Я родился 20 октября 1948 года в Курске. В 1966 году я окончил десять классов школы, после чего был призван на службу в Советскую Армию. В 1970 году я с отличием окончил Рязанское воздушно-десантное училище, после чего служил в частях воздушно-десантных войск. В 1979 году окончил Военную академию имени Фрунзе, в 1988 году — Военную академию Генерального штаба. В 1984–1986 и в 1988–1989 годах находился в командировках в Афганистане, участвовал в боевых действиях, будучи заместителем командира 103-й гвардейской воздушно-десантной дивизии. С июля 1988 года командовал этой же дивизией. 19 февраля 1992 года Постановлением Верховного Совета Белоруссии я был назначен начальником Главного управления Пограничных войск при Совете Министров Белоруссии — командующим пограничными войсками, став первым человеком, занявшим эту должность. Под моим руководством формировались белорусские пограничные войска, я активно участвовал в разработке белорусского пограничного законодательства. Был награждён двумя орденами Красного Знамени, орденами Красной Звезды, «За службу Родине в Вооружённых Силах СССР» 2-й и 3-й степеней, шестью афганскими орденами и рядом медалей.

Когда начался распад Союза я едва сдержался от подачи рапорта о отставке. Я знал, что 8 декабря 1991 года в ответ на подписание в белорусской резиденции Вискули беловежского соглашения о роспуске СССР, выдвинулся спецназ КГБ Белоруссии, окруживший лес в районе охотничьей резиденции и ожидавший приказа на арест подписантов соглашения. В ответ из Москвы было приказано находиться на позициях и ждать команды. Но команды так и не поступило. Начальник белорусского КГБ Эдуард Ширковский, должен был без приказа из Москвы арестовать глав союзных республик, однако он и его первый заместитель Геннадий Шкурдь струсили. Мне стыдно было находиться в одних рядах с этими сыкунами, опозорившими свои генеральские погоны и лампасы.

Оказавшись на пенсии я вместо того, чтобы копаться на грядках дачи, копался в архиве КГБ, изучая историю вторжения фашистов и пред-историю нападения, пытаясь переиграть начало ВОВ. Вместе со мной увлекся альтернативной историей и мой друг, бывший заместитель начальника ГРУ Республики Беларусь, а теперь как и я пенсионер-отставник.

Мы за несколько лет изучили биографии всех командиров погранотрядов и погранзастав, руководства Военных округов начиная от командиров полков, руководителей подразделений НКВД Белоруссии и Украины, делая упор на тех, кто служил на нашей родной земле. Мы с Анатолием, так звали друга, пришли к выводу, что командующий войсками Белорусского особого военного округа (с 11 июля 1940 года — Западный особый военный округ) Дмитрий Григорьевич Павлов был не просто дураком, он наверняка сознательно сработал против своего государства, создав в своем округе настоящий бардак. А слабоволие и безынициативность начальника штаба округа Климовских позволило Павлову творить полную дичь. Мы пришли к выводу, что без Павлова округ мог встретить начало войны полностью готовым.

Второго июля 2004 года я как всегда изучал документы с грифом «Секретно» как в груди мое сердце будто сдавила железная рука. Последней моей мыслей было сожаление: «Вот и уходишь ты, Женька, не приняв участия в предотвращении развала великой огромной страны страны, ни попробовав устранить настоящих врагов моей Родины. Господи! Дай возможность изменить ход истории!»

— Я что, жив? — я с удивлением открыл глаза. Странно, но я не чувствовал своих болячек, мое тело по ощущениям было готово даже к марш-броску. — Где это я?

«Ты кто такой? Какого хрена ты делаешь в моей голове?» — едва слышимый чужой голос заставил меня подскочить с кровати, на которой я лежал. Старая панцирная сетка скрипнула подо мной. За окном светлело. Я огляделся. Я был в комнате, заставленной вещами в стиле ретро. Рука автоматически потянулась к выключателю на стене и свет из под зеленого абажура осветил комнату. Напротив меня стоял старинный шкаф с зеркалом, в котором отражался мужик лет тридцати пяти, шатен, с тренированным телом, которое впрочем желательно еще укрепить; волевой подбородок и пронзительный взгляд серых глаз выдавали настоящего волкодава.

«Че молчишь, ты откуда в моей голове взялся и почему ты управляешь моим телом?»

Я помассировал виски и задал вопрос — Я Женя, Евгений. А ты кто такой?

«Я начальник УНКВД Брестской области Сергеев.»

Я чуть не рухнул на пятую точку — Да ладно! Алексей Андреевич, капитан госбезопасности? В Брест начальником управления вас перевели из центрального аппарата НКВД БССР, где вы занимали пост начальника второго, оперативного, отдела главного управления государственной безопасности НКВД БССР. Вот это я попал! может я сплю под наркозом после операции на сердце?

«А ты откуда меня знаешь, Женя? Ты случаем не шпион?»

— Какое сегодня число? И год заодно уточните.

«Одиннадцатое июня одна тысяча девятьсот сорокового года. Нет, ты не шпион, ты похоже марсианин, раз захватил мое тело. Я кажется с каждой минутой слабею!»

Я ошеломленно взялся за обыск квартиры. Голос настоящего хозяина тела пропал и мне стало намного комфортнее. В шкафу обнаружился комплект формы капитана госбезопасности с тремя шпалами в петлицах, что соответствовали армейскому подполковнику. На полке лежали кобура, Walther PP с двумя полными запасными обоймами, коробка револьверных патронов и финка. В кобуре обнаружился табельный Наган. На стене висел отрывной календарь. День недели был понедельник.

Я протянул руку к оружию и в этот момент меня «накрыло». В глазах потемнело и резкая боль в голове невольно выдавила стон. Похоже «загрузилась» память предшественника моего нового тела. Я оказывается теперь женат и имею сына семи лет, которые сейчас находятся в гостях у тещи в московской области.

Дождавшись окончания и став обладателем всех знаний настоящего хозяина тела, я первым делом решил встретиться с первым секретарем обкома коммунистической партии Брестской области Михаилом Тупициным. Первый секретарь области, которая только вошла в состав Советского Союза, сам был бывшим начальником НКВД, только Полесской области БССР (областной центр Мозырь). Михаил Тупицин имел звание капитана ГБ, как и Алексей Сергеев.

Новый начальник управления после назначения в Брест скучал по оперативной работе и создал собственную сеть информаторов, воспользовавшись помощью разведчиков пограничного отряда. Сеть информаторов, действующая в интересах Советского Союза, формировалась еще до 1939 года. А после того как области Западной Белоруссии вошли в состав Советского Союза, многие ценные агенты остались на территории созданного фашистским режимом генерал-губернаторства. Оттуда они продолжали снабжать ценными сведениями советские спецслужбы. Больше всего возможностей работать с этой частью агентуры была у пограничников, которые во все времена имели неформальные контакты со своими коллегами по ту сторону границы. А начальнику областного управления НКВД подчинялось управление пограничных и внутренних войск НКВД. Таким образом, капитан ГБ Алексей Сергеев получал интересующие его сведения не только с территории оккупированной Германией. Пограничная агентура имела доступ к секретам подпольных организаций, подчиненных польскому правительство в Лондоне, а также правительству в изгнании Украинский народной республики, которое находилось под плотной опекой немецких секретных спецслужб в Варшаве.

Я умылся и почистил порошком зубы, побрился опасной бритвой, умудрившись ни разу не порезаться. Нашел часы на кожаном ремешке с дарственной гравировкой наркома НКВД БССР «За отличную службу капитану ГБ Сергееву А. А.» и надел на левую руку. Одевшись, застегнул портупею. Убедившись, что револьвер легко выхватывать из кобуры, сунул финку в голенище сапога, а немецкий пистолет с двумя запасными обоймами в портфель из желтой свиной кожи, в котором находились листы бумаги и незаполненные служебные бланки.

Я спустился по мраморной лестнице и огляделся. Трехэтажный особняк, изъятый у офтальмолога Зюлковской, находился на углу улиц 17-го Сентября и Дзержинского.

Внизу меня ждал черный «Паккард», который достался от командующего польским военным округом. Я невольно представил сумму в зеленых, которую пришлось бы отдать за этот раритет и едва не подавился жабой.

Следом за мной вышел капитан госбезопасности Соломон Маркович Левин, который был с пару недель назад переведен начальником следственной части УНКВД по Брестской области из УНКВД Куйбышевской области с должности начальника отдела. — Доброе утро, Алексей Андреевич! Чуть не опоздал. Я уже думал, что мне придется своим ходом до управления добираться.

Я хоть и не был антисемитом, однако евреев недолюбливал. Потому едва сдержал выражение брезгливости на лице — Доброе утро, Соломон Маркович!

Я помнил, что на период становления личности чекистов-евреев пришлись Первая мировая война, две революции 1917 года и гражданская война, которые разбудили и юридически оформили колоссальный всплеск насилия. Это волна насилия захватила и евреев. Они, пройдя школу партизанских отрядов и боевых частей РККА, ревкомов и укомов, службы в частях особого назначения, ревтрибуналах и чекистских органах прошли и через все ужасы гражданской войны: жестокость, насилие, разрушение старых устоев жизни. В ходе этих событий они приучились не стесняться в выборе средств для борьбы с классовыми врагами. «Враги революции и трудового народа» были для них вне закона. Недаром Михаил Иванович Калинин отметил одну особенность большевистского госаппарата (в том числе и карательных органов): «Война и гражданская борьба создали огромный кадр людей, у которых единственным законом является целесообразность распоряжения властью. Управлять для них — значит распоряжаться вполне самостоятельно, не подчиняясь регламентирующим статьям закона». Больше всего евреев пришло в госбезопасность из Красной Армии, где некоторые из них начинали свою карьеру секретными сотрудниками.

Быстро добравшись до здания управления, мы оба поспешили на планерку, проходившую в моем кабинете.

Выслушав отчеты и планы работы от начальников отделов, я решил ознакомиться с делами, которые были в работе — Соломон Маркович, я хочу ознакомиться с следственными делами, которые ведут ваши подчиненные. Пойдемте в следственную часть.

Почти два часа ушло на беглое изучение дел, большинство которых были заведены как по шаблону — чаще всего анонимный донос, арест и выбивание признаний. Улик не было вовсе. Не считать же уликами опросы соседей и сослуживцев, которые под давлением несли всякую чушь, не желая самим попасть под карающий меч НКВД. Похоже, что в органы НКВД шел особый отбор. Более гуманных отсеивали, самых жестоких и невежественных — оставляли. С сентября 1939 года «работы» у органов НКВД Беларуси резко прибавилось. Потянулись на Восток эшелоны с депортированными жителями Западных областей республики.

Я закрыл последнее дело и задумчиво уткнулся взглядом в переносицу Левина. Тот занервничал и попытался выяснить причину моего недовольства — Что не так-то, Алесей Андреевич?

Я опять открыл папку и возмущенно покачал головой — Обвинение строится на словах этого крестьянина, который встретил появление Красной Армии после того, как Западная Белоруссия отошла Советскому Союзу: «Вся деревня высыпала на улицы двадцатого сентября тридцать девятого года с хлебом-солью. Солдаты в грязных обмотках — небритые, голодные — забегали в хаты, просили кусочек хлеба и сала, говорили: "В наших колхозах голодают, а вы вон как богато живете!». Кто у вас попал в список, подлежащих аресту? Все, кто мог хоть как-то мыслить самостоятельно или просто выделялся. Сотрудники полиции, лесники, госслужащие, владельцы усадеб, магазинов, мастерских, учителя, священники, адвокаты. Интеллигенция стала самым опасным классом? Наверное потому, что они умеют говорить и имеют авторитет. А это по мнению ваших сотрудников недопустимо. Вы подвергли аресту просто активных людей, членов любых организаций, даже спортивных! Формулировки — шаблонные: «социально опасный элемент», «польский шпион». Доказательства вашим следователям не требовались. Достаточно было анонимного доноса.

Я поднялся и вышел из-за стола, на котором стопками лежали дела подследственных — Пошли навестим подследственных, хочу переговорить с каждым из них. И вот этих своих следователей захвати с собой.

— Только трое на рабочем месте, еще один находится в отпуске. Я его за отличную работу наградил семейной путевкой в санаторий Крыма.

Через три часа Левин вернулся в свой кабинет и, подумав, попросил телефонистку соединить с заместителем наркома — Доброго дня, Сергей Григорьевич! Начальник следственной части Брестского областного управления Левин.

— Что у тебя, капитан? Почему ты решил поговорить со мной через голову своего непосредственного начальника, Сергеева? Совсем вы там похоже распоясались.

— Товарищ майор госбезопасности, сегодня товарищ Сергеев потребовал все следственные дела и после ознакомления мы и еще трое следователей отправились в камеры к этим подследственным.

— Пока не вижу причин волноваться.

— Товарищ Сергеев лично опросил каждого заключенного и обвинил моих следователей в фальсификации дел с применением физического воздействия. Когда мои сотрудники стали отрицать, товарищ Сергеев избил их и заставил оговорить себя. Все трое следователя признали себя врагами советской власти и оговорили меня и еще несколько наших сотрудников, обвинив нас в пособничестве польской разведки.

— Интересно! Врач сможет отразить на бумаге побои ваших сотрудников?

— Нет, товарищ Сергеев в отличии от моих костоломов по их лицам не бил. Он обмотал кулак полотенцем и бил только по печени, селезенке и почкам, солнечному сплетению. Синяков на телах сотрудников не осталось. Очень профессионально он их отделал. Где только такому научился.

— Где рапорта ваших сотрудников о избиении начальника управления?

Левин замешкался и ответил — Дело в том, что все трое собственноручно написали признания в шпионстве и предательстве. Эти бумаги у начальника в сейфе.

— Я так понимаю, твои следаки выбивали из подследственных признания вместо полноценного расследования? Чего молчишь, Левин?

— Вы правы, товарищ заместитель наркома.

— Тогда какого хера ты меня беспокоишь? Молись, Левин, чтобы твой Сергеев не обвинил вас четверых в рукоприкладстве. Ты же в курсе, что бывший нарком республики Берман пострадал в том числе за свои липовые дела? Помимо обвинений в «шпионаже в пользу Германии, Италии и Китая», ему были предъявлены и другие обвинения — в производстве необоснованных массовых арестов, санкционировании пыток и превышении власти. Если будешь идти тем же путем, то и тебя тоже поставят к стенке. Все, Левин, больше не отнимай мое время по пустякам.

Положив трубку, Левин достал платок и вытер испарину на лбу. Затем выпил воды из графина и направился к Сергееву решать вопрос со своими сотрудниками.

— Разрешите, товарищ капитан госбезопасности?

— Заходи, Соломон Маркович. С чем пришел?

— Прояснить ситуацию. Что вы собираетесь делать с признаниями моих сотрудников?

Я внимательно посмотрел в глаза Левину и тот отвел взгляд в сторону — Ты поясни, эти козлы вообще не умеют работать? Кроме как выбивать признания? Их что, не учили как вести следствие? А если завтра на них придут анонимки, или на тебя? Мне приказать вас бить пока вы не признаетесь? Пока их признания полежат у меня. Даю тебе, Левин, сроку месяц. Если твои сотрудники не научатся выявлять настоящих врагов народа, безоговорочно веря анонимкам, то я буду решать кадровый вопрос кардинально. Вот этих Петрова и Коваля, бывших сотрудников польской криминальной полиции, немедленно освободить и ко мне. Возможно они станут твоими подчиненными, Левин и будут учить твоих дармоедов правильно вести следствие. И если хоть одна сука пожалуется на меня за трудоустройство этих бывших, то я признания отдам наверх. Да и тебя прицепом с ними пущу. Так что в твоих интересах лично проследить, чтобы в Минске не пеняли мне новыми сотрудниками. Ты все понял, Левин? Да, когда вернется твой отпускник, проведи и с ним беседу. Свободен.

Когда за Левиным закрылась дверь, я немного позволил себе расслабиться. Правильно ли я поступил наглядно показав этому еврею как его подчиненные с помощью насилия заставляли получать признательные показания? Я невольно усмехнулся, вспомнив широко раскрытые глаза Левина при виде не выдержавших боли мордоворотов, оказавшихся просто не готовыми к болевым ощущениям и потому признающимися в чем угодно, лишь бы им перестали причинять боль. А боль причинять я умел, не только обрабатывая внутренние органы кулаком, но и надавливая пальцами второй руки на болевые точки — в прошлой жизни я занимался боевым самбо и даже прошел обучение у одного корейца, который служил инструктором по рукопашке.

Этот Ким был мастером в нескольких видах восточных единоборств и мог нажатием на определенные точки не просто лишить конечность подвижности, но даже ввести человека в состояние овоща: все понимал, но телом своим управлять не мог как парализованный. Ким научил меня даже отсроченной смерти, хотя я раньше считал такое лишь байкой наших волкодавов. Я сам стал настоящим волкодавом, который мог противостоять в рукопашном бою сразу пятерым подготовленным боксерам и каратистам. А с телом, в которое я попал, повезло — настоящий Сергеев увлекался гиревым спортом, в его квартире в кладовке я обнаружил две двухпудовые гири и пару гирь по двадцать четыре килограмма. Потому мои возможности в новом теле были отличные, я чувствовал, что при желании смогу своей железной хваткой пальцами вырвать кусок человеческой плоти. Потому и бил я без напряжения, не желая следаков сделать инвалидами.

Да, можно было бы этих недоумков отдать под суд и их бы возможно даже приставили к стенке, так как только не так давно прошли очередные чистки в НКВД, в том числе и здесь, в Белоруссии. Да вот только таким Макаром пришлось бы выгнать минимум восемьдесят процентов сотрудников и с кем мне тогда работать? На их место придут точно такие же после нескольких месяцев обучения, в процессе которого они лишь проводили время в постоянных политинформациях и передавали им опыт те, кого по хорошему нужно было расстрелять за их прошлый кровавый опыт дознания.

Взять к примеру тех же евреев в НКВД. Между ними шли настоящие еврейские войны, о чем я узнал в прошлой жизни из архивов КГБ. Я не мог понять тогда как на руководящих должностях оказались такие субъекты? А сейчас, окунувшись в мир, проникнутый страхом оказаться врагом народа даже за недоносительство на своего мужа или отца, которых признали врагами, где доносительство возведено в ранг обязательной доблести, я понял: только такое говно и всплывало наверх.

К середине 1930-х гг. сложились несколько клановых группировок в чекистском ведомстве. Это «ягодинская» группировка, во главе которой стоял сам Ягода, «северокавказская» (лидер — бывший полпред ОГПУ по СКК Е. Г. Евдокимов, замененный в дальнейшем Фриновским), «украинская» (лидер — Балицкий), «ленинградская» (Заковский), «московская» (Реденс).

В каждой из этих группировок есть чекисты, евреи по национальности. В северокавказском «клане» это Курский, Вейншток, Алехин, Минаев-Цикановский, Дагин, Дейч, Рудь, Миронов (Король) и другие, в «украинском» — Мазо, Блат, Александровский, Письменный, Розанов, Козельский и другие, в «ленинградской» — Волков-Вайнер, Шапиро-Дайховский, Перельмутер, Фидельман и другие, в «московском» — Симановский, Арнольдов-Кессельман. В ягодинский «клан» входили Паукер, Миронов, Гай, Лурье, Островский, Волович, Погребинский и другие.

Между этими чекистскими «кланами» вспыхивало противостояние, которое с внешней стороны было больше похоже на «схватку бульдогов под ковром». В таких «клановых войнах» никто не собирался учитывать национальность своего соперника (дескать, к некоторым национальностям у нас преференции). Евреи-чекисты одного «клана» вели «войну» против евреев-чекистов из противоборствующей «команды». Случалось, что «бурление» происходило и внутри самого «клана». Так произошло в 1933 году, когда Леплевский вдрызг разругался со своим патроном — Балицким. После возвращения из Москвы он обвинил своего «босса» в неспособности закрепиться в центральном аппарате ОГПУ СССР, в результате чего многочисленная «команда» «украинцев» была изгнана из Москвы обратно на Украину.

«Война» евреев против евреев шла и при разгроме «ягодинцев». И здесь аресты и следствие над Ягодой и его сторонниками проводили чекисты-евреи по национальности. Так, большинство допросов и очных ставок Ягоды вели чекисты-евреи по национальности. В обысках в служебном кабинете Ягоды в здании Наркомсвязи СССР, в его личной квартире и кладовых в Милютинском переулке, а также в кремлевском кабинете и на даче в Озерках участвовали Деноткин, Бриль, Березовский, а допросы и очные ставки проводили Лернер, Курский, Коган, Лулов, Герзон, Литвин, Аронсон.

Во время следствия к бывшему наркому внутренних дел СССР применялись меры физического и морального давления. В избиении Ягоды участвовал Курский. Я читал воспоминания одного из следователей, Лернера: «…это было в Лефортовской тюрьме, я допрашивал ЯГОДУ. Ко мне в кабинет зашли ЕЖОВ, ФРИНОВСКИЙ и КУРСКИЙ, и по предложению ЕЖОВА я вышел из кабинета. Когда, спустя некоторое время, мне разрешили вернуться, я увидел на лице ЯГОДЫ синяк под глазом. ЯГОДА, показывая мне синяк, спросил меня: 'Теперь вы верите, что меня бьют?»

С падением Ягоды началась масштабная экспансия северокавказского «клана» как в центральный аппарат НКВД СССР, так и в региональные управления НКВД. Питомцы «гнезда» Евдокимова стали одной из опор проведения политики «Большого террора». В конце 1937 г. значительное число республиканских, краевых, автономных и областных органов НКВД уже возглавляли чекисты с Северного Кавказа еврейской национальности, но были и армяне и латыши и русские и украинцы.

Судьба большинства евреев-чекистов несмотря на высокие награды и чины, после 1937–1938 гг. была трагической. А могла ли она быть иной? Да, у них был выбор, но, верно служа идеалам революции и идя по трупам как по шпалам, они сами попали под поезд, мчащийся к светлому будущему. Произошло то, что должно произойти согласно «закону», оглашенному еще знаменитым деятелем Великой Французской революции Жоржем Жаком Дантоном: «Революция пожирает своих детей».

После обеда еду в Обком партии на очередное заседание Бюро Брестского областного комитета КП(б)Б. Членами Бюро обкома КП(б)Б являлись 8 человек, присутствовавших на заседании: первый секретарь Михаил Николаевич Тупицын (сразу привлекшим мои симпатии своей внешностью: подтянутый, с легкой улыбкой на вызывающем доверия лице, зачесанные назад темные волосы), второй секретарь Николай Иванович Бессонов и третий секретарь Татьяна Ивановна Новикова, секретарь обкома по кадрам Сергей Иванович Сикорский, председатель Брестского облисполкома Константин Наумович Длугошевский, я как начальник Брестского УНКГБ, первый секретарь Лидского горкома КП(б)Б Дружинин, и некто Беляев.

Первый секретарь кивнул мне и протянул руку, я по очереди пожал всем мужчинам, стараясь не причинить им боль. Хотя рукопожатие Тупицина было крепким, его ладонь бывшего пролетария была мозолистой и широкой.

— Предлагаю заслушать товарища Сергеева по разнарядкам о депортации осужденных Особым совещанием НКВД СССР. Нам еще под это составы и паровозы придется изыскивать.

Я едва удержался от матерщины и поднялся.

— Товарищи! Сегодня после внеочередной проверки следственных дел я обнаружил полный произвол моих сотрудников, которых за их фальсифицированные дела я даже пока не могу уволить — мне просто некем их заменить. Эти хоть что-то знают о порядке делопроизводства. Поэтому я поставил задачу своей следственной части отсеять дела тех, кто дал признательные показания в результате физического воздействия без наличия каких либо улик.

Видя вытянувшиеся лица членов Бюро, добавил:

— В свою очередь хочу поставить ребром следующий вопрос — несознательные граждане, среди которых есть и члены комсомола и даже партии, буквально заваливают органы государственной безопасности анонимными доносами на своих соседей ради желания получить освободившуюся после них жилплощадь, коллеги по работе ради надежды на карьерный рост за счет освободившейся после ареста должности вышестоящего начальства. С этим явлением и должны бороться мы, коммунисты! Давно пришла пора провести разъяснительную работу среди населения о недопустимости клеветы ради своих меркантильных целей. И начать нужно с первичных партийных и комсомольских ячеек. По сути эти доносы можно приравнять к попыткам физического устранения лучших коммунистов и хозяйственников. Сейчас большинство думает, что за отправленный ими клеветнический донос им ничего не будет. Пример осужденных по статье сто пятьдесят восьмой за свои доносы отрезвит большую часть любителей клеветы. А для выявления клеветников я предлагаю привлечь специалистов по почерку. Все население проверять нет нужды, достаточно проверить ближайшее окружение тех, на кого писали доносы. Как вы считаете, товарищи?

Молчание стало настолько тягостным, что Тупицын не выдержал:

— Полностью согласен с товарищем Сергеевым. А то привыкли считать, что наши органы не ошибаются. А как им не ошибаться, когда доносы идут не ручейком, а полноводной рекой. И мне, как бывшему работнику НКВД это прекрасно знакомо. Я считаю, что Бюро Обкома должно поддержать инициативу товарища Сергеева и сообщить о необходимости реализации его предложения в масштабах республики. Я сам отправлю постановление Бюро товарищу Пономаренко. Пантелеймон Кондратович как никто другой оценит наше беспокойство. Кто за предложение товарища Сергеева начать борьбу с клеветниками-доносчиками, дав задание прокураторе области помочь управлению НКВД? Единогласно. Тогда раз депортация пока откладывается, давайте решать как поступить с выделенными под нее теплушками, которые по сути зарезервировали железнодорожники.

Я опять встал — Предлагаю помочь военным строителям оборонительных сооружений на границе нашей Брестской области с оккупированной немцами Польшей. По моим сведениям все установленные еще наркомом Ворошиловым сроки строительства Брестского укрепрайона просрочены. Мало того, что с строительства укрепрайона на старой границе заброшено и все силы переброшены на наш участок новой границы, но и у нас стройка ведется ни шатко ни валко. Осмотр Брестской крепости оставил у меня не очень отрадное впечатление. Кольцевая стена цитадели и наружный крепостной вал, опоясанный водными преградами, в случае войны создадут для размещавшихся там войск чрезвычайно опасное положение. Ведь на оборону самой крепости по окружному плану предназначается лишь один стрелковый батальон с артдивизионом. Остальной гарнизон должен быстро покинуть крепость и занять подготовляемые позиции вдоль границы в полосе армии. Но пропускная способность крепостных ворот слишком мала. Чтобы вывести из крепости находившиеся там войска и учреждения, потребуется по меньшей мере три часа. И это в случае отсутствия артобстрела со стороны возможного противника. В этом случае эвакуация станет нереальной. В Брестской крепости располагается большое количество войск: две стрелковые дивизии, танковая дивизия и очень большое количество других подразделений артиллерийские, зенитные и другие части. Предназначенные для прикрытия границы они сознательно удерживаются в крепости. И в этом я вижу чей-то злой умысел. При этом разрушается вся оборонительная структура Красной Армии на западной границе. Необходимо, раз руководство военным округом этого не понимает или сознательно игнорирует, ходатайствовать перед партийным руководством республики о немедленном выводе из крепости окружного госпиталя и хотя бы одной дивизии. Кстати, это диктуется и чисто бытовыми потребностями: войска в крепостных помещениях испытывают тесноту, бойцы спят на многоярусных нарах. Прошу Бюро найти финансы на массовую организацию местного населения земляных работ, которые также не ведутся. И нужно изыскивать цемент для строительства ДОТов, которые хотя бы частично необходимо ввести в строй с установленными орудиями и пулеметами хотя бы в марте-апреле следующего года. Мало того, необходимо вернуться к строительству укреплений на старой границе. Строительство фортификационных сооружений вблизи границ бессмысленно «ввиду временного характера наших границ». Строительство новых УРов на старой границе (за исключением Каменец-Подольского) было законсервировано ошибочно, необходимо это исправить и предусмотреть размещение в них гарнизонов. Строительство укрепрайона номер Шестьдесят два запланировано на двадцать шестое июня. Причем все ДОТы запланированы практически на самой границе, что создает опасность их уничтожения гаубицами прямо с соседней территории. Строительство обороны в глубину никто не предусмотрел. Об этом также стоит доложить нашему партийному руководству. И опять о массовом привлечении населения к работам. Что смогут сделать военные строители только своими силами?

Я горько осознавал преступление Павлова. Пограничные доты, расположенные на территории крепости не были приведены в боевую готовность. Они стояли пустые, в них находился только караулы. Мосты через Буг не были заминированы, а если часть была, как бы заминирована, то не было создана соответствующая саперное подразделение, на которое ложилась бы ответственность за подрыв мостов, хотя приказ о минировании мостов и приведение войск в полную боевую готовность был отдан 18 июня 1941 года. Этот приказ был изъят из архивов после переворота совершенного Хрущевым, но следы его в архивах остались.

— Товарищ Сергеев! Мне кажется, ваше заявление попахивает паникерством! — с усмешкой на меня уставилась третий секретарь Новикова.

Я открыл свой портфель и достал из него пачку донесений разведки моего управления:

— Это лишь малая часть разведданных с той стороны: на территории бывшей Польши в этом году ускоренно готовятся принять около двадцати пехотных дивизий, для которых возводят казармы, сортиры, душевые, склады наконец. Вы понимаете, для чего сопредельная сторона готовится принять такую мощную группировку? В каждой дивизии численность солдат от восемнадцати до двадцати одной тысячи человек и около трехсот орудий и минометов. Вот и считайте сами — только в этом году по ту стороны границы появятся около четырехсот тысяч прошедших войну в Европе солдат Вермахта с шестью тысячами орудий и минометов, в любой момент останется подтянуть к границе танковые дивизии, в каждой из которых около двухсот танков и около ста с лишним орудий и минометов.

Приведенные мною цифры оказали на членов Бюро впечатление и они лишь переглядывались, не произнося ни звука. Тупицын поддержал меня:

— Предлагаю поддержать еще одну своевременную инициативу товарища Сергеева. Тем более, что с отменой депортации у нас появляется много незанятых работой рук. Посевная уже прошла, поэтому мы, товарищи, можем до осенних дождей вывести людей на строительство оборонительных сооружений. Все свободны, а ты, Алексей Андреевич, останься.

Дождавшись пока все выйдут, Первый секретарь обкома попросил секретаршу принести два чая и пытливо посмотрел мне в глаза.

— Ну и заварил ты кашу, Алексей! Ты как будто не в курсе, что любые инициативы сначала должны согласовываться со мной, а потом уже выноситься на Бюро. Тебя как будто подменили. Еще на прошлой неделе ты готовил к отправке так называемых врагов народа, а сегодня ты их собираешься объявить незаконно оболганными. Нет, я как член партии с тридцатого года, поддерживаю все твои начинания, вот только мне не понятны их причины. Ты что, так ловко скрывал свои взгляды на действительное положение дел в нашей системе?

— Я устал молчать, Михаил Николаевич, осознав преступность этого замалчивания.

Тупицын усмехнулся — А то, что ты полез в вотчину товарища Павлова? Он человек злопамятный и подлый. Боюсь, что даже с поддержкой обкома тебе против него не сдюжить. Предлагаю договориться о совместной встрече с Пантелеймоном Кондратовичем. Только ему под силу не дать тебя, Алексей, сожрать Павлову, который не возражает твоему наркому Цанава одного за другим обвинять в предательстве его командиров.

Хозяин Белоруссии принял нас на следующий день.

В середине 30-х мало кому известный секретарь парткома одного из московских институтов был замечен влиятельным соратником Сталина. В 1936 году Пономаренко перебрался в Москву, где работал во Всесоюзном электротехническом институте и по совместительству возглавлял его партком.

Там и состоялась самая важная встреча в его жизни. Пономаренко встретил Алексея Чуянова. Тот тоже был уроженцем Кубани и знаком с ним ещё со времён кубанского комсомола. В тот момент Чуянов работал в отделе руководящих партийных работников ЦК, то есть отвечал за подбор кадров. Он решил похлопотать за земляка и привёл его на кастинг к Андрею Андрееву.

Андреев был одним из самых влиятельных и вместе с тем неизвестных людей из сталинского окружения. В период репрессий он играл роль своеобразного «посланника смерти». Он приезжал в регионы и республики и объявлял местной номенклатуре, дескать, в ЦК есть мнение, что вы плохо справляетесь со своими обязанностями и у вас тут окопались враги народа. После чего начиналась кровавая зачистка.

Андрееву Пономаренко понравился, и он дал добро на его зачисление в аппарат ЦК. А уже через несколько месяцев его ждал головокружительный взлёт. Благодаря протекции Андреева в Политбюро в 1938 году Пономаренко был назначен главой Белоруссии. Причём Андреев лично приехал в Минск и созвал экстренное заседание ЦК, где объявил, что товарищи сверху советуют действующего первого секретаря снять и вместо него назначить товарища Пономаренко. Скромный инженер, не имевший опыта руководства даже горкомом, был назначен сразу главой республики, да ещё и стратегически важной в силу приграничного положения.

Сейчас он слушал прибывшего с первым секретарем обкома Брестской области начальника НКВД этой же области и делал пометки в своем блокноте. Высказанная этим Сергеевым мысль о том, что он, Пономаренко, как партийный руководитель республики должен возглавить развертывание партизанского движения и подполья в случае вероломного нападения врага, тут же зацепила руководителя республики. Он понял, что при негативном развитии войны с оккупацией части территории Белоруссии, его инициатива по предварительной подготовке противостояния агрессору будет высоко оценена в Кремле.

Да, Пономаренко знал, что окружение Хозяина, будучи в курсе его сомнений насчет решимости Гитлера напасть на СССР, будучи в состоянии войны с Великобританией и Францией, докладывает Сталину оптимистические прогнозы, удаляя будто мусор негатив из донесений разведки, обвиняя разведчиков в получении дезинформации от англичан. С другой стороны, Пономаренко знал о запланированных в сентябре этого года командно-штабных учений в западных округах СССР. Капитан госбезопасности просил лично принять участие в контроле хода этих учений для обобщения результативности обороноспособности военного округа, которым командует Павлов, приведя несколько фактов бардака под его командованием. А упомянутый Сергеевым опыт боевых действий в условиях суровой зимы, при прорыве линии Маннергейма, выявивший недостатки в организации и подготовке советских войск, командование которых грозилось шапками закидать финнов, заставило еще больше засомневаться в уверениях Павлова о неприступности наших границ.

Придя к выводу о необходимости прислушаться к доводам капитана, Пономаренко задал вопрос:

— Товарищ Сергеев! Помимо предложенных вами необходимых мероприятий по созданию на территории Белоруссии секретных баз с оружием, продовольствием и теплой одежды и валенок, подготовки вывода партийных работников в подполье, что еще необходимо сделать, где партия сможет принять активное участие?

Странный капитан смотрел прямо в глаза первому секретарю компартии республики чуть прищурившись, будто в прорезь прицела винтовки, чем привел в замешательство.

— Пантелеймон Кондратович! Я предлагаю Партии обеспечить создание противодиверсионных отрядов НКВД. Еще до начала войны противник может направить на нашу территорию диверсантов, знающих русский, украинский или белорусский языки и одетых в армейскую форму или обмундирование НКВД с фальшивыми документами. Целью диверсантов будут уничтожение командования и партийных руководителей, диверсии на складах, ликвидация опасности уничтожения мостов, по которым будут наступать танки врага. Все стратегические мосты должны быть надежно заминированы и охраняться усиленными пулеметами подразделениями. Для перемещения по территории Белоруссии ввести пароли с ежедневной сменой и пароля и отзыва. В удостоверениях сотрудников НКВД и армейских командиров ежемесячно вносить секретные знаки, к примеру, дополнительные буквы и цифры или знаки препинания.

— В Белоруссии органы НКВД сформировали шесть отрядов численностью триста-пятьсот бойцов каждый. В них вошли такие специалисты как подрывники-минеры, пулеметчики и снайперы, парашютисты и радисты. Также в городах, являющихся крупными железнодорожными узлами сформированы подпольные диверсионные группы. В белорусских лесах уже спрятаны пятьдесят тысяч винтовок и сто пятьдесят ручных пулеметов, патроны к ним, гранаты и толовые шашки. Вот только с начала этого года появилось мнение, что все это нужно вернуть на склады, а сформированные группы распустить. — голос Пономаренко был твердым и постепенно решимость в нем крепла. — Похоже, что придется вмешаться и сохранить эти структуры.

— Прошу вас согласовать постоянные вылазки диверсионного отряда без документов в форме польской армии и с немецким оружием на территорию сопредельной стороны для проведения разведки и захвата языков. Хватит пассивно получать разведданные. При подтверждении вероятности нападения врага необходимо подготовить эвакуацию секретной документации, в том числе партийной, семей военнослужащих, НКВД и опять же партийных работников и обязательную эвакуацию детей и по возможности их матерей. По мужчинам же подготовить в военкоматах списки связистов, шоферов, взрывотехников, отслуживших ранее артиллеристами и танкистами. Их ни в коем случае не направлять на передовую, а отправлять таких ценных специалистов к Минску для формирования новых полков и дивизий. Заранее учесть все имеющиеся на территории республики резервы Ставки. Да, чуть не забыл, необходимо перенести уже размещенные у границы стратегические запасы оружия, боеприпасов и горючего минимум на сто пятьдесят километров вглубь нашей территории — хорошо оснащенная и мобильная армия немцев сможет продвигаться на тридцать — пятьдесят километров ежедневно. И это не шутка, а анализ войны в Европе. — протянув еще несколько листов, добавил — Это перечень необходимого для моего управления и погранотряда для укрепления возможностей охраны границы. а если вы поможете еще и с выводом из Брестской крепости дивизий в марте следующего года, то вам памятник при жизни поставят.

Распрощавшись с посетителями и пообещав свою поддержку, Пономаренко попросил соединить его с наркомом республики, который узнав о желании хозяина республики встретиться, убедил в ответном желании лицезреть руководителя партии.

Лаврентий Фомич Джанджгава родился в мегрельском селе Нахунаво. Здесь он и начал свою карьеру — в 20 лет вступил в ВКП(б), в 21 год собрал односельчан в повстанческие отряды для помощи Красной Армии, вступившей в Грузию.

Примерно в это время Джанджгава познакомился с Берией. «Лаврентий Первый» был всего на полтора года старше своего тезки, но на всю жизнь стал для него наставником и покровителем. По его совету Джанджгава устроился работать в ЧК. Два Лаврентия даже породнились — Джанджгава женился на сестре Берии. Но до этого Берия помог младшему товарищу восстановиться в партии, откуда тот был исключен за похищение девушки.

17 декабря 1938 года Лаврентий Фомич был назначен наркомом внутренних дел Белорусской ССР. Тогда же Берия убедил его сменить фамилию, которую трудно было выговорить местным жителям.

В ноябре 1939-го Верховный совет Белорусской ССР постановил принять Западную Белоруссию в состав республики. Советизация региона сопровождалась массовыми репрессиями и депортациями населения. Цанава лично составил список групп неугодных граждан. Аресту или выселению подлежали священники, кулаки (к ним, как и во время коллективизации в России, необязательно причислялись только зажиточные крестьяне), поляки. Уже к концу ноября были расстреляны 4465 человек. С февраля 1940-го до июня 1941 года запланированы проведение четырех массовых депортаций.

Выслушав партийного босса, Цанава после упоминания фамилии Сергеева припомнил как ему вчера его заместитель доложил о разговоре с начальником следствия управления НКВД по Брестской области. Цанава тогда чуть не уписался, узнав о том, как дуболомы-следователи после физического воздействия написали на себя оговоры, по которым их запросто можно расстрелять. Он еще вчера принял решение на ближайшем совещании с начальниками областных управлений присмотреться к этому Сергееву, как выяснилось, обладающего нетривиальным мышлением и нестандартным подходом к работе с своими сотрудниками. Но вот обращение его подчиненного через голову своего непосредственного начальства явно требовало наказания. Вся расположенность к бойкому капитану моментально прошла.

Хозяин республики при виде кислой рожи наркома, хмыкнул и погрозил тому пальцем:

— Смотри у меня, Лаврентий Фомич! Не вздумай снимать три шкуры со своего капитана за то, что тот поделился с партией проблемами государственного масштаба. Тем более, что твой Сергеев про тебя не забыл, указав на тебя как одного из обязательных членов совместной комиссии.

Цанава расслабился — Серьезно?

— Вот смотри, по словам твоего капитана, которого я бы настоятельно тебе порекомендовал повысить в звании, только народный комиссар республики сможет оценить глубину предательства в высших военных кругах. Не успел седьмого июня новый командующий войсками Белорусского особого военного округа возглавить округ, как с первого же дня в должности по словам твоего Сергеева гражданин Павлов готовит все, чтобы в случае войны немцы смогли как на параде пройти всю нашу Белоруссию! Одно его решение о прекращении строительства укрепрайонов на старой границе чего стоит? Он решил разместить новые ДОТы на самой границе на виду у немчуры, чтобы те могли прямой наводкой расстрелять их из своих пушек. Мало этого, еще и склады на границе решено обустроить. Ты только представь, Лаврентий Фомич, если немцы без объявления войны как это было в Польше перейдут границу! Все склады со всем необходимым Красной Армии тут же достанутся врагу! Зато наши войска будут без снарядов и патронов и без горючего отступать, отражая атаки лишь штыковыми атаками!

— Уже представил! Вредительство чистой воды.

— Твой Сергеев предложил дождаться результата командно-штабных учений в нашем округе и, приняв в них активное участие, выявить все вредительские распоряжения Павлова для оформления обвинения против этого скрытого троцкиста и пособника Тухачевского. Ты только представь лицо Тимошенко, который искренне считает Павлова верным партии военноначальником! Возьми, Лаврентий Фомич, запрос Сергеева на усиление его управления.

Цанава представил и на душе полегчало. Все же этот Сергеев не дурак, раз не обошел свое руководство в представленном Пономаренко плане обвинения фигуры такого масштаба.

