В прошлом мире я жил тихо и спокойно, здесь же чуть ли не каждый день проверяет меня на прочность. Да и если разобраться, не так уж мне это не нравится. Я уже привык.

Вот и сейчас, когда Козловский кинулся ко мне, в надежде нанести серию болезненных уколов, ум мой был холодным, а концентрация зашкаливала. Я даже слышал биение своего сердца. Громкое, размеренное, замедленное, как и прежде, когда я находился в таком состоянии.

Секунда и всё будет кончено, и скорее всего для Козловского. Софья что-то кричала на фоне. Новиков выкрикивал приказы, скорее всего обращался к своей охране.

Я же сформировал «Экстрактор». Воронка зашелестела, раскрываясь в пространстве, закрутилась вокруг невидимой оси. Она не пробьёт барьер, которым укрылся от меня барончик, это и так понятно.

Поэтому следует воронку модернизировать. Я выплеснул энергии, которая принялась изменять тело крутящегося мини-смерча. Оно начало меняться, превратившись в наконечник копья. А теперь — вперёд.

Шпага Козловского не смогла добраться до меня. В него ударил заострённый смерч, проворачиваясь как шуруповёрт и вгрызаясь в плотную защиту.

— ХР-Р-Р-РУП-П! — будто и правда скорлупа хрустнула. Ментальный звук врезался в уши.

Я увидел рассыпающийся барьер, затем Карыч мелькнул в воздухе, делая всё по красоте. Я не видел, как у него это получилось, но во внутреннем кармане пиджака раздался хлопо́к, затем задымилась ткань.

Козловский испуганно дёрнулся в сторону, сбрасывая пиджак, затем перехватил шпагу, намереваясь завершить начатое, но я уже был рядом.

— Привет, дружок, — широко улыбнулся я, отправляя то, что у меня оставалось, зачерпывая остатки энергии из резервного источника и бросая на «Анестетик».

Наркоз оказался недостаточным, чтобы усыпить барончика, но хватило, чтобы остановить его.

— Ты пож-жлеиш-шь, — выдавил Козловский онемевшими губами, из его ослабевших рук выпала шпага.

— А теперь ты падаешь, — продолжил я, смачно врезав в его скулу.

Козловский хрюкнул, упал на колени и завалился на бок.

— Барон Логинов одержал победу! — зафиксировал граф Новиков, подскочив ко мне.

Я приятно удивился. Многие из аристократов, которые прежде не обращали на меня внимание, либо открыто выражали неприязнь или смотрели свысока, сейчас аплодировали и выкрикивали ободряющие слова.

Софья подскочила ко мне, приобнимая. Видимо, подумала, будто я сильно ранен. Хотя это всего лишь уколы, которые не добрались до жизненно важных органов.

— Помогите ему кто-нибудь, — Новиков пренебрежительно махнул в сторону Козловского, и слуги подняли поверженного барона, оттаскивая его в сторону.

Ко мне подошёл целитель графа, раскладывая чемоданчик, но я отправил его к своему противнику, который уже очнулся и ничего не понимал, мотая головой и мыча что-то непонятное.

Я же чувствовал себя не намного лучше, хотя вида старался не подавать. Истощение — не очень приятная штука, особенно когда нужно его скрывать от любопытных глаз аристократов, еще и когда неоткуда восполнять энергию.

Карыч уже начал меня подпитывать, но я эту энергию направил на регенерацию повреждённых мышц и сосудов. А пояс с энерго-бустером, спеша на вечер, я забыл на диване. Так он там и остался лежать вместе с дракончиком.

В голове шумело, чертовски хотелось пить.

— Лёша, у тебя кровь. Я позову Ярослава Сергеича, — обеспокоенно произнесла Софья, сопровождая меня к столу.

— Зачем? Я уже подлечил себя. Это всего лишь царапины, — улыбнулся я княжне. — Костюм только испортил, зараза.

— Костюм, — нервно засмеялась Софья. — Да я тебе таких десять куплю! Главное, живой, и держался достойно. Вон как тебе рады. Даже княгиня Волконская, которая была настроена к тебе критично, в ладоши хлопает.

— Раз уж княгиня Волконская, то да, — иронично произнёс я, добираясь до графина с минеральной водой, и наполнил ею стоявший рядом стакан. Живительная влага потекла по гортани, и стало намного лучше.

Конечно, шум в голове никуда не делся, но он стал тише, да и перед глазами перестали мелькать чёрные пятна.

Карыч продолжал меня подпитывать, сообщая, что его запасы не безграничны. Через минуту я полностью восстановился. Проверил уколы, которые получил от Козловского. Ни одного намека на раны. Даже шрама не осталось.

— Я прошу прощения, Алексей Михайлович, за столь дерзкое поведение барона, — подошёл ко мне смущенный граф Новиков. — Этого не должно было случиться.

— Я не в претензии к вам, Пётр Геннадьевич, — я дружелюбно улыбнулся. — Барон Козловский выпил лишнего, и это полностью его вина.

— Рад слышать, что вы понимаете ситуацию, — улыбнулся в ответ хозяин поместья. — Вы ранены?

— Для лекаря это пустяки, я уже залечил раны, — признался я, и граф окончательно успокоился.

— Пройдите с Прохором, прошу вас. У меня большой гардероб, он подберёт для вас достойный костюм, — произнес Новиков, махнув слуге. — Прохор! Бегом сюда!

Он прав. Находиться на вечере среди аристократов в порванном пиджаке, причём со следами крови, мне было не очень комфортно.

— Я скоро вернусь, — шепнул я Софье, и направился к ожидающему меня в стороне усатому слуге.

Стоило мне отдалиться от столиков, как меня перехватили Зинаида с Эдиком. Точнее Зина была инициатором, а Эдику пришлось идти следом за ней.

— Лёша, привет! — радостно воскликнула она. — Лихо ты ему вмазал. Я ведь тоже хотела ему расквасить хлебало.

— И потом бы у тебя начались проблемы, — печально подытожил Эдик.

— Ой, проблемы, — хохотнула Зина, хлебнув из бокала. — Таких Козловских надо учить, только силу и понимают. А ты бы всё разрулил. Верно, Эдичка?

— Не уверен, моё солнышко, — ухмыльнулся Эдик. — Это так не работает. Тебя бы обвинили в покушение на жизнь аристократа.

— Ну да, я ведь не из ваших кругов, — ехидно заметила Артишок.

— Не обижайся, я говорю как есть. Но Козловский заслужил того, что с ним стало, — заметил барон Хлебников.

— Это верно, — оскалилась Артишок, затем вновь оглядела меня. Её взгляд остановился на следах крови на моём плече. — Как ты?

— Отлично, уже подлечился, — я оглядел её стройную фигурку, которую подчёркивало обтягивающее бордовое платье. — А ты знатно похорошела.

— Спорт и диета. И ещё кое-что регулярное, — Зина многозначительно посмотрела на Эдика, и тот рассмеялся.

— Меня ждут, ещё увидимся, — взглянул я в сторону слуги Новикова, который застыл как изваяние, дожидаясь меня.

Чуть позже я выбрал из необъятного гардероба графа похожий костюм. Такой же чёрный, и почти впору, лишь немного жало в подмышках. Что мне понравилось, Новиков его ещё ни разу не одевал. Это доказывали магазинные бирки, болтающиеся сбоку.

Вернувшись к остальным, я заметил, как барона Козловского охрана провожает к стоянке. Поверженный аристо даже голову не повернул в мою сторону. Разумеется, он был подавлен. Ещё бы. Потерпеть поражение на глазах у аристократов, которые занимали довольно высокое положение в аристократическом обществе. Было из-за чего печалиться.

Софья весело щебетала у меня над ухом, хваля мой новый костюм и иронизируя насчёт поражения барончика. А я всё пытался понять, зачем Козловский это сделал.

Явно же кто-то его подстегнул. И этот кто-то явно чувствовал за собой силу и имел хорошие связи. Он понимал, что я нахожусь как минимум в деловых отношениях с Меньшиковым, значит этот кто-то находился на ступени не ниже.

Я решил всё же отложить этот странный случай и не гадать, а подождать. Время всё расставит на свои места, и всё станет понятно.

Раз я на вечере, значит и отвлекаться больше поводов не было.

С Софьей мы подняли бокалы за любовь, затем посмотрели ещё одно выступление на сцене. На этот раз перед нами кривлялись два клоуна, одетые в разноцветные костюмы.

Я ничего не имею против этих ребят. В целом даже помню из далекого детства, как сидел в цирке и хохотал над забавными номерами. Но здесь это выглядело как просто кривляния.

Кто-то из аристократов смеялся, но большинство, как и мы с Софьей, недоумевали, что это за ерунда.

Разбавил вечер тенор, вышедший на сцену. Голос у него был таким, что я заслушался. Особенно цепляли моменты, когда он брал излишне высокие ноты.

Затем к нам присоединились Зина с Эдиком. Мы отправились на прогулку, подальше от шумной толпы разгоряченных алкоголем аристократов.

Мы вышли с тропинки на вымощенную аллейку и направились по ней, любуясь природой и беседуя о прошлом инциденте.

— Вот уж не могла подумать, что ты одолеешь Козловского, — удивилась Софья, восхищенно посматривая на меня.

— Он пытался толкнуть тебя, — хмыкнул я. — Но это была провокация, и он понимал, что я заступлюсь.

— Ты тоже увидел это? — рассмеялась княжна. — Хотя зачем ему ссориться с моим родом, загадка.

Я не стал пока делиться с ней своими мыслями. Как точно увижу всю картину, тогда и сообщу.

— Давно пора было поставить на место этого сукиного сына, — заметил Эдик. — Он ведь уже всех достал своими выходками.

— Надо было еще пинка ему отвесить. Такого добротного пенделя, — злобно прошипела Зинаида.

— Ты сама милота, — рассмеялся Эдик. — Зин, нельзя так себя вести в светском обществе. Тогда чем ты отличаешься от таких как он?

Зина призадумалась, затем кивнула.

— А ты прав. Ничем. Тогда словесно опустить на глазах у всех, — предложила она.

— Можно, но для этого нужен весомый повод. У Алексея была дуэль. Он мог действовать как угодно, — подчеркнул Хлебников. — Ведь правила были расплывчаты. Да ещё Козловский использовал артефакт.

— Который оказался паленым, — хихикнула Софья.

— Просто не выдержал взгляда Лёши, — хохотнула Зина.

— Да ладно, что мы всё об этом паразите? — оглядел нас Эдик. — Кстати, что случилось с оранжевой аномалией? Кто в курсе?

— Чёрт её знает. Устранили и забыли до следующего раза, — произнёс я. — Наверное так.

— Я слышала от командира гвардии, что её устранили не полностью, — сказала Державина. — Вроде бы опять закрыли в колпак.

— Закрыли? В колпак? Это ещё что за ерунда? — растерянно оглядела всех Артишок.

Я слышал о такой практике, точнее об этом знал мой реципиент. Изредка военные оставляют малую часть аномалии, изолируют её, возводят вокруг хренову кучу сооружений с установками и датчиками, а затем изучают её природу.

Такие места называют колпаками. Места, вроде наземных лабораторий, которые охраняют похлеще мест силы.

Именно это Эдик и объяснил Зинаиде.

— Хм, а я даже не знала этого. Хотя, кажется, видела один из таких колпаков, — произнесла Артишок. — В Раменском. да?

— Его уже ликвидировали, — заметила Софья. — Изучили всё что можно и сожгли остатки этой гадости.

— Доиграются когда-нибудь, — хмыкнул Хлебников. — Вылезет какой-нибудь сильный монстр, и разнесёт к чертям собачьим все их барьеры.

— Эдик, не пугай, — весело произнесла Софья. — Такого не будет. Всегда рядом дежурят боевые маги на такой случай.

— Поменьше смотри «Буран-тв». А то я знала одну такую знакомую, — хихикнула Зина. — Насмотрелась таких вот передачек и потом начала вызывать шаманок, чтобы ей почистили квартиру от привидений. В итоге квартира сгорела от очищающих действий одной из бабок.

— И что с ней стало? С подругой? — округлила глаза Софья.

— Да живая она. Что с ней будет? Живёт в общежитии и тихо ненавидит всех, кто носит костяные бусы и ставит тотемы, особенно огненные, — печально улыбнулась Зина.

— Было бы смешно, если б не было так грустно, — произнесла Державина.

— А чтобы не было грустно, у меня вон чо есть, — Зина достало из дамской сумочки фляжку и потрясла ею.

— Что это? — спросил я. — Ведь точно не шампанское.

— Угадал, точно не оно, — загоготала Зина. — Сейчас узнаешь. Пробуй первым. Одни глоток, небольшой.

— Зин, может, не надо? — взглянул на неё Эдик.

— Так. Стоп. Что ты имеешь против моих коктейлей? — нахмурилась Артишок.

— Твои коктейли меня, конечно, радуют, — неловко улыбнулся барон Хлебников. — Я просто вспоминаю прошлый раз.

— А что было в прошлый раз? — напряженно спросила Софья.

— Неважно, — махнула Зина, протягивая мне фляжку, поблескивающую стальным боком в свете фонарей. — Алексей, вперёд. Ты открываешь сезон веселья.

Слова Зины меня насторожили. Что она туда добавила? Но я взял вляжку, открутил крышку и понюхал. Лучше бы я этого не делал.

В нос ударил резкий запах, который я бы сравнил больше с самогоном. Но здесь он был немного другим, и с ореховым оттенком.

— Пей, не бойся, — хмыкнула Зина.

— Лёш, не надо, — охнула Софья, хватаясь за мою руку.

Я проверил напиток на ингредиенты своим диагностическим щупом. Ничего опасного. Как я и думал — цедра грепфрута, кедровые орехи и экстракт чернил моллюска, который не водится в моём родном мире. Здесь его называли гарпом, и он применялся даже в кулинарии. Но концентрация чернил именно в этом напитке была повышена.

— Да я и не боюсь, — улыбнулся я и сделал глоток.

В целом отторжения не было. Напиток прошёлся горячей волной по организму, я почувствовал вкус орехов, цитруса.

Я вернул фляжку. Зина покачала головой, затем вновь вручила её мне.

— Нужно сделать два глотка, затем передай Софье, — сообщила она.

Спустя пять минут мы продолжили свой путь по аллейке, весело посмеиваясь над вполне обычными шутками. А затем коктейль начал действовать. Зина скорчила рожицу, и меня чуть не порвало от смеха. Эдик схватился за живот, надрываясь от хохота, а у Софьи от смеха полились слёзы.

Ну его нафиг. Я всё же решил нейтрализовать воздействие напитка. Убрал у всех из крови избыточную дозу чернил гарпа, и все моментально пришли в чувство.

— Зина, что ты подмешала⁈ — выдавил Эдик. — Опять гарпы?

— Да, но зря я в этот раз вылила весь пузырёк, — оскалилась Артишок.

— Удивительно. Я пробовала напиток с концентратом чернил гарпа, — рассмеялась Софья. — Это ж не запрещено?

— Если его суют чуть ли не во все продукты, какой же он запрещённый? — ухмыльнулась Зина. — Просто переборщила.

Чуть позже мы вернулись к столам, продолжая веселье. На сцене выступали танцевальные коллективы, мы любовались танцами, а затем решили и сами потанцевать.

Вечер завершился, как и водится у Новикова, салютом.

— Просто прелестный вечер, — прижалась ко мне Софья, наблюдая в небе затухающие огненные узоры последнего залпа. — Каждый вечер с тобой незабываем.

— Взаимно, красотка, мне приятно проводить с тобой время, — прижал я её к себе.

— Софья, нам пора, — услышал я за её спиной строгий голос Державина.

— Давай задержимся ещё на полчаса, дорогой, — умоляюще взглянула на него мать Софьи. — Куда спешить?

— Нет, нам пора, уже поздно, — стоял на своём князь. — Софи?

— Ладно, пока, — улыбнулась княжна, поцеловав меня в щёку. — Увидимся.

— До встречи, — кивнул я ей, встречаясь взглядом с её отцом.

И от взгляда этого мне стало не по себе. Почему он так на меня смотрит, будто я враг народа? Удивительно. Понимает же, что Софья выбрала меня.

Вновь я наталкиваюсь на стену ненависти и странную реакцию. Да к чёрту.

Я повернул к Новикову, попрощался с ним и направился в сторону стоянки, где меня ждал Пуля.

Где-то на дворцовой территории, в это же время

Недалеко от Воробьёвых гор, десять минут спустя

— Может, ещё чаю, Лёш? Мята, говорят, успокаивает, — обратилась ко мне Настюха, застав меня недалеко от дома на лавочке.

— Да всё нормально, я спокоен. День просто тяжёлый, — я поднялся и направился мимо ассистентки в сторону кухни гостевого дома. — Но от чая не откажусь.

Да ни черта я не спокоен, просто ей об этом знать необязательно.

Мы прошли в дом. Пока Настя колдовала с заварочным чайником у плиты, я продолжал размышлять.

Новостей от Карыча пока не поступало. Если бы он вернулся из астрала, сразу бы начал щебетать. Но пока тишина. Видно, пытается понять, что произошло.

Ну и я тоже пытался, используя ту информацию, которая мне известна. Итак, что мы имеем на данный момент?

Странник появился в нашем мире. А раз он здесь, значит, как-то получилось у него улизнуть из астрального мира. Но мог ли его Грох отпустить, и на каких условиях? В любом случае есть что-то, о чемх мне неизвестно.

Удивительно то, что странник только появился в нашем мире и сразу же нашёл гончих. Моментально. И это когда мы прикладывали все возможные усилия, чтобы обнаружить тварей.

Странник каким-то образом залез в голову божества и привязал гончих к себе? Да нет, это бред полный. Хотя я ведь ничего не знал об этом прыщавом мужичке. Если он путешествует между мирами, и у него получилось пробраться в Ровен, почему бы и нет.

В общем, ничего непонятно, и от этого я чувствовал жуткий дискомфорт.

Что ещё меня тревожило — полчаса прошло, а от Абдулы до сих пор не поступило сообщение о том, что груз доставлен. Мы с ним договаривались об этом. Неужели забыл на радостях? Хотя араб не из тех людей, чтобы поддаваться эмоциям, хотя и выражает их достаточно ярко. Он помнит своё обещание, знает, что нужно срочно доставить яд Небулы в лабораторию Меньшикова. Значит, что-то случилось.

Я бы отправил Карыча на разведку, но пернатый сейчас в своей ментальной библиотеке.

Я взглянул на Настю, которая поставила передо мной кружку. Из неё вился ароматный пар. Улыбнулся ей, кивнул в знак признательности.

— Переживаешь насчёт поездки? — вгляделась в меня Настюха, садясь напротив.

— Я не знаю, что там будет, — туманно ответил я ей. — Поэтому и переживать не о чем.

— А я видела такие аттестационные площадки, ничего страшного в них нет, — ассистентка ещё шире растянула улыбку, откусила галетное печенье и запила его небольшим глотком чая.

— Где ты успела их увидеть? — удивился я.

В Москве не было смысла их ставить. Здесь, как и в Петербурге, проводил аттестации Совет целителей. Ведь по сути площадки — это мобильные сборные пункты для работы на выезде.

— В детстве, — тихо произнесла Настя. — В Новороссийске мы отдыхали на море с родителями, а в стороне собирали такую штуковину и тестировали оборудование. Мне тогда было семь лет, и эти впечатления были одними из самых ярких.

— Что там было необычного? — заинтересовался я.

— Я видела как проверяют, — хихикнула Настя. — И представляла себя на месте одарённых.

— Капсула? — спросил я, и Настя кивнула.

— Да, капсула, прозрачная, через которую были видны энергетические нити. Они, знаешь, выскакивали из таких вот трубок внизу. Поднимали в воздух испытуемых, — сладко произнесла Настюха, поглядывая в окно. — Те летали в воздухе, прикрыв глаза и улыбаясь. А затем из отверстий снизу поднялся туман, будто открыли дверь в накуренное помещение, и он окутывал тела, считывая показатели.

— Увлекательно описываешь, — признался я, обращаясь к памяти реципиента. Всё же он что-то знал про мобильные площадки. — Но сейчас вроде никаких трубок нет.

— Да, потом всё это немного усовершенствовали, — кивнула Настя. — Трубок нет, но в целом всё так же и происходит.

— Ну и что вы тут расселись? — гаркнул Пуля, показываясь на кухне. — Всё пропустите.

— Что пропустим? — насторожилась Настюха.

— Там вон Захарыч решил пользу принести твоему поместью, Лёха, — хохотнул Пуля. — За двором сажает какое-то чудо-дерево. как он говорит. Хотя я не уверен.

Мы вышли во двор, обогнули дом. В стороне пожилой лекарь кряхтел, махая лопатой и засыпая землю вокруг криво стоявшего… саженца. Хотя я бы назвал его больше не деревом, а кактусом. Толстые распухшие ветви, вместо листьев крупные сдвоенные колючки, торчащие в разные стороны.

Хотя я догадывался, что это. Довольно редкое растение. Корабагус, как его величают в ботанической среде. Или, по-простому, игольчатый дуб.

— Ух ты! — воскликнул я, и Захарыч дёрнулся, чертыхнувшись. — Интересный экземпляр.

— Я почти закончил, — просипел старик, утрамбовывая землю.

— Криво закопали, Егор Захарович, — заметила Настя.

— Да будет вам известно, Анастасия, что корабагус так сажать и следует, — недовольно взглянул в её сторону Захарыч. — Ровно под таким углом. Он выпрямится перед цветением.

— Главное не уколоться об эту ерунду, — хмыкнул Пуля.

— Ерунду, тоже мне эксперт. Это лучшее, что можно посадить в поместье, — заметил старик, поливая напоследок деревце из лейки. — Приносит удачу, отгоняет злых духов и очищает воздух от аномального фона.

Не знаю, как остальное, но о последнем я слышал. Корабагус впитывает не только углекислый газ, но и аномальный фон. И в последнем случае он выделяет совсем не кислород, а магическую энергию.

— Редкое деревце, — подчеркнул я, и старик понял, на что я намекаю.

Дерево занесено в Красную книгу, и только это меня напрягало.

— Если ты о проверках — забудь. У меня есть все документы, к которым не прицепится даже Рохлин. Я тебе их выдам, — ухмыльнулся Захарыч, поставив руки в боки и зацокав языком в сторону колючки. — Ну какая красота, а⁈ Просто загляденье.

— Теперь я знаю, что Егору Захаровичу на день рожденья подарить, — хихикнула Настя. — Кактус.

— Ну да, я, наверное, тоже так сделаю. Присмотрю большой, в человеческий рост, — загоготал Пуля.

— Только попробуйте, — прошипел в их сторону Захарыч, затем взглянул на меня. — Решил полезное дело сделать для твоего поместья, Алексей. А то мы тут живём как нахлебники.

— Да брось, мне наоборот только веселее от этого, — признался я, подойдя к саженцу.

— Кстати, и от комаров тоже спасает, — заметил Захарыч. — Выделяет запах, от которого все кровососы благополучно сваливают к соседям.

— У Долгопрудного галогеновая ловушка, так что комаров там точно нет, — напомнила Настя.

— Ну значит к соседям соседей, — засмеялся старик, довольно почесав руки. — И это дело я предлагаю обмыть как следует. У меня есть первосортный коньяк, между прочим.

— Ох, завтра на работу, — тяжело вздохнула Настя.

— А мы по чуть-чуть, — показал Захарыч пальцами зазор в миллиметр.

Через пять минут мы устроились недалеко от нового дерева. Пуля принёс стол из кухни, мы с Захарычем вынесли стулья. Все расселись и махнули по глотку коньяка за процветание поместья и каждого, кто в нём живёт.

Я вновь пригляделся к корабагусу, понимая, что он отличается от оригинала. Поднявшись из-за стола, я подошёл к саженцу в мой рост и вгляделся в довольно опасные иглы.

— Колючки красного цвета, — заметил я. — Какая-то разновидность?

— Да, кстати, это выведенный сорт, — заметил старик, увлечённо разливая по бокалам коньяк. — Мой друг — просто мировой мужик, селекционер по профессии. Вот он и занимается этим профессионально. Архип — мировой мужик. Поэтому и говорю — не переживай, сертификат есть. После того как пойдут плоды все вы удивитесь, точно говорю.

— Это интрига? — охнула Настя. — Не расскажете?

— Конечно не расскажу, — закивал довольный старик. — Узнаете, когда придёт время.

Я ещё раз оглядел игольчатый дуб, затем вернулся за стол и допил то, что было в бокале.

— Всё, я пойду отдыхать, — обратился я к остальным, увидев, что мне звонит сам Меньшиков. Не его слуга или помощник, сам князь. Значит, что-то точно случилось.

Отправившись к фамильному дому, я на ходу принял звонок.

— Добрый вечер, Михаил Александрович, — поздоровался я с князем.

— Добрый, Алексей Михайлович. Я вам звоню насчёт доставки груза, — вздохнул он в ответ.

— Что с ним? — спросил я, стараясь говорить спокойно.

— Как раз с ним всё хорошо, груз доставлен, — ответил Меньшиков. — Но его сопровождающий приехал в лабораторию израненный. Мой целитель поставил его на ноги. Кстати, он уже скоро должен прибыть в ваше поместье… Алексей Михайлович, у вас есть предположения, кто мог совершить такой дерзкий налет?

Я недолго думал. Уж слишком всё это хорошо складывалось.

— Недавно в театре ко мне подходил князь Трубецкой, — произнёс я. — Он хотел перекупить меня.

— Вот, значит, как? — Меньшиков взял паузу, затем добавил: — Борис Сергеич решил, что ему всё позволено. Но пока никому об этом не говорите.

— Само собой, — пообещал я.

— Мои службы всё тщательно проверят, — добавил князь. — Возможно, кто-то хочет столкнуть нас лбами. И ещё, Алексей Михайлович. Я признателен вам за честность и порядочность. Вы сделали правильный выбор.

На этом мой разговор с Меньшиковым был окончен. Через 15 минут в поместье вернулся Абдула. Я встретил араба на пороге дома.

Приехал он на такси, поникший, угрюмый, прячущий взгляд.

— Абдула, проходи в гостиную, — пригласил я его внутрь. — Побеседуем.

Араб лишь кивнул и, не поднимая взгляда, прошёл за мной.

— Садись в кресло, — показал я через столик. Сам же устроился напротив. — Рассказывай.

Окраина деревни Весёлково, в это же время

Я всматривался в два бушующих воспалительных процесса. Коленный сустав и тазобедренный. Их разрушала энергия аномалии. Почему так произошло, потом подумаю. Надо спасать парня.

Еще часа три-четыре и Сорокин-младший останется на всю жизнь инвалидом. Аномалия наберёт темп, и ни один целитель, будь он хоть трижды титулованным, не сможет её остановить.

— Начинаю операцию, — сухо произнёс я.

— Операцию⁈ — охнула Сорокина. — Да вы что⁈ Мы за консультацией пришли. Мы… мы не готовы!

— Неужели всё так плохо? — донеслось от Сорокина-старшего.

— Да, каждая минута на счету, — признался я. — Я всё объясню потом.

— Х-хорошо, — растерянно выдавила мать Василия. — Но прошу вас, помогите нашему сыну.

— Конечно, я вылечу его, — успокаивающим тоном произнёс я.

Когда родители покинули помещение, я взглянул в сторону Насти.

— Приготовь запас моего бустера, он на полке. В колбе с красной пробкой, — предупредил я её. — Как протяну руку — давай мне.

— Поняла, ага, — кивнула Настюха, кинувшись к шкафу.

Если я всё правильно подсчитал — энергии мне хватит впритык, а может даже ещё и в минус уйду.

«Я понял, буду следить», — отозвался Карыч.

Главное сейчас сделать всё точно и быстро, чтобы изолировать аномальную энергию и не дать ей перекинуться куда-нибудь ещё. Сформировал из «Нейтрализатора» два сетчатых зонда, окутал ими коленный сустав, затем тазобедренный. Влил ещё энергии, затем ещё немного.

Ну давай, ты, сволота! Растворяйся!

Напряжение было таким, что я заскрежетал зубами. Тихий щелчок в голове. Подключился резервный источник. Карыч что-то пробубнил в голове.

Сколько раз говорить пернатому, что под предельной концентрацией, пусть он даже надрывается в крике, я его не услышу.

Но вот я заметил через сети «Нейтрализатора», как оранжевые всполохи тают. Поначалу медленно и почти незаметно, но затем всё быстрее и быстрее. Я переломил хребет этой дряни! Наконец-то!

Когда в организме Василия больше не осталось даже молекулы чужеродной энергии, я расплёл «Регенеративные лучи» и начал кропотливо восстанавливать костную ткань.

Энергия была на нуле, когда я закончил. Вытянул руку, почувствовал в ней горлышко колбы и выпил залпом всё что в ней было.

— … ты? Лёш? Как ты себя чувствуешь? — увидел я над собой взволнованное лицо ассистентки. — Ты так побледнел…

Оказывается, я сидел на хирургическом кресле, в паре метрах от кушетки с мерно сопящим парнишкой. Как я туда добрался — не помню.

Пот катился градом, рубашка под белым халатом прилипла к спине, сердце гулко ухало в груди, и пульс отстукивал в висках ритм техно.

— Всё позади, мне легче, — прошептал я непослушными губами.

— Вот ещё, водички выпей, с витаминами, — Настюха поднесла к моему рту кружку и влила в меня тёплый раствор с привкусом цитруса.

Полегчало, но больше от того, что Карыч увеличил поток вливаемой в меня энергии.

«Да-а-а-а! Получилось! — заверещал он. — Ну как? Теперь получше, да⁈»

«Да, отлично», — улыбнулся я, оживая на глазах.

— Ну вот, смотри, как витамины помогли, — просияла от радости Настюха. — Сразу стал на человека похож.

— А до этого кем был? — улыбнулся я, поднимаясь с кресла. Голова была ясной, и слабости я не ощущал.

— Да белый был как стена за твоей спиной, — махнула ассистентка.

Я оглянулся, оценил цвет плитки. Прилично меня накрыло.

— Что с парнем? Справился? — Настя взглянула в сторону пациента.

— Да, он здоров, — кивнул я, осмысливая то, что услышал от его родителей, связывая это с тем, что обнаружил в организме Василия.

По логике выходит, что парень очень чувствителен к аномальному фону, и оранжевая аномалия, которая появлялась недавно, сказалась на его состоянии пагубным образом.

— Тогда надо будить его, — предложила Настя.

— Нет, я ещё не закончил, — покачал я головой. — Нужно ещё кое-что.

— Что нужно? — Настя отошла, уступая мне дорогу. — Лёш, ну что ты молчишь?

— Насть, я скажу, когда всё сделаю, — успокоил я её. — Жди.

Я вновь запустил в тело парня диагностический щуп и понял, что он абсолютно здоров. Сердце бьётся ровно, все суставы чистые, в крови постороннего.

Теперь всё понятно, как аномалия проходит в тело парня. Ну разумеется! Её принимает ядро Василия, которое находится под сердцем. Я увидел остаточные следы аномальной энергии, с которыми уже справлялась его собственная иммунная система.

По идее целитель, к которому обращались Сорокины, должен был учесть все варианты, в том числе убедиться в работоспособности этого важнейшего ментального органа одарённого. Но он даже и не смотрел в эту сторону, я уверен.

Я увидел пульсирующее ядро и тут же принялся сплетать вокруг него защитный нейтрализующий барьер. Что-то вроде страховки на случай очередной атаки аномалии.

Справившись, я отошёл от кушетки.

— Вот теперь всё, — улыбнулся я.

— Расскажешь? — растерянно взглянула на меня помощница.

— Куда я денусь-то? — засмеялся я в ответ, и мы переместились за стол.

Я продиктовал Насте каждое своё действие. Она то останавливалась, округляя глаза, то продолжала заполнять карточку пациента.

— Вот это да! — Настюха аж засияла от счастья. — Ты же этого парня не только вылечил. Ты ему будущее подарил. Теперь он может жить как нормальный человек, не опасаясь аномалий.

— Ну а как в нашей работе по-другому? Мы спасаем жизни. В общем, посмотрим, — произнёс я. — Напиши, что нужно повторное посещение, чтобы понаблюдать за его состоянием.

— Ага, — кивнула Настя. — А какие лекарства выписываем?

— Аскорбинку выпиши, если тебе так будет спокойней, — хохотнул я. — Ладно, приглашай родителей.

Я разбудил Василия, в этот момент в приёмной показались Сорокины. В целом ничего ведь не изменилось.

Вот их сын, цвет лица такой же, дышит, улыбается, пусть даже легче, чем прежде. Вася спрыгнул с кушетки. Когда отец подал сыну костыли, я убрал их в сторону.

— А вот это ему больше не понадобится, — улыбнулся я. — У него есть ноги, и уже здоровые.

