У подножья горы, покрытой сочной зеленой травой, суетились фигурки людей. Одни тщательно ставили переносные хижины, другие разжигали костер, третьи разделывали тушу дикого кабана.

За поясом каждого поблескивал смертоносный металл, который и остановил любопытную девушку в желании подойти поближе. Она заметила приближение чужаков и хотела выйти им навстречу. Но истории о жалящих ножах, рассказанные старейшинами племени, заставили пригнуться за кустарником и наблюдать издалека. Интерес подталкивал выйти и узнать причину визита, но холодный разум без остановки напоминал, что народ, подчинивший камень небес, затаил злобу в сердце.

День клонился к закату. И тонкое девичье тело, пригибаясь и стремясь быть незамеченным, бесшумно, словно струя ветра, скользило обратно в свою деревню. Ее движения походили на безмолвный танец в сумерках: ни одна травинка не пригнулась, ни хрустнула сухая ветка, даже птицы не заметили ее и не вспорхнули от испуга.

Знакомой тропой девушка без труда вышла на плато, где располагается ее родное поселение. Круглые хижины, сплетенные из прочных веток и обтянутые шкурами, могли увидеть только птицы, да и то только те, которые не боялись подниматься выше облаков.

Жилища выстроились в геометрически правильные линии, отчего не загораживали вход в храм, высеченный прямо в скале. Каменные ступени заканчивались овальным проходом, в сумерках напоминающим рот великана, готовый проглотить зазевавшегося путника.

— Элая, — окликнула пожилая женщина, тщательно перетирающая травы в ступке, — тебя отец искал, поторопись. Он рассержен.

— Благодарю, тетушка Кейпра, — босыми ногами негодница заторопилась домой.

У подножия святилища находилась самая большая хижина. Элая на минуту закрыла серые глаза, представив, как ее будут бранить, дрожащей рукой откинула полог.

— Дочь моя, — мужчина крепкого телосложения с черными, как смоль, волосами, заплетенными в тугую косу, обнял хрупкое тело, — куда ты пропала. Я же велел не покидать Салум.

— Пришли чужаки. Мне было интересно, — раздался звонкий голос.

— Вот поэтому я и беспокоился. Не все приходят с добром. Они видели тебя?

— Нет. Я испугалась.

— Хорошо, что существует на свете страх, — всплеснула руками сидящая на шкурах женщина с соломенным цветом волос, отложив в сторону шитье, — Элая, ты скоро станешь жрицей, Луна с ночи на ночь призовет тебя. Нельзя быть такой беспечной.

— Матушка, прости, — взмолилась девушка и сильнее прижалась к отцу, — зато я могу точно их описать. А вождю же надо знать про пришельцев.

Она лукаво посмотрела в карие глаза мужчины.

— Проказница, — ласково улыбнулся он, — рассказывай, что пропустили мои соглядатаи.

— Пришло народу столько, что можно заполнить нашу хижину и дядюшки Ватера. У них странные повозки, которые катятся сами по земле, запряженные красивыми животными с пушистыми хвостами и красивой гривой.

— Элая, это лошади. Они обитают на равнинах, за пределами наших гор, — отец ласково потрепал по щеке дочку, — где опасность подстерегает на каждом шагу. Лучше не покидать наше плато.

— Как бы посетить эти места, — мечтательно подняла руки девушка.

— Даже думать не смей! — гаркнул глава семейства, услышав желания своего отпрыска, его настроение переменилось в один миг.

— Прости! — склонила голову негодница, — еще у них за поясом небесный металл.

— Оружие — не добрый знак, — скрестил вождь руки на голой груди, из одежды на нем были лишь полотняные штаны с серебряной вышивкой и такая же накидка.

Женщина вновь отложила работу в сторону и встала, поправляя простое белое платье с открытой спиной, подошла к мужу.

— Тар, они могут быть опасны. Много развелось охотников за слезами Луны, — она покрутила круглый серебряный медальон на шее.

— Элая, больше не спускайся на равнину. Это может быть опасно.

— Но, отец! Я наблюдаю издалека!

— Не перечь мне, — сурово посмотрел вождь на Элаю карими глазами, — сможешь только посещать святилище или оставаться в хижине.

— Отец, — взмолился мелодичный голос, — когда меня посвятят, первое время я не смогу покидать храм. Дай насладиться свободой.

— Вдруг тебя схватят.

— Но я всегда напускаю морок, к большому зверю никто не осмелится подойти, — негодница затрясла головой так, что ее вороньего цвета волосы выбились из ленты и рассыпались по плечам.

— Не смей ослушаться! — разгневался вождь, а затем обратился к жене, — Касея, поговори с ней. А я пойду проверю защиту. Не хорошо будет, если нас перебьют ночью.

Элая упала навзничь на шкуру, и ее тело сотрясали рыдания. Она знала, ее мать непреклонна. И лишь будет поучать, только отец делал ей поблажки и разрешал вольности, которые сверстницам были запрещены.

— Перестань, — повелительно сказала женщина, — лучше помоги мне. Я должна дошить платье.

— Не хочу.

— Я не прошу, а ну, встань и принимайся за работу. Воин Вир давно приглядывается к тебе, после посвящения он захочет забрать к себе, а ты ничего не умеешь. Да и не хочешь.

— Нет. Пусть выберет другую. Уша с радостью пойдет с ним.

— Глупая девчонка, ваш союз благословит сама Луна и дарует земную благодать. Разбаловал тебя отец.

Под строгим взглядом Касеи Элаи пришлось повиноваться. Она принялась за работу, серебряная иголка плохо слушалась в руках и норовила уколоть.

— Не спеши, — стала поучать Касея, — ты должна полюбить дело, и оно само пойдет.

Однако девушка насупилась и нарочно стала шить быстрее, совершая размашистые движения, от которых в один момент уколола палец, и ткань окрасилась красным.

— О всемогущая Луна, — закатила глаза женщина, — вразуми это дитя.

— Матушка, почему я не могу жить своей жизнью, — в глазах заблестели слезы.

— Хочешь умереть раньше времени? Ты же знаешь историю Трикки.

— Всех девушек в поселке пугают ей. Но я не хочу уходить. Мне всего лишь интересно, что там за пределами.

— Кроме смерти, ничего.

— Никто же толком не знает. Откуда приходят чужаки? А животные? Я никогда таких не видела, — Элая отложила в сторону шитье и мечтательно подняла глаза.

— Трикки также была любопытна. Вспомни, когда она встретила странствующего незнакомца, то не рассказала о нем вождю. А втайне ходила послушать его обманчивые истории. А в день посвящения решила убежать с ним. Луна хранила молчание, и никто не решился отыскать ее. А через некоторое время тело девушки нашли истерзанным и повешенным на сухом дереве. Луна сняла свое покровительство, и та поплатилась жизнью. Пока мы здесь, то защищены.

— Всего лишь страшилка, — фыркнула девушка под нос.

— Это старая история. Но ее никто не хочет повторять. Твоя сестра давно жрица, она свято чтит каноны, твой брат — хороший воин, и ты должна стать достойной своей родни, — женщина говорила восторженно, смотря сквозь дочь.

Больше они не разговаривали. Закончив шитье, девушка свернулась калачиком и накрылась вязаным одеялом, демонстративно отвернувшись. Она не хотела такой судьбы, невиданные дали манили, поговорить с чужаками было самой заветной мечтой. В страшные истории отказывалась верить, а пример брата и сестры раздражал. Отец всегда делал ей поблажки, но тем не менее он никогда не допустит, чтобы Элая ушла с плато.

Так, в раздумьях, ее окутал сон. Она шла по ночной равнине, ноги твердо ступали по влажной траве. Впереди, словно путь к новому миру, раскинулось озеро, искрящееся под лунными лучами. Остановившись на мгновение, она вдохнула холодный воздух и прислушалась к таинственным звукам. Вдалеке сливались пение соловьев и шепот деревьев, создавая симфонию природы в тишине. Волны играли звонкой музыкой, словно приглашая войти. На лице девушки засияла улыбка, ускорив шаг, она хотела побыстрее оказаться в воде.

— Стой! — звонкий крик заставил девушку замереть.

К ней подходила фигура в легком белом сарафане. Длинные серебристые волосы развивались от легкого ветерка. Остановившись неподалеку, она прижала руки к груди:

— Мое сердце чувствует нехорошее. Прими свою судьбу.

Элая посмотрела на озеро и сделала шаг в его сторону.

— Не ходи, — услышала голос, полный скорби. — Останься. Не покидай дом. Ты искусница снов, прими свою судьбу.

Тело юной собеседницы затряслось от гнева.

— Нет! — вскрикнула Элая и проснулась.

Подняв голову, поняла, что утро еще не наступило. Родители мирно спали в противоположном углу хижины. Брат и сестра уже создали семьи и жили обычной жизнью. Скоро и ей предстояло покинуть родной кров. Однако делить очаг с Виром девушка не хотела. Она потрясла волосами, окончательно сбрасывая ночные наваждения. Сколько раз молила Луну не показывать будущее. Что сейчас ей хотели донести? Почему именно она? Каждый раз нужно идти в храм и рассказывать толкователю свое сновидение. Сколько раз приходилось умалчивать. В знак протеста выскользнула из хижины. Она успеет вернуться, только еще одним глазком посмотрит на пришельцев.

В деревне царила тишина, главное — обойти дозор. Однако Элая это умела с детства. Низко пригнувшись, напустила морок, и воины увидели лишь вспорхнувшую пташку.

Довольная собой, девушка весело побежала вниз. С детства умение затуманивать взгляд людям проявлялось у нее лучше всех. Даже подруга Уша, которая рьяно выполняла все наставления жриц, не могла похвастаться такими способностями.

Спуск получился быстрым, потому что девушка знала короткие тропы. Бесшумно ступая, негодница подкралась к лагерю чужаков и затаилась под тенью деревьев. Внутри стана никто не подозревал о ее присутствии. Люди мирно лежали вокруг тлеющих костров. Никто и не подумал выставить охрану. Даже животные не выдавали своего беспокойства.

В большой палатке из шкур горел свет. Раздираемая любопытством, Элая вступила на запретную территорию. Огибая спящих, незамеченно подобралась к цели и заглянула сквозь небольшую щель. В свете масляной лампы за столом сидели двое и перебирали свитки.

Мужчина, сидевший спиной, замер, его золотистые волосы, заплетенные в небрежную косу, поблескивали от пламени лампы. Он начал медленно поворачивать голову в сторону девушки, которую объял неописуемый страх. Сердце словно попыталось вырваться из груди, бешено заколотилось, гонимое неясной угрозой. Элая сжала кулаки, пытаясь удержать последние остатки рассудка и собраться с мыслями. Утренние сумерки казались сделанными из непроницаемого мрака.

— Луна, защити, — подняла испуганные глаза в небо и, напустив морок, помчалась прочь.

Оказавшись на безопасном расстоянии, остановилась отдышаться. Девушка до боли закусила губу, стараясь прийти в себя. Ужас гнал ее назад, в безопасное место, в храм их защитницы. Проскочив охрану, Элая направилась к черному ходу. Молниеносно поднялась по каменным ступеням и оказалась в святилище, высеченном в скале. Внутри царил полумрак, пропитанный атмосферой таинственности и благоговения. Тонко шлифованные стены отражали мягкий свет, вытесняя всякую злобу и тревожность. На громадном алтаре, отделанный серебром, светился священный огонь.

Элая упала на колени и зашептала:

— Сохрани мой разум, сбереги мою душу, защити от врага, помоги обрести себя.

Сердце бешено колотилось, хотя разум твердил, что здесь безопасно. Почему этот внезапный страх сжал грудь ледяными пальцами? Девушка провела ладонью по лицу, пытаясь унять дрожь. Возможно, причина крылась в том, что она слишком долго убегала от своей судьбы, играла в беззаботность, будто ребенок, закрывающий глаза перед страхом.

Огонь потрескивал, отбрасывая тени на стены.

— Стать искусницей снов... — пальцы невольно потянулись к амулету на груди.

Это было больше, чем долг. Это была ее суть: читать знаки в сновидениях, предупреждать об опасностях и стоять на страже, пока племя спит спокойно. Но хочет ли она этого?

Элая шептала, тело колотила мелкая дрожь. Согнувшись, она прижалась щекой к холодным камням. В таком положении ее застала женщина в белом балахоне, расшитом серебряными нитями, нежно погладила Элаю по голове.

— Что с тобой, дитя?

— Жрица Лаи, я почувствовала непонятную опасность, — девушка приподняла голову, — сама Латифика предупредила во сне.

— Что она говорила? — напряженно спросила женщина.

— Не купаться в озере!

— Лучше прислушаться к этому. Не волнуйся, ступай домой. А к полудню приходи. Ты скоро станешь одной из нас, нужно готовиться к обряду.

Элая кивнула и вышла из храма. Солнце поднималось над горизонтом медленно, прогоняя серебряную защитницу. Девушка медленно брела к хижине и не заметила, как дорогу ей преградил высокий юноша. Его мощные плечи и подтянутая фигура излучали силу. Пышные черные волосы сбриты у висков и заплетены в косу, они создавали контраст со светлыми глазами, которые с любопытством рассматривали девушку. Он лучезарно улыбнулся.

— Пташка, ты откуда так рано идешь?

— Из храма, — Элая косо посмотрела на него.

— Все не терпится стать избранной?

— Глупости.

Элая насупилась и обогнула препятствие. Не понимая, почему все хвалили этого воина. Уша при виде него всегда краснела, словно закатное солнце. А она же лишь злилась, когда тот удостаивал своим вниманием.

Отодвинув полог, встретилась с недовольным взглядом матери.

— Ты ослушалась!

— Там был Вир, захотела поговорить, — солгала девушка и наигранно опустила голову. — Прости!

Обман удался, в этом искусстве ей не было равных с детства. Жрица не скажет, что та посещала храм, а этого назойливого воина все любили. Поэтому женщина сразу смягчилась и пригласила помочь ей с готовкой.

— Сей муку аккуратно.

— Я стараюсь.

— Не похоже. Как ты будешь кормить мужа, всю еду растратишь. Потом Вир будет на тебя ругаться, — засмеялась Касея. Но Элая не поддержала ее, только гневно поджала губы и старалась сдержать зевок усталости. Она думала лишь о том, почему так испугалась? Может, это Луна наслала наказание за ее поведение. Девушке снова захотелось спуститься к подножию. Из раздумий вывел приход отца. Он сел рядом с очагом. Жена тут же поднесла ему кружку молока и свежеиспеченную лепешку.

— Тар, тебя что-то беспокоит? — тихо спросила Касея.

Вождь на мгновение замер, а после нахмурился, словно хотел разгадать тайну.

— Чужаки просят разговора, — наконец признался он с оттенком сомнения и настороженностью.

Касея задумчиво прикусила губу.

— Думаешь, они пришли за лунным металлом? — предположила она.

— Не знаю, — произнес он.

— Возьми меня с собой, — соединила ладошки Элая, вмешиваясь в разговор, — я могу помочь.

— Ты еще плохо понимаешь мысли других, даже Катара сказала, что не слышит чужаков, — мужчина медленно жевал, — она предположила, что пришельцы могут владеть способностями, как и мы.

— Значит, они тоже поклоняются Луне? — предположила Элая, возбужденно вскинув брови, глаза ее светились любопытством.

— Кто знает, — неопределенно ответил отец, голос звучал настороженно. — Но мой приказ строг, и нарушителей ждет наказание. Никому не позволено покидать деревню. Мы с воинами спустимся, чтобы разгадать их истинные намерения и цели.

— Так где же мне учиться? — по-детски надув губы, капризно задала очередной вопрос Элая.

Она никому не желала подчиняться.

— Жрицы жалуются, — мать покачала головой, выражение лица было строгим, но в глазах мерцала тень нежности. — Ты не старательна, и тебе все дается с легкостью, что вызывает у них недовольство. Ты должна быть более ответственной, чтобы познать мудрость и силу нашего мира.

— Касея права, — проговорил Тар, оставаясь на стороне жены. — Как бы мы тебя ни любили, у каждого есть обязанности перед домом.

— Но зачем мне учить то, что я и так знаю. Мне кажется, я уже видела пророческий сон.

— Катара разгадает его, — Касея подлила молока мужу, — поведай ей, но она всегда может отличить правду от лжи. Приходила Латифика или нет.

— Катара говорила, что в последнее время душа Луны неспокойна. Но связать это с пришельцами не может, — поджал губы Тар.

Атмосфера погрузилась в задумчивую тишину, которую нарушало лишь слабое дуновение ветра, проникающее сквозь резные окна, словно шепот самой Луны, подслушивающий семейный разговор. Девушка опустила глаза, размышляя, говорить ли о случившемся. Однако взошедшее солнце сожгло ночной страх, и у Элаи появились в голове новые идеи. Бунтарский дух давно засел в глубине ее сердца. Элая не могла смириться с предназначением, подчиниться условиям и стать одной из пешек в большой игре жизни. Пламя свободы горело в глазах ярче, чем у соплеменников. В душе давно зародилась неукротимая жажда приключений, стремление к неизведанным территориям и готовность пройти все преграды.

А способности помогут ей выполнить задуманное.

Янтарные глаза мужчины не отрывались от кустов. Он оставался неподвижным длительное время, словно слился с окружающим миром. Пальцы сжимали ножны кинжала, а широкая грудь и высокий рост подчеркивали силу и решительность. Волосы небрежно распущены и струились золотым водопадом вдоль спины.

— Крисан, ты хочешь победить тигра ножом.

— У них сильная магия, даже под солнечными лучами не все распознают морок.

— И кто там? — прищурил глаза подошедший собеседник.

— Девушка. Красивая, — губы довольно растянулись в улыбке, — Эмерс, как думаешь, ее послали шпионить или она сама пришла? Их вождь еще не дал согласие на переговоры. Их ведьмы пытаются вторгаться в наши сны, но послать беззащитную пташку… изловить бы…

— Ты что! — отшатнулся мужчина и испуганно начал всматриваться в хищного зверя, — племя не простит нам, еще и убьют.

— Ты хороший советник, но трус.

— Я смотрю наперед. Поэтому ты еще жив. Мы еще живы, — с нажимом произнес Эмерс и провел ладонью по рыжим волосам, — жара скоро доконает. А эти дикари сдерут кожу. Зачем тебе их умение, мы и так владеем силой Солнца.

— Оно дает жалкие крупицы. А вот когда магия отражается от Луны, то становится покладистой. Словно та усмиряет ее. Ты не видишь красавицу, так как слишком слаб.

Эмерс покачал головой, стер пот со лба и снова прищурился. Его глаза видели только грациозное животное. Тигр осторожно передвигался по периметру лагеря. А через некоторое время заторопился прочь.

— Смутилась, — отпустил рукоять кинжала Крисан, — жаль.

Он с наслаждением выдохнул, любуюсь грациозной девушкой.

— Нужно задобрить племя. Пошлем дары, — развернулся Крисан.

— Чем ты хочешь их удивить. Они не возьмут в ученики.

— Вот и подумай, чем их заинтересовать, — Крисан поднял руку, словно захватывая лучи палящего солнца, и направился в палатку.

Эмерс покачал головой, не одобряя действия вожака. Но заторопился укрыться в тень сооружения.

— На плато много воды и еды. Горы защищают поселение. У них мотыги, украшения и даже миски из серебра. Они богаты, — Эмерс устало сел на маленький табурет.

Крисан взглянул на него свысока.

— Оружие из такого металла плохое. Они заинтересуются железом. Вот и ответ. Надо камешков цветных еще показать, дикарей всегда привлекает все яркое.

— Я все подготовлю, но не удивляйся отказу. Их легче захватить и заставить, — Эмерс зевнул.

— Они скорее умрут, чем откроют тайны. А наши люди думают, что я хочу мирно договориться, знают, что пришли с миром, — усмехнулся Крисан.

— Потому что мы им внушили, и не знают истинной причины, — проворчал Эмерс и стянул тунику, обнажая поджарое тело.

— Если ведьмы явятся во снах к ним, то сразу все узнают. А мы с тобой крепкие и не позволим вторгнуться в разум, — Крисан расположился за столом из неотесанного дерева.

— Верховный, — зашел воин, — лагерь готов. Какие будут еще указания?

— Отдыхайте. Вдоволь ешьте и спите до моего приказа. Охрану не выставлять.

Страж поклонился своему повелителю и тихо скрылся.

— Нам бы тоже отдохнуть, — Эмерс недовольно выдохнул.

— Не зли, — Крисан развернул один свиток, — здесь записи об этом племени. Слаумы нелюдимы. Тут много сказок от путешественников. Нужно разобрать, как повлиять на принятие ими положительного решения.

Пара просидела до захода солнца. И уже свет луны разлился по ночному небу, осветив спящий лагерь воинов, погруженных в мирные грезы. Лишь двое бодрствовали, их приглушенная беседа растворялась в тишине.

— Тут написано, что одному путешественнику когда-то удалось заманить в ловушку девушку из племени. Только она даже под пытками ничего не рассказала, — хмуро произнес Крисан.

— А чего он хотел? — хмыкнул Эмерс, — вот так просто возьмет и расскажет тайны. Да может и не знала она. Только зря терзали.

Внезапно Крисан замер, его тело напряглось, как струна, готовая сорваться. Взгляд стал острым, пронзительным, словно он улавливал нечто невидимое, но крайне важное. На лице Эмерса отразилась тревога, его брови сдвинулись, а губы сжались в тонкую линию.

— Что случилось? — спросил он, голос его звучал глухо, будто предчувствовал недоброе.

— Чужак в лагере, — произнес Крисан, и в его голосе зазвучала странная смесь настороженности и любопытства. — Вернее, чужая. Я чувствую ее страх. Он витает в воздухе, как дым от костра.

Его губы медленно растянулись в улыбку, однако в ней не было ни тепла, ни радости. Это была улыбка хищника, учуявшего добычу. Он поднялся с места, его движения были плавными, словно мужчина боялся спугнуть. Эмерс, не задавая больше вопросов, поспешил за ним, его шаги отличались осторожностью.

— Сбежала, — пробормотал Крисан, выйдя из шатра.

Ночь встретила их прохладным ветром, который играл в золотистых волосах.

— Видно, почувствовала мое присутствие. Сильная… — он глубоко вдохнул, пытаясь вобрать в себя весь этот страх, всю эту тревогу, что витала в воздухе.

Янтарные глаза блестели в темноте, как угли, готовые вспыхнуть в любой момент. Эмерс молчал, но взгляд выдавал напряжение. Он знал, что Крисан редко ошибается, и если он чувствует чужую, значит, она действительно представляет угрозу. Или, возможно, интерес. А это пугало его еще больше.

— Ничего, мы встретимся. Совсем скоро, — закрыв глаза, прошептал Крисан.

Воины, собравшись в круг, неторопливо надевали кожаные жилеты, грубые и прочные, поверх белоснежных рубах, которые оттеняли их суровые лица. Каждый клинок у пояса, отточенный до блеска, мерцал холодным светом, будто жаждав встречи с врагом. Тар выделялся среди них из-за красного плаща. Лица мужчин украшали защитные руны, выведенные в виде загадочных кругов. Эти знаки, нанесенные с особым ритуалом, должны были уберечь их от несчастий.

Воины спускались медленно, будто сама природа замедляла их шаг, давая время осознать величие момента. У подножия горы, в тени высоких сосен, стояли люди. Их лица были спокойны. Во главе стоял Крисан, его фигура выделялась среди остальных. В руках у них не было оружия, лишь дары: корзины с плодами, сосуды с вином, ткани, расшитые золотом.

Тар остановился перед ними. Его лицо, словно высеченное из камня, не выражало ни удивления, ни интереса. Он даже не взглянул на подношения, его холодный взгляд скользнул мимо, будто эти дары были не чем иным, как пылью под ногами.

— Чужеземцы, зачем вы потревожили наш покой? — произнес Тар, голос был размеренным и разнесся как эхо по поляне.

Его проницательные глаза будто видели насквозь каждого из пришедших.

— Я — Крисан, верховный друид окраинных земель, — шагнул вперед золотоволосый мужчина в плаще, голос звучал мягко, но в нем чувствовалась скрытая сила. — Я пришел не с мечом, а с просьбой. Дай мне знания, чтобы мое правление было справедливым, чтобы я мог вести свой народ по пути света.

Тар медленно покачал головой, его длинные черные волосы колыхнулись подобно ветви векового дуба.

— Нет, — произнес он твердо. — Ваши слова пусты, как шелест сухих листьев. Идите восвояси.

— Мудрый вождь, — голос Крисана дрогнул, но он сдержался, лишь повысив тон. — Ты видишь, мы пришли с миром. Наши сердца чисты, а намерения искренни. Нам нужно покровительство Лунной души, ее благословение, чтобы защитить наши земли от тьмы.

Тар вздохнул, его взгляд стал еще суровее.

— Лунная душа не подчиняется ничьей воле. Она сама выбирает, кого защищать, а кого оставить на милость судьбы. Уходите, пока я не изменил своего решения.

Ветер поднялся с новой силой, закружив вокруг них. Воздух наполнился тревожным гулом, а небо потяжелело. Крисан сжал кулаки так сильно, что ногти впились в ладони, оставляя глубокие следы. Неукротимый гнев пульсировал в жилах, но он сдерживался, зная, что сейчас не время для ярости.

— Вот твое истинное лицо, — проницательно произнес Тар. — Ты жаждешь власти, но мысли твои черны, как ночь без звезд. Даю вам день и ночь на сборы. Если останетесь, то отправитесь к праотцам.

Его слова повисли в воздухе. Тар развернулся, его плащ развевался на ветру, как крыло хищной птицы. Воины последовали за ним, их шаги были размеренными, но время от времени они оглядывались на чужаков, и в их взглядах читалось презрение.

— Крисан, — раздался голос Эмерса, появившегося по правую руку, — его слова не были пустой угрозой. Время, отведенное нам, уже начало отсчитываться.

— Уничтожу, — прошипел Крисан, сжимая кулаки так, что костяшки побелели. Его голос был низким, словно рычание зверя, которого загнали в угол. — Как смеет он…

— Остуди гнев, — прервал его Эмерс, сощурив глаза и внимательно осматривая местность. Его взгляд скользил по деревьям, тропинкам, теням, будто искал ответы в самой земле. — Я сразу говорил, что так и будет.

— Вечером нужно будет пробраться к ним в поселение, — Крисан скрестил руки на груди, пытаясь сдержать бурю, клокотавшую внутри. Он шумно выдохнул, и его дыхание вырвалось вместе с остатками терпения.

— Ты что, — испуганно отшатнулся Эмерс. — Прибить до конца не смогут, но помнут основательно. Ты хоть понимаешь, на что идешь?

Крисан не ответил. Его глаза, горящие холодным огнем, говорили сами за себя. В них читалась решимость, граничащая с безумием, и Эмерс почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он знал, что остановить Крисана теперь будет невозможно.

Как только солнце начало медленно опускаться к горизонту, окрашивая небо в багряные и золотые тона, Крисан вышел из шатра. Его фигура выделялась на фоне заката. За ним, как тень, следовал Эмерс, с напряженным лицом, а в глазах читалась тревога.

— Пусть воины возьмут оружие, — властно произнес Крисан.

— Еще одна ошибка, — выдохнул Эмерс, едва сдерживая раздражение.

Крисан даже не удостоил его взглядом. Его внимание было приковано к горе, чьи очертания терялись в вечернем тумане. Он сдвинул брови, из-за чего образовалась складка на лбу. Крисан словно видел что-то, что было недоступно остальным.

Как только указание было исполнено, Крисан и Эмерс отошли к отвесной части горы и плавно взлетели вверх. Их фигуры, окутанные легкой дымкой, растворялись в воздухе, пока они не достигли широкого плато, где их встретил вид, от которого захватывало дух. Перед ними раскинулось ущелье, над которым застыл водопад, вылитый из чистого серебра. Его струи, замершие в вечном падении, искрились, как драгоценные нити, сотканные из света.

— Вот они откуда его берут, — с завистью и восхищением цокнул языком Эмерс.

Крисан лишь молча кивнул, смотря на застывшее чудо. Но вскоре они осторожно переместились за заросли, стараясь не нарушить тишину. Оттуда открылся вид на пещеру, из которой доносились приглушенные звуки торжественной музыки и мерцающий свет огня.

— Пойдем, — прошептал Крисан.

— Совсем сдурел? — шикнул Эмерс, его глаза расширились от ужаса. Он схватил Крисана за руку, пытаясь удержать. — Ты хоть понимаешь, куда лезешь?

— Не трусь, — Крисан высвободился и тенью скользнул вперед. Его фигура растворилась в полумраке, оставив Эмерса одного со страхами и сомнениями. Тот замер, сердце его бешено колотилось. Он знал, что должен последовать за Верховным, но ноги словно приросли к земле. Вопреки всему, сжав кулаки и собрав всю свою волю, он шагнул вперед, следуя за Крисаном в неизвестность.

Крисан, словно осторожный охотник, неслышно ступил на влажные от сырости ступени, уводящие в темную глубину пещеры. Каждый шаг отдавался эхом в его напряженном сознании. Позади Эмерс, с лицом, искаженным тревогой, неотступно следовал за ним, то и дело оглядываясь через плечо, ожидая удара в спину. Крисан сломил волю троих людей, подчинил их разумы и теперь прятался за этим хрупким барьером их повиновения, как за щитом.

Внутри пещеры царила удушающая духота, воздух был густым и тяжелым, пропитанным запахом ладана и еще чем-то… животным, первобытным. Монотонный, гипнотический стук барабана проникал в самую суть, заставляя вибрировать кости. В центре святилища, залитого колеблющимся светом факелов, появилась женщина. Белоснежный балахон, контрастируя с окружающей тьмой, казался светилом. На ее шее, отражая пляшущие языки пламени, блистало массивное серебряное украшение, которое мерцало в такт стуку барабана.

— Я Катара! — торжественно провозгласила она, и ее голос, усиленный эхом пещеры, гулко разнесся по пространству, заставляя Крисана невольно вздрогнуть. — Латифика являлась ко мне сегодня. Она неспокойна. Поэтому призывает новых жриц. Избранные Уша, Рибика, Тайри и Эрлин. Выйдете ко мне.

По толпе волной восторга пробежал радостный девичий возглас, в этот миг Крисан увидел ту самую любопытную девушку, которую заметил ранее. Она, вопреки всеобщему ликованию, нахмурилась, ее губы были плотно сжаты в тонкую линию, а кулаки стиснуты так сильно, что побелели костяшки. Ее недовольство было ощутимым, почти осязаемым. Крисан невольно залюбовался ею. В ней было что-то… живое. И это «живое» почему-то притягивало его взгляд, рождая в душе давно забытое чувство — интерес.

В это время к Катаре подошли девушки и взобрались на круглый алтарь, ведомые невидимой нитью. Их легкие белые сарафаны, сотканные из тончайшего льна, странным образом колыхались, будто вторили незримому ветру. Спины обнажены для торжественного ритуала. На них падал свет сверху, из круглого отверстия на потолке, переливаясь на коже перламутром. В руках жрицы — Катары — блеснул тонкий серебряный нож, его лезвие казалось продолжением лунного луча: холодным и острым. В ее глазах плескалась решимость, смешанная с благоговением.

Элая ворочалась в постели подобно раненой птице, однако сон упорно не приходил. Каждая клеточка тела напряженно пульсировала, вторя бешеному стуку сердца. Торжество, от воспоминания о котором в душе поднималась волна жгучей, разъедающей злобы, закончилось. Всеобщее ликование, это фальшивое, приторное счастье лишь подливало масло в огонь ее ярости. Латифика… Латифика не выбрала ее. Предательница! Ведь она, Элая, так часто видела ее в снах, ощущала ее присутствие почти физически. Сны были яркими.

Она, Элая, самая достойная. Это не высокомерие, а истинная правда. Она самая способная, самая восприимчивая к силе. Лишь она, единственная, почувствовала присутствие чужака, просочившегося в их священные земли. Никто из новообращенных, погрязших в своей слепой вере, никто из жриц, ослепленных ритуалами, не заметил. Только она! И тем не менее… Почему? Почему именно ее Латифика обошла своим вниманием? Почему предпочла другую, слабую, ничем не примечательную послушницу? В этом крылась несправедливость чудовищная, невыносимая.

Гнев поднимался в ней, как ядовитый туман, застилая разум и затмевая все остальные чувства. Она чувствовала себя обманутой, преданной Латификой, богиней, которой она должна посвятить свою жизнь. Элая стиснула зубы до скрежета, ногти впились в ладони, оставляя на коже багровые полумесяцы. Ей казалось, что она вот-вот взорвется от переполняющей ее ярости и разочарования. Тишина ночи казалась теперь издевательским хохотом, напоминающим о ее поражении. Да Элая сомневалась, но считала себя самой достойной. Латифика опозорила, не выбрав ее.

Элая все же провалилась в сон, в тревожную пучину, где страхи и надежды сплетались в зловещую вязь. Ей снилось, что она идет по влажной, холодной траве, роса липнет к босым ногам. Ветер злобно раздувает темные волосы, хлеща ими по щекам. Впереди, в дрожащем мареве лунного света, вырисовывалась фигура девушки неземной красоты, но в то же время пугающе отстраненной.

— Элая, — ласково, но с едва уловимой ноткой предостережения произнесла та. — Не гневайся, дитя. Ты еще не готова.

— Латифика, — Элая опустила голову, пряча взгляд, полный горечи и обиды. — Я была опозорена. Мои способности превосходят многих, я это знаю! Но сегодня… сегодня я потерпела неудачу. Все видели мою слабость.

— Твой час придет, — ответила Латифика, ее лицо оставалось невозмутимым, как поверхность горного озера. — Прояви смирение. Иначе, поддавшись гордыне, ты можешь навлечь на себя и на других беду, последствия которой ты не в силах будешь предотвратить.

— Я готова к обучению! — с вызовом бросила Элая, поднимая голову и смотря прямо в сияющие, как звезды, глаза богини. — Я давно жду, и ты знаешь это!

— Большая сила — это большая ответственность, — покачала головой Латифика, сожалея о чем-то.

В ее глазах мелькнула тень, и она отступила на шаг, растворяясь в лунном свете, становясь все более призрачной.

Элая почувствовала, как холодная вода начинает подступать к ногам. Сначала робко, лаская щиколотки, а затем, с нарастающей стремительностью, она начала прибывать. Элая, охваченная ужасом, попыталась идти прочь, прочь от надвигающейся опасности, но вода преследовала ее, неумолимо поднимаясь все выше. Вскоре она доставала до пояса, сковывая движения, тянула вниз, в бездну. Элая споткнулась, потеряла равновесие и рухнула в бурлящий поток. Она судорожно проснулась, рывком села, глотая воздух, как выброшенная на берег рыба.

Рассвет едва процарапал небосклон бледной полосой, когда Элая тенью скользнула за порог хижины. Каждый шаг был выверен, дыхание приглушено. Она кралась, как дикий зверь, боясь нарушить тишину, оберегающую сон племени. Необъяснимая, властная сила тянула ее вниз, к подножию скалы, где располагался лагерь чужаков.

Сердце Элаи колотилось в груди, как пойманная птица. Напустив морок, словно тонкую вуаль, она почти бесшумно подкралась к границе, откуда открывался вид на чужое поселение. Костры догорали, окутывая все вокруг дымкой, сквозь которую проступали силуэты двигающихся людей. Чужаки собирались в путь. Их движения были слаженными, уверенными, как у тех, кто знает свою цель.

Элая впивалась взглядом в каждую деталь: в поношенные кожаные доспехи, в отблески металла, в суровые, обветренные лица. Ее переполняла сложная смесь чувств: зависть, восхищение и жгучая, щемящая тоска. Зависть к их свободе: они могли идти, куда пожелают, выбирать свой путь, будучи не связанными древними традициями и долгом. Восхищение их силой и уверенностью, их умением выживать в этом суровом мире. И тоска… Тоска по неизведанному, по приключениям, по жизни, которую она никогда не сможет прожить.

Завороженная зрелищем, она перестала быть осторожной. Забыв про опасность, Элая сделала несколько шагов вперед, желая рассмотреть их ближе.

— Снова пришла, — ухмыльнулся Крисан, его глаза опасно блеснули в полумраке. — Лэнал, Пранс, поймать зверя. Только не навредите.

— Что ты делаешь? — зашипел Эмерс, дрожа от бессильного гнева. — Дикари не простят!

Крисан рассмеялся холодно и безжалостно.

— Мы ловим тигра, а не хрупкую девушку. Скажем, что ошиблись, — с каким-то темным предвкушением проговорил друид, наслаждаясь собственной властью.

В голосе сквозила зловещая уверенность.

Воины, повинуясь его жесту, поспешно сомкнули кольцо вокруг хищника. Элая испуганно оглянулась, ее глаза, обычно сверкающие дикой энергией, сейчас были полны отчаяния. Путь отступления был отрезан. Она стояла посреди поляны, окруженная копьями и ненавидящими взглядами. Инстинкт взял верх. Она опустилась на четвереньки и издала рык, полный боли и ярости.

В мгновение ока один из воинов с ловкостью набросил аркан. Веревка туго стянула ее, обездвиживая, лишая возможности вырваться. Другие устремили на нее остро отточенные копья, их наконечники опасно блестели. Она забилась в бессильной ярости. А после ее заточили в низкую клетку, сплетенную из грубых прутьев. На шею надели широкий кожаный ремень.

— Сильная, даже в заточении не снимает морок, — восхитился Крисан.

— Это начало гибели, — простонал Эмерс.

Он понимал, что этот поступок повлечет за собой цепь трагических событий.

Крисан вскочил на коня, его пальцы крепко сжали поводья. Он задумчиво устремил взгляд вдаль, где горизонт сливался с бескрайними просторами. Его лицо было непроницаемо, но в глазах читалась тяжесть раздумий. Ветер играл с золотистыми волосами, пытаясь унести с собой его тревоги.

— Что ты с ней хочешь сделать? — раздался голос Эмерса, который подъехал ближе.

Голос звучал спокойно, но в нем чувствовалась настороженность. Он пристально смотрел на Крисана.

— Это ты мне должен посоветовать, — резко ответил Крисан.

Он продолжал смотреть вперед, но в нем ощущалось раздражение.

— Мой совет — отпустить, — прорычал Эмерс, его голос стал глубже, почти звериным.

В глазах вспыхнул огонь, но не гнева, а скорее отчаяния. Он понимал, что его слова могут вызвать бурю, но молчать больше не мог.

— Еще одно слово, и ты будешь изгнан, — процедил сквозь зубы Крисан, наконец повернув голову в сторону Эмерса.

Его взгляд был ледяным, словно зимний ветер, готовый снести все на своем пути.

— Тогда и ты не продержишься и дня. Тебя убьют, — с горечью в голосе ответил Эмерс. Он сжал кулаки, чувствуя, как гнев и страх борются внутри него. — Я защищаю тебя, нахожу предателей, выискиваю несогласных. Ты думаешь, это легко?

Крисан на мгновение замер, но лишь на миг.

— Тогда будь со мной до конца! — воскликнул он. — И когда я обрету власть, ты будешь вознагражден по заслугам.

Эмерс колебался, сжал плотно губы. Власть манила, как сладкий зов, но страх перед неизвестностью сковывал душу. Он чувствовал, как сердце бьется быстрее, а в груди разливается холодная тяжесть. Что, если он сделает неверный шаг? Что, если все пойдет не так, как он ожидает? Но в то же время мысль о награде, о могуществе, которое может обрести, заставляла его сердце биться чаще.

Он глубоко вздохнул, пытаясь успокоить свои мысли.

— Хорошо, — наконец тихо произнес Эмерс, но твердо. — Я буду с тобой. Но помни, Крисан, я не просто твой советник. Я твой друг.

Крисан кивнул, лицо снова стало непроницаемым. Он повернул коня и двинулся вперед, в сторону горизонта, где ждала судьба. Эмерс последовал за ним, но в душе продолжали бушевать сомнения.

Воины беспрекословно последовали за предводителем, охраняя клетку с испуганным хищником.

Элаю увозили далеко от родных мест, от жриц, которые предупреждали ее, от богини, которая когда-то являлась ей во снах. Теперь сны были пусты. Элая отчаянно звала Латифику, но та молчала. Она чувствовала себя брошенной, преданной. Но больше всего ее мучило осознание собственной ошибки. Она была слишком самоуверенна, слишком слепа. И теперь платила за это.

Элая больше не притрагивалась к еде. Даже крохи, приносимые пленителями, оставались нетронутыми. Лишь изредка она подносила к пересохшим губам чашу с водой, да и то больше по привычке, чем из желания жить. Ее когда-то гордые плечи теперь бессильно поникли, а взгляд, прежде полный огня, стал пустым и потухшим. Казалось, сама тень смерти уже обнимала ее хрупкую фигуру.

— Она умирает, — голос Эмерса дрогнул, когда они с Крисаном наблюдали за клеткой издалека. Его пальцы судорожно сжали край плаща, а в глазах читалась беспомощная ярость. — Хватит ждать! Начни уже что-то делать, бездна побери!

