Я обычная студентка, переехавшая в столицу с отцом, чтобы начать новую жизнь.
Они — друзья папы, суровые и брутальные, жесткие мужчины, поддержавшие его в сложный момент. Будучи ребенком, я была влюблена в них обоих. А они обещали жениться, когда вырасту.
И вот, спустя пятнадцать лет, когда я уже забыла этих мужчин, мы встречаемся вновь в совершенно неожиданной ситуации…
В тексте есть: много откровенных сцен МЖМ, разница в возрасте, нежная юная героиня и взрослые брутальные мужчины, нецензурная лексика, ХЭ на троих
Мини-роман.
Однотомник.
Ограничение: 18+
— Еще по одной, девчонки! И пусть эти блудливые козлы локти кусают! — объявляет моя лучшая подруга Светка, и мы чокаемся.
Залпом осушаю бокал со свежим мохито. Алкоголь обжигает горло. Я в первый раз в ночном клубе. Подруги уговорили отвлечься, а не рыдать в подушку после измены любимого парня.
— Лерчик, он правда тебя назвал глупой целкой? — с участием спрашивает Викуся, моя вторая подружайка.
— Да, — тихо говорю, — еще и посмеялся мне в лицо. Бармен!
К нам подходит молодой улыбчивый парнишка. Обновляет коктейли.
— Ты бы аккуратнее, подруга, — Вика гладит меня по спине, — он того не стоит, кобель! Ты найдешь в разы лучше!
— Согласна! — Светка подсаживается с другой стороны. — Не горюй, Лерчик! Вон смотри, какие самцы у бара!
— А? — поднимаю взгляд.
И встречаюсь с тьмой. Порочным взглядом взрослого мужчины, от которого по телу тут же проходит разряд тока.
Опускаю глаза, резко краснею. Это алкоголь или…
— И второй тоже… оу, девчонки! Я бы с ними зажгла! Прям с обоими! — хихикает Вика, накручивает на кулак светлые волосы.
А я чувствую, что смотрят именно на меня…
Впервые испытываю подобное! Огонь по венам, адреналин пульсирует в висках. Ведь это совсем не так, как с бывшим. Который еще утром был самым любимым…
И после этого он лишь с хохотом прошел мимо. Прямо как его шлюха.
Вздрагиваю, возвращаясь в реальность. Встаю, поправляю платье. Уверенно направляюсь к бару… глупая и наивная целка?
Мы еще посмотрим, кто и что может, Гордей!
— Лера?! — зовут подружки, но я уже не слушаю.
Усаживаюсь на высокий барный стул. Того мужчины уже нет. Ну конечно! Да я сейчас! Стискиваю руки в кулаки. Докажу, что меня тоже можно хотеть! Я горячая и…
— Угостить тебя, красавица? — справа подсаживается тот самый взрослый мужчина.
— Да! — выпаливаю, смотрю в его глаза.
Красивые! Тёмный янтарь с яркими вкраплениями золота. Чувственные губы, слегка небрежный вид. Черная футболка, открывающая татуированные руки. Тёмные, аккуратно уложенные волосы, синие джинсы.
Он взрослый. Вот совсем… возможно, чуть моложе моего папы.
— Ян, — коротко представляется, двигается ближе, — весь вечер наблюдаю за тобой, малышка. Ты грустишь?
Убирает прядь волос с моего лица, а я словно под гипнозом. Бармен делает ещё один коктейль. Ян… я знаю мужчину с таким именем. Но воспоминание — словно вспышка падающей звезды.
Появляется и исчезает, не позволяя одурманенному мозгу за него зацепиться. Слишком давно это было.
— Вы слишком напористы, — бормочу, опуская взгляд, — Валерия.
— Красивое имя, — касается моих пальцев, — потанцуем, Лера?
От того, как Ян произносит моё имя, низ живота странно тянет. А по телу скачут мурашки. Конечно, я и раньше испытывала сексуальное возбуждение, но сейчас…
Разворачиваюсь. Девчонки во все глаза таращатся на нас. Немного неуклюже слезаю с барного стула и топаю на танцпол.
Виляю бёдрами, начинаю медленно двигаться. Меня обволакивает нежная мелодия. Извиваюсь, понимая, что моё сердечко разбито на осколки.
И сейчас оно кровоточит. Боль снова прорывается наружу, пока на мою талию не ложатся сильные руки. Сжимают, вышибая из головы все мысли о бывшем.
— Хорошо двигаешься, — слышу хриплый баритон Яна, — сколько тебе лет, Лера?
— Девятнадцать, — выдыхаю, чувствуя в руках этого мужчины странную безопасность.
— Приветик, — передо мной возникает еще один.
В нос бьет обалденный аромат пряности и цитруса. Упс! Я зажата между двумя мужскими телами, но внутренний стоп-сигнал молчит. А с Гордеем я вся деревенела, боялась.
— Игнат, — шепчет на ухо второй мужчина.
Мы по-прежнему танцуем, но больше уже по инерции. Руки Яна гуляют по моим бёдрам. Под платьишком становится нестерпимо жарко. Игнат другой. Более брутальный. Бритый, с небольшой бородкой. В чёрной рубашке с закатанными рукавами.
Вижу татуировку на шее.
Ян касается моей руки, затем тянет куда-то.
— Уединимся в приватной кабинке, Лерочка?
И я иду с ними…
— Лерочка? Ты уже третий стакан выпиваешь за утро, — качает головой папа, собираясь на работу.
У меня сегодня выходной. Вчера была пятница. Безумно порочная и горячая… и я чудом осталась невинной.
— Пошли, — крепкая хватка Яна не даёт мне опомниться.
Меня втаскивают в кабинку. Ян прижимает меня к стене. Его грудь высоко вздымается. Игнат закрывает дверь плотнее, встаёт с другой стороны.
Две мужские руки ложатся на мои бёдра. Боже! Что происходит? Но меня пьянит их запах. И ощущение рядом настоящих мужчин. Они огромные, а я маленькая.
В кабинке витает аромат ванили. Узкая комнатка с тусклым освещением и длинным кожаным диванчиком по периметру.
Облизываю губы.
— Ты очень красивая, Лера, — мурчит Ян, рассматривая моё лицо, — кое-кого мне напоминаешь. Скажи, Игнат?
— О да, — ладонь бритого ползет вверх по моему бедру, доходит до попки и сжимает.
— АХ! — стону.
— Горячая девочка, — рычит Ян, — иди-ка сюда…
Обхватывает мой затылок ладонью, притягивает и целует. О, боже! Тут же раскрывает мой рот, а я покорно отдаюсь этим умелым губам. И рукам…
Весь универ считал Гордея лучшим любовником и парнем-мечтой. И я. Но, увы, мои розовые очки разбились стеклами внутрь. Мой бывший и рядом не стоял с этим взрослым мужчиной.
Ян ласкает мои губы, проводит языком по зубам. Рычит, опаляя горячим дыханием.
— А мне? — меня разворачивают, и прохладные губы с ароматом мяты накрывают мои.
Борода Игната царапает мою нежную кожу. Но мне всё равно… этот поцелуй безумно порочен. Я стону в губы властного мужчины, дрожу от его напора. Он другой…
Быстрый, жаркий, словно пламя.
Игнат тянет меня на себя. Ян прижимается сзади, щупает мою попу. А я не могу оттолкнуть… не хочу…
Обвиваю руками широкие татуированные плечи, отдаюсь поцелую. Выгибаюсь, умоляя Яна ласкать меня дальше. И откровеннее.
— Наша сладкая девочка готова пойти дальше? — рычит мне на ухо брюнет, скатывая моё платье на поясе.
Когда они успели? Большие ладони накрывают грудь. Массируют. Бритый не выпускает меня из сладкого плена своих губ. Кто бы знал, что такой брутальный бандюк так хорошо целуется?
Он стискивает мои скулы. Ян ласкает грудь. Напористо, не давая опомниться. Стону, извиваюсь в их руках. Трусики спускаются до колен. Ян трется о мои ягодицы крепким стояком.
А затем…
— АХ! — вскрикиваю, когда моей промежности касается горячий язык.
Трясусь, но не от страха, а от удовольствия. Ян уверенно вылизывает мою киску. Боже! Что я творю? Их же двое! Мужчина раскрывает пальцами мою дырочку, рычит от удовольствия.
А я ощущаю странное чувство внизу живота. Оно растет, проникает в каждую клеточку. Быстро заполняет меня целиком и…
Взрыв.
Кричу, понимая, что испытала то самое, о чём много раз говорили девчонки. Оргазм. Яркий, крышесносный. Ножки подворачиваются.
— Не отвлекайся, — рычит Игнат, вновь овладевая моими губами, — умница… ты кончила на его языке, а теперь мы тебя как следует выебем.
И тут меня словно ледяным душем окатывает…
— Нет… не надо… — бормочу.
— Что такое, Лера? — мужчины останавливаются, Ян отрывается от моей киски, встает, — мы…
— Я не… я не могу… простите я… девственница, — вся дрожу, судорожно натягиваю платье, — мне жаль…
Всхлипываю, затравленным взглядом смотрю на ничего не понимающих мужчин. Затем убегаю прочь, благо, они не заперли дверь на замок.
— Лера? — папа снова пытается привлечь моё внимание. — Ты в порядке? Ночью где была?
— Я… — закусываю губу, отвожу взгляд, — мы с девчонками праздновали моё освобождение от Гордея.
— А что случилось? Ты вернулась домой и сразу завалилась спать, — хмурится папа.
— Да, мы в клубе танцевали. Прости, папуль, я выпила… — мне стыдно.
— Молодежь, — вздыхает он, — хотел тебя попросить сегодня приготовить ужин. Мои друзья к нам приедут, нужно важные вопросы обсудить.
— Это которые помогли тебе с бизнесом здесь? — уточняю, дрожащими руками делаю папе кофе.
— Да. Они здорово подсобили, мы учились вместе. Я же тебе рассказывал.
— Я помню, папуль, — улыбаюсь.
— Так что с твоим мажором случилось? Поссорились? — интересуется он.
— Нет. Мы расстались… он изменял мне, пап, — вздыхаю, понимая, что кроме горечи по отношению к бывшему ничего не испытываю.
— Вот же сволочь, — рычит отец, — мне поговорить с ним?
— Не надо! — спешу успокоить его. — Хорошо, что мы не пошли дальше в отношениях. Ты был прав… мне еще рано…
А сосаться, как безумной, сразу с двумя мужиками в клубе не рано? Ян целовал меня там… куда я своего парня даже не пускала. Хотя Гордей и не изъявлял желания…
— В общем, будем примерно в семь. Не напрягайся, сделай что-нибудь простенькое. Ты отлично готовишь, доченька.
— Хорошо, папуль! — целую его, провожаю на работу.
Затем прибираюсь в квартире. Папины дела идут в гору, мы смогли позволить себе хорошее жилье. У папы свой кабинет, у меня комната.
А к семи я надеваю простенькое платьице, распускаю волосы и делаю пасту болоньезе и свой коронный борщ.
Весь день меня преследуют мысли о двух случайных мужчинах, сумевших одними только поцелуями заставить меня забыть о Гордее.
Слышу щелчок, дверь открывается. Звучат мужские голоса. Улыбаюсь, затем стягиваю фартучек и выхожу к гостям. Увидев друзей отца, в ужасе замираю на пороге кухни.
— Милая? Валерия! — гаркает папа, я стряхиваю оцепенение.
— Добрый вечер, — опускаю взгляд, пытаясь избежать столкновения с друзьями папы.
Это ведь Ян и Игнат — мои вчерашние любовники. Точнее, я их продинамила, и они наверняка не очень довольны этим фактом. Сейчас они выглядят куда приличнее.
— Здравствуй, Лера, — скалится Ян, а я не знаю, куда себя деть, — ты так выросла.
Последняя фраза звучит настолько двусмысленно, что по телу прокатывается дрожь. Сглатываю, поднимаю взгляд и снова ныряю во тьму. Они оба смотрят на меня.
Гуляют взглядом по моему скромному, но обтягивающему платью. Игнат хищно облизывается, но папа ничего не замечает.
— Вкусно пахнет, милая, — улыбается он, — это Игнат Борисов и Ян Котов. Ты их и не помнишь, наверное. Они на твоём крещении были, раньше часто в гости приезжали. Мои школьные друзья. Учились на пару классов младше. Мы вечно попадали в передряги.
— Точно, — улыбается Ян, — папаня твой отжигал в своё время. Кстати, вот.
Он вручает мне небольшой тортик в красивой упаковке и букет цветов. Когда наши пальцы соприкасаются, по телу проносится волна возбуждения. Ой…
Быстро бегу на кухню, ставлю цветы и тортик кладу в холодильник. Руки дрожат. Я совершенно не понимаю, как вести себя в такой щекотливой ситуации.
— Лера? — низкий баритон Яна раздается со стороны двери. — Покажешь нам, где у вас ванная?
— Пойдемте, — стараюсь взять себя в руки, улыбаюсь и прохожу мимо мужчины.
Слышу тяжелые шаги сзади.
Сердце колотится, как бешеное. Как только эти мужчины вошли, всю прихожую наполнил аромат пряности и цитруса. Парфюм Игната. Невероятно мужественный, сводящий с ума.
В голове оживают порочные картинки сегодняшней ночи. Сладкие слова, горячие прикосновения. Огонь, растекающийся жидкой лавой под кожей.
— Вот, — включаю свет, открываю дверь, стараюсь не смотреть на мужчин.
Стыдно-то как! Они же друзья папы! Что я наделала? Идиотка! Они теперь будут смеяться надо мной. И папе точно расскажут, что его дочурка по клубам шарахается и со взрослыми мужиками уединяется в приватных комнатках!
Вот же вляпалась!
— Лера, — Ян обнимает меня, резко впечатывает в своё тело, — рад, что мы снова встретились, малышка. Значит, нам не показалось, и мы с тобой знакомы.
Он рассматривает меня в полутьме коридора. На кухне слышится звон тарелок, папа расставляет посуду на столе. А я…
— Отпустите, — пищу, но Ян не слушает.
— Не отпущу, — рычит мне на ухо, затаскивает меня в ванную.
Игнат включает свет, закрывает дверь. Руки Яна бродят по моему телу. Он словно изучает, а я лишь попискиваю, пытаясь образумить друга папы.
— Пожалуйста… — тяжело дышу, чувствуя предательское возбуждение, растекающееся по всему телу, — прошу вас… остановитесь.
— Ты когда просишь, такая сладкая, — он жестко хватает моё лицо, разворачивает к себе, — завелась уже, Лерочка?
— Проверим? — Игнат задирает подол моего платья, беспардонно забирается рукой в трусики. — Ооо!
Ванную наполняют влажные хлюпающие звуки. Мужчина ласково водит пальцами по моим складочкам. Я расслабляюсь в его руках. Как он умудряется быть внешне таким грубым, а внутри нежным и внимательным?
Ошалевшими глазами таращусь на Яна.
— Наша девочка уже вся мокрая, — рычит Игнат, затем отступает, — а мы ведь даже не начали. Ну же, не бойся так, мы не кусаемся.
Облизывает пальцы, я тут же прячу взгляд. Но Ян не разрешает. Он заставляет меня смотреть. Щеки горят от смущения. Однако есть в этом что-то грязное, порочное. Притягательное.
— Такая вся скромная, — шепчет, слегка ослабляет хватку, — но внутри порочная девчонка. Ты ведь помнишь нас?
— Нет… — с губ срывается тихий писк, — простите.
— Лера! — раздается громкий голос папы. — Помоги мне тут, пожалуйста!
— Иду! — голос предательски срывается, я резко отталкиваю Яна. — Прекратите! Я дочь вашего друга, как не стыдно?
— Строгая какая, — Игнат обхватывает мою талию рукой, прижимает меня к себе.
— Отпустите! — шиплю, едва набравшись смелости.
— Ты права, Лера, — ухмыляется Ян, — это твой дом и некрасиво так себя вести. Просто мы как тебя увидели, сразу как пацаны поплыли.
Признание словно обухом по голове.
— Мы думали о тебе, — хищно облизывается бритый, — но дело в том, что…
Он моет руки, затем вытирает их полотенцем.
— Мы всегда берем то, что хотим, девочка. И сейчас мы хотим тебя. Да, ты дочь нашего друга, но еще красивая молодая девушка.
Сжимаю бёдра, но возбуждение не уходит. Наоборот, с каждым словом Игната оно становится сильнее. С трудом выравниваю дыхание. Расправляю плечи.
— Мне нужно идти, — бегу на кухню.
— Дочка, а где у нас салфетки? — спрашивает папа.
— Вот, — достаю, понимая, что веду себя как похотливая самка.
Гости проходят на нашу просторную кухню. Осматриваются.
— Хорошая квартирка, Петюнь, — плюхаются за стол, — и тёплая такая, уютная. Дочурка твоя постаралась?
— Да, — не без гордости говорит папа, — Лерочка помогла мне очень.
— Да ладно, пап, — улыбаюсь, затем ставлю на стол дымящиеся блюда.
— Нет, серьезно, — он разливает алкоголь, мне же был куплен любимый грейпфрутовый сок, — если бы не Лера, я бы не смог выкарабкаться после смерти жены.
Мама…
— Лера, — говорит Ян, обаятельно улыбаясь, — а ты помнишь, что мы с Игнатом обещали на тебе жениться?
Давлюсь. Пучу глаза на друзей отца. Но папа расслаблен. Он попивает виски, блаженно улыбается.
— Да, кстати, — скалится Игнат, — ты тогда очень требовательной была.
— Маленькая такая, хмурилась, — хохочет Ян, — условия ставила.
Густо краснею. Зачем они это говорят?! Кусок в горло не лезет от нервов. Я безумно волнуюсь рядом с этими мужчинами. Кладу вилку рядом с тарелкой, сверлю взглядом рисунок на скатерти.
— Не смущайте ее, — улыбается папа, — Лера моя тут недавно рассталась с одним мажором. Говорил я, от таких добра не жди…
— Опа, а что случилось? — басит Игнат. — Лера, ужин потрясающий. Теперь с нас приглашение в ресторан.
— Блядуном оказался, — подмигивает отец, — а что в ресторан? Сами приготовите.
— Лучше не стоит, — хохочет бритый.
— Папа! — возмущаюсь. — Это моя личная жизнь!
— А что? Может и правда ему рожу разбить? — папуля уже слегка подшофе, — Вспомним молодость!
— Отличная идея, — соглашается Ян, — нечего невесту нашу обижать.
Невесту… боже мой! Ну зачем они так меня смущают? После этой ночи каждое слово Яна и Игната звучит очень двусмысленно.
— Переместимся в гостиную? — предлагает папа.
— Давай, — ухмыляется Ян.
— Я пока уберу со стола, — вскакиваю, начинаю собирать тарелки.
— Подожди, — Игнат перехватывает мою ладонь, сжимает.
Да что же это такое?! Они же просто папины друзья! Спокойно, Лера.
— Я тебе помогу, — мужчина встает, расправляет плечи, потягивается.
— Мы пока о делах поговорим, — папа уводит Яна, мы с Игнатом остаёмся наедине.
— Ты нас боишься? — хрипло спрашивает.
— Нет, с чего вы взяли? — избегаю его пронзительного взгляда.
— Ничего не поела, — он протягивает мне пустую тарелку, — сидишь, трясешься. Лера, мы тебя не обидим, не бойся.
Он подходит вплотную.
— Посмотри на меня, — шепчет, убирает выбившуюся прядь волос с моего лица, подцепляет мой подбородок
— Я… — покоряюсь, чувствуя себя маленькой и беспомощной.
На губы ложится легкий поцелуй горячих губ. Вздрагиваю. Он такой ласковый! Игнат раскрывает мои губы, толкается в рот языком. Кладёт большие ладони на мои бёдра.
Машинально подаюсь вперед, прижимаюсь к мужчине. От него исходит энергетика уверенности, спокойствия, безопасности.
— Прости меня, — ухмыляется мне в губы, затем отходит, — за эту слабость.
Этот мужчина вообще не такой, каким кажется на первый взгляд. Почти лысый, покрытый татуировками. Вроде бы грубый, опасный, дикий. Но Игнат обращается со мной, словно с хрупким цветком.
— Давай мне, — закатывает рукава рубашки, с улыбкой берется мыть посуду.
А я пялюсь на него, как дурочка. Любуюсь тем, как такой брутальный мужчина выполняет простую бытовую работу.
— Ты правда нас не помнишь? — спрашивает, вручает мне полотенце. — Я мою, ты вытираешь.
— Но вы гость, — блею.
— Это пустяки. Ну так… забыла уже, да?
— Простите, — вытираю первую тарелочку, — не помню.
— Неудивительно, тебе тогда было пять. Мы дружили с твоей семьей, пока жили в нашем небольшом городке. И ты нас не боялась, наоборот. Помню, пришел с женщиной, так ты насупилась и дулась на меня весь вечер.
— Я? — хихикаю. — Быть не может.
— Да, сбежала тогда из ресторана, все тебя искали. А нашел я, — говорит он.
Облизываю губы, наблюдаю за ловкими движениями жилистых рук Игната. Он сам погрузился в воспоминания.
— Взял тебя на ручки, — голос мужчины становится ниже, — а ты плачешь. Требуешь, чтобы я выгнал свою спутницу и женился на тебе.
— Ничего себе! Я правда не помню.
— И тогда я обещал тебе, Лера. Что, когда ты вырастешь, я женюсь на тебе и буду смотреть только на тебя, — Игнат выключает воду, резко разворачивается ко мне, взглядом скользит по моей фигуре, — ты правда выросла и стала очень красивой девочкой. Сексуальной.
— С… спасибо, — бормочу.
Я верю ему. Не знаю почему, но слова этого мужчины проникают в душу и отзываются в сердце. Он искренен со мной. Хочу ответить ему тем же, но фразы застревают в горле.
— Кстати, за пятнадцать лет я так и не женился ни разу. Ждал тебя, малышка, — подмигивает мне.
Не знаю, что сказать. Эти двое свалились на меня как снег на голову. Наглые, напористые, а теперь вот Игнат открылся с новой стороны. Интересно, у Яна тоже есть скрытые качества?
Хотела бы я вспомнить.
После смерти мамы папа убрал все фотоальбомы. Прошло уже два года, и он до сих пор не решается смотреть фотографии.
— И вы не боитесь? Что мой папа не оценит ваших попыток… — бормочу едва слышно.
Игнат лишь усмехается.
— Пойдем, — сует руки в карманы и выходит с кухни.
А я стою, пытаюсь унять бешено колотящееся сердце. Словно в пустоте болтаюсь. Ещё вчера моя жизнь была спокойной и размеренной. А теперь что?!
Неужели они и правда задумали жениться на мне? Папа точно будет против! А без его разрешения я замуж не выйду. Господи, я серьезно думаю о чем-то таком?!
Уверена, что эти мужики девушек меняют, как перчатки. Брр! Угомонись, Лерка, они не про твою честь. Хотя, конечно, хороши. Вот бы Гордей обалдел, если бы они приехали за мной к университету.
— Хватит! — одергиваю себя, умываюсь холодной водой, чтобы румянец хоть немного спал.
Выхожу.
— И что ты думаешь, Петь? Как тебе идея? — мужчины пьют виски, разговаривают.
— Я, пожалуй, пойду спать, — говорю папе, — поздно уже.
— Как так? — хмурится Ян. — Мы же тут твою судьбу решаем.
— В смысле?! — мои брови взлетают вверх. — Что вы задумали?
— Твоя практика, — хмыкает папа, — я не смогу тебя оформить, к сожалению. А вот Ян согласился, чтобы летнюю стажировку ты провела в его компании.
— ЧЕГО?! — пучу глаза на лукаво ухмыляющегося Яна.
— Да, Лерчик, — он делает глоток виски, не сводя с меня тёмных глаз, — на всё лето ты наша.
— Так и сказали? — прыскает Вика, когда мы сидим в столовой перед экзаменом на следующий день.
— Да, — смущаюсь, — что берут меня на практику. Но после той ночи в клубе я сомневаюсь.
— Везет, — тянет Светка, — я так и не нашла, куда устроиться.
— Тебе бы сначала сессию сдать, — невозмутимо заявляет Вика, — а то вылетишь и будешь практиковаться, выкрикивая: «свободная касса»!
Между девчонками повисает напряжение. Светка таранит Викусю уничтожающим взглядом, а та невозмутимо лопает сэндвич.
У нас компания собралась весьма разношерстная. Я отличница, но считается, что моя семья бедная. Вика из многодетной семьи, поступившая по квоте. Она очень старательная!
А Света — мажорка в прямом смысле слова. У неё ни в чем нет нужды, в том числе и мужском внимании. Порой мы с Викой даже не понимаем, зачем она здесь учится.
Но Светик полностью оправдывает своё имя. Несмотря на разницу в социальных статусах, она очень добрая и яркая.
— Лерочка же мне поможет, правда? — она обнимает меня.
