Ворота начали открываться. Медленно. Тяжело. Я нажал на газ. Машина рванула вперёд, заезжая на территорию прайда. Сказать честно? Я не хотел тут находиться. Каждый метр этого места сейчас вызывал раздражение. Но Авериным придётся ответить. Мы минули несколько улиц, поворотов и узких улочек. Фонари освещали дорогу рваными пятнами света. И вот он… Особняк Авериных.

Огромный. Холодный. Давящий.

Я сжал руль сильнее. Ну что ж… Поговорим.

Алиса.

— Привет, ба.

Я аккуратно закрыла за собой входную дверь, стряхивая с плеч мелкие снежинки. В квартире было непривычно тихо и тепло. Пахло сушёными травами, старым деревом и чем-то сладким — кажется, бабушка снова заваривала свой любимый чай с чабрецом.

Но уют рассыпался в ту же секунду, когда я подняла глаза.

Бабушка стояла прямо напротив меня, неподвижная, с поджатыми губами, и смотрела так пристально, будто пыталась заглянуть мне под кожу.

— В чем дело? — удивлённо спросила я.

— Опять была с ним?

Я устало закатила глаза.

— И не ври, — пригрозила она указательным пальцем. — Я видела вас у подъезда. И вы поцеловались.

Внутри сразу вспыхнуло раздражение.

— Прекращай, — резко отрезала я.

Сняв куртку, я повесила её на крючок и обула свои мягкие пушистые тапочки. Пол под ногами приятно согревал после мороза. Я направилась в комнату, надеясь закончить этот разговор, но бабушка, как тень, пошла следом.

— Бабуль, — я резко повернулась к ней. — Я помню твои слова и знаю, что ты переживаешь, но я уже не маленькая. И если что смогу за себя постоять.

— Не сможешь.

Её голос прозвучал слишком твёрдо. Без капли сомнения. Я нахмурилась.

— Я не чувствую от Макса какую-либо опасность. Он мил со мной, добр. И очень нежен.

На секунду перед глазами всплыло его лицо. Тёплый взгляд. Лёгкая улыбка. То, как осторожно он держал меня за руку, словно я могла рассыпаться от слишком сильного прикосновения.

— Детка, — тяжело вздохнула бабушка. — Все они такие, пока не наскучишь.

— Мне сказали, что я истинная пара его, — заявила я.

Слова сорвались раньше, чем я успела подумать. И реакция бабушки меня напугала. Она буквально побелела на глазах. Резко схватилась за сердце, покачнулась, будто ноги перестали её держать.

— Бабуль!

Я тут же подскочила к ней, подхватила под руку и осторожно усадила в кресло. Сердце у меня колотилось как сумасшедшее.

— Бабуль, ты чего?! — паниковала я. — Скорую?

— Нет, — отмахнулась она дрожащей рукой. — Я в порядке.

Но выглядела она совсем не в порядке.

— Ты что так реагируешь?

— Истинная пара… — ещё раз шёпотом повторила она, будто эти слова причиняли ей физическую боль. — Это ещё хуже.

— Почему?

Она медленно подняла на меня взгляд. Уставший. Испуганный.

— Истинная пара в мире оборотней — это родственная кровь. Ты его навеки! — она всё ещё держалась рукой за сердце. — Он тебя не отпустит. Никогда… Надо было тебя обучать, — тихо пробормотала она уже будто самой себе.

Я нахмурилась сильнее.

— Обучать?

— Да! — слишком громко выпалила бабушка. — Я бы так тебя точно уберегла бы.

— Обучать чему?

На её лице промелькнула досада. И что-то ещё. Вина? Страх? Она открыла рот, собираясь что-то сказать… но передумала. Тяжело вздохнула. Медленно поднялась с кресла. Я тут же хотела помочь ей, но она остановила меня коротким жестом ладони.

— Поздно… — едва слышно пробубнила она себе под нос.

И медленными шагами вышла из комнаты, закрыв за собой дверь. Я в полном непонимании снова опустилась на кровать. Что это сейчас вообще было?.. Обучать меня надо было? Чему? И что значит — Макс меня не отпустит?

Мысли роились в голове, как разъярённый улей. Я устало переоделась и направилась в ванную. Горячая вода быстро окутала тело приятным теплом, расслабляя мышцы. Пар поднимался вверх, заполняя комнату мягкой дымкой.

Я откинулась головой на край ванной и уставилась в потолок. Наконец-то тишина. Какое-то время мне действительно удалось ни о чём не думать. Просто лежать в горячей воде, слушать тихий шум капель и чувствовать, как напряжение понемногу уходит. Но потом мысли снова вернулись к нему.

К Максу.

К его рукам. Голосу. Взгляду. К тому поцелую у подъезда. Господи…

Выйдя спустя время из ванной, завернувшись в мягкую пижаму, я вдруг особенно остро осознала — мне его не хватает. Очень. Будто внутри действительно натянулась какая-то невидимая нить, которая всё сильнее тянула меня к нему.

Я взяла телефон и села на край кровати.

Смотрела на экран. Вздыхала. Несколько раз заходила в контакты… и снова выходила. Набрать его номер казалось одновременно самой правильной и самой опасной идеей в моей жизни.

В какой-то момент я решила, что лучше сначала выпью чаю. А потом уже, если желание не пройдёт… позвоню.

Я вышла из спальни и сразу заметила полоску света под дверью бабушкиной комнаты. Заглянув внутрь, я невольно улыбнулась. Бабушка мирно спала на диване, свернувшись клубочком. Лицо её наконец расслабилось, исчезла эта тревога во взгляде.

Тихо, стараясь не шуметь, я прошла в комнату, выключила торшер в углу, осторожно накинула на неё любимый клетчатый плед и так же тихо вышла обратно, прикрыв за собой дверь.

Пусть отдыхает, а завтра мы еще раз поговорим.

Я прошла на кухню, поставила чайник на газ и подошла к окну. На улице было спокойно. Ни метели, ни вьюги. Даже снег не падал и ветра не было.

— Красота… — тихо сказала я сама себе.

Чайник закипел, я быстро выключила его, чтобы не разбудить бабушку. Налила чай и вернулась в свою комнату. Слабый ночник освещал комнату. Я поставила бокал на стол, а сама села рядом в кресло.

Решила больше не гадать. Взяла телефон и набрала номер Макса.

Гудок. Два. Пять. Семь.

Он не отвечал. Я сбросила звонок и решила набрать еще. Но ответа снова не было… лишь гудки.

Может что-то случилось? Я начинала нервничать ведь предыдущие разы, когда я звонила ему он сразу брал трубку, а тут…

Макс.

Сэм попросил подождать в зале. А сам скрылся за стенами коридора, отправившись звать хозяев дома.

Я остался один посреди огромной гостиной. Высокие потолки, дорогая мебель, панорамные окна — всё здесь буквально кричало о власти и статусе Авериных. Обычно подобная роскошь меня не цепляла, но сейчас раздражала до скрежета зубов.

Я нервно провёл ладонью по лицу, пытаясь удержать зверя внутри. Не получалось. Лигр бесновался.

Перед глазами снова вспыхивали слова Сэма об охотниках возле дома Алисы. О том, что за ней следили. Что эти двое знали… и молчали.

В груди медленно закипала ярость.

Через пару минут в зал буквально влетел Илья с максимально недовольным видом. За ним уже спокойнее вошёл Кирилл, но по его напряжённому лицу было видно — разговор мирным не будет.

— Ты с первого раза не понял, что тебе тут больше не рады? — прорычал Илья, остановившись напротив меня.

Я медленно повернул голову в его сторону.

— Какого хуя вы следите за домом моей пары и не говорите мне?! — сжал кулаки. — Вы в край уже охуели, барсы. И что это за новости, что охотники пасут Алису?!

— Ты тон смени, — зверел вожак снежных барсов.

В воздухе будто искры посыпались.

— Ты мне не указ, — шагнул я ближе. — Буду говорить в том тоне, в котором посчитаю нужным.

— Давайте сохранять спокойствие, — вмешался Сэм, встав, между нами.

Он напоминал сейчас чёртового кота Леопольда со своим «давайте жить дружно».

Но не в этот раз, Сэм.

— Мы хотели убедиться, что это действительно Тени, — холодно произнёс Кирилл. — Поднимать панику раньше времени было бы глупо.

— Панику?! — рыкнул я. — Речь идёт о моей женщине!

— И именно поэтому мы следили за домом, — процедил Илья. — Мы бы сообщили тебе!

Я усмехнулся, но в этой усмешке не было ничего весёлого.

— Не строй из себя благородного спасителя. Если бы не Сэм, я бы вообще не узнал об этом.

— Потому что ты сейчас ведёшь себя не как врач и не как мужчина, — Илья сделал шаг ко мне почти вплотную. — А как бешеный зверь.

Тишина.

Опасная.

Звенящая.

Что-то внутри меня оборвалось. Лигр рванул наружу с такой силой, что я едва удержался.

— Повтори, — тихо сказал я.

— Бешеный зверь, — процедил Илья прямо мне в лицо.

И в следующую секунду он первым кинулся на меня.

Удар.

Мощный. Жёсткий.

Меня отбросило в сторону, прямо на стеклянный столик, который с грохотом разлетелся на куски.

— ИЛЬЯ! — рявкнул Кирилл.

Но было поздно.

Я вскочил мгновенно. В груди уже клокотал звериный рык. Кости начало ломать знакомой болью обращения.

— Ты сам напросился… — прошипел я.

Воздух в комнате словно стал тяжелее.

Илья зарычал в ответ, и уже через секунду человеческий облик начал исчезать. Белоснежная шерсть. Огромное мускулистое тело снежного барса. Острые клыки.

Я больше не сдерживался. Лигр вырвался наружу яростным ревом. Одежда треснула по швам, мышцы болезненно перестроились, а мир мгновенно наполнился запахами, звуками и звериной жаждой драки.

Громадный хищник рванул вперёд.

Мы столкнулись посреди зала с такой силой, что содрогнулся пол. Рык. Когти полоснули по мрамору. Барс вцепился мне в плечо, но я тут же опрокинул его на пол, впечатав массивной лапой в дорогой паркет.

Мебель летела в стороны. Осколки стекла хрустели под лапами. Кирилл уже тоже начал обращаться, готовый вмешаться, но, между нами, внезапно встал Сэм.

Точнее… не человек. Саблезубый тигр. Огромный. Чудовищный. Его рык прокатился по всему дому так, что стены дрогнули. Он врезался, между нами, буквально отталкивая нас друг от друга своей мощью.

— ХВАТИТ! — проревел Сэм.

Мы оба тяжело дышали, не сводя друг с друга горящих взглядов. Лигр внутри меня всё ещё требовал крови. Но слова Сэма пробились сквозь ярость.

— Вы совсем охуели?! — уже человеческим голосом рявкнул он. — Тени только этого и ждут! Чтобы мы начали рвать друг друга вместо того, чтобы защищать Алису и Нику если потребуется!

Имя Алисы ударило по мозгам сильнее ледяной воды. Я медленно отступил назад, всё ещё тяжело дыша. Илья тоже неохотно принял человеческий облик, продолжая сверлить меня убийственным взглядом. Разрушенный зал погрузился в тяжёлую тишину.

А потом я тихо, но отчётливо произнёс:

— Если с ней что-то случится…

Я сожгу этот мир вместе с Тенями.

Когда мы наконец успокоились, Илья молча ушел привести себя в порядок. В воздухе все еще стоял тяжелый запах крови, зверя и адреналина. Разодранный зал выглядел так, будто по нему пронесся ураган. Перевернутое кресло, глубокие царапины на паркете, разбитая ваза у стены. Отлично поговорили.

Сэм вернулся спустя несколько минут, держа в руках мою одежду из машины. Он бросил мне темную футболку и спортивные штаны, а сам устало провел ладонью по волосам.

— Вы оба психи, — пробормотал он себе под нос.

Я ничего не ответил. Быстро оделся и тяжело опустился на диван, откинув голову назад. Грудь все еще тяжело вздымалась после драки, а внутри продолжал бесноваться Лигр. Ему мало. Он все еще хотел рвать и ломать.

— В порядке? — спросил Сэм, протягивая мне бокал с янтарной жидкостью.

Стекло приятно охладило ладонь. Я молча кивнул, взял бокал и одним махом осушил его. Горло обожгло дорогим алкоголем, но это хотя бы немного остудило кипящую внутри ярость.

Напротив меня сел Кирилл. В руках — бутылка дорогого коньяка, на лице усталость, которую он пытался скрыть за привычным спокойствием. Только напряженные плечи выдавали его состояние.

Он молча разлил нам еще.

— Прежде всего мы должны извиниться, что не сообщили тебе, — Кирилл поднял на меня взгляд, а затем протянул мне бокал. — Я понимаю, что ты чувствуешь.

Я коротко усмехнулся, но в этой усмешке не было ничего веселого.

— Неужели, — все еще недовольно шипел я.

Кирилл выдержал мой взгляд.

— Мы действительно просто хотели убедиться.

Я сделал медленный глоток коньяка, чувствуя, как внутри снова начинает подниматься раздражение.

— Допустим, — холодно ответил я. — Но вам-то это зачем? Алиса моя, а не ваша, и моя забота оберегать ее.

В комнате снова повисло напряжение. Тяжелое. Давящее. Сэм устало потер переносицу, явно молясь всем богам, чтобы мы снова не сцепились.

Потому что мы уже обожглись, Макс, — тяжело выдохнул Кирилл. — Сначала появилась Ника. Потом кулон. Потом слухи среди охотников. А после — Алиса. Слишком много совпадений.

Я мрачно усмехнулся и покрутил бокал в руке. Янтарная жидкость плеснулась о стекло.

— И вы решили молча наблюдать?

— Мы решили сначала понять, насколько все серьезно, — спокойно ответил Кирилл. — Если бы это оказалось обычной слежкой мелких охотников, мы бы сами разобрались. Но…

Он замолчал.

— Но? — процедил я.

В этот момент в зал вернулся Илья. Волосы все еще были влажными после душа, на скуле алела свежая царапина, а взгляд оставался тяжелым и злым. Он молча подошел к бару, налил себе коньяк и только потом посмотрел на меня.

— Но они не просто следили за домом Алисы, — хрипло сказал он. — Они ждали.

В комнате повисла тишина. Даже Сэм перестал расхаживать по залу и медленно повернулся к брату.

— В смысле ждали? — нахмурился я.

Илья сделал глоток алкоголя и оперся бедром о край стола.

— Несколько раз охотники пытались подобраться ближе. Проверяли маршруты. Смотрели, кто приходит к дому. Кто уходит. Один из них даже пытался пробраться внутрь двора ночью.

У меня внутри все похолодело.

— Я начинаю закипать…

— Да потому что мы не знали, как это связано! — рыкнул Илья. — Думаешь, нам нравится происходящее?! После истории с Никой мы вообще не понимали, кто именно нужен Теням!

— Но теперь понимаете, — тихо сказал я.

Кирилл медленно кивнул.

— Теперь да.

Я поставил пустой бокал на стол чуть сильнее, чем стоило. Стекло глухо стукнуло о дерево.

— Тогда объясните мне одну вещь… — я поднял взгляд на братьев. — Почему охотники до сих пор живы?

Илья хищно усмехнулся.

— Потому что мы следили не только за ними.

— Что это значит?

Сэм нахмурился, явно начиная понимать что-то раньше меня. Кирилл устало потер переносицу.

— Мы хотели выйти на тех, кто ими управляет.

— На Теней, — тихо произнес Кирилл.

Я резко поднялся с дивана.

— Вы использовали дом Алисы как приманку?!

— Нет! — тут же рыкнул Илья, шагнув ко мне. — Не смей так говорить.

— А как мне это еще назвать?!

Воздух в комнате снова стал тяжелым. Напряжение буквально искрило, между нами. Сэм быстро поднялся, между нами.

— Так, нет. Второй раунд вы мне тут не устроите.

Я зло выдохнул, но заставил себя остаться на месте. Кирилл поднялся с дивана и подошел ближе.

— Макс, послушай внимательно. Мы поставили наблюдение вокруг дома. Наших людей. Лучших. Алиса под охраной круглые сутки.

— Без моего ведома.

— Потому что ты бы сорвался раньше времени, — честно ответил Илья. — Как сейчас.

Я хотел снова огрызнуться, но… черт возьми, он был прав. Я и сейчас еле держал себя в руках.

— Есть еще кое-что, — вдруг сказал Сэм.

Все посмотрели на него.

— Пока я следил за охотниками… я заметил странность.

— Какую? — нахмурился Ян.

Сэм медленно перевел взгляд на меня.

— Они не пытались навредить Алисе.

— Тогда что им нужно? — напрягся я.

Сэм помолчал пару секунд. А потом тихо произнес:

— Они ждали, когда кулон полностью пробудится.

Мои хорошие, хочу немного извиниться перед вами за то, что главы выходят реже и с задержками…

К сожалению, основная работа сейчас забирает очень много сил и времени, и иногда я буквально доползаю домой только чтобы поспать, но историю я не бросаю и не планирую бросать. Наоборот — у меня в голове сейчас столько моментов, сцен и стекла для вас, что самой не терпится все это показать.

Спасибо вам за ожидание, за прочтения и за то, что остаетесь со мной даже в моменты затишья. Я правда это очень ценю.

Буду стараться радовать вас главами чаще.

Макс.

Добрался до дома уже далеко за полночь. Город почти вымер — редкие машины, пустые улицы, желтый свет фонарей, падающий на мокрый от снега асфальт. Обычно ночная тишина успокаивала меня, но не сегодня. Сегодня внутри все еще кипело.

Дико устал после выяснений отношений с Авериными. Будто не драка была, а полноценная война.

Но, черт возьми, они правы лишь в одном… Я действительно стал вести себя, как дикий зверь.

Раньше во мне всегда был контроль. Рациональное мышление. Ледяное спокойствие. Спасибо профессии врача — в моей работе нельзя поддаваться эмоциям. Там цена ошибки человеческая жизнь.

А сейчас…

С появлением Алисы, моей истинной, все будто перевернулось с ног на голову. Я себя не узнаю. Срываюсь. Зверею. Теряю контроль от одной мысли, что ей может грозить опасность.

Я заглушил мотор и несколько секунд просто сидел в машине, упираясь ладонями в руль.

— Ну вот… — тяжело вздохнул я.

Телефон лежал рядом на пассажирском. Только сейчас я заметил значок беззвучного режима. Твою мать. Разблокировал экран и тут же увидел несколько пропущенных от Алисы.

Сердце неприятно кольнуло. Надеюсь, ничего не случилось. Я быстро глянул на часы. Поздно. Очень поздно. Вдруг разбужу ее звонком.

Пальцы сами открыли диалог.

«Прости, телефон был на беззвучном. Все хорошо?»

Сообщение ушло моментально. Ответа не было. Даже через полчаса.

Спит наверняка…

Поднявшись в спальню, я первым делом направился в душ. Горячая вода с шумом ударила по плитке и мгновенно окутала тело густым паром. Я уперся ладонями в холодную стену и закрыл глаза, позволяя воде стекать по плечам и спине.

На коже все еще оставались следы драки. Небольшие царапины, темные синяки, саднящие костяшки.

Илья тоже хорошо потрепал меня. Я усмехнулся себе под нос и провел рукой по мокрым волосам. Перед глазами снова всплыла Алиса. Ее улыбка в кафе. Румянец на щеках. То, как она смущенно отводила взгляд, когда я смотрел на нее слишком долго.

А потом — слова Аарона.

«Тени придут за ней.»

В груди снова неприятно сдавило.

Я выключил воду и какое-то время просто стоял в тишине ванной комнаты, слушая, как капли медленно стекают вниз. Странное чувство тревоги не отпускало. Будто что-то уже произошло… а я еще просто не знаю об этом.

Натянув домашние штаны, я завалился в кровать и снова потянулся к телефону.

Нет ответа.

Я еще несколько секунд смотрел на экран, а потом положил телефон на прикроватную тумбу и буквально отключился.

Но спал я отвратительно.

Всю ночь ворочался, то просыпаясь, то снова проваливаясь в тяжелый сон. Снились какие-то обрывки. Темный лес. Кровь на снегу. Алиса, зовущая меня по имени. И чувство… липкого страха.

Я резко проснулся под утро, тяжело дыша. Комната была погружена в серый зимний полумрак. Голова гудела так, будто я вообще не спал. Я сел на край кровати, машинально потянулся к телефону и снова проверил сообщения.

Ничего. Ноль сообщений. Время — семь утра. Оно и понятно, рано еще. Спит наверняка.

Я провел ладонью по лицу и тяжело выдохнул.

Сегодня мне нужно сгонять в больницу. Некоторые дела требуют моего личного присутствия. Но почему-то внутри все сильнее росло ощущение, что день будет очень плохим.

С трудом поднявшись с кровати, я медленно спустился вниз. Дом встретил меня привычной тишиной. Большой. Просторный. И почему-то впервые за долгое время — слишком пустой.

Раньше меня это устраивало.

Сейчас нет.

Я прошел на кухню, щелкнул выключателем, и теплый мягкий свет залил темное помещение. Огромная кухня с белым мраморным островком, встроенной техникой и панорамными окнами выглядела идеально… но безжизненно.

Взгляд сам зацепился за второй стул у островка.

Черт.

Я поймал себя на мысли, что представляю здесь Алису. Сонную. В моем худи. С кружкой чая в руках.

Лигр внутри довольно заворчал от этой картинки.

— Совсем уже, — тихо усмехнулся я сам себе.

Открыв холодильник, я несколько секунд тупо смотрел внутрь, пытаясь вспомнить, что вообще обычно едят люди по утрам. В итоге достал яйца, бекон, сыр и тесто для вафель.

Готовка всегда странно успокаивала меня. Почти как операция. Те же точные движения, концентрация, порядок.

Кофемашина тихо загудела, наполняя кухню ароматом крепкого кофе. На сковороде зашипел бекон. Вафельница нагрелась, и спустя несколько минут по дому уже разносился сладковатый запах свежих венских вафель.

Я стоял у плиты, переворачивая завтрак, и снова смотрел в телефон.

Ничего. Ни сообщения. Ни звонка. Тревога внутри неприятно царапала ребра.

Может спит. Может обиделась. А может…

Нет.

Я резко оборвал собственные мысли. Не накручивай себя.

Поставив тарелку на стол, я заставил себя хоть немного поесть. Но аппетита толком не было. Даже кофе не помогал прийти в себя.

Собравшись, я накинул темное пальто, взял ключи от машины и вышел на улицу.

Утро встретило морозным воздухом. Небо было затянуто тяжелыми серыми тучами, а под ногами тихо скрипел снег. Машина завелась с первого раза, и уже через несколько минут я ехал по просыпающемуся городу.

Люди спешили на работу. Кто-то стоял на остановках с сонными лицами, кто-то торопливо заходил в кофейни. Обычное зимнее утро.

Только внутри меня все сильнее росло странное напряжение.

Сегодня мне действительно нужно было появиться в клинике лично. Помимо обычной работы, предстояло встретиться с представителями фармацевтической компании — мы запускали новое отделение реабилитации после тяжелых операций. Плюс несколько сложных пациентов требовали моего контроля. Один мужчина после аварии все еще находился в нестабильном состоянии, и ночью мне уже присылали результаты его анализов.

Работа всегда помогала отключать голову. Но не сегодня. Даже подъезжая к клинике, я снова проверил телефон.

Пусто.

Сжав челюсть, я заглушил мотор и поднял взгляд на огромное стеклянное здание больницы. А чувство тревоги внутри стало еще сильнее.

Утро в клинике, как и всегда, начиналось не с кофе.

С хаоса.

Стоило мне переступить порог административного корпуса, как навстречу уже вылетела Алина — старшая медсестра хирургического отделения. Высокая, собранная, с неизменным планшетом в руках и нервно затянутым хвостом.

— Доброе утро, Макс, — быстро проговорила она, подстраиваясь под мой шаг. — По третьему этажу пришли результаты проверки оборудования, и еще представители фармацевтической компании ждут вас в конференц-зале. Плюс страховая прислала бумаги по вчерашнему случаю.

— Конечно прислала, — устало усмехнулся я, снимая пальто. — Было бы странно, если бы сегодня никто не решил испортить мне жизнь.

Алина тихо рассмеялась.

— И еще вас очень хочет видеть Артур Николсон.

— Тогда день официально начался.

Я отдал пальто охране и двинулся дальше по длинному светлому коридору. Кругом привычная стерильная чистота, запах антисептика, приглушенные разговоры персонала и быстрые шаги врачей. Все это всегда действовало на меня почти успокаивающе. Клиника была местом, где я умел контролировать ситуацию. Где все подчинялось логике, анализам, диагнозам и цифрам.

В отличие от моей жизни сейчас.

Пока мы шли по коридору, сотрудники здоровались со мной. Кто-то кивал уважительно, кто-то просил подпись, кто-то пытался задать вопрос буквально на ходу. Я отвечал автоматически, но мысли снова и снова возвращались к Алисе.

Почему она звонила ночью?

Почему не написала потом?

И почему меня до сих пор не отпускает это мерзкое чувство тревоги внутри?

Мой Лигр с самого утра был беспокойным. Слишком беспокойным.

Я зашел в конференц-зал. За длинным столом уже сидели трое мужчин в дорогих костюмах и девушка с ноутбуком. Представители фармацевтической компании сразу оживились при моем появлении.

— Макс, рады встрече.

— Взаимно, — спокойно ответил я, занимая место во главе стола.

Началось обсуждение новых контрактов, поставок препаратов, финансирования исследований. Они говорили уверенно, красиво, профессионально. Я слушал, задавал вопросы, просматривал документы.

— Нас интересует расширение сотрудничества именно с вашей клиникой, — продолжал один из представителей. — У вас один из лучших показателей по региону.

— Потому что мы лечим людей, а не продаем таблетки, — холодно ответил я.

Мужчина неловко кашлянул.

Алина, сидевшая чуть в стороне, едва заметно спрятала улыбку.

Спустя почти час переговоров я наконец вернулся в кабинет. Огромные панорамные окна выходили на зимний город. Серое небо, медленно ползущие машины, снег на крышах.

Я сел за стол и устало потер переносицу.

На столе уже лежала новая стопка документов. Отчеты, договоры, запросы, финансовые сводки.

Работа никогда не заканчивалась.

Я подписывал бумаги почти механически, иногда делая пометки ручкой на полях. В кабинете было тихо. Только шелест страниц и слабый гул вентиляции.

Телефон, лежавший рядом, внезапно завибрировал.

Мое сердце почему-то дернулось раньше, чем я успел посмотреть на экран.

Алиса.

Я моментально взял трубку.

— Алиса?

С другой стороны, несколько секунд была тишина. Тяжелое, сбивчивое дыхание.

А потом ее дрожащий голос.

— Макс… бабушка умерла.

Алиса.

Утро началось совершенно обычно.

Я проснулась, лениво потянулась под теплым одеялом и первым делом взяла телефон. Экран сразу загорелся сообщениями от Макса. От одного только его имени внутри стало чуть теплее.

Я невольно улыбнулась. Хотела уже открыть клавиатуру и ответить ему что-нибудь колкое, но вдруг замерла.

Тишина.

Странная. Давящая.

Я нахмурилась и прислушалась.

На часах почти девять утра. В это время бабушка обычно уже вовсю хозяйничала на кухне: гремела кастрюлями, слушала старое радио и тихонько подпевала каким-нибудь советским песням. Иногда пахло свежими сырниками, иногда блинами или кашей. И так было всегда.

Каждое утро сколько я себя помню. Но сейчас… ничего. Ни звука. По спине пробежал неприятный холодок.

Я медленно поднялась с постели, накинула теплую кофту и вышла из комнаты. В квартире стояла непривычная, почти звенящая тишина. На кухне пусто. Чайник холодный. Радио выключено.

Я перевела взгляд на дверь бабушкиной комнаты. Закрыта. Сердце вдруг забилось быстрее.

— Бабуль?.. — тихо позвала я, подходя ближе.

Ответа не было.

Я осторожно толкнула дверь и заглянула внутрь. В комнате царил полумрак — плотные шторы почти не пропускали зимний свет. Бабушка лежала на кровати в той же позе, в которой я видела ее ночью. Казалось, она просто спит.

Я выдохнула. Значит, все нормально. Просто устала после вчерашнего разговора. Но уже через секунду что-то внутри меня болезненно сжалось.

