Родители сказали вести себя скромно, проявлять послушание, не говорить, когда не спрашивали, не показывать тёмную сторону характера, лучше позабыть о ней, как только покинешь дом. Ещё они говорили, что стремиться стать женой сына клана Гао не стоит, их семье Лань хватит и того, чтобы просто войти в клан, а там неважно, муж — страж, лекарь или приемник старейшины. Само родство с кланом Гао грело нутро и вселяло призрачную надежду на несокрушимую защиту.

Тяжёлый наряд изрядно поднадоел. Плотная длинная вуаль мешала дышать и заставляла гонять прогретый воздух. Сложная, украшенная драгоценными шпильками и заколками, причёска усиливала головную боль. Повязка на глазах сдавливала виски и переносицу.

Мысленно несдержанно выругавшись, Лань И тряхнула вуалью перед лицом, тем самым разгоняя воздух и обдувая нижнюю часть прохладным порывом. Мало, но хоть так. Духота в паланкине давила, принуждая стискивать руки и сжимать зубы. Из последних сил Лань И сдерживала себя от неправильного поступка: плюнуть на всё, сдёрнуть вуаль с головы, повязку с глаз, выйти из паланкина и сказать, что она возвращается домой. Но каждый раз, когда рука разжимала ткань свадебного одеяния, в голове представала картина: разочарованные лица родителей и слова отца о том, что она больше не дочь семьи Лань, и выгонял за порог без шансов переступить его ещё раз.

Медленно Лань И выдохнула.

Её путь в клан Гао начался с подготовки с раннего утра, хотя мама со слугами готовилась ещё с прихода пол месяца назад письма из клана Гао. Лань И не видела его содержимое, но после него отец собрал семью в главном зале и оповестил, что она, младшая дочь семьи Лань, удостоилась чести войти в клан Гао невестой и стать в нём женой. Два старших брата тут же заговорили о выгоде такого брака, на что отец отрезал:

— Это клан Гао, ни один из существующих кланов не сравнится с ним.

Каждая семья стремилась заключить выгодный брак для своих детей. Нужно тронуться умом, чтобы отказаться от предложенного брака клана Гао, который во всём превосходил других. Если и существовала сила, противостоящая им, то это клан Доу, состоящий из разных семей, которые не разглашали факта принадлежности к нему. На протяжении многих лет клан Доу стремился сокрушить клан Гао, даже предлагал заключить сделку, но получил унизительный для себя отказ. Клан Гао не нуждался в помощи посторонних, у него всё есть, а чего нет — добудут своим трудом.

Владеющая морским портом семья Лань всеми руками вцепилась в предложенный брак. К тому же это спасение для них.

За месяц до письма о браке к ним приходил человек клана Доу, предлагал выгодную сделку с торговлей с далёкой страной. Господин Лань сразу заподозрил нечистое и отказал. За годы в торговле у него развилась чуйка на выгоду и подозрительные дела.

Предложение брака с кланом Гао — как свет в сгущающейся темноте. Клан Доу не прощал отказы.

Хотя Лань И считала, что предложить брак дочери семьи купца Цянь с её вторым старшим братом выгодно, ведь глава семьи Цянь — родной брат чиновника из дворца Императора. Но перечить родителям не стала.

Мама и слуги хлопотали над ней не покладая рук, хотя Лань И не понимала зачем. Всё равно наряд, украшения, описание внешнего вида прислали из клана Гао. Как бы ни старались, она при любом раскладе будет выглядеть как другие невесты. Но никого не переубедить, потому Лань И не стала тратить силы и время.

Наряженная в алое свадебное одеяние, заплетённая, украшенная Лань И с остальными ждала, когда к поместью прибудет повозка. Мама всё на ухо говорила о важности этого брака, не идти по головам, лучше тихо отсидеться, чем рваться ввысь, а ещё лучше заботливый, мягкий муж, чем сражаться с другими за главных сыновей. Лань И и так знала, что не будет сражаться за сыновей, не станет выделяться, привлекать их внимание к себе. Ничего хорошего в этих сыновьях нет. А вот в приемнике одного из старейшин — да. Лань И не знала, откуда брались эти мысли в её светлой голове. Но чувство того, что она прекрасно знала всё, что должно произойти в клане Гао, что он из себя представлял с его людьми, не покидало её. Оно не яркое, слабое или, скорее, зыбкое, как сухой песок.

Когда слуги оповестили о прибытии людей клана Гао, мама поцеловала Лань И, прошептала, чтобы она вела себя скромнее, завязала тёмно-алой повязкой глаза, накинула красную вуаль с алыми и золотыми свисающими камушками по краям, поправила, под руку вывела и передала служанке из клана Гао, которая помогла ей забраться в повозку и строго-настрого запретила снимать вуаль и повязку.

Понять, насколько долгий путь, у Лань И не вышло. Не возможность видеть сильно уменьшала шансы на концентрацию и сильно размывала временные рамки. Но когда повозка остановилась, а Лань И отсидела себе мягкое место, а ноги и спина затекли, служанка помогла ей выйти. Только насладиться свежим воздухом, размять ноги и спину не вышло, служанка усадила в паланкин, путь в котором показался в разы хуже, чем в повозке. Качало как на мелких волнах, потому, когда паланкин поставили, Лань И выдохнула с облегчением. Как оказалось рано. Минуты шли, а никто не спешил выводить её из душного маленького помещения. А ведь где-то ещё невесты в таких же условиях.

Склонив совсем немного голову к левому плечу, Лань И вскинула руки, схватилась за неё и вернула в исходное положение. Чуть тело не повело вслед за головой. Опасно двигаться после стольких часов в одном положении.

Порыв ударил по вуали, на короткий миг та прижалась к нежной коже с тяжёлой косметикой, скользнув, заколыхалась. Уже знакомые руки с мягкой шершавостью коснулись Лань И. Взявшись выше кисти, Лань И наконец покинула надоевший паланкин. Прохладный с острыми морозными иглами воздух игриво приветствовал.

То, что они не одни, Лань И знала, вскоре услышала шаги, шелест тканей. Их вели. Лань И даже знала куда. Долина Снежной пыли.

Служанка приостановилась, взяла за низ наряда и вложила в свободную руку Лань И. Они поднимались.

Множество ступеней осталось позади. С запозданием Лань И подумала, что стоило их сосчитать. Прошли минута, вторая, третья и, скорее всего, пятая. Одного Лань И не понимала: зачем строить такую длинную лестницу, для чего? Чтобы недоброжелатели устали до начала боя? Пришедшие в следующий раз думали: надо ли им приходить, и душили на корню зародыш желания наведаться?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Ступень не последовала. Ровная поверхность под ногами радовала. Служанка прошла ещё несколько шагов, остановилась, повернула Лань И и отошла.

Сложив руки на животе, Лань И сжала их. Сдёрнуть вуаль и повязку хотелось уже не так сильно, как в повозке или в паланкине, но не знать происходящего вокруг не давало спокойно дышать. Даже вертеть головой казалось опасно.

Ничего не происходило с минуту. На второй послышались шорохи совсем рядом. Лань И сжала руку сильнее. Даже не видя, знала, пальцы побелели.

Вскрик отозвался дрожью в теле. Лань И закусила алую губу и на мгновение задержала дыхание. Шорохи обрушились с новой силой. Вскрики, вздохи, ойканья.

Про себя Лань И повторяла:

«Спокойно, спокойно».

Выдохнув весь воздух и не вдыхая, она отпустила все мысли из головы, проговорив про себя: «клан Гао». Это помогло. Всего три секунды, и Лань И ровно задышала. Ничего плохого с ней не случится, всего лишь небольшая проверка от клана Гао. Сейчас она снимет повязку, стянет вуаль и увидит два ряда стражи по обе стороны от них, невест, и главную служанку со служанками.

Недрогнувшей рукой Лань И скользнула под вуаль, стянула повязку с глаз на шею, чувствуя, как узел ослабевает, стянула и часто заморгала, давая глазам привыкнуть к приглушённому свету благодаря вуали. И только после подняла вуаль, немного оттягивая.

Невесты в красных одинаковых нарядах со страхом смотрели на мужчин с не читаемыми лицами, с обнажёнными клинками, направленными в сторону прибывших невест. Все как один на подбор, в одинаковой черно-серой форме с кожаными вставками.

Страха у Лань И они не вызвали. Знала, что ничего не сделают. До банального простая проверка, или, скорее, припугивание. Признать, стража выглядела устрашающе, одно действие, и безжалостное остриё в твёрдой руке без единой дрожи войдёт в горячее мягкое тело.

— Что это… — послышалось впереди.

— Как поним… — позади тихий писк.

Лань И разглядывала пояса стражей, ей никого дела до причин, по которым их держали здесь под зоркими взглядами и острыми клинками. Не объяснила бы, но проверить назойливую мысль хотелось здесь и сейчас.

И вот оно! Широкий чёрный кожаный пояс с короткой подвеской. Зелёный нефрит с печатью «Гао».

Раздосадовано опустив уголки губ, Лань И мысленно усмехнулась:

«Даже не красный».

Никто не воспринимал их всерьёз, раз задействовали стражу зелёного уровня.

Лань И с уверенностью могла назвать все уровни: Молочный нефрит, Зелёный нефрит, Красный нефрит и Чёрный нефрит. Стража разных уровней для разных целей и задач.

Со спины налетели и пискнули извинения. Лань И не произнесла ни слова, даже не кивнула. Горло пересохло ещё в повозке, попросить воды не решалась, навлечь на себя беды из-за глотка воды не хотелось, мелочно и жалко. Под тяжестью причёски с украшениями голова еле держалась прямо, шея ныла и угрожающе скрипела при и без того незаметных действиях.

Потрескивания факелов на стенах не успокаивали невест, Лань И же не обращала на это внимания. В ушах то и дело поднимался звон.

Не уверенно почему, Лань И с трудом подняла голову. Она и сама не сможет объяснить причину своего поступка, не думала, не планировала, не чувствовала. Подняла и выдохнула. Три фигуры стояли почти на краю стены. Белоснежное одеяние размеренно развевалось под слабым порывом ветра; чёрное сливалось с темнотой вечера; то ли синее, то ли зелёное одеяние не выделяло своего обладателя от вечера, как и от рядом стоящего.

«А вот и ты!» — неожиданно для себя с восторгом воскликнула Лань И. Непонятное чувство восхищения воспламенилось при взгляде на фигуру в белом.

Смутившись, моментом испугавшись чувств и эмоций, Лань И опустила голову и через пару секунд посмотрела наверх, на другую стену.

Две фигуры в тëмном и одна, державшаяся позади. Смешанные чувства при взгляде на них. И вроде из глубин откликалась радость, и вроде сковывающий страх в смеси с неловкостью вытекал из бреши.

— Барышни, — громкий женский голос привлёк внимание.

Из-за множества голов со сложными причёсками вид для Лань И открывался не ахти какой. Вернее никакой. Увидеть обладательницу голоса у неё не вышло.

— Это глава? — раздался шёпот впереди.

Лань И мелко кивнула. Глава клана должен был прийти и сказать:

— Добро пожаловать в клан Гао, барышни.

Руки дрогнули. Осознание прошибло и намертво вдавило в землю. Лань И знала всё, что связано с кланом Гао и отбором невест.

Потянув вуаль, Лань И сняла её. И неудачно. Ткань зацепилась за шпильку и выдернула её из причёски. Пока глава, стоящий наверху пятиступенчатой лестницы, оглядывал цепким взглядом невест, Лань И освободила украшение, расправила вуаль, сложила её и вернула шпильку на место.

И слова не прозвучало от главы клана Гао, он развернулся и ушёл. Его место заняла строгая полноватая служанка в простом запахнутом ханьфу с собранными в сложную тугую прическу волосами.

— Прошу следовать за мной, — громко проговорила она и дождалась, пока невесты встанут негласно в ряд по три-четыре человека и ступят на ступени.

— Извините, — снова пискнули, поспешно обходя.

Лань И отступила, дожидаясь, пока высокая худая невеста примкнёт к ряду впереди. Никто не спешил, как ни странно. Подняв голову, Лань И в последний раз взглянула в сторону трёх фигур. Они всё так же стояли на месте. Мужчина в белом склонил голову. Лань И могла точно сказать: он посмотрел на неё в ответ. В голове сам по себе всплыл образ и «Шуй Фэн».

Подхватив наряд, Лань И ступила на ступени и перестала смотреть в сторону преемника старейшины Шуй и первого с третьим сыном клана Гао.

Мягкие черты лица, добрый взгляд, прямые, сильные плечи, поджарый — Шуй Фэн. Лань И видела в голове его образ, хоть уверенно могла заверить, что в жизни они не пересекались даже мельком.

Даже могла представить себе первого и третьего сына клана Гао. Оба высокие, особенно третий, он выше всех сыновей, широкоплечий, мускулистый, крепкий. По-юношески неокрепший взгляд глаз персикового цветения*, нос с горбинкой, пухлые губы. Гао Цзинъян располагал к себе.

Старший и единственный сын ветви Син, Гао Синлун, ниже своего брата почти на пол головы, абрикосовые* глаза, пухлые губы, широкие плечи, крепкий, но без сильной мускулатуры. Его мягко-добрый взгляд располагал, но Лань И уже не доверяла ему.

Их вели с минуту по тропе, выложенной серыми плитами.

— По одной подходим, — раздался голос старшей служанки впереди.

Лишь спустя минуты три Лань И поняла: невесты подходили к двум парням лет двадцати-двадцати трёх, называли своё имя и подписывались. Завершив, невесты уходили в два разных направления.

— Имя, — однотонно произнёс парень, когда подошла очередь Лань И. Она подметила, что служанки лет тридцати возле парней указывали невестам в какую сторону идти.

— Лань И. «Лань» как «синий». «И» как «радость», — так часто приходилось говорить использованный в имени иероглиф, что по привычке проговорила. Парень записал, не поднимая головы, развернул лист и протянул кисть.

— Подпись, — без всяких изменений проговорил он.

Обмакнув кончик в продолговатый пузырёк с узким горлышком под стать под кисть, Лань И поставила подпись, состоящую из её имени, напротив аккуратно выведенных чужой рукой два иероглифа «Лань И».

Служанка указала налево.

Вернув кисть, Лань И направилась по светлой дорожке, перехватывая поудобнее выскальзывающие вуаль и повязку.

Дорожки вели к аркам в высокой стене, понизу которой росли низенькие кустики с маленькими листочками и длинными острыми шипами.

Перед тем как пройти арку, Лань И оглянулась. Три фигуры всё так же стояли на ровной поверхности, только на этот раз смотрели не вниз, туда, где ранее невесты стояли на лестнице в окружении стражи, а наблюдали за записью.

Ступив в тень арки, Лань И мысленно приказала себе больше так не делать. Привлекать к себе внимание в клане Гао рискованно, в этом она уверена. Внутренний голос подсказывал. Ещё Лань И решила для себя: как только станет спокойнее, подумает над тем, откуда у неё знания о клане Гао и выборе невест. Конечно, в полном объёме знания не сидели в её голове, они приходили при взгляде или мысленном упоминании. И всё же это требовало глубокого размышления.

Красные наряды пестрели в кучке перед строгой служанкой. Лань И примкнула к ним, стараясь не сильно выглядеть невоспитанной, и украдкой оглядывалась.

Обычные деревянные дома с крепким каменным основанием, высокими входами и широкими лестницами, выложенные белыми плитами дорожки; виднелся двор с раскрытыми воротами. Невест туда приведут.

Впередистоящая невеста обернулась. Лань И столкнулась с ней взглядом. Фэнь Сяо — девушка, записавшаяся перед ней. Её холодная внешность поразила Лань И. Прохладный взгляд миндалевидных глаз притягивал, в то время как должен отталкивать, маленький острый нос гармонично смотрелся на гладком, даже под слоями косметики, лице, пухлые губы притягивали к себе взгляд, тонкая бледная шея гармонировала с ярко-красным воротом.

Проиграла.

Лань И без всяких размышлений знала, что проигрывала во многом другим невестам. Её внешность не то что обычная для своего края, скорее близка к этой отметке. Лань И часто видела приезжих девушек из других краёв и городов, чтобы точно сказать, она не выделяется из общей массы. Её лицо не такое светлое, близкое к бледности, время, проведённое у моря и под солнцем, сказывалось тоненьким бронзовым оттенком на коже. Этого хватало, чтобы уже не входить в общество красавиц.

Глаза счастливого феникса* не сильно спасали ситуацию. А их цвет уж точно приковывал взгляд, не потому что завораживал. Светлый, точно мокрый песок на берегу моря. Лань Баоши, старший брат, говорил, что глаза его младшей сестры приобретали оттенок песка под лучами солнца, когда та веселилась, радовалась. Второй старший брат, Лань Инъин же говорил, что её глаза имели цвет мёда; оба они меняли цвет под светом.

Вот только Лань И знала, люди, поглядев в её глаза, быстро теряли интерес как к ним, так и к ней.

Про нос говорить не чего, он обычный. Хорошо хоть небольшой.

Губы ни тонкие и ни пухлые. Средние и по природе своей бледные. Мама всегда пихала дочери помаду розового с красными оттенком, чтобы та носила с собой и подкрашивала губы. А Лань И, один раз накрасившись, забывала о помаде.

Похвастаться худым лицом и телом тоже не могла. Слишком много в мире вкусной еды. Но назвать себя полной тоже не могла. И здесь сводилось к среднему, хотя в прошлом месяце тётя, младшая сестра мамы, приезжала на несколько дней, сказала, что её любимая племянница стала краше и прошептала, что она потеряла свою детскую пухлость. Лань И не замечала за собой подобного, но ведь со стороны виднее?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Фэнь Сяо коротко кивнула и отвернулась. Лань И уже кивала отвернувшейся ей. Желание оказаться с ней в одной комнате опалило нутро.

Закусив губу, Лань И заново расправила и сложила вуаль. Взгляды оглядывающихся невест она видела как прямым, так и боковым зрением.

Хорошо, что остальные подошли быстрее, чем Лань И стала отвечать недовольным взглядом на цепкий, разглядывающий её. Уж не известно которой из невест так приспичило разглядывать её, а не новую, неизвестную, опасную обстановку, но точно у этой невесты низкий уровень самосохранения.

Их вели к распахнутым воротам, за которыми виднелся чистый двор с горящими фонарями и широким зданием.

Лань И догадалась или уже знала: стражи. Им, невестам, не сюда. Сейчас обязательно случится то, что не понравится многим, если не всем. По наитию Лань И сделала коротенький шаг ближе к Фэнь Сяо, идущей с ней в паре. Та коротко взглянула на неё, но ничего не сказала. Выдохнув с облегчением, Лань И нервно затеребила вуаль. Дама с первыми невестами прошли ворота. Лань И сбилась с шага и приоткрыла рот. Их накроет белый занавес с минуты на минуту.

Цепкие пальцы сомкнулись на локте. Фэнь Сяо потянула за собой, не давая Лань И столкнуться с идущими за ними.

— Спасибо, — прошептала Лань И. Фэнь Сяо молча отпустила её.

Первичный страх отошёл, уступая место пониманию и накрывающему спокойствию. Всего лишь очередная проверка клана Гао, ничего серьёзного или опасного.

Только последний ряд невест перешагнул высокий порог, ворота с громким хлопком закрылись, белый занавес рухнул на голову невест, застилая глаза.

Только раздался громкий звук, Лань И притянула, казалось, в испуге вуаль к лицу, прикрываясь. На деле же защищалась от занавеса, что оказался порошком, от которого заслезились глаза. Со всех сторон послышался кашель, вскрики, возгласы. Красные наряды потерялись в белом, тяжёлом покрывале.

Лань И старалась не двигаться с места, вдавливая вуаль в лицо. Мимо что-то пронеслось, толкая в плечо. Лань И осталась стоять на месте. Ещё раз толчок, и она налетела на невесту, судя по раздавшемуся взвизгу. Не желая выслушивать или становиться тростинкой-спасения, отступила.

Глаза слезились нещадно, ещё немного и косметика потечёт. Прощай красота, прощай труды мамы со служанками.

Пронзительный крик вытянул за собой оглушающий визг. Шум нарастал. Зажать уши не имелось возможности. Лань И не выпускала вуаль. Раз глаза так слезились, то что будет с носом? Ртом?

Одна из невест со всей дури налетела, сбивая с ног. Пришлось балансировать, чтобы не отнять руки от вуали и не надышаться порошка.

Выпрямившись, Лань И прикрыла глаза. Проверки со стороны клана Гао не оскорбляли, скорее выглядели по-детски недальновидно, для Лань И так точно. Выросшая с двумя старшими братьями весельчаками-шутниками, давно привыкла к их выходкам, подколам, шуткам, розыгрышам. Им нравилось играть с младшей сестрой, которая принимала правила игры и отвечала им той же монетой. Лань И нравилось веселиться с братьями.

По шее скользнул порыв ветра. Раскрыв глаза, Лань И с прищуром вгляделась перед собой. Как ожидаемо, ничего не разглядела, кроме промелькнувшей тени. Дабы не столкнуться с летевшей с боку фигурой, Лань И отступила, натыкаясь на человека, которым оказалась Фэнь Сяо. Сосредоточенный взгляд врезался в неё. Лань И же смотрела на неё прищуром из-за слезящихся глаз. Они обе прикрывали низ лица вуалями.

Внутренний порыв завладел Лань И. Схватив Фэн Сяо за локоть, она прижалась к ней. Несильно близко, чтобы не переступить рамку дозволенного, но приблизившись к этой самой черте.

Объяснить свой порыв Лань И могла лишь простой фразой: вместе не так страшно.

Фэнь Сяо потянула за собой. В паре шагах, где они стояли, раздался звонкий, оглушающий визг, да такой долгий, что Лань И с удивлением обернулась. Как только хватило дыхания? Тяжёлый порошок не забил горло?

Фэнь Сяо продолжала вести, а Лань И не сопротивлялась. Рядом с ней внутри не просыпались кричащие и горящие ярким пламенем сигналы, что означало: Фэнь Сяо не опасна.

Твёрдое сковало локоть. Лань И не успела понять или освободиться, как её дёрнули. Это точно не невеста, или она мастер-кузнец, в руках которого сила многих лет работы с молотом.

Хватка на локте Фэнь Сяо исчезла. Тянуть её за собой не пойми куда Лань И не стала. Только почувствовала мимолётное прикосновение к пальцам. Ткань свадебного одеяния настолько гладкая и нежная? Подумать над этим Лань И не успела. Её грубо проволокли и толкнули.

Вывалилась Лань И в чистое, по сравнению с пространством раньше. Порошок всё так же витал в воздухе, но в разы меньшем количестве. Две невесты жались друг другу, проливая слёзы. Возле них крутилась перепуганная и в то же время злая старшая служанка, которая, заметив Лань И, бросилась к ней.

— Как Вы?

Лань И мелко закивала. Старшая служанка указала на невест, советуя или приказывая примкнуть к ним.

Порошок продолжал витать в воздухе, невест выталкивали из белого облака. И все, кроме Фэнь Сяо, падали, и к ним бежала старшая служанка помогать подниматься. Последняя, восьмая, рыдала так громко, что удивительно, как её первой не спасли.

Лань И с Фэнь Сяо держались вместе. Не говорили, не перебрасывались взглядами, негласно встали рядом чуть поодаль от рыдающих и приходящих в себя невест.

— Что это?! — взвизгнула спасённая последней. Она дважды пискнула в начале пути рядом с Лань И.

— За мной, — громко произнесла старшая служанка и направилась за дом по белой дорожке.

— Объясните нам, что происходит? — потребовала другая невеста, примыкая к ней и быстро шагая в ногу с той. — Объяснитесь!

Но старшая служанка и головы в её сторону не повернула.

Лань И на ходу оттянула вуаль от лица, легко тряхнула ею сбоку от себя, благо за ней никто не шёл, вытерла руки о чистую её часть и провела под глазами. Чёрных разводов не наблюдалось. Всё той же чистой частью вуали Лань И стёрла порошок со лба и лица и тряхнула тяжёлой головой. Одного раза хватило, чтобы так больше не делать. Небрежно отряхнула одежду. И всё под вопросы, рыдания, всхлипы других невест.

Их провели через открытые ворота, вели по светло-серым плитам дорожек. В итоге остановились перед воротами очередного двора, возле которого стояли другие невесты, чей внешний вид ничем не отличался от их, только порошком не присыпанные. Изрядно потрёпанные, с испорченными причёсками, с потёкшей косметикой, непорядоком в одежде. Злые, они пытались сохранять напущенное спокойствие и покорность перед главой, сыновьями клана Гао и среднего роста мужчиной за пятьдесят с простым пучком на голове в сером, без излишеств ханьфу.

Лань И быстро осмотрела присутствующих сыновей и с облегчением выдохнула: всего лишь Гао Цзинъян и мальчик лет двенадцати.

— Я же сказал, что с ними ничего не случится, — буркнул мальчик. Бедокур Гао Цзинвэй, его накажут за сегодняшнюю выходку с порошком, но в тайне от него поблагодарят.

Невесты присели в приветствии.

Лань И и Фэнь Сяо держались позади всех. Даже это не помешало Гун Цзинъяну отыскать их, а точнее Фэнь Сяо. Взгляд выдал его.

Чувство правильности в поразительном счастье опалило грудь, разгоняя тепло до кончиков пальцев. Лань И могла поставить свою жизнь на то, что она права. Эти двоя начали свою историю.

Подавляя улыбку, Лань И закусила губу и опустила голову. Нельзя ярко проявлять свои эмоции. Уж точно не сейчас.

°°•

1. Глаза персикового цветения — (похожи на лепестки персика) глаза длинные и слегка изогнутые, со слегка красноватым оттенком на конце, при улыбке они прищуриваются, превращаясь в изогнутый полумесяц, при этом улыбка не рассеивается. Зрачок таких глаз скошен вверх, иногда они расфокусированы, как будто человек еще не до конца проснулся, поэтому глаза туманны и наполнены чувством опьяняющей неги.

2. Абрикосовые глаза — Большие, темные, круглые глаза, по форме напоминающие абрикосовое ядро. Зрачки и белки глаз хорошо пропорциональны, с четким разграничением между черным и белым, взгляд чистый и незамутненный.

3. Глаза счастливого феникса — характеризуются длинным, тонким веком с вздернутым хвостиком, который находится выше угла глаза и простирается вверх к виску.

Строгий взгляд наставника, и Гао Цзинвэй со вздохом сделал короткий шаг и произнёс:

— Приношу извинения. Я не думал вас пугать или причинять вреда.

Что по голосу, что по лицу понятно: ни капли искренности. Его заставили признать ошибку, которая — забава. Почти безобидная, но не смертельная или жутко опасная, так что нет смысла извиняться.

— Мальчишка, — шикнул старейшина Цзинь на ученика.

— Никто серьёзно не пострадал, — быстро заговорила старшая служанка. — Можем продолжать?

Глава клана указал на открытые ворота, давая разрешение, и вместе с остальными мужчинами ушёл. Старшая служанка со слугами поспешили завести невест во двор Шэнье.

Просторный двор со «стеной» дома. Прямо — каменная лестница, узкое крыльцо, высокие раскрытые двери, холл с двумя ответвлениями: правое и левое крыло. Первая группка потрёпанных невест ушла направо. Лань И с интересом отметила любовь клана Гао к лестницам, различным возвышенностям.

Холл на деле оказался просторным коридором с двумя лестницами по правую и левую стороны, с двумя выходами на задний двор. Рядом с лестницами — двери.

Деревянные ступени под ногами изредка поскрипывали, когда очередная невеста ступала на так называемое слабое место.

Длинные коридоры с простыми, без излишеств, перилами по одну сторону, по другую — комнаты.

А ещё полно служанок. На входе во двор, на территории двора, на этажах.

— Услышите своё имя — проходите в правое крыло к старшей служанке Ли, — старшая служанка указала на группу невест во главе со старшей служанкой.

— Бао Сюань.

— Ли Хуабань.

— Фан Инь.

— Е Ваньэр.

— Си Сюань.

— Тан Вэйшу.

С каждым новым именем Лань И мысленно ставила пометку с внешностью. О ком-то слышала, у кого-то слышала о семье, а кого-то не знала. Личного знакомства у неё ни с одной из невест не случалось.

— Фэнь Сяо.

Расстроенно закусив губу, Лань И проводила тоскливым взглядом ту, с которой с радостью разделила бы комнату.

— С остальными поднимаемся, — закончив называть имена, произнесла старшая служанка.

Невесты из группы правого крыла стали проходить мимо, к дверям комнат.

— Могу я делить комнату с ней? — раздался ласковый голос, отдающий хриплым тоном.

Лань И оторвалась от спины Фэнь Сяо, которая по указанию старшей служанки Ли шла к свободной двери.

Высокая, выше Лань И с чёрными, точно шёлк, волосами, сочетающимися в причёске украшениями и гармонично вписывающимся красным цветами с оттенками. Фарфоровая кожа без единого изъяна, точки или родинки. Овальное лицо с плавными чертами, глаза-личи*, обрамлённые чёрными ресницами смотрели с мягкостью на старшую служанку.

Лань И сразу признала красавицу Чжу Лие. Года три назад пересекались, когда она вместе с семьёй приехала к родственникам на месяц.

Вот так встреча. Хотя что удивительного, такой девушке и её семье только и завидовать. Красивая, здоровая, скромная, покладистая, образованная. Любая семья захочет себе такую невесту.

Удивительно, как Чжу Лие признала Лань И среди остальных. Неужели не изменилась со всем? Вроде за три года выросла, больше не походила на маленькую, непослушную девчонку, что стремилась проводить время с братьями и отцом, интересовалась кораблями, а точнее пылала желанием кататься на них, вроде превратилась, как и положено, в девушку.

— Мы знакомы, — продолжала Чжу Лие. — Правда, А-И*?

Хотела ли Лань И делить с ней комнату? Засыпать и просыпаться видя идеал, слышать тихий смех, вести разговоры высокого уровня?

Мимо прошла почти одного роста с Лань И невеста. Она остановилась рядом с Чжу Лие.

— Чжу Лие, — протянула Лань И. При взгляде на большие глаза, красные губы, белоснежную кожу, серебряную цепочку на шее по телу прошла молния, отдавая дрожью в пальцах.

Внутри шевельнулось неизвестное, мерзкое.

— Пожалуйста, — состроила лицо Чжу Лие. — Это же не против правил.

Старшая служанка перевела строгий взгляд на Лань И, которая отвела взгляд от невесты, чьё имя ей в жизни не встречалось, но в памяти оно вышло на поверхность. Ци Вэньай.

Старшая служанка долго всматривалась в лицо Чжу Лие, повернулась к старшей служанке Ли, обмениваясь с ней беззвучным разговором.

«Красавицам не отказывают», — отчего-то подумала Лань И, отпуская губу и поворачивая голову в противоположную сторону. Фэнь Сяо в пол оборота наблюдала за ними.

— Ци Вэньай, — позвала старшая служанка Ли. — Вернись.

Ци Вэньай мягко дёрнула уголками губ в быстрой улыбке и вернулась к ней.

— Мы возьмём одну комнату, — Чжу Лие быстро присела в благодарность старшим служанкам и обратилась к Лань И, которая с легкой печалью думала, что хотела бы оказаться уж точно не с ней: — Лань И, ты не против?

Всё решила сама и только после спросила о возражениях.

В ответ Лань И кивнула. Ничего не случиться, смертельного или опасного — так точно. А плохого можно избежать. К тому же у них разные цели пребывания в клане Гао. Чжу Лие со всей уверенностью захочет в жёны к одному из сыновей ветвей клана, а Лань И не стремилась к этой цели. Ей думалось, что преемник старейшины Шуй — самый лучший вариант для неё. Он хороший человек. Лань И уверена, даже если к шее приставят острый меч, не возьмёт свои слова назад.

Им досталась комната ближе к внешней лестнице на первый этаж. Служанка толкнула дверь, пропустила невест и проследовала за ними.

Комната делилась простыми однотонными ширмами. Чжу Лие выбрала левую сторону комнаты, со скромной улыбкой неловко объяснив:

— Я плохо сплю, когда на меня дует холодный ветер.

Лань И всё равно какая сторона, какие ветра дули по ночам, какие сны приходили на неправильной холодной стороне. При любом раскладе — это не дом, здесь всё будет по-другому.

Низкий столик прямо напротив входа отгораживался ширмой с зелёной листвой. У стены стоял стеллаж со шкатулками.

Простые кровати без возможных излишеств, у окна — столик с круглым медным зеркалом.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Комната на Лань И не произвела удивления, наоборот, навела на сравнения со своей комнатой. Занавес из синих, лазоревых, голубых бусин приятной мелодией играл по вечерам под игривостью ветра или руки Лань И. Из светлого дерева кровать с чёрными рисунками, некогда сделанными ею и братьями, с удобной подушкой, зимами, холодными осенью и весной — тёплое тяжёлое одеяло, жарким летом — лёгкое. Со свисающими на прочных нитях фигурками облаков над кроватью. В любом возрасте Лань И нравилось засыпать, смотря на покачивания облаков.

Резной столик от Лань Баоши с сиденьями от лучшего мастера их городка. За этим столиком они столько тайного обсудили и спланировали, что узнай кто, отправил бы в зал наказаний за хорошей поркой, после которой месяц как минимум сидеть нельзя будет.

Главная особенность комнаты — растения. Лань И расставила по всей комнате горшки с различными цветами, ростками деревьев.

Полка с книгами, которые Лань Инъин перетаскал к себе. На ней осталось от силы четыре-пять. Не велика потеря, только теперь вероятно они так и останутся в пустой комнате. Лань Инъин в неё не зайдёт, хозяйка покинула, вход ему закрыт.

Сжав вуаль, Лань И со всей силы укусила себя за губу. Остаться в клане Гао — просил отец. Их семье необходима защита от могучего клана, иначе семья Доу поглотит их, так и будет. Клан Доу припоминал отказы. Даже если дочь семьи Лань не станет женой одного из сыновей, всё равно она в клане. А вот если не выберут… Что тогда?

Лань И ущипнула себя, заставляя выкинуть ненужные мысли.

Служанка сказала им не покидать комнату и ушла.

— Не богато, но чувствуется… как это сказать, — Чжу Лие расхаживала по комнате, а Лань И присела на кровать, чувствуя ноющую боль в пояснице, в шее, усиливающуюся боль в голове, гудение в ногах. Её не сильно волновало богатство и убожество.

Чжу Лие остановилась у ширмы с листьями и наконец вспомнила:

— Особый вкус.

Точно ли она хотела сказать это слово или не смогла подобрать, вспомнить другое — не имело значения. Лань И не стремилась с ней подружиться, их общение трёхлетней давности не привело к дружбе, всего лишь перекинулись парой фраз. Что в недалёком прошлом, что сейчас — у них разные интересы, мечты, цели.

— Тебе нравится здесь? — Чжу Лие взглянула в сторону ширмы, за которой сидела Лань И.

Мысли о предстоящем плыли по течению в голове. Из всех невест всего три станет жёнами сыновей ветви клана Гао, часть возможно жёнами преемников старейшин, лекарей, стражей, другая часть должно быть вернётся домой. Вернуться домой — хорошо, только вот, возвращаться ни с чем — обидно, а для семьи Лань — подкашивающе.

— Пока не поняла, — ровно ответила Лань И. Вывалить мысли, чувства, эмоции она не могла. Слишком много причин. Не тот человек, не тот случай, не то место. Абсолютно не то. Дома Лань И в красках рассказывала или скорее жаловалась братьям. Но не здесь, в клане Гао, где со словами нужно осторожничать. Она дала себе слово, что не будет вести себя как ребёнок, вспомнит учения и постарается их придерживаться. Так правильно, так лучше.

Чжу Лие приблизилась к ширме и с еле заметным прищуром посмотрела на Лань И.

— Кого хочешь?

С растерянностью Лань И подняла на неё взгляд и с не пониманием посмотрела в ответ.

— Я про мужчин Гао, — понизив голос, пояснила Чжу Лие. — Кого хочешь в мужья?

Так в лоб даже Лань И не спрашивала. Да она даже о таком не подумала бы. Кого. Кого? Кого?!

— Не думала, — без всякого притворства и утайки призналась Лань И.

— Да ладно тебе, — тихо рассмеялась Чжу Лие. — Я никому не скажу.

Она подалась вперёд и прошептала:

— Я хочу Гао Вэньцзяня.

Как хорошо, что жар не сильный и под слоем косметики его несильно заметно. Лань И хлопнула ресницами и услышала щелчок, такой же какой делала она сама с «точно!». Звук прозвучал как настоящий, словно Лань И его сделала, только кроме смущения, которое отступило быстро, и неожиданного решения помочь Чжу Лие добиться своего, ничего другого.

— У тебя получится, — выдавила из себя Лань И.

Чжу Лие выпрямилась и с железной уверенностью отвела взгляд в закрытое окно.

— Само собой, по-другому не будет. Либо я, либо никто другой.

Как громко, как уверенно. Её шанс прозрачнее первого льда на чистой лужице. Но в груди свербило назойливое решение помочь Чжу Лие. Раз так — Лань И от своего не отступит. Она приложит все силы, чтобы Гао Вэньцзянь выбрал Чжу Лие. Он не достанется Ци Вэньай, ни за что, его сердце не будет разбито предательницей.

°°•

Примечание:

1. Двор Шэнье — 深夜 — глубокая ночь.

2. Глаза личи — (большие глаза) Глаза формы личи на самом деле очень похожи на миндалевидные глаза. Однако наиболее характерной особенностью глаз личи является то, что излом века немного выше, край века более округлый и обнажает большее количество черного зрачка.

3. А- 阿 — префикс, который выражает ласковое или уважительное отношение.

Принесшая чистую новую одежду, простые украшения и косметику служанка передала слова старшей служанки:

— Переодевайтесь и спускайтесь во двор.

Белая, прочная, тёплая ткань пришлась по вкусу Чжу Лие. Она говорила и говорила о подходящем размере, оттенке, который идеально подчёркивал её светлую кожу. Лань И же просто рада снять свадебный наряд, который сложила на столике, там же положила все украшения.

Белый ханьфу с молочной вышивкой сидел по фигуре. Это не удивляло: клан Гао присылал свадебный наряд по фигуре, по размерам невест. Ни в одном не ошибся, так почему здесь должны?

Лань И поправила ханьфу, цвет которого она редко надевала. Неусидчивая, бегающая за братьями, возившаяся в саду, гуляющая по шумным улицам. Куда там до белоснежных нарядов! Лань И не могла себе позволить за мгновение испортить тяжёлые труды не одного дня. Лучше надеть что-то невзрачное, простое для работы и веселья, а красивое, светлое — на праздник.

Сложную причёску Лань И с особым удовольствием расплетала. На вечер собрала верхнюю часть волос золотой шпилькой, сооружать сложную или хотя бы привлекательно-приличную не хотелось. Не думала Лань И, что прямо сейчас начнётся выбор невест. Даже если и так, она слишком устала за день. Хотелось лечь под одеяло, закрыть глаза, отпустить мысли и позволить телу расслабиться. Вместо этого — выполнение просьбы или, скорее, приказа.

Закончив расчёсывать волосы, Лань И вышла из-за ширмы. Чжу Лие всё вертелась у зеркала. С волосами она закончила минут через четыре.

— Ну как? — Чжу Лие выпорхнула к середине комнаты, кружась. — Конечно, не лучшее, что я могу. Но времени мало, средств тоже не много. Прилично?

Если бы в жёны выбирали прямо сейчас по причёске, Чжу Лие без всяких сомнений стала бы ей. Две тонкие косички на равном расстоянии переплетались по всей длине, на кончике — золотая застёжка-заколка. Волосы по бокам в косичке в зубчатом узоре и собраны застёжкой-заколкой на уровне затылка вместе с косичками на их переплетение.

И это времени мало ей? Лань И моргнула и проговорила:

— Красиво.

Но похоже, Чжу Лие не сильно волновал ответ, потому что она крутанулась и, сложив руки на животе, прошла к двери. Лань И проследовала за ней.

Во дворе их встретили старшие служанки Ли и Бай. Они показали расположение купальни, столовой, рассказали о правилах, которых невесты обязаны придерживаться. Одно из них: не покидать двор без сопровождения служанки и только, если это приказ.

На сегодня невестам оставалось принять пищу, умыться и лечь спать. Завтра их ждал трудный день.

Сопроводив в столовую, старшие служанки остались стоять у входа. Невесты расселись за столы, переглядываясь. Лань И за весь разговор не выпускала из поля зрения Фэнь Сяо, которая отчуждённо держалась в толпе. И всё же она успела приметить причёски других невест. Они постарались собрать волосы в красивые, хоть и простые причёски. Одна Лань И не приложила и капли стараний по сравнению с ними. Даже Фэнь Сяо скрутила волосы на висках и собрала в одну косу, под которой струилась нижняя часть волос.

В столовой Лань И проворно уселась рядом с Фэнь Сяо, которая взглянула на неё ничего не выражающим взглядом, но промолчала. Два стола разделяли её с Чжу Лие, которая мило и скромно улыбалась другим.

— Как думаете, что завтра нас ждёт? — послышалось за спиной, за соседним столом.

— За едой не принято разговаривать, — деловито ответила другая невеста.

— Чего тогда разговариваешь? — парировала невеста.

— Как ты со старшими разговариваешь?

— Кто старше, ты?!

Лань И взяла палочки и подцепила с тарелочки кусочек тушёной фасоли. Не то. Ком мешал проглотить, с трудом Лань И справилась.

Пока невесты выясняли, кто старше, кто кого должен уважать, что надо вести себя воспитанно и скромно, Фэнь Сяо и Лань И поглощали еду. С великим трудом, но Лань И прикончила миску риса с овощами и мясом. Самое трудное — отвар в пиале, который пить отказались почти все, но поглядывали друг на друга и старших служанок. Его выпили Фэнь Сяо, Лань И и девушка по другую сторону от Фэнь Сяо.

— Меня зовут Цзао Бэйэр, — неожиданно представилась та, смотря на Фэнь Сяо и Лань И. — Вы из семей Фэнь и Лань?

С немым вопросом Лань И изогнула брови. Когда она успела узнать? Или все давно про всех знали, одна Лань И не проявила должной заинтересованности в подготовке знаний о своих конкурентках?

— Я слышала, как вы представлялись, — пояснила Цзао Бэйэр.

— Семья Фэнь? — заговорила невеста рядом с Лань И. — Та самая из Иньгуана?

Иньгуан — закрытый город, попасть в него не так просто. Лишь известно, что императорская семья веками в нём изготавливала лучшее оружие. Лучшие мастера жили в городе и не покидали его. Самый известный клинок, выкованный в Иньгуане — «Смола», которым император Дань выиграл войны и расширил земли. Клинок хранился во дворце в столице.

Семья Фэнь — древняя семья с искусными мастерами. В жизни Лань И не имела возможности пересечься с Фэнь Сяо или с её семьёй, по правде, она даже не слышала о них. Оружием не интересовалась, да и Иньгуан от Нуаньлана далековато находился. Знания в голове Лань И просто были, или, скорее, появлялись с моментами. Даже знала, что с детства Фэнь Сяо практиковала движения с мечом и клинком, и к своим восемнадцати годам она в мастерстве владела ими.

Прикусив губу, Лань И моргнула. Новое открытие и пугало и удивляло.

— Разве кому-то можно покидать город? — удивилась Цзао Бэйэр.

— А что, думаешь, они как преступники или совершившие грех люди прикованы цепями к одному месту? — с нотками недовольства и насмешки проговорила невеста.

— Нет, просто… — Цзао Бэйэр умолкла.

— Барышня Фэнь, как тебя зовут? Или к тебе обращаться как барышня Фэнь?

Лань И слышала в голосе невесты скрытое высокомерие, словно она выше всех по статусу и указывала на это, не говоря открыто.

— Фэнь Сяо.

Только от имени нет толку. Всё равно обращаться будут как барышня Фэнь или сестрица Фэнь, но это мало вероятно.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Я Цзю Ваньлуань, — невеста придняла уголки губ.

Цзю Ваньлуань — вторая дочь наместника города Динданшэн. О её доброте по земле ходили слухи. Помощь бездомным, пострадавшим от войн или природных бедствий. Цзю Ваньлуань стала олицетворением женской доброты и сострадания.

Внешняя картинка прекрасна, только за ней тысяча скандалов и истерик. Цзю Ваньлуань не хотела заниматься бедными, грязными, болеющими всеми болезнями людьми, пока не вкусила плоды трудов, которых наместник Цзю добился только угрозами отобрать все деньги, украшения, запереть дочь до замужества в доме без возможности покидать свою комнату. И он бы выполнил свою угрозу. А теперь Цзю Ваньлуань считала себя выше других, ведь среди всех невест только у неё репутация девушки с добрым сердцем, проверенным поступками.

Фэнь Сяо мягко кивнула и вернулась к чарке с отваром.

Растерянность отразилось на лице Цзю Ваньлуань. Уж точно не сухой реакции она ожидала. Вон даже за соседним столом раздавались переживания после озвучивания имени.

— Барышня Лань, — вспомнила Цзао Бэйэр о Лань И, которая мысленно смеялась. — Ты же из Нуаньлана?

Со скрытой неохотой Лань И кивнула, сделав глоток отвара.

— Первая барышня Лань, — растягивая, проговорила Цзю Ваньлуань. — Что-то я не припомню ничего о тебе.

Ещё бы такая фигура, как вторая добродетельная дочь намемтника Цзю знала, о старшей сестре Лань И, Лань Юэ.

— Первая дочь семьи Лань, — задумчиво произнесла Цзао Бэйэр. — Я тоже не знаю о тебе. Как тебя зовут?

Лань И поставила чарку, набрала воздуха.

— Первая дочь семьи Лань давно замужем, — раздался за спиной стальной голос невесты, она не скрывала раздражения. — Кого только пристыдить пытались? Свою недальновидность показали.

Цзю Ваньлуань обернулась.

— А, это барышня Мэн.

Лань И чуть не подпрыгнула от радости. С трудом удержала себя, только коротко обернулась и с нескрываемым восхищением посмотрела на Мэн Шии — ту, что всегда при любых обстоятельствах держалась статно, а в кругу близких раскрывалась как тёплый, дружелюбный человек. Она не терпела унижение, несправедливость.

— А это барышня Цзю, — подметила очевидное Мэн Шии.

— Разве тебя не должны были выдать замуж ещё до прошлого года? — Цзю Ваньлуань прикрыла рот рукавом.

— Разве добрые, сострадательные девушки не первыми замуж выходят?

Лань И прикусила губу, пряча рвущуюся наружу улыбку. Сражаться в лоб с Мэн Шии сложно, выиграть практически невозможно.

— Не пойми меня неправильно, Мэн Шии, — Цзю Ваньлуань опустила руку. — Тебе же уже за двадцать. В твоём возрасте девушка давно замужем, хозяйство ведёт, детей мужу дарит.

Мэн Шии скривилась, словно на язык неприятное попало.

— Разве у нас большая разница в возрасте?

— Мне нынче семнадцать исполнилось, — с гордостью проговорила Цзю Ваньлуань.

— И не замужем, — ткнула еë же словами Мэн Шии. Ей не больше двадцати, но вполне возможно, что она самая старшая среди невест.

Лань И подумалось, что стать другом Мэн Шии — одна из задач в её небольшом списке дел.

— Любящие родители не отдают свою дочь за первого встречного, — Цзю Ваньлуань до последнего держала маску, за которой кривилась в обиде и злости истинная сущность.

— С чего ты решила, что только у тебя любящие родители?

— Так, как твоё имя, барышня Лань? — Цзао Бэйэр поспешно вернула разговор к изначальной точке. — Или лучше обращаться к тебе как барышня Лань?

— Лань И.

Всё равно будут называть либо барышней Лань, либо сестрицей Лань. По имени они называть друг друга не будут.

— «И» как «необходимое»? — скрыла смешок в рукаве Цзю Ваньлуань. — Как интересно.(Примечание: 宜 — yí — необходимое, полагающееся; то, что нужно(следует) и др.)

Ничуть не растерявшись и не обидевшись, Лань И поправила:

— Радость.

— Какой позор, — осуждающе прошептала Мэн Шии и громче проговорила: — Время учителя Хуан ушло в никуда.

Розовый румянец в миг покрыл щеки Цзю Ваньлуань. Она сжала кулаки и с трудом сдерживала себя от неправильных слов для добродетельной девушки.

— Так это ты обладатель бесценной жемчужины? — ахнула Цзао Бэйэр.

— Какой жемчужиной? — послышалось за спиной.

Подошли к не самой приятной теме. Лань И не любила разговоры о состоянии семей, о политических ходах, выгоде. Не для её ума эти разговоры, не её время тратить на подобной.

— Розовая жемчужина с голубым отливом и золотыми крапинками, — с горящими глазами восторженно поведала Цзао Бэйэр. — Такой даже у императорских семей нет.

— Откуда она у барышни Лань?

Историю появления драгоценности, явно, люди со стороны знали лучше обладательницы.

— В тот день стояла плохая погода, господин Лань лично доставлял важный товар в соседнее государство, — Цзао Бэйэр заговорщически понизила голос. — Даже ужасная погода его не останавливала, потому что приказ самого Его Величества важнее собственной жизни.

Лань И задумчиво нахмурилась на мгновение. Она не припоминала ни о каком важном приказе Императора, за который отец готов был пожертвовать своей и чужими жизнями.

— Вокруг бескрайнее море, — продолжала Цзао Бэйэр, — сильнейший ледяной ветер, волны сбивали с верного пути корабль, как дощечку, из стороны в сторону. В одно из нашествий беспощадных волн вместе с водой на корабль выбросило нечто похожее на обычный камень или старый каралл. Никто не обратил внимания. Куда этот кусок бросили, никто не вспомнит. Когда господин Лань вернулся, слуги разбрали вещи, и именно этот камень попал в руки его дочери, которая им играла. Во время игры камень ударился, треснул и осыпался в руках дочери семьи Лань. Именно тогда на свет показалась самая удивительная, самая красивая жемчужина.

Смотря перед собой, Лань И думала о том, что в жизни такого бреда не слышала. Кто его придумал?

— Разве жемчужина не должна была перейти в императорскую семью? — Цзю Ваньлуань перевела взгляд с Цзао Бэйэр на Лань И. — Раз жемчужина появилась благодаря приказу Его Величества, то она должна перейти в императорскую семью.

Никто не должен, Император даже не заинтересован в этой красивой вещице.

— Это… — замялась Цзао Бэйэр. Ей-то откуда знать часть истории, которая с правдой расходилась с первых слов.

— Барышня Лань, Его Величество проявил щедрость и разрешил оставить такую редкую драгоценность тебе? — улыбнулась Цзю Ваньлуань. В её голосе притаилась усмешка, готовность за каждое слово вить нитки, дабы запутать и опозорить.

Втянув воздух, Лань И повернулась к Цзю Ваньлуань.

— Более, — спокойно проговорила она. — Его Величество не потратил ни секунды своего бесценного времени на такую незначительную вещь.

Уголок губ Цзю Ваньлуань дрогнул.

— Спасибо за еду, — Лань И поспешила подняться из-за стола, по привычке благодаря слуг, поваров, помощников и, конечно же, родителей, как делала дома.

Старшие служанки посмотрели на неё, кивнули одной из молчаливых служанок, та примкнула позади Лань И.

Оставаться больше нельзя, точно следующей фразой заставят упасть в липкую жижу, от которой до конца дней своих не отмыться.

С уверенностью, что сражаться с другими невестами за мужей не придётся, Лань И думала, что неплохо было бы завтра рассмотреть цветы по пути к лекарям. Только бы подвернулся случай.

Новое место всегда оставляло Лань И без сна. Уснуть сразу никогда не выходило, провалиться в привычный сон не получалось, даже удобное место не находилось. Всё не так, всё не своё, всё чужое.

Первая ночь в клане Гао протекла медленным ручьём. Лань И размышляла о том, откуда в её голове брались знания о клане Гао, о невестах, о событиях, которые только-только должны случиться, но их набиралось кроха и то, мельком и не чётко. Ответ не отыскался, только очередное: ей не получить ни нефритовый, ни золотой жетон после проверки. А вот Фэнь Сяо и Мэн Шии получат нефритовые, Чжу Лие и Ци Вэньай — золотые, Цзю Ваньлуань — серебряный. Такая же светила Лань И. Это интересно, но не то.

В итоге Лань И не пришла к единой версии своих знаний. Долгой тёмной ночью в чужом месте размышляла над нереальной возможностью: она уже проживала это, а сейчас снова проходила тот же путь. Забыла прошлое, а сейчас вспоминала.

Только уж бредово звучало даже в голове. Нет, это не так.

Лань И знала, что клан Гао состоял из пяти ветвей: Син, Цзянь, Цзин, Шан, Цзе. Нынешний глава клана Гао происходил из ветви Син, его сын Гао Синлун — тот, кого Лань И предпочтёт обойти тремя дорогами, лишь бы не встречаться. Его же считали главой ветви Син, а также думали, что станет следующим главой клана.

Главой ветви Цзянь являлся Гао Вэньцзянь. По поводу него Лань И испытывала смешные чувства. Вроде ничего плохого, а при мыслях о нём, глубоко внутри сжималось невидимое, неизведанное.

Глава ветви Цзин совсем не симпатизировал Лань И, даже не встречая его знала, от него лучше держаться подальше. А ещё она уже ждала, когда Гао Цзинъян заменит его. Вот он отзывался в груди Лань И родственным теплом. С младшим господином Цзин она встречалась с другими невестами. Гао Цзинвэй устроил им белую занавесь приветствия.

Ветвь Шан рано лишилась главы, его жена временно занимала пост, пока Гао Шанъи рос. С ним Лань И не терпелось познакомиться и в тоже время почему-то хотелось оттянуть с ним знакомство.

Ветвь Цзе в последнее времена терпела крах в рождение мальчиков. Словно девочки ушли в эту ветвь. В данный момент главой ветви являлась Гао Инцзе, её младшая сестра Юйцзе, такая же красавица, занималась лекарским делом и полностью посвящала себя ветви и клану. Все с нетерпением ждали дня родов Гао Инцзе. Может, случится чудо и родится мальчик?

Сон пришёл ближе к рассвету, с наступлением которого с улицы раздался звон. Не сильный, но вполне достаточной громкости, чтобы разбудить.

Шестнадцать невест с одинаковыми причёсками (помогли служанки), в одинаковых белых с молочной вышивкой цветов нарядах, с прозрачно-белыми вуалями на лицах друг за другом в два ряда за старшей служанкой Бай шли во двор Золотой иглы.

Лань И знала: их вели для проверки здоровья.

Другие семьи смотрят на происхождение, внешность, таланты, способности, характер невесты. Клан Гао же первым делом смотрит на здоровье, после… Лань И не могла сказать, что после. Ведь мысль о том, что после сам жених выбирал себе невесту, размывала ступени «после». Там его предпочтения, чувства или что-то другое. Но здоровье важно для всех в клане. За этим следят с особой щепетильностью, потому болезни лечатся в зародыше.

Всю жизнь Лань И не жаловалась на здоровье. Крепкая и выносливая, но два года назад умудрилась с слечь сильной лихорадкой. Родители с десяток лекарей обегали, и лучшие, и дорогие лекарство покупали, даже в храм ездили молиться. Неделя в страхе и напряжении закончилась слезами мамы, когда в один голос лекари заявили, что страшное миновало. После Лань И ещё с месяц пролежала на кровати с сильной слабостью в теле. Лекари говорили, что это последствия болезни. Уж больно она оказалась сильной, а младшая дочь Лань телом слаба. С удивлением тогда Лань И на пару с братьями смотрела на них. Её здоровье всегда было отличным, любая болезнь за три дня сходила, за неделю тело возвращалось в привычное состояние. А тут — тело слабое.

Причина всё же существовала. Лань И и с братьями говорила, и они соглашались. За пару дней до свалившейся болезни, она упала в воду. В этом ничего удивительного. Вместе с братьями отправилась отдохнуть и повеселиться на берегу реки, который уходил в заросший с камнями участок, где водились упитанные рыбы. Пока братья голыми руками на спор пытались поймать рыбу да покрупней, Лань И переходила с камня на камень и разглядывала проплывающих мальков, рыб побольше, пролетающих стрекоз, пока на взгляд не попался белый с тёмно-серыми прожилками камень. Из него можно сделать бусину или фигурку и повесить на нитку с другими красивыми камушками. Поправила закатанные штанины, спустилась, сделала шаг и… Как сказали братья: только всплеск они и слышали. Испугались страшно. Уже кинулись спасать младшую сестру, как она самостоятельно села и тряхнула головой. Живая, здоровая на быстрые внимательные взгляды.

Лань И помнила, как ушла под воду и почти сразу вынырнула. Камень она заполучила, как и себя мокрую насквозь. Однако одежда за день успела высохнуть на ней, не замёрзла, после ничего холодного не пила и не ела, а заболела и серьёзно. Не от того ли заболела, что глотнула прохладной речной воды?

После каждый год Лань И то с больным горлом мучилась, то с насморком. Лекари утверждали, что с ней всё в порядке, только ослабло тело после болезни. И каждый говорили: это поправимо. Но никто не поправил.

На нефритовый жетон Лань И необходимо переродиться в самом-самом крепком, выносливом, здоровом теле. Но даже не получив его, она не расстроится. Так и должно быть, нефритовый жетон не для неё.

«Не сезон» — с горькой печалью подумала Лань И, смотря по сторонам и не находя цветы, а они должны быть!

Путь лежал по дорожкам, выложенным светлыми плитами. Повороты, различные высокие, широкие, узкие, невысокие здания, лестницы, арки. Заблудиться в клане Гао — простая задача.

Проходя через очередную арку, Лань И вскинула голову и с блеском в глазах забегала взглядом по бокам. Хорошо, что шла последней, иначе точно получила прозвище и плохую репутацию среди невест. Хоть и сейчас не находилась в высоком положении в их глазах, мыслях, словах. В этом не преуспела, а вот в плане избалованности, невоспитанности, высокого мнения о себе смело делила первые три места с Мэн Шии и Е Ваньэр.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

В почёте у девушек ходила молчаливая, но красивая Фэнь Сяо, доброжелательная и общительная Чжу Лие, болтливая и простая Цзао Бэйэр. И, к не удивлению Лань И, понятливая Ци Вэньай.

Заострять внимание на мнения других Лань И не учили, наоборот, Лань Инъин, второй старший брат, всегда говорил, что чужое, непрошеное мнение — ничто иное как неконтролируемый порыв, который вылетает вперёд здравых мыслей. А ещё это сущность плохих людей.

Даже советы со стороны всегда нуждаются в своём взгляде и размышлении, и не всегда в принятии.

Преодолевая очередную лестницу из пяти ступеней и раскрытые ворота, Лань И заметила по обе стороны от дорожки маленькие бледные цветы. На первый взгляд круглые, похожие на рассыпанные бусины на темном ковре.

Каменный мост не волновал Лань И. Простой, ничего особенного, а вот цветы. С жадностью вглядывалась в них, словно до этого только слышала о них. Лань И повидала большое количество разнообразных цветов: яркие, тёмные, блеклые, большие, маленькие, вытянутые, сплющенные, благоухающие, без запаха, лечебные, ядовитые, гладкие, колючие.

С момента как стало известно, что войдёт в клан Гао, Лань И поставила себе в списке желаний: посмотреть на растения на земле клана Гао. В голове пульсировало при мысли о цветах. Но понять, какие именно, не могла.

Цветы-бусинки не погасили огонь. Не они.

Вернув голову в прямое положение и смотря на затылок идущей впереди Фан Инь, Лань И неожиданно обернулась. Поддалась внутреннему порыву или почувствовала неуловимое.

По ступеням поднимались двое: Гао Вэньцзянь и Гао Шанъи. Последний с прищуром оглядел невест и дёрнул уголком губ, складывая руки на груди.

Поспешив, Лань И отвернулась. Не хватало к себе внимания привлечь.

«Которого из них? — Лань И задумчиво свела брови ближе к переносице. И тут же сама ответила: — Всех».

К счастью, путь закончился вскоре.

В комнате, кроме низких столиков, ничего. Невест рассадили за них. Старшая служанка стояла перед столиками и поглядывала на притихших девушек, которые опустили взгляды.

Лань И сидела во втором ряду ближе к двери. Такое положение её не расстраивало. Оно не имело значения. Лекари не знают ни одну невесту, у них нет задачи помочь пройти или усложнить. Честная проверка.

Восемь мужчин вошли молча и сразу опустились перед столиками.

Своей очереди Лань И пришлось ждать долго. Отвлекать себя от скуки получалось мыслями. Лекарь только опускался перед невестой, а Лань И уже знала его слова. И забавно, и пугающе, и так странно.

Здоровью Фэнь Сяо можно позавидовать, как и Мэн Шии, которая любому мужчине утерёт нос крепостью и стойкостью здоровья. Заслуга её отца, который с раннего детства закалял единственную дочь, растил из неё и достойную дочь, и стойкого сына.

Чжу Лие и Ци Вэньай не переживали, знали, что для них всё хорошо закончится. А вот Цзю Ваньлуань нервничала. Без сожаления или угрызения совести Лань И думала о том, что так правильно, пусть поизводит себя, а то слишком высокого мнения о себе.

Мужчина за шестьдесят с жидким пучком седых волос, с бородкой того же цвета опустился перед Лань И, положил ткань на приоткрытое запястье и прикоснулся к нему пальцами. Слушал пульс. Неладное Лань И почувствовала сразу, как только увидела знакомые-незнакомые тонкие губы, блеклые от старости глаза, тонкий с рваным концом шрам на шее.

Лекарь Шэн.

Личного знакомства Лань И с ним не водила, а вот голова подкидывала то, что она никак не могла знать.

Лекарь Шэн — учитель господина Шаня, Гао Шанъи, личный лекарь ветви Цзянь, некогда приставленный к госпоже Цзянь, матери Гао Вэньцзяня. Шрам на шее — напоминание: он не смог спасти жизнь госпожи Цзянь и семимесячного ребёнка в её утробе.

Праздник закончился трагедией. Ветвь Цзянь, ветвь Цзин, ветвь Шан лишились жён глав в один миг.

Ненависть к себе затопила лекаря Шэна, и он ушёл за занавес Чистого Времени, отрекаясь от всего.

Его возвращение могло означать одно: в клане готовились к наступающей угрозе.

Лекарь Шэн поднял взгляд. Лань И задержала дыхание, смотря в проницательные глаза напротив. Именно их она должна увидит в свои последние минуты жизни.

Вздрогнув, Лань И отпрянула. Лекарь Шэн и слова не сказал, молча сложил платок, убрал его и поднялся.

Лань И с удивлением смотрела на него. Проверяющим её лекарем должен был быть лекарь Пэй, почему он у столика Е Ваньэр?

Не могла ошибаться. Чёрные волосы в тугом пучке, раскосые глаза, молодое лицо сорокалетнего лекаря стояло перед глазами Лань И, только он тихо говорил не ей. Её лекарь первым покинул комнату, оставив гадкое послевкусие и косые взгляды невест. Первой зашепталась Цзю Ваньлуань с Цзао Бэйэр, за что словили предупреждающий взгляд от старшей служанки Бай.

В груди собирался плотный шар с тонкими, но безумно острыми шипами. Они входили в нутро, разгоняли до кончиков пальцев волны дрожи.

С трудом проглотив ком, Лань И медленно задышала. Лекарь Шэн внёс в её мир переполох одним своим появлением, которое должно было произойти куда позже. А ещё это чувство, что он последний человек, увиденный ею перед поглотившей тьмой, пугало, настораживало.

Лекари уходили, невесты с облегчением выдыхали и расслаблялись.

— Можно спросить? — подала голос Цзао Бэйэр.

— Говорите, — старшая служанка Бай обратила на неё внимание.

— А кроме лекарей ещё что-то будет?

Старшая служанка Бай непонимающе свела брови.

— Конкурс или испытание, кто лучше в поэзии, — проявила интерес Е Ваньэр.

— В вышивании, — поддержала Сю Лань.

— В готовке, — предположила Ли Хуабань.

Ничего из этого не будет. Переживать не стоило. Только невесты этого не знали, кроме Лань И, которая после встречи с лекарем Шэн жалела, что дополнительных проверок не будет. Возможно, одну из них она не прошла бы и с чистой совестью вернулась домой, потом жаловалась бы маме и братьям на несправедливость.

— Не знаю, — честно ответила старшая служанка Бай. Кто с ней будет делиться дальнейшими действиями с возможными жёнами?

— Пожалуйста, — Цзао Бэйэр сложила руки в молитвенном жесте, — мы никому не скажем, обещаем.

— Если надо, мы поклянёмся своими жизнями, — с ней в голос заговорила Бао Сюань.

Не лучшее решение, не те слова. Лань И предвидела реакцию старшей служанки Бай.

— Шутите?! — прогремела она. — Для вас жизнь — шутка?!

В клане Гао собственной жизнью не шутили и не ставили её на кон в пустяковых делах. Речь не шла, если во благо или спасение жизней других. Но баловство жизнью… Такое не приемлемо в клане Гао.

— Возвращаемся! — рявкнула старшая служанка Бай.

Лань И поднялась первой, за что поймала взгляд старшей служанки. Злой, но не на неё.

Невесты поднялись и направились в том же порядке за старшей служанкой Бай, за ними засеменила молоденькая служанка, одна из пришедших служанок перед приходом лекарей.

С тоской и печалью Лань И посмотрела на небо, выйдя за всеми. В её родном городе, не смотря на конец осени, солнце светило ярко и согревало. Ему нипочём времена года. Здесь же у него не получалось пробиться сквозь серые тучи.

Выдохнув, Лань И спустилась, замирая на последней ступени. Сердце забилось быстрее, страх ветром скользнул по нему.

Сжав руки на животе, Лань И направилась за остальными, бегая по сторонам внимательным взглядом.

Главное — пройти мост, а там ничего плохого не случится.

Отсчитывая шаги, Лань И посматривала на цветы, уже не видя в них той привлекательности, как ранее. Впереди показались две дорожки, соединяющиеся в одну, и мост.

С облегчением Лань И медленно выдохнула. Пережила.

Неожиданно впереди остановились. Невесты как по команде присели в приветствии. Лань И повторила за ними.

— Господин Цзянь. Господин Шан.

Так это Гао Вэньцзянь и Гао Шанъи. От сердца отлегло, даже дышать стало легче. С радостью Лань И отвела взгляд на цветы. Вот и они куда привлекательнее. Маленькие шарики точно изнутри светились теплом.

Проходя мимо Гао Вэньцзяня и Гао Шанъи, Лань И не посмотрела на них. Всё её внимание приковали цветы. К тому же ей показалось, что так правильно, так и нужно.

Старшая служанка Бай приближалась к мосту, когда за спиной раздались голоса.

— Правильно, ни к чему эта официальность, — никому иному, как Гао Чунцзину, младшему брату умершего от тяжёлой болезни главы ветви Цзин. — Как успехи?

— Без проблем, — с неохотой ответил Гао Шанъи.

Отношения с другими, если это не старший брат, у него не складывались, да и он не стремился заводить друзей.

Лань И изо всех сил сжимала руки, чтобы не сорваться на бег. Страшное дышало в спину, сердце ударами подгоняло избавиться от этого.

Спереди раздался писк, и Фан Инь резко стала приближаться. Дабы избежать столкновения, Лань И отступила в бок. Не хватало ещё налететь на служанку, которая, заметив приостановление впереди, отступила на шаг.

Писк принадлежал всё той же Бао Сюань. Лань И могла сказать, что не знала, что у них там произошло, но в голове был ответ. Бао Сюань обернулась, оступилась и повалилась на Фэн Хунцзинь.

К величайшему страху, вереница невест остановилась, создавая помеху и затраты и без того не хватающего времени.

— Что у вас происходит? — раздался голос Гао Чунцзина рядом. Холод сковал корни волос и пополз по длине. Руки в тиски превратились, спина — в несокрушимое копьё. Лань И опустила взгляд, склонив немного голову.

Невесты в момент выстроились в два ряда, и, к ужасу Лань И, она с краю.

— Ничего серьёзного, глава Цзин, — поспешила старшая служанка Бай. — Небольшое происшествие.

— Никто не ранен и не обижен? — с усмешкой произнёс Гао Чунцзин.

Лань И молилась, чтобы он просто прошёл мост и потерял интерес к ним.

— Глава Цзин, нам надо вернуться, — между прочим оповестила старшая служанка Бай.

— От пары минут ничего не случится, — выдохнул Гао Чунцзин и в открытую прошёлся по невестам заинтересованным взглядом.

Склонить ниже голову Лань И себе не давала. Точно тогда бы привлекла его внимание.

— Какой смысл закрывать их лица, если их видели? — с недовольством проговорил Гао Чунцзин и потянулся к лицу невесты рядом с Лань И. Была ли это Фан Инь или Бао Сюань, а может, и вовсе Хао Лици, Лань И не знала, только сковывающий страх и вопящий ужас.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

И всё же это оказалась Бао Сюань. Она вжала голову в плечи и присела, смотря большими глазами на мужчину тридцати лет.

— Глава Цзин, нельзя! — кинулась старшая служанка Бай, правда только словами.

— Какая досада, — фыркнул Гао Чунцзин и резко сменил траекторию, потянулся к другой вуали. Мягкая ткань скользнула по его пальцам и подобно волне ушла.

Без всякого стеснения Лань И отступила на большой шаг от наглой руки вселяющего ужас человека.

Гао Чунцзин — дядя Гао Цзинъяна и Гао Цзинвэя, ужасный человек. Ни о каком уважении к женщинам в его лице не рассматривалось, мягкого отношения к детям не виделось на горизонте, грубая сила при воспитании приемлемо, иначе женщины распускаются и отбиваются от рук. От такого человека, как он, можно ждать переворота или смуты.

— Как это понимать?

Лань И не поднимала на Гао Чунцзина взгляда, видя только тёмные низы одежды двоих, не спешащих влезать в неправильное.

— Глава Цзин, проявите уважение, — старшая служанка Бай встала рядом. По статусу ей не положено перечить господину, мужчине.

— По-моему, это она не проявляет ко мне уважения, — без тени веселья проговорил Гао Чунцзин.

И во второй раз Лань И ушла от руки, служанка отступила, ступая ближе к тёмной земле с цветами. Гао Вэньцзянь с Гао Шанъи — ближе на шаг. Злость обожгла нутро, трясущееся в страхе. Они просто стояли и смотрели на аморальность.

— Глава Цзин!

Храбрости старшей служанки Бай можно позавидовать.

— Что? Что, по-вашему, я делаю? Разве они не все войдут в клан? Так какая разница?

Краем зрения Лань И уловила движение. Гао Шанъи сложил руки на груди.

— Даже ребёнок знает, что мужчина и женщина не могут касаться друг друга. К тому же они невесты не для Вас.

Смелый, наглый Гао Шанъи не заступался за бедную девушку перед нарушителем границ. Как бы ему ни хотелось, одна из присутствующих войдёт в ветвь Цзянь, станет женой Гао Вэньцзяня, а это значит, ему, Гао Шанъи, придётся относиться к жене старшего брата с уважением. И он не знал, какая из шестнадцати — та, что у моста, или та, что отступала от грубого временного главы ветви Цзин.

Никто не то, что не мог выливать грязь на принадлежащее Гао Вэньцзяню, никто даже не смел подумать о таком.

— Рано, — коротко проговорил Гао Чунцзин и выкинул руку вперёд, желая схватить Лань И. Проворно та ушла.

— Если Вы не прекратите, я обязана доложить главе клана! — старшая служанка Бай метнулась к Лань И, заслоняя её.

Резко выдохнув, Гао Чунцзин скривил уголок губ.

— Ветвь Цзин — порождение невежд? — от спокойного голоса Гао Вэньцзяня по коже прошли мурашки.

Столь сильное заявление произвело обжигающее впечатление на Гао Чунцзина. С пару секунд он приходил в себя.

— Раз такие строгие правила применяются к девушкам, не стану проявлять дружелюбие, — частично процедил Гао Чунцзин. Взмахнув длинными рукавами, он первым покинул находящихся у моста.

Словно тяжёлая снежная ноша свалилась с горы. Руки расслабились, не причиняя больше боли, сердце не билось в предсмертном ритме. Но Лань И всё ещё ощущала фантомные сердечные удары и треск ребер под их натиском.

Старшая служанка Бай шагнула, повернулась и присела Гао Вэньцзяню и Гао Шанъи.

— Благодарю.

Лань И повторила за ней и куда быстрее выпрямилась, поспешив занять ранее место рядом с Бао Сюань.

— Возвращайтесь, — то ли советовал, то ли приказывал Гао Вэньцзянь.

Старшая служанка Бай соглашалась с ним.

Братья Гао ушли, невесты построились в изначальный строй и поспешили вернуться во двор Шэнье.

Всё закончилось хорошо, если не считать нажитого врага в лице Гао Чунцзина. Уж он не упустит шанса напомнить и отплатить.

Тяжело вздохнув, Лань И уронила голову на ладони, упираясь локтями в столик с медным зеркалом.

— Ты как? — послышался голос Чжу Лие.

— Жива, — прошептала Лань И. Обычный ответ, который всегда говорила братьям, а здесь аж передёрнуло от собственного ответа. Выпрямившись, Лань И уставилась на своё отражение.

— Я так испугалась, когда глава Цзин проявил интерес к тебе.

Лицо Чжу Лие показалось в зеркале.

— Если бы не Бао Сюань, мы бы не остановились.

И без неё Лань И знала. Обвинять Бао Сюань тоже неправильно.

«То, что предначертано, обязательно случится».

— Хорошо, что там оказался господин Цзянь, — со смущённой улыбкой проговорила Чжу Лие.

«И господин Шан», — между прочим напомнила Лань И.

— Его слово и даже глава ветви отступил, — продолжала мечтательно говорить Чжу Лие.

Кто в здравом уме пойдёт против Гао Вэньцзяня? Даже смертник или смертельно больной человек не рискнёт. Открытый бой с Гао Вэньцзянем — это крохотный шанс на победу, а хитроумный, непрямой — подписание приговора на мучительную смерть.

Гао Чунцзин не дурак, нарываться сильного не станет. Он прогнётся, за спиной обольёт грязью и помоями, но в открытую ни за что не пойдёт против Гао Вэньцзяня. Слишком много власти у того в руках, будучи тем, кто не принял статус главы ветви Цзянь.

— Его взгляд, — мечтательно вздохнула Чжу Лие.

Хлопнув ресницами, Лань И обернулась:

— На сколько красивый?

Повернув голову, Чжу Лие выдохнула:

— Властный. Проникновенный.

— О, — Лань И поднялась, неловко притронувшись к мочкам, в которых отсутствовали серьги.

— Если бы он так посмотрел на меня, возможно, не умерла бы на месте, но точно свалилась бы без чувств к его ногам.

Лань И еле сдержалась не скривить губы. Она уж точно падать к мужским ногам не собиралась и не понимала, зачем так делать.

— Как только ты осталась на ногах? — Чжу Лие оглядела Лань И с пят до макушки.

— В каком смысле?

— Гао Вэньцзянь смотрел на тебя.

Что в этом такого?! Лань И знала, что там каждый смотрел на неё и Гао Чунцзина.

— Перед тем как уйти, Гао Вэньцзянь посмотрел на тебя, — Чжу Лие приблизилась и взяла насторожившуюся Лань И за плечи. — Сестрица Лань, не думай.

Не успела Лань И рта раскрыть, чтобы озвучить непонимание, Чжу Лие продолжила:

— Гао Вэньцзянь мой, не думай о нём. Не смей. Я и по головам пойду, чтобы его заполучить.

Она преувеличивала. Но Лань И не сомневалась: если нужно будет, Чжу Лие сделает всё, чтобы убрать конкурентку с пути.

— Я… помогу тебе завоевать Гао Вэньцзяня.

Изумление отразилось на лице Чжу Лие.

— Ты не серьёзно, — усмехнулась Чжу Лие и вернулась на свою половину комнаты.

Гао Вэньцзянь угодил в игру, негласно начатую другими, и эти другие забыли поставить его в известность. Первые шаги уже начнутся очень скоро. Лань И не сомневалась. И ей ой как не хотелось оказаться марионеткой в одной из женских игр за мужчину.

В тот же день невест собрали на первом этаже и каждой выдали предварительный жетон.

Лучший, нефритовый, получили Фэнь Сяо, Мэн Шии, Хао Лици, к удивлению Лань И.

Золотой — Чжу Лие, Ци Вэньай, Бао Сюань, Си Сюань.

Серебро — Е Ваньэр, Цзао Бэйэр, Цзю Ваньлуань, Фэн Хунцзинь, Фан Инь, Тан Вэйшу, Сю Лань, Ли Хуабань.