Попрощавшись, Цанава покинул здание Центрального Комитета Коммунистической партии Белорусской ССР, спеша срочно собрать своих сотрудников для воплощения гениального по своей задумке план майора госбезопасности Сергеева. Если план выгорит, то в майорах ему недолго ходить, такого дальновидного человека стоит приблизить к себе поближе. Осенние игры покажут его правоту или ошибку. В этом случае он, Цанава, ему найдет место службы в далеком Воркутлаге.

Получив добро от самого Пономаренко, я вызвал начальника Семнадцатого пограничного отряда майора Кузнецова.

Александр Кузнецов не был карьеристом или случайным командиром. Он — разведчик со стажем, который до своего назначения успел пожить в Польше, занимаясь там формированием подпольных групп и созданием партизанских ячеек. Местность он знал как родную, а психологию местных — ещё лучше.

Назначение Кузнецова главой отряда в марте 1939 года не было спонтанным. Он лично встречался с самыми высокими фигурами страны — Берией, Молотовым. С апреля 1939 года бойцов 17-го начали готовить особенно, не как обычных солдат. Им привозили инструкторов из Москвы, Испании, Китая — тех, кто знал, как действовать за линией фронта. Бойцы осваивали снайперскую стрельбу, рукопашный бой, подрывное дело. Всё это преподавались не для галочки, а с целью выучить бойцов — пока не получится. Иногда занятия шли до темноты. Политзанятия отменяли. Зато каждый знал, как тихо снять часового или установить заряд на мосту. Это уже была не просто охрана границы. Это была школа выживания и нападения.

Благодаря памяти моего предшественника я знал, что прошлым летом в отряд прибыли высокие гости: Василий Чуйков и нарком внутренних дел БССР Лаврентий Цанава. С ними — 20 офицеров. (Тьфу, командиров конечно. Не дай Бог по старой памяти так ляпнуть. Да и Бога нельзя поминать вслух!) Всех разместили по заставам. На закрытом собрании Кузнецову и его людям сказали прямо: Польша может вот-вот спровоцировать конфликт с Германией, и Красной армии придётся идти освобождать «белорусских братьев».

У 17-го отряда была своя задача, не просто держать границу, а идти в первых рядах. Их задачей было захватывать штабы польских пограничников, резидентуры разведки, отделения жандармерии, даже представительства польских военизированных организаций. Всё, что могло быть источником сопротивления — должно было быть нейтрализовано. В день ввода Красной армии в Польшу −17 сентября 1939 года — бойцы Кузнецова начали свою операцию. Они были разбиты на десять групп. Каждая — со своими задачами, картами, списками объектов. Штурмовые взводы, прикрытие, маневренные группы — всё работало чётко и быстро.

Их интересовали не только военные цели. На пути отряда были дворцы и поместья, куда сбежали представители польской элиты — политики, банкиры, военные, даже аристократы. Всё это было частью той же задачи: лишить врага рычагов влияния. Особый объект — разведшкола, где польская армия готовила диверсантов из местных: белорусов, украинцев, русских, кавказцев. Многие из них — бывшие офицеры царской армии. Эти люди были особенно опасны, если бы решили уйти в подполье. 17-й отряд должен был не дать им такого шанса.

Майор Александр Кузнецов так и остался в истории фигурой полутеневой. Но именно он — человек, с которого начался пограничный ОСНАЗ на западной границе СССР.

В секретных архивах в будущем я нашел данные, что 21 июня по какой-то надуманной причине разведывательное отделение маневренной группы перебросили в Кобрин, но до Кобрина она так и не доехала, а простояла почти сутки на перегоне Жабинка-Кобрин, где и была уничтожена по-видимому наведенным одним из предателей налетевшим звеном Ю-87. Так бесславно закончили свою историю «волкодавы» западной границы, которые в Реальной Истории только с мая 1940 года обезвредили почти 100 различных вооруженных групп. Кому-то видимо очень не хотелось, чтобы накануне войны в Бресте находилось 250 человек, способных моментально реагировать на любую угрозу. еще один факт просто кричал о предательстве: никогда еще не было такого массового выходного для почти тысячи офицеров и политработников, служивших в крепости, как 22 июня 1941 года!

Прибывший Кузнецов начал с доклада:

— Семнадцатый Краснознаменный пограничный отряд на настоящий момент имеет в своем составе штаб, пять комендатур, двадцать линейных застав, маневренную группу и насчитывает две тысячи сто шестьдесят пять человек. Штаб отряда, рота связи, комендантский взвод располагаются в Бресте, автотранспортная рота и саперный взвод — в крепости, на острове. Приказом НКВД протяженность участка государственной границы для отряда установлена в сто двадцать восемь километров, в действительности же она составляет сто восемьдесят два километра и четыреста метров. Плотность охраны границы с учетом личного состава только пограничных застав составляет около семи человек на один километр. Вот список задержанных нарушителей границы с первого января этого года, а это — перечень отличившихся красноармейцев и командиров.

Я пробежал глазами бумаги и вернул их Кузнецову.

— Александр Петрович! Я знаю, что ваш отряд, особенно ваша маневренная группа, является самым лучшим среди всех погранчастей. У вас намечаются дембели в этом году?

— Конечно, почти треть уйдет поднимать мирную жизнь нашей страны.

— Прошу вас поговорить с своими подчиненными командирами застав и особенно командиром маневренной группы: все ваши пограничники должны остаться на сверхсрочную службу еще на пару лет. Мало того, вашу маневренную группу нужно довести до пятисот человек, направив в нее самых опытных ваших красноармейцев. Начните плотное изучение немецкого языка. Вот приказ о увеличении штата маневренной группы и выделении для нее десяти новых грузовых автомобилей с установленными в кузове каждого автомобиля счетверённой зенитной пулемётной установкой эМ Четыре на базе пулемёта «Максим» и шести танков Тэ Двадцать шесть. Каждый второй боец маневренной группы получит автоматы ПэПэДэ, остальные будут вооружены автоматическими винтовками эСВэТэ-Сорок. Вам необходимо сформировать снайперский взвод, вооружением бойцов взвода будут те же автоматические винтовки с снайперскими прицелами. Каждый взвод вашей маневренной группы будет иметь два ручных пулемета Дегтярева и два пятидесяти миллиметровых миномета. Каждая рота будет иметь на вооружении два немецких пулемета эМГэ — Тридцать четыре. Заявку на закупку этих пулеметов я направил через Пономаренко. Если получится, вооружим этими пулеметами весь ваш отряд. Так же надеюсь на согласование наркомом республики формирование при управлении двух взводов из спортсменов-призывников весеннего призыва для обучения их азам разведки и анти-диверсионной работе. Надеюсь ты поможешь инструкторами? И вообще, предлагаю перейти на ты, не против, Александр?

— Не против. Все-таки, Алексей, ты считаешь, что война с немцами неизбежна?

— А ты как считаешь?

Усмешка майора сказала сама за себя. Протянув руку на прощание, Кузнецов, покинул мой кабинет.

Заглянув в сейф, я еще раз пересмотрел все находившиеся в нем документы. Шифрограмма от десятого января прошлого года за подписью Сталина привлекла мое внимание.

Секретарям обкомов, крайкомов, ЦК нацкомпартий.

Наркомам внутренних дел, начальникам УНКВД

ЦК ВКП стало известно, что секретари обкомов-крайкомов, проверяя работников УНКВД, ставят им в вину применение физического воздействия к арестованным, как нечто преступное. ЦК ВКП разъясняет, что применение физического воздействия в практике НКВД было допущено с 1937 года с разрешения ЦК ВКП. При этом было указано, что физическое воздействие допускается, как исключение, и притом в отношении лишь таких явных врагов народа, которые, используя гуманный метод допроса, нагло отказываются выдать заговорщиков, месяцами не дают показаний, стараются затормозить разоблачение оставшихся на воле заговорщиков, — следовательно, продолжают борьбу с Советской властью также и в тюрьме. Опыт показал, что такая установка дала свои результаты, намного ускорив дело разоблачения врагов народа. Правда, впоследствии на практике метод физического воздействия был загажен мерзавцами Заковским, Литвиным, Успенским и другими, ибо они превратили его из исключения в правило и стали применять его к случайно арестованным честным людям, за что они понесли должную кару. Но этим нисколько не опорочивается самый метод, поскольку он правильно применяется на практике. Известно, что все буржуазные разведки применяют физическое воздействие в отношении представителей социалистического пролетариата и притом применяют его в самых безобразных формах. Спрашивается, почему социалистическая разведка должна быть более гуманна в отношении заядлых агентов буржуазии, заклятых врагов рабочего класса и колхозников. ЦК ВКП считает, что метод физического воздействия должен обязательно применяться и впредь, в виде исключения, в отношении явных и неразоружающихся врагов народа, как совершенно правильный и целесообразный метод. ЦК ВКП требует от секретарей обкомов, крайкомов, ЦК нацкомпартий, чтобы они при проверке работников НКВД руководствовались настоящим разъяснением. № 1/с, 2/с № 26/ш

Секретарь ЦК ВКП(б) И. Сталин.

Все же как любили в будущем обвинять Иосифа Виссарионовича в репрессиях. Поди и эту шифрограмму ему в вину поставили. Хотя он недвусмысленно разъяснил: метод физического воздействия должен обязательно применяться в виде исключения и только если враги месяцами не дают показаний! На деле на указание вождя наплевали, применяя побои с первого же дня ареста в качестве единственного аргумента. Это уже вина исполнителей!

Зашел мой помощник.

— Товарищ Сергеев, доставлены освобожденные подследственные Коваль и Петров!

— Пусть заходят. И принеси три чая с лимоном и сахаром.

В кабинет с опаской вошли те, кто служил при поляках в криминальной полиции со следами побоев на лицах, одетых в чистую гражданскую одежду, которую с них по-видимому после ареста и сняли, оставив в исподнем.

Молча эти битые жизнью мужики около пятидесяти лет с любопытством разглядывали меня и мой кабинет. Я указал им на стулья у моего стола для совещания:

— Садитесь, граждане, в ногах правды нет. — дождавшись пока они займут места, я добавил — Вы наверное знаете русскую пословицу: за битого двух небитых дают?

Петров осторожно, стараясь не причинить себе боль лишним движением, кивнул.

Я указал на стаканы с чаем в мельхиоровых подстаканниках, которые на подносе принес помощник — Пейте, чай поможет вам привести мысли в порядок. Вы наверное гадаете причину вашего вызова ко мне?

— Не то слово, гражданин начальник! Весьма любопытно. — не удержался Коваль. — Нас вроде как освободили?

— Вы свободны, ваши мучители от меня уже получили пиздюлей, причем в прямом смысле получили по своим внутренним органам. Вам же я предлагаю заняться тем, что вы умеете делать лучше всех. Вы же при царе оба были сотрудниками российской военной контрразведки и вели работу против немцев.

Петров хмыкнул:

— Нам приходилось не только немецких агентов выслеживать, но и вашего брата, революционеров, которые за немецкие марки в Польше пытались будоражить умы революционными идеями!

Коваль думая, что делает незаметно, локтем стукнул своего товарища по ребрам. Но тот лишь отмахнулся:

— Думаешь они уже это не знают, Федор? Мы же им все под пытками на второй неделе после ареста все рассказали. Оказывается, любого можно разговорить. А я был уверен, что попадись я немцам, то смог бы молчать как немой. Мало того, что нас здесь не просто били кулаками и сапогами, так еще и иглы под ногти вставляли. Да, мы бывшие сотрудники контрразведки, после революции после провала вашего наступления на Варшаву мы устроились работать в криминальную полицию, причем, грёбаные поляки по началу не хотели нас брать, но с кадрами у них была проблема и мы стали ловить уголовную шушеру.

— Как вы отнесетесь к моему предложению стать сотрудниками НКВД и работать по вашему прежнему профилю: выявлять вражескую агентуру и предателей в рядах госбезопасности, милиции и армии?

Петров чуть не подавился чаем и закашлялся. Затем очумело обвел глазами меня, а затем товарища:

— Вы это серьезно? Вместо расстрела готовы выдать нам удостоверения сотрудников госбезопасности?

— Готов, причем для начала, принимая во внимание окончание вами Варшавского Суворовского кадетского корпуса, вы оба получите звание младшего лейтенанта госбезопасности, которое приравнивается армейскому старшему лейтенанту. Для начала, пока вы не восстановитесь после побоев, в течении пары-тройки недель будете вести курсы повышения квалификации среди моих сотрудников, включая оперативников и следователей городских и районных отделов НКВД. Вы согласны?

Зазвонил телефон и голос моего помощника сообщил:

— Товарищ Сергеев, завтра в десять утра вас вызывают в Минск на совещание при наркоме внутренних дел республики.

— Я понял, сообщи, что я буду. — положив трубку, повернулся к допившим чай моим посетителям.

— Мы согласны, товарищ капитан госбезопасности! — ответил за обоих Коваль. — У нас только одна просьба: наши семьи ютятся в жутких условиях, голодают.

— Спуститесь в отдел кадров для оформления, затем в бухгалтерию за подъемными и на склад за обмундированием. Я распоряжусь подыскать вам квартиры поближе к управлению. Думаю, что суммы подъемных вам хватит до конца месяца.

Воспрявшие уже мои новые сотрудники вышли с прямыми спинами, чеканя шаг, несмотря на доставлявшую им этим лишнюю боль.

Передав помощнику просьбу напечатать приказ о организации в Бресте трехнедельных курсов повышения квалификации и, попросив известить о нем наркомат, я вызвал свой автомобиль, решив перед поездкой в Минск посетить Брестскую крепость.

Я знал, что в некоторых фортах Брестской крепости размещались воинские части 6-й и 42-й стрелковых дивизий 4-й армии Западного Особого военного округа. Отдельные пороховые погреба, опорные пункты и оборонительные казармы использовались под склады. Например, в форте «Граф Берг» размещался 2-й дивизион 131-го артиллерийского полка 6-й стрелковой дивизии. В форте № 5 располагался 3-й стрелковый батальон 44-го стрелкового полка 42-й стрелковой дивизии. В форте № 8 находился 1-й стрелковый батальон 455-го стрелкового полка 42-й стрелковой дивизии.

В Брестской крепости помимо армейцев располагались 132-й отдельный батальон конвойных войск НКВД (в апреле 1940 года передислоцирован в Брестскую крепость, где расположился в части кольцевой казармы Цитадели между участком 84-го стрелкового полка и Тереспольскими воротами) и следующие подразделения 17-го Краснознамённого пограничного отряда под командованием майора Кузнецова:

3-я комендатура (управление, хозяйственное отделение, комендантское отделение, взвод связи);9-я погранзастава; резервная застава; окружная школа шоферов погранвойск.

Первым делом я встретился с командованием конвойного батальона. 1-я стрелковая рота повзводно охраняла Общую тюрьму НКВД БССР № 24 в городе Кобрин, Общую тюрьму НКВД БССР № 29 в городе Пинск и Общую тюрьму НКВД БССР № 25 в городе Пружаны. 2-я стрелковая рота охраняла Общую тюрьму НКВД БССР № 23 в городе Бресте и Внутреннюю тюрьму УНКВД Брестской области («Бригидки») на территории Кобринского укрепления Брестской крепости. 3-я стрелковая рота использовалась для конвоирования заключённых и польских военнопленных. Помимо этих рот в состав батальона входили пулемётный взвод, взвод связи, подразделения материально-технического обеспечения и автотранспортный взвод.

Комбат капитан Александр Степанович Костицын, начальник штаба капитан Василий Филиппович Бурлаченко, замполит батальонный комиссар Григорий Петрович Сорокин, помощник комбата по МТС техник-интендант 2-го ранга Георгий Иванович Шалаев, начальник связи младший лейтенант Михаил Самойлович Рыбак и секретарь партбюро политрук Антон Степанович Стеблин сопровождали меня по расположению батальона и я был увиденным недоволен.

— Товарищи! Я подал рапорт товарищу Пономаренко о необходимости развертывания на основе вашего батальона полка конвойных войск. Ваша задача — к весне следующего года за счет призывников этого весеннего призыва, закончивших обучение в учебках, сформировать еще два батальона по пятьсот шестьдесят — пятьсот семьдесят человек и один танковый батальон из шестидесяти танков, половина из которых будут танки Тэ Тридцать четыре, остальные — Тэ Двадцать шесть. Ну и конечно же зенитные орудия и грузовики с четверенными установками Максим, которые можно использовать не только против самолетов, но и против пехоты противника. Казармы будут располагаться в Кобрине, а технический парк с танками будет в Березе, в ста километрах от Бреста. Дополнительные батальоны будут отвечать за охрану стратегических объектов, таких как мосты, склады и штабы, а также привлекаться для поимки диверсантов. Жду предложений по кандидатурам командиров двух батальонов и восьми рот. Танкисты скорее всего выделят своих командиров. А теперь вот вам приказ: в течении этой недели провести на полигоне стрельбы всех ваших сотрудников. Я хочу знать насколько хромает стрелковая подготовка. На политзанятия выделить один час по субботам, все свободное время планируйте следующим образом: по часу утром и часу вечером обязательный бег в том числе всех командиров рот и взводов на пять километров и физические занятия на турниках, брусьях и с использованием гирь, гантелей и штанг; два часа в день рукопашный бой, два часа на стрельбу на полигоне.

— Товарищ капитан госбезопасности, нам на дорогу на полигон только в одну сторону около часа на дорогу понадобится. Из-за боязни провокации сопредельной стороны додумались устроить стрельбище у черта на куличиках, а то вдруг кто в сторону границы кто выстрелит!

— Товарищи! С помощью пары бульдозеров готовится новое стрельбище в километре от крепости. Ваши бойцы будут туда добираться исключительно бегом с оружием и двойным боекомплектом в подсумках, что значительно улучшит их физическую форму.

После Брестской крепости я посетил обком, а именно первого секретаря.

Тупицын заинтересованно взглянул на меня и озадачил секретаря парой стаканов чая и бутербродами с колбасой:

— Заодно перекусим, а то минуты свободной нет, только что вернулся из деревни Кустынь Лыщицкого сельсовета, в которой будем создавать колхоз имени товарища Молотова. Ты же в курсе, что ещё в мае на Восемнадцатом съезде Коммунистической партии Белоруссии перед партийными и советскими организациями западных областей республики была поставлена задача по осуществлению перехода мелкотоварного крестьянского хозяйства к крупному коллективному земледелию? Этот год стал началом организации в Брестской области первых колхозов. Давай рассказывай, что еще придумал. Да, трактора для создания защитных пуле-улавливающих валов нового стрельбища я тебе выделил, они уже с утра должны были начать работу. Правда твоя задумка с противо-рикошетными козырьками потребует выделения дефицитных пиломатериалов.

— Михаил Николаевич, мои предложения касаются спасения детей в случае военного конфликта на границе.

— Я весь во внимании! — Тупицын откусил бутерброд и рукой поторопил меня, не давая присоединиться к перекусу.

— С середины марта следующего года начать отправку детских домов и интернатов в Ташкент, предварительно согласовав с партийным руководством Ташкентской области временное размещение в пригороде наших заведений. А с начала апреля начать отправку детских садов и младших классов школ области в сопровождении их матерей, а в течении мая закончить отправку всех детей вместе с их матерями и приступить к эвакуации остальных женщин.

— Ничего себе ты предложил! Эвакуация! Кто нам это позволит? То есть, ты уверен, что к лету немцы перейдут границу? Хотя да, твои донесения поразили членов Бюро до глубины души.

— Все это можно подать как меры по освобождению приграничной территории для проведения оздоровления ослабевшего населения бывшей Польши, которое под гнетом панов голодало и требует улучшения питания фруктами и овощами в течении трех-четырех месяцев. А как быть с промышленными предприятиями в области?

— Перенести сроки строительства, запланировав начало строительства на июль следующего года. Вместо организации строительства Городищенского фанерного завода в деревне Городище Пинского района и Брестского мясокомбината начать оборудование мастерских по изготовлению из старых, отслуживших свой срок рельсов с помощью сварки противотанковых ежей. — я набросал эскиз ежа и танка, которому тот мешал продвигаться вперед. — Такие ежи весной следующего года расставить на всех танкоопасных направлениях. А перенос можно объяснить необходимостью проведения углубленного проектирования предприятий. Нет, конечно, если вы опасаетесь лишиться своего места…

Прожевав уже третий бутер и запив чаем, Тупицын махнул рукой:

— Идея с твоими противотанковыми ежами довольно нетривиальная. Ты бы подал предложение о их внедрении в армии. И это, брось, Алексей! Не держусь я за свое кресло. Но и решить единолично это я не могу. И как быть с остальными областями? Их же тоже нужно эвакуировать. Поэтому я завтра же отправлюсь в Минск к товарищу Пономаренко. Уверен, что он сможет правильно подать твою идею наверх. Возможно частично в санатории Черного моря людей отправим.

— Желательно в Узбекистан, товарищ Первый секретарь.

Тупицын откинулся в кресле.

— Только не говори, что ты допускаешь прорыв на побережье Черного моря? Это уже попахивает паникерством, товарищ Сергеев.

Я невольно поморщился и вздохнул:

— Просто Узбекистан более сытый край. Кстати, я завтра тоже еду в Минск — нарком собирает всех на совещание. Могу подбросить.

Подозрительно окинув меня взглядом, Тупицын покачал головой — Я на своей, неизвестно как долго мне придется задержаться в Минске. Налетай на бутерброды, а то я все один схомячу.

Я последовал совету. Колбаса охрененно пахла чесноком и пряностями, да и на вкус была просто божественной.

— Селяне угостили, коптят колбасу и окорока. — сыто откинулся в кресле хозяин кабинета, налегая на чай, попросив добавки в количестве еще пары стаканов. — Я им посоветовал их продукцию копчения распространять в магазинах Бреста. Кстати, поздравляю тебя, Алексей, с присвоением следующего звания майора госбезопасности. Приказ сегодня уже подписан, тебя завтра товарищ Цанава обрадует, я случайно узнал от товарища из кадров наркомата. Все-таки не зря мы с тобой к товарищу Пономаренко съездили.

Я даже обжегся горячим чаем от неожиданности.

— Вы думаете, что Цанава…

— Уверен, что товарищ Пономаренко после нас к себе вызвал наркома и завтрашнее совещание — результат твоих инициатив. Наш Первый наверняка понял какие плюшки он сможет получить при продвижении твоих предложений. Уж кого, но его никто паникером обвинить не сможет, у него лапа там! — Тупицын ткнул пальцем вверх. — Наверняка и твой нарком сообразил сколько плюшек он сможет получить после провала Павлова в осенних штабных играх. Вот мне бы твою уверенность в неизбежности этого провала. Все же Павлов смог себя преподнести в учениях тридцать шестого года. Вершиной его военной карьеры стало получение высшей награды — звезды Героя Советского Союза. Я ознакомлен с планом округа: в округе пройдут учения, но, по большому счету, они сведутся к отработке вариантов нападения советских войск на вражеские укрепления. Оборонительным действиям не уделяется в этих планах никакого должного внимания. Все зависит кто будет сражаться на картах против Павлова. А если наш Павлов подставится, будет не менее важным вопросом кого ставить на его место. Вот кого бы ты, Алексей, предложил назначить начальником округа, будь на то твоя воля?

— Я бы наверное отдал предпочтение оболганному комдиву Рокоссовскому, он поляк и ему проще работать здесь, на границе с Польшей. Его же освободили, я прав?

— Да, он был освобожден в конце марта и полностью реабилитирован. Но почему именно его?

— Константин Константинович назло своим врагам, которые его оговорили, докажет свою верность Партии и лично товарищу Сталину, досконально вникнув в дела округа и, выявив недостатки прежнего командующего, обязательно их устранит.

— Ты наверняка не в курсе, я случайно узнал эту информацию, то что я тебе расскажу, забудь! — понизив голос, Тупицын продолжил — Рокоссовский подвергся жестоким пыткам и избиениям. В этих пытках принимал участие начальник Ленинградского управления НКВД Заковский, которого расстреляли два года назад. Рокоссовскому выбили девять зубов, сломали три ребра, молотком били по пальцам ног, а в прошлом году его выводили во двор тюрьмы на расстрел и давали холостой выстрел. Даже я бы после такого написал признание в работе на разведки всех стран мира! Однако комдив не сломался. представляешь, все доказательства против Рокоссовского строились на показаниях поляка Адольфа Юшкевича, соратника Рокоссовского в гражданскую. Но Рокоссовский хорошо знал, что Юшкевич погиб под Перекопом. Он сказал, что всё подпишет, если Адольфа приведут на очную ставку. Стали искать Юшкевича и обнаружили, что он давно умер. Вот же хитрый поляк твой протеже. Возможно ты прав — нам в округ нужен именно такой человек с стальным стержнем. Я завтра же поговорю с товарищем Пономаренко. Он должен понять, что такой ничейный по сути игрок может стать полезным членом его команды, благодарным за помощь в назначении на такой высокий пост.

За несколько дней в новом теле, я не знал насколько я попал. Своим незнанием местных реалий я должен был бы без ремня под конвоем доставлен в Минск, а не пользоваться по-барски для поездок Паккардом.

Помимо всех сотрудников отделов и управлений наркомата Белоруссии здесь же присутствовал и Пономаренко. Только его вмешательство и удерживало всесильного Цанаву от приказа арестовать зарвавшегося капитана и допроса третьей степени с нашатырным спиртом (то есть избить подследственного до потери сознания). Вот и сейчас неприязненный взгляд кавказца уперся мне в глаза а я, не понимая причины, отвечал открытым взглядом, не пряча его в сторону.

Цанава же был в недоумении. Он не понимал как человек из системы НКВД смог нарушить все постулаты этой системы. Прием на работу сотрудников от сержанта утверждался в Минске. Фактически — направлялись из Центра. Сейчас начальник НКВД области не мог принимать на службу кандидатов, не соответствующих установленным критериям отбора. Эти требования касались социального происхождения, биографии, физического и психического состояния, а также семейного положения:

Предпочтение отдавалось кандидатам из рабочих и крестьянских семей. Часто в документах указывалось «из беднейшей крестьянской семьи». Запрещалось принимать лиц с судимостью, а также тех, кто имел контакты с криминальным миром или иностранцами. Тщательно проверялась биография кандидата: место работы, участие в общественных организациях, наличие компрометирующих материалов.

Причем обязательно принималось во внимание физическое и психическое состояние: кандидат должен был быть здоровым, без хронических заболеваний, которые могли бы мешать службе. От него требовалась хорошая физическая подготовка, включая навыки рукопашного боя, стрельбы, бега, лыжной подготовки. Проверялось семейное положение кандидата, условия жизни родителей. Считалось, что разводы в семье могут указывать на «ненормальность» родителей и негативно влиять на детей. Уделялось внимание биографии супруги кандидата и её родственников. Многодетные семьи рассматривались с особым вниманием, так как это могло ассоциироваться с «дегенеративностью» матери. Также был негласный запрет принимать на службу лиц, рождённых в результате смешанных браков, а также тех, у кого в роду были евреи (до пятого колена).

Для некоторых должностей требовалось специальное образование. Например, выпускники школ погранохраны и войск ОГПУ проходили войсковые стажировки и обладали командными навыками. В 1940 году командный и начальствующий состав НКВД должен был иметь определённый уровень образования: от капитана и выше — сдать экзамены за среднюю школу, остальным — за неполную среднюю школу (семилетку).

Отбор кадров в НКВД был централизованным и строго контролировался. А я по мнению наркома не просто обнаглел, решив принять на работу бывших, освободив после признания отсутствии за ними вины (а вина их была в том, что они «бывшие»). Хорошо что я хоть отправил приказ о зачислении на согласование в Минск, решив выдать до приведения их лиц в нормальное состояние до схода синяков для последующего фотографирования, временные удостоверения личности, отпечатанные на машинке на листах бумаги. Этот мой приказ жег Цанаве руки и он едва сдерживался, чтобы не обломать рога решившему стать самостоятельным одному из начальников областных отделов.

А мое решение отложить депортацию до пересмотра состава депортированных и вовсе показалось наркому доказательством временного помутнения рассудка его сотрудника: наркомат получил Директиву № 892/Б по которой предполагалось к 15 апреля 1940 г. произвести выселение в районы Казахской ССР сроком на 10 лет всех членов семей содержащихся в лагерях для военнопленных и в тюрьмах западных областей Украины и Белоруссии — бывших офицеров польской армии, полицейских, тюремщиков, жандармов, разведчиков, бывших помещиков, фабрикантов и крупных чиновников бывшего польского государственного аппарата, церковных служащих синагог и костелов.

А тут и семьи не отправлены и бывшие польские полицейские, к тому же до революции служившие в контрразведке, будут обучать кадровый состав его наркомата! Сразу десяток доносов, в том числе и от троих членов Бюро Брестского обкома лежали в папке с личным делом Сергеева.

Странно, что первый секретарь обкома, сам имеющий звание капитана госбезопасности, не арестовал Сергеева прямо на заседании Бюро, а потащил его в Минск к Пономаренко. Тупицын был по своей натуре трусоват и не отличался инициативой, но похоже поднаторевший в интригах руководитель обкома смог разглядеть в Сергееве потенциал, позволяющий находящихся рядом с ним сделать резкий старт в своей карьере. Это подтверждала и реакция самого Пономаренко, уже в мыслях перебравшегося в Кремль и решившего не обращать внимание на возможную опасность пиздюлей из Москвы из-за срыва графиков отправки всех, подлежащих депортации.

Поэтому вместо ареста он, всесильный нарком республики, должен поздравить с присвоением нового звания своего слетевшего с катушек сотрудника. Признав полезность Сергеева на свободе, а не в камере, Цанава решал ребус как быть с отчетом по пересмотру дел жителей бывших польских территорий, решив обязательно посоветоваться с Пономаренко. Впрочем идея задействования теплушек вместо вывоза народа в Казахстан под подвоз стройматериалов вполне могла оправдать наркома, если Пономаренко подставит свое партийное плечо, взяв на себя первоочередную ответственность. Но если осенью Павлов не подставится, то Сергеева ждут арест и пытки. Это обязательно!

Заслушав начальников областных управлений, слово Сергееву нарком предоставил в конце. Тот сумел облечь цифры в красивую обертку, к месту и не к месту вставляя цитаты вождей, чаще всего товарища Сталина, что придало его отчету привкус сладкой ваты.

Цанава дождавшись паузы указал на меня пальцем:

— Вот, товарищ Сергеев не побоялся обвинений в невыполнении указаний центра и ходатайствовал перед наркоматом о разрешении привлечь на работу в свое управление бывших сотрудников царской военной контрразведки, которые решили после революции внедриться в польскую полицию. Что же, если товарищ майор госбезопасности готов за этих двоих поручиться своей головой, я решил пойти ему навстречу. — видя непонимание на лицах сотрудников, добавил — За успехи в задержании сотрудниками управления Брестской области и за агентурную работу на территории бывшей Польши, за предложения по укреплению охраны границы и борьбе с врагами Советской власти товарищу Сергееву присвоено очередное звание майора госбезопасности. А теперь слово товарищу первому секретарю ЦК компартии Белорусской советской социалистической республики.

Пономаренко, оставшись сидеть, хозяйским взглядом окинул сидящих и многие почувствовали себя неуютно:

— Товарищи! Партия как авангард Советского народа всегда прислушивается к инициативам снизу. Вот и предложения товарища Сергеева нашли отклик у нас, партийных слуг народа. Как вы знаете, польские паны нещадно эксплуатировали белорусов, которым после десятилетий нищеты требуется хорошее питание свежими овощами и фруктами. Поэтому принято решение в начале следующего года начать отправку сначала детей детских домов, а затем организованно коллективы детских садов и младших классов вместе с их матерями в Узбекистан. Я уже успел переговорить с первым секретарем ЦК компартии Узбекистана о необходимости принять на несколько месяцев для оздоровления население Белоруссии и тот согласился помочь, выделив санатории и дома отдыха, места в пионерских лагерях и палатки для палаточных лагерей отдыха. Ваша же задача как сотрудников внутренних органов обеспечить порядок при отправке людей на лечение. Это станет первым массовым направлением на отдых в Советском Союзе.

Далее, принято решение в этом году привлечь население республики для помощи Красной Армии в возведении оборонительных сооружений на новой и старой границах с обязательной организацией горячего питания и оплатой труда. Опять же ваша задача обеспечить порядок на объектах строительства и выявлять клеветников, которые могут начать агитацию, порочащую Советский строй. Наш народ должен знать, что этим летом ему придется напрячься, чтобы следующей весной заслуженно получить отдых и бесплатное питание в дружеском Узбекистане!

Далее, товарищ Сергеев предложил усилить подчиненные его управлению подразделения за счет увеличения их численности, вооружения автоматическими винтовками и пистолет-пулеметами, ручными и станковыми пулеметами, грузовым транспортом с установленными в них зенитными установками и даже танками. — видя эффект от своих слов на удивленных лицах сотрудников НКВД, Пономаренко довольно продолжил — Да, да, танками! И я, обдумав его доводы, согласился с ними — вы находитесь на границе и разные банды из поляков до сих пор скрываются в лесах. Бронетехника снизит в несколько раз потери личного состава, а жизни советских людей для Партии дороже всего на свете. Потому не только Брестская область получит усиление для борьбы с польскими бандами, но и управления остальных областей смогут эффективнее противостоять произволу банд-формирований.

Товарищ Сергеев еще и изобретатель! Он подал заявку на изготовление мобильных бронеколпаков, оснащенных пулеметами. Первый образец будет изготовлен по чертежам товарища Сергеева и опробован на полигоне. Производство таких бронеколпаков мы сможем освоить здесь, в Минске. В случае эффективности данного передвижного ДОТа, я буду ходатайствовать перед товарищем наркомом республики о награждении начальника управления НКВД по Брестской области званием «Заслуженный работник НКВД». Часть сотрудников вашего наркомата уже представлена в апреле к этому званию.

Нарком после окончания речи партийного боса остановил свой взгляд на виновнике:

— Товарищ Сергеев! Объясните причину вашего рапорта о необходимости закупок у наших союзников их зенитных орудий, в частности двадцати-миллиметровых, тридцати-миллиметровых и восемьдесят восьми-миллиметровых зенитных пушек, пулеметов и даже полугусеничных бронетранспортеров? У меня и моих заместителей закралось сомнение в вашей уверенности в силе советского вооружения.

Я вскочил и собрался с мыслями:

— Товарищ нарком! В любой стране мира есть свои сильные и слабые стороны производимого вооружения. Так, к примеру, достоинства наших автоматических винтовок очень высоки и те же немцы уступают нашей стране, так как у них производят устаревшие карабины. Но нужно трезво оценивать тот факт, что наша молодая страна, потеряв кучу времени на гражданскую войну, не в состоянии выпускать все самое лучшее во всех отраслях экономики. Если запрошенное мною вооружение докажет эффективность, то может быть после его изучения мы сможем производить подобное вооружение. А насчет броневиков: ну нет сейчас у нас бронированного транспорта для перевозки пехоты. Почему бы сейчас, пока мы с немцами союзники, не приобрести у них по низкой цене эти броневики. Я считаю, что они в первую очередь потребуются нашим мобильным группам и всем погранотрядам для скорейшей доставки бойцов к месту дислокации бандформирований. По крайней мере, от пуль этот транспорт защищен и гусеницы позволят передвигаться по нашему бездорожью. Не знаю как армейцам, но эта техника частям НКВД просто необходима. И дело не в стране изготовления, я уверен, что и наши заводы смогут производить подобную технику, со временем после ввода новых заводов.

Пономаренко понял, что пора придти на помощь своему протеже и добавил:

— Товарищ Цанава, предлагаю совместно обосновать закупки оборудования у Германии перед ЦК и необходимость производства после опробования закупленного перед товарищем народным комиссаром вооружения СССР.

Я едва заметно выдохнул. Уж кому как не мне знать, что в 1939 и 1940 годах советская делегация посещала Германию и выбирала образцы военной техники. Первую делегацию возглавлял И. Ф. Тевосян, нарком судостроения, вторую — А. С. Яковлев, замнаркома авиационной промышленности. Среди приобретённой в Германии военной техники были боевые самолёты, артсистемы, зенитки, лёгкие танки и даже недостроенный крейсер «Лютцов». Также были закуплены корабельные катапульты для самолётов, чертежи дизельных двигателей и производственная документация на строительство подлодок. Летом 1940 года на НИБТ полигон в Кубинке в РИ поступил немецкий Pz.Kpfw.III Ausf.G, закупленный в рамках советско-германского торгового соглашения, советские специалисты тогда получили редкую возможность провести всесторонние испытания боевой машины потенциального противника. На полигоне Pz.Kpfw.III прошёл серию сравнительных испытаний с Т-34 и БТ-7. Результаты шокировали: машина показала скорость в 69,7 км/ч на шоссе — выше, чем у БТ-7 на гусеницах, и значительно выше, чем у Т-34. Такой показатель обеспечивался 10-ступенчатой коробкой передач Maybach, однако высокая скорость могла быстро разрушать резиновые бандажи катков, поэтому немцы ограничивали её до 40 км/ч. Интересно, что сами немцы эту коробку признали неудобной и на следующих версиях вернулись к 6-ступенчатому варианту. Был отмечен и высокий комфорт экипажа. Просторное боевое отделение, хорошая видимость, развитая внутренняя и внешняя связь, а главное — наличие пятого члена экипажа, позволявшее командиру сосредоточиться исключительно на управлении боем. Немецкий танк удивил и плавностью хода. Подвеска позволяла вести огонь с меньшими колебаниями корпуса — в отличие от Т-34 с пружинной подвеской Кристи, сильно раскачивающейся на ходу. Это повышало точность стрельбы с коротких остановок. Не менее впечатляющим оказалось качество брони. Испытания в Кубинке показали, что 45-мм советская противотанковая пушка образца 1937 года не пробивала броню с дистанции более 300 м. Некоторые выстрелы с 400 м пробили броню только дважды из пяти, при условии попадания под углом не более 30 градусов.

В свете таких данных руководство ГАБТУ и наркомата обороны выступило с предложением: отказаться от некоторых существующих решений и внедрить в советские танки заимствованные у немцев узлы и компоненты. Федоренко, возглавивший АБТУ, в сентябре 1940 года направил доклад Ворошилову, где предлагал включить в проектирование новых танков: командирскую башенку с круговым обзором, эвакуационные люки иной конструкции, улучшенную схему охлаждения КПП по образцу немецкой, компоновку с отделением топливной системы от боевого отделения, новое размещение радиостанции

Позже, в октябре, АБТУ КА пересмотрело тактико-технические требования. Уже в ноябре маршал Тимошенко доложил Ворошилову о предложениях, среди которых: освободить командира танка от функций заряжающего или наводчика, установить командирские башенки, модернизировать радиосвязь (заменить громоздкие микрофоны на ларингофоны), улучшить обзор механика-водителя, снизить усилия на органах управления, перейти на индивидуальную торсионную подвеску, рассмотреть установку планетарной трансмиссии. Жаль, что Ворошилов к предложениям Тимошенко так и не прислушался.

Председатель КПК (комиссии партийного контроля) при ЦК ВКП(б), член Экономического Совета при СНК СССР, член Бюро СНК СССР, председатель Совета Союза (одна из двух равноправных палат Верховного Совета СССР) Андреев, прочитав доставленные самолетом предложения своего протеже, вызвал его в Москву.

Когда Пономаренко вошел в кабинет, Андреев указал ему на стул у приставного стола для совещаний и сам сел за этот стол напротив:

— Давай, рассказывай, что ты там затеял с отправкой в Узбекистан для оздоровления практически всего населения своей республики окромя мужчин. Да еще и согласие Юсупова заранее получил. Меня уже Хозяин сегодня спросил между делом, мол что еще за запланированная тобой массовая отправка населения с западной границы в следующем году.

Пономаренко, к тому времени разложивший предложения Сергеева «по полочкам», принялся пояснять.

Андрей Андреевич, прикрыв глаза, пытался найти слабые места в доводах своего протеже и пока не находил. В случае войны население республики обязательно пострадает и объяснение эвакуации заботой о оздоровлении населения было хоть и авантюрой, но продуманной авантюрой. Вот только как быть с населением Украины, Прибалтики? Война затронет не только Белоруссию. Андреев был реалистом и держал в руках возжи политической разведки. Вот только Хозяин был абсолютно уверен в том, что войны еще несколько лет не будет, полностью положившись на свое окружение, которое из-за страха боялось говорить правду и вычеркивало из разведсводок опасения начальников разведки погранотрядов и отделов НКВД.

К концу 30-х годов Сталин стал опасаться, как бы обновлённый партаппарат не перехватил у него власть. А полностью доверять спецслужбам он уже не мог. Вождь остро нуждался в квалифицированном партийном контроле, который бы не подчинялся ни органам внутренних дел, ни госбезопасности и напрямую замыкался бы на Сталина. А тут вождь мог довериться только Андрееву.

Сталин не случайно ставку сделал на Андреева. С одной стороны, Андреев хотя бы из-за своего здоровья уже не мог претендовать на лидерство. Поэтому Сталин мог не опасаться, что Андреев рано или поздно его подсидит. А с другой стороны, Андреев за долгое время работы в аппарате накопил много разной информации о партийных функционерах высшего и среднего звена. Он знал, кто чем дышал в 20-е и 30-е годы (Кстати, когда в апреле 1939 года в стал вопрос о снятии Ежова, именно Андреев выступил с резкой речью, предъявив ряд обвинений лично Сталину. «Чего ты смотрел? — упрекал Андреев вождя. — Тебе же говорили, смотри. Зачем Ежова взял в заместители? Я же тебе говорил: не бери его, а ты взял»).