— Может уже за ум возьмешься? — фыркает Вика. — Лера не всегда будет с тобой, учись уже сама всё сдавать. К тому же…
Блондинка мне лукаво подмигивает.
— Там и свадебка не за горами. И декрет, — хихикает.
— Вика! — возмущаюсь. — Я не планирую ничего такого! И вообще их не помню.
— А покраснела чего?
— Ничего я не покраснела, — бормочу, не зная, куда взгляд спрятать, — мне сейчас нужно думать об образовании, чтобы папа не разочаровался.
— Ой, да ладно тебе, Лерааа! — мечтательно тянет Света. — Что может быть лучше для девушки, чем взрослый опытный мужчина?
— А тебе даже есть, из кого выбрать, — подмигивает Вика.
— Так, всё, — беру сумочку, — у нас через пять минут экзамен, а думаете вы совершенно не о том!
— Смотри, — рычит Вика, глядя куда-то мне за спину, — Гордей собственной персоной.
Мне кажется, или воздух в столовой стал на пару градусов холоднее? В дверь вплывает Гордей со своей стаей злобных мажоров. Как странно! Ведь теперь я вижу, что он ничем не отличается от них.
Такой же наглый, заносчивый, бесчувственный!
— Мне всё равно, — спокойно говорю, — оно и к лучшему. По крайней мере, я не успела наделать глупостей.
Как интересно вышло! Ведь он разбил мне сердце. А я так быстро вышла из апатии. Наверное, всё же стоит поблагодарить Яна и Игната. Ведь от одной мысли о них моё тело начинает неконтролируемо гореть.
— Лера! — слышу знакомый низкий голос, от которого раньше сходила с ума.
А теперь мне кажется, что он чересчур приторный и совершенно не сексуальный. Игнорирую Гордея, закидываю сумочку на плечо.
— Лера, блядь! — в два широких шага оказывается передо мной.
— Что? — сухо спрашиваю.
— Как что? — он складывает руки на груди, возмущенно смотрит. — Ты вчера убежала. Как же встреча с твоим отцом?
Ушам своим не верю! Он сейчас серьезно? Вот же сволочь! Стискиваю сумочку в руках. Вероятно, Гордей пытается нарочно вывести меня из себя.
— Гордей, звездуй-ка отсюда подобру-поздорову! — рычит Светка.
— Я не к тебе обращаюсь, — рычит мажор, — свали.
— Да шиш тебе! — с другой стороны встает Вика. — Это тебе было сказано свалить еще вчера.
— Лер! — Гордей пытается угрожать. — Ты же понимаешь, что, если будешь ерепениться, не задержишься в этом универе!
— Правда? — присутствие подруг и мысли о Яне и Игнате придают мне уверенности. — А что ты сделаешь? Ректору пожалуешься?
— Лерааа, — рычит, — я вообще не понимаю, чего ты так взъелась!
— Хм, — задумываюсь, — ты сейчас о том, как трахался в туалете с другой? Или о словах, что все мужчины тупые животные, которым нужен только секс?
Мимо проходящие студенты перешептываются.
— Спроси у любого, — шипит Гордей, — но я был готов тебя ждать… просто ты пугливая лань, которая никого к себе не подпускает. Так одна останешься с сорока кошками.
— Я уже нашла, — вздёргиваю подбородок, — и он гораздо лучше и круче тебя.
— Надо же! — хохочет мажор. — И кого ты нашла? Панина, что ли? О! А вот и он!
Мимо проходит мой друг Влад, жуя булочку. Гордей жестко хватает его за шкирку, встряхивает.
— Ты? — орёт.
— Гордей, прекрати! — рычу. — Отпусти его!
— Чего я? — Владик ничего не понимает, беспомощно дёргается.
Он худенький ботаник в огромных очках. И очень боится Гордея. Вика вообще говорит, что он наша четвертая подружка.
— Отпусти! Ты с ума сошел? Боже… экзамен!
Хватаю Влада за руку, тяну на себя. Гордей отпускает, друг валится на меня. Испуганно смотрит.
— Прости, Лер.
— Ничего, слезь с меня только, — фыркаю, отталкивая Влада.
— Ой…
Гордей хохочет, словно сделал что-то умопомрачительно смешное. К нему подходят его мажоры, ржут, как кони.
— Обхохочешься, — отряхиваюсь, — так, Васильев, ты меня достал. Не подходи ко мне больше.
— Или что? — с вызовом спрашивает.
— Или я все расскажу своему мужчине. Поверь, лучше тебе не доводить до этого.
— Боюсь, боюсь. А ты подумай… хочешь ли ты здесь учиться, — цедит мажор.
Разворачиваюсь и ухожу. Меня всю трясет от гнева. Нужно переключиться! Экзамен отлично помогает немного поменять фокус внимания.
— Ну что? — девчонки бросаются на меня, когда я первая выхожу из аудитории.
— Пять, — улыбаюсь.
— Умничка! — Вика обнимает меня, Света стонет.
— Пойду пока вниз, гляну расписание следующих экзаменов, — желаю девочкам удачи и спускаюсь на первый этаж.
А там несколько знакомых мажорок вздыхают, прилипнув к большому окну с видом на двор.
— Какая тачка! — щебечут. — И мужик ну огонь просто!
Фыркаю про себя. Сессия, об экзаменах нужно думать, а они всё о мужиках. Так, расписание висит в главном корпусе, нужно чуть прогуляться. Бодро выхожу и замираю.
Ведь прямо у ворот стоит тонированная чёрная спортивная машина. А рядом с ней курит Игнат.
Столбенею. Особо смелые мажорки уже выскакивают из корпуса, с восторгом таращатся на чёрный Мустанг. Игнат докуривает, затем поднимает на меня цепкий взгляд.
Манит пальцем. И я иду…
Ведь в глубине души очень скучала! После нашего вчерашнего разговора на кухне отношение к этому мужчине стало другим. Я увидела в нем человека с глубокой душой.
И мне очень это понравилось.
— Привет, — как только я подхожу, Игнат притягивает меня к себе, тыкается носом в волосы, — я скучал, малышка.
— Игнат, не надо… — машинально начинаю вырываться, но хватка у мужчины очень крепкая.
И приятная. Его парфюм в сочетании с потрясным запахом кожи сводит с ума. Дыхание сбивается.
— А ты скучала? — мурчит, наслаждаясь моим смятением.
— Да, — тихо отвечаю.
— Я рад, — ухмыляется, — а это что за ничтожества?
— Что? — резко разворачиваюсь и вижу, как к нам направляется Гордей Васильев со своей сворой.
Сглатываю, вжимаюсь в Игната в поисках защиты.
— Значит, вот оно как? — фыркает мажор, испепеляя меня взглядом. — Реально мужика нашла? Быстро ты, Матвеева.
— А ты кто, сопляк? — с ухмылкой произносит Игнат. — С чего решил, что можешь с ней так разговаривать?
— Ты не староват для студенток, дедушка? — Гордей даже не пытается как-то сгладить углы, провоцирует.
— Насколько же ты плох, что она выбрала деда, а? — голос Игната ровный, уверенный.
Он не поддается на провокации. Словно скала. Спокойный, жесткий. И рядом с ним я чувствую себя в безопасности.
— Уже распечатал ее целку? — а вот после этой фразы тело моего мужчины натягивается, как струна.
Мамочки! Гордей явно провоцирует драку. Но у него ничего не выйдет! Не выйдет же, правда?
— Поедем, а? — умоляюще смотрю в тёмные глаза Игната.
— Сейчас, малыш, только преподам кое-кому урок, — он разворачивает меня, открывает дверь машины, — садись.
— Но… — пробую возмутиться.
— Садись, — повторяет, но в голосе мужчины промелькивает сталь.
Ныряю на пассажирское сиденье Мустанга. Вся трясусь, потому что не знаю, как Гордей, но его друзья — отморозки! По универу разные слухи ходят. Они принуждают девушек ко всякому, спорят на невинность, потом меняются видео…
А еще говорят, что пару студентов куда-то пропали после того, как попробовали заступиться за девушек. Так что…
— Повтори-ка, — Игнат закатывает рукава рубашки, затем в шаг оказывается перед Гордеем.
И если до этого момента мажор казался мне огромным, рядом с мощью друга моего отца он совершенно беспомощен. Игнат жестко хватает Гордея за грудки, друзья мажора переглядываются и отступают.
— Повтори, я сказал! — рычит мужчина.
— Я… я… — бормочет Гордей, — вы чего встали, блядь?! Он один, а вас четверо!
— Знаешь, друг, — блеят остальные, может, и правда не стоит связываться… отпустите его, мы Матвееву больше не побеспокоим.
— ЧТО?! — ревет Васильев, но Игнат его отпускает.
Поправляет его футболку. Я хлопаю глазами, не понимая, что происходит вообще…
Но потом…
БАМ!
Кулак мужчины врезается в челюсть мажора, тот отлетает на метр точно. Падает. К нему подбегают друзья, помогают встать. Я вижу страх на лице Гордея.
Господи! Я реально была влюблена в этого труса и слюнтяя? Только толпой что-то могут, а один на один против сильного противника сразу нюни распустил. Фу…
— Ты ответишь! Я этого просто так не оставлю!
— Буду ждать, — рычит Игнат, с презрением осматривает остальных, — еще кто-нибудь хочет сказать про Леру что-то?
— Нет! Мы вообще… мы… не при делах! — верещат, утаскивают возмущающегося Гордея.
Лишь сейчас я заметила, что девчонки собрались вокруг Игната. Их глаза полны восторга и обожания. Чувствую лёгкий укол ревности. Или не совсем лёгкий…
Но мужчина лишь обходит машину и садится рядом со мной.
— Пристегнись, — подмигивает мне, — это был тот мажор, о котором папка твой говорил вчера?
— Угу, — киваю, густо краснею.
Он ведь был невероятно крут! Просто офигенный! Такой… такой… с щенячьим восторгом смотрю на Игната.
— Что такое? — усмехается.
— Ты как круто его поставил на место. Они ведь со своей компанией весь универ в страхе держат.
— Правда? — хмурится Игнат. — А ректор что?
— Они богатые… — вздыхаю, — ректор за пожертвования их семей на всё глаза закрывает.
— Так не пойдет. Разберемся, — коротко отвечает, затем трогается с места.
— А куда мы едем? — опускаю взгляд, начинаю кокетничать.
— Думал отвезти тебя домой, — ухмыляется мужчина, а я залипаю на его жилистые татуированные запястья, — а ты куда хочешь?
— Я голодная… — в подтверждение мой желудок начинает громко урчать.
— Понял, поехали. Какую кухню предпочитаешь?
— Я не знаю, — пожимаю плечами, — а ты какую посоветуешь?
— Лера… прекрати так невинно смотреть, — цедит мужчина сквозь зубы, — пожалей меня, прошу…
Облизываю губы. Между ног всё мокрое, мне безумно хочется быть ближе к Игнату. Что со мной?! Я сама готова запрыгнуть на него, просить и умолять.
— Лера…
— Ммм? — поднимаю полный желания взгляд, друг отца стискивает зубы, — ладно… я понял…
Сворачивает в ближайший переулок, тормозит. Хватает меня за руку и тянет на себя. Усаживаюсь сверху, чувствую крепкий стояк мужчины. Трусь.
— Сладкая девочка, — рычит.
— Правда? — продолжаю ёрзать, обнимаю Игната за плечи. — Мне так хочется… очень… я…
— Чего? — шепчет мне в губы. — Говори, милая!
— Этого, — прижимаюсь к его губам, требуя поцелуй…
— Ммм, — голос Леры сводит меня с ума.
Увидев сегодня ее такой беззащитной, чуть не сорвался и глотку не порвал этому мажору. Но ломать кости студенту напротив университета как-то некрасиво.
Так что я даю шанс мажору отвалить от Леры и сохранить свои кости целыми. Если же нет, проучу по полной программе. И Яна подключу. Сука, а так руки чесались!
Моя юная невеста совершенно не разбирается в мужчинах. Что ж…
— АААХ! — сам не замечаю, как забираюсь к девочке под платьице.
А там уже мокро, горячо и готово. Лерочка такая мягкая, податливая. Кожа нежная, пахнет ахуенно просто.
Держись, Игнат! Невинность Леры пока под запретом. Она не готова.
— Пожалуйста, — малышка на адреналине перевозбужденная, целует мои щеки, — Игнат… я хочу…
Садится на мои пальцы, просит больше ласки. Обнимает меня, вся пылает. Брожу руками по девичьему телу. Возможно, я дерьмо, совращающее дочь друга.
Но я так долго её ждал…
— Лера, — касаюсь губами нежной шейки, любуюсь на бегущие по коже девушки мурашки.
— Пожалуйста, — хнычет, трётся.
— Пожалей меня, милая, — хриплю, понимая, что еще пара ее движений и мой самоконтроль полетит к чертям.
Лера гибкая, тоненькая девочка. Встретив ее в клубе, я сразу понял, что это она. Этот требовательный взгляд я запомнил на всю жизнь.
Серьезно ли я тогда говорил? Не буду лукавить, маленькие дети меня не заводят. Но я дал себе слово найти Лерочку спустя лет пятнадцать. И вот она сидит на мне верхом, стонет, извивается, словно змея.
И требует мой член…
— Милая, — стаскиваю лямки платья, освобождаю маленькую аккуратную грудь в белом кружевном лифчике, — иди сюда… дай мне тебя приласкать.
Ловко расстегиваю белье, приподнимаю к подбородку девушки.
— АААХ! — Лера обнимает мою лысую голову, царапает кожу ноготками, пока я облизываю ее розовые соски.
Неопытная, сладкая… думали ли мы с Яном, что наша крошка с пухлыми губками вырастет в такую красотку? Мечтали ли? Я точно да. Мало того, я уверен был, что Лера расцветет.
И от одной мысли, что ее будет касаться другой, сходил с ума. Уже пару лет точно. Поэтому регулярно звонил ее отцу и ненавязчиво уточнял, как дела у девочки.
— Нравится? — всасываю нежную вершинку, наслаждаясь приятным ароматом, который источает кожа Леры.
Я чувствую её желание. И она прекрасно понимает, что под ее трусиками не рычаг переключения передач…
— Да! — стонет она, вся дрожит. — Игнат… ммм…
Сжимаю ее упругую попку, мне нравится дрожь, которой малышка Лера отвечает на мою ласку. Она хочет так же, как и я. Ничуть не меньше.
— Что Игнат? — ухмыляюсь, доводя девочку до исступления. — Чего ты хочешь, милая?
— Тебя…
Пока рано, крошка моя…
— Чего именно, Лера? — кусаю ее за сосок, девушка вскрикивает.
— Чтобы ты… ты… — она хнычет, — это стыдно.
— Если стыдно, значит, не так и хочется? — веду ладонью вдоль ее ровной спинки, затем вниз.
Ныряю к мокрым трусикам и снова касаюсь набухших складочек. Знаешь ли ты, милая, как я тебя хочу? И как схожу с ума от твоей близости?
— АХААА! — она раскрывается в своей порочной красоте, словно цветочек.
Расцветай для меня, детка. Давай… проникаю двумя пальцами в безумно узкую киску. Она развратно хлюпает, приглашая меня ее порвать. Это обязательно случится. Но пока…
— ААА! — ее крик направляет мои движения.
— Вот так, девочка… хорошо…
— АХАА! МММ! — Лера прижимается ко мне, отдаётся.
Уже почти… чуть глубже, пальцами раскрываю стеночки. Трусь рядом с клитором. Из-за огромной чувствительности этого достаточно. Лерчик вскрикивает еще громче, затем сжимает меня своими мышцами.
Падает, дрожа всем телом, а я ловлю ее эмоции. Купаюсь в них, чувствуя себя гребаным героем.
— Нет для мужика музыки лучше, — шепчу, целую малышку в макушку, — чем крик его кончающей женщины.
— Правда? — мурчит, затем поднимает на меня свои бездонные глаза.
— Ну что, покушаем? — подмигиваю девушке.
— Хорошо, — Лера слезает с меня, забирается на пассажирское сиденье и морщится.
— Что такое?
— Мокро, — дует губки.
— Возьми салфетки, — открываю бардачок, достаю упаковку.
Случайно задеваю ладонью пачку презервативов. Вскрытую. Да, я не был монахом в эти пятнадцать лет. Если бы был, яйца были бы размером с мою лысую голову.
Лера поднимает пачку, открывает. Моя деловая.
— Трех нет, — бурчит, затем убирает упаковку обратно, — интересно… ладно.
— Что ладно?
— Аппетит пропал, — фыркает, пристегивается, — отвези меня домой.
— Лер, — зову ее.
— Домой хочу! — капризничает.
— Не-а, — подмигиваю ей, — я тебя не отпущу, пока мы не поедим. Знаю я, что сейчас ты уже себя накрутила…
— Откуда знаешь? — рычит. — Много таких было, да?
— Лера, — уже с трудом сдерживаю хохот, — ты ревнуешь?
— Нет! — густо краснеет. — Ну… если только чуть-чуть…
— Я и не скрываю, что у меня были женщины. Иначе мои яйца катились бы впереди меня.
Она поджимает губки, затем прыскает. Ну вот! Отлично. У меня получилось ее развеселить. Я ведь не вру. Да, жены у меня нет и не было. Но одноразовый секс случался, пусть и не так часто, как мог бы…
— Поехали покушаем, — мурчит, возвращает мне веселый взгляд.
— Слово дамы — закон, — смеюсь, затем давлю на газ.
Несмотря на то, что у меня яйца сжаты в плотный комок и болят от возбуждения. Что член рвет брюки и падать не планирует, пока невинная дочь друга не скроется с поля зрения…
Я счастлив.
Ян
Сижу в ресторане и гляжу в окно. Вокруг снуют молоденькие официантки, а мои мысли далеко. Они с Лерочкой, юной дочкой Петьки, нашего с Игнатом кореша еще со школы.
Дружба у нас крепкая, и даже когда мы с лысым рванули в столицу за счастьем, поддерживали отношения. До нашего отъезда мы часто бывали в гостях у четы Матвеевых.
А два года назад Петька погиб. Не буквально, а образно.
Его жену задавил на пешеходном переходе какой-то пьяный депутат, которого потом отпустили. Попытались обвинить саму жертву. Тогда-то Петька нам и позвонил.
Мы тогда все связи подняли и засадили мудака надолго, приукрасив его жирную рожу сломанным носом. Но от нашего друга осталась лишь тень. Единственной, кто поддерживал в нем жизнь — была дочь Лера.
— Ян! Какие люди! — как знак свыше, рядом с моим столиком возникает Петька. — Ты тоже в этом ресторане обедаешь?
— Да, — ухмыляюсь, — садись, дружище.
Ему приносят меню. Для своих лет Пётр выглядит хорошо. Видно, Лера хорошо кормит папку. Хотел бы и я… да блядь!
— О чем задумался? — улыбается друг.
— Да так, о делах, — не могу выбросить из головы сладкий вкус и аромат дочери друга.
Я дерьмо? Но что поделать, малышка Лерочка запала мне в душу.
— Спасибо, что помог устроить Леру. У меня вакансий свободных нет, мы еще совсем маленькие. И за ту ссуду тоже… я всё верну.
— Да брось, Петь, — закуриваю, — мы же друзья. Мы с Игнатом поддержим тебя в любом случае. А Лерочка очень пригодится, нам как раз курьер в отдел нужен.
Конечно, большую часть стажировки она будет стонать под нами, но и работу кое-какую выполнит.
— Беспокоюсь я. Лера у меня нежная девочка, а курьеры… сложная это работа, — качает головой Петя.
— Не бойся, она будет документы возить на нашем корпоративном такси между офисами.
— Спасибо! А то целая проблема у них в универе.
— Еще есть какие-нибудь проблемы? — прищуриваюсь.
Интересно, как скоро ло Петра дойдет, что я заинтересован в его дочери? И насколько приемлемым он это сочтет?
— Ты держишь оружие в квартире? — выпускаю в сторону ровное кольцо дыма.
— Ээээ… — не понимает друг.
— Ладно, проехали, — смеюсь, — не напрягайся так. Всегда серьезным был, таким и остался.
— За Леру волнуюсь, — хмыкает он, — в столице для молодой девушки много соблазнов. У нас дома она была тихой, скромной девочкой, а теперь… и заметить не успел, как она пришла и сказала, что встречается с парнем…
— С мажором тем?
— Да. Я хотел было к Игнату обратиться, у него же свой ЧОП. Но удержался.
Лучше бы обратился…
Тогда бы малышка Лера не танцевала свой сексуальный танец в клубе, а сопела бы дома в подушку. Это было бы безопаснее для неё. Однако, тогда я бы не попробовал ее сладкую киску. И не потерял бы покой.
— Ян! — зовет меня Петя, и внезапно в нос бьет приятный аромат женского парфюма.
— И вы здесь? — растерянно бормочет Лерочка.
Рядом с ней стоит Игнат. Я знал, что он планировал ее домой отвезти, но что они в ресторане делают?
— Ещё два меню? — подбегает запыхавшаяся официантка.
— Да, солнце, — бросаю ей по привычке и тут же ловлю яростный взгляд Леры.
Ууу, наша кошечка ревнивая? Это заводит. Только вот почему она выглядит так, словно ее минуту назад отсношали в тачке? Губы опухшие, на щеках румянец, а глаза блестят.
Вопросительно гляжу на Игната, друг пожимает плечами. Козлина ее потискал! Точно говорю!
— Как твой экзамен, милая? — Петя, впрочем, не замечает ничего вокруг.
При появлении дочери он расцветает, как одуванчик. Петюня двигается к окну, Лерочка усаживается рядом с ним. На меня не смотрит. Пыхтит. Игнат плюхается рядом со мной.
— Не кури при Лере, — рычит на меня.
— Я докурил уже, — спокойно говорю, — ну так… как твой экзамен, невестушка?
— ЯН! — возмущается девушка, с опаской поглядывает на отца.
— Что?
— На пять сдала.
— Умница! — сияет Петька.
— Там Васильев ахуел, — рычит Игнат, — преследует Леру. Я ему втащил, но боюсь, недостаточно.
— Это правда? — спрашивает Петюня у дочери. — Он мешает тебе в университете?
— Да, — Лерочка опускает глазки.
Такая вся невинная, сладкая. А Игнат уж больно довольный.
— Нужно было сразу сказать, Лер. Я бы приехал и поговорил с ним! — возмущается Петя.
— Пап! Ну… Игнат уже всё сделал. Защитил меня. В универе все видели, что я с ним уехала.
Официантка приносит по просьбе Леры кувшин воды, наливает девушке стакан. С улыбкой замечаю, как дочь друга с подозрением следит за мной. Улыбка ложится на губы.
— Долго тебе еще сдавать экзамены? — спрашиваю.
— Три недели, но у меня много автоматов.
— Когда сможешь к работе приступить? — прищуриваюсь.
— Ты давишь, — холодно отмечает Игнат, а я иначе не умею.
— Прости. Не бойся, Лера. Ты же знаешь, я не обижу тебя. Просто хочу сразу место подготовить.
— Можно, я через две недельки скажу? — смотрит на меня огромными янтарными глазищами.
Крохотная малышка выросла в безумно сексуальную молодую девочку. Узнав, что Лера девственница, я чуть в штаны не слил. Это точно знак свыше!
Мы с Игнатом переглядываемся. Друг ухмыляется. Ведь сейчас мы думаем об одном и том же. Лерочка делает глоток воды. Её щеки горят, малышке неловко с нами в компании отца.
— Петь, — говорю серьезно, — могу я задать тебе вопрос?
— Конечно!
— А если бы я тебе сказал, что влюбился в твою дочь, ты одобрил бы наши отношения?
Влетаю в туалет, запираюсь в кабинке. Что здесь делают Ян с папой?! Мужчины меня просто пожирают глазами, неужели не боятся гнева отца? Эх, папа…
А он-то и не замечает ничего. Чувствую себя предательницей. И шлюхой в придачу.
— Ох! — я не узнаю себя в отражении.
На меня смотрит красивая, сияющая и сексуальная девушка. Неужели наша короткая стоянка с Игнатом сделала меня такой? Я никогда уродиной не была, но имела низкую самооценку.
Казалось, что волосы у меня серые какие-то, торчат во все стороны. И фигура угловатая, груди нет. Губы тонкие, глаза маленькие и вообще…
— Это я? — сама себя спрашиваю, глядя на красавицу в отражении.
Улыбаюсь, затем быстренько умываюсь и выхожу из уборной. Мужчины смеются, как ни в чем не бывало. Но как только сажусь рядом с папой, взгляды Игната и Яна тут же прилипают ко мне.
— Тут жарко, вам не кажется? — мечусь на стуле, папа удивленно смотрит на меня.
— Ты в порядке?
— Да, я…
— Лер, всё хорошо? — спрашивает Игнат, прищуривается.
Под платьем становится еще жарче. На губы мужчины ложится улыбка. Он всё понимает. Хватаю вилку, но она падает из рук. Краснею еще гуще, чувствуя себя идиоткой.