Крисан стиснул челюсти так сильно, что в висках застучало. Каждое слово Эмерса вонзалось в него, как нож. Он знал, что ошибся. Знал, что его расчеты, его холодная логика привели к этому — к медленному, мучительному угасанию. И теперь, глядя на Элаю, он впервые почувствовал, как что-то внутри него рвется на части.

— Мы еще не вернулись, — прошипел он сквозь зубы, но даже сам не верил своим словам.

— Тогда будет поздно, — Эмерс бросил на него взгляд, полный презрения. — И ты это прекрасно понимаешь.

Крисан резко отвернулся. Гнев, страх, отчаяние — все смешалось в нем в единый клубок. Он не хотел ее смерти. Не мог допустить. Но время утекало сквозь пальцы, как песок, и с каждым мгновением шансов спасти ее становилось все меньше.

Когда ночь поглотила лагерь, окутав его в безмолвный мрак, Крисан наконец сдался. Лунный свет, пробивавшийся сквозь тучи, рисовал серебристые дорожки на земле, а в воздухе витал запах сырой травы и дыма от потухших костров. Он двигался бесшумно, но каждый его шаг отдавался в висках тяжелым стуком, будто сердце пыталось вырваться из груди.

Элая услышала приближение. Ее веки, отяжелевшие от слабости, медленно приподнялись, и в тусклом свете она разглядела фигуру в темном плаще. Капюшон скрывал лицо, но она почувствовала на себе его взгляд — острый, изучающий, почти жгучий. В нем не было жестокости, лишь странная смесь: холодное любопытство и... что-то еще. Что-то, от чего по спине пробежал ледяной озноб.

Он не произнес ни слова. Просто стоял, будто ожидая, как она отреагирует. Потом медленно достал нож. Лезвие блеснуло в темноте, и Элая инстинктивно рванулась назад, ударившись спиной о прутья клетки.

Но вместо удара она услышала скрип открывающегося замка. Дверь отворилась. Незнакомец жестом велел ей подойти, но она не двигалась, застыла, как загнанный зверь, не веря в возможность свободы. Тогда он резким движением бросил нож к ее ногам и растворился в ночи.

Элая не дышала. Глаза метались по сторонам. Ловушка? Но лагерь спал, и кроме шепота ветра в ветвях не было ни звука.

— Беги... — будто прошептал кто-то в ее сознании.

Дрожащими пальцами она схватила нож и поднесла к ошейнику. «Я не умру здесь». Лезвие скользнуло по нему, и тот заскрипел, пальцы свело судорогой, но она не останавливалась. Треск. Ошейник рухнул на землю, и в тот же миг что-то внутри нее разорвалось. Она вдохнула полной грудью, впервые за долгое время почувствовав вкус свободы.

А где-то в темноте, за деревьями, Крисан сжал кулаки, мысленно крича:

— Беги, глупая! Пока не поздно!

Бесшумно Элая отворила дверцу клетки, стараясь не издать ни единого звука, который мог бы привлечь внимание чужаков. Влажные от пота ладони скользили по шершавым прутьям. К счастью, ее побег остался незамеченным. Диким зверем, выпущенный на волю, она метнулась в непроглядную темноту, в манящую и пугающую неизвестность. Сердце бешено колотилось в груди, отбивая лихорадочный ритм страха и надежды. Она бежала, не разбирая дороги, повинуясь лишь инстинкту самосохранения. Куда? Она не знала. Но знала наверняка, что должна бежать.

Лес был незнаком и казался враждебным. Деревья, одетые в траурные одежды ночи, тянули к ней свои корявые ветви, пытаясь схватить и вернуть обратно в плен. Шорохи и вздохи, издаваемые лесными обитателями, превращались в зловещий шепот, который преследовал ее на каждом шагу. Но страх лишь подгонял вперед, придавая сил и решимости. Элая не останавливалась, стиснув зубы и сжав кулаки, полная решимости вырваться из этого кошмара. Она чувствовала, что где-то впереди, за этой темной завесой, ее ждет свобода. Когда силы начали покидать ее, она упала на колени у подножия старого дуба. Ее дыхание было тяжелым, а глаза полны слез. Она снова попыталась позвать богиню, но ответа не было. Только ветер шелестел листьями, как будто насмехаясь над ней.

— Ты слышишь меня? — прошептала она, глядя на звезды. — Я была глупа. Я не слушала. Но я готова исправить все. Прошу, вернись ко мне.

Собрав остатки воли в кулак, ринулась прочь от преследователей, не замечая тень, крадущуюся за ней по пятам. Крисан наблюдал за ней, но не решался подойти, боялся спугнуть. Он не хотел отпускать, но и не хотел держать в неволе. И просто ждал.

Элая, спотыкаясь о корни деревьев и продираясь сквозь колючие кустарники, добралась наконец до равнины, где в серебристом свете луны раскинулась водная гладь озера. До боли знакомая, она видела его в своих снах. О нем предупреждала Латифика, предостерегая от обманчивой красоты и таящихся опасностей. Но, отбросив все сомнения, Элая, ведомая жаждой и отчаянием, направилась к озеру и опустилась на колени, начала жадно пить, глотая прохладную воду, как эликсир жизни.

Вода вливала в нее новые силы. Вдохнула жизнь в уставшее, исстрадавшееся тело, иссушенное страхом. Она сбросила на землю свой сарафан, ставший символом заточения, пропитанный едким запахом клетки и безысходности. Ночной воздух приятно холодил разгоряченную кожу, когда она, затаив дыхание, ступила в воду, на зыбкую лунную дорожку, ведущую в неизвестность.

Вода, прохладная и шелковистая, нежно обнимала плечи Элаи, когда она с головой ушла в омут тишины. На мгновение мир вокруг исчез, оставив лишь приглушенные отзвуки реальности. Затем она появилась на поверхности, судорожно вдыхая живительный воздух, который пропитался запахом диких трав. В теле разливалась блаженная истома после короткой, но такой желанной передышки.

Крисан, скрытый тенью прибрежных деревьев, завороженно наблюдал за ней. Обнаженное девичье тело, будто сотканное из лунного света и речной пены, вызвало в нем волну неподдельного восхищения. Он застыл, зачарованный, не в силах отвести взгляд от этого дивного видения. Однако вскоре желание оказаться рядом и разделить с ней прохладу воды пересилило первоначальный ступор. Сбросив с себя одежды, Крисан бесшумно скользнул в воду.

Когда Элая в очередной раз вынырнула, откинув мокрые пряди волос с лица, она наткнулась на незнакомый взгляд. Его глаза изучали ее с неприкрытым любопытством. В сердце вспыхнул ледяной ужас. Она отпрянула, пытаясь вырваться, но незнакомец успел удержать ее за плечо, его пальцы сжали нежную кожу.

— Кто ты? — прошептал он, его голос был низким и бархатистым, с оттенком удивления. — И откуда в моих землях?

Элая, охваченная паникой, отчаянно затрясла головой, пытаясь вырваться из его хватки. В этот момент ее взгляд упал на приближающихся к озеру людей, тех самых, которые лишили ее свободы. Их силуэты, искаженные сумерками, казались еще более угрожающими.

— Ты их боишься? — спросил Крисан, заметив ее испуг.

В голосе прозвучало сочувствие, смешанное с нескрываемым интересом. Элая, не в силах произнести ни слова, лишь судорожно кивнула. Крисан едва заметно улыбнулся, принимая какое-то важное решение. Он разжал пальцы, освобождая ее плечо, и, развернувшись, уверенно направился к берегу, навстречу опасности. Его движения были плавными и грациозными, как у дикого зверя, готового к схватке.

Он вышел из озера, не таясь своей наготы, как дикий бог, возрожденный из глубин. Капли воды, как россыпь звезд, мерцали на его бронзовой коже, подчеркивая каждый изгиб мускулистого тела.

— Верховный, — пробормотал один из воинов, инстинктивно склоняя голову в знак почтения, но Крисан поднырнул под его руку и выхватил из ножен меч.

Лезвие блеснуло в темноте, очерчивая напряженное выражение лица Верховного.

— Сражайтесь со мной! — тихо приказал он.

Крисан нанес удар, молниеносный и яростный, вложив в него всю свою ярость.

Непонимающие воины, ошеломленные внезапной вспышкой гнева своего предводителя, нерешительно начали изображать нападение. Они колебались, не смея нанести настоящий удар, но Крисан был неумолим. Он двигался так, словно танцевал со смертью. Его меч кружил в воздухе, отбивая удары с поразительной легкостью и точностью.

— Отступайте! — прошипел друид.

Вскоре он прогнал всех и, тяжело дыша, отбросил меч в сторону. Он чувствовал, как пот стекает по его спине, смешиваясь с остатками воды. И восторженно взглянул на Элаю, застывшую в озере. Вода колыхалась вокруг нее подобно прозрачной ткани, прикрывающая ее нежную грудь. В ее глазах, широко распахнутых от удивления и испуга, он увидел надежду.

Между ними повисло молчание. Их взгляды встречались и вновь расходились, как два ручья, не решающихся слиться в один поток.

— Я не причиню тебе вреда, — произнес Крисан и протянул открытую ладонь в жесте, лишенном какой-либо угрозы.

Его голос звучал мягко, как шепот листвы в вечернем лесу.

— Но твои преследователи могут вернуться с подкреплением.

Элая стояла, как испуганной птичке, готовая в любой миг обратиться в бегство. Ее ладони прикрывали наготу, и девушка ощущала себя ещё более уязвимой под его взглядом.

Крисан, успевший облачиться в простые холщовые штаны, широким жестом распахнул свой походный плащ, предлагая укрытие, и отвернулся. Его профиль в этот момент казался высеченным из камня.

Как дикое существо, приручаемое к доверию, Элая сделала осторожное движение. Каждый шаг был размерен и осмотрителен, будто земля под ногами могла в любой момент разверзнуться. Она быстро накинула сарафан.

— Ты можешь заболеть, — промолвил он с той заботливой интонацией, которой матери успокаивают расшалившихся детей.

Взгляд янтарных глаз скользнул по худым дрожащим плечам, но не задержался.

— Как тебя зовут?

Тишина была ответом — упрямым и гордым.

— Я Крисан, — продолжил он, будто беседуя с пустотой. — Охотник. Я не припоминаю, чтобы видел тебя в этих краях прежде.

С величайшей осторожностью, словно ступая по хрупкому льду воспоминаний, он сделал шаг. Каждый мускул тела напрягся, движение было выверено и замедленно, рассчитано так, чтобы дать ей время отпрянуть, ускользнуть в тень, если вдруг его присутствие окажется нежеланным. Однако девушка осталась стоять на месте, неподвижная, как статуя, высеченная из лунного камня. В глазах плескалась настороженность, но не страх.

— Элая, — наконец произнесла она имя.

— Элая, — повторил Крисан, пробуя имя на вкус, словно глоток терпкого вина.

Импульсивно, повинуясь внезапному порыву, он оказался рядом, укутал ее своим просторным плащом, стремясь оградить от холода и опасности.

Она искоса взглянула на него, смущенно и недоверчиво, не привыкшая принимать помощь от чужих. В темных глазах промелькнула искра любопытства, смешанная с опаской.

— Пойдем со мной, я хочу помочь тебе, — тихо произнес Крисан, стараясь, чтобы в его голосе не звучало приказного тона.

Он протянул руку, ожидая, не зная, примет ли она его предложение, доверится ли незнакомцу, предложившему покровительство в этом враждебном и непредсказуемом мире.

Элая робко вложила свою маленькую ладошку в большую, загрубевшую. Его прикосновение, одновременно сильное и осторожное, вселяло странное, непривычное спокойствие. Крисан слегка потянул за собой. Он уводил прочь от успокаивающего плеска волн озера, туда, где тени леса сгущались.

Они шли молча, лишь шелест листвы под ногами нарушал тишину. Элая чувствовала, как тревога постепенно отступает, уступая место любопытству. Вскоре сквозь деревья показался небольшой охотничий шалаш, искусно сплетенный из ветвей и укрытый пожухлой, сухой травой.

— Это твой дом? — тихо спросила Элая, с надеждой глядя на Крисана.

— На время, — уклончиво ответил Крисан.

Он не хотел, чтобы она почувствовала себя в западне, хотя понимал, что именно в его руках сейчас находится судьба девушки. Крисан знал, что по краям земель всегда можно найти такие укромные убежища, кем-то забытые и заброшенные, и ему просто повезло наткнуться на одно из них. Оно станет их временным пристанищем, пока не придумает, что делать дальше.

Крисан приподнял полог, и они зашли внутрь, где пахло землей и хвоей. Друид поспешил развести небольшой огонь в очаге, сложенном из камней. Искры весело заплясали, освещая их лица мягким теплым светом. Элая с интересом наблюдала за его движениями, как завороженная.

А после Крисан развязал свой мешок и достал из него вяленое мясо и кусок черствого хлеба. Нарезав ломтиками, он протянул еду Элае, которая с жадностью набросилась на нее. Крисан с грустью наблюдал за ней, понимая, как много пришлось пережить девушке из-за его действий.

— Расскажи, откуда ты? — мягко спросил он, пытаясь установить хоть какую-то связь, стать другом, заслужить доверие.

Элая молчала, не поднимая глаз от еды. Казалось, она не слышала вопроса. В молчании чувствовалась какая-то глубокая, невысказанная боль.

— Не хочешь — не говори, — понимающе произнес Крисан, стараясь не давить на нее.

Он понимал, что для того, чтобы залечить ее раны, потребуется время и терпение. Друид готов ждать, ведь в ее больших, испуганных глазах он видел что-то такое, что тронуло его сердце, что-то, что заставило его почувствовать себя ответственным.

— Отдохни, я постерегу, чтобы плохие люди не пришли, — прозвучал голос Крисана, теплый и уверенный, как щит, готовый отразить любую опасность.

Элая почувствовала, как тяжесть усталости медленно отступает, уступая место благодарности.

— Мне надо домой, — она подняла на него заплаканные глаза, полные потерянности и отчаяния, — но я не знаю, в какой он стороне.

— Как так вышло? — притворно удивился Крисан.

В глубине души его грызло сожаление, терзало воспоминание о совершенном, но ледяная логика, выкованная долгими годами планирования, не позволяла раскаяться. Перед ним маячила цель, и он должен достичь ее, невзирая на любые преграды, любые жертвы. В глубине его взгляда мелькнула тень, которую Элая, охваченная горем, не заметила.

— Чужаки похитили и увезли, — начала говорить Элая с придыханием, каждое слово причиняло невыносимую боль.

Слезы, словно прорвавшаяся плотина, хлынули из глаз, размывая и без того туманные воспоминания. В каждом всхлипе звучал крик о помощи, мольба о спасении.

Крисан, почувствовав ее слабость, сел рядом и обнял, притянул к себе ближе. Объятие казалось теплым и безопасным, но в нем чувствовалась едва уловимая фальшь, будто паук опутывал жертву нежной, но смертоносной паутиной.

— Расскажи мне все, и я смогу помочь, — прошептал он с фальшивой заботой.

В его голове уже плелся сложный план, где Элая должна была сыграть ключевую роль.

Элая, сломленная горем и доверчивостью, прижалась к нему, ища утешения. И начала рассказывать все без утайки, выплескивать свое отчаяние, как грязную воду из переполненного колодца.

— Тише, ягодка, — погладил он по ее волосам, чувствуя, как девушки тело содрогается от рыданий, — сейчас тебе не о чем беспокоиться. Я не дам тебя в обиду.

В этих словах звучала клятва, сердце Крисана дрогнуло, а Элая беззаботно уснула на его плече.

Крисан осторожно отстранился, стараясь не потревожить хрупкий сон Элаи. Непослушный локон, лежащий на щеке, раздражал его взгляд своей мимолетной небрежностью. Он бережно убрал его, освобождая нежную кожу, и наклонился, чтобы оставить легкий, как прикосновение бабочки, поцелуй на губах. Элая не проснулась, лишь на лице промелькнула едва заметная улыбка, будто чувствовала его близость даже в царстве грез. Крисан еще немного полюбовался ею, запоминая каждую черту, каждый изгиб, боясь, что этот момент никогда больше не повторится. А потом выскользнул из хижины, оставив девушку в тепле и безопасности.

Рассвет только начинал окрашивать горизонт робкими мазками розового и золотого, когда из клубящейся предрассветной темноты отделилась высокая, напряженная фигура. Сквозь сумрак проступили жесткие черты лица Эмерса. В его глазах плескалось нескрываемое недовольство и глухая тревога.

— Чего ты этим добился? — прошептал он.

Крисан ухмыльнулся, в его взгляде мелькнула хищная искра. Усталость от ночного бдения и внутренней борьбы испарилась, уступая место самоуверенности и твердой решимости.

— Она доверяет, — произнес он, наслаждаясь растерянностью на лице Эмерса. — Распорядись, чтобы мне принесли еду. Пусть достанут украшение и одежду, достойную ее красоты.

Эмерс нахмурился, понимая, куда клонит Крисан.

— Что собираешься делать?

Крисан выдержал паузу. В его голосе прозвучала неприкрытая жажда жизни.

— Жить.

— А потом? — настаивал Эмерс, чувствуя подвох.

Крисан прищурил глаза, оценивая реакцию собеседника.

— Оставлю себе, — произнес он, вынося окончательный приговор.

Эмерс скривился, не веря своим ушам. Лицо исказил гнев.

— Я… я не ослышался? — прохрипел он, чувствуя, как в горле пересохло.

— Она мне нравится, — спокойно, даже с какой-то неприкрытой гордостью произнес Крисан, не обращая внимания на друга. — Владеет силой… огромной силой. Элая… она достойная спутница. Настоящий бриллиант, который мы ограним.

— Элая? — переспросил Эмерс, не веря в реальность происходящего.

— Да, — подтвердил Крисан, голос звучал теперь холодно и отстраненно. — Она назвала настоящее имя. Поддалась… доверилась. Наивная девочка.

— Но… ты обманул ее, — возмутился Эмерс.

Крисан, до этого сохранявший внешнее спокойствие, в ярости схватил Эмерса за шею. Его пальцы сжались, перекрывая доступ воздуха. В глазах сверкнула неконтролируемая ярость.

— Замолчи! — прорычал он сквозь зубы. — И выполняй приказ! Скоро… очень скоро мы станем непобедимы. Она предаст свою богиню… богиню, которая покинула ее. И тогда… тогда нам не будет равных.

— Защити нас, лес, — промолвил Эмерс, задыхаясь и отчаянно вырываясь из мертвой хватки Крисана. Сердце бешено колотилось, адреналин хлестал в кровь, а в глазах плескался первобытный ужас. — Ты безумен, Крисан! Что ты творишь?

— Прекрати, — отмахнулся Крисан, его голос звучал глухо и неприступно.

Во взгляде не читалось ни тени сомнения, лишь решимость.

— Но почему она тебя не узнала? — не унимался Эмерс, пытаясь уловить смысл происходящего, найти хоть какую-то логику.

Тихие дни текли медленным ручьем по гладким камням. Элая постепенно отпустила мысли о возвращении. Образы родного дома стали размытыми, как утренний туман над рекой. Лишь горький осадок обиды остался где-то глубоко внутри, напоминая о себе редкими уколами. "Как могли они просто... забыть обо мне?" — этот вопрос всплывал в сознании, но тут же тонул в теплых объятиях Крисана.

Однажды вечером, когда багряные отблески костра танцевали на стенах их скромного убежища, Крисан неожиданно нарушил привычную тишину:

— Нам пора в поселение, — голос звучал мягко. — Мы живем здесь как два лесных духа, а меж тем зима не за горами.

Элая невольно сжала край своего платья, пальцы слегка дрожали:

— Я боюсь... — прошептала она, глядя в огонь. — Для них я всегда останусь чужой.

Крисан осторожно взял хрупкую руку в свои, его ладонь была теплой и шершавой:

— Не все племена похожи на твое, — сказал он, высвободив руку провел большим пальцем по плечу. — Твои сородичи прячутся в тени своих тайн, как совы днем. Но другие умеют встречать рассвет вместе.

— Они жестоки, — голос Элаи дрогнул, и она отвернулась, чтобы скрыть навернувшиеся слезы. — Они могли бы спасти меня... но предпочли оставить. Латифика никогда не прощает непокорности.

В глазах Крисана вспыхнул тот самый огонь, который она уже научилась узнавать: смесь ярости и решимости.

— За каждую твою слезу, — произнес он тихо, но так, что каждое слово жгло, как уголь, — я бы заставил их заплатить. Даже если бы пришлось бросить вызов самой богине.

Он поднял ее подбородок, заставив встретиться взглядом. В его глазах она увидела не просто гнев — а обещание. Обещание защиты, которое было крепче любых стен.

Их губы встретились в страстном поцелуе. Элая почувствовала, как ее тело мгновенно откликнулось на его прикосновение. Мурашки пробежали по коже, дыхание участилось. Руки Крисана скользнули по спине, прижимая ближе, и она ощутила каждый мускул его тела через тонкую ткань одежды.

Крисан медленно опустил Элаю на мягкие шкуры у очага, его губы скользнули по шее, оставляя горячие поцелуи на нежной коже. Элая вздохнула, тело дрожало от каждого прикосновения, будто она впервые познавала эту близость.

— Ты так прекрасна, — прошептал он между поцелуями, голос был хриплым от желания.

Руки Крисана скользнули вниз, исследуя каждый изгиб ее тела через ткань платья, пока не достигли завязок на плечах. Одним плавным движением он освободил от одежды, и Элая почувствовала, как прохладный воздух касается обнаженной кожи. Элая закинула голову назад, когда его губы нашли ее сосок, пальцы вцепились в золотистые волосы.

— Крисан... — его имя сорвалось с губ как мольба, когда его рука скользнула ниже, поглаживая внутреннюю сторону бедра.

Она чувствовала, как дрожит под прикосновениями, как тело само тянется к нему, забыв все страхи и сомнения.

Он медленно вошел в нее, давая время привыкнуть, янтарные глаза не отрывались от ее лица, ловили каждую эмоцию. Когда их тела окончательно соединились, Элая почувствовала, как что-то внутри нее щелкнуло, будто нашла часть себя, о существовании которой даже не подозревала.

Их движения сначала были медленными, нежными, но постепенно ритм ускорялся. Элая обняла его за плечи, чувствуя, как напряжение нарастает где-то глубоко внутри. Когда волна наслаждения накрыла ее, она вскрикнула, вцепившись в него, а он, потеряв контроль, последовал за ней через мгновение.

Они лежали, переплетенные, дыша в унисон, губы Крисана нежно касались ее лба. В этом моменте не было прошлого, не было будущего — только они двое и тихий треск огня в очаге, освещающего их счастливые лица.

— Нам запрещено было вступать в связь, — Элая запрокинула голову и рассмеялась, вспоминая все как нелепую шутку.

Она нежно коснулась щеки Крисана губами, оставляя легкий, дразнящий поцелуй.

— До посвящения. А потом нас ставили перед фактом, выбирали пару, не спрашивая согласия. Меня хотели выдать за воина Вира.

Крисан, услышав имя, утробно зарычал, его мускулы напряглись. Ревность, темная и всепоглощающая, охватила его сердце. Он рефлекторно прижал Элаю к себе еще сильнее, опасаясь, что ее могут вырвать из его объятий.

Тихие дни текли медленным ручьем по гладким камням. Элая постепенно отпустила мысли о возвращении. Образы родного дома стали размытыми, как утренний туман над рекой. Лишь горький осадок обиды остался где-то глубоко внутри, напоминая о себе редкими уколами. "Как могли они просто... забыть обо мне?" — этот вопрос всплывал в сознании, но тут же тонул в теплых объятиях Крисана.

Однажды вечером, когда багряные отблески костра танцевали на стенах их скромного убежища, Крисан неожиданно нарушил привычную тишину:

— Нам пора в поселение, — голос звучал мягко. — Мы живем здесь, как два лесных духа, а меж тем зима не за горами.

Элая невольно сжала край своего платья, пальцы слегка дрожали:

— Я боюсь... — прошептала она, глядя в огонь. — Для них я всегда останусь чужой.

Крисан осторожно взял хрупкую руку в свои, его ладонь была теплой и шершавой:

— Не все племена похожи на твое, — сказал он, проводя большим пальцем по плечу. — Твои сородичи прячутся в тени своих тайн, как совы днем. Но другие умеют встречать рассвет вместе.

— Они жестоки, — голос Элаи дрогнул, и она отвернулась, чтобы скрыть навернувшиеся слезы. — Они могли бы спасти меня... но предпочли оставить. Латифика никогда не прощает непокорности.

В глазах Крисана вспыхнул тот самый огонь, который она уже научилась узнавать: смесь ярости и решимости.

— За каждую твою слезу, — произнес он тихо, но так, что каждое слово жгло, как уголь, — я бы заставил их заплатить. Даже если бы пришлось бросить вызов самой богине.

Он поднял ее подбородок, заставив встретиться взглядом. В его глазах она увидела не просто гнев — а обещание. Обещание защиты, которое было крепче любых стен.

Их губы встретились в страстном поцелуе. Элая почувствовала, как ее тело мгновенно откликнулось на его прикосновение. Мурашки пробежали по коже, дыхание участилось. Руки Крисана скользнули по спине, прижимая ближе, и она ощутила каждый мускул его тела через тонкую ткань одежды.

Крисан медленно опустил Элаю на мягкие шкуры у очага, его губы скользнули по шее, оставляя горячие поцелуи на нежной коже. Элая вздохнула, тело дрожало от каждого прикосновения, будто она впервые познавала эту близость.

— Ты так прекрасна, — прошептал он между поцелуями, голос был хриплым от желания.

Руки Крисана скользнули вниз, исследуя каждый изгиб ее тела через ткань платья, пока не достигли завязок на плечах. Одним плавным движением он освободил от одежды, и Элая почувствовала, как прохладный воздух касается обнаженной кожи. Элая закинула голову назад, когда его губы нашли ее сосок, пальцы вцепились в золотистые волосы.

— Крисан... — его имя сорвалось с губ как мольба, когда его рука скользнула ниже, поглаживая внутреннюю сторону бедра.

Она чувствовала, как дрожит под прикосновениями, как тело само тянется к нему, забыв все страхи и сомнения.

Он медленно вошел в нее, давая время привыкнуть, янтарные глаза не отрывались от ее лица, ловя каждую эмоцию. Когда их тела окончательно соединились, Элая почувствовала, как что-то внутри нее щелкнуло, будто нашла часть себя, о существовании которой даже не подозревала.

Их движения сначала были медленными, нежными, но постепенно ритм ускорялся. Элая обняла его за плечи, чувствуя, как напряжение нарастает где-то глубоко внутри. Когда волна наслаждения накрыла ее, она вскрикнула, вцепившись в него, а он, потеряв контроль, последовал за ней через мгновение.

Они лежали переплетенные, дыша в унисон, губы Крисана нежно касались ее лба. В этом моменте не было прошлого, не было будущего — только они двое и тихий треск огня в очаге, освещающем их счастливые лица.

— Нам запрещено было вступать в связь, — Элая запрокинула голову и рассмеялась, вспоминая все как нелепую шутку.

Она нежно коснулась щеки Крисана губами, оставляя легкий, дразнящий поцелуй.

— До посвящения. А потом нас ставили перед фактом, выбирали пару, не спрашивая согласия. Меня хотели выдать за воина Вира.

Крисан, услышав имя, утробно зарычал, его мускулы напряглись. Ревность, темная и всепоглощающая, охватила его сердце. Он рефлекторно прижал Элаю к себе еще сильнее, опасаясь, что ее могут вырвать из его объятий.

Крисан чувствовал, как в его душе разрываются два неистовых желания. Элая была тем самым ключом, что отопрет перед ним врата всевластия — той самой силы, о которой он грезил долгие годы. Но вместе с тем в его холодном, расчетливом сердце поселилось что-то новое — теплое и тревожное. Впервые за всю свою жизнь он не просто жаждал — он боялся. Боялся потерять ее.

Каждый раз, возвращаясь в хижину, он ловил себя на том, как учащенно бьется сердце при виде ее улыбки. Как его пальцы непроизвольно тянутся к ее волосам, а мысли, обычно занятые войной и властью, вдруг заполняются ею одной. Но он не просто мужчина — он Верховный Друид, повелитель земель, судья и воин. Сила Луны необходима ему.

Губы его дрогнули, когда он притянул Элаю к себе крепче, будто пытаясь удержать не только ее, но и ту хрупкую, незнакомую нежность, что пустила корни в его душе.

— Клянусь тебе, — прошептал он, и в его голосе впервые зазвучала не только твердая решимость, но и страх. — Я сокрушу тех, кто посмел причинить тебе боль. И сделаю это так, чтобы ни одна тень не коснулась тебя.

Он не знал, возможно ли это. Но впервые за долгие годы хотел верить, что возможно.

На следующее утро, когда холодный рассвет едва успел развеять ночные тени, Крисан вошел в поселение. Воздух был свеж, пропитан запахом дыма и влажной земли, но в его груди бушевало что-то тяжелое, не дававшее покоя. Он шел целенаправленно, не обращая внимания на редких путников, уже начавших свой день, кланяющихся ему.

В одной из хижин, где царил беспорядок разбросанная одежда, пустая бутыль из-под вина, следы вчерашнего веселья его соратник спал, крепко обняв худенькую девушку с черными, растрепанными волосами. Она почувствовала чужой взгляд первой, резко дернулась, широко раскрыла глаза и инстинктивно рванулась в сторону, но Эмерс, даже не проснувшись до конца, грубо притянул ее обратно.

— Тише… — пробормотал он хрипло, — Это Верховный пришел.

Только тогда он разомкнул веки, мельком взглянул на Крисана и, не проявляя ни удивления, ни страха, лениво поднялся. Девушка прижалась к стене, кутаясь в одеяло, а Крисан на мгновение задержал на ней взгляд — не с интересом, а с холодной оценкой.

Эмерс натянул штаны и тунику, небрежно провел рукой по лицу, словно смахивая остатки сна, и вышел наружу. Крисан последовал за ним.

— Собери совет.

— Для чего? — прищурился Эмерс. — Ты же терпеть не можешь, когда тебе что-то предлагают.

— На этот раз дело серьезное. — Крисан остановился, поставил ногу на старый пень, и в его глазах вспыхнуло что-то опасное. — Нужно понять, как подчинить серебряную душу… и не сломать при этом Элаю.

Эмерс внимательно посмотрел на Крисана.

— Ты думаешь, это возможно?

— Да.

— А при чем здесь Элая.

— Ее кровь станет проводником.

— Ты же можешь ей навредить.

— Она сама жаждет мести.

— А ты ей все рассказал? — Эмерс резко повернулся к нему, и в его голосе впервые прозвучало напряжение. — Или, как обычно, предпочитаешь держать ее в темноте?

Крисан стиснул зубы.

— Некоторые вещи лучше не знать заранее.

— Крисан… — голос Эмерса понизился до шепота, но в нем была сталь. — Ты собираешься принести ее в жертву? Первой, на кого обрушится гнев богини, будет она.

— Знаю. — В его ответе не было колебаний, но пальцы непроизвольно сжались. — Поэтому я и хочу это предотвратить. Она будет на совете вместе со мной.

— И как ты ей это объяснишь? — Эмерс резко выдохнул. — Ты же понимаешь, что она не дура? Она почует подвох.

— Это моя забота.

— Твои наместники соберутся через два дня, — Эмерс бросил взгляд на небо, будто проверяя время. — У тебя два дня одуматься. И они могут не одобрить.

— Мне не нужно их одобрение. — Крисан повернулся, и его плащ резко взметнулся за спиной. — Мне нужно их знание.

Эмерс молча смотрел ему вслед, а потом плюнул на землю. Он знал, что-то идет не так. Но Крисан уже не слушал.

Тяжелые шаги Крисана глухо прозвучали на пороге хижины. Внутри было тепло от очага, от ее присутствия. Элая сидела у огня, и свет пламени играл в ее волосах. Она обернулась, и в глазах вспыхнуло что-то теплое.

Крисан не сказал ни слова, просто шагнул вперед и крепко обнял, вжав лицо в ее шею, вдыхая знакомый запах. Она пахла травами, дымом и чем-то своим особенным, свойственным только ей.

— Ягодка моя… — голос был глух, словно он говорил не ей, а самому себе. — Готова ли ты к мести?

— Крисан?

Она попыталась отстраниться, чтобы взглянуть ему в лицо, но он не отпускал.

— Если нет, так и скажи.

Тогда она мягко, но настойчиво отодвинулась и приложила ладонь к его груди, прямо над сердцем.

— Я чувствую… что-то гложет тебя. Расскажи.

Он закрыл глаза:

— Ягодка… я не все тебе рассказывал. Боялся, что испугаешься.

Элая не ответила. Просто смотрела на него спокойно, без упрека, но и без страха.

— Я не простой охотник. — Он медленно опустился перед ней на колени, словно раб перед своей госпожой. — Я повелитель этих земель. А твоя месть… даст мне возможность приручить твою богиню.

Его губы коснулись тонкого запястья — горячего, живого, с тонкой сетью вен под кожей.

— Я владею силой, но она исходит от Солнца. А оно… не любит делиться. — Голос его стал тише, почти шепотом. — Серебряная Душа отражает его свет, и тогда энергия становится податливой. Прости… что не сказал раньше.

Тишина, и вдруг звонкий, почти безумный смех. Элая расхохоталась, схватив его лицо ладонями, заставив поднять взгляд.

— Ох, Крисан… — ее глаза сверкали, в них не было ни капли страха, только азарт. — Я давно поняла, что ты не так прост. Я чувствую твою силу, она жжется, как угли под пеплом. А Эмерс… — она усмехнулась, — он всегда говорит с тобой так, будто держит во рту острые камни. Но я не стала спрашивать. Мне просто… было хорошо с тобой.

Она наклонилась ближе, и ее дыхание обожгло его губы.

— А еще… однажды мое любопытство уже стоило мне свободы. Я научилась ждать, пока правда сама не вылезет наружу.

Крисан замер. Он ожидал страха, гнева, непонимания, но не этого. Не этой радости.

— Так что… — ее пальцы впились в его волосы, — ты получишь свою серебряную душу. А я свою месть. И, кажется… — голос стал тише, почти шепотом, — мы оба получим куда больше, чем ожидали.

Крисан не сдержался. Его губы нашли ее, горячие и требовательные, а она ответила с такой же яростью, будто и правда была создана для него. Они оба задыхались, когда наконец разомкнули объятия.

— Совет… — Крисан провел рукой по ее щеке, — будет через два дня.

Элая нахмурилась.

— И как я туда попаду? Я не вхожа в ваш круг, Крисан. Я — никто.

Он улыбнулся медленно, почти хищно.

— Ты ошибаешься. — Он обхватил ее запястье. — Ты будешь моей женой. Моей повелительницей.

Она замерла, глаза расширились.

— Ты… предлагаешь…

— Я предлагаю тебе власть, — голос Крисана звучал низко, как гром перед бурей. — Ты войдешь не как гостья, а как моя избранница. И никто не посмеет сказать тебе «нет».

Элая рассмеялась звонко и безудержно, как будто Крисан только что раскрыл перед ней все тайны мира.

— Ну что ж… — она прикусила губу, глаза сверкали. — Похоже, мне придется научиться повелевать…

— Ты справишься, — прошептал он, целуя ее снова.

Это был не просто поцелуй, это была печать. Договор. Начало новой игры.

Крисан не стал долго ждать и привел Элаю в поселение. Они шли по тропе, освещенной золотистым светом, и даже воздух вокруг, казалось, дрожал от предвкушения. Он не стал тянуть время, не стал скрывать ее от соплеменников. Крисан знал, что с этого момента их судьбы переплетены навеки.

Когда они вошли в поселение, люди обернулись, прервав свои дела. Кто-то замер с корзиной в руках, дети перестали играть, старейшины подняли взгляды. Все почувствовали, что сейчас произойдет нечто важное.

Крисан остановился на центральной площади, где обычно собирались для оглашения решений. Его рука крепко сжимала пальцы Элаи.

— Слушайте все! — голос Крисана звучал громко, властно, заполняя собой пространство. — Сегодня я привел в наш дом ту, что станет моей женой, моей кровью, моей судьбой. Элая — моя избранница!

Тишина повисла на мгновение, а затем взорвалась гулом голосов. Одни радостно перешептывались, другие улыбались, но все поклонились.

Элая стояла, опустив глаза, но не от стыда, а от переполнявших чувств. Ее пальцы дрожали в руке Крисана, но она не отводила взгляда. Когда подняла лицо, все увидели в темных глазах твердую решимость.

Эмерс медленно подошел к ним. Его проницательный взгляд скользнул по их сплетенным рукам, затем остановился на лице Крисана.

— Ты уверен в своем выборе? — спросил он, как требовал ритуал.

— Так же, как в том, что солнце взойдет завтра.

Эмерс повернулся к Элае.

— А ты, чужестранка, готова принять наш дом, наш народ, как свой?

— Если Крисан ваш, то и я теперь ваша, — ответила она без колебаний.

Тогда Эмерс обернулся и высоко поднял руки.

— Да будет так!

Гул оживления разлился по поселению, как только разнеслась весть, что сегодня вечером будет свадьба.

В доме женщин, где готовили Элаю к церемонии, царила суета. Платье из белого льна — простое, но безупречное — лежало на дубовом сундуке, мягко переливаясь в свете заходящего солнца. Ткань была тонкой, почти воздушной, сотканной руками умелых мастериц. Без вышивки, без украшений, только чистый, непорочный белый цвет — символ нового начала.

Элая стояла неподвижно, пока женщины оправляли складки, подвязывали пояс из сплетенных полевых трав и распускали ее волосы по плечам, чтобы ветер благословил, как говорили в этих краях.

— Ты похожа на утренний свет, — прошептала одна из девушек, поправляя складки на рукавах.

— Нет, я создание ночи, — Элая улыбнулась.

Она не была рождена здесь, но теперь ей предстояло стать частью нового мира.

Тем временем площадь перед домом правителя преображалась. Столы, сколоченные из крепких досок, уставлялись хлебами, медом, жареным мясом и кувшинами темного ячменного пива. Дети рассыпали под ноги лепестки полевых цветов, а мужчины устанавливали факелы, которые должны были зажечь с первыми звездами.

Крисан, облаченный в белую тунику и темно-серый плащ с оторочкой из волчьей шерсти — знак его статуса, наблюдал за приготовлениями. Его взгляд был спокоен, но пальцы слегка постукивали по рукояти ножа: привычка, выдававшая нетерпение.

— Повелитель, все готово, — доложил один из воинов, склонив голову.

Крисан кивнул.

— Пусть начинается.

Когда солнце коснулось верхушек деревьев, раздался низкий звук рога. Сигнал к началу.

Элая вышла, и толпа замерла. Она шла босиком по усыпанной цветами тропе, и белое платье колыхалось вокруг нее, как легкое облако. В руках пучок полыни и мяты, чтобы отгонять злых духов.

Крисан встретил ее у священного камня. Древнего, испещренного рунами, перед которым скрепляли все важные клятвы. Его ладонь была твердой и теплой, когда он взял ее руку.

— Ты пришла, — тихо сказал он.

— Я пришла, — ответила она, и больше ничего не требовалось.

Эмерс воздел руки, и народ замолчал.

— Крисан, Повелитель этих земель, и Элая, избранница.

Эмерс взял их руки и соединил над чашей с вином.

— Кровь земли и кровь сердца смешаются сегодня. Кто осмелится разорвать этот союз?

— Никто и никогда, — твердо ответил Крисан, не отводя взгляда от Элаи.

— Никто и никогда, — повторила она, и ее голос звучал так же уверенно.

Жрец опустил их соединенные руки в чашу, и темно-красное вино обагрило их пальцы.

— Пусть ваши судьбы отныне текут как одна река. Пусть ваш союз будет крепче стали и нежнее утреннего ветра.

Затем он взял нож и провел по их ладоням быстро. Капли крови упали в огонь, и пламя взметнулось вверх, окрасившись на мгновение в багровый цвет.

— Огонь принял вашу клятву. Теперь вы — одно целое.

Толпа взорвалась ликующими криками. Женщины запели свадебную песню, мужчины ударили в барабаны, а дети пустились в пляс, кружась вокруг костра.

Крисан не стал ждать окончания обряда. Он притянул Элаю к себе и прижал губы к ее губам. Горячо, властно, без тени сомнения. Она ответила ему с той же страстью, забыв обо всех вокруг.

Когда они наконец разомкнули объятия, народ уже начал пир. Но Крисан и Элая не спешили присоединиться к веселью. Они стояли, обнявшись, и смотрели, как последние лучи солнца уступают место звездам.

— Это только начало, — прошептал он.

— Нашего пути, — закончила она.

И где-то вдалеке, за холмами, будто в ответ, завыл волк. Эмерс печально покачал головой.