В общем, в конце 1939 года Сталин утвердил Андреева председателем Комитета партконтроля при ЦК, одновременно оставив его ещё и секретарём ЦК. Но это была верхушка айсберга. Лишь единицы знали, что главным делом для Андреева продолжали оставаться прежде всего партийная контрразведка и работа с агентами нашего влияния, которые занимали большие посты в странах Запада. При этом его деятельность оставалась малоизвестной, а сам он долгое время не занимал официальных постов в разведке. Одним из аспектов его деятельности было курирование зарубежных сетей Коминтерна. Андреев поддерживал контакты с советскими агентами за рубежом. Например, весной 1938 года, когда у чекистов возникли подозрения в том, что Рихард Зорге из Японии передавал дезинформацию, Андреев по своим каналам сделал всё, чтобы спасти агента от гибели. Он не разрешил Зорге покинуть Японию и вернуться в Москву, при этом сохранив в тайне его причастность к политической разведке.

Фамилия Рокоссовского встряхнула сознание и Андреев открыл глаза:

— Знаешь, а ведь к подобному выводу, как у твоего Сергеева о Рокоссовском и я пришел! Рокоссовский сейчас действительно не входит ни в чью обойму и за помощь в продвижении почувствует себя обязанным. Это человек иной формации и благодарность ему не чужда. Все упирается в результаты осенних учений. Если будет что поставить в вину Павлову, то сковырнуть его я смогу, моих возможностей для этого хватит. Знаешь, а ведь к выводу твоего Сергеева о Брестской Крепости как о ловушке для дивизий пришел и новый командующий Четвертой армией Белорусского особого военного округа. Генерал Чуйков предложил запустить строительство щитового и палаточного дивизионного городка в районе станции Жабинка в двадцати километрах, причем особо сильного финансирование на это не требуется. В районе деревне Старое в окрестностях Жабинки стоит бывшая английская лесопилка, которая специализируется на изготовлении щитовых деревянных строений. Хозяин лесопилки вполне лоялен советской власти и даже назначен директором промышленного кооператива, созданного на базе частной лесопилки. А Павлов категорически высказался против предложений Чуйкова! Он всеми правдами и неправдами, задействуя свои связи в Москве, пытается сейчас убрать из округа Чуйкова, который постоянно тычет командующему округа в его неумение реально оценивать положение дел. А что, если твой Сергеев прав и Павлов действительно саботирует подготовку округа к войне?

Пономаренко напрягся:

— А ведь Павлов будучи советником республиканского правительства Испании вполне мог быть завербован и троцкистами и немецкими агентами! Сергеев вскользь упомянул о возможности заговора советскими генералами, завербованными за время совместного обучения с немецкими офицерами еще в начале тридцатых!

— Действительно, регулярно советские военные делегации из высшего командования, те же Михаил Тухачевский, Иероним Уборевич, Иона Якир, Август Корк, Витовт Путна и другие участвовали в военных манёврах и учениях в Германии. Теперь понятно когда они решили играть на стороне врага! То есть Павлов готовит округ к сдаче немцам с возможной целью дискредитировать руководство страны, тем самым облегчив заговорщикам возможность провести переворот, обвинив во всем Хозяина!

Пономаренко мгновенно покрылся потом, представив как далеко может пойти расследование, начавшись с Павлова:

— А ведь у Павлова есть покровители в наркомате! Кто-то же готов покрывать его преступный замысел, иначе Павлов не действовал бы так нагло.

— Согласен! В тридцать шестом году командарм Первого ранга Уборевич, находясь в командировке в Испании, способствовал карьерному росту Павлова, в частности, принял решение поручить ему командование танковой бригадой. Затем карьеру Павлову стали активно продвигать новый нарком Семён Тимошенко и его заместитель Семён Буденный. Семена не позволит тронуть Хозяин, а вот Тимошенко… — Андреев опять прикрыл глаза, проводя мозговой штурм — А ведь Кулик также постоянно нахваливает Павлова. Они вместе работали в Испании и позже в наркомате обороны, где каждый руководил важным управлением: Кулик — артиллерийским, а Павлов — бронетанковым. По моим сведениям Троцкий тайно приезжал в Испанию и вполне мог встречаться со своими сторонниками из числа наших советников.

Пономаренко понизил голос — А если и маршал входит в число заговорщиков?

Андреев прищурился и прикусил губу:

— Почему его выдвинул Хозяин? Потому, что когда под Сталинградом, в первые дни революции шли бои с казаками, тогда Кулик командовал артиллерией. Но в это время в его подчинении были всего три пушки, и на это у него ума хватило, но, чтобы командовать всей артиллерией Советского Союза, для этого большого дела у него уже ума не хватает. Об этом еще товарищу Сталину сказал товарищ Хрущев. Он ему тогда ответил: «Нет, вы его не знаете, он храбрый человек». Мне постоянно идут жалобы на Кулика. Кулик — человек мало-организованный, много возомнивший о себе, считающий все свои действия непогрешимыми. Часто его сотрудникам трудно понять, чего он хочет, чего добивается. Лучшим методом своей работы он считает держать в страхе подчиненных. Любимым его изречением при постановке задач и указаний было: «Тюрьма или ордена». С утра обычно вызывает к себе множество исполнителей, очень туманно ставит задачи, и угрожающе спросив «понятно?», приказывает покинуть кабинет'. Подчиненные, прослушав путанные указания Кулика, почтительно козыряют, затем идут к Воронову или Савченко, и те пытаются как-то перевести указания на русский язык. Я до поры решил Кулика не трогать, но в свете возможности приближения войны этот маршал опасен на своем посту. Так что пожалуй, его придется пристегнуть к провалу Павлова и его возможному заговору против Хозяина вместе с Тимошенко. А вот Чуйкова я посоветую назначить первым заместителем Рокоссовского. — выпив Боржоми, Андреев медленно произнес:

— А вот как быть с твоим Сергеевым? Он определенно перерос свою должность.

Пономаренко кивнул:

— Товарищ Сергеев предложил создать новую структуру в НКВД под названием СМЕРШ. Смерть шпионам. Я тогда не придал особого внимания его словам, а сейчас подумал, что в этом есть смысл и стоит майора госбезопасности Сергеева и поставить во главе СМЕРША моей республики! Тем более, что Сергеев хочет на постоянной основе организовать разведрейды на сопредельную территорию для получения разведданных как говорится из первых рук с захватом языков из числа немецкой разведки.

— Интересно будет пообщаться с захваченным языком. На тебе тайная его доставка сюда, в Москву. Узко мыслишь, Пантелеймон Кондратович! С таким широким кругозором твой майор вполне достоин работать в наркомате страны. Скажем, на должности заместителя управления СМЕРШ. А вот кандидатуру начальника я пожалуй согласую с товарищем Берия. Да и тебе пора выбираться в Москву. Будешь курировать от Центрального Комитета Партии работу сотрудников НКВД и в частности СМЕРШ в приграничье западных округов и взаимодействие пограничников с армейцами, дислоцированными в приграничной полосе. Будешь моими глазами и ушами с нахождением в Киеве. Именно оттуда будешь руководить Белоруссией, Украиной и Прибалтикой. У тебя будет личный самолет для перемещения по всей зоне ответственности. В случае начала войны скорее всего придется взять на себя ответственность за партийный контроль над армией. И на тебе будет выявление всех подозрительных распоряжений Павлова после проведения учений. Ваше решение о привлечении населения к возведению укреплений в приграничной полосе и на старой границе я одобряю и этот опыт следует распространить на Украину и Прибалтику. Да и со стороны Финляндии Ленинград практически не прикрыт. Все, ступай, Пантелеймон Кондратович. У меня через полчаса совещание.

За несколько дней мне удалось сдружиться с майором Кузнецовым. Вернувшийся из Москвы Пономаренко дал добро на секретные разведрейды в Польшу, лично прибыв в Брест и сообщив об этом мне и Кузнецову:

— Товарищи! Считаю, что ждать создания при областном управлении своего разведподразделения нецелесообразно. У товарища Кузнецова есть бойцы маневренной группы, натасканные на подобные рейды. Поэтому партия доверяет вам, товарищи, организацию таких рейдов для захвата языков из числа разведки или контрразведки Германии. Отберите красноармейцев с знанием немецкого языка, взяв с них подписку о неразглашении. Только ничто не должно выдавать в вас советских разведчиков. Так как ношение немецкой формы на территории Польши при провале будет расценено как нарушение, вас ждет расстрел и вы должны это знать. Может стоит идти в польской форме? Выдадите себя за польских сопротивленцев.

Я покачал головой:

— В случае провала нам вообще нельзя попасть в плен во избежании дипломатического скандала. Поэтому мы в этом случае оставим себе по гранате. Для разведки достаточно шести человек. Со мной во главе еще пятерых будет достаточно. Документы нужны немецкие, фотографии в форме вермахта. Печати на фото подделает специалист моего управления.

Кузнецов отрицательно покачал головой:

— Я пойду на ту сторону и это не обсуждается. Я не могу отправить своих подчиненных на вполне возможно заведомую смерть. Я прекрасно говорю по-немецки, меня немцы при общении принимали за жителя Берлина. Комплекты немецкой формы и различные виды оружия, состоящего на вооружении Вермахта в моем отряде имеются. Даже маскхалаты немецкие имеются и немецкие сапоги. Правда с размерами туговато. В основном ходовые — сорок второй, сорок третий. Надо бы при наборе группы и это учитывать. А то понравится нам какой-нибудь бугай, а у него нога под сорок пятый. Во что обувать его будем?

Пономаренко попрощался и уехал. А мы отправились к Кузнецову, где отобрали четверых, в число которых вошли начальник маневренной группы 17 погранотряда.

Через сутки мы перешли границу с помощью надувных лодок, которые двое из красноармейцев маневренной группы вернули к нашему берегу и, замаскировав их, приготовились ждать нашего возвращения.

Кузнецов под маскхалатом был в мундире капитана вермахта, я — в мундире фельдфебеля, остальные — в форме рядовых. Все, кроме Кузнецова были вооружены автоматами. И у каждого был парабеллум в кобуре скрытого ношения под мышкой, окопные боевые ножи (облегчённые типы кинжалов, которые поставлялись в штурмовые подразделения с Первой мировой войны) и финские ножи, в ножнах, закрепленных на предплечьях под мундиром. Подумав, мы взяли с собой группу прикрытия из десяти человек в немецкой форме с двумя пулеметами но без документов — не было времени из-за изменений в наших планах. Вместо глубокой разведки нам предстояло действовать по ту сторона Буга недалеко от границы. Из советского оружия у нас были два Нагана с глушителями «БраМит». Устройство «БраМит» состояло из цилиндрического корпуса длиной чуть более 100 мм и диаметром около 20 мм с набором внутренних перегородок. На последних закреплялись резиновые шайбы с Х-образными прорезями. Принцип работы был примитивен: пуля прошивает первую резинку, газы запираются в первой камере, затем — вторая резинка. На выходе — лишь лёгкий хлопок и лязг механизма.

Для стрельбы с «БраМитом» использовались патроны с остроконечной пулей, которая могла пройти через прорезь шайбы, оставив пороховые газы за собой. Бесшумки предполагалось использовать в центре города при штурме общежития.

Направились мы вовсе не наобум и не в надежде на удачу: по данным агентуры вчера к границе, остановившись в Тересполе, прибыл немецкий офицер в звании майора с немногочисленной свитой из пяти человек, который уже был здесь в октябре-ноябре прошлого года и изучал охрану советскими пограничниками границы вдоль Нарева и Буга. Все шестеро разместились в центре города в офицерском общежитии рядом с зданием филиала Абвера. Это двухэтажное здание вмещало помимо гостей еще десяток человек.

Советские посты на границе избегали контактов с немецкими военнослужащими. В большинстве случаев они стояли, словно статуи, изучая Запад в бинокли. За ними из приграничных деревень в страшной спешке эвакуировали население. Немец тогда наблюдал, как русские солдаты сносили расположенные на пограничной территории дома или делали их непригодными для жилья, выдирая рамы, ломая печи и вывозя из них мебель. Мгновенно на советской стороне была натянута колючая проволока, по ночам освещавшаяся прожекторами. Кроме того, при наступлении темноты вдоль границы ходили патрули в сопровождении собак-ищеек. Наконец, русские спешно строили и наблюдательные вышки.

Вот теперь этот же майор появился вторично и это наверняка был разведчик и его повторное появление подтвердило возможность войны.

Мы не знали, что немец, а им был начальник «АНСТ Варшава» Абвера Горачек, получивший от Канариса задание наладить разведку на территории Польши, прибыл с майором польской армии Герацимовичем (Гапке) и многолетним нелегалом абвера, ранее арестованного польской контрразведкой. В Тересполе на Буге, напротив Брест-Литовска, занятом частями Красной армии, он нашел новое поле деятельности. Здесь тертый калач секретных служб Гарацимович, он же Гапке, принялся изучать все видимые невооруженным глазом заграждения, устроенные советским противником.

Из нескольких подчиненных ему военнослужащих он сначала сформировал два новых наблюдательных пункта: во Влодаве и в Бяле-Подляска. Но все эти небольшие отделения состояли каждое из двух человек. Руководитель — зондерфюрер (Зондерфюреры — «особый руководитель» не имели воинских званий, но у них была своя иерархия, которая в документах отражалась соответствующими литерами. Зондерфюреры назначались на должности в сферах, где требовались профессиональные способности, без учёта военного опыта. Их ранг приравнивался к офицерскому, но полномочия распространялись только на ту сферу деятельности, с которой была связана их работа) в чине лейтенанта, его помощники — унтер-офицеры, исполнявшие одновременно работу машинисток и водителей.

Сделав приличный крюк, мы обошли захваченный немцами город и оказались у въезда в Тересполь со стороны Бяле-Подляска. КПП контролировался десятком немцев, из них двое были в форме полевой жандармерии с металлическими горжетами на шее с надписью Feldgendarmerie. Понаблюдав почти сорок минут, мы заметили приближающийся к КПП со стороны Бяле-Подляска грузового автомобиля, кузов которого был забит ящиками. Решив, что нам выпал шанс, мы дождались остановки грузовика и проверки документов его водителя.

Немцы не успели ничего понять как их взяли в ножи. Часть клинков были брошены с расстояния, остальных резали как свиней. Волкодавы у Кузнецова и правда были натасканы на совесть. Командовавшего немцами молоденького лейтенанта оглушили и мгновенно связали.

Жандармам свернули шеи — по моей задумке их форма не должна была быть заляпана кровью. Одного из жандармов убил я, а второго Кузнецов, который оценил мои навыки, хмыкнув после легкого казалось движения моих рук сзади. Влево-вправо и все, шея хрустнула и жандарм как кукла размяк в моих руках, я бережно его опустил и принялся снимать его форму. Кузнецов же практически своего жандарма задушил, взяв его шею в захват. Но, поняв принцип, глядя на меня со стороны, так же смог свернуть шею здоровому лбу, который сопротивлялся до последнего, пытаясь вырваться из борцовского захвата.

Убрав в кусты трупы, отогнали грузовик к одному из двухэтажных зданий в ста метрах от КПП, поставив его в узком проулке. В ящиках оказались снаряды к 88-миллиметровым зениткам, которые я заминировал с помощью двух гранат «лимонок», взятых с собой по три штуки на человека. Одна из гранат с помощью проволоки, закрепленная у горловины бензобака, должна была взорваться после движения грузовика, а вторая — при попытке освобождения кузова от груза.

Кузнецов, наблюдая за мной и не отходя от меня далеко, опять выразил свое удивление:

— Такое ощущение, что ты, Алексей, несколько лет не бумажной работой занимался, а служил в ОСНАЗе. Ты прямо полон загадок. Даже нас не обучали использовать гранаты эФ Один для такого минирования.

Я пожал плечами и поспешил «потрошить» пленного. Пройдя по болевым точкам, я заставил немца рассказать о паролях и отзывах на сегодняшнюю ночь, заставив его выдать все, что тот знал. Свернув лейтенанту шею после получения информации, я кивнул Кузнецову:

— Пора проведать тех, по чью душу мы пришли.

Убедившись, что пост на КПП выглядит со стороны так же как и до его уничтожения, мы, оставив бойца в форме жандарма на КПП, еще одну форму надел я, так как на мне она была как влитая.

Мы открыто двигались по улице, ведущей к центру, приветствуя встречные патрули. Знание паролей превратило наш рейд в прогулку.

Офицерское общежитие охранялось ганомагом и тремя немцами, при виде нас отбросивших окурки сигарет и вытянувшимися в струнку. Ликвидировав их ножами и, забросив трупы внутрь броневика, оставили троих бойцов вместо убитых, а я с Кузнецовым и еще одним красноармейцем, вошли в общежитие. Заглянув в первую же комнату, мы разбудили двоих спящих немцев, предварительно сунув им в рты кляпы. По очереди допросив офицеров, приставив к их глазам лезвия ножей, мы выяснили в каких комнатах разместились гости из Варшавы. Необходимый нам майор поселился в двухкомнатном люксе вместе со своим адъютантом.

Оставив этот номер напоследок, мы прошлись по очереди по всем комнатам, Кузнецов страховал с глушаками в обоих руках, а я и боец резали немцев, забирая найденные документы. К нашему счастью входные двери не имели замков. А вот гостей из Варшавы мы решили брать живьем. Потому вместо ножей мы их били по головам рукоятками пистолетов и связывали руки и ноги. Подойдя к двери «люкса», приготовились ее открыть, как она распахнулась и в коридор шагнул немец в одних галифе и в майке. При виде нас он удивленно хотел было задать вопрос, но я успел нанести ему удар в горло, при этом не рассчитав от неожиданности силу удара и сломав гортань. Майор проснулся после толчка. в плечо. Предварительно из под его подушки выхватили вальтер.

Кузнецов достал из кармана мундира его удостоверение:

— Ого какой важный гусь попал в наши руки? — повернувшись к бойцу, отдал ему приказ — остальных пленных тащите сюда же. Нужно понять кто еще кроме этого майора может представлять для нас интерес.

После выяснения личностей пленников решено было забрать с собой Горачека и Гапке. Остальные были всего лишь подчиненными Горачека и им свернули шеи. Напоив обоих до беспамятства найденным в общежитии коньяком, мы с Кузнецовым решили навестить здание абвера, так как по словам немцев, которые не могли молчать под воздействием заостренных спичек, которыми я для остроты ощущения воздействовал на болевые точки, в сейфе хранились секретные директивы из Берлина и картотека агентуры. Шифр от сейфа был известен Гапке, который последние недели выбрал этот филиал в качестве своего командного пункта. Отсюда легко было общаться с агентурой по ту сторону Буга.

Очистив огромный сейф и забив два наматрасника хранящимися в нем бумагами и папками с личными делами агентов, мы в начале четвертого часа утра покинули город на Ганомаге. Бросив транспортер, мы обработали свои следы смесью табака и перца, вернувшись тем же путем, которым мы и пришли.

Я приказал пленных доставить в камеры в подвале моего управления, предупредив на прощание Кузнецова:

— Александр, ты поменьше говори при своем замполите. Он уже несколько доносов на тебя написал.

— Приму к сведению. Когда будешь разбираться с трофеями?

— Часа три посплю прямо в своем кабинете, а затем и начну сортировать нашу добычу.

— Ты не против, если через три часа я тоже приму в этом участие?

— Я только за! Буду ждать, а пока необходимо нам выспаться хоть немного, дабы со свежей головой вникнуть что же мы сегодня притащили.

Предупредив конвой о запрете открывать камеры с заключенными без моего присутствия и приковав руки немцев немецкими же наручниками, запас которых был в здании Абвера, к специальным металлическим кольцам, вмурованным в стенах камер (использующихся при допросах с применением физического воздействия: перед пытками руки веревками привязывали к кольцам, не позволяя рухнуть на пол. А немцам в такой распятой у стен позе будет не до сна и я был уверен, что они будут более готовыми к откровениям), я прилег на диван в своем кабинете и поставил будильник.

Подскочил от сработавшего будильника и минут пять с помощью медитации смог привести себя в норму. Спустился на первый этаж, где умылся в умывальнике. Не успел я полностью одеться и застегнуть портупею, как в дверь постучали. Кузнецов оказался пунктуальным. Разделив мешки пополам, мы занялись сортировкой.

Из бумаг стало ясно, что ещё в 1939 году, как только гитлеровская Германия оккупировала Польшу — с этой территории закипела активная разведывательная и диверсионная работа против СССР. С территории Польши буквально посыпались агенты с спецзаданиями по военному шпионажу. Через границу засылали как обученных профессионалов, в подготовку которых были вложены время и деньги, так и совсем неопытных новичков, готовых поработать на абвер за небольшое вознаграждение.

Основная масса этих шпионов — после трёх- или четырёхмесячного обучения проводилась через границу, имея конкретное задание и чёткие инструкции к нему: осесть в таком-то населённом пункте, легализоваться и приступить к сбору информации — ненавязчивому, через банальные бытовые разговоры. Какие именно? О дислокации воинских частей Красной Армии, о количестве и качестве вооружения, родах войск, местонахождении их штабов, нефтебаз, складов горючего и боеприпасов, об аэропортах и аэродромах, о типах самолётов, которые там стоят, о расположении укрепрайонов в пограничных областях, и об их оснащении.

Вся собранная информация должна была привязываться к населённым пунктам и дорогам. А что касается сведений о Красной Армии — то в ходе инструктирования даже неопытные агенты заучивали под руководством кураторов всех рода войск РККА, типы самолётов, танков и орудий, стоящих на её вооружении.

В планах Абвера была подготовка отправки осенью вооруженной банды во главе с Полубинским Антоном, с заданием перейти границу с СССР, подключиться к телефонным проводам Белосток — Осовец и подслушивать все переговоры штаба армии с крепостью и укрепрайонами. Для этой цели запрашивалась специальная аппаратура. Так же были документальные подтверждения сотрудничества Абвера на территории белорусского Полесья с ОУН, которая начала создавать структуры ещё в 1930-е годы. Одно из отделений возглавлял Степан Бандера, который до войны находился в заключении в Брестской тюрьме. После вхождения Западной Белоруссии и Западной Украины в состав СССР в 1939 году подпольные структуры ОУН, ранее действовавшие при поддержке германских спецслужб как антипольские, приобрели антисоветский характер.

Германские спецслужбы использовали кадры украинских и белорусских националистов для создания агентурной сети в приграничных советских районах. Например, готовили вербовку будущего руководителя Белорусской партии независимости Всеволода Родько, о деятельности которого я много читал в архивах в своем будущем.

Всеволод Родько (Родзько) не был непосредственно связан с Брестом перед Великой Отечественной войной, но его деятельность в предвоенный и военный периоды затрагивала территорию Беларуси, включая её западные районы. В 1934 году он окончил польскую гимназию имени Адама Мицкевича в Новогрудке, где возглавлял скаутскую дружину. В 1938 году поступил в польскую унтер-офицерскую артиллерийскую школу в Замброве. В сентябре 1939 года Родзько был призван в польскую армию как хорунжий запаса в 42-й пехотный полк. Участвовал в оборонительной войне Польши против Германии, был ранен и 19 сентября попал в немецкий плен. Сейчас немцы пытаются договориться с ним о его освобождении в обмен на сотрудничество в будущей войне против СССР.

Одним из агентов Гапке, который выдавал себя при поляках за Герацимовича, является ксендз расположенного напротив Брестского вокзала Костёла Воздвижения Святого Креста на улице Ленина, 34. Ксендз создал группу из поляков ненавидящих СССР и воевавших в польскую войну. Буквально все прибывающие на вокзал Бреста фотографировались с колокольни костела. Затем прибывших «вели» клерки в магазинах, ателье, ремонте часов и т. п. Таким образом здесь собиралась картотека всех командиров частей, расквартированных в Бресте. Многим дарили дорогие подарки типа немецкого радио, подставляли женщину и вели по службе, иногда снабжая данными для продвижения по службе. Кроме того, многие служанки у генералов и командиров входили в данную организацию ксендза. Многие официантки и проститутки работали за идею независимой Польши.

Шпионаж помогала осуществлять Похоронная служба Вермахта (WGO — Wehrmachtsgraeberoffizier). В её состав входили офицеры, которые якобы по состоянию здоровья были пригодны лишь для несения гарнизонной службы.

Офицеры, ответственные за захоронения (Wehrmachtgräberoffiziere, WGO), подчинялись Верховному командованию Вермахта (ОКВ). В их обязанности входило:

соблюдение правил захоронения погибших; уход за военными кладбищами; контроль полной регистрации, охраны и ухода за всеми военными могилами в их районе.

В подчинении у каждого офицера WGO были сержант, писарь, чертёжник, при необходимости переводчик и водитель. И грузовая машина.

В лесу за Пружанами пряталась боевая группа АК, снабжаемая немецкой похоронной службой. Склад польского трофейного вооружения на станции Брест контролировался агентурой немцев.

Жаль, что часть агентуры была настолько засекречена, что в картотеке были лишь позывные для работы в эфире, зато имелись время выхода в эфир, шифроблокноты с указанием применения каждым агентом того или иного печатного издания, являющегося ключом к шифровке и расшифровке и населенный пункт, в котором работал немецкий агент, давая возможность вычислить того и взять с поличным во время выхода в эфир. Подлинные имена, расписки о сотрудничестве и остальные данные по словам пленных хранились в Варшаве и в Берлине. Но и имеющихся имен и фамилий с указанием должностей на которых работали агенты Гапке хватало с лихвой. Почти две сотни человек, причем два десятка завербованных командиров от младшего лейтенанта до капитана. Один сотрудник НКВД, которого вербанули с помощью сногсшибательной польки, раздвинувшей перед ним ноги ради своей Польши.

В документах были рапорты о взаимодействии с Фрицем Каудерсом, создавшим в СССР свою шпионскую сеть под названием «Макс».

Я был в курсе краткой биографии супершпиона, хотя сведения о нем слишком отрывочны: Фриц Каудерс родился в Вене в 1903 году. Его мать была еврейкой, а отец — немец. В 1927 году он перебрался в Цюрих, где стал работать спортивным журналистом. Затем жил в Париже и Берлине, после прихода Гитлера к власти уехал репортёром в Будапешт. Там он нашёл себе прибыльное занятие — посредника при продаже венгерских въездных виз бегущим из Германии евреям. Он завязал знакомства с высокопоставленными венгерскими чиновниками, а заодно познакомился с главой резидентуры абвера в Венгрии, и стал работать на немецкую разведку. Он свел знакомство с русским генералом-эмигрантом Туркулом, имевшим собственную агентурную сеть в СССР — позже она послужила основой для формирования более обширной немецкой шпионской сети. Агенты забрасываются в Союз в течение полутора лет, начиная с осени 1939 года. Сильно помогло здесь присоединение румынской Бессарабии к СССР, когда одновременно «присоединили», заранее туда заброшенных и десятки германских шпионов. А вот кто были эти агенты — не выяснено в моем будущем ни на йоту, настолько хорошо эта сеть была замаскирована. Были лишь обрывки информации, что таких шпионских ячеек было не менее 20–30 в различных точках СССР.

Потому, я решил сделать небольшой перерыв и вместе с Кузнецовым навестить наших невольных гостей для потрошения.

К ужасу конвойных, которые привыкли к крикам избиваемых, немцы в течении полутора часов по очереди выли от боли так, что у нихз мурашки бежали по коже. Время от времени я вставлял кляпы в рот, не давая сорвать голос. Нет я не вгонял под ногти иголки. Все те же заостренные спички делали мучения немцев не менее ужасными. Оба уже через десять минут пыток опорожнили кишечник и мочевой пузырь и в камерах шибало в нос как в общественном уличном туалете.

Кузнецов вел протокол допросов, с каждой минутой поражаясь моим умениям доставлять боль другим. Я вытащил из немцев все, что они знали: структуры Абвера и РСХА и имена руководства разных уровней и даже их привычки и предпочтения. Генеральный план «Ост», предусматривающий принудительное выселение с территории Польши и оккупированных областей СССР до 75–85 процентов населения и размещение его на Северном Кавказе, в Западной Сибири и в Южной Америке, в подробности был описан и записан Кузнецовым.

На мой вопрос о начале реализации плана майор ответил:

— К его реализации предполагалось приступить сразу после победы рейха в войне против СССР.

— И когда планируется война с Советским Союзом?

— Сразу после победы над Францией. Освободившиеся дивизии сразу начнут перебрасывать с Западного фронта на восток. Никакого объявления войны не будет так же как и в случае с Польшей. Неожиданный удар бронетехникой, поддерживаемый пехотой и артиллерией и предварительная бомбардировка авиацией по заранее имеющимся разведданным о расположениях ваших аэродромов, бронекорпусов и штабам. Смешно, но вы, русские даже не маскируете свою технику и здания штабов и казарм. Такое ощущение, что вы надеетесь на свой русский авось: авось мы так и останемся союзниками. В настоящее время разработан план дезинформации советского руководства. Москва рассчитывает на нормальную дипломатическую процедуру — «жалоба, реплика, ультиматум, война» и ни разу не вспоминает об образе действий против Югославии, который является совершенно новой вехой в политике'. Внезапное, без объявления войны, нападение даст возможность получить преимущество в первые же дни войны. Готовя нападение на СССР, мое руководство хорошо понимает, что скрыть сосредоточение и развертывание вермахта у советской границы ему не удастся. Слишком масштабные предстояли мероприятия по передислокации войск и материально-техническому обеспечению «восточного похода». Поэтому особого значения маскировке переброски войск не придается. Она будет проводиться, по сути дела, открыто. Ставка делается на то, чтобы ввести противника в заблуждение относительно целей этой переброски и «сохранить в тайне дату нападения, то есть обеспечить тактическую внезапность» при нанесении первого удара. Задачей вермахта является воспрепятствовать своевременному развертыванию Красной армии, выдвижению частей прикрытия границы на боевые позиции и приведению их в состояние полной боевой готовности. Внезапный, ошеломляющий и сокрушительный первый удар должен обеспечить вермахту безусловный успех в приграничных сражениях и оказать решающее влияние на исход всей военной кампании.

— И когда планируется нападение Германии?

— Я слышал о разработке операции «Барбаросса» под кодовым названием Отто. Дайте пить, язык просто горит после ваших пыток я чувствую себя вывернутым наизнанку. Вам бы, Сергеев, согласиться передать свои знания пыток вашим коллегам из гестапо Мюллера! — майор жадно припал губами к поднесенной ему кружке с водой, осушив ее досуха.

— Не отвлекайтесь, майор, продолжайте и после окончания изливания вашей откровенности вас отстегнут от стены и дадут поспать, предварительно накормив.

— Всерьез рассматривается июль этого года. Да вот только я считаю, что войну перенесут на следующий год — слишком мало месяцев останется до начала зимы, а мы к войне в зимних условиях не готовы. И чего бы не желали генералы, мы, разведка, обязательно постараемся их убедить перенести сроки на весну следующего года. Да, эти болваны из Генштаба рассчитывают на уничтожение ваших армий в приграничных сражениях за пару месяцев, да вот только они забыли о ходе Мировой войны, когда война перешла в позиционную плоскость. Канарис не позволит подставить свою шею: он не захочет быть крайним в случае начала Зимней компании при отсутствии у вермахта теплой одежды и обуви. Хотя кто знает, что в голове у нашего Фюрера, вполне может отправить генералитет на завоевание Российских просторов уже в этом году.

— Какими силами планируется осуществить операцию Барбаросса?

— Около четырех миллионов солдат, включая армии стран Оси! Именно в соответствии с планом «Барбаросса», по указанию Фюрера ведется разработка операция по дезинформационному прикрытию подготовки к нападению на СССР.

— Какие провокации входят в эту дезинформационное прикрытие?

— Подготовка компромата на высший генералитет вашей страны. Причем первые вбросы начались в тридцать седьмом году. Вместе с реальным компроматом были подготовлены ложные обвинения большинства ваших офицеров высшего и среднего звеньев, ваша контрразведка с радостью арестовала всех без разбора, часть расстреляв, а часть отправив в лагеря. Жаль, что некоторых ваш Сталин решил оправдать. Но однако мы добились главного — при нашей помощи настоящие заговорщики прибавили в чинах, получив генеральские и даже маршальские звезды.

— Что-то я не верю, что ты, всего лишь майор, имеешь доступ к таким сведениям! — я решил поиграть в Фому неверящего, одновременно в очередной раз вызвав волну боли у своего разговорившегося майора.

— Шайзе! Как же больно! Я в начале июня присутствовал на совещании у Канариса. Именно тогда присутствующий вместе со своим шефом адъютант начальника Генштаба сухопутных войск генерала Франца Гальдера Рейнхард Гелен, сидящий прямо передо мной, перечислял репрессированных военных Красной Армии за последние три года, восхваляя при этом гений Канариса, который и предложил подготовить вброс настоящего и фальшивого компромата через наших агентов влияния. Кто они, я конечно не знаю. Не мой уровень. Отсутствие у вашей госбезопасности специалистов, обладающими навыками проведения следствия и самое главное — умения анализировать, принимая на веру даже анонимные доносы и позволили так легко лишить Красную Армию ее командования. А уж затем как лавина начались аресты и вовсе командиров рот и батальонов, хоть чем то причастных к общению с подозреваемыми в предательстве. А выбивание признаний и оговор сослуживцев и подчиненных в итоге доставили немало поводов для издевательских шуток над вашим Сталиным, позволившим всю эту дичь. — Кузнецов невольно при этих словах поставил кляксу и покачал головой. — Основу тактики РККА составляет концепция ведения боевых действий «малой кровью, на чужой территории». Никакой концепции обороны, ваш Генеральный штаб — это просто подарок для моей страны! В тридцатые у вас был такой лозунг — «С коня на танк!» и многие командиры-кавалеристы становились танкистам только потому, что и кавалерия и танки, это прежде всего маневренный вид оружия, род войск. Трагедия вашей армии состоит в том, что обученные по фантазиям Тухачевского, его учениками и единомышленниками, ваши так называемые командиры по другому и воевать-то не умеют. Ведь основные сражения Гражданской войны, да и Мировой, так и происходили, в чистом поле, «стенка на стенку», конная лавина на конную. По нашим данным по «делу Маршалов» было арестовано около четырех тысяч командиров, да расстреляно свыше полутора тысяч. А сколько осталось в РККА «сочувствующих»? Да, от них толку хоть и мало, но их можно было переучить, а так вы лишились офицеров, шайзе, командиров среднего звена. И это радует мою душу! Дурная стратегия встречных лобовых сражений от Тухачевского, с возвращением в Генштаб Шапошникова казалось бы похоронена, но сторонники и поклонники расстрелянного маршала в РККА остались и сделают все, чтобы вашего маршала удалить из Генштаба. К примеру из-за заботы о его здоровье. Ну поручат ему заняться к примеру контролем чего нибудь.

— Откуда такие сведения?

— Я краем уха слышал разговор Канариса с своим заместителем Гансом Пикеброком. Это жизнерадостный, веселый, склонный к шуткам выходец из Рейнской области. Его эрудиция и сдержанный юмор особенно пришлись по душе Канарису, который оказывает ему безусловное доверие и был с ним более откровенным, чем с любым другим ближайшим помощником. Если Канарис вообще с кем-либо делился своими тревогами и заботами, то в первую голову с Пикенброком. Так вот, Пикенброк уверенно заявил, что Шапошников недолго продержится на посту начальника Генштаба, намекая на агентов влияния в Кремле. Руководство Советского Союза понимает, что война с Третьим Рейхом неизбежна и даже психологически готовило население к этой войне. Так в тридцать восьмом году был снят фильм «Если завтра война», в котором было предсказано многое из планировавшегося нами, в том числе что германские войска напали летом, и ночью, и без объявления войны. Канарис даже поначалу решил, что планы Барбаросса стали известными русским. К счастью, этот фильм постарались тут же убрать с проката опять же не без помощи наших агентов. Наше руководство намеренно сообщало ложную информацию о количестве военной техники, имевшейся на вооружении Германии. Так, например, в марте этого года начальник боевого снабжения и генерал-инспектор истребительной авиации Удет сообщил генерал-майору Петрову, что Германия в ближайшие месяцы будет выпускать до восьмидесяти самолётов в день. Однако в действительности немецкая авиапромышленность производит не более тридцати самолётов в день. Германии удается долгое время обманывать своих противников о наличии на вооружении Люфтваффе сверхсовременных истребителей «Хейнкель» Сто тринадцать. Наша пропаганда периодически выпускает фотографии несуществующих Хенкелей, на которых в действительности изображены истребители «Хейнкель» Сто, которые из-за ошибок в проектировании не покидали ангары на заводе в Мариэне. Да, заключение советско-германского договора о ненападении отсрочило нападение Германии на СССР и это печально, вашим дипломатам удалось выиграть время!

— Поподробнее про план по дезинформации Москвы! — я опять дал напиться пленнику и тот продолжил:

— С началом заключительного этапа оперативного развертывания германской армии для нападения на СССР, когда к советской границе двинутся дивизии вермахта, составлявшие ударную группировку армии вторжения, планируется значительно расширить дезинформационные мероприятия. Операция должна была вступить во вторую фазу. На этом этапе следовало уделить особое внимание созданию у русских иллюзий о возможном развитии военно-политической активности Германии не в восточном направлении, то есть против СССР, а в западном — против Великобритании или юго-восточном — против Британской колониальной империи. На третьем этапе, приблизительно за две недели до нападения, когда, как предполагается, станет уже совершенно ясно, что объектом внимания Германии является именно Советский Союз, следует перейти к использованию «сильно действующих средств» — провести целую серию дезинформационных акций на дипломатическом и высоком правительственном уровнях. Цель этих акций должна была состоять в том, чтобы вызвать у советского руководства недоверие к нарастающему потоку сообщений о предстоящем в ближайшее время военном выступлении Германии против СССР и заставить его медлить с проведением мобилизационных и оперативных мероприятий. Эффективность дезинформационной операции будет, несомненно, выше, если основную массу ложных сведений о военно-политических намерениях Германии советское правительство станет получать не прямо из Третьего рейха, а опосредованно — из агентурных и дипломатических источников в третьих странах, прежде всего нейтральных, в том числе из США, а также Великобритании. По отдельным вопросам (в расчете на утечку информации) предусматривается также дезинформация военных союзников Германии. Мы уверены, что ложные сведения и слухи, которые с нашей подачи начнут циркулировать в политических, военных кругах, прессе разных стран, будут докладываться советской разведкой и дипломатами правительству СССР. Оно будет вынуждено принимать их во внимание, поскольку одни и те же дезинформационные сведения начнут поступать из самых разных источников, что придаст им видимость полной достоверности.

— А теперь подумайте и подробно расскажите все о Фрице Каудерсе. Где его логово, его привычки, ближайшее окружение и как к нему подобраться.

Цанава получил из Бреста от Сергеева докладную записку о том, что крупные отделы советской разведки располагаются в Брест-Литовске и других местах непосредственно у германо-советской демаркационной линии, проходящей по Польше. Они укомплектованы, как и органы НКВД в глубине страны: сами списки и дела по своим информаторам и агентам они держат в сейфах, находившихся не далее километра от ближайшего германского поста. Все это свидетельствует о том, что никто в наркомате даже не задумывался о том, что когда-нибудь придется уходить из Брест-Литовска и передислоцировать необычно далеко выдвинутые к границе учреждения НКВД. Далее Сергеев предположил, что пусть даже не при начале войны, а в случае заброски на нашу территорию диверсантов, те могут осуществить нападение на здания, в которых находятся сейфы с совершенно секретной информацией.

Подумав, Цанава счел предложение Сергеева своевременным, невольно поморщившись от своей недальновидности, живо представив себе картину как вот такое нападение диверсантов перечеркнет его успешную карьеру в наркомате.

Заглянул адъютант:

— Товарищ нарком! К вам просится на прием заместитель начальника Семнадцатого отряда по политчасти Ильин!

— Пусть войдет! — когда в кабинет вошел нежданный посетитель, нарком указал на стул — Садись, Ефим Ильич! Что случилось, раз ты без предупреждения сорвался ко мне из Бреста?

— Майор Кузнецов совместно с начальником управления НКВД Брестской области прошлой ночью привлекли красноармейцев маневренной группы нашего отряда для перехода на ту сторону Буга. К счастью, один из участников этого незаконного рейда — мое доверенное лицо. Правда он всего лишь доставил на тот берег и обратно нарушителей границы с помощью одной из двух надувных лодок, задействованных Кузнецовым и Сергеевым и не знает деталей всего, что происходило на той стороне. Обратно группа вернулась с двумя пленными, на головы которых были надеты мешки и с двумя набитыми чем-то мешками.

Цанава покраснел от ярости — Спасибо за бдительность, товарищ батальонный комиссар! Надеюсь, что эта информации куда-то еще от тебя не уйдет?

Тон, с которым были произнесены эти слова, вмиг заморозили атмосферу в кабинете и замполит закивал — Не уйдет, товарищ нарком!

После ухода Ильина Цанава решал стоит ли потребовать свой авто и немедленно рвануть в Брест, как зазвонил телефонный аппарат, прямая связь с первым секретарем ЦК компартии Белоруссии.

— Товарищ Цанава! Информирую вас, что силами ваших Брестских сотрудников проведен согласованный мною разведывательный рейд на сопредельную сторону. Ваша задача: обеспечить немедленную доставку захваченных пленных и документов в Минск для отправки самолетом в Москву. Самолет уже готовят к отправке. Есть мнение, товарищ Цанава, что за свой героический рейд, всех участников необходимо представить к высоким правительственным наградам. Сергеева и Кузнецова к званию Героя Советского Союза, их красноармейцев — к ордену боевого Красного знамени! Представления я заберу с собой в Москву. Я лично прослежу за переправкой трофеев. Всех рядовых участников героического рейда необходимо отправить в Москву для награждения. Сергеев и Кузнецов полетят со мной в качестве конвоя для минимизации количества причастных к этой информации, которой необходимо присвоить гриф «Совершенно секретно». Вот такие пироги, Лаврентий Фомич!

Положив трубку, Цанава вызвал адъютанта:

— Немедленно арестовать Ильина, надеюсь, что он еще не покинул Минск. Выяснить у него имя его разговорчивого информатора в маневренной группе Семнадцатого погранотряда и доставить того немедленно в подвалы минского изолятора.

— А как поступить с Ильиным?

— Туда же и его оформить. Пусть посидит под контролем, пока ему не пришла идея поделиться известной ему информацией еще с кем то. Срочно соедини меня с наркомом товарищем Берия!