— Я подниму, — Ян опускается вместе со мной, хватает вилку, и наши пальцы сталкиваются.
— Не переживай так, — быстро шепчет, затем берет столовый прибор и кладет на стол рядом со мной.
— Мы тут с твоим папой обсудили твоё будущее, — скалится Игнат.
Не знай я, каким нежным и внимательным он может быть, подумала бы, что этот брутальный мужик с бритой головой пытается давить. Но Игнат лишь смущает. Ему удовольствие доставляет смотреть на моё пунцовое лицо?
— Вы уже обсуждали, — возвращаю разговор в безопасное русло.
— Ян тут твоей руки просит, — хохочет папа, а я пучу на него глаза.
УЖАС КАКОЙ!
— Но твой папка не дал мне разрешение. Пока. — хмыкает Ян, — говорит, нужно заслужить тебя. Ты девочка хорошая. Умница, красавица. А я старый пень, но богатый.
— А ещё правильная, — вторит Игнат и прям взглядом намекает на то, что я полчаса назад умоляла его лишить меня невинности в переулке.
— Да! Но если моя дочь придёт и скажет, что любит тебя, Ян… — папа задумывается, — я дам тебе в рожу, но приму её выбор.
— Ну, я… давайте есть! — выпаливаю. — Остывает!
— Мне пора возвращаться, — папа начинает собираться, — Лерочка, ты домой?
Нет! Не оставляй меня с ними! Я же рядом с этими мужчинами вообще другая становлюсь, и это пугает до дрожи.
— Да! Ты отвезешь меня? — жалобно пищу.
— Прости, милая, не смогу. У меня встреча важная. Ребят, не в службу, а в дружбу, подкиньте Лерочку домой? — обращается к мужчинам, и моя надежда улизнуть раскалывается с громким хрустом. — Вы наш адрес знаете, так что…
— Конечно, — ухмыляются оба, — мы довезем.
— До вечера, милая, — папа целует меня в щёку, — Лер, тебе бы к врачу. Вся горишь.
— И к врачу отвезем, — Ян растекается в довольной улыбочке, — уложим в постельку, градусник поставим и чаем напоим.
— А вот это лишнее, Ян! Не смущай Леру! — хмурится папа.
— Да шучу я, — смеется мужчина, а я понимаю, что вот нифига не шутит.
Папа прощается и уезжает.
— Ты почему не ешь? — спрашивает Игнат. — Ты много нервничала, экзамен сдавала, Васильев приставал. Нужно силы восполнить.
— Она нас стесняется, да, милая? — скалится Ян.
— Мне… нужно в туалет! — вскакиваю, чуть не сбиваю с ног официантку и залетаю обратно в уборную.
Да что со мной такое? Внутри всё горит, дыхание сбивается, по коже табунами бегают мурашки. Мне очень сложно это вынести! Ведь со мной такое впервые. Я в панике! Так страшно…
Дверь распахивается, в женский туалет заходят Ян и Игнат. Защелкивают дверь.
— И что это такое? — складывают ручищи на груди.
Булькаю что-то нечленораздельное, во все глаза таращусь на мужчин. Не знаю, как это всё объяснить.
— Иди ко мне, — Игнат подходит и крепко меня обнимает, — ты вся дрожишь, малышка. В чём дело? Мы тебя оскорбили, обидели?
— Нет, просто… при папе…
— Хочешь, чтобы он всю жизнь считал тебя маленькой девочкой? Отличницей? — шепчет мужчина.
Ян встаёт с другой стороны, кладет ладони на мою талию. Молчу. От близости Игната получается немного расслабиться. Обнимаю его в ответ, тыкаюсь носом в шею.
— Но это неправильно, — шепчу, обволакиваемая густым мужским ароматом.
— Почему? — мурчит Ян, сжимая мою попку.
— Нечестно по отношению к папе…
— Он примет любой твой выбор. Пойми, что ты взрослая девушка, Лера, — говорит мужчина, — и сама вправе выбирать партнера, мужа, отца для своих детей.
— Вас двое, — коротко отрезаю, — это неправильно.
— Хочешь выбрать одного? — Игнат подцепляет мой подбородок и тут же берет мои губы в плен.
Нежно целует, ласково гуляет по лицу пальцами. Ян тыкается носом в мою шею, шумно вдыхает. А я снова качусь по наклонной. Все приличные мысли вылетают из головы.
Испаряются.
Издаю тихий стон прямо в губы Игната.
— Вот видишь, наша хорошая девочка, — рычит он, — ты хочешь нас обоих. Тебя возбуждаем мы…
— Я… я… — откидываю голову на плечо Яна, позволяю Игнату целовать мои плечи.
— Тшш, детка, — ласково шепчет Ян, — мы не обидим тебя. Никогда.
Мне в попу тыкается крепкий стояк мужчины. Игнат сжимает мою грудь через платье.
И я понимаю, что тону в порочных чувствах, уже не в состоянии выбраться…
Своей нежностью и деликатностью мужчины меня успокаивают. Но когда я сама начинаю отвечать на их ласку, отступают. Хитро прищуриваются.
— Я хочу попросить тебя об одном, Лера, — Игнат смотрит мне в глаза, — не накручивай себя.
— Если что-то тебя беспокоит, малышка, — вторит ему Ян, — ты просто позвони или напиши… мы приедем в любое время, куда угодно.
— Спасибо, — облизываю губы.
— Дай свой номер, — Игнат берет мой телефон и вбивает в мою записную книжку, — вот. Теперь у тебя есть наши контакты.
Беру мобильный. Затем мы выскальзываем из туалета и возвращаемся к столику. Сажусь к окну, мужчины рядом со мной.
Мне становится значительно легче. Но слова Яна мне еще предстоит осознать.
Что он имел в виду? Ведь это не просто вопрос, в словах мужчины есть смысл.
— Принесите горячее, — командует Ян, когда подходит официантка, — и обновите девушке чай.
— Хорошо, — она уходит.
— Не нужно было, — краснею.
— Почему? Ты ведь так и не поела, — тянет Игнат, — надеюсь, тебе полегчало? Понимаю, какой для тебя стресс начинать такие отношения. Я предлагаю вот что.
Внимательно наблюдаю за Игнатом.
— Давай нормально. Если ты так стрессуешь, не хочешь прятаться от Петьки, мы всё понимаем. Но и отступаться от тебя я не намерен.
— Я тоже, — хмыкает Ян.
— Мы же нравимся тебе, Лера? — Игнат снова таранит меня взглядом, от которого я вся вспыхиваю.
Киваю.
— Ну вот. Предлагаю тебе узнать нас получше. Начнем отношения с этого. И если потом ты вдруг расхочешь или разочаруешься, говори прямо. Мы не мальчишки, Лера, не нужно играть нами.
— Я и не планировала, — опускаю взгляд.
Всегда думала, что такие мужчины сами играют девичьими сердцами. Моё вот уже захватили, неужели не понимают? Ни при ком моё сердце не стучало так яростно. И тело не воспламенялось, словно спичка…
— Лер, как тебя угораздило связаться с таким ничтожеством, как Васильев? — спрашивает Игнат, — у него на роже написано, что он инфантильный маргинал, испорченный отцовскими деньгами.
— Я думала, что это правильно, — вздыхаю, — до этого у меня не было отношений. Все всегда говорили, что горящее сердце — плохой советчик. Вот и выбрала кого-то, как я думала, надежного.
— Если он еще пристанет к тебе или кто-то из его стаи, сразу звони нам. Один не отвечает — звони второму, поняла?
— Но ты же его ударил при всех… — не понимаю.
— Он крыса, Лер. И я публично его унизил. Для таких подонков это очень болезненно. Он может начать мстить, так что будь бдительна. Мы будем возить тебя в университет и забирать, но…
— Погодите! — прерываю мужчину. — Не нужно меня возить, я и на автобусе нормально добираюсь.
— Это не обсуждается, сладкая, — скалится Ян, — ты наша девочка.
— Но…
— Никаких «но».
Официантка приносит новый обед.
— Ешь! — командует Игнат, и я приступаю к еде.
Как же кушать хочется! Даже не заметила, насколько голодная! А они всё видели. И метания мои, и панику, и страх. Пришли успокоить.
— Я не понимаю, — задаю встречный вопрос, — почему я? Ведь вокруг полно девушек фигуристых, красивых. Они знают, чего хотят и могут дать больше, чем я.
— У тебя есть то, чего нет ни у одной из этих ярких курочек, — смеется Ян.
— Невинности? — бурчу, понимая, что всё сводится к сексу.
— Искренности, — ухмыляется Игнат, — лишь о сексе думаешь, детка?
Густо краснею, делаю глоток чая. Боже, да я извращенка! Ведь и правда думаю лишь об одном…
— Ты искренна всегда. Когда лепечешь, радуешься, хмуришься, ругаешься… такая строгая, серьезная отличница. И такая горячая девочка в наших руках, — говорит Игнат, — это нас подкупило тогда, в клубе.
— Но я ведь ничего не умею.
— Мы всему тебя научим, малышка, — облизывается Ян, — не переживай.
Сердце выплясывает в грудной клетке. Заканчиваю обедать. Мужчины лукаво ухмыляются.
— Поехали, отвезем тебя домой. Когда следующий экзамен? — Игнат отодвигает мне стул.
Хватаю сумку, встаю.
— Послезавтра.
— Готова? — Ян подаёт мне локоть. — Наша леди?
— Прекратите! — шикаю, ловлю на себе оценивающие взгляды присутствующих женщин.
Игнат открывает мне дверь своего «Мустанга», сажусь на заднее сиденье. Мужчины спереди. Включают кондиционер, приятную музыку.
— Как тебе ресторан? — спрашивает Ян.
— Не знаю, я особо не ходила по таким местам, — пожимаю плечами.
— Это большое упущение, — уверенно говорит Игнат, — значит, после каждого экзамена теперь будем в новое место ходить.
— Не нужно! — пищу. — Это слишком дорого.
— Привыкай, малышка, — подмигивает Ян, — теперь твоя жизнь изменится.
Я в полнейшем смятении. Они слишком хороши для такой, как я! Такое чувство, что где-то кроется подвох. Не может быть так хорошо!
Как только Игнат паркует машину у дома, начинаю дергать дверь, чтобы сбежать.
— Не надо, Лера, — улыбается мужчина, — дверка не откроется, малыш.
— Мне нужно домой.
— Знаю. И мы тебя сейчас проводим. Что ты себе опять надумала? — ласково спрашивает.
— Ничего, — кусаю губы.
— Тогда пошли.
Они провожают меня до двери, долго целуют и уходят. А я гляжу им вслед. касаюсь истерзанных губ пальцами.
— Кажется, я влюбляюсь… — шепчу себе под нос, — но в кого…
Захожу в квартиру и до вечера не могу выкинуть из головы сегодняшний день. Столько переживаний! И лучшие мужчины на свете…
Перед сном получаю сообщение.
Хихикаю. Ладно, пришло время из приторной отличницы стать нормальной девушкой. Срываю резинку с волос, встряхиваю локоны и делаю селфи.
Такое же сообщение посылаю Яну. И фото…, но он не отвечает. А я жду…
И папа задерживается.
Ладно! Принимаю душ и надеваю свою плюшевую пижаму с кроликами. И как только делаю шаг в свою комнату, во всей квартире резко гаснет свет…
Неужели опять пробки выбило? Вроде бы современный жилой комплекс, а вечно проблемы то с лифтами, то с электричеством. Натягиваю леггинсы, набрасываю платок и выхожу на лестничную площадку.
Хм!
Тут свет горит. Соседей никого, значит, только у меня выбило. Аккуратно прикрываю дверь и иду к щитку. Папа научил меня, как вставлять пробку, это несложно.
Открывается соседская дверь, и из проема высовывается голова нашей бдительной соседки Алевтины Ивановны.
— Лерочка! Как хорошо, что ты здесь! Как старшая по подъезду, я обязана выдать вам новый ключ от домофона и магнитку от шлагбаума. Зайди, пожалуйста.
— У меня пробки…
— Да подождут твои пробки, у меня отчётность, и колени болят, — она разворачивается и ковыляет обратно в квартиру.
Вот же угораздило с такой активной бабулькой жить по соседству. Она каждый день высовывается, стоит мне выйти из квартиры. Мусор вынести или в университет.
Уверена, она историю моей жизни сочинила в деталях, даже несмотря на то, что я не вожу парней и не устраиваю вечеринок.
Прохожу в пахнущую чем-то приторно-цветочным прихожую. Такое чувство, что квартира соседки телепортировалась прямиком из Союза.
— Вот, — Алевтина Ивановна отдает мне какие-то бумажки и конверт, — это документы для собственников, надо подписать. Кстати, Лерочка, сегодня видела какого-то типа около семи вечера, тёрся у вашей квартиры.
Напрягаюсь.
— Как выглядел?
— Не знаю, был в толстовке, — бросает бабулька, — ты тут мне не шали, Лерочка! Всякие типы ходят, репутацию подъезда и дома портят! Скажи своему хахалю, что…
— У меня нет никого, Алевтина Ивановна, — натягиваю улыбку на губы.
— Точно? — она смотрит на меня, как мисс Марпл на подозреваемого.
— Конечно!
— Смотри у меня, — открывает дверь, я выхожу и быстрым шагом иду к щитку.
Хм! А пробки-то не выбило. Что за мистика? Страх липкими лапами цепляется за позвонки и ползёт вдоль спины. Волосы на руках дыбом встают.
Бегу домой, запираюсь на все замки и набираю отца. Он долго не отвечает, затем слышу слегка заплетающийся голос.
— Папуль, — пищу, трясусь от страха, — а где ты?
— Милая, я же написал тебе, ик… встреча пошла не по плану. Меня коллеги вытащили, тут… в общем, а что-то случилось?
— Ммм…
На фоне слышу женский смех и музыку. Папа развлекается? Он два года затворником сидел после смерти мамы. Не буду его беспокоить.
— Нет, просто не увидела сообщение. Развлекайся, папуль.
— Ты ложись, милая, я буду… ммм… поздно. Хорошо? Лер…
— Что?
— Ты не против, если я… — мой папа, когда выпьет, совсем теряет голову и выкладывает все свои мысли, — буду встречаться с женщиной…
Его голос звучит виновато. Стискиваю трубку.
— Думаю, мама бы хотела, чтобы ты жил, пап, — тихо говорю.
— И ты живи, милая… если Ян или… ик, Игнат реально тронут твоё сердце.
— Папуль, отдыхай, — смеюсь, — я тебя поняла.
Кладу трубку. Страх немного отступил. Но внезапно свет гаснет вновь, и раздаётся громкий стук в дверь.
У меня сердце останавливается почти, я прижимаюсь к стене и стою, ни жива ни мертва.
Да что же это такое?! Хватаю мобильный, в панике набираю номер Яна. Слышу гудки, по щекам слезы. Мне так страшно, господи!
— Да? Лерочка? — слышу мурчание Яна. — Что такое?
— Ян… — плачу в трубку, — я… тут… дверь… я…
— Так, малыш, успокойся. Что случилось, почему ты плачешь? — Ян мгновенно становится серьезным.
— Я…
Но вдруг свет зажигается, и в дверь перестают стучать. Сажусь на пол, прижимаюсь к стене спиной. Меня всю колотит, зуб на зуб не попадает от страха.
— Ты можешь приехать, пожалуйста… папы нет, а кто-то пугает меня, выключает свет, барабанит в дверь, — хриплю.
— Скоро будем, — коротко отвечает мужчина, — ставь чайник, малышка и ничего не бойся. Глаза на жопу твоему сталкеру натянем.
— Спасибо, — шепчу.
— Всё хорошо. Я рад, что ты позвонила.
Кладу трубку. И лишь сейчас понимаю, что теперь за меня есть кому заступиться. Встаю, бегу к окну и выглядываю на тёмную улицу. Под фонарём стоит фигура, уж больно по пропорциям напоминающая Гордея.
— Крыса. Они были правы, — закрываю шторы и решительно иду на кухню, ставлю чайник.
Сейчас приедут мои мужчины и только попробуй сунуться! Вот же! Вроде бы не нужна я ему совсем. Секса хочет и всё. У нас пол универа девушек, готовых отдаться Гордею. Ему даже усилий не нужно прикладывать!
А он зациклился на мне. Из-за отказа? Неужели это так сильно задело его эго? Вздрагиваю. Я безумно нервничаю. У меня есть такая особенность, что из-за невроза начинаю бесконтрольно готовить.
Так что за время томительного ожидания умудряюсь нарезать три салата, запечь мясо и сделать сладкий пирог. Раздается звонок в дверь. Бегу открывать.
— Привет! — мужчина сразу сгребает меня в охапку, крепко обнимает.
— Ян, ой… — вижу за его спиной массивную фигуру Игната, — вы вдвоем…
— Я же сказал, — подмигивает мне.
— Это что тут творится?! — верещит выскочившая соседка. — ЛЕРОЧКА!
Хватаю мужчин за руки и заталкиваю в квартиру. Закрываю дверь на все замки, выдыхаю. Ну всё! Теперь я официально проститутка и шалашовка.
— Отлично! — хлопаю в ладоши. — Раз вас двое, вы сможете мне помочь!
Мужчины расплываются в похотливых улыбочках, но я имею в виду совсем другое…
— Лера, пожалуйста…
— Пощади!
Стоны мужчин на кухне ласкают мой слух. Виляя бёдрами, подхожу к столу. Томно закусываю губу. Взмахиваю ресницами. Лямка пижамки игриво ниспадает с плеча.
Во мне проснулся кулинарный демон.
— Ещё салатика? — беру пустые тарелки.
— Лера! — рычит Игнат. — Ты великолепно готовишь! Салаты, мясо и пирог просто восхитительны, но…
— Но мы уже по три тарелки съели! — стонет Ян. — Ты зачем столько еды приготовила?!
— Я когда нервничаю совершенно себя не контролирую. Папа называет это компульсивной готовкой.
— Так сильно испугалась, что готовить начала? — брови Игната взлетают вверх.
— Угу.
Мужчины с трудом встают. Не знаю, о каком переедании речь, но их животы всё еще совершенно плоские. И упругие. Потрогать хочется… очень! Пощупать эти плотные кубики.
И не только их…
Игнат привлекает меня к себе.
— Хотела нас отвлечь от себя, детка? — рычит мне в губы.
— Ты пахнешь корицей, — смеюсь.
— Не нравится? — шепчет.
— Ммм, — от его близости меня ведёт.
Что со мной? С ума схожу просто!
— Пижамка у тебя больно сексуальная, — хохочет мужчина, всё еще не касаясь моих губ.
— Не надо сарказма, — немного обижаюсь.
— Никакого сарказма, — он подцепляет резинку моих леггинсов, обхватывает попку.
— Ну, чем займемся? — Ян всё это время наблюдает за нами.
— Нужно помыть посуду, — мечусь в руках Игната, сжигаемая собственными желаниями.
А они ну очень неприличные! Для неопытной девственницы так точно! Желание убежать и спрятаться сплетается с мечтами быть лишенной невинности прямо на этом столе…
— Ах! — погрузившись в противоречивые мысли, не замечаю, как губы Игната уже изучают мои плечи.
— Ты такая вкусная девочка, — бормочет, толкает меня к столу, — ну как тут удержаться и не сорвать твой сочный плод?
Низ живота потягивает от его порочных слов. Леггинсы становятся влажными.
— Папа, — шепчу, с радостью принимая жаркие поцелуи, — может вернуться… ммм… в любое… ох… время!
— Жаль. Ладно, возьмем мы тебя в особой обстановке, — мурчит мужчина, одним только голосом пуская мурашки по моему телу, — а пока…
Подхватывает меня под попку, приподнимает. Обнимаю Игната за плечи, обвиваю его торс ногами.
— Пока мы просто поиграем, — рычит, несет меня в спальню.
Ловлю себя на мысли, что рада тому, что папы нет. И немного расстроена, что сегодня мы снова не дойдем до конца. Но в голове крутится ещё туча других мыслей.
Как это — с двумя? И почему я даже не сомневаюсь? Ведь странно хотеть двоих мужчин, правда? Странно и порочно. Но сладко…
— Ах! — Игнат роняет меня на кровать, нависает сверху.
Его тёмный взгляд прилипает к моим губам. Зрачок полностью закрывает радужку. Машинально их облизываю.
Ян падает на постель с другой стороны.
Двойной взгляд сжигает меня заново. Огонь под кожей распространяется по всему телу. Хочу снять эту одежду! Но нет сил даже слова вымолвить. Поскольку с другой стороны ринга страх и стеснение.
Пока непонятно, что возьмет верх надо мной.
— Давай это снимем, — Ян медленно стягивает с меня маечку, я машинально прикрываюсь, краснею.
— Не надо… — становится неловко и страшно, — а если папа вернется?
— Папина дочка проснулась? — тянет Игнат. — Лера, не волнуйся так. Мы не сделаем тебе ничего плохого.
Я не вас боюсь, а себя! Ведь как только вы касаетесь меня, изнутри рвётся что-то тёмное, порочное. Желание, сметающее все запреты и сомнения огромной волной.
— Не бойся нас, — мурчит Ян, мягко отнимая мои руки от груди, — дай нам посмотреть на тебя. Наша девочка.
Наша…
Закусываю губу, пылая и сгорая в собственных эмоциях. Я привыкла контролировать чувства. Но рядом с друзьями папы всё летит к чёрту.
— Красивая, — Ян нежно ведет кончиками пальцев по моей груди, — сладкая…
Впивается в сосок, срывая крик с моих губ. Нет! Нет! Нет! Дааа…
— Вот так, молодец, — Игнат целует второе полушарие, — расслабься, Лера. Сейчас мы с тобой как следует поиграем.
— Ммм! — верчусь, как уж на сковородке.
— Посмотри на нас, — хриплый баритон Яна сводит с ума.
— Стыдно, — бормочу, не в силах унять дрожь в теле.
Ведь мне так хочется больше… значительно больше!
— Посмотри, — повторяет мужчина уже настойчивее, и я распахиваю глаза.
Боже мой! Это настолько необычно, но красиво. И безумно приятно. У меня очень чувствительная грудь. И сейчас два мужчины облизывают ее… мамочки!
— Вот так, хорошо? — Игнат кусает меня за сосок, одним резким движением срывает с меня насквозь промокшие леггинсы вместе с трусиками. — А сейчас будет ещё лучше.
Мужчины опускают руки к моей киске. Касаются распаленной горячей плоти. Я уже совершенно бесстыже кричу, извиваюсь и схожу с ума. «Нельзя» борется с «хочу».
Но потом они соединяются, и от запретности происходящего я возбуждаюсь ещё сильнее. Кажется, что гуляю по лезвию. И могу свалиться в любой момент. Именно от этой опасности иду дальше, делаю шаг за шагом.
И влюбляюсь в тех, в кого нельзя. Прекрасно понимая, что у нас не будет семьи и детей, а я хочу именно этого. Но чувства невозможно подчинить прагматичному расчету.
И я очень сильно привязываюсь.
— Еще! Божеее! — вскрикиваю, дыхание рвётся на части.
Что со мной?
— Наша сладкая девочка, — бормочет Ян, пожирая мои соски, — почти кончила, ведь так?
— Дааа! — выгибаюсь дугой, взрываясь от их интенсивных и порочных ласк.
Всего лишь поцелуи, касания. Мы даже сексом не занимались, а я уже плавлюсь и сгораю. Перед глазами пляшут звёзды. Что же будет, когда стану принадлежать им полностью?
Оргазм не отпускает. Вся дрожу, испытывая небывалое наслаждение. И внезапно во мне вспыхивает одно до безумия стыдное и порочное желание…
Облизываюсь, мужчины понимают всё верно. Я хочу приласкать их языком. Но мне так страшно, ведь никогда подобного не делала! А теперь это желание настолько навязчивое и сильное, что перевешивает стеснительность.
Мужчины слезают с постели. Встают передо мной. Божечки мои! Какие они мускулистые и огромные! И под джинсами весьма недвусмысленно топорщатся большие бугры.
— Я никогда… я… — лепечу, мечусь по кровати, уже жалея о том, что вообще о подобном подумала.
— Тшш, милая, — нежно мурчит Игнат, останавливая мою истерику, — всё хорошо.
— Я не умею, — всхлипываю.
И член-то мужской не трогала никогда! А тут их два, и они такие большие! Пучу глаза на бугры под джинсами своих мужчин, и внутри всё сильнее нарастает паника.
Перевожу взгляд с одного на другого.
— Я боюсь, простите, — всхлипываю, желая провалиться сквозь землю.
— Видимо, двое сразу для тебя слишком. Хорошо, — нежно говорит Ян, — я предлагаю разделиться.
Они переглядываются, затем Ян снова запрыгивает на кровать. Она вся скрипит под его весом. А я не понимаю, что они задумали. Верчу головой, пытаясь понять, но стыд захлёстывает полностью.
Дура! Они теперь точно подумают, что ни на что не гожусь! Всхлипываю.