— Ма! Па! Смотрите! У меня ничего не болит! — засиял от счастья Василий, неуверенно, но всё же шагая в их сторону.

Он заново привыкал ходить без боли.

Пришлось в упрощённой форме объяснить Сорокиным, что их сын впитывает помимо своей воли энергию аномалий. Мне пришлось удалить эту дрянь, восстановить костную ткань колена и бедра, и поставить защиту. Рекомендовал прийти на консультацию через месяц.

Сорокины так обрадовались, что вместо озвученных двух тысяч перевели три.

Когда они вышли в коридор, и я выдохнул и растекся в кресле.

— Ну вот, ещё один спасённый, — произнёс я, машинально моргнув, так как в сознании вспыхнуло сообщение от Системы.

Периферийным зрением я посматривал в сторону приближающихся охранников, а сам искал пути решения. Одно точно было, и для этого мне как раз нужен был Карыч. Пусть исправляет свою ошибку.

«Я же заглушил сигнал, — продолжал оправдываться пернатый. — Я заглушил себя. Как они обнаружили?»

— Закройся, паскудник, — зашипела Небула.

— Это вы мне⁈ — уставился на неё посол, густо покраснев. — Просто замечательно! Один толкается, другая оскорбляет!

«Карыч, ты ведь можешь пустить их по ложному следу? Скажи, что да», — обратился я к питомцу.

«Хм-м-м, а кстати да, получится», — отозвался пернатый. — «Привязать астральную энергию к кому-нибудь я могу, но временно».

«Так нам это и нужно».

«Только на кого повесить? И его же схватят, сами понимаете».

«Ты знаешь, кому подложить свинью», — ухмыльнулся я про себя.

«Какую свинью? Зачем её подкладывать?.. А-а-а, понял! Подставить. Опять эти ваши человечьи фразеологизмы. А ведь ты прав, Лёха. Просто идеальный вариант», — прочитал мои мысли Карыч, злодейски хохотнув.

— Я вас запомнил! Да-да! Вы у меня ещё попляшете! — голосил между тем посол, тряся перед нами крючковатым пальцем. — Оскорблять посла, тем более прилюдно… Это уже административное нарушение как минимум!

Карыч между тем мелькнул в воздухе, попав в портфель распинавшегося мужичка, затем силуэт питомца вновь показался над моим плечом, растворяясь в воздухе. Дело сделано. Теперь ждём эффект.

«Я ему столько астрала накидал в его сумочку! Ха-ха! Прям от души!» — напоследок воскликнул Карыч и затих, вновь забился в свою астральную норку.

Датчик лысого гвардейца будто сошёл с ума и запищал протяжно и так противно, что многие закрыли уши от резкого звука. Особенно прибор разрывался, когда раструб был направлен на портфель посла.

— Расступитесь! — гаркнул в нашу сторону второй гвардеец, со шрамом на виске. — Подойдите! Да, вы! Держите руки на виду!

Он указал на посла, который аж дёрнулся от удивления, прижимая к груди портфель словно щит.

— Я посол, неприкосновенное лицо, — залепетал он. — Я… я не понимаю в чём де…

Гвардеец махнул двум помощникам, которые дружно подхватили под руки мужичка и отвели в сторону.

— У меня рейс. Мне срочно нужно в Сочи, — продолжал бормотать он, пока его обыскивали светящимися щупами. — Если я не передам вовремя… Впрочем, что я вам докладываю? Отпустите, немедленно!

— Что у вас в портфеле? — мрачный гвардеец кивнул на его руки, которые продолжали сжимать кожаный портфель.

— Там очень и важные бумаги. Послушайте, это чудовищная ошибка, — пытался объяснить посол.

Мы к этому времени уже поднимались по трапу к встречающей нас сияющей от счастья нас лицезреть стюардессе. Уже оказавшись возле иллюминатора, я заметил, как у посла отняли портфель, закрывая предмет под силовой колпак. Самого мужичка потащили в сторону джипа с оранжево-белой расцветкой охранной службы аэропорта. Тот упирался как мог, чем ещё больше прибавлял энтузиазма охране аэропорта.

— Всё, комок перьев, косяк отработан, — хмыкнула Виктория, посматривая через меня в круглое окошко. — Забавно получилось. Этот прямоходящий прям напрашивался на проблемы. Посол, хе-хе. Вот он и посол куда следует.

Карыч ничего не ответил. То ли испугался, что его вновь обнаружат, то ли просто не услышал, так как слишком глубоко спрятался в астрал. Самолёт начал движение по рулевой дорожке к взлётно-посадочной полосе. Из динамика раздался вежливый голос пилота.

— Мы ведь сейчас взлетим, да? — толкнула меня плечом Виктория-Небула. В глазах её я различил волнение.

— Да, но попрошу не кричать и даже громких звуков не издавать, — предупредил я её, понимая, что она впервые поднимается в воздух и может что угодно выкинуть, а люди всё же могут это принять совсем не за признаки счастья и бурного восторга.

— Да поняла я, — нервно хихикнула Виктория, прислушиваясь к шуму разогревающихся двигателей. — Точно взлетим?

— Для этого мы и попали сюда. Чтобы взлететь, — улыбнулся я.

Шум усилился, следом за этим из подлокотников выскочили энергетические ремни, защёлкиваясь в районе живота и слегка прижимая меня к креслу. О как, довольно удобно. И не надо самому искать ремень и застёгивать его. Ещё один интересный нюанс нового мира.

Произошёл стартовый рывок, и мы начали разгоняться. Виктория вцепилась в подлокотник, точнее в мою руку, которая лежала на разделяющей нас перегородке. Затем я ощутил, как её ногти врезаются мне в кожу. Я почувствовал ноющую боль.

— Ты мне так руку проткнёшь. Спокойней, — произнёс я ей на ухо.

— Ой, не заметила, — Вика убрала руку и побледнела, вцепившись в блестящий энергией ремень.

Мы в это время уже разогнались довольно прилично, а затем… оторвались от земли, да так что дух захватило. Виктория хватала ртом воздух, глаза засияли у неё словно у маленького ребёнка, который впервые попал на аттракцион.

— Ещё раз говорю — не кричать, — вновь предупредил я. — Напугаешь народ.

— Да поняла я, ах-ха, — буквально на выдохе сказала Вика. — Я ж ни разу…

Далее она начала что-то лепетать неразборчивое про то, что в Ровене никогда такого не было, что она не летала и боялась высоты. Потом я вообще потерял нить её монолога, да ещё и голос пилота заглушил ее рассказ. Я услышал из динамиков, что мы взлетели, набрали высоту, и сколько наш полёт продлится. Ровно полтора часа мы будем в воздухе.

Я смотрел, как мы пролетали над плотным облачным ковром, в стороне сверкало ярко и весело солнце, отражаясь от стальной обшивки крыла.

Я вновь стал семилетним мальчиком, который вместе с родителями летел из Санкт-Петербурга в Геленджик. Тем, кто впервые оказался в небе, и радовался солнечным бликам в иллюминаторе и ватному покрывалу, лениво проплывающему где-то внизу. И вновь почувствовал свободу, оказавшись в нескольких километрах над землёй.

Пару раз нам приносили напитки, один раз небольшой перекус в боксе с паштетом и булочкой, и на выбор стаканчик чая или кофе. Кроме этого, одна из стюардесс, на бейджике которой я разглядел имя «Марина», тёмненькая и самая радостная из всех, явно пожалела, что попала на этот рейс. Виктория на протяжении всего полёта тыкала на кнопку вызова и просила в очередной раз минеральной воды. Что-то змейку жажда замучила, скорее всего от излишнего волнения. На последних вызовах, незадолго до нашей посадки, лицо Марины отражало уже откровенную враждебность, и я представлял, как ей тяжело держать добродушную улыбку. Всё же профессионализм победил, а Небула наконец-то поняла, что всему есть предел.

По истечении полутора часов мы пошли на снижение и приземлились в итоге в аэропорту Сочи. В иллюминаторе мелькнула взлётка, а в стороне здание, похожее на гигантскую волну, вокруг которой суетились самолёты-чайки.

Мы благополучно перешли на автобус, и Небула выдохнула, восторженно посматривая в сторону отдаляющейся стальной птицы. Вцепившись в локоть, блондинка принялась делиться впечатлениями мне на ухо, да так громко, что я чуть не оглох.

Так мы добрались до здания аэропорта, а потом дождались своих чемоданов и направились к выходу. На этот раз хрупкая с виду Виктория тащила здоровенный груз в одной руке, даже не напрягаясь. Незачем ей было строить из себя хрупкую барышню.

— Эй, куда вас отвезти, уважаемые? — встретил нас на выходе бородатый кавказец, поигрывая ключами. Причём говорил он вежливо и почти без акцента. — Доедем с ветерком и недорого. Вам куда?

Я уже обдумал в дороге, где мы остановимся. В целом всем, кто собирался на конференцию, предлагались номера в обычной трёхзвёздочной гостинице. Убранство номеров посредственное, да к тому же здание находилось далеко от побережья.

Но я присмотрел более подходящий вариант. Дом отдыха «Жемчужина», пять звёзд, есть люксовые номера. И цены не кусаются — всего-то сто рублей за ночь. И это в апартаментах с видом на море и на первой береговой линии!

— «Жемчучина», — произнёс я, отвечая кавказцу.

— Отличный выбор. Там рукой подать до моря, — улыбнулся таксист, протягивая руку к чемодану Виктории. — Позвольте. Даме не пристало таскать тяжести.

— Ой. Да я сама, — замялась Вика, но кавказец уже ухватил груз за ручку. Когда блондинка отпустила багаж, который таксист попытался поднять, но… лишь кое-как оторвал его от земли.

— Не понял, — скривился таксист, затем дёрнул ещё раз, поднимая чемодан на сантиметров тридцать, но так и не смог забросить груз в багажник. — Мне это снится, да?

— Я ж говорю — сама справлюсь, — мило хихикнула Викторя-Небула, легко поднимая чемодан и помещая его рядом с моим.

— Что за девушка! — восхищённо взглянул на неё кавказец, всплеснув руками. — Просто герой, а не девушка, да! Поэмы надо таким сочинять!

Мы добрались до гостиницы. В приоткрытое окно тянуло свежим морским воздухом, который бодрил и манил на побережье. Таксист весело рассказывал, как он переехал десять лет назад в этот чудесный город, и как ему всё здесь сразу понравилось.

Я же думал, как бы поскорей окунуться в морскую воду. Единственное, что было преградой — заселение в отель.

И на удивление оно прошло быстро. Мы зашли в просторный холл. В целом он блестел после ремонта, как и фасад пятиэтажного здания, и в воздухе витал свежий запах краски и дерева. С потолка бил яркий свет хрустальных люстр, но от него не раздражался взгляд.

Рыженькая девушка с ресепшена быстро оформила нас, вручив пластиковую карту-ключ. Носильщик попытался вырвать багаж из цепких рук Виктории, но та вцепилась в свой чемодан мёртвой хваткой. Мы добрались до лифта, зайдя в просторную кабину, и оказались будто в стеклянной капсуле.

— Добрый день. Добро пожаловать в отель «Жемчужина». Нажмите на нужный этаж, — проговорил откуда-то сверху приятный женский голос.

Впереди вспыхнуло табло, и Виктория блеснула взглядом. Я понял, что она чуть не обратилась в кобру, но вовремя остановила метаморфозу.

— Ух, так неожиданно. Я чуть было не кинулась… А лифт крутой, да, — оценила Виктория, тыкнув пальцем в светящуюся в воздухе кнопку. Её палец погрузился в сияющий кругляш с цифрой «5», табло исчезло, кабина медленно и плавно принялась поднимать нас к нужному этажу.

— Так ведь пять звёзд, — хмыкнул я, хотя такое видел впервые. Явно ведь такие лифты были новшеством в этом мире. Даже в Москве этого нет. Точнее там, где я был, такого не замечал.

На пятом этаже нас встретила молоденькая горничная, проводила в номер и показала две большие комнаты, в одной просторная кровать, в другой — диван, похожий на мой, из поместья. Ванная с джакузи, в белом кафеле. Среднего размера кухня, хотя она была не нужна, я ведь доплатил за шведский стол, который находился в ресторане на первом этаже. И как вишенка на торте просторный балкон, с которого открывался великолепный вид на море.

Частный пляж, принадлежавший «Жемчужине», был не слишком многолюден. В отличие от городского в стороне, где яблоку негде было упасть, на частном совсем не маленьком пляже я насчитал не более тридцати человек. Увидел справа причал, у берега кружились гидроциклы, а чуть дальше лениво рассекали воду катамараны. Причём прибрежная территория была огорожена от остальных пляжей высокими стенами, которые к тому же мерцали от энергии.

— Ты в какой комнате будешь спать? — спросил я у Виктории-Небулы, заходя в комнату. И тут же отвернулся. Она натягивала купальник.

— Какой спать? Об этом потом поговорим. Я купаться хочу, — оглянулась она, довольно улыбаясь.

Я был полностью с ней согласен. Переоделся в ванной, натянув плавки, а сверху шорты, и мы отправились на выход.

— Знаешь, в Ровене отродясь не было ни моря, ни пляжа, — тихо произнесла Небула, когда мы повернули в холле в сторону очередного лифта, который нас должен был доставить прямо на пляж. — И даже солнце светит там не так, как здесь.

— А как светит? — улыбнулся я. — Как-то по особенному?

— Блюдце сияет на небе, и ни жарко ни холодно от него. Просто сияет, и всё, — печально вздохнула девушка, устами которой говорила астральная кобра. — А здесь всё по-другому. Я даже жалею, что раньше так не сделала.

— Как?

— Вот так. Что не переместилась в этот мир. Здесь даже воздух пахнет по-другому.

— Честно сказать, я удивлен, — признался я. — Тебе нравится этот мир?

— Не всё мне здесь нравится, — хмыкнула Небула. — Многого откровенно не понимаю. Но всё же тут лучше, чем у нас. Я только сейчас начинаю это осознавать.

Я аж оторопел от такого признания Небулы. И даже дело не в том, что она раньше не говорила со мной так откровенно. Астральная кобра, очутившаяся в теле человека, откровенно чуждая этому миру и враждебно к нему настроенная, заводит такие разговоры. Не знал я, что ответить, да если бы что-то и сказал, она бы меня не услышала. Ведь очередной лифт уже раскрыл двери, и Виктория-Небула увидел жёлтый песок, а чуть дальше, в полусотне метров. голубые волны, набегающие на берег.

Небула сорвалась в сторону воды со скоростью гепарда, по пути сбрасывая лёгкий халат, накинутый на плечи, и шлёпанцы. и прыгнула в воду, оставляя после себя сотни брызг.

Я покачал головой, улыбнулся, подбирая её обувь и халатик, и добираясь до ближайшего свободного шезлонга под высоким тентом. Сбросил с себя футболку, шорты и отправился в сторону кромки воды.

Не спеша зашёл я в прохладную морскую воду, затем погрузился с головой. А когда вынырнул, из-под воды показалась Виктория. Мокрые волосы, счастливый взгляд на красивом личике. Она будто сошла с обложек журналов и теперь позирует на очередной фотосессии. Очень привлекательная особа, и в то же время очень опасная.

— Что удивительно, я терпеть не могу воду, — хихикнула Вика. — А тут прям потянуло. Просто чудесно!

Она вновь нырнула и показалась уже у причала.

— Привет, красотка! — замахал оттуда кучерявый парень с раскрасневшимся лицом. Он как раз собрался прыгать в воду, и отвлёкся на Вику. Судя по весёлому тону и стеклянным глазам, паренёк был изрядно поддатый.

— Это вы мне? — удивилась Небула.

— Ты единственная здесь красотка, — парень настолько расплылся в улыбке, что я подумал — ещё немного, и у него треснут щёки.

— За комплимент спасибо, но я не разговариваю с незнакомыми мужчинами, — бросила в его сторону Виктория, напоследок хищно блеснув взглядом.

— Так мы можем познакомиться, — оскалился поддатый парень. — Залезай, вместе попрыгаем.

— Неинтересно, — холодно бросила в его сторону Виктория и вновь исчезла под водой.

Я наплавался вдоволь, дождался Викторию на берегу под тентом. Она, радостно смеясь, пробежала по песку, упала на соседний шезлонг.

— Ох, это что-то необыкновенное, — сладко пропела она, поглядывая вверх, затем перевела взгляд на меня. — Представляешь, я даже видела в воде желеобразных тварей. Как их у вас называют… Забыла.

— Медузы? — предположил я.

— Точно, они, — кивнула Вика-Небула. — А ещё краба заметила на дне, и вот что нашла.

Она показала мне монету. Я взял её в руки, повертел, рассматривая с разных сторон. Странная, тяжёлая, как советский рубль. Края протёрты, но это не что-то из древности. Многие рода, которым заняться было нечем, изредка напрягали Монетный двор и чеканили деньги со своим гербом.

И вот надо же было такое найти? На одной стороне — «Десять рублей». На другой герб рода, два оскалившихся волка.

— Это монета Долгопрудных, — хохотнул я.

— Не угадал. Это моя монета, — холодно улыбнулась Вика, засовывая монетку себе в трусы купальника.

— Вик, это неприлично, — заметил я, наблюдая, как удивлённо взглянул в её сторону проходивший мимо седой мужчина.

— А мне плевать, — хихикнула Виктория, махнув случайному свидетелю её действий. — Дедуля, проходи мимо, нечего так пялиться.

— Совсем распустились, — пробубнил пожилой мужчина. — Ни стыда, ни совести…

Он быстро покинул пляж, по пути всё ещё посматривая в нашу сторону.

— Ну вот что ты делаешь? — укоризненно взглянул я на неё.

— Я присваиваю трофей. Что не так? — скривилась в усмешке Виктория. — А этот дед просто извращенец. Уже напридумывал себе кучу всего.

— Ещё скажи, что ты это сделала не специально, — хмыкнул я.

— Да просто сделала. Могу вот так, — Виктория достала монету из трусов, засунула в бюстгалтер, под ткань, закрывающую левую грудь. — И что в этом такого?

— Это считается аморальным в обществе, — заметил я. — Особенно в светском.

— Ой, ладно, — хихикнула Вика. — Я просто пошутить хотела… Кстати, что ты там говорил насчёт монеты Долгопрудных? Не поняла.

Я ей пересказал то, что выудил из памяти реципиента. Что Долгопрудные решили выпустить свои деньги. Даже вроде пара статей мелькала в жёлтой прессе.

— Это не отменяет тот факт, что она моя, — заметила Виктория, затем потянулась. — Ладно. Предлагаю сходить и попрыгать с причала. Как раз покажешь, как вы это делаете. Как раз этот кучерявый самец свалил оттуда.

— Кучерявый самец! Ха-ха! — прыснул я со смеху от сленга астральной кобры. — Ну пойдём.

Мы прошли по перегретому песку в сторону причала, выбрали удачное место минуя ещё тридцать метров гладкой просмоленной доски, огибая отдыхающих. Парочки сидели и болтали ногами в воде, общаясь. Дальше два прыгуна-подростка по очереди плюхались в воду.

— Вот, здесь точно должно быть глубоко, — показал я на воду. Она была настолько чистой, что в ней я видел дно, по которому ползали рачки и мелькала мелкая рыбёшка.

— Ну, показывай, — улыбнулась Виктория, замирая на краю и поднимая руки. — Как вы там руки складываете?

— Так, главное здесь не только сложить руки правильно, но ещё и мощно оттолкнуться ногами, и в воздухе изменить траекторию, — произнёс я, затем подошёл к воде. — Вот так, смотри внимательно.

Я прыгнул, сложился в воздухе, заходя в воду вертикально, почти без брызг. Затем вынырнул.

— Ну что, поняла⁈ — бросил я Виктории.

— Да вообще ничего сложного, — засмеялась она, приготовившись. — Так. Сейчас.

В тот же момент я заметил рядом с Викторией того самого кучерявого парнишку. Он, жадно пожирая глазами её грудь, покачнулся, затем сделал глоток пива из тёмной бутылки и поставил её рядом.

— Разве это прыжок⁈ Ща покажу! — весело воскликнул он.

Небула дёрнулась в сторону, но он уже поднял её на руки и прыгнул вместе с ней в воду.

Фонтан брызг взметнулся вверх. Первым выплыл этот смертник, по-другому я сейчас его назвать не смогу.

Он поискал глазами Вику, затем подплыл к лестнице причала и поднялся наверх. И в этот момент Виктория-Небула показалась из воды. Взгляд её был убийственным.

— Я всего лишь показал, как надо! Не злись, красавица, — нервно хихикнул парень.

— Ну и я тебе тоже кое-что покажу, кучеряшка, — злобно улыбнулась Вика-Небула. — Наклонись.

Она отогнула лямку на ткани купальника, закрывающей сочную грудь.

— Ну-ка, засвети, — довольно улыбнулся этот придурок, приседая на корточки.

Из воды показался змеиный хвост, который обхватил парня за руку и дёрнул на себя. Небула поймала его в полёте. Её рука ухватила его космы и опустила его лоб на острый угол деревянной доски, тут же окрашивая воду в красный цвет.

В стороне замер полицейский, патрулирующий территорию.

Он достал рацию и явно вызвал подкрепление, а затем сорвал с пояса усиленный разрядник и быстрым шагом направился к причалу.

Два гребка — и я добрался до пострадавшего. Оттолкнул Небулу, которая вцепилась в потерявшего сознание парня и не знала, что делать. Глаза кобры ещё мерцали силой, но на лице отражалась растерянность.

Пора брать ситуацию в свои руки. Вон и четверо людей в форме приближаются к причалу.

— Очнись! Отвлеки полицейских как можешь. Я пока займусь им, — бросил я Вике, поймавшей ступор. Ну да, натворила делов, а мне теперь расхлёбывать.

— Что делать? — взглянула на меня Виктория, захлопав глазами.

— Изобрази панику, скажи, что этот парень прыгнул в воду и ударился о причал, — бросил я ей, затем переключился на Карыча.

«А ты постарайся вырубить датчики охраны», — дал я ему задание.

«Да там у них всего один датчик. Не проблема», — сообщил пернатый, исчезая в астрале.

Я же поплыл с парнем к причалу. Два крепких спасателя приняли его, аккуратно положив на доски.

— Ром, а ему по ходу кранты, — протянул рыжеволосый своему напарнику. — Смари скока кровищи.

— Пробил башку? — пролепетал побледневший темноволосый спасатель с квадратным подбородком. — Да блин, и как раз в мою смену. Что произошло? — обратился он ко мне.

Я в это время уже присел возле пострадавшего, голову аккуратно приподнял, приготовился сформировать диагностический щуп.

— Прыгнул неудачно, — произнёс я. — Сейчас вылечу его.

— Ну ты чудак-человек, — криво улыбнулся один из собравшихся зевак. — У него голова пробита. Вон скока кровищи.

— Не мешайте, пожалуйста, — взглянул я на него. — Я лекарь, и знаю что делаю.

— Слышали? Он лекарь, — резко бросил в его сторону рыжий спасатель. — Отойдите в сторону.

Слева я услышал хлопок, вскрик одного из охранников, истерику Виктории. Сконцентрироваться в такой ситуации было непросто, но я постарался.

Изучив рану на голове, я понял — чуть сильней бы приложила Небула парня о причал, и точно бы прикончила. А так — да, на лобной доле черепа сильное рассечение и небольшая трещина.

Я затянул её регенеративными лучами, убрал заразу, успевшую попасть в кровь «Нейтрализатором», следом вновь применил регенерацию, затягивая рассечение на голове.

Сотрясение кучерявый получил серьёзное, но благодаря вовремя оказанному лечению, восстановится довольно быстро. Лишь в голове будет ещё шуметь некоторое время.

Вспышка исчезла, а вместе с ней и гончая, которая прижимала меня к земле.

Карыч. Я увидел его на земле, он бился в агонии. Также я разглядел обрывки нашей связи. Сквозь боль и колотящееся в груди сердце я добрался до питомца.

Не знаю, сколько времени у меня заняло это, но я успел. Дотронулся рукой до его энергетической оболочки и с радостью увидел, как обрывки связующей нити между нами вновь срослись воедино. Карыч заверещал, пока не понимая, что происходит, вскочил на лапки, затем растворился в воздухе.

А я взглянул в ту сторону, где стоял странник. Да, это был он, а вспышка ознаменовала его появление.

Одна из гончих скрылась, Небула в человечьем обличье лежала в стороне в разорванном платье, истекая кровью и постанывая. Вторая гончая, яростно рыча, пыталась вырваться из захвата странника. Тот вцепился в её горло и поднял над землёй. Ну и силища у этого типа.

— Можешь не сверкать глазками, сучье отродье. Я не поддаюсь гипнозу, — процедил странник, вглядываясь в горящие глаза твари. — Давай… Сдохни уже.

Пальцы странника сжались, раздался хруст позвонков, из пасти гончей выплеснулась кровь.

Тварь жалобно заскулила, и тут позади неё появилось чёрное пятно. Странник не успел отреагировать. Пятно затянуло в себя раненую гончую, оставляя в руке прыщавого мужичка в клетчатом костюме лишь клок шерсти.

Я между тем добрался до Виктории-Небулы, точнее дополз, ведь голова так кружилась, что я не мог встать на ноги. И ещё мне очень нужна сейчас энергия, которую я потратил на «Экстрактор» и восстановление связи с питомцем.

Карыч мне тут не помощник, он не откликается. Надежда на бустер. Одну руку я прижал чуть выше тазобедренной артерии Виктории, второй достал первый пузырёк, сорвал пробку зубами и выпил содержимое. После четвёртого пузырька я понял, что смогу провести операцию.

Я усыпил Викторию, погрузил диагностический щуп в её тело, сразу же поняв расклад. Сначала тазобедренная артерия. «Регенеративные лучи» восстановили её, затем и восстановили мышечную ткань вместе с кожей.

Дальше рана на животе. Кровь была темнее, не выбивалась толчками, медленно сочилась. И повреждена здесь нижняя полая вена чуть выше того места, где собираются вместе подвздошные вены. Крупнейшая вена в человеческом теле, которая собирает венозную кровь от стенок и парных органов брюшной полости, а также из нижней части тела.

Она была повреждена в двух местах — туда врезались когти гончей. К тому же задет желудок. Всю энергию я потратил на регенерацию раны.

Услышал щелчок, подключение резервного источника, и почувствовал лёгкое истощение. Когда я закончил с лечением, пришлось выпить ещё четыре пузырька бустера.

Виктория мерно задышала, и я убрал анестетик, пробуждая её.

— Объяснишь⁈ Это ведь наш номер! — не выдержала Небула, шумно задышав.

Я мельком взглянул на неё, убедившись, что не проскакивает на её красивом личике змеиная сущность. Но нет, кобра держалась, правда, ей было непросто.

— Да-да, понимаю, — тяжело вздохнул Шувалов, поглядывая в сторону веселящейся у бассейна компании. — Подарил вам номер, и вот такой сюрпрз, ик. Но я ведь как лучше хчу сделать.

— Как лучше? — удивился я. — Постарайся объяснить, а то совсем непонятен такой жест.

— Хршо, — граф дохнул перегаром. — Сначала. У моего дрга день рожденья. Пгуляли мы немного, и вот переместились к вам. Весело ж, правда?

— Да уж, ха-ха! — воскликнула Вика. — Весело не то слово. Обхохочешься!

— Сын мэра города, — зашипел Шувалов. — Ща познакомлю, падажжите… — он оглянулся, пытаясь перекричать громкую музыку: — Коляа-ан! Иди сюда, стервец!

— Твой Колян тебя не слышит. Да и зачем с ним знакомиться? — произнёс я, напряжённо взглянув на Викторию-Небула, которая держалась из последних сил. — Пойдём, Вика, соберём вещи и переедем в другой номер.

Не хватало ещё чтоб она обернулась прямо здесь в огромную кобру. Я представил эту невесёлую и довольно кровавую картину. Многие, кто здесь тусит, запаникуют, а будут и такие, которые в ужасе с крыши сиганут. Массовое убийство, серьёзная статья. Притом привлечём внимание влиятельного типка, который ищет Небулу. Кобру закроют, и в этот раз уже надёжно и навсегда.

— Да падажжи ты, — замахал руками Шувалов. — Брось эти мысли. Конференция «Светлые ночи». Я же помню, да-да. Ты говорил, что вы прриехали на неё, ик. Здесь есть два человечка. Будут в комисси взле идентификатора.

Эта новость была неплохой. Поговорить с ними я не прочь, вот только подкупать никого не собирался. Хотелось лишь узнать, насколько это адекватные люди.

Я убрал нейтрализатором из его крови немного алкоголя, чтобы граф поэнергичней начал шевелить языком, а то ж вслушиваться приходится.

— Откуда знаешь, что я собираюсь проходить идентификатор? — холодно спросил я у графа, на что тот расплылся в улыбке так, что стал похож на хомяка увидевшего амбар с зерном.

— Будто я не знаю. Почти все, кто приезжает на это мероприятие, хочет пройти площадку, — усмехнулся Шувалов, выговорив слова более внятно. — Кто ж откажется от такой халявы?

— Лёш? — покосилась на меня Небула. — Тебе ли не похрен на них? Ты всё равно пройдёшь проверку.

— Почему не пообщаться с хорошими людьми? Зови их, — улыбнулся я Шувалову, и тот радостно кивнул.

— Ща, пойдём со мной, — махнул он, отправляясь к бассейну.

Мы пробирались мимо гомонящих нежданных гостей. Те, что были в купальниках и плавках находились у бассейна или непосредственно плескались в нём. Остальные одеты были в основном в джинсы, рубахи и кроссы, а девушки в основном в лёгких платьях. Были парни и девушки в льняных костюмах известной марки «Зелёное поле». Очень кстати, дорогие. Бренд, согласно его известности и стоимости товаров, приравнивался к Гуччи.

На меня то и дело посматривали девушки, а Небулу провожали глазами мужчины, причём интересовали их её аппетитные формы.

— Солнышко, может, выпьем вместе? — встал у неё на пути здоровенный детина в приличной золотой цепи, выглядывающей из-под рубахи. — Что ты любишь?

— Я люблю, когда ко мне не пристают всякие придурки, — процедила кобра, обходя его.

— Да постой, — весело засмеялся детина. — Даю гарантию, что ни одного придурка и близко возле тебя не будет.

— Вот и отойди подальше, — прошипела Вика.

Он попытался взять её за руку, и я, следуя за блондинкой, перехватил его запястье.

Не из-за ревности, а чтобы многим сохранить жизни. Астральная кобра, потерявшая над собой контроль, беспощадна.

— Не приставай к ней, дружище, — придавил я его взглядом. — Радуйся, веселись. Вон сколько девушек вокруг.

— Всё, братишка. Уладили, — детина дал заднюю, поднял руки. — Я просто пригласил. Нет так нет.

— Я ему чуть кадык не вырвала, — прошипела тихо Виктория, когда мы прошли вслед за Шуваловым к расставленным в стороне от бассейна креслам и диванам.

— Держи себя в руках, — предупредил я кобру.

— А я что делаю? — ухмыльнулась Вика, хотя взгляд её был очень напряжён.

— И постарайся расслабиться, — заметил я. — Мы на отдыхе, а не на вылазке в логово гончих.

— Откуда ты знаешь? Может кто-то из них и есть гончие, — нервно произнесла Небула и оглядела собравшуюся молодёжь.

«Ошибаешься, подруга, — отозвался пернатый. — Нет здесь даже намёка на гончих. Я проверил».

— Проверяльщик, блин… как же, проверил он, — пробурчала Вика.

В этот момент мы подошли к Шувалову, который общался с двумя сидящими в креслах-качалках парнями. У одного я заметил пенсне на носу, второй подёргивал усом и мешал в руке кости-кубики. Между ними журнальный столик. Они как раз играли в нарды.

Парочка, с которой хотел познакомит нас Шувалов, обратила на нас внимание. Причём парень с пенсне замер, уставившись на кисло улыбающуюся Викторию. Второй оглядел нас, приветливо улыбаясь.

— Вот, отличный парень, барон Логинов, — представил меня Шувалов, затем взглянул на Вику. — А это его очаровательная спутница, Виктория.

— Оч-чень пр-риятно, барон, — выдавил парень с пенсне, не сводя взгляда с блондинки. — И вас приятно ви-видеть. В-вы оч-чень красивы. Барон Хромов.

— Ну вот, Жора опять засмущался! — засмеялся второй парень, чуть постарше меня, вновь шевеля усом и густо краснея. Видно он так сдерживал смех. — Он у нас страсть какой стеснительный. Особенно перед такими шикарными девушками. Боится им лишнее слово сказать.

— Ой, спасибо за комплимент, — проворковала Виктория, внимательно и очень удивлённо посматривая на парня в пенсне. — Но меня ни стесняться, ни бояться не нужно. Я не кусаюсь.

Ещё как кусаешься, причём обычно это смертельно. У меня чуть не вырвалось это вслух, и Карыч, собака такая, прочёл их и захихикал.