60-ти тысячный Брест, в это время, особенно в центре, напоминал провинциальный европейский город, и особенно поражал молодых бойцов: заполненными магазинами, пивными с десятком сортов пенного напитка, кондитерскими с разнообразной выпечкой и повсеместным кофе по-варшавски, от чего советские люди уже успели отвыкнуть. Военнослужащие в годах, что-то похожее помнили только в разгар НЭПа в крупных советских городах в середине 20-ых годов. А к 1939 году в большинстве населенных пунктов СССР товарное снабжение было настолько плохое, что руководители начали снабжаться из специальных распределителей.

Поэтому служба в польско-еврейском Бресте воспринималась как поездка за границу. Командиры активно посещали рестораны, в которых несмотря на проведенную частичную национализацию подавали европейские алкогольные напитки и блюда из меню времен буржуазной Польши.

Такое положение дел очень смущало руководство политуправления войск НКВД, и было принято решение направить в Брестский пограничный отряд курсантов из числа членов партии и кандидатов. Эти сержанты должны были после курсов получить звание помощника политрука и полноценно информировать политическое руководство пограничных войск по интересующим их вопросам. Политуправление пограничных войск НКВД очень интересовал и беспокоил еврейский вопрос 17-го пограничного отряда. Командир отряда майор Александр Кузнецов был женат на еврейке, а военный комиссар Ефим Ильич Ильин был по матери евреем, хотя и писался по всем анкетам русским. А в НКВД СССР как раз наступили времена, когда органы активно избавлялись от сотрудников имеющих еврейские корни. Дивизионный комиссар Мироненко, после оплеухи наркома из-за «блатных карателей», мечтал раскрыть большой антисоветский заговор силами политработников, коммунистов и комсомольцев. Прозвище «блатные каратели» дал брестским пограничникам бригадный комиссар Александр Корнышев, руководитель проверки брестских пограничников, назвав так погранотряд Кузнецова.

В Бресте в 1940 году проживало 32000 евреев, 22000 поляков и около 6000 белорусов, русских и украинцев не считая военнослужащих. И как наследие буржуазной Польши в городе не только действовала еврейская Коммунистическая Партия Западной Белоруссии, но и целый ряд сионистских, к тому времени подпольных организаций.

Неожиданно для властей сегодня, 15 июня, в городе состоялся огромный еврейский митинг из-за закрытия большой брестской синагоги в 1939 году. (примечание автора: Это культовое сооружение, построенное в 1862 году на средства еврейской общины города, впоследствии перестроили в кинотеатр «Беларусь»). В межвоенный период в Бресте работало несколько синагог и молитвенных домов.

Несколько тысяч местных жителей громко требовали от властей Советского Союза пропустить евреев, не желающих жить в советском в Бресте, на запад. А именно в Венгрию и Румынию. И отдельно стоял вопрос о возобновлении деятельности большой хоральной синагоги на центральной улице города.

Когда поначалу второй секретарь горкома ВКП(б) пытался их усовестить, говоря о том, что советская власть их спасла, непуганые брестские евреи отвечали: «Ой таки заберите свою советскую власть и отдайте нам нашу синагогу».

Вообще несколько тысяч недовольных граждан на улице советского города — это был настоящий шок для местного руководства. Наивные евреи, развращенные нравами буржуазной Польши предполагали что будет как всегда: приедет полиция, арестует несколько человек, которые в худшем случае получат «гигантские» сроки в один-два года, но потом поднимется шум в прессе приедут депутаты и все разрешиться к обоюдному согласию. Но брестские евреи недооценили хватку карательных органов новой Родины.

Цанава ожидал негативной оценки его руководства НКВД республики, проглядевшего бунт.

На вторые сутки стояния митинг окружили чекисты областного города и частей НКВД, находящихся в городе и начали его планомерно оттеснять из района Большой синагоги, в сторону торговых рядов (ныне район ЦУМа). Одновременно задерживая наиболее перспективных, по мнению органов представителей.

В городской тюрьме, сданной польскими строителями за три месяца до начала войны было множество европейских излишеств, вроде камер на 2 и 4 человека, лазарета, спортивного зала. Поэтому разместить 750 особо рьяных еврейских демонстрантов не составило большого труда. Все попавшие в тюрьму получили сроки от 10 до 15 лет по политическим статьям. Остальные евреи больше о Венгрии и Румынии не думали, а советские власти закрыли еще две синагоги в городе, оставив только одну, недалеко от городской тюрьмы и православного собора.

Во время допросов выяснилось, что в тюрьму попали личные портной, зубной техник и врач жен командира 17-го пограничного отряда и замполита. Они хоть и не дали особых показаний на своих клиенток, но такая связь была перспективной для дальнейшего расследования. Увы, майор Кузнецов был представлен самим же Цанавой к высшей награде и сейчас уже в Москве, его разработка была бесперспективной, а вот Ильин уже находился в камере и нарком республики решил сшить дело на этого недоумка, помимо обвинений в разглашении гостайн повесить и связь с сионистами.

Нахождение в Бресте и Белостоке десятков тысяч «ненадёжных» иудеев подвигло Цанаву еще весной выступить перед правительством Советского Союза с инициативой о депортации этих людей. Тем более, что они сначала обивали пороги комиссий по переселению, добиваясь отправки в Венгрию, а наиболее дерзкие и отчаявшиеся пробовали перебраться через границу нелегально. Москва дала «добро», и в мае 1940 года в документообороте появился термин «спецпереселенцы-беженцы». Польские (да и местные) евреи скоро таки поехали, только не на запад, а далеко на восток. Дела рассматривались «тройками», фактически конвейерным методом. Теперь же евреи решились на митинг. Была стянута милиция. Однако совладать с внушительной толпой оказалось не под силу. В помощь оперативникам НКВД по тревоге подняли пограничников, толпа была рассеяна, часть участников арестована. Причём, непосредственно на месте. Стандартная обвинительная формулировка в заведенных на участников делах читалась так: «Антисоветская деятельность, нарушение паспортного режима, участие в антисоветском выступлении, организованном 15.06.1940 в г. Бресте».

При этом евреи, бежавшие в 1939 году из западных воеводств Польши, массово отказывались получать советские паспорта, которые вводились в приграничных областях БССР по решению СНК СССР от 9 января 1940 года. Беженцы опасались, что после этого вообще не смогут куда-либо уехать.

Евреи-беженцы, как и некоторые местные евреи не просто так хотели уехать из СССР. Все дело в том, что к этому времени немецкая окупационная власть еще не определилась, как решать еврейский вопрос. Многие высокопоставленные нацисты, в том числе шеф гестапо Гиммлер, хотели интернировать еврейское население в Палестину. Решение о физическом уничтожении евреев было принято позднее и точно не известно, кто именно его инициировал. Прибывшие в Брест евреи, естественно были в курсе этих событий, благо связи между еврейскими общинами из-за войны не прервались. Через границу в обоих направлениях перемещались люди, да и почта работала. Поэтому прибывшим в Брест хватило буквально нескольких месяцев, чтобы убедиться, что в СССР, как говорил известный герой: '' не Рио-де Жанейро!'' 24 января 1939 года в Берлине была создана «Центральная имперская служба по делам еврейской эмиграции». Однако, несмотря на массовую эмиграцию, к сентябрю 1939 года в Германии оставалось 200 тысяч евреев. После начала Второй мировой войны и оккупации Польши в сентябре 1939 года начались массовые депортации евреев с территории рейха на Восток на территорию Генерал-губернаторства, где были созданы еврейские гетто. (примечание автора: Итоговое решение о детальной программе массового уничтожения евреев было принято 20 января 1942 года на конференции в Ванзее(совещание пятнадцати высокопоставленных представителей правительства нацистской Германии и органов СС, состоявшееся 20 января 1942 года в берлинском районе Ванзе на вилле Марлье. Однако геноцид евреев начался ещё до Ванзейской конференции. 31 июля 1941 года Герман Геринг подписал приказ о назначении начальника Главного управления имперской безопасности (РСХА) Рейнхарда Гейдриха ответственным за «окончательное решение еврейского вопроса». На оккупированных Германией территориях СССР во второй половине 1941 года айнзатцгруппами, подчинёнными РСХА, были убиты около 1 млн евреев. В августе 1941 года в Каменец-Подольском было проведено массовое истребление депортированных евреев из Европы. В конце сентября в Бабьем Яру были убиты более 33 000 еврейских жителей Киева. В ноябре аналогичная акция повторилась в Рижском гетто. 23 октября была полностью запрещена еврейская эмиграция с территорий, подконтрольных нацистам. В декабре 1941 года начал функционировать первый лагерь уничтожения в Хелмно. В этот же период начал строиться лагерь уничтожения Белжец, а в Освенциме были проведены первые опыты по отравлению газом Циклон Б).

Новые помощники политруков из курсантов должны были добыть неопровержимую информацию, что руководство Брестского пограничного отряда связано с еврейскими организациями, а через них с сионистскими кругами США и Великобритании. Для политической слежки за майором Кузнецовым после его возвращения в штат отряда был зачислен курсант Иван Бесчетнов, который после курсов должен был стать заместителем командира комендантского взвода.

Вот только история изменилась и полковник Кузнецов, получивший вместе с Сергеевым Звезду Героя и орден Ленина, вернулся через две недели в Минск на созданную под него должность заместителя по ОСНАЗУ начальника Управления пограничных войск НКВД Белорусской ССР погранвойск. Перед ним была поставлена задача на основе семнадцатого погран-отряда создать учебный полк ОСНАЗа погранвойск с базированием в окрестностях Минска. Целями полка была подготовка разведывательно-диверсионных групп с обязательным углубленным изучением немецкого языка для работы в тылу противника и для противостояния диверсантам и разведгруппам сопредельной стороны.

Наркомат лихорадило: он занимался полученными сведениями о агентуре на территории республики. Даже водитель первого секретаря Брестского обкома партии Тупицына был завербован! Людей не хватало на запланированные Москвой радиоигры.

23 июня позвонил Берия:

— Лаврентий, извещаю тебя о новости из Парижа: Франция вчера капитулировала перед Германией. Как ты знаешь, наступление Германии началось десятого мая в рамках плана «Гельб». Ключевой удар был нанесён через Арденны, что позволило вермахту обойти оборонительную линию Мажино и быстро продвинуться к Ла-Маншу. К четвертому июня немцы оккупировали Северную Францию и Фландрию. Четырнадцатого июня немецкие войска без боя заняли Париж, а семнадцатого июня новое правительство во главе с маршалом Анри Петеном запросило у Германии перемирия. Вчера акт о капитуляции был подписан в Компьенском лесу. По условиям перемирия Германия оккупирует около шестидесяти процентов территории Франции, включая Париж и всё атлантическое побережье. Французская армия подлежит разоружению, за исключением частей, необходимых для поддержания порядка. Военный флот Франции передается под контроль оккупационных сил. И вот, что, Лаврентий! Что у тебя в наркомате за бардак, если без твоего ведома твои сотрудники переправляются по ту сторону государственной границы, не ставя тебя об этом в известность?

— Лаврентий Павлович! Я…

— Что, хочешь отговориться тем, что Пономаренко влез в твою епархию? Смотри, Лаврентий! Еще один такой прокол и… Ну ты меня понял.

После разговора с Андреевым Сталин уехал на дачу, сев за изучение перепечатанных на машинке в единственном экземпляре протоколов допросов захваченных немецких разведчиков. Красным карандашом он отмечал достижения немецкой агентуры: организация массовых репрессий против изобретателей новых видов вооружения Георгия Лангемака; основоположника и теоретика космонавтики Юрия Кондратюка; Ивана Клеймёнова; конструктора ракетной техники Валентина Глушко; конструктора ракетной техники Сергея Королёва; авиаконструкторов Владимира Мясищева, Владимира Петлякова, Александра Изаксона, Александра Архангельского, Дмитрия Маркова, Иосифа Немана, Алексея Черёмухина, Алексея Чаромского, Георгия Озерова, Владимира Чижевского, Бориса Саукке, Андрея Туполева; конструктора в области тепловых и авиационных двигателей Бориса Стечкина; руководителя кафедры радиотехники Московского авиационного института Валериана Баженова; члена-корреспондента АН СССР Петра Вальтера; специалиста по авиационному оборудованию и дальней радиосвязи Леонида Кербера; академика ВАСХНИЛ Георгия Мейстера; вице-президента ВАСХНИЛ Николая Тулайкова и его коллегу Льва Зильбера; биологов Эрвина Бауэра и Соломона Левит; гигиениста Илью Хецрова; физиков Бориса Гессена, Виктора Глушкова, Льва Шубникова, Александра Саткевича, Матвея Бронштейна, Ганса Гельмана, Льва Ландау и Владимира Фок (которым удалось благодаря Капицы выйти на свободу); учёного в области минералогии и химии Николая Фёдоровского и многие и многие ученые, двигавшие науку СССР.

Под маховик репрессий должны попасть конструктор авиационных пушек Яков Таубин, генетик Николай Вавилов (которому должны были предъявить вредительскую работу в руководимом им Всесоюзном Институте растениеводства), агроном Леонид Говоров, генетик Георгий Карпеченко, генетик Григорий Левитский, биолог Константин Фляксбергер, член-корреспондент АН СССР по Отделению математических и естественных наук Александр Вальтер.

«А ведь кто-то еще жив и может принести пользу!» — эта мысль заставила отвлечься на звонок Берии:

— Лаврентий! Завтра у меня к десяти утра с списками еще не расстрелянных и не умерших в твоих застенках ученых и конструкторов! И захвати данные по проекту расстрелянного Лангемака.

Положив трубку, вождь опять выругался, что демонстрировало крайнюю степень его ярости.

«И это не считая репрессированных честных командиров Красной Армии и Флота!» — Сталину вдруг пришел на ум Мехлис, который в тридцать восьмом подготовил от Политуправления РККА записку, адресованную секретарям ЦК ВКП(б), Сталину, Ежову и Ворошилову.

Усмотрев одну из причин «медленной очистки» в том, что «в Управлении по начсоставу царит хаос и создано настроение — не спешить с увольнением из РККА враждебных элементов», Мехлис перешел в фронтальную атаку: «Замнаркома тов. Щаденко 20 января 1938 г. издал политически вредный приказ о рассмотрении дел и жалоб при увольнении из РККА. В этом приказе он предложил пересмотреть все представления на увольнение из РККА командного и начальствующего состава, а также все произведенные увольнения за 1937 год. В приказе предлагается при рассмотрении дел посылать людей на места для расследования и обязательно вызывать увольняемых для личной беседы. Это направлено к недопустимой затяжке и волоките при разборе дел. 3-й пункт приказа предлагает изъять из личных дел все „неподтвердившиеся“ компрометирующие материалы. Такой очисткой личных дел создается полная безответственность в изучении людей и условия для укрывательства врагов. Приказ тов. Щаденко, разосланный округам, армиям и центральным управлениям, не подчеркивает основной задачи — очищать ряды Красной армии от врагов. По своему существу он является тормозом в этом важнейшем деле. Политуправление РККА просит ЦК ВКП(б) и наркома обороны тов. Ворошилова немедленно отменить этот явно враждебный приказ тов. Щаденко».

Тогда Мехлис так и не решился обратиться к руководству партии и страны с этой запиской. И приказ Щаденко, весьма своевременный и заслуживающий безусловно положительной оценки, отменен не был и действовал. А черновик этой записки попал к Сталину от преданного человека из Политуправления. Мехлис к удивлению Сталина рисковал даже открыто призывать к невыполнению письменного приказа заместителя наркома обороны. На Всеармейском совещании политработников в апреле 1938 г. он прямо бросил реплику: «По линии политработников я не позволю изымать материалы из личных дел». И вот сейчас вождь вдруг подумал: «А не является ли Лев одним из тех агентов влияния, которые были внедрены еще той старой школой немецкой разведки?»

О взглядах и настроениях решительности и готовности Мехлиса выкорчевать все и вся можно судить по такому факту. Менее чем через три месяца после назначения его начальником Политуправления РККА он, присутствуя на совещании политработников Военно-воздушных сил, бросил 23 марта 1938 года такую реплику: «Вся беда в том, что раньше здесь сидели шпионы, вредительство было всюду… Мы сейчас шпионов вылавливаем и из ПУРа всех шпионов повышибаем».

Кого мог, Мехлис выгонял из армии своей властью, а что касается представителей высшего комполитсостава, увольнение которых находилось в компетенции наркома и Политбюро ЦК ВКП(б), Мехлис буквально бомбардировал их доносами на многих и многих. О некоторых военачальниках он «сигнализировал» в регулярных обобщенных докладных записках в адрес его, Сталина, а также Молотова, Ворошилова, Кагановича, Жданова, Ежова, а затем — Берии, в других случаях направлял персональные сигналы-доносы на начальника политуправления ЗакВО Раздольского, на члена Военного совета ВВС РККА Кольцова, на командующего войсками УрВо Софронова, на командующего войсками СибВО Антонюка, на заместителя командующего войсками МВО Петровского, на комдива Рейтера, на комдива Коровникова и других.

Сталин вдруг вспомнил о уверенности пленных немцев о возможности войны уже этим летом, а он-то рассчитывал протянуть хотя бы два-три года для реорганизации армии. С такими как Мехлис и Кулик, о котором доложил Андреев, то ли преданными дураками, то ли скрытыми агентами влияния, всю войну просрать можно!

«Кулика похоже придется снять и поручить ему, к примеру формирование резервных армий, если и с этим не справится, то значит его ждет пенсия. А вот как быть с Мехлисом? Андреев как всегда напомнил ему, что предупреждал о ненормальной кровожадности этого еврея. По мнению Андреева даже замечая проблемы, Мехлис не всегда умел их грамотно решать. Он его обвинил в бюрократизме и недисциплинированности, а также в том, что он чаще сосредотачивается на бесплодных заседаниях, вместо личного воздействия на решение проблем. Он в очередной раз не послушал Андрея Андреевича, как оказалось опять зря. Сталин ценил Льва за его принципиальность и до фанатизма честность. В годы Гражданской войны Мехлис проявлял отвагу, стремился в опасные места фронта, поднимал за собой бойцов, за что и был награждён орденом Красного Знамени. Мехлиса называли „честным бессребреником, которого невозможно купить“. В ходе инспекционных поездок он выявлял серьёзные недочёты в управлении войсками, например, беспечность и самонадеянность командования. "Неужели все эти годы Лев так артистично играл?» Хрущёв называл его аппарат «клеткой с бешеными собаками», а сам Сталин критиковал за «абсурдное рвение» и называл «страшным зверем». «Пожалуй надо ограничить доступ Льва к секретной информации и обязательно послать этой осенью во время штабных учений проверять состояние Белорусского и Киевского особых округов. Именно они похоже примут на себя удар немцев. Если Лев выявит недостатки, которые могут стать причиной поражений, возможно только этим ему и заниматься впредь.»

Сталин, ознакомившись с достижениями немецкой разведки, целенаправленно с помощью своей агентуры и клеветнических доносов одного за другим выбивающих руками сотрудников госбезопасности лучшие умы страны, налил себе вина и одним махом как делают русские, опрокинул любимое «Киндзмараули» и выругался по-грузински. Еще раз перечитав протоколы, Сталин подчеркнул имя Фрица Каудерса и сделал пометку: «Поручить Андрееву похищение вместе с его картотекой».

Шпионская сеть немцев стала приоритетной задачей. Тем более пленные уверены в наличии своих агентов на самых верхах Красной армии и НКВД.

— СМЕРШУ быть! Раз шпионы чувствуют себя в НКВД как у себя дома, Лаврентия придется пока об этом задании не вводить в курс.

Когда вождь входил в свой кремлевский кабинет, в приемную тут же вошел Берия, извещенный охраной о его прибытии:

— Доброго утра, товарищ Сталин!

Сталин с папкой в руках покосился на бумаги под мышкой наркома и нервно кивнул внутрь своего рабочего кабинета:

— Заходи, сейчас вмиг тебе утро покажется отнюдь не добрым, Лаврентий. — повернувшись к Поскребышеву, добавил — Андреева пригласи и чая на троих.

Берия услышал ледяные нотки в интонациях Хозяина и невольно сжал свои ягодицы, пытаясь вспомнить где же он накосячил. Если все дело в деле Лангемака, то было непонятна причина вернуться к нему через пару лет. Поводом для ареста изобретателя стал донос коллеги — инженера Андрея Костикова, который после ареста Лангемака занял его место в институте. А вот присутствие при разговоре Андреева стало для Берии неожиданностью. Еще как только Лаврентий стал наркомом, Хозяин бросил ему тогда такую фразу: «В сторону Андрея Андреевича не вздумай даже пытаться рыть. Только себе шею свернешь.» Андреев беспардонно влезал в разработку зарубежных операций с использованием его, наркома, сотрудников, не ставя его самого в детали этих операций и приходилось сжимать зубы от бессильной злобы, улыбаясь в лицо этому пользующемуся абсолютным доверием вождя партийному и государственному чиновнику.

Сталин дождался пока нарком сел и приготовил свои бумаги. Вошли Андреев и Поскребышев с подносом, на котором были стаканы с чаем и сушки. Сталин сел за приставной стол рядом с Андреевым, оказавшись напротив наркома и тот еще больше напрягся. Сталин каким-то уставшим и потрясенным голосом произнес:

— Так что у тебя по Лангемаку?

— По данным следствия, Лангемак долго отказывался признавать себя виновным, но на двенадцатый день допросов подписал заявление о том, что «решил отказаться от своего никчёмного запирательства и дал следствию показания о своей контрреволюционной деятельности. В показаниях он назвал участниками 'антисоветской организации» директора РНИИ Ивана Клеймёнова, инженеров Сергея Королёва, Валентина Глушко и Юрия Победоносцева. Я проверил стенографии допросов, переговорил с теми, кто принимал участие в допросах. Да, к подследственному применялись методы физического воздействия и возможно что он себя оговорил, как и остальных.

Андреев хмыкнул и сказал, глядя в глаза наркому:

— Забавно! Вы же в курсе о разведрейде через Буг вашего сотрудника Сергеева? Так вот он проверил как ведут следствие его подчиненные и, выявив примение физического воздействия в качестве единственного метода допроса и получения улик, с помощью этого же метода за десять минут, представьте себе, за десять минут получил у троих следователей письменные показания в работе на немецкую разведку всех четверых следователей, один из них на тот момент находился в отпуске и их непосредственного начальника следственной части. Все же пора начать учиться работать по другому. Причем научить этому могут те самые бывшие, кадры царской контрразведки, которых запрещено принимать в органы, но больше не от кого перенимать опыт поиска улик, определения правдивости показаний на основе изучения психологии. В армии мы же используем бывших царских генералов, и Феликс Эдмундович не чурался привлекать бывших специалистов. К доносам, особенно анонимным, пора начать относиться с предубеждением. Вот то же дело Лангемака! Из-за зависти и желания занять место руководителя, его инженер не колеблясь, написал заведомую клевету. Его самого за такое на Колыму отправить необходимо. Человек был расстрелян с формулировкой в деле за «вредительство в области недопущения новых образцов на вооружение» и участие в «антисоветской террористической организации». Мне интересна особенно первая формулировка. Два года потеряно зря! А реактивная установка так и не внедрена из-за негативного отношения со стороны военного руководства во главе с товарищем Ворошиловым. Я подозреваю сознательный саботаж внедрения новейших образцов техники, которых нет ни в одной стране мира. Предлагаю сегодня же на полигоне ознакомиться с эффективностью данной установки. Я уже отдал распоряжения.

Сталин кивнул — Обязательно ознакомимся и товарища Ворошилова с собой возьмем и зададим ему вопрос о личностях тех, кто больше всех ратовал против этой установки. Лаврентий, немедленно освободи всех выживших заключенных изобретателей и деятелей науки, организуй им лечение на курортах твоих ведомственных санаториев и пусть они и дальше продвигают науку и создают новые образцы техники в нескольких закрытых поселениях, где они вместе с семьями смогут с комфортом жить и работать. Берешь на личный контроль создание новейших разработок.

Андреев довольно кивнул и добавил:

— После изучения допросов Сергеева немецких разведчиков Абвера я обратил внимание на его вопрос о тенденциях в создании секретности вокруг научных исследований немецких ученых. Были упомянуты меры о засекречивании ряда ученых физиков. Я переговорил с товарищем Капицей. Петр Леонидович уверен, что речь идет о физиках-ядерщиках, результаты работ которых перестали публиковать в научных изданий с тридцать девятого года. То же касается и ученых из США. Предположительно обе страны засекретили свои исследования для достижения прорыва в изучении атома без конкуренции. А следовательно нашей стране срочно необходимо включаться в гонку исследований ядерной физики: товарищ Капица считает, что энергия атома может вполне использоваться для создания сверхмощной бомбы!

Сталин мрачно кинул наркому:

— Вот чем тебе нужно было заняться в первую очередь! Почему твоя агентура не донесла о опасности засекреченных немецких разработок?

— Товарищ Сталин! В начале этого года ряд советских ученых, узнав о ходивших в Западной Европе слухах о работе над сверхмощным оружием, предприняли первые шаги по выявлению возможности создания атомной бомбы. Однако они считают, что создание такого оружия возможно теоретически, но вряд ли осуществимо на практике в ближайшем будущем. Я пока не докладывал до получения заключения Комиссии Академии наук по изучению проблем атомной энергии под председательством академика Хлопина, комиссия начнет работу в конце июля. Я дам задание начальнику отделения научно-технической разведки Квасникову направить ориентировку резидентурам в Скандинавии, Германии, Англии и США, обязав собирать всю информацию по разработке урановой бомбы.

— Комиссию собрать на следующей неделе, всех необходимых ученых физиков привлечь для этого проекта, создав НИИ ядерной физики. На это деньги найдем. Через две недели доклад о выводах комиссии и перечень специалистов, которые будут привлечены к работе. Что еще, Андрей Андреевич?

— Решением Особого совещания НКВД в апреле этого года из СССР был выслан известный немецкий физик Фридрих Хоутерманс. Он длительное время работал в физико-техническом институте в Харькове, в частности, с известнейшим физиком Ландау, занимался вопросами ядерной физики. Хоутерманс был арестован в декабре тридцать седьмого года «как подозрительный иностранец, прикидывавшийся беженцем-антифашистом». В защиту Хоутерманса выступили крупнейшие физики мира: Бор, Эйнштейн, Жолио-Кюри. Мы своими руками арестовываем ценных ученых а затем еще и передаем их немцам.

Берия почувствовал как ему вдруг сжало спазмом горло и он, отпив чай, не обратив внимания как он обжег полость рта, попытался оправдаться:

— Находясь в заключении, Хоутерманс дал согласие на сотрудничество с органами НКВД после своего возвращения в Германию. Хоутерманса, как сочувствовавшего коммунистам, немедленно арестовало гестапо.

— Тем не менее по ходатайству немецких физиков он вскоре был выпущен из тюрьмы и включился в научную работу в Германии. — хмыкнул Андреев и Берия почувствовал себя совсем худо.

— Нам кровь из носу нужно не допустить начала войны в этом году. — вождь встал и, закурив папиросу, прошел к открытой форточке.

Андреев пожал плечами:

— Сами пленные немцы уверены, что время для начала наступления упущено и дата вторжения будет перенесена на следующий год. В мае немцы вряд ли рискнут напасть из-за весенней распутицы, а вот июнь наиболее подходящее время для вторжения, тем более если лето по словам товарища Сергеева окажется жарким и пересохнут заболоченные места, по которым смогут пройти танки. Ушлый начальник управления Брестской области предложил изготавливать из нарезанных рельсов с помощью сварки противотанковые «ежи» и размещать их на всех возможных противотанковых направлениях с обязательным прикрытием таких заслонов хотя бы укрепленными пулеметными точками. Хотя артиллерийское прикрытие было бы не лишним. Плюс минирование подходов к ежам. Кстати, о минах. Оказывается у нас очень маленький запас мин несмотря на их превосходство перед немецкими. Необходимо срочно строить новые заводы в глубине страны для производства мин, реактивных установок, тяжелых минометов из-за их сравнительной дешевизны по сравнению с артиллерией, боеприпасов к ним и артиллерии. А еще руководство заводов сознательно нарушает технологический процесс, чтобы сократить время производства. Это уже привело к нехватке семидесяти шести миллиметровых бронебойных выстрелов. Даже те снаряды, которые удается изготовить, из-за плохой организации логистики не дойдут вовремя до войск.

Сталин подошел к выходу и, открыв дверь, дал распоряжение помощнику:

— Пригласите Тимошенко, Шапошникова и Ванникова. — повернувшись у присутствующим, добавил:

— Предлагаю дождаться представителей еще двух наркоматов, а затем вернемся к разговору. Жду вас после прибытия наших военных.

Андреев поспешил предложить:

— Я бы попросил на это совещание пригласить еще и старшего преподавателя кафедры тактики высших соединений Высшей военной академии имени Ворошилова Карбышева, крупного специалиста по оборонительным системам.

Сталин кивнул:

— И товарища Карбышева разыщите!

Сталин опять взялся было за папиросу, но смял ее и заявил обновленному составу приглашенных:

— Стало известно, что если не в этом, то в следующем году, Германия планирует без объявления войны всеми освободившимися с Западного фронта силами нанести внезапный удар по нашим войскам, рассчитывая в приграничных сражениях окружить и уничтожить наши армии. Мне доложили, что нет никакой возможности успеть построить на новой границе запланированные долговременные огневые точки даже с привлечением всего населения Украины и Белоруссии. Причем жалобы идут на нехватку цемента, который мы в ущерб себе поставляем Германии. Мы конечно же перекроем эти поставки под предлогом диверсий на цементных заводах. Товарищ Карбышев! Хочу выслушать ваше мнение как специалиста.

— Раз нет времени на строительство новых, то срочно нужно достраивать то, что уже начали, в том числе на старой границе. Я уже предлагал перестроить царские и Польские линии укреплений с помощью башен снятых со старых кораблей флота. Однако я получил отказ, мотивированный тем, что о расположении этих ДОТов известно врагу, как будто расположение новых ДОТов станет секретом. Немцы смогут с вышек вести наблюдение за строительством наших укреплений вдоль границы и даже определить сектора обстрела. Чем выгодно использование старых укреплений? Качеством материалов и конструкцией. Работы выполнялись по специальной технологии из высококачественного бетона, который набивали между густой арматурой. Наибольшую толщину имеют элементы, наиболее подверженные попаданию: напольные стены и потолок. Толщина стен достигает ста двадцати пяти сантиметров, потолка — ста сантиметров. Фундаменты были усилены: в малых объектах весом до шестидесяти тонн — семьдесят пять сантиметров, в больших — сто сантиметров. В крышах ДОТов зачастую вмонтированы бронеколпаки для наблюдения. ДОТы поляки построили разных размеров — от небольших, рассчитанных на два-три пулемётных расчёта, до крупных, например, в районе Любаши участка «Сарны» построен самый большой в истории Польши капонир. Вполне продуманное проектирование. Перед строительством каждого ДОТа определяли его местоположение на местности и направление огня, исходя из этого рассчитывали количество амбразур и тип объекта. Делалась гидроизоляция, стены без амбразур и входных отверстий обсыпаны землёй, перед сооружениями для маскировки высажены деревья и кустарники. Считаю, что в первую очередь необходимо подготовить оборону старой границы, к которой в случае нападения потрепанным войскам можно будет отойти для активной обороны. Так же совершенно не прикрыта Белоруссия со стороны Прибалтики, а конкретно правый фланг Западного военного округа.

Сталин хмыкнул:

— Ведутся переговоры, этим летом Прибалтика официально станет нашей, войдя в состав Советского Союза. Как меня уверили из армии Литовской Республики в Красную Армию перейдет около шестнадцати тысяч военнослужащих, из которых мы сформируем пару дивизий.

Тимошенко добавил — С помощью литовских товарищей мы усилим ряды нашей армии, прикрыв возможность прорыва от Вильнюса в обход нашим укрепрайонам.

Карбышев возразил:

— И все же считаю своим долгом убедить руководство страны в необходимости дополнительного укрепрайона, не позволяющего немцам оказаться у Минска в случае прорыва в Прибалтике.

Андреев добавил:

— А я категорически против формирования дивизий из числа литовцев. Немецкая разведка ведет плотное сотрудничество со многими литовскими офицерами.

Сталин ухмыльнулся при виде вытянутых лиц Шапошникова, Тимошенко и Ванникова:

— Да, я же вас не предупредил, что разведданные получены от захваченных на оккупированной немцами территории Польши сотрудников Абвера с кучей секретной документации и даже картами, на которых размечены места будущей дислокации немецких дивизий.

Андреев продолжил:

— Да и моя агентура уверена, что литовцы при первой же возможности не просто дезертируют, а, перестреляв поставленных русских командиров, присоединятся к немцам. Поэтому предлагаю после присоединения Литвы ее бывшую армию разоружить и со всеми мужчинами призывного возраста разбить на части и отправить на строительство земляных укреплений под Минск и Киев. Помимо ДОТов необходимы укрепленные траншеи в несколько линий. Такая структура позволит создать многоуровневую оборону, повысить защиту личного состава и обеспечить более эффективное ведение боя.

Тимошенко в замешательстве произнес:

— Как же так? А наша теория ответного удара с перенесением военных действий на территорию противника?

Шапошников укорительно посмотрел на своего наркома:

— Товарищ нарком, вы кажется забыли ход Мировой войны, когда нас спасли только многочисленные окопы и заграждения из колючей проволоки. Без подготовленной обороны немцы уже к семнадцатому году могли прорваться к столице и Ленинград, а тогда Петроград, оказался бы захвачен. Обычно готовят две-три линии траншей, расстояние между которыми может составлять от ста до двухсот пятидесяти метров. В некоторых случаях может быть и больше линий, особенно при наличии времени и ресурсов. Траншеи соединяются развитыми ходами сообщения, которые позволяют скрытно перемещаться между позициями, эвакуировать раненых и вводить резервы. Траншеи оборудуются ячейками для стрелков, площадками для пулемётов и других огневых средств, простейшими укрытиями для личного состава. А введенные вместо рытья полноценных траншей индивидуальные стрелковые ячейки, в которых якобы пехотинец будет меньше уязвим для огня противника полная чушь. Разобщённость бойцов в ячейках лишит командиров возможности управлять боем, сосредотачивать и переносить огонь стрелкового оружия по нужным целям и проводить своевременное скрытное перемещение под огнем противника. Поэтому пока есть время, копать не перекопать! А после окончания работ этих крайне неблагонадежных литовцев отправить за Урал строить новые цеха для заводов, которые до войны необходимо эвакуировать вместе с работниками.

Андреев дождался паузы и включился в беседу:

— По словам товарищей майора госбезопасности Сергеева и начальника погранотряда номер Семнадцать майора Кузнецова даже в рядах пограничников, не говоря уже о красноармейцев Красной Армии, отсутствует дисциплина. — Берия и Тимошенко ту же заиграли желваками — В дозорах и секретных постах красноармейцы позволяют себе спать вместо бдительного контроля. Так при проверке охраны стратегического моста четверо красноармейцев спали сладким сном в тенечке под этим самым мостом. Есть даже место дезертирствам, в том числе побеги на сопредельную сторону. Совсем недавно громкий случай был в апреле этого года: бежал в Германию военнослужащий восемьдесят шестого Августовского пограничного отряда Михайлов. При таком отношении к службе по охране государственной границы немцы возьмут нас «тепленькими». С момента установления новой границы число случаев пьянства среди командиров погранвойск выросло почти в два раза, и особо неблагоприятная обстановка сложилась именно в западных пограничных округах. Незаслуженные здравицы в честь пограничников регулярно публикуются в периодической печати, их обильно награждают правительственными орденами и медалями. Во многом созданию такой эйфории вокруг погранвойск способствует то, что они структурно входят в Наркомат внутренних дел, руководитель которого находится в особо доверительных отношениях с товарищем Сталиным, подводя его доверие. А по идее должно быть наоборот и поэтому предлагаю провести летом инспектирование не только армейских приграничных частей, но и пограничных войск, в которых с каждым годом растет количество преступлений. Растут случаи ухода с боевого поста. Так на одной из застав отсутствует должная воспитательная работа среди красноармейцев, бытовое поведение личного состава не изучалось, красноармейцы были предоставлены сами себе. В результате в течении длительного времени на Четырнадцатой заставе Шестнадцатого Дзержинского пограничного отряда процветают коллективные пьянки, приведшие к круговой поруке и моральному разложению большинства личного состава заставы. Командиры и политработники различного уровня пытаясь «поддержать» порядок в своих подразделениях часто допускают извращения дисциплинарной практики. Например, в Семнадцатом Краснознаменном Брестском пограничном отряде его командиром майором Кузнецовым была вскрыта группа младших командиров, именовавшая себя как «карательная организация блатных». Обеспечивая охрану арестованных на гауптвахте, эти пограничники систематически издевались над сослуживцами, занималась у них вымогательством продуктов питания и денег. Качество боевого обучения рядового и начальствующего состава находятся на низком уровне, занятия проходят по шаблону, без достаточного использования положительного и учета отрицательного опыта. Единственным подразделением, уровень которого достигает специалистов ОСНАЗа является мобильная группа Семнадцатого погранотряда. По словам товарища Сергеева это настоящие волкодавы.

Берия сидел белый как мел, не смея поднять взгляд от столешницы.

Сталин встрепенулся:

— Этот те самые Кузнецов и Сергеев?

Андреев кивнул:

— Те самые, которые с санкции товарища Пономаренко провели дерзкий рейд в Тересполь и, захватив двух абверовцев и выпотрошив сейф с секретными документами в филиале абвера, при этом уничтожив еще больше десятка немецких офицеров и десятка солдат, заминировали грузовик с боеприпасами и угнали броневик. Взрыв грузовика уничтожил еще несколько немцев.

Берия протянул Сталину наградные листы:

— Майору Кузнецову уже присвоено звание полковника и я думаю его назначить заместителем по ОСНАЗУ начальника Управления пограничных войск НКВД Белорусской ССР. Указание мой заместитель Масленников уже получил. Майору Сергееву я, несмотря на недавнее присвоение звания майора, предлагаю согласовать присвоение звания старшего майора государственной безопасности.

Сталин пробежал глазами наградные листы:

— Вполне справедливо будет: раз майор стал полковником, то и капитан госбезопасности должен носить петлицы старшего майора, а не майорские! Представления к Золотой Звезде Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина будет действительно достойной наградой за полученную с боем ценную информацию. А на какую должность будет направлен явно переросший свой уровень старший майор госбезопасности?

Андреев не дал Берии открыть рот:

— Предлагаю при наркоме НКВД СССР создать Главное управление разведки и контрразведки СМЕРШ, расшифровывающееся как Смерть шпионам. Начальник управления будет Первым заместителем Наркома НКВД. Вот заместителем начальника СМЕРШ я и предлагаю товарища Сергеева.

Сталин хмыкнул и взглянул на Берию:

— А кто у тебя сможет не обгадиться руководя СМЕРШем, а Лаврентий? Кто у тебя руководил подготовкой ликвидации иудушки Троцкого? Кажется Судоплатов?

Андреев знал, что память у вождя просто феноменальная и вопрос задан лишь для проформы.

— Так точно, заместитель начальника Пятого отдела майор государственной безопасности Павел Судоплатов.

— Придется и его в звании повысить, а то неудобно — заместитель старше чином своего начальника! — со смешком сказал вождь и Берия вскочил:

— Сегодня же подпишу приказ о присвоении новому моему Первому заместителю комиссара государственной безопасности третьего ранга.

— Как быть с твоим Меркуловым, Лаврентий? Обидится, что его место займет Судоплатов? Ладно, у нас еще очень много вопросов по итогам допросов офицеров абвера и захваченных секретных бумаг.

После незапланированного расширенного совещания все полным составом отправились на полигон, прихватив с собой заместителя председателя Совета народных комиссаров СССР, занимающего одновременно пост председателя Комитета обороны при СНК СССР (отвечающего за развитие военно-промышленного комплекса) Ворошилова.

Андреев ехал в одной машине с бывшим наркомом, сидя с ним бок о бок. Всю дорогу Андреев косился на Климента Ефремовича, пытаясь оценить его полезность в будущем. Ворошилов был настоящим символом Красной Армии. Он стал первым маршалом. В честь него названы Ворошиловград (Луганск) и «Ворошиловский стрелок», танк «КВ» стал первым известным советским танком, названным по имени человека. Такую известность и авторитет маршал Ворошилов приобрел благодаря близкой дружбе со Сталиным и успехам в Гражданской войне. 1930-е были пиком славы Климента Ефремовича, а уже с этого, 1940-го, он стал терять свое влияние. Ворошилов, вместе со Сталиным, боровшийся против «военспецов», в 1919 году на VIII съезде РКП(б) поддержал «военную оппозицию» — людей, которые требовали формирования Красной Армии исключительно на идеологическом основании и осуждали привлечение офицеров императорской армии к строительству регулярных сил и вообще само строительство регулярных сил. Скорее всего, Ворошилов искренне верил в революционную армию без «военспецов», и каково же было, наверное, его удивление, когда Сталин вдруг не поддержал «военную оппозицию». Для Сталина борьба против «военспецов» была лишь тактическим ходом в политической борьбе против Троцкого. Когда ситуация изменилась и Ленин занял позицию «золотопогонников», то Сталин моментально стал солидарен с ним. «Военная оппозиция» была побеждена, но на будущее Ворошилова это практически никак не повлияло. Основной этап строительства вооруженных сил после Гражданской войны пришелся именно на время руководства Ворошилова, и за это время Красная Армия окончательно оформилась как регулярная боевая сила. Началом конца ворошиловской славы стала советско-финская война 1939–1940 годов. Война в не самых простых для Красной Армии условиях хоть и завершилась для Советского Союза успехом, но вскрыла важные недостатки, которые были незаметны в мирное время.