— Теперь я здесь, — улыбается Игнат, касается моего подбородка, — можешь приступать.
От его взгляда по телу проносится волна возбуждения. Ян устраивается сзади, кладет ладони на мою талию. Ведет выше, обхватывает грудь, сдавливая соски между пальцами.
— АХ! — чувствую, как стыдливость уходит, и ее место вновь занимает желание.
Кладу ладони на пах Игната. Мужчина низко рычит. Но я ведь еще ничего не сделала! Он так сильно хочет или… я не понимаю!
— Я что-то не то…
— Тшш, милая… ты, главное, не кусайся, а всё остальное можно и даже нужно, — ухмыляется мужчина, — мне очень нравится.
— Правда? — с надеждой смотрю на Игната.
— Да, малыш…
Он смотрит на меня сверху-вниз. А Ян нежно и горячо ласкает моё тело. Целует плечи, ведет языком вдоль позвоночника. Боже, что творится?! Я между двумя горячими мужчинами…
И они хотят меня! Оба!
Расправляюсь с массивным кожаным ремнем на джинсах Игната, затем расстегиваю пуговицу. Сглатываю подступившую слюну. Пытаюсь понять, что чувствую.
— Не торопись, милая, — хрипит мужчина, — у нас полно времени. Я не буду тебя заставлять, если не хочешь…
— Я хочу! — выпаливаю, краснея и просто умирая в руках Яна. — Просто я ничего не умею.
— Отличный повод попробовать, — рычит Игнат, — боюсь, что если ты ничего не сделаешь, у меня яйца лопнут…
— Ой! — вскрикиваю. — Такое может случиться?
Мужчины смеются. А я еще гуще краснею. Что несу вообще?
— Милая, не в буквальном смысле, — нежно улыбается Игнат. Ян тем временем покрывает поцелуями мою поясницу.
— Выгни спинку, — приказывает, и я выпячиваю попу, — умница. Не бойся, мы этот путь вместе пройдем.
Я снова тону в глубоком и сильном желании. Аккуратно стягиваю с упругого тела Игната джинсы, затем подцепляю кончиками пальцев резинку его боксеров. Облизываюсь.
И стягиваю белье с мужчины.
В нос бьет терпкий аромат, смешанный с шикарным парфюмом. Как завороженная, гляжу на толстый длинный член, увитый выпуклым узором вен. Головка большая, алая…
Низ живота начинает тянуть сильнее. Так сильно, что становится больно.
— Возьми его в руку, Лера, не бойся, — Игнат встаёт вплотную к кровати.
— Такой большой, — облизываю губы, робко касаюсь горячего члена.
Мужчина улыбается. Ян внимательно следит за нами. Провожу ладонью по бархатной головке. Он такой горячий… хочу его попробовать! Высовываю язык, касаюсь.
— Ммм, — чувствую мягкий привкус выделившейся смазки.
Обхватываю головку и посасываю, как леденец. Игнат вздрагивает от моей активности, с его губ срывается почти животный рык.
— Ох ты ж блядь! Продолжай, девочка… умница…
— Ммм! — действую активнее, вылизываю головку, затем провожу языком вдоль ствола.
Мне нравится… Игнат так вкусно пахнет! Он везде гладкий. Никогда не думала, что мужчины бреют там. Ян раскрывает мою попку, языком касается киски.
— Такая мокрая… ей нравится твой хуй, Игнат, — хрипит он, вылизывая меня между ног, — горячая, сладкая… Лерочка… наша малышка…
— Ах! Ахааа! — стону, раздвигая ноги шире, стараясь заглотить член Игната глубже.
Давлюсь. По подбородку стекают слюни. Я такая порочная, боже! И мне так это всё нравится!
— Приятно… боже мой… хорошооо! — вскрикиваю, лаская Игната рукой, и он с хрипом кончает прямо мне на руку.
Густая сперма орошает мои пальцы. Чувствую пульсацию в горячем члене мужчины. И внимательно смотрю на его финал. Так порочно, боже мой!
Игнат хрипло стонет, затем опускается коленями на постель.
Язык Яна задевает мои самые чувствительные точки, и я бурно кончаю. Затем облизываю руку, глядя прямо в глаза порочному другу моего папы.
Взрослые, развратные. Они более искушенные, чем я. Но мне с ними очень хорошо! Я меняюсь, эти перемены неизбежны. Возможно, именно с этими мужчинами открою в себе такое, о чем раньше не подозревала!
— Иди ко мне! — требую, чтобы Ян тоже позволил мне попробовать его.
Он молча ложится на постель, я стягиваю с него одежду. Рассматриваю возбужденный член, подмечаю различия. Он длиннее, чем у Игната, но не такой толстый.
Ласкаю мужчину ладошкой, смотрю в его тёмные глаза. И в голове уже представляю, как Ян и Игнат будут брать меня вдвоем. После взаимных ласк эта перспектива больше меня не пугает.
И как только я собираюсь озвучить своё желание, за дверью раздаётся громкий крик…
Что случилось?! Машинально с силой сжимаю член Яна.
— Ай! Блядь! Лера! — стонет он. — Отпусти, милая.
— Что там нахуй такое? — рычит Игнат, быстро натягивая боксеры и джинсы. — Сейчас посмотрю. Оденьтесь пока.
— Угу, — смущенно гляжу на Яна, — прости…
— Ничего страшного, ты просто испугалась, — хмыкает мужчина, — и я испугался, что ты оторвешь мне член. А ведь он ещё не был в твоей горячей девочке.
— Я… — весь флёр желания рассеивается, я хватаю одежду и судорожно натягиваю, — простите, я… боже…
— Иди ко мне, — жестко требует Ян.
— Но…
— Иди. ко. мне, — повторяет, как для умалишенной дурочки, и я покорно ныряю в его объятия, — что мы тебе сказали?
— Всегда всё обсуждать, — лепечу, наслаждаясь его густым мускусным запахом, — просто я испугалась.
— Тем более…
— Ян! Лера! — кричит Игнат. — Идите сюда!
Мы оба выскакиваем в коридор и видим… папу. Игнат держит его, чтобы не упал, а сзади стоит и причитает соседка.
— Я думала, помер! — верещит. — Что это такое? Образцовый подъезд! И алкашня всякая лежит под дверью.
— Папа! — бросаюсь к нему, но он мертвецки пьян.
— Не добудишься, — констатирует Игнат, — нужно его раздеть и на постель положить.
— Лерочка, я вызываю участкового! — бабуся машет руками. — А то притон в моем подъезде устроили! И бандиты какие-то к тебе захаживают!
— Алевтина Ивановна! — широким шагом подхожу к бабульке. — Заткнитесь!
И резко захлопываю дверь перед ее носом.
Я так разозлилась! Что она несет?! Ладно меня шлюхой, в нашем родном городе постоянно бабки обсуждали молодых девушек. Но папу моего алкашом?!
Да он за два года впервые в люди вышел!
— Отлично ты её уделала, — хохочет Ян, — так, с этого тела нужно снять одежду, потом в душе его немного отрезвить. Лерочка, приготовь горячий сладкий чай. Покрепче.
— Хорошо, — смотрю, как мужчины тащат моего бессознательного папу в ванную.
Иду на кухню. Почему он напился? Папа никогда не делал так. Пока размышляю, ставлю чайник, завариваю крепкий чёрный чай.
Нас прервали именно в тот момент, когда я уже почти на всё согласилась. До сих пор ощущаю вкус Игната. И еще хочется… чтобы нам не мешали, не прерывали. Хочу дойти до конца!
Вздыхаю, сажусь за стол. Роняю лицо в ладони.
— И что мне делать? — стону. — Я совершенно запуталась!
— В чем запуталась? — на пороге стоит Игнат, пристально смотрит.
Руки сложил на груди.
— Вы там папу мыли, — стараюсь съехать с темы.
— Для двоих там тесно, — мужчина подходит, встает сзади и кладет руки мне на плечи, — ну так, малыш? Что себе надумала?
— Я… — кусаю губы, — просто… может, не судьба нам, ну… это…
— Почему ты так решила?
— Нас прервали, это как знак свыше.
— Меньше смотри фэнтези, — смеется Ян, — никакой не знак. Твой отец должен был вернуться домой? Он вернулся. Лучше даже так, он хотя бы точно не заметил твои зацелованные губы и осоловелый взгляд.
Краснею. Вечно он вот всё прямо говорит! В лоб! Мне порой сложно воспринимать его слова. А, может так и надо?
— Малышка, — Игнат сжимает мои плечи, массирует, — всё будет у нас. Просто сегодня ты испугалась и позвала своих мужчин. Это прекрасно! А секс…
— Я хочу! — выпаливаю, — вас хочу…
— Знаю, мы тоже, — вздыхает он, — давай так. Пока ты сосредоточишься на лекциях, а мы не будем настаивать…
— Нет! Я хочу раньше, — опускаю глаза, накрываю рукой ладонь своего мужчины, — правда хочу.
— Насколько раньше?
— Завтра!
— Точно? — он наклоняется к моему уху, от горячего дыхания все внутренности переворачиваются.
— Да. Я уверена, — тихо говорю, — я хочу лишиться невинности с вами…
— Хорошо, — Игнат целует меня в щёку, — мы всё сделаем в лучшем виде. Чем завтра занята?
— Готовлюсь к экзамену, а потом свободна…
— Отпросись у отца на ночь. Это твоя единственная задача. Остальное мы сами.
Улыбаюсь. Они не считают меня дурочкой. Игнат смотрит с нежностью и любовью. А моя душа с радостью отвечает. И тело…
Я готова.
Мужчины уезжают глубокой ночью, уложив папу спать. Они долго целуют меня у квартиры. А я не хочу расставаться! Уже привязалась, влюбилась. Они такие заботливые, ласковые.
Ложусь в постель. Она всё еще пахнет ими. Обнимаю подушку и мгновенно вырубаюсь.
Просыпаюсь утром, распахиваю шторы. На улице солнышко и сегодня один из важнейших дней в моей жизни. В животе порхают бабочки, на душе поют птички.
— Сегодня, — кружусь, обнимаю себя руками.
Слышу звон тарелок на кухне. Папа уже встал. Нам нужно будет обсудить вчерашнее.
— Доброе утро, — широко улыбаюсь и подмечаю, что папа выглядит плохо, — тебе что-нибудь приготовить?
— Я расстался с женщиной, — тихо говорит папа.
— Что? — сажусь напротив. — Ты… встречался с кем-то? И мне ничего не сказал?
— Мы просто, — он зарывается руками в волосы, — Лерчик, мне так жаль. Это был служебный роман. Но я не могу…
— Ты влюбился, пап?
Накрываю его руку своей. Он кивает. Так папа напился, потому что…
— Я поклялся твоей матери, когда ты родилась, что ни на миг тебя не оставлю. А сам… — вздыхает он, — но это чувство оказалось сильнее меня.
Я понимаю. Ох, как я понимаю папу! Ведь от одной мысли, что Игнат или Ян исчезнет, внутри всё умирает.
— Это из-за меня? Папуль, мне девятнадцать! Я могу сама о себе позаботиться! — восклицаю. — Если ты полюбил женщину… зачем ты бросил её?
Он молчит, обалдевшим взглядом смотрит. А я понимаю, что должна помочь.
— Папуль…
— Ммм? — он с грустью смотрит в окно
— Ты должен ее вернуть!
— Ты должен вернуть её! — заявляю безапелляционно.
— Но, Лерочка… — плечи отца опускаются еще ниже.
— Папа! Если ты влюбился, нужно попытаться. Это ни в коем случае не оскорбит память мамы.
Все эти годы я была под крылом отца. Он заботился обо мне, выслушивал и слёзы вытирал. Всего себя мне отдавал. Возможно, пришла моя очередь поддержать его.
— Папуль, я серьезно! Жизнь одна! Я выросла. Давай, — беру его мобильный телефон, вкладываю в руку, — звони.
— Вряд ли она…
— Папа! — смотрю строго. — Ты это дело брось. Женщины отходчивы, если ты признаешь вину и попробуешь всё исправить.
— Хорошо, — вздыхает он, набирает номер.
Вижу, как ему тяжело. Мы вместе слушаем гудки. Затем звонок сбрасывают. Папа вздыхает ещё тяжелее.
— Папуль, ты её обидел, — хмыкаю, — позвони еще. Если не получится, завтра купи по дороге домой букет цветов. Уговори её тебя выслушать.
— Лера, — он с благодарностью смотрит на меня, — по-моему, за годы брака я совсем разучился ухаживать за женщинами.
— Никогда не поздно научиться. Звони.
Я ухожу к себе с чувством почти выполненного долга. Папа продолжает звонить своей пассии, а мне безумно хочется её увидеть. Интересно, она похожа на маму?
Достаю фото мамули из кошелька. Она там улыбается. Такая красивая.
— Я заставлю его жить, мамочка, — всхлипываю, — знаю, что ты бы этого хотела.
Мобильный начинает ездить по моему рабочему столу. Сообщение! Наверняка от кого-то из моих мужчин! Сердце колотится в предвкушении.
— Отель «Роял Палас», восемь вечера. Встретим тебя в холле, платье доставят к обеду. Обожаем тебя. Твои мужчины.
Улыбаюсь во все тридцать два. На душе птички поют. Так хорошо! Я уже соскучилась по Яну и Игнату. По-моему, в моем сердечке расцветает любовь!
Но к кому? К обоим? Всю жизнь меня учили, что любить можно лишь одного мужчину. Но в моей душе есть место для двоих. Они неразделимы. Даже их образы в голове вспыхивают парой!
Включаю свою любимую песню, активно подпеваю, пока готовлюсь к экзамену. Любовь повышает моютрудоспособность.
— Real sugar, I don't wanna climb the walls! Real sugar, that's what I want or none at all! *
Ручка становится моим микрофоном. Самозабвенно пою, чувствуя, как чувства рвутся наружу свободными птицами. Скачу по комнате, как слоник. Танцую, кручу попой.
Я такая счастливая!
Резко разворачиваюсь и вижу отца в дверях. Он улыбается. Замираю, густо краснею и выключаю песню.
— Прости, я тебе мешаю? — не знаю, куда деться со стыда.
— Нет! — смеется папа. — Просто ты такая яркая, я засмотрелся. Люблю, когда моя дочка улыбается. Так предмет нравится?
Он с намеком выгибает бровь.
— Я… эм… — мечусь по комнате, — просто много автоматов будет в этом семестре, вот я и…
— Лерочка, — папа садится на кровать, — это всё прекрасно, но девушки так не порхают из-за учебы, я слишком хорошо это знаю.
Меня раскрыли?
— Ты влюбилась? — спрашивает папа.
— А ты дозвонился? — стараюсь сменить тему, но получается слишком уж топорно.
— Ты уходишь от разговора, — хмурится.
— Прости.
— Ты не готова об этом говорить?
— Наверное, нет…
— Он хороший мужчина? Ты в нём уверена?
— Лучший, — блею, не зная, как признаться в своих настоящих чувствах, — но пока всё сложно, папуль. Я даже не знаю, сможем ли мы быть вместе. И обязательно всё тебе расскажу.
— Ян или Игнат? — добивает меня прямым вопросом.
Пучу глаза на папу. Он такой серьезный. И суровый. В горле встаёт ком. Мешает мне ответить. Сглатываю.
— Я…
— Можешь пока не отвечать. Просто скажи: это один из моих друзей?
Оба…
— Да, — киваю.
— И ты потеряла голову?
Мы с папой после смерти мамы стали очень близки. Обсуждали мои кратковременные увлечения мальчиками, любимые фильмы и музыку. Но именно сейчас этот разговор кажется до жути смущающим.
— Я не против, чтобы ты знала. Но, Лерусь. Они оба взрослые, искушенные мужчины. Я прошу тебя быть осторожной и вот, — папа протягивает мне пачку презервативов.
Мои щёки горят. Папа даёт мне защиту?!
— Возьми, это хорошие.
— Спасибо, — как же неловко.
— Всегда заставляй мужчину надевать презерватив, — строго говорит папа, — если отнекивается, шли подальше. Ты прости за такие разговоры, наверняка сама знаешь… но…
— Папуля! — бросаюсь ему на шею, смачно целую в щёку. — Я тебя поняла!
— Хорошо, а то неловко мне о таком говорить, — он вдруг тоже краснеет.
Мы смеемся, затем папа уезжает в тренажерный зал. А я остаюсь и жду свой наряд.
И тут внезапно замечаю чёрный тонированный внедорожник напротив моих окон. Вспоминаю вчерашние события и вздрагиваю от страха. Неужели опять?! Или я просто себя накрутила?
Хватаю мобильный, набираю Игната. Гудки. Блин!
— Да, моя девочка? — мурчит в трубку.
— Игнат, я… — чувствую подступающую панику.
— Что случилось? — жестко спрашивает.
— У моего дома машина… ее раньше здесь не было. Огромная, чёрная. Жуткая!
— А! — он смеется. — Это мои ребята следят. Чтобы тот мажор или его свора не докучали тебе, сладкая.
С души словно булыжник сваливается.
— Ты охраняешь меня? — закусываю губу.
— Да, девочка. Ты под защитой всегда, даже если мы не рядом.
По телу проносится горячая волна. Внизу живота образуется плотный ком желания. Сжимаю ноги…
Раздаётся звонок в дверь.
— По-моему, курьер приехал, — мурчу, облизываю губы и понимаю, что безумно скучаю.
— Надеюсь, тебе наш выбор понравится. В семь за тобой приедет такси. Всё оплачено. У папки отпросилась?
— Он знает, что я… влюбилась в одного из вас.
— Только одного?
Открываю дверь, забираю пакеты. Их так много! И коробки.
— Ну, я пока не могу ему признаться, прости. Так много вещей! Что там?
— Платье, туфельки, бельё и немного на повседнев. И всякое женское.
— Спасибо вам большое! Но это так дорого…
— Мы очень долго ждали, малышка, — мурчит мужчина, — это всё мелочи. Главное ждёт тебя сегодня ночью…
Раскладываю одежду. Начинаю сильно мандражировать. Всё такое дорогое!
— Платье, видимо, вот, — гляжу на коротенькое платьишко мини из чёрной кожи.
Ну, очень мини! Но верх полностью закрыт. Не выдерживаю, стягиваю пижамку и надеваю красоту. Сидит, как вторая кожа! Кручусь перед зеркалом, понимая, что мне очень нравится это ощущение.
Я чувствую себя принцессой. Мне дарят красивые наряды. Меня защитили от дракона! И любят два невероятно сексуальных мужчины. Любят… я почему-то не сомневаюсь в их чувствах.
Но ведь может быть так, что я отдамся и всё. Они исчезнут или скажут: спасибо, было вкусно. Пока, Лера.
И унесут с собой мою невинность. Невольно вспоминаю слова папы.
— Нет! — верчу головой, осматриваю себя с разных сторон. — Они не такие.
Стягиваю платье, вешаю на шкаф. Осматриваю три коробки с обувью. Открываю первую. Там брендовые кеды.
— Вау! — не верю своим глазам. — Дорого как!
Ищу ценники, но их срезали заранее. Ууу! Боюсь представить, сколько это стоит всё. Во второй коробке жёлтые босоножки, а в третьей — чёрные лодочки на высоком каблуке.
Также мужчины заказали мне красивое желтое платье, джинсы, длинную модную юбку, несколько маек и мягкий пуловер. Две кожаные сумочки. А еще… нижнее белье. Чёрное, кружевное. Невероятно красивое!
И главное, всё размер в размер!
До самого вечера места себе не нахожу. Папа пишет, что поедет, допоздна поработает. Отпрашиваюсь у него на ночь. Не вру, а пишу честно, что еду на свидание.
— Удачи! — получаю короткий ответ.
Ровно в семь мне звонит таксист. А я уже готова. На самом деле из-за нервяка я за час уже собралась. Помылась, побрилась (везде), волосы красиво уложила. Сделала макияж (три раза переделывала, ну да ладно).
— Всё будет хорошо! — произношу своему перепуганному отражению и спускаюсь к машине.
Ну конечно, бизнес-класс! Услужливый водитель открывает мне дверь. Мужчина даже на меня не смотрит. Ему Игнат пообещал свернуть шею, если будет пялиться? Он может!
Хихикаю.
У отеля очень много машин. Водитель подвозит меня ко входу, выпускает, затем уезжает. А я с ужасом смотрю на толпу людей, снующих туда-сюда. Топчусь на месте. И куда мне идти?
— Красавица! — раздается низкий баритон Яна за спиной, на талию ложатся горячие руки. — Можно вас украсть на эту ночь?
— Можно, — скромно опускаю взгляд.
Игнат обходит меня, осматривает. Облизывается.
— Такая красивая девочка, — целует мою руку, — наша девочка.
Они тоже подготовились. Ян надел чёрный мужской костюм по фигуре, а Игнар невероятно сексуален в джинсах и чёрной рубашке.
— Пойдем? — мужчины берут меня за руки, ведут к отелю.
— Это уместно? — бормочу, пытаясь игнорировать любопытные взгляды.
— Забей на них, — шепчет Ян, целует меня за ушком.
Мурашки бросаются врассыпную. Между ножек настоящий потоп, а соски топорщатся сквозь ткань платья.
— Всё готово? — спрашивает Ян у девушки на ресепшн.
— Да, Ян Борисыч, номер подготовили, как вы и просили, — она бросает на меня странный взгляд.
Бесится? Ревнует? У них что-то было?
Но накрутить себя не успеваю, меня увлекают к лифту. Там почти никого нет. А внутри…
— Ммм! — мычу, пока Ян жадно пожирает мои губы.
— Не могу ждать, детка, ты такая сексуальная… просто пиздец… — рычит.
— Ахааа! — позволяю ему всё, парю в небесах где-то над землей.
— Пошли, — Игнат берет меня за руку.
Крепко, по-настоящему. Он вообще весь такой честный, открытый. Жесткий. Но где-то там, под слоем брутальности и маскулинности, есть нежный и заботливый мужчина.
Меня за руку заводят в номер. Не могу сдержать улыбки. Игнат тянет меня на себя, впечатывает в каменное тело.
— Наконец-то ты наша, принцесса. Наша сладкая порочная малышка.
— Да, — выдыхаю в его губы.
Он впивается в мой рот, жестко раскрывает губы. И снова я тону в его невероятном аромате. Ян прижимается сзади, бродит ладонями по моему телу.
— Аха! Аах! — постанываю, принимая двойную мужскую ласку.
— Погоди, детка, — Ян кусает меня за ухо, — у нас для тебя кое-что есть. Мы, конечно, пиздец какие Голодные до тебя, но сначала прелюдия.
— Иди, — Игнат ведет меня к небольшому круглому столику, на котором стоят свечи, фрукты и бутылка вина, — садись.
Усаживаюсь на мягкий ковер, мужчины по обе стороны от меня. Игнат достает повязку и завязывает мне глаза. Вздрагиваю от неожиданности. Но по всему телу разливается сладкое тепло.
— Поиграем, девочка? — я чувствую, как он улыбается.
Киваю. Слышу звук открывающейся бутылки вина. Пытаюсь запомнить этот момент. И свои ощущения.
Как только мне закрыли глаза, все остальные чувства мгновенно обострились. Облизываюсь.
— Открой ротик, — мурчит Ян, я покорно раскрываю губы, — вот так. Хорошая девочка.
— Ммм, — чувствую сладость холодной клубники.
Мужчина водит сочной ягодой по моим губам. Игнат кладёт ладонь на мою коленку, поглаживает.
Меня медленно, умело соблазняют. Но я всё равно еще немного нервничаю. Откусываю небольшой кусочек, провожу языком по нижней губе, слизывая сок.
— Ахуенно, — хрипит Игнат, — продолжим…
Он наливает вино в бокал. Затем тишина. И тут моих губ касается горячий язык. Машинально открываю рот, тянусь за поцелуем. Но вместо этого Игнат заливает вино в моё горло.
— АХ! — это безумно распаляет, я вся дрожу от возбуждения.
Вино, клубника…
А где-то там кровать. Большая просторная кровать, на которой сегодня я потеряю девственность.
Пока Игнат терзает меня пряным поцелуем, Ян аккуратно расстегивает платье. Спускает ткань с плеч, затем ведет по коже холодной клубникой.
— МММ! — откидываю голову, позволяя ему больше.
Игнат садится за мной, целует спину. Гладит и сводит меня с ума своими умелыми руками. Ян ведет языком по влажной дорожке, оставшейся от ягоды.
— Боже! — скулю, сгорая от возбуждения. — Боже мой! Что вы творите? Аааах!
А мужчины лишь продолжают свою горячую ласку. И они явно не намерены останавливаться…
Нежная кожа Леры пьянит, будит во мне зверя. Хочу завалить девочку и трахнуть в невинную узкую дырочку. Но так нельзя. А потому…
— АААХ! — Лера купается в нашей ласке, не стесняется.
Она откровенная. Получает удовольствие и не жеманничает. Медленно стягиваю кожаное платье с хрупкой фигурки. Малышка прикрывает свои небольшие грудки.