Цвет лица. Слишком бледный. Неживой.

— Бабушка?..

Я подошла ближе. Медленно. Осторожно. Будто боялась того, что могу увидеть. Ее грудная клетка не поднималась.

Совсем.

— Ба…

Мои пальцы дрожали, когда я коснулась ее руки в поисках пульса. Холодная. Каменная. Пульса нет.

Мир будто рухнул в одну секунду.

Я резко отшатнулась назад, едва удержавшись на ногах. В ушах зазвенело, дыхание сбилось, а слезы сами хлынули по щекам горячим потоком.

— Бабуль… — всхлипнула я, закрывая рот ладонью. — Ну ты чего… открой глаза… пожалуйста…

Но она не открыла. Комната вдруг стала чужой. Страшной. Пустой. Я не помню, как вышла оттуда. Ноги были ватными, руки тряслись так сильно, что даже стена в качестве опоры казалась бесполезной. В голове шумело. Мысли путались.

Скорая.

Нужно вызвать скорую.

Я вернулась в свою комнату, схватила телефон и снова увидела сообщения от Макса. Даже не думая, нажала на вызов.

Он ответил почти сразу.

— Алиса?

И только услышав его голос, я окончательно сломалась.

— Макс… — выдавила сквозь слезы. — Бабушка умерла…

На том конце повисла тяжелая тишина. А потом его голос. Резкий. Собранный.

— Буду через пять минут.

Я даже не успела сказать ему номер квартиры и этаж — связь оборвалась. А дальше все было как в тумане…

Я медленно сползла по стене на пол. Колени подогнулись сами собой, будто тело просто перестало меня держать. И вдруг пришло странное осознание — я ничего не чувствую.

Вообще ничего. Ни боли. Ни паники. Ни истерики. Будто кто-то внутри меня нажал паузу на все эмоции сразу.

Я сидела на холодном полу, смотрела в одну точку и даже собственное дыхание почти не слышала. В ушах стоял глухой шум, а мысли превратились в вязкую кашу.

Это неправда.

Не может быть правдой.

— Малыш!

В следующую секунду передо мной оказался Макс. Я даже не услышала, как открылась входная дверь и как он вошел в квартиру. Он опустился рядом со мной на колени и тут же притянул к себе, крепко обнимая.

Только тогда меня прорвало.

— Она умерла… — прошептала я дрожащими губами, вцепившись пальцами в его куртку. — Макс… она умерла…

— Тш-ш-ш… — тихо выдохнул он мне в макушку, крепче прижимая к себе. — Я здесь. Слышишь? Я рядом.

Его голос был низким, спокойным. Уверенным. Тем самым голосом врача, который привык держать контроль даже в самых страшных ситуациях.

Но я чувствовала, как напряжено его тело. Как сильно он сжимает челюсть.

— Я не понимаю… — всхлипнула я. — Вчера она говорила со мной… а сегодня… сегодня…

Слова ломались. Горло сдавливало так сильно, что дышать становилось больно. Болезненный ком в глотке резал.

Макс осторожно взял мое лицо в ладони, заставляя посмотреть на него.

— Алиса, послушай меня внимательно, — мягко сказал он. — Сейчас тебе нельзя оставаться одной со своими мыслями. Хорошо? Дыши. Медленно. Вместе со мной.

Я смотрела на него сквозь пелену слез и пыталась сделать вдох.

— Вот так… умница… еще раз.

Он большим пальцем аккуратно стер слезу с моей щеки.

— Это не твоя вина, слышишь? Ты ничего не могла сделать.

И почему-то именно эти слова ударили сильнее всего. Я зажмурилась и снова прижалась к нему, пытаясь спрятаться от происходящего в его объятиях.

Макс еще несколько секунд просто держал меня, позволяя выплакаться, а потом его взгляд изменился. Стал собранным. Профессиональным.

Врач.

Он осторожно поднялся на ноги и помог встать мне.

— Посиди здесь, малыш. Хорошо?

Я молча кивнула.

Макс медленно направился в комнату бабушки. Его шаги были тихими, но уверенными. Через приоткрытую дверь я видела, как он подошел к кровати и замер.

Несколько секунд он просто смотрел на нее. Потом аккуратно коснулся шеи, проверяя пульс, посветил фонариком телефона в глаза, внимательно осмотрел лицо и руки.

Профессионально.

Четко.

Без лишней суеты.

Но я слишком хорошо уже знала Макса, чтобы не заметить, как тяжело он выдохнул. Он прикрыл бабушку пледом до груди и ненадолго опустил взгляд.

Из уважения. Из человечности. Потом вышел обратно ко мне.

— Она ушла во сне, — тихо сказал он. — Скорее всего сердце. Быстро и без боли.

Я судорожно втянула воздух.

— Ты уверен?..

— Да.

Макс сел передо мной на корточки и снова взял мои руки в свои.

— Сейчас я вызову нужные службы и все улажу. Тебе не нужно ни о чем думать, хорошо? Я все сделаю сам.

И в этот момент я поняла — если бы не он, я бы просто сломалась окончательно.

— А потом?

Макс внимательно посмотрел на меня. В его взгляде было столько напряжения и одновременно такой осторожной нежности, что у меня болезненно сжалось сердце.

— А потом мы поедем ко мне, — спокойно сказал он. — Одну я тебя точно не оставлю.

Я даже не попыталась спорить.

Не было ни сил, ни желания что-либо решать самой. Мир вокруг будто рассыпался на куски, а я просто стояла среди этих обломков и не понимала, как жить дальше.

К нему домой — значит к нему домой.

Сейчас я полностью доверилась Максу. Позволила ему взять все в свои руки. И, наверное, впервые за долгое время почувствовала странное облегчение от того, что рядом есть человек, на которого можно опереться.

Пусть бабушка и твердила, что он опасен. Пусть предупреждала. Но сейчас именно Макс был единственным, кто держал меня на плаву.

— Я тебе сейчас дам успокоительное, хорошо? — мягко произнес он, внимательно глядя мне в глаза.

Я лишь слабо кивнула.

— Я спущусь к машине и принесу аптечку, хорошо?

— Да…

— Я быстро.

Он осторожно коснулся моей щеки кончиками пальцев, будто проверяя, не рассыплюсь ли я прямо сейчас, а затем поднялся и стремительно вышел из квартиры.

Через несколько секунд хлопнула входная дверь.

И я снова осталась одна.

Тиканье часов казалось невыносимо громким. Тишина давила со всех сторон. Я сидела на диване, смотрела в пустоту и чувствовала, как внутри медленно разрастается эта страшная, глухая боль.

Бабушки больше нет. От этой мысли хотелось кричать.

— Я тут.

Я даже не заметила, как он вернулся.

Не прошло и пары минут, как Макс уже снова сидел рядом со мной. От него тянуло морозным воздухом улицы и знакомым древесным парфюмом. В руках — небольшая черная аптечка.

Он достал блистер с таблетками, аккуратно выдавил одну и протянул мне вместе со стаканом воды.

— Это поможет.

Я послушно взяла таблетку дрожащими пальцами.

— Что это?..

— Атаракс, — спокойно ответил Макс. — Хорошее мягкое успокоительное. Не переживай, тебе от него не станет плохо. Просто немного снимет тревогу и поможет организму не уйти в полный стресс.

Он говорил ровно, уверенно, профессионально. Как врач. Но при этом в каждом его движении чувствовалась забота.

Настоящая.

Живая.

Я проглотила таблетку и сделала несколько глотков воды. Макс осторожно забрал у меня стакан, поставил его на столик, а потом снова сел ближе и мягко притянул меня к себе.

— Умница, — тихо сказал он.

Я уткнулась лбом ему в плечо, а он бережно провел ладонью по моим волосам, успокаивая. Медленно. Нежно.

Потом наклонился и легко поцеловал меня в лоб. Так осторожно, будто я была чем-то хрупким. И именно в этот момент я впервые за это утро почувствовала себя не одинокой. Не брошенной.

Макс крепче прижал меня к себе.

— Я уже вызвал своих людей, — тихо произнес он. — Они помогут со всеми формальностями, и все организуют. Тебе не нужно об этом думать, хорошо?

Я лишь молча кивнула.

— Когда они приедут, побудь пока в комнате, малыш, — продолжил он мягко. — Я не хочу, чтобы ты сейчас видела все это. Я сам разберусь.

— Хорошо, — тихо ответила я.

Я забралась под одеяло, а Макс пошел открывать дверь людям в белых халатах.

Дорогие друзья, я хочу пригласить вас в долгий и захватывающий путь. Впереди у нас целая трилогия, три книги, каждая из которых откроет новые горизонты: мир ангелов, мир демонов и, наконец, их столкновение. Это мой шаг в новое амплуа, и я очень хочу, чтобы вы были со мной в этом путешествии. Помимо истории о снежных барсах, я открываю для вас другой мир — мир ритуалов, выбора и преображения. Пристегните ремни — мы отправляемся в«Вкус вечности». Оставайтесь со мной — будет волшебно!

Аннотация.

В день своего двадцатилетия Ребекка умерла. А затем открыла глаза… в раю.

Теперь её судьба предрешена — стать невестой Бога и навсегда забыть о земной жизни. Но небеса оказываются совсем не такими, какими их представляют люди.

За золотыми вратами скрывается мир ангелов, древних законов и тайн, о которых смертным знать не положено. Здесь даже крылья не делают душу чистой, а чувства способны стать самым страшным грехом.

А потом в её жизни появляется он.

Ангел, рядом с которым впервые хочется нарушить все запреты.

Когда сердце начинает тянуться к тому, кого нельзя любить, даже вечность перестаёт казаться спасением.

«Вкус вечности. Небесный завет»

История о запретной любви, искушении и падении, которое начинается… в раю.

P.s. Книга будет доступна после завершение "Белый зверь Алисы." Сейчас предлагаю Вам ознакомиться с прологом и добавить будущую историю в библиотеку.

Макс.

Скорая приехала быстро.

Я услышал приглушенный звук подъезжающей машины еще до того, как в дверь постучали. Алиса в этот момент сидела в своей комнате, завернувшись в плед, и смотрела куда-то перед собой пустым взглядом. Таблетка начала действовать — дыхание стало ровнее, дрожь немного ушла, но внутри ее все равно ломало.

И я чувствовал это.

Слишком хорошо чувствовал.

— Побудь здесь, Алис, — тихо сказал я, присев перед ней на корточки. — Я сам все улажу.

Она медленно кивнула.

Боже… какая же она сейчас беззащитная и потерянная.

Я осторожно коснулся губами ее виска и поднялся на ноги.

В прихожей уже стояли мои люди. Не государственная бригада. Свои. Те, кому я доверял. Те, кто умели держать язык за зубами и работать быстро, спокойно и без лишних вопросов.

— Макс, — негромко произнес Рич, высокий мужчина лет сорока в темно-синей медицинской форме. — Соболезную.

Я коротко кивнул.

— Работайте аккуратно. В квартире девушка в тяжелом состоянии. Без лишнего шума.

— Понял.

Они сразу стали собранными. Четкими. Профессиональными.

Я пропустил их в комнату бабушки и сам зашел следом.

Тело лежало все так же спокойно. Будто она действительно просто спала. Морщинистые руки сложены на груди, седые волосы аккуратно рассыпались по подушке.

Тихая смерть.

Наверное, именно такую многие хотели бы для себя.

Один из медиков осторожно раскрыл чемоданчик и начал стандартный осмотр. Проверка реакции зрачков, фиксация времени, первичная оценка состояния тела. Второй уже доставал документы.

Я автоматически включился в процесс. Профессиональная деформация.

Когда работаешь врачом столько лет, мозг сам переходит в режим контроля. Даже если внутри все кипит.

— Температура тела уже значительно снижена, — спокойно произнес Рич. — По времени примерно несколько часов назад.

Я молча кивнул. Я и без него это понимал. Скорее всего она умерла еще ночью. Тихо. Во сне.

И Алиса все это время была рядом…

Черт.

Я тяжело выдохнул и потер переносицу. Внутри поднималась злость. На ситуацию. На судьбу. На эту проклятую жизнь, которая будто специально ломала Алису раз за разом.

Сначала родители. Теперь бабушка. И ведь Алиса даже не знает всей правды.

Я невольно вспомнил рассказ Аарона. Испуганную женщину с младенцем на руках. Охотницу, которая не смогла убить ребенка. Побег. Ложь длиною в жизнь.

А теперь эта женщина лежит мертвая в маленькой темной комнате. И, как бы я ни злился на нее за ложь Алисе… сейчас мне было ее жаль. Она прожила всю жизнь в страхе.

Я подошел к окну и чуть отодвинул штору. За стеклом медленно падал снег. Крупные хлопья лениво кружились под серым небом.

Тихо.

Слишком тихо.

— Макс, документы готовы, — отвлек меня голос Рича.

Я обернулся.

Тело уже аккуратно накрыли светлой простыней. Без грубости. Без суеты. С уважением.

Так, как и должно быть.

— Транспортировка через черный выход? — уточнил он.

— Да. Не хочу, чтобы Алиса это видела.

— Понял.

Я снова кивнул и вышел из комнаты. На секунду остановился в коридоре, прикрыв глаза.

Лигр внутри меня метался. Рвал когтями грудную клетку. Хотел к Алисе. Проверить ее. Убедиться, что она не сломалась окончательно.

И я понимал почему. Она моя. Моя женщина. Моя пара. От одной мысли, что ей сейчас больно, у меня внутри все зверело.

Я тихо открыл дверь ее комнаты.

Алиса сидела в кресле, подтянув колени к груди. Огромная кофта скрывала ее хрупкое тело, рыжие волосы растрепались, а глаза покраснели от слез.

Она подняла на меня взгляд.

Господи… У меня сердце сжалось. Я медленно подошел к ней и опустился рядом на корточки.

— Они уже уезжают, малыш, — тихо сказал я. — Тебе не нужно выходить.

Она несколько секунд просто смотрела на меня. А потом вдруг прошептала:

— Я теперь совсем одна?

Удар под дых. Я осторожно взял ее ладони в свои и крепко сжал.

— Нет, — твердо сказал я, глядя ей прямо в глаза. — Больше нет.

Я никогда не брошу тебя.

— Твои люди уже закончили? — устало спросила она.

— Да, они всё оформили и проконтролируют дальше все. Тебе сейчас не нужно об этом думать.

Она медленно кивнула, будто слова доходили до нее с трудом.

— Я соберу тебе вещи на первое время, хорошо?

— Угу…

Я поднялся и открыл шкаф. В комнате всё еще витал ее запах — легкий, теплый, с нотками ванили и чего-то цветочного. Живой. Домашний.

Сердце болезненно кольнуло от мысли, что еще вчера здесь была ее бабушка.

Я доставал вещи аккуратно, складывая их в дорожную сумку. Свитера. Домашние футболки. Зарядка для телефона. Косметичка. Любимая кружка с каким-то смешным котом — ее я тоже зачем-то положил.

Потому что хотел, чтобы у нее рядом было хоть что-то свое. Алиса молча наблюдала за мной.

— Не смотри так, — попытался мягко улыбнуться я. — Я врач, а не профессиональный упаковщик чемоданов. Если что-то забуду — не ругайся.

На ее губах появилась едва заметная тень улыбки. И Господи… даже сейчас она была невероятной.

Я застегнул сумку и подошел к ней.

— Готова?

Она глубоко вдохнула, оглянулась по комнате и вдруг замерла взглядом на фотографии в рамке.

Я понял всё без слов. Подошел ближе и осторожно коснулся ее плеча.

— Солнышко…

Она резко прижалась ко мне, спрятав лицо у меня на груди.

— Я осталась одна, Макс…

Эти слова ударили сильнее любого удара. Я крепче обнял ее, прижимая к себе.

— Нет, — тихо сказал ей в макушку. — Больше нет.

Она всхлипнула, а я прикрыл глаза, чувствуя, как внутри поднимается почти звериная потребность защитить ее от всего мира.

От боли.

От Теней.

От правды, которая вот-вот рухнет ей на голову.

Я осторожно поцеловал ее в висок.

— Я рядом. Слышишь? Теперь всегда рядом.

Она ничего не ответила. Только сильнее сжала пальцами ткань моего свитера. Она медленно отстранилась, взяла джинсы, висящие на стуле, натянула, не торопясь и неспеша вышла из комнаты.

Спустя несколько минут я помог ей надеть пуховик, сам оделся и взял сумку.

Когда мы вышли из квартиры, Алиса вдруг остановилась у двери. Долго смотрела на нее.

Слишком долго.

Я понимал, что сейчас творится у нее внутри. Эта квартира была ее домом. Единственным местом, где она чувствовала себя в безопасности.

А теперь всё изменилось. Я мягко переплел наши пальцы.

— Пойдем.

Она кивнула.

Мы медленно спустились вниз. На улице было морозно. Воздух обжигал легкие, а снег тихо скрипел под ногами. Небо затянуло тяжелыми серыми облаками.

Я открыл перед ней дверь Гелендвагена и помог сесть. Только когда сам сел за руль, заметил, как Алиса дрожит.

Я тут же включил подогрев сидений и печку сильнее.

— Тебе плохо? — нахмурился я.

— Нет… просто всё как будто не по-настоящему.

Я понимающе кивнул.

— Это шок. Так бывает.

Она смотрела в окно невидящим взглядом.

— Макс…

— М?

— А если бы я вчера осталась с ней подольше… что-то изменилось бы?

Вот он. Самый страшный вопрос. Я крепче сжал руль.

— Нет, солнышко, — мягко ответил я. — Не изменилось бы.

— Откуда ты знаешь?

Потому что я врач. Потому что видел ее цвет кожи. Потому что понял всё почти сразу.

Но вслух я сказал иначе.

— Потому что иногда мы просто не можем ничего изменить. Как бы сильно ни хотели.

Алиса отвернулась к окну, а я бросил на нее быстрый взгляд. Беззащитная. Разбитая. И все равно пытающаяся держаться.

У меня внутри все рвало от желания забрать ее боль себе. Я протянул руку и осторожно накрыл ее ладонь своей.

— Сегодня тебе не нужно быть сильной, хорошо? Я справлюсь за нас двоих.

Алиса.

Ехали мы почти всю дорогу молча. В салоне тихо играла какая-то спокойная музыка, а за окнами медленно тянулся зимний город. Я была непривычно спокойна из-за успокоительного, и меня это даже радовало. Мне страшно снова чувствовать… Страшно снова провалиться в ту боль, что накрывала волнами.

У меня больше нет родных.

Эта мысль никак не укладывалась в голове. Будто кто-то просто взял и вырвал кусок моей жизни. Я не могла принять это. Не могла принять смерть бабушки. Еще вчера она разговаривала со мной, ворчала, смотрела своим строгим взглядом… а сегодня ее нет.

Покинув черту города, мы выехали на ровную трассу. Город остался позади, уступая место сплошной зимней дороге. Снег по обочинам серебрился под солнцем, а где-то вдали виднелись высокие ели.

— Ты живешь не в городе? — спросила я, повернув голову к Максу.

Он одной рукой держал руль, второй лениво постукивал пальцами по кожаной обивке.

— Нет, — коротко глянул на меня. — В десяти минутах от него.

Понятно.

Проезжая мимо заснеженных полей и леса, я немного отвлеклась. Рассматривала пейзажи за окном. Голые ветви деревьев были покрыты инеем, снег мягко искрился под светом солнца, а где-то вдали виднелись редкие огоньки домов. В машине было тепло, уютно. Пахло мужским парфюмом Макса и чем-то древесным. Спокойным. Надежным.

Через те самые десять минут мы свернули с трассы на небольшую дорогу, уходящую вглубь лесополосы. Снег здесь был почти нетронутым, а фонари стояли редко, создавая ощущение полной уединенности.

Еще пара минут — и вот мы уже на территории дорогого частного сектора. Много больших домов с высокими заборами, подсветкой и охраной. Все выглядело дорого, красиво и… слишком идеально. Прям как в поселении Ники. Тут не так масштабно, но не менее впечатляюще.

— Приехали.

Макс остановился напротив высоких автоматических ворот. Металл мягко блеснул в свете солнечных лучей. Через пару секунд раздался едва слышимый механический гул, и ворота медленно поползли вверх.

Когда дорога открылась, машина плавно въехала во двор.

Я сразу замерла, рассматривая огромный особняк перед собой. Дом выглядел как с картинки из дорогого журнала. Светлый камень, высокие панорамные окна, колонны у входа, мягкая теплая подсветка вдоль дорожек. Все вокруг было укрыто снегом, а на ветках деревьев мерцали маленькие гирлянды. Настоящая зимняя сказка.

У меня даже рот приоткрылся от удивления.

— Это твой дом!? — задала я, наверное, самый глупый вопрос в своей жизни.

Макс тихо усмехнулся.

— Ага, — улыбнулся он, заезжая в просторный гараж.

Наконец машина остановилась. Двигатель затих, и в салоне повисла уютная тишина. Макс повернулся ко мне.

— Добро пожаловать.

Он первым вышел из машины, а затем открыл дверь с моей стороны и протянул руку. Я осторожно вложила ладонь в его теплую руку и выбралась наружу.

В гараже оказалось неожиданно тепло и идеально чисто. Даже воздух тут был приятным. Пахло деревом, чем-то свежим и дорогой автомобильной химией. На полках все стояло ровно по местам: инструменты, коробки, какие-то детали. Ни пыли, ни разбросанных вещей.

Я привыкла, что гараж — это всегда хаос. Грязь, запах бензина, старые банки, вечный бардак. А здесь… словно отдельная комната в доме.

— Вау, даже тут у тебя порядок, — невольно усмехнулась я, оглядываясь.

— А как же, — с гордостью ответил Макс.

Он забрал мою сумку из машины и мягко кивнул в сторону двери. Мы прошли через небольшую дверь и оказались внутри дома.

Я замерла уже в коридоре.

Светлый интерьер буквально поражал. Высокие потолки, теплое освещение, светлые стены, деревянные балки и огромные окна, за которыми виднелся заснеженный двор. Пол под ногами был идеально чистым, а где-то в глубине дома потрескивал камин.

Пространство выглядело дорого, но при этом очень уютно. Не как музей, где страшно лишний раз что-то тронуть, а как место, в котором действительно живут. Светлые диваны, мягкие ковры, живые растения, книги на полках. Даже воздух здесь был каким-то особенным — теплым, спокойным.

Я медленно повернула голову, рассматривая огромную гостиную с панорамными окнами почти во всю стену. За стеклом кружился снег. Большая люстра мягко переливалась золотистым светом, а камин создавал ощущение настоящего дома.

Красиво. Очень.

— Ты чего застыла? — тихо спросил Макс, с улыбкой наблюдая за моей реакцией.

— У тебя тут… как в фильме, — честно призналась я.

Макс тихо рассмеялся.

— Надеюсь, в хорошем.

Я впервые за этот ужасный день почувствовала, как внутри становится чуть-чуть теплее.

— Макс, а что будет дальше? — я подняла на него уставший взгляд. — С бабушкой… Куда ее увезли? И когда будут похороны?

Голос предательски дрогнул на последних словах.

Макс смотрел на меня спокойно и внимательно. Без жалости — той самой, от которой становится только хуже. В его взгляде было другое. Поддержка. Надежность. Уверенность, за которую сейчас хотелось цепляться руками.

— Ее увезли в мою клинику, — мягко ответил мужчина. — Проведут вскрытие. Это необходимо, чтобы точно определить причину смерти. А завтра мы уже сможем ее похоронить.

Я медленно кивнула, опуская взгляд в пол.

— Понятно… — тихо выдохнула я.

На несколько секунд между нами повисла тишина. Тяжелая, вязкая. Казалось, даже воздух стал другим.

— Эй…

Макс подошел ближе и осторожно взял меня за руки. Его ладони были теплыми, большими и такими надежными, что внутри что-то болезненно дрогнуло.

— Просить тебя не переживать — тупо и странно, — с горькой усмешкой сказал он, внимательно глядя мне в глаза. — Поэтому если тебе нужно — плачь. Если нужно — кричи. Делай все, что твоей душе угодно. — Он сделал небольшую паузу и мягко сжал мои пальцы. — Можешь даже что-нибудь разбить, — едва заметно улыбнулся Макс. — Не держи в себе ничего. Как врач скажу — это вредно. А как твой… мужчина… — Он чуть запнулся на этом слове, будто сам до конца еще не привык его произносить. — Я буду рядом. И поддержу тебя. Одна ты не останешься.

Его слова попали прямо в сердце. Так просто. Без пафоса. Без громких обещаний. Но именно сейчас они были нужны мне больше всего.

Грудь болезненно сдавило, а к глазам снова подступили слезы. Я резко подалась вперед и буквально юркнула в его объятия, пряча лицо у него на груди.

Макс сразу обнял меня в ответ. Крепко. Бережно. И на это короткое мгновение мне действительно стало легче. Будто часть той боли, что разрывала меня изнутри, он просто забрал себе.

— Спасибо… — прошептала я едва слышно.

Макс медленно провел ладонью по моей спине, успокаивающе поглаживая через ткань свитера. Его объятия были теплыми, крепкими и удивительно надежными. Рядом с ним становилось чуть легче дышать. Совсем немного… но сейчас и этого хватало, чтобы не развалиться окончательно.

— Пойдем, — тихо сказал он. — Я покажу тебе комнату. Тебе нужно отдохнуть.

Я лишь молча кивнула.

Макс не выпускал моей руки, пока мы поднимались по широкой лестнице на второй этаж. Дом был невероятно красивым. Светлый, просторный, дорогой… но при этом в нем не чувствовалось чего-то холодного или неживого, как в музеях богатых людей. Здесь было уютно. Очень.

Под ногами мягко пружинил светлый ковер, стены украшали минималистичные картины в теплых оттенках, а вдоль коридора стояли высокие растения в дизайнерских кашпо. Большие окна открывали вид на заснеженный двор. Снаружи медленно падал снег и от этого вся территория казалась какой-то сказочной.

Макс остановился возле одной из дверей и открыл ее передо мной.

— Это будет твоя комната.

Я осторожно вошла внутрь… и невольно замерла.

Комната была огромной.

Теплый свет от настенных ламп мягко рассеивался по помещению, делая его особенно уютным. Большая кровать с высоким мягким изголовьем стояла у стены, застеленная светлым постельным бельем и пушистым пледом цвета топленого молока. Напротив — камин. Настоящий. В нем тихо потрескивали дрова, разбрасывая по комнате золотистые отблески.

У окна стояло большое кресло с меховой накидкой, рядом — маленький стеклянный столик. Белоснежные шторы мягкими волнами спадали до самого пола. А за панорамными окнами кружил снег.

Все выглядело настолько красиво и спокойно, что у меня внутри болезненно сжалось сердце.

— Макс… — тихо выдохнула я. — Это слишком.

— Для тебя — нет, — спокойно ответил он.

Я повернулась к нему. Он стоял, облокотившись плечом о дверной косяк, и внимательно наблюдал за мной. Без давления. Без ожиданий. Просто рядом.

— Если тебе будет некомфортно здесь одной, — начал он мягко, — моя спальня дальше по коридору. Но я не собираюсь ни на чем настаивать, Алиса. — Он сделал небольшую паузу. — Пока ты сама этого не захочешь, мы будем спать отдельно.

От его слов внутри стало так тепло… что я едва снова не расплакалась. Потому что после всего случившегося мне сейчас особенно остро была нужна именно эта осторожность. Это уважение к моим чувствам.

— Спасибо, — снова прошептала я.

Макс подошел ближе.

— Ты голодна? Я могу приготовить что-нибудь. Или заказать. Что угодно.

Я отрицательно покачала головой.

— Не хочу… вообще аппетита нет.

Он понимающе кивнул.

— Хорошо. Тогда хотя бы чай позже выпьешь.

Я слабо улыбнулась. Макс осторожно убрал за ухо выбившуюся прядь моих волос и коснулся губами моего лба. Нежно. Почти невесомо.

— Моя, постарайся немного отдохнуть, — тихо сказал он. — Я рядом. Если что-то понадобится — сразу зови меня.

Я кивнула.

Он еще несколько секунд смотрел на меня так, словно не хотел оставлять одну… а потом все же медленно вышел из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь.

И стоило мне остаться одной… Как все внутри рухнуло. Тишина комнаты буквально придавила меня к полу. До этого рядом был Макс, его голос, руки, тепло… а теперь снова только я и мои мысли.

