Вечер неумолимо приближался, а мне хотелось до темноты навестить поставщика красок и лаков, он как раз сегодня рассчитывал получить мой заказ из столицы. Да и в мастерскую хотелось забежать по дороге, договориться об изготовлении багетов. Однако клиентка унылым голосом убеждающая меня продать ей картину за медяки, не воспринимала мой отказ всерьёз и продолжала тянуть из меня жилы.

— Маэлиса! Вспомни, дорогая, ты же обещала сбросить цену на парную картину. Мы с мужем приобрели у тебя чудесный натюрморт, а теперь хотим для симметрии повесить в столовой вот этот. Они будут прекрасно смотреться вместе!

— Это было год назад, — устало возражала я, — и, раз уж вы хотели выгадать, брали бы сразу две картины. Тот, что я предлагала вам тогда, давно продан.

— Да какая же разница, если новый мне тоже подходит?

— Раз он вам нравится и, как вы утверждаете, подходит, заплатите две серебрушки. Поверьте, это очень выгодное предложение. В Герствене пришлось бы выложить не меньше пяти.

— У столичных жителей и доходы другие, — упрямо нагнув голову и поглаживая пальцем раму полюбившейся картины, возражала клиентка. — Вы же открыли свой художественный салон здесь, а не в другом городе Аршинара! Наверняка всё рассчитали.

— Прошу, госпожа Тиль, решайтесь либо так, либо иначе. Мне пора закрывать салон. Скоро совсем стемнеет, а вам ещё домой идти, вы же не хотите привлечь внимание приверженцев темнобога?

Женщина испуганно покосилась  в сторону, где сквозь огромную стеклянную витрину можно было видеть, как противоположные дома утопают в тени, вот-вот наступят сумерки, а затем и ночь — время, которое жители Вергаса предпочитали проводить дома. Я тоже посмотрела на улицу и вздохнула: пожалуй, визит в мастерскую придётся отложить на завтра. Сейчас хотя бы к поставщику сбегать, благо, его дом находится неподалёку. Никто в Вергасе не рискнёт дразнить фанатиков, причисляющих любого, кто бродит по улицам ночью, к врагам и отступникам.

Упёртая клиентка с неприятным одутловатым лицом и не слишком изысканными манерами быстро поборола оторопь и начала новую атаку, интуитивно почувствовав моё стремление поскорее от неё избавиться.

— Госпожа Маэлиса, ну что вам стоит уважить почитательницу вашего таланта? Вы же легко нарисуете ещё десять подобных натюрмортов!

— Напишите, — машинально поправила я, отвлекаясь на входящего в салон мужчину.

Высокий господин, обладатель военной выправки, длинных растрёпанных волос и сурового выражения лица с правильными, мужественными чертами, вызвал острое желание написать его портрет. Вообще-то я принципиально не работала в этом жанре. Разве что так, для себя делала наброски, фиксируя в блокноте особенно примечательных персонажей, которые произвели на меня впечатление. У меня была мечта заняться иллюстрированием книг, вот я и копила материал на будущее.

Незнакомец в четыре огромных шага пересёк расстояние от входа до стойки, отделяющей выставочную зону от буферной, остановился, прожигая меня сердитым взглядом, и шарахнул крепким кулаком по деревянной панели.

— Уютная долина, говоришь!

— «Долина уюта». Прошу извинить, я собираюсь закрывать салон. Жду вас в любое другое время…

— Даже не думай, что так легко от меня отделаешься! — рявкнул посетитель, оттирая в сторону госпожу Тиль.

— Позвольте! — возмутилась та. — Маэлиса занимается со мной. Не надо лезть без очереди.

— Маэлиса, значит, — незнакомец смерил меня недобрым взглядом, потом удостоил вниманием мою клиентку. — Вышла!

— Ч-что? — вскинула едва заметные брови опешившая от грубого тона женщина.

— Взяла свой баул и вышла отсюда! Считаю до трёх.

Я, признаться, удивилась не меньше госпожи Тиль. Нужно отдать должное её самообладанию. Покупательница поджала губы, шумно втянула ноздрями воздух и повернулась ко мне, нацепив ласковую улыбку.

— Госпожа Маэлиса, вы оценили эту чудесную картину в два серебряных? — уточнила она, вытаскивая из саквояжа толстый, украшенный бисером кошелёк. — Прошу завернуть.

Я поспешно спрятала монеты под прилавок и привычными движениями упаковала натюрморт — закутала в крафтовую бумагу и перевязала крепким шпагатом.

Украшая покупку для госпожи Тиль, я старательно расправляла шёлковые ленты. Не жалея их соорудила большой алый цветок и два белых поменьше. Тянула время, украдкой поглядывая в дальний угол, где ещё при открытии салона установили следящий артефакт. Очень надеялась, что папа видел сердитого визитёра и поспешит подняться из расположенной в подвале мастерской, чтобы вступиться за меня.

Хоть я и считалась хозяйкой бизнеса, многие решения принимал мой отец Делес Леви — уважаемый в городе человек, вхожий во многие богатые дома. Мои неоднократные просьбы нанять охранника — пусть не из эльфов, хотя бы простого деревенского парня — не встретили поддержки.

— Не стоит думать, девочка моя, — убеждал меня отец, — что твои прекрасные работы заинтересуют серьёзных преступников. А мелочь не посмеет к нам сунуться, я слишком известен своими связями.

Чтобы успокоить меня, папа установил следящий артефакт и в любой неоднозначной ситуации приходил на помощь. Будь то случайно забежавший в «Уютную гавань» хулиган, или навязчивый разносчик сладостей, раздосадованный отказом приобретать его засиженный мухами товар. Одного появления статного мужчины сурового вида хватало, чтобы непрошеные гости удалились с извинениями. Сейчас-то почему папа не показывается? Неужели заснул!

— Ах, Маэлиса, — вздыхала клиентка, забирая у меня свёрток, — золотые ручки у вас! Какие розочки красивые и простой ленты! Просто произведение искусства.

Пока я возилась с упаковкой, сердитый мужчина прохаживался по салону, разглядывая выставленные картины. Здесь в основном были мои картины — пейзажи, натюрморты, жанровые сценки. Отец писал портреты на заказ, для привлечения клиентов на стене в дальнем углу висел образец — довольно неудачное изображение его величества Аонара Фетира. Незнакомец остановился около этой картины, брезгливо поморщился и сказал:

— И медяшки бы не дал за эту мазню. Как только стражи не привлекли вас за уничижение короля.

Госпожа Тиль успела покинуть салон, я с сожалением проследила, как неуклюжая женщина торопится к ближайшей остановке, чтобы сесть в дилижанс, пожалуй, последний на сегодня. Успела. Один из пассажиров придержал дверь, помогая ей забраться внутрь. Я кивнула, указывая мужчине на этот добрый пример, и посоветовала:

— Вам бы тоже следовало поторопиться, господин…

— Граф! — Он подошёл ближе и навис надо мной, снова нахмурившись. — Граф Тедион Конни. Вам ведь знакомо это имя?

Я отрицательно покачала головой и снова посмотрела на следящий артефакт. Быть может, он не работает, и отец не видит, что здесь происходит.

Стараясь сохранять уверенный тон, я снова попыталась выпроводить назойливого и грубого посетителя:

— Ваше сиятельство, очень надеюсь, что вы непременно заглянете в «Долину уюта», если решите что-нибудь приобрести. А сейчас, прошу выйти, мне нужно закрывать салон.

Довольно привлекательное лицо мужчины исказила злоба. Он ещё ближе наклонился ко мне и зашептал:

— Строишь из себя невинную фею? Зря стараешься! Я прекрасно вижу, какова ты на самом деле! Не удивлюсь, если к тебе подселилась какая-нибудь пакость типа лавекки!

Это уже выходило из всех берегов! Хладнокровие оставило меня, и я сама резко подалась вперёд, едва не «клюнув» подбородок негодяя носом — хорошо, что мужчина обладал прекрасной реакцией и успел отпрянуть. Я же закричала, указывая на дверь:

— Вон! Как вас там? Граф Конь! Ещё неизвестно, кто вселился в вас, быть может, хозр? Не пора ли вызывать…

— Дурочкой прикидываешься? Мол, знать тебя не знаю… А на это что скажешь? — Он резко выхватил из-за пазухи документ и разгладил его на стойке передо мной. — Твоя работа?

Я, ничего не понимая, опустила взгляд на копию завещания, заверенного главным секретарём ВЦСУ Абверона. Некий граф Ланцен Конни завещал пять золотых своему любимому сыну Тедиону Конни, а всё остальное имущество, включая виллу на побережье и поместье неподалёку от столицы герцогства Абверона, передавал в собственность лицу, которое предъявит подлинник завещания.

Пять золотых — деньги немалые, если речь о торговце или фермере, но на фоне виллы и поместья оставленное «богатство» выглядело насмешкой.

— Соболезную вашей утрате, граф, — сказала я, отодвигая от себя бумагу, — у вас были настолько дурные отношения с отцом?

— Продолжаешь делать вид, что не участвовала в изготовлении фальшивки?

— Послушайте, — я и сама удивилась тому, как мягко звучал мой голос. Кажется, у меня пропало желание злиться на этого бедолагу. — Не могу даже представить, кто и зачем направил вас ко мне. Поверьте, это ошибка. Я всего лишь художница. Люблю живопись, творчество, мне доставляет удовольствие вносить красоту в дома людей…

Граф резко взмахнул рукой, обрывая мою речь, и постучал пальцем по документу:

— Кто это лицо? Скажи мне хотя бы это! Кто собирается предъявить права на мои владения? Я заставлю его признать, что это ложное завещание. Отец ни при каких обстоятельствах не подписал бы такое, разве что под влиянием хозра.

Что мне оставалось делать? Только пожимать плечами. Я ничем не могла помочь этому человеку. Он, наконец, осознал это. С печальным видом, сложил копию злополучного завещания, спрятал во внутреннем кармане камзола и очень-очень грустно посмотрел мне в глаза. В эту секунду открылась дверь, замаскированная под большое зеркало в золочёной раме. Мой папа на мгновение замер, оценивая обстановку и решительно двинулся к посетителю.

Делес Леви, хоть и занимался не физическим трудом, а живописью, в свои неполные пятьдесят выглядел крепким и выносливым мужчиной. Он был широк в плечах и лишь чуть-чуть уступал в росте молодому и очень сердитому посетителю.

— Этот парень тебя обидел, дочка? — не глядя на меня, спросил папа, и только теперь я заметила в его руке магострел.

Не хватало ещё нам убийства прямо в выставочном зале! В моём воображении стремительно пронеслись картинки, на которых очень симпатичный граф падал на пол, широко раскинув руки, я закрывала лицо ладонями, а мой отец утаскивал тело в подвал. Хотя, почему в подвал? Ведь именно там находится портретная мастерская. Прятать мертвеца там, куда заглядывают клиенты — не лучшая идея.

Папа выделил мне для работы светлую мансарду, а сам ютится в неудобном помещении без окон. Я много раз предлагала отцу работать рядом, готова была потесниться, но он утверждал, что не любит солнечного света. Никогда не понимала этого, как может художник не любить солнечный свет? Всё-таки при магическом освещении многое выглядит ненатуральным. Впрочем, как и королевский портрет папиной кисти.

Это было для меня загадкой: почему многим — не всем, конечно, но достаточно большому количеству людей — нравились эти неряшливые портреты. Я сама вела бухгалтерию и прекрасно понимала, что продажа моих картин приносила не такой доход, чтобы «Долина уюта» процветала. Большую часть прибыли составлял заработок отца.

Я, видимо, слишком утомилась, беседуя с графом, поэтому не сразу стала прислушиваться к негромкой беседе. Несколько тягучих мгновений витала в собственных мыслях и обратила внимание на мужчин лишь, когда они замолчали, оба уставившись на меня.

— Что? — спросила, с удовольствием заметив, что отец опустил оружие.

— Ну? — он спрашивал не меня, а графа. — Видишь, моя дочь не обладает магией, исключительно талантом.

Я хлопала глазами, не очень понимая, радоваться мне или обижаться на эти слова. То, что я меня нет магии — обидно, досадно и… Зато есть талант, что неплохо, ведь это позволяет мне зарабатывать кусок хлеба любимым делом.

— Допустим, — заговорил молодой человек, — и что это доказывает?

— Маэлиса никак не могла подделать магическую печать. Неужели непонятно? — улыбаясь мне, сказал отец.

— А кто мог? — граф резко повернулся к нему.

— Этого я не знаю. Могу только дать совет, хорошенько расспросите управляющего, кому он передавал сведения об имуществе умирающего. Ведь даже поддельные завещания не составить без нужной информации.

— Совет дельный. Я им воспользуюсь.

— Поторопитесь, ваше сиятельство, время не на вашей стороне!

От холодной отцовской улыбки даже у меня морозом по коже пахнуло, не представляю, что чувствовал недовольный посетитель. Нервно дёрнув подбородком, он коротко мне поклонился и резким шагом вышел на улицу. Я наконец вздохнула с облегчением.

— Прости, дочка, — отец подошёл ко мне и погладил мою лежащую на прилавке ладонь, — я далеко не сразу понял, что этот ненормальный транцельванец что-то имеет против тебя. Сначала показалось, что флиртует.

— Папа! — возмутилась я. — Что такое ты говоришь? Как можно!

— А что? Ты молодая хорошенькая леди. Не замужем и даже не обручена. Почему бы тебе не пококетничать с посетителем?

Я не стала спорить, напоминая, что почитаемая мною светлая богиня Аурана благоволит лишь тем, кто ведёт нравственную жизнь. Отец давно не был в храме и не слушал проповедей, а над аурахами — служителями храма богини — мог и подшучивать, так что не стоило его провоцировать на богохульство. Поэтому я сменила тему:

— Почему ты назвал графа Конни транцельваньцем?

— А ты что же, не видишь, какая у него кожа оливковая? — засмеялся отец. — Тоже мне, художница!

— Это просто загар. Ну и что?

— Южный загар. А костюм? В наших краях лишние украшательства считают за дурновкусие. Мы скромны в одежде. Граф, может, и родился здесь, но уже несколько лет жил за горами. Уверен, что в Транце.

— А что ты говорил ему про магические печати и про фальшивки? Что-то я не поняла.

— Не бери в голову, дочка. Не бери в голову! — отец похлопал меня по руке и спросил: — Ты, кажется, собиралась к поставщику?

— Да, но уже темнеет. Этот странный господин отнял слишком много времени.

— Ну, ничего! Приготовь ужин, а я схожу.

— Папа!

— Не волнуйся за меня. Твой отец не по зубам служителям темнобога, чтобы они о себе не думали!

С этими словами он вышел на улицу. Вскоре послышался скрежет — опускался защитный экран. Каждую ночь мы прятали за ним стеклянную витрину, чтобы не раздражать проникавшим сквозь неё светом тех самых фанатиков, о которых так насмешливо отзывался мой отец.Дорогие друзья, приветствую вас на страницах своей новинки! Надеюсь, вам понравится история отношений талантливой художницы и несчастного графа, которого злодеи лишили наследства.Очень жду выших реакций: оценок и комментариев!В нашем литмобе найдутся книги о девушках, ведущих необычный теневой бизнес на любой вкус! Заглядывайте, знакомьтесь!Клик на картинку:

Я заперла дверь и активировала охранный артефакт. Отец будет возвращаться чёрным ходом, который ведёт сразу на второй этаж — в жилые помещения, здесь же приходилось пользоваться недешёвыми магическими системами, чтобы вандалы не забрались в салон, пока мы мирно спим и не испортили мои картины. Трудно понять, почему некоторые личности так ненавидят красивые вещи, что готовы уничтожать их без всякой пользы для себя.

Забрав дневную выручку, я поднялась в кабинет, не зажигая света, на ощупь открыла сейф, спрятала туда монеты, после чего выглянула в окно.

Улица была тёмной и пустынной, народ попрятался по своим домам, нигде невозможно было заметить шевеления или блуждающего огонька. Если кто и решался зажигать свет, только во внутренних помещениях, так чтобы ни один лучик не проникал наружу. А уж о шуме и говорить нечего. Фанатики темнобога люто ненавидели тех, кто по ночам издавал громкие звуки, считали таковых дьярговым отродьем и устраивали погромы в их домах.

Представители секты считали себя истинными последователями тёмного бога Иллерса, хотя у здравомыслящих людей давно уже появились сомнения в его покровительстве. Поговаривали, что Иллерс уже давно оставил наш мир и путешествует, лишь изредка наведываясь, чтобы проверить источники силы и напитать их магией. Вот потому я, как и многие, почитаю светлую богиню Аурану, она всегда рядом, в своих чертогах и откликается на просьбы людские. Во всяком случае, мне светлая богиня помогала не один раз. Однако, веришь ты в темнобога, или нет, а соблюдать по ночам тишину приходится, и свет лучше не зажигать.

Я прошла в столовую, совмещённую с небольшой кухонкой. Это помещение находилось в самом центре дома и не имело окон, зато здесь были четыре двери, одна из них вела на мою половину, вторая в кабинет, третья к отцу, а четвёртая была заколочена. Сколько раз я ни спрашивала у отца, куда ведёт эта загадочная дверь, и почему мне нельзя туда заходить, он только качал головой и тёр глаза большими узловатыми пальцами.

Поскольку папа был человеком твёрдого характера, проявлять любопытство было бесполезно, именно потому я научилась расспрашивать исподволь, не проявляя особого интереса, чтобы он случайно проговорился хотя бы немного. Тогда уже можно будет аккуратно распутывать клубок. Именно такие планы я строила, занимаясь готовкой. Пока тушилась фасоль, я резала и обжаривала лук, давила чеснок, освобождала от кожицы томаты, а сама размышляла. Никак не могла объяснить причину, по которой папа медлил, не выходя из подвала, когда граф-грубиян кричал, обвиняя меня в мошенничестве.

Быть может, следящий артефакт испортился? Но тогда, почему отец разговаривал с моим обидчиком так, словно всё слышал? Я точно помнила, что папа сразу стал доказывать мою непричастность к изготовлению фальшивки. Мне приятно, что он так искренне верит в мою невиновность, но… Что могли значить его советы обратиться за разъяснением к управляющему графа. Странно, что отцу вообще пришло в голову давать какие-либо советы. Тем более что вышел он с оружием. Это нужно было додуматься — взять в руки магострел!

Увы, тщательно выстроенная беседа не состоялась. Отец не пришёл к ужину, я ела в одиночестве. Уже собиралась ложиться в постель, когда услышала шаги на лестнице. Наспех закутавшись в шаль, выскочила встретить папу, спросила надо ли разогреть ему еду, но он лишь отмахнулся, сказав, что перекусил у знакомой вдовушки. Это была его дежурная отговорка. Наверняка встречался со своими дружками, но говорить об этом не хотел, впрочем, как обычно. Пришлось мне отправляться в постель, так и не прояснив интересующие меня моменты.

Следующий день выдался вполне обычным. Утром я поехала на рынок, чтобы купить свежей зелени, фруктов и овощей. Один знакомый торговец обещал привезти для меня свежей рыбы из приморского Сэльрона. Резковатый дядечка с обветренным лицом по своему обыкновению стал зазывать меня посетить побережье. Мол, жить в полутора днях пути от моря и никогда его не видеть — просто преступление.

— Почему же, — спорила я, — отец возил меня к морю лет восемь назад.

— Ого! Что я слышу? — возмущался рыбак. — Леди бывала на море и не влюбилась в него?

— Влюбилась, ещё как, — весело ответила я, подумав, что торговец прав, мне действительно нужно как-нибудь выбраться в Сэльрон, пожить там неделю, а то и две, чтобы написать этюды с морскими видами. Наверняка, такие картины будут пользоваться спросом.

Домой я вернулась незадолго до полудня. Отца тревожить не стала. Он с хмурым видом натягивал холсты на рамы, чтобы подготовить их для меня. Обещал и прогрунтовать, что значительно облегчало мне работу. Я же сменила простой наряд на элегантное платье и открыла салон.

В скором времени в «Долину уюта» заглянула примечательная клиентка — невысокая, фигуристая и яркая. Я видела её впервые. Мне было приятно, что незнакомку заинтересовали мои картины, она рассматривала их с восхищением.

— Вам что-нибудь понравилось? — спросила я.

— Всё очень понравилось, только… Я хотела бы портрет заказать.

Девушка показалась мне немного встревоженной или смущённой, поэтому я постаралась её приободрить:

— Пойдёмте, я провожу вас к мастеру. С ним и договоритесь обо всём.

Клиентка скрылась за зеркальной дверью, а я достала блокнот и грифель, собираясь, пока нет посетителей, сделать несколько набросков. На первой свободной странице изобразила милую девушку с аппетитными формами, такой персонаж прекрасно будет смотреться в жанровой сценке с крестьянскими ребятишками или пастухом на фоне поля зрелой пшеницы и далёкой деревеньки на бугре.

Перевернув лист, начала в задумчивости водить по нему грифелем и через пару минут с удивлением увидела силуэт стройного высокого мужчины с длинными развевающимися волосами. Острый чуть выдающийся вперёд подбородок с мужественной ямочкой, острые скулы, печальный взгляд из-под красиво очерченных бровей… Кого это он мне напоминает?

Услышав шаги на лестнице из подвала и отцовский голос, что-то объяснявший клиентке, я поспешно спрятала блокнот и растянула губы в приветливой улыбке. Не буду лукавить, я немного огорчилась, когда незнакомка не выбрала ни одну из моих картин. Однако старалась этого не показать.

После посещения мастерской моего отца настроение у девушки заметно улучшилось. Она защебетала рассказывая о себе и о ферме Вилавирра Уолш, где была хозяйкой. Петра — так звали фермершу — приглашала меня приезжать за свежими продуктами, утверждая, что места у неё ничуть не хуже, чем на моих пейзажах. Я спросила, далеко ли находится ферма и немного расстроилась, узнав, что это не близко — приблизительно посередине между Вергасом и Сэльроном. Хотя, съездить на пленэр туда было бы интересно.

После ухода Петры у меня осталось приятное светлое чувство, как будто я прогулялась по сельской дороге, вдоволь надышалась свежим воздухом, послушала щебет птиц и полюбовалась красивой рощей и высоким синим небом.

Вскоре после ухода рыженькой фермерши в салон заглянули две юные леди. Едва поздоровавшись со мной, тёмненькая и светленькая девушки стали прохаживаться вдоль выставленных картин, подзывая друг друга посмотреть на чудесный пейзаж или восхитительный натюрморт. Они так эмоционально спорили, отстаивая каждая своё мнение, что я не могла смотреть на них без улыбки. Судя по одежде и аксессуарам, леди располагали средствами и могли приобрести половину моих работ без особого ущерба для семейного бюджета. Тем не менее, они подходили к выбору со всей серьёзностью и не хватали, словно сороки, первое, что привлекло внимание.

Я не вмешивалась в спор потенциальных клиенток, они разбирались в искусстве и не нуждались в моих рекомендациях. Сразу было понятно, что подруги не уповают на случай и не поддаются эмоциям, тратя деньги. В их внешнем облике чувствовался вкус, а не стремление удивить окружающих роскошью. Я даже рискнула предположить, что леди пользовались услугами лучших в Вергасе портних.

Наконец, клиентки сузили выбор до двух картин и теперь молча рассматривали обе, прежде чем окончательно определиться, что брать: скромный букет на фоне распахнутого окна или три бордовых розы лежащие на раскрытой книге. Чувствуя, что вот-вот решение будет принято, я отмотала и отрезала от рулона достаточный кусок крафтовой бумаги, приготовила ленты четырёх оттенков на выбор, чтобы украшать упаковку. В этот момент дверной колокольчик мелодично звякнул, впуская очередного посетителя. Я застыла с ножницами в руке.

— Доброе утро! Что вам угодно, господин…

Мужчину заметно передёрнуло от моего обращения. И это понятно. Выглядел он пугающе и, вероятно, привык, что люди прячут взгляды и спешат ретироваться при его появлении. Коренастый бугай, с выпирающими даже под обтягивающей мощный торс рубахой мышцами. Бычья шея, широкое, покрытое крупными оспинами лицо, бритый затылок — весь его облик просто вопил об опасности. Моим первым желанием было выдвинуть ящичек своего прилавка и достать всю выручку, лишь бы откупиться. Ещё успела подумать, мол, хорошо, что немного наторговала сегодня. Вторая мысль меня порадовала меньше — целью посещения рябого мужика могли быть состоятельные молоденькие клиентки. Если они подвергнутся ограблению, больше никогда не посетят мой салон, и другим расскажут о творящемся в «Долине уюта» беспределе.

Как нарочно, отец находился в мансарде, готовил для меня холсты. Даже если я подниму тревогу, вряд ли он быстро прибежит на помощь.

Бугай по-хозяйски оглядел выставочный зал, усмехнулся, увидев утончённых леди, но тут же потерял к ним интерес, что меня немного успокоило. Мужчина подошёл, нагло опёрся локтем на разделявшую нас деревянную панель, приблизил рябое лицо к моему на неприличное расстояние и прошептал:

— Что ты ему сказала, пупсик?

Я подавилась воздухом — то ли от страха, то ли от возмущения.

— Извините… господин… Я вас не понимаю.

— Всё ты понимаешь! — сузил сердитые глаза наглец. — Разболтала наши секреты графчику, признавайся!

— Какие ещё секреты? — даже охвативший меня страх не помешал удивлению. — Мне о ваших секретах ничего неизвестно!

— Точно? Не врёшь? — неприятно улыбнулся рябой, демонстрируя отсутствие двух верхних зубов.

Я лишь нервно помотала головой, не представляя, как себя вести. На моё счастье, клиентки определились с выбором и двинулись к стойке. Рябой наглец снова усмехнулся, увидев их приближение и, буркнув что-то типа «ещё поболтаем», выскользнул на улицу. Стремительность его при весьма заметных габаритах, удивила меня.

Неприятный разговор оставил такое неприятное впечатление, что я действовала машинально. Принесла натюрморт, стала его упаковывать. Похвалила выбор девушек, сказав, что и сама люблю картины, в которых есть намёк на романтические отношения, ведь скромный букетик на окне, скорее всего, подарен тайным поклонником леди.

— Мы тоже так подумали, — радостно сообщила светленькая.

— Сколько мы должны за эту красоту? — уточнила тёмненькая.

— Три серебряных.

Она кивнула и раскрыла кошелёк. Подруга тоже полезла в свой. Я с удивлением уставилась на шесть монет, оказавшихся на прилавке.

— Позволь мне заплатить! — настаивала одна подруга.

— Нет, мы договорились, что картину покупаю я, — спорила другая.

— Давайте так, — примирительно улыбнулась я. — У каждой из вас возьму по монете, сделав скидку.

— О нет! — решительно возмутилась светленькая. — Вы и так очень дёшево запросили. Я бывала в столичных салонах, даже за самую невзрачную работу там придётся выложить не меньше пяти серебрушек!

Я вспомнила сказанное мне накануне госпожой Тиль и улыбнулась:

— К сожалению, в Вергасе не так часто встречаются тонкие ценители живописи.

— Это всё вам, — с благодарностью посмотрев на меня, тёмненькая леди собрала все монеты в кучку и придвинула ко мне. — Надбавка за приятное обслуживание.

Она кивнула подруге, успевшей схватить покупку, и первой пошла к выходу. Две щедрые клиентки сгладили впечатление, оставленное рябым посетителем, однако совсем избавиться от холодного ужаса не получилось. Я снова вознамерилась поднять вопрос об охраннике. Заперла входную дверь, задвинув засов, повесила на стеклянную витрину объявление о кратком перерыве в работе и направилась в мансарду.

Отец встретил меня улыбкой, гордо демонстрируя натянутые на подрамники и загрунтованные холсты, выстроившиеся вдоль стены:

— Принимай работу, дочка.

Я сдержанно поблагодарила его и, виновато отводя взгляд, заговорила:

— Прости, папа, я знаю, как ты не любишь лишние расходы, но поверь, охранник просто необходим!

Выслушав мой эмоциональный рассказ о жутком рябом человеке, который явился ко мне и задавал неудобные вопросы, отец покачал головой:

— Ничего страшного ведь не случилось? Ты ведь заверила его, что граф Конни ушёл восвояси, так ничего и не выяснив?

— Папа! — возмутилась я. — Чего не выяснив? Как я могу отвечать на вопросы кого ни попадя? Потом, я и сама ничего не понимаю.

— Вот и хорошо! — кивнул отец, легонько подталкивая меня к лестнице. — Не волнуйся, больше никто к тебе не сунется. Иди, открывай салон, а то клиентов упустишь.

— Так что насчёт охранника? — упорствовала я. — Быть может мне самой заняться поисками подходящего?

— Не надо.

— Как не надо? Ты ведь далеко не всегда можешь подоспеть мне на помощь. Что делать, если какой-нибудь бандит потребует выручку, или, что ещё хуже, заберёт кошельки у посетителей?

— Не стоит накручивать себя, дочка, — строго сдвинул брови отец. — Ты ведь не думаешь, что папа выставил тебя на растерзание? Да, у нас нет человека в помещении, но это не значит, что за тобой не присматривают.

— Ты имеешь в виду следящий артефакт? Но этого мало!

— У нас есть охранники, Маэлиса! — Есть, просто они незаметны.

Резко махнув рукой, отец прекратил наш спор и стал первым спускаться по лестнице. Он так быстро сбежал по ступеням, что я, путаясь в длинном подоле платья, не могла угнаться. Когда я спустилась в салон, зеркальная дверь уже захлопнулась. Можно было пройти в отцовскую мастерскую и прояснить недомолвки, что мне довелось услышать, но моё внимание привлекла женщина, делавшая мне знаки с улицы. Клиентку нужно было впустить. Я пробежалась к выходу, сняла с витрины табличку и отодвинула засов. Новых посетителей следовало встречать с улыбкой, какие бы бури не бушевали в груди.

Незнакомка закатилась через порог на своих коротеньких ножках, качнулась, вежливо мне кланяясь и запричитала низким грудным голосом:

— Доброго вам здоровья, госпожа Маэлиса! Так уж я рада! Так рада! Всегда мечтала о культурной хозяйке.

Приветственные слова и приглашение пройтись по выставочному залу и выбрать картину замерли у меня на языке.

— Что вы желаете? Я не понимаю.

— Так это вы желаете! — широко улыбнулась посетительница, отчего на её выпуклых щеках образовались очаровательные ямочки. — Вот, извольте посмотреть, мои рекомендации.

Она проворно раскрыла ридикюль и вытащила из него стопку бумаг.

— Рекомендации? — рассеянно переспросила я, беря листы в руки. — Зачем?

— Ну, как же! Полагается. Вы не тревожьтесь, госпожа Леви, разрешение на работу имеется, все справки тоже, я всё получаю легально через ВЦСУ. Вот здесь читайте: «Выдано Жульене Грис». Прошу обратить внимание на справку, я зарегистрирована, как лицензионная кухарка.

— Какая кухарка? — удивлённо вскинула я брови, увидев имя женщины в предоставленных документах.

— Лицензионная. Это значит, у меня имеется лицензия. Будьте уверены, готовлю вкусно, сытно и с пользой для здоровья.

— Почему вы решили, что нам нужна кухарка? Я сама справляюсь.

— Леди! — женщина-колобок восторженно прижала пухлую ладошку к своей пышной груди. — Это же преступление тратить ваше бесценное время на такие прозаические занятия. Вы должны творить красоту! Дарить людям радость. А мы, простые люди, помогать вам в этом. Не думайте, я вас не разорю. Жалование спрошу небольшое. Живу я неподалёку, так что и комнату для меня снимать не придётся. А за продукты полный отчёт буду приносить, не сомневайтесь.

— Я вам, конечно, верю, только мой отец не терпит чужих людей в доме. Он будет категорически возражать. — Я уверенной рукой засунула документы назойливой женщины ей в ридикюль и, обойдя прилавок, отгородилась таким образом от посетительницы: — Если вы желаете посмотреть картины, милости прошу. Другие вопросы я обсуждать не расположена.

— Как же, госпожа! — возмутилась Жульена Грис. — Эдак дела не делаются! Заявка от вас была? Была! Объявление давали? Давали!

— Ничего мы не давали.

— Не вы, значит, папаша ваш. Извольте его позвать!

— Не изволю! — окончательно рассердилась я. — Объяснила же! Господин Леви не желает нанимать слуг, мы сами следим за домом, делаем покупки, готовим и…

Пришлось оборвать свою фразу на самом пике. Дверь в подвал открылась, хмурый отец вышел в салон и, даже не взглянув на меня, жестом пригласил толстуху Жульену следовать за ним. Он, действительно, решил нанять на работу чужого человека? Что же такое должно было произойти? Я уже собиралась бежать следом, уж очень хотелось разобраться в ситуации, события вышли за пределы накатанной колеи, и у меня складывалось впечатление, что нас несёт куда-то не туда! Однако бежать за отцом и странной кухаркой я не могла, пришёл новый посетитель. Увидев безусого юношу, я немного растерялась. Неужели такой молодой человек всерьёз заинтересовался искусством? По виду это был если не школьник, то студент, причём только-только поступивший в академию. Я встретила его улыбкой и поинтересовалась, могу ли я ему чем-то помочь.

— Да-да, госпожа, — умоляюще сложил руки юноша, — у моей матушки сегодня день рождения. Я знаю, что она мечтает повесить картину в своей спальне и любоваться ею.

— Вы хотите сделать ей подарок?

На сердце у меня стало тепло-тепло. Оно и понятно, я не помнила своей матери и очень страдала из-за этого. Чувство, с которым юноша говорил, вызвало эмоциональный отклик в моей душе.

— Это жизненно необходимый подарок! — воскликнул молодой клиент. Видите ли, моя матушка нездорова. Ей трудно ходить. Выбраться на улицу и даже просто передвигаться по дому она может только с моей помощью. Теперь, когда я уезжаю учиться в академию…

— Она останется одна? — испуганно спросила я.

— Нет, ещё есть тётушка, но ей трудно выводить больную сестру, поэтому было бы здорово повесить напротив кровати картину, чтобы матушка могла ей любоваться. Только я стеснён в средствах. Найдётся ли у вас что-то маленькое, недорогое?

Я покачала головой:

— Дело совсем не в размерах. А далеко ли вы живёте?

— Рядом, — юноша махнул рукой, указывая направление, — на соседней улице. Дом рядом с городской библиотекой. Знаете?

— Конечно. Предлагаю поступить таким образом. — Я вытащила из-под прилавка свой блокнот и передала парнишке грифель. — Запишите здесь имя своей матушки. Я дам картину ей на время. Через неделю принесу другую и заменю. Потом новую. Получится, что больная будет любоваться то пейзажем, то натюрмортом, то жанровой сценкой. Такой вариант годится?

— Это очень, очень годится! Я даже не думал, что так можно! Только я заплачу хотя бы немного. За аренду картин.

— Не возражаю, — засмеялась я, чувствуя приятную радость от того, что мне удалось подарить незнакомому человеку хоть небольшое облегчение в его болезни.

Пока юноша выбирал картину, я спрятала предложенную им серебрушку и прочла запись: «Ведда Кроэл». Это имя показалось мне знакомым, правда, слышала я его довольно давно. Расспрашивать сияющего счастьем клиента о его матушке я не решилась. Поинтересовалась только, как скоро он уедет. Оказалось, что занятия начнутся ближе к осени, а сейчас он подрабатывает курьером в охранном отделении, чтобы скопить хотя бы немного денег.

Юноша ушёл, а я задумалась о своей маме. Ничего о ней не знаю. Эта тема была очень болезненной для отца, он категорически отказывался что-либо мне рассказывать.

Тедион Конни

После визита в художественный салон к сонму неприятных мыслей, известий и сомнений прибавилось ещё одно мучавшее меня впечатление. Напрасно я наорал на девушку. А ещё называюсь дипломатом. Да гнать меня надо из посольства с такими качествами: полным отсутствием такта и выдержки. Сколько угодно можно оправдывать себя абсурдностью положения, в каком я неожиданно оказался, но кидаться на людей, да ещё при свидетелях, это полный непрофессионализм. Не граф, а бандит.

Впрочем, графом я смогу именоваться недолго. Разве что строкой в реестре разорившихся древних родов останусь. Граф без графства. Наследник без наследства. Дипломат без должных навыков и вообще, невоспитанный мужлан.

— Эй! Транцельванец, смотри, куда прёшь!

Я едва успел отскочить на тротуар, чудом не попав под магомобиль. Развелось их в Вергасе! По улице невозможно спокойно пройти.

Ну, да... В Транце я все пять лет работы оставался аршинарцем, отличаясь от местного населения стремлением на нарушать личное пространство — держаться от собеседника на расстоянии вытянутой руки, а ещё плавной речью и отсутствием шутовской мимики. А вернувшись на родину, превратился в транцельванца и даже близко не мог понять, как сограждане вычисляют меня в толпе.

Сойдя с мостовой на тротуар, я снова пошагал мимо скучных зданий с тёмными окнами. Мысли мои вернулись в «Долину уюта» к милой, утончённой и красивой хозяйке салона. Как выгодно эта девушка отличалась от крикливых и размашисто жестикулирующих транцельванок! А ведь помнится, поселившись там сразу после окончания академии, я долго восхищался и страной, и тамошними обитательницами. Меня затопило восторгом от ярких, даже пёстрых, нарядов, от некоторой распущенности смуглянок, от их чёрных бровей и ресниц, томных взглядов и нескончаемых прикосновений — каждая вторая норовила затащить меня к себе в дом, познакомить с многочисленной роднёй и в конечном итоге заставить жениться на себе, ну или, на крайний случай, опустошить мой кошелёк.

Мне — очарованному Транцем юнцу — тогда здорово помогли советы старших товарищей и коллег по посольству. Именно они научили меня веселиться без обязательств. А не веселиться, живя в столице Транца Транцельвале, просто невозможно. Разве что залезть в сундук и попросить прислугу завалить его сверху перинами, подушками и одеялами — всеми, что найдутся в доме.

Разве такие ночи там, как здесь? Ничего общего не имеют они с тёмными улочками Вергаса — даже Герствена, несмотря на его столичность.

Самой чёрной южной ночью Транцельваль может похвастать ярко освещёнными площадями, проспектами и переулками. Всюду сверкают манящие вывески, взрываются фейерверки, горят чадящие факелы и магические фонари в руках орущих и поющих людей. Любой может остановить тебя и сунуть в руки бокал чего-нибудь игристого, предложив тост за здоровье двоюродного дядюшки или за покойное место для души любимой прабабки.

К стыду своему я так увлёкся вечным праздником, так привык отсыпаться днём, едва ли не до сумерек, а потом гулять с друзьями — постоянными и случайными, развлекаясь в обществе кокоток, что даже к обязанностям сотрудника посольства относился без должного рвения. Начальник смотрел на мои загулы снисходительно, прекрасно знал, что года через три-четыре опьянение Транцем пройдёт, и я превращусь в исполнительного и надёжного сотрудника.

Всё к этому шло, однако отрезвление случилось внезапно и, можно сказать, трагически. Как я мог пропустить в дипломатической почте письмо на моё имя? Оно провалялось в куче других неразобранных посланий почти неделю! Я узнал страшную новость лишь случайно встретив пару туристов, знакомых мне ещё по академии. Они прогуливались по набережной, увидели меня, подошли выразить соболезнования.

— Соболезнования? — приветливая улыбка сползла с моего лица. — Не понимаю, о чём вы говорите.

— Как? — изумился приятель. — Разве вам не сообщают о смерти близких родственников? Я видел некролог, посвящённый графу Ланцену Конни, дней десять назад. Да, дорогая?

Его спутница кивнула, печально посмотрев на меня:

— Восемь, кажется. Это была суббота, мы как раз шли в храм Аураны, чтобы помочь с поливом цветов.

Кажется, сердце моё тогда перестало биться, я с застывшим лицом переводил взгляд со своего однокашника на его девушку и обратно, лихорадочно выискивая приметы розыгрыша, шутки, прикола. Говор гуляющей толпы, крики чаек, шорох тревожимой волнами гальки — всё это стало заунывной песней Мауры — повелительницы загробного мира, наделяющей магией некромантов.

Скомкано попрощавшись, я рванул в посольство, растолкал дремавшего на рабочем месте секретаря, потребовал отчёт о полученных за последнее время депешах. Разумеется, меня известили, и даже сообщили дату похорон. А я всё проворонил! Не попрощался с единственным родным человеком — с отцом.

Терзания мои казались жуткими, но это я ещё не знал, что ждёт меня на родине. Первым же кораблём отправился в Аршинар. В пути долго мучился вопросом, почему отцовский управляющий не связался со мной. Официальные известия — это одно. Как я мог пропустить сообщение личного характера? Вообще не проверял магический вестник? Вроде проверял, но почему-то не придал значения его молчанию. Обычно, отец хоть изредка присылал мне весточки.

Ругал я себя бесконечно. Теперь же... Папаша хозяйки художественного салона, вступившийся за неё, подкинул мне хорошую загадку: а не замешан ли наш управляющий в мошенничестве? Быть может, негодяй и не пытался со мной связаться? Вполне возможно, время тянули нарочно, рассчитывая, что безалаберный сынок не только на похороны не приедет, но и про завещание узнает, только окончательно потеряв все права на недвижимость и деньги.

Нужно как следует проанализировать случившееся именно с этого ракурса. Это решение и открывшиеся перспективы для активной деятельности немного утихомирили отчаяние, я ускорил шаг, направляясь в гостиницу, где можно будет всё хорошенько взвесить и составить план. Однако на пересечении с другой улицей я остановился, моё внимание привлёк свет, беззастенчиво льющийся из окон двухэтажного здания, расположенного неподалёку от перекрёстка. Что это? В Вергасе нашлись люди, готовые попирать устоявшиеся традиции? Они мало того, что не чтят Темнобога, так ещё и фанатиков не боятся?

Любопытно взглянуть на этих отважных самоубийц.

Казино… Я не верил глазам. Разве здесь может быть казино? «Драконья удача» — так оно называлось, о чём сообщала вывеска над огромной дверью. Я ещё раз окинул взглядом примечательное здание из каменных блоков с массивными рамами. Здесь как будто готовились к осаде, что вполне объяснимо. Наверняка, хозяину такого заведения было кого опасаться.

Прошёл внутрь.

Обстановка мне приглянулась. Здесь не было того безудержного веселья, каким отличались подобные заведения в Транцельвале. Я бы назвал атмосферу, в которую я окунулся деловой, сдержанной, элегантной и вместе с тем необычной не только для Вергаса, но даже для столицы Аршинара. С первых шагов посетитель понимал, что «Драконья удача» не для простачков, тут отдыхают солидные, уважаемые люди. К которым я пока ещё мог себя причислять.

Стены сверкали золотыми отсветами, отражая огни сотен свечей, выходы из небольшого зала, где я оказался, были красиво задрапированы дорогими тканями красивого сиреневого цвета, за которыми в густой тени мог прятаться кто угодно, хоть и заявленный в названии заведения дракон. Охранник держался скромно, я вычислил его исключительно по внимательному взгляду и чётким, выверенным движениям. Впрочем, расхлябанности не замечалось ни за одним из работников. Все были улыбчивы, но без панибратства, предупредительны и вместе с тем ненавязчивы.

— Господин у нас впервые? — негромко произнесли рядом со мной.

Я повернулся к юноше в добротно пошитой форме, обратил внимание на вышитый логотип и кивнул:

— Так и есть.

— Выпивка за счёт заведения! — парень щёлкнул пальцами, подзывая разносчика с подносом .

Тот ловко маневрируя между другими посетителями, приблизился и продемонстрировал поднос, на котором стояли высокие фужеры игристого вияра. Я машинально взял ближайший бокал, поблагодарил.

Вдохнул очень приятный аромат, но не пригубил, отвлёкся на происходящее за карточным столом.

— Какая она красивая! — доверительно сообщил, приближаясь ко мне, мужчина лет шестидесяти.

На незнакомце был уже не новый, лет пять назад вышедший из моды, но качественный костюм. В руке мужчина держал презентованный от заведения бокал, почти опустевший.

— Не в моём вкусе, — ответил я, — хотя должен признать, леди весьма эффектная и знает, что прекрасно выглядит. — Кто она?

— Хозяйка, — ответил мой гид, — Ларина Карвэн. И знаете что? Она никогда не проигрывает, так что Марко напрасно захлёбывается слюной, ему ничего не светит.

Я кивнул, видя, как злится проигравший молодой человек. Он шарахнул кулаком по столу, так что карты подлетели, и злобно прошептал угрозу.

Девушка, нужно отдать должное её выдержке, сохраняла достоинство и не забывала дразнить мужчину своими прелестями. Наряд у неё был очень откровенным, драгоценности тяжёлыми, фигура восхитительной, волосы… Я бы назвал хозяйку казино идеальной, хотя именно это меня настораживало в ней.

Заметив, что мой собеседник допил свой вияр, и с сожалением поставил пустой бокал на ближайшую тумбу, я предложил ему свой полный со словами:

— Спасибо, что предупредили. Ровным счётом ничего не знаю, только что приехал из-за границы.

— Оу! — мужчина кивком поблагодарил меня и пригубил напиток, продолжив после этого фразу: — надолго уезжать опасно, молодой человек.

— Это почему же?

— Был тут случай! Один графский сын задержался на несколько лет в Транце, а тут к его папаше подобралась мафия.

— Мафия? — насторожился я.

— Других наследников, кроме беглого отпрыска у графа не было. Так эти дельцы каким-то образом убедили его милость завещать свои богатства одному из бандитов, а родному сыну оставить дьяргов кукиш!

— Хотите сказать, граф согласился на это безумие? — возмутился я.

— Выходит дело, согласился. А чтобы не передумал, его траванули.

Я был возмущён и не обратил внимания на последние слова, стал оспаривать первую фразу:

— Он не мог обойти сына! Завещание  фальшивка!

— Может, и фальшивка, — поспешно согласился собеседник, — нам-то откуда знать? Мало ли что болтают.

С этими словами он поспешил к столу, где крупье предлагал делать ставки. Я же врос в пол, не имея сил двинуться с места. Ситуация в зале изменилась. Красивая хозяйка ушла, у карточного стола собралась новая компания. Ко мне же успел подойти молодой мужчина в форме. Он сдержанно поздоровался и назвал себя:

— Инспектор Габриэль Рокс. А вы?

— Граф Тедион Конни.

— Скажите, граф, что вам известно о фальшивых деньгах?

— Что мне может быть известно? К счастью, не имел с ними дела.

— Я только что слышал, как вы говорили о фальшивках.

— А-а-а… Вы не так поняли, инспектор. В моём случае, фальшивка это завещание, по которому я лишился наследства. За тем, чтобы разобраться в причинах такой несправедливости, я и приехал в Вергас.

— Возможно, наши дела связаны, — Габриэль Рокс рассматривал меня пытливым взглядом. — Соизволите сообщить, что удалось выяснить?

Я задумчиво грыз губу, не давая ответа. Мне совсем не хотелось наводить стражей на «Долину уюта» и становиться причиной неприятностей для милой художницы.

— Увы, пока не успел напасть на след мошенников — деланно вздохнул я.

— В таком случае, убедительно прошу, как только что-нибудь выясните, приходите в центральное охранное отделение. Я лично готов оказать помощь в вашем деле.

— Буду признателен, господин Рокс.

Инспектор коротко попрощался и устремился к стоявшим неподалёку мужчинам, заприметив кого-то. У меня же пропал всякий интерес и к «Драконьей удаче» и к посетителям. Ответил отказом на предложение работника сделать ставку — тот пытался убедить меня, что новичкам всегда везёт — и покинул статусное место.

Мой путь лежал в гостиницу «Ведьмин чай», где я снял номер. Она находилась в центре, погода к прогулкам не располагала — ночной холод пробирал до костей, издеваясь над моим транценвальским костюмом. Стал накрапывать дождик. Дилижансы в это время уже не ходили, поймать попутный магомобиль было бы нереальной удачей, да мне и не хотелось пытаться. Следовало проанализировать своё положение, и прогулка к этому располагала. Только теперь в моём сознании всплыли слова незнакомца об отравленном графе. Неужели эти слухи имеют отношение к Ланцену Конни? Если так, то всё ещё хуже, чем я предполагал.

Маэлиса Леви

Многочисленные загадки очень меня раздражали. Хорошо, что клиенты не давали мне времени на слишком глубокие раздумья. Торговля шла на удивление хорошо, я не уставала удивляться тому, каким спросом теперь пользовались мои пейзажи и натюрморты. Пожалуй, если так пойдёт дальше, мне нужно будет больше времени посвящать живописи, иначе стены выставочного зала опустеют. Быть может, мне стоит благодарить светлую богиню Аурану за то, что она послала мне помощницу по хозяйству? Ведь теперь я могу не тратить время на готовку и не ходить на рынок. Хотя, здесь возможно и другое — бог интриг и пакостей Ильшер любит подшутить над людьми. Вдруг это его происки, а кухарка припрятала в кармане кастет, которым орудует ничуть не хуже, чем кухонным ножом? Трудно объяснить, чем именно раздражала меня Жульена Грис, но в её присутствии мне становилось нехорошо.

Попытка выяснить у отца, зачем он согласился на услуги посторонней женщины, вызвала сердитый взгляд и скупую фразу:

— Тебе нужно рисовать, а не торчать у плиты по два часа в день.

— Я и не трачу столько времени! — возразила я. — Готовить мне нравится, я придумываю сюжеты для натюрмортов, когда чищу овощи или…

— Маэриса, доченька, послушай меня, — глядя в сторону, заговорил папа, — просто знай, я не мог поступить иначе.

— Ладно, допустим помощница мне нужна, спрос на картины повысился, и упускать клиентов глупо. Давай возьмём другую кухарку.

— Другой такой не найти, у неё рекомендации, лицензии.

— Ой, не смеши меня! — легкомысленно махнула я рукой. — Долго ли состряпать фальшивую лицензию. Сам видел, графу Конни завещание мошенники подменили.

— У Жульены документы подлинные, — сурово посмотрел на меня отец. — Разговор окончен. Кухарка остаётся здесь, но мы должны быть осторожны.

— Что ты имеешь в виду?

— Я запретил ей спускаться  в салон. В распоряжении госпожи Грис кухня и кладовка. Больше никуда и носа пусть не суёт! — Он широким жестом указал на зеркало. — О моей мастерской она не должна догадываться.

— Э-э-э-м-м-м… — потерянно помычала я, — Жульена может увидеть, как туда заходят твои клиенты.

— Не может. Я настроил зеркало таким образом, чтобы в её присутствии оно не двигалось.

— Очередной дорогущий артефакт?

— Это стоит того, дочка. Постарайся не проговориться.

Я обещала, хотя никак не могла взять в толк, почему папа делает такую тайну из написания портретов. Отцовская просьба показалась мне странной, но я обещала её выполнять и не предполагала, что это будет сложно. Увы, уже на следующий день я убедилась в обратном. Где-то ближе к вечеру, почти перед закрытием в салон заглянул суетливый мужчина. Он постоянно дёргался, как будто ждал, что за ним вот-вот явятся сыскари или бандиты. Разумеется, мои картины его не заинтересовали, но зачем-то понадобился портрет. Я пустила клиента в подвальное помещение и стала ждать, когда тот выйдет, чтобы закрыть салон. Мужчина задержался дольше обычного, зато я услышала скрип ступеней лестницы, ведущей на второй этаж. За обычной дневной суетой я бы таких звуков и не заметила, но как обычно в нашем городе, в сумерках жизнь постепенно замирала.

Моё сердце испуганно затрепетало. Это ведь Жульена идёт, больше некому! Мне вспомнились отцовские слова о том, что дверь в мастерскую в присутствии кухарки заклинит. Что же получается? Несчастный клиент и так весь дрожал, если он решит, что его заманили в ловушку, пожалуй, замертво свалится! Я поспешила навстречу толстухе, благо двигалась она не слишком шустро. Преградив ей проход к выставочному залу, лихорадочно пыталась сообразить, как вернуть женщину наверх.

— Что с вами, леди? — удивлённо вытаращилась на меня кухарка, ненароком подсказав идею, как мне себя вести.

— Плохо. Очень плохо, — притворно заныла я. — Умоляю, помогите подняться наверх. Я должна прилечь.

— Да-да, конечно, — засуетилась женщина, плотно обхватив меня за талию.

Мы ползли по ступеням, как два хромых жука с перепоя. Жульена расспрашивала меня о причинах моего внезапно ухудшившегося самочувствия. Предположила, что кто-то из посетителей подбросил в салон какую-то дрянь с привязанным проклятьем.

— Что вы, — искренне вступилась я за своих клиентов. — Никаких особенных предметов я не заметила.

— Знаете, леди, очень часто некоторые вещи выглядят вполне безобидными, а на деле даже приближаться к ним опасно.

— Не понимаю, о чём вы, госпожа Грис?

— Рассказывал мне один знакомый оборотень о парке аттракционов в Сэльроне. Бывали там?

— В Сэльроне? — я покачала головой. — Давно, ещё в детстве, меня возили на море, но мы жили на побережье, и парка я не помню.

— Задумал это место сильный маг, хотел удивить, а заодно предоставить жителям и гостям приморского городка увлекательные развлечения. Зеркала там были такие, что отражались в них не люди, а чудовища.

— Что же это за развлечение такое? Ничего приятного нет в том, что видишь вместо себя чудовище.

— Вот-вот, вы понимаете меня, леди. Но зеркала ещё не самое ужасное! Было в том парке великанское колесо. Прямо до неба!

— Колесо до неба?  — недоверчиво покачала я головой. — Где ж для такого экипаж найти?

— А экипажи прямо на нём и висели! — торжествующе объявила кухарка.

— Не представляю, как это?

— А так. Колесо на месте вращалось, а кабинки, к нему прицепленные, уплывали вверх до самых туч, а потом спускались вниз.

— Зачем всё это?

— Не могу вам сказать, леди, что было у того мага в башке, да только народу поначалу нравилось вот так кататься.

— На одном месте?

— Ну, как же вы не понимаете? Вверх-то когда кабинка поднималась, оттуда весь город как на ладони был! Даже корабли можно было рассмотреть, что мимо по морю проплывали.

— Да, — я улыбнулась, — должно быть, это интересно.

— Было бы интересно, да вот беда! Полюбились те развлечения всякой нечести! Поселились в кабинках гигантского колеса и хозры, и лавэкки. Даже дьярки парк освоили.

— Ой! — я машинально положила ладонь на грудь, где под платьем был спрятан медальон, благословлённый аурахом ближайшего храма. — Как жаль. А я уже собралась посетить это место.

— Так-то, леди Маэлиса. Бывает, что человек доброе дело замыслил, а оно такими горестями обернётся, что только бежать один выход. Вот маг тот и сбежал. Так говорят. А парк и поныне стоит и гниет, а сделать с ним никто ничего не может, только нечисть там приют и находит.

За разговором мы доползли до моих комнат, я села в кресло и попросила кухарку налить мне воды из графина. Она подала мне стакан и стала с любопытством осматриваться.

— А где же вы работаете, леди?

— В мансарде, — не уловив подвоха, ответила я, — моя мастерская там.

— А у вашего отца… — начала она.

— Мы работаем по очереди, — поспешила ответить я и почувствовала, как кровь снова прилила к лицу. — Хотя в последнее время, он редко…

Договорить я не успела, в коридоре послышались шаги.

— Что вы делаете в комнате моей дочери? — грозно выкрикнул отец, переступая порог. — Разве мы не обговаривали условия нахождения вас в моём доме, госпожа Грис?

— Папа! — Я встала с кресла. — Жульена помогла мне подняться по лестнице. Мне стало плохо.

Кухарка гордо вздёрнула все свои подбородки, выхватила у меня из руки пустой стакан, буркнула, что вымоет его, и вышла из комнаты. Как только она удалилась, папа подошел ко мне и зашептал:

— Ты потому не заперла входную дверь? Торопилась увести этого хомяка?

Я кивнула и засмеялась. Прозвище Хомяк очень подходило нашей кухарке. Убедившись, что папа проводил клиента, запер салон и опустил защитный экран и активировал артефакты, я успокоилась. Пришла пора готовиться к ужину, ведь именно за этим — пригласить нас к столу — спускалась госпожа Грис. Так она, во всяком случае, оправдывалась.

Стол восхищал эффектной сервировкой. Мы с отцом ценили изящество, но справедливости ради стоит заметить, что готовила я, как правило, наспех, не особенно заботилась о подаче блюд, после суетливого дня хотелось поскорее поесть, забросить посуду использованную посуду в самомоющий таз и отправиться к себе в комнату.

Я не удержалась и похвалила кухарку:

— Как великолепно всё выглядит, госпожа Грис! А от ароматов можно в обморок упасть, как вкусно!

Растрогавшись, едва не пригласила толстуху отужинать с нами — заметила, что стол накрыт на две персоны. К счастью, догадалась посмотреть на отца. Он, в отличие от меня хмурился, и явно тяготился присутствием «Хомяка».

— Ой, леди! — разрумянилась кухарка. — Не нужно обращаться ко мне столь официально. Для вас я просто Жульена. Очень рада, что угодила с оформлением. Знаю, аристократы ценят всё вот это, — она указала на стол с зажжёнными свечами, бокалы с атласными бантами на ножках, эффектно свёрнутые салфетки, разложенные в нужном порядке приборы. — Отведайте закуски, а я пока разложу горячее.

— Не надо, — резко отреагировал мой папа, — на сегодня достаточно. С остальным справимся сами. Иди домой, Жульена.

Кухарка стала нарочно медленно развязывать фартук, с надеждой глядя на меня:

— Как же так, леди? Я хотела угодить, а господин Леви недоволен.

— Не переживайте, Жульена, — постаралась я смягчить ситуацию, не рискуя при этом оспаривать решение отца, — вы угодили более чем. Просто уже смеркается, вам лучше поспешить домой, чтобы не встретить на улице кого-нибудь агрессивного.

— Что ж, — толстуха всё ещё сохраняла на губах улыбку, — раз вы настаиваете…

— Иди уже, — сверкнул на неё глазами отец, — дай поесть спокойно.

Тут уже последние признаки добродушия покинули Жульену. Она швырнула фартук на свободный стул и повернулась ко мне:

— Леди, вы позволите мне пройти через выставочный зал завтра? Чёрная лестница слишком крутая.

Я растерянно взглянула на отца, а тот рявкнул так, что даже у меня подкосились ноги:

— Убирайся! И если ещё раз сунешься в салон через главный вход, не поздоровится, так и знай.

Госпожа Грис с достоинством поклонилась, пожелала нам приятного аппетита и покатилась к двери, что вела на ту самую — крутую — лестницу чёрного хода на задний двор нашего дома. Отец, прежде чем сесть за стол, скомкал и отбросил на стул с фартуком все салфетки, задул свечи, посрывал с ножек фужеров ленты м кинул их в мусорное ведро. Я с недоумением наблюдала за необъяснимой вспышкой агрессии, но так и не спросила, чем так досадила папе наведённая Жульеной красота.

В надежде переключить его внимание, я торопливо разложила по тарелкам отбивные под помидорно-сырной крышкой и села есть. Минут пять мы жевали молча. Я посматривала на папу из-под ресниц, пытаясь определить, схлынуло с него раздражение после ухода кухарки, или дело вообще не в ней. Просто Хомяк попал под горячую руку.

Вот суровые складки между его густыми бровями разгладились, папа отодвинул пустую тарелку и налил нам в бокалы густой персиковый нектар. Я с благодарностью приняла напиток и другой рукой подцепила хрустящее печенье, после чего решилась заговорить:

— Нужно справедливости ради признать, всё очень вкусно.

— Ещё бы не вкусно. Там некудышних спецов не держат.

— Где не держат? — удивлённо спросила я.

— А то ты не догадалась.

— О чём я должна догадаться, пап?

Он покачал головой, вышел из-за стола и направился к себе, уже в дверях бросив:

— Держи с ней ухо востро, дочка.

Собирала я посуду со стола, запускала самомоющий таз, стирала крошки, переставляла на место свечи, сосредоточенно размышляя о случившемся. Зачем отец нанял кухарку, если не доверяет ей? Почему злится и на кого? Складывалось впечатление, что его попросту вынудили это сделать. Кто же?

Мне вспомнился красивый граф, который накануне кричал, обвиняя меня в каком-то мошенничестве. Быть может это он натравил на «Долину уюта» каких-нибудь сыскарей, а те, чтобы разобраться на месте, подослали сюда ищейку? Тем более непонятно, зачем отец пустил такого человека в дом.

Размышления так взбудоражили меня, что заснуть в таком состоянии я бы точно не смогла, решила подняться в мастерскую и сделать несколько набросков. Появились некоторые идеи с необычной композицией и перспективой, мне хотелось воплотить их хотя бы вчерне, просто, чтобы не забыть.

Тедион Конни

Гостиница «Ведьмин чай» оказалась очень даже приличным местом. Дорогим и статусным. Однако если сравнивать её с аналогичными заведениями Транцельваля, можно было с уверенностью утверждать, что здесь уютнее, опрятнее и дешевле. Всё-таки транцельвальцы без всяких церемоний и реверансов обдирали щедрых туристов, не особенно заботясь о впечатлении. Ярко, крикливо, дорого. Мол, не за тем же вы сюда прибыли, чтобы сидеть в помещениях! Улицы, набережные, бульвары и парки в полном распоряжении — климат чудесный, море ласковое, развлечения весёлые. Что ещё нужно отдыхающему?

Добравшись до кирпичного, выкрашенного в сиреневый цвет здания, утопавшего в пышной растительности, я с облегчением толкнул тяжёлую деревянную дверь и вошёл в расположенный на первом этаже ресторан с тем же названием «Ведьмин чай». Колокольчик оповестил присутствующих о новом посетителе. Пахло здесь невероятно! Дымок, пряности, сладкая выпечка. Камин в центре зала радовал настоящим пламенем, На стенах висели старинные зеркала, отражающие огонь свечей. На каждом из расположенных по кругу массивных дубовых столов имелись фарфоровые колокольчики. Я уселся за стол и почувствовал себя свободным от забот. Понятно, что на время, но всё равно это было хорошо.

А что? Уже то, что я прошагал тёмными улицами, почти не вымок и не встретил толпу фанатиков — чем не повод хорошенько подкрепиться и восстановить силы? Меню было мне знакомо, я успел оценить здешнюю кухню. В прошлый раз пробовал густой крем-суп серебристого цвета с тонкими полосками зелёного корня «лунной травы», носящий название «Туманное озеро». Мне понравился лёгкий привкус лесных орехов, а дымка напомнила утро у магического водоёма.

На этот раз выбрал «Звёздный пепел» и напиток. Мне принесли тончайшие лепестки мяса редкого животного из легенд, обжаренные до хрустящей корочки и посыпанные кристаллами соли из вымышленного моря. В качестве гарнира предлагались чёрные плоды, похожие на ягоды ежевики, но с искрящимся внутри соком. Это блюдо вполне оправдывало своё название, как и «Эликсир вечности» с травяным ароматом и нотками цитруса и мёда —  слегка дымящийся бокал с прозрачной жидкостью, которая меняла цвет от синего к золотому.

Нужно иногда нырнуть в чудесную атмосферу, полную мастерства и магии, чтобы отвлечься от будничных забот и неразрешимых проблем. Я с аппетитом ел, запретив себе думать о чём-то кроме того, что меня окружало в настоящий момент.

Смогу и я так шиковать в будущем? Если только изредка. Жалование в посольстве неплохое, его хватит на жизнь даже семейному человеку, однако придётся отказаться от многих аристократических привычек. Да что говорить! Вряд ли приличная молодая леди согласится выйти замуж за графа, унаследовавшего пять золотых из всего богатства. Не жениться же, в самом деле, на фермерше или торговке!

Почему мне в этот момент пришла на ум «Долина уюта» и её миленькая хозяйка? Такая нежная, романтичная и… С коготками! Любая леди от моих грубостей тут же потеряла сознание, а Маэлиса спорила, доказывая свою невиновность. Вполне искренне, кстати! Нужно заметить, что хозяйка художественного салона прекрасно держалась. Её осанка, грация, манеры вполне соответствовали дворцовому этикету. Приведи я эту девушку в собрание высшего общества, её оценят по достоинству, как благородную леди, а не простолюдинку, вынужденную зарабатывать своим трудом — пусть даже талантом.

Постепенно мысли от девушки переметнулись к её папаше. Тот ещё фрукт! Вступился за дочь с оружием в руках! Кстати, магострел у него был хоть и небольшой, его при случае легко можно спрятать под одеждой, но с близкого расстояния с его помощью можно нанести очень существенную рану. Не самый дорогой экземпляр, но и не дешёвка, потом завозят его в Аршинар, насколько я знал, контрабандой. Впрочем, за пять лет моего отсутствия могло что-то и поменяться.

Ладно, меня эти дела никак не касались. Важно, что господин Леви дал хороший совет: присмотреться к отцовскому управляющему. Ещё с поверенным хорошо бы встретиться. У этих двоих был доступ к документам на имущество графа Ланцена Конни. Однако, прежде всего я должен проверить слухи, курсирующие в определённых кругах. Что, если смерть моего отца не была естественной? Разобраться в этом самостоятельно не получится, придётся обращаться к представителям властей. Это я и наметил на завтра.

Ну, вот! Собирался поесть, отринув переживания, а всё-таки опять задумался о насущном. Спать! Срочно нужно подниматься в свой номер и ложиться.

Я потребовал счёт, расплатился, оставив сверху несколько медяков, и похвалил мастерство повара. Направился к лестнице, ведущей в жилые помещения, давая себе слово больше не думать о неприятностях. Завтра нужно быть свежим и бодрым, иначе не получится сдвинуть холм, придавивший меня своим нереальным весом.

Проснулся я в чудесном настроении. Что привиделось, тут же забыл, но  послевкусие нежности, трепетности, покоя и восторга ещё долго теплилось в сердце. Брился, умывался и одевался в задумчивости, силясь вернуть ускользающую грёзу. Что же? Что оставило такой лёгкий и приятный след?

Ответов на эти вопросы не последовало.  Мне оставалось только пошутить, глядя в большое зеркало перед выходом из номера:

— А не превращается ли наследник графского рода Конни из повидавшего жизнь мужчины в наивного романтичного юношу? — Я подмигнул своему отражению: — А-а? Ваше сиятельство!

Наскоро перекусив в ещё пустом из-за раннего часа ресторане, я решил посетить ВЦСУ, только там решались бюрократические вопросы, касающиеся магических услуг. Человеку моего положения не пристало обращаться к подпольным некромантам, не получившим лицензию на свою деятельность, вот и приходилось идти официальным путём. Я рассчитывал управиться за полчаса, ведь задача не была особенно сложной. Думал, подпишу договор, встречусь со специалистом, условлюсь с ним о времени и месте, выложу пару серебрушек за услуги, и получу нужную информацию.

Вот не ходил я никогда по таким заведениям, и был счастливым человеком! Всеми бюрократическими проблемами занимался отцовский поверенный, иногда — теми, что помельче и касались имения, — управляющий. Приятели порой обсуждали при мне, какие злые депрессивные ведьмы захватили Волшебный Центр Сопутствующих Услуг. Речь шла о столичном ВЦСУ. Я признаться, не особенно верил этим байкам. Теперь же довелось испытать все прелести общения с несносными существами на собственной шкуре.

Первое же впечатление о здании могло повергнуть в уныние самого отчаянного оптимиста. Готов поспорить хоть на всё моё нынешнее наследство, что архитектор начал праздновать получение государственного заказа, разом осушив бутылку картага, причём без закуски, и продолжал это веселье до окончания работ. Строители — огры, или кто другой с полным отсутствием чувства стиля — поддерживали компанию куда с большим рвением, чем складывали кирпичи. Стены волновались, словно море перед штормом, башенки на крыше покосились, с любопытством высматривая, кому свалиться на голову, дабы сократить количество просителей.

Внутри было ещё забавнее. Коридоры петляли, причудливо переплетаясь, по этому лабиринту, потрясая бумагами, бродили, ошалело вращая глазами, взвинченные клиенты.

При входе висел плакат — схема, которая, по замыслу какого-то бездаря, должна была подсказать то или иное направление, в зависимости от нужд посетителя. Понять, что там нарисовано и написано, мог только некромант, предварительно превратив это издевательство в пепел.

Ведьмы, действительно, оказались злобными, они не поднимая глаз и почти не разжимая губ, отправляли клиента в следующий кабинет, который непременно находился в противоположном конце, да ещё на другом этаже. Единственное, что эти существа делали с удовольствием — это хамили. Столько выражений, которых неловко слышать из уст женщины, я не слышал даже в Транцельвальском порту при разгрузке дипломатического багажа. А там было столько тяжёлых ящиков, что они едва влезли в три грузовых магомобиля.

Итак, проведя три часа в духоте с ощущением, что меня принимают за брошенную у порога тряпку, я написал четыре заявления, заполнил десяток бланков, выслушал сотню нелицеприятных выражений и вышел на улицу, получив окончательный и бесповоротный отказ в содействии.

Я немного постоял, вдыхая прохладный воздух полной грудью, сочувственно посмотрел на входящих в здание людей и пошагал к следующей намеченной цели. Хотелось бы обращаться к сыскарям, имея на руках хоть какие-то доказательства. Увы, кроме подозрений и слухов, я ничем не владел.

Путь мой лежал по уже знакомой улице. Не совсем так. Я шагал в квартале от «Долины уюта» и специально свернул, чтобы пройти мимо. Просто захотелось. Издали заметил, что в салон зашли посетители. Это меня порадовало: леди Леви будет занята, и я смогу тайком понаблюдать за ней. Мысли о том, чтобы посетить выставочный зал и завести разговор, не допускал. Мне всё ещё было неловко за вспышку гнева, что я продемонстрировал накануне.

Остановившись около стеклянной витрины, я сделал вид, что заинтересовался табличкой, на которой были указаны часы работы салона, сам же залюбовался Маэлисой, глядя на неё через стекло. Она любезно разговаривала с другой леди, тоже красивой и стройной. Удивительное впечатление производили девушки, они были чем-то похожи, а чем-то разительно отличались. У одной светлые волосы, у другой — незнакомки — чёрные. Брюнетка собрала их в аккуратную причёску, а Маэлиса распустила по спине и плечам в художественном беспорядке. На хозяйке салона — весёленькое платье с кружевами, а её собеседница надела строгую чёрную юбку и белую блузку. И та и другая леди двигаются грациозно и кажутся очень спокойными и уравновешенными, однако в каждой чувствуется крепкий стержень, даже сжатая пружина. И это не было обманчивым впечатлением, если вспомнить, какой отпор давала на мои обвинения леди Леви.

Покончив с обсуждением вывешенных картин, брюнетка попрощалась с хозяйкой салона, и я поспешил отойти в сторону, чтобы случайно не попасть на глаза Маэлисе, когда та будет провожать взглядом посетительницу.

Можно, пожалуй, признать, что я сбежал. Сердце весело скакало в груди. Мне стало очень хорошо оттого лишь, что я исподволь полюбовался прекрасной леди. Ничуть не сомневался, что это хороший знак, и следующий мой шаг принесёт удачу.

Охранное отделение встретило меня запахом табака и кофе. Особой суеты тут не наблюдалось, возможно, потому, что форма обязывает. Лица всех, кого довелось встретить, выражали спокойствие, сосредоточенность и уверенность. Понятно, слабакам здесь не место.

Дежурный страж отнёсся ко мне уважительно, всё-таки титул чаще помогает, чем мешает. Сделав сострадательное лицо, собеседник выразил «самые искренние соболезнования». Полагаю, не столько в связи со смертью близкого мне человека, сколько утрате имущества. Возможной утрате, если быть точным. Ведь у меня пока оставалась возможность доказать, что завещание, которое собирается в положенный срок предъявить мошенник, фальшивое.

— М-да-а… — покачал головой дежурный, пряча моё заявление в папку, — положение сложное. Я бы посоветовал вам заручиться поддержкой полковника Ревингтона. Надеюсь, он подскажет вам, где найти умелого некроманта, быть может, ещё не поздно выяснить правду, расспросив, почившего графа.