Со смешанными чувствами Лань И смотрела на бронзовый жетон, в голове вертелось: сейчас отправят домой.

— Сестрица Лань, почему у тебя такой жетон? — прошептала Цзао Бэйэр, словно скажи она громче, случится страшное — её серебро поменяется местами с бронзой Лань И.

— Плоха, потому и получила заслуженное, — злорадно усмехнулась Цзю Ваньлуань.

Это всё лекарь Шэн. Никаких сомнений. Твёрдая уверенность в серебре треснула и разлетелась на множество кусочков.

Лань И с достоинством держала лицо. Бронза так бронза. Ничего смертельного в этом нет. Если отправят домой, это замечательно. Страшное, тёмное не случится. И наконец, родной дом с родными. Лань И успела соскучиться до ноющей боли в груди и до влажных глаз по шуткам Лань Баоши, по затеям Лань Инъина, по тёплым, нежным рукам матери, по строгому, но не ругающему взгляду отца. Хотелось на часик снова окунуться в родные времена.

— Это предварительно, — строгий голос старшей служанки Бай отрезал разговоры невест. — Не расслабляйтесь.

В её взгляде Лань И уловила мимолётное сочувствие. Ни к кому-то, а ей. Да разве в клане Гао хоть одна живая душа может сочувствовать или жалеть её?! Неправильно!

Старшая служанка Бай разогнала невест по комнатам, обещав завтра особо ранний подъëм, а ещё обмолвилась, что по двору можно смело гулять и даже за порог выглядывать, но уходить со двора нельзя.

«Охота началась», — усмехнулась Лань И, сжимая жетон и поднимаясь в комнату.

Занять себя в чужом доме без своих вещей — проигрышная затея. Лань И и мерила комнату шагами, и разглядывала каждый кусочек стен, пола, потолка, мебель, ложилась и всматривалась в потолок, перебирала скудный выбор украшений. Дома у неё полно шпилек, заколок, лент. Ни братья, ни родители не скупились на украшениях, ни на нарядах для неё. Чего только стоила шпилька с тонкой цепью из белого золота с синими камушками, точно капли моря. Лань И влюбилась сразу, долго благодарила Лань Юэ и после при удобном случае всегда приносила старшей сестре подарки. Для семьи мужа и для неё приобрести нечто такое дорогое накладно, но Лань Юэ всё же подарила. Лань И с уверенностью могла сказать, что та использовала свои личные деньги, чтобы на совершеннолетие подарить особый подарок для неё.

Лань Баоши в «Каплях моря» увидел слëзы, которые Лань И пролила, получив украшение. Не смогла сдержаться и разрыдалась, неразборчиво повторяя о красоте.

Позволить себе надеть подарок старшей сестры Лань И не могла, слишком дорогой для неё, слишком страшно испортить или вовсе сломать.

А чего только стоила шпилька из чистого золота с бело-чёрным крылом из крошки драгоценных камней — подарок Лань Баоши. От Лань Инъина — золотые шпильки на золотой цепочку с гроздьями рубиновых ягод. Их Лань И получила в тот же день, что и «Капли моря». Тогда братья пошутили, что прогадали с подарком. Но продолжили на все праздники преподносить подарки.

Очередное осознание плитой упало на грудь, поднимая острую пыль.

Остаться в клане Гао — попрощаться с семьёй.

Подскочив, Лань И часто заморгала, дабы прогнать выступившие слëзы.

Нет, так нельзя. Надо занять себя чем-нибудь, но только не дать мыслям захватить власть над телом и наворотить ошибок.

Невесты кучками сидели во дворе, шептались и хихикали. Лань И сначала ушла, не её это — сплетничать. Но надо же становиться частью нового общества.

С твёрдой решимостью Лань И спустилась на задний двор. За длинным столом сидели все, кроме Ци Вэньай, Хао Лици, Е Ваньэр, Бао Сюань.

— Да точно! — шёпотом воскликнула Цзао Бэйэр.

— Барышня Лань, — первая заметила её приход Си Сюань.

Лань И в приветствии кивнула.

— Присядешь, сестрица Лань, — Си Сюань подвинулась ближе к Тан Вэйшу, та вместе с Сю Лань отодвинулись.

— Спасибо, — Лань И присела на край, напротив Мэн Шии. Её нахождение в болтливом обществе девушек выглядело забавно. А вот Фэнь Сяо, наоборот, неуместно. Так считала только Лань И со своими знаниями.

— Барышня Лань, сильно расстроилась? — с сочувствием на неё посмотрела Тан Вэйшу.

Лань И чуть не спросила о чём она, как осознала: бронзовый жетон.

— Скорее неожиданно, — честно ответила Лань И. Когда уверенность, подкреплённая знаниями, не совпали с реальностью, растерянность превышала высоту гор.

— Я вот думаю, это что-то наподобие разделения, — Си Сюань наклонилась и зашептала. — Нефрит для одного, золото для другого, серебро для другого и так далее.

— Выданные жетоны временные, — напомнила Мэн Шии, в ней ни капли жалости, сочувствия или высокомерия, подслащённая нефритовым жетоном.

— Всё может измениться, — согласилась Фэнь Сяо.

Лань И с приоткрытым ртом уставилась на неё. Её голос — точно шелест весеннего ветра, вдыхающий теплом и уверенность на лучшее.

— Да, но не думаю, что тот, кто получил нефрит, в следующий раз бронзу получит, а бронза нефрит, — Фэн Хунцзинь посмотрела на Лань И. — Не обижайся, барышня Лань.

— Какие обиды, — приподняла уголки губ Лань И. — Гусеница не станет птицей.

Не говорить же им, что она не заинтересована ни в одном из сыновей клана Гао. Не поймут, кто-то даже на смех поднимет. Зачем тогда давать согласие на брак? Всем известно, что господин Лань со своей супругой не строги характером и до безумия любят своих детей. Не смотря ни на что, скажи нет, они не стали бы заставлять младшую дочь входить в клан Гао.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Людям со стороны невдомёк о трудных, мрачных временах и остром безжалостном клинке над шеей.

По-другому никак нельзя.

— Гусеницы в красивых бабочек превращаются, — протянула Тан Вэйшу.

— Здесь всё может измениться в секунды, — прошептала Цзао Бэйэр. — Ни одна из нас не может быть уверена, что не вернётся домой с позором.

— Почему с разу с позором? — лицо Сю Лань вытянулось.

Для одних позор — вернуться домой не выбранной, для других это ничего не значило. Лань И относила себя ко вторым, с небольшой пометкой: главное, чтобы клан Доу не угрожал семье.

— Думаешь, барышня Лань не волнуется? — Фэн Хунцзинь пропустила мимо ушей слова других. — Есть барышня Ци, у нас не так много шансов. У бронзы их просто нет.

— Получается, нефрит для господина Сина, господина Цзяня и господина Цзина? — прошептала Тан Вэйшу. — Тогда золото для приемников старейшин. А серебро для кого тогда?

Лань И отвернулась. Самые неверные размышления во все времена. Девушки думали, жетон — подобие распределения, как по статусу. На деле это не так. В первую очередь — это показатель соответствия критериям.

— Здесь полно лекарей, стражей, — пожала плечами Си Сюань.

— Я шла с мыслями, что стану женой сына главы ветви, а не женой стража, — чуть ли не плача протянула Сю Лань.

— Ты не одна, — закатила глаза Фэн Хунцзинь.

«Похоже, я одна», — выдохнула Лань И.

Она не против была бы оказаться поближе к одному господину в белых одеждах, приходящемуся приемником одного из пяти старейшин. Только вот бронза махала рукой, качала головой и с губ её срывалось: «домой».

— О! Это наши вещи? — Цзао Бэйэр подскочила, вытягивая шею.

Невесты обернулись, видя в приёме слуг с сундуками и большими шкатулками.

— Наконец, — взволнованно затараторила Си Сюань, — больше не придётся носить эти простые, некрасивые украшения.

Обычные шпильки и заколки, выполняющие свои прямые обязанности: держать причёску. Их красота в простоте.

— Думает, что в золоте и в цветастых камнях покорит на повал всех сыновей, — еле слышно прошептала Фан Инь, молчавшая до этого момента.

Лань И закусила губу. Вот так надень шпильку с крылом сороки, в глаза скажут, какая ослепительная красота, за спиной обольют грязью и присыпят пылью.

— Вещи, там от них одно название, — вздохнула с досадой Фэн Хунцзинь.

Да, не разрешили пол дома привести с собой. Да, оружие, травы, эликсиры приказано оставить дома. Да, всего до трёх нарядов и десяти украшений. И всё потому, что клан Гао в состоянии купить необходимое.

Было одно исключение из правила: одна любая вещь, не относящаяся к запрещённому и уже взятому.

— В своём приятнее, — пояснила своё поведение Си Сюань. — Пока все в одном и том же, трудно произвести впечатление и выделиться.

Лань И изогнула брови и посмотрела на неё снизу.

В том-то и смысл! Все на равне, на одной ступени.

Поднявшись, Лань И тряхнула руками, расправляя их и складки на одежде.

— Только красота не в драгоценностях и богато расшитых тканях, — она вышла из-за стола.

— Уверенность, — Си Сюань сложила руки на животе.

— Превосходство, — поправила Лань И. — Вот только соревнования между нами не имеет смысла. Выбор не за нами. Как и слова.

Лань И направилась обратно в комнату, складывая руки на животе. Сколько загубленных жизней из-за таких никчёмных поединках, к чему они? Каждая осознавала, что не она выбирает, и всё равно стремилась опустить другую невесту как можно ниже. Какое огорчение их ждало. Жениха всего три, и эти места уже заняты. Мужчины ещё до прибытия невест примерно знали, к кому присматриваться.

«Мне же надо всего лишь подтолкнуть Чжу Лие ближе к Гао Вэньцзяню. Он ни при каких обстоятельствах не должен связаться с Ци Вэньай».

Лань И поднималась, когда боковым зрением заметила движение. Спускались. Лань И подняла взгляд и молча разошлась с Ци Вэньай и Е Ваньэр.

В комнате Чжу Лие, которая обогнала Лань И на первом этаже и первая вбежала в комнату, попискивала от восторга. Во всю разбирала принесённые вещи.

— Наконец, — Чжу Лие выбежала, прижимая к груди сложенный нежно-розовый наряд.

Лань И кивнула ей и направилась к своей части, где между кроватью и столиком у стены поставили её вещи.

Три наряда. Голубой с бело-синий вышивкой волн. Чёрно-белый с дымчатой узорчатой вышивкой. Песочно-зелёный с вышивкой птиц на поясе. К каждому наряду прилагалась своя пара обуви, подходящая по цвету.

Лань И проверила их на наличие и целостность. Мало ли что могло случиться за то время, пока они шли до неё.

С одежды Лань И перешла к шкатулкам с украшениями.

Золотая шпилька с крылом сороки. Шпилька с рубиновыми гроздьями. Простая нефритовая с лотосом. Нефритовая с серебристым колокольчиком, у которого вместо язычка короткая цепь с прозрачно-нежно-зелёными иголками.

— Я выйду, — счастливая Чжу Лие заглянула. — Не хочешь со мной с другими разделить момент счастья?

— Где? — Лань И полезла во все три ящика с нарядами, перетряхивая их.

— Что-то не хватает? — Чжу Лие в нетерпение посмотрела на дверь. Не дождавшись ответа, она молча покинула комнату.

— Где она? — Лань И вскочила, вертя головой и осматривая вывернутые шкатулки и ящики.

Подаренные старшей сестрой «Капли моря» не находились в доставленных вещах из дома.

Сколько бы Лань И ни думала, ни терзала себя в попытках вспомнить, упоминала ли мама о «Каплях моря», могла ли она забыть положить. Из головы не выходило, что шпильки пропали.

Лань И ещё раз проверила принесённые вещи, приведя их в порядок, заглянула под ящики и шкатулки, за ними, проверила полностью всю свою часть: может, выпало, слуги не сразу заметили, а когда увидели положила не в то место.

Но, даже проверив общую часть комнаты, Лань И ничего не нашла. Мысленно извиняясь, она заглянула на часть Чжу Лие, пробежалась взглядом, отмечая новые шпильки и серьги на столике и три наряда на кровати.

Если бы у Чжу Лие оказались чужие украшения, она же об этом сказала? Показала?

Выдохнув, Лань И поспешила покинуть комнату с целью отыскать Чжу Лие.

Первый переполох среди невест бросился в глаза сразу. Вещи из дома — не главное. Девушки шептались во дворе, посматривая на раскрытые ворота.

— Не видели Чжу Лие? — Лань И обратилась к Мэн Шии, рядом с которой стояла Хао Лици.

— Вышла, — Мэн Шии кивнула на ворота.

Кивнув в благодарность, Лань И направилась к воротам.

— Значит, можно будет выходить?! — с восторгом прошептала Сю Лань.

Этого стоило ожидать. Никто не собирался держать их взаперти, но вседозволенности по перемещению не дадут.

Не заботясь о правильности ходьбы для девушки, Лань И выбежала и остановилась только, когда ступила на первую верхнюю ступень. Уже занесла ногу обратно, как её заметили.

В паре метрах от ворот двора стояли скучающий Гао Цзинвэй, поглядывающий на ворота Гао Цзинъян, отстранённый Шуй Фэн, строгая старшая служанка Бай, счастливая, но смущённая Чжу Лие и Ци Вэньай со скромной улыбкой.

Сжав руки на животе, Лань И присела, приветствуя заметившего её Гао Цзинвэя. Тот сложил руки и выставил их, чуть наклоняя тело вперёд. Гао Цзинъян просто склонил голову.

Старшая служанка Бай обернулась. Чжу Лие лишь скосила взгляд, но продолжила говорить. Ци Вэньай не обратила внимания.

Шуй Фэн склонил голову и немного наклонился вперёд.

Закусив губы и выпрямившись, Лань И обернулась. Лучше уйти, потом спросит.

— Сестрица Фэнь, — громче чем хотелось выдохнула Лань И.

Фэнь Сяо остановилась и повернула голову.

Лань И заметила, как оживился Гао Цзинъян. Поднявшись, поспешила скрыться во дворе.

— Я… — замялась Лань И.

— Что-то случилось? — тихо проговорила Фэнь Сяо.

— Просто я не нашла свою вещь, а Чжу Лие или старшая служанка заняты, — не скрывая, сказала Лань И. — Там господа Гао и господин Шуй.

— Вот как, — проговорила Фэнь Сяо. — Могу составить компанию.

Правильно.

Чувство правильности согрело грудь, разливаясь по телу.

— Как мне к тебе обращаться? — дабы заполнить молчание между ними, заговорила Лань И.

— Как тебе удобно.

Так быстро прийти к важному Лань И не могла. Называть «Сяо-эр» — не то, «А-Сяо» — словно не для неё, «барышней» — слишком официально.

— Сяо-мэй*? — осторожно произнесла Лань И.(Примечание: 妹 — Мэй — младшая сестра, сестрёнка, обращение к младшей по возрасту)

— Я младше? — удивление отразилось на лице Фэнь Сяо.

— У меня день рождения семнадцатого числа второго зимнего месяца, — пояснила Лань И. — Мне скоро девятнадцать.

Фэнь Сяо хлопнула ресницами и с мгновение всматривалась в её лицо.

— Выгляжу младше? — прошептала Лань И. Слышала и не раз. Как-то, прогуливаясь по улицам с братьями, завернули на рынок, так один иностранец долго уговаривал Лань Баоши купить его сестрёнке сочные персики, его веская фраза, почему он должен: чтобы, когда наступит совершеннолетие, сестрёнка расцвела как этот самый персик. К слову, Лань И было семнадцать, и своё совершеннолетие* провела как два года назад. Сколько дал лет ей тогда она не знала, но явно меньше пятнадцати.

— На вид не скажешь, — мягко усмехнулась Фэнь Сяо. — Мой день рождения двадцатого числа второго летнего месяца. Мне восемнадцать.

Лань И улыбнулась. Вроде знала, что старше, но числа не знала.

— Лань-цзе*? И-цзе? — Фэн Сяо прокатила на языке обращение.(Примечание: 姐 — Цзе — старшая сестра, обращение к старшей по возрасту)

— Сестрёнка, — весело прошептала Лань И.

В ответ Фэнь Сяо улыбнулась.

Если бы не утерянные «Капли моря», момент смело можно назвать великолепным, а так — тёплый, сближающий.

— Разве это правильно? — раздался голос Ли Хуабань. — Почему они разговаривают с господином Цзином? Разве это честно?

— И правда, — Бао Сюань в тон ей звучала. — Они баллы себе зарабатывают в обход нас.

— Чем мы хуже? — вскинула подбородок Цзю Ваньлуань. — Тоже можем выйти и приятные беседы вести или слушать. Мы можем всё.

Какая глупость — подстраиваться под других, чтобы угодить. Сплошное лицемерие. И многие такое предпочитают.

Угождать Лань И не планировала и не думала. Промолчать, коротко ответить, но не подстраиваться, чтобы понравиться. Слишком сложно и ненастоящее. Скрыть, но никак не надеть маску.

— Нам же разрешили прогуливаться у двора, — напомнила Цзю Ваньлуань.

Получавшая всё самое лучшее не станет упускать возможности перетянуть на себя внимание, встать в центре.

— Можно? — уже не так смело звучал голос Ли Хуабань.

— Конечно, — заверила Цзю Ваньлуань.

Лань И задумчиво подняла голову на дом.

«Неужели в охраняемом строгом месте могли потерять столь ненужную для них чужую вещь?»

Даже лепестки цветов так просто не опадали, а тут драгоценность пропала.

— Ох! — послышалось со стороны. В миг двор наполнился вздохами, восклицаниями, шёпотом.

Источник всего шума находился у ворот, а точнее — за ними.

Не оборачиваясь, Лань И знала: там Гао Цзинъян. И не ошиблась.

Гао Цзинъян склонил голову, приветствуя девушек, и без труда отыскал Фэнь Сяо. Рядом с ним, со скучающим видом, качнулся Гао Цзинвэй, который, с прищуром прошёлся по невестам и оживился при виде Лань И. То, что это она, а не Фэнь Сяо, Лань И поняла по загоревшемуся взгляду младшего господина Цзина на себе.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

За ними, отставая на полшага, шёл Шуй Фэн. Он не смотрел в сторону двора.

Без сговора невесты присели в приветствие.

В проёме показалась совсем уж недовольная старшая служанка Бай, за ней, с ровными спинами, шли Чжу Лие, чьё лицо светилось от восторга, и не выражающая ярких эмоций Ци Вэньай.

— Скромнее, — проворчала старшая служанка то ли всем во дворе, то ли двум позади.

Лань И кивнула Фэнь Сяо, которая мягко склонила в ответ голову, и направилась к Чжу Лие.

— Не сейчас, — шёпотом пропела Чжу Лие.

— Я не про разговор с господином Цзином, — поспешила объяснить Лань И.

Они вошли в дом и направились к лестнице.

— Ты случайно не находила шпильки с синими камнями?

— Я синий не ношу, — пребывая в приподнятом настроении, Чжу Лие плавно взлетала по ступеням. — Он на мне обычно не смотрится. Розовый, оранжевый — подчёркивают. Если взять светло…

Лань И перебила её:

— Это мои шпильки.

— Что им делать у меня? — усмехнулась Чжу Лие. — Подожди.

Они подошли к комнате.

— Хочешь сказать, что у тебя пропала шпилька? Может, сама потеряла?

— Она должна была находиться в отдельной шкатулке, — сдерживая себя от грубостей, проговорила Лань И. Не успела получить, как потеряла. Конечно, как же иначе. — Вещи из дома.

— У меня всё на месте, — Чжу Лие толкнула двери и поспешила на свою часть комнаты. — Три наряда.

Она притронулась к каждому наряду, точно проверяя их на материальное существование. Пыльно-розовый с сочно-розовой вышивкой роз и узоров. Нежно-оранжевый с бедно-жёлтыми вставками. Молочный с бледно-красной узкой тесьмой по краям.

Чжу Лие раскрыла все пять шкатулок и одну с книгой с тёмно-зелёной обложкой, прикоснулась к украшениям и проговорила:

— У меня ничего не пропало.

Лань И прекрасно это видела, да и не сильно бы расстроилась, пропади у неё тоже украшение или тот же наряд. От этого её «Капли моря» не отыщутся и не вернутся в свою шкатулку.

— Может, запрещённое? — предположила Чжу Лие, закрывая шкатулки. — Спроси у служанок, они должны знать.

— Обычные шпильки, — нахмурилась Лань И. Что такого запрещённого в её шпильках? Никакого скрытого оружия в них нет, потайных отсеков тоже.

— Не знаю, — Чжу Лие с секунду подумала и подскочила к Лань И, у которой в голове вспыхнула надежда, что та вспомнила хоть что-то про «Капли моря». — Очень скоро пройдёт церемония.

Подняв брови в немом вопросе, Лань И разочарованно их опустила.

— Скоро женихи невест себе выберут, — от переполняющего счастья Чжу Лие закусила губы и сжала кулаки на уровне груди. — Надо только понравиться Гао Вэньцзяню. Только бы он меня выбрал. А кого ещё? Некого же.

Рассмеявшись, она тихо проговорила:

— Даже у выскочки Цзю Ваньлуань нет шансов. Клан Гао всё знает о нас: от детства наших родителей и до наших последних словах до клана.

Разочарованная Лань И кивнула и села за столик, задумчиво постукивая по столешнице. На своей части от счастья попискивала и хихикала Чжу Лие.

Сидеть и горевать — не лучшее решение, потому Лань И вышла из комнаты и отправилась на поиски старшей служанки Бай. Она-то могла узнать проделанный путь вещей невест.

На лестнице Лань И столкнулась с Бао Сюань. Та шарахнулась и прошмыгнула выше. Проводив её взглядом, Лань И спустилась на первый этаж. До ужина ещё было время, потому невесты не сильно стремились занимать этаж.

Старшая служанка Бай нашлась в столовой, отчитывала молоденькую служанку.

— Осторожнее будь. Не выспалась? Так выпей отвар от бессонницы.

— Такого больше не повторится, — пискнула служанка.

— Уйди с моих глаз, — махнула старшая служанка Бай, поворачиваясь боком и только после замечая в проёме Лань И. — Барышня Лань.

Она поспешила подойти.

— Что случилось?

— Нам доставили вещи из дома, — начала Лань И, старшая служанка кивнула. — Дело в том, что у меня не хватает шпилек.

В миг старшая служанка Бай нахмурилась.

— Мама её положила в отдельную шкатулку. Шкатулка есть, а шпилек нет. Я проверила всё доставленное и комнату — нигде нет.

Старшая служанка Бай стрельнула взглядом на снующих туда-сюда служанок.

— Как такое возможно? — прошептала она и громче сказала: — Я узнаю, спрошу слуг.

Был бы только толк.

— Шпильки из белого золота. Две, соединённые цепочкой и синими камнями.

Старшая служанка Бай присела, склонив голову, и только после поспешила уйти. Присев в ответ, Лань И от незнания, чем себя занять, вернулась в комнату.

Время до ужина тянулось невыносимо долго. Пока Чжу Лие делала все возможные причёски со шпильками и заколками, примеряла серьги и подвески к нарядам, Лань И раз десять разобрала каждый наряд, собрала обратно, сложила, убрала; повертела с минуту или больше каждую шпильку, убрала; расставила все шкатулки сначала в одном порядке, потом в другом, в третий раз по-новому, и так раз семь.

За ужином Лань И попыталась отыскать старшую служанку Бай, но той нигде не виднелось.

Взволнованное предвкушение церемонии выбора шумело среди невест.

— Надеюсь, меня выберет господин Син, — блаженно призналась Цзао Бэйэр.

— Мечтай, — фыркнула Цзю Ваньлуань. — Чтобы наследник ветви и клана выбрал серебро, когда среди нефрита богатый выбор?

— Сестра Лань, — тихо позвала сбоку Фэнь Сяо.

Лань И вскинула и приподняла в вопросе брови.

— Не нашла?

Лань И мотнула головой и отправила в рот фасоль, вкус которой не чувствовался из-за горечи.

— Барышня Лань, не переживай, — со скрытой усмешкой заговорила Цзю Ваньлуань, — в клане Гао лекари и стражи — благородные мужья. А может, тебе повезёт, и преемник старейшины обратит на тебя внимание.

Лань И подняла на неё расстроенно-убитый взгляд. Какое дело, кто кого выберет, когда важное бесследно пропало?

Смешок прокатился по столовой.

— Переживать стоит тебе, — тихо проговорила Лань И, отложила палочки и взяла глубокую чарку с тёмно-коричневым отваром.

«Ни один из сыновей Гао не заинтересован в тебе».

— Что? — явно не расслышала её в шуме Цзю Ваньлуань.

Поднявшись, Лань И покинула столовую, чувствуя провожающие взгляды. Выйти во двор ей дали пальцы, сомкнувшиеся вокруг её локтя.

— Не обращай на них внимания, — Мэн Шии отпустила локоть, встав рядом. — С них, кроме как высокомерия и избалованности с лицемерием нечего взять.

— Я не обижена или расстроена их словами, — мотнула головой Лань И.

— Тогда выше нос и уверенность во взгляде, — Мэн Шии приподняла уголки губ в улыбке.

— Что-то настроение не то, — выдохнула Лань И, выходя на просторное крыльцо.

В проёме ворот показалась старшая служанка Бай.

— Тогда вспомни счастливый день, и тогда настроение поднимется, — посоветовала Мэн Шии, тоже заметив старшую служанку.

Хороший метод, только самый счастливый день для Лань И — день совершеннолетия, когда старшая сестра признала её своей сестрой, вручив «Капли моря».

Заметив их, старшая служанка Бай виновато опустила глаза и направилась к ним.

Лань И уже знала, что её слова не порадуют.

— Ничего.

— Слуги говорят, — присев и выпрямившись, заговорила старшая служанка Бай, — что всё было на месте. Когда вещи передавали из дома нам, их записали, когда прибыли — проверили, и даже когда отправили в ваши комнаты — проверили.

Лань И лишь кивнула, укусив себя за нижнюю губу.

— Мы ещё раз всё проверим, — быстро заверила старшая служанка Бай.

— Да, конечно, — вздохнула Лань И. — В любое время можете проверить комнату.

Виноватый взгляд старшей служанки не приносил облегчения, наоборот, загонял в глубь терзаний.

В тот же вечер слуги проверили комнаты невест, пока те находились в столовой, застав лишь спускавшихся слуг. Старшая служанка Бай принесла в комнату Лань И не утешительные новости и снова обещала проверить.

Спать Лань И ложилась с тяжестью на сердце, в то время как Чжу Лие светилась от счастья, и даже шныряющие слуги не сбили её настроение.

Лань И прикрыла глаза, мысленно считая кучерявых белоснежных овечек. И вроде только считала их, как резко распахнула глаза. Ночная темнота не давила, не пугала. Просто нечто выдернуло из сна. Этим нечто оказался звук. Шум. Стук. Ненавязчивый, неравномерный, тихий, точно постукивали о деревянную поверхность.

Лёжа с открытыми глазами, Лань И считала удары.

«Один».

«Два».

«Три».

«Четыре…»

Тихие быстрые шаги приближались, когда остановились, раздался голос:

— Спишь?

— Нет, — Лань И села.

Чжу Лие присела на край кровати.

— Уже как минуты пять ничего не прекращается, — зашептала она. — Выйти страшно.

— Скорее всего, фонарь, — Лань И подтянула ноги.

— Так мешает, — просмотрела на неё Чжу Лие.

Бесшумно выдохнув, Лань И скинула одеяло и поднялась.

— Ты куда? — подскочила Чжу Лие.

— Проверю, — Лань И подхватила верхний халат и накинула на плечи, минуя туфли у кровати.

Чжу Лие прошмыгнула на свою часть и прислонилась к ширме, поглядывая на Лань И, которая без промедления открыла двери и перешагнула порог.

Справа чисто. Лань И, делая шаг, повернулась налево и замерла.

Серые тучи плыли, застилая полумесяц. Его свет скользил по бледному лицу застывшей Лань И, по чёрным распущенным, свисающим волосам.

— Что там? — Чжу Лие приблизилась к дверям, с пару секунд смотрела на Лань И и, не вытерпев, вышла.

Звонкий крик ударил по ушам.

Лань И смотрела вперёд, на девушку, чья туфля ударялась о столб. Холодный, ночной, не спешащий ветер запутывал свисающие волосы, теребил ткань одежд, скользил меж пальцев, покачивал висящее тело.

Бледный свет месяца осветил мертвенно-бледную кожу бездыханного девичьего тела.

°°•

Примечание:

1. В древнем Китае девочки становились взрослыми (совершеннолетними) в 15 лет (церемония Цзи Ли), мальчики — в 20 (Гуань Ли).

Поднятые шумом невесты жались друг к другу, испуганно смотря на напряжённую стражу.

Свет фонарей бил по глазам с трудом проснувшихся девушек. Но это никого не волновало.

Девушки боялись спрашивать, даже дышали как можно тише, одна Чжу Лие рыдала, зажимая рот ладонью.

Тёплые пальцы коснулись холодных. Лань И дёрнула средним пальцем и посмотрела на обеспокоенную Фэнь Сяо, за ней стояла хмурая Мэн Шии. Они видели свисающую девушку. Комната Мэн Шии находилась с другого края коридора, через две — Фэнь Сяо. Они первыми вышли на крик. Но Лань И не могла сказать, кто закричал вторым. Вроде, не Мэн Шии и не Фэнь Сяо. Но крик Чжу Лие разбудил практически всех на их этаже. Многие повыглядывали из комнат и усилили крик.

Лань И видела только девушку, слышала только звон в ушах из-за крика Чжу Лие, не чувствовала ни ног, ни рук. Тело окаменело, стало бездушной частью мира.

Грубый толчок привёл в сознание. Двое слуг, крепкие парни, они сторожили ворота по другую сторону, а обычно отвечающие за воду в купальне, поспешно сняли с петли девушку. Возгласы старшей служанки Бай доносились до Лань И сквозь толщу воды. За ней неслись служанки, они без слов возвращали невест обратно в комнаты.

Лань И не сопротивлялась, когда её грубо толкнули в комнату. Вцепившуюся в неё Чжу Лие она вовсе не заметила, её вой за толщей не оглушал.

Холод лизал голые ноги, поднимаясь выше, пожирая кусок за куском тёплой плоти.

Долго сидеть в комнатах не пришлось. Не прошло и пяти минут, как всех согнали во двор.

Когда успела надеть туфли на голую ногу, Лань И не имела представления. А ещё верхний халат успела обратно натянуть, слетел, когда в комнату впихнули.

Стража снаружи, внутри. Мужчины следили за каждым движением и вздохом невест.

Лань И сглотнула. Что сказать Фэнь Сяо и Мэн Шии она не знала. В голове пусто, в ушах исчезла толща. Первичный страх коркой сковал сердце, не давая ему успокоиться.

Среднего роста фигура с развивающимися рукавами и подолом прошла ворота. За главой клана, не отставая, шли двое в тёмных одеяниях. Один с цепким взглядом, точно сокол, взглянул на невест и на второй этаж. Гао Вэньцзянь не остановился, как и глава клана, его примеру последовал Гао Шанъи. Прищурившись прошёлся по Чжу Лие взглядом, но ярких эмоций не выразил. Не до неё.

Не прошло и минуты, как во двор вошёл Гао Синлун. Одного взгляда в сторону стражи и кивка одного из них ему хватило, чтобы, не останавливаясь, сразу направиться в дом.

Никто ничего не говорил, только ветер шелестел.

Из дома вышла старшая служанка Ли, пробежала взглядом по невестам и снова скрылась в доме.

Когда пальцы онемели от холода, из дома вышли двое страж, неся на носилках тело, закрытое белой тканью, следом ещё один страж нёс завёрнутую в одеяло Ли Хуабань или это была не она… Лань И не могла сказать точно, в глазах то и дело проскальзывала пелена. То, что за ними быстро семенила страшно взволнованная старшая служанка Бай, видела. Она вставала перед невестами и прошлась по ним взглядом.

— Что… — раскрыла рот Цзю Ваньлуань и тут же закрыла его. Из дома вышли глава клана, Гао Синлун, Гао Вэньцзянь и Гао Шанъи, который задумчиво хмурился.

Цепкий взгляд главы клана задержался на каждой девушке.

— Оставайтесь здесь, стража проверяет комнаты, — произнесла старшая служанка Бай.

Осыпать её вопросами не давало присутствие главы клана, его сына и Гао Вэньцзяня с Гао Шанъи. Девушки лишь взволнованно переглядывались и бросали на Чжу Лие взгляды.

Всё в том же напряжённом молчании они стояли во дворе. Ночью. Без тёплой одежды, в одном накинутом верхнем халате. Невесты кутались в уже не согревающие одежды, с опаской поглядывая на стражей. Те вышли вскоре, но девушкам показалось, время тянулось с невероятной тягостью. Высокий страж с Чёрным нефритом на поясе отчитался главе клана.

Хмурый глава клана чуть повернул голову, смотря мимо невест, махнул и покинул двор.

— Вернитесь в комнаты, — дал разрешение Гао Синлун. — Если что, обращайтесь к слугам.

Он отвернулся от невест, бросив тихое и неразборчивое братьям.

Первыми в дом направились Хао Лици, Фэн Хунцзинь, Цзао Бэйэр, Фан Инь, Цзю Ваньлуань, Ци Вэньай, Е Ваньэр. За ними, испугано поглядывая на стражей, Сю Лань, Си Сюань, Тан Вэйшу, Чжу Лие. Сжав окоченевшие пальцы, Фэнь Сяо обхватила другой рукой Лань И за локоть и потянула за собой, по другую сторону встала Мэн Шии.

Цепкий взгляд Гао Шанъи вгрызался в каждую девушку, выискивая, как пёс, преступника или зацепки.

На первом этаже девушки остановились на мгновение, но этого хватило, чтобы страж у дверей холодным голосом произнёс:

— Не останавливайтесь.

Вздрогнув и всхлипнув, Чжу Лие вцепилась в Фан Инь, та в Тан Вэйшу. Они поспешили подняться. Остальные за ними. Лань И повернула в другую сторону.

— Вернитесь в комнату, — зоркий страж тут же заметил.

— Тут две лестницы, нет разницы, по которой, — тяжёлый взгляд Мэн Шии упал на него.

— Вернитесь в комнаты, — повторил страж.

Сжимая края верхнего халата, Мэн Шии скривила уголок губ, но не отступила от Фэнь Сяо и Лань И.

— Я умыться, — тихо и бесцветно.

Лань И слышала собственный голос со стороны, сквозь тонкое полотно, приглушающее его.

— Вернитесь… — заметил страж направление девушек.

— Что в купальню нельзя сходить? — Мэн Шии подтолкнула Фэнь Сяо с Лань И, а сама остановилась.

— Вернитесь…

— Что вы себе позволяете? Мы преступники или невесты?

— Что у вас происходит?

Голос принадлежал Гао Синлуну.

Свет в купальне, как и ожидалось, не горел. На ощупь, благо Фэнь Сяо осталась стоять у раскрытых дверей, и полоска света всё же попала во внутрь, Лань И дошла до ближайшей лавки с наполненными бочками, зачерпнула ковш воды и вылила его в медный таз.

— Нам нельзя свободно посещать купальню? — звонкое недовольство голоса Мэн Шии проникало в купальню.

Лань И вылила ещё один ковш воды и на выдохе опустилась лицом в воду.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Вы нас за кого держите?

— Конечно, вы вольны передвигаться по двору, как будет вам угодно, — пытался успокоить Мэн Шии Гао Синлун.

— Не похоже.

Выпрямившись и вдохнув, Лань И отошла на маленький шаг назад.

— Давайте не будем усугублять положение, — вмешалась старшая служанка Бай.

— А кто его усугубляет? — отступать Мэн Шии не собиралась, словно до этого она терпела, накапливала и вот подвернулся случай, она выплеснула всё плотно улёгшееся внутри. — Нам говорили о строгих правилах в клане Гао, но никто не упоминал, что даже умыться надо спрашивать разрешения.

Шум в ушах нарастал. Стук всё настойчивее и настойчивее. Не выдержав, Лань И погрузилась в бочку с водой до плеч, хватаясь за её края. Голоса звучали приглушённо и не разборчиво. Стук туфелек о столб прогрохотали в водном покрывале.

«Море. Ленивые волны покачивают лодку. Тёплые лучи солнца перекатываются по ним. Гэ* и Эр-гэ* на берегу жарят мясо на костре. Дым поднимается. Им пропахла одежда. Сейчас позовёт гэ. Вот сейчас. Сейчас…»(Примечание: Гэ — 哥 — старший брат;Эр-гэ — 二哥 — второй из старших братьев)

Выпрямляясь, Лань И глубоко вдохнула. Как раз за мгновение, как на локте сомкнулись пальцы. Фэнь Сяо отодвинула Лань И от воды.

— Ты как? — даже не видя лица, Лань И слышала беспокойство в голосе Фэнь Сяо. Вокруг всё раскачивалось точно на мелких волнах, даже шум моря с руганью братьев звучал отдалённо в ушах.

— М, — кивнула Лань И.

Под нарастающую ругань Мэн Шии с Гао Синлуном они вышли из купальни.

— Всё сразу стало понятно, — звенящий холодным раздражением голос Мэн Шии говорил куда больше, чем короткая прозвучавшая фраза. Колкий взгляд свысока бил по Гао Синлуну хлеще частого неуважения со стороны Гао Шанъи и шуток Гао Цзинвэя.

Заметив Фэнь Сяо с Лань И, Мэн Шии развернулась и направилась за ними к лестнице.

И правда, как на волнах. Только на море Лань И стояла твёрдо, а здесь мир перед глазами шёл кругом, вместо обжигающих брызгав о лицо холодное дыхание ночи, не трепет перед бескрайней тёмной пучиной, а шепчущий страх под толстым одеялом.

У комнаты Фэнь Сяо и Мэн Шии дождались, пока Лань И не зайдёт во внутрь и не закроет двери, и ушли в свои комнаты.

Держась из последних сил, Лань И дошла до кровати и забралась под одеяло. Туфли слетели, когда забиралась.

Тихая темнота давила со всех сторон, одеяло удушливо закрывало от всего мира. За его пределами раздавался стук красных туфель о тёмное дерево, стоял забивающий глотку цветочный запах. Ни о какой ночной свежести не шло речи, только тошнотворная магнолия. Она точно стояла в шаге от кровати, ждала лазейки напасть и вцепиться мёртвой хваткой в горло.

Считая вдохи и выдохи, Лань И представляла себе тёплый летний день, свой двор, усыпанный цветами и кустами, даже парочка кактусов можно найти. В углу совсем молоденькое дерево — шелковица. Кресло-качалка под кизилом, рядом прудик с водяными цветочками, раньше в нём жили маленькие рыбки, которых в первый год их жизни перетаскал белый кот с чёрной кисточкой на одном ухе по имени Юн, принесённый в тайне от родителей Лань Инъином.

На просторном крыльце, расположившись за широким низким столиком, рисовал Лань Баоши, в тени под кизилом лежал пушистый Юн, всё же принявший почёсывания Лань Инъина, который покачивался в кресле-качалке.

Запах принесённых братьями сладких махуа* торопил приступить за них.

Стоя посреди двора с закрытыми глазами, Лань И точно знала: дома с ней ничего не случится, плохое не посмеет подобраться к ней. Братья не дадут её в обиду, родители всегда будут на её стороне.

Выдыхая и сжимая одеяло, Лань И медленно открыла глаза.

«Но я не дома».

°°•

Примечание:

1. Ма Хуа — 麻花, máhuā — хрустящие скрученные кусочки теста, обжаренные в арахисовом масле до золотистой корочки.

То, что она одна в комнате, Лань И поняла не сразу, лишь когда в очередной раз вынырнула из короткой дремоты и услышала стук и голос служанки.

Сев на край кровати, натянув носки, туфли, надев белый наряд и собрав часть волос шпилькой, дошла до центра комнаты и остановилась. Ни звука не доносилось с части Чжу Лие. Её не оказалось в комнате.

У двери ждала служанка, её Лань И видела пару раз в столовой. У стены стоял страж, среднего роста, мускулистый, с не проницаемым лицом.

— Прошу, следуйте за мной, — служанка повела Лань И на первый этаж.

Возле каждой комнаты стоял страж и служанка.

Под присмотром или под надзором?

Возле столовой служанка коротко постучала и отошла в сторону.

— Входите, — не поднимая взгляда, сказала она.

Толкнув двери, Лань И замерла у порога. В начале большого помещения за столом сидела миниатюрная девушка с причудливой причёской, в которой сверкали маленькие жемчужины. Тонкие брови, подобно стрелам, глаза личи* с прищуром разглядывали пришедшую, розовые губы изогнулись в еле заметной приветливой улыбке.

Гао Юйцзе махом подозвала к себе.

Вторую часть столовой отгораживали высокие однотонные ширмы.

Подойдя к столу с листами, кистью и тушечницей, Лань И в приветствии присела.

— Садись, — дружелюбно начала Гао Юйцзе, — я не кусаюсь.

Лань И чуть не ляпнула: «знаю». Другим лучше не знать маленький секрет, который, как оказалось, не сильно помогал.

— Ты Лань И? — Гао Юйцзе сцепила пальцы и положила их на стол, издав короткий стук.

Кивок в ответ.

— У тебя день рождения двадцатого января.

— Семнадцатого, — тихо поправила Лань И.

В отличие от Гао Юйцзе, внешне она желала оставлять лучшего, даже холодная вода в медном тазу не спасла ситуацию, пользоваться косметикой Лань И не стала, времени мало. Так ещё голос звучал надломленно и хрипло.

Смешок не укрылся от внимания Лань И.

— Просто ты старше одного невоспитанного мальчишки, — Гао Юйцзе прикрыла рот рукой. — Какое счастье.

С пару секунд Лань И глупо хлопала ресницами, чтобы в итоге прийти к тому, что понять Гао Юйцзе сложно.

— У тебя есть брат? — всё же улыбаясь, задала та.

— Двое. Два старших брата.

— Как их зовут? — взгляд Гао Юйцзе загорелся, хлеще пламени свечи на столе, толк от которой не сильный. Фонари на стенах отлично справлялись со своей задачей.

— Лань Баоши и Лань Инъин.

Гао Юйцзе повторила имена по слогам, слитно, протянуто, быстро.

— Гэ женат, — посчитала должным предупредить Лань И. — Эр-гэ помолвлен, скоро свадьба.

— Гэ, эр-гэ, — задумчиво протянула Гао Юйцзе. — Хм, как просто.

Каждый раз, зовя «гэ!» или же просто «гэгэ», откликались оба старших брата, потому для себя Лань И стала распределять их по первому старшему брату и второму старшему брату. Так действительно проще, и вроде как правильно, только когда одна Лань И обращалась к Лань Баоши или Лань Инъин просто «гэ».

— Они строгие? — Гао Юйцзе подалась ближе и громко прошептала, словно с подругой разговаривала о тайном.

И кому из старших братьев быть строгим и с кем? С ней, младшей сестрой? Нет, Лань Баоши не мог себе позволить проявлять строгость к сестрёнке. О Лань Инъине говорить нечего, тот и вовсе заявил, что даже если Лань И уничтожит его коллекцию кораблей, сделанную им, он не станет ругаться и не обидится. Десятилетняя Лань И со слезами на глазах обнимала эр-гэ и уверяла его, что на десять шагов не подойдёт к полкам с кораблями. К ним даже слуги не приближались, уборку проводил самолично Лан Инъин.

Последствия шалостей брали на себя всегда старшие братья. Даже когда Лань Баоши женился, продолжал в том же духе, за что получал от отца по плечу тяжёлой рукой и неодобрительный взгляд от мамы.

И при этом, работая с клиентами, слугами, занимаясь перевозками (перенимая дело отца), Лань Баоши становился другим. Мягкость в деле с людьми и деньгами нельзя проявлять. Ни каких сомнений — он вылитая копия отца, такой же рассудительный, внимательный к мелочам и разборчивый в людях.

И всё же Лань И считала, что в жизни ей повезло только с родителями и братьями с сестрой. Дальше везение заканчивалось. Обзавестись друзьями у неё не получалось. Как бы ни старалась, дальше простого знакомства дело не шло. Пришлось бросить гиблое дело. Всё же она не обаятельный Лань Инъин, который отклик в душе самого строгого и злого человека сможет найти.

— Смотря с кем, — просто ответила Лань И.

— Мои братья часто говорят, что мне давно пора повзрослеть, — тяжело вздохнула Гао Юйцзе, ловя немой вопрос. — Я не говорила своего имени?

Лань И мотнула головой.

— Забылась, — неловко усмехнулась Гао Юйцзе. — Тебя увидела и забыла.

Клонила ли она в положительное или отрицательное, Лань И не поняла.

— Гао Юйцзе.

Лань И мелко кивнула. Сестра главы ветви Цзе, Гао Инцзе, единственной женщины-главы среди всех ветвей. Крайняя мера. Единственный мальчик в ветви Цзе, имеющий кровное отношение, отпраздновал своё семилетие, но его здоровье желало оставлять лучшего.

— Значит, твои братья тебя баловали? — хитрая улыбка промелькнула на лице Гао Юйцзе.

Что в её понимании баловать? Покупать всё понравившееся, заваливать подарками, не журить, когда требуется, поощрять шалости?

С раннего детства Лань И понимала, что она может получить многое. Денег у семьи хватит на любую вещь. Могла попросить всё, братья и отец достанут. Знала, что ругать и наказывать до пролитой крови не будут.

Лань И получала дорогие подарки от семьи, её хвалили даже там, где справлялась до невозможности плохо. За серьёзные ошибки никто её не наказывал палками или розгами, никто не смел её запирать на несколько дней без еды, воды в сарае, никто не унижал её.

Но Лань И знала, что можно, а что нельзя. Знала, что хорошо, а что плохо.

— А Вас? — не найдя ничего лучше, чем перенаправить вопрос на Гао Юйцзе, Лань И невозмутимо смотрела на неё.

Растерянно приоткрыв рот, Гао Юйцзе не нашла, что ответить.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— У Вас больше братьев, а у них не так много сестёр, — пыталась выйти из неловкой ситуации Лань И.

Откинув голову назад и после выпрямившись, Гао Юйцзе усмехнулась:

— Четыре! Четыре старших брата, и ни один из них не в состоянии сказать, как я обворожительна этим утром. А если намекнуть, скажут даже если всё вчерашнее.

— Не повезло, — согласилась Лань И. И не удержалась: — Мало опыта.

В тишине раздался громкий смех.

— И правда, откуда у них опыт, когда посвящают себя оружию и книгам.

Не совсем правда. Сыновья клана Гао покидали долину, спускались в город и там имели полную свободу передвижений и действий. Пройти мимо публичного дома с яркими представлениями — глупо.

— Ну ничего, — кивнула Гао Юйцзе, которая сама посвящала себя книгам, лекарствам, травам, ядам и лёгкому оружию, — сейчас выберут себе жён и окунутся в другой мир, полный трудностей уживания с противоположным им человеком.

Из всех трёх братьев только один с головой уйдёт в полную гармонию. Гао Цзинъян с первого взгляда понял, кто его человек, и до самого конца не отступал от выбора.

Прищурив глаза и сильнее подавшись вперёд, Гао Юйцзе спросила в лоб:

— Кто?

Она спрашивала о выборе. Кого выбрала в себе в кандидаты будущего мужа Лань И. Сказать, что никого нельзя. Наобум выбрать одного неправильно. В итоге Лань И просто пожала плечами.

— Неужели? — охнула Юйцзе. С минуту она молчала, Лань И уже подумала, что они закончили и можно уходить, как прозвучало: — Понимаю, после стольких лет с любящими братьями любой другой мужчина гаснет на их фоне. Наверно, будь у меня точь-в-точь такие братья, даже не смотрела бы в сторону других, всё равно никто не достанет до них.

Только Лань И не по этой причине не выбрала из сыновей Гао. С ними рядом опасно для жизни. Вторая причина: никто не приходился по душе.

— Не правильно, — прошептала Лань И.

— Что?

Лань И тихо проговорила:

— Какая разница, выбрала или кто приглянулся, всё равно права выбора нет.

Поджав губы, Гао Юйцзе на пару секунд отвернулась.

— Тебя это расстраивает? — сняв маску доброго веселья, она мягко посмотрела на Лань И. — Хочешь домой?

«Хочу».

Лань И перевела поплывший взгляд от навернувшихся слёз на большое закрытое окно за спиной Гао Юйцзе. Врать и говорить, что не хотелось, бессмысленно. Это ложь, которую почувствует любой. Говорить в открытую, значит обрушить на себя целое море. Оно придавит на дно и будет давить, не давая подняться на поверхность. В конце нахлебаешься и будешь молить отпустить. А пока это лишь мысли, гонимые мысли, можно спокойно дышать и смотреть на новый мир чистым взглядом.

— Не имеет значения, — прошептала Лань И, не волнуясь услышат её или нет.

— Знаешь, другие определились с женихами, — усмехнулась Гао Юйцзе. — Даже имеют список, по которому будут соблазнять.

— Знаю, — кивнула Лань И, возвращая на неё чистый взгляд. — Соблазнять?

Она знала о завоевании, попытках понравиться, влюбить. В её голове соблазнить — означало просто склонить к короткой интрижке без глубоких чувств.

— Слышала? — пропустила мимо ушей вопрос Гао Юйцзе. — Что думаешь?

— Ничего.

— Как это? Разве постоянные разговоры о мужчинах, как их заполучить, не надоедают? Ты не участвуешь в этих разговорах?

Лань И чуть склонила голову к плечу. Её выводили к нужной, изначальной, теме разговора. Через череду простых и выводящих вопросов получают нужное.

— Чаще приплетают.

— Ты о вчерашнем за ужином?

Лань И сдержала вздох. Напротив сидела та, что прекрасно знала о ней всё от рождения до секунды прихода в столовую.

— Кстати, — протянула Гао Юйцзе, — разве бронза не обидно?

— Это просто жетон, — напомнила ей Лань И. — Не самого лучшего материала и качества. Но всё ещё жетон.

— Разве золото и нефрит не лучше? — глаза напротив еле заметно прищурились.

— У меня полно их.

С непониманием Гао Юйцзе изогнула брови.

— Золото, серебро, нефрит, жемчуг, драгоценные камни. У меня их сполна.

Не врала. Если заглянуть в сундуки и шкатулки, принадлежащие Лань И, можно украсить всю столовую их содержимым и, вполне вероятно, раздать слугам в знак благодарности за работу. Половина просто лежала, часть другой половины надевалась. Как-то раз Лань И решила на протяжении месяца надевать каждый день новое, чтобы хоть что-то пустить в обиход. Хватило на четыре дня. Подбирать под наряд украшения утомляло невыносимо; для шестнадцатилетней Лань И это время можно было потратить с пользой, например, поболтать с Лань Баоши о новой партии, которую нужно перевезти в соседнее государство, или с Лань Инъином подобрать дерево для нового корабля в коллекцию.

— Ты знаешь, если во второй раз получишь бронзу, — помявшись, заговорила Гао Юйцзе, — тебя отправят домой.

«Дом».

— Есть большая вероятность, что ни один мужчина не возьмёт тебя замуж. Ты была в клане Гао, и там ты не подошла; для народа это веская причина отказаться от твоей кандидатуры в роли жены.

— Меня выгонят? — нет, Лань И знала, что в случае, если её не выберут сыновья Гао, то ей останется надеяться на преемника старейшины, может быть, одному из пяти она приглянётся. Если нет, то в клане Гао имелись лекари. Если уж не они, то стражей полным-полно.

— Если тебя не выберут, то оставаться тебе в клане не имеет смысла, — кивнула Гао Юйцзе, подтверждая свои слова.

— Просто так?

— Нет, тебе дадут шкатулку с хорошим наполнением, не обидим, — замахала руками Гао Юйцзе. — Клан Гао держит своё слово. Защита твоей семьи от нас обеспечена. В первое время, так точно.

Клан Гао как мог охранять, так мог и перестать. Если семья Лань перестанет выглядеть для клана выгодной, глава клана Гао без колебаний отзовёт своих воинов. Одна из причин, почему Лань И всё же стоило оставаться в клане. В таком случае защита семьи Лань обеспечена до конца её дней.

— Как видишь, золото и нефрит важны, — развела руками Гао Юйцзе.

— Разве для клана Гао не важен водный путь? — запугивать выгоном не стоит. Лань И прекрасно знала, что водный путь клану Гао необходим для доставки из других краёв трав, ядов, противоядий, рецептов, оружия. В чистом виде это не использовалось, обязательно перерабатывалось, входило в новый состав лекарства или яда.

Нервно облизнув губы, Гао Юйцзе дёрнула уголком губ.

— Неужели тебе приглянулся кто-то другой?

Лучшее решение — перевести тему.

— Не рассматривала, — тихо произнесла Лань И.

Приятная обстановка испарилась. Тонкие иглы обрастали каменной бронёй.

— Если Вы хотели знать, знаю ли я что-то про ту девушку, — Лань И расправила складочку на коленях, — нет. Близких отношений с другими девушками у меня не сложилось. Пока, так точно.

Можно было с разу начать с этого разговор, а не ходить вокруг да около.

— А, да, — растерянно промямлила Гао Юйцзе. — И всё же у тебя есть отношения повыше, чем просто знакомые. Цзю Ваньлуань, она видит в тебе интерес.

— Скорее, я ей не нравлюсь.

— Ладно, — протянула Гао Юйцзе. — Раз так… Не буду тебя задерживать, можешь вернуться в комнату.

Ничего не добилась, сбила себя с настроя, потратила в пустую время. Расстроенно отвернувшись к ширме, Гао Юйцзе вздохнула.

Поднявшись, Лань И произнесла:

— Красные туфли.

Гао Юйцзе обратила на неё внимание.

— Белый наряд и красные туфли были на девушке.

— Свадебный? — нахмурилась Гао Юйцзе.

— Свадебное одеяние у нас забрали, оно испорчено.

— Из дома с нарядом пришли.

Лань И склонила чуть голову к плечу.

— К голубому наряду Вы наденете красные туфли? А оранжевые?

Гао Юйцзе мотнула головой.

— Возможно, она хотела притянуть к себе внимание…

Лань И пожала плечами.

— Белый наряд, красные туфли, распущенные волосы, — задумчиво прошептала Гао Юйцзе.

Присев на прощание, Лань И направилась на выход. Не ей забивать голову смертью девушки с разным нарядом и туфлями. Здесь полно умных людей, они в ближайшее время решат проблему. К тому же судьба другой девушки не известна. Что с ней?

К сожалению, ответа у Лань И не находилось.

°°•

Примечание:

1. Глаза личи — очень похожи на миндалевидные глаза. Однако наиболее характерной особенностью глаз личи является то, что излом века немного выше, край века более округлый и обнажает большее количество черного зрачка.

Красное свадебное ханьфу сидело точь-в-точь как прошлое. Разница между ними лишь в том, что помогали надеть разные люди, а так это два одинаковых одеяния.

Лань И сидела у зеркала и наблюдала за действиями служанки. Та собирала волосы.

Их осталось тринадцать. Из шестнадцати прибывших невест на церемонию отправляются тринадцать.

Ли Хуабань впала в глубокий сон. Выпила на ночь чаю с травами из дома, которые умудрилась пронести в потайном дне шкатулки. Сильное отравление, мало шансов, что придёт в себя. Лекари пробуют всё.

Бао Сюань повисла на длинном шёлковом шарфе, часть наряда из дома. Её комната на третьем этаже, но закончить с трудностями и радостями жизни почему-то она решила на втором.

Фан Инь… В середине молчаливого завтрака первой покинула столовую, и её больше никто не видел. Её соседка предпочла посидеть на первом этаже в компании других девушек. Меньше чем через час Фан Инь упала с третьего этажа, перевалившись через перила.

Она жива, но с кучей переломов. Главное, тяжёлое — травма головы и позвоночника.

Ни одно происшествие не отменило церемонию. Слишком много сил вложено, чтобы отменять или переносить. Всё равно пострадавшим уже не участвовать.

Лань И желала, чтобы церемония прошла побыстрее. Всё равно её не выберут. А если вручат вторую бронзовую бирку, точно отправят домой. Даже страж или лекарь не захочет брать в жёны, которую оценили низко.

Назвать выбранных Лань И могла. Гао Синлун, к счастью, не имел к ней ни капельки интереса, всё удачно сложилось. Его выбор, к не удивлению, состоит из Е Ваньэр, Цзю Ваньлуань и Цзао Бэйэр. С главной фавориткой трудности, но Лань И всё же надеялась, что это не она. У них ни одной встречи, которая могла заложить и камушек в фундамент заинтересованности.

Гао Цзинъян главной фавориткой выберет Фэнь Сяо и наотмашь Хао Лици и Си Сюань.

Гао Вэньцзянь же выберет Ци Вэньай и Чжу Лие.

Остальные невесты, кто останется, для другой церемонии. Многие преемники старейшин достигли брачного возраста, возможно, они кого выберут. А кто с бронзой — домой.

Наличие платы и обещанной защиты — вернуться домой не так и плохо. Опасно в клане Гао, ой как опасно.

В ряд невесты шли за главной служанкой в зал Алой пыли.

В первом ряду стояли невесты с нефритовыми жетонами, в том же ряду в небольшом шаге (на расстоянии) невесты с золотым жетоном. За ними невесты с серебряными жетонами и с краю, на шаг позади, Лань И с бронзовым жетоном.

Старшая служанка Бай встала вначале рядов, напротив дверей, рядом с двумя служанками с подносами. На одном лежали три нефритовых жетона в золотой рамке. На втором — тринадцать нефритовых жетонов в серебристой рамке. Продольно от них стояла служанка с подносом с уже знакомыми простыми жетонами: золотые, серебряные, бронзовые.

Появление главы удивило невест. Молча он прошёл мимо ряда и встал у низкого длинного столика между двух колонн, за которым стояла расписанная птицами ширма. За главой молчаливой тенью прошёл его личный страж. Высокий, подтянутый, с зорким взглядом глаз феникса. Цзя Сюй быстро, внимательно, подмечая каждую деталь, оглядел невест.

Ожидание отдалось вспотевшими ладонями, то ускоряющимся сердцем, то замедляющимся, дрожью в коленях.

Появление Гао Синлуна Лань И пропустила, напевала детскую песенку местных детишек, дабы успокоиться. Но подметила то, что заставило выдохнуть с облегчением. Гао Синлун первой заметил Мэн Шии. Ради приличия, глянул на невест, взял нефритовый жетон с золотом и вручил его Мэн Шии.

Краем зрения Лань И подметила приподнятые уголки губ Гао Синлуна и невозмутимое лицо Мэн Шии, которая приняла жетон.

Нефритовые с серебром жетоны получили Цзао Бэйэр, Цзю Ваньлуань и Е Ваньэр.

Лань И показалось, что Гао Синлун вручал жетоны им с неохотой. Неужели только Мэн Шии произвела на него неизгладимое впечатление? Если так, то у других попросту нет шансов.

Выбранных невест служанки увели из зала Алой пыли. Их должны отвести в ветвь Син.

Вторым ждали Гао Вэньцзяня, который задерживался.

«Что сложного — прийти и вручить два-три жетона и уйти, дело двух минут», — устало возмущалась Лань И, на которую всё сильнее наваливалась сонливость и ломота в теле.

Одетый в официальный наряд точно так же, как старший брат, только цвет не тёмно-синий с серебристым орнаментом на рукавах, а чёрно-дымчатый с серебристо-белым орнаментом на рукавах и поясе, Гао Цзинъян вошёл в зал.

Лань И могла поспорить, что, не успел он переступить порог, зарыскал в поисках одной единственной.

Под счастливый мысленный писк от Лань И Гао Цзинъян протянул Фэнь Сяо нефритовый в золоте жетон. С краткой улыбкой она приняла его.

Мельком взглянув на оставшихся невест, Гао Цзинъян поспешно вручил нефритовые в серебре жетоны Хао Лици и Си Сюань. Его выбор заставил занервничать невест. Мало вероятно, что Гао Вэньцзянь всех выберет. Одна Лань И принимала факт того, что при любом раскладе всего три невесты станут жёнами сыновей клана Гао, остальным придётся уйти в сторону.

Прошло минут пять, но никто не заходил в зал. Прошло десять минут.

Старшая служанка Бай взглянула на молчаливого главу клана.

С улицы раздались шаги. Собравшись, невесты расправили плечи, сильнее выпрямились, как по команде приподняли уголки губ в располагающей улыбке.

Из последних сил Лань И держалась прямо, не шатаясь.

— Приветствую, глава клана.

Тело сковало ледяной коркой, корни волос онемели, хватка рук ослабла.

— Если ничего срочного, всё потом, — строгий голос главы клана внушал доверие и спокойствие. Сжав руки на животе сильнее, Лань И старалась дышать через раз, чтобы не привлекать внимание Гао Чунцзина.

— Вы не думали над моими словами? — с ухмылкой Гао Чунцзин перевёл взгляд на невест.

— Нет, — это ответ не на озвученный вопрос, скорее запрет.

— Я такая же часть…

— Разве господину Цзин можно переступать порог зала Алой пыли?

Переступая порог, в зал вошёл Гао Вэньцзянь. Он явно не готовился к церемонии. Чёрный ханьфу с тёмно-серой вышивкой пламени понизу, с кожаными наручами, кожаным поясом, на котором покачивался его личный именной жетон. Чёрные волосы не в пучке. Хвост закреплённый золотым гуанем*. На плечах небрежно накинутый плащ.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Дабы отвлечься, Лань И размышляла, зачем ему плащ, если на улице ни снега, ни дождя, да и не холодно вроде?

— Вэнь Цзянь, некрасиво заставлять всех ждать, — обернулся к нему Гао Чунцзин.

Гао Вэньцзянь не ответил на выпад, прошёл к главе клана и протянул что-то. Увидеть не вышло ни у кого.

— Ах, — усмехнулся Гао Чунцзин, — для Вэнь Цзяня ни одна девушка не подошла. Не удивительно. У Гао Вэньцзяня высокие требования. Не расстраивайтесь, барышни.

Его взгляд ощущался слизко, мерзко, до тошноты неприятно. Лань И из последних сил держала непроницаемое лицо.

Гао Вэньцзянь махнул служанке с нефритовыми в серебре жетонами и указал в два разных направления.

Жетоны получили Ци Вэньай и Чжу Лие, которая выглядела куда лучше, чем несколько часов назад. Получить жетон от служанок замечательно, но лично из рук Гао Вэньцзяня — в десятки раз превосходнее. Но разве это не успех?

— Кто бы сомневался, — Гао Чунцзин качнулся в сторону, встав ближе к Лань И, взгляд которой опускался всё ниже. Она видела уже мелко подрагивающие зажатые пальцы рук, сложенных на животе. Ещё немного, и в зале раздастся треск костей.

Служанка с обычными бирками вместе со старшей служанкой Бай направилась к оставшимся девушкам.

«Ещё немного, — успокаивала себя Лань И. — Получу бронзу и вернусь домой».

Дома всяко лучше и куда безопаснее. Никто не бросается с высоты, никто не норовит подставить или отнять твоей жизни, никто не покушается на честь, свободу и жизнь.

Немного…

Вот старшая служанка вручила жетон Фэн Хунцзинь, переместилась к Тан Вэйшу, там ещё Сю Лань.

Немного…

— Не расстраивайтесь, барышни, — заговорил Гао Чунцзин. — Скоро выбранные присоединятся к вам. У вас побольше времени.

Его смех карябал ржавым ножом по чувствительной коже.

От напряжения в глазах темнело, и по этой темноте расплывались разноцветные круги, словно Лань И долго смотрела на солнце, а потом резко перевела взгляд в тёмный угол. Последние силы уходили держать себя прямо, подпирающая всё это время волна угрожающе неслась. Немного — и мир закачается, как судёнышко на смертоносных морских волнах.

В поле зрения мелькнул протянутый жетон. Разжав побелевшие пальцы, Лань И взяла его двумя руками, ощущая тяжесть. Не бронза. Бронзовая бирка в разы легче.

Надежда вернуться домой треснула.

Лань И моргнула, прогоняя бледнеющие пятна. Холодное, тёмно-серое, с двумя иероглифами. На мгновение Лань И забыла, как они читались. Со звенящей пустотой в голове подняла взгляд с жетона на человека перед собой.

В какой момент свернула не на ту дорожку? Почему в руке именной жетон «Вэнь Цзянь», а её владелец, Гао Вэньцзянь, стоял в каком-то жалком шаге вполоборота и смотрел на неё.

Поражённая молнией и добитая громом Лань И таращилась на почти главу ветви Цзян.

Отвернувшись, Гао Вэньцзянь покинул зал Алой пыли.

Тишина засела в ушах или царила в зале — Лань И не понимала. Она смотрела в спину удаляющегося Гао Вэньцзяня.

«Неправильно!» — закричала Лань И, чувствуя забившееся в страхе сердце.

Гао Вэньцзянь не должен был выбирать её! Он никому не отдавал свой жетон!

— Похоже, Вэнь Цзянь сделал свой окончательный выбор, — уже без веселья проговорил Гао Чунцзин.

Никто не думал ему отвечать. Глава клана ушёл сразу. Гао Чунцзину ничего другого не оставалось, как поступить так же.

Тяжесть жетона ощущалась не в руках, она тянула в груди неподъёмным призрачным камнем.

Взгляды присутствующих вонзались тупоконечными стрелами да так больно, что нереальные отметины расплывались огнём по телу.

Высокая, тощая служанка попросила следовать за ней. Первыми за ней направились Ци Вэньай и Чжу Лие, чьё лицо выражало притворное покорность, а глаза пылали негодованием и злостью.

На негнущихся ногах Лань И проследовала за ними, мысленно содрогаясь в рыданиях. Лучше бы она оставалась незамеченной, раз покинуть клан Гао сложнее, чем попасть. А что, если…

Лань И со всей силы закусила губы и сжала жетон. Кто просил её грубить Гао Юйцзе? Это точно из-за фразы о важности водного пути для клана Гао. Не ляпни, отправилась бы домой или, на худой конец, шла знакомиться с преемниками старейшин. Да!

Мысленно Лань И катилась вниз по ухабистому склону и громко рыдала на всю округу, распугивая хищников.

Да! Среди преемников старейшин один лучше другого! Внимательный, спокойный Шуй Фэн; остроумный, заботливый Цзинь Хуан; сообразительный, ловкий Му Чэн; целеустремлённый, гениальный Хо Гуаньмин; искренний, надёжный Ту Линьцзы. Они всяко лучше окостенелых, закрывшихся в десяти панцирях и видящие только угрозу сыновей ветвей.

Только вот вели не на приятную встречу к преемникам старейшин, а прямиком в ветвь Цзянь, где две обладательницы нефритовых жетонов в серебре уничтожат любого на своём пути.

°°•

Примечание:

1. Гуань — 冠 — (головной убор) украшение на макушке (небольшая квадратная шапка или заколка сложной формы, надеваемая на пучок волос).

Кто придумывал долину клана Гао? Зачем столько дорожек, лестниц, мостов, арок? Чтобы лишний раз не думали бродить?

Не смотря на (всё же как оказалось) холодное утро, Лань И не замёрзла. Пройдя такое количество дорожек, повернув много раз, она уже не смотрела по сторонам. Упёрла взгляд на дорожку из серых плит и думала, что её жизнь утопала в опасной трясине. Ещё немного, и она скроет её по голову, и тогда останется от Лань И только память в головах родных и портрет в глубине шкафа у мамы.

Подножек от Ци Вэньай и Чжу Лие стоило ждать в скором времени. Эти хищные рыбы любого сожрут на своём пути. И надо было Гао Вэньцзяню выбрать её. Да не просто дал жетон, а свой именной! На подносе как раз последний нефритовый в золотой рамке жетон оставался, мог его! А лучше бы мимо прошёл.

И что теперь делать?

Зажмурившись, Лань И мысленно застонала.

Получится ли убедить Чжу Лие, что она ни причём и не думала о Гао Вэньцзяню? Попытаться подружиться с Ци Вэньай бесполезно. Она одиночка, привыкшая сама добиваться своего, к тому же не нравилась Лань И. Это взаимно.

Стоит попытаться убедить Чжу Лие, тогда жизнь в ветви Цзянь немного упростится.

Резко остановились. Лань И вскинула голову и встретилась с большими тëмными-притëмными глазами девушки лет восемнадцати-девятнадцати. Она быстро опустила глаза и указала вперёд.

— Следуйте за мной.

Чжу Лие шагнула и получила недовольный взгляд служанки. Опешив, она отступила обратно на своё место рядом с Ци Вэньай.

— Барышня Лань, прошу за мной, — служанка не смотрела на неё, в голосе ни намëка на недовольство, только покорность.

Это плохо. Униженная Чжу Лие обязательно захочет отплатить.

Закусив губу и путаясь в мыслях составить план побега, Лань И проследовала за служанкой.

Как оказалось, они дошли до двора, в котором скрылись служанка с Ци Вэньай и Чжу Лие.

Долгие минут пять служанка вела Лань И по светло-серым плитам дорожки. Спрашивать у неё, куда шли, не стала. Лишний раз привлекать внимание к себе не хотелось, уже попала во всеобщее внимание благодаря одному нарушителю спокойствия.

С бронзой в руке и не лучшей репутацией у других получила именной жетон. Кому скажи, заподозрят неладное.

— Пришли, барышня Лань, — неожиданно произнесла служанка, поворачивая на дорожку из светло-серых плит с белыми прожилками.

Деревянные высокие стены украшались низкими лысыми в это время года кустами с острыми колючками. Распахнутые ворота открывали вид на чистый двор. В паре метрах от них росло раскидистое дерево, обложенное белыми камнями.

Служанка первая вошла во двор, за ней Лань И.

Белые плиты с редкими чёрными прожилками соединялись в дорожки к небольшому дому и скрывались за ним. Кроме дерева двор пустовал. Ни цветов, ни кустов, ни других деревьев, ни качелей, ни столов. Пусто, словно двор построили и больше не входили в него.

Лестница с десятью ступенями вела к широкому пустому крыльцу.

Лань И с уверенностью могла сказать, что на заднем дворе не лучше, но он больше внешне. И мог соединяться с другим двором или постройкой.

Служанка поднялась и вместо того, чтобы открыть входные двери дома, направилась за него.

Дом и правда оказался не в ширь, а в даль. Но пустота двора не придавала ему уюта или милоты.

Задний двор представлял из себя ухоженный пустырь с тремя арками, поросшими лозой.

Лань И приподняла брови. И куда вели арки? Это же значит, что к ней любой мог зайти? А если это проходной двор?

— Барышня Лань, — служанка повернулась к ней, — я покажу Вам всё. Но для начала лучше переодеться.

— Конечно, — прошептала Лань И.

Служанка толкнула двери и, войдя, встала сбоку.

Резное окно открывалось при входе, возле него столик на изогнутых ножках с курильницей. Слева узкие, но длинные окна. Справа дверь, дальше проход. Спальня. Собранная занавесь из прозрачных вытянутых бусин, за ними столик, у стены низкий шкаф, напротив дверь (в помещение у входа). За столиком арка с собранной занавесью маленьких бледно-голубых бусин, дальше кровать.

Странная комната. Сказать вслух Лань И не решится никогда. Нет, ни за что. Возможно, только ей досталась такая комната.

— Барышня Лань, я помогу.

Лань И с непониманием посмотрела на неё.

— Одежда, — служанка указала на сложенный наряд на столике.

— Конечно, — прошептала Лань И, неловко переложив жетон из руки в руку.

Освободить волосы от сложной, тянущей причёски — отдельное блаженство жизни. Сменить свадебный наряд на простой, не так сильно бросающийся в глаза — второе наслаждение. Смыть косметику — третье удовольствие.

Как оказалось, дверь вела в небольшую комнату с деревянной ванной, в углу узкий стол с медным тазиком и ведром с водой.

Умывалась Лань И самостоятельно, пока служанка раскладывала принесённые слугами её вещи. За аркой справа от кровати стоял шкаф и столик с медным зеркалом.

Бледно-жёлтый ханьфу с зелёными маленькими цветами Лань И не понравился. Ни цветом, ни ярко-жёлтым поясом, на который служанка намекнула повесить жетон, ни верхним халатом с разводами травянистого оттенка по низу.

— Что такое? — заметила неладное служанка, собирая волосы.

Сдавшись, Лань И призналась:

— Я переоденусь в своё.

— Вам не понравился наряд?

— Не моё. Жёлтый мне не нравится.

Служанка внимательно глянула на Лань И через зеркало и склонила на мгновение голову.

— Как скажете.

Довольная Лань И в голубом ханьфу из дома рассматривала себя в зеркале. Служанка заплела две тонкие косички, переплела их, закрутила волосы на висках и собрала их в крепкий жгут. Нижняя часть волос свободно струилась по спине.

К этому наряду шпилька «Крыло сороки» хорошо подходила, но идеально — «Капли моря», про которые могли забыть.

«Напомнить надо. Кому обращаться? Где искать старшую служанку?»

— Вы очень красивая, — на лице служанки промелькнула еле заметная улыбка.

— Твоими стараниями, спасибо.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Служанка опустила голову, прикусывая нижнюю губу.

— Тут такое дело, — начала Лань И, — старшая служанка должна сказать, что с моей вещью. Как мне её найти или связаться?

— Вы можете сами её найти, — обрадовала служанка. — Вас не ограничивают в передвижении. Можете свободно ходить. Если ступите не туда, стража вернёт Вас назад.

В любом случае, Лань И не собиралась расхаживать по запутанным дорожкам и заглядывать в укромные углы клана.

— А где искать старшую служанку?

— Её позвать?

Лань И на мгновение не смогла ничего сказать. Только что сказали, что она имеет полное право ходить, где хочет, а в следующий момент ей и позовут, и сами придут, и принесут, и за неё сделают.

— Мне просто надо узнать, что с моей вещью, — вымолвила Лань И.

— Узнаю и передам Вам.

— Спасибо, — прошептала Лань И, неловко перебирая пальцы.

— Будут ещё распоряжения?

— Нет, — поспешила освободить служанку Лань И. — А как тебя зовут?

— У-эр.

После ухода У-эр в комнате резко стало некомфортно. Лань И не знала, что делать, куда себя деть, чем заняться, словно в миг у неё всё отобрали и посадили в темницу.

— Попала, — неразличимым шёпотом произнесла она, стоя посреди комнаты и смотря в сторону двери.

Стойкое чувство, что от сюда так просто не уйти, ворочалось в груди и отравой отдавало в глотку.

Изучение комнаты шагами, прикосновениями к предметам наскучило вскоре. Опустившись прямо на пол за столиком, Лань И положила на него голову и скучающе выводила незамысловатые узоры.

«И что дальше?»

Ответ нашёлся. Сейчас выбранные невесты изучают женихов, дабы произвести на них впечатление, и очень скоро ступят на тропу войны за мужчину с другими выбранными девушками.

Жаль только, что женихи уже сделали выбор.

— … — вздохнула Лань И.

«На такую ерунду ты знаешь ответ, а на то, что случилось с Бао Сюань, Ли Хуабань, Фан Инь — нет. Почему они так поступили?»

Прикрыв глаза, Лань И сосредоточилась. Должно быть, оно есть, просто глубже сидело, чем предпочтения сыновей Гао, внешность приемников старейшин, неудачи невест.

Глубже не любви к цветам Гао Вэньцзяня.

Глубже прощения серьезных поступков Гао Цзинъяна.

Глубже слабостей к громким словам Гао Синлуна.

Глубже яростной защиты Гао Шаньи.

Глубже… Ци Вэньай, которая не станет растрачивать силы на мелкие пакости и необдуманные поступки.

Глубже… оплошности Цзю Ваньлуань, которая послушала чужой брошенный совет.

Глубже… тихой и идущей к своей цели Хао Лици, которая сильно всех удивит.

Глубже… не сдержавшейся Цзао Бэйэр, которая не стерпела оскорбления.

Глубже… проявленного высокомерия Сю Лань, которая подалась на пустую болтовню.

Глубже… довольной и посмеивающейся Тан Вэйшу, которая удачно познакомилась с молодым лекарем.

Глубже… отрёкшейся от общения с девушками, вошедшими с ней в один день в клан, Фэн Хунцзинь, которая нашла своё счастье в страже красного нефрита.

Глубже… Е Ваньэр…

Распахнув глаза, Лань И резко выпрямилась.

Лёгкий стук упал на дверь.

Мысленно застонав от досады, Лань И поднялась, разминая шею и встряхивая рукава.

Старшая служанка Бай присела и, выпрямившись, сказала:

— К сожалению, пока не нашли.