Сначала осмотрели местность, по которой должен был нанесен удар. Вокруг мирно паслись несколько сот овец, вырыты траншеи в три линии, внутри которых также озабоченно сновали животные. Полуразобранные остовы автомобилей и мотоциклов, даже десяток легких танков украшали пейзаж. Сталин ухмыльнулся и приказал продолжить движение.

На полигоне стояли реактивные установки БМ-13 на шасси машин ЗИС-6 в количестве шести штук, рядом с ними волновались сотрудники Института, в том числе и троица, присвоившая себе авторское право на БМ-13: бывший до начала арестов начальником отдела по разработке жидкостных ракетных двигателей Костиков, еще один сотрудник института Иван Гвай и представитель Главного артиллерийского управления РККА, начальник отделения, курирующий разработку ракетных вооружений и Реактивный научно-исследовательский институт, в частности, Василий Аборенков.

Обойдя установки кругом, Сталин забрался в кабину одной из установок, ему объяснили принцип работы установки и высокая комиссия удалилась в блиндаж, из которого можно было вести наблюдение с помощью стереотруб.

Костиков указал вперед:

— Там, на расстоянии четырех километров расположены списанные грузовики и легковые автомобили, траншеи, блиндажи и ДЗОты. Помимо этого по инициативе товарища Андреева доставили стадо овец для демонстрации поражения живой силы противника. Конечно, точность попадания реактивными снарядами большая: рассеивание по глубине составляет восемьсот сорок метров, а по ширине — одна тысяча шестьсот метров. Минимальное расстояние стрельбы для боевой машины составляет один километр восемьсот метров. При этом наибольшая дальность стрельбы составляет до восьми километров четырехсот метров.

Ворошилов фыркнул:

— То есть снаряд прилетает «куда-то» размером аж в квадратный километр. И зачем нужно оружие с такой точностью стрельбы?

— Дело в том, что реактивная артиллерия изначально создавалась для химической войны. А при стрельбе химическими снарядами высокая точность вовсе не нужна. Важно накрыть максимально большую площадь, на которой будут рассеяны боевые отравляющие вещества. — Костиков заволновался и стал слегка заикаться. — При применении зажигательных боеприпасов один залп батареи, дивизиона, а то и больше, может превратить огромную площадь в море огня. Первый залп будет произведен обычными боеприпасами, а после осмотра результатов — зажигательными. Большой ошибкой является отношение к реактивной артиллерии так же как к ствольной, пытаясь использовать её для решения тех же задач. Реактивная артиллерия не в состоянии вести контрбатарейную борьбу и уничтожать многочисленные вновь выявленные цели в непосредственной близости к нашим наступающим войскам. Эти задачи по плечу как раз ствольной артиллерии. Ну и конечно же на отклонение в полете реактивных снарядов играет качество их изготовления. Наибольшая эффективности применения — по большим скоплениям техники и живой силы противника.

Сталин приник к окулярам:

— Командуйте открытие огня.

Рев реактивных установок для большинства стал неожиданным и Шапошников заметил:

— Да немцы после такого точно в штаны напрудят! Мне уже нравится увиденное, это оружие наделает шуму и внесет в ряды врага панику. интересно взглянуть на бедных овечек. Они явно не ожидали такой западлянки.

Карбышев, выбравшись наружу, уважительно окинул взглядом установки:

— Особенно эффектным будет обстрел ночью.

Когда вернулись на место где наблюдали почти час назад со стороны выпас овец, несколько автомобилей с трудом пробираясь мимо воронок, наконец встали из-за невозможности дальнейшего движения. Выбравшиеся из автомобилей руководители государства ошарашенно наблюдали разорванных на части овец, большая часть автомобилей были уничтожены. Реактивные снаряды частью попали в траншеи, настигнув и там бедных животных.

Танки, которые попали под залп, также были сильно повреждены.

В полном молчании все вернулись в салоны авто и опять преодолели около восьми километров для наблюдения за новым залпом. После подвески к рельсам очередных снарядов, установки дали залп и даже в стереотрубы было видно море огня там, куда падали снаряды.

Сталин резюмировал:

— Считаю, что смотреть на сгоревший шашлык нам нет смысла. Все и так понятно. Климент, поясни пожалуйста, кто тебе конкретно советовал не принимать эти реактивные установки?

Ворошилов снял фуражку и растерянно почесал затылок:

— Сейчас уже и не припомню, два года прошло. Мне нужно будет о том спросить своего адъютанта, у него замечательная память и на лица и на фамилии.

— Перечень этих советчиков передашь наркому НКВД. — повернувшись к Ванникову, задал и ему вопрос:

— Как скоро ваш наркомат, Борис Львович, сможет наладить массовое производство и самих установок и реактивных снарядов? Учтите, это вопрос политический. По вине некоторых товарищей упущено время, за пару лет мы могли бы оснастить этим оружием наши войска и даже подготовить запас снарядов. Да я все понимаю, не кривитесь. Не ваша вина, что многие не соответствуют занимаемым должностям. Через три дня жду от вас реальный план. Станки можно установить в неподготовленные цеха, с одними стенами. Крышу придется крыть уже после начала работы цехов.

Затем Сталин повернулся к Андрееву:

— Ваш запрос по закупкам немецкой техники, запчастей и боеприпасов к ней будет выполнен полностью. Если эти немецкие зенитки и бронетранспортеры так хороши, необходимо после приобретения первых образцов подключить наших инженеров, пусть копируют вражескую технику. А если удастся получить у немцев лицензии, еще проще. Еще меньше времени потеряем. Нам сейчас от Гитлера в этом году нужно получить как можно больше всего, что нам так нужно. Под будущие поставки зерна, нефти и хлопка будем скупать у них станки, инструменты и запчасти. Поставки металла, цемента, фосфатов и редких руд прекратим. Нам самим все это понадобится.

Андреев добавил:

— По словам товарища Сергеева, проанализировавшего работу наших радиостанций на танках и на самолетах, необходимо или спешно их дорабатывать или закупить у тех же немцев. По моим данным в США компания Galvin Manufacturing Company разработала и начала выпускать рацию весом всего два килограмма триста граммов и выглядит как большая квадратная телефонная трубка. Я уже дал задание закупить несколько образцов и попытаться выкрасть чертежи.

Сталин покачал головой:

— Вот почему таких Сергеевых нет в каждом нашем наркомате? Слишком часто стала звучать его фамилия, не находишь, Андрей Андреевич? Что же, будем и закупать и одновременно напрягать наших конструкторов. — Сталин прищурился, припоминая фамилии — Товарищей Шитикова, Финна, Кляцкина, Анцелновича и Белова завтра же вместе с наркомом электропромышленности Богатыревым ко мне. Ровно в час дня.

После приземления самолета нас с Кузнецовым поселили в гостинице «Москва» в огромном двухместном номере. Гостиница прославилась после выхода фильма «Цирк» 1936 года с Любовью Орловой в главной роли. «Песня о Родине», прозвучавшая в нем, стала мегапопулярной в СССР и регулярно звучала на парадах. В ленте показаны «Огни Москвы» — кафе на 14-м этаже гостиницы. В него, а также в шикарный ресторан «Московский» на третьем этаже можно было попасть только элите. Советский бомонд хорошо проводил здесь время: дежурные по этажам сдавали парам из ресторана номера с почасовой оплатой. На гостиницу такого высочайшего уровня не жалели ни денег, ни материалов. Для отделки холла и лестницы использовали мрамор, взятый в разрушенном храме Христа Спасителя. Разнообразная отделка номеров и станковая живопись (картины кисти Шишкина, Айвазовского, Поленова) производили огромное впечатление на иностранную прессу.

Нам как постояльцам гостиницы естественно проход в ресторан закрыт не был. В первый же день, нагулявшись по центру Москвы, мы уставшие но довольные впечатлениями, приняли душ и отправились в ресторан. Поужинав, мы решили поиграть в бильярд. У нескольких столов толпились десятки людей, азартно ставя на игроков, которые в свою очередь играли на деньги. Причем на крупные суммы, с легкостью расставаясь с пачками купюр.

Мы с майором заняли очередь к одному из столов. Внезапно по бильярдной будто ветер прошелестел: все тихо загомонили, кивая на появившихся двоих явно нетрезвых мужчин (один из них был в форме лейтенанта авиации) и юной девушки лет семнадцати, поразившей меня своей красотой в самое сердце. Эта девочка напомнила мне мою первую любовь, которая к сожалению не имела продолжения.

— Смотри-ка, Василий со своим другом Стахановым заглянули.

— В прошлом году они в «Метрополе» отличились.

— Говорят, что они по пьяни повздорили за столом из-за того, что Василий Сталин неуважительно высказался о деревенском происхождении Стаханова. Ссора перешла в потасовку, Стаханов схватил бутылку вина и метнул ее в Василия. Но попал в огромное зеркало, которое, разумеется, разлетелось на куски. После этого они помирились и вместе отправились ловить рыбок в декоративном прудике ресторана. Теперь они неразлучные друзья-собутыльники.

— А я слышал, что то была далеко не единственная пьянка Алексея Стаханова. Выпить со знаменитым Стахановым почитали за честь все. Поэтому героя часто привозили домой в совершенно непотребном виде. Приходилось ему в этом состоянии и пиджак с орденами терять, и даже партбилет, но все сходит ему с рук.

Кузнецов профессионально определил причину моего ступора и присвистнул:

— А нечего себе, красавица. Правда пока еще только распускающийся бутон. А вот и стол освободился.

Мы взяли было кии, но на нас попытался наехать своим авторитетом Стаханов:

— Товарищи краскомы! Я уверен, что вы не откажетесь уступить стол для нас с Васей! Я вчера проиграл ему и должен отыграться.

Я хмыкнул, брезгливо разглядывая шахтера, возомнившего себя пупом Советского Союза:

— Простите, Алексей, но вам я бы посоветовал для начала привести себя в порядок и протрезветь. А то вы еще ненароком сукно на столе порвете кием.

Стаханов минуты две собирал мозги в кучку и резко, как ему показалось, выбросил кулак в мой нос.

Использование техники айкидо прошло у меня на автомате: я ушел с линии удара и немного помог придать дополнительное ускорение телу поддатого шахтера. Улетев в проход между столами, тут же плаксиво вскрикнул:

— Вася, наших бьют!

Сын Сталина покосился на лежащего Стаханова и шагнул ко мне. Его за руку прихватила своими пальчиками спутница:

— Василий, как вам не стыдно так себя вести!

Сбросив руку девушки, лейтенант пробурчал:

— Не лезь, Катя, это не бабье дело в мужской разговор влезать!

Притихший зал бильярдной, выражение в глазах посетителей удивления и неприятия происходящего вмиг запечатлелось у меня в голове. Летящий в голову кулак отмел сомнения и Василий, не успев провести как он задумал «двоечку» по моей голове, оказался сверху на возмущенном Стаханове.

Кузнецов потянул меня за рукав:

— Алексей, похоже мы влипли и пора делать ноги.

Я пожал плечами:

— А мы тут с тобой причем? Это вон товарищ лейтенант оступился и упал на нетрезвого товарища Стаханова, который так же на ногах не стоит.

Я подошел к девушке:

— Здравствуйте! Алексей Сергеев. Я бы на вашем месте поспешил отсюда домой. Такие ухажеры вас втянут в неприятную историю.

Девушка покраснела и протянула свою ладошку:

— Добрый День! Катя Тимошенко! Понимаете, я только с мая переехала из Киева в Москву. А Василий живет в одном с нами доме на набережной. Предложил угостить ужином, я и согласилась.

— Позвольте, я вас провожу! — пожав аккуратно ладошку, я направился к выходу и Катя как овечка поспешила за мной.

— А вы я смотрю по кольцу на пальце женаты! — сказав эти слова, девушка смутилась.

— К сожалению женат. Вот только похоже я никогда не любил свою жену и мне придется с ней расстаться!

В воспоминаниях Сергеева его супруга-еврейка никогда не работала, предпочитая считаться домохозяйкой и как и все жены командиров в приграничной полосе скупала польские качественные шмотки и возила в Москву сбывать только через ей известные каналы. Не знаю, что нашел в ней настоящий Сергеев, но внешность доставшейся от него супруги меня не впечатляла. А еще была опасность проколоться, оказавшись с ней в постели. Бабы разницу в своих половых партнерах чувствуют мгновенно и первая же ночь с сексом приведет к подозрительным слухам, которые полетят по ее подругам-еврейкам со скоростью пожара. Кстати, жена Кузнецова тоже еврейка и при этом одна из лучших подруг моей супруги, с которой нужно немедленно развестись.

Всю недолгую дорогу до дома номер Два на Набережной я рассказывал спутнице смешные анекдоты, заставляя ее смеяться до слез.

Катя указала на огромное жилое здание:

— Вот мы и пришли! Здесь живут не только военачальники и маршалы, но и дети товарища Сталина Светлана и Василий — смутившись, Катя добавила — Поначалу я восхитилась Василием, однако он, оказывается, совсем не умеет пить.

Попрощавшись, я поспешил обратно в гостиницу.

Кузнецов нервничал, ожидая в нашем номере:

— Я все жду когда за нами придут! Вернее за тобой, Сергеев! Извини, но я на всякий случай уже и рапорт написал, изложив все как было.

Я тут же понял, что скорее всего друзей среди сотрудников наркомата внутренних дел в этой стране у меня быть не может. У них годами вбито в мозг повсюду искать врага, считая что на свободе большинство не из-за их невиновности, а из-за недоработки органов внутренних дел. Я очень ошибся в личности майора. Кивнув, соглашаясь со своими мыслями, я лег спать.

Утром нас после завтрака отвезли разными машинами разные посыльные. Меня доставили в здание Центрального комитета Коммунистической партии Советского Союза на Старую площадь к Андрееву.

Тот демократично при моем появлении вышел из-за стола мне навстречу:

— Здравствуйте, товарищ старший майор госбезопасности! — видя мое удивление, усмехнулся — Приказ о вашем новом звании и новой должности подписан, так что вот ваше новое удостоверение и ваш новый китель!

Андреев указал на вешалку, на которой на плечиках висел китель с двумя вышитыми золотом звездами на рукавах выше обшлагов, в петлицах были по два ромба. В этом году приказом Народного Комиссара Внутренних Дел СССР № 327 от 7 мая для высшего начсостава ГУГБ НКВД СССР был введён повседневный китель цвета хаки, на пяти больших пуговицах. Полы кителя прямые с двумя верхними прорезными карманами, прикрытыми клапанами трёхмысковой формы. Рукава с прямыми обшлагами, воротник стояче-отложной; малиновый кант по воротнику и обшлагам. Петлицы шинельного типа со знаками различия обр. 1937 г. В целом, китель был аналогичен генеральскому повседневному кителю, введённому в РККА несколько позже, в июле 1940 г.

Новый китель входил в состав обмундирования улучшенного образца, правом на ношение которого, обладали только начальники и заместители начальников управлений НКВД союзных республик, городов Москвы и Ленинграда, начальники управлений автономных республик, краёв и областей, подчинённых непосредственно центру, УССР, БССР и начальники политотделов перечисленных управлений.

Я вынул старое удостоверение и командировочное предписание из кармана своей гимнастерки, скинул ее и облачился в обновку, раскрыв новое удостоверение, в котором моя должность значилась «Заместитель начальника ГУ "СМЕРШ НКВД СССР».

Повернувшись к хозяину кабинета, отдал честь:

— Служу Советскому Союзу!

Андреев указал на приставной стол, где стояли стаканы с чаем. Похоже это была традиция среди руководства страны начинать важный разговор с чаепития:

— Садись, Сергеев, пока у меня есть свободное время, я хотел бы уделить его общению с тобой. Мне понравился неординарный образ твоего мышления, Сергеев. Поэтому ты переведен в Москву в центральный аппарат своего наркомата специально под тебя созданное новое управление СМЕРШ. Если так же покажешь себя на новом месте, глядишь со временем сам станешь Первым заместителем наркома, коим является начальник СМЕРШа. Но и в нынешней должности у тебя есть широкие полномочия вплоть до принятия решения о пересмотре личных дел осужденных и привлечения их к работе в своем управлении. Правда и ответственность за эти решения на тебе будет сам понимаешь. Может у тебя есть мысли по поводу своего нового места работы или предложения в следствии полученной от немцев информации?

Я кивнул и отпил чаю:

— Товарищ Андреев, в связи с информацией о организации абвером заговора среди генералитета Красной Армии и о внедренных агентах во все органы Советской власти вполне можно допустить, что и в НКВД проникли агенты абвера. А охрана высших лиц страны, в том числе товарища Сталина поручена моему наркомату.

Андреев напрягся:

— К чему ведешь, товарищ старший майор?

— Предлагаю создать Государственную службу охраны, которую возглавит человек, преданный товарищу Сталину лично. А сотрудников для новой службы привлечь из числа выпускников этого года и последнего курса Московского пехотного училища имени Верховного Совета РСФСР. Сами знаете, что в курсанты попадает только проверенная чуть ли не под рентгеном молодежь, воспитанная в преданности Советской власти. ГСО необходимо передать Кремлевский полк, предварительно убрав из него людей, назначенных из наркомата. Мало того каждого будущего сотрудника провести через проверку с помощью провокации. Кстати своих сотрудников я обязательно пропущу через эту проверку.

— А поподробнее, какой еще провокации?

— Проверка каждого будет проводиться похищением неизвестных. Очнувшегося в подвале кандидата в новую службу будет ждать театральное представление. Под видом немецких агентов будет предложено сотрудничество с помощью в продвижении карьеры по службе, постоянном вознаграждении деньгами и золотыми монетами. Обязательное физическое воздействие без причинения вреда здоровью. Прошу поручить эту проверку лично мне.

Андреев усмехнулся:

— Я слышал, что пленные жаловались на ваши методы допроса и даже не сомневались, что у вас есть чему поучиться даже немцам в гестапо. Хорошо, ваше предложение я обязательно доведу до руководства. А вот проверку с помощью провокации пожалуй стоит провести во всех силовых наркоматах. В НКВД и в Красной Армии и Флоте. Если мы сможем перед войной максимально почистить наши ряды от агентов и предателей, то лишим врага источников информации. Что-то еще?

— Меня беспокоит один из главных вопросов: недопущение оставления врагам нашего населения, особенно детей.

Андреев посмурнел:

— Эвакуация населения обязательно будет продумана. Вы абсолютно правы, простые люди не должны страдать в оккупации. Вот только возможность оккупации у нас никто не хочет рассматривать, даже согласившись с выводами о начале войны в ближайшее время. Ступай, Сергеев. Внизу тебя ждет твой личный автомобиль, вот его номер. Он доставит тебя в твой наркомат. А это мои рабочие номера телефонов здесь и в Кремле. Звони не стесняйся.

Получив листки с записанными карандашом номера моего нового авто и телефонными номерами, козырнул и, попрощавшись, вышел.

Совсем новенький ГАЗ — М 1 черного цвета, оснащенный импортным мотором Ford V8 (65 л. с.) мне сразу приглянулся. Обивка выполнена из шерстяного сукна типа шинельного серого цвета. Авто имел прикуриватель и пепельницу. Молчаливый водитель, назвавшийся сержантом госбезопасности Егором Цветковым, похоже был профессионалом, ведя машину уверенно, не напрягаясь, аккуратно переключая скорости передач.

Войдя в здание на Лубянке, носящей сейчас имя товарища Дзержинского, я предъявил свое удостоверение и вскочивший по стойке смирно дежурный, бодро поприветствовал:

— Товарищ старший майор госбезопасности, вас велено провести к народному комиссару!

Вызванный дежурным сопровождающий, провел меня в приемную всесильного наркома и через минуту я оказался в его кабинете. Берия был не один, за приставным столом сидел Судоплатов, которого я сразу узнал.

— Здравия желаю, товарищ народный комиссар! Разрешите войти?

Берия хмыкнул и указал место напротив Судоплатова, звание которого отчего то было аж Комиссар третьего ранга, хотя по архивам в этом году он должен быть майором:

— Присаживайтесь, товарищ Сергеев! Знакомьтесь! Ваш непосредственный начальник и мой новый Первый заместитель Павел Анатольевич Судоплатов. А это Павел Анатольевич, твой заместитель, Алексей Андреевич Сергеев.

Берия бросил взгляд на мою правую кисть и еще раз хмыкнул:

— Странно, мне не докладывали, что вы предпочитаете как в старорежимное время носить обручальное кольцо.

Я чуть было не стукнул себя по лбу: я совсем забыл, что с 1930-х годов в СССР ношение обручальных колец воспринималось как «буржуазный» или «мещанский пережиток». Идеологически кольца связывались с религиозными традициями, которые власти стремились упразднить. Экономические трудности и государственный контроль над драгоценными металлами ограничивали доступность колец. А я то болван перед самым вызовом в Москву заглянул в ломбард в Бресте и купил золотое кольцо, удивившись его отсутствию на безымянном пальце женатого человека. От кольца срочно надо избавляться!

— Товарищ народный комиссар, честно говоря, я хочу развестись с моей женой из-за ее увлечения спекуляцией буржуйскими шмотками и нездорового интереса к аспектам моей работы. Давно об этом задумывался, только партийная совесть держала меня железной хваткой. Да вот только устал я терпеть эти мелкобуржуазные штучки. Да и боюсь, что моя недалекая супруга своими национальными связями подведет меня под статью рано или поздно своим болтливым языком.

Берия понимающе кивнул:

— То, что ты, Сергеев, хочешь избавиться от родства с еврейкой, я могу понять. Только имей в виду, после развода тебе придется не тянуть с поиском новой жены для создания ячейки общества. Вот только чем ты раньше думал? Ладно, спишем на твою ошибку молодости, будет твоя дамочка жаловаться, мы на не статью найдем и она поедет в Казахстан, а сын в детский дом отправится.

Я в архиве памяти настоящего Сергеева нашел инфу о отношении в НКВД к разводам и совсем взгрустнул: Я палюсь на каждом шагу. Отношение к разводам среди старшего командного состава НКВД в 1940 году было негативным. Развод воспринимался не только как личное дело, но и как потенциальный признак неблагонадёжности, что могло повлечь карьерные и юридические последствия. В условиях тоталитарного режима и массовых репрессий стабильность семейных отношений стала частью «политического теста» на лояльность системе.

Судоплатов задал мне вопрос:

— Товарищев Сергеев, не против если мы перейдем на ты?

Я качнул головой:

— Только за!

— Тогда как ты, Алексей, видишь нашу работу? С чего бы ты начал?

— Я бы для нашего управления попросил выделить отдельное здание, имеющее несколько входов, один из которых ведет в соседний квартал в какую-нибудь контору типа «Рога и копыта». Причем для всех в этом отдельном здании должно размещаться новое управление, скажем конвойных войск. Помимо удостоверений СМЕРШ, которые вне исполнения служебных обязанностей должны храниться в рабочих сейфах и использоваться только для оперативной работы и запираться в сейфы перед уходом домой, наши сотрудники должны иметь удостоверения еще и выдуманного управления конвойных войск, которые будут у них постоянно. Здесь, в этом здании, выделить пару помещений якобы под новое управление СМЕРШ с сотрудниками, в удостоверениях которых будет указано наше Управление. Вот только никого из СМЕРШа они знать не будут, считая себя единственными сотрудниками этого управления, занимаясь к примеру анализом разведданных, отправляемых нашими погранотрядами. Ну и ты, Павел, также как Первый заместитель наркома будешь находиться здесь же. Второй кабинет необходим конечно в настоящем здании СМЕРШа. Вся эта конспирация нужна для ловца на живца. Липовой СМЕРШ станет притягивать на себя внимание наших врагов, а особенно интересующихся необходимо брать в разработку.

Берия встал и задумчиво принялся ходить по кабинету, затем остановился около меня:

— Интересное предложение! Запутанно возможно, но дельно. Как считаете, Павел Анатольевич?

— Я поддерживаю своего заместителя. Мне такая конспирация по сердцу. Если мои сотрудники дома будут появляться с левыми удостоверениями, то даже их жены не будут знать истинного положения вещей. Осталось только такое здание найти. Впрочем в центре Москвы много старых зданий с потайными ходами, местами замурованными. Я уверен, товарищ нарком, что здание мы подыщем. Что еще?

— СМЕРШу нужен свой отряд быстрого реагирования ОБР в количестве около сотни человек с подготовкой ОСНАЗа и имеющий транспорт из трех автобусов ЗИС-Шестнадцать с зашторенными окнами. В состав этого отряда должны входить от десяти до двадцати снайперов с СВТ Сорок. Вооружение для каждого: пистолеты-пулеметы, по два пистолета, по три гранты эФ Один и ножи. Пяток ручных пулеметов. Так же необходимы пять-десять служебных розыскных собак с опытными кинологами. Отбор в отряд предлагаю проводить среди сверхсрочников пограничников, опытных командиров взводов и рот, прошедших финскую с начала и до конца на передовой. Раз выжили — значит умеют воевать. Так же можно привлекать мастеров и кандидатов в мастера спорта по спортивной гимнастике и среди борцов и боксеров. Понимаю, что с кадрами опытных ОСНАЗовцев совсем плохо, поэтому будем тренировать свой ОСНАЗ. Отряд быстрого реагирования должен размещаться казарменно в удобных двухместных комнатах с отдельным туалетом на комнату и отдельным душем на блок из двух комнат и столовой. При части должны быть свои уличная полоса препятствий, спортзал и если получится, тир в подвальном помещении. То есть место под все это нужно искать уже сейчас и сразу начинать строить здания. Под ОБР нужна территория бывшего предприятия с высокими заборами. Обязательно поставить вышки для часовых по углам периметра и для всех там будут ещё одни склады нашего наркомата. Необходимо будет изготовить несколько пуленепробиваемых металлических щитов в рост человека, которые смогут без труда переносить бойцы отряда при атаке вооруженного противника. Если удастся, попробовать изготовить пуленепробиваемые жилеты для всех бойцов, у меня есть мысли как это выполнить технически. Нашим металлургам необходимо дать задание создать алюминиевый сплав, пластины из которого будут держать пули. Для этого необходимо провести испытания с разными добавками из цинка, магния, меди, марганца, железа, хрома. Вдруг удастся изменить свойства алюминия, пластины из которого будут весить намного меньше, чем стальные. Пока специалисты будут искать и пробовать, мы поколдуем с использованием стальных пластин. Цель бронежилетов — сберечь жизни тех, в кого страна вложит много сил и средств во время обучения. Для боевых операций в ближнем и дальнем тылу противника предлагаю сформировать Отдельную мотострелковую бригаду особого назначения (ОМСБОН), которая будет выполнять приказы нашего управления.

Берия пожал плечами:

— Ну допустим! Хотя условия в казарме вы просите обустроить так, как и не во всех гостиницах имеются. Товарищ Судоплатов, кого из сотрудников вы думаете забрать в свой СМЕРШ?

— Еще одним моим заместителем предлагаю назначить Наума Эйтингона. Так же хочу перевести в СМЕРШ Бориса Рыбкина вместе со своей женой Зоей Рыбкиной, начальника Второго отдела Управления по делам военнопленных и интернированных Исидора Маклярского, начальника Особого отдела НКВД СССР Киевского особого военного округа Анатолия Михеева, Дмитрия Медведева, Виктора Ильина, Александра Тимашкова, из Исполкома Коминтерна нужно перевести к нам Георгия Мордвинова. Уверен, что Мордвинов скучает без операций в тылу противника. Также прошу зачислить особо засекреченного спецагента Николая Кузнецова. Хватит ему разрабатывать дипломатическую среду Москвы, я из этого парня настоящего волкодава сделаю.

Я при перечислении имен легенд советской разведки тихо охреневал — мне ведь с ними бок о бок работать!

Берия отдал приказ:

— Эйтингона ко мне!

Судоплатов незаметно выдохнул и опять обратился к наркому:

— Товарищ нарком, прошу освободить из тюрем и вернуть в разведку бывших её сотрудников, которые были уволены из числа тех, кому я полностью доверяю. Среди них Яков Серебрянский, Григорий Хейфец и Леонид Линицкий, освободить нужно почти два десятка человек.

При фамилии Хейфеца я тут же вспомнил мои знания из будущего: нашу шпионскую сеть в США. Еще в ходе войны перед агентами НКВД была поставлена задача добывания секретов атомной бомбы, над которой работали в США. Одним из главных организаторов этой операции был Гриммель Маркович Хейфец. Он стал советским агентом в 1922, шпионил в Турции, Италии, Франции, США. Ему повезло: когда он был отозван в Москву и Ежов приказал его арестовать, этот приказ почему-то не был выполнен. И в 1941 году Хейфеца направили в США, он создал здесь разветвленную агентурную сеть, очень пригодившуюся для проникновения в урановый проект. Хейфец действовал в Сан-Франциско и сумел завязать связи в кругах ученых-атомщиков. Главным помощником Хейфеца в этом был Семен Михайлович Семенов (Самуил Таубман), рижский еврей, еще в 1937 году завербованный в Латвии. Затем он был переброшен в США, окончил Массачусетский технологический институт и был в сущности единственным кадровым агентом, который профессионально разбирался в научных проблемах. Остальных специалистов он и Хейфец завербовали уже в Штатах. В их сеть входила группа «Волонтеры» — супруги Моррис и Леонтина Коэн, Юлиус и Этель Розенберг. Благодаря этим людям уже через 12 дней после сборки первой атомной бомбы, в Москве было получено детальное описание ее устройства!

Берия задал один-единственный вопрос:

— Вы уверены, что они нам нужны?

— Совершенно уверен, — ответил Судоплатов.

— Тогда свяжитесь с Богданом Кобуловым, пусть освободит их. И немедленно их используйте.

Дверь открылась и в комнату стремительно вошёл высокий, полный брюнет. Он заговорил звучным баритоном, поздоровавшись с наркомом, затем протянул ладонь для рукопожатия Судоплатову и подошёл ко мне крупными, быстрыми шагами и, взглянув в упор, покровительственно улыбнулся. Эйтингон протянул и мне руку и я ответил на его сильное мужское рукопожатие. Его широкий лоб уходил двумя острыми углами в редкие, тёмные волосы. Седина на висках. Узкий, плотно сжатый рот. Крутой, упрямый подбородок.

Берия кивнул на Судоплатова:

— Наум Исаакович, вы переводитесь в новое управление СМЕРШ. Как и товарищ Сергеев будете назначены моим приказом одним из заместителей начальника СМЕРШа товарища Судоплатова. Кажется с кадрами для своего управления Павел Анатольевич уже определился. У начальника Административно-хозяйственного управления получите ордера и ключи от квартир для сотрудников управления. Кстати, товарищ Сергеев, ваш ордер уже вас ждет. Прекрасная трехкомнатная квартира на четвертом этаже восьмиэтажного восьми-подъездного кирпичного жилого дома на улице Горького, построенного в этом году для проживания наших сотрудников. Вся необходимая мебель и постельные принадлежности имеются. Один подъезд уже сдан, в остальных идет отделка. Всех сотрудников вашего управления туда и поселим. И на работу и с работы будет проще добираться: используете автобусы, которые вы просите для ОБР. Товарищ Меркулов освободил кабинет, можете, Павел Анатольевич сразу его и занять и провести планерку со своими заместителями. Товарищ Сергеев, завтра с утра вас ждет награждение в Кремле. В восемь утра за вами к новому дому подъедет ваш водитель. Вопросы есть? Тогда все свободны, у меня совещание через несколько минут.

Мы прошли в кабинет Первого заместителя наркома и Судоплатов указал нам на приставной стол и из своего портфеля достал бумаги:

— Садитесь, товарищи! Для начала Наум Исаакович ознакомьтесь с протоколами допросов взятых товарищем Сергеевым в Тересполе в плен сотрудников абвера.

Эйтингон с удивлением покосился на меня и хмыкнул:

— Вот как! Уже разрешили брать языков прямо на сопредельной территории пребывания наших союзников? Поздравляю, известно чем будут награждать?

Судоплатов кивнул — Товарищи Сергеев и бывший начальник Семнадцатого погранотряда Кузнецов представлены к званию Героя Советского Союза, рядовые красноармейцы, участвующие в рейде на ту сторону — к Красному Знамени.

— Почему бывший начальник отряда? — недоуменно поинтересовался Эйтингон.

— Потому что как я слышал, его повысили до полковника и он назначен заместителем начальника Управления погранвойск Белоруссии. Прежде чем стать моим заместителем, Алексей Андреевич служил в Бресте начальником управления Брестской области и стал инициатором этого рейда.

— Да товарищ Цанава бы этого ему не позволил, или же товарищ Берия согласовал?

— Согласовал товарищ Пономаренко, которого за это так же переводят в ЦэКа. Судоплатов поднял вверх указательный палец, — Алексей Андреевич, пока мой второй заместитель знакомится с результатами вашего подвига, мы разработаем структуру нашего управления, определим цели и задачи всех подразделений. Да, ты всерьез решил развестись с своей женой? Если тебе удастся это и ты после развода останешься в нашей системе, я уж не говорю о занимаемой должности, то тебе круто повезет!

Я машинально кивнул. В мою пользу пришелся тот факт, что развестись я решил с еврейкой, к которым у вождя было офигенное недоверие. Я невольно припомнил евреек, вышедших замуж за видных деятелей Советской власти, о которых я знал. Так молодая эсерка Голда Горбман в отличие от жены Кирова согласилась принять православие, и выбрала имя Екатерина. В архангельской ссылке она обвенчалась в церкви с рабочим парнем Климом Ворошиловым. Правда, на родине Голду заочно по древним иудейским канонам подвергли проклятью. В присутствии всего населения местечка на еврейском кладбище соорудили небольшой холмик из земли. Символическую могилку. Местный раввин прочитал проклятье, а несчастные опозоренные родители Голды помянули у могилки свою потерянную для иудаизма дочь. Тем не менее из воспоминаний Ворошилова, прочтенных мною в будущем, для Климента Ефремовича Голда-Екатерина была не потерей, в замечательной находкой. Их по всем признакам счастливый полувековой брак оказался на редкость гармоничным. Своих детей у них не было. Зато они вырастили пятерых приемных. В том числе дочь и сына Михаила Фрунзе. Татьяну и Тимура. она была женщиной невероятной скромности, немногословной. Всегда оставалась в тени своего популярного супруга.

Когда дюжие ребята Берии заявились арестовывать Екатерину Давидовну, супругу маршала, Ворошилов, к её счастью, оказался рядом. Один из очевидцев инцидента потом написал в своих мемуарах: «Не успели мы войти в комнату, как герой гражданской войны достал револьвер и несколько раз пальнул в потолок. Бойцы растерялись. Запросили Сталина. Тот долго сопел в трубку. Потом грубо выругался, и проронил: 'А, черт с ней! Пусть живёт».

В семью Сталина евреи тоже затесались. Точнее еврейка. Женой его сына Якова Джугашвили была танцовщица Юлия Мельцер, чей первый муж был крупным начальником НКВД. Когда Яков оказался в фашистском плену, Сталин отдал Берии распоряжение: «Эту одесскую еврейку срочно в Красноярский край. Пусть узнает, что есть ещё и сибирское солнце» Лаврентий Павлович толково добавил, что неплохо бы в одиночную камеру. А то того и гляди, разнесёт по тюрьме слухи о Якове.

В дневнике Марии Сванидзе, жены брата первой жены Сталина — Екатерины, появилась 17 ноября 1935 года такая запись: «Яша вторично вступил в брак с Юлией Исааковной Бессараб. Она хорошенькая женщина лет 30–32, кокетливая. Яша у нее 3-ий или 4-ый муж. Она старше его. Не знаю, как отнесется к этому И.» Под И. имелся в виду Иосиф Сталин.

Самое странное, что вождь начал репрессии не с космополитов, а с космополиток. Он приказал арестовать всех еврейских жён своих ближайших соратников. В застенки МГБ была брошена жена члена Политбюро ЦК Андрея Андреева Дора Моисеевна Хазан. Даже своего личного секретаря Поскребышева Сталин не помиловал. Его жену Брониславу Соломоновну отправил в ГУЛАГ, где она и сгинула.

Вождь не пощадил и вдову Председателя Президиума Верховного Совета СССР Михаила Калинина Екатерину Ивановну Лорберг (видимо, ему показалась подозрительной эстонская фамилия вдовы покойного Калинина).

Арестовали и жену министра иностранных дел Полину Жемчужину. Около пяти лет она провела в ГУЛАГе. Рассказывают, что Молотов пару раз пытался вымолить у Сталина помилование для супруги, но безуспешно. А после ее смерти в одном из редких интервью бесцветным голосом как-то заявил: «Мне выпало большое счастье, что Полина была моей женой. И красивая, и умная, но главное — несгибаемый большевик».

В чем была причина этих приказов вождя никто так и не сможет в будущем дать убедительной версии.

В конце рабочего дня Судоплатову позвонил начальник АХУ Сумбатов-Топуридзе:

— Товарищ Судоплатов! По заданию наркома я искал подходящие объекты для нового управления конвойных войск, выдвинув несколько требований. Предлагаю рассмотреть территорию с постройками бывшего Андроникова монастыря, который сейчас использует наркомат обороны. Так вот, на территории имеется подземный ход, ведущий сразу в трех направлениях. Вход замурован, но при желании ход можно восстановить и вы сможете доставлять своих арестантов в обстановке абсолютной секретности. Товарищ нарком пообещал вам квартиры для ваших будущих сотрудников, но я ему пояснил, что все квартиры в этом доме уже распределены. Зато на территории монастыря можно будет заселить кучу народа, а в следующем месяце мы сможем начать строить трех-этажный дом со всеми удобствами для всего вашего управления. Если этот объект вас устроит, то с товарищем Тимошенко вопрос решится я уверен без проблем. Нам есть что предложить его наркомату в качестве альтернативы. И сколько я могу ждать товарища Сергеева? Или ему понравилось жить в гостинице?

— Спасибо, Ювельян Давидович. Я немедленно отправлю моего заместителя к вам за ордером.

Укоризненно покачав головой, мой начальник сказал мне:

— Что же ты Алексей заставляешь ждать начальника АХУ? Давай к нему за ордером и ключом от квартиры, а завтра после твоего награждения мы отправимся в бывший Андрониковский монастырь. Лучше монастырских стен защиты для нашего управления не придумать. Если территория позволит, то и задуманный тобой ОБР также разместим у себя под боком. Там подземные ходы есть, сможем обеспечить скрытое перемещение при необходимости. А с остальными обещанными квартирами полный пролет, придется всех расселить прямо по месту работы. Что даже будет правильнее.

Я хмыкнул:

— А как же с их семьями? Они же будут знать специфику службы своих мужей.

— Семьи естественно вместе с мужьями на объекте жить не будут. У нас впереди война и мы, можно сказать, переходим на казарменное положение.

— Может и мне тогда отказаться от квартиры?

— Не дури, дают — бери. Но место для ночлега на объекте у тебя будет.

Я поспешил в АХУ, где его начальник вручил мне ордер, ключ и опись вещей, которые ждали меня в новой квартире.

— Повезло вам, товарищ Сергеев! Если бы не представление вас к званию Героя, то долго бы вам пришлось квартиру ждать, тем более трехкомнатную. Я распорядился телеграмму вашей семье отправить по месту их пребывания. Пусть порадуются за Героя и поспешат вступить во владение такой замечательной квартиры в центре Москвы! Не благодарите, я от чистого сердца решил вам помочь.

Я чуть не подавился. Мне только моей ни разу не виданной супруги сейчас не хватало. Тем более на моей квартире.

Квартира и вправду оказалась шикарной. Высокие потолки, рядом с большой кухней кладовка. Мебель похоже была реквизирована после репрессий у состоятельной семьи. Особенно понравилась огромная кровать, на которой можно кувыркаться с разу с двумя девицами одновременно. (Тьфу, видать молодые мозги моего реципиента так на меня воздействуют.) Я из машины с трудом донес весь полученный комплект положенной летней и зимней формы. Двубортная шинель серого сукна на шести по борту пуговицах. Был даже летний белый китель и к нему белая фуражка, этот китель носился с брюками навыпуск, белой рубашкой и неярким галстуком произвольного образца, снаряжение к кителю не полагалось: китель не являлся ни парадной, ни выходной формой — он лишь предназначался для ношения вне службы. Повседневный китель был цвета хаки, на пяти больших пуговицах, гимнастерка, френч, шапка-финка. Развесив все на плечиках в прекрасном дореволюционном шкафу, я решил перекусить купленными в гастрономе, находившимся по дороге неподалеку от моего дома колбасой, хлебом, маслом и сыром и поставив чайник для приобретенной заварки.

После ужина я принял ванну, радуясь наличию газовой колонки для нагрева воды. Полчаса наслаждался, расслабив мышцы. Затем хорошо растерся подаренным Эйтингоном на новоселье огромным махровым полотенцем (которое как похвалился мой коллега было изготовлено в Турции, а вот в СССР изготавливали только вафельные и тканевые), мысленно сделав себе установку проснуться в семь утра, завалился в застеленную наскоро кровать (на постельном белье были печати АХУ НКВД) и уснул как младенец.

Проснувшись ровно в семь, я побрился опасной бритвой, сделал бутеры и запил их чаем.

Без пяти восемь я уже стоял на улице. Водитель был пунктуален, подъехав за пару минут до восьми. Я поздоровался и Егор доставил меня в Кремль, предъявив охране особый пропуск.

Перед началом награждения я переговорил с бойцами маневренной группы, с которыми мы отработали в немецком тылу насчет желания поменять место службы. Парни были неженаты и лично проверены в боевой обстановке, чем устраивали меня на все сто. Получив от них согласие, я сдержанно кивнул Кузнецову, который для меня как соратник стал отрезанным ломтем.

После награждения во время фуршета ко мне подошли Сталин и Андреев, за ними держался узнанный мною по виденным в будущем фото Власик в форме комиссара государственной безопасности 3-го ранга.

Сталин протянул мне руку для рукопожатия:

— Здравствуйте, товарищ Сергеев! Ваше предложение о создании независимой от НКВД службе охраны я посчитал в свете полученной вами информации своевременной. Начальником ГСО я вижу только моего нынешнего начальника моей охраны. Именно с ним вы совместно будете проводить отборку сотрудников по предложенной вами методике. Заодно возможно подскажете предложения по структуре новой службы, которая будет иметь статус наркомата.