Толпа гудела, как растревоженный улей. Огонь костра вздымался высоко в небо, рассыпая искры, будто звезды.

Женщины в ярких нарядах кружились в танце, браслеты звенели на их запястьях, а мужчины подбадривали их ударами в барабаны. Смех, крики, звон чарок — все сливалось в единый гул ликования.

Но Крисан и Элая оставались в стороне. Их мир теперь был ограничен лишь друг другом. Он провел пальцами по ее щеке, и она прикрыла глаза, чувствуя, как дрожь пробегает по коже.

— Пойдем, — сказал он тихо, и его голос звучал как приказ и мольба одновременно.

Она кивнула, губы ее дрогнули, но ничего так и не произнесла.

Крисан провел ее через порог, и Элая замерла на мгновение, оглядываясь. Она впервые была в его доме. Скромная хижина, где она бывала прежде, теперь казалась далеким воспоминанием. Этот дом дышал властью и достатком. Тяжелые дубовые балки, резные ставни, ковры, смягчающие каждый шаг. Но больше всего поражала постель — широкое ложе, утопающее в мягких шкурах, зовущее к покою и страсти одновременно.

Элая провела ладонью по меху, ощущая, как нежная шерсть ласкает кожу. Где-то в глубине души шевельнулось смутное волнение.

Крисан стоял рядом, его янтарные глаза неотрывно следили за ней, читая каждую эмоцию. Он не торопил, давая привыкнуть, освоиться. Но в тишине между ними уже звучало нетерпение — глухое, горячее, готовое вот-вот прорваться наружу.

Крисан не спешил. Его пальцы скользнули по платью с почтительным трепетом. Каждый освобожденный участок кожи он встречал нетерпеливыми поцелуями.

Сначала шея. Ее солоноватый от пота вкус, тонкий аромат полевых трав, которыми она мыла волосы. Он чувствовал, как под его прикосновениями мурашки бегут по спине избранницы, как прерывисто вздымается грудь.

Потом плечи. Осторожно, почти благоговейно он стянул ткань ниже, обнажая хрупкие ключицы. Его язык обрисовал их изгиб, и Элая резко вдохнула, ногтями впиваясь ему в предплечья.

— Ты дрожишь… — его шепот был густым, как мед, но в нем слышалось напряжение.

Крисан сам балансировал на грани контроля.

— Это не от страха… — голос Элаи сорвался, когда его ладонь скользнула ниже, вдоль бедра.

Кожа там оказалась неожиданно нежной, почти бархатной, и он не удержался, сжал пальцы, ощущая, как мышцы под ними напрягаются в ответ.

Она не отстранилась. Наоборот, вцепилась в него, притягивая ближе, боясь, что ослабит хватку. Ее губы нашли его жаркие.

Когда он вошел в нее, мир сузился до вспышек за закрытыми веками. Волна нарастающего жара. Каждое движение будто высекало искры. Бедра Элаи приподнимались навстречу, пальцы цеплялись за шкуры, Крисан не давал ей закричать, ловил звуки своими губами, пил их, как умирающий от жажды. Ее ноги обвились вокруг его поясницы, пятки впивались в спину, подстегивая ритм. Шкуры скрипели под ними в такт их движениям. Их тела сплелись в едином порыве — страстном и неистовом. Каждое прикосновение оставляло след, будто выжигая память на коже.

Когда волны удовольствия отступили, оставив после себя лишь легкую дрожь в теле, Элая приникла к его груди. Сердце Крисана стучало под ее щекой бешено и неровно, будто после битвы.

— Ты моя… — его пальцы запутались в ее волосах, темных, как крыло ворона в лунном свете.

— И ты мой… — она провела рукой по его боку.

За окном продолжался праздник. Смех, крики, дробь барабанов. Но здесь, в этой комнате, царила тишина, нарушаемая лишь их дыханием.

А где-то вдалеке, за холмами, снова завыл волк. Будто предупреждая. Будто оплакивая.

Лунный свет, пробивавшийся сквозь щели ставней, рисовал на их телах серебристые узоры.

— Я счастлива... — голос девушки звучал тихо, но в нем дрожала неподдельная радость. — Латифика лгала нам. Она твердила, что за пределами Слаума нет ничего, кроме боли. Но я нашла тебя...

Крисан провел ладонью по ее плечу, ощущая теплую кожу.

— Мы станем могущественными, — его слова звучали твердо, как клятва, высеченная на камне. — Сильнее, чем сейчас. Мы заставим ее подчиниться. Луна, судьба, весь этот мир — все будет нашим.

В глазах Крисана горела непоколебимая уверенность, и Элая верила ему. Она верила так сильно, что сердце сжималось от этого.

— Никто не сможет нас остановить, — прошептала она, касаясь его губ кончиками пальцев.

Он поймал ее руку, прижал к губам, оставив на запястье горячий поцелуй.

— Никто.

Их губы снова встретились. На этот раз медленно, сладко, будто закрепляя этот обет.

Остаток ночи они провели в объятиях друг друга. То нежно, то страстно, то с почти яростной жаждой.

Крисан исследовал ее тело, как карту неизведанных земель. Элая отвечала ему тем же. Ее ладони скользили по сильным рукам, твердому животу, шрамам, оставленным битвами.

Они не говорили о завтрашнем дне. Не вспоминали больше о врагах. В эту ночь существовали только они, их дыхание, их тепло, их ненасытное желание чувствовать, помнить, принадлежать.

А за окном луна медленно плыла по небу, освещая их убежище. И если бы кто-то взглянул на нее в этот миг, то, возможно, увидел бы, что ее свет стал холоднее. Будто даже она начинала бояться того, что может произойти от необдуманного решения, от глупости и тщеславия.

Крисан проснулся первым. Лучи рассвета едва пробивались сквозь ставни, окрашивая комнату в мягкие золотистые тона. Элая спала, свернувшись калачиком у его бока. Он улыбнулся, нежно коснувшись губами ее виска, ощущая под ними теплую кожу и тонкий аромат полевых трав, который всегда витал вокруг нее.

Осторожно высвободившись, он натянул штаны и вышел наружу, где воздух был еще свеж. Грудь расширилась от глубокого вдоха. Сегодня предстоял важный день.

На ступенях, закутавшись в шерстяной плащ с вытертыми узорами, сидел Эмерс. Его взгляд был устремлен куда-то вдаль, а в руках он медленно перебирал старый нож, будто отвлекаясь от тяжких дум.

— Я думал, ты нашел себе девушек по душе и уединился, — хохотнул Крисан, опускаясь рядом.

Эмерс лишь хмыкнул, но в его глазах не было привычной насмешки.

— Наместники начинают прибывать.

Крисан почувствовал, как в животе зашевелилось знакомое напряжение.

— Ты хорошо поработал.

Эмерс встал, отряхнув плащ, и на мгновение задержался, глядя на Крисана. В его взгляде читалось что-то неуловимое. То ли предостережение, то ли… гордость? Поклонившись чуть ниже, чем обычно, он медленно удалился, растворяясь в утреннем тумане.

Элая открыла глаза от странного чувства пустоты рядом. Рука потянулась к остывшему месту, где еще недавно лежал Крисан, и она нахмурилась. Но долго грустить не пришлось на улице слышались голоса.

Она вскочила с кровати, ловко накинув платье, и подошла к окну. Двор уже кипел жизнью. Крисан вошел в комнату, его глаза сразу же нашли Элаю, и в них вспыхнули знакомые искорки.

— Ягодка моя, — прошептал он, обнимая ее так, что дух перехватило.

Губы коснулись макушки, а сильные руки сомкнулись на ее талии. — Сегодня вечером соберется весь совет. Скоро все будут здесь.

Элая прижалась к его груди, слушая ровный стук сердца.

— Когда все закончится, — сказала она, глядя куда-то вдаль, — я хочу вернуться в Салум. Рассказать всем правду о Латифики. Разорвать эту паутину лжи, которую она плела столько лет.

Крисан отстранился ровно настолько, чтобы заглянуть ей в глаза. Его пальцы нежно провели по ее щеке, смахнув непослушную прядь волос.

— Мы сделаем это вместе, — пообещал он. — Ты больше не одна.

У Элаи на мгновение перехватило дыхание от такой преданности, отчего она быстро приняла роль жены вождя и стала принимать гостей соответственно со статусом. Они с мужем расположились во дворе на тронах застеленными шкурами. Эмерс сел чуть в стороне.

Первым прибыл в поселение Валь, северный наместник. Он слез с коня и шел тяжелой поступью приблизился. Наместник был высок, как сосна, его борода, заплетенная в железные кольца, звенела при каждом шаге. За ним, выстроившись клином, шли его люди. Крепкие, молчаливые, с топорами за спиной.

— Верховный, да будет солнце светит всегда. Я прибыл, — голос Валя гремел, как обвал в горах.

Он не кланялся, лишь слегка склонил голову, и железные кольца в его бороде звонко стукнули друг о друга.

Когда солнце скрылось за горами, окрасив небо в багровые и золотые тона, недалеко от поселения на открытой поляне разожгли огромный костер. Пламя, будто живое существо, взмывало ввысь, языки лизали темнеющий воздух, отбрасывая дрожащие тени на серьезные лица собравшихся.

Наместники образовали тесный круг, заняв места согласно рангу. Их взгляды, тонущие в отблесках огня, были тяжелы. Ни шуток, ни привычных перешептываний, лишь напряженное молчание, густое, как дым костра.

И вот в огненное кольцо шагнули Крисан и Элая. Он, облаченный в темные одежды с накидкой из волчьих шкур, которая при каждом движении казалась живой. Его избранница в платье цвета кровавой зари, облегающем ее стан. Распущенные волосы, темные, как сама ночь, казалось, впитали искры костра, и, когда она повернула голову, в глазах вспыхнули вертикальные зрачки.

Валь первым ударил кулаком в грудь в знак признания и верности.

— За вами! — прогремел его голос.

Остальные последовали его примеру. Удары один за другим наполнили ночь. Эмерс стукнул в грудь последним.

Совет начался.

— Сегодня мы собрались здесь не для пустых речей, — Крисан медленно обвел всех взглядом, — мы здесь, чтобы понять, как подчинить серебряную душу.

Тишина стала глубже.

— Моя избранница, Элая, из народа Слаума, — он сделал шаг в сторону, давая всем разглядеть девушку. — Ее племя веками живет под покровительством Луны. Их магия не борьба, как у нас. Она течет в их крови, подобно свободной реке.

Элая стояла неподвижно, ее лицо не выражало эмоций.

— Они видят прошлое, будущее и настоящее. Их сила безгранична. — Голос Крисана понизился, став почти звериным рыком. — И теперь она будет нашей.

В кругу пробежал ропот.

— Речи твои сладки, Крисан, — резко встрял Валь, скрестив руки на груди. — Но кто поручится, что мы не понесем наказания? Луна как и Солнце. Она не прощает ошибок.

Крисан холодно усмехнулся.

— Если кто сомневается. Я не держу.

Тогда старик Енар поднял дрожащую руку.

— Прежде чем решать что-то, надо понять природу этой силы. — Голос хриплый, как скрип старого дерева, заставил всех прислушаться. — Расскажи нам, Элая. Говорят, этой магией можно вернуть молодость. И мужскую силу.

В тусклых глазах вспыхнул голод. Элая медленно повернула голову.

— Латифика… — прошептала она, и имя это прозвучало как печать, сорванная с запретного свитка. — Лунная Душа не подчиняется. Она избирает.

Ее пальцы скользнули по пустоте, и вдруг искры костра замерли, повиснув в воздухе, словно пойманные в паутину незримых сил.

— В час посвящения, — голос ее стал глубже, наполняясь отзвуками забытых ритуалов, — каждой из нас на спину наносят круг. Знак повиновения. С этого мгновения мы ученицы. Латифика ведет нас, но ее шепот проникает в сны и раньше. Она лжет. Говорит, что помогает, но на самом деле питается нами. Чем больше жриц, тем она сильнее. Мужчины… — здесь губы ее искривились в жестокой усмешке, — пьют нашу кровь после обряда и обретают неуязвимость.

— А что ты сама умеешь? А если Луна отвергнет тебя, — вырвалось у Серафа.

Элая не ответила. Вместо этого воздух вокруг нее дрогнул, и там, где только что стояла девушка, теперь высился зверь. Могучий тигр, он оскалил клыки, и Крисан засмеялся, наблюдая, как бледнеют остальные. Когда же Элая вновь стала собой, Енар поднялся.

— Руну Луны мы нанесем, но ее надо заключить в иную, — произнес он. — Так, чтобы Луна приняла нас за своих.

— Силой не выйдет, — Валь провел рукой по лицу. — Разбудим лишь ее гнев. А свет… — он бросил взгляд вверх, — все равно просочится через клетку.

Последующие дни пролетели в напряженной суете. Все были поглощены подготовкой к ритуалу. Поляна, где должно было состояться таинство, постепенно преображалась. Землю расчистили от веток, по кругу расставили чаши с травами, а в центре водрузили массивный валун из мягкого песчаника. Его добыли в дальнем карьере, с трудом прикатили сюда, а затем долго обтесывали, пока не получился алтарь с глубоким желобом, куда должна была стекать кровь.

Когда работы закончились и люди разошлись, Элая осталась одна. Тишину нарушал лишь шелест травы и тревожный крик птиц. Она медленно подошла к камню, пальцы дрогнули, когда коснулись шероховатой поверхности. Под ладонью ощущались неровности, следы ударов инструментов. Сердце сжалось от тяжелого предчувствия. Этот алтарь вскоре наполнится жизнью или смертью.

— Страшно? — голос прозвучал тихо.

Элая вздрогнула, словно ее коснулось лезвие, и резко обернулась. Перед ней стоял Эмерс. Его глаза сейчас были серьезны.

— Да, — призналась она. — Не люблю боль.

— Так откажись, — он сделал шаг ближе.

Элая покачала головой.

— Ты такая же, как Крисан, — прошептал Эмерс, проводя пальцами по холодной поверхности камня. — Идешь вперед не оглядываясь.

— Так поступают истинные правители.

— Главное, чтобы все получилось, — Эмерс стиснул челюсти.

— Ты же тоже хочешь силы, — Элая фыркнула.

— Да, — он резко повернулся к ней, и в его взгляде вспыхнул огонь. — Но я хочу, чтобы ты осталась жива. Я еще помню ту напуганную девушку. Твои глаза… твои приоткрытые губы…

Он приблизился вплотную, и его пальцы скользнули по ее щеке.

— Ты слишком труслив для меня, — она откинула голову, и на ее губах расцвела надменная ухмылка.

Ярость, острая и пьянящая, ударила Эмерсу в виски. Он резко притянул ее к себе, ощутив, как ее тело на мгновение поддалось, прежде чем напрячься. Его губы грубо прижались к ее — горячо и требовательно. Он пьянел от ее вкуса, от сладкого аромата кожи, смешанного с запахом трав и магии.

Но она уперлась ладонями в его грудь и резко отстранилась. Глаза ее горели.

— Ах ты… — ее голос дрожал от ярости. — Да тебя Крисан…

— Элая, — перебил он, и в его словах звучала почти мольба. — Давай сбежим. Ты не такая. Это все Крисан затуманил твой разум.

— Нет! — она отшатнулась, как от удара. — Я люблю его, и скоро мы станем великими. А ты… — ее взгляд стал ледяным, губы искривились в злобной усмешке. — Благодари Солнце, что ты нужен. Иначе я бы лично выпустила твою кровь наружу.

Она резко развернулась и пошла прочь. Эмерс с тоской смотрел ей вслед. Боль, острая и жгучая, сдавила грудь. Он был трусом. Всегда был. И поэтому подчинялся.

Когда сумерки сгустились, окрашивая небо в багровые и фиолетовые тона, все было готово к ритуалу. Наместники, чьи лица были серьезны и полны скрытого напряжения, заняли свои места по кругу, образуя живое кольцо вокруг места предстоящего действа. Их люди, молчаливые тени, притаились за их спинами. Костры горели, отбрасывая причудливые пляшущие тени на лица собравшихся. Огонь трещал и извивался, будто живое существо, предвкушая грядущее. Рядом, в большой бадье из темного дерева, неподвижно покоилась вода, отражая мерцание звезд и отблески пламени. Все ждали, когда Луна взглянет в эту темную гладь, давая знак к началу.

В этот момент, как луч света, Элая вступила в круг. Она шла гордо и уверенно, не выказывая ни тени сомнения или страха. На ней был надет белый простой сарафан, сотканный из тончайшей ткани, чуть прозрачный в свете огня. Открытая спина придавала уязвимость, но в то же время и особую силу. Крисан вел ее за руку, оберегая от невидимых опасностей. В глазах плескалась гордость. Они остановились возле холодного камня, возвышавшегося в центре круга.

— Да свершится торжество! — провозгласил Крисан, вскинув руки к темному небу.

Эмерс, с непроницаемым выражением лица, приблизился к нему и протянул тонкий серебряный нож. Лезвие недобро сверкнуло, отражая зловещий отблеск костра.

Элая холодно взглянула на него, в ее глазах не было ни страха, ни колебаний. Лишь решимость и твердая уверенность в правоте своего дела.

— Сегодня вы все обретете небывалую мощь! — произнесла она, обращаясь ко всем собравшимся.

С этими словами она легла лицом вниз на камень, готовясь к великому свершению. Тишина стала оглушительной, нарушаемая лишь потрескиванием костра и тихим шепотом ветра. Все замерли в ожидании, затаив дыхание.

Как только бледный лик Луны отразился в зеркальной глади, Эмерс кивнул Крисану.

— Пора, — напряженно прошептал он.

Крисан с решимостью в глазах склонился над Элаей, чье лицо, освещенное лунным светом, казалось неземным. Он достал ритуальный нож с лезвием и плавным движением сделал неглубокий надрез на ее коже, очерчивая ровный круг. Девушка, стиснув зубы до боли, не издала ни единого звука, в глазах плескалось смирение и тревога. Кровь, темная и густая, тонкой струйкой потекла в желоб. Затем, с особой тщательностью и благоговением, Крисан стал изображать переплетенный ствол дерева, заключающий Луну в клетку. Элая почувствовала, как ее покидают силы, вцепилась в камень мертвой хваткой, пальцы побелели от напряжения.

Сердце Крисана рассыпалось на тысячу осколков, каждый из которых вонзался в грудь с новой, невыносимой болью. Он чувствовал, как его собственная сила, только что полученная из ее крови, теперь превращалась в яд, отравляя изнутри.

Наместники застыли в молчании, их глаза, еще минуту назад пылающие от восторга, теперь отражали лишь растерянность и страх. Кто-то неуверенно переступил с ноги на ногу, кто-то сжал кулаки, но никто не осмелился произнести ни слова.

Крисан подхватили Элаю. Тело казалось невесомым, как лист, обреченный упасть. Эмерс последовал за ним. Правитель перенес избранницу в дом, уложил на мягкие шкуры, но даже их тепло не могло остановить холод, исходивший от нее.

— Элая, прошу... живи... — голос Эмерса дрожал, его пальцы сжимали маленькую ладонь, пытаясь удержать ускользающую жизнь.

Крисан склонился над ней, его руки светились бледным магическим сиянием. Он пытался зашить раны, остановить кровь, но чары рассыпались, как песок сквозь пальцы.

— Почему так?! — его рык был полон ярости и отчаяния.

Элая медленно открыла глаза.

— Ты стал ее возлюбленным... — голос едва слышен. — Она дала тебе свои силы... но теперь убивает меня... из ревности...

— Что... что это значит?! — Крисан схватил ее за плечи, но тут же отпустил, увидев, как она морщится от боли.

— Любимый... берегись Солнца... пейте чужую кровь иначе сила иссякнет, — ее губы, уже синие, дрогнули в слабой улыбке. — Она не простит... Это не сила... Это проклятие...

Слово повисло как приговор. Крисан почувствовал, как тьма сжимает его сердце.

Элая отдала ему свою кровь, свою магию, но вместе с ними и гнев древнего духа. Луна, алчная и ревнивая, не могла простить, что ее избранник выбрал другую. И теперь она забирала Элаю.

— Элая, прошу... — Крисан прижал ее руку к своему лицу.

Но она уже не слышала. Ее дыхание становилось все тише. А за окном Луна смеялась кровавым светом.

Крисан не помнил, как прошла ночь. Время растеклось вязкой черной массой, где каждая секунда была наполнена хрипами Элаи и тяжелым запахом крови. Он все сидел на коленях у ложа, сжимая ее холодные пальцы.

— Она ушла, — прошептал Эмерс.

Его голос звучал чужим, раздавленным. Крисан не ответил. В его груди бушевало отчаяние и бессилие. Он чувствовал. Чувствовал, как проклятие пускает корни в его плоть, как чужая магия шевелится под кожей, живая и чуждая.

Первые лучи солнца коснулись земли, и мир будто вздохнул, золотистый свет разлился по траве, заиграл на крышах домов. Но вместо утренней свежести воздух наполнился тяжелым. И тогда раздался первый крик. Пронзительный, полный боли. Крисан и Эмерс выскочили на крыльцо, и в тот же миг их кожа вспыхнула.

— Аааргх! — Эмерс в ужасе отпрянул, сжимая предплечье, где плоть моментально покрылась красными волдырями.

Крисан ощутил, как его лицо горит, будто его облили кипящим маслом. Он рванулся назад, в спасительную тень, и только там боль начала стихать, оставляя после себя жгучую пульсацию. Вокруг царил хаос.

Те, кто вчера пил кровь Элаи, теперь метались, как затравленные звери. Валь с ревом катался по земле, закрывая лицо руками, из-под которых валил едкий дым. Енар, еще вчера хохотавший от избытка силы, теперь визжал, пытаясь забиться под крыльцо, его кожа покрывалась черными пятнами.

— В тень! Все в тень! — заорал Крисан, голос тонул в общем вопле.

Он видел, как один из воинов, не успев добежать до сарая, рухнул на землю. Его тело дымилось, плоть пузырилась и слезала с костей, словно воск.

Эмерс, прижавшись к стене, тяжело дышал. Его глаза, полные ужаса, встретились с взглядом Крисана.

— Это проклятие... — прошептал он. — Она сказала... берегись Солнца...

Крисан сжал кулаки. Они получили силу. Но какой ценой? Теперь день стал для них врагом. Теперь они были любимцами Луны.

Все разбежались, прячась в темных углах.

— Что мы наделали? — прошептал Эмерс.

— Это было нужно, — прорычал Крисан.

— Ты мог прожить с ней счастливую жизнь…

— Замолчи… я не хочу слышать…

Он просидел рядом с Элаей, пока ночь не опустилась на землю. Из всех щелей и укрытий выползали уже не люди, но еще не монстры и направились к своему предводителю. Их кожа бледно светилась в темноте, глаза отражали лунный свет, как у хищных зверей.

Крисан вышел, неся на руках безжизненное тело Элаи, между наместниками пробежал шепот. Ее лицо было бледным, как лунный свет, губы синими, но в этом не было ничего от смерти. Казалось, она просто спит.

— Что теперь? — спросил Валь, отводя взгляд от мертвой девушки.

Крисан медленно оглядел собравшихся. Его взгляд был тяжелым.

— Это проклятие, — произнес он, — но это и дар. Теперь мы принадлежим ночи. Теперь мы можем жить только в тени.

Эмерс резко поднял голову:

— Жить? Это называется жизнью? Прятаться как крысы? Бояться рассвета?

Крисан повернулся к нему, и в его глазах вспыхнули молнии.

— Мы стали сильнее. А когда придет время... — он посмотрел на восток, где за горизонтом пряталось ненавистное солнце, — мы научимся и днем ходить. Но для этого нам нужно больше силы. Больше крови.

— Вздор! — Эмерс впервые в жизни посмел перечить при всех.

— Проклятье рано или поздно спадет. Найдется тот, кому не будут подвластны чары. Я не против провести вечность во тьме. После ритуала я полон сил. Да, мы не продумали и потеряли нашу повелительницу, но эта жертва во благо, — Енар расплавил плечи.

— Но как мы заживим раны от Солнца, — возмутился Сераф.

— Кровь. Теперь наш источник жизни, — произнес Крисан.

— Чтобы люди нас еще больше боялись? — Эмерс горько усмехнулся, его взгляд скользнул по лицам собравшихся, искаженным страхом и ненавистью. — Все вы заблуждаетесь. Дни открытой силы прошли. Теперь, чтобы выжить, нам надо научиться жить в тени. Иначе обычные люди, движимые страхом и жаждой мести, найдут наши убежища средь бела дня и просто убьют. И убьют нас. С меня хватит! — его голос сорвался на крик. — Я и так был трусом, всегда подчинялся, пора начать жить… по-настоящему жить.

Лицо Крисана побагровело от ярости.

— Жить как трус? — прорычал он.

Эмерс выпрямился, отбросив остатки страха.

— Я не хочу больше служить тебе! Кто со мной?

Он отошел в сторону. В его душе боролись надежда и леденящий страх. Он знал, что пока Крисан держит Элаю, тот не бросится на него. Но что будет дальше? Развернувшись, он пошел прочь от проклятого места, от власти безумца, от тьмы, поглотившей их души. Через несколько шагов его догнали еще люди. Воины наместников, сломленные, испуганные, не хотели оставаться с Крисаном.

Эмерс остановился, оглядывая своих немногочисленных последователей. В их лицах он видел отражение собственной боли и решимости.

— Идя за мной, вы можете умереть, — Эмерс не хотел давать пустых обещаний, зная, что впереди их ждет долгий и опасный путь.

Один из воинов, молодой мужчина с платиновыми волосами, шагнул вперед.

— Лучше уж так, — прохрипел он, — чем гнить во мраке, дожидаясь смерти, которую нам приготовил Крисан.

В словах звучала правда, которую почувствовал каждый из них. И в этот момент Эмерс понял, что он больше не один. У него есть те, кто готов идти за ним даже в самый темный час. И эта мысль давала ему силы двигаться дальше, в неизвестность, в надежде найти новый путь, новую жизнь, где не будет места страху и насилию.

Предрассветный туман стелился по земле, цепляясь за стволы деревьев. Эмерс провел ладонью по холодному камню пещеры, проверяя последние приготовления. Баррикады из сломанных телег и бревен перекрывали вход, земля была залита вязкой смолой.

— Все готово? — спросил он, не отрывая взгляда от лесной тени.

Ледер кивнул.

— Эмерс, нас слишком мало. Если они все придут...

— Они придут, — перебил Эмерс, поворачиваясь к черноволосому мужчине, — ты помнишь план? Если что-то пойдет не так, уводишь людей без раздумий.

Тот кивнул, его глаза блестели в темноте.

— Сегодня все закончится, — Эмерс провел рукой по лезвию меча.

В этот момент из леса донесся треск веток. Сначала тихий, потом громче. Крисан вышел из тени первым.

— Предатель, — прошипел он.

Эмерс выступил вперед, его меч блеснул в лунном свете.

— Я больше не прячусь. Я защищаю.

Бой начался мгновенно. Первые нападавшие бросились на баррикады, но смола под их ногами сковывала движения. Люди Эмерса метали копья.

Крисан взлетел, целясь на Эмерса. Эмерс едва успел сгрупироваться, почувствовав, как удар сотряс его до костей.

— Ты слаб! — крикнул Крисан, нанося новый удар, — ты всегда был слаб!

Эмерс отступил, его спина уперлась в камень. В этот момент Крисан занес меч для смертельного удара, но Ледер бросился между ними, заслоняя собой, и застонал от боли, но не отступил.

— Теперь! — воскликнул Эмерс.

На востоке показалась первая тонкая полоска света. Лучи солнца коснулись верхушек деревьев, затем земли. Тела людей Крисана вспыхнули, как бумага. Их кожа стала пузыриться и чернеть. Вопли заполнили воздух, превращаясь в жуткий хор боли.

Крисан зашипел, отступая.

— Это не конец!

Люди, которые еще вчера боялись Эмерса, бросились вперед. Они развернули свои плащи, создавая живой навес над Эмерсом и его людьми, защищая их от смертоносных лучей.

Эмерс с соратниками забежали в пещеру. Кожу уже не жгло, однако сердце разрывалось. Он потерял восьмерых, включая Ледера.

— Верховному и еще пятерым удалось скрыться, — откашлялся старик.

— Если они выживут, — ухмыльнулся Эмерс, зажимая обгорелую кожу. — Сегодня жаркий день. Примите нашу помощь. Мы клянемся защищать вас ночью, а вы нас днем.

— Да будет так, — согласился старик, — я, Ринет, присягаю тебе верностью, Эмерс Верховный.

План сработал лучше, чем Эмерс осмеливался надеяться. Ночь опустилась на долину. В центре, за грубым, сколоченным из досок столом, восседал Эмерс. Свет одинокой масляной лампы выхватывал из мрака его суровое лицо, изрезанное тенями раздумий. Вокруг него, как верные псы, жались к нему соратники. Рядом с Эмерсом, чуть в стороне, сидел Ринет, его взгляд, острый и проницательный, скользил по лицам собравшихся.

— Нужно учредить свод правил, — начал Эмерс, голос был тих. — Правил, которые станут нашим законом, нашей защитой. У наших людей не пьем кровь, не вступаем в связь. Это табу. Мы семья и должны оберегать друг друга от самих себя.

По комнате прокатился ропот. Эти слова были неожиданными.

— После боя нас осталось одиннадцать, — продолжил Эмерс, словно не замечая замешательства. — Разделим землю. Каждый получит свой участок, свою ответственность. Поселимся на них, укрепим их. Будем жить в мире и согласии, пока не придет беда.

Он сделал паузу.

— При случае опасности воссоединимся. Вновь станем единым целым, готовым дать отпор любому врагу.

Ринет нахмурился.

— Но если вы не будете пить кровь… Как вы выживите? Как поддержите свои силы?

— Будем брать у других, — ответил спокойно Эмерс. — К западу от нас живет другой народ. Заключим с ними договор. Предложим им ценное взамен на то, что нам необходимо.

Ринет недоверчиво приподнял бровь.

— Но что? Что мы можем им предложить, чего у них нет?

Эмерс на мгновение замолчал, взгляд устремился в мерцающий огонь лампы. Пламя танцевало причудливые тени на стенах, отражаясь в его глазах, где сейчас бушевала напряженная работа мысли. Каждый ждал решения.

— Силу, — наконец произнес он.

— Думаешь, они согласятся? — спросил Альтек, не скрывая тревоги.

— Никто еще не устоял, — ухмыльнулся Эмерс. — Тем более нам надо понять, как жить с этим проклятьем. Жить, а не влачить существование в страхе.

Все закивали, соглашаясь со своим новым предводителем. В их глазах появилась надежда. Они верили в него, видели в нем силу, способную вывести их из тьмы.

— Теперь понятно, почему Крисан держал тебя всегда подле себя, — Ринет улыбнулся. — Все считали тебя трусом, прячущимся за его спиной, но у тебя холодный рассудок, и ты просто хочешь жить в мире. Ты силен! Силен не мечом, а мудростью.

— Приходится, когда надо собрать воедино разбитое, — тихо ответил Эмерс.

— За Эмерса! — дружно подхватили все.

Голоса звучали громко и уверенно, словно клятва верности.

После совета Эмерс направился к месту захоронения. Луна безмолвно наблюдала за ним. Душа рвалась наружу, наполненная болью и скорбью, когда он подошел к еще неутрамбованной земле и огромному жертвенному камню.

— Элая, — прошептал он, склоняясь над могилой.

Перед глазами всплыл ее образ. Улыбающаяся, жизнерадостная девушка, полная надежд. Теперь от нее остался лишь прах и неутихающая боль в его сердце. Он сел.

Ноги подкосились, и он опустился на землю, спиной прислонившись к холодному камню.

— Прости... — слова вырывались прерывисто. — Что не уберег... Что позволил темным речам овладеть твоим разумом... Что не нашел сил сказать тебе правду о Крисане, когда еще было время...

Горло сжал спазм, но он продолжил, стиснув зубы:

— Прости мою глупость... Мою слабость... Мою слепоту…

Ветер усилился, где-то вдали завыл волк, и этот звук странным образом слился с его мукой. Луна, сжалившись, скрылась за облаком, даря ему миг уединения с болью.

— Я люблю тебя… — твердо сказал он. Поднявшись на дрожащие ноги, он раз коснулся ладонью холодной земли. — Спи спокойно, моя луна.

Эмерс поднял глаза и увидел, как в желобе камня чернела запекшаяся кровь. Кровь той, которую он любил больше жизни. Ярость, словно дикий зверь, вырвалась из клетки сдерживаемых чувств, овладела им целиком, затмив разум.

Пальцы побелели от напряжения. Он, сосредотачиваясь, призывал ту силу, что дремала в глубине существа. Камень, медленно и неохотно повинуясь его воле, поднялся в воздух.

Эмерс засмеялся в бессильной ярости. Из носа хлынула кровь, окрашивая подбородок багровым. Но он не обращал на это внимания. Вся его концентрация, вся его ненависть были направлены на этот проклятый валун, ставший орудием убийства. Он продолжал сжимать, чувствуя, как камень трещит и ломается под неумолимым давлением. От валуна посыпалась пыль, мелкие осколки разлетались во все стороны.

Внутри клокотало безумие. Он не чувствовал боли, не чувствовал усталости. Только всепоглощающую злость, жаждущую выплеснуться, уничтожить все на своем пути. Когда от камня осталась лишь горстка песка, развеянная ветром, Эмерс обессилено опустился на колени. Вот она сила, которой наградила его Элая. Сила, способная разрушать горы. Но способна ли она исцелить его разбитое сердце? Больше он никогда не приходил на могилу.

Эмерс шел уже казалось вечность, ноги гудели от усталости, но он не смел остановиться. За спиной крались последователи. Лишь когда первые признаки рассвета замаячили на горизонте, он скомандовал привал. Укрытие нашлось в глубине леса, под сенью переплетенных ветвей. С ловкостью, отточенной долгими годами, они соорудили шалаши из веток и листьев, стремясь защититься от наступающего дня.

Перед самым рассветом, когда небо на востоке лишь слегка порозовело, они собрались вокруг слабо мерцающего костра. Эмерс обвел взглядом лица своих спутников. Всего семнадцать человек. За Крисаном осталось гораздо больше.

— Что же дальше? — спросил один воин.

Эмерс повернулся к нему, вглядываясь в испуганное лицо.

— Как тебя зовут?

— Ледер, — ответил тот.

— Дальше… — Эмерс сделал паузу, подбирая слова. — Дальше мы должны найти последователей. Чтобы выжить, нам понадобится кровь… человеческая кровь. Но среди них мы должны найти и тех, кто станет нашими сподвижниками, теми, кто разделит нашу участь. Мы должны не напугать их, а убедить, предложить защиту в обмен на верность.

— Разве это возможно? — покачал головой другой воин. — Я Трэн.

— Только так мы сможем до конца понять нашу новую сущность, — устало прикрыл глаза Эмерс, — Элая мертва, — он поджал губы. — Бедняжка… она поверила в лживые речи. Дожидаться снятия проклятия я больше не намерен. Мы сами должны найти свой путь.

— У меня осталась невеста, — с тоской произнес молодой воин. — Мелая… я не знаю, примет ли она меня таким.

— Если любит, то примет, — уверенно ответил Эмерс, — кто ты?

— Альтек.

— Надо послать твоей Мелае весточку, — Эмерс нахмурился, обдумывая детали. — Но сейчас нам необходимо укрыться от лучей восходящего солнца. Все только начинается. И нам предстоит пройти через многое, чтобы выжить.

В следующую ночь Эмерс снова собрал совет.

— Сегодня мы разделимся, — его голос резал ночную тишину. — Каждому свой участок. Собирайте сведения, запоминайте все. Где люди ставят светильники, какие дома остаются темными, где можно укрыться днем.

Он обвел взглядом собравшихся.

— Никаких нападений. Только защита, — продолжил Эмерс. — Пока мы только наблюдаем. Выживаем.

Все разошлись. Эмерс остался в одиночестве. Надо было думать, они сделали первый шаг. Но сколько их еще предстоит.

В условленный час они вернулись. Один за другим, как призраки, выскользнули из ночи и расселись вокруг едва тлеющего костра.

Первым заговорил Ледер.

— Крисан устроил кровавый пир на западной окраине.

Он провел рукой по лицу, оставляя на коже темные полосы.

— Трое мертвых. Народ в панике.

Эмерс сжал кулаки так, что кости хрустнули.

— Он роет себе могилу, — прошипел он.

Ледер продолжил.

— Когда похоронил Элаю... совсем обезумел.

— Надо вытеснить его, — резко сказал Эмерс.

— Но их больше, — воскликнул Альтек.

Эмерс медленно поднялся и ухмыльнулся.

— Он упустил важное, — начал он. — Люди стали бояться. А страх быстро превращается в ненависть.

Он сделал шаг вперед, и тень за его спиной вытянулась, став неестественно длинной.

— Они недовольны. А значит, предадут.

Костер внезапно вспыхнул, подчиняясь его воле.

— Главный враг — Солнце — станет нашим союзником. Мы возвращаемся.

— Ты предлагаешь объединиться с людьми? — вскинул брови Трэн.

— Да, — Эмерс сжал ладонь, и костер погас.

— Они знают, что мы были с Крисаном.

— Поэтому мы дадим им не нас, а его, — Эмерс посмотрел в небо. — Мы расскажем им, где прячется монстр. Как его поймать. Когда он слаб. В ответ защитим. Завтра начнем. Хватит прятаться.

— Согласен! — прогремел Ледер.

— Мы за тобой, Эмерс! — подхватили голоса, сливаясь в единый хор решимости.

Эмерс молча кивнул, чувствуя, как поддержка наполняет его силой. Он вынашивал план, сложный и рискованный, но другого выхода не было. Необходимо было использовать слабости Крисана против него самого.

В следующую ночь они отправились к поселению. Луна, словно сочувствуя их дерзкой затее, пряталась за рваными клочьями туч. На окраине они встретили прячущихся людей. Их лица выражали лишь одно отчаяние.

— Я пришел не как враг, — вышел к ним Эмерс, стараясь говорить как можно мягче, чтобы не спугнуть их. — Я пришел предложить вам оружие против настоящего монстра.

Из сумрака вперед выступил старик. Его жилистые руки, испещренные сетью глубоких морщин, дрожали, сжимая массивный кинжал.

— Ты один из них! — прохрипел он. — Ты тоже проклят.

Эмерс медленно поднял руки, разворачивая ладони в жесте, показывая миролюбие.

— Да, я один из них. Но я не убивал никого из ваших. Я знаю, что такое потеря, знаю, что такое страх, который парализует волю. Я вижу, что творит Крисан, и я больше не могу этого терпеть. Мой план позволит нам ослабить его хватку, вырвать нас из этого кошмара. Но мне нужна ваша помощь. Без вас мы обречены.

Старик на мгновение опустил взгляд.

— Наместник Эмерс, — произнес он, — ты же верен Верховному.

— Был верен. До тех пор, пока не понял, что эта вера ведет нас к гибели. Теперь я хочу мира. Настоящего, долгожданного мира для нас и для вас.

— Верить тебе опасно, Эмерс. Но скрываться мы долго не сможем. Ресурсы на исходе, а страх сковал наши сердца. Расскажи, что надо делать?

Словно по невидимому сигналу, люди начали выходить из своих укрытий, окружая Эмерса и его немногочисленных спутников. Они настороженно смотрели.

— Солнце, — твердо произнес Эмерс. — Нужно собрать всех мужчин, всех, кто способен держать оружие, и напасть днем.

— Они прячутся в пещере, глубоко под землей, где солнечные лучи не достанут их, — возразил кто-то из толпы.

Эмерс цокнул языком, обдумывая ситуацию.

— Нужно напасть перед рассветом, — проговорил старик, — дадим бой у самого входа. Отрежем их от выхода на рассвете, когда они будут наиболее уязвимы.

— Мы сами погибнем! — покачал головой Эмерс, глядя на изможденные лица людей. — Солнечный свет убьет нас.

— Мы защитим вас, наместник. Мы укроем вас от жгучих лучей.

— Но как мы можем доверять вам? — нахмурился Эмерс.

Старик ухмыльнулся, обнажив редкие, пожелтевшие зубы.

— Как и мы вам, наместник. Как и мы вам. У нас нет другого выбора, кроме как поверить друг другу.

Эмерс кивнул.

Вскоре Эмерс направился на запад, в самое сердце земель, где ему предстояло заключить соглашение, способное изменить расстановку сил. Он прибыл с соратниками без оружия, символизируя мирные намерения. Воины, словно выросшие из самой земли, встретили их на подходе к частоколу.

— Мы пришли с миром! — провозгласил Эмерс. — Отведите к вашему вождю.

В ответ из толпы воинов выступил мужчина с волосами, отливающими иссиня-черным блеском.

— Я и есть вождь Самиус Рейт, — произнес он.

— Я Эмерс. Вызываю на разговор, — ответил тот.

Их провели в просторный дом, украшенный трофеями и символами власти, где им указали на места за деревянным столом. Пламя факелов освещало лица собравшихся.