Я медленно села на край кровати, сжимая пальцами мягкое покрывало. Бабушки больше нет. Эта мысль наконец ударила по-настоящему.

Не завтра. Не потом. Не страшный сон.

Она умерла.

Из груди вырвался рваный всхлип. Я резко закрыла рот ладонью, словно пытаясь удержать звук, но слезы уже катились по щекам одна за другой.

Перед глазами вспыхивали воспоминания… Как бабушка ругала меня за бардак. Как поправляла мне шарф зимой. Как ворчала из-за моей любви к поздним прогулкам. Как готовила по утрам. Как смеялась…

Я согнулась пополам, закрывая лицо руками.

— Ба… — сорвалось с губ дрожащим шепотом.

Комната расплывалась перед глазами от слез. Воздуха снова не хватало. И в этот момент я впервые по-настоящему осознала… ее больше нет.

Макс.

Я чуть с ума не сошел, когда услышал за дверью ее плач.

Каждый всхлип Алисы будто когтями проходился по внутренностям. Лигр внутри меня метался, рычал, требовал немедленно войти в комнату, прижать ее к себе, спрятать от этой боли. Да я и сам этого хотел. Чертовски хотел.

Но понимал.

Понимал, блять, что ей нужно побыть одной. Прожить эти эмоции. Выпустить их наружу, а не запереть внутри себя. Так действительно легче. Так правильно.

Потому что, если закрыться, сделать вид, что ничего не происходит, — в какой-то момент все равно сорвет крышу. И тогда будет только хуже.

Я тяжело выдохнул и провел ладонью по лицу, пытаясь взять себя в руки. Из комнаты Алисы снова донесся приглушенный всхлип.

Твою мать…

Я резко отвернулся и поспешил вниз по лестнице, буквально заставляя себя оставить ее одну хотя бы ненадолго.

В доме стояла непривычная тишина. Только потрескивали дрова в камине и едва слышно шумела вентиляция. За панорамными окнами медленно кружил снег, укрывая двор плотным белым покрывалом.

Мой взгляд зацепился за сумку Алисы, оставленную на диване в гостиной.

А точнее — за чертов кулон.

Тот самый медальон слегка выглядывал из бокового кармашка, поблескивая тусклым золотом в свете ламп.

Я нахмурился. После слов Аарона эта штука не давала мне покоя. Подойдя ближе, я осторожно потянулся к цепочке, собираясь достать кулон… И в следующую секунду резко одернул руку.

— Дьявол… — выругался сквозь зубы.

Кожу будто обожгло раскаленным металлом. На пальцах даже осталось легкое покраснение.

Я смотрел на медальон несколько секунд, чувствуя, как внутри медленно поднимается раздражение.

Что ты вообще такое?.. Телефон в кармане внезапно завибрировал, заставив меня отвлечься.

Достав его, я увидел имя Яна на экране.

— Слушаю, — сразу ответил я.

— Макс, я вышел на Теней.

Я мгновенно напрягся.

— Что?! — резко выдохнул я. — Где?

— Все при встрече, — коротко ответил Ян. — Жду тебя через час в кафе, где мы первый раз встретились.

Я бросил быстрый взгляд наверх, в сторону комнаты Алисы.

Нет.

Сейчас я ее не оставлю.

— Ян, я не могу приехать, — твердо сказал я. — Лучше приезжай ко мне. Здесь обсудим.

На том конце повисла короткая пауза.

— Ладно, — наконец ответил он. — Буду через час.

Связь оборвалась. Я медленно опустил телефон и устало потер щеки. Вышел на Теней… Наконец-то хоть какой-то чертов прогресс.

И, как бы эгоистично это ни звучало, я был рад, что Алиса сейчас здесь. Со мной. Под моей защитой. Тут она в безопасности. По крайней мере… я очень хотел в это верить. Я снова посмотрел наверх, прислушиваясь. Плач стих. Это немного успокоило меня.

Тревожить ее сейчас не хотелось. Поэтому я решил занять себя хоть чем-то, пока не приехал Ян. Подойдя к кухонному острову, я налил себе стакан ледяной воды и осушил его одним глотком. В голове был полный хаос.

Смерть ее бабушки.

Тени.

Кулон.

Аарон.

Черные тигры.

Какой-то суперкрутой оборотень, созданный Тенями. Их план.

Все это слишком быстро навалилось на нас. И если Тени действительно поняли, кто Алиса… Я резко сжал стакан в руке так сильно, что стекло жалобно хрустнуло.

Нет.

Я не позволю им даже приблизиться к ней. Немного успокоившись, я направился в кабинет. Нужно было отвлечь мозг работой, иначе я сам начну сходить с ума. Кабинет встретил привычной прохладой и запахом дерева. Я включил настольную лампу, сел за массивный стол и открыл ноутбук.

На экране сразу всплыли десятки уведомлений из клиники. Отчеты, документы, результаты исследований, письма от поставщиков оборудования.

Обычная рутина. Та самая, которая раньше казалась мне важной частью жизни. А сейчас… Сейчас я каждые несколько минут невольно прислушивался, не спустилась ли Алиса вниз.

Я пытался читать документы, отвечал на сообщения, даже созвонился с заведующим хирургическим отделением, обсуждая поставку нового оборудования.

Но мысли постоянно возвращались к ней. К ее заплаканным глазам. К дрожащему голосу. К тому, как она вцепилась в меня, словно боялась остаться одна.

Лигр внутри тихо рычал.

Моя.

Опасно.

Уязвима.

Защитить.

Я раздраженно захлопнул ноутбук и откинулся на спинку кресла.

— Да понял я, — пробормотал себе под нос.

В этот момент где-то наверху едва слышно скрипнула дверь. И я мгновенно поднялся на ноги.

Выйдя из кабинета, я сразу посмотрел в сторону лестницы.

Алиса медленно спускалась вниз, придерживаясь рукой за перила. После душа ее волосы были слегка влажными и мягкими волнами лежали на плечах. А еще эта пижама…

Милая розовая пижамка с рюшами и длинными рукавами выглядела на ней настолько уютно и по-домашнему, что у меня внутри что-то опасно дрогнуло.

Дом будто сразу стал живым.

— Как ты? — я тут же подошел к ней.

Алиса подняла на меня взгляд. Глаза все еще были слегка опухшими после слез, но в них уже не было той пугающей пустоты.

— Не поверишь, — слабо усмехнулась она. — Проголодалась.

Я невольно улыбнулся в ответ.

— Тогда… — сделал приглашающий жест рукой. — Прошу к столу.

Фух.

Хотя бы появился аппетит, а это уже хороший знак. После такого стресса люди часто вообще не могут смотреть на еду.

Пока мы шли на кухню, я снова поймал ее аромат. И черт…

Это было пыткой.

Не запах геля для душа — хотя от нее приятно пахло чем-то ванильным и теплым. Нет. Именно ее собственный запах сводил меня с ума. Мягкий, сладкий, живой. Настолько притягательный, что лигр внутри буквально поднял голову.

Моя.

Я тяжело сглотнул, мысленно приказывая себе успокоиться. Не время. Сейчас ей нужна поддержка, а не мои животные инстинкты.

Алиса села за кухонный островок на высокий барный стул, поджав под себя одну ногу. Такая миленькая сейчас. Уставшая. Домашняя.

И невероятно красивая.

— Что желаешь? — спросил я, заходя следом на кухню.

— А что есть? — она посмотрела на меня с легким любопытством.

Я усмехнулся и открыл огромный холодильник.

— Все, что захочешь, — подмигнул ей.

— Макс, я серьезно.

— И я серьезно, — хмыкнул в ответ.

Я начал перечислять, заглядывая на полки:

— Стейки, паста, рыба, овощи, суп, лазанья… Могу приготовить омлет, блинчики, вафли, сэндвичи. Или заказать вообще что угодно.

Алиса тихо рассмеялась.

И этот звук… Господи. После ее слез услышать смех было почти облегчением.

— Ты всегда столько еды дома держишь? — удивилась она.

— Я большой мальчик, мне надо хорошо кушать, — абсолютно серьезно заявил я.

Она закатила глаза, едва заметно улыбаясь.

— Хвастун.

— Есть немного, — усмехнулся я. — Так что выбираешь?

Алиса задумалась, покачивая ногой.

— М-м-м… Вафли.

— Серьезно? — удивился я. — После всего этого ты хочешь вафли?

— Да, — уже увереннее кивнула она. — И клубнику.

— Ого. Запросы пошли.

— Не справишься? — хитро прищурилась Алиса.

Я медленно закрыл холодильник и посмотрел на нее с притворным возмущением.

— Женщина, ты сейчас бросила вызов мужчине, который в три часа ночи может приготовить тебе ресторанный завтрак.

Она снова тихо рассмеялась. И у меня внутри окончательно потеплело.

Вот так.

Понемногу.

Маленькими шагами.

Я достал из шкафчика вафельницу, включил ее и закатал невидимые рукава.

— Наблюдай и учись, — важно произнес я.

— Уже страшно.

— Обижаешь.

Пока я возился с тестом, Алиса молча наблюдала за мной. Иногда задавала какие-то мелкие вопросы, иногда просто сидела, обняв кружку с чаем, который я успел поставить перед ней.

И, кажется, впервые за весь этот ужасный день… ей действительно становилось немного легче.

Алиса.

К Максу кто-то приехал.

Я слышала мужские голоса внизу, когда вернулась в свою комнату после обеда. Макс дал мне успокоительное, чтобы я смогла хоть немного поспать. Обещал, что вечером мы спокойно обсудим похороны бабушки и все дальнейшие вопросы.

Только спать мне совершенно не хотелось.

Я лежала на кровати, смотрела в потолок и пыталась не думать. Но мысли все равно лезли в голову.

О бабушке.

О Максе.

О будущем, которое вдруг стало каким-то пугающе пустым. Через какое-то время любопытство победило. Я вышла из комнаты и тихо подошла к лестнице. Осторожно выглянула вниз.

В просторной гостиной стоял незнакомый мужчина. Высокий, седой, в дорогом темном пальто. Макс разговаривал с ним очень серьезно. Без улыбок. Через несколько секунд они скрылись в дальней комнате и плотно закрыли дверь.

— Ладно… — пробормотала я себе под нос.

Раз уж мне не получилось спать, я решила изучить дом. Все равно делать было нечего. Я заглянула в несколько комнат. Одна оказалась библиотекой. Огромные стеллажи до потолка, мягкие кресла, камин и сотни книг.

Вторая — настоящий хамам. Я даже замерла на пороге. Белый мрамор, мягкая подсветка, парящие стеклянные панели.

— Ничего себе…

Почему-то я совсем не ожидала увидеть такое в доме врача.

Следующей оказалась спальня Макса. И почему-то именно там я задержалась дольше всего. Комната была светлой, просторной и удивительно уютной. Большая кровать стояла почти в центре помещения. Темно-серое покрывало, мягкие подушки, панорамные окна с видом на заснеженный лес.

На прикроватной тумбе лежала книга, чашка и часы. Мне почему-то понравилось.

Очень.

Я даже невольно представила, как Макс просыпается здесь по утрам. От этой мысли щеки слегка вспыхнули.

— Господи, Алиса…

Я поспешила выйти. Последней комнатой оказался кабинет. Он резко отличался от остальных помещений. Темное дерево. Тяжелые книжные шкафы. Массивный рабочий стол. Большие окна.

Здесь чувствовался сам Макс. Врач. Руководитель. Мужчина, привыкший принимать решения.

Я медленно прошлась вдоль стеллажей. Провела пальцами по корешкам книг. Подошла к окну. На улице тихо падал снег.

Красиво.

Уютно.

Спокойно.

Я повернулась обратно к столу… И мир будто остановился. Рядом с монитором стояла фотография в рамке.

Фотография девушки. В свадебном платье.

У меня буквально сердце провалилось куда-то вниз. Словно кто-то резко выбил воздух из легких.

Нет.

Нет-нет-нет…

Дрожащими пальцами я взяла рамку. Красивая блондинка. Очень красивая. Счастливая улыбка. Роскошное свадебное платье. Фотография явно была старой, но это ничего не меняло.

У Макса есть жена.

Перед глазами моментально всплыли слова бабушки.

“Не верь ему.”

“Все они одинаковые.”

“Он опасен.”

Ком в горле стал таким большим, что стало трудно дышать.

Получается… Он все это время врал? Изменял ей со мной? Бабушка была права. Господи… Бабушка была права.

Я резко поставила рамку обратно на стол и поспешила к выходу. И буквально врезалась в Макса.

— Что случилось?

Он сразу заметил слезы на моих щеках. Я оттолкнула его обеими руками.

— Отвали!

— Алиса?!

— Не трогай меня!

Он растерянно смотрел на меня, явно ничего не понимая.

— В чем дело-то?

— У жены своей спроси! — сорвалась я почти на крик. — Бабушка была права на твой счет! Ты лжец!

— Какая жена, черт возьми?!

— Твоя!

— У меня нет жены!

— Да неужели?!

Я распахнула дверь кабинета, подлетела к столу и схватила фотографию.

— За дуру меня держишь?!

На лице Макса вдруг промелькнуло что-то странное. Не вина. Не испуг.

Боль.

Настоящая.

Глубокая.

Он медленно выдохнул.

— Алиса…

— Что?! Давай! Скажи, что я все не так поняла! Что вы разводитесь! Что брак фиктивный! Что это жена твоего друга!

— Нет.

Он сделал шаг вперед. Я тут же отступила назад. На эмоциях замахнулась и швырнула фотографию в стену. Но Макс оказался быстрее. Он поймал рамку буквально в последний момент. И прижал ее к груди.

Так бережно… Будто это было что-то бесконечно дорогое.

— Прошу тебя, — тихо сказал Макс. — Дай мне объяснить.

— Что тут объяснять?!

Он опустил взгляд на фотографию. И когда снова посмотрел на меня, в его глазах стояла такая тоска, что мне стало не по себе. Макс медленно опустился на мягкий диван. Фотографию он положил рядом с собой так бережно, словно боялся повредить даже память о человеке, изображённом на ней. Несколько секунд мужчина молчал, задумчиво глядя на снимок, а затем поднял взгляд на меня.

— Я был женат, Алис.

— Ну, как я и говорю, — фыркнула я, всё ещё чувствуя раздражение. — Типа бывшие, но всё ещё вместе.

— Не говори глупостей, — спокойно, но неожиданно жёстко произнёс Макс.

Что-то в его голосе заставило меня насторожиться.

— Её звали Лилиан.

— Звали?..

Мужчина отвёл взгляд.

— Она погибла семь лет назад.

Слова ударили меня сильнее пощёчины.

В груди неприятно кольнуло. Я медленно опустилась на компьютерный стул, чувствуя, как лицо начинает гореть от стыда. Перед глазами тут же всплыла сцена, которую я устроила несколько минут назад. И фотография, брошенная в него с такой злостью.

Господи…

— Макс… прости меня.

Он лишь грустно усмехнулся.

— Ты не знала.

В комнате повисла тяжёлая тишина.

За окном шумел ветер, где-то вдалеке проехала машина, а я не могла отвести взгляда от мужчины, который вдруг показался мне совершенно другим. Не сильным и уверенным врачом. Не человеком, который всегда знает, что делать. А мужчиной, который семь лет носит внутри боль.

Макс провёл пальцами по краю фотографии

— Тогда я только начинал свой путь в медицине после многих лет учёбы. Открыл свою первую клинику. Кстати, именно туда тебя привезли на скорой. — на его губах появилась лёгкая улыбка. — Лилиан всегда была рядом. На всех конференциях, открытиях, деловых встречах. Она сама хотела сопровождать меня повсюду. Говорила, что если уж гордиться мужем, то делать это лично.

Я невольно улыбнулась сквозь слёзы. Макс тоже улыбнулся, но в его глазах плескалась такая тоска, что сердце болезненно сжалось.

— Как-то мы были в Англии. Там проходила большая медицинская конференция. После неё нужно было представить новое хирургическое оборудование. А затем меня и команду пригласили в Италию. Кстати, тогда со мной впервые полетели Аверины. Мы только начинали сотрудничать. — он ненадолго замолчал. — У Лилиан остались дела в Англии. Она должна была прилететь на следующий день.

Макс посмотрел куда-то сквозь стену, словно видел события тех дней.

— В Италии была очень важная конференция. Возможно, самая важная в моей жизни. После каждого выступления я всегда искал её взглядом. Это стало нашей маленькой традицией. — на его лице появилась удивительно тёплая улыбка. — Я снимал пиджак, ослаблял галстук после выступления, а она смотрела на меня так, будто в мире никого больше не существовало. И знаешь… — он посмотрел прямо мне в глаза. — В такие моменты действительно никого не существовало. Только она.

Я почувствовала, как к горлу подкатывает ком.

— Когда я выступал на той конференции, я уже понимал, что всё прошло идеально. Что я добился того, ради чего работал столько лет. — Макс тяжело выдохнул. — Люди начали вставать со своих мест. Кто-то аплодировал, кто-то хотел поговорить. Вокруг собралась огромная толпа. А я искал её. — его голос стал тише. — Но её не было… Был только Сэм.

По спине пробежали мурашки.

— Когда я встретился с ним взглядом… я сразу понял, что что-то случилось. — Макс опустил голову. — Позже я узнал, что в это во время этой самой конференции её самолёт падал.

У меня защипало глаза.

— Она летела ко мне. Хотела сделать сюрприз.

В комнате стало так тихо, что я слышала собственное дыхание.

— Я так и не узнал, какой именно.

Одинокая улыбка коснулась его губ.

— Семь лет прошло, а я всё ещё иногда думаю об этом.

Слёзы уже свободно катились по моим щекам. Я смотрела на Макса и не могла представить, как можно пережить такую потерю.

Он вновь перевёл взгляд на фотографию.

— Никогда никому об этом не рассказывал.

— Макс…

Я поднялась со стула и подошла к дивану. Села рядом.

— Мне так жаль… Правда. Мне очень жаль.

Макс повернулся ко мне. А затем неожиданно притянул к себе. Его объятия были крепкими, но в них не было силы. Только усталость человека, который слишком долго нёс своё горе в одиночку.

Я обняла его в ответ и впервые за всё время почувствовала, на сколько он одинок.

Макс.

Я проводил взглядом Алису, пока она поднималась по лестнице на второй этаж.

После душа и горячих вафель она выглядела немного лучше. Не так, как обычно, конечно. Глаза все еще были красными от слез, движения медленными, а улыбка появлялась лишь на секунду и тут же исчезала. Но она хотя бы поела.

Для человека, который несколько часов назад потерял единственного близкого человека, это уже победа.

— Отдыхай, малыш, — тихо сказал я ей вслед.

Она лишь кивнула и скрылась за поворотом лестницы. Я дождался, пока закроется дверь ее комнаты, и только после этого позволил себе тяжело выдохнуть.

Дом снова погрузился в тишину.

За окном медленно падал снег. Белые хлопья кружились в свете солнца, превращая двор в зимнюю открытку. Но красивый пейзаж совершенно меня не радовал. Внутри росло тревожное чувство. Слишком много всего произошло за последние дни.

Смерть Вадима.

Тени.

Кулон.

Аарон.

А теперь еще и Алиса.

Звонок домофона заставил меня вынырнуть из мыслей.

Ян.

Открыв ворота, я встретил старейшину на крыльце. Сегодня он выглядел особенно мрачным. Темное пальто было припорошено снегом, а в руках он держал толстую черную папку.

— Где Алиса? — первым делом спросил он.

— Спит наверху.

— Хорошо.

Мне сразу не понравился его тон.

Совсем.

Мы молча прошли через гостиную. Я специально не стал останавливаться там и сразу повел его в дальний кабинет.

Закрыв дверь, я провернул замок. Потом подошел к окну. Убедился, что оно закрыто. И только после этого повернулся к Яну.

— Рассказывай.

Старейшина несколько секунд молчал. А потом положил папку на стол.

— Я нашел одну из лабораторий Теней.

У меня внутри все похолодело.

— Где?

— Старый военный комплекс в горах. — Ян снял перчатки и устало потер лицо. — Макс… лучше бы я не находил это место.

Он открыл папку. Первой на стол легла фотография. Я увидел длинный коридор. Стены из бетона, ржавые двери, кровь. Много крови.

Следом появились другие снимки. Клетки, операционные столы. Какие-то капсулы, медицинское оборудование. Старые компьютеры.

— Твою мать… — выдохнул я.

— Это еще не самое страшное.

Ян достал еще несколько фотографий. На них были тела. Некоторые принадлежали людям. Некоторые оборотням. У одних отсутствовали части тела. У других кожа была покрыта странными черными венами. На одном снимке я увидел волка. Точнее то, что когда-то было волком. Теперь это существо напоминало чудовищный гибрид нескольких зверей.

Даже смотреть было тяжело.

— Эксперименты? — тихо спросил я.

— Да.

Ян сел напротив.

— Они десятилетиями пытаются создать собственного оборотня.

— Но зачем?

— Потому что обычные оборотни им не подчиняются.

Он открыл следующую страницу. Там были схемы, чертежи, медицинские записи. А потом я увидел фразу.

“Проект Фантом.”

И ниже.

“Создание искусственного носителя завершено неудачей.”

“Объект № 63 погиб.”

“Объект № 64 погиб.”

“Объект № 65 несовместим.”

Я почувствовал, как внутри поднимается ярость.

— Сколько людей погибло?

— Сотни.

В кабинете повисла тяжелая тишина. Снаружи тихо шумел ветер. Где-то наверху спала Алиса. А здесь, внизу, я смотрел на доказательства настоящего кошмара.

— И это еще не все.

Голос Яна заставил меня поднять голову. Он достал последнюю фотографию. Молодая женщина. Темные волосы. Красивое лицо. И удивительно знакомые глаза.

У меня перехватило дыхание.

— Нет… — я взял снимок дрожащими пальцами. — Это…

— Мать Алисы.

Я смотрел на фотографию и не мог отвести взгляд. Будто видел Алису тридцать лет назад. Та же форма губ, тот же взгляд, те же черты лица

— Откуда у них ее фото?

— Потому что они искали ее.

— Что?

Ян медленно развернул последний документ. Там была схема родословной.

Фамилии.

Даты.

Стрелки.

Заметки.

А в самом центре крупная надпись:

“Последний подтвержденный носитель гена черного тигра.”

И имя…. Имя Алисы. У меня перед глазами потемнело.

— Нет…

— Да. — Ян тяжело вздохнул. — Они нашли ее.

— Для чего?

Старейшина посмотрел мне прямо в глаза.

— Чтобы использовать как сосуд.

Я замер.

— Что значит сосуд?

— Их искусственный зверь. Аарон упоминал это…

Стало настолько тихо, что я слышал собственное сердцебиение.

— Они хотят создать новый вид оборотня. Не волка, не тигра, не медведя. Что-то совершенно новое. Что-то, чего никогда не существовало в природе.

Я смотрел на бумаги и чувствовал, как зверь внутри начинает рычать.

— И Алиса нужна им для этого?

— Да.

— Почему именно она?

— Потому что ее организм уникален. — Ян постучал пальцем по документу. — Потомок черных тигров. Последняя в своем роду. Идеальный носитель.

Я медленно поднялся опустился в кресло.

— Нет.

— Макс…

— Нет!

Мой кулак с грохотом опустился на стол. Стеклянный стакан подпрыгнул. Документы разлетелись по поверхности.

— Они ее не получат.

— Я знаю.

— Они даже близко к ней не подойдут.

Ян молчал. Слишком долго. И именно это заставило меня напрячься.

— Что еще?

Старейшина отвел взгляд.

— Есть одна проблема.

— Какая?

— Согласно их расчетам… — он тяжело выдохнул. — Вероятность того, что Алиса переживет внедрение зверя, меньше десяти процентов. Но тем не менее она идеальный сосуд для этого. Ведь если ее тело переживет внедрение, то она станет началом конца… Одному Господу Богу известно, что тогда будет с миром оборотней и с ней самой.

Мир словно остановился. Где-то наверху спала моя девочка. А здесь, внизу, мне только что сообщили, что для Теней она не человек.

Не женщина.

Не чья-то дочь.

Не моя пара.

Для них она всего лишь сосуд. Расходный материал. И если они доберутся до нее…

Она умрет.

Макс.

Я до сих пор был под впечатлением от сцены в кабинете. И дело даже не в ревности Алисы. А в том, что виноват был я сам.

Нужно было рассказать ей все раньше. Намного раньше. Любому здравомыслящему человеку пришла бы в голову именно та мысль, к которой пришла Алиса. Она увидела фотографию красивой женщины в свадебном платье в доме мужчины, который проявляет к ней симпатию.

Черт.

Я бы и сам подумал то же самое.

Мы зашли в комнату Алисы.

Теплый свет солнца мягко освещал спальню. За панорамными окнами медленно падал снег. Огромные хлопья кружились в свете лучей, превращая зимний день в какую-то сказочную картинку.

Только внутри нас обоих было совсем не до сказок.

— Солнце, я был откровенен с тобой, и рад, что ты поняла.

Алиса опустилась на край кровати и устало выдохнула.

— Да как тут можно было не понять, когда ты все рассказал.

Я невольно улыбнулся. Моя девочка. Такая искренняя. Такая настоящая.

— Но я хочу, чтобы ты еще кое-что поняла.

Я осторожно взял ее за руку. Ее пальцы все еще были прохладными.

— Лилиан — это мое прошлое. И, увы, оно никуда не денется. Семь лет моей жизни связаны с ней. Эти воспоминания останутся со мной навсегда. — Я сделал небольшую паузу. — Но ты — мое будущее.

Алиса подняла на меня взгляд.

— Моя покойная жена была любима мной, это правда. Но прошло семь лет. За это время раны зажили. Боль ушла. Я к тому, чтобы ты не думала, что я до сих пор живу прошлым.

На несколько секунд в комнате воцарилась тишина. Слышно было только тихое завывание ветра за окном.

— А ты ее любишь? — спросила Алиса и тут же прикрыла глаза. — Прости. Это тупой вопрос.

— Нет, не тупой. — я мягко улыбнулся. — Воспоминания ценны. Безусловно. Но мое сердце уже давно успокоилось.

Я смотрел ей прямо в глаза. И впервые не хотел ничего скрывать. Ни единой эмоции.

— И… я люблю тебя.

На лице Алисы промелькнуло искреннее удивление. Будто она совсем не ожидала услышать эти слова.

— Макс, я…

— Я понимаю. — я осторожно поправил выбившуюся рыжую прядь ей за ушко. — И не прошу тебя говорить что-то в ответ. Всему свое время.

Она смотрела на меня несколько секунд. А потом на ее губах появилась мягкая улыбка. Уставшая, но настоящая.

— Если ты не против, я бы все-таки поспала.

— Конечно.

Я наклонился к ней и мягко коснулся ее губ своими. Поцелуй получился коротким.

Нежным.

Осторожным.

Я все еще чувствовал тревогу внутри нее. Страх. Боль от потери бабушки. Неуверенность. Но теперь рядом с этим появилась и надежда.

— Добрых снов, малыш.

Алиса нежно улыбнулась. Я вышел из комнаты и тихо прикрыл за собой дверь. Некоторое время стоял в коридоре. Прислушивался. Пока не убедился, что Алиса действительно легла. Только после этого направился в кабинет.

Там меня встретила привычная тишина. Массивный стол. Полки с книгами. Мягкий свет настольной лампы.

И фотография Лилиан.

Она все еще лежала на диване, где я ее оставил. Я медленно подошел. Взял рамку в руки. Долго смотрел на знакомое лицо. Семь лет назад я думал, что больше никогда никого не полюблю.

Ошибался.

— Спасибо за все, Лили.

Тихо сказал я.

Потом открыл шкаф. Поставил фотографию на верхнюю полку среди старых альбомов и документов. Аккуратно закрыл дверцу. Прошлое должно оставаться прошлым. Теперь мне нужно думать о будущем. Об Алисе.

Я сел за компьютер. Монитор загорелся холодным светом. Несколько секунд ушло на подключение к внутренней базе клиники. Потом я открыл защищенную сеть оборотней. Ту самую, доступ к которой имели лишь старейшины, главы кланов и несколько доверенных лиц.

Первым делом я просмотрел информацию, которую прислал Ян. Фотографии лаборатории, документы, списки погибших, отчеты экспериментов.