В итоге его услышала и Виктория-Небула, подарив мне довольно злобный и многообещающий взгляд.

Да что такое происходит с коброй? Она так странно смотрит на Хромова, да ещё и отреагировала слишком резко на мою невинную шутку. Что-то здесь неладное творится.

— Граф Антон Чернышёв, — представился в свою очередь парень с пышными усами. — Мы будем рады пообщаться. Да, Жора? — подмигнул он своему товарищу.

— Д-да, конечно, — закивал барон, стараясь не смотреть в глаза Виктории. — Я с радостью.

Нарды убрали, слуги Шувалова принесли ещё три кресла. В ходе беседы выяснилось, что Чернышёв из Петербурга, а барон Хромов как раз из Москвы. Он представляет компанию, которая организует идентификационные замеры, поэтому он и сидит в комиссии, хотя даром обладает посредственным. А вот граф Чернышёв как раз боевой маг, и уже третий сезон находится в судейской коллегии. В целом вполне доброжелательные люди. Хотя Чернышёв с хитринкой, и смотрит чуть свысока, но агрессии или злобы я в его взгляде не заметил.

Я представил Викторию как сотрудницу клиники, а себя как ведущего лекаря, который пробил потолок и вырос до целительского уровня, и заметил лёгкую иронию в глазах Чернышёва.

— Какое совпадение, Жора, — очаровательно улыбнулась Виктория, слишком пристально посматривая на смущающегося парня. — Мы ведь тоже из Москвы.

— Я очень рад, — барон натянул улыбку, затем поднял взгляд на Вику, краснея. — Прошу прощения, мне нужно отойти.

Он пулей вылетел из кресла, отправившись в сторону стеклянного номера, где мелькали силуэты танцующих.

— И вот так всегда, — вздохнул Чернышёв. — Уже который раз такое. Думаю, что он так и останется девственником.

— А что случилось? — удивилась Вика, принимая бокал шампанского, который принёс официант, затем отвлеклась, взглянув на прислугу и возвращая бокал на место. — А есть виски? Можешь принести?

— Да без проблем, — ответил за него Шувалов. — Рома, принеси односолодовый для нас.

— Две бутылки, — добавила Виктория, подчёркивая свои аппетиты.

— Неси две, — махнул слуге Шувалов, удивленно посматривая на блондинку.

— Сей момент, — галантно ответил официант, направившись к дому.

— И барона Хромова позови! — крикнул ему вслед Шувалов.

— Так что случилось? Почему он ушёл? — Вика растерянно взглянула на Чернышёва.

— Стесняется он тебя, вот что случилось, — улыбнулся граф. — Всегда так себя ведёт с красивыми девушками.

— Так, я сейчас, — Виктория поднялась из кресла, отправляясь в сторону дома.

У бассейна что-то хлопнуло, раздался дружный хохот. — Матрас пробили, вот же рукожопы, — процедил Шувалов, срываясь с места.

— Приглашает своих дружков из Академии, а те постоянно косячат, — прокомментировал Чернышёв, затем с хитрым прищуром взглянул на меня. — Говоришь, что потолок пробил, целитель уже? Ещё скажи, что можешь определить, что у меня болит сейчас, не прикасаясь и не применяя приборы.

Мне не составило особого труда продиагностировать его. Полминуты, и я уже знал весь расклад.

Память реципиента подсказала, что я нашёл в организме графа.

— Прямо сейчас вы чувствуете под сердцем тянущую боль. К тому же отдаёт в поясницу. Но это связано исключительно с вашим ментальным здоровьем, — сообщил я ему. — Сомнений нет. У вас болезнь Каэлена.

Чернышёв изменился в лице. Ироничная улыбка куда-то исчезла, брови выгнулись дугой от удивления.

Память реципиента подсказала название этой хвори. Характеризуется «ржавлением» магического ядра и энерго-связей. Бактерии выделяют токсины, которые делают стенки ядра и каналов хрупкими и ломкими при любой нагрузке. Чем опасно — понятно. Любое заклинание, и может произойти трагедия. Либо оболочка ядра треснет, либо произойдет разрыв энерго-каналов. А для любого боевого мага, такого как Чернышёв, это трагедия мирового масштаба.

— Особенно вы плохо себя чувствуете после принятия алкоголя, — дополнил я. — Именно из-за этой болезни у вас затруднённое пищеварение, и скорее всего вы находитесь на особой диете.

Чернышёв вообще потух, затем опустил взгляд, бледнея на глазах.

— Да, есть такое. Но никому об этом знать не следует, — огляделся он. — Я хочу, чтобы об этом не узнал ни один репортёришка… Поразительно! Мне это говорил недавно целитель! И я ведь вылечил эту сволочь пару дней назад. Но вот в чём дело, симптомы появились вчера. И вот сейчас у меня действительно тянет под сердцем, как и прежде.

— Осмелюсь предположить, что всё от того, что вас не долечили, — произнёс я. — Ядро почистили, а в энерго-каналах инфекция осталась. Но я могу исправить это прямо сейчас.

— Прямо сейчас⁈ — воскликнул Чернышёв.

— А почему бы нет. Но услуга будет стоить тысячу рублей. И это с серьезной скидкой.

— Это очень недорого. Я согласен, — оценил моё предложение граф. — Вы хотите прямо здесь провести операцию?

— Я уже её провожу, — улыбнулся я, усыпляя графа.

Спустя пять минут я вывел из его организма все бактерии, заодно почистил лёгкие, нейтрализуя смолы, вызванные курением.

Когда я разбудил Чернышёва, тот ещё какое-то время приходил в себя. Затем вскочил на ноги, раскрыл ладонь. Над ней моментально собралась влага, которая начала кристаллизоваться в большую снежинку.

— Вот это да! — хохотнул граф, отправляя её в полёт. Снежинка растаяла через пару секунд, опадая каплями на мраморную плитку. — Я давно так себя легко не чувствовал. Так получается, вы настоящий целитель⁈

— Скорее всего, — сдержанно улыбнулся я в ответ. — Я чувствую, что стал сильнее, вот поэтому и хочу провериться на идентификаторе.

Не стал я ему говорить о том, что вынужден это делать. Смысла в этом не было никакого.

— Отлично, я как раз буду в комиссии, — расплылся в улыбке Чернышёв. — Интересно будет посмотреть, действительно ли вы добрались до целительского уровня. Ведь есть и такие лекари, которые достигли потолка и не могут пройти инициацию.

— Ну постой, Жора, куда ты всё время убегаешь⁈ — услышал я голос Виктории в паузе между музыкальными композициями, гремящими из колонок.

— Ох, Жора-Жора, ты неисправим. Чтоб за мной так бегали красотки, — засмеялся Чернышёв, поднимая бокал шампанского. — Ну что, за то, чтобы у вас всё завтра прошло гладко. Как, говорите, называется ваша клиника?

— «Возрождение», — сообщил я. — К тому же я скоро открою элитную клинику. Начну принимать аристократов.

— Вот как… Элитную, значит, — хмыкнул граф. — Я завидую, что ваш бизнес идёт в гору. По-доброму завидую, вы не подумайте. И в то же время жаль ваши нервы.

— Нервы? Думаю, они останутся в целости и сохранности, — улыбнулся я, хотя понимал, к чему клонит Чернышёв.

— Я наслышан, какая в Москве в этом плане конкуренция. И ещё ведь есть гильдия лекарей, которая нос свой сует во все щели, — граф глотнул шампанского, затем продолжил: — У меня был один приятель, который решил, что наступил его звездный час. Две клиники, грамотная реклама. И где он сейчас?

— Где он сейчас? — поинтересовался я.

— Торгует на рынке всякой мелочевкой. Развалили его бизнес, сволочи, — вздохнул Чернышёв.

— Интересно, как у них это получилось?

— Да просто. Подставили. Подложили несертифицированный препарат, затем комиссия. Ну и сами понимаете, — тихо и печально произнес граф.

— Знакомая ситуация, — ухмыльнулся я в ответ.

— О, вам они тоже успели навредить? — удивился Чернышёв.

— Нет, это были не они, связано с криминалом, — туманно объяснил я. — Подложили запрещённый артефакт, стиратель.

— И как вы справились? — округлил глаза граф.

— Незадолго до того как пришёл подкупленный полицейский, спрятали его в надёжное место, — рассказал я.

— Представляю его лицо, когда он ничего не обнаружил, — засмеялся Чернышёв.

— Вы Жору не видели? — подошла к нам запыхавшаяся Виктория.

— Нет, не пробегал, — хмыкнул Чернышёв. — А ты его потеряла, что ли?

— Представляете, выскочил сюда как угорелый и куда-то подевался, — обиженно выпалила Вика.

— И у бассейна его нет, — подошёл к нам Шувалов. — Вик, я одного не пойму. На кой-хрен он тебе сдался?

— Хотела задать пару вопросов, — загадочно объяснила Виктория. — Тебе то что?

— Да я просто к тому, что бедолага боится красивых женщин как огня, а у тебя, вон парень есть, — показал на меня Шувалов.

Мы с Викой-Небулой переглянулись. Ну да, я ведь на пляже ему сказал, что мы пара.

— Она у меня просто очень любопытная и общительная, — объяснил я.

— С Жорой этот номер не пройдёт. Из него ни одна женщина лишнего слова не вытянет, а тут он совсем растерялся, — произнёс Чернышёв, пригладив ус. — Ладно, виски-то уже принесли. Обратите внимание на стол.

— О, красивая этикетка, — оценила Виктория.

Две литровые бутылки находились на столе, и этикетки на них переливались серебряными волнами. «Волго-дон» — прочёл я название.

— Элитное виски, которое делают по знаменитому шотландскому рецепту, — сообщил Шувалов. — Шотландии уже нет, благодаря бритам. Там уже лет как пятьдесят Британия, но рецепт сохранился.

— Так давайте пробовать! — воскликнула Виктория, понимая, что смысла бегать за бароном не было. Как устанет сидеть в своей норке — сам подойдёт.

Но… он не подошёл. Мы распили две бутылки, а чуть позже все как-то быстро разошлись.

Колян, главный виновник вечеринки, так и не познакомился с нами. И, если честно, я этому даже рад. Хватит на сегодня знакомств.

После того как несколько слуг, закидывая пустые бутылки и остатки еды в чёрные мешки, покинули наш супер-люкс, а уборщица отдраила полы и заляпанные чем-то стены и тоже удалилась восвояси, мы с Небулой устроились перед камином на креслах-качалках.

— Запал на меня, точно говорю, — мечтательно взглянула в потолок Небула, глотнув из стакана виски, который принёс услужливый паренёк в служебной форме отеля. — Я его найду в Москве.

— Зачем он тебе? — взглянул я на неё. — Что произошло?

— Да я сама не поняла. Потянуло и всё, — вздохнула Виктория-Небула. — Я пока не могу объяснить. Но чем-то меня он зацепил. Хотя самцов я на дух не переношу. А тут…

— Ты, главное, не дергайся и не нервничай лишний раз, — заметил я. — Если ты так хочешь его видеть, и это у вас взаимно, всё будет хорошо.

— Если у него аллергии нет на змеиную шкуру, — захихикал Карыч, появляясь в воздухе.

Небула зашипела. Её ноги срослись, превращаясь в змеиный хвост. И хвост этот вылетел вперёд, захлёстывая в свои объятья пернатого. Тот лишь захрипел от давления.

— Может, хватит? — хмуро взглянул я на кобру.

— Он первый начал, ты же слышал всё прекрасно, — довольно прошипела Небула, подтягивая к себе задыхающегося Карыча. — И не пытайся, комок перьев, ты не сможешь уйти в астрал. Я ведь блок поставила.

— Д-да я-а-а пшути-и-ил, — выдавил Карыч.

— Ладно, живи, — Небула его отпустила, и пернатый, роняя перья, отлетел на стол в пяти метрах от нас.

— Психическая! — выпалил он. — Чуть не переломала!

— Ага, а ещё хотела съесть, — хихикнула Небула, возвращая себе человеческие ноги. — Если ещё что-то похожее услышу, и пёрышка не оставлю.

— Да понял я, шутка глупая, согласен, — буркнул Карыч, исчезая в пространстве.

— Ладно, я спать, завтра конференция и проверка, — произнёс я, поднимаясь с кресла.

— Я ещё посижу, — бросила мне вслед Небула.

Не знаю, что ей не спится. Хотя понимал, кобра хочет поискать пропавшего Жору и в этот раз поговорить с ним нормально. Я пока не мог полностью осознать тот факт, что ей кто-то понравился из людей, а уж тем более из мужского пола. Зная её отношение к ним, это просто нонсенс!

Но я вспомнил недавние откровения кобры. Она меняется, мир ей начинает нравиться. Так почему же ей не должны после этого нравиться мужчины? Наоборот, это вполне логично.

Я лёг на большую кровать и отключился в тот момент, когда закрыл глаза.

Утро выдалось бодрым и самое главное позитивным. Прозвучали мои будильники, страж и Горыныч, и я встал, отжавшись сотню раз от пола, затем отправился в душ.

Из комнаты Виктории доносилось тихое посапывание.

Я связался с Владиславом, заказав на завтрак омлет с гренками и гранатовый сок. Первое довольно сытное, второе — очень тонизирующее и помогает сосредоточиться.

После этого я надёл свой лучший костюм и обул остроносые туфли, натёртые до блеска.

Через десять минут я добрался на такси до здания, где будет проходить конференция. Пять минут ждал машину, пять минут ехал до пункта назначения. Оказывается, место проведения «Светлых ночей» рядом, в здании с выходом на побережье.

Я поднялся по высоким ступеням, зашел в фойе и остановился у турникета с двумя плечистыми охранниками по бокам. Меня встречал седой мужчина в светлом костюме с планшетом в руках.

— Доброе утро. Скажите, пожалуйста, статус, имя и фамилию, — бодро произнёс он, выражая искреннее уважение улыбкой. Хотя я понимал, что лишь отработанное годами движение, маска.

— Барон Алексей Логинов, — сообщил я ему, показывая паспорт на экране телефона.

— Так, Барон Логинов, — забормотал седой мужчина, потыкав в экран планшета, затем озадаченно скривился.

— Увы, поспешу вас разочаровать, — произнес он, удручающе посмотрев на меня. — Вас нет в списках.

— Нет, это какая-то ошибка, — покачал я головой. — Посмотрите внимательней, я там точно должен быть.

Разумеется, я должен быть. Ведь заявку на сайте я всё же общую заполнил, и мне письмо пришло потом на почту, приглашающее на это мероприятие.

Седой мужчина какое-то время рылся в своём планшете. Затем точно что-то нашёл и вновь кивнул.

— Теперь всё понятно, — печально сказал он. — Таких людей, как вы, мы не впускаем. Вы нежелательная персона.

— Нежелательная персона? — я аж растерялся от такого поворота.

— Именно, — подтвердил седой мужчина. — Так указано в списке.

— И кто имел наглость поставить такую отметку? — задал я очередной вопрос.

— Увы, это конфиденциальная информация, — сообщил мне седой, сочувствующе посмотрев на меня. — Я не имею права разглашать такие данные.

Я замер, не понимая, что происходит. Все было нормально. На сайте, где я оставлял заявку, ни одного сообщения, как и на электронной почте, которую я указывал при регистрации. Что могло пойти не так?

Мимо меня прошествовал знакомый персонаж. Граф Чернышев явно спешил, пролетел мимо, на ходу показал пластиковую карту-пропуск, и седой кивнул ему, пропуская.

Но вот граф остановился, оглянулся и удивленно уставился на меня.

— Доброе утро, Алексей Михайлович, — вернулся он, здороваясь со мной за руку. — Нам надо поспешить, конференция вот-вот начнется.

— Он не может пройти, — покачал головой седой мужик.

— Как это не может? — Чернышев оторопел от услышанного, да так, что его усы нервно задергались. — Что за произвол⁈

— Барон Логинов указан в списке как нежелательная персона, — сообщил усатый.

— Под мою ответственность, — граф Чернышев взял меня под локоть и попытался провести меня мимо охранников, но те встали у нас на пути.

Я оглядел здоровых лбов, которые стояли передо мной. Разумеется, я бы мог их усыпить, но это не выход. Тогда я подставлю либо себя, либо графа.

— Я не имею право пропустить барона, — бросил седой в нашу сторону. — Тогда у меня начнутся серьезные проблемы.

— Сказал же — под мою ответственность, — прошипел Чернышев. — Что непонятно? Вас не накажут. Всего один звонок — и решим этот вопрос.

Седой подумал, затем сделал отмашку охране. Мы направились по освещенному коридору к следующим дверям.

— Удивительно, почему вас задержали, — произнес Чернышев, задумчиво поглядывая на меня. — Нежелательная персона. Кто это, черт их побери, это придумал?

— Сам не понимаю, — пожал я плечами.

— А ну-ка, сейчас, свяжусь с начальником охранной службы, — Чернышев достал смартфон, потыкал в него и поднес к уху средство связи, бросив в него: — Да, Славик, привет. Моего друга не хотели пускать на конференцию. Что там за ерунда с отметками? Нежелательная персона. Кто имел такую наглость влезать в списки гостей и решать, кто может пройти, а кому нельзя? Люди приезжают издалека, тратят деньги, а их не пускают в зал… О, вот оно как! Теперь понятно, откуда ноги растут. Ну тогда слушай, барон Логинов неприкосновенное лицо. Кто сказал? Я тебе говорю, Слава! Я ручаюсь за него, да. Все, так и передай наверх! И не наезжай на проверяющего, он ни при чем, это моя инициатива.

Чернышев сбросил звонок, тихо и смачно сматерился.

— И кто эти добрые люди, что крестили меня таким званием? — спросил я у графа.

— Гильдия лекарей, — ответил Чернышев, озадаченно посматривая на меня. — Вы, барон, находитесь у них в черном списке, который они подали на конференцию. Как вы в нем оказались?

Мы прошли еще двух охранников, которые проводили меня цепкими недружелюбными взглядами.

Вот, значит, как. Я лишь усмехнулся про себя. Ковригин, подонок, все же попытался таким образом уколоть меня.

Только теперь я понимал, насколько удачно мы познакомились с Чернышевым, и как же вовремя граф оказался у входа. Окажись я на пять минут позже, и мы бы с ним разминулись. Тогда бы мне пришлось усыплять всех, кто был у входа, и скорее всего эту парочку. Карыч бы не смог замести следы. Я чувствовал фон от приборов, мерцающих на стенах. Все здесь просвечивалось, прослушивалось и фиксировалось в реальном времени. Любой аномальный всплеск, даже мизерный — и проблем у меня будет выше крыши.

И сам подставлюсь, и питомца засвечу. Это был не выход.

— У вас настолько серьезные проблемы с гильдией? — вновь спросил Чернышев, так и не дождавшись от меня ответа.

— Да, у нас с ней любовь и взаимопонимание, — ответил я с изрядной долей сарказма.

— Я удивлен, конечно. Такое было лет пять назад, — холодно улыбнулся граф, когда мы начали подниматься по мраморным ступеням. — Когда ловили двух беглых некромантов. Так с их подачи оболгали нескольких выдающихся лекарей. Преступников нашли, а вот перед оболганными лекарями даже не извинились. Потом такой скандал случился, что Аргамакову, главе гильдии, пришлось прилюдно выступать перед аристократическим обществом, да еще отваливать крупную сумму в качестве компенсации.

— Да, забавные ребята в этой гильдии, — согласился я. — Что Аргамаков, что Ковригин.

— Кстати, с Ковригиным мы пересекались на всеимперском форуме по развитию технологий, — печально улыбнулся Чернышев. — Неприятный тип, честно скажу… Так что у вас за проблемы с гильдией? Почему она вас преследует?

— Завидуют они мне, — улыбнулся я в ответ. — Не любят слишком одаренных, а особенно тех, кто хочет пробиться честным путем.

— А я наоборот люблю таких, — радостно засмеялся граф. — Именно за вами будущее, а не за этими толстожопыми увальнями с кислыми мордами.

— Верно подмечено, — согласился я с графом.

Мы поднялись к открытым настежь дверям. Следующий зал был чем-то похож на предбанник театра. В стороне буфетная стойка, у которой маячила дородная дама в белом переднике, с другой стороны скамьи с резными ножками и высокими спинками, с которых уже поднимались ожидающие дамы и господа. Они заходили в высокие арочные двери, откуда доносился гомон собирающейся публики.

— Полминуты еще есть. Успели, — улыбнулся Чернышев.

Мы прошли в зал, места в котором были расположены как в амфитеатре. Мне досталось место в среднем ряду, между полной женщиной в цветастом платье, которое непонятно как налезло на нее, и непримечательного вида мужчиной в строгом сером костюме.

Чернышев отправился к своим коллегам, на первые ряды.

На сцене уже сидели пятеро докладчков, среди которых я заметил и знакомое старческое лицо. Целитель Лисовский сосредоточенно изучал бумаги, готовясь к выступлению.

Выступление началось, и первым вышел к кафедру с торчащим из нее микрофоном кандидат лекарских наук Разумовский Виталий Петрович. Помню, что он мелькал в новостях и в ток-шоу, даже запомнил его вечно багровое лицо и орлиный взгляд.

— Всем доброго дня, дамы и господа, — оглядел он зал. — Начну я, пожалуй, с самой больной животрепещущей темы на сегодняшний день. Аномалии как угроза нашему миру… Все, кто говорят мне, что аномалии никак не влияют на нашу природу и в том числе на атмосферу, должны быть приравнены к недалеким и ограниченным умом. Все знают о вспышке вируса Гаусса, который появился теперь и в нашей Империи. Все в курсе, как аномальный фон влияет на животный мир и растения. Я уж не говорю о тех, кто пострадал от существ, пришедших в наш мир извне…

Разумовский продолжал рассказывать об угрозах, а я вновь вспомнил о гончих. О гораздо более серьезной угрозе, чем все, что было до этого. Первоочередная цель этих тварей — уничтожить нас. Небулу, затем Воксариона, а значит, и меня в том числе. Это я уже знаю.

Но что потом? Что они будут делать? Отправятся обратно в Ровен? Или все же у них сорвет планку, и пойдут они по миру, сея хаос и разрушения.

«Скорее всего второе», — раздался в голове голос Карыча. Причем это произошло так внезапно, что я дернулся, слегка пихнув плечом неприметного соседа.

— Вы можете не толкаться? Что за манеры? — возмутился он, скорчив обиженное лицо.

— Прошу прощения, я настолько впечатлен докладом, что удивился, вот и случайно дернулся, — произнес я в ответ.

— Впечатлены? — скривился мужик. — То, что грядет красная аномалия? Так все об этом знают.

— Я не думал, что все так серьезно, — объяснил я.

— В этом нет сомнений, я работаю в исследовательском центре, и прогнозы неутешительны, — признался мужчина.

— Можно потише? — зашипела в нашу сторону дородная дама, одаривая гневным взглядом. — Ничего же не слышно.

— Конечно, будем потише, — кивнул я.

— Постарайтесь больше так не подскакивать, — предупредил меня невзрачный сосед.

Я кивнул и уставился на сцену. Разумовский принялся махать руками, вещая о неправильной работе чистильщиков, что надо распространять усиленное магией пламя не поступательно, а каким-то веерным способом. Я же переключился на беседу с Карычем.

«Ты какого хрена болтаешь? Здесь датчик на датчике и датчиком погоняет», — отправил я ему послание, приправив его напряженными нотками.

«Все под контролем, Леха. Мы общаемся по защищенной линии. Ни один прибор не обнаружит», — поспешил успокоить меня пернатый.

«Раз так, отвечай, раз начал. Что ты говорил про гончих?» — спросил я у него.

«Да то и говорил, что природа этих тварей разрушительная, — начал объяснять Карыч. — Достигнут третьей ступени — и станут адскими гончими, как ты уже знаешь. А мы у них как кость в горле».

«Я понял. Они должны выполнить приказ Гроха», — вспомнил я.

«Да-да, именно так. Приказ отдан, они его должны выполнить. Гроха вроде бы и нет, но тот прыщавый псих признался, что частица божества вместе с силой попала в него. А значит, гончие продолжат свою миссию. И только расправившись с нами, они начнут разрушать города и мочить людей пачками».

«Не очень радостная перспектива» — заметил я. — Поэтому нам надо выстоять'.

«Я продолжаю изучать библиотеку. И у меня есть еще кое-что ценное», — признался пернатый.

«Поясни».

«Как бы это тебе сказать… В Ровене это называют тайным чтивом, — попытался объяснить пернатый. — Но если перевести на ваш, человеческий — это свиток с тайным знанием. Да, свиток. Так будет правильней сказать».

«И ты знаешь, что в этом свитке?»

«Некое заклинание. Грох его оберегал, держал подальше от лишних глаз».

«И ты его стащил», — ухмыльнулся я.

— Не вижу здесь ничего смешного, — услышал я рядом напряженный голос невзрачного мужичка слева, считав мою эмоцию на свой лад. — Двадцать лет назад оранжевая аномалия унесла более ста жизней.

— Право, я сожалею об этом, — взглянул я на него. — И я не смеюсь, а ухмыльнулся. Вспомнил, как уничтожали тех тварей.

Сказал я наобум, помня лишь из статей, что нашествие зубастых крыс прекратили залповым огнем крупнокалиберных расчетов.

— Вы не о той аномалии подумали, — с упреком взглянул на меня мужик. — Грех не знать историю своего государства. Речь про аномалию в Петербурге. Там пришлось подключаться боевым магистрам.

— Вот как. Я лишь слышал об этом, — вздохнул я. — Обязательно изучу этот период.

— Конечно, вы только слышали. Произошло это больше полусотни лет назад, — скривился мужик и вновь переключился на доклад Разумовского.

«Так, на чем мы остановились? Ты стащил свиток», — продолжил я беседу с Карычем.

«Позаимствовал. Так правильней. Я решил перестраховаться, взять оружие и свалить в новый мир. Потом надеялся вернуть, да так, чтобы Грох ни о чем не узнал, — печально произнес пернатый. — А вон как вышло. Он узнал об этом, и это его еще больше разозлило».

«Значит, в свитке оружие? Заклинание?» — поинтересовался я.

«Да, что-то боевое. Но я еще не распечатал его, не могу сказать, что там», — тяжело вздохнул Карыч.

«Если это действительно оружие, хорошо бы его использовать против гончих», — сделал я вывод.

«Было бы просто шикарно, поэтому и стараюсь снять все печати. Их там дохрена!» — сообщил Карыч и затих.

Я переключился на сцену. Разумовский уже завершил доклад, все зааплодировали, и я вместе с ними. Затем вышел Лисовский, начиная рассказывать о целительских методиках лечения рака и еще нескольких сложных болезней у одаренных.

Было по-прежнему скучно, а монотонный скрипучий голос Лисовского повергал в уныние.

После него выступили еще два целителя, которых я не знал. Один представлял Восточный регион и говорил о барьере от аномалий, который он разрабатывает. Второй, представитель Уральских лекарей, утверждал, что следует поливать тварей из аномалии уникальным раствором, который изобрели недавно в его лабораториях.

Затем объявили перерыв. Я вышел из зала вместе с остальными, направляясь к буфету. Захотелось выпить кружку чая.

Мой телефон просигналил сообщением.

«Алексей, не теряйте меня. Я до вечера буду недоступна» — прочел я послание от Виктории.

Я не мог не набрать ее. Дождался несколько секунд, когда она возьмет трубку.

— Да, Алексей, — услышал я голосок Вики. — Как там на конференции? Еще не дошло до проверки?

— Все нормально, до проверки не дошло еще… Ты лучше скажи, куда собралась.

— На яхте по морю поплаваем. Шувалов пригласил меня, и я тут же согласилась, — призналась Виктория-Небула.

— Шувалов? — засмеялся я, не представляя, как это могло произойти. — Ты ж его терпеть не можешь.

— Да, не могу. Он меня бесит. Но я не из-за него дала согласие, — хихикнула Вика-Небула. — На яхте будет и барон Хромов.

— Теперь все ясно. Ты хочешь, чтобы он в этот раз выбросился за борт, — хмыкнул я, и Виктория звонко засмеялась.

— Надеюсь, что до этого не дойдет, — ответила она. — Если что, я спасу его.

— Только смотри, спасительница, держи там себя в руках, — предупредил я кобру. — Ты знаешь, о чем я.

— Знаю. Пожалуй, яд приберегу для своих врагов, — ответила Виктория-Небула.

На этом мы завершили звонок, и я с горем пополам добрался до буфета. Толпа приглашенных на конференцию осадила бедную буфетчицу, и той пришлось позвать на выручку двух помощниц. В итоге я дождался свой чай спустя пять минут, сделал пару глотков, оценивая насыщенный вкус. Ровно в этот момент раздался свисток низенького мужичка в светлой униформе, замершего перед конференц-залом.

Чай успел немного остыть, что позволило мне сделать еще несколько глотков. Затем я попрощался с ним, отправляясь вместе со всеми в зал, на свое место.

Во второй части выступили еще шесть докладчиков. В основном переливали они из пустого в порожнее. Аномалии, магические болезни, вирусы, угрозы мутаций и как с ними бороться. Некто профессор Кузякин предложил для укрепления ядра ставить одаренным капельницы из раствора мяты с катализатором. Начались ожесточенные споры. В итоге Кузякина закидали словесными лещами, и он принял решение покинуть кафедру, а следом и зал.

Ну а последним докладчиком был старичок, известный лекарь и менталист Кировцев. Мой реципиент знал о нем, даже в закладках «Импера» были его видеовыступления. Вот только не понял я, что в нем Алексей нашел необычного. По мне так человек, хайпующий за счет странных способов лечения различных болезней. В этот раз он презентовал свой новый экстракт из слюны призрачного шелкопряда, которую позаимствовали из одной зеленой аномалии, а потом принялись разводить этих тварей в специальных хозяйствах, получая ценную прочную ткань.

Кировцев предложил использовать слюну этого шелкопряда для лечения тех, кто страдает аллергией. Причем вводить эту слюну исключительно ректальным путем.

«Ох, щас умру! Ставить клизмы со слюной астральной твари! — захохотал Карыч. — Старичок явно забыл принять вовремя лекарства, вот и пришла в его голову эта безумная идея. Слюна призрачного шелкопряда вызывает галлюцинации!»

«С чего ты так решил? Встречался уже с такими гусеницами?» — спросил я у пернатого.

«А то! Одна из этих тварей плюнула в меня, когда я пытался ее сожрать, — хихикнул питомец. — Так я потом щебетал как дурак всякую чепуху еще полдня, если перевести на ваше земное время».

«Да никто его не воспринимает всерьез. Гляди, что творится», — взглянул я на сцену.

Кировцев огрызался на слова Лисовского, затем к Лисовскому подключились еще два седых профессора, покрасневших от возмущения.

После того как его же слуги вывели Кировцева из зала, к кафедре вышел президент клуба «Светлые ночи» и губернатор Краснодарского края. Они вручили Лисовскому награду как замечательному, великолепному, единственному в своем роде целителю Российской Империи за заслуги перед отечеством. Какие такие заслуги он совершил, не упоминалось.

— А теперь, кто хочет пройти процедуру идентификации на новейшем оборудовании от фирмы «Прима» либо поприсутствовать на этом событии, прошу на задний двор, к пляжу, — объявил ведущий, и толпа разделилась. Половина отправилась на выход, вторая половина вместе со мной туда, где скоро начнется вторая часть «Светлых ночей», которой я так дожидался.

Оказавшись на пляже, я обратил внимание на гладкий круг, собранный из каменных плит. Причем плиты переливались. На каждой внешней плите был установлен стеклянный колпак с датчиком внутри. Датчик мигал красным индикатором. А от антенн, сантиметров по десять в высоту шла еле ощутимая вибрация.

В центре я заметил прозрачную капсулу, состоящую из трех вертикальных фрагментов. Туда мне, видимо, и нужно будет зайти. Рядом установлен монитор, на котором будет отображаться значение потенциала одаренного.

Я вспомнил слова Захарыча. Он предупреждал, что идентификация — процедура не очень приятная, но от этого никуда не деться. Что ж, я готов ради статуса целителя и потерпеть.

Комиссия уже собралась за несколькими совмещенными в ряд столами, и и с любопытством посматривали на толпу кандидатов. Среди них я как раз и заметил Чернышева. Он подмигнул мне, кивнул, отдавая по телефону кому-то распоряжение.

К нам подошел крепкого телосложения мужчина в униформе и с рацией в руках.

— Барон Логинов кто? — оглядел он полсотни человек.

— Я барон Логинов, — отозвался я, выходя из толпы.

— Вы пойдете первым, — сообщил он.

— На сайте говорилось, что будут вызывать по алфавиту! — возмущенно воскликнул парень в бордовом костюме, нервно поправляя дурацкий полосатый галстук.