— Что привело тебя сюда? — бесстрастно спросил Рейт.

— Я знаю о ваших завоеваниях, о землях, которые склонились перед вашей мощью. Я пришел предложить вам силу, — Эмерс говорил медленно, тщательно подбирая слова.

— Сила... — он растянул слово, — каждое племя к северу от Черной реки обещало мне силу. Все они теперь покоятся в земле.

Эмерс не моргнув выдержал взгляд вождя. Он поднял руку, и стоящий между ними кувшин вдруг вздрогнул, затем плавно поплыл по воздуху, остановившись перед изумленным Рейтом.

В зале повисла гробовая тишина. Даже самые опытные воины отпрянули, шепча защитные заклинания.

— Колдовство! — прошипел один из них.

— Не колдовство, — поправил Эмерс, опуская кувшин обратно на стол. — Дар. Который может стать вашим оружием.

Рейт наклонился вперед, его глаза загорелись хищным блеском.

— И что ты хочешь взамен?

Эмерс развернул пергамент, на котором была изображена карта, и обвел участок территории.

— Эти земли, Пертинакс — наш дом. Ни один ваш воин не ступит туда. А мы обеспечим вам победы там, — его рука описала широкий круг, охватывая все соседние территории, — а еще мне будут нужны ваши люди, которые пойдут к нам добровольно.

Советники зашептались. Один старый воин с шрамом через глаз хрипло рассмеялся:

— И как мы узнаем, что вы не повернете эту силу против нас?

Эмерс медленно поднялся.

— Потому что я даю клятву и свою кровь.

Рейт задумался на долгие минуты. Потом вдруг резко встал, опрокидывая стул.

— Будет по-твоему! — он ударил кулаком по столу. — Но знай, если ты обманешь...

— Мои клятвы нерушимы, — прервал Эмерс.

На улице внезапно завыл ветер, заставив факелы дрожать. В этот момент даже самые храбрые воины почувствовали холодок страха. Сделка была заключена.

— Писца срочно! — рявкнул Рейт.

В синих глазах отражалось нетерпение. Вскоре кудрявый юноша с испуганным видом склонился над пергаментом, готовый запечатлеть волю своих господ.

— Пиши, — прогромыхал Рейт, сверля взглядом Эмерса. — Самиус Рейт и Эмерс…

— Пусть будет Давер, — криво усмехнулся Эмерс.

Перо писаря быстро скользило по пергаменту, фиксируя каждое слово, каждую оговорку. Атмосфера сгущалась, наполняясь напряжением, которое можно было потрогать руками. Наконец, договор был заключен. Оставался последний, самый важный ритуал.

Годы медленно текли, как черная вода подземной реки. В просторном зале каменного замка, освещенном множеством свечей, собрались те, кто помнил начало. Эмерс сидел у резного стола, его пальцы перебирали фолиант с записями. Лунный свет, проникавший через узкие окна бойницы, рисовал серебристые узоры на его лице.

— Мы научились жить с этим даром, — начал он, закрывая книгу с глухим стуком. — Наши земли процветают, несмотря ни на что.

Айрин, теперь уже не та испуганная девушка, а уверенная воительница, склонила голову. Ее волосы, некогда золотистые, теперь отливали лунным серебром.

— Мы бесплодны, но можем создавать себе подобных, — ее голос звучал холодно, подобно зимнему ветру. — Новых защитников для нашего народа.

— С пустыми воспоминаниями, — мрачно добавил Парит, играя кинжалом.

Лезвие отражалось в его глазах.

— Это благо, — вмешался Тэрн, разглядывая карту на столе. — Иначе они рвались бы назад домой. К солнцу. К обычной жизни, которой больше нет.

Эмерс встал, его тень растянулась по каменному полу.

— Способности у каждого проявляются по-разному, — сказал он, глядя на свои ладони. — Это уже не изменить. Как и нашу природу.

В углу комнаты Альтек поднял голову:

— Стоит ли рассказывать новым... как мы стали такими?

Эмерс медленно покачал головой:

— Нет. Свидетелями нашего падения останемся только мы. Новообращенные пусть чтут законы, составленные нами.

Тэрн резко повернулся:

— Но ты же знаешь, что кто-то выжил после той битвы? Слухи о ночных монстрах доходят даже до Пертинакса.

Эмерс подошёл к окну, глядя на спящий город внизу. Огни в домах уже гасли. Люди знали, что с наступлением темноты их защищают.

— Главное, мы сохранили эти земли, — его голос прозвучал тихо, но в тишине зала слова отозвались четким эхом. — Что происходит за нашими границами... не наша забота.

Тэрн разлил темно-красное вино по бронзовым кубкам и на мгновение замер. Жидкость в его руках напоминала ту самую кровь, что когда-то связала их всех.

— Ты думаешь, Крисан все еще жив? — спросил он, передавая кубок Айрин.

Его глаза, отражающие пламя свечей, вспыхнули тревожным огнем. Эмерс медленно повернулся. На его лице играла странная тень. Не то сожаление, не то предостережение.

— Если и жив? Наши пути разошлись навсегда, — он сделал паузу, его взгляд скользнул по лицам собравшихся. — И он знает, что случится, если осмелится переступить нашу черту.

В углу зала Парит хрипло рассмеялся:

— Ты так и не превратил его в чудовище в глазах людей. Не рассказал о его злодеяниях.

Эмерс закрыл глаза. Перед ним всплыл образ. Два мальчишки, бегущие по цветущему лугу. Крисан смеялся, оборачиваясь, его волосы развевались на ветру.

— Он был мне другом, — просто сказал Эмерс, в голосе не было ни злости, ни сожаления.

Айрин мягко вмешалась:

— Легенда о девушке-оборотне и друиде очень популярна. Ее пересказывают у каминов, поют в тавернах.

Эмерс взглянул в окно, где на небе висела полная луна.

— Пусть верят в счастливый конец, — прошептал он, его пальцы непроизвольно сжались в кулаки. — Правда не принесет им ничего, кроме страха.

В этот момент где-то в самой глубине леса, за границами охраняемых земель, раздался тоскливый вой волка. Звук, пропитанный первобытной печалью и одиночеством, заставил невольно поежиться, будто холодная рука коснулась сердца.

Айрин подошла к Эмерсу и протянула ему кубок.

— Как думаешь, может ли проклятье когда-нибудь пасть? — прошептала она.

Эмерс сделал глоток, но не торопился с ответом.

— Крисан верил, что даже древнейшие чары подчиняются одному закону: ничто не длится вечно. Даже тьма отступает перед рассветом. — наконец ответил он. — Вопрос лишь в цене.

Айрин задумалась.

— А ты веришь в это?

Эмерс улыбнулся.

— Я верю, что кто-то должен попытаться. Но проверять я не хочу. Две руны, нанесенные на спину девушки, принесли много горя. Слишком много.

— Тогда лучше оставаться в неведении, — произнес Парит, наслаждаясь вином.

Его слова звучали как приговор, лишенный всякой надежды на перемены. В его взгляде читалось смирение с неизбежным, горькое осознание того, что некоторые тайны лучше оставить неразгаданными, а некоторые раны — незаживающими. Иначе цена за знание и исцеление может оказаться непомерно высокой.

Тем временем серебряная длань Луны ласкала гладь озера, вычерчивая на темной воде дрожащую лунную дорожку, сотканную из звездной пыли и надежды. В самом сердце своей тоски она цеплялась за эту надежду. Она знала, что древнее проклятье, подобно черному покрывалу, когда-нибудь спадет. Любовь, та самая любовь, что некогда стала причиной погибели, по иронии судьбы станет ключом к пробуждению, к возвращению к жизни, отнятой несправедливым роком.

Однако перед этим долгожданным рассветом предстояло пройти сквозь череду жестоких испытаний, сквозь ад, где каждая капля боли и отчаяния будет проверять силу духа, испытывать на прочность веру в грядущее спасение. Путь будет усеян острыми шипами сомнений, окутан густым туманом страха и отчаяния. И только непреклонная вера в силу любви, в ее исцеляющую и всепобеждающую мощь, сможет уберечь от окончательного падения в бездну тьмы.

Через очень много лет история повторилась вновь. Под серебристым светом лунной дорожки замерла еще одна пара. Но в этот раз взгляд мужчины был иным: в нем не было и тени корысти, только бескрайняя, трепетная любовь. Девушка чувствовала это. Ветер замер в листве, боясь нарушить эту священную тишину, где даже звезды перешептывались, восхищаясь мгновением.

Ричард прижал Элизабет к себе, ощущая тепло и аромат. Его руки крепко держали, боялись отпустить и потерять снова. В глазах Ричарда отражалось счастье и благодарность за невероятный момент встречи.

— Родная, это и правда ты? — прошептал он, нарушая тишину воссоединения.

В его голосе звучала немая радость, которую слова не могли передать. Каждое прикосновение было особенным и магическим.

Лунный свет озарял их лица, придавая мистическое сияние. Ричард все еще не верил в свою удачу, не верил, что они вновь нашли друг друга после такой долгой разлуки. Он не мог оторвать глаз от этого идеального облика, который по-прежнему вызывал в нем бурю эмоций.

— Я вернулась, — улыбалась Элизабет.

— Ты, должно быть, замерзла, — спохватился лорд и стал выходить из воды, так и не выпустив из рук возлюбленную.

Лорд поставил Элизабет на землю, но все еще держал в объятиях. С ее юбки стекала вода, но она ничего не замечала, смотря в синие глаза.

— Тебе надо переодеться. Ты можешь заболеть, — с нежностью говорил Ричард и сделал шаг назад.

— Тогда тебе придется отвернуться, — лукаво улыбнулась Элизабет.

— А вдруг ты снова исчезнешь. И это все прекрасный сон, — лорд хотел ущипнуть себя, но остановился, — не хочу пробуждаться.

Он схватил свой пиджак и накрыл возлюбленную, снова подхватил на руки и понес в сторону особняка.

— Ричард, — засмеялась мелодично девушка, указывая на траву, — моя одежда.

— Заберем завтра, — решительно бросил лорд.

— Но Ричард! — возмутилась девушка.

— Ах, да. Прости. Вдруг кто что подумает, — одно движение — и плащ с сапожками оказался в руках вампира, — как ты прошла через границу? Хотя не важно, ты всегда умела перехитрить моих слуг.

После он взлетел и почти мгновенно оказался у порога особняка.

— Ты, должно быть, голодна, — опустил он Элизабет и толкнул дверь, — и еще устала с дороги.

— Все хорошо. Это стоило того, — пара шла вместе, крепко держась за руки и оставляя мокрые следы на ковре.

— Я оставил в твоей комнате все как есть, — выдохнул лорд, — ты же вернулась насовсем?

Ричард остановился и с надеждой заглянул в карие глаза.

— Да, — с улыбкой подтвердила она, и лорд заключил ее в объятия.

— Пойдем, тебе надо переодеться. Я чувствую, как ты дрожишь, — взял за руку возлюбленную лорд и потянул вверх по лестнице.

Возле комнаты они остановились.

— Подожди меня в библиотеке или в кабинете, — ласково сказала Элизабет.

Лорд лишь покачал головой.

— А вдруг ты не придешь? И я сейчас проснусь, — с горечью прошептал он.

— Ричард, тебе тоже нужно переодеться, — она обхватила его щеки ладошками, а он накрыл их своими, — разве может присниться такое?

Она приподнялась на цыпочки и нежно поцеловала Ричарда. Поцелуй был таким легким и еле ощутимым, словно перышко. Взгляд карих глаз наполнил Ричарда нежностью и теплотой, вызывая в нем неистовую волну эмоций. В этот миг время остановилось, а воздух наполнился сладким ароматом. Затем ее палец легонько скользнул по его губам, оставляя чувственное ощущение, которое запечатлелось в его памяти навсегда.

Элизабет вошла в комнату, тихонько затворив дверь. Ричард почувствовал утрату. Но уходить он не желал. Сорвав с себя мокрый жилет и рубаху, откинул их в сторону и сел, прислонившись к стене. Он дотронулся до губ, вспоминая прикосновения. Мечтая вновь увидеть возлюбленную, заключить в объятия.

— Господин, — раздался озабоченный голос.

Лорд не отреагировал. Марта в синем халате и с чепцом на голове бежала по коридору вместе с худым мужчиной средних лет. Когда они приблизились к полуобнаженному лорду, то на их лицах появилось недоумение.

— Лорд Давер, что случилось? — вскрикнула Марта, подбирая мокрую рубашку, — на вас напали?

— Все хорошо, — ответил Ричард с таинственной улыбкой.

— Лорд Давер, — вмешался мужчина, — вы должны знать, что кто-то проник на Земли Пертинакса. В конюшне стоит не наша гнедая кобыла.

Он озабоченно взглянул на хозяина, который не реагировал.

— Господин, какие будут указания? — растерянно спросила Марта.

— Идите отдыхать, — махнул рукой Давер.

— Но… — забеспокоилась Марта за душевное состояние лорда.

— Элизабет вернулась, — наконец пояснил он.

Лицо женщины засияло.

— Мне нужно ей помочь? — с надеждой спросила она, — леди теперь устала с дороги и ведь верхом ехала. Я принесу ей поесть.

— Оставь в столовой, а теперь ступайте, — лорд закатил глаза, желая лишь об одном, — когда возлюбленная вновь появится перед ним.

Когда прислуга ушла, дверь отворилась, и из комнаты вышла Элизабет. Ричард, не сдерживая радости, нежно взял ее ладонь и поцеловал. Чувствуя тепло, он прижался к ней щекой, ощущая как его сердце бьется сильнее в таком близком присутствии любимой девушки. Элизабет опустилась, села рядом и с любовью взглянула на него. Их взоры соединились в нежном танце их душ, в котором слова уже давно перестали быть нужными. И просто смотря друг другу в глаза, они ощущали, что их мир теперь совершенен и ничего не в силах разлучить их.

— Элизабет, милая, — прошептал Ричард, вдохнув аромат ее волос.

— Почему ты не спрашиваешь ничего?

— Я узнал самое главное, остальное все неважно. Ты рядом, и больше ничего не надо, — он поцеловал пальцы возлюбленной, — я самый счастливый.

— И ты ничего не хочешь узнать про Адриана?

— Милая, это все подождет. Тебе надо поужинать и отдохнуть. А я, как самый последний эгоист, не могу насмотреться на тебя.

— С этим не поспоришь, — в мелодичном голосе почувствовались обиженные нотки, — я знаю, ты встречался с императором и отцом после того, как ушел и не попрощался.

— Родная, не ругайся, — Ричард запустил руку в каштановые волосы и пропустил их сквозь пальцы, наслаждаясь моментом.

— Ты не представляешь, как мне было больно. Я зашла в кабинет Адриана, после совещания, и почувствовала твой парфюм. Я не могла ошибиться. Хотела догнать тебя. Даже навестила ваше убежище. Но тебя нигде не нашла, — она ладошкой стукнула по плечу Ричарда.

— Не хотел бередить раны. Ты же сделала тогда свой выбор, — тихо прошептал лорд, не реагируя на претензии возлюбленной, — и сейчас понимаю, как был не прав. Мое сердце и душа пребывали во тьме все это время. Без тебя нет жизни. Во дворце я прислушивался к шагам, надеясь услышать твой. Прости. Не знаю, что сделать, чтобы заслужить твоей милости.

Элизабет прижалась плотнее к лорду и положила голову ему на плечо.

— Сначала я хотела тебя ударить. Отомстить за те слезы, которые выплакала, — она закрыла глаза, — но в пути поняла, как же люблю тебя. Готова бросить все и покрыться позором, лишь бы быть с тобой. Не уходи и не отпускай меня больше.

— Обещаю! — твердо произнес Ричард.

Элизабет прижалась плотнее к лорду, ощущая родное тепло. Беззащитная, она положила голову ему на плечо и закрыла глаза, позволяя себе отдохнуть от множества чувств, которые сотрясали ее внутренний мир. Все прежние обиды и обидчики потеряли свое значение, потому что лишь он, лорд, был центром ее жизни.

Ричард, чувствуя ее дрожащее тело, обнял еще крепче, зарываясь лицом в волосы. Счастье переполняло его сердце.

Их объятие стало символом нерушимой связи, и их обещания исчерпали все сомнения. Теперь они двигались вперед вместе, одна сила объединяла их, даря им уверенность, что смогут преодолеть все трудности, которые когда либо окажутся на их пути. Время может протекать, жизнь может меняться, но их любовь останется вечной, и степень преданности друг другу будет лишь укрепляться под этим восходом судьбы.

Больше влюбленные не разговаривали. Элизабет закрыла глаза и доверилась лорду, который лишь ласково гладил ее по голове.

Солнце пробивалось сквозь плотные шторы. Элизабет открыла глаза и увидела большой букет белых роз. Она улыбнулась и села на кровати в своей комнате.

— Ромашки уже отцвели в это время года, и как не бился — не мог их достать, — раздался бархатный голос.

Элизабет повернула голову и увидела лорда, сидящего на стуле. У него было виноватое лицо.

— Ричард, ты не уходил? — она окинула взглядом его обнаженный торс и брюки, которые уже высохли.

— Как я мог уйти, — он приблизился и встал на колени перед возлюбленной, нежно взял ее руку и поцеловал пальцы, — я попрошу Марту, она поможет тебе переодеться. А потом попробуем поговорить. Если получится, — улыбнулся лорд и сел рядом.

— Ричард…

Элизабет не смогла договорить, слова прятались в глубине души, затерялись среди волн эмоций, которые кипели внутри. Именно в этот момент Ричард, словно читая мысли, прикоснулся губами к ее губам. Воздух наполнился нежностью и хрупкостью. Она задержала на мгновение дыхание, словно переносясь в другую действительность, услышала биение его сердца, с каждым ударом воспринимая этот звук все глубже и отчетливее. Одно мгновение — и Элизабет оказалась под Ричардом, отдаваясь сладкому поцелую.

Они ощутили горячее неистовство страсти, пронизывающее каждую клеточку их тел. В объятьях страстного поцелуя время остановилось, и все окружающее исчезло, их мир стал состоять только из слияния душ и тел. Их губы слились в одно целое, перенося весь свет и энергию между ними. В этот миг никто и ничто не имело значения, существовал только этот единственный момент, где две души обрели друг друга.

Лорд разочаровано выдохнул, когда Элизабет уперлась ладонями в его грудь. Он с трудом отстранился.

— Давай остановимся, — прошептала Элизабет, ее щеки разрумянились, — мы же даже не помолвлены.

— Я согласен, — улыбнулся лорд и поспешил встать, подавая руку возлюбленной, — сейчас Марта поможет. Встретимся в столовой.

— Нет, — отрицательно закачала головой Элизабет, — я пока не готова к ее нравоучениям.

— Слуги думают, что я сошел с ума. Они тебя еще не видели. Я не дал Марте зайти и заперся с тобой. К вечеру будем ждать Эшли, которому уже доложили о моем плохом душевном состоянии, — чуть ли не хохотал лорд.

— Подожди, и я не заставлю долго ждать. А сколько сейчас времени? — Элизабет подошла к окну и распахнула шторы.

— Почти полдень. А теперь представь уже, сколько времени слуги волнуются, — Ричард рассматривал бархатную коробочку на столике, в которой лежало колье.

— Скоро они удовлетворят любопытство. И как всегда пойдут сплетни за спиной. Как я этого не люблю, — печально произнесла Элизабет, — почему их нельзя избежать.

— Милая, теперь мы вместе и со всем справимся, — лорд подошел к двери, но не торопился открывать.

— Ричард, я не приведение, — ласково пропела Элизабет, — иди уже.

Давер нехотя вышел. В коридоре дежурила Марта.

— Господин, с вами все в порядке? — обеспокоено спросила она, теребя передник.

— Лучше быть не может. Накрой в столовой на двоих.

Марта недоверчиво взглянула на дверь.

— Поторопись и пока не беспокой, — улыбнулся лорд и направился прочь.

Ричард вбежал в свою комнату, стараясь как можно быстрее провести себя в порядок. Заботливая Марта наполнила ванну, которая еще не успела остыть до конца. Раздевшись донага, он прыгнул в нее, расплескав воду. Он никогда в жизни еще так не торопился, вымывшись, сразу стал одеваться, даже не высушив волосы.

И вот лорд уже в ожидании сидел в столовой, а Марта смотрела на него, как на безумца.

— Господин, может, уже поедите? А то все остыло, — в привычной манере причитала она.

— Подожди. Она сейчас придет.

— Вы точно ее видели? — осторожно спросила Марта.

— Конечно, — зазвенел мелодичный голос Элизабет, когда она вошла в открытые двери, — доброго вам здравия, госпожа Марта.

— Леди Давер, как я рада вас видеть, — всплеснула руками женщина и еле сдержалась, чтобы не обнять Элизабет, — наш лорд наотрез отказался о вас говорить по возвращении. Мы все очень переживали.

— Но я еще не… — хотела возразить она.

— Марта, вот видишь, — лорд оказался рядом с возлюбленной, галантно взяв за руку, и предложил сесть на отодвинутый стул, — я не сошел с ума.

Глаза прислуги заблестели от слез радости, глядя на счастливую пару. Лорд выбрал стул рядом.

— Марта, ты можешь быть свободна.

— Но… как же так? — возмутилась женщина.

— Прошу, дай нам побыть вдвоем, — выдохнул лорд, — и прикажи не беспокоить меня. Я отменяю все дела.

— Как прикажите, — досадно склонила голову Марта и поспешила удалиться.

— Неудобно получилось, она обиделась, — посмотрела ей вслед Элизабет.

— Не переживай. Она в итоге удовлетворит свое любопытство, — лорд отрезал кусок пирога и, положив его на красивую тарелку, пододвинул к возлюбленной.

— Ты так ей ничего не рассказал, почему вернулся один.

— Она меня не пытала. Эшли досталось, — улыбнулся Ричард, — но он стал лордом, поэтому у него появились новые дела и нет времени на сплетни. Так как же тебя отпустил Адриан? Безумец. Я больше не упущу свой шанс.

Элизабет глубоко вздохнула и закрыла глаза, но все же ответила.

— Я поговорила с ним. Между нами нет любви и не было. Только крепкая дружба с детства. Но расторгнуть помолвку было непросто.

— Что же вы придумали? — внимательно следил лорд за возлюбленной.

Элизабет печально посмотрела на Ричарда и отодвинула тарелку.

— Как же я не вовремя стал спрашивать, — пододвинул он обратно, — тебе нужно набираться сил после долгой дороги.

— Я сбежала, — выдохнула Элизабет и откинулась на спинку стула, — это ужасно, я понимаю. Но пока бы мы искали выход, прошло бы время. Я оставила записку, чтобы не теряли вновь и…

Элизабет замолчала в ожидании ответа. Лорд взглянул на нее синими глазами, полными решимости. Его голос звучал спокойно, как мелодия, которая могла смягчить самые страшные невзгоды.

— Милая, — нежно обнял лорд возлюбленную, — позволь решить эти проблемы за тебя. Не волнуйся ни о чем. Я все улажу.

Элизабет вспомнила все те моменты, когда он был рядом, поддерживал и защищал ее. Она верила в его способность решить даже самые запутанные ситуации. Лорд был спасателем, светом в темноте, который мог проложить путь к новой жизни, свободной от страха и тайн.

Она нежно коснулась его ладони и провела по его линии судьбы.

— Милая, попробуй доесть. И прогуляемся по саду, пока остались теплые деньки.

После влюбленные вышли в сад. Солнце ярко светило, а теплый ветерок ласкал их лица. Они медленно прогуливались по дорожкам, окруженным ярко-цветущими цветами и мирно шумящими деревьями.

Их взгляды были устремлены лишь друг на друга. Взгляды полны нежности и любви. Вокруг все казалось неважным и незначительным, ведь все их чувства сосредоточены друг на друге. Они сели на скамейку. Ричард не выпускал руку Элизабет.

— Как я был глуп, что предоставил тебе выбор. Надо было просто сразу увезти, — прошептал он.

— Зато теперь я разобралась в себе и знаю, чего хочу.

— И чего? — хитро улыбнулся лорд.

— Ричард! — возмутилась Элизабет, — ты хочешь, чтобы я и от тебя сбежала!

— В этот раз не допущу и сделаю все в соответствии с этикетом, — пообещал он, ласково проведя пальцами по щеке.

Влюбленные, погруженные в свою страсть, наслаждались каждым мгновением, проведенным в объятиях друг друга. Пока закат не окрасил небо в оттенки пурпурного и оранжевого, создавая волшебную атмосферу романтики. В то мгновение, когда последние лучи солнца растворились в горизонте, они поняли, что пришло время вернуться в поместье.

Как только влюбленные переступили порог, то услышали возглас Марты:

— Лорд Давер, все уже готово. Как вы и велели.

— Прекрасно. А теперь иди отдыхай, — довольно улыбнулся Давер.

— Доброй ночи, лорд и леди Давер, — женщина поклонилась и поспешила удалиться.

— Что ты задумал?

— Просто поужинать. Пойдем, — Ричард потянул Элизабет за руку.

Они вошли в украшенную цветами столовую, аромат которых создавал атмосферу романтики и праздника. Белоснежная скатерть украшала стол, залитый мягким светом свечей. Бокалы из тонкого хрусталя, подобно драгоценным камням, переливались на свету. В них отражался теплый оттенок красного вина. Блюда из мяса наполняли воздух манящим ароматом.

— Ты решил устроить праздник?

— Он лишь для нас. Скорее всего, позже присоединится Эшли. Уж этот никогда не упустит такой шанс, — лорд слегка сжал ладонь и потянул за собой, — хотел пригласить музыкантов, но не хотел нарушать наше уединение.

Ричард нервничал, будто что-то не договаривал. И оглядывался по сторонам. Элизабет непонимающе смотрела на него.

— Все хорошо? — беспокойно спросила она.

— Да, только я не найду. Подожди, любимая, — Ричард отошел к столу и начал искать, — неужели не успели?

— Что происходит?

— Минуту, — лорд второпях задел бокал и чуть не разлил вино, но вовремя придержал, — прости, я очень торопился. Возможно, было бы лучше подождать день. Но эта неясность… нашел… успели.

Лорд улыбнулся, ощущая счастье, которое разгоралось внутри его груди, и сжал в кулаке что-то значимое. Сердце забилось быстрее. Он приблизился к своей возлюбленной Элизабет, сделал глубокий вдох и встал на одно колено. Когда Ричард начал говорить, его слова были пропитаны любовью и восхищением:

— Элизабет, ты свет моей жизни, и я не представляю своего будущего без тебя. Мое сердце лежит в твоих руках, и сегодня я хочу попросить стать моей женой. Можешь ли ты сделать меня самым счастливым человеком на свете и принять предложение?

Лорд разжал ладонь, в которой покоилось колье, состоящее из трех бриллиантов, на тонкой золотой цепочке. Камни, как миниатюрные звезды, играли на свету.

Элизабет улыбнулась, глаза заблестели нежностью, отражая в них всю любовь, что заполнила сердце. Она кивнула, лицо осветилось радостью.

— Я согласна, — прошептала она сладким и искренним голосом.

Ричард мгновенно встал, синие глаза сверкали в предвкушении этого момента. Рядом с ним его возлюбленная сияла от счастья. Сердце Ричарда замирало каждый раз, когда он видел ее улыбку. Его пальцы скользили по шее Элизабет. Ричард надел возлюбленной украшение, которое стало символом их союза.

— Я был неправ, что раньше дарил тебе массивные украшения. Ты достойна изящных украшений, моя прекрасная роза. Это колье — символ моей неустанной любви и безграничного уважения. Пусть каждый бриллиант на нем будет напоминать тебе о том, как безмерно я обожаю тебя.

Их губы соприкоснулись в поцелуе. Легкий шепот их дыхания слился в неразрывное единство. В тот миг время остановилось, и они погрузились в страну чувств, непостижимых для обыденного мира. Поцелуй был прикосновением двух душ, которые нашли друг друга в море суеты и хаоса. Они нашли свое счастье в объятиях друг друга, в нежности и теплоте, которую мир им не мог дать.

С трудом отстранившись друг от друга, они сели за стол. Лорд протянул бокал невесте.

— Родная, давай отпразднуем нашу помолвку. Надеюсь, я все сделал правильно.

— Все просто превосходно.

— Давай выпьем за наше светлое будущее, впереди ждут только радостные дни и ночи! — торжественно произнес Ричард.

Влюбленные сделали по глотку терпкого вина. Ричард торопливо расставлял тарелки. Его движения были чуть более резкими, чем обычно, выдавая волнение, которое он пытался скрыть за небрежной уверенностью.

— Что думаешь, если поженимся через неделю? Церемонию проведет Эшли. Звание лорда позволяет это ему сделать, — нетерпеливо говорил он, стараясь смотреть на Элизабет как можно более спокойно.

— Так быстро… Куда мы торопимся? Или ты думаешь, я передумаю? — Элизабет с удивлением откинулась на спинку стула.

— Милая, я хочу, чтобы ты уже стала леди Давер. Хоть Марта к тебе так и обращается, но пока это не так, — Ричард подошел к ней ближе.

— Я ее больше не поправляла. Все ждала твоего предложения, — Элизабет задумчиво покрутила вилку в руках, рассматривая ее, а не еду на тарелке. — Ты ранее называл свадьбу глупым ритуалом. Думала, ты не станешь делать ничего подобного.

— Твой жених стал умнее, — лорд нежно дотронулся пальцами до ее руки, его прикосновение было легким и в то же время уверенным. — Я больше не упущу шанса. Поэтому давай не затягивать. У тебя будет самое красивое платье. И кольца… Какие ты хочешь кольца? Какой камень или без него? Только скажи.

— Я не знаю, — покачала растерянно головой Элизабет. — Все так быстро… Слишком быстро.

— У нас целая неделя впереди. Целая долгая неделя, — возбужденно произнес лорд, его глаза горели предвкушением.

Он сжал ее руку сильнее.

— Ричард, я еще кое-что хотела рассказать, — Элизабет вздохнула, ее взгляд стал серьезным.

— Внимательно слушаю, — Ричард наклонился к ней с готовностью принять любой поворот событий.

Элизабет вздохнула, и этот звук вырвался из самой глубины ее израненной души.

— После того, как мы победили орден, я думала, мои кошмары исчезнут, — прошептала она. — Но они стали сниться чаще. Я не знаю, что это. Я не просто так вошла в озеро. Меня будто туда тянуло. И после этого я впервые спала спокойно.

— Значит, они прошли, — произнес он с облегчением, и в его голосе слышалось искреннее сочувствие. — Милая, мы оба переживали расставание. Ты не представляешь, как я мучился. Мне казалось, что вот-вот я услышу твой голос. Вот-вот — и я пущусь с тобой в очередную авантюру. Как тяжело было прийти к Адриану, зная, что не увижу тебя, — он поцеловал каждый палец Элизабет, — я думаю, что тебе подойдет миниатюрное кольцо с рубином.

— Хорошо, — согласилась Элизабет, и слабая улыбка тронула ее губы.

В глазах мелькнула искра надежды, словно маленький огонек, разгорающийся во тьме.

— Я хочу скромную свадьбу, как сейчас. Чтобы мы были только вдвоем, — он посмотрел на нее с нежностью, — или хочешь кого-то пригласить?

Лицо Элизабет омрачилось тенью грусти.

— Отец меня не благословит, но хотя бы должен принять мое решение, — тихо сказала она, опуская взгляд.

Ричард приложил ее руку к своей груди, давая понять, что он всегда будет рядом, ее защитой и опорой.

— Я все сделаю. Как же не хватает музыки, — лорд внезапно встал и, подхватив невесту, закружил ее на месте.

Они двигались в унисон, забыв обо всем на свете, погруженные в свой маленький мир, где существовали только они и их любовь.

— Я могу спеть, — внезапно в дверях появился Эшли с довольным лицом, разрушив своей внезапностью идиллию. — Как же так, друзья мои, вы забыли меня пригласить.

Он быстрым шагом приблизился к влюбленным, его глаза искрились весельем.

— А мне сказали, что Давер сошел с ума, — чуть ли не хохотал Эшли, — Элизабет, как я рад тебя видеть. Дай обниму.

Ричард заслонил Элизабет собой, его взгляд был полон предостережения.

— Не будь собственником. Ладно, — отступил Эшли, поднимая руки в примирительном жесте. — А третьего бокала нет, как и тарелки. Ничего, я сейчас принесу. И не смотрите на меня так, я не собираюсь вам мешать. Просто хочу разделить вашу радость.

Эшли, исчезнув, вскоре вернулся с подносом, на котором позвякивала посуда.

— Все на тех же местах, как и прежде, — проговорил он, лукаво подмигивая. — Забыл спросить, вы не возражаете, если я к вам присоединюсь?

Не дожидаясь ответа, Эшли бесцеремонно устроился на свободном стуле.

— Конечно, нет, — отозвался лорд, сдержанно улыбаясь.

Он галантно отодвинул стул для Элизабет, приглашая ее занять свое место. Когда все трое оказались за столом, Ричард, с достоинством хозяина, разлил по хрустальным бокалам рубиновое вино.

— Надо было чашки брать, — с озорным блеском в глазах подмигнул Эшли.

— Сегодня момент более торжественный, чем обычно, — с теплой улыбкой произнес лорд, нежно глядя на Элизабет. — Мы обручились.

— Наконец-то! Как же я за вас рад! — воскликнул Эшли, вскинув руки в жесте искреннего восторга.

Он торопливо вскочил со стула и крепко обнял Ричарда, а затем и Элизабет, которые не стали сопротивляться его порыву.

— Эшли, ты нас венчаешь, — прошептала Элизабет, смущенно улыбаясь.

— Да с превеликим удовольствием! — ответил он, с энтузиазмом поднимая свой бокал. Звон хрусталя наполнил комнату, — Вы уже выбрали дату?

— Да, — Ричард расслабленно откинулся на спинку стула, излучая уверенность. — Через неделю.

— Так быстро? — Эшли чуть не поперхнулся от неожиданности, его глаза округлились от удивления.

— Я не хочу тянуть, да и Элизабет пора уже стать хозяйкой поместья и королевой Пертинакса, — твердо заявил Ричард.

— Ой, как же удивятся твои подданные, — пробормотал Эшли, озадаченно качая головой. — Но Элизабет, как тебя отпустил Андриан?

Элизабет сразу потупила взор. Тут же в разговор вмешался Ричард, пресекая любые неловкие вопросы.

— Какая разница? Элизабет с нами. Все остальное не важно, — отрезал он.

— И правда, — Эшли залпом допил вино и тут же наполнил бокал снова, пытаясь скрыть неловкость. — Можно смело бросаться в бой с новыми врагами.

— Ну уж нет, — Элизабет энергично замахала руками, отгоняя неприятные мысли. — Надеюсь, Серебряные были последние недруги.

— Вот это правильно, — согласился Ричард, беря руку Элизабет в свою. — Я слишком часто тебя терял. Пора это прекратить.

Троица сидела, окруженная теплым полумраком. Их лица сияли от счастья, отражая внутреннюю гармонию и понимание друг друга. Ричард и Элизабет обменивались нежными взглядами, которые говорили о безграничной любви, что их объединяла. В столовой царила атмосфера радости и блаженства, словно время замедлило свой бег, чтобы подарить им этот момент непреходящего счастья. Они провели всю ночь вместе, наслаждаясь ароматом свежего вина, приятными разговорами и веселыми шутками, которые наполняли воздух звонким смехом.

— Леди Элизабет, хоть лорд Давер и запретил вас беспокоить, но времени очень мало, — раздался озабоченный голос Марты, прорезая утреннюю тишину спальни как набат.

Элизабет испуганно открыла глаза, рывком сев на кровати, шелковые простыни скользнули вниз. Сон как рукой сняло, оставив лишь чувство нависшей ответственности.

— Только не рассказывайте лорду, а то он расстроится, что разбудили, — прошептала Марта, торопливо отдергивая тяжелые бархатные шторы, впуская первые робкие лучи солнца в комнату, — но до свадьбы совсем ничего, а портнихи уже ждут. Надо выбрать ткань, фасон. Ой как мало времени!

Элизабет только сейчас в полной мере осознала, в какой водоворот событий она ввязалась. Волнение накрыло с головой. Отступать было поздно, мосты сожжены, и пришла пора сделать решительный шаг вперед, навстречу своему новому будущему.

Она встала, толком не успела насладиться утренней негой и принять ванну, Элизабет почувствовала настойчивое подталкивание Марты.

— Вечером приготовлю еще одну, благоухающую лавандой и розами, а сейчас поспешим. Накиньте халат, все равно надо будет раздеваться. Лорд ждет не дождется увидеть вас в свадебном платье.

Прислуга, как заботливая наседка, повела Элизабет на первый этаж в отдельную комнату. При входе она увидела, что в просторном помещении находится не меньше десяти женщин. Пространство было практически полностью заставлено рулонами разнообразных тканей, казалось, что здесь собраны все оттенки светлого.

В начале подготовки перед Элизабет стояла, простая, но в то же время невероятно сложная задача. Выбрать ту самую ткань, из которой будет пошито платье, достойное самой счастливой невесты. Среди безграничного разнообразия предложенных образцов, после долгих колебаний она нашла ту, что заставила ее сердце забиться чаще — бледно-голубую, напоминающую цвет безоблачного летнего неба. В качестве украшений выбрала миниатюрные жемчужины, напоминающие капли утренней росы, и сияющие стразы.

— У леди безупречный вкус, — улыбнулась пожилая портниха, — теперь поднимите руки, надо снять мерки.

— Только осторожно, не уколите, — грозно обвела взором присутствующих Марта, — лорд не простит такую оплошность. Для него леди Элизабет бесценное сокровище.

К Элизабет стали деликатно дотрагиваться, как к хрупкой фарфоровой кукле, стараясь выполнить указания прислуги. Чувствовалось, что каждая портниха осознавала важность момента и старалась не причинить даже малейшего дискомфорта.

Хоть портних было и много, но работа была кропотливая и требовала предельной концентрации. Элизабет утомилась от постоянного внимания и множества прикосновений, ей отчаянно хотелось сбежать из этой суеты и посидеть хоть несколько минут в тишине, предавшись своим мыслям. Но она понимала, что впереди еще много дел и нельзя терять ни минуты. Свадьба приближалась, и она должна была быть готова к ней. Наконец к ней подошла Марта и с заботой сообщила:

— Господин ждет на веранде, хочет вместе пообедать. Да и женщинам надо передохнуть.

Эти слова стали настоящим облегчением для Элизабет, как глоток свежего воздуха после долгого дня. Она поспешила переодеться в легкое платье цвета морской волны, которое подчеркивало ее стройную фигуру и светлую кожу, и направилась в назначенное место, с предвкушением мечтая о встрече с любимым.

Однако, придя на веранду, залитую мягким светом заходящего солнца, Элизабет не увидела Ричарда. Легкое разочарование промелькнуло в душе, но она не успела развернуться, как была внезапно заключена в крепкие объятья.

Элизабет вздрогнула от неожиданности, когда горячее дыхание коснулось ее кожи на шее, передавая ощущение безграничной страсти и трепетного желания. Элизабет мгновенно узнала этот нежный голос, но в то же время пробирающий до глубины души.

— Как же я соскучился, — прошептал Ричард, прижимая ее к себе еще сильнее.

Элизабет улыбнулась, в его объятьях она чувствовала себя защищенной от всех невзгод и тревог этого мира.

— Я тоже. Сегодня было невыносимо, — пожаловалась Элизабет, освобождаясь и усаживаясь за стол, сервированный аппетитными блюдами и сверкающими бокалами.

— Я так хотел тебе помочь, но надо было решить пару вопросов с Адрианом. Ты же знаешь, он упрям как осел, — Ричард с любовью посмотрел на Элизабет, его глаза искрились теплом и нежностью.

Сердце Элизабет сжалось от болезненного укола вины.

— Я так виновата перед ним. Они самые близкие люди для меня, которых я предала. Мне так тяжело от этого, — ее голос дрогнул, в глазах появились слезы.

— Нет, — ласково прошептал Ричард, нежно касаясь ее щеки, — он так не считает. И твой отец с ним солидарен. Они давили на тебя, навязывая вымышленный долг. Но нельзя удержать вольную птицу в клетке, Элизабет. Ты достойна свободы и счастья.

Однако Элизабет чувствовала, что заслуживает порицания, а не утешения.

— Милая, не грусти, — Ричард взял ее руку в свою, — сегодня я все решил. Все твои тревоги позади.

Элизабет с надеждой и нетерпением посмотрела на Ричарда, в ее глазах читался вопрос.

— За помощь в обезвреживании Ордена и дальнейшее взаимодействие Пертинакса с империей я попросил в жены тебя. Как залог нерушимого союза, — ослепительно улыбнулся Давер, — теперь придется при первом чихе бежать на помощь. Но этого того стоит, поверь мне.

— Но это же я… — прервалась Элизабет, ее голос дрожал от волнения, а затем быстро встала и обвила шею Ричарда и прижалась к нему всем телом, — как же я благодарна тебе. Я даже не знала, что придумать, как правильно поступить.