Ведьмы из ВЦСУ утверждали, что через неделю, а прошло ещё больше времени, расспрашивать покойника бесполезно. И всё же я ухватился за эту тонкую ветку надежды и поспешил на второй этаж в кабинет номер сорок четыре.

В кабинете главного страда Вергаса царил идеальный порядок. Сам хозяин выглядел свежим, встретил меня радушно. Его круглой фигуре очень шла форма, и он это знал.

— Я лет десять назад имел честь встречаться с Ланценом Конни, — печально улыбаясь и приглашая меня садиться, сообщил полковник.

— Вот как? — удивился я.

— Они были дружны с моим старшим братом. Учились вместе.

Я удивлённо развёл руками, искренне радуясь заверениям стража, что он почтёт за честь расследовать это дело и наказать виновных, если будет доказано, что моего отца отравили.

Мы договорились встретиться через два дня, Ревингтон обещал за это время провести магическую часть следствия.

— Перед вами маг земли! — горделиво говорил полковник. — Это кое-что да значит, поверьте, ваше сиятельство.

— Буду бесконечно благодарен вам, — обретая почти утраченную веру в справедливость, воскликнул я.

— Это честь! Честь помочь сыну прекрасного и уважаемого человека, и разобраться в тайне внезапной кончины друга моего брата. Так уж совпало.

Очень удачно совпало — подумалось мне. Вслух я этого не сказал. Ещё раз уважительно поблагодарил за содействие и распрощался.Ну как, дорогие читатели, догадались кто заходил в салон к Маэлисе, и за кем наблюдол молодой граф Конни? Пока строете предположения, из какой истории эта симпатичная и скромная брюнетка, предлагаю заглянуть ещё в одну книгу нашего моба "Опасные леди"

Маэлиса Леви

У меня освободилось утро — не нужно было бежать на рынок за свежим творогом, яйцами, молоком и маслом. Готовка тоже теперь была не на мне. Нужно признать, появление в доме кухарки сильно облегчило мне жизнь, вот только раздражение отца на помощницу пугало меня. Вообще-то раньше я не замечала за ним привычки грубить женщинам.

Пользуясь тем, что до открытия салона было ещё далеко, я поднялась в мансарду. Мастерскую обустраивал отец, и я очень её любила. В довольно просторном и удобном помещении работалось прекрасно, с уверенностью могу сказать, что здесь меня посещало вдохновение. Папа предусмотрел возможность естественного освещения: солнце заглядывало сюда через два больших окна на скатах крыши — их обычно прятали под крепкими металлическими ставнями, которые сдвигались в сторону с помощью артефакта. Кроме этого мастерскую оборудовали магическими источниками с возможностью настройки рассеянного или направленного света. Это позволяло мне выставлять предметы для натюрморта и писать картину в несколько подходов, имея постоянные, не убегающие в зависимости от времени суток тени. Впрочем, я довольно часто рисовала вымышленные образы. Они возникали перед моим мысленным взором так чётко и реалистично, что оставалось лишь перенести на холст и уже потом отшлифовать до полноты впечатления.

Вот и сейчас я вдохновилась новым образом, вспомнив леди, которая расспрашивала меня о своей пропавшей тётушке, а потом хвалила мои работы. Я не стала рисовать портрет, изобразила будуар благородной леди. В центр композиции я поместила немного развёрнутое от зрителя кресло с малиновой бархатной обивкой и деревянными подлокотниками цвета тёмного золота. Через спинку кресла был небрежно переброшен светлый шёлковый халат, а в глубине висело большое зеркало в перекликающейся с подлокотниками кресла раме. В стекле отражался силуэт уходящей из комнаты стройной женщины с красиво уложенными чёрными волосами, она была одета так же как вчерашняя посетительница — в чёрную юбку и белую блузку.

За работой время неслось стремительно. Услышав зов кухарки, я промыла и сложила на место кисти, сняла фартук и пошла вниз.

Жульена на этот раз не стала нервировать хозяина. Накрыла на стол и отправилась в мясную лавку по соседству. Отец выглядел вполне довольным, заходя на кухню. Он улыбнулся мне и спросил:

— Что пишешь, дочка?

Я знала, что он, хоть и любит мою живопись, не особенно интересуется процессом работы. Ещё раз поблагодарила за подготовленные холсты и описала сюжет новой картины.

— Хм… — заинтересованно поднял он брови, — что-то новенькое. Так, глядишь, и за портреты возьмёшься.

Отрицательно покачав головой, я ответила:

 — У нас есть другой специалист в этом жанре.

Эти слова почему-то не понравились отцу. Он уставился в тарелку, терзая творожную запеканку вилкой и хмурясь. Мы довольно долго молчали. Я думала о том, что никогда не видела папиных работ. Даже если мне доводилось спуститься в подвал, где он работал, заставала лишь завешанные тканью мольберты.

Тягостное молчание нарушили шаги, вернулась Жульена. Сначала она смущённо застыла в дверях — не ожидала, что мы ещё завтракаем. Чуть помявшись, всё-таки решила прошмыгнуть мимо, чтобы пронести тяжелую сумку в рабочую зону, где имелся ларь с встроенным холодильным артефактом.

Мой отец проводил Хомяка равнодушным взглядом, поднялся, скупо поблагодарил за вкусный завтрак и пошёл к выходу. Я стала собирать посуду, чувствуя, как воздух искрит от напряжения. Отцовский вопрос заставил нас с Жульеной резко оглянуться:

— Это ещё что такое? — он поднял с пола рекламный листок.

— Ах, простите! — всплеснула руками кухарка. — Это я обронила. Захватила с собой, чтобы не забыть. — Она даже раскраснелась от возбуждения: — Представляете, какая удача! Целых четыре дня Вихря Вуори даёт показательные бои в нашем городе! Это нужно видеть. Я обязательно пойду, а вы? Лели Маэлиса, неужели вы не хотите полюбоваться горой мышц, мощью и умениями знаменитого огра?

— А где это? — я подошла к отцу и заглянула в листок желтоватой бумаги, на котором красовался жуткого вида боец с торчащими наружу нижними клыками.

— Арена казано «Драконья удача», — прочитал папа. — Хочешь пойти, вдохновиться?

Я кивнула, соглашаясь с его формулировкой. Художнику и вообще любой творческой натуре требовались  яркие эмоции, новые впечатления, возможность вынырнуть из привычного течения жизни.

— Очень хочу, но только вместе с тобой.

— Конечно! — с восторгом подхватила мою мысль кухарка. — Леди ни в коем случае нельзя появляться одной в таких местах. Разгорячённые зрелищем мужчины не отличаются галантностью. Обязательно нужен заступник рядом.

— Пойдём, пап? — заискивающе попросила я. — Можно сегодня, я повешу объявление, что в «Долине уюта» санитарный день.

— Сегодня не могу. — отрезал отец, уходя по коридору к лестнице ведущей в салон.

Я пошла следом и уже внизу спросила:

— Но почему?

Он глянул мне за спину и, убедившись, что Хомяк не крадётся следом и не подслушивает, тихо, но твёрдо ответил:

— Жду человека. Заказчик должен прийти как раз сегодня.

Обычно клиенты  предпочитали доставку, а тут такая удача! Я никогда не видела отцовских работ, и меня мучило любопытство, что же в них такого, что клиенты самых разных возрастов, пола и расовой принадлежности приобретают их с такой охотой.

Придержав зеркальную дверь, за которой собирался скрыться папа, я спросила:

— Можно мне взглянуть?

— На что? — в папиных глазах мелькнул едва ли не испуг.

— На портрет. Хорошо получилось?

— Нормально. Заказчик будет доволен. А смотреть нельзя. — Он потянул дверь на себя, но я подставила ногу, не позволяя закрыть.

— Почему?

 — Таков договор. Я обязуюсь никому не показывать результат.

— Не понимаю, — растерялась я. — Зачем нужна картина, если её нельзя никому показывать?

— Я же не сказал — никому. Посторонним нельзя.

Я округлила глаза и прошептала:

 — Ты пишешь обнажённую натуру?

 Как он смеялся!

Мне пришлось посторониться. Отец скрылся за зеркалом, а я в задумчивость занялась бумагами. До открытия салона ещё оставалось время, нужно было навести порядок в отчётности, чтобы никакая проверка не нашла нарушений. Впрочем, светлая Аурана хранила «Долину уюта» до сих пор у нас проблем не возникало.

До открытия салона оставалось достаточно времени, я занялась наведением лоска. Вообще-то установленные повсюду артефакты качественно очищали воздух от пыли, так что мои хождения с тряпкой носили символический характер. Я всего лишь осматривала вывешенные картины, оценивая спрос: что купили быстро, а что замерло без движения. Это позволяло выстроить перспективу своей работы как живописца. По моему глубокому убеждению, необходимо предлагать покупателям полотна разной тематики, так им проще будет выбрать подходящую картину для интерьера, куда она попадёт, ну и в соответствии со своими вкусами.

Тихонько шелестел, ползая по паркету артефакт-поломой, гулко раздавались мои шаги. Обойдя всю коллекцию, я вернулась за стойку, достала из ящика учётную книгу и, усевшись на низенькую табуретку, стала проверять записи. Не всегда получалось вписать в журнал купленные картины, вот и сейчас я заметила, что количество выданных чеков не совпадает с оставшимся ассортиментом. Перепроверив несколько раз, вспомнила, что один пейзаж отдала студенту во временное пользование для больной мамы. Я вообще не хотела брать с него плату, но паренёк всё-таки заплатил за аренду картины. Теперь нужно было придумать, как оформить эту сделку. Уже собиралась пойти к нему в мастерскую, привстала с табуретки, как вдруг услышала крадущиеся шаги.

Это ещё что? Входная дверь на засове, в доме никого нет. Ой! Хомяк…

Я осторожно выглянула из-за стойки. Кухарка уже успела подобраться к зеркалу и теперь скребла ногтями раму, пытаясь открыть замаскированную дверь. Толстуха не заметила моё присутствие, поэтому действовала, хоть и торопливо, но нагло. Разумеется, благодаря защите, настроенной как раз на эту негодницу, дверь не слушалась.

Я встала в шумно выдвинула ящик, чтобы спрятать журнал. Женщина, застигнутая на месте преступления, испуганно подпрыгнула, обернулась и вытаращила на меня глаза. Правда, нашлась она почти мгновенно:

— Леди Маэлиса, — приторным голоском запела она, — что прикажете приготовить на обед.

— Зачем вы ковырялись там, Жульена? — спросила я в свою очередь.

— А… Это… — Она небрежно махнула рукой, покосившись на зеркало. — Просто любопытно. Я вроде видела, как господин Леви выходит отсюда. Замка не видно, зеркало как зеркало, а не открывается.

— Вам запрещено выходить сюда, — ничего не объясняя, нахмурилась я. — Запамятовали?

— Так я думала, когда посетители, а сейчас нет никого.

— Будьте любезны, поднимитесь наверх и впредь выполняйте указания хозяина буквально, а не вольно трактуя их по собственному разумению. Если, конечно, не хотите, чтобы вам отказали от места.

— Что вы, что вы, леди! — Кухарка, непрерывно кланяясь, стала пятиться к лестнице. — Больше такого не повторится! Умоляю, не говорите батюшке.

Я кивнула, только потому, что хотела поскорее отделаться от Хомяка. Близился полдень, пришла пора открывать салон.

Первой пришла утончённая леди. Она сразу двинулась к прилавку, пожелала мне доброго дня и посмотрела умоляюще:

— Моей приятельнице подруги подарили вашу картину. Она восхитительна! Скажите, у вас есть ещё такая?

Я с сомнением покачала головой:

— Стараюсь не повторяться. Извините, леди. Быть может, вам приглянется другая работа?

Незнакомка обиженно надула губки.

— Предлагаю двойную цену и прошу написать для меня точно такую же!

Меня это заявление удивило. Обычно юные леди стараются выделиться на фоне остальных, трудно понять стремление к одинаковости. Тем не менее, обещание двойной оплаты заставило меня спросить:

— Как скоро вам нужен результат, и о какой картине речь?

Леди воодушевилась:

—  Припомните: брюнетка и блондинка купили букет на подоконнике. Мне нужно сегодня, желательно до темноты. Хотя, если курьер не побоится ходить по городу ночью…

— Простите, — я покачала головой, — мне приходится работать без магических ухищрений, а это требует времени.

— Так ещё полно времени!

— Вы правы, я бы смогла выполнить ваш заказ, приступив к нему прямо сейчас, но это не получится, ведь освобожусь только через шесть часов. У меня есть и другие клиенты, не могу же я закрывать салон.

— Поставьте за прилавок другого продавца! — Девушка покраснела от возмущения. — Где это видано, чтобы талантливый художник сам торговал своими работами!

Мне оставалось только вздохнуть. Не объяснять же избалованной леди, что в таком случае мне придётся поднимать стоимость картин. Никто не согласится работать в салоне бесплатно.

— Не огорчайтесь, прошу вас, — улыбнулась я клиентке. — Знаете, что я вспомнила? Девушки, о которых вы говорите, долго спорили, выбирая подарок. Им понравилась ещё одна картина. — Я вышла из-за прилавка и указала на три бордовых розы, лежащие на раскрытой книге. — Вот эта. Раз уж вы так доверяете вкусам тех леди, быть может, купите эту?

— Ой! — всплеснула руками девушка. — Просто восторг. Эта даже лучше, эффектнее. Как я сама её не заметила?

— Чтобы выбрать из множества что-то одно, требуется навык.

— А как вы думаете, они собирались возвращаться за этой картиной, чтобы приобрести для себя?

— Не исключаю такой возможности, — схитрила я.

— Тогда заверните! Я беру. Сколько стоит?

Удивительно, что покупательница сначала заявила о намерениях, спросив цену позже. Я, разумеется, не стала скромничать. Ваши знакомые заплатили шесть серебрушек, но вам я готова уступить за пять.

— Нет-нет! — Клиентка суетливо достала из сумочки кошелёк. — Я дам столько же.

Торговый день начинался удачно.

Только-только я проводила завистливую леди и занялась другими посетителями, как в «Долину уюта» вошла знакомая рыженькая фермерша. Она проскользнула через выставочный зал и скрылась за зеркальной дверью. Я ожидала, что девушка вернётся из папиной мастерской с упакованным портретом, но свёртка в руках Петры с фермы Вилавирра Уолш не оказалась. Спрашивать было неловко. Предположила, что отец пишет миниатюрные портреты, которые удобно носить в сумке, либо даже такие, что прячут в медальон.

Яркая клиентка полюбовалась выставленной живописью и, когда другие посетительницы ушли, обратилась ко мне с необычной просьбой. Я даже растерялась, услышав её. Фермерша наладила домашнее производство натуральных напитков и мечтала о том, чтобы их красиво презентовать. Ей требовался эскиз этикетки. В подтверждение своих слов, Петра вручила мне бутылку картага, сказав, что начать оформление в едином стиле хочет с самого дорогого напитка, чтобы им заинтересовались рестораны и другие статусные заведения.

Предложение такого сотрудничества показалось мне интересным. Я немного сомневалась, смогу ли учесть все требования к живописи такого рода, привлечь, а не оттолкнуть покупателей. Я пообещала Петре подумать и сделать наброски, а про себя решила посоветоваться с отцом. Он рассказывал мне, что не имел учителей, а рисовать начал на улице, малюя вывески для начинающих торговцев. Конечно, этикетки на бутылках с элитным картагом — это не совсем то, но как привлечь внимание, папа должен представлять.

За ужином отец выглядел таким довольным, что я не решилась портить ему настроение рассказом о шпионаже, который затеял Хомяк. Жульена, накрыв на стол, спросила разрешения уйти раньше и, прощаясь со мной, опять умоляюще прижала руки к пышной груди, состроила жалостливые, едва не слезящиеся глаза и заныла:

— Леди Маэлиса, пощадите! Мне нужна эта работа.

Я не ответила, проводила до чёрной лестницы, убедилась, что шпионка ушла, и активировала защитные артефакты. Приняла решение пока оставить всё как есть, но наблюдать за Хомяком с неусыпным вниманием.

За ужином стала расспрашивать отца о том, как устроена реклама.

— Зачем тебе это? — удивился он, отправляя в рот нежный кусок тушёного кроличьего мяса.

— Мне заказали сделать эскизы этикеток для домашнего картага. Фермерша утверждает, что у неё качественная продукция, и даже оставила нам бутылку на пробу.

— Так чего же ты молчишь! — ещё больше развеселился папа. — Давай скорее сюда, оценим, что за продукт нужно рекламировать.

— М-м-м… — растерялась я. — Разве у нас праздник?

— Праздник — не праздник, а повод есть!

Я достала из шкафчика припрятанную бутылку и передала отцу. Полюбопытствовала, пока он откупоривал и разливал ароматный, прозрачный напиток благородного цвета:

— А что за повод?

— Помнишь графа, устроившего позавчера скандал в салоне?

— Коня? — усмехнулась я. — Такого забудешь!

— Ну, да, — засмеялся отец, неверно истолковав мои слова, — Красив, статен, к тому же аристократ. Каждая на твоём месте впечатлилась бы.

Я не стала разубеждать его, говоря, что при всех достоинствах графа впечатлилась не ими, а страстью, с которой он обвинял меня в том, к чему я не имела отношения. В моём сердце боролись обида и сочувствие. Всё-таки мужчина потерял родного человека, а тут ещё права на наследство нужно отстаивать.

— Ну и что там с ним? — пригубив приятный напиток, напомнила о своем вопросе отцу.

Он посмаковал во рту маленький глоток, потянулся за ломтиком лимона, пожевал его, в блаженстве закатив глаза, и уверенно тряхнул головой:

— Будем рекламировать!

— Па-а-ап! Прекращай издеваться.

— Ещё и не начинал, — улыбнулся он. Однако заметил огорчение на моём лице, начал рассказ: — Пока рано говорить об успехе, но первый шаг сделан. Я беседовал тут с одним полковником, и намекнул, что имею предположения, кто задумал обобрать несчастного графчика. Страж очень заинтересовался и обещал посодействовать мне в решении кое-каких проблем.

— У тебя есть проблемы?

— Предлагаю не портить прекрасный вечер! Поднимаю бокал за тебя, доченька, пусть твоя жизнь будет такой же прекрасной и чистой, как этот картаг. Будь счастлива и дари счастье другим, как ты это умеешь.

— Спасибо, папа! — я даже прослезилась.

У меня были вопросы о том, почему вдруг отец взялся помогать графу Конни, да ещё и сотрудничать с охранкой, и о том какие проблемы упомянул, а ещё о том, не имеет ли к этому отношение наша новая кухарка… Смолчала. Правда, не хотелось портить чудесный вечер, верилось, что слова о счастье — не пустой звук, что светлая Аурана слышит нас и поможет с честью преодолеть все жизненные неурядицы.

Теперь я стала расспрашивать папу о его молодости, о том, как он скопил средства на покупку такого крепкого и удобного для нас дома, да ещё неподалёку от центра Вергаса, самого крупного после столицы города в герцогстве Абьерон. Да и во всём королевстве можно ещё поискать соперников ему.

 — Так и было, дочка. Малевал я вывески лавочникам, всевозможные объявления и таблички для всех, кто ни попросит, и копил деньги на академию. Мечтал учиться живописи у лучших мастеров Аршинара. Это заняло пять лет и очень помогло добиться твёрдости руки, уверенности мазка, понимания сочетаемости цветов и оттенков.

— Разве ты поступал в академию, — не сдержав любопытства, спросила я.

Отец с улыбкой покачал головой:

— Именно в то время, когда нужная для оплаты обучения и проживания в столице сумма была у меня в кармане, я встретил необыкновенную девушку и влюбился без памяти.

— Маму?

 — Да. Мою прекрасную Кларису.

— Она Лара, разве нет?

— Да-да, — поспешно согласился отец. — Девушка нуждалась в помощи, очень страдала, и я сделал свой выбор: скопленные средства вложил в покупку дома. Мы поженились.

Папа замолчал, глядя в неведомую мне даль и покручивая в пальцах ножку опустевшего бокала. Мне очень-очень хотелось спросить, где она сейчас — моя мама. Я всегда верила, что она жива, ведь мы не посещали могилу на кладбище, не приносили, как это принято, фрукты и сладости в дар кладбищенским духам, не молились богине Мауре, покровительствующей мёртвым. В её праздник — раз в году, когда она отпускает души к их могилам для встречи с близкими — отец всегда проводил дома, я за этим строго следила, ещё маленькой девочкой. Если бы мама умерла, он обязательно посещал бы её и рассказывал о нашей жизни, и расспрашивал о том, каково любимой в загробном мире. Убедив себя, что мама жива, я неоднократно мучила отца расспросами, куда и почему она уехала. Ни разу не получила вразумительного ответа. Отец сердился или хмурился, иногда я замечала слёзы, стоявшие в его глазах. Со временем смирилась со своим неведением. Оставалось надеяться, что он расскажет мне всё, а не унесёт эту тайну в могилу.

Пока я убирала со стола и складывала посуду в самомоющий таз, папа принёс учебную доску и цветные мелки. Мне предстояло вспомнить детство: именно так меня учили рисовать ещё крохой.

До полуночи мы обсуждали разные приёмы визуализации, знаки, шрифты, привлекательные образы и их соответствие нужной тематике. Отправившись спать, я ещё долго представляла, как может выглядеть этикетка на бутылке с отменным картагом.

Заснула я совершенно счастливой. Во-первых, совершенно убедилась, что Лара Леви жива. Конечно, отец по-прежнему хранил свою тайну, но его лицо не выражало скорби, при упоминании жены, любовь и печаль разлуки светились в его глазах. Судя по ним, расстались мои родители вынужденно и навсегда. Причина этого всё ещё кровоточила незаживающей раной в сердце Делеса Леви.

Я тоже тосковала по маме, хоть почти не помнила её, лишь отрывочные образы всплывали иногда в моем воображении — Лара Леви растворилась, внезапно исчезла из нашей жизни, когда мне было пять.

Уверенность в том, что моя мама не погибла, не умерла от болезни, а живёт вдалеке от нас и тоже грустит, носила оттенок радости и печали одновременно. А вот наше долгое и плодотворное обсуждение принципов рекламы и перспектив этого направления для нашего бизнеса подарило мне энтузиазм и вдохновение. Отец так и сказал, что реклама качественного продукта обязательно приведёт ко мне новых заказчиков. Любой предприниматель, испив картага, обратит внимание на красивую этикетку и поинтересуется, кто её нарисовал.

— «Кафтанные новости», слышала такое выражение? — подмигнул мне отец. Увидев, что я жму плечами, пояснил: — Это, когда твой клиент доволен результатом работы и рассказывает о тебе своим знакомым.

— Как у тебя с портретами? — сболтнула я и тут же испугалась отцовской эмоции, промелькнувшей на его лице.

Однако папа сразу же справился с ней и не стал усугублять неловкость. Он встал из-за стола, отодвинув от себя ближе ко мне наброски с объяснениями, потрепал меня по плечу и только тогда ответил:

— Верно подмечено. Я качественно работаю, и многие об этом знают.

Мне тогда показалось, что Делес Леви хотел бы сузить круг посвящённых в его деятельность, но не мог — «кафтанные новости» слишком хорошо распространялись.

Отец пожелал мне успехов на новом поприще, выразил уверенность в том, что я достигну немыслимых высот и расширю целевую аудиторию своего бизнеса. Его добрые напутствия помогли мне обрести уверенность и отринуть сомнения. Всё-таки, даже став самостоятельными, мы нуждаемся в родительской поддержке. Это важно и особенно ценно, когда похвалы не рассыпаются, словно зёрна пшеницы на пашне, а взращиваются, как редкий цветок.

Утром я поднялась в мастерскую и стала работать над баннером. Отец посоветовал начать с него для представления, как будет выглядеть бутылка с моей этикеткой в окружении других предметов — на прилавке, на столе или полке. Она должна привлекать внимание, запоминаться, но не раздражать вкус потенциального покупателя. Нужно вызвать у клиента желание взять в руки бутылку с такой этикеткой, выбрать её из ряда других.

Помня, что фермерше приглянулся мой натюрморт с кувшином в окружении ярких фруктов, их я и стала изображать на эскизе баннера. Работа спорилась, и я с неохотой оторвалась от неё, когда Жульена позвала нас к столу.

Выставив перед нами с отцом тарелки с пшённой кашей и розетки разнообразных конфитюров, она не торопилась уходить, хотя господин Леви посматривал на неё угрюмо.

— Вы собираетесь посетить арену казино? Вот, улица Зелёных фонарей, дом тринадцать. — Она выхватила из кармана фартука уже знакомую нам афишку и придвинула ближе ко мне. — Я вчера видела бои! Это, скажу вам, самое глубокое впечатление в жизни. Никак нельзя пропустить.

Честно говоря, я так увлеклась непривычным и увлекательным заказом, что совсем забыла о знаменитом огре по имени Вихря Вуоре. Не так-то я люблю смотреть на избиения кого бы то ни было. К моему удивлению, увидев афишку, я испытала просто непреодолимое желание побывать в «Драконьей удаче» и спросила:

— Пап, ты сегодня свободен?

— Можно сходить, — кивнул отец.

— Вот! — почему-то воодушевилась кухарка. — Первый в десять часов утра. Рекомендую. Бойцы ещё свежи, полны сил. Хотя, Вихря прекрасен в любое время. Он вообще не утомляется.

— Да, — согласилась я, — и мы успеем вернуться к открытию салона почти вовремя. На всякий случай напишу объявление, что возможна небольшая задержка.

Хомяк радостно выкатился с кухни, сказав, что собирается на рынок, а мы с папой разошлись по комнатам, чтобы переодеться к выходу в люди. До начала боя ещё оставалось время, чтобы добраться до казино, приобрести билеты и занять места.

Планам помешала скромная леди, перехватившая нас у выхода. Я как раз вешала объявление.

— Ах! — воскликнула она со слезами. — Вы уходите?

— Да, салон ещё закрыт.

— Умоляю! — кинулась ко мне, обойдя моего отца, незнакомка. — Уделите мне совсем немного внимания. Это жизненно важно.

— Приходите к двенадцати…

 — Нет-нет, это будет поздно.

Вообще-то я впервые слышала, что покупка картины может быть настолько срочной. Взъерошенный вид клиентки, её полные мольбы глаза подкупили меня. Я кивнула, попросила папу идти вперёд, обещая догнать его в пути, убрала объявление и распахнула дверь:

— Заходите, только попрошу не задерживать меня.

Ситуация оказалась довольно комичной. Роззи — так звали юную леди — собиралась познакомить родителей своего возлюбленного со своими. Будущие родственники неожиданно перенесли намеченный визит на сегодня.

— Они придут к нам на обед! — в ужасе объявила девушка.

— Не совсем понимаю, при чём тут картины? Вы хотите попросить о помощи мою кухарку?

— О, нет! С угощением всё будет в порядке. Матушка привлекла подруг, они накроют чудесный стол.

— В чём тогда проблема? — мой голос прозвучал недовольно. — Желаете выбрать подарок для свекрови?

Лицо Роззи засветилось озарением.

— Пожалуй, я смогу приобрести одну картину для родителей жениха, но этого мало. — Заметив, что моё раздражение её многословием растёт, девушка зачастила: — Наша гостиная давно требует ремонта. Поэтому мы и откладывали встречу. Мы, конечно, постарались навести лоск, но три облупленных пятна сразу же бросаются в глаза. Если же их закрасить, запах не выветрится дня три или четыре!

— Вам нужно четыре картины? — уточнила я.

— Столько денег у меня, к сожалению, нет. Я бы хотела купить одну, а ещё три взять в аренду.

— В аренду? — её запрос немало удивил. — Откуда такая идея?

— Мама знакома с Веддой Кроэл, иногда навещает её…

— Вам рассказали, что я на время дала больной женщине картину?

— На две недели, — кивнула Рози, — мне же нужно лишь на сутки! Как только гости уйдут, я обязательно верну их в целости и сохранности!

— Хорошо, — согласилась я, — только сама выберу эти три, а вы пока посмотрите, какую подарить будущей родне.

Невозможно было не порадоваться тому, каким счастьем засветились глаза невесты. Она отбежала от прилавка и устремилась к изящной миниатюре, где были изображены две длинноногие лошадки, положившие головы друг другу на холки. Одна —серебристая и долгогривая, другой — вороной, мускулистый, лихой.

— Мой жених очень любит лошадей! — пояснила девушка свой выбор.

Я запросила с неё три серебрушки за подарок и две за аренду, обещав, что верну их, как только Роззи принесёт картины обратно. Продешевила, конечно, но меня так умиляла вся эта ситуация, что я была готова рискнуть. Пока клиентка записывала свой адрес — спросила его на всякий случай — я упаковала картины, взвесила в руках два свёртка и спросила:

— Это тяжело, быть может, закажем курьера?

 — У меня есть помощник.

Она обернулась к витрине и помахала. Тут же от стены противоположного дома отделился довольно просто одетый парень, забежал в салон и с пиететом поклонился мне.

Оказывается, влюблённые в сговоре. Меня это порадовало. Нехорошо начинать семейную жизнь с обмана. Пусть родители молодых стремятся произвести друг на друга впечатление, жених с невестой должны быть заодно.

Счастливая пара упорхнула, я же стала заносить сведения о покупке в журнал. Удачно, что заранее придумала, как оформлять аренду. Спешила, мне всё же хотелось успеть на бои, да и папа ждёт. Убрала документы, осмотрелась и сделала шаг в сторону выхода, как сверху раздался жуткий грохот. Как будто стены рушились!

Замерев около порога, я прислушалась. Методичные удары не прекращались. Да что же там такое? Стало не по себе, вот и папа ушёл, я одна в доме. Снова мысленно упрекнула отца за упрямство, была бы в салоне охрана…

Он говорил, что за «Долиной уюта» присматривают снаружи, но не могла же я бегать по улице и хватать первых попавшихся мужчин за руки, зовя их на помощь. А помощь мне требовалась. Уйти, так и не выяснив, что происходит в доме, тоже не могла.

Заглянула в ящик с материалами для упаковки, вытащила из него нож для разрезания бумаги — не слишком грозное оружие, но где искать отцовский магострел, я не представляла. Скорее всего, он спрятан в сейфе, ключей у меня нет. Решила воспользоваться тем, что имею.

Быстрым шагом пересекла выставочный зал. Поднималась по ступеням с осторожностью. Прислушивалась. Грохот перестал, и я теперь сомневалась: идти дальше в мансарду, или сначала осмотреть второй этаж.

Вряд ли грабителям понадобились мои неоконченные полотна, кража холстов и красок тоже не была особенно прибыльной. Значит, всё-таки кто-то залез за моими украшениями, или отцовскими деньгами, хотя это глупо, всё ценное мы хранили в банке.

Выйдя в коридор, замерла на мгновение и отчётливо различила звуки возни со стороны кухни. Очень странно, Жульена ушла на рынок и вернётся ещё не скоро. Кто же сумел проникнуть в дом, и что ему здесь нужно?

Больше не медлила, выставила руку с острым лезвием вперёд и устремилась на кухню. Открывшийся мне вид заставил снова остановиться в немом изумлении. Дверь, давным-давно забитая гвоздями, за которую мне много лет запрещалось заглядывать, была распахнута. На полу валялись щепки, ошмётки штукатурки, ещё какой-то мусор. Я перебежала ближе, увидев, стоящую ко мне спиной кухарку. Она держала в руках, волочащуюся по полу пыльную ткань, снятую с большой картины, большую часть которой Хомяк загораживал своей тушей.

Бросив беглый взгляд вокруг, я догадалась, что здесь раньше была мастерская художника, почему-то теперь заброшенная. В одной стене имелось окно, через которое бил солнечный свет, играя танцующими пылинками. В другой имелась ещё одна дверь, завешанная гардинами.

Я подкралась к взломщице, резко обхватила её левой рукой, крепко прижав спиной к себе, а правой поднесла к толстой шее холодное лезвие ножика.

— Что вы здесь забыли, госпожа Грис? — прошипела ей в ухо.

Женщина задрожала всем жирным телом, но вырываться не рискнула. Она не могла видеть, каким оружием я ей угрожаю.

— Кто вы-ы-ы? — проблеяла она, вероятно не узнав меня с перепугу.

— Я хозяйка этого дома, а вот кто вы, Жульена, и зачем нанялись к нам на работу?

— О-о-у… Леди Маэлиса! — облегчённо вздохнула она и трепыхнулась, но я сильнее прижала лезвие к её горлу, немного поранив кожу, после чего толстуха смиренно замерла. — Простите, госпожа, я проявила неуместное любопытство. Мне очень хотелось посмотреть, почему эта дверь заколочена.

— Как точно вы заметили, это любопытство неуместное, даже преступное. Не думаю, что после такого вы останетесь у нас. И рекомендации вам будут даны далеко не хвалебные. Более того, я намерена обратиться в мэрию с жалобой. Полагаю, лицензию у вас отберут.

— А вот этого не советую делать. — Я услышала в голосе Хомяка нескрываемую усмешку. — Я подам встречный иск, и тогда господину Леви придётся показать свою мастерскую.

— Мою или эту? — невольно поддалась я на её уверенный тон.

— Ту, что в подвале. Разве не странно, что такое удобное помещение заколочено, а мастер предпочитает ютиться в темноте и сырости?

Чувствуя, что кухарка преодолела первый испуг, и прекрасно поняла, что молодая хозяйка не сможет причинить ей физический вред, я отпустила её и шагнула в сторону, чтобы видеть перекошенное ухмылкой лицо. Спросила:

— Кто вас подослал, Жульена? И с какой целью?

— Вас это не должно волновать, леди.

— Да? — искренне удивилась я. — То есть, в мой дом, проникает человек с непонятными намерениями, неизвестно кем подосланный, устраивает погром, а мне предлагается не обращать на это внимания? Объясните, как вы вошли, ведь я активировала охранный артефакт на двери.

— Мне и не нужно было входить, я оставалась в доме, ждала, когда хозяева уйдут смотреть бои.

А ведь точно, я не убедилась, что кухарка покинула дом, поверила на слово, когда она, взяв корзину для покупок, объявила, что отправляется на центральный рынок, а он весьма далеко от нас. Я с презрением посмотрела на Хомяка и покачала головой:

— Надеюсь, неуместное любопытство удовлетворено? Будьте так любезны, приберитесь, и уходите.

— Неужели, — ехидно посмотрела на меня Жульена, — даже не осмотритесь?

Я хмыкнула, сердясь всё больше:

— Отец не хотел, чтобы я осматривалась здесь, поэтому не буду.

— Взгляните хотя бы на портрет, пока я его не завесила.

Я машинально повернула голову и на мгновение потеряла возможность говорить, из-за пересохшего горла. На картине была изображена девушка в богатом платье, какие были в моде четверть века назад. Модель печально смотрела в сторону, её распущенные длинные волосы развевал и трепал сильный —  я бы даже сказала, магический — ветер. Она была необъяснимо похожа на меня, но я точно знала, что это невозможно, ведь никто сюда не входил лет пятнадцать, значит, нарисовать мог только…

— Мама, — прошептала я.

Очнуться заставил полный любопытства голос кухарки:

— Это ваша мать, леди Маэлиса? А где она сейчас? Кто изображён рядом с ней?

— Во-о-он! — закричала я, обернувшись и снова наставляя на совершенно обнаглевшего Хомяка своё несерьёзное оружие. — Завесьте картину и убирайтесь, иначе я отведу вас в охранное отделение.

Жульена окинула скептическим взглядом мою хрупкую фигуру, справедливо полагая, что если кто из нас кого и потащит, точно не я её. Тем не менее, она согласно кивнула и, шагнув вперёд, набросила материю на портрет, отчего новое семейство пыли взметнулось в воздух.

— Надеюсь, вы позволите мне вернуть всё в первоначальный вид? — с показным послушанием спросила она, — чтобы господин Леви ничего не заподозрил. Вероятно, ему не хотелось показывать вам изображение её высочества Кларисы.

Я обратила на её последние слова не больше внимания, чем на жужжание мухи. Позволила толстухе заняться устранением последствий, отказалась уходить из дома, хоть Жульена и пыталась убедить, что больше никуда не полезет. Меня заняла новая загадка: кто нарисован рядом с мамой. На отца, даже в молодости, этот аристократ, не был похож абсолютно.

Жульена оказалась непостижимо проворной для своих габаритов. Она так шустро прибиралась, что я за своей задумчивостью, не заметила, как порядок был восстановлен. Пол сиял чистотой, гвозди вернулись в свои дыры, полотно двери выглядело незыблемым, разве что вдоль притолоки можно было заметить свежие выщерблены от сбитой штукатурки. Если не знать и не приглядываться, ничего не заподозришь.

Всё время, пока Хомяк ликвидировал последствия вандализма, я думала о мужчине, изображённом на холсте рядом с моей мамой. Уж не к нему ли она сбежала, бросив мужа и маленькую дочь?

Предполагаемая измена родного человека причиняла боль, и я выискивала приметы, опровергавшие её. Красивая пара, хоть и была написана в едином стиле, не казалась счастливой. Даже то, что волосы у них разметались в противоположные стороны, наталкивало на мысль, что это всего лишь коллаж. Будто магический ветер указывал каждому — мужчине и женщине — собственный путь, не позволяя соединить судьбы.

Кто он? Кто? — Неведение мучило меня. К загадочному исчезновению матери я давно уже привыкла и, хотя надеялась, что со временем отец всё объяснит, не торопила, видя какие страдания приносит ему разлука. Существование кого-то третьего в этой тайне совершенно сбило меня с толку. Особенно терзало неуловимое чувство, что изображённый на картине человек мне знаком. Однако чем сильнее я напрягала мозг, пытаясь выудить из него эти черты — утончённость, осанка, тоскующий взгляд, острый подбородок и заметные скулы — не могла сосредоточиться, образ ускользал. А ведь я всегда отличалась отменной памятью на лица!

Весёлое шкворчание сковородки, одуряющий аромат жареного мяса и лука заставили меня обернуться. Кухарка уже вовсю орудовала в рабочей зоне кухни.

 Вот же наглый Хомяк!

Я быстрым шагом пересекла разделяющее нас пространство и попыталась вырвать из рук Жульены большую кастрюлю, предназначавшуюся для приготовления гарнира:

— Госпожа Грис, я однозначно велела вам уходить сразу, как приберётесь! Почему вы до сих пор не покинули наш дом?

— Меня нанимал господин Леви, — издевательским тоном ответила толстуха, — уж простите великодушно, леди, но лишь его приказания имеют для меня значение.

Я чуть не задохнулась от возмущения, смогла лишь вымолвить:

— Что-о-о?

— Отойдите, леди Маэлиса, прошу вас, не дай Аурана, кипятком ошпаритесь.

— Убирайся! — очнулась я. — Не вынуждай меня рассказывать отцу о твоих проделках.

— Ни в коем разе, леди. Зачем огорчать достойного мужчину? Я в свою очередь, обещаю больше никуда не соваться. — Абсолютно спокойно и без суеты кухарка резала и бросала в кастрюлю овощи. — Очень прошу не мешать мне, обед нужно приготовить к приходу хозяина. Поверьте, у господина Леви будет отменный аппетит после зрелища. Напрасно вы не пошли, леди. Вихря Вуори ещё не скоро посетит Вергас.

Я чувствовала себя ужасно глупо. Припугнуть Хомяка было нечем. С одной стороны жаль, что я не вызвала стражников, поймав Жульену с поличным. С другой стороны, вряд ли отцу понравится появление посвящённых в его тайну. Мало нас двоих, ещё и охранка! Стоя в шаге от наглой толстухи, я наблюдала за её отточенными движениями и не уходила. Кухарка продолжала уверять меня, что полностью удовлетворила своё любопытство и предлагала порисовать, раз уж так получилось. Времени до прихода отца оставалось не так много, да и салон скоро придётся открывать. Кроме того видеть беспечную, словно ничего и не произошло, Жульену Грис мне было неприятно. Решила спуститься в выставочный зал, осмотреть экспозицию и составить план по заполнению освободившихся мест.

За этим занятием я и вспомнила, на кого похож мужчина с полотна, спрятанного в секретной комнате. Листала свой блокнот и обнаружила собственный набросок. Граф-конь! Разумеется, Тедион Конни двадцать пять лет назад был юнцом, однако модель с картины имела с ним теперешним схожие черты. Так может, граф заявился сюда вовсе не за тем, чтобы обвинять меня, а просто искал мою маму? Вдруг, это на неё оформлено наследство?

У меня даже испарина выступила на лбу от этих догадок.

Если так, если супруга Делеса Леви любила другого мужчину и ради него оставила семью, становится понятным, почему он так безнадежно молчал о ней. Мне хотелось плакать. От сочувствия отцу, от жалости к себе. Впервые почувствовала себя сиротой. Папа старался любить меня за двоих, но я всегда чувствовала недостаток женской ласки, нежности, понимания пусть и несерьёзных девичьих проблем, которыми не поделишься с мужчиной, даже отцом.

Напольные часы в дальнем углу звякнули, напоминая о том, что пора открывать «Долину уюта». Я смахнула непрошеные слёзы, спрятала блокнот и направилась к дверям. У витрины успели собраться посетители. Пригласив их осматривать выставочный зал, я взглянула вдоль улицы и заметила спешащего ко мне отца. Он выглядел таким довольным! Махал мне рукой и кричал ещё издалека:

— Что же ты, дочка! Такие грандиозные бои пропустила. Этот Вихря просто шторм, смерч и тайфун!

— Ты ставил? — спросила, когда папа подошёл ближе.

— Оу, это бессмысленно. Все ставят на огра, так что выиграть можно лишь медяки. Однако зрелище стоило купленного билета. Обязательно сходи, посмотри это, Мэй! — Уже зайдя в салон, отец разочарованно посмотрел на бродивших там клиентов. — Ты открылась? Жа-а-аль, я голоден как ранда! Надеялся пообедать с тобой.

— Прости, папа, нет аппетита. Ты иди наверх, Жульена уже всё приготовила.

Отец, с довольным видом потирая руки, направился вглубь зала к спрятанной за перегородкой лестнице. У меня не хватило духу огорчать его с порога, да ещё и при свидетелях. Ко мне уже приближалась элегантная дама, готовая приобрести картину.

Тедион Конни

Стараниями полковника Ревингтона мне выделили очень редкого и востребованного специалиста — ловца душ. Эта профессия была чрезвычайно редкой, а способности такого рода обычно держали в секрете. Как объяснил мне главный страж Вергаса, беря подписку о неразглашении, обычно подобные договора скрепляются магической клятвой. Мне сделали послабление — во-первых, полковник доверял такому благородному человеку, как я, во-вторых, времени в нашем распоряжении оставалось мало.

Нейем Морр — так звали моего нового знакомого — числился консультантом и, как я понял из его приветственной речи, не планировал делать карьеру. Это был худощавый, очень подвижный человек с застывшим взглядом. Смотреть ему в лицо было настоящим испытанием, возникало ощущение, что на самом деле, ты не существуешь, настолько невидящими казались глаза Нейема. Он имел привычку проводить ладонью по лысине, приглаживая редкие пушистые волоски, это, пожалуй, единственное, что делало его живым человеком, а не марионеткой из сундука кукольника.

Едва поздоровавшись, господин Морр выразил неудовольствие тем, что я так не вовремя вылез со своими проблемами. Можно подумать, кто-то выбирает день, когда на него должны посыпаться все несчастья.

— У вас были другие планы? — поинтересовался я равнодушно.

Мы направлялись к телепорту. Трястись в дилижансе до столицы герцогства, а там ещё и до родового поместья Конни, я не мог себе позволить. Как мне в трёх фразах и паре жестов объяснил мой спутник, дух моего покойного родственника вполне мог отчаяться ждать, когда я соизволю приехать, чтобы побеседовать с ним, и сам отправиться на поиски. Тогда лови по всему королевству. Собственно, может и за границу отправиться, если вспомнит, что я много лет жил в Транце.

Я не мог в это поверить:

— Неужели богиня Маура потерпит такую задержку и не отправит своих слуг силой увести заблудшего духа в загробный мир?

— Совершенно справедливо изволили заметить, ваша милость, — качнул головой консультант, в очередной раз проведя ладонью по лысине. — Вероятность застать вашего батюшку весьма мала, но мы всё же попробуем. Уж очень просил за вас полковник.

Я порадовался счастливому случаю, благодаря которому приобрёл неожиданную протекцию в охранке Вергаса, и решил перевести разговор на другую тему:

— Значит, мои заботы помешали вам насладиться боями огра Вихри с несчастными выскочками?

— Можно подумать, вы не собирались их посетить, — недовольно буркнул Нейем. — Вот уж, не поверю!

Я усмехнулся этим словам. Не далее как сегодня утром у лестницы, ведущей в жилые помещения гостиницы, обратил внимание на приклеенную к доске афишу, с которой на проходящих мимо постояльцев взирал грозный огр. Листовка сообщала, что показательные бои будут проводиться в казино «Драконья удача» четыре дня подряд. Меня учили распознавать магические воздействия, присвоенные предметам, поэтому я тут же определил, что эта бумага — ловкая приманка. Даже тот, кто в жизни не интересовался мордобоем, должен устремиться в «Драконью удачу» со всей возможной прытью.

Ответил так, чтобы не обидеть господина Морра:

— С удовольствием полюбовался бы на знаменитого зеленокожего бойца в другое время. Сейчас недосуг.

— Понятно, — вздохнул консультант, — а я надеялся успеть.

Я не стал его обнадёживать, конечно, портал перенесёт нас мгновенно, в столице мы наймём экипаж и уже вскоре после полудня доберёмся до поместья, дальше всё будет зависеть от самого Нейема, как скоро он справится с задачей. Да и справится ли вообще. Из курса некромантии мне вспоминались некоторые интересные особенности душ, не желавших упокаиваться. Прежде всего, это те, кому грозили вечные мучения в Краях Мрака. Таковых довольно быстро вычисляли, ловили и отправляли за грань слуги богини Мауры. Однако даже праведные души не всегда спешили в Края Благословения, некоторым хотелось завершить дела в мире живых, помочь родным, либо ещё что-то удерживало их от перехода к нескончаемой радости. У меня в сердце крепко сидела уверенность, что отец всё ещё здесь, он ждёт меня и обязательно расскажет, кто его погубил, и кто попытался лишить меня наследства. Без всяких сомнений, это один и тот же человек. Либо несколько находящихся в сговоре преступников.

Мы с консультантом охранного отделения подошли к беседке из белого камня, пол которой был испещрён особыми пространственными рунами. Дежуривший около телепорта статный маг оказался приятелем моего спутника, они перебросились приветственными фразами, я же достал из кармана кошелёк и стал отсчитывать полагающееся количество золотых — немыслимая сумма для большей части жителей Вергаса. Дежурный принял плату и с улыбкой предложил Нейему воспользоваться скидкой в том случае, если обратно вернётся менее чем через сутки. Морр принял фишку и тут же передал её мне, сказав, что в любом случае, транспортные услуги оплачивает заказчик.

— Не уверен, что мы сумеем воспользоваться, — улыбнулся я магу, — но всё равно благодарю за предоставленную льготу.

Вошли в телепорт Вергаса и через минуту оказались в центре герцогства. Неподалёку от здешнего телепорта, как я помнил ещё со студенческих лет, находилась площадь, где можно нанять экипаж. Туда мы и направились. Дойти, однако, не успели. Мой спутник так увлёкся разглядыванием фасадов трёхэтажных каменных домов, щедро украшенных всевозможными архитектурными излишествами, что сошёл на мостовую и едва не попал под колёса магомобиля.

Завизжали тормоза, запахло палёной резиной, и тут же послышался визгливый юношеский голос:

— Эй, деревня! Жить надоело?

Я резко оглянулся и не поверил глазам. За рулём новенького самодвижущего экипажа сидел Жуль Полл — сын нашего управляющего. Понятно, что за пять лет юнец вытянулся и уже не напоминал прыщавого подростка, но всё-таки я немало удивился тому, что Жулю доверили водить магомобиль.

Парень тоже меня узнал и сначала дёрнулся, явно желая уехать, но совладал со своим малодушием и остался на месте.

Немного привстав, парень формально улыбнулся и произнёс испуганно:

— Доброго здоровья, ваше сиятельство! За какой надобностью в наши края?

— Ваши? — прищурившись, переспросил я. — С каких это пор родина перестала быть моими краями?

Я подошёл к магомобилю со стороны пассажирского сиденья, открыл дверцу и отклонив спинку кресла вперёд, так, чтобы можно было пролезть, пригласил своего спутника расположиться сзади. Перспектива покататься в новом чудо-экипаже пришлась по душе Нейему, он шустро забрался в магомобиль и приветливо улыбнулся водителю:

— Повезло, что мы тебя встретили, юноша!

Ответом ему стала гримаса Жуля, как бы говорившая: уж лучше бы я задавил вас обоих. Мне же он сказал неуверенно:

— Вообще-то, я ехал…

— Жуль! — Я не дал ему договорить. — У меня очень мало времени. Давай не будем тратить его впустую. Мы едем домой, и дискуссии неуместны.

Парень отвернулся, пряча недовольное лицо, и тронул машину, направляя её к площади, где можно было развернуться. До выезда из города мы молчали, лишь Нейем время от времени задавал вопросы о заинтересовавших его достопримечательностях, в частности, его внимание привлекли башни замка, где развевались флаги герцога Абьерона.

Когда вдоль хорошо укатанной дороги потянулись поля с зеленеющими озимыми, сын управляющего решился завести беседу:

— Ваше сиятельство, простите моё любопытство, скажите, с чем связан ваш визит?

— Ты не рад? — ехидно спросил я.

— Мы ничего не знали, думали, что вы по-прежнему за границей. Не готовились к вашему приезду.

— Это ничего. Я не задержусь. Навещу семейный склеп, отдам запоздалые почести покойному и уеду. — Мне показалось, что парень вздохнул с облегчением, хоть и старался скрыть свою радость. Решил воспользоваться моментом и задать животрепещущие вопросы:

— Расскажи мне, Жуль, как проходили последние дни жизни графа Конни?

— Всё как обычно, — пожал плечами парень, — хозяин много гулял, много читал, каждый день записывал звуковые послания для вас.

— Так часто? — удивился, не поверив. — Я получал его послания раза три в неделю, не больше.

— Не знаю, господин, — испугался паренёк, чувствуя, что сболтнул лишнее. — Граф отправлял не все. Выборочно.

Одна из мучивших меня загадок получила объяснение. Я-то ломал голову, почему отцовские сообщения продолжали приходить после дня его смерти, о которой я узнал с опозданием. Кто-то ловкий продолжал регулярно слать их, чтобы сын покойного не всполошился и не стал наводить справки. Ужасный план злодеев почти сработал! Если бы не случайная встреча с однокурсником в Транцельвале, я бы до сих пор продолжал «общаться» с умершим отцом — выслушивал его прижизненные послания и отправлял ответы в пустоту.

Горло перехватило спазмом, на глаза навернулись слёзы. Последние сомнения в том, что смерть отца была тщательно спланирована и подстроена, исчезли, как пыль, оседающая позади нас на дорогу и обочины.

Спрашивать сына управляющего о том, кто же орудовал в отцовском кабинете и активировал хранившиеся там артефакты, я не стал. Наверняка парень не в курсе, иначе отвечал бы на мои вопросы осмотрительнее. Выдержал паузу и, немного успокоившись, заговорил на другую тему:

— Как проходили похороны?

— Всё соответствовало нашим традициям, — поспешно заверил меня Жуль. — Матушка тщательно следила за этим.

Слушая вдохновенный рассказ парня, я отчётливо представлял прощание, которое проходило в отдельном зале нашего большого дома. Многочисленные плакальщицы в кружевных платках и в чёрных платьях с белым поясом исполняли ритуальные песни, моля богиню смерти Мауру провести покойного в загробный мир. Семье тоже полагалась чёрная одежда с белыми лентами на рукаве или в волосах, однако единственный родственник почившего — его сын — не удосужился примчаться в этот скорбный день. Несмотря на это народу собралось много: прибыли столичные аристократы, соседи, с которыми отец всегда поддерживал добрые отношения, жители окрестных деревень и все, кто хотя бы недолго служил графу. Траурный алтарь с портретом полностью покрыли принесённые, как последний дар, белые цветы. Белые гвоздики, астры, хризантемы заполняли многочисленные вазы. По поверьям при переходе в загробный мир лепестки траурных цветов хранят деяния человека — чем их больше, тем лучше Маура знает, куда определить умершего в загробном мире.

Похороны состоялись на ближайшем кладбище, где мои предки лежали в обширной и заметной ещё на подходе к воротам семейной усыпальнице.

— Кладбищенских духов до сих пор подкармливают фруктами и сладостями, — гордо сообщил рассказчик. — Матушка распорядилась.

— Почему ты всё время говоришь о своей матери? — удивился я. — А что же сам управляющий не занимался организацией похорон графа?

Парень смутился, помолчал, поджав губы, потом упрямо мотнул головой и признался.

— Батюшка исчез сразу после смерти графа. Мы не знаем, где он.

— То есть как? — Я развернулся к водителю всем телом и даже наклонился, чтобы лучше видеть его смущённое лицо. — Что значит «исчез»?

— Об этом вам лучше матушку спросить, — едва слышно ответил Жуль. — Она письмо получила, но ничего мне объяснять не стала. Только плакала долго.

— А магомобиль у вас откуда?

— Так вместе с письмом и пригнали.

— Кто?

— Я, правда, не знаю! — воскликнул парень и сильно ударил ладонями руль.

— В охранное отделение обращались? — подал голос сидевший позади нас консультант.

— Матушка сказала, что этого нельзя делать, только хуже будет, — ответил паренёк.

— Да куда уж хуже, — задумчиво произнёс я и отвернулся.

Мы ехали по знакомым с детства местам, где каждая полянка и любой пляж на берегу речки я прополз на пузе, играя с деревенскими друзьями, где мы кувыркались, боролись, орали неприличные частушки. Как же это далеко теперь! И неужели, я потеряю это навсегда. Разумеется, надежда на то, что наследство я сумею отстоять, была крепка. Дело не в этом. Теперь, когда я узнал, какое преступление совершено в поместье графа Конни, уже не смогу воспринимать малую родину с прежним умилением.

Тедион Конни

Очередной поворот дороги открыл нам вид на усадьбу. Дом на вершине пологого, засаженного липами холма весело сверкал чистыми окнами второго этажа — первый пока прятался за кронами. Яркая и, судя по всему, свежая жёлтая краска стен свидетельствовала о том, что хозяин перед смертью был в силах, не позволял работникам бездельничать и запускать хозяйство. Дорога ведущая от ворот к деревянной набережной запруженной речки тоже производила хорошее впечатление. Крепкие скамейки, стоявшие вдоль неё, постриженные кусты барбариса, клумбы с цветущими тюльпанами, изящные  каменные скульптуры и прочие освежающие вид приёмы не позволяли усомниться в том, что граф Ланцен Конни вовсе не спешил отправляться в загробные обители.

Сердце моё сильнее, чем прежде, сжалось от безвозвратности потери. Все предыдущие дни я винил себя за то, что не был рядом с умирающим отцом, не заметил его угасания и не поторопился домой. Теперь же получил подтверждение догадкам о насильственной смерти, а к ней невозможно подготовиться и угадать, когда наступит вечная разлука.

— Ох-хо-хох! — с нескрываемым восхищением воскликнул сидевший за моей спиной ловец душ, когда перед нами во всей своей красоте раскинулся Большой Графский пруд с корабельными соснами на другом берегу, с добротной набережной, с полощущимися на мостках прачками, лодчонками рыбаков и скользящими по синей воде плотами, усыпанными деревенской детворой. — Такую красоту терять преступно. Тут я вас вполне понимаю, ваша милость.

Я не стал оглядываться и отвечать, посмотрел на сгорбившегося и вцепившегося в руль сына управляющего. Парень всерьёз опасался расправы. Я не допускал мысли, что Жуль мог быть замешан в преступлении, но уже не сомневался, что тот догадывался, какова вина его папаши, и ждал часа, когда я отыграюсь на нём и на матери.

Мы заехали через распахнутые кованые ворота, медленно прокатились по подъездной аллее и остановились на площадке, где рядом с конюшней обнаружился недавно построенный гараж для магомобиля. Совсем недавно. Там ещё не вся крыша была покрыта.

Жуль вытащил из гнезда запускающий двигатель энергетический кристалл, спрятал его в предназначенный для хранения футляр и посмотрел на меня, как затравленный волчонок:

— Что ещё угодно вашей милости?

— Поговорить угодно, — усмехнулся я. — Расскажи всё, что знаешь, и я позволю вам с матушкой остаться в поместье.

В одно короткое мгновение на лице паренька промчались самые разнообразные эмоции — от испуга и сомнений до решимости.

— Мне мало что известно, — со вздохом признался Жуль. — Лишь то, что я случайно подслушал, когда папа беседовал с подозрительным незнакомцем.

Я кивнул, давая понять, что буду рад любым подробностям, но сказать ничего не успел. Нейем Морр, которому надоело сидеть без движения, тихонько толкнул коленями спинку моего кресла и попросил:

— Пока вы болтаете, я бы хотел посетить могилу. Нужно определиться с объёмом работы.

Выйдя из магомобиля, я помог выбраться консультанту и спросил его:

— Не желаете перекусить с дороги?

— Не желаю и вам не советую, — зашептал Нейем, скосив глаза на паренька, занявшегося протиранием пыли с бортов и фар машины. — В доме, где возможно произошло убийство, следует быть очень осмотрительным.

Вот я глупец! Даже не подумал о том, что отравитель может всё ещё находиться в поместье. В таком случае, он испугается разоблачения и продолжит устранять тех, кто намерен этим заняться. С благодарностью пожал руку консультанту и, немного отведя его в сторону, объяснил, как пройти к воротам кладбища.

— Усыпальницу рода Конни вы заметите сразу. Над входом в неё выбит наш герб, — я показал вышивку на лацкане своего камзола, — вот такой.

— Я знаком с историей ваших предков, — серьёзно кивнул Морр. — Ловцы душ никогда не отправляются на дело неподготовленными. Дух покойного должен проникнуться доверием и согласиться на временное заключение. Так будет проще, чем действовать принуждением.

— Полностью доверяю вашему профессионализму. От меня что-то потребуется?

— Разумеется! Как только закончите с ним, — Нейем кивнул на парня, уже завершавшего чистку магомобиля, — приходите в склеп.

Консультант направился к воротам, насвистывая бодрую мелодию, чем вызвал птичий переполох в кронах ближайших лип. Я же подошёл к Жулю и положил руку на худенькое плечо парнишки.

— Рассказывай, что за беседу тебе удалось подслушать?

На первый взгляд информация не показалась мне существенной. Незнакомца Жулю разглядеть не удалось — парень нарушил отцовский запрет и бегал на посиделки деревенской молодёжи, поэтому нырнул в кусты и залёг, заметив сидевшего на скамейке управляющего. Юный нарушитель надеялся, что папаша отдохнёт и вернётся в поместье, однако к нему присоединился второй мужчина, судя по их общению, стало понятно, что это их далеко не первая беседа.

Зачем этим двоим было обсуждать прошлое графа Ланцена Конни, и чем их интерес грозил мне, я выяснил не сразу. Выслушав сбивчивый рассказ Жуля, я пожал плечами:

— Ты считаешь тот разговор важным.

Паренёк активно закивал.

— Да, ваша милость! Я уверен, что всё началось именно с этого! Вскоре в поместье прибыл поверенный графа, они надолго заперлись в кабинете, а после отъезда поверенного его сиятельство был очень расстроенным.

Значит, посещение поверенного нельзя откладывать, хотя я по-прежнему считал более злободневным разговор с духом отца. Если он ещё здесь, конечно!

— Ты боишься магии, Жуль? — Я посмотрел парню в глаза.

— Вы же видели, господин! — искренне обиделся тот. — Я умею обращаться с артефактами.

— Позволишь мне использовать такой, чтобы выяснить подробности той беседы, если ты вспомнил не всё.

Глаза у парня заблестели восторгом и любопытством. Просто удивительно, какой интерес вызывает магия у простых людей. Я достал из внутреннего кармана ленту с магическими сенсорами — недавно поступивший в посольские службы артефакт. Он позволял целенаправленно вызывать у собеседника нужные воспоминания. К сожалению, приходилось убеждать свидетеля в безопасности эксперимента, многие опасались за своё здоровье. Жуль с готовностью повязал ленту у себя на голове и замер в ожидании чуда.

Артефакт работал превосходно, уже через четверть часа я так хорошо представлял сцену сговора управляющего с мошенником, будто сам тогда лежал в кустах рядом с парнишкой.

Нужно отдать должное Поллу — отцу Жуля, тот заставил себя уговаривать, его терзали сомнения. Всё-таки многолетняя вполне комфортная служба в поместье Конни обеспечила их семье спокойствие, достаток и уважение всей округи. Без всякого сомнения, управляющий не желал смерти хозяину, он всего лишь озаботился будущим процветанием собственного семейства. Злодеи ухитрились убедить Полла, что после того как я — единственный и полноправный наследник — вступлю в права, непременно разгоню всех слуг. Очень похоже, что мошенник применял ментальную магию, но, то ли владел ей слабо, то ли не слишком усердствовал, управляющий довольно долго сомневался, ведь это была не первая их встреча.

— И всё-таки, Чек, я почти уверен, оспорить документ не составит труда. В аристократической среде все друг за друга, тут же найдутся свидетели добрых отношений в семье.

— Об этом не беспокойся, в этой самой среде почти каждому известна история страстной любви твоего хозяина к одной высокородной леди.

— Слухи ходили и здесь, — согласился Полл. — Граф очень долго искал исчезнувшую девушку, особенно после смерти графини.

— Искал и нашёл! Более того, она родила ему дочь.

— Как? — управляющий заёрзал и чуть не сполз со скамьи. — Не может быть!

— Почему же? Всякое бывает.

— Почему тогда его милость не привёз их сюда?

— Полагаю, не хотел травмировать сына, оставшегося без матери.

— Пожалуй, что так, — со вздохом согласился отцовский управляющий. — Тедион был весьма проблемным подростком, он страдал, потеряв родную мать и не принял бы другую женщину в роли графини.

— Так почему бы старому графу не загладить свою вину перед своей первой любовью и их общим ребёнком?

— Это будет справедливым.

— Итак, что мне передать нашему общему знакомому? Ты согласен помочь ему, Полл?

— Да, я сделаю всё, о чём меня просили.

Мужчины поднялись, ударили по рукам и разошлись в разные стороны.

Парень с повязкой на лбу замолчал, но продолжал сидеть, закрыв глаза. Он всё ещё ощущал себя там — лежащим на холодной земле, за колючими кустами.

Мои чувства тоже пребывали в смятении. Не такую правду я стремился узнать! Энергично потерев лицо ладонями, заставил себя вернуться в действительность и спросил Жуля:

— Ещё что-нибудь помнишь?

— Да, я заметил, как тот второй после ухода отца наклонился и что-то искал в траве.

— Нашёл?

— Нет. Выругался и пошёл к набережной, там его ждала лодка.

— Интересно, что же он обронил.

— Пуговицу. Я когда выбрался на дорожку, поползал вокруг скамьи, ну и увидел.

— Выбросил?

— Не-е-е! Она красивая была, блестящая. Припрятал.

— Вот что, парень, — я достал кошелёк и выдал ему серебрушку. — Это тебе за ценные сведения. Вторую получишь, когда отвезёшь нас в город. А пока беги домой, найди эту пуговицу и жди меня и моего друга у гаража. Договорились?

— Конечно, ваша милость! Счастлив услужить!

Отправив Жуля за вещественным доказательством, сам я пошёл в сторону кладбища. Наверняка, за это время ловец душ успел оценить шансы на успех и готовился к проведению ритуала.

Местное кладбище, впрочем, как и все захоронения в Аршинаре, было царством белых цветов. Вдоль ограды местные крестьяне высадили белую сирень и черёмуху, которые только собирались цвести, а по территории там и сям встречались островки с белым шиповником. Вокруг могил родственники покойных обязательно высаживали белые тюльпаны. Это весной, потом будут белые пионы и так далее до поздних осенних астр.

Свернув от ворот к фамильной усыпальнице, я заметил бродившего вокруг неё Нейема. Ловчий тоже меня увидел, замер с сосредоточенным видом и поманил к себе, призывая поторопиться. Он прав, я так сильно погрузился в размышления об открывшихся событиях прошлого, что не шёл, а полз, словно объевшийся хмеля жук.

— Есть надежда? — спросил я, подходя ближе.

— Уверен, что всё получится, — спокойно кивнул консультант. — Предлагаю начинать прямо сейчас.

— Я готов! Что от меня требуется?

— Давайте присядем, — указал на ближайшую скамейку Нейем.

Как только мы расположились в тени, он раскрыл артефакт, обтянутый толстой кожей дикого буйвола, качественно выделанной, украшенной магическими символами, связанными с почитанием богини Мауры и её самых сильных слуг. Я засмотрелся, разглядывая замысловатые узоры, и не сразу понял просьбу ловца душ:

— Позвольте рассечь кожу на вашем пальце. — Он достал из кармана и раскрыл острый перочинный ножик.

— Э-э-э… Нужна моя кровь?

— Поскольку мы уверены, что дух вашего отца ждал именно вас, он должен быть уверен, что дождался.

— Да-да, понял, — я с готовностью раскрыл ладонь.

Нейем ловко полоснул меня лезвием по безымянному пальцу, схватил его, разворачивая мою руку над раструбом ловушки, выдавил четыре рубиновых капли, потом посоветовал приложить к ране лист подорожника и направился к склепу, сообщив на ходу:

— Нам повезло, что дух достаточно терпелив и не умчался разыскивать вас по всему свету.

Подорожник я срывать не стал, по-мальчишечьи лизнул ранку и поспешил за консультантом, уж очень любопытно было понаблюдать за его работой.

Как и обещал Жуль, обширное внутреннее пространство склепа с могильными плитами, скорбными скульптурами и высокопарными, выбитыми на мраморе надписями, было заставлено вазами с белыми цветами. Причём, здесь не обошлось без магии — неподалёку от нашего поместья прямо над источником силы стояли теплицы, где круглый год выращивались разнообразные цветы. Их покупали для храмов Аураны и, разумеется, для проводов покойного, чтобы умилостивить сестру Аураны Мауру.

Ловец душ успел спуститься по гранитным ступеням и, раскрыв артефакт, накормленный моей кровью, запел заунывно и с нарастающей энергией. Я тоже сошёл вниз. Поёжился. В склепе было прохладнее, чем снаружи. Сквозь шесть узких окон в потолке, расходящихся лучами от центра, внутрь проникал бледный свет. Кроме того, по всем стенам были развешаны магические лампады, которые загорались, как только живой человек начинал спускаться по ступеням. Сейчас все огоньки трепетали, приветствуя меня и вознося молитвы за моих ушедших предков.

Нейем уже кричал, водя вокруг себя раскрытым артефактом. Я же смиренно стоял в стороне и мысленно уговаривал отца помочь мне вычислить и наказать виновников его безвременной кончины.

В какой-то миг, после очередного пронзительного завывания, все лампады ярко вспыхнули и погасли. Воздух рядом с ловчим, заволновался, подёрнулся рябью и стёк в кожаный короб. Нейем тут же захлопнул артефакт, обнял, прижимая к себе, запрокинул голову, устремив глаза в неведомое и забормотал непонятные мне молитвы. Я на всякий случай тоже поблагодарил Мауру и пообещал ей, что обязательно верну ей дух Ланцена Конни после того, как он поведает мне — его сыну — что ему мешает упокоиться с миром.

Я не остался ночевать в поместье, несмотря на уговоры жены сбежавшего управляющего. Мы с Нейемом застали её около магомобиля. Жуль проболтался матери о том, что граф намерен уехать сразу после посещения кладбища.

Активная и жизнерадостная, несмотря на её шаткое положение, женщина ничуть не сомневалась, что сын бывшего хозяина одобрит её деятельность. Госпожа Полл действительно прекрасно справлялась, взвалив на себя обязанности пропавшего супруга. Я не стал вмешиваться, рассчитывая прежде выяснить все обстоятельства смерти графа Ланцена Конни, а уже потом вступать в права наследства. Время у меня ещё имелось.

Не уговорив нас даже пообедать, госпожа Полл огорчилась лишь немного. Пожелала доброго пути, заверила, что меня здесь ждут все от мала до велика, и вручила бумажный пакет с завёрнутой в него книгой, сказав при этом:

— Вот, ваша милость, батюшка с этим блокнотом все последние годы не расставался. Как только вы отправились в Транц, так и стал делиться всеми мыслями с бумагой, да ещё поговаривал, мол, вернётся сын, а я и поговорить с ним не смогу, вот и прочтёт.

— Почему он так думал? — удивился я.

— Кто ж теперь скажет? — вздохнула женщина. — Мы не удивлялись. Служба ваша предполагалась долгой, а со стариками всякое может произойти. В одного лавэкки вселится, другого хрозгр личности лишит, а третий по немощи разум потеряет.

В её словах читался упрёк, будто мои визиты могли поддержать отца и отсрочить его кончину. Отвечать не стал, поблагодарил за книгу, плюхнулся на сиденье магомобиля рядом с Нейемом и дал команду Жулю мчать в город. Консультант уже давно устроился, бережно держа на коленях саквояж, куда спрятал артефакт с духом графа Ланцена Конни. Ловчему не терпелось поскорее покинуть опасное, с его точки зрения, место.

Меня мучили сделанные в родном поместье открытия. Не терпелось обсудить детали со сведущим в интересующей меня области человеком, поэтому не стал терять время. Отгородившись от водителя звуконепроницаемой магической завесой, я засыпал вопросами консультанта.

— Вы всерьёз полагаете, что убийца по-прежнему в моём доме?

— Это не исключено, — ухмыльнулся господин Морр. — Проверять на собственной шкуре, насколько там опасно есть, пить и спать, довольно глупо. Уверен, что вы правильно поступили, уехав в тот же день.

— Всё верно, — согласился я и указал на саквояж. — А что насчёт этого? Мог неприятель заподозрить дальний умысел в моём посещении могилы отца?

— Вот поймаете злодеев и спросите, — засмеялся Нейем. — Я не умею читать мысли ни живых, ни мёртвых.

Он мне напомнил про следующий этап моего личного расследования.

— Кстати! Посоветуйте, с кем я могу связаться по интересующему вопросу.

— Поговорить с духом?

Вот именно. Полковник сказал мне, что такие специалисты существуют.

— Готов посоветовать младшую дочь графа Грэйвса, она умеет общаться с призраками. Кого угодно разговорит. Полагаю, ваш отец будет не прочь поболтать с миловидной леди.

— Где можно найти эту леди? В поместье Грейвс?

— О, нет! Это очень странная девушка по меркам леди. Вам нужно отправиться в Сэльрон, разыскать на кладбище полуразваленную избушку. В этой сторожке и обитает интересующая вас леди.

— Кладбище… Сторожка… — Мысли путались, я слабо представлял, как это всё вяжется с благородной леди. — Она точно графиня?

— Совершенно точно.

— А как же я её узнаю? Полагаю, ни дворецкого, ни других слуг графиня Грэйвс не держит?

— Совершенно справедливое замечание. Однако узнать леди несложно. Она невысокая, симпатичная, рыжеволосая…

— Да таких полным-полно!

— На кладбище?

— И на кладбище тоже, — не сдавался я.

— Графиня Грейвс ходит с лопатой, а ещё где-то рядом с ней всегда находится енот.

— Ну, — засмеялся я, — эти приметы просто каменные! Благодарю, Нейем, я ваш должник.

— Донесите восторг о нашем сотрудничестве до полковника Ревингтона, и мы в расчёте.

— Вы утверждали, что не радеете о карьере! — напомнил я.

— Однако люблю ездить в отпуск с семьёй. Мне редко его предоставляют, но в этом деле, надеюсь, я заслужил.

— Бесспорно! Обещаю похлопотать.