— Барон Логинов — особый гость конференции. Он имеет право пройти первым, — отозвался Чернышев. — Вы что-то имеете против?

Мне определенно нравился этот мужик. Он в очередной раз помог мне, и я ему был за это безмерно благодарен.

Перешагнул я мерцающие датчики, ступая на каменную площадку, затем подошел к капсуле. Две стеклянные фрагмента бесшумно раздались в стороны, приглашая меня внутрь.

На камне внутри ничего, лишь легкое мерцание.

«Ну, вперед! Удачи тебе, Леха, — произнес Карыч. — Буду держать за тебя кулачки, не, коготки. Во, точно, коготки. А я убегаю в глубокий астрал, чтоб меня не засекли».

«Ни пуха ни пера, — улыбнулся я, оказавшись внутри капсулы, затем еле слышно добавил: — К черту».

Двери закрылись. Вокруг загудело громче. Через несколько секунд я перестал видеть комиссию и толпу, посматривающую в мою сторону. Вокруг сгустился туман. Стало трудно дышать. Под сердцем сдавило так, что я заскрежетал зубами, но через пару секунд все завершилось.

Туман рассеялся, створки капсулы раздвинулись. Я оглядел удивленные лица сидящих в комиссии. Затем услышал смешки, кто-то скалился, иронично посматривая в мою сторону.

— Барон Логинов! — седой как лунь, длиннобородый председатель хрипло воскликнул из-за стола, прожигая меня взглядом. — Вы не одаренный! Освободите место для следующего кандидата.

Я даже не сдвинулся с места, пытаясь понять, как же так произошло. Взглянул на монитор. На нем горела красным цифра — «0».

— Попрошу вас покинуть площадку, — вновь проскрипел председатель комиссии, очень раздражённо посматривая на меня.

«Я понял, в чём дело, — сообщил Карыч. — Эта странная Система, что внутри тебя, спровоцировала перегруз идентификатора. Вот он и крякнул».

«Ты уверен, что он сломался именно по этой причине?»

«Да-да, именно по этой. Я почувствовал всплеск и выявил его источник», — уверил меня пернатый.

— У меня есть дар, — сообщил я комиссии. — А ваш прибор скорее всего сломался.

— Молодой человек, этого не может быть, — вновь проскрипел старик. — Данный идентификатор уже протестирован.

— Постойте, Игнатий Борисович, — обратился к нему граф Чернышёв. — Всё же мы не можем утверждать это.

— Я согласна с Антоном Сергеичем, — кивнула женщина в светлом платье, похожая своей осанкой и манерами на балерину. — Эти тесты были проведены в лаборатории, и они лишь приближены к реальным условиям.

— Вы понимаете, о чём говорите? — зыркнул на них старикан. — Компания «Прима». Качество — их главный критерий.

— Игнатий Борисович, мы ничего не имеем против «Примы», но у них уже были пару раз сбои, — заметил Чернышёв. — И почему вы злитесь? Вы производитель? Вы эту площадку своими руками собирали?

— Но ведь я председатель, так? А значит, моё решение превалирует над вашим, — нахмурился старик.

— Тогда я предлагаю проверить идентификатор ещё на двух претендентах, раз уж вы так упёрлись, — вздохнул Чернышёв. — Кто «за», поднимите руки.

Все потянули руки вверх, кроме упёртого старичка.

— Ладно, проверим, — буквально выдохнул старик. — Барон Логинов покиньте площадку, дайте другим возможность пройти замеры. В сторону отойдите, пожалуйста.

Последнее слово он буквально выдавил из себя. Думает, что я действительно пустой. Ну и ладно, посмотрим, как он запоёт дальше.

— Графиня Афонова! — вызвали следующего кандидата.

Я отошёл в сторону, пропуская на площадку хрупкую девушку в белом платье. Светлые косички были собраны на голове в причёску, а глаза поблёскивали силой и буквально кричали, что она боевой маг. Я даже уловил ауру над ней. Серую, клубящуюся словно вихрь.

Девушка вошла в капсулу, которая захлопнулась. От антенок потянулись к центру извилистые нити энергии, входя в капсулу, внутри которой замерла девушка.

Через пару секунд на экране вспыхнула цифра. Ноль.

Председатель комиссии запыхтел, спрятал взгляд, нервно постукивая шариковой ручкой по столу.

Девушка вышла, покосилась на экран и сморщила недовольную физиономию, покидая площадку.

— Этого не может быть! — возмущенно воскликнула она. — Я потомственный маг!

— Ну вот, что вы на это скажете, Игнатий Борисович? — покосилась на него ещё одна женщина из комиссии. Рыжеволосая, в бежевом костюме.

— Ничего не скажу, Анна Георгиевна, — пробурчал старик. — Мы договаривались на ещё одного кандидата.

— Княжич Борисов! — объявили следующего.

Грузный парень, вышел из толпы, нервно посматривая на капсулу.

— А смысл? Она ведь сломана! — обернулся он в сторону комиссии.

— Если и у вас покажет нулевой результат, вызовем техников, — сообщил ему председатель.

— Я уже их вызвал, Игнатий Борисович, — заметил Чернышёв, положив телефон перед собой.

Старик лишь недовольно посмотрел на него и взглянул на княжича.

— Зайдите, пожалуйста, мы ещё раз убедимся в том, что установка не работает, — проскрежетал председатель.

Княжич Борисов исчез в капсуле, энергия потянулась к ней, экран вспыхнул.

«0» — тот же результат.

Толпа кандидатов заволновалась.

— Прошу сохранять спокойствие, — обратился ко всем Чернышёв, поднимаясь со своего места. — Скоро прибудет техническая служба, и проблема будет решена.

Через пару минут к площадке подошла группа технарей, одетые в серые костюмы с логотипами «Светлых ночей» на груди — две чайки, парящие над волной.

Спецы раскрыли большие кейсы. Двое собрали прибор, напоминающий металлоискатель. Остальные оперативно раскрыли невзрачный короб, стоящий в стороне. Оказывается, это и есть управляющий блок.

Покопавшись в блоке ещё минут пять, они принялись закрывать кожух, используя шуруповёрты.

За это время Карыч пыхтел и старался изо-всех сил, чтобы скрыть мою Систему от мощных датчиков идентификатора. Причём питомец так увлёкся, что явно был уязвим. Если я чувствую его фон довольно чётко, то он может попасться на датчики охраны.

Я оглядывался, понимая, что если какой-нибудь охранник пройдёт мимо, у него сработает сигнал на астральную энергию.

Но пернатый уложился до того, как технари сообщили, что справились с поломкой идентификатора.

«Ф-фух, успел. Вот сейчас всё отлично, можешь не переживать», — обнадёжил питомец и тут же затих.

— Барон Логинов! Повторный замер! — звучно сообщил крепкого телосложения мужчина в униформе.

Я вновь зашёл в капсулу. Двери захлопнулись, и снова раздалось гудение, сгустился туман. Сердце опять сдавили невидимые тиски.

Ещё мгновение — и всё завершилось. Створки раскрылись, ну а я вышел, сразу же обратив внимание на экран.

'126.

Целитель. 4-й ранг' — прочёл я зелёную надпись.

— Ну вот! А вы говорили! — довольно воскликнул Чернышёв. — Поздравляю, барон Логинов! С подтверждением целительского ранга!

Пока снова вызывали девушку-мага, я подошёл к столу. Обменялся рукопожатиями со всеми членами комиссии. Все были в курсе того, что я ещё недавно находился в стартовой позиции лекарем. Алексей после Академии в обязательном порядке проходил проверку потенциала, что было отражено в списках проверяющих.

На месте вписали моё имя в гербовый документ, искрящийся от большого количества водяных знаков, полосок фольги и ещё нескольких мерцающих символов, которые подтверждали подлинность. Я расписался, как и члены комиссии, потом проставили печати. Затем мне вручили корочку и внесли в реестр целителей, где я также поставил свой автограф.

Особенно моим результатам радовался Чернышёв. Мы пожали друг другу руки, и он тихо сообщил:

— Не уходите, будет ещё торжественная часть, там мы и встретимся.

Напоследок сухощавый председатель пожал мне руку. Он был крайне смущен и даже взял паузу, чтобы подобрать слова.

— Барон, прошу прощения за то, что усомнился в ваших данных, — наконец-то смущённо проскрипел старик. — Всё же я был не прав. Вы талантливый молодой человек. Поразительный магический рост. Просто поразительный.

Я отправился в комнату ожидания и отдыха, которая наполнялась по мере прошедших проверку. Кто-то, как и я, был доволен и держал в руках файлики с документами, а были и такие, кто огорчился. Они проходили мимо нас, не говоря ни слова и исчезая в двери напротив.

Вот наконец-таки в комнату вошли крайние в очереди на проверку, затем нас посетил Чернышёв, приглашая всех пройти в зал для торжества.

Я вышел в радостно гудящей толпе из комнаты, поднялся по ступеням вслед за слугой в сером костюме и попал в большой зал, уставленный фуршетными столами. Вдали находились две зоны отдыха. Одна — каминная с креслами, вторая с диванами и столиками.

Я взял с одного из столиков бокал шампанского, попробовал закуску с беконом и зеленью, затем продегустировал вторую, с красной икрой.

— Что ж, а теперь уже хотел бы вас поздравить в неформальной обстановке, — услышал я голос Чернышёва и обернулся, встречаясь с его блестящим радостью взглядом.

— Спасибо, Антон Сергеевич, и за то, что выручили меня, а также поддержали в комиссии. Искренняя благодарность, — стукнулся я с ним бокалами.

— Да ну бросьте, — ещё шире улыбнулся граф. — Я уверен, что и вы бы поступили так же на моём месте. Мы, порядочные люди, тем и отличаемся от остальных, что держим слово и знаем цену поступкам.

— Приятно слышать, что мы на одной волне, — кивнул я.

— Вот за это и выпьем, — ещё раз чокнулся со мной Чернышёв.

Только я сделал глоток весьма неплохого игристого вина, как услышал кряхтение рядом.

— Обещали, что будут на вечере золотые жёлуди, — проворчал старичок, хватая тарталетку с паштетом и перекладывая себе на блюдце. — Обманщики.

— Думаю, что это был рекламный ход, — улыбнулся я ему.

— Я ж говорю — брехуны, — одобрительно кивнул старик, поправив на носу толстенные очки. — Ну вот и как им доверять после этого?

— Никак, Тимур Петрович, — хмыкнул Чернышёв. — Доверять в нашем мире можно только себе и близким.

— Мудрые слова, Антон Сергеич, — причмокнул очкастый старичок, затем прищурился в мою сторону, надвинул очки на глаза. — О, а вы тот самый талантливый лекарь, который стал целителем! Барон Логинов, если не ошибаюсь.

— Всё верно, — кивнул я, пожимая его старческую руку. — Алексей Михайлович Логинов.

— Очень приятно познакомиться с юным дарованием, — заскрипел старик.

— Познакомьтесь, барон, профессор магических наук, Черепанов Тимур Петрович, — представил его мне Черняев. — За плечами сорокалетний опыт работы в исследовательских лабораториях Южного округа. Пять патентов и госнаграда «Новатор Империи».

— Ой, хватит, Антон Сергеич, перехвалите ещё, — скривился старичок, вновь взглянув на меня. — Я обычный энтузиаст, который хочет сделать этот мир чуточку лучше.

— Это нас и объединяет, — добавил я, поддерживая профессора, затем взглянул на Чернышёва. — Кстати, что случилось с идентификатором?

— Да пустяки, — хмыкнул он. — Предохранитель сгорел на идентификационном реле. Удивительно, что у «Примы» произошёл такой сбой.

— Да-да, я тоже об этом подумал, — улыбнулся профессор. — В последнее время они выпускают отличное оборудование. Но модель новая, так что как раз неудивительно.

— Но что спровоцировало скачок, техники так и не сообщили, — добавил Чернышёв.

— Вы знаете, я уже пожил на этом свете, — скривился профессор Черепанов. — Что только после выпуска новинки из лабораторий не случалось. Даже такие, как «Прима», могут ошибиться. Не удивлюсь, если дело в генераторе. Это же источник, самое главное. Я даже статью написал на эту тему. Исследователи продолжают наступать на те же грабли, думая, что спиральный вид передачи связи лучше дискретно-последовательного.

— Профессор, эти ваши термины для нас тёмный лес, — засмеялся Чернышёв. — Так что предлагаю лучше поговорить на общие темы.

— Охотно поддержу, — Черепанов вновь взглянул на меня слезящимися глазами. — Как у вас проходила инициация, Алексей Михайлович? У каждого по-разному бывает. Некоторые даже слепнут на время или становятся парализованными. Данный феномен до сих пор не изучен, хотя и ваш покорный слуга прилагает к этому чрезвычайные усилия.

Я попытался вспомнить, что я чувствовал во время получения уровня.

— Чувство эйфории, лёгкости и в то же время осознание силы, — произнёс я.

— Это хороший признак, — закивал улыбающийся профессор. — Значит, у вас ещё всё впереди, и четвёртый ранг точно не предел.

Мы отлично пообщались, обсудили мировые новости, развитие Китая и угрозы со стороны Пятого рейха.

— Я не помешаю? — услышал я тонкий голосок.

К нам подскочила блондинка с двумя косичками и с файликом в руках.

— Антон Сергеич, рада вас видеть. Тимур Петрович, добрый день, я поклонница ваших трудов. Барон Логинов, приветствую вас, вы меня очень удивили. Поражаюсь вашему таланту, — улыбнулась блондинка, поблёскивая брекетами. — Графиня Инна Мещерякова. Я также повысила ранг, у меня тоже четвёртый целительский. Но мне передали родители по крови первый ранг, я всю жизнь шла к очередной ступени. А вы… просто удивительно, какой у вас талант.

— Спасибо, — кивнул я в ответ. Не люблю тех, кто тараторит без умолку.

С одной такой особой был знаком в прошлой жизни. Сокурсница, которая не давала даже слова вставить и очень любила умничать. Как только её прорывало, считай, можно будет уходить. Она обсудит с тобой учёбу, затем переключится на новости, следом начнёт рассказывать забавные случаи из жизни и переключится полностью на свою персону. Разумеется в этом потоке информации мне было делать нечего, и я постоянно уходил, ссылаясь на срочные дела.

Вот и сейчас Мещерякова с моих талантов переключилась на свои достижения, которые были основаны на статьях и диссертациях профессоров Мещерякова и Мечникова. В частности это касалось и её версии насчёт поломки идентификатора.

— И когда магическая волна внутри генератора входит в резонанс, вся нагрузка идёт на предохранитель, — Мещерякова продолжала беспощадно сыпать словесами, хороня на корню мой к ней интерес. — А предохранитель это что? По сути, более слабый участок энерго-связи…

— Милочка, вы немного путаете, — возразил ей профессор. — Раз мы общаемся на научные темы, «Прима» использовала инновационную методику. В предохранителе использована закрытая дуга Борэллия…

Мы с Чернышёвым переглянулись, и граф явно был со мной солидарен. Надо отсюда валить.

— Мы с бароном отойдём на важный разговор, — сообщил им граф, на что они кивнули, продолжая дискуссию.

Когда мы отошли к дальнему столу, Чернышёв с опаской посмотрел в сторону старичка-профессора и спорящей с ним блондинки с косичками. К ним присоединились ещё двое учёных, услышав что-то им не понравившееся. Завязалась ожесточённая дискуссия.

— Вот и оборотная сторона медали, — печально хмыкнул граф. — Учёные интересны и понятны ровно до того момента, пока не повстречают таких же как они.

— Это точно. И в такие моменты желательно удалиться, чтобы сохранить вечер лёгким и беззаботным, — добавил я, засмеявшись.

— Вы словно мои мысли прочли. Так и есть, — хохотнул Чернышёв, поднимая бокал. — Надо уметь отдыхать, я считаю.

Мы чокнулись за идеальный отдых, в котором нет даже упоминания о работе. Граф согласился со мной, что чем качественней отдых, тем это лучше для здоровья человека, что отражается на дальнейшей его продуктивности.

— Кстати, вы меня очень заинтересовали, барон, элитной клиникой, — заметил Чернышёв. — Я, пожалуй, загляну в ваше заведение. Как раз буду проездом в столице, через месяц.

Я прикинул по времени. Его хватит за глаза, чтобы запустить моё детище.

— А я вам обещаю в свою очередь, что к этому времени клиника уже откроется, — сообщил я графу.

На этом наш диалог перешёл в размеренное русло, где были разговоры лишь на лёгкие темы.

Я вернулся в «Жемчужину» под вечер. Добравшись до номера на крыше, понял, что Виктория ещё не вернулась с отдыха.

Включил свет в доме, у бассейна, затем заказал лёгкий ужин. Овощной салат и несколько бутербродов с большой кружкой чая с чабрецом и душицей.

После того как официант принёс заказ, я расположился в кресле перед большим экраном телевизора, который висел на стене. Подтянул к себе столик с едой, поставил кружку чая рядом и нашёл пульт от телика.

Тыкнул в пульт, и на экране появились дрыгающиеся словно в припадке парни с косичками. Нафиг такое.

Я переключил на другой канал, где шли новости.

На экране усаживали в полицейскую машину некоего мужчину в домашнем халате, на лице которого расплылась грусть мирового масштаба. Диктор сообщал, что скандал, связанный со скоростной дорогой «Москва-Владивосток» совершил новый виток. Арестовали чиновника Ростовской области, который отмыл на строительстве этой дороги два миллиона рублей.

Прям как в моём родном мире. Всегда найдутся те, что захочет набить карманы за счёт государства.

Этот сюжет сменился следующим. Балерина Рублёва замечена в компании Ярика, племянника императора, причём в прозрачном платье, через которое светила своими прелестями на общественном пляже в Крыму. Как сообщала балерина, Ярик напоил её неким неизвестным ей зельем, а вот племяш императора утверждал обратное, будто балерина решила его подставить и тем самым гнусно оболгала.

Звёзды с жиру бесятся, и непонятно, кто из них прав. Да ну их к чёрту!

Я щёлкнул на другой канал и вновь попал на новости.

Китайские власти вызвали нашего посла, вручая ему ноту протеста. А из-за причины, по которой это случилось, я засмеялся в голос. Всему виной блуждающая аномалия, которая прилетела со стороны Российской империи.

Дурачьё оно и в Африке дурачьё.

— Да чтоб тебя!.. — донеслось с порога, затем что-то упало. — Долбанная обувь!

Я не успел подняться с кресла, когда Небула разбросала по коридору босоножки, залетела в комнату, срывая с себя порванное платье и оставаясь в кружевном нижнем белье.

— Ты чего, Вика? — обратился я к ней, замирая в кресле.

— Ничего! — зарычала она в ответ, пролетая мимо, а затем исчезла в комнате. Дверь с грохотом захлопнулась.

Явно случилось что-то не очень хорошее. Я вздохнул и откатил от себя журнальный столик с недоеденным ужином. Пора выяснить, что стряслось. И, зная Небулу, я очень надеюсь, что обошлось без жертв.

Постучался я в дверь, за которой скрылась Виктория, а в ответ шипение и грохот мебели. Постучался ещё раз, более продолжительно.

Дверь распахнулась, на меня злобно уставилась покрасневшая Вика уже в домашнем халатике. Причём глаза у неё были змеиные. Нехороший признак. Совсем нехороший. Я обратил внимание на перевёрнутый комод. Вроде цел. Повезло, что он из цельного дерева, иначе бы пришлось компенсировать порчу имущества.

— Что хотел? — процедила Вика. — Я сейчас не готова разговаривать.

Хорошо, сейчас мы это поправим. Я накрыл её сетью «Нейтрализатора» до того, как она успела отреагировать, и моментально растворил избыточный кортизол, бушующий в её крови.

Виктория-Небула взглянула на меня более осмысленным взглядом.

— Теперь позволь войти, — вежливо произнёс я, пристально посматривая в уже человеческие глаза. — И объясни, что произошло.

Вика вздохнула и отошла в сторонку, пропуская меня.

Я нашёл взглядом кресло, затем подвинул к нему ещё одно. Мы устроились друг напротив друга. Вика поймала мой вопросительный взгляд нахмурилась.

— Да всё пошло не так, Алексей! — буквально выплеснула она из себя.

— Что именно? — поинтересовался я, стараясь сохранять спокойствие.

— Всё — это значит «всё»! — резко произнесла Вика и слова буквально потекли из неё потоком. — Только попали на яхту и отплыли, я подошла к барону Хромову, и он свалил на нижнюю палубу. А затем Шувалов выпытал у меня, что мы с тобой не пара, как ему говорили на пляже, и начал ко мне клеиться.

— И зачем ты ему это сказала? — удивился я. — Будто не понимаешь, что ты для него объект вожделения? А тут по щелчку пальцев обострила ситуацию.

— Да ты не был там, вот и не говори, — огрызнулась Вика. — Этот придурок настолько прилип ко мне со своими дурацкими вопросами. Типа я тебе изменяю, лезу к Хромову, вот я и не выдержала. Рассказала, что ему на пляже так ты сказал, чтоб он отвалил от меня. И что мне нравится Хромов, тоже сказала.

— И он разозлился, — кивнул я.

— Откуда ты знаешь? — замерла Вика-Небула.

— Шувалов — напыщенный индюк, — вкратце объяснил я. — Ты пошла на ЕГО яхту, затем игнорила его, побрезговала его вниманием, променяла на зажатого Хромова. Странно, если бы он проглотил обиду.

— Я не могла поступить иначе, — прошипела Виктория. — Он достал меня. Просто достал. Барон Хромов вернулся, увидел меня в компании Шувалова и опять начал бегать от меня по всей яхте. А потом… ты представляешь? Потом он отплыл на шлюпке в сторону берега, попросив прощения. Сволочь, бросил меня в компании этого урода.

— Надеюсь, все живы? — задал я вопрос, который вертелся у меня на языке всё это время.

— Почти, — опустила взгляд Виктория, затем вновь посмотрела на меня, и я разглядел в ее взгляде неприкрытую злость. — Да я всего лишь легонько стукнула заносчивого засранца, когда он полез под юбку. А он как-то сразу упал в обморок. И вот я на второй шлюпке свалила оттуда. Весь вечер пернатому под хвост!

— Эй, не трожь пернатых! — воскликнул Карыч, появляясь на подлокотнике моего кресла.

— Да кто тебя трогает⁈ — воскликнула Виктория, презрительно фыркая. — Больно ты нужен кому!

— Я ни на что не намекаю, но просто так мужик от бабы не бегает, — заметил питомец.

— Ни на что не намекаешь, да? — зашипела Виктория, срываясь с кресла. — А ну поди сюда!

Карыч вовремя вспорхнул с подлокотника. По нему хлестнул чешуйчатый хвост кобры, но поймал лишь пустоту.

Виктория-Небула обернулась коброй и бросилась вслед за пернатым, который залетел под диван. Кобра уменьшилась и нырнула туда.

— Их-хи-хи! Вот и не поймаешь, психичка! — радостно верещал Карыч, вылетая с другой стороны, но я уже был рядом.

С меня довольно! Один провоцирует, вторая ведётся на провокации, грозя разгромить номер.

Я сфокусировался на связующей с питомцем нити и выплеснул анестетик. Карыч моментально уснул, сделал по инерции вираж, и я поймал его. Только взял в руку перьевой комок, как передо мной встала на дыбы кобра и раскрыла пасть.

— Только попробуй, — предупредил я.

Змея моментально обратилась в блондинку, которая сжимала кулаки и грозно посматривала на спящего Карыча в моей руке.

— Ты слышал, что он сказал, Алексей⁈ Этот мерзавец обозвал меня бабой! — зашипела Вика. — Дай его мне. Я вскрою его тушку и выпотрошу за такие слова!

— Остынь и подумай над своим поведением, — строго заметил я. — В любом конфликте не правы обе стороны. Карыч не прав, но и ты тоже не сахар. Могла бы и более сдержанно отреагировать.

Небула попыхтела, затем вернулась в кресло, надувшись, будто девочка, которую отругала воспитательница.

— И ещё не забудь про договор, — напомнил я. — Мы все связаны.

— Да помню я, — раздражённо выплеснула Виктория. — Так говоришь, будто у меня память эта… как его… куриная.

— Прошу, не вымещай злость на окружающих, — взглянул я на неё, вернувшись на место и аккуратно положив спящий нахохлившийся комок на подлокотник. — И кстати, мы завтра улетаем в столицу.

— Так рано? — удивилась Вика. — А как же море?

— Сегодня ещё есть вечер — напомнил я.

— Этого мало, я предлагаю остаться ещё на неделю, — уперлась Виктория.

— Нет, мы вылетаем завтра с утра, а море от тебя никуда не денется. Ещё успеешь отдохнуть. В этом году, либо в следующем, — подчеркнул я.

— До этого ещё дожить надо, — буркнула Вика. — А как же Хромов? Как он без меня? А если к нему прицепится какая-нибудь баба?

— Судя по тому как барон бегает от девушек, уверен, что ему это не грозит, — улыбнулся я в ответ. — И вообще что ты зациклилась на этом Хромове?

— Нравится он мне, я же объясняла, — уставилась на меня Виктория. — Не знаю почему. Но тянет, вот и всё.

— Потом спокойно встретишься с бароном в Москве, — успокоил я её. — И рядом не будет ни Шувалова, ни кого-либо ещё.

— Ладно, — спокойным тоном произнесла Виктория, улыбнувшись.

Удивительно, как она быстро остывает. Будто и не было ещё недавно падающих комодов и яростных выпадов в сторону Карыча.

— Пс-сихичка, — пробормотал пернатый, вздрогнув во сне на подлокотнике.

— Вот, слышал? Он опять начинает, — кивнула в его сторону Виктория.

— Вик, он спит, ему что-то снится, — объяснил я. — А теперь я его разбужу, и чтобы ни одного резкого слова или действия. Понятно излагаю?

— Да уж куда понятней, — хмыкнула Вика-Небула.

Я вытянул из пернатого анестетик, он вздрогнул, вскочил на лапки, затем засеменил по подлокотнику и остановился, растерянно посматривая то на меня, то на Небулу.

— Я, конечно, ни хрена не понял, но Лёха… ты меня усыпил, — категорично заметил питомец. — А я не хотел этого. Ты понимаешь, да? Я не хотел, чтобы меня усыпляли, ведь эта змеиная шкура…

— Хватит, Карыч. Довольно. Усыпил я тебя для того, чтобы прекратить этот бардак, — подчеркнул я холодным тоном. — Ты не имел права оскорблять Небулу.

— Да я ж просто вспомнил одно выражение! — воскликнул пернатый. — Ну что ж вы такие нервные-то⁈

— Зато ты сейчас спокойный и уравновешенный, — ухмыльнулась Виктория.

— Да уж поспокойней некоторых, — Карыч блеснул в её сторону взглядом. — Я ведь всего лишь хотел сказать…

— Ещё слово про моё личное — и я нарушу договор, — сухо заметила Вика-Небула.

И тон её голоса утихомирил питомца.

— Ладно, давай мириться, — подлетел он к ней и сел на её плечо, протягивая одну лапку и замирая на второй словно цапля. — Давай свою лапу… тьфу ты… руку.

— Что это ты задумал? — насторожилась Виктория.

— Узнаешь. Просто пожми мою лапку, — настойчиво произнёс Карыч.

Вика сжала в ладони крохотную лапку пернатого, вопросительно взглянула на него.

— Раз — крыло, два — крыло,

Всё, что было — уплыло!

Три — клевок, четыре — прыг,

Драться забываем вмиг!

Пять, шесть — дружба здесь!

Семь, восемь — обиды сбросим,

Девять, десять — обнялись,

Злость и зависть растворись!

Кар-р! Договорились! — выпалил Карыч, потряс лапкой вместе с рукой Виктории. И Вика-Небула тут же рассмеялась.

— А ты забавный, пернатый, — призналась она.

— Хорошая считалка, — произнёс я в свою очередь. — Добрая.

— Ещё с детства запомнилось. Стая была большой, нас было много у папы и мамы, и мы вот так очень часто мирились, — довольно сообщил питомец.

— Прям от сердца отлегло, считалка твоя работает, — сообщила Виктория, широко улыбаясь.

— А то, я же заклинание добавил, успокоительное, — хихикнул Карыч.

— Ах ты ж, хитрец! — воскликнула Виктория. Но в её взгляде я не заметил злости, лишь удивление и даже уважение перед таким приёмом Карыча.

Буквально в этот момент в дверь позвонили.

— Кто это? — Вика аж рот открыла от изумления. — Мы вроде никого не ждём.

— Сейчас гляну, — я поднялся с кресла, добрался до двери и открыл её.

Передо мной стоял граф Шувалов со следами фингала под правым глазом, в котором я заметил пару лопнувших кровеносных сосудов. Видно его подлечили, но не слишком качественно. Либо он спешил так, что не дал себя толком вылечить.

Он посмотрел через моё плечо, заметил Викторию.

— Вика! Что произошло⁈ — воскликнул он. — Очнулся, вас нет, башка трещит.

Виктория забегала глазками, но подошла к двери и явно пыталась придумать хоть что-нибудь адекватное.

— Так Виктория говорит, что вы упали и потеряли сознание, а она испугалась и уплыла с яхты, — сообщил я.

— Да, я очень испугалась, — закивала Вика, подыгрывая мне. — Вы так сильно ударились об угол стула при падении.

— Странно, отчего меня так могло вырубить? Вроде и выпил немного, — задумался Шувалов. — Ладно, чёрт с ним. А куда барон Хромов делся?

— А мне откуда знать, граф? — нервно хихикнула Вика. — Ну право, я что, за ним слежу, что ли?

Шувалов явно что-то понял, затем нахмурился.

— А, кажется, я понимаю. Двух лодок не хватало на яхте. Значит, решили всё же сбежать с Хромовым с яхты, — прошипел он.

— Послушайте, граф, Виктория не знает где барон Хромов, — начал я спокойно и рассудительно.

— Да, я вообще без понятия, где этот ваш барон Хромов! — воскликнула Виктория. — Оставьте меня все в покое!

Она зарыдала и в слезах ушла в свою комнату, хлопнув дверью.

— Ну вот, довели девушку, — неодобрительно взглянул я на графа. — Она только успокоилась, а тут опять началось.

Шувалов вздохнул, слегка даже побледнел. Он отчаянно взглянул в сторону двери Виктории, затем взъерошил и без того лохматую причёску.

— Вот же дур-рак, — прошипел он. — А я приревновал к нему. Вы можете её позвать? Мы в прошлый раз так и не договорили. Я хотел бы объяснить, что у меня в душе творится.

— Она не будет с вами разговаривать. Разве вы не понимаете, что Виктория сейчас в расстроенных чувствах? Вы же приставали к ней, она мне всё рассказала, — решил я остепенить его.

— Я не хотел, — тяжело вздохнул Шувалов. — Просто выпил лишнего и решил…

— Это было неправильное решение, — холодно заметил я.

— Тогда я вернусь завтра после завтрака, — решительно кивнул Шувалов. — И объяснюсь.

— Да пожалуйста. Но сегодня лучше Вику не тревожить, — сообщил я, стараясь скрыть облегчение.

От любовных похождений Небулы у меня уже голова кругом. То Эзопов, то теперь этот Шувалов прицепился, а она бегает за Хромовым.

Завтра рано утром мы улетаем, и графу об этом знать не следует. Флаг ему в руки, пусть приходит, нас здесь уже всё равно не будет.

Шувалов отправился восвояси к лифту, а я прикрыл дверь. Жалюзи закрыты, ничего не видно снаружи, даже если граф решит остаться и подглядеть.

Как только раздался щелчок дверного замка, дверь из комнаты Виктории приоткрылась.

— Ну что, ушёл этот мудак? — спросила она.

— Вика, не надо так обзывать. Он просто хамоват и любвеобилен, — заметил я, и Вика фыркнула.

— Ну ладно. Пусть будет дерьма кусок, — Предложила Небула другой статус для Шувалова. — Так ушёл?

— Да, он ушёл. Всё же благодаря ему мы живём в супер-люксе, — заметил я. — И у нас всё включено. Мы можем заказывать всё что пожелаем.

— Ладно, я просто помолчу, — оскалилась Виктория. — А раз можем заказывать, то мне пять бутылок виски. А ты что будешь?

— Я во-первых свой ужин доем, и, разумеется, не прочь поддержать тебя, — кивнул я.

После этого, долго не думая, мы заказали виски, который прислуга отеля принесла довольно оперативно. А затем я доел ужин, налил бокал виски, бросив несколько кубиков льда, и цедил его на протяжении всего времени, пока Виктория уничтожала остальное.

Всё это время я выслушивал от Вики-Небулы речь о необычности барона Хромова. Он не похож на остальных, в нём есть скрытая сила, о которой, возможно, и сам барон не знает. Это дополнительно притягивает кобру. В общем, слова влюбленной по уши барышни.

Чуть позже мы на прощание посетили море, накупались, и вернулись в отель. Я отправился спать, а Вика пошла плавать в бассейн.