— Я же сказал, что решу все проблемы, — Ричард усадил Элизабет на свои колени, нежно целуя ее в висок, — твой отец хочет приехать на свадьбу, Адриан еще колеблется. Но я уверен, что он не сможет пропустить такое событие.

— Но им же надо уже сейчас выезжать. Путь не близкий, а летать, как ты, они не умеют. Они могут не успеть, — обеспокоенно произнесла Элизабет, глядя на Ричарда.

— Только я не хочу откладывать свадьбу. Как я жалею, что не обвенчался с тобой перед тем, как покинуть неприкосновенные земли, самонадеянно думая, что это нелепый ритуал. Все было бы проще, — вздохнул Ричард.

— Зато мы многому научились и поняли важное: что нужны друг другу, — Элизабет прижалась к груди лорда, чувствуя себя в полной безопасности.

— Они успеют. А на следующее утро я устрою им экскурсию по Пертинаксу, чтобы они увидели всю красоту моей земли, а мы с тобой отдохнем от всех хлопот, — прошептал Ричард, проводя по каштановым волосам.

— Ричард! — смущенно возразила Элизабет, ее щеки покрылись легким румянцем.

— Да, милая, мои долгие месяцы воздержания будут вознаграждены, — он мечтательно закатил глаза, представляя их будущую ночь, — а теперь давай поедим, а то все остынет и Марта будет причитать вновь.

День клонился к закату. Портнихи уже разошлись по домам. А Элизабет рассматривала свадебное платье. Оставалось всего два дня до долгожданного события. Лорд старался уладить все дела, чтобы побольше провести времени вместе. Но все же у Элизабет всплывали мысли: не поторопилась ли она. Возможно, стоило подождать. Страх и сомнения закрадывались в сознание и точили изнутри.

Уставшая, Элизабет направилась в кабинет возлюбленного. Она вошла без стука. Лорд резко отложил в сторону бумаги и улыбнулся.

— Милая, как я рад видеть тебя, — встал и заключил ее в объятия, — тебя совсем вымотали приготовления.

— Осталось совсем немного. Платье уже готово.

— Превосходная новость. Украшение уже подготовили. Церемония будет ночью, иначе Эшли превратится в пепел, что не хотелось бы, — пошутил лорд, усаживая возлюбленную на кресло, — но дело в том, что и мои проданные придут нас поздравить. Свадьба будет пышнее, чем я ожидал.

— Ричард… — неуверенно произнесла Элизабет.

Давер опустился перед ней на колени.

— Что не так, родная? — взволновано спросил он.

— Может ли такое случиться, что мы поторопились? — голос дрожал, девушка ожидала подтверждения своих страхов.

— Нет, милая. Нет, — лорд поцеловал хрупкую ладошку, — мы так долго ждали этого, но хлопоты кого угодно выбьют из колеи. Тебе просто нужен отдых. Завтра тебя точно никто не потревожит. Я распоряжусь. Хочешь, я всех прогоню и мы будем только вдвоем?

— Нет, все хорошо, — сдержанно улыбнулась Элизабет, — возможно, ты прав. Мне следует выспаться.

— Обещаю, ты не пожалеешь.

— Тогда я пойду, — заторопилась она и встала.

— Я обещал помочь Эшли, — досадно выдохнул лорд, — он вот-вот должен появиться. А то бы отправился с тобой.

— Ричард, мы еще только помолвлены и не должны ночевать вместе, — серьезно сказала Элизабет и направилась к выходу.

Ее лицо выражало смуту и напряжение. Лорд с восхищением смотрел возлюбленной вслед.

— Как скажешь, — прозвучал слегка грустный отклик лорда, — но время засухи скоро пройдет…

Элизабет вышла и не услышала последних слов возлюбленного. Она добралась до комнаты и легла, почти мгновенно заснув.

…Элизабет шла по знакомой аллее, когда впервые вступила на земли Пертинакса. Впереди на скамейке сидела девушка. Ее длинные серебристые волосы плавали в воздухе, создавая вокруг нее таинственную ауру. Ее одежда будто соткана из тончайшего тумана, придавала невесомость. Легкий ветерок нежно играл с тканями, подчеркивая изгибы.

Увидев Элизабет, она улыбнулась и махнула рукой, приглашая сесть. Элизабет, неуверенно ступая по влажной траве, приблизилась. Когда она оказалась рядом, незнакомка подняла голову, устремив взгляд на полную луну. Серебряный свет омывал ее лицо, делая черты загадочными.

— Ты не уверена в выборе, — прозвучал тихий и мелодичный голос, в нем чувствовалась забота.

Элизабет опустила взгляд. Внутри бушевал ураган противоречивых чувств.

— Я не знаю, — прошептала она, — все происходит слишком быстро. Возможно, я совершаю роковую ошибку, шагая в пропасть.

Незнакомка неожиданно поднялась на ноги и крутанулась на месте. Силуэт на мгновение растворился в лунном свете, чтобы затем вновь обрести четкие очертания.

— Ты его любишь? — вопрос прозвучал прямо.

— Да, — выдохнула Элизабет.

— Так почему же ты не уверена? — незнакомка наклонилась, приблизив свое любопытное лицо к Элизабет.

— А вдруг наши чувства пройдут так же быстро, как и вспыхнули? — неуверенно произнесла Элизабет. — Может, надо было перетерпеть еще какое-то время.

— Элизабет, Элизабет, — с укором покачала головой девушка. — Ваша встреча стала началом большой любви, судьбоносным пересечением двух одиноких звезд. Такая любовь не исчезает бесследно, она оставит неизгладимый след в вечности, будет жить в ваших сердцах и воспоминаниях.

— Я чрезмерно глупа, — всхлипнула Элизабет, чувствуя, как слезы жгучими каплями стекают по щекам. — Мне все время твердили о долге, давили, заставляли подчиниться. Но что, если и правда мой долг был в другом? Что, если мой долг остаться рядом с Адрианом, поддерживать его, любить его? Ричарду пришлось улаживать много вопросов, разгребать последствия моих решений. Я доставила ему много проблем.

Девушка звонко рассмеялась, звук эхом разнесся по ночному саду.

— Действительно, глупая, — не унималась она, продолжая хохотать. — Пойдем, я тебе кое-что покажу. Это поможет тебе увидеть истину.

Незнакомка протянула руку, и Элизабет, не раздумывая, схватилась за нее. В тот же миг воздух вокруг сгустился, закружился вихрем, и, прежде чем она успела вскрикнуть, они уже стояли в гостиной поместья среди знакомых стен.

Двери с грохотом распахнулись — и в комнату ворвался Ричард. Его лицо было бледным, глаза полны отчаяния. На руках он бережно держал… саму Элизабет! Ее безжизненное тело было закутано в темный плащ, из-под которого выбивались пряди каштановых волос.

— Марта, скорее! — голос прозвучал резко.

Тут же появилась служанка, запыхавшаяся, с растрепанными волосами. Ее глаза расширились от ужаса, когда она увидела встревоженного господина и хрупкую фигуру в его руках.

— Что случилось? — прошептала она, еще ничего не понимая.

— Ей нужна помощь. Срочно!

Марта метнула взгляд на окна, где сквозь плотные шторы уже пробивался свет зари.

— Я все сделаю, а вам пора! — заверила она. — Оставьте ее на диване и не тревожьтесь.

Ричард осторожно опустил Элизабет на мягкую обивку, пальцы на миг задержались на ее щеке. Легкое, почти невесомое прикосновение, полное невысказанной боли.

— Я полагаюсь на тебя, — глухо произнес он и шагнул назад, растворяясь в тени. — Вызови доктора.

Элизабет с немым удивлением смотрела на саму себя, словно наблюдала за чужой жизнью. Но прежде чем она успела осознать происходящее, незнакомка вновь взяла ее за руку. Таинственная улыбка скользнула по ее губам, и мир снова перевернулся.

И вот они стояли в комнате, которая принадлежала Элизабет в поместье. Ее тело лежало на кровати, а вокруг нее суетилась Марта, ловко ухаживая за больной. В комнату вошел обеспокоенный Ричард.

— Милорд, ее жизни ничего не угрожает, но она еще слишком слаба. Сейчас отдохнет и пойдет на поправку, — Марта почтительно поклонилась.

— Хорошо. Иди отдыхай, ты заслужила, — Ричард приблизился к кровати и с тревогой посмотрел на Элизабет.

Но Марта задержалась, ее взгляд скользнул в сторону, где стояли Элизабет и незнакомка.

— Милорд, а кто это? У нас впервые такие гости, — с нескрываемым любопытством спросила Марта, не решаясь взглянуть прямо в глаза господину.

— Тебе лучше отдохнуть, — уклончиво ответил он, не желая посвящать служанку в свои секреты.

Когда Марта, сгорая от любопытства, удалилась, Ричард опустился на край кровати, склонив голову.

— Сможешь ли ты меня простить? — тихо произнес лорд, при этом нежно проводя ладонью по мягким каштановым прядям.

Он наклонился, словно обессиленный долгой разлукой, и прильнул к ее губам, будто отчаянно пытаясь передать через этот поцелуй все те бушующие чувства, что не поддавались описанию словами. В этом касании была и мольба, и нежность, и тоска по утраченному времени.

— Вот видишь, — прошептала незнакомка и положила невесомые ладони на плечи Элизабет, — его чувства искренни, глубоки и незыблемы. А хочешь взглянуть, что терзало его душу после вашего тягостного расставания? Узнать цену, которую он заплатил за твою свободу?

Не успела Элизабет вымолвить и слова, как окружающий мир размылся, и они мгновенно переместились в кабинет лорда. Комната была погружена в полумрак, лишь отблески пламени в камине слабо освещали дорогую мебель и массивные золотые рамы картин. Ричард сидел за столом, лицо, обычно исполненное силы и уверенности, теперь искажала глубокая печаль. В глазах застыла неимоверная, всепоглощающая тоска. Ричард, не замечая никого вокруг, отпил золотистую жидкость из широкого стакана, с глухим стуком поставив его на стол, отрезая себя от реальности. Затем, с тяжелым вздохом, взял в руки небольшой листок бумаги, откинувшись на спинку кресла. Его пальцы дрожали. Элизабет, охваченная тревогой, приблизилась и увидела свой портрет. Он был написан с такой любовью и вниманием к деталям, что казалось, как будто она смотрит в зеркало души Ричарда.

— Вот видишь, — мгновение — и они с незнакомкой снова стояли на аллее, — он любит тебя настолько сильно, что готов пожертвовать самой жизнью ради твоего счастья. Его любовь — это огонь, согревающий тебя даже на расстоянии.

— Но кто ты? — спросила взволнованно Элизабет, ее сердце бешено колотилось в груди, — и почему помогаешь мне? Что тебе нужно взамен?

— Вы освободили меня от одержимых уз, разорвали первые оковы, еще немного, и последняя цепь спадет. А имен у меня много, каждое из них отражение надежды и отчаяния. Скоро ты узнаешь меня, — девушка загадочно улыбнулась, ее глаза засветились неземным светом, налетел порыв ветра, и она растворилась в воздухе, словно мираж.

Элизабет осталась одна в смятении чувств и мыслей, не зная, кому верить и чего ожидать. Она открыла глаза, а пелена спала с души, унося с собой страхи и сомнения, терзавшие ее последние дни. Рассвет лишь робко касался неба, расцвечивая палитрой от бледно-розового до едва уловимого лавандового, создавая вокруг атмосферу обновления и надежды. Теплый свет ласкал ее щеки, настойчиво прогоняя последние тени тревоги, еще цеплявшиеся за уголки души. В груди рождалось странное предчувствие — волнующее и вместе с тем успокаивающее.

Элизабет медленно поднялась с постели и задумалась о странных, почти навязчивых снах, что преследовали ее в последнее время. Они были похожи на пророчества, разворачивались перед внутренним взором как живые картины, раскрывая образы и сцены с пугающей ясностью. Будто она не спала, а видела самую настоящую явь, просачивающуюся сквозь тонкую ткань реальности. Элизабет усердно пыталась запомнить каждую мельчайшую деталь.

Взглядом она окинула комнату. Солнечные зайчики играли на резных ножках туалетного столика, отражаясь в гранях хрустальных флаконов с духами.

Элизабет оделась и вышла в сад. Она вдохнула полной грудью, чувствуя, как земля просыпается и начинает жить своей неподвластной суете жизнью. Вокруг шелестела листва старых дубов, роняя на траву капли росы, сверкающие в лучах восходящего солнца. Вдали, перекликаясь, пели птицы, создавая мелодичный утренний хор. В этом чувствовалась скрытая сила, древняя и мудрая.

Она не знала наверняка, но чувствовала, что этот день будет особенным. И Элизабет отбросила последние сомнения, и сердце забилось чаще.

Следующие сутки прошли в неустанной суете подготовки к предстоящей свадьбе. В саду, окружающем поместье, установили арку. Каждый цветок которой был тщательно подобран. Уже расставили столы. Белоснежные скатерти сияли на фоне вышитых цветочных узоров. Их украшали искусно сложенные сервировочные салфетки, создававшие ощущение совершенного порядка. Фарфоровая посуда, сияющая блеском, и золотые столовые приборы восхищали своим видом, демонстрируя гостеприимство и бесконечное внимание к деталям.

Все это служило лишь одной цели — создать атмосферу незабываемого праздника.

Однако Элизабет не волновало убранство перед предстоящим торжеством. Она стояла рядом с лордом, взволнованно ожидая гостей. Ричард ласково держал за руку. Они смотрели с порога, как богатый экипаж приближается к ним.

— Что я им скажу? — голос Элизабет дрожал.

— Ничего не надо говорить, я все уладил. Милая, не волнуйся. Они все понимают, — подбодрил Ричард, — уже сегодня ночью мы станем мужем и женой. Вот это уже вызывает трепет в моем сердце.

Элизабет улыбнулась, пропуская слова мимо ушей. Экипаж остановился, и лакей поспешил открыть дверь. Вышли Адриан и Габриэль, которые весело помахали влюбленным.

— Ричард, я знаю, что так делать нельзя, но…

— Иди, конечно, — улыбнулся лорд и разжал руку.

Элизабет быстро спустилась по ступенькам и направилась к отцу, который тут же крепко обнял ее.

— Милая моя дочка, — улыбнулся лорд Мариза.

— Я благодарна, что вы приехали.

— Как я мог пропустить свадьбу единственной дочери, — он отстранился и взглянул на нее, а потом перевел взгляд на Ричарда, который уже успел подойти, — лорд Давер, теперь придется вас называть сыном.

— Это большая честь для меня. И я рад приветствовать дорогих гостей в своем доме, вы, должно быть, устали с дороги, — лорд галантно махнул рукой, показывая на двери, — ваше величество.

— Да, Давер, обошел же ты меня, — усмехнулся Адриан и поцеловал руку Элизабет, отчего та сразу сникла и виновато взглянула на правителя.

— Вы поступили как истинный император, — парировал Ричард.

Все вошли в поместье, где у порога ожидала Марта. Она поклонилась присутствующим и обратилась к Элизабет:

— Леди, вам пора уже готовиться.

Элизабет попрощалась со всеми и в глубине души была рада покинуть гостей, чтобы избежать неловкости.

— Жених не должен видеть невесту до свадьбы, — причитала Марта, — поэтому прошу вас не покидать комнату, даже когда будет все готово.

Приготовление заняло больше времени, чем ожидалось. Уже наступил вечер, и оставались считанные часы до начала церемонии. Элизабет волновалась и не прикоснулась к еде. Она задумчиво смотрела в окно. В дверь постучали.

— Войдите, — машинально отозвалась девушка.

На пороге появился Адриан в парадном костюме.

— Ваше величество, — сделала реверанс растерянная Элизабет.

— Давай без регалий, — улыбнулся император и подошел к ней, — как твои дела? Растеряна?

— Да.

— Ты такая красивая.

— Благодарю, — смущенно опустила глаза Элизабет.

— Я увидел тебя первый, хоть где-то обошел Давера, — усмехнулся правитель.

— Адриан, я понимаю, что сильно виновата перед тобой… — начала оправдываться Элизабет.

— Не надо, — ласково перебил император, — давай кто-нибудь из нас будет по-настоящему счастлив. Я видел твою печаль. И я не знал, как с ней бороться. День за днем становилось только хуже. Ты увядала на глазах. Не думай о прошлом, живи настоящим. Но если Давер обидит, только скажи!

Элизабет улыбнулась, а Адриан взял ее руку и поцеловал:

— Мы действительно всего лишь друзья, привязались друг к другу с детства. И наивно полагали, что между нами любовь. Иди ко мне, — император крепко обнял Элизабет, — не волнуйся ни о чем. Я бы тебя сам отвел под венец, но твой отец этого не допустит. Только пообещай, что будешь счастлива!

— Адриан, как же благодарна за эти слова. Я знаю, что ты найдешь свою любовь. Обязательно. Такую же сильную, что забудешь все на свете, — радостно проговорила Элизабет.

— Императоры могут все, но только не жениться по любви. Сейчас меня заставят советники заключить союз с какой-нибудь принцессой. Надеюсь, она будет не с длинным носом, — засмеялся Адриан и отстранился, — оставлю. Не вздумай переживать.

Он быстро поцеловал Элизабет в висок и вышел. А девушка почувствовала, как с души свалился камень. Все недосказанное ушло в прошлое. Она улыбнулась.

Последние часы тянулись долго, и вот за Элизабет зашел Габриэль.

— Пора, — тоскливо сказал он.

— Мы должны были встретиться в холле, — настороженно сказала Элизабет.

— Дай хоть немного побыть наедине.

— Ты недоволен? — спросила она, взяв его под руку.

— Главное, что ты счастлива. Единственное, я хотел внуков.

— Прошу, отец, — взмолилась Элизабет, — я много думала об этом и смирилась, что на мне прервется наш род. Вампиры не могут иметь детей.

— К сожалению, — печально покачал головой лорд Мариза, а после ухмыльнулся, — зато теперь самого опасного из них я буду называть сыном. И не забывай навещать меня. Я уже стар, и дорога утомляет.

— Обещаю.

Они вышли в сад. Шелест легкого ветра играл в листве, создавая атмосферу нежной романтики. Уверенный в себе отец вел дочь. Люди, собравшиеся на свадьбу, не могли оторвать глаз от этой восхитительной сцены.

В глазах взволнованного лорда отразилась гордость и нежность, когда увидел возлюбленную. Он видел перед собой не только невесту, но и душу, которая была готова разделить с ним весь жизненный путь. Его сердце замирало, ощущая, что в этот момент он обретет вторую половинку.

Голову Элизабет покрывала фата, платье, бледно-голубое, подчеркивало пленительную красоту невесты. Ткань легко облегала ее фигуру, подчеркивая женственность. На платье блестел жемчуг, будто звезды на небосклоне, придавая ему небесную нежность.

Под звуки музыки они приблизились. Габриэль обменялся с Ричардом кивками. Ричард откинул фату с Элизабет, и взгляды влюбленных встретились. Они стояли на алтаре, окруженные людьми, но в этот момент видели только друг друга. В их глазах отражалась полная преданность и нежность, весь мир исчез, оставив только их двоих. Все собравшиеся задержали дыхание, чтобы проникнуться этим магическим моментом.

— Что ж, — нарушил тишину Эшли, — я, Лорд Глофу, обладая данной мне властью, соединяю эту пару законными узами брака. Тяжелый и ответственный долг лежит на моих плечах, ведь я не только объединяю жизни этих двух людей, но и являюсь проводником их судьбы на протяжении всей их совместной жизни. Лорд Ричард Давер, согласен ли взять в законные жены леди Элизабет Мариза?

— Согласен! — твердо ответил Ричард.

— Леди Элизабет Мариза, согласна ли взять в законные мужья лорда Ричарда Давера?

— Согласна, — мелодично пропела Элизабет.

— А теперь обменяйтесь клятвами, — серьезно произнес Эшли.

Ричард повернулся и посмотрел в любимые карие глаза.

— Я хочу произнести клятву вечной верности, — начал он. — С момента, когда наши пути пересеклись волшебным образом, я осознал, что ты — все то, чего я когда-либо желал в жизни. С каждым мгновением, проведенным рядом с тобой, я чувствую, что моя душа находит свое истинное счастье. Сегодня я обещаю навеки быть твоим защитником и поддержкой. Вместе мы сможем преодолеть любые трудности. Я всегда буду заботиться о твоем счастье. Я обещаю любить и ценить тебя. Твоя красота, доброта не перестают меня восхищать, и я обещаю никогда не забывать, как важно показывать тебе мою любовь и уважение. Я обещаю быть преданным всегда, во всех моментах нашей жизни. Будь что будет, я буду рядом с тобой, готовый подставить свое плечо. Мое сердце и душа принадлежат только тебе, и в эту священную ночь я даю клятвы, чтобы показать всем присутствующим свою неизменную верность и любовь к тебе. Пусть эти слова звучат громко и ясно. Я люблю тебя и всегда буду любить.

Элизабет слушала внимательно и, когда Ричард закончил, стала произносить:

— Обещаю быть рядом, поддерживать всегда, в счастье и печали, в радости и горе. Любить, уважать и ценить каждый день. Быть нежной женой и верной подругой, с тобой пройду через все трудности жизни, в любой момент готова поддержать и помочь. Ведь лишь рядом с тобой я по-настоящему счастлива. Нашу любовь я буду хранить и беречь. И клянусь быть с тобой до конца своих дней. Пусть наше счастье будет вечным и ярким. Пусть любовь наша с тобой никогда не померкнет. Я клянусь: сегодня и навсегда твоя навеки.

Воцарилось молчание, которое длилось недолго.

— Властью, данной мне, объявляю вас мужем и женой! — торжественно произнес Эшли, не скрывая улыбки. Он смотрела на них с гордостью, зная, что сыграл важную роль в их жизни. Роль, которая свяжет их на всю оставшуюся жизнь, — а теперь скрепите свой союз поцелуем.

Ричард и Элизабет, сияя от счастья и любви, нежно смотрели друг на друга. Все вокруг исчезло, и на мгновение они остались только в своем личном мире. Наступило мгновение истины, когда все, что происходило вокруг, словно скрылось за пеленой тайны. Их сердца стучали с каждым вздохом, а их взгляды словно ласкали и согревали.

Медленно, волнуясь перед этим важным моментом, лорд прикоснулся губами к губам своей возлюбленной. Весь мир замер, словно задержал дыхание, чтобы увидеть это мгновенье вечности. В этом поцелуе были все эмоции, которые они пережили, все мечты, которые они разделяли, и все обещания, которые они дали друг другу.

В их глазах было видно, что они уже не одиноки, что они обрели друг друга навсегда. Гости зааплодировали и радостно улыбались.

Затем, под звуки веселой музыки, все собравшиеся приступили к празднованию. Возникшая атмосфера была полна радости и счастья, а сад наполнился смехом и веселыми разговорами. Гости расположились за столам, насыщаясь великолепной едой и наслаждаясь прекрасными напитками.

Рядом с Элизабет и Ричардом сели почетные гости — Габриэль, Адриан и Эшли.

— Я поздравляю, дети мои, — с печальной улыбкой сказал отец, — желаю только счастья.

Он отпил шампанского и откинулся устало на стул.

— Еще немного, и я вас покину, — проговорил Габриэль и зевнул, — в это время я уже сплю. Только Элизабет могла устроить свадьбу ночью.

— Тесть, — весело хохотнул Ричард, — если бы мы устроили днем, то нас даже венчать некому было.

— Элизабет, окажи мне честь потанцевать с тобой, — наклонился Адриан, на его лице играла хитрая улыбка.

Ричард нахмурился, но не стал ничего говорить. Однако внимательно стал смотреть на танцующую пару.

— Ревновать нет смысла, — с усмешкой произнес Габриэль, — Элизабет сделала выбор. Нам оставалось только ее поддержать.

— Я лишь смотрю, чтобы все было хорошо, — хмыкнул Давер.

— Да уж побереги ее.

— Не беспокойтесь, теперь это смысл моей жизни.

— Рад это слышать. Что ж, я не молод и пойду отдыхать. Ваши подданные, скорее всего, останутся до рассвета, — Мариза обвел глазами гостей.

— Они ночные жители, — Ричард улыбнулся, так как Элизабет возвращалась.

Когда она приблизилась, ее отец встал.

— Я, с разрешения, откланяюсь, — прокряхтел старик.

— Я удалюсь с Габриэлем, — кивнул Адриан, сдерживая зевоту, — иначе завтра опоздаю на экскурсию по Пертинаксу.

Распрощавшись, влюбленные остались одни. Элизабет улыбнулась, нежно сжала руку Ричарда, ощущая тепло его ладони.

Прошла только половина ночи, которая была теплой и ласковой. Небо, усыпанное звездами, сияло особым волшебством, а яркая луна, подобно серебряному фонарю, освещала все вокруг, словно радуясь за влюбленных.

Легкий ветерок играл с листьями деревьев, шепча что-то убаюкивающее. Сад наполнился нежным ароматом ночных цветов, придавая происходящему еще больше ощущение праздника.

В центре этого умиротворенного мира кипела веселая жизнь. Здесь развлекался народ, забыв обо всех заботах и тревогах. Звонкий смех и мелодичные звуки музыки наполняли воздух, создавая атмосферу безграничного счастья. Пары кружились в танце, глаза их искрились счастьем. Праздник длился бесконечно, погружая всех участников в сказочную реальность, где ночь принадлежала лишь им.

Элизабет, измученная суматохой гостей, отошла в сторону и нашла укромное место в уголке сада. Легкий ветерок нежно дул, играя с ее кудрями. Она подняла глаза к небу и вдруг почувствовала, как чьи-то теплые руки нежно обняли и прижали к себе. Обернувшись, увидела Ричарда, его счастливые глаза устремлены на нее.

— Устала? — тихо спросил он.

— Немного, — прошептала Элизабет.

— Я думаю, нам пора покинуть гостей.

— Но… — не успела договорить Элизабет, как они поднялись в воздух и оказались на балконе второго этажа.

— Ричард, что ты делаешь?

— Родная, я не могу больше сдерживаться, давай уже скрепим наш союз навсегда.

— Гости же догадаются, куда мы ушли.

— Хочешь, я их разгоню, — с вожделением прохрипел Ричард и страстно поцеловал свою жену.

Его горячее дыхание обжигало губы, словно пламя, поднимающееся из самого сердца. Сильные руки сжимали талию с нежностью, которая только усиливала желание быть как можно ближе.

— Нет. Они же сразу поймут, — Элизабет смущенно отвела взгляд.

— Тогда не будем терять время. Я все хотел показать нашу комнату. Только вошли через балкон, — с этими словами Ричард подхватил жену на руки и внес внутрь.

Они оказались в волшебном мире. Романтический полумрак окутал их мягким, теплым объятием. Чувство уюта и тишины наполнило пространство, создавая иллюзию, будто время замерло. По стенам отблесками плясали отсветы множества свечей.

Пол был усыпан лепестками алых роз. В центре комнаты, под сводом прозрачных тканей, которые ниспадали с балдахина, находилась огромная белоснежная кровать.

— Ричард, но я должна переодеться, — неуверенно сказала Элизабет, когда лорд выпустил из рук.

— Не волнуйся, я сам раздену тебя, — отозвался Ричард, его голос был мягким и в то же время настойчивым.

Он наклонился ближе, своим дыханием обжигая ее шею, пока губы осторожно касались нежной кожи. Его поцелуи были нежные и легкие, вызывая трепет в теле Элизабет.

— Как ты прекрасна, моя любовь, — продолжил он, проводя пальцами вдоль шеи, чувствуя, как учащается дыхание Элизабет.

Его руки, нежные и одновременно уверенные, медленно начали опускаться, нащупывая застежки на платье.

— Но Ричард…

— Тш-ш…

Он поцеловал ее в губы, горячо и страстно, а затем начал шептать на ухо:

— Дай посмотреть на тебя, насладиться божественной красотой.

Пальцы Ричарда осторожно расстегивали пуговицы одна за другой, как будто каждый щелчок был ритмом их собственного сердца. Платье постепенно спадало, обнажая ключицы и плечи. Он чувствовал, как тело Элизабет отзывается на каждое прикосновение, как замирает ее дыхание.

Следом за легким поцелуем, скользнувшим по тонкой шее, губы Ричарда начали движение вниз к груди, оставляя теплые следы. Страстные поцелуи становились все интенсивнее, доводя Элизабет до трепета. Когда платье наконец свободно упало на пол, он на мгновение отошел.

— Сколько же ненужной одежды, зачем придумали эти корсеты? — улыбнулся Ричард.

Его взгляд был полон восхищения, а потом он начал раздеваться сам. Элизабет смущенно прикрыла грудь руками. Ричард быстро снял пиджак и избавился от жилета и рубашки, обнажая мускулистый торс, освещенный мягким светом свечей. Скинул сноровистыми движениями брюки. Он остался полностью нагим, его сильное тело во мраке было похоже на выточенную из мрамора статую. Ричард приблизился к Элизабет, его глаза горели теплом и страстью. Нежно обняв, он начал снимать с нее последние остатки одежды. Каждое движение было пропитано трепетной заботой и желанием.

Ричард осторожно развязал шнурки корсета, и ткань начала скользить вниз, обнажая изящные линии и соблазняющие изгибы. Тело Элизабет, еще минуты назад скрытое под одеждой, теперь блеснуло перед ним в своем совершенстве.

— Мне страшно, — неуверенно прошептала она.

— Ничего не бойся, — бережно прижал Элизабет к своей груди, ощущая, как дрожь постепенно утихает под защитой его крепких рук.

Ричард словно перышко подхватил Элизабет на руки и направился к брачному ложу. Он ощущал тепло ее тела, мягкий аромат, который напоминал ему самые сладкие моменты жизни. Ричард опустил Элизабет на кровать с нежной заботой, чувствуя, как сердце стучит у него в груди нетерпеливо. Тонкий шелк простыней зашуршал под ними, смешиваясь c ароматом роз.

Элизабет посмотрела на Ричарда с доверием, карие глаза сверкали от света и от предстоящего момента. Она протянула руку, касаясь его щеки, и Ричард ответил улыбкой, полной обожания.

Медленно, боясь нарушить волшебство момента, он склонился к ней, ощущая тепло ее дыхания на своей коже. Их губы встретились в мягком поцелуе, который казался бесконечным. Ричард чувствовал, как ее тело откликается на его прикосновения, как пальцы Элизабет скользили по его спине. Ричард был в восторге, наблюдая, как глаза возлюбленной закрываются от удовольствия, а губы образуют едва заметную улыбку счастья. Их дыхание стало ритмичным, подстраиваясь под симфонию их сердец.

Они говорили без слов, их души уже знали каждое движение, предугадывали каждое прикосновение. Постепенно комната наполнилась звуками тихих шепотов и вздохов.

Элизабет, ощущая себя в безопасности и нежности объятий Ричарда, растворялась в головокружительном ощущении абсолютной близости. Их поцелуи были сладкими и глубокими, наполняя их тела теплом и любовью.

Эта ночь была бесконечной и в то же время ускользающей, подобно вспышке звезд на ночном небе. Она стала началом новой главы в их совместной жизни, наполненной обещанием бесконечной любви и преданности.

Утро уже наступило, а влюбленные не могли заснуть, снова и снова повторяя танец страсти. Нежные лучи рассвета проникали в комнату сквозь шторы, окрашивая стены в приглушенные тона розового и золотого. Их тела переплетались, каждое прикосновение вызывало взрыв эмоций, а дыхание становилось все более неистовым. Сердца били в унисон, создавая музыку, которую могли слышать только они. Ничто не могло разорвать их объятий, ведь в этот момент мир существовал только для двоих.

Элизабет в изнеможении откинулась на подушку, ощущая, как тело наливается приятной усталостью. Ричард обнял и прижал к себе, его руки были теплыми и надежными. Капельки пота стекали у него со лба, переливались в тусклом свете. Погруженные в тишину, они лежали рядом, чувствуя, как замедляется их дыхание после ночи. Покой и умиротворение заполнили комнату, и Элизабет, уткнувшись носом в широкую грудь, мирно заснула. Ричард тоже позволил себе отдохнуть.

Ричард открыл глаза первый, ощущая тепло любимой женщины рядом. Ее ровное дыхание, теплый запах тела наполняли его душу безмятежным счастьем. Он задержал взгляд на лице. Не в силах удержаться, он нежно прикоснулся губами к виску, боясь нарушить этот хрупкий покой. Затем с осторожностью приподнялся, стараясь не потревожить.

Одеваясь, он еще раз оглянулся на спящую Элизабет и не увидел, как по ее щеке скатилась одинокая слеза, затерявшаяся в складках подушки.

Спускаясь по лестнице, Ричард чувствовал легкость. Казалось, он мог бы обнять весь мир — так сильно переполнялось его сердце радостью. Внизу его встретила Марта, усердно вытирающая пыль со стола.

— Доброе утро, господин. Что прикажете? — спросила она, выпрямляясь и вытирая ладони о фартук.

— Подай обед в мой кабинет, — ответил Ричард и тут же, смягчив голос, добавил: — И, пожалуйста, не тревожь леди Давер. Пусть поспит столько, сколько потребуется.

Марта нахмурилась, неодобрительно сложив губы.

— Да уже скоро ужин, господин, — проворчала она, явно недовольная таким нарушением привычного распорядка.

Но Ричард лишь рассмеялся, ворчание не могло омрачить его настроения.

— А где наши почтенные гости? — спросил он, оглядывая холл.

— С полудня отправились осматривать окрестности, — ответила служанка, снова принявшись за стол с удвоенным усердием. — Вернутся, говорили, к вечеру.

Ричард кивнул и вышел в сад. Прислуга уже убрала свадебные убранства. Посмотрев на солнце, он вернулся в кабинет. На столе лежала стопка бумаг, но лорд не торопился приступать к делам. Откинувшись на спинку кресла, мечтательно закрыл глаза.

Только через некоторое время принялся за работу и не заметил, как сгустились сумерки.

В дверь стукнули один раз и тут же вошли.

— Лорд Давер, а я думал застать тебя с молодой женой, — удивленно осмотрелся Эшли.

— Пусть отдыхает.

Эшли прошел вперед, уселся в кресло и сразу потянулся к графину с бренди.

— Я смотрю, ночь удалась, ты весь сияешь, — ухмыльнулся Глофу.

— Не говори пошлостей, — нахмурился Ричард, смотря, как его запасы алкоголя бесцеремонно уничтожают.

— И в мыслях не было, — отпил Эшли и поморщился, — Элизабет хоть живая?

Слова Эшли прозвучали с привычной насмешкой, но вдруг тень пробежала по лицу Ричарда. Глаза, еще секунду назад светившиеся спокойствием, вспыхнули тревожным огнем.

— Она уже просыпалась? — Эшли нахмурился, заметив перемену в друге. — Ты ж силен, как стадо разъяренных быков, надеюсь, не навредил ей…

Ричард даже не ответил, дыхание перехватило. Он резко вскочил, опрокинув кресло, и бросился к двери, не слушая окликов.

— Постой! Я с тобой! — Эшли рванулся следом, но лорд уже мчался по коридору.

Дверь в спальню распахнулась, Ричард на мгновение замер, охваченный ледяным ужасом. Элизабет металась на кровати. Ее пальцы впивались в простыни, тело сотрясали судороги. По бледным щекам струились слезы, оставляя мокрые дорожки на подушке.

— Проснись, любимая! — Ричард рухнул перед ней на колени, схватил за холодные плечи. Он потряс ее, голос сорвался на отчаянный шепот: — Прошу, очнись!

Элизабет открыла глаза и тут же вцепилась в него.

— Что случилось? — Ричард обнял ее, чувствуя дрожь.

— Сны… — ее голос был прерывистым, она задыхалась будто после бега. — Ужасные сны… Я видела твое прошлое.

Сердце Ричарда сжалось. Он притянул ее ближе, одной рукой гладя по волосам, другой прижимая к себе, защищая от невидимых когтей кошмара.

— Тише. Все прошло, — заверил он.

— Это не сон… — Элизабет задрожала сильнее. — Со мной что-то не так…

В дверь резко постучали. Она вздрогнула, вжавшись в Ричарда.

— Это я. Эшли. — За дверью послышалось беспокойное покашливание. — Все в порядке?

— Да, — неуверенно ответил Ричард.

— Тогда я вхожу!

— Нет! — пальцы Элизабет впились в рукав Ричарда. — Я не одета… — прошептала она, и в карих глазах мелькнул стыд.

— Подожди! — рявкнул Ричард намеренно грубо, чтобы скрыть дрожь.

За дверью замерли, потом раздался вздох.

— Ладно. Но ей нужно поесть, — Эшли говорил уже мягче, но с упреком. — Она и так без сил… после тебя. Я принесу еду и тогда уж точно войду.

Шаги затихли вдалеке. Ричард закутал Элизабет в одеяло и постарался согреть.

— Что ты видела? — спросил он тихо.

— Твое прошлое… — ее голос был еле слышен. — Я видела тебя. И не могла проснуться… Будто кто-то держал меня там…

Измученная страстью Элизабет закрыла глаза, прижимаясь к груди Ричарда, и моментально провалилась в глубокий, беспробудный сон. Тело, утомленное неистовой бурей чувств, искало лишь покоя, а разум жаждал забвения.

Она очутилась на берегу озера, будто сотканного из серебра и тьмы. Полная луна отражалась в его бездонных водах, создавая иллюзию второго, зеркального мира, затягивающего в свою глубину. Тишина была почти осязаемой, нарушаемая лишь тихим шелестом прибрежного тростника и далеким криком ночной птицы. В воздухе витала легкая дымка, придававшая всему происходящему оттенок волшебства.

— Ты сделала правильный выбор, — раздался мелодичный голос, отчего Элизабет развернулась, ощущая, как по спине пробегает легкий озноб.

Перед ней стояла та же незнакомка, что являлась ей во снах и видениях. Ее лицо, озаренное лунным светом, казалось неземным, а глаза лучились каким-то таинственным знанием. Она довольно улыбалась.

— Хочешь узнать прошлое? — загадочно спросила девушка, склонив голову набок. Голос звучал как обещание и искушение одновременно. — Ты уже готова.

— Я ничего не понимаю, — прошептала Элизабет, ощущая нарастающую растерянность и тревогу. Она оглядела себя, словно впервые увидев собственное отражение. На ней был надет простой сарафан из грубой ткани с открытой спиной, позволяющий холодному воздуху ласкать кожу. — Кто ты?

— Я проводник. Зови меня Латификой. Запомни, почувствуешь холод. Возвращайся, — девушка подошла и нежно, но настойчиво подтолкнула ее за плечи.

Элизабет попятилась, теряя равновесие, и мгновенно оказалась во дворце, в огромной комнате советов.

Седой мужчина, с глубокими морщинами на лице, сидел за массивным столом из темного дерева, обхватив голову руками. Его плечи содрогались от беззвучных рыданий.

— Отец, моя жертва поможет всем нам и в частности тебе, — произнес чей-то голос, полный решимости.

«Но кто это сказал? И что это за жертва?» Вопросы роились в голове Элизабет. Ей хотелось бежать, кричать, проснуться, но она была лишь наблюдателем, заточенным в клетке времени, вынужденным смотреть на разворачивающуюся перед ней драму.

Молодой Ричард застыл у окна, горящий юношеский взор был прикован к происходящему внизу. Он с каким-то болезненным вниманием изучал мельчайшие детали.

— Эти демоны знают, кого выбирать. Но ты должен стать императором Солукета после меня, — печально покачал головой старик, — надо выбрать кого-то другого.

— Но Давер хотел именно меня, его кровь поможет тебе выздороветь. Править будет брат. Надо соблюдать старый договор, — с наивностью в голосе сказал Ричард.

Элизабет подошла к нему. Холодный порыв ветра пронесся сквозь нее, но она не обратила внимания, сосредоточившись на Ричарде. Невесомым прикосновением коснулась его плеча, но он, поглощенный своими мыслями, даже не почувствовал призрачного присутствия. Его взгляд по-прежнему был устремлен на группу женщин, собравшихся в саду. Элизабет узнала среди них Маргарет. Сердце болезненно сжалось.

— Отец, я отправлюсь на рассвете. Мне нужно попрощаться, — Ричард резко обернулся и быстрым шагом покинул комнату.

Элизабет поспешила за ним, преследуемая мучительным чувством неизбежности. Едва переступив порог, она мгновенно оказалась в саду, окутанном предвечерней дымкой.

Под сенью старого дуба стоял Ричард. Он нежно держал руки Маргарет. Девушка непонимающе качала головой, ее глаза были полны слез.

— Прошу, не оставляй меня, — умоляла она, голос был полон отчаяния.

— Так нужно, Маргарет, — мягко улыбнулся Ричард.