За разговором незаметно доехали до места. Жуль остановил магомобиль около портала, повернул ко мне огорчённое лицо и спросил:

— Ваша милость, вы же не заберёте у меня машину?

— Следовало бы, — усмехнулся Нейем.

Он был прав, без всяких сомнений, магомобиль был платой за предательство управляющего, однако сейчас мне было не до этих мелочей. Времени до оформления наследства оставалось немного, кататься по герцогству на безлошадном экипаже, даже таком современном, у меня не было. Например, сейчас нужно в Вергас, а оттуда в Сэльрон. Даже переносясь мгновенно из одного местечка в другое, есть шанс не успеть. Экономить на транспорте сейчас бессмысленно.

— Вот что, Жуль, — улыбнулся я парню, выйдя из машины, — вижу, что водишь ты превосходно, заботишься о магомобиле, как о живом существе. Пожалуй, назначу тебя своим водителем. Жди сообщений. Я скажу, когда нужно будет меня встретить.

— Благодарю от всего сердца, ваша милость! — подскочил на месте счастливый паренёк. — Вы самый щедрый и милостивый хозяин! Пусть вам всегда сопутствует удача! Ни одна каверза Ильшера не достигнет своей цели, а светлая Аурана оберегает вас и днём и ночью!

Искренние пожелания сына предателя сопровождали нас до самой беседки, где мы с Нейемом воспользовались порталом и уже через пару мгновений вышли на площади Вергаса. Здесь консультант передал мне саквояж с артефактом, пожелал успеха в моём непростом деле и поспешил прочь. Он ещё надеялся посмотреть бои знаменитого огра с местными смельчаками.

Маэлиса Леви

Наглая кухарка и не собиралась покидать наш дом. Ей удавалось выполнять свои обязанности до самого вечера, при этом, не раздражая своим присутствием хозяина. Насладившись обедом, отец спустился к себе в мастерскую, и я не заметила ни тени недовольства на его лице. Жульена приготовила ужин и даже спросила у меня, каковы будут пожелания на завтра.

Меня так сильно удивила её твёрдая уверенность, что я не выдержала и сердито зашептала:

— Что мне сделать, чтобы вы здесь больше не появлялись, госпожа Грис?

Я по-прежнему хотела скрыть инцидент от отца и сдерживала эмоции, чтобы он, поднимаясь по лестнице, не услышал крики.

— Признайтесь, леди, — самодовольно усмехнулась толстуха, — вам нравится моя стряпня. У вас теперь меньше забот и больше времени на художества. Вот и рекламой занялись, а это золотое дно!

Она и это пронюхала! Просто крыса, а не хомяк!

— Вы не единственная кухарка на весь Вергас. Думаю, не составит труда нанять другую.

— Пожалуй, что так, — продолжала улыбаться Жульена. — А пока вы ищете мне замену, я поработаю.

Она ничуть не сомневалась, что замену «крысе» найти получится нескоро. Не просто же так её к нам прислали. Вот только кто?

— Что за собрание? — спросил отец.

Он заходил на кухню, вытирая только что вымытые руки льняным полотенцем, которое тут же бросил на спинку ближайшего стула.

И тут я не выдержала. Повысила голос, не сдерживаясь больше:

— Госпожу Грейс нужно срочно уволить, папа!

Он огорчённо вздохнул и покачал головой.

— Признаю, Мэй, я был неправ, перегружая тебя домашними делами…

— Это так, — не дослушав его, продолжила я. — Но кухарка ведёт себя неподобающе. Сегодня она вскрыла секретную комнату, что ждать от неё дальше?

— Какую секретную комнату? — напрягся отец, глядя почему-то на меня, а не на кухарку.

Я устремилась к забитой двери, поддела ногтями и вытащила один из гвоздей:

— Вот! Я застала её уже там.

Делес Леви повернулся и посмотрел на кухарку тяжёлым взглядом:

— Зачем?

— Мне было любопытно, что вы там прячете, — кокетливо призналась она.

Папа помассировал пальцами виски, после чего снова посмотрел на толстуху и сказал совершенно спокойно:

— Иди домой, Жульена. А в следующий раз, если тебе станет любопытно. Просто спроси. Я сам покажу.

Я в бессилии прислонилась к стене. А что? Так можно было?

Видя, что я не в состоянии и шагу ступить, отец сам проводил кухарку и активировал охранные артефакты на задней двери. Когда он вернулся, я уже сидела за столом и ковырялась в приготовленном Жульеной гуляше с ячневой кашей.

Ели мы молча. Молча я собрала посуду, загрузив её в самомоющий таз, после чего всё-таки спросила сидящего в задумчивости отца:

— Почему ты её не выгнал? Откуда она вообще взялась. Мне кажется, это мафия взяла нас на крючок.

— Почему ты так решила?

— Помнишь того рябого урода, что мне угрожал?

— Фомку?

— Ну да! Вот после того, как этот Фомка запугал меня, появился этот Хомяк.

— Нет, дочка. Жульена Грис не из мафии, а как раз наоборот.

— То есть как? У нас проблемы с законом?

Отец потянулся ко мне и похлопал по руке с улыбкой:

— Нет никаких проблем. Охранка всего лишь подозревает, что преступники планируют воспользоваться нашими услугами, вот и прислали своего человека, чтобы поймать их с поличным.

— Папа! — воскликнула я. — Ты это серьёзно? Считаешь меня настолько наивной?

— Говорю как есть. Мне тоже не нравится, что в нашем доме устроили засаду…

— Папа! — теперь уже простонала я, схватившись за голову. — Ты себя слышишь? Я должна поверить, что мафии понадобятся мои картины или твои портреты? Да ещё и в то, что запертая на втором этаже толстая женщина обезвредит матёрых преступников?

 — Она просто наблюдает.

Спорить дальше я не могла. Если отец не хочет что-то говорить, он не скажет.

Я пошла к лестнице в мастерскую. Не знаю, что можно нарисовать в таком состоянии, но работать лучше, чем вертеться в постели без сна, и проклинать свою неспособность изменить ситуацию.

Уже на пороге, бросила, не оборачиваясь:

— Она не просто наблюдает, она взламывает запертые двери и повторяет попытки открыть зеркальную дверь в салоне. Если тебя это не беспокоит, то и я не стану тревожиться.

Это не было правдой, однако мне совсем не хотелось расставаться на скандальной ноте. Я поднялась в мансарду, установила на мольберт чистый холст и стала рисовать графа Тедиона Конни. Не таким, каким я его запомнила, а похожим на того, что был изображён рядом с мамой на картине в секретной комнате. В богатом старомодном камзоле, с жабо и кружевными манжетами, с развевающимися под воздействием магического ветра волосами. Кто он, этот человек? Какую роль сыграл в судьбе моей мамы? Почему так сильно похож на моего случайного знакомого?

Завтра я обязательно задам все эти вопросы своему отцу.

Кто-то назовёт это трусостью, но утром я сбежала на прогулку, не дожидаясь завтрака. Если меня спросят, как превратить свой любимый дом в место, где чувствуешь себя лишним, посоветую впустить туда чужого бесцеремонного человека, уверенного в том, что он имеет полное право портить хозяевам жизнь.

Это ненормально, что я не поднялась в мастерскую и не использовала рассветные часы для плодотворной работы, как обычно начинала новый день. Дело даже не во вдохновении, оно посещало меня сразу, как только ноздри улавливали запах краски, руки касались кистей и мольберта, а глаза устремлялись на пока ещё пустое пространство холста. Воображение тут же уносило меня в мир образов, тонов, полутонов, едва заметных или густых теней. В том случае, когда фантазия не просыпалась, я выстраивала интересную композицию на тумбе, подбирала интересный сценарий освещения и создавала очередной натюрморт. Они, кстати, пользовались хорошим спросом, ведь изображения гармонично составленных вещей в красивом обрамлении всегда оживляли интерьер помещений и создавали особенную настроенческую атмосферу. А ещё они подчеркивали вкус и характер хозяев жилья или владельца торгового пространства. У меня частенько покупали картины с аппетитными овощами, фруктами, кувшинами с молоком или горшочками с дымящейся похлёбкой для лавок, продающих фермерские продукты. Две или три купили для известной ювелирной мастерской, а одну, довольно крупную работу приобрели для ресторана «Ведьмин чай».

Вот и сейчас, зайдя в расположенную на нашей улице булочную, я сразу обратила внимание на полотно, принадлежащее моей кисти. Под картиной притулился единственный в помещении круглый столик на очень высокой ножке. Здесь покупателям предлагалось выпить чаю с бутербродом, куском пирога, или бисквитами, которые здесь пекли просто восхитительно.

— Леди Маэлиса! — радостно встретила меня молоденькая продавщица и выбежала из-за прилавка мне навстречу.

 Смешливая и всегда оптимистично настроенная дочь хозяина булочной в последние весенние месяцы заменяла постоянную работницу, чтобы та могла съездить в родную деревню и помочь семье в огороде.

— Доброго утра, Риэлла! — невольно заулыбалась я. Печаль и раздражение улетучились моментально при виде позитивного человечка. — Покормишь?

— Ах, какой восхитительный курник только-только вынули из печи! Уверена, что вам так понравится, что захотите пару кусков домой захватить!

— Неси курник, — согласилась я, чувствуя, как рот наполняется слюной от одного только названия, ну, и аромата свежей выпечки, который всегда витал в этом помещении. — И ромашкового чаю, пожалуйста.

— Вынести раскладной стул для вас? — уже направляясь к двери в пекарню, крикнула Риэлла.

— Не суетись, поем как все, — тоже повысила голос я, а себе под нос добавила: — стоя больше влезет.

Принесённого мне куска хватило бы и на троих леди, однако пирог был таким ароматным, сочным и вкусным, что я не заметила, как умяла всё до последней крошки. Только чай успевала подливать себе в кружку из самогреющегося кувшина.

Продавщица за это время обслужила четверых покупателей, а когда все ушли, унося с собой покупки, — кто ворох румяных булочек с корицей, кто длинные батоны для бутербродов, кто тёмные, пахнущие тмином караваи — снова выбежала из-за прилавка и сочувственно спросила:

— Что-то случилось, леди?

— Ещё как случилось, — я вытерла рот и руки предложенной мягкой тканью, с пахнущей лимоном пропиткой, вернула платочек Риэлле и печально вздохнула. — Отец нанял кухарку, чтобы разгрузить меня от домашних забот, а это оказалась такая жуткая баба, что я просто не могу находиться с ней в одном помещении.

— Так прогоните! — пожала плечами девушка, удивляясь пустяковой причине для расстройства.

— М-м-м… Хотелось бы, но папа не соглашается, говорит, что я должна картины писать, а не на кухне кастрюлями греметь.

— Тут я с вашим папенькой согласна, — девушка посмотрела на висевший за моей спиной натюрморт. — Как только у нас появилась эта гора поджаристых пирожков и расписной чайник с парой керамических чашек, спрос на наши изделия вырос вполовину.

— Благодарю за добрые слова, и за угощение. Сколько я должна?

Риэлла ссыпала в карман фартука отсчитанные мной монеты и зашептала весело подмигивая:

— Позволите поговорить с нашей соседкой? У неё нет лицензии, но готовит она будто на пир самой Аураны.

— А почему нет лицензии? — удивилась я.

— Ох, а то вы не знаете! — собеседница засмеялась, как будто речь шла о чём-то весёлом. — Взятки стали слишком обременительными. Не каждый в состоянии их заплатить.

— Да хоть бы и без лицензии, — махнула я рукой, — лишь бы нас с отцом не отравили.

— За это я ручаюсь чем угодно! Аленна помогает нам семейные праздники устраивать, все гости только и нахваливают её блюда.

У меня заметно поднялось настроение. Тепло простившись с милой Риэллой, я отправилась гулять дальше. А что? Раз уж утро пропало для работы, хотя бы в казино «Драконья удача» на бои огра Вихри Вуори загляну! Завтра, насколько я помнила, последний день. Наверняка, все, кто не попал раньше, будут ломиться.

Шла я неторопливым шагом, времени оставалось предостаточно, я вполне успевала и купить билет, и занять удобное место. Правда, были некоторые сомнения: кухарка, рассказывая о боях, утверждала, что одинокой девушке будет некомфортно в орущей и отчаянно жестикулирующей толпе. Спутник не помешал бы, но где ж его найти? Возвращаться в салон и звать с собой отца не хотелось.

Я остановилась около очередной афиши, задумчиво рассматривая клыкастого, похожего на гору мышц верзилу. Как это получается? Ещё мгновение назад собиралась отказаться от затеи, а теперь желание посмотреть на это всё вблизи опять овладело мною.

— Доброго утра, леди Маэлиса, — раздался позади меня безумно приятный, обволакивающий баритон, — вам нравятся мускулистые мужчины?

Я резко обернулась и упёрлась взглядом в знакомый камзол. Посмотрела вверх и замерла, увидев как восхитительно красивы глаза графа-коня.

— Доброго утра, граф. Прогуливаетесь, или тоже желаете посетить «Драконью удачу»?

— Предлагаете сделать это вместе?

Я смутилась. Всегда чувствовала неловкость в обществе людей, умеющих угадывать мысли. Пока я лихорадочно подыскивала слова для ответа, граф деликатно взял меня под руку и заставил сделать пару шагов назад. Я растерянно посмотрела на него, не зная, чего ожидать.

Граф Конни продолжал придерживать меня за локоть, наблюдая за людьми, которые шли по улице, непременно задерживаясь около афиши, читали, а потом устремлялись к входу в казино, где в холле продавались билеты на ближайший бой. Теперь, когда я смотрела на это всё с некоторого расстояния, сомнения, стоит ли посещать это зрелище в одиночку, усилились. Молчание затягивалось, я отважилась возобновить диалог:

— Скоро начало, лучшие места, наверное, уже заняты. Быть может, стоит поторопиться, ваша милость?

— О, нет! Прошу называть меня по имени, Маэлиса.

— Вы запомнили, как меня зовут, это удивительно. В прошлую нашу встречу, вы были так раздражены.

— Моё имя не осталось в вашей памяти, понимаю, — огорчённо вздохнул граф.

— Почему же… — я запнулась, помолчала мгновение, потом продолжила, — … Тедион. Помню, просто мы принадлежим разным слоям общества, и я…

— Пустяки! Я настаиваю, милая леди, обращайтесь ко мне по имени, мне будет приятно. Видите ли, я последние пять  лет провёл в Транце, здесь растерял всех друзей и знакомых, теперь все норовят помянуть мой титул, совершенно не видя за ним обычного, и совсем не заносчивого мужчину.

— Хорошо, Тедион, — согласилась я, — так что скажете о посещении боёв?

— Я пас. И вам не советую.

— Почему? — растерялась я. Секунду назад мне показалось, что между нами возникла симпатия, и вдруг такое разочарование.

— Не люблю, когда мне навязывают что-либо. Да ещё с применением колдовских чар.

— Каких ещё чар?

— А вы не замечаете?

— Что я должна заметить?

— Афиша, даже не так. Все афиши, что развешаны по городу, и листовки, сообщающие о приезде знаменитого борца, зачарованы. Человек, увидевший эту рекламу, испытывает острое желание полюбоваться Вихрей Вуоре, как будто мечтал об этом всю жизнь.

Я резко повернулась, стала рассматривать объявление.

— Как вы это поняли, Тедион?

— Магия искрит. Неужели вы не видите?

— Нет. Ничего особенного я не вижу.

— Хм… — граф наклонился, вглядываясь мне в лицо. — Любой сколько-нибудь одарённый человек способен смотреть на мор магическим зрением.

Меня задели его сомнения.

— У меня нет магического дара.

— Позвольте вам не поверить. Талантливый художник непременно носит в себе искру, хотя бы небольшую.

Я растаяла и расплылась в улыбке:

— Благодарю. Мне приятна ваша похвала, хоть я была уверена, что вы не заметили ни одной моей работы, когда заходили в салон.

На это Тедион отвечать не стал. Он шагнул ближе, положил руки мне на плечи, немного развернул, чтобы я оказалась строго напротив афиши, наклонился к моему уху и шепнул:

— Прищурьтесь и посмотрите на это безобразие сквозь ресницы. Ну? Теперь замечаете россыпь блёсток по всем строкам и картинке?

— Ой! Да! — воскликнула я восхищённо.

Зрелище было очень красивым, будто на самое простецкое изображение живописец решил брызнуть золотой краской, а теперь мельчайшие капельки сияли словно тончайшая фата восточной красавицы.

— Полагаю, владельцы казино изрядно потратились, пригласив столь знаменитого огра, и очень надеются получить хорошую прибыль, а это возможно лишь при аншлаге.

— А мы всё-таки не пойдём, — предположила я, нечаянно объединив себя и графа в пару.

— У вас есть время до открытия салона.

— Ещё два часа.

—  В таком случае, Маэлиса, приглашаю вас просто погулять. Не возражаете?

Я согласилась, подумав, что за разговором будет проще отделаться от неприятных мыслей о Хомяке и невозможности избавиться от соглядатая. Хотя у меня всё ещё оставалось сожаление по поводу отказа от первоначальных намерений. Однако стоило нам отойти от казино и потерять из виду афишу, я почувствовала радость избавления.

В самом деле, что за дикость смотреть как похожий на извергающийся вулкан Вихря Вуори  молотит несчастных смельчаков своими кулачищами? Это зрелище вполне достойно мужчин, но леди, которая пишет и продаёт услаждающие взор картины, это, по меньшей мере, странно.

Я не удержалась и поблагодарила графа за то, что он увёл меня. Тедион счёл необходимым объясниться:

— Честно говоря, испугался за вас. Представил, как изящная леди сидит между орущими, извергающими грязные ругательства, потными мужиками, как её толкают — случайно, а может быть и нарочно…

— Быть может там не всё так ужасно? — попыталась я заступиться за владельцев «Драконьей удачи». — Мой отец, например, ничего такого не рассказывал.

— Жалеете, что послушались меня? — Граф замедлил шаг.

Я отрицательно покачала головой и спросила:

— А если бы заупрямилась и всё-таки пошла?

— Мне бы пришлось идти с вами. Хотя такие зрелища совсем не ко времени, учитывая мою ситуацию.

— Простите, граф, если мой вопрос неуместен…

— Спрашивайте, Маэлиса.

— Та проблема с наследством как-то решилась?

— О! Насчёт этого я не тревожусь. Мошенники просчитались, я вернулся в Аршинар до того, как они завладели всем, что по праву принадлежит мне. У них ничего не получится. Сказки про незаконнорожденных детей, которым граф Конни вдруг решил отписать всё имущество, могло обмануть только простаков или взяточников. И то ненадолго.

— На что же преступники рассчитывали, изготавливая фальшивое завещание?

— Постарались бы распродать всё, что только можно, в моё отсутствие. Об этом вообще лучше не думать. Меня волнует другое, милая леди.

— Что же?

— Загадочная смерть моего отца.

— Вашего отца убили?

— Уверен, что да. Мне даже удалось убедить в этом полковника Ревингтона, он открыл дело. Следствие ведётся, и скоро у меня на руках будут доказательства.

Граф Конни с жаром рассказывал мне о том, как он посетил своё поместье, а ещё о предстоящей поездке в приморский городок Сэльрон, где он намерен добыть те самые доказательства. Услышав об этом, я мечтательно вздохнула:

— Ах, как бы мне хотелось побывать на море!

— Отдохнуть?

— Поработать. У меня совсем нет морских пейзажей. А по далёким, ещё детским, воспоминаниям даже этюды писать сложно.

— Предлагаю отправиться вместе! Вы будете любоваться морем и делать наброски, а я в это время посещу нужных мне людей и добуду необходимые доказательства насильственной смерти моего отца.

— Увы, — я вздохнула с большим сожалением. — Это очень долго. Я не могу оставить салон почти на неделю.

— Это с учётом поездки на дилижансе?

— Конечно. Как ещё? Потом, спать придётся в дороге… После такого путешествия вряд ли я буду в состоянии рисовать.

— Мне бы и в голову не пришло предложить юной леди такое! — развёл руками граф. — Разумеется, мы воспользуемся порталом.

Я остановилась, растерянно моргая:

— Слишком накладно.

Я, конечно, могла попросить денег на поездку к морю у отца, но не сомневалась, что он только посмеётся, мол, я буду десять лет рисовать волны и облака, чтобы оправдать затраты на впечатления о них. Кроме того, неизвестно, найдутся ли покупатели, способные оценить мой талант мариниста.

— За это не волнуйтесь, я всё оплачу: и портал и номер в гостинице.

— Нет-нет! Гостиницу я сниму сама.

— Так понимаю, вы согласны?

— Я должна подумать.

— Хорошо. У меня ещё есть неотложные дела в Вергасе. Как только стану свободнее, приду к вам за ответом.

Я остановилась в задумчивости. Во мне боролись два противоречивых чувства: очень хотелось увидеть море, но как-то неловко было принимать столь щедрое предложение малознакомого человека. Тедион огляделся, не понимая причины моей остановки, увидел соседнее здание и воскликнул:

— Вы проголодались? Желаете посетить ресторан? Приглашаю, — он подставил мне локоть, я схватилась за него и пошла.

Только сделав несколько шагов, поняла, что перед нами «Ассорти» — местечко с весьма сомнительной репутацией. Я уже хотела развернуться, как вспомнила недавний визит племянницы пропавшей хозяйки. Девушка мне тогда очень понравилась, она так искренне переживала за тётушку. Стало любопытно, нашлась ли Палома Арендт, и как идут дела в её «Ассорти». Поменялось что-то или нет?

Я усмехнулась про себя, подумав, что ведь это Тедион пригласил меня сюда, а не я его. Да, ему неизвестно, какие услуги предоставлялись под этой вывеской, поскольку граф недавно приехал в наш город. Но я тоже могла не знать. Как он там сказал? «Изящная леди», которая не должна касаться грязи этого мира.

Граф галантно распахнул дверь и сразу же предложил мне руку. Я даже не пыталась прятать хитрую улыбку, уж больно интересно было увидеть реакцию мужчины, когда он, наконец, сообразит, куда привёл спутницу.

Первой неожиданностью для нас обоих стал красноглазый пёс. Я насторожилась, когда тот посмотрел в нашу сторону и принюхался, но Тедион успокоил меня ласковым голосом:

— Не волнуйтесь, леди. Он не злой.

Я передёрнула плечами, выпрямилась и задрала нос, мол, чего мне опасаться с таким кавалером. Мы двинулись вперёд, в небольшой зал. Осмотрелись. Десять столиков, пустующая сцена, красный занавес, фальшивая потёртая позолота, лестница на второй этаж.

— Хм… — такой была первая реакция графа Конни. — Не ожидал, что тут так… Хм… Так просто. Быть может, есть смысл поискать другой ресторан?

Быстро же он разобрался. Я собиралась поддержать предложение и уйти, но заметила изумлённых официанток. Девушки, вопреки моим ожиданиям выглядели скромно, ничем не намекая на род привычных занятий. Ничего вызывающего и яркого — ни в одежде, ни в макияже. Кажется, смена хозяйки «Ассорти» привела и к отказу от прежнего статуса. Неудивительно, что посетители не спешили сюда. Завсегдатаям не требовалась еда и спокойное времяпрепровождение, а новые возможные клиенты ещё не забыли прежнюю славу злачного места.

— Давайте, останемся, — попросила я. — «Ассорти» переживает сложный период, нужно поддержать молодую хозяйку.

— Вы знакомы с ней? — спросил граф, всё ещё мешкая.

— Чуть-чуть. Леди Арендт заходила в салон, чтобы заказать портрет. Мы немного поболтали. Она разыскивает тётушку, которая до недавнего времени управляла этим… Этим заведением.

— Грациозная брюнетка в чёрной юбке и белой блузке? — уточнил Тедион.

Пришёл черёд удивляться мне.  Я вопросительно уставилась на графа:

— Вы прозорливец?

— Нет, — засмеялся он. — Всего лишь проходил мимо «Долины уюта» и увидел сквозь витрину, как вы беседуете. Вот и предположил.

Мало ли с кем я беседую, у салона много клиентов. Не стала развивать тему, ограничившись замечанием:

— Вы очень наблюдательны, граф.

Он кивнул и задал неожиданный вопрос:

— Как вы считаете, чем наш облик так сильно удивил здешних работниц. Костюм у меня в порядке?

Я с преувеличенным вниманием оглядела мужчину:

— Если не считать вышивки на лацканах камзола…

— Да-да, — тут же согласился Тедион. — Нужно поменять стиль одежды, мода Транца здесь так и не прижилась.

— Не думаю, что повышенное внимание к вам вызвано нарядом. Ресторан пустует, работницы ждут посетителей, как благословения Аураны.

— В таком случае, давайте всё-таки пообедаем здесь, леди Маэлиса.

— Не возражаю.

Мы наконец отлипли от входных дверей и направились к центру зала.

Лица молодых официанток вспыхнули искренней радостью. Навстречу нам чуть не бегом бросилась русоволосая, очень симпатичная девушка, протягивая графу две книжки меню:

— Приветствуем вас, господа, в нашем ресторане, — неожиданно серьёзно заговорила она, — выбирайте любой столик. Мы с большой радостью вас обслужим.

Сказав последнюю фразу, она испуганно посмотрела на меня, почувствовав, что прозвучала она двусмысленно.

— Как здоровье Лилианы? — спросила я, чтобы сгладить неловкость.

Граф ничего такого не заметил, отодвинул для меня стул и, после того как я уселась, раскрыл передо мной меню. Сам уселся рядом и углубился в изучение списка блюд.

Официантка наклонилась, посмотрела мне в глаза и прошептала:

— Вы знаете о нападении?

Я покачала головой, испугавшись за молодую хозяйку «Ассорти». Неужели, разыскивая исчезнувшую тётю, она навлекла на себя неприятности:

— Н-нет, я… Она хоть цела?

— Да, не тревожьтесь, — успокоила меня девушка, — всего лишь синяк. — Она распрямилась и посмотрела на графа: — Вы готовы сделать заказ? Не сомневайтесь, еда у нас хоть и простая, но очень вкусная и сытная.

Так и оказалось. И первое, и второе — вполне традиционные для наших мест — были выше всяких похвал, о чём и сообщил Тедион милой блондинке, убиравшей опустевшие тарелки. Эта девушка оказалась очень разговорчивой. Она с жаром стала рассказывать о том, как старательно готовят в «Ассорти», какие свежие и качественные продукты используют, закупая их с фермы Вилавирра Уолш.

Услышав название, я воскликнула:

— Как тесен Абьерон! Хозяйка этой фермы заказала мне дизайн новой этикетки для картага.

— Вы его пробовали? — обрадовалась официантка. — Мы договорились о поставках. Кстати, не хотите ли продегустировать напитки? У нас есть бар.

— Нет-нет, — подняла я руки в ответ на вопросительный взгляд спутника. — Мне ещё работать.

— В другой раз, — ответил девушке Тедион, поднимаясь и помогая мне выбраться из-за стола.

— Господин ещё заглянет к нам? — Официантка даже не пыталась скрыть радостное возбуждение.

— Непременно, — улыбнулся ей граф. — «Ведьмин чай», где я питался все эти дни, безусловно, хорош, но изыски рано или поздно надоедают. Хочется чего-то знакомого, привычного и вкусного, как у вас.

Щедрые чаевые, оставленные девушкам, удивили даже меня. Как приятно, когда мужчина не жаден и благороден! Ах, да! Ещё молодой, красивый, преданный семье и отважный. В последнем я тоже была уверена, ведь Тедион без всяких сомнений занялся расследованием гибели своего отца, что не могло быть безопасным. Лично мне до сих пор не приходилось сталкиваться с мафией, и я всей душой молила светлую богиню избавить меня от этого и в дальнейшем.

Впрочем, взаимодействие с людьми охранки тоже не сулило ничего хорошего.

Мне стало грустно. Вспомнилась наглая и вездесущая кухарка. До дрожи не хотелось с ней сталкиваться. Хорошо, что я сыта и мне не придётся покидать выставочный зал до самого вечера. А к тому времени, надеюсь, Жульена уйдет.

— Чем вы огорчены, леди? Вам не приглянулся ресторан?

— Что вы! Я очень благодарна за обед. Всего лишь задумалась немного.

— О предстоящем путешествии к морю? Вы приняли решение?

Я уже не сомневалась в страстном желании отправиться в Сэльрон вместе с этим человеком, однако не спешила соглашаться, напомнив, что должна посоветоваться с отцом.

Услышав о моём отце, Тедион нахмурился, вероятно, подумал о трагически погибшем Ланцене Конни. Так мы и шли — под руку, неторопливо, молча. Расстались у дверей салона. Я открывала «Долину уюта» с небольшим опозданием. Меня уже ждали две молодые клиентки. Граф простился, поблагодарив за удивительную прогулку, и направился в охранное отделение, где его ждал полковник, ведущий следствие. Я искренне пожелала удачи.

Леди, караулившие меня около моего салона, оказались подругами счастливой невесты по имени Рози — той самой, что купила картину в подарок родителям жениха, а ещё три взяла в аренду, чтобы спрятать потёртости на стенах гостиной. Этих девушек звали Жасмин и Ландыш, о чём они с гордостью сообщили, когда я позволила им пройти.

— Знаете, леди, наши мамы дружили ещё с детства, вот и придумали назвать дочерей именами цветов, чтобы мы составили букет.

— Это очень интересно, — улыбнулась я, раскрывая принесённый подругами свёрток, они вызвались вернуть арендованную Рози картину, — однако, я не поняла, где остальные? Невеста брала три работы. — Я открыла учётный журнал, показывая соответствующую запись.

— Так мы же рассказываем! — постучала пальцем по столешнице, привлекая моё внимание Ландыш. — Нас позвали помогать в организации праздника. Мы, конечно, не слишком усердствовали, больше болтали с подружкой, но картины заметили. Я не могла не вдохновиться, натюрморт с ландышами на подоконнике!

— А я, как только увидела на картине цветущий куст жасмина, сразу поняла, что этот пейзаж нарисован специально для меня! — подхватила подруга.

— И-и-и… — сделала предположение я, — …желаете продлить аренду?

— Хотим купить! — в унисон ответили девушки.

— Вот и подумали, что не стоит туда-сюда таскать, — завершила мысль Жасмин.

— Очень хорошо. — Согласилась я, — С каждой по три серебряных монеты.

— Вы не учли залог, что собирались вернуть, Рози сказала, вы обещали, когда она принесёт картины, отдать ей две серебрушки, — нахмурилась Ландыш.

— Разумеется, я отдам ей всё, как только она придёт.

— Но ведь мы принесли картину! — возмутилась Жасмин. — А две покупаем.

Я в задумчивости потёрла лоб. Не очень-то мне нравилась эта ситуация.

— Вот что, милые леди, я не могу разрывать договор аренды, пока не явится лицо, заключавшее его. Я пошла вам навстречу, собиралась продать две картины. О третьей, — я указала на распакованный натюрморт, — буду разговаривать с вашей подругой. Напомните ей, пожалуйста, что срок истекает, и сумма, которую мне придётся удержать, будет расти.

Девушки дружно вздохнули, заплатили мне требуемую цену и ушли.

Конец нашего разговора слышал отец, он вышел из мастерской и стоял чуть в стороне, с улыбкой наблюдая за моими сомнениями.

— Ты всё правильно сделала, Мэй, — сказал он подходя.

— Не знаю, леди казались вполне искренними, — пожала я плечами. — Сама удивляюсь, с чего это я заупрямилась. Понятно же, у невесты сейчас много забот, подруги вызвались помочь ей, я же вынудила Рози бежать сюда за этими несчастными серебрушками.

— Делай всё по правилам, дочка, тогда у мошенников не будет лазеек. У тебя, в отличие от Лары, есть деловая хватка и чутьё.

Я с удивлением уставилась на отца. Не могла припомнить, заговаривал ли он когда-нибудь о моей матери в моём присутствии Спохватившись, отец заговорил на другую тему:

— Поднимись, пообедай, я тут постою за прилавком пока.

— Я не голодна.

— Как? И завтракать не стала, и…

— У меня было свидание в ресторане. Не переживай папа, меня хорошо покормили.

— И кто же этот счастливчик? Я его знаю?

— Тедион Конни.

— Граф-Конь, как ты его называла? — папа заливисто засмеялся. — Ну и как он? Нас больше не обвиняет?

— Насколько я поняла, он съездил на родину и даже напал на след преступников.

— Что ж, надеюсь, светлая богиня поможет ему, — одобрительно покивал отец.

Я замялась, размышляя, продолжить ли разговор о Тедионе и сообщить, что я хочу отправиться с ним к морю, или вернуться к вопросу о маме, какой она была. Не успела собраться с мыслями, папа отвлёкся и, посмотрев на улицу сквозь стеклянную витрину, с недовольным видом кивнул и пошёл к выходу.

Пока он шёл, я успела заметить суетливого мужичка, в котором узнала бандита, ввалившегося недавно в салон и угрожавшего мне по какой-то непонятной причине. Да-да, тот самый рябой, папа называл его Фомкой. Что ему опять нужно от нас?!

Я уже собралась побежать следом, но тут в дверях показалась знакомая леди. Она переступила порог с виноватым видом.

Не обвиняет Доброго дня, Рози, вы чем-то встревожены?

Посетительница в умоляющем жесте сложила руки на груди и залепетала:

— Ах, простите, госпожа Леви! Я так и знала, что вы не согласитесь дать им скидку, но подруги уговорили меня.

Я не уловила её мысль и не захотела вникать — спешила к отцу. Отделалась вежливой фразой, придвинула ближе к девушке квитанции со своей подписью и печатью салона. После того как Рози заверила согласие с прекращением аренды, одну бумагу спрятала в ящик, второй экземпляр передала клиентке и отсчитала часть залога, возвращая его.

— Буду рада видеть вас в «Долине уюта, леди!».

— Да-да, конечно, — девушка, наконец, заметила мою поспешность и, бормоча новые извинения, попятилась к дверям.

Я обогнула её, побежала на улицу.

Отец в компании Фомки стоял неподалёку. Бандит крутил заскорузлым пальцем у папиного лица, а тот, немного отклонившись, скрестил руки на груди, сурово сдвинул брови к переносице и медленно качал головой, с чем-то не соглашаясь.

— Так и передай, Делес Леви никогда не будет выполнять подобные заказы! — успела я услышать, подходя к ним.

— Ещё как будешь! — рявкнул Фомка. — Иначе сам знаешь!

Отец не ответил, повернулся ко мне:

— Тебе чего, дочка?

— Леди, арендовавшая картины, всё-таки пришла, — зачем-то сказала я.

— Вот и хорошо! — улыбнулся папа, обходя своего собеседника. — А ты волновалась.

Он взял меня под руку и увлёк прочь, не слушая щедро рассыпаемых Фомкой ругательств.

— Что он хочет? — спросила я, когда мы заходили в салон.

— Не думай об этом, Мэй.

— Папа! Скажи, я не отстану.

— Его хозяин заказал портрет короля в неприличном виде.

— В каком виде? — не поверила я и встала, пытаясь по смеющимся отцовским глазам понять — шутит он или нет.

— В объятьях оголённой куртизанки.

— Они хотят, чтобы ты нарисовал его величество Аонара, веселящимся с продажной женщиной? Ты уверен, что в этого заказчика не вселился хрозгр?

— Скорее всего, ты права, дочка. Пойдём скорее, не будем обсуждать это на пороге.

Стоило нам пройти в центр выставочного зала, как мы увидели ещё одну особу подверженную влиянию нечисти. Кухарка с помощью довольно массивного артефакта пыталась открыть зеркальную дверь в папину мастерскую. Я с очень разгневанным лицом повернулась к нему, мол, какие доказательства наглости Хомяка ещё требуются?

Делес Леви наблюдал за толстухой, едва сдерживая смех.

Не, дождавшись отцовской реакции на действия взломщицы, я громко кашлянула и спросила:

— Жульена, а чем ты, собственно говоря, занимаешься?

Кухарка медленно повернулась, окинула хозяев вопросительным взглядом, покачала, будто взвешивая в руке, артефакт, который так и не помог ей вскрыть мастерскую, и спокойно сообщила:

— Была уверена, что вы взяли выходной, леди Маэлиса. Не хотите ли отобедать? Я разогрею.

— Нет, — без эмоций ответила я, — вообще больше в рот не возьму твою стряпню. Ни сейчас, ни вечером, ни завтра. Не рассчитывай на меня, когда готовишь.

Кухарка одарила меня скептическим взглядом и поинтересовалась:

— Голодать изволите?

— Пусть тебя это не волнует.

Я демонстративно отвернулась, посмотрела сквозь витрину на улицу и вздрогнула. Там с грозным видом, скрестив мускулистые руки на груди, стоял давешний папин собеседник. Он прямо таки поджаривал Хомяка взглядом. Не хотела бы я, поймать такой даже вполовину. И чего Фомка, спрашивается, тут забыл?

Я не успела предупредить отца, он резко пошёл к двери своей мастерской, на ходу обращаясь к Жульене:

— Я тоже не буду ужинать сегодня. Можешь быть свободна.

— А-а-а… Э-э-э… — подыскивала возражения кухарка, но сказать ей не позволили.

Господин Леви без всяких усилий отворил зеркальную дверь, проскользнул в проём и исчез. Жульена кинулась было за ним, но, как и прежде, ход в мастерскую был для неё закрыт.

— Что ж, — злобно прошипела она своему отражению, — не желаете по-хорошему, будет вам по-плохому!

У меня мороз по спине пробежал от её угрожающего тона. Даже не знаю, кто в ту минуту казался мне страшнее: бандит на улице, или шпионка в доме.

К моей великой радости, оба исчезли. Фомка скрылся за углом, а Хомяк тяжело ступая, удалился к чёрной лестнице. Я поспешила следом, убедилась, что кухарка вышла во двор, и заперла за ней, активировав охранный артефакт. Очень надеялась, что, по крайней мере, сегодня госпожа Грис не вернётся.

Я уже собиралась заглянуть к отцу, чтобы задать ему пару неудобных вопросов, но в салон зашла супружеская пара, уже как-то покупавшая мою картину. Пришлось уделить внимание постоянным клиентам. Господин и госпожа Шалле прогуливались по выставочному залу, с интересом рассматривая мои работы, обменивались впечатлениями, иногда обращались ко мне, одобрительно оценивая ту или иную картину. Мужчине нравились сценки на городских улицах, его супруга умилялась изображением животных. Экскурсия длилась бесконечно, я начала сомневаться, что пара сумеет прийти к единому мнению и выбрать что-то для себя. К счастью, подтянулись новые покупатели, я увлеклась беседой с ними, забыв о чете Шалле.

Время до вечера, как и бывает, когда покупатели идут непрерывной вереницей, пронеслось незаметно. Отец вышел из мастерской, напомнил, что пора закрываться. Я оформила последнюю сделку, пересчитала дневную выручку и, настроив охранные артефакты, покинула выставочный зал.

Папа к моему приходу выставил на стол холодное рагу и ел прямо из кастрюли.

— Будешь? — спросил он меня, усмехнувшись

Я отрицательно покачала головой и предложила разогреть.

— Так сойдёт. А ты, дочка, в самом деле, голодать собираешься?

— Не надейся, — засмеялась я.

Поставила на плиту чайник, достала себе хлеб, сыр и масло.

— Думаешь, мне доставляет удовольствие чувствовать себя зерном, брошенным в жернова?

Я пожала плечами, не зная как ответить. Мы помолчали. Папа выскребал из кастрюли еду, оставшиеся от обеда, я жевала бутерброды, запивая их чаем с молоком. Решилась заговорить, когда собирала со стола посуду:

— Мне посоветовали одну женщину в кухарки. Готовит она хорошо, только не имеет лицензии.

— Это пустяки. Приводи, посмотрим, что за специалист. Глядишь, и лицензию пробьём для неё.

Я очень обрадовалась. Уже не чаяла уговорить отца избавиться от кухарки.

Пользуясь благодушным настроением родителя, подняла ещё одну волнующую меня тему:

— Папа, скажи мне, кого ты изобразил рядом с мамой на том портрете?

Отец проследил за моим жестом, указывающим на забитую дверь в секретную комнату, покачал головой:

— Это не я.

— Понятно, что не ты! — воскликнула ч, улыбаясь. — Этот дядька совсем на тебя не похож.

— Это не я рисовал. Мне так в жизни не суметь. Лара писала автопортрет и зачем-то изобразила неизвестного мне человека у себя за спиной.

Отцовское лицо исказила гримаса отчаяния. Поняв, что ненароком растеребила так и не заживший рубец на отцовском сердце, я испытала болезненную неловкость и принялась активно смахивать крошки со стола. Папа, не сказав больше ни слова, и даже не пожелав мне доброй ночи, удалился к себе. Я же решила немного поработать и пошла в мансарду.

Тедион Конни

Как чудесно начался день! Я ничуть не жалел, что не отправился в Сэльрон сразу, как только получил возможность узнать правду «из первых рук». В гостиницу пришло сообщение от полковника Ревингтона, он назначил мне встречу в охранном отделении, имея на руках интересующие меня факты. Пришлось задержаться в Вергасе, ведь это мёртвым спешить некуда, а общение с живыми, тем более, ведущими расследование обстоятельств гибели моего отца, откладывать не стоило.

На следующее после поездки в родное поместье утро я проснулся рано. В голову упорно лезли мысли о беседе, свидетелем которой, благодаря воспоминаниям сына управляющего я стал. О ком говорил мошенник? Что за «внебрачная дочь» графа Конни претендует на моё наследство? Как жаль, что её имя не упоминалось ни при разговоре, ни в завещании, копия которого оказалась у меня на руках. Хотя бы посмотреть на «сестру»! Быть может, желание получить компенсацию обойдённой отцовским вниманием леди вполне обосновано? Правда, и в этом случае некрасиво забирать у официального наследника всё до пяти золотых!

Чтобы хоть как-то развеяться, я покинул «Ведьмин чай» и пошагал по улицам, с удовольствием вдыхая прохладный, наполненный благоуханием цветущих деревьев воздух и слушая цвеньканье птах. Гуляющих было немного, навстречу попадался исключительно работный люд, разве что ближе к «Драконьей удаче» стал подтягиваться народ, жаждущий развлечений. Заметив стоявшую около афиши знакомую леди, я замедлил шаг, любуясь её стройной, полной достоинства фигурой, немного растерянным лицом и трепетными чуткими пальцами красивых рук.

Неужели эта милая и тонкая девушка пойдёт смотреть, как мускулистые потные мужланы колотят друг друга к удовольствию орущей толпы? Я ничуть не сомневался, что высокий вкус художницы не имел столь примитивных наклонностей, по крайней мере, в картинах «Долины уюта» я увидел совсем другое.

Не скажу, что имею привычку вот так запросто подходить к малознакомой леди на улице, особенно, если вспомнить наше не слишком приятное знакомство. Неприятное для неё, следует уточнить. Впрочем, сейчас мне выпал шанс исправить первое впечатление о себе.

Подошёл, поздоровался. Маэлиса, как истинная леди, не показала неприязни или неудовольствия. Всё выглядело как случайная встреча малознакомых, но интересных друг другу людей, причём равных по положению в обществе. У меня даже мелькнула мысль, что появление этой девушки на приёме у герцога или даже в королевском дворце, ни у кого не вызовет вопросов. В ней чувствовалась аристократическая косточка, и воспитание не подкачало.

Леди сразу же согласилась, что ей опасно присутствовать на жестоком зрелище без сопровождающего, но магия афиши так и не отпускала свою жертву, поэтому мне посчастливилось услышать предложение составить леди компанию.

Такое доверие весьма мне польстило, но я посчитал, что низко пользоваться такой ситуацией. Кроме того, настроения развлекаться, когда я так сильно погружён в расследование обстоятельств смерти единственного родного человека, прямо скажем, не было совершенно. Отпускать леди одну тоже не хотелось, поэтому я счёл необходимым показать ей уловку организаторов. Это было рискованно, ведь не каждый человек способен воочию увидеть магические всполохи на зачарованных предметах. Однако мой риск оправдался, Маэлиса безусловно унаследовала магический дар от кого-то из родителей, хоть он и дремал пока.

Что, впрочем, не удивительно, если вспомнить её папашу. Господину Леви наверняка даже в голову не приходило показать единственную наследницу умелым магам.

С каждым мгновением общение с этой леди становилось для меня удивительнее и радостней. Как будто светлая богиня Аурана сжалилась и послала мне милое утешение в скорбях. Сквозь тьму сомнений и огорчений пробился лучик света, намекающий на то, что жизнь продолжается, а кроме злодеев, убийц и жестоких махинаторов, существуют прекрасные девушки, не обделённые чувством юмора, кстати. Склонность к милым розыгрышам проявилась у моей спутницы, когда мы подошли к дверям ресторана «Ассорти». Позже я узнал историю этого местечка, недавно сменившего хозяйку. Долгое время сюда стремились мужчины, жаждущие покупных телесных удовольствий. Теперь бывшие клиенты разочаровались и потеряли к «Ассорти» всякий интерес. Новые же посетители, помня неприличную славу, не спешили заглядывать в ресторан. Совершенно напрасно! Пусть зал выглядел не слишком презентабельно, кормили тут вкусно, по-домашнему. Обслуживание было достойно высших похвал. Мы с Маэлисой остались довольны.

Как же не хотелось с ней расставаться! Увы, леди торопилась открывать салон, да и меня ждал полковник. Провожая девушку, мечтал только об одном: вот бы она согласилась отправиться в Сэльрон в моей компании! Ничуть не сомневался, что леди всей душой стремится на побережье, и совсем не против моего сопровождения. Однако её интересовало мнение отца. А в нём я совсем не был уверен.

Расстались мы с хозяйкой «Долины уюта» около дверей салона. Немного припозднились, на улице уже топтались две потенциальные покупательницы. Я пожелал Маэлисе удачной торговли и направился по своим делам. Чуть в стороне заметил подозрительного типа, внимательно наблюдавшего за тем, как леди Леви открывает салон и запускает в него клиенток. Сердце моё заныло, предчувствуя неладное. Я и раньше видел это рябое лицо. Что нужно сердитому амбалу от художественного салона? Уж очень он не похож на ценителя живописи.

Убедившись, что мужик не собирается преследовать девушек, а напротив делает вид, что прогуливается по улице без всякой цели, я поспешил по своим делам. Очень интересно, порадует ли меня Ревингтон продвижением в расследовании.

Я ещё только поднимался на второй этаж здания охранки, а главный страж Вергаса уже знал о моём визите. Когда я толкнул дверь кабинета номер сорок четыре, Ревингтон выходил из-за своего стола, приветственно протягивая мне руку:

— Вы представить себе не можете, граф, какие материалы, касающиеся прошлого вашего батюшки, нам удалось расковырять!

— Прошлого? — удивлённо отреагировал я. — Зачем нам его прошлое? Какое отношение оно имеет к убийству?

— В этом ещё предстоит разобраться, располагайтесь, ваша милость. Быть может, приказать чаю?

— Нет. Благодарю, я только из ресторана.

— «Ведьмин чай»? Я слышал, вы там остановились.

— Всё верно, однако обедал я в другом месте. Довольно потрёпанное на вид заведение, но кормят просто как дома! «Ассорти» называется.

Полковник подавился воздухом и не сразу смог говорить:

— Куда вас занесло, граф? Это весьма неприличное место. Я понимаю, вы молоды, некоторым образом, ищете удовольствий, но ведь есть более презентабельные места. А не то что это, как вы изволили выразиться, потрёпанное место с такими же потрёпанными жрицами любовных утех.

— Не понимаю, о чём вы, полковник, — нахмурился я. — Мне, действительно доставили удовольствие, но не в том роде, на какое намекаете. Просто вкусная еда, приветливое, вполне скромное обслуживание.

— М-м-м… — удивлённо сморщил лоб Ревингтон и, пожав плечами, протиснулся на своё место. — Что ж, не будем отвлекаться на посторонние вещи. Будьте добры, граф, расскажите, что удалось узнать в поместье Конни?

Выслушав мой рассказ, он удовлетворённо потёр ладони, самодовольно улыбнулся и сообщил:

— Что-то в этом роде мы и подозревали!

— Не совсем понимаю, — я пожал плечами. — Касательно убийства?

— Касательно завещания!

— Послушайте… — Направление усилий следствия меня разочаровало. — Это всё вторично! Дело о наследстве решится без проблем, меня волнует внезапная кончина отца, уверен, что смерть была насильственной!

Я успел пожалеть, что задержался в Вергасе и не отправился сразу в Сэльрон, как изначально собирался.

— Не спешите с выводами, дорогой граф!  — Полковник сохранял заговорщицкий и очень довольный вид. — Вы скоро убедитесь, что это взаимосвязано! Мошенники рассчитывали заполучить имущество графа Конни, пока его сын за границей, не так ли? А вы могли вернуться уже в конце этого года. Насколько я знаю, в дипломатическом ведомстве на ваш счёт имелись определённые планы.

— А-а-а… Вот вы о чём. То есть, люди, сумевшие провернуть схему с поддельным завещанием, захотели поторопить события, а не дожидаться, когда крепкий и вполне здоровый старик сам отправится в обители Мауры?

— Именно так, мой друг! — Весело воскликнул полковник, будто речь шла об удачно разгаданной головоломке, а не об убийстве беззащитного человека.

Он вытащил из ящика стола кожаную папку и придвинул её ближе ко мне, предлагая посмотреть материалы. Пока я перебирал копии давних донесений, главный страж Вергаса излагал добытую информацию в сжатом, можно сказать, сухом виде.

События начали развиваться более чем четверть века назад. В то время ещё молодой и весьма завидный холостяк граф Ланцен Конни посватался к принцессе, кузине нынешнего короля, а тогда ещё кронпринца, Аонара юной и восхитительной Кларисе Фетир. Её высочество отвечала взаимностью на чувства единственного наследника рода Конни. Был назначен день помолвки, началась подготовка.

Ничто не предвещало беды. Клариса обладала кротким нравом, уступчивым характером, романтическим настроем. Она любила жениха всем сердцем, предстоящий союз вызывал умиление у всех, кто имел счастье наблюдать за влюблёнными. Однако в один злосчастный день принцессу будто подменили. Она вела себя совершенно не так как обычно. Дерзила всем, не желала ни с кем общаться, а Ланцену вообще заявила, что не помнит, кто он такой и не желает его видеть.

Августейшее семейство не нашло ничего лучшего, как созвать консилиум, пригласив знаменитых лекарей и сильных магов. Однако накануне осмотра её высочество Клариса пропала. Как она умудрилась сбежать из наполненного слугами, охранниками и приживалами дворца, понять никто не мог. Много позже злые языки нашли объяснение, утверждая, что в девушку вселился хрозгр — высшая, разумная нежить, которая вселяется в людей, при этом как бы вытесняя душу человека. Вся память человека стирается, нечисть полностью завладевает свободным от воспоминаний сознанием. В глазах окружающих человек выглядит как обычно, а ведёт себя очень странно. Именно хрозгр, избавившийся от личности Кларисы мог проявить хитроумие, изворотливость и смекалку, благодаря чему сумел сбежать из дворца и скрыться в неизвестном направлении.

Разумеется, побег принцессы скрыли от общества. Было объявлено, что Клариса решила посвятить себя светлой богине и не желает показываться в обществе.

Отвергнутый жених страдал недолго. Обида подтолкнула его к браку с другой достойной девушкой — избранницей его родителей. Ланцен был счастлив в браке, особенно после того, как супруга в скором времени подарила ему сына.

Безоблачная и спокойная жизнь продолжалась до тех пор, пока граф Конни совершенно случайно не услышал байку о сбежавшей принцессе и совершенно уверился в том, что речь идёт о его любимой. Оказалось, что по секретному указу короля Кларису разыскивают не только по всему Аршинару, но даже в соседних королевствах. Ланцен загрустил, обвиняя себя в том, что не удержал любимую девушку, не сумел защитить её и обрёк на скитания.

К несчастью, страдания графа усилились, когда его молодая супруга упала с лошади, повредила позвоночник и довольно скоро скончалась, оставив маленького сына сиротой, а мужа вдовцом.

Той самой датой — годом смерти моей матери — был помечен очередной документ в материалах собранных следствием. Это был отчёт частного детектива о поисках девушки, организованных по просьбе графа Конни.

— Скажите, полковник, — нетерпеливо перебирал я бумаги, — нашлась принцесса или нет?

— Далеко не сразу. Но ваш отец отличался завидным упорством, он нанимал одного поисковика за другим, в том числе и с применением магии. Рано или поздно это должно было дать результат. — Ревингтон сделал паузу, хитро поглядывая, но заметил, что я начинаю закипать и поспешил продолжить: — Клариса нашлась, правда она жила под чужим именем и, судя по всему, была вполне счастлива. О том, что граф Ланцен Конни сделал с этой информацией нам неизвестно.

Я кивнул, подтверждая эти слова, хотя сам уже не сомневался, что отец постарался вернуть любимую и, вполне возможно, у них родилась дочь — моя сестра. Вопрос полковнику я задал иносказательно:

— Какие у вас имеются основания полагать, что эта история имеет отношение к завещанию и смерти моего отца? Неужели, женщина, которую он так преданно любил, поступила столь жестоко?

— Никто не говорит, что действовала она. Махинаторы могли разнюхать эту историю и воспользовались этим. Скорее всего, в деле замешана мафия, они умеют если не обманом, то угрозами, заставлять людей делать то, что им нужно.

— Что вы намерены предпринять? — спросил я, возвращая полковнику папку.

— Попробуем найти Кларису.

— А как же тот мужчина, что беседовал с управляющим незадолго до смерти моего отца?

— Что мы о нём знаем? — поморщился Ревингтон. — Даже внешность неизвестна. Мальчишка, как вы сами говорили, не видел его.

— Управляющий видел!

— Разумеется, господин Полл уже в розыске. Если он жив…

— Взгляните! — Я вытащил из кармана завёрнутую в платок пуговицу. — Та самая, что оторвалась от сюртука преступника. Быть может, по ней можно нащупать след.

— О! Это уже что-то! Я привлеку магических криминалистов. Полагаю, нам удастся прояснить, что за личность посещала поместье в интересующее нас время.

На этой оптимистичной ноте мы с полковником распрощались. Он очень убедительно просил меня пока не покидать Вергас, поскольку надеялся, что вот-вот поймает сбежавшего управляющего. Пришлось пообещать. Впрочем, меня самого тоже кое-что держало здесь. Я страстно желал, чтобы леди Маэлиса составила мне компанию в путешествии к морю. Вот и приходилось ждать вердикта её папаши.

По традиции, возвращаясь в гостиницу, я выбрал привычную дорогу, хотелось снова пройти мимо «Долины уюта». Несколько мгновений постоял у витрины, любуясь хозяйкой, которая приветливо общалась с клиентами. Так с улыбкой и пошёл дальше. Неожиданно из-за угла воровато озираясь, выбежала толстая но удивительно проворная женщина. Она словно мяч, который очень сильно пнули, покатилась по тротуару. Я же замедлил шаг, оглянулся, пытаясь понять, от кого удирает солидная на вид дама. Не сразу обратил внимание, что по противоположной стороне улицы в том же направлении торопится уже знакомый мне рябой детина. Даже стало интересно, кто из этих двоих кого преследует.

На перекрёстке оба свернули, а я пошагал дальше, приятно размышляя о том, как мы с леди Леви проведём несколько дней на побережье. Я буду общаться с духом отца, а она рисовать море.

Маэлиса Леви

Ночью я пыталась рисовать маму. Хотелось иметь изображение родного человека — не на продажу, для себя. Портрет, спрятанный в закрытой комнате, который я увидела благодаря беспардонным действиям кухарки, уносить к себе опасалась. Мой отец, при всей его терпимости к Жульене, вряд ли одобрит моё самоуправство. Кроме всего прочего, меня смущал второй персонаж, изображённый за спиной мамы, и можно только догадываться, насколько эта пара раздражала папу. Мне даже начало казаться, что мама не просто так пропала. Очень не хотелось думать, что молодая женщина способна сбежать к любовнику, бросив маленькую дочь, но ведь в жизни бывает всякое. Мы с папой тоже не застрахованы от предательства.

Даже такие подозрения не заставляли меня ненавидеть или презирать Лару Леви. Я, пусть и глубоко в сердце, любила её и была благодарна за бесценные дары: возможность жить и рисовать. Теперь я ничуть не сомневалась, что способности к живописи достались мне от неё. Папа был неплохим графиком, замечательно разбирался в рекламе, знал, как добиться нужного впечатления от плаката или баннера, но что касается тонких материй — они ему не поддавались.

Я корпела над холстом большую часть ночи. Раз за разом смывала наметившееся изображение. Так ничего не добившись, отправилась в спальню. Разумеется, встала позже обычного. Посетовала, что не получится сбежать как накануне, ведь Жульена уже наверняка приготовила завтрак.

Быстренько привела себя в порядок и, выйдя в коридор, наткнулась на растерянно почёсывающего небритый подбородок отца.

— Она вчера ничего не говорила? — спросил он, внимательно всматриваясь в моё лицо.

— Кто?

— Кухарка. Почему-то не пришла.

Я вздохнула с облегчением:

— Не могу поверить! Неужели Хомяк отстал от нас?

— Такие не отстают, — с сомнением пробормотал папа. — Что-то случилось, и вряд ли это нам понравится.

— Не переживай! — воскликнула я, думая, что он переживает из-за отсутствия завтрака. — Сейчас сбегаю за пирогами, заодно договорюсь с той женщиной, которую мне рекомендовали взять в кухарки.

Кривая отцовская улыбка была мне знакома. Такая мимика говорила примерно следующее: какая же ты наивная, девочка моя, не стану тебя разубеждать, ведь юность и отсутствие жизненных разочарований — это прекрасно.

Я же, ощутив душевный подъём, побежала вниз по лестнице. Уже через полчаса вернулась домой. В руках несла завёрнутый в бумагу курник, а за мной семенила немного испуганная женщина в простом наряде, привычном для горожанок из средних слоёв Вергаса.

— Аленна, — назвала она себя, низко кланяясь моему отцу. — Вы уж простите, господин Леви, нет у меня лицензии, и рекомендации только устные.

— Кафтанные новости самые верные, — улыбнулся ей тот, — а с лицензией решим, не переживай, милая.

Я удивлённо подняла брови. Впрочем, папина оценка вполне соответствовала действительности. Аленна действительно была миленькой шатенкой лет сорока, небольшой, скромной и даже робкой, а смущение очень красило её. Если нарочно подбирать кухарку — диаметральную противоположность Хомяку, лучшего варианта просто невозможно представить.

Мы с отцом решили позавтракать пирогом, а новую кухарку, снабдив деньгами, отправили на рынок — купить что-то к обеду и ужину.

В этот день я открыла салон чуть раньше обычного. У меня возникло устойчивое ощущение, что все неприятности остались за спиной, теперь всё будет хорошо! Прекрасная погода, яркое солнце щедро заливавшее большую часть выставочного зала тёплым светом, картины, чудесно смотревшиеся при естественном освещении — всё это настраивало на благодушный лад и внушало оптимизм.

День казался обычным и необычным одновременно. С одной стороны всё как всегда: посетители прогуливаются по залу, размышляют, рассматривая картины, мучительно долго не могут определиться с покупкой. Это я уже давно переносила со смирением. Вовсе не каждый, кто забрёл в «Долину уюта» обязан приобретать что-то для себя. Даже если потенциальный клиент уйдёт ни с чем, он наверняка запомнит выставку, расскажет о ней знакомым, а там глядишь, кто-то более чуткий к живописи придёт и купит мои полотна.

Две молодые посетительницы, решительно перешагнувшие порог, сразу привлекли моё внимание. Впрочем, нет, уверенно и с пониманием, что ей здесь нужно, заходила старшая из них  — очень эффектная, с гордой осанкой, внимательным взглядом, элегантно и со вкусом одетая. Другая — юная, хрупкая, удивительно воздушная и стеснительная обладательница копны непослушных кудряшек — держалась иначе. Её как будто силой притащили сюда, заставили находиться рядом с другой девушкой, опасаясь предоставить самой себе. Мужчина, по всей видимости, охранник, остановился у входа, ненавязчиво наблюдая за хозяйками, и не оставляя без внимания происходящее на улице.

Я не смогла сдержать улыбки. Всегда жалела, что не имею младшей сестрёнки, теперь меня посетило чувство, что юное создание никто иной, как нежно любимая и опекаемая строгой сестрой неловкая и вечно попадающая в неудобные положения малышка.

Юная леди завертела головой, рассматривая мои натюрморты и пейзажи, на миленьком личике явно читалось разочарование. Её предполагаемая сестра в первую же секунду выцепила взглядом портрет его величества, скромно висящий в дальнем углу, и сразу же подошла к прилавку, обратившись ко мне:

— Здравствуйте, нам нужно несколько картин для оформления зала, а ещё портрет. Где я могу увидеть мастера? Моя сестра в это время обсудит с вами остальную часть заказа.

Точно — сестра, я правильно догадалась. От того, что мои мысли подтвердились, я почувствовала возрастающее расположение к симпатичным клиенткам, даже строгий, нарочито деловой тон старшей не портил впечатления.

— Доброго дня, – ответила я, указывая на зеркальную дверь в глубине зала. — Портретист находится в своей мастерской, проходите туда, пожалуйста. — Леди пошла туда, а я повернулась к её молоденькой спутнице: — Какой зал вам надо оформить: бальный, для деловых встреч, гостиную? И сколько полотен вы планируете приобрести?

Не ожидала, что юное создание так растеряется. Глаза её едва ли не наполнились слезами. Можно было подумать, что ребёнку предложили выбор: с кем оставаться жить — с мамой или папой. Я не могла не посочувствовать, хоть и не понимала причин испуга. Не такое уж это судьбоносное решение — выбор картин. Тем более, раз сестра поручила это сделать младшей, значит, доверяет её вкусу. Стараясь вложить как можно больше тепла в свои слова, я стала расспрашивать клиентку о том, для чего им нужны картины, в какой интерьер нужно их вписать, какой цветовой гаммы придерживаться, какие темы предпочтительнее…

— Нам бы зал казино оформить. Ну, понимаете, карты, рулетка, кости, фишки. Бои без правил на арене позади зданий. А сколько картин… — Глаза Кудряшки расширились, бросив обиженный взгляд на зеркальную дверь, за которой скрылась её сестра. — Четыре, наверное. И большие, а то маленькие будут незаметны. — Она развела руки насколько  могла, показывая размер.

— Понятно. — Давая клиентке время, чтобы собраться с мыслями, я посмотрела в зал. — Из готового ничего предложить не могу, но с удовольствием напишу на заказ. Какие бы сюжеты вы хотели видеть? Может, что-то из представленного здесь, вам отзовётся? Тогда я могу быстро набросать похожую композицию.

— Похожую? — Леди снова пробежалась взглядом по картинам. — Нет, знаете, у нас там бывает неспокойно. Может, у вас есть что-то более подвижное? Масштабное?

— Подвижное? Как огонь? — уточнила я, заинтересовавшись ходом мыслей юной клиентки.

От упоминания огня девушку бросило в жар. Она почему-то испугалась, покраснела и активно затрясла головой, кудряшки радостно рассыпались из-под повязки. – Никакого огня. Вода! Много воды! Шторм! О, девятый вал! — Девочка будто вспомнила что-то увиденное раньше, то, что произвело впечатление на всю жизнь. Она продолжала вдохновенно говорить: — Огро-о-омная волна и корабль такой маленький, хрупкий. Его вот-вот накроет, но есть ещё шанс спастись.

А пигалица-то не так проста, как кажется на первый взгляд. Во всяком случае, с воображением у неё всё очень хорошо, просто отлично! Я достала из ящика бумагу и пишущее перо, стала делать для себя пометки, попутно расспрашивая про другие сюжеты. Малышка снова запаниковала. Она шептала побледневшими губами так, что я едва могла разобрать: «Другие сюжеты… другие сюжеты… другие…»

Я уже не надеялась, что она вернётся в спокойное состояние и посмотрела на дверь отцовской мастерской, что-то старшая леди слишком долго делает заказ. Обычно папины клиенты выходили довольно быстро. Или мне это только кажется?

Наконец Кудряшка отмерла и посыпала фразами, описывая сюжеты, которые ей хотелось бы видеть на картинах.

— А вот ещё представьте лес. Такой нехоженый, дикий. Дерево поваленное, мощные корни торчат из земли, а по нему ползут два маленьких…э-э-э…

— Маленькие кто?

— Ранду. Два маленьких ранду. А на земле два больших сидят. Или один? Ну, не важно. Ранду в лесу, вот!

— Ранду не живут в лесу, – мягко возразила я, опасаясь спугнуть фантазию девушки. — Это помойные животные. Вы уверены, что хотите видеть их на картине в зале казино?

Ах, зачем я возражала этому ребёнку! Леди снова смутилась, отвернулась, чтобы скрыть от меня разрумянившиеся щёки, посмотрела на скучавшего мужчину. Тот засветился от её внимания, игриво подмигнул и снова принял серьёзный вид. Я позавидовала молодым хозяйкам, которые могли позволить себе таких надёжных и преданных охранников. Сколько раз просила отца нанять такого, и никак не могла понять, почему он отказывается. Записав очередное пожелание клиентки, я вопросительно посмотрела на неё. Девушка, поблуждав взглядом по залу, с надеждой посмотрела на дверь, откуда должна была появиться её спасительница, потом почему-то задержалась взглядом на пустой раме и зататраторила:

— Чёрный квадрат! Мне нужен большой чёрный квадрат!

— Квадрат? А сюжет какой? — я с непониманием уставилась на неё.

— Никакого сюжета, только глубина абсолютного чёрного. Манящая и неотрывная. Как ночное беззвёздное небо, как провал во мрак…

Вот уж чего я совершенно не ждала, так это увидеть в юной и светлой особе поклонницу Темнобога. Мы немного подискутировали, я пыталась убедить клиентку в опасности выставления подобных картин в публичных местах. Пришлось напомнить про недавний погром, устроенный в казино фанатиками. Увы, упрямицу не проняло ничего из сказанного мною.

— А, это… Ну, ничего страшного. У нас охрана есть и вообще…

Как любит повторять мой папа: клиент платит, мы выполняем его пожелания. Записав очередную странную просьбу, я напомнила:

— Осталось решить, что будет на последней картине.

Разбушевавшаяся фантазия придала девушке энергии. Выхватив из-под моего локтя чистый лист и взяв лежавшее в стороне перо, она принялась лихорадочно зарисовывать свои мысли:

— Вот такие звёзды и луна. Линии сюда, туда и внутрь. — На миг задумалась с занесённым над бумагой грифелем, мотнула головой, решаясь: — Справа замок, тоже немного волнистый. И чёрный, очень чё… — Испуганно взглянула на меня, вероятно вспомнив, как я отчитывала за чёрный цвет квадрата, и продолжила: — …тёмный. А вот там домики были, наверное. А может, и не было.

Она почесала пером нос, поймав мой недоумённый взгляд.

— Было? — спросила я. — Это существующая картина? Хотите копию?

— Нет-нет, мне просто… э-э-э… приснилось. Знаете, картина такая светлая вся, хотя и ночь, а замок – тёмное пятно на полотне.

Леди продолжила описывать приснившуюся картину, всё более погружая меня в сомнения. Если описание замка, похожего на храм темнобога, я ещё вынесла, когда речь пошла о непонятном существе, совсем растерялась.

— Он такой… с размытыми контурами. Искажённые пропорции, большой рот, провалы глаз. Да и на человека не очень похож, — вдохновенно вещала клиентка.

Я резко отошла в сторону:

— Нет, знаете, дьяргов я рисовать не буду!

— Точно дьярг! Только не светится зелёным! — неизвестно чему обрадовалась девочка.  — Но он нам нужен!

— Дьярги – порождения темного бога и рисовать я их не буду! — скрестив руки на груди, заявила я.

На наше счастье, в это мгновение открылась дверь папиной мастерской, в зал вышла старшая леди. Как её? А, казино… Верно, вспомнила:

— Всё в порядке, леди Карвэн? Простите, мы не представлены, но раз вы оформляете казино, то никем иным вы быть не можете.

— Спасибо, всё чудесно, леди Дели.

— Маэлиса, зовите меня Маэлиса. Мы с вашей сестрой как раз обсуждаем сюжеты картин. — Увы, я не смогла сдержать холодного тона. – Давайте, согласуем и с вами.

— Я доверяю Эжени, делайте, как она сказала.

Кудряшка как будто испугалась этих слов, мне даже стало жаль так и не повзрослевшего ребёнка, которому доверили ответственное дело, а он опять всё испортил. Такой, во всяком случае, у Эжени был вид.

— Но ваша сестра хочет, чтобы на картине были дьярги! — не могла не сообщить я. — Их рисовать не буду.

— Дьяргов не рисуйте, остальное рисуйте. — Заказчица вопросительно посмотрела на сестру, та виновато улыбнулась. Ничего не сказав ей, леди Карвэн обратилась ко мне: — Замените дьяргов на что-то приемлемое и подходящее композиционно. Я доверяю вам. Эти картины… — Рука девушки описала плавную дугу, охватив всю экспозицию, — …говорят, что у художника, написавшего всё это, хороший вкус и тонкое чувство прекрасного. Уверена, насколько бы сложным ни был заказ, вы справитесь. Давайте, я оставлю вам залог?

Деловой подход старшей леди успокоил меня, привычное оформление сделки тем более придало уверенности, особенно тем, что он был не только выгодным, но ещё интересным. Предстояла большая увлекательная работа.

Ах, да! Море! Мне придётся рисовать огромные волны и гибнущий корабль. Теперь без всяких сомнений, нужно принимать предложение графа Конни. Одним лишь воображением и детскими воспоминаниями тут никак не обойтись, нужна натура!

Тедион Конни

Почти весь следующий день мне пришлось провести в охранном отделении. Утром полковника я не видел, он занимался другими делами, меня же провели в морг и показывали свежие трупы, хоть сколько-нибудь похожие на управляющего имением Конни. Полла среди них не нашлось. После этого я долго изучал присланные из других городов Абьерона материалы по убитым мужчинам соответствующего вида и телосложения, на них имелись отпечатки посмертных масок. Опять всё мимо. Я мог радоваться тому, что главный свидетель либо соучастник преступления жив, но представляя сколько ещё дел предстоит пересмотреть, если сведения начнут поступать из других герцогств Аршинара, уже начинал думать, что уж лучше бы мне поскорее убедиться, что управляющий отправился в Край Мрака. Когда я в задумчивости сказал нечто такое, дежурный страж посочувствовал и дал добрый совет:

— Вам бы, ваша милость, к некроманту обратиться, они по вещам, принадлежащим разыскиваемому человеку, могут определить, жив он или помер.

Мысль показалась мне здравой. Поскольку, навещая имение, я не догадался захватить что-то из имущества Полла, пришлось отправить магического вестника его жене. Я потребовал срочно провести такую экспертизу и сообщить мне о результатах. Представляя, сколько стоят услуги некроманта, я обещал оплатить их со своего личного счёта.

Ответ пришёл ближе к вечеру. Госпожа Полл сердечно благодарила меня за возможность узнать судьбу мужа. Он жив, по крайней мере, пока. Я с облегчением сообщил об этом полковнику, снова наведавшись в участок.

— Поиск среди убиенных можно прекратить, не так ли? — спросил я в надежде, что уже завтра могу отправиться в Сэльрон. — Во всяком случае на сегодняшний день.

Ревингтон развёл руками:

— Попрошу ещё немного задержаться в Вергасе. Завтра мы свезём сюда, в отделение, всех, кого нашли похожими на беглеца. Нужно будет посмотреть на них, вдруг повезёт.

— Всех? — возмутился я. — Это безумие какое-то!

У нашего управляющего была вполне заурядная внешность, ни одной особой приметой Полл похвастать не мог. Да по его описанию каждого третьего из встреченных на улице мужчин можно тащить на опознание!

— Напрасно вы недооцениваете работу стражей, — насупился Ревингтон. — Разумеется, мы хватали только подозрительных, у кого документы поддельные, или вообще нет паспорта, или он явно чужой. Благонадёжные жители вне подозрений.