Одежды потяжелели, руки и ноги ослабли, последние крохи настроения улетучились.

— Заверяю, обязательно найдём и вернём, — старшая служанка Бай не поднимала головы, опустив её низко.

— Хорошо, — выдавила из себя Лань И. — Не забывайте отдыхать.

«Капли моря» всегда лежали в шкатулке в отдельном месте, открывались редко, и то лишь для того, чтобы проверить, действительно ли старшая сестра подарила или это всего лишь сон.

Но теперь они канули в неизвестность. Кто куда их дел? Кому они понадобились? Драгоценных вещей полно, а взяли бесценное.

— Барышня Лань, — обратила на себя внимание старшая служанка Бай. Лань И уже потянулась закрыть двери. — Сидеть в комнате — не лучшее решение.

Явно намекала на что-то? Лань И заперебирала в голове возможные варианты. Ей точно надо что-то сделать, но что? От неё ждали первых шагов? В какую сторону?

— Вы пройдитесь, осмотритесь, — старшая служанка Бай всё намекала и намекала, — загляните, пообщайтесь.

Точно! Как можно было забыть про Чжу Лие! Она, наверное, истратила чистые листы на запись мести.

— Барышня Лань, — сдалась старшая служанка Бай, — если продолжите сидеть и ждать, ничего не получите. Это понимаете?

Она о завоевании Гао Вэньцзяня, того, кто прочнее брони, острее тонкой стали, безжалостнее наёмного убийцы. Проще сразу с моста головой вниз упасть на прочный лёд. Там хоть больше шансов на минимум мучений, чем перейти дорогу Гао Вэньцзяню.

Одно неверное слово — и всё: враг, угроза семье.

Иметь дело с единственным сыном ветви Цзянь слишком рискованно, слишком натяжно, слишком затратно.

— За совет спасибо.

— Только не заходите во двор «Сияние луны», — шёпотом проговорила старшая служанка Бай и поспешила произнести: — Я этого не говорила.

— Не понимаю, о чём Вы, — по-детски Лань И отвернулась и подняла взгляд, блуждая им по краю крыши, виднеющемуся небу.

— Можете сходить до кухни, — шёпотом советовала старшая служанка Бай, — если ничего не изменится, то господин Цзянь будет вечером у себя.

Вечер, двор Шаньяо, Гао Вэньцзянь, кухня…

— Ужин, — точно озарённая светом знаний, с придыханием произнесла Лань И.

— Да, — одобрительно кивнула старшая служанка Бай.

Ужин — хорошая возможность помочь Чжу Лие заложить первый камешек в осуществлении плана по завоеванию Гао Вэньцзяня.

°°•

Примечание:

1. Юэ Хуэй — 月辉/ yuèhuī — лунный блеск, сияние луны

2. Шань Яо — 闪耀/ shǎnyào — 1) блеск, сияние 2) сверкать, блестеть, искриться; озарять

Видеть, как Чжу Лие сдерживала себя от явно громких, несдержанных слов, вроде приносило облегчение, а вроде и пугало.

— У меня есть кое-что, — прошептала Лань И, быстро глянув на слуг, приводящих двор в порядок. Ци Вэньай не видно.

Как только старшая служанка ушла, Лань И отправилась ко двору, где скрылась служанка с Чжу Лие и Ци Вэньай. Расхаживающая с мягкой улыбкой Чжу Лие разговаривала со служанками, которые притихли, заметив Лань И.

Ждать тёплого приёма даже в мыслях не проскальзывало. Надо «спасибо» сказать, что на подходе не растерзали на малюсенькие кусочки.

— И что же? — сквозь зубы процедила Чжу Лие, не переставая улыбаться.

Мелкая дрожь волной прошлась по коже от её выражения лица. Сдерживая себя от разворота с возвращением в выделенный двор, Лань И проговорила:

— Ужин.

Улыбка Чжу Лие дрогнула в злом оскале.

— Устрой ужин для, — Лань И понизила голос до еле различимого шёпота, — господина Цзяня.

С пару секунд ничего не менялось в Чжу Лие. Прищурившись и глянув с недоверием, она жестом разрешила говорить дальше. Больше Лань И хотелось плюнуть и гордо уйти, но жизненно важно подтолкнуть Чжу Лие к Гао Вэньцзяню. От этого одна выгода! Ци Вэньай останется с носом, Гао Вэньцзянь переведёт свой взор на другую и забудет про одну невесту, нежелающую брака с сыном ветви.

— Тебе нужно приготовить ужин, — повторила Лань И, мысленно поражаясь, что для Чжу Лие чуть ли не каждую фразу надо разжёвывать. — Прийти на кухню, приготовить вкусный ужин и принести его господину Цзяню.

С целую минуту Чжу Лие смотрела с недоверием на Лань И, чьё терпение заканчивалось.

— Твоя выгода? — тихо проговорила она.

— Я же говорила, что помогу тебе, — напомнила Лань И.

— Разве после того, как тебя выбрали, не надо думать о себе?

— Этот брак очень важен для тебя. У тебя серьёзные намерения. Смотря на тебя, я понимаю, что нужно отступить и помочь. К тому же, — Лань И приблизилась, — думаю, вы с господином Цзянем красивая пара.

— Пара, созданная на небесах? — теряя недоверие, с восторгом прошептала Чжу Лие.

Отвечать Лань И не стала, да и в её ответе не нуждались, уйдя в мысли, или точнее, в представления совместной жизни с Гао Вэньцзянем.

— Мне пора…

— Пошли, — Чжу Лие схватила Лань И за руку.

«Зачем?»

Найти кухню не составило труда. Чжу Лие спросила у служанок, и одна вызвалась проводить со словами, что ей туда же.

Спросив у Лань И: запомнила ли она дорогу, ответ будет с твёрдой уверенностью: нет.

Вторая любовь клана Гао — запутанные ходы. Переплетающиеся дорожки, повороты, мосты, абсолютно одинаковые арки, стены. Чтобы запомнить их все, у чужака уйдёт вся жизнь. Проще тому, кто родился в клане и с детства облазил каждый угол.

Кухня оказалась самой обычной. Просторная, по одну сторону склад с продуктами, по другую — печи, стеллажи со всем необходимым.

— А готовить умеешь? — Лань И с сомнением наблюдала, как возбуждённая Чжу Лие порхала от печи к стеллажу с ножами, от него — к вокам.

— Конечно, — обернулась Чжу Лие. Широкая улыбка не внушала доверия.

Частые вопросы укореняли подозрения о плохой готовке.

— Рыба или мясо?

— Сварить, потушить или пожарить?

— Добавить или заменить?

— Соль сейчас или её не надо?

Ответы Лань И Чжу Лие пропускала мимо ушей или, скорее (со стороны выглядело именно так), делала всё наоборот. Сварить лёгкий суп с мясом — самое то для холодного вечера — нет. Потушить рыбу со словами: полезно. А то, что запах дурноватый — ничего.

— Я сейчас, что-то жарко, — закончив с готовкой, Чжу Лие вышла на улицу.

Подкравшись к столу с готовой рыбой, чей внешний вид не отталкивал, а вот запах не внушал доверия. Через силу Лань И приблизилась и втянула воздух. Ударивший запах отбил всякое желание пробовать.

«Такое не исправить, такое только выкинуть».

Качая головой, Лань И отступила. Если эту рыбу подать на стол, ни один человек больше не захочет иметь дело с Чжу Лие. Срочно исправить. Времени до ужина хватало, оставалось придумать, что делать с Чжу Лие, как её убедить переделать блюдо.

— Думаешь, можно лучше? — вернулась на кухню Чжу Лие.

Для вида посомневавшись, дабы не обидеть, Лань И кивнула.

— Просто?

— Запах не вызывает аппетита, — всё же подобрала фразу Лань И.

Подойдя к столу, Чжу Лие взяла палочки и подцепила кусочек рыбы. Сдержать себя, чтобы не скривиться, сложнее, чем убедить в союзе недоверчивого человека. Да, раз в десять.

— Попробуй, — Чжу Лие подняла палочки и протянула Лань И. Та могла с уверенностью сказать, её кожа в этот момент потеряла краски, становясь до невозможности белой.

На негнущихся ногах Лань И подошла к Чжу Лие, мысленно моля о вмешательстве. В этот момент обязательно должен кто-нибудь зайти! Слуги, помощники, повара! Где все?!

Слёзы подействуют? Может сказать, что живот разболелся, и сбежать?

Но пока мысли путались в предложениях, Лань И приблизилась к бело-сероватому кусочку.

«Если умру, её казнят?»

Задержав дыхание, Лань И раскрыла губы.

«Гэ, добивайся справедливости. Эр-гэ, надеюсь на твою неуступчивость».

— Ну как?

Лишь после слов Чжу Лие Лань И осознала: кусочек рыбы у неё во рту. Медленно зажевав, втянула неспеша воздух, о чём пожалела сразу.

В жизни столь мерзкую, горькую, в изобилии приправ рыбу не пробовала. Зажав рот, Лань И замотала головой.

— Всё так плохо? — Чжу Лие отвернулась к рыбе.

Бросившись к ведру с отходами, Лань И выплюнула мерзость. Даже выпитые четыре чарки воды не избавляли от тошнотворного привкуса.

Пока Чжу Лие возилась с новой рыбой, Лань И с обречением прикрыла глаза. Нет, так нельзя.

Вторая рыба получилась чересчур мягкая, точно каша. Такое уже сама Чжу Лие не решится подать.

Пока она думала над исправлением блюда, Лань И взялась за приготовление рыбы. Неспеша тщательно ополоснула, очистила, снова ополоснула.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— А ты зачем готовишь? — насторожилась Чжу Лие.

— Хочу попробовать, — пожала плечами Лань И. — Сама съем, если получиться.

У неё обязательно получится. Не единожды готовила, сейчас-то что может не получится?

Из-за того что Чжу Лие посматривала за действиями, Лань И не старалась делать аккуратно или быстро.

Заходящие служанки поглядывали на них с осторожностью, некоторые спешили покинуть кухню и зашептаться. Лань И могла предположить их разговор. Они шептались о них. Две невесты, выбранные одним господином, хотели произвести впечатление на него. Интересно, как далеко зайдут слухи, дойдут ли до Гао Вэньцзяня?

Внешне два блюда не сильно отличались. У Чжу Лие больше гарнира, у Лань И чувствовалась простота.

— Времени переделывать нет, — Чжу Лие оглянулась в поисках переносных коробочек.

Лань И пробовать не нужно, чтобы сказать, что рыба пресная, если не лишённая соли и специй.

«Кошмар».

— Сейчас вернусь, — Чжу Лие вышла поискать служанку.

Быстро взяв чистую тарелку, Лань И переложила приготовленную рыбу Чжу Лие на неё, аккуратно переложила свою на её место, поправила, чтобы не догадались о подмене.

К моменту, когда улики исчезли благодаря ловкости и скорости Лань И, вернулась Чжу Лие с многоуровневой переносной коробкой. Самое то для рыбы и закусок, хоть они у неё получились с первого раза.

— Ты останешься здесь или вернёшься к себе? — между делом поинтересовалась Чжу Лие, предвкушая ужин с Гао Вэньцзянем.

— Поем и вернусь, — Лань И посмотрела на ужас пыток длинных пальцев и чёткого плана.

— Я пойду, вроде самое время.

— Конечно, — Лань И вышла из кухни вместе с Чжу Лие, на прощание махнув.

Избавиться от рыбы, пока никто не увидел, проследить, чтобы Чжу Лие дошла и, хорошо бы, подсмотреть, примет ли Гао Вэньцзянь еду.

Лань И догнала Чжу Лие вскоре. Повезло, что та не торопилась, всё бормоча и вертя коробочкой и руками. И как только она запомнила путь, добрые служанки с охотой поделились, как добраться двора Шаньяо, ещё до прихода Лань И с идеей ужина.

Запомнила со слов, ушла без колебаний. А Лань И со страхом потеряться шла по пройденному ранее пути до двора Няомин* к Чжу Лие. До кухни добралась только благодаря служанке. Лань И не могла сказать, сможет ли вернуться обратно в свой двор. И всё равно следовала за Чжу Лие, держась на расстоянии.

Двор Шаньяо начинался с арки, обвитой лозой с мелкими колючками. Широкая тропа переходила в мост через уходящий за большую деревянную стену с шиповидной лозой озера с кувшинками.

Стена представляла собой резную с невероятными узорами ветра, волн, цветов, листьев деревьев в гармоничной картине ширму с острыми наконечниками на вершине. Лоза с тонкими, как иглы, шипами обвивала стену, не затрагивая только массивные приоткрытые ворота, через которые пошла Чжу Лие. Она сделала шаг, как остриё лезвия точно из воздуха появилось перед её носом.

Стоя в тени арки, Лань И не дышала. Короткий диалог, и клинок вернулся в ножны, высокий, крепкий страж встал боком, держа руку на рукоятке меча, оглядывая обстановку за спиной Чжу Лие и первым двинулся вперёд. Он отведёт её к Гао Вэньцзяню.

Дальше прокладываться нельзя. Либо разворачиваться и возвращаться во двор, либо следовать за Чжу Лие и составлять ей компанию или поддержку. Но последний вариант не устраивал Лань И. Это Чжу Лие грезила Гао Вэньцзянем, уже, вероятно, напридумывала себе счастливую жизнь с кучей детей.

Вздрогнув от представленной картины, где безэмоциональный Гао Вэньцзянь придерживает располневшую, с большим животом Чжу Лие, за ними с таким же лицом идут сыновья, с мило-хитрой улыбкой — дочери, Лань И сделала шаг и развернулась. Мимолётно увидела светлое.

Повернувшись, Лань И выгнула шею. Не вышло разглядеть, тогда покинула тень и ступила на светлую часть дорожки.

Среди засохшей заросли — цветок.

Внутри загорелось. Лань И видела только цветок. В голове — цветок. То, как быстро преодолела мост и поспешила в близи увидеть цветок, Лань И поняла лишь, когда по другую сторону стены раздался глухой удар, и деревянное упало на деревянную поверхность.

Замерев, Лань И повернула голову и прислушалась. Ничего не происходило.

«Точно».

Увиденные картины возможного будущего Чжу Лие и её пока не мужа вытеснили изначальную цель.

Отодвинув цветок на пару минут в сторону, Лань И подкралась к стене, оглянулась, чтобы никто не увидел её, присела и взглянула в узор трёхлистного лотоса.

Разливающееся озеро, большой обычный дом с высокой лестницей и пустым крыльцом. Перед домом, прямо посреди озера, беседка, вокруг и внутри которой горели фонари. Неподалёку стоял страж.

Статную фигуру Гао Вэньцзяня Лань И узнала сразу. Напротив него Чжу Лие со скромной улыбкой и мягко улыбающаяся Ци Вэньай.

Опоздали.

Внешне ни одна из девушек не выглядела недовольной, злой или расстроенной.

Окончательно отпустив ситуацию в кепки руки Чжу Лие, Лань И поспешила к цветку, который всё же не в зарослях рос.

Тëмно-зелëные листья со светлой прожилкой, тёмный тонкий стебель с тонюсенькой белоснежной полоской по всей длине. От земли до набухшего бутона ростом всего с кисть. Маленький, хрупкий, редкий — в холоде, в тени рос и цвëл.

Лань И прикрыла рот.

— Земной бессмертный лотос, — еле шевеля губами прошептала она.

Настолько редкий, что даже в книгах его не встретить, только в очень старых.

Земной бессмертный лотос — привередлив, будет расти только там, где сам пустил корни. Пересаживать в лучшее место бесполезно — сразу погибнет. Обладает лечебными свойствами. Полезен при отравлениях сильными ядами, способствует улучшению тела после болезни на грани жизни и смерти. Но его надо ещё суметь правильно приготовить, в ином случае не эффективен.

Корни Земного бессмертного лотоса Лань И не интересовали. Увиденная картина в детстве преследовала её долгие годы, она даже начала склоняться, что просто приснилось или запомнила не так. Но развидеть нежные лепестки, как первый снег, с алыми кончиками на лепестках, от которых тонкая розовая нить тянулась, у Лань И не получалось.

— Что ты здесь делаешь? — раздался настороженный голос сбоку.

°°•

Примечание:1. Няо Мин — 鸟鸣 — щебет, щебетание, чириканье; птичья песня; трель.

!Содержит спойлеры!

1. Клан Гао

• ветвь Син Глава клана — Гао Син Шэн. Гао Син Лун — сын главы клана, будущий глава клана. Госпожа Сигэ — Гао Си Гэ (урождённая Сун) — жена главы клана (Гао Синшэн).

• ветвь ЦзяньГао Вэнь Цзянь — единственный сын ветви, глава ветви Цзянь.

• ветвь ЦзинГао Чун Цзин — глава ветви Цзин (временно). Гао Цзин Ян — старший сын прошлого главы ветви Цзин, будущий глава ветви. Гао Цзин Вэй — младший сын прошлого главы ветви Цзин.

• ветвь ШанГао Шан И — единенный сын ветви Шан.

• ветвь ЦзеГао Ин Цзе — глава ветви Цзе. Гао Юй Цзе — младшая сестра Гао Инцзе.

Долина (занавес) Чистого времени:

• старейшина Хо. Хо Гуан Мин — приемник старейшины.

• старейшина Шуй. Шуй Фэн — приемник старейшины.

• старейшина Му. Му Чэн — приемник старейшины.

• старейшина Цзинь. Цзинь Хуан — приемник старейшины.

• старейшина Ту. Ту Линь Цзы — приемник старейшин.

2. Невесты:

1) Лань И — родом из Нуаньлан. Выбранная невеста Гао Вэньцзянем.2) Мэн Ши И — выбранная невеста Гао Синлуном.3) Фэнь Сяо — родом из Иньгуана. Выбранная невеста Гао Цзинъяном.4) Ци Вэнь Ай — из семьи Ци, входящая в клан Доу. Выбранная невеста Гао Вэньцзянем.5) Чжу Ли Е — выбранная невеста Гао Вэньцзянем, делила комнату с Лань И.6) Е Вань Эр — выбранная невеста Гао Синлуном.7) Цзао Бэй Эр — выбранная невеста Гао Синлуном.8) Цзю Вань Луань — родом из Динданшэна. Выбранная невеста Гао Синлуном.9) Хао Ли Ци — выбранная невеста Гао Цзинъяном.10) Си Сюань — выбранная невеста Гао Цзинъяном.11) Фэн Хун Цзинь —.12) Тан Вэй Шу —. 13) Сю Лань —. 14) Фан Инь — упавшая с третьего этажа невеста.15) Ли Хуа Бань — отравленная невеста.16) Бао Сюань — убитая невесте.

3. Семья Лань

Господин Лань — Лань Ши — глава семьи. Госпожа Лань — Лань Си Ци (урождённая У) — жена главы семьи. Лань Бао Ши — первый сын. Лань Ин Ин — второй сын. Лань Юэ — первая дочь. Лань И — вторая дочь. Цю Жуй — супруга, мать Лань Юэ.

Тао Хун — жена Лань Бао Ши. Юань И Жэнь — муж Лань Юэ. У Си Юй — младшая сестра У Си Ци, госпожи Лань.

4. Стражи/слуги/лекари:

Старшая служанка Бай — забирала Лань И из дома. Старшая служанка Ли —.

У-эр — личная служанка Лань И

Цзя Сюй — личный страж главы клана. Ши Лэй — личный страж Гао Вэньцзяня.

Лекарь Шэн — учитель Гао Шанъи, личный лекарь ветви Цзянь.

Тун Сань — личный страж Гао Чунцзина.

5. Места:

Долина Снежной пыли — (парадная часть) начало долины клана Гао. Двор Шэнь Е — жили невесты. Двор Золотой иглы — двор лекарей. Двор Юэ Хуэй — двор госпожи Цзянь, матери Гао Вэньцзяня. Двор Шань Яо — двор Гао Вэньцзяня. Двор Шу Гуан — двор Лань И.Двор Няо Мин — двор Ци Вэньай и Чжу Лие. Двор Юэ Лян — двор Си Сюань и Хао Лици.

Двор Куай Шуй — двор Шуй Фэна, долина Чистого времени.

•Города:

Инь Гуан — закрытый город, (выдуман)Нуань Лан — морской город. (выдуман)Дин Дан Шэн — (выдуман).

Резко обернувшись, Лань И шикнула:

— Не так громко.

Изогнув бровь, Гао Шанъи взглядом выражал нарастающую волну негодования, готовую перерасти в открытое возмущение.

Подскочив, Лань И толкнула Гао Шанъи в плечо и зашептала, прикрыв рот ладонью и горящими от восторга глазами смотря на Земной бессмертный лотос:

— Только посмотри на него. Это же чудо, дар небес, бесценное сокровище.

— Это…

— Не дыши на него! — возмутилась Лань И. — Разве не видишь, какие у него тоненькие листочки, хрупкий стебель, нежный бутон? Отойди.

Под напором Гао Шанъи отступил на два шага.

— Вообще-то, сюда посторонним нельзя.

— Скоро, — восторженно выдохнула Лань И, подняв на Гао Шанъи взгляд. — Он скоро зацветёт? Правда?

Облизнув губы и встав вполоборота к цветку, Гао Шанъи со знанием заговорил:

— Чтобы появились бутоны, потребовалось ждать два года. А подождать неделю или месяц для его раскрытия — не проблема, пустяк.

— Так он твой, — от радости распирало и обжигало внутри. Казалось, ещё немного и вспыхнет огнём или ярким светом.

Гао Шанъи пожал плечами.

— Больше никому принадлежать не может.

Зажмурившись на пару секунд и задержав дыхание, Лань И медленно выдохнула:

— Как хорошо, что его нашёл именно ты.

— Никому не разрешается к нему подходить, и ты не вздумай сюда прихо…

— Надо повесить здесь ленту, — неожиданно выпалила Лань И, в голове тревожно вспыхнуло чудовищное: Земной бессмертный лотос не зацветёт. — Я к тому, что лучше повесить ленту или цепь, чтобы видели, что здесь нельзя ходить. Вдруг случайно наступят или упадут.

Ощетинившись, Гао Шанъи оглянулся и твёрдо заверил:

— Ни одна живая душа не смеет сюда без разрешения входить.

— От случайностей нет амулетов, — стояла на своём Лань И. — Увидеть, как цветёт Земной бессмертный лотос — жизнь продолжается не зря.

— Тебе он нужен? — в голосе проскользнули убийственные ноты.

— Хочу увидеть не на бумаге, а в жизни редчайшую красоту.

Так хотелось увидеть, что от нетерпения подталкивало засесть и не отрываясь, смотреть, не упуская ни мгновения.

— Я пойду, — Лань И спешно покидала двор. Ещё немного, и правда останется, тогда ни один человек не способен будет заставить её уйти или силой увести от цели её странного поведения.

Вернуться на кухню с первой попытки не получилось. Сначала повернула не на потом повороте и пришла к закрытому двору, во второй раз не смогла вернуться на изначальную дорожку, потом не смогла выйти на неправильную дорожку, которая могла привести к правильной. В конце концов Лань И потеряла всякую надежду самостоятельно вернуться. И, как назло, ни одной живой души на пути. Где прославленная стража? Где спешащие на помощь слуги?

Стемнело окончательно. И что поражало — везде горели фонари. Кто их зажигал и как Лань И не столкнулась с ним или с ними?

Стена из деревьев, высотой с Лань И, с густой еловой кроной, прикрывала пруд с высокой каменной изгородью. Протоптанная широкая тропа вела к пруду, качелям возле высокого дуба и уходила дальше к мосту, от которого по другую сторону уходила дорожка из серых плит.

Упитанная красная рыба выпустила рой пузырьков, золотистая шарахнулась в сторону, серебристая с белыми кругами вокруг глаз уплыла подальше.

Перегнувшись через изгородь, Лань И всматривалась в поверхность воды, которая исходилась в слабых колебаниях.

Вот у кого жизнь проста. Рыбам не нужно думать о будущем, о тех, кто рядом, им не нужно ждать подножки и удара. Им всяко проще.

«А рыбы разве умеют думать?»

Лань И поставила локти на каменную поверхность и упёрла подбородок в ладони.

На поверхности воды отражался месяц, свет фонаря, лицо главы клана…

Лань И подняла голову. И правда, по другую сторону стоял статный, крупноватый мужчина, за его спиной возвышался средних лет страж с добрыми чертами лица и зоркими глазами. Верный Цзя Сюй всматривался вперёд.

Лань И смотрела, как глава клана со стражем прошли вдоль пруда, преодолели мост и шли в её сторону. Раньше, чем они подошли близко, спохватилась, выпрямилась, сложила руки на животе и отступила от пруда на шаг.

— Глава клана, — еле слышно произнесла Лань И и присела в приветствии.

— Что привело сюда барышню Лань? — глава клана склонил голову и махнул рукой, разрешая подняться.

Лань И неуверенно посмотрела на него. Сказать, что заблудилась, или, что прогуливалась? Первое неловко, второе подозрительно.

— Вас обидели? — глава клана всё так же смотрел на Лань И. Чувствовалось в этом взгляде и сила, и мужская доброта, такая скрытая и неявная.

— Заблудилась, — призналась Лань И, неловко дёрнув уголками губ.

Глава клана молчал, Цзя Сюй за его спиной смотрел без осуждения, даже с пониманием, заставляя чувствовать себя ещё хуже.

— Цзя Сюй проводит Вас назад.

— Не правильно, — слова вылетели раньше, чем Лань И осознала, что она делала.

— Ему не сложно, — по-доброму усмехнулся глава клана.

— Страж Цзя должен следовать за Вами.

— Цзя Сюй следует верой и правдой.

— Оберегать и защищать должен.

Глава клана обернулся к Цзя Сюю. Тот склонил голову и направился к Лань И.

Прикрыв на мгновение глаза то ли от досады, то ли от неправильности ситуации, Лань И сжала кулак. Кольнуло сердце. Или показалось? Такое странное чувство внутри, его не понять и не разобрать.

— Прошу, — Цзя Сюй встал в паре шагах и указал на тропу, по которой пришла Лань И.

— Благодарю, — Лань И присела, получая кивок от главы клана.

Дойдя до арки, обернулась.

— Глава клана.

Идущий не спеша назад глава клана Гао обернулся.

Лань И шагнула к нему навстречу, облизнула губы, выдохнула и только тогда вымолвила:

— Спасибо.

Глава клана приподнял брови.

— За всё спасибо. Это…

Лань И не понимала, что именно хотела сказать. Поток слов мчался по протокам и ударялся о плотину, не давая им выйти наружу.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Это и правда тяжело… поднимать и вести к процветанию.

С минуту глава клана смотрел на Лань И затуманенным взглядом.

— Я передам своим людям приложить больше сил в поисках Вашей вещи, в течение пяти дней Вы получите её назад.

Слово главы клана твёрдо как камень и не сломимо как закалённая сталь. Если сказал — за пять дней вернут, значит, вернут.

— Больше отдыхайте, — глава клана кивнул Цзя Сюю и развернулся.

С мгновение Лань И смотрела ему в след.

У Цзя Сюя куда лучше получалось ориентироваться по дорожкам, чем у Лань И, которая то и дело нервно оборачивалась. Внутри гложило и не давало успокоиться.

— Дальше я сама, — заметив знакомое здание, Лань И ускорилась и обошла Цзя Сюя. — Возвращайтесь к главе клана. Спасало Вам. Спасибо главе клана.

— Поспешите, — Цзя Сюй склонил голову и отступил на большой шаг назад.

— Берегите себя, — Лань И склонила в ответ голову и, не задерживаясь, направилась во двор.

На глубине бушевало волнение. Так неожиданно и внезапно. Ничего, а через мгновение — буря.

— Барышня Лань.

Вздрогнув, Лань И заметила У-эр.

— Я оставила ужин внутри, — У-эр присела.

— Спасибо, — выдавила из себя Лань И, поднимаясь по ступеням.

— Если что-то нужно — скажите, и Вам доставят.

В голове словно туман, ни одной связной мысли.

— Нитки, — почему-то сказала Лань И.

— Для вышивания? — уточнила У-эр.

Лань И кивнула и перевела взгляд на мрачные, тонущие в темноте арки. Фонари там не горели.

— Ещё что-то?

— Не думаю, — тихо проговорила Лань И, видя нечёткие тени в глубине темноты.

С пару секунд У-эр молчала.

— Что-то случилось? — неуверенно проговорила она.

Лань И обратила на неё внимание. Тени ей показались, игра разума и обман зрения.

— Не думаю.

— Господин Цзянь? — прошептала У-эр. Переживание и сострадание отразились в её больших глазах.

Что Гао Вэньцзянь успел сделать?

— Вы ходили к нему?

— Нет, — почти правда. Ходила, но встречи не имела.

— Вас опередили? — уже с недовольством предположила У-эр. — Никто не станет ждать, когда его обойдут.

— Дело не в господине Цзяне.

— Разве сейчас есть другие дела? — изумилась У-эр. — Что может быть выше завоевания внимания господина Цзяня?

Устало выдохнув, Лань И направилась во внутрь дома.

— Отдыхайте, — У-эр присела.

Кивнув, Лань И закрыла двери. Разве мир должен крутиться вокруг одной цели — понравиться кому-то?

Ужин Лань И проглотила, не ощутив вкуса и не обратив внимание на содержимое, даже отвар не почувствовала. Сидеть на месте не получалось. Даже умыться холодной водой не помогло. Всё равно волнение волнами то захлёстывало с головой, то опасно отступало.

Лань И проходилась гребнем по распущенным волосам, когда очередная волна ударила в грудь. Подскочив, Лань И выронила гребень и бросилась к дверям.

Холодный ветер ударил по щекам. Белёсое облако сорвалось с бледных губ.

Пять высоких мужчин в одинаковой чёрно-серой форме с кожаными вставками держали руку на мече в ножнах, стоя спиной к Лань И.

Из тени вышла фигура во всём чёрном.

— Барышня Лань, нам нужно осмотреть Вашу комнату, — заговорил Ши Лэй, выставив перед собой сложенные руки и выпрямившись, — личный страж Гао Вэньцзяня.

Лань И вышла и встала сбоку от дверей, давая не прозвучавшее в слух разрешение, которое у неё не спрашивали.

Три стража вошли в комнату, двое скрылись за поворотом. Ши Лэй остался стоять на крыльце.

Страх сковывал тело, язык прилип к нёбу. Спросить о случившемся не выходило.

— Обязательно заставлять мёрзнуть.

Из глубины одной из арок показалась фигура в белых одеждах.

Шуй Фэн остановился у ступени и склонил голову. В ответ Лань И присела.

— Барышня Лань сама вышла, — склонил голову Ши Лэй.

Шуй Фэн качнул головой.

— Что случилось? — голос прозвучал тихо. Лань И скользнула взглядом с Ши Лэя на Шуй Фэна. Ни один из них не спешил отвечать.

Из комнаты вышел страж.

— Закончили. Ничего.

— Возвращаемся, — кивнул Ши Лэй и уже обратился к Лань И: — Приносим извинения за неудобства.

Через минуту стражи покинули двор.

— Здесь холоднее, — произнёс Шуй Фэн, — возвращайтесь в комнату.

— Чем? Вы сказали: здесь холоднее.

Шуй Фэн не выглядел непонимающим или вопрошающим. Без изменений спокойствие с незаинтересованностью в мире.

— В долине клана холоднее, чем на Вашей родине.

И правда, конец осени в Нуаньлане в разы теплее. Разве Шуй Фэн бывал там? Откуда ему знать о разницы в погоде? В его лечебных книгах и о таком написано?

— Здешние люди такие же, — тихий голос Шуй Фэна достиг Лань И.

— Чтобы не было холодно, надо развести огонь.

Огонь согреет внешне и внутренне.

— Здешний огонь безжалостный, будьте осторожны, — Шуй Фэн склонил голову.

Его белая фигура растворялась в темноте. Лань И смотрела до конца, пока Шуй Фэн не скрылся в глубине арки.

«Людские сердца страшнее холода и огня».

Покрасневшими от холода пальцами Лань И закрывала двери, бросив напоследок взгляд на темноту впереди.

Волны волнения отступили, успокаиваясь. Страшное произошло.

Проснулась резко и без возможности уснуть снова.

День предстоял пасмурный. Диск солнца только поднимался над горизонтом сквозь туманно-серое полотно, а Лань И, уже одетая в голубой ханьфу, сидела у зеркала и неспеша собирала волосы. Потому, когда раздался торопливый стук и в комнату вошла встревоженная У-эр, она встретила её собранной.

— Барышня Лань, приказано сопроводить Вас, — ровно произнесла У-эр, раскрывая плащ тёмно-серого цвета с чёрной тёплой подкладкой.

— Куда? — прошептала Лань И, не понимая, почему понизила голос.

У-эр мотнула головой. Тоже не знала.

Что-то случилось. И, похоже, серьёзное.

У-эр накинула плащ на плечи, завязала завязки и поспешила к двери, оглянувшись на Лань И, которая расслабила завязки и покинула комнату в след за ней.

Долгий путь через дорожки, арки, мосты привёл в пустой двор. Его пустота выражалась отсутствием здания. Ровная площадь на возвышенности со столиками и резными высокими креслами по обе стороны. За ними уже сидели.

У-эр остановилась возле лестницы, глазами указала подниматься. Делать этого не хотелось.

Напротив за столом сидел скалящийся Гао Чунцзину. При виде Лань И он поднялся.

Мэн Шии и Фэнь Сяо, сидевшие за ближайшими столами к Гао Чунцзин, повернулись.

— Барышня Лань, Вы заставили нас ждать, — с укором взглянул на неё Гао Чунцзин, подходя. — Мы и без должного наряда приняли бы Вас.

Судя по внешнему виду нервничающих Цзю Ваньлуань, Си Сюань и испуганной Цзао Бэйэр, их чуть ли не с кровати отравили сюда. Волосы распущены, под плащами всего два слоя одежд, явно одетые наспех.

Среди собравшихся только Мэн Шии, Фэнь Сяо и Лань И выглядели подобающе для людных встреч.

Присев и склонив голову, Лань И сжала руки на животе. И почему это он? Никого другого не нашли?

— Проходите, барышня Лань, — Гао Чунцзин указал на пустой стол между Мэн Шии и Фэнь Сяо. — Нам предстоит приятное времяпровождение.

От его улыбки гадко сделалось. Сглотнув вязкую слюну, Лань И заняла стол.

Е Ваньэр, Ци Вэньай и Чжу Лие держались на удивление стойко. Внешне не отличались от той же Цзю Ваньлуань, но преподносили себя значительно подобающе.

А Хао Лици во все не подавала вида, что испытывала неудобства или дискомфорт.

Молчание Гао Чунцзина давило, его расхаживания туда-сюда действовало неумелой игрой на музыкальном инструменте по нервам.

Минута перетекла в пять, та — в десять. За это время ничего не происходило, не звучало. Никто из присутствующих не решался привлечь к себе внимание.

Украдкой Лань И посмотрела в сторону лестницы, желая хоть мельком увидеть макушку У-эр. Той не оказалось на месте.

— Как вы смотрите на то, чтобы сделать нечто приятное? — неожиданно заговорил Гао Чунцзин, заставляя кожу покрыться мурашками.

Ровно через минуту на стол слуги поставили листы бумаги, тушечницы, кисти и покинули двор.

— Напишите родным письма, — Гао Чунцзин сел за стол, широко расставив ноги. — Разве это не замечательно? Вы им напишите, они вам. Все спокойны и счастливы.

Первыми кисти взяли Цзю Ваньлуань и Цзао Бэйэр. За ними несмело Е Ваньэр. В итоге последними к кистям притронулись Мэн Шии, которая хмуро взглянула на Гао Чунцзина, после на листы перед собой, и Фэнь Сяо, которая взглянула на не шелохнувшуюся Лань И.

— Сестра И, — тихо позвала она.

Лань И чувствовала, как сжимался желудок, нос забило от до тошноты противного удушающего запаха магнолии, спина покрылась холодным потом. Бросало то в жар, то в холод.

— Барышня Лань, не услышала? — усмехнулся Гао Чунцзин, поднимаясь.

Сердце точно хотело оставить своими мощными ударами трещины в рёбрах или вовсе проломить и выскочить наружу.

— Барышня Лань, — голос Гао Чунцзина раздался слишком близко, у самого уха, — разве ты не хочешь написать пару строчек семье? Если не сделаешь, то какая из тебя послушная дочь? Ты же не хочешь расстраивать родителей?

В письме нет смысла! Их всё равно не отправят семьям.

Не с первой попытки Лань И проглотила вязкий ком, вставший поперёк горла.

— Или барышня Лань выказывает непочтение клану Гао? — оскалился Гао Чунцзин.

— Вы слишком близко находитесь, — сталь голоса Мэн Шии разрезала облако удушающего запаха, противного звука. — Это не прилично, или клан Гао не знает правил?

— Барышня Мэн, Вы удивительная девушка, — Гао Чунцзин выпрямился. — И почему только Син Лун выбрал тебя?

Мэн Шии поднялась и, не скрывая недовольства, заговорила:

— Вы привели нас сюда рано утром, фактически вытащив прямиком из пастелей, не объяснили ничего, проявляете неуважение и оскорбляете.

— Чем я вас оскорбил? — Гао Чунцзин развёл руками, взглянув на каждую девушку. — Вы думали, раз вас выбрали, можно жить за чужой счёт, ничего не делая?

Он шагнул к Мэн Шии, которая прямо смотрела в чёрные глаза напротив.

— Вам бы глаза в пол, — процедил Гао Чунцзин, — да побольше покорности. Слишком шумные, говорливые.

— Не Вам указывать, как нам себя вести, — без тени страха отвечала Мэн Шии.

Лань И сжала руки. В глазах потемнело. Всего лишь на короткий миг, но этого хватило, чтобы сердце скакануло вниз, обратно наверх и забилось с утроенной силой.

— Я советую, — громко произнёс Гао Чунцзин. В его голосе звенело нарастающее недовольство, которое ещё немного перейдёт в злость. — Это большая разница.

В повисшем молчании скрипнул стул, привлекая внимание. Никто из присутствующих не решится противостоять мужчине, не решится пойти против главы ветви. Каждый думал о своей репутации, жизни, будущем.

— Вас никто не спрашивал.

А Лань И ничего не теряла. Возможно, её отправят домой. С позором, как сказала Цзао Бэйэр. Пусть так. Разве отец и братья не придумают способ защитить семью от клана Доу? Смогут ведь? Разве клан Гао не нуждался в водном пути? Ради него они смогут обеспечить защиту?

Изумлённый Гао Чунцзин повернулся.

— Барышня Лань умеет разговаривать, вот так дива.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Злость вспыхнула в чёрных глазах

— Это так повлияло, что тебя выбрали? — Гао Чунцзин приблизился к Лань И. — Вэнь Цзянь не станет защищать тебя, потому что выбрал. Оглянись, сколько красавиц, рядом с ними ты меркнешь. Надень самые сверкающие украшения, самые дорогие ткани. Сорока не более.

Подняв голову, Лань И чётко проговорила:

— Понятно, почему глава клана не считается…

Чёрное чернее не станет. Лань И видела, как глаза напротив расширились и потемнели, словно вобрали в себя всю черноту мира.

Удар упавшего стула, вскрик девушек, звон пощёчины.

Лань И слышала звонкий гул в ушах, чувствовала пылающую боль, расползающуюся по щеке, солоноватый привкус во рту, жжение в глазах от выступившей влаги, саднящее чувство в ладонях, которыми упиралась в поверхность стола.

Тёплое прикосновение к руке и к спине Фэнь Сяо подтолкнуло часто задышать и заморгать, прогнать пелену перед глазами.

— Кто тебе разрешал рот раскрывать?!

Хватка сжала ткань у горла. Гао Чунцзин дёрнул на себя и занёс руку.

Лань Баоши с раннего детства учил Лань Инъина защищать младших сестёр. Когда те подросли, показал парочку приёмов для своей защиты. Лань Юэ их запомнила и больше не возвращалась, а Лань И прилипла к братьям, прося научить её всему. И одно из учений: всё подвернувшееся под руку можно использовать для защиты; всё имеющееся на тебе — применяется для защиты.

Серебряная шпилька с цветком сливы вошла в плоть.

Крик боли ударил по ушам, сильный толчок выбил из груди воздух.

Фэнь Сяо сжала плечи Лань И, оттягивая на себя, подальше от озверевшего Гао Чунцзина, сжимающего крупно дрожащую руку, пронизанную серебристой шпилькой.

Схватившись за ткань на груди, Лань И с трудом вдохнула. Перед глазами расплывались тёмные пятна.

Всего на мгновение Лань И прикрыла глаза. Так легко, невесомо. А открыть так просто не вышло. С трудом Лань И раскрыла глаза.

Комната.

Как оказалась здесь?

Тело слушалось плохо. Мышцы тянуло, слабость разливалась по телу, щеку покалывало.

«Что я наделала?» — простонала Лань И, прикрывая веки.

Нет, теперь её домой не отправят. За шкирку прямиком в холодную, сырую темницу. Повезёт, если всыплют удары палкой или плетью, а если кисти лишат, яд испытают на юном теле?

Сжав одеяло, Лань И сильно зажмурилась, а от вспыхнувшей боли закусила губу. Влага из глаз просочилась наружу.

От пережитого бы разрыдаться, выпустить и отпустить. Вот они, слëзы, но притаившийся страх не давал этого сделать, словно пророни слезу, издай звук, и на голову обрушится ужасное. Что это — неизвестно, но не дающее эмоциям воли.

Тихие шаги Лань И уловила с запозданием. Это У-эр расхаживала по комнате за стеной. Пока Лань И думала позвать служанку или нет, та сама вошла.

С тихим стуком У-эр поставила на столик поднос, на котором звякнула посуда, и раздвинула занавес.

— Барышня Лань, — с гримасой облегчения, пережитого испуга или потрясения, она смотрела на Лань И.

— Очень хочу пить, — с натягом проговорила Лань И.

— Выпейте отвар, сразу легче станет.

Горький травянистый отвар согрел горло, желудок. Уже не так плохо, как при пробуждении.

— Расскажешь обо всём? — Лань И легла обратно, чувствуя приятное разливающееся тепло по телу.

У-эр оставила глубокую чашку с ложкой на подносе и упëрла взгляд в пол, неловко перебирая ткань своей одежды.

— Меня… — еле слышно начала Лань И.

— Вы потеряли сознание от поднявшейся температуры, — заговорила У-эр, всё так же не поднимая головы.

«Так вот почему я так себя чувствую».

— Лекарь Шэн сказал ничего серьёзного, но сказал, что сегодня можете провести день в постели и отдохнуть.

Это тоже не плохо. Целый день с возможностью не видеть никого, ничего не делать, никуда не идти. Но расслабиться не дали следующие слова.

— Глава клана… — прошептала У-эр. — На главу клана совершили нападение.

Она замолкла на пару секунд, за которые в груди у Лань И сердце сжалось до пульсирующей боли.

— Глава клана умер, — одними губами прошептала У-эр.

Хватка на сердце распалась. Потерявшее упор сердце рухнуло вниз, ударилось о желудок и с громадным стуком встало на место.

И всё же прозрачная капля проскользила по пылающей щеке, за ней ещё одна.

Лань И недрогнувшей рукой стёрла капли и поднесла к глазам. Чувство повторения происходящего не просто пустило корни, оно пронзило тело.

Пока Цзя Сюй провожал, на главу клана напали и смертельно ранили. Вот откуда взялась стража поздним вечером с проверкой комнаты и ранний подъём без всякого объяснения.

— Так не должно было быть, — У-эр сидела у кровати, низко опустив голову. — Глава ветви Цзин не должен был с вами разговаривать. Всего лишь дождаться либо господина Шана, либо господина Цзина.

Разве для Гао Чунцзина существовал указ? Теперь точно некому его сдерживать.

Главным страхом для Гао Чунцзина был глава клана, даже пять старейшин не имели такого веса. А теперь… кто будет сдерживать и контролировать его?

На мгновение Лань И прикрыла глаза. Сейчас все заняты поиском убийцы, похоронами, назначением нового главы клана, ни у кого нет времени разбираться со случившимся. Гао Чунцзин точно отыграется. Будет больно, унизительно, обидно, всё вместе или в разы хуже?

— Барышня Лань, не переживайте, — вскинулась У-эр. — Старейшины уже наказали главу ветви Цзин.

— Как? — поражённо выдохнула Лань И. В голове не укладывалось, чтобы Гао Чунцзин принял наказание в такой ситуации.

«Не из-за меня, — нервно усмехнулась Лань И. — У-эр же сказала, что Гао Чунцзин нарушил приказ. Чей, кстати?»

У-эр придвинулась ближе и зашептала:

— Господин Син стал новым главой клана. Его поддержали все старейшины, господа Цзянь, Цзин, Шан. Даже госпожа Сигэ встала на его сторону.

— Разве не должна была? — прошептала Лань И.

— Госпожа Сигэ не родная мать господину Сину, — ещё тише прошептала У-эр. — Родная мать умерла на вторые сутки после родов, и глава клана тогда принял решение взять в жёны младшую сестру своей умершей жены. Тогда это было лучшее решение. Ведь родной человек лучше, чем со стороны.

Лань И кивнула. А ещё госпожа Сигэ — дочь служанки, ставшая наложницей. Ни у одной из них жизнь в семье мужа и отца не сладка была. А когда госпожа Сигэ вошла в клан Гао, без сомнений её жизни изменилась, но в пять лет Гао Синлун устраивал слёзные представления и кричал на неё, чтобы она не подходила к нему, ведь она ему не мать. Всего одного стояния на коленях перед табличкой матери отбило у маленького Гао Синлуна жедание говорить плохое родной тёте.

— Как бы госпожа Сигэ не старалась поддерживать тёплые отношения с господином Сином, он держал дистанцию, — продолжала У-эр. — Разве госпожа Сигэ не имела права обижаться? Могла же сказать, что молодой господин Син ещё не вырос до главы клана. Но она его поддержала, сказав, что господин Син справится.

Слова У-эр звучали оскорбительно. Все прекрасно знали, каким человеком являлась госпожа Сигэ. Не смотря на тяжёлое детство, где слуги смотрели сверху на неё, старшие наложницы и супруги отца могли ударить, назвать грязным словом, она выросла хорошим человеком, отдавшая всю любовь племяннику.

— Глава ветви Цзин до последнего возражал, но было слишком поздно. К тому моменту господин Син официально стал главой клана.

С таким медлить нельзя. Опоздай они, и у Гао Чунцзина был бы шанс заставить сомневаться Гао Синлуна и самому отказаться от статуса главы клана. Вот тогда-то он бился бы до последнего за статус. Подавить Гао Цзинъяна у него вышло бы в два счёта, Гао Шаньи несовершеннолетний, Гао Вэньцзянь ненадёжный, он же не принял статус главы ветви, когда не стало отца, оставив главе клана полное дозволение управлять ветвью Цзянь.

Теперь главное не дать Гао Синлуну стать марионеткой Гао Чунцзина. Доверчивый, ведомый, он может наделать непоправимых ошибок.

— Стража проверила всё, — У-эр приблизилась ещё ближе. — Никого подозрительного не нашли.

И тогда все подозрения пали на новые лица, что вполне могли оказаться людьми клана Доу, которые жаждали уничтожить главного сильного противника, показав своё могущество.

— Нам, служанкам, было приказано принести вам плащи, незаметно осмотреть руки и привести во двор Тихих слов.

Лань И посмотрела на руки, перевернула ладонями вверх, обратно. Всё как обычно, ничего нового.

— Цзя Сюй задел убийцу мечом.

Разве тогда круг подозреваемых не сужался? Взять всех со свежими ранами и допросить.

— Это не глубокая рана, скорее ушиб или даже возможно перелом. Внешне грязно не будут.

Вот почему им дали написать письма домой.

— Из-за этого вот что вышло, — У-эр со слезами на глазах взглянула на щеку Лань И.

— И как, удалось найти убийцу? — сейчас это куда важнее уродства на лице.

У-эр мотнула головой.

— Ни следа, ни зацепки.

— А как… — Лань И прикусила язык. Нет, нельзя открыто направлять к одному человеку, к которому с первых секунд сложилось плохое отношение. Слишком подозрительно для клана Гао, слишком мало фактов у Лань И, что к убийству причастна Ци Вэньай. Это всего лишь мимолётная мысль.

— У барышни Ци растяжение, но она его получила, когда готовила ужин для господина Цзяня, — с неприязнью скривилась У-эр. — Ещё у барышни Е вернулась старая травма кисти. Барышня Чжу оступилась и повредила кисть.

У всех у них травмы и они получены до нападения. Даже если они под подозрением, парочка проверок — и их снимут.

— Для Вас главное сейчас выздоравливать, — У-эр поднялась, отошла к столу в углу и вернулась с голубой баночкой. — Лекарь Шэн сказал, что это лучшее лекарство.

И почему снова лекарь Шэн? У него что нет, других хлопот, как вертеться вокруг неё?

— Старейшины наказали главу ветви Цзин, — У-эр старалась скрыть радость и облегчение, открывая баночку. — Вы бы только видели его лицо. Я его, конечно, не видела, но поговаривают, главу ветви Цзин таким разгневанным давно не видели.

— Всё к одному, — вздохнула Лань И, мысленно прикидывая, как скоро он доберётся до неё и станет ли преградой для него ветвь Цзянь?

— Старейшины непреклонны были, — У-эр взяла деревянную плоскую палочку с пушистым упругим кончиком. — Глава ветви Цзин пытался заставить старейшин пересмотреть решение, но слово господина Цзяня заставило уже его принять своё наказание.

Не смотря на осторожные прикосновения кисти с лекарством к щеке, Лань И всё равно скривилась и зажмурилась.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— А меня, — шикнула от боли она, — накажут?

— За что? — от непонимания У-эр даже перестала наносить мазь.

— Я же навредила господину Цзину, — Лань И приоткрыла глаза.

— Разве? — У-эр пожала плечами, обмакнула кисть в мазь и вернулась к щеке.

Под тихое шипение прозвучали слова, заставившие Лань И широко распахнуть глаза:

— Так ему и надо.

У-эр не смотрела на неё, молча и бесстрастно отложила кисть на поднос, закрыла баночку и вернулась к кровати.

— Отдыхайте, сегодня всё равно никто не разгуливает.

В ближайшие три дня так точно свободно по клану не побродить.

— Я принесла нитки, как Вы и просили, — У-эр отошла, открывая вид на шкатулку на столе и поднос с тканями. — Там же вуаль. Я ещё книгу прихватила из библиотеки, если захотите, почитаете.

Не сразу Лань И поняла: вуаль, чтобы прикрыть красоту, оставленную чужой рукой, на лице.

— Отдыхайте, если что-то понадобится, крикнете, я буду во дворе.

Оставшись одна, Лань И с минуту смотрела в потолок, размышляя о том, что дальше только сложнее, темнее, грязнее. Колесо запущенной игры преодолело ровную поверхность и сейчас катилось по плавному склону, набирая скорость. Если не сойти с пути, оно собьёт. То, что его натиск не вынести ей, Лань И понимала и принимала условия схода с дистанции. Если бы не Гао Вэньцзянь, ничего бы не случилось.

Надо придумать, как побыстрее свести Чжу Лие и Гао Вэньцзяня. А если задействовать Гао Шанъи? Не выйдет. Во-первых, Гао Шанъи не глупый, не станет помогать чужому человеку против брата. К тому же он в любовном плане не советник. Во-вторых, Гао Вэньцзянь со своей головой на плечах. Детские игры он сразу увидит. Только хуже станет.

«Сложно, — Лань И прикрыла глаза и подтянула одеяло до подбородка. — Может, показать Гао Вэньцзяню и другим, что я заинтересована в другом? Не станут же меня насильно держать здесь? К тому же Гао Вэньцзяня активно обхаживают Чжу Лие и Ци Вэньай, у него попросту нет времени на меня, как и интереса. Зачем только выбрал?»

На второй день Лань И от скуки вышивала цветы лотоса на вуали. Взглянув с утра на своё отражение и оценив всё оставленную красоту Гао Чунцзином, хотелось надеяться, что наказание состояло в лишении руки.

Щека припухла, а синяк набирал цвет. Правильно, что У-эр принесла вуаль, с лицом Лань И только пугать. Хорошо, что не болело. Мазь действовала быстро, жаль только, что синяк за ночь не сняла.

На протяжении трёх дней утром и вечером приходил молодой лекарь, проверяя состояние Лань И и осматривая щеку. Утешительное «на улучшение идёте» прозвучало вечером третьего дня.

В поднятом настроении Лань И отложила законченную вуаль и взялась за книгу, принесённую У-эр.

«Гао Я Ли Чжи. Сборник снов» — гласили надписи на обложке.

Прочтение историй про перемещения душ из одного мира в другой, перерождение и осмысление прошлого, про всезнание и глухую пустоту не заняло много времени. Лань И прочитала всю книгу, оставшись с непонятными чувствами к ней. И вроде необычно, ново, а вроде знакомо и чего-то не хватило.

Особенно чудно выглядела последняя история про девушку, которая попала в мир, написанный другим человеком. Легла спать, а проснулась в другом мире.

Отложив книгу, Лань И с минуту смотрела на неё и вернулась к вышиванию, решив для себя спросить про автора книги. В клане Гао нет никакой ветви Я, Ли или Чжи. Даже близко их не было. Никогда не существовало.

— Или всё же? — прошептала Лань И, взглянув на тёмно-зелёную обложку.

Не могло же быть простым совпадением? Или могло?

С утра пораньше У-эр хлопотала над Лань И, после убирала комнату. Чтобы ей не мешать, Лань И вышла во двор, сев на ступень, чем заставила У-эр забегать в поисках покрывала.

В итоге: на ступени — покрывало, на плечах — плащ, на лице — вуаль.

Лань И скучающе смотрела на серое небо, подумывая над прогулкой к Земному бессмертному лотосу. За три дня он должно быть подрос.

— У-эр, я спросить хотела, — неожиданно вспомнила Лань И, — откуда книга?

— Какая? — выглянула на улицу У-эр с медным тазом.

— Та, которую ты принесла с нитками.

С мгновение У-эр смотрела в одну точку.

— А, эта. Мне надо её вернуть в библиотеку. Не понравилась? Другую принести?

Лань И пожала плечами.

— У автора фамилия «Гао», а имя — «Я Ли Чжи». В клане есть ещё ветвь? Или была?

У-эр поставила на пол таз и спустилась, чтобы быть лицом к лицу с Лань И, но при этом ниже.

— «Гаоя» — фамилия, а имя — «Личжи». К клану Гао этот человек не имеет отношения, хоть в одной книге, — она задумчиво посмотрела в сторону, вспоминая, — одного старейшины, если я правильно помню, была запись, что Гаоя Личжи был другом одного из основателей клана и даже жил в долине.

— И всё?

У-эр кивнула.

— Только это. Сейчас даже той книги старейшины не найти.

Лань И качнула головой. Друг основателя… Это же столько лет прошло, столько поколений сменилось. Удивительно, как книга сохранилась в таком хорошем качестве.

— Это очень странная книга, — прошептала У-эр. — Я как-то нашла эту книгу и другую часть. Они лежали вместе. В той части очень странные слова использовались.

— Какие? — в тон ей произнесла Лань И.

Долгое молчание У-эр поднимало страх, волнение, раздражение. Ещё немного, и они в единый клубок замотаются и вспыхнут.

— Уже не вспомню, — виновато вымолвила У-эр. — Они слишком сложные и неизвестные. Это… это… как его…

Лань И махнула. Мучения не дадут должных плодов.

— Рисунок, — торжественно выдохнула У-эр.

Приподняв брови, Лань И уже раскрыла рот. Что такого необычного в рисунке?

— Рисунок на светящейся доске с лентами. Или трубками? Не вспомню сейчас. Но то, что это рисунок на светящейся доске — это точно. К рисункам прилагались ещё исписанные облака.

— Исписанные облака? — Лань И подняла голову. Слова У-эр звучали чудно, как истории Гаоя Личжи. Выдумка или правда? Сейчас уже не узнать.

Новый день начался с прихода гостей в лице Мэн Шии и Фэнь Сяо.

— Мы встретились здесь, — сказала Мэн Шии, быстро оглядев Лань И с головы до пят.

— Не договаривались, — тихо подтвердила Фэнь Сяо.

Лань И занимала себя вышиванием на улице. Больше света, свежего воздуха.

— Замечательно, — Лань И побросала в шкатулку нитки и начатую вышивку.

— Как себя чувствуешь? — одновременно спросили Мэн Шии и Фэнь Сяо. Они коротко переглянулись.

— Уже лучше, — в приподнятом настроении Лань И с нескрываемой радостью смотрела на них.

Те три дня в обществе У-эр и лекарей превратились в серую массу, как нависшее унылое небо над долиной.

— Ничего не сделали? — Мэн Шии с легким прищуром прошлась ещё раз по Лань И, которая мотнула головой.

— Даже словами не отчитали.

— Было бы ещё за что, — Мэн Шии сложила руки на груди.

— А у вас как дела? — Лань И с интересом смотрела на пришедших.

— Без происшествий, — заверила Фэнь Сяо.

— Цзю Ваньлуань с ума сошла, — осуждающе выдохнула Мэн Шии. — Я вот вырвалась проведать тебя, чтобы не видеть суматохи.

— Давайте зайдём внутрь, — Лань И подхватила Фэнь Сяо и Мэн Шии под локоть.

В так называемой парадной части дома ничего существенного или особенного. Перед входом — ширма с выложенной из разноцветных камней картиной: парящие журавли над лотосовым прудом.

На полу — вытянутая, выложенная чёрным, белым, серым камнем картина леса, по обе стороны от неё — кресла с плоскими подушками бледно-розового цвета, между которыми узкие столики. Прямо под цвет мебели (светло-коричневый) та*. За ним — стеллажи с картинами художников прошлой династии.

— Рассказывайте, — Лань И села в кресло, близкое к та.

Фэнь Сяо и Мэн Шии опустились напротив.

— На главу клана совершили нападение, — Мэн Шии взглянула на закрытую дверь.

Лань И кивнула. Слышала, знала.

— Гао Синлун главой клана стал, — опустила подробности Мэн Шии. — И все словно рассудка лишились. Цзю Ваньлуань скоро в постели дожидаться начнёт нового главу клана.

Скривившись, она на пару секунд замолчала. Приводила мысли в порядок и сдерживала ругательства.

— Е Ваньэр старается не дать ей захватить внимание, — тяжело выдохнула Мэн Шии. — Цзао Бэйэр приходит и жалуется, что это не честно, не красиво, неправильно, и при этом таскает Гао Синлуну еду да с одного печенье делает.

Кто бы сомневался. Им теперь с удвоенной, если не с утроенной силой надо стараться выделиться и захватить всё внимание не просто Гао Синлуну, а уже главы клана.

— Ещё мне принести ему гранатового вина и орехового печенья, — цокнула Мэн Шии, — вот счастлив мужчина будет.

— Сестра Мэн, — Лань И подалась вперёд, подняв уголки губ в хитрой улыбке, — а ты и правда прийти с вином и печеньем к господину Сину.

Брови Мэн Шии поднялись сами по себе. Она даже не успела взять себя в руки.

— Может, он этого и ждёт, — пожала плечами Лань И, выпрямляясь. — Ждёт, когда к нему придут с вином для того, чтобы поддержать, а не для того, чтобы завоевать.

Как-никак, Гао Синлун потерял отца, на него свалилась огромная ответственность размером с необъятные горы, а тут ещё со всех сторон выскакивают девушки с желанием покорить, подчинить, женить на себе.

— Не сегодня, — отвернулась Мэн Шии, посмотрев на картины на стеллажах.

— В ветви Цзин спокойнее, даже не обсуждают наказание главы ветви Цзин, — заговорила Фэнь Сяо. — Си Сюань попыталась сдружиться со слугами, чтобы побольше узнать о господине Цзине.

Мэн Шии с предвкушением посмотрела на неё.

— У неё не вышло, — Фэнь Сяо неловко дёрнула уголком губ.

Что и следовало ожидать. Слуги ветви Цзин языком трепаться не станут. Они верны прошлому главе ветви, его детям, и это сильнее даже страха перед Цзин Чунцзином, который злился из-за этого. Слуги не станут помогать той, кого не знали.

— Хао Лици каждое утро готовит и отправляет господину Цзину завтрак.

— Через слуг? — Мэн Шии глянула на Фэнь Сяо, после на Лань И.

— Через них, — кивнула Фэнь Сяо.

— Без личной встречи хочет завоевать мужчину? — Мэн Шии нахмурилась. — Разве выйдет.

— Может, — вздохнула Лань И, заставляя вуаль на лице колыхнуться.

«Только это не тот мужчина. Гао Цзинъян верен своим чувствам».

— Не думаю, что она долго ещё будет посылать еду, — Лань И посмотрела на Мэн Шии и Фэнь Сяо. — Скоро и личные встречи начнутся.

— А у тебя как дела? — Мэн Шии понизила голос.

Лань И поставила локоть на подлокотник и подпёрла здоровую щеку кулаком.

— Знаю лишь о том, что был ужин. При чём на нём присутствовали господин Цзянь, Ци Вэньай и Чжу Лие. И возможно, господин Шан составил им компанию.

— Вот так незадача, — Мэн Шии прикрыла нос. — О каком открытии друг друга может идти речь, когда вас трое, четверо?

Лань И качнула головой. Лучше бы Чжу Лие приложить больше сил и не дать Ци Вэньай опередить себя.

— У барышни Ци есть шансы, — тихо проговорила Фэнь Сяо.

На её слова Лань И кивнула и откинула голову назад.

— У Чжу Лие их мало, — со знанием сказала Мэн Шии. — Как бы красива она ни была, в общение с ней понимаешь, насколько она недалёкая.

— Насколько всё плохо? — резко выпрямилась Лань И. Нет же! Чжу Лие, конечно, не сильна в политике, не разбирается в оружиях и ядах, но поддержать диалог высокого класса способна, за её плечами несчитанное количество пиров. Неужели она не сможет поддержать разговор с Гао Вэньцзянем?

— Я так думаю по личному опыту общения с ней, — пожала плечами Мэн Шии. — Откуда знать о предпочтениях его самого.

Она кивнула в сторону двери, намекая на Гао Вэньцзяня.

— Сестрица Лань, а ты не успела лично встретиться с господином Цзянем?

— Не спешила с этим, — Лань И улыбнулась Фэнь Сяо.

Неожиданно Мэн Шии поднялась.

— Думаю, Гао Вэньцзянь не спроста тебя выбрал. Вручил свой жетон.

В страхе глаза Лань И расширились. Что это она говорила?!

— Будь осторожна, барышня Лань, — продолжила Мэн Шии. — Удара ждать можно с любой стороны. Не ведись на красивую протянутую руку, в мгновение в неё может лечь клинок.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Лань И с трудом проглотила ком. Хоть кто-то разделял её мысли. Даже если это просто слова под влиянием момента, но так приятно осознавать, что ещё одна живая душа думала так же.

— Гао Вэньцзянь не прост, — поднялась Фэнь Сяо. — Его трудно понять, ещё сложнее предугадать его действия.

— Спасибо, — шмыгнула Лань И, тоже поднимаясь.

— Больше отдыхай, меньше путайся под ногами шустрых и жадных, — хмыкнула Мэн Шии, словно не она минуту назад совсей серьёзностью предупреждала.

Они покинули помещение.

— Всё же, сестра Мэн, приди к гос… главе клана с вином и печеньем, — улыбаясь, Лань И шла рядом с Фэнь Сяо.

— Подумаю, — вздохнула Мэн Шии.

— Сестрица Фэнь, а ты подумай над тем, чтобы посмотреть на луну в компании господина Цзина, — Лань И подмигнула девушкам.

Мэн Шии и Фэнь Сяо остановились.

— А ты будь осторожна, — Мэн Шии глянула на ворота, после на Лань И. — Мал шанс, что Гао Чунцзин придёт сюда и потребует ответить за руку и глубокое оскорбление его душе. И всё же не оставайся одна и не ходи в безлюдных местах.

— Обязательно, — кивнула Лань И. — Знаю, даже моё нахождение в ветви Цзянь не спасает меня от опасностей внешнего мира.

Они не прощались. Какой смысл, если они в одном месте, к тому же после обязательно будут приходить ещё.

Лань И только убрала в комнату шкатулку с нитками и вышивкой, как на пороге показалась Чжу Лие, растерявшая по пути приличие.

— Что ты тогда сделала? — прошипела она, схватив Лань И за локоть и утянув вглубь комнаты.

— Когда? — растерянно посмотрела на неё Лань И.

— Рыба, — сквозь зубы проговорила Чжу Лие.

Она узнала о подмене?! Как? По вкусу поняла?

— Я пыталась приготовить ещё раз, но всё из рук валится, сгорает, переваривается или вообще остаётся сырым! Твоё присутствие или влияние помогло мне приготовить лучше Ци Вэньай. Я видела, как еда таяла из тарелок. А Гао Шанъи и вовсе только моё ел. Мне нужно снова приготовить самое лучшее.

Если бы они попробовали лучшую рыбу от барышни Чжу, больше одного кусочка не осилили бы.

— У нас мало времени для приготовления отменного завтрака, но хороший успеем сделать, — Чжу Лие потянула Лань И из комнаты.

«Снова травиться», — всхлипнула Лань И.

На кухне слуги во всю готовили завтраки, здесь же Е Ваньэр с кривой улыбкой посматривала на блюда Си Сюань. Ци Вэньай в стороне заканчивала готовку. Неподалеку от неё Хао Лици складывала еду в коробочки.

Плохое время Чжу Лие выбрала для покорения сердца через желудок.

— У нас ещё меньше времени, — шикнула Чжу Лие, заметив Ци Вэньай. Пробираясь к свободному месту, она пыталась высмотреть, что за блюдо приготовила её главная и единственная соперница. В это же время Лань И старалась держаться и всеми силами уговаривала себя не выбежать из кухни. Чуть ли не все глазели на неё. Но почти все подняли головы, посмотреть на пришедших.

Столько еды для одного человека, так расточительно. Ладно если он всё съест, но ведь это не так. Многие люди избирательны в еде, придирчивы к приготовлению, осторожны к человеку, который готовил. Вот Лань И ни за что бы не стала есть еду Чжу Лие, но пришлось пробовать. После желудок сводило от одного воспоминания.

— Чтобы такое приготовить? — Чжу Лие забегала взглядом по столам. — Надо изысканное и вкусное.

«Простота во вкусе», — Лань И взглянула на служанку, которая складывала из большой тарелки в небольшую баоцзы*.

— Что скажешь?

Лань И перевела взгляд на ожидавшую Чжу Лие.

— М.

— Значит, лучше не добавлять мёд. Какому мужчине нравится сладкое, тоже мне помощница.

При чëм тут мёд, сладость и мужчина? Не все не любят сладости. Например, Гао Цзинъян очень любит конфеты, а Гао Шанъи никогда не отказывался от сладкого блюда, хоть ему не часто предлагают.

Кто вот действительно не любил сладкое, так это Гао Цзинвэй. Вроде ребёнок, а от сладкого кривился.

Открытое окно и распахнутые двери на кухне не спасали от духоты.

Пока Чжу Лие готовила кашу и поглядывала на Ци Вэньай, которая закончила с готовкой, Лань И прошмыгнула на улицу, вдыхая прохладный, чистый воздух.

«Все с цепей сорвались и кинулись едой заманивать, — Лань И прислонилась виском к столбу, смотря на привычное здесь серое небо. — Словно до прихода невесты они не ели».

— Госпожа Лань.

Лань И обернулась. К ней спешила серьёзная и в тоже время обрадованная У-эр.

В груди потеплело. Неужели нашли «Капли моря»?

— Что случилось? — Лань И бросилась к У-эр, которой не дала присесть.

Та не медлила, ответила:

— Господин Цзянь искал Вас.

В голове пронеслась глупая мысль: «который Гао что ли?», а губы лишь разомкнулись.

— Поспешите, — У-эр взволнованно шагнула в бок.

— Зачем? — Лань И хлопнула ресницами. — Зачем ему я?

— Нужно поспешить, нельзя заставлять ждать, — У-эр торопила, словно от их прихода зависела чья-то жизнь.

Покинуть двор кухни не вышло. Только переступили порог, как У-эр шагнула в сторону, встав боком и присела.

От столь быстрой смены, Лань И растерянно проследила за её движениями и только после обратила внимание на остановившегося перед ними.

Облачённый в тëмно-синий ханьфу с чёрным поясом, кожаными наручами, собранными в пучок волосами, увенчанный холодного серого цвета гуанем.

— Следуйте за мной, барышня Лань.

Лань И большими глазами смотрела на Гао Вэньцзяня, который с непроницаемым лицом смотрел на неё в ответ.

°°• Примечание:

1. Та — короткий топчан*, предназначенный для сиденья. Представлял собой невысокую скамью, на которой можно расположиться во время беседы или чтения.

2. Топчан — (предмет мебели) это платформа-лежак, которая использовалась для приема пищи, чаепития, отдыха и даже короткого сна.

3. Бао Цзы — 包子 — паровые пирожки, наполненные различными начинками.

Следовать во двор Шаньяо за Гао Вэньцзянем можно сравнить с дорогой в неизвестность. Чего ожидать, к чему готовиться, что делать или не делать — не понятно и не известно.

Голова разрывалась от мыслей и предположений по пути, а увидев причину, Лань И глупо смотрела на накрытый стол, словно до этого момента еду видела только на картинах да издалека на чужих столах.

— Присаживайтесь, — Гао Вэньцзянь указал на место напротив.

«Что он задумал?»

Лань И оглянулась, подметив отсутствие У-эр и Ши Лэя. От мысли о нахождении наедине с Гао Вэньцзянем по коже пробежали мурашки, и пересохло в горле.

После кухни с изобилием запахов еда на столе и вовсе не пахла.

Мысли сменяли друг друга с невероятной скоростью, и надо же им было остановиться на предположении, что на столе стояла еда, приготовленная той же Ци Вэньай. А ведь она как раз вышла из кухни за пару минут до того, как У-эр пришла.

— Не по вкусу?

Лань И вскинула голову, встретилась с прямым взглядом карих глаз и снова опустила взгляд на пустой участок на столе.

Зачем нужна эта встреча?! Натворила чего… Неужели Гао Вэньцзянь решил спросить за причиненный ущерб Гао Чунцзину? Разве у них такие близкие отношения, чтобы заступаться друг за друга?

Гао Вэньцзянь молчал. Лань И не решалась и взгляда отнять от выбранного кусочка стола. Пока не заговорит, не станет рта открывать.

Не дождавшись действий, Гао Вэньцзянь открыл крышку керамической, источающей жар большой посуды, глубокой ложкой налил кашу в глубокую небольшую тарелку и поставил её перед Лань И.

От светло-серой поверхности каши поднимался белёсый пар.

Закусив губы, Лань И видела, как Гао Вэньцзянь взял тарелку, стоявщую на её стороне, наполнил её и поставил перед собой.

«Что он ждёт? — с паникой Лань И метала взгляд с ложки на кашу и обратно. — Здесь старший он! Ему начинать есть!»

Рука, указавшая в сторону тарелки и ложки, подействовала на Лань И как призыв выпрямить спину и поднять голову.

— Прошу.

Ещё и разрешение давал есть. Расцепив руки на животе, Лань И взяла ложку и сразу же её положила. Похоже, её решили сначала накормить и только потом отчитать. Развязав вуаль и сложив её на краю стола, Лань И приступила к еде, то и дело отворачиваясь в бок и рассматривая поверхность озера.

Думать о том, кто приготовил еду, не хотелось. Но мысли назло подкидывали ехидное «Ци Вэньай». Вроде, нет ничего такого, а с другой стороны, неприятно осознавать, что её пригласили завтракать едой, предназначенной для другого человека или, скорее, людей.

Прикасаться к лепёшкам, засахаренным ягодам на плоской тарелке или к вытянутому чайничку Лань И не позволяла себе. Чем быстрее она закончит с кашей, тем скорее покинет Гао Вэньцзяня, который не торопился.

В чайничке оказался светлый чай. Гао Вэньцзянь разлил по пиалам, придвинув к Лань И одну.

Самый ужасный приём пищи в жизни. И вроде вкусно, и в тоже время безвкусно из-за быстрого поглощения.

Быстрые шаги Лань И услышала за мгновение до раздавшегося голоса:

— Брат.

Лань И обернулась на голос.

По деревянному мосту, соединяющему берег и беседку легкой походкой, прошёл Гао Шанъи, с прищуром оглядевший Лань И.

— Брат, — Гао Шанъи куда дружелюбнее глянул на брата.

— М, — Гао Вэньцзянь еле заметно кивнул ему, делая глоток из пиалы.

Гао Шанъи занял место по левую руку от Лань И и по правую от Гао Вэньцзяня. Его взгляд Лань И ощутила горячим теплом на щеке и шее.

Нужно срочно уходить.

Глянув на полупустую тарелку с кашей, Лань И мысленно застонала и бросилась лить слёзы.

— Ши Лэй не пустил Чжу Лие, — Гао Шанъи с довольной улыбкой поставил перед собой пиалу.

Это очень плохо.

— Её лицо надо было видеть, когда Ши Лэй сказал, что ты с барышней Лань.

Под звук наливающегося чая в пиалу Лань И мысленно несдержанно ударилась лбом о стол, рыдая в голос. Это не просто плохо, это конец всему. Теперь Чжу Лие живьём её съест, потом выплюнет, затопчет поглубже в землю, потом…

— Ци Вэньай ушла, сказав, что не станет беспокоить, — фыркнул Гао Шанъи.

И почему это не могла быть она? Как же проще сложилась бы жизнь. Но нет! Гао Вэньцзянь решил избавиться извращённым способом от третьей выбранной невесты. А мог просто не выбирать!

Лань И положила последнюю ложку каши, запила её чаем и со стуком поставила пиалу.

— Слышал, у тебя вещь пропала? — Гао Шанъи в упор посмотрел на неё. От неожиданности Лань И проглотила содержимое рта и громко икнула, чувствуя неприятный проталкивающийся ком. — Разве это не расстраивает или уже смирилась?

Икнув ещё раз, Лань И посмотрела на него.

— Почему я должна смиряться? Разве в случае не возвращения, клан Гао не должен ответить?

— Слишком мелко, чтобы отвечать, — Гао Шанъи изогнул губы в ехидной улыбке.

Икота не проходила, нарушая серьёзность атмосферы.

— Обман, — выдохнула Лань И, не обращая внимания на икоту. — Клан Гао не способен проконтролировать, куда у него уходят вещи, и не несёт ответственность. Низко.

— Ты! — зашипел Гао Шанъи, впиваясь ненавистным взглядом в Лань И, которая мысленно роняла слёзы из-за сложившейся ситуации. — Следи за языком!

Где он такого нахватался?!

— Ты первым начал, — Лань И старалась не повышать голоса и при этом отстаивать свою честь.

— Я старше, мне можно.

Так себе оправдание.

— Что-то сомнительно, — икнула Лань И, закусывая губу и задерживая дыхание.

— Барышня Лань старше тебя.

Гао Шанъи вскинул на брата взгляд, полный смешанных чувств.

— Почему…

— Я пойду, — поднялась Лань И, не давая договорить Гао Шанъи. — Спасибо.

Выйдя из-за стола и быстро присев, поторопилась покинуть двор Шаньяо. Один наводил смуту молчанием, другой за языком не следил. Стоили друг друга.

Уже подходя к воротам, вспомнила.

«А оно мне надо? — Лань И тряхнула головой. Забыла вуаль. — Получается… У-эр лучше не знать».

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Если У-эр узнает, что она красовалась синяком перед Гао Вэньцзянем и Гао Шанъи, бедную удар хватит. С утра Лань И нанесла только лечебную мазь на сходящий синяк и надела вуаль. Наносить косметику не видела смысла. Зачем, если вуаль закрывает лицо по самые глаза, к тому же косметика могла препятствовать быстрому заживлению.

Да, лучше никому не знать, что показала себя во всей красе перед тем, кого должна удивлять и производить привлекательность.

«Буду считать, что приложила все силы оттолкнуть Гао Вэньцзяня», — Лань И развернулась и направилась к беседке.

— Это глупо, — пожал плечами Гао Шанъи и обратил внимание на вернувшуюся.

Молча, под взглядами мужчин Лань И схватила вуаль с края, сбивая пиалу. Всё в той же тишине поставила пиалу и покинула двор.

Только переступив порог, приложила вуаль к лицу и завязала её.

Кивнув Ши Лэю, который склонил голову, Лань И как можно скорее вернуться в свой двор.

Теперь точно Лань И отбила желание проводить совместно время. Лучше с Ци Вэньай или с Чжу Лие поесть, поговорить, чем сидеть в молчании с ней, смотреть на грубое поведение.