Элизабет почувствовала острую волну ревности, прокатившуюся по ней. Она порывисто шагнула вперед, желая вмешаться, сломать этот момент прощания. Но по мере того, как она приближалась, мир вокруг нее начал меняться, искажаться, пока, наконец, не приобрел четкие очертания знакомого кабинета лорда.

Ричард стоял в центре комнаты, прямой и непоколебимый, с гордым вызовом глядя на приземистого мужчину, который хищно кружил вокруг него, оценивая добычу. В полумраке его лицо казалось особенно зловещим.

— Значит, это ты, крон-принц, надежда империи? — прозвучал насмешливый голос, будто змея прошипела в полумраке комнаты.

Он обвел Ричарда оценивающим взглядом. В его глазах не было сочувствия, лишь холодное любопытство.

— Был, — со злостью процедил Ричард сквозь стиснутые зубы, невольно сжимая кулаки до побелевших костяшек.

— Ты боишься смерти, принц? — вкрадчивый вопрос прозвучал ласково.

Мужчина пристально смотрел в глаза Ричарду, выискивая там ответы.

— Нет! — отрезал Ричард, стараясь сохранить остатки достоинства.

— Это хорошо, — прошелестел мужчина. — Сил у меня осталось немного, совсем мало, но я надеюсь, что ты… станешь моей надеждой. Моей последней соломинкой.

— Зачем я нужен? — вопрос сорвался с губ Ричарда непроизвольно.

— Пертинаксу нужен сильный и мудрый правитель. Я, Эмерс Давер, передам бразды правления тебе, Ричарду Даверу.

— Я не Давер, — яростно прошипел Ричард.

Эмерс остановился, словно обдумывая его слова, а затем резко схватил его за подбородок, заставляя смотреть прямо в глаза. Его пальцы сжали кожу, причиняя неприятную боль.

— Это пока, — прошептал он, в его голосе слышалось странное помешательство. — Я надеюсь на удачный исход… и Луна пошлет мне сына. Ты красив, умен, но в тебе еще слишком много ненужного благородства. Это исправимо.

Эмерс отпустил его и медленно отошел к массивному столу, на котором в беспорядке лежали какие-то бумаги и длинный узкий нож, который он взял в руки.

— А теперь раздевайся.

Ричард сжал зубы от ярости, его челюсти свело судорогой. Он готов был броситься на этого старика, растерзать голыми руками, но что-то сдерживало. Он подчинился, чувствуя себя униженным и раздавленным. Он гордо скинул верхнюю одежду, обнажая мускулистый торс. Свет свечей, колеблясь, очерчивал каждый рельеф его тела, вырисовывая причудливые тени. Когда его руки потянулись к ремню, Эмерс поднял руку, едва слышно хохотнув.

— Достаточно, — произнес он.

Ричард бросил на него взгляд, полный ненависти и презрения, но смолчал.

— Скоро ты все забудешь, — пробормотал Эмерс, словно разговаривая сам с собой. — Это проклятье… оно съедает память. Но зато начнешь жизнь с чистого листа. Чистого от боли, разочарований… и благородства.

Вампир медленно подошел к Ричарду и провел лезвием ножа от плеча до ключицы. Острая боль пронзила тело, и на обнаженной коже выступили капли рубиновой крови. Ричард поморщился, но лишь сильнее сжал зубы, стараясь не издать ни звука.

Элизабет, наблюдавшая за происходящим, вскрикнула, но крик утонул в толстых стенах. Никто не услышал.

— Я смешаю свою кровь с твоей, — прохрипел Эмерс, задыхаясь. — Но так как я сильно ослаб… придется излить из тебя больше. Ты немного помучаешься, но должен выжить. Другого выхода нет. — С этими словами он сделал еще два глубоких надреза на запястьях Ричарда.

Ричард начал бледнеть, но все еще стойко держался на ногах, стараясь не показать своей слабости. Тогда Эмерс положил ему руку на плечо и с силой заставил встать на колени.

— Еще немного, мой мальчик, — прошептал Эмерс, и в его голосе послышалось что-то похожее на нежность.

Эмерс снял туфли и босыми ногами встал на ковер. Кровь, как живое существо, потекла по телу Ричарда, устремляясь к ногам Эмерса, и стала впитываться через его кожу. Элизабет в ужасе обняла Ричарда за плечи, чувствуя, как его тело слабеет с каждой секундой. Она не могла ничем ему помочь, она была лишь беспомощной свидетельницей этого кошмара.

— Услышь меня. Беги! — рыдала она, захлебываясь собственными слезами.

Голос сорвался, превратившись в отчаянный, полный ужаса шепот. Эмерс с безумным блеском в глазах разрезал себе ладони. Он приложил свою окровавленную руку к ране Ричарда, который вздрогнул и охнул от нестерпимой боли.

— Не сдерживайся. Кричи. Будет легче, — тараторил Эмерс. — Ты такого еще не чувствовал. Словно тысячи игл разом проткнули твое тело. Это освобождение!

Ричард с отчаянной силой закусил губу, до крови, стараясь не издать ни звука. Тело содрогалось в агонии.

— Еще немного, мой мальчик, еще немного, — шептал Эмерс, его взгляд был прикован к Ричарду.

Внезапно их фигуры осветились серебренным светом, исходящим, казалось, из ниоткуда. Ричард издал утробный стон, полный муки и отчаяния, и беспомощно повалился на пол.

Элизабет, задыхаясь от ужаса, бросилась к нему, желая защитить, оградить от этой невыносимой пытки. Но ее руки коснулись лишь пустоты. В следующее мгновение она оказалась возле постели. На ней лежал Ричард. Он бился в лихорадке, кожа его пылала, будто объятая пламенем. Холодный пот покрывал его бледный лоб, волосы слиплись в мокрые пряди. Одеяло было скинуто на пол. Его тело выгибалось в неестественной позе, корчась от невидимой, но ощутимой боли.

— Проснись! — Элизабет услышала встревоженный, полный отчаяния голос Латифики, звучащий где-то издалека.

Но Элизабет не могла пошевелиться, ее сковал холод. От слез она почти ничего не видела, мир вокруг расплывался в размытых пятнах. Перед глазами стояла лишь картина страдающего Ричарда.

Резкая вспышка света — и она, наконец, проснулась…

Элизабет крепко обнимала Ричарда, ее пальцы судорожно вцепились в ткань его рубашки, она боялась, что он исчезнет.

— Я видела твое обращение, — прошептала она, ее голос дрожал от пережитого страха. — Ты перенес невероятные муки.

Ричард нежно провел рукой по каштановым волосам, пытаясь успокоить.

— Я же ничего не помню. Не переживай, — утешал Давер, стараясь скрыть собственную тревогу.

Внезапно за дверью раздался нетерпеливый голос, нарушивший хрупкую тишину комнаты.

— Все, я вхожу!

Элизабет испуганно вздрогнула, ее глаза широко распахнулись. Ричард резко встал и быстро направился к выходу, приоткрыл дверь и что-то тихо, но твердо сказал Эшли. Через несколько минут он вернулся с подносом.

— Отправил восвояси, — пояснил он, ставя еду на прикроватный столик. — Тебе нужно поесть.

Элизабет недоверчиво посмотрела на принесенные угощения. Аппетита не было совсем, но она понимала, что Ричард прав. Нужно набраться сил.

— Ричард, что это может быть? — спросила она.

Ричард протянул Элизабет кусочек мяса, наблюдая за ней с тревогой.

— Возможно, просто страшный сон, вызванный переживаниями из-за свадьбы и переезда, — предположил он, но сам не очень верил в это объяснение.

— Нет, — медленно жевала она, пытаясь унять дрожь в руках. — Я видела это перед самой свадьбой, когда ты впервые принес меня сюда.

Давер нахмурился, его взгляд стал задумчивым.

— Надеюсь, это все быстро пройдет. Я хочу пожить с тобой в спокойствии. Но, зная нашу везучесть, надо будет узнать поподробнее, что это за видения. Закажу необходимые книги из столицы. Не переживай. Вместе мы точно справимся.

— Мне помогала девушка. Она… она проводник, — тревожно проговорила Элизабет, опуская взгляд.

Ей было страшно делиться этим, но она чувствовала, что должна рассказать Ричарду все.

— Милая, тебе нужно отдохнуть, — мягко сказал Ричард. — Хоть ты и спала, но толком не отдохнула. Я уверен, что после тебе станет лучше.

Элизабет кивнула, чувствуя, как усталость наваливается на нее с новой силой. Лорд быстро разделся и нырнул под одеяло, крепко обняв жену. Он чувствовал ее дрожь и понимал, как сильно она испугана.

— Я буду отгонять кошмары, — прошептал он ей на ухо. — Не позволю им тебя тронуть.

Супруги мирно заснули, наслаждаясь теплом и безопасностью в объятиях друг друга. Но в глубине души каждого из них таилась тревога. Они боялись, что кошмар еще не закончился и что им предстоит столкнуться с чем-то гораздо более опасным, чем просто дурные сны.

На следующее утро Ричард нежно разбудил Элизабет. Легкий поцелуй коснулся ее щеки, а затем губ, пробуждая спящую красавицу.

— Любимая, просыпайся, — прошептал он, его голос звучал мягко и ласково, как утренняя мелодия. — Сегодня нам нужно уделить время твоему отцу и Адриану. Завтра они отправляются в Калидум, а мы вчера были не очень гостеприимны.

Элизабет просияла в ответ, неспешно потягиваясь. Тонкое шелковое одеяло скользнуло вниз, открывая взгляду Ричарда пленительные очертания груди. В его глазах мгновенно вспыхнул огонь желания. Он накрыл ее губы своими, вкладывая всю нежность и страсть. Поцелуи Ричарда спустились ниже, к шее Элизабет, вызывая тихий стон наслаждения.

— Ричард, но ведь ты сам говорил, что нам пора, — прошептала она сквозь прерывистое дыхание, пытаясь вернуть его к реальности.

— Подождут, — сдавленно прохрипел Ричард, полностью отдаваясь власти нахлынувшего чувства.

Его руки медленно и чувственно скользили по ее телу, изучая каждый изгиб, каждую линию. Прикосновения его ладоней разливались по телу Элизабет теплыми волнами. Она слегка прикусила нижнюю губу, борясь с желанием полностью раствориться в этом моменте, отбросить все сомнения и обязательства.

Солнечные лучи лениво проникали сквозь шторы, окрашивая комнату в золотистые оттенки. Они ласково касались обнаженных тел.

— Ричард, но мы действительно должны… — попыталась напомнить Элизабет, однако теперь голос звучал совсем тихо и неуверенно, почти как шепот ветра.

Он тонул в нарастающей волне страсти. Желание боролось с чувством долга.

— Сейчас есть только ты и я, Элизабет, — прошептал он, нежно взяв ее лицо в свои руки.

Его взгляд был полон обожания и любви. И снова их губы слились в страстном поцелуе, унося в мир, где существовали только они двое.

В этот момент казалось, что само время замерло, остановив свой неумолимый ход. Ничто не могло разрушить их единство. Они были настолько погружены друг в друга, настолько ослеплены своей любовью, что мир вокруг, со всеми его заботами и обязанностями, на мгновение перестал существовать. Остались только они, их чувства и пламя страсти, пожирающее их изнутри.

Минуты превращались в вечность, а время теряло смысл. В этом оазисе, созданном их любовью, царили лишь они двое. Здесь не было места для сомнений, страхов и тревог. Только чистые, искренние чувства, которые переполняли их сердца.

Когда наконец буря страсти начала стихать, они лежали, обессиленные, в объятиях друг друга. Дыхание постепенно выравнивалось.

— Я люблю тебя, Ричард, — прошептала Элизабет, прижавшись к нему еще сильнее.

— Я люблю тебя больше жизни, Элизабет, — ответил он, целуя ее в волосы.

Адриан нервно вскочил с кресла, каблуки гулко стукнули по дубовому паркету.

— Черт возьми, Давер специально тянет время! — вырвалось у него сквозь стиснутые зубы.

Габриэль, напротив, сохранял ледяное спокойствие. Откинувшись на спинку кресла, он изучал резные узоры на потолке.

— Не думаю, — его голос звучал размеренно, — но вот то, что он заставил нас объездить весь Пертинакс... В этом определенно был умысел. — Уголки губ дрогнули в полуулыбке. — Можно сказать, мы увидели целый мир вместо одного замка.

Легкий шорох платья прервал их разговор. На лестнице появились Ричард и Элизабет. Лорд уверенно вел супругу под руку.

— Прошу прощения за задержку, — его голос звучал искренне.

Влюбленные не выходили до следующего дня. За окнами сменялись ночной холод и утренние лучи, но в спальне царила своя атмосфера. Мир за стенами этого укромного уголка казался далеким и незначительным, уступая место лишь их единству и состоянию, в котором они, наконец, нашли друг друга.

Так потянулась череда счастливых дней. Влюбленные отдавались страсти. Каждый миг, проведенный вместе, напоминал сладкий сон, где все вокруг казалось более ярким и значимым. Утренние поцелуи под первыми лучами солнца, прогулки по осенним лугам, вечерние разговоры под звездным небом — все это складывалось в волшебную мозаику их общего счастья. Они прятались от мира под покровом своих чувств, где каждый взгляд, каждый жест, каждый вздох имел особенное значение, будучи нитью в их незримом, но прочном узоре любви.

В один день Ричарду пришлось отлучиться, но когда он забежал в

гостиную, прячась от проливного дождя, начал спрашивать:

— Марта, где Элизабет?

— И вам доброго дня, господин. Где же ей еще быть, кроме как библиотеки. Ей доставили новые книги, — прислуга недовольно покачала головой.

Ричард скинул плащ и направился в указанном направлении. Тихонько отворив дверь, он увидел свою жену, склонившуюся над горой книг. Ее тонкие пальцы пробегали по страницам, ища что-то важное, а мягкий свет лампы освещал сосредоточенное лицо. Треугольный вырез декольте соблазнительно открывал взору нежные округлости, вызывая в памяти лорда теплые воспоминания.

Не в силах удержаться, Ричард подошел ближе. Его шаги были почти неслышными, но Элизабет почувствовала его присутствие, приподняла голову и встретилась с ним взглядом. Он осторожно обнял ее за талию, наклонился и нежно прошептал:

— Милая, я так скучал.

— И я, — она провела ладошкой по его щеке, — я думала, дождь задержит тебя.

— Ничто меня не сможет удержать от встречи с любимой, — Ричард поцеловал, а затем переместил взгляд на книги, — что-то узнала интересное? Эту макулатуру привезли почти три недели назад.

— Все какие-то обрывки. Говорили, что когда-то давно жило племя к югу отсюда. Их женщины могли предсказывать судьбы. На этом все, — Элизабет отошла в строну и взяла книгу.

— И тебе больше не снились сны, — задумчиво произнес лорд.

— Нет. И девушка больше не являлась. Но я и рада. Я высыпаюсь…

— Высыпаешься!? — хитро сощурил синие глаза Давер.

— Ричард, — смущенно улыбнулась Элизабет, чувствуя, как кровь приливает к щекам, — кошмары снились мне постоянно. Но теперь они пропали. Надеюсь, навсегда.

Лорд снова обнял Элизабет со спины, прижавшись к стройной, хрупкой фигуре. Его руки медленно скользнули вдоль ее талии, заставляя Элизабет вздрогнуть и закрыть глаза. Сердце отчаянно забилось, а в груди возникло непреодолимое чувство волнения. Элизабет немного откинулась назад, чувствуя его тепло сквозь тонкую ткань платья.

— Я так голоден, — прохрипел лорд, его глаза опасно блеснули в предвкушении.

— Я бы тоже перекусила, — прошептала Элизабет, пытаясь отстраниться, но его хватка лишь усилилась.

Одной рукой он крепко прижал ее к себе, не давая и шанса на побег, а другая, настойчиво и одновременно нежно, начала поднимать подол ее платья. Его прикосновения оплетали ее сознание, лишая воли. Шелк ткани скользил вверх, обнажая белую кожу, вызывая волнение.

— Ах, — возбужденно вздохнула она, чувствуя, как земля уходит из-под ног, как сладостная истома разливается по телу. — Ты в этом смысле… Но Марта… Марта может войти в любой момент.

Голос дрожал, выдавая смятение между страхом быть застигнутой и желанием отдаться на волю его страсти. Лорд, не говоря ни слова, одним уверенным движением руки прикрыл дверь и повернул ключ в замке. Щелчок эхом разнесся по библиотеке.

— А я и забыла, что мой муж всемогущ, — произнесла Элизабет, наблюдая за ним из-под полуопущенных ресниц.

— Теперь точно никто не помешает, — прошептал он, склоняясь ближе к ее губам.

Он коснулся кончиком языка уголка ее губ, вызывая волну мурашек, пробежавших по всему телу. В животе сладостно потянуло, а в голове помутилось от предвкушения.

Лорд развернул Элизабет, усадил на стол. Сам пристроился между ее бедер, чувствуя, как ножки сжимаются вокруг него. Взгляд Ричарда был наполнен страстью и огнем желания, которое он пытался сдерживать, но Элизабет видела, как его самоконтроль висел на тонком волоске. Дыхание Ричарда становилось все более тяжелым, и жар их тел смешивался, создавая невыносимо сладостное напряжение. Элизабет, будто загипнотизированная, следила за движениями его рук, которые сначала неуверенно, а затем все более решительно скользнули по ее талии, поднимаясь к груди.

Элизабет ощущала, как тело начинает гореть под прикосновениями, и это чувство наполняло неутолимую жажду. Элизабет, ощущая дрожь его тела, поняла, что больше не может ждать.

— Прошу, быстрее, — прошептала она, прижимаясь к нему еще теснее, погружаясь во власть желания, которое царило между ними.

— Ты моя, Элизабет… только моя

Звуки стонов и рваное дыхание наполняли тишину, окружая их невидимой завесой, скрывающей от всего внешнего мира. Их тела сплетались, словно древний ритуал, язык которого понимали только они.

Так еще прошло некоторое время. И снова Ричард торопился домой. Осенний ветерок, все еще теплый, но уже напоминающий о предстоящих холодах, обдувал лицо лорда. Под ногами приятно хрустели разноцветные листья. Войдя в особняк, лорд направился в библиотеку.

Тяжелая дверь бесшумно поддалась, и он шагнул в полутемное помещение. Но на его удивление Элизабет там не оказалось. Он нахмурился, окинув взглядом уютное кресло, в котором любила читать Элизабет, затем посмотрел на стол, уставленный пергаментами и чернильницей. Огромная книга с записями была оставлена открытой.

Ричард вышел из библиотеки, направившись назад в гостиную.

— Марта! — позвал он, зная, что прислуга знает все.

— Где Элизабет? — спросил он, чувствуя нарастающее беспокойство.

Женщина выбежала навстречу, вытирая руки о передник. Ее лицо было озабочено и чуть усталое, но в глазах отражалась готовность помочь.

— В саду. Уж лучше была б в библиотеке, — ответила Марта, поправляя белоснежный чепец.

— Что она там делает?

— Сегодня платье на ней плохо сошлось. Подумала, что поправилась, и сейчас тренируется с мечом, — покачала головой Марта, обронив едва заметный вздох, — и где только его нашла.

Ричард невольно усмехнулся, представляя свою жену с клинком, румяную от усилий.

— Пойду к ней, — сказал Ричард.

Он шагнул к дверям, ведущим в сад, и открыл их, впуская свежий воздух. Тропинка, выложенная каменными плитами, извивалась между увядших клумб, ведя к небольшой беседке, где он ожидал увидеть свою жену за странными упражнениями.

Элизабет сидела на скамейке, опершись на рукоять меча, усталая, но спокойная. Ее белая просторная рубаха мягко колыхалась на ветру, а темные штаны, слегка потертые на коленях, указывали на падение. Каштановые волосы, распущенные, как водопад, каскадом спадали на плечи, лучи солнца окрашивали их в золотистые оттенки. Взгляд карих глаз был устремлен вдаль, где виднелись луга.

— Милая, что случилось, — Ричард весело помахал возлюбленной, приближаясь.

— Все хорошо. Просто решила, что нужно потренироваться, а то забуду, — улыбнулась она.

— Теперь есть я и уж точно смогу защитить, — Ричард сел рядом и переместил Элизабет к себе на колени, так что они оказались лицом к лицу.

Их глаза встретились. Ричард нежно провел рукой по ее щеке. Элизабет, первоначально смущенная этим жестом, постепенно расслабилась, ощущая тепло объятия.

— Ты не должна больше бояться, — мягко продолжил Ричард. — Я всегда буду рядом.

Элизабет медленно кивнула.

— Я хотела тебя кое о чем спросить, — голос прозвучал тихо, но настойчиво, будто девушка собирала всю свою храбрость в этот момент.

— Ты без корсета, — Ричард не отреагировал на ее слова, а довольно улыбнулся, его синие глаза сверкнули при этом, и он безотлагательно запустил свои ладони под рубашку, исследуя девичье тело с нетерпением хищника, готового к прыжку.

— Ричард, подожди. Это серьезно, — голос Элизабет дрогнул, она пыталась достучаться до его разума, но губы лорда уже коснулись ее шеи, оставляя за собой шлейф горячих поцелуев.

Элизабет с трудом сдерживала дыхание, сердце бешено колотилось, однако она решительно перехватила его руки, прерывая ласки, и посмотрела на него строгим взглядом.

Ричард остановился, его глаза выдавали нескрываемое желание. Однако сдался, поняв, что вопрос, над которым она задумалась, действительно важен.

— Слушаю, — обессилено выдохнул лорд.

— Я прочитала много книг, но так и не поняла, почему вампиры не могут иметь детей. Может быть, что это не так. И… — запнулась Элизабет и отвернулась.

— Родная, — Ричард нежно прижал ее к себе. Его объятия были одновременно крепкими и осторожными. — Прости. Это единственное, что я не могу тебе подарить. Прости за то, что моя проклятая природа лишила тебя возможности стать матерью. Но если хочешь, возьмем малютку и воспитаем как своего. Подарим ему всю нашу любовь, всю заботу, на которую только способны.

Элизабет ничего не ответила, лишь положила голову ему на плечо. Ричард понимал всю ее горечь. Он чувствовал, как ее напряжение медленно уходит, уступая место усталой покорности.

— Пойдем в дом, — мягко проговорил лорд.

Элизабет не отреагировала, ища защиты от жестокой реальности.

— В конце недели Анна устраивает прием, — начал лорд, стараясь отвлечь жену от мрачных мыслей, — нам нужно там побывать. Даже если ненадолго.

— Ричард, — встрепенулась Элизабет, — но мы с ней не ладим. Она даже пыталась меня убить.

— Это в прошлом. Теперь ты королева Пертинакса.

— Положение обязывает, — печально согласилась она.

— Пойдем уже, — лорд поднял жену на руки, — становится прохладно. Попрошу сегодня разжечь камин.

С этими словами он поднялся и понес возлюбленную на руках в особняк.

Незаметно пролетела неделя в согласии и счастье. Однако в один вечер Ричарду доставили послание. Сургучная печать с гербом, казалось, обжигала его пальцы. Он нетерпеливо вскрыл письмо. Строчка за строчкой слова вгрызались в его сознание, как ядовитые змеи. Кровь отхлынула от лица, оставив его мертвенно-бледным. Гнев вспыхнул ярким пламенем, окрасив щеки багровым цветом. Он вскочил с места и размашистыми шагами направился к Элизабет.

Лорд Давер ворвался в комнату. Его глаза метали молнии.

— Лорд Давер, леди еще не готова, — выпалила Марта, встревоженно отступив на шаг.

— Оставь нас! — жестко приказал Ричард, не сводя горящего взгляда с Элизабет.

Марта послушно закрыла дверь, оставив Элизабет наедине с лордом. Элизабет, оторвавшись от зеркала, удивленно спросила:

— Что случилось?

Она еще не успела надеть платье. Черный корсет с белыми вставками обтягивал тонкую талию, подчеркивая фигуру с каждой плавной линией. Грудь привлекательно выпирала из-под ткани, возбуждая воображение. Короткие панталоны того же цвета облегали стройные ноги, одетые в тонкие, почти невесомые чулки, которые добавляли образу соблазнительности. Легкий шлейф аромата духов витал в воздухе. Несколько локонов волос, выбившихся из сложенной укладки, обрамляли лицо.

Ричард поднял руку, в которой находилось письмо, и гневно сжал его в ладони.

— Что там? — спросила Элизабет.

— Оно от Адриана.

— Не понимаю.

— Оно тебе…

Элизабет потемнела в лице, в глазах вспыхнули искры гнева.

— Оно вскрыто! — слова сорвались с ее губ, как плевок яда. — Как ты смел? По какому праву ты позволил себе это?

— Письмо моей жене от мужчины! Да пусть хоть от самого императора, это недопустимо! — он повысил голос. — Ты — моя жена!

— Это мое личное дело, Ричард, — Элизабет не уступала, ее голос звенел холодом стали. — Я не вмешиваюсь в твои дела и даже иду на этот прием, который мне глубоко неприятен. Я терплю ради тебя!

— Но почему… почему ты не предупредила меня? Почему не рассказала, о чем просила Адриана, — в голосе Ричарда прозвучала обида. — Что это за тайны?

— Это просто пустяк, Ричард. Не стоит внимания. Я давно просила Адриана найти эти записи.

— Пустяк?! — вскричал лорд. — Он называет меня хлыщем и грозится покарать меня, если я обижу тебя!

— Ах, да, — в голосе Элизабет промелькнула тень иронии, — а ты дал ему прозвище коронованный индюк и… ладно, — она резко оборвала себя, пожалев о сказанном.

Элизабет оттолкнулась от туалетного столика и отошла к высокому окну, устремив взгляд вдаль. — Он достал то, что я просила?

Ричард, виновато потупившись, замялся.

— Да, и скоро эти свитки привезут. Вот, возьми. Я погорячился, — он нерешительно подошел к ней и протянул конверт. В глазах плескалось искреннее раскаяние.

— Уже не нужно, — гордо ответила Элизабет. — Я все узнала. Ты сам мне все рассказал.

— Милая, — прошептал лорд, робко обняв ее со спины. Его руки скользнули по ее талии. — Такие вещи нужно говорить мужу. Я должен знать. Но да ладно, прости меня. Ты такая красивая, Элизабет. А этот наряд… этот наряд просто сводит меня с ума. Ты не представляешь, как я люблю тебя.

Его руки, околдованные желанием, медленно поползли вверх, пока кончики пальцев не коснулись нежной ткани, скрывающей ее грудь. Легкое прикосновение, обещавшее большее, заставило Элизабет вздрогнутб. Однако она, собрав всю свою волю в кулак, решительно перехватила его ладони и отступила на шаг, разрывая связь.

— Твоя ревность совершенно безосновательна, Ричард, — заявила она. — Я никогда не ожидала, что ты попытаешься ограничить мою свободу. Я думала, ты доверяешь мне.

— Что за вздор ты несешь, Элизабет? — возмутился лорд. — Я лишь…

Давер проводил взглядом жену, чувствуя, как внутри усиливается обида, которая буквально распирала грудь. Элизабет ушла, оставляя его в гуще людей. Ему показалось, что с каждым ее шагом сердце все больше сжималось от боли.

— Ричард, — окликнул Эшли и быстро поравнялся с ним, — а где Элизабет?

— Пошла в сад.

— Что-то случилось? — Эшли удивленно окинул друга взглядом.

— Поссорились, — выдохнул он, сжимая зубы.

— Это нормально, — Эшли похлопал по плечу лорда, — но все ж тебе придется сделать первый шаг.

— Знаю, — кивнул Ричард, — и от этого еще больше злюсь.

— Лорд Давер, — поклонился светловолосый мужчина в дорогом костюме, — пойдемте к нам. Самое время обсудить дела и выпить.

Ричарда стали отвлекать разговорами. Давер попытался сосредоточиться на том, что ему говорили, но его мысли все еще были с ней. Он неохотно принял бокал шампанского, сделал небольшой глоток, чувствуя, как пузырьки приятно щекочут язык, но не приносят облегчения.

Ричард, стоя в окружении аристократов, не проявлял эмоций. Мастерски поддерживал разговор, умело сменял темы.

Внезапно перед Ричардом возник пожилой слуга. В его глазах плескалась тревога.

— Милорд... — низко поклонился он, — ваша жена...

На следующее утро выдалась хорошая погода. Рыжие волосы сверкали на солнце, отражая его золотые лучи, и играли огненными оттенками, как пламя, пляшущее на ветру. Девушка, с кожей, покрытой веснушками, шагала сквозь густой лес, и ее локоны были заметны даже среди зелени. Походка была легкой и уверенной, как у заправского охотника, знающего каждый уголок этого леса. На ней была короткая кожаная куртка, плотно прилегающие к телу брюки и высокие сапоги, позволяющие быстро и бесшумно двигаться.

Вдруг она остановилась, заметив что-то, что не могло укрыться от ее внимательного взгляда. Следы были странными и не принадлежали никакому известному ей зверю. Они были хаотичными и глубокими, будто кто-то или что-то двигалось здесь с необузданной силой. Девушка присела, чтобы лучше рассмотреть вмятины и узнать их происхождение. Вокруг не было слышно ни звука, словно даже лес затаил дыхание.

Неожиданно ее взгляд упал на мрачную картину впереди. Сердце забилось чаще, когда она увидела изуродованный труп оленя. Его тело было разорвано, кровь пропитала траву и землю, образуя жуткую картину. Ни один хищник, которого она знала, не смог бы оставить такую жестокость. Тишина вокруг стала пугающей, лес предупреждал ее о чем-то зловещем. Девушка крепче сжала кинжал, висящий у пояса, и еще раз огляделась, настороженно вникая в каждый звук и движение вокруг себя.

Девушка пошла по следам, которые вели к некоему углублению в лесной чаще, напоминающему чашу. Едва она шагнула во тьму, где густая крона деревьев не пропускала ни лучика света, как послышался угрожающий рык. Внутри этого мрака лишь смутно можно было разглядеть контуры чудовищ, притаившихся среди теней. Ледяной страх скользнул по позвоночнику. Она замерла, оценивая обстановку и пытаясь понять, сколько их и насколько они опасны. Тишину, наполненную лишь прерывистым дыханием, разрывал лишь звук шагов, эхом отражающихся от темных, влажных стен окружения.

Сжав покрепче рукоять своего кинжала, она сделала один осторожный шаг назад. Тени вокруг сгущались, и каждый ее нерв был натянут как струна. Девушка отпрыгнула, и лучи солнца заиграли на ее лице, показывая выход из мрака. Чудища отпрянули, зашипев от яркого света. Она развернулась и со всех ног ринулась прочь, оставляя за спиной темные силуэты и опасность. Добежав до кромки леса, вскочила на коня и бросилась в сторону поместья.

Всю дорогу девушка не оглядывалась. Наконец она достигла ворот дома, где прыгнула на землю. Однако дорогу преградил тучный мужчина, живот которого выпирал вперед, похожий на набитый мешок, а румяное лицо лоснилось от сытости. Тяжелый взгляд исподлобья изучал Орнару с нескрываемым подозрением.

Орнара ненавидела ожидание, но сейчас каждая минута казалась вечностью. Стрелки часов двигались словно сквозь густую смолу, и даже когда сумерки стали настойчиво закрадываться в окна, время не ускорило свой ход. Наконец, Орнара заметила, как Агата взяла поднос и куда-то направилась. Сердце Орнары забилось быстрее, и, улучив момент, она бесшумной тенью проскользнула следом за ней.

Экономка остановилась на первом этаже, возле массивной литой двери. Когда та тихонько открылась, Агата слегка склонила голову в знак почтения.

— Доброй ночи, лорд Глофу. Все приготовлено, как вы и просили, — произнесла она уверенным голосом.

Показался Эшли, довольно улыбаясь.

— Были ли какие-нибудь происшествия? — спросил он, не сводя глаз с экономки.

— Нет, милорд, — ответила Агата, сохраняя невозмутимое выражение лица.

— Отлично. Тогда я направляюсь к Даверам. Не успел вчера их должным образом поздравить, — произнес лорд, слегка покачиваясь, — отнеси чай в кабинет.

Орнара почувствовала, как волна разочарования захлестнула ее. Неужели о ее приходе просто забыли?

Лорд Глофу уже повернулся, собираясь уйти, когда Орнара, движимая внезапным порывом, выскользнула из укрытия и преградила ему путь. В тишине раздался звон. Из рук Агаты, потрясенной дерзостью гостьи, выпал поднос. Посуда с грохотом рассыпались по каменному полу.

Эшли удивленно рассматривал девушку, которая склонилась перед ним на одно колено. Он с недоумением взглянул на Агату, та лишь растерянно открыла рот.

— Лорд Глофу, у меня плохие новости, — быстро произнесла Орнара, девушка старалась избегать пронзительных зеленых глаз.

— Для начала встань и расскажи, кто ты? — сурово произнес Эшли, заставляя кровь Орнары стынуть в жилах.

— Я ваша лесничая, — ее голос дрогнул, когда она посмотрела на лорда.

— Допустим.

— В лесу появились монстры. Мой отец рассказывал про них, — выпалила Орнара, опустив голову.

— Агата, меня пока не беспокоить, — Эшли махнул рукой Орнаре, приглашая пройти с ним.

Она молча повиновалась. Когда они оказались в просторном кабинете, Эшли развалился в мягком кресле, не предложив сесть гостье.

— Что ж, я слушаю, — внимательно он посмотрел на нее, изучая фигуру.

Орнара почувствовала себя неуютно.

— Сегодня я обнаружила растерзанного оленя и пошла по следам, — еле слышно проговорила Орнара.

Слова с трудом вырывались из ее пересохшего горла.

— Волк? — приподнял бровь Эшли, в его глазах мелькнула тень насмешки.

— Нет, — замотала головой Орнара.

— Тогда медведь? — ухмыльнулся Эшли, всем своим видом показывая, что не воспринимает ее всерьез.

— Это были монстры.

— Хм… какие же? — пренебрежительно спросил лорд, откинувшись в кресле.

— Отец говорил, что они называются инфирмами.

Вампир округлил глаза. Ухмылка мгновенно исчезла с его лица, сменившись тревогой.

— Ты уверена? — напряженно спросил он, его голос стал ниже и опаснее.

— Я не стала подходить слишком близко, но…

— Это серьезное заявление, — Эшли встал и стал прохаживаться по кабинету. — Просто так Даверу не доложишь. Придется убедиться. Покажи мне.

— Конечно. Но разве ночью не опасно к ним приближаться? — испуганно спросила Орнара.

— Осведомлена хорошо. Не волнуйся, я буду рядом, — вампир открыл двери, вышел на балкон и жестом позвал девушку.

Она удивленно подошла к нему, еще больше изумилась и вскрикнула, когда он обнял за талию и крепко прижал к себе.

— Доверься мне, в какую сторону двигаться? — с улыбкой спросил Глофу.

Орнара взглядом указала на лес. Они плавно взлетели. Девушка инстинктивно прижалась к вампиру. Тот лишь довольно ухмыльнулся. Когда пара достигла деревьев, девушка попыталась указать рукой, но в тот же миг сильно вцепилась в одежду Эшли.

— Они были в той чаще, — произнесла Орнара — Как же я надеюсь, что ты ошиблась.

Они опустились на небольшую поляну. Луна скудно освещала окрестности. Кустарники казались спящими чудищами. Однако все было тихо, слишком тихо. Даже не щебетали птицы.

— Оставайся тут. Попробую посмотреть в темноте.

Эшли отдалился на десять шагов. Как вдруг почувствовал опасность и вовремя отпрыгнул, мимо него пролетело человекоподобное существо и кубарем прокатилось по земле, отчего жалобно завыло.

— Ах ты тварь, — злобно прошипел Эшли и хлопнул ладонью по поясу, — черт, мой меч. Орнара! Надо уходить.

Он бросился к девушке, но дорогу перегородили еще двое инфирмов. Орнара вытащила кинжал и ринулась на помощь, но ее повалило на землю внезапно появившееся чудовище. Она воткнула ему в плечо лезвие, оно издало отвратительный звук. Эшли высоко прыгнул и откинул инфирма, а сам подхватил Орнару и взлетел. Чудовища попытались достать их, но было поздно.

— Срочно к Даверу, — прохрипел Эшли, чувствуя возбуждение, — ты ранена?

— Поцарапала ладонь, — тяжело дышала Орнара.

— Только этого не хватало, — простонал вампир, стараясь не вдыхать запах крови.

Через некоторое время они опустились у дверей поместья Давера. Эшли схватил руку Орнары и взглянул на рану.

— Ох, как же… — не договорил он и поспешил зайти внутрь, не отпуская Орнару.

Они вошли в гостиную, где увидели чету Даверов, сидящих на диване. Ричард нежно обнимал Элизабет, и они смотрели на горящие поленья в камине.

При виде непрошенных гостей Ричард свел брови на переносице.

— Только не ругайся, — выставил руки вперед Эшли, — в лесу инфирмы.

— Ты уверен?

— Да, — раздраженно произнес Эшли, отступая от Орнары.

— Милая, мне придется покинуть тебя на некоторое время, — засобирался Давер.

— Я с тобой, — встрепенулась Элизабет.

— Нет, слишком опасно, — Ричард поцеловал пальцы супруги.

— Элизабет, мы сами справимся, — вступился Эшли, — лучше помоги Орнаре. Она ранена.

— Но лорд Глофу, я должна забрать свой кинжал, он так и остался в плече чудовища. Это память об отце, — Орнара умоляюще посмотрела в зеленые глаза.

— Я верну, обещаю. Эшли, мы теряем время, — Ричард направился к выходу, и верный друг поспешил за ним.

Элизабет посмотрела на Орнару и жестом пригласила сесть рядом.

— Где ты ранена? — спросила она.

— Пустяк. Всего лишь царапина на ладони, — Орнара подошла и показала рваный порез с уже запекшейся кровью.

— Нужно обработать, — Элизабет встала, — подожди меня здесь.

Когда она скрылась, Орнара расположилась на диване, который ей показался чрезмерно мягким, начала рассматривать красивый интерьер гостиной.

— Нравится? — спросила внезапно проявившаяся Элизабет.

В ее руках был небольшой поднос с миской, темным флаконом и чистыми тряпицами, она присела рядом.

— Я всю жизнь прожила в доме в лесу с отцом. И… — хотела отдернуть она руку.

— Потерпи. Ричард быстро ушел, а то бы попросила вылечить. Может, завтра утром получится. Не смотри, ночью никуда не отпущу, — улыбнулась Элизабет.

— Но утром мне надо проверить… Ай…

— Ничего страшного не случится. Ричард и Эшли все сами сделают. А тебе надо отдохнуть. Останешься здесь. Я закончила, ты, наверно, хочешь есть!

— Госпожа, вы слишком добры, — от упоминания еды Орнара почувствовала спазм в желудке.

— Все хорошо, я сейчас принесу. А ты заодно расскажешь, что же все-таки произошло.

Орнара с готовностью кивнула.

Ричард и Эшли замерли перед черной стеной леса, откуда доносились хруст ломающихся веток, хриплое сопение и скрежет когтей по коре деревьев.

— Вовремя, — сквозь зубы процедил Ричард, и его пальцы крепче сжали рукоять меча. — Они направляются прямиком к поселению.

Эшли выполнил поручения Ричарда и под утро вернулся в убежище, но как только стемнело, появился в гостиной своего дома, где его уже ожидала Агата.

— Вас срочно просил прибыть к себе лорд Давер, — произнесла она, протягивая запечатанное послание.

Эшли устало вздохнул, принимая письмо. Печать Давера лоснилась на свету.

— Доброй ночи, чувствую, и сегодня не будет, — досадно произнес он, сжимая письмо в кулаке.

Агата, помедлив, добавила:

— И еще. Вас ждет Орнара. Говорит, вы что-то ей обещали отдать.

Лицо Эшли смягчилось. Воспоминания о девушке отодвинули на второй план предстоящий разговор с Давером.

— Ах да… — протянул он рассеянно. — Возьми в моем кабинете кинжал, оставил его на столе, и отдай ей, — Эшли развернулся, направляясь к лестнице, — а после приготовь теплую куртку. Стало холодно летать.

На несколько минут воцарилось молчание, густое и давящее, как предгрозовая туча. В камине потрескивали дрова, отбрасывая дрожащие тени на лица собравшихся.

— Я не хочу тебя оставлять, — тихо, с какой-то обреченностью в голосе обратился Ричард к супруге, нежно касаясь ее руки, — но дорога для тебя будет крайне утомительной. И опасной. Усилим охрану втрое. Пусть каждый стражник будет рядом.

— Что-то нехорошее грядет, я чувствую это всем сердцем. — Она опустила взгляд.

— Я буду защищать вас, леди Давер, — горячо воскликнула Анна, в глазах блеснула преданность, — до последнего вздоха. Клянусь. Вы ключ к деторождению. Мы навсегда можем прекратить наши ритуалы Посвящения. Судьба нашего народа в ваших руках.

— Ричард, я поеду с тобой, — безапелляционно заявил Эшли.