— Ну, хоть так, — печально вздохнув, согласился я. — Одно условие: послезавтра я уеду и вернусь только после того, как побеседую с духом отца. Это не менее значимо для следствия.

— Для вас лично, — поправил меня полковник. — Как правило, жертвы отравлений не знают, кто подал им яд. Это ведь не удар ножом и даже не выстрел из магострела, когда убийца очевиден.

Нам этой не слишком позитивной ноте мы расстались. Разумеется, желание поговорить с отцом у меня только окрепло. Пусть усопший граф Конни, не прольёт свет на причину его смерти, мне просто хотелось сказать ему о том, как сожалею, что мы так долго не виделись. Как, на самом деле, я люблю его и ценю всё, что он сделал для меня. Ведь, даже лишившись матери, я никогда не чувствовал себя сиротой. И главное, что предстояло выяснить: на чьё имя отец оставил завещание, должен я делиться с кем-либо? Менее всего мне хотелось нарушить отцовскую волю.

Подходя к «Долине уюта», я почувствовал душевный подъём. Совершенно забылись вонь и ощущение стылости, некоторое время преследовавшие меня после посещения морга. Навязчивые запахи не исчезли даже после того, как Ревингтон позволил мне умыться в его комнате отдыха — смежной с кабинетом — и щедро полил меня своей туалетной водой. Теперь хлорка поженилась с жасмином, и я уже сам не знал чем пахну на самом деле. Сомневался, стоит ли заходить в салон, или отложить визит на завтра, однако Маэлиса увидела меня через витрину и приветливо взмахнула рукой, мол, нечего столбом стоять, заходите, граф. Я с большим удовольствием принял приглашение.

Леди Леви была весела и довольна удачным днём. Я заметил странные наброски, лежащие на прилавке, и заинтересовался ими.

— Я получила сегодня необычный и очень интересный заказ. Нужно будет написать четыре картины для казино.

— «Драконья удача»? — проявил я осведомлённость. Быть может, в Вергасе и другие имелись, но я о них не слышал.

— Да, вы угадали, — с улыбкой ответила Маэлиса. — Сегодня в «Долину уюта» заглянули хозяйки, к сожалению, ничего из представленных здесь работ им не подошло. Буду рисовать на заказ.

Я не смог скрыть огорчения:

— Значит, вы не сможете составить мне компанию в посещении Сэльрона?

— Как раз напротив! — обрадовала меня леди. — Путешествие на побережье необходимо мне даже больше, чем прежде. Одна из картин — штормовое море. Вряд ли я смогу представить такое, изучая лужу на мостовой, или глядя на стакан воды.

— А вы уже поговорили с господином Леви?

— Предварительно, — кивнула девушка. — Папа не возражал.

— Рад! Я очень рад!

Много ещё хотелось сказать Маэлисе, но меня отвлёк заглянувший в салон усатый мужчина в тёмной форме, подчёркивающей его усталый, недовольный вид и круги под глазами. Менее всего этот человек походил на любителя живописи, однако хозяйка салона поспешила ему сообщить:

— Простите, господин, мы уже закрываемся, будьте добры, приходите завтра после полудня.

Визитёр отрицательно покачал головой, пересёк пространство зала, отделяющее вход от прилавка, приподнял форменное кепи, явно чувствуя неловкость, и посмотрел на Маэлису:

— Я следователь. Творкаль. Вы, как понимаю, леди Леви?

— Да, — насторожилась девушка, — и что понадобилось следователю в «Долине уюта»?

Страж виновато посмотрел на меня:

— Могу я попросить посторонних удалиться?

— Каковы ваши полномочия, господин следователь? — сердито поинтересовался я. — Ваше дело секретное? Что-то связано с государственной тайной?

— Некоторым образом.

— В таком случае, — я достал из кармана удостоверение, — сообщаю, что я граф Тедион Конни служу в королевском дипломатическом департаменте и имею доступ к…

Продолжить сердитую тираду мне не дали. Творкаль поморщился и сказал:

— Оставайтесь, если желаете, только не мешайте следствию. Речь идёт об убийстве.

Маэлиса побледнела, покачнулась и опёрлась на прилавок, чтобы удержать равновесие. У меня на сердце тоже похолодело. Не слишком ли много убийств вокруг?

Творкаль деликатно подождал, когда леди соберётся с силами, я тем временем, обошёл прилавок и встал рядом с ней. В результате этого манёвра мы с Маэлисой оказались как бы по одну сторону барьера, а следователь по другую. Его это ничуть не смутило. Страж достал из кармана помятый блокнот и тонкую пишущую палочку с грифелем. Послюнявил её, отчего на языке остался фиолетовый след, и начертил квадратные цифры и буквы, обозначив дату и время проведения допроса.

— Ваше имя? — он строго посмотрел на девушку.

— Маэлиса Леви, — ответила она.

Следователь перевёл взгляд на меня, я тоже назвался.

— Так и запишем, — себе под нос пробормотал Творкаль: — «В присутствии графа Тедиона Конни». — Он снова посмотрел на меня: — Кем приходитесь свидетельнице?

Услышав это слово, Маэлиса облегчённо вздохнула, я же сказал:

— Я друг леди Леви. А в чём, собственно проблема? Кого убили?

Страж устало прикрыл глаза, вздохнул, после чего обратился к леди Леви:

— Когда вы в последний раз видели Жульену Грис?

— Кухарку? — испугалась Маэлиса. — А что с ней?

— Отвечайте на вопрос, прошу. Не нужно затягивать процесс, у меня есть и другие дела.

— Вчера во второй половине дня. Я точно не помню.

— Вы не удивились, что кухарка не пришла готовить ужин и завтрак?

— Нет… — сказав это, девушка испугалась ещё больше и поспешила поправиться: — Мы наняли другую кухарку.

— Другую? — эта новость очень удивила следователя. — Это почему же? Разве Жульена Грис плохо готовила?

— Она прекрасно готовила, нам с папой очень нравилось. Просто… — Леди Леви закусила губу, не зная, что сказать.

— Так почему же вы решили нанять другую кухарку? Знали об убийстве?

— Её убили? — округлив глаза, Маэлиса прикрыла рукой рот и замотала головой. — Это точно? Вы не ошиблись?

— Ответьте на мой вопрос, леди.

— Разумеется, я не могла знать такого! Приятельница ещё раньше просила меня взять Аленну в кухарки. Когда Жульена не пришла утром, я сбегала за ней и позвала, вот и всё.

— Вот так сразу? Даже не поинтересовавшись, что случилось с несчастной предшественницей.

— Господин Творкаль! — решил вмешаться я. — Объясните, какие конкретно претензии есть у следствия к леди Леви? Разумеется, хозяйка салона не имела возможности бегать по городу и разыскивать пропавшую кухарку. Нужно было начинать торговлю как минимум.

— Либо она была в курсе произошедшего.

— Да как? Как я могла быть в курсе? Только от вас узнала. А искать Жульену не хотела, потому что она была беспардонной и хамоватой особой. Такую точно не стоило держать силой.

— Другими словами, у вас был конфликт?

— Стоп! — выставил я ладонь. — Не нужно ловить свидетельницу на слове! В том, что хозяйка предпочитает вежливую и почтительную прислугу, нет ничего преступного.

Творкаль посмотрел на меня сердито:

— Я понимаю, что вы как друг, поддерживаете леди. Однако факты вещь упрямая.

— Какие же у вас факты?

— Последними живой погибшую видели здесь, — следователь ткнул карандашом в центр выставочного зала, — именно господа Леви!

— Не думаю.

— То есть как?

— Речь идёт о толстой даме приблизительно такого роста, — я поднял руку на уровень своей груди, — с тёмными, зализанными в пучок волосами, не так ли?

— Та-а-ак, — протянул Творкаль, уставившись на меня.

— В таком случае, последними её видели живой не леди Леви, не её отец, и даже не я.

— А кто же? Граф, прошу подробно изложить всё, что вам известно.

— Возвращаясь вчера от полковника Ревингтона в гостиницу «Ведьмин чай», я проходил мимо «Долины уюта» и видел, как с заднего двора этого дома вышла толстуха. Она направилась вниз по улице, но свернула на ближайшем перекрёстке. Так вот по другой стороне, придерживаясь того же темпа, шёл очень подозрительный мордоворот. Он последовал за кухаркой, в то время как я продолжил путь в гостиницу. Вам следует найти рябого бугая. Я и раньше встречал его тут, похоже, бандит следил за несчастной женщиной не один день.

— Это Фомка! — воскликнула Маэлиса.

Творкаль удивлённо на неё воззрился:

— Вы знакомы с приспешником мафиози, леди?

— Знакома? — растерялась леди. — Что вы? Нет, конечно. Просто однажды рябой мужлан ворвался сюда и орал как потерпевший. Я даже не поняла, чем он не доволен. А потом крикнул, мол, ещё узнаете Фомку, и выскочил на улицу. Вчера я тоже видела этого человека неподалёку от салона. Кажется, граф выдвинул верное предположение, этот Фомка следил за Жульеной.

Следователь старательно занёс показания в свой блокнот, снова приподнял кепи, на этот раз прощаясь, и попросил леди Маэлису не покидать в ближайшее время Вергас.

— Как не покидать? — огорчился я. — Мы собирались в Сэльрон.

— В Сэльрон? Зачем? — с прищуром посмотрел на меня Творкаль.

— У меня встреча касательно расследования гибели моего отца, а леди хотела порисовать на побережье.

— Хм… — следователь оглядел оценивающим взглядом вывешенные картины и заключил: — Да, моря, пожалуй, тут не хватает. Что ж, попрошу задержаться хотя бы на два дня. Вас обоих. Вполне возможно придётся уточнить ваши показания.

— Каким образом? — я не хотел соглашаться. — Мы рассказали всё, что знаем.

— Надеюсь поймать Фомку в ближайшее время. Вам придётся опознать его как того самого человека, что преследовал убитую.

— А-а-а… Ну, если только так.

— Счастливо оставаться, — без тени улыбки пожелал Творкаль и, пряча свой блокнот в карман, пошёл к выходу.

Как только дверь за мужчиной закрылась, Маэлиса повернула ко мне радостное лицо:

— Граф! Пусть Аурана будет милостива к вам всегда! Как же вы меня выручили! Я так ужасно испугалась, узнав о смерти кухарки. Мы ведь и правда с ней повздорили. Я сказала, чтобы она убиралась и обещала нанять другую женщину.

— Это совершенно нормально, милая Маэлиса. Не стоит терпеть хамство ни от кого. Удивляюсь, почему ваш отец нанял такую хабалку.

— Вы правы, папа только посмеивался и не хотел её увольнять. Я была рада, когда Жульена не пришла, но смерти никто из нас ей не желал!

— Пожалуйста, не волнуйтесь! Я думаю попросить следователя не трогать вас больше. Сам схожу на очную ставку, если потребуется. Я видел, как этот Фомка крался за толстухой, а вы нет. Значит, вам и незачем участвовать.

— Благодарю за чуткость, граф. Только…

— Что?

— Жаль, что придётся отложить наше путешествие.

— Ничего. Время терпит. Задержимся в Сэльроне подольше, если получится.

Я видел, как утешили девушку мои слова, и сам тихо радовался. Пусть и трагичные обстоятельства сблизили нас, но какой бесценный приз приготовила нам судьба за это! Мне! Мне приготовила. Доверие талантливой, искренней леди с удивительно покладистым и добрым нравом дорогого стоит!

Маэлиса Леви

Аленна очень старалась угодить с ужином. У неё получилась восхитительная творожная запеканка с тыквой. Отец ел и нахваливал, я же глаз боялась поднять от тарелки, только мычала и кивала, подтверждая высокую оценку папы. Из головы не шла новость о смерти Жульены. Это может быть ошибкой? Такое ведь случается! Мало ли в Вергасе толстых тётушек с гладкими причёсками?

Прекрасно понимая, что долго не смогу заснуть, я поднялась в мансарду и взялась за кисти. Заказ нужно выполнить как можно скорее, леди Карвэн затеяла ремонт в «Драконьей удаче», но с деловой хваткой этой девушки не стоит рассчитывать, что с открытием казино будут тянуть. А раз так, нужно к этой дате написать хотя бы две картины.

Хотелось начать с чего-нибудь привычного. Кудрявая малышка просила изобразить дикий уголок леса с поваленным деревом. Это несложно, вот только моё настроение совершенно не располагало к работе над пасторальными картинками. Даже, если солнце будет слабо пробиваться сквозь густые сосновые кроны, всё же деревья, зелень, островки голубого неба — это жизнь!

Как ни странно, ближе всего мне сейчас был очень странный заказ девушки: чёрный квадрат. Придёт же такое в голову юной особе! Быть может, и у неё в жизни случилось нечто страшное, раз представляются тёмные и очень простые по форме образы?

Не очень-то я рассчитывала на успех. Решила, что просто изображу то, о чём меня попросили. А получится или нет, судить заказчице.

Из приготовленных отцом холстов я выбрала белый льняной — чуть меньше метра по каждой оси. И вот, я стою перед холстом, глаза прищурены от концентрации. В руках тугая кисть, уже промокшая чёрной краской. Вспоминаю Эжени, мою загадочную заказчицу, кожей ощущая воздух, наполненный тонким ароматом лаванды и недосказанностью.

 Она просила нарисовать «просто квадрат, но абсолютно чёрный» — и её голос звучал так, будто она сама не до конца понимала, почему это так важно. Я никогда не видела подобного искусства. Всё, чему меня учили, — это изображать мир таким, каков он есть в его естественной красоте. Но сегодня передо мной стоит задача создать нечто... непонятное. Нечто, что не имеет формы, кроме самой простой и абстрактной.

Взять угольный или графитовый? Начала с более светлых тонов, рассчитывая, что при желании всегда смогу добавить черноты.

Начинаю с лёгких движений, кисть едва касается холста, но постепенно мои движения становятся увереннее. Чёрная краска поглощает свет вокруг, и квадрат на холсте начинает казаться глубже, чем плоскость. Это странно... Почему-то мне кажется, что я не просто закрашиваю пространство, а создаю портал в неизведанное. Мысли о Эжени не дают мне покоя. Она так молода и уже так много пережила? Ей лет семнадцать, вряд ли больше. Почему она выбрала именно этот загадочный символ? Что он значит для неё? В этом простом геометрическом образе должно скрываться что-то глубоко личное, что-то такое, что беспокоит девочку.

Как только последний уголок холста заполняется краской, я отхожу назад, чтобы лучше рассмотреть результат. Это действительно просто чёрный квадрат. Но за этой простотой скрывается глубина, которую я не могу полностью понять. Это произведение искусства — загадка, точно так же, как и леди, которая его заказала. Я чувствую, как во мне растёт уважение к этой молодой девушке, уже нисколько не сомневаюсь, что в этом чёрном квадрате прячется часть её души.

Я вымыла и отложила кисти, убрала краски, сняла фартук и нарукавники, в которых привыкла работать. Пришла пора отправляться в спальню, однако, прежде чем погасить свет, я остановилась перед собственным творением, не в силах отвести от него взгляда.

По сути, это картина намеренно ничего не представляет. Она не похожа на силуэт, остающийся после снятия картины со стены, где солнечный свет выбелил окружающее пространство и оставил после себя затяжную тень. «Чёрный квадрат» выражает пустоту. У меня складывалось впечатление, что я намеренно, пусть и не по своей воле, отказалась от живописного метода, в результате получив художественную чистоту. И именно в этом смысл этого образа? Меня вдохновляло предчувствие перемен, словно, выплеснув на холст наносное, тревожное, я обрела свет и чистоту. Чувствовала себя сторонним наблюдателем, имеющим право творить так, как мне захочется, как просит сердце, и не оглядываться на мнение ценителей и обывателей. Вот разве что… Будут ли такие полотна пользоваться успехом у покупателей?

Эти тревоги я решила отложить на потом. Труд этой ночи не пропадёт, его уже оплатили, а что касается новых поисков и открытий… Об этом пока рано тревожиться.

Укладывалась в постель я, абсолютно позабыв тревоги прошедшего дня. Мне уже представлялась следующая картина, о которой говорила Эжени. Звёздные вихри, все оттенки синего, замок, изображённый плавными линиями. Очень интересно, что у меня получится, и как мои работы воспримут заказчицы. Они такие разные — эти сестрёнки.

Ах, почему у меня нет сестры? И даже брата. Жаль, что нельзя об этом спросить у отца. Мама… мамочка… Где ты сейчас? Вспоминаешь ли о брошенной семье? Обо мне…

Новый день мог стать непримечательным в череде других, увы, с самого утра около салона толпились любопытные жители нашего квартала. Я даже открылась раньше, запустила внутрь самых нетерпеливых клиентов. Увы, картины их совершенно не привлекали. То есть посетители делали вид, что рассматривают вывешенные полотна, а сами перешёптывались, косясь в мою сторону. Мне уже хотелось впрямую поинтересоваться, в чём дело, и выпроводить прочь всех, кто не желает делать покупки. Возможно, решимость отразилась на моём лице, к прилавку подошла хорошо знакомая мне дама с одутловатым лицом.

— Леди Леви, позвольте задать вам прямой вопрос, — вперилась она в меня полным любопытства взглядом.

— Желаете приобрести новую картину, госпожа Тиль? — Я чувствовала, что это не так, но старалась вести себя как обычно.

— М-м-м-м… — помычала женщина, глянув через плечо на своих товарок. — Непременно. В другой раз. А сейчас, будьте добры, скажите нам, как поживает ваша кухарка.

— Аленна? Прекрасно поживает, а почему вы спрашиваете?

Не могу сказать, что голос мой звучал уверенно, к счастью, собеседница этого не заметила. Она недоверчиво прищурилась и сказала:

— На квартале говорят, что убили вашу кухарку-то!

Я старательно изобразила удивление. Мне повезло, как раз в этот момент в зал спустилась Аленна и, замерев на пороге, спросила:

— Хозяйка, а вы разве уже открылись?

— Да, сегодня чуть раньше, — ответила я. — Что ты хотела?

— Собралась на рынок сбегать, вот и подумала спросить, что на обед стряпать.

— На твоё усмотрение, Аленна, — ответила я нарочно громче, чем требовалось. — Нам с папой нравится всё, что ты готовишь.

Девушка смущённо поклонилась и скрылась в арке, я же победно воззрилась на удивлённую госпожу Тиль. Та, однако, не отступила так сразу:

— Вроде другая была… Толстая.

— Жульена? Мы её давно уволили. Что с ней дальше случилось, не имею представления.

Пришлось лукавить. Мне совсем не хотелось, чтобы вокруг «Долины уюта» крутились любители сплетен.

— Ах, уволили, — ухмыльнулась госпожа Тиль. — А что так? Невкусно кормила?

— Любопытная была слишком, — ответила я.

Это возымело эффект. Ранних гостей будто веником погнали, все устремились к дверям и, толкаясь, выскочили на улицу. Там недолго помитинговали, передавая мои слова тем, кто ждал снаружи, после чего довольно быстро разбрелись по сторонам. Зал опустел, я заунывала. Неужели трагическая судьба Хомяка отразится на моём бизнесе? Так ведь никто и не придёт больше в «Долину уюта», если слухи о жестокой расправе с неугодной работницей  расползутся по Вергасу.

Постаралась взять себя в руки, вспомнила о заказанных картинах для казино. Мне оставили неплохой задаток, а как только нарисую четыре картины, получу ещё. Так что о разорении пока беспокоиться рано!

Улыбнулась, представив, как вот здесь, около прилавка стояла юная и непосредственная сестра леди Карвэн, с каким вдохновенным лицом описывала приснившиеся ей картины. Можно позавидовать таким необычным видениям.

Я вытащила из стопки лист с наброском, стала рассматривать его, представляя будущую картину. А ведь правда, должно получиться необычно и ярко. Хотелось прямо сейчас подняться в мансарду и начать работать, однако я не решилась закрыть салон. Что, если это воспримут как попытку спрятаться от людской молвы? Ну, уж нет! Буду вести себя так же, как всегда! Заглянувший ко мне отец удивился раннему открытию салона и сразу же заметил моё нервное состояние:

— Что с тобой, Мэй? Никого нет, а ты уже готова торговать.

— Тут народ расспрашивал о Жульене, мне пришлось отбиваться.

— Успешно, как я вижу.

— В целом, да.

— Почему грустишь?

— Хотелось порисовать, но закрываться смысла нет, а…

— Могу сюда принести мольберт, пока посетителей нет, рисуй на здоровье!

— О! Это отличная идея!

Уже через четверть часа у меня за прилавком пряталось всё необходимое. Я очень увлеклась, изображая вихри звёзд, экспериментируя с оттенками синего, даже не сразу заметила, как в зале начали собираться посетители. Поспешно завесила тканью незавершённую картину и подошла к стойке, демонстрируя готовность оформлять покупки. Неизвестный господин бродил вдоль стен, вглядываясь в полотна, и не торопился с выбором, зато на пороге стремительно возникла знакомая леди. Мне случалось покупать у неё необыкновенное, можно сказать, волшебное бельё — очень дорогое, но оно стоило того! Теназ Эйдотус обладала нереальной фантазией во всём, что касалось изготовления одежды. Вот и сейчас на её шее красовалась кружевная, плотно прилегающая к коже повязка, она притягивала взгляд и восхищала изяществом, немного отвлекая от оформленного таким же тонким кружевом декольте. Я в очередной раз поразилась тому, как удачно леди Эйдотус оформляет наряды, любая женщина, надев пошитое этой мастерицей платье, могла почувствовать себя королевой.

— Здравствуй, Маэлиса! — стремительно приблизилась ко мне владелица ателье. — Я сегодня к вам с необычном заказом.

Ответив на приветствие, я выслушала просьбу изготовить для Теназ бланки актов приёмки товара. Почему подумала про фальшивки? Скорее всего, меня слишком впечатлило то, с какой лёгкостью отец изготовил лицензию для нашей новой поварихи. Аленна была счастлива, получив документ, и не могла поверить, что такое возможно. Даже сказала, что готова работать у нас целый месяц бесплатно. Я, конечно, не стала расспрашивать отца, но прекрасно видела, что из дому он не выходил, значит, «нарисовал» фальшивую лицензию в своей мастерской. Неужели граф Конни обвинял нас в незаконной деятельности справедливо?

— Почему же, вполне себе настоящие, — удивлённо отмела моё странное предположение леди Эйдотус. — Расширяю ассортимент, нашла поставщика эксклюзивного крема. Хочу, чтобы без вопросов всё было.

— Понима-а-аю. Набросок есть?

Теназ ответила, смутившись:

— Только в общих чертах. Ты же понимаешь, я творческая натура, полёт фантазии, всё такое…

Стараясь сгладить неловкий момент, я улыбнулась:

— Знаем мы твой полёт... Слышала, ты после знакомства с девушками «оттуда» всегда что-то новенькое «изобретаешь».

Такие слухи действительно ходили, уж больно необычные идеи воплощала в своих работах эта рукодельница, наверняка не обходилось от идей, принесённых из другого мира.

— Тише ты, – Теназ покосилась я на посетителя, что рассматривал картины.

Я успокоила её кивком, мужчина увлёкся рассматриванием полотен и не прислушивался к нашему разговору. Хотя, я могла и ошибаться. Не всегда то, что мы видим, создаёт правильное впечатление. Попросив у заказчицы чертежи, я пошла в мастерскую отца, она же осталась в зале, выразив желание посмотреть картины.

Просьба леди Эйдотус не вызвала никаких трудностей. Отец пообещал изготовить нужные ей бланки уже к вечеру и отправить по нужному адресу курьером. Я поспешила обрадовать заказчицу, поднялась в зал и застала её за рассматриванием северного пейзажа. Удивительно, какое впечатление произвела эта не слишком выдающаяся картина на Теназ. Она рассеянно выслушала переданные мастером слова, кивнула, соглашаясь, и взволнованно указала на полотно.

— Это страна драконов. Название я, если честно, не помню, — пояснила я, всё ещё удивляясь реакции любительницы всего изящного.

— Дорого?! – прошептала она.

—  Не дороже трёх серебрушек.

— Сколько? – не поверила Теназ. – Ты не обманываешь?!

Неужели ей показалось это дорого? Я поспешила оправдаться:

— Тут сложный сюжет, перспектива, много прорисовки…

— Я даю за него пять и ни медяшкой меньше! Это же невероятной красоты и сложности картина. Можно мне её завернуть? И да, что там с бланками?

Она, кажется, не слышала моих объяснений. Я повторила уже сказанное и передала образцы:

—  Вот то, что может предложить отец. Подходит?!

— Да, более чем. Вот тут нужно будет указать название моего заведения, а тут эмблемку какую-нибудь. Ну, к примеру, платье и шляпку, – рассуждала Теназ. — Кстати о платьях… Скажите, а вы сможете изготовить трафареты для нанесения на ткани специальных надписей? А краску для росписи по ткани, которая бы не смывалась во время стирок? Но это так, в качестве вопроса… Так сколько я должна за бланки и когда можно будет забрать?!

Я не успевала за её лихорадочной речью. Что за дни такие? Один необычный заказ за другим! Вот как тут сообразить?

— Даже и не знаю-у-у. Если заказ крупный по объёму и всё делаем мы, то одна серебрушка за сто штук, наверное. Или, можно только образец у нас забрать. Тогда три медяшки. А дальше сами, где хотите. Я слышала, что так тоже делают.

Леди на миг задумалась и решительно кивнула:

—  Поступим так. Пять бланков мне нужны уже сегодня к вечеру. За них я готова уплатить пять медяшек. А вот дальше… Беру полторы сотни экземпляров за серебрушку. Устроит?!

Ещё бы не устроило! Я ничуть не сомневалась, что отец будет доволен такой перспективой. Леди Эйдотус подробно объяснила мне, когда и куда следует доставить купленную картину вместе с готовыми бланками. Я занесла все данные в журнал регистрации, проводив лучащуюся оптимизмом клиентку искренней улыбкой.

У меня возникло чудесное, оптимистичное чувство, что неприятности остались позади, жизнь налаживалась.

Мужчина, так долго бродивший по залу, наконец, подошёл к прилавку и с загадочным видом обратился ко мне:

— Я бы хотел осмотреть мастерскую господина Леви.

— Вы собираетесь заказать портрет? — огорчилась я.

Незнакомец отрицательно покачал головой и, отогнув лацкан своего пиджака, продемонстрировал значок, свидетельствующий о его принадлежности к органам магической безопасности.

Да сколько ж можно! Не успели мы с папой оправдаться перед сыщиком, расследующим убийство, как его сменил новый интересующийся «Долиной уюта» страж закона. Я заговорила не сразу, растерянно хлопала ресницами, глядя на строгое лицо незнакомца. Молила светлую богиню, чтобы отец, имеющий привычку с помощью следящего артефакта наблюдать за мной и посетителями, сообразил, что к нему пожаловал нежелательный гость, и запер зеркальную дверь изнутри. Сама же, как могла, тянула время:

— Мне, конечно, не хочется оставлять выставочный зал без присмотра, но я готова проводить вас… э-э-э…

— Лейтенант Шнык, — неохотно назвал себя служивый.

— Прошу, господин Шнык, — кивнула я, указывая в сторону арки, — Провожу вас в мансарду.

Он усмехнулся, не двигаясь:

— Мне прекрасно известно, что в мансарде находится ваша мастерская, леди.

— Но мы с отцом делим её… А! — я сделала вид, будто что-то вспомнила. — Есть ещё одна мастерская на втором этаже, но мы ей не пользуемся. Если желаете…

— Заколоченные комнаты вашей матери меня тоже не интересуют, — в очередной раз проявил осведомлённость лейтенант. — Не стоит притворяться. Мне нужна вон та, — он указал на зеркальную дверь, — откуда несколько минут назад выходила клиентка господина Леви.

— Теназ? — растерянно уточнила я. — Вам тоже требуются бланки? Не картины?

Досадно было видеть, с каким превосходством наблюдал за моими метаниями этот Шнык! Ещё более неприятно ощущать терпкий, мускусный запах, исходящий от него, а ещё пахло ваксой, вероятно, отправляясь в художественный салон, следак тщательно вычистился и постарался выглядеть элегантно. Всё равно у меня возникло чувство, схожее с тем, когда за покрашенным фасадом прячется требующее ремонта здание.

— Не стоит утруждаться, леди, — в очередной раз ухмыльнулся офицер и строевым шагом пошёл в глубину помещения. — Найду дорогу без вашей помощи. Тут ведь не заперто?

Я была готова молиться богу интриг и пакостей Ильшеру, чтобы папа успел заблокировать вход. Случилось совершенно противоположное. Зеркальная дверь распахнулась, и в зал вышел сам господин Леви с пачкой листов в руке.

— Доченька, взгляни на эскизы. Как думаешь, какой из этих логотипов одобрит леди Эйдотус?

Я только собиралась потянуться, Шнык суетливо выхватил из пальцев мастера бумаги, опередив меня, шагнул назад, избегая возможной агрессии:

— Не дурите, господин Леви! Нападение на стража грозит вам каторгой!

Таким удивлённым отца я, пожалуй, не видела никогда. Он поднял брови, поворачиваясь ко мне:

— Что это за супчик, Мэй?

— Лейтенант из отдела магической безопасности, — ответила я, хоть и не сомневалась, что папа всё слышал. Он посчитал необходимым притвориться несведущим.

Проверяющий, ещё немного отошёл, стараясь держаться подальше от нас обоих, достал из внутреннего кармана стеклянную трубочку, встряхнул, вызывая вихрь блестящих искорок внутри, и только после этого посмотрел на нас.

— Фальшивки стряпаете, господин Леви?

— О чём это он? — папа обратился с вопросом ко мне. — Какие ещё фальшивки?

— Не имею представления, — честно призналась я.

Лукавить не пришлось, ведь у меня только-только возникли подозрения о сомнительном бизнесе отца. То лишь потому, что я новая кухарка похвасталась лицензией, изготовленной господином Леви, отличить которую было невозможно от настоящей. Однако этот факт ни о чём не говорил, ведь Аленна пока никуда не устраивалась и в ближайший месяц точно не собиралась, значит, на подделку жаловаться было некому.

Пока мы с папой дружно пожимали плечами, лейтенант успел просканировать все листы, огорчённо хмыкнул и констатировал:

— Магии нет.

— Разумеется, нет! — возмутилась я. — Это всего лишь бланки! Здесь лишь логотип, а подписи и печати будут ставить хозяйка ателье и её поставщики.

Шнык небрежно бросил бумаги, часть я поймала, остальные разлетелись по полу, я присела, чтобы их поднять, а страж повелительным жестом указал на приоткрытую дверь мастерской:

— Посмотрим, что там.

Пошёл первым. Отец успел подмигнуть мне, немного успокоив, и уверенно последовал за сыщиком. Я тоже побежала, как только подняла все листы.

Спустилась по лестнице и замерла на последней ступеньке, с удивлением озираясь. Помещение выглядело иначе. Кое-что осталось: стол, с писчими и чертёжными принадлежностями, мольберты с незавершёнными картинами — между ними шнырял проверяющий, сдёргивая тряпки. Папа стоял в центре комнаты, скрестив руки на груди, насмешливо наблюдал за суетливым лейтенантом.

Что же было не так? Во-первых, со стола исчезли баночки с магическими порошками. Во-вторых, отсутствовал сейф. Огромный железный шкаф просто испарился, будто его и не было, хотя вытащить его из подвала могла бы разве что бригада огров. При этом грохот и скрежет — а также нецензурная брань — разносились бы на весь квартал.

Тем не менее, глаза меня не обманывали, я подошла к тому месту, где раньше высился сейф, вместо него стоял уютный пуфик, а на стене висел огромный портрет короля, выполненный, кстати, профессионально.

Папа незаметно махнул мне, призывая отойти в сторону. Наверное, не хотел привлекать внимание сыщика к этой части мастерской. Шнык заметно злился, так велико было его разочарование.

— Так что скажешь, Мэй, — подозвал меня отец. — На каком логотипе остановиться?

Я приблизилась к столу и начала раскладывать листы. Удивилась, как много идей возникло у отца так быстро. Всё-таки он хороший оформитель. И хотя меня разрывало любопытство  — откуда взялся большой портрет его величества Аонара и куда делся сейф — принялась обсуждать наброски.

— Вот этот мне нравится, — указала на хорошо прорисованный силуэт девушки в красивом бальном платье. — Только имя швеи написано с ошибкой. Две буквы переставлены.

— Ого! — обрадовался папа. — Какая ты внимательная. Так что, это исправить, или что-то другое выбрать?

— Предлагаю отослать заказчице несколько вариантов, она сама решит, какие из них размножить.

— Пожалуй, так и сделаю, — согласился отец, вынужденно уступая место, сунувшему нос в бумаги лейтенанту:

— Кто и что и где собирается размножать?

Меня повеселил вид, теряющего след пса, на которого стал похож господин Шнык.

— Леди Эйдотус просила изготовить образцы необходимых ей бланков. Чтобы получить необходимое ателье количество, Теназ решила воспользоваться услугами типографии. Так многие делают. Отрисовка стоит дорого.

Сыщик очень грустно вздохнул и уже без всякой надежды на успех поинтересовался:

— Где я могу видеть список всех заказчиков?

Я указала ему на лестницу:

— Я веду всю положенную документацию. Если ваши полномочия распространяются и на изучение регистрационного журнала, я покажу его вам.

— В любом случае, здесь ловить нечего, — пробормотал Шнык, направляясь к выходу.

Я была рада тому, что проверяющий увидел нормальный портрет короля. Иначе его бы очень удивило количество приобретённых копий этой картины. Образец, висящий в углу выставочного зала, был, скорее, шаржем.

Наблюдая, как сыщик водит пальцем по строкам регистрационного журнала, а потом делает пометки в своём блокноте, я едва сдерживалась, чтобы не сказать что-нибудь едкое. Мол, стражам совсем нечем заняться? Силёнок, чтобы справиться с мафией, мало, вот и третируют честных людей.

Составив список, так называемых «свидетелей», которых он собирается опросить, Шнык удалился, а я наконец смогла вернуться к работе над картиной. Меня вдохновила идея, предложенная милой кудрявой заказчицей. Дьярга, конечно, не собиралась изображать. Даже мысли не допускала об этом, однако хотелось чем-то оживить необычный пейзаж, приблизить его к наблюдателю, поэтому я нарисовала фигуру девушки в синем платье, уходящей по золотому полю. Увлеклась и не услышала шагов, оглянулась, только на папин голос:

— Как необычно! Доченька, ты не перестаёшь меня удивлять.

— Не нравится? — огорчилась я. — Понимаю, что это совсем не похоже на реальность, но такой заказ мне сделали хозяйки казино.

— Нет, что ты! Мне очень нравится, так, пожалуй, и я смогу!

Я засмеялась:

— Как так? Что ты имеешь в виду?

— Широкими мазками, без соблюдения пропорций и чётко выраженных контуров. Просто настроение! Эмоции! Очень здорово. Меня всегда нервировала необходимость изображать объекты натуралистично.

— Ну почему же? На новом портрете его величество получился очень даже похоже. Не думала, что ты так умеешь.

— Это не я.

Отец тут же пожалел о своём признании, махнул рукой и поспешил уйти. Разве можно было ему позволить вот так просто сбежать? Я бросила кисть и кинулась догонять папу. Схватила его за рукав, вынуждая остановиться.

— Не пора ли нам покончить со всеми этими тайнами?

Он отвёл взгляд и, нехотя возвращаясь, хмуро покачал головой:

— Поверь, дочка, чем меньше ты знаешь, тем тебе проще жить. Я не буду взваливать на твои хрупкие плечи столь тяжкий груз.

— Хорошо, не хочешь говорить, откуда взялась картина, скажи, куда делся сейф? Ты не мог его вынести. Не представляю, как можно скрыть такую махину, не вынося её из подвала! Что там спрятано? Ты готовился к визиту следователя?

— Как много вопросов, — горько усмехнулся отец. — Да, я знал, что прежнюю кухарку к нам подослали стражи. Пока шпионка была рядом, я принял самые элементарные меры, чтобы ограничить ей доступ туда, куда не положено. А вот после того, как Жульену убили, пришлось поступать более радикально. Я почти не сомневался, что она успела сообщить обо всём, что заметила здесь подозрительного.

— Кто её убил?

— Не имею представления.

— Граф Конни видел, как за Жульеной следил рябой бугай, что вечно толчётся около салона.

— Фомка работает на мафию, вполне возможно, ему приказали убрать неугодную женщину.

— Им-то она чем помешала? Ладно, нас выводила из себя… Или я о чём-то не догадываюсь? Папа! Скажи честно, ты работаешь на преступников? Делаешь что-то противозаконное?

— Мэй! — Отец поднял руки, призывая меня молчать. — Девочка моя, прошу, верь, я никому не сделал зла. Только помогал нуждающимся.

— Ответь прямо.

Он отрицательно покачал головой со словами:

— Закрывай салон, а я пока отнесу в твою мастерскую мольберт. Пора ужинать. Аленна ждёт, наверняка.

Спорить я не стала. Новая кухарка в отличие от Хомяка вела себя деликатно. Не хотелось её задерживать. Отец унёс незавершённую картину, я же опустила защитный экран и подошла к входной двери в тот самый момент, когда она приоткрылась. Отпрянув, я успела только начать фразу:

— «Долина уюта» закрывается, ждём вас…

— Письмо для леди Маэлисы Леви! — звонко крикнул смешливый подросток, протягивая мне запечатанный конверт.

— От кого?

— Там написано. Медяшку не подарите, добрая леди?

Увидев подпись «граф Тедион Конни» я обрадовалась и поспешила к стойке, чтобы достать из ящика монету для курьера. Паренёк весело пожелал мне доброй ночи, поклонится и стремглав выскочил на тёмную улицу. На сей раз я заперла дверь без помех, вернулась к прилавку, вскрыла конверт и, читая письмо на ходу, стала подниматься на второй этаж.

Отец уже сидел за столом, перед ним дымился горшочек мяса, запечённого с картошкой и томатами. Аленна суетливо поставила второй для меня.

Как только кухарка попрощалась и ушла, а я проводив её, села ужинать, папа поинтересовался, кивнув на лежащий рядом со мной листок:

— Что это за послание? Вижу, оно здорово тебя порадовало.

Отпираться было бессмысленно. Прятать улыбку не получалось, письмо Тедиона действительно подняло мне настроение. Немного помолчав, я решилась говорить прямо:

— Меня пригласили посетить Сэльрон. Я отлучусь дня на три, надеюсь, ты справишься тут без меня?

— Что значит, уедешь на три дня? Как ты успеешь обернуться за такой срок?

— Мы отправимся порталом.

— У тебя есть лишние деньги? И как понимать «пригласили»? Кто? С кем это ты решила крутить, Мэй? Что это за тайный сговор за моей спиной!

— Папа! — Я отложила ложку, и наклонилась вперёд, вглядываясь в отцовское недовольное лицо. — Ты забыл, я с тобой делилась тем, что граф Конни позвал меня к морю, и объясняла зачем. Я хочу написать хотя бы несколько этюдов. Теперь это особенно злободневно, ведь мне заказали картину, где будет изображён шторм.

— Да… Но…

— Никаких «но»! — я победоносно улыбнулась, найдя нужный аргумент. — После того, как ты категорически отказался объяснять причины интереса к «Долине уюта» со стороны, как мафии, так и полиции, я не считаю себя обязанной отчитываться в своих действиях, как маленькая девочка. Живопись — мой бизнес, и я хочу его развивать. Мне стало тесно в пейзажах и натюрмортах.

— Выросла, — печально улыбнулся отец, поднимаясь. — Что ж, графу я могу доверить свою дочь. По крайней мере, на три дня. В добрый путь! Я справлюсь.

Он встал и, ссутулившись, направился к дверям своей комнаты. Задержался на пороге и, не обернувшись, сказал, что обещает объяснить мне всё-всё. Чуть позже.

Пожалуй, это большой шаг вперёд! Я принялась убирать со стола и напевать. Какое же это счастье, уже послезавтра я  увижу море! Именно об этом говорилось в письме Тедиона. Он провёл целый день в охранном отделении, кого-то опознавал, давал показания по своему делу и по убийству Жульены Грис. На завтра намечено ещё одно мероприятие, а потом мы, наконец, сможем покинуть Вергас.

Это очень добрые известия, хорошо, что граф догадался сообщить мне их, отправив курьера. Нужно было парнишке дать ещё один медяк.

Проснулась очень рано и сразу же поднялась в мастерскую. Мне хотелось ещё до того, как мы с Тедионом покинем Вергас, завершить вторую картину для казино. Леди Карвэн сроков не обозначила, но я прекрасно понимала, что нужно выполнить заказ как можно скорее. После завершения ремонта в «Драконьей удаче», туда хлынут не только завсегдатаи, но и просто любопытные, у меня будет больше шансов привлечь внимание состоятельных людей к своим полотнам. В том случае, конечно, если их вывесят в доступном для посетителей месте.

Глядя на ещё незавершённый «Звёздный вихрь» с устремившейся к горизонту девичьей фигуркой, я не сомневалась, что эта картина заслуживает внимания. Быть может не сразу, но со временем, её полюбят и непременно захотят иметь нечто подобное у себя дома.

Аленна забеспокоилась, когда я не вышла к завтраку, и принесла мне молоко и корзинку с пирожками.

— Леди Маэлиса! — Робко остановилась на пороге девушка. — Господин Леви приказал покормить вас здесь. Он говорит, что часы вдохновения нужно использовать и не отвлекаться.

— Да-да, спасибо. Поставь на тумбу, пожалуйста.

Кухарка налила молока в кружку и подошла ко мне. Пока я пила, одной рукой, продолжая наносить мазки, она восхищённо цокала языком.

— Волшебство какое-то у вас получается, госпожа.

— Ты думаешь?

— Мне все ваши картины нравятся, но от этой просто не хочется отрываться, так бы и разглядывала до бесконечности.

— Очень рада это слышать.

— Вы её в зале повесите? Можно будет смотреть, пока не купили?

— Нет. Сразу отдам заказчице. В казино.

— Жа-а-аль, — со вздохом пропела девушка, забирая у меня пустую кружку и протягивая пирожок с яблоком, пахнущий корицей, — Туда я не смогу ходить.

Я захихикала, прожёвывая откусанный кусок, а потом сказала:

— Как буду посвободнее, нарисую тебе такую же, только меньшего размера. Договорились?

— Ой, нет! — испуганно замотала головой Аленна. — Я и так вашему батюшке и вам обязана. Можно ли ещё чего-то просить! Пусть светлая богиня подарит вам любовь и бесконечное счастье, леди Маэлиса! Мне достаточно и того, что я каждый день могу любоваться теми картинами, что висят в магазине.

Какая она всё-таки милая! Кухарка, боялась отвлекать меня и ушла, оставив полкувшина молока и корзинку с пирогами. Я с ещё большим вдохновением продолжила работу. Чувство, что впереди меня ждут обещанные счастье и любовь не отступало. Аленна была совершенно права, даже не оконченная картина, полная жизни, радости, надежды, при взгляде на неё погружала в какое-то возвышенное и волшебное состояние.

Быть может, всё дело в её необычности? В любом случае, я была очень благодарна Эжени за идею. Меня очень вдохновил новый опыт.

День вообще обещал быть хорошим. Уже одно то, что в «Долину уюта» не явились стражи с новыми полномочиями, сулило удачу. А ещё то, что разговоры вокруг внезапного исчезновения нашей кухарки постепенно утихли, сплетники принялись обсуждать какие-то новые происшествия, ко мне никто не приходил с неприятными расспросами. Обычные клиенты, вдумчивые покупатели. Правда, появилась ещё одна посетительница с необычным предложением.

Леди Арендт — невысокая, стройная, темноволосая, очень красивая — уже заглядывала в салон. Её выдержанное, полное достоинства поведение могло обмануть невнимательного собеседника. Казалось, что у новой хозяйки «Ассорти» всё очень хорошо. Однако я помнила, как беспокоилась девушка за пропавшую тётю. В прошлый раз Лилиана ограничилась заказом королевского портрета. Я, признаться, очень удивилась столь странному выбору, но теперь, заподозрив, что под прикрытием «портретов» Делис Леви стряпает поддельные документы разного толка, могла предположить, что Лил вынужденно прибегла к сомнительной услуге, чтобы иметь возможность управлять рестораном и продолжить поиски тёти. Разумеется, увидев заходящую в салон леди, я не стала проявлять осведомленность. Просто поздоровалась и спросила:

— Надумали приобрести картину?

— И да, и нет, — посетительница опёрлась ладонью на прилавок и слегка покачнулась.  — Я бы хотела заказать у вас оформление зала «Ассорти».

— Вас интересует серия натюрмортов? Пейзажей?

— Нет. Я хочу, чтобы вы взяли на себя общее оформление ресторана: интерьер, декор, сцена, мебель. В общем — всё.

Меня эти слова поразили. Не могу сказать, что я пребывала в шоке, всё-таки сама только что мечтала о новых горизонтах для бизнеса, но никак не ожидала, что Пресветлая Аурана так скоро откликнется на мои пожелания. Соглашаться или проявить осторожность? Отвечала я, размышляя вслух:

— Это довольно объёмный и затратный проект. — Вы уверены, что хотите доверить его мне? Может, стоит найти специального художника оформителя помещений?

— Понимаете, — нахмурилась леди Арендт, — человек, который должен был заниматься этим проектом, отказался от него. Мы не сошлись с ним в некоторых принципиальных вопросах. Его проект хорош, не спорю. Но это не то, что мне нужно. На уступки он идти не желает. Вы же, как мне кажется, вполне справитесь с этой работой. У вас замечательный вкус, это видно по вашим картинам.

Этот отзыв не мог не польстить и не вдохновить. Может, нужно рискнуть и выбраться наконец из плена вечных цветочков-голубочков, уютных сценок и выхолощенной природы?

— Хорошо, — кивнула я. — Для начала расскажите мне чего хотите добиться, а после я уже решу, возьмусь ли за выполнение заказа.

— Мне нужно привести «Ассорти» в порядок. Сделать из него приличное заведение. Вы ведь недавно были у нас и сами видели, в каком оно сейчас состоянии.

— Сцену убираем? — уточнила я.

— Оставляем. Я планирую превратить «Ассорти» в кабаре. Небольшое варьете, зал столиков на пятнадцать. Всё в рамках приличия, но почему-то, когда я пытаюсь объяснить свою мысль мужчинам, они неизменно представляют себе нечто бархатно-красное. Это ошибка. Не нужно лишний раз напоминать посетителям, что раньше это место было публичным домом.

Она умолкла, бросив на меня осторожный взгляд.

— Поняла, никакого красного, — радостно согласилась я. — Есть предпочтения по цветовой гамме?

— Я думала оформить зал в фиолетовых и сиреневых оттенках. Добавить немного золота, пурпура, возможно чёрного. Мне бы хотелось, чтобы атмосфера была театральной, слегка интимной, но без пошлости.

— Особые пожелания?

— Окна. — Лилиана замолчала, поджав губы. — Я мечтала о высоких, стрельчатых окнах с витражами. Но боюсь, фанатики Темнобога не дадут «Ассорти» спокойно работать. Мы, конечно, установим сигнализацию, но, как показало недавнее нападение на казино, это не слишком помогает. Так что, возможно, лучше обойтись вовсе без окон. Может, использовать тканевые панно на стенах? Другой декор? У меня приличный бюджет, можете себя не ограничивать.

— К какому сроку нужен проект? — делая пометки в блокноте, уточнила я.

Леди задумчиво прищурилась и решительно кивнула:

— Давайте так. — Точной даты я обозначать не стану. Я не знаю вашу скорость. Работайте спокойно, но, разумеется, скорое выполнение заказа приветствуется. Вам нужно внести залог?

Я совсем не была уверена, что справлюсь. Брать залог в такой ситуации было опасно, это слишком обязывало. Потом, я и сама готова была приплатить за возможность расширить область своей деятельности. Поэтому без всяких сомнений отказалась:

— Ваше предложение меня очень заинтересовало, я и сама хотела попробовать силы в чём-то новом, непривычном. Осваивать горизонты полезно для бизнеса. Требовать высокую цену не считаю возможным. Давайте поступим так. Сегодня я сделаю эскизные наброски. Завтра, перед тем как отправлюсь в Сэльрон, пришлю их вам курьером. У вас будет время изучить мою концепцию, сделать замечания, если в целом она вас устроит. В Вергас я вернусь через пять-шесть дней. Тогда и решим, продолжать мне работу или нет, соответственно определимся с задатком.

— Спасибо, что согласились взяться, — облегчённо вздохнула леди Арендт и попрощалась.

Я же, почти не обращая внимания на других посетителей, достала из ящика чистые листы бумаги, мелки разных оттенков фиолетового, чёрный грифель и баночку золотистого порошка с тонкой кисточкой, стала делать наброски. Зал «Ассорти» в нынешнем его состоянии я рассмотрела хорошо, и запомнила его геометрию. Разумеется, для более проработанного эскиза понадобится провести измерения и расчеты, но для предварительного наброска моего представления вполне хватало.

Кажется, у меня впереди намечалась очередная бессонная ночь. Как же это прекрасно! Прекрасно, когда есть стимул творить нечто красивое и доброе.

А разве не так? Участие в переделке злачного, известного всем в нашем городе места в приличное заведение — это ли не радость?

Тедион Конни

Несколько дней круговерти в охранном отделении дали неожиданный и весьма раздражающий  эффект. Моё восприятие действительности без того претерпело некоторые изменения после случая с отцом, теперь же прежние представления трещали по всем стыкам.

Пока я жил в Тренцельвале, не сомневался, что люди только и делают, что едят со вкусом, веселятся, радуются общению и танцуют до упаду. Других склонностей просто нет! Теперь же вдоволь насмотревшись на обитателей «дна», начал каждого встречного подозревать в ужасных преступлениях — уже совершённых, или только замышляемых. Мне стало казаться, что человек, разгуливающий на свободе, либо до сих пор не уличён, либо не совершил ничего предосудительного лишь потому, что пока не выбрал, что сделать: прикончить кого-то или ограбить.

Намёки полковника Ревингтона о продолжении сотрудничества, я отмёл сильно раздражаясь. Без того потерял непростительно много времени, осматривая тела в мертвецкой и выискивая среди бесконечной вереницы похожих, ещё здравствующих, персонажей сбежавшего управляющего отцовским имением. Надежда, что проходимец Полл всё ещё в стране, таяла. Так я и сказал главному стражу Вергаса:

— Считаю эту ветвь расследования тупиковой. Прошу больше меня не привлекать к опознаниям!

— А если мы всё же найдём этого негодяя? — нахмурился полковник, скрестив руки на своём круглом, обтянутом чёрной формой животе. — Как сможем убедиться, что это тот самый человек?

— Обратитесь к тем, кто знал его куда лучше, чем я. Жена, сын…

— Э, нет! Вы не разбираетесь в тонкостях нашего дела, ваша милость! — покачался Ревингтон. — Семья не станет свидетельствовать против близкого человека. Труп ещё могут опознать, а живого…

— Есть другие слуги в поместье Конни, поверенный, в конце концов.

Страж поморщился и тяжело вздохнул:

— Увы, любой из названных вами может оказаться сообщником. Но раз вы настроены категорично, я вынужден обходиться без вашей помощи. Езжайте, куда вы там собирались, граф.

Мне стало неуютно в кабинете полковника, захотелось поскорее уйти. Понятно, что я первый, кто заинтересован в успехе расследования, Ревингтон до сих пор проявлял рвение, а после моего ухода вполне может положить дело под сукно. Ведь оснований подозревать, что графа Ланцена Конни убили, у него недостаточно. Махинации с наследством уже, можно сказать, разоблачены — достаточно дождаться нужной даты и посмотреть, кто явится с поддельным завещанием. И всё-таки, даже опасаясь, что полковник потеряет интерес к расследованию, я не мог откладывать визит на кладбище Сэльрона.

Проживающая там, незнакомая мне младшая дочь графа Грэйвса просто обязана расспросить дух моего отца о том, почему слуги богини смерти Мауры до сих пор не сопроводили его в Край благословения, ведь насколько я мог судить, все необходимые ритуалы исполнены с особой тщательностью. Получается, граф Ланцен задержался в этом мире, надеясь сообщить мне — его единственному сыну — нечто настолько важное, что согласился мыкаться здесь в виде неприкаянного призрака до тех пор, пока не выполнит всё, что считает необходимым.

А я продлеваю его мытарства! Это просто неслыханная жестокость. Кроме того, я обещал Маэлисе, что мы с ней побываем на море. Разве удобно заставлять леди ждать так долго?

Стараясь говорить вежливо, я пообещал полковнику вернуться в Вергас, как только завершу дела в Сэльроне. Ревингтон больше не спорил и пожелал мне удачи.

Я всей душой стремился в «Долину уюта», но салон к этому времени закрылся, а навязывать своё общество молодой девушке, отдыхавшей после насыщенного дня, посчитал неприличным. Кроме того, и мне и ей требовалось время на сборы. Впрочем, багаж у меня был невелик, а главной ценностью, которую никак нельзя забыть или потерять, был саквояж с артефактом, где томилась душа моего отца.

— Ничего, папа, —  печально шептал я, поглаживая кожаный бок артефакта, — скоро я тебя отпущу. Уверен, что слуги Мауры поселят тебя в прекрасном, просто восхитительном уголке. Ты встретишься с мамой и забудешь все горести этого мира.

Чемодан с носильными вещами оказался полупустым, поэтому я туда же поместил и саквояж с артефактом. С меньшим количеством вещей будет проще преодолевать портал. Я не сомневался, что моя спутница захватит с собой не один чемодан. Девушкам сложнее обходиться без любимой одежды, обуви, косметики, прочих женских штучек.

Наутро я предупредил администрацию гостиницы, что вернусь дня через три, заплатил вперёд и спустился на завтрак в ресторан. Посетителей в такой ранний час было немного, я выбрал стол около стены и с удовольствием уничтожил полюбившийся мне хрустящий пирог с начинкой из сладковатого мяса под соусом из ягод с эффектным названием «Слёзы феникса». Я успел привыкнуть к здешним блюдам и приготовленным и даже названным с большой фантазией, хотя, надо признать, успел соскучиться по обычной еде. Такой, например, как нам с Маэлисой подавали в «Ассорти».

Однако тратить время на визит в другие заведения совсем не хотелось, я торопился в «Долину уюта» в надежде, что леди готова отправиться в путь. А если ещё копается, я с удовольствием подожду её там. Таскаться по городу пусть и с небольшим чемоданом я не пожелал, сразу же нанял экипаж, заплатив за четыре часа, и предупредил, что наброшу сверху, если мы с моей спутницей не уложимся в этот срок.

Мог ли я предполагать, что леди Леви ещё и не начинала сборы? Разумеется, нет! Я предупреждал её письмом, назначив день. Отказа не получал. Девушка мечтала побывать на море, так в чём же дело?

На мой настойчивый стук в заднюю дверь откликнулась новая кухарка. В дом она меня не пустила, пообещав, что сначала посоветуется с хозяином. Господин Леви хмуро поздоровался и пригласил пройти в крохотную гостиную.

— Что случилось? — недоумевал я. — Где ваша дочь? Она передумала отправляться со мной в Сэльрон.

— Извините, граф, — не выражая никаких эмоций, отвечал мастер. — Девочка работала всю ночь. Ей накануне сделали очень интересный заказ, увлеклась и уснула только на рассвете. Если вы торопитесь, поезжайте. Если готовы ждать, стоит отпустить возницу.

— Разумеется, я подожду, экипаж нанят на половину дня, с этим проблем не будет.

— Вы очень предусмотрительны, ваша милость, — улыбнулся господин Леви.

Я лишь покачал головой. Извозчики хитрили, выставляя расценки с шагом в два часа, вот я и договорился с запасом. Как теперь видно, не ошибся. Мне предложили пока полистать прессу, чем я и занялся. Разумеется, прежде всего, меня интересовали новости Сэльрона. И они меня удивили! Газеты пестрили рекламными статьями о скором открытии в городе сети новых кафе и ресторанов. Отели зазывали клиентов, обещая комфортные условия. Вообще, когда-то грязный и весьма опасный для посещений город превращался в притягательное место для отдыха самых состоятельных людей королевства. Как удачно мы подгадали свой визит! Пока ещё нет ажиотажа, поскольку открытие большинства новшеств ещё впереди, но вместе с тем, уже можно полюбоваться переменами. Мои сомнения в том, куда я пригласил понравившуюся мне девушку, окончательно отпали.

Услышав лёгкие шаги, я поднялся навстречу девушке и удивлённо застыл, засмотревшись на её вдохновенное лицо. Ожидал увидеть Маэлису заспанной, недовольной, что её подняли, но выглядела она совсем не так.

— Светлого утра, Тедион! — радостно воскликнула она. — Простите, что заставила ждать. Вы не сердитесь?

— Что вы! Даже в голову не пришло такое, — я, скорее, сам испытывал угрызения совести из-за того, что поддался на уговоры полковника Ревингтона и несколько дней откладывал путешествие. — Ваши дела окончены?

Леди Леви развела руками с говорящим выражением лица, мол, бизнес требует постоянного внимания, но иногда нужно и вырваться на свободу.

— Всё самое срочное я сумела завершить, а для дальнейшего мне нужно море.

— Тогда в путь!

Маэлиса кивнула и повернулась к стоявшему в коридоре отцу:

— Папа, умоляю, не задерживайся с отправкой моего эскиза в «Ассорти».

— Я уже вызвал курьера, — ответил господин Леви. — Как только ты уедешь, займусь упаковкой.

— Можно взглянуть? — вмешался я.

— На что взглянуть? — удивилась художница.

— Над какой картиной вы работали всю ночь.

— Это всего лишь эскиз… — начала Маэлиса, отец перебил её, нервно указывая в сторону:

— Я отнёс его в зал, на прилавке сможете посмотреть, граф.

Мне показалось, что господину Леви не терпелось избавиться от меня. Я не заставил себя уговаривать, подхватил чемодан и пошёл в указанном направлении. Вещи моей спутницы уже стояли около выхода. Здесь был чемодан, почти такой, как у меня, но кроме него ещё громоздкий этюдник и ящик с принадлежностями.

Пока господин Леви руководил погрузкой багажа в ожидавший на улице экипаж, я любовался красочным полотном. Как пояснила художница, это был предварительный проект оформления будущего кабаре.

— Хозяйка ресторана собирается переделать его?

— Да, у леди Арендт большие планы. Она попросила придумать новый дизайн в этой цветовой гамме. Как вам, граф?

Я удовлетворённо кивал, рассматривая полотно, удивлявшее отступлением от привычных канонов. Цвета варьировались от лавандового до фиолетового с элементами тёмно-золотого. Имелась небольшая сцена для выступлений, уютные диваны и кресла для посетителей, необычные лакированные столы, ненавязчиво стоявшие там и тут. Полы, потолок, панно на стенах, и особенно непривычный стиль освещения — всё это будто переносило в неведомую даль, туда, где нам не суждено побывать.

— Откуда такие прогрессивные идеи, Мэй? — изумлённо поинтересовался я.

Девушка улыбнулась:

— Вам нравится?

— Безумно. Поверьте, я много где бывал, но даже близко не видел ничего похожего.

— Это было пожелание клиентки. Леди выдвинула условие: оформление зала должно стать особенным, не похожим ни на то, что было раньше, ни на то, что можно видеть в других заведениях.

— У вас получилось.

— Благодарю, меня радует ваша высокая оценка. Однако я уверена, что заказчица пожелает многое изменить. Поэтому торопилась отправить эскиз уже сегодня. По возвращении получу замечания и продолжу работу.

Господин Леви завершил погрузку и поторопил нас. Сам он зашёл за прилавок и достал из ящика рулон крафтовой бумаги, чтобы заняться упаковкой эскиза. Маэлиса попрощалась с отцом, он напомнил про её обещание прислать письмо. Дочь улыбнулась ему с такой теплотой, что у меня затрепетало сердце. Не помню, чтобы у меня с моим отцом хоть когда-то были такие минуты. Граф растил наследника в строгости, много внимания уделял дисциплине, учёбе, физической подготовке, этикету. Я всегда считал, что нежность и мягкость к ребёнку — прерогатива матери, которой давно был лишён. Хотя, наверняка, отношение к сыну и к дочери — абсолютно разные вещи. Некстати вспомнился разговор нашего управляющего с неизвестным. Речь шла о незаконной дочери графа Конни. Что если, отец, действительно, нашёл мою единокровную сестру и решил облагодетельствовать?

— О чём вы так глубоко задумались, граф? — спросила леди Леви, когда извозчик тронул экипаж, отъезжая от «Долины уюта».

Я покачал головой, наклонился, беря руку девушки в свою, поцеловал её ладошку:

— Ничего важного, Мэй. Вспомнил отца. Надеюсь, что поездка в Сэльрон откроет секрет его внезапной смерти.

— От души желаю вам этого, — ответила леди мягко. — Всем сердцем сочувствую. Тайны доставляют много мучений, пока не сумеешь их раскрыть.

Она сказала это так, будто сама испытала нечто подобное. Я не счёл возможным расспрашивать, лишь выразил удовольствие тем, что мы, наконец вместе отправились к морю.

Дальше всё было как обычно, экипаж остановился около портальной беседки. Я выгрузил наш багаж, взял два чемодана, Маэлиса повесила на плечо мольберт, другой рукой подняла небольшой ящик с красками, кистями, мольбертом и скрученными холстами, заверила меня, что ей не тяжело. Мы прошли в беседку, я оплатил переход в Сэльрон, дежурный маг пожелал нам удачи. Для меня такие путешествия были привычными, Маэлиса пользовалась порталом впервые и удивлённо охнула, увидев, что площадь её родного Вергаса исчезла, и мы оказались в незнакомом месте.

Маэлиса Леви

Мы вышли из портала, я остановилась, удивлённо осматриваясь. Совсем не так я себе представляла Сэльрон. По словам отца и других людей, бывавших здесь, город грязный, дурно пахнущий, опасный. Однако моим глазам предстала другая картина: широкие улицы — опрятные (что не удивительно, я заметила артефакты чистоты) и фонари в большом количестве. Ухоженные дома, много зелени: очень много цветов, а вдоль улицы посажены деревья. Сам воздух удивительный. Хотя моря ещё не было видно, лёгкий ветерок приносил чуть солоноватый запах, даря бодрость и энергию.

Граф Конни отослал шустрого мальчугана, предложившего свои услуги, за извозчиком и, не выпуская из рук наши чемоданы, замер в шаге от меня:

— Не тяжело, Мэй? Поставьте хотя бы ящик.

— Нет-нет, — покачала я головой, продолжая любоваться видом города. — Не думала, что здесь так хорошо. Наверное, только центр приводят в порядок.

 — В Сэльроне сменился мэр. Прежний много воровал и вообще не желал выполнять свои обязанности. У нового, как видно, другой подход. Газеты пишут, что королевская семья много внимания уделяет этому месту, здесь планируется сделать лучший в Аршинаре курорт.

— Выходит, напрасно я готовилась к лишениям, — радостно воскликнула я и, поправив на плече широкий ремень, на котором висел сложенный этюдник, указала на бегущего к нам подростка.

— Господин! Господин, извольте! — он махнул вдоль улицы в сторону приближающегося к нам экипажа.

Получив свою монетку, паренёк радостно запрыгал к портальной беседке, надеясь получить новых клиентов.

Бородатый извозчик, сойдя с козел, встретил нас широкой улыбкой и словами:

— Добро пожаловать в Сэльрон, господа! Куда изволите направиться?

— В лучший отель, — ответил ему Тедион, передавая чемоданы.

Как только багаж хорошенько закрепили на специальной полке и прикрыли чехлом из грубо выделанной кожи, мы забрались в повозку с откинутым верхом.

— Мимо мэрии поедем! — радостно сообщил возница и ловко запрыгнул на своё место.

Мне стоило поблагодарить этого человека. Мэрия Сэльрона заслуживала внимания. Фасад двухэтажного здания, построенного из древнего камня, украшали гербы и резьба. Высокие арочные окна были оформлены витражами, а на крыше высилась башня с часами. Извозчик повернул к нам весёлое лицо и сообщил, что часы особенные, они погоду предсказывают.

— Видите? — махнул он вверх. — Два дня ясно, а потом заволочёт. Может, и штормить будет. К морю тогда не ходите, не ровён час смоет.

Я не придала значения его словам, рассматривала разноцветную узорчатую брусчатку и фонтан в центре площади, где в кристально чистой воде плавали золотые рыбки. Сколько, однако, фантазии у здешних градоначальников!

Отель оказался неподалёку. Не уверена, что именно этот был лучшим в городе, небольшой, уютный и не отличающийся чем-то особенным. Я вполне допускаю, что  хозяин договорился с нашим возницей и платил ему за каждого доставленного сюда постояльца.

— Ну, как вам? — задумчиво рассматривая полутёмный холл, спросил меня граф. — Быть может, поищем что-то другое?

В эту минуту из-за стойки поспешно выскочил юркий, что удивительно для его крупного тела, мужчина с блестящей лысиной и с преувеличенным радушием принялся приветствовать нас, осыпая комплиментами, как меня, так и моего спутника. Завершил он свою тираду вопросом, несколько меня смутившим:

— Господа желают апартаменты с двуспальной кроватью? Проверьте, у нас очень удобные матрасы, свежее бельё…

— Леди нужен отдельный номер, — строго перебил его Тедион. — Лучший из того, что вы можете предложить. Мне, по возможности, рядом с ней.

— А-а-э… — отвисла челюсть у хозяина, но он быстро собрался, кивая. — Это есть. На втором этаже, если вас устроит. Надолго к нам? Поверьте, Сэльрон за последнее время так преобразился…

— Ненадолго, — ответила я и улыбнулась, повернувшись к графу. — Мы ведь ненадолго, удобства не так и важны.

Хозяин и граф занялись оформлением, я же стала подниматься на второй этаж в сопровождении двух парней-близнецов. Они волокли багаж и сверкали похожими улыбками, повторяя уже слышанные мною заверения о том, как меняется к лучшему их родной город.

Комнату я осмотрела мельком, мне не терпелось поскорее пойти на набережную, полюбоваться морем, выбрать удобное место с интересным видом. У меня, действительно, не так много времени было в распоряжении. Не стоило надолго бросать салон, да и полученные заказы хотелось поскорее выполнить, чтобы поддержать славу о художнице «Долины уюта» как о добросовестном и умелом исполнителе, который никогда не подводит и не разочаровывает.

Близнецы поставили мой багаж посреди комнаты, расправили плечи, словно струны, и спросили в унисон:

— Что изволите, госпожа? — пропел один.

— Не прикажете ли прислать горничную, чтобы она развесила наряды? — подхватил второй.

Я задумалась лишь на мгновение, но тут же отбросила эту мысль. Привыкла всё делать сама и не хотела, чтобы в моих вещах рылся чужой человек. Спросила их, будет ли кто-то иметь доступ в мою комнату? Парни посоветовали настроить артефакт при входе, прижав к нему большой палец правой руки, и дружно заверили, что в этом случае, пока номер оплачен, сюда никто без моего позволения не войдёт. Поблагодарив сыновей хозяина, я воспользовалась советом, заперла дверь и спрятала выданный мне ключ в поясную сумочку, где лежал кошелёк с монетами, чековая книжка и мой паспорт.

На лестнице мне встретился граф, который сам тащил свой чемодан.

— Понравился номер? — спросил он меня.

— Очень! — машинально ответила я и смутилась: — Честно говоря, я мало что заметила, спешу к морю.

— Прошу немного задержаться, я с вами. Только вещи брошу.

— У вас дела, — напомнила я. — Не нужно их откладывать из-за меня.

— Подождите, прошу вас, я и сам собирался погулять по набережной.

Я кивнула с улыбкой и продолжила спускаться, слыша за спиной торопливые шаги.

Внизу бубнили. Хозяин отчитывал за что-то сыновей:

— Сколько вас учить? Томас! Матус! Вы совсем ни к чему не способны?

— Мы предложили, отец, — робко возражал молодой голос.

— Она сама отказалась, — присоединился к нему второй.

Увидев меня, хозяин отеля цыкнул на них и выступил вперёд, кланяясь:

— Простите, леди, я сам должен был догадаться и прислать вам горничную.

— Ничего не нужно, — я покачала головой и спросила: — Далеко тут до моря?

Мужчина укоризненно вздохнул:

— Неужто вы одна собрались на прогулку?

— А что? Разве в Сэльроне опасно? Ваш город показался мне очень спокойным, опрятным и безопасным.

— Так это центр! Если случайно забредёте в квартал ремесленников или, не дай Аурана, к нищим… — он сочувственно покачал головой, заранее представляя мою незавидную судьбу.

— Знаете, сколько у нас тут девушек убили в последнее время? — восторженным голосом спросил один из близнецов.

— Матус! — оборвал его отец. — А ну, оба бегом отсюда! Помогите матушке со стиркой. — Дождавшись, когда парни скрылись за неприметной дверью под лестницей, он повернулся ко мне и заговорил елейно: — Так это раньше, госпожа. Правда, было неспокойно. Новый мэр навёл порядки. Сам принц следит за использованием средств, и его величество, поговаривают, скоро наведается к нам сюда на отдых.

— Хорошо, — мне совсем не хотелось выслушивать пространные объяснения или наблюдать семейные разборки. Я напомнила свой вопрос: — Объясните, как пройти к набережной.

— В Сэльроне всё просто! — воодушевился хозяин. — Все главные улицы ведут к морю, выйдите наружу и…

— Господин Ловке! — Граф успел спуститься и приблизился к нам. — Я сам провожу леди Леви.

— Да-да, конечно, — низко поклонился ему хозяин отеля, — теперь я спокоен.

— Вы бывали в Сэльроне, граф? — спросила я, когда мы вышли на улицу.

— Нет, — ответил он, беря меня под руку. — Зато видел много приморских городов и представляю, как они устроены.

— Одинаково устроены? — удивилась я, не особенно доверяя такому провожатому.

Тедион хохотнул и признался:

— Прежде чем отправляться сюда, я хорошенько изучил карту. Вы совершенно правильно заметили, Мэй, у меня здесь важные дела, я не могу тратить время на поиски, уж лучше проведу лишние минуты с вами.

Кто бы отказался на моём месте? С готовностью кивнула, и мы ускорили шаг, двигаясь вниз по широкой улице. Вскоре на горизонте показалась синяя, отличавшаяся от неба полоска, а ещё потянуло особым запахом — рыбы, водорослей. И шум! Такой ни на что не похожий шум набегающих волн, а ещё крики чаек. Неужели прямо сейчас я его увижу? Море!

Была бы я одна, сразу побежала! Граф Конни слегка прижал тёплой ладонью мою, лежавшую на его предплечье, тем самым успокаивая и сдерживая порыв.

— Я его вижу! Море… — шептала я, потеряв от волнения голос. — Нужно было захватить холст и краски.

— Мы уже здесь, море никуда не денется, — ласково улыбнулся мне Тедион. — Наберитесь впечатлений, успеете ещё порисовать.

Он прав, конечно, прав. Моя привычка чуть что хвататься за кисть тут неуместна, нужно пропитаться образами, созреть, дождаться момента, когда, даже закрыв глаза, я буду хорошо представлять и цвет, и объём, блики, тени, и даже аромат огромной воды.

Улица вывела нас к широкой набережной. От моря её отделял парапет с ажурными коваными перилами. Под ногами была выровненная магией брусчатка. Двигаясь вдоль набережной, мы время от времени встречали небольшие площадки, напоминающие балконы. Это просто восхитительная идея — соорудить такие выступы! Выйдя на один из них, я перевесилась через ограждение, увидела, как далеко внизу волны разбиваются о скалы, украшая их кружевной пеной.

— Крыльев не хватает, — сказал граф.

Я едва расслышала его спокойный, но полный внутренней силы голос. Посмотрела на вдохновлённое лицо. Тедион устремил взгляд на видневшийся у горизонта парус, обняв меня за плечи — наверное, опасался, что я свалюсь вниз, когда перегнулась через перила, поддавшись эмоциям.