— Не надо, — шепчу, — дай мне поласкать их.
— Ммм! Хорошо, — выдыхает, убирает дрожащие ладошки.
Их тут же перехватывает Ян и кладет на свой пах. А я массирую набухшую возбужденную грудь Леры и стискиваю зубы от желания и боли. Член стоит колом, упирается в джинсы.
Целую нежную шейку девушки, вдыхаю её персиковый аромат. Она слегка раздвигает ножки, полностью опирается на меня спиной. Откидывает голову на моё плечо и стонет.
Сука, как она сладко стонет! От голоса Лерочки член встаёт еще сильнее. Блядь, яйца сейчас разорвутся!
— Вот так, малышка… — твёрдые сосочки упираются мне в ладони.
Сжимаю их пальцами, и девочка вскрикивает. Тяжело дышит, ёрзает.
— Дай лёд, — прошу друга, который уже дошел до кондиции.
Ведь Лерочка спустила его брюки и дрочит член. Смышленая малышка. Ян тянется к столу, хватает вазу с подтаявшим льдом и ставит у моих ног. Отрываюсь от нежных грудок.
Беру льдинку, облизываю и рукой разворачиваю к себе лицо Леры. Мне пиздец как нравится то, что я вижу. Горящий взгляд, опухшие губки. Порочный блеск в глазах.
Малышка уже готова. Но мы ещё поиграем. Доведем её до безумия. И сами нырнем в эту же бездну.
— Дай мне свой язычок, детка, — рычу, малышка покорно высовывает язык.
Веду по нему льдинкой, затем впиваюсь в губки. Лёд и огонь возбуждения вызывают у Леры громкий вскрик.
Улыбаюсь в ее губы и касаюсь льдинкой сосочка.
— МММ! — она вся дрожит, сходит с ума.
— Вот так, — вожу по розовой ареоле, задеваю чувствительную вершинку.
Девочка крутится, упирается попкой в мой пах. Продолжает дрочить член Яна. Он хрипит, подаётся вперед и проводит рукой по внутренней стороне бедра Лерочки.
— Вся уже мокренькая… — толкается глубже, — пиздец… и такая горячая…
— АААХ! — Лера выгибается, пока мы все сильнее распаляем ее.
Веду рукой по выступающим рёбрам, затем к плоскому животику и назад. Начинаю терзать льдинкой вторую грудку.
— АХ! Хватит! Игнааат! — кричит, но я снова засовываю язык в ее ротик.
— Терпи, сладкая… уже скоро, — мурчит Ян.
В какой-то степени это первый раз и для нас с другом. Ведь прежде мы трахали разных женщин и ни разу не делали это вместе.
Лерочка словно язычок пламени, танцует в наших грубых и больших руках. Такая хрупкая, доверчивая девочка. Это заводит еще сильнее. В разы!
Хотя эта малышка порочна. О да! Она очень порочна!
Просто сосунок Васильев не смог пробудить в малышке женщину. А мы сделали это тогда в клубе.
— Я больше не… не… не могууу! — скулит наша девочка, её мольбы полностью срывают мне башню.
— Пошли в постельку, малыш?
Прижимаю Лерочку к себе, продолжаю тискать ее упругих девочек. Блядь, какая же она сладкая!
— Да… — соглашается, с доверием заглядывает в глаза.
— Опа! — подхватываю ее на руки, Ян следует за нами. — Кого из нас выберешь? Кому доверишь честь быть твоим первым?
Роняю малышку на кровать. Мы забираемся по обе стороны от Леры. Снова ласкаем её в четыре руки. Ни на миг не позволяем ее возбуждению потухнуть. Она извивается, словно змейка.
— Это мы снимем, — стягиваю туфельки с ее изящных ножек, затем снимаю платье, оставляя крошку в кружевных трусиках.
— Они все мокрые уже? — спрашиваю с ухмылкой.
— А как ты думаешь? — с вызовом спрашивает.
Хорошая девочка заснула. Проснулась порочная требовательная фурия.
— Я хочу проверить, — шепчу на ее сладенькое ушко, — языком.
— Да, — она растягивается и облизывает свои пухлые губки, — тогда чего ты ждешь?
Опускаюсь между ее ножек. Ян впивается в губы Леры и начинает рвать их со звериным рыком. Она принимает. Растворяется в нас обоих. Раскрывается, словно порочный цветочек.
— О да, — устраиваюсь между ее ножек, тыкаюсь носом в трусики, — вся мокрая. Бесстыжая девчонка.
Веду языком по ткани, обильно пропитанной сладким соком. Лера стонет, обнимает мою лысую голову и прижимает к себе. Зубами обхватываю влажное кружево, сдвигаю в сторону.
Массирую ее набухший клитор. Алая вершинка торчит, манит. Мажу по ней языком. Реакция очень яркая. Лера тяжело дышит, кричит в губы Яна. Царапает ноготками мою голову.
Кайф!
Сколько лет живу, никогда подобного удовольствия не испытывал. Толкаюсь языком в ее девственную узость. Блядь! Она вся пылает. Чувствую пульсацию голодных тугих стеночек.
— Игнат! ИГНАААТ! — стонет девочка, затем долго и протяжно кричит.
Чувствую, как ее тельце простреливает мощный импульс оргазма. Растираю ее влагу по губкам.
— Побрилась для нас, крошка? Вся гладенькая… — улыбаюсь.
— Игнат, — она пьяным взглядом смотрит на меня, — стань моим первым.
— Я? — от радости мгновенно тупею.
— Да, — смущенно лепечет, смотрит на Яна, — прости, но я…
— Понимаю, — он целует ее в макушку, кидает мне презерватив, — уж постарайся. Но Лер… попка моя!
Подмигивает ей, встает и потягивается. А малышка завороженно смотрит на его член.
— Я хочу тебя раздеть, — бормочет, густо краснеет.
— Хорошо, — встаю рядом с кроватью, голенькая красотка стягивает с меня джинсы вместе с боксерами, — но я ничего…
— Тшш! — наваливаюсь на неё сверху. — Всё, что от тебя требуется — это раздвинуть ножки и получить удовольствие.
Он так близко! Мужчина моей мечты. А второй садится в кресло и начинает себя ласкать. Боже! Я в какой-то порочной и сладкой сказке!
Но…
— Мне страшно, — шепчу дрожащим голосом.
— Не бойся, я буду очень аккуратен, — мурчит Игнат, затем выпрямляется и вскрывает презерватив.
Его не нужно просить или заставлять. Он сам хочет меня защитить. Это подкупает. Чувствую запах латекса. И пока Игнат раскатывает резинку по своему огромному члену, тихо паникую.
Но я уже лежу под ним с раздвинутыми ногами. И мне очень хочется наконец-то стать единым целым с моими мужчинами.
— Вот так, — Игнат возвращается и нежно меня целует.
Проскальзывает языком в мой рот и низ живота вновь вспыхивает. Это же всего лишь поцелуй! Почему от него я так сильно завожусь?
— Ах! МММ! — отдаюсь этому чувству и больше не боюсь.
Я справлюсь! И потом буду получать море удовольствия от настоящего секса! Смогу принимать их обоих…
Решение отдать свой первый раз Игнату пришло само. Но оно было тяжелым. Просто он, как бы сказать, кажется мне более надежным. Ян игрун. Он искуситель.
Но Игнат по-особенному ко мне относится. Это очень тяжело объяснить словами, нужно чувствовать.
— Ммм! — мы целуемся, обнимаю мужчину за шею.
Чувствую, как его член толкается в моё лоно.
— Туго, — рычит, — расслабься, детка.
Пытаюсь делать, как он говорит. Но чем глубже проникает член, тем мне страшнее. Мужчина замирает, заглядывает мне в глаза.
— Какой твой любимый цвет? — с ухмылкой спрашивает.
— Эээ…
— Ответь, — томно шепчет, сводя меня с ума своим сексуальным баритоном.
— Желтый… АААХ! — вскрикиваю, чувствуя сильный болевой спазм внизу живота.
— Вот и всё, малышка, — улыбается мне в губы, медленно проникает глубже, — ты моя.
— Твоя… боже… как больно! — искры из глаз сыпятся.
Кажется, что эта огромная штука разрывает меня на части.
— Ты вся сжалась, — мужчина целует мою шею, — так больнее, поверь.
— Не могу… — из глаз текут слёзы.
— Можешь. И сделаешь, — он говорит нежно, но с напором, — давай… расслабь свою киску. Впусти меня до конца.
— АХААА! — морщусь, но отпускаю себя.
— Вот так… хорошая девочка… — бормочет Игнат, с трудом пропихивая член глубже, — умница…
— ААА! — ногтями впиваюсь в широкие плечи, покрытые яркими тату.
— Тшш, — мужчина снова целует меня.
Он медленно выходит, затем снова проникает. И в этот раз уже не так больно. Лишь слегка саднит. А потом… третий толчок дарит мне удивительную сладость.
Так вот, каково это…
— Ну что, моя маленькая женщина? — хрипит Игнат. — Мне продолжать или уйти?
Обвиваю его бёдра ногами.
— Продолжай, — выдыхаю, сходя с ума от сладких ощущений.
— Другой разговор, — Игнат снова толкается, но теперь уже безо всякой жалости.
— ААА! — кричу, принимая его всей своей женственностью. — ДАА!
— Да? Вот как мы заговорили? — рычит, вбивая в меня свой член.
— Не помешаю? — рядом на кровать забирается Ян. — Всё идет как по маслу, дружище?
— О да! — ухмыляется Игнат. — Наша киска уже получает удовольствие.
— Ммм, — закусываю губу, хватаю Яна за член и тяну к себе, — я тебе кое-что задолжала.
Не могу понять, откуда это во мне. Порочность. Желание играть и быть желанной для этих мужчин.
Ян подползает ближе, я облизываюсь и касаюсь язычком головки его члена. При этом Игнат таранит моё лоно, которое пульсирует, стягивая и выталкивая его. От этого еще приятнее.
— Ммм! — мне сложно сфокусироваться, но я пытаюсь.
Ведь от удовольствия хочу вопить на весь отель. Мне сейчас так здорово! Я отдала невинность тому, кто искренне обо мне заботится.
— Игнат… — тихо говорю.
— Ммм? Больно? Где? — он замирает.
— А ты любишь меня? — с надеждой спрашиваю.
Он серьезно смотрит на меня.
— Спрашиваешь, пока мой член в тебе, а сама дрочишь моему другу? — выгибает бровь.
— Да, — киваю.
— Люблю, — коротко отрезает, — пиздец как люблю, Лера.
Он честный. И говорит правду. Я ему верю. Разворачиваюсь к Яну. А вот его лицо выражает смятение. Пожалуй, повременю с этим вопросом. Лучше просто сделаю ему приятно.
— Иди ко мне, — провожу ладонью по бархатной головке, затем тщательно её облизываю, — ммм!
Ян подается вперед, проникает в мой рот. Сам. Я просто лежу, а он трахает меня в горло. Боже! Стыдно-то как! И сладко… и заводит!
— ААА! — вою, чувствуя тугой ком внизу живота. — МММ!
Игнат выпрямляется, накрывает пальцем мой клитор. А Ян щупает сосочки. И от этой стимуляции я… я…
— МММ! ДААА! — гнусь дугой, аж ребра трещат. — ООО!
— Вот так… умница… бляяядь! — рычит Игнат, затем замирает внутри меня.
— Сука… — Ян стонет, его сперма заполняет мой рот.
— Ммм, — глотаю ее, подмечая, что она более густая, чем у другого мужчины.
Тяжело дышу. Киска всё еще немного спазмит от такого наглого вторжения. Игнат падает на постель, стягивает резинку. Ян нависает надо мной. Смотрит в глаза.
— Я хочу тебя, — серьезно говорит, — безумно хочу.
— Ммм? — после оргазма я словно мягкое невесомое облачко. — Ян, что ты…
— Тихо, девочка, — его лицо всё ближе.
— Что такое?
— Ты не спросила меня… — рычит, в его глазах появляется странный блеск.
— Но я…
— Почему? Спроси! — требует.
— Ян, — Игнат пытается осадить друга, — ты ее пугаешь!
— Спроси… — выдыхает, прижимается к моим губам.
Обнимаю его, трусь голой грудью.
— Я вся в тебе, — хихикаю после жаркого поцелуя.
— Похуй. Ты сладкая, малышка. Во всех местечках.
— Ян…
— Что, моя маленькая? — мурчит мужчина.
— Ты любишь меня?
Смотрю в медовые глаза своей девочки. Утопаю в их нежности. Старый пердун влюбился в молоденькую красотку. Сюжет для мелодрамы, не меньше. Но мне как-то похуй.
— Ты любишь меня? — срывается с ягодных губ, до сих пор хранящих сладость клубники и вкус моей спермы.
Как можно быть такой порочной и невинной одновременно?
— Да, — коротко отвечаю.
Игнат напряженно смотрит на нас. Знаю, о чем друг думает. Я безумен, когда влюблен. Пиздец как ревнив и хочу предмет одержимости лишь себе.
Однажды, еще в универе, я влюбился в девушку. И превратил ее жизнь в ад. Преследовал, избивал каждого, кто смотрел на неё и на кого смотрела она. Поначалу ей нравилось, что я ревную, а потом всё закончилось плохо.
Она ушла.
Ведь я стал тираном…
— Я рада, — Лера ярко улыбается, запуская моё сердце в космос.
С ней я такого не допущу! Но и Игнат будет следить. То, как он смотрит на Леру, не оставляет сомнений. Друг втюрился окончательно и бесповоротно.
— Как ты? — глажу ее мягкие волосы, красиво рассыпанные по подушке.
— Хорошо, — зевает, — только хочется спать. И живот немного болит.
— Ложись, — мурчит Игнат, — отдохни, наша сладкая девочка. Сейчас принесу тебе лекарство.
Мы заранее закупились всем необходимым. Бегали по аптеке, как два дурака, и думали, какие могут быть варианты. И даже кровоостанавливающее захватили.
— А вы… — лепечет малышка.
— Мы покурим и придём к тебе. После такого зрелища нужно немного охладиться, — подмигиваю ей, — потому что могу не сдержаться, а тебя лучше пока не трогать.
— Трогать можешь, — она кусает свои алые губки, с ума меня сводит.
— И буду, — рычу на сладкое ушко, любуюсь мурашками, бегущими по ее телу, — везде трогать, сладкая.
Натягиваем штаны, берем сигареты и выходим на балкон. Теперь всё как-то по-другому. Иначе. Глубже. Со смыслом.
— Ахуенно, — прикрываю глаза, наслаждаясь ночной прохладой, — когда твоя женщина лежит в постели, а не где-то там, вдвойне хорошо.
— Ты в норме? — спрашивает Игнат.
— Конечно! — скалюсь. — А чего бы мне не быть в норме?
— Лера меня выбрала, — хмыкает друг, — не расстроен?
— Я ж не малолетний пацан, — ржу, — чтобы письками меряться. Кто первый… да, это важно. Но Лера выбрала тебя. Так что не буду сокрушаться, и как только ее девочка будет готова, возьму ее как следует. Покажу, кто тут папка.
— О да! Не малолетний! — хохочет Игнат. — Как так вышло вообще, Ян? Одна девочка на двоих. Мы с ума сошли.
Смотрит сквозь прозрачное окно на спящую малышку. Лера такая красивая. Сонная принцесса. Кожа сияет в свете ночных огней, губки пухленькие.
— Просто она для нас, а мы для неё, — хмыкаю, — нам и бабы-то разные нравились. Но Лерчик своим невинным взглядом всегда держала нас за яйца. Даже когда в наших головах даже мысли не было, что мы можем ее трахать.
— Трахать Леру, — Игнат касается пальцев, — охуительно! Ни с одной тёлочкой такого не испытывал. Чуть резинку не порвал напором.
Ржу. И немного завидую.
— Лерка горячая… как думаешь, Петюня нам вмажет? — задаю интересующий меня вопрос. — За то, что приударили за его дочерью. Он-то до сих пор видит в ней ту малышку в розовом платьице.
— Может быть. Но мне кажется, он догадался, что Лера с кем-то из нас.
— Двое — это будет для него слишком. Как бы малышка не расстроилась, — задумываюсь, — нужно его будет подготовить к этому. А то, боюсь, не откачаем.
— Кстати, чего он так надрался-то? — ухмыляется Игнат. — Петька даже при живой жене капли в рот не брал.
— Не знаю, надо спросить у Леры, — морщусь, выбрасываю сигарету.
— Ты чего?
— Не нравится, когда что-то перебивает её запах.
Возвращаемся. Выпрыгиваем из штанов, ложимся по обе стороны от малышки Леры. Она обнимает нас, глазки не открывает. Накрываю ее грудь, сосочек мгновенно твердеет.
Член мой тоже принимает боевую стойку. Игнат, не мигая, смотрит на меня.
— Ладно, — улыбаюсь, накрываю девочку одеялом, — утром поиграем.
Засыпаю. Лера спросонья обнимает Игната, закидывает на меня прелестную стройную ножку. Кладу на неё ладонь и отрубаюсь.
Просыпаюсь от странного давления. Открываю глаза и вижу, что Лера поменяла позу, обняв меня и уложив голову мне на грудь. Она сладенько посапывает, а я любуюсь на неё.
Игнат тоже еще спит.
Меня одолевает странное чувство. Единения. Словно все на месте, кто должен быть. Кладу ладонь на спину малышки, поглаживаю. Веду вниз, сжимаю попку. Мягкая, теплая, родная.
— Лера, — шепчу, мгновенно возбуждаясь.
— Ммм! — она приоткрывает глаза, смотрит на меня.
А я тянусь ниже, накрываю ее горячие складочки. Взгляд малышки меняется. Становится требовательным.
— Глубже? — бормочу, лаская ее снаружи.
— Ага, — кивает, затем кладет ладошку на мой живот, водит по кубикам, — ты такой сильный… и мощный.
— Да, я такой, — скалюсь, — нравится?
— Да. А что это за татуировка? — показывает на иероглиф 生 над пупком.
— Жизнь.
— И что он означает в широком смысле?
— Каждый вкладывает в него что-то своё, — продолжаю слегка растягивать стеночки внутри моей малышки.
— А ты что? — она такая любопытная, прелесть моя.
— Для меня это момент. Жить здесь и сейчас, искать и не сидеть на месте. Это помогло мне построить бизнес.
— А я? — смотрит огромными янтарными глазами.
Ты моя жизнь.
— А тебя я больше не отпущу, — рычу, когда горячая ладошка девушки опускается на мой член.
— У меня есть идея, раз вы оба проснулись, — она мягко освобождается из моих объятий, слезает с постели и топает к столику с фруктами, качая аппетитными бёдрами.
Лера берет банан и разворачивается. Её соски торчат, глаза похотливо блестят.
— Может мы… немного поиграем?
Что я творю?! Боже! Но ощущение рядом двух горячих самцов будоражит самые порочные части моей души. Я думала, что секс — это больно и страшно. Но это сладко и приятно.
— О да, — ухмыляется Ян, устраивается поудобнее, — покажи нам шоу, детка.
Игнат, не мигая, смотрит на меня. И бугор под одеялом лучше всяких слов показывает, что он хочет смотреть.
Забираюсь на постель. Чувствую себя невероятно легко! Словно так и надо…
— Ммм, — облизываюсь, пока медленно снимаю кожуру с банана.
— Да, детка… ты очень красиво чистишь фрукты, — облизывается Ян.
— Правда? — распахиваю глаза, взмахиваю ресницами.
Гляжу на сладкую мякоть банана, затем медленно провожу по ней языком. Продолжаю невинно хлопать глазами. Игнат стискивает простынь, Ян довольно ухмыляется.
— Да… — выдыхает он, — давай еще… покажи, как умеешь работать язычком.
Облизываю губы. Затем снова веду по мякоти банана вверх, затем вниз. Прикрываю глаза. Слышу довольное рычание своих самцов. Слегка постанываю.
— Блядь… Лера… — Игнат нетерпеливо ёрзает на постели, — хочу тебе вставить, девочка…
Интересно, насколько сильно? Ведь я тоже этого хочу…
— Но сейчас его очередь, — киваю в сторону Яна, — он еще во мне не был.
Они просто сжигают меня взглядами, пока я вожу язычком по банану. Погружаю его в рот, обхватываю второй рукой грудь. Какое необычное чувство! И вовсе не стыдно!
Внизу я уже вся влажная…
Продолжаю терзать своих мужчин, наслаждаясь их похотливым рыком, стоячими членами и напряженными телами. И вот финальный штрих…
Кусь!
Откусываю небольшой кусочек, и мужчины вздрагивают.
— Ты так не пугай, — хмыкает Игнат.
— Иди ко мне, моя маленькая соблазнительница, — хрипит Ян, — у меня член сейчас разорвется от этого прекрасного зрелища.
— А яйца лопнут, — вторит ему друг, сбрасывает одеяло.
Ян делает то же самое, и перед моими глазами пружинят два больших длинных члена. Шумно выдыхаю, подползаю к Яну и забираюсь на него сверху. Киской прижимаюсь к его мужественности.
— Я не умею… — шепчу ему на ухо, краем глаза наблюдая за Игнатом.
— Всё ты умеешь! — рычит, кусает меня за ухо.
Моё тело действует на автомате. Ведомое желанием и инстинктами, оно готово подчиняться и принимать этих мужчин. Трусь об горячий член Яна, чувствуя растущее напряжение внизу живота.
Так приятно! Боже!
— Ммм! — прижимаюсь к мужчине. — Яяяян! Ммм!
— Ты об меня сейчас дрочишь? — выгибает бровь, но я уже не здесь.
Наращиваю темп, бесстыдно скольжу складочками по его члену, клитором задеваю головку. И кончаю. Впиваюсь зубами в плечо мужчины. Получаю смачный шлепок по попке.
— Развратная девчонка… такая сладкая, — мурчит Ян, — понравилось?
— Да, но… — шепчу, — хочу ощутить тебя в себе.
— Сейчас, — он приподнимает меня, и его член толкается в меня.
— АААХ! — вскрикиваю, ощутив лёгкую боль.
— Больно? — спрашивает. — Малыш?
— Немного… продолжай! — выдыхаю.
Я словно танцую на острие иглы. Эти эмоции потрошат меня, выворачивают душу наизнанку.
— Вот так, детка… как ты? — он полностью сажает меня на себя, я чувствую, какой он большой и горячий.
— Хорошо… Ян, — смакую его имя, — покажи, как меня любишь…
— Хитрая маленькая манипуляторша, — хрипит.
Всё его тело напряжено до предела. Натянуто, словно стрела. Он боится сделать мне больно? Или просто не хочет кончить… ОЙ!
— Ян, — шепчу, замирая, — мы без презерватива.
— Ты боишься? — шепчет, покрывает моё лицо поцелуями.
— Я не знаю… я… — мечусь.
— Ладно, детка, тихо! Не паникуй, — ухмыляется он, — сейчас всё сделаем.
— Держи! — Игнат кидает другу уже вскрытый презерватив.
— А можно я? — облизываюсь.
— Конечно, — Ян радостно вручает мне резинку.
Сползаю с него, затем неловко, кое-как надеваю. Раскатываю, наслаждаясь твёрдостью мужского возбуждения. Кто бы знал, что меня будет возбуждать член…
— Готово, — лепечу.
— Встань раком, — приказывает мужчина, — давай, малышка! Расслабься и получай удовольствие.
Я покорно встаю на четвереньки.
— Игнат… я… хочу… — бормочу, внезапно начав стесняться произнести.
— Чего ты хочешь? — он смотрит на меня, коварно ухмыляется.
Не могу!
— Скажи, — хрипит.
— Давай, детка, произнеси это! Озвучивать свои желания не стыдно и не плохо. А прекрасно! — Ян водит головкой по моим губкам.
Это так заводит, что теряю голову.
— Хочу пососать твой член, — прячу взгляд, краснею от смущения.
— Это очень хорошее желание, — скалится Игнат, затем тянет меня ближе.
Он лежит на постели, а я стою раком прямо перед ним. Сзади с моими складочками играет Ян, и это… невыносимо сладко!
— Пожалуйста! — умоляю, верчу попкой. — Ян! Пожалуйста…
— Хочешь его? — слегка толкается, но тут же выходит.
— Да! МММ!
Игнат стягивает мои волосы в кулак и насаживает меня на член. Грубо, жестко, глубоко. Искры из глаз сыпятся. Но я уже на пределе. И как только Ян проникает внутрь, распахивает мои стеночки, я кончаю.
— АААХ! — взрываюсь, наслаждаясь вкусом своего мужчины.
— Кончила? — Игнат дает мне отдышаться, смахивает слюни с подбородка. — Наша девочка?
— Да… — выдыхаю, — так приятно!
— Горячая крошка. Но мы с тобой только начали!
Ян начинает двигаться, я широко распахиваю глаза от бури удовольствия, которым вскрывается каждая клеточка тела. Кричу, но Игнат членом затыкает мне рот.