«Теперь только донести до Чжу Лие, что у неё стало больше шансов».

Громко икнув, Лань И выругалась на Гао Шанъи. Это всё из-за него! Надо ему было прийти. Одно в этом хорошо — удалось уйти.

Отпуская с выдохом мысли, Лань И сосредоточилась на пути. Потеряться ещё раз не хотелось. Цзя Сюй на этот раз не поможет.

При воспоминаниях о главе клана настроение сразу упало. Не плохой человек, строгий и стойкий в своих словах. Сказал — сделал. Обещал — выполнил. Ни капли жалости, с ней целый клан не поднимешь, не удержишь его на ногах. Тяжело сейчас Гао Синлуну. В миг всё свалилось на него. Тяжелее всего с возложенными ожиданиями. Когда все ждут от тебя того же, что давал отец, всё выходит плохо, неправильно, криво.

Ещё мысли, что убийца рядом, не давали покоя. Только жалости не место, и Гао Синлун должен это прекрасно понимать.

Подняв взгляд от дорожки, Лань И резко выдохнула. Как так?! Снова пруд!

«Не постичь мне тайны дорог клана Гао».

На этот раз вернуться на нужную дорогу составило одну проблему — Е Ваньэр. Должно быть, прогуливалась или заглянула к Ци Вэньай с Чжу Лие, по-другому не объяснить её появление в ветви Цзянь.

— Прогуливаешься, барышня Лань? — Е Ваньэр дождалась, когда Лань И подойдёт и немного склонила голову.

— Возвращаюсь, — подавив желание пройти мимо, остановилась Лань И.

— Как ты? После случившегося плохо себя чувствуешь? — Е Ваньэр повернулась и медленно двинулась вперёд. Она явно держала путь не в том направлении.

Интерес к себе со стороны Е Ваньэр ощущался холодной липкостью на спине.

— Прихожу в себя, — тихо проговорила Лань И.

— Это ужасно, — Е Ваньэр смотрела вперёд, без тени улыбки или сожаления во взгляде. — Разве можно так себя вести? Не понимаю, как можно причинять другому вред?

По телу прошла дрожь. Лань И с испугом посмотрела на неё.

— Ты сильно испугалась и схватилась за шпильку. Сильный поступок для женщины. Я бы не смогла пойти против мужчины.

Лань И заставила себя отвести от Е Ваньэр взгляд и дышать ровно. Даже икота в миг пропала.

— От них мы зависимы. Но похоже, не во всех семьях с детства девочкам приучивают послушание и покорность мужчинам.

— Женщины такие же люди, — не выдержала Лань И. — Ни в одном законе, ни в одной книге правил не приемлемо бить, унижать женщину, девушку, девочку.

— Мы живём в мире мужчин и должны следовать их правилам, — Е Ваньэр повернула голову, смотря тёмными глазами, словно в них потушили фонари и пролили самую тёмную тушь. — Как барышня Лань собирается искать себе мужа в клане Гао? Здесь нет мягких и покладистых мужчин.

Е Ваньэр отвернулась.

— Может, стоило дома искать подходящего мужа? — продолжала она. — Возможно, смогла бы найти мужчину, который вошёл бы в твою семью*.

— Если мужчина не поднимает руку, не говорит грубых слов, уважает и слушает женщину, не значит, что он теряет репутацию, — твёрдо проговорила Лань И. Она выросла в семье, где не важны происхождение, статус, мужчина или женщина, младенец или старик, ко всем обращаются с уважением. Смотреть свысока на человека лишь потому, что он родился не мальчиком или не в знатной семье — низко.

— Жаль, только что так думаешь только ты.

— Наоборот, — Лань И расслабила руки и подняла взгляд на небо, — жаль тех, кто живёт по внушённому подчинению и возвышению.

Продолжать разговор не имело смысла. Лань И заметила впереди У-эр с двумя другими служанками.

— Как обстоят дела с пропажей? — неожиданно спросила Е Ваньэр, останавливаясь.

— Не нашли, — Лань И облизнула губы, вспоминая обещания.

— Какая жалость. Такая утончённая вещь пропала, и её ещё не отыскали.

Лань И на мгновение задержала дыхание.

— И кому понадобились шпильки из белого золота, они же приметные.

— Действительно, зачем? — прошептала Лань И. — Я пойду.

— Ещё увидимся, — обещала Е Ваньэр.

Склонив быстро голову на прощание, Лань И направилась ко двору с табличкой над воротами «Шугуан*», возле которого её уже ждала У-эр. Сердце билось быстро, разгоняя волны по рёбрам.

Е Ваньэр знала нахождение двора. Прекрасно ориентировалась по множеству дорожек. Но самое главное, она знала, как выглядели «Капли моря», а Лань И описывала шпильки только старшей служанке Бай и поверхностно Чжу Лие. Откуда Е Ваньэр знала их?

°°•

Примечание:

1. Шу Гуан — 曙光 — 1) заря, рассвет (также перен.: начало нового периода); 2) свет, блеск.

О том, что день предстоял тяжёлый, стало понятно ещё утром. Но все прелести раскрывались с особой, извращённой волей некого свыше.

Мрачные мысли вертелись вокруг Е Ваньэр, запаха магнолии, исходящего от неё. От предположений и напряжённых попыток заглянуть глубже в себя голова и во все шла кругом, а перед глазами пролетели предметы шатались, то расплывались.

Вышивка не шла. Отложила. Прогуляться вышла, ветер холодный, да и не сильно хотелось. Заглянула в шкаф, нашла новые наряды, которые принесла У-эр за три дня. Повертела украшения, которые тоже принесла У-эр. Всё это полагалось от клана Гао.

Дабы отвлечься от мыслей, Лань И достала первый попавшийся ханьфу, переоделась, собрала волосы серебряной шпилькой с полумесяцем и свисающим маленьким солнцем с мягкими углами-лучами.

Даже нанесла косметику, перекрыв синяк и сделав губы ярче.

Тёмный изумрудный халат, под которым светлели тёплым песком и белоснежной невинностью слои одежд, идеально смотрелся с расшитым под золотую нить узором.

Всё же самым неудачным смотрелся жёлтый, который Лань И переложила в самый низ, достав другой ханьфу.

Тëмно-синий — точно глубина моря со светлыми разводами по рукавам.

Лань И смотрела в зеркало и размышляла над тем, что тёмные цвета неплохо смотрелись на ней. И всё равно достала ещё один светлый. Мама говорила, что пока юность бушевала, стоило надевать яркое и светлое, в тёмном всегда успеется находиться.

Лань И поправляла пояс лилового с бледно-розовыми, без чёткого контура, цветами персика ханьфу, когда раздался стук, и в комнату вошла У-эр со счастливой улыбкой.

— Барышня Лань, наконец.

Настроение подскочило выше неба. Наконец, и правда «Капли моря» к ней вернутся?

— Сегодня Вы ужинаете с господином Цзянем, — опустила на землю У-эр.

— Я не умею готовить, — Лань И расстроенно отвернулась и уже без прежнего запала оглядела себя.

— Вам не нужно, — успокоила У-эр. — Слуги всё сделают и подадут. Наконец у Вас появился шанс.

— У-эр, почему ты так радуешься за меня?

— Потому что господин Цзянь проявляет к Вам интерес — это значит, что Вы станете его женой.

Какая глупость. Это ещё ничего не значило, только если не то, что Гао Вэньцзянь неспроста устремил взор на Лань И. Стоило ждать неприятностей или чего похуже.

— Думаю, у меня нет шансов.

— Что Вы такое говорите? — взволнованно вскинулась У-эр.

— Куда мне? — усмехнулась Лань И.

— Не берите во внимание слова главы ветви Цзин. Вы удивительна, отличаетесь от других.

— Спасибо, — прошептала Лань И.

— Барышня Лань, Вы правда отличаетесь от других невест.

— Все мы отличаемся, — вздохнула Лань И, беря в руки шпильку, похожую на тонкую вытянутую ракушку, и вставляя в волосы.

Опечаленная У-эр опустила низко голову.

— Между нами, — Лань И приблизилась к ней. — Господин Цзянь выберет барышню Ци.

У-эр открыла рот.

— Потому что она больше подходит под идеал, — закончила Лань И. — Дело не в красоте.

— Я очень хочу, чтобы Вы остались, — шёпотом призналась У-эр.

Прищурившись и сложив руки на груди, Лань И с хитростью прошептала:

— Тогда ты отправишься со мной в мой родной дом?

Большие глаза У-эр расширились.

— А что, в Нуаньлане тепло, кругом свежий морской воздух, есть возможность прогуливаться по берегам моря и рек. Открытые люди живут. Слово даю, тебе понравится. А в поместье Лань никто не обращается со слугами как с рабами, они получают хорошее жалование, имеют шанс брать отгулы, в случае болезни лечатся за счёт семьи Лань. Как смотришь на это?

— Барышня Лань, Вы что, уже руки опустили? — словно горе всего мира собралось в У-эр. — Барышню Ци не выберут.

Она замотала головой да так яростно, что раздался хруст шеи.

Откуда только в ней столько уверенности, когда даже Лань И усомнилась в своём порыве помощи Чжу Лие. Предначертанное случится, ведь так всегда происходит.

— Ладно, — Лань И взяла У-эр за плечи. — Я не опустила руки и ещё раз попробую.

У-эр просветлела и улыбнулась. Ей необязательно знать, что Лань И «попробует» не для себя.

— Кстати! — вспомнила У-эр. — Вас искали барышня Цзао и барышня Си.

— Зачем?

С Цзао Бэйэр и Си Сюань её не связывало ничего, да и их тоже между собой ничего. Одну выбрал Гао Синлун, другую, не разглядывая, Гао Цзинъян. Успели сдружиться, пока проживали во дворе Шэнье?

— Они решили собрать всех для обеда.

— Всех — это?..

— Барышень, которых выбрали.

Стоило идти или нет? Сидеть в комнате не хотелось, вышивать — настроение не то… Лань И не хотела идти, и в тоже время встретиться с Мэн Шии и Фэнь Сяо хотелось. Что может случиться? Там столько людей будет.

— Сходите, — советовала У-эр.

— Ладно, — сдалась Лань И.

°°•°•°

Ветвь Цзин не отличалась меньшим количеством дорожек, арок, зданий, мостов. Лань И молилась, чтобы У-эр и обратно её вернула во двор Шугуан.

Двор Юэлян явно предназначался для Си Сюань и Хао Лици. Различия между двором Няомин составляло в орнаментах на стенах, в разных растениях.

«Только мне повезло на пустой двор», — Лань И отвела взгляд от клумбы с цветами, которые точно летние. В отличие от своих собратьев, поздних увиденных Лань И ранее, эти радовали своей красотой в жаркие месяца года.

За домом на выложенной светлыми плитами площадке стояла беседка с длинным столом, явно рассчитанная не на трёх гостей.

— Может, лучше сюда поставить? — Цзао Бэйэр указала с одного конца стола на другой.

— Какая разница? — недовольно тряхнула длинными розовыми рукавами Цзю Ваньлуань.

— Разница есть!

Обмахиваясь руками, Мэн Шии недовольно скривила губы. Успела пожалеть, что пришла рано.

У-эр приостановилась и, дождавшись пока Лань И не отойдёт на должное расстояние, засеменила за ней.

— Сестра Фэнь, — Лань И направилась к Фэнь Сяо, которая тихо переговаривалась с Мэн Шии, стоя у столба беседки с вырезанными птицами и вьющимися растениями.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Барышня Лань, — неожиданно перед Лань И появилась Ци Вэньай.

— Барышня Ци, — Лань И еле заметно склонила голову и обошла её. — Здесь шумно.

— Они решить не могут, куда поставить рыбу, — цокнула Мэн Шии, а Лань И вздрогнула при упоминании рыбного блюда.

— Рыбу же не кто-то из нас готовил? — с надеждой во взгляде прошептала Лань И.

— Блюдо от Цзю Ваньлуань, — обрадовала Мэн Шии. — Я к нему не притронусь.

Хоть не от Чжу Лие.

— Кроме нас, остальные принесли еду, — Фэнь Сяо тоже не радовал сей факт.

— Так никто не говорил, — Лань И обернулась на У-эр, которая кивнула. — Просто пригласили и всё.

Ещё один кивок.

— Её зависть сейчас сожрёт, — прошептала Мэн Шии.

С вопросом на неё посмотрела Лань И.

— Она про барышню Цзю, — выдохнула Фэнь Сяо. — В отличие от тебя, у неё нет приставленной служанки.

Действительно, Лань И не видела, чтобы рядом с девушками ходила служанка.

— У тебя постоянная, у них меняются.

— А у вас?

— Меняются, — пожала плечами Мэн Шии.

Лань И поправила вуаль и растеряно обернулась на У-эр, которая прошептала о необходимости отойти.

— Это не важно, Цзю Ваньлуань ко всему придерётся, — отмахнулась Мэн Шии. — Лучше настройся на то, как будешь отбиваться от расспросов.

Она же ничего не успела натворить за утро, что и кому интересно?

— Пока ты единственная, к кому проявили интерес после выбора, — качнула головой Мэн Шии. — И как?

— Никак, — призналась Лань И. — Просто еда, просто молчали. Ничего не было.

— Говорят, Гао Вэньцзянь не сильно много говорит и не всегда участвует в разговорах, — тихо сказала Фэнь Сяо. — Не расстраивайся.

— Было бы из-за чего, — тихо буркнула Лань И, обернувшись на заговорившую Е Ваньэр с Ци Вэньай.

Если бы Гао Вэньцзянь потерял те крохи интереса (не важно какого) и насовсем позабыл, было бы замечательно. Но его не взяло происшествие утром за завтраком. Мало и не серьёзно, но он же выше, любая мелочь должна снижать влечение или чего другого.

— Всё! — торжественно протянула Цзао Бэйэр и бросилась обратно в дом.

— Давайте сядем, — Мэн Шии кивнула на стол, за который уже сели Си Сюань и Е Ваньэр.

Лань И на подходе приметила, с какого края стояла рыба, и выбрала противоположный. В случае чего, чтобы быстрее уйти, села с краю.

— Барышня Лань, а правда, что в Нуаньлане есть лавка, где продают сокровища, способные увеличивать силу, делать некрасивого человека обворожительным? — Си Сюань ожидающе смотрела на Лань И.

— И силу мужскую увеличивают сокровищами, и шрамы ими лечат, и детей делают.

— Что, правда? — с искренним удивлением хлопнула ресницами Си Сюань.

Секунду Лань И смотрела на неё в ответ да рассмеялась. Не сдерживаясь, не придерживаясь норм приличий, без всякого стеснения, открыто, громко, вгоняя Си Сюань в непонимание. Большими глазами она смотрела на смеющуюся Лань И.

— Где же такое видано, чтобы сокровища обладали божественной силой, — сквозь смех кое-как выговорила Лань И.

— Так не правда? — с обидой надула губы Си Сюань.

Взгляды Цзю Ваньлуань и Е Ваньэр говорили за их языки. Если первая к смеху отнеслась с кривой улыбкой, то вторая — с непониманием и осуждением.

— А правда про танец куртизанок? — выпалила Си Сюань.

— Тебе-то что? — изогнула брови Мэн Шии и приподняла уголки губ в улыбке. — Проверить хочешь?

— Да я… — растерянно бегая взглядом по присутствующим, Си Сюань шевелила губами.

Посмеиваясь, Лань И сняла вуаль и сложила на углу стола.

— Что у вас? — к столу подтянулась Цзао Бэйэр, за ней остальные расселись за стол.

— Си Сюань спросила у Лань И про танец куртизанок, — закатила глаза Цзю Ваньлуань. — Ну, ходит слух, что в Нуаньлане есть публичный дом, в котором девушки танцами могут перенести в другой мир, полный ярких красок.

Сдержать смех у Лань И не получилось. Да кто такое рассказывает? Пьяные проезжие купцы да моряки, заглянувшие в дом «Горячую звезду»? Так в нём и правда девушки удивительного таланта, но они только для искусства, не для пастельных утех.

— Что там с танцем?

Лань И обернулась и замерла. Первого, кого она увидела — Гао Синлуна, облачённого в тёмно-сине-серый ханьфу с золотой вышивкой и с золотым гуанем на голове. За ним Гао Цзинъян, в шаге которого проступало нетерпение. Рядом — в неизменном белом ханьфу со светло-серыми вставками Шуй Фэн. И уже отстающие на два-три шага Гао Вэньцзянь и Гао Шанъи со сложенными на груди руками.

Девушки повскакивали с мест в одну линию, приседая и склоняя голову в приветствии.

Закусив губу, Лань И думала о том, что стоило расспросить У-эр о приглашении, что оно из себя представляло, а не слепо идти.

— Так что там с танцем? — повторил Гао Синлун, взмахнув рукой.

°°•

Примечание:

1. Двор Юэ Лян — 月亮 — луна.

2. Дом Жэ Син — 热星 — горячая звезда.

Первым место за столом занял Гао Шанъи, за ним Шуй Фэн и Гао Вэньцзянь. Гао Цзинъян смотрел на Фэнь Сяо, потому сел последним.

— Садитесь, — Гао Синлун кивнул на пустые места.

«Лучше бы у рыбы села», — Лань И опустилась на своё место, находясь по левую руку от Гао Шанъи, по правую от Фэнь Сяо и напротив Шуй Фэна, рядом с которым сидел Гао Вэньцзянь.

— Расскажите про танец? — не отступал Гао Синлун.

Ему бы о другом интересоваться, а не про глупый танец с эффектом отправки в чудные миры расспрашивать.

— Мы просто разговаривали, — мило улыбнулась Цзю Ваньлуань. — Одни глупости.

— Правда? — Цзао Бэйэр утвердительно спросила, глянув на девушек.

— Талант девушек из Нуаньлана облетел все уголки мира, — заговорила Ци Вэньай. Мысленно Лань И обозвала её «сдавалой». Могли уйти к другому разговору и не упоминать касающееся одной барышни по фамилии Лань.

— Ни разу подобное не слышал, — пожал плечами Гао Шанъи.

— Так возраст не тот, — еле слышно усмехнулась Цзю Ваньлуань, получая тяжёлый взгляд от Гао Шанъи. — Барышня Лань лучше нашего знает и может рассказать? Ведь так?

Лань И изогнула брови. С чего бы ей лучше всех знать о таланте девушек «Жэсин»?

— Разве ты не близка со старшими братьями? Они не рассказывали?

Это так Цзю Ваньлуань выводила на кривую дорожку разговора, чтобы выставить в дурном свете? Какая мстительность. –

— «Жэсин» и «Цветы, распускающиеся поздним весенним вечером» — два разных заведения, — спокойно ответила Лань И, смотря на довольную Цзю Ваньлуань.

— И в чём разница? Просто нам этого не знать, всё же разница есть, — с превосходством барышня Цзю прикрыла низ лица рукавом.

— Да, разница видна, — тихо вздохнула Лань И. — «Жэсин» отличается от «Цветов, распускающихся поздним весенним вечером» тем, что в нём живут девушки искусства. Они грамотные, талантливые, умные, воспитанные. Они ничем не отличаются от барышень из знатных семей. Их выступления можно посмотреть на празднике города и нового года совершенно бесплатно. Они ставят сценки у себя, а деньги с них отдают на помощь нуждающимся. И да, отдельно можно заплатить, чтобы послушать игру или пение, посмотреть танец или просто поговорить.

С братьями Лань И бывала в «Жэсин», смотрела на выступления, слушала превосходные игры на музыкальных инструментах, наслаждалась обворожительными голосами. Приличное место, чтобы отдохнуть, насладиться искусством или просто скоротать время.

— А «Цветы, распускающиеся поздним весенним вечером» — как раз дом куртизанок. И возможно, проезжие говорят про их умение возносить в красочные миры.

— А ты не знаешь? — Цзю Ваньлуань выглядела вполне сдержанно, хоть и уже не смотрела с превосходством.

— Откуда? — Лань И приподняла брови. Не станет она говорить, что бывала в столь сомнительном месте вместе с братьями. Просто заглянули посмотреть, что внутри. Хорошо, что быстро ушли и никто не узнал. Если бы родители узнали, точно наказали сыновей и дочь.

В тот день они втроём дали слово, что ни за что не признаются в их любопытстве.

— Значит, все могут увидеть их особенность на праздниках, — Си Сюань перевела внимание на себя. — Разве после пары выступлений интерес к ним не должен был угаснуть? Просто все увидели, что ничего удивительного нет и тратить деньги не надо.

— Публичные дома тоже не блещут разнообразием, но их посещают, — Мэн Шии пожала плечами.

— Возможно, эти выступления, наоборот, привлекают больше людей, — поддержала Фэнь Сяо.

— С чем можно сравнить их выступления? — Ци Вэньай посмотрела на Лань И, которая пожала плечами.

— Ни с чем. У каждого выступления свой посыл, мотив, вложенные чувства, заряд эмоций.

— Они лучше столичных танцовщиц? — вспышки превосходства Цзю Ваньлуань не заметить Лань И не могла. Открытая книга, ни иначе. Никакой загадки. Цзю Ваньлуань лучше брать пример с молчаливой Хао Лици.

Пожав плечами, Лань И спокойно спросила:

— Разве в Динданшэне нет труппы с танцовщицами?

Это сработало! Цзю Ваньлуань рассыпалась в красках, рассказывая о превосходстве танцовщиц из родного города.

— Еда, — напомнила Цзао Бэйэр, поймав миг остановки в словах Цзю Ваньлуань.

— Да-да, — Гао Синлун еле заметно повёл рукой.

«Наконец», — выдохнула Лань И, которая не знала, чем себя занять. Подловила взгляды Гао Цзинъяна на Фэнь Сяо, долгий — от Гао Вэньцзяня на Ци Вэньай, уходящего в себя Гао Синлуна, который находился в двух разных местах в одно и тоже время. Шуй Фэн смотрел перед собой, Гао Шанъи то и дело проходился пальцами по плечу и от недовольства кривил угол губ, поднимал глаза.

— Вина для начала, — неожиданно предложила Чжу Лие, получившая наконец минуту внимания.

— Да, — поддержали её другие.

Девушки переглянулись, решая, кто будет наливать. Никто не хотел уступать.

— Позвольте, — поднялся Гао Цзинъян, беря кувшин.

Лань И оглядела стол и с досадой нахмурилась. Только вино, ни чая, ни воды, ни сока. Ничего другого.

«Один глоток и можно отдыхать».

Первым вино Гао Цзинъян разлил старшим: Гао Синлуну, Гао Вэньцзяню и Шуй Фэну. Только после — Гао Шанъи под его испепеляюще-недовольный взгляд.

А вот кому из девушек первой налить, засомневался.

— Можем сами, — поднялась Чжу Лие.

— Барышня Мэн — самая старшая, — как бы между прочим сообщила Цзю Ваньлуань.

— Я сам, — Гао Цзинъян не дал Чжу Лие забрать кувшин.

— Потом барышня Фэнь или барышня Чжу? — Си Сюань глянула на Фэнь Сяо и Чжу Лие, словно на их лицах написан возраст с точной датой.

— Разве не барышня Ци? — Цзао Бэйэр задумчиво посмотрела на неё.

— Разве? — ещё больше засомневалась Си Сюань.

— Какая разница, начни с края и по кругу, — прекратил бессмысленные разговоры Гао Шанъи, ставя руки на бёдра.

— Да-да, — подала голос Чжу Лие. — Никто не обидится.

Так Гао Цзинъян и поступил. Как только пиала наполнялась, девушки подвигали её к себе. Одна Лань И буравила пиалу взглядом и мысленно ругалась на того, кто придумал затею с обедом.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Не пей.

Лань И подняла голову. Гао Цзинъян обращался не к ней, к Шуй Фэну.

— Отставь и всё, — кивнул Гао Синлун.

«Точно», — Лань И опустила взгляд на пиалу Шуй Фэна. Он не пьёт вино по пустякам, в его семье так заложено. Свадьба, поминки — да. Но пить просто так — нет.

— Мы не подумали, что кто-то не пьёт, — виновато произнесла Цзао Бэйэр.

— Не предусмотрели, — принимала оплошность Е Ваньэр. От её голоса по коже прошёл холод. Лань И быстро посмотрела на неё и вернула взгляд на свою пиалу. — Просим простить нашу оплошность.

Зря. От оправданий Шуй Фэн только больше себя почувствует неуютно и поспешит уйти.

— Ничего, — отсёк всякие попытки оправдаться Гао Синлун. — Упустим этот момент.

Торопливые шаги за спиной Лань И уловила почти сразу и обернулась. К ним спешила У-эр с подносом.

— К тому же уже принесли не вино, — Гао Синлун кивнул У-эр, позволяя не приседать в приветствии.

— Замечательно, — выдохнула с облегчением Цзао Бэйэр.

У-эр подошла к Шуй Фэну, поставила поднос на пустой край, заменила наполненную вином пиалу на пустую, налила из вытянутого бирюзового кувшина с носиком тёмно-бордовую воду и, подхватив поднос, подошла к Лань И, проделав тоже самое. Она оставила кувшин на столе между Шуй Фэном и Лань И и ушла.

«Спасительница», — мысленно Лань И благодарила У-эр всеми словами мира.

— Барышня Лань, — протянула Цзю Ваньлуань, у неё уже готовы фразу, чтобы поддеть.

— Что? — одними губами произнесла Лань И.

Сказать что-то либо у Цзю Ваньлуань не вышло — Гао Синлун поднял пиалу.

За едой тёк лёгкий, без особого смысла, разговор. Девушки делились впечатлениями, рассказывали о родных краях. Даже Хао Лици рассказала, её подбила Ци Вэньай.

Получившая отдых от расспросов и защиты от нападков, Лань И ела не совсем и плохую еду, напрочь обходя рыбу.

— Волосы становятся светлее на солнце, а глаза? — глупый вопрос от Си Сюань вызвал слабую улыбку на губах Лань И.

Волосы и правда светлеют на солнце, но, чтобы глаза. Что-то новое, не изученное.

— Барышня Лань?

Лань И подняла удивлённый взгляд на Си Сюань.

— Глаза светлеют на солнце?

— Волосы светлеют, кожа темнеет, — Цзю Ваньлуань скользнула цепким взглядом по Лань И, чьи волосы на тон светлее всех присутствующих с парой-тройкой особо светлых прядей. Но они чаще прятались внутри причёсок. — А что с глазами?

Лань И указала на левый глаз.

— Семейная черта, — без колебаний сказала она. — Светлеют волосы — да. Темнеет кожа — да. Светлеют глаза — не думаю.

Светлые глаза и правда семейная черта, доставшаяся ей по линии матери. У госпожи Лань, матери, тёмные глаза, а у её младшей сестры светлые, у их отца светлые, у его матери светлые, у её отца светлые. Если взять всю ветвь семьи У, то можно проследить людей со светлыми глазами и предположить, у кого в будущем будут такие же.

Делясь секретом, мама поведала, что ждала у кого из её детей, будут светлые глаза. Конечно, ей хотелось ещё на первом ребёнке увидеть. Но Лань Баоши по сей день ходил с тëмными глазами.

Ставки после сместились на второго. Но и Лань Инъин — обладатель тёмных глазах.

Оба сына пошли внешностью в отца, унаследовав от матери только улыбку.

А вот с третьим ребёнком госпожа Лань не ставила ни ставок, ни надежды. Лишь заявила мужу, что если родится не девочка, то она подаст на развод. Что это за мужик, который не может подарить желанное жене?

Как говорила тётя, младшая сестра матери, Лань И спасла брак и наконец дала маме увидеть у своего ребёнка семейную черту.

— Не светлеют, а могут потемнеть? — Си Сюань смотрела так, словно Лань И — прославленный всезнающий старец.

— Знаю толком про детей. Они могут родиться со светлыми глазами, после глаза могут потемнеть. Остальное не знаю.

— А волосы?

— Солнце, возраст.

— Потемнеть?

— У детей — да, у взрослых — не знаю.

— Си Сюань, барышня Лань не всё знает, — скромно усмехнулась Цзю Ваньлуань. — Не стоит ещё больше её в не ловкое положение ставить. Лучше давайте… Барышня Хао, ты же умеешь танцевать. Станцуешь?

Это она глупая?! Лань И хлопнула ресницами, смотря с изумлением на наглую Цзю Ваньлуань, которая улыбалась Хао Лици. Та кротко согласилась показать танец.

«Как же хорошо, что тебя не выбрали. Так тебе и надо».

Лань И отвернулась и столкнулась со взглядом Гао Шанъи.

— Не я танцую, — буркнул он, вызывая у Лань И улыбку.

— А с клинками? — прошептала Лань И.

Изогнув бровь, Гао Шанъи потерял интерес к Хао Лици, вышедшей на ровную площадь у беседки.

— Только если смертоносный, — он сложил руки на груди, довольно прищурившись.

— Запомнить: не смотреть танцы с клинками, — прошептала Лань И и отвернулась.

И всё же талант у Хао Лици был. Не удивила Лань И. Ей было с чем сравнивать. И всё же танцевала куда лучше самой Лань И, и этого она не отрицала. Могла вышивать, готовить, красиво писала, умела плавать, торговаться, играть на пипе*, а танцевать не умела.

Не всем всё давалось. С этим либо смиряться, либо стискивать зубы и до конца идти.

Чувство того, что шпильку вынимали из причёски, появилось внезапно и чётко. Оборачиваясь, Лань И схватила за руку нарушителя её личных границ и сразу отдёрнула руку, вскакивая.

С хищной улыбкой перед ней стоял Гао Чунцзин с шпилькой-ракушкой в руке. Он пришёл по душу Лань И.

°°•Примечание:

1. Пипа — 琵琶 — (род лютни) китайский 4-струнный щипковый музыкальный инструмент.

За спиной поднялась Фэнь Сяо, обхватывая тёплыми пальцами похолодевшую руку.

Из-за сковывающего ледяной коркой страха Лань И не могла ни отступить, ни отойти, ни отвести взгляда.

— Как интересно, — растянул Гао Чунцзин, вертя в левой руке шпильку.

Представление за спиной закончилось. Больше Хао Лици не танцевала, на неё не смотрели. Даже воздух похолодел и опасно загустел.

— Веселитесь, — Гао Чунцзин прошёл взглядом по присутствующим. — Молодой глава клана тоже тут. Со всем уже разобрался?

Гао Синлун поднялся, за ним Гао Цзинъян, получая от Гао Чунцзина взгляд, предостерегающий об опасности его поступка.

— Если у главы ветви Цзин есть дело, обсудим в другом месте, — без тени мягкости и расслабленности как ранее Гао Синлун смотрел на старшего по возрасту, но младшего по статусу, чем выводил Гао Чунцзина.

— Что Вы, я так, мимо проходил, решил заглянуть.

— Заглянуть? — Гао Синлун нахмурился. — Этот двор закрыт для посещения посторонних.

Глаза Гао Чунцзина вспыхнули злобой.

— Это ветвь Цзин, и любое место открыто для меня.

— Даже глава ветви не имеет права заходить во двор незамужних девушек, — не отступал Гао Синлун под натиском тёмных глаз.

Фыркнув, Гао Чунцзин сжал шпильку и резко выбросил руку. Лань И шарахнулась назад, ещё и Фэнь Сяо потянула на себя. Но шпилька замерла на расстоянии указательного пальца до кончика носа.

— Как низко, — выплюнул Гао Шанъи, сжимая чужое запястье.

— Мальчишка, — процедил Гао Чунцзин, тряхнув рукой. К тому моменту Гао Шанъи сам разжал хватку на его руке.

— Взрослый мужчина не в состоянии принять свою ошибку и перекладывает ответственность.

— Рот закрой.

Гао Шанъи поднялся, становясь на пол головы выше Гао Чунцзина.

— Глава клана, рассмотрите на собрании со старейшинами вопрос о мерах над главой ветви Цзин, — поднялся Гао Вэньцзянь.

— Не тебе говорить, — выплюнул Гао Чунцзин. — Смотри и локти кусай, как новый глава клана крутит твоей ветвью. Ты дал полное право, не приняв…

— Разговор не для этих мест, — осёк Гао Синлун.

— Разве? — оскалился в улыбке Гао Чунцзин. — Разве не все мы семья? Или они так и останутся чужаками? Какая жалость.

Лань И почувствовала, как её потянули назад. Фэнь Сяо задвинула за плечо.

— Барышни, не печальтесь, всего три из вас войдут в ветви, остальным, к вашему сожалению, придётся довольствоваться стражами, — Гао Чунцзин обратил внимание на притихших девушек. — И ты не лучше них.

Он указал шпилькой на Лань И.

— Главе ветви Цзин пора вернуться в свои покои, — строго произнёс Гао Синлун, сжимая кулаки.

— И подумать над своим поведением? — рассмеялся Гао Чунцзин. — Да-да, я обязательно подумаю над поведением после того, как получу правосудие.

— Уже, — Гао Синлун сделал шаг, как его внимание привлёк Гао Вэньцзянь, который обошёл Гао Чунцзина и обратился к Лань И:

— Нам пора.

Без промедления Лань И почувствовала, как разжалась хватка Фэнь Сяо на кисти и мягкий толчок в спину от Мэн Шии — уйти сейчас самое лучшее решение, и не воспользоваться им — великая глупость.

Лань И покидала двор Юэлян за Гао Вэньцзянем. Всего какой-то пол шага разделяли их, но это даже лучше. Лань И не смогла бы идти плечом к плечу с ним. Неправильно.

В ушах стучала кровь, руки била мелкая дрожь, губы пересохли, в глазах то и дело расплывалось.

Пребывание в ветви Цзянь её не спасёт, и даже личный жетон Гао Вэньцзяня не имел веса для потерявшего сдерживающую цепь в лице главы клана Гао Чунцзина.

Сжимая до ощутимой боли руки, Лань И думала над тем, что делать. Ещё немного — и тот короткий фрагмент из головы воплотится в реальности. Видеть склонившегося лекаря Шэна и слышать его фразу «поздно» не хотелось.

Сбоку появилась рука с вуалью и шпилькой. Склонив голову в знак благодарности, Лань И забрала вещи у Гао Шанъи, который ускорился и встал рядом с братом.

— Чун Цзин разошёлся.

— М, — Гао Вэньцзянь не склонил головы, не посмотрел на младшего брата.

— От него можно ждать всего, — Гао Шанъи сложил руки на груди. — Главы клана на него нет.

Лань И с отвращением смотрела на шпильку. Больше её ни за что не наденет, хорошо, что она принадлежала клану Гао.

Завязав вуаль, Лань И сжала шпильку.

— Глава клана имел на него силу, — продолжал Гао Шанъи. — Что это? Чего больше всего Чун Цзин боится?

— Потерять статус, — прошептала Лань И.

Для Гао Чунцзина важно представлять из себя важного человека с высоким статусом. В ином случае он ниже стражи и слуг. Это так позорно низко для него — сына от служанки, пробравшийся в постель господина.

— Словно сейчас он на высокой ступени, — обернулся Гао Шанъи.

Лань И опустила взгляд на плиты впереди.

— Потеряй статус главы ветви — больше не сможет получить его назад, — говорил Гао Вэньцзянь.

— Подавить Цзин Яна просто, — Гао Шанъи и соглашался с братом, и в то же время видел тонкости.

— Сейчас у Цзин Яна больше преимуществ, чем тогда.

Законнорожденный, совершеннолетний, почти женат. По первому критерию Гао Цзинъян уже мог претендовать на статус главы ветви Цзин. Из-за мягкого характера не решался бросить вызов Гао Чунцзину и выступить перед старейшинами клана с просьбой о назначении его главой ветви.

— Он не удержится. Лучше уж Цзин Вэй.

— Дай Гао Цзинъяну что-то или поручи что-то — он приложит все силы, но справится с возложенным на него, — Гао Вэньцзянь знал больше, ведь подмечал все, казалось, незначительные на первый взгляд детали в людях.

— Чун Цзин так просто не отдаст, — мотнул головой Гао Шанъи.

— Проблема, — тихо выдохнул Гао Вэньцзянь.

Но Гао Цзинъян станет главой ветви. Лань И знала это точно.

— Всё равно, Чун Цзин что-то часто кусаться стал, — недовольно прошипел Гао Шанъи.

— Посмотрим, что дальше будет.

Своей фразой Гао Вэньцзянь поставил точку в разговоре. До самого двора Шугуан молчали. Не останавливаясь, Гао Вэньцзянь и Гао Шанъи ушли вперёд.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Барышня Лань, — встретила у двора У-эр, — что-то случилось?

Вздохнув, Лань И отдала ей шпильку, а сама поплелась внутрь дома.

— Что с ней сделать? — У-эр вытянула руки со шпилькой.

— Продай, подари, оставь себе, — Лань И опустилась за стол и положила на него голову, чувствуя, как на плечи и спину давит тяжесть. — Что угодно. Как посчитаешь нужным.

— Уберу в шкатулку, — тихо сказала У-эр, метнувшись к столику и вернувшись. — Вам так и не удалось наладить отношения с господином Цзянем?

Лань И прикрыла глаза. Сейчас Гао Вэньцзянь — не такая проблема, как Гао Чунцзин. Он хоть не проявляет нездорового интереса.

— У-эр, У-эр, — слабо протянула Лань И. — Я так устала.

— Ванну примите, ляжете вздремнуть, подать чаю?

Уснуть и провести несколько часов в возможности не видеть людей — хорошая идея. Только вот другие плевать хотели на желание другого отойти от них отдохнуть.

— Может, что-то другое хотите? — не отставала У-эр.

— Пока здесь полежу, а там решу.

Заснуть или провалиться в дремоту не выходило. Организм поставил себя в стойку выслеживания опасности, потому не мог просто расслабиться.

Неожиданный удар открывающихся дверей заставил Лань И подскочить и захлопать ресницами.

В комнату влетела разъярённая Чжу Лие. Вот её-то Лань И не ждала, хоть и требовалось.

— Это был твой план с самого начала! Ты делала всё для себя! Ты не помогала мне, ты прокладывала путь для себя через меня! — не скрывая своих чувств, вылила злость Чжу Лие. — Хоть на мгновение ты была честна?

От количества услышанных слов, Лань И растерянно смотрела на неё и никак не могла связать слова в предложение.

— А я дура, ещё ей доверяла, позволяла быть рядом с собой, — не унималась Чжу Лие. — Права Цзю Ваньлуань была. Доверять тебе — плохая идея.

Облизнул губы, она продолжила:

— Милое личико и глупый взгляд. Провела меня. Надо же было поверить. Что смотришь глупыми своими глазами?! Думала, будешь крутиться рядом, сможешь ловко обскакать и Гао Вэньцзяня себе забрать? А вот не мечтай. Я тебя предупреждала: Гао Вэньцзянь мой, и ради него я по головам пойду.

— О чём ты…

— Так и говорили! Дурочкой прикинешься, — уперла руки в бока Чжу Лие. — Не знаешь, не понимаешь, не хотела, не думала. Лживая девка! Такая же алчная, как и жалкие служанки, прыгающие в постель хозяев.

Рука сама потянулась и сжала шкатулку с нитками и вышивкой на столе. Лань И смутно понимала, что делала.

Шкатулка из рук полетела в Чжу Лие, угодив той в бедро. Под вскрик Лань И поднялась.

— С ума сошла?! — взвизгнула Чжу Лие.

Лань И подошла к ней и толкнула к двери.

— Вон.

— Что ты себе позволяешь?!

— Пошла вон, — с угрозой произнесла Лань И.

Раскрыв рот и распахнув широко глаза, Чжу Лие смотрела на неё, словно видела впервые.

Лань И снова толкнула её, поторапливая.

— Вон. Иди с другими обсуждай девок, прыгающих в постель чужих мужей.

Через высокий порог Чжу Лие вывалилась, чудом не распластавшись на крыльце. У её носом Лань И закрыла двери и присела собирать нитки с вышивкой в шкатулку.

— У тебя ничего не выйдет! — напоследок крикнула Чжу Лие. После наступила тишина.

С минуту в голове стояла тишина, которую прорвал поток несдержанного монолога. Мысленно Лань И ругалась, ставила на место, несдержанно объяснялась и при этом вышивала.

Время пролетело на удивление быстро.

— Барышня Лань, почему Вы в темноте сидите и вышиваете? — в комнате суетилась У-эр.

— Не зажигай, — Лань И отложила вышивку пионов в шкатулку. — На сегодня я закончила.

— Вы же помните про ужин с господином Цзянем?

— В силе? — вздохнула Лань И. Для неё день тянулся невыносимо долго, он высасывал каплю за каплей из тела, оставляя одну оболочку.

— Конечно, — с энтузиазмом закачала головой У-эр. — Господин Цзянь просил напомнить, потому я и пришла.

— А не прийти нельзя? — с надеждой посмотрела на неё Лань И.

— Вас что-то беспокоит? Что-то болит? — в голосе столько переживания, что стыд швырнул в горло пыль.

— Просто…

«… не хочу».

— Хотите искупаться?

— Зачем? — вскинула голову Лань И, большими глазами смотря на У-эр.

— Разве Вы не говорили, что устали? — пожала плечами У-эр. — Искупаетесь, освежитесь, переоденетесь.

Лань И задумчиво подпёрла подбородок кулаком.

— До ужина успеете, — заверила У-эр.

— Хорошо, давай, — сдалась Лань И, мысленно планируя растянуть купание. Кому понравится, когда на встречу опаздывают? А если это почти глава ветви, главный армией клана Гао, точно не понравится.

— Тогда сейчас! — с улыбкой У-эр поспешила покинуть дом, дабы сходить за горячей водой.

Поднявшись и направившись на выход, Лань И принялась разминать конечности, шею и спину. Осталось пережить ужин с Гао Вэньцзянем, и день закончился. А завтра уже думать, как прожить новый день. Надежда на то, что Гао Вэньцзянь бросит затею с совместными приёмами еды, теплела на поверхности.

Лань И медленно обогнула дом и встала как вкопанная. С десяток стражей стояли от ворот до лестницы дома.

Первая промелькнувшая мысль: Гао Вэньцзянь. Вторая: это связано с убийцей главы клана. Но раздавшийся голос разбил все мысли в дребезги:

— Барышня Лань, мы не закончили, — оскалился Гао Чунцзин, хищно смотря на Лань И.

— Без лишних движений, — предупредил Гао Чунцзин, предотвращая отступление Лань И. — Поговорим внутри.

Он указал на открытый зал.

Чтобы добраться до них, страже предстояло преодолеть ступени. Этого времени должно хватить, чтобы обежать до арок и скрыться в одной из них.

— Отступать некуда, барышня Лань. Поговорим.

Не в эту минуту. Лань И бросилась обратно за дом. Не успела она добраться до угла, как остановилась. Страж преградил путь, положив руку на клинок. И откуда только он взялся?

— Я же просил без лишних движений, — процедил Гао Чунцзин за спиной.

Лихорадочно бегая взглядом по стражу, вокруг него, Лань И повторяла, что нельзя добровольно отдаваться в лапы зверю. До последнего сражаться.

— Это… — еле произнесла Лань И, сжимая кулаки. — Это ветвь Цзянь…

— Я знаю, — совсем близко раздался голос Гао Чунцзина. — Если думаешь, что Вэнь Цзянь придёт спасать тебя, огорчу тебя: сейчас он проводит время с барышней Ци. Вэнь Цзянь даже своего стража отослал и приказал никого не подпускать.

— Это ветвь Цзянь, — набралась смелости Лань И, — здесь Вы не имеете власти.

Запястье обожгло болью. Дёрнув Лань И за руку, Гао Чунцзин прошипел:

— Это мы сейчас проверим, имею я власть или нет.

Короткие ногти впились в его руку. Но Гао Чунцзин не отпускал, наоборот дёрнул и потянул за собой.

— Отпустите, — Лань И царапала чужую руку, упиралась ногами. Но куда ей до взрослого мужчины.

Гао Чунцзин остановился только у дверей в зал. Толкнул Лань И и зашёл следом, с хлопком закрыв двери.

— Разве это сложно было сделать?

Лань И отступала от неспешно надвигающегося Гао Чунцзина.

— Лекарь сказал, что мне повезло, — Гао Чунцзин поднял перевязанную руку. — Смогу писать, держать меч. Но от долгой работы буду испытывать боль. Как прикажешь мне с этим жить?

Ответа он не ждал, да и Лань И не думала отвечать. Её слова всё равно ничего не значили и не имели смысла для того, кто пришёл отыгрываться.

— Разве ты поступила правильно?

Лань И отступала вглубь, смотря на Гао Чунцзина, следовавшего за ней.

— Разве можно наносить вред мне? — Гао Чунцзин указал здоровой рукой на себя.

Губы пересохли, горло сдавила невидимая хватка, дыхание участилось, липкий пот покрыл спину.

— Признай, что согрешила, и я не причиню тебе вреда, — Гао Чунцзин растянул губы в притворно-сладкой улыбке.

Рука коснулась гладкого дерева. Лань И достигла стеллажей.

— Нет? — Гао Чунцзин остановился и развёл руки. — Тогда мне придётся научить тебя, как себя вести нужно.

— Нет права, — прошептала Лань И, не слыша собственного голоса.

Её явно не собирались спрашивать разрешения, дозволения или желания, потому что это не вопрос, не предложение. Факт.

— Сюда иди, — Гао Чунцзин подозвал к себе рукой. Лань И отступила на большой шаг, касаясь кончиками пальцев полки с книгами. — Глупая женщина.

В отличие от шагов Лань И шаги Гао Чунцзина больше, потому в считанные секунды он добрался до стеллажей.

Сорвавшись, Лань И бросилась в глубь стеллажей, ближе к стене, слыша шаги за спиной. Крутанувшись и уйдя от занесённой руки, проскользнула между стеллажами и во всех ног бросилась к дверям.

Потянув двери на себя, Лань И переступила порог, как за шиворот потянули назад.

— Говорил же, — яростно шипел Гао Чунцзин, — без лишних движений.

Лань И оттягивала душащий ворот и брыкалась изо всех сил.

— Не дёргайся! — рявкнул Гао Чунцзин, бросая Лань И на пол.

Тупая боль прошлась по ладоням и коленям.

— Ещё раз попытаешься сбежать, сломаю ноги, — Гао Чунцзин плюхнулся в та, поставив широко ноги.

Лань И смотрела перед собой на кусочки чёрного камня, граничащие с белым и серым.

— Тебе стоит уже начинать добиваться моего расположения. Вэнь Цзянь сделал свой выбор, и он не в твою пользу. Главы клана нет, он не сможет дать тебе устраивающий тебя вариант, — Гао Чунцзин усмехнулся. — Мальчишка Син Лун не сможет и слова сказать против меня. У тебя нет шансов, как и вариантов.

Лань И подняла голову, взглянув на него исподлобья. Жаль, ему не светила мучительная смерть, его она вообще не ждала.

— Глаза опустила, — подался вперёд Гао Чунцзин.

Не долго ему осталось ходить главой ветви. Падение ждало болезненное, позорное.

— Дерзкая? — противный смех ударил по ушам.

Лань И опустила голову, чтобы выдохнуть и глубоко вдохнуть. Нужно было шпильку не в руку всаживать, выше, значительно выше, в то место, на чём держалась голова.

— Откуда в тебе столько уверенности? Ни красоты, ни манер, ни воспитания, ни женской привлекательности. Лошадь всяко лучше тебя.

— Так надо ходить в конюшню, а не по куртизанкам прыгать, — Лань И поднялась и тут же впилась ногтями в руку, сжавшую каменной хваткой горло.

— Не смей свой рот открывать в моём присутствии, — процедил Гао Чунцзин, сжимая сильнее горло.

Красные полосы закровоточили, под ногти забивалась кровь. Лань И видела только расплывающийся полный ненависти взгляд, искривлённые в злобе губы.

Облегчение наступило неожиданно. Гао Чунцзин отшвырнул Лань И. Та рухнула на столик между креслами и осела на колени, хватаясь за шею и жадно заглатывая воздух.

— Везёт тебе, — усмехнулся Гао Чунцзин, вертя перед глазами исцарапанную руку.

Везение осталось за пределами долины клана Гао. Теперь только чёрная, густая опасность с острыми зубами и когтями.

Хлопок дверей ударил сквозь рассеивающуюся толщу в ушах.

— Ох, какие люди, — усмехнулся Гао Чунцзин. — Разве ты не занят был? Барышня Ци не обидится? Смотри, потом сложно будет добиться её прощения.

Он насмехался.

— Похоже, Гао Чунцзин забыл правила клана Гао.

Тяжёлые шаги гремели громче голоса Гао Вэньцзяня.

— Что ты, я скрупулёзно их чту. Оставлю вас.

Уход одного и приход другого не облегчали ситуацию.

Растирая шею, Лань И поднялась. Если Гао Чунцзина не посадят в темницу, очень скоро в её теле перестанет стучать сердце. Похоже, Гао Чунцзин всеми силами пытался осуществить его остановку. Медленно, извращённо, мучительно. У него непорядки в голове. Таких нужно держать подальше от людей и желательно в клетке и на цепи.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— За мной, — скорее приказывал, чем просил Гао Вэньцзянь.

— Не пойду, — прохрипела Лань И, чувствуя боль в горле.

Терпение, а скорее его отсутствие, присущее мужчинам клана Гао, Лань И наблюдала во второй раз за короткое время.

Гао Вэньцзянь взял за запястье и потянул за собой. Хотелось возмутиться, упереться ногами в пол. Но сил не осталось, потому оставалось только чуть ли не бежать за быстрым Гао Вэньцзянем.

Двор Шугуан опустел от стражи, ушли за главой ветви Цзин.

То, что её ведут во двор Шаньяо, Лань И поняла сразу, а когда они подходили к знакомым постройкам, сомнений не осталось.

Хмурый Ши Лэй ждал в тени арки. Напугал Лань И, выйдя из неё.

— Господин Цзянь.

Гао Вэньцзянь поднял руку, не давая тому продолжить.

Путь лежал до беседки. От вида накрытого стола обожгло обидой, злость охватила горло и ударила резью по глазам.

Конечно, куда же там до благородства или что там могло проснуться в человеке. Почему только сам пришёл, а не стража своего отправил? Пригласил, а приглашённый не пришёл, конечно, надо разобраться, а тут оказалась задержка из-за одного надоевшего родственника, пришлось вмешаться.

Лань И закусила губы, чувствуя, как злость отдавала покалыванием в кончики пальцев.

— Жди здесь, — бросил Гао Вэньцзянь и, оставив её у стола, покинул двор вместе с Ши Лэем.

«Убежал извиняться перед Ци Вэньай», — горько усмехнулась Лань И, опускаясь на круглую поверхность табурета.

От переполняющих эмоций после пережитого деть себя просто необходимо, потому Лань И схватила вытянутый кувшин с носиком и плеснула в пиалу его содержимое.

— Где брат? — раздался сбоку голос Гао Шанъи.

— Ушёл, — Лань И поставила на место кувшин и обернулась на Гао Шанъи, занявшего место по левую руку от неё. С прищуром он прошёлся по ней внимательным взглядом.

— Чун Цзин, — втянул воздух Гао Шанъи. Уверен, что не его старший брат причина потрёпанного внешнего вида Лань И. — Что не так с Е Ваньэр?

Так неожиданно перескочил на другую тему, что Лань И подняла в растерянности брови.

— У тебя с ней проблемы? Не поделили что? — Гао Шанъи сложил руки на груди.

— Нет.

— Сторонишься по какой причине?

Он заметил? Когда успел? Неужели в обед? Так скучно было, что разглядывал людей?

— Только честно, — не раскрещивая рук на груди, Гао Шанъи указал на Лань И.

— Не знаю, — правда и в тоже время не полная.

— Не нравится?

— Просто, — замялась Лань И. Как до него донести мысли, не озвучивая их напрямую? — Мне не нравится её запах.

— Что с ним не так? — изогнул бровь Гао Шанъи.

— Магнолия, — Лань И склонила голову к плечу. — Запах неприятный и душащий.

С минуту Гао Шанъи молчал.

— Запах, — произнёс он, ударив пальцем по плечу.

Лань И подняла на него вопрошающий взгляд. Но ответа не получила. Гао Шанъи посидел ещё пару минут, поднялся и молча ушёл. Ни слова не прозвучало от него.

«Брата что ли ушёл искать?»

Лань И провела руками по лицу, резко выдыхая.

«Как же я устала», — взяла холодную пиалу с мутно-розовой жидкостью и залила в рот. Быстро проглотила и тут же скривилась. Горло охватило огнём, ни вдохнуть, ни выдохнуть.

В кувшине оказалось вино. Большими глазами Лань И смотрела на пустую пиалу.

К моменту, когда горло отпустило, пришли мысли, что по-хорошему надо бы уйти. Но идти никуда не хотелось.

Поставив локти на стол и обхватив ладонями лицо, Лань И изредка клала в рот то кусочек мяса, то небольшую веточку зелени, то кусочек фрукта, смотря на поверхность пруда, с которым играл холодный ветер. Но больше притрагиваться к кувшину не стала.

Лань И видела возвращение Гао Вэньцзяня, слышала его шаги по мосту. Но оборачиваться не стала, даже не поднялась приветствовать его. Густой туман в голове, приятное тепло по телу, ни одной плохой эмоции. Хорошо, и этого достаточно.

— Служанка должна сходит к лекарю за мазью, — Гао Вэньцзянь опустился напротив.

— Разве сегодня не холодный вечер? — тихо проговорила Лань И, смотря на пруд и видя вместо него волны моря, забегающие на берег.

— Такой же, как и вчера.

— Сегодня холоднее, — выдохнула облачко Лань И.

Гао Вэньцзянь с мгновение молчал.

— Надевайте тёплую одежду.

— Если бы дело было в ней, — прошептала Лань И.

Волны перед глазами поднимали с глубин тоску, печаль, нежность.

— Если дело в…

— Вам одиноко? — Лань И всё так же не смотрела на собеседника, который не думал отвечать.

Гао Вэньцзянь поднялся и подошёл к перилам, сложив руки за спиной.

— Не стоило пить вино.

Лань И шумно выдохнула и поднялась.

— Ши Лэй проводит Вас.

В груди заныло с новой силой. Влага выступила на глазах.

Слишком долго притворялся сильным, способным перенести все невзгоды и тяготы жизни.

Гао Вэньцзянь обернулся, услышав не удаляющиеся шаги, а приближающиеся.

Податься порыву в её положении — то же самое, что в толпе громко рассмеяться. Лань И положила руки на широкую спину, притягивая к себе Гао Вэньцзяня.

Прошло много времени с тех пор, когда можно было позволить себе слабость.

Лань И мягко хлопнула по спине ладонью, в том месте, где билось сердце.

Тоска взвыла в последний раз и юркнула в нору, оставляя после себя пустоту, которую тут же заполнило теплом.

Лань И чувствовала, как оттаял Гао Вэньцзянь, и разомкнула объятия. Отступила на маленький шаг и подняла голову.

— Не играй мной, — тихий голос Лань И прозвучал в переплетении со слабым плеском пруда.

Приятный полумрак царствовал в комнате. Лань И лежала под тёплым одеялом и смотрела на тонущий в темноте потолок. Всё могло протекать замечательно, если бы не боль, бьющая по вискам. Несильно, но очень неприятно.

«Я же ничего такого не совершила?» — Лань И прикоснулась к голове. Распущенные волосы. Прикоснулась к вороту. Один. Значит, перед сном сняла одежду, шпильки, вполне вероятно, умылась и легла.

Но как оказалась здесь?

Воспоминания о приходе Гао Чунцзина существовали. Лань И прикоснулась к горлу. Не саднило.

Даже помнила Гао Вэньцзяня, двор Шаньяо и Гао Шанъи, а потом…

Лань И шумно выдохнула. Попытки вспомнить приводили к усилению головной боли. И всё же обжигающую жидкость вспомнила.

Надежда таяла хлеще снега под жаркими лучами солнца.

«Я же просто сразу ушла?» — с надеждой Лань И перевернулась и опустила ноги, которые тут же облизал холод.

Ответ пришёл сразу: нет.

К великому стыду в голове всплыли обрывки слов и действий. Лань И прижала кончики пальцев к вискам и зажмурилась.

Если объятия ещё могла объяснить — пожалела, а вот слова Гао Вэньцзяню — уже нет. Просто зачем сказала? Даже мыслей подобных не возникало, а тут в открытую.

— Какой стыд, — прошептала Лань И, видя перед глазами удивлённое лицо Ши Лэя, которому она сказала не шататься. Одна пиала вина заставила потерять голову. — Стыд.

Лань И поднялась в поисках воды, как заметила на столе узкий лист светлой бумаги. Она ещё успела что-то написать или это оставили ей?

Накинув на плечи плащ, который лежал на спинке сиденья перед столиком с зеркалом, Лань И подошла к столу и взяла лист.

«Печать ветви Цзянь, — гласила первая строчка. Лань И изогнула брови и уже хотела скомкать, как взгляд зацепился за строчки меньше: — У тебя три дня, чтобы найти. По истечении срока твоя сестра и её дети лишатся голов».

На второй раз строчки не изменились. Ни на третий, на четвертый, ни на шестой раз слова не менялись.

Лань И зажгла свечу и уже при её свете прочитала содержимое письма.

Сердце болезненно ударило по рёбрам.

Взмахнув и потушив свечу, Лань И выскочила из комнаты.

Холод приветствовал полизыванием голых участков кожи. Лань И не замечала его, придерживаясь пути.

Тяжесть на сердце, боль в голове, дрожь в пальцах — всё поторапливало в одно место, где обязательно должны дать ответ на главный вопрос: что это значило?

Лань И проскочила арку, толкнула ворота, скользнула во двор и заметила отсутствие света и Ши Лэя.

Ступени под ногами ни звука не издали. Лань И занесла руку над дверями и замерла. Что творила? То, что заявилась в поздний час к мужчине не сильно волновал, а вот последствия спонтанного поступка ещё как волновало. Лань И выдохнула, опустив руку, и отступила.

Шелест, принесённый ветром, привлёк внимание. Из-за угла показался кончик чёрного плаща, а после и его обладатель.

Гао Вэньцзяню не спалось или он только планировал лечь — это не сильно волновало. Лань И подняла руку с зажатым письмом.

Молча Гао Вэньцзянь подошёл и толкнул двери, пропуская внутрь Лань И и заходя следом, закрыв их.

Невысокая ширма прикрывала вид у входа, за ней — огороженное хрустальной низенькой изгородью пустое квадратное углубление. По одну сторону — занавесь из прозрачных бусин, за которыми прорисовывался силуэт топчана. По другую — ширма с резными узорами облаков на светлом бумажном фоне. Именно туда привёл Гао Вэньцзянь, указал напротив себя и сел за низкий стол.

Лань И опустилась и прищурилась от света зажжённой свечи. Гао Вэньцзянь отложил хочжэцзы* и принял придвинутый сложенный лист.

Всего несколько строк он читал слишком долго. Лань И искусала нижнюю губу, заломила пальцы.

— Откуда? — Гао Вэньцзянь отложил лист.

— В комнате на столе нашла.

— Ничего странного не увидели?

Лань И указала на лист. Это уже было странным.

— Если про следы или лицо автора — нет.

Гао Вэньцзянь прикоснулся к словам и задумчиво нахмурился.

— Что с моей сестрой? — тихо озвучила главное Лань И. Всё равно на печати, авторов угроз, главное, что с семьёй.

— Семье Лань ничего не угрожает, — Гао Вэньцзянь отодвинул письмо. — Люди клана доложили, что люди клана Доу пару дней назад отступили и сегодня ночью должны покинуть Нуаньлан.

— Моя сестра — госпожа семьи Юань, — Лань И сжала пальцы до ощутимой боли. — На них ваша защита не распространяется. Что с моей сестрой и её семьёй?

Гао Вэньцзянь поднял на неё взгляд.

Семью Лань они защищали, как и обещали, но речи о семье Юань, в которую вошла старшая дочь семьи Лань и речи не шло. Если кто и захотел бы навредить или надавить на семью Лань, достаточно взять под контроль семью Юань.

— Было спокойно, — всё же ответил Гао Вэньцзянь.

— Когда?

— Сегодня вечером. Каждое утро и вечер приходят отчёты от человека клана.

— А это? — Лань И указала на лист с угрозой.

— Разберёмся. Вам не стоит беспокоиться.

Как она могла не беспокоиться?! Это её семье угрожали.

— Возвращайтесь в комнату.

Лань И втянула воздух и отвела от Гао Вэньцзяня взгляд. Ничего больше от него она не получит, оставаться толку нет.

Не говоря слов на прощание, Лань И поднялась и направилась к дверям. Завтра с утра она снова придёт сюда и потребует достоверных доказательств, что с её семьёй всё в порядке.

Руки потянули двери, как рука в чёрном рукаве появилась в поле зрения и надавила на двери, закрывая их.

Лань И обернулась и с возмущением посмотрела на Гао Вэньцзяня, который смотрел выше её головы.

Открыла рот, чтобы потребовать объяснений, как Гао Вэньцзянь приложил палец к своим губам. Отходить он не торопился, как и убирать руку.

Наклонившись, Гао Вэньцзянь прошептал:

— Подождите.

Лань И отвернулась. Можно и нормально попросить, не обязательно сокращать до неприличия расстояние.

Гао Вэньцзянь отошёл, а Лань И отступила в тень в ожидание его.

Ожидание затянулось на минуту или на три — не понятно. Когда Гао Вэньцзянь вернулся, Лань И чувствовала ноющую боль в висках и усталость в ногах.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Проводить?

— Сама дойду, — буркнула Лань И и поспешила покинуть Гао Вэньцзяня.

Обратный путь прошёл в переживаниях о семье. Если и правда что-то случилось или случится — что делать?

О том, что без происшествий добралась до двора Шугуан, Лань И поняла, только когда дошла до него.

«Запомнила?»

На ступенях головная боль усилилась, словно не стоило входить во двор.

Стиснув зубы, Лань И обошла дом. Сейчас ляжет в кровать, заснёт и всё пройдёт.

У дверей спальни голову пронзила вспышка боли, аж в глазах потемнело. Оперевшись о стену и зажмурившись, Лань И глубоко задышала, но сразу прикрыла нос рукой. В воздухе витал странный запах. Еле уловимый, но такой приторно-тошнотворный. В нём даже улавливались нотки магнолии.

Кое-как добравшись до кровати, Лань И рухнула на неё и укрылась с головой под одеялом. Не сильно спасало, запах въелся в волосы, кожу, одежду, ещё быстро наступила духота. Стало только хуже.

В какой момент провалилась в сон — не понятно. Но пробуждение резкое, настойчивое.

Перевернувшись и вскочив, Лань И бросилась к тазу на столике в углу. Слабость псом набросилась на ноги, потому рухнула на столик. Выворачивало хлеще, чем от не совсем свежих моллюсков. Казалось, ещё немного, и желудок свернётся в трубочку или разорвётся на кусочки и выйдет наружу.

Лань И осела, вытирая рот тыльной стороной ладони и частью рукава. Добраться до ванны к ведру с водой сил не осталось. Слабость тянула лечь и сопротивляться не имелось возможности.

Именно на полу У-эр нашла Лань И, пребывающую то в сознании, то провалившуюся в короткую темноту. Она помогла лечь обратно в постель, принесла свежей воды, напоила, наспех обтёрла мокрым полотенцем и сбегала за лекарем.

Лань И смутно видела лицо лекаря Шэна, через раз слышала обрывки слов обеспокоенной не на шутку У-эр, а слова лекаря не услышала — снова темнота накрыла.

Горячий отвар горечью оседал на стенках горла, заставлял болезненно сжиматься желудок.

Лучше не становилось.

Голоса ворвались в сознание сквозь тягучую воду.

— Разведи в воде и каждый час по две ложки давай.

— Слушаюсь, господин Шан, — голос принадлежал У-эр. — Что такое, господин Цзянь?

Они всегда парой ходили? Похоже, что так.

Лань И открыла глаза. Нужно узнать, что с семьёй.

— Не жги больше эти благовония.

Лань И как наяву видела скривившегося Гао Шанъи.

— Но я не зажигала никакие благовония, — растерянно поведала У-эр.

— Что за запах тогда?

С мгновение У-эр молчала.

— Какой?

— Магнолия, — тихо отозвалась Лань И.

— Барышня Лань, — кинулась к ней У-эр. — Воды?

— Что там? — Лань И повернула голову. Сквозь занавес бусин она мутно различала в проходе две фигуры.

— Лекарь Шэн, должно быть, уже приготовил отвар, принеси.

— Слушаюсь, — У-эр поправила одеяло на Лань И и поспешила уйти.

Гао Вэньцзянь заговорил вскоре после того, как за служанкой закрылись двери.

— В Нуаньлане спокойно. В семье Лань ждут первенца господина Лань Баоши. В семье Юань готовятся отмечать день рождения первого сына господина Юань Ижэня.

Лань Баоши и его первенец… Значит, всё же Тао Хун беременна. Лань И покидала дом и ещё не известно было о положение жены первого сына семьи Лань.

И правда скоро день рождения А-Чжэня, сына Лань Юэ и её мужа, Юань Ижэня.

Спокойно… это замечательно.

— Наши люди продолжают следить.

«Хорошо», — Лань И прикрыла глаза.

— Не похоже на магнолию, — тихо проговорил Гао Шанъи.

Слушать становилось всё сложнее, как и удерживаться на поверхности.

Горький отвар, за горьким отваром. Лань И запомнила только горечь во рту за весь день. А ещё то, что на долго в организме они не задерживались.

Ближе к вечеру стало легче, и даже выпитый отвар в размере двух ложек удержался внутри. У-эр удалось покормить Лань И пресным и не жирным бульоном.

— Хочу умыться, — изъявила желание Лань И, когда стало полегче.

Получилось даже не только умыться, но и смыть с себя поток еле тёплой водой. Всё под чутким взглядом У-эр, которая ни на шаг не отступала, после помогала обтереться и одеться.

— Вам обязательно станет лучше, — обещала У-эр, помогая Лань И сесть на кровать. — Лекарство господина Шана и отвары лекаря Шэна быстро поставят Вас на ноги.

— Ты ничего не ела за сегодня.

— Я не хочу, сейчас главное вылечить Вас, — У-эр приподняла уголки губ.

— Если ты упадёшь без сознания, лучше не станет, — Лань И вытянула ноги и накрыла их одеялом, укладываясь спиной на поднятые подушки.

— Я обязательно поем, позже, — У-эр суетливо поправила одеяло.

— Я собираюсь спать, отвар на сегодня больше не надо, можешь идти.

— Лекарство господина Шана каждый час давать, — не уступала У-эр.

— Даже ночью? — засомневалась Лань И. У-эр задумчиво потупила взгляд. — Лучше узнать.

— От лекарства плохо не должно стать.

— Любое лекарство может стать ядом при неправильном употреблении, — Лань И окончательно сползла под одеяло, укладываясь поудобнее на подушку.

У-эр поправила одеяло и выровнялась.

— Я быстро схожу до господина Шана и вернусь.

— Не торопись.

На языке осталось неозвученное «не умру». Сорвись оно и У-эр точно никуда не ушла, проведя остаток дня и всю ночь рядом.

Не так много времени прошло, как на улице раздался стук. Лань И оторвала слипающийся взгляд от пламени свечи на столе. Ветер принёс камень и тот ударился о ступень, или кто-то пришёл?

Лань И через силу села и посмотрела в сторону шкатулок на столике с зеркалом.

Глупость или предосторожность, но иметь в руках даже жалкую шпильку лучше, чем пустой встречать угрозу в лице человека, превосходящего в силе.

Стук коснулся поверхности дверей. Лань И сжала кулаки и задержала дыхание. Разве такой человек, как Гао Чунцзин, стал бы стучаться? Ему проще без прелюдий перейти к делу.

Выдохнув, Лань И поднялась. Пошатываясь, добралась до дверей и, помедлив, потянула их на себя.

Запах магнолии загустел, ударяя в голову.

°°•

Примечание:

1. Хо Чжэ Цзы (火折子/ huǒzhézǐ) («зажигалка») — для создания хочжэцзы используется очень грубая самодельная бумага, свернутая в тугой рулон. Свернутую бумагу заталкивают в бамбуковую трубку, поджигают и гасят, накрывая второй половинкой трубки, в которой есть маленькая дырочка для поступления воздуха. Открытого огня нет, но под тонким слоем пепла есть крошечные искорки, которые продолжают тлеть и могут делать это очень и очень долго, а при необходимости их можно раздуть до живого пламени.

Фигуру в простом тёмном ханьфу Лань И узнала раньше, чем повело от запаха.

Е Ваньэр вскинула руку, раскрывая её. Горсть порошка полетела в лицо. Лань И отступила, прикрывая нос.

Стук закрывающихся дверей коснулся слуха.

Слабость туманном укутывала сознание, пелена перекрывала взгляд.

На короткий миг под ногами исчез пол. Падения или столкновение спины с мебелью не ощутилось. Темнота поглотила.

Словно пробиралась на поверхность из глубин моря. Уставшая, на последнем издыхании, прикладывая крупицы сил. Распахнув глаза, Лань И открыла рот, из которого вырвался хрип. Тонкое сдавливало шею. Вцепившись в ткань пальцами, царапая кожу, Лань И дёрнулась, что есть силы замотала головой, запустила руку назад, хватая за рукава, волосы.

Шипение за спиной и ослабление удавки на шее. Резко вскинув голову назад, задевая чужой подбородок, Лань И рванула вперёд, вскакивая. Заветная дверь маячила перед глазами.

Чистый воздух ударил в лицо. Лань И вывалилась на улицу, чувствуя, как последние силы утекали, точно песок сквозь пальцы.

За спиной раздались шаги.

Со ступеней Лань И свалилась, теряя туфлю. Не разбирая пути и теряя вторую туфлю, она бежала вперёд.

Темнота приобрела очертания плавных изгибов арки. Кончики пальцев коснулись шероховатой поверхности.

Мир качался на самых лютых и безжалостных волнах. Грудь сдавливало, губы хапали воздух, но удушье не проходило.

Впереди показался мост, сверкающая поверхность озера, пруда или широкого ручейка и множество деревьев.

До моста добраться не вышло. На шею накинули удавку, затягивая изо всех сил.

Приложив последние крупицы сил, Лань И закричала. Вышло коротко и сдавленно.

И снова закинула голову, ударяя убийцу в лицо, ослабление удавки и вырывание.

Оборачиваясь, Лань И толкнула Е Ваньэр, которая держалась за нос, прикрытый чёрной вуалью. Толчок не вышел сильным, но Е Ваньэр пошатнулась, и из-за пояса её выпало белое с вкраплением синего.

Выдох скользнул с губ. Лань И видела только синие камни на белой цепочке.

«Капли моря».

Режущая боль ударила в нос. Горячее скользнуло из ноздри по губам.

Е Ваньэр накинулась, сжимая руки на шее Лань И. Болезненный удар затылком отозвался солоноватым привкусом во рту, в спину впились острые камушки.

Из последних сил Лань И царапала, впивалась в пальцы на своей шее, пыталась скинуть Е Ваньэр. Всё тщетно. Последние силы покинули тело.

Внезапно хватка с горла исчезла, и с хрипами Лань И втянула воздух, обжигая горло и изнутри грудь. Она перевернулась, упираясь в дрожащие руки и задыхаясь в кашле.

Горло раздирало изнутри, грудь распирало от нехватки воздуха, сердце билось о рёбра.

Горячий, скользкий комок без препятствий взметнулся вверх. Со шлепком он плюхнулся на светлый камень дорожки, оставив капли на бледных губах. И так легко стало, не смотря на боль и жар. Лёгкость воцарилась в голове и в теле.

Лань И прикоснулась виском к холодному камню, видя перед собой только испачканное белое золото с синими камнями. «Капли моря» попали под подошву одного из сапог и прямо сейчас утопали в грязи. Кто был, уже не узнать. Е Ваньэр или тот, кто её сейчас сдерживал, или тот, кто забирал у неё порошок. К чему знать, когда наконец вещь вернулась на законное место.

Выдыхая, Лань И закрыла глаза. Лёгкость и темнота укрыли от боли и жара.

°°•°•°

На столе лежали короткие отчёты от людей, находящихся за пределами клана и следящие за определёнными объектами.

Без стука в комнату вошёл Гао Шанъи.

— Лекарь Шэн сказал, что это отравление, — Шан И опустился напротив Гао Вэньцзяня. — Что-то не так?

Гао Вэньцзянь придвинул ему лист, полученный поздно вечером от Лань И.

— Печать? — насторожился Шан И. — Откуда?

Он вернул брату письмо.

— Барышня Лань.

— У Лань И нашли?

— Сама принесла, — Гао Вэньцзянь сложил лист, — и потребовала разъяснений.

— Кто дал, она не знает? — Шан И сложил руки на груди.

— Оставили в комнате, — Гао Вэньцзянь поставил перед ним пиалу и налил чаю. — Узнать кто, мы не сможем. Барышня Лань не видела, стража тоже не заметила странного или подозрительного. Я не заметил в письме особенностей.

— Возможно, это убийца главы клана? — Шан И сделал глоток и поставил пиалу.

— Он и есть, — Гао Вэньцзянь задумчиво повертел пустую пиалу, так и не налив в неё чаю. — Только вот, почему он выбрал барышню Лань?

Шан И серьёзно нахмурился.

— Из-за семьи Лань или Лань И — подходящая жертва? Либо Лань И и есть убийца главы клана, и письмо написано ею.

Гао Вэньцзянь взял письмо и развернул его.

— В умениях Лань И записана каллиграфия. Но это не её почерк.

— Могла подделать, — пожал плечами Шан И.

Гао Вэньцзянь разложил перед ним письмо с угрозами, лист со стихотворением из кучи на краю стола и из неё же лист с короткой частью переписанных правил поведений.

— Они написаны по-разному, — внимательно разглядел их Шан И. — У этих двух здесь и здесь похожи закорючки.

— Эти самые закорючки барышня Лань неосознанно оставляет в иероглифах с таким ключом*.(Примечание: 忄— xīn/ синь — усл.: сокращённое начертание ключевого знака 心 в левой части иероглифа. (значение: сердце))

— Потому что он есть в её имени*, — догадался Шан И. — И всё же.(Примечание: (Лань) И — (蓝) 怡)

— В день убийства главы рядом с ней были Цзя Сюй и У-эр. Когда появилось письмо, барышня Лань перебрала с вином и после сразу пришла узнать, что с её семьёй. С ней не сходится.

— Думаешь, кто это? — понизил голос Шан И.

Гао Вэньцзянь поднял на него нечитаемый взгляд.

— Чем ты занимался с утра пораньше?

Больше от него ничего не узнать.

— Проверял, — буркнул Шан И.

— Интересно, — Гао Вэньцзянь собрал бумаги на столе в единую стопку.

Сдавшись, Шан И выложил:

— Проверял догадки про Е Ваньэр. Лань И сказала, что от неё пахнет магнолией. Но ничего подобного ранее я не обнаружил, посчитал, что упустил. И утром проверил. Действительно, от повешенной Бао Сюань исходил очень слабый цветочный запах, который остался у неё на шее. Незначительная деталь. Не яд, не лекарство, мало ли какими маслами или благовониями пользовалась невеста, до того как войти в клан. Просмотрел документы других пострадавших — там тоже упоминается о цветочном запахе. У Ли Хуабань так и вовсе от волос исходил запах магнолии, а у упавшей Фан Инь под ногтями пепел благовоний с магнолией. Среди невест только одна использует благовония магнолии. Точнее, использовала.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Е Ваньэр убила тех трёх невест?

— У повешенной нет следов насилия, — нахмурился Гао Шанъи. — Не могла же она послушно позволить себя повесить, да и не похоже, что её убили. Ли Хуабань так и не пришла в себя, ни одно противоядие не помогло. В случае с ней возможно, но Е Ваньэр не из семьи лекарей. Семья Е занимается торговлей благовониями, здесь можно склониться, что она могла узнать некие особенности запахов. Вопрос, сумела пронести яд? А вот с Фан Инь похожая ситуация, следов насилия нет. Она упала сама.

— Так ты ни к чему не пришёл, кроме запаха.

— Она странная, — мотнул головой Гао Шанъи. — Не даёт мне покоя. Сомневаюсь.

— Сам или от слов барышни Лань? — Гао Вэньцзянь приподнял уголки губ.

Шан И приоткрыл губы, но так и не ответил. На мгновение отвёл взгляд в сторону.

— О. Лекарь Шэн сказал, что Лань И отравлена, это не последствие вина.

— Сказал, чем? — Гао Вэньцзянь опустошил пиалу.

— Сложно определить. Лекарь Шэн лишь сказал, что вино чистое, но оно тоже внесло вклад в тяжесть перенесения отравления. Болезнь двухлетней давности так просто не сойдёт.