— Вы хотите летать? — спросила его.

— Всегда. Как только попадаю на море и вижу перед собой бесконечный простор, всей душой хочу стать птицей.

— А я в таком настроении всегда хочу рисовать.

— Что ж, — граф отвлёкся от созерцания и обнял меня крепче, пряча от студёного ветра. — Это место мне кажется очень удачным. Строители набережной как будто специально для художников сделали эти выступы.

— Да, тут неплохо, но… — я указала вправо. — Там, кажется, порт. Хотелось бы прогуляться до него. Для картины мне нужен корабль.

— Пойдёмте, — согласился спутник. — Только сначала предлагаю купить что-нибудь вон там, и подкрепить силы. К сожалению, кафе ещё не открылись, зато есть лоточники.

Мы взяли по большому куску пирога и по пакетику с орешками. Жуя на ходу, продолжили путь по набережной, медленно приближаясь к видневшемуся вдалеке порту. Я хорошо помнила описание картины, заказанной Эжени — там должен быть накрываемый огромной волной парусник.

Тедион Конни

Прогулка по набережной под руку с Маэлисой подарила мне настолько приподнятое настроение, что я уже не помнил, когда так радовался в последний раз. Море — почти спокойное, бирюзовое у берега и тёмно-синее вдалеке, восхищало мою спутницу, дарило ей вдохновение. Мне с большим трудом удалось уговорить художницу отложить работу назавтра. Хотя, пожалуй, лукавлю. Я, действуя в собственных интересах, проявлял виртуозное красноречие, убеждая девушку, что сначала ей нужно напитаться впечатлениями, а уже потом переносить их на холст, а она не спорила, слушала меня с благодарностью и удивительным блеском в глазах. Такой бывает у всех, кто увидел море впервые или после долгого перерыва.

Мне довольно долго пришлось жить в Транцельвале, прогулки по берегу стали там привычными, даже необходимыми. Однако южные воды — это другое. Сэльрон я посетил впервые, и меня удивила мощь и грандиозность, которая чувствовалась даже в заливе. Совсем другое впечатление оставляло радостное, можно сказать, легкомысленное море Транца. Справедливости ради, нужно заметить, что и там случались хмурые дни, когда разыгрывался шторм, и сердитые волны выбрасывали на берег космы водорослей. Непогода там не особенно огорчала, скорее дарила возможность провести время в уютных ресторанах или посетить оперу, которой славился Транцельваль.

По просьбе Маэлисы мы добрели до небольшого порта, где на рейде стояли рыбацкие шхуны и одна изящная бригантина. Художница, оставив мою руку, подошла к самой кромке воды — здесь отсутствовало ограждение — и, встав на мокрый валун, впилась взглядом в корабль, будто запечатывая в памяти его очертания и цвета. Я не стал мешать девушке, сам залюбовался её сосредоточенным лицом.

В гостиницу возвращались, когда солнце начало присаживаться на крыши домов и намекало на приближающиеся сумерки. Поскольку мы забрели довольно далеко, я нанял извозчика. Мы довольно быстро и с комфортом доехали до отеля. В пути я поинтересовался у леди, не утомила ли её прогулка.

— Да, — с улыбкой качнула головой Маэлиса, — ноги с непривычки гудят. Но это ничего! Впечатления стоят куда больших неудобств.

— Предлагаю вам завтра выспаться как следует. Я постараюсь как можно быстрее завершить свои дела, и мы снова пойдём на набережную.

— Не стоит вам обо мне так беспокоиться, — возразила леди. — Я прямо сейчас всё подготовлю, а завтра с первыми лучами отправлюсь рисовать.

— Но... В таком случае... — начал я, прикидывая, смогу ли отложить визит на кладбище.

Маэлиса не дала мне договорить:

— Прошу, занимайтесь своими делами, граф. Я попрошу Томаса или Матуса донести вещи, уверена, что за пару медяков они с удовольствием согласятся помочь.

— И где вы планируете расположиться со своим мольбертом?

— Там, где и собиралась, на одном из выступов, где мы с вами любовались прибоем. Найду местечко, где меньше будет зевак.

— В таком случае, — настойчиво предложил я, расстёгивая браслет, — возьмите охранный артефакт. Раз я не смогу находиться рядом, пусть он бережёт вас.

— Каким образом? — удивилась Маэлиса, наблюдая, как я надеваю невзрачную безделушку на её тонкое запястье, и артефакт начинает менять форму, плотно обтягивая изящную девичью руку.

— Ремешок браслета необычайно чувствительный, артефакт реагирует на учащение пульса, контролирует изменение состава крови, что случается в момент опасности. Без дополнительного приказа вокруг вас образуется магический барьер, он не допустит проникновения нападающих — будь то хулиган или даже зловредный маг.

Маэлиса удивлённо рассматривала мой подарок:

— Оружие против этой защиты бессильно?

— Абсолютно.

— Даже магострел?

— М-м-м... — с сомнением покачал я головой. — Поговаривают, что мафия обзавелась усовершенствованными магострелами, которые запрещены в Аршинаре, но я очень надеюсь, что талантливая художница не привлечёт к себе внимания столь серьёзных преступников. А от обычных негодяев этот браслет вполне способен защитить.

— А как же вы? — забеспокоилась Маэлиса. — Я уверена, что вам, в отличие от меня, грозит настоящая опасность.

— Не волнуйтесь, Мэй, я сумею за себя постоять. Не могу утверждать, что владею боевой магией в совершенстве, но экзамены в академии по этой дисциплине выдержал с отличием. — Чувствуя, что экипаж замедляет ход, я взглянул на показавшееся впереди здание: — Подъезжаем! Благодарю за чудесный вечер, леди Леви!

— Это я должна благодарить вас, граф! — воскликнула девушка, пожимая мою руку. — И за прогулку, и за столь дорогой подарок! Признаться, я немного тревожилась о том, как в Сэльроне воспримут одинокую художницу. Об этом городке распространяется много неприятных слухов. Теперь буду совершенно спокойна.

Мы стремительно пересекли холл, поднялись на второй этаж и распрощались у дверей в соседние номера. В свою комнату я заходил с улыбкой на губах. У меня осталось очень тёплое чувство о втором по счёту свидании с привлекательной и очень милой девушкой. Заметив, что чемодан исчез, я удивился. Сразу же заглянул в шкаф, стоявший у входа в углу, увидел развешанные и разложенные на полках вещи, недовольно поморщился. Конечно, воспитываясь в аристократической семье, я привычно воспринимал заботу невидимых слуг, однако предпочитал, чтобы это были нанятые мной и заслуживающие доверия люди. Вот так без спросу разбирать мой багаж я считал недопустимым.

Достал снизу чемодан, раскрыл... Пусто. Странно, а где саквояж с артефактом? Кинулся к столу, притулившемуся около окна в другом углу комнаты. Книги тоже нет!

Как же так? В первый день моего прибытия в Сэльрон пропала отцовская книга и, что ещё хуже, дух графа Ланцена Конни! То, ради чего я прибыл в этот город, теряло всякий смысл!

Пометавшись по комнате, я убедился, что важные и дорогие мне вещи отсутствуют, я кинулся прочь. Хозяин должен дать мне отчёт: кто и как мог проникнуть в мой номер!

Спускался, перескакивая через ступеньку, кричал на ходу. Полагаю, употребляемые выражения были хорошо известны хозяину отеля, однако услышать их от меня он точно не ожидал. Крупное лицо вытянулось, глаза расширились, подбородок задрожал:

— Ч-что такое? — заикаясь, проблеял он. — Ч-чем вы ог-горч-чены, господин Конни?

— У вас орудуют воры, а вы смеете притворяться, что не знаете об этом? — гигантскими шагами я пересёк холл и навис над дрожащим человеком, опёршись кулаками на разделяющую нас тумбу.

— Помилуй, светлая богиня! — Ловке ещё сильнее выпучил глаза. — Какие воры? О чём вы говорите, граф?

— Из моего номера пропали очень важные улики. Я прямо сейчас обращусь в ближайшее отделение и потребую прислать наряд, стражники арестуют всех, начиная с вас и заканчивая последней уборщицей!

— Что пропало? Как пропало? Не может быть! — мотал головой испуганный мужчина.

— Книга с важными записями, оставленная моим погибшим отцом, и саквояж.

О спрятанном в саквояже артефакте я предпочёл не упоминать.

— Так это… — хозяин отеля облегчённо выдохнул, — … вы же сами просили!

— О чём это я сам вас просил? — ещё сильнее надвинулся я на присевшего мужчину. — Обокрасть меня? Что-то не припомню такого разговора. Признавайся, негодяй, кто заходил в мой номер?

— Не разговор, — ноги Ловке ещё сильнее подогнулись, он принялся шарить на верхней полке тумбы, — письмо. Вот!

Он вытащил сложенный вчетверо лист и протянул мне. Достаточно было беглого взгляда на текст.

— Это не мой почерк. С чего вы вообще решили, что я буду обращаться с такими просьбами письменно? Разве нельзя было сказать лично? И если я хотел кому-то передать вещи, зачем уносить к себе в номер? Мог сразу оставить их тут.

— Простите, ваша милость, я не подумал об этом. — Ловке обрадовано закивал. — Хорошо, что за вещами ещё не пришли.

— Они здесь? — взревел я. — Что за издевательство! Почему сразу не сказали?

— Туточки, — мужчина суетливо указал себе за спину на узкую дверцу, — хвала Ауране, за ними ещё не пришли.

— А кто должен прийти?

— Не могу знать. Записку принёс курьер, а в ней сказано, что вещи заберут через час. Вот как раз и время подошло. Эй! — Ловке дрожащей рукой указал на окно, где промелькнула чья-то тень. — Кажись, идут.

— Слушай внимательно! — приказал я, отступая в тень колонны. — Поговори с ним, убедись, что это тот самый человек. Я должен его увидеть.

— Отдавать ему, что потребует, или нет? — спросил этот глупец.

— Нет! — рявкнул я. — Просто потяни время, пусть выдаст себя.

Едва успел спрятаться за колонной, как звякнул дверной колокольчик, послышались шаги. Я замер, чтобы раньше времени не спугнуть мошенника.

— Посылка для меня от графа Конни, — просипел невидимка, явно пользуясь скрывающим внешность артефактом, именно в таких случаях голос приобретал характерный призвук, словно в горле крутились жернова.

— Э-э-э-эй… — растерялся Ловке, соображая, как ему выполнить мой приказ. — Какие конкретно вещи желаете?

— Ты получил письмо, придурок? — издевательски спросил незнакомец. — Граф приказал отдать мне книгу и саквояж с артефактом! И не вздумай подсовывать мне что-то другое, я проверю.

— И в мыслях не было! — искренне возмутился хозяин отеля. — Только вы уж будьте любезны, расписочку оставьте.

— Какую ещё расписочку? — растерялся мошенник. — Зачем?

— Так мало ли. Что если господин граф поинтересуется, кто приходил за его вещами?

— Такая тебя устроит?

Послышалось звяканье, две или три серебрушки упали на стойку, а одна даже покатилась.

— Очень! Очень устроит! — обрадовано воскликнул  и, судя по звуку голоса, наклонился за упавшей монетой Ловке.

Я вышел из-за колонны, устремляясь к мошеннику. Лицо его было не знакомо, но я сразу почувствовал следы примитивной магии. Маску можно было сорвать, стоило лишь прикоснуться к человеку. К несчастью, отреагировал он быстрее, чем я приблизился. У Ловке даже челюсть отвисла от удивления, так стремительно мошенник добежал до дверей и выскочил на улицу. Я едва его не настиг, но преступление наверняка готовилось. В двух шагах от входа в отель, незнакомца ждала коляска. Заскакивал он в неё уже на ходу, я же успел только рукой мазнуть по кузову экипажа. Пробежал по инерции несколько шагов, но догнать пару свежих лошадей было нереально. Вот когда пришлось пожалеть, что я так и не освоил заклинание ускорения. Оно, конечно, сложное и требует больших магических затрат, но сейчас бы очень пригодилось.

Стоя на улице, я глядел вслед сбежавшему мошеннику и вспоминал то, что успел рассмотреть. Смутные воспоминания из недавнего прошлого постепенно формировались в устойчивое впечатление. Да-да, голос и лицо изменены, но движения… Походка, жесты и сама фигура остались прежними.

— Узнал тебя, паразит, — усмехнулся я вслед скрывшемуся за ближайшим поворотом экипажу. — Будь уверен, найду и вытрясу всю правду.

Вернувшись в холл, я застал подобострастно кланяющегося Ловке:

— Мальчишки понесли ваши вещи обратно в номер. Простите великодушно, граф, больше такого не повторится.

— Разумеется! — хмыкнул я. — Завтра же мы съедем от вас в любую другую гостиницу. Не думаю, что леди Леви захочет жить на проходном дворе.

— Нет-нет! Что вы! Леди сразу же установила запрет на доступ в комнату в её отсутствии.

— Вот как? А мне почему-то не рассказали о такой возможности.

— Так вы и не спрашивали.

— Спрашиваю.

— Я пришлю к вам Томаса, он объяснит, как это сделать.

— Не нужно, я попрошу Маэлису мне помочь.

— Как пожелаете, ваша милость, — поклонился Ловке.

— И вот ещё что! Полагаю, у вас есть возможность отослать письмо в Вергас?

— Конечно! — обрадовано закивал хозяин гостиницы, доставая из тумбы шкатулку. — Для вас бесплатно.

— Дайте перо и бумагу.

Я в нескольких фразах описал ситуацию, сообщил, что видел в Сэльроне сбежавшего из поместья Конни управляющего. Узнал его, хотя мошенник магически поменял внешность. Запечатал послание в любезно предоставленный Ловке конверт, положил его в шкатулку и громко произнёс адрес охранного отделения и назвал получателя: полковник Ревингтон. Захлопнув крышку, посмотрел на побледневшего хозяина отеля:

— Как только получите ответ, сразу принесите мне.

— Даже ночью? — поспешно уточнил Ловке. — Прикажете будить?

— Полковник по ночам спит. Ответит либо сразу, либо уже завтра.

В номере я убедился, что книга лежит на столе, а саквояж вернулся в чемодан, артефакт, по милости Аураны, не тронули. Я с ужасом подумал, что вернись мы с Маэлисой на полчаса позже, и мне пришлось бы перевернуть весь города в поисках пропавших ценностей. Дал себе слово, что больше не буду отвлекаться ни на что, пока не завершу главные свои дела.

 Непоседливая художница умчалась на море, едва рассвело. Об этом сообщила горничная, заметив, как я мнусь у двери соседнего номера, не решаясь постучать.

— Хозяйские близнецы отправились сопровождать леди по её просьбе, — кокетливо улыбнулась мне девушка.

— Вот как? Жаль, что я не застал её.

— Быть может, я на что-то сгожусь? — горничная подошла ближе, неприлично виляя бёдрами. — Уверена, что господин будет доволен.

Я изумлённо воззрился на девицу. Куда нас привез продажный извозчик, пообещав лучший отель в Сэльроне? Какие услуги тут предоставляют клиентам? Сказать ничего не успел, только головой покачал, зато снизу раздался грозный оклик хозяина гостиницы:

— Зизи! Ты опять за своё? А ну прочь пошла, или прямо сейчас получишь полный расчёт!

Щёки девушки побагровели, она изобразила формальный книксен и бросилась бежать по длинному коридору. Господин Ловке, тяжело шагая, взобрался по лестнице и стал извиняться за служанку, которую он учит-учит, а та никак не угомонится.

— Так и надо увольнять, — сердито буркнул я, отходя к своей двери, — таким особам доверять не следует.

— Уволил бы, жалко сиротку. Зизи тогда по наклонной покатится. — Он остановился около меня, задрав голову, посмотрел в лицо: — И, ведь справедливости ради, стоит заметить, многим гостям нравится её обслуживание.

Я покачал головой, не желая продолжать эту тему, и спросил:

— Как поставить запрет на вход в мой номер? Я, к сожалению, не успел расспросить леди Леви, и мальчишки ваши с ней убежали.

— Вот, извольте взглянуть, — Ловке указал на пластину, — сюда нужно прижать большой палец правой руки.

Я сделал, как он сказал, и поинтересовался:

— Всё?

— Да-да, теперь никто, кроме вас, дверь не сможет открыть, пока номер вами оплачен. Вы даже не представляете, граф, как дорого нам обошлись эти артефакты! Зато клиенты удовлетворены и всегда рекомендуют наш отель знакомым.

— Хотите сказать, что доступ сюда закрыт для всех?

— Конечно! — Ловке отцепил от пояса связку ключей, нашёл нужный, воткнул его в скважину замка. Раздалось два характерных щелчка. Я внимательно наблюдал за тем, как мощный мужчина толкает полотно, наваливаясь плечом, получилось у него лишь едва приоткрыть дверь, в такую щель не проскользнул бы даже мышонок. С торжествующим видом отступив в сторону, Ловке улыбнулся: — Теперь вы, граф.

Мне достаточно было легонько надавить, дверь сразу же распахнулась.

— У кого вы купили этот артефакт? — Мне стало любопытно. — Полезная вещица.

— О! Это известный в Абьероне человек. Ноэль Тринн.

— Исследователь и экспериментатор, если не ошибаюсь. Кажется, я слышал это имя.

— Без всякого сомнения. У него много полезных изобретений.

Поблагодарив хозяина, я перешагнул порог, намереваясь прямо сейчас отправиться на поиски рекомендованной мне леди. Ловке, придержал дверь, мешая ей захлопнуться, и спросил:

— Не желаете ли позавтракать? Зизи принесёт вам...

— О, нет! Ни в коем случае. Тороплюсь, извините.

Легонько отпихнув настырного мужчину, я закрылся в комнате.

Выбрав из того немногого, что захватил с собой, я оделся как можно проще. При посещении кладбища не стоило особенно сверкать. Нейем Морр — ловец душ, помогавший мне в поместье, отзывался о леди Грейвс как о своеобразной особе, предпочитавшей мертвецов живым людям. Произвести на неё впечатление лоском и элегантностью точно не получится. А вот звонкая монета вполне может сыграть свою роль. Во всяком случае, я на это надеялся. Девушка поселилась вдали от семьи, вряд ли это свидетельствует о тёплых чувствах — как родительских, так и дочерних.

Надежда нанять экипаж прямо у крыльца не оправдалась. Первый, второй и даже третий извозчик наотрез отказался ехать на кладбище. Идти туда пешком было далековато, даже с такой небольшой ношей, как саквояж с артефактом и книгой. Наконец, возница четвёртой, весьма потрёпанной коляски, польстился на высокую плату и кивнул:

— Залазьте, господин. Домчим с ветерком.

Пока я усаживался на потрескавшееся сиденье, в ободранных углах которого из-под обшивки торчал ватин, лохматый дед с выбитыми передними зубами, обернувшись ко мне, причитал:

— И чего это вас туда тянет? Давно за кладбищем дурная слава укрепилась. А тут ещё и парк заброшенный, что неподалёку от кладбища, ужас горожанам внушает.

— Дело у меня. К хозяйке похоронного бюро.

— Фью! — присвистнул извозчик. — Вспомнили, как Иллерс по мирам гулял! Давно уж нету яго!

Кого конкретно нет — тёмного бога или похоронного бюро — старик уточнять не стал. Видимо, отговаривать щедрого господина от поездки не собирался. Стегнул свою грязно-серую лошадёнку и на ближайшем перекрёстке свернул направо. Мы проехали ремесленный квартал — куда менее нарядный, чем центр города, миновали порт и свернули на дорогу, ведущую к парку аттракционов, о чём свидетельствовало высоченное колесо обозрения, доминирующее в этом районе. До парка мы не доехали, остановились около ворот кладбища. Лохматый извозчик, получив плату, предупредил меня:

— Ждать не буду. Неспокойно тут.

Спорить смысла не было, я махнул ему рукой и пошёл к ограде. Почему вдруг не спокойно? Разве бывают более спокойные места, чем кладбища?

Отвечать на мои вопросы было некому. Коляска укатила, людей, у которых можно было о чём-нибудь спросить, вокруг не наблюдалось. Оглядевшись, я обратил внимание на полуразваленную избушку. Точно! Консультант говорил про сторожку, это, скорее всего, и есть жилище искомой леди. Хотя… Я слабо представлял себе графскую дочь, которая согласится здесь обитать. Так или иначе, больше никаких мыслей не было, я направился к этому весьма сомнительному зданию.

Навстречу мне вышел дедушка с очень добрым выражением лица. Я даже не сразу смог заговорить, так удивился. Уж очень это впечатление контрастировало с заброшенным кладбищем, зарослями за высоким забором, сквозь которые виднелись покосившиеся надгробья и усыпанные мусором могильные плиты. Неужели в Сэльроне забыли древние традиции? Никто не приносит угощения в память усопших родственников, не подкармливает кладбищенских духов? Мне вспомнилось кладбище, где похоронены мои предки, оно утопало в белых цветах, сладости и фрукты тоже имелись в изобилии.

Сторож подарил мне добрую улыбку, поздоровался, а я не смог удержаться от вопроса:

— В ваших местах не чтят Мауру и её стражей? Или здесь просто давно не умирали люди?

— Вы к нам с инспекцией, господин? — В лукавых глазах дедушки заплясали смешинки.

— Нет, конечно! Простите. Я просто не ожидал застать место перехода в загробный мир вот в таком состоянии.

— Не вы один… — усмехнувшись, покачал головой старик.

Я счёл необходимым назваться и сообщить о цели визита.

— Граф Конни, значит, — покивал сторож. — А я, значится, Дрэго. Старик Дрэго. По какой надобности пожаловали, ваша милость?

— Я ищу Клару Грейвс.

— О, как! Зачем же?

— По личному делу. Мне сказали, что она живёт в этой сторожке? Это так?

— А чего ж не так? Вон тот дом для некромантов, с ними леди жить никак нельзя. А тут у неё комнатушка с отдельным входом.

Я с сомнением покачал головой. До какой степени отчаяния должна дойти дочь графа, чтобы согласиться на такие условия? Обсуждать это со стариком смысла не было, поэтому я спросил:

— Можно мне её увидеть?

— Кого? — состроил придурковатую физиономию старик.

— Леди Грейвс! — я начал терять терпение. — Мне очень нужно с ней пообщаться.

— Мало ли, что вам надобно. Занята она. Сами видите, ваша милость, какой у нас непорядок. Клара девушка активная, целеустремлённая, сразу за дело взялась. Может, и наладит всё со временем. Ежели, конечно, её кто-нибудь не закопает вместе с её лопатой.

— Что? С какой ещё лопатой? — удивился я, но сразу же вспомнил, что Нейем упоминал что-то такое, рассказывая о девушке. — Ладно. Неважно. Я не отвлеку её надолго и щедро заплачу за услугу.

— Ну, ежели щедро… — усмехнулся старик. — Послезавтра приходи. Клары нету, и не представляю, когда объявится. Послезавтра. Предупрежу, будет ждать.

Уходить вот так ни с чем очень не хотелось, однако твёрдый взгляд старика говорил, что надежды на встречу с нужной мне леди нет. Я вздохнул и поинтересовался:

— Почему сюда отказываются ехать извозчики?

— Так ведь что… — пожал плечами Дрэго. — Кладбище уж пять лет не работает. Похоронное бюро разрушили, вместо него народ потянулся на пристань.

— На какую ещё пристань? — не поверил я. — В море, что ли, хоронят?

— Да не-е… Это название. Последнее пристанище вроде. Только там обрядов не соблюдают, Маура покойных не видит, поэтому их души становятся бесхозными. Вот какое неудобное наследство досталось нашей Кларе, она теперь с этим всем пытается разобраться. А тут ты со своими делами.

— Да понял я, понял. Послезавтра зайду. А пока посоветуйте, как отсюда в центр уехать.

— Так вот, — Дрэго махнул рукой. — Топай по дороге до улицы ремесленников. Там, если повезёт, поймаешь дрожки.

Сказав это, старик подмигнул мне на прощание и скрылся в своей сторожке, я же вышел на дорогу, но не успел сделать десятка шагов, как услышал скрежет и гул. Обернувшись, увидел, что огромное колесо с кабинками, стоящее за кладбищем, начало вращаться. Это постепенно ускоряющееся движение наводило ужас. Показалось, что конструкция вот-вот слетит со своих креплений и покатится сначала по парку, потом по дороге до самого моря. Меня накрыло какой-то мистической тревогой. Хотелось броситься бежать и кричать во всё горло. С трудом сумел взять эмоции под контроль и нарочно неспешно пошёл по дороге, всё равно прислушиваясь к тому, что происходило позади меня.

Ну и денёк! Почему, как только я вплотную приступаю к расследованию, начинается дьяргова дребедень? Пока гуляю и разговариваю с Маэлисой, всё просто замечательно. Вчера, например, был удивительный счастливый день, пока не обнаружилась пропажа вещей из номера. Одно ясно, нужно как можно скорее во всём разобраться, чтобы жизнь наладилась и обрела нормальное течение.

Брёл я довольно долго, даже утомился. Хотя, возможно, это сказалось нервное напряжение. Вид заброшенного кладбища не прибавлял оптимизма. Я осознавал, что его хозяйке сейчас совсем не до меня и не до моих проблем с задержавшимся на этом свете духом отца. Захотелось хоть немного отвлечься, поэтому я не стал подзывать первого попавшегося извозчика, а направился к морю, призывно поблёскивающему вдалеке. Надеялся увидеть Маэлису.

Так и случилось, я обнаружил художницу неподалёку от порта. Хотя лицо её скрывала широкополая шляпа, защищающая глаза от яркого солнечного света, в каждом движении, в повороте головы и взмахе кисти чувствовалось вдохновение. Леди Леви бросала короткие взгляды то на морскую гладь, то на кружево белых облачков на небе, то на береговую линию, потом короткими уверенным мазками наносила краску на холст. Я полюбовался девушкой, но подходить не стал. Ведь она отправилась в Сэльрон ради этого: выполнить заказ клиента и написать серию этюдов для дальнейшей работы. Как бы ни хотелось мне побыть рядом и понаблюдать, пришлось удалиться. Не дав Маэлисе знать о своём присутствии, я крадучись покинул место и вскоре нашёл экипаж, на котором и вернулся в отель.

Зайдя в холл, сразу же обратился к Ловке:

— Ответ на моё послание у вас?

— Увы, — развёл руками хозяин гостиницы. — До сих пор ничего нет.

— Как же так? Почему полковник проигнорировал столь важное сообщение? Быть может, с вашей магпочтой проблемы?

 — Ни каких сложностей с магической почтой нет, — уверенно заявил Ловке. — Только за половину дня мне пришло три заявки на бронь. Всё работает как обычно.

— В чём же дело?

— Быть может, адресат не на месте? Ушёл в отпуск или уехал в командировку.

— Главный страж Вергаса? — покачал я головой. — Это очень сомнительно.

— Попробуйте обратиться к дежурному. Это надёжнее.

Я так и поступил. Снова взял у Ловке лист бумаги, кратко изложил проблему, высказал удивление тем, что моё обращение к полковнику Ревингтону не вызвало никакой реакции, после чего запечатал письмо, положил в предоставленную Ловке шкатулку и назвал адресатом дежурного стража охранного отделения Вергаса.

Я не успел подняться на второй этаж, как услышал зов:

— Граф! Ответ пришёл!

Я вернулся бегом, тут же распечатал письмо и прочитал его несколько раз, не сразу вникнув.

«Полковник Ревингтон в лечебнице. Состояние тяжёлое. О вашей проблеме будет доложено временно исполняющему обязанности главного стража. Меры обязательно будут приняты».

Маэлиса Леви

Какие же это были чудесные дни — наполненные морем, воздухом, любопытством, впечатлениями, творчеством. Я чувствовала себя самым счастливым живописцем на свете.

Хозяин отеля выделил мне в помощь своих близнецов. Они вдвоём притащили всё необходимое на набережную, потом долго спорили, кто останется со мной, а кто вернётся в отель. Меня очень веселила их беззлобная перепалка.

В первый день жребий выпал Томасу, чему он очень обрадовался и провожал брата гиканьем и прыжками. Я даже нанесла на этюд фигурку радостно скачущего у самого прибоя мальчугана. Мы выбрали достаточно укромное место неподалёку от порта. Гуляющих здесь почти не было, те немногие люди, что оказывались рядом, подходили к мольберту, наблюдали за тем, как я рисую, но старались не отвлекать. Томас то убегал к воде, подбирал и бросал в воду гальку, то возвращался и восхищённо цокал языком, удивляясь тому, как быстро меняется картина, приобретая новые и новые особенности.

Волны — их прозрачность, блеск и движение — получились не сразу, мне пришлось постараться, чтобы подобрать цвета и тени, плавные и наоборот резкие переходы. Когда я наконец добилась результата, Томас восхищённо воскликнул:

— Море как настоящее! Даже лучше.

Я улыбнулась ему и присела на камень, решив немного отдохнуть, созерцая, послушать умиротворяющий шум прибоя. Мой паж сбегал к ближайшему лотку, принёс два пирожка, бутылку чая с лимоном и кружки мы захватили из гостиницы. Посидели, поболтали, перекусили, после чего я продолжила работу.

К вечеру проголодалась, конечно, хотя за рисованием и не замечала этого. Только-только мы стали сворачиваться, как увидели бредущих по берегу Матуса и Тедиона. Мне показалось, что граф чем-то расстроен. Стараясь отвлечь его от грустных мыслей, я стала благодарить его за возможность посетить прибрежный город и аккуратно поинтересовалась, как продвигаются его дела.

— Увы, Мэй, у меня всё гораздо хуже, чем я ожидал. Не получилось встретиться с Кларой Грейвс, которую мне рекомендовали как лучшего переговорщика с душами умерших. А ещё я чуть не потерял ценный артефакт, а ещё...

— Что? — напряглась я, услышав тревожные интонации. — Вам угрожает опасность?

Тедион покачал головой:

— Ревингтон, который вёл дело о гибели Ланцена Конни, пострадал при нападении мафии на ресторан «Ассорти». Я очень рассчитывал на полковника, его брат был дружен с моим отцом. Теперь, всерьёз опасаюсь, что новый следователь отнесётся к работе халатно.

— «Ассорти»? — переспросила я. — То самое место, где мы с вами обедали?

Сказав это, я громко сглотнула слюну. Граф заметил это и наконец улыбнулся:

— Кстати, Мэй, согласитесь поужинать со мной? Я так забегался, что совершенно забыл о еде. Как бы не потерять сознание от голода.

— С большим удовольствием, — обрадовалась я. — Только придётся заехать в гостиницу, забросить в комнату мольберт, ящик и тубус, а ещё неплохо бы переодеться. Думаю, ночь принесёт прохладу.

Граф поддержал мою мысль, мы так и поступили. Уже через час, выехали по направлению к прославившейся в последнее время таверне, где по отзывам хозяина отеля кормили едва ли не лучше, чем в королевском дворце.

Мы с Тедионом не очень-то поверили. Ловке мог поступать так же, как подкупленный им извозчик: рекомендовать какое-либо местечко и получать за это награду. Однако на этот раз нам всё очень понравилось. Таверна оказалась очень популярной, здесь было чисто и уютно. Безошибочно определив состоятельных клиентов, нас проводили в особую зону. Столы покрывали красивые белые скатерти, вместо лавок стояли удобные кресла. Молодые подавальщицы отличались вежливым, предупредительным обращением. Что касается блюд, пришлось признать правоту Ловке: ничего подобного пробовать ни мне, ни Тедиону, не приходилось. Картофель подали очень необычно — в виде воздушного пюре с удивительным сливочным вкусом. Мясо тоже приготовили неведомым способом. Я даже не сразу поняла, что это за одинаково сформованные поджаристые пирожки.

— Говядина и свинина прокручены в фарш, из которого слеплены котлеты, а потом поджарены в масле, — пояснила, улыбаясь мне, подавальщица. — Пробуйте, это очень вкусно.

— Прокручены? — удивлённо переспросил граф. — А я было подумал, что это уже кто-то жевал.

— Тед! — возмутилась я. — Не порти аппетит, пожалуйста.

— Вот ещё салат очень рекомендую, — подавальщица придвинула ко мне мисочку с мелко порезанными и заправленными соусом овощами. — Майонез собственного приготовления. Нигде такого не встретите. Все блюда приготовлены по секретным рецептам герцогини Алсии Фетнар.

— Ты ничего не путаешь? — удивился мой спутник. — Племянница короля умеет готовить?

— Именно так, — радостно закивала подавальщица, — госпожа знает целую уйму рецептов и ни с кем не делится ими, секреты знают лишь доверенные люди, давшие клятву о неразглашении.

— И давно герцогиня поселилась в Сэльроне? — поинтересовался Тедион. — Я слышал, она училась в академии.

— Как раз после академии и приехала. — Девушка прижала к животу пустой поднос и сделала книксен, давая понять, что ей нужно уходить — обслуживать других клиентов. — С тех пор наш город стал меняться к лучшему.

Граф кивнул, отпуская её, и с удовольствием продолжил есть.

Хорошенько подкрепившись, я почувствовала себя отдохнувшей и готовой к новой работе. Вот высплюсь и с первыми лучами солнца снова отправлюсь на берег рисовать. Лицо графа за время ужина изменилось: строгие морщинки между бровей разгладились, на губах стала играть едва заметная улыбка. Я уже собиралась начать расспросы о том, как прошёл его день, но в этот момент к нам снова подбежала девушка-подавальщица.

— Страж из Вергаса ищет графа Конни. Это случайно не вы?

— Да, я. — Стал подниматься Тедион. — Где этот человек?

Девушка повернулась и махнула кому-то рукой. Через пару мгновений к нашему столу подошёл уже знакомый нам следователь. Творкаль.

Ну почему именно он! Я невежливо проигнорировала его приветствие, отвернулась, делая вид, что увлечённо изучаю содержимое высокого бокала с удивительным напитком. В лимонно-золотистом коктейле плавали ягоды, листики мяты, кусочки яблока. Выглядело это всё нарядно и аппетитно, а ещё было очень вкусным.

Граф предложил Творкалю присоединиться к нашей трапезе, а дела обсудить позже, не докучая подробностями леди. Следователь сразу же согласился. Я была рада, очень не хотелось портить вечер, беседуя о преступниках и жертвах.

Наутро я опять собралась на море, только на этот раз решила выбрать другой ракурс и расположиться в центре набережной. Об этом и договорилась с извозчиком. Пока юные помощники грузили мои вещи, к нам подошёл граф.

— Вы снова на целый день рисовать? Не устали?

— Напротив, я только здесь по-настоящему отдыхаю. Море, воздух, свобода! Что может быть прекраснее? — улыбнулась я. — Кстати, хочу от всего сердца поблагодарить вас за эту возможность. Одна бы я не решилась на такое путешествие.

— Рад, что угодил, — с поклоном ответил Тедион.

— А вы чем собираетесь заняться сегодня?

— Поскольку разговор с духом отца откладывается, составлю компанию Творкалю. Будем искать человека, показавшегося мне похожим на бывшего управляющего нашего поместья.

Когда граф упомянул прибывшего из Вергаса стража, я насторожилась:

— Он, случайно не рассказал вам о том, как продвигается расследование убийства кухарки?

— Дело закрыто. Как мы и предполагали, виноват рябой бандит, следивший за «Долиной уюта».

— Фомка? Его поймали?

Граф покачал головой:

— Убит. Вернее, пропал, но стражи уверены, что Фомку прикончили. Либо свои, либо кто-то, кому он досаждал больше чем вам с господином Леви.

Тедион подал мне руку, чтобы помочь сесть в экипаж, но нас окликнули. По улице торопился Творкаль, он остановился в другой, более скромной, гостинице, и теперь, как они договорились с графом, зашёл за ним, чтобы отправиться на поиски подозреваемого.

— Светлого дня, леди Леви, — поклонился он мне, по-приятельски кивнув графу. — Далеко направляетесь?

Я неприятно удивилась вопросу и ответила не очень-то любезно:

— С какой стати вы меня контролируете, офицер?

— Прошу прощения, это не то, что вы подумали. Всё дело в том, что по Сэльрону прокатился шквал волнений. Здесь, в центре, довольно тихо, но окраины гудят. Не советую посещать парк или прогуливаться около кладбища.

— И в мыслях не было. А что случилось?

Творкаль приподнял фуражку и потёр пальцами лоб, словно разглаживая морщины.

— М-м-м... Как бы это... М-м-м... В общем, случилось непредвиденное. Колесо обозрения в заброшенном парке... М-м-м... Сломанное. То есть, оно стояло без движения долгое время, а теперь ни с того ни с сего заработало, подняв грохот на весь квартал.

— Дело в производимом шуме? — удивилась я.

— Вовсе нет. Среди горожан распространился слух, что всему виной хрозгры или ещё какая-то нечисть. Считается, что тёмные силы завладели кабинками этого колеса и теперь жаждут заманить туда наивных людей, вытеснить их души, присвоив тела себе. Неудивительно, что народ паникует.

— А что набережная? — забеспокоился граф. — Там волнений ещё нет?

— У моря всё спокойно пока, — кивнул страж, — и всё же советую поостеречься.

Я нахмурилась, качая головой:

— Не для того я приехала в Сэльрон, чтобы торчать целыми днями в отеле. Мне нужно рисовать.

— Маэлиса, — Тедион взял меня за руку и слегка сжал пальцы, — обещайте, что при первых же признаках смуты, сразу вернётесь в гостиницу.

Извозчик, сидящий на козлах, невольно подслушал наш диалог, он свесился и хитро подмигнул:

— Ежели оплатите простой, могу хочь до заката дежурить. Как только госпожа пожелает, сразу доставлю сюда.

Я собиралась отказаться, но граф стремительно выхватил кошелёк и достал из него три серебряные монеты.

— Столько достаточно?

— Благодарствую, щедрый господин, — с поклоном забрал плату бородач. — Не тревожьтесь, доставлю вашу ледю в целости и сохранности. Никто её ни словом не заденет.

Я только вздохнула, огорчённая неоправданным поступком Тедиона. Как ловко его развели на деньги! Творкаль же довольно кивал.

Что делать? Мужчины любят демонстрировать свою решительность, графу это удалось. Мне оставалось только пожелать ему удачи, что я и сделала. Скомандовала мальчишкам залезать в коляску, уселась сама, помахала графу и следователю. Они оба приветливо улыбнулись мне.

Проехав до набережной, мы остановились на площадке для экипажей. Извозчик заверил, что будет ждать меня, никуда не отлучаясь. Близнецы нагрузились моими вещами, словно два муравьишки потащили их к ближайшему выступу-балкону, нависавшему над волнующимся морем. Волны настойчиво накатывали, ударяясь в каменную преграду, развешивали на ней пышную пену, не успевала та оседать, как приходили новые волны.

Какое оно всё-таки разное — море!

Я установила этюдник, закрепила на нём лист грунтованного картона и с воодушевлением принялась за работу.

Небо хмурилось, по нему очень низко ползли серые тучи, на фоне которых особенно удачно смотрелись белые альбатросы и чайки. Ветер, принося солёный, пахнущий йодом воздух, то и дело срывал мою шляпу, трепал волосы и подол платья. Мне это совершенно не мешало, напротив, второй день пленэра так сильно отличался от предыдущего, так обогатил мои впечатления! Я благодарила природу за этот подарок.

Новые — пусть не такие яркие и радостные — цвета ложились на картину. Я решительно смешивала красный, жёлтый и синий, чтобы получить бурый для мокрого песка на берегу. Их же, но в других пропорциях — для болотного оттенка, годящегося для изображения шевелящихся у берега водорослей. Красный и зелёный — для серых туч на горизонте, их отражений в воде, клоков тумана вдали.

Этюд получался тусклым, тревожным, он абсолютно не напоминал вчерашние позитивные работы. Но как раз это и радовало меня. Дома я смогу использовать то, что будет ближе по настроению, и переносить на будущие картины те образы, которые сочту подходящими для создания того или иного впечатления.

Работа кипела, я не замечала убегающих часов. И только Матус, оставшийся опекать меня, время от времени отвлекал меня, предлагая выпить чаю и съесть пирожок.

Это было чудесно! Лучшие события на моей памяти.

Тедион Конни

Присланный из Вергаса следователь на этот раз явил себя с лучшей стороны. Творкаль оказался хватким и организованным. Быть может, несколько заторможенным и склонным к рефлексии, но даже эти свойства характера не мешали ему при выполнении задания по выслеживанию группы мошенников, за которыми, как выяснилось, водились и другие «замороженные» дела. Сбежавшего из нашего поместья управляющего считали надёжной нитью, которая должна была помочь раскрутить всю преступную схему.

Видя рвение, с каким офицер взялся рыскать по всему Сэльрону, и удивляясь тому, как ловко он подключил стражей этого города к поискам Полла — наладил активное сотрудничество в прочёсывании всех гостиниц и жилищ, сдаваемых внаём, — я не удержался и спросил:

— Признайтесь, Творкаль, в этом деле прослеживается ваш личный интерес?

Мы ехали в двуколке, выделенной нам здешним главным стражем, по очередному адресу и до этого момента молчали. Офицер отвёл взгляд, снял фуражку, покрутил её в руках, снова надел и только потом сурово посмотрел на меня:

— С чего это вдруг такие подозрения?

— Нет-нет, что вы! — смутился я. — Никаких подозрений, исключительно благодарность. Меня всего лишь восхитили ваша трудоспособность и талант организатора. Я почти уверен, что не сегодня, так завтра мы обязательно отыщем Полла, какую бы личину он ни надел.

— Тут всё довольно банально, — усмехнулся Творкаль и снова поправил фуражку. — Шеф считал расследование гибели графа Ланцена Конни делом чести, теперь, когда полковник и сам оказался на пороге царства Мауры, мы просто обязаны порадовать его успехами. В любом случае, вернётся к нам Ревингтон, или нет.

— И только?

— Ещё одна малость, — следователь покачал головой, глядя в сторону. — Не люблю командировок. Чем скорее выполню поручение, тем быстрее вернусь домой. Меня раздражают гостиничные номера и питание в общественных столовых.

Я с пониманием кивнул, радуясь такому подходу. Мне тоже хотелось поскорее разобраться в причинах смерти отца и убедиться, что все виновные понесли наказание.

Этот день продвинул нас вперёд — не сильно, но довольно чувствительно. Уже вечером Творкаль получил голосовое сообщение по закрытому каналу магического вестника:

— Мы нашли его! — оптимистично вещал невидимый сержант. — Искомый субъект три дня жил в гостеле, в самом дешёвом и убогом номере, который только можно найти в Сэльроне.

Известие озадачило меня. До этого мгновения считалось, что Полл хорошо нагрел руки на предательстве, обогатился и не стеснён в средствах. Именно из этих соображений мы действовали, обходя приличные гостиницы и отели. Проверять гостел, где обычно селились бедняки, даже не пришло в голову.

— Где он? — крикнул я, наклоняясь к прибору в руках Творкаля. — С ним можно поговорить?

— Сбежал, — уже не так весело ответил сержант. — Мы допросили соседа, тот утверждает, что мужчина заметно нервничал, пугался собственной тени, утверждал, что за ним следят и хотят убить.

— Как же вы говорите, что нашли Полла, если он сбежал? — сурово поинтересовался верговский следователь.

— Теперь мы знаем, на какое имя выправлены его фальшивые документы, — обиделся докладчик. — А ещё известно, что беглец направляется в Маниару, где находится крупный порт. Вероятно, попытается покинуть Аршинар, но мы его поймаем! Уже связались с таможенниками, управляющего из поместья Конни, который намерен уплыть из страны по фальшивым документам, задержат и конвоируют в Вергас.

— Понял, — откликнулся Творкаль. — Благодарю за информацию.

Он завершил разговор, спрятал артефакт в офицерский планшет, висящий на перекинутом через плечо ремне, и посмотрел на меня:

— Полагаю, мы можем смело отправляться в Вергас.

— А если это ошибка? Быть может, стоит убедиться на месте?

— Предлагаете ехать в Маниару?

Я задумался, потирая пальцами виски. Бросаться в погоню за предполагаемым преступником прямо сейчас было заманчиво, но не уместно. Во-первых, у меня назавтра назначена встреча с графиней Грейвс. Помня, как неприветливо меня встретило кладбище накануне, я не решался переносить разговор с духом отца. Он итак слишком долго мается в мире живых. Во-вторых, было бы некрасиво оставить леди Леви в Сэльроне одну, ведь неизвестно, сколько времени отнимут поиски Полла. Я обещал Маэлисе, что проведу её порталом и сюда, и обратно, значит, должен исполнить уговор.

Ответил пристально смотревшему на меня Творкалю так:

— К сожалению, я не могу отправиться в Маниару прямо сейчас. Придётся отложить встречу с Поллом до возвращения в Вергас. Надеюсь, его доставят туда в ближайшее время.

Следователь с задумчивым видом поправил фуражку и кивнул:

— Что ж, пожалуй, я всё-таки проконтролирую процесс. Сегодня же воспользуюсь порталом и навещу стражей Маниары, надеюсь, они не откажут мне в содействии.

— Буду безмерно признателен! — я с воодушевлением пожал руку Творкаля, чем немало его удивил и смутил.

— Что вы, граф, это моя обязанность: искать преступников и помогать их жертвам.

Мы расстались около портальной беседки. Следователь пожелал мне удачи в беседе с духом, а я ещё раз поблагодарил его и выразил надежду на скорую встречу в Вергасе.

Темнело стремительно. Я поспешил в отель и, войдя в холл, сразу же спросил сгорбившегося над стойкой и разбиравшего бумаги хозяина:

— Леди Леви вернулась с пленэра?

— Не тревожьтесь за неё, граф, — Ловке поднял на меня сосредоточенный взгляд. — Мои сыновья плотно опекают художницу. Магия тоже работает исправно, никто посторонний не донимает леди.

Я удовлетворённо кивнул, радуясь тому, что догадался вручить Маэлисе охранный артефакт.

— Так она у себя?

— Да-да, вернулась четверть часа назад, — рассеянно ответил мужчина и сразу же встрепенулся, окликая меня: — Кстати, ваша милость! Вы бы отговорили девушку работать завтра.

— Почему?

— Часы на башне мэрии предсказывают шторм. Набережную в такие дни захлёстывают гигантские волны. Как бы леди Леви не смыло вместе с её кисточками.

— Благодарю за предупреждение, — крикнул я уже на бегу. — Обязательно отговорю.

Беспокоить девушку в столь поздний час было неприлично. Я бы не решился, не будь у меня настолько важной информации. Постучал, ещё раз постучал, приник ухом к полотну двери, прислушиваясь. Минуты две стояла полная тишина, потом раздались лёгкие шаги. Они замерли около двери.

— Кто там?

— Это я, Маэлиса, граф Конни.

— Простите, Тедион, я уже легла.

— Вы меня простите, леди Леви. Не нужно открывать, я всего лишь хочу попросить вас завтра не отправляться на море. Будет шторм.

— Спасибо, я учту. Доброй ночи.

— Доброй ночи, — ответил я и пошёл к себе в номер.

Уснул не сразу, мне долго мерещились великанские волны, захлёстывающие Сэльрон и уносящие в открытое море хрупкую девушку. Она отчаянно пыталась выплыть, хватаясь за мольберт, как за спасательный круг.

Наступил бесконечно важный момент для меня. Предстояло использовать единственный шанс посмертного общения с отцом. Столько всего хотелось ему сказать! О многом расспросить! Я безумно волновался.

Погода, как меня и предупредил хозяин отеля, испортилась окончательно. Сомнений в том, что море штормит, не осталось, поэтому я захотел убедиться, что леди Леви отменила сеанс рисования и останется в номере. Я бы пригласил её с собой, но кладбище не слишком годилось как место свиданий.

Я помнил, как выглядит жилище графини Грейвс. Ловец душ отзывался о ней, как о весьма необычной для аристократической семьи девушке. Поэтому оделся в скромный дорожный костюм из качественной, но неброской ткани, без излишеств — удобный и крепкий. Проверил наличие артефакта в саквояже и вышел в коридор. Несмотря на раннее утро в соседней комнате происходило движение, я слышал быстрые шаги, стук переставляемых с места на место предметов. Неужели Маэлиса собирается на пленэр?

Постучал. Шаги затихли. Я ещё раз постучал.

— Граф, это вы?

— Светлого утра, леди. Я.

— Что вам угодно?

Не назвал бы её тон приветливым. Задал прямой, волнующий меня вопрос:

— Неужели вы пойдёте на набережную в такую погоду? Мэй, прошу...

Дверь распахнулась. В проёме стояла полностью готовая к выходу девушка. Она, по всей видимости, считала, что хорошо подготовилась к шторму. На голову вместо широкополой шляпы от солнца намотала шаль с бахромой, поверх платья надела длинный плотно застёгнутый жакет, на ноги высокие сапожки, благодаря шнуровке плотно обтягивающие тонкие щиколотки. Смотрела леди сурово, а когда заговорила, у меня мурашки по спине бросились врассыпную, испугавшись холода в её голосе.

— Граф, умоляю, оставьте свою опеку для кого-то другого. Я взрослый самостоятельный человек и не обязана ни перед кем отчитываться в своих поступках.

У меня даже горло перехватило от возмущения. Как она может говорить с таким негодованием? Неужели не понимает, что я несу ответственность за свою спутницу? Именно по моему приглашению она отправилась в Сэльрон, только благодаря мне оказалась здесь в этот момент. Отправившись в тот же день и час на дилижансе, леди только-только подъезжала бы к городу, и уж никак не могла оказаться у моря в штормовую погоду!

— Мэй... — сипло выдавил я.

Легонечко толкнув меня, Маэлиса выглянула в коридор и крикнула:

— Томас! Матус! Помогите мне спустить вещи.

— Не пущу! — я упёрся рукой в притолоку, преграждая девушке путь.

Она хмыкнула, как-то даже весело, и указала глазами на мой саквояж:

— У вас встреча назначена, не так ли? Мне ничего не стоит дождаться, когда вы отправитесь на неё, и спокойно поехать куда мне нужно.

— Мэй, послушайте...

Пока я подбирал слова для убеждения, ступеньки лестницы заскрипели под тяжёлыми шагами. К нам подошёл хозяин отеля.

— Набережную уже захлёстывает. Находиться там опасно.

— И вы туда же, господин Ловке, — поморщилась, качая головой, Маэлиса. — Поймите же, клиентка заказала мне картину с тонущим во время шторма кораблём. Я не могу это вообразить, ни разу не увидев сбесившееся море! Обещаю не рисковать, найду безопасное место, куда не добивают волны...

— Есть безопасное место! — воодушевлённо воскликнул Ловке. — Правда, это за городом, на полпути к ближайшему рыбацкому посёлку. Там есть мыс Печальной Затворницы. Он выдаётся в море, но значительно возвышается над ним. На самом краю стоит беседка. Там вы будете в полной безопасности, даже ливень не страшен, от него защитит крыша. А вид просто великолепный.

— Почему же вы раньше не сказали мне об этой беседке? — с укором спросила Маэлиса.

— Простите, леди. Я не думал, что вам это интересно. Всё-таки ехать далеко, почти полтора часа.

— Да, вы правы, в хорошую погоду смысла не было. Благодарю, вы мне очень помогли. Не сомневаюсь, что с этого мыса далеко видно, и картина только выиграет от такого ракурса. — Художница посмотрела на меня с улыбкой, полной ехидства. — Надеюсь, самозваный опекун позволит мне рисовать в уютной беседке на высоком берегу?

— Я сам отвезу вас, — ответил я.

— Как же ваши дела? — растерялась девушка.

— Подождут. Точного времени не назначалось, сказали приходить сегодня, я и приду, только не с самого утра.

Экипаж, заказанный мной заранее, ждал у входа в отель. Верх был поднят и надёжно закреплён, защищая пассажиров от ветра и мороси. Возница, устроившийся на козлах, закутался в широкий плащ с глубоко надвинутым капюшоном. Я помог Маэлисе забраться в салон. Увязавшийся с нами сынишка хозяина загрузил этюдник, ящик с картоном и большой зонт, запрыгнул в карету и забился в дальний угол.

Я подошёл к извозчику:

— Маршрут изменился. Сначала едем на мыс Печальной Затворницы, оставляем там художницу и парнишку, потом возвращаемся в Сэльнон. Я выйду около кладбища, а ты вернёшься на мыс и будешь ждать, когда леди закончит рисовать.

— Это другая цена, господин, — угрюмо ответил бородач.

— Назови, я дам вдвое.

Отсчитав монеты, я залез в экипаж, уселся и взглянул на сосредоточенно рассматривающую свои скрещенные руки девушку. Карета дёрнулась, зашуршали по мокрой мостовой колёса. Я не сразу решился заговорить:

— Мэй, вы сердитесь?

— Нет, что вы придумываете, граф. Даже не собиралась. Мне приятна ваша забота.

— А почему такое личико серьёзное?

— Думаю... Так странно мыс называют. Кто эта печальная затворница? Она жила неподалёку и прогуливалась там, любуясь морем? Или, быть может погибла, упав со скалы?

— Она тоже рисовала там! — проявил осведомлённость Матус. — Беседку и строили по заказу этой затворницы.

— Вот как? — удивлённо изогнула бровь леди Леви. — А кто она, эта художница? Известно?

— Нет. — Мальчишка понизил голос, будто говорил по большому секрету: — Это тайна. Никто не знает. Приехала издалека, купила дом в посёлке, ни с кем не говорит, ничего не объясняет.

— А ты откуда знаешь? — я попытался поймать болтуна.

— Один постоялец папане рассказывал, вот я и подслушал.

— Какая интересная у вас с братишкой жизнь, — усмехнулся я. — Книжек не надо, слушай, что гости говорят, вот и всё.

— Ну-у-у... — протянул пацанёнок, — ...не все такие как вы, чаще встречаются обычные, даже скучные.

Так за разговорами о буднях Томаса и Матуса мы доехали до места. Это был очень высокий берег, он возвышался над уровнем воды почти на полкилометра. Море потемнело, высокие волны с грохотом обрушивались на каменный обрыв, достигая едва ли не половины его высоты. Ветер гудел, сердясь на толстопузые неповоротливые тучи, те то сыпали мелким дождичком, то рыдали, роняя крупные капли.

Мыс — у основания широкий — врезался в море длинной стрелой, конец её терялся в туманной дымке. Белая беседка с украшенными резьбой стойками, сплошной оградой и оранжевой черепичной крышей казалась дивным цветком посреди серой непогоды. Мы с Матусом бегом понесли вещи, леди Леви, с трудом удерживая над собой раскрытый зонт, спешила за нами. К счастью, извозчик подъехал почти вплотную, нам пришлось сделать шагов пятьдесят, не больше.

— Как здесь хорошо! — воскликнула Маэлиса, складывая зонт и прохаживаясь по сухим доскам пола. — Удивительно! Ни дождь, ни ветер не чувствуется.

Я установил этюдник, подошёл к перилам и провёл по гладкой деревянной поверхности ладонью.

— Защитная магия. Простенькая, но её достаточно.

Это стало утешительным открытием. Тот, кто воздвиг в центре мыса эту беседку, заботился о неведомой нам женщине и совсем не думал о незнакомой ему художнице, а теперь Маэлиса может воспользоваться комфортом и спокойно рисовать хоть целый день.

— Езжайте, Тед! — леди выдернула меня из глубокой задумчивости. — Мы с Матусом прекрасно справимся.

Она пожелала мне удачи, я ответил тем же и поспешил вернуться в карету.

Извозчик, довольный щедрой платой, довёз меня до самых ворот кладбища и даже не сразу развернулся, чтобы умчать поскорее. Привстал на козлах и поцокал языком, указывая на видневшиеся сквозь ограду дорожки:

— Гляньте-ка, господин! Тут, кажись, порядок навели.

Я согласился. Действительно, в предыдущее моё посещение вид был унылый, от зарослей веяло какой-то безнадёгой. Кто-то старательно повыдергал бурьян, смёл с плит и памятников сор и даже подравнял холмики. Теперь за дело взялся дождичек, нудно моросящий и пускающий ручейки, которые тщательно смывали жёлтую пыльцу в мутные потоки, стремящиеся к невидимому отсюда водоёму.

Старик Дрэго прав, новая хозяйка кладбища крепко взялась за дело, теперь есть надежда, что люди перестанут опасаться этих мест и будут содержать семейные захоронения в должном порядке. Проводив отъезжающий экипаж взглядом, я поспешил к сторожке, где и застал дремлющего на крыльце дедушку. Негромко его окликнул, но не заметив реакции, решил не будить. Быть может, Дрэго утомился, помогая хозяйке, пусть отдыхает. Я прошёл мимо него к другому входу и постучал. Ответили мне с большой задержкой, пришлось проявлять настойчивость.

— Леди Грэйвс, мне сказали, что вы у себя!

Вопросы теснились в голове, требуя выхода, но сколько бы я ни кричал их, ответов не смог бы услышать без помощи специалиста, который не спешил становиться посредником.

И не желал, что стало ясно, когда я увидел девушку в мужской рубахе и тунике, сильно напоминавшую простынь. Леди выглядела измученной, казалось, она спит с открытыми глазами. Неловко донимать незнакомку, но я не мог просто так развернуться и уйти! В моём артефакте уже несколько дней томился дух отца. Мне требовался разговор с ним, не просто же так всегда законопослушный граф Ланцен Конни скрылся от служителей Мауры, игнорируя правила перехода в потусторонний мир.

— Приветствую вас, леди Грэйвс, я граф Тедион Конни, — начал я. В глазах девушки мелькнуло сомнение, я поспешил продолжить:

— Могу я пройти? Мне рекомендовали вас как уникального специалиста, способного разговорить любое привидение.

— О нет, только не о привидениях! — девушка решительно схватилась за ручку двери, пытаясь захлопнуть её, но я успел придержать:

— Но позвольте, это важное и срочное дело. Дрэго мне сказал, что предупредит вас.

— Сторож? Он мне не говорил, — девушка задумалась, взгляд её стал отстранённым. Повисла продолжительная пауза.

— Леди Грэйвс, — напомнил я о себе.

— Привидение кого-то убило? Пугает народ? Вселилось в вас? — посыпались на меня уточняющие вопросы.

— Нет, — растерялся я.

— Приходите, когда я высплюсь.

Она опять надавила на дверное полотно, я не позволил так легко выставить меня, даже не выслушав, пустил в ход привычный и всегда действующий безотказно аргумент: 

— Заплачу, столько сколько пожелаете!

Я был готов отдать всё, что имею на этот момент, но леди не заинтересовало моё предложение.

— Деньги меня не волнуют, — холодно ответила она.

А ведь точно! Наследница богатого рода поселилась в ужасных условиях, да ещё занималась тяжёлым трудом, о чём явно свидетельствовал её утомлённый вид, вряд ли она ценит чего-либо кроме своего призвания. Мне в голову пришла новая спасительная мысль:

— Куплю сладостей и фруктов для местных духов.

Хозяйка кладбища, заботящаяся о духах больше чем о себе, отреагировала мгновенно:

— С запасом на неделю!

— Договорились, — я поспешил согласиться, пока она не передумала.

— Тогда проходите, граф Конни, — вежливо пропустила меня в комнату леди Грейвс.

У меня камень с плеч свалился, можно было праздновать первую победу. Я старательно игнорировал жалкую и совершенно не подходящую для леди обстановку. Сделал вид, что не заметил ни свалку грязной одежды, ни земляные следы на полу. Неожиданно подумал, что эта странная девушка даже в старом обвалившемся склепе заночевала бы без страха и брезгливости, лишь бы её не донимали приходящие по своей надобности настырные аристократы. Мысленно извинился перед ней, но не отступил, наоборот уселся на предложенный мне стул и поставил на колени саквояж с артефактом.

На втором стуле расположился дух, принявший облик енота с белыми глазами. Хозяйка бесцеремонно скинула его, усевшись сама. Енот пролетел над полом и улёгся на подстилку рядом с испачканной в глине лопатой.

— Пожалуйста, приступайте к делу, — упавшим голосом поторопила меня леди. — Я очень устала.

Вытащив кожаный, украшенный магическими символами футляр, я водрузил его на стол, а пустой саквояж поставил рядом с собой на пол:

— В артефакте хранится дух моего отца.

— Открывайте, — обречённо кивнула леди Грейвс.

—  Это не опасно? — на всякий случай уточнил я. — Вдруг он испугается и улетит?

Девушка явно не собиралась тратить на время на мои сомнения:

— Либо вы доверяете мне, либо убирайтесь. Не задерживаю.

— Да-да, конечно, простите. Волнуюсь, вот и всё.

Уколов палец заранее приготовленной булавкой, я оставил каплю на нужном символе. Красная жидкость мгновенно впиталась, заговорённый замок щёлкнул, артефакт раскрылся, из него показался знакомый мне силуэт родного человека: такой же внушительный и осанистый, только прозрачный. Я чуть не задохнулся, такая на меня навалилась тоска, оттого, что я не застал папу живым, оттого что не помешал его убийцам, оттого, что не выразил в полной мере свою любовь и нежность по отношению к нему.

Внимательно посмотрев на меня, призрак улыбнулся после чего перевёл взгляд на девушку. Леди Грейвс переменилась. Её глаза сверкали уже не от сонных слезинок, в них горел внутренний магический огонь, всё тело напряглось, а губы беззвучно шевелились. Судя по тому, что граф Ланцен Конни периодически кивал, между ними шла ментальная беседа.

— Отец любит вас, — начала объяснять леди. — Он нарочно задержался в этом мире, хотя обряд провели по всем правилам. Потерю ищут, чтобы отправить в загробный мир. Пообещайте, что после того, как выйдете отсюда, вернёте дух вашего отца туда, где он похоронен, и отпустите его.

— Обещаю, — ответил я без капли сомнений.

— Тогда приступим. Возьмите меня за руку, — девушка протянула мне ладонь. Заметив мои сомнения. Уточнила: — Тогда мне не придётся пересказывать вам, что говорит ваш отец. Вы, прикоснувшись ко мне, сможете сами задавать вопросы и слушать на них ответы.

Я кивнул, осторожно дотронулся до руки леди, сразу переключив своё внимание на призрак.

— Отец…

— Да, — ответил дух.

— Как ты? — мой голос дрогнул, в горле запершило, я сглотнул мешающий ком и продолжил говорить: — Прости, что не был рядом.

Леди, убедившись, что всё идёт как надо, прилегла на стол и прикрыла глаза, продолжая держать меня за руку. Я поторопился спросить о том, что волновало меня больше всего:

— Есть ли кого мне винить в твоей смерти?

— Всё это ерунда, — ответил дух.

— Как ты себя чувствовал перед тем как покинуть нас?

— Не о том спрашиваешь.

— Чувствовал ли ты слабость или усталость?

— Чушь!

Кажется, папа не хочет отвечать! Я готов был запаниковать.

— Граф Конни, — подала голос леди. — Вероятнее всего, он помнит лишь последнее, что хочет вам сообщить, то что держит его в мире живых. Просто спросите, что он хочет вам сказать. Большего вы не добьетесь.

— Отец, что желаешь мне сказать напоследок?

— Обратись к столичному нотариусу по имени Фаис Релиан, у него хранится нужный документ.

После этих слов призрак замолчал, как бы я не расспрашивал его, больше не проронил ни слова. Пришлось позволить ему вернуться в артефакт и снова запереть, уже до приезда на кладбище около поместья Конни.

— Благодарю вас, леди Грэйвс, за оказанную услугу. — Я встал, уважительно склонил голову, больше не имея права утруждать девушку, обладавшую столь необычными способностями, подхватил саквояж и направился к двери.

Перед выходом заверил:

— Фрукты и сладости будут доставлять вам ежедневно, в течении недели. Я обо всем договорюсь.

Уже хотел поспешить прочь, как услышал:

— Граф Конни, — леди Грейвс замерла в дверном проёме, глядя на меня участливо, совсем не так, как при встрече: — Не забудьте отпустить дух отца, не стоит его задерживать в мире живых дольше, чем это положено.

— Мой отец может слышать меня без посредников? Без вас? — мой голос предательски дрогнул.

— В день поминовения усопших Маура отпускает души к родным. И тогда он вас услышит. Всего один день в году, потому что живые должны помнить о мертвых, но не забывать при этом жить. Не тревожьте лишний раз вашего отца.

— Благодарю вас! — искренне сказал я.

Она всё-таки смогла меня утешить.

— И ещё, — продолжила леди смущённо, — Маура особенно любит белые хризантемы. Когда будете провожать отца, оставьте букет для неё из тридцати цветов, а для кладбищенских духов корзинку с фруктами. Положите помидоры в дополнение ко всему прочему. Тогда стражи загробного мира, встретят усопшего без наказания за то, что вовремя не ушёл.

Я прекрасно понимал, что отец нарушил порядок, и задобрить стражей будет не лишним. Девушка искренне хотела помочь, но мне было горько, что я так мало узнал из того, что было необходимо, поэтому сдержанно кивнул и, не оглядываясь, ушёл к главной дороге.

Маэлиса Леви

Я оказалась в удивительном, волшебном месте. Сердце переполняла благодарность всем людям: тому, кто задумал построить на мысу Печальной Затворницы павильон для живописцев, тому, кто оградил его от непогоды, строителям, художнице, чьё незримое присутствие я ощущала кожей. Она щедро благословляла меня, вдохновляя и даря частицу своего таланта. Я работала в непривычной манере, словно отринула весь предыдущий опыт. Даже вчерашние эскизы, написанные с любовью и нежностью, могли показаться пресными, по сравнению с тем, что выходило из-под кисти сегодня.

В море, в небесах, в моей душе бушевали страсти. Находясь в полной безопасности от буйного ветра, хлёстких струй дождя и высоченных волн, я вместе с тем была там — в центре стихии. Будто мой ментальный двойник сидел на влажном камне в опасной близости от обрыва. Через него я видела, слышала, ощущала бодрящую атмосферу, его рукой смешивала и наносила на этюд краски.

Капли дождя, смешиваясь с морской пеной, освежали моё лицо. Шторм был в разгаре, и казалось, что небо и море слились в единое целое, в вихрь серых и белых оттенков. Волны, подобно гигантским зверям, неистово бились о скалы, вздымая в воздух миллионы мелких брызг. Меня всегда вдохновляли дикие уголки природы. Сегодня мне повезло увидеть шторм — мощное, неукротимое явление — и запечатлеть его в своих работах.

Мой этюдник стоял передо мной, а кисти и краски были готовы к тому, чтобы начать свою танцевальную феерию на холсте. Каждая волна, обрушивающаяся на берег, казалась живой. Я старалась уловить эту динамику, эту бесконечную энергию воды, которая не знала усталости. Мои руки двигались быстро, пытаясь не упустить ни одной детали этого великолепного спектакля природы.

Цвета смешивались на палитре, создавая новые оттенки — тёмно-синие, серые, белые, и даже зелёные, которые я видела в глубине волн. Ветер гнул высокую траву, а звуки шторма складывались в мощную симфонию. Это было похоже на оркестр, где каждая волна вносила свою мелодию, каждый порыв ветра добавлял акцент, а дождь создавал фоновые аккорды. Я чувствовала, как моя душа наполняется восторгом и почтением к этой мощи природы, которая была прекрасной и в то же время такой жестокой.

С каждым мазком, каждым цветом, который я оставляла на холсте, я старалась передать не только визуальное впечатление от шторма, но и его душу, его энергию, которая заряжала меня. Этот этюд станет частью большой серии работ, в которой я хочу показать страсть и красоту стихий. Когда я закончила, передо мной стоял не просто рисунок, а кусочек того шторма, который я так восхищенно наблюдала. Это было доказательством того, что искусство может запечатлеть не только образы, но и чувства, и эмоции, которые испытывает художник в момент творчества. Я подняла глаза на море, благодарная за вдохновение, которое оно мне подарило, и знала, что этот день я запомню навсегда.

Мой добровольный паж не усидел в беседке, всё время, пока я работала, паренёк носился под дождём, с трудом удерживая в руках большой зонт. Удивительно, как порывы ветра не унесли его в небо, не столкнули с обрыва в кипящую пену. Набегавшись, Матус вернулся мокрый и счастливый, подошёл ко мне и замер, удивлённо рассматривая законченный этюд.

— Вот это да! — прошептал он, расширив глаза. — Всё как настоящее! Даже эффектней.

— Рада, что тебе понравилось, — с улыбкой ответила я.

— А там это... — Он махнул рукой мне за спину. — Извозчик приехал.

— Очень хорошо. Помоги мне собраться и погрузить вещи в карету.

— Прямо сейчас поедем?

— Конечно. — Я убрала с его глаз мокрую чёлку. — Не дай Аурана, заболеешь. Твой отец рассердится.

— Завтра опять сюда приедем? А можно Томас тоже с нами?

Я пожала плечами, осторожно укладывая готовый этюд в ящик.

— Не от меня зависит. Если у графа остались дела в Сэльроне, возможно и порисуем ещё.

Почему-то мне казалось, что как раз сегодня Тедион завершит все свои дела в этом городе. В таком случае придётся возвращаться в Вергас. Собственно, меня больше ничего не держало на побережье. Этюдов хватало, даже шторм удалось запечатлеть. Значит, заказ хозяйки казино я выполню полностью. Было грустно расставаться с морем, но и «Долину уюта» бросать надолго нельзя. Как там отец? Справляется с торговлей или свернул её? А быть может, уже распродал все готовые картины? Пора, пожалуй, прерывать творческий отпуск и приступать к основным обязанностям хозяйки художественного салона.

Возница несказанно обрадовался, увидев, как мы с Матусом выходим из-за беседки, тут же бросился нам навстречу, чтобы помочь нести вещи. Сам и погрузил, а мы с парнишкой забрались в карету и с удовольствием устроились на кожаных диванах.

— Не промокли, госпожа? — участливо поинтересовался бородач, заглядывая в салон.

— Со мной всё в порядке, а мальчик набегался под дождём и вымок до нитки.

— Вот пострел! — покачал головой извозчик. — У меня такой же балбес растёт. Возьми там под лавкой плед, закутайся.

— Да ладно, — отмахнулся Матус. — Пустяки. Мне совсем не холодно.

— Кому говорят?! Сейчас же закутайся, — рыкнул на него мужчина. — А то высажу, и пешком пойдёшь.

Бубня себе под нос что-то неразборчивое, парнишка встал на колени, заглянул под лавку и вытащил из-под неё свёрток.

Я не могла наблюдать за этой сценой без улыбки. Поблагодарила возницу, тот поклонился и закрыл дверь. Вскоре мы поехали. Я проводила взглядом всё ещё штормовое море, а когда мы свернули с побережья на дорогу, ведущую в Сэльрон, откинулась на спинку, прикрыла глаза, представляя будущую картину, где среди высоченных волн изображу тонущий парусник. Так, чтобы ситуация выглядела опасной, но не безнадёжной. Всё-таки хотелось верить, что моряки спасутся.

Около отеля нас встретил брат Матуса. Близнецы сразу же занялись моими вещами. Я поблагодарила возницу и собиралась уйти, но бородач свесился с козел и вежливо попросил:

— Леди, ваш кавалер заплатил почти за сутки. Будьте милостивы, узнайте, свободен ли я на сегодня, или надо ещё ждать. Пусть мальчонка, тот который сухой, прибежит и скажет.

— Уточню этот момент. Вам сообщат решение графа, — согласилась я.

Тедион поджидал меня у дверей наших номеров. Я задержалась, наблюдая, как мальчишки заносят в комнату этюдник и ящик. Кивнула в ответ на вопрос графа, удалось ли мне плодотворно поработать. После чего он спросил:

— Отужинаем в нашей таверне? Вы, наверняка проголодались, да и мне весь день кусок в горло не лез.

— Кстати, нанятая вами карета стоит около входа, извозчик интересовался, нужен ли он ещё сегодня.

— Чудесно, на нём и поедем, если вы согласны.

— Только мне нужно переодеться.

Поймав за рубаху выбегавшего из моего номера Томаса, я велела передать вознице, что мы скоро выйдем, пусть ждёт.