/ИДЕНТИФИКАЦИЯ!

Статус: целитель 4-го ранга (средняя категория).

Специальность: целитель широкого профиля.

Навыки: «Магические швы», «Диагностический щуп», «Веселящий анестетик», «Нейтрализатор», «Регенеративные лучи», «Экстрактор».

Пассивные навыки: «Отражатель», «Ментальный щит».

Уникальный навык: «Феникс», четвёртая ступень.

Текущий уровень: 12 (620/75000)/.

Проснулся я под рычание Горыныча, и под зычный крик стража отправился в душ. Виктория уже заказала ранний завтрак. Довольно необычный. Но раз всё включено, почему бы не попробовать?

Заспанный слуга прикатил тележку, сгружая с неё две накрытых колпаками тарелки.

После того как он убрал колпаки, я заметил несколько бутеров с красной икрой, кружок небольшой салата сельдь под шубой, а рядом мерцали два золотых жёлудя. У Вики то же самое.

Она сразу же закинула их в рот, и я прыснул со смеху.

— Фто? — удивилась Вика, отчаянно пытаясь их раскусить.

— Это еда, но больше ментальная, — объяснил я ей то, что уже знаю насчёт этого странного продукта. — Её не едят в прямом смысле.

— Да хтьфу!.. — Виктория выплюнула сияющие жёлуди в руку и звонко, заразительно засмеялась. — Вот же зараза! Ха-ха! А я чуть зубы не сломала. Что там, как их тогда потребляют, а то у бывшей хозяйки тела я не нашла в памяти ничего об этом.

— На это есть Сеть, там всё написано, — заметил я.

Небула призналась, что поленилась заглянуть туда.

— Сжимаешь в руке и… — попытался вспомнить я.

И что дальше? Как принимать энергию?

Я сжал оба жёлудя, сконцентрировался, и энергия выплеснулась в меня. Не скажу, что очень много. Так, мелочёвка. Не пойму, откуда такая шумиха вокруг этой ерунды?

Я объяснил Вике, что надо делать, и она повторила мои движения.

— Да ну, хрень какая-то, — хихикнула кобра. — Я даже с бутылки вискарика получаю гораздо больше.

— Ну это ты, а кому-то этого достаточно. Хотя нет, всё равно мало, — хмыкнул я.

— Вот именно, а сто́ит как машина, — скривилась Вика.

Мы спешно позавтракали, затем собрали чемоданы, и тут я вспомнил о сувенирах коллегам. В аэропорту точно есть магазины, так что там и присмотрю им вещицы. Дождались такси и загрузили в него чемоданы.

Таксист так гнал всю дорогу, что пару раз мелькала в голове мысль, будто он хочет нас угробить. Преодолевая извилистые повороты со спусками и подъёмами, поджарый водила уверял, что знает дорогу как свои пять пальцев.

В итоге мы добрались до аэропорта даже раньше намеченного. За полчаса до посадки я прикупил то, что коллегам точно понравится, и чуть позже комфртабельный автобус подбросил нас до трапа необычного самолёта.

Во-первых, вместо обычных ступенек трапа двигался вверх энерго-эскалатор. Только я зашёл на него, как сразу начал подниматься к встречающей стюардессе.

Во-вторых, сам самолёт имел более острый нос и вытянутый фюзеляж, а крылья мерцали энергией.

Предъявив билеты, мы уселись в кресла, и когда салон наполнился пассажирами, динамик ожил.

— Вас приветствует Руслан, капитан скоростного авиалайнера «Юпитер», — бодрым голосом произнёс мужской голос. — Наш полёт займёт полчаса и пройдёт в комфортном, удобном для каждого из вас режиме.

После его речи лайнер тронулся с места и вырулил на полосу, стартанув с места в карьер. Три секунды — и мы оторвались от земли, взмыв в небо, а ещё через несколько секунд набрали высоту.

— Ух, смотри как сияет, — показала в иллюминатор Вика. Вокруг крыльев расплескалась витиеватая энергия, и создавалось чувство, будто они пылают огнём. — Не могу понять, это для компенсации нагрузки или для поддержания скорости.

— И для того, и для другого, — сообщила, улыбаясь, стюардесса. — Что будете заказывать?

— Мне, пожалуйста, виски, — попросила Вика.

— К сожалению, распитие спиртных напитков на борту «Юпитера» запрещено, — натянула улыбку стюардесса. — Могу предложить апельсиновый сок, лимонад, чай или кофе.

— Простую воду, — буркнула Виктория.

— А мне кофе, — попросил я.

Когда нам принесли заказанное, я заметил, как мы влетели в грозовой фронт. Авиалайнер буквально прорвал тучу, словно ракета, пролетев через неё.

— БУ-М-М-М! — пронеслось по салону. А за стёклами возникло несколько вспышек.

«Юпитер» сбавил ход, замирая в самом сердце грозового фронта. Кто-то вскрикнул, многие заволновались.

— Прошу сохранять спокойствие! — воскликнула появившаяся из-за шторок стюардесса. — Всего лишь повреждён ускоритель, но двигатели целы. Тем более на лайнере есть громоотвод. Нам ничего не угрожает.

— Я бы поспорила, — пробурчала Виктория, замерцав радужкой глаз.

— Что-то чувствуешь? — обратился я к ней.

— Вон чуть правее и впереди образовывается пара мощных сгустков энергии. Мы скоро попадём под них, — оскалилась Виктория-Небула и по её лицу пробежала рябь. — И громоотвод пусть в одно место себе засунут. Он не поможет.

«Поддерживаю, — согласился с ней Карыч. — Эту железную трубу разорвёт пополам».

Я взглянул в иллюминатор, фокусируясь на том, что творилось впереди. Мощные разряды уже сформировались в ломаные столбы энергии, которые потянулись в сторону летящего самолёта.

В салоне авиалайнера зарождалась паника. Кто-то начал причитать, заплакал ребёнок, девушка вскочила с места, но одна из стюардесс принялась её успокаивать.

Впереди образовались уже три молнии. Слепящие, мощные сгустки энергии, которые по ломаной траектории приближались к своей жертве — к стальной коробке с двумя сотнями человек на борту.

— Вик, ты ведь пытаешься сделать то, о чём я подумал? — взглянул я на Викторию, радужка глаз которой мерцала зелёным светом.

— Да, я выжидаю, — одними губами прошелестела Вика-Небула, посматривая вперёд, через обшивку самолёта. Туда, где нас ждала гибель. — Только мне нужна твоя энергия. Положи руку на плечо.

Я так и сделал и почувствовал, как из меня вытягивают силу.

Посматривая в иллюминатор, я видел лишь часть того, что творилось впереди, и ждал очередного удара, которого не последовало.

По обшивке салона пробежали разряды и впитались в Викторию. Кобра выгнулась дугой, заскрипела зубами, затем затряслась под сильнейшими разрядами.

Я продолжал держать руку на её плече, понимая, что если уберу, она может умереть. В школе я учился достаточно хорошо, и по физике у меня была твёрдая четвёрка. Именно поэтому я готовился к получению разряда, который пришёлся на Викторию. Я ведь такой же проводник, как и она. Но… ничего не последовало. Лишь контактная ладонь горела, будто я опустил руку в костёр, да кожу пощипывало.

Ещё пара секунд и Вика-Небула упала на спинку кресла, блаженно улыбнувшись и сияя глазами, словно истощила очередное место силы.

— Всё, — произнесла она, повернувшись ко мне. — Можешь убирать руку.

Я так и сделал, чувствуя, как моя кисть вплоть до локтевого сустава будто налилась свинцом. Да и резкий расход энергии дал о себе знать. Больше половины я отдал Небуле, приняв активное участие в спасении наших жизней. Голова кружилась, но постепенно состояние стабилизировалось.

«Ур-р-ра-а-а! Мы спаслись! Мы живы! — воскликнул Карыч. — И я между прочим, подруга, тоже тебя подпитывал».

«Но толку было от твоих ручейков? — хмыкнула Виктория и тут же поправилась: — Хотя ладно, и на том спасибо».

Я обратил внимание на то, что творилось в салоне лайнера. Уже треть пассажиров разговаривала громко и довольно испуганно, а две стюардессы старались их успокоить. Одной из женщин стало плохо, и тёмненькая стюардесса кинулась за водой и аптечкой.

Сосед побледневшей женщины вывалился из кресла и упал на пол в проходе. Потерял сознание.

— Даже не думала, что люди такие чувствительные к стрессу, — хмыкнула Вика, посматривая за стюардессой, которая совала ватку с нашатырём под нос потерявшему сознание.

Подумал и решил помочь. Мало ли что там стряслось.

— Сейчас вернусь, — сухо бросил я, не слыша, что мне ответила Виктория. Всё моё внимание было переключено на пожилого мужчину, замершего на полу на спине.

— Добрый день, я целитель, — присел я на корточки возле него, напротив побледневшей стюардессы, показал корочку. — Уберите нашатырь, он так просто не очнётся.

— Как это не очнётся? — замерла девушка, округляя глаза. Кажется, ещё немного и ей понадобится помощь.

— Главное не мешайте, я вам потом всё объясню, — я закатал рукава рубахи, вновь обратил внимание на диагностический щуп, который уже погрузил в тело потерявшего сознание.

Симптомы очень напоминали инфаркт миокарда. Он явно почувствовал боль за грудиной, потерял сознание. Его артериальное давление существенно понизилось.

Но всё же это был отдельный и нечасто встречающийся случай.

«Синдром разбитого сердца» или кардиомиопатия такоцубо. Здесь этот случай назывался кардиомиопатией Врунгеля.

Обычно она возникает на фоне сильного эмоционального потрясения, включая испуг.

И вывод сделал я по изменению строения сердца, точнее его левого желудочка. Под влиянием гормонов стресса, а точнее после того как в кровь выплеснулась солидная доза адреналина и нор-адреналина, желудочек резко поменял свою форму. Его верхушка раздулась, а основание сузилось. Буквально в этот момент сердце перестало эффективно перекачивать кровь, хотя сосуды были почти чистыми, без атеросклеротических бляшек.

Убрав избыточные гормоны стресса «Нейтрализатором», я не питал надежду, что избавлюсь от них полностью. Всё же по инерции они ещё будут работать. Я мог привести в чувство пострадавшего, изменив тонус миокарда, тк что я повлиял на само сердце.

Изменил тонус сердечной мышцы, возвращая ей нормальную форму. Для этого пропустил через диагностический щуп чуть больше энергии, уплотняя её. При помощи лёгкого давления своеобразного крохотного уплотнительного островка позволил сокращаться левому предсердию с нужным ритмом и в паре с левым желудочком. В итоге предсердие наполнилось кровью, сердце забилось как и прежде, давление стабилизировалось. А пожилой мужчина начал оживать, пошевелился, хотя глаза всё ещё не открыл. Хотя его губы и лицо приобрели нормальный оттенок, да и дыхание стало размеренным.

В завершение я ещё раз, более подробно изучил его сосуды, обнаружив всего лишь два крупных образования, на четверть закрывших наружную ярёмную вену на шее и сонную артерию.

В целом такие бляшки в обычной жизни невозможно растворить. Если они появились, то максимум чего можно добиться — чтобы они уплотнились и прижались к стенкам сосудов.

Но ведь в этом мире возможно всё. Я уничтожил их без следа точечным «Нейтрализатором».

— Нашатырь, — сухо произнёс я, обращаясь к стюардессе.

— Что у него? — пробормотала девушка, порылась в аптечке и дрожащими руками достала запечатанную салфетку с нашатырём, разорвав упаковку.

— Случились проблемы с сердцем, — сообщил я. — Я его вылечил.

— Боря никогда не жаловался на сердце, — всхлипнула женщина, которой принесли стакан воды. Затем добавила, что они супружеская пара и возвращаются домой с отдыха.

— Всё из-за перенесённого стресса, — объяснил я. — Выброс адреналина спровоцировал усиленную работу сердца, к которой оно не было готово.

Большего я объяснять не стал, слишком уж специфическое явление у него было обнаружено. Не буду грузить её.

Стюардесса поднесла салфетку к носу пострадавшего. Он вздрогнул, распахивая глаза, затем поднялся.

В этот момент часть пассажиров, которая внимательно наблюдала за лечением, зааплодировала мне за то что я вернул пострадавшего с того света. Остальные поддержали их, и они скорее всего адресовали овации пилоту, ведь мы вылетели из грозового фронта. Теперь вдалеке сияло солнце, а внизу, рукой подать, клубился ковёр из облаков, через которые проглядывали реки, лесные массивы и городские застройки.

— Что случилось? — охнул спасённый, растерянно оглядываясь. — Я в поезде? Куда мы едем?

— Боречка, мы в самолёте, — ухватила его за руку супруга. — Мы летим в Москву.

— Точно, — вздохнул спасённый, поднимаясь на ноги. — Тамар, я вообще не пойму, что произошло. Что-то сверкнуло, раздался шум, а потом не помню.

Я вкратце рассказал ему то же самое, что и супруге, и он, растерянно и всё ещё приходя в себя, поблагодарил меня, возвращаясь на место.

Вернувшись на свое место, я встретился взглядом с Викторией. Она улыбнулась, затем вытянула раскрытую ладонь, и я дал ей пять.

— Мы справились, — сообщила она, хотя я заметил на её лице пару небольших нитевидных рубцов алого цвета. будто шрамы от ударов кнута. Но они исчезали на глазах.

— Что у тебя на лице? — спросил я, и Вика ухмыльнулась, заблестев глазками.

— Это оттого, что я приняла слишком много энергии, — объяснила блондинка, убрав локон за ухо.

— Ты впитала молнии? — тихо удивился я, чтобы не было слышно на соседних креслах. — Но как?

«У меня тот же вопрос. Откуда такие способности?» — поддержал меня Карыч.

— А, да, — хихикнула Виктория. — Забыла сказать в этой суете. Я ведь тоже не с пустыми руками от Гроха прибыла в этот мир. Усилительное заклинание нас и спасло. Но без вас я бы не справилась, точно говорю.

«Ну хоть признала и моё участие», — радостно произнёс Карыч.

— Чисто формальное, как по мне, но всё же и на том спасибо, — едко проговорила Вика.

Карыч что-то еще сказал, но из динамика раздался бодрый, как и прежде, голос капитана воздушного судна.

— Как вы уже заметили, уважаемые пассажиры, в данный момент мы летим не так уж и быстро, — сообщил он. — К сожалению, ускоритель повреждён молнией, и поэтому пришлось переключиться на базовые двигатели. Отсюда меняется и время полёта. Прибудем в «Шереметьево» через полтора часа. Приносим извинения за неудобства… В данный момент мы летим со скоростью восемьсот километров в час на высоте девять тысяч сто метров. Температура за бортом составляет минус пятьдесят градусов цельсия. Приятного полёта.

Пассажиры не сильно возмущались. Главное что выжили. Лишь пара мужчин в строгих деловых костюмах повысило тон. Они начали громко возмущаться, и стюардессы никак не могли их успокоить.

Пришлось мне применить анестетик. Выбрал я такую дозу, чтобы как раз хватило на полтора часа. Подарил им по заряду, отправляя их по дуге ровно в выглядывающих из кресел покрасневших буянов. Стоило наркозу добраться до макушек возмущающихся пассажиров, как они открыли рот, чтобы сказать очередное слово, но… дружно зевнули и вернулись в кресла, там и затихая.

Стюардессы переглянулись, затем одна из них направилась ко мне.

Я взглянул на старика, затем на устройство, которое он держал в руке.

— Ты меня пристрелить хочешь? — ухмыльнулся я, и Захарыч блеснул взглядом.

— Думаю, что это лишнее, — ответил он. — Просто подними руки и не напрягайся. Я тестирую новое устройство, мало ли что ты там привёз из своего Сочи.

Я поднял руки, и Захарыч нажал на спусковой крючок. Из раструба потянулась в мою сторону полупрозрачная ментальная энергия, которая через секунду окутала всё моё тело.

Дышать я мог, да и чувствовал себя вполне нормально, лишь ощущал странное пощипывание на коже.

— Руки поднимать было необязательно, — заметил показавшийся в коридоре Пуля.

— Но что не сделаешь ради интриги, — хекнул Захарыч, затем остановил Викторию, проверяя и её.

— Это уж слишком, Егор Захарович, — строго заметила она.

— В столице то там, то здесь возникают вспышки вируса Гаусса, к нашему ингалятору уже выстроилась очередь на два дня из желающих пролечиться и не сдохнуть. А ты говоришь — слишком? — осадил её старик. — Довольно разговоров. Просто помолчи и дай провести обеззараживание.

— Вон оно что, — ухмыльнулся я. — Обеззараживатель. Не знал, что он выпускается в настолько компактной форме.

— Ты ещё многого не знаешь, Алексей, — Захарыч расплылся в довольной улыбке. Он радовался, что произвёл впечатление. — Мой коллега занимается такими вещами, вот я и просуетился вовремя. Забрал прямо с тестового конвейера.

Этот старик как всегда старается выставить себя важным, а я и не собирался сообщать ему, что как только рассмотрел устройство в его руках, сразу понял, что это. Кажется, даже статью читал о разработке таких штуковин.

Но справляются ли они с таким мощным и изворотливым штаммом вируса Гаусса? Не думаю.

Захарыч проверил Вику, затем принюхался.

— Это ещё что такое? — удивился старик.

— Это гвоздика, Егор Захарович, — очаровательно улыбнулась блондинка. — Я в последнее время только её и жую.

— Я знаю, что это такое, и как с помощью неё скрывают посторонние запахи, тоже в курсе, — проворчал старик.

— Это всего лишь пара глотков виски, Захарыч, не наседай, — заступился я за Вику, и она благодарно взглянула на меня.

— Да, всего пара глотков, — кивнула блондинка.

Я скрыл улыбку. В целом, зная, с какой жадностью «дегустирует» этот напиток Небула, она говорила правду. Один глоток — один стакан. Всё верно.

— Лёха! — из приёмной выскочил Рома Хмурый в компании с Михаилом. — Ну наконец-то! А то мы тут зашиваемся.

— Быстрей работать надо, и не будешь зашиваться, — пробурчал Захарыч, подарив здоровяку сноп обеззараживающей энергии.

— Эй! А меня то за что⁈ — удивлённо воскликнул здоровяк.

— Ты помолчи, Олег, и расслабься, — проскрипел старик. — Ты ведь был в аэропорту? Так ведь? Мало ли какие вирусы в нём летают. Надо перестраховаться.

Пуля вздохнул и замер, позволяя энергии окутать его.

Я же в это время поздоровался за руку с приятелями.

— Сразу видно, что с моря приехал, — широко улыбнулся Миша, и его щёки ещё сильнее раздались в стороны. — В Москве так не загорают.

— Ты забыл про солярии, — напомнил я.

— Не, из солярия выходят барбекю, а тут видно — натуральный загар, — произнёс Михаил.

— Ну а теперь здравствуй, Алексей, — протянул старческую руку Захарыч, и я пожал её. — Проходи, накидывай халат.

— Так сразу? — удивился я.

— Ага, прямо так и сразу. Если народу будет столько же, сколько и в субботу, надо и нам уже включаться. Чтоб очереди не создавать.

— Так много было пациентов? — охнула Вика, проходя вслед за нами по коридору.

— Дофига, — произнёс Захарыч. — Потом расскажу, что у нас изменилось, в перерыве.

По пути из мастерской выскочила Даша, а за ней и Настюха показалась из раздевалки. Обе обрадованные нашему появлению. Настя сразу приобняла меня, затем Вику, сообщая, что соскучилась. Даша с Викой обнялись, затем техничка кивнула мне.

— Как же вас не хватало здесь, Алексей Михайлович, — сообщила она.

— Мы и так справлялись, — буркнул Захарыч, затем встретился со мной взглядом и сморщился. — Ладно, согласен. Два пациента придёт по твою душу, даже я не смог их диагностировать. Нихрена не понятно, что у них там.

— Как появятся, сразу направляй их в нашу приёмную, — одобрительно кивнул я в ответ.

Хотелось ещё поговорить, да и в глазах Захарыча я заметил немой вопрос. Он хотел бы узнать, как всё прошло в плане идентификации.

Но… поговорить нам, разумеется, не дали. Коридор начал очень быстро заполняться пациентами. Половина из них пришла на ингаляции. Вакцина заканчивалась, что сразу же отметил Захарыч, поэтому сегодня вечером свяжусь с помощником Меньшикова и заберу очередную партию в обмен на яд Небулы, разумеется.

Работал я в поте лица почти до обеда. В том числе принял тех двух пациентов, которые дожидались моего появления.

У одного, из «клуба пятисот», оказался острый простатит, хотя он жаловался на боли в пояснице и думал, что сорвал спину. Почему Захарыч не увидел этого? Всё дело в аномальном фоне, через который старик не смог пробиться. Я не без труда нейтрализовывал его, прежде чем провести диагностику. Затем убедился в своём диагнозе, убрал новообразования в простате, регенерировал повреждённые участки и выдал ему рецепт из комплекса местных лекарств, чисто для профилактики.

Второй, пожилой бизнесмен, который обратил на нас внимание в сетевой рекламе, жаловался на проблемы со зрением. Светобоязнь, слезоточение, ощущение «песка» в глазах. А также я заметил тремор. У него тряслись руки, подрагивали мышцы правого плеча. Причём у пациента увеличился аппетит, но на фигуре его это никак не отражалось. Сложив всё воедино, я выявил, что проблемы в щитовидке. У пациента гипертиреоз, а проще говоря, избыток гормонов. Отсюда и все проблемы.

И в этом случае Захарыч угадал с диагнозом, но опять же не давал ему убедиться в этом похожий аномальный фон.

Я убрал его, потратив приличное количество энергии, затем вылечил первопричину гипотиреоза, то есть восстановил щитовидную железу, регенерируя поврежденные ткани.

Когда до перерыва оставалось буквально десять минут, я выдохнул.

— Ну что, на обед? — с надеждой взглянула на меня Настюха.

— Если в коридоре нет никого — тогда обед, — сообщил я ей, и мы покинули приемную.

Коридор опустел, и Вика уже покинула стойку регистратуры.

— Уф-ф, горячий денёк, — призналась она. — У меня рука устала отмечать посещения, а уж как вы такое вывезли, даже не представляю.

— Нормально, — я достал пузырёк из кармашка на поясе, откупорил, приподнял его. — Ваше здоровье.

Выпил один, второй, и увидел Захарыча, который уже вышел из своего кабинета.

— Ты смотри, уже празднует, — хохотнул он, закрывая дверь на ключ, затем подошёл к нам. — А ведь ты кое-что нам должен рассказать.

— И расскажу, и покажу, — хмыкнул я. — А пока надо бы поесть. В самолёте нас не то чтобы кормили.

Мы добрались до обеденной, Настюха при помощи быстро-плиты сварганила плов, и мы поели. А когда зелёный чай с мелиссой был разлит по кружкам, и Настя поставила по центру стола вазу с орешками со сгущёнкой, Захарыч пристально взглянул на меня.

— Ты испытываешь наше терпение, — просипел он. — Какой у тебя разряд?

Пуля загоготал в ответ, не выдержал.

— А ты чё ржёшь словно конь, которому что-то клеймом прижгли? — злобно уставился на него старик.

— Ща узнаешь, — весело прогудел здоровяк. — Лёха, покажи ему документы.

— Сейчас, надо сходить за ними в раздевалку, — я многообещающе кивнул и на время покинул помещение.

Через пару минут я вручил Захарычу сертификат, и Настя с Дашей подскочили со своих стульев, вставая за спиной у старика и вглядываясь в поблёскивающий фирменный бланк гос образца.

— Да чтоб меня черти разорвали! — воскликнул Захарыч. Таких протяжных интонаций за стариком я ещё не замечал. Он был крайне удивлён. — Ты целитель!

— Лёшка! Четвёртый ранг! — Настюха бросилась мне на шею, прижалась, затем смущённо отстранилась, чмокнув в щёку. — Ты такой молодец!

— Не молодец, а кр-расаучик, да! — воскликнул Пуля, сжав пальцы в щепотку и потрясая перед собой.

Затем подскочил, и схватил за пояс, поднимая меня, словно я весил пару кило.

— Т-тихо, блин, — выдавил я. — Я ж только что пое-ел.

Пуля поставил меня на пол, засмеявшись и взлохматив мою причёску.

— Наш человек! Вот так этой гильдии и всем чёртовым завистникам! — прорычал он.

— Ох-ре-неть, — Рома так и замер за столом, даже не зная, как на это реагировать, затем обнял меня, похлопав по плечу. Миша тоже обрадовался почти так же, как и его приятель, пожимая мне руку.

— Невероятно! — воскликнула Даша, вытаращив на меня глаза, в которых блистали радостные искорки. — Алексей Михайлович, это же прорыв! Феномен! Такого я даже не слышала.

— Да были уже случаи, — тихо произнёс Захарыч, и в его глазах я заметил крайнее уважение. — Конечно, не настолько феноменальные, но похожие. Алексей, поздравляю тебя и дай пожму руку. Горжусь тобой.

На этот раз, когда мы скрепили руки в крепком рукопожатии, в глазах старика промелькнуло не только уважение. Взгляд его увлажнился, потеплел. Он взглянул на меня вроде даже по-отцовски.

Мы чокнулись кружками. Захарыч поначалу полез за своим коньяком, но встретился со строгим взглядом Настюхи и закрыл дверцу.

— Так, в ближайшее воскресенье, Лёша, ты проставляешься, — предупредил Захарыч.

— Это я и хотел предложить, — кивнул я.

Затем вкратце рассказал о конференции, о «чёрном списке», и как я всё же прошёл. Затем коснулся основных тем, о которых шла речь на конфе, и перешёл на самое интересное — как идентификатор показал нулевое значение. В ключевых моментах Настя и Даша охали, Рома с Пулей сотрясали воздух возгласами, а Захарыч покачивал головой, внимательно слушая и попивая чай.

После этого я продемонстрировал корочку, и старик посмотрел в сторону Виктории.

— Кстати, что вы там говорили насчёт самолёта? — просипел он. — В молниевый фронт попали?

— Да, в него. Вон, Лёша расскажет, — Вика попыталась перекинуть на меня стрелки, но я не особо был согласен.

— Не, Вик, у тебя получится это сделать лучше, — улыбнулся я. — Да и видела ты больше, чем я.

— Сказал тот, кто сидел у иллюминатора, — Виктория наградила меня злобным взглядом, затем натянула улыбку и оглядела нашу компанию. — Ладно, в общем, вылетаем мы на «Юпитере»…

— На «Юпитере»⁈ Ого! Это же скоростной самолёт! — воскликнула Даша.

— Дарья, дай рассказать, потом будешь высказываться. Откуда только у тебя привычка взялась перебивать? — строго произнёс Захарыч, затем кивнул блондинке. — Продолжай, Виктория. Мы внимательно тебя слушаем.

В итоге Вика всё расписала настолько красочно, что все будто на время оказались пассажирами авиалайнера.

— Странно то, что молнии куда-то делись, — заметил Захарыч. — Вот куда они исчезли?

— Да мы и сами удивились, ага, — закивала Вика, стараясь не выдавать довольной улыбки.

Затем настал мой черёд терзать Захарыча вопросами. В итоге старик сообщил то же, что и Пуля. Дарьей собрана вторая купель, которую уже завтра с утра можно будет запускать в работу.

В том числе Захарыч заикнулся про обеззараживающий аппарат, который он использовал в качестве приветственного жеста. К тому же я узнал и о его планах. Через неделю старик установит прибор на рамку, ну а Дарья поставит на него датчик движения. Обеззараживатель начнёт работать в автоматическом режиме, реагируя на каждого, кто зайдёт в клинику.

Так и прошёл наш обеденный перерыв, и как только я вышел в коридор, заметил собирающихся пациентов. Рабочий день продолжается.

Гильдия лекарей, центральное управление, совещательный зал, в это же время

Отработав до шести и прилично вымотавшись, я понял, что побил рекорд за всё время работы в клинике. Вылечил тридцать шесть пациентов за рабочий день, и не так чтобы устал.

Есть чему радоваться. Ведь это ещё одно фактическое подтверждение того, что я стал гораздо сильнее за последний месяц. Несмотря на бодрость духа, я чувствовал лёгкий тремор в грудной клетке. Пришлось вновь подзаправиться энергобустером, чтобы успокоить сердце.

Быстро собравшись, мы дружно отправились в поместье.

В дороге Захарыч размышлял о хорошем коньяке, как бы намекая, какой напиток следует покупать в воскресенье. Настя и Пуля спорили о том, насколько быстро может разогнаться авиалайнер «Юпитер». Я же обдумывал, как моё повышение в статусе воспримет гильдия лекарей. Да и целители тоже обратят на это внимание.

Не исключено, что Ковригин со своим боссом возьмут паузу. А что они придумают, желательно знать заранее.

Не стоит сбрасывать со счетов и целителей, которые явно озадачатся мом прорывом. Шутка ли, за три месяца с лишним подняться с нижнего лекарского разряда до четвёртого ранга целителя?

Я уже изучил в Сети информацию. Оказывается, Совет целителей возглавляет тот самый товарищ Лисовский, который участвовал в проверке на заре становления нашей клиники. Как он поступит? Тут всё просто. Либо будет думать о встрече со мной, либо… В этом случае вариантов тоже несколько, от самых безобидных проверок до объединения с гильдией лекарей. Поэтому что будет дальше, я не представлял, и принял решение периодически отправлять Карыча на разведку.

Пернатый вновь прочёл мои мысли, начиная всё бубнить про своих грачих, которые ждут его в поместье. Но всё же он не спорил, надо отдать ему должное. Понимал, что дело серьёзное. Задача ему понятна, осталось лишь дожидаться моей команды на вылазку.

Оказавшись в поместье, я первым делом прошёл на новую территорию. В утреннем сообщении в «Пульсе» Иванов написал, что возникла проблема. Лишь после обеда я ответил ему. Договорились о встрече вечером.

Вот я и отправился сразу же на новую территорию поместья. Добрался по каменной дорожке, окруженный высокими, шумящими на ветру плодовыми деревьями, до здания клиники, и увидел лишь часть строения. Передо мной высилась трёхэтажная коробка, на которой не хватало кровли. Да и на крыльце не было половины мраморных плит, а также отсутствовали перила.

Что могло случиться? Скорее всего не хватило материалов, но это как раз и странно. Иванов утверждал, что затаривается на нескольких складах, поэтому проблем с этим не должно было возникнуть.

— Алексей Михайлович, с приездом! — воскликнул замначальника «Ремстроя», встречая меня. Лицо его было озадаченным.

— Приветствую, — обменялся я с ним рукопожатиями. — С чем связана пауза?

— Удивительно, но я ничего не могу поделать. Наверное, впервые за всё время работы в компании, — развёл руками Иванов. — Мне будто кислород перекрывают. Сначала непонятные и абсолютно дурацкие статьи, сообщающие, будто на складах неликвид, затем комиссии и закрытие на проверки.

— Закрыли именно ваши склады? — удивился я.

— Да, именно их, — горько признался руководитель. — На базах остальных конкурентов всё тихо и спокойно. Но там нереально что-то заказать. В этом случае наценка будет бешеной.

— И вы уверены, что всё началось со статей, — задал я очередной вопрос, и замначальника «Ремстроя» кивнул.

— Более чем уверен. Сразу после свежего выпуска «Вестника эпохи» началась вся эта кутерьма с комиссиями и прочим, — вздохнул он.

Вот значит как. «Вестник эпохи». Я сразу же вспомнил одну особу, с которой недавно расстался. Могла ли она быть причастна к наезду на склады «Ремстроя»? Я не исключал этого.

— И долго он так будет смотреть? — ухмыльнулся Пуля, пощёлкав перед лицом старика, который не спеша откинулся на спинку стула. — Эй, Заха-а-арыч, как дела?

— Нормально у него дела, — улыбнулся я. — Отдыхает человек.

— О, так это проекторы? Странная конструкция, — Настюха покрутила в руках куб, затем хмыкнула и поставила его на стол, с тихим щелчком установив в паз магнитик с дельфинами.

— Да, впервые такую штуковину вижу, — прогудел Пуля, доставая из подарочной коробки свой серебристый куб. — Но о проекторах слышал.

— Попробуй, а потом расскажешь о впечатлениях, — подбодрил я его.

Разумеется и я читал в Сети о маго-техническом чуде этого мира. Проекторы, как их здесь называли, по сути являлись приборами, демонстрирующими индивидуальные иллюзии. Причём иллюзии эти были настолько правдоподобными, что некоторые теряли связь с реальностью. Благо там были таймеры, которые возвращали в настоящий мир.

Конечно, я протестировал один из таких приборов на себе прямо там, на вокзале, прежде чем купить приблуду, и на полминуты оказался один, да ещё на катере, рассекающем морские волны.