Гао Вэньцзянь посмотрел на стопку листов.

— Лань И будет в порядке, — заверил Гао Шанъи. — У меня есть отвар жизни. Один день, и она на ноги встанет.

— Не жалко? — Гао Вэньцзянь посмотрел на него. — Ты не отдал его Чун Цзину, когда тот заболел.

Шан И скривился.

— Вот ещё, тратить на него ценные травы.

— А на барышню Лань можно, — усмехнулся Гао Вэньцзянь.

Шан И фыркнул в сторону.

— Есть дела, — Гао Вэньцзянь поднялся.

— Ты к Лань И? — следом поднялся Гао Шанъи.

— Нет. Потом вместе с тобой зайдём, передашь лекарство.

Шан И приподнял бровь, молча посмотрев на брата. Он не собирался идти во двор Шугуан.

— О, У-эр хорошо выполняет свою работу, — вспомнил Гао Шанъи.

— Она всегда такой была, — Гао Вэньцзянь переступил порог. — Прикажи, и она жизнь отдаст.

— Глава клана имел свои виды на Лань И, поэтому послушал госпожу Сигэ и приставил У-эр к ней? Что глава клана планировал?

Гао Вэньцзянь остановился на краю верхней ступени, устремив прищуренный взгляд на выясняющее небо.

— Неужели семья Лань настолько ценна для нас? — Гао Шанъи встал рядом с братом.

— Глава клана и господин Лань очень давно ведут дела, — заговорил Гао Вэньцзянь. — Они старые знакомые, поэтому дочь семьи Лань ни за что не достанется Чун Цзину.

— Значит, правда, что глава клана отказал Чун Цзину в ещё одной наложнице.

— Барышня Лань может быть только женой.

— Тем не менее Чун Цзин не отстаёт от неё, — напомнил Гао Шанъи.

Гао Вэньцзянь кивнул.

— Дел много, — он спустился на ступень. — Не будем тратить время.

Гао Шанъи пожал плечами. Он успеет всё.

— А к Лань И когда пойдём? — между прочим поинтересовался он. — Мне нужно подготовить лекарство и с делами разобраться.

Днём уже выйдя из двора Шугуан, Гао Шанъи тихо заметил:

— Даже если болезнь двухлетней давности настолько сильно ослабила тело, алкоголь так повлиял, всё равно отравление сильное. Хоть и выглядит не так серьёзно.

— Твоё лекарство поможет? — Гао Вэньцзянь неспеша возвращался во двор Шаньяо.

— Конечно, — без сомнений заверил Гао Шанъи и нахмурился. — Запах.

— Магнолия?

— Да, он не сильный, но рядом с Лань И чужд.

Гао Вэньцзянь посмотрел на него.

— Я к тому, что в отличие от других девушек Лань И не пользуется яркими маслами или благовониями, даже косметикой от неё не пахнет. И вещи не пахнут всем этим. От неё исходит запах…

— Моря, — кивнул Гао Вэньцзянь.

— Такой же запах долго держался на твоих вещах, когда командовал войском на северной границе рядом с Холодным морем.

— Значит, магнолия не принадлежит Лань И, выяснить надо, кто посещал двор Шугуан, — Гао Вэньцзянь повернул голову, отдавая непрямой приказ Ши Лэю, следовавшему тенью за ними.

— Разве не лекарь Шэн и У-эр? Если не брать во внимание нас и Лань И.

— Всё равно лучше проверить, — Гао Вэньцзянь махнул и Ши Лэй скрылся.

— Из-за того, что в комнате сильный запах лекарств, не смог определить каждый, — с досадой выдохнул Шан И.

— Успеешь ещё. Что там с Чун Цзином?

— У себя сидит, — Гао Шанъи сложил руки на груди. — Тихо, и это подозрительно. Доставал всех, от слуг до Син Луна со старейшинами, а тут притих.

— Нужно отдать приказ людям, чтобы лучше следили.

— О, ещё, — припомнил Гао Шанъи. — Сегодня утром Чун Цзин столкнулся с Ци Вэньай. Короткая встреча с приветствием, не более.

— Не спроста, — прищурился Гао Вэньцзянь.

— Приставить больше людей?

Гао Вэньцзянь мотнул головой.

— Сейчас все силы брошены на поимку убийцы, на защиту Син Луна, на слежку за Доу, за присмотром Чун Цзином.

— Думаешь, стоит ждать чего-то серьёзного?

Не сразу Гао Вэньцзянь кивнул.

— Что будем делать? — Шан И внимательно посмотрел на брата.

— Ждать.

Они находились во дворе Шаньяо и слушали отчёт Ши Лэя, который узнал входящих во двор Шугуан и всех мимо проходящих, когда пришла запыхавшаяся У-эр.

— Что случилось? — нахмурился Гао Вэньцзянь.

— Господин Цзянь. Лишь узнать хотела, господин Шан, лекарство и ночью каждый час давать?

Гао Шанъи на мгновение подумал и выдохнул:

— Лучше стало?

— Вроде да, — с сомнением кивнула У-эр.

— Вроде или да? — прищурился Гао Вэньцзянь. — Сам проверю и тогда скажу.

— Ши Лэй, — подозвал стража Гао Вэньцзянь, — проверь нахождение Чун Цзина и всех невест.

— Слушаюсь, — Ши Лэй склонил голову и покинул двор только после того, как Гао Вэньцзянь ушёл следом за Гао Шанъи и У-эр.

Короткий вскрик донёсся из глубин двора Шугуан.

Гао Шанъи прислушался и положил руку на короткий клинок на поясе, переступая высокий порог. У-эр испуганно глянула на него и Гао Вэньцзяня, который отдал ей приказ не нестись вперёд.

— Внутри? — прошептала она, получая два отрицательных кивка.

Обойдя дом, их предположение подтвердилось — не в доме.

Гао Вэньцзянь кивнул на арку, на дорожке к которой лежали с расстоянием туфли.

Вынув клинок, Гао Шанъи первым бросился к арке.

— Стражу зови и лекаря Шэна, — бросил Гао Вэньцзянь У-эр, которая замерла у ступеней.

В саду Янь он появился в момент, когда Гао Шанъи дёрнул фигуру в чёрном. Та извернулась и вскинула руку. Белёсый порошок метнулся в него. Гао Шанъи ловко ушёл от него.

Убедившись, что Лань И не в опасности, Гао Вэньцзянь присоединился к младшему брату. Фигура ловко уходила от ударов господина Цзяня, клинка господина Шана. Но всё прекратилось Гао Шанъи задел клинком плечо фигуры, та потеряла ценные секунду, дав фору себя скрутить.

— Значит ты, — Гао Шанъи сдёрнул чёрную вуаль с лица фигуры.

Тяжело дыша, Е Ваньэр зло поджала губы. Всё закончилось не в её пользу.

Гао Шанъи не спешил убирать клинок, но метнул взгляд на Лань И.

— Всё, — выдохнула Е Ваньэр, получая хмурый взгляд от Гао Шанъи, который поспешил присесть перед Лань И проверить её дыхание, после пульс.

— Что это?

Е Ваньэр подняла голову к небу, прикрыла глаза и выдохнула.

— Чем отравила? — не отступал Гао Шанъи, поднимаясь и сжимая клинок.

Стража прибыла быстро, забрав Е Ваньэр.

— Умрёт — любовь богов не так уж сильна. Выживет — любимица богов, — бросила напоследок Е Ваньэр.

— Что с госпожой Лань? — крутилась за спинами У-эр. — Лекарь Шэн прибыл.

Гао Вэньцзянь снял плащ с плеч, присел перед Лань И, обернул её и поднял на руки.

В небольшой спальне крутилось слишком много людей.

Лекарь Шэн склонился над Лань И, рядом крутилась взволнованная У-эр, хмурый Гао Шанъи стоял в стороне, готовый прийти на помощь по любому зову.

Гао Вэньцзянь стоял в проходе, слушая Ши Лэя, который в самом начале протянул ему украшение.

— Можешь идти.

Поклонившись, Ши Лэй покинул двор Шугуан.

Две шпильки, соединённые цепочкой с другими свисающими, на них свисали синие камни. Грязное, с треснувшим камнем, поломанное в одном месте.

— Брат, — Гао Шанъи подошёл к Гао Вэньцзяню.

— Е Ваньэр готова говорить, — Гао Вэньцзянь опустил руку и посмотрел на младшего брата. — Син Лун уже направился к ней.

Гао Шанъи кивнул.

— Лекарь Шэн обмолвился, — тихо заговорил он, — состояние Лань И тяжёлое. Слишком много вдохнула порошка, к тому же тело ослабло сильно, удушье.

— Пусть использует экстракт ста трав, — мрачно выдал Гао Вэньцзянь.

— Есть шанс отторжения, — вышел к ним лекарь Шэн. — Здешние люди могут его принять, а вот за пределами — риск.

Гао Вэньцзянь сложил украшение и прямо посмотрел на лекаря.

— Используйте яд Белого тумана.

Лекарь Шэн напряжённо сжал кулаки, а Гао Шанъи с изумлением посмотрел на брата.

— Барышня Лань очень слаба, — взял себя в руки лекарь. — Из-за двухлетней перенесённой болезни Сжигающий сон и не полученного своевременно противоядия её тело и с обычной простудой справляется с трудом.

— Используйте.

Лекарь Шэн тихо и чётко произнёс:

— Госпожа сильнее была, потому и выжила после яда Белого тумана. Барышня Лань и со всеми противоядиями до утра не дотянет.

Черты лица Гао Вэньцзяня заострились, взгляд потяжелел. Лишь упоминание матери заставило его сжать со всех сил украшение в руке, чувствуя, как металл впивался в кожу.

— Используйте.

Лекарь Шэн с десяток секунд смотрел на него.

— Как прикажете, — склонил он голову.

Двор Шугуан Гао Вэньцзянь и Гао Шанъи покидали быстро, без лишних слов между собой, их путь лежал к той, что даст ответы на все их вопросы.

В просторном помещении кроме каменных прочных стен, простого деревянного стола и двух коротких лавок, ничего другого не было.

Снимать цепи с рук Е Ваньэр не стали. Она стирала с лица алые разводы и подтёки, звеня цепями.

Гао Синлун стоял у стены под окном с решёткой под самым потолком, рядом с ним топтался Гао Цзинъян. В момент сообщения о задержании Е Ваньэр находились вместе.

Напротив Е Ваньэр сел Гао Вэньцзянь.

— Можно начинать, — Гао Синлун проследил за Гао Шанъи, который встал за спиной брата Цзяня. — Бао Сюань, Ли Хуабань, Фан Инь — твоих рук дело?

Е Ваньэр опустила руки на стол.

— Нет.

От возмущения Гао Цзинъян открыл рот.

— Фан Инь сама упала, — выдохнула Е Ваньэр. — Испугалась и сама себя погубила.

— Почему? — сжал кулаки Гао Цзинъян. — Что они тебе сделали?

Е Ваньэр расправила плечи, выровняла спину и подняла голову.

— Вам не понять, когда у тебя нет выбора, права на жизнь, когда твоей жизнью распоряжаются другие.

Она коротко вдохнула, делая заминку в рассказе.

— Не смотря на благородное происхождение моей матери, жизнь в семье её мужа с первого дня — кошмар наяву. Никто не относился к ней, как к госпоже, ни отец, ни хозяйка поместья, ни братья отца, ни их жёны и наложницы. С моим рождением всё усложнилось. С горя отец набрал себе шесть наложниц, и в течение пяти лет каждая родила ему сыновей. С детства меня учили всему, что должна знать и уметь девушка. Когда получили письмо о браке от клана Гао, отец сказал, что я обязана войти и стать супругой, иначе он собственными руками убьёт мать. Он может, для него жизнь женщины ничего не значит.

Е Ваньэр замокла.

— Потому ты решила убрать всех невест? — скривился в изумлении Гао Цзинъян.

— Разве это возможно? — не обернулась на него Е Ваньэр.

— Они помогли тебе, — произнёс Гао Вэньцзянь, получая ответ:

— Да, — не отпиралась Е Ваньэр. — Среди всех прибывших девушек сразу виднелись… выделяющиеся.

— Главными конкурентами для тебя стали Бао Сюань и Ли Хуабань? — спокойнее спросил Гао Синлун, опережая Гао Цзинъяна, которого распирало от эмоций.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Нет. Они посредственные, как и Цзао Бэйэр, Си Сюань, Фэн Хунцзинь, Тан Вэйшу. Такие не могут понравиться тем, кто ищет сокровище среди камней, — усмехнулась Е Ваньэр. — Да, возможно, они интересны в общении. Но не больше.

— Раз так, зачем убивать? — нахмурился Гао Цзинъян.

Е Ваньэр подковырнула засохшее алое пятнышко на ладони.

— Переполох. Он не удался, кто же мог знать, что она не настолько избалована и не станет поднимать шум? Кому нравится скандалящая женщина? Никому.

— «Она» — кто? — Гао Синлун переглянулся с Гао Цзинъяном.

— Лань И.

Ответ прозвучал от невозмутимого Гао Вэньцзяня.

— Подними она шум, другие не стали бы терпеть и сами соизволили уйти. Первой отправилась Цзю Ваньлуань, за ней Си Сюань. В итоге, нас осталось бы меньше.

— Но всё пошло не по плану, — тихо подвёл черту Гао Синлун.

— Лань И не подняла шум. Заметившая меня, выходящей из комнаты Лань И, Бао Сюань, очень скоро заявила, что так нельзя, если узнают, и нам повезёт — просто накажут. Но перед этим она поделилась, что у Ли Хуабань есть что-то, что поможет ей стать выбранной. Бао Сюань не хотела этого.

— В итоге их обоих убрала с пути, — Гао Цзинъян смотрел на Е Ваньэр, как на самое мерзкое насекомое.

— С Ли Хуабань просто сложилось. Она показала своё чудо, не знаю, что там было, но она на себе его испытала. Похоже, слишком много высыпала, она не перенесла.

— Как повесила Бао Сюань? — главное задал Гао Синлун.

— На деле Бао Сюань припасла для себя этого порошка, совсем немного умыкнула под носом у Ли Хуабань. Этого хватило, чтобы она впала в состояние непонимания. А там дело времени и грязи. Труда не составило взять из её вещей шарф и помочь ей дойти до места. На втором этаже жили все те, кто имел больше шансов быть выбранной и именно они с ужасным характером или с высоким мнением о себе.

Гао Цзинъян задрал голову, поджав губы. Слушать хладнокровный рассказ о чужих жизнях и смертях — не его.

— И снова план не удался, тебе удалось убрать только троих. Тридцать девушек всё равно присутствовали на церемонии, — Гао Синлун сжал кулаки под широкими рукавами.

Е Ваньэр продолжала рассказ:

— Раз ничего великого не случилось, я решила ничего не делать, да и что уже сделаешь?

— Цзю Ваньлуань, Цзао Бэйэр, Мэн Шии. Почему не они? — хмурый Гао Шанъи буравил взглядом её.

Е Ваньэр подняла на него взгляд.

— Среди них только Мэн Шии что-то из себя стоит. Остальным лучше вернуться домой под крыло родителей и ждать, когда те устроят им подходящий брак.

— Барышня Лань…

— Ах, она, — вздохнула Е Ваньэр, перебивая тем самым Гао Синлуна. — Не в том месте она оказалась. Ей бы в доме родном сидеть да млеть от внимания отца и братьев, а не идти в пасть безжалостных зверей. Она же не знает, насколько жесток внешний мир, она садовый цветок, выросший в тепле и заботе. Куда ей тягаться с другими?

— Тем не менее её ты посчитала угрозой, — сверкнул злобно глазами Гао Шанъи.

— Угрозой? Она с самого начала была не более чем орудием, которое создаст переполох. Но всё пошло не так, как я думала.

Е Ваньэр опустила взгляд и умолкла на добрую минуту.

— Из всех её украшений, — тихо заговорила она, — самыми красивыми были шпильки с красными камнями. А потом я увидела белые шпильки. Простые, но в тот момент мне показалось, что не спроста их положили, да и шкатулка изнутри обитая дорогой тканью. Разве простое украшение станет так оберегать?

— Почему ты выбрала её? — не выдержал Гао Шанъи.

— Потому что у неё все шансы остаться здесь, — проговорила Е Ваньэр, не поднимая на него взгляда. — Простой открытый взгляд, чистые намерения. Лань И — открытый человек без потаённого дна. Она может понравиться любому. Даже Мэн Шии и Фэнь Сяо с ней сдружились, я пыталась — не вышло. Они отвечали, но держали расстояние. С Лань И такого они не делают.

— Завидовала? — выплюнул Гао Цзинъян.

— Лань И не глупая, как сперва считали все, — Е Ваньэр подняла взгляд, смотря мимо Гао Вэньцзяня и Гао Шанъи за его спиной. — Она обо всём знала.

— Барышня Лань знала, что ты сделала с другими девушками? — изумился Гао Цзинъян.

— По взгляду. Она сразу поняла, где её украшение и что всё остальное мною совершено. Глупости в ней столько же, сколько ума и проницательности. Только вот, трусости оказалось больше.

— Так знала или догадывалась? — Гао Цзинъян посмотрел на всех присутствующих.

— Знала, — поставила точку Е Ваньэр. — Я лишь в разговоре оступилась с украшением, а она сразу поняла и ничего не сделала.

— Тебе показалось, — поджал губы Гао Шанъи.

— Она поняла, — мотнула головой Е Ваньэр. — И никому ничего не сказала.

— Напала на барышню Лань по причине чего? — сильнее сжал кулаки Гао Синлун.

— Раз начала, надо заканчивать, — Е Ваньэр опустила взгляд на закованные запястья. — К тому же такой момент подвернулся. Лань И поссорилась с Чжу Лие, если точнее, Чжу Лие к ней приходила и громко обещала пойти по головам. Внимание самой Лань И сосредоточилось на себе и главе ветви Цзин. Дело времени, а точнее, дня. Ослабить здоровье и дело сделано. Пока служанка бегала, времени должно было хватить покончить с Лань И, вставить ей в волосы её украшение и уйти.

Она облизнула губы и положила руки ладонями вверх.

— С Лань И всё идёт не по плану. Где бы она ни крутилась, всё идёт не так. Порошок подействовал на неё не так, как на всех. В разы слабее. Она не просто в сознании находилась, она отбивалась и даже бежала. Разве её тело и здоровье не оценены на бронзу?

Е Ваньэр подняла устало-вопрошающий взгляд на невозмутимого Гао Вэньцзяня.

— Разве она не слабая? Так почему не подействовало?

— Всем прибывшим девушкам дают отвар, укрепляющий организм и действующий как накапливающееся противоядие, — оповестил Гао Шанъи.

— Всё равно должно было подействовать, болезнь отнимает очень много сил, а Лань И лишь на пару секунд потеряла сознание, придя в себя, отбивалась яростнее полных сил воинственных девушек. Что с ней не так?

— Что за порошок? — пропуская мимо ушей её слова, задал Гао Вэньцзянь.

— Не знаю, — Е Ваньэр стянула руки со стола на колени. — Спросите Ли Хуабань, она должна лучше знать.

— Ты лучше нашего знаешь, что она не в состоянии, — вскинулся Гао Шанъи.

— Ничем не могу помочь.

Гао Шанъи кинулся к ней, но поднявшийся Гао Вэньцзянь остановил его.

— Глава клана… — осёкся Гао Синлун.

— Не я, — с испугом заверила Е Ваньэр. — Это была не я.

Опустив на неё холодный взгляд, Гао Вэньцзянь произнёс:

— Здоровье барышни Лань лекарь оценил не ниже золота.

Не понимающий взгляд Е Ваньэр провожал его.

— Почему тогда ей дали бронзу?

Ответ она так и не получила.

Гао Цзинъян смотрел на Гао Синлуна, который сам не являлся посвящённым в тонкости планов и дел отца.

— Нефрит, золото, — прошептала Е Ваньэр. — Посмотрим, насколько сильно любима она матушкой, насколько та молилась за дочь.

Словно сбросили со скалы прямиком в жерло вулкана. Кости ломило страшно, их выворачивало, они трещали, горячая кровь сильным потоком неслась по тонким венам, невидимыми или всё же реальными существующими тонюсенькими иглами пронзали органы.

Тело превратилось в кусок боли.

Ничего не проходило, ничего не прекращалось, ничего не проявляло жалости к измученному телу.

Крик не облегчал боли. Наоборот, вызвал неконтролируемый огненный поток. Он вырвался из глубин, пронёсся по горлу и опалил ледяные губы.

Легче не становилось.

Океан боли утягивал на тёмное, без крохотного лучика света, дно. Очередной обжигающий поток отдал мольбой сдаться и без сопротивления уйти на дно.

В последний раз совершив рывок на поверхность, Лань И тихо выдохнула.

Ласковое дно осталось за пределами сознания.

°°•°•°

Холод расползался от кончиков пальцев вверх, подбираясь опасно близко к сердцу, но, рискуя лишь прощупывая почву.

— С ума сошёл!..

— Чун Цзин скинет Син Луна?!

— Дела в другом месте решайте.

Голоса принадлежали Гао Вэньцзяню, Гао Шанъи и лекарю Шэну.

Холод сковал желудок, поднимаясь к лёгким.

— Оставьте и идите.

— Помощник ведь нужен.

Холод подобрался к лёгким.

— Идите! Сам справлюсь.

Горячий комок вынырнул из глубин и протолкнулся наружу, оставляя липкий след на губах и подбородке. Бросило в жар, через долгое мгновение окунуло в леденящий холод, и так бесконечное количество раз. Оно не прекращалось, словно ступило на круг и никак не могло покинуть его, возвращаясь из раза в раз на исходную точку.

Терпкое коснулось языка, обволокло горло, грузом упало в желудок, а потом медленно мёдом растеклось до окоченевших кончиков пальцев и наконец отпустило.

°°•°•°

Пахло морем. Стоял шум моря. В лицо бил тёплый морской ветер. Ноги ласкало тёплое море.

Лань И приоткрыла глаза. Сверкающая поверхность моря, потревоженная игривым ветром.

— Осторожно!

— Да это ты!

Лань И резко обернулась.

Светло-синий с белыми вставками ханьфу на высоком, подтянутом с яркой улыбкой Лань Баоши развевался вокруг потухшего костра. Серо-белый ханьфу на точно таком же высоком и подтянутом Лань Инъине с доброй хитрецой во взгляде следом метался.

— Ты можешь не ходить за мной?! — возмутился Лань Баоши, резко оборачиваясь.

— Да это ты за мной ходишь! — в ответ возмутился Лань Инъин.

Братья снова что-то не поделили. Ничего, очень скоро дружно впадут в обсуждение чего-нибудь.

— Гэ! — Лань И вскинула руки вверх, размахивая ими.

Спор между братьями резко прекратился. Они обернулись. Лань Баоши вскинул руку и замахал, а Лань Инъин поманил к ним.

Так легко и тепло внутри, что хотелось остановить время и с головой окунуться в момент.

— Поспеши, — раздался совсем рядом голос Лань Юэ. Лань И завертела головой, в поисках старшей сестры. Та нашлась у кромки берега со слабыми волнами.

— Цзэ! — Лань И направилась к берегу. — Ты не представляешь как я соскучилась по тебе. И по тебе. И по тебе.

Её взгляд бегал по сестре и братьям, ждавшим её на берегу.

В спину ударил холодный порыв ветра, точно принесённый с чужой дали. Лань И обернулась, с удивлением смотря на сгущающиеся тучи вдалеке. Ещё пару секунд назад ни намёка на плохую погоду, а тут раз — и тучи чернее ночи.

— Поспеши, — снова раздался голос Лань Юэ близко.

Лань И повернулась и обнаружила, что стояла всё на том же месте, словно не шла к берегу. Сердце ускорило ритм, попав в один такт с обрушившимся на землю громом.

— Давай, — Лань Баоши протянул руку. И Лань И сорвалась, чувствуя, как одежда намокала, вокруг ног вода закручивалась, тяжесть наваливалась на спину. Но продолжала бежать, идти, когда сильная волна ударила по ногам, упала и, не отлёживаясь, продолжала путь. В глаза попала вода, разжижая обзор. Лань И не видела больше лиц сестры и братьев, только слышала их голоса.

— Поспеши.

— Давай.

— Сможешь.

В груди заклокотало, а когда дёрнуло назад, Лань И не выдержала и зарыдала. Громко, несдержанно, изливая накопившееся. Рыдала, цеплялась за камни, ползла вперёд.

— Молодец, — сверху раздался родной голос отца, и в следующее мгновение Лань И почувствовала, как её выдернули из воды и прижали к широкой, тёплой, родной груди.

— Моя девочка, — голос матери и её нежный поцелуй в волосы.

Лань И чувствовала, как по телу разливалось тепло, как оно становилось совсем невесомым. Каменная стена рассыпалась на мелкие камни, упав в чёрное непроглядное море.

Через силу Лань И открыла глаза. Вокруг ни лучика солнца, ни шума моря, ни тепла родных. Тяжесть, слабость и боль в теле. Сухость в глазах и во рту.

Прозрачные капли прочертили дорожку по виску и потерялись в особо светлой пряди.

Сон. Всего лишь сон. Ничего большего, только ненастоящий сон.

Разъедающая пустота дырой образовалась в груди.

С трудом Лань И повернула голову. Не её комната. Воздушные, голубого или небесного цвета балдахины закрывали обзор. В комнате во дворе Шугуан нет балдахина.

Свесив ноги, Лань И задышала ртом. Сердце ускоренно забилось, боль прострелила от ног в спину до лопаток, отдавая в руки.

Плохая идея вставать.

— У… — скребущая боль прошлась по горлу. — У-эр.

Вышло тихо, хрипло, натяжно. Такое никто никогда не услышит.

Через силу Лань И закинула ноги обратно на кровать, а вот натянуть одеяло не смогла. Слабость болью отдавалась по телу или это боль выматывала тело, распространяя слабость?

И снова темнота поглотила.

Прикосновение чувствовала, а сил открыть глаза — не имела.

— Не смотри так.

Голос принадлежал Гао Вэньцзяню.

— А вдруг…

Это уже У-эр.

— У него других дел полно.

— Как мы дошли до этого дня? — чуть ли плача произнесла У-эр. — Как же молодой глава клана решит?..

— Решит, — совсем близко Гао Вэньцзянь.

Без усилий её подняли за плечи и прислонили к плечу.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Лань И попыталась открыть глаза. Из всех сил старалась. Ресницы дрогнули, но веки не поднялись.

— Может, стоит…

— Сам разберётся, — отрезал Гао Вэньцзянь.

В нос ударил сильный травянистый запах, губ коснулось горячее.

— Господин Цзянь.

— Сходи за тёплой водой.

— Слушаюсь.

Звякнул таз, и раздались удаляющиеся шаги.

Невкусный отвар с промежутками стекал по горлу.

Лань И не оставляла попыток открыть глаза. Но, кроме кашля, ничего путного не вышло, и тот слабый и хриплый, с надрывистыми нотками.

Сначала прошлись мягким по губам, потом положили.

Лёгкий скрип открывающихся дверей, за ними шаги.

— Господин Цзянь.

— Выйди, — голос Гао Вэньцзяня раздался недалеко.

— Я переживала… — договорить Ци Вэньай не дал строгий голос.

— Выйди! — совсем рядом.

С мгновение ничего не происходило, после шаги и закрывание дверей.

Тепло отвара разливалось по телу со страшной быстротой. На краю сознания Лань И почувствовала, как на ней поправили одеяло.

Прийти в себя в следующий раз получилось не сразу, после неизвестно какой попытки разомкнуть веки получилось увидеть утопающий в заре голубой балдахин.

Лань И со свистом выдохнула. Пальцы шевелились, не смотря на ощутимую слабость в конечностях. В голове туман, точно утренний, рассеивающийся.

Глухие удары донеслись с улицы.

Отодвинув балдахин, Лань И всмотрелась в даль. Ребро низкой ширмы, перекрывающей вид для входящего во внутрь, у противоположной стены — столик.

Лань И скинула одеяло и опустила ноги. Встать сразу не получилось, чёрные круги расплылись перед глазами, ещё балдахин запутался, точно выпускать не хотел. Ни туфель, ни сапог не оказалось ни у кровати, ни у шкафа рядом с ней, только тонкий светлый плащ небрежно свисал с приоткрытой дверцы. Стянув его и передохнув, Лань И накинула его на плечи и направилась к дверям.

Это точно не двор Шугуан, к тому же в голове обрывками всплывали услышанные разговоры. Гао Чунцзин решил свергнуть Гао Синлуна, и занять его место. Плохо, очень плохо. Нельзя этого допустить. Чтобы уничтожить Гао Синлуна необходимо иметь за спиной силу, которая подавит всё и всех. Такая сила есть у одного человека — Гао Вэньцзяня. Ему подчиняются все воины клана Гао.

Двери поддались легко. Лань И оставила их открытыми, переступила порог и замерла только в шаге от края верхней ступени.

По земле стелилась серо-белая занавесь, в которой тонули лежащие фигуры в тёмных одеждах. Стражи.

Лань И не долго их разглядывала, её внимание приковалось к, точно, женской фигуре в чёрном тонком плаще с капюшоном на голове. Она подняла голову и прямо посмотрела на Лань И.

«Предательница».

Точно чёрным ураганом по лестнице взлетел незнакомец и швырнул в лицо горсть, пахнущую травой.

Лань И резко отступила. Ноги и без того плохо держали, а тут ещё повело, и перед глазами мир начал расплываться.

Удар спиной и головой окончательно обрушил тёмное, непроницаемое покрывало.

Темнота настолько уютно обволакивала, что не хотелось покидать её. Резкий запах ударил в нос. Лань И скривилась и дёрнулась подальше от него. Звяканье обрушилось на чувствительный слух. Уйти далеко от запаха не вышло.

Медленно Лань И открыла глаза, пошевелив скованными руками. Они затекли от нахождения вверх, кандалы натирали и давили.

Незнакомец отошёл, отставляя на заваленном столе флакончик, предварительно закупорив его.

Камера. Пыль толстым слоем лежала на полу, паутина по углам тяжестью свисала. И тишина, нарушаемая звяканьем цепи.

Темницей давно не пользовались или только на этот этаж не спускались.

— Где печать? — незнакомец встал напротив Лань И, которая повела головой. Какая печать, причём она? — Печать ветви Цзянь где?

Откуда ей знать, где она? Не имела отношения к ветви Цзянь. Чужие люди.

— После твоего появления несколькими днями назад она пропала. Где печать?

— Не знаю, — прошептала Лань И, прикрывая глаза и проглатывая вязкую слюну. От жалящей боли, пронзившей ноги, вскрикнула и распахнула глаза.

Незнакомец прошёлся рукой по плети.

— Печать где?

Лань И замотала головой. Новая порция боли обрушилась на ноги. Терпеть её невозможно, как и сдерживать крик.

— Где печать? — незнакомец подошёл к деревянному ведру, наполненному до краёв водой, и опустил в него плеть.

— Не знаю, — зажмурилась Лань И, сдерживая влагу в глазах. Но после двух ударов, которые вспыхнули огнём, слёзы покатились сами.

— Где печать?

И снова удары.

— Где печать?

С ног перешёл на живот.

— Где печать?

Лань И не знала о печати ничего. Её точно перепрятали со старого места в тот же час, как она пришла к Гао Вэньцзяню с письмом с угрозой.

Вопрос и боль. Вопрос, боль. Этот круг не размыкался до тех пор, пока чёрная пустота не ударила в голову. Она рассеялась с огнём боли во всём теле.

Плеть проходилась с новой силой по всему телу, сопровождаемая одним единственным вопросом:

— Где печать?

Солёная вода, окрашенная в красный, лужицей собиралась у ног.

Жалящий огонь терзал тело. Лань И терялась в наступающей темноте и свете факелов на стенах.

— Молчит.

— Плохо. Разговорчивая, когда не надо, а когда надо — молчалива. Неправильно.

Лань И сразу узнала по голосу Гао Чунцзина.

— Скажи, где печать, и тебя отпустят, — он подошёл близко и поднял голову Лань И за подбородок. — До твоего прихода Вэнь Цзяню она лежала на старом месте, после исчезла.

— Не знаю, — еле прошептала Лань И.

— Плохо, — Гао Чунцзин выставил в бок руку, в которую лёг деревянный ковшик с водой. — Может, скажешь? Мне невыносимо видеть твои страдания.

— Не…

Крик обрушился на каменные толстые стены с новой силой.

— Какой я неосторожный, — гадко улыбнулся Гао Чунцзин, отряхивая свободную руку. — Это всё из-за тебя. Ты мне травмировала руку.

Он откинул ковш незнакомцу и сжал подбородок Лань И, прошипев:

— Куда делась печать? Говори, иначе по кусочку отрезать начну. Пальцы можно на три части и каждый раз опускать в воду с солью. Скажешь?

В камеру вошли двое с глубокой чашей с горящими углями, из которых торчал длинный железный конец.

— Я… — Лань И почувствовала, как пальцы на её подбородке сжались.

Печать ветви Цзянь должна лежать в долине Чистого времени. Это запретное место для Гао Чунцзина, как и для большей половины людей клана Гао. Пройти в него можно только со старейшиной или с его разрешения. Но сейчас, в смутные времена, Гао Чунцзин мог пойти на всё.

— Так где? — Гао Чунцзин отпустил подбородок и отошёл к чаше с углями. — Вэнь Цзянь на деле мягкосердечный. Это не его вина, матери его. В неё он такой. Жалость берёт при виде обделённых жизнью. Потому доверил тебе такое дело. Скажешь, где печать?

Он положил руку на обмотанный кончик торчащей железяки.

— Вода… — губы слушались плохо. — Арка… В воду опустила…

— Двор Шугуан?

— Вода… — еле заметно кивнула Лань И. Пусть ищет, раз так жаждал.

— Я понял, где искать. Но, может, есть более точное место.

— Вода… — точно в бреду шептала Лань И.

— Сними, — приказал Гао Чунцзин. — Знаешь, клан Гао люто ненавидит наёмников клана Доу. В своё время им удалось сильно пошатнуть клан, внезапно напав и лишив жизней многих людей, среди которых были жёны глав ветвей. Интересно, что почувствует Вэнь Цзянь, узнав, что выбрал одну из наёмников Доу?

Подхватив, незнакомец опустил Лань И в жёсткое кресло. Выдохнуть с облегчением не дали его дальнейшие действия. Незнакомец привязал правую руку к подлокотнику, а левую вытянул и привязал к плоской поверхности.

Лань И слабо дёрнула рукой и мотнула головой.

— Без обид, свидетелей не оставляют, а в твоём случае это хорошая возможность убрать со своего пути сильного противника. Вини Вэнь Цзяня.

Приближающийся жар к руке пугал. Лань И дёрнулась, но её голову тут же сжали руками, точно тисками.

Боль… Нет, нечто большее захватило разум, терзая тело, внутренности. Раскалённое железо прижали не к плечу. К истерзанной душе. Она извивалась из последних сил, не веря в существование безвыходности и жестокости. Всё бессмысленно.

Темнота легла покрывалом, забыв забрать в объятия. Лань И слышала своё скуление после крика, смех Гао Чунцзина, который ушёл; как незнакомец отвязал её и тоже ушёл, кинув на её тело ткань.

Шаги туда-сюда. Стража расхаживала вдоль камеры, которую не закрыли на замок. Звяканья Лань И не слышала. Или упустила. Уже не важно.

Лань И сползла с кресла, утянув за собой ткань. На полу легче не стало, но хоть в лежачем положении.

Время шло, ничего не менялось. Шаги, боль, накрывающая на мгновение тьма.

Переполох случился внезапно. Грохот раздался на поверхности. И ещё один. Взрывы содрогнули стены.

— Проверим, — бросил страж и вместе с напарником быстро ушли.

Ресницы дрогнули. Лань И открыла глаза, села, обернулась. Дверь не закрыта. Прижав ткань, которой оказался её плащ, Лань И поднялась и, шатаясь, направилась к двери, которая отворилась без звяканья.

Идти в направлении скрывшихся стражников не имело смысла, потому выбор пал на правый коридор. В направлении левого раздавались ранее взрывы.

Бежать бы, да ноги слушались плохо.

Заброшенная темница. Ей давно не пользовались. Её пыль собиралась на одежде или, точнее, на том, что от неё осталось.

Лань И шла прямо, ведомая светом из окон под потолком. Высокая каменная лестница вела к раскрытым воротам. Боковой коридор слева не привлёк внимания Лань И. Она из последних сил удержала себя от падения. Упадёт и больше не встанет.

За воротами оказалась лестница и ворота на свободу.

Стояло светлое утро или день. С неба падал пушистый снег, тающий на подлёте к земле.

Лань И бросилась к виднеющейся полосе деревьев, за которыми доносился шум сильного потока. Добраться до широкой с сильным течением реки вышло без проблем. Она вела вниз, вполне вероятно, там же находилась главная долина.

— Искать! — донёсся крик.

Скинув в реку плащ, Лань И бросилась вверх, вдоль реки, который меньше, чем через минуту закончился засасывающей мутью. Холод реки иглами входил в ступни, в икры, в бёдра, в живот, в грудь, в лицо.

Лань И гребла против течения, хватаясь камней на дне. Перед глубиной вдохнула и ушла к камням, пробираясь вперёд. Грудь жгло от нехватки воздуха.

Вынырнув, Лань И оттянула себя к берегу.

— Тебе не избежать наказания, — цокнул парень.

— А где мне ещё испытывать новое оружие?! — возмутился второй. — Здесь нельзя, там нельзя!

— Нигде нельзя, — вздохнул третий.

— Потенциал великого мастера закапывают, — усмехнулся четвёртый, постарше.

— Если сам придёшь и признаешься, не сильно накажут, — спокойный голос Шуй Фэна зажёг слабый огонь внутри.

Лань И приложила последние силы, чтобы подняться и направиться к стене из пышных молоденьких деревьев, среди которых виделась протоптанная тропа.

— Да я же ничего не разрушил и никого не травмировал!

— Правила строгие.

— Лучше бы книги читал.

— Линь Цзы, не обижай младшего.

— Брат Хуан, его уже судьба наказала.

— Вообще-то, я здесь!.. Не надо обо мне… Девушка.

Лань И смутно видела фигуры, толпившиеся у моста. Они, как по команде, обернулись, когда фигура в белом одеянии с ярко-оранжевыми пятнами указал вперёд.

Выдохнув, Лань И рухнула на землю. Силы покинули её. Наконец, безболезненная темнота поглотила.

Свечи освещали большие раскрытые свитки на столе и на полу.

Задумчиво Гао Синшэн рассматривал портреты барышень. Будучи главой клана, на нём лежала ответственность за будущее клана, его людей и за сыновей ветвей. Бывшие мальчишки уже почти достигли возраста мужчин. Ещё два года, и Гао Цзинъян пройдёт церемонию совершеннолетия*.(Примечание: 20-летие (Гуань Ли))

Женить за раз всех сыновей ветвей не выйдет. Гао Шанъи и через два года не приблизится к совершеннолетию.

Здешние девушки не то что не привлекали сыновей ветвей — дело в другом.

— Рассматриваешь невесту для Лун-эра? — тихо прошла в кабинет Си Гэ.

— Если бы не слова лекаря про скорое кровосмешение и вымирание, не занимался этим, — глава клана отложил на пол портрет и придвинул другой.

— Это случится не скоро, — Си Гэ опустилась перед мужем. — Ближайшую сотню, а может все три нам не грозит вымирание.

— Всё же взять со стороны лучше.

— Доу активничают, — госпожа Сигэ подняла портрет. — Семья Цао примкнула к ним.

— Доу давят на маленькие семьи, заставляя их войти в клан Доу, — глава клана резко убрал портрет.

— Мэн Ши И, — прочитала слова внизу портрета Си Гэ, — ей в этом году шестнадцать.

— Семья Мэн?

Си Гэ протянула мужу портрет.

— Через два года ей будет восемнадцать, — задумчиво пожевал губы глава клана.

— Хороший возраст, — кивнула Си Гэ, беря другой портрет. — Лань Юэ. Пометка…

— Ошиблись, не тот портрет передали, — глава клана отложил за себя портрет Мэн Шии. — Лань Юэ уже в браке и ребёнок есть.

— В семье Лань есть ещё дочь, — догадалась Си Гэ, рассматривая Лань Юэ.

— Младшая дочь старика Лань и его жены Сици. Не думаю, что её отпустят, — махнул глава клана.

— Если она такая же красавица и умелица, — Си Гэ отложила портрет, — ей и правда лучше не входить в клан Гао.

Под недоумённый взгляд мужа она усмехнулась:

— Люди должны видеть красоту и завидовать.

Гао Синшэн тихо рассмеялся.

— Ладно. С семьёй Лань будем иметь только деловые отношения.

Гао Сигэ с мужем разбирали портреты и обсуждали изображённых на них девушек. За этим занятием их застали Цзя Сюй со свитком и Гао Вэньцзянь.

— Проходи, — глава клана отложил портрет, подписанный «Фэнь Сяо», к другим, среди которых лежал портрет барышни Мэн Шии.

— Портрет? — Си Гэ указала на свиток в руках Цзя Сюя.

— Младшая барышня Лань, — Цзя Сюй протянул свиток госпоже Сигэ.

— Как быстро, — тихо усмехнулась та, поднимаясь, с нетерпением раскрывая портрет и отходя в сторону.

— Подойди, — разрешил глава клана Вэнь Цзяню.

Подняв портрет на пути к столу и мельком взглянув на него, Гао Вэньцзянь на мгновение замер. Но быстро взял себя в руки и подошёл к главе клана, опускаясь на плоское сиденье.

— Восточная граница? — глава клана протянул руку.

Протянув портрет, Гао Вэньцзянь коротко кивнул.

— О, — выдохнула Си Гэ и выглянула в поисках другого портрета.

Глава клана поднял голову и взглянул на жену. Та молча сложила портрет, положила на стол и тихо покинула кабинет: серьёзные дела всегда обсуждаются в узком кругу.

Спускаясь, госпожа Сигэ качнула головой: светлого человека нельзя запирать хоть и в большой, но всё же клетке.

Уже проходили, ничем хорошим не заканчивается.

°°•°•°

Год. Второй. Третий.

В главном зале собрались старейшины обсудить дело брака. Не серьёзное собрание — так облегчить головную боль главы клана.

— Неплохой выбор, — почесал небольшую бородку старейшина Хо, передавая список кандидаток старейшине Ту.

— Там только имена, что ты там неплохого увидел? — цокнул старейшина Цзинь, складывая руки на груди.

— Если ты запер себя с чаем во дворе своём, не значит, что все недалёкие, — со спокойным выражением лица хмыкнул старейшина Шуй.

— Зато ты дома не бываешь, ночуешь на улицах города, — фыркнул в его сторону старейшина Цзинь.

— А ещё он удивляется, в кого такой Цзинь Хуан острый на язык, — усмехнулся старейшина Ту, смотря на госпожу Сигэ.

— Этого мальчишку твой обалдуй испортил!

Старейшина Ту обернулся к старейшине Цзинь.

— Мой? — изумился он.

— А чей? — нахмурился старейшина Цзинь. — Старика Шуя?

— Своих обалдуев и умничек обсудите в другой раз, — глава клана вернул себе положенное серьёзное выражение лица и глянул ожидающе на присутствующих. — Цзя Сюй.

Стоящий в стороне личный страж главы клана склонил голову и покинул зал, чтобы вернуться с первой группой стражей в простой одежде. Они сложили руки и вытянули их, приветствуя главу клана, госпожу Сигэ, старейшин.

— Начинайте.

Первые десять по порядку рассказывали о порученных им невестах, их занятиях в свободное время, об отношениях в семье, к слугам, простым людям, расписывали обычный день.

Закончив, стражи ушли.

— Из всех более или менее Тан Вэйшу, — помедлив произнёс старейшина Хо.

Старейшины разглядывали портреты, принесённые стражами. Их они получили непосредственно из рук художника клана, которому достаточно один раз увидеть, чтобы запечатлеть на бумаге в точности до мелких деталей.

В итоге из десятка только две.

Из второй группы куда больше девушек отозвались у старейшин.

— Ох уж эти люди клана Гао, — по-доброму усмехнулась госпожа Сигэ, — даже в закрытый город смогли проникнуть и узнать до мельчайших подробностей.

— Фэнь Сяо красива, умела, спокойна, — младший из старейшин, старейшина Му, передал портрет дальше.

— А ещё умеет обращаться с оружием, — между прочим напомнил старший из пяти старейшин, старейшина Цзинь.

— Что можно ожидать от воспитанной в закрытом городе, — пожал плечами старейшина Хо.

— Нам такие нужны, — кивнул старейшина Ту.

— Глава клана уже отобрал, ведь так? — старейшина Шуй открыто посмотрел на Гао Синшэна.

Тот не стал отпираться.

— Мы здесь для того, чтобы дать совет, облегчить думы, — важно шикнул старейшина Цзинь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Ещё есть? — старейшина Му взглянул на Цзя Сюя.

Слушать в который раз о благородстве, женской склонности — собирать один и тот же образ.

— На пальцах одной руки могу сосчитать отличающихся от других, — недовольно дёрнул уголком губ старейшина Цзинь.

— И правда, — тихо вздохнул старейшина Му.

— А плохое или, не дай боже, серое в ней есть? — не ожидая положительного ответа, старейшина Цзинь взглянул на стража с отчётом о дочери из семьи Цзю.

К его счастью, целый мешок высыпался.

— Вот! Наконец-то живой человек!

— Старик Цзинь, не ты себе жену выбираешь, — кашлянул в кулак старейшина Хо.

— И что? Может, мой обалдуй наконец женится.

— Цзинь Хуан скорее сбежит под покровом ночи, чем за девушкой ухаживать начнёт, — старейшина Ту переглянулся с госпожой Сигэ.

— Следующую давай, — гаркнул старейшина Цзинь.

— А мы тебя потеряли, — старейшина Му с удивлением взглянул на молодого стража с родинкой на кончике носа. — Где пропадал?

Страж взглянул на главу клана, тот махнул, и только тогда он сложил руки, поклонился старейшинам и заговорил:

— Хун Шэн отвечает старейшинам…

— Оставь это, — махнул старейшина Цзинь.

Заговорить Хун Шэну не дали.

— Только к концу пришли, — цокнул старейшина Цзинь, смотря на пришедших Гао Синлуна, Гао Вэньцзяня, Гао Цзинъяна, Шуй Фэна и Цзинь Хуана.

Приветствовав главу клана, госпожу Сигэ и старейшин, заняли места напротив старейшин.

Госпожа Сигэ подала знак Цзя Сюю подать портреты невест пришедшим.

— Можешь рассказывать, — дал добро старейшина Ту.

— Отвечаю старейшине, — Хун Шэн посмотрел в сторону старейшин, — последние месяцы… годы провёл в городе Нуаньлан…

— С остальными за людьми Доу следил? — прошептал старейшина Му, переглянувшись со старейшиной Ту.

— … собирал сведения о барышне Лань.

— Разве она не замужем уже? — нахмурился старейшина Цзинь.

— Госпожа Лань Юэ шесть лет назад вошла в семью Юань, — терпеливо отвечал Хун Шэн. — С господином Юань Ижэнем у них два сына.

— Разве в семье Лань остались незамужние дочери? — заговорил старейшина Шуй. — Старшая замужем давно, младшая, должно быть, помолвлена.

— Барышня Лань И не замужем и не помолвлена. Два с половиной года назад семья Сяо отказалась от идеи брака их сына и дочери семьи Лань. Им не понравилась барышня Лань И.

Хун Шэн на короткий миг нахмурился, но тут же исправил оплошность.

— Семья Сяо обвинила художника в недостоверности портрета и мирно разошлись с семьёй Лань. Через два месяца в семью Сяо вошла дочь семьи Чжэнь. На деле, художник не сильно приукрасил портрет барышни Лань И, причина разрыва отношений послужили тайные отношения господина Сяо с барышней Чжэнь.

— Должно быть, барышня Лань очень оскорбилась и обиделась, — с пониманием качнул головой старейшина Му.

— Барышня Лань И обрадовалась, — Хун Шэн подавил улыбку. — Ей не понравился господин Сяо, слишком зависимый от родителей, прям как…

Страж осёкся, вспомнив, где и перед кем находился.

— Прям как его отец, — договорил за него глава клана. — Жена главы семьи Сяо решает всё. Её слова авторитетнее всех в семье.

— Да, — коротко сказал Хун Шэн и вернулся к отчёту: — Барышня Лань И хороша в готовке, вышивании, каллиграфии, в торговле. К слугам относится с уважением. В поместье Лань слуги с теплом отзываются о барышне Лань И. По правде, барышня Лань — простой, открытый человек.

— Старик Лань тоже не тайного замысла человек.

Не согласиться с главой клана Хун Шэн не мог.

— Семья Лань имеет хорошую репутацию.

— Вот неужели нет ни одного тёмного пятнышка? — засомневался старейшина Цзинь.

Хун Шэн задумчиво посмотрел на главу клана, госпожу Сигэ.

— Тяжёлая переносимость алкоголя не является же чем-то тяжёлым или зазорным?

— Старику Ланю лучше не пить, — глава клана прошёлся ладонью по колену. — Его разум затуманивается, глаза перестают видеть. Лучше не давать ему даже нюхать вина.

— Семейное? — улыбнулся старейшина Ту.

— Старший и младший сыновья имеют великолепную переносимость алкоголя, госпожа Лань Юэ тоже хорошо переносит алкоголь. Барышня Лань И… Ей лучше не пить, — Хун Шэн неловко дёрнул уголками губ.

— На одном ребёнке отыгралось, — качнул головой старейшина Му.

Старейшина Шуй протянул руку.

— Портрет.

Хун Шэн поспешил отдать ему свиток.

— Будучи младшей дочерью, барышня Лань, должно быть, изнежена, — старейшина Цзинь посмотрел на Цзинь Хуана, который с прищуром разглядывал уж слишком долго портрет в руках.

— Господин Лань, сыновья Лань не скупятся лишний раз на подарки дочери и сестре, — не утаил Хун Шэн. — Но барышня Лань И знает цену всему и не требовательна.

— Удивительно, — прошептал старейшина Хо. — Что там?

Он обращался к старейшине Шую, который рассматривал портрет барышни Лань И. В это время Хун Шэн достал из-за пазухи сложенный платок и передал его Цзя Сюю, который отдал его госпоже Сигэ.

— Девушка Нуаньлана, — наконец заговорил старейшина Шуй, передавая портрет дальше, — и семей Лань и У. Внешностью больше похожа на людей семьи У.

— Где мог видеть людей семьи У? — старейшина Цзинь изогнул брови, забирая портрет.

— Си Юй, — коротко ответил старейшина Шуй, привлекая внимание Цзинь Хуана с другой стороны. — Госпожа У Сиюй.

— Автор стихов? — Цзинь Хуан впился взглядом в старейшину Шуя. Тот кивнул.

— У Сиюй — младшая сестра госпожи Лань, У Сици, — тут же заговорил Хун Шэн. — Она прибывает в поместье Лань на каждый праздник. Сама госпожа У Сиюй посвятила свою жизнь стихам и путешествиям.

— Можно посмотреть? — Цзинь Хуан кивнул на портрет в руках старейшины Ту. Ему почти сразу передали портрет Лань И. Цзинь Хуан и так и эдак вертел его и с прищуром всматривался. В итоге выдал: — Ей точно восемнадцать? Слишком уж… молодо выглядит.

— Да, семнадцатого числа второго зимнего месяца барышня Лань отметила восемнадцатилетие

— Утончённо, — госпожа Сигэ протянула мужу платок с вышивкой.

— Этот платок барышня Лань вышила во время выздоровления в прошлом году. Его оставила на столе у уличного торговца едой.

— Помимо непереносимости алкоголя, есть ещё что-то? — старейшина Цзинь зыркнул на Цзинь Хуана, который отдал портрет Гао Цзинъяну. — Может, животных не любит и обижает их? Или благотворительностью занимается под принуждением?

— Ничего такого.

— Насколько чистый и светлый человек? — старейшина Му переглянулся со старейшиной Ту.

Хун Шэн пожал плечами. Открыл рот и тут же его закрыл. Раз никто не узнал, то и ему не нужно нигде и никогда даже упоминать о том случае, когда Лань И с братьями тайком сходили в публичный дом.

— Говори, — не укрылось от главы клана.

— Я отправлял главе клана о клане Доу, — важное вспомнил Хун Шэн.

— М. Приходили к старику Ланю.

— Они нацелены заполучить путь к морю.

Глава клана сжал платок и тяжело выдохнул.

— Господин Лань отказал. Он непреклонен, — сказал Хун Шэн.

— На долго ли? — нахмурился старейшина Цзинь.

— Иметь дела с кланом Доу семья Лань не думает. Даже на намёк породниться клан Доу получили резкий отказ.

— Старик Лань не дурак отдавать дочь в руки умелых кукловодов.

— Что-то мы ушли в дебри серьёзных дел, — подметил старейшина Хо. — Раз мы всех посмотрели, про всех послушали, давайте составим список.

Поклонившись, Хун Шэн ушёл.

Споров с выбором у старейшин не было. Они едино оглашали имена между собой, глава клана слушал их. Энергично в выборе принимал участие Цзинь Хуан, объясняя всё тем, что его волновало будущее клана, и видеть плохого человека не хотелось.

— Мэн Шии, Фэнь Сяо, — прозвучало от госпожи Сигэ.

Список из шестнадцати девушек заполнился быстро.

— Глава клана, — записавший всех старейшина Ту передал главе клана список.

Глава клана задумчиво смотрел на портрет, подписанный «Ци Вэнь Ай». Её имя звучало из уст старейшины Му и Гао Вэньцзяня. То, что её Вэнь Цзянь выбрал, ничего странного не было. Ци Вэньай имела лёгкую схожесть с одним человеком — госпожой Цзянь, матерью Гао Вэньцзяня.

Глава клана склонялся к «ошибочный выбор». Но раз это выбор Вэнь Цзяня, нужно ли противоречить?

Придвинув список и взяв кисть, глава клана прошёлся по списку изучающим взглядом, провёл черту и произнёс:

— Барышня Чжань ещё не повзрослела, пятнадцать — лишь цифра в её случае.

Кисть в сильной руке вывела два иероглифа.

— Вместо неё письмо о браке отправится в Нуаньлан семье Лань, барышне Лань И.

Глава клана отложил кисть и поднял взгляд, быстро посмотрев на старейшину Шуя и его приемника, Шуй Фэна.

Уже в пустом зале Си Гэ тихо произнесла:

— Ты же не хотел брать дочь семьи Лань. Разве среди сыновей есть подходящий для неё муж?

— Возможно, долина Чистого времени барышне Лань понравится, — глава клана передал ей платок с вышивкой лотосов, лебедей и пушистых облаков.

— Шуй, — прошептала Си Гэ, принимая платок. С мгновение она рассматривала его, словно до этого не видела. — Возможно, это не плохая идея. Они могут подойти друг другу.

— Надеюсь, я не ошибся.

Си Гэ положила тонкую ладонь на плечо мужа и сжала его. В любом случае она поддержит его и всегда будет на стороне мужа.

Выбранный день прибытия невест в клан совпал с принесённой вестью о рыскающих людях клана Доу близь к долине клана.

С утра Гао Вэньцзянь занимался этим вопросом, в то время как Гао Шанъи от безделья (ему не досталось ни листочка на рассмотрение) рядом рассматривал портрет с краткой характеристикой и то кривился, то губы поджимал, то закатывал глаза.

— Повезло, — буркнул Шан И, небрежно откладывая лист.

— Не переживай, — Гао Вэньцзянь поднял на него насмешливый взгляд, — очень скоро и ты будешь выбирать.

Шан И нахмурился, еле заметно сморщив нос.

— Только после Цзинь Хуана, — буркнул он, ставя на то, что преемник старейшины Цзинь ещё ближайшие лет десять не повзрослеет и не остепенится.

— Может, к тридцати и женится, — Гао Вэньцзянь сложил отчёт и убрал его в сторону.

— Скорее сбежит, — усмехнулся Шан И.

— Сбегать тоже хлопотно.

Гао Шанъи облизнул губы и всё же поинтересовался:

— А ты выбрал?

Подняв на него по-доброму насмешливый взгляд, Гао Вэньцзянь произнёс:

— Как думаешь?

— Это точно не барышни Тан, Бао, Ли, Чжу, Сю, Фан, Фэн, Си, Цзю, Цзао. Даже не барышни Е и Хао.

— Ты назвал практически всех, — Гао Вэньцзянь наполнил пиалу ароматным чаем.

— Практически все ничем друг от друга не отличаются, не впечатляют, — пожал плечами Шан И. — Они ни о чём.

— А оставшиеся?

С секунду Гао Шанъи подумал.

— В них есть отличительная черта.

— Вот как, — хмыкнул Гао Вэньцзянь.

— Пойдёшь в долину Снежной пыли? Син Лун и Цзин Ян пойдут.

— Откуда знаешь?

— Только глухой не услышал Цзин Яна, когда тот разговаривал с Шуй Фэном, — скривился Шан И.

— Разве в этом есть смысл? — Гао Вэньцзянь поднял бровь.

°°•°•°

Ши Лэй терпеливо стоял позади Гао Вэньцзяня и Гао Шанъи, который хмуро смотрел на закрытые ворота с высоты. Напротив переговаривались Цзин Ян и Син Лун. Если второй вёл себя сдержанно, то первый весь извёлся. Вот кому действительно не терпелось познакомиться лично с приглянувшейся невестой.

— Свались, — буркнул Шан И, смотря на выглянувшего Цзин Яна.

— Ты сама доброта, — Гао Вэньцзянь поправил наручи.

— Скоро они там? — с раздражением повёл плечами Гао Шанъи. — Ещё немного, и ветвь Цзин по глупости лишится наследника.

Именно в этот момент ворота раскрылись, а через минуту в поле зрения появились красные фигуры, которых вели служанки. Понять, кто есть кто, — сложная задача. Одинаковые наряды делали невест практически идентичными, с небольшой разницей в росте и типе фигуры.

Наблюдать за переполохом среди невест — радостное явление после нудного ожидания. Один придерживаемый образ выступил и здесь. Одна вскрикнула, за ней поснимали вуали другие и тоже в крик. Только несколько не бросились сдирать вуаль с повязками и удивляться страже.

Шан И глянул на брата, замечая внимательность в его взгляде. Проследив за взглядом старшего брата, Гао Шанъи посмотрел на невесту, не спешившую снимать вуаль.

Пытаться угадать имена невест — такое себе занятие. У девушек и лица под один макияж, который подчёркивал «один образ». Это не интересно.

— Она… — Шан И осёкся. Невеста зашевелилась. Сняла повязку и подняла вуаль. Гао Шанъи мог поклясться, что она не кричала, даже не издала звука. Её не напугали стражи.

— Вон там барышня Ци, — произнёс позади Ши Лэй.

Шан И скользнул по невестам взглядом. Он видел портрет Ци Вэньай и мог сказать, та имела отличия что во внешности, что в поведении. Но она не сильно ему приглянулась. Слишком идеальная, точно на показ.

— Видел, — отозвался Гао Вэньцзянь, долго всматриваясь в невесту в самом центре красного океана тканей.

— А эта?… — Шан И не успел вопроса задать, как спокойная невеста подняла голову, посмотрев в сторону Син Луна, Цзин Яна и Шуй Фэна.

Ответ от Ши Лэя прозвучал не сразу. Имя прозвучало в момент, когда невеста повернула голову в их сторону.

— Барышня Лань, Лань И.

— Она спокойна, — Шан И сильнее выпрямился.

— Барышня Лань выросла в окружении братьев, она привыкшая к розыгрышам, — по памяти зачитал Ши Лэй.

— Здесь нет розыгрыша, всё серьёзно, — нахмурился Шан И. Симпатией ни к одной невесте не проникся ни ранее, ни сейчас. Они чужаки и долгое время ими пробудут, если не до конца своих лет.

— К большому количеству стражи она тоже привыкла, — заговорил Гао Вэньцзянь, отведя взгляд с Ци Вэньай на Лань И. — Она часто отправлялась с отцом и старшим братом доставлять товар за море.

— Девушка среди мужчин, — прошептал Шан И, вспоминая лечебницу, забитую после сражений воинами, и снующую между ними Гао Юйцзе.

— Мужчины семьи в состоянии её защитить, — всё же услышал его Ши Лэй.

Гао Шанъи закатил глаза.

— Она ещё удивит, — неожиданно произнёс Гао Вэньцзянь.

В тот момент Гао Шанъи показалось, что он понял брата. Но оказалось, мысли Гао Вэньцзяня для него всё ещё трудное явление.

°°•°•°

Проблемы от людей Доу близь клана всё же вспыхнули. Разбираться с этим, как и положено, взялся Гао Вэньцзянь, прибывая большую часть времени за пределами клана. Последние (новые) новости приходили от Шан И раньше, чем Ши Лэй успевал рот открывать.

— Дела господина Шана закончились появлением новых лиц, — проговорил Ши Лэй по утру, получая прищуренный взгляд Гао Шанъи.

Проблемы за пределами клана вызывали головную боль, а вот вспыхнувшие внутри — зудели противной зубной.

— Чун Цзин слишком много на себя берёт, — в голосе Гао Шанъи слышалось не скрываемое возмущение.

Выходка главы ветви Цзин выводила всех не только на возмущение, но и на открытое порицание его поступка в сторону невест.

— Разве он не всегда таким был? — задумчивый Гао Вэньцзянь отнял взгляд от пруда и посмотрел на Шан И справа от себя.

— Это уже слишком.

— Возможно, это даст повод наконец поменять главу ветви Цзин.

Стоило тогда самим поднимать вопрос, а не ждать, когда глава клана или старейшины придут сами к этому.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

°°•°•°

Переполох во дворе Шэнье встряхнул клан. Смерть невесты, странная болезнь второй, скорое падение третьей. Всё выглядело как ничего преступного. Но оно посеяло сомнение, напряжение, бдительность.

Глава клана уже находился в своём кабинете.

— Что там с Доу?

Только что пришедший Гао Вэньцзянь поприветствовал главу клана и отчитался.

— Ждут, — закончив слушать, вздохнул глава клана, устало опуская плечи.

— Чего? — Гао Вэньцзянь смотрел на его ровную спину.

— Сигнала, приказала, — еле заметно пожал плечами глава клана. — Не спроста они крутятся поблизости.

— Их…

— Трогать не будем, приставь больше людей за ними смотреть. Лучших.

Гао Вэньцзянь склонил голову.

— По делу невест…

Плечи главы клана поднялись и медленно опустились.

— Церемония пройдёт, как и планировалось, — он поднял взгляд на картину перед собой. — Проведём расследование, отправим семьям тех девушек письма, вернём вещи и…

— Пришло письмо, — Гао Вэньцзянь перевёл взгляд на картину, — семья Чунь погибла. Не примкнули к Доу.

— Делай что знаешь.

— К концу церемонии вернусь, — Гао Вэньцзянь поклонился и покинул кабинет главы клана, сталкиваясь с Гао Чунцзином на ступенях.

— Тяжёлая ночь выдалась, а ты держишься на ногах, — не смог молча пройти мимо Гао Чунцзин.

Гао Вэньцзянь еле заметно склонил голову и обошёл его.

— К церемонии не опоздай, — усмехнулся Гао Чунцзин, поднимаясь.

Не спроста он упомянул церемонию. Гао Чунцзину нечего на ней делать, да и нельзя, как-никак не он выбирал себе жену. От него стоило ждать всего.

°°•°•°

Ужасная картина ждала в поместье семьи Чунь, разобраться с которой потребовалось достаточно много времени. Лишь бдительный Ши Лэй напоминал о времени, чтобы не опоздать.

— Оставляю на тебя, — Гао Вэньцзянь принял поводья, Ши Лэй кивнул.

— Не переживайте. Наши люди передали, что глава ветви Цзин поссорился с главой клана из-за отказа главы клана о новой наложнице.

— Кто? — Гао Вэньцзянь вскочил на коня.

— Барышня Лань.

°°•°•°

В своём выборе не сомневался, внёс в него не большие поправки. Но с твёрдостью в решении перешагивал порог зала, в котором проходила церемония выбора невест, подмечая лишнюю фигуру.

Отдав главе клана оставленное письмо от главы семьи Чунь, Гао Вэньцзянь отдал приказ служанке разнести два жетона. Для третьей у него иной, тот, который поставит точку для других.

Его не ждали. Точнее, не ожидали. Гао Вэньцзянь наблюдал гамму эмоций, сменившихся в глазах Лань И. Она ожидала другого, ни его личный жетон, ни нефритовый.

Одну приметил сразу, вторая — для поддержания напряжения, третья… обезопасить.

Гао Чунцзин никого не боялся, кроме главы клана. Но ради того, чтобы заполучить желаемое, он готов пойти на всё, даже если глава клана будет в гневе. Гао Чунцзин желал заполучить барышню Лань, у главы клана свои планы на неё. Раз так, остаётся только обезопасить и дать свершиться решению главы клана.

— Ты не хотел её выбирать, — короткий разговор состоялся у пруда.

— Не прошу делиться своими мыслями, — Гао Вэньцзянь стоял рядом с главой клана и смотрел на плавающих рыбок. — Имеется договорённость с Нуаньланом.

Даже глупый должен понять очевидное.

— Нет, не договорённость, — глава клана сложил руки за спиной. — Я обещал господину Лану, что его дочь не станет наложницей или второй супругой. Я дал слово старику Ланю, что с его дочерью плохого не произойдёт. Посему, если нет серьёзных намерений, не играй.

Глубокий взгляд направился на него. Гао Вэньцзяню не обязательно говорить, что он не собирался. И без озвученных слов глава клана знал.

— Шан И или Шуй Фэн?

Лань И точно была не для Син Луна, не для Цзин Яна и даже не для него. Про Чун Цзина и слова лучше не упоминать. Тот никогда не рассматривался на роль подходящего по всем параметрам примерного мужа.

— Заставить Шан И связать жизнь с не понравившимся ему человеком невозможно. Шуй Фэн малоэмоциональный, но открыт в своих мыслях.

Глава молчал, даже после всех слов просто отвернулся.

— Всё же Шуй Фэн, — тихо проговорил Гао Вэньцзянь.

— Боюсь, он не настроен на семейную жизнь, — устало вздохнул глава клана.

— Возможно, ему и барышне Лань удастся найти общий язык и сблизиться.

Глава клана кивнул и опустил руку в воду, распугав стайку рыб.

— Я мешать не буду, — пообещал Гао Вэньцзянь.

°°•°•°

Попасть в плен чар или, точнее, очарований, направленных на одного него — не самое приятное чувство.

Ужин в компании двух девушек, вставляющих палки в колёса, и скромного флирта, катившихся в одну сторону, и с Шан И — весёлое зрелище.

— Куда ты?

Они остались вдвоём, Гао Вэньцзянь вспомнил, что хотел обсудить с главой клана вопрос о главе ветви Цзин. Гао Цзинъян вырос и мог вполне себе занять законное место.

— К главе клана.

— Думаю, они обе хотят превзойти друг друга, — скривил губы Шан И, поднимаясь следом за братом. — Одна это очень открыто показывает, другая скромно, но твёрдо показывает свои намерения.

— Да? — Гао Вэньцзянь кивнул Ши Лэю, приказывая оставаться. — И какая тебе больше по душе?

Он шутил или веселился? Кто ж его поймёт.

— Ни одна из них, — расправил плечи Гао Шанъи. — В них нет настоящего. Одно только — заполучить.

— Настоящее в этом мире не принимают, как оно того требует, его порицают и заставляют в рамки сжаться.

Гао Шанъи тихо выдохнул, бросив взгляд в сторону. Они подходили к арке.

— В любом случае, мне они не нравятся. От них исходит неприятное чувство.

На слова младшего брата Гао Вэньцзянь качнул головой, но промолчал.

Ещё немного они прошли вместе, когда прибежал слуга и оповестил о вспыхнувшем пожаре в лечебнице в ветви Шан. Гао Шанъи, немешкая, бросился за слугой, а Гао Вэньцзянь продолжил путь к главе клана.

На подходе к кабинету главы клана заподозрил не ладное. Свечи не горели, кабинет тонул во мраке. А раздавшийся шум изнутри заставил броситься со всех ног.

Внутри, прислонившись спиной к стене, сидел глава клана, держась за грудь. Цзя Сюй бросился к распахнутому окну, но резко развернулся, готовясь отбиваться. Узнав Гао Вэньцзяня, подбежал к главе клана.

— Шуй, — с трудом произнёс глава клана.

Добраться до долины Чистого времени у них получилось в десятки раз быстрее, чем в обычные дни при спешке.

Оставив главу клана с Цзя Сюем на старейшину Шуя и Шуй Фэна, Гао Вэньцзянь вернулся в долину.

Этой ночью клан изрыскали как никогда раньше. Толку только никакого. Нападавшего не нашли.

Именно старейшина Шуй сообщил о последствиях тяжёлого ранения главы клана. В главном зале собрались все старейшины, бледная госпожа Сигэ, поднятые ни свет ни заря сыновья клана.

Гао Синлун растерянно переводил взгляд со старейшин на госпожу Сигэ, на пустое место главы клана и с вопросом посматривал на хмурого Гао Вэньцзяня.

Вперёд вышел самый старший из старейшин.

— Не стану ходить вокруг да около, — мрачный старейшина Цзинь держался стойко. — Кто согласен назначить главой клана Гао Синлуна?

— Что? — распахнул глаза Син Лун. — Где отец?

Среди присутствующих возражающих не нашлось, даже Шан И перевёл с пустого места главы клана на Син Луна сочувствующий взгляд.

— Раз так, — громко подвёл итог старейшина Цзинь, — Гао Синлун становится главой клана.

Перед Син Луном появился Цзя Сюй с подносом, на котором лежал золотой гуань в форме лотоса со шпилькой в форме пера журавля и печать главы клана.

— Где отец? — Син Лун смотрел на Цзя Сюя, который не поднимал на него взгляда. — Где мой отец?!

— Лун-эр, — госпожа Сигэ подошла к нему. Син Лун с надеждой посмотрел на неё. — Прими, и старейшина Шуй отведёт тебя к отцу.

Губы Син Луна дрогнули, на глазах навернулись непрошеные слёзы. Все прекрасно понимали, по какой причине выбирался новый глава клана, — прошлый погиб, умер или на смертном одре.

Трудности возникли сразу в лице Гао Чунцзина. Син Лун только принял печать, только стал главой клана, как глава ветви Цзин появился с громкими словами о неправильности проведения церемонии вступления.

В защиту Син Луна выступила госпожа Сигэ, и даже угрозы, что она потеряет статус в клане, не сломили её твёрдости в решении. Она всегда будет на стороне семьи.

Казалось, Гао Чунцзин позлится и прекратит, не в первой. Но что-то пошло не так, и проблемы в его лице появились через считанные часы.

Громкие грязные выражения вылетали из рта главы ветви Цзин, точно камни из-под копыт быстрого коня. Чун Цзин требовал, чтобы девку Лань наказали как можно жёстче.

Старейшины не одобрили, а новый глава клана и во все не потрудился рассмотреть требование. Зато вместе со старейшинами одобрил наказание для Гао Чунцзина. Какое унижение!

Последующие дни закрутились в вихре. И тем не менее во двор Шаньяо приносили еду, приготовленную барышнями Чжу и Ци. Есть её Шан И не решался и сразу заявил, что в первый раз Чжу Лие готовила не сама или ей очень сильно повезло и вышло превосходно. Тогда Ши Лэй поделился новостью: в прошлый раз барышня Чжу готовила не одна.

— Значит, Лань И за неё готовила, — переубеждать Гао Шанъи не собирались, да и смысла не было.

Служанка и лекарь держали в курсе здоровья Лань И.

Своё решение разделить завтрак с Лань И после её выздоровления Гао Вэньцзянь не объяснил бы. Ставил некую преграду, чтобы не видеться с Ци Вэньай, которая всё чаще мелькала в мыслях и перед глазами, или просто давал Лань И шанс выйти из комфортной комнаты — точного ответа не существовало.

Шумного завтрака не получилось, еда в молчании не напрягала Гао Вэньцзяня, но наводила на мысль, что для Лань И он не самая лучшая компания для потребления еды. С приходом Шан И стало легче, Лань И — так точно, а вот Гао Вэньцзянь занял себя мыслями о синяке на щеке младшей дочери Лань. В ином случае в голове могла укорениться Ци Вэньай, про которую упомянул Шан И.

Чем больше думал, тем больше склонялся, что недостаточно сильное, серьёзное наказание получил Гао Чунцзин. Разве простоять перед храмом предков на коленях — не сильно легко и просто?

Решение проблем занимало много времени. Затишье Доу напрягало, заставляло усиливаться, увеличивать тренировки стражам, больше ставить или отправлять на охрану или слежку. А ещё пустое место в темнице нападавшего на главу. Всё смешивалось в тугой, запутанный клубок.

От приглашения на обед Гао Вэньцзянь собирался отказаться, как к нему заявился Син Лун и ненавязчиво поделился желанием развеяться и отпустить хотя бы на время тяжесть нового положения. Гао Вэньцзянь сдался. От часа ничего не случится.

Вместе с Шан И, Син Луном, нетерпеливым Цзин Яном, тихим Шуй Фэном Гао Вэньцзянь отправился в ветвь Цзин. Наличие Шуй Фэна принесло облегчение. Если убрать его вечно спокойное, отчуждённое лицо, у него же могло сложиться с той, кого присмотрел для него глава клана? Маленькими шагами к цели. Слишком поздно Гао Вэньцзянь подумал, а надо ли им это? Что думал и чувствовал Шуй Фэн, а Лань И? Примером взять Цзинь Хуану, которому двадцать семь, и он не спешил связывать себя семейным счастьем и обязанностями.

Надо было это и ему? История его семьи, или, точнее, любви родителей, не началась с великой любви с первого взгляда. Нет, она зарождалась с маленьких шажков и поступков. Отец сразу понял, что эту девушку он готов оберегать и баловать, а мама… она не с первого мгновения полюбила, со временем, но её любовь — пример или скорее идеал для Гао Вэньцзяня.

Отношения родителей — святыня. Гао Вэньцзянь видел взаимоотношения самых родных для него людей и точно так же видел, как угасал отец без той, что обещал защищать и оберегать.

Чистый смех достиг их уже во дворе.

— Хоть кто-то прост, — Цзин Ян выгнул шею, пытаясь высмотреть то, что невозможно.

— Это не Фэнь Сяо, — обрадовал его Шан И. — И точно не Мэн Шии.

— Что, барышня Чжу? — глянул на него Цзин Ян.

— Не она, — с уверенностью сложил руки на груди Шан И.

В том, что он прав, они убедились очень, очень скоро. Встретивший смех принадлежал Лань И, которая умело отбивалась от вопросов за едой. Но стоило ей ответить, другим перевести разговор, она утихала, становилась практически не заметной. Смотреть на неё — или убеждаться в её нахождении всё ещё за столом — помогало отвлекаться от Ци Вэньай. Лань И беззвучно реагировала на слова за столом, на еду, посматривала на Шан И, который пребывал не совсем в хорошем настроении, на тихого Шуй Фэна. Она даже пару раз поднимала на него взгляд. Гао Вэньцзянь чувствовал его. Он отличался от взглядов присутствующих. В нём не было заинтересованности, желания, страсти, как у Чжу Лие или Ци Вэньай, настороженности, как у Фэнь Сяо и Мэн Шии, восхищения, как у других девушек. Чистый, лёгкий, светлый.

— Не я танцую, — краем уха услышал Гао Вэньцзянь.

— А с клинками? — в шёпоте Лань И проскользнули интерес и веселье.

— Только если смертоносный.

Мастерство владения клинком у Шан И на высоте, и столкнуться с ним в открытом бою не желательно.

— Запомнить: не смотреть танцы с клинками.

Слова Лань И повеселили Гао Вэньцзяня. Клинок как мог отнять жизнь и точно так же защитить. Вопрос: по какую ты сторону.

Всё закончилось резко и без шансов вернуться. Гао Чунцзин не успокаивался. Вот ни в какую не забивался в свою нору, зло шипя и сверкая глазами до полного остывания. Что же им двигало снова и снова кидаться и кидаться? Всё дело в недоступности Лань И? Разве после того, как ей вручили именной жетон, не должно ли чувство, желание угаснуть?

Молодого главы для Гао Чунцзина не существовало. Син Лун бессилен против него. Шан И — всего лишь мальчишка с зубами и острым языком. Цзин Ян — бесхребетный. Шуй Фэн — неконфликтный, да и ему зачем выступать против? Для Гао Чунцзина больше не существовало нависающего клинка в лице главы клана, а все остальные — мерзость под ногами.