Меняя потерявшее свежий вид платье на чистое и сухое, я безотчётно улыбалась. Тедион сказал: «Наша таверна». Это так трогательно. Словно мы не просто случайные знакомые, а давние друзья, у которых уже появились общие воспоминания, любимые местечки, невысказанные, но понятные обоим чувства.

Эмоции, охватившие меня во время шторма, всё ещё бурлили, перед глазами то и дело возникал образ будущей картины, она представлялась мне почти живой, волнующей и зовущей в дальние дали. Меня переполняла радость, но к сожалению, граф выглядел печальным и разочарованным. Я с трудом сдерживалась, так хотелось поделиться с ним необыкновенной радостью, поблагодарить за возможность побывать на море. Мы оба молчали в карете и в приватном уголке таверны. Перебрасывались только незначительными фразами. Я решилась заговорить, когда мы покончили с основным блюдом и перешли к десерту. Это были блинные конвертики с малиной. К ним принесли ароматный и горячий чай.

— Как странно. Ягоды свежие, а ведь урожай будет не раньше, чем через месяц.

— Думаю, созревание ускоряют при помощи магии. В нашем поместье такие теплицы имеются.

Подавальщица, разливающая нам чай, скромно заметила:

— Вы совершенно правы, господин. Герцогиня договорилась о поставках с фермы Вилавирра Уолш, она находится неподалёку от Сэльрона.

Сказав это, девушка упорхнула, мы же с графом переглянулись, он счёл необходимым извиниться:

— Простите, Мэй, я испортил вам вечер.

— С чего вы это взяли! — заспорила я. — Замечательный ужин приятная обстановка...

— Вы были так воодушевлены после пленэра, а я не смог поддержать ваше настроение.

Я потянулась к нему и погладила лежащую на столе руку:

— Тед, скажите мне, что вас так огорчило? Вы не смогли побеседовать с духом отца? Хозяйка кладбища снова перенесла встречу?

— Беседа состоялась. Графиня Грейвс очень помогла мне.

— Так в чём же дело?

Тедион вздохнул, нежно провёл большим пальцем по тыльной стороне моей ладони, удержал её, когда я спохватилась и хотела забрать.

— Я видел отца. Это так больно. Такой как всегда, строгий, выдержанный, любящий... И прозрачный. Нельзя к нему прикоснуться, а услышать его голос можно только с помощью посредника. — Граф кивнул на наши руки: — Вот так же — через прикосновение.

Я смутилась и снова хотела забрать свою ладонь. Мужчина не отпустил: наклонился, чуть приподнял мою руку и поцеловал. У меня в груди завихрились приятные ощущения. Что всё это могло значить? Зачем Тедион подаёт мне такие знаки? Пытается таким образом отвлечься от своих печальных мыслей?

Чтобы скрыть растерянность, я спросила:

— Удалось продвинуться в своём расследовании? Что сказал вам отец?

Граф отпустил наконец мою руку и взялся за чашку с чаем.

— К сожалению, мои главные вопросы остались без ответов. Как мне объяснила леди Грейвс, дух помнит лишь, те мысли, с которыми умирал. Отец задержался среди живых для того, чтобы сообщить мне кое-что важное. Это и сообщил.

— То есть, вы по-прежнему не знаете, кто его убил?

— Более того, я не знаю, кого подозревать. Правда у меня неожиданно появился другой источник.

— Вот как? Кто же это?

— Некромант. Один из двоих, что дежурят на кладбище. Его зовут Коул Ларгран.

— И чем же вам помог некромант? — удивилась я. — Насколько мне известно, они способны расспросить умершего в течение нескольких дней после смерти. Этот срок миновал.

— Ещё одна возможность имеется. Кое-что можно выяснить по вещи, принадлежавшей покойному. Особенно, если он с ней постоянно контактировал.

— У вас эта вещь с собой?

— Книга. Отец до последнего дня делал записи.

Я встрепенулась:

— Вы читали их? Быть может граф оставил пометки, с кем общался, кого считает неблагонадёжным.

— Увы, я внимательно просмотрел последние страницы. Ничего подозрительного. Совершенно не за что зацепиться.

— А что сказал некромант?

— Коул полностью подтвердил мои опасения. Отец до последнего дня чувствовал себя прекрасно, гулял, занимался в саду, читал... Никаких немощей, тем более болезней, у него не нашлось. Абсолютно здоровый человек выпил чай, уснул и не проснулся.

— Чай! — Я отодвинула от себя чашку. — А кто его приготовил? Кто подавал?

— Этого мы не узнаем, пока не получим покаянные показания убийцы.

— Как это всё... — Я не находила слов.

Граф тоже оставил чашку, наклонился вперёд, приближая ко мне лицо, и улыбнулся:

— А у меня есть для вас хорошая новость. Не уверен, что имел на это право, но я пообещал Коулу, что вы сможете выполнить его заказ.

— Заказ? Какой?

— Его подруга приводит в порядок парк аттракционов.

— Тот, где большое колесо пугает жителей?

— Пока пугает, но леди надеется изменить отношение жителей к этому месту. Она много чего придумала, планирует открыть парк в середине лета и надеется, что людям понравится проводить там время.

— Вообще-то город меняется, тут много чего нового и очень привлекательного появилось. Взять, хотя бы эту таверну. Наверное, парк замечательно впишется в эту струю. Вы сказали — заказ. Что это?

— Нужен зазывающий баннер. Коул собирается сделать сюрприз хозяйке парка. Он передал мне описание того, как представляет результат. Некромант просит связаться с ним по магической почте, если вы согласитесь, назвать сумму задатка и полную цену работы.

Я взяла протянутый мне лист, пробежала глазами записи, кивнула и спрятала бумагу в сумочку.

— Об этом я подумаю дома. Тогда и отправлю ответ. — Я улыбнулась: — Благодарю, Тедион, приятно, что вы помните обо мне и даже рекламируете мои услуги.

Граф отзеркалил мою улыбку. Без всяких сомнений, его настроение начало улучшаться.

Тедион Конни

Общение с Маэлисой излечило меня от хандры. Глядя на её свежее, вдохновлённое нашим путешествием личико, я совершенно смирился с достигнутыми результатами. Ещё два дня назад не представлял, куда ещё обратиться, где искать причины случившейся трагедии, а теперь получил наводку не от кого-нибудь, а от самого графа Ленцена Конни. Раз отец считал мою встречу с нотариусом Релианом настолько важной, что нарушил правила ухода в царство Мауры, я должен немедленно найти этого человека и выслушать.

Имя отцовского друга я слышал и раньше. Фаис Релиан и мой отец когда-то учились вместе, после академии поддерживали связь долгие годы. О нём говорил мне полковник Ревингтон — двоюродный брат нотариуса. Поэтому-то главный страж Вергаса лично руководил расследованием гибели графа Конни. Я мог уже сейчас благодарить Фаиса Релиана и почти не сомневался, что получу гораздо больше при личной встрече. Откладывать её нельзя, мне придётся посетить столицу. А прежде необходимо выполнить обещание, данное графине Грейвс, и доставить дух отца в фамильный склеп.

Заговорить на эти темы я отважился лишь в карете, когда мы с леди Деви возвращались из таверны в отель.

— Маэлиса, я обещал, что буду сопровождать вас и в Сэльрон, и обратно… — начал я разговор, напряжённо вглядываясь в лицо девушки, слабо освещённое мелькавшими за окном экипажа уличными фонарями.

— У вас возникли другие планы? — догадалась она.

— Да, — признался я, вздохнув, — нужно как можно скорее попасть в поместье Конни, чтобы вернуть дух к месту захоронения. Маура уже отправила своих слуг на поиски, не стоит усугублять ситуацию и сердить богиню.

— Вы совершенно правы, — грустно прошептала леди. — Не беспокойтесь, я доберусь без вашей помощи. Думаю, вам нужно прямо сейчас…

— Нет-нет, — воскликнул я, понимая, что Маэлиса собирается ехать домой в дилижансе. — На ночь глядя смысла нет отправляться. Я должен купить цветы, фрукты, сладости, чтобы задобрить Мауру и её стражей подношениями.

— Значит, до утра вы останетесь в Сэльроне.

— Верно. А утром, если вы не возражаете, вместе поедем на портальную площадь. Я, как и обещал, оплачу ваш переход в Вергас, а сам отправлюсь в поместье. Вам всего лишь надо предупредить господина Леви, чтобы он встретил и помог добраться домой.

— Хорошо, — улыбнулась Маэлиса. — Я прямо сейчас отправлю ему письмо по магической почте. Нужно только найти шкатулку…

— В отеле имеется такая возможность. Уверен, что Ловке будет рад помочь.

Мы приехали на место, отпустили наконец извозчика и прошли в холл, где дремал за стойкой хозяин отеля. Он сразу же встрепенулся и выдал нам с Маэлисой бумагу, перья и конверты, мы занялись своими посланиями. Я предупредил Жуля о том, что завтра собираюсь наведаться в поместье, предварительно заглянув на рынок. Попросил встретить меня рано утром у портальной беседки в городе. Положил письмо в шкатулку и подождал, когда леди допишет и отправит послание своему отцу. После этого мы поднялись на второй этаж. У дверей соседних номеров пожелали друг другу доброй ночи, расстались, договорившись проснуться, как только рассветёт.

Взгляд леди Леви, подаренный мне, прежде чем она скрылась за дверью, долго не давал мне уснуть.

Что-то хотела и не решилась сказать? Или, быть может, у неё были вопросы, так и не заданные мне? Девушка выглядела озадаченной, даже огорчённой. Я боялся поверить, что Маэлису печалило наше столь резкое расставание. Меня так точно терзала необходимость на несколько дней оказаться так далеко от «Долины уюта». Конечно, я рано или поздно приеду в Вергас, нужно встретиться с Творкалем и выяснить, получилось ли поймать бывшего управляющего поместьем Конни. Есть надежда, что полковник Ревингтон вернётся к работе. Однако обещать скорую встречу наверняка я не мог ни себе, ни леди. Всё будет зависеть от информации, которая ждёт меня в кабинете Фаиса Релиана. Не исключено, что она уведёт меня в противоположном направлении. Когда мы снова увидимся с Маэлисой, я не знал, но не сомневался, что навещу девушку при первой же возможности.

Стук в дверь номера стряхнул с меня приятные, точнее сказать, романтические грёзы. Я резко сел в постели, взглянул на колышущиеся занавески на окне. Уже светает.

— Кто? Кто там? — спросил ещё не проснувшимся, немного сиплым голосом.

— Это Томас! Папа велел передать, что извозчик будет через четверть часа. Леди уже проснулась.

— Хорошо! — вскакивая с кровати, ответил я. — Поблагодари отца за предупредительность. Я буду готов.

Спешно привёл себя в порядок, проверил собранные накануне вещи, прощальным взглядом осмотрел покидаемый номер и вышел в коридор. Там меня встретила навязчивая служанка:

— Завтракать будете? Могу принести яичницу и ячменный напиток со сливками.

Я покачал головой, отказываясь. Накануне плотно поужинал в таверне, в такую рань есть совсем не хотелось. На наши голоса из своего номера выглянула Маэлиса. Мы поприветствовали друг друга и, поручив близнецам часть наших вещей — кое-что пришлось нести самим, стали спускаться. В голове вертелись банальные вопросы, но я так и не смог заговорить. Леди тоже не поинтересовалась, как мне спалось, и прочими обыкновенными вещами. Мы, не сговариваясь, молчали — хранили в глубине души нечто сокровенное, связавшее нас ещё раньше, а теперь укрепившееся, но всё ещё хрупкое.

Дежурный маг встретил нас удивлённым возгласом:

— В такую рань редко кто пользуется порталом.

— И вам светлого утра, уважаемый, — ответил я, доставая из кармана кошелёк, чтобы внести плату: — Леди отправится в Вергас, а я в столицу герцогства.

— Разве вы не вместе? — удивился мужчина и сразу же хитро подмигнул.

Физиономия его словно бы говорила о необыкновенной догадливости, мол, тайные любовники отдохнули на море, а теперь путают следы, скрываясь от своих семей.

Я не стал разочаровывать повеселевшего мага, хмуро кивнул и помог Маэлисе занести её чемодан в беседку. Девушка протянула мне руку на прощание, я наклонился и поцеловал. Она коснулась другой рукой моих волос и шепнула:

— Удачи, граф, да поможет вам Аурана.

— И вам удачи, Мэй! Надеюсь, господин Леви уже ждёт.

Магические символы на полу и потолке засветились, я поспешил выйти наружу. В одно мгновение сверкающая пелена окутала беседку, мне отчаянно захотелось кинуться туда, проникнуть в портал и снова увидеть леди Леви. Сжал челюсти, борясь с искушением.

— Ваша очередь! — объявил маг, когда сияние погасло.

Я поднял с земли чемодан, плотнее стиснул ручки саквояжа, с которым наученный горьким опытом не расставался ни на секунду, шагнул в портальную беседку.

Великое дело — порталы. Только что мои ноздри улавливали приносимый с моря запах водорослей и рыбы, как он сменился пыльным воздухом с нотками цветущей сирени, что росла неподалёку от портальной беседки в другом городе. Я шагнул на мостовую, огляделся. Чуть поодаль у тротуара замер магомобиль, от него ко мне, делая приветственные знаки рукой, побежал знакомый паренёк.

Я пошёл ему навстречу и тут же обратил внимание на женщину, которая сидела в магомобиле позади водительского кресла.

— Светлого утра! — воскликнул Жуль, перехватывая у меня чемодан. — Вы не будете возражать, если матушка поедет с нами? Ей тоже нужно на рынок.

— Не высаживать же даму здесь, — недовольно откликнулся я. — Пусть едет.

Госпожа Полл встретила меня восторженным приветствием и тут же стала благодарить за возможность узнать судьбу мужа, которую я недавно предоставил, оплатив услуги местного некроманта.

— Некромант утверждает, что мой супруг жив и с ним всё в порядке.

Я кивнул, поборов искушение сообщить, что пару дней назад в Сэльроне видел управляющего, который скрывался под иллюзией чужой внешности, ещё и выправил поддельные документы, намереваясь отплыть в другую страну. Скорее всего, Творкаль поймал беглеца и этапировал его в Вергас. Не хотелось неприятными вестями портить женщине день.

Присутствие госпожи Полл оказалось весьма кстати. Пока я расхаживал по цветочным рядам, выбирая самые чудесные белые хризантемы, жена и сын преступного управляющего закупили кое-что для хозяйства и две большие корзины фруктов и сладостей для кладбищенских духов. Теперь я мог надеяться, что тёмную богиню порадуют подношения и она останется довольна, несмотря на задержку духа графа Конни в мире живых.

Всю дорогу до поместья госпожа Полл трещала без умолку. Она очень старалась убедить меня, что дела обстоят хорошо: работники трудятся добросовестно, арендаторы вносят плату без проволочек, идеальный порядок поддерживается так же как при покойном хозяине.

У меня не было причин сомневаться и желания проверять справедливость её слов. В настоящий момент куда важнее было разобраться с причинами гибели отца. Расспрашивать на эту тему жену управляющего я опасался, вполне допускал мысль, что женщина постарается выгородить мужа и не станет откровенничать, лишь больше меня запутает.

Я попросил Жуля высадить матушку около дома, меня же довезти до кладбища и помочь выгрузить дары Мауре и её слугам.

Нам помог сторож — прихрамывающий после случившегося на молотильне несчастья коренастый мужичок с широким радостным лицом:

— Ваша милость! — узнал он меня. — Наконец-то вы вернулись. Жители соседней деревни каждый раз, приходя сюда, интересуются, скоро ли молодой хозяин завершит дипломатическую карьеру и займётся хозяйствованием в родовом поместье.

Понятно, что никто из местных даже предположить не мог, что владения Конни достанутся кому-то другому.

Я улыбнулся сторожу, но в ответ на его вопрос только пожал плечами.

Хромой сторож и парнишка-водитель перенесли подношения на кладбище, разложив их вокруг усыпальницы графского рода Конни. Я же с букетом и саквояжем спустился в склеп.

Около памятника родителю достал и раскрыл артефакт. Помнил, что без помощи графини Грейвс призрак меня не услышит, и всё же обратился к нему:

— Отец, благодарю тебя за помощь и за то, что повременил с уходом в вечность и позволил хотя бы таким образом поговорить с тобой. Уверен, что богиня не будет сердиться на тебя за самоуправство. Ты всегда действовал решительно и достигал поставленных целей. Постараюсь быть похожим на тебя и сохранить имение для потомков.

Много чего хотелось ещё поведать: рассказать о том, что встретил чудесную девушку и надеюсь завоевать её любовь, пообещать, что обязательно приведу сюда своих детей, когда они немного подрастут, чтобы потомки хотя бы в день поминовения могли пообщаться со своим замечательным дедушкой. О том, что у меня будут дети от Маэлисы, в ту минуту не сомневался.

Оставив на саркофаге букет из тридцати хризантем, белых, как только что выпавший снег в морозный день, я вышел из усыпальницы и с уютным теплом в сердце покинул кладбище.

— Домой? — спросил меня Жуль, распахивая дверцу автомобиля.

— Нет, — покачал я головой. — Вернёмся в город. Мне снова нужен портал.

— Матушка очень расстроится, — умоляюще сложил ладони паренёк. — Она готовила торжественную трапезу в честь вашего приезда.

— Придётся отложить эту встречу на некоторое время. У меня есть более важные заботы.

Меня ждал Герствен и знакомство с давним отцовским другом — нотариусом, которому граф Конни доверил важные документы.

Маэлиса Леви

Почему так грустно? По дороге на портальную площадь я не проронила ни словечка — боялась обнаружить смятение, охватившее всё моё существо. Разве можно за пару недель знакомства настолько привыкнуть к человеку, что он становится родным, необходимым, желанным? Забота и предупредительность графа Конни были ненавязчивыми и естественными, лишаясь его общества, я теряла важную часть обновлённой картины мира, словно непроницаемая тёмная туманность закрывала от меня плеяду ярких и манящих звёзд на космическом холсте.

Прощаясь с Тедионом, старательно прятала подступившие слёзы, изо всех сил пыталась убедить себя, что разлука будет недолгой, меня ждут заказы, тосковать будет некогда.

О том, что я на долгое время покидаю море, даже не подумала, хотя наверняка подсознательно сожалела и об этом. Лишь, увидев вокруг портальной беседки знакомую площадь, осознала эту потерю. Я в родном Вергасе! Полюбившиеся мне бескрайние просторы остались по ту сторону магического перехода, и вряд ли я в ближайшее время так разбогатею, что повторю путешествие. А поездка в дилижансе слишком продолжительна, многодневные отлучки хозяйки повредят репутации «Долины уюта». Жаль, что у графа Конни больше не предвидится дел в Сэльроне...

— Папа! — крикнула я, увидев прохаживающегося неподалёку отца.

Он тут же поспешил ко мне, помог вынести чемодан и ящик, я же взялась за этюдник. Обменявшись малозначащими фразами о том, как прошли те несколько дней, что мы не виделись, сели в нанятый отцом экипаж и покатили по родным улицам.

Дома меня ждал обильный завтрак. Аленна расстаралась, приготовив пышную творожную запеканку со свежей зеленью. Потом я с удовольствием выпила кофе со сливками, расспрашивая отца о том, как шла торговля.

— Кое-что продал, — неохотно сообщил он. — Я, как ты и просила, всё регистрировал в журнале. Знаешь ли, доченька, моя физиономия не слишком привлекала клиентов. Некоторые обещали заглянуть в «Долину» позже, когда вернётся хозяйка, так что жди наплыва посетителей.

Я с готовностью кивнула, радуясь предстоящим хлопотам — мне будет легче переносить расставание с графом Конни.

После завтрака мы поднялись в мансарду. Отец помогал расставлять по мастерской мои этюды и одобрительно мычал, оценивая плодотворность совершённого путешествия.

— Уверен, что подобные сюжеты пойдут влёт, мало кто устоит перед соблазном унести домой кусочек моря. Так что дерзай, дочка! Чем больше ты напишешь картин, тем лучше.

— С огромным удовольствием, — согласилась я. — Но сначала мне нужно выполнить заказ казино. Я задолжала одну работу.

— Шторм? — уточнил отец, указывая на последний в морской серии этюд. — Необычно получилось. Прямо-таки брызжет солёной свежестью.

— Надеюсь, что с противостоящим стихии парусником получится ещё эффектнее.

— Хм... Удивительная какая фантазия у твоих клиенток.

Я не ответила, отвлеклась на голос кухарки, кричавшей снизу:

— Хозяин! Господин Леви! Тут вас спрашивают.

— Кто? — спросил отец в сторону, кивнул мне подбадривающе и направился к лестнице.

— Молодой красивый и очень настойчивый мужчина. Он чем-то недоволен, — пояснила кухарка.

Оставшись одна, я завершила расстановку, подготовила к работе краски, кисти, палитру и поставила на мольберт чистый загрунтованный холст. Собиралась тут же начать рисовать, чтобы хоть что-то успеть до открытия салона, но шум, раздающийся с первого этажа подогрел моё любопытство. Что ж это за посетитель там объявился с упрёками?

Спустившись и пройдя в холл, я застала вполне мирную сцену. К счастью, все недоразумения прояснились. Взбудораженного посетителя я сразу же узнала — это дракон по имени Леал, за которого недавно и как-то на удивление стремительно вышла Теназ Эйдотус. Оказалось, что в моё отсутствие отцу заказали вывеску для их магазина. Та, что им доставили сегодня утром, оказалась безвкусной мазнёй. Вот Леал и явился выяснять отношения. Самое удивительное в этой истории было то, что плагиаторы где-то добыли логотип швейной лавки Теназ, который разработал господин Леви. Разобраться в этой интриге с ходу не получилось, но дракон вполне удовлетворился тем, что присланная ему вывеска оказалась фальшивкой. Он очень радовался тому, что не стал её оплачивать, и гордился этим обстоятельством.

Отец продемонстрировал свой вариант, ещё не законченный и пообещал сам привезти его в ближайшее время. На том и расстались к общему удовольствию. Я же вернулась к прерванной работе.

Должна заметить, что, смешивая краски, нанося их на холст и воображая, каков будет результат, я снова чувствовала прохладу штормового ветра, слышала тревожные крики чаек и грохот бьющихся о скалы огромных волн. Воображение перенесло меня на мыс Печальной Затворницы, где в полном уединении можно было творить искусство и наслаждаться бесконечным вдохновением.

Ближе к полудню мне принесли послание хозяйки ещё не открывшегося кабаре. Леди Лилиана Арендт сообщила, что ей в целом понравился предложенный дизайн пространства, но, прежде чем приступить к работам, она хотела бы внести кое-какие изменения, поэтому обратилась к известному профессионалу в этой области. Меня приглашали к обсуждению проекта сегодня вечером.

Письмо Лилианы меня порадовало. Ещё до того, как я отправилась в Сэльрон, много размышляла над оформлением кабаре. Меня привлекала новая область деятельности, она расширяла и укрепляла мои профессиональные навыки. Однако вот так сразу взяться за проект и полностью нести за него ответственность, я бы не решилась. Возможность поработать под руководством опытного дизайнера помещений — огромная удача, отказываться от которой просто преступление.

Итак, вечер будет занят интересным обсуждением с открытием новых профессиональных перспектив. Это не могло не радовать. Я буду увлечена работой и не стану грустить о молодом красивом аристократе. Ну, разве что чуть-чуть.

Встреча с хозяйкой ресторана «Ассорти», перестраиваемого в кабаре «Сладкий яд», и с Жероном — знаменитым, очень опытным дизайнером — прошла плодотворно. Конечно, я больше слушала, восхищаясь смелостью решений своего визави, чем что-либо предлагала. Жерон умел магически расширять пространство, что мне было совершенно недоступно. Кроме того, Лилиане пришлась по вкусу его идея с фонтаном. Я с готовностью признала, что необычные приёмы, безусловно, выделят кабаре леди Арендт на фоне остальных развлекательных заведений, а о былой славе борделя жители Вегаса забудут, едва переступив порог обновлённого и качественно изменившегося помещения.

Однако и у меня были основания гордиться. Господин Жерон отметил мой изысканный вкус, оригинальный подход, одобрил выбранную цветовую гамму и предложенное сочетание световых сценариев. Основной будет равномерно и ненавязчиво освещать помещение. Акцентный сфокусирует световой поток на сцене. Многоуровневый подчеркнёт простор и уют зала, позволит создавать различные эффекты при включении тех или иных артефактов.

Объект я покинула в приподнятом настроении. На улице меня ждал отец. Я радостно подбежала к нему.

— Как хорошо, что ты меня встретил!

Сумерки сгущались, и одной идти было бы страшновато, а поймать попутный экипаж в такое время сложно. Мы с отцом быстро шагали в сторону дома по освещённой зелёными фонарями улице. С некоторых пор такие ставили по всему Вергасу вместо разбитых фанатиками Тёмнобога обычных желтовато-белых. Народ утверждал, что зелёный цвет отпугивает нечисть. Так это или нет, неизвестно, однако передвигаться по городу при тусклом зелёном освещении было лучше, чем в кромешной темноте.

— Удачно пообщались? — спросил меня отец.

— Замечательно! Я много чему научилась, теперь могу с большей охотой и уверенностью браться за дизайнерское оформление помещений.

— Это хорошо. Очень своевременно ты стала расширять сферу деятельности, надеюсь, это поможет удержать бизнес на плаву.

Папин голос показался мне унылым. Я насторожилась, крепче опираясь на его руку:

— Какие-то события прошли мимо меня? Рассказывай, не скрывай ничего, пожалуйста!

— Стражи никак не угомонятся.

— Из-за Жульены? Творкаль говорил, что убийцу нашей бывшей кухарки нашли.

— Нет, по другому поводу, — нехотя ответил отец. — Мне тут сообщили по секрету, что стражи опрашивают наших клиентов. Тех, кто заказывал в «Долине» портреты его величества.

У меня некоторое время назад появились сомнения по поводу деятельности, скрывавшейся за этими «портретами». Я решила, что пришла пора всё выяснить, и задала прямой вопрос:

— Чем ты занимаешься, папа?

Он, как, впрочем, и всегда, хмуро покачал головой:

— Тебя это не должно касаться.

— Ты не доверяешь мне?

— Дело не в этом. Я всего лишь хочу уберечь тебя и людей, которые мне доверились. Знай одно: я не делаю ничего плохого, просто помогаю тем, кто оказался в сложной ситуации.

Он сдвинул брови, насупился и плотно сжал губы, твёрдо печатая шаг и глядя строго перед собой. Мне больше, чем кому-то другому, были знакомы эти приметы — расспросы бесполезны. Я осталась наедине со своими предположениями. От вдохновенного состояния не осталось и следа. Вот и наш дом! Мы обогнули здание, зашли чёрным ходом. Я пожелала отцу хороших снов и сразу же отправилась к себе.

За ночь обида растаяла, но вдохновение так и не вернулось. Утром, придя в мастерскую, я немного постояла за пустым холстом. Собиралась изобразить спокойное море, усыпанное солнечными бликами, но так и не взяла в руки кисть. Зато проверила, хорошо ли просохла готовая картина для казино, забрала её из мастерской, чтобы упаковать и отправить с курьером.

Покончив с этим, занялась документацией. Начала с записей, сделанных отцом в моё отсутствие, мысленно похвалила его за тщательность и точность. Потом стала подбивать итоги за отчётный период и обнаружила нестыковку. Впрочем, это не было ошибкой. Я всего лишь забыла о выданной в аренду картине, подошёл срок её возврата. Вспомнился юноша, заботящийся о своей нездоровой матери. Я пообещала ему, что сама приду за картиной и даже принесу другую на обмен. Подошёл бы морской пейзаж, но готового у меня не было, а отдавать этюд я не захотела. Пусть будет летняя лесная полянка с весёлым ручейком!

Я завернула выбранную картину в бумагу и отправилась по указанному в журнале адресу. Ведда Кроэл жила неподалёку, я вполне могла обернуться до открытия салона.

Подходя к небольшому двухэтажному дому из красного кирпича, я увидела худощавого юношу, в котором узнала того самого студента, что брал у меня картину напрокат. Он задержался на крыльце и поклонился мне ещё издалека.

— Светлого дня, леди! — сказал он, когда я подошла ближе. — Вы за картиной?

— Здравствуй, Кирли! Да, прежнюю заберу, но могу оставить другую, если твоя матушка пожелает.

— Вы очень добры, леди Леви, — улыбнулся Кирли, отпирая дверь. — Проходите, пожалуйста, матушка и тётя будут очень рады вам.

Мы зашли в дом, и я спросила:

— Твоей маме лучше?

Сделала такое предположение, потому что молодой человек вёл себя иначе, чем при нашей прошлой встрече. В его движениях и голосе больше не чувствовалось прежней безысходности, даже отчаяния из-за переживаний за родного человека.

— Да, вы угадали. Она встаёт и немного ходит по дому, надеюсь, что с помощью Аураны, скоро сможет гулять хотя бы недолго.

— Кирли, ты вернулся? — нам навстречу вышла худенькая бледная женщина лет сорока пяти.

— Да, тётя Жанин. Знакомься, это леди Леви, художница из «Долины уюта».

— Доброго дня, леди! — поклонилась мне хозяйка. — Вы хотите забрать картину? — она с сожалением покачала головой. — Я понимаю, сроки вышли…

— Я принесла другую взамен.

— Да? Это очень хорошо! — обрадовалась женщина. — Сколько мы вам должны?

— Два медяка будет достаточно. Только через две недели нужно будет вернуть.

— Мы вам очень благодарны, леди Леви! Я принесу деньги. — Жанин повернулась к племяннику: — Дорогой, проводи госпожу в комнату мамы. Ведда будет счастлива познакомиться.

Кирли кивнул и стал подниматься по лестнице на второй этаж, по дороге крикнув: — Матушка! К тебе гости. Это художница с новой картиной.

Мы прошли в продолговатую уютную комнату, обитую бархатными обоями красного цвета. В противоположной стене имелось раскрытое окно, за которым качались густые ветви дерева. У двери стояла узкая кровать, рядом с ней — кресло. В нём и сидела женщина с постриженными седыми волосами, одетая в домашний халат, — Ведда Кроэл. Поза её была напряжённой, а глаза устремлены на мою картину, висевшую как раз на уровне лица.

Я развернула принесённый пейзаж и передала его юноше. Пока он занимался заменой, я смотрела на Ведду. Она тоже повернулась ко мне, секунду пристально смотрела мне в глаза, а потом медленно поклонилась и произнесла, чётко разделяя слова:

— Доброго дня, ваше высочество! Да пребудет с вами благословение Аураны.

Я растерялась и ничего не смогла ответить. Ведда и не ждала реакции, отвернулась и стала рассматривать новую картину. Лицо женщины посветлело, она улыбнулась и будто погрузилась в нарисованный мир, слушая перекличку лесных птах и журчание ручейка.

Мы с Кирли вышли из комнаты, а пока спускались, он сказал:

— С ней теперь часто такое. Говорит, а мы в толк не возьмём, откуда такие слова.

— Теперь? — переспросила я. — После того как заболела?

— Наоборот! Когда целительница излечила её.

— Какая целительница?

— Марита Родемар. Слышали?

— Нет. Никогда не слышала. Она издалека?

— Я не знаю, — пожал плечами Кирли. — Тётушка ей писала в какую-то деревню. Вот она и приехала к нам. Сразу помогла, правда, сказала, что случай очень необычный, могут быть странности. Вот они и…

Он замолчал, из-за угла вышла Жанин и сразу протянула мне два медяка:

— Простите нас, леди! Мы с удовольствием купим вашу картину, как только станет чуть свободнее с деньгами. Я ведь на радостях, когда Марита сестру исцелила, почти все сбережения ей отдала. Вы не подумайте, что жалею, и больше бы отдала, будь у меня средства. Не представляете, какой ужас был раньше. Сейчас просто благодать! Пусть даже порой непонятные вещи говорит.

— Зато много сбывается, — вставил племянник.

Тётка махнула на него рукой и предложила мне отобедать у них. Я отказалась, сославшись на дела. Забрала у юноши картину и отправилась домой. По дороге всё думала: почему Ведда так странно ко мне обратилась? Всё равно мне было радостно и тепло от её добрых пожеланий. Пусть и непонятных.

Тедион Конни

Столица встретила меня невообразимой суетой. Не той радостной и легкомысленной, что обычно царила в Транцельвале, и от которой я отвык, а деловитой, озабоченно-сосредоточенной, при этом, не менее стихийной. Широкие проспекты Герствена казались тесными из-за плотного потока пешеходов, оглушительно сигналящих магомобилей и дилижансов с дородными извозчиками на козлах. Кареты стали здесь редкостью, похоже, все состоятельные семейства столицы успели обзавестись безлошадными экипажами.

Нотариальная контора друга моего отца находилась неподалёку от центра в монументальном здании, кроме неё были другие, не менее серьёзные, лишь с угла имелся вход с легкомысленной вывеской шляпного магазинчика, где сквозь витрину с невыразительными манекенами можно было полюбоваться на примеряющих головные уборы дам.

Я не стал задерживаться, сразу же преодолел массивные двери центрального входа и попал в холл с высоченными потолками, где чувствовался почти зимний холод. Так, во всяком случае, казалось в сравнении с улицей — камни домов и булыжники мостовой успели раскалиться.

Поднявшись на второй этаж по широкой мраморной лестнице с отшлифованными подошвами посетителей ступенями, я оказался на площадке в тремя высокими дубовыми дверьми. Около центральной висела медная табличка с чернёнными буквами: «Фаис Релиан и сыновья».

В приёмной с двумя рядами стульев вдоль стен и невысокой стойкой я увидел четверых сосредоточенных посетителей и подростка лет четырнадцати, исполняющего роль секретаря. По всей видимости, это был младший отпрыск нотариуса. Он поднял на меня чудесные серые глаза, привстал и спросил, стараясь говорить низким голосом:

— Вы записаны на приём, господин...?

— Граф Тедион Конни, — отрекомендовался я.

Паренёк, заметно разволновавшись, и склонился над артефактом связи, нашёл нужную кнопку, надавил на неё и заговорил, захлёбываясь словами:

— Пап! К тебе этот пришёл... О котором ты предупреждал. Граф Конни.

— Зови! — откликнулся артефакт.

Остальные посетители зароптали, но юный секретарь сразу же успокоил их, указывая мне на неприметную дверь в углу:

— Господин по другому вопросу. Нотариус, как и положено, примет всех по записи.

Я поклонился вынужденным сидеть в очереди людям и поспешил скрыться за дверью, за которой меня ожидали.

Фаис Релиан, оказавшийся невысоким человеком с круглой головой и круглой фигурой, чем-то похожий на полковника Ревингтона, вышел из-за письменного стола внушительных размеров, протягивая мне обе руки:

— Дорогой Тедион, прошу принять мои самые искренние соболезнования. Такая утрата! Такая утрата!

— Благодарю, — я с чувством обменялся с ним рукопожатием.

Мы уселись в углу для приватной беседы, где имелись три удобных кресла и миниатюрный столик для подписания документов. Видя, что нотариус настроен на продолжительную беседу, я счёл нужным предупредить:

— У вас там очередь.

Господин Релиан отрицательно покачал головой:

— Приём ведёт мой старший сын. Ему поручены все несложные дела. Я теперь целиком могу на него положиться, оставив себе лишь самое важное и уникальное.

— Такое как моё?

— Верно. Нам есть о чём поболтать, Тедион.

Внимательный взгляд серых глаз располагал к откровенности. Поскольку нотариус молчал, глядя на меня, я задал самый животрепещущий вопрос:

— Что вам известно о смерти моего отца, господин Релиан?

— Только то, что Ланцен Конни не торопился в обители Мауры. Граф был абсолютно здоров и бодр. Ничто не предвещало близкой кончины.

— Тем не менее он обратился к вам с какой-то просьбой. Насколько я могу судить, уникальной.

— Так и есть. Всему виной ваш бывший поверенный.

— Хотите сказать управляющий?

— Нет. При чём тут управляющий?

— Вы сказали «бывший». Полл сбежал и скрывается.

— Об этом я ничего не слышал. Ланцен объяснил свой визит информацией, полученной от его поверенного.

— Но это в высшей степени преданный и надёжный человек! — воскликнул, помня, как отец отзывался о Вилли Фокксе.

— Так и есть. Позволь, я начну по порядку.

Я кивнул, приготовился слушать.

Рассказ нотариуса Фаиса Релиана

В один из обычных зимних дней граф Ланцен Конни прогуливался по саду, наслаждаясь приятным довольно мягким морозцем и размышлял, составляя план мемуаров, к написанию которых намеревался вскоре приступить. Основой для них должны были стать дневники, которые удивительно пунктуальный и организованный граф вёл всю жизнь, начиная с отрочества. В его сосредоточенные мысли ворвался звук колокольчика, возвестивший о приближении саней. Спешно пройдя к воротам, граф увидел въезжавшую во двор тройку. В карете обнаружился непривычно встревоженный Вилли Фоккс.

— Ваша милость! У меня к вам чрезвычайно срочное дело! — озираясь, зашептал он. — Выслушайте, умоляю! И не гневайтесь.

Весьма удивлённый Ланцен Конни пригласил нежданного гостя в дом. Они заперлись в кабинете. Поверенный знаками попросил графа установить магический глушащий звуки барьер. После того как защита была активирована, Вилли, всё более и более волнуясь, попросил расчёт.

— Что такое? — граф не поверил своим ушам. — Разве так делается? Следовало предупредить меня как минимум за три месяца до предполагаемого увольнения. Я должен найти замену, а вы передать дела новому поверенному.

— Это не просьба об увольнении, ваша милость. Вам нужно выгнать меня со скандалом.

Граф откинулся на спинку кресла и потёр пальцем веко правого глаза. После паузы спросил:

— Не просветите меня, какова причина скандала?

Вилли Фоккс воровато огляделся, словно боялся притаившихся в комнате шпионов:

— Сейчас всё объясню. — Мужчина подался вперёд и зашептал: — Вчера ко мне явились три громилы и, потрясая магострелами, потребовали предоставить им копии документов на всё имущество графа Ленцена Конни.

— За какой же это надобностью и по какому праву? — возмутился граф.

— Отвечать на мои вопросы эти люди не пожелали, однако предупредили, что в случае отказа содействовать им, пострадает моя семья.

— И вы согласились?

— Разумеется! Что мне оставалось делать?

— Зачем, в таком случае, приехали сюда? — строго поинтересовался Ланцен Конни.

— Сейчас... — кивнул поверенный, подбирая слова. — Я обманул их, сказав, что не имею доступа к документам и должен взять их у хозяина под благовидным предлогом.

— Вот как?

— Именно так. Вот я и приехал к вам, якобы за этим. — Вилли Фоккс протянул графу портфель, который до этой минуты прижимал к себе. — Вам теперь нужно, выгнать меня из поместья, разыграв праведный гнев.

— Полагаете, таким образом избежите проблем? Преступники просто махнут рукой и скажут, мол, чего взять с этого идиота? Пусть живёт спокойно, не будем его трогать.

Поверенный погрустнел и протяжно вздохнул:

— Хочется верить, что так и будет.

— Сомнительно. Эти люди не любят разочаровываться и не прощают промахов.

— Что же мне делать?

— Копии.

— Как? — глаза Фоккса удивлённо расширились.

— Мы изготовим фальшивки. Настоящие документы я отдам на хранение своему давнему другу. Дома оставлю подложные купчие и регистрационные бумаги. Их копии передадите мошенникам. Пусть пользуются на здоровье.

— И вы не уволите меня?

— Не раньше, чем через три месяца, как полагается по нашему договору. Если ваше желание останется в силе.

— Это очень хороший план, если бы не одно «но»?

— Что ещё?

— Я уверен, что за вами следят. Не могу сказать, кто именно, однако каждое ваше передвижение вскоре станет известно бандитам. Передать копии вашему другу не получится.

— Ну почему же? — засмеялся граф. — На крайний случай у меня имеется запас портальных камней. Мы прямо сейчас переместимся в контору «Фаис Релиан и сыновья».

Таким образом давний друг вместе со своим поверенным и документами на всё имущество буквально свалился на голову Фаису Релиану. Тот, разумеется, не отказал им в помощи.

На этом нотариус завершил свой рассказ, предлагая мне задавать вопросы. А их у меня в голове накопилось огромное количество.

Первым делом я достал из кармана сюртука изрядно потрёпанную бумагу: поддельное завещание моего отца. Показал её нотариусу.

— Следуя логике описанных вами событий, данные здесь неверные?

— Так и есть. Причём, не имея на руках подлинных документов, это невозможно определить. Где-то изменена цифра в номере регистрационного документа, где-то буква в фамилии заверявшего запись чиновника, в другом месте ошибочно указана площадь принадлежащего графу земельного участка. Даже ты не смог заметить несоответствие, не так ли?

Я отрицательно покачал головой:

— Разумеется, я не помнил документы наизусть, хотя отец показывал их перед моей отправкой в Транц.

— Дорогой Тедион, можешь не опасаться ничьих претензий на твоё законное наследство. Любой, кто явится на заседание комиссии по имущественным спорам, выдаст себя как мошенник. Я предоставлю подлинные документы, подтверждающие твои единоличные права и на поместье, и на приморскую виллу, а также на счета в банке.

— А как быть с моей сестрой?

— С кем? — нотариус так удивился, что поперхнулся воздухом. Оправившись, задал следующий вопрос: — Прости, мой мальчик, у Ланцена из детей только ты.

— Я тоже так думал до недавнего времени. — Мне пришлось пересказать подслушанный Жулем разговор незнакомца с управляющим.

— Ты уверен, что мальчишка не придумал всё это в надежде выгородить своего папашу.

— Артефакт, которым я воспользовался, доставал картинки прямо из памяти, тут не было умысла.

— Это весьма и весьма странно. — Господин Релиан задумчиво почесал правую бровь ногтем, потом покачал головой и заговорил с уверенностью: — В любом случае, основная доля наследства принадлежит тебе. Внебрачная дочь, даже если она сумеет доказать родство, сможет претендовать лишь на компенсацию. Что-нибудь типа ежемесячного вспомоществования. Причём ровно до замужества, когда обязанности содержать её перейдут к супругу.

— Я бы не возражал. Это справедливо.

— Ах, Ланцен! Не думал я, что наш граф такой прыткий.

Меня покоробило от его тона.

— Отец не знал о ребёнке. Я уверен в этом.

— Вероятнее всего, ты прав, Тед. Вспоминается одна история...

— С принцессой?

— Да-да. Они были обручены. Все считали их чудесной парой. Ланцен и Клариса невероятно подходили друг другу, и даже не пытались прятать свои чувства. По какой причине её высочество разорвала помолвку, никто не знал. Когда же кузина нынешнего короля исчезла, многие решили, что её похитил тайный любовник.

— Слышал эту историю. Кларису долго искали, но не добились успеха.

— Сочли погибшей, хотя всё указывало на то, что она по-прежнему среди живых.

— Как считаете... — я замялся, не решаясь задать вопрос, но всё же предпочёл пролить свет на события прошлого. — Как вы думаете, зная моего отца, что он сделал, когда нашёл Кларису.

— Мне известно далеко не всё. Ланцен как-то поделился радостью. Рекомендованный мною очень опытный детектив напал на след девушки. Она жила под чужим именем. Никоим образом себя не обнаружив, чтобы не спугнуть принцессу, сыщик переслал сведения о ней нанимателю. Граф собирался навестить когда-то потерянную возлюбленную. В то время он казался очень воодушевлённым, а вот чем дело завершилось... — нотариус развёл руками. — Твой отец ничего не рассказывал, а я посчитал неудобным проявлять любопытство.

— Есть вероятность, что встреча была плодотворной, — сделал я вывод.

— Одна встреча, или несколько встреч, — задумчиво заметил Фаис Релиан. — Ты в то время был ребёнком, вряд ли отец был вправе делиться с тобой романтическими приключениями.

— А потом Клариса опять сбежала.

— Вполне вероятно. Ты бы почитал отцовские дневники. Вполне возможно, там найдутся хотя бы намёки.

— Вы правы, — я встал, — так и поступлю. Но для начала, я должен найти убийц.

Нотариус тоже поднялся:

— От всей души желаю тебе удачи, сынок, — с чувством сказал он. — Сейчас куда?

— В Вергас. Переночую в гостинице, а утром отправлюсь в участок. Очень надеюсь, что следствие не топчется на месте, и стражи порадуют меня новостями.

Я озвучил только часть плана, не захотел посвящать господина Релиана в свои романтические желания. А мне не терпелось увидеть Маэлису. Сам не ожидал, что, расставшись с этой девушкой на один день, так соскучусь. Оправдывая свой визит желанием уточнить, хорошо ли она добралась домой, я сразу же с портальной площади направился к «Долине уюта». Вышагивал по улицам вечернего Вергаса и строил план беседы. Прежде всего, попрошу показать этюды, я ведь так и не видел большую их часть. Потом расскажу о разговоре с нотариусом, поделюсь радостью, ведь моему наследству ничего не угрожает: поддельное завещание оказалось дважды фальшивкой. Претенденты на моё имущество будут очень разочарованы. Почему-то мне казалось, что Мэй порадуется за меня.

Конечно! Конечно порадуется. Леди Леви так искренне переживала в день нашего знакомства, когда я обрушился на неё с глупыми обвинениями. Ей совсем не хотелось, чтобы мошенники поживились на смерти моего родителя.

Подходя к салону, я обнаружил защитные экраны на витринах. «Долина уюта» закрылась. Помня, что имеется ещё один вход с заднего двора, я пошёл вокруг и столкнулся с незнакомой девушкой.

— Ты кто такая? Чего тут бродишь? — спросил я, немного растерявшись.

— Кухарка господ Леви, — улыбнулась та. — Аленна.

— Ах, да, — вспомнил я. — Маэлиса говорила.

Я уже собирался обойти кухарку и направиться к двери, но Аленна окликнула меня:

— Их нет. Леди пригласили в «Ассорти» обсудить проект перестройки ресторана, а господин Леви пошёл её встречать.

— Вот как? — огорчился я.

Караулить на улице посчитал неудобным. Неизвестно, когда Маэлиса и её отец вернутся, да и захотят ли встречать гостей в такое позднее время. Пришлось отложить визит на следующий день. Загляну в «Долину уюта» сразу после разговора с Творкалем.

Маэлиса Леви

После возвращения от Ведды Кроэл мне пришлось погрузиться в дела с головой. Отец куда-то уехал, оправдавшись тем, что ему тоже нужно отдохнуть. Я не возражала, всё-таки он знатно потрудился в «Долине уюта» пока меня не было. До открытия успела немного прибраться и вывесить новую картину с морским пейзажем. Сама бы с удовольствием любовалась, вспоминая короткий творческий отпуск. Увы, первая же посетительница вцепилась в неё с восторженным возгласом:

— Леди Леви откуда такая прелесть? Вы решили сменить привычную тематику? — Одутловатое лицо женщины расплылось в счастливой улыбке. — Я беру, упакуйте! Как раз что-то такое хотелось повесить в гостиной. Сколько стоит?

Мне очень не хотелось так сразу расставаться с кусочком нарисованного моря, вот и завысила цену:

— Шесть серебрушек... И пять медяков.

— Ох, — обиженно вздохнула клиентка, — обычно вы просите меньше.

— Поймите, госпожа Тиль, — оправдывалась я, — для вдохновения мне пришлось отправиться на пленэр. Я три дня жила в недешёвом отеле Сэльрона, не один раз нанимала извозчика, были и прочие траты...

— Вы не будете возражать, если я выпишу чек? — неожиданно согласилась дама.

Вежливый тон удивил, обычно госпожа Тиль торговалась, переходя на крик. От смущения этим обстоятельством я даже попыталась предложить ей другой выход:

— Подождите недельку, пока я напишу новые морские пейзажи, они будут дешевле.

— Хочу, чтобы у меня у первой появилось такое чудо, — покачала головой женщина, заполняя листок в чековой книжке. — Очень прошу, не снижайте стоимость, можно даже поднять.

Энтузиазм покупательницы вызвал улыбку. Я отрезала от рулона крафтовой бумаги кусок нужного размера, завернула в неё картину и перевязала атласной лентой:

— Благодарю за покупку, госпожа Тиль.

Клиентка уходила довольной, наверняка чувствовала себя победительницей. Я же снова мысленно поблагодарила графа Конни за идею, и главное за возможность, посетить морское побережье и написать несколько разнообразных этюдов. День пролетел стремительно, Аленна с трудом отвлекла меня, заставив пообедать, даже подежурила в торговом зале, пока я поднималась на второй этаж. Обычно я без проблем могла выйти ненадолго, ведь за происходящим в салоне с помощью следящего артефакта наблюдал отец. В случае чего, он поднимался из своей мастерской.

 Впрочем, кухарка тоже вполне справилась, даже умудрилась расхвалить натюрморт с корзинкой лесной клубники, банкой сметаны и букетиком ромашек. Супружеская пара дождалась меня и, оформив покупку, с удовольствием забрала картину.

— Ты молодец, Аленна, — похвалила я девушку, — быть может, пойдёшь ко мне помощницей? Буду доплачивать.

— С огромным удовольствием! — воскликнула она. — Мне так нравится быть здесь, среди ваших чудесных работ.

— Оставайся, сколько хочешь. Сейчас, пока господин Леви уехал, готовить можно попроще, а в зале забот прибавилось.

На том и порешили. Остаток дня Аленна оставалась со мной, я научила её упаковывать картины и заполнять регистрационный журнал, показала прайс, где значились приблизительная стоимость картин. Моя новая помощница возмутилась, считая, что я продаю картины слишком дёшево:

— Столько работы! Столько работы, вы её не цените. Удивляюсь, как «Долина уюта» до сих пор не разорилась.

— Вот и я удивляюсь этому обстоятельству. — Недовольно и довольно громко произнося эту фразу, в салон заходил знакомый мне лейтенант. — Полагаю у вас, госпожа Леви, есть дополнительный доход, с которого не платятся налоги. Более того, уверен, что ваш теневой бизнес вне закона.

Кухарка испуганно прикрыла рот ладошкой. Бедняга решила, что это она спровоцировала обвинение.

— Иди, Аленна, — я успокоила её улыбкой, — пора готовить ужин. — Девушка поспешно упорхнула, а я обратилась к стражу: — Мы скоро закрываемся, лейтенант Шнык. Если есть вопросы, задавайте их скорее.

— Вопросы есть, — мужчина подошёл к стойке и положил широкую ладонь на раскрытый журнал, — я, знаете ли не поленился обойти почти всех, кто записан у вас, как заказчик портрета. Представьте, никто не пожелал продемонстрировать мне работу господина Леви.

— Мы не обязаны отслеживать судьбу картин после их покупки, — пожала я плечами, усиленно скрывая поднимавшуюся в груди тревогу. — Клиенты вправе подарить картины кому-либо, или перепродать, даже испортить и отнести на помойку. Это их дело.

— Понимаю, — несмотря на усмешку, голос лейтенанта звучал угрожающе. — И всё же, на самом деле ситуация не такова, какой вы пытаетесь её представить.

— Отказываюсь понимать ваши странные намёки.

— А придётся. — Шнык полистал журнал и, найдя подходящую запись, подчеркнул её ногтем. — Есть подозрение, что ваш папенька оказывает вовсе не те услуги, которые здесь указаны. И суммами ворочает куда более значительными. Позволите ещё раз осмотреть его мастерскую.

— Мой отец в отъезде, но мастерская открыта.

Сказав это, я спохватилась, но было поздно, лейтенант уже направился к зеркальной двери, говоря на ходу:

— Надеюсь, вы соблаговолите сопроводить меня.

— Нет! — резко ответила я, рассчитывая, что Шнык откажется от своего замысла. — Вам лучше дождаться возвращения хозяина.

— Сам знаю, что лучше, — сердито оглянулся на меня страж. — Идёмте, леди!

Меня взяла оторопь. Чего-чего, а спускаться в подвал в обществе предвзято настроенного типа мне было страшновато.

Как же обрадовал меня встревоженный, но при этом родной голос графа Конни. Тедион зашёл в салон именно тогда, когда мне требовалась моральная поддержка. Сразу стало легче. Я готова была радостно броситься на шею этому красивому и уверенному мужчине, но сдержала порыв. Улыбнулась и только.

При виде нового участника беседы лицо стража изменилось. Он заметно приуныл и на приветственные слова графа ответил с задержкой. Зато я испытала облегчение и, скороговоркой выпалила:

— Доброго вечера, Тед! Я так рада, что вы заглянули в «Долину уюта»!

Тедион церемониально поклонился мне, после чего сурово посмотрел на стража:

— Что опять случилось, лейтенант?

— Ваша знакомая мешает следствию, — выдавил Шнык.

— Каким образом, позвольте поинтересоваться?

Страж медлил, я ответила сама:

— Этот человек собирается осматривать мастерскую и требует, чтобы я проводила его туда. Меня смущает перспектива оказаться наедине с посторонним мужчиной в приватной обстановке.

— Вы это в чём меня заподозрили, леди! — вспыхнул Шнык. — Я благочестивый приверженец Аураны, никогда не воспользуюсь служебным положением и не покушусь на честь девушки, даже если она преступница.

— Чт-то вы сказали? — сравнение с доступными и нечистыми на руку женщинами лишило меня дара речи, я в один миг позабыла все приличные слова. В голове вертелись только те, что случайно слышала на улице или на рынке.

Страж затравленно посмотрел на строгое лицо графа Конни, поёжился и пробормотал:

— Ничего, кроме того, что леди с моей стороны ничего не угрожает.

— Помнится, вы уже осматривали мастерскую, — сухо заметил Тедион.

— Появились новые обстоятельства. Возможно, тогда я упустил кое-какие детали.

— Позвольте взглянуть на документ.

— Какой ещё документ? — встрепенулся Шнык.

— У вас ведь имеется разрешение проводить обыск? Я бы хотел убедиться в этом.

— Но я уже показывал... В прошлый раз...

— Другими словами, сейчас вы явились, не имея на то оснований, кроме личного интереса? Пожалуй, придётся обсудить с Ревингтоном ваше соответствие служебному положению.

— Полковник ещё не вышел на работу, — упавшим голосом сообщил Шнык.

— А я собираюсь навестить его в лечебнице и рассказать, как продвигаются дела в расследовании убийства моего отца. Вот и будет повод поговорить о компетентности некоторых стражей Вергаса.

— Хорош-ш-шо, — прошипел Шнык, — я оформлю всё официально, раз вы настаиваете. Надеялся решить дело, так сказать, без лишнего шума.

— Рассчитывали на взятку?

Прямой вопрос графа даже меня заставил вздрогнуть, а на служителя порядка вообще неловко было смотреть, так он побледнел. Пробормотав что-то несуразное, лейтенант выскочил на улицу и спешно удалился.

— Вы в самом деле намеревались пойти к полковнику с жалобой? — спросила я.

Тедион кивнул с улыбкой:

— Так совпало.

— Благодарю за помощь, это так... Так... Так благородно.

— Не люблю, когда служаки ведут себя грубо и бесцеремонно.

— Увы, — вздохнула я, — Шнык уверен, что мы с отцом имеем теневой бизнес.

— На ваш счёт я уверен, вы чисты, — граф наклонился, взял мою руку и поцеловал её: — А вот господин Леви...

К сожалению, за отца я не могла поручиться. Не так давно сама видела фальшивую лицензию у Аленны. Похоже, это не единственная подделка, которую изготовили за зеркальной дверью «Долины уюта». Поэтому лишь повторила отцовские слова:

— Он не делает ничего плохого, никому не наносит вреда. Только помогает.

— Я не судья. Просто беспокоюсь за вас, Маэлиса.

Мы стояли, смотрели друг другу в глаза. Я ощущала тепло крепкой мужской ладони, всё ещё сжимавшей мою руку. Очень хотелось приподняться на цыпочки и коснуться губами загорелой щеки Тедиона. Он тоже потянулся ко мне, вероятно, испытав похожее желание. Будь у нас ещё одна секунда, случился бы поцелуй, но дробные шаги на лестнице и радостный крик Аленны заставил нас отпрянуть друг от друга:

— Леди Леви, ужин готов! — проскочив арку, кухарка остановилась, будто натолкнувшись на невидимый барьер. — Извините... Доброго вечера, господин... Я только хотела...

Я махнула ей, призывая замолчать, и обратилась к Тедиону:

— Граф, не соизволите ли отужинать со мной?

— С превеликим удовольствием.

— Аленна! — повернула я счастливое лицо к смущённой девушке. — Накрой, пожалуйста, на двоих. А мне нужно опустить защитные экраны и запереть салон.

— Я помогу, — вызвался Тедион.

Кухарка заторопилась наверх, мы же вышли наружу.

Разочарование не случившегося поцелуя тревожило, я испытывала неловкость, которую попыталась отогнать нарочито бодрым тоном:

— Как вам это новшество?

— Вы о зелёных фонарях?

— Болтают, что такое освещение оберегает жителей от подселения лавекки, а ещё прогоняет хрозгров.

— Сомневаюсь, — ухмыльнулся граф, помогая мне закрывать замки. — Скорее, кто-то заинтересованный пустил удобный слух и теперь осваивает бюджетные средства.

— А я готова поверить! — засмеялась я, глядя на графа. — У людей на улицах теперь такие лица, что нечисть легко примет прохожих за умертвия.

— Напрасно вы рассчитываете на это, Мэй. Зелёные отсветы ничуть не портят ваше милое личико. Лишь прибавляют загадочности.

Я не нашлась с ответом и поспешила в дом. Активировала защитные артефакты и пригласила гостя подняться в столовую.

Аленна расстаралась. Стол, накрытый белой кружевной скатертью, был великолепно сервирован. Небольшой букетик полевых цветов добавлял уюта, а два медных подсвечника с зажжёнными свечами — торжественности.

Поблагодарив кухарку, я отпустила её. Мы с графом уселись на противоположных концах стола и замерли в предвкушении приятного вечера.

Тедион Конни

Меньше всего мне хотелось портить романтическую атмосферу расспросами о деятельности отца любимой девушки, об интересе стражей к бизнесу господина Леви, о причинах вторичного обыска в его мастерской и о внезапном исчезновении мастера. Как не вовремя он удалился, подставив дочь под удар! О своих делах тоже не стал особенно распространяться, лишь сообщил, что с получением наследства проволочек не предвидится: граф Ланцен Конни предусмотрительно доверил все важные бумаги своему другу, а мошенники получили копии фальшивок.

— Это радостно слышать, Тед, — искренне улыбнулась мне Маэлиса. — А что нового удалось узнать про отравителей?

— Взяли сбежавшего управляющего имением. К сожалению, он пока не в состоянии давать показания.

— Болен? Ранен?

— В некотором смысле это так. С Поллом основательно поработал сильный маг. Бедняга позабыл всё, что происходило в последний год. Больше того, часть воспоминаний ему подменили, бедолага уверен, что его жена и сын погибли в пожаре.

— Какой ужас! — воскликнула леди. — Но ведь на самом деле они целы и невредимы, не так ли?

— Так. А Полл считает себя виновным, якобы это он устроил поджог и теперь вынужден скрываться. Собственно, поэтому он сменил имя и внешность.

— Есть возможность восстановить утраченные воспоминания?

— Над этим сейчас работает маг-целитель. Мне остаётся только ждать.

Выслушав пожелания скорейшего и благополучного завершения расследования, я поблагодарил Маэлису и сменил тему разговора:

— Давайте лучше, поговорим о нашей чудесной поездке к морю. Надеюсь, вы находите её плодотворной?

— Более чем! Я как раз хотела выразить вам огромную признательность, Тед! Уверена, что новая тема привлечёт покупателей. Сегодня только что выставленный морской пейзаж в одно мгновение ушёл за двойную цену. Я и сама не ожидала такого успеха.

— А я, напротив, ничуть не сомневался. Вы очень талантливый живописец, Мэй! Вас определённо поцеловала щедрая богиня.

— Что вы! — скромно улыбнулась девушка. — Тут всё проще. Способности мне передались от мамы.

По лицу Маэлисы скользнула тень. Мне, как человеку, в раннем возрасте потерявшему мать, были понятны чувства девушки. Я не стал тревожить её воспоминания и завёл светскую беседу обо всём на свете и ни о чём. Леди непринуждённо её поддерживала, хотя грусть из её прекрасных глаз так и не исчезла. Чувствуя, что засиделся, я искренне поблагодарил за чудесный вечер и сказал, вставая из-за стола:

— Не хочется уходить, но я понимаю, что краду драгоценные минуты у вашего вдохновения. Очень надеюсь, что, заглянув завтра в салон, увижу новую картину.

Маэлиса тоже поднялась.

— И я не хочу так быстро отпускать вас, граф. Однако вынуждена признать справедливость ваших слов. Надеюсь, мы ещё увидимся.

— Не только увидимся, — радостно воскликнул я, — ещё и к морю съездим.

— Снова в Сэльрон?

— Есть много мест, где мне хотелось бы побывать вместе с вами, Мэй. Да хоть в Транцельвале! Уверен, что вам понравится южное море. Оно совсем другое.

— О-о-о… — леди Леви закусила губу и покачала головой, потом заговорила с улыбкой: — Это очень, очень заманчиво. Вот только мне снова придётся оставить отца одного.

— Тут уж ничего не поделаешь. Но ведь у вас есть Аленна, она вполне способна помогать ему.

Я уже приготовился прощаться и уходить, но Маэлиса, как мне показалось, неожиданно для самой себя подозвала меня к одной из четырёх дверей:

— Граф, я хочу вам кое-что показать. Помогите мне вытащить эти гвозди.

Дверь в своё время была заколочена, но её уже вскрывали, вытащить формально вставленные гвозди труда не составило. Мною завладело тревожное предчувствие. Девушка решилась приоткрыть мне семейную тайну, радоваться бы её доверию, но я почему-то разволновался так, что ноги отказывались переступать порог.

— Мэй, вы уверены, что…

— Заходите, Тед, здесь всего лишь картина кисти моей мамы. Я хочу показать, как она талантлива. Смотрите!

Леди откинула ткань, закрывавшую мольберт, и я вскрикнул от удивления:

— Как это возможно? Когда написана картина?

— Давно. Ещё до того как мама пропала, я была маленькой.

Приблизившись, я внимательно посмотрел на изображённую на холсте девушку, очень похожую на Маэлису. Но поразило меня не столько это, сколько мужчина, стоявший за спиной модели. Это ведь был я! Одетый в старомодный костюм и только. А так…

— Ничего не понимаю. Ваша мама обладала даром предвидения? Она не только вас изобразила так, словно знала, какой вы станете, но и вашего случайного знакомого!

— Наверное, чем-то таким обладала, — леди Леви бережно поводила пальцем по холсту и вздохнула, — только это не я. Мама написала автопортрет. Вы не обратили внимания на платье? Таких сейчас не носят.

— Автопортрет? Вы настолько похожи?

— Папа говорит, очень похожи. А я маму не помню почти.

— А мужчина? Кто он?

— Не знаю.

— Вы не спрашивали у отца?

— Спрашивала. Он тоже не знает. Сказал, что образ вымышленный. Мама видела его в своём воображении. — Маэлиса резко повернулась ко мне и спросила: — Правда, странно, что она видела вас уже таким тогда, когда вы были ещё мальчиком.

— Это… это… — Я уже всё понял, но не мог заставить себя выговорить. — Простите, Мэй, я и правда злоупотребляю вашим гостеприимством!

Резко поклонился и поспешил к выходу. По лестнице скатился с такой скоростью, что мог бы споткнуться, загреметь вниз по ступеням и шею сломать. Мозг отключился, словно его затуманили единственной мыслью. Мать Маэлисы нарисовала парный портрет, не постеснявшись изобразить рядом с собой графа Ланцена Конни. Это могло означать только одно: они любили друг друга. Так неужели понравившаяся мне девушка — та самая единокровная сестра, которая претендует на долю в наследстве?

Этому противоречило поведение Маэлисы. Она не могла так натурально притворяться! Она действительно ничего не знала. Значит, всё провернул её папаша! Удочерил, вырастил, а теперь решил воспользоваться ситуацией.

Ах, как не вовремя он уехал! С каким бы удовольствием я вытряс из этого человека правду!

Ночь вступала в свои права, прохладный воздух остудил мою кожу и отрезвил разгорячённый ум. С чего это я, спрашивается, решил, что девушка на полотне сбежавшая принцесса? Вполне могло случиться, что молодая художница видела моего отца где-нибудь на вернисаже или в театре, да хоть на прогулке в городском парке и, вдохновившись его образом, изобразила рядом с собой. Как-то Маэлиса называла имя матери. Лера. Разве могла высокородная особа с царственным именем Клариса  назваться так просто и неинтересно? Да ни за что! Всем известно, что имя накладывает отпечаток на судьбу.

Я в сотый раз пожалел, что никогда не расспрашивал отца о его первой возлюбленной. Даже после того, как услышал историю внезапно расторгнутой помолвки. Хотя, у меня есть оправдание, я не мог предположить, что Ланцен Конни даже после женитьбы и потери супруги продолжал любить принцессу и тратил много сил и средств на её поиски.

В любом случае, выводы делать рано. Бесконечно рассуждая и склоняясь то к одному, то к другому выводу, я добрёл до гостиницы. Юная горничная, встретившаяся мне в коридоре, почему-то обрадовалась, сделала книксен и зачирикала тоненьким голоском:

— Ваша милость, а не нужно ли вам чего?

— Нужно, — печально усмехнулся я. — Жизненно необходимо узнать, как выглядела её высочество Клариса.

— И всё? — удивилась девушка, даже не поинтересовавшись, зачем постояльцу понадобилась такая информация.

— У моего отца… Он руководит охраной «Ведьминого чая». Есть старые подшивки газет и много журналов. Я могу полистать их. Если что-то попадётся, принесу завтра утром.

— Не утром. Сразу как найдёшь, приноси. Я не собираюсь ложиться сегодня. С меня две серебрушки в случае успеха.

— А если я ничего не найду? — опечалилась горничная.

— Тогда пять медяков за старание.

Она снова присела и упорхнула с весёлым видом.

Не особенно я надеялся на успех. Даже приготовил и положил на тумбочку у входа обещанные медяки. Однако удача мне улыбнулась.  Если, конечно, это можно назвать удачей. Горничная постучалась ко мне в номер меньше чем через четверть часа, а когда я позволил войти, чуть не вприпрыжку забежала в комнату. Потрясая толстым красочным журналом, она радостно крикнула:

— Посмотрите, что я откопала, граф! Тут вся портретная галерея от основателя династии Фетир до его величества Аонара. Наверняка отыщется и нужная вам принцесса.

Я подбежал к девушке, выхватил у неё из рук журнал и начал лихорадочно листать. На одной из последних страниц нашлась она — Маэлиса. И всё-таки худшее предположение оказалось верным. Я застонал, не имея сил ни произнести хоть слово, ни оторвать взгляда от красочной иллюстрации. Какая же она всё-таки красивая! Правда, художник подметил некоторую надменность в взгляде и недовольный изгиб губ, чего было совершенно не свойственно знакомой мне девушке. Но это могло быть продиктовано желанием портретиста придать модели значимость и отстранённость.

— Ваша милость, — окликнула меня горничная, — я вам угодила?

— Да-да, сейчас… — Я достал кошелёк и отсчитал обещанные серебряные монеты.

Получив награду, девушка снова запрыгала, да так и унеслась прочь. Хоть один человек счастлив моим ужасным открытием.

Заснуть я не мог очень долго. Вертелся в постели, то сбрасывая одеяло, то натягивая его по самый нос. Что делать? Как поступить? Обсудить с так внезапно нашедшейся сестрой создавшуюся ситуацию прямо сейчас, или дождаться заседания комиссии по наследству и посмотреть Маэлисе в глаза, когда она туда явится под руку со своим предприимчивым папашей?

А я-то ведь ей всё рассказал! О том, что в той фальшивке, которую предоставит господин Леви, полным полно ошибок. Претендовать на моё имущество самозванцы не смогут. Лишь в том случае, если девушка сумеет магически доказать своё родство со мной, мне предложат выделить ей содержание.

Это пустяк. Я бы в любом случае, без всякого принуждения стал помогать единокровной сестре. Меня коробило то, как действовали эти люди. Хитростью, мошенничеством, подтасовками. Мало того, что угрожали семье отцовского поверенного, так ещё и управляющего имением довели до потери памяти. Полл теперь уверен, что виноват в гибели не только хозяина, но и собственной семьи. Где мера, которую не готовы переступить эти негодяи?

Выстроив в голове линию обвинения, я задумался о защите.

Маэлиса ничего не знает. Я воспроизводил в памяти все наши встречи, все разговоры и всё больше в этом убеждался. Леди не участвовала в делишках отца. Скорее всего, мошенник собирался действовать по доверенности — такой же липовой, как и завещание. Моё появление спутало ему планы. Вряд ли Маэлиса одобрит его действия, когда всё узнает.

И что в таком случае предпримет её приёмный отец? Делес Леви не может не видеть, как мы подружились! Вполне логично предположить, что первоначальные намерения ему пришлось отринуть. Чего мне ждать?

Я должен поговорить с господином Леви.

Пусть он прямо в лицо скажет всю правду. Тогда и подумаю, что со всем этим делать.

С этой успокоительной мыслью я и уснул.

Маэлиса Леви

Я рисовала очередной шторм. Именно такие эмоции меня захватили после стремительного ухода гостя. Настроение лихорадило, я предчувствовала неминуемую опасность и возможную гибель. Не физическую, так моральную. Хуже всего то, что я даже близко не понимала, чем так раздосадовала графа.

Чудесно поужинали, замечательно общались. Угораздило же показать Тедиону мамин портрет! Чем уж так сильно поразила его фантазия неизвестной художницы?

Опять тайны, снова загадки! Зря не вытянула из отца все подробности о видениях матери. Почему Леру Леви навязчиво преследовал образ мужчины, удивительно похожего на Теда?

В очередной раз убедилась, что не стоит писать портреты. На некоторых моих картинах можно увидеть людей, в жанровых сценках приходится изображать — где торговцев и покупателей, где деревенских жителей, или извозчиков. Но я не особенно прорисовывала лица, основное внимание уделяя позам, жестам, незавершённым движениям. Многие отмечали, что глядя на эти работы, невольно ждёшь, когда персонажи начнут шевелиться.

Мне хотелось поскорее прояснить случившееся недоразумение, а для этого нужно поговорить с двумя мужчинами — с моим отцом и с графом Конни. Без них, сколько бы я не размышляла, всё равно ничего не пойму. С этими мыслями я отправилась в постель. Кто придёт первым, того и буду расспрашивать.

Как бы ни так! Эти двое словно сговорились — ни один не показывался в «Долине уюта». Я не знала, за кого волноваться больше. Папа иногда исчезал из Вергаса, оправдывая своё отсутствие поисками более выгодных поставщиков, но возвращался через три-четыре дня. В этот раз его путешествие затягивалось. Что касается графа Конни, он обещал наведаться, поделиться новостями о расследовании. Почему же его не было вот уже третий день? Я места не находила от беспокойства. Повезло, что Аленна оказалась очень сообразительной девушкой и взяла на себя мои обычные обязанности по учёту продаж. А ещё заменяла меня у прилавка, позволяя удалиться в мастерскую. Правда, с готовкой она уже справлялась не так хорошо, как раньше, подавая на обед и ужин самые простые кушанья. Впрочем, я этого не замечала. Мне стало безразлично что есть, что пить, что надевать. Действовала по привычке, думая только об исчезнувших мужчинах.

Завершив очередную картину, я не без труда поместила её в раму. Обычно в этом помогал мне отец, теперь приходилось справляться самостоятельно, ведь морские пейзажи покупали очень охотно, я едва успевала вывешивать. А эту даже не успела, спустилась в зал, позволила Аленне уйти на кухню и определилась с местом, но меня отвлекли остановившиеся около витрины люди. Сразу стало понятно, что это представители высшей знати. Особенно молодой мужчина производил впечатление. Девушка вела себя проще, но и она была одета очень богато, да и лицо благородное, сразу видно.