Чем-то эти приборы похожи на кабинки из моего мира, с эффектом 5Д. Задействовано несколько органов чувств, чтобы сделать картинку наиболее реалистичной.

Пуля с Настей также погрузились в созерцание своих виртуальных реальностей.

Я улыбался, понимая, что это идеальные подарки коллегам. По сути, получается, что я приехал с моря и привёз частички его с собой, поделившись с коллегами.

Я услышал вибрацию куба Захарыча. Старик охнул и вновь дёрнулся, открывая глаза. Затем почему-то вытер лицо и посмотрел на руку, которая оставалась сухой.

— Да, Алексей, удивил, не спорю, — улыбнулся он. — Будто на побережье оказался. Хотя ветер там так не дует, слишком сильно.

— Ничего не могу сказать. Не я ведь придумывал эти приборы, — произнёс я.

— Но забавно, да, — довольно причмокнул старик, доставая инструкцию. Затем очнулась и Настя, которая следом за стариком погрузилась в виртуальную реальность.

— Это… блин… дельфины такие реальные были, — оглядела она комнату. Затем искрящийся взгляд остановился на мне. — Лёша, отличный подарок. Откуда ты знал, что я обожаю дельфинов⁈

— Угадал, — хмыкнул я и чуть не оглох от хохота Пули, который вернулся в реальность.

— Волна была отличной, — довольно признался он. — Рассекал я на катере и думал, когда же он перевернётся. Если б не этот ветер…

— Ты тоже заметил, — иронично улыбнулся Захарыч.

— Да, его бы чуть поменьше, а то в глаза задувает, — подтвердил здоровяк.

— Ты о чём, — огляделся я, ухмыляясь. — Никакого ветра нет.

— Да ладно тебе, Лёха. Сам-то себе прикупил такую штуку? — уставился на меня Пуля.

— Мне и так приключений хватает. Зачем? — ответил я. — А это для вас презенты с моря, как и заказывали.

— Ну ты дал, конечно, — скривился старик. — Даже боюсь спрашивать, сколько такое чудо сто́ит.

— А, пустяки, — махнул я.

Зачем им это знать? Главное что подарки понравились.

В это время мне как раз позвонил граф Лихачёв, и я покинул компанию, которая принялась оживлённо обсуждать новые технологии.

— Слушаю вас внимательно, Пётр Илларионович, — бросил я в трубку.

— Алексей Михайлович, у меня для вас хорошие новости, — донёсся из динамика надсадный голос графа. — Половина материалов есть на складе в столице, остальное должны привезти уже завтра в обед.

Это было просто замечательно. Стройка долго простаивать не будет. Всего лишь технический перерыв на день, назовём это именно так.

После этого я предупредил Иванова, и он пообещал, что в полдень уже будет в поместье, и стройка продолжится.

На этом день подошёл к концу. Напоследок я добрался до посылки, которые привёз Абдула. Распаковал небольшой ящик, достал полупрозрачный холодильный бокс, через крышку которого проглядывали ампулы, установленные в ячейках. Всего сто штук.

Отлично. А теперь отправим их прямиком в сейф.

Справившись со своей задачей, я добрался до ванной, оставляя костюм на вешалке в шкафу. Зашёл в душевую кабинку, отрегулировав режим. Прохладная вода сменялась тёплой, и цикл повторялся несколько раз. Постоял под тропическим душем, освежился.

Только покинув кабинку и натянув трусы-плавки, я увидел Карыча. Пернатый замер на подоконнике, глядя в окно. Причём по оперению питомца пробегали искры. Видно, решил зарядиться в месте силы после своего разведывательного рейда.

— Я вот что думаю, Лёха, — грач обернулся ко мне, поблёскивая чёрными глазками. — Надо как-то поаккуратней с Абдулой. Он сильный маг, меня чуть не увидел пару раз. Но это ладно. Он кому-то звонил в дороге, причём пару раз.

— И ты ему не доверяешь? — удивился я.

— Я никому не доверяю, только тебе, — кивнул пернатый. — Так что надо бы следящий жучок навесит на нашего трудолюбивого и верного мага.

— Он мог звонить родным, Карыч, — заметил я. — Но я тебя услышал. Сможешь поставить следящую метку?

— Как раз это я и обдумываю, — пробормотал питомец. — Чтобы Абдула её не обнаружил, надо будет её замаскировать. В общем, в следующий раз он уже будет под контролем. Я буду слышать каждое его слово.

— А то ты так не слышишь.

— Нет, увы. Его аура не даёт подлететь ближе, а так это как слушать заикающегося пьяного в хлам человека, который притом путает слова, — признался Карыч.

— Тогда действуй, — дал я команду, и пернатый исчез в астрале, оставляя меня наедине с двумя фигурками на тумбочке.

— Ну что, друзья, пора спать, — оглядел я их и протяжно зевнул.

День был тяжёлым. Не хотелось включать телик, не жаждал я общаться и в дружеском чате «Пульса», где Зинаида хвалилась своими продажами за день, которые впервые перевалили за трёхзначную цифру.

Лишь пообщался голосовыми с Софьей, которая жаловалась на излишнюю активность родителей в плане её общения с наследниками московских и петербургских родов. От этих женишков у неё уже изжога.

Не знаю, что ответить ей на это. Не могу же я залезть в голову её родителям. Но поступок странный, тут я согласен. Видят же, что у нас отношения, понимают, что тем самым причиняют своей дочери серьезные неудобства. И всё равно это их не останавливает.

Я успокоил Софью словами, что в ближайшее время всё уладится. Родители поймут, что ей комфортно именно со мной.

Хотя… я вновь поймал себя на мысли, будто что-то здесь не то. И это беспокоило. Я вспомнил враждебный взгляд Державина. Именно враждебный.

Поговорить с ним и выяснить, в чём проблема? Он вряд ли на это пойдёт. Если он так рьяно отгораживает от меня свою дочь, то лично со мной уж тем более разговаривать не будет.

Ладно, чёрт с ним. Надо спать, а то завтра опять на работу. Надо выспаться как следует. Я устроился на диване, закрыл глаза и уснул.

Усадьба Анаболика, двумя часами ранее

— Стёпа, ты молчишь, — заметил Захарыч. — И чем дольше ты молчишь, тем больше мы нервничаем.

Степан оглядел нас, затем становился взглядом на своём друге.

— Я сделал всё что мог, Егор, — выдавил он. — Шадрин настроен против вас крайне негативно. И даже не объяснил, с чем связано такое решение.

— Ну ты Америку открыл, ёптыть, — крякнул Захарыч. — Будто это не было понятно изначально. Что он говорит? Давай уже по существу.

— Он сказал, что вас выселят из здания на этой неделе. Внезапно решил здесь открывать травматологию, — тихо произнёс Степан.

— Ну вот тебе и объяснение, — скривился Захарыч, нервно постукивая пальцами по столу.

— Нет-нет, это совсем ничего не объясняет, Егор, — вздохнул замначальника «Целебника». — Травматология вполне себе нормально существует в четырёх комнатах, притом на прошлой неделе был уволен один из травматологов. Теперь остался всего один. Всё из-за небольшого количества пациентов с травмами, которые посещают нашу клинику.

— Всё с вашим Шадриным понятно. Просто нашёл причину, — кивнул я, шумно выдохнув.

Захарыч откинулся на спинку кресла, взглянул в потолок, затем перевёл взгляд на своего друга.

— Ну хорошо. Мы уйдём. Но так дела не делаются. Что значит на этой неделе? — просипел он. — Нам нужно время, чтобы найти подходящий вариант, а ещё переезд, который займёт несколько дней. Сколько нам нужно, Алексей, чтобы спокойно переехать на новое место?

— Два месяца отсрочки вполне нас устроят, — ответил я, беря с запасом, на форс-мажор.

— А вы думаете, я не спрашивал насчёт этого у Шадрина? — печально улыбнулся Степан. — Я не знаю, какая муха его укусила, но он упёрся рогом и ни в какую не хочет уступать.

— Может, ему чуть больше платить за аренду эти два месяца? — предложил Захарыч. — Мы уже в состоянии это делать. Мы платим пять тысяч в месяц за аренду целого здания вместе с оборудованием. Добавим ещё тысячу. Будет шесть.

Степан вздохнул, посмотрел куда-то в окно, что-то обдумывая, а может вспоминая настрой своего босса и прикидывая шансы.

— Не уверен, что это сыграет какую-то роль, — отозвался он. — Нам ведь неизвестна первопричина его решения. Но я передам ваше предложение.

— Ага, так и передай, — пробурчал Захарыч. — А ещё передай, что он долбоящер.

— Егор… — покачал головой Стёпа. — Ну я понимаю, что новость плохая, и вы расстроены…

— Да пошутил я, — ухмыльнулся Захарыч. — Это чтобы ты понимал наше отношение к твоему начальнику.

Стёпа вышел из кабинета, а старик перевёл на меня напряжённый взгляд.

— Думаю, ты согласишься со мной, что результат понятен, — просипел он. — Шадрин пошлёт Стёпу в пешее эротическое, так что надо срочно искать варианты. До конца недели. Это ещё пять дней вместе с сегодняшним. У тебя, случаем, никаких знакомых нет, кто мог бы подсуетиться для нас? Может за кем-то должок?

Как раз в этот момент пришло сообщение от графа Лихачёва, что груз подъехал к поместью.

А ведь вот оно и решение. Пётр Илларионович занимался не только перевозками. Он ко всему прочему нанимал посредников, строил коммерческие площади, а потом либо сдавал их в аренду, либо продавал по завышенной цене. К тому же он активно сотрудничал с людьми, которые вращались в похожем бизнесе.

Хотя я пока не знаю, найдётся ли у графа достойный вариант, или придётся обращаться к кому-нибудь другому. Следовало с ним связаться, и чем быстрее, тем лучше.

— Алексей, я ведь вопрос задал, — категорично взглянул на меня пожилой лекарь.

— Мне нужно кое с кем созвониться, — поднялся я с кресла и вышел в коридор.

Тут же я набрал графа, и он принял звонок через несколько секунд.

— Алексей Михайлович, рад слышать, — донесся из динамика довольный голос Лихачёва. — Если вы переживаете по качеству материала, спешу вас заверить, что фирмы, с которыми мои знакомые сотрудничают, работают по лицензии, и у них чуть ли не на каждый шуруп имеет сертификат соответствия.

— Я полностью доверяю вам, Пётр Илларионович, — улыбнулся я. — У меня только что случился форс-мажор. Нас выдворяет арендодатель. Нам бы срочно найти хороший вариант для переезда.

— Вот как. Вы меня удивили. Кто же там такой нечестно играющий? — пробормотал граф.

— Пока непонятно, — ответил я. — Просто поставил перед фактом. До конца недели следует освободить здание.

— Так… давайте-ка я вам перезвоню, чуть позже, — произнёс Лихачёв. — Насколько я понял, вам нужно отдельное здание.

— Всё верно, Пётр Илларионович, — сообщил я, понимая, что очень важно сразу обозначить такой момент. — Исключительно отдельное, и лучше в оживлённом месте, если это возможно.

— Всенепременно учту ваши пожелания, Алексей Михайлович, — услышал я из динамика.

После разговора с Лихачёвым я не стал возвращаться в кабинет Захарыча. Заметил, как все потянулись в обеденную, и последовал туда же.

— Алексей, — услышал я сбоку, затем заметил озадаченную физиономию Ромы Хмурого. — Узнай у Захарыча, когда нам придёт аванс, а то мы уже отработали две недели. Лично я не умею воздухом питаться, ну ты понял.

— Ага, даже на проезд нет денег, — пожаловался подошедший к нам Миша.

— Я поговорю, — кивнул я и бросил взгляд на экран смартфона. Пришло сообщение от Пули, задержавшегося в своей сторожке.

«Лёха, к вам комиссия. Предупреди всех», — прочёл я.

Ну да, разумеется. Две недели прошли, и мы были готовы к приходу комиссии. Вот только пожаловала она, как специально, в обеденное время.

Добрался я до зала отдыха и показался на входе в обеденную комнату, в которой уже собрались почти все из нашего рабочего коллектива. Не хватало лишь Дарьи, которая вечно задерживалась в своей мастерской.

— Хочу вам сообщить пренеприятнейшее известие. Рохлин пожаловал, — обратился я к собравшимся.

— Да чтоб его черти в лаве искупали! — зарычал Захарыч. — Нет бы прийти с утра, как положено нормальным проверяющим.

— Надеюсь, что они не на весь обед, — вздохнула Настюха.

— Не надейся, — кисло улыбнулась Виктория. — У таких ушлых отсутствует понятие тактичности напрочь.

Я уже отошёл от них и отправился в свой кабинет, но не дошёл. В коридоре уже находились Рохлин в полосатом костюмчике и трое в синей форме с погонами.

— Так. Замечание сходу, — покосился он в сторону регистратуры, доставая блокнотик. — Отсутствие сотрудника на рабочем месте.

— Так обеденное время сейчас, — произнёс я. — Доброго всем дня.

— Да? — Рохлин тяжело вздохнул, делая каменное лицо, затем всмотрелся в меня. — Добрый день. А вы, кажется, барон Логинов, у которого в прошлый раз мы так и не увидели сертификат и остальные документы.

— Яков Петрович, вы конкретно говорите, — произнёс я, выдерживая его притальный холодный взгляд. — Смотря что вы понимаете под остальными документами.

— Ладно, — Рохлин даже смог выдавить улыбку, правда та получилась кривой и неестественной. — Тогда пока перейдём на сертификат. Вы успели его получить?

— Приветствую уважаемую комиссию, — поздоровался с нашими гостями Захарыч, оказываясь рядом, затем наклонился к моему уху, прошипев: — Только не говори, что забыл свои документы дома.

— Всё под контролем, не суетись, — так же тихо ответил я старику, затем взглянул на Рохлина. — Прошу в мой кабинет, там я и покажу все документы.

Чуть позже комиссия расположилась на диване, листая накладные и договора, которые им принёс Захарыч. Не пойму их бесполезного занятия. Они всё это и так в прошлый раз проверили. И я поймал себя на том, что меня уже начинало подмывать сказать им что-нибудь резкое — всякой дотошности должен быть предел. Но нельзя. Нельзя этого делать ни в коем случае, особенно учитывая, что всех этих товарищей кто-то нанял.

Рохлин же в свою очередь расположился у стола, рассматривая полученный мною сертификат. Крутил его и так и эдак, поворачивал на свет, щурился, разглядывая полоски и водяные знаки.

— А вот тут что-то не хватает, — наконец-то отозвался он, довольно улыбнувшись. — Вот, в углу должен быть двуглавый орёл. Его нет. Кажется, Алексей Михайлович, вы приобрели подделку.

— А вы переверните сертификат, — покрутил я пальцев в воздухе. — Держите вверх ногами.

— А-а-а, точно, — как-то разочарованно протянул инспектор. Взгляд его потускнел, он поджал губы. — Я слышал новость, что вы подтвердили четвёртый ранг целителя. Не верил до-последнего, честно говорю. И вот только теперь убедился в этом. Хорошо вы поднялись, Алексей Михайлович. Но главное ведь не только подняться, а ещё и удержаться следует.

— Так я иду дальше, Яков Петрович, — широко улыбнулся я в ответ. — Планы просто грандиозные.

— Вы так говорите, будто точно знаете, что возьмёте высший ранг, — скривился Рохлин, отводя взгляд на несколько листов обновлённого реестра, где была указана и моя фамилия с порядковым номером.

— Спросите у любого целителя или боевого мага о потенциале, и я уверен, они вам ответят, — натянул я улыбку. — Они это чувствуют. Знают, что будут развиваться и дальше. Также как и я чувствую дальнейший рост. Поверьте, я не ограничусь четвёртым рангом.

— Поражаюсь вашей самоуверенности, ну да ладно, — Рохлин поднял на меня напряжённый взгляд. — Корочку покажите, пожалуйста.

Я достал из кармана документ и протянул инспектору. Рохлин уже не так внимательно рассмотрел его, затем как-то обречённо вздохнул и начал делать фото документов, используя камеру своего смартфона.

После проверки документов комиссия прошла ещё раз по нашим помещениям. Рохлин всё же умудрился найти, до чего зацепиться. На день были просрочены спиртовые салфетки. Штрафа за это не полагалось, всего лишь требование устранить в течение двух дней. Конечно, из-за такой мелочи они сюда не вернутся.

Остановившись у регистратуры, Рохлин вяло попрощался, а остальные пожелали хорошей работы, и процессия исчезла в холле.

— Скатертью дорожка, продажные шкуры, — процедил Захарыч, останавливаясь рядом со мной.

— Прямо в точку, — подтвердил я. — Ты видел кислое лицо Рохлина?

— Ещё бы ему не быть кислым, — хохотнул старик. — Это для него трагедия мирового масштаба. Я хотел бы посмотреть, как он будет оправдываться перед своими заказчиками.

— На коленях будет ползать и молить о пощаде? — предположила Виктория, оказавшись рядом.

— Рохлин? Да он сам из баронской семьи. Вряд ли он будет ползать перед кем-то на коленях, — хмыкнул Захарыч. — Скорее мямлить будет, что ничего не вышло, и требовать оплатить услуги.

— Но в ответ получит по шее, — оскалился Пуля, показавшийся в коридоре. — Эти танцы точно заказал князь, слишком борзо они зашли в клинику.

— Да ты эксперт, Олег, — Захарыч иронично взглянул на здоровяка. — Может, ещё расскажешь нам, кто заказал эти танцы с бубнами?

— Вот ты любитель подкалывать, конечно, — покачал головой здоровяк. — Лучше скажи, есть-то мы будем сегодня или нет?

— Конечно будем, — отозвалась Настя. — Ещё есть десять минут. Я уже всё приготовила.

Мы пообедали сытным свекольным борщом, а затем перешли к чаю.

— Ну что, Алексей, ты вроде там договаривался с кем-то, — бросил мне невзначай Захарыч. — Я насчёт переезда в другое место.

— Егор Захарович, что вы нагнетаете вечно? — тихо произнесла Настя. — Может, у Степана получится…

— Да ни хрена у него не получится, Анастасия, — мрачно взглянул на неё старик. — Я Степана знаю со школы. Он очень коммуникабельный. И если уж не получилось у него повлиять на Шадрина, значит всё, пиши пропало. Вот я и беспокоюсь о переезде.

— Я могу договориться, через Якова, — прогудел Пуля. — Он барыжит возле ЦУМа, но как-то занимался недвижкой.

— Своих барыг, Олег, оставь себе, — нахмурился Захарыч. — Дело серьёзное. Чтоб потом выяснилось, что помещение принадлежит другому хозяину? Таких приключений моё старое сердце точно не выдержит.

Как раз в этот момент зазвонил телефон. И я тут же вышел из обеденной в зал отдыха, принимая звонок от графа Лихачёва.

— Алексей Михайлович, у меня нет достойных вариантов, — услышал я графа. — Но я могу вас свести с очень порядочным человеком. Барон Харитонов, мой давний друг, как раз занимается сдачей в аренду и продажей коммерческих площадей. Вы сможете уделить ему время?

— С радостью, Пётр Илларионович, — согласился я. — Когда он может подъехать?

— Желательно вам встретиться прямо сейчас. Он недалеко от вашей клиники, — сообщил Лихачёв. — Я понимаю, что у вас рабочее время, но потом он уезжает из города на неделю.

— Понял вас, присылайте контакт, я свяжусь с ним, — охотно произнёс я, доставая из кармана записную книжку.

Чуть позже мы созвонились с бароном, и тот подъехал в клинику. Светловолосый, чуть старше меня, с тонкой бородкой и такими же бакенбардами, и с приветливой улыбкой на овальном лице.

Когда мы поздоровались, в коридор уже начали поступать пациенты. Я увидел Рому, который уже направлялся в свою приёмную.

— Роман, на тебе пациенты. Захарыч если что поможет, я его предупрежу, — бросил я приятелю, и тот кивнул в ответ.

По пути я отправил старику сообщение, сообщая, что у меня важная сделка. Тот пожелал удачи.

Мы с Харитоновым устроились в креслах напротив друг друга и сразу перешли к делу.

— Думаю, что Пётр Илларионович всё объяснил вам, — начал я, и барон кивнул в ответ. — Я же лишь дополню и расскажу, что мы ищем конкретно. Отдельное здание, и желательно под ключ, без черновой отделки и прочего, чтобы сразу же заехать, разместиться и принимать клиентов.

— Я уже в курсе вашей ситуации, Алексей Михайлович, — Харитонов улыбнулся ещё шире, положив руки на стол и скрестив пальцы в замо́к. — Мне знакома клиника «Возрождение». Но ваше месторасположение сейчас не очень выигрышное.

— У нас на тот момент не было выбора, — развёл я руками. — Но я надеюсь, что у вас будет более достойное предложение.

— Да, есть хороший вариант. Мопровский проспект, очень оживлённая улица, что вам пойдёт только в плюс, — произнёс Харитонов. — Здание двухэтажное, с просторными помещениями. Да что я говорю, сейчас покажу фотографии.

Барон достал смартфон из внутреннего кармана, ткнул пару раз в экран и повернул его ко мне.

Я внимательно рассмотрел более пятидесяти фото и был впечатлён. Это гораздо лучший вариант, чем здание «Целебника». А главное — качественная чистовая отделка, более просторный коридор с небольшими арочными переходами, и комнат в два раза больше, чем мы имеем сейчас. Для расширения штата клиники — самое то. Что не менее важно, здание находилось в общей охранной зоне, то есть было защищено от аномалий и астральных существ. Вот только датчиков не было, но это не проблема. Подрядить Сашу Фартового, он за день всё поставит и настроит.

— Отличный вариант, — на лице моём сама собой появилась улыбка. — Мы готовы заехать в конце недели.

— Прекрасно. Теперь насчёт арендной платы, — вздохнул Харитонов. Видно подумал, что цена меня может сильно расстроить. — Хороший район, отличное отдельное здание… К тому же Пётр Илларионович просил уступить вам немного в цене, а мы с ним в дружеских отношениях, знаете ли. Итого, меня вполне устроит сумма четыре с половиной тысячи за месяц аренды целого здания.

Я вгляделся в барона. Он не шутил, говорил серьёзно. И он напрягся, думая, что я могу отказаться или начну сбивать цену. Пожалуй, я не буду его напрягать дальше. Условия просто шикарные, грех не воспользоваться таким шансом. Но… всегда есть это самое «но». Он что-то не договаривал.

— Я согласен, — улыбнулся я, и барон тут же просиял. — Но ведь всё же есть подвох, верно? Не может быть всё так идеально.

Впервые улыбка исчезла с лица Харитонова. Он кивнул.

— Артефакт, который отвечает за вентиляцию, барахлит. Я уже двух мастеров сменил, так и не могут найти причину, — потускнел барон. — Вентиляция есть, но работает с задержками. Наверное, надо было сказать с самого начала это.

— Это не страшно, у нас есть свой артефактор, который посмотрит на вашу поломку, — произнёс я, заметив, как улыбка вновь возвращается на лицо Харитонова.

— Это будет замечательно… Если оплату за первый месяц сможете внести авансом, сразу после заезда, будет просто идеально, — добавил он, когда мы пожали друг другу руки.

— Договорились, — согласился я.

У барона Харитонова нашёлся бланк договора. Правда он был в электронном виде, и пришлось подряжать Дарью, чтобы она сбегала через дорогу и распечатала два экземпляра.

Харитонов понимал, что мы встречаемся в рабочее время, поэтому не докучал долгими беседами. Мы договорились, и даже в условиях был прописан этот пункт — договор вступит в силу, а перевод за месяц аренды будет осуществлён нами сразу же после того, как мы окончательно переедем в новое здание и настроим оборудование.

Через пару минут я отпустил барона, но посмаковать очередную победу мне никто не дал. Пациенты скапливались в коридоре, и надо было срочно разгружать коллег.

В ста метрах от клиники «Возрождения», пять часов спустя

Всё же мы команда. Паники не было, только отточенные действия. Только вот толку от них было с гулькин нос.

Пуля с Захарычем подтащили к двум приоткрытым комнатам, из которых валили клубы дыма, массивный огнетушитель на колёсах. Настя в это время помогала Дарье заправить дезинфектор каким-то специальным раствором.

Пока огнетушителем поливали одну комнату, вторую обрабатывал дезинфектор, приговаривая, чтобы сохраняли спокойствие.

Ни то, ни другое не помогало, а в коридоре стало труднее дышать. Вовсю работала противопожарная система, обильно разбрызгивая с потолка влагу. Но дыма становилось всё больше, а потрескивание, доносящееся из комнат, усиливалось.

«Ничего не поможет, Лёха», — скорбным голоском сообщил Карыч.

«Я уже понял», — ответил я, принюхиваясь. Отчетливый гул огня и сладковатый запах дыма намекал на то, что применили катализатор на основе кристаллической пыли. Да и Система подтвердила, проявляя в моём сознании картинку. Состав огненной смеси, который использовали местные банды для поджогов, был несложен. Для того, чтобы его погасить, нужно было

— Ещё скажи, что знаешь, как потушить эту хрень, — прошипела Виктория, оказываясь рядом со мной.

— Да, потушим. Я нейтрализую его, — вздохнул я.

— Что надо сделать? — вгляделась в моё лицо Вика.

— Всего лишь сообщить остальным, чтобы не мешали и начали тушить по моему сигналу, — сообщил я. — И Насте скажи, чтобы прихватила запасы энерго-бустера в нашей приёмной.

— Поняла, сейчас сделаем, — кивнула Виктория и кинулась в сторону кашляющих Пуле и Захарычу, затем к Настюхе, которая закрывала рот платком и заходилась в кашле.

Рома с Мишей забавные, конечно. Нашли кусок асбеста, который лежал всё это время на чердаке, и никого не трогал. Огонь уже сожрал в комнатах всё, что можно. Языки пламени выбивались в коридор, а эти великие пожарники с куском асбеста встречают огонь.

— Хватит ерундой страдать! — крикнул я им.

— Что нам делать, Лёха⁈ Ты видишь, что творится⁈ — выпучил на меня глаза Рома Хмурый. — Мы же все сгорим.

— Просто отойдите и не мешайте, — строго приказал я, довольно серьёзно взглянув сначала на Рому, затем на Мишу, и тот отпустил асбест, отходя к диванчику.

Краем глаза я заметил Настю, которая замерла в стороне с колбой. Дарья уже оттаскивала свой агрегат.

Я же замер между двумя комнатами, чувствуя с обеих сторон нарастающий жар. Стараясь не вдыхать едкий дым, расплёл две мелкоячеистые сетки «Нейтрализатора». Пришлось вливать почти всю энергию, что у меня была, но я разом накрыл оба очага и услышал щелчок. Это открылся резервный источник, который начал очень быстро иссякать.

Нейтрализующие сети между тем прошли через бушующий огонь, сбивая его наполовину. Магические присадки уничтожены.

— Тушите! — воскликнул я, и Пуля замер, посматривая то на меня, то в комнату.

— Да что ты замер, как истукан, Олег⁈ — пихнул его Захарыч. — Держи раструб, чтоб тебя!

— Опять тушить? — не понял он. — А раньше что было?

— Туши! — заревел на него Захарыч. — Я врубаю! Ну!

— Так бы и сказал, — хмыкнул здоровяк, поворачивая тяжёлый в сторону притухшего очага.

Дарья между тем пустила к соседнему дверному проёму дезинфектор. Тот справился с очагом секунд за пять, выплёскивая облако водяной взвеси. Что бы это ни было, но оно эффективно борется с огнём, это точно.

Пуля с Захарычем выдохнули, когда баллон огнетушителя опустел. Они остановились посреди белой комнаты, которую будто кто-то обильно посыпал мукой. Хотя это был специальный порошок, который справлялся с пожарами.

Хотя тут победил раствор Даши. Он оказался на голову выше классического метода пожаротушения.

На меня сразу же навалилась слабость, будто положили сверху груз весом в сотню килограммов. В голове такая круговерть началась, что я пошатнулся, протягивая руку куда-то. И Настя, умница, вручила мне большую колбу с бустером. Я сделал пару внушительных глотков, сморщился от горечи, но почувствовал себя легче. Постепенно слабость сошла на нет, хотя ноги всё ещё какое-то время были ватными.

Через пару минут все пришли в себя и собрались в одной из комнат, где почти сгорел шкаф и несколько кресел со стульями, а вместо оконной рамы была обугленная деревяшка.

— Просто замечательно! — прорычал Пуля, ударив ногой по обугленному каркасу шкафа, и тот осыпался на пол. — Поймать бы этих гондурасов да взять хорошенько за жабры.

— Если бы мы ещё знали, кто это, — тяжело вздохнул Захарыч.

— Узнаем, не переживайте, — пообещал я, слыша на фоне Карыча, который сообщал, что чувствует явный след.

— Поражаюсь твоему оптимизму, Алексей, — скривился старик. — Если бы всё так было просто.

— Так никто и не говорит, что всё просто. Я сказал, что скоро узнаю, кто это, и всё, — улыбнулся я. — Только не спрашивайте, как я это сделаю.

— В тебе ещё и менталист проснулся, что ли? — хохотнул Рома Хмурый.

— Вроде того, — отозвался я, получая сообщение на телефон.

Разумеется, оно было анонимное и адресовано именно мне.

«Это ещё цветочки», — прочёл я.

Миша хотел сунуть свой любопытный нос в мой телефон, но я вовремя убрал его в карман. Незачем тревожить и так напряжённых коллег по цеху. Раз этот агрессивный наезд на клинику касался непосредственно меня, значит, я со всем и разберусь.

— Что же делать? Как мы дальше-то будем принимать пациентов? — всхлипнула Настюха. Даша, как и Рома с Михаилом были с ней солидарны.

— Так, прекратить упаднические настроения, — оглядел их Захарыч, выхватывая телефон из кармана. — Я вызываю ремонтников. За час всё восстановят и даже запаха не останется.

— И рамы поменяют? — спросила Виктория.

— Да, всё сделают. Правда, придётся заплатить больше за скорость, — печально отозвался Захарыч, удаляясь из комнаты. Для него лишние траты были как серпом по причинному месту.

Я вышел вслед за ним. И если старик отправился в свой кабинет, я пошёл в зал отдыха. Надо выследить ублюдков и наказать. Этот приказ Карыч и отправился выполнять, давая мне картинку и звук.

Я уже погрузился в созерцание Москвы с высоты птичьего полёта. В ушах шуршали перья Карыча, колыхающиеся на ветру, каждый взмах крыльев отдавался в голове. Кое-как я нащупал впереди диван и устроился на нём.

— Лёша, что с тобой? Тебе нужна помощь? — голос Насти был приглушён, его было едва слышно, будто она говорила, зажав рот рукой.

— Нет, я просто хочу отдохнуть, — ответил я ей и закрыл глаза, чтобы не отвлекаться.

Карыч просто красавец. Мало того, что обнаружил их, пролетая мимо подмосковного банного комплекса и добираясь до закрытого посёлка. Охранялся он неплохо. Но Карыч умудрился пролететь мимо датчиков и устроился на дереве на территории усадьбы.

Я рассмотрел стоянку. Несколько джипов, минивэн, представительный кадиллак и куча вооружённой охраны.

«Ну что, вот и эти черти. Видишь минивэн? Ментальный след привёл именно к этой машине, — доложил Карыч. — Вызываю Шустриху?»

«Вызови, но пока ничего не предпринимаем. Ждём», — сообщил я пернатому.

«Ага, понял. Хочешь увидеть заказчиков, — хихикнул Карыч. — Так я это… могу и в дом проникнуть».

«Посмотри, кто там. Только аккуратней».

Дом медленно приблизился, затем я увидел приоткрытую форточку, из которой тянулся сигаретный дым. Карыч проник внутрь, в астральном виде.

И сразу же вылетел обратно.

«Опасно. Чуть не сработали ловушки. Две успел заметить», — вздохнул питомец.

«Тогда не рискуем. Ждем, когда выйдут заказчики», — ухмыльнулся я.

Пары секунд нахождения Карыча в доме мне хватило, чтобы заметить знакомые физиономии. Анаболик и Мамонт сидели за столом и о чём-то оживленно беседовали. Вот уж не думал увидеть их вместе.

Рядом открытый кейс с деньгами и мужик в очках, который считал купюры и откладывал их в кожаную сумку.

Вряд ли они бы просто так объединились. Ведь знают, что у меня надёжные связи. Значит, их кто-то нанял из аристократического общества, и статус его не ниже, чем у князя Меньшикова.

«Да, я тоже успел рассмотреть. Знакомые рожи, — согласился со мной Карыч. — Будем ждать?»

«Да, подождём… По команде выпускай свою птичку. И цель — только машины. Просто напугать и свалить», — предупредил я пернатого, слыша настойчивое карканье неподалёку.