Я поздоровался поочередно с Андреевым и Власиком, оценивающе окинувшим меня с ног до головы и попытавшимся проверить меня на крепость своей сильной рукой. Да только куда ему тягаться с телом человека, занимавшегося гиревым видом спорта. Потому я отпустил свой хват, заметив как на лбу Власика выступили бисеринки пота и проявились вены от чрезмерного напряжения, а из его прикушенной нижней губы появилась капля крови.

Сталин с интересом наблюдал за нашим противостоянием и ухмыльнулся, увидев явный проигрыш своего верного охранника.

Я позволил себе задать вопрос:

— Товарищ Сталин, разрешите вам задать вопрос?

— Задавайте конечно и не надо так меня опасаться. Большинство почему-то в разговоре со мной боятся сказать что-нибудь не то, будто из моего кабинета видны лагеря ГУЛАГа.

— Предлагаю рассмотреть вариант ликвидации Гитлера и его ближайшего окружения, что позволит оттянуть сроки начала войны на несколько лет.

Сталин хмыкнул и посмотрел на меня как на ребенка:

— В свете выявленных засекреченных исследований немцами атомного ядра и возможностью создания ими бомбы кто сможет гарантировать, что к власти придет человек, который сможет объединить эти исследования с засекреченными физиками из США и Великобритании? Сами понимаете, что наша страна не сможет тягаться с возможностями мировых толстосумов, которые по сути и родили Гитлера. Мы, хоть и не успели перевооружить нашу армию, обладаем преимуществом и по количеству самолетов и по количеству танков. А значит вполне должны выиграть войну с Германией. А вот если уберем Гитлера, то позволим немцам завершить создание этой страшной бомбы да еще возможно и в союзе с странами, чья политическая элита усиленно толкает немцев к войне с нами. Вы согласны, товарищ Сергеев? — дождавшись моего молчаливого кивка, добавил — Думаете вы один выходите на меня с таким предложением? Этого шизофреника Адольфа мы более-менее изучили и знаем чего от него ждать. И лучше сейчас не менять его на умного и образованного врага. Действия ефрейтора еще можно предугадать, а вот действия фельдмаршала, получившего безграничную власть… Что-то еще хотите спросить?

— Я хочу предложить наладить взаимодействие с военной разведкой наркомата обороны. Плохо когда происходит не здоровая конкуренция между ведомствами, а разобщенная борьба за ордена и звания. При этом страдает общее дело. Одна разведка может своими действиями засветить агентуру другого наркомата или сорвать проводимую операцию.

Сталин повернулся к Андрееву:

— Здравая мысль, как считаешь, Андрей Андреевич? — не дождавшись ответа, с улыбкой попенял мне — Что же вы, товарищ Сергеев так неуважительно ведете себя с такими героями труда как Стаханов? Жаловался он на ваши подлые приемчики. А вот за моего Ваську я прошу прощения: совсем распоясался, на командира НКВД бросается! Честно говоря не знаю как быть с его тягой к алкоголю.

— Предлагаю в армии и флоте ввести сухой закон. Наркомовские сто граммов, введенные во время Финской войны, оказали отрицательное воздействие. Алкоголь снижает скорость реакции, угнетает мышление, нарушает координацию движений и сосредоточенность, что напрямую влияет на боевые качества солдат. Я уверен, что употребление спиртного в боевой обстановке снижает эффективность действий подразделений. Водка создаёт лишь кратковременное субъективное ощущение согрева, но не решает проблему переохлаждения.

Андреев тихо добавил:

— Да и расходы на алкоголь огромные. С десятого января по начало марта этого года военнослужащими Рабоче-крестьянской Красной Армии было выпито более десяти тонн водки и почти девять тонн коньяка.

Я поспешил добавить:

— Предлагаю за злостные нарушение дисциплины и пьянки не отправлять командиров и красноармейцев на отдых на гауптвахты, а переводить в специальные дисциплинарные батальоны сроком от полугода до года с временным разжалованием независимо от звания в рядовые. Возможны раздельные батальоны для бывших командиров и для рядовых. Срок службы осуждённым в дисциплинарном батальоне не засчитывать в общий срок действительной военной службы. В случае войны дисциплинарные батальоны необходимо использовать на самых сложных участках фронта. Досрочно перевестись из такого батальона можно искупив кровью после среднего и тяжелого ранения в бою и за геройские подвиги. Так же предлагаю ввести в армии в пограничных округах заградительные отряды из числа войск НКВД, вооруженных на пятьдесят процентов автоматическим оружием и усиленных ручными и станковыми пулеметами, целью которых будет предотвращение бегства с поля боя и отступления войск. Пулемётные заградотряды в Мировую были созданы по личному указанию царя.

Сталин кивнул:

— Они и в гражданскую были повсеместно! Во время советско-финской войны также действовали заградотряды «для повышения наступательного порыва».

Я замялся было, опасаясь со следующим предложением и вождь заметил:

— Что вы мнетесь, товарищ Сергеев как институтка, а не кадровый командир НКВД?

— Товарищ Сталин! В боевой обстановке в состоянии контузии или ранения в вражеский плен может попасть каждый, будь он хоть комсомольцем или коммунистом. Прошу вас не допустить признания таких командиров и красноармейцев врагами народа, как и покончить с практикой репрессий против семей «врагов народа», это уже отдельная просьба. Неужели чтобы не попасть в плен каждому необходимо застрелиться? Тогда в случае окружении дивизии превосходящими силами противника всем нужно одновременно застрелиться в случае нехватки боеприпасов, окончания горючего в технике. Взять к примеру пленных сотрудников абвера: точно также могут взять в плен спецы даже советского маршала. Только в случае добровольной сдачи в плен при наличии возможности сопротивления с помощью оружия и патронов следует признать такого предателя достойным суда вплоть до смертной казни в случае выявления добровольного сотрудничества с врагом. (я, пользуясь случаем, решил идти до конца — уже одну жизнь я прожил и за вторую цепляться обеими руками не намерен).

Верный пес вождя смотрел на меня как на без пяти минут отбитое мясо в камере подвала НКВД, а Сталин с непроницаемым лицом пытался переглядеть меня, смотря мне в глаза. Затем вождь усмехнулся и понизил голос:

— А вы с каждой минутой удивляете меня, товарищ Сергеев! Такое решение я не могу принять единолично, я всего лишь один из секретарей ЦэКа. Я даже не имею отношения ни к одному наркомату, ни к законодательной и ни к исполнительной власти. Я только рядовой член Главного военного совета РККА.

Я смущенно пожал плечами:

— И это не правильно! Вам следует возглавить Совет народных комиссаров СССР и принять на себя Верховное главнокомандование Вооружёнными силами Советского Союза, дабы покончить с анархией и огромными амбициями.

Андреев удивленно на меня посмотрел и повернулся к вождю:

— А ведь товарищ Сергеев прав! Сколько уже можно после этих засранцев разгребать навоз? Сначала Ягода, потом Ежов! Предварительные проверки показали бардак не только в армии, но и в погранвойсках! И я уверен, что полноценные инспекции столько еще начерпают!

Сталин подхватил бокал со стола:

— Хочу выпить за героев, хватит о делах! О них поговорим позже.

Появился мой нарком, который взглядом нашел меня и направился к нам:

— Товарищ Сталин, у меня трагическое сообщение для товарища Сергеева. Только что сообщили: вчера вечером супруга моего сотрудника поспешила добраться пригородным поездом до Москвы, узнав о адресе его новой квартиры в столице. На перонне шел дождь, вашу супругу, товарищ Сергеев, толкнули и она, поскользнувшись, упала под колеса паровоза. Хоронить ее придется в закрытом гробу. Соболезную!

Я даже невольно задержал дыхание от неожиданности: проблема с женой разрешилась сама собой. Все-таки кто-то наверху пристально следит за моей судьбой! Сына отдам в одну из специальных школ для подготовки кадров для военно-воздушных сил и флота. Туда принимают юношей, окончивших 7-й, 8-й или 9-й классы и прошедших специальную медицинскую отборочную комиссию ВВС. Свобода! Еще бы уцелеть после всего, что я наговорил вождю.

Сталин изменился в лице и дотронулся до моей руки:

— Крепитесь, я сам терял близких людей и знаю что это такое! Завтра с вами выйдет на связь мой начальник охраны.

Дождавшись, пока ну очень высокое начальство оставит меня одного, Берия сверкнул стеклами пенсне:

— Вот и не пришлось вам демонстрировать свою политическую близорукость, подавая на развод! Я слышал, что вы познакомились с дочкой маршала Тимошенко. Я бы на вашем месте не упустил этот шанс — Екатерина по моим сведениям не только красавица, но и умница. В следующем году она закончит школу и к этому времени вы вполне сможете завоевать ее сердце.

Я кивнул:

— Товарищ нарком, я прошу вашего согласия награжденных сегодня красноармейцев перевести перевести в состав отряда быстрого реагирования. Так же прошу согласовать рассматривать кандидатов в ОБР и в ОМСБОН среди лиц, возраст которых достиг тридцати-тридцати шести лет из числа таежных охотников. За счет наработанного опыта такие сотрудники станут незаменимыми для работы в лесах. Их даже учить выживанию не нужно. А уж стреляют они и подавно белке в глаз, да и умеют неслышно ходить по лесу, который для них дом родной. Для партизанской работы лучше не найти. Из их числа можно сформировать подразделения егерей.

— Я не против. Предлагаю разместить ОМСБОН в бывшем дворцовом комплексе Баженова-Казакова в Царицыно. Места там для бригады достаточно.

— Товарищ нарком! Я прошу согласовать с наркомом обороны основные постулаты подготовки разведывательно-диверсионных групп в тылу противника: запрет на заброску неподготовленных бойцов, проведя с ними обучение в считанные недели. Минимальный срок для обучения таких групп из числа не служивших в армии минимум три месяца.

— Не понимаю причины твоей просьбы.

— Опасаюсь в случае начала войны массовой заброски неготовых людей для отчетности. А на деле такие группы будут уничтожать опытные охотники на людей, которые прошли с победами всю Европу. Так же прошу запретить бросать под танковый вал врага недоучившихся курсантов из-за наличия огромных проблем с кадрами среди краскомов. На всем протяжении возможного отступления наших войск должны быть сосредоточены резервы людей и техники для обороны подступов к Москве и Ленинграду.

Нарком, до этого посматривающий в сторону вождя, резко повернулся ко мне: Если бы я не знал о твоем геройстве по ту сторону Буга, то обвинил бы тебя в паникерстве. Какие танки на подступах к Москве! Думай, что говоришь, товарищ Сергеев!

После окончания банкета в честь награжденных вождь с Андреевым вернулись в кабинет, расположенном в Сенатском дворце на втором этаже. Помещение под 150 квадратных метров с пятью окнами было обшито дубовыми панелями с вставками из карельской берёзы, с дубовыми дверями. Двухтумбовый стол, покрытый зелёным сукном. На столе находились телефон, ручка, чернильница, графин с водой, стакан с чаем, пепельница. На противоположной от окон стороне располагался вытянутый стол для совещаний на более чем десяток персон с креслом для вождя во главе.

Вождь задумчиво закурил у открытой форточки и рассматривал ухоженный двор. В голове до сих пор звучали слова Сергеева. До него никто не пытался поднять перед Сталиным тему с врагами народа. Максимум просили заступиться за участь своих родных. Сталин вдруг припомнил обвинения пленных немцев: репрессиями практически своими руками он уничтожил оболганных преданных Советской власти и Партии ценных сотрудников разных ведомств. С помощью фальсифицированных обвинений были уничтожены и отправлены в лагеря тысячи командиров и бойцов РККА и РКВМФ. В итоге сейчас командирами батальонов стали те, кто толком не научился командовать даже ротами, а полками те, кто не прошел ценз для изучения всех тонкостей управления батальоном.

А тот вызов всей советской резидентуры из-за границы в Москву, когда ценных опытных разведчиков целенаправленно уничтожали руками сотрудников НКВД, радостно доложивших наверх о своих успехах и получивших за уничтожение советской разведки советские ордена и новые звания! Оказалось, что незаменимых людей не бывает. На ум пришел Хрущев, постоянно требовавший увеличить количество репрессированных. Так было в Москве с 1931 по 1938 год, когда Никита был первым секретарем Московского горкома и обкома партии. Тогда Хрущев сам направлял Сталину предложения об арестах руководящих работников Моссовета и Московского обкома. В январе 1938 года на Пленуме Маленков сказал в своём докладе о том, что проведённая в Москве проверка исключений из партии и арестов обнаружила, что большинство осуждённых вообще ни в чём не виноваты. На январском Пленуме Хрущёв был освобождён от должности первого секретаря Московского обкома и горкома партии и назначен первым секретарём ЦК компартии Украины и продолжил борьбу с врагами и на Украине в 1938–1940 годах. Тогда на одной из просьб Никиты к вождю об увеличении «квоты» на репрессии еще на 10 тысяч человек Сталин не выдержал и написал: «Уймись, дурак!»

Затем Сталин постарался понять как начались эта охота на ведьм. Всю вторую половину 37-го года в Политбюро потоком лились шифротелеграммы с просьбами увеличить лимиты по первой категории (расстрелы) и лимиты по второй категории (высылка за пределы данной территории). Тогда Сталин предложил проводить альтернативный выборы. Но ему товарищи по Партии выразили свои опасения: как быть в случае провала на избирательном участке партийного кандидата и победе выдвиженца общественной организации. Местная «тройка» немедленно пришила бы ему «дело» и подвела под расстрел или отправила в ГУЛАГ. Это грозило принять такие масштабы, что страна могла бы скатиться в новую гражданскую войну. В октябре снова собрался Пленум партии, уже третий в течение этого страшного года. 11 октября 1937 года в шесть часов вечера Молотов подписал окончательное отречение от сталинской идеи состязательных выборов. Взамен Пленум утвердил безальтернативный принцип «один кандидат — на одно вакантное место», что автоматически гарантировало партократии абсолютное большинство в советском парламенте.

На январском Пленуме 1938-го года основной доклад сделал Маленков. Он говорил, что первые секретари подмахивают даже не списки осуждённых «тройками», а всего лишь две строчки с указанием их численности. Открыто бросил обвинение первому секретарю Куйбышевского обкома партии Постышеву: вы пересажали весь партийный и советский аппарат области! На что Постышев отвечал в том духе, что арестовывал, арестовываю и буду арестовывать, пока не уничтожу всех врагов и шпионов! Но он оказался в опасном одиночестве: через два часа после этой полемики его демонстративно вывели из кандидатов в члены Политбюро, и никто из участников Пленума на его защиту не встал.

На январском Пленуме 38-го года было принято постановление с очень длинным названием: «Об ошибках парторганизаций при исключении коммунистов из партии, о формально-бюрократическом отношении к апелляциям исключённых из ВКП(б) и о мерах по устранению этих недостатков». Но, конечно, это постановление, говорившее о терроре в завуалированной форме, не могло его остановить. Для этого нужно было разорвать связку партаппаратной и НКВД-шной бюрократии, которая приняла формы опасной консолидации на уровне местных организаций. И прежде всего из этой связки нужно было убрать Ежова. Стремительно наращивая масштабы репрессий, Ежов давал понять, насколько партии и стране нужен он, нужен его репрессивный аппарат. Поведение типичного бюрократа: если реальной работы нет, то создаёт видимость работы для отчётности перед начальством о своей полезности и незаменимости.

Когда же он принял решение остановить беспредел в НКВД? Побудительным толчком к этому стал внезапный арест в июле 1938-го года Чубаря, заместителя председателя Совнаркома, то есть самого Молотова. Это серьёзно нарушило баланс сил в Политбюро: из 15 голосов сталинская группа располагала семью, после ареста Чубаря осталось только шесть.

В эту комиссию входил и Ежов. То есть борьба началась уже на самом верху пирамиды. И когда НКВД убрал из «семёрки» Чубаря, Сталин решил сделать Ежову второе предупреждение.

Первое Ежов принял с большим счастьем: в апреле 1938 года его назначили «по совместительству» ещё и наркомом водного транспорта.

Второе предупреждение было сделано в августе: Сталин и Молотов целых четыре часа убеждали Ежова согласиться на кандидатуру Лаврентия Берия в качестве своего первого заместителя.

23 ноября Ежов опять вызван к Сталину, где уже находились Молотов и Ворошилов. Формулировка его отстранения от должности менялась дважды: он сопротивлялся, возражал. А надо-то было вырвать от него решение уйти «по собственному желанию»! Тогда написали проект постановления, который звучал как гарантия: «Сохранить за т. Ежовым должности секретаря ЦК ВКП(б), председателя Комиссии партийного контроля и наркома водного транспорта». Наконец заявление написано и подписано: «Н. Ежов». Вот с этого и началось устранение «ежовщины».

Политбюро послало на места телеграммы с прямым текстом: немедленно прекратить репрессии и распустить «тройки». Снова, перехватив инициативу, сталинская группа уже в конце 1938 года добилась проведения первых судебных процессов над работниками НКВД, обвинённых в фальсификации и надуманности дел, по которым почти целый год судили, ссылали и казнили тысячи людей. Так удалось остановить большой террор. А вот сейчас в свете откровений пленных немцев о агентах влияния Сталину пришла интересная мысль: не является ли Хрущев одним из таких агентов влияния?

Повернувшись к сидящему молча Андрееву, произнес:

— Знаешь что, Андрей Андреевич? А не поручить ли твоему Сергееву провести провокационную проверку и членов ЦэКа? И в первую очередь этого шута Никитку.

Андреев хмыкнул — он знал как Хрущев нацепил на себя маску шута. Как-то за Хрущевым пришли из НКВД арестовывать. Его предупредили, и Никита Сергеевич уже их ждал. На столе стояла бутылка водки, а Хрущев танцевал, смеялся и предлагал всем выпить с ним. Сотрудники НКВД, наблюдая за таким «спектаклем» только посмеялись, решив, что перед ними пьяница и шут, а не подозреваемый в предательстве. Тогда Хрущев понял, как следует себя вести, чтобы удержаться в этой системе. На частых застольях у Сталина Хрущев практически всегда присутствовал. Унизительные шутки Иосифа Виссарионовича касались в большинстве случаев именно Никиты Сергеевича. Тот мог запросто сплясать танец на столах с едой или гопак под аплодисменты. Многие тогда смеялись и даже пинали его ногами, давая понять, что он смешен. Хрущев вполне мог мстить за свое унижение, согласившись на сотрудничество с некоей стороной, пообещавшей ему помощь в противостоянии со Сталиным и его окружением. Всего то нужно было своей подписью ликвидировать преданных Сталину людей и ценных специалистов, которые были бы полезны Сталину в укреплении страны.

— Замечательная идея!

Осмотрев территорию бывшего монастыря, мы с Судоплатовым пришли к выводу, что нас все устраивает. Пока наркомат обороны будет освобождать помещения, работники Московского метростроя по заявке нашего наркомата проведут после расписки о неразглашении работы по расчистке и укрепления подземных ходов и обеспечение их выхода в подходящих для нас местах, к примеру в жилую квартиру, которую можно оформить как конспиративную, или в помещение удаленного здания, которое можно также забрать под нужды нашего управления.

Известив начальника АХУ НКВД о согласии использовать монастырские стены для управления конвойных войск, мы отправились на Лубянку.

Я пока вместе с Судоплатовым направлялись к его кабинету, привлекал внимание встречающихся сотрудников своими новенькими наградами. Увы, но ни одного Героя Советского Союза среди моих коллег здесь, на Лубянке, не было. Я был единственным. Еще бы, как могли эти кабинетные черви совершить подвиг?

В кабинете уже нас ждали Эйтингон и еще несколько человек. Наум Исаакович представил сначала меня, а затем, так как Судоплатов со всеми был знаком, представил мне присутствующих:

— Алексей Андреевич, познакомьтесь с сотрудниками нашего управления: начальник отдела разведки старший майор госбезопасности Фитин Павел Михайлович, он только что прибыл из Германии, где на месте знакомился с обстановкой; начальник контрразведки майор госбезопасности Михеев Анатолий Николаевич; старший лейтенант госбезопасности Маклярский Михаил Борисович, в его ведении агентурная разработка по антисоветским политпартиям, тюркско-татарско-монгольским и кавказским контрреволюционерам; капитан госбезопасности Медведев Дмитрий Николаевич, он будет отвечать за создание ОМСБОН и ОБР; начальник Первого (немецкого) отделения лейтенант госбезопасности Коротков, Александр Михайлович. Кстати, в тридцать девятом году товарищ Коротков был уволен из органов НКВД. Однако после письма на имя товарища Берии он был восстановлен на службе в разведке. Как правило, сотрудники НКВД, уволенные со службы до наступления пенсионного возраста, старались как можно быстрее уйти в тень, устроиться на какую-нибудь неприметную должность, а если имелась возможность, то вообще покинуть Москву. Подальше от греха. Знали, что часто за такими уволенными месяца через три-четыре ночью приезжал «Воронок». Товарищ Коротков поступил с точностью наоборот. Некоторые друзья и близкие посчитали даже, что он просто сошёл с ума. Он обжаловал решение наркома в письме на имя того же самого наркома! Не только отверг все, как ему казалось, возможные мотивы увольнения, но по сути, по форме, разумеется, вежливо, потребовал восстановить на службе в разведке. Задачей товарища Короткова будет лично восстановить оборванные связи с нашими агентами и установить личные контакты с руководителями антифашистского подполья в Германии Старшиной, Стариком и Тенором. Следующие: Заслуженный работник НКВД старший лейтенант госбезопасности Ильин Виктор Николаевич; сержант госбезопасности Кузнецов Николай Иванович; наш лучший аналитик Заслуженный работник НКВД капитан госбезопасности Зоя Ивановна Воскресенская-Рыбкина; капитан госбезопасности Тимашков Александр Эрастович; капитан госбезопасности Хейфец Григорий Маркович, предлагаю его использовать в качестве легального резидента в Сан-Франциско с позывным Харон под прикрытием вице-консула генконсульства СССР для организации разведывательного обеспечения советского ядерного проекта.

В этот момент открылась дверь и зашел мужчина в штатском лет сорока пяти:

— Разрешите, товарищ Первый заместитель наркома внутренних дел? Извиняюсь, что опоздал, сдавал дела Исполкома Коминтерна своему заместителю.

Судоплатов шагнул на встречу для рукопожатия:

— Конечно, проходите. Прошу любить и жаловать, Мордвинов Георгий Иванович. Будет отвечать за формирование и подготовку партизанских отрядов и подполья. А теперь слово одному из моих заместителей, которого мы все поздравляем и с стремительной карьерой и высшими наградами страны, товарищу Сергееву.

Я оглядел лица тех, с кем буду служить ближайшие годы:

— Сегодня после работы я всех приглашаю в ресторан «Москва». Я обязан проставиться. А теперь о моем плане противостояния развитию науки в Германии, которое необходимо максимально притормозить. Согласно теории Гитлера евреи, цыгане и славяне признаны неполноценными и подлежат уничтожению. Для начала всех ученых еврейского происхождения изгоняют со всех научных организаций, лишая их работы и международного признания. А для ученых личные амбиции в науке стоят на первом месте. Возьмите наших советских ученых и изобретателей. Они ради амбиций готовы на все, даже на доносы на своих коллег.

Наша задача в этом году завербовать и вывезти в СССР лучшие умы немецкого научного сообщества. Раз товарищ Коротков отправится в Германию, было бы естественно поручить ему еще одну задачу: использовав наших агентов, начать охоту за учеными головами. Нам нужно будет срочно пообщаться с советскими физиками о их немецких и американских коллегах, которые составляют интерес для продвижения советской науки вперед.

Судоплатов удивленно медленно протянул:

— А американцы при чем?

— Они наши конкуренты. Или вы всерьез считаете, что создав первыми сверх-бомбу, американцы не захотят нас ею шантажировать? Если с немцами у нас задача вывоз ученых, то в случае с американцами отказ переехать в СССР для продолжения научных изысканий за солидные деньги и достойные условия жизни и работы, должен при невозможности похищения и вывоза из США караться смертью. У нашей страны сейчас задача первыми создать бомбу любыми путями.

Судоплатов кивнул:

— Согласен! Приоритет этой задачи номер один. Скоро у нас появятся новые сотрудники, надеюсь, что в течении пары максимум трех недель их доставят из лагерей и тюрем. В течении суток наш монастырь должны освободить армейцы, потому готовимся к переезду в наше логово. Сегодня всем даю возможность закончить свои дела, в двадцать ноль ноль собираемся в ресторане Москва, столики будут заказаны, а завтра в девять утра встречаемся у ворот Андронникова монастыря.

Когда в кабинете остались только мы трое, два заместителя и Судоплатов, я решил не терять времени зря:

— Павел, я переговорил с четырнадцатью награжденными вместе со мной пограничниками и они согласились перевестись в ОБР. Нарком добро дал. Так же хочу перевести из Бреста двоих бывших царских контрразведчиков, которых я принял на работу в в свое областное Управление. Их без меня просто напросто опять отправят в камеры. А они из старых кадров, работали против немцев в Польше. У обоих семьи, их надо куда-то пристроить. Пусть в коммуналки на окраине Москвы, но обеспечить более-нормальные условия проживания. Вот их данные.

— Хорошо, этот вопрос я решу. А пограничников уже разместили временно в нашем ведомственном общежитии, их тоже доставят завтра к монастырю. А теперь, Алексей, предлагаю тебе как инициатору идеи с физиками пообщаться в Институте физических проблем с Пётром Леонидовичем Капицей. Заодно возьмешь у него перечень необходимых для ядерного проекта советских ученых. Их не только необходимо собрать в Москве, но и обеспечить им охрану, а то подобная твоей мысль уничтожить уже наших физиков придет врагам Советской власти.

Выполнив поручение Судоплатова, я вернулся на Лубянку и застал его одного:

— Вот списки, этот наши специалисты и ученые, без которых не получится полноценно работать над проблемой ядерного проекта, а это — ученые Германии, Франции, Англии и США, которые реально могут быть привлечены для разработки бомбы. Павел, я хочу напомнить тебе о моей идее проверки всех наших сотрудников методом провокации. Как нам организовывать проверку среди сотрудников центрального аппарата НКВД, если мы не проверили наших непосредственных подчиненных. Тем более, что некоторые прошли через пытки в застенках и могут оказаться морально подломленными. И начать необходимо, пока нас еще мало. У тебя наверняка есть возможность привлечь волкодавов ОСНАЗа. Прямо сегодня необходимо проверить тех погранцов, с которыми я ходил на ту сторону Буга. Подозревать тех, кто принимал участие в рейде против абверовцев казалось бы глупо. Но что если среди них есть спящий агент?

Я выложил на стол два десятка «балаклав», у которых на лицевой стороне была узкая щель для глаз:

— Заказал по дороге в ателье. Те, кто будут брать погранцов, должны работать жестко вот в этих масках. Среди групп захвата из пяти человек нужны хотя бы двое со знанием немецкого. Брать доблестных пограничников обязательно по одному и допрашивать в подвале жилого дома, а не в наших застенках. Какой-нибудь расселенный дом под снос. Я буду в такой же маске и буду лично «колоть» моих недавних соратников.

Судоплатов покачал головой:

— Я хочу взглянуть на твой метод лично! — затем снял трубку телефона и набрал номер:

— Это Судоплатов! Мне нужны твои бойцы, Федор!

Проверку погранцы прошли все. Поначалу их пытались совратить обещанием благ и стремительной карьерой и только потом я минут семь-десять воздействовал на болевые точки. Каково же было их изумление, когда после допроса, воздействие на болевые точки во время которого приводило к непроизвольному облегчению мочевого пузыря, им объявляли окончание проверки перед зачислением в особо засекреченное подразделение.

Судоплатов, впечатленный до глубины души муками, которые испытывали пограничники, высказал мне:

— И ты через это хочешь провести остальных сотрудников?

Я кивнул:

— Поверь, Павел — вреда их здоровью я не нанес, хотя боль была просто ужасной. Уж лучше они после допроса будут вонять мочой, зато мы будем уверены в результате. А для занимающих ну очень высокое положение можно применить гипноз.

— Это шутка такая?

— Нет, Павел, гипноз не какие-то фокусы. Это воздействие на сознание человека. К сожалению, не все люди подвержены гипнозу. Ты же в курсе наверное о выступлениях Тимура Булата, чье настоящее имя Григорий Исаакович Гутман?

— Слышал, хотя ни разу не был на его выступлениях, не желая участвовать в его дешевых фокусах. Значит, ты уверен, что это не фокусы?

— Уверен. И ты, Павел, в этом наглядно убедишься. Гутман сейчас выступает в Москве. Завтра мы с его помощью проведем проверку сотрудников нашего управления. То, что они будут в расслабленном состоянии после предварительного банкета, даже лучше. Так, я поехал к Гутману, вечером встречаемся в ресторане.

Сегодняшнее выступление гипнотизера проходило во Дворце культуры автозавода имени Сталина. Начало представления было в семь вечера, я прибыл в шесть вечера и смог, после предъявления удостоверения, пообщаться с артистом, готовившимся к выступлению:

— Товарищ Гутман! Наркомату внутренних дел нужна ваша помощь!

Капли пота на лице у артиста выдали его напряжение:

— Что случилось? Неужели на меня поступил донос?

Я покачал головой:

— Успокойтесь, Григорий Исаакович! Вы нужны как гипнотизер для проверки благонадежности моих сотрудников. Вы же знаете, что в нашей стране действуют предатели и шпионы?

— Газеты пишут об этом постоянно!

— Вот и отлично. Раз вы в курсе, то должны понимать насколько важно доверять остальным сотрудникам моего наркомата. Запланирована масштабная проверка и только вы можете помочь или выявить шпионов и предателей, или помочь убедиться в их отсутствии.

Гутман испуганно отодвинулся:

— А если человек не виновен, а под гипнозом он на себя наговорит?

Я усмехнулся:

— Вы так не уверены в своем даре?

Гутман отвел глаза в сторону и пожал плечами:

— Я фактически самоучка. Все началось со случайного разговора с попутчиком в поезде, затем были книги и еще позже — скромный курс в медицинской академии. Денег в конверте не признаю совершенно, предпочитая четко установленную за выступление плату. Не беру и денег за помощь страждущим, которые обращаются ко мне во время гастролей, после сеансов. Я же не лечу, а всего лишь делаю внушение.

Я решил поторопить его:

— Вы нужны мне будете уже с завтрашнего дня. Считайте, что вы мобилизованы своей страной. Представления придется отменить. Вместо них у вас будет постоянная хорошо оплачиваемая работа. Договорились?

— Если мобилизация, то куда мне деваться? Вы останетесь на мое выступление?

Я взглянул на часы и кивнул:

— С удовольствием посмотрю на ваш талант со стороны. А завтра часам к десяти подъезжайте к воротам бывшего, Андронникова монастыря. Часовому на пропускном пункте для вас будет оставлен пропуск.

Я дождался начала представления, сев в первом ряду. Держа на вытянутой руке подставку с блестящим шариком, Гутман ходил по рядам и выбирал участников для своего представления. В итоге он выбрал только трёх человек: некую Светлану лет двадцати пяти, Аню лет тридцати семи и полную тетку лет сорок пяти. Гутман вывел их на сцену и усадил на заранее приготовленные стулья. Представление состояло из нескольких частей: первоначально была дана установка, что все они, якобы, участники велопробега Москва-Ленинград. По его команде сидевшие на стульях девушки начали движения, имитирующие езду на велосипеде. Имитация езды на велосипеде женщин выглядела довольно комично, что подтвердилось дружным хохотом зала.

Во втором задании он внушил девушкам, что является их отцом, который выдал им по 100 рублей, и спросил: кто и как истратит эти деньги? Ответы, конечно, развеселили весь зал.

Например, Света заявила, что купит себе новое платье. Вторая ответила, что отправится на курорт, а третья усмехнулась: «Пропьём и прокурим!». По поступившей просьбе из зала гипнотизёр провёл внушение этой работнице о необходимости изменить образ жизни.

Затем Гутман вызвал зрителя из публики и «приковал» его взглядом к стулу, другого лишил на время дара речи. Человеку прокалывали руку, и тот не чувствовал боли, его клали на две точки опоры, а гипнотизер вместе с ассистентами становились ему на грудь и прыгали. Уже не один зритель, а десятки, сотни, поднимали руки над головой, сцепляли пальцы и не могли расцепить их без помощи мастера.

Убедившись в силе дара Гутмана, я поспешил в ресторан, не желая опоздать на свою же проставу.

Ресторан жил своей довоенной жизнью. Счастливые и не ведающие о приближении войны посетители ресторана смеялись, танцевали под звуки оркестра. Для нас сервировали составленные вместе три стола, накрытых огромной белоснежной скатертью.

Судоплатов подошел ко мне и тихо спросил:

— Удалось договориться с этим фокусником?

— Удалось и завтра ты убедишься в действенности гипноза. А пока прошу к столу, коньяк ждет.

Неподалеку от нас вдруг засуетился персонал ресторана и к столу, на котором вдруг поменяли скатерть на свежую, подошла компания, среди которой опять был сын вождя. Я даже поморщился от неожиданности.

Кузнецов, сидящий рядом со мной, заметил куда обращен мой взгляд и отметил:

— Василий Иосифович со своим другом, учившимся на одном курсе с Василием в Качинской военной авиационной школе Сергеем Долгушиным. Второй — Владимир Меншиков, начал в московском «Динамо», где он играл в любимый хоккей с мячом. За бело-голубых он провел два сезона, после чего перебрался в стан их принципиального соперника — московского «Спартака». А девушка с ними невеста хоккеиста Галина Бурдонская. Я слышал, что Василий положил глаз на эту девушку. Ну а третий летчик — лейтенант Леонид Хрущев. Его отец…

— Я знаю, кем является Никита Сергеевич.

Судоплатов произнес тост:

— Товарищи! За нашего Героя! Алексей Андреевич, уверен, что ваши награды не последние и вы оправдаете доверие советского руководства, назначившего вас на столь высокий пост.

До всех нас донеслись нарочито громкие слова, сказанные Хрущевым:

— Страшно подумать сколько врагов народа было замучено в подвалах этим старшим майором, раз его тяжкую службу оценили званием Героя!

Василий повернулся в нашу сторону и встретился с моим взглядом. Узнав меня, он дал «леща» болтуну:

— Если ты не в курсе, товарищ Сергеев прибыл с границы, встань и подойди извинись. Просто так Героя никому не дают.

Хрущев помедлил, пока Василий сам не поднялся и не потащил того к нашему столу:

— Здравия желаю, товарищи командиры госбезопасности! Товарищ Сергеев, прошу вас извинить за мою несдержанность в нашу прошлую встречу, а мой друг хочет извиниться за свой длинный язык.

Сынок Хрущева пробормотал что-то и вернулся на свое место, а я протянул руку Василию:

— Приятно познакомиться, Василий Иосифович. Надеюсь, что вы больше не будете позорить своего отца нетрезвым видом в общественных местах.

Василий кивнул:

— Не буду! Тем более за пьянки собираются в какие-то дисциплинарные батальоны отправлять с разжалованием на весь срок нахождения в них. Счастливо отдохнуть, от себя поздравляю с наградами и внеочередным званием.

Дождавшись пока Василий удалится, Мордвинов усмехнулся:

— Когда только вы, Алексей Андреевич, успели с Васькой Красным схлестнуться?

Я развел руками:

— Сейчас это уже не важно, конфликт исчерпан, толком не начавшись. Налегайте на закуски, сейчас еще горячее принесут.

Прибыв как мне думалось раньше всех, я застал у ворот подъехавшего одновременно со мной Судоплатова. Тот поздоровался и удовлетворенно сказал:

— Я рад, что ты, Алексей, так радеешь за дело. Все свои вещи армейцы вывезли, им на помощь во избежание затягивания переезда пришлось привлечь красноармейцев из внутренних войск. Сейчас они приводят помещения и территорию в порядок. Я не понимаю как можно было так все загадить. Пойдем, проверим как ведутся работы по сооружению полосы препятствий по твоим наброскам.

Мы прошли внутрь. Все вокруг кипело: метлами выметали мусор, которые носили на носилках к стоящему грузовику; кое-где приводили в порядку отвалившуюся штукатурку и красили фасады зданий.

На месте будущей полосы препятствий сварщики соединяли металлические части различных конструкций, раздетые до пояса красноармейцы копали ямы под опоры, рвы для последующего их заполнения водой и грязью, из старых покрышек от грузовиков выкладывали один из элементов полосы. Под уже готовым навесом расставляли скамейки и стойки для жима штанги лежа. По краю этой спортивной площадки уже установили три десятка турников, а с высоко расположенного навеса свисали канаты, боксерские мешки и груши, и даже, как я просил, крепкий брезент. Здесь же находились в одном углу грифы и сложенные стопками блины, гири.

Судоплатов тронул жесткий материал рукой:

— А этот брезент для чего?

Я скинул китель и, хватаясь за брезент, крепко сжимая его пальцами, поднялся до самого верха и также спустился вниз:

— Такая тренировка способствует развитию кисти рук и пальцев, само собой.

Неподалеку установили мишени в виде человеческого силуэта для отработки бросков холодного оружия.

Строем по двое к нам подошли погранцы, переведенные в наш ОБР:

— Товарищ комиссар госбезопасности третьего ранга! Красноармейцы отряда быстрого реагирования прибыли для дальнейшего прохождения службы!

Судоплатов кивнул:

— Значит в кадрах вам выдали ваши новые удостоверения личности?

Один из бывших погранцов, имевший звание сержанта, спросил:

— Разрешите уточнить, у нас в удостоверениях у всех указано звание сержанта госбезопасности. Да и обмундирование мы получили командирское. Это не ошибка?

— Принятым решением минимальным званием в ОБР стало звание сержанта госбезопасности, отряд будет состоять только из командиров. Были в Гражданскую у белых офицерские роты. Вот такой же аналог будет и у нас, в СМЕРШ. Все вы имеете полное семилетнее среднее образование. Надеюсь у вас после вчерашнего нет обид на руководство за проведенную проверку? А теперь пойдемте осмотрим освобожденные помещения, в которых до строительства новых будет размещаться ваша казарма.

Оставив костяк ОБР обживаться в казарме, в которое пахло свежеструганным деревом из-за сколоченных новеньких двух-ярусных нар, дав задание разгрузить заодно из подъехавшего грузовика новенькие скрученные матрасы и мешки с постельным бельем, мы с Павлом поспешили в здание нашего штаба. В нем были рабочие кабинеты и даже зал заседаний, в котором как в клубе стояли ряды жестких кресел с откидывающимися сиденьями. На небольшой сцене стоял стол для членов президиума и деревянная трибуна для докладчика. Здание было кирпичным, двухэтажным с огромным кирпичным подвалом, в котором можно было разместить тир для стрельбы из пистолетов. Еще и для десятка тюремных камер место останется. Обрадовало то, что мебель уже привезли и в течении пары часов все столы, стулья, шкафы и сейфы займут свое место.

Прибывшие сотрудники Управления принялись наводить порядок в своих кабинетах.

С нетерпением я ждал появления нашего гипнотизера. Когда дежурный по объекту провел его в мой кабинет, я, поздоровавшись с Гутманом, поспешил с ним в соседнее помещение, занятое Судоплатовым:

— Знакомьтесь Павел Анатольевич! Это Григорий Исаакович Гутман. Садитесь за стол для совещаний, товарищ Гутман! — я протянул ему перечень вопросов — На эти вопросы я хочу получить ответы от всех проверяемых сотрудников. Первым предлагаю опросить товарища Эйтингона. Вы же, товарищ Судоплатов, не сомневаетесь, что ваш коллега согласится мне подыгрывать и изображать загипнотизированного?

Я не дожидаясь ответа вышел и заглянул в кабинет еще одного заместителя начальника СМЕРШа:

— Наум Исаакович, зайди к Судоплатову. У нас есть к тебе разговор.

Когда мы вошли, Эйтингон с интересом оглядел незнакомого посетителя и его представил:

— Наш кандидат на должность сотрудника отдела дознания. Вы не против, если он вас попробует допросить? — дождавшись согласия от Эйтингона, я кивнул Гутману — Приступайте, товарищ Гутман.

Тот взял листок с моими вопросами и смог мгновенно ввести Эйтингона в состояние гипноза, задавая по очереди мои вопросы и давая время на ответы:

— Вы готовы отдать свою жизнь ради Советской власти?

— Готов!

— Как вы относитесь к товарищу Сталину и членам советского правительства?

— Я уважаю его как руководителя, хотя и не согласен со всем, что творят сотрудники моего наркомата, прикрываясь его именем и даже самой Партией.

— Вы когда нибудь сотрудничали с иностранной разведкой и готовы ли с ней сотрудничать в случае возможности продвижения в карьерном росте и личном обогащении. Являетесь ли вы агентом иностранной разведки и состоите ли вы в подпольной организации, направленной против Советской власти, Партии и лично товарища Сталина?

— Нет, я никогда не предавал свою страну и никогда не собирался работать на другие страны. Ни в каких подпольных организациях я не состою и не состоял.

Я остановил Гутмана:

— Не стоит тратить время на все вопросы, главное уже понятно. Выводите товарища Эйтингона из гипноза.

Наум Исаакович взглянул на оторопевшего Судоплатова:

— Павел Анатольевич, я не пойму причины такого выражения на вашем лице. Вы как будто покойника увидели.

— Хм, знаешь, что, Наум Исаакович, ты сейчас точно не придуриваешься? Ты же только что на вопросы нашего нового сотрудника отвечал.

— Серьезно? Странно, это розыгрыш что ли? Я же только что вошел и сел. Какие вопросы?

Судоплатов резко повернулся к гипнотизеру:

— А какие еще у вас способности, товарищ Гутман? Сможете ли заставить человека забыть предыдущий разговор, заставить его, к примеру, пройти в нужное здание и убить нужного нам человека?