Взгляд мужчины меня здорово напугал. Он смотрел на меня, как на привидение, как будто увидел подчинившего меня лавекки или, спаси Аурана, заподозрил, что мою душу вытеснил хрозхгр.

Я взмолилась, чтобы светлая богиня увела этих людей подальше от моего салона. К сожалению, просьба не была услышана, высокородные незнакомцы решительно вошли в зал. Девушка повела себя довольно учтиво, она поприветствовала меня и стала осматриваться. Мужчина скользнул взглядом по картинам и в гневе уставился на спрятанный в углу портрет короля. Повернувшись ко мне, спросил так строго, что на меня будто морозом дохнуло:

— Вы кто такая? Это что? В темницу захотели?

— Мое имя Маэлиса. И прошу прощения, это писал отец. Понимаете, дело в том, что именно он помог открыть художественный салон с моими произведениями. Но у него было условие: я должна выставить и его работу. Я понимаю, что портрет неидеален, потому и постаралась спрятать его как можно дальше.

Никогда в жизни я не чувствовала себя так неловко, увы, мои оправдания не возымели действия, мужчина всё сильнее злился:

— Вы вообще понимаете, что за подобное отношение к его величеству можно лишиться головы? Кто ваша мать?

— Зачем вам она? Моя мама художница, от неё мне и перешел дар. Зовут Лара, она пропала. Когда мне было пять лет.

Странный посетитель размашисто двинулся вдоль стены, разглядывая картины и то и дело с возрастающим недовольством поглядывая на меня. Его спутница пристально следила за ним, явно не понимая причины вспышки. В конце концов она не выдержала и уточнила:

— Твое высочество, что на тебя нашло? Ты чего на девушку набросился? И зачем тебе ее мать?

— Алси, а тебе она никого не напоминает? — вопросом на вопрос ответил он.

Теперь они оба уставились на меня. Я ещё сильнее смутилась, не в силах поверить своим ушам. Высочество? Это принц? Неужели его высочество Крис пожаловал в мой салон! Августейшие гости заговорили тише, я же напрягла слух, чтобы не упустить ни словечка.

— Девушка слишком похожа на Клариссу, мою тетку, кузину отца. Она сбежала двадцать пять лет назад. Причем сбежала так, что найти ее не получилось. Папа использовал все возможности, но тщетно. И тут я вижу точную копию пропавшей принцессы.

Крис говорил эмоционально, мы во все глаза смотрели на него

— Получается, Маэлиса — принцесса? — задумчиво уточнила Алси.

— Получается. Но мне необходимо поговорить с отцом, — решительно заявил Крис, поглядывая на меня, чем окончательно дезориентировал.

Я без сил опустилась на стул, не веря в реальность происходящего. Очень хотела переспросить, уточнить, но не решалась. Мне мешал не исчезнувший испуг, а ещё настораживал так и не угаснувший гнев принца. Его высочество задерживаться не стал, схватил свою спутницу за руку и устремился к выходу.

Они ещё немного поспорили на улице, глядя на меня сквозь стеклянную витрину, и наконец ушли.

Испытала ли я облегчение? Ничуть! Всё только сильнее запуталось.

Я уже почти не сомневалась, что Тедион узнал в моей маме принцессу Кларису. Наверное, её сходство со мной не так бросалось в глаза, а на картине это стало очевидным.

Неужели это правда? Неужели Крис не ошибся?

У меня появились новые вопросы к отцу. Ах, скорее бы он приехал!

Тедион Конни

Маг, которому пришлось работать с бывшим управляющим, достиг нереальных, по моему представлению, успехов. Следователь сиял от гордости, сообщая мне, что собирается вот-вот завершать дело об отравлении графа Ланцена Конни.

Едва я занял кресло для посетителей в крошечном кабинете Творкаля, тот передал мне допросные листы с признанием Полла. Я внимательно прочёл и недоверчиво спросил:

— А вас не смущает, что этот человек долгие годы верно служил моему отцу, не имея ни обид, ни каких-либо претензий, и вдруг решил подсыпать яд в графин с водой? Каковы мотивы его преступления?

— А подаренный магомобиль разве недостаточная причина уступить просьбе третьего лица?

Я с сомнением покачал головой.

— Абсолютно недостаточная. Полл бросил его, скрываясь.

— Были ещё и деньги.

— Их незадачливому преступнику пришлось потратить на фальшивые документы и на проживание в чужом городе.

— Вы правы, граф, — согласился Творкаль. — Тут всё сложно. Наш специалист обнаружил следы магического воздействия. Волю вашего управляющего подчинили, он действовал неосознанно.

— Кто подчинил? Вы нашли этого негодяя.

— Увы, это не представляется возможным. Колдун действовал подспудно, Жак Полл не может ни описать его внешность, ни назвать имя.

— То есть, вы не знаете организатора и вдохновителя преступления.

— Увы, граф, — Творкаль беспомощно развёл руками, — Так часто бывает. Мы судим и наказываем того, чьими руками совершено злодейство. Заказчик при этом остаётся в стороне и наблюдает за нашими потугами.

— А как же: ищи, кому выгодно? Разве вы не рассматриваете события с этой точки зрения?

— И кому выгодна смерть графа Конни, по-вашему?

— Изготовителю фальшивого завещания. Разве нет?

— Надеюсь, у вас есть конкретное имя, ваша милость.

— Делес Леви.

— Хм… Я слышал о нём от Шныка. Мой коллега подозревает, что упомянутый художник рисует поддельные документы, но не сумел поймать его на этом. Но даже если это и так, вряд ли мы от него узнаем имя главного интересанта.

— Он сам и есть интересант. Точнее, его дочь.

— Маэлиса Леви? — Творкаль удивлённо вытаращил глаза и покачал головой: — Мне показалось, что вы увлечены этой девушкой. Начальство в связи с этим запретило Шныку проводить повторный обыск в мастерской её отца.

— Да, — я печально вздохнул, — я действительно симпатизирую леди Леви, но не в том смысле… То есть… — запутавшись, я замолчал. Лейтенант, не отводя от меня внимательного взгляда, терпеливо ждал дальнейших признаний. Пришлось продолжать: — Я почти уверен, что Маэлиса моя единокровная сестра.

Творкаль схватился за голову, яростно потёр виски, после чего спросил:

— Вы полагаете, что господин Леви воспитал приёмную дочь, а теперь решил получить за это плату, отняв у законного сына всё имущество?

— Я этого не исключаю.

Следователь встал и начал метаться из угла в угол, делая пару шагов в одну, а потом столько же в другую сторону.

— Вы, граф, переворачиваете всё с ног на голову! Мы даже не думали рассматривать дело об отравлении под таким углом.

— Допросите Делеса Леви, применив нужные артефакты. Велика вероятность, что он сознается.

Творкаль на секунду замер, потом кивнул мне и выскочил из кабинета. Оставшись в одиночестве, я стал сомневаться, что поступил правильно. Если я ошибся? Мне очень хотелось ошибаться, чтобы я мог называть Маэлису возлюбленной, а не сестрой. Но в таком случае, я всё испортил! Мэй не простит мне моего поступка.

Я вскочил, чтобы догнать лейтенанта, и столкнулся с Творкалем в дверях.

— Что случилось, граф? — ловко отшатнулся он.

— Это ведь… Может быть не нужно действовать в лоб. Вдруг моё предположение…

— Я всё понял. Присядьте. Давайте рассуждать спокойно.

— Давайте, — я послушно вернулся в кресло.

— Распоряжение я уже отдал. Как только стражи найдут художника, они доставят его сюда. Обещаю, что буду беседовать с ним аккуратно и не стану упоминать вашего имени.

— Благодарю.

— Но вот в чём проблема, — Творкаль снова потёр виски, — если ваше подозрение не подтвердится и допрос не даст результатов, мы не сможем выявить настоящего заказчика. Единственным, кто понесёт наказание, будет Жак Полл, хотя мы уверены, что действовал он под мороком.

— Позвольте мне поговорить с ним!

Следователь скептически хмыкнул:

— Полагаете, что увидев сына отравленного им хозяина, преступник расчувствуется и назовёт имя колдуна, который его одурачил? Увы, мы основательно просканировали память несчастного, там пусто.

— Послушайте, лейтенант, у меня есть артефакт, позволяющий заглянуть в прошлое и увидеть, как именно состоялся разговор. Я смогу рассмотреть заказчика. И если это Леви…

— Вы принесли артефакт сюда?

Я отрицательно покачал головой.

— Никак не предполагал, что понадобится, и оставил его в гостинице.

— Поступим так. Отправляетесь в гостиницу, а после обеда я организую вам встречу с бывшим управляющим. Будем надеяться, что светлая богиня поможет нам.

Я был готов бежать в «Ведьмин чай» и обратно, так не терпелось поскорее всё выяснить. К большому сожалению, у Творкаля имелись другие дела, мне пришлось выполнять его условия.

Покинув участок, я отказался от желания пойти привычной дорогой мимо «Долины уюта», свернул на параллельную улицу. Пока я не выяснил, кем приходится мне Маэлиса, не знал, как вести себя с ней.

Сытный обед в ресторане при гостинице настроил меня на благодушный лад. С помощью спокойных и непредвзятых рассуждений удалось убедить себя, что Делес Леви не причастен к убийству. Морок на управляющего навёл мощный колдун, и это точно не отец Маэлисы, ведь у того нет особых магических дарований. Скорее всего, некто предприимчивый узнал семейную тайну и подговорил художника подделать завещание, вытребовав себе в случае успеха значительную долю свалившегося на Маэлису наследства. При этом посвящать лишних людей во все подробности преступного плана совсем необязательно и даже опасно.

Леди неоднократно упоминала о том, что господин Леви старался не оставлять на неё салон больше чем на день-два, а постоянно проживая в Вергасе, невозможно собрать информацию о графе Конни. Преступники знали, что граф Ленцен проживает в особняке один и общается с уехавшим за границу сыном звуковыми сообщениями, причём некоторые из них записывает, не отправляя. Знали они, что Тедион в ближайший год не намерен возвращаться домой. Где и как Делес Леви мог добыть такие подробности жизни аристократической семьи? Тут без мафии, которая распростёрла свои щупальца почти по всему королевству, не обошлось.

Проанализировав всё, что мне известно на настоящий момент, я поругал себя за поспешные выводы. Дорога к раскрытию преступления не такая гладкая и прямая, как хотелось думать. Необходимо учитывать самые разные факторы и осторожно продвигаться вперёд, не пропуская указатели в ту или другую сторону. Лишь в этом случае хитрый преступник не сможет отсидеться в стороне, пока за его деяния расплачиваются наивные простаки.

Настроение заметно поднялось, я даже решил посетить «Долину уюта» и побеседовать с господином Леви. С этой мыслью расплатился в ресторане, оставив щедрые чаевые, и направился к выходу. Тут-то и всплыл в моей памяти разговор со следователем. Если художник вернулся домой, его наверняка арестовали. Творкаль обещал не раскрывать имени доносчика, но всё же мне стало не по себе от мысли, что подумает обо мне Маэлиса, когда я объявлю о желании поговорить с её отцом. Пожалуй, стоит для начала заглянуть в участок, тем более, лейтенант просил меня принести артефакт, необходимый для допроса потерявшего память Жака Полла.

Я поднялся в номер, достал из саквояжа ленту с магическими сенсорами и спрятал её во внутреннем кармане сюртука. Обвиняя себя в малодушии, опять выбрал маршрут таким образом, чтобы не проходить мимо салона своей сестры. Я не прочь общаться с Маэлисой независимо от того, родственники мы или нет, но прежде должен выяснить это наверняка.

Дежурный страж вытянулся в струну, стоило мне перешагнуть порог участка, и гаркнул:

— Всё готово, ваша милость! Лейтенант ждёт вас в допросной.

Прозвучало это так, словно допрашивать будут меня. Посетители, ожидавшие, когда их пригласят в кабинеты, синхронно повернули головы в мою сторону. Я поспешил пройти по коридору в указанном направлении.

В комнате для допросов находилось два человека. Лейтенант восседал на табурете по эту сторону высокого деревянного барьера, переходящего в решётку из редких, но толстых металлических прутьев. По другую сторону стоял, пошатываясь, бывший управляющий имением Конни. Жак осунулся, у него под глазами чернели мешки, а волосы заметно поредели. Благодаря здешнему магу, к арестованному вернулась привычная внешность, хоть и потрёпанная. Полл посмотрел на меня, вздрогнул всем телом и шагнул вперёд, прижимая ладонь к груди:

— Ваша милость! Ваша милость… — ничего другого выговорить не мог, захлёбывался рыданиями, шмыгал носом, тёр запястьем свободной руки скулы и подбородок, размазывая слёзы по серой коже.

— Садитесь, граф, — Творкаль указал мне на второй табурет. — Вы принесли, что обещали?

Я достал артефакт, говоря:

— Нам потребуется добровольное согласие допрашиваемого. Иначе мы вряд ли чётко увидим картинку.

Сказал я это почти шёпотом, но Полл услышал, или догадался. Он проворно подскочил к барьеру и просунул руку через решётку:

— Согласен! На всё согласен! Очень хочу помочь следствию.

Я с сомнением взвесил артефакт в руке. Вещица дорогая, боязно доверять её злодею. Творкаль понял меня без слов. Он окликнул одного из стоявших у противоположных дверей допросной стражей:

— Сержант! Наденьте арестованному наручники.

Как только приказание было исполнено, я передал сержанту артефакт, объяснив, как её повязывать. Творкаль повернулся ко мне с вопросом в глазах, мол, а дальше что?

— Жак, — заговорил я, — представь поместье Конни, где ты служил управляющим, лавочку на берегу пруда. Ты встречался там с человеком по имени Чак, он уговаривал тебя принести документы из кабинета хозяина.

Полл снова задрожал, лицо его превратилось в мертвенную маску, и всё же перед нами возникла та самая картинка, которую мне показал сын управляющего Жуль. Только теперь мы видели всё глазами непосредственного участника разговора. Я обратил внимание на нитки, торчавшие на месте оторванной пуговицы. Её нашёл мальчишка, а я передал полковнику Ревингтону. Эта улика может пригодиться.

Просмотрев этот эпизод, Творкаль задал следующий вопрос:

— С кем-то ещё ты встречался, Жак Полл? Наверняка, это не единственное обсуждение. — Повернувшись ко мне, он шепнул, — Я узнал этого Чака. Это человек самого низшего уровня в мафии. Нам нужен маг.

— Встречался… Встречался… — бормотал управляющий, напрягая память.

Артефакту требовалась более конкретная зацепка. Я переформулировал вопрос лейтенанта:

— Что случилось перед тем, как ты высыпал порошок в графин с водой в кабинете графа Конни? Кто передал тебе это лекарство?

Пространство вокруг нас запестрело яркими всполохами, через мгновение завеса раздвинулась, нам открылась полянка в графском саду. Перед управляющим стоял мужчина в чёрном плаще, лицо его скрывала маска. Голоса его услышать не удалось, маг говорил шёпотом. Сначала неизвестный произнёс несколько заклинаний, потом протянул бумажный пакетик Жаку. Тот, двигаясь, словно сомнамбула, медленно кивнул, забрал из руки мага отраву и, через силу волоча ноги, пошёл по аллее, ведущей к особняку.

Картинка развеялась. Мы с лейтенантом сделали ещё несколько попыток оживить воспоминания Полла, но успеха не достигли. Арестованный снова разрыдался, гнусаво убеждая нас, что рад бы вспомнить ещё что-нибудь полезное, но голова у него раскалывается от боли, а сердце вот-вот выскочит из груди.

Творкаль приказал увести несчастного в камеру и повернулся ко мне:

— В любом случае, мы основательно продвинулись, граф. Весьма полезный у вас артефакт. Вот бы нам такой в помощь.

— Дипломатическому ведомству выдали экспериментальные образцы. Полагаю, скоро и стражей обеспечат этими игрушками, — улыбнулся я. — Так вы утверждаете, что разговор принёс плоды. Мы так и не увидели мага.

— Попробуем выйти на него через посредника. Потерявший пуговицу Чак наверняка виделся с коварным колдуном. Вряд ли тот целыми днями щеголяет в маске и плаще. Есть шанс посмотреть на него. Поможете?

— А где вы собираетесь искать этого Чака?

— А чего его искать? Сидит, бедолага, в узилище. Его взяли при нападении на ресторан «Ассорти».

— Это когда пострадал полковник?

— Именно! Главные злодеи, получив отпор, сбежали порталом, тех же кто стоял на стрёме, удалось схватить. Среди них был и этот парень.

Разумеется, я с готовностью согласился помочь. Творкаль уже собирался отдать приказ привести в допросную следующего арестованного, как дверь распахнулась. В комнату, преодолев сопротивление дежурного стража, который пытался предотвратить безобразие, ворвалась леди Маэлиса Леви.

Маэлиса Леви

Признаться, я скучала по Тедиону. Как-то резко он пропал. Мы ведь стали друзьями… Или мне это показалось? Нет, я не могла обмануться! Граф Конни сопровождал меня в Сэльрон, оплатив пользование порталом. В чужом городе проявлял заботу, всячески опекал. Мы чудесно ужинали в таверне, откровенно разговаривали. Да и здесь, после возвращения, поначалу всё было хорошо. Ровно до тех пор, пока Тед увидел картину моей матери. Ах, зачем я показала её! Впрочем, нет… Всё правильно. Ужасно надоели загадки и недомолвки, которые сопровождают меня всю жизнь. Я не желаю строить отношения с любимым человеком на таком зыбком фундаменте. Уж лучше расстаться сразу, чем разочароваться через год или два. Раз Тедиона чем-то не устраивает моя пропавшая мама, я смирюсь и постараюсь забыть непрошеные чувства, вызванные внезапно ворвавшимся в мою жизнь и так же резко исчезнувшим аристократом.

Желая поскорее забыть графа Конни, я спрятала в шкаф морские этюды. Вернусь к этой теме, когда сердечная тоска поутихнет. Решила заняться баннером для парка развлечений. Я чувствовала расположение к неизвестному мужчине, который захотел устроить сюрприз любимой и заказал рекламу её бизнеса. Луна-парк планировали открыть в середине лета, у меня было достаточно времени, чтобы подготовить три-четыре эскиза, отправить их в Сэльрон, а после получения одобрения нарисовать полномасштабный баннер.

За этим занятием и застала меня вбежавшая в мастерскую Аленна:

— Госпожа, там принесли какие-то коробки, спрашивают куда их девать.

— Какие ещё коробки? Кто принёс?

— Вроде бы материалы…

Отец говорил, что едет искать более выгодных поставщиков, значит, это он вернулся?

Я отложила грифель, которым намечала контуры большого колеса обозрения, каруселей и расположенных на переднем плане торговых палаток, и поспешила вниз, опередив кухарку.

— А сам господин Леви как распорядился?

— Его нет.

— Почему нет? — удивлённо оглянулась я.

— Посыльные ничего не стали объяснять, попросили позвать хозяйку, вот и всё.

На заднем дворе меня ждали два хмурых парня с тачками, на которых громоздились коробки с неизвестными мне логотипами. Похоже, папа, действительно сделал выгодные закупки.

— Куда выгружать, хозяйка? — спросил долговязый носильщик.

— А где он? Где сам господин Леви? — растерянно осматривалась я.

Второй — тучный парень — сочувственно поклонился:

— Стражи забрали его прямо с портальной площади. В участок повезли. А господин распорядился доставить коробки в «Долину уюта». Куда прикажете составить? Нам ещё один заказ выполнять надо, хотелось бы поскорее.

— Да-да… — вяло отреагировала я, пытаясь сообразить, зачем это стражи так резко схватили моего отца. — Аленна, проводи носильщиков, пусть сгрузят всё в кладовку, и заплати им по десять медяков.

— Так нам уже… — начал здоровяк, но долговязый ткнул его локтем, заставляя замолкнуть.

Понятно, что папа оплатил услуги, но меня волновало не это:

— В какой участок его повезли, кто распорядился?

— В центральный, — ответил долговязый, берясь за первый ящик. — Творкаль вроде приказал. Так стражи говорили.

Творкаль? Странно. Я бы не удивилась Шныку, тот пытался провести повторный обыск в отцовской мастерской и вполне мог вызвать подозреваемого на беседу. Творкаль расследовал убийство Жульены Грис, и дело закрыто. Зачем ему понадобился господин Леви?

Рассуждала я уже в пути. Так ни до чего и не додумалась. На следующий день после вечернего визита Шныка я спускалась в подвал и тщательно осмотрела отцовскую мастерскую. Ничего подозрительного не обнаружила. Даже если господин Леви занимался чем-то противозаконным, улики он спрятал надёжно. Я понадеялась, что стражи убедились, что ничего не смогут доказать, и отстали от «Долины уюта». Оказалось, нет. Следствие решило действовать иначе.

Дежурный поднялся мне навстречу и спросил довольно доброжелательно:

— Что вам угодно, леди? По какому вопросу обращаетесь?

— Где Творкаль?

— Кто? — растерянно переспросил страж.

— Лейтенант Творкаль. Он мне нужен по срочному делу.

— Извините, леди, следователь сейчас занят. Он в допросной и пока…

— Я, не дослушав, пошла по коридору, изучая мелькавшие перед глазами таблички на дверях.

Дежурный страж выбрался из-за своей стойки, побежал за мной, пыхтя:

— Леди! Постойте же, леди! Туда нельзя.

— Там мой отец, и я должна узнать, по какому праву его допрашивают!

— Отец? — недоумевал мой преследователь. — Какой отец? Леди, вы ошибаетесь.

К счастью, он не хватал меня руками, пытался воздействовать вербально, я не поддавалась на уговоры. Увидев нужную табличку, шагнула к двери. Страж преградил мне путь, продолжая что-то доказывать, но я сильно толкнула его и заскочила в комнату, едва не сшибла с ног высокого мужчину в гражданском.

— Маэлиса?

— Тед? Что ты тут делаешь?

Я покачала головой и перевела взгляд на Творкаля:

— Где мой отец, лейтенант? По какому праву стражи хватают его прямо на площади?

Следователь дал знак замолчать оправдывающемуся дежурному и ответил мне:

— Я ничего не знаю о вашем отце, леди Леви. Хотел с ним побеседовать, но пока не преуспел в этом.

— Леви? — Дежурный страж шагнул вперёд и затарабанил, обращаясь к Творкалю: — С Делесом Леви беседует лейтенант Шнык! — После чего укоризненно посмотрел на меня: — Сразу бы сказали, госпожа, что вам надобно, я бы объяснил.

— А здесь кого допрашивают?

Ответил мне граф:

— Это по моему делу. Нашли человека, причастного к отравлению. — Он посмотрел на меня испытующе: — Тебе, наверное, тоже интересно?

Меня шокировал его тон. Куда подевалась обычная галантность? Как будто одного из нас подменили!

Пальцы непроизвольно сжались в кулаки. Я задрала подбородок, глядя Тедиону в лицо:

— Ну, если вы так считаете, граф, я с удовольствием посмотрю, кого и по какому делу тут пытают.

— Э-э-эм-м-м… — проблеял Творкаль, старательно одёргивая форменный пиджак. — Вообще-то посторонним не положено.

— Уверяю, лейтенант, — повернулся к нему Тедион, — леди совсем не посторонняя. Я позже объясню почему.

— Ну, раз вы уверены в этом…

— Абсолютно.

Творкаль галантно предложил мне кресло, потом повернулся к стражнику и приказал заводить подследственного, а ещё принести какой-то вещдок.

Мужчина в наручниках вошёл через другую дверь в отделённую от нас барьером и решёткой половину комнаты. Я порадовалась этому обстоятельству: было страшновато видеть преступника в непосредственной близости. Это был взрослый человек, ничем особенно непримечательный. Я лишь обратила внимание на его сюртук — одна пуговица отличалась от остальных формой и цветом. Как ни странно, следователь заговорил как раз об этом:

— Мы нашли твою потерю, Чек, — он указал на пуговицу. — Знаешь где?

Преступник вытаращился на Творкаля и замотал головой:

— Откуда ж мне знать, чего и где вы нашли?

— На берегу пруда в имении Конни, — усмехнувшись, ответил следователь. — Расскажешь, как ты там оказался?

— Я? — испуганно спросил Чек. — Так вы не по нападению на «Ассорти» работаете?

— Говори, гад! — не выдержал Тедион.

Преступник бросил на него затравленный взгляд:

— Это ещё кто?

— Сын убитого Ланцена Конни… — начал граф, но Творкаль сделал ему знак, умоляя не вмешиваться.

— Вы чего это на меня вешаете, господа стражи? — заволновался Чек. — Не знаю я никакого Коня. Не был нигде. А пуговица и не моя вовсе. Мало ли похожих?

Лейтенант взял переданный ему вошедшим стражем прозрачный пакет и покачал им в воздухе у самой решётки, позволяя подследственному его рассмотреть.

— Магическая экспертиза легко покажет, где эта пуговица была пришита и где найдена.

Лицо Чека стало серым, но тот продолжал упорствовать:

— Ну и что, что найдена… Мало ли. Гулял где, да запямятовал.

— Так ведь не один гулял, а с графским управляющим. Да ещё подговаривал его хозяина предать.

— Нет! Не докажете!

— Отчего такая уверенность? Очень просто докажем. Жак Полл подтвердит.

— Ничего он не подтвердит! — отчаянно замотал головой подследственный. — Не помнит, потому что…

— А-а-а… — обрадовался, подловив его, Творкаль. — На колдуна-сообщника надеешься? Да только на этого умельца у нас и свои маги имеются.

Чек ещё сильнее потемнел и отчаянно потряс головой:

— Оговор это! Сам своего хозяина обобрал, а на других вину перекладывает.

— У нас ещё свидетель имеется! — не выдержал Тедион.

Лейтенант укоризненно покачал головой и продолжил мысль графа:

— Ваш разговор подслушивали, Чек. Нам известны все подробности.

— Как? Кто? Не было там никого, — забубнил преступник.

— Паренёк в кустах прятался. Ещё что-то хочешь сказать?

— Э-э-э… — Чек собрал кожу на лбу в гармошку и, чуть подумав, заговорил: — Ежели я и просил копии документов принести, так это ж не убийство. К убийству не причастен.

— Верю, — кивнул следователь. — Да вот беда, суд за не имением других подозреваемых тебя приговорит.

— Приговорит?

— Разумеется! А как ты хотел? Убийство аристократа без последствий не оставят. Казнят тебя, даже не сомневайся.

Испуганный мужчина схватился за шею, как будто представив холодное лезвие топора, коснувшееся кожи.

— Так ведь, это… Я ничего такого не делал. Как мне оправдаться?

— Очень просто! — Творкаль говорил с доброй, подбадривающей улыбкой, с какой обычно уговаривают ребёнка выпить горькое лекарство: — Назови имя человека, поручившего тебе обман несчастного Полла. Он ведь маг?

Подследственный сначала закивал, а потом активно затряс головой:

— Маг! Он обещал, что управляющий забудет меня! Только… Только имени его я не знаю!

— Плохо, — огорчился следователь. — Очень плохо. — Понаблюдав за эмоциями ужаса и безнадёжности на лице Чека, он взял в руки ленту с небольшими круглыми дисками, продемонстрировал её преступнику: — Но я могу тебе помочь. Надень этот артефакт и вспомни свой разговор с колдуном. Это убедит нас, что не ты организовал  мошенническую схему и не имеешь отношения к убийству. Согласен?

— Да! — обрадованно воскликнул мужчина. — Конечно, я согласен.

Дальше стало происходить что-то странное. Как только артефакт оказался на голове Чека, перед нами возникла иллюзорная, но вполне чёткая картинка. Её видела не только я. Тедион спросил, что это за место, а Творкаль ответил, что это комната в доме одного из мафиозных баронов. После этого началось действие, а граф и следователь замолчали, вслушиваясь.

Мы видели происходящее глазами Чека, именно к нему обратился богато одетый мужчина:

— Сейчас сюда придёт заказчик, сделаешь всё, что он попросит.

— Слушаюсь, — прозвучал голос Чека.

Мафиози вышел, вместо него вошёл приличного вида человек с умным и внимательным взглядом. На вид ему было лет шестьдесят пять. Седые волосы обрамляли внушительную блестящую лысину. Морщины глубоко рассекли лоб. Брови кустились, из ушей и носа торчали волоски. Я подумала, что могущественный маг должен бы иметь средства и возможность привести свою внешность в порядок. Либо не придаёт ей значения, либо по какой-то причине разорён.

Нам пришлось выслушать подробные инструкции: что и как должен делать исполнитель. Чеку предстояло поговорить с управляющим имения Конни, получить от него требуемые бумаги, после чего отправить их магической почтой в столицу герцогства на адрес третьесортной гостиницы для господина Икс.

Судя по всему, это была единственная встреча исполнителя и заказчика.

Изображение покрылось дымкой и исчезло. Творкаль разочарованно вздохнул:

— Больше ты его не видел?

Чек затряс головой.

— Не видел, господин страж. Пусть Маура покарает меня за клятвопреступление, если лгу. Всё сделал, как просил этот колдун. Забрал у Жака документы, отправил по нужному адресу.

— И даже не полюбопытствовал, кто проживал в этой гостинице? — недоверчиво спросил Творкаль.

— Как же! Заехал. Да только мне сказали, что письмо забирал не постоялец, а посторонний, сказав, что послание случайно к ним попало, а он и есть этот самый Икс.

— Имя наверняка фальшивое, — подал голос Тедион.

Следователь кивнул, соглашаясь. Приказал вернуть артефакт и уводить арестованного.

— Вы знаете этого человека, граф? — обратился к Теду следователь.

— Никогда не видел, — ответил тот и посмотрел на меня: — А вы, леди?

— Что я? — растерянно спросила я.

— Вам знаком господин Икс?

— Что за странное предположение? Откуда мне знать какого-то колдуна?

— Жаль, что артефакт не позволяет получить изображение преступника, — вздохнул Творкаль, возвращая ленту графу. — Не представляю, где и как его искать.

— Если позволите, могу нарисовать его, — предложила я.

— О! — обрадовался Творкаль. — А я и забыл, что у нас есть живописец! Это было бы чудесно, леди Леви. Что для этого требуется?

— Бумага и грифель, — я усмехнулась и добавила с улыбкой: — И пожалуйста, отпустите моего отца. Уверяю, господин Леви ни в чём не виноват.

Лейтенант обещал выполнить мою просьбу и тут же отправил одного из охранников к своему коллеге Шныку.

Мне принесли бумагу и грифель, я стала рисовать и невольно прислушивалась к тихой беседе мужчин.

— Как думаете, Творкаль, — спрашивал Тед, — это истинная внешность колдуна?

— Ничуть в этом не сомневаюсь. Мафиози не стал бы вести дела с человеком, прикрывающимся иллюзией. Мы размножим портрет и разошлём по всему герцогству.

— Это хорошо. Попрошу копию для себя. Мало ли, вдруг негодяй явится на заседание комиссии по наследству.

— Это разумно, — согласился лейтенант и, ещё немного понизив голос, поинтересовался: — Почему вы сказали, что леди Леви имеет отношение к вашему делу? Знали, что она сможет нарисовать портрет преступника?

— Об этом я не подумал.

— Тогда что?

— Маэлиса — моя единокровная сестра.

Они шептались, думая, что я увлечена работой и не слышу. У меня же сердце перестало стучать, и воздух прекратил поступать в лёгкие. Как? Как он сказал? Хотелось вскочить, вцепиться в Теда, потрясти его, требуя объяснений, но я сдержалась. Только грифель сломала, излишне надавив на него. Хорошо, что изображения — в анфас и в профиль — были закончены.

Я оставила их на сиденье, поднявшись с кресла, и поспешно выбежала в коридор. Чуть в стороне увидела поджидавшего меня отца, вскрикнула и, подбежав, заключила в объятия.

Маэлиса Леви

Отец сразу заметил, как я взбудоражена, и стал успокаивать:

— Ну, что ты перепугалась, доченька? — он ласково потрепал меня по волосам и так искренне улыбнулся, что у меня в груди заворочалась нежность к этому, безусловно, родному человеку. Он повёл меня к выходу, продолжая подбадривать: — Неугомонный лейтенант всё пытается подловить меня на чём-то, да руки у него коротки, и умом не блещет. Куда ему!

— Папа... Папа... — всхлипывала я, стараясь не расплакаться прямо тут, в участке.

Мы вышли на улицу и побрели по тротуару. Отец завёл разговор о купленных красках и холстах, нарочно переключая моё внимание на бытовые темы. У меня же в висках горячо пульсировала кровь, не давая сосредоточиться на чём-то привычном. Неужели Делес Леви не знает, что растил чужую дочь? То, как он относится ко мне, как оберегает и заботится, не позволяет думать, что мы чужие люди. Получается, мама обманула его, не призналась в измене, а потом ещё и сбежала с любовником. Горькая обида на родившую меня женщину сковала горло. Не то чтобы расспросить отца, даже поддакивать ему не было возможности, я просто кивала и ограничивалась междометиями.

Немало времени потребовалось, чтобы я хоть немного вернула себе душевное равновесие. После того, как отец ушёл в свои комнаты, чтобы отдохнуть после путешествия и встряски, полученной на допросе, я поднялась в мастерскую и продолжила работу над эскизом баннера. Яркие и чистые цвета, контрастные очертания, общее праздничное впечатление от получавшейся картины улучшили моё настроение. Поразившая меня новость уже не казалась такой ужасной. Во всяком случае, я не стала меньше любить воспитавшего меня человека. Правда, был ещё момент, касавшийся Тедиона Конни. Не то чтобы я уже строила планы на него, как на будущего мужа, но считать его братом мне было сложно. Ладно бы кровным родственником оказался кто-то другой, посторонний и незнакомый, а не мужчина, к которому было расположено моё сердце, и чьё внимание мне было так приятно. А может быть, я сразу почувствовала родство, поэтому и доверяла Теду безоговорочно?

Как же всё сложно!

Когда Аленна пригласила нас обедать, я твёрдо решила не расспрашивать отца об отношениях его супруги с графом Конни, которого художница изобразила рядом с собой на портрете. Однако были и другие вопросы, которые успели накопиться и требовали объяснений. Пожалуй, стоит сосредоточиться на них.

Кухарка подала на стол и вызвалась спуститься на первый этаж и открыть салон. Я одобрила её энтузиазм:

— Буду очень тебе признательна, нам с папой нужно поговорить.

— Я это очень хорошо понимаю, леди, — закивала Аленна. — Не волнуйтесь, всё сделаю в лучшем виде.

— Смотрю, ты используешь прислугу по полной, — засмеялся отец, когда девушка вышла.

— Она не прислуга, — почему-то обиделась я за Аленну. — Она моя помощница. Очень толковая, между прочим.

— Что ж, одобряю, — кивнул папа, снова взявшись за похлёбку. — Значит, придётся ей платить больше.

Я подождала, когда он поест, разлила чай и только после этого задала первый из тревоживших меня вопросов.

— Кто моя мама? Скажи мне правду, очень тебя прошу.

— Не совсем понял тебя, Мэй, — отец посмотрел на меня исподлобья.

— Дело в том, что пока тебя не было, в салон совершенно случайно заглянул наследный принц. Его высочество Крис, увидев меня сразу понял, что я дочь его пропавшей двадцать пять лет назад тётки. Я слишком похожа на двоюродную сестру короля Клариссу.

— Мало ли, кто на кого похож, — потупившись недовольно пробурчал отец.

— Папа! — повысила я голос. — Я давно уже не малышка, которую нужно щадить, скрывая правду.

Отец отставил чашку, облокотился на стол и посмотрел мне в глаза:

— Что ж, рано или поздно я должен...

Я приготовилась слушать и жалобно попросила:

— Пожалуйста, папа, хватит уже тайн. Они мучают меня.

— Слушай.

Рассказ Делеса Леви

Я был молод. Перебивался случайными заработками, малюя вывески для торговцев и всевозможные плакаты и афиши. Возвращаться в деревню, покинутую в поисках лучшей жизни, не хотел — младшему в семье сыну мало что достанется из хозяйства, а батрачить всю жизнь не хотелось. Меня с юности влекла городская жизнь. Постепенно клиентура моя выросла, я набил руку и справлялся с заказами быстро и качественно. Удалось снять крошечный дом на окраине и вполне сносно там обустроиться.

Одним дождливым вечером я услышал робкий стук в окно, вышел, собираясь прогнать побирушек, но увидел молодую леди. Сразу по её пусть и потрёпанному, но вполне добротному наряду догадался, что девушка не из простых. При ней была только большая коробка и дамская сумочка, я сразу догадался, что бедолага покинула родной дом, даже не имея возможности как следует подготовиться. У такого решения должна быть веская причина.

Вела она себя скромно, даже не пыталась изображать госпожу, просто попросилась на ночлег, предупредив, что заплатить сможет не деньгами, а перстеньком, который тут же сняла с пальца.

Так мы познакомились. Разумеется, я не думал брать плату за постой с несчастной беглянки. Поначалу, я был уверен, что девушка убежала из-под венца. Пройдёт несколько месяцев, нежеланный жених выберет себе другую жертву и Лара — так она себя назвала — вернётся к родителям. Те пожурят немного строптивую дочь и обязательно простят её. Однако, шли недели, а новая знакомая так и оставалась в моём доме. Она стала мне помогать в работе, обнаружив уникальный талант к живописи. Мои дела пошли в гору, довольно скоро, при прочих скромных тратах, нам удалось купить этот дом.

Я влюбился в прекрасную леди по уши, она отвечала мне взаимностью. Когда я решился позвать её замуж, опечалилась, сказав, что не имеет документов, подтверждающих личность. Без этого нас не могли обвенчать.

О том, чтобы обратиться в семью, не могло быть и речи. Тогда я ещё не мог знать, от кого девушка скрывается, мои расспросы вызывали печальные вздохи, слёзы и заверения, что ничего плохого она не сделала, но вынуждена прятаться от родни. Я отступился, понял, что не должен терзать её и докапываться до причин, побудивших оставить дом. Больше того, я благодарил светлую богиню за щедрый дар — любовь необыкновенной и самой лучшей девушки нашего мира.

Поняв, что для полного счастья мне требуется лишь одно: добыть документы для моей невесты, я обратился к знакомому магу, который промышлял изготовлением фальшивок. Проще всего было заплатить ему и получить готовый паспорт, но Лара умоляла никому о ней не рассказывать, уверяя, что семья ищет её по всему королевству и легко нападёт на след, узнав новое имя. Пришлось мне самому освоить изготовление качественных подделок.

О том, что моя жена — сбежавшая из столицы принцесса, я узнал уже после венчания, когда на её след напал сыщик по имени Джейс Лгоон. Нам пришлось очень хорошо заплатить ему за сохранение нашей тайны.

***

Отец замолчал и прямо посмотрел мне в глаза:

— Теперь знаешь всё, дочка. По крови, ты наследница правящей династии. Тебя примут в королевскую семью, если надумаешь оставить меня и уехать.

Я встрепенулась, порываясь вскочить, подбежать к отцу и крепко его обнять, сказав, что никогда не променяю родство с ним на высокомерных и заносчивых аристократов, даже если это принцы и короли. Однако сдержалась и села обратно. Раз уж настало время откровений, я должна ещё кое-что выяснить.

— С тех пор ты изготавливаешь поддельные документы, и это наш основной доход, не так ли?

— Да, Мэй, ты правильно догадалась. Однако я тебя уверяю, что не делал ничего дурного, только помогал попавшим в трудную ситуацию людям.

— А фальшивое завещание графа Конни — твоя поделка?

Папа с виноватым видом потёр лоб и признался:

— Видишь ли, меня убедили, что этот самый Ланцен отказался признать свою внебрачную дочь, что несправедливо.

Я на несколько мгновений замерла, не имея возможности говорить. Кажется, Тедион решил, что это я фальшивая наследница! Теперь ясно, почему он так зол! Сдавленно, с трудом выталкивая слова из горла, спросила:

— А ты знаешь, кто эта девушка?

— Откуда?! Документ оформлялся на предъявителя.

Теперь на меня нахлынуло новое беспокойство:

— Папа! Стражи нашли человека, который провернул это мошенничество! Он даст против тебя показания и...

— Напрасно волнуешься, дочка! — папа встал, подошёл ко мне, я поднялась ему навстречу, а он пожал мне руки: — Главаря я не видел, соответственно и он не может на меня указать. Бумаги приносил и забирал Фомка. А его, как ты знаешь, уже нет в живых. Некому против меня свидетельствовать.

Я облегчённо вздохнула и, посчитав разговор законченным, принялась убирать посуду. Отец сказал, что посмотрит, как справляется в салоне наша новая помощница, и ушёл.

Могла ли я считать, что теперь все секреты раскрыты? Пожалуй, нет. Куда всё-таки делась моя мать? Допустим, она умолчала об измене и бросила ребёнка и мужа, которому стольким обязана, но кто же её таинственный любовник? Тедион решил, что я его сестра, однако сбежала-то Кларисса не с графом Конни — это очевидно. Мне нужно было найти эту женщину и прямо спросить: от кого она меня родила.

Сложив посуду в самомоющий таз, я немного постояла в задумчивости. Нужно было спуститься вниз, посмотреть много ли посетителей в салоне и хорошо ли развешаны новые полотна. Кроме того, я до сих пор не распаковала привезённые отцом коробки, нужно бы проверить насколько аккуратно транспортировали купленные материалы. Вместо того, чтобы заняться делами, я прошла в комнаты матери, которые долгое время стояли запертыми. Снова замерла перед портретом.

Принцесса. Её высочество Кларисса, по неведомой причине сбежавшая из королевского дворца. Отец рассказывал, что попросившая приюта девушка выглядела жалкой, уставшей, беззащитной. Что вынудило представительницу правящей династии оставить привычную обеспеченную жизнь и нырнуть в омут неизвестности? А если бы она не встретила Делеса Леви, полюбившего незнакомку и готового ради неё нарушать закон? И ещё... Почему она сбежала и от него?

— Зачем тебе всё время прятаться, мама? — прошептала я, обращаясь к портрету, хотя у меня всё сильнее складывалось впечатление, что на нём нарисована я, а рядом со мной Тедион.

При взгляде на стоявшего позади принцессы мужчину с развевающимися длинными волосами, мне стало горько. Неужели Тед прав, и мы с ним родня? Как же хочется, чтобы он ошибся!

Я сомкнула веки, вспоминая, как граф шептался со следователем в допросной. Какие сухие и недоброжелательные были у него интонации. А ведь я была уверена совсем в другом отношении, граф казался влюблённым, смотрел на меня нежно и с восхищением. Не догадывался, что я дочь её высочества Клариссы? Так ведь я сама показала ему портрет! Тедион догадался обо всём, увидев изображение своего отца рядом с моей матерью.

«Дринк-дрынк» — раздался сигнал, извещающий о получении письма по магической почте. Этот звук вернул меня к действительности, я поспешила в отцовский кабинет. Открыла шкатулку, достала конверт из очень качественной бумаги. В графе получателя значился наш адрес и моё имя. К нему был добавлен титул. Это было непривычно и почему-то очень меня огорчило. Я даже не сразу обратила внимание на личную королевскую печать.

Письмо жгло мои пальцы, распечатывать его и тем более читать было страшно.

Что вдруг понадобилось его величеству Аонару от дочери его беглой кузины?

Немного постояв, я ушла из папиного кабинета на свою половину. Села в кресло и стала смотреть в окно на качающиеся верхушки молодых лип. Нежные зелёные листочки жадно ловили солнечные лучи, блестели нежным глянцем. Захотелось нарисовать такой натюрморт: прозрачное стекло, голубое небо с тонкими облачками за ним, ветви лип, радостно приветствующих новый летний день, а на подоконнике графин с водой и невскрытое письмо.

Медлить смысла нет. Я глубоко вздохнула, задержав воздух в груди, зажмурилась и сломала печать. После этого стало чуть легче, я снова стала дышать и быстрыми движениями достала из конверта сложенный пополам лист, развернула его. Взгляд побежал по каллиграфически выведенным строкам.

Ничего ужасного. Король выражал искреннюю радость в связи с полученным известием о том, что Крис разыскал дочь Клариссы, исчезнувшей много лет назад любимой кузины его величества. К сожалению все предпринятые попытки найти принцессу и понять причины её бегства, результата не дали, но знакомство с племянницей несколько утешит членов королевской семьи. Далее следовало приглашение посетить столицу в любое удобное время и совет воспользоваться прямым порталом. На связанные с путешествием расходы мне уже перечислена необходимая сумма.

Глядя на цифры, я не могла поверить. Да тут хватит и на оплату портала в обе стороны и на то, чтобы обновить гардероб, заказав самые дорогие наряды и обувь. Ещё и останется! Первой мыслью у меня было: вернуть долг Тедиону. После нашей размолвки, меня тяготила мысль о том, как он потратился, сопровождая меня в Сэльрон.

Да-да! Я сделаю это, пусть не думает, что леди, которую он почему-то считает своей сестрой, нуждается в его подаяниях!

Только для начала я должна ответить своему венценосному дядюшке.

Перешла к столу, села, взяла перо и бумагу, задумалась. Обещать что-либо не хотелось. Более того, стремления посетить столицу я не чувствовала. Не зря же моя мать сбежала из дворца! Значит, что-то там ей не нравилось. Тогда почему вдруг понравится мне? Что если меня не отпустят обратно к отцу? Вполне могут подобрать внезапно объявившейся принцессе какого-нибудь высокородного жениха и оставят при дворе. Хорошо известно, что принцы и принцессы вынуждены заключать династические браки, скрепляя сердце и не давая волю чувствам. Не потому ли моя мать предпочла скитаться, чем идти замуж без любви?

Зарекаться не стоит, мне любопытно побывать во дворце и познакомиться с августейшей роднёй. Хотя первое впечатление о троюродном братце у меня сложилось не очень приятное. Он злился из-за вывешенного в салоне портрета его родителя и не хотел слушать моих оправдания. Чуть ли не плахой грозил! Пожалуй, стоит повременить.

Так я и ответила. Поблагодарила за внимание и проявленный ко мне интерес. Заверила, что обязательно воспользуюсь королевской щедростью и навещу семью, но сделаю это позже, когда завершу кое-какие срочные дела.

Перечитала несколько раз, запечатала, написала имя получателя и адрес, пошла в отцовский кабинет, где положила письмо в шкатулку и быстро, чтобы не передумать, захлопнула её.

Тедион Конни

Маэлиса так же стремительно покинула допросную, как и появилась в ней. Мы с лейтенантом увлеклись беседой и не заметили, как художница дорисовала портреты мага и ушла. Даже не попрощалась. А у меня было столько вопросов к ней! Тех вопросов, которые я бы хотел обсудить без стражей, так сказать, по-родственному. Я уже собрался догонять леди Леви, но Творкаль остановил меня, напомнив, что я просил для себя копию рисунка.

— Пройдёмте ко мне в кабинет, — рассматривая работу Маэлисы, предложил следователь. — Выпьем чаю, дождёмся, когда сержант принесёт вам экземпляр этого чудесного документа. У вас очень талантливая сестра, граф!

Я нервно кивнул. Отрицать было глупо. Портреты получились очень похожими, что в анфас, что в профиль. Теперь преступник, если только он не догадался изменить внешность, скрыться не сможет.

— Так вы полагаете, он явится на заседание комиссии по наследству? — спросил меня Творкаль.

Я передёрнул плечами:

— Иначе зачем он всё это затевал? Конечно, придёт. Наверняка у него на руках будет фальшивая доверенность от Маэлисы.

— Вы уверены, что сестра непричастна?

— Уверен. Более того, я думаю, её приёмный отец тоже ничего не знает о мошенничестве.

— Об этом судить рано, — с сомнением покачал головой Творкаль. — К сожалению, по требованию леди пришлось отпустить господина Леви, а так неплохо было бы допросить его с помощью вашего артефакта.

Я нахмурился и отрицательно покачал головой. Как бы я ни был расстроен тем, что мы с Маэлисой оказались кровными родственниками, огорчать девушку не хотелось. Она точно не будет в восторге, если воспитавший её человек подвергнется такому же допросу, как приспешник мафиози.

Чай нам принесли горячий и неплохой. Я выпил чуть больше половины кружки, и как только были готовы магически размноженные изображения мерзкого колдуна, я схватил поданный мне лист и поспешил уйти. В гостинице меня ждало послание от нотариуса. Фаис Релиан уведомил, что заседание комиссии по наследству назначено на завтра, и лучше бы мне там быть. Разумеется, он в любом случае сумеет отстоять интересы сына своего друга, однако моё отсутствие может быть истолковано превратно, что создаст дополнительные сложности.

Я сразу же ответил, что непременно буду, и стал собираться. Ругал себя за нерешительность: всё-таки нужно было рассказать сестре о преступнике, который воспользовался её именем для личного обогащения. Анализируя своё желание отложить выяснение всех обстоятельств, я пришёл к выводу, что просто не был до конца убеждён в своих выводах о непричастности Делеса Леви к попытке оставить меня без наследства. Показаться кому-либо наивным и доверчивым простаком совсем не хотелось. И вот, приходится покидать Вергас, так и не поговорив с Маэлисой по душам.

— Может, оно и к лучшему, — сказал я вслух, складывая вещи в чемодан. — Завтра на заседании всё окончательно прояснится, после можно будет обсуждать наше будущее без экивоков.

Пока я собирался, Фаис Релиан успел не только получить и прочесть письмо, но и ответ прислал. Горничная доставила конверт мне в номер и, увидев раскрытый чемодан, печально спросила:

— Покидаете нас, ваша милость?

— Загостился, — кивнул я. — Пора возвращаться к привычной жизни.

— Позвольте, я помогу.

— Да, буду признателен, — улыбнулся я, прекрасно понимая, что девушка справится с укладкой моих вещей гораздо лучше.

Горничная сделала книксен и принялась за работу, а я уселся за письменный стол и распечатал послание нотариуса. Тот очень обрадовался моему согласию присутствовать на заседании комиссии. Как будто были другие варианты! Похвалив меня за разумное решение, господин Релиан предложил своё гостеприимство. Он уверял, что удобнее будет переночевать у него в доме, чтобы не тратить драгоценное время на обсуждение утром.

Собственно, я и сам собирался воспользоваться порталом сегодня, но планировал, прибыв в столицу, поселиться в каком-нибудь отеле. Однако предложение отцовского друга выглядело куда более заманчивым. Как ни был хорош номер «Ведьминого чая», но мне до оскомины надоела гостиничная жизнь. Хотелось домашнего уюта, пусть и в гостях. Тут вспомнился ужин в доме Маэлисы. Как приятно мы болтали! Если бы не портрет кисти принцессы Клариссы, пожалуй, дело могло дойти до поцелуев. Во всяком случае, мне этого очень хотелось.

— Неприятности? — спросила горничная, заметив, как я нахмурился.

— Всё нормально, вспомнился один неприятный момент.

Я встал, видя, что горничная всё упаковала, поблагодарил её и попросил вызвать для меня извозчика.

Этап жизни в Вергасе закончился так же неожиданно, как и начался. Меня ждали дела: решение по наследству, поиск и привлечение к ответственности злодея, виновного в безвременной кончине моего отца, и возвращение в Транц. Дни моего отпуска неумолимо таяли.

***

Верный друг Ланцена Конни, благодаря родству с которым полковник Ревингтон так внимательно отнёсся к расследованию гибели графа, проявлял ко мне поистине отцовскую заботу. Он не просто прислал экипаж на портальную площадь, лично приехал, чтобы меня встретить. Уже по дороге внимательно выслушал новости по делу.

— Жаль, жаль, что не удалось найти мерзкого колдуна, — печально покачивал головой Фаис Релиан. — Что если он не явится на заседание?

— Почему вдруг? — усомнился я. — Откуда мошеннику знать, что нам известна его внешность.

— Да-да, пожалуй, ты прав. Пройти в здание суда под личиной никто не сможет, на входе стоит артефакт, реагирующий на изменения магического фона. Он отсекает боевую магию, в случае её активации, и ментальную, дабы избежать подчинения свидетелей, иллюзию тоже определит. Значит, если преступник явится, мы увидим его настоящее лицо. И всё же...

— Что-то смущает вас, господин Релиан?

— Я бы на месте преступника послал кого-то подставного. На кону стоит большой куш, разумнее будет заплатить соучастникам и остаться сторонним наблюдателем.

К сожалению, нотариус оказался прав. Колдун пропустил заседание. Возможно, он находился где-то поблизости, ожидая решения комиссии, но точно не в здании суда. Я внимательно вглядывался в лица присутствующих мужчин и не обнаружил никого похожего. Прошёл и по коридорам, показывая нарисованный Маэлисой портрет охранникам. Увы, никто этого человека не видел ни сегодня, ни раньше.

Наконец объявили начало. Я уселся на отведённое мне место и замер в ожидании. Зрители расположились за моей спиной. Присутствовали репортёры нескольких, в том числе и столичных, газет и любопытствующие — в основном пожилые дамы, охочие до светских сплетен. Дело обещало быть громким.

Моё кресло стояло по правую сторону от длинного стола, за которым рассаживались члены комиссии, слева от него находилось кресло для моего оппонента, его заняла молодая довольно симпатичная девушка с узким лицом и чёрными, уложенными вокруг головы косами. Одета она была скромно — в тёмно-синее платье с высоким воротником, длинными узкими рукавами, оканчивающимися широкими манжетами на пуговицах, и расклешённым подолом. Мой парадный камзол и рубашка с пышным жабо выглядели слишком нарядными на её фоне. Увы, я так и не успел пошить себе хоть что-то по местной моде, а из вещей, привезённых из Транца, ничего более подходящего не нашлось. Но это была меньшая из ожидавших меня проблем.

За длинным столом расположились четыре человека. Из них лишь один — барон Превак — был мне знаком, как-то пересекались в королевском дипломатическом департаменте. Грузный шестидесятилетний мужчина с обвисшими щеками, густыми бровями, блестящей лысиной и прищуренным взглядом. Именно он взял слово.

Речь главы комиссии оптимизма не внушала. Судя по изученным специалистами документам, граф Тедион Конни не является единственным наследником, поскольку у покойного имеется внебрачная дочь, которую он признал незадолго до смерти.

— Признал? — Я пружинисто поднялся и всем корпусом повернулся к незнакомке. — Мне об этом ничего не известно.

Девушка напряглась, но на меня не посмотрела, продолжая сидеть с выпрямленной спиной и устремлённым на главу комиссии взглядом.

Барон вежливо поклонился мне и продолжил:

— Нам были представлены все необходимые документы, в том числе и результаты проведённой магической экспертизы — проверки на родство.

— Как экспертизы? — Удивился я. — Когда? Меня не привлекали...

— Это случилось ещё год назад, — сообщил Превак. — Ваш батюшка, прежде чем признать найденную дочь, подстраховался и провёл такое исследование. У нас есть свидетельство. — Барон вытащил из папки глянцевый лист с печатями. — Оно подтверждает родство девицы Анабет с графом Ланценом Конни, который после проведённой экспертизы признал дочь и дал ей свою фамилию.

Я сел и опустил голову. Вот так поворот! Пока я с полной уверенностью считал своей сестрой Маэлису, искать нужно было совсем в другом месте. Одно не укладывалось в голове: как мог отец ничего не рассказать мне об этом? Мы довольно часто обменивались голосовыми сообщениями, а в них не прозвучало ни слова об этом, безусловно важном событии! Ждал личной встречи? Хотел нас познакомить?

Я покосился на девушку, она немного расслабилась, предчувствуя близкую победу. Однако в этот день неприятные открытия ждали не только меня. Глава комиссии перешёл ко второму вопросу, посвящённому представленному моей единокровной сестрой завещанию.

— Итак, леди Конни, — обратился он к ней, заставив меня вздрогнуть, — вы продолжаете настаивать, что граф оставил вам всё, кроме пяти золотых, причитающихся вашему брату?

Девушка встала, гордо вздёрнула подбородок и твёрдо заявила:

— Именно, так, господин барон. Папа чувствовал вину за перенесённые мною лишения и пожелал их компенсировать.

— А ещё поторопился умереть, чтобы это произошло как можно быстрее, — заметил я тихо.

Превак услышал эти слова, о чём свидетельствовала мимолётная усмешка. Продолжил он всё тем же официальным тоном:

— Присаживайтесь леди, обсуждения не завершены. — Дождавшись, когда Анабет упадёт обратно в кресло, заговорил: — Видите ли, в представленном документе обнаружились несоответствия, говорящие о том, что это не очень умелая подделка. Предлагаю выслушать нотариуса, которому покойный граф доверил хранение документов о собственности. — Он кивнул сидящему с краю клерку: — Пригласите сюда Фаиса Релиана, пожалуйста.

Друг моего отца вышел из комнаты свидетелей, где находился всё это время и встал за кафедру. Прежде чем заговорить, он подарил мне ободряющий взгляд. Зрители, в том числе и моя неожиданно обретённая сестра, внимали его словам, затаив дыхание. Господин Релиан рассказал всё то, о чём я уже слышал от него, убедительно доказав, что представленное комиссии завещание графа Конни — наглая фальшивка.

Завершив выступление, нотариус посмотрел на побледневшую леди:

— Вы знали об этом? Кто помог вам изготовить подделку?

Девушку трясло, она лишь всхлипывала и отрицательно качала головой.

— У вас нет права задавать вопросы, господин нотариус, — строго заметил барон и предложил Фаису Релиану спуститься в зал, что тот и сделал, заняв место рядом со мной.

Дождавшись, когда поднявшийся в зале гул стихнет, глава комиссии объявил о том, что в связи с открывшимися фактами, претензии леди Анабет Конни на всё имущество покойного графа, решено считать необоснованными. По поводу раздела наследства между братом и сестрой будет созвано ещё одно заседание. Зрители снова зашумели, барон Превак поднял руку, призывая к тишине, и посмотрел на меня:

— Либо, если стороны придут к согласию прямо здесь, примем решение поделить всё поровну.

— Отказывайся, Тед! — шепнул мне нотариус. — Нужно ещё проверить, что это за девица, и выяснить, откуда у неё взялось фальшивое завещание.

Кивнув ему, я поднялся:

— Могу я задать вопрос... М-м-м... Сестре?

— Да, конечно, — улыбнулся барон. — Спрашивайте.

Я прошёл вдоль стола, чтобы смотреть прямо в лицо Анабет. Леди, нужно отдать должное её выдержке, лишь немного подобралась, переплетя пальцы в замок, мой взгляд встретила спокойно и с достоинством.

Тедион Конни

В зале стало тихо, слышалось только поскрипывание пера секретаря, который методично вёл протокол заседания. Несколько мгновений я разглядывал леди, по ужасному стечению обстоятельств носящую мою фамилию. На отца не похожа, разве что, острым подбородком, это наша родовая черта. Понятно, что девочка могла унаследовать внешность матери, но мне с трудом верилось, что граф Конни соблазнился на такую невзрачную особу.

— Кто ваша мать, леди Анабет, — заговорил я наконец, — где она, почему не пришла сюда?

Девушка приосанилась и ответила заученными фразами:

— Маму я потеряла ещё девочкой, воспитывалась в приюте, где и нашёл меня граф Конни.

— Но вы ведь не забыли, как её зовут, вашу мать?

— Кларисса. Её зовут Кларисса.

— Потерянная принцесса? — встрепенулся барон Превак. — Вас родила её высочество Кларисса, сбежавшая из королевского дворца?

— Именно так, — уверенно кивнула Анабет. — Они с графом были помолвлены, но потеряли друг друга. Он разыскал свою любимую, в результате на свет появилась я. Жестокие обстоятельства их снова разлучили, но отец не успокоился, пока не нашёл меня.

Меня так изумила её непоколебимая уверенность, что говорить я смог не сразу. Собравшись, выпалил, обращаясь к барону:

— Это ложь! Я лично знаком с дочерью принцессы! Это владелица художественного салона в Вергасе. Перед вами самозванка!

Кустистые брови барона Превака взмыли к середине лба:

— Другими словами, вы знакомы со своей сестрой, граф? И это не она? А как же результаты магической экспертизы?

Я в задумчивости потёр виски, подошёл ближе к центру стола и ответил:

— Пока могу утверждать лишь, что знаком с дочерью её высочества Клариссы, которая после бегства из Гертсвена жила под именем Лары Леви, родила дочь, а через пять лет снова пропала. — Сказав это, я повернулся к своей, так называемой, сестре. — Этой леди уж точно не четырнадцать, поэтому она никак не может быть младшей дочерью принцессы.

Анабет резко встала и крикнула:

— Почему это граф так уверен, что самозванка я, а не его подружка? Ведь её мать жила под чужим именем!

— Да! — напомнил о себе барон. — Почему?

— О-о-о! — Я развёл руками. — Для этого достаточно посмотреть на Маэлису, она точная копия своей матери. А портрет принцессы можно легко найти в реестре аристократических родов Аршинара.

Превак наклонился к своему соседу справа, пошептался с ним, потом посоветовался с тем, кто сидел по левую руку и вынес вердикт:

— Комиссия должна изучить вновь открывшиеся обстоятельства, о дате нового заседания заинтересованным лицам будет сообщено.

— Почему? — не сдавалась самозванка. — Какие ещё обстоятельства? Положим, я не помню мать, но не она оставила мне наследство, а отец. Он известен, это граф Конни!

Глава комиссии покачал головой:

— Сожалею, леди Анабет, нотариус убедительно доказал, что представленное вами завещание — грубая подделка. Вы не имеете прав на всё имущество покойного. А как его делить между вами и братом так сразу не решить, потребуется глубокое изучение вопроса.

И тут своё слово вставил друг моего отца:

— В том случае, если результаты экспертизы не фальшивка, в чём я лично сомневаюсь.

Зрители, которые уже встали со своих мест и потянулись к выходу, развернулись в надежде услышать ещё что-нибудь интересное. Барон Превак взял в руки серебряный колокольчик, звякнул пару раз и объявил заседание закрытым. Нас троих попросил пройти в совещательную комнату и поговорить без свидетелей. Такая перспектива испугала «сестру». Она протянула дрожащие руки к лежащим на столе документам:

— Я ведь могу всё это забрать?

Секретарь поспешно сдвинул бумаги в сторону и вопросительно посмотрел на Превка. Тот миролюбиво улыбнулся:

— Леди, здесь нет врагов, мы всего лишь хотим понять ситуацию. Сделайте милость, поговорите с братом и с другом вашего отца. Быть может, всё выяснится уже сегодня и нам не придётся ещё раз собирать заседание.

К дверям совещательной комнаты мы пробирались через кучку настойчивых репортёров. Двое из них прицепились ко мне, расспрашивая о принцессе и её дочери, четверо других атаковали «сестрицу», пытаясь выяснить подробности её взаимоотношений с графом Конни. Мол, почему он сразу не забрал дочь к себе в дом и не познакомил с братом.

Меня больше интересовал заказчик преступлений, который изготовил фальшивое завещание, а потом и организовал отравление графа Конни. Это явно не Анабет, она искренне верила рассказанной ей истории. Похоже девушку обманули, теперь нужно было выяснить — кто настоящий мошенник и злодей.

Совещательная комната оказалась просторным полукруглым помещением с окнами на три стороны, глядящие в бушующий цветущей сиренью парк.

Мы расположились в удобных креслах вокруг низкого столика, усыпанного чистыми и исчёрканными листами бумаги, по периметру в резных деревянных шкатулках лежали перья и карандаши. Из членов комиссии с нами остался только барон, он же заговорил первым, обращаясь к Анабет:

— Леди Конни, расскажите нам подробнее, кто и как представил вам графа Конни.

Девушка ответила не сразу, несколько мгновений она задумчиво рассматривала всех сидящих за столом, оценивая их отношение к ней. Не заметив ни в ком, кроме нотариуса особой предвзятости, начала говорить:

— Отец сам приехал в приют, где я осталась работать после совершеннолетия. Начальница пригласила меня в свой кабинет и познакомила нас.

— Когда это случилось? — заметно нервничая, задал вопрос господин Релиан.

— Около года назад.

Я не удержался от замечания:

— Очень странно, что я ничего об этом не знал.

Нотариус сделал мне знак повременить с комментариями и продолжил спрашивать:

— Как выглядел человек, назвавшийся вашим отцом?

— Вот так и выглядел, — сердито глянула на меня «сестрица». — Очень похож, только старше.

— Хм-м-м... — смущённо хмыкнул нотариус. — И как часто вы после этого виделись? Почему граф не предложил поселиться у него?

Девушка печально вздохнула и покачала головой:

— Больше мы не виделись, к сожалению.

— А как вы узнали о его кончине? Из газет?

Анабет опустила глаза, плотно сжала губы и замерла на несколько мгновений. Никто из нас не шевелился, терпеливо ожидая, когда она заговорит. Наконец, девушка поднесла руку к глазам, потёрла веки, прогоняя выступившие слёзы, и посмотрела в лицо Фаису Релиану, задавшему последний вопрос:

— В приют на моё имя пришёл большой пакет с документами. В сопроводительном письме объяснялось, что я должна делать, чтобы получить наследство графа Конни. Это случилось десять дней назад. Тогда я и узнала о смерти отца.

У меня в груди образовался холодный ком, мешающий говорить и дышать. Сочувствие человеку в его непростой ситуации переплелось с недоверием. Плохо себе представлял отца, который нашёл свою дочь от любимой женщины и больше никак с ней не контактировал. Это можно было сказать о ком угодно, только не о графе Ланцене Конни, который не упускал случая пообщаться со мной — своим сыном, где бы я ни был. Неужели он не позаботился бы о несчастной девушке, не знавшей родителей? В этот момент я вспомнил о книге с отцовскими записями. Почему я до сих пор не нашёл времени её изучить? Наверняка, там осталась информация о визите в приют, если таковой состоялся.

Пока я размышлял, нотариус гнул свою линию, настаивая на проверке результатов экспертизы.

— Почему вы так уверены, что документ фальшивый? — удивлялся барон Превак. — На мой взгляд здесь всё чисто. И печати, и магическая защита не вызывает сомнений.

— У меня в голове не укладывается, как это Ланцен скрыл от меня столь важное событие в жизни, как обретение дочери. Потом, он предвидел, что завещание будет подделано и обратился за помощью. Разве поступил бы он так, зная, что на его имущество претендует дочь, а не мошенники?

— Я не мошенница! — сердито возразила Анабет.

— Речь не о вас, леди Конни, — покачал головой Релиан, — кто-то воспользовался вами в своих интересах.

— Вы рассказывали кому-нибудь об неожиданно обретённом отце? — поинтересовался барон.

— В приюте знали все.

Прислушавшись к беседе, я вспомнил о рисунке Маэлисы и достал его копию из внутреннего кармана:

— Взгляните, Анабет, вам встречался этот мужчина?

Я передал бумагу девушке, она внимательно посмотрела на изображение и покачала головой:

— Что-то не припомню такого.

— Дайте-ка! — всполошился нотариус. Глаза его округлились, а руки затряслись, заставляя рисунок дрожать: — Так ведь это Лгоон! Джейс Лгоон — тот самый детектив, которого Ланцен нанимал для поиска Клариссы!

— Когда нанимал? — заинтересовался Превак, забирая у нотариуса рисунок.

— Вскоре после гибели жены. Граф тогда был одержим идеей найти свою первую любовь и узнать, почему принцесса разорвала их помолвку.

— И что же? Поиски были успешными?

— Вот именно! — Фаис Релиан неодобрительно посмотрел на леди Анабет. — Ланцен рассказал мне о том, что собирается посетить Вергас, где проживает Кларисса, и благодарил за то, что я порекомендовал ему толкового сыщика.

— Иначе говоря, — барон сдвинул лохматые брови к переносице, — этот человек осведомлён о ситуации в семье графа Конни?

— Более того, — заметил я, — как показало следствие, он добывал документы для подделки завещания и нанимал отравителя.

— Я его не знаю! — взвизгнула Анабет. — Господа, поверьте, я никогда не видела этого негодяя! Могу поклясться под магической присягой.

Я, как мог, стал успокаивать девушку:

— Это сильный маг, скорее всего, на свидании с вами он воспользовался иллюзией.

Сестра она мне или нет, но подозревать столь юную особу в коварстве мне совсем не хотелось.

— Думаю, Тедион прав, — согласно кивнул господин Релиан, — Джейс Лгоон вполне мог притвориться Ланценом Конни, которого хорошо знал.

Анабет закрыла лицо ладонями, сильно наклонившись вперёд, и едва слышно простонала:

— Получается, это всё обман, я не графиня и не смогу наладить свою жизнь.

— Ну-ну, леди, не плачьте, мы ещё не провели повторную экспертизу, быть может, мошенник и не обманул вас. — Превак посмотрел на меня: — Надеюсь, граф, вы не откажетесь оплатить услуги магической лаборатории? Надо же выяснить, сестра перед вами или нет.

Девушка распрямилась и покачала головой:

— Я не согласна. Уверена, что колдун, затеявший такую сложную комбинацию, действовал не в моих, а в своих интересах. Если бы трюк с наследством получился, вряд ли бы мне позволили владеть имуществом рода Конни.

— А ведь леди права! — нотариус посмотрел на неё уважительно. — Преступник рассчитывал провернуть махинацию, пока настоящий наследник находится за границей. В случае успеха, Лгоон заставил бы Анабет спешно всё продать и поделиться с ним выручкой. Зачем ему настоящая дочь графа? Проще запугать судебным преследованием случайную сироту, и обобрать её до последнего медяка.

— Какой ужас... — пролепетала девушка. — Что если он станет мне мстить за провал?

— Ваше счастье, что вы не видели настоящего лица Джейса, — подбодрил её нотариус. — Не думаю, что он сунется к вам, дабы не выдать себя.

Я уже собрался сказать, что готов оплатить экспертизу, как в комнату постучали. Заглянувший секретарь доложил, что посланные привели леди Маэлису.

— Очень хорошо! — воскликнул барон Превак и поднялся, чтобы встретить девушку.

Мы все, кроме Анабет, последовали его примеру.

Леди Леви выглядела встревоженной. Она мельком посмотрела на меня, потом выслушала приветственные слова назвавших свои имена барона и нотариуса, сделала реверанс и заняла свободное кресло, оказавшись напротив меня. Я невольно залюбовался этой девушкой. Она, как и прежде, была очаровательной, но что-то неуловимо изменилось в её движениях и мимике. Строгое фиолетовое платье с отделкой из белых кружев удивительно ей шло, хотя и добавляло образу отстранённости, будто бы окутывая фигуру леди космическим сиянием. Маэлиса избегала моего взгляда, что повергало меня в состояние близкое к отчаянию. Я теперь уже ни в чём не был уверен кроме того, что люблю эту девушку и не смогу и дня прожить в ссоре с ней.

— Ваше высочество, — начал Превак, когда все расселись, — простите, что побеспокоили, но во время рассмотрения дела о наследстве графа Конни возникли некоторые вопросы.

— Слабо представляю себе, каким образом это дело касается меня, — ответила Маэлиса.

Господин Релиан поднял руку, привлекая к себе внимание и задал прямой вопрос:

— Вам известно кто ваш кровный отец, леди?

— Я не знаю никого кроме Делеса Леви, который вырастил меня с любовью и заботой, — ответила она.

— Дело в том, — снова вмешался Превак, указывая на Анабет, — что эта леди считает себя дочерью принцессы Клариссы и графа Ланцена Конни. Единственный, как до сих пор считалось, наследник покойного подверг это сомнению, указав на вас, как на настоящего ребёнка её высочества.

Маэлиса глубоко вздохнула, покачав головой, и раскрыла сумочку, доставая из неё письмо.

— Я сама недавно узнала, что родившая меня Лара Леви жила под чужим именем. Отец... Делес Леви, её муж, признался, что помог сбежавшей принцессе скрыться. А ещё, меня пригласили в столицу, чтобы познакомиться с королевской семьёй.

Я испуганно привстал с кресла:

— Ты поедешь, Мэй?

Наконец, прекрасные её глаза посмотрели на меня.

— Я попросила отсрочку.

— Вряд ли это понравится его величеству, — хмуро заметил нотариус.

Какова бы ни была реакция короля, я не собирался отпускать леди Леви во дворец, у меня возникла твёрдая уверенность, что я её потеряю, если это случится:

— Позволь мне сопровождать тебя.