— Вот здесь вопрос… — Ричард задумчиво почесал подбородок, — не исключено, что понадобится помощь всех лордов Пертинакса, но на границе нет убежищ, вы будете уязвимы днем. Сначала я все выясню. Лучше берегите мою жену. Как только что-то прояснится, я позову. — Он говорил медленно, взвешивая каждое слово.

— Но это безумие ехать одному! — Элизабет сжала ладонь возлюбленного. — Мы не знаем, что это за опасность. Что тебе противостоит?

— Меня непросто победить, — Ричард попытался улыбнуться, чтобы успокоить ее. — Эшли, Анна, вы останетесь в моем доме. Он должен быть неприступной крепостью.

— Ричард, чего ты боишься? — изумилась Элизабет, глядя на мужа с тревогой. — Оставляешь столько охраны… Ты что-то знаешь? Скрываешь от меня?

— К сожалению, нет, — виновато покачал головой Ричард, избегая ее взгляда. — Но тебе я должен обеспечить максимальную защиту. А теперь прошу всех удалиться, хочу провести остаток времени со своей женой!

— А я думал задержаться, — лукаво улыбнулся Эшли, подмигнув Элизабет. — Но да ладно. Пойдемте, леди Тэраб, не будем мешать. — Он галантно предложил Анне руку.

Та встала и поклонилась, сдержанно кивнув. Вскоре она с Эшли покинули поместье, оставив Ричарда и Элизабет наедине.

Ричард тяжело вздохнул. На душе было неспокойно, предчувствие надвигающейся бури терзало сердце. Элизабет боролась со сном, не желая покидать мужа ни на минуту. Она боялась, что, закрыв глаза, навсегда потеряет его.

— Милая, тебе нужно отдохнуть, — печально шепнул Давер, нежно поглаживая ее волосы.

— Как я могу тебя оставить? — устало улыбнулась она, прильнув к его плечу. — Сердце не на месте. Я не усну без тебя.

— Пошли вместе. Мне понадобятся почти сутки, чтобы достичь императора. И отказать не могу.

Элизабет кивнула. Когда они лежали в кровати, то наслаждались объятиями друг друга.

Утро наступило быстро. Лорд стал собираться в дорогу. Элизабет постоянно была рядом. Она с печалью смотрела, как Ричард облачился в коричневый дорожный костюм. Рукава и пояс куртки были перетянуты ремнями. Когда приготовления были сделаны, он наклонился и нежно поцеловал жену.

— Не хочу покидать. Но долг.

— Все хорошо, — сказала Элизабет, не веря своим словам.

Давер кивнул. Расставание было тяжелым. Ричард взлетел, с улыбкой помахал Элизабет и направился к Адриану.

На глазах Элизабет выступили слезы. Это заметила Марта.

— Леди Давер, пойдемте в дом, — засуетилась она, — вам вредно волноваться.

Элизабет кивнула и пошла в библиотеку, пытаясь отвлечься. Однако мысли были только о Ричарде. Поэтому невнимательно читала и даже пролистнула иллюстрацию, где была изображена пещера, в которой отчетливо была видна Луна.

Когда сгустились сумерки, появилась Анна. Она тихо вошла и поклонилась.

— Леди Анна, я вчера не стала говорить при муже. Но в ваших услугах няньки я не нуждаюсь, — нахмурилась Элизабет.

— Доброй ночи. Прошу, не гоните меня. Я в жизни сделала много ошибок, но сейчас хочу как-то помочь, — вампирша подошла ближе и села на стул, — я понимаю, мои поступки были ужасны. И даже последний раз, я не поверила, что ребенок Давера. Как я была слепа. Но я искренне раскаялась. Могу ходить вокруг дома и не показываться на глаза. Но не гоните. Прошу.

Анна опустила взгляд и ждала решения.

— Все мы ошибаемся, — смягчилась Элизабет, — но пока я не знаю, как помочь тебе стать матерью.

— Ничего. Времени у меня много.

Дверь с шумом распахнулась, и Эшли вошел с букетом из желтых листьев в одной руке, а в другой нес вазу.

— Элизабет, как я ни выпрашивал у садовника цветы, он все ссылался на холодные ночи, — он широко улыбнулся и подошел к столу, — а это, можно сказать, экспозиция осень.

— Благодарю, — хихикнула Элизабет.

— Так, а теперь рассказывай: хорошо ли покушала? И почему ты до сих пор не в постели, — Эшли сделал нарочито строгий вид, когда устанавливал букет в вазу.

Элизабет лишь вздохнула, печаль отразилась на ее лице.

— Леди Элизабет, Эшли прав. Нужно отдохнуть. Иначе вы завтра будете плохо чувствовать себя, — вступила в разговор Анна.

— Я понимаю Ричарда, я бы справилась с одной нянькой, но не с двумя. Спокойной ночи, — с иронией проговорила Элизабет и направилась в свою комнату.

Переодевшись в пышную сорочку, она легла и сразу же заснула.

Элизабет оказалась у знакомого озера, вода которого казалась неестественно темной и неподвижной. Рядом стояла Латифика, ее обычно спокойное лицо искажала тревога.

— Элизабет, — голос Латифики звучал глухо и отрывисто. — Испытания начались.

— Не понимаю, — проговорила Элизабет, чувствуя страх.

Она инстинктивно отступила на два шага, пытаясь укрыться от надвигающейся опасности. — Я ничего не хочу. Позволь мне прожить спокойную жизнь. Разве я заслужила это?

— Не в моих силах, — Латифика бессильно развела руками, в глазах плескалось искреннее сожаление. — Я могу лишь помогать… направлять. Но выбор всегда остается за тобой.

Внезапный шум, резкий и оглушительный, заставил Элизабет вздрогнуть и резко проснуться. Где-то совсем рядом послышался хруст ломающейся мебели, звон разбитого стекла. Ледяная волна ужаса прокатилась по телу, когда она осознала, что источник разрушений находится в доме. Наскоро накинув шелковый халат, она выбежала в коридор, пытаясь сообразить, что делать. Страх парализовал волю, превращая в беспомощную марионетку. В этот момент к ней подбежали Анна и Эшли, их лица были искажены ужасом. Они втянули Элизабет обратно в комнату и с лихорадочной поспешностью начали забаррикадировать дверь тяжелой мебелью. Их одежда была порвана, на лицах виднелись ссадины и кровоподтеки.

— Что происходит? — с изумлением посмотрела она на вампиров, не в силах поверить в происходящее.

— Сами хотим знать, — злобно прошипел Эшли сквозь стиснутые зубы.

— Бери Элизабет, и уходите! — приказала Анна.

— Давай наоборот, — возразил Эшли, нахмурив брови. — Ты ведь понимаешь, что происходит?

— Я еще не умею летать, как ты! — грозно бросила она, отрезая любые возражения. — Я задержу его! Вы должны бежать!

В этот самый момент массивная дверь была смята, словно бумажный лист. На пороге появился мужчина, от вида которого кровь стыла в жилах. Длинные золотые волосы обрамляли его лицо. Одетый лишь в черные штаны, он демонстрировал безупречно сложенное тело. На голом торсе отчетливо прорисовывались мышцы, каждый изгиб которых говорил о невероятной мощи. Босыми ногами он медленно начал приближаться, ступая бесшумно и уверенно, как хищник, выслеживающий добычу. Эшли, не теряя ни секунды, схватил Элизабет за руку и выбежал на балкон. Схватив ее за талию, он одним мощным рывком взлетел в ночное небо.

В это время Анна, понимая, что у них нет ни единого шанса в открытом бою, попыталась перегородить дорогу незнакомцу, выиграв драгоценные секунды.

— Отойди, если хочешь жить, — спокойно произнес он, его голос был ровным и бесстрастным, словно он вел светскую беседу. — Вам ее все равно не спасти. Это лишь вопрос времени.

— Это мы еще посмотрим, — злобно прошипела Анна и, презрев страх, бросилась на врага, вцепившись в его шею.

Ее пальцы сжали горло, но в один момент она почувствовала, как собственные легкие отказываются работать. Разжав руки, она с ужасом посмотрела на окровавленную грудь. Незнакомец ухмыльнулся, обнажив хищные зубы, и откинул ее прочь, вместе с вырванным сердцем.

Выйдя на балкон, он легко взмыл в воздух и как сокол устремился в погоню. Быстро нагнав Эшли, он в полете нанес мощный удар, от которого тот не устоял. Теряя высоту, Эшли начал падать. Собравшись в воздухе, он смог сгруппироваться и плавно приземлиться, но тут же рухнул на колени, не в силах выдержать напряжения.

— Элизабет, беги! — прокричал он, чувствуя, как силы покидают его.

— Я не уйду без тебя, — смело заявила Элизабет.

— Пряхи никогда не боятся, — прозвучал за ее спиной голос незнакомца.

Он возник из ниоткуда, словно тень, материализовавшаяся из ночного мрака. Эшли, собрав последние силы, бросился на него, пытаясь защитить Элизабет. Но незнакомец легко перехватил его руки, крутанул и с силой повалил на лопатки. Затем, не давая ему опомниться, наступил сапогом на грудь. Эшли взвыл от боли, чувствуя, как ломаются ребра. Незнакомец наклонился и потянулся рукой к груди.

— Не убивай его! — отчаянно воскликнула Элизабет. — Я пойду с тобой по доброй воле. Только пощади его!

Мужчина хищно улыбнулся и медленно выпрямился. Он стал медленно приближаться, проверяя ее слова на искренность. Однако Элизабет стойко ждала, не отводя взора. Незнакомец протянул ей ладонь, и она, не колеблясь, вложила свою. Затем он резко дернул, плотно прижимая к себе, и взлетел, унося в неизвестность.

Давер провел в пути целые сутки. Когда на горизонте наконец показались белые палатки лагеря, его охватило облегчение.

Он резко опустился перед самой большой палаткой, и стражи вскинули мечи, застигнутые врасплох его внезапным появлением.

— Доложить, что прибыл лорд Давер, — прорычал Ричард, щурясь от слепящего солнца.

Из шатра донесся властный голос:

— Пропустить!

Стражи молча расступились, и Давер вошел внутрь, окидывая взглядом обстановку. В центре стоял стол, заваленный картами и донесениями. За ним сидел Адриан в черном походном костюме, платиновые волосы небрежно забраны в хвост.

Ричард опустился на свободный табурет.

— Рад приветствовать, мой император, — произнес он с язвительной учтивостью, — надеюсь, дело действительно того стоит.

Адриан медленно отложил перо.

— Я бы не стал тревожить тебя без причины, — ответил он. — В этих землях сначала заметили лазутчиков. Затем появился отряд и напал на деревни, что у самой гряды. Исчез он бесследно, вот только после этого появились твари, которых называют вампирами. Вчера мы сдержали такую группу, не дав им пройти дальше. Но самое странное… — он сделал паузу, давая словам осесть. — Они были одеты как мирные люди из горных деревень. Кто-то превратил людей в монстров.

— В Пертинаксе я убил группу инфирмов. Пришлось усилить охрану. Что-то здесь не чисто.

— Может, среди твоих поданных есть предатели? — наклонился Адриан вперед.

— Я всех проверил, — выдохнул Давер, — надо найти причину появления обращенных. Но давай для начала очистим территорию.

Император кивнул.

— Как Элизабет? — спросил он.

Ричард улыбнулся, вспоминая возлюбленную.

— Мы ждем пополнение.

— Не может быть. Да ты везунчик. В дороге Мариза все уши прожужжал, что не сможет покачать на коленях внуков. Если б я знал, не стал бы трогать.

— Все правильно сделал. Надо понять, кто наш враг. Мне нужен отряд, я могу найти убежище инфирмов, — сказал он, несмотря на усталость.

Адриан поднял руку и подозвал худого человека.

— Подготовь воинов для лорда.

Тот поклонился и поспешил удалиться.

— Я присоединюсь позже. Должны вернуться патрули с Нирокского ущелья и Варчанской возвышенности. Проверь Охотничий хребет, — Адриан потер глаза, — не понимаю, почему с этой стороны угроза. Дальше идет пустошь, не принадлежащая ни одному государству. Только потом начинается империя Арлес. Но там лишь миролюбивые торговцы.

— Я разберусь, а ты лучше останься в лагере, — Давер встал и поспешил выполнить свой долг.

Ричард стоял на скалистом уступе, обдумывая предстоящую задачу. Его взгляд скользил по запутанным лабиринтам горной гряды, поросшей густым лесом, которая на первый взгляд казалась недоступной. Но он знал, что за этим зеленым ковром скрывались древние пещеры и туннели, служившие прибежищем для инфирмов. Он чувствовал их первобытную жажду. Солнце гордо стояло на вершине своего дневного пути, его лучи пробивались сквозь листву, создавая танец теней и света на почве.

За его спиной стояли воины, все в полной боевой готовности. Каждый из них знал, что дневной свет должен стать их главным союзником в этой схватке.

— Мы двинемся вон туда, — произнес Ричард, указывая на темное ущелье, ведущее вглубь горной гряды.

Отряд двинулся сквозь лес. Под ногами хрустели сухие ветви и листья, и каждый звук отзывался эхом в тишине леса. Солнце продолжало неустанно светить, и его тепло дарило чувство безопасности.

Добравшись до места, они увидели огромные валуны, которые скрывали вход в подземелье. Ричард поднял руку, призывая отряд остановиться и приготовиться. Он сделал глубокий вдох, чувствуя густой запах влажного мха и сосновой смолы.

— Держитесь позади и прикрывайте спину друг друга, — шепнул он, и воины кивнули в ответ.

Они вошли, свет померк, создавая идеальные условия для засады. Ричард шел впереди, внимательно слушая каждый шорох и звук. Ратники зажгли факелы, осторожно ступали по каменистому полу.

Не прошло и нескольких минут, как из темноты раздался шорох, и всполошенные вампиры начали появляться на краю их светового круга.

— Атакуем! — крикнул Ричард.

Столкновение было яростным. Вампиры, обрушившиеся на них с необузданной силой.

Битва была быстрой. Ричард стоял посреди пещеры, осматривая трупы. Недавно обращенные. Еще не сильно мутировали. Он вытер пот со лба. Оглядев свой отряд, он с облегчением заметил, что никто не ранен, хотя и потрепаны.

— Чисто сработали, — сказал он, тяжело вздыхая, — но это только начало. Нам нужно очистить весь этот лабиринт, чтобы больше никто не пострадал.

Эти слова были встречены молчаливым одобрением. К вечеру отряд вернулся в лагерь. Ричард был доволен: под его руководством все остались живы, и он истребил всех монстров в округе. От усталости он был готов уснуть прямо на земле.

Однако его встретил Адриан.

— Ваше Величество, рад сообщить хорошие новости. Инфирмы уничтожены, — ухмыльнулся Давер, — завтра на всякий случай еще посмотрю.

— Не могу тебя обрадовать тем же, — хмуро буркнул Адриан, махнув рукой в сторону шатра.

Когда они оказались внутри, то Ричард увидел иссохшего старика. Его лицо, изрытое глубокими морщинами, выражало всепоглощающий ужас, что казалось, будто сама смерть оставила на нем свой отпечаток. Глаза старика испуганно бегали, отражая лишь тень безумия.

— Расскажи еще раз! — приказал Адриан.

Старик вздрогнул, будто его ударили, и его тело забила мелкая дрожь. Собравшись с духом, он заговорил:

— Зло… оно спустилось прямо с неба. Огненный шар… он расколол небеса и обрушился на нашу деревню. Он… он называл себя богом и… и превратил моих соплеменников… в безумцев. Их глаза… они горели нечестивым огнем, и они выли, как дикие звери.

Он на мгновение замолчал, судорожно хватая ртом воздух, пытаясь вдохнуть ускользающую жизнь.

— Меня… меня помиловал, — продолжил он, — но я должен… я должен рассказать любимцу Луны… сегодня… после захода солнца… он явится. Он обещал вернуться… забрать остатки нашей веры… и обратить мир в пепел.

Давер выступил вперед. Его глаза горели с нескрываемой яростью.

— Как его зовут? — прорычал он.

Старик отшатнулся.

— Не знаю… — проскулил он, — не называл своего имени… только… только «бог». Смилуйтесь, молю… — от страха мужчина рухнул на колени, его иссохшие руки тянулись к ногам Адриана и Давера. — Я рассказал вам все… умоляю, защитите нас… спасите нас от этого кошмара!

Адриан махнул рукой, и старика увели. Адриан и Ричард сели за стол. В воздухе висело напряжение.

— Бог спустился прямо с неба. Никого не напоминает? — хмуро спросил император.

Он барабанил пальцами по столешнице, пытаясь унять раздражение.

— Если это один из подданных, я его убью самолично, — зло бросил Давер, его лицо исказилось от гнева. — Только альтеор на это способен. Но сколько у него сил, если он обратил столько человек?

Эта мысль не давала ему покоя. Он сжал кулаки, чувствуя беспомощность перед лицом неизвестной угрозы.

— Вот ночью и узнаем. Пока неизвестны мотивы таинственного врага. Может, Серебряные вернулись, заимев влиятельного союзника? — сам себе задал вопрос Адриан голосом полного сомнения.

Ричард ничего не ответил. Он тяжело дышал, волнение не проходило. Его желанием было только одно. Оказаться сейчас рядом с Элизабет, убедиться, что она в безопасности. Мысль о ней, такой хрупкой и беззащитной, терзала сердце. Он мечтал обнять ее, почувствовать тепло и забыть обо всем на свете.

Сумерки сгустились, повисла зловещая тишина. Воины были предупреждены и были наготове, чтобы отразить атаку. На небе едва виднелась луна, скрытая за плотными тучами, словно и она боялась смотреть на происходящее. Адриан и Ричард вышли наружу. Время начало тянуться мучительно медленно. Напряжение нарастало, как тугой барабан, готовый вот-вот лопнуть. Кто-то из солдат крикнул.

— Смотрите! — и указал наверх.

В темноте что-то промелькнуло, похожее на тень огромной птицы, а затем на землю за территорией лагеря опустилась фигура. Она двигалась с невероятной скоростью и уверенностью, направляясь прямиком к Адриану и Ричарду.

Воины вытащили мечи, их сталь блеснула, но император поднял руку и приказал, его голос был твердым и спокойным, несмотря на внутреннее напряжение:

— Пропустить!

Незнакомец приближался неспешно. На нем были надеты простые черные штаны, облегающие стройные ноги, и белая туника, ниспадающая мягкими складками до колен. Золотые волосы небрежно зачесаны назад, открывая высокий лоб и резкие скулы. Янтарные глаза смотрели с презрением на каждого, кто осмеливался задержать на нем взгляд. В них читалась уверенность и высокомерие.

Он поравнялся с императором.

— Я Адриан…

Незнакомец поднял руку, жестом останавливая императора, словно тот был не более чем назойливой мухой. Он в упор посмотрел на Давера.

— Все это лишь было для отвлечения внимания. Твоего внимания, — насмешливо произнес он, — я Крисан, и ты должен склонить колени передо мной.

С этими словами он бросил под ноги Ричарду бриллиантовое колье.

— Я забрал ее, как и говорил.

Глаза Ричарда вспыхнули яростным огнем, в них зародился пожар, ноздри раздулись от гнева. Минута — и он, словно разъяренный зверь, налетел на Крисана, сжимая пальцы вокруг его шеи, намереваясь задушить. Однако тот змеей выскользнул из его хватки, отбив удар с неожиданной силой. Давер отлетел назад, споткнувшись, но, не давая противнику опомниться, тут же набросился снова. Однако тот быстро отскочил, уходя от яростных атак лорда. Воины, застывшие в оцепенении от стремительности происходящих событий, поспешно расступились, образовав кольцо вокруг сражающихся, не смея вмешиваться в этот поединок.

— Где она? — рычал Ричард.

— Скоро узнаешь. Жди моего послания, — Крисан презрительно усмехнулся, его взгляд скользнул по лицу Ричарда, оценивая его боль.

Он хотел взлететь, но Ричард, движимый яростью и страхом потерять любимую, сбил его с ног. Они прокатились по земле, поднимая клубы пыли и выбивая комья земли. Незнакомцу удалось снова отбросить Ричарда.

— За твою непокорность ты будешь страдать, — взревел он и снова взлетел.

Ричард бросился на него, но тот увернулся, а затем, замерев в воздухе, поднял руку, и, когда Ричард летел на него, в его голову ударился камень. Затылок опалило огнем. Давер упал, потеряв сознание.

Сознание возвращалось мучительно медленно. Сначала лишь слабые отголоски внешнего мира, потом робкие лучи света, пробивающиеся сквозь пелену забвения. Ричард очнулся в палатке. Он лежал на наспех сколоченном настиле. Голова гудела. Лорд попытался встать, но резкая боль пронзила затылок, заставив его снова опуститься. Набравшись сил, ему все удалось сесть.

— Завидую твоему здоровью, — недовольно бросил Адриан, вставая из-за стола и подходя ближе, — а теперь объясни, что случилось. Это же принадлежит Элизабет, — император протянул колье, — ее похитили?

Давер тяжело выдохнул и забрал украшение.

— Я не знаю, кто он. Элизабет должны были охранять Эшли и Анна. Я предчувствовал, что это обман. Попался как дурак. Надо срочно вернуться, — Давер решительно встал.

— Чем я могу помочь? Элизабет мне также дорога, — Адриан потер виски, — так и знал, что с тобой у нее будут неприятности.

— Все было хорошо. У нас скоро будет первенец. И никто не помешает нашему счастью, — Давер направился к выходу.

Походка была неуверенная, но никто не в силах был его остановить.

— Я жду твоих новостей, — не препятствовал Адриан.

Ричард кивнул и, выйдя из палатки, сразу взлетел. Злость, страх за любимую подстегивал. Он отомстит за свое счастье и предательский удар камнем.

Эшли лишь мог смотреть вслед похитителю. Каждый вздох обжигал огнем. Ребра, судя по всему, были сломаны, и боль растекалась по телу подобно яду.

Он огляделся, сжимая зубы. Неминуемо приближался рассвет. Это слово отдавалось в его сознании ледяным ужасом. Солнце — это смерть, медленная и мучительная. Слева темнел лес, и там среди деревьев можно было найти хоть какое-то укрытие.

Собрав остатки сил, Эшли попытался подняться, но тело предательски подкосилось, и он рухнул на колено. Перед глазами заплясали черные пятна, в ушах звенело, будто кто-то бил в набат прямо в его черепе. Но паника гнала его вперед. Он полз, цепляясь за землю, оставляя за собой кровавый след.

Наконец, впереди показалось поваленное дерево, а под ним — неглубокая яма, прикрытая ветками. Спасение? Или просто более удобная могила? Эшли с трудом откинул гнилые сучья и вполз внутрь, надеясь, что его вампирская регенерация еще что-то значит.

Первые лучи солнца скользнули по краю ямы, не причиняя вреда. Но чем выше поднималось светило, тем беспощаднее становились его лучи. Они пробивались сквозь редкую листву, как раскаленные иглы.

— Черт…

Кожа начала тлеть. Сначала легкое жжение, потом ад, разлитый по телу. Эшли зарылся глубже в гнилые листья, сжавшись в комок.

— Давер… где ты? Я не выдержу… не выдержу…

И вдруг он услышал голос.

— Господин! Вы как?

Эшли не ответил. «Галлюцинация или предсмертный бред?» — только подумал вампир.

Но голос повторился, уже громче:

— Господин!

Теплое прикосновение к щеке заставило его дрогнуть. Эшли медленно приоткрыл глаза, и перед ним, словно видение, возникло знакомое лицо.

— Орнара? — его голос был хриплым, едва слышным. — Как… как ты меня нашла?

— На дом лорда Давера напали. — Она произнесла торопливо. — Леди Анна мертва. Леди Элизабет исчезла… как и вы.

Эшли почувствовал, как холодная волна прокатилась по спине. Анна!

— Все бросились на поиски, — продолжила Орнара, опускаясь рядом. — Я нашла следы на поляне и пошла по ним.

Она осмотрела его, оценивая повреждения. Разбитый, обожженный и едва живой.

— Можете идти? — спросила она.

Эшли слабо покачал головой.

— Боюсь, солнце меня добьет… — прошептал он, и даже эти слова дались ему с трудом.

Орнара тут же рывком сняла с плеча сверток и развернула его.

— Вот.

Тяжелый плащ с капюшоном, сшитый из плотной, почти непроницаемой ткани. Она накинула его на Эшли.

— Здесь недалеко есть лесная сторожка, — сказала она, поднимаясь. — День лучше переждать там.

Эшли сжал зубы и попытался встать. Каждое движение отзывалось огнем в теле. Он забросил руку на плечо Орнары, опираясь на нее, сделал шаг. Дорога казалась бесконечной. Но наконец темнеющий силуэт сторожки показался среди деревьев.

Как только они переступили порог, Эшли рухнул на широкую лавку, служившую кроватью. Его тело обмякло.

— Благодарю, — он едва шевельнул губами.

Орнара поспешила закрыть ставни, погрузив комнату в спасительную тьму. Теперь оставалось только ждать.

— Лорд Глофу, а где леди Элизабет?

— Я не уберег, — виновато прошептал Эшли, — ее похитили. Меня чуть не убили.

Он закашлялся.

— Отец говорил, что лорды быстро восстанавливаются, — неуверенно произнесла Орнара.

— Да. Должен оклематься, — Эшли расстегнул рубашку, стараясь рассмотреть ранение, — с кровью было б быстрее.

Орнара без раздумья разрезала ладонь и поднесла к губам Эшли.

— С ума сошла, — зло прошипел он, — нам запрещено.

— Я никому не скажу, а вам это необходимо.

Эшли неуверенно взглянул в зеленые глаза, пытаясь оправдаться. Осторожно, почти благоговейно он взял ее руку и медленно провел языком по свежей ране, собирая кончиком капли крови. Солоноватый привкус резанул небо, Эшли почувствовал возбуждение и стыд. Но вместе с тем, как густая жизненная эссенция проникала внутрь, он ощущал, как к нему медленно возвращаются силы.

Внезапно Эшли притянул Орнару. Она не успела вскрикнуть, как он жадно поцеловал ее. Губы девушки были горячие, живые, такие желанные. Его пальцы впились в ее плечи слишком сильно, но Эшли не мог остановиться. Но разум перевесил. С трудом оторвавшись, резко откинулся назад. Глаза Орнары были широко раскрыты.

— Прости… — сломлено прохрипел он.

Она не ответила. Только медленно провела пальцем по своим губам, отчего вампиру потребовались неимоверные усилия, чтобы снова не поцеловать Орнару.

— Благодарю, — прижался он к бревенчатой стене и отвернулся, сдерживаясь от порыва заключить в объятия спасительницу.

— Я пойду сообщу всем, что нашла вас, — неуверенно произнесла девушка.

— Иди, — сдавлено проговорил Эшли.

Вскоре в сторожку вошли трое крепких мужчин. Эшли обработали раны и накормили.

С наступлением ночи он поспешил к дому Давера. Картина разрушения ударила по нему сильнее любого клинка. Осколки хрусталя, перевернутая мебель, темные подтеки на паркете. Слуги пытались как можно быстрее навести порядок.

— Где тело Анны? — спросил он.

— Увезли в свое поместье. — Глаза Марты наполнились слезами. — Сердца не было... Его вырвали...

В этот момент дверь с грохотом распахнулась. Ричард ворвался в дом, его одежда была изорвана, а в глазах бушевало. Взгляд скользнул по разрушенному уюту, затем впился в Эшли.

— Прости... я не смог... — опустил он голову. — Альтеор оказался сильнее.

Эшли быстро рассказал о случившемся.

— Он специально меня отвлекал... — Давер с горечью выдохнул и рухнул на диван, схватившись за голову, пытаясь сдержать нахлынувшее безумие. — Где же тебя искать, милая?

Ледяные объятия незнакомца сковывали Элизабет. Когда они опустились на землю, то Элизабет увидела группу молчаливых мужчин, стоявших возле мрачного крытого фургона.

— Доставить Пряху в целости, — прозвучал приказ.

Те лишь склонились в поклоне. Когда двое потянулись к Элизабет, она резко отпрянула:

— Не смейте прикасаться! Я сама! — в ее голосе прозвучала неожиданная твердость, хотя сама она не понимала, откуда взялась эта смелость.

Она забралась в фургон. Внутри пахло сыростью и чем-то затхлым, будто здесь годами хранились чужие страхи. Деревянные стенки были испещрены странными царапинами, напоминающими следы когтей. Но что-то странное происходило с Элизабет. Вместо ужаса она чувствовала лишь пустоту, будто эмоции кто-то вынул из ее груди. Она нашла шерстяное одеяло и закуталась, чтобы согреться после полета. После некоторого времени монотонное покачивание повозки погрузило ее в тяжелый, болезненный сон...

…Она шла по выжженной деревне. Остовы сгоревших хижин стояли как немые свидетели жестокости. Пепел кружился под ногами, цепляясь за подол платья. Впереди зиял вход в пещеру. Черный, как раскрытая пасть.

— Когда-то здесь мне поклонялись, — прошептал мелодичный голос, заставив Элизабет резко обернуться.

Перед ней стояла Латифика. Ее платье переливалось, а по бледным щекам струились слезы.

— Что здесь случилось? — голос Элизабет дрогнул.

Через некоторое время сделали привал. Лошадей распрягли и отвели в сторону к узкому ручью, бегущему вдоль камней. Все тот же человек подошел и протянул ковш с водой.

— Благодарю, — кивнула Элизабет, но ей не ответили.

Она посмотрела на ущелье, а потом на небо, надеясь, что вот-вот появится Ричард.

Вскоре вернулся все тот же мужчина.

— Пойдем, — грубо сказал он.

Элизабет повиновалась. Он привел ее к семи такого же вида мужчинам. Они расположились возле костра, один уже разливал варево из котелка по деревянным плошкам. Одну из которых вручили Элизабет. После трапезы мужчины не торопились собираться в путь, но и не разговаривали.

Элизабет старалась сидеть тихо и не смотрела на них, при этом плотно застегнула свой халат, а сверху укрылась одеялом из фургона.

— Пора, — сказал один из мужчин, и все тут же поднялись.

Элизабет беспрекословно снова вернулась в повозку. Бежать смысла не было, с левого края была пропасть, справа — высокая отвесная скала.

Ехали они долго, пока не уперлись в тупик. Уже наступили сумерки, но никто не разводил костров. Элизабет стала замерзать и закрыла полог.

Через какое-то время рогожку откинули. Появился тот самый незнакомец.

— Вылезай, — скомандовал он.

Элизабет послушно выполнила приказ. После чего похититель подхватил ее на руки и стал поднимать вверх. Они оказались на вершине в углублении.

Пещера походила на зал приемов. У одной стены стоял трон на возвышении. Подлокотники были вырезаны в виде головы тигра. Огромный прямоугольный стол по середине с резными стульями. За которыми сидели мужчины, облачённые в простые холщовые одежды. При виде пришедших они встали и поклонились.

— Как и обещал, скоро наше проклятье спадет. Пряха у нас, — незнакомец выпустил Элизабет из рук и направился к трону.

Она осталась стоять одна, не понимая, что ей делать. Элизабет испуганно опустила взгляд.

— Крисан, если твои обещания сбудутся, мы станем повелителями мира, — ухмыльнулся один и плотоядно посмотрел на Элизабет, — ее друид придет за такой красотой.

Сердце Элизабет сжалось. Она была приманкой. Она сжала ладони, чтобы не расплакаться.

— Теор, отведи ее в убежище.

Молодой мужчина с короткими белыми волосами подошел к ней.

— Я пойду сама.

Однако Теор все равно хотел схватить ее.

— Желание пряхи нужно выполнять! — громко сказал Крисан, наполнив пещеру гулом.

Тот отдернул руку и жестом указал направление. Элизабет уверенно шагнула вперед. В тоннеле горели факелы, отчего стало тяжело дышать. Однако она не подавала виду.

— Стой, — прошептал Теор, — входи.

Он открыл решетчатую дверь. Элизабет послушно хотела зайти, но тот положил руку на ее плечо и жадно вдохнул.

— Как же ты вкусно пахнешь, — а после поспешил удалиться, даже не навесив замок.

Элизабет посмотрела ему вслед и осторожно вошла. У стены стояло подобие кровати, заваленное шкурами. Тогда она села на них, прислонилась к стене и попыталась заснуть…

— Правильное решение, — улыбнулась Латифика.

— Кто они? Почему называют пряхой? — взмолилась Элизабет.

— Крисан. Человек, который возомнил себя богом. Сейчас всего лишь подлунник. Стремился к власти, поэтому потерял свою любовь. Теперь они прокляты. А сейчас ты первая возродившаяся искусница судьбы или пряха. Это значит, что у меня есть надежда стать свободной.

— Умоляю, помоги, — Элизабет схватилась за живот, — научи. Я приму свое предназначение.

Латифика улыбнулась и указала на клубящийся туман, где, как острые зубы неведомого зверя, просматривались осколки зеркал. Холод пронизывал воздух, заставляя кожу покрываться мурашками, но Элизабет, собрав волю в кулак, смело шагнула в эту зыбкую пелену, полная решимости отыскать сон Ричарда.

Орнара вскочила с постели как ужаленная. Она лихорадочно натянула одежду, пальцы не слушались от волнения, путаясь в завязках и пуговицах. Собравшись, выскочила на улицу. Кобыла встретила нетерпеливым ржанием. Орнара быстро оседала и направилась в сторону поместья.

У ворот поместья Глофу она спешилась, чувствуя, как дрожат подкашивающиеся ноги. В голове стучала только одна мысль: «Успеть». Слишком многое зависело от нее.

— Мне срочно надо увидеть лорда Глофу! — в голосе звучала неприкрытая тревога.

Сонный Эд, всклокоченный и недовольный ночным визитом, недоверчиво оглядел ее.

— Подожди, надо сначала рассказать Агате, — пробормотал он, зевая.

Эд неторопливо ушел, оставив ее одну. Не теряя ни секунды, Орнара подбежала к коню, ловко вскочила в седло и, пришпорив кобылу, направила ее прямо к стене дома. С помощью лошади она взобралась на карниз второго этажа, уцепившись за выступающие камни. Отсюда было рукой подать до балкона. Пересилив страх, она перелезла через перила и, тяжело дыша, ворвалась в кабинет лорда Глофу.

Тот сидел за массивным дубовым столом, погруженный в чтение каких-то бумаг. Он поднял голову, удивленно глядя на незваную гостью.

— Лорд Глофу, у меня важная информация, — произнесла Орнара, склоняясь на одно колено.

— Орнара? — Эшли, пораженный до глубины души, вскочил с места и стремительно направился к ней. — Как ты вообще… оказалась здесь?

— Мне приснилась леди Элизабет, — ответила она, — и сказала, где ее искать. Лорд Давер слишком далеко, чтобы успеть вовремя, а вы умеете летать и доберетесь гораздо быстрее.

Эшли на мгновение замер, обдумывая ее слова. В его взгляде промелькнула решимость.

— У нас есть время до рассвета. Все расскажешь сама.

Он подхватил Орнару на руки, чувствуя, как ее хрупкое тело дрожит от волнения. Выбежав на балкон, Эшли оттолкнулся и взмыл в ночное небо. Холодный ветер обдал их лица, но Эшли чувствовал лишь тепло прикосновения Орнары.

Девушка инстинктивно прижалась к нему, уткнувшись лицом в плечо. Эшли был рад вновь почувствовать ее знакомый аромат, легкий и пьянящий.

В кабинет к Даверу они буквально ворвались, нарушая тишину ночи.

— Ричард, она знает, где Элизабет! — крикнул Эшли с порога, его голос звенел от напряжения.

Давер оказался рядом с ними. Он, не спрашивая разрешения, дотронулся указательными пальцами до висков Орнары, закрыв глаза.

— Не сопротивляйся, — приказал он властным тоном, и Орнара послушно замерла. Минута тянулась. Давер хмурился, а затем отступил. — Хвала богам, она жива. Эшли, собирайся немедленно.

— Я бы с удовольствием, но скоро взойдет солнце. И я вообще-то надеялся воспользоваться твоим убежищем, — Эшли зябко поежился. — Может, дождемся следующей ночи? Это было бы благоразумнее.

— Как я могу ждать? Она в опасности! В Лысом ущелье полно нор, и с каждым часом шансы ее найти уменьшаются. Хотя… ладно, — Ричард резко развернулся и вышел, хлопнув дверью.

Эшли разочарованно склонил голову, чувствуя, как тяжесть ответственности давит на него. Он понимал риск, но не мог остаться в стороне.

— Пусть я сгорю в лучах солнца, но должен помочь другу, — пробормотал он себе под нос и пошел следом за Давером.

— Лорд Глофу, — робко произнесла Орнара, — а что, если леди Элизабет снова передаст мне послание? Может, я смогу помочь?

Эшли остановился, пораженный этой мыслью. Она предлагала решение, о котором он даже не подумал.

— Возьмите меня с собой, — смущенно прошептала Орнара, опустив глаза.

— Это… возможно, опасно, Орнара. Хотя нет. Это опасно. Очень опасно. Но ты права. Ты можешь стать нашим ключом к спасению Элизабет. Я буду очень благодарен за помощь. А пока надо как-то снарядиться в дорогу.

Орнара лишь кивнула, доверяя ему свою жизнь. Давер уже успел надеть походный костюм черного цвета, сливающийся с ночной тьмой, и теплую меховую куртку, защищающую от холода. В небольшой заплечный мешок он положил лишь самое необходимое.

— Ее возьмем с собой, — Эшли указал на девушку, — вдруг Элизабет снова приснится.

— Собирайтесь! Живо, — не стал спорить он.

Эшли и Орнара без лишних слов последовали его приказу, понимая, что время не ждет.

Когда все были готовы, Давер бережно подхватил Орнару, и они взмыли в небо. Эшли тенью последовал за ними. Через некоторое время вдали зловещим разломом показалось ущелье, зияющее мрачной пастью. По мере приближения к нему становилось светлее. Однако с востока надвигалась грозовая туча.

Вампиры с девушкой осторожно опустились на узкий выступ скалы, продуваемый ледяным ветром. Орнара, закутанная в плащ, с трудом сохраняла спокойствие.

С потолка капала вода, образуя небольшие лужицы.

— Все лучше, чем ничего. Какой же холод, — пробормотал Эшли, поежившись, и снял промокшую куртку. — Нам лучше раздеться, иначе Даверу точно не поможем.

Он энергично принялся разводить огонь. Дрова с треском вспыхнули от его прикосновения, отбрасывая пляшущие тени на стены.

— Не волнуйся, я буду с одной стороны очага, ты с другой. До вечера, надеюсь, высушим вещи. Этот холод хуже любой тьмы, — устало произнес Эшли.

Эшли разделся, не обращая внимания на скованность Орнары, и разложил промокшую одежду на земле рядом с огнем. Он сел, поджав ноги, и устремил взгляд на пламя.

Орнара старалась не смотреть на Эшли, когда, краснея, раздевалась. Ей было неловко и стыдно, но стужа заставляла забыть о приличиях. А вот Эшли, как зачарованный, не сводил с нее глаз. Она распустила влажные волосы, которые тут же упали на плечи тяжелыми прядями, села на землю, обхватив ноги руками, и попыталась согреться, ощущая себя беззащитной под пристальным взглядом вампира.

Эшли почувствовал, как волна возбуждения захлестывает с головой, лишая разума остатков самоконтроля. Не выдержав, он стремительно оказался рядом с ней, будто притянутый невидимой силой, и нежно коснулся ее плеча. Орнара вздрогнула, но не отстранилась.

— Какая ты красивая, — прошептал Эшли, голос дрожал от сдерживаемого желания.

Он коснулся губами мочки ее уха, ощущая легкий трепет хрупкого тела, а затем переместил поцелуи на шею, оставляя на ней горячие следы.

— Лорд Глофу, — испуганно прошептала девушка.

— Орнара, позволь. Я не могу больше терпеть, — взмолился Эшли.

Он чувствовал, как ее близость сводит его с ума, лишая воли и рассудка.

Орнара замерла, дыхание участилось, и Эшли чувствовал жар бархатной кожи под своими пальцами. Он отстранился на мгновение, чтобы взглянуть в зеленые глаза, полные смятения. В них боролись страх и зарождающееся желание.

— Прошу, не бойся меня, — прохрипел он. — Я никогда не причиню тебе вреда.

— Господин… — прошептала Орнара, пытаясь немного отстраниться.

Но он не позволил, лишь сильнее прижал к себе, отвечая на едва слышный протест новым поцелуем. Его руки скользили по ее спине.

— Мне так хорошо с тобой, — прошептал Эшли, прерывая поцелуй.

— Это неправильно… — прошептала она, отворачиваясь.

— Почему? — тихо спросил Эшли, поднимая ее лицо за подбородок. — Почему неправильно чувствовать…

Он снова прильнул к ее губам, на этот раз более настойчиво, углубляя поцелуй. Орнара ответила не сразу, но вскоре расслабилась и робко прижалась к нему. Эшли почувствовал, как ее руки обхватывают его шею, и этот жест окончательно лишил его самообладания. Орнара запрокинула голову, позволяя беспрепятственно ласкать себя.