Закончив проверку и составив отчет на имя Берии и Андреева о ее результатах, мы убрали его в сейф. Этот отчет должен дополниться после проверки остальных сотрудников, которые в большинстве сейчас по пути из застенков ГУЛАГа. В список обязательных вопросов входил вопрос для выявления стукачей и больше половины отобранных Судоплатовым сотрудников сознались в работе на Берию, Меркулова а кто-то на Кобулова. Причем ни я, ни Павел этому не удивились. Для этого ведомства странно, что вербовкой вышестоящего начальства не охвачены стопроцентно все наши подчиненные. Кузнецов признался, что согласился стать информатором Кобулова, но в действительности не собирался этого делать, решив гнать дезу.

Судоплатов после окончания проверки пристально смотрел на меня, видно решая и меня пропустить через гипноз. Затем подмигнул:

— Надеюсь кроме товарища Андреева ты никого о происходящем в нашем Управлении информировать не будешь?

— Я и Андрееву не собираюсь докладывать все о том, что будет происходить в нашем коллективе.

Хмыкнув, Павел неверяще произнес:

— Ну, ну! Поживем — увидим! Предлагаю пригласить товарища Короткова для совместной разработки операции по его отправке в Германию, предлагаю назвать ее «Вояж».

Неожиданно для меня самого поступил звонок от Андреева:

— Здравствуйте, товарищ Сергеев! Вы не сильно заняты? Можете подъехать ко мне на Старую площадь?

Дав согласие, я поспешил к своему куратору.

Поздоровавшись, тот поинтересовался:

— Как вам бывший монастырь? Устраиваетесь в его стенах?

— Вполне подходящее место для дислокации.

— Скажите, Алексей Андреевич, а для чего вы привлекли эстрадного артиста Гутмана?

Я даже не стал удивляться информированности куратора. Похоже его источник был среди тех, кто обеспечивал безопасность внешнего периметра, к примеру охрану КПП.

— Гутмана я привлек из-за его дара гипноза для выявления предателей и шпионов. Те, кто поддается гипнозу, не может соврать он в красках распишет все свои преступления, выдав всех своих сообщников. Я пришел к выводу, что невозможно массово применять методы физического воздействия для выбивания правды. Гипноз сделает это намного эффективнее.

— И что, гипноз действительно работает?

— Работает, необходимо начать обучать гипнозу будущих медиков для лечения нестандартными методами и сотрудников спецслужб. Причем допрашиваемый под гипнозом не вспомнит о допросе и не узнает о факте раскрытия своих тайных мыслей и поступков. Так, к примеру, задумавший диверсию, будет уверен, что его никто не остановит, хотя можно получить весь задуманный им план выполнения диверсии с именами и описаниями подельников и узнав места закладки тайников.

— Раз вы уверены в действенности допроса с применением гипноза, то вот вам, товарищ Сергеев очередное задание Партии: вам необходимо провести проверку всех сотрудников секретариата ЦэКа, начав с самого верха. В идеале проверка всего аппарата ЦэКа и первых секретарей ЦК компартий республик, крайкомов и обкомов.

Я едва сдержался от ухмылки, но не от провоцирующего вопроса:

— Полагаю, начать нужно с вас, Андрей Андреевич? Причем весь допрос сниму на кинокамеру и предъявлю вам кино-отчет.

Андреев пораженно закипел только от мысли, что кто-то сможет залезть ему в голову. Успокоившись, покачал головой:

— Начать нужно с члена Политбюро товарища Хрущева. Возможно потребуется проверить и остальных членов Политбюро. Хрущев уже в Москве. Я-то думал, что придется готовить целую операцию по похищению Первого секретаря ЦэКа Украины для жесткого допроса, а тут такие перспективы! Возвращайтесь на свой Объект. И готовьтесь вместе с вашим Гутманом по первому же звонку прибыть в Кремль. Надеюсь ваш еврей удержит свой язык о том, что он услышит.

— Можно с помощью специальных наушников лишить гипнотизера слуха на время допроса руководителей Партии.

— Вы просто кладезь идей, товарищ Сергеев. Готовьте наушники.

Я решил не упускать возможность пообщаться с членом Политбюро:

— Андрей Андреевич, у меня есть еще одно предложение. Наркомат внутренних дел слишком огромный и неповоротливый механизм. В сфере ответственности НКВД находятся коммунальное хозяйство и строительство, другие отрасли промышленности, а также политический сыск и право вынесения приговоров во внесудебном порядке, система исполнения наказаний, внешняя разведка, пограничные войска, контрразведка в армии. Я считаю, что в ведении НКВД во главе с товарищем Берия следует оставить милицию, пожарных, внутренние войска, ГУЛАГ, большинство тюрем и конвойное Управление. А в наркомат государственной безопасности должны отойти погранвойска, разведка, контрразведка, политический сыск в полном объеме, контроль за армией и флотом, НКВД и Партийными чиновниками. Контроль над Партией следует поручить отдельному Управлению, которое вы будете курировать.

— И кого вы видите во главе нового наркомата? — усмехнулся Андреев.

— Нынешнему Первому заместителю Берии, товарищу Судоплатову.

Сталин принял своего преданного соратника сразу после очередного совещания. Выслушав отчет о разговоре с Сергеевым, неверяще поинтересовался:

— Говоришь, что под гипнозом ничего нельзя утаить? Если это так, то почему никто не заинтересовался способностями этого еврея раньше? Он спокойно без всякого контроля разъезжал по городам. Ты понимаешь в чем опасность таких людей, Андрей Андреевич? Похоже, что нет. Опасное и бесконтрольное оружие, вот что такое эти гипнотизеры! Их немедленно нужно брать под жесткий контроль. Я так понял, что сильный гипнотизер может внушить что угодно. А вот предложение Сергеева о необходимости обучения гипнозу правильное. Вот только с стопроцентной уверенностью в том, что обученный человек не направит гипноз для личных целей. Давай для начала посмотрим на результаты допроса под гипнозом Хрущева, а потом я приму решение о остальных членах Политбюро.

(Помимо самого вождя членами Политбюро были Андрей Андреевич Андреев, Климент Ефремович Ворошилов, Андрей Александрович Жданов, Лазарь Моисеевич Каганович, Михаил Иванович Калинин, Анастас Ованесович Микоян, Вячеслав Михайлович Молотов. Кандидатами в члены Политбюро были Лаврентий Павлович Берия и Николай Михайлович Шверник.)

Андреев кивнул и достал из портфеля переданные Сергеевым два листа бумаги, на которых с помощью квадратиков и стрелок четко были изложены структуры двух наркоматов после их раздела:

— Есть предложение разделить НКВД на два наркомата.

Сталин пробежал таблицы глазами и задумался. Затем медленно ответил:

— Вполне закономерно после предложения выделить для начала охрану первых лиц страны. Правда Лаврентию явно не понравится лишение его дополнительных силовых рычагов. Ловко, твой Сергеев похоже решил сделать еще один скачок в карьере, став из заместителя управления заместителем наркома. Что ж, здоровые амбиции я могу понять — какой из солдат не мечтает о маршальском жезле. Я вот что думаю, слишком загадочен твой Сергеев. Перед утверждением его и Судоплатова после раздела НКВД на новые должности я хочу сам задать им вопросы под гипнозом. Сразу после допроса Хрущева.

— А Берию с его заместителями Кобуловым и Меркуловым?

— Ты прав, их тоже, следует проверить. Я должен быть уверен, что не ошибся в них, вознеся их так высоко. Заодно организуй вызов всех министров НКВД и их заместителей всех союзных республик, а также руководство краевых, областных, районных и городских управлений НКВД. Их проверку я поручу Судоплатову и Сергееву после проверки гипнозом их самих.

Андреев понимающе кивнул:

— Можно будет перед разделом наркоматов собрать всех этих руководителей под предлогом запланированного совещания. После проверки высшего руководства республик следует проводить проверки по каждой области или краю отдельно, направляя в них наших проверяющих вместе с гипнотизером. В случае выявления предателей, шпионов или троцкистов в зависимости от занимаемой должности будем решать их судьбу.

Андреев позвонил мне на следующий день, приказав вместе с Гутманом прибыть мне и Судоплатову.

К двум часам дня мы были в приемной вождя. Нас не мариновали, сразу впустили. В кабинете Сталин общался с Андреевым и Хрущевым, который непонимающе взглянул на нашу троицу.

Сталин указал на нас:

— Познакомься, Никита Сергеевич! Это сотрудники НКВД. — затем обратился к нам — Здравствуйте, проходите и садитесь, товарищи!

Я сел рядом с Андреевым и тот мне шепнул:

— Отдайте приказ о введении проверяемого в состояние гипноза.

Я повернул голову к севшему рядом со мной с левой стороны Гутману:

— Введите в состояние гипноза товарища Хрущева.

Гутман оценивающе посмотрел на сидящего напротив нас Первого секретаря ЦК компартии Украины и через секунду довольно развел руками:

— Можно задавать ему вопросы.

Сталин вышел из-за своего стола и подошел к Хрущеву:

— Никита, ты меня слышишь? — не дождавшись ответа, провел ладонью перед его лицом — Действительно будто спит с открытыми глазами.

Я достал из портфеля наушники и самодельные беруши:

— Наум Исаакович, вам придется вот это засунуть в уши и надеть наушники.

Тот понимающе вздохнул и выполнил мое требование.

— Наум Исаакович, вы ведь понимаете, что за разглашение услышанного вас могут расстрелять?

Гутман покачал головой:

— Извините, но я не слышал, что вы мне сказали.

Я махнул ладонью и повернулся к Сталину:

— Товарищ Сталин, гипнотизер лишен возможности слышать ответы на зачитываемые им вопросы. Вот вопрос, ответ на который даст представление о скрытых мыслях товарища члена Политбюро. Можете добавить своим вариантом. Нам выйти?

На секунду Сталин задумался, но покачал головой:

— Останьтесь. — Вопрос составлен профессионально, мне и добавить пока нечего. Пусть товарищ Гутман задает его товарищу Хрущеву.

По моему знаку прозвучал вопрос:

— Никита Сергеевич, расскажите подробно о вашем отношении к коммунистической партии Советского Союза и к товарищу Сталину лично. Расскажите о своих планах и устремлениях, о тех, кого вы считаете своими врагами.

— Партия превратилась в личную вотчину одного человека. Сталин стал диктатором, покончив со всеми своими конкурентами. Прав был товарищ Троцкий, предлагая разжечь пожар мировой революции, а этот тупой как баран кавказец не позволил ему это сделать, взяв курс на первоочередное укрепление и расширение СССР. Уничтожение одного за другим видных вождей революции только подтверждает сомнение товарища Ленина в возможности получения Сталиным власти. А когда в мае тридцать восьмого года член Политбюро Косиор был лишён всех партийных постов и арестован по нелепому обвинению в принадлежности к так называемой «Польской военной организации», я решил стиснуть зубы и дождаться смерти этого грузина, занять его место. Я знаю, что Станислава Косиора страшным пыткам подвергли. Самым разнообразным. Он их выдержал — врагом народа себя не признал, и тогда мучители привели его шестнадцатилетнюю дочь и сказали: или ты сейчас даёшь показания, или мы изнасилуем её у тебя на глазах, и когда даже эта угроза не подействовала, её привели в исполнение. Тут уже и несгибаемый большевик был сломлен: он всё подписал, а дочь Косиора не арестовывали — её просто вывезли за город, и она бросилась под поезд, покончив жизнь самоубийством. В один день с Косиором была арестована его жена и тоже приговорена к высшей мере наказания. Когда я займу место Сталина, я вымажу его имя дерьмом, лишу НКВД контроля за Партией и направлю все усилия и средства на расширение социалистического лагеря за счет стран Европы.

Сталин повернулся к Андрееву:

— Что за чушь про дочь Косиора? Проведи расследование и доложи, заодно дело товарища Косиора принеси для ознакомления. — ткнув пальцем в Хрущева, добавил — С этим все ясно. Дерьмом значит решил меня вымазать!

Повернувшись к нам, Сталин задал вопрос:

— Вы уверены, что эти откровения Хрущев не вспомнит?

Я кивнул головой:

— На все сто процентов.

— Тогда заканчивайте.

Я снял наушники с головы Гутмана:

— Выводите из гипноза.

Хрущев как ни в чем не бывало налил себе воды из графина и выпил, а Сталин, сдерживая ярость сказал ему:

— Никита Сергеевич, мне нужно обсудить с товарищами несколько вопросов, подожди немного в приемной.

Дождавшись пока дверь закроется за Хрущевым, Сталин указал на нас меня и моего начальника:

— Товарищ Гутман, введите в гипноз товарищей Сергеева и Судоплатова!

Я не успел придти в паническое состояние как мое сознание будто отрезало.

Сначала тот же вопрос, что и Хрущеву был задан Судоплатову. Его ответ удовлетворил Сталина:

— Я верю в руководящую роль нашей партии и уверен, что только товарищ Сталин сможет покончить с произволом руководства моего наркомата в отношении ценных сотрудников разведки. Я подготовил на его имя письмо, в котором изложил свои сомнения в правильности уничтожения резидентов и моих коллег, считая это результатом невыявленных пока врагов народа. Письмо не отправил из-за опасения оказаться в расстрельном списке.

Удовлетворившись ответом, Сталин указал на молчавшего Сергеева:

— Теперь послушаем товарища Сергеева.

Гутман задал свой вопрос и Сергеев ответил так:

— Я понимаю, что кроме коммунистической партии некому обеспечить социалистическое равенство в нашей стране. Товарищ Сталин — лучший менеджер, который не стремится к личному обогащению, а озабочен превращением страны в развитую мировую державу. Жаль, что его недоверие, возведенное в абсолют, позволяет нечистоплотным карьеристам оправдывать свое существование путем фальсификации липовых громких дел. Если бы не многотысячные репрессии, бьющие по его имиджу, товарища Сталина можно было бы признать святым непогрешимым праведником. Жаль, что Сталин не подготовил себе равного ему в управлении страной наследника. Я не могу себе даже в страшном сне представить, что неожиданным образом руководить страной будет, например, Хрущёв. Хрущёв из той породы людей, которые, не дай Бог, дорвавшись до власти, спустят в унитаз всё, что сделал до него его предшественник. О его способностях говорит то, как он развалил партийную работу в московской области.

Сталин покосился на Андреева. Тот прикусил нижнюю губу и развел руками:

— Похоже с врагами народа и правда переборщили!

Сталин хмыкнул и обратился к гипнотизеру:

— Спросите его о его отношении к Берии.

Выслушав вопрос, Сергеев ответил:

— Берия лучший кризис-менеджер, прекрасный исполнитель. Ему можно поручить любое ответственное поручение. Исходя из анализа имеющейся у меня информации по психотипу Берии нельзя давать ему много власти и введение в Политбюро — это большая ошибка.

Сталин хмыкнул:

— И кто по мнению Сергеева достоин стать моим наследником?

Обливаясь потом от неудобных вопросов и не менее неудобных ответов, Гутман задал интересующий вождя вопрос. Полученный ответ ввел в ступор всех:

— Вождю необходимо самому определить несколько кандидатов из числа тех, кто продемонстрирует способность управления людьми и ресурсами и помочь им стать зубастыми и возможно даже неприкасаемыми. Причем выбрав своего наследника, необходимо об этом заявить задолго до наступления старости с присущими ей неизлечимыми болезнями. Уйти на пенсию вовремя, со стороны убедившись в правильности своего выбора, позволит оценить итоги своей деятельности на посту руководителя государства.

Сталин закурил и прошел к форточке:

— Полезная штука, этот ваш гипноз, товарищ Гутман. Спасибо, я услышал даже больше, чем ожидал. Выводите товарищей из гипноза. И не вздумайте дать им отчет о их ответах под гипнозом.

Я оглядел окружающих, гадая о том, что смогли из меня вытянуть. Из-за отсутствия в помещении конвоя, похоже о своем попаданчестве я не проговорился в силу того, что не знали о чем меня спрашивать. Но ошарашенный взгляд Гутмана просто кричал, что я в чем то прокололся.

Вождь затушил папиросу в пепельнице и подошел ко мне и Судоплатову:

— Благодаря гипнозу я теперь знаю ваши мысли, но не напрягайтесь так сильно. Товарищ Судоплатов, ваша кандидатура как наркома госбезопасности будет рассмотрена и скорее всего утверждена. Как и кандидатура товарища Сергеева в качестве вашего Первого заместителя. Проверки с помощью гипноза в ближайшее время ожидают многих сотрудников и партии и силовых ведомств. План следующих проверок вам предоставит товарищ Андреев. До свидания, товарищи!

Когда вождь остался наедине с Андреевым, то немедленно задал ему вопрос:

— И как нам быть с Хрущевым? А ведь когда выбирали его в Московский городской комитет, Лазарь Каганович доложил мне, что он был троцкистом. Я тогда спросил: «А сейчас как?» Каганович ответил: «Он борется с троцкистами. Активно выступает. Искренно борется». И я сглупил, попросив Лазаря выступить на конференции от имени ЦК и заверить, что ЦК ему доверяет.

— Может на ближайшем заседании Политбюро поставить ему в вину поощрение фальсификации дел сначала в Москве, а теперь и на Украине? Сначала выведем его из состава Политбюро и снимем с поста Первого секретаря Украины. А затем через пару месяцев несчастный случай.

— Чего тянуть, сегодня же и проведем незапланированное заседании Политбюро. Заодно введем Судоплатова в кандидаты.

Андреев кивнул:

— Может заодно и нового начальника ГСО?

— Нет, товарищ Власик потерял меру в соблазнении женщин, в том числе и замужних. Я вчера не выдержал из-за потока идущих на него жалоб и сделал ему последнее предупреждение. Если он не прекратит свой развратный и разгульный образ жизни с большим числом случайно знакомых женщин, то ему недолго возглавлять ГСО. Останется только начальником моей охраны. Меня беспокоит оценка, данная Сергеевым Лаврентию. Как ты считаешь, он прав?

Андреев кивнул:

— Прости, Коба, но похоже ты опять в нем ошибся. Сергеев прав, Берии опасно давать власть. Отобрав у него госбезопасность, ты вырвал ему ядовитые зубы. Он свою задачу по наведению порядка в НКВД выполнил, покончив с людьми Ежова. Мавр сделал свое дело, мавр может уходить. Да, я забыл поставить тебя в известность о ускорении подготовки инспекции в НКВД и в наркомате обороны. Да и штабные игры в западных округах предлагаю провести в начале июля, а не осенью. Уже со следующей недели инспекторы могут начать свою работу. Пока НКВД не разделили, по результатам инспекции и проверок гипнозом можно будет в случае вскрытия негатива и Лаврентия вывести из кандидатов в члены Политбюро.

Вернувшись в монастырские стены, мы пригласили на совещание Эйтингона.

Судоплатов довольно потер руки:

— Поздравляю нас всех с выходом из под опеки Лаврентия Павловича! —

Увидев непонимание на лице Наума Исааковича, Судоплатов пояснил:

— НКВД будет разделен на три части. Помимо Государственной службы охраны появится наркомат госбезопасности. Новая структура уже одобрена наверху.

Я отметил:

— Предлагаю после выхода постановления правительства о наркомате госбезопасности еще раз проверить наших сотрудников на разрыв с теми, кто их завербовал стать информаторами нашего Управления. Если найдутся те, кто решил играть на две стороны, информируя Берию и его сотрудников, от них нужно будет избавиться. Стукачи в нашем наркомате не нужны.

Судоплатов кивнул:

— Согласен! А вот нам информаторы в НКВД будут нужны. За их вербовку ты, Наум, и будешь ответственным. Так же в круг твоих обязанностей будет входить разведка стран Европы. А тебе, Алексей, предлагаю отвечать за погранвойска, контрразведку, в том числе на оборонных предприятиях, курирование армии, НКВД и Партии, включая аппарат ЦК. Ну и разведку в США предлагаю тоже взять на себя. Ты не против, Алексей?

— Только за!

Судоплатов довольно улыбнулся:

— Вот и отлично! А я на себя возьму контроль за странами Ближнего и Дальнего Востока, Азии и Южной Америки, а также взаимодействие с наркоматом внутренних дел и наркоматом обороны. Также на себя я возьму контроль за обеспечением безопасности секретных объектов и коллективов конструкторских бюро, научных институтов и лабораторий оборонного значения. Ну и контроль за хозяйственными вопросами и проблемами снабжения тоже на мне. Хотя ими будет заниматься хозяйственное управление. А теперь давайте подумаем над кадровым вопросом. В связи с реорганизацией Управления в полноценный наркомат у нас прорва вакансий, которые нужно закрыть. Так что в ускоренном темпе проверяйте сотрудников НКВД, которые по любому после разделения отойдут нашему наркомату. Кстати, уже сегодня к нам доставят первых освобожденных из мест лишения.

Я по телефону связался с начальником УНКВД Краснодарского Края:

— Федор Иванович! Старший майор госбезопасности Сергеев Алексей Андреевич. Прошу оказать помощь центральному аппарату.

— О чем речь! Конечно, поможем чем сможем.

— Мне нужны бойцы для ОСНАЗа. Служить будут в Москве.

— Вот же везет некоторым! Товарищ старший майор, а для такого опытного сотрудника как я не найдется вакансии в столице нашей Родины?

— Можно рассмотреть, товарищ Шулишов. Вот вместе с отобранными кандидатами в Москву и приезжайте в качестве сопровождающего. Мне нужны прошедшие обучение у казаков-платунов, проживающих в станицах вашего края. Вы же в курсе, что пластуны еще при царе привлекались в качестве разведчиков?

— Да, слышал такие байки.

— Дело в том, что это не байки. Пластуны с детства обучались проникать в тыл противника, снимать часовых и противостоять безоружными вооруженным врагам. Мне нужны добровольцы, обученные приемам борьбы, умению выживать в горах и в лесах, выслеживать по оставленным следам хоть зверя хоть человека. Возраст до сорока лет. Если сможете найти и убедить настоящих мастеров из числа казаков-пластунов, прошедших войну до революции, послужить в качестве инструкторов, то моя благодарность будет пусть не безмерной, но зато от души.

— И сколько вам нужно таких казачков-пластунов?

— Всех приму после проверки. И полк и даже бригаду.

— Товарищ старший майор, я в течении недели смогу вам доложить о первых результатах.

Федор Гребенюк родился 27 лет назад на хуторе Бальчанский Краснодарского края в казачьей семье. Хитрую и непростую казацкую науку Федор постигал от отца с младых лет. К восемнадцати годам он стал великолепным наездником и дедовская, захваченная в бою у чеченского абрека шашка, в его руках творила чудеса. Ножи и кинжалы парнишка бросал с закрытыми глазами, на звук. Отец научил охотиться, часто устраивая охоту на волков, которых расплодилось за время Гражданской до опасного количества. Хуторские ровесники и парни постарше старались с Федором не сориться, зная как тот дерется: однажды Федор легко раскидал около десятка мужиков с соседней станицы, заявившихся в Бальчанский показать свою удаль молодецкую.

Окончив курсы трактористов, работал в Атамановской машино-тракторной станции. Появление участкового изменило жизнь Федора кардинально:

— Привет, Федор! Я к тебе вот по какому случаю — ты же в курсе что такое ОСНАЗ?

— Слышать слышал.

— Таких как ты, учеников казаков-пластунов, сейчас по всему Краснодарскому краю ищут. Из самой Москвы говорят пришел запрос по набору в часть особого назначения. Особенно ценны такие как ты, готовые инструкторы. Я же знаю на что ты способен и, поверь мне, что в Москве ты сможешь принести огромную пользу своей стране.

Федор кивнул:

— Я согласен, товарищ лейтенант!

Как куратор оперативных разработок на территории США я решил побеседовать с Хейфицем, но тут меня вызвал Судоплатов. Я зашел к нему и обомлел — за приставным столом пил чай еще одна легенда разведки Василий Михайлович Зарубин, который с декабря 1933 года работал нелегальным резидентом в Берлине. Проведя ряд ценных вербовок, являлся оператором особо важного агента — сотрудника гестапо Вилли Лемана («Брайтенбах»). Полученная от того ценнейшая информация о структуре, кадрах, операциях РСХА, гестапо и абвера, о военном строительстве и оборонной промышленности Германии, а также о её планах и намерениях получила высокую оценку Центра. Помимо Зарубина рядом с ним пила чай черноволосая еврейка.

Судоплатов кивнул на гостей: Знакомьтесь, Алексей Андреевич! Это семейная пара Зарубиных. Василий Михайлович и Елизавета Юльевна. Одни из лучших советских разведчиков, которых я знаю.

Поздоровавшись, я с интересом смотрел на Зарубина, который продолжил рассказывать Павлу свою историю. Культурный, начитанный, владевший иностранными языками, с многолетним опытом работы за границей, он был полной противоположностью зачастую необразованным и невежественным сотрудникам НКВД.

— Вот, Алексей Андреевич! Очередная разработка дуболомов Берии чуть не подвела Василия под монастырь. Товарищ Зарубин в прошлом году был направлен в лагерь для польских военнопленных Козельск-Один с целью вербовки поляков. В этом году его и группу других разведчиков товарищ Берия обвинил в сотрудничестве с гестапо, но лично Василия репрессии обошли стороной.

Я положил свой глаз на эту сладкую парочку, уже найдя им место в моей операции и Судоплатов это явно заметил:

— Алексей Андреевич, ты только на Зарубиных рот не разевай. У меня на них планы.

Я покачал головой:

— Вместе с Коротковым отправить в Германию? Мне нужны надежные люди в США. Сам знаешь про ситуацию с американскими физиками. Хейфец один однозначно не справится.

Судоплатов сморщился, будто съел лимон и махнул рукой:

— Забирай, изверг.

Я довольно подмигнул Зарубиным:

— Пройдемте в мой кабинет для разговора. Ваш коллега там уже ждет.

Хейфец при виде двоих разведчиков обрадованно присвистнул:

— Ого, какие люди!

Обнявшись по очереди от переизбытка чувств, все трое сели на стулья и я начал вводить их в курс предстоящей операции:

— Товарищи, вот перечень американских и сбежавших из Германии физиков, которые наверняка работают над созданием сверхмощной бомбы с использованием атомной энергии. Вполне возможно, что этот список не полный. Ваша задача: завербовать ученых, посулив им все возможные блага и возможность реализовать себя в нашей стране. В случае отказа и невозможности их похищения с последующим вывозом в Советский Союз, эти физики должны быть ликвидированы, причем желательно все обставить под несчастный случай. Категорически запрещаю контактировать с американскими коммунистами — за каждым из них наверняка следят агенты ФБР, возможно их даже прослушивают. Вероятнее всего научным руководителем ядерного проекта США станет Роберт Оппенгеймер. Вероятно, что американцы еще не выделили финансы на ядерную программу, а значит и за физиками нет никакого тщательного присмотра. Все вы получите дипломатическое прикрытие. Григорий Маркович, вы направляетесь советским резидентом в Сан-Франциско. А вы, товарищ Зарубин — в Вашингтон главным резидентом наркомата госбезопасности. Для вас и вашей жены согласуем должности в советском посольстве. Товарищ Хейфец, вы пока свободны!

Дождавшись его ухода, продолжил:

— Помимо этой основной задачи перед вами стоят еще две: ликвидация сенатора Гарри Трумэна, решительно настроенного против СССР. Вторая задача: вербовка вторых или третьих лиц в крупных семьях мафии. Можно им помочь занять место главы преступной организации для контроля хотя бы одной гангстерской семьи. Может быть надежных итальянцев из Коминтерна попытаться внедрить в эти банды. И напоследок — мне нужен грязный компромат на всех видных политиков США, на должностных лиц силовых государственных структур. Свободны, Елизавета Юльевна. Я мне нужно сказать вашему супругу еще несколько слов.

Кивнув, женщина вышла и я обратился к Зарубину:

— Есть у меня одна задумка. Набрать из числа детдомовцев способных к изучению языков и обладающих хорошей памятью детей и в течении нескольких лет подготовить их для внедрения в американскую среду вместо похожих на них подростков, окончивших школу и поступающих в колледжи. Глядишь и удастся им оказаться в рядах ФБР или иных госструктур, а возможно и со временем смогут стать крупными политиками. Перед Вами в будущем будет поставлена задача по организации подбора среди выпускников американских школ похожих на на наших курсантов по внешним данным. Фотографии наших ребят мы Вам, конечно, потом предоставим.

Зарубин хмыкнул:

— Нестандартный подход к созданию агентуры, товарищ старший майор! Перспективное направление если конечно правильно пацанов воспитать. Но боюсь товарищ Судоплатов будет против.

— Это против чего я буду против? — в мой кабинет зашел мой начальник.

Я указал на стул:

— Присаживайтесь, Павел Анатольевич. Я предложил товарищу Зарубину рассмотреть вариант внедрения в колледжи США подростков, прошедших спецобучение.

— А почему я буду против этой идеи? Пока я не вижу аргументов против.

Зарубин усмехнулся:

— А дело в том, что пацанов товарищ Сергеев собрался набирать из детских домов.

Судоплатов невольно почесал затылок:

— Действительно, вариант вроде и перспективный, но ведь у будущих агентов совершенно не будет якорей, которые будут их тянуть назад на Родину. А обычно якоря — это их любящие родные, которых у них не будет.

Я задумался и пожал плечами:

— Тогда необходимо создать для детей такие условия жизни, чтобы их преподаватели-воспитатели стали для курсантов этими самыми родными людьми. Обязательно женщин привлечь в качестве преподавателей. Будут у пацанов и папы и мамы.

Судоплатов закатил глаза вверх:

— Ну вот, теперь еще и под интернат с шпионским уклоном обучения место искать нужно!

Я добавил:

— Такие специальные учебные центры можно создать не только для заграницы. Можно готовить кадры для нашего наркомата.

Судоплатов щелкнул пальцами:

— И этот вариант мне тоже нравится. Столько всяких уродов в нашей системе работает! Вроде их постоянно сажают и даже к стенке ставят, а эти гниды опять как грибы после дождя размножаются.

В дверь постучали и вошел Эйтингон:

Наконец я вас нашел! Сообщение с Запада. Гитлер упустил мощный козырь, который мог бы склонить Британию к миру: благодаря его приказу о приостановке наступления под Дюнкерком около двухсот тысяч британских солдат сумели эвакуироваться. С падением Дюнкерка закончилась стратегическая операция вермахта, имевшая целью разгром союзных войск в Бельгии и Северной Франции. Голландская и бельгийская армии почти полностью были взяты в плен. Оказались разгромленными двадцать восемь французских дивизий, крепостные войска ряда укрепленных секторов. Во Фландрии и в Дюнкерке Франция лишилась четверти всей артиллерии, трети легких и тяжелых танков, трех четвертей средних танков. Во время эвакуации из Дюнкерка потоплены пятая часть французских судов, принимавших участие в операции, в том числе семь эсминцев и тридцать вспомогательных тральщиков. Операция «Гельб» завершилась для вермахта необычайным успехом; ценой малых потерь успешный маневр танковых дивизий и последовавшее за этим окружение привели к уничтожению трех французских армий, оставлению континента британскими экспедиционными силами, серьезно ослабленными понесенными людскими и материальными потерями, и к капитуляции бельгийской и голландской армий. Было захвачено более миллиона пленных. Но мир с Великобританией так и не заключен.

Я добавил:

— Раз Гитлер, позволив англичанам эвакуироваться, не смог убедить их заключить мир, то Британия продолжит войну, а её Королевский флот своей блокадой закроет доступ Германии к венесуэльской нефти. Германия и её союзники были отрезаны от мировых нефтяных рынков — ситуация, которая грозила немедленным экономическим коллапсом не только метрополии, но и недавно присоединённых территорий. Это, в свою очередь, затрудняет как мобилизацию военного потенциала, так и управление оккупированными регионами. Помимо наших поставок и румынских месторождений в Плоешти, немцы смогут использовать синтетический бензин из угля. Однако у синтетического топлива есть одна проблема — оно густеет в морозы от минус двадцати градусов и техника попросту выйдет из строя. Это касается не только танков, автомобилей и прочего сухопутного транспорта, но и немецкой авиации, которая, в зиму будет фактически бесполезна без поставок качественного «настоящего» бензина. С начала следующего года необходимо перекрыть поставки нашей нефти, а сейчас следует разработать план диверсий на месторождениях Плоешти. Возможно тогда немцам придется ради нефти отложить вторжение в СССР и отправиться для вытеснения британцев из Египта, Леванта, Ирака и Ирана. Нефти на Ближнем Востоке хоть попой пей.

Эйтингон хмыкнул:

— Или же Гитлер решит ударить на наш Кавказ.

Гитлер, узнав о прекращении поставок Советским Союзом фосфатов, железной, марганцевой и хромовой руд, цемента, платины и чугуна немедленно вызвал посла Германии в СССР Фридриха-Вернера графа фон дер Шуленбурга, особо уполномоченного германского правительства по экономическим вопросам Карла Риттера и руководителя восточноевропейской референтуры политико-экономического отдела МИД Германии Карла Юлиуса Шнурре, ответственных за заключенное с СССР в 1939 году Советско-германское торговое соглашение. Советский Союз получил товарный кредит на сумму 200 миллионов рейхсмарок от Германии, который был целевым: на закупку в Германии промышленного оборудования, станков и военной техники. СССР, в обмен, получал недостроенный тяжёлый крейсер «Лютцов» и оборудование, необходимое для завершения его постройки; образцы корабельной артиллерии, мин, торпед, перископов; образцы последних моделей самолётов; образцы артиллерии, танков, средств связи. Также образцы более 300 видов станков и машин: экскаваторов, буровых установок, электромоторов, компрессоров, насосов, паровых турбин, нефтяного оборудования и так далее.

По условиям соглашения, Советский Союз должен был погасить его не сразу, а в три этапа — через 6,5, 7 и 7,5 лет. График выплат начинался после 22 июня 1941 года. СССР обязался поставить Германии в течение следующих 18 месяцев 11 тысяч тонн меди, 3 тысячи тонн никеля, 950 тонн цинка, 500 тонн молибдена, 500 тонн вольфрама, 40 тонн кобальта.

Фюрер скучающе слушал отчет Шнурре:

— За первые пять месяцев действия соглашения СССР осуществил только двадцать пять процентов предусмотренных на год поставок — из Германии было направлено оборудования на восемьдесят миллионов рейхсмарок, а СССР направил сырья на сто миллионов рейхсмарок. Поставки из СССР составили всего шесть целых и девять десятых процента общего импорта Германии за эти месяцы. Молотов заявил, что из-за существенной разницы поставках Советский Союз отказывается от некоторых заказов с длительными сроками поставок. Советская сторона хочет ограничиться только теми заказами, поставки по которым могут быть осуществлены в течение восьми-десяти месяцев.

Гитлер поморщился:

— Этот кавказец будто пронюхал про наш план «Барбаросса». Иначе как объяснить полное прекращение поставок цемента и нескольких видов руды, так необходимых для бетонирования укреплений и создания брони наших танков!

Шнурре пожал плечами:

— Молотов уверяет, что эти поставки возобновятся сразу после уравнивания количества поставленного обеими сторонами. Причем русский пригрозил остановкой поставок нефти и зерна. Одновременно с этим русские торгпредства провели переговоры с Mauser-Werke, Steyr-Daimler-Puch, Rheinmetall-Borsig, Hanomag и даже с концерном Krupp о закупке лицензий на изготовление пулеметов, зенитных орудий и полугусеничных бронетранспортеров, а также на их поставки и на закупки необходимых станков и оборудования для выпуска по лицензиям всей техники. Лицензии уже были переданы Советам. Начаты отгрузки бронетехники и вооружения с боеприпасами к ним. В Советский Союз готовятся к отъезду сотни инженеров и тысячи квалифицированных рабочих, с которыми заключен контракт на выгодных условиях — Советы платят по договорам золотом. Причем за лицензии уже оплатили, а за все остальное оплата пройдет частями после доставки каждой партии готового укомплектованного образца с запасом запчастей и боеприпасов. Советы похоже решили все свои запасы золота потратить на экономику Германии, так как только лишь объем закупок пулеметов МГ Тридцать четыре превышает пятьдесят тысяч штук. Это почти половина пулеметов от стоящих на вооружении в Вермахте! Первая партия поставок в срок до начала Нового года согласована в пять тысяч штук и пять миллионов патронов к ним, зенитные орудия восемьдесят восемь миллиметров — пятьсот штук, автоматическая зенитная пушка Flak Тридцать восемь в количестве двух тысяч штук, бронетранспортеры — двести штук и это при том, что в Вермахте этих броневиков единицы! Их серийное производство запустили только летом прошлого года, в войсках таких машин немного — в основном опытные партии. Зачем они понадобились русским, непонятно. Но Ганомаг работает на их заказ круглосуточно, желая получить русское золото.

— Вам не кажется, что Сталин решил после первой поставки «кинуть» поставщиков, не расплатившись с ними обещанным золотом?

Пожав плечами Риттер, возразил:

— Русские же заплатили за техническую документацию золотом. А такое условие обосновали произошедшими задержками с поставками по вине Германии, убедив в том, что уж подписав договора напрямую с производителями без участия государственной машины Германии, их не обманут. И под контролем представителей концернов прямо сейчас формируется первая отправка золота, которое уже доставлено в Москву, в чем представители немецкой стороны убедились лично. Вторая поставка должна быть закончена в срок до середины августа следующего года и предусматривает увеличение техники и боеприпасов в два раза. Если мы настоим на прекращении заключенного договора, то помимо предусмотренных огромных штрафов, которые придется выплатить нашим владельцам предприятий, русские догадаются о причинах запрета. Сначала срывы поставок по торговому соглашению прошлого года, теперь этих договоров!

Гитлер мрачно протянул:

— Согласен, пусть русские думают, что все идет по прежнему, для этого возобновите поставки согласно договоренностей. Нам важнее сейчас держать русского медведя и дальше в неведении его судьбы. А все, что мы им поставим, мы отберем обратно как победители!

Сталин, который лично держал на контроле поставки из Германии, после весомых разведданных о неизбежности в следующем году войны немедленно отправил делегацию во главе с Молотовым в Берлин и сегодня, 10 июля, заслушивал вернувшегося наркома иностранных дел, пригласив также Андреева, наркомов обороны и вооружения. Задумка вождя расплатиться за вооружение, в том числе лицензии на него, золотом была коварной как и он сам. Да, за первую поставку немцы получат обещанное золото, а вот за последующую — шиш с маслом! Эта мысль грела душу кавказца лучше всякой грелки. Часть оборудования и боеприпасов Советский Союз до начала войны получит бесплатно. Да и нанятые немецкие инженеры и квалифицированные токаря, фрезеровщики, слесаря в количестве аж пятидесяти тысяч назад в Фатерлянд в мае следующего года по окончанию контрактов не вернутся: с самого начала их поселят на нескольких новых заводах с охраняемой территорией без права выхода за стены с колючей проволокой.

Тем самым он не только лишает врага рабочих рук, но и возможности их последующего призыва в армию. В мае следующего года задержку с их отправкой назад в Германию он объяснит проблемами с подвижным составом, пообещав решить вопрос к августу. Ну и после начала войны немцы перейдут в разряд заключенных, работающих за еду и ради сохранения своей жизни. С Урала даже если кому-то удастся сбежать, то уйдет он недалеко.

Молотов с победным видом сообщил;

— Утром со мной связался Шуленбург и уведомил о возобновлении немецких поставок по соглашению прошлого года. Удивительно, но Гитлер решил ускорить сроки своих поставок, уверив, что готов не только сравнять объемы поставок, но и на сто миллионов марок передать потребного нам оборудования в обмен на возобновление наших поставок стратегических руд и нефти. Похоже наши блестящие переговоры с немецкими концернами принесли плоды.

Сталин довольно потянулся к пачке «Герцеговина Флор» и, достав папиросу, закурил, пуская дым кольцами:

— Это просто отлично! Значит немцы уверены, что продолжают скармливать нам дезинформацию о отсутствии у них желания начать с нами войну и надеются застать нас врасплох со спущенными штанами. Поставки немецких зениток конечно обеспечат нас противовоздушной защитой. А что с выпуском наших советских зенитных орудий?

Ванников открыл свою папку и нашел необходимые цифры:

Товарищ Сталин! Семидесяти шести миллиметровая зенитная пушка образца тридцать восьмого года, созданная советским конструктором Логиновым представляет собой модернизированную версию зенитной пушки образца тридцать первого года с немного изменённым стволом и совершенно новым двухосным лафетом ЗУ Восемь. Конструктор посчитал, что на этом лафете можно создать восьмидесяти пяти миллиметровое орудие и в прошлом году его приняли на вооружение. С учетом введения в строй нового завода на Урале через пару месяцев число таких орудий в Красной Армии к лету следующего года достигнет шести тысяч. Производство тридцати семи миллиметровых автоматических орудий в Подольске будет увеличено в два раза и достигнет десяти тысяч. Производство станковых пулеметов Дегтярева-Шпагина благодаря переоборудования двух гражданских заводов для нужд наркомата возрастет в пять раз, один из заводов будет выпускать зенитные счетверенные установки. На эту мысль навел заместитель СМЕРШ товарищ Сергеев. Конструкторы ухватились за это предложение обеими руками и устаревшие установки с Максимами постепенно заменят эти установки ДШК Четыре.

Сталин отметил себе: «Опять этот Сергеев!». А сам задал вопрос Ванникову:

— Борис Львович, а товарищ Сергеев только зенитную установку вам предложил?

Нарком вооружений ухмыльнулся:

— Товарищ Сергеев, пользуясь тем, что он теперь курирует мои предприятия, стал частым гостем в моем наркомате. Поначалу он потребовал в честь оболганного и невинно пострадавшего Георгия Лангемака назвать его именем Реактивный научно-исследовательский институт и коллектив единогласно за его предложение проголосовал, а от конструкторов товарищ Сергеев потребовал в кратчайший срок совместно с Яковом Таубиным из ОКБ-Шестнадцать разработать ручной противотанковый гранатомет. Меня же товарищ Сергеев убедил в необходимости принятия на вооружение автоматического гранатомета Таубина, который категорически отверг товарищ Кулик, посчитав пятидесяти миллиметровый миномет Шавырина более перспективным, несмотря на то, что дальность действительного огня, составлявшая всего несколько сотен метров, заставляет их расчёты сближаться с противником на предельно малые дистанции. А это, в свою очередь, приводит к демаскировке огневой позиции и быстрому уничтожению даже обычным стрелковым оружием. Крайне низкая эффективность самих осколочных мин этого калибра.