Они оба такие… такие… я так влюблена! Эти эмоции делают наш секс куда ярче. Да, я ничего не умею. Но я хочу. Искренне желаю получить от секса удовольствие и доставить его своим мужчинам. Доверяю им и хочу изучить с Яном и Игнатом все грани отношений.
Стать единым целым. Одной семьей и… родить им малышей. Много!
Мне кажется, это и есть настоящая любовь…
— Малышка, — слышу нежное мурчание Яна, — пора вставать, детка. Завтрак стынет!
— Не хочу…
— Ты проспала всю ночь и утро, а мы тебе покушать принесли, — шепчет Игнат.
Я в раю! С любимыми мужчинами. Если бы у нас ещё дом свой был, вообще здорово! Открываю глаза, потягиваюсь.
Так спокойно на душе!
А рядом с кроватью стоят самые лучшие мужчины на свете. Кстати, совершенно голые.
— Вот, для самой горячей девочки, — ставят поднос с панкейками, в небольшой пиале мусс и джем.
— И кофе, — Игнат вручает мне большую кружку капучино.
— Ммм! — делаю глоток, прикрываю глаза. — Вы самые лучшие, в курсе?
— Конечно, — оба садятся рядом и смотрят на то, как я ем.
— Что? — не понимаю.
— Ты красивая, — выдыхает Ян, проводит пальцами по моей щеке, — наша маленькая женщина.
Густо краснею, наслаждаясь нежным воздушным тестом и муссом со вкусом банана.
— Вы специально взяли банановый? — хихикаю. — С намеком?
— С каким? — Ян хитро улыбается.
— Ты знаешь, — не отвожу взгляд, затем медленно кусаю панкейк.
Мусс остается на губах. Игнат подается вперед, слизывает его. Улыбается. Кладу тарелку на поднос, обхватываю голову мужчины и не отпускаю.
— Целуй меня, — шепчу, — всегда так целуй… и везде…
— Всегда, детка, — поднос летит куда-то с кровати, краем уха слышу звук разбившейся тарелки.
Мужчина валит меня на постель, покрывает безумными голодными поцелуями. Оставляя пляшущее пламя на коже. Мне хочется его еще ближе! Еще глубже!
— Номер на сутки оплачен… так что можно провести день с пользой, — улыбается мне в губы.
— Иди ко мне, — отрываюсь от губ Игната, требую Яна, — и ты тоже… ммм… целуй…
— Твоё слово — закон, малышка, — он сминает мои губы голодным поцелуем, наваливается всем телом.
Игнат спускается ниже, обводит горячим языком мою трепещущую грудь. Несколько раз мажет по сосочкам. Как же хорошо, мамочки! Так и должно быть?
А то немного страшно…
Слишком ярко!
Слишком сладко!
— Не хочу, чтобы это заканчивалось, — бормочу в перерывах между поцелуями, — Ян… Игнат… вы мои… боже!
— Твои детка… кричи громче, — рычит Ян.
— АААХ! — зарываюсь пальцами в его волосы, наслаждаюсь невероятным мужским ароматом.
Он пьянит меня на уровне куда более глубоком, чем подсознание. Что-то инстинктивное, животное. Говорящее мне: вот он, твой самец. И тот тоже твой. Ты должна принадлежать только им.
Или это просто бредни возбужденной неумехи, еще вчера бывшей девственницей?
Но тело моё знает лучше. Я привыкла доверять себе. И сейчас ничего не изменится. Ведь теперь оно знает, какие удовольствия лежат за гранью. Мы втроем, для многих это ненормально.
Но мне хочется чувствовать двоих. Принимать двоих и доставлять им радость.
Игнат устраивается между моих ног. Развожу их шире. Вместе с этим принимаю жадный язык Яна. Он невообразимо целуется! Возня Васильева ничто по сравнению ним!
— Ммм! — он играет моим языком, поглаживает его своим.
Это так порочно, мамочки! И так приятно…
— ААХ! — но еще порочнее то, что в этот момент второй мужчина раскрывает мои складочки и слизывает с них мой сок.
— Сладкая девочка, — бормочет Игнат, пожирая меня, — так бы и лизал тебя без остановки…
— Лижи… ааах! Еще! — расставляю ноги еще шире.
С ума схожу.
— Хорошо! ХОРОШООО! — кричу, перед глазами скачут искры.
Меня словно окунули в лаву, а потом сунули в снег. Это безумные ощущения! И такие необычные! Ловлю каждое, запоминаю. Не хочу привыкать.
Игнат приподнимается, смотрит мне в глаза. Его губы в моей смазке. Стыдно-то как!
— Где еще поцеловать тебя, малышка? — рычит, порочно ухмыляется.
— Я… не знаю… — по-моему, места закончились.
— А я знаю, — хитро улыбается Ян, — дай-ка мне эту шаловливую девчонку.
Игнат встает на колени. Обхватывает рукой член. И я уже знаю, что нужно делать. Ян закидывает мои бёдра к себе на плечи.
— АЙ! — мне неудобно, я лежу какой-то кривой березкой. — Что ты делаешь?
— Сейчас увидишь, — слышу хитрый голос любимого, а затем моей попки касается горячий язык, — моя нежная сладкая попочка.
— Нет! Не надо! — пугаюсь, это ведь ненормально, — Прекрати!
— Иди-ка сюда, — Игнат разворачивает меня и заталкивает член в рот.
— Тебе неприятно? — спрашивает Ян, затем медленно проводит языком вдоль киски. — Судя по реакции, очень приятно.
— МММ! — мычу, скрюченная в неудобной позе, уязвимая и безумно возбужденная.
— Тогда продолжим.
И они продолжают. Игнат таранит мой рот, заставляет захлебываться, давиться. Из глаз брызжут слезы, я вся в слюнях. А Ян вылизывает мою попку. Им так нравится доставлять мне удовольствие орально.
Но я читала в женском журнале, что мужчины этого не любят?
— МММ! ААА! — кричу, сокращаясь на пальцах Яна.
Игнат с рыком поит меня спермой, а Ян толкается в мою попу пальцем. Зависимость. Новая грань любви, открывшаяся мне. Когда ты в руках мужчин. Двух.
Похотливых и готовых на всё, чтобы сделать тебе хорошо. Я запоминаю, кончая раз за разом. Меня снова лижут, потом трахают. Лижут, кормят спермой, трахают.
Успокаиваются они лишь после обеда. Когда простынь скомкана и валяется где-то в ногах. Одеяло давно на полу, а все подушки пропитаны нашим потом.
— Хорошо, — забираюсь на грудь Яна, целую его тату.
Игнат собирает использованные презервативы и встаёт. Уходит и долго что-то делает в ванной. А когда выходит, странно смотрит на Яна.
— Дружище… на пару слов…
Эта безумная сексуальная скачка вымотала нас всех. Лера вся в засосах (и хер знает, как мы объясним их ее отцу), сперме и наших следах. Мы всё еще безумно ее хотим, но члены опухли и обмякли.
Малышка залазит на Яна, я же решаю охладиться.
Собираю с пола презервативы, иду в ванную. Захожу и чувствую влагу на ладони. Смотрю.
— Ёб твою мать, — выругиваюсь, гляжу на сперму, стекающую по пальцам, — порвался. И не один…
Гляжу на рваные резинки. Вот это трахнули девочку, называется. Выбрасываю резинки.
Выхожу. Ян и Лера нежатся в постельке.
— Дружище… на пару слов… — киваю Яну, он нехотя встает и оставляет нашу малышку.
— Игнат, если там не конец света… ох блядь! — он видит дырки в трех резинках, и лицо друга вытягивается.
— Вот тебе и блядь, — хмыкаю, — что делать будем? Я даже не о том, что Петька нам яйца к подбородкам пришьет…
— Лерка?
— Угу, — складываю руки на груди, — как думаешь, у девятнадцатилетней девчонки могут быть дети в планах?
— Почему нет?
Хмурюсь.
— У Леры сейчас университет. Планы. С чего ты решил, что молодая девочка захочет рожать нам детей?
— Я не понял… — бычит Ян, — вчера и сегодня со мной был какой-то другой мужик, не ты?
— Что несешь? — рычу.
— А то! Или сам не видел, как она на нас смотрит? Как просит удовольствия? — шипит он.
— Удовольствие — это одно, а дети после первой ночи — совсем другое, Ян.
— Ладно, — выдыхает, — твои предложения? Наша сперма уже в Лере. Варианты какие? Дело сделано. Если она беременна, я буду рядом. Пойду к Петьке, хотя я пойду к нему в любом случае. А ты, Игнат?
— Ты ахуел? — рычу. — Думаешь, я брошу Леру беременной? За кого меня держишь? Естественно, я сразу куплю кольцо.
— Тогда что ноешь?
Еле держу себя в руках. Хочется Яну в рожу дать. Я Леру обожаю и мечтаю, чтобы она мне детей родила! Но блядь, ей девятнадцать. Уверен, что у малышки планы на жизнь есть.
— Пошли у неё спросим, мой хмурый друг, — Ян тянет меня прочь из ванной.
— О чем шушукаетесь? — Лера улыбается.
— Три презерватива порвались! — выдает друг.
Повисает тишина.
— Что? — малышка хлопает ресницами.
— Я выносил и увидел. Мы в порыве страсти не заметили даже.
— Ой, — она испуганно смотрит на нас, — это плохо, да?
И смотрит на меня. Почему на меня? Ждет, что я ей подскажу? Могу ли я побыть эгоистом немного?
Подхожу к постели, сажусь рядом с Леркой. Она вся бледная, перепуганная. Сидит, трясется. Беру ее руку в свою.
— Не бойся ничего, — ободряюще улыбаюсь, — если ты не готова к детям, мы что-нибудь придумаем.
— Ты хочешь, чтобы я выпила таблетки? — вдруг горько усмехается малышка, а я ничего не понимаю. — Ну, те, которые после незащищенного секса, чтобы не забеременеть.
— Не хочу, — искренне говорю, — а чего хочешь ты?
— Я хочу быть с вами, — лепечет, — так глупо, наверное…
Всхлипывает. Тяну за тонкое запястье, обнимаю свою девочку. Она плачет, а я чувствую себя последним ничтожеством.
Ян садится рядом, гладит Леру по спине.
— Доволен? — шепчет одними губами.
Хмурюсь. Я никогда не был силен в дипломатии. Всё говорил, как есть. И теперь решил прямо спросить, но в итоге расстроил важного для меня человека.
— Не глупо, — улыбаюсь, — ты умница, малышка моя.
— Можно, я не буду пить таблетки? — заглядывает мне в глаза с надеждой. — Я бы не хотела…
— И не надо, — шепчу, — тебя никто не принуждает. И если что, мы оба будем рядом. Если позволишь. А то потом прогонишь нас, скажешь, что два старика пытаются принудить тебя к браку.
— Ага, — кивает Ян, — старые пердуны с отменными стояками.
— Это мы, да, — хохочу.
Лерочка успокаивается. Вытирает слёзы, улыбается. С души камень падает. Я рад, что справился. Иногда моя прямолинейность явно лишняя. Возможно, ради малышки стоит научиться быть более дипломатичным.
— Вот это я понимаю, — стираю влагу с ее розовых щечек, — а то расплакалась тут нам.
— Простите, — бормочет, забирается ко мне на колени, — и что дальше?
— Дальше разговор с Петей.
— Что-то мне не по себе, — вздрагивает девочка, — а если папа не разрешит? Разозлится и…
— Поверь, малыш, мы знаем, как общаться с твоим папкой, — подмигиваю, — сама-то не будешь нас стесняться?
— Конечно нет! Вы такие большие, накачанные, — облизывается.
— У тебя еще есть силы?
— Ну, я молодая и… — Лерочка ведет пальчиком по моей груди, — у меня есть потребности.
— Нашу девочку включили, — хохочет Ян, — смотри, Игнат, эта ведьмочка все силы из нас высосет. Затрахает нас до инфарктов. И оставит тут валяться.
— Пойду искать новых жертв, — игриво облизывается она.
— Ну уж нет! Мы тебя никому не отдадим, сладкая! Сами до обморока затрахаем.
И мы трахаем. Уже сил никаких нет, члены болят, а яйца пустые. Но мы все равно жестко дерем нашу вчерашнюю девственницу. Голодную до мужской ласки.
А ближе к вечеру собираемся и отвозим малышку домой.
Она не хочет нас отпускать. Жмется ко мне, обнимает своими тонкими ручками. Глажу Леру по голове.
— У тебя же завтра экзамен? — мурчу, лаская свою малышку.
— Да.
— Тогда я заберу тебя, и мы повезем тебя в ресторан. Что думаешь, девочка моя?
— Я согласна, — улыбается.
— Выбор за нами. Будем удивлять тебя, — Ян забирает себе Леру, сжимает в объятиях.
Мы с неохотой отпускаем свою девочку. Я с трудом вообще могу заснуть. Пишу ей штук десять сообщений. Прошу фоточку.
Моя холостяцкая берлога уже не радует, как раньше. Я хочу огромный дом, сад и большой пикап, чтобы возить детей в школу. А Лера бы занималась домом. Точнее, украшала его собой…
Засыпаю.
Наутро с трудом могу сконцентрироваться на работе. А потом на всех парах несусь в университет к малышке. Но в указанное время Лерочка не выходит. А я начинаю нервничать.
Ян звонит из ресторана, приходится бронь переносить. Я уже готов ворваться в универ, как вдруг в воротах показывается Лера. На ней лица нет. Заплаканная, растерянная.
Иду к ней.
— Лера! — обнимаю, она начинает горько плакать. — Малыш, что такое?
— Меня… могут отчислить.
Открываю глаза, потягиваюсь. Беру мобильный, смотрю время. Даже до будильника проснулась! В животе порхают бабочки, влюбленное сердечко сходит с ума в груди.
И даже тянущая боль внизу живота меня не волнует. Ведь я впервые познала мужчину. Нет! Сразу двух! Какая девственница может таким похвастаться?
Встаю и первым делом открываю переписку с Игнатом. Там уже светится новое сообщение.
Как дурочка, улыбаюсь и делаю селфи прямо в постели. Конечно же, приспустив лямку майки и закусив губу. Отсылаю обоим мужчинам. Первый ответ приходит от Яна.
Жду ответ Игната, даже становится немного обидно. Но это всё от влюбленности! Наверняка он просто спит или уже работает. Игнат очень серьезный, и вряд ли я у него буду на первом месте в жизни.
Эта мысль неприятно оседает в душе.
Я бы хотела быть самой главной. Заправляю постельку, иду в ванную и быстро умываюсь. Настроение почему-то портится. Так жду сообщение!
Возвращаюсь в комнату и вижу, что мобильный мигает. Хватаю, экран загорается.
Игнат: как ты себя чувствуешь, моя девочка?
Внутри всё словно взрывается. Бабочки машут крыльями, мешая даже вдох сделать. На губы лезет улыбка.
Вспыхиваю! Щеки густо краснеют, а по телу проходит сладкая дрожь.
Игнат: твоё личико очень сексуальное, Лера.
Откладываю мобильный, когда слышу шум на кухне.
Игнат: мы по тебе тоже. Жду не дождусь, когда получу тебя окончательно и навсегда. Удачи тебе, моя девочка.
Меня распирают эмоции, нет сил даже ответить. Что значит окончательно и навсегда? Они хотят жениться? Жить вместе?
Ладно, спрошу напрямую после экзамена. А пока нужно позавтракать и ехать в университет. Но я так счастлива!
— Доброе утро! — выхожу на кухню, папа пьет кофе и читает новости на планшете.
— Доброе, родная, — целует меня в щёку, — как твои дела?
— Хорошо, — прячу пунцовое лицо за распущенными волосами, принимаюсь готовить завтрак.
— Ты вся светишься, — хмыкает он, — свидание прошло хорошо?
— Да, папуль, — улыбаюсь, разбиваю четыре яйца в сковородку, — ты будешь как обычно?
— Да, — задумчиво тянет папа, — слушай, я не буду лезть в твои отношения. Так что можешь не бояться моего неодобрения или чего-то подобного.
— Спасибо! Но я сама пока не разобралась…
— А я думал, думал. Пошел в зал, там нагрузил себя, потом погряз в работе. Но постоянно думаю о… ох, Ивана… — папа закрывает лицо руками, — какой я дурак.
— Ты ей дозвонился?
— Нет. Она внесла меня в чёрный список, только вот мы вместе работаем. И я решил добиваться её.
— Это правильно, папуль! — обнимаю его со спины. — Ты мужчина, и ты должен показывать свой интерес.
— Ты в кого такая умная? — хохочет.
— Ну как в кого, — ухмыляюсь и дальше готовлю завтрак.
Я рада, что папа наконец-то перестал топтаться на месте и решил действовать. Ну а мне пора на экзамен!
Быстро собираюсь, надеваю подаренные мужчинами вещи. Складываю учебники в сумку и выхожу. У дома стоит машина. Черная иномарка. Это люди Игната?
— Лера Петровна, доброе утро! — здоровается крупный мужчина, открывает мне дверь. — Игнат Василич сказал отвезти вас на занятия.
Хмыкаю. Это в его стиле. Но мне ничего не сказал!
— Ладно, — усаживаюсь на заднее сиденье.
Здесь комфортно и уютно. Водитель быстро довозит меня до университета.
— Спасибо! — улыбаюсь ему и бегу на экзамен.
Приезжаю раньше, прохожу в аудиторию. Сегодня у нас общее тестирование. Такой формат, где все студенты сидят вместе, пишут тест, а потом нас по одному вызывают.
— Лерка! — девчонки бросаются ко мне. — Ты как? Всё хорошо?
— Да, девочки, — улыбаюсь, как вдруг слышу справа довольное блеяние мажоров из компании Гордея.
— Круто! Прямо из Канады?
— Да! — бывший пыжится, как петух, грудь выпячивает.
— Крутой мобильник! Кучу бабла, наверное, стоит! — обалдевают они, а я закатываю глаза.
Столько радости из-за простого телефона. Господи, совершенно глупые!
— Лер! — Гордей распихивает дружбанов, направляется ко мне.
— Девочки, мне нужно в туалет, — пытаюсь свинтить, но бывший хватает меня за руку, — чего тебе?
— Слушай, я извиниться хочу, — топчется, сжимает в руках свой дорогущий телефон, — поступил как мудак. Я отойду в сторону, но давай просто друзьями останемся?
Он тянет ко мне ладонь и роняет своё сокровище.
— Блядь, прости, — тянется, но я его опережаю, поднимаю мобильник и протягиваю мажору.
— Нет, Гордей. Между нами ничего не будет, даже дружбы, так что извини. Мне нужно в туалет.
Быстро убегаю, девчонки следуют за мной.
— Сумку оставила, чертов Гордей! — рычу, ополаскиваю лицо холодной водой.
— Ты нам все расскажешь! — требует Вика. — Лера, эти вещи стоят целое состояние!
— Ну, не состояние, — хмыкает Света, — но дорого, да. И качественно очень!
— Это мне подарил… ой, девочки, пора бежать на экзамен!
Мы возвращаемся, рассаживаемся и ждём преподавателя. Гордея почему-то нет, а его свора странно на меня посматривает. В чем дело? Начинаю нервничать.
Лектор приходит через десять минут. Не один. С ним ректор и охранники.
— У нас произошел вопиющий случай! — говорит преподаватель. — У Гордея украли мобильный телефон. Сейчас охрана пройдет и проверит ваши вещи. Оставайтесь на местах.
Ну конечно, украли! А светить им на всю лекционную кто заставлял? Поглощенная своими мыслями, не замечаю, что ко мне подходит охранник.
— Сумку! — басит, и я отдаю ему ее.
Жестко раскрывает, рассматривает содержимое.
— Что это? — он сует руку внутрь и достает телефон Гордея.
— Это твой телефон? — спрашивает мажора.
— Да, — кивает.
Я в ужасе перевожу взгляд с охранника на бывшего. На губы Гордея ложится едва заметная злая ухмылка.
— Он подбросил! — выпаливает Вика. — Мы уходили и оставляли сумку!
— Это правда? — хмурит брови подошедший ректор, обращается к друзьям Гордея. — Он сам положил этот телефон в сумку Матвеевой?
— Не, нахера ему? — выгораживают мерзавца друзья.
— Лера, тебе придется пройти с нами, — сухо бросает ректор, разворачивается и дает знак охраннику.
— Пошли. Мы просто поговорим с начальником службы безопасности. Уверен, всё выяснится быстро.
Девчонки с сочувствием смотрят на меня. А я не могу поверить! Меня обвиняют в воровстве?
Да я в жизни чужого не брала. Душа словно заморожена. Хочется плакать, но держу слёзы в себе. Понуро следую в кабинет ректора. Преподаватель семенит за нами.
А Гордей, довольный собой, поглядывает на меня.
— Проходи, садись, — ректор показывает на стул, я сажусь, ни жива, ни мертва.
Мне так страшно! Это же неправда!
— Это не я, — шепчу едва слышно, с трудом сдерживая поток слез.
— Все видели, что мобильный достали из твоей сумки, Лера, — качает головой мужчина, — воровство — это статья уголовного кодекса, ты в курсе?
— Конечно, — киваю, — но я ничего не брала. Я никогда…
Подбородок ходит ходуном. Мне так страшно! Я не виновата! Почему никто не верит?
— Позвольте, Борис Лукич, — вмешивается преподаватель, — Лера моя лучшая студентка. Прилежная, умная. Она бы в жизни не…
— Вы были в аудитории в момент совершения кражи? — ледяным тоном спрашивает ректор.
— Нет, но…
— Тогда ваши суждения оценочны. Лера, ты можешь доказать, что не брала телефон Гордея?
— Нет, — их взгляды так сильно давят, что я словно прирастаю к полу.
Сжимаю в руках сумочку, шмыгаю носом и всеми силами пытаюсь не заплакать. Время тянется, как жвачка. Заходят какие-то люди, ректор всех отсылает.
Атмосфера безумно тяжелая. Опускаю плечи, сверлю взглядом коленки.
— Если ты будешь продолжать препираться, то мы будем вынуждены вызвать полицию, — ректор откидывается на сиденье, — и тебя не только отчислят, но и посадят.
— Если тебе нужны были деньги, могла попросить, — снисходительно заявляет Васильев.
Глотаю ртом воздух, беспомощно смотрю на ректора. Не могу и слова вымолвить.
— Но я готов смягчить свой гнев, — мажор растягивается в довольной улыбке, — если Лера публично попросит прощения, и сама заберет документы из университета.
— ЧТО? — вскрикиваю. — Ты с ума сошел?
— Тогда хотя бы не сядешь, — ухмыляется.
— Значит так, Лера. Ты подумай, — всё так же сухо заявляет ректор, — предложение не такое плохое. Езжай домой, я отстраняю тебя от учебы. Завтра жду твой ответ.
Встаю и на негнущихся ногах выхожу. Не помню, как оказываюсь на улице. Так несправедливо! Чертов Гордей! Слезы льются по щекам, бреду куда-то к воротам.
— Лера! — не замечаю, как оказываюсь в объятиях Игната. — Малыш, что такое?
— Меня могут отчислить, — шепчу, уже не могу держать это в себе.
Мужчина внимательно смотрит на меня. Затем прижимает к себе. А я плачу. Меня обвинили несправедливо! Я не виновата!
— Я не виновата, — шепчу, глотаю горькие слёзы.
— Рассказывай, девочка моя, — нежно шепчет Игнат, — мы всё решим, я тебе обещаю.
— Я не… не брала… я, — вся трясусь.
К университету подъезжает машина. Оттуда выскакивает Ян и быстрым шагом подходит. Игнат сажает меня на скамейку.
— В чем дело? — рычит он. — Ты Леру до слез довел?!
— Ёбнулся? — фыркает Игнат. — Она задержалась, вышла и плачет. Бормочет, что не виновата.
— Что случилось? — Ян присаживается передо мной. — Рассказывай, кто тебя обидел, малышка?
— Я… — всхлипываю и снова заливаюсь слезами, — не виновата.
— Милая, конечно! Если это мудак Васильев, я его кастрирую, — рычит Игнат, гладит меня по голове.
Спустя несколько минут меня отпускает. Близость мужчин придает сил, и я решаюсь все рассказать. Начиная с момента якобы попытки примирения Гордея до его условий.
— Сука малолетняя, — глаза Игната зло блестят, — я его выпотрошу!
— А пока мы пойдем к твоему ректору и поговорим с ним по-мужски. Вставай, плакса-вакса, — подмигивает Ян, — эта разводка стара, как мир.
Я встаю, на дрожащих ногах иду за Яном. Игнат обнимает меня за плечи. Льну к нему, ищу защиты.
— Он ответит, клянусь, — шепчет и целует меня в висок.
— Не бросайте меня, — шмыгаю носом.
— Не бойся ничего! — бодро заявляет Ян.
Мы заходим, мужчины быстро уговаривают охранника нас пустить. Студенты смотрят с любопытством. Ян, не стесняясь, заходит в кабинет к ректору без предупреждения.