С каждым прочитанным файлом мое настроение становилось все мрачнее. Потом я открыл карту. Увеличил область вокруг своего дома.

Прайда Авериных, клиники, квартиры Алисы. И начал расставлять метки. Посты наблюдения, камеры, маршруты патрулей. Контакты людей, которым доверял.

Если Тени действительно нашли Алису… То они уже где-то рядом. А значит ждать нельзя.

Я достал телефон. И начал отправлять сообщения. Одно за другим. Сегодня ночью никто не будет спать. Потому что с этого момента охота началась.

И на этот раз я собирался охотиться первым.

Алиса.

Прошло несколько дней со дня похорон бабушки. Макс перевез некоторые вещи из моей квартиры сюда.

Я старалась жить дальше и не думать об этом, но прошло еще слишком мало времени, чтобы я могла по-настоящему отпустить эту боль.

Иногда мне казалось, что я уже начинаю справляться. А потом случайно замечала на кухне кружку, из которой бабушка всегда пила чай, или полотенчики, которыми вытирала руки и посуду, и внутри снова все болезненно сжималось.

Пустота и нескончаемая боль…

Наверное, именно так выглядит потеря близкого человека.

Макс был рядом и старался ни на шаг не отходить от меня. Даже на работу почти не ездил. Его телефон постоянно разрывался от звонков. Иногда он выходил поговорить на несколько минут, но неизменно возвращался обратно ко мне.

Он взял отпуск. Сказал, что пока я не буду готова, он не оставит меня одну. И почему-то рядом с ним действительно становилось легче. А вчера ночью мне вдруг стало так страшно и одиноко, что я сама пришла в его комнату.

Без стука. Без предупреждения.

Просто открыла дверь и тихо вошла.

Макс уже спал.

Он проснулся сразу, стоило мне приблизиться к кровати. Ничего не спросил. Не стал задавать лишних вопросов. Просто приподнял одеяло, приглашая лечь рядом.

Я устроилась возле него, а он крепко и бережно обнял меня. И впервые за это время я уснула спокойно. Мы проспали почти до обеда, так и не разомкнув объятий. Я не знаю, магия это оборотней или что-то другое. Но когда Макс обнимает меня, мне действительно становится легче. Будто рядом с ним боль притупляется. Становится не такой острой. Словно он закрывает меня от всего плохого, что происходит вокруг.

Вот и сегодня утром я проснулась в его крепких руках. Щекой лежала на его груди и слышала размеренное биение сердца.

Так спокойно.

Так надежно.

Солнечные лучи пробивались сквозь шторы и золотили комнату мягким светом.

Я даже не сразу захотела открывать глаза.

— Доброе утро, — Макс нежно коснулся губами моего лба.

— Доброе, — улыбнулась я в ответ.

Он провел ладонью по моим волосам и внимательно посмотрел на меня. Будто проверял мое настроение. Будто каждый день заново убеждался, что я действительно рядом.

— Что хочешь на завтрак?

— Я не знаю, — тихо усмехнулась. — Я только проснулась.

— Ну тогда подумай.

Он снова поцеловал меня. На этот раз в макушку.

— Как себя чувствуешь?

Я задумалась перед ответом. Сложный вопрос. Когда Макс рядом — мне спокойно. Когда он касается меня — легче дышать. Но стоит ему уйти хотя бы на несколько минут, как внутри снова появляется эта болезненная пустота.

Словно мир напоминает, что бабушки больше нет.

— Сейчас хорошо.

На губах Макса появилась теплая улыбка.

— Это хорошо.

Он легко провел пальцами по моей щеке и поднялся с кровати.

— Хочешь сок?

— Хочу.

— Яблочный?

Я удивленно посмотрела на него.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что ты выпиваешь его быстрее, чем дышишь.

Я невольно рассмеялась. Кажется, Макс был очень доволен собой.

— Ладно, поймал.

— Сейчас принесу.

Он наклонился ко мне, нежно поцеловал в губы и направился к двери.

— Никуда не убегай.

— Постараюсь.

— Вот и умница.

Макс вышел из комнаты, а я осталась одна. Несколько секунд просто сидела на кровати, кутаясь в теплое одеяло. Неожиданно на прикроватной тумбочке завибрировал телефон.

Незнакомый номер.

Я нахмурилась и ответила на звонок.

— Алло?

— Алиса Вебер?

— Да.

— Вас беспокоят из нотариальной конторы.

Мое сердце почему-то тревожно дрогнуло.

— По поводу вашей бабушки.

Я резко выпрямилась.

— Что случилось?

— Нам было передано письмо. Согласно завещанию, его должны вручить лично вам после ее смерти.

У меня перехватило дыхание.

Письмо? Бабушка оставила мне письмо…

— Когда я могу его получить?

— В любое удобное для вас время. Но, думаю, вам стоит ознакомиться с ним как можно скорее.

После этих слов внутри появилось странное чувство. Словно бабушка все-таки не успела сказать мне что-то очень важное.

И теперь собиралась сделать это… через письмо.

Женщина назвала адрес нотариальной конторы и попрощалась. Я несколько секунд сидела неподвижно, сжимая телефон в руках.

Письмо…

Бабушка оставила мне письмо. После смерти. Сердце болезненно сжалось, может быть, она хотела рассказать мне что-то важное? Что-то, что не успела сказать при жизни?

Я быстро отбросила одеяло и вскочила с кровати.

Нужно ехать.

Сейчас.

Немедленно.

Забежав в ванную комнату, я быстро умылась ледяной водой. Несколько раз провела мокрыми ладонями по лицу, пытаясь окончательно проснуться. Бегом почистила зубы мятной пастой. Затем собрала волосы в высокий хвост и принялась поспешно одеваться

Джинсы.

Свитшот.

Теплые носки.

Я как раз натягивала рукав, когда дверь комнаты открылась. На пороге появился Макс. В одной руке он держал высокий бокал с яблочным соком. В другой — тарелку с фруктами.

— Ого, — удивился он. — А куда это мы так спешим?

Я обернулась.

— Мне только что позвонили.

Улыбка на лице Макса сразу исчезла. Он поставил поднос на комод и подошел ближе.

— Что случилось?

— Нотариальная контора

Макс нахмурился.

— Продолжай.

— Они сказали, что бабушка оставила мне письмо.

На мгновение в комнате повисла тишина. Я заметила, как напряглись его плечи.

Слишком заметно.

Слишком резко.

— Письмо? — переспросил он.

— Да.

— И где оно сейчас?

— У нотариуса.

— Они сами позвонили?

— Да.

— С какого номера?

Я непонимающе посмотрела на него.

— Макс…

— Алиса.

Он внимательно смотрел мне в глаза. Слишком внимательно.

— Просто ответь.

Я показала ему номер в телефоне. Он быстро пробежался взглядом по экрану. Затем вернул телефон обратно. И хотя внешне оставался спокойным, что-то в нем изменилось. Словно внутри щелкнул какой-то переключатель.

— Мне это не нравится.

— Почему?

— Не знаю. — Макс провел ладонью по затылку. — Интуиция.

— Это письмо от моей бабушки.

— Возможно.

— Что значит возможно?

— Алиса, я просто говорю, что сейчас нужно быть осторожной.

Я тяжело вздохнула. Иногда его чрезмерная забота начинала раздражать.

— Макс, это семейное.

— Именно поэтому я поеду с тобой.

— Нет.

Он нахмурился.

— Что значит нет?

— То и значит.

Я застегнула куртку и взяла сумку.

— Это касается моей бабушки.

— И тебя.

— И меня тоже.

— Тем более.

Я подошла ближе.

— Макс

Он посмотрел на меня.

— Мне нужно сделать это самой.

— Почему?

— Потому что всю жизнь у меня была только бабушка. — Голос дрогнул сам собой. — Если она действительно оставила мне письмо… я хочу получить его сама.

Макс молчал. Я видела, что ему не нравится эта идея. Очень не нравится. Но одновременно он понимал меня

— Хорошо, — наконец сказал он.

Я облегченно выдохнула.

— Но только если ты будешь постоянно на связи.

— Обещаю.

— И сразу позвонишь мне, как только получишь письмо.

— Обещаю.

Он все еще выглядел недовольным. Даже слишком. Будто чувствовал что-то плохое. Я поднялась на носочки и коротко поцеловала его в щеку.

— Все будет хорошо.

— Не люблю эту фразу.

— Почему?

— Обычно после нее начинаются проблемы.

Я тихо усмехнулась.

— Перестань.

— Будь осторожна.

— Буду.

Через несколько минут я уже вышла за ворота дома. На улице было морозно. Свежий снег тихо скрипел под ногами. Я вызвала такси через приложение. Машина приехала быстро. Белый седан остановился возле обочины. Водитель приветливо кивнул. Я назвала адрес нотариальной конторы и устроилась на заднем сиденье.

Автомобиль плавно тронулся с места.

Я даже не заметила, как за соседним перекрестком следом за нами медленно выехал черный внедорожник.

И все это время кто-то внимательно наблюдал за моей машиной.

Макс.

Мне это не нравилось.

Совсем.

Я стоял возле окна и смотрел вслед уезжающему такси, в котором сидела Алиса. Машина скрылась за поворотом, а неприятное чувство внутри только усилилось.

Что-то было не так. Я не мог объяснить это логически. Никаких фактов. Никаких доказательств. Только инстинкты. А за последние годы я научился доверять своему зверю.

Лигр внутри был напряжен. Слишком напряжен.

Я провел рукой по лицу и тяжело выдохнул.

— Черт с тобой, Солнце мое… Потом ругайся сколько хочешь. Безопасность важнее.

Я быстро поднялся в спальню, открыл шкаф и достал одежду. Черная водолазка, черные спортивные штаны, куртка.

Через несколько минут я уже спускался обратно вниз, на ходу застегивая часы.

Ключи от машины лежали на кухонном островке. Я взял их и уже направился к выходу, когда меня осенила мысль.

Адрес.

Она ведь так и не сказала точный адрес. Я достал телефон и быстро набрал сообщение.

«Скинь адрес нотариуса. Хочу посмотреть отзывы в интернете. Мало ли мошенники какие-нибудь.»

Отправил.

Ответ пришел почти сразу.

«Сейчас.»

Через несколько секунд пришло новое сообщение. Полный адрес.

Я открыл карту. Пальцы быстро застучали по экрану. Нотариальная контора действительно существовала. Вот только…

Я нахмурился. Что-то меня зацепило. Адрес был на окраине города. Не самый оживленный район. Не центр. Не деловой квартал.

Странно.

Очень странно.

Обычно такие конторы располагаются совсем в других местах. Да и это далеко от адреса квартиры Алисы.

— Мне это не нравится, — пробормотал я себе под нос.

Лигр внутри полностью соглашался

Я быстро сел за руль своего Гелендвагена. Мотор мягко зарычал. Ворота открылись. И уже через минуту я выехал на трассу. Телефон снова оказался в руке. На этот раз я набрал другой номер.

— Сэм.

— Макс? — удивился тот. — Что-то случилось?

— Возможно.

Я вырулил на основную дорогу.

— Где ты?

— В прайде.

— Собери пару человек и будь на связи.

— Что происходит?

— Пока не знаю.

Несколько секунд Сэм молчал.

— Настолько плохо?

— Надеюсь, что нет.

— А если да?

Я крепче сжал руль. Перед глазами вдруг всплыли фотографии лаборатории. Операционные столы. Клетки. Документы с именем Алисы.

— Тогда я разнесу там все к чертовой матери.

Сэм тяжело выдохнул.

— Понял. Жду команды.

Связь оборвалась. Я нажал на газ сильнее. Машина уверенно набирала скорость. Снаружи медленно кружил снег. На дороге было немного автомобилей. И чем ближе я подъезжал к указанному адресу, тем сильнее становилось чувство тревоги.

В какой-то момент телефон снова завибрировал.

Сообщение от Алисы.

«Не переживай. Все хорошо.»

Я невольно усмехнулся.

Моя девочка даже не представляла, насколько сильно я сейчас переживаю.

Пальцы быстро набрали ответ.

«Буду переживать. Это моя работа.»

Через секунду пришло:

«И я тебя.»

Я улыбнулся.

И именно в этот момент увидел впереди знакомое белое такси. То самое в котором ехала Алиса.

— Нашел тебя…

Я немного сбросил скорость и перестроился через несколько машин назад.

Пусть не знает.

Хотя бы пока.

Если все пройдет нормально — она никогда не узнает, что я ехал следом.

А если нет… Я уже буду рядом.

Алиса.

Мне очень нравилась забота Макса. Очень. Но я также считала, что он порой перебарщивает. Я все-таки не маленькая девочка.

Подъехав к нотариальной конторе, я расплатилась с таксистом, протянув ему несколько купюр, и выбралась из теплого салона автомобиля.

На улице было холодно. Мороз приятно пощипывал щеки, а под ногами тихо скрипел свежий снег.

Я подняла голову и посмотрела на здание перед собой.

Странное.

Старое.

Слишком старое для нотариальной конторы. Серая облупившаяся штукатурка местами осыпалась со стен. Окна выглядели грязными, а вывеска над входом заметно выцвела.

— М-да… — пробормотала я себе под нос.

Может, Макс был не так уж и не прав.

Я поднялась по ступенькам и толкнула тяжелую дверь. Та противно скрипнула. Сразу в нос ударил запах сырости. Старое дерево. Пыль. Что-то затхлое. Так пахнут заброшенные здания, а не современные офисы.

Внутри оказалось удивительно тихо. Даже слишком.

Никаких посетителей.

Никакой очереди.

Никаких разговоров.

Только тусклый свет старых ламп под потолком. Я медленно подошла к стойке ресепшена. За ней сидела молодая девушка. Она смотрела в телефон с таким недовольным лицом, будто ненавидела весь мир.

Но стоило ей поднять на меня взгляд, как ее лицо мгновенно изменилось.

Слишком быстро.

Слишком резко.

На губах появилась улыбка. Фальшивая и натянутая. От которой почему-то стало не по себе.

— Алиса Вебер? — уточнила она.

Я нахмурилась.

— Да.

— Отлично.

Она тут же открыла ящик стола и достала плотный белый конверт будто заранее ждала моего появления.

— Это вам.

Я взяла письмо. На конверте был знакомый почерк. Почерк бабушки. Сердце болезненно сжалось. Пальцы невольно дрогнули.

— Спасибо…

Девушка лишь улыбнулась. Все той же странной улыбкой. В этот момент по телу прокатилась волна слабости.

Я нахмурилась. Что-то не так. Очень не так… Перед глазами слегка поплыло.

— Простите…

Я качнулась. Пол словно внезапно ушел из-под ног. В желудке неприятно скрутило. К горлу подкатила тошнота. Я попыталась вдохнуть глубже.

Не помогло.

Наоборот… Стало хуже.

Сердце забилось быстрее. В ушах появился странный гул.

— Вам плохо? — услышала я будто издалека.

Голос девушки звучал неестественно спокойно. Слишком спокойно. Я сделала шаг назад. Потом еще один. Мир начал темнеть. Все вокруг расплывалось.

Стены.

Свет.

Конверт выпал из ослабевших пальцев.

— Нет… — прошептала я.

Именно в этот момент входная дверь с грохотом распахнулась. Я подняла мутный взгляд.

Макс.

Он стоял в дверях.

Испуганный. По-настоящему испуганный. Таким я его еще никогда не видела.

— АЛИСА!

Он сорвался с места побежал ко мне. Я увидела, как он протягивает руки. Увидела ужас в его глазах. А потом мир окончательно погрузился во тьму. И я ничего больше не почувствовала.

Макс.

Я опоздал.

Эта мысль ударила меня раньше, чем я успел добежать до нее.

— АЛИСА!

Она покачнулась. Конверт выпал из ее рук и медленно спланировал на пол. Я бросился вперед.

Успел.

Поймал ее буквально за секунду до того, как она рухнула бы на плитку. Ее тело обмякло в моих руках. Голова безвольно запрокинулась назад.

— Нет… Нет, нет, нет…

Я опустился вместе с ней на колени.

— Алиса!

Пульс.

Есть.

Слабый.

Дыхание тоже есть. Но глаза закрыты. Она не реагировала.

Вообще.

— Алиса!

Я похлопал ее по щекам. Никакой реакции. И тут меня накрыл ужас.

Настоящий.

Животный.

Я не чувствовал ее запах. Вообще!

Ни страха.

Ни боли.

Ни эмоций.

Ничего.

Словно кто-то взял и стер ее присутствие из этого места. Лигр внутри взревел.

Громко.

Яростно.

Безумно.

Потому что моя пара была прямо у меня на руках. Но зверь не мог ее найти. Такого просто не бывает.

— Макс!

Двери с грохотом распахнулись. В помещение влетел Сэм. Следом еще трое бойцов прайда.

— Где она?!

Я поднял голову.

— Не чувствую.

Сэм застыл.

— Что?

— Не чувствую ее запах!

На лице саблезубого мелькнуло понимание. И злость. Очень опасная злость.

— Сука…

В этот момент девушка с ресепшена медленно попятилась к двери служебного помещения. Очень медленно. Очень осторожно.

Но недостаточно.

— Стоять.

Голос Сэма прозвучал настолько холодно, что даже у меня мурашки побежали по коже.

Девушка замерла, а потом резко рванула в сторону.

— ВЗЯТЬ ЕЕ!

Через секунду один из бойцов перескочил стойку. Второй перехватил ее у двери. Девушка закричала. Попыталась вырваться.

Не получилось.

— Отпустите!

— Конечно.

Сэм подошел к ней вплотную. Улыбнулся. Очень нехорошо.

— Сразу после того, как ты расскажешь, где моя подруга.

Девушка побледнела.

— Я не понимаю, о чем вы.

— Неправильный ответ.

Сэм схватил ее за подбородок.

— Попробуй еще раз.

Я почти не слышал их. Все мое внимание было приковано к Алисе. Я поднял ее на руки. Она была теплой.

Живой.

Но будто спала. Слишком крепко. Слишком глубоко.

— Очнись… — тихо прошептал я.

Безрезультатно. Лигр сходил с ума.

А потом… Она словно дым растворилась у меня на руках! Будто галлюцинация!

Тени!

И тогда я понял — Письмо. Я резко посмотрел на пол. Конверт все еще лежал там. Нераспечатанный.

Я поднял его.

Почерк.

Не бабушкин.

Совсем.

Меня обманули. Нас обоих обманули.

— Макс.

Сэм подошел ко мне. Девушку уже держали двое бойцов. Она больше не сопротивлялась. Только тяжело дышала.

— Она ничего не знает.

— В смысле?

— Ее наняли через посредников.

Заплатили. Дали инструкции.

— Кто?

— Не знает.

— Где настоящая нотариальная контора?

— Не существует.

У меня внутри все оборвалось.

Все.

Абсолютно все.

Это была ловушка.

С самого начала.

— Тогда какого черта происходит?!

Я сорвался. Впервые за очень долгое время. Рык получился настолько громким, что задрожали стекла. Девушка вскрикнула. Люди Сэма напряглись.

А я…

Я уже был близок к тому, чтобы потерять контроль. Потому что держал буквально минуту назад Алису на руках, и она исчезла. И понимал одну страшную вещь. Ее запах исчез. Полностью. Будто кто-то специально выжег все следы. Моя пара только что растворилась в воздухе.

Лигр метался внутри. Пытался найти ее. Ухватиться хотя бы за что-то. Но вокруг была пустота. Пустота, которой раньше никогда не было.

И тогда телефон в моем кармане завибрировал.

Неизвестный номер.

Я ответил мгновенно.

— Слушаю.

Несколько секунд в трубке было тихо. А потом раздался мужской голос.

Спокойный.

Холодный.

— Добрый день, доктор.

Я замер.

— Кто ты?

Мужчина усмехнулся.

— Думаю, вы уже догадались.

У меня кровь застыла в жилах.

Тени.

— Что вы сделали с ней?!

— Пока ничего.

— Пока?

— Но времени у вас немного. Очень немного.

Связь оборвалась.

А через секунду на телефон пришло сообщение. Фотография.

Я открыл ее. И мир вокруг перестал существовать. На снимке была Алиса. Без сознания. Пристегнутая ремнями к металлическому столу.

А внизу была лишь одна строчка:

«72 часа. Успеешь — она твоя.»

Алиса.

Я проснулась резко. Будто кто-то выдернул меня из глубокого сна. Несколько секунд я просто лежала и смотрела в потолок, не понимая, где нахожусь.

Высокий.

Белоснежный.

Украшенный золотой лепниной. Посреди потолка висела огромная хрустальная люстра, переливаясь сотнями бликов.

Я нахмурилась.

Это точно не спальня Макса. И уж тем более не моя квартира. Сердце тревожно кольнуло. Я резко села на кровати. Голова тут же закружилась. Перед глазами поплыло. Пришлось схватиться за край матраса.

— Что за…

Последнее, что я помнила — нотариальная контора. Странная девушка. Письмо.

Потом стало плохо.

И…

Макс.

Я видела Макса. Он бежал ко мне. А дальше темнота. Меня охватила паника.

Я быстро огляделась по сторонам. Комната была огромной. Настолько большой спальни я еще никогда не видела. Темно-бордовые бархатные шторы закрывали почти всю стену. Мебель выглядела старинной и невероятно дорогой на вид.

Золото.

Красное дерево.

Картины в массивных рамах. Даже ковер под ногами выглядел так, будто стоил дороже моей квартиры. Красиво.

Очень красиво.

И от этого еще страшнее. Потому что роскошная клетка все равно остается клеткой.

Я спрыгнула с кровати. На удивление одежда осталась той же.

Джинсы.

Свитшот.

Даже телефон был в кармане. Только… Я достала его. Экран не загорелся. Полностью разряжен, хотя у него было почти 100 % когда я выходила из дома.

— Отлично…

Пробормотала я.

Подошла к двери и дернула ручку.

Закрыто.

Еще раз.

Без толку.

Я стиснула зубы.

— Эй!

Тишина.

— Есть тут кто-нибудь?!

Никто не ответил. Меня начало трясти. Я подошла к окну и резко раздвинула шторы. Снаружи падал снег. Много снега. Вдалеке виднелся лес.

Никаких дорог.

Никаких людей.

Никаких соседних домов.

Только деревья. Белое зимнее безмолвие. Словно я находилась посреди ничего. Стало еще страшнее. Я уже собиралась снова начать ломиться в дверь, когда услышала шаги.

Спокойные.

Неторопливые.

Замок щелкнул и дверь открылась. На пороге появился мужчина.

Высокий, лет сорока. В идеально сидящем черном костюме. Темные волосы были аккуратно зачесаны назад. Лицо спокойное. Слишком спокойное. Будто происходящее являлось для него чем-то совершенно обычным.

Он вошел в комнату и слегка склонил голову.

— Добрый вечер, Алиса.

— Где я и кто вы? — сразу спросила я.

— В безопасном месте.

— Это не ответ.

— Понимаю.

— Нет, не понимаете.

Я скрестила руки на груди.

— Кто вы такой?

Мужчина некоторое время изучал меня взглядом. А потом ответил:

— Меня зовут Виктор.

— И?

— Я член Ордена Теней.

У меня внутри все похолодело.

Тени. Те самые Тени, о которых говорили Ника и Макс. Я сделала шаг назад.

— Вы похитили меня.

— Да.

Он ответил так спокойно, словно говорил о погоде.

— Зачем?

— Потому что иначе вы бы не пришли.

— Да вы психи.

— Возможно.

Виктор прошел к креслу и сел. Спокойно. Неспешно. Будто находился у себя дома, хотя может так оно и было. А я чувствовала себя мышью перед удавом.

— Что вам от меня нужно?

— Для начала разговор.

— Я не хочу с вами разговаривать.

— Но придется.

Я зло посмотрела на него. Он выдержал взгляд без малейшего напряжения.

— Вы ведь хотите знать правду?

Я замерла. Потому что хотела. Очень хотела.

Несмотря на страх.

Несмотря на злость.

Несмотря на желание сбежать.

— Какую правду?

Виктор некоторое время молчал. А потом произнес:

— Правду о ваших родителях, о нас Тенях, о бабушке. И о том, кто вы такая на самом деле.

Сердце пропустило удар.

— Что это значит?

Он посмотрел прямо мне в глаза.

— Это значит, Алиса Вебер… — его голос стал серьезнее… Тяжелее. — Что Алиса Вебер никогда не существовала.

Алиса.

— Что это значит?! — я сделала шаг вперед, не сводя с него напряженного взгляда.

Мужчина даже не шелохнулся. Словно мои эмоции его совершенно не трогали.

Он спокойно взял со столика рядом с креслом сигару, неспешно поднес ее к губам и прикурил. Огонек зажигалки на мгновение осветил его лицо. Виктор сделал глубокую затяжку и медленно выпустил в воздух густой сизый дым.

В комнате сразу запахло табаком. Дорогим и тяжелым.

— Алиса — имя, данное тебе при рождении, — произнес он так спокойно, будто мы обсуждали погоду за окном.

— Да. Моей мамой.

— Верно, — кивнул мужчина, вновь затягиваясь сигарой. — Твоей настоящей матерью.

Что-то в его голосе заставило меня напрячься еще сильнее.

— Настоящей? — переспросила я. — Может хватит говорить загадками?

Виктор слегка склонил голову набок.

— Действительно.

Он стряхнул пепел в хрустальную пепельницу и на несколько секунд задумался.

— Алиса Вебер… твоя настоящая фамилия Шварц. Алиса Шварц.

У меня нервно вырвался смешок. Настолько нелепо это прозвучало. Настолько абсурдно.

— Слушайте, вы меня с кем-то путаете.

Я даже рукой махнула. Будто хотела отмахнуться от всей этой чуши.

— Если бы, — усмехнулся он.

На этот раз улыбка получилась какой-то странной… усталой.

— Алиса Шварц. Мы искали тебя тридцать лет. — Он сделал очередную затяжку. — Тридцать гребаных лет.

Я нахмурилась. Внутри нарастало неприятное чувство. Словно земля медленно уходила из-под ног.

— Почему вы так меня называете?

— Потому что ты Шварц.

— И я должна поверить вам на слово?

Виктор несколько секунд внимательно смотрел на меня. Будто оценивал. Изучал. А потом неожиданно улыбнулся.

— Хм… действительно. Что это я?

Он указал рукой в сторону прикроватной тумбы. Я машинально повернула голову. Там лежал плотный кремовый конверт. Старый. Слегка помятый.

На нем было написано мое имя. От одного взгляда на знакомый почерк сердце болезненно сжалось.

Нет…

Не может быть…

— Еще одно письмо? — недоверчиво спросила я.

В горле внезапно пересохло.

— Оно настоящее, — спокойно ответил Виктор. — Можешь прочесть.

Я медленно подошла к тумбе. Руки почему-то начали дрожать. Слишком сильно. Словно организм уже знал то, чего еще не понимала я сама.

Я осторожно взяла конверт. Провела пальцами по бумаге. Это был почерк бабушки. Я узнала бы его из тысячи. Сердце забилось быстрее. В груди вдруг стало тесно.

Страшно.

Очень страшно.

Будто после этого письма моя жизнь уже никогда не станет прежней. Я медленно открыла конверт. Вытащила сложенные листы бумаги. Развернула их.

И начала читать.

«Дорогая моя Алиса.

Если ты читаешь это письмо, значит меня уже нет. Мне не хватило смелости рассказать тебе всё при жизни, прости. Но ты должна знать правду.

Наверное, сейчас тызлишься на меня. Возможно, после того как дочитаешь это письмо до конца, возненавидишь. И знаешь что? Я не стану тебя за это винить. Слишком долго я жила с этой ложью, слишком долго пряталась за ролью любящей бабушки, которой на самом деле никогда не была.

Я не твоя бабушка, Алиса.

Меня зовут Эльза, и много лет назад я была охотницей. Одной из тех, кого ты сейчас наверняка считаешь чудовищами. Возможно, так оно и есть.

Тридцать лет назад мне приказали уничтожить семью черных тигров — оборотней. Тогда я не задавала вопросов. Я верила, что делаю правильное дело. Верила своим наставникам, верила Теням и верила, что оборотни — зло, которое необходимо искоренить.

В ту ночь я пришла в дом твоих родителей.

Твоя мама была совсем молодой. Она держала тебя на руках и сразу поняла, зачем мы пришли. Я до сих пор помню её глаза. Помню, как она прижимала тебя к себе и просила пощадить. Не себя. Тебя.