Это должно иметь конец.

Покидая двор вместе с Лань И, Гао Вэньцзянь и предположить не мог, что только хуже сделал.

Вечером к нему прибежала У-эр, страшно напуганная, её слова злостью отдали внутри. Во дворе Шугуан, когда стража остановила Гао Чунцзина, злость вспыхнула ярче, жарче. Гаркнув «в сторону», Гао Вэньцзянь широкими шагами прошёл до дома.

Единственное, что он мог, — отвести Лань И во двор Шаньяо. Оставив её, Гао Вэньцзянь направился вместе с Ши Лэем в главный зал, где его ждал Цзя Сюй.

Некие зацепки по делу нападения на главу клана обретали портрет.

°°•°•°

Мысли крутились вокруг «не играй». Разве он играл или использовал её? Гао Вэньцзянь всматривался в темноту вечера, когда услышал шаги. Они не принадлежали ни Шан И, ни Ши Лэю. Так есть, пришла испуганно-разгневанная Лань И с письмом. Его содержимое показалось пустым. Гао Вэньцзянь прекрасно знал, что с семьями Лань и Юань всё хорошо, его люди днями и ночами следят за этим. Но Лань И требовала достоверности. Гао Вэньцзянь мог без прикладывания сил выставить её за порог, только это ничего не изменило, а возможно, и ухудшило ситуацию.

Получив более или менее успокаивающие сведения, Лань И поднялась уйти. В письме говорилось о печати Цзянь, значит, на неё открыта охота. Надо спрятать.

Остановив Лань И, Гао Вэньцзянь сходил в глубь кабинета, достал печать из тайника и, прихватив её с собой, вернулся. Лишь когда Лань И ушла, отдал печать Ши Лэю, ночной тени, и поручил доставить в долину Чистого времени старейшине Шуй. Там безопаснее, чем в любом другом месте.

Гао Вэньцзянь ждал дальнейших шагов врага из тени. Тот притих и выжидал. Нутро Гао Вэньцзяня подсказывало ему: ждать осталось не долго.

Непроглядное море отдавалось жгучей болью. Оно накрывало волнами. От терпимой до столь невыносимой боли, что казалось, ещё немного, и кости покроются трещинами и осыпятся.

Лань И металась между мраком перед глазами и яркими вспышками то ли реальности, то ли воспоминаний, то ли и во все ныряла в потаённые мысли, вышедшие на поверхность, дабы облегчить боль.

Будь возможность всё прекратить, Лань И бы схватилась за неё и не отпускала. Но такой возможности не попадалось в руки, только волны боли и обрывочные сцены.

Очередная незапоминающаяся картина оборвалась. Лань И чувствовала, как ныл каждый участок кожи, особенно плечо. Его жгло. Боль не такая сильная, как в той темнице, из которой она сбежала. Но ощущение пекла возвращало картины прошедшего.

Выступившая влага обожгла глаза. Лань И мелко вздрогнула и тихо заскулила от усилившейся боли во всём теле. Боль утихала, но до конца не сходила. Она мучила, издевалась, насмехалась. Жалкий человек думал, что в состоянии тягаться с большим. Вот и поплатился за свою ошибку.

Обрыв Последней встречи был бы лучше, чем давать согласие войти в клан Гао.

Лань И попыталась сжать кулак, но ничего не вышло. Плотная повязка стягивала кисти. Повернув голову, Лань И ярче ощутила на глазах повязку. Вдохнула глубже — пахло травами, дымом, горечью.

Место своего нахождения Лань И не знала. Помнила только, что видела Шуй Фэна и других преемников старейшин. Они ругались или дурачились, сейчас не вспомнит, да и не запоминала.

Грудь содрогнулась в кашле. Боль пронзила тело. Волна боли должна была снести плотину разума и накрыть с головой. Но от чего-то плотина крепка или волна недостаточно сильна.

Скрип коснулся слуха. Тихие, ровные шаги приближались. Успокоившаяся после приступа кашля Лань И как лежала, так и лежала.

Стук ставящегося подноса на столик, звяканье посуды, усилившийся запах горьких трав, шелест тканей. Рядом сели, аккуратно подвинув одеяло.

Пришедший явно не собирался причинять боль, если только в запахе трав не скрывался яд.

Холодная рука прикоснулась ко лбу. Так невесомо, что Лань И подумала, что показалось. Но холодная рука поправила подушку, волосы, прикоснулась к щеке, опустилась к одеялу на груди.

Вздрогнув, Лань И шевельнула рукой.

— Вы пришли в себя? — тихий шелест принадлежал Шуй Фэну. — Барышня Лань, Вы в долине Чистого времени, в ветви семьи Шуй.

Так она в неприкосновенном месте клана Гао.

— Примите лекарство.

Горячая горечь стекала по горлу, принося новые муки. Стенки горла словно потрескались, и сейчас отвар бороздил свежую тоненькую корочку на трещинах.

От принятого лекарства навалилась тяжесть, клонило в сон.

— Необходимо поменять повязки и нанести новые мази, — тихо проговорил Шуй Фэн. — Приношу свои извинения и готов после ответить.

Лань И плохо понимала, за что он собирался ответить. В любом случае она не могла, да и не собиралась сопротивляться.

Поднявшееся одеяло на ногах Лань И ощутила уже смутно. Сил цепляться за сознание не было, да и не хотелось.

Приятная или болезненная темнота окутывала, Лань И не знала. Она снова поднималась на поверхность сознания и опускалась в яркие, мутные, быстрые бредни.

Очередное горькое лекарство застал уже под конец его принятия. На грани сознания Лань И схватилась за мягкую ткань с вышивкой волн или потока воды. Край рукава пальцы еле сжимали.

В следующий раз Лань И прикоснулась к вышивке воды в момент, когда на ней поправляли одежду. Шуй Фэн обработал раны на её теле.

Измученный от боли разум подкинул слабую мысль: скорее всего, от идеально ровного тела без изъянов не осталось и следа, если матушка узнает, упадёт в обморок, а после в слёзы ударится.

Приходить в себя и падать на дно мрака выматывало и сбивало. Лань И не могла сказать, сколько прошло времени. Часы или дни.

Волна обжигающей боли поднялась разрушающим потоком из глубин. Она сносила на своём пути всё, подминая под себя и оставляя разрушения.

Лань И дёрнулась и подскочила. Плечи угодили в ловушку рук. Шарахнулась то ли от неожиданности, то ли от боли. Рядом находился человек, прикоснувшийся к плечам Лань И, которая повалилась вперёд.

Боль хищным животным вонзалась в плоть, желая подчинить себе.

Щекой Лань И прижалась к плечу с вышивкой листьев, подушечками пальцев ощутила «острые» края вышивки. Не совсем мягкая ткань одежд, как ранее на Шуй Фэне, более плотная и отдавала холодом с улицы.

Боль пронзила плечо, грудь, ладони — да такая сильная, что с губ сорвался стон, а в голове загустел туман, обрываясь облаком мрака. Резко исчезло всё.

Боль, слабость, тяжесть — навалилось сразу, как только Лань И покинула мрак. Медленно открыла веки, мутная пелена сильно портила вид, пошевелила пальцами, конечности слушались плохо, но отзывались на движения.

Медленно моргая, преодолевая боль и прогоняя пелену, Лань И повернула голову. Проход в комнату прикрывала простая ширма с деревянной резной рамой, затянутая белой бумагой. А перед ней, не касаясь пола, свисала занавесь из мелких серых овальных бусин.

Столик у кровати с глубокой пиалой.

А ещё в окно попадал свет. Утро или день на улице, не разобрать.

Звать кого-то не хотелось, как и самой покидать одеяло в поисках людей. Ничего не хотелось.

Прикрыв глаза, Лань И облизнула пересохшие губы. Она прекрасно помнила события в темнице, забыть Гао Чунцзина она не сможет и на смертном одре, как и незнакомца, наносящего безжалостные удары, оставшиеся ранами на теле; в будущем они затянутся в шрамы, как напоминание о пережитом.

Скрип открывающейся двери заставил открыть глаза.

Тихие, мягкие шаги сопровождались шелестом белых одежд. Шуй Фэн поставил поднос на столик, подвинув пиалу, и сам встал у кровати.

Лань И смотрела на него с прищуром. Свет резал глаза, от него они ещё больше болели и слезились.

— Нужно принять лекарство, — наконец заговорил Шуй Фэн.

Прикрыв глаза, Лань И еле заметно кивнула и выдохнула. Надо подняться.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Шуй Фэн потянулся к глубокой пиале на подносе, от которой поднимался пар, подхватил её и обхватил ложку, поднимая её и опуская, тем самым остужая.

Приподнявшись и скривившись от боли, Лань И вынула руки из-под одеяла. Шуй Фэн поднёс пиалу и отдал ложку. В благодарность Лань И склонила голову.

Как и полагалось, отвар отдавал травянистой горечью. Выпивать его весь не пришлось. Шуй Фэн отодвинул пиалу, как только жидкости в ней осталось чуть меньше половины.

— Менять повязки нужно будет…

— Ужасно? — через силу вымолвила Лань И, убирая под одеяло перевязанные руки.

Шуй Фэн умолк, смотря в её лицо. И без слов понятно: чудовищно ужасно, останутся шрамы.

Спросить про плечо не хватило духа. Там точно дело обстояло хуже. Это не рана. Это клеймо.

— Мы приложим все силы…

Лань И отвернулась. Она уже слышала про прикладывание всех сил. Какой итог? «Капли моря» вернулись не через прикладывание сил людей клана, а угрозой для жизни хозяйки.

Фраза не прозвучала до конца. Шуй Фэн умолк.

В тот короткий миг Лань И поняла для себя, что не видеть никого прекрасно. Не видно на спокойном лице тень сожаления, в темных добрых глазах сочувствие и вину. Одной пройти путь к заживлению ран проще, легче.

Лань И закрыла глаза и подтянула одеяло, давая понять, что дальше разговора не состоится.

Не издав ни слова, Шуй Фэн ушёл.

Непрошенные слёзы обожгли глаза. Когда только они успели пострадать?

От принятого лекарства или из-за слабости тела Лань И очень скоро снова погрузилась в непроглядную темноту. В ней плавали день пятнадцатилетия, старшая сестра с подарком, день рождения родителей, братьев, старшей сестры, празднование первого дня рождения её сына, день свадьбы Лань Юэ. Даже всплывали в темноте короткие путешествия с отцом по морю, беззаботное дурачество с братьями на берегу, на море. На воспоминании как Лань Инъин (после долгих уговоров младшей сестры) учил плавать, Лань И пришла в себя.

В воспоминаниях чистое, приятное, успокаивающее море. В реальности — море боли.

Прийти в себя, хапнуть порцию боли и снова уйти на тёмное дно. Лань И приходила в себя с приходами Шуй Фэна. Тот давал лекарство, жидкую пищу, наносил мази, менял повязки.

Лань И потерялась во времени. Где утро, где ночь — не понять. Но одно всё же отличалось. Мягкость ткани и плавность вышивки сменялись на плотнее материал и «остриё» рисунка. Среди множества раз первого — всего один раз второго за день или сколько там проходило времени.

Прийти в себя полностью вышло днём неизвестно какого дня. Лань И открыла глаза, прислушалась к себе и выдохнула. Боль отступала, лишь её след внутри напоминал о ней.

Ступни, согретые под одеялом, коснулись холодного пола. Рядом с кроватью стояли новые туфли и носки. Выдохнув облако, Лань И поднялась. Пошатываясь, она дошла до дверей и открыла их. Холодный воздух ударил в лицо, особо проворные белые пушинки потёрлись острыми боками о щеку.

Белый, тонкий слой снег покрывал землю, и, несмотря на падающие сверху снежинки, не увеличивался в размерах. Всё дело в не совсем низкой погоде. И вроде недостаточно, чтобы выросли сугробы, и вроде достаточно, чтобы снег не таял на подлёте.

Лань И не спешила выходить на крыльцо, зажмурившись. Глаза болели меньше всего после всех лекарств и протираний. Немногословный Шуй Фэн ни слова не проронил за все свои приходы, Лань И не настроена была на разговор, от того мало что знала или, лучше сказать, ничего.

Холодный воздух касался открытых участков тела, словно проверял, всё ли цело, ветер подкидывал снежинки, проверяя настрой и расположенность.

Держась за дверную коробку, Лань И перенесла ногу за пределы порога, чувствуя, как снежинки холодными иглами входили в ступни и моментально таяли.

Небольшой двор утопал в молоденьких деревцах, укутанных в снежные ткани. Вместо высоких стен — плиты с рисунком, заметённые частично снегом. Вместо ворот — тонкая резная арка. Круглая серая плитка тянулась от неё к дому.

Вокруг настолько всё белоснежно чисто, что резь ударяла по глазам, проникала в голову и насмехалась над запятнанной душой.

Лань И подошла к краю крыльца и подняла лицо к затянутому светло-серой мглой небу.

Неужели всё так и должно было сложиться? Или в ходе изменился небольшой кусочек, и это повлекло за собой ходы к сегодняшнему дню?

Жизнь — переменчивая вещь?

Жизнь — предначертанный путь?

Жизнь — игра сильных слабыми в угоду своим целям и желаниям?

Белёсое облачко сорвалось с бледных губ, поднимаясь ввысь к нескончаемой серости.

— Зачем ждать? Ещё немного, и Гао Чунцзин поглотит Гао Синлуна! — звонкий голос принадлежал молодому господину, точнее преемнику.

Лань И повернула голову на голос. Рядом с Шуй Фэном шёл одного с ним роста, но младше по возрасту и уже в плечах преемник.

— Мы не вмешиваемся, — спокойно произнёс Шуй Фэн, проходя арку с подносом в руках.

— За два дня Гао Чунцзин почти скинул Гао Синлуна! Ему удалось подставить Гао Вэньцзяня! Заковать Гао Шанъи! Загнать в угол Гао Цзинъяна! Ещё день, и Гао Чунцзин возьмёт под себя армию Цзянь, станет главой клана и наведёт полнейший крах!..

Шуй Фэн раньше своего спутника заметил Лань И.

— Барышня Лань, — смутился второй.

Они подошли. Шуй Фэн на подходе обратил внимание на голые ноги, отсутствие тёплой одежды сверху.

— Хо Гуан Мин, — обладатель глаз феникса и мягких изгибов губ склонил голову. — Можно Гуан Мин или Хо Гуан.

Преемник старейшины Хо — не усидчивый, ему бы оружие мастерить да опробовать его.

— Лань И, — вышло хрипло, слабо, да и отдавало жалобно.

— Да, — неловко улыбнулся Хо Гуанмин.

— Здесь холодно, — Шуй Фэн указал на раскрытую комнату.

— Ему… — произнести имя мучителя оказалось сложнее, а ещё сложнее озвучить мысль, приводящую к звонящей пустоте в голове и ускорению ударов сердца.

— Я много говорю, — Хо Гуанмин легонько ударил себя по губам.

— Он нашёл… — Лань И взглянула на Шуй Фэна, на не понявшего Хо Гуанмина.

Не мог же Гао Чунцзин найти печать? Не мог же?

— Лучше вернуться в комнату, — не теряя невозмутимости, Шуй Фэн перевёл взгляд на раскрытые двери.

Облизав пересохшие губы, Лань И направилась в комнату. Медленно, ступая осторожно, не ведясь на лёгкое головокружение и слабость.

— Наверное, я пойду.

Из Хо Гуанмина достать информацию проще, чем из Шуй Фэна. Но только болтать он с ней не станет, даже на вопросы не ответит развёрнуто, ответ будет размыт, неполноценен. Шуй Фэн будет честен и без лишней воды.

Терпеливое ожидание, пока Лань И дойдет до кровати, заберётся под одеяло, устроится поудобнее.

— Лекарство, — Шуй Фэн придвинул глубокую пиалу, которую на подносе поставил на столик у кровати, и отошёл на шаг в сторону.

— Прошло два дня? — Лань И посмотрела на него.

— Сегодня третий.

Прошло всего два дня. По ощущениям не меньше пяти. Реальность жестока.

— В клане неспокойно, — Лань И перевела взгляд на пиалу.

— Глава ветви Цзин требует сменить главу клана, потому что тот покровительствует врагу.

Гао Синлун никогда бы и подумать не мог пойти против клана. Как он мог пойти против своих?

— Выдвинул обвинения в сторону Гао Вэньцзяня, что тот связался с кланом Доу, — продолжал Шуй Фэн.

Вскинув голову, Лань И выдохнула:

— Абсурд.

Гао Вэньцзянь и дела с кланом Доу?! Да ни в жизни! Для сына Цзянь проще в гущу наёмников броситься, чем ради общего благого дела внедриться или делать вид сотрудничества с заклятым врагом.

— Глава ветви Цзин утверждает, — тихий голос Шуй Фэна доносился до Лань И. — У него имеются веские доказательства.

Какое-нибудь фальшивое письмо или свидетель подкупный. Что ещё может быть у Гао Чунцзина?

— Главный аргумент Гао Чунцзина: дочь семьи Лань — шпион клана Доу.

Поражённая молнией, оглушённая громом, Лань И с пару секунд смотрела в пустоту.

— Она и её сообщники планируют уничтожить клан Гао, всё началось с Гао Вэньцзяня, подавшемуся искушению и соблазну. Он не выполняет свои прямые обязанности и подвергает опасности всех людей клана.

— Бред, — прошептала Лань И. Услышанное не укладывалось в голове, кроме одной вещи: Гао Чунцзин начал действовать. Темница — не просто место для того, чтобы узнать, где хранилась печать Цзянь. Дело в том, что ему требовалось живое доказательство предательства и его покровительства, чтобы убрать за раз все помехи с пути.

— Одного взгляда на Ваше плечо достаточно, чтобы подтвердить слова Гао Чунцзина, — Шуй Фэн смотрел сверху, но не давил.

Ни во взгляде, ни в голосе не присутствовали подозрение или ненависть.

— Старая темница, — неожиданно произнёс Шуй Фэн.

Лань И сжала дрогнувшие руки.

Ответу не обязательно звучать, Шуй Фэн и без того понял.

— Гао Чунцзин.

До боли Лань И сжала руки.

— Знаете ещё кого?

— Страж? Слуга? — прошептала Лань И.

Шуй Фэн еле заметно кивнул. Действие на слова или знак, что понял о ком речь, не понять.

— А ещё… — Лань И расслабила руки.

Больше не имело смысла скрывать или увиливать. Можно открыто озвучить имя главного предателя. Чем раньше, тем лучше.

— Ци Вэньай, — прошептала Лань И.

С улицы в комнату проникал звук ветра, лёгкий скрип деревьев. В самой комнате слова не звучали. От молчания поднималась дрожь и сомнение в собственных словах. Взяв пиалу, Лань И сделала глоток лекарства, ещё один и ещё.

— За мной придут? — прошептала она, не отодвигая пиалу от губ.

Шуй Фэн ответил не сразу.

— Молодой глава клана делает всё, чтобы решить проблему с главой ветви Цзин.

— Но, — Лань И сделала глоток отвара.

— Ему мало опыта, чтобы свободно противостоять, к тому же Гао Вэньцзянь не может помочь молодому главе клана.

— Почему? — Лань И подняла на Шуй Фэна болезненно-усталый взгляд.

Разве существовала сила, способная заставить сидеть без действия Гао Вэньцзяня? У него должны быть планы, представление о будущих шагах противника.

— Гао Вэньцзянь — главный подозреваемый, ему нельзя ещё больше приковывать взгляды и подозрения, — тихо прошелестел Шуй Фэн. — Старейшины пока не дают полную волю в действиях главе ветви Цзин.

— Но и они не могут вечность сдерживать, — догадалась Лань И. — Я предстану перед старейшинами?

— О случившемся с Вами знает только старейшина Шуй.

Лань И кивнула. Преемники не стали рассказывать о ней своим родным, старейшинам.

— Это сделано во избежание подозрений, утечки информации.

— Понимаю, — Лань И опустошила пиалу, поставила её на поднос и прикоснулась к плечу с клеймом. Она — доказательство предательства и согрешения. Из-за неё пострадает Гао Вэньцзянь. Нет, из-за желания Гао Чунцзина получить всё в свои руки. Всё пережитое и предстоящее — из-за него.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Барышня Лань.

Подняв голову, Лань И столкнулась со спокойным, но стойким взглядом Шуй Фэна.

— С Вами хотят поговорить.

Кто это может быть? Неужели Гао Вэньцзянь? Или он послал Ши Лэя? Что они хотят обсудить, сказать, предложить?

— Я подам еду, чистую одежду…

— Нет нужды.

Ни кусочек еды не протолкнуть в желудок.

— Когда? — Лань И сжала кулаки.

— Принесу одежду, — склонил голову Шуй Фэн.

Принесённая им одежда пахла холодной чистотой. Тёплый белый ханьфу с бледно-голубой вышивкой перьев понизу и по рукавам — идеальный для холодной погоды. Нефритовая простая шпилька.

Шуй Фэн ждал на крыльце, стоя спиной к дверям. Одетая и заплетённая Лань И вышла к нему вскоре.

Путь лежал не к арке. За дом, где среди свисающей лозы спряталась арка.

Шуй Фэн вёл по заснеженным, неидеально круглым плитам, углубляясь в сад. Недолгий путь освежил и сильнее утомил слабое тело.

Пруд с белоснежными лотосами глубиной не больше ступни предстал впереди, за ним — дом, обвитый лозой. Летом, наверное, красота.

Шероховатые камни, служащие как мост через разлившийся пруд, миновали под ногами.

Шуй Фэн проводил до двери, постучал и развернулся.

— Дальше я не пойду с Вами, барышня Лань.

Лань И склонила голову и, подойдя к дверям, помедлив, толкнула их.

Самая обычная комната без излишеств или бросающихся в глаза богатств и изысков. Двери за спиной закрыл Шуй Фэн.

— Проходи, — раздался из глубины комнаты знакомый голос.

За ширмой и занавесью мелких сиреневых бусин за низким столиком в простой одежде сидел крепкий мужчина.

— Глава клана, — выдохнула Лань И, позабыв обо всех манерах.

— Я тоже рад видеть тебя в живых, — последние слова глава клана прошептал.

— Счастье, — прошептала с придыханием Лань И. Живой глава клана — решение всех проблем.

Указав на свободное место напротив, глава клана потянулся к чайнику и пиале.

— Старейшина Шуй рассказал мне, что случилось, — он поставил перед Лань И пиалу, наполненную чаем с лёгким запахом. — Мне жаль. Я не выполнил данное твоему отцу обещание. Приношу извинения. Хоть от них нет толку, но всё же, извини. Это моя ответственность как главы клана, я не смог достойно воспитать своих людей.

Лань И закусила губы, чувствую, как влага собиралась на глазах.

— С моей стороны это наглость — просить тебя о помощи, — глава клана открыто смотрел, на дне его глаз плескалось море сожаления, вины. — Чун Цзин совершил непростительный поступок, и он понесёт наказание. Но прошу, выслушай меня и прими решение.

— Как я могу помочь? — Лань И не помнила, какая от неё может быть помощь? От слабой, искалеченной жизни, которая на данный момент являлась сокрушением для ветви Цзянь, молодого главы. Разве есть от неё польза?

— Поставив под сомнение слова Чун Цзина, он начнёт делать ошибки и раскроет план и сообщников, — глава клана скривил губы. — Этот… Он связался с Доу.

Замерев, Лань И большими глазами смотрела на него.

— Дурак, — не сдержался глава клана. — Думает, они так просто ему помогут. Пустоголовый. Им бы уничтожить нас, а не помогать жадным заполучать в руки власть.

— Я не смогу его остановить, — тихо проговорила Лань И.

Выдохнув и на мгновение прикрыв глаза, глава клана произнёс:

— Это же ты отправила его людей рыскать по дну водоёма?

Лань И опустила взгляд. Значит, Гао Чунцзин ещё больше воспылал её жизнью или, точнее, скорым уничтожением.

— Это заставило Чун Цзина сделать поспешный шаг против Син Луна и Вэнь Цзяня. У него мало времени, он спешит, и чем больше у него не получается, тем больше ошибок совершает.

— Я не понимаю, что Вы хотите от меня? Я не смогу спасти Гао Вэньцзяня, — Лань И прикоснулась к плечу с клеймом.

— Знак прошедших задание наёмников, — не укрылось действие от главы клана. — Чун Цзин хотел с твоей помощью узнать нахождение печати Цзянь и подставить Вэнь Цзяня.

— Печать нужна, чтобы подчинить себе армию клана Гао?

— Печать Цзянь действует на часть армии Гао. Воины Цзянь — лучшие воины, следопыты, шпионы, разведчики. Они подчиняются только прямому наследнику ветви Цзянь, у которого есть печать.

— Но…

— Чун Цзин думает, что с печатью подчинит себе силы клана, — кивнул глава клана. — Никто не спешит его просвещать в тонкости вопроса. Это нам на руку.

— Печать не получил, но подставить Гао Вэньцзяня выйдет.

Одного взгляда на плечо с клеймом, и Гао Чунцзин получит желаемое.

— В ветви Шуй лучшие лекари, уникальные и удивительные лекарства. Но и они не смогут убрать шрам.

Что не удивительно.

— Знаешь, что любит Шан И?

— Цветы? — не думая, ответила Лань И.

— Их, — дёрнул губы в улыбке глава клана. — А ещё Шан И отдает предпочтение лекарскому делу. Два года назад он создал лекарство, способное затянуть раны за считанные часы, после ни шрама не останется. Чистая кожа без следов.

Звучало завораживающе и в то же время настораживающе.

— Вы хотите…

— Приняв ванну с этим лекарством, воины выходили из неё без следов тяжёлого сражения.

Глава клана хочет, чтобы она приняла эту самую ванну? В чём сложность?

— Только не каждый смог вытерпеть боль от стягивания и заживления ран.

— Разве не догадаются? — прошептала Лань И.

Гао Чунцзин знал, что на её теле полно следов от плети, на плече клеймо. Про лекарство он должен знать, как-никак в одном клане живут.

— О лекарстве знают Шан И, Вэнь Цзянь, старейшина Шуй, Шуй Фэн, лекарь Шэн и я, — прекрасно понял глава клана. — Из-за сложностей и недочётов Шан И предпочёл оставить своё чудо в тени.

Лань И сжала кулаки.

— Подумай очень хорошо, будет больно. Если откажешься, никто не осудит, тебя спрячут, не выдадут, будут защищать.

Что давало ей, Лань И, согласие? Заново чистое тело? Честь в узком кругу клана Гао? Уничтожение Чун Цзина?

— Подумай, ответ скажешь Шуй Фэну. Он поможет тебе.

Уничтожить Гао Чунцзина или прятаться и с дрожью думать, когда его люди найдут и притащат к своему хозяину, чтобы тот вдоволь насладился местью?

Будет ли стоить боль от лекарства того?

— Спасибо, — раздался за спиной голос главы клана, когда Лань И уходила. Она замерла в паре шагах от дверей.

— Не смотря на всё, тебе удалось принести своим появлением свет и лёгкость. И даже спасение.

Склонив голову, Лань И досчитала до десяти и потянула двери. Переступая порог, уже знала ответ на просьбу главы клана. Только уничтожив зло, можно спокойно жить.

Радости на лице Шуй Фэна не виднелось ни при озвучивании согласия, ни когда он вёл в купальню.

Раз и на всегда — решила Лань И. Она поможет помешать планам Гао Чунцзина. Не будь этого клейма на плече, он не сможет обвинить Гао Вэньцзяня в интрижке с врагом.

Шуй Фэн отвёл в отдалённое место, утопающее в хвойном лесу. Кто мог подумать, что такое могло находиться в долине Чистого времени. Снаружи купальня представляла из себя обычный деревянный дом с покатой крышей.

Внутри горели свечи, а ещё при открывании дверей вид упирался в плотную расписную ширму в резной деревянной рамке, поворот налево, коридорчик (по одну сторону стена из одинаковых ширм) и поворот направо.

Квадратное углубление в полу, наполненное мутно-молочной водой. Рядом стояла короткая лавка с двумя подносами: на одном лежали полотенца, на другом — сложенный белый ханьфу.

— В воде разведено лекарство, — заговорил Шуй Фэн, стоя рядом с Лань И. — Вам предстоит пробыть в нём два часа, не покидая воды. Ожоги сложны в заживлении.

Лань И кивнула. Два часа в воде — много, но можно перетерпеть.

— Слуг не будет во избежание распространения правды.

И это понятно.

— Я буду на улице, за дверью.

— После… — остановила Шуй Фэна Лань И.

— У Вас останется очень мало сил, или же Вы можете потерять сознание. Главное, держитесь ближе к бортикам и в случае чего позовите.

Склонив голову, Шуй Фэн отступил и направился на выход.

— Очень больно? — тихо произнесла Лань И, не надеясь, что её услышат.

Но Шуй Фэн остановился.

— Очень, — ответив, он всё же вышел.

Деревянная лестница на всю одну сторону уходила под воду купальни. Оставшись без одежды и перевязок, Лань И осторожно опустилась в воду, сев на одну из ступеней и прислонившись к стене, тем самым оказавшись под водой по самый подбородок.

Ничего не происходило, как показалось Лань И, долгое время. После появилось неприятное, но терпимое, ощущение натягивания кожи, словно она тянулась на раны, дабы закрыть их от взоров мира. Чувство усиливалось. Терпеть его, сидя смирно, выходило с каждой пройденной минутой сложнее.

Держась за край купальни, Лань И ступила на дно купальни и двинулась вперёд. Возможно, в движении не так сильно тянуть будет или чувство хоть немного притупится. Стало только хуже, словно не лекарство в воде, а яд, стягивающий, растягивающий, щипающий, колющий, обжигающий кожу.

Казалось, кожа нагревалась, прикипала к плоти, и на ней же сжималась, растягивалась в разные стороны.

Стискивая зубы, Лань И прошла ещё немного, как ноги подкосила пронзающая боль в плече. Хватаясь за плечо, осела. Вода коснулась губ. Лань И закинула голову, дабы не уйти лицом под воду. С пару минут боль в прежнем темпе терзала тело, как ударила по голове. Вытерпеть её не представилось возможности.

Уйдя с головой под воду, Лань И с полноты ощутила весь спектр боли. Он лавиной сносил преграду с названием «терпение».

Два часа… Предстояло терпеть два часа… Нет, это невозможно. Это чисто по-человечески слишком трудно. Возможно, воин с закалённой выдержкой и мог пройти такое испытание, но не барышня, избалованная любовью родных и оберегаемая ею же от боли.

Лёгкие обожгло от нехватки воздуха, но эта боль такая ничтожная по сравнению с той, что мучила тело. Лань И сжимала плечо с клеймом, на которое не нашла мужества взглянуть. Снимала бинты с закрытыми глазами. Короткого взгляда на ноги, руки и грудь хватило, чтобы с выступившими слезами не рисковать смотреть на плечо.

Крутанувшись и ударившись, Лань И впилась пальцами в деревянную стенку и поднялась над поверхностью воды, хватая губами воздух и тут же задерживая дыхание, не давая крику вырваться наружу. Сдерживать его слишком трудно.

Не выдержав, Лань И ушла под воду и дала волю, выпуская накопившийся крик боли. До горящих лёгких, до рези в глазах, неприятного чувства в горле.

Выныривая и ныряя, Лань И преодолевала себя, с трудом терпя боль. Шаг в сторону лестницы и снова под воду с остатками воздуха в лёгких.

Боль — точно толстое одеяло укутывало с головы до ног. Оно тяжёлое, удушающее, нежеланное. А ещё цельное, без единого прореха или маленькой дырочки, чтобы разорвать и выбраться.

Слабые попытки всплыть увенчались не успехом. Выпустив остатки воздуха, Лань И опустилась на дно купальни.

Жар кожи, тепло воды, которое больше не имело значения и не чувствовалось, слабость тела, звенящий крик в голове.

Откуда взяться силам, когда их изначально не было? Где взять терпение, когда тело и разум предали мучениям?

Тёмная воронка утягивала в свои глубины.

Мама будет убита горем, она так хотела дочь, что, когда узнала о своём положении в третий раз, с вызовом заявила мужу: если не родится девочка, она разведётся с ним.

Неожиданная мысль придала кроху сил. Оттолкнувшись и упираясь за твёрдую поверхность, Лань И нащупала выступ, за ним ещё один и ещё. Подняв голову над водой, без сил рухнула на лестницу и глотнула с жадностью воздух, позволяя себе подложить руку под щёку и закрыть глаза. Если темнота поглотит, ничего, так проще. Боль пусть терзает тело, во мраке, без сознания, это не так мучительно.

Вода скрывала Лань И по шею, частично лицо, позволяя ей окунуться в темноту, не покидая купальни и не прекращая лечение.

Жар терзал тело подобно хищной змее. Обвивался, тянул, рвал, стягивал.

Холод, скользнувший по горлу, принёс облегчение. Вскоре и жар свернулся в клубок и растворился без следа.

От резкого толчка раскрыть глаза получилось не с первой попытки. Подобно каменным плитам веки не желали подниматься.

Сильная слабость туманностью засела в голове.

Испуг запустил волну тревожности в сердце, ускоряя его бег.

Прикладывая силы, Лань И приоткрыла глаза.

— Получилось, — раздался сверху голос Шуй Фэна, чьё лицо размытым пятном виднелось в глазах.

Получилось?..

Получилось.

У неё получилось пережить это мучение.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Лань И разомкнула губы, но ни звука не прозвучало.

— Я отнесу Вас в комнату.

Движения Шуй Фэна Лань И ощущала слабыми копошением. Измученное тело не реагировало на движения со стороны и само не могло двигаться.

Прикрыть глаза — значит снова уйти в темноту. В этот раз из неё трудно было выйти, а что, если в следующий раз не получится её покинуть? Нет, нельзя этого допустить.

Шуй Фэн завернул в верхний халат или в плащ (хотя его не было на подносе изначально) Лань И, которая тратила последние силы на то, чтобы держать веки открытыми.

— Можете поспать, время есть, — Шуй Фэн поправил ткань, накидывая на голову. Всё же плащ. — Не тратьте силы, лучше поспите.

Он поднялся на ноги. Лань И почувствовала невесомость, а щекой — мягкость ткани.

— Фэн-гэ! — раздался крик с улицы. Вроде принадлежавший Хо Гуанмину. — Фэн-гэ, клинок летит головы рубить!

Вполне вероятно, это образное выражение. Какие клинки могли рубить головы и чьи?

— Стой там, — произнёс Шуй Фэн, когда раздался достаточно громкий звук открывающихся дверей.

— Чун с ума сошёл! Он требует у старейшин, чтобы они собрали всех в зале и выяснили правду! Прямо сейчас навис над старейшиной Ту!

— Успокойся, — с пару секунд Шуй Фэн молчал. — Старшие что-то придумают.

— А, да, старейшина Шуй уже должен был прибыть и успокоить его, — выдохнул Хо Гуанмин. — Всё же! Может, для перестраховки подорвать что-нибудь?

Желательно дом Гао Чунцзина вместе с ним и предательницей Ци.

— Не сильный заряд, так, для отвлечения внимания.

— Нет, тогда больше подозрений создашь, — Шуй Фэн не двигался с места.

— Что делать? — обречённо выдохнул Хо Гуанмин.

— Вернуться в покои и отдохнуть.

— Фэн-гэ!

— Завтра трудный день. Тебе предстоит слово давать в главном зале.

— Мне? — изумился Хо Гуанмин. — Что я такого сделать успел? За сегодня я даже в мастерскую не ходил. Только подоставал Линь Цзы и Чэна.

— В день, когда ты подорвал холм рядом со старой темницей, разве не видел барышню Лань?

С мгновение в купальне повисла тишина, нарушаемая редкими капающими звуками.

— Барышня Лань? Фэн-гэ, ты чего, разве барышня Лань не болеет? — под конец Хо Гуанмин даже хмыкнул.

— Иди, — проговорил Шуй Фэн. — Завтра тигр хвоста лишится, либо власть в лапы получит.

— Я услышал тебя, Фэн-гэ. Пойду, не буду мешать.

Скрип закрывающихся дверей вскользь прошёл по слуху.

— Старейшины выиграют время, но не думаю, что у нас будет в распоряжение хотя бы полноценный день. Глава ветви Цзин вытерпит только до утра.

Утро… До него ещё необходимо дожить.

— Потому спите, набирайтесь сил.

Шаги Шуй Фэна Лань И смутно ощущала. То, что он шёл, понимала благодаря еле заметному покачиванию и холоду, укусившему за ступни.

Всё же слабость оказалась сильнее страха. Успел ли Шуй Фэн покинуть территорию купальни или только-только подходил к границе, когда Лань И не смогла больше держать глаза приоткрытыми и закрыла их, уходя в тихую, убаюкивающую, пустую темноту, она уже не узнает.

Скорое настойчивое теребление по плечу выдернуло на поверхность реального мира.

С трудом Лань И прикрыла глаза, прикрывая их и снова пытаясь открыть. Слабость и головокружение усиливались с открыванием глаз.

— Барышня Лань, — в голосе Шуй Фэна даже почудилось беспокойство.

Что же он хотел? Лекарство необходимо принять? Да, скорее всего так и есть. В другом случае Шуй Фэн не стал бы беспокоить.

— Барышня Лань, пора.

Куда? О чём шла речь?

Лань И открыла глаза. Полумрак царствовал в комнате, позади Шуй Фэна горели одинокие свечи.

— Старейшинам удалось сдержать главу ветви Цзин до утра, — Шуй Фэн помог приподняться на подушку, поправил одеяло и подхватил со столика глубокую пиалу, от которой исходил горьковато-сладковатый запах. — Я не смогу сопровождать Вас в главный зал. Я там буду, меня призовут раньше. У-эр позаботится о Вас.

Даже губы разомкнуть тяжело.

В тумане в голове последние события приобретали краски.

— Отвар действует не сразу, но его действие поможет телу восстановить силы на время, — Шуй Фэн поднёс ложку с отваром к бледным губам. — Для подтверждения слов главы ветви Цзинь Вас призовут для того, чтобы проверить. Допрашивать не станут. Не должны, — последнее прошептал и дал ещё одну ложку отвара.

Если отвар не подействует, дальше кровати не уйти.

— Не засыпайте, после всего будет много времени для сна.

Допивать отвар пришлось через силу, и ещё больше усилий приложить, чтобы не вернуть его обратно.

— У-эр должна скоро прийти, — поднялся Шуй Фэн. — Я пойду.

Выдыхая и вдыхая, Лань И удерживала себя от провала в сон. Нельзя, значит нельзя. Остался последний рывок, и всё будет… более или менее безопасно.

— У Вас всё получится, — раздался тихий голос Шуй Фэна, после двери закрылись без шума.

Неспокойствие усилилось к утру.

— Выпей чего-нибудь, чтобы успокоиться, — не выдержал Гао Синлун, который заглянул в тайне ото всех к Гао Шанъи в поисках Гао Вэньцзяня. Но того не оказалось у младшего брата, как и в своём дворе.

— Не успеет приготовиться, — Гао Шанъи в сотый раз поправил наручи, пояс, освобождённый от тяжести клинка. Сегодня в главный зал с оружием нельзя.

— Готовое прими.

— Не хочу.

— Вы, может, не будете ссориться? — Гао Цзинъян нервно откинул длинные волосы назад. — Где Гао Вэньцзянь?

— От того, что спрашиваешь в одиннадцатый раз, ответ не изменится, — зыркнул на него Шан И, — я не знаю, где брат.

— Меньше часа осталось, — напомнил Гао Цзинъян. — Если он не появится…

— Брат будет на этом дурацком собрании, — перебил Шан И.

— А барышня Лань? — тихо спросил Син Лун. — С ней правда всё хорошо?

— Брат сказал, что ей должно стать лучше, — Шан И отвернулся к окну.

— Это хорошо, — выдохнул Цзин Ян.

— Но это не значит, что она в порядке, — развернулся к старшим братьям Шан И.

И поспорить никто не мог.

°°•°•°

— Господин, — Ши Лэй поклонился и достал сложенный небольшой лист. — Господин Шуй передал.

Гао Вэньцзянь принял лист, на который успели упасть мелкие снежинки.

— Какие изменения?

— Все вопросы поднимутся на собрании, — Ши Лэй говорил тихо, стоя в шаге от своего господина. — Старейшины серьёзно настроены.

Гао Вэньцзянь кивнул, заканчивая читать короткое послание и складывая лист.

— Изменений не видно. Проблем с преемниками не должно возникнуть, они не глупые, знают, что говорить. С У-эр тоже не будет проблем. Госпожа Сигэ всегда на стороне молодого главы клана.

— В ней нет сомнений, — Гао Вэньцзянь разорвал лист. — Кого притащит на совет Чун Цзин?

— Барышень Ци, Мэн и Фэнь. Они станут свидетелями.

Гао Вэньцзянь ещё раз разорвал лист.

— Единственное не решённое — барышня Лань. Если она не придёт? — Ши Лэй взглянул на него.

— Тогда будем сами на месте решать, что делать. В крайнем случае, посадить на цепь Чун Цзина всегда можно, даже нарушая все правила.

°°•°•°

Первыми в главный зал прибыли молодой глава со стражем, Цзя Сюем, госпожа Сигэ, старейшины и Гао Чунцзин, носивший звание главы ветви Цзин.

— А где же остальные? — оскалился Гао Чунцзин. — Хвостами следы подчищают?

Он окатил зал смехом.

— Как ты смеешь не проявлять уважение к старшим! — ударил по столику старейшина Цзинь, пребывающий в ужасном расположении духа. — Совсем манер не знаешь? Не поприветствовал ни старейшин, ни главу клана, ни госпожу Сигэ! Точно место главы ветви мало стало!

— Старейшины, — процедил Гао Чунцзин, с одолжением делая приветствие.

Громко фыркнув, старейшина Цзинь отвернулся.

— Совет ещё не начался, нечего пустые слова бросать, — в голосе госпожи Сигэ не слышалось привычного доброго расположения, только серьёзность.

— Я просто пошутил, а Вы сразу близко приняли, есть что скрывать или боитесь чего? — Гао Чунцзин с прищуром взглянул на неё.

— Сам ничего не боишься? — раздалось дерзкое за его спиной. — Старейшины. Глава клана. Госпожа Сигэ.

Гао Шанъи вместе с Гао Цзинъяном и Гао Вэньцзянем поклонились старшим.

— Теперь почти все в сборе, — довольно усмехнулся Гао Чунцзин и занял своё место в начале, напротив старейшин.

Приход Ци Вэньай, Мэн Шии и Фэнь Сяо не удивил, только Цзин Ян взволнованно посмотрел на невесту, и Шан И недобро нахмурился при виде оставшихся невест. А вот приход Гао Юйцзе малость удивил.

— А ты что здесь забыла? — по-своему поприветствовал её Шан И.

— Позвали, — пожала плечами Юй Цзе. — Как я могла отказать старейшинам?

Недобро посмотрев на Гао Чунцзина, пребывающиего в отличие от остальных в прекрасном настроении, Шан И сжимал кулак то сильнее, то ослабляя его. Не спроста здесь находилась Юй Цзе.

— Твоя старшая сестра тоже придёт? — вспомнил он о главе ветви Цзе, Гао Инцзе.

— Нет, она согласилась со старейшинами меня позвать вместо неё. Ей всё тяжелее, — прошептала Юй Цзе и, чуть помедлив, добавила: — Мне не сложно помочь.

Кому она не уточнила. Но сомневаться не стоило, Гао Юйцзе всем поможет по доброте душевной.

Старейшины завели разговор о красотах долины Чистого времени. Распускающиеся зимой лотосы порадовали в этом году своим количеством.

— Знаете, я не вижу одного лица, — Юй Цзе внимательно осмотрела присутствующих.

— Она* будет позже, — Шан И надеялся, что всё сложится удачно, и не придётся Лань И появляться в главном зале.(Примечание: Она — 她 — tā / та; Он — 他 — tā / та. Местоимения созвучны)

— Помощник Гао Чунцзина будет позже? — удивилась Юй Цзе. — Я его видела раньше, он направлялся сюда.

— Тун Сань разве не грязную работу за ним выполняет? — скривился Цзин Ян, который прятал подрагивающие пальцы под тяжёлым, тёплым плащом с белым мехом.

— Он не думает, что его господин выйдет униженным от сюда, — Юй Цзе скосила взгляд на Чун Цзин. — Тун Сань точно выглядел как сторонник победителя, его улыбочка эта…

— Они подготовились, — выдохнул Гао Вэньцзянь. — Они поставили многое на сегодняшний день, потому у них нет и мысли о проигрыше.

— Что-то волнительно, — Юй Цзе сжала руки. — У нас ведь точно получится?

Ответить с твёрдой уверенностью ей не решился Цзин Ян, Шан И придерживался молчания.

— Хватит ли смелости? — Гао Вэньцзянь перевёл взгляд на открытые ворота.

— Кому? — Юй Цзе проследовала взглядом за ним.

Ответ она так и не дождалась, настал час собрания.

Первым, как положено в этой ситуации, вышел в центр, перед старейшинами, глава ветви Цзин, Гао Чунцзин. Слушать его тяжелее всего было старейшине Цзинь, который никогда не скрывал своих мыслей.

— Без доказательств твои слова не больше пустого звона в толпе, — дотерпел до конца он.

— Почему же, — довольно улыбнулся Чун Цзин. — Пройдёмся ещё раз по порядку. Нападение на главу клана: где убийца? Разве этим делом не Вэнь Цзянь занимается? За столько времени не нашёл. Почему? Наверное, — он посмотрел на Гао Вэньцзяня, — потому что убийца всегда была рядом. Я, не делая громкое заявление, что это было спланированно ею и Вэнь Цзянем, что вы.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— И это твоё доказательство?! — повысил голос старейшина Цзинь.

— Только начало, — не спешил его успокаивать Чун Цзин. — А как же наш главный враг, подбирающийся ближе и ближе? Как клан Доу так быстро нашёл обходный путь к нам? Не по той ли причине, что их человек проник к нам?

— Доказательства! — старейшина Цзинь ударил по столику.

— Не гневайтесь, в вашем возрасте такое нельзя, — заботливо улыбнулся Чун Цзин, от чего старейшина сжал кулак и не отвёл от него тяжёлого взгляда. — Ладно, не будем сотрясать воздух зря. Лучше сразу перейдём к делу. Я уже предоставлял старейшинам, молодому главе клана и госпоже Сигэ все доказательства и факты, на которые опираюсь. Так давайте призовём ту, что докажет одну из сторон. Требую позвать сюда барышню Лань И.

Всего на секунду в зале воцарилась тишина. Всего секунда, а для многих она тянулась не меньше минуты.

— Мы разобрали представленные тобой доказательства и находим в них слабости и несостыковки, — заговорил старейшина Ту.

— Точно, — кивнул старейшина Му.

— Например, ты обвиняешь барышню Лань в убийстве главы клана, — старейшина Хо глянул на старейшину Цзинь, — но её непричастность могут подтвердить Цзя Сюй, служанка У-эр.

— Без сомнений, — покорно согласился Чун Цзин, — барышню Лань проверяли, выяснилось, что Цзя Сюй, личный страж главы клана, пренебрёг своими обязанностями и проводил заблудившуюся барышню.

— Глава клана приказал Цзя Сюю проводить барышню Лань, — напомнил старейшина Му.

— Мы это знаем со слов Цзя Сюя и барышни Лань, а кто докажет правду, что они не связаны между собой? — пожал плечами Чун Цзин. — Вдруг, Вэнь Цзянь спланировал смерть главы клана? И в этом ему помогли.

— Что за бред ты несёшь? — не вытерпел старейшина Цзинь.

— Предположение.

— Доказательства! — снова повторил старейшина Цзинь. — Я тоже могу предполагать! Ты, например, всё это заварил и выливаешь на свет белый!

— И как же барышня Лань успела убить главу клана? — приподнял брови старейшина Хо.

— Всё же я склоняюсь, что Цзя Сюй совестно выполнял свой долг, его просто отвлекли. Пока он провожал, Вэнь Цзянь напал на главу клана.

— А вернувшийся раньше него Цзя Сюй с его тенью сражался, — от звучащего бреда старейшина Цзинь из последних сил сдерживал себя, чтобы не вскочить и не надавать зачинщику шума.

— А это уже была барышня Лань, — как ни в чём не бывало продолжал Чун Цзин.

— Повреждённая рука, — напомнил важное старейшина Му.

Чун Цзин развёл руками.

— Разве Цзя Сюй не мог ошибиться?

— Я сейчас по ошибке на тебя оброню стол, — процедил старейшина Цзинь.

— Хорошо, но ты и сам прекрасно понимаешь, насколько дыряво твоё предположение, — старейшина Хо смотрел снизу на Чун Цзина с глубокой проницательностью. — Следующее, что не сходится, ты заявляешь, что Гао Вэньцзянь вступил в сговор с нашим врагом и намерен уничтожить клан.

— И что же здесь не сходится?

— Первое и главное, Гао Вэньцзянь кровью доказал свою преданность родному клану, — не отступал старейшина Хо. — Он всегда на защите…

— Разве это доказывает? — усмехнулся Чун Цзин и обернулся к Вэнь Цзяню. — Когда голову затуманили новые чувства, приоритеты, цели, желания меняются.

— По-твоему, Гао Вэньцзянь возненавидел клан и решил его уничтожить, связавшись с врагом? — изумился старейшина Цзинь, впадая в ярость.

— Женщина, — со знанием сказал Чун Цзин. — Новые чувства вытеснили старые и сделали его послушным.

— Бред, — не выдержал Гао Шанъи.

— Тебе слово не давали, — со жёсткостью в голосе осадил его Чун Цзин.

— Как и тебе делать замечания, — заговорила госпожа Сигэ, мягко и еле заметно махнула Шан И.

— Чтобы не разводить словесные водопады, просто позовём барышню Лань, — оскалился Чун Цзин.

Мысль большинства: «Вот сейчас и будет всё».

— Ты указал, что барышня Лань планировала передать данные с помощью старой темницы, — как бы между прочим припомнил старейшина Шуй. — Как?

Чун Цзин набрал воздуху и выдохнул.

— Заброшенное строение, которое никто давно не проверял, всякое можно найти, сделать.

— Туннель, в случае необходимого спасения, не достроен — его завалили и забетонировали толстой стеной. Посторонний никогда бы не нашёл его, — старейшина Му прекрасно знал эту часть истории клана. — Даже в клане об этом знают единицы. Откуда барышне, прожившей всю свою жизнь за пределами клана, знать о таком?

— Потому что она имеет отношение к клану Доу, — как очевидное проговорил Чун Цзин.

Старейшины с ним не соглашались.

— Мои люди заметили барышню Лань И в старой темнице, — выдохнул Чун Цзин, показывая, как он устал от пустой болтовни. — Она очень странно себя вела, за плечо держалась. И, как интересно, ранее Гао Вэньцзянь сказал, что барышня Лань И заболела. Вот так совпадение.

— И где же сейчас барышня Лань? — старейшина Цзинь от бурлящего гнева и нетерпения постукивал по столику пальцами.

— Разве не в долине Чистого времени? — притворно удивился Чун Цзин.

— Если твои люди её видели и ничего не сделали, уже к ним вопросы! — вспылил старейшина Цзинь, сдерживая больший гнев.

— Удивительно, она смогла уйти. Как барышне Лань удалось уйти от стражей? — нахмурился Чун Цзин. — Чтобы не играть в угадайку, давайте уже пригласим барышню Лань.

В этот раз заговорил старейшина Ту:

— Глава клана подал действительно важную мысль. Раз глава ветви Цзин утверждает, что его люди видели барышню Лань в старой темнице, ей удалось от них уйти, и сейчас она в долине Чистого времени, в таком случае её должны были заметить.

Гао Чунцзин открыл рот, но старейшина Ту опередил его:

— В то утро Хо Гуанмин опробовал новое своё оружие, грохот разбудил многих. Так же другие преемники старейшин прибыли первыми на звук и встретили чуть ли не на месте испытания Хо Гуанмина, а это, к слову, очень близко к старой темнице.

— И что же старейшина Ту предлагает? — Чун Цзин наклонил голову вперёд. На его лице появилась лёгкая улыбка.

— Сперва вызовем преемников старейшин, — всё так же не повышая тона, проговорил старейшина Ту.

Уголок губ Гао Чунцзина дёрнулся в ухмылке.

— Будет по-вашему.

— Барышня Лань? — изогнул брови Хо Гуанмин. — Я с ней не знаком. Видел ли я её? Когда? Я всё своё время провожу в долине Чистого времени в своей мастерской.

— Недавно ты попортил холмы у старой темницы, не заметил ничего странного? — госпожа Сигэ спокойным голосом задавала вопросы.

— Заметил, — честно признался Хо Гуанмин на радость Гао Чунцзину. — Слишком много людей главы клана Цзин ошивалось рядом. И он сам там был.

Недолгой радость оказалась. Улыбка в миг исчезла с лица Чун Цзина.

— Гао Чунцзин был в старой темнице? — госпожа Сигэ перевела взгляд на главу ветви Цзин.

— Так сказали его люди, — пожал плечами Хо Гуанмин. — Я услышал их разговор, когда они проходили рядом.

— Он знал, что рядом люди, и всё равно испытывал оружие, — Чун Цзин обратился к старейшинам, желая перевести внимание с себя. — Разве за это не следует его наказать?

— Уже, — старейшина Хо кивнул Хо Гуанмину, разрешая продолжать.

— Что говорить ещё?

Госпожа Сигэ спросила напрямую:

— В тот день ты видел барышню Лань?

— Ни раньше, ни в тот день, ни после я не видел барышню Лань, — невозмутимо произнёс Хо Гуанмин. — У меня нет столько наглости.

— То есть? — старейшина Му приподнял брови.

— Я про то, что барышня Лань лечится в ветви Шуй, и никто не смеет заходить на территорию…

— Следующий, — не выдержал Чун Цзин.

Вторым стал Му Чэн, второй из младших преемников (самый младший — Хо Гуанмин), коренастый, среднего роста, с простым взглядом, в котором заметить ложь очень легко.

— Видел ли барышню Лань? — на этот раз вопрос задал Чун Цзин.

Му Чэн посмотрел на Гао Синлуна, на госпожу Сигэ и дал ответ старейшинам:

— Барышню Лань я не видел.

— Разве? — ответ не удовлетворил Чун Цзина.

Му Чэн посмотрел на него.

— По правилам я не имею права заходить в дом, где лечится незамужняя девушка. Это не уважение и оскорбление.

Чун Цзин скривил губы в подобие улыбки.

— Старейшина Му может гордиться тобой.

— Даже не видел барышню Лань в день, когда Хо Гуанмин испытывал оружие? — госпожа Сигэ смотрела на него с поддержкой и мягкостью.

Твёрдым голос Му Чэна прозвучал без долгой заминки:

— Не видел.

Третьим стал Ту Линьцзы, утончённый юноша с глазами феникса* и тонкими с мягкими изгибами губами.

— Я не смею оскорблять девушку, — он хмуро глянул на Чун Цзина, от которого и звучал вопрос про барышню Лань.

— Какие все воспитанные, старейшины вами гордятся, — Чун Цзин посмотрел в сторону трёх приемников старейшин, которые заняли место после детей ветвей клана и невест.

Четвёртый, самый старший и высокий из преемников старейшин, Цзинь Хуан в открытую высмеял Чун Цзина.

— Конечно, видел. В день, когда одна из невест повесилась, я присутствовал вместе со своим стариком на разговоре Юй Цзе и барышни Лань. Там так же были глава клана и все они, — он указал на Син Луна, Вэнь Цзяня и Шан И. — Встречи лицом к лицу не было, но в тот день я видел её портрет и мельком — в щель. Кстати, портрет. Лань И я видел ещё до её входа в клан. Мне как бы тоже невесту присматривали.

Вопрос про день взрыва, совершенный благодаря Хо Гуанмину, вызвал у Цзинь Хуана усмешку:

— Этот мальчишка никого не покалечил, и на том спасибо. А барышню Лань в последний раз видел в день смерти невесты. Больше не выпадало случая.

Последним стал Шуй Фэн. Он только перешагнул порог зала, как Чун Цзин внимательно его осмотрел и произнёс:

— Господин Шуй сейчас нам всё поведает.

Шуй Фэн поприветствовал старейшин, главу клана и госпожу Сигэ.

— Где Лань И? — сходу спросил Чун Цзин, на что старейшина Цзинь сжал сильнее кулаки и закатил глаза.

— На данный момент? — Шуй Фэн посмотрел на главу ветви Цзин, сохраняя спокойный вид.

— Ты же честный, не должен покрывать врага, — сощурился Чун Цзин. — Зачем тебе помогать врагу? Не покрывай.

— Как чувствует себя барышня Лань? — подал впервые голос Син Лун.

Шуй Фэн склонил голову и ответил:

— Болезнь серьёзная. Старая и новая болезни сильно ослабили тело. Барышня Лань только вчерашним вечером смогла самостоятельно принять лекарство.

— Очень плохо? — обеспокоенно нахмурилась госпожа Сигэ.

— Барышня Лань слаба, — не скрыл Шуй Фэн.

— Ей всё равно придётся явиться сегодня в главный зал и дать ответы, — вздохнул Чун Цзин без капли сожаления или сочувствия.

— У барышни Лань может не хватить сил встать.

— Значит, мы к ней придём, — не видел ничего невозможного Чун Цзин. — Нет, её притащат сюда.

— Не тебе решать, — осадила его госпожа Сигэ.

Не обратив на неё внимания, Чун Цзин вышел вперёд.

— Ты занимаешься лечением барышни Лань, — он медленно обошёл Шуй Фэна. — Почему? Разве ты не должен обходить её стороной? Она же женщина, как же уважение? В клане полно женщин-лекарей, почему не обратиться к ним?

— Лечение барышни Лань поручено мне, — произнёс старейшина Шуй. — Шуй Фэн — мой преемник, он должен учиться. К тому же глава клана, госпожа Сигэ, другие старейшины дали согласие на это. Гао Вэньцзянь не против.

Чун Цзин с удивлением посмотрел на Гао Вэньцзяня.

— Вот как? Ты дал добро, чтобы посторонний мужчина касался твоей женщины? Как дальновидно с твоей стороны, — усмехнулся он. — Прикрыться решил так. Правильно, ни один настоящий мужчина не позволит другому мужчине прикасаться к своей женщине. Разве так Вэнь Цзянь не показал, что он не рассматривает барышню Лань своей невестой?

— Что за чушь ты несёшь? — не вытерпел Шан И.

— В первую очередь Шуй Фэн — лекарь, — тоже заговорил Цзин Ян.

Слова Гао Вэньцзяня прозвучали точно безжалостному, быстрому клинку:

— Жизнь важнее.

— Прикосновение к запястью для проверки пульса уже считается чем-то интимным, — выплюнул ошеломлённый старейшина Цзинь. — Совсем умом тронулся. Сам ведёт развратный образ жизни и в других его видит, стыд.

Шуй Фэн сложил руки, вытянул их перед собой и наклонился.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Ни одной непристойной мысли у меня не возникало о барышне Лань. О её жизни и здоровье — все мысли.

— Никто не обвиняет тебя в непристойности, — махнула рукой госпожа Сигэ, разрешая Шуй Фэну выпрямиться. — Ты не сделал ничего постыдного.

— И всё равно это странно, — качнул головой Чун Цзин, медленно направившись к своему месту. — Раз мы всех выслушали, каждому дали слово, разве не пора задать вопросы нашей главной тайне? Позовём барышню Лань и покончим со всем раз и навсегда.

Старейшины Цзинь упёр руки в столик.

— Что-то ты раскомандовался. Кем ты себя возомнил?!

Остановившись и повернувшись, Гао Чунцзин с легким удивлением посмотрел на него.

— Какие-то проблемы?

— Ты — главная проблема! Создаёшь беспорядки и довольный разгуливаешь!

— На этот раз я хочу помочь, — в словах Чун Цзина звенела искренность, но была ли она настоящая? — Моя помощь — проблема?

Шумно вдохнув, старейшина Цзинь выдохнул:

— Нести бред и бессмысленные обвинения не есть помощь!

— Чтобы узнать, бессмысленно всё или нет, пригласим барышню Лань, — прищурился Чун Цзин. — В этом-то нет проблемы. Или всё же есть?

Старейшина Цзинь буравил его самым тяжелым взглядом, в котором читались его мысли. Недовольство? Если только усиленное гневом и раздражением.

— Отправьте слуг за барышней Лань, — бросил Чун Цзин и вернулся на своё место.

Син Лун молчал, госпожа Сигэ тоже не спешила выполнять явный приказ, старейшины имели свои мысли на всю разворачивающуюся картину.

— Низко, — выдохнул старейшина Му. — Донимать девушку и пытаться испортить её репутацию — это чересчур.

— Её выбор — не моя вина, — пожал плечами Чун Цзин. — Чего ждём? Неужели, и правда, с барышней Лань проблемы?

Старейшина Шуй перевёл взгляд на Шуй Фэна и кивнул ему.

— Сопроводи барышню Лань.

— Для этого есть слуги, — тут же сказал Чун Цзин, бросив настороженный взгляд на старейшину Шуй и его сына.

— Думаешь, по пути Шуй Фэн подменит Лань И? — невесело хмыкнул Шан И.

— После твоих слов, его точно нельзя отпускать, — посмотрел на него Чун Цзин.

— Ши Лэй…

— Тун Сань, сходи за барышней Лань, — Чун Цзин громко перебил Гао Вэньцзяня.

— А ему можно доверять? — Гао Шанъи недовольно сложил руки на груди, отворачиваясь и видя, как верный пёс Гао Чунцзина побежал выполнять приказ.

Чун Цзин расправил плечи.

— Очень скоро правда выйдет наружу.

— Не боишься проиграть? — с насмешкой бросил в его сторону Цзинь Хуан, который не выглядел напряжённым, наоборот, складывающаяся ситуация его веселила. И это приемник старейшины, сам будущий старейшина клана Гао, а вёл себя как безродный дурак. Чун Цзин был уверен, что от семьи Цзинь ничего хорошего, зачем только их держали в клане, он не понимал, для красивого числа, если только.

— А вы? — Гао Чунцзин посмотрел на Цзинь Хуана.

— Нет, — беззаботно ответил приемник Цзинь. — Я не играю, чтобы проигрывать. Даже не делаю ставки.

— Мальчишка, — отвернулся от него Чун Цзин.

— Кто бы говорил, — усмехнулся Цзинь Хуан, имевший разницу с ним всего в три года.

Ни через минуту, ни через две, ни через четыре барышня Лань не вошла в главный зал. А вот Тун Сань появился через почти семь, со сбившимся дыханием. Он явно бежал.

— Барышни Лань нигде нет, — отчитался Тун Сань. — Слуги сказали, что они её не видели.

— Каких слуг ты спрашивал? — обмахнул себя старейшина Цзинь. — Слуги долины Чистого времени не покидают долины, а с тобой они не стали бы разговаривать.

— Стражи у входа в долину Чистого времени сказали, что они так же не видели барышни Лань, — не стушевался под напором старейшины Цзинь Тун Сань.

— Спроси их, видели ли они тебя, скажут «нет», — вздохнул старейшина Ту. — У них на всё один ответ.

— Правда и истина только для главы клана, — поддержал его старейшина Хо.

— Что это получается, — вышел вперёд Чун Цзин, — барышня Лань наплевала на приказ? Она идёт наперекор правилам. Это не мой приказ, который она может пропустить мимо ушей, это приказ молодого главы клана и старейшин. Это должны рассмотреть и строго наказать Лань И.

Старейшина Цзинь сжал пальцами виски.

— Когда он замолкнет? — процедил он.

— Чужаки заслуживают строгого отношения, но что-то вы, старейшины, лояльны к барышне Лань, — с подозрением смотря на старейшин перед собой, Чун Цзин сделал маленький шаг вперёд. — Неужели вы присмотрели её для себя?

— Рот закрой! Паршивец! — взревел старейшина Цзинь. — Он нас за кого принимает?!

Успокаивать его никто не бросился, зато одарили Гао Чунцзина презрительными, недовольными, гневными взглядами.

— Гао Чун Цзин, не забывай, где и перед кем ты находишься, — холодно произнесла госпожа Сигэ.

— Это всё так подозрительно, — пожал плечами Чун Цзин, разворачиваясь к ней.

— Не забывай своё место, — не отвела тяжёлого взгляда госпожа Сигэ от него.

Чун Цзин открыл рот, как в зал с улицы проник голос Ши Лэя:

— Прибыла барышня Лань.

Взгляды присутствующих устремились к открытым воротам.

°°•

Примечание:

1. Глаза спящего феникса — это очень тонкие и длинные глаза с опущенными вниз внутренними уголками и вздернутыми вверх, тянущимися к вискам, внешними. Верхнее веко у них сильно закрывает радужку, т. е. они являются самыми узкими из всех форм глаз феникса.

Или: Глаза узкие, большая часть зрачков прикрыта верхними веками, и они выглядят сонными и затуманенными.

Отвар начал действовать не сразу. Но его действие Лань И ощутила отчётливо. Сонливость и слабость отступали, хоть и не до конца ушли из тела. Они отошли на задний план, но были готовы вернуться в любую секунду.

Пришедшая У-эр молчала, но посматривала и кусала губы. Ей было что сказать, только сдерживала себя. Помогла умыться, надеть тёмно-синий ханьфу со светлыми разводами на рукавах, собрать волосы и вывела на улицу.

— Я буду рядом с Вами, — лишь прошептала У-эр внутри комнаты, накинув на плечи Лань И теплый плащ и беря её под локоть.

Лань И еле заметно склонила голову.

Путь из долины Чистого времени для неё растянулся на долгие часы, хотя время шло на минуты.

Утруждать себя запоминанием дороги Лань И не стала. Толку в этом попросту не было. Сегодня либо она вернётся с сопровождением в долину Чистого времени, либо больше никогда не ступит на земли старейшин.

У-эр вела окольными путями, узкими тропами, несветлыми арками, мимо главных дорог. Возражений Лань И не имела, для неё главное, чтобы всё быстрее закончилось.

Выйдя на широкую дорожку, Лань И заметила стражу, а впереди, на краю высокой лестницы к главному залу фигуру Ши Лэя. В том, что это он, удалось убедиться после прозвучавшей фразы:

— Прибыла барышня Лань.

Каждое слово отдало сильным ударом в груди, разгоняя тягучую волну.

У-эр чуть сильнее сжала руку Лань И, но не отпустила, помогла подняться по ступеням, бросила быстрый взгляд на Ши Лэя и вместе с Лань И перешагнула порог, ступая в главный зал.

Первое, что попало под взгляд Лань И: взволнованное лицо Гао Синлуна, восседающего на небольшой возвышенности. На пару ступеней ниже (на узкой платформе) стояла среднего роста, небольшая госпожа в тёмно-изумрудном ханьфу и с собранными в простой причёске волосами с золотыми шпильками. В самом низу у ступеней стоял Цзя Сюй.

По левую сторону (от входа) за столиками сидели в простых одеждах и с простыми гуань-заколками в волосах мужчины за сорок — старейшины. По другую сторону, чуть поодаль от Цзя Сюя, Гао Чунцзин бегал взглядом по Лань И, за ним, держа небольшое расстояние, стоял Гао Вэньцзянь, который мельком взглянул на неё. Следом — Гао Цзинъян и Гао Шанъи. Во взгляде первого промелькнул страх с облегчением, наследник ветви Шан напрягся.

Лань И с трудом сдерживала себя от взгляда в сторону Гао Чунцзина. Короткого, не дольше секунды, хватило, чтобы сердце замерло, а после забилось подобно птице, попавшей в смертельную ловушку. А вот заставить себя отвести взгляд от незнакомца из темницы она не могла. Тело превратилось в ледяную статую.

— Тун Сань, покинь нас, — проник приятный женский голос сквозь толщу в ушах.

Незнакомец поклонился и с промелькнувшим недовольством на лице покинул главный зал.

Непоколебимые и надёжные старейшины, стойкая госпожа Сигэ, молодой глава клана, старающийся держаться подобно своему отцу, набирающиеся опыта наследники ветвей, недосягаемый наследник ветви Вэнь и, забывший, что значит человечность, глава ветви Цзин, предстали перед Лань И, которая неуместно выглядела в текущую минуту перед ними. Болезненно-бледная, с покрасневшими уголками глаз, бледными губами, маленькая на фоне раскрытых ворот в тёмной тяжёлой одежде.

— Барышня Лань, — приковала к себе взгляд светлых глаз госпожа Сигэ.

Лань И склонила голову и присела. У-эр за мгновение до этого отступила назад и тоже присела в приветствии, так и осталась стоять за спиной.

— Как себя чувствуете?

Госпожа Сигэ действительно располагала к себе. В её глазах ни капли мрака, ни злого умысла.

Выпрямившись, Лань И устремила взгляд на среднюю ступень к Гао Синлуну и коротко кивнула.

— Без лишней воды и ненужных танцев вокруг нежного лебедя, — вышел вперёд Гао Чунцзин.

— Не тебе решать, — ударил по столику старейшина Цзинь, самый старший среди старейшин. — Как ты смеешь перебивать госпожу Сигэ? Совсем позабыл о правилах?

— Это сейчас так важно? — оскалился Гао Чунцзин.

— Правила важны всегда, — с осуждением посмотрел на него старейшина Му, самый младший. — Без них в мире царствовал бы вечный хаос.

— Сейчас это не важно…

— И это слова главы ветви, — произнёс старейшина Ту.

— Сейчас важно другое! — сдерживая себя, процедил Гао Чунцзин.

— Не смей повышать голос! — подскочил старейшина Цзинь.

В большом зале резко загустел воздух, невидимые иглы повисли в нём, делая нахождение в главном зале затруднительнее.

— Забыл, как на коленях клялся верой и правдой служить клану? — взмахнул широким рукавом старейшина Цзинь. — Сейчас смеешь старшим перечить, указывать, приказывать, грубить им?! Не зазнался ли ты?

— Сейчас важно решить вопрос с убийцей клана Доу, — Гао Чунцзин вскинул руки и указал на Лань И, бледную, с потерянным взглядом. Смотря на неё, при всём желании не виделся в ней безжалостный убийца, а вот слабая нуждающаяся в срочном уходе и лечении — да.

— Тебе разрешали говорить? — не успокаивался старейшина Цзин. — Нет! Так не смей рта раскрывать.

— Успокойтесь, иначе к великому вашему сожалению нам придётся продолжать без Вас, — чуть развёл руками Чун Цзин. Его наглость окончательно выводила старейшину Цзинь из себя. Отопнутый им столик пролетел недостаточно, чтобы влететь наглому Гао Чунцзину в лицо или в грудь, но зацепил край его одежд. Столик с грохотом рухнул на пол.

— Раз не умеешь себя вести, мы продолжим без тебя, — госпожа Сигэ нахмурилась, не отводя взгляда от прячущего ликующий взгляд Чун Цзина. — Гао Чунцзин, покинь главный зал.

— Старейшина Цзинь не может себя держать в руках, а уйти должен я? — приподнял брови Чун Цзин.

Грозящийся разойтись в грязной ругани старейшина Цзинь, стойко нацеленная госпожа Сигэ, не отступающий Гао Чунцзин смешивались в единую массу. Лань И дышала медленно, изредка прогоняя расплывавшуюся муть перед глазами. Присутствующим стоило заканчивать быстрее, действие отвара могло закончиться в любой момент.

— Давайте успокоимся и продолжим, — спокойно заговорил старейшина Шуй. — Займите свои места.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Он обращался и к Чун Цзину и к старейшине Цзинь. С неохотой они вернулись на места.

— Барышня Лань, в последние дни, где Вы находились? — голос старейшины Шуй звучал ясно в наконец воцарившейся тишине.

— Долина Чистого времени, — а вот голос Лань И звучал слабо, болезненно, с легкой хрипотцой.

— Только?

Для ответа приходилось делать небольшие заминки, чтобы держать себя ровно.

— Болею. Недавно пришла в себя. Мне тяжело передвигаться.

Неполно, коротко, урывками. Лань И путалась в тягучих мыслях и не могла составить полноценные открытые ответы.

— Как давно Вы в долине Чистого времени?

— Не знаю, — углубляться в числа сложно в текущую секунду.

— Со вчерашнего дня, — в сторону бросил тихое Чун Цзин, насмехался.

— Смутно помню нападение, — Лань И облизала пересыхающие губы, улавливая, как Гао Чунцзин резко повернул в её сторону голову. — Е Ваньэр… Она… Это ведь она?

Взгляд в сторону Гао Синлуна, который с замиранием вслушивался в каждое её слово, боясь пропустить и звука выдоха. Выпрямившись сильнее, он произнёс:

— Е Ваньэр понесла серьёзное наказание, можешь не переживать.

Лань И склонила голову, выдохнула чрез приоткрытые губы и подняла её.

— «Капли моря», где они?

Ценная, или скорее бесценная вещь, для неё и безделушка для всех. Лань И помнила синие камни в грязи, а после океан боли, в котором она тонула и тонула. Даже сейчас она в нём находилась.

— Всем известно, что наёмники клана Доу носят отличительные знаки на своём теле, — вышел вперёд Гао Чунцзин.

— Договаривай, — Цзин Ян сжал до побеления кулаки.

— Пусть присутствующие женщины проверят барышню Лань на наличие знака.

— В этом нет…

— Наёмникам Доу выжигают на плече знак успешного завершения задания и принятия в клан, — перебил Цзин Яна Гао Чунцзин. — Чего вы боитесь? Проверьте и убедитесь. Если ничего нет, значит я ошибся и понесу ответственность. А если я прав, поблагодарите.

Гао Синлун посмотрел на госпожу Сигэ в поисках поддержки.

— Хорошо, — не стала сопротивляться госпожа Сигэ, ступая на ступень ниже. — Запомни свои слова.

— Обязательно. Прошу Вас, вас и тебя проверить барышню Лань, — Чун Цзин посмотрел на госпожу Сигэ, невест и Юй Цзе, которая с первых его слов догадалась, зачем её пригласили сегодня.

Лань И шла следом за госпожой Сигэ, заботливо придерживаемая У-эр. За ними шла Гао Юйцзе, за ней — немного отставая невесты. Путь близкий — в боковые покои.

Две служанки, находившиеся до этого у главного зала, первыми прибыли к боковым покои, открыли двери и закрыли за ними, оставшись у дверей.

Небольшая комната с ширмой у входа, топчаном и парой кресел.

— Чун Цзину не помешала бы хорошая порка, — тихо выдохнула Юйцзе, опускаясь в кресло.

— Снимать всю одежду не нужно, — госпожа Сигэ заняла место на топчане.

— Все знают, что отличительный знак выжигается на плече, — раздался за спиной голос Ци Вэньай.

— Думаешь, на плече Лань И он есть? — резко произнесла Мэн Шии.

— Я помогу, — прошептала Фэнь Сяо, представая передо Лань И и тише прошептала: — После всё закончится.

Ее слова утонули в громкой фразе Гао Юйцзе:

— Вот думаю, Чун Цзин пересидел на временном посту главы ветви и ему пора вернуться к истокам.

Лань И потянула завязки плаща, позволила У-эр снять его, Фэнь Сяо снять пояс и развязать верхний слой и даже снять его. Средний слой Лань И развязала сама, как и нательный. Шумно выдохнула. Страх кольнул под ребром, сжал сердце и выдохнул ледяной поток в затылок.

Со стороны выглядело, как усталость и слабость от болезни.

Фэнь Сяо аккуратно стянула сначала с одного плеча одежду, показывая гладкую кожу без единого изъяна, после второе, не отличающееся от первого.

— Ничего, — «что и следовало ожидать» Юй Цзе не произнесла, но точно хотела.

— Можете проверить, — Ци Вэньай хмуро вглядывалась в открывающуюся ей и другим кожу.

— Боги, — закатила глаза Юй Цзе, поднимаясь и подходя к Лань И. — Я же вижу, что нет ни маленькой точечки. Зачем трогать?

Она через ткань коснулась плеч, спины, рёбер, предплечий, живота.

— Ничего, — развела руки Гао Юйцзе. — Чун Цзин ошибся.

Госпожа Сигэ поднялась и всё так же с сочувствием и нежностью посмотрела на Лань И.

— Мы пойдём, чтобы не дать им времени ругаться.

Лань И склонила голову.

— Не торопись, — госпожа Сигэ поправила одежду на ней и покинула боковые покои, за ней — остальные. Остались Лань И и У-эр, которая бросилась одевать барышню.

— Ещё немного, и Вы вернётесь в постель, — быстро прошептала она, завязывая средний слой.

— Скорее бы, — еле слышно произнесла Лань И.

Возвращение в главный зал далось трудно. Покинув его, переступать ещё раз высокий порог в этот день с тем же повисшим внутри вопросом не хотелось.