— Ну здравствуйте, — скалится зловеще, — это вы тут мою невесту прессуете?
Игнат встаёт рядом с другом, складывает руки на груди. Ректор уже не кажется таким жутким. Ведь мои мужчины куда опаснее.
— Вы кто вообще? — лениво спрашивает.
— Тебя не должно касаться. Что там Лера украла? — рычит Игнат. — Понравилось над девушкой глумиться, зная, что она не виновата?
— Да что вы себе…
— Заткнись, — тихо, но угрожающе произносит Ян, — значит так, ректор. Лера приняла решение. Вызывайте полицию, они будут разбираться.
— На телефоне есть отпечатки, — голос ректора становится на пару тонов выше.
Он реально боится моих мужчин.
— Могли подбросить. А если опрашивать вы будете не только прихвостней Васильева, но и остальных студентов, что они скажут? Подруг Леры почему не опросили? — рычит Игнат.
— Мы… они предвзяты!
— А стая Васильева нет? — сухо парирует Ян. — В общем. Не вы, так мы вызываем полицию. У меня есть знакомые в МВД, ваш университет раком поставят. Вы же честный ректор? Они же ничего такого не найдут?
Но ректор лишь открывает и закрывает рот, как рыба. Лицо белое, глаза бегают. Он перепуган до смерти.
— Сколько тебе заплатил Васильев, чтобы ты его прикрыл?
— Я…
— Мы заплатим в три раза больше и не будем трогать твой университет. Но нам кое-что нужно взамен…
— Рад, что всё решилось, — улыбается преподаватель, проставляя мне пятерку в зачетку, — прости, что вчера не смог как следует заступиться. И всё же, почему ректор поменял решение?
— Нууу… — я лишь улыбаюсь.
Беру зачётку и направляюсь на следующий экзамен. Мне очень интересно, что придумали мужчины. Ведь после слов о тройной взятке они выставили меня за дверь и договорились о чём-то с ректором.
— Лера! — меня находят девчонки. — Это полный капец!
— Что такое?
— Васильев ходит как павлин и всем рассказывает, что ты воровка. И спрашивает, не пропадало ли у кого-нибудь что-нибудь! — беснуется Вика. — Сволочь!
— Блядун и подонок! — рычит Светик. — Разносит по всему универу это дерьмо! Но мы с тобой, если что, будем отражать атаки вместе!
— Мы вчера после экзамена пошли к ректору, — чуть виновато говорит Викуся, — а он нас даже слушать не захотел! Мы ведь с тобой были в туалете и видели, что ты забыла сумку и…
— Девочки, — мне совершенно фиолетово, что он там творит, — пойдемте на зачет.
Естественно, стоит мне войти, как группа начинает шушукаться. Все оценивающе смотрят на меня.
— Матвеева! — выкрикивает один из стаи Васильева. — Ты у кого брендовые шмотки спёрла? Верни!
— Тебе не идёт! — хохочет любовница Гордея.
Это оказывается сложнее, чем я думала. Мне безумно обидно и неприятно. Но заставляю себя не обращать внимания.
— Матвеева! — орет другой прихвостень Гордея. — А тебя уже выпустили из кутузки? Ты теперь у нас сидевшая?
Все ржут. Останавливаюсь, смотрю на этого бесполезного мажора. Заставляю себя улыбнуться. Хватит быть забитой отличницей! Пора показать когти.
— А ты разве не в курсе? — холодно заявляю. — С меня сняли все обвинения ещё вчера. Теперь полиция ищет того, кто подсунул мне телефон Васильева. И кто лжесвидетельствовал. Как я помню, за это тоже можно срок получить? Или огромный штраф? Вот ваши родители обрадуются!
Мажор затихает. А его друг белеет и хватается за мобильный.
— Ничего себе! Наша Лера стала львицей, — смеется Светка.
Шлюха Васильева постоянно таращится на меня. Но больше никто ничего не вякает. Всё-таки, когда за спиной такой мощный тыл, это окрыляет. Я сильная!
Гордей появляется ко времени. Вплывает, словно царь. Меня он явно не ожидал увидеть. Вижу, как его желваки ходят ходуном. Выкуси, сволочь!
В кабинет заходит профессор Губнова.
— Васильев, — устало говорит, — опаздываем?
— Нет, я… — он быстро проходит мимо и садится рядом с дружками.
— Так! — пожилая профессор надевает очки. — Во-первых, я хочу сразу пояснить, что с Матвеевой были сняты все беспочвенные обвинения. И я не приемлю грубого с ней обращения. Это всем понятно? Васильев?
Краем глаза вижу, как Гордей аж багровеет от злости.
— Во-вторых, у нас вскрылись иные случаи более тяжких преступлений. И сейчас полиция осмотрит каждого на предмет наличия запрещенных веществ.
— Что? — студенты переглядываются.
— Заходите! — командует бабуся, и в аудиторию входят полицейские.
Четверо в форме, один в гражданском и с ними Ян. Он мне подмигивает, я тут же густо краснею.
— Просьба оказывать содействие. Так мы быстрее во всём разберемся и начнем зачет.
Полицейские осматривают каждого. Ян переговаривается с тем мужчиной в гражданском.
— Наверное, следователь, — шепчет Вика, — а рядом тот красавчик из клуба. Стоп…
— Погодите-ка! — Светка пучит на меня глаза. — Лера! Тебе точно есть, что нам рассказать!
— Есть. И я всё расскажу, но позже.
Мы вручаем свои сумки, нас бегло осматривают и идут дальше.
— Эй! Не лезь! Ты хоть знаешь, кто я? — рычит Васильев, пытаясь отнять сумку.
— Мне похуй, — равнодушно говорит полицейский, жестко осаживая Гордея, — показывай. Или есть что скрывать?
Вырывает рюкзак мажора, осматривает. И вытаскивает пакетик с белым порошком. Повисает тишина.
— Ясно, — констатирует.
— Это не моё! — орет мажор, но его тут же скручивают. — ЭЙ!
— Это будешь объяснять следователю. Глеб Алексеич, Ян Борисыч, тут наш клиент!
— НЕ МОЁ! — срывается Глеб.
Такие же пакетики находят у его друзей. Студенты с ужасом смотрят на мажоров. Всех выводят. Становится тихо.
— Не скажу, что не ожидала, — хмыкает профессор, — но в органах разберутся.
— Конец их репутации, — хмыкает Вика, — я слышала, что за такое отчисление без права восстановления. И срок хороший.
— Поделом, — невозмутимо раскладываю ручки, беру листочек, — они это заслужили.
Лера
Быстрее всех сдаю зачет. Подхожу к старушке-профессору, протягиваю зачетку.
— Ты молодец, Лерочка — говорит мне Агафья Степановна, проставляя отметку, — я не поверила, когда мне сказали, что ты взяла чужое. Такая хорошая девочка.
— Спасибо, — краснею.
— Всегда будут злопыхатели. Не обращай внимания. Удачи и увидимся в следующем семестре!
— До встречи, Агафья Степановна! — широко улыбаюсь и выхожу.
Так здорово! Чувствую себя невероятно лёгкой. Поднимаюсь на третий этаж и вижу, как из кабинета выводят ректора. В наручниках. Сердечко пропускает удар.
Они сдержали слово!
— Спасибо, Глеб, за помощь, — Ян протягивает ладонь следователю, — в долгу буду.
— Да брось, — ухмыляется, — я папашу Васильева уже давно хочу прижать. Теперь через сыночка у меня руки развязаны.
Выглядываю из-за угла, как какая-то преступница. Но мне интересно, как Ян связан с органами.
— Всё равно. Это была сладкая месть тому, кто обижает мою женщину, — скалится мужчина.
— Не молодая она, женщина-то твоя, а? Мне стоит напрягаться? — хохочет друг Яна.
— Она совершеннолетняя, Глеб, а по остальному… не твоё дело.
— Ладно, ладно! Ты прям рыцарь у нас. Без страха и упрека.
— Васильев заслужил. Да и этот мудак в ректорском кресле.
— Одного мудака закроем за коррупцию, придет воровать другой, — вздыхает следователь.
— Зато нам плюсик в карму. Мне этого достаточно. Хочу, чтобы Лерке было комфортно, а эта стая мажоров от неё бы не отстала.
— Согласен. Ну, бывай, — они пожимают руки, и следователь уходит.
Ныряю за угол. Страшновато. Зачем я вообще подслушивала?
— Всё услышала? — раздается громкий голос Яна, я подпрыгиваю на месте.
— Привет, — улыбаюсь, опускаю взгляд, — прости, я…
Ян резко притягивает меня к себе, подбородком прижимается к макушке. Такой он высокий! И большой! В его руках я в полной безопасности.
— Не извиняйся. Как тебе мой сюрприз, детка?
— Они получили, что заслужили, — бормочу.
— Как твой зачет? Там Игнат извелся весь на совещании. Сидит, мне написывает.
— Сдала, всё хорошо, — улыбаюсь, — а ты почему не на совещании?
— Кто-то из нас всегда должен быть рядом с тобой. Он приедет на обед уже в ресторан. Кушать хочешь?
— Да, но… — я гляжу по сторонам.
Сейчас сессия, время к двенадцати. Но коридоры пусты. А близость Яна кружит мне голову. И есть у меня одно неисполненное порочное желание…
Беру мужчину за руку и веду за собой.
— Очень интересно, — он покорно идёт, хищно улыбается.
— Я хочу… — осматриваюсь и затаскиваю мужчину в один укромный уголок в самом конце коридора, — у меня есть желание, и я…
Договорить не успеваю. Ян жестко меня разворачивает и вжимает в стену.
— Я знаю, какое, моя маленькая порочная женщина… мечтаешь быть оттраханной в университете?
При этом он беззастенчиво задирает мою юбку и забирается пальцами в трусики. Ахаю, но вторая ладонь Яна ложится на мои губы, глуша крик.
— Я тебя понял, детка… всё понял… — он прижимает меня к себе, играет с мокрыми складочками, — маленькая развратница…
— МММ! МММ! — мычу в его ладонь, извиваюсь, упираюсь попкой в пах мужчины.
— Моя хорошая, — ухмыляется, — тихо. Не кричи…
Чувство опасности бурлит в венах. Нас могут поймать! А учитывая, что именно Ян инициировал арест Гордея, наша связь играет новыми красками. Какая я плохая! Это будоражит, заставляет кровь кипеть.
— Ммм! — пальцы Яна нещадно раскрывают стеночки, мужчина трется о мой клитор, подводит к оргазму.
Отнимает ладонь и быстро расстегивает джинсы. Где-то дальше по коридору слышится задорный смех. Пульс подскакивает, киска сжимается, и я кончаю. Ян с трудом успевает закрыть мне рот.
— Хулиганка! — шепчет, продолжая гладить мои стеночки.
— Ммм… хочу… — бормочу ему в ладонь.
— Сейчас, детка, — Ян обхватывает мою попку и всаживает член на всю глубину, — только не кричи…, а то посажу и член в рот затолкаю.
— АААХ! — вскрикиваю, затем тыкаюсь в стену лбом.
— Лера, — рычит мужчина, — тихо, я сказал!
— Ммм, — мычу, кусаю губы до боли.
Нельзя кричать, но так хочется. Ян огромный, он очень возбужден. Царапаю ногтями стену, с ума схожу. Яркие импульсы вспыхивают по всему телу с каждым глубоким толчком.
— Детка… блядь, ты такая узкая! — хрипит Ян, глубоко загоняя в меня член. — И мокрая… моя порочная девочка…
— АААХ! — не выдерживаю, весь мой страх рассыпается в пыль, когда взрываюсь в ярком оргазме.
— СУКА! — рычит мужчина, замирает внутри.
Вливает в меня сперму, пока я сокращаюсь на его члене. Так горячо, боже! Ян разворачивает моё лицо к себе и целует. Жарко, мокро, с языком.
— Ааааха! — стону в его губы. — Так хорошо…
— Я рад, крошка. Что смог исполнить твоё желание. Но мы с Игнатом тут договорились, — он выскальзывает из меня, — что исполним все. Дадим тебе все. Салфетка есть?
— Да, — выдыхаю, вяло нагибаюсь за сумкой.
— Я сам, — Ян достаёт оттуда пачку салфеток, — задери юбочку.
Он нежно стирает сперму с моих бедер. Ноги дрожат, я цепляюсь за плечи своего мужчины.
— Ян, — льну к нему, после секса мне хочется мурчать и тереться.
— Ммм? — он вручает мне сумочку. — Пора в ресторан, Игнат нас прибьет.
— Пойдем.
Он крепко берет мою руку. Сжимаю большую горячую ладонь. И чувства внутри меня крепнут. Врастают в сердце. Кажется, я вся уже пропахла своими мужчинами.
В сумке вибрирует мобильный. Я достаю его, разблокирую свободной рукой. И меня прошибает ледяной пот…
Ты и твои папики за все ответите. И папаша твой…
Роняю мобильный. Пальцы дрожат. Весь флёр любви куда-то улетучивается.
— Что там? — Ян поднимает мой мобильный, хмурится. — мало всё ублюдку. Не переживай, пара звонков, и он сядет.
— Это не слишком? — сомневаюсь. — Припугнуть одно, а сажать по ложному обвинению — другое.
— Поверь, Васильев не так чист, как ты думаешь. Он наделал достаточно, просто ректор и его папаша постоянно прикрывали подонка.
— И что он делал? — внутри всё холодеет.
— Насилие, принуждение, та же наркота. Экстази. Водил в клуб девушек, опаивал и насиловал вместе с дружками.
— Господи! Откуда ты всё это знаешь?
— Васильев, как выяснилось, давно был на карандаше у моего друга. Но мы во время попоек в барах работу не обсуждаем. А сегодня пришлось к слову, он аж возбудился. Не волнуйся, детка, сейчас…
Ян достает мобильный
— Привет. Да, снова я. Глеб, блядь, ты там чего за комнату отдыха устроил Васильеву?
Пауза.
— Что-что? Он тут письма с угрозами Валерии пишет. Отними у него телефон, блядь! И сделай так, чтобы он к Лере больше вообще никогда не подходил. Отбой.
Ян крепко берет меня за руку, подмигивает.
— Вопрос решен, малышка. Ты заканчивай сразу чуть что пугаться и такими оленьими глазами на меня смотреть. А то трахну прям тут, — рычит, — уж больно ты меня заводишь.
— Прости, — кусаю губы.
— Всё хорошо, — мужчина ведет меня к машине.
На нас поглядывают другие студенты, но мне плевать. Вика и Светка о чем-то болтают у ворот. Увидев нас, хитро подмигивают. А я краснею.
— Садись, — Ян сажает меня в свой огромный внедорожник.
Плюхаюсь рядом. Всё еще с трудом верится, что такой мужчина, как Ян, обратил на меня внимание. Да, мы знакомы очень давно, но они с Игнатом могли бы воспринять меня просто как дочь друга…
— Интересно, — хмыкаю, когда Ян садится и пристегивается, — а вы бы восприняли меня как женщину, если бы мы не встретились тогда в клубе?
— С чего такие вопросы?
— Я ведь была для вас лишь принцессой… если бы не было той ночи… — допытываюсь, — вы бы обратили на меня внимание?
— Конечно, — не сомневаясь ни секунды, заявляет Ян, — мы ведь тебя ждали.
— Но то обещание…
— Оно было серьезным, пусть для нас ты была лишь милой крошкой и дочерью друга. Ты выросла, Лера, — Ян ведет по моему лицу кончиком пальца, — и теперь стала нашей девочкой.
Его нежный голос заводит меня с пол-оборота. Сжимаю ноги, впиваюсь ногтями в сумку.
— А папа?
— С ним мы поговорим, малыш, не беспокойся. Петька ничего тебе не сделает. Он поймет…
— Надеюсь, — но в сердце рождается тревога.
Подъезжаем к ресторану, где нас ждет весьма недовольный Игнат. Он берет меня за руку, тянет на себя и жарко целует.
— Ммм! — стону ему в губы, кое-кто из гостей неодобрительно на нас поглядывает.
— Что так долго? — рычит Игнат, отодвигает мне стул.
— Шоу было, что надо, — скалится Ян, плюхается напротив, — ты уже заказ сделал?
— Виски и свежий сок для Леры.
— Спасибо, — улыбаюсь.
— Тебя можно поздравить? — ухмыляется Игнат. — Это был последний зачёт?
— Да. Остальные экзамены у меня автоматом. Так что через две недели я свободна и могу начать практику у вас.
— Прекрасно! — Ян облизывается.
Игнат вручает мне меню. Утыкаюсь в него, чтобы не показывать, как сильно нервничаю. Мужчины уверенно держатся, словно говорят всем окружающим, что им плевать на чужое мнение.
И я тоже хочу уверенно смотреть в будущее!
— Лера, всё хорошо? — спрашивает Игнат. — Ты сама не своя.
— Она из-за Петьки переживает, — говорит Ян, — боится, что он нас не одобрит.
— Этого не будет, — жестко отвечает Борисов, — твой отец всё поймет.
— Надеюсь, — замечаю, что уже какое-то время рву на кусочки салфетку.
Приносят еду, и мне удаётся немного отвлечься. Ковыряюсь вилкой в тарелке. Игнат нагибается к моему уху. Касается губами, и по телу проносится горячая волна.
— Я сейчас сам тебя кормить буду, если не прекратишь насиловать эту пасту.
— Прости, — начинаю кушать активнее.
— Не нравится? — спрашивает Ян. — Давай что-нибудь другое закажем. Или в целом итальянскую кухню не любишь?
— Нет-нет! — улыбаюсь. — Я пока не определилась, но это очень вкусно!
— Лера… — вздыхает Игнат, — ты не обязана угождать. Тебе нравится эта паста или нет? Если не нравится, мы закажем что-то другое.
— Не надо! Мне нравится!
Не понимаю, что со мной такое. Чего я хочу? И почему чувствую себя не в своей тарелке? Мне хочется убежать от этих осуждающих взглядов. Да, людей в ресторане я вижу в первый и последний раз, но…
— Ладно, — Ян резко встает, — сейчас позову официанта, возьмем счет и поедем гулять. Просто тебе нужно нагулять аппетит.
— Точно, — улыбается Игнат, — хочешь?
— Да! — киваю.
Мужчины расплачиваются, и мы выходим из ресторана. Меня везут в парк рядом с моим домом. Мы гуляем. Тут мне намного спокойнее и легче! Обнимаю своих мужчин, целую их.
Мы даже танцуем под едва зажегшимися фонарями.
— Я так люблю вас! — выдыхаю, когда мы плюхаемся на скамейку.
— Иди на коленочки, — мурчит Игнат, — быстро!
Забираюсь к нему на колени, крепко обнимаю мужчину. Ян стаскивает с моих ног обувь, массирует пальчики.
— Идеально, — шепчу, — так хорошо и свободно.
— Что было в ресторане, детка? — спрашивает Игнат. — Скажи правду.
— Мне некомфортно. Там люди так смотрели… словно я молодая содержанка, а вы мои папики.
— Ну и ладно, — смеется Ян, — мы готовы тебя содержать.
Молчу. Мне становится стыдно! Они меня любят. А я их стесняюсь? Нет!
— Мне так жаль, — цепляюсь за плечи Игната, — просто не привыкла.
— Хорошо, девочка моя, — мужчина улыбается, — не хочешь, не будет пока ресторанов. Дадим тебе привыкнуть к нам.
— Спасибо! — целую его в щеку.
На улице темно. Мы топаем к моему дому. Держу обоих за руки, отпускать не хочу. Но у подъезда замираю.
— Папа? — удивленно смотрю на отца, взгляд которого не обещает ничего хорошего.
— Лера, иди сюда! — жестко приказывает.
— Петь, ты чего? — спрашивает Ян. — Пил опять, что ли?
Но папа трезв. И очень зол! Покорно иду к отцу.
— Ты наказана. Домашний арест до окончания сессии и никакой тебе практики. Иди домой!
— Но папа…
— Лера, домой! — рычит, затем разворачивается к мужчинам. — А с вами у меня будет серьезный разговор.
— Папа! — почти плачет моя девочка. — Пожалуйста! Дай объяснить!
Сердце кровью обливается, сжимаю руки в кулаки. Очень хочется разбить лицо дорогому другу и мозги вправить. Но Лера мне этого не простит. Так что заталкиваю ярость поглубже.
— Иди домой, Лера, — не узнаю Петьку.
Судя по выражению лица Яна, он тоже в шоке от нашего друга. Лера прижимает к груди сумочку. По ее розовым щечкам текут горькие слезы. Хочу броситься к ней и обнять. Забрать и больше никому не отдавать! Даже отцу…
— Блядь, Петя! — выхожу из себя. — Что за хуйню ты затеял?
— Я? — беснуется. — Лера! Домой!
Малышка смотрит на меня. Ждет защиты.
— Иди, — ободряюще улыбаюсь, — мы всё решим, как и обещали.
— Ладно, — она разворачивается и идет в подъезд.
— Так? — складываю руки на груди. — Что происходит, Петя?
— Я не думал, что вы так поступите с Лерой! — рычит. — Ведете себя как извращенцы.
Узнал, что мы втроем? Интересно, кто пизданул лишнего? Но я уверенно отвечаю на разъяренный взгляд друга.
— Мы ее любим, — спокойно говорю.
— Оба? — рычит.
— Да, — кивает Ян.
— Любили бы, не подвергали бы ее репутацию такому испытанию! — повышает голос, достает мобильный. — Это что за хуйня?
А там видео. Как Лера тащит Яна куда-то в универе. Они скрываются за углом. Ничего не видно, зато прекрасно слышно.
— Или вот, — он перематывает, и там уже мы втроем идём в номер отеля.
Васильев… сука! Напоследок решил поднасрать. Однако я не чувствую вины. Совсем! Так что продолжаю таранить Петьку взглядом.
— И что? То есть тебя не напрягает, что кто-то следит за твоей девочкой? А бесит то, что она с нами?
Петя хлопает глазами. Под этим углом он на ситуацию не смотрел. Я застал его врасплох. Ничего! Он всё поймет и признает нас, даже если придется действовать нечестно.
— Я люблю твою дочь, Петя. Нравится тебе это или нет, — говорю жестко.
— И ты любишь? — он издает нервный смешок.
— Да, — кивает Ян.
— Не бывать этому! Знал же, что не стоит знакомить вас…
Так мы познакомились еще до. Но я молчу, чтобы не выдать наш общий порочный секретик о той ночи в клубе. Пусть особо ничего не было, но я бережно храню это в сердце.
— Знал и чувствовал! Но она так сильно влюбилась, — Петька чуть не рвет волосы на голове, — думал, что смогу принять вашу разницу в возрасте! Но вы! Решили просто развратить мою девочку!
— Не ори на весь дом, блядь! — прикрикиваю. — Лера совершеннолетняя. И имеет право выбирать себе пару.
— ПАРУ! Вот именно! А не двоих сразу! — беснуется друг и уже начинает меня капитально раздражать. — Вы хоть думали, к чему это приведет? Она юная девушка! Вскружили голову девчонке!
Он плюхается на скамейку.
— Значит так. Леру я сажаю под домашний арест. А вы… насчет вас и нашей дружбы мне нужно основательно подумать.
Петька вскакивает и уходит. Громко хлопает подъездной дверью. Достаю мобильный и пишу малышке сообщение.
Ничего не бойся! Мы найдем способ смягчить гнев твоего отца!
Затем возвращаемся на квартиру Яна и долго думаем. Ходим из угла в угол. Я пытаюсь хоть как-то успокоиться, ведь у нас забрали нашу девочку.
— Петька ёбнулся, — рычу.
— Он отец, его можно понять, — задумчиво тянет Ян, — но Лера любит нас и ждет, что мы решим эту проблему.
— Как решим?
— У тебя остались контакты того пожарника, чью семью ты охранял? — спрашивает.
— Да, — киваю.
— Думаю, нам понадобится его помощь. Выкрадем нашу принцессу.
— Она не пойдет, — выдыхаю, — Лера — папина дочка. Слово отца для нее закон.
— Ну мы хотя бы сможем с ней поговорить.
На том и решаем. Тянуть нельзя!
Звоню своему «должнику» и прошу об услуге.
На следующий день к дому Леры подъезжает пожарная машина. Мы приезжаем следом. Выскакиваем и бежим к моему знакомому.
— Пять минут подержим! Вам хватит?
— Вполне. Спасибо!
Они поднимают лестницу к Леркиному балкону. Лезем, как чертовы престарелые Ромео. Но нам нужна наша Джульетта. Естественно, через минуту весь дом уже собирается у машины и смотрит на наш подвиг.
— Лера! — стучу в окно и вижу, как моя малышка одиноко лежит на кровати. — Открой, милая!
— Игнат! — подбегает, впускает нас в квартиру.
— Отца нет, надеюсь?
Вваливаемся в спальню, тут же обнимаю малышку. Лера прижимается ко мне, дрожит. Глажу крошку по спине.