Она не пыталась спасти свою жизнь.

Она пыталась спасти твою.

Я не могу написать это иначе, поэтому скажу прямо. Твоя мать погибла от моей руки.

Каждый день своей жизни после этого я вспоминала тот момент. Каждый. День.

Я думала, что смогу выполнить приказ до конца. Думала, что убью и тебя. Но когда взяла тебя на руки, что-то внутри меня сломалось. Ты была такой маленькой. Совсем крошечной. Ты даже не плакала. Просто спала, ничего не зная о том, что твой мир рухнул в одно мгновение.

И тогда я впервые ослушалась приказа.

Я забрала тебя и сбежала.

Я понимала, что, если Тени узнают правду, они убьют нас обеих. Поэтому мне пришлось исчезнуть. Я сменила имя, придумала нам новую жизнь и новую фамилию. Так появилась Алиса Вебер.

Но правда в том, что ты никогда не была Алисой Вебер. Ты Алиса Шварц. Твое имя было вырезано на твоей кроватке… Последняя наследница рода черных тигров.

Последняя из своей семьи.

Все эти годы я жила в страхе. Боялась, что нас найдут. Боялась, что правда всплывет наружу. Боялась потерять тебя. Но больше всего я боялась одного дня — того самого, когда мне придется посмотреть тебе в глаза и признаться, кто я такая на самом деле.

И знаешь, что самое страшное?

Я полюбила тебя.

Сначала мне казалось, что я просто выполняю обещание, данное твоей материпосмертно. Потом думала, что просто искупаю свою вину. Но проходили годы, а ты становилась для меня самым дорогим человеком на свете.

Я радовалась твоим успехам. Переживала из-за твоих неудач. Не спала ночами, когда ты болела. Учила тебя завязывать шнурки, провожала в школу и плакала на твоем выпускном. Ты называла меня бабушкой, а я каждый раз чувствовала укол совести, потому что не заслуживала этого слова.

Я отняла у тебя родителей, Алиса. Как бы сильно я тебя ни любила, этого уже не изменить.

Прости меня, если сможешь.

А если не сможешь — я пойму.

Но есть ещё кое-что, что ты должна знать. Никогда не считай себя чудовищем из-за своей крови. Неважно, что тебе будут говорить. Неважно, кто и что захочет сделать с тобой. Ты не монстр. Ты не оружие. Ты не эксперимент.

Ты просто моя девочка. Добрая, упрямая, сильная и невероятно светлая. Не позволяй никому убедить тебя в обратном.

И ещё… если рядом с тобой сейчас есть мужчина по имени Макс, не отталкивай его. Старуха вроде меня многое замечает. Я видела, как он смотрит на тебя. В его глазах нет лжи. Возможно, я ошибалась на его счёт. Возможно, впервые за долгие годы рядом с тобой появился человек, который действительно готов ради тебя на всё.

Береги его.

И позволь ему беречь тебя.

Я не знаю, простишь ли ты меня когда-нибудь. Но знай одно: несмотря на все мои грехи, все эти годы я любила тебя больше собственной жизни.

Прощай, моя девочка. Твоя ненастоящая бабушка. Но всегда любившая тебя, Эльза.»

Я медленно опустилась на край кровати. Ноги вдруг перестали держать меня. Письмо выскользнуло из ослабевших пальцев и бесшумно упало на ковер рядом с моими ногами.

Я смотрела перед собой невидящим взглядом.

Слезы бесконечным потоком катились по щекам, падали на колени, впитывались в ткань джинсов, но я словно не замечала этого. Внутри была пустота. Огромная. Черная. Пугающая.

Я не знала, что чувствовать.

Злость? Может боль? Ненависть? Благодарность?

Все смешалось в один тугой узел, который медленно разрывал меня изнутри. Вся моя жизнь только что перевернулась с ног на голову. Бабушка не была моей бабушкой. Моя мама погибла. Мой отец погиб.

А я…

Я вообще не понимала кто я теперь.

— Теперь вы знаете правду, Алиса, — раздался рядом спокойный голос мужчины. — И мне жаль.

Я медленно подняла на него взгляд.

— Нет, — прошептала дрожащими губами. — Все подстроено. Это не может быть правдой.

Виктор лишь тяжело выдохнул.

— Увы, это правда. Мы ничего не подстраивали.

— Не верю.

— Это ваше право. Но факт остается фактом. Босс приказал рассказать вам всё. Это необходимо перед принятием решения.

Я вопросительно посмотрела на него сквозь пелену слез.

— Какого еще решения?

Мужчина неспешно поднялся из кресла и подошел к окну. За стеклом кружил снег, медленно укрывая землю белым покрывалом.

— Алиса, вам нужно принять свой род. Вы — черная тигрица. Последняя в своем роде. И от этого зависит наше дело.

Я нервно рассмеялась. Настолько абсурдно это прозвучало. Настолько безумно.

— Ты себя слышишь вообще? — почти истерично выпалила я. — Вы просто психи!

— Не отрицаю, — спокойно ответил он.

Будто мы обсуждали меню на ужин.

— Мы создали новый вид оборотня и хотим подсадить его в носителя. Самостоятельно он существовать не способен. Ты станешь оборотнем Иного.

— Почему я?! — Голос сорвался на крик. — Почему именно я?!

— Мы пробовали это и с другими. Даже со старейшинами. — Он сделал затяжку сигарой и выпустил дым к потолку. — Но все было не то. Провал за провалом. Иной уничтожал тела. Они буквально сгорали заживо.

По моей спине пробежал ледяной холод.

— Больные ублюдки…

Я резко поднялась с кровати. Настолько резко, что закружилась голова. В этот момент мне хотелось вцепиться ему в лицо ногтями.

Ударить.

Закричать.

Сделать хоть что-нибудь. Но Виктор оставался удивительно спокойным.

— Возможно, — пожал он плечами. — Но потом мы нашли тебя. — Он посмотрел мне прямо в глаза. — Единственную и неповторимую.

Я чувствовала, как внутри нарастает паника.

— Твоя покойная лже-бабка хоть и насолила нам, не завершив миссию тридцать лет назад, но оказалось, что так даже лучше. Она сама того не ведая сохранила тебя для нас.

— Замолчи…

— Черные тигры были одними из сильнейших оборотней в истории. Именно поэтому мешали нам.

— Замолчи!

— Именно поэтому ты здесь.

Я отвернулась, пытаясь справиться со слезами. Но не получалось. Ничего не получалось.

— С чего вы вообще решили, что я та самая дочь тигрицы, которую убили?

— Это.

Он указал на тумбу справа. Я посмотрела туда и сразу увидела знакомый кулон. Тот самый переданный Никой. Тот самый, который начинал светиться у меня в руках.

— Это просто кулон.

— Нет. — Виктор усмехнулся. — Это фамильный медальон твоей семьи. Его передавали по женской линии из поколения в поколение. По легендам он принадлежит только своей хозяйке.

Я невольно посмотрела на украшение. Теперь оно казалось совершенно другим. Чужим и одновременно родным.

— Он принадлежал твоей матери. Блэр Шварц.

У меня болезненно сжалось сердце.

Блэр.

Так звали мою маму. Мою настоящую маму. Не безликую женщину из рассказов. Не выдуманный образ. У нее было имя.

Блэр.

— Мы знали, что Эльза скрылась с ребенком. Но эта сучка оказалась умнее, чем мы думали. Она исчезла вместе с тобой и смогла укрыть тебя и себя от нас. Мы искали вас десятилетиями.

Он говорил спокойно, но в голосе слышалось раздражение. Будто эти поиски до сих пор выводили его из себя.

— Мы знали, что медальон обязательно откликнется на кровь рода. — Он кивнул на кулон. — И не ошиблись.

Я вспомнила Нику. Больницу. Свет медальона. Все внезапно начало складываться в единую картину.

— Сначала появилась девушка, связанная с оборотнями. Мы решили, что нашли тебя. Передали ей медальон для проверки. Но реакции не было.

— Ника…

— Да. Ошибка. Мы уже почти опустили руки. А потом появилась ты.

Виктор улыбнулся. И от этой улыбки мне стало не по себе.

— В твоих руках медальон ожил. — Он развел руками. — После стольких лет поисков. После десятков провалов. После тысяч часов ожидания. И вот ты стоишь передо мной.

— Какой бред…

Я судорожно вытирала слезы ладонями. Но они все текли и текли.

— Так твой ген оборотня не активен, что делает тебя еще ценнее для нас.

— Что значит не активен?

— В твоем ДНК есть ген оборотня, но ты не оборотень. Ты носитель. Человек со спящим наследием. Именно поэтому ты идеально подходишь. — Он сделал шаг ближе. — И так как внутри тебя нет собственного зверя, никто не помешает слиянию.

У меня похолодели руки.

— Это звучит как полный бред сумасшедших.

— Верно, — усмехнулся он.

Я гордо подняла голову.

— Макс спасет меня. И ничего у вас не получится.

Впервые за весь разговор Виктор улыбнулся шире. Словно услышал что-то забавное.

— Макс… Доктор Максвелл. — Он покачал головой. — Ты, кстати, в курсе, что он все знал?

У меня внутри все замерло.

— Что?

— Про Эльзу. Про твою мать. Про черных тигров.

Каждое слово било больнее предыдущего.

— Нет.

— Да.

— Я не верю.

— Он знал.

— Он бы рассказал.

— Но не рассказал.

В комнате стало тихо. Настолько тихо, что я слышала собственное сердцебиение.

Глухое.

Тяжелое.

Болезненное.

Виктор потушил сигару, поднялся с кресла и поправил пиджак.

— Ладно. Отдохни. — Он направился к двери. — Тебе понадобятся силы.

Я подняла на него взгляд.

— Для чего?

Мужчина остановился на пороге.

И впервые за весь разговор в его глазах появилось что-то по-настоящему пугающее.

— На закате мы приступим к операции...

Макс.

Я сходил с ума.

Наверное, именно так выглядит настоящее безумие. Не крики. Не истерика. Не битье посуды о стены. Просто сидишь и понимаешь, что человек, который стал для тебя целым миром, исчез. И ты ничего не можешь с этим сделать.

Я стоял возле панорамного окна в своем кабинете и смотрел на заснеженный лес за стеклом. Уже начинало темнеть. Сумерки медленно опускались на землю, окрашивая снег в синий цвет. Обычно этот вид успокаивал меня. Обычно. Но не сегодня.

Сегодня меня не успокаивало ничего. Лигр внутри метался как раненый зверь. Я чувствовал его панику. Его ярость. Его страх. И хуже всего было то, что я не чувствовал Алису.

Вообще.

Никак.

Словно кто-то взял огромные ножницы и перерезал между нами невидимую связь. Я больше не ощущал ее запах. Не чувствовал эмоций. Не понимал, где она.

Пустота.

Чертовая пустота. Именно это пугало сильнее всего.

На столе лежала фотография, которую прислали Тени. Та самая. Алиса на металлическом столе без сознания.

Я уже раз десять порывался разбить телефон к чертям. Но продолжал смотреть. Будто пытался запомнить каждую деталь. Будто так мог быть ближе к ней.

— Макс.

Голос Сэма выдернул меня из мыслей.

Я обернулся.

Он сидел за большим столом и раскладывал какие-то бумаги. Рядом стояли ноутбуки. Карты местности. Снимки со спутника. Документы, которые Ян привез из лаборатории Теней.

Работа кипела уже несколько часов. Но результата почти не было. И это бесило.

— Есть что-то? — спросил я.

— Пока нет.

Я раздраженно провел рукой по лицу.

— Прекрасно.

— Не начинай.

— Не начинать?

Я резко повернулся к нему.

— Они забрали мою пару, Сэм.

Он тяжело выдохнул.

— Я знаю.

— Нет, ты не знаешь. — Мой голос стал тише. Гораздо тише. — Потому что ты не чувствуешь того, что чувствую я.

В кабинете повисла тяжелая тишина. Сэм отвел взгляд, потому что понимал. Я не злился на него.

Ни на Яна.

Ни на Авериных.

Ни на кого.

Кроме самого себя. Я должен был остановить ее. Должен был настоять. Должен был поехать вместе с ней. Должен был… Миллион этих “должен был”. И ни одного способа изменить прошлое.

— Макс.

Я поднял голову. Сэм смотрел серьезно. Очень серьезно.

— Хватит себя жрать.

— Правда?

— Да.

Он поднялся из-за стола.

— Сейчас нам нужен не влюбленный идиот.

— Спасибо.

— Пожалуйста.

Он подошел ближе.

— Нам нужен лучший врач города, который умеет думать головой.

Я невольно усмехнулся.

— Лучший врач города давно хочет кого-нибудь убить.

— Это нормально.

— Для врача нет.

— Для пары саблезубых и лигров очень даже.

Несмотря на ситуацию, я хмыкнул. Совсем немного. Но даже это уже было достижением. В этот момент дверь кабинета открылась.

Вошел Ян. Выглядел он не лучше нас. Уставший. Мрачный. Злой. На ходу снял куртку и бросил ее на кресло.

— Есть новости.

Мы оба мгновенно напряглись.

— Какие?

Ян подошел к столу и положил перед нами несколько фотографий. Старые здания. Подземные уровни. Коридоры. Лаборатории.

— Я поднял старые связи среди охотников. — Он ткнул пальцем в одно из фото. — Это бывший исследовательский комплекс Теней.

— Бывший?

— По документам.

Я сразу понял.

— То есть действующий.

— Именно.

Сэм выругался. Я внимательно рассматривал фотографии. Что-то внутри неприятно кольнуло. Очень знакомое чувство.

— Где это?

— В пятидесяти километрах отсюда.

— Почему раньше не нашли?

— Потому что официально его не существует.

Ян достал еще один снимок. На нем была схема здания. Много помещений. Подземные уровни. Лифты. Охрана.

— Если Алиса жива…

Ян сделал паузу.

— Она там.

Лигр внутри меня буквально взревел.

Жива.

Одного этого слова оказалось достаточно. Плевать на охрану. Плевать на Теней. Плевать на последствия.

Я найду ее.

— Когда выдвигаемся?

Сэм посмотрел на меня, потом на Яна потом снова на меня.

— Вообще-то мы собирались обсудить план.

— Отлично.

Я взял со стола ключи от машины.

— Обсуждайте по дороге.

— Макс…

— Нет. — Я поднял взгляд на друзей. — У нас нет времени.

Перед глазами снова всплыла фотография Алисы без сознания на операционном столе. Я сжал кулаки так что, что побелели костяшки пальцев.

— Они сказали семьдесят два часа. — Я посмотрел на Яна, а потом на Сэма. — И я не собираюсь ждать ни одной лишней минуты.

Ян с Сэмом переглянулись и последовали за мной.

В машине я сидел на пассажирском сиденье, Ян был за рулем, а Сэм расположился сзади. Почему моей машиной управлял кто-то другой? Честно говоря, мне буквально запретили садиться за руль. И как бы смешно это ни звучало, они были правы.

Сейчас я совершенно не контролировал себя. Перед глазами постоянно стояла Алиса. Ее улыбка. Ее смех. Ее испуганное лицо в той чертовой нотариальной конторе.

И фотография.

Та самая фотография.

При одной мысли о ней внутри поднималась такая ярость, что пальцы сами собой сжимались в кулаки.

Зимняя трасса стремительно бежала под колеса внедорожника. За окнами мелькали заснеженные поля, редкие лесополосы и серое небо, нависшее над землей тяжелыми тучами. Салон автомобиля был наполнен напряжением настолько густым, что его можно было потрогать руками.

— Нам нужен план и срочно, — первым нарушил тишину Ян, не отрывая взгляда от дороги. — Иначе нас просто убьют.

— План такой, — мрачно ответил я. — Я атакую, вы прикрываете.

Сэм громко фыркнул с заднего сиденья.

— План в целом хороший. Не будь нашим врагом смертоносные Тени.

Я повернул голову.

— Отвергаешь — предлагай.

— Предлагаю думать головой.

— Пока мы будем думать, они запихают в Алису это нечто, что с высокой долей вероятности убьет ее.

Я отвернулся к окну. Но легче от этого не становилось.

— Даже если так, — продолжил Ян. — Мы не можем ворваться туда как стадо бешеных бизонов.

— Почему нет?

— Потому что это не домик лесника, Макс.

Ян бросил на меня короткий взгляд.

— Это база Теней. Там охрана, камеры, датчики движения, вооруженные люди и неизвестно сколько сюрпризов под землей.

Сэм наклонился вперед между сиденьями.

— Ян прав. Если ты погибнешь на входе, Алисе точно никто не поможет.

Я тяжело выдохнул. Как же я ненавидел, когда они были правы. И больше всего я сейчас ненавидел это свое состояние. Я врач, я холодный и решительный. Все всегда под контролем, а тут… Никакой логики, один сплошной бред полоумного.

— Ладно. Что предлагаете?

На этот раз заговорил Сэм.

— Мы делимся.

— Уже лучше.

— Основная группа создает шум. Большой шум. Настолько большой, чтобы вся охрана бросилась туда.

— А я?

— А ты пойдешь за Алисой.

Я нахмурился.

— Я готов один отправится за ней.

— Нет.

— Что нет?

Сэм загадочно усмехнулся. Именно в этот момент Ян свернул на проселочную дорогу. Вдали показался старый заброшенный складской комплекс. Мы остановились возле полуразрушенного здания.

Двигатель затих. На улице завывал ветер. Я уже собирался выйти из машины, когда позади нас раздался звук еще одного мотора.

Мощного.

Тяжелого.

Мы одновременно обернулись. К комплексу подъезжал черный внедорожник.

— Только не говори… — начал я.

— Именно это я и хотел сказать, — довольно усмехнулся Сэм.

Внедорожник остановился рядом. Двери открылись. Первым вышел Кирилл. Следом Илья. А затем… Я удивленно моргнул.

Из машины спокойно выбралась Марта. В длинном темном пальто. С распущенными волосами. И с выражением лица человека, которому совершенно плевать на происходящий вокруг хаос.

— Ты позвал ведьму? — посмотрел я на Сэма.

— Шаманку, — поправил он.

— Без разницы.

— Огромная разница.

Марта захлопнула дверь машины и направилась к нам.

— О, смотрите кто заговорил, — усмехнулась она. — Мужчина, который недавно платил мне за вызов призрака.

— Не начинай.

— Даже не собиралась.

Кирилл подошел ближе. На удивление никакой враждебности, между нами, сейчас не было. Не до того.

— Сэм рассказал ситуацию, — серьезно сказал он. — Мы едем с вами.

— Не нужно, — отрезал я.

— Нужно.

— Это моя пара и я не собираюсь кого-то подвергать опасности, — я посмотрел на каждого — Серьезно. Если с вами что-то случится, я себе не прощу.

— А это наша проблема тоже, — сказал Сэм.

Я хотел возразить, но Илья перебил меня первым.

— Макс, заткнись и послушай.

Я удивленно посмотрел на него.

— Мы не будем геройствовать. Не будем лезть вперед тебя. Но если внутри действительно база Теней, тебе понадобится каждая пара рук, и каждая пара лап.

Марта кивнула.

— И каждая пара мозгов.

— А ты чем поможешь? — спросил я.

Шаманка улыбнулась. Очень нехорошо.

— Поверь, доктор. Если у Теней есть свои фокусы, то у меня тоже найдется парочка.

Ян разложил на капоте автомобиля схему комплекса. Все сразу стали серьезными. Ветер трепал листы бумаги. Сумерки медленно сгущались вокруг.

— Смотрите сюда. — Он ткнул пальцем в схему. — Кирилл и Илья берут северную сторону. Там основной въезд.

— Поняли, — сразу ответил Кирилл.

— Сэм заходит через технический сектор.

— Без проблем.

— Марта остается снаружи.

— Эй!

— Даже не спорь.

Шаманка закатила глаза.

— Ладно.

— Если начнется какая-то магическая дрянь, ты нам понадобишься живой.

Марта нехотя согласилась. Ян перевел взгляд на меня.

— А ты.

— Я иду за Алисой.

— Да.

— И никто меня не остановит.

Ян несколько секунд молча смотрел на меня. Потом кивнул.

— Именно поэтому мы все здесь.

Вокруг повисла тишина. Каждый понимал, что через час все может закончиться очень плохо. Но отступать никто не собирался.

Я поднял взгляд на темнеющее небо. Где-то там была Алиса. Испуганная. Одна. И, возможно, думающая, что я не приду.

Я сжал кулаки.

Нет, малыш. На этот раз ты ошибаешься. Я обязательно тебя найду и спасу даже если это будет стоить мне жизни.

Алиса.

Я сидела на краю кровати и смотрела в одну точку. Слезы давно закончились. Наверное, организм просто устал плакать. Слишком много всего навалилось одновременно. Бабушка оказалась не бабушкой. Мои родители были убиты. Я принадлежу какому-то древнему роду черных тигров. Тени существуют. Оборотни существуют. И все это время моя жизнь была построена на лжи.

Хотелось проснуться. Открыть глаза. Понять, что это просто кошмар. Но, к сожалению, это была реальность.

Дверь открылась.

В комнату вошел Виктор. На этот раз он был не один. Следом вошли двое мужчин в черной форме.

Высокие.

Молчаливые. Похожие больше на охранников, чем на людей.

— Время пришло, — спокойно произнес Виктор.

Я подняла на него взгляд.

— Нет.

Он тяжело вздохнул будто ожидал именно такого ответа.

— Алиса…

— Нет.

Я поднялась на ноги.

— Я никуда не пойду.

— Пойдешь.

— Нет.

— Пойдешь.

Внутри снова начала подниматься паника.

— Вы психи! Я не позволю делать со мной это!

Виктор несколько секунд молчал. Потом достал телефон. Нажал на экран. Развернул ко мне.

И мое сердце остановилось. На фотографии был Макс. Он стоял возле своего автомобиля. Снимок явно сделан недавно. Совсем недавно.

— Что это?

— Наблюдение.

Я почувствовала холод.

Настоящий.

Ледяной.

— Что вы хотите этим сказать?

— Все очень просто. — Он убрал телефон в карман. — Если ты откажешься участвовать в эксперименте, мы убьем его.

Мир замер.

— Что?

— Ты прекрасно меня услышала.

— Нет…

— Да.

Я покачала головой.

— Вы блефуете.

— Думаешь? — Виктор усмехнулся. — Алиса, мы искали тебя тридцать лет. Неужели ты действительно считаешь, что нас остановит один лигр?

У меня задрожали руки.

— Не трогайте его…

— Тогда соглашайся и я тебе даю слово, что он не пострадает.

В комнате повисла тишина. Я смотрела в пол. На свои кроссовки. На дрожащие пальцы. На собственные слезы, падающие на светлый ковер.

А перед глазами стоял Макс. Его улыбка. Его объятия. Его голос.

“Одна ты не останешься.”

Именно это он мне обещал. Но сейчас выбор был только у меня. Если откажусь… Они убьют его. Если соглашусь… Возможно, умру сама.

Я закрыла глаза.

Глубоко вдохнула. А потом посмотрела на Виктора.

— Хорошо.

Он удивленно приподнял бровь.

— Хорошо?

— Я согласна.

На секунду мне показалось, что даже он не ожидал такого быстрого ответа.

— Умная девочка.

Мне захотелось ударить его, но сил уже не осталось.

— Только не трогайте Макса.

— Если все пройдет успешно, никто его не тронет.

Я не поверила ни единому слову, но выбора у меня все равно не было. Через несколько минут меня уже вели по длинным коридорам комплекса. Чем ниже мы спускались, тем холоднее становилось вокруг. Стены постепенно менялись. Роскошные коридоры исчезли. Им на смену пришел серый бетон.

Металл.

Трубы.

Запах сырости.

Где-то сверху капала вода. Эхо шагов разносилось по пустым помещениям. Я обняла себя руками, пытаясь согреться, но холод пробирался прямо под кожу. Будто сама смерть шла рядом со мной. Наконец перед нами появились массивные металлические двери. Они медленно разъехались в стороны.

Я замерла.

Лаборатория была огромная. Белая. Ярко освещенная. Вдоль стен стояли странные аппараты. Мониторы. Колбы. Медицинское оборудование. А в самом центре помещения находился металлический стол.

Холодный, похожий на операционный. И почему-то именно от него мне стало страшнее всего.

— Ложись, — приказал один из мужчин.

— Нет.

Он шагнул ко мне.

— Алиса.

— Я сама.

Медленно подойдя к столу, я коснулась его рукой. Ледяной. Меня передернуло. Собрав остатки смелости, я легла на спину. Свет огромных ламп ударил в глаза, и Виктор подошел ближе.

— Сейчас тебе введут препарат, и Ты уснешь.

— А потом?

— Потом Иной войдет в твое тело.

У меня пересохло в горле.

— И что будет дальше?

— Он соединится с тобой.

— А если я умру?

Виктор несколько секунд молчал. Слишком долго, как мне показалось.

— Тогда умрешь.

Я горько усмехнулась. Хотя внутри все дрожало от ужаса.

— Честно.

— Всегда предпочитал честность.

Я отвернула голову.

— Ненавижу вас.

— Знаю.

Ко мне подошел врач в белом халате. Подготовил шприц. Я почувствовала, как к глазам снова подступают слезы.

Господи… Пусть с Максом все будет хорошо. Пусть он никогда не узнает, как сильно я его люблю...

Игла вошла в вену. По руке тут же разлилось тепло. Изображение начало расплываться. Звуки становились все тише.

Все дальше.

Последнее, что я услышала перед тем, как провалиться в темноту, был голос Виктора.

— Начинайте процедуру. Сегодня родится новая эпоха.

А потом наступила тьма.

Сама не знаю через какое время я почувствовала холод. Это было первое, что я почувствовала.

Не боль.

Не страх.

Именно холод. Пронизывающий. Пробирающий до костей. Я резко вдохнула воздух и распахнула глаза.

Вокруг царила ночь. Странная. И будто нереальная.

Огромная луна висела над головой так низко, что казалось, будто до нее буквально пара километров. Серебристый свет заливал землю, камни и редкие деревья, отбрасывая длинные уродливые тени.

Я медленно поднялась с земли. Только сейчас поняла, что лежала на влажной траве.

— Где я?..

Мой голос прозвучал непривычно тихо. Будто окружающий мир специально поглощал все звуки. Я огляделась. Место было странным. Очень странным. С одной стороны, тянулся густой темный лес. Старые сосны уходили куда-то в бесконечность, а между их стволами клубился белесый туман.

С другой стороны, начиналась каменная пустошь. Голые скалы. Трещины в земле. Острые валуны. Ни единого признака жизни. Будто кто-то взял два разных мира и насильно сшил их воедино.

Я обняла себя руками. Ветер тут же забрался под одежду. Стало еще холоднее.

— Это сон…

Произнесла вслух.

Но даже сама себе не поверила. Слишком реально. Слишком подробно.

Слишком… Живое.

Я сделала несколько осторожных шагов вперед. Под ногами хрустели мелкие камешки. Где-то вдалеке шумела вода. Наверное, река или водопад. Это был единственный звук во всем этом мертвом мире.

Я пошла вперед. Другого выбора все равно не было. Шла долго. Или мне только казалось. Здесь вообще было невозможно понять, сколько прошло времени.

Минуты.

Часы.

Секунды.

Все смешалось. Я искала хоть что-нибудь. Любой ориентир. Любой намек на выход. Но вокруг были только лес, скалы и лунный свет. И чем дальше я шла, тем сильнее внутри росло странное чувство.

Тревога.

Нет.

Не тревога.

Что-то другое. Более древнее. Более животное. Будто кто-то наблюдал за мной. Я резко остановилась. Сердце забилось быстрее.

Ветер стих.

Даже лес вдруг затих. Наступила абсолютная тишина. Настолько полная, что я слышала собственное дыхание.

Медленно повернула голову. Никого.

Только деревья.

Туман.

Скалы. Но ощущение не исчезло. Наоборот, стало сильнее. Гораздо сильнее. Кто-то был здесь. Я чувствовала это каждой клеточкой своего тела. Кто-то чужой. Очень чужой для меня и для этого места.

По спине пробежали мурашки. Я не видела его. Но почему-то знала.

Он смотрит.

Наблюдает.

Ждет.

В груди зародился настоящий страх. Первобытный. Такой, какой испытывает добыча, когда понимает, что хищник уже взял ее след.

Я сглотнула.