«Да, понял. Побыстрей бы… А то она меня уже задолбала своим нытьём, — пожаловался питомец. — Ты же слышишь, как надрывается? Хочет уже кинуться в атаку. Кое-как сдерживаю».

Через десять минут входная дверь открылась. На пороге показался Мамонт, и он хохотал. Анаболик ему что-то рассказывал и сам хрюкал от смеха.

Они сошли с крыльца. До стоянки буквально пятнадцать метров.

«Вперёд!» — отправил я ментальный приказ.

Шустриха отреагировала ровно через секунду. Чёрная бестия вспорхнула с ветки, а затем вокруг неё возник сияющий купол.

— КА-А-А-А-АР-Р-Р-Р! — загрохотало в воздухе, заставив охрану выхватить огнестрельное оружие.

— Ба-а-а-ам-м! — кадиллак разорвало на две части, мелкие обломки разлетелись на десять метров.

— Кто это⁈ Мочите! — заорал Мамонт, бросаясь в сторону крыльца. Он споткнулся на ступеньке и заехал лбом в дверь.

Я прыснул со смеху. Ну вот и получил, гад.

Анаболик исчез в доме, но через минуту вновь показался на пороге с автоматом, напоминающим Узи. Именно в это время на две части разнесло один из джипов. Часть крыши влетела в чердачное окно, разнося его в хламину.

— Кто⁈.. Найти!.. Бегом!.. — отрывисто кричал Анаболик.

Мамонт, которого закрывали телохранители, спрятался на террасе и что-то мямлил, трогая шишку на лбу.

— Ба-бах! — разнесло ещё один джип.

Шустриха действовала тактически грамотно — целилась в кристалло-аккумуляторы, которые и детонировали при ударе. Очень разумное решение.

Раздалась стрельба, но палили в основном куда-то либо в небо, либо в лес, хотя Шустриха уже была далеко от этого места, да и Карыч переместился в астрал и теперь задорно хохотал в моей голове, смакуя эффектный налёт на двух авторитетов.

Я тут же нашёл контакт Анаболика и отправил ему весточку. Пора поставить в этом деле точку. И я уверен, вряд ли авторитеты после этого хоть пальцем пошевелят в мою сторону. Своя шкура дороже любых денег.

Картинка исчезла, а я открыл глаза, заметив неподалёку Захарыча, который что-то объяснял Пуле.

— Ну вот и всё. Я знаю, чьи люди подожгли клинику, — произнёс я, довольно улыбаясь.

Китай, провинция Лунь Хуань, за час до этого

Я понимал, в чём дело, но от этого не становилось легче. Ладно, она пишет под псевдонимом, и решение такое понятно — чтобы не засветиться как главный редактор. Но всё же было что-то ещё.

Елизавета смотрела на меня с таким чувством вины, что не могло всё ограничиться просто статьями. Где-то она ещё накосячила.

С одной стороны меня подмывало узнать, что ещё она натворила. С другой — я не хотел разговаривать с этой паразиткой.

— У меня ещё куча дел, так что сейчас не до этого, — холодно произнёс я и направился к выходу, где меня ждала Виктория. Мы с ней собрались в поместье, где она должна была сдать очередную порцию яда.

— Подожди, — Лиза ухватила меня за руку. — Лёш, это очень важно, и не только для меня.

— Что это значит, — я всё же остановился и оглянулся.

— Мы можем поговорить где-нибудь? Может в кафе неподалёку? — умоляюще взглянула она на меня.

— Вик, скажи остальным, чтобы подождали немного. Я задержусь минут на пять-десять, — бросил я Вике, и она хищно взглянула в сторону журналистки, но кивнула, исчезнув в холле.

— Спасибо, — выдавила Елизавета.

— Вон, присаживайся на диван, — махнул я в сторону мебели, подпирающей коридорную стену. Сам же сел на диван напротив. — Рассказывай, только быстро и по существу.

— Я на грани, Лёша. Меня с «Вестника» уволили, — дрожащим голоском произнесла Лиза. — А ещё заказчики кинули на деньги.

— Так ведь ты сама этого добилась, — хмыкнул я, всматриваясь в её лицо слёзы, катящиеся по щекам. Вроде эмоции натуральные. Хотя откуда мне знать? — Те статьи в «Вестнике эпохи». Это ведь твоих рук дело?

— Да, это я написала, — Елизавета сглотнула ком в горле. — Но я была обозлена на тебя. Ты ведь бросил меня, отказался от меня, словно я какая-то шлюха.

— Шлюхи работают за деньги, — холодно сообщил я ей. — Я же тебе не платил за секс, и наши встречи странно было бы называть отношениями. К тому же напомни мне, кто был инициатором?

— Да, я понимаю. Но тогда… — Елизавета спрятала взгляд. — Тогда я чувствовала себя брошенной, уязвлённой. Будто ты оскорбил меня. Понимаешь?

— Ты сейчас оправдываешь себя? — удивился я.

— Нет-нет, я просто объясняю тебе, что привело к этому, — тяжело вздохнула Лиза, вытирая платком мокрое от слёз лицо. — Но я поняла, осознала…

— Мне от этого ни горячо, ни холодно, — заметил я, поднявшись с дивана. — Осознавай дальше. Ты уже всё сделала, что могла. Из-за тебя возникли задержки в строительстве поместья.

— Лёша, сядь, прошу тебя, — тяжело вздохнула Елизавета. — Дай мне всё рассказать.

— Меня ждут, — сухо произнёс я.

— Я не займу много времени. И повторю, ты должен всё узнать, — вновь я встретился с умоляющим взглядом.

— Хорошо, говори, — я вернулся на диван и всмотрелся в её лицо.

— Я всё равно начну писать как независимый журналист, — продолжила Елизавета. — О твоей клинике, о тебе. Буду заглаживать свою вину. И вот первые мои статьи в «Имперской правде». Смотри.

Журналистка повернула ко мне экран своего смартфона. Я увидел своё лицо, вывеску «Возрождения», коридор клиники.

— Пришлось вновь воспользоваться прошлыми фото, — печально улыбнулась Лиза.

— Это ничего не решает, — вновь подчеркнул я. — Что ты хотела мне сказать? Именно важное.

— Я должна тебе признаться… — Лиза сделал паузу, чтобы подобрать слова. — Это я накопала информацию о твоём настоящем прошлом. О роде Святозаровых. Именно поэтому князь Державин и согласился на сотрудничество. Но этот каз-зёл кинул меня на деньги. Сволочь.

От такого признания меня будто молотом ударило. Сердце застучало сильнее, голова закружилась. Державины? Получается, именно они и убили всю семью Логинова? Эта шокирующая новость никак не могла уложиться в голове.

Теперь понятна реакция отца Софьи, ясно, почему он не отпускает дочь на наши встречи. И не удивлюсь, если узнаю что ко многим нападениям на меня он имеет прямое отношение.

— А-а-а, вот оно что! Ты ведь не знал, что Державины убили твоих родителей, — Елизавета округлила глаза. — Но теперь ты это знаешь.

Мне нужно было понять, с чего всё началось. Ведь не на ровном месте князь пошёл войной на родню моего реципиента? Что-то случилось, и серьёзное.

— И у тебя есть материалы, подтверждающие это? — взглянул я на журналистку, и в этот момент мой телефон просигналил входящим сообщением.

— Это я тебе скинула видео из архива, — Елизавета натянула улыбку. — Всё, что я накопала — там.

Я тут же просмотрел видео на замедленной скорости. Светский вечер, ссора графини Святозаровой с княгинейй Державиной. Падение княгини, потеря ребёнка. Затем череда конфликтов, стычек, оскорблений, и поджог дачи Державиных, где чуть не сгорела супруга князя. Нашли исполнителя, который и сознался, что был послан Святозаровыми.

И это стало последней каплей для Державиных. Началась война. Точнее, какая там война? Бойня.

Но всё было в этой истории как-то гладко, что ли. Что-то меня смущало, и я очень хотел понять, что именно, чтобы охладить пыл князя Державина, который не успокоится и продолжит мне вредить. Но особенно важно для меня было сохранить отношения с Софьей. Это даже важнее всего остального.

— Так что, Лёша, ты не барон, а граф, — тихо произнесла Елизавета.

— Я уже начал жизнь с чистого листа, и не собираюсь уходить в сторону, — холодно произнёс я, переведя взгляд на опухшую от слёз Елизавету. — Кстати, ты упомянула архив. Именно там ты накопала эту информацию?

— Да, из архива вытащила, — кивнула Лиза. — Есть у меня там хорошая знакомая.

— Тогда послушай меня. Внимательно, — строго произнёс я, вгрызаясь в журналистку пристальным взглядом. — Во-первых, т никому не скажешь о том, что узнала. Ни единой живой душе.

— Я никому не скажу. Конечно, — закивала Елизавета.

— Во-вторых, ты меня сведёшь со своей знакомой, — продолжил я тоном, не терпящим возражений. — Мне нужен доступ в архив.

— Нет, Алексей, — замотала головой журналистка. — Ты не понимаешь, туда попасть очень сложно. Даже я очень долго уговаривала Клавдию Игоревну, а она ведь подруга моей матушки. Туда я прошла, используя чужой пропуск. Он принадлежал лицу, внесённому в реестр доверенных. Тётя Клава на свой страх и риск согласилась мне помочь, но тебя она не знает.

— Это ты не понимаешь, — возразил я. — С тобой на эти темы я спорить не буду. Если ты этого не сделаешь, я просто забываю о тебе.

— Лёша, мне нужны деньги. И я подумала, что ты… что мы… — забормотала Лиза.

— Хорошо, тебе нужны деньги, и я готов оплатить твою услугу. Так ты отдашь мне должок. К тому же я подумаю насчёт того, чтобы сделать тебя… своим помощником на денежном довольствии.

Лиза думала недолго. Пары минут ей хватило, чтобы согласиться.

— Только там такая хитрая система, — уже тише пробормотала она, наклоняясь в мою сторону. — Нужно твоё фото на пропуск наклеить, чтоб охрана не прицепилась. И время следует выждать удобное. Примерно неделю.

— Да без проблем, — ухмыльнулся я. — Делай фото — и вперёд.

Когда камера Елизаветы щёлкнула несколько раз и фотографии были сделаны, в коридоре показалась возмущённая Настя.

— Лёш, ну ты скоро? — бросила она в мою сторону. — А то Олег там уже устал успокаивать Захарыча. Он всё переживает о переезде.

— Мы уже закончили, — кивнул я журналистке и отправился на выход.

— Я позвоню, как будут новости! — бросила мне вслед Елизавета.

— Я уверен, что так и будет, — ухмыльнулся я в ответ, покидая клинику в компании Насти.

Мы прошли через холл, затем вышли во двор, где заметил Захарыча и Пулю, притом старик что-то громко высказывал здоровяку. Виктория находилась в стороне, погружённая в экран своего смартфона.

Елизавета выскочила вслед за нами из клиники и, энергично цокая каблучками, направилась в сторону арки.

— И что этой неприятной особе от тебя было нужно? — тихо спросила Настюха, когда мы не спеша направились к нашему внедорожнику.

— С чего такая характеристика? — ухмыльнулся я. — Ты её недолюбливаешь?

— Глаза-то у меня на месте, — неловко улыбнулась Настя. — Видела, как ты был напряжён. Так парни себя не ведут с девушками, которые им нравятся. Но да, это не моё дело, извини.

— Просто просила прощения, — объяснил я. — Это её фейковые статьи о том, что на складах обнаружили неликвид.

— Вот же тварь, — прошипела Настя. — Терпеть не могу этих журналюг. Как проститутки, которые продаются за деньги.

— Ты не греби всех под одну гребёнку, — заметил я. — Тем более она извинилась, и скоро начнёт работать на нашу клинику. Уже работает.

— Ой, ладно, твои дела, — выдавила улыбку Настюха.

Нас встретил Захарыч, который уже изрядно накрутил сам себя насчёт переезда.

— Алексей, ну что за паузы? — нахмурился старик. — Нам надо спешить. Где это здание, о котором ты говорил? Дарья, ты остаёшься! — бросил он вслед подошедшей к нам и замершей в стороне технички.

— Да, я готова, — кивнула рыженькая девушка. — Алексей Михайлович уже сообщил, что надо взглянуть на силовой артефакт.

— Захарыч, что ты дёргаешься? Успеем, — попытался я успокоить старика. — Побереги нервные клетки.

— С вами побережёшь их, ага, — пробурчал пожилой лекарь. — Ты звонил этому… в общем, хозяину здания?

— Всё под контролем, уже отправил сообщения. Сейчас созвонюсь и подряжу пару фургонов графа Лихачёва, — спокойным тоном добавил я.

— Нам надо край завтра утром переехать, — заметил старик. — Я уже перевёл остаток за аренду «Целебнику».

— Мы переедем сегодня, завтра всё настроим, — произнёс я, и начал координировать действия служб Харитонова и Лихачёва.

Через двадцать минут подъехали два фургона с логотипами транспортной фирмы Лихачёва. Коробка с крыльями, зелёная стрелка, указывающая дорогу, и название чуть ниже: «Азимут». Дарья за пару часов до конца рабочего дня уже разобрала купели и бригады грузчиков, бережно упаковав каждую деталь, оперативно перегрузили всё в свой транспорт.

За следующие два часа мы разместились в новом двухэтажном здании на Мопровском проспекте. Барон Харитонов не соврал. Улица была оживлённой. Слева — большой супермаркет, справа — вереница небольших магазинчиков. А парковка была вне всяческих похвал. Большое асфальтированное пространство с чёткой разметкой для каждого посадочного места.

Каждый занялся своим делом. Пуля прикрутил вывеску над входом. Дарья принялась возиться с купелями, собирая их в просторных помещениях. Рома с Мишей остались ей помогать, услышав, что за эту работу им капнет на счёт копеечка.

Ну а нам пора домой. Там ещё дел невпроворот. Пуля, дождавшись, когда мы с Настюхой, Викторией и Захарычем сядем в салон, прыгнул в своё водительское кресло, и многообещающе оскалился.

— Что-то не нравится мне твоё настроение, Олег, — заметил я. — Ты, верно, что-то задумал.

— Я узнал, для чего нужна эта штуковина, — Пуля отщёлкнул крышку на панели управления.

Красный тумблер не внушал доверия, а уж видя реакцию Пули, даже вызывал непонятный дискомфорт.

— Сразу предупреждаю, Олег, я ещё хочу пожить немного, — объявил Захарыч. — Так что учитывай это.

— Присоединяюсь, — откликнулся я, уже понимая, что задумал здоровяк.

— Настя, перестань так дрожать, — улыбнулась Виктория, которая сидела между мной и моей ассистенткой. — Мне даже интересно, что произойдёт.

— Да вы с ума сошли⁈ — воскликнула Настюха, дёргая ручку двери, но та уже была заблокирована. — Олег! Ты угробить нас решил⁈

— Настя-а-а, подари мне счастье-е-е, — запел Пуля, затем накинул на нос очки и медленно проехал через арку, встраиваясь в автомобильный поток.

Затем он вырулил на свободную полосу. И щёлкнул тумблером. Мотор взревел, меня сразу же вжало в кресло. Мы сорвались с места, словно ракета. За стеклом всё расплылось, а Настя запищала от страха.

В элитной клинике Лисовского в это же время

Анаболик внимательно всматривался в моё лицо в надежде прочесть хоть какую-то эмоцию, но я был непроницаем. Не собирался я с ним лясы точить. И согласился лишь потому что понимал — авторитет не будет приезжать просто так. Что-то произошло экстраординарное.

Но всё же, прежде чем мы перейдём к основной теме разговора, я решил немного его понервировать.

— Я не хочу с тобой ничего обсуждать, и никаких дел с тобой иметь не желаю, — прохладно произнёс я. — Ты сжёг пару комнат моей клиники, я уничтожил несколько твоих машин. Так что мы в расчёте.

Анаболик всмотрелся в меня, затем отвернулся, уставившись в окно.

— Я понимаю, ты зол на меня, — тихим голосом произнёс он. — И да, я поступил неправильно. Но мне пришлось.

— Как и Мамонту. Кстати, привет ему передавай, — ухмыльнулся я.

— Не смогу. Он залёг на дно, — авторитет с прищуром взглянул на меня. — После того как ты применил что-то…

— Думаешь, что выложу тебе все свои секреты? — ухмыльнулся я. — Зря надеешься.

— Оставь свои секреты при себе. Я здесь не за этим, — подчеркнул Анаболик.

— Кто вам заплатил? Ответь для начала на этот вопрос, — всмотрелся я в его напряжённое лицо.

— Что за вопросы, Алексей? — слегка покраснел авторитет. — Ты знаешь, что я не выдам заказчика. Иначе, поверь, у меня будут крупные проблемы, а мне они не нужны. Но всё же я тебе намекну. Он имеет отношение к гильдии лекарей.

Я расплылся в улыбке. И почему же я не удивлён? Либо Аргамаков настолько поверил в себя, что решил пойти на меня войной, либо тут замешан кое-кто покрупнее. И этот кто-то либо целитель, либо его богатый родственничек. И тут можно гадать сколько угодно.

Гадать я не собирался, а вытащить информацию из Анаболика под своим веселящим наркозом не мог. Мой импульс анестетика будто в бетонную стену врезался. Где-то в этой тачке припрятана защита от таких действий, да так хитро, что даже Карыч её не смог распознать.

В общем, я решил сэкономить время. Скоро должен был приехать Патрик, и следовало объяснить ему, что я ещё желаю видеть на своём участке.

— Так о чём ты хотел поговорить? — бросил я взгляд на авторитета, который щёлкнул зажигалкой, прикуривая сигару.

Анаболик пыхнул пару раз, выдул из носа струйки дыма, затем с неким отчаяньем взглянул на меня.

— У меня сын умирает, Алексей, — тихо произнёс он. — Я думал, что в Китае он ума наберётся. К учителю хорошему отправил. Но он и там умудрился найти себе на жопу приключений.

— Что с ним случилось? — спросил я у авторитета, ловя себя на мысли, что не особо хотел бы лечить Якова.

Да, я понимал Анаболика как отца. Это его сын. Каким бы он ни был — хорошим, плохим — он любил его. И боль вперемешку с отчаяньем, которые авторитет пытался от меня сейчас скрыть, подтверждала это.

Но я прислушался к себе и почувствовал внутренний протест. Выручать этого подонка я не собираюсь, и точка, но выслушать Анаболика всё же нужно. Мне было любопытно, что он скажет, а ещё лучше — что предложит взамен моей услуги.

— Яков сказал, что всё началось с комара. Причём целители после его рассказа сообщили, что тот был мутировавшим, — продолжил авторитет.

— Целители? Они не справились? — удивился я.

— Недавно была комплексная терапия, но она не дала результатов, — буквально выдавил из себя авторитет.

— Он кашляет? Синие сгустки? — начал я вытаскивать подробности.

— Кашлял. Теперь Яков подключён к аппарату искусственной вентиляции… или как эта ерунда у вас называется? И да, что-то синее выплёвывал. Вирус Гаусса, но не тот, что ходит по столице, как сказал Очеретов. Какой-то неубиваемый, — пробормотал Анаболик.

— Очеретов. Кто это? Целитель? — поинтересовался я, хотя фамилия была знакомой.

— Да, ведущий целитель, — кивнул Анаболик. — В общем, жить моему сыну осталось не больше суток.

То, что я услышал, меня напрягло. Вот и очередной штамм вируса подъехал. Очень агрессивный и заразный, судя по тому, что я уже услышал.

— В какой клинике он лежит? — спросил я. Надо было понять, есть ли у нас ещё время, чтобы зараза не вылезла в город.

— В самой лучшей, которая есть. В клинике Лисовского, — ответил Анаболик, потушив окурок в выехавшей из двери пепельнице. Затем с надеждой посмотрел на меня. — Ты сможешь мне помочь, Алексей? За это проси что хочешь.

Э нет, говорить я ему пока ничего не буду. Мне выгодней оставить его в должниках, то есть на коротком поводке, чтобы не выкинул ещё чего. Это выгодно ещё и тем, что в любой момент я могу к нему обратиться.

Также я не собирался сообщать авторитету, что готов вылечить Якова не ради его просьбы. Тут проблема вырисовывалась более глобальная. Грядущая эпидемия, вторая волна, еще и более смертоносная. Если, конечно, всё так, как сообщил мне Анаболик.

— Я помогу тебе, поехали, прямо сейчас, — кивнул я, выглянув в окно и махнув Матвею: — Всё в порядке, я скоро буду.

— Алексей Михайлович… — начал было напряжённый как струна начальник охраны.

— Не надо за мной ехать. Охраняйте поместье, — бросил я ему и закрыл окно.

Анаболик между тем нажал одну из кнопок на ручке двери. Чёрная стенка, разделяющая нас и водителя, растворилась. Я заметил крупного водилу с ёжиком на голове и татуировкой на руке в виде двух скрещенных кинжалов.

— Слава, поехали в клинику, — бросил ему авторитет, и тот угрюмо взглянул на меня через зеркало заднего вида, нажимая на кнопку зажигания.

Мы не спеша отъехали от моего поместья, и я вновь погрузился в размышления.

Если Яков на искусственной вентиляции лёгких, значит, дышать он уже не может. Это связано с обильным размножением вируса, или это новое его свойство? Это я узнаю лишь когда приеду на место.

Проверив пузырьки энерго-бустера на поясе, я убедился, что почти все на месте. Пустовали всего лишь три ячейки. Ерунда.

«Карыч, ты меня будешь подпитывать, если что пойдёт не так», — предупредил я питомца.

«Да без проблем, Лёха. Я уже понял», — откликнулся Карыч, причём как-то задумчиво, что ли. Он продолжал думать насчёт ловушки для странника.

В последнее время они часто переговаривались с Небулой по ментальной связи. Многие термины я не понимал, поэтому и не акцентировал на их беседах особого внимания. У меня самого дел полным полно, ещё не хватало разбираться в каждом заковыристом слове.

— Приехали, — гулко отозвался водила, и я бросил взгляд в сторону высоких ступеней в стороне и массивного строения со шпилем. В таком впору сидеть имперским советникам, а не принимать пациентов.

Насчитал я десять этажей, одиннадцатый был в виде башни, переходившей на сам шпиль, который сверкал похлеще надписи клиники, которая занимала всё пространство между четвёртым и пятым этажами.

Словно этого было достаточно, чтобы подтвердить статус лучшей клиники Империи.

И я вспомнил Очеретова. Видел с ним пару роликов в Сети. Он давал интервью, когда началась вся эта пляска с вирусом Гаусса в столице. Вроде бы он всех успокаивал.

Мы с Анаболиком покинули «Ладу-престиж», преодолели два пролёта мраморных ступеней и прошли внутрь здания.

Охрана нас пропустила, едва заметив пропуск авторитета, который подчеркнул, что я целитель. Пришлось посветить им своей корочкой.

Вокруг шик, блеск и красота. На полу блестящий мрамор, на потолке светильники-таблетки, заливающие светом просторный коридор. Мы прошли регистратуру, поднялись на лифте на пятый этаж и добрались до палаты Якова. Хотя как добрались — упёрлись в мерцающее ограждение.

Точнее я уже понял, что нам не пройти, а вот Анаболик сделал шаг, и со стороны казалось, будто он врезался в перевёрнутый батут, который его оттолкнул, возвращая на прежнее место.

— Что вы хотели? Почему без халатов для посещения? — вышел из бокового помещения розовощёкий парень в белом халате, что-то активно пережёвывая.

— Я к своему сыну, — сообщил ему авторитет. — Позови Очеретова.

— Он уже не принимает, но я передам завтра… — начал было парень.

— Я сказал зови! — зарычал на него Анаболик. — Мой сын при смерти!

— По-понял… Вы только не кричите, — забормотал он. — Сохраняйте спокойствие.

— И убери эту херню. Мешает пройти, — процедил авторитет, показывая на мерцающую завесу.

— Мы не можем это сделать. Там карантин. Вам запрещено туда проходить, — забормотал парень. — Но я понял. Позвать Очеретова, ага…

Его будто ветром сдуло. Анаболик вновь попытался пройти через барьер, и вновь не получилось. Он озадаченно посмотрел на меня.

— Какого чёрта? Зачем им делать карантин? — спросил у меня авторитет.

— Твой сын заразен, вот в чём причина, — объяснил я, уже проверив Анаболика. В его организме не было ни одного подозрительного следа. Значит, фаза распространения неизвестного штамма началась совсем недавно.

— Но я же…

— Но ты не заразился, не переживай. Я уже продиагностировал тебя.

Анаболику было всё равно. Он продолжал твердить как заведённый о сыне и нервничал, почему так долго нет целителя.

Ещё пара минут, и к нам подошёл усатый блондинистый пожилой мужчина в штатском, но с накинутым на плечи медицинским халатом.

— Станислав Геннадьевич, мы же договаривались. Завтра с утра я вас приму, — заметил мужчина. — И кто этот молодой человек?

— Я барон Логинов, — представился я. — Целитель. А вы, надо полагать, граф Очеретов.

— Именно так… Я слышал о вас, барон, — всмотрелся в меня граф. — Но… зачем вы здесь. Мне до сих пор непонятно, что вы задумали.

— Моего сына вы не смогли вылечить, и мне пришлось пригласить барона, — холодно заметил Анаболик. — Есть какие-то вопросы?

— Я понимаю ваши отцовские чувства. Сам отец двух дочерей, — начал было Очеретов, но авторитет перебил его.

— Если вы понимаете, то снимете этот чёртов барьер и дайте нам пройти, — процедил Анаболик. — Иначе мне терять нечего.

Очеретов не выдержал горящего взгляда отца, который готов был пойти на крайние меры, затем бросил взгляд в сторону двух охранников, тихо беседующих у лифта. У каждого разрядник на поясе и по защитному амулету, похожих на небольшие тарелки с рукоятями.

Я решил сразу объяснить, что не стоит обострять и так накалённую ситуацию.

— Граф, если я правильно понимаю динамику развития штамма, этот барьер вас не спасёт. Вирус непременно вырвется, и тогда погибнут многие тысячи ни в чём не повинных людей, — чётко и спокойно сообщил я ему. — Вы должны были взвесить все риски.

— Откуда вы это знаете? — граф даже икнул от удивления, округлив глаза.

— Кому, как не мне, об этом знать. Ведь это я разработал формулу вакцины, которая предотвратила эпидемию. Это повторяется, но сейчас всё будет гораздо хуже.

— Вот как… Но всё же, я против того, чтобы вы проходили внутрь, — замотал головой Очеретов. — Это смертельно опасно.

Надо отдать должное Анаболику. Он не проявил агрессию, хотя уже сжал руки в кулаки, а глаза просверливали дыру в Очеретове. К тому же авторитет понимал, что перед ним всё же граф, а неподалёку охрана, которая неплохо вооружена.

— Послушайте, граф. Мой сын умирает, вон там, — Анаболик тыкнул пальцем в сторону одной из палат, маячившей за колыхающимся покрывалом барьера. — А вы задерживаете нас и не даёте возможности его спасти.

— Хорошо, — тяжело вздохнул Очеретов. — Сейчас вас запустят. И я не уверен, что вы сможете выйти обратно. Вы будете инфицированы в первые же секунды. Буду говорить прямо — вылечить вашего сына нереально, и вряд ли у барона Логинова получится.

— Но лучше попытаться, — подметил я.

Граф еле заметно кивнул, с сомнением взглянув на меня и будто бы прощаясь. Я лишь ободряюще улыбнулся в ответ.

Затем Очеретов исчез в кабинке лифта и появился через пять минут с тремя работниками в серых комбинезонах. Те начали выставлять пару ящиков, раскрыли их, отрегулировали антенны, направляя их в сторону барьера.

Пока они возились с воротами, как их назвала бы на своём жаргоне Дарья, нам Очеретов выдал по халату, в которые мы с Анаболиком и облачились.

А потом антенны задвигались, появился овальный проход, куда мы и зашли.

И если Анаболик быстрым шагом прошёл к палате своего сына, я не спешил. Диагностический щуп показывал множество летающих в воздухе вирусов, похожих на шипастые пульсирующие спирали. Несколько из них атаковали меня.

Охренеть просто! Вот это уровень агрессии!

Я принял единственно верное решение — накрыл себя нейтрализующей сетью, а затем и окутал ею Анаболика, который уже добрался до нужной двери и готов был скрыться в палате.

Вирусы не долетели до мерцающей сетки несколько сантиметров. Из нейтрализующего кокона выскочили микро-молнии, которые ударили в агрессивные спирали, и те вспыхнули, сгорая дотла.

Я решил двигаться поступательно. Несколько палат и ещё три человека, кроме Якова, которые тоже инфицированы. Я видел лишь их через призму диагностического щупа, но они, судя по количеству спиралей, хозяйничающих в их организмах, заболели недавно. Поэтому я потрачу на их излечение не так много энергии, как на сына Анаболика.

Планомерно, под треск молний, которые продолжали сжигать витающие в воздухе вирусы, я добрался до двух кашляющих пациентов, которые лежали на больничных койках, затем окутал и их коконами, переключаясь на служебное помещение. Медсестра была бледной, а увидев меня, испугалась и попятилась, кашляя и выплёвывая синие сгустки. Я вылечил и её, наградил нейтрализующим коконом иуслышав отчётливый щелчок. Включился резервный источник энергии.

Вот это да! Как же быстро тает энергия!

По пути в палату Якова я взялся за энерго-бустер. Выпил пузырёк, положил в карман, потянулся за следующим.

— Сын! У него пульса нет! — услышал я из палаты голос Анаболика. — Алексей! Быстрей! Вылечи его!

Я заскрипел зубами. Сейчас я контролировал пять нейтрализующих коконов, включая свой, и подпитывал их энергией, и любой лишний шум был только во вред.

Добравшись до койки, на которой растянулся бледный похудевший Яков, я уже не слышал слов его отца. Тот что-то мне объяснял. Торопил, наверное. Во взгляде его злость, отчаянье, душевная боль, граничащая со скорбью. Он был на грани и не верил, что я спасу его сына.

Не отвлекаться. Спокойно.

Диагностический щуп я погрузил в грудную клетку парня, увидев, что её будто зацементировали. Синяя масса забила дыхательные бронхиолы, альвеолярные ходы и мешочки. Всё было заполнено синим плотным концентрированным веществом, который вырабатывали вирусы. Их было столько, что я был шокирован. Никогда в одном месте не видел такого скопления опасной дряни.

Три кокона я собрал вместе, затем подумал и добавил к ним четвёртый, сплетая их воедино. Следом накинул эту конструкцию на Якова, окутал его и подпитал энергией, которой осталось у меня не так чтобы много.

Карыч прочёл мои мысли. Я почувствовал от него помощь, и стало немного легче.

Несколько долгих минут продолжалось лечение. В итоге я понял, что лёгкие парня чистые, зато его отец всё же заразился. Пришлось и его почистить.

Внезапно в голове зашумело. Я покачнулся. Да что ж такое⁈ Только не сейчас! Карыч!

«Я почти на нуле. Но скоро энергии будет больше», — услышал я голосок пернатого.

«Ты о чём⁈ Отвечай!» — бросил я ему.

«Она уже рядом», — последовал ответ, который вызвал ещё больше вопросов.

Ещё тысячи вирусов продолжали витать в пространстве. и следовало сплести барьер, которым нужно пройтись по всей площади один раз. Собраться с силами — и вперёд.

Но бустер я допил, Карыч признался, что скоро истощится, и, кажется, сбрендил. Бормочет какие-то слова непонятные, хочет меня приободрить, а мне от этого ни жарко ни холодно.

«Ищи энергию! Срочно!» — приказал я пернатому, чувствуя, что мои нити, которые тянутся к коконам, истончаются.

«Всё. Пара секунд», — сообщил он.

У меня не было сил даже ответить, и я начал размышлять, если ли в этой клинике ингредиенты для моего энерго-бустера. Однозначно они есть. Вот только найти их нужно быстро.

В этот же момент в меня хлынула энергия, и я не стал размышлять, откуда она, а просто что должен был. Сплёл нейтрализующую стену и прошёлся ею по закрытому на карантин пространству.

— Алексей, он дышит! Он жив! Ты вылечил его! — хрипло воскликнул Анаболик, толкнув меня в плечо. — Вставай!

Я открыл глаза. Оказывается я сидел на полу.

Поднялся, проверил себя, затем остальных вылеченных, следом пространство. Чисто. Ни единого вируса.

В последний момент, за миг до того как Небула начала обращаться в кобру, я успел усыпить Анаболика и его сына, а также медсестру. Те упали как подкошенные один за другим.

Хорошо, что я придержал их за одежду, смягчая падение. Воротник тёмного пиджака Анаболика треснул, и у меня в руке остался лоскут ткани. Н Затем я успел поймал за локоть девушку, которая замерла в паре сантиметров от пола. Ещё немного, и ударилась бы головой об пол.