— Как ты? — шепчу.
— Я скучаю очень, — лепечет, хлюпает носом, — папа так кричал! Это было страшно!
— Он не навредил тебе? — напрягаюсь.
— Нет, конечно! Это же папа, — грустно говорит Лера, — но он отнял у меня мобильный. Сказал, что теперь сам будет возить меня в университет, и чтобы я больше о вас не думала. А я не могу! Так скучаю!
— Тише, милая, — успокаиваю малышку, — что случилось с Петькой? Помимо видео есть что-то еще?
— Кто его снял? — Лера заливается слезами, а у меня от этого внутри всё горит. — И папе прислал…
Петя, блядь! Отец года, мать твою!
— Есть пара идей, — говорит Ян, — мы найдем ублюдка. Обещаю. Ну так что насчет второй причины?
— У папы не ладится с девушкой по имени Ивана. Она отвергает его, а тут еще это видео… он раздавлен.
— И срывается на тебе! — рычу.
— Нет! — заступается Лера. — Просто ему тяжело. Я хотела помочь ему с этой девушкой. Но теперь не смогу… я под домашним арестом и…
— Что ж, — Ян плюхается на постель Леры, — значит, теперь эта задача переходит к нам. Пообщаемся с Иваной, уговорим ее принять ухаживания Петьки, а потом…
Потискав нашу девочку, мы возвращаемся домой. Нужно в спокойной обстановке состряпать план и смягчить гнев Петюни.
Его можно понять. Он отец! И не знает, как сильно мы полюбили малышку Леру. Думает, что мы какие-то извращенцы. Я бы тоже так думал, если бы моя дочь сказала, что влюблена во взрослых мужиков.
Но у нас на Леру большие планы, и отступаться мы не собираемся.
— Сначала разберемся с Васильевым, — хмыкает Игнат, — у меня есть одна задумка.
— Какая? — плюхаюсь на диван, чувствую раздражение.
Мне мало Леры. Мы побыли с ней примерно полчаса, а когда уезжали, от сердца словно кусок оторвали. Пальцы покалывает от желания снова провести по ее шелковистой коже и пухлым губам.
Поплыл дядя Ян, пиздец как…
— Тот, кто сделал видео с вами… кстати, какого хуя ты ее в универе трахнул?! — взрывается Игнат.
— Тоже хочешь? — смотрю прямо в глаза друга.
— Это опасно! Вас могли застукать и, считай, застукали, блядь! И теперь нас от Леры отлучили. Это видео могли прислать не только Пете, но и, допустим, в ректорат! Ты чем думал?
— Заканчивай мне нотации читать, папуля, — встаю, плечи расправляю.
— Тогда веди себя как взрослый мужик! Голову потерял? Понимаю. Но для нас в приоритете безопасность Леры! Если ты этого не понимаешь…
Бью первым, наношу удар справа. Нервы и так на пределе, а Игнат ещё выносит мне мозги. Пока я думаю, как защитить нашу девочку! Друг не ожидает и падает на спину.
— Ах ты, блядь! — рычит, встает на ноги и бросается на меня.
Мы колошматим друг друга, что есть силы. Хотя это больше похоже на спуск давления. Наши крышки уже вот-вот сорвет, и нужно выпустить пар. Падаем на пол.
Сплёвываю кровь. Всё лицо болит.
— Ну и что? — Игнат тяжело дышит. — Полегчало?
— Немного, — кряхтя, поднимаюсь на ноги, — мне тут идея одна пришла…
Обрисовываю план Игнату, он согласен. Быстро приводим себя в порядок и выезжаем в СИЗО, где кукует Васильев. Выглядим как бывалые зеки, но оно даже к лучшему.
Лицо пиздец болит. И Леркиной ласки очень хочется.
Подъезжаем, паркуемся. Вот странно у мужиков всё работает. Поругались, морды друг другу набили и снова лучшие друзья. Уже не помню даже, чем меня так бесил Игнат.
— Привет, — подходим к регистрации, — нам к Васильеву назначено. Глеб должен был писульку прислать.
— Да, есть, — молодой парень пропускает нас к мажору.
— Надеюсь, у него нет доступа к телефону?
— Нет, изъяли. Поступило указание.
Значит, мудак успел написать сообщнику до этого. Ладно, учтем. Подходим к камере. Васильев возлеживает на койке, смотрит куда-то в потолок.
— Ну привет, — ухмыляется Игнат, тот подпрыгивает.
— Батя меня вытащит. А вы сядете за ложное обвинение! — выдает мажорчик.
Усмехаюсь.
— У бати твоего свои проблемы, дружок. Оставьте-ка нас наедине поболтать, — отпускаю охрану.
Мажор явно напрягается. Садится и пучит на нас глазенки. Проходим, занимаем почти всю камеру. Как же руки чешутся ему рожу разъебать в мясо.
— Кто следит за Лерой? — чеканю.
— А что? — нагло спрашивает. — Малышка Лерочка оказалась шлюхой, и папочка узнал?
Кулак Игната бьет прямо в нос мажора. Слышится хруст, и кровь заливает лицо мажора.
— ЭЙ! — забивается в угол, испуганно смотрит. — ОХРАНА!
— Они ушли, Гордей, — спокойно говорю, — да, Лера под нашей защитой. И поверь мне, нам ничего не сделают, если мы даже забьем тебя до смерти. Здесь контингент опасный.
— Скажут, — хрустит кулаками Игнат, — что ты просто не понравился местному авторитету.
— Что вам надо? — почти рыдает.
Сейчас перед нами не напыщенный мажор, а перепуганный парень. Дадим ему шанс выжить.
— Кто следит за Лерой? Кто слил фото и видео ее отцу?
— Стася…
— Кто такая?
— Девчонка моя. Она следит. И слила видео папаше. У нее подружака в деканате, все данные на Лерку достала.
— Куда еще слила? — рычу, еле держу себя в руках.
— Никуда…
— Не пизди мне…
— ДА КЛЯНУСЬ! — походу Васильев на грани истерики. — Она должна была, но пока не высылала в ректорат и всем нашим…
— Если вышлет тебе пиздец! — рычу.
— Я отменить не могу… мобильник забрали! — шмыгает носом.
Какое же убожество!
— Сейчас мы вернем тебе мобильный. Ты напишешь своей бабе и позовешь ее сюда. Мы ее скрутим, отнимем телефон и освободим Леру от вас, недоносков.
— Не трогайте её! Стася просто хотела помочь…
— Мне похуй…
В общем, спустя час эта девчонка приезжает в СИЗО. Где ее уже ждут. Пришьют вмешательство в частную жизнь, преследование и еще что-нибудь. Мы женщин не бьем, даже таких гнилых, так что оставляем Глеба разбираться с этими малолетками.
А сами едем прямиком в офис Пети. Он небольшой, компания только развивается. Подходим к девчонкам на ресепнш.
— Девушки, — улыбаюсь, они сразу краснеют и хихикают, — мне нужна Ивана.
— Ивана Робертовна сейчас на обеде.
— А где она обычно обедает? — улыбаюсь еще шире. — Нам очень нужно. Это в буквальном смысле вопрос жизни и смерти.
— В ресторанчике напротив. Но она не одна…
Интересно, с кем? С Петюней?
Летим туда на всех парах. Уж больно мне хочется Лерку себе. Любить, кормить и никому не отдавать. Еще трахать до обморока. И целовать во все сладкие местечки. Слушать ее голос. Гладить и ласкать мою малышку.
— Я всё сказала, Петь! — звучит строгий голос на весь ресторан. — Ты сделал свой выбор тогда! Унизил меня!
— Ивана, прошу, — умоляюще смотрит наш друг.
Он совсем разбит. Мы подходим.
— Добрый день, Петюня, — улыбаюсь, даже не представляя, как разруливать ситуацию.
— Ивана, — улыбается Игнат, — так вот вы какая.
— Какая? — фыркает.
— Красивая и гордая. Присядем?
В Игната снова вселился дамский угодник. Это будет весело! Петька яростно смотрит на нас. Но Ивана садится на место.
— Подогнал друзей, Петя? — выгибает бровь.
Она красивая. Стройная женщина в самом соку. Петя не дурак, однако!
— Мы просто пришли проведать друга, — вкрадчиво говорит Игнат, — и застали столь нелицеприятную сцену. Петя много о вас рассказывал.
— И о том, как меня бросил? — она горько улыбается.
Тут не все потеряно! Ивана неравнодушна к нашему Петру.
— Это была ошибка! — собирается с духом горе-жених. — Я погорячился и…
— И как часто ты будешь горячиться, если мы сойдемся? Раз в неделю или чаще?
— Ивана… — стонет он.
— Дайте ему шанс, — говорит Игнат, — а то он в такой депрессии, что нас уже достал. Постоянно о вас говорит, безумно скучает. Вон цветы таскает…
В мусорном ведре рядом и правда лежит букет.
— Что, прям в депрессии? — на щеках женщины выступает густой румянец. Хоть она и пытается его скрыть.
Киваем, как болванчики. Она поджимает губы.
— Пожалуйста! — он накрывает ее ладонь своей, в глаза смотрит. — Дай мне шанс!
— Я подумаю, — она не отнимает руку, — мне нужно идти… если вдруг решишь вечером меня проводить… я буду не против.
— Конечно! — Петя словно воскресает из мертвых, весь сияет.
Ивана уходит, мило улыбаясь, а мы понимаем, что выполнили свою задачу.
— Зачем вы пришли? — Петя снова ощетинивается, — я всё решил.
— Мы тоже. Поэтому не выпустим тебя, пока не поговорим.
— Мы не отступимся от твоей дочери, — спокойно говорит Игнат, — даже не рассчитывай. Ты отличный отец, Петя. Воспитал умную, прелестную и верную юную женщину. Но ей пора строить свои отношения.
— А видео? — стонет. — И что с вашими рожами?
— Мы всё решили, дружище. Немного подрались, но такое бывает.
— Ладно. Давайте поговорим. Но не здесь…
Места себе не нахожу! Мне так страшно! А вдруг они не уговорят папу? Я этого н переживу! Хотя…
Подхожу к зеркалу и смотрю на себя. Мне нужно стать сильнее! Ян и Игнат борются за нас, а я хнычу. Вот приедет папа и я…
Но поток моих мыслей прерывает звук открывающейся двери. Вроде бы папа должен быть на работе! Напрягаюсь, хватаю подушку.
— Лера! — слышу напряженный голос отца.
Выхожу и вижу, что мои мужчины с ним. Сердечко колотится, как сумасшедшее. Я так рада их видеть! Стоп! А почему у них лица в синяках?
— Да, папуль? — скромно выхожу.
Игнат так пристально смотрит, что я тут же завожусь. Блин, сейчас не место и не время! Но сопротивляться своей любви к ним обоим я не могу…
— Говорите, — папа садится в своё кресло, — почему я должен передумать?
— Потому что мы любим твою дочь, Петя. Уже говорили, — спокойно отвечает Ян.
— И что? Ей девятнадцать. Лера учится в университете! — повышает голос папа.
— Но я тоже их люблю, — вставляю свои пять копеек, — очень сильно, папуль.
— Твоя любовь, милая, недостаточная причина, чтобы быть с двумя взрослыми мужчинами. Выбери одного, потом обсудим.
Папа категоричен, и мне от этого очень больно. Я его понимаю. Он воспитал меня правильно. Но что делать, если я не могу выбрать?
Всхлипываю. Так, не плакать! Я должна показать отцу, что взрослая и могу сама сделать выбор.
— Я не могу выбрать, прости, — поднимаю взгляд и смотрю папе в глаза, — и не стану!
Это очень тяжело, но я должна.
— Как не можешь? Вы же… боже, как сложно всё! — выдыхает папа, роняет лицо в ладони.
— Ничего сложного нет, — спокойно отвечает Игнат, — просто так получилось. Мы полюбили Леру, а она нас. Мы втроем — единое целое. Ты можешь просто разбить наши отношения, заставить дочь выбирать. Но прежде ответь себе на вопрос: что для тебя важнее? Счастье Леры, пусть и нестандартное. Или грусть в ее глазах и немое осуждение?
— Ты передергиваешь. А если она разлюбит? Если это лишь юношеское увлечение?
— Мы это примем и отпустим Леру. Петь, ты ведь знаешь нас. Хоть раз мы тебя подводили? Подставляли?
Сердце кровью обливается. Ну почему всё так?
— Понимаешь, мы все равно заберем Леру. Но хотим всё сделать правильно, — уверенно говорит Ян, хотя я вижу, что он на взводе.
— Потому что она хорошая девочка. И будет мучиться, разрываться между нами. Ты этого хочешь?
— Ладно! — гаркает папа. — Допустим, я разрешу дочери вступить в такие нестандартные отношения. Что ее ждет в обществе? Отторжение? Непринятие?
— Но ведь если ты будешь на моей стороне, я со всем справлюсь! — выпаливаю, сжимая низ домашней майки. — Папа.
— Милая, — в глазах папули столько страдания.
— Прости, что я такая…
— Ты нормальная, — он обнимает меня, — самая лучшая. Моя девочка. Прости меня, старого дурака. Но не смотри так на меня… это разбивает мне сердце.
— Значит, ты согласен?
— А замуж? — папа использует последний аргумент. — У нас можно иметь лишь одного мужа.
— Я стану ее мужем, — Игнат встает, лезет в задний карман и плюхается передо мной на колени, — ты согласна, моя девочка?
— Ах ты… — рычит Ян.
— Ты мой воздух, Лера. Моя душа. Я безумно влюблен и не представляю жизни без тебя. Выйдешь за меня?
— Да, — улыбаюсь, затем виновато смотрю на Яна, — прости…
Я этого хочу. И готова! Папа молчит, лишь поджимает губы. У него больше нет аргументов. Но мы докажем! Создав крепкую и любящую семью, заставим папу окончательно нас принять.
— Одно условие! — вклинивается папа, — замуж только после получения диплома! Пока встречайтесь, так уж и быть…, но если моя дочь пожалуется…
— Ты яйца нам пришьешь к подбородкам, — хохочут мужчины.
— Игнат, на пару слов, — папа встает и идет на кухню.
Ян сгребает меня в охапку. Наслаждаюсь его запахом. Такой родной.
— Ты не злишься?
— Он первый, — вздыхает мужчина, — признаться, я даже не думал пока о женитьбе. Сам виноват. Игнат явно помешан на тебе, детка. Думаю, мы в будущем сможем как-то решить этот вопрос.
Он очерчивает кончиком пальца мое лицо. Обхватываю его ладонь и прижимаю к губам.
— К тому же, это всего лишь штамп в паспорте. Главное, от кого будут твои дети.
— Я бы хотела от обоих, — лепечу, краснея.
— Значит, будет много и от обоих, малышка, — смеется Ян.
Игнат и папа возвращаются. Бросаюсь на шею к своему лысому красавчику с фингалом под глазом.
— Я люблю тебя! — шепчу.
— Я тебя тоже, моя девочка, — сладко урчит.
На том и решаем.
Ну а вечером Ивана не только позволяет папе ее проводить, но и приглашает его в гости. Надеюсь, у них всё будет прекрасно!
Гордея сажают, поскольку несколько девушек заявляют на него. Арест мажора придал его жертвам сил, и теперь мой бывший не отмажется. Стасе помогают освободиться, она забирает документы из университета и исчезает с радаров.
Ну а я сдаю сессию и устраиваюсь на подработку в компанию Игната и Яна. Ивана с папой решают съехаться, а я переезжаю к своим мужчинам.
Свадьбу мы отложили, пока я не получу образование. Папа очень за этим следит. Но моя любовь не мешает! Наоборот! Я готова ко всему и невероятно собрана!
Ведь передо мной раскинулось прекрасное будущее, полное шансов и надежд. А за руки меня держат самые лучшие на свете мужчины. Друзья моего отца…
— Спасибо! — оставляю щедрые чаевые и бегу в офис к моим мужчинам.
На пальчике сверкает дорогое колечко. На улице светит солнышко. Позади первый курс, сессия и все проблемы в личной жизни.
Папа полностью увлечен Иваной. Мы с ней познакомились через неделю после возобновления их отношений. Красивая, умная, отличная пара для папы. Мы подружились.
А я работаю у своих мужчин. Мы живем вместе, и я почти уговорила отца смилостивиться и позволить нам с Игнатом официально пожениться.
— Привет, девчонки! — здороваюсь с отделом секретарей.
— Лерчик, утречка! — улыбаются мне.
Я такая счастливая! Ведь помимо важных документов несу в сумочке кое-что, что перевернет нашу жизнь. Захожу в лифт, напеваю любимую песенку. Выхожу на тридцать пятом.
— Привет! Я к Яну Борисовичу, — рапортую девочке на ресепшн, — он у себя?
— Да, тебя ждет! Документы привезла?
— Ага! — отдаю ей конверт. — Не беспокойте нас, пожалуйста!
— Не вопрос, Лерчик, — подмигивает мне.
Парю на воздушном облаке любви прямо к своему любимому. Тихонько стучусь, открываю дверь.
— Да, поставка нужна завтра! — слышу низкий суровый голос и мгновенно возбуждаюсь. — Без глупостей!
— Какие люди! — Игнат тоже здесь, сидит с кружкой кофе.
Они оба такие красавчики! Так и не скажешь, что обоим за сорок. В деловых выглаженных костюмах, кипенно-белых рубашках. Мои мужчины.
— Привет, — кокетливо стреляю глазками, сжимаю сумочку в руках, — есть времечко для меня?
Знаю, что мои мужчины любят, когда я веду себя как скромница. Это их безумно заводит.
— Для тебя всегда есть, — Игнат встает, ставит кружку на кофейный столик, подходит.
Нависает сверху горой. Такой высокий! И смотрит этим взглядом, от которого сердце выпрыгивает из груди. Кладу ладони на широкую грудь. Расстегиваю пуговицу пиджака.
Срываю его с мужчины, бросаю на диван. Облизываюсь.
— Детка, — рычит Игнат, обхватывая огромными ручищами мою талию, — из скромной девочки в хищницу за одну минуту?
— За секунду, — томно шепчу ему на ухо, кусаю за мочку.
Мужчина рычит. Нравится мне дразнить моих диких зверей. Распалять и возбуждать. Я такая маленькая между ними двумя!
— Иди сюда, — он тянет меня на себя, садится на диванчик, я забираюсь на колени к будущему мужу.
Игнат сжимает мою попку. Ёрзаю, чувствую крепкий стояк.
— Я соскучилась, — мурчу, — вы утром так рано уехали.
— Да работа всё, — Ян плюхается рядом, ослабляет галстук, — я бы тебя трахал, не переставая.
Тянусь к нему, нежно целую. Игнат жадно сминает мои ягодицы. Тихонько постанываю в губы Яна.
— Вы же на работе, — кладу руку на пах Котова, провожу ноготком по плотной ткани брюк.
Там уже внушительный такой бугор!
— Зачем шортики надела? — рычит он, пока Игнат их на мне расстегивает. — Лучше бы юбочку…
— Так работать проще.
— Сказала бы, мы б другого отправили. А ты… — он забирается под мою блузку, — услаждала бы наш взор.
— Но я же тут работаю! — кусаю мужчину за губу и встаю с колен Игната.
Разворачиваюсь к своим мужчинам спиной и медленно стягиваю шортики, изящно выгибая спину.
— Ммм! Иди к нам, малышка! — Игнат роняет меня на себя, обвивает рукой, не давая упасть.
Ныряет в трусики рукой, раздвигает мокрые складочки и ласкает. Я никак не могу насытиться своими мужчинами. Такими взрослыми, опытными. Горячими.
— Ааах! — тяжело дышу, бесстыдно распахнув ноги.
Ян стаскивает с меня футболочку. Смотрит на мои стоячие сосочки. Прикусывает.
— Без лифчика гуляем? — рычит, втягивая в рот сосок. — Хулиганка!
— Ммм! Я для… ммм… вас всё… аах! — кусаю губы, чтобы не выть в голос.
Я растворяюсь в мужской ласке. И вместе с этим дарю им всю нежность, что скопилась внутри. Мои чувства рвутся наружу жаркими стонами. И оргазм накатывает мощным взрывом.
Кричу, Игнат прикрывает мой рот ладонью.
— А сейчас мы тебя трахнем, малышка… готова? Вместе трахнем… хочешь? — Игнат приподнимает меня, второй рукой быстро стягивает брюки.
Ян берет смазку. Откуда у них такое на работе?
— Ммм! — слегка сползаю, Игнат поддерживает, а Котов наносит смазку на мою попку.
Мы уже один раз так делали! Мне было до безумия страшно! Но я вошла во вкус и хочу своих мужчин одновременно. Член Игната быстро и легко проскальзывает в меня.
Грызу свои губы, чтобы не скулить на весь офис.
— Хорошо? — рычит, аккуратно приподнимая меня и снова усаживая.
Я в его руках чувствую себя Дюймовочкой. Он такой сильный, мамочки! Игнат и Ян дарят мне ощущение полной безопасности даже в такой щекотливой ситуации.
Мне нравится заниматься сексом в местах, где нас могут застукать. Это невероятно бодрит и заводит! Вот и сейчас…
— Ммм! — лежу, распластанная, на теле своего мужчины, пока второй протискивается членом в моё лоно.
— Блядь, детка… ты очень узкая, — рычит Ян, — вот так… не больно?
— Нет! — нахожусь в каком-то пьяном состоянии, слабо соображаю. — Так хорошо…
— Отлично!
Мужчины начинают аккуратно двигаться. Скользят во мне и трением доставляют просто невероятное удовольствие. Внутри моего тела сжимается невидимая пружина.
И она вот-вот лопнет…
В предоргазменном помешательстве рву рубашку на теле Яна. Обвиваю его сильные плечи и кончаю. Боже! Как же это приятно!
— ААА! Боже мооой! — кусаю его за плечо, ногтями царапаю кожу.
Мужчины с рыком и матюками изливаются в мои дырочки. Это так мокро, порочно и сладко! Так и замираем. Ян и Игнат тяжело дышат, продолжают меня целовать.
Затем разворачивают. Сажусь сверху на Яна. И меня снова берут. Горячо, мощно. И я снова кончаю. Раз за разом. Грань реальности стирается, лишь сливающийся воедино жар наших тел имеет значение.
И когда меня наконец-то выпускают из порочного плена…
— У меня кое-что есть, — выдыхаю, затем голышом иду и беру сумочку.
— Интересно, что? — мужчины, словно довольные коты, наблюдают за мной.
— Вот, — достаю аккуратную коробочку и протягиваю им.
— Что там? — хмурится Игнат.
— Тебе понравится, — закусываю губу, взмахиваю ресницами.
Ян берет коробочку и открывает. А там…
— Да ладно! — достает тест с двумя полосками. — Это точно?!
— Малышка, ты беременна?! — Игнат вскакивает на ноги, обнимает меня и кружит.
— Да, — улыбаюсь, — два раза проверила. Всё точно! Записалась к врачу, завтра пойду на осмотр.
— Ахуенно! — сверкает глазами Ян. — Ребенок… у кого-то из нас будет ребенок!
— Интересно только, у кого, — хмыкает Игнат, — но в любом случае, это вторая лучшая новость за всю мою жизнь.
— А какая была первая?
— Когда я понял, что ты меня любишь, — мурчит Игнат, — понимаешь же, что теперь у Петьки нет шансов отказать мне в благословении на свадьбу.
— Ух, зажжем! — скалится Ян. — Но, думаю, ребенок мой.
— Чего это? — Игнат хрустит кулаками.
Как дети!
Но мне это в них нравится. Несмотря на возраст, Игнат и Ян не утратили юношеского пыла. Они лишь приправили его мудростью и уверенностью. Мои мужчины идеальны!
И они искренне рады моей беременности.
Вопреки всем моим страхам, папа быстро соглашается на пышную свадьбу. Уверена, что Ивана тоже внесла свою лепту, ведь накануне объявления о беременности я позвонила ей.
Свадьбу мы играем через два месяца, пока еще особо не видно живот. Игнат становится моим мужем. Но живем мы втроем. И безумно друг друга любим!
Папино дело идет в гору, и через полгода он делает Иване предложение.
Ну а ровно через девять месяцев, как по часам, на свет появляется наш с Яном сын. Да, мы сделали тест и узнали имя отца. Мужчина записывает малыша на себя.
Называем его Димкой.
После декрета возвращаюсь на учебу. А спустя год у меня рождается сестричка. Папа и Ивана становятся счастливыми родителями.
Мы с Яном и Игнатом переезжаем в просторный двухэтажный пентхаус. Мои мужчины ни в чем мне не отказывают. Балуют нас с сыночком. Ну а после окончания университета я рожаю Игнату дочку.
У нас большая и дружная семья. И плевать, что нестандартная! Главное — мы любим друг друга всем сердцем. Поддерживаем друг друга. На моей стороне любящий отец и настоящие мужчины, ставшие для меня всем.
Любите! Ничего не бойтесь! Ведь настоящие чувства сильнее всего на свете…