В этот миг остались только они, их чувства, их страсть. Каждый вдох, каждое прикосновение, каждый поцелуй были наполнены любовью и желанием. Они отдавались друг другу без остатка, и в этом единении находили истинное блаженство.

После Эшли нежно обнимал Орнару, ее тело казалось хрупким и податливым в его сильных руках. Они лежали у догорающего очага.

— Лорд Глофу, — смущенно спросила она. — А что будет дальше?

Эшли вздохнул, чувствуя тяжесть ответственности, лежащую на его плечах. Его взгляд потеплел, когда он посмотрел в полные наивного страха глаза.

— Дальше мы спасем Элизабет. Вернемся в Пертинакс, и Давер, скорее всего, меня убьет, — усмехнулся Эшли. — Нам строго запрещено вступать в связь с местными девушками, даже если они невероятно красивы, как ты.

— Но господин, — Орнара хотела повернуться лицом к вампиру, чтобы лучше видеть его реакцию, но тот мягко, но настойчиво удержал ее.

— Да, называй меня так, — удовлетворенно проговорил Эшли, наслаждаясь ее послушанием.

— Что же делать? — в голосе Орнары послышались надрывные нотки.

— Для начала я выбью все глупые мысли из твоей прекрасной головы, — Эшли с улыбкой запустил руку между ее ног, вызывая у Орнары волну нетерпеливого желания.

— Ах… — выдохнула она, чувствуя, как тело охватывает приятная дрожь.

В один миг Эшли подмял Орнару под себя, нависнув над ней. Его глаза загорелись темным огнем.

— Я хотел поцеловать тебя с самой первой встречи, — прошептал он, проведя большим пальцем по ее губам.

Он наклонился, готовясь утонуть в сладости ее поцелуя, но вдруг остановился. Нахмурился, прислушиваясь.

— Что-то не так, — Эшли посмотрел на дверь, его взгляд стал настороженным и серьезным. — Ты слышишь шум?

Орнара кивнула, ее сердце забилось сильнее от предчувствия беды. Она отчетливо слышала приглушенные голоса и шорох веток снаружи.

— Одеваемся. — Эшли отстранился, очнувшись от сладкого наваждения.

Романтика момента, казавшаяся такой всепоглощающей, мгновенно испарилась, уступив место холодной и жестокой необходимости действовать. В сердце закралось ледяное предчувствие беды. Они молча торопливо надели еще влажную одежду. Разговор приближался с поступью тяжелых, размеренных шагов. Они инстинктивно отступили от двери. Луч, прокравшись сквозь брешь в крыше, опалил руку вампира. Эшли зашипел от боли, яростно отдернул ладонь, на которой мгновенно вспыхнул ожог.

— Проклятое солнце! Я отвлеку их, а ты спрячься! — прорычал Эшли сквозь стиснутые зубы, в его голосе сквозило отчаяние.

Орнара с тоской посмотрела на него. Ее сердце разрывалось от страха, но еще сильнее было желание спасти. Она без колебаний выбежала из укрытия:

— Я уведу их!

— Стой! — сдавлено крикнул Эшли, беспомощно протянул за ней руку.

— Смотри, девица, — услышал он грубый мужской голос, — держи ее!

— Убегает… ха-ха, — раздался грубый смех, хриплый и злорадный, — окружай. Так веселей даже будет.

— Не пугайся, красотка, мы сейчас славно повеселимся, — прозвучал еще один сальный голос.

— Отпустите! — раздался отчаянный крик Орнары, полный боли и страха.

Эшли похолодел от ужаса.

— А ты там тоже рыжая? — последовал вопрос, пропитанный похотью.

— Наверно, хозяин послал подарок за работу, — кто-то радостно произнес.

Эшли стиснул зубы до боли в челюстях. Он не мог слышать, как Орнара попала в лапы к этим мерзким чужакам. Сердце бешено колотилось в груди, разрывая ее изнутри. Но пугало солнце, беспощадное и всепоглощающее, которое уничтожит его в мгновение ока, если он выйдет на свет.

— Прошу, не надо, — взмолилась Орнара.

Эшли не мог больше выносить ее крики, режущие слух словно острые осколки стекла. Собрав всю свою волю в кулак, он вытащил меч и вырвался наружу. Лучи солнца опалили кожу, как прикосновение раскаленного железа, а глаза, привыкшие к темноте, плохо видели. Но, превозмогая боль и ослепление, вампир рассмотрел три высоких силуэта, возвышавшихся над дрожащей фигурой Орнары. С яростью, клокотавшей в его душе подобно лаве, он налетел на одного из них и проткнул лезвием, рассекая плоть и кости.

— Это кто такой? — заревел один мужчина грубым басом.

Эшли, зная, что у него осталось мало времени, взмахнул мечом еще раз и оборвал ему жизнь. Тот рухнул на землю, как подкошенный, издав предсмертный хрип. Запах крови смешался с гарью его кожи, которая лопнула на его щеках, покрываясь болезненными трещинами. Он чувствовал, как сила покидает его с каждой секундой, но мысль об Орнаре придавала ему энергии.

— Ты подлунник, — третий мужчина схватил Орнару и закрылся ей, сжимая тонкую шею толстыми пальцами, — я просто подожду, когда ты сгоришь.

— Отпус… ти, — прошипел Эшли и сделал шаг к нему.

— Всего одно движение — и она перестанет дышать навсегда.

От бессилия и боли Эшли разозлился, его тело перестало слушаться, он упал. Он услышал, как приблизились шаги.

Отчаянный шепот, больше похожий на стон, вырвался из пересохшего горла Орнары:

— Пожалуйста… не надо! Я сделаю все, что прикажете, только не убивайте!

Мужчина над ней лишь усмехнулся. — Сделаешь и так, глупая! — выдохнул он, грубо отшвырнув ее

ладонью в грудь.

Орнара вскрикнула, и это стало последней каплей. Что-то внутри Эшли лопнуло. Разум поглотила волна слепой, первобытной ярости. Не помня себя, забыв боль и опасность, вампир метнулся вперед. Его пальцы впились в шею мужчины, перекрывая дыхание. Тот лишь успел хрипло захлебнуться, глаза выкатились от ужаса и нехватки воздуха, прежде чем тело обмякло.

— Господин! Скорее, в укрытие! — Орнара вскочила, ухватила Эшли за запястье и резко дернула, — солнце! Оно сожжет вас дотла!

Эшли не поддался. Он замер, его взгляд, еще секунду назад горящий безумием, стал пронзительно острым и спокойным.

— Подожди, — тихо произнес он.

Он медленно поднялся во весь рост, игнорируя протестующую боль в мышцах. Его кожа еще дымилась в нескольких местах, виднелись ужасные, чернеющие ожоги на руках и лице. Но его выражение было сосредоточенным.

— Я не чувствую жара. Солнечный свет… он не причиняет мне той боли сейчас.

— Но… но вы же весь… — прошептала Орнара, всматриваясь в обезображенную плоть.

Эшли повернул к ней голову.

— Сейчас мы это исправим, — спокойно произнес он и сделал шаг к поверженному врагу. — Лучше отвернись.

Вампир вынул нож из-за пояса и вспорол вены на запястье человека, а затем жадно сделал глоток. Кровь распространилась по его жилам словно нектар, унося боль.

Утолив жажду, он поднял голову и встретился с испуганным взглядом Орнары.

— Прости. Не хотел, чтобы ты видела, — виновато проговорил и встал с земли, — я монстр. Такова моя сущность.

Вампир вытер губы ладонью и обратил внимание, что его кожа приобрела здоровый оттенок, а раны стремительно затягивались.

— Это чудо, — щурясь, он взглянул на солнце.

— Господин, — Орнара обняла его сзади, — вы не монстр. Я…

Эшли перехватил ее и поставил перед собой.

— Как же мне нравится, когда ты называешь меня так, — он наклонился и жадно поцеловал ее губы, вдыхая аромат волос, — как же я хочу тебя. Всю без остатка.

Он сжал ягодицу, с силой прижимая к себе.

— Но сейчас надо помочь Даверу. Вот он удивится, — ухмыльнулся Эшли.

Холодный ливень хлестал Ричарда по лицу, а порывистый ветер рвал одежду, пытаясь остановить его. Но ничто не могло сломить его решимость. В груди пылал огонь ярости. Он чувствовал врага. Страх, злобу и отчаяние, что исходили от похитителя, подобно смраду из открытой могилы.

Сквозь пелену дождя Ричард различал зияющий провал в скале. Черную пасть, готовую поглотить его. К полудню, когда солнце едва пробивалось сквозь тучи, он достиг цели. Пещера зловеще чернела перед ним, напоминая вход в преисподнюю.

Сделав глубокий вдох, Ричард шагнул внутрь. В тот же миг из темноты на него бросилась тень. Он едва успел увернуться, лезвие скользнуло по куртке, срезав клок. Луч солнца, пробившийся вслед за ним, осветил мужчину. Тот вскрикнул от боли и шарахнулся вглубь пещеры.

Не раздумывая, Ричард выхватил меч и двинулся вперед. И тогда он увидел. В слабом свете, пробивающемся из входа, Элизабет стояла на коленях. Ее роскошные каштановые волосы, обычно такие ухоженные, были спутаны и покрыты грязью. Лицо — бледное, в глазах — страх. А к ее тонкой, хрупкой шее был приставлен нож.

— Ричард... — прошептала она так, что сердце его сжалось.

Меч в его руке дрогнул. Впервые за многие годы Ричард почувствовал леденящий страх. Не за себя — за нее. За ту, ради которой он был готов пройти сквозь ад.

Крисан хищно ухмыльнулся, обнажив белоснежные зубы, как у голодного волка, учуявшего добычу. Его глаза сейчас горели нездоровым блеском триумфа.

— Еще шаг, и твоя возлюбленная захлебнется в луже собственной крови, — прошипел он, плотнее прижимая острый клинок к нежной коже Элизабет.

Ричард нервно сглотнул.

— Отпусти ее, — выдохнул он, голос дрожал от напряжения. — Я сделаю все, что скажешь.

С тяжелым вздохом, полным поражения, Ричард отбросил меч в сторону. Крисан издал тихий, зловещий смешок.

— Ты первый обрел величие, — промурлыкал он, наслаждаясь моментом, — но скоро с ним расстанешься.

Он убрал нож от горла Элизабет, освобождая ее от ледяного прикосновения смерти, и им же указал на Ричарда.

Из окружающей тьмы вышли рослые мужчины, их лица скрывались под капюшонами. Их движения были плавными и бесшумными, как у хищных кошек. Они приблизились к Ричарду и, действуя с пугающей синхронностью, в один миг заломили ему руки за спину, заставляя опуститься на колени. Крисан наклонился к нему.

— Не сопротивляйся, и я не причиню ей зла, — прошептал он.

С Ричарда сорвали куртку, затем безжалостно разорвали тунику, оставив его полуголым перед своим мучителем.

— Давным-давно все началось с крови. Ей и закончится, — провозгласил Крисан, и в словах звучал древний, зловещий смысл, — сегодня мы завершим ритуал, начатый много лет назад, и заставим весь мир поклониться.

Резким движением Крисан полоснул ножами запястья Ричарда, подставляя под раны металлические кубки. Ричард лишь стиснул зубы, сдерживая крик, не желая доставлять удовольствие своему врагу.

— Кто ты? — прошипел Ричард сквозь зубы. — Бездна тебя поглоти!

Крисан откинулся назад и расхохотался.

— Я Крисан, истинный правитель всего! — торжественно произнес он, наслаждаясь каждым словом.

Это был голос гордости и безумия.

— А теперь — просто подлунник! — жестко вмешалась Элизабет. — В ту ночь ты потерял все из-за алчности.

Она больше не могла видеть, как из Ричарда вытекает жизнь, как угасает его свет. Ярость затмила страх, и в ее глазах зажегся огонь.

— Молчи! — зло прорычал Крисан и сел на трон.

— Вы подлунники, и навсегда ими останетесь. И никакая кровь в этом не поможет, — не унималась Элизабет, — Латифика не простит свое пленение. Только раскаявшись, спасете себя.

— Ха… настоящая пряха, — прорычал один из мужчин, его лицо исказила злобная усмешка.

Он безжалостно сделал еще один надрез по запястью Ричарда, и новая струя крови хлынула в подставленный кубок. Большие сосуды наполнялись густой, темной кровью до самых краев. Их убирали, едва наполнившись, и тут же подносили новые.

— Кто-то давно, мой верный друг, предал меня, — произнес Крисан. — Эмерс решил разрушить проклятье по-другому. И ему удалось. Все, кто последовал за ним, обрели более интересную жизнь, полную света и радости. Но мы копили силы, и поэтому живы до сих пор. Мы сохранили верность тьме.

Крисан поднялся с трона, ему подали один из кубков, наполненный свежей кровью Ричарда. Он приложился губами к краю и торжественно стал пить, смакуя каждый глоток. Затем он подошел к границе, разделяющей освещенный зал и непроглядную тьму, что клубилась за его пределами. Крисан протянул руку, но тут же с отвращением отдернул ее.

— Почему не помогло? — изумленно проговорил один из вампиров, его глаза расширились от непонимания и страха.

Надежда, едва зародившаяся в сердцах подлунников, мгновенно угасла.

Крисан со злостью повернулся и набросился на Ричарда. Он схватил его за шею своими ледяными пальцами и стал душить, выбивая остатки жизни из ослабленного тела. Ричард не мог сопротивляться, силы были на исходе.

— Почему? — с трудом выдавил он.

Элизабет, увидев мучения Ричарда, хотела подбежать к нему на помощь, но ее руку грубо заломил Теор, отчего из ее груди вырвался болезненный всхлип.

— Ты обещал не причинять ей вреда, — откашлялся Ричард, в его голосе звучало отчаяние.

— Я говорил только о себе, — Крисан лишь презрительно взглянул на него, — это она виновата, что мы не исцелились. Убить.

Теор, схватив Элизабет, подошел к зияющей пропасти тени и с силой толкнул ее в бездну. Крик ужаса затерялся среди скал.

— Нет! — взревел Ричард.

Голос его раскатился по пещере подобно грому. Ярость, обжигающая, всепоглощающая, вырвалась наружу, затопив остатки разума. Он больше не был жертвой, пленником условностей и правил. Он был зверем, защищающим свою добычу.

Одним яростным рывком он сломал руку удерживавшему его подручному; кости хрустнули с отвратительным звуком. Второму, не дав опомниться, вырвал из груди еще трепещущее сердце, обагряя руки горячей кровью. Не чувствуя боли, не осознавая последствий, он, ослепленный отчаянием, с разбегу прыгнул в зияющую бездну вслед за своей Элизабет.

— Держите его! — истошно крикнул Крисан, но голос его потонул в реве ветра.

Он с ужасом наблюдал, как фигура Ричарда исчезла. Ричард падал вниз, с каждой секундой проклиная свою беспомощность. В голове мелькали обрывки воспоминаний. Улыбка, голос и тепло рук возлюбленной. Где она? Паника сковывала, как ледяные цепи. Силы покидали его с неумолимой быстротой, мрак начинал застилать сознание.

Внезапно он почувствовал, как его падение замедляется, словно кто-то невидимый подставил ему плечо. Инстинктивно открыв глаза, он увидел Эшли. В зеленых глазах играл торжествующий огонь. Крепкая рука крепко схватила Ричарда за запястье.

— С Элизабет все в порядке, — прозвучал его голос.

Ричард попытался что-то спросить, но предательская слабость навалилась на него всей своей тяжестью. Перед глазами вспыхнула ослепительная пелена, затмевающая все. Мир вокруг начал вращаться, теряя четкость и краски. Он стал оседать в руках Эшли, как сломанная кукла, не в силах сопротивляться.

Ричард очнулся, ощущая холод сырой земли под спиной. Над ним, как обеспокоенный ангел, склонилась Элизабет.

— Ричард, очнись, молю!

— Милая, все хорошо, — прохрипел он, ощущая слабость во всем теле. Его взгляд скользнул к запястьям. Раны, нанесенные мучителями, затянулись, оставив после себя лишь уродливые красные рубцы. Жуткое напоминание о пережитом кошмаре.

С трудом приподнявшись, Ричард почувствовал, как тело отзывается изнуряющей слабостью. Каждая мышца ныла, будто ее выкручивали клещами.

— Что же там с тобой делали? — выдохнул Эшли, сверля Ричарда взглядом.

— Ты ходишь при свете? — пробормотал Ричард, прищуривая глаза, чтобы сфокусироваться на фигуре Эшли.

— Тебя это сейчас интересует? — усмехнулся Эшли. — Сейчас надо выбраться из этого паршивого места. У этого вампира еще есть приспешники среди людей, которые настроены воинственно.

— Надо добраться до дома, — с трудом выговорил Ричард, чувствуя, как силы покидают его.

Орнара с нескрываемым сочувствием подала ему флягу с водой. Ричард жадно припал к ней, как путник, измученный жаждой в безводной пустыне. Живительная влага немного приободрила его.

— Крисан со своими подручными придет вновь, — хмуро произнесла Элизабет, ее взгляд был прикован к самой вершине горы. — Но они не высунутся до заката.

— В Пертинаксе мы сможем дать им отпор, — Эшли запустил руки в волосы.

— Он силен, и ты в этом убедился, — покачала головой Элизабет, в ее глазах плескалось отчаяние. — Нам нужно добраться до храма Латифики. Там можно навсегда покончить со злом.

— Кто это? — с любопытством спросила Орнара, искренне не понимая происходящее.

— Душа Луны. Много лет назад Крисан пленил ее, но оказался и сам узником. Там мы сможем снять проклятье навсегда. Ричард, выпей мою кровь, — Элизабет попыталась порезать себе руку, но Эшли мгновенно перехватил ее запястье, не позволяя причинить вред.

— Не в твоем положении, — отрезал он, глядя на нее с укором.

— Милая, я справлюсь. Вот только выглянет солнце, а то эти тучи… — Ричард тяжело задышал, чувствуя, как тьма подступает все ближе.

Орнара, не теряя ни секунды, разрезала ладонь и поднесла ее к иссохшим губам вампира. Капли крови, словно драгоценный эликсир, упали ему в рот, даруя слабую надежду на спасение. Эшли шумно задышал, но смолчал. Ричард сделал пару глотков и отстранился.

— Эшли, залечи. Благодарю, — отвернулся он.

— Этого мало, — Эшли уже выполнял приказ, — надо найти подельников вампира. С них можно снять вещи, а то ты совсем раздет, а Элизабет в слишком откровенном наряде. Днем-то тепло, но скоро ночь.

Орнара сняла куртку и передала Элизабет; та поторопилась надеть.

— Так давай найдем их, — Ричард встал и обнял Элизабет, а затем скомандовал: — За мной!

Он взлетел, за ним последовал Эшли. На каменистой дороге они увидели небольшую группу людей.

В узкой расщелине вампиры оставили девушек, а сами отправились к цели.

Ричард и Эшли напали сверху. Ричард применил гипноз, быстро вскрыл ему вены и выпил кровь первого попавшегося мужчины, отчего почувствовал прилив сил. А затем обезоружил еще одного. Эшли уже ухитрился связать троих.

— Они поддались моему гипнозу, — ухмыльнулся он.

— Ты стал силен.

— Скажи это тому золотоволосому, — заскрежетал зубами Эшли, — он раздробил мне ребра одним ударом.

Ричард тем временем быстро надел тунику, снятую с человека, и меховой жилет. Эшли раздевал другого.

— Этот вроде не так пахнет, — скривил он лицо, отгоняя невидимый запах.

— Надо взять провизии. Бери все, — Ричард воспрял духом, щеки зарумянились.

— А кровь тебе к лицу, — поднял одну бровь Эшли.

— Давай быстрее, не хочу оставлять Элизабет одну.

Вампиры торопились и скоро взмыли в небо, оставив ничего не помнящих людей спать.

Элизабет, как завороженная, устремила взгляд в бескрайнюю даль, где горизонт сливался с небом в причудливой игре красок. Орнара же, напротив, с явной опаской отошла от края пропасти, её плечи невольно сжались. Ветер, гулявший на высоте, трепал их волосы.

— Ты боишься высоты? — участливо поинтересовалась Элизабет, заметив её скованность.

В её голосе звучала не только забота, но и некая доля сочувствия.

— Немного, — призналась Орнара, и в тихом шепоте сквозила неприкрытая стыдливость.

Казалось, ей было неловко признаться в своей слабости перед Элизабет, которая казалась такой бесстрашной и уверенной. Она села под нависшей скалой.

— Как же я тебе благодарна, — Элизабет опустилась рядом с Орнарой, её взгляд был полон искренней признательности. — Несмотря ни на что, ты поспешила спасти меня и даже отправилась вместе с ними в эту опасную авантюру. Я никогда этого не забуду.

— Я не могла поступить иначе, — просто ответила Орнара.

Они прислонились друг к другу и замолчали.

— А вот и они, — через некоторое время воскликнула Элизабет, её лицо озарила радостная улыбка, когда в поле зрения появились две приближающиеся фигуры.

Она чувствовала облегчение от того, что они вернулись целыми и невредимыми.

Ричард и Эшли мягко опустились на землю, грациозно парируя последние метры полета. Давер, едва коснувшись земли, тут же бросился к своей возлюбленной, заключив её в крепкие объятия. А потом передал ей теплую одежду, защищая от пронизывающего ветра.

— Как ты себя чувствуешь? — с тревогой в голосе спросила Элизабет, обеспокоенная состоянием Ричарда.

— Всё хорошо. Скоро стемнеет, переждём ночь здесь, надеюсь, нас не обнаружат, — ответил он, в голосе слышалась усталость.

Элизабет кивнула в знак согласия, затем подошла к краю обрыва и, указав на запад, произнесла:

— Но на рассвете нам нужно туда. Лысое ущелье заканчивается за той грядой, — она обвела рукой горизонт, — и начинается долина Нипах, которая является важным торговым путём между империями. Крисан не зря поселился рядом. Он нападал и грабил караваны, наживаясь на чужом горе. Жадность и жестокость — вот его главные черты.

— Я всецело доверяю тебе. Но что там? — спросил Ричард, всматриваясь в сгущающиеся сумерки.

— Плато, где раньше жило племя Слаума, — тихо ответила Элизабет, будто опасаясь, что слова могут подслушать древние духи. — Нам нужен храм Луны. Если Латифика обретёт свободу, то и мы вместе с ней. Помнишь, ты рассказывал мне легенду об озере?

Элизабет улыбнулась.

— Они гораздо умнее нас, — прошептала она на ухо Ричарду, прильнув к нему чуть ближе.

Давер проводил взглядом Эшли, который, словно тень, скользнул за угол скалы.

— Да, они разберутся в чувствах намного быстрее. У них нет долга перед кем-то, обязанностей, что связывали нас по рукам и ногам. А неуверенность они преодолеют с той дерзостью, которой нам так не хватало.

Ричард крепче обнял Элизабет.

— И я благодарен богам, которые подталкивали нас друг к другу. Без тебя моя жизнь не имеет смысла. Все тяготы и невзгоды, все битвы и потери — всё это было не зря. И если надо убить древнего друида, чтобы быть с тобой, то я с радостью это сделаю, — Ричард улыбнулся, коснувшись губами виска Элизабет, словно ставя печать любви.

Тем временем Эшли бесшумно, как призрак, приблизился к Орнаре. Она стояла на коленях возле ручья, сбегающего вниз по отвесной скале, и, казалось, колебалась, стоит ли набирать воду в бурдюк. В позе читалась какая-то обреченность.

Эшли осторожно дотронулся до её плеча. Орнара вздрогнула и резко отпрянула.

— Господ… дин… лорд Глофу, — прошептала она, с трудом выговаривая слова.

Она быстро стёрла тыльной стороной ладони слёзы и отвернулась, пытаясь скрыть своё смятение.

Эшли разрывали эмоции. Однако он нашёл в себе силы подойти к ней ближе и опуститься на одно колено, демонстрируя и раскаяние.

— Я сильно виноват. Тот порыв… я сам испугался своих чувств. Простишь ли ты такого труса? — Он взял её худую ладонь в свою и нежно поцеловал, будто спрашивая прощение у самой жизни.

— Вы не трус, — Орнара опустилась рядом с ним и заглянула в его зелёные глаза. — Я сама виновата. Я знаю, я была не права и дала повод. Но мне так хотелось побыть с вами подольше… хоть немного… Но я понимаю: вы — лорд, а я…

— Как же ты меня сводишь с ума, Орнара. Словно все демоны бездны разжигают огонь внутри меня, — прошептал Эшли, голос дрогнул от сдерживаемого желания.

Он жадно поцеловал её, вкладывая в этот поцелуй всю ту боль, страсть и раскаяние, что терзали его душу. Затем, не в силах больше контролировать себя, он повалил Орнару на землю, а сам навалился сверху, запуская ладонь под край её брюк.

Орнара выгнулась, тело отзывалось на каждый поцелуй с робкой неопытной страстью. Губы Эшли жгли её кожу, а слова, горячие и безрассудные, кружили голову сильнее любого вина.

— Вернёмся и сразу обвенчаемся, — с непоколебимой решимостью прошептал он. — Наплевать на титулы, на статус… Какая же ты сладкая…

Орнара вздрогнула, чувствуя, как сладостная дрожь пробегает по её спине от заветных слов.

— Господин…

— Именно так… — прохрипел он, и в его глазах вспыхнул огонь, от которого у неё перехватило дыхание. — Называй меня…

— Там же… ах… — не смогла выговорить она, потонув в тумане страха и нарастающего возбуждения. — Нас услышат…

Эшли медленно откинул прядь её волос, касаясь кожи кончиками пальцев. Голос стал тише, но в нём появилась новая, опасная властная нота, не терпящая возражений.

— Не сдерживайся… — ладонь Эшли легла на её шею, нежно, но так, что она почувствовала, что сопротивляться бесполезно.

Она вскрикнула, прижимаясь к нему всем телом, и в этот момент казалось, что земля уходит из-под ног.

— Прошу… я… ах…

Он усмехнулся, чувствуя, как отзывается её тело на его прикосновения. Пальцы Эшли оставляли на коже следы, выжигая каждую дурную мысль, каждую неуверенность. В этот миг весь мир сузился до них двоих. До их дыхания, переплетённого в едином ритме, до жара, разливающегося по жилам.

— Люблю тебя… — наклоняясь к самому уху, и губы Эшли едва коснулись её кожи, вызывая мурашки.

Её сердце колотилось так сильно, что, казалось, вот-вот вырвется из груди. Она едва дышала, ловя каждое его слово, каждый вздох. Это была какая-то тёмная магия, перед которой Орнара была бессильна. И в этот момент девушка поняла, что сопротивляться уже невозможно.

Она приподняла голову, глаза вновь встретились.

— Орнара, стань моей сейчас.

— Но мы уже…, — растерянно прошептала девушка, застёгивая пуговицы.

— Ты согласна? — нетерпеливо спросил Эшли.

— Да, но…

Эшли схватил её за руку и повёл. Вернувшись, они увидели, как Ричард и Элизабет в обнимку сидели, прислонившись к скале, и довольно улыбнулись при виде них.

— А где же вода? — наиграно поднял брови Давер.

— А… я сейчас, — Орнара хотела развернуться, но Эшли удержал её.

— Ричард, обвенчай нас, а после хоть опять делай слугой, хоть убивай! — решительно заявил он.

— Неожиданно, — ухмыльнулся Давер, — что ж. Благословляю вас и властью данной мне объявляю мужем и женой. А теперь давайте пировать, лорд и леди Глофу.

Ричард жестом указал на скудную еду. Эшли уселся рядом с Орнарой.

— Мог бы сделать речь более торжественной, — недовольно заявил Эшли, приобнимая жену.

Орнара смутилась и опустила взгляд.

— Я искренне поздравляю вас, — восхищённо проговорила Элизабет, — вы быстро разобрались в своих чувствах.

В этот момент заморосил дождь, но путников защищал выступ скалы. Луну закрыли тучи, и ночь казалась тёмной.

— Надо передохнуть, — Ричард устало зевнул, — я буду дежурить. Чувствую, этот недобог скоро начнёт нас искать.

— Нет уж, — ты чуть не умер сегодня. Тебе нужно отдохнуть. Я подежурю, — возразил Эшли.

— У вас должна быть первая брачная ночь, — ухмыльнулся Давер под одобрительный взгляд Элизабет, — боясь, ты будешь невнимательным.

Ричард погладил живот Элизабет и, укутав её в большую куртку, прижал к себе.

— Мы наверстаем. Тем более здесь нет мягкой постели.

Дождь перешёл в ливень. Стало холодно.

— Вода смоет все следы. Возможно, нам везёт. Мы можем выдохнуть до рассвета, — Давер задумчиво смотрел в темноту.

— Я бы лучше поскучала перед камином с чашечкой горячего чая, — Элизабет устало положила голову на плечо Давера.

— Мы обязательно победим. Мы обязаны. Этот недобог, как ты назвал, проиграл тогда, и сейчас ему не одолеть нас, — с воодушевлением произнёс Эшли.

Поговорив ещё немного, все начали укладываться ко сну.

— Я подежурю первый, — шепнул Эшли.

— Ладно, — согласился устало Ричард.

Когда Ричард открыл глаза, рассвет лишь только начал пробиваться сквозь скалистые стены ущелья, окрашивая их в розовые оттенки. Холодный утренний воздух пронизывал до костей. Он повернул голову и увидел Эшли, крепко спящего и обнимающего Орнару, защищая её от всех невзгод этого мира.

— Вставайте! — рявкнул он, стараясь придать голосу больше силы, чем чувствовал на самом деле.

Эхо пронеслось по ущелью, потревожив тишину.

— Я не сплю, — встрепенулся Эшли, протирая глаза и зевая во весь рот.

— Лучше б я дежурил. Ты мог подставить всех под удар, — проворчал Ричард, скрестив руки на груди.

— Нам лучше поторопиться. Латифика ждёт, — сонно проговорила Элизабет.

Наскоро перекусив сухим мясом и вялеными ягодами, они отправились в путь. Ричард чувствовал ответственность за каждого.

— Элизабет, если устанешь, сразу скажи, — ласково предупредил Ричард, глядя на возлюбленную с беспокойством.

Затем взмыл в небо, направляясь в сторону горизонта.

— Прижмись покрепче, рыжая лисичка, — шепнул Эшли Орнаре, обнимая её, и последовал за Ричардом, оставив позади ущелье.

Утро выдалось солнечным. Дождевые тучи унёс ветер, обнажив небесную лазурь. Вампиры торопились, подгоняемые чувством неотложности, и, превозмогая усталость, ближе к вечеру добрались до нужного места. Они опустились на плато, окружённое скалами.

Эшли обессиленно растянулся на траве, запрокинув голову к небу.

— Странно, она ещё не пожелтела, — пробормотал он, с любопытством покрутив в руках маленький зелёный стебель, торчащий из земли.

— Что это за место? — с тревогой огляделся плато Давер.

Его взгляд скользил по мрачным валунам и заброшенным строениям.

— Когда-то здесь жило племя, которое уничтожил Крисан. После смерти Элаи он напал на беззащитных жителей, — с горечью в голосе произнесла Элизабет. — А вон и храм, — она указала в сторону чёрного провала в скале, зияющего, словно пасть чудовища, — пока я была в плену, Латифика многому меня научила и рассказала.

— Это место навивает тревогу, — печально произнесла Орнара, ощущая тяжесть утраты, витающую в воздухе.

— Давайте поедим, а то я готов уже есть траву, — простонал Эшли, с трудом поднимаясь и дотягиваясь до дорожного мешка.

Его лицо покрывали пыль и испарина, а живот урчал, напоминая о голоде, который терзал его уже несколько часов.

— Их надолго не хватит, — выдохнул Давер, расстилая на земле рогожку для скромного обеда.

— Я могу поохотиться, расставить силки, — предложила Орнара.

— У нас есть время отдохнуть, поэтому воспользуемся им. Я войду в храм после захода солнца, — Элизабет обеспокоенно обернулась, бросая тревожные взгляды на горизонт, — Крисан скоро найдёт нас.

Давер лёг на спину и закрыл глаза, подставляя лицо ласковым лучам заходящего солнца. Он чувствовал, как тепло медленно проникает в уставшее тело, наполняя новой энергией. Это было похоже на краткий миг покоя перед бурей, на последний глоток безмятежности перед лицом неминуемой опасности.

Все на некоторое время последовали его примеру. Они замерли, наслаждаясь тишиной и покоем, как будто в последний раз. Каждый из них пытался сохранить в памяти этот момент умиротворения, чтобы он согревал их в самые тёмные времена. Они чувствовали, как солнце ласкает их кожу, как ветер шепчет им свои древние истории, как земля под ними наполняет их силой. Это был момент единения с природой, момент гармонии и покоя, в котором они все так отчаянно нуждались.

— Давай прогуляемся? — неожиданно предложила Элизабет, её глаза искрились предвкушением чего-то особенного.

Лёгкий румянец заиграл на щеках, выдавая волнение, которое она старалась скрыть за своей обычной сдержанностью.

— С удовольствием, милая, — улыбнулся Давер и подал руку Элизабет.

— Это обязательно? — проворчал Эшли, приоткрыв один глаз.

— Хочу вам кое-что показать. Вам должно понравиться, — заверила Элизабет.

— Тогда пошли, — буркнул Эшли, но тут же подхватил под руку Орнару.

Они направились вглубь плато. Солнце, уже клонившееся к горизонту, окрашивало небо в багровые и золотые тона, бросая длинные тени на землю.

— Скрытное место, даже и не подумал, что у всех на виду можно спрятать такую красоту, — задумчиво произнёс Ричард, оглядываясь вокруг.

— Только обязательно заведётся одна паршивая овца, которая всё испортит, — фыркнул Эшли.

Элизабет повела их ко входу в храм, но у самых ступеней повернула направо. Как только они обогнули небольшой каменный выступ, Даверу представилось необычное зрелище. Серебряный поток застыл волнами, будто слёзы самих богов, навеки запечатлённые в камне.

— Невероятно. Тут целое состояние. Казна целой империи, — удивлённо проговорил Ричард.

Он протянул руку, словно желая коснуться этого чуда, но тут же одёрнул её, боясь нарушить хрупкое равновесие.

— Это было их талисманом, но стало проклятьем, — с грустью посмотрела Элизабет.

— Орнара, вон из того выступа я сделаю тебе украшения, — Эшли довольно прижал к себе жену, представляя себя обладателем всех этих сокровищ.

Затем он неожиданно потянул её в другую сторону. В его глазах вспыхнул азарт.

— Проклятье связано с серебром, поэтому этот металл был губителен для нас, — нахмурился Ричард.

— К сожалению, — тихо промолвила Элизабет.

Она взяла руку Давера, переплетая их пальцы, и повела его прочь от этого места, пропитанного мрачными мыслями.

Миновав узкий проход между скалами, они оказались перед огромным валуном, поросшим мхом и увитым диким виноградом.

— Этот камень приносил удачу влюблённым, — задумчиво произнесла Элизабет, её взгляд скользнул по исцарапанной поверхности, хранящей отпечатки времени. — Здесь, в тишине и уединении, они скрепляли свои союзы, давая клятвы верности друг другу.

— Подойдём поближе? — спросил Ричард, ему захотелось прикоснуться к истории, почувствовать связь с прошлым.

Они приблизились к валуну, и в этот момент их взглядам открылась неожиданная картина. Эшли неистово целовал Орнару, страстно прижимая её к себе. Их тела сплелись в жарком объятии, а губы жадно искали друг друга. Казалось, что они забыли обо всём на свете, погрузившись в вихрь страсти.

— Господин… — прошептала Орнара.

— Да, именно так… — с еле слышным вздохом отвечал Эшли.

Не желая быть невольными свидетелями, Ричард и Элизабет поспешили удалиться подальше, оставив влюблённых наедине.

— Я так же себя вёл? Хотя о чём я, — возбуждённо прошептал лорд, вспоминая свои собственные чувства к Элизабет. — Я и сейчас готов так себя вести.

Он наклонился и поцеловал Элизабет.

— Как же я тебя люблю, — прошептал он. — Я готов свернуть горы и сразиться со всеми чудищами мира, только чтобы быть рядом с тобой, чувствовать твоё тепло и видеть твою улыбку.

— Я всегда буду с тобой, — ответила Элизабет.

Они расположились у входа в храм, ожидая возвращения Эшли и Орнары. Вскоре влюблённые появились, их щёки пылали от возбуждения, а губы были опухшими от поцелуев. Они выглядели счастливыми и беззаботными.

— Как ваши успехи? — с ехидной улыбкой спросил Давер, наблюдая за их смущённым видом.

— Я нашла съедобные ягоды, — тихо проговорила Орнара, опуская глаза. — Хотела нарвать их для нас, но… сейчас схожу.

— Я помогу, — с улыбкой предложила Элизабет и последовала за Орнарой, желая оставить мужчин наедине.

Ричард и Эшли проводили их взглядом, наблюдая за тем, как девушки остановились возле куста, усыпанного яркими плодами.

— Не думал, что способен на такое чувство, — закатил глаза Эшли, всё ещё находясь под впечатлением от произошедшего.

— Тебе повезло, — пожал плечами Давер.

— Кто бы говорил. Заполучил аристократку со способностями и с завидным приданым, — хмыкнул Эшли, — а у меня обычная девушка, которую воспитывали, как мальчика. Никаких тебе манер и изящества.

— Об этом только мечтать можно, — возразил Давер. — Ей никто не навязывал жениха, чувства долга не тяготят её сердце. Она полюбила и отдалась своим эмоциям, не скрывая их. На ней нет проклятья руны, никто не призывает стать жрицей. Не явится никакой монстр и не будет похищать. Разве это не счастье? Свобода выбора и искренность чувств — вот что действительно ценно.

Эшли кивнул. Мужчины следили за тем, как девушки неторопливо возвращаются обратно. Орнара съела ягоду, а затем, поморщившись, с отвращением выплюнула остатки. Эшли, ошеломлённый столь неожиданным проявлением дикости, вопросительно взглянул на Ричарда, в его взгляде читалось немое недоумение.

— Ну… я попрошу Элизабет научить её манерам, — растерянно произнёс Ричард.

— Хорошо, — только и смог выговорить Эшли.

— О чём вы беседовали? — спросила Элизабет, садясь рядом с мужем и протягивая ему горсть ярко-красных, соблазнительно пахнущих плодов.

— О том, как нам повезло, — улыбнулся Ричард, стараясь скрыть нарастающую тревогу.

Солнце клонилось к закату.

Бархатные сумерки медленно сгущались, окутывая землю мистической дымкой. Полная луна взошла на тёмный небосвод, изливая свой бледный свет на поросшие мхом, хранящие молчание древние камни. Холодный ветер шептал забытые истории.

— Пора, — с грустью произнесла Элизабет. — Орнара пойдёт со мной.

— Это не опасно? — встревоженно спросил Эшли, его зелёные глаза расширились.

Он непроизвольно сжал кулаки, пытаясь удержать рвущуюся наружу панику.

— Нет, пока вы рядом, — тихо ответила Элизабет, взгляд скользнул в сторону, где уже чудились еле различимые, но неумолимо приближающиеся шаги. — Но вам придётся защищать нас. Крисан уже близко. Он… он в ярости. Кровь Ричарда не сняла проклятие, лишь разожгла его безумие.

— Так… чего же он хочет теперь? — Орнара крепче сжала резную рукоять кинжала, скрытого под курткой.

— Отомстить, — устало выдохнула Элизабет. — В своих бедах он винит всех, кроме себя самого. Крисан ослеплён злобой и жаждой мести, не видя истинной причины своих несчастий.

Элизабет протянула руку, Орнара без колебаний приняла.

Ричард и Эшли молча наблюдали, как девушки поднимаются по ступеням древнего храма. У входа Элизабет подняла ладони, упёрлась в незримую преграду. Воздух сгустился, заклубился туман, и их силуэты растворились во тьме пещеры.

Сердце Ричарда бешено колотилось. Каждая клетка его тела рвалась броситься вслед, но он сдержался. Внезапно его плечи напряглись, он резко поднял голову, вслушиваясь в ночь.

— Они нападут с воздуха, — зло бросил он.

Дорога домой казалась бесконечной. Измотанные долгим путешествием, они вынуждены были делать частые остановки, чтобы хоть немного передохнуть и прийти в себя. Но, наконец, вдали показались знакомые очертания поместья, и вскоре они уже стояли на пороге, чувствуя, как тяжёлый груз сваливается с плеч.

— Похоже, ремонт уже закончили, — с кривой ухмылкой заметил Эшли, оглядывая свежевыкрашенные стены.

Его глаза искрились усталой радостью, а в голосе сквозила надежда на скорый отдых.

— Марта! — прокричал Ричард, входя в дом. — Нам срочно нужно поесть и свежая одежда! Мы как никогда нуждаемся в твоей заботе.