— Это было бы чудесно, — вдруг улыбнулась Маэлиса. — Одной мне боязно ехать, а папа отказался наотрез. Он уверен, что король накажет его за помощь беглой принцессе, когда откроется его роль в этом деле.

Наш чудесный, искрящий взаимной симпатией диалог прервала поднявшаяся со своего места Анабет:

— Полагаю, мне здесь больше делать нечего.

— Если вы не претендуете на долю в наследстве, — пожал плечами барон Превак, — дело можно считать решённым в пользу Тедиона Конни.

Девушка покачала головой:

— Раз документы лгут о моей матери, нет сомнений, что об отце тоже не сказано ни слова правды. Мне остаётся лишь попросить прощения у несостоявшегося брата за доставленные тревоги. — Она поклонилась мне и добавила: — Придётся возвращаться в приют. Надеюсь, меня не успели уволить за длительное отсутствие.

— Погодите! — вскочил Фаис Релиан. — Леди Анабет, я некоторым образом, виноват в том, что вас так жестоко обманули, обнадёжив. Ведь это по моей рекомендации Ланцен привлёк к поискам своей любимой гнусного Лгоона. Позвольте компенсировать вам доставленные неудобства.

— Как? — растерялась Анабет. — Как компенсировать?

— Прошу погостить в моём особняке, — сказав это, нотариус повернулся ко мне, а потом и к Маэлисе: — Граф! Леди! Вас я тоже буду счастлив видеть у себя в гостях. Думаю, нам всем стоит посидеть в спокойной дружеской атмосфере и поговорить по душам.

Меня можно было и не приглашать, я уже переночевал в особняке Релиана, и вещи мои до сих пор оставались там. Я с надеждой посмотрел на Маэлису и очень обрадовался, когда она согласилась. А как рад был барон Превак! Уж очень главе комиссии не хотелось и дальше возиться с нашим запутанным делом.

Маэлиса Леви

События развивались стремительно. Только-только я пришла в себя после получения письма из королевского дворца и поделилась с отцом своими опасениями, как за мной явились посланцы из столицы королевства.

Мы с папой беседовали в его мастерской. Он тяжело вздыхал, полностью разделяя мои опасения.

— Я не смею тебя отговаривать, Мэй, но не доверяю я этим высокородным аристократам! Не так ведь просто твоя мама сбежала от них и старательно скрывается все эти годы.

— Скрывается? Ты сказал, скрывается? — всполошилась я. — Ты знаешь, где она сейчас?

— Знаю. Прости нас, доченька, — покаянно опустил голову папа. — Не думай, что Ларочка не любила тебя и не интересовалась твоей судьбой. Все эти годы я подробно рассказывал ей и о твоих успехах, и о проблемах. Она истово молилась за тебя светлой богине и никогда не забывала о своей драгоценной крошке.

Много чего я собиралась сказать в ответ! Мол, молитвы и память — это хорошо, но как быть с теплом материнских объятий? Разве может хоть что-то заменить ласковое пожелание доброй ночи или участливые расспросы о девичьих сомнениях? А ещё я собиралась вызнать, где же прячется моя мама, и отправиться к ней хоть за море! Мне помешали.

Прибежала испуганная Аленна. Она не разобралась в ситуации и сказала, что за госпожой пришли стражи, которым приказано доставить её в Герствен. Мы с отцом переглянулись, удивляясь такой быстрой реакции на моё письмо. Однако вскоре выяснилось, что ждут меня не в королевском дворце.

Молодой сержант, увидев моего сердитого папу, из-за плеча которого я выглядывала, поспешил доложить, что показания леди Леви требуются комиссии по наследству графа Конни.

— При чём тут моя дочь? — возмутился отец.

— Не могу знать! — вытянулся сержант. — Вызывают.

— Да сколько же можно? — выкрикнула из глубины выставочного зала моя помощница. — Здесь таскали-таскали, а теперь и в столицу волокут!

Я испугалась, что меня заставят свидетельствовать против отца, рассказав о том, что Делес Леви мастерски подделывает документы, поэтому спросила:

— Могу я отказаться?

Сержант понял мои опасения иначе:

— Не волнуйтесь, леди, вас доставят порталом за счёт казны и туда, и обратно.

Отец обнял меня, и шепнул:

— Не переживай, дочка, никто ничего не докажет.

Так получилось, что готовилась я к одному, а ждало меня совершенно другое. Оказалось, что девушка-сирота по имени Анабет зачем-то назвалась дочерью её высочества Клариссы, а Тедион решил предъявить комиссии меня, чтобы опровергнуть эту ложь. Обрадовавшись, что никто не расспрашивает меня об отце, я совершенно расслабилась и даже приняла приглашение господина Релиана посетить его дом. Всё-таки судьба того, кто считал меня сестрой, была мне не безразлична. Я пока промолчала о возможности повидаться с мамой и прямо расспросить её о том, кто на самом деле мой кровный отец, просто заняла наблюдательную позицию.

Ужин в доме нотариуса прошёл по-семейному тепло и уютно. Господин Релиан много рассказывал о своём друге, графе Ланцене Конни, и о его попытках разыскать принцессу.

— Я почти уверен, что вело Ланцена не столько желание вернуть любовь, сколько боль растоптанного чувства. Он долгие годы мучился непониманием, почему его так внезапно бросили, отменив помолвку. Ведь было же всё прекрасно, они с Клариссой нежно любили друг друга и радовались возможности соединить свои судьбы.

После ужина мы расселись у камина, Анабет стала музицировать и петь, у неё оказался на удивление красивый тембр. Я слушала с удовольствием и вскоре заметила, как восхищённо смотрит на неё старший сын господина Релиана. Впрочем, младший тоже не остался равнодушным и аплодировал громче всех и просил ещё что-нибудь исполнить. Любой из заказанных романсов леди знала, объяснив это тем, что в приюте часто проводят концерты для благотворителей, где она непременно участвует.

Я оглянулась, ища глазами Тедиона. Мне было интересно, так же он восхищён певицей, как остальные, или ведёт себя сдержаннее.

— А где же граф? — удивилась, не обнаружив его в гостиной.

— Тед сразу после ужина пошёл к себе, сказал, что хочет прочесть отцовские записи, — ответил нотариус.

— И многое потерял, — заметил Борис Релиан, кланяясь скромно улыбающейся певице. — А спойте ещё, милая Анабет!

Девушка поставила руки на клавиши, но в этот момент в гостиную ворвался Тедион:

— Я глупейший из глупцов! — сообщил он нам, размахивая книгой, которую я видела ещё в отеле Сэльрона. — Здесь есть все объяснения! Все! Я же искал разгадки где угодно, только не у себя под носом.

Граф передал книгу Фаису Релиану, раскрыв её на нужной странице, после чего стремительно пересёк гостиную, направляясь ко мне, опустился на одно колено и раскрыл ладонь, на которой сверкало необыкновенно красивое кольцо. Я обвела присутствующих непонимающим взглядом. Все смотрели на меня с ласковыми улыбками.

Рисовала ли я в своём воображении подобную картину? Пожалуй, если постараться, можно вспомнить девичьи фантазии о том, как любимый мужчина будет признаваться в своих чувствах ко мне. Хотелось чего-нибудь романтичного, пожалуй, сгодилась бы беседка на мысе Печальной Затворницы или кабинка колеса обозрения в Луна-парке Сэльрона. В общем, я бы предпочла остаться вдвоём без лишних свидетелей, которые, затаив дыхание, наблюдают за моей реакцией.

— Что это, Тед? — прошептала я, любуясь восхитительным колечком, которое лучилось нежной магией.

— Я люблю тебя, Маэлиса и мечтаю назвать тебя своей женой.

— Всего пару дней назад ты называл меня сестрой, — ответила я, поднимаясь, и попросила: — Встань, пожалуйста, мне неловко так…

Тедион выполнил просьбу, перехватив мой взгляд, брошенный на устремившегося к нам нотариуса, домочадцы которого засуетились, забормотали каждый своё оправдание и стали покидать гостиную, Анабет тоже ушла под руку с восхищённо смотревшим на неё Борисом.

— Вот здесь всё объясняется! — темпераментно заговорил нотариус, показывая мне записи. — Честно говоря, я не знал, что Ланцен встретился с её высочеством и говорил с ней. Смотрите, леди, что он пишет!

Я с сомнением глянула на Тедиона, тот энергично закивал, подтверждая, что я могу познакомиться с записями его отца.

«…Оказавшись на портальной площади Вергаса, я тут же отправился по адресу, переданному мне детективом. Джейс Лгоон утверждал, что момент для визита самый подходящий, потому что мужчина, с которым жила моя принцесса, в отъезде. Вернётся он только через два дня, так что у меня будет время на уговоры.

По пути я купил огромный букет, убедился, что помолвочное колечко лежит в кармане и чуть ли не бегом устремился на свидание с любимой.

Не так я представлял нашу встречу. Кларисса была напугана и постоянно оглядывалась на дверь, словно ждала, что в дом вот-вот ворвутся монстры из самых страшных владений Мауры.

Принцесса запретила мне упоминать её титул и называть прежним именем. Теперь она Лара Леви, она замужем, любит своего супруга и ждёт от него ребёнка. Умоляла никому не рассказывать о ней, потому что ни за что не хочет возвращаться к прежней жизни.

Сложно было признать, что усилия по поискам потерянной невесты не имели смысла. Кларисса разорвала помолвку вовсе не под влиянием сиюминутного настроения и ни под чьим-то воздействием. Она не любила меня и не захотела обманывать ни меня, ни себя. Я уехал ни с чем и постарался забыть о Клариссе навсегда. Хвала Ауране, у меня есть любимый сын! Ему и передам реликвию нашей семьи, пусть Тедион, когда повзрослеет, встретит настоящую любовь и подарит это кольцо своей будущей жене».

— Вот оно, это кольцо, — прошептал Тед, снова раскрывая ладонь, — в нём аккумулирована магия рода Конни. Дарить его можно только той девушке, которую любишь всем сердцем. Твоя мама от него отказалась, а моей никто и не предлагал. Ты чувствуешь что-нибудь, Мэй?

Я кивнула, огляделась и только теперь заметила, что в гостиной мы остались одни. Нотариус удалился вслед за остальными.

— Граф… — прошептала я, — это всё так неожиданно…

— Умоляю, если ты хоть что-то чувствуешь ко мне, позволь надеть кольцо. Всё сразу же станет понятно.

Он взял мою руку и осторожно надвинул колечко на безымянный палец. Оно заблестело ещё ярче, а по моей коже начало стремительно разливаться приятное тепло. Сердце заполнила нежность ко всему свету и будоражащий восторг в отношении стоящего рядом со мной мужчины.

— Я очень люблю тебя, Мэй, — повторил он.

— И я очень люблю тебя, Тед, — искренне откликнулась я.

Волшебное колечко помогло отбросить мешающую шелуху, растворило все сомнения и позволило полностью отдаться настоящему чувству.

Граф привлёк меня к себе и сладко-сладко поцеловал. Я обхватила его за талию и с неожиданной страстью ответила.

Время остановило ход. Не представляю, как долго мы целовались. С большой неохотой отступили друг от друга, услышав скромное покашливание за дверью.

Оказалось, что наступила ночь, все давно разошлись по спальням и видят пятый сон. Служанка пришла сказать, что комнаты для нас приготовлены. Мы послушно побрели каждый к себе, хотя расставаться ужасно не хотелось.

— Надо сказать отцу, — так ответила я на пожелание доброй ночи.

— Завтра же отправимся в Вергас. Буду просить твоей руки, — кивнул Тедион.

Уснула я далеко не сразу, лежала в темноте и любовалась поблёскивающим на пальце колечком. Как объяснил мне жених, этот артефакт откликался только на искренние взаимные чувства. Именно поэтому Ланцен Конни не решился подарить его своей жене. Тедион не только совершил этот шаг, он ещё и получил подтверждение, что я тоже его люблю.

По давнему поверью рода, супруги связанные этим колечком будут жить долго и счастливо, а ещё их собственная магическая энергия увеличится стократ.

Маэлиса Леви

Утром домочадцы господина Релиана меня не беспокоили, я проспала дольше обычного. Тедион успел нанять курьера и отправить свой багаж домой, а ещё купить подарки мне, моему отцу и даже нашей кухарке. Сам он принарядился и выглядел таким счастливым, что у меня дыхание сбивалось при взгляде на своего жениха.

— Если господин Леви откажется выдавать за меня любимую дочь, — шептал он, пока мы ехали к порталу, — я этого не переживу.

— Почему вдруг откажет? — посмеивалась я его страхам. — Уверена, что папа посчитает лестным породниться с представителем аристократического рода.

— Притом, что сам был женат на принцессе?

— Как раз поэтому. Не выдавать же ему меня за какого-нибудь лавочника или мафиози.

Я была уверена, что найду убедительные для отца доводы. Никого кроме Тедиона я не хочу видеть рядом с собой, при этом должна торопиться с обручением, пока королевская семья не построила на мой счёт своих планов. Вряд ли его величество Аонар соизволит прислушаться к моему мнению или учтёт пожелания вырастившего и воспитавшего меня человека.

На портальной площади Вергаса мы, не сговариваясь, отказались брать экипаж. Мне хотелось пройтись по городу под руку с любимым мужчиной, а Тед, кажется, подсознательно откладывал момент судьбоносного объяснения. Хоть я и убеждала графа в том, что мой отец отнесётся к нему благосклонно, сама тоже волновалась.

Ясная безветренная погода располагала к неторопливой прогулке и приятной беседе. Мы шли по улице, обсуждая будущую поездку в Герствен. Меня пугала необходимость знакомиться с представителями правящей династии, Тедион же не сомневался, что я непременно очарую своих царственных родственников.

— Я так не думаю.

— Почему? Тебя воспитали настоящей леди, твои манеры безупречны, ты красива, талантлива, обладаешь выдержкой и всегда сохраняешь достоинство. Это непременно будет оценено положительно.

— Ну, знаешь, — с улыбкой теребила я руку жениха, — встреча с троюродным братом оставила у меня совсем другое впечатление. Его высочество Крис ужасно сердился и чуть не плахой мне грозил.

— Как? Почему? — удивился Тед, а потом сообразил: — Из-за вывешенного в салоне портрета короля? Я бы советовал убрать его, Мэй.

— Поговорю с отцом, — кивнула я.

Не стала озвучивать свои мысли, но подумала, что после того как я стану графиней, у папы уже не будет необходимости заниматься подделкой документов, значит, жуткую картину, служившую паролем для сомнительных клиентов, можно будет спрятать.

— О! Смотри-ка, цветочная лавка, — воскликнул Тедион и потянул меня к увитому гирляндой из декоративной жимолости входу, — давай зайдём, я хочу купить любимой девушке самый красивый букет.

Я с сомнением пожала плечами:

— Не стоит, ведь мы собираемся уезжать в столицу, не забирать же цветы с собой, а папе они точно ни к чему.

— Оставишь для украшения выставочного зала, — не унимался Тед.

Я не стала спорить, а зайдя в помещение, замерла от восторга. Сколько тут было чудесных композиций! Мне сразу же захотелось взяться за кисть и запечатлеть хотя бы некоторые из них.

У порога нас встретила сухонькая старушка с ласковым взглядом и добродушным, морщинистым лицом.

— Вам нужен свадебный букет, молодые люди? — догадалась она.

— Нет, — возразила я, осматриваясь. — Мы празднуем помолвку, свадьба ещё не запланирована.

— В таком случае, — поняв, что со мной обсуждать нечего, старушка обратилась к моему спутнику, — могу предложить композицию, достойную принцессы.

— Как раз то, что нужно! — обрадовался Тедион.

Пока я любовалась выставленными образцами, прикидывая, как могу изобразить их на холсте, цветочница объясняла моему жениху принцип, по которому составила букет:

— Обратите внимание, здесь три вида орхидей, обозначающих вечную молодость и аристократизм, красоту и роскошь. В контексте букета невесты они намекают на любовь, чувственность и многодетность. Орхидеи я дополнила ароматным ландышем и жасмином, они символизируют радость, материнство, нежность, счастье и женственность. Также в нашем случае нельзя обойтись без веточек мирта, это свидетельство принадлежности к роду королей.

— Вы просто кудесница! — воскликнул граф, ничуть не удивившись прозорливости старушки.

Возможно, она всем клиентам старалась польстить, сравнивая обычных девушек с принцессами, но в нашем случае попала в цель.

— Уверяю, букет останется свежим по крайней мере полгода, он зачарован.

— Благодарю, — ответил Тед расплачиваясь, — на свадьбу я закажу у вас другой.

— Буду ждать, — поклонилась нам цветочница, — нечасто у меня бывают такие покупатели.

Выйдя на улицу, я отказалась забирать букет у Тедиона.

— Предлагал украсить выставочный зал? Вот и украсишь!

— Любимая, не упрямься, возьми. Я глупо смотрюсь с цветами. Как будто это ты мне их подарила.

Я покачала головой. Нельзя сказать, что я сердилась из-за того, что жених не прислушался к моему мнению, его искреннее желание порадовать меня льстило. Но мне тоже неловко было идти по улице с шикарным букетом в руках, наша пара и без того привлекала к себе внимание.

«Долина уюта» уже открылась, правда, покупатели ещё не успели сюда заглянуть. Когда мы с Тедом вошли, Аленна, листавшая журнал регистраций за стойкой, вскрикнула и побежала к арке со словами:

— Позову господ!

Тедион проводил её растерянным взглядом и спросил:

— Нам приказано здесь ожидать?

Я ничего не ответила, удивлённо осматриваясь.

Половину моих картин, судя по всему, успели распродать, однако стены не пустовали. Морские пейзажи, выполненные в непривычной для меня манере, увенчанные снежными коронами горные вершины, пугливые лани, гордые орлы... Кто это всё изобразил?

Услышав быстрые и лёгкие шаги, мы с Тедионом застыли, словно взявшиеся за руки статуэтки.

Я словно своё отражение в зеркале увидела. Разве что спешащая к нам с Тедом женщина была постарше и одета иначе — в простое приталенное платье длиной до щиколоток с мелкими перламутровыми пуговками.

— Ты ещё долго будешь очень красивой, Мэй, — прошептал граф, разглядывая удивительно похожую на меня незнакомку.

Мне оставалось только кивнуть. Лара Леви, она же её высочество Кларисса, имела стройную фигуру, гладкую кожу, чёткий овал лица без малейших признаков старения. Была лишь одна примета возраста: лоб расчертили две тонкие морщинки, вероятно моя мать имела ту же привычку, что и я: рассматривать начатую картину, широко раскрыв глаза и подняв брови. Да ещё две серебристые тропинки седины убегали от висков к закрученным на затылке пепельным волосам.

Не вдруг, а спустя несколько мгновений я осознала, кто передо мной, и воскликнула, всё ещё цепляясь за жениха:

— Матушка?!

Женщина остановилась, робко посмотрела сначала на меня потом на графа Конни и спросила глухим, словно простуженным голосом:

— Это мне? — она указала на букет в руках Тедиона.

— Да, тебе, мама, — поспешно подтвердила я.

— Вы знали, что я вернусь? — удивилась она.

Теперь слово взял Тед:

— Не знали, но надеялись. — Он протянул ей цветы с ласковой улыбкой. — И очень рады.

— Какие красивые, — принимая букет, вздохнула мама. — Орхидеи восхитительны. Просто королевский букет.

— Это тот самый граф Тедион Конни, я тебе рассказывал — подал голос папа.

— Я догадалась, — кивнула мама, — Полагаю, нам есть, что обсудить. Давайте поднимемся наверх.

Отец обернулся к умилительно наблюдавшей за нами кухарке:

— Аленна, займись, пожалуйста, клиентами.

Как раз в эту минуту в салон заглянула богато одетая супружеская пара, упускать таких перспективных покупателей не стоило. Новая помощница поспешила к стойке, мы же все потянулись через выставочный зал к лестнице, спрятавшейся за аркой.

Первой шла мама с букетом, с удовольствием вдыхая аромат ландышей и жасмина. Папа поддерживал супругу за талию и внимательно следил, чтобы Лара не запнулась о ступеньку. За ними поднимались мы с Тедом, я опиралась на его предплечье, борясь со слабостью. Охватившее меня волнение сделало ноги непослушными, словно вместо мышц в них тянулись плохо спряденные нити.

Оказавшись в прежде запертой комнате, я отметила как изменилась обстановка. Здесь успели прибраться, все поверхности сияли чистотой, картина теперь висела на стене, мольберт исчез, его место занял стол, вокруг которого расположились узкие кресла с высокими спинками.

— Прошу рассаживаться, — пригласила нас хозяйка, пристраивая букет в напольную вазу, стоявшую под изображением Клариссы и Ланцена.

— Прежде я бы хотел сказать нечто важное, — граф Конни достал из кармана плоский прямоугольный артефакт и протянул его моему отцу. — Это самое миниатюрное из существующих устройство для голосовой связи, господин Леви. Где бы ни находилась Маэлиса, вы всегда сможете поговорить с ней.

— Хм... — отец с хмурым видом вертел в руках подарок. — Уж не собирается ли ваша милость похитить у меня дочь?

— Именно так, — не стал возражать Тедион, — Мы с Мэй любим друг друга и решили соединить судьбы. Я прошу благословить наш союз.

Отец недовольно сопел и медлил с ответом. Я разволновалась ещё сильнее и уже собиралась сама просить родительского разрешения на брак. Однако не пришлось. К Делесу подошла Лара, взяла под руку и потёрлась щекой о его крепкое плечо:

— Отпусти девочку, любимый. Ведь я теперь с тобой, а у Маэлисы своя жизнь, пусть строит её по велению собственного сердца.

Не знаю почему, но меня кольнула обида: мать только-только появилась в моей жизни и так легко отпускает! Я тряхнула головой, прогоняя наваждение, и сказала:

— Мы будем часто видеться, обещаю.

— Да, конечно, — подтвердил мои слова Тедион, — поскольку я получил наследство и должен следить за поместьем, мне позволено завершить службу в Транце. Мы с женой посетим Транцельваль ненадолго, и вернёмся сразу, как я передам дела.

Лицо господина Леви приняло более миролюбивое выражение, он жестом пригласил нас рассаживаться.

— И как скоро вы намереваетесь устроить свадьбу? — спросил он, когда мы заняли свои кресла.

— Тянуть опасно, — сказала мама, отрешённо рассматривая висящий на стене портрет, — Ты сам говорил, что с нашей девочкой желает познакомиться король. Будет спокойнее, если она отправится во дворец с мужем. С тем, кого она успела полюбить.

— Должен признать твою правоту, Лара, — кивнул отец. — Не сомневаюсь, что за такой необыкновенной принцессой начнут охотиться все свободные мужчины королевства. Нам останется только, — он кивнул на лежащий на столе артефакт, — беседовать с ней украдкой.

Я почувствовала радость, осознав, что мама вовсе не стремится сбагрить меня поскорее, напротив, она желает мне счастья без ограничения свободы, какое случится, попади я в королевскую семью.

Приняв решение, мы начали обсуждать предстоящую свадьбу. Тедион настаивал на торжествах в его поместье или, на крайний случай, можно отправиться на приморскую виллу. Мои родители отмели эти варианты, сказав, что впереди у нас будет ещё много торжеств. Это лучше провести скромно, не привлекая лишнего внимания.

— Вспомни-ка, сынок, — потрепал по руке разгорячившегося Тедиона господин Леви, — граф Ланцен не так давно скончался. Не стоит устраивать пышную свадьбу во время траура.

— Отец только рад будет... — упрямился Тед.

— Вполне допускаю, что ты прав, — мой отец посмотрел на картину. — Кажется, ваша судьба была предопределена ещё до рождения. Однако людям не объяснишь. Многие вас осудят. Уж лучше вы тихо поженитесь, посетите Гренствен, потом Транцельваль, а где-то через полгода приедете в поместье.

Жених повернул ко мне огорчённое лицо:

— Мэй, что ты думаешь? Тебе, наверное, хотелось устроить настоящий праздник.

Я покачала головой:

— Напротив, я мечтаю избежать излишней пышности. Иначе просто поехала бы в столицу и нашла себе какого-нибудь придворного пустомелю.

На том и порешили. Тедион простился с нами, торопясь в храм Аураны, чтобы договориться о проведении таинства. Мама позвала меня в свою гардеробную, где висело её свадебное платье. Небольшая магическая чистка, несколько стежков, чтобы посадить по фигуре, и великолепный наряд будет готов.

Маэлиса Леви

От предложенного мамой платья, в котором она сама выходила замуж отказываться было неловко, хоть я и вообразила нечто старомодное и нелепое. В конце концов, какая разница, в чём я предстану перед алтарём Аураны с любимым мужчиной, который в восторге от меня, в чём бы я ни была одета.

Мы с матушкой пересекли её покои, обставленные аскетично и при этом изящно. Я удивилась необычным приёмам и постаралась вспомнить, где встречала нечто подобное. Пожалуй, леди Арендт, описывая каким хочет видеть зал своего кабаре, излагала схожие принципы: визуальное разграничение зон, простор, минимум декора и мебели — только самое необходимое. Перед гардеробной я задержалась, увидев на стене небольшую картину, на которой был изображён молодой Делес Леви, держащий на руках нарядную щекастую девчушку.

— По памяти рисовала, — мама тоже посмотрела на портрет и застенчиво улыбнулась: — Всё это время вы были со мной.

Я не нашлась с ответом и поспешила нырнуть в крошечную комнату с вешалками и стеллажами. Удивилась:

— У тебя так мало вещей?

— Мы торопились, порталом всё не утащишь, вот я и отправила основной багаж дилижансом. Ждём его дня через два. Проходи в дальний угол, дочка. Платье там и зеркало тоже. Нужно примерить и подшить, если понадобится.

Сделав несколько шагов, я застыла с открытым ртом. Это не платье, а произведение искусства! Белая ткань сияла нежным отсветом, швов не было видно, создавалось впечатление, что на манекене раскрылся бутон необыкновенного белого цветка.

Я восхищённо охнула:

— Это просто волшебство! Я никогда не видела ничего подобного.

— Это чудо создавали по заказу его величества в особенной мастерской, где трудятся настоящие феи. Примерь, дочка. Надеюсь, оно будет тебе впору.

Увидев своё отражение, я вообще потеряла дар речи. Платье село точно по моей фигуре, словно на мне и родилось. Мама придирчиво осмотрела меня со всех сторон и удовлетворённо кивнула:

— Так я и думала! Как на тебя скроено. Хорошо, что я догадалась его стащить.

— Стащить? — с недоумением оглянулась я на неё. — Разве не в нём ты выходила за папу?

— У меня было другое, гораздо скромнее, но я рада, что сохранила для тебя наряд, достойный настоящей принцессы.

— Откуда же ты его стащила, мам?

— Всё расскажу. Пойдём, дочка, мне многое нужно тебе объяснить.

Я переоделась в домашнее платье, мы с мамой прошли в уютную комнатку с двумя креслами, стоящими около окна, взяли в руки по бокалу с приготовленным кухаркой морсом и начали долгую беседу. Я смотрела на бегущие по небу облачка, слушала немного сиплый, но родной мамин голос и ярко представляла себе всё то, что ей пришлось пережить.

Рассказ Лары Леви

Я родилась очень далеко отсюда, в мире, который привыкла называть Землёй. Родители меня обожали, баловали. Во всяком случае, у меня было многое из того, о чём сверстники могли только мечтать, в материальном смысле, имеется в виду. Зато не было свободы, оказавшейся в моём случае непозволительной роскошью.

Моя родная страна пережила много потрясений, долгое время принадлежность к аристократии считалась позорным пятном. Молодых людей такого происхождения не принимали в институты, даже на работу было сложно устроиться, поэтому прадед постарался скрыть, что он из графьёв, благодаря чему выжил и сумел сохранить почти всю семью.

Времена переменились, стало модным считаться потомком аристократов. Мой отец сумел раскопать всю нашу родословную и даже занял видный пост в дворянском собрании города.

До некоторых пор меня это ничуть не занимало. Стремление родителей воспитать всесторонне развитую личность, достойную носить славную фамилию казалось игрой, которой увлеклись взрослые, втянув в неё и меня. Ничего плохого нет в том, чтобы знать этикет и уметь поддержать разговор в приличном обществе, если только не делать из этого всего культа. Отец сильно заморочился статусом и, разумеется, пришёл к уверенности, что я должна выйти за аристократа. Чтобы, так сказать, не испортить генофонд.

Однажды меня познакомили с женихом. Это был вдовец сорока пяти лет, довольно невзрачный, хотя и лощёный. Меня воротило не только от его вида, но и от запаха, так понимаю, природного, который не удавалось перебить даже дорогим парфюмом. Разумеется, я устроила истерику, заявив, что ни за что не пойду за дурно пахнущего графа. Мнение моё успешно проигнорировали, начав подготовку к свадьбе.

В начале осени к нам в дом привезли на последнюю примерку свадебное платье. До этого дня я ещё надеялась, что сумею отказаться от замужества, но подслушав разговор портнихи с нашей помощницей по хозяйству, осознала всю глубину проблемы. Я узнала, что в ЗАГС меня не повезут. Регистрация состоится у нас в доме, здесь же и случится первая брачная ночь. «Бедную девочку» — так называла меня домработница — никто даже слушать не будет, чтобы та ни говорила.

Нужно было бежать, и чем скорее, тем лучше. Этой же ночью я собрала всё самое необходимое в небольшой рюкзак, оделась по-походному и вылезла в сад через окно. С погодой не повезло, моросил нудный дождь, то и дело налетали порывы ветра. Я неплохо ориентировалась в окрестностях и понимала, где меня начнут искать, поэтому не пошла на трассу ловить попутку, а пересекла поле, углубилась в лес, за которым шла просёлочная дорога, по ней я надеялась выйти на железнодорожную станцию, сесть на первую попавшуюся электричку и уехать как можно дальше.

К сожалению, план мой не удался. Переходя небольшой овраг по мокрым брёвнам, я поскользнулась и упала прямо в холодный ручей.

Это всё, что я помню.

Мама замолчала. У меня путались мысли, я даже близко не представляла, о чём спрашивать. Её высочество Кларисса вовсе не та, за кого её принимали во дворце? В тело принцессы вселилась иномирянка?

— А что случилось с той девушкой на Земле? Она так и погибла в овраге?

— Я не знаю, — покачала головой мама, — очнулась уже в этом мире. Думала, что умерла, таким непривычным и чужим было всё вокруг. Теперь понимаю, что вела себя неадекватно. Боялась всех, даже безобидных служанок. Никого не узнавала, что неудивительно, ведь и родителей Клариссы, и других венценосных родственников, и придворных я видела впервые.

— Поэтому ты не захотела выходить за графа Конни?

— Ты права, дочка. Я не восприняла Ланцена, хотя отголоски памяти Клариссы подсказывали мне, что принцесса любила этого человека и мечтала выйти за него. Мной же руководила лишь неприязнь — не к нему, а к самой ситуации, ведь я погибла в родном мире лишь потому что стремилась избежать навязанного замужества.

Прежде чем продолжить свой рассказ, мама налила себе ещё морса и стала жадно пить. Я тоже отхлебнула из своего бокала, устремив взгляд за окно и пытаясь осознать и принять всё услышанное. А ведь это ещё не конец истории принцессы-беглянки, тело которой заняла иномирная душа.

Рассказ Лары Леви

Даже теперь, спустя четверть века, меня охватывает паника, стоит только вспомнить, что я пережила в те два месяца во дворце. Чужой мир, населённый не только людьми, но ещё и какими-то невозможными существами, магия, законы, казавшиеся мне бесчеловечными. Мои мысли были заняты лишь одной навязчивой идеей: вернуться на Землю. Почему-то я решила, что должна для этого свалиться в ручей. Поисками чего-то подобного и занялась, гуляя по дворцовому парку.

Моя пугливость и неадекватное поведение насторожили семью, родители вообразили, что я собираюсь покончить с собой, и установили слежку. Я много раз требовала оставить меня в покое, целые баррикады строила в спальне, чтобы служанки не заходили ко мне, когда им вздумается. Вообще стремилась остаться одна, но мне не давали просто сосредоточиться и принять хоть какое-то решение.

Последней каплей стал разговор горничных, который я случайно подслушала. Женщины спорили о том, кто вселился в принцессу — хрозгр или лавекки. Одна служанка при этом успокоила другую, мол, её высочество Клариссу вот-вот подвергнут магическому испытанию, тогда и определят, что за мерзость поселилась в несчастной девушке.

Я тут же бросилась в библиотеку. Расспрашивать кого-либо опасалась, и без того меня принимали за помешанную, решила найти что-нибудь о нежити, использующей тела живых и полностью их себе подчиняющих. Обнаруженная информация повергла меня в шок. Оказалось, что людей с подселенцами отправляют на остров, откуда ещё никто не возвращался. Казалось, что хуже быть не может, и вдруг выяснилось, что мне уготовано существование в аду. Я слабо себе представляла, как смогу доказать, что моя душа принадлежала обычному человеку из другого мира, а не каким-то хрозграм и лавекки.

Поскольку меня постоянно контролировали, бегство из дворца было неосуществимой мечтой. Как ни странно, помог мне жених принцессы. Граф Конни ужасно переживал из-за моей холодности, настойчиво умолял о свидании, где хотел добиться объяснений. Чтобы как-то отвязаться от назойливого кавалера, я по секрету сообщила, что собираюсь уйти в монастырь. Мол, его желание породниться с королевской семьёй исполнено не будет — я терпеть не могу дворец и всей душой стремлюсь вырваться из него. Бедный Ланцен заметно расстроился, но заявил, что уважает моё решение. Просил повременить с обетами Ауране, поддержав при этом стремление покинуть столицу. Он-то и подарил мне портальный камень, предупредив, что воспользоваться им лучше вне пределов дворцовой ограды. Королевская обитель была надёжно защищена от подобных магических воздействий.

Граф Конни взял с меня обещание, что я, когда представится такая возможность, открою портал прямиком на принадлежавшую его семье виллу. В то время там были только немногочисленные слуги, которых он обещал предупредить.

Я стала готовиться к побегу. О том, что буду делать, когда окажусь на свободе, не особенно задумывалась. Все усилия направила на исправление сложившегося имиджа, притворяясь настоящей Клариссой. Так, например, согласилась шить свадебное платье. Августейшая родня немного успокоилась на мой счёт, мне даже удалось выхлопотать разрешение посетить фею-портниху в городе, а не вызывать её на последнюю примерку во дворец.

Выбрав самый скромный наряд и самую удобную обувь, я захватила наиболее вместительную сумочку, сложив в неё драгоценности, казавшиеся мне самыми дорогими. Надеялась, что сумею продать их и снять жильё на первое время. Кроме того, в вещах принцессы мне повезло найти артефакт, позволяющий ненадолго менять внешность. Им я и воспользовалась в тот же день.

Разумеется, одну принцессу в город не отпустили. Меня везли в карете с гербами, кроме конюха были ещё два лакея на запятках. Отделаться от эскорта мне удалось, только устроив истерику. Я приказала мужчинам ждать у ворот небольшого особняка, принадлежащего фее-портнихе, мол, они что же, ещё и в примерочную со мной попрутся!

Зайдя в дом, тут же поменяла внешность и поднялась по лестнице уже не как её высочество Кларисса, а как посланная за королевским заказом служанка. Фея заметно огорчилась, сказав, что хотела бы посмотреть, как платье сядет на фигуру невесты. Я заверила, что в случае чего, портниху пригласят во дворец.

Получив перевязанную атласными лентами огромную коробку, я покинула швейную мастерскую, а спустившись по лестнице у самого выхода, воспользовалась подарком графа Ланцена Конни. В последнюю секунду раздумала принять его приглашение и вместо приморской виллы оказалась в Сэльроне. О чём ни разу в жизни не пожалела, ведь здесь я встретила любовь всей своей жизни, моего дорогого Делеса.

Мама замолчала и, слабо улыбнувшись, посмотрела на меня. Я видела, что воспоминания давались ей нелегко, но не могла не выяснить ещё несколько моментов:

— Папа рассказал мне, как вы встретились, и он помог с документами. Прошу лишь объяснить, почему ты… — я прикусила губу, не желая говорить «бросила дочь». Теперь-то я знала, что с мужем она продолжала общаться.

— Прости меня, Мэй. Я просто испугалась. И за себя, и за тебя, и за… За Ланцена.

— Не понимаю, при чём тут граф? Насколько мне известно, он нашёл тебя, узнал, что ты счастлива и ждёшь ребёнка, и больше не тревожил.

— Это так. Однако, когда тебе исполнилось пять лет, ко мне явился некий Лгоон. Представить не могу, как он разнюхал, кто я, и каким образом узнал нашу историю с графом. Он шантажировал меня и Делеса, угрожая открыть нашу тайну королю. Мне снова пришлось бежать.

— Так, постой! Я слышала это имя. Точно! Граф Конни нанимал детектива для поисков принцессы. Его зовут Джейс Лгоон.

— Тогда понятно, откуда он знал про нас.

— Удивительно, почему занялся шантажом спустя пять лет после того, как нашёл беглянку.

— Кажется, у него были материальные затруднения, — усмехнулась мама. — Решил поправить их за наш счёт. Я тайком от мужа отдала шантажисту все сохранившиеся после бегства из дворца украшения, но не была уверена, что Лгоон успокоится на этом и не продолжит мучить нас и дальше.

— Но ведь мы могли сбежать всей семьёй!

Мама отрицательно покачала головой и встала, протягивая ко мне руки. Я тоже вскочила и прижалась к ней, крепко обнимая и слушая ласковые слова и просьбы о прощении.

Что уж, я и сама прекрасно понимала: спрятаться всей семьёй от могущественного колдуна не получилось бы. Да и как бежать, оставив наработанную клиентуру, устойчивый источник дохода, удобный дом… Особенно когда на руках маленький ребёнок.

Всё случилось, как случилось, и я была благодарна светлой богине за то, что мы с мамой смогли соединиться хотя бы накануне моей свадьбы.

Маэлиса Леви

Венчание назначили на следующее утро, Тедион договорился с аурахом небольшого храма светлой богини в пригороде Вергаса. «Долину уюта» мы не собирались в этот день открывать, мама нарисовала красивое объявление, приглашающее клиентов заглядывать к нам завтра, сославшись на радостное семейное событие. Торжество намечалось очень скромное, из гостей были только наша кухарка и помощница Аленна со своей матерью, друг покойного графа Ланцена Конни Фаис Релиан, его старший сын Борис и несостоявшаяся сестра моего жениха Анабет. Приглашённых Тед доставил в храм заранее, после чего прислал за мной и моими родителями нанятый магомобиль, предварительно украсив его восхитительными цветами, купленными в той самой лавочке, где чуть раньше приобрёл «королевский» букет.

Поначалу я волновалась за платье. Что, если оно помнётся во время поездки? Готова была стоять всю дорогу. Мама с мягкой улыбкой убедила меня, что использованная феей-портнихой ткань имеет замечательные свойства, она словно лепестки свежих цветов не мнётся и не пачкается.

— Ты могла бы в нём даже верхом скакать, оставаясь бы такой же прекрасной невестой.

Папа, одетый по традиции в тёмный камзол, сел вперёд рядом с водителем, мы с мамой — она тоже в тёмном, в знак печали о расставании с дочерью, уходящей в другую семью, — расположились на диване позади. Видя моё волнение, мама взяла мою руку, нежно пожала её и сказала:

— Я так счастлива быть с тобой в этот день, доченька! О чём ты задумалась, Мэй?

— Я тоже рада, что ты здесь, мама, но пока не понимаю...

— Что именно ты не понимаешь?

— Ты столько лет пряталась и вдруг приехала. Почему? Разве опасность исчезла? Насколько я знаю, детектива-проходимца ещё не изловили.

— Рано или поздно Лгоона поймают. Уверена, он пронюхал о крушении мошеннической схемы и скрывается, так что точно не сунется ни сюда, ни в столицу. Но дело даже не в этом. На возвращение домой меня подвигло другое событие.

— Какое же?

— Ты уже знаешь, что я много рисовала. Даже прославилась на побережье как...

— Печальная Затворница?

— Верно. Это ведь твой отец оплатил строительство беседки на мысу, хотел, чтобы я могла заниматься живописью в комфортной обстановке.

— Надо же! Ведь и мне удалось попользоваться твоим укромным местечком.

— Я так и поняла, увидев морские этюды. Так ты слушаешь?

— Очень внимательно.

— Мои картины часто приобретали для украшения интерьера в домах и всевозможных учреждениях. Первое время, разговаривая с клиентами, я пользовалась похищенным из королевского дворца артефактом, иллюзорно меняя внешность. Со временем он иссяк, поэтому я просто закрывала лицо вуалью.

— Это не удивляло покупателей?

— Помнишь, какое у меня было прозвище? — улыбнулась мама. — Вуаль только придавала таинственности, поднимая цену моих полотен.

— Понимаю, — кивнула я.

— Дня четыре назад в мой крохотный посёлок приехала герцогиня. Ей понадобились натюрморты и пейзажи. Девушка открыла в Сэльроне целую сеть ресторанов и хотела сделать их привлекательными для посетителей.

— Алсия Фетрано?! — воскликнула я, догадываясь, о ком идёт речь.

— Вы с ней знакомы?

— Конечно. Они с его высочеством Крисом заглядывали в «Долину уюта» и чуть не отправили меня в темницу за портрет короля.

— Полагаю, принц догадался, что ты его троюродная сестра.

— Да, он сразу меня узнал.

— Вот и Алсия вычислила двоюродную тётку даже через вуаль. А ещё она догадалась, что в теле Клариссы находится иномирая душа.

— Но как? — не могла поверить я.

— Ума не приложу. Я пыталась отнекиваться, но герцогиня заявила, что очень хорошо знакома со многими девушками с Земли. Как с теми, кто перенёсся в своём теле, так и с теми, кто заменил душу местной жительницы. Поэтому сразу чувствует, кто есть кто. А ещё она призвала меня не бояться разоблачения, ведь спустя столько лет моя душа настолько плотно срослась с телом, что уже ни один маг не сумеет распознать во мне иномирянку. Я могу позволить себе жить спокойно и не тревожиться мыслями о хрозграх и лавекки. Никто не отправит меня на остров Ханзе.

— Как хорошо! А я, признаться, сердилась на принца и герцогиню. Теперь рада, что именно так всё получилось.

— Да, — вздохнула мама, — вот бы Алсия нашла меня хотя бы на десять лет раньше.

— Тогда она и сама была девчонкой! — засмеялась я.

— Ты права. Будем радоваться тому, что имеем. — Мама указала рукой вперёд: — Смотри-ка, вон и наш храм!

Действительно, за небольшим садиком с буйно цветущими плодовыми деревьями виднелось покрашенное ярко-белой извёсткой строение, посвящённое Ауране. На площади перед входом собралась толпа нарядных крестьян и других тружеников с цветами в руках и улыбками на счастливых лицах. Как ни таились мы с Тедионом, как ни пытались сохранить наше венчание в секрете, слухи о свадьбе графа и принцессы распространились по округе. Любопытных набралось так много, что назвать наше торжество скромным было невозможно.

Магомобиль остановился около ворот. Я увидела спешащего ко мне жениха и улыбнулась, любуясь им. Отец повернулся к нам с мамой:

— Водитель говорит, что граф распорядился устроить трапезу для желающих вас поздравить.

— Так это он всех собрал? — удивилась я.

— Нет, — покачал головой водитель. — Когда мы приехали, люди уже толпились. Тогда его милость и попросил местного аураха накормить гостей, оплатив расходы с лихвой.

Какой он всё-таки молодец!

Тедион успел подбежать, открыл дверцу автомобиля и помог мне выйти. Глаза моего любимого сияли восторгом. Мне было приятно.

Мы с Тедионом шли сквозь нарядную толпу. Нас сопровождали ободряющие улыбки, сияющие взгляды, посылаемые вслед пожелания счастья. Меня удивляло и вместе с тем радовало доброжелательное отношение совершенно незнакомых людей. За нами шествовали мои родители. Они, как и требовала традиция, выбрали тёмные наряды, но сами ничуть не грустили, прекрасно понимая, что мы с Тедом всегда будем рядом. Мама и папа не теряли дочь, а обретали сына.

Войдя в заполненный цветами храм, я сразу же увидела семью нотариуса. Господин Релиан надел красный камзол, тем самым представляя родню жениха. Я мысленно поблагодарила его за то, что он взял на себя эту роль в память о погибшем друге и моём свёкре. Рядом с нотариусом в парадном мундире стоял представитель закона. Я удивлённо спросила Теда:

— Кто это?

— Полковник Ревингтон, — шёпотом ответил граф, — кузен Фаиса Релиана, который очень помог в расследовании. Он совсем недавно оправился от ранения и пожелал поздравить нас.

Мы уважительно поклонились гостям — к ним успели присоединиться мои родители — и прошли в глубину помещения, где нас поджидал старенький, но жизнерадостный и гордый своей миссией аурах. Немудрено, ведь за свою карьеру этот подвижник венчал крестьян и торговцев, аристократы попались ему впервые.

Мне доводилось присутствовать на свадьбах, я хорошо представляла церемонию, но в этот день погрузилась в такое необычное состояние, что почти ничего не запомнила. У меня возникло чувство, что сама богиня находится поблизости. Вовсе не аурах — Аурана расспрашивает нас о любви, говорит напутствия и посылает благословение. Чуть-чуть пришла в себя, когда старичок дунул нам с Тедом в лица смесью пыльцы табака и полыни. Важно было не расчихаться, а глубоко вдохнуть, полностью принимая в себя дар богини. Я очень старалась, и у меня всё получилось. Старичок кивнул мне с довольным видом: теперь можно не сомневаться, беременности у меня будут здоровыми, а детки родятся крепенькими.

— Дар Аураны! Дар Аураны! — неслись под своды храма возгласы свидетелей таинства. Так новобрачным желали счастливого отцовства и материнства.

Эти же крики встретили нас вне стен. Пришлось остановиться на крыльце, перед нами волновалось людское море, у каждого в руках были цветы — полевые, лесные, садовые. У меня даже голова закружилась от ароматов.

— Что там такое? — спросил Тедион, глядя за спины поздравлявших нас жителей предместья и ближайших деревень.

— Сейчас выясним, — отозвался полковник. — Стойте пока здесь.

Ревингтон стал пробираться сквозь толпу. Люди уважительно расступались, пропуская стража, но сразу же смыкали ряды, продолжая выкрикивать:

 — Дар Аураны! Дар Аураны!

Я приподнялась на цыпочки, после чего смогла рассмотреть четырёх гвардейцев, пытавшихся пробиться к храму. Не очень-то у них получалось, наш полковник двигался заметно шустрее.

Тут на крыльцо вышел аурах, он встал по другую руку от Тедиона и начал проникновенную речь о том, какие добрые и щедрые господа почтили своим вниманием скромный храм на окраине Вергаса. Это, безусловно, можно рассматривать как благословение светлой богини всем прихожанам. А теперь порадоваться за молодожёнов можно, переместившись на задний двор, где установлены столы с угощением. Старичок предлагал выпить за наше здоровье и призывал молиться за графа и графиню Конни, желая им построить счастливую семью на долгие годы.

Не сразу, но люди потянулись прочь, освобождая площадь перед храмом. Теперь перед нами лежал ковёр из цветов, по которому и предстояло пройти к магомобилю.

Мы не торопились, наблюдая за беседой полковника с гвардейцами. Тедион взял меня под руку и сказал ободряющие слова, смысл которых я не особенно поняла, но всё равно почувствовала, как уверенность и спокойствие возвращаются ко мне. Даже получилось нацепить на губы улыбку и гордо поднять голову. За нашей парой шли мои родители, справа от нас господин Релиан, слева его сын под руку с Анабет. Я чувствовала себя в кольце друзей и совершенно перестала опасаться встречи с незнакомцами в форме.

— Что они тут забыли? — спросил Тедион негромко.

— Хотят забрать в королевский дворец нашу девочку, — ответил ему мой отец.

Пока мы приближались, полковник успел завершить разговор и повернулся к нам, сияя улыбкой:

— Не тревожьтесь, дорогие молодожёны. Я убедил офицера дождаться завтрашнего утра. У вас будет возможность отпраздновать семейное торжество, как это и полагается по нашим традициям.

Едва она замолчал, гвардейцы вытянулись по стойке смирно и дружно гаркнули:

— Дар Аураны!

Мы с мужем церемониально поклонились, принимая напутствие.

Офицер — главный из присланных за мной — покачал головой и добавил со вздохом:

— Как, однако, вы ловко всё… Его величество будет огорчён.

— Нисколько, — возразил Тедион. — Как только королю станет известно, что мужем его племянницы стал граф Конни, он с удовольствием пожелает нам с женой счастья.

Гвардейцы отдали нам честь и направились к расположенной за воротами коновязи. Гости стали рассаживаться по нанятым экипажам. Мы же пошли к магомобилю, собираясь ехать в «Ведьмин чай», где граф снял один из уютных залов для свадебной трапезы.

Я дождалась, когда Тед распахнёт передо мной дверцу, и уже готовилась забраться в салон, как услышала негромкий зов:

— Маэлиса… Ваше высочество!

Обернувшись, увидела немолодую женщину, в которой не сразу узнала Ведду Кроэл — ту, для которой сын брал на прокат мои картины. Судя по всему, женщина совершенно оправилась от болезни, выглядела она вполне здоровой и полной сил. Я озадаченно ждала, когда Ведда подойдёт ближе. Картины мне вернули все, я не представляла, о чём ещё мы могли бы говорить.

— Кто это? — тихо поинтересовался муж.

— Клиентка. Наверное, хочет поздравить.

Ведда Кроэл низко поклонилась нам обоим и сказала низким, проникновенным голосом:

— На вас благословение Аураны. Ваш союз был предрешён, и если бы он не случился, вам обоим пришлось бы пройти множество испытаний. Теперь всё будет хорошо. У вас родится дочь с очень сильным и необычным магическим даром. Берегите её и как можно дольше храните в тайне от всех уникальные способности ребёнка.

— Какова, по-вашему, природа этих способностей? — заинтересовался будущий отец.

— Это не открыто мне, — покачала головой Ведда, — я сказала только то, что было велено. Счастья молодой семье!

Произнеся добрые напутствия, предсказательница побрела прочь, мы же с Тедом стояли, держась за руки, и смотрели ей вслед. На площади перед храмом никого больше не осталось. Простые люди, приглашённые на трапезу, ушли на задний двор. Наши гости уехали на двух каретах. Лишь душистый ковёр из цветов напоминал о том, что тут совсем недавно две судьбы соединились в одну и, если верить необычной женщине — Ведде Кроэл, наша любовь случилась не просто так, это было предрешено.

Тедион Конни

В ресторане нас уже ждали. Распорядитель пригласил гостей в уютный, украшенный в соответствии с праздником кабинет, где мы с удивлением обнаружили натюрморт кисти Маэлисы.

— Ах, вот где его повесили! — воскликнула художница.

— Там, где собираются особенно важные посетители, — поклонился ей любезный мужчина, — кто способен ценить настоящее искусство.

Первой к нам подошла тёща. Она расцеловала в обе щеки дочь и меня, после чего строго сдвинула брови:

— Где вы пропадали? Все были уверены, что магомобиль доставит вас раньше нас.

— Предсказательница задержала, — ответила Мэй.

— Что за предсказательница? — настороженно посмотрела на меня Лара Леви. — Умоляю, не доверяйте всяким шарлатанам!

— Она не сказала ничего особенного, — поторопился я успокоить женщину. — Всего лишь уверяла, что наш брак благословила сама светлая богиня и моя встреча с Маэлисой была предрешена.

Переглянувшись с женой, мы синхронно кивнули, без слов договорившись оставить в тайне слова Ведды Кроэл о необычайных способностях нашей будущей дочери.

Мы наконец прошли в помещение. Столики на двоих были выстроены в дугу таким образом, чтобы каждый гость мог видеть и остальных, и новобрачных, оказавшихся в центре. Повсюду благоухали цветы: живые гирлянды на стенах и колоннах, крохотные, но очень милые букетики на каждом столе. Красочно оформленные блюда манили аппетитными ароматами.

Первым делом нам пришлось выпить игристого вияра и выслушать поздравительную речь от каждого из присутствующих. После этого торжественная часть перешла в тёплый семейный ужин, чему мы с женой невероятно обрадовались.

Полковник Ревингтон после бокала отменного картага заметно повеселел и стал делиться с нами подробностями общения с королевскими гвардейцами. Выяснилось, что Маэлиса ушла от посланцев его величества прямо из-под копыт. Магомобиль только-только отъехал от «Долины уюта», как с другой стороны улицы показались конники. Прочитав объявление о семейном торжестве, по причине которого салон в этот день не работал, преследователи бросились в главный храм Вергаса. Офицеру и в голову не пришло, что принцесса венчается в другом месте. Не обнаружив нас там, гвардейцы объехали все храмы города и, наконец, прибыли к самому захолустному. Обряд уже совершался, но гвардейцы получили особые полномочия от короля и могли бы помешать таинству. Нам повезло: толпа, собравшаяся на площади, не пропустила их ни конными, ни пешими.

— Надо же! — воскликнул господин Леви. — А я-то сетовал на расточительность зятя. Оказалось, его стремление угостить многочисленных прихожан уберегло нас от скандала.

— Именно так! — поддержал его полковник. — Я бы, конечно, всё объяснил офицеру, пользуясь собственным званием, однако опасаюсь, что он продолжил бы настаивать на том, что её высочество обязана получить разрешение на брак от короля.

— Никто бы не отнял у меня невесту! Даже сам Аонар Фетир, явись он в храм со всей своей свитой! — воскликнул я, поднимая бокал.

Гости засмеялись, тесть с улыбкой заметил:

— Знаем-знаем мы твой взрывной характер, Тед.

После этого все стали общаться между собой.

Кухарка господ Леви Аленна кокетничала с молодым официантом, которому она приглянулась. Парень так и вился около столика, за которым сидела девушка со своей матерью. Молодой Релиан шушукался с Анабет — эта парочка была увлечена друг другом и не замечала, что творится вокруг. Как обычно и бывает на свадьбах, намечались новые союзы.

Нотариус прицепился к госпоже Леви, требуя объяснений, почему она разорвала помолвку с его другом и обрекла того на страдания. Мне тоже было интересно, я стал прислушиваться. Тёща грустно улыбнулась и ответила:

— Поверьте, уважаемый Фаис, — этот шаг дался мне с огромным трудом. Мне вообще было непросто.

— Тогда зачем?! — воскликнул Фаис Релиан.

— Теперь могу рассказать, — кивнула принцесса, — я удостоилась видения. Сама богиня света явилась в образе прекрасной девы в сверкающих одеждах. Она повелела оставить дворец и, никому ничего не сообщая, отправиться в Вергас.

— Чем же она объяснила своё требование?

— Сказала, что моя дочь выйдет замуж за сына, который родится у Ланцена от другой женщины. Брак наших детей предрешён и благословлён Аураной.

— Ах, если бы мой друг знал! — воскликнул нотариус. — Многих ошибок мог бы избежать.

Почему мне показалось, что тёща хитрит? Я с удивлением посмотрел на жену. Мэй покачала головой, передёрнув плечами. Я почти не сомневался, что её высочество Кларисса всего лишь воспользовалась недавним разговором с дочерью о предсказании Ведды Кроэл. Хотя, какое значение имеет далёкое прошлое? Мы с Маэлисой вместе — лишь это важно.

— О каких ошибках ты вспомнил, брат? — заинтересовался беседой Ревингтон.

— Прежде всего, Ланцену не стоило разыскивать пропавшую принцессу. Я, конечно, виноват, что посоветовал нанять Джейса, но в то время у него была незапятнанная репутация.

— Кстати! — оживился полковник. — У меня есть новости об этом мошеннике.

— Какие новости? — воскликнул я.

— Быть может, это не совсем уместно... — Ревингтон окинул присутствующих растерянным взглядом. Заметив, что почти все смотрят на него с любопытством, продолжил: — Джейс Лгоон пойман и находится под стражей. Признательных показаний пока добиться не удалось, но это дело времени. Впрочем, чтобы его осудить, будет достаточно свидетельских показаний и косвенных улик.

— Удалось выяснить, почему он ступил на кривую дорожку? — Делес Леви пристально посмотрел на полковника.

Главный страж Вергаса откинулся на спинку кресла, демонстрируя мощь своей круглой фигуры, и загадочно улыбнулся. Причём эта улыбка предназначалась не кому-либо, а именно моему тестю.

— На пике карьеры Лгоон связался с мафиозным бароном. По его поручению распутал заговор и выловил всех, кто задумал скинуть зарвавшегося предводителя. Детектив надеялся на солидный куш, а вместо этого нажил два десятка врагов. Причём ненавидели его не только горе-заговорщики, но и сам барон, поскольку Джейс чересчур много знал и представлял опасность.

— Мафия открыла на него охоту? — предположил мой тесть.

— Совершенно верно. Бедолаге пришлось оставить практику и прятаться за границей целых три года. В Аршинар он вернулся только после того, как эту мафиозную группу поглотила более сильная, уничтожив главарей и их прихлебателей. К несчастью для Джейса, восстановить прежние связи в аристократических кругах у него не получилось. Времени прошло много, поляну заняли более чистоплотные коллеги.

— Тогда он и решил шантажировать мою маму, — вздохнула Маэлиса.

— Всё! Достаточно печальных воспоминаний! — воскликнул я, обнимая супругу. — Преступления раскрыты, негодяй в тюрьме, дух моего отца может наслаждаться благодатью обителей Аураны.

— Мы обязательно навестим его склеп в день поминовения, — шепнула мне супруга, — встретимся с его духом и всё-всё расскажем.

Я кивнул, соглашаясь, и передал ей бокал с искрящимся напитком, взял себе такой же и провозгласил тост:

— За наших дорогих гостей! Каждый из вас сыграл особенную роль в нашей судьбе. Будьте счастливы!

Зазвенел хрусталь, раздались радостные возгласы, праздник продолжался, освободившись от печалей прошлого.

Маэлиса Конни

Воспоминание о раздражении, с которым нас встретил его величество Аонар Фетир, вызывало у меня улыбку. Дядя — именно так он попросил себя называть — долго возмущался своеволием нашего поколения. Дело, как мы с мужем поняли, было не только в нас. Другая его племянница, герцогиня Алсия Фетрано, устроила правящей династии хорошенькую встряску. Наследный принц не только во всём потакал кузине, но и сам организовал крупный бизнес в Сэльроне. Формально негодуя по поводу обрушившихся на голову старших переживаний, король всё же гордился достигнутыми успехами, ведь благодаря сети развлечений герцогство Абьерон стало приносить в казну немалые налоги.

Мне пришлось выслушать укоризны в адрес матери, которая не только сама пряталась, но и дочь скрыла от венценосной родни. Тедион вступился за тёщу, пересказав её версию причин бегства. Я не уверена, что Тед сам поверил в эту байку, но говорил он очень убедительно. Король повздыхал, спустился к нам с трона — мы находились в зале для аудиенций — и предложил выпить кофе в уютном уголке, спрятанном за гобеленом. Нам подали горячий напиток с пышной пеной, а к нему пирожные с чудным названием «Муравейник». Оказалось, что Алсия в своих ресторанах готовит много удивительных и прежде неизвестных кушаний, многие из которых полюбились при дворе, их теперь доставляют в королевский дворец порталом.

Мы с мужем по достоинству оценили угощение, причём Теду понравился «Муравейник», а мне — «Капучино». Выслушав наши восторги, его величество продолжил прерванную беседу:

— Я понимаю, Клариссе запретили объяснять свой поступок прямо, но она могла хотя бы намекнуть! Мы же после её бегства места себе не находили! Думали, что в принцессу вселился хрозгр, полностью подавивший её личность и заставлявший совершать безумные поступки.

— Значит, мама не зря опасалась, — вздохнула я, отставляя чашку. — Перспектива переселиться на остров Ханзе — совсем не то, о чём можно мечтать.

Первым отреагировал Тедион:

— Ты говоришь про Остров Очищения? Тот самый, посреди вечно бушующего моря, где стоит крепость, окружённая непреступными скалами? Но ведь это всё равно, что оказаться в самых тёмных владениях Мауры!

Я кивнула, а король нахмурился:

— Обидно это слышать. Неужели Кларисса всерьёз полагала, что семья избавится от неё таким образом?

— Во всяком случае, она не захотела это проверять, — ответила я. — Мама должна была исполнить пророчество, поэтому покинула столицу, никого не предупредив.

— Очень интересно, — оживился король, — что же это было за предсказание? Я понял, ваш союз предрешён, но для чего? Какова цель?

Мы с мужем одновременно пожали плечами, изобразив искреннее недоумение.

По совету Ведды Кроэл мы никому не рассказывали о том, что наша дочь станет могущественной магиссой. Даже между собой не обсуждали это и не строили предположения о природе возможного дара. Опасались, что кто-либо случайно подслушает, и наша тайна откроется.

Эта скрытность позволила и нам самим забыть о предсказании почти на шесть лет. Они прошли безмятежно. Сначала мы посетили Транц, где супруг передавал дела преемнику, закончив дипломатическую карьеру. Это подарило мне чудесное морское путешествие и знакомство с удивительным и шумным Транцельвалем. Разумеется, за время пребывания там я успела написать добрую сотню этюдов. По возвращении мы поселились в поместье Конни. Я категорически отказалась оставлять за собой титул принцессы, предпочла стать графиней. Возможно, неприятие столичной жизни передалось мне с молоком матери, я не хотела ни сама находиться при дворе, ни обрекать на это своих будущих детей. Мы чудесно жили в родном герцогстве, часто посещали Вергас и Сэльрон, много времени проводили на приморской вилле, приглашая туда гостей: моих родителей и семью нотариуса Реливана. Кстати, с Анабет мы стали подругами, и дети наши любили играть вместе.

О словах Ведды Кроэл напомнил нам один случай. Это произошло, когда мы отпраздновали пять лет нашей старшей дочери. Лилиан очень любила рисовать и всегда радовалась подаренным краскам, палитрам, кистям и холстам. Приехавший к нам в поместье дедушка Делес снабдил девочку целым ворохом качественных — прогрунтованных и натянутых на рамы — холстов. Я встретила этот подарок с улыбкой, вспомнив, как папа много лет помогал мне таким образом, позволяя больше времени посвящать рисованию. Прекрасно понимала радостно скачущую дочурку.

Праздник прошёл чудесно, а следующий день принёс огорчения. Мы всей компанией отдыхали в саду. Ребятня играла в крокет, взрослые беседовали, сидя в тени на плетёных креслах, и наблюдали за детьми. Здесь были наши с Тедом дочь и сыновья-близнецы, Релианы — две девочки примерно такого же возраста и старший, очень серьёзный Ланцен, который даже во время игры казался задумчивым. Идиллию нарушил младший брат нашего управляющего Жуля. Это был сын прежнего, осуждённого за отравление графа и сосланного на рудники. Тедион, зная, что Жак Полл действовал под мороком, не стал изгонять семью провинившегося из поместья.

— Господин! — обратился юноша к Теду. — Случилась беда! Брат ещё вчера уехал в город за продуктами, да так до сих пор и не вернулся.

— Когда уехал? — удивился Тедион. — Почему сам? Неужели не мог поручить кому-нибудь?

— О! Ваша милость, вы же знаете, брат никому не доверяет магомобиль. В связи с праздником нужно было как можно скорее пополнить запасы в кладовых, вот он и...

— Сколько прошло времени?

— Больше суток. Мама отправила верховых на поиски, те уже успели вернуться и сообщить, что на рынке Жуля никто не видел. Беда случилась, не иначе!

Тедион посмотрел на собравшихся вокруг любопытных ребятишек и строго велел им возвращаться в дом под присмотр нянюшек, сам же стал собирать мужчин, чтобы прочесать окрестности.

Я хотела идти с ними, но муж строго велел оставаться дома и заниматься детьми. Он предположил, что исчезновение управляющего могло оказаться отвлекающим маневром, а настоящая цель — поместье. Именно поэтому были активированы защитные артефакты по периметру ограды и на всех окнах и дверях особняка.

Анабет уговорила меня послушаться мужа, хоть я и волновалась за Теда, отпустила его, убедив только захватить магострел.

Подруга собрала вокруг себя малышей и стала играть на клавикордах, напевая детские песенки. Я некоторое время провела с другими гостями, слушая самые разные предположения о том, куда мог подеваться управляющий. Версии разнились. Кто-то утверждал, что Жуль решил организовать побег своему отцу и поехал на рудники. Другие считали, что молодой управляющий стал жертвой нападения. Не имея сил и дальше существовать в этой напряжённой атмосфере, я отправилась обходить дом. Просто хотела убедиться, что все артефакты исправны и не требуют магической подзарядки.

Обследовав первый и второй этажи, я поднялась на чердак, где для меня устроили мастерскую с панорамными окнами. К своему удивлению, обнаружила там Лилиан и Ланцена. Мальчик сидел на стуле, сложив руки на коленях, и наблюдал за юной художницей. Лилиан увлечённо рисовала. Я выделила ей довольно удобный уголок для занятий живописью. Меня удивило то, что дети оставили гостей и уединились здесь. Подошла ближе и ужаснулась, взглянув на холст.

В центре композиции стоял магомобиль, непостижимым образом заехавший на лесную лужайку. Из него выбирался бледный и казавшийся нездоровым Жуль Полл. Вокруг в траве лежали в странных позах окровавленные тела. Я насчитала шестерых.

С минуту я была не в состоянии вымолвить ни словечка. Сердце колотилось, словно пойманный в силки щегол. Справившись с шоком, спросила дочку, вытиравшую тряпицей кисть:

— Где это, Лил?

— После кладбища надо свернуть в лес, там неприметная тропа, по ней и надо идти, — с ледяным спокойствием ответила художница.

Пожалуй, не будь пророчества Ведды, я бы не знала, как поступить. Сейчас же ничуть не сомневалась: передо мной первое проявление дара моей девочки. Природа пока не очевидна, её только предстоит узнать, но мне дана подсказка.

Сразу же побежала к себе в кабинет, где хранился артефакт связи, давным-давно подаренный Тедом мне и моим родителям. Я точно знала, что отец взял его с собой, поэтому активировала и почти сразу услышала взволнованный голос:

— Что случилось, Мэй? На усадьбу напали?

— Нет, у нас всё хорошо. Послушай, папа, Тедион далеко?

— Вот он стоит. Чего ты хотела?

— Жуля надо искать на лужайке в лесу. Туда ведёт тропа от кладбища.

— Что за фантазия, — послышался голос мужа. — Это совсем в другой стороне от дороги в город.

— Просто проверьте, пожалуйста.

— Хорошо.

Я услышала удаляющиеся разговоры, Тед давал распоряжения поисковикам.

Разумеется, я умолчала о страшном рисунке дочери, более того, запрятала его глубоко под грудой своих старых этюдов. После того, как Жуля нашли в указанном месте, обнаружив вокруг трупы бандитов, мне пришлось объяснять, каким образом я догадалась о его месте нахождения. Пришлось сказать, что долго молилась Ауране, и светлая богиня указала мне на лужайку.

Неловко было присваивать себе чужие заслуги, но я хорошо помнила о том, что нам нужно вырастить дочь, оберегая её способности от чужого внимания. А то, что это было проявление могущественного дара, я не сомневалась. Тедион, естественно, почувствовал моё смятение и ночью, когда весь дом затих, спросил таинственным шёпотом:

— Причина в Лилиан? — получив подтверждение, успокоил меня: — Ты всё правильно сделала, Мэй. Пусть мы пока не понимаем сути происходящего, должны заботиться о том, чтобы дочку не стали использовать все, кому не лень. Она должна полностью сформироваться и окрепнуть.

Необъяснимость чуда возросла после того, как управляющий оправился от шока и смог пересказать, что с ним случилось. Тут уж точно мои молитвы были ни при чём.

Молодой человек ехал в город, но вынужден был остановиться неподалёку от заброшенной конюшни. Поперёк дороги лежало поваленное дерево. Жуль выбрался посмотреть, можно ли как-то объехать препятствие. В этот момент из ближайших кустов выскочили бандиты. Один оглушил парня и поволок его в конюшню. Туда же отогнали магомобиль.

Несчастный периодически приходил в сознание и снова проваливался во тьму. Его долго мучили, пытаясь вызнать способ отключения магической защиты в поместье. Из разговоров преступников Жуль понял, что они планируют сразу, после того как разъедутся гости, напасть на особняк и вынести из него всё ценное. Тем, кто окажет сопротивление, пощады не будет. Управляющий держался из последних сил и готовился к смерти. Каково же было его удивление, когда, очнувшись в сотый раз, он обнаружил себя в лесу. Конюшни не было и в помине, а вокруг мобиля валялись мёртвые враги.

— Я и пальцем никого не тронул! — прижимая дрожащие ладони к груди, клялся Жуль. — Они меня связали так, что и не пошевелиться лишний раз. Потом, их шестеро бугаёв! Как мне одному совладать с ними?

Тедион выслушал исповедь, не перебивая, потом успокоил управляющего, заговорив ободряющим тоном:

— Это чудо не в силах понять простым смертным. Я очень тебя прошу, Жуль, не рассказывай подробностей своего спасения никому. Пусть это останется между нами.

— Хорошо, ваша милость! — согласно закивал молодой человек. — Я только вам! Думал, не поверите. Сам бы не поверил. Это какая же сила могла перетащить магомобиль на такое расстояние!

— Божественная сила, дружище, — улыбнулся ему Тедион. — Светлая богиня хранит тебя и нас всех.

Следствие, которое велось по поводу похищения Жуля Полла, было недолгим и прекратилось в связи со смертью виновных. Магическая экспертиза установила, что преступники умерли от ужаса. Что стало причиной этого, выяснить не удалось. Однако в криминальных кругах Аршинара надолго установилось мнение, что семейство графа Конни находится под особой божественной защитой.

Мы с мужем успокоились, считая, что сумели скрыть роль нашей девочки в минувших событиях, однако у её дара оказался ещё один свидетель. Обнаружилось это так. Однажды Тедион получил магическое послание от Анабет Релиан. Моя подруга умоляла о помощи. Её первенец тяжело заболел, консилиум лекарей расписался в собственной беспомощности, посоветовав готовиться к худшему. Ненадолго перестав метаться в горячке, Ланцен прошептал, что спасёт его лишь вмешательство Лилиан. Родители не поняли, каким образом девочка может повлиять на болезнь, но выполнили его наказ и обратились к нам по магической почте.

«Пусть Лилиан попросит Аурану исцелить её друга!» — этими словами завершилось послание.

Я тут же бросилась искать дочурку. Обнаружила Лилиан в мастерской. Она, словно заранее узнала о беде в семье наших друзей, и уже начала рисовать. Я остановилась рядом с мольбертом и с благоговением наблюдала за стремительно мелькавшей тонкой кистью.

На полотне проступили очертания детской спальни. На кровати сидел мальчик, в котором без труда узнавался Ланцен Релиан. Он держал на согнутых коленях тарелку с кашей и с аппетитом ел. Рядом с постелью стояла улыбающаяся мать и любовалась выздоравливающим ребёнком.

Краски ещё не успели высохнуть, как мы получили новое магическое послание, полное слов благодарности. Анабет сообщала, что Ланцену стало значительно лучше, жар спал, мальчик смог подняться и даже подкрепился кашей.

Прочитав письмо, Тедион посмотрел на меня настороженно:

— Это то, о чём я думаю? Наша крошка с помощью своих рисунков способна менять судьбу людей?

— Мне страшно, Тед, — отозвалась я.

Супруг нежно обнял меня и пообещал:

— Как бы ни было, мы убережём Лилиан и от нечистоплотных людей, и от неё самой, если вдруг она захочет воспользоваться своим даром в личных целях.

В ту минуту мы наконец осознали полноту возложенной на нас ответственности. Хотелось верить, что Аурана знала, что делает, когда предрекла наш союз и подарила нам такого удивительного ребёнка.