Оставив на локте У-эр плащ из-за поднявшегося из глубин жара, Лань И вошла в зал и остановилась в паре шагах от Ци Вэньай, которая вместе с другими стояла в одну линию перед старейшинами. Госпожа Сигэ стояла перед ними.

— Всё, все собрались, — Гао Чунцзин вышел и в нетерпении посмотрел на каждую из девушек. — Говорите.

— Сколько нетерпения, — тихо буркнул Гао Цзинъян, сжав руки до такой степени, что короткие ногти впились в кожу и грозили её поранить.

Госпожа Сигэ не торопилась. Поклонилась старейшинам, посмотрела на Гао Синлуна и только после начала говорить:

— Даже без присутствия лекаря Шэна, мастера в своём деле, всё и так понятно.

— К сути, — поторапливал Чун Цзин.

— На теле барышни Лань, — госпожа Сигэ повернула в его сторону голову и посмотрела прямо в тёмные глаза напротив, — нет ни единого шрама.

— Гао Юйцзе подтверждает слова госпожи Сигэ, — голос Юй Цзе звучал твёрдо и ясно, — ни каких шрамов или ожогов у барышни Лань нет.

— Мэн Шии подтверждает.

— Фэнь Сяо подтверждает.

Последняя фраза прозвучала с заминкой, короткой и ощутимой:

— Ци Вэньай подтверждает.

— Это означает, Гао Чунцзин будет держать ответ за свои слова, — Гао Синлун расправил плечи и незаметно выдохнул.

Невесты заняли свои места, госпожа Сигэ с тёплой поддержкой посмотрела на Лань И, бледнеющую сильнее с каждым мгновением.

— Не может быть, — прошептал Гао Чунцзин и быстрым шагом подошёл к госпоже Сигэ. — Ты уверена?

— Паршивец, разум затуманился? — вскочил старейшина Цзинь. — Забыл, где находишься и кто перед тобой?

— Как это может быть правдой?! — Гао Чунцзин опустил голову, уставившись в пол бегающим взглядом.

Госпожа Сигэ отступила к Син Луну, мягко кивнув тому.

Главный аргумент Гао Чунцзина не подтверждался — остальное, строящееся на этом, рухнуло и разбилось в дребезги.

Всего один короткий шаг Лань И и оборот к У-эр за плащом (холод атаковал пальцы и поднимался выше) сработал неким сигналом для терпящего крах Гао Чунцзина.

Короткий, не больше человеческой кисти, клинок вырвался из глубин длинных рукавов и разрезал тёмно-синюю и белую ткани, чудом не оставив глубокую алую линию на коже. Свободной рукой Гао Чунцзин схватился за испорченный рукав и дёрнул вниз, открывая вид на кожу без изъянов. Сильный толчок в грудь сбил его и заставил согнуться.

Тяжёлый, пахнущий лёгким дымом и сандалом плащ лёг на плечи, скрывая от посторонних глаз оголённый участок тела.

Лань И не видела лица Гао Чунцзина, широкая спина Гао Вэньцзяня закрыла его от неё или её от него. Кто же разберётся в случившейся суматохе.

Всё произошло в секунды. Но масштаб шума возрастал быстрее лесного пожара.

— Пронёс оружие?! — свирепствовал старейшина Цзинь.

— Неслыханная наглость! — поддерживал старейшина Хо.

— Мы слишком долго терпели выходки Гао Чунцзина, — голос старейшины Му тонул в ругани старейшины Цзинь.

Голос госпожи Сигэ сливался в неразборчивый говор, словно она резко перешла на далёкий, давно позабытый диалект. Но на деле всё обстояло в другом. Поднятый шум в зале усилил звон в ушах, давление в голове и на глаза. Лань И чувствовала, как крупицы сил просачивались сквозь неё в пол.

— Уводи, — Гао Вэньцзянь повернул немного голову и проговорил коротенькую фразу тихо. Этого хватило, чтобы У-эр сжала Лань И за плечи и потянула к воротам.

За высокий порог при перешагивании зацепилась туфля. Благо У-эр удержала и Ши Лэй подоспел поймать за плечо.

Короткий кивок от У-эр Лань И уловила смутно. Даже исчезновения руки Ши Лэя не заметила и не почувствовала.

— Всё закончилось, барышня, — с облегчением проговорила У-эр, потянув на себя Лань И, уводя дальше от главного зала. — Немного, и Вы сможете отдохнуть… Барышня!

Непроглядная темнота вспыхнула перед глазами. Она поглотила сразу всё, не оставив и крупицы свету или звука.

Стоило Лань И переступить порог, а невестам следом покинуть главный зал, как Ши Лэй закрыл ворота, поймав в последний момент взгляд Гао Вэньцзяня и поняв всё без слов. Он должен сопроводить Лань И и У-эр до долины Чистого времени.

— Давайте успокоимся, — вклинился чистый голос госпожи Сигэ. — Криками мы не решим проблемы.

Покрасневший Гао Чунцзин метал злой взгляд от одного присутствующего в главном зале к другому, к третьему и так к каждому.

— Что тут разговоры разводить, — тряхнул подолом одежд и руками старейшина Цзинь. — Лишить Гао Чунцзина поста главы ветви. Давно это надо было сделать.

От его слов Чун Цзин на мгновение замер. Его глаза увеличились, дыхание сбилось.

— Вы не можете решать такие вопросы…

— Мы не можем? — изогнул брови старейшина Хо.

— Не в данный момент, — Гао Чунцзин пытался взять себя в руки, дабы не усугубить ситуацию.

— Не ты ли говорил, что если у Лань И ничего нет, то понесёшь ответственность? — Гао Шанъи поднял уголок губ в чуть наглой улыбке.

Резко Чун Цзин обернулся, зыркнув на него пропитанным злостью взглядом.

— Я не это имел…

— Является ли единым решением старейшин лишить Гао Чунцзина поста главы ветви Цзин? — госпожа Сигэ смотрела только на старейшин.

Старейшина Цзинь коротко склонил голову и ответил:

— Старейшины едины в решении лишить Гао Чунцзина поста главы ветви Цзин.

— Вы не смеете! — выкрикнул Чун Цзин.

— Глава клана, — поднялся старейшина Му.

Напряжённый Гао Синлун резко выдохнул и поднялся. Медленно он спустился до уровня госпожи Сигэ.

— И кто станет главой ветви Цзин? — усмехнулся Чун Цзин. — Он?

Он указал на бледного Гао Цзинъяна.

— Он, кроме как, бездельничать ничего другого не может. Он своё имя правильно написать не в состоянии! А может, вы решили совсем мальца назначить главой ветви? А что, Цзин Вэй не дорос ещё до самостоятельных решений им легко управлять.

При упоминании младшего брата Цзин Ян приоткрыл рот, но так ничего не сказал. Гао Цзинвэй половину своего времени посвящал баловству, а вторую — учёбе. Но после выходки в день прибытия невест он проводил время в долине Чистого времени в ветви Цзинь под чутким взором старейшины Цзинь, своего учителя, и весельчака и баламута Цзинь Хуана, и пока не планировал возвращаться в ветвь Цзин. Это хорошо, пусть мимо него пройдут смутные времена, так проще для всех, в первую очередь для Цзин Яна и Цзин Вэя.

— Гао Чунцзин позабыл о данных обещаниях и клятвах, — поднялся старейшина Хо. — Перестал выполнять обязанности главы ветви.

— К тому же он сам прилюдно сказал, что понесёт ответственность за свои слова, — встал старейшина Ту.

Последним поднялся старейшина Шуй.

— Глава клана, Гао Чунцзин перестал выполнять свои прямые обязанности, решил посеять смуту в клане, ложно обвинил не одного человека, планировал заручиться поддержкой врага. Он заслуживает тяжкого наказания за содеянное, — произнёс старейшина Му.

Спокойный голос старейшины Шуй стал точкой:

— Главой ветви должен стать Гао Цзин Ян.

— Вы совершаете ошибку, — в не себе усмехнулся Чун Цзин.

Коротко посмотрев на госпожу Сигэ и получив поддержку, Гао Синлун проговорил чётко то, что знал до прихода в главный зал:

— Согласен. Последнее время глава ветви Гао Чунцзин вёл себя аморально, нагло, неподобающе.

Чун Цзин громко усмехнулся.

— Стража Цзянь преподнесла доказательства того, что Гао Чунцзин планировал захватить власть в клане с помощью договорённости с врагом, кланом Доу. Потому, — выдохнул Гао Синлун, сжимая кулаки, — Гао Чун Цзин лишается поста главы ветви Цзин и заключается в темницу…

Тихий смех раскатился по главному залу и так же быстро оборвался после прозвучавших слов молодого главы клана:

— … под стражу воинов Цзянь.

Для Гао Чунцзина это приговор. У него попросту исчезли все шансы на свободу. Теперь его последние дни впихнулись в каменную клетку под землёй с кучей орудий для пыток и с людьми, выполняющими только приказы Гао Вэньцзяня.

— Я не совершил тяжкого греха, чтобы мной занималась стража Цзянь! — Чун Цзин бросился к Гао Синлуну. Цзя Сюй угрожающе шагнул наперерез ему. — Ты убить меня вздумал! Не смеешь! Требую, чтобы меня заключили в моём дворе под стражу!

— Стража! — крикнул Гао Синлун.

Ворота главного зала распахнулись, и вовнутрь вбежала стража, ожидавшая всё это время своего часа за пределами.

— Увести Гао Чун Цзина в темницу и передать страже Цзянь.

— Слушаемся.

— Ты не смеешь! — Чун Цзин толкнул одного из стражей, подошедшего к нему. — Не смеешь! Ты!…

Силы у стражей больше, чем у него. Мужчинам не составило труда схватить его под локти и силой вести к выходу из главного зала.

— Ещё пожалеете! — крикнул напоследок Гао Чунцзин.

В главном зале воцарилась тишина.

Поймав прищуренный взгляд старейшины Цзинь, Гао Синлун спохватился и продолжил говорить:

— Сегодня пройдёт церемония назначения Гао Цзин Яна главой ветви Цзин.

Без того бледный Цзин Ян потерял все краски на лице, даже губы побледнели.

— Никто не против? — тише спросил Син Лун, глянув на присутствующих.

— Кому надо, — тихо усмехнулся Шан И.

— Было бы хорошо ветви Цзянь обзавестись главой, — буркнул старейшина Цзинь, скользнув взглядом по потолку.

Стрельнув интересом в Вэнь Цзяня, Син Лун перевёл взгляд на заговорившего старейшину Шуй.

— Ветвь Цзянь долгое время находилась под прямым правлением главы клана. Пора назначить главу ветви.

— М, молодому главе тяжело будет самому вести дела ветвей Шан и Цзянь, — поддержал старейшина Ту.

— Может, и Шан И назначить главой ветви? — с шуткой проговорил Цзинь Хуан, получая предостерегающий взгляд от старейшины Цзинь.

— Справишься? — старейшина Хо с прищуром посмотрел на Гао Шанъи, который не думал, что совет зайдёт не в те глубины.

— Это может повременить, сейчас главное Гао Цзинъяну главой ветви стать, — заговорил Гао Вэньцзянь. — Выяснить, кто из Доу проник в клан, и аккуратно его задержать.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— С назначением проблем не будет, сегодня проведём, — кивнула госпожа Сигэ. — А вот наёмник Доу. Вы что-то уже знаете?

Наследники ветвей молчали, как и преемники старейшин.

— Допрос Гао Чунцзина может дать точный ответ, — произнёс Гао Вэньцзянь, получая быстрый взгляд от Цзин Яна.

— Разве он что-то скажет? — неуверенно тихо проговорил тот.

— Брат может быть убедителен, — одобрительно оскалился Шан И.

— Хорошо, мы узнаем, кто из Доу проник, — госпожа Сигэ спустилась. — Но как мы устраним его?

— Придумаем, — выдохнул старейшина Му.

— Главное — узнать кто, а там дело за малым, — за ним проговорил старейшина Хо.

— Праздник.

Голос приковал внимание присутствующих.

Гао Вэньцзянь продолжил:

— Узнав, кто, мы не станем сразу ловить. Устроим праздник.

— Праздник? — нахмурился Гао Шанъи. — Как в тот день, — тихо выдохнул.

Его услышали рядом стоящие.

— Ты хочешь создать видимость неготовности и позволить врагу выйти, напасть и угодить в ловушку, — догадался Цзинь Хуан.

— Какой план, — с восхищением качнул головой Хо Гуанмин, мягко толкнув рядом стоящего Му Чэна.

— Тогда мы были не готовы, потому многие погибли, — голос Гао Вэньцзяня не дрожал, он вообще не изменился. Но многие понимали, что это внутренняя сила держала его.

Гао Вэньцзянь говорил о дне, когда погибла его мать и не родившийся брат или сестра, родители Цзин Яна и Цзин Вэя, мать Шан И и многие близкие, родные, любимые люди клана Гао.

— Но праздники не скоро, как нам надо, — подметил Ту Линьцзы.

— У кого скоро день рождения? — Хо Гуанмин взглянул на Му Чэна и Шуй Фэна — те лучше помнили о важных датах, чем он.

— Свадьба.

— Чья? — Хо Гуанмин перевёл взгляд на Гао Вэньцзяня и после посмотрел на Цзин Яна и Син Луна.

— Гао Синлун не может, у него траур три года*, — продолжал Гао Вэньцзянь.

— Гао Цзинъян только стал главой клана, скорая свадьба немного странно, — Цзинь Хуан сложил руки на груди.

Спокойный голос Шуй Фэна заставил всех задуматься:

— Ты уже знаешь ответы.

— Ответы? О чём он? — Хо Гуанмин вопрошающе уставился на Цзинь Хуана, который тоже не знал.

— Твоя свадьба, — понял Шан И.

— С кем? — Син Лун терпеливо ждал.

— Ци Вэньай? — предположил Цзин Ян, а Гао Шанъи помрачнел.

— Не она, — прошептала госпожа Сигэ.

— Выбор такой большой? — шепотом обратился к Му Чэну Хо Гуанмин.

— Мне откуда знать? — не выдержал Му Чэн.

Отступив и вернувшись на место, Гао Шанъи тряхнул руками и сложил их на груди. Выбор в сторону Ци Вэньай его не устраивал, он царапал по груди, вызывал невыносимый зуд. Только не она.

— А чем свадьба Гао Цзинъяна не подходит? — Ту Линьцзы обращался к старейшине Ту.

— Потому что Гао Вэньцзянь — фигура важней, — без всяких обид сказал Цзин Ян.

— Так и есть, — кивнул старейшина Ту. — В случае свадьбы Гао Вэньцзяня воины Цзянь будут сосредоточены по определённым местам и будет казаться, что клан защищён. На деле же вся сила сосредоточится на защите молодой пары, оставив в защите клана прорехи. Идеальная возможность для врага. К тому же, как жених может не явиться на свою свадьбу и не пройти все свадебные обряды? Гао Вэньцзянь не может не уважать правила и предков.

Все понимали: Гао Вэньцзянь использовал себя и свою свадьбу как ловушку, чтобы отразить смертельную атаку противника. И в то же время свадьба должна быть настоящей. Ложное всегда раскусывалось на поступлении.

Разве можно использовать свой брак таким образом? Не обернется ли в будущем смелое решение порушенными судьбами?

— Подумай хорошо, не спеши, время есть на обдумывание плана, — старейшина Ту понимающе кивнул.

— Слишком долго ждали, пора уничтожить их, — без возражений проговорил Гао Вэньцзянь.

— Если Ци Вэньай не подходит, — Хо Гуанмин задумчиво почесал нос, — Чжу Лие серьёзно заболела и прикована к постели, да и глуповата она, то остаётся…

— Барышня Лань И, — тихо закончил Цзин Ян.

— Ты-то откуда про всё знаешь? — Му Чэн прошептал рядом с ухом Хо Гуанмина.

— Я просто знаю, с кем надо водить дружбу, — хмыкнул Хо Гуанмин, стрельнув взглядом в Цзинь Хуана, который задумчиво бил большим пальцем по ногтю другого большого пальца.

Старейшина Шуй вышел на пару шагов.

— Давно принял решение, — он понял это сразу. Гао Вэньцзянь смотрел на старейшину Шуй прямо, зная, что не услышит слов неодобрения. — Раз так, действуй. Мы поможем.

— Значит, сегодня церемония назначения Гао Цзинъяна главой ветви Цзин, — Син Лун мельком взглянул на медленно осознающего происходящее Цзин Яна. — А свадьба когда? Не завтра же?

Госпожа Сигэ мотнула головой.

— Слишком быстро, Доу не глупые, сразу поймут, что что-то не так. К тому же, надо дать время наёмнику передать им новость.

— Поэтому за три дня надо успеть подготовиться, — проговорил Гао Вэньцзянь.

— Этого хватит и для наёмника, и для украшения, и для подготовки воинов, — кивнул старейшина Хо.

— Тогда обсудим детали, — старейшина Цзинь указал на боковые покои, за местом главы клана.

°°•°•°

Быстро и, не теряя времени, они обсудили главное и договорились, что Гао Вэньцзянь предоставит им план, проработанный до мелочей.

— Вэнь Цзянь, — окликнул Син Лун младшего у ворот главного зала. — Я не понимаю одного.

— Спрашивай, — Гао Вэньцзянь кивнул ожидавшим его Ши Лэю и Шан И.

— Почему барышня Лань? Я к тому, что она же совсем не подходит, да и ты сам не проявлял к ней интереса. Как же барышня Ци? В этом есть что-то скрытое?

— А сам чего Мэн Шии выбрал? — фыркнул Шан И.

— У нас по-другому, — пожал плечами Син Лун. — Я спрашиваю не для того, чтобы пристыдить, высмеять или поковыряться в душе, ничего подобного. Просто… не хочу, чтобы ты в будущем жалел о своём выборе. Понимаю, тебе хочется уничтожить Доу и готов пользоваться любыми возможностями. Но подумай о чувствах. Сейчас ещё можно.

Заложив одну руку за спину и тихо выдохнув, Гао Вэньцзянь проговорил:

— Через три дня картина станет яснее, и на многие вопросы ответы сами выйдут наружу.

Он перешагнул порог, за ним проследовал Син Лун.

— Что до барышни Лань, — Гао Вэньцзянь посмотрел на небо. — Она вольна поступать, как ей будет угодно.

— Если она сейчас не согласна? — прошептал Гао Синлун. — Как быть?

— Достаточно поговорить, — Гао Вэньцзянь спустился на ступень ниже, ставя точку в разговоре.

В молчании они дошли до дальнего места, в котором расположилось большое каменное здание с подземными этажами.

— Не пойдёшь на церемонию, — догадался Шан И, проходя ворота двора темницы.

— Без меня всё тихо пройдёт, — Гао Вэньцзянь прошёл мимо стража и направился прямо по коридору к лестнице на нижний этаж. Ши Лэй остался с охраной в коридоре.

Покусывая губу, Шан И всё же спросил то, что вертелось на уме долгое время:

— Ничего не было?

Гао Вэньцзянь остановился на предпоследней каменной ступени.

— Или использовали…

— «Или», — тихо, но чётко выговорил Гао Вэньцзянь, а Шан И сначала приподнял брови, а потом нахмурился. — Сделай для меня одно дело.

°°•°•°

Скуление разлеталось за пределы камеры. Гао Вэньцзянь бросил долгий взгляд на чан с еле тлеющими углями у стены рядом с камерой и ступил в неё.

— Ты не имеешь права пытать меня, — сглотнул ком Гао Чунцзин, чьи руки сковывали прочные наручи, а к ним цепи тянули их вверх.

Воин в серо-чёрных одеждах с закатанными рукавами отошёл к столу у стены и положил плеть.

— Два удара, и мольбу просишь? — Гао Вэньцзянь коснулся подноса с невысокими кувшинчиками на узеньком столике у противоположной стены от воина.

— Отпусти меня! Пока моя вина не доказана, ты не можешь и пальцем меня трогать!

— Я и не трогаю, — Гао Вэньцзянь взял светло-зелёный кувшин и тряхнул его. Жидкость внутри ударилась о стенки.

— Отпусти, иначе!..

Гао Вэньцзянь на ходу к нему вынул пробку из кувшина.

— Только посмей влить в меня отраву! — Гао Чунцзин отпрянул от него.

— Не стану, — оттянув края одежд, Гао Вэньцзянь поднял голову и перевернул кувшин, выплёскивая содержимое на открывший участок тела. — Ран не так много, больно не должно быть.

Но, вопреки его словам, Чун Цзин громко взвыл.

— Жжёт? — Гао Вэньцзянь отошёл поставить полупустой кувшин.

— Тварь! — процедил сквозь стон Чун Цзин. — Обязательно за это ответишь!

— Как и ты, — Гао Вэньцзянь подхватил изумрудного цвета кувшин и передал воину. — Нужен живым.

Воин покорно коротко склонил голову, принял кувшин, вылил содержимое на плеть и обрушил удары на кричащего и извивающегося Гао Чунцзина. Отступив, Гао Вэньцзянь наблюдал за ними.

Стены нижнего этажа темницы принимали и впитывали в себя мучения. Молчанием они обещали, что сохранят каждый крик и стон, чтобы в ближайшем будущем мучительным эхом возвращать их владельцу.

°°•°•°

По пути во двор Шаньяо Ци Вэньай столкнулась с Гао Шанъи, который держал резную шкатулку.

— Украл и с места преступления бежишь? — с шутки начала она, преграждая путь.

— Мне не до тебя, — Гао Шанъи шагнул в сторону, но ему тут же снова преградили путь.

— Смотрю, в клане Гао часто вещи и люди пропадают, вот и беспокоюсь, что, когда господин Цзянь спросит, может возникнуть недопонимание, — мягко приподняла уголки губ в скромной улыбке Ци Вэньай.

Вспыхнув, Гао Шанъи произнёс:

— Это свадебные украшения госпожи Цзянь. Брат попросил забрать их.

— Свадебные украшения? — удивилась Ци Вэньай и потянулась к шкатулке.

Гао Шанъи поднял взгляд выше её головы и отступил.

— Не отнимай время. Мне нужно отнести украшения Лань И.

Ци Вэньай складывала руки на животе, как они дрогнули.

— Больше нет нужды по несколько раз на дню приходить к моему брату, — Гао Шанъи с легкой победоносной улыбкой посмотрел на неё сверху. — Очень скоро брату будет о ком заботиться и радовать.

Обойдя, он продолжил путь, а Ци Вэньай впилась в его спину потемневшим взглядом, сжимая до скрипа пальцы.

°°•

Примечание:

1. Глубокий (трёхлетний) траур по родителям — В этот период не полагалось жениться и праздновать какие-либо праздники.(Чжань Цуй — 齐衰 — [носить] глубокий траур (трёхлетний) по родителям (по императору))

Громкие неразборчивые голоса звучали над ухом. Лань И хваталась за одеяло, натягивала его на голову. Но безрезультатно: голоса звучали, а руки не двигались с места, да и темнота не расступалась перед глазами.

Глаза открылись сами. Неожиданно и отрезвляюще на мгновение. Голоса не звучали, руки двигались, темнота исчезла.

Тихие шаги доносились сбоку.

Лань И хлопнула ресницами и, ещё не понимая, как себя чувствовала, повернула голову. Медленно, точно мёд стекал из одной ёмкости в другую, истома в смеси с болью растеклась по телу.

Знакомая комната. Это долина Чистого времени. Шаги принадлежали никому иной как У-эр.

Язык прошелся по сухим губам.

— У-эр.

— Барышня, — бросилась к Лань И У-эр, упав на колени перёд кроватью. Перепуганная, взволнованная, с подрагивающими руками. — Вы наконец пришли в себя.

Вместо слов Лань И выдохнула. Слабость набирала вес. Она упитанным большим котом, принимала лучшую для себя позу, разваливаясь и подминая под себя.

— Господин Шуй целый день готовил отвар и давал его Вам, — шёпотом произнесла У-эр. — Наконец Вы в сознание.

— Воды*…(Примечание: Шуй — 水 — вода)

— Господин Шуй*? Позвать господина Шуй?(Примечание: Шуй — 水 — вода)

— Пить, — вымолвила Лань И, с трудом сглатывая слюну.

— А, вода, пить, — спохватилась У-эр.

Тёплая вода живительным потоком стекала по стенкам горла, смачивая рот, губы и несла с собой облегчение.

У-эр помогла лечь обратно на подушку, отставила на стол глубокую пиалу и села на колени у кровати.

— Господина Чун Цзина заключили в темницу, — заговорила она. — Он под стражей воинов Цзянь. Ему не выйти оттуда целым, ему вообще не выйти из камеры.

Лань И прикрыла на пару секунд веки. Она знала: он покинет темницу. Это могло случиться в любой момент. Пока Ци Вэньай свободно разгуливала по клану Гао и имела связь с кланом Доу, которому служила она и её семья Ци, Гао Чунцзин всегда может покинуть темницу.

— Воины Цзянь уже устроили господину Чун Цзину не забываемые часы. Их он запомнит до конца своих дней.

— Что ещё? — Лань И открыла глаза, чувствуя, что ещё немного — и провалится в темноту.

У-эр опустила взгляд и заговорила:

— Господин Цзин Ян стал главой ветви Цзин. Господин Вэнь Цзянь сегодня утром наконец принял и стал главой ветви Цзянь, а ещё он отправил вчера господина Шан И передать шкатулку с украшениями, а ещё он хотел поговорить с Вами…

— Что за украшения?

Единственное, что приходило на ум Лань И — «Капли моря», которые пропали после дня нападения Е Ваньэр.

— Эти украшения госпожа Цзянь надевала на свадьбу с господином Цзянь, — прошептала У-эр, несмело подняв взгляд.

— Свадебные украшения, — тихо проговорила Лань И.

Те самые украшения, которые готовились не для неё, но преподнесённые ей. Это значит, справилась.

Резко грудь затопило облегчением, так легко стало, что влага выступила на глазах, а в носу защипало.

Получилось предостеречь от предательства и долгих дней в заточении наедине с сжирающими мыслями. Раз Гао Вэньцзянь отправил свадебные украшения матери не Ци Вэньай, не оставил у себя, это могло означать, что его привязанность к барышне Ци не так сильна, как могла быть в начале.

— Что такое? Почему Вы плачете? — У-эр выпрямилась, опустилась снова, выпрямилась, тянулась к Лань И, отдёргивала от неё руки и так по кругу. — Барышня, Вы не хотите замуж за господина Цзяня?

— Хорошо, как же хорошо, — точно не в себе шептала Лань И.

Хоть где-то кто-то счастлив.

— Барышня…

— У-эр, о чём разговор?

— Мне лишь сказали сообщить, как Вы придёте в себя, и передать, что господин Цзянь хочет с Вами поговорить.

— Тогда зови, — Лань И прикрыла глаза и облизнула губы. Она чувствовала, как аккуратно У-эр стёрла с её лица капли и следы слёз, слышала, как она бросилась к дверям, слышала, как они закрылись, почувствовала холодное дуновение. Живая. Слабая, больная, покалеченная, но живая. — Какое счастье.

Всё же темнота проглотила. Незаметно и безболезненно, как ей и положено. Слабый стук коснулся слуха, возвращая в реальность. Приоткрыв глаза, Лань И заметила светлые ткани с незамысловатыми узорами облаков. Шуй Фэн поставил на стол глубокую пиалу, от которой вверх поднимался густой пар.

— Нужно принять лекарство, — очевидное сказал он. — Отвар пока слишком горячий. Чуть позже можно выпить его.

Лань И упёрлась ослабшими руками в кровать и приподнялась. Шуй Фэн помог ей принять удобную позу, подложив подушки под спину и голову, и поправил одеяло.

— Не пройдёт?

— Если Вы про слабость, она пройдёт, не за день, но пройдёт, — Шуй Фэн стоял перед ней, опустив немного голову и несмотря на неё.

Лань И облизнула губы.

— Гао Чунцзин сказал, кто из Доу проник в клан? — с придыханием проговорила она.

— Гао Вэньцзянь сказал, что он молчит.

Могло это быть правдой или частью плана, чтобы дать возможность Ци Вэньай выдать себя и позволить людям Доу угодить в ловушку?

— Вам не стоит переживать об этом, — Шуй Фэн поднял взгляд.

— Я не переживаю, — Лань И сделала передышку. — Просто… думаю, скоро всё закончится, и тогда наступят спокойные времена.

Шуй Фэн глубоко вдохнул и медленно выдохнул:

— Если не хотите, не заставляйте себя. Мир не рухнет без Вашего участия. Но в случае безжалости разрушится тот невидимый мир ваших близких, который строится на Вас.

— Есть идеальная замена?

— Всегда можно придумать другой план, — в спокойствии Шуй Фэна крылось многое. Уверенность, сила, поддержка, мягкость, твёрдость, стойкость, искренность, сочувствие, терпимость. Всё, что только могло вспыхивать в разные моменты.

— Были бы время, возможности, варианты и желание, — Лань И потянулась к пиале с отваром.

— Откажите — никто не станет заставлять и применять силу, — Шуй Фэн обернул пиалу белым полотенцем и вложил её в руки Лань И.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Разве всё не должно быть идеально? К тому же…

Лань И отвела взгляд от Шуй Фэна в бок. Где-то должна быть шкатулка со свадебными украшениями госпожи Цзянь. Шуй Фэн повторил за ней, отвёл взгляд.

— Вы вольны в своих решениях.

— Я знаю, что это для толчка, — качнула головой Лань И и подула на отвар. — Она, должно быть, уже передала сообщение и сама готовится нанести удар.

Шуй Фэн молчал.

— Возможно я даже не успею наряд надеть, — тихо проговорила Лань И и пригубила отвар.

— Он готов, его позже принесут, — всё же услышал её Шуй Фэн.

Лань И еле заметно кивнула и сделала маленький глоток. Больше они не разговаривали, Шуй Фэн молча склонил голову и вышел. Лань И, неспеша, выпила отвар и после легла, прикрыв тяжёлые веки.

Сколько прошло времени, не понятно. Миновала минута или пол часа, прошёл час или всего от силы десяток секунд.

— … уверен, что надёжно спрятал её? — ворвался тихий голос Шуй Фэна. Он, должно быть, пришёл за пиалой или снова принёс отвар.

— Никто не смеет ступать туда, — такой же тихий голос принадлежал Гао Вэньцзяню. — Вам стоит беспокоиться о долине. Они придут сюда за печатью.

— Ничего не найдут.

— Они этого не знают, пока не знают.

— Если бы печать не имела такой силы, охоту на неё не открыли.

— Воины Цзянь поколениями верой служили клану Гао и ветви Цзянь, они проникли во многие города, во многие семьи, через них проходит много информации, и при этом их найти практически невозможно.

— Тем не менее, что-то да проходит мимо них, — проговорил Шуй Фэн.

— И того, что имеем, достаточно, чтобы Доу хотели заполучить печать и обманом заполучить уши и глаза клана.

На мгновение между ними повисла тишина.

— Надеюсь, оно того будет стоить, — присущем ему спокойствием проговорил Шуй Фэн.

— Главное избавиться от них…

— Твоя месть — только твоя, другие не должны невольно нести её.

Сразу после раздался шелест одежд, звук открывающихся и закрывающихся дверей.

Открыв глаза, Лань И потянулась поправить подушку и повернула голову. Через ширму просматривался силуэт в тёмных одеждах, который стоял боком к ней.

А ведь Гао Вэньцзянь тоже не хотел всего этого. Разве ему хотелось выносить украшения матери из её двора? Нет. Разве ему хотелось проходить настоящий свадебный обряд? Нет. Разве ему нравилась оставшаяся невеста? Нет. Месть сильнее всего? Да.

Прикрыв глаза, Лань И выдохнула. Даже если после всего она останется жива и ей Гао Вэньцзянь принесёт письмо о разводе, она примет его и вернётся домой к родителям. Ничего страшного — как-нибудь переживёт косые взгляды и перешёптывания за спиной. Развод для женщины всегда был поводом для сплетен и высокомерных взглядов, ведь хорошую жену не выкинут из новой семьи. Развод для мужчины ничего не значит, в то время как для женщины — позор.

Лань И с радостью вернётся домой. Её примут назад, не выставят за порог. Нет, семья Лань всегда её примет назад. Ни отец, ни братья не закроют перед ней двери дома. Так что ничего — переживёт и заживёт себе на счастье.

Приоткрыв глаза, Лань И пару секунд смотрела на ширму и подтянулась. Гао Вэньцзянь оставил ширму в шаге за спиной.

— У У-эр спросите, — Лань И первая заговорила, не имея представления, как себя вести с главой ветви Цзянь. — Она куда-то поставила шкатулку.

— Пусть, — тихо проговорил Гао Вэньцзянь и умолк.

Ни один из них не знал, с какой стороны подступиться к друг другу. Одна с начала не думала заходить так далеко, второй не мог подобрать слов, чтобы озвучить мысли.

— Доу точно воспользуются случаем? — прошептала Лань И.

— Они долго ждали и много потеряли за это время, они рискнут, — в ровном голосе Гао Вэньцзяня чувствовалась уверенность.

— Раз так, — Лань И сжала кулаки под одеялом, — нельзя терять момент.

Гао Вэньцзянь смотрел в её светлые глаза задумчиво и с некой тяжестью, вызванной внутренними долгими монологами. Выдержать его взгляд трудно, Лань И моргнула и завозилась, поправляя подушку. Хоть так не видеть взгляда господина Цзяня.

— Когда всё закончится, — заговорил Гао Вэньцзянь, прошелестев тканями, — Вы сами решите, как быть. Никто не скажет слова против.

Его тихие шаги сопровождались шелестом тканей и редкими ударами тёплого длинного плаща о пол.

Лань И посмотрела на него. Небольшая простая шкатулка беззвучно опустилась из рук Гао Вэньцзяня на столик. Приоткрыв рот, Лань И уже почти произнесла слова о ненадобности ещё одного украшения, как её опередили.

— Это Ваше, — Гао Вэньцзянь отступил. — Свадьба состоится через два дня. Отдыхайте.

После него остались запах дыма и сандалового дерева, чувства неожиданности и лёгкого интереса.

Подтянувшись и не с первой попытки взяв шкатулку, Лань И выждала пять секунд и открыла её.

Две шпильки и цепочки, белое золото и синие камни. «Капли моря» наконец вернулись к Лань И.

Точно на волнах то поднимало, то опускало, то уносило в пучину, то выкидывало на берег.

Лань И задыхалась от боли, стонала от ноющих конечностей, проливала слёзы от тянущего жара по коже, стискивала зубы от пронзающего холода. Вечер и ночь слились в кошмарно долгий путь, который не имел конца. Если день прошёл в лёгкости и слабости, которая не приносила дискомфорта, то после всё, некогда пережитое и прочувствованное, нахлынуло с удвоенной силой.

Сон днём спасал, ночью — кошмаром стал.

Приход У-эр и её старания вытащили Лань И из замкнутого круга. Но слабость страшной силой тянула в зубастую беспросветную пропасть.

— Вот, выпейте, — У-эр поднесла к губам пиалу с травянистым отваром. — Господин Шуй приготовил его лично.

Если отвар не придаст сил, то невеста не сможет появиться на свадьбе, и тогда план развалится.

— Господин Шуй сказал, что это в последний раз он даёт этот отвар. Больше нельзя.

Так это тот самый отвар, придающий на время сил и отодвигающий слабость и боль на задний план. Лань И охотнее выпила горький отвар. Заботливо У-эр впихнула ей в рот засахаренный финик.

То и дело Лань И проваливалась в темноту. От чего-то отвар не действовал сразу.

У-эр хлопотала не покладая рук. Помогла надеть красный свадебный наряд с золотой вышивкой, расшитые красные туфли, усадила за столик с зеркалом и собирала волосы в красивую причёску.

— Не надо, — слабо отозвалась Лань И, когда У-эр потянулась открыть шкатулку с украшениями госпожи Цзянь.

Не ей надевать их. Это неправильно. Свадебные украшения госпожи Цзянь должна надеть та, что заполучит сердце и разум Гао Вэньцзяня. Но никак не невеста-приманка для осуществления великого дела и личной мести.

— Господин Цзянь сказал, чтобы я обязательно украсила Ваши волосы свадебными украшениями госпожи Цзянь, — У-эр виновато посмотрела на Лань И. — Они правда красивые. Посмотрите.

Она придвинула ближе к Лань И шкатулку и аккуратно вынула наружу украшения. Фэнгуань*, золотые шпильки с перьями, со свисающими тонкими нитями-цепочками с жемчужинами, и шпилька с пыльно-розовой жемчужиной.(Примечание: Фэн Гуань — 鳳冠 — стар. женский парадный головной убор с украшениями в виде фениксов)

— Вам нравится? — улыбнулась У-эр.

— Красиво, но… — тихий голос Лань И она пропустила мимо ушей и с пущим восторгом умудрилась воткнуть все украшения в волосы, создав невероятную красоту.

В такой момент в голове смутно всплыл образ старшей сестры. В день свадьбы Лань Юэ госпожа Лань лично принесла свой фэнгуань, изготовленный у лучшего мастера специально для дочери семьи У, которой она являлась до замужества и входа в семью Лань.

— Не могу принять, — вскинулась Лань Юэ, увидев дорогое украшение. — У меня не такое положение…

— Ты дочь семьи Лань, — не слушала слов против госпожа Лань. — Твоё положение в семье мужа важно. Нельзя позволять женщинам Юань задирать нос. С первой секунды нужно показать, что, несмотря ни на что, мы поддерживаем тебя.

Ни уговоры Цю Жуй, матери Лань Юэ, ни отказы самой Лань Юэ не действовали на Лань Сици. Она была непреклонна.

Лань И смутно припоминала блеск и изящество украшения, но точно могла сказать, что старшая сестра преобразилась с фэнгуанем матушку в сотню раз. Тогда она думала, что её мама точно выглядела неописуемой красавицей в день своей свадьбы.

Фэнгуань матушки, переданный Лань Юэ, должно быть, лежал в сокровенном месте, в которое никому не дозволялось заходить. Так хотелось верить маленькой Лань И. Сейчас, с чужим фэнгуанем на волосах она вспоминала, как отличалась свадьба старшей сестры от её. Свадьба Лань Юэ строилась на взаимных чистых чувствах, а свадьба младшей дочери Лань…

Резко Лань И выдохнула.

— Тяжело? — У-эр прикоснулась с обоих сторон фэнгуаня.

Тяжело… только не красный наряд и не золотые украшения придавали тяжести. Внутри камень в булыжник превращался, ещё немного, и гора задавит хрупкое тело и горки костяных осколков не оставит под собой. Измельчит, а беззаботный ветер разнесёт.

— Волнуетесь? — У-эр потянулась к косметике на столике.

Волнение перед сражением. Ей не сражаться, клинок не держать и не отбивать удары, жаждущие отнять жизнь, но Лань И казалось, что цвет счастья* превратится в белый*. А от мыслей, что по ней, бросало в дрожь.(Примечание: красный цвет символизирует счастье, удачу, радость, процветание. Белый — траурный (так же символизирует чистоту))

— В день свадьбы все волнуются…

— Не нужно, У-эр, — Лань И по привычке хотела закрыть глаза, но не стала соблазнять слабый организм. — Знаешь же, что сегодня не счастливый день.

У-эр прикусила губу.

— Времена такие, — выдохнула Лань И. — Права выбора на счастливый брак не у каждого есть.

— Родители решают вопрос брака, — кивнула У-эр, неспеша перебирая кисточки для макияжа. — А ещё сваха…

— А ещё статус, положение, выгода, договорённости, — еле заметно кивнула Лань И. — В будущем всё так же будет. Но думаю проще.

У-эр взяла кисть и тут же отложила.

— Может, откажитесь? — еле слышно прошептала она. — Ещё не поздно.

— Мне разрешат вернуться домой? — прищурилась Лань И.

— Господин Цзянь выполнит, если скажете, — закивала У-эр.

— Тогда, — Лань И взяла её за руки, — ты поедешь со мной?

У-эр окончательно поникла.

— Не могу. Я не могу подвести матушку. Она посвятила себя клану и мне завещала служить до конца дней…

— Значит, и я не могу ослушаться родителей, — Лань И мягко погладила руки У-эр. — Они очень хотели обезопасить меня. Кто ж мог знать, что в мужья мне достанется глава ветви, а не лекарь или страж.

Возможно, не окажись она под взором Чун Цзина, сегодняшние событие не наступило бы.

Лань И мотнула головой и выпрямилась.

Нет, сгоняющее сражение обязательно наступило бы, и куда с большими жертвами и преданных чувств.

Свадьба — меньшее зло из возможного.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Не успела У-эр приступить к макияжу, как в дверь постучали, а после в комнату вошла завернутая в плащ госпожа Сигэ с большой шкатулкой.

— Я ненадолго, — она прошла вглубь, остановилась напротив поднявшейся Лань И и скинула капюшон.

У-эр поприветствовала госпожу Сигэ и оставила их наедине.

— Жаль, художник не может запечатлеть тебя, — госпожа Сигэ мягко улыбнулась. — Какое бы ты ни приняла решение после, знай, тебя не осудят.

— Знаю, — прошептала Лань И, опуская взгляд.

Отступив, госпожа Сигэ низко поклонилась, вгоняя в ступор.

— Клан Гао благодарен тебе и готов помогать тебе в будущем.

— Что Вы?.. — Лань И не знала, как быть, что сказать или сделать. — Встаньте, пожалуйста.

Госпожа Сигэ выпрямилась и с теплотой проговорила:

— Если ты выберешь иное, так тому и быть. Желать тонуть в тёплых взаимных чувствах не стыдно. Уважение между супругами — это замечательно, но это не любовь. Я знаю, что говорю. Любовь Син Шэна к моей сестре глубока и чиста. Во все времена меня это не огорчало, мне вполне хватало и продолжает хватать отношений, которые получаю. Я счастлива, когда мой племянник и друг здоровы и живы. Я готова делить с ними каждый момент. Но твоя ситуация другая. Если предпочтёшь шанс выбрать место, где уважение переплетается с другими чувствами, выбирай, не цепляйся за один предложенный вариант.

Выдохнув, госпожа Сигэ тихо усмехнулась.

— Я не хотела загружать тебя мыслями в такой день. Стоило в другой зайти с таким разговором или вообще не заходить. Извини.

— Ничего, — махнула Лань И.

— Я пришла по-другому поводу, — госпожа Сигэ протянула шкатулку. — Это твоя вещь. Её отправили после твоего прибытия в клан.

Лань И приподняла брови и вопросительно прошлась взглядом по вырезам в виде волн, солнца, кораблей, ракушек. Неужели матушка всё же заказала у мастера фэнгуань и отправила ей?

— Стоило раньше отдать, да что-то… — госпожа Сигэ передала не совсем и тяжёлую шкатулку. — Оправданию нет нам, извинения прозвучат неправильно…. Много что-то я говорю. Продолжайте, я пойду.

Она накинула на голову капюшон плаща и направилась к дверям.

Поставив шкатулку на стол, Лань И сняла с неё крышку, поставила ту на пол, прислонив к столику, и замерла, смотря на содержимое.

Гладкое дерево, лучшая ткань, тонкие и мощные части, кропотливая работа. Светлый корабль с сине-голубыми парусами, с изящными вырезанными узорами волн, дощечка к дощечке. Первый корабль, сделанный совместно с Лань Инъином. Тогда второй старший брат с неохотой позволил младшей сестре принять участие в сборке его любви — кораблей.

Пару лет назад на просьбу Лань И отдать ей корабль Лань Инъин сказал, что из-за неправильного хранения, повышенной влажности он испортился. Сейчас же тот самый корабль, оставшийся приятным воспоминанием детства, лежал перед ней на мягкой красной ткани.

Дрожащими пальцами Лань И прикоснулась к действительно гладкому дереву. Как в детстве. Вот штурвал с семью шпагами вместо восьми. Сломалась при установке, Лань Инъину пришлось подшлифовывать край, чтобы загладить неровный осколок.

Лань И достала корабль. Не такой тяжёлый, как в детстве, но его значимость больше реального веса. С нежностью прижимая к груди корабль, Лань И несдержанно разрыдалась. Крупные солёные капли падали на красные ткани, на светлое дерево. Солёное море выплёскивалось наружу, переполнив невидимый внутренний водоём.

Крепкая хватка с осторожностью и нежностью держала родную вещь, прижимая тесно, насколько только это возможно.

Из одной пристани корабль причалил к другой. И сейчас оставалось решить, что с ним делать. Оставить стоять или позволить ему вернуться в родные края?

°°•°•°

Та лёгкость до прихода госпожи Сигэ, испарилась, её место снова заняла слабость и головная боль да такая сильная, что мгновениями перед глазами молнии вспыхивали.

Тяжёлая работа У-эр закончилась завершающим штрихом — красной вуалью.

Путь до главного зала Лань И показался бесконечным. Руки так и норовили расцепиться и повиснуть ветками ивы вдоль свадебного наряда. Ноги через силу поднимались и вели вперёд. Тяжесть на голове давила, дабы согнуть шею да с концами, раз и навсегда.

Из-за вуали затруднялось дыхание, а из-за её близости глаза сразу устали.

Лань И держалась из последних сил, чудо не упав по пути к главному залу. Голос госпожи Сигэ, проводящей церемонию, звучал через толщу воды. Это точно так. Шум волн вперемешку с её голосом. Яркие молнии чередовались с насыщенной темнотой.

Три поклона Лань И помнила. На них голову пронзило болью, глаза заволокло чёрным покрывалом, уши заложило.

— Первый поклон родителям…

— Второй поклон друг другу…

— Третий поклон небу и земле… –

А после Лань И с головой ушла в черноту. Как дошла до двора Шаньяо, как выполняла оставшиеся свадебные обряды, она не вспомнит.

То, что осталась одна, подсказала У-эр, оставшаяся единственная из всех. Как и полагалась невеста оставалась в брачных покоях, а жених вместе с гостями уходил праздновать.

— Госпожа, — У-эр прикоснулась к холодным пальцам. Лань И моргнула и сконцентрировала на ней взгляд. — Как Вы? Вам плохо?

Её обеспокоенный взгляд бегал по лицу Лань И. То, что вуаль перестала перекрывать взор стало понятно только сейчас.

— Я помогу, — У-эр ловко вытащила из волос шпильки, с особой аккуратностью сняла фэнгуань, оставив все украшения на столику с боку за кроватью с красным лёгким балдахином.

Непослушными пальцами Лань И развязала красную лента с пояса и протянула У-эр.

— Собери на всякий случай, — даже короткая фраза далась с трудом. Отвар Шуй Фэна очень плохо сработал или не сработал вовсе.

Без промедлений У-эр собрала верхнюю часть волос Лань И лентой.

— Отдохните.

Отказываться от возможности лечь Лань И не стала. Тяжёлая голова коснулась мягкой овальной подушки, глаза сразу закрылись. Хорошо бы ещё снять свадебный наряд, но сил держаться на поверхности не осталось.

Оставалась ли У-эр всё это время рядом или выходила, Лань И не знала. Но когда громкий звук взрывала выдернул из сна, У-эр бросилась к ней.

— Госпожа…

Выдыхая, Лань И опустила ноги на пол, низко склонила голову и прошептала:

— Неизбежное случилось.

°°•

Примечание:

1. Фэн Гуань — 凤冠 — корона феникса или шляпа феникса.(Визуал можно увидеть в тг (ссылка «обо мне»))

— Снаружи никого нет, — У-эр стояла рядом, посматривая на двери. — Звуки, словно совсем рядом воины в бою сошлись.

— Потому что так и есть, — Лань И схватила её за руки и поднялась. — Если останемся ждать, нас лишат жизни прям на этом месте.

— Что… Воины клана справятся, — У-эр не хотелось верить в превосходящую силу врага, и Лань И прекрасно её понимала. Никто не хочет думать, что проигрыш достигнет именно его.

— Разве во дворе Шаньяо нет места, где можно спрятаться?

Нахмурившись, У-эр на мгновение затихла.

— Кроме спальни, ещё кабинет господина Цзяня защищённ.

— От посторонних, но не от врага, — прошептала Лань И и зажмурилась от прострелившей головной боли.

Перед глазами расплылся высокий тяжёлый шкаф с врезанными по боковым стенок луной в облаках с кучей звёзд. За ним должен быть потайной ход.

Резко распахнув глаза, Лань И заозиралась. Только вот в спальне не оказалось похожего шкафа.

— Где же он? — Лань И прикрыла глаза рукой, пытаясь добраться до ответа.

— Кто, госпожа? Что вы ищете? — не отпускала её У-эр.

— Шкаф с лунами и звёздами, — тихо проговорила Лань И. В голове рядом со шкафом прорисовывался силуэт низкого столика с дугообразными ножками, на котором стояла хрупкая ваза.

— Не видела такого шкафа, — виновато опустила голову У-эр.

Шкаф, столик, ваза, книжный шкаф, резная ширма, за которой столик…

Отняв руку от лица, Лань И выдохнула:

— Кабинет.

На словах, что им надо в кабинет Гао Вэньцзяня, У-эр засомневалась. После отчётливого звона схлестнувшихся в бою клинков, согласилась.

Сперва У-эр помогла Лань И снять верхний слой наряда, дабы не затруднять ей передвижение, после первая проверяла путь, после вернулась за Лань И и помогала ей преодолеть дорогу. Хорошо, что кабинет Гао Вэньцзяня располагался перед спальней.

По звону стали, вскрикам и стонам легко план не осуществлялся. Наёмники Доу пришли подготовленными, причём превосходя воинов Гао. Надежда, что их сила всего на немного больше, и у клана Гао есть шансы. Они должны быть.

В кабинете Гао Вэньцзяня Лань И не рассматривалась. Сразу заметила шкаф сбоку от широкого, чёрного стола, на котором в идеальном порядке лежали бумаги и книги.

— Госпожа, что в этом шкафу? — У-эр всё чаще оборачивалась на двери. Звуки сражения нарастали. То ли приближались, то ли набирали обороты.

— Спасение, — Лань И прикоснулась к луне на одном боку.

— Разве здесь нам что-то угрожает?

— Здесь в первую очередь, — тихо проговорила Лань И.

Клан Доу нуждался в печати Цзянь — это важная задача. Главная — уничтожить клан Гао. Не получится — как можно сильнее и беспощаднее потрепать, нанести глубокие раны. Этого придерживались почти все наёмники Доу. Но чувство из глубины подсказывало, что у Ци Вэньай имелись ещё задачи, личные. Разве не хорошую услугу она сделает клану Доу, если уничтожит новоиспечённую жену того, кто долгие годы портил им планы и поубивал много отличных ребят? И перед кланом своим выслужится, и уничтожит ту, что испортила её план.

— Ну же, — поторапливала саму себя Лань И, чувствуя, как сердце ускоряло бег, спина покрывалась холодным потом.

— Госпожа, — отшагнула к ней ближе У-эр, слыша приближающийся звон стали. В бою сражались не двое, куда больше.

— Найдись, — глухо шептала себе под нос Лань И, нажимая на каждую выпуклость.

У-эр сжала кулаки и придвинулась в бок.

Стук собственного сердца заглушал дыхание, от чего Лань И больше нервничала, чаще моргала, проводила по одному и тому же месту несколько раз.

— Прячьтесь, — обернулась У-эр, стоило звону раздаться слишком близко.

Пальца коснулись звезды, утопая следом за ней.

— Вот оно, — выдохнула Лань И и схватила У-эр за руку, потянув за собой в проявившийся узкий проём.

Вход закрылся за ними сразу. Темнота поглотила их.

— Госпожа, — неуверенно позвала У-эр, осторожно прикоснувшись второй рукой руки Лань И, державшей её.

— Не спеши, — Лань И первая сделала маленький шаг вперёд, но резко вытянула руку в бок. — Здесь должна быть свеча.

Не разжимая рук, вдвоём они на ощупь прошли две стены и всё же отыскали свечу в подсвечнике и хочжэцзы* на полке с углублением рядом.(Примечание: Хо чжэ цзы — древнекитайская «зажигалка»)

Слабый свет свечи помогал хоть немного видеть путь, по которому шли. Из-за частых поворотов складывалось впечатление бесконечности тайного хода.

От покачивающего огня свечи глаза разболелись с новой силой, от поворотов кружилась голова, от шагов возрастала слабость.

— Госпожа, там лестница, — со слабой радостью выдохнула У-эр.

Чтобы разглядеть, Лань И пришлось прищуриться на ходу. И правда, впереди лестница с тремя каменными ступенями и узкая дверь.

— Пришли, — прошептала Лань И, чувствуя, как тянуло вниз. Но если поддаться, ни за что не поднимется.

— Нам обязательно выходить? — с сомнением проговорила У-эр, замедляясь.

— Если найдут этот тайный ход, мы так и останемся здесь на долгое время, — Лань И облизнула губы. — Не хотелось бы встретить последние минуты здесь.

— А если выйдем в самую гущу?

— Должно быть ход ведёт к одному из самых безопасных мест. Там никто не должен ходить и бывать. Там сокровенное место.

Таким местом для Гао Вэньцзяня было, есть и будет двор Юэхуэй, принадлежавший госпоже Цзянь. После её смерти никому не дозволялось заходить вовнутрь, двор закрыли. Только глава ветви Цзянь, отец Гао Вэньцзяня, проводил последние вечера в Юэхуэй в тайне ото всех. В обход главных ворот, через тайный ход.

— Всё получится, — еле слышно прошептала У-эр и, подведя Лань И к стене, первая проверила оставшийся путь на наличие ловушек, осторожно повернула подсвечник, установив на него свечу. С тихим скрипом стенка отъехала в бок. У-эр выглянула, а Лань И, опираясь на стену, поднялась по ступеням.

В полумраке тонула комната, а точнее спальня. Даже при отсутствии нормального света можно сказать, что комната в светлых тонах. Большая кровать занимала часть комнаты, большой столик с круглым зеркалом, шкатулками и мягкой игрушкой тигра. Комната выглядела так, словно её хозяйка вышла на время и скоро вернётся.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Ни пыли, ни соринки. Всё чисто и опрятно, как и полагалось госпоже.

— Не зажигай свет, — Лань И крепче сжала руку У-эр, жмурясь и пережидая ослабления волны боли.

Неожиданно в голове проявилась точная мысль. Именно во дворе Юэхуэй Гао Вэньцзянь перепрятал печать Цзянь, в комнате матери, на самом видном месте.

Лань И приоткрыла глаза и посмотрела в сторону столика с зеркалом. На вид обычное с резными ножками, если не знать, что они собиралось, как кубики. И одним таким кубиком являлась шкатулка с печатью Цзянь.

Почему нельзя было с самого начала прятать её здесь?

Лань И тряхнула головой. Глубокая, не затягивающая рана на сердце — боронить нельзя. Даже малейшее пошаркивание вызывает кровотечение.

— У-эр, — Лань И шагнула вперёд, вставая под арку с собранной занавесью бусин, — твоя задача — добраться до Шуй Фэна и узнать, как обстоят дела.

— Я не могу оставить Вас, — ни в какую не захотела уходить У-эр.

— Это важно, — Лань И двумя руками сжала её руку. — Передай, что у Гуан Мина появилась хорошая возможность испробовать свои изобретения.

— Я…

— Я дождусь тебя, — Лань И посмотрела в её глаза.

Сомнение волнами исходило от У-эр.

— Иди, — Лань И подтолкнула её.

— Дождитесь, я быстро, — У-эр и правда метнулась к дверям и очень быстро покинула спальню. Она знает много коротких и потайных ходов в клане Гао, кому как не ей знать быстрее путь от одного места к другому. У-эр долгое время служила ветви Цзянь, через которую проходит много внешней и внутренней информации.

Покачиваясь из стороны в сторону, Лань И подошла к столику и схватила первую попавшуюся шкатулку, в которой оказались два нефритовых браслета. Переложив их в другую шкатулку, положила в взятую шкатулку увесистую небольшую статуэтку тигра и вышла из комнаты.

Прибранный двор. И всё же Гао Вэньцзянь разрешал Ши Лэю наводить порядок здесь.

Ведомая неизведанным и непонятым чувством, Лань И ступила на дорожку из серого камня и, видя только её, углубилась в сад за домом. Среди разросшихся веток, точно мелкие сети, стояла статуя существа с крыльями. Оперевшись на неё, Лань И выдохнула белое облако. Стук из груди подгонял, боль, распирающая голову, кричал упасть и не подниматься. Измученная противоречиями, Лань И крепче сжимала шкатулки и сделала вперёд шаги.

За статуей оказалась лестница, уходящая под землю. Темнота не пугала, наоборот, она звала. Холодный ветер в спину подтолкнул ступить на ступень.

Темнота не кончалась, она окружала со всех сторон, стелилась под свадебными туфлями, помогала нести волочащиеся красные ткани, вела под руку вперёд, брала на себя большую часть боли.

Первые просветы и высоченная лестница, которая оказалась не такой и страшной в близи.

Ноги слушались плохо. Каждый новый подъём отнимал большое количество сил. В конце — ещё тяжёлая решётка, поросшая лозой, не хотела поддаваться. Кое-как отодвинув её, Лань И протиснулась в узкий проём и села на краю, дабы отдышаться.

И всё тем же, ведомая неизведанным, поднялась и сделала всего шаг и замерла. Сад как сад, но арка впереди и стена знакомы. Видела не единожды.

Лань И прижала шкатулку к себе и направилась к арке. Так и есть. Знала эту арку, и две соседние, знала дом, стоящий перед ней, знала задний двор.

Двор Юэхуэй имел подземный связывающий ход с двором Шугуан, в котором Лань И провела дни после церемонии выбора.

Звон вернул в реальность. Отмерев, Лань И отступила в тень арки.

Двое, точно в смертоносном танце, ворвались на задний двор. В одном Лань И узнала Гао Шанъи. Тот умело отбивал атаки меча в большой руке врага. Но ни большие руки, ни сила удара не помогли ему, Гао Шанъи очень быстро прошёлся клинком от шеи к груди. Враг пал к его ногам.

Не видя опасности, Лань И вышла, привлекая к себе внимание.

— Почему это ты? — нахмурился Гао Шанъи.

— Печать, — Лань И подняла шкатулку, чувствуя в своих действиях раздражение, правильность и страх.

Гао Шанъи в считанные большие шаги приблизился к ней и заглянул в её глаза.

— Тебе лучше не высовываться из укрытия, — он взял её под локоть, не сильно сжимая. — Скоро всё закончится.

— Они не нашли печать, воины Цзянь им не по зубам пришлись, — кивнула Лань И, скользнув взглядом по дому.

— Передам тебя Шуй Фэну, жди благой вести, — Гао Шанъи вывернул на парадный двор и дёрнул Лань И в сторону, уводя себя и её от стрелы.

Наёмник Доу стоял на пороге, доставая вторую стрелу. Подкинув клинок, Гао Шанъи вынул коротенький кинжал и кинул его. Тот, подобно стреле, пролетел и угодил наёмнику в грудь.

— Быстрее, — Гао Шанъи поймал клинок и потянул Лань И к воротам.

И пяти шагов не сделали. Со спины налетел высокий, тонкий с острым мечом. Оттолкнув Лань И, Гао Шанъи без капли страха вступил в бой. Ловкий наёмник уходил от каждой атаки и умудрялся наносить режущие выпады, от которых Гао Шанъи отбивался.

Потерявшая равновесие Лань И поднялась с трудом. Ноги не держали, голова шла кругом, точно угодила в водоворот, в глазах взрывалась темнота.

Светлое пятно промелькнуло из главного зала к лестнице.

Без труда узнав Ци Вэньай, Лань И сжала шкатулку и отступила. Их обеих не интересовали сражающиеся. Только шкатулка и жизнь. Только одна из них получит то и другое.

°°•°•°

Пролетевший дротик помешал Ци Вэньай броситься к Лань И, которая воспользовалась моментом и направилась быстрым шагом к воротам, бег ей не по силам.

За спиной усилился звон стали. Наёмник Доу без пощады наносил удары, не давая Гао Шанъи перейти в наступление. И в то же время это позволяло Лань И уходить.

Ворота маячили перед глазами, в ушах звенело, в спину подгонял холод меча и клинка. Ноги только ступили на ступень — в голове вспыхнул момент, как двор Шугуан остаётся позади, как резко развернули.

Красивое лицо, глаза с холодным расчётом — Ци Вэньай предстала перед Лань И. Горячие её руки сжали холодные пальцы, сросшиеся с твёрдостью шкатулки. Позади промелькнула спина Гао Шанъи и его сокрушающий удар по наёмнику Доу.

Непонятное разлилось по животу. Холод смешался с жаром. Руки ослабели, как и ноги. Горячие пальцы выхватили шкатулку.

— Прощай, — прошептала Ци Вэньай и толкнула Лань И. Она скрылась через ворота, напоследок блеснув сталью с алыми разводами.

Словно погружалась в воду или в рыхлый снег. Лань И со стуком прислонилась к столбу затылком и спиной, прикоснулась к жару в области живота и подняла подрагивающие пальцы, испачканные алым.

Пелена перед глазами полотном становилась. То чёрным затягивалась, то белым.

Боль пронзила живот. Громкий стон сорвался с бледных губ. В уши ворвался обеспокоенный голос:

— Не вздумай глаза закрывать, — Гао Шанъи сильнее прижал руку к ране, становясь причиной очередной волны боли. — Тебе нельзя.

— Почему? — простонала Лань И, накрывая его тёплую руку.

— Нельзя, — мотнул головой Гао Шанъи, оглядываясь. — Тебе нельзя.

«Так почему?»

Движения Гао Шанъи размывались. Держать веки открытыми всё тяжелее и тяжелее.

Звяканье керамики по камню на мгновение отрезвило. Голубой маленький пузырёк в испачканных кровью пальцах не вызывал чувств облегчения или радости. Толку от него не много, а вот боли — сносящая волна.

Гао Шанъи чуть ли не весь пузырёк высыпал на рану.

— Держись, я за лекарем Шэном.

— Не… надо… — Лань И закусила на секунду губу. Если придёт лекарь Шэн, это точно конец, тот самый, который она видела в начале пути в клане Гао.

— Тебе нельзя умирать! — Гао Шанъи отставил пузырёк, который всегда носил с собой. — Не после…

Он замолк на полуслове.

— Одной больше… одной меньше…

— Нет! — Гао Шанъи мотнул головой. — Тебе нельзя умирать, потому что…

Звон, доносившийся вдалеке, неожиданно раздался рядом.

— Выживи, и брат сделает всё, что скажешь или попросишь, — Гао Шанъи сжал руки Лань И и положил их на рану, зажатую чистым его платком. — Не смей покидать его.

С каждым словом Лань И всё хуже его слышала. Гао Шанъи уходил под толщу воды, или она погружалась в неё, оставляя его на поверхности.

— Домой, — прошептала Лань И, смутно видя, как Гао Шанъи взял клинок и поднялся, — я хочу… домой.

Двое в чёрной одежде с серой нашивкой «Доу»* предстали перед Гао Шанъи. Новая волна звона захлестнула мир. Лань И склонила голову и прикрыла тяжёлые веки, выдыхая.

Темнота с горизонтальными просветами волной обрушалась на неё.

°°•

Примечание:

1. Доу — 斗 — бороться; биться, сражаться; драться; свергать; бой, драка, битва.

Гао Вэньцзянь только поменял красный свадебный ханьфу на чёрный с кожаными вставками и наручнями, как Ши Лэй оповестил о приближении наёмников Доу.

— Всё готово, — Ши Лэй шёл рядом, не отставая ни на шаг. — Все на своих местах.

— Тогда начинаем, — Гао Вэньцзянь крепче сжал некогда отцовский клинок. — Передай, чтобы не торопились. Вкус скорой победы всегда дурманит и заставляет ошибаться.

— Слушаюсь, — Ши Лэй скрылся очень быстро, словно в прошлом был ветром.

Любой план не идеален и имеет погрешности или слепые зоны, которые забыли проработать или просто на просто упустили. В их плане это стало то, что наёмников Доу превышало численность стражей Гао и воинов Цзянь вместе взятых. Это с учётом призванных тайных стражей с разных уголков — прямой риск оставлять места не защищёнными.

Но, несмотря на перевес в численности и действие группами, среди которых обязательно находился тот, кто проныривал вглубь, оборону клан Гао держал и наносил лишающие жизней удары.

Первое сражение для Син Луна и Цзин Яна. Ни капли страха, только волнение, ушедшее сразу, как их клинки схлестнулись с вражеским мечом. Цзя Сюй принимал на себя большую часть врагов и ударов, не позволяя причинить вреда молодому главе клана.

Гао Шанъи остался в ветви Цзянь. Они понимали, что Доу обязательно проникнут за печатью Цзянь. Первую волну Гао Шанъи встретил с нетерпением закончить начатый бой. Ему не хотелось видеть смерть людей Гао, разрушенный свой дом, превосходство врага. Чем быстрее они покончат с ними, тем скорее смогут вернуться к спокойной жизни.

Переломный момент настиг внезапно. Гао Шанъи сразу понял, что врага стало слишком много. Так не должно быть в случае обороны и сокрушения над большей силой Доу. Дела плохи у воинов и стражей в долине Снежной пыли и перед ветвями.

— Я ждал тебя, — оскалился Гао Шанъи, завидев спешащего прошмыгнуть незамеченным среди наёмников Тун Саня, верного пса Гао Чунцзина, которого поместили в камеру в тот же день, как и его хозяина. — Переметнулся или хозяин твой поджал хвост и облизал ноги Доу, чтобы они вытащили его?

Трусом Тун Сань не был, но и храбростью не отличался. Один на один он не выдержал бы боя с Гао Шанъи, поэтому позволил трём наёмникам напасть на наследника ветви Шан, выискивая удачного момента для подлого удара. И такой подставился, только Тун Сань получил косой мощный удар клинка по гряди и со скулением бросился бежать. Его встретил один из воинов Цзянь. Он нанёс удар по виску и ещё один в живот. Тун Сань пал без движений.

— Ему лучше сдохнуть, — бросил Гао Шанъи, замечая боковым зрением двоих, метнувшихся ко двору Шугуан.

Так и есть. Двое с нашивкой «Доу» на плечах встретили его ударами. Звон привлекал новых наёмников. Основную массу сдерживали воины на подходе к ветви, ещё часть у дворов, а остатки принимал Гао Шанъи и ещё несколько стражей.

Один из наёмников явно не собирался так просто умирать. Он отражал и наносил сильные удары, перемещался на задний двор, явно собираясь уйти. Но превзойти Гао Шанъи ему не удалось.

Только враг пал, как раздалось движение. Готовый вступить в очередной бой Гао Шанъи сжал клинок и тут же нахмурился. Он узнал Лань И. Без парадных украшений, без богато расшитого красного свадебного верхнего халата и прижимающую что-то к себе.

— Почему это ты?

Страх кольнул тонкой, болезненной иглой. Напали. Проникли в глубь ветви Цзянь.

— Печать, — в словах Лань И Гао Шанъи уловил для себя ложь. Он спрячет её, а сам покрасуется с ненастоящей печатью перед псами Доу, дабы выманить и уничтожить их и их подосланного человека. Сомнений никаких, что у Лань И нет печати, где бы она её взяла? Даже он не знал, куда брат спрятал.

Необходимо спрятать Лань И как можно скорее и получше.

— Тебе лучше не высовываться из укрытия. Скоро всё закончится, — Гао Шанъи в этом уверен, как никогда. Он уже знал, куда и кому передать Лань И.

— Они не нашли печать, — так Лань И сообщала важную деталь, которую Шан И знал, но после её слов мелкое сомнение сошло на нет. — Воины Цзянь им не по зубам пришлись.

Что и требовалось ожидать.

Гао Шанъи вёл Лань И на выход из двора.

— Передам тебя Шуй Фэну, жди благой вести.

Так правильно будет. Нечего ей расхаживать по полю боя.

Стрелу Гао Шанъи заметил сразу, как только наёмник выпустил её. Уйти от неё не составило труда, даже с Лань И. Возиться с Доу Гао Шанъи не стал, кинул в него кинжалом, и дело сделано.

— Быстрее.

Шан И поторапливал Лань И. Да только добраться до ворот им не суждено. Очередной наёмник напал со спины. С ним не просто обстояли дела. Гао Шанъи надеялся, что Лань И хватит ума не лезть и уходить.

Наёмник отличался от прошлых: более ловкий, зоркий, по силе равный, а моментами и превосходящий. Он наносил удары, намереваясь зацепить для начала, а после завершить дело одним глубоким ударом.

В ходе сражения Гао Шанъи уловил светлое пятно на крыльце. Быстрый взгляд скользнул по тому месту. Ци Вэньай. Она заметила Лань И и шкатулку с ненастоящей печатью.

Наёмник подцепил мечом снизу вверх, рассекая воздух совсем рядом с Гао Шанъи. Тот уловил момент и кинул острый дротик в сторону Ци Вэньай, но в последний момент скосил из-за меча совсем рядом с рукой.

Наёмник Доу наступал, не давая нанести ответный удар. Гао Шанъи оставалось лишь выждать мимолётной ошибки. И такой момент не заставил себя ждать. Крохотная оплошность, и клинок вошёл под ребро, после прошёл поперёк живота. Доу завалился и тяжестью пал к ногам.

Крутанувшись, Шан И на мгновение потерял хватку на клинке. К столбу, державшему крышу, прислонившись, сидела Лань И. И без того красные ткани потемнели в области живота.

Не думая, Шан И подлетел к Лань И, вынул чистый платок и зажал рану им, отложив клинок рядом. Ей нельзя умирать. Нельзя. Он ей об этом говорил, сам не понимая зачем. Наверное, чтобы она не вздумала закрывать глаза и продолжала пребывать в сознании.

Останавливающий кровь порошок нашёлся сразу, даже не пришлось злиться в его поисках. Привычка, привитая Вэнь Цзянем, всегда приносила только пользу. Шан И редко ранился, а если и случалось, то небольшие царапины, которые не нуждались в сильном лекарстве.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

В этот раз, к сожалению, лекарство пригодилось. Шан И не жалел, высыпал много, чтобы уж наверняка. Но этого мало, надо лекаря… лекаря Шэна, он точно ей поможет.

Бред, звучащий от Лань И, вгонял в страх и злость. Как она не могла понять, ей нельзя умирать!

Объяснить причину Шан И не успел. Звон мечей и клинков раздался опасно близко.

— Выживи, и брат сделает всё, что скажешь, попросишь. Не смей его покидать.

Как бы не хотелось признавать, но Лань И вошла в жизнь клана Гао, стала частью большого целого, вторглась в строгую, состоящую из внутренних порядков, жизнь Вэнь Цзяня. И если она уйдёт, он снова закроется, уйдёт в себя в долгих обвинениях и угрызениях совести.

— Домой, — слабый шёпот коснулся слуха. — Я хочу домой.

Шан И сжал клинок и поднялся. Если хочет покинуть клан Гао, брат не станет ей мешать. Он дал ей обещал, и Гао Вэньцзянь выполнит.

С особой яростью Гао Шанъи сражался. Враги кончились в моменте, не успев и начаться. Шан И почти уже развернулся вернуться за Лань И, как заметил знакомый белый ханьфу с серебристой вышивкой.

— Где она? — всегда спокойный голос Шуй Фэна не дрогнул и в этот день, только тень серьёзности залегла на его лицо.

Передать ему Лань И — лучшее решение. Шуй Фэн точно сможет ей помочь, где он, там и старейшина Шуй, и лекарь Шэн, там же множество способных людей, посвящающих себя спасению жизней.

° ° °

И правда подобен ветер. Ши Лэй нырял в толпу врагов, обрушивался изнутри, прорывал гущу и выходил целым и невредимым в алых каплях и пятнах, пропитывающих всё больше и больше его одежду, не смотря на кожаные пластины-доспехи и наручни.

Гао Вэньцзянь с Ши Лэем застряли недалеко от долины Снежной пыли. Сами считай, что открыли ворота в дом и сами же заперли врага внутри. А тот и знал, что нападать и стоять, пока смерть не придёт от клинка к нему.

— Молодой господин Шан с воинами встретили Доу в ветви Цзянь, — быстро отчитался старший воин Цзянь в недозволительно спокойную секунду. — Глава клана и глава ветви Цзин в порядке.

— Понял, — Гао Вэньцзянь наотмашь ударил по наёмнику Доу, бежавшему на него. — Оставлю на тебя.

Ши Лэй кивнул.

Раз враг прорывался именно в ветвь Цзянь, значит, предательница ждала их там. Наёмники шли расчищать ей путь.

Добраться быстро до ветви Цзянь у Гао Вэньцзяня при любых обстоятельствах не вышло бы, а тут подвернулась интересная личность на пути. Перешагнув тело наёмника, Гао Вэньцзянь проговорил:

— Побег несёт за собой смерть.

— Уже нет, — оскалился Гао Чунцзин. Он направил меч в его сторону. — Сегодня твой последний день.

Уже не имело значения, как он освободился, кто ему помог. Важно то, что они встретились сейчас, и эта встреча последняя для одного из них.

— Ещё немного, и ты лишишься всего, — усмехнулся Чун Цзинь, отступая в бок.

На пару с наёмников Доу напал.

Бой короткий. Клинок прошёлся по массивной шее наёмника и по руке некогда знатного человека, спрятанной под грязной одеждой. Вой Чун Цзина тонул в какофонии сражения. Он отступил, тяжело дыша и рыча, сжал двумя руками меч и с криком кинулся на Гао Вэньцзяня. Два удара мимо, третий столкнулся с клинком, на четвёртый Чун Цзин не человеческим голосом взвыл, хватаясь за руку, что лишилась кисти.

— Сукин сын! — проорал Гао Чунцзин, чуть ли не падая на колени от боли.

Острый клинок лёг на его плечо и прошёл по шее, оставляя тонкий, длинный, не сильно глубокий след.

Смотря большими глазами на Гао Вэньцзяня, Гао Чунцзин упал на колени, схватившись единственной целой рукой за порез, через который выступила алая полоса. Она разрасталась, окрашивала руку и одежду.

Хрипя, Гао Чунцзин рухнул на землю. Большими глазами он смотрел на кожаные сапоги Гао Вэньцзяня с каплями крови, грязи и подтаявшего снега. Застал и уход этих сапог, и танец других, пока последний вдох не просочился в глотку, так и не добравшись до лёгких.

° ° °

В ходе прорыва к Гао Вэньцзяню Гао Шанъи увидел холодную Фэнь Сяо, сражавшуюся с Ци Вэньай, которая не отпускала шкатулку. Рядом маячил Цзин Ян, отбивавшийся от наёмников Доу и создававший на пару с воинами и стражами круг для своей невесты и предательницы.

При виде деревянной коробочки и ненавистной предательницы Шан И сжал клинок и сделал шаг к сражающимся девушкам, как ему преградил низкий Доу. Только время отнял и дал предательнице уйти.

Ничего серьёзного не угрожало Цзин Яну. Фэнь Сяо уже отбила удар подлого Доу, который прорвался мимо стражей благодаря Ци Вэньай, ударившей одного из них со спины по шее.

Оставив часть воинов Цзин Яну, Шан И вырвался к Гао Вэньцзяню в тот момент, когда тот бросился защищать Син Луна. Ци Вэньай метнула в него кинжал. Син Лун отвлёкся на Мэн Шии, которая мастерски отбила атаку наёмника, выше её на две головы. Всё же господин Мэн воспитывал дочь, как наследницу или точнее наследника, пока не появился сын. Учения Мэн Шии впитала в себя до последней капли.

Алые разводы от ран на одежде Ци Вэньай толкали закончить дело. Гао Шанъи так и поступил. Ни капли жалости в ударах. Его натиск быстро сломал силу Ци Вэньай, выбил меч из рук. Алая полоса показалась на животе, осталась от точного удара клинка. Отступая и зажимая рану, Ци Вэньай всё продолжала цепляться за пустышку-шкатулку.

— Ты ошиблась, — прошипел Гао Шанъи и выбросил вперёд руку. Острый дротик вошёл в грудь точно в сердце.

Тело Ци Вэньай упало в алую лужу, рядом с псами Доу.

— Ты в порядке?

— В полном. Ты не ранен? — в ответ Син Луну звучал менее обеспокоенный голос Мэн Шии.

Мимо прошёл Гао Вэньцзянь. Он поднял шкатулку, которую больше не сжимала со всей силы Ци Вэньай. До последнего цеплялась за пустышку и думала, что заполучила печать Цзянь. Её задание провалено.

Открыв шкатулку, Гао Вэньцзянь не долго смотрел на содержимое.

— Она думала, что это печать Цзянь, потому что… — Шан И ослабил хватку и тут же сжал рукоять клинка. — … эта шкатулка была у Лань И. Эта посчитала, что ты отдал печать Цзянь Лань И.