И вдруг меня накрыло чужими эмоциями. Настолько яркими, что подкосились ноги.

Ярость.

Ненависть.

Боль.

Много боли.

Невероятно много. Будто кто-то страдал так долго, что уже забыл, кем был раньше. Будто осталась только злость черная, голодная и бесконечная. У меня перехватило дыхание.

— Нет… — прошептала я.

Он был здесь. Я чувствовала его. Где-то рядом и очень близко. И самое страшное, он чувствовал меня тоже. Вдалеке раздался звук. Треснула ветка где-то в лесу. Совсем рядом.

Я замерла.

Второй хруст.

Уже ближе.

Третий.

Еще ближе.

По телу пробежал ледяной ужас. Все инстинкты буквально закричали об одном.

Беги.

Прячься.

Сейчас же.

Не раздумывая ни секунды, я сорвалась с места и бросилась к ближайшим скалам. Ледяной ветер ударил в лицо. Под ногами летели камни. Сердце колотилось так сильно, что казалось вот-вот выпрыгнет из груди.

Позади снова хрустнула ветка. Потом еще одна. И еще. Что бы ни скрывалось в этом мире… Оно двигалось. И двигалось в мою сторону.

А самое страшное было в том, что я до сих пор его не видела.

Макс.

Сирена выла где-то в глубине комплекса.

Красные аварийные лампы мигали под потолком, превращая длинные бетонные коридоры в декорации к кошмару. Тени метались по стенам, трубы дрожали от вибрации, а где-то сверху раздавались глухие удары и звуки стрельбы.

Штурм начался.

Я несся вперед по коридору, почти не замечая ничего вокруг. В груди грохотало сердце. Каждая секунда казалась потерянной. Каждая лишняя минута могла стоить Алисе жизни.

Лигр внутри буквально рвал меня на части. Он хотел обратиться. Хотел ломать стены. Хотел вырвать глотку каждому, кто окажется между нами и Алисой. Но пока я держал контроль.

Пока.

Впереди появилась первая группа охраны. Четверо и вооружены. Серьезные. Подготовленные. Они явно ожидали гостей.

— Стоять!

Я даже не замедлился. Первый бросился навстречу.

Удар.

Мужчина отлетел в стену. Второй попытался перехватить меня сбоку. Я увернулся и толкнул его плечом. Тот потерял равновесие и рухнул на пол. Третий оказался умнее. Он не полез в рукопашную. Попытался перегородить проход. Но времени играть в честные драки у меня не было. Я просто прорвался вперед.

Внутри все горело.

Ярость.

Страх.

Отчаяние.

Все смешалось в один раскаленный комок. Позади раздались крики. Шум борьбы. Грохот. Похоже, Сэм со своими людьми тоже уже добрались до комплекса.

Отлично. Значит часть охрана занята ими. Я продолжал бежать. Коридоры становились уже. Холоднее. Глубже. Воздух здесь был тяжелым.

Сырым.

Неприятным.

Пахло химией. Лекарствами. И чем-то еще. Чем-то неправильным. В какой-то момент меня накрыло странным ощущением словно я приближаюсь к чему-то очень плохому.

Очень древнему.

Очень опасному.

По коже побежали мурашки. Лигр внутри неожиданно затих. Не от страха. Нет. Он прислушивался. Будто чувствовал кого-то. И это мне совершенно не нравилось.

Я свернул за угол и резко остановился. Впереди находилась массивная металлическая дверь. Та самая лаборатория.

Я почувствовал это сразу. Вот только добраться до нее оказалось не так просто. Перед входом стояли еще несколько человек. На этот раз не охрана.

Что-то другое… Лица серые. Глаза испуганные. Будто они сами не понимали, что происходит. За их спинами раздался душераздирающий крик. Настолько жуткий, что кровь застыла в жилах. Потом еще один.

А затем… Грохот. Такой силы, что вздрогнули стены. Один из мужчин нервно обернулся к двери.

— Что там происходит?!

— Не знаю!

— Он вырвался?!

У меня внутри все оборвалось.

Он.

Иной.

Черт возьми. Они уже начали процедуру. Я бросился вперед. Теперь было плевать на все.

На осторожность.

На план.

На последствия.

Перед глазами стояло только одно лицо.

Алиса.

Охранники попытались меня остановить. Напрасно. Лигр окончательно взял верх. Внутри раздался звериный рык. Я уже почти не чувствовал собственного тела. Только цель.

Дверь.

Алиса.

За моей спиной снова прогремел взрыв. С потолка посыпалась бетонная крошка. Лампочки замигали. Сирена захлебнулась и на секунду замолчала. И именно в этот момент из-за двери донесся такой рев, что у меня похолодела кровь.

Это был не человеки и не зверь… И даже не оборотень. Что-то совершенно другое. Что-то, чего никогда не должно было существовать. Я замер всего на мгновение. А потом ударил плечом в металлическую дверь.

Она дрогнула.

Еще удар.

Еще.

И еще.

Потому что по ту сторону была Алиса. И ничто в этом мире уже не могло меня остановить.

Третий удар оказался решающим.

Металлическая дверь жалобно заскрежетала, сорвалась с креплений и с грохотом рухнула внутрь лаборатории.

Я буквально влетел следом.

И застыл. То, что предстало перед глазами, не укладывалось в голове. Лаборатория была уничтожена. Полностью. Будто здесь пронесся ураган. Или взорвалась бомба. Операционные лампы висели под странными углами. Часть оборудования была разорвана на куски. Мониторы искрили. Провода свисали с потолка, словно кишки огромного механического зверя.

По полу были разбросаны тела. Много тел. Слишком много. Люди в белых халатах, охрана, тени. Те самые Тени, которых боялись десятилетиями. Теперь они лежали на холодном кафеле без движения. Некоторые выглядели так, словно пытались убежать. Некоторые будто защищались. А некоторые так и остались сидеть возле своих компьютеров.

Смерть настигла всех одинаково. Лигр внутри меня настороженно зарычал. Что-то здесь было очень неправильно. Я медленно двинулся вперед. Сердце колотилось где-то в горле.

Где Алиса?

Где она?!

Мой взгляд метался по помещению.

Операционный стол, капельницы, разбитые колбы, следы борьбы, но Алисы нигде не было.

— Алиса! — крикнул я.

Ответом стала тишина. Лишь аварийные лампы продолжали мигать красным светом. И тогда я услышал кашель.

Тихий.

Хриплый.

Едва различимый. Я резко повернулся. Возле стены лежал человек. Мужчина в дорогом костюме. Сейчас от его прежнего спокойствия не осталось ничего. Пиджак был разорван. Лицо залито кровью. Одна рука лежала под неестественным углом. Каждый вдох давался ему с огромным трудом.

Я быстро подошел. Схватил его за воротник.

— Где она?!

Мужчина поднял на меня мутный взгляд. И вдруг усмехнулся.

Слабо.

Почти беззвучно.

— Доктор…

— Где Алиса?!

— Поздно…

— Где она?!

Я встряхнул его. Гораздо сильнее, чем следовало. Но мне было плевать.

— Что вы сделали с ней?

Мужчина закашлялся. На губах выступила кровь.

— Мы были так близко…

— Где Алиса!?

— Так близко…

Меня трясло от ярости.

— Говори!

И впервые за все время я увидел страх. Настоящий страх в глазах человека, который еще недавно считал себя хозяином положения.

— Мы ошиблись…

У меня внутри все похолодело.

— Что?

Он посмотрел куда-то мне за спину. Будто видел что-то невидимое.

— Оно оказалось разумным…

Я нахмурился.

— Кто?

Мужчина нервно рассмеялся. Смех больше напоминал предсмертный хрип.

— Иной…

Лигр внутри меня напрягся.

— Что значит разумным?

— Мы думали…

Он тяжело задышал. Каждое слово давалось ему через силу.

— Мы думали, что контролируем его…

По телу побежали мурашки.

— А оказалось… — Он снова закашлялся кровью. — Это он все время позволял нам так думать.

Тишина. Даже сирена словно стала тише.

— Что вы сделали с Алисой?

Он медленно повернул голову. Посмотрел на операционный стол. На разорванные ремни. На разрушенную аппаратуру. И впервые за весь разговор в его глазах появилось сожаление.

Настоящее.

Горькое.

Человеческое.

— Она там…

— Где?!

— Уже внутри него…

Сердце пропустило удар.

— Что?!

Мужчина закрыл глаза на несколько секунд. А потом вновь посмотрел на меня.

— Он ждал ее…

— Кто?!

— Иной…

Я чувствовал, как внутри поднимается паника. Настоящая. Животная.

— Где моя пара?!

— Там, где мы уже не можем помочь…

Он застонал от боли. Кровь стекала по подбородку.

— Мы создали монстра…

— Мне плевать на ваши ошибки!

— Нет…

Он неожиданно схватил меня за рукав из последних сил. Пальцы дрожали.

— Ты не понимаешь…

— Тогда объясни!

Его взгляд внезапно стал абсолютно ясным. Будто на секунду смерть отступила.

— Он изучал нас…

У меня по спине пробежал холод.

— Что?

— Все эти годы…

Голос становился все слабее.

— Мы думали, что проводим эксперименты… — Кровь потекла из уголка его рта. — А он… — Слабая усмешка. — Он изучал людей…

Меня накрыло ощущением чего-то неправильного. Чего-то огромного. Чего-то древнего.

— Как спасти Алису?

Мужчина молчал несколько секунд. Потом едва слышно прошептал:

— Спаси ее душу…

Я замер.

— Что?

— Пока не поздно…

Его пальцы расслабились. Голова медленно опустилась набок. И он затих. Навсегда. Я несколько секунд смотрел на него.

Не веря.

Не понимая.

А потом по лаборатории прокатился такой рев, что задрожали стены. Не человеческий. Не звериный. Что-то среднее между яростью, болью и голодом. Лигр внутри меня мгновенно взвился. Шерсть встала дыбом. Когти словно сами просились наружу.

И я понял.

Это еще не конец. Наоборот. Все только начинается.

Макс.

Я смотрел на Алису и чувствовал, как земля уходит из-под ног. Она лежала на соседнем операционном столе. Живая. Слава Богу, живая. Но будто не здесь.

Грудь едва заметно поднималась при дыхании. Сердце билось ровно. Все показатели на мониторах были в норме. Как врач я должен был радоваться. Но сейчас во мне говорил не врач. Во мне говорил мужчина. И этот мужчина понимал — моя девочка где-то далеко.

Очень далеко.

Я подошел ближе и осторожно коснулся ее щеки. Теплая.

— Я пришел, малыш…

Она не ответила. Да и не могла. Я наклонился и коснулся губами ее лба.

— Я тебя вытащу.

Обязательно. Даже если придется перевернуть весь этот мир.

Позади послышались шаги. Я обернулся. В лабораторию вошла Марта. За ней Кирилл, Илья и Сэм. Все выглядели потрепанными. На одежде следы крови и пыли, но живы. Это главное.

— Нашли? — спросил Сэм.

Я кивнул.

— Нашел.

Марта медленно подошла к Алисе. Несколько секунд просто смотрела на нее. Потом нахмурилась. Выглядела она настолько серьезно, что мне сразу стало не по себе.

— Что?

Она не ответила.

Положила ладонь Алисе на грудь и закрыла глаза. Марта замерла. В лаборатории стало тихо. Даже аварийные сирены будто звучали где-то далеко.

Прошла минута.

Потом вторая.

Наконец шаманка открыла глаза.

— Она не здесь.

— Я и без тебя это понял.

— Нет. — Шаманка посмотрела прямо на меня. — Ты не понял.

По позвоночнику пробежал холодок.

— Объясни.

— Ее сознание находится внутри связи с Иным.

В помещении повисла тишина.

— И?

— И, если Иной поглотит ее там… — она кивнула на Алису. — Это тело уже не проснется.

Сэм тихо выругался, Кирилл помрачнел, даже Илья перестал выглядеть раздраженным.

Я смотрел только на Алису.

— Что нужно сделать?

Марта вздохнула.

— Найти ее.

— Как?

— Отправиться за ней.

Я поднял голову.

— Куда?

— Туда.

Она посмотрела куда-то сквозь стены лаборатории будто видела нечто невидимое остальным.

— В место, где сейчас находится ее душа.

— Невидимая связь между истинными. Я знаю, как это сделать.

— Называй как хочешь. — Марта усмехнулась. — Туда может попасть лишь твой лигр.

Я почувствовал, как внутри шевельнулся зверь словно услышал свое имя.

— Что нужно делать?

— Лечь рядом.

— И все?

— Нет, — Марта едва заметно улыбнулась. — Дальше будет больно.

Она подошла ближе и положила ладонь мне на грудь. Ее глаза на мгновение вспыхнули странным серебристым светом.

— Я смогу выиграть для тебя около десяти минут. Наложу защиту, и для Теней вы с Алисой станете невидимыми. Они не смогут почувствовать вас, не смогут найти. Но только десять минут, Макс.

Я кивнул.

Десять минут, чертовски мало, но лучше, чем ничего.

— После защита начнет слабеть, — продолжила Марта. — И тогда они вас найдут.

— Понял.

— И попытаются убить.

Я лишь сжал челюсти. Будто это могло меня остановить. Марта внимательно посмотрела на меня.

— Ты знаешь о связи истинных пар.

Перед глазами неожиданно всплыли слова, которые я сам когда-то говорил Илье. Тогда Кирилл находился между жизнью и смертью, а Илья чувствовал каждую перемену его состояния, словно они были связаны невидимой нитью. И когда Илья через связь убедил Нику, что ей нечего бояться.

Тогда я объяснял это как врач. Сейчас же сам оказался на его месте.

— Да, — тихо ответил я.

— Эта связь существует не только между телами. Она намного глубже. Намного древнее. Ты сможешь найти Алису там, где любой другой заблудился бы навсегда.

— Найду.

— Даже если она окажется очень далеко.

— Найду.

— Даже если Иной попытается скрыть ее.

— Найду.

Марта удовлетворенно кивнула.

— Вот это мне нравится. — Она сделала шаг назад. — Но не забывай, Макс. Там тебя ждет не просто зверь. — Ее голос стал серьезнее. Гораздо серьезнее. — Там нечто, чего не существовало никогда прежде. Существо, рожденное чужим безумием. Мы ничего о нем не знаем. Не знаем его возможностей. Не знаем его силы. Не знаем даже его истинной природы.

По спине пробежал неприятный холод.

— И еще кое-что.

— Что?

— Все, что происходит там, отражается здесь.

Я нахмурился.

— В каком смысле?

— В прямом. — Марта посмотрела мне в глаза. — Каждая царапина, полученная там, появится на вашем теле здесь. Каждый удар оставит синяк. Каждая рана станет настоящей.

В лаборатории повисла тишина.

— Знаю, — прорычал я.

— Нет, не знаешь. — Она покачала головой. — Потому что никто из нас никогда не сталкивался с тем, что находится по ту сторону.

Я молча выдержал ее взгляд.

Марта вздохнула.

— И я не смогу помочь вам.

— Знаю.

— Там будете только вы.

Я повернул голову к Алисе. Она лежала неподвижно, Марта тоже посмотрела на нее.

И неожиданно мягко улыбнулась.

— Алиса сильнее, чем думает.

Я поднял взгляд.

— Что ты имеешь в виду?

— Она последняя из своего рода. — В голосе шаманки появились нотки уважения. — Кровь предков течет в ней гораздо глубже, чем кажется. Сила рода спит. Но она никуда не исчезла.

Ветер за окнами ударил в стекла. Будто подтверждая ее слова.

— Иногда древние корни просыпаются именно тогда, когда кажется, что надежды уже нет.

Марта перевела взгляд на меня.

— Найди ее, Макс.

Я посмотрел на Алису. На свою истинную. На женщину, без которой уже не представлял собственной жизни. И впервые за последние часы почувствовал не страх.

Уверенность.

Абсолютную.

— Найду.

Через несколько минут меня уложили на соседний стол. Последнее, что я видел, это лицо Алисы. Спокойное и безмятежное. Слишком безмятежное для всего происходящего.

Марта начала что-то говорить. Странные слова. Незнакомые, казалось, говорит на древнем языке. Воздух вокруг будто стал тяжелее. В лаборатории запахло дымом каких-то трав. Голова закружилась. Тело внезапно стало тяжелым. Очень тяжелым. Будто меня медленно утягивали куда-то вниз. Во тьму, в холод и в пустоту. Последнее, что я услышал перед тем, как потерять связь с реальностью, был голос Марты:

А потом мир исчез. Первым пришел холод. Ледяной, пронизывающий. Такой, от которого хочется свернуться клубком и спрятаться.

Я открыл глаза. Вернее… Не я.

Лигр.

Огромные белые лапы упирались в мерзлую землю. Из пасти вырывался пар. Шерсть колыхалась от ветра.

Я медленно поднял голову. Передо мной раскинулся чужой мир. Ночной. Безмолвный. Прекрасный. И пугающий одновременно. Серебряная огромная луна висела над горизонтом. Нереально большая. Ее свет заливал скалы, леса и бескрайние поля.

Вдалеке поднимались горные пики. Темные и острые. Будто клыки какого-то древнего чудовища. Ветер гулял между камней. Заставляя сухую траву тихо шелестеть. Все вокруг выглядело одновременно живым и мертвым. Словно это место существовало вне времени. Вне законов природы. Вне самой реальности.

Я сделал шаг вперед. Под мощной лапой хрустнул лед. Лигр остановился и навострил уши. И тогда я почувствовал ее. Не запах, что-то другое. Гораздо глубже. Гораздо сильнее.

Алиса.

Она была здесь. Где-то в этом бесконечном мире лунного света, гор и теней. Живая. Испуганная. И совершенно одна. Из груди лигра вырвался низкий рык.

Нет, малыш. Теперь ты не одна. Я пришел за тобой.

Алиса.

Я бежала.

Просто бежала вперед, не разбирая дороги.

Под ногами хрустели камни, мерзлая трава цеплялась за кроссовки, ледяной воздух обжигал легкие при каждом вдохе. Сердце колотилось где-то в горле, а кровь шумела в ушах так громко, что заглушала остальные звуки.

Мне казалось, что, если я остановлюсь хотя бы на секунду — умру. Я не видела его, но чувствовала. Каждой клеточкой тела. Он был рядом. Где-то среди скал. Среди деревьев. Среди теней.

Наблюдал.

Ждал.

Играл со мной.

Луна висела над головой огромным серебристым диском, заливая странный мир холодным светом. Лес постепенно редел, уступая место каменной пустоши. Вокруг возвышались темные скалы, похожие на клыки гигантского зверя.

Ветер завывал между ними, словно чьи-то далекие голоса. Я остановилась возле огромного валуна и попыталась перевести дыхание.

Руки дрожали, ноги дрожали. Все тело дрожало.

— Господи…

Изо рта вырвалось облачко пара. Как же холодно. Будто сама ночь проникала под кожу. Я осторожно выглянула из-за камня.

Никого.

Только серебристый туман стелился между скал. Только черные силуэты деревьев вдали. Только бесконечная тишина. И именно эта тишина пугала сильнее всего. Потому что лес никогда не бывает настолько тихим.

Где птицы?

Где насекомые?

Где хоть какая-то жизнь?

Ничего. Абсолютно ничего. Словно весь этот мир принадлежал лишь одному существу. И я была здесь лишней.

Внезапно по позвоночнику пробежал ледяной холод. Я резко обернулась.

Никого.

Но ощущение не исчезло.

Наоборот. Стало сильнее. Гораздо сильнее. Он смотрел на меня. Я знала это. Просто знала. Словно между нами существовала какая-то невидимая связь. Словно его взгляд касался моей кожи.

Из темноты донесся странный звук. Будто кто-то медленно провел когтями по камню.

Скрежет. Долгий и неприятный. От него волосы на затылке встали дыбом. Я отшатнулась назад и тогда увидела. Далеко впереди. На границе света и тьмы. Два золотых глаза. Они висели в воздухе неподвижно. Слишком высоко для человека. Слишком странно для зверя. Слишком разумно для чего-либо живого.

У меня перехватило дыхание. Глаза моргнули и исчезли будто их никогда не было. Я несколько секунд стояла неподвижно. Потом сорвалась с места.

Снова.

Бежала так быстро, как только могла. Перепрыгивала камни. Скользила по льду. Падала. Поднималась. И снова бежала.

В голове крутилась только одна мысль. Спрятаться. Найти укрытие. Выжить.

Я не знала сколько прошло времени. Минуты, часы, может быть дни. В этом месте время словно перестало существовать. Наконец впереди показался лес. Густой и темный. Огромные сосны уходили вверх на десятки метров, закрывая небо своими ветвями.

Я бросилась туда. Под защиту деревьев. Под защиту теней.

Забавно.

От теней я как раз и пыталась убежать.

Внутри леса стало еще холоднее. Туман клубился между стволами. Серебристый свет луны едва пробивался сквозь ветви.

Я замедлилась. Начала идти стараясь не шуметь. Каждый шаг давался с трудом. Страх постепенно выматывал сильнее любого бега. В какой-то момент я прислонилась к дереву и закрыла глаза.

Всего на секунду. Всего на один короткий вдох. И тогда почувствовала это снова. Чужое присутствие совсем рядом. Настолько близко, что по коже побежали мурашки.

Нет.

Не мурашки.

Настоящий ужас.

Я открыла глаза медленно. Очень медленно. И увидела следы на земле.

Огромные.

Гораздо больше волчьих. Гораздо больше медвежьих. Будто по лесу ходило нечто размером с грузовик.

Свежие.

Совсем свежие.

Я сделала шаг назад. Еще один. И вдруг услышала голос… Словно адский скрежет.

Тихий. Почти шепот. Словно ветер пронес слова через весь лес.

— Алиса…

Я замерла. Сердце пропустило удар.

Нет.

Нет-нет-нет.

Мне показалось. Просто показалось. Но голос прозвучал снова. На этот раз отчетливее. Ближе.

— Алиса…

По телу пробежала дрожь. Он знает мое имя.

Господи… Он знает мое имя. Я бросилась бежать.

Снова. Изо всех сил. Потому что теперь понимала одну страшную вещь. Он не просто охотился. Он искал именно меня. И где-то глубоко внутри я чувствовала его эмоции.

Его голод.

Его злость.

Его нетерпение.

Он ждал очень долго. Очень долго. И теперь наконец получил то, что хотел.

Меня.

Я больше не могла бежать. Ноги горели огнем. Легкие словно разрывались изнутри от каждого вдоха. Перед глазами все плыло. Страх гнал меня вперед слишком долго.

Я выскочила из леса и буквально рухнула на колени посреди небольшой поляны.

Вокруг колыхалась высокая серебристая трава, покрытая инеем. Над головой нависало черное небо, усыпанное тысячами звезд. Огромная луна заливала землю холодным мертвенным светом.

Я тяжело дышала, пытаясь хоть немного прийти в себя.

Все.

Больше не могу.

Просто не могу.

Руки дрожали так сильно, что я едва могла опереться ими о землю. Сердце колотилось как сумасшедшее. В ушах шумело.

Я подняла голову и увидела их. Глаза. Два золотых огня в темноте на другом конце поляны. Они смотрели прямо на меня.

Не моргая. Не двигаясь. Будто ждали именно этого момента. По телу мгновенно пробежал ледяной холод. Я попыталась подняться. Но ноги отказались слушаться.

Слишком устала.

Слишком вымоталась.

Слишком испугалась.

Золотые глаза медленно приблизились. А затем из темноты леса начало выходить нечто. Сначала показался черный, густой дым. Он клубился между деревьями, словно живой. Стелился по земле. Поднимался вверх. Закручивался спиралями. А потом внутри этой тьмы что-то зашевелилось.

Я замерла. Дыхание остановилось само собой. Из леса вышел он.

Иной.

Нет…

Это нельзя было назвать зверем. Нельзя было назвать человеком. Нельзя было назвать оборотнем. Он был всем сразу. И ничем одновременно.

Огромный. Невероятно огромный. Гораздо выше любого медведя. Выше любого тигра. Выше любого существа, которое должно существовать в природе. Черный дым окутывал его тело, постоянно двигаясь и меняя форму. Казалось, что он не имеет четких границ. Будто часть его постоянно растворялась во тьме, а затем снова собиралась воедино.

Лунный свет скользил по его силуэту, позволяя различить отдельные детали. И от этих деталей становилось только страшнее. В нем были черты десятков животных. Мощные плечи напоминали медвежьи. Передние лапы были похожи на кошачьи. Задние ноги выглядели так, словно принадлежали какому-то древнему хищнику. Шея была слишком длинной. Спина слишком широкой. Хвост постоянно растворялся в дыму словно его и вовсе не существовало. Будто кто-то взял разных зверей и соединил их в одно неправильное существо.

Создал ошибку природы.

Кошмар. Живое безумие. Но самым страшным были когти. Огромные и черные. Почти как половина моей руки. Они медленно царапали землю при каждом шаге, оставляя глубокие борозды в камне.

Не в земле. В камне. Казалось, он мог разорвать этот мир одним движением. А потом он поднял голову. И я увидела его полностью. Золотые глаза горели в клубящейся тьме. Не светились.

Горели.

Будто внутри него полыхал настоящий огонь. И в этих глазах был разум. Осознанный. Он смотрел на меня не как зверь смотрит на добычу. Он смотрел как человек.

Нет.

Хуже человека. Как нечто гораздо более умное. Более терпеливое. Более опасное. Улыбка медленно появилась на его морде. Если это вообще можно было назвать мордой. Черный дым разошелся в стороны обнажив ряды длинных белоснежных клыков.

И тогда он заговорил. Голос раздался сразу отовсюду.

Из леса.

Из камней.

Из самого воздуха.

Низкий, глубокий. Похожий одновременно на рык и человеческую речь.

— Наконец-то…

У меня внутри все оборвалось. Я не могла пошевелиться. Не могла вдохнуть. Не могла отвести взгляд. Он сделал еще шаг. Потом еще. Дым потянулся следом за ним длинными черными щупальцами.

— Я ждал тебя…

По щекам потекли слезы сами собой.

От ужаса.

От бессилия.

От ощущения, что передо мной стоит не просто монстр. А что-то гораздо хуже. Что-то, существовавшее задолго до моего рождения. И мечтавшее встретить меня всю свою жизнь.

— Ты даже не представляешь…

Он остановился всего в нескольких метрах. Теперь я чувствовала исходящий от него холод.

— Как долго я тебя искал.

Я попыталась отползти назад, но тело не слушалось. Словно страх превратил меня в камень. Золотые глаза внимательно наблюдали за каждым моим движением. Он наслаждался этим. Наслаждался моим ужасом. Моей беспомощностью. Моим страхом. И это было хуже всего. Потому что он понимал.

Понимал абсолютно всё.

— Не бойся, Алиса… — улыбка стала шире. Клыки блеснули в лунном свете. — Скоро мы станем единым целым.

Последние силы покинули меня. Перед глазами все потемнело. Луна расплылась в белое пятно. Голос Иного стал далеким.

Очень далеким.

Я почувствовала, как тело заваливается набок.

И последним, что увидела перед тем, как потерять сознание, были два горящих золотых глаза, склонившиеся надо мной из клубящейся черной тьмы.

А потом наступила темнота.

Макс.

Я нашел ее по страху.

Не по запаху — здесь все пахло неправильно. Не по следу — земля в этом мире жила своими законами и стирала отпечатки почти сразу, будто сама не хотела, чтобы кто-то мог уйти или быть найденным. Я нашел Алису по тому, что рвало меня изнутри сильнее любой боли.

Ее страх.

Он шел через нашу связь тонкой ледяной нитью. Обжигал хуже огня, впивался в грудь, заставляя Лигра ускоряться, срываясь с места снова и снова. Я несся через этот проклятый мир, и каждая секунда казалась вечностью. Под лапами хрустела промерзшая земля, камни разлетались в стороны, высокая трава ложилась под напором моего тела. Ветер бил в морду, швырял в глаза снег и пепел, хотя небо было ясным, а луна светила так ярко, будто кто-то подвесил над миром огромное серебряное око.

Горы вставали впереди черными зубьями. Лес, казалось, пытался сомкнуться за моей спиной, но я не останавливался. Я слышал ее. Не голосом. Душой. Она где-то впереди. Совсем рядом. И чем ближе я становился, тем ярче чувствовал холодный, липкий ужас, которым было пропитано все вокруг.