Сталин поморщился: «Опять этот Кулик! Как будто действительно специально принимает решения, направленные на ослабление Красной Армии. Когда только проверка гипнозом доберется до наркомата обороны! Уже две недели как проверяют руководство НКВД, из-за чего пока разделились на два наркомата только центральный аппарат и Управление НКВД города Москва. За это время выявили два десятка шпионов, умело внедренных немцами сразу после гражданской войны и на протяжении последующих тридцатых годов. Еще полсотни с лишним сотрудников оказались завязаны с криминалом. И это пока только проверки на уровне от замнаркома до начальников отделов городского управления! И наверняка как сказал тот же Сергеев, среди рядовых сотрудников остались „спящие“ агенты, которые ждут повышения в званиях и должностях. Но на всех одного гипнотизера просто не хватит! Хорошо, что подобрали еще десяток медиков, которые теперь обучаются гипнозу у этого еврея Гутмана.»

Ванников продолжал перечислять вмешательства Сергеева:

Товарищ Сергеев логически обосновал необходимость прекращения выпуска легких танков и танков с несколькими башнями, предложив легкие танки переоборудовать в зенитные самоходные установки, сняв башни, а также в тягачи и вспомогательные машины танковых армий. Производство модернизированных танков Тэ Тридцать четыре к концу года начнется на Урале и в Саратове. Причем товарищ Сергеев смог меня убедить вместе с конструктором Кошкиным в необходимости внесения изменений. В самом танке Т-34 двигатель изначально был спроектирован вдоль продольной оси корпуса. Моторно-трансмиссионное отделение занимает из-за этого значительную часть внутреннего пространства, из-за чего башню приходилось максимально сдвигать вперёд, а экипаж размещался в ограниченном объёме. Такая компоновка создает ряд проблем: тесноту, перегруз передней части ходовой части и невозможность дальнейшего усиления лобовой брони или установки более мощной пушки. Идея разместить двигатель не вдоль, а поперёк корпуса танка, действительно обсуждалась конструкторами ещё на этапе создания Т-34. Михаил Ильич Кошкин высказывался за такое решение, считая, что это позволит укоротить танк и при том же весе усилить броню, в частности, значительно увеличить толщину лобовой брони. Однако в условиях острого дефицита времени и нехватки квалифицированных танковых конструкторов эти наработки тогда не были реализованы. Теперь же на помощь в Харьков переброшены дополнительные специалисты и проектирование идет полным ходом. В конце этого года Харьковский завод эвакуируется на Урал, где начнут выпускать новый танк с дополнительной командирской башенкой, закрепленным на башне зенитным пулеметом ДШК и новой трансмиссией. Сталинград же пока будет выпускать танк по старым чертежам и запасные детали к нему, для чего к концу года закончат постройку еще одного цеха. К концу этого года выпустим шестьсот единиц этих танков. К началу июня следующего года Красная Армия получит в общей сложности минимум две с половиной тысячи машин Тэ Тридцать четыре. Тяжелых танков КВ в лету сорок первого планируем поставить минимум одну тысячу штук. Выпуск немецких полугусеничных бронетранспортеров планируется сразу после ознакомления с чертежами и они будут выпускаться под Москвой и в Саратове. В Минске и Киеве освоили производство бронеколпаков конструкции товарища Сергеева.

Сталин хмыкнул:

— Похоже за это изобретение необходимо наградить вездесущего старшего майора госбезопасности.

Андреев кивнул:

— За это изобретение товарищ Сергеев был представлен к награждению званием «Почетный сотрудник НКВД».

— Раз наркомат разделился, необходимо ввести новое звание с выдачей значка — «Почетный сотрудник НКГБ»! — Сталин пыхнул напоследок папиросой и окурок сунул в пепельницу. Вот первым это звание и получит наш вездесущий товарищ Сергеев. — вождь при этом подумал: «Слишком часто стала упоминаться эта фамилия!»

Известие о выводе Хрущева из состава Политбюро и снятия его с должности Первого секретаря Украины привело меня в приподнятое настроение — одно его устранение от продвижения к кормилу власти уже оправдало мое появление в этом мире. И это не считая продвижения вместо Абакумова порядочного Судоплатова и начавшейся подготовки к войне за год до ее начала. Первые проверки руководства НКВД выявили первых шпионов, вызвав ярость Берии и по слухам самого Сталина. Рота быстрого реагирования полностью сформирована за счет обученных своими родными детей и внуков казаков-пластунов и спортсменов. Отделение снайперов сформировано из числа прибывших в нескольких вагонах таежных охотников, остальных раскидали по снайперским взводам формирующейся Отдельной мотострелковой бригады особого назначения и разведывательно-диверсионного полка ОСНАЗа НКГБ. Все сотрудники центрального аппарата с моей легкой руки посещали тренировки рукопашного боя и конечно подтягивали физуху и бегали утром и вечером, проживая тут же, на объекте. Я тоже предпочитал своей новой квартире небольшую комнату в стенах бывшего монастыря.

Я наконец-то к воскресению в середине июля смог разгрузиться и решил пригласить дочку Тимошенко на прогулку в Парке имени Горького.

Из Нью-Йорка Зарубин сообщил, что удалось связаться с Робертом Оппенгеймером, который по полученным сведениям имел тесные контакты с коммунистическими организациями, придерживаясь левацких взглядов. Сам Роберт не был коммунистом, однако коммунистические взгляды разделял его брат Фрэнк, тоже физик. Впоследствии он столкнулся с большими трудностями в поисках работы и в итоге стал выдающимся популяризатором науки. Супруга Роберта Оппенгеймера Кэтрин также была членом Компартии. В конце 1930-х у учёного был роман с Джин Татлок, которая не только была членом Компартии, но и работала в партийной газете. Зарубин был уверен, что она имела на Роберта серьёзное влияние и склонила его в какой-то момент к левым взглядам. Оппенгеймер дважды делал Татлок предложение, но оба раза получил отказ. Отношения продолжились даже после того, как он женился на Китти Гаррисон.

Вот через любовницу и удалось сделать предложение самому Оппенгеймеру, который дал согласие не переезд в СССР, уведомив об этом своих друзей-ученых и пригласив их с собой заниматься наукой вместе с ним. Так что в Москву помимо РОберта прибудут Энрико Ферми и еще пара молодых но перспективных физиков. Так же Зарубин просил нашу агентуру в Дании выйти на связь с Нильсом Бором и, передав ему письмо Оппенгеймера, убедить его принять участие в исследованиях в Москве. Главное было убедить ученого в реальной опасности ареста Бора в связи с его полу-еврейским происхождением после апрельской оккупации немцами Дании. А заодно Бор сможет в случае согласия убедить других учёных-эмигрантов, которые переехали в Копенгаген из Германии, спасаясь от нацизма.

Из Берлина с началом работы Александра Короткова, в первую очередь восстановившего связь с гауптштурмфюрером Вилли Леманом, пошла информация. Начался новый этап в разведдеятельности Лемана, который в это время по линии гестапо ежедневно плотно работал с начальником контрразведки в IV управлении РСХА Шелленбергом. Леман к тому времени занимал должность криминал-инспектора гестапо. В ранге окружного криминал-секретаря Леман отвечал за обеспечение защиты военных предприятий от иностранного шпионажа. Леман передал, что оккупировав Бельгию, немцы на урано-перерабатывающей фабрике в Оолене захватили запас радия, около 120 граммов, стоивший тогда около 1,8 миллиона долларов, причем по его данным, для получения каждого грамма радия требовалась переработка около четырех тонн урановой смолки. Так же немцам достались около 1200 тонн уранового концентрата.

Среди материалов, раздобытых Леманом после восстановления связи, было большое число документов, свидетельствовавших о том, что Германия начала подготовку к войне против СССР. В этот период «Брайтенбах» передал в Москву информацию о позиционных районах строительства укреплений вдоль границы с СССР, о действиях подразделений абвера на советском направлении, сведения о контингенте и деятельности школ по подготовке разведчиков для заброса в СССР. Помимо всего Леман передал информацию о рассмотрении вторжения весной следующего года в Югославию и Грецию.

Также задействованное антифашистское подполье начало искать подходы к немецким физикам. Они выяснили, что сенью 1939 года ведущие немецкие ученые-физики под руководством Эриха Шумана (близкого родственника известного композитора) были объединены в «Урановое общество» при управлении армейских вооружений, куда, в частности, вошли Вернер Гейзенберг, Карл-Фридрих фон Вайцзекер, Пауль Гратек, Отто Ган, Вильгельм Грот и другие. Научным центром атомных исследований стал Берлинский физический институт Общества кайзера Вильгельма, а его ректором назначили профессора Гейзенберга. К участию в научных разработках были подключены физико-химические институты Гамбургского, Лейпцигского, Грейфсвальдского, Гейдельбергского и Ростокского университетов. Самыми влиятельными участниками проекта были Шуман, Авраам Эсау, Вальтер Герлах, и Курт Дибнер. Леман прояснил, что с помощью Карла-Фридриха Бонхёффера, чей шурин Ганс фон Донаньи занимал влиятельную должность в абвере, удается подогревать интерес к разработкам ядерного оружия. Леман сам предложил пользуясь своими возможностями в гестапо аккуратно направить своих коллег на поиск ведьм среди разработчиков ядерной программы. Отыскав еврейские корни, можно было с легкостью отправить их в концлагеря, тем самым притормозив исследования.

А подполье вместе с Коротковым помимо всего разрабатывали операцию по устранению физиков в случае невозможности их похищения. Удалось убедить Хоутерманса нелегально вернуться обратно в СССР, заодно обиженный на арест НКВД физик предложил вместе с ним бежать коллеге Фрицу Райхе и тот дал свое согласие. Теперь Коротков занят их переправкой на наше судно, которое доставит в Германский порт зерно.

Я же, пользуясь своим знанием о том, что в сентябре и октябре 1940 года 1250 тонн урановой руды из шахт Шинколобве в Бельгийском Конго будут перевезены через порт Лобато в Анголе в Нью-Йорк и складированы в пакгаузе на острове Стэйтон Айленд, решил преподнести этот факт как результат организации присмотра за рудниками в Конго.

Для этого я официально получил справки о мировых запасах руды урана и переговорил с Судоплатовым:

— Павел! Я вник немного в тему с ядерной физики и выяснил, что для исследований потребуется большое число урановой руды. Одно из месторождений находится в Конго. Весь уран в Бельгию на обогатительную фабрику концерна «Юнион миньер» поступал именно из шахт Шинколобве в Бельгийском Конго. Нужно организовать наблюдение за шахтами и портами, из которых руду могут вывезти. А мы должны знать куда эта руда будет отправлена. Может быть корабль с рудой взять на абордаж.

Судоплатов усмехнулся:

— Идеи просто сыпятся из тебя как из рога изобилия! Ты прав, урановые шахты действительно нельзя оставить без контроля. Если сможем перехватить груз урана, то сделаем большое дело!

Я решил ковать пока горячо:

— Пообщавшись с назначенным руководителем нашего ядерного проекта товарищем Курчатовым, я уяснил, что урановая руда радиоактивна и на нее реагирую счетчики Гейгера. Я попросил ученых спроектировать и собрать несколько гаммарадиометров для установки их в самолеты. Товарищ Курчатов согласился со мной, что стоит попробовать вести поиски урановой руды облетом территории и проверить результативность метода можно в Узбекской республике на старых урановых рудниках. Они сейчас заброшены из-за высокого уровня грунтовых вод.

Судоплатов даже присвистнул:

— Ого! Если ты, Алексей, окажешься прав, готовься к выдвижению на получение Сталинской премии! Первая степень принесет тебе сто тысяч, вторая — пятьдесят! С легкостью сможешь себе позволить купить личный ЗИС — Сто один А за тридцать две тысячи рублей.

Я усмехнулся и ткнул пальцем в последнюю шифровку Короткова:

— Если в следующем году немцы планируют войнушку в на Балканах, то предлагаю сделать ее наиболее опасной для Вермахта! Немцы должны понести максимальные потери, причем не только в людях, но и в технике и ресурсах. Необходимо немедленно привлечь к операции не только тех югославов, которые работают в Коминтерне, но и по надуманным доносам сидят в лагерях. Всех их за до весны подготовить в специальных учебных лагерях, где они получат знания диверсий и партизанской войны. Кстати, я придумал одно устройство, которое без всякой взрывчатки отправит весь военный эшелон под откос. — я развернул лист ватмана, на котором набросал эскиз клина Шавгулидзе. — Устройство состоит из металлической накладки, которую легко закрепить на рельсе большими болтами, и фигуры, напоминающей миниатюрный трамплинчик. Принцип действия: колесо паровоза, попадая на клин, уводится в сторону и соскальзывает с рельса. После этого поезд уже не спасти. Изготовить это приспособление кузнечной сваркой нескольких простых металлических частей, на установку потребуется всего несколько минут. Если каждый такой клин отправит на криволинейном участке железнодорожного пути хотя бы один военный состав, по экономике Германии будет нанесен колоссальный удар.

Судоплатов кивнул:

— Немедленно нужно изготовить несколько образцов и опробовать на практике.

Я продолжил: Нам необходимо организовать с помощью Коминтерновцев координацию между военными Югославии и Греции. В планах югославского генштаба изначально заложена идея: если придётся отступать, уйти в южную часть страны, а при необходимости — в Северную Грецию, чтобы вместе с греками и британцами создать устойчивый Салоникский фронт (как в первую мировую). Однако из-за разобщенных действий армий двух стран этот план окажется пшиком. Если бы удалось наладить чёткое взаимодействие, например создать общий фронт для сдерживания немцев, которые наверняка попытаются отрезать Югославию от Греции, — это могло бы замедлить продвижение немцев. — я то знал, что синхронизировать действия в РИ не удалось: югославское командование просило британцев перебросить войска в долину реки Струмы для отражения удара на Салоники, но ответа не последовало. В реальности у греческого командования не было стратегических резервов, а значительная часть войск находилась в Албании. — Если бы заранее убедить греков перебросить силы к границе с Болгарией и наладить связь между ее подразделениями, это могло бы замедлить немецкий прорыв. Также нужно убедить греков использовать естественные рубежи, горы и реки, для создания эшелонированной обороны. Это тоже дало бы время на контратаки греческих коммунистов. Обязательно сделать ставку на партизанскую войну и диверсии и активнее развивать подполье: нарушать линии снабжения, атаковать тыловые колонны, саботировать связь. Уничтожение или повреждение ключевых мостов, железнодорожных узлов, складов в прифронтовой зоне ещё до подхода основных сил врага могло бы нарушить график наступления и вынудить немцев тратить время на восстановление инфраструктуры. Кстати, на Балканы нужно направить и часть наших командиров для обкатки их в условиях партизанской войны. Все это предстоит им потом повторить уже на нашей территории. Греки наверняка не ждут угрозу обхода с тыла через югославскую территорию, что позволит немцам быстро отрезать части греческой армии. — я замолчал, вспомнив, что 20 апреля генерал Цолакоглу подпишет с командиром дивизии СС «Адольф Гитлер» генералом Дитрихом соглашение о перемирии между Грецией и Германией, что приведет к капитуляции Греции. Уж этого допустить нельзя, но и найти группу для устранения греческого генерала придется в тайне от всех. Значит мне предстоит такой группой обзавестись! — Да, вот еще что: необходимо помочь югославам противотанковыми пушками и минами! Чем больше танков будет уничтожено на Балканах, тем меньше их припрется к нам.

Судоплатов что-то отмечал у себя в блокноте, поглядывая на расстеленную им перед собой карту Европы:

— Похоже придется привлекать к подготовки операции наш Генштаб.

Я кивнул:

— Куда же без армейцев! И потребуется отправка группы диверсантов в Италию для ликвидации Муссолини. Чем меньше у Гитлера надежных союзников, тем нашей стране лучше. Глядишь Италия без Дуче на Балканы не полезет. А так однозначно поможет своему союзнику фюреру. Вполне возможно присоединение к немцам Венгрии, которой не терпится оттяпать часть территории у соседа. Да и призванные в армию Югославии хорваты и македонцы ненадежны и вполне можно от них ждать сдачи в плен при первой возможности. Необходимо наладить связь с молодым поколением русских эмигрантов, получившие воспитание на своей второй родине. Большинство из них выпускники Донского кадетского корпуса, Крымского кадетского корпуса и Русского кадетского корпуса, по окончании которых поступили в Военную академию в Белграде — Низшую и Высшую школы.

Судоплатов оживился:

— Да, я одно время разрабатывал операцию по вербовке русских в Югославии. Обучение в Низшей школе длится три года. В Высшей школе готовят будущих офицеров Генерального штаба. Сама академия имеет следующие отделения: пехотное, артиллерийское, кавалерийское и инженерное. Открыта Военно-морская академия в городе Дубровник в Хорватии. По окончании академии всех ждала гарантированная служба в качестве офицера Югославской королевской армии. Нужно задействовать прошлую агентуру.

Я же вдруг припомнил, что немецкое верховное командование планировало двухнедельную бомбардировку, за которой последовало бы массированное танковое наступление. Но благодаря действиям одного не в меру самостоятельного немецкого командира все закончилось через неделю.

26-летний выпускник офицерской академии Бад-Тельца гаупштурфюрер СС Фриц Клингенберг приобрел репутацию индивидуалиста, упрямца и храбреца еще в ходе французской кампании 1940 года. Он не был ни пьяницей, ни болтуном и никогда не хвастался своими успехами. Когда позже курсанты в Бад-Тельце спросили его, как ему удалось захватить столицу целой страны, он просто ответил: «В то время я не был слишком занят и нашел себе занятие».

Клингенберг всю свою карьеру прослужил в элитной 2-й танковой дивизии Ваффен СС «Рейх», вторжение во Францию стало его боевым крещением.

Вскоре после прибытия в Югославию он был произведен в гауптштурмфюреры и получил командование мотоциклетной разведывательной группой, которая отвечала за оперативный сбор разведданных и поддержание связи с тыловыми частями. 11 апреля Клингенбергу было приказано произвести разведку и установить контрольно-пропускные пункты, взять под контроль все встреченные мосты, а затем ждать подкрепления. Проливные дожди и тающий снег размыли дороги, а мосты были разрушены отступающими югославскими войсками.

Танки безнадежно отстали, а Фриц Клингенберг, наблюдая за горящим Белградом с другого берега Дуная решил, что столицу можно взять, воспользовавшись неразберихой. У него было всего 24 часа, чтобы представить отчет своему командованию.

Он решил провести глубокую рекогносцировку окрестностей столицы после того как один из его людей нашел брошенную моторную лодку, привязанную к дереву на берегу вздувшегося Дуная. Взяв с собой только одного унтер-офицера и пятерых рядовых, он переправился через коварную реку. Путешествие было крайне опасным, потоки бушевали от стока тающего в горах снега и от проливных дождей. Лодка тоже была перегружена. Достигнув противоположного берега Дуная, Клингенберг отправил двух человек назад, чтобы переправить еще больше солдат до заката. Однако на обратном пути лодка наткнулась на затопленное дерево и затонула. «Флот» Клингенберга прекратил свое существование, отрезав капитана и шестерых его людей.

Маленький отряд двинулся по дороге и наткнулся на несколько машин британского производства с югославскими солдатами. Немцы захватили два грузовика и автобус, а также около 20 югославских солдат.

Эсэсовцы продолжали путь. В первый день они хорошо продвинулись вперед и добавили югославских охранников на блокпостах к растущему числу пленных, которых они собирали по пути. Население Белграда после нескольких дней бомбежек ожидало скорее долгой осады, чем нападения, и это сыграло на руку капитану-авантюристу. Выйдя на окраину города, немцы вступили в двухчасовую непрерывную перестрелку. В конце концов они въехали в город на своих захваченных машинах с пленными на борту. Каким-то чудом никто из эсэсовцев не был ранен в бою. Они оказались в центре города, совсем одни, окруженные изумленными белградцами. Единственной жертвой эсэсовцев в Белграде до сих пор был рядовой, который упал и вывихнул запястье.

Немцы с удивлением обнаружили, что в городе никто не собирался воевать. Горожане занимались своими повседневными делами, как ни в чем не бывало. Клингенберг приказал унтер-офицеру Гансу Хоссфельдеру заменить югославский национальный флаг немецким знаменем вскоре после 5 часов вечера 12 апреля. По приказу Клингенберга его люди начали расхаживать по городу в патрулях, создавая у жителей впечатление полной оккупации.

Мэр Белграда пришел к немцам в сопровождении свиты городских чиновников и в соответствующей парадной одежде. Он поинтересовался условиями капитуляции. Клингенберг сказал, что на подходе нескольких танковых дивизий СС, если он не свяжется со своим подразделением по радио, люфтваффе продолжат свои попытки сровнять город с землей. Он также сказал, что за воздушными атаками последует артиллерийский обстрел и наземная атака. В общем, никого не пощадят.

Остальные немцы смотрели на своего командира как на сумасшедшего. Их радио было повреждено и не могло передавать, только принимать, их подразделение фактически потерялось, и у них не было боеприпасов. Мэр попался на эту уловку и после часовой беседы с Клингенбергом начал необходимые приготовления к сдаче города. Затем, словно по сигналу, над городом пролетела группа немецких самолетов с разведывательным заданием, и Клингенберг воспользовался моментом. Он посмотрел вверх, указывая на небо, и напомнил мэру, что часы тикают. Клингенберг дал слово, что, если все инструкции будут выполнены, ни город, ни его жители больше не пострадают.

Солдаты и ополченцы согласились сложить оружие в обмен на прекращение немцами атак. Оружие сложили на городской площади, и Клингенберг приказал всем зарегистрироваться у мэра. Затем Клингенберг приказал пленным разместиться в четырех самых больших гостиницах и выставил у каждого здания немецкую охрану. Горстка немцев только что захватила более 1300 солдат и город с населением более 200 000 человек, не сделав ни единого выстрела. Городу был нанесен значительный ущерб, но не настолько, чтобы помешать местным жителям продолжать жить и вести дела как обычно. Югославские солдаты, не зная о том, что случилось с их столицей, въезжали в Белград только для того, чтобы получить приказ от своего начальства сложить оружие, бросить свои машины и маршировать к отелям. Все югославы как бараны подчинились без колебаний.

На следующий день 13 апреля остальные бойцы Клингенберга, оставшиеся на противоположном берегу реки, прибыли в город. Они увидели немецкий флаг над ратушей, они решили, что главные силы каким-то образом обошли их. Они были поражены, обнаружив, что «потерянный» командир взял столицу, а местные жители не враждебны, но на самом деле любезны. Хоссфельдер предупредил их, чтобы они подыграли.

Этого идиотизма также допустить в этой реальности нельзя!

С Катей я договорился о встречи по телефону, узнав домашний номер наркома. Мне повезло и трубку взяла именно Катя, заверившая меня в отсутствии планов на это воскресение. В июле 1940 года в парке произошёл серьёзный пожар. Он нанёс значительный ущерб павильонам и я пригласил девушку в цирк. Представление «Теплоход „Весёлый“» — это тематическая цирковая программа, созданная в конце 1930-х годов.

Программа имела едва намеченный сюжет, а номера между собой связывали интермедии. Манеж с помощью ковра, барьерных дорожек и занавеса превращался в палубу корабля. Действие начиналось с того, что инспектор манежа объявлял о выступлении Третьей молодёжной цирковой труппы. Затем появлялся старый боцман, и между ним и инспектором завязывался шутливый диалог. После объявления чтеца: «Прошли Московское море, на горизонте Москва!» — начиналось само представление по кинофильму «Волга-Волга».

Артисты, прибывшие по каналу Москва-Волга и Московскому морю, привозили в Москву свои лучшие номера. Мы с интересом наблюдали за игрой первоклассных артистов. Например, коверный клоун Константин Берман в роли корабельного кока постоянно поддерживал морскую тематику. В представлении участвовали разные артисты: воздушные гимнасты, акробаты-эквилибристы, жонглёры, летающие акробаты, канатоходцы, музыкальные эксцентрики Владимир и Евгения Эйжены (Отец и дочь исполняли скрипичный дуэт. Отец играл на метле с бычьим пузырём и струной, а дочь аккомпанировала на стравиоле), буффонадные клоуны Кран и Калошин. Использовались звонки, пилы, рожки, замаскированные под цветочные букеты, ксилофон, флексатон, ломающиеся скрипки и другие инструменты.

Артист Вязов под маской Чарли Чаплина взлетал под купол с помощью специального приспособления. Александр и Ирина Буслаевы совершали на мотоциклах головокружительные виражи, гоняя по вертикальной стенке, сатирики Лашковский и Скалон пели куплеты о рвачах, подхалимах и жуликах, повторяя в конце каждого куплета слова «спокойной ночи».

Москвичи в этом времени ценили юмор и впечатления. Они болели за любимую футбольную команду, не расставались с шахматами, часами могли стоять за билетами в кино, цирк, театр. Они любили балет и оперу. Имена Ивана Семеновича Козловского, Сергея Яковлевича Лемешева знали все. Козлинистки и лемешистки враждовали между собой, как болельщики «Спартака» и «Динамо». Поклонницы приставали к Норцову (он пел Онегина): «Ой, Пантюша, у Вас пальчик свободен, можно подержаться?» Москвичи собирали большие тяжелые пластинки с записями опер, фотографии своих любимцев. На оперные темы сочиняли анекдоты, на операх изучали историю. Жизнь египетских фараонов, французских гугенотов, венецианских мавров, русских раскольников, испанских цыган, быков и тореадоров можно было познавать в театре легко и не без удовольствия. К тому же и запоминалась она лучше, чем выученная по учебнику.

Мне казалось странным, то, что в эти годы не всегда оперу передавали по радио целиком. Иногда транслировали второй акт, а о первом рассказывали, как в наше время рассказывали о первом тайме футбольного матча. Полагали, наверное, что главное в опере сюжет.

После циркового представления мы шли, обсуждая увиденное на арене. Катя вдруг вспомнила школу:

— Вы же в курсе, Алексей, что в школах в прошлом году ввели начальную и допризывную военную подготовку?

— В курсе конечно. И что вас так удивляет?

— С начала нового учебного года увеличат почти вдвое часы для изучения военной науки! Нас всех теперь будут обучать обращению не только с мосинками, но и с винтовками СВТ и ручными пулеметами. Особое внимание, по словам отца, будем уделять правильной чистке СВТ и регулировке ее газового регулятора. сбору и разбору винтовок и пулеметов. В августе всех парней двух последних классов соберут и отправят на месячные сборы, где их будут учить стрелять на стрельбище, копать траншеи и противотанковые рвы. Место для сборов где-то в районах от Калязина до Ржева, Ржев — Вязьма — Брянск. Именно там соберут всех старшеклассников нескольких областей, в том числе Московской. Я пыталась узнать причину этих сборов, но отец только отмахнулся, добавив только, что помимо школьников еще и студенты примут участие в этих сборах. Даже трактора с отвалами им на помощь отправят Странно, какие это учения, если трактора основную работу делать будут.

Я прикусил губу — видно моя брошенная Берии фраза о подступах к Москве все-таки доложена Самому. И он решил перестраховаться, начав готовить рубежи обороны на самом опасном направлении, перекрывая ближние подступы к Москве. В Белоруссии и на Украине уже велись массовые земляные работы руками местного населения. Вождь решил не полагаться на русское авось, решив, что лучше перебдеть, чем недобдеть. Я знал и о том, что начавшиеся проверки Западных округов уже выявили такие вопиющие факты бардака и отсутствия подготовки округов к войне, особенно Западного особого военного округа, что

В июне этого года командующим войсками Киевского Особого военного округа был назначен отличившийся в боях на реке Халхин-Гол генерал армии Жуков, который единственный из командующих военных округов тут же вошел в состав Главного Военного Совета СССР, рьяно взявшийся за устранение недостатков. Жуков участвовал и в игре на картах, разгромив Павлова в пух и прах, показав как немцы вскроют советскую оборону и возьмут в клещи войска под его командованием. Павлова пнули под зад, отправив обратно в Автобронетанковое управление РККА заместителем начальника. На его место в Минск прибыл Рокоссовский, а его заместителем назначили Чуйкова.

Возле дома на Набережной стояла служебная машина Судоплатова и тот топтался около нее в нетерпеливом ожидании.

При виде нас, он облегченно вздохнул:

— Ну наконец-то! Доброго дня, красавица! — взяв меня за рукав, потянул к машине — Бегом давай, нас с тобой в Кремле ждут.

Попрощавшись с Катей, я занял место рядом с Судоплатовым и водитель рванул с места.

— Что случилось и как ты меня тут нашел?

— Твои мысли я записал и отдал их Зое Воскресенской, поручив ей с помощью информации от нашей агентуры и твоих предположений провести анализ возможности развития этой ситуации. Она над этим трудилась сутки и ее выводы оказались шоком: они полностью совпадают с твоим видением развития ситуации. Зоя не просто отличный разведчик, в ее голове как в арифмометре все раскладывается по полочкам и она выдает в итоге несколько вариантов развития событий. В этот раз она предоставила два и один хуже другого. Я немедленно доложил товарищу Сталину и его помощник буквально полчаса назад известил о совещании расширенного заседания руководства нашего наркомата, НКВД и НКО. Хорошо, что тебя сюда доставил твой водитель. Я хоть знал где тебя искать. Эйтингон и Фитин уже отправились в Кремль. Да, еще один сотрудник нашего наркомата вернулся из застенков Лефортовской тюрьмы — прекрасный разведчик Яков Исаакович Серебрянский. После проверки гипнозом подумаем куда его назначить. Как он мне рассказал, под пытками он во всем, что ему предъявили, признался. Я то рассчитывал посидеть с ним у меня на квартире, отметить его освобождение. Но как видишь, отдых нам только снится. А ты хоть смог хорошо провести время?

Я кивнул:

— В цирк сходили, я немного душу отвел. В цирке не был черт знает сколько времени.

В приемной вождя к нашему прибытию помимо Эйтингона и Фитина находились нарком вооружения Ванников, нарком Военно-Морского Флота был Кузнецов, нарком обороны Тимошенко, начальник Генштаба Шапошников, начальник Главного управления ВВС РККА Смушкевич, начальником Главного автобронетанкового управления Федоренко, первый заместитель наркома вооружения СССР Рябиков, начальник Разведывательного управления Наркомата обороны Голиков, начальник разведки Наркомата Военно-Морского Флота Зуйков, начальник Оперативного управления Генштаба Ватутин, начальник Мобилизационного управления Никитин, начальник Главного управления политической пропаганды Красной Армии Запорожец, заместитель начальника Генерального штаба РККА по политической части Кожевников, руководитель Исполкома Коминтерна Димитров.

Я невольно усмехнулся своим мыслям: неделю назад наш гипнотизер проверил руководство Коминтерна, после которого семеро отправились в наши камеры как троцкисты. В том числе и Отто Куусинен, который в РИ поддержал Хрущева и затем покровительствовал Андропову, которого называли даже его «любимым учеником».

В приемную вошли Берия, член Политбюро Андреев и член Оргбюро ЦК Мехлис и как будто их только ждали (скорее всего это и было так), Поскребышев пригласил всех заходить в кабинет вождя.

Сталин был задумчив, крутя в этот раз в руке незажженную трубку с коротким чубуком, и минут пять молча рассматривал присутствующих. Затем указал на на Судоплатова своей трубкой:

— От СМЕРШа поступила аналитическая записка, в которой с большой степенью вероятности предполагается весной следующего года вторжение немцев в Югославию и Грецию. Госбезопасность предлагает провести несколько операций на территории этих двух стран. А именно: подготовка и переправка на Балканы интернационалистов, воевавших в Испании и имеющих военный опыт, а также югославов и греков из числа коминтерновцев и тех греков, которые уцелели после массовых арестов в тридцать седьмом. Враги народа, проникнувшие в органы НКВД, представили необходимость истребления греков тем, что иностранные государства собираются в своих советских диаспорах подготовить благодатную почву для шпионской, диверсионной и террористической деятельности, направленной на уничтожение достижений Октябрьской революции.

Берия невольно хмыкнул: Уж он то знал, что судьбу греческой диаспоры СССР предрешила подписанная 11 декабря 1937 года Николаем Ежовым директива № 50215. В этом документе сообщалось о выявлении органами НКВД разветвленной сети греческих националистических, вредительских, повстанческих, шпионских, диверсионных организаций, которые, выполняя требования немецкой, английской и японской разведок, ведут активную антисоветскую работу в местах компактного проживания эллинов. Предотвращая негативные последствия от их антигосударственной деятельности, Ежов приказал в трехдневный срок собрать досье на всех вызывающих подозрение лиц, и 15 декабря, одновременно во всех регионах компактного проживания греков, произвести необходимые аресты. Без особых санкций народного комиссариата нельзя было сажать в тюрьму только военных и лиц, имевших специальные звания, что не помешало задержать награжденного Орденом Ленина за создание двигателя для танка Т-34 Константина Челпана, позже приговоренного к расстрелу.

Сталин заметил реакцию Лаврентия и покачал укорительно головой. Затем продолжил:

— СМЕРШ предлагает всех греков и югославов, которые согласятся помочь своей Родине, после обучения методам ведения партизанской войны, вооружить и переправить, обеспечив подготовку подполья в Югославии. Так же необходимо связаться с королем Греции и князем-наместником Павле Караджёрджевичем и предложить им безвозмездную помощь с противотанковыми орудиями, минами помощью военными советниками из числа прошедших Испанию, а также молодых перспективных командиров для обкатки их военных действиях с немцами. В качестве главного советника СМЕРШ предлагает кандидатуру находившегося в Испании под псевдонимом Пабло Фрица генерал-лейтенанта Павла Ивановича Батова. — повернувшись к Тимошенко, вождь задал вопрос: — Не против, Семен Константинович, если твоего заместителя командующего войсками Закавказского военного округа на время отправим на Балканы делиться опытом противостояния с немцами?

— Не против, товарищ Сталин!

— Задачей товарища Батова станет координация взаимодействия армий Греции и Югославии. Также необходимо предупредить Караджёрджевича о вероятности в случае войны дезертирства из армии хорватов и македонцев. Похоже и им придется создать свои заградотряды. Еще одной задачей товарища Батова станет налаживание контакта с русскими эмигрантами, им нужно пообещать в случае поражения Югославии предоставить убежище на нашей территории и полное прощение их отцам и дедам, принимавших участие в Гражданской войне, так как теперь и у нас и у них один враг. Предоставим Советское гражданство в конце концов. Мало того, есть вероятность присоединения к нападению Германии Венгрии и Италии. СМЕРШ считает, что вполне реально среди выживших в лагерях и оставшихся на свободе греков найти добровольцев для войны на Балканах в количестве около трехсот тысяч человек.

Я поднял руку:

— Разрешите, товарищ Сталин!

Вождь улыбнулся:

— Вы прямо как в школе. Слушаю вас, товарищ Сергеев.

— Предлагаю объявить через газеты о полном прощении всех русских эмигрантов, объявив амнистию участникам Гражданской войны к двадцати трехлетию Великой Октябрьской революции. Этим мы вернем в страну имеющих боевой опыт тех, кто уже воевал с немцами в мировую. А чтобы нам поверили необходимо вернуть наименование офицеры и солдаты, а также погоны, признав право на ношение боевых наград, полученных до революции.

Мехлис при моих словах закипел:

— Товарищ Сергеев! Это недопустимо!

Я же не дал ему распинаться и перебил:

— И отчего же недопустимо? Знаки различия в петлицах вместо погон были введены лишь для того, чтобы отличить бойцов Красной Армии от противоположной стороны. Прошло уже два десятка лет и мы можем вернуться к мировой практике. Погоны носили великие русские полководцы Нахимов, Кутузов и Суворов. Я даже предлагаю для повышения патриотизма ввести ордена имени этих полководцев, детские военные училища назвать также Суворовскими для сухопутного и Нахимовскими для морского последующего обучения в высших военных училищах. Этим мы покажем, что мы чтим подвиги нашего народа, проливавшего кровь на территории Франции и Германии. Наш народ брал Париж и Берлин и многие это забыли. Пора нам об этом напомнить.

Сталин окинул взглядом гневные лица некоторых участников совещания и остановил его на Тимошенко:

— А что скажете вы, семен Константинович?

— Я согласен с товарищем Сергеевым. Я награждён за храбрость Георгиевскими крестами трёх степеней. Первый Георгиевский крест получил за оборону крепости Осовец. Считаю, что признание боевых наград будет полезным и если мы ставим перед собой целью перетянуть к себе белоэмигрантов, то возвращение офицерских погон станет отличным ходом со стороны Советской власти. Только не будет господ офицеров, а появятся советские товарищи офицеры и товарищи солдаты.

Я дополнил:

— Также пора отказаться от путаницы в званиях Красной Армии и госбезопасности: никаких воентехников и военинженеров, интендантов различных рангов. Все должны иметь одно звание, к примеру полковник НКГБ или милиции, танковых войск или авиации. Первый шаг к этому был уже сделан после отмены комбригов и комдивов с введением званий генералов и адмиралов вместо флагманов. Да и вместо наркоматов пора ввести министерства.

Андреев мысленно вздохнул, поражаясь как его крестник подставляется и поспешил его выручить:

— Я согласен с товарищем Сергеевым. Только в этом мае мы не побоялись вернуть царские звания генерала и адмирала, возвращение погонов — логическое продолжение реформирование армии.

Сталин кивнул:

— Допустим. Это можно обсудить. Товарищ Сергеев, я же вижу, что вы не все высказали, давайте дослушаем все ваши предложения.

— Товарищ Сталин! Считаю своим долгом отметить необходимость введения в устав обязательное требование командирам взводов и выше идти в бой не в первых рядах, а в последнем, командуя и не давая возможности врагу лишить первыми же выстрелами командиров. Для первых рядов достаточно сержантского состава. Для командира взвода или роты главная задача — управлять подразделением: ставить задачи, координировать действия, принимать решения в ходе боя. Если командир будет постоянно находиться на передовой вместе с рядовыми бойцами, это серьёзно подорвёт его способность руководить. Далее: появились меткие стрелки, вооруженные снайперскими винтовками. Их задача в первую очередь лишить командования вражеское подразделение. Следовательно будут целенаправленно выбивать командиров. А они выделяются фуражками, звездами на рукавах, знаками различия в петлицах, в случае введения погон и звездочками на них. Предлагаю полевую командирскую форму привести к максимальной маскировке: форма защитного цвета, вместо фуражки носить солдатскую пилотку защитного цвета. Вместо красной звезды у всех и рядовых и у командиров звезда с покрытием тусклой эмали зеленого цвета, дабы не блестела ночью в отсветах луны или осветительных ракет. Знаки различия также на зеленых погонах с покрытием зеленой эмалью. Командирские планшетки желательно держать не на виду. В Уставе необходимо жестко закрепить обязанность командиров всех уровней заботиться о маскировке своих позиций и техники, без предварительной тщательной разведки не предпринимать никаких решений. Далее. Каждый боец Красной армии обязательно должен постоянно при себе иметь хорошо заточенную малую саперную лопатку как средство окапывания и как средство защиты и нападения в рукопашном бою. Ввести обучение фехтования лопаткой. Там и надо всего несколько приемов: отбить чужой удар ножом или штыком и нанести свой. Далее. Нив коем случае не посылать в окопы обученных водителей, танкистов или летчиков. По хорошему вообще после ранения из госпиталя или в случае выхода из окружения, а как показали штабные учения на картах, окружения реальны и при неопытном и безынициативном командовании в окружение могут попасть даже дивизии и армии, должны возвращаться в свою часть, где уже сформирован коллектив и каждый понимает другого с полуслова. Устав должен требовать от командира не просто слепо выполнять приказы вышестоящих командиров, но уметь самому принимать решения. В ином случае, этот командир не на своем месте и его необходимо понизить в должности да и в звании тоже. Далее. У нас совершенно нет самоходной бронированной артиллерийской установки. предлагаю озаботиться проектированием САУ с орудиями калибра семьдесят шасть и восемьдесят пять миллиметров. Роль самоходных артиллерийских установок очень важная — они соединят мобильность танка и мощь полевой артиллерии, смогут и сопровождать пехоту и танки в движении, и решать специфические задачи вроде прорыва укреплений или борьбы с бронетехникой противника. Недорогие в производстве, с возможностью импровизации непосредственно на местах боев с возможностью замены типа вооружения и высокая маневренность сделала САУ незаменимым вооружением для бойцов советской армии: отсутствие поворачивающейся башни помимо удешевления конструкции даст возможность усилить лобовую броню. Для САУ главное — не подставлять фланг и тем более корму. Можно даже не сильно озаботиться бронированием сверху. И еще одно предложение касается наших летчиков: почему-то никто не обратил внимания и не задался вопросом отчего немцы летают парами а не тройками.

Сталин хмыкнул:

— И отчего?

— Двум ведомым очень сложно удержаться за своим ведущим и при маневрах они мало того что мешают друг другу, они могут вполне столкнуться.

Сталин подошел к Берии:

— Теперь к тебе вопрос, Лаврентий! По данным на первое марта этого года в твоем ГУЛАГе в среднем на шестнадцать заключенных приходится один человек охраны. Я просто в недоумении — Для чего столько дармоедов? Достаточно оставить одного охранника на полсотни человек. Из остальных сформируй полки внутренних войск и выдвинь их в Западные округа. А теперь, товарищи, обсудим все, что только что предложил товарищ Сергеев. Сделаем короткий перерыв на обед и потом опять продолжим.

Судоплатов тоскливо на меня посмотрел и прошептал:

— Ну кто тебя просил сразу все вываливать сегодня, в воскресение!

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15 % на Premium, но также есть Free.