— Где она? — сбоку появилась Мэн Шии.

Шан И поднял взгляд со шкатулки на Вэнь Цзяня.

— Шуй Фэн должен был увести её в долине Чистого времени. Ци Вэньай её ранила.

Непроницаемое лицо Гао Вэньцзяня не дрогнуло.

— Ничего ведь серьёзного? — не унималась Мэн Шии.

— Рана глубокая, — не скрыл Шан И.

— Она же выживет?!

Шан И опустил взгляд. Ему бы очень хотелось, чтобы так и было.

Мелкая дрожь, ударившая по рукам Вэнь Цзяня, осталась замеченной только Шан И.

Глупость одной выманила предательницу, внушила скорую победу псам и тем самым поставила их под сокрушительный удар. Победа, доставшаяся глупостью и необдуманностью… какая нелепость.

Кутаясь в тёплую накидку, Цю Жуй подошла к У Сици, оставившей до поры до времени статус госпожи Лань.

— Поздно уже, — тихо проговорила она, ставая рядом и проследовав за взглядом старшей.

— Не могу уснуть, — У Сици сжала бардовую накидку на груди.

— Холодно?

У Сици слабо кивнула.

— Надо сказать слугам, чтобы тёплое одеяло достали, растопили жарче жаровню.

— Сказала, теперь в комнате слишком жарко, не могу там находиться, — У Сици продолжала смотреть в чёрное ночное небо без единой звезды.

— Волнение? — Цю Жуй оглянулась. — Или может здоровье? — её голос колебало волнение.

У Сици опустила голову и выдохнула.

— Не знаю. Просто неспокойно.

— Не удивительно, — прошептала Цю Жуй, — тьма сгущается. Клан Доу силу набирал в последние дни. Кто знает для чего или кого.

— Доу не прощают отказов, — белёсое облако поднялось к небу.

— Клан Гао обещал защищать Лань И, семью Лань и семью Юань, — Цю Жуй сжалась под сильным порывом ветра.

— Надеюсь, — прошептала У Сици, оборачиваясь на тихое шарканье.

— Мёрзнете, — неодобрительно качнул головой Лань Ши, глава семьи Лань.

— Не спится, — У Сици приметила старшего сына. — И тебе?

— Кашель напал, не хочу разбудить Сяо Тао, — Лань Баоши с нежностью относился к жене и нарушать её сон из-за своей болезни не собирался.

— Лучше бы горячего отвара выпил и лёг спать, а не по холоду расхаживал, — проворчал Лань Ши.

— Свежий воздух тоже необходим, — протянул Лань Инъин, не спеша направившись ко всем. — Похоже сегодня звёзды сошлись.

— Для чего? — произнёс Лань Баоши и прокашлялся.

— Для встречи, — Лань Инъин по-братски похлопал старшего брата по спине.

Лань Баоши хмыкнул, покачал головой, но промолчал на его слова.

— Жаль только Юэ-эр и И-эр не снами, — печально произнесла Цю Жуй, поправив на плечах накидку.

При упоминании дочерей и сестёр мужчины по-своему поникли, а У Сици подняла к небу блестящий взгляд.

— У них всё должно быть хорошо, — прошептала она.

— Иначе быть не может, — Лань Инъин приподнял уголки губ в незаметной улыбке.

Повисшее между ними короткое молчание нарушалось кашлем Лань Баоши.

— Пошли, я тебе отвар сварю, — проворчал Лань Ши и, похлопав сына по плечу, первым удалился.

— Я тоже хочу отвар отца, — Лань Инъин обошёл неспешащего Лань Баоши и направился за отцом.

— Можешь и мой выпить, — махнул на младшего брата Лань Баоши. — Вы тоже не мёрзните.

— Хорошо, — кивнула Цю Жуй. — Может, пойдём?

— Иди первая, я ещё минутку постою и приду на кухню.

У Сици всматривалась в тёмное небо, искала в нём подсказку или ответ на тревожащее и гложущее не первый день и никак не могла найти. Медленно выпустив из тесного плена белёсое облако, она неторопливо покидала двор младшей дочери, что по сей день оставался таким же, как и в день её отъезда, всё с теми же растениями, креслом-качалкой, прудиком. Но без главного, без тепла и света, создаваемых Лань И.

Глухой удар донёсся со стороны главных ворот. У Сици прислушалась. Секунда, вторая, третья, четвёртая, крик…

Чёрные простые одежды, повязки на лицах, острые простые мечи. Всё можно было списать на воров, разбойников да бандитов, только вот они не носили на плечах вышитый серыми нитками иероглиф «Доу».

К рассвету ни звука не доносилось из поместья семьи Лань, только на каждом шагу встречались осколки дерева и камней, обрывки тканей и бумаги, рассыпанные угли из жаровен, всё это мелочи по сравнению с телами, тонущими в алом море.

«Люди семьи Лань не встретили рассвета».

°°•°•°

Громкие всхлипывания разливались по комнате и вытекали на улицу через приоткрытое окно.

— Сколько сырости, — раздался сбоку насмешливый голос. — Смотри, затопишь ноут, новый на свои покупать будешь.

— Это не моя вина!

Со спины обняли за плечи и притянули к себе, даже компьютерное кресло не стало преградой.

— Почему Ли-эр?

— Как ты меня назвала? — притворно угрожающе проговорила Ли-эр, сжимая младшую сестру в объятиях.

— Старшая сестра*, почему всех убили?!(Примечание: Цзе цзе — 姐姐 — старшая сестра)

Новая волна всхлипов и слёз обрушалась.

— А как должно было быть? — Ли-эр потрепала младшую сестру по голове.

— Ну, можно… не знаю! Это не справедливо!

— Жизнь вообще не справедливая штука, — тихо усмехнулась Ли-эр.

— Я ещё могу, скрипя сердцем, принять предательство Ци Вэньай, тягости Гао Вэньцзяня по ней, вину Гао Синлуна, который подался злым замыслам Гао Чунцзина. Но зачем нужно было убивать столько невинных и невиновных людей?! А семья Лань? Их за что?

Ли-эр тихо выдохнула.

— Давай разложим по порядку. Глава клана Гао умер, соответственно, в клане должен случиться переполох. Такое место освободилось, желающие имеются, как и кандидатура у приближённых к престолу людей. Таким случаем воспользовался Чун Цзин, мечтавший пробиться на самую вершину и стоять над всеми. Типичный злодей с манией «я бедный и униженный, все мне задолжали». Но так просто ему никто не дал бы правление в клане, без него наследников полно. Вот он, как и полагается злодею, придумал коварный план. На руку ему играло всё: горе от потери отца, слабость при громких словах Син Луна, скорая его ссора с Вэнь Цзянем, который местью живёт и презирает слабаков. Зарождается недоверие ко всем — забота Чун Цзина. В клане неспокойно, со всех сторон Доу наступают, принимается решение стянуть большую часть сил в клан. А теперь мы подобрались к ответу. Сила в клане Гао увеличилась, значит, где-то она уменьшилась или совсем исчезла, и таким местом стала семья Лань, возле которой не заметили ни одного Доу. Решение принимается быстро.

— Но…

— Клан Доу не прощает отказов, — напомнила Ли-эр. — Семья Лань пыталась уберечь младшую дочь, но в итоге ускорила её гибель. Целостность семьи от них в конце уже не зависела. Так легли карты, звёзды сошлись в кривом порядке.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Ли-эр сработала на опережение, не давая младшей заговорить:

— Убрав Ланей, путь к морю открылся для Доу, тем самым они отнимают существенную часть материалов клана Гао, а это значительное ослабление. И, конечно, доказательство фразы о непрощении.

Жажда власти сгубила многих, и это не секрет.

— Столько погибло из-за простой жестокости.

— К сожалению, мы никогда не узнаем наперёд, что для нас несёт чужое сердце.

— Доу разнесли почти всю долину клана Гао, но так и не нашли печать. В чём сложность была спрятать её в одно место раз и навсегда?

— Вот мы и добрались до второй полки, — Ли-эр мягко погладила младшую сестру по плечу. — Всё дело в Гао Вэньцзяне. Ему трудно доверять другим, он и себе через раз доверяет. Это в основном касается печати Цзянь, в своём дворе он её прятал очень часто, если можно было провести раскопки, ты бы очень сильно удивилась, сколько в Шаньяо тайников.

— Пустых.

На бурканье младшей сестры Ли-эр тихо усмехнулась.

— Если бы в каждый он положил по золотой монете, его внуки могли беззаботно прожить лет двадцать или больше. Но ни Вэнь Цзянь, ни уж его внуки не будут никогда нуждаться в деньгах, такова истона для клана Гао и их мира.

— Мне бы так, — громкий вздох прошёлся по светлой руке Ли-эр.

— Помечтай, и может, мир сжалиться над тобой и позволит насладиться кусочком деньжат, — рассмеялась Ли-эр.

— Как смешно, — буркнула младшая. — А зачем нужно было стольких невест убирать? Ци Вэньай только Чжу Лие отравила, когда та стала путаться у неё под ногами, остальные между собой негласную войну вели.

— Третья полка, — Ли-эр прижалась щекой к виску младшей сестры. — Жестокость людей не знает границ. Что до невест, так они девушки того непростого времени, когда их жизни завесили от отцов, братьев, мужей, сыновей. Они все хотели войти в обеспеченную семью со связями, чтобы не знать проблем ни с деньгами, чтобы муж относился хорошо, иметь власть в новой семье. Люди во все времена стремились занять лучшие места на вершине под солнцем.

— Банальная жестокость и эгоистические желания?

— Человеческое сердце — самая нечитаемая книга мира. Она даже не на смеси языков китайского, арабского и тайского пишется.

— Получается, мораль заключается в жестокости и непредсказуемости?

Ли-эр вытянула руку, понажимала на кнопки на клавиатуре и указала после на картинки на мониторе.

— Если бы жестокость была моралью истории, тогда почему они живы?

Тонкий палец скользил под иероглифами рядом с нарисованными людьми.

«Госпожа Сигэ».

«Гао Шанъи».

«Ши Лэй».

«Фэнь Сяо».

«Гао Цзинъян».

«Гао Цзинвэй».

— Жестокость есть в каждом, но она не главная в истории. Что-то ты не так читала, — Ли-эр потрепала младшую сестру по голове.

— Тогда она про тяжесть ноши? Гао Вэньцзянь на протяжении всей истории ходит с местью на Доу, он даже подозревает невест в причастности к ним. Слепой, — тихо обозвала младшая, — видел врага во всех, а реального врага подпустил к себе и позволил разбить себе сердце.

— У него нет страховки от чувств. Проникся, позволил себе слабость, со всяким бывает, — пожала плечами Ли-эр и открыла другой файл.

— Лучше бы другую выбрал своей слабостью.

— Ци Вэньай оказалась проворнее, быстрее, пестрее, ядовитее, — Ли-эр указала снизу вверх список имён невест.

— И половина из них должны были погибнуть, — тихо вздохнула младшая. — Но к концу их судьба поменялась. Автор сжалился и позволил им жить.

Её фырканье отразилось в Ли-эр смехом.

— И это, между прочим, нарушение договорённости, — буркнула младшая, скрещивая руки на груди. — Клан Гао не заслуживает доверия. Обещали защищать, а в итоге Лань И умерла прямо у них под носом из-за гада Чун Цзина и слабака Син Луна, семья Лань погибла. Из Ланей только Лань Юэ жива осталась. И как ей теперь с таким горем жить? Одна осталась!

— Будь у меня такая возможность, я бы спросила, но думаю, в последний момент тихо свалила, — Ли-эр мотнула головой. — Не хватило бы смелости.

— А У Сиюй, сестра госпожи Лань, что она?

— Ей бы не хватило духа каждый год возвращаться к поместью Лань, потому она бы уехала далеко-далеко, поселилась в деревне, утопающей средь зелёного леса, и продолжила писать стихи.

На мгновение они замолкли.

— Ни одного счастливого человека.

— Как же Цзин Ян? — Ли-эр открыла другой файл и указала на улыбчивого паренька, подписанного как «Гао Цзин Ян — глава ветви Цзин; глава клана Гао». Эту надпись лучше никому не видеть до последних глав. — Он женился на той, что проникла в сердце и душу с первого взгляда на бездушный портрет. А ещё Цзин Вэй, он вырастет хорошим человеком, умеющим защитить себя и близких.

— Только они.

Ли-эр тряхнула рукой с бледным небольшим шрамом, который при долгом разглядывании походил на иероглиф «高*». На вопрос откуда он, она отмахивалась и говорила, что не помнила уже.

— Просто у них не было света, способного освещать путь в темноте. Цзин Ян нашёл его в Фэнь Сяо и сумел не утонуть во мраке, другие же не сумели отыскать и ушли с головой во тьму.

— Разве Ци Вэньай не стала тем светом для Гао Вэньцзяня?

— Разве тьма может быть светом? — Ли-эр приподняла уголки губ и открыла вкладку. — Ци Вэньай втоптала Вэнь Цзяня в глубины тьмы. Ему не выбраться из неё.

— Если бы только он её не встретил.

Ли-эр поддержала вздох младшей:

— Если бы свет ворвался в их жизнь.

Как мало в клане Гао света…

— Знаешь, ты неплохо пишешь. Напиши свой взгляд на историю, а я нарисую. Своего рода альтернативное развитие истории.

— Маньхуа по маньхуа*?(Примечание: Мань Хуа — 漫画 — комиксы)

— А почему бы и нет, — пожала плечами Ли-эр. — Я бы посмотрела на альтернативную версию от тебя на них, — она кивнула на монитор.

А может, стоит попробовать?..

Моргнула. Перед глазами появилась темнота с горизонтальными полосами. С каждым разом она всё гуще, а полосы ярче.

Расплылась и строчка с названием и автором: Превыше всего*, Гао Я Ли Чжи.(Примечание: Гао Юй И Це — 高于一切/ gāoyúyīqiè — превыше всего)

— Хорошо, что у меня есть ты, мой свет, — Ли-эр теснее прижалась щекой к виску младшей.

— М, — если голос старшей сестры прозвучал отчётливо, то собственный — глухо и отдалённо.

Страх сковал грудь. Темнота застелила глаза, а полосы то вспыхивали, то тускнели. Губы раскрылись в беззвучном зове одного единственного имени, звучавшего часто в последние минуты.

Веки распахнулись, зрачки бегали по темноте перед собой. В нос ударил горький запах трав, а по телу прошёлся жар.

— Вернулась, — раздался усталый мужской голос.

И снова кромешная темнота набросила покрывало.

Плен мрака сковывал тело, проникал в разум, в сердце, отравлял органы, дробил кости.

Подскочив и свалившись с кровати, Лань И схватилась за ткань на груди, хватала губами воздух, жмурилась и распахивала глаза. Всё пыталась произнести крутящиеся на языке, на самом его кончике, имя. Но в момент его звучания в голове наступала тишина, и имя исчезало.

Боль — это тело. Её тело. Лань И ощущала боль лучше, чем пальцы, сжимавшие ткань. Болезненный поток сносил всё на своём пути, не оставляя ни тронутого участка.

Темнота опасно подбиралась со спины, раскрывая душное покрывало.

Подскочив, Лань И бросилась к дверям, в итоге рухнула на них. Непослушные пальцы царапали дерево вместо того, чтобы сжать и раскрыть.

Тьма дышала в затылок.

Наконец пальцы сжали и дёрнули дверь. Лань И вывалилась наружу. Холодный пол поцарапал ладони, жёстко встретил колени. Падение отдало вспышкой боли в животе. Она ударила в конечности, приковывая к полу крыльца. Прижавшись горячим виском к холодному дереву с белым, подтаявшим налётом, Лань И выдохнула обжигающий воздух и устремила расплывающийся взгляд на медленно тающий снег во дворе.

Это двор в клане Гао, долине Чистого времени, ветви Шуй. Вокруг лежал снег, а точнее, он уже таял. Не долго зима снегом покрывала землю. А ещё светлый чистый рукав частично прикрывал взор, а исцарапанные пальцы должны рассказать о случившемся. Но Лань И мучилась от боли и мыслей, что так ускользали всё дальше и дальше от неё. Что она хотела сказать или сделать? Что так заставило бежать, чтобы не забыть? Что это? Важное или необходимое?

Тяжёлые веки опустились.

Чьё имя утонуло в непроглядных водах разума?

°°•°•°

Победа. Слово ничего за собой не несло, кроме пустоты. Лань И не разделяла всеобщей радости, доносившейся до неё обрывками. Кто бы мог подумать, что Хо Гуанмин такой шумный, а Му Чэн — громкий, Ту Линьцзы — острый на язык. Они не заходили, но часто проходили мимо.

Главными гостями стали старейшина Шуй и лекарь Шэн, захаживающие не меньше пяти раз на дню. Оба не многословные, редкие фразы и только вопросы о самочувствии. Ни один из них не говорил о ночном нападении Доу. Лань И не спрашивала, пребывая в безразличии. Равнодушие охватило и не думало отпускать. Мир потерял краски, погрузился в приглушённые звуки, утратил интерес.

Время текло подобно тихой реке. Миновала вторая неделя, когда после стука в комнату вошёл глава клана. В тот момент Лань И сидела на краю кровати и пустым взглядом смотрела на пол.

— Вижу, внешний мир тебя не радует, — глава клана склонил голову в приветствии и еле заметно махнул, разрешая Лань И не подниматься. — Старейшина Шуй порядком обеспокоен твоим здоровьем, потому не разрешает никому приходить к тебе. Шан И сказал, что через пару-тройку дней зацветёт Земной Бессмертный лотос, и если пропустишь такой день, потом жалеть будешь.

— Моя семья? — бесцветно прозвучал голос Лань И.

— В порядке. Гао Вэньцзянь не всех воинов призвал, оставшиеся успешно отбили нападение. Ни один из людей семьи Лань не пострадал.

Лань И кивнула. Хорошо, что семья в порядке, хорошо, что они не пострадали. Только вот всё равно слабо колебалось сомнение и сразу же замирало.

Сделав шаг ближе к ней, глава клана чуть наклонился.

— Что тебя беспокоит?

Ответом ему стало пожатие плеч.

— Ничего.

И правда, что беспокоило? Что не так? Лань И не знала, а разбираться попросту не было сил.

Глава клана убрал руку за спину и посмотрел в бок. Разговор не складывался, не шёл на протоптанную тропу.

— Есть что-то, что ты хочешь?

Что-то… И что это? Ответ проталкивался на поверхность, но в жалких миллиметрах проворно возвращался в непроглядное дно. «Что-то» есть, оно совсем рядом, но…

Лань И мотнула головой.

Может, завтра «что-то» сможет выйти на поверхность, и тогда желание прозвучит.

— Набирайся сил, — глава клана склонил голову и тихо ушёл.

Сколько прошло с его ухода времени Лань И не засекала, но когда светлые ткани одеяния старейшины Шуй замельтешили, свечи в комнате уже горели.

Через неделю приходы лекаря Шэна и старейшины Шуй уменьшились, как и желание Лань И покинуть комнату. Оно упало на самое дно и не шевелилось. Всё больше Лань И проводила времени в кровати, чаще во сне. Ни ярких, ни абсурдных, ни глупых, ни интересных снов — одна темнота, помогающая проходить изо дня в день.

В конце следующей недели Лань И проснулась посреди ночи и села на кровати, потухшим взглядом посмотрев на двери. Спать не хотелось, просто лежать тоже, даже сидеть не хотелось.

Поднявшись, Лань И неторопливо обошла комнату и остановилась напротив дверей. Навязчивое чувство зашевелилось внутри. Отворить двери, выйти и узнать, что там. Там, на улице, притаилось нечто неописуемое, необъяснимое. Но оно за дверью, оно ждёт, когда к нему выйдут.

Резко выдохнув, Лань И прикоснулась к щеке. Тёплые подушечки пальцев собрали каплю, прочертившую дорожку из угла светлых глаз.

Нужно выйти, но слабое чувство оставления важного колебалось под гнётом «нечто».

Лань И прикоснулась ладонью к шероховатой двери, прикрыла глаза и прижалась лбом к холодной поверхности. Немного, ещё чуть-чуть, и она сделает решение, совсем немного…

Мягкое ударило по двери, приводя в сознание.

Пальцы зацепились за выступы и дёрнули двери, ноги переступили порог, попадая в холодный плен.

Белый пушистый снег засыпал землю, а игривый ветер приветливо заигрывал с сёстрами-снежинками, что на первый взгляд одинаковые.

Лань И спустилась с крыльца, ступив в снежный ковёр. Тихий смех не спугнул ни ветер, ни белые хлопья с неба. Лань И прикрыла тыльной стороной ладони низ лица, посмеиваясь и роняя слёзы. Лёгкость внушительным потоком хлынула, заполняя пустоту в груди.

Всхлипнув, Лань И опустила руку и подняла лицо к небу. Холодные снежинки гладили тёплые, мокрые щёки, подобно нефритовым цветам украшали распущенные волосы с редкими светлыми прядями.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— … — с приоткрытых губ сорвалось облако. Ветер подхватил его, унося не озвученное туда, где никто никогда не дотянется.

Ноги вели в неизвестном направлении. Лань И покинула выделенный ей двор, шла мимо расписных стен, закрытых ворот, искусных статуй и фонтанов, укрытых снегом деревьев и кустов.

Шум реки ласкал слух, Лань И шла совсем близко к ней, но не к ней лежал её путь.

Нехоженая тропа поросла травой, а после ночного снегопада сделалась совсем неприступной. Но проблем пройти её у Лань И не возникло. Она давно ушла от фонарей долины, потому в эту часть свет не проникал, лишь луна на небе освещала путь. Но идти далеко не пришлось. Очень скоро Лань И остановилась и устремила взгляд на поросшую лозой стену. Через неё не пройти, не перелезть, да и не за чем это делать. Дальше нет ничего.

Лань И вытянула руку и остановилась, не коснувшись лозы. Забытое место. Не только люди оставили его, но и время забыло его. Место — память того, кого нет уже, а время сменилось, у него другие заботы, оно и правда проводило прошлое, теперь печётся только о настоящем и будущем.

Склонив голову, Лань И опустила руку и выдохнула через приоткрытые губы. Время… Прошло мало времени, а прежняя Лань И истончилась под напором чужой злобы и жестокости.

— Ничего не вернуть, — прошептала Лань И, разворачиваясь и возвращаясь на освещённые дорожки.

Вместо того, чтобы вернуться в комнату и залезть под одеяло, она вышла на высоченную стену и реку. Потянуло сильным холодом, но Лань И подошла к краю, смотря на решётку в стене, через которую протекала река. Проникнуть в долину Чистого времени не просто.

Лань И отступила, поведя плечами, тем самым стряхивая навалившийся на плечи снег. От разворота снежинки сорвались с волос, падая в белоснежное одеяло, покрывшее землю.

Зимний холод окончательно вонзился в тело. Лань И возвращалась в комнату.

°°•°•°

Запах мандарин растянулся на весь двор.

— Делись, — бесцеремонно потребовал Цзинь Хуан, протянув руку к Гао Цзинвэю. Тот без сопротивлений и возражений отдал только что почищенный от кожуры оранжевый, ярко пахнущий фрукт.

— Продолжишь? — Лань И отложила короткий нож и подхватила дольку очищенного яблока.

Цзин Вэй потянулся за мандарином в корзине и поудобнее устроился в кресле.

— Клан Доу мы не истребили, но знатно потрепали их силы. Вэнь-гэ хорошо придумал, — он быстро посмотрел на Лань И и Цзинь Хуана, поглощённого ароматными дольками, которые таяли в его рту. — Доу клюнули на возможность нанести удар во время праздника. Они всегда так делают, подло и низко.

— Какие люди, такие и методы, — Цзинь Хуан закинул последнюю дольку в рот и пригляделся к фрукту в руках младшего Цзина.

Эти двое заглянули к Лань И на следующий день после её выхода из комнаты ночью. Она сидела на крыльце, наблюдая за тихим слугой, очищающим двор от снега, когда Цзин Вэй зашёл приветствовать невестку, за ним, со скучающим видом, заглянул и Цзинь Хуан. Как позже выяснилось, они отлынивали от работы. Все прикладывали силы на восстановление клана и лечение раненых.

— Нам удалось узнать, кого Доу прислала к нам, — Цзин Вэй протянул половину мандарина Лань И, та мотнула головой. Среди них троих она не сильно любила этот фрукт, как Цзин Вэй и Цзинь Хуан, который, не смотря на любовь, не любил чистить мандарины. — Оказалось, это Ци Вэньай. Она активно пыталась понравится Вэнь-гэ, но он не подался.

Половинка мандарина упала в большую руку Цзинь Хуана. А Лань И молча откусила яблоко. Она-то знала, что Гао Вэньцзянь мог поддаться, и удивительно, что смог устоять.

— Поэтому, не получив желаемого, Ци Вэньай перешла на Гао Чунцзина, который затаил обиду и согласился на союз Доу, — Цзин Вэй скривился. — Но им не удалось осуществить свой план. Это так же заслуга невестки, — он улыбнулся Лань И. — Тогда Ци Вэньай столкнулась с ещё одной проблемой. У неё не осталось времени, Гао Вэньцзянь назначил день свадьбы, и не с ней. Тогда Ци Вэньай передала сообщение своим, и поздним вечером наёмники Доу напали на нас. Благо воины Цзянь знают своё дело, и мы отделались малой кровью.

И правда повезло, — прошептал Цзинь Хуан.

Лань И потянулась за второй долькой сладкого яблока.

— Доу повезло меньше, никто не вышел из клана живым. Даже Ци Вэньай попрощалась с жизнью.

— Ци Вэньай мертва? — изумилась Лань И, так и не взяв яблоко.

Цзинь Хуан кивнул.

— Она умудрилась попасть в бой с Фэнь Сяо, которая её ранила, но ушла, подло подставив под серьёзный удар Цзин Яна. В сражении с Гао Вэньцзянем она получила клинком по плечу, но и здесь ушла, кинув кинжал в Син Луна. А вот уйти от клинка Гао Шанъи у неё не вышло. По правде, он и не жалел, с такой яростью атаковал, впервые его таким видели.

Цзин Вэй кивнул и подвинул к Лань И тарелку с яблоками, над которой повисла её рука.

— Жаль, конечно, что не узнали, где Доу держат свои основные силы, но предатели заслуживают смерти, — Цзинь Хуан всунул Цзин Вэю мандарин, чтобы тот его почистил.

Только вот Ци Вэньай должна была уйти в суматохе, её не ждала смерть в клане Гао. Всё же желание выполнить задание было для неё выше жизни. Рискнула всем, повелась на подделку и упала в вечную тьму, из которой нет выхода.

Судьба сыграла с ней злую шутку или она не дала ей второго шанса на спасение? А была ли это судьба?

К окончанию зимы клан Гао восстановился полностью. Ничто больше не напоминало о случившемся, только в памяти хранились воспоминания.

— Хорошо, что нас там не было, — Тан Вэйшу повела плечами.

— Я бы на месте умерла при виде капли крови, — скривилась Цзао Бэйэр.

— И всё же нам повезло, — скривила уголок губ в улыбке Цзю Ваньлуань.

— В чём? — искренне не поняла Сю Лань.

— Мы не стали жёнами глав, — напомнила Цзао Бэйэр.

— Но мы хоть не лежим прикованные к кровати, потому что муж пожертвовал свадьбой, — усмехнулась Цзю Ваньлуань.

— Клан Гао одержал победу над кланом Доу, — прошептала Цзао Бэйэр, с опаской оглянувшись.

— И он выиграл, — не отрицала Цзю Ваньлуань. — А вот Лань И проиграла.

— А мне её жаль, — вздохнула Тан Вэйшу.

— Да, — качнула головой Сю Лань. — Свадьба чуть не стала днём смерти.

— На её месте лучше было умереть, чем сейчас жить в не милости, — закатила глаза Цзю Ваньлуань.

— Что ты несёшь? — недовольный голос ударил по девушкам, сидящим в беседке и распивающим чай.

— Разве я не правду сказала? — обернулась Цзю Ваньлуань и столкнулась с тяжёлым взглядом Мэн Шии.

— Единственная правда, — прошипела Мэн Шии, — тебя за твой длинный язык наказать могут. И накажут.

— Тебе хорошо, — не отступала Цзю Ваньлуань. — У тебя с главой клана сложились м-м-м… приятные отношения. Даже у Фэнь Сяо с главой ветви Цзин любовь витает, а что же до Лань И? За эти месяцы, что она лечится, сколько раз к ней приходил глава ветви Цзянь? Хотя бы раз мимо прошёл?

Мэн Шии приблизилась к ней и угрожающе нависла.

— Не тебе говорить. Смотри, вернёшься домой с позорным письмом о твоём поведении, увидишь, что останется от очереди женихов. Хотя бы один останется? — скривила губы в улыбке она.

Выпрямившись, Мэн Шии отступила и расправила плечи.

К ним, а точнее, к ней шла Фэнь Сяо, ставшая на прошлой неделе госпожой Цзин, женой Цзин Яна.

— Между прочим, Гао Вэньцзянь уже как месяц отсутствует, — обронила Мэн Шии, смотря свысока на обиженную Цзю Ваньлуань.

Молчание среди девушек висело и после ухода невесты главы клана.

— А вы знаете, что Хао Лици подалась в архив? — тихо проговорила Тан Вэйшу.

°°•°•°

Холодный воздух не сбивал настрой. Плеск моря ласкал слух. Нежась под лучами солнца, Лань И не думала уходить.

— Сяо* И! Сяо И!(Примечание: Сяо — 小 — (маленький) — служит префиксом уменьшительным или ласкательным)

Лань И открыла глаза.

— Сяо И! Ты только представь, этот умный сказал, что я не вырос! — быстрые шаги доносились за спиной. — Я, между прочим, всего на немного ниже него. Этого даже не видно, а он такое заявляет!

— Лань Инъин, прекрати орать, — раздался за спиной усталый голос Лань Баоши. — И я говорил не о росте, а о взрослении.

— Так я ещё дурак?

— За что мне такой брат? — взмолился Лань Баоши.

Фыркнув, Лань Инъин сел рядом с младшей сестрой на край каменного выступа и притянул ту к себе.

— Меня любит только Сяо И.

— Конечно, — Лань И погладила второго старшего брата по голове.

— Какой улов?

Лань И обернулась на Лань Баоши, который стоял на самом краю каменного выступа и смотрел вниз, где стелился каменный берег, на который забегало море.

— Какая рыба, когда этот старик громче историй смеётся, — проворчал Гао Синшэн.

— Значит дело во мне?! — возмутился Лань Ши.

— А в ком?

— Вот знаешь!.. Дочь, спускайся!

Лань Инъин первым поднялся, подошёл и встал рядом со старшим братом.

— Я сказал дочь, а не второй сын!

— Я уже и отцу не нужен, — захныкал Лань Инъин. — Что поймал, зять?

— А, мои уши, — Лань Баоши первым направился к спуску выступа, созданной временем из невысокой скалы, которая сейчас больше походила на большой камень в два-три раза больше человеческого роста.

— Сяо И!

— Иду, — ответила Лань И отцу, не торопясь двигаться. Она устремила взгляд на спокойную морскую гладь. Всё же замечательно сложились обстоятельства с того дня.

°°•°•°

Не успел первый зимний месяц подойти к концу, как глава клана, Гао Синшэн, зашёл к Лань И, когда та сидела на крыльце, неторопливо ела мандарины, принесённые Цзин Вэем.

— Старика Ланя я знаю давно, — начал Гао Синшэн, присев на крыльце. — И давненько его не видел. Он сильно постарел?

— Я и сама теперь не знаю, как отец выглядит, — Лань И отложила половину мандарина в тарелку.

— Как смотришь на то, чтобы составить нам компанию в Нуаньлан?

Предложение прозвучало подобно грому посреди зимы, что царствовала на земле.

— Сын мой в наставлениях не нуждается, он и сам прекрасно справляется, — Гао Синшэн смотрел на двор, в котором тонким слоем лежал снег. — А если нужен ему совет — старейшины всегда помогут.

— Он не знает, что Вы живы? — тихо проговорила Лань И.

— Син Лун обидится, разозлится, посчитает меня предателем. Под удар попадут и те, кто помог мне, кто знал или узнал, — Гао Синшэн перевёл на неё взгляд. — А ты как думаешь?

— Наверное лучше знать, что дорогой человек жив, даже если он далеко, чем думать и быть уверенным, что он мёртв, и по-настоящему горевать и ругать себя за не те слова, не те поступки, за обиды и срывы.

Гао Синшэн качнул головой.

— Сигэ сказала тоже самое, только больше ругала, — усмехнулся он. — Так что?

Лань И сложила руки на коленях.

— А как же правила?

— Если ты про год после вхождения в семью Гао, то не переживай, никто не узнает, что ты покинула клан.

Про правило года Лань И узнала от скучающего Цзинь Хуана. Правило года распространялось на всех вошедших в семью Гао. После брака муж или жена не имели права покидать клан, даже расположенный совсем рядом город нельзя выходить. Старое правило, которое придерживались по сей день. Раньше делалось для избежания возможных нападений или выноса информации. Было время, когда это опускали, год то ли два. Но после появился клан Доу, ставший весомой угрозой. И это правило снова стало действовать.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Правило года или продолжение: правило трёх лет. Оно действовало с момента рождения ребёнка жены (вошедшей в семью и клан). Первые три года ребёнка мать не могла покидать клан.

— Можно? — прошептала Лань И.

— Вместе с тобой клан покинем я и госпожа Сигэ, — кивнул Гао Синшэн. — Она тоже очень давно в клане. Думаю, она не будет против побывать у моря.

Переведя взгляд на севшую на каменную стену сороку, он выдохнул:

— Сигэ ещё девчонкой была, когда вошла в клан. Свои годы посвятила семье и клану. Пора и ей отдохнуть.

— Хорошая идея, — еле заметно кивнула Лань И.

— Нуаньлан поедешь? — с прищуром на неё посмотрел Гао Синшэн. — Встретишься с родными?

— Поеду.

В тот же вечер Гао Синшэн зашёл за ней, и вместе они тайными путями добрались до главного зала, где горел свет и доносились голоса.

— Точно? — с сомнением звучал голос Син Луна.

— Глава клана, Вы сомневаетесь в себе? — по-доброму рассмеялась госпожа Сигэ.

— Нет, просто…

— Признай, мальчишка, что уже скучаешь, — Гао Синшэн вошёл в главный зал через боковую дверь, скинув капюшон плаща. За ним, отставая, вошла Лань И.

Распахнув глаза и приоткрыв рот, Син Лун медленно поднялся.

В зале помимо него и госпожи Сигэ находились старейшина Шуй и Гао Вэньцзянь.

— Отец…

— Хоть не дед, — по-своему пошутил Гао Синшэн, остановившись у степеней к месту главы клана.

— Отец, — Син Лун бросился к нему.

Долгие объятия и слёзы остались в главном зале. Никто из присутствующих не думал стыдить главу клана в подобном поведении, никто не думал поучать вести себя сдержаннее Гао Синлуна.

Объясняться пришлось всем, даже Цзя Сюй отвечал, которого Лань И не сразу заметила в тени.

— Вы обманом занимаетесь, — Син Лун посмотрел на каждого, даже Лань И отхватила короткую порцию возмущённого взгляда.

— От моей смерти одни плюсы.

— Конечно, — пуще прежнего возмутился Син Лун. — Лань И ничего не говорила, и я её не обвиняю, но вы!

— Можешь найти письмо прошлого главы, в котором он разрешает не нести по нему траур не три года, а год, — Гао Синшэн посмотрел на старейшину Шуй, который отрицательно качнул головой.

— Я… — Син Лун еле сдерживал себя от взрыва.

— Барышня Мэн — хороший выбор, — одобрительно качнул головой Гао Синшэн, чем сбил запал сына.

Госпожа Сигэ спустилась к ним.

— Я верю, ты справишься, — Гао Синшэн сжал плечо сына. — Путь не лёгкий, но и люди рядом с тобой не трясущиеся трусы, ищущие выгоды.

Син Лун опустил голову.

— Подожди, — резко вскинул он голову, хмуро посмотрев на отца, — ты уходишь? Куда?

— Старого друга навестить хочу, компанию составить Сигэ да приглядеть, — Гао Синшэн посмотрел на Гао Вэньцзяня и Лань И, не проронившую ни слова. — Нам действительно это надо.

По виду Син Луна понятно: он не хотел отпускать. Только встретился с отцом, а тот уходит.

— Вы вернётесь? — как бы Син Лун не старался придать голосу твёрдости, он прозвучал печально.

— Все когда-то возвращаются, — улыбнулась Сигэ.

Клан Гао покидали ночью, втроём, без лишнего, без шумного сопровождения, без долгих прощаний.

О неожиданном визите, попавшем на поздний вечер, и о лицах господина Ланя и госпожи Лань лучше не говорить. Увидев старого друга, Лань Ши аж дар речи потерял, а дочь заметил только через десяток секунд.

Реки слёз и тёплые объятия. Никто не спросил о внезапном визите, никто и слова против не сказал. Семья Лань всех приняла и устроила, а через два дня все вместе отправились в дом у берега моря, вдали от городской суматохи.

°°•°•°

— Они ушли.

А вот и полюбившийся зять Лань Инъина — Гао Вэньцзянь, прибывший месяц назад к ним.

— Иду, — Лань И поднялась и махнула вперёд. — Здесь всегда плохой клёв.

— Заметил, — хмыкнул Вэнь Цзянь, одетый простой и без дорогого гуаня.

Они спустились с некогда скалы и направились к еле виднеющемуся вдали дому.

— Только время потратили на ругань, — усмехнулась Лань И, шагая рядом с Гао Вэньцзянем.

— Они договорились выйти в открытое море за… здоровенной рыбёхой, — Вэнь Цзянь показал руками размер.

Тихо рассмеявшись, Лань И качнула головой:

— Никого они не поймают, в прошлом месяце ходили, только ящик хорошего вина выпили и повспоминали прошлое.

Впереди обернулся Лань Инъин и махнул им, чтобы догоняли, за что получил подзатыльник от Лань Баоши. Между ними в очередной раз сегодня завязалась несерьёзная перебранка.

— Скоро возвращаешься? — спросила Лань И, когда до дома оставалось совсем немного. Уже виднелись госпожа Сигэ, сидящая на широкой лавке с белым Юном, у которого чёрная кисточка на ухе, Цю Жуй и госпожа Лань у накрытого стола. Вот из дома вышла Лань Юэ в нежно-бирюзовом наряде и передала палочки матери.

— Дела ждут, — кивнул Вэнь Цзянь.

— М, — понимающе протянула Лань И. За месяц отсутствия многое могло произойти, не смотря на каждодневные отчёты Ши Лэя. Самой Лань И тоже пора появиться, два месяца в долине Чистого времени могли навести подозрения на мысли о слабом теле жены главы ветви Цзянь.

Лань И ещё не решила, вернётся вместе с Вэнь Цзянем, останется ещё на несколько недель дома или поступит как Гао Синшэн и госпожа Сигэ, которые ближайшие пару месяцев точно не вернутся в клан Гао. Но возвращение терпеливо ждало, оно не торопило и не давило, давая время взвесить и поразмыслить над будущим.

— Уже всё готово, давайте быстрее, — махнула Лань Юэ.

— Идём, — улыбнулась Лань И, тряхнув волосами, собранными частично шпилькой из белого золота с синим небольшим цветком лотоса — подарок Вэнь Цзяня на день рождения. — Уже идём.

В не унимающемся весёлом гомоне никто не думал о ближайшем будущем. И что, что очень скоро Лань Юэ вернётся домой к мужу и детям, Гао Вэньцзянь вернётся в клан, Лань Ши и Лань Баоши отправятся в соседнее государство за грузом. Завтра будет завтра, а сегодня не до серьёзных дел.

К собственному стыду, Лань И сгрызла все ногти на руках, нервно расхаживая по комнате.

— Госпожа…

— Что-то не так, — резко остановилась Лань И. — Что я делала в последние дни?

— Если не считать вышивание, рисование, каллиграфию, разговоры с господином Шан, вечерние беседы с господином Шуй, встречи с госпожой Цзин и госпожой Син, то ничего существенного, — закончив собирать разбросанные кисти по столу, У-эр поднялась.

— Разве? — приподняла брови Лань И.

У-эр кивнула.

— Может, господин Цзянь просто сильно занят, поэтому утром не заметил и не поприветствовал?

— Он что, ослеп? А Шуй Фэн говорил, засиживаться под светом свечи вредно, — Лань И тряхнула рукавами и опустилась обратно за стол, выдыхая: — Это он мимо прошёл, а не я. Смысл изводить себя.

Она взяла тонкую кисть и щедро обмакнула её в зелёную тушь.

— Теперь я в обиде.

Зелёная капля сорвалась на угол картины.

— Как это понимать? — Лань И низко склонилась над пятном и подула на него. — Издевательство какое-то.

Со стоном она прижалась лбом к столу.

— А чем занят Шуй Фэн? — Лань И повернула голову, прижимаясь виском к поверхности стола, и взглянула на У-эр.

После возвращения в клан Гао прошёл год. Точнее, чуть больше года. За это время для Лань И ничего не изменилось, если не считать сближения с Гао Вэньцзянем, Гао Шанъи, Шуй Фэем. У других жизнь обстояла куда интереснее. Наконец появившиеся отношения у Цзинь Хуана (чем очень всех удивил, а Шан И вовсе неделю с ним и словом не обмолвился), свадьба Син Луна и Мэн Шии, ожидание появления ребёнка Цзин Яна и Фэнь Сяо, рождение мальчика у главы ветви Цзе, Гао Инцзе, отношения у Гао Юйцзе (между прочим, ни с кем иным, как с Цзинь Хуаном), счастливый и более довольный старейшина Цзинь, не лезущий к сыну, полная передача дел Мэн Шии от госпожи Сигэ, которая всё реже и реже появлялась в клане (вместе с Гао Синшэном путешествовала).

Среди прибывших невест дела обстояли по-разному.

Чжу Лие поправилась через три месяца и изъявила желание вернуться домой. Препятствовать ей не стали. Син Лун подумал, что ей тяжело оставаться в клане после всего произошедшего, за что получил тихое недовольство и закатывание глаз от Шан И. Но в тайне от Чжу Лие за ней и её семьёй до не давнего времени следили тайные воины Цзянь.

Чуть меньше полугода назад Цзао Бэйэр разругалась с Цзю Ваньлуань, не сдержалась, когда та в открытую высмеяла молодого стража с подвеской молочного нефрита, с которым в прошлом месяце сыграла свадьбы.

— Он только ступил на путь, у него всё впереди, — с улыбкой говорила Цзао Бэйэр, смотря на мужа в дозоре. — У нас всё впереди.

На удивление многих, Цзю Ваньлуань осталась в клане и даже стала женой одного из старших лекарей. Но не перестала задирать нос при виде бывших, как и она, невест. Про её оплошности и ошибки так любили трещать и радоваться Цзао Бэйэр, Си Сюань и Сю Лань. Так они отвлекались от работы и забот.

Хао Лици ушла в архив к свиткам, книгам, документам, пыли (как сказала Сю Лань). Для себя она нашла дело, которое нравится, а на смешки от Цзю Ваньлуань не обращала внимания. Каждая из них выбрала свой путь, и он не нуждался в чужом совете или словах, как быть правильно.

Си Сюань открыла для себя библиотеку и любовь к старым свиткам и книгам. Писк восторга доносился каждый раз, когда она находила в глубинах свитки давно прошедших династий, а сколько визга было, когда разбирала стеллаж и нашла картина художника, жившего более трёх сотен лет.

Отдалившаяся от бывших невест, счастливица Фэн Хунцзинь стала женой стража красного нефрита.

Неунывающая Тан Вэйшу познакомилась с молодым лекарем, когда простыла по осени. Неспеша они узнавали друг друга, чтобы прийти к тому, что их чувства взаимны и шагать дальше, в будущее, можно взявшись за руки.

У Сю Лань отношения с Цзю Ваньлуань тоже быстро испортились, и теперь между ними взаимное показательное отворачивание при виде друг друга. «Выбор есть всегда», — говорила она себе, посматривая на стражей во время их тренировок.

Чудо случилось для Ли Хуабань. Всеобщими усилиями лекарей, старейшины Шуй и Гао Шанъи она пришла в себя. Совсем недавно Ли Хуабань получила благую весть: она здорова. И в тот же момент попросилась домой. День назад она покинула навсегда клан Гао.

Жизнь продолжалась, текла в своём темпе, преподнося всё новые и новые сюрпризы.

— Не видели молодого господина Шуй? — Лань И вошла во двор Куайшуй.

— К старейшине Шуй ушёл, — ответил слуга, сметающий соринки с дорожек.

Наведаться к Хо Гуанмину не вышло. Он, Ту Линьцзы, Му Чэн и Гао Цзинвэй удалились в сад со старейшинами Ту, Цзинь и Му слушать уроки. Присоединяться к ним не хотелось.

Про Цзинь Хуана слуги в один голос отвечали: ушёл в ветвь Цзе. Теперь он всё больше и больше времени проводил с Гао Юйцзе.

— Пусть так, — тихо вздохнула Лань И, покидая долину Чистого времени.

Найти не занятого человека не получалось. Мэн Шии с Гао Синлуном разбирала дела, то ругаясь, то приходя к единому мнению, то вступая в споры. Сидеть с ними и слушать — выше сил Лань И.

Фэнь Сяо помогала Гао Цзинъяну с делами в ветви, чтобы потом часть передать главе клана, а другую самим сделать. В помощи они не нуждались.

— Молодой господин Шан покинул клан вместе с главой ветви Цзянь, — отвечал Цзя Сюй на вопрос Лань И, не знает ли он случайно про Гао Шанъи.

В последние дни Шан И тратил время на Земной Бессмертный лотос, который начал разрастаться. А тут он с Вэнь Цзянем неожиданно покинул клан. Что же такое могло случиться?

— Госпожа, мне нужно успеть убрать комнату господина Цзянь, вещи забрать, я не могу составить Вам компанию. Может, Вы посидите и порисуете или вышивкой займётесь? — У-эр виновато смотрела на Лань И.

— Ничего, — та кивнула и побрела во двор Шугуан, в котором так и жила. — Похоже, дни становятся скучнее, — прошептала Лань И.

Дабы растянуть время, шла самым длинным путём, проходила чуть ли не мимо всех дворов, даже заходила в некоторые.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Завернула в небольшой сад с прудиком и уже занятой беседкой, в которой прятались девушки от прямых солнечных лучей.

— Конечно, он меня уважает и лелеет, — гордо звучал голос Цзю Ваньлуань.

— Тебе повезло.

А вот двух собеседниц Лань И не знала. Вроде жёны или сёстры лекарей. Лань И не часто бывала во дворах лекарей, а если быть точнее, ни разу после прибытия в клан и проверки в Золотой игле.

— Барышня Лань, — обмахнулась веером Цзю Ваньлуань. — То есть госпожа Цзянь, — она тихо усмехнулась.

В любой другой день Лань И прошла бы мимо, но сегодня у неё полно времени, ещё и скука помахивала прохладным воздухом.

— Цзю Ваньлуань, — без капли доброжелательности приветствовала Лань И, неспеша подойдя к беседке.

Девушки поднялись и присели в приветствии, заставляя Цзю Ваньлуань закатывать глаза и раздувать ноздри от злости.

— Госпожа Цзянь.

— Разве в этом есть необходимость? — скривила в усмешке губы Цзю Ваньлуань. — Стала женой Гао Вэньцзяня, а на деле кто вы? Знакомые? Друзья?

Обладательница красивых черт лица со страхом взглянула на неё.

— У вас же даже брачной ночи не было, — Цзю Ваньлуань прикрыла низ лица длинным рукавом, злорадно смотря на невозмутимую Лань И.

А вот обе девушки сжались. Они понимали, что следовало за необдуманными смелыми словами в сторону того, кто выше их.

— Какой стыд, — помахала под носом Лань И. — Барышня из знатной семьи, чья репутация чиста, как родниковая вода, судачит о чужой семье, залезая в её постель. Твоей семье должно быть стыдно за тебя.

— Не смей говорить о моей семье! — подскочила Цзю Ваньлуань. — Это твоей должно быть стыдно! Дочь не может заполучить расположение мужа. Как себя чувствуют родители, зная, что твой муж не делит с тобой постель?

Лань И прищурилась и тихо сказала:

— У тебя проблемы? Муж твой недоволен тобой? От того ты заглядываешь в чужую жизнь?

Цзю Ваньлуань открыла рот.

— Всё настолько плохо в постели, что ты срываешься на других? — Лань И с сочувствием качнула головой, вгоняя в неуправляемую злость барышню Цзю.

— Ты… Ты!…

— Как бы барышня Цзю не хотела обсудить проблему, у меня есть дела. Оставлю вас.

Девушки присели на прощание и зашептались, как только Лань И отошла от них.

— Что ты такое говоришь?

— Правду! — не контролируя громкость голоса, рявкнула Цзю Ваньлуань.

— А я слышала, что глава ветви Цзянь балует и уважает жену, — проговорила вторая.

— Правильно, он её заваливает драгоценностями, потому что ничего не испытывает к ней! — громче крикнула Цзю Ваньлуань, чтобы Лань И точно услышала её слова.

Где только люди берут слухи? Что такого они видят или слышат, чтобы раздуть до небылицы?

Лань И чаще получала подарки от Цзин Вэя, чем от Вэнь Цзяня. Младший Цзин частенько приходил с фруктами, сладостями и новостями. А вот прямо драгоценностями в подарок грешил никто иной как Цзин Ян, который заваливал подарками Фэнь Сяо. Бедная уже не знала куда, их девать. Ничего не влияло на мужа: ни слова, ни ругань, ни обиды. Цзин Ян и Лань И дарил украшения на праздники.

— Если не нравится, оставь на будущее, — улыбался Гао Цзинъян, поднеся золотые шпильки с жемчугом на день рождения Лань И. — В любой момент их можно продать.

— Зачем ей продавать твои украшения, когда можно попросить денег у моего брата? — фыркнул Шан И, который сам подарил шёлковый ханьфу и настойку от простуды из дорогих и редких трав.

А вот Вэнь Цзянь дарил исключительно вещи повседневного использования, и Лань И надевала подаренные наряды, украшала причёски украшениями, носила браслеты, серьги, подвески. Конечно, всё по настроению. В последние недели ничего не хотелось, все украшения и наряды — на усмотрение У-эр.

— Драгоценности, драгоценности, уважение, уважение, — повторяла Лань И, повернув на пол пути от двора Шугуан, и брела, не разбирая дороги. — Какая разница, если человек ты ни о чём. О себе лучше беспокоилась.

Бессмысленное хождение привело к не совсем приятному месту. Лань И оглянулась, проверяя, сколько же она прошла, погрузившись в мысли.

Вокруг деревья и почти не хоженые дороги, впереди — старая темница. Светлый камень местами потрескался, но тем не менее здание внушало неприступность и страх.

В прошлый раз не до разглядывания было, а сейчас от скуки можно немного посмотреть.

Шум реки успокаивал, напоминал, что долина Чистого времени совсем рядом: достаточно погрузиться поглубже, проплыть решётку и ни одна опасность не страшна.

Остановившись у незакрывающихся ворот, Лань И внимательно рассматривала поросшие травой и мхом плиты двора и дорожек. Старый крепкий камень с неразборчивыми словами — их не разгадать, слишком много времени прошло, никто не следил за этим местом, не ухаживал за ним. История уходит в прошлое.

Вздохнув, Лань И развернулась и остановилась. Прохладный ветер ударил в спину, точно зовя. Лань И обернулась и, смотря в темноту входа в темницу, ступила во двор.

Прохлада, граничившая с холодом, запах пыли, полумрак, свет только из окон с решётками под потолком — так выглядела старая темница внутри.

Лань И шла к тому месту, откуда дул ветер — тёплый по сравнению с температурой в темнице.

Путь лежал не в ту часть, где Гао Чунцзин со своими людьми пытался узнать нахождение печати Цзянь. Лань И повернула у входа направо, а если память не подводила, она бежала прямо.

Поворот, ступени, ещё один и ещё один. Лань И спускалась, поворачивала, снова спускалась, поворачивала, поворачивала, спускалась, поднималась. Путь закончился полуразрушенной стеной, множество трещин-паутин украшали её. Узкая дыра поросла лозой, которая засохла и накрепко перекрыла путь. Именно через щели шли ветер и свет.

Лань И подошла близко и заглянула в щель между засохшим растением. Высокая трава, вдали засохший клён, на ветке которого свисали качели.

Нахмурившись, Лань И думала о том, что за темницей — неприступная полоса леса и высокая каменная стена. Откуда взялись трава и клён? Так странно. И не узнать. Прочная лоза не желала поддаваться усилиям Лань И. Крепкая стена не желала пропускать нежеланных гостей.

— Пожалуйста, — прошептала Лань И, выдыхая и отступая. Силы снова покинули её — последствие лекарства Шан И, которое убрало следы, оставленные Гао Чунцзином. Слишком долгое восстановление, это выматывало.

Отступив к ступеням, Лань И присела, прислонилась виском к холодному шероховатому камню и прикрыла глаза.

— Немного, — прошептала она, чувствуя тяжесть в голове и сдавливание груди. — Ещё немного…

Не прошло и минуты, как лёгкость вернулась в тело.

— Всё! — совсем рядом раздался довольный голос, словно человек стоял рядом.

— Видела файл, — второй голос тоже принадлежал девушке. — Хорошая работа, мэймэй*.(Примечание: Мэй Мэй — 妹妹 — младшая сестра)

— Я тут перечитала, — нетвёрдо начала мэймэй, — и поняла, что не хватает некоторых спектров.

— Для всего нужно время.

— Это понятно, но думаю, мой вариант «Превыше всего» лучше никому не видеть. Он так далёк от твоего идеала, цзецзе.

— Зло наказано, враги побеждены, победители получили награду, — непринуждённо проговорила цзецзе. — Что ещё надо?

— Ну-у, не знаю, — протянула мэймэй.

— Открою для тебя истину, — голос цзецзе звучал легко и плавно, обволакивая слух, точно сладкой воде. — Для всего нужно время. Будь это осязаемое или невидимое.

Лань И открыла глаза, видя перед собой смутное очертание ромбиков на полу.

— Любовь — не ненависть — так просто не вспыхивает, — усмехнулась цзецзе перед ней.

Лань И вскинула голову и подскочила. Чернота сжала реальность до ярких точек. Воздух загустел. Падение в мягкое ударило в затылок тупой болью.

— Не загибайся над мелочью, — выдохнула цзецзе.

Открыв глаза, Лань И увидела нарисованные пушистые облака на нежно-голубом потолке.

— Может, по мороженому?

Тихие шаги приближались, остановились. Перед глазами появилась тонкая рука со шрамом «Гао», в нос проник сладкий запах яблок.

— Ли-эр, — с губ сорвался выдох.

°°•°•°

— Успокойся, — скривился Шан И, отводя взгляд от нервной У-эр. — Ничего с твоей госпожой не случится.

— Может всё же мне найти её, а после…

— В этом нет необходимости, — Син Лун наблюдал за Мэн Шии, которая задумчиво смотрела на столик с цинем*. Она всё не могла определиться, в каком месте ему лучше стоять.(Примечание: Цинь — 琴 — щипковый инструмент, в древности пятиструнный, впоследствии семиструнный)

— Осталось немного, и позовёшь, — кивнула Фэнь Сяо.

— Нам стольких усилий пришлось приложить, чтобы делать вид занятости, — вздохнул Хо Гуанмин, пихнув Му Чэна.

— Весь, бедный, извёлся, — усмехнулся Ту Линьцзы.

— Это тебе не в железках копаться, — Цзинь Хуан с ленцой закинул в рот виноград.

— Тяжело делать вид работы, когда ты не знаешь, что это, — изрёк Му Чэн, получая удар по плечу.

— Я думаю, это не очень хорошая затея, — неодобрительно качнул ногой Цзин Вэй, сидя за накрытым столом.

— Это называется сюрприз, — пожала плечами госпожа Сигэ, сидевшая рядом с Гао Синшэном напротив него.

— Поддерживаю, — кивнул Гао Синшэн. — Можно просто собраться, а не заставлять кого-то чувствовать себя не нужным.

— Ничего не случится с Лань И за этот час, — в знак поддержки Цзин Ян посмотрел на жену.

— За час можно начать и закончить войну, — после слов Шуй Фэна У-эр нервно заходила по дорожкам двора Шаньяо.

Её мельтешение действовало на нервы Шан И. До того, как он вышел из себя, Вэнь Цзянь заговорил:

— Ши Лэй отправился найти Лань И.

— Вот, значит, скоро они придут, — с облегчением проговорил Цзин Ян. — Готово?

— Готово, — выдохнула Мэн Шии, наконец определившись.

Ши Лэй пришёл один.

— Обиделась, — хохотнул Хо Гуанмин.

Ши Лэй поприветствовал всех и произнёс:

— Я не нашёл госпожу.

К вечеру не осталось ни угла в клане Гао не обысканным. Даже долину Чистого времени вдоль и поперёк обыскали. Лань И нигде не было.

— Она точно не покидала клан, — Шан И шёл рядом с Вэнь Цзянем. — Раз так, значит, Лань И до сих пор здесь.

Гао Вэньцзянь остановился.

— Но в последний раз её видели по направлению к долине Чистого времени, — Шан И сложил руки на груди. — При этом она не входила в долину Чистого времени. Не могла же Лань И провалиться под землю или раствориться в воздухе?

— Старую темницу проверили? — мрачно проговорил Гао Вэньцзянь.

— В первую очередь, лично проверил, — сдержанно ответил Ши Лэй.

— Спускались до последнего этажа?

— Разве часть лестницы не обвалилась? — нахмурился Шан И.

— Обвалившуюся часть проверили и боковую, — отвечал Ши Лэй.

— Боковая? — удивился Шан И.

— Некогда комната использовалась для прохода во двор ветви Шуй, — пояснил Вэнь Цзянь. — В первые годы основания клана долина Чистого времени имела иное расположение, но очень скоро стала такой, какая сейчас.

— Зачем нужен был этот проход? — Шан И терпеливо ждал ответа. — Никогда не слышал, что Шуй имели отношение к темнице. Они же лекари из поколения в поколение.

— Не знаю, лишь вычитал из старых свитков про расположение строений клана в первые годы.

— А зачем убрали?

— Так распорядился глава ветви Шуй. Причина неизвестна.

— Так ты думаешь, что Лань И могла спуститься и зайти на старую часть ветви Шуй? — предположил Шан И.

— Там нет ничего интересного, к тому же вход перекрыт, — Вэнь Цзянь обернулся. — Проверь ещё раз дворы ветви Цзянь. И тайные ходы.

— Слушаюсь, — Ши Лэй тут же помчался выполнять приказ.

— Отправляйся в долину Чистого времени.

— Там и без меня каждый камень перевернули.

Вэнь Цзянь хмуро посмотрел на младшего брата.

— Каждое место не по одному разу проверили, — Шан И не сдавался, но искать там, где нет — пустая трата времени. — Я пойду с тобой.

Переубеждать его Гао Вэньцзянь не стал.

Что снаружи, что внутри, старая темница хранила тишину. Прохлада внутри, пыль, заброшенность и ни одной живой души.

— Ши Лэй сказал, что ни следа не видели здесь, — Шан И внимательно смотрел по сторонам и под ноги. — Пройди здесь, Лань И след точно должен был остаться.

— Спустимся. Я проверю закоулки, ты основное.

Спускаясь, они заглядывали в тёмные углы, в неприглядные углубления в стенах и полу, подсвечивая свечами в подсвечниках, взятыми со стены.

— Это и есть боковая часть? — Шан И с сомнением смотрел на неширокую лестницу книзу.

— Проверь здесь, я спущусь.

Вэнь Цзянь осторожно преодолел лестницу и остановился в паре шагах от заросшего проёма. Пустое помещение с голыми стенами. Ничего и никого, даже толстый слой пыли в углах и вдоль стен не тронут.

Выдохнув резко, Вэнь Цзянь развернулся и склонил голову набок, вглядываясь в темень на ступени у стены. Он ступил немного в сторону, и свет упал на то место, на которое смотрел. Небольшой камень отливал синим.

Вэнь Цзянь поднял шпильку с синим камнем — его подарок Лань И на её день рождения. В нём не было ничего особенного, вычурного. Шпилька как шпилька, только вырезаны два иероглифа на белом золоте «蓝怡»*. (Примечание: Лань И)

Два слова, выведенные некогда рукой Лань И, на холодном металле не говорили, не намекали, где их владелица. Вэнь Цзянь вертел собственный подарок жене и задумчиво всматривался в синий камень и иероглифы.

Лань И была здесь, иначе как её шпилька оказалась в боковой комнате старой темницы? Оставался главный вопрос:

— И где ты?

° ° °

Шан И шёл впереди, обменявшись ранее с Вэнь Цзянем взглядами. Их поиски не увенчались успехом. Шпилька из рук Гао Вэньцзяня перекочевала к Гао Шанъи, который задумчиво вертел её в руках, идя на выход из темницы.

— Синий свет играет в прятки, — прошептал под нос Шан И, опуская руку со шпилькой.

Лестница на первый, верхний этаж появилась в поле зрения. Шан И первым ступил на ступени, когда услышал за спиной шелест тканей и быстрые шаги. Он обернулся, крутанув шпилькой с синим камнем и сжав её поудобнее.

Приближающиеся шаги Вэнь Цзянь уловил на доли секунд раньше младшего брата. Повернув голову в бок и прищурившись, вгляделся в коридор, тонущий в полумраке.

° ° °

Дыхание сбилось, тяжёлые ткани тянули вниз, ноги заплетались, перед глазами то сверкало, то темнело, к лицу прилипли пряди.

Ещё…

Лестница с бесконечными ступенями под ногами осталась позади.

Ещё немного…

Очередной поворот и нескончаемый коридор.

Ещё немного и…

Непроглядный проём в стене и снова коридор, лестница, коридор, лестница, коридор, лестница, коридор, поворот, лестница, поворот.

Ещё немного и запах яблок станет настоящим…

Высокая фигура в тёмной одежде впереди точно сияла в творившемся тёмном хаосе.

Ещё немного и тело растворится…

Протяни руки и схватись за сияющие тёмные одежды, именно в этот момент ткани окончательно отяжелели, ноги подогнулись, темнота сверкнула перед глазами.

Тёплые, крепкие руки подхватили. Висок ударился о твёрдое, скрытое под мягкими тканями. Глухой, быстрый стук проник в уши.

Резко всё исчезло. Одежда не приносила тягости, лёгкость вернулась в тело, темнота больше не враг, дыхание замедлилось.

— Лань И, — раздался сверху шёпот Вэнь Цзяня. Его дыхание коснулось светлых прядей.

Слушая стук его сердца, Лань И выдыхала с облегчением, сжимала знакомые ткани с «острой» вышивкой и медленно выдохнула:

— Спокойно…

Запах яблок рассеивался, подобно ночной темноте по утру с первыми лучами солнца, уступая место тяжёлому сандаловому, заполняющему лёгкие, пропитывающему одежду и волосы, окутывающему надёжной бронёй, несломимой защитой.

Лань И позволила себе вдохнуть поглубже и уйти с головой в тепло.

Мрак остался позади. Предстоящий путь вперёд длин и труден, но на нём есть свет.

! ! Моменты (или скорее зарисовки) из черновика, собравшиеся в одну главу.

°°•°•°

• Частые простуды — одно из последствий чудо-лекарства Шан И, заживляющего раны и шрамы. За последние полгода температура, кашель и насморк нападали трижды.

Жар стекал крупными каплями со лба, по вискам, теряясь в спутавшихся волосах, выступал по всему телу, пропитывая ткани нижнего и просачиваясь до одеял. Слабость легла тяжёлым покрывалом на веки, не позволяя раскрыть их дольше чем на пару секунд, плитами придавила руки и ноги, камнем улеглась на грудь, затрудняя дыхание. Горячий воздух раздирал горло до глубоких пылающих борозд. Сил на то, чтобы позвать У-эр, попросту не было, что там уже говорить о том, чтобы подняться.

Безмолвная темнота то накрывала, то отступала. На смену ей приходили приглушённые, точно под толщей воды, неразборчивые звуки.

В какой момент на лоб легло прохладное, Лань И не скажет, только почувствовала слабое облегчение и желание прижаться всем телом к источнику. Когда прохлада коснулась шеи, не сдержалась и простонала. Вышло хрипло, или это не она?

На мгновение темнота поглотила. Дёрнувшись, Лань И приоткрыла глаза. Смутно разглядывался силуэт Гао Вэньцзяня. Уж его узнает и при смерти, и при полной потере памяти.

Прикрыла глаза и почувствовала необходимую прохладу, которая пропала сразу. На её смену пришла жаркая теснота, после — невесомость. Открыв на мгновение глаза, Лань И тут же их закрыла и теснее прижалась щекой к плечу Гао Вэньцзяня, который нёс её в одном ему известном направлении, а пока — на выход из комнаты.

— Гао Вэньцзянь, — Лань И разомкнула пересохшие и до жути бледные губы. Сквозь подушку в ушах она не чётко слышала свой голос, словно он и вовсе не звучал. — Если… если что, передай моим родителям мои картины. Им всегда нравилось, как я портила бумагу. Можешь и платок с последней вышивкой им отправить. Гэ, скажи, что это я рассказала его жене о месте, где он прятал вино. Ему стоит меньше пить. Эр-гэ я не успела рассказать, что его золотые статуэтки животных — в ящике кровати, там ещё девчачьи штучки лежат, как он сам говорит. Лань Юэ передай, что ужасный наряд матери её супруга по случаю её дня рождения я унесла с собой. Он ей не пошёл бы, и она опозорилась бы перед гостями. Семена Лазурной морской орхидеи Гао Шанъи может забрать себе, они прибудут в конце месяца с Ши Лэем. Там ещё Пустая трава должна прийти, её Шуй Фэн пусть себе забирает.

Лань И говорила или ей казалось, что она говорила. Но темнота хватала и тянула в свои неизмеримые объятия.

° ° °

Смотря на воздушную голубую ткань над головой, Лань И со свистом выдыхала и с малым шумом вдыхала пропитанный горькими лекарствами воздух.

Лёгкие удары ложки о стенки чаши с лекарством позволяли не провалиться в манящий сон.

— Значит, у тебя для всех есть что-то, — заговорил Гао Вэньцзянь, не переставая остужать лекарство.

— М? — выдавила слабое Лань И.

— Для родителей — картины, для братьев и сестры — статуэтки в укромных местах, выданный секрет и украденная вещь, для Шан И и Шуй Фэна — семена и травы.

Гао Вэньцзянь поднял голову и посмотрел на неё.

— А для меня?

Ослабленная болезнью Лань И могла лишь осознавать, что и правда несла лихорадочный бред, и что уж точно не могла представить, что его хоть кто-то запомнил.

Отвернувшись, буркнула:

— Седые волосы. Если найдёшь мешочек с моими волосами, он твой.

Второе последствие — волосы теряли свой цвет. Они не светлели на солнце, как раньше, они белели теперь. По одному-два волосу в неделю У-эр находила на голове Лань И. Бороться с проблемой вызвался Шан И. Он на пару с Шуй Фэном испробовалию известные лекарства, которые укрепляли волосы, возвращали им былой лоск, силу, цвет. Но это спасало от количества белых волос, не убирая проблемы.

Лань И боролась с белыми волосами просто: выдёргивала их и складывала в простой мешочек с вышитыми розами. Надежда на успех у Шан И и Шуй Фэна теплилась по сей день, а пока Лань И продолжала бороться с температурой и горькими лекарствами, которым тоже должен прийти конец, по словам Шан И, пихающий в неё различные лекарства по укреплению тела и организма.

°°•°•°

• Вывалить по случайности вещи из шкафа Лань И смогла, а вот быстро и аккуратно их сложить и убрать — нет.

— Откуда столько одежды? — бурчала она, складывая тёмно-изумрудный верхний халат. — Мужчина, а одежды больше, чем у меня.

Вина лежала исключительно на Шан И, который пожаловался, что на улице резко похолодало, а Лань И одета недостаточно тепло. Тогда Вэнь Цзянь сказал, что в комнате, в шкафу должен быть тёплый плащ. Именно за ним отправилась Лань И, прохлаждающаяся рядышком с ними с книгой.

— Конца не видно, — занеся ногу для пинка, Лань И всё же просто топнула и присела за очередным нарядом. Пальцы коснулись вышивки листьев и острых геометрических фигур. Плотная тёмно-серая ткань с серебристой вышивкой выглядели знакомо на ощупь. Добавь уличного холода — и точно одеяние того человека, который приходил к Лань И, когда та проживала первые дни в ветви Шуй после случившего в старой темнице.

С улицы раздался звон. Всё же Шан И уронил пиалу с края стола. Сам оставил и сам же разбил.

— Сам сложит, — буркнула Лань И и, схватив с пола оставшиеся одежды Гао Вэньцзяня, запихала их в шкаф. — М?

Она присела и подняла мешочек с вышивкой роз. Точно такой же был у неё под седые волосы. Правда, недавно потерялся, пришлось взять другой с вышивкой роз и фиалок.

— Зачем нужно было столько покупать? — качнула головой Лань И и положила мешочек на стол, схватила брошенный ей же на спинку сиденья у стола тёплый плащ и поспешила выйти.

°°•°•°

• Осень радовала тёплыми днями с отсутствием дождей.

Лань И вырезала из яблока кролика, в то время как напротив сидел хмурый Шан И, погружённый в мысли.

— Думаешь, что подарить НиНи или СиньСинь?

Двухлетняя дочь Цзин Яна и Фэнь Сяо, Гао Цзин Синь, покоряла своими глазами, улыбкой и смехом; годовалая дочь Син Луна и Мэн Шии, Гао Син Ни, умиляла всех без исключения.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Выдохнув, Шан И перевёл на Лань И прямой взгляд.

— Что?

— Лекарь Шэн сказал, что твоё здоровье вернулось в норму, старейшина Шуй подтвердил, Шуй Фэн не единожды сказал об улучшении здоровья. Всё равно проверяешь, — тише проговорил Шан И.

— По твоему поручению, — кивнула Лань И, закончив вырезать кролика из яблока. — Тем не менее, белые волосы я всё также нахожу на голове, меньше и реже, но они есть.

Шан И сложил руки на груди, мрачнея.

— Что с тобой сегодня? — Лань И придвинула к нему яблочного кролика и протянула: — А, я поняла.

Вскинув голову, Шан И с лёгким нетерпением посмотрел на неё.

— Чтобы держать своего ребёнка на руках, — Лань И взяла красное яблоко с плоской тарелки, — нужно жениться. Есть кто на примете?

Закатив глаза и тяжело выдохнув, Шан И отвернулся.

— Что не так? — приподняла брови Лань И. — Неужели тебя отвергли или барышня с другим помолвлена?

— Ни на ком я не собрался жениться, — буркнул Шан И и совсем тихо проговорил: — Племянников хочу.

— Что ты там говоришь? — не расслышала Лань И, подаваясь вперёд.

Посмотрев на неё, Шан И вздохнул:

— Такие долгие.

— Кто?

Шан И поднялся и направился прочь из беседки во дворе Шаньяо.

— К друг другу шли столько времени, — прошептал он и снова вздохнул.

— Тебя что, СиньСинь покусала? — крикнула ему вдогонку Лань И, припоминая случай покусов от Цзин Синь в сторону отца, Цзин Яна, и своего дяди, Цзин Вэя. — Нет, не она. Похоже, покусал старейшина Цзинь.

°°•°•°

• Тонкая кисть с красным кончиком заполняла цветом маленькие цветочки на бумаге. Лань И сидела за столом и занимала себя рисованием перед ужином. На улице шёл дождь, выйти не удавалось.

Тихий шелест открывающихся дверей не потревожил. К бесшумным шагам Гао Вэньцзяня Лань И привыкла, за четыре года ни к такому привыкнешь. И даже когда тот опустился за её спиной, не шелохнулась, а когда коснулся волос — не обернулась. В последнее время Гао Вэньцзянь проявлял непривычное внимание к волосам Лань И. Ей уже казалось, идея собирать волосы в сложные причёски не такой уж и плохой. В такой ситуации Гао Вэньцзянь не будет активно проверять её на возможные белые волосы, появлялись всё реже и реже.

Обмакнув кончик кисти в красную тушь, Лань И почувствовала, как Гао Вэньцзянь собрал её волосы в одну руку, отодвинул их и наклонился, обдавая шею тёплым дыханием, поднимая волну мурашек. Сглотнув, Лань И приоткрыла губы и медленно выдохнула. И всё же вздрогнула, закусывая губу. Тёплое дыхание сменилось на губы. Они касались шеи невесомо и в тоже время до яркого ощутимо.

Пальцы мягко обхватили подбородок и без сопротивления повернули голову. Лань И часто заморгала, видя слишком близко лицо Гао Вэньцзяня. А привыкнуть к подобному всё же понадобится больше времени.

Выдохнув через приоткрытые губы, Лань И задержала дыхание и распахнула широко глаза. Гао Вэньцзянь обхватил губами её губы. Мягко, нежно, неторопливо.

Кисть выпала из ослабевшей хватки, оставляя точки в ненужных местах.

Прикрывая глаза, Лань И неуверенно подалась вперёд.

… — Брат!

Распахнув глаза, Лань И замерла.

— Брат!

Лань И оттолкнула Гао Вэньцзянь, вскочила на ноги и, замешкав, бросилась на улицу. По открываю дверей опередила Гао Шанъи, который с удивлением смотрел ей вслед.

— Что это ней?

Тихий смех Вэнь Цзяня Лань И не услышала, скрывшись за поворотом.

°°•°•°

• Самый пик летней жары не щадил никого. Днём старались спрятаться от прямых лучей солнца, а вечерами как можно дольше проводить время на улице.

— А это безопасно? — пятилетняя Цзин Синь большими глазами смотрела на поблёскивающий под заходящим солнцем коротенький клинок с вырезанными по центру волнами.

— Такой же хочу, — с восторгом прошептала четырёхлетняя Син Ни, сжав руки у груди.

— Шан И в своей манере, — вздохнул Син Лунь, наливая отцу, Гао Синшэну, Цзин Яну и Вэнь Цзяню некрепкого вина.

Они разместились в беседке во дворе Шаньяо, ставшей негласно местом семейных посиделок.

— Просто вашим дочерям нравится всё, что приносит Шан И, — по-доброму усмехнулась госпожа Сигэ.

— Ох уж этот дядя, — Мэн Шии обмахнулась круглым расписным веером.

— А если быть точнее, — Фэнь Сяо отпила прохладного чаю, — им нравится тоже самое, что и Ван-эру.

Упомянутый двухлетний Ван-эр, Гао Ван Цзянь, сидел на коленях у Шан И и, не отрываясь, смотрел на гладкое лезвие.

— Дай ему подрасти, — шепнул повзрослевший Цзин Вэй, видя взгляд Вэнь Цзяня в их сторону, — иначе Вэнь-гэ этот клинок вернёт тебе не самым вежливым жестом.

Шан И убрал клинок в тёмно-синие ножны, поднялся и проговорил:

— Это на будущее.

— У Ван-эра и без тебя предостаточно учителей, — усмехнулся Цзин Вэй, подмигнув Цзин Синь и Син Ни, которые шире ему улыбнулись. — Еда готова.

Тут же девочки побежали в беседку за стол.

— Я в не очереди, — Шан И точно не готов принимать ни какие возражения. Вань-эр в его руках трогал клинок и ещё не подозревал, что это его первое оружие, с которым его научат обращаться, как только он подрастёт.

Под разговор они присоединились к столу.

— Где Лань И и остальные ходят? — с неохотой Шан И отдал Ван-эра Вэнь Цзяню, который внимательно следил, чтобы сын не вынул клинок из ножен.

— Пришли, — кивнул Цзин Ян, сажая СиньСинь на колени.

— Дядя Хо! — Син Ни подпрыгнула в руках Син Луна.

Растянув губы в широкой улыбке, Хо Гуанмин замахал, посмеиваясь. Рядом с ним шли Цзинь Хуан и Юй Цзе, за ним следом Ту Линьцзы доносящий об ошибках последней тренировке Му Чэну, который не перебивал его, но по лицу было ясно: высказаться очень хотел. Последними шли Шуй Фэн и Лань И, тихо переговариваясь.

— Я знаю, вы меня ждали, — Хо Гуанмин поспешил к Син Ни и Цзин Синь.

Под шум они рассаживались за стол, обмениваясь фразами.

— Все в сборе? — Син Лун посмотрел на присутствующих.

Лань И оглянулась, тряхнув волосами, в которых мягко звякнули синие камни на белых тонких цепочках.

— Теперь, да.

Конец