А потом я вышел на поляну.

И мир на мгновение остановился.

Алиса лежала посреди серебристой травы. Маленькая. Неподвижная. Беззащитная. Ее рыжие волосы рассыпались по земле, лицо было слишком бледным, губы едва приоткрыты. Она выглядела так, будто просто уснула, но я чувствовал — это не сон. Это ловушка. Это место уже тянуло ее глубже, забирало у меня прямо на глазах.

А рядом с ней стоял он.

Иной.

Даже после всего, что я видел в жизни, после мертвых тел, операций, войн между кланами и чужих зверей, от его вида внутри что-то древнее и инстинктивное напряглось. Не страх. Нет. Лигр не боялся. Но он узнавал угрозу. Настоящую. Ту, что не должна существовать.

Иной был огромен. Его тело не имело четкой формы, будто его не создали, а вылепили из самой ночи. Черный дым клубился вокруг него, стелился по траве, поднимался к плечам, растворял его очертания и снова собирал. В нем угадывались силуэты разных хищников: мощь медведя, гибкость кошки, оскал волка, тяжелая посадка древнего зверя, длинная шея, неправильные конечности, слишком широкая грудь. Невозможно было понять, кто перед тобой. Он был смесью. Ошибкой. Чужой волей, собранной из кусков украденной силы.

Но глаза…

Золотые глаза горели в этой черной массе так ярко, будто внутри него жили два раскаленных солнца. Они не были звериными. В них был разум. Холодный, терпеливый, безжалостный. Он смотрел на меня так, словно ждал. Словно знал, что я приду.

Его длинные когти медленно скользнули по земле. Камень под ними споролся, как мягкая ткань.

Лигр зарычал.

Низко. Глухо. Так, что сама поляна дрогнула. Иной поднял голову. Черная дымка вокруг него завихрилась, словно ветер прошел через пепел.

— Значит, ты пришел за ней, — прозвучало в моей голове.

Не голосом — мыслью. Чужой. Темной. Ледяной.

Я сделал шаг вперед. Лапа вдавилась в промерзшую землю.

— Она моя.

Иной будто улыбнулся. Дым разошелся у его пасти, обнажив белые клыки.

— Ничто здесь не принадлежит тебе.

Вот тогда меня сорвало.

Не осталось ни разума врача, ни привычного контроля, ни способности просчитывать шаги. Был только зверь. Огромный белый Лигр, в груди которого горела ярость мужчины, у которого попытались отнять женщину.

Я рванул вперед.

Земля под лапами взорвалась мерзлыми комьями. Поляна сжалась до одной цели — черная тьма напротив Алисы. Иной сорвался навстречу одновременно со мной, не издав ни звука. Только дым за его спиной взметнулся огромными крыльями, а золотые глаза вспыхнули ярче.

Мы столкнулись посреди поляны.

Удар был такой силы, что воздух вокруг разорвало глухой волной. Трава легла кругом, будто по ней прошел взрыв. Я врезался в него всем телом, вкладывая в рывок всю мощь, всю злость, все отчаяние, которое копилось с той секунды, как Алиса исчезла у меня на руках. Когти вошли в черную плоть, но вместо крови наружу вырвался густой дым. Он был ледяным, обжигал лапы, проникал под шерсть, будто пытался сразу добраться до костей.

Иной изогнулся неправильно, слишком резко, как существо, у которого нет позвоночника. Его когти полоснули по моему боку.

Он ударил меня грудью и отбросил назад. Я пролетел несколько метров, врезался спиной в камень, но почти сразу поднялся. Скала за мной треснула, посыпалась крошкой. В пасти остался вкус дыма и холода.

Алиса лежала все там же. Слишком близко к нему.

Нет.

Я снова бросился вперед.

Иной встретил меня когтями. Один удар пришелся по морде, оставив горячую боль у глаза. Второй я принял плечом, развернулся и всем весом врезался в его бок. Мы покатились по земле, ломая камни, вырывая траву, снося все на своем пути. Дым иного обвивал меня, пытался залезть в пасть, в нос, в глаза. Он хотел не просто ранить. Он пытался проникнуть внутрь. Добраться до сознания. Отравить. Ослабить.

В голове вспыхнули чужие образы. Алиса, лежащая на холодном столе. Лилиан. Кровь на моих руках. Вадим. Мертвые тела в лаборатории. Голос бабушки Алисы.

Ложь.

Вина.

Страх.

Иной ударил не только когтями. Он бил по самому больному. На мгновение я замер.

И этого хватило.

Он вцепился когтями мне в грудь и прижал к земле. Черный дым навис надо мной, золотые глаза оказались совсем близко.

— Ты опоздал, — прошептал он в моей голове. — Она уже слышит меня. Она уже принадлежит мне.

Я зарычал, пытаясь вырваться, но его вес был чудовищным. Не физическим даже. Он давил как сама тьма. Как вся боль, которую Тени собрали за десятилетия, чтобы создать его.

Тогда я услышал ее. Не голос. Слабый отголосок.

Макс…

Одно имя. Мое имя. Из самой глубины этой проклятой темноты. Все внутри меня взорвалось. Я больше не пытался вырваться. Я ударил. Всем телом.

Лигр выгнулся, задние лапы уперлись в землю, когти вспороли мерзлый грунт. Я поднялся вместе с ним, врезался лбом ему в морду, а затем сомкнул челюсти на его шее. Иной взвыл. Дым рванул в стороны, скалы вокруг дрогнули, небо над нами будто треснуло тонкими серебряными линиями.

Он бил меня снова и снова. Когти рвали шкуру. Боль вспыхивала по всему телу, но я держал. Не отпускал. Потому что за моей спиной лежала Алиса. Потому что, если я отпущу — он заберет ее.

А этого не будет.

Никогда.

Я рванул сильнее.

Иной дернулся, попытался раствориться в дыму, уйти из моей хватки. Но я вцепился когтями в землю, в его черную плоть, в саму эту проклятую связь. Лигр внутри меня рычал не просто от ярости — он звал свою пару. Звал ее домой. Через боль. Через тьму. Через чужой страх.

Мир вокруг начал меняться. Поляна задрожала. Лес застонал, словно живой. Камни один за другим поднимались в воздух и рассыпались черным пеплом. Луна вспыхнула так ярко, что на мгновение стало почти светло.

Иной завыл. На этот раз в его голосе впервые прозвучало нечто новое.

Не злость.

Не голод.

Страх. Он боялся. Я почувствовал это. И это придало мне сил.

Я отпустил его шею лишь на секунду, чтобы ударить лапой по его груди. Когти прошли сквозь дым и плоть, добрались до чего-то внутри. Не сердца. У него не было сердца. Но там, в глубине черной массы, билось ядро. Сгусток тьмы. Холодное, живое, пульсирующее.

Иной взвился.

— Нет!

Его голос разнесся по всему миру. Но я уже держал его.

Крепко.

Безжалостно.

Так, как хищник держит добычу. Я рванул ядро наружу. Мир взорвался ревом. Черный дым хлынул во все стороны, ударил в небо, рассыпался миллионами темных искр. Иной метался, бился, царапал землю, пытался собрать себя обратно, но уже не мог. Его тело теряло форму. Медвежьи плечи осыпались дымом. Кошачьи лапы растворялись в тумане. Золотые глаза мигали, гасли, снова вспыхивали.

Я не останавливался пока тьма передо мной не начала распадаться. Пока его рев не превратился в хрип. Пока золотые глаза не потухли один за другим. Последнее, что он прошептал, было почти неслышным:

— Она… должна была… стать моей…

Я оскалился.

— Она не вещь.

И сомкнул челюсти на остатке его тьмы. Иной исчез.

Не умер как зверь.

Не упал как человек.

Он распался. Будто его никогда и не было.

На поляну обрушилась тишина. Такая глубокая, что я несколько секунд слышал только собственное тяжелое дыхание. Белая шерсть была в черных разводах. Бок горел. Грудь саднило. Лапы дрожали от напряжения. Я стоял посреди поляны весь в крови. Израненный. Едва держась на лапах, но живой. Но мне было плевать. Потому что победил. Потому что Алиса была жива. А это было единственное, что имело значение.

Я резко повернулся к Алисе. Она лежала все там же. Я подошел к ней медленно, почти боясь. Огромный зверь опустил голову и осторожно коснулся ее щеки носом.

Теплая.

Живая.

— Алиса…

Ее ресницы дрогнули. Слабо, едва заметно. Но дрогнули. И в этот момент где-то за моей спиной по скале прошел тихий шорох.

Я поднял голову.

На вершине утеса, залитая лунным светом, стояла черная тигрица. Огромная. Безмолвная. Невероятно красивая. Она смотрела на меня серебристыми глазами.

Не вмешивалась.

Не угрожала.

Просто смотрела. И в этом взгляде было что-то настолько древнее, что даже Лигр замер.

Мгновение.

Всего одно.

Потом ветер поднял серебристую пыль. И тигрица исчезла.

А мир под моими лапами начал рушиться. Боль вспыхнула яркой белой молнией. Где-то далеко, в настоящем мире, на моем теле сейчас открылась рана. Я знал это. Марта предупреждала. Но мне было плевать.

Алиса.

Я слышала звуки.

Сознание медленно возвращалось, будто я всплывала со дна темного ледяного озера. Сначала появились отголоски голосов. Потом крики. Где-то совсем рядом раздавались выстрелы. Что-то грохотало так сильно, что дрожали стены.

— Скорее!

Кричал знакомый голос.

— Да блять! Берегись!

Раздался другой крик, после которого последовала короткая автоматная очередь.

Я резко открыла глаза. Яркий свет ударил по глазам так сильно, что я зажмурилась.

— Ай...

Голова раскалывалась. Во рту пересохло. Все тело ломило так, будто меня переехал грузовик. Я медленно перевернулась на бок и попыталась подняться. Перед глазами все плыло.

Лаборатория. Я снова была в лаборатории. Вот только теперь она выглядела совершенно иначе. Всюду царил хаос. Разбитые мониторы искрили. По полу были разбросаны осколки стекла. На стенах виднелись следы взрывов и глубокие борозды, будто кто-то огромными когтями разрывал бетон. В воздухе стоял запах гари, крови и расплавленного металла. Где-то сверху свисали оборванные провода, периодически осыпая помещение снопами искр.

Страшно.

Очень страшно.

— Макс? Макс!

Мой голос эхом прокатился по лаборатории. Сердце мгновенно ускорилось. Только бы он был жив.

Пожалуйста.

Только бы жив.

Через несколько секунд в помещение буквально ворвался Макс. Грязный. Потрепанный. Весь в крови. Одной рукой он зажимал бок. Рубашка была разорвана. На лице красовалась ссадина. Но стоило ему увидеть меня, как глаза мгновенно потеплели.

— Солнышко! — Он подлетел ко мне так быстро, словно боялся, что я снова исчезну. — Ты как?

— А ты?

Я смотрела на его раны и чувствовала, как к горлу подступает ком.

— Что случилось?

— Да ничего такого, — привычно улыбнулся он.

Врал. Причем ужасно. Я уже научилась понимать, когда он пытается меня успокоить.

— Нам надо срочно уходить.

Он быстро подошел и помог мне спуститься с металлической кушетки. Ноги едва держали, но стоять я могла.

— Макс.… мне снился странный сон...

Перед глазами снова всплыли золотые глаза. Черный дым. Огромные когти.

И этот голос.

"Я ждал тебя..."

По коже пробежали мурашки.

— Любовь моя, я обязательно все расскажу, — быстро ответил он. — Но не здесь. Нам нужно бежать.

— Ну вы чего тут?!

В комнату буквально влетел Сэм. В руках автомат. Лицо грязное. На виске кровь. Выглядел он так, будто прошел через войну.

Хотя, возможно, так и было.

— Валим отсюда!

— Идти можешь? — спросил меня Макс.

— Вроде.

Голова немного кружилась, но в целом я чувствовала себя на удивление нормально. Чего не скажешь о Максе. Сейчас, стоя рядом, я видела, насколько ему тяжело. Каждое движение давалось через силу. Лицо побледнело. Под глазами залегли темные круги.

А бок продолжал кровоточить. А он все равно переживал за меня, а не за себя…

— Макс...

— Я в порядке. — Он наклонился и мягко чмокнул меня в нос. — Правда.

— Врет, — буркнул Сэм. — Но сейчас не время.

— Погнали!

Сэм первым выскочил в коридор. Макс крепко взял меня за руку. Так крепко, словно боялся отпустить даже на секунду.

— Не отходи от меня ни на шаг.

На этот раз в его голосе не было привычной мягкости. Только серьезность и тревога.

— Поняла.

Мы вышли в коридор. И вот тогда мне стало по-настоящему страшно. Длинный бетонный проход выглядел так, словно вот-вот рухнет. Лампы под потолком постоянно мигали. Иногда свет полностью исчезал на несколько секунд, погружая все вокруг в кромешную тьму. Затем аварийное освещение вспыхивало снова.

Красное.

Жуткое.

Из-за него стены казались залитыми кровью. Где-то вдали слышались выстрелы. Крики, рычание, грохот. Периодически пол под ногами ощутимо вздрагивал. Словно весь комплекс медленно разваливался на части. Я невольно сильнее вцепилась в руку Макса.

— Эй.

Он посмотрел на меня.

— Дыши.

— Я дышу.

— Нет. — Уголок его губ дрогнул. — Ты сейчас вообще не дышишь.

Я только сейчас заметила, что действительно задержала дыхание. Медленно вдохнула. Потом выдохнула.

Еще раз.

И еще.

Паника немного отступила. Совсем чуть-чуть.

— Молодец.

— Не называй меня так.

— Почему?

— Потому что мне страшно.

— Мне тоже.

Я удивленно посмотрела на него.

— Правда?

— Конечно.

— Ты выглядишь спокойным.

— Я врач. — Он слегка пожал плечами. — Мы хорошо умеем притворяться. Это наша профессия.

Несмотря на ситуацию, я тихо хмыкнула. И в этот момент впереди раздался выстрел. Потом еще один. И еще.

Сэм резко остановился.

— Контакт!

Все произошло слишком быстро. Из бокового коридора выскочили вооруженные люди. Вспышки автоматных очередей озарили стены. Я даже не успела испугаться. Макс мгновенно дернул меня за спину.

Закрывая собой.

Полностью.

Словно живой щит.

— Макс!

Грохнул выстрел. Его тело резко дернулось! Я почувствовала это прямо под ладонями. Макс тихо выругался сквозь зубы. Побледнел еще сильнее.

— Черт...

— Макс!

— Все нормально.

Но по его рубашке уже стремительно расползалось новое темное пятно. И на этот раз я точно знала.

Нормально не было ничего.

Макс.

Больно.

Черт возьми, как же было больно.

Каждый шаг отдавался вспышкой боли в боку. Новая рана горела огнем. Я чувствовал, как теплая кровь медленно пропитывает рубашку под курткой. Адреналин пока держал меня на ногах, но я слишком хорошо знал свой организм.

Слишком хорошо.

Я врач.

И прекрасно понимал, что начинаю сдавать. Еще час назад я бы даже не обратил внимания на подобное ранение. Но после всего произошедшего, после драки, после «астрала», после Иного...

Я был на пределе. Но хуже всего было другое. Я начинал задумываться, что могу не выбраться отсюда. Мысль неприятная.

Очень.

Однако страха за себя не было. Вообще. Меня волновала только Алиса. Если со мной что-то случится, кто будет рядом с ней? Кто поможет пережить смерть бабушки? Кто защитит ее от всего того дерьма, которое продолжает сыпаться на ее голову?

Я сжал зубы.

Нет.

Рано.

Умирать я пока не собирался.

Сначала вытащу ее.

А потом уже можно отключаться.

Мы быстро двигались по коридору. Красные аварийные лампы продолжали мигать под потолком, окрашивая стены в зловещий кровавый цвет. Где-то впереди слышались выстрелы. Комплекс буквально разваливался на части.

Внезапно Сэм резко остановился.

— Твою мать...

Я поднял взгляд. Впереди нас появился новый отряд охраны. Человек десять… Может больше. Вооружены. И настроены крайне серьезно.

— Ну конечно, — устало выдохнул Сэм.

Автоматные стволы мгновенно повернулись в нашу сторону.

Патовая ситуация. Я это понял сразу. Даже если мы начнем стрелять первыми, кто-нибудь обязательно успеет задеть Алису.

А этого я допустить не мог.

Ни за что.

Я посмотрел на свою девочку. Она стояла рядом. Испуганная, уставшая, но удивительно сильная. Слишком много пережила за последние дни. И сейчас ей предстояло увидеть еще кое-что.

То, чего я боялся больше всего. Моего зверя. До этого момента я сознательно избегал обращения рядом с ней.

Не хотел пугать.

Не хотел видеть страх в ее глазах.

Не хотел, чтобы она смотрела на меня как на чудовище.

Но выбора больше не было.

— Макс? — тихо позвала она.

Я повернулся.

— Прости.

— За что?

— За это.

Она нахмурилась не понимая.

Пока.

Я сделал шаг вперед. Почувствовал, как внутри просыпается лигр.

Мощный.

Огромный.

Разъяренный.

Кости начали перестраиваться. Мышцы напряглись. Позвоночник выгнулся. Мир словно взорвался болью. Знакомой. Родной. Неизбежной. Послышался треск ткани. Рык вырвался из груди сам собой.

Низкий.

Глубокий.

Древний.

Через несколько секунд на месте человека уже стоял огромный белоснежный лигр. Широкие плечи. Мощные лапы. Белая шерсть с едва заметными серебристыми полосами.

Клыки.

Когти.

И взгляд. Все тот же взгляд.

Мой.

Я посмотрел на Алису. Она побледнела. Глаза расширились. На мгновение страх все-таки мелькнул на ее лице. И мое сердце болезненно сжалось. Вот чего я боялся.

Именно этого.

Но потом произошло неожиданное. Она продолжала смотреть.

Секунду.

Две.

Три.

А потом... Улыбнулась сквозь слезы. Совсем немного. Совсем слабо.

— Так вот ты какой...

Я даже растерялся. Лигр внутри тоже. Потому что вместо ужаса увидел в ее глазах совершенно другое.

Восхищение.

— Красивый...

Черт.

Даже сейчас она умудрялась ломать мне все шаблоны. Позади раздался первый выстрел. Пуля ударила в стену.

Сэм выругался.

— Потом будете любоваться друг другом!

Он выпустил очередь в сторону противников. Я мгновенно вернулся к реальности.

Нет времени.

Совсем нет.

Я подошел к Алисе… Огромный. В несколько раз больше нее. И осторожно лизнул ее.

На секунду. Всего на секунду. Потом повернулся к Сэму. Наши взгляды встретились. Он понял все без слов, как всегда.

— Выводи ее. — мысленно передал ему команду.

Сэм нахмурился.

— Макс...

Я зарычал. Так, что задрожали стены.

— Выводи. Ее.

Он посмотрел на противников.

На меня.

На Алису.

И тяжело выдохнул.

— Ладно.

Подошел к ней и схватил за руку.

— Идем.

— Нет! Макс!

— Идем!

— Я не оставлю его!

— Алиса!

Сэм буквально потащил ее назад по коридору. Она сопротивлялась. Обернулась. Наши взгляды встретились в последний раз. И я увидел в ее глазах страх.

Но не за себя. За меня. Это было приятно.

Очень.

— Я люблю тебя, — вдруг выкрикнула она.

Мир на секунду остановился. Сердце пропустило удар. Даже лигр внутри замер. Я смотрел ей вслед. Пока Сэм не увел ее за поворот. И только тогда медленно повернулся к охране. Клыки обнажились сами собой. По полу скользнули длинные когти.

Противников было много. Но мне уже было все равно. Потому что теперь Алиса была в безопасности.

А значит... Можно перестать сдерживаться. Из груди вырвался низкий рык.

И белый лигр бросился вперед.

Алиса.

— Его нельзя оставлять! — кричала я Сэму, пока мы бежали к выходу.

— Поверь мне, можно, — бросил он через плечо, даже не сбавляя шаг.

— Но он может погибнуть! — голос сорвался, а по щекам снова потекли слезы.

Сэм резко остановился. Настолько резко, что я едва не врезалась в него. Он схватил меня за плечи и заставил посмотреть себе в глаза.

— Алис, ситуация критическая! — произнес он жестко, но без злости. — Я понимаю твою тревогу. Правда понимаю. Но Макс не простой мальчик.

— Он ранен...

— Да плевать ему на это.

Я всхлипнула.

— Не плевать!

— Для тебя — нет. Для него — да.

Сэм тяжело выдохнул и покачал головой.

— Когда я говорю, что он сильный, я имею в виду пиздец какой сильный. Он в одиночку одолел Иного. То существо, которого боялись даже Тени. То существо, которое уничтожило своих создателей. Я сомневаюсь, что кто-то из нас смог бы это повторить.

Я молчала. Потому что часть меня понимала его слова. Но другая часть просто хотела вернуться обратно.

К Максу.

— Он вернется, — уже мягче сказал Сэм. — Да он горы свернет, океан переплывет и ад на куски разберет, если на другом конце будешь ждать ты.

Несмотря на страх, уголки моих губ дрогнули.

— А вот если с тобой что-то случится... — усмехнулся он. — Я не знаю, что со мной сделает его лигр. Даже я, саблезубый тигр, предпочитаю этого не проверять.

Я удивленно моргнула.

— Ты саблезубый?

— Именно.

— Тот самый? Который вымер?

— Как видишь, не до конца.

На секунду мне даже стало легче. На секунду. Потом где-то впереди снова прогремел взрыв.

И реальность вернулась.

— А это я тебе расскажу позже, — сказал Сэм. — Когда мы выберемся отсюда живыми.

Он снова схватил меня за руку, и мы побежали дальше. Наконец впереди появился выход. Свежий зимний воздух ударил в лицо. После душных коридоров лаборатории он показался ледяным. Мы буквально вывалились наружу. Ночь встретила нас снегом и пронизывающим ветром. Где-то вдали темнел лес. Над головой клубились тяжелые облака. А за спиной возвышалось огромное здание комплекса.

Темное.

Мрачное.

Будто раненый зверь. Из разбитых окон вырывался дым. Мигали аварийные огни. Периодически внутри что-то взрывалось. Сэм потащил меня дальше к машинам. Возле внедорожников уже собрались несколько бойцов, я их никогда прежде не видела.

Кто-то был ранен. Кто-то перевязывал руку. Кто-то нервно курил. Я вырвала ладонь из руки Сэма и повернулась к зданию.

— Он еще там...

— Да.

— И мы просто будем ждать?

— Да.

— Сэм!

— Да.

— Я тебя сейчас ударю.

Он невольно усмехнулся.

— Это значит, что с тобой все нормально.

Но мне было совсем не смешно. Минуты тянулись мучительно долго. Я смотрела на вход.

Не моргая.

Не отводя взгляда.

Каждый раз, когда внутри что-то взрывалось, сердце болезненно сжималось, а тело вздрагивало. Лишь бы живой. Пожалуйста. Только бы живой. Внезапно двери комплекса распахнулись.

Наружу буквально вывалился Илья, грязный, окровавленный, хромающий. Он закашлялся и оперся рукой о стену. Я тут же шагнула вперед. Следом появился Кирилл. И у меня внутри все похолодело, потому что на руках он нес девушку, и она была без сознания. Ее длинные волосы свисали вниз. Лицо было бледным.

Очень бледным.

— Что случилось?! — крикнула я.

— Потом! — прохрипел Кирилл. — Валить надо!

В этот момент земля под ногами дрогнула. Все произошло за считанные секунды. Глубоко внутри комплекса что-то взревело. Не взорвалось… Именно взревело. А затем... Мир вспыхнул. Ослепительная вспышка разорвала ночь. Ударная волна снесла снег с земли. Грохот был таким сильным, что заложило уши. Здание буквально сложилось внутрь себя. Стекла разлетелись во все стороны. В небо взметнулся огромный столб огня.

Я застыла.

Смотрела.

Не верила.

Не понимала.

Нет.

Нет.

Нет.

Нет!

— МАКС!!!

Крик сам вырвался из груди.

Я рванулась вперед, в сторону огня. В сторону обломков. В сторону ада. Но сильные руки Сэма мгновенно обхватили меня поперек талии.

— Пусти меня!

— Алиса!

— ПУСТИ!!!

Я билась.

Плакала.

Кричала.

Пыталась вырваться. Потому что там был он. Там был Макс. И его больше нет. Его больше... Нет... У меня подкосились ноги. Слезы застилали глаза. Я перестала видеть окружающий мир. Слышала только собственное сердце. Разбитое на тысячи осколков.

А потом кто-то тихо сказал:

— Алиса...

Я замерла.

Нет.

Показалось.

Мне просто показалось. Голос будто в моей голове…

— Алиса.

На этот раз голос прозвучал отчетливее. Знакомый до боли родной. Я резко подняла голову. И увидела его. Сначала показался силуэт.

Огромный.

Белоснежный.

Выходящий из-за угла полуразрушенного здания. Лигр. Макс.

Он шел медленно. Очень медленно. Хромал. Каждый шаг давался ему с трудом. Белая шерсть была перепачкана кровью, грязью и пеплом. На боку виднелась рваная рана. Одна лапа оставляла на снегу кровавый след.

Но он был жив.

Жив.

ЖИВ.

— Макс...

Я даже не поняла, как побежала. Просто сорвалась с места. Сэм уже не удерживал меня. Да и не пытался. Я неслась через снег навстречу ему. Не замечая ничего вокруг.

Лигр остановился. Посмотрел на меня своими золотистыми глазами.

Усталый.

Израненный.

Но живой.

Я буквально влетела в него обняла за шею. Уткнулась лицом в окровавленную шерсть. Мне было все равно.

На кровь.

На грязь.

На запах дыма.

На весь мир.

Главное — он здесь.

Главное — живой.

Главное — рядом.

— Дурак... — рыдала я, прижимаясь к нему. — Какой же ты дурак...

Лигр тихо выдохнул. И осторожно потерся мордой о мою макушку.

Словно говоря:

"Я же обещал вернуться."

Алиса.

Прошла уже неделя с нашего эпичного приключения. В тот день пострадали все... Макс долго извинялся перед близнецами Авериными, перед Сэмом и перед Мартой. Оказалось, она настоящая шаманка! Я до сих пор не могла привыкнуть к мысли, что магия действительно существует.

Вообще этот новый мир все еще казался мне удивительным и немного пугающим. Слишком многое изменилось за последние недели.

Макс уверенно шел на поправку. Сегодня рана есть — завтра от нее почти не остается следа. Я не переставала поражаться тому, как быстро восстанавливается организм оборотня.

— Эй, ты чего? — раздался за спиной знакомый голос.

Я стояла на застекленном балконе второго этажа и смотрела на горы. Ночь выдалась тихой. Вершины были укрыты снегом и серебрились в свете луны. Где-то вдали мерцали редкие огни соседних домов.

Самое странное заключалось в том, что со дня смерти бабушки прошло уже несколько недель, а боль постепенно отступила. Не исчезла полностью, нет. Просто стала другой. Более тихой. Более терпимой.

Возможно, причиной был Макс. Он словно не позволял мне провалиться в отчаяние.

— Ты чего не спишь? — спросила я, повернувшись к нему.

— Да вот, сквозь сон понял, что в постели один. Моя любимая куда-то исчезла, вот и пришлось отправляться на поиски.

Он подошел ближе и обнял меня со спины. Теплые руки легли на талию. Его подбородок коснулся моего плеча.

— Как думаешь, с Тенями покончено? — тихо спросила я.

— Я в это верю, — спокойно ответил Макс. — По крайней мере ближайшие годы будут спокойными.

— Почему ты так думаешь?

— Потому что после такого даже самым живучим понадобится время, чтобы оправиться.

Я улыбнулась.

— Говоришь как врач. А кто я еще?

Я тихо рассмеялась. Макс повернул меня к себе и легко коснулся губами моих губ. Совсем невесомо.

Нежно.

Но в этот раз мне этого показалось мало. Я сама потянулась к нему и поцеловала его по-настоящему. Макс замер лишь на мгновение, а потом ответил. Его ладонь скользнула по моей щеке, бережно убирая за ухо выбившуюся прядь волос.

На улице завывал ветер. Где-то далеко шумели деревья. Но сейчас существовали только мы.

Только этот момент.

Только тепло его рук.

Только спокойствие, которое я испытывала рядом с ним.

— Я люблю тебя, — тихо произнес Макс, прислонившись лбом к моему.

У меня перехватило дыхание. Даже сейчас от этих слов внутри все замирало.

— Я тоже тебя люблю.

Его глаза потеплели.

Он улыбнулся той самой улыбкой, от которой у меня каждый раз начинало быстрее биться сердце.

— Пойдем спать?

— Думаю, да.

Макс подхватил меня на руки так легко, словно я ничего не весила. Я тихо рассмеялась и обняла его за шею. Он внес меня обратно в комнату. За окнами продолжала кружиться снежная ночь. А впереди нас ждало долгожданное спокойствие. Впервые за долгое время без страха, без боли и без мыслей о завтрашнем дне.

Просто вместе.

Макс нежно уложил меня на кровать и навис надо мной. Он не спешил отдаляться.

— Ты — моя жизнь, — произнес он тихо, с такой нежностью, что у меня перехватило дыхание.

Я не стала отвечать словами. Вместо этого притянула Макса к себе и поцеловала.

Глубоко.

Жадно.

Неожиданно даже для самой себя.

После всего, что нам пришлось пережить, после страха потерять его, после бесконечной боли последних недель мне вдруг отчаянно захотелось почувствовать, что он рядом. Живой. Настоящий. Мой.

Я первой углубила поцелуй, и где-то сквозь него почувствовала, как Макс улыбается.

— Моя... — едва слышно выдохнул он между поцелуями.

От этого простого слова по телу прокатилась волна тепла.

Макс поднялся на кровать и, не разрывая поцелуя, притянул меня ближе. Его руки уверенно легли на мою талию, а я сама потянулась к нему, запуская пальцы в его волосы.

Мне было мало. Катастрофически мало. Хотелось быть еще ближе. Чувствовать его тепло. Его дыхание.

Стук его сердца.

— Макс.… — прошептала я, на мгновение отстранившись.

— Да? — его голос звучал хрипло.

Я посмотрела ему в глаза.

Голубые.

Любимые.

Родные.

— Я хочу быть рядом с тобой… хочу тебя.

Во взгляде мужчины вспыхнуло что-то теплое и очень глубокое. Он коснулся ладонью моей щеки, словно до сих пор не верил, что я действительно здесь.

Что не исчезну.

Что не окажусь очередным сном.

— Ты даже не представляешь, как долго я ждал этих слов, — прошептал он.

Его губы снова нашли мои. На этот раз медленнее… Нежнее. Будто он наслаждался каждым мгновением. Каждым прикосновением. Каждым вдохом.

Эти слова стали зеленым флагом. Макс тут же усилил поцелуй, углубил его. Его руки стали гулять по моему телу. Ладонь скользнула под мою футболку…

Я выдохнула ему в рот.

Как же давно ко мне не прикасались мужские руки. Так… Макс ладонью коснулся моей груди… под футболкой я была без лифа. Его пальцы стали играть с соском. Он удобнее устроился между моих ног, согнутых в коленях.

— Ты представить не можешь, как сильно я хочу тебя… — мужчина прикусил нежно мой язык.

Он нежно сжал мою грудь. И я не смогла сдержать стон… Это был не просто зеленый сигнал светофора, а прям прожектор для него. Он быстро освободил меня от пижамы, оставив в одних трусиках.

— Идеальная. — простонал он.

Макс снова прильнул к моим губам, далее перешел к шее.

Я почувствовала, как его горячие губы спускаются ниже, оставляя влажный след по моей шее. Каждый поцелуй был медленным, словно он хотел запомнить вкус моей кожи. Я выгнула спину, прижимаясь к нему всем телом, и мои пальцы запутались в его волосах, слегка потянув их. Макс тихо застонал в ответ — этот звук отозвался сладкой дрожью где-то глубоко внутри меня.

— Ты такая сладкая… такая моя, — прошептал он, и его дыхание обожгло чувствительную кожу за ухом. Его рука всё ещё ласкала мою грудь, но теперь движения стали медленнее, чувственнее. Пальцы кружили вокруг соска, то едва касаясь, то слегка сжимая, пока я не начала задыхаться от этих ощущений. Волны тепла разливались по всему телу, собираясь где-то внизу живота.

Я сама потянула его футболку вверх, желая почувствовать его кожу. Макс приподнялся на миг, чтобы помочь мне, и вот уже его тёплый, крепкий торс прижался к моей обнажённой груди. Это было… божественно. Жар его тела, лёгкая щетина, которая слегка царапала, когда он снова склонился к моей шее, а потом ниже — к ключицам. Я закрыла глаза, полностью отдаваясь этим прикосновениям.

Его губы нашли мою грудь. Сначала нежный поцелуй в ложбинку, потом язык медленно обвёл один сосок, а потом он взял его в рот, мягко посасывая. Я не удержалась — тихий, протяжный стон вырвался из меня, и он сильнее обхватила мои бёдра своими ногами. Между нами оставались только тонкие трусики и его штаны, но я уже чувствовала, как он тверд и горяч.

— Макс… пожалуйста… — выдохнула я, сама не понимая, о чём именно прошу. О большем. О нём целиком.

Он поднял голову, и наши взгляды встретились. Его глаза были тёмными от желания, но в них светилась такая нежность, что у меня сжалось сердце.

— Я здесь, солнышко. Весь твой, — тихо сказал он и снова поцеловал меня. На этот раз поцелуй был глубоким, страстным, почти отчаянным.

Его рука скользнула вниз по моему животу, пальцы зацепили край трусиков и медленно, дразняще потянули их вниз. Я приподняла бёдра, помогая ему.

Когда ткань наконец исчезла, он провёл ладонью по внутренней стороне моего бедра, поднимаясь всё выше. Я дрожала. Его пальцы нашли меня уже влажной и горячей, и он начал ласкать меня так умело, так бережно, что мир вокруг сузился до его прикосновений. Круговые движения, лёгкое давление, ритм, который заставлял меня выгибаться и хватать воздух ртом.

— Посмотри на меня, — попросил он хрипло.

Я открыла глаза. Его лицо было совсем близко.

— Я хочу видеть, как ты кончаешь для меня, — прошептал он, ускоряя движения пальцев.

Это было слишком. Слишком хорошо. Я вцепилась ногтями в его плечи, чувствуя, как внутри нарастает тугая, сладкая волна. Мои бёдра задрожали, дыхание сбилось, и через несколько секунд я сорвалась — тихо, выгнувшись в его руках, шепча его имя, как молитву.

Но Макс не остановился. Он продолжал нежно ласкать меня, продлевая удовольствие, пока я не стала совсем мягкой и дрожащей. Только тогда он поцеловал меня в лоб, в висок, в губы.

— Это только начало, моя жизнь, — улыбнулся он, и в этой улыбке было столько любви и желания, что я поняла: сегодня мы точно не уснём.

Я потянулась к его штанам, чувствуя, как снова разгорается огонь. Хотела его. Всего. Глубоко, страстно, до дрожи в коленях. И он был готов дать мне это.

Я потянулась к его штанам дрожащими от возбуждения пальцами, но Макс мягко перехватил мою руку и поцеловал каждый пальчик, глядя мне прямо в глаза.

— Не торопись, моя… Сегодня я хочу всё делать медленно. Хочу чувствовать каждую секунду с тобой, — прошептал он хрипло.

Он приподнялся, и я увидела, как напряглись мышцы на его плечах и прессе. Макс встал на колени между моих ног, его взгляд скользнул по моему обнажённому телу так жадно, но при этом так тепло, что я покраснела.

Медленно, почти благоговейно, он потянул вниз мои трусики, которые ещё оставались где-то в ногах. Ткань скользнула по бёдрам, коленям, икроножным мышцам, и вот я осталась полностью обнажённой перед ним. Он отбросил их в сторону и вернулся ко мне, проводя ладонями по внутренней стороне моих бёдер, раздвигая их шире.

Его пальцы снова коснулись меня там — давно мокрой, пульсирующей от предыдущего удовольствия. Я выдохнула, выгнувшись навстречу. Макс наклонился, поцеловал низ моего живота, потом ниже, но не стал задерживаться — только дразнящий поцелуй, от которого по коже побежали мурашки.

— Ты готова для меня? — спросил он, снимая наконец свои штаны и боксеры одним движением.

Я кивнула, не в силах говорить. Его член был твёрдым, горячим, с тяжёлой головкой, уже влажной от предвкушения. Макс снова лёг на меня, накрывая своим телом. Кожа к коже. Жар к жару. Я обхватила его ногами за талию, притягивая ближе.

Он взял член в руку и медленно провёл головкой по моим влажным складкам — вверх-вниз, дразня, нажимая на самый чувствительный бугорок.

Я застонала, впиваясь ногтями в его спину.

— Макс… войди в меня… пожалуйста…

Он посмотрел мне в глаза, и в этот момент в них было столько любви и желания, что у меня перехватило дыхание. Медленно, очень медленно он начал входить. Сначала только головка — широкая, горячая, растягивающая меня изнутри. Я почувствовала, как мои стенки обхватывают его, принимая. Это было невероятно — ощущение наполненности, тепла, близости. Я выдохнула длинно, дрожа всем телом.

Макс остановился, давая мне привыкнуть, целуя мои губы, щёки, веки.

— Ты такая тесная… такая горячая внутри, — выдохнул он мне в губы. — Боже, как же хорошо…

А потом он вошёл глубже. Сантиметр за сантиметром, пока не оказался во мне полностью, до самого основания. Мы оба застонали одновременно. Я чувствовала его пульсацию внутри себя, его тяжесть, его тепло. Это было так интимно, так правильно.

Он начал двигаться — медленно, глубоко, чувственно. Каждый толчок был продуманным: он выходил почти полностью и входил снова, круговыми движениями бёдер, задевая все нужные точки. Его тело прижималось к моему, грудь к груди, живот к животу. Я ощущала каждый его мускул, каждое движение.

Я обнимала его руками и ногами, двигаясь в такт. Наши поцелуи стали глубже, мокрее, страстнее. Его дыхание участилось, смешалось с моим. Одна его рука ласкала мою грудь, другая поддерживала меня за ягодицу, прижимая ещё ближе.

— Я люблю тебя… — шептал он между толчками. — Моя… вся моя…

Скорость постепенно росла. Теперь его движения стали мощнее, но всё ещё оставались нежными. Каждый раз, когда он входил до конца, я чувствовала, как сладкая волна прокатывается по телу. Я начала двигаться активнее, встречая его толчки, сжимая его внутри себя.

Макс застонал громче, прикусывая мою шею. Его рука скользнула, между нами, и пальцы нашли мой клитор, лаская его в ритме движений. Это было слишком. Я почувствовала, как внутри собирается новый оргазм — более глубокий, более сильный.

— Макс… я сейчас… — выдохнула я, дрожа.

— Кончай для меня, солнышко. Я хочу чувствовать, как ты сжимаешь меня…

Его слова, его движения, его запах, его тепло внутри — всё это толкнуло меня за край. Я сорвалась с громким стоном, выгнувшись дугой, сжимая его внутри себя пульсирующими волнами. Оргазм накрыл меня целиком — от кончиков пальцев до макушки. Я дрожала, шептала его имя, царапала спину.

Макс продолжал двигаться, продлевая моё удовольствие, а потом и сам напрягся. Его толчки стали резче, глубже. Он вошёл в меня особенно сильно и замер, изливаясь горячим потоком глубоко внутри. Его стон был низким, вибрирующим, самым сексуальным звуком, который я слышала. Внутри меня разлилась горячая жидкость…

Мы замерли, сплетённые в одно целое. Он тяжело дышал мне в шею, целуя влажную кожу. Я гладила его по спине, чувствуя, как наши сердца бьются в унисон.

— Ты моя жизнь, — прошептал он снова.

А я подумала, что никогда ещё не чувствовала себя такой желанной, такой любимой и такой живой.

Алиса.

Прошло несколько дней.

Жизнь постепенно возвращалась в привычное русло. Если, конечно, после всего произошедшего слово «привычное» вообще было уместно.

Мы с Максом словно наверстывали упущенное время. После того как страх потерять друг друга наконец остался позади, между нами исчезли последние стены. Теперь каждое утро начиналось с его объятий, каждый вечер заканчивался рядом с ним, а между этим было множество украденных поцелуев, теплых взглядов и прикосновений. Одни словом — секс каждый день.

Я поймала себя на мысли, что впервые за очень долгое время чувствую себя счастливой. По-настоящему счастливой.

Без оглядки.

Без страха.

Без ожидания очередного удара судьбы. Макс говорил, что истинные пары никогда не остывают друг к другу. Что их связь становится только крепче с годами. И почему-то я ему верила.

Сегодня же в доме царила совсем другая атмосфера.

Теплая.

Домашняя.

Живая.

Во дворе вовсю готовилось барбекю.

После всего пережитого Макс решил собрать всех вместе. Просто поблагодарить. Просто провести вечер рядом с людьми, которые помогли нам выжить. Мужчины колдовали возле мангала, споря о том, кто лучше жарит мясо. Из открытых окон кухни доносились запахи специй, овощей и свежей зелени.

Мы же сидели внутри дома.

Я, Ника и Марта.

И если Ника уже давно стала для меня подругой, то Марта оказалась настоящим открытием. Шаманка рассказывала какие-то невероятные истории, гадала на картах и постоянно загадочно улыбалась так, будто знала обо всех наших секретах. А еще пару часов назад она неожиданно посмотрела на мой живот и произнесла:

— Наслаждайтесь спокойными деньками.

— Почему? — не поняла я.

Марта только загадочно улыбнулась.

— Скоро поймешь.

И больше ничего не сказала. Честно говоря, от этого стало немного жутковато.

К вечеру все собрались за огромным деревянным столом на закрытой террасе. Дом Макса стоял на возвышенности, поэтому отсюда открывался потрясающий вид на горы. Солнце медленно опускалось за вершины, окрашивая снег золотисто-розовыми оттенками.

На столе стояли блюда с мясом, салатами, фруктами и домашней выпечкой. Впервые за долгое время никто никуда не спешил. Никто никого не спасал. Никто не воевал. Все просто жили. И это казалось настоящим чудом.

Я сидела рядом с Максом, прижавшись к его плечу. Его рука спокойно лежала на моей коленке.

Простой жест, но такой уютный. Такой родной. В какой-то момент Макс поднялся с бокалом в руке.

Разговоры постепенно стихли.

— Я хотел сказать спасибо.

Все дружно застонали.

— Только не начинай, — рассмеялся Кирилл.

— Нет, серьезно.

Макс обвел взглядом присутствующих.

— Если бы не вы, я бы сейчас не сидел здесь рядом с Алисой.

На мгновение стало тихо. Слишком тихо. Потому что каждый вспомнил тот день.

Лабораторию.

Бой.

Взрывы.

Страх.

— Спасибо вам.

Сэм закатил глаза и демонстративно откинулся на спинку стула.

— Господи, да хватит уже.

Все рассмеялись.

— Я серьезно.

— И мы серьезно, — махнул рукой Сэм. — Друзья вообще-то для этого и нужны.

— Именно, — поддержал Кирилл.

— Так что прекращай благодарить нас каждые три дня.

— Да, — фыркнул Илья. — А то еще расплачусь.

— Ты и без этого плачешь, — невозмутимо заметил Кирилл.

— Это аллергия!

— На что?

— На тебя.

За столом снова раздался дружный смех. Я посмотрела на Нику и невольно улыбнулась. Животик у нее уже заметно округлился. Причем довольно сильно. Для такого срока даже неожиданно. Видимо, мой взгляд заметил Макс.

— Да, выглядит внушительно.

— Я тоже об этом подумала.

Ника погладила живот ладонью.

— Если честно, я сама в шоке.

— Ничего удивительного, — спокойно сказал Кирилл. — Дети оборотней развиваются гораздо быстрее обычных.

— Вот! — тут же подхватил Илья. — Вожак буквально засиял. — Потому что там растет настоящий мужчина!

— Откуда ты знаешь? — рассмеялась Ника.

— Чувствую.

— Он чувствует, — закатил глаза Кирилл.

— Конечно чувствую!

— Ты и погоду чувствуешь через раз.

— Это другое!

Все снова засмеялись. А Илья гордо положил ладонь на живот Ники.

— У нас будет сын.

В его голосе было столько счастья, что спорить никто не стал. Я смотрела на них и вдруг почувствовала, как внутри что-то защемило.

Не от боли. От тепла... Еще совсем недавно мне казалось, что я осталась одна во всем мире.

Без семьи.

Без будущего.

Без надежды.

А сейчас я сидела за большим столом среди людей, которые стали мне по-настоящему близкими. Среди друзей. Среди новой семьи.

Макс словно почувствовал мои мысли. Он повернул голову и посмотрел на меня.

— О чем задумалась?

Я улыбнулась. Посмотрела на всех собравшихся. На смеющегося Сэма. На спорящих близнецов. На Марту с ее загадочной улыбкой. На Нику, которая светилась от счастья. А потом перевела взгляд на мужчину рядом. На своего мужчину.

— Просто поняла, что наконец-то счастлива.

Макс мягко коснулся губами моей макушки.

— Я тоже, любовь моя.

И впервые за очень долгое время мне захотелось, чтобы этот вечер никогда не заканчивался.

Макс.

Иногда счастье приходит тихо.

Без взрывов.

Без битв.

Без крови.

Оно просто однажды садится рядом с тобой за завтраком, улыбается сонной улыбкой и ворчит, что кофе слишком горячий. И ты вдруг понимаешь — вот оно.

То самое. Настоящее.

Прошло несколько месяцев после уничтожения Теней. Жизнь наконец успокоилась. Никаких погонь. Никаких заговоров. Никаких древних монстров.

Только я.

Только Алиса.

И наше будущее.

Предложение я сделал зимой. В том самом месте, где впервые понял, что люблю ее окончательно и бесповоротно. В горах. Высоко над облаками. Снег медленно кружился в воздухе, укрывая землю белоснежным покрывалом.

Мы стояли на смотровой площадке. Вокруг только тишина. Горы. И бесконечное звездное небо. Я долго готовился. Даже смешно вспоминать. В операционную зайти спокойно могу. Перед десятками людей выступить могу. А перед одной маленькой девушкой колени дрожали. Когда я опустился на одно колено, Алиса сначала решила, что я шучу.

Потом увидела кольцо. И расплакалась.

— Ты чего? — растерялся тогда я.

— От счастья, дурак...

И сквозь слезы улыбнулась. Самой красивой улыбкой на свете.

— Да.

Всего одно слово. Но именно оно сделало меня самым счастливым мужчиной в мире.

Через месяц мы сыграли свадьбу. Без пафоса. Без огромного количества гостей. Только самые близкие.

Сэм, Марта, Кирилл, Илья, Ника. И несколько друзей. Маленькая церемония среди гор.

Свежий воздух.

Солнце.

Смех.

И Алиса в белом платье. Честно говоря, в тот момент я почти не слышал слов регистратора. Не потому, что волновался. Я просто не мог отвести взгляд от своей жены.

Моей жены...

До сих пор звучит невероятно. А потом был Париж. Наш медовый месяц. Мы гуляли по узким улочкам. Пили кофе в маленьких кафе. Сидели на набережной Сены. Поднимались на Эйфелеву башню. Целовались под дождем. Потерялись в Лувре. Снова нашли друг друга. И впервые за долгое время жили только для себя.

Без прошлого.

Без страха.

Без войны.

Только любовь.

О том, что скоро стану отцом, я узнал обычным вторником. По крайней мере день начинался совершенно обычно. Я вернулся из клиники домой раньше обычного. В доме было подозрительно тихо. Даже слишком.

— Алиса? — позвал я, снимая куртку.

Ответа не последовало. Я нахмурился и направился на кухню. И замер. Алиса сидела за столом. Перед ней стояла чашка давно остывшего чая. А сама она выглядела так, будто собиралась сообщить мне о конце света.

— Что случилось? — мгновенно напрягся я.

Сердце ухнуло куда-то вниз. Она молча протянула мне маленькую белую штучку.

Я не сразу понял. А когда понял... Кажется, перестал дышать.

Тест. Две полоски. Две. Мать вашу. Полоски. Я несколько секунд просто смотрел на него.

Потом на Алису.

Потом снова на тест.

— Это...

Голос предательски охрип.

— Да, — улыбнулась она сквозь слезы.

Я снова посмотрел на полоски. Потом на нее. И вдруг рассмеялся. Сам не понял почему. Наверное, потому что счастье оказалось слишком большим для одного человека.

Я одним движением поднял Алису со стула и закружил по кухне.

Она визжала.

Смеялась.

Просила поставить ее обратно. А я не мог остановиться.

— Ты беременна...

До сих пор не верилось.

— Макс.

— Ты беременна.

— Да.

— Ты беременна!

— Господи, да!

После этого я целовал ее минут десять. Наверное. Может двадцать. Не помню. В тот день я вообще плохо соображал. Я только и мог, что улыбаться как последний идиот.

Следующие месяцы превратились в настоящее испытание.

Для меня. Но я не против.

Потому что моя беременная жена внезапно решила, что ей жизненно необходимы совершенно странные вещи.

В два часа ночи.

— Макс...

— М-м?

— Я хочу клубнику.

Я сонно посмотрел на часы. Два сорок семь ночи. Февраль. Клубнику. Конечно.

— Хорошо.

— Правда?

— Да.

— Но сейчас ночь.

— Я заметил.

— А клубника зимой дорогая.

— Ага.

— Ты лучший муж.

Через сорок минут я уже покупал эту чертову клубнику в круглосуточном магазине. Но я любил такие моменты… Мне нравилось заботиться о любимой жене и никогда не ворчал на нее. Как любящий муж и врач понимаю — гормоны вещь серьёзная.

Потом были манго. Потом пирожные. Потом соленые огурцы. Потом внезапное желание съесть арбуз в марте. А однажды она расплакалась из-за рекламы корма для собак.

Полчаса.

Рыдала.

Навзрыд.

Потому что "щенок был грустный". Я тогда просто сидел рядом и гладил ее по волосам. Потому что спорить с беременной женщиной опаснее, чем с Иным.

Когда начались роды, я был в клинике. Готовил пациента к сложной операции, которая должна была быть рано утром. И впервые в жизни вылетел из кабинета раньше окончания смены.

Потому что позвонила Марта.

— Макс.

— Да?

— Беги домой.

— Что случилось?

— Твоя дочь решила, что ждать больше не собирается.

Кажется, я нарушил половину правил дорожного движения. Потом еще половину медицинских протоколов. И вообще вел себя как сумасшедший. Потому что впервые в жизни мне было страшно.

По-настоящему страшно. Не за себя. За Алису.

Я сам принимал роды. Хотя Алиса потом сказала, что это было нечестно. Потому что врач должен быть спокойным. А я нервничал больше нее. Она ругалась. Я успокаивал. Она снова ругалась. Я снова успокаивал. Потом ругались уже мы оба, но в шутку. А потом... Раздался первый крик.

Маленький.

Звонкий.

Самый прекрасный звук на свете.

Мир остановился. Я смотрел на крохотное существо у себя на руках. Маленькие пальчики. Крошечный носик. Темные волосики. И огромные закрытые глазки.

Моя дочь.

Моя.

Черт возьми.

Дочь.

Я никогда не плакал. Ну почти никогда. Но в тот момент глаза почему-то предательски защипало.

— Макс...

Я поднял голову. Алиса устало улыбалась. Такая красивая. Такая счастливая.

— Она прекрасна.

Я подошел к кровати. Осторожно сел рядом и передал малышку маме. Алиса посмотрела на дочь. Провела пальцем по маленькой щечке. И вдруг заплакала.

Тихо.

Светло.

Без боли.

Без грусти.

— Я хочу назвать ее Блэр.

Я замер.

Блэр.

Имя ее матери. Настоящей матери. Женщины, которую она так и не успела узнать.

— Ты уверена?

Алиса кивнула.

— Да.

Она посмотрела на малышку.

— Пусть знает, что ее бабушка была сильной женщиной. Когда она вырастит я ей расскажу все.

Я обнял их обеих и впервые в жизни понял, что такое настоящее счастье.

Не победы.

Не деньги.

Не карьера.

Не власть.

А вот это. Любимая женщина рядом. Новорожденная дочь на руках. И ощущение, что после всех испытаний судьба наконец сказала:

"Теперь живите."

И мы жили.

Два года спустя… Лето. Теплый ветер шелестел листьями деревьев. Солнце лениво скользило по зеленой траве. Во дворе нашего дома пахло цветами и свежескошенной травой.

Я сидел в садовом кресле. А на руках спала моя двухлетняя дочь.

Блэр.

Маленькая. Смешная и безумно любимая. Названная в честь женщины, которую она никогда не узнает лично. Но которая спасла ее семью еще до рождения. Алиса настояла на этом имени. И я согласился сразу. Блэр тихо сопела у меня на руках. Крохотная ладошка лежала на моей груди.

Я улыбнулся.

Невероятно. Когда-то мне казалось, что я потерял все. А сейчас держал в руках целый мир.

Внезапно что-то изменилось… Очень знакомое ощущение. Воздух дрогнул. Мир вокруг поплыл. Я даже не успел испугаться. Пространство растворилось.

Передо мной снова раскинулась та самая поляна!

Скалы.

Лес.

Летний ветер.

Высокая трава. Все точно так же, как тогда. Три года назад, когда я бился с Иным. Я медленно поднялся.

И увидел ее.

На большом камне, залитом солнечным светом, мирно спала черная тигрица. Та самая, которую я мельком видел после боя с Иным.

Огромная.

Красивая.

Величественная.

Черная шерсть переливалась темным шелком. Хвост лениво дернулся во сне.

Я замер, не веря собственным глазам.

— Ты?..

Тигрица медленно приоткрыла один глаз. Посмотрела на меня. Совершенно спокойно. Будто давно ждала этой встречи. Будто прекрасно знала кто я.

Кто моя дочь.

Кто Алиса.

И будто понимала что-то такое, чего пока не понимал я. В янтарных глазах мелькнула странная насмешка. Почти улыбка. А потом тигрица снова закрыла глаза.

И продолжила спать.

Словно говоря:

"Наконец-то."

Тогда я был уверен, что вижу тигрицу Алисы. Но позже Марта объяснила мне, что это невозможно. То была не живая звериная сущность, а лишь отголосок древнего рода. След крови. Эхо силы, передававшейся из поколения в поколение.

И только сейчас я наконец понял правду. В ту ночь я видел не тигрицу Алисы. Я видел тигрицу нашей дочери.

Она уже существовала тогда. Спала где-то глубоко среди нитей судьбы, ожидая своего часа. Ждала рождения. Ждала момента, когда сможет открыть глаза и заявить миру о себе.

И вот этот день настал.

Древний ген пробудился вновь.

Возродился в крошечной девочке, мирно спящей у меня на руках.

Когда-нибудь она вырастет. Станет сильной, смелой и прекрасной женщиной. А рядом с ней будет идти ее зверь — величественная Черная Тигрица, последняя наследница древнего рода, который мир считал навсегда исчезнувшим.

Но род Шварц не исчез. Он просто ждал свою новую королеву…

Мир дрогнул и исчез.

— Макс?

Я резко моргнул. Перед глазами снова появился наш двор.

Лето.

Солнце.

Дом.

Блэр по-прежнему спала у меня на руках. Рядом стояла Алиса.

— Что случилось?

Я смотрел то на нее. То на нашу дочь. И медленно начинал понимать.

— Макс?

— Я видел ее.

— Кого?

— Черную тигрицу.

Алиса нахмурилась.

— Что?

Я улыбнулся медленно и широко. По-настоящему счастливо.

— Род продолжается.

— О чем ты?

Я посмотрел на мирно спящую малышку. Провел пальцем по ее мягким волосам.

И тихо сказал:

— Наша дочь не унаследовала моего лигра.

Алиса застыла.

— Что?

— Она взяла твои гены.

Ветер шевельнул ветви деревьев. Где-то неподалеку звонко засмеялась соседская детвора. А я смотрел на Блэр и понимал. Черные тигры не исчезли.

Не погибли.

Не стали легендой. Они просто ждали. Ждали своего времени. И сейчас это время снова наступило.

Род Шварц продолжался. В лице маленькой девочки, мирно спящей на руках своего отца. И почему-то мне казалось, что где-то далеко на залитой солнцем поляне одна очень довольная черная тигрица сейчас улыбается во сне.