Оставив в покое усыплённых, я посмотрел на здоровенную пасть кобры. Её поблёскивающие магией, явно усиленные клыки вскрывали плотный барьер как нож консервную банку.

Вот барьер не выдержал такого натиска, треснул и осыпался на фрагменты, которые растворились на мраморных плитах.

Кобра моментально приобрела человеческий облик.

— Ну привет, Алексей. Как же ты так попал? — ухмыльнулась Виктория, мельком взглянув на усыплённых. — Твой пернатый позвал меня на помощь. Кстати, где он?

— Да тут я, — буркнул Карыч, появляясь на моём плече. — Я же говорил — надо было уничтожить барьерные генераторы. Их никто не охранял. Ты их увидела, но попёрлась сюда.

— Просто я решила сделать так, — оскалилась Виктория-Небула. — Что непонятного? Проверить хотела свою силу.

— Предупреждать надо. Тебя чуть не увидели, — строго заметил я.

— И что, даже спасибо не дождусь? — Вика демонстративно надула губки, поставив руки в боки. — Так-то я вас выручила.

— Можно было тоньше сыграть, — заметил Карыч, затем заёрзал. — Ох, надо бы разведать. Кажется, на лифте кто-то поднимается.

Пернатый слетел с моего плеча и, добравшись до кабинки лифта в конце коридора, растворился в воздухе. Лишь хвост его блеснул напоследок.

— Камеры? — я бросил взгляд на пару видеокамер под потолком. Они смотрели прямо на меня. Вот только красные индикаторы на них не горели.

— Всё видеонаблюдение я вырубила, — хмыкнула Вика-Небула. — Так что никто ничего не видел.

— Ладно, надо выбираться, — сухо произнёс я, обращая внимание на спящую троицу. — Сейчас я их разбужу, но сразу предупреждаю — чтобы больше никаких превращений.

— Поняла уже, — нахмурилась Виктория.

Я вытащил анестетик из Анаболика и Якова, затем оживил медсестру. Авторитет вскочил, огляделся, затем помог встать сыну. Девушка была растеряна.

— Что произошло, Алексей? — врезался он в меня прожигающим взглядом.

— Видно, сказался магический фон после моего лечения, вот вы и уснули, — сообщил я ему первое, что пришло в голову.

— А это что за тёлка? — взглянул в сторону Виктории Яков.

— Выбирай выражения, — строго предупредила Виктория.

— Это моя помощница. Она помогла нам справиться с барьером, — сдержанно улыбнулся я. — Пора идти.

— Но ведь вы покидаете карантин, а это запрещено, — выдавила медсестричка, оглядывая нас. Она всё ещё не понимала, что произошло. — Мы заразим остальных. Это страшный штамм, вы не понимаете.

— Послушайте, я целитель. Вируса больше нет, поверьте, — всмотрелся я в её лицо. Испуг плавно перетекал в панику, но вот она вгляделась в меня.

— Правда? Я не болею? — пробормотала она.

— Вы абсолютно здоровы. Сравните своё состояние с тем что было, и все ваши опасения отпадут сами собой, — ободряюще улыбнулся я в ответ.

Мы оставили её посреди коридора, а сами направились к лифту.

Спустившись вниз, мы столкнулись на лифтовой площадке с Очеретовым. Он был один, без поддержки. Увидев нас, он очень сильно испугался. Настолько, что попятился, упал на пятую точку, затем дрожащими руками выхватил из кармана защитную маску, которая порвалась и повисла у него на одном ухе.

— Всё нормально, без паники. Я вылечил Якова и очистил карантинную зону, — спокойным голосом сообщил я.

— Хи-хи, — донеслось от Очеретова. Он отполз ещё на пару метров, вскочил на ноги и достал из кармана смартфон.

— Это правда, граф! Посмотрите на моего сына! — зарычал Анаболик.

Понятно, что он, так же как и я, не хотел конфликта. Будь это рядовая клиника, он бы был посмелее, но это заведение Лисовского. Ссориться с лучшим целителем Империи, как трубят чуть ли не из каждого утюга, себе дороже.

— Он дышит, да, — Очеретов замер, так и не донеся трубку до уха. — Но к-как? Как вы смогли справиться?

— Наверное, потому что барон Логинов — талантливый целитель? — задал риторический вопрос Анаболик.

— Удивительно… — пробормотал граф Очеретов. — Но вы всё же нарушили карантин, нарушили наши правила.

— Мне пришлось это сделать, граф, — холодно сообщил я ему. — Нас ведь держали силой.

Графу позвонили, и он принял звонок. Очеретов слушал, что ему говорили, и брови его ползли вверх.

— Это вы уничтожили генераторы⁈ — воскликнул он. — Мне сообщила охрана, что только что их потушили. И видеокамеры отключили тоже вы?

Понятно, значит, Карыч вовремя подсуетился и уничтожил их. Находчивая птичка, ничего не скажешь.

— Нас держал барьер, пришлось сделать так, чтобы выйти, — объяснил я графу. — Вы отказались нас выпускать, ну а мы приняли решение выйти самостоятельно. По-моему, всё справедливо. А насчёт камер — я тут ни при чём. Проверьте оборудование.

Очеретов, не говоря ни слова, он вызвал двух диагностов с оборудованием. Типы были одеты в чёрную спецодежду, а приборы в их руках напоминали светящиеся детские погремушки, но только с антеннами с двух сторон, которые мерцали и были направлены в нашу сторону.

Замеры продлились минут десять. И за это время Яков, начиная с лёгких угроз отрезания отдельных частей тела, закончил тем, что сожжёт эту клинику и всех специалистов. Анаболик отвесил ему добротного отцовского леща, и только тогда этот невыносимый засранец заткнулся. Я даже в какой-то момент пожалел, что вылечил его.

Очеретову, который серьёзно воспринял слова Якова, я объяснил поведение парня как шоковое состояние после тяжёлой болезни.

Это графа устроило. Да и с показаниями диагностов, которые его успокоили, он согласился, но отпускать нас не спешил.

— Подождите, барон, — теперь он более уважительно посматривал на меня. — Расскажите, как вы это сделали?

— Все вопросы моему пресс-секретарю, — широко улыбнулся я.

— Пресс-секретарю? А… какому? Кому именно? — пробормотал Очеретов.

— Вот, Виктории, — указал я на блондинку, которая злобно зыркнула на меня, ущипнув за бок.

— Хорошо, дайте ваш контакт, пожалуйста, — граф улыбнулся Вике, достал записную книжку щёлкнул шариковой ручкой.

Виктория холодно взглянула на меня, достала смартфон из кармана и потыкала в экран, затем повернула его в лицо целителя.

— Ага, так, — прищурился он, переписывая номер телефона. — Всё, благодарю вас. Можете идти.

— И вас благодарим за понимание, — кивнул я, едва сдерживаясь от резких слов. К чему уже это, если уже всё разрешили?

Когда мы оказались в машине Анаболика и отъехали в сторону поместья, Вика прошипела мне на ухо:

— Какого слизня ты дал мой номер? Мне делать больше нечего, как отвечать на тупые вопросы? Да и что мне отвечать?

— Лайфхак на будущее — будь более гибкой, — подмигнул я. — А как решить эту ситуацию? Да просто смени сим-карту, и всё.

— Блин, а ведь точно, — Виктория округлила глаза, в которых замерцали озорные искорки. — Спасибо… Кстати, о спасибо. Ты меня так и не поблагодарил.

— В поместье поговорим, — многообещающе произнёс я, и Вика затихла, с интересом посматривая на меня.

Добрались мы довольно быстро. В дороге Анаболик был немногословным, как и Яков, который лишь бросал в мою сторону озадаченные взгляды. Он просто не знал, как реагировать, и я прекрасно понимал его. Враг, тот, кого он ненавидел, спас ему жизнь. Тут было от чего растеряться.

Лишь когда мы добрались до ворот поместья и вышли, авторитет высунулся в окно.

— Алексей, я тебя ещё раз благодарю. Ты не прошёл мимо, откликнулся, и я это ценю, — произнес он, с уважением посматривая на меня. — Я дал слово. Поэтому можешь не сомневаться насчёт наших договоренностей.

Мы пожали руки, и «Лада-престиж» не спеша развернулась и отъехала от ворот.

— Алексей Михайлович! — из сторожевой будки выскочил бледный Матвей. — Всё с вами нормально? Не пострадали?

— Да ну брось. Как бы я мог пострадать? Всего лишь вылечил сына авторитета, — ухмыльнулся я в ответ, хлопнув по плечу.

— Ага, и спас столицу от эпидемии, — иронично заметила Виктория. — Мелочи, в общем.

— Спас… от эпидемии? — глаза Матвея моментально округлились, он проводил нас через ворота, где его уже встречал Пуля.

— Всего лишь почистил одну клинику от заразы, не бери в голову, — улыбнулся я, встречая здоровяка.

— Лёха, ну ты это… напугал ты, короче. Я уж хотел сорваться на помощь, зарядил беретту, — прогудел Пуля, затем озадаченно посмотрел на Викторию. — А ты тоже была с ним?

— Конечно, Лёша меня позвал на помощь в качестве ассистентки, — лучезарно улыбнулась ему Виктория-Небула.

Теперь я ущипнул блондинку за бок, и она дёрнулась, охнув. Ну вот какого чёрта надо было закидывать такую информацию? Пуля передаст Насте, и начнётся очередной приступ ревности.

— Понятно, — усмехнулся здоровяк, махнув в сторону неприметного серебристого седана на обочине. — Раз уж тачка здесь — садитесь, подброшу до дома.

Как только мы устроились в салоне на заднем сиденье, Пуля вжал педаль в пол. Седан рванул в сторону фамильного дома. Правда, рванул — громко сказано. Попытался это сделать, но на полпути начал дёргаться, и Пуля выругался.

— Взял на свою голову, — прорычал он.

— А с «Нивой» что? — поинтересовался я, и водила тяжело вздохнул.

— Рома пытается подобраться к тому устройству, — выдавил он, когда мы подъехали к ступеням дома. — Ну, которое связано с тем тумблером. Блок ускорения, в общем. Короче, пока ничего не обещает. Хорошо, что вовремя потушили, ничего не сгорело больше.

— Может, купим новый автомобиль? — улыбнулся я ему.

— Можно, но не нужно, — прогудел Пуля. — Да я уже привык к этой красотке. Она же где угодно пройдёт.

— Ну да, для аристократа очень важно, чтобы автомобиль ездил по грязи и ямам, — ехидно заметила Виктория.

— Верно, поэтому подумаем насчёт более представительного транспорта, — согласился я с Викой.

Пуля только открыл было рот, чтобы возразить, но я его опередил, добавляя:

— От «Нивы» избавляться не будем, будь спокоен.

— А, ну если так, то ладно. Отличного отдыха, — махнул нам Пуля, провожая взглядом, когда мы покидали салон.

После того как мы поднялись в дом, я заказал Насте стейки и салат, которые она принесла буквально через десять минут, причём ни слова не говоря. Неужели Пуля уже растрепал ей слова Виктории? Видимо да, судя по её настроению.

— Приятного аппетита, — пробурчала напоследок Настюха, выходя из прихожей.

— Спасибо, Настюш! — весело крикнула ей вслед Виктория, затем поймала мой мрачный взгляд. — Что?

— Ничего, просто кому-то надо следить за языком, — подчеркнул я, объясняя, что не стоило обострять обстановку.

— А, вот почему ты меня ущипнул, — улыбнулась Вика, оскалившись. — А я подумала, что заигрываешь.

Заигрывать с коброй? Такое себе занятие. Я не камикадзе, чтобы позволить себе такие действия.

— Кстати, почему ты не поблагодарил меня? Так и не ответил, — возмутилась Виктория-Небула, добираясь до моего бара и лихо откупорив бутылку виски. Раздалось бульканье — блондинка наполняла стакан спиртным. Затем раздался тихий звон кубиков льда, упавших в напиток.

— А ты не поняла ещё, да? — с претензией взглянул я на неё.

— Неа, — Вика добралась до кресла с бутылкой в одной руке и стаканом в другой, уселась, подложив под себя ноги. — Я непонятливая.

— Ага, хитрожопая, — заметил Карыч, очутившись на комоде, рядом с замершим стражем.

— Пош-шёл ты, — зашипела в его сторону Виктория. — Я приш-шла как только ты позвал меня. Что вы ещё хотели?

— Она не понимает, — заметил Карыч.

— Вика, послушай… — обратился я к блондинке.

— Я не Вика, — строго заметила Виктория.

— Сейчас ты в человеческом облике, поэтому я буду называть тебя Викой, — холодно заметил я, выдержав хищный взгляд кобры.

Надо было её немного осадить. Иначе на шею сядет и ножки свесит.

— Ладно, — кивнула Виктория-Небула после небольшой паузы. — Так что ты мне хотел объяснить?

Вкратце я рассказал ей, что достаточно было сделать так, как говорил Карыч. Он выбрал идеальный план. Так вообще можно было исключить риски того, что она бы засветилась, пришла и сразу же ушла.

— Если бы я не успел усыпить свидетелей, они бы увидели тебя, — подчеркнул я в итоге.

— Да поняла я уже, товарищ командир, — Виктория подняла стакан, поболтав кубиками льда. — За взаимопонимание.

Затем выдула содержимое и хотела наполнить его снова. Посмотрела на стакан, затем на бутылку, и сделала пару глотков из горла́.

— Ну вот, теперь получше, — причмокнула Виктория.

— Ты лучше расскажи, где столько энергии взяла, — всмотрелся я в её лицо.

— Пф-ф-ф, да я же заряжена была ещё с прошлого раза, — расплылась в улыбке блондинка.

— Вика, — настойчиво произнёс я, не отводя взгляда.

— Да у меня был запас энергии! Что ты в самом деле⁈ — воскликнула она.

— Вика! — прикрикнул я.

— Да ладно! Что ты так нервничаешь⁈ Истощила трансформатор неподалёку, — хмыкнула Небула. — Подумаешь, горе какое. Поставят новые кристаллы, и всё.

— Давай впредь постараемся обходиться без этого, — предупредил я. — Если есть варианты, не нужно выбирать такие, которые наносят вред городу или местным жителям.

— Я тебя услышала, — кивнула Виктория, вновь глотнув виски.

Пока я ужинал, она рассказывала, как искала источник. Ведь, по словам Карыча, барьер карантинной зоны был мощным. Хорошо, что она увидела агрегат, который как раз находился недалеко от филиала гильдии лекарей.

Хоть гильдия и вставляла мне палки в колёса, но всё же я был не сторонником таких решений. К тому же без света осталось ещё пара кварталов. Успокаивал лишь тот факт, что ремонтники работают очень быстро, и уже через пару часов свет будет.

Затем Небула сдала порция яда, и мы перешли на тему гончих. Увы, что она, что Карыч признались, что пока не получается напасть на их след. Зато появилась идея насчёт ловушки для странника, о чём кобра и грач решили пока не говорить. Идея сырая, им надо все обсудить, и только тогда мне откроют итоговый вариант.

После этого я отправил Викторию на такси, сам же вернулся за стол и отложил пару стейков Шустрихе на подоконник. Ворона не заставила себя долго ждать, и через пару секунд мяса на тарелке не было.

Разумеется, я сразу расплёл «Нейтрализатор». Кокон почти охватил меня, когда в голове запищал Карыч.

«Подожди-и-и-и! Не торопись, Лёха! Прошу! — воскликнул питомец. — Я всё объясню сейчас!»

Меня выворачивало наизнанку, я по-прежнему ничего не видел. Да и левая рука висела плетью, я её вообще не чувствовал.

Пернатый явно издевался надо мной. Токсин отравляет мою кровь, я умираю, а он просит подождать и ничего не делать. Диагностический щуп я сформировал с трудом. Какая уж тут концентрация, когда такое чувство, будто скоро отходишь на тот свет. Но у меня получилось. Я погрузил его в полученную рану. И… не увидел ни одной вредоносной частицы полученного токсина. Лишь странные искрящиеся призмы расходились от раны, как от источника, по крупным кровеносным сосудам, распространяясь по всему организму.

Сразу же после этого впереди замелькали цветные пятна. Зрение возвращалось, пусть и медленно, но всё же. Я уже видел перед собой мутную картинку этого грёбаного кактуса.

Затем в уши врезался громкий голос здоровяка, который помог мне подняться на ноги. Настя всхлипывала в сторонке, шурша чем-то на фоне.

«Что со мной случилось? — задал я пернатому вполне закономерный вопрос. — Отвечай!»

«Это всё Небула. Это была её идея. Но я согласился не просто так. Я изучил… — невнятно забормотал Карыч. — Я ж тебе сказал, не торопись. Как ты себя чувствуешь?»

«Уже неплохо, — ответил я, понимая, что зрение вернулось в полной мере, а мутить перестало. — А будет ещё лучше, если ответишь на мой вопрос».

«Да скажи ты ему, что ты мямлишь, — услышал я голосок кобры. — Мы не думали, что так всё получится».

«Мы?» — переспросил я.

«Да-да, я же ещё не всё подготовил. Так бы не было этих побочных эффектов», — прощебетал пернатый.

«В общем, мы нашли способ развивать тебя быстрее, Алексей, — призналась Небула. — Это я идейный вдохновитель. Это отрицать бессмысленно».

«Да никто и не спорит, — резко ответил Карыч. — Дай уже сказать, а то Лёха ещё ничего не понял».

«Вы что-то нахимичили с ядом корабагуса, и теперь он является неким усилителем способностей?» — предположил я то, что домыслил после их бессвязных формулировок.

«Не совсем так, — произнёс Карыч. — Не усилитель, а всё же гормон роста, который влияет непосредственно на твою Систему. Я всё это время изучал эту странную штуку в твоём сознании и нашёл нити взаимосвязи с твоим организмом и энергетическим телом. Так я вычислил оптимальные варианты развития. И, так сказать, видоизменил яд корабагуса».

«Хочешь сказать, что я буду расти в профессиональном плане гораздо быстрее?» — удивился я.

«Именно так и есть. По крайней мере мы так надеемся. Но ты раньше впитал яд, чем предполагалось. Вот тебе и побочный эффект», — сообщил Карыч.

«Ну, тихушники. Хотя бы намекнули», — ухмыльнулся я.

«Так кто же знал, что этот старый хрыч так тебя подставит?» — послышался раздражённый голос Небулы.

— О, раз улыбается, значит, всё у него в порядке, — хохотнул Пуля, вглядевшись в моё лицо. Оказывается, я уже сидел в той самой беседке, откуда выводил Захарыча ещё пару минут назад.

— Да отойди ты, — мягко отодвинула его плечом Настюха, держа в руках пузырёк с лекарством. Судя по запаху, намешала кучу витаминов и добавила активный урр для восстановления сил. — Пей.

Я не знал, как это повлияет на меня, учитывая, что токсин корабагуса уже впитался в мой организм. Всё же не хотелось проверять на практике эффект от их взаимосвязи. Поэтому я выпил содержимое пузырька и тут же нейтрализовал его, проглотив просто воду.

— Да в порядке я, — взглянул я на забинтованное плечо, через которое проглядывала тёмная заживляющая мазь. Тут же размотал бинт и обнаружил лишь четыре красные точки — следы от шипов.

— Не поняла. Так быстро зажило⁈ У тебя же кровь шла, а тут… — Настя уставилась на моё плечо.

— Я сам залечил, — успокоил я её.

Точнее залечил её странный токсин, который буквально сейчас перерастал в нечто другое. То, от чего я задышал свободней и почувствовал невероятную бодрость.

К тому же идентификационный щуп показывал, что странные призмы распадались на зелёные искры, которые затем сходились в районе солнечного сплетения.

Разумеется, я успокоил Захарыча, сжигая избыточный гормон стресса, бушующий в его организме. Само собой, старик малость успокоился.

Вместо того, чтобы разнести робота на запчасти, он злобно посмотрел на Дарью, которая уже привела в чувство аккумулятор на пульте управления и деактивировала защиту мойщика, а затем и вовсе обесточила его.

Настя кинулась собирать осколки, а Дарья, кряхтя, подняла мойщика и выскочила вместе с ним из комнаты.

— Мой коньяк… — тихо зарычал Захарыч, сжимая кулаки и сцепив зубы. — Эта железная гнида раздавила мой коньяк. Дарья!

Я вновь использовал «Нейтрализатор», убрал кортизол, который вновь появился в крови Захарыча, но старик лишь отмахнулся.

— Убери свои сети, Алексей. Не влезай, — процедил старик. — Дарья, иди сюда!

— Захарыч, да успокойся ты, — прогудел Пуля.

— Помолчи, Олег, — старик выставил в его сторону указательный палец. — Просто помолчи.

Я встретился взглядом с Викторией, которая тоже была удивлена. Не ожидала она от старичка такой ярости. Она ведь считала его состояние так же, как и я. Хотя разбей перед Небулой бутылку виски, как бы она отреагировала? Вполне вероятно обратилась бы в кобру и разорвала пополам обидчика. Скорее всего об этом Виктория и думала.

— Да, Егор Захарович, — в дверях появилась запыхавшаяся техничка. — Я бы хотела прежде всего извиниться.

— Засунь эти свои извинения знаешь куда⁈ — как-то даже жалобно воскликнул старик. — Чтобы я больше не видел в клинике никаких роботов, особенно говорящих!

— Ну вы, Егор Захарович тоже… не перегибайте, — заметила Настя. — Хотите, чтобы Даша на карачках ползала со шваброй?

— А хотя бы и так. Главное, что никто больше не будет покушаться на мои заначки, — выдавил Захарыч, строго посматривая в сторону нашего артефактора. — Ты поняла меня, Дарья?

Даша побледнела. Она была смущена, испугана и не понимала, как ответить.

Я решил встать на её защиту. Всё же артефактор она очень талантливый. А то, что произошло… Все люди ошибаются. И она тоже человек. Сделает выводы, подкрутит что надо в мойщике, и тот будет делать то что требуется, никому не принося дискомфорта.

— Да куплю я тебе этот коньяк, — положил я руку на плечо старика.

— Ты не понимаешь, Алексей! — воскликнул Захарыч, дёргая плечом и вскакивая с места. — Это Белый аист! Коллекционный! Знаешь, сколько я за чекушку отдал? За чекушку! А сколько искал его? Знаешь⁈ Ждал месяц заказа.

— Каждый из нас сопереживает твоему горю, — оглядел я всех собравшихся. — Правда ведь, друзья?

— О чём базар? — прогудел Пуля. — Конечно сопереживаем.

— Угу, — отозвался Рома, и Миша кивнул.

— Егор Захарович, мы купим вам коньяк. Хороший, — натянула улыбку Настя.

— Даже две чекушки, — улыбнулась Виктория.

— Белый аист? Да вы издеваетесь, — вздохнул Захарыч. Но наша поддержка сыграла свою роль, он более-менее успокоился. — Вы даже не представляете насколько он дорогой. Тыща за чекушку. Тыща.

Разумеется я понимал, куда звонить. Вспомнив вчерашний диалог в «Пульсе», я набрал Зинаиду.

— Зин, выручай, — обратился я к Артишок после того как мы поздоровались. — Товарищу одному нужен белый аист.

— Ну ты, Алексей, нашёл, что просить, — нервно хихикнула Зинаида. — Я не торгую редкими птицами.

— Это не совсем птица, — улыбнулся я. — Напиток. Точнее — коньяк. Дорогой и коллекционный.

— Тьфу на тебя, — хихикнула Артишок. — Так бы сразу и сказал. Ща, погоди, я те перезвоню.

Звонок прервался, и Захарыч посмотрел на меня, с надеждой и каким-то детским удивлением.

— И что? Получится достать? — пробормотал он.

— Сейчас скажут, — хмыкнул я.

В это время вновь заехал робот-мойщик, только уже под пристальным присмотром Дарьи. Он уже не разговаривал, а тихо жужжал, устремляясь к луже коньяка на полу и мелким стёклам.

— Егор Захарович, я всё учту, и больше такого не повторится. Правда, — умоляюще посмотрела на него техничка.

— Посмотри, какой молодец. Как он пол драит, — добавил я.

— Да-да, он старается. Никто так не отмоет, как он, — кивнула Даша.

— Ладно, я не против. Но только следи за ним, Дарья, — предупредил её старик. — Следи внимательно, иначе я эту коробку на металлолом сдам.

В это время вновь зазвонил телефон, я принял звонок Зинаиды.

— Что скажешь? — бросил я в трубку.

— Короче. Нашли на базе, на границе с Турцией, — сообщила Зина.

— Оригинал?

— Конечно, они с палёнкой не работают. Заводские упаковки, акцизы, всё как полагается. Льют этот аист в Турции, на очень крутом заводе. Названия не запомнила, какое-то заковыристое.

— Замечательная новость, — признался я. — Серьёзно ты развернулась.

— А то! Сколько твоему товарищу надо этого… белого аиста? — спросила Зина. — Поллитра? Литр?

Я передал вопрос Захарычу. Старик сразу подобрел, расплылся в очень дружелюбной улыбке. Если бы я не был свидетелем недавней истерики, не поверил бы, что он ещё пару минут назад готов был разнести всё и вся.

— Литр звучит неплохо, — сладко причмокнул старик.

— Ему нужен литр, Зина, — выдал я ответ в трубку. — Присылай в моё поместье. Адрес знаешь.

— Ага, Суворовская двадцать шесть, — подтвердила Артишок. — Тогда через пару дней придёт посылочка. Покедова.

Звонок прервался, а я хохотнул про себя. Покедова. Ох, Зина, ты неисправима. Уже сколько вращаешься в кругах светских, а всё так же проскакивают слова из лексикона гопоты.

— Через два дня придёт твой коньяк, — подытожил я, обращаясь к старику, который и вовсе обмяк, расслабляясь. — Литр.

— Хорошая компенсация, — закивал старик.

— С тебя четыре тыщи, — добавил я, замечая как улыбка на морщинистом лице тускнеет. — Ладно, пошутил я. Не надо ничего платить.

— Ну и шуточки, Алексей. Ты хоть улыбнулся бы для приличия, — пробурчал Захарыч. — А то непонятно, где ты врёшь, а где нет.

Разумеется, не стану я обирать старика. Пусть успокоится. Тем более для меня сейчас четыре тысячи — это не проблема.

Оставалось двадцать минут обеденного времени, и я подался к большому настенному экрану в зале отдыха. Там уже находились Виктория, Настя и Рома с Михаилом.

— Тыща каналов — и посмотреть нечего, — заметил Хмурый, клацая по пульту. — Ваще печально как-то. Хоть бы какой нормальный фильм показывали.

Я уселся в одно из кресел, поставил недопитый чай на подлокотник, всматриваясь в меняющиеся картинки.

— Да подожди ты щёлкать! — рявкнул на него Пуля. — Дай пульт. Новости посмотрим лучше.

— Ну а я что ищу? — тихо возразил Рома, отдавая коробку с кнопками здоровяку.

— Сто тридцатый канал. Все об этом знают, — буркнул Пуля, ткнув на кнопки.

На экране появилась картинка разрушенных зданий. Затем ракурс поменялся. Улица с раскуроченными автомобилями и следами крови. Повсюду куча мусора, обломков, трещин на асфальте. На нескольких домах следы когтей и побитые вывески. Судя по иероглифам, Китай или Япония.

«СРОЧНЫЙ РЕПОРТАЖ!» — прочёл я в углу экрана.

— Что это там творится? — пробормотал Захарыч.

— Аномалия? — удивился я. — А ну добавь звук, Олег.

— … в китайской провинции Шэньси, на границе с Российской империей, — продолжал диктор на фоне. — Как утверждают эксперты, звери в заповеднике Муай Ши мутировали от неизвестного вируса. Они и превратились в монстров. Больших жертв среди гражданского населения удалось избежать чудом. После удара начались странные подземные толчки, которые длились более пяти минут.

Затем камера повернулась. На экране появились несколько помятых броневиков и толпа людей в светлой военной форме. Один из них пошёл в сторону оператора, что-то возмущённо выкрикивая на китайском.

— Здесь нельзя снимать! Уберите камеру! — донеслось сбоку.

Следом картинка исчезла, и я увидел двух мужчин, сидящих в студии. Один из них был старым и худым, с тонкой бородкой, второй плотного телосложения, с сетью морщин на лице.

— Да, я про это и говорил, — сообщил бородатый. — Были вызваны силы специального назначения. Причём и с нашей стороны тоже оказана помощь.

— Вы действительно верите в официальную версию? — спросил упитанный ведущий.

— Послушайте, мы живём в такое время, что вирусы становятся серьёзной угрозой, — ответил бородатый. — А насчёт аномалий… Я не устану повторять, что оранжевая аномалия — это ещё цветочки.

— Вот как? — удивился ведущий, затем уставился в экран своего планшета. — Итак, свежие новости от нашего корреспондента. Оказывается, против монстров использовали излучатель «Небесный всадник», с его помощью уничтожили несколько сотен особей и несколько заражённых деревень. А уже следом возникло землетрясение.

— Да, у китайцев есть средства поражения, которые вызывают у нас тревогу, — сообщил бородатый. — Тем более эффект от их применения… вот сами посудите, откуда взялось землетрясение? В одной из статей я уже говорил, что аномалии просто так не рождаются. Оружие, секретные установки, которые выпускают очень мощные импульсы…

— Да переключи ты этот трёп. Терпеть не могу, когда болтают эти умники, — проворчал Захарыч. — Голова кругом.

— И что ты предлагаешь? — покосился на старика Пуля.

— Что-то другое включи, — ответил старик. — Вон, про путешествия что-нибудь.

Пуля нашёл подходящий канал с усатым мужичком, который путешествовал по Штатам и рассказывал, насколько в них всё убого.

— Я же говорил тебе, красная аномалия точно будет, — Хмурый пихнул Мишу в бок.

— Кошмар! Это же катастрофа! — охнула Настя.

— Ага, будет весело, — улыбнулась Виктория.

— Не порите чушь, — осадил всех Захарыч. — Слушаете всякий бред, а потом разносите панику. Нет никаких предпосылок.

— Землетрясение не возникает на пустом месте, Захарыч, — заметил я, почерпнув информацию из памяти реципиента. Когда-то он читал об этом пару статей. — Все толчки фиксируются заранее, а население эвакуируют. А тут на ровном месте, притом после воздействия неким оружием.

— Алексей, ну ты хоть не говори ерунды, — скривился старик. — «Небесный всадник». Ты хоть видел эту лучевую установку?

— Обычная лучевая пушка, — заметила Дарья. — Такие и у нас есть. По-моему, китайцы специально раздувают её значимость.

— Ну да, тебе же, рядовому артефактору, лучше знать, — едко заметил старик.

Началась ожесточённая дискуссия на эту тему. Я решил не встревать. Смысл был на пустом месте спорить. Каждый из нас знал не больше, чем любой другой житель Империи. Так чего разводить полемику? Но Захарыч упорно отстаивал свою точку зрения, несмотря на доводы Дарьи и Ромы. Но ладно Даша, она хоть в этой теме более менее разбиралась. Рома по большей части оперировал парой документальных фильмов.

«Красная аномалия будет, Лёха. Тут не приходится сомневаться», — отозвался Карыч.

«Ну да, как же учёному грачу слово не вставить, — подключилась к нашему разговору Виктория-Небула. — Ты вон как Рома, который сейчас полнейший бред выдаёт».

«Если ты родом из Ровена, прекрасно знаешь про триггерные энерготочки», — прощебетал пернатый.

«Чего-о-о? А они тут при чём, мыслитель?» — хихикнула Небула.

«Потому каждый мир их содержит. Неважно, астральный он или материальный, — продолжил Карыч. — И вот каждый мир находится в таком… равновесии, балансе. Как только одну из точек начинает колбасить, происходят непонятные катаклизмы. Вспомни как Грох хвастался, как воздействовал на эти триггеры в Ледяном мире, и что там происходило».

Пернатый замолчал. Небула тоже.

«И что там происходило?» — спросил я, не выдержав.

«Землетрясения, ураганы, цунами, жуткие аномалии, — перечислила Небула. — Из-за этого всё живое вымерло. Но всё равно, комок перьев, ты перегибаешь. Одно странное землетрясение — и уже начал паниковать».

«Я не паникую, а констатирую факты, — холодно заметил пернатый. — И мы договаривались без оскорблений, змеиная твоя печёнка».

«Ой, ладно, какие мы обидчивые. Просто вырвалось», — отозвалась Небула.

«Наблюдаем дальше. Но я вас уверяю. Красная точно придёт рано или поздно», — подчеркнул Карыч.

На этом разговоры завершились. Мы вернулись на свои рабочие места и вновь приступили к работе. А её было непочатый край, пациенты шли нескончаемым потоком.

Только под вечер я выдохнул. Подзаправился энерго-бустером, пытаясь осознать, что сегодня заработал более сорока тысяч опыта.

/Текущий уровень: 13 (51420/75000)/ — это сообщение Системы настолько меня приободрило, что я готов был ещё отработать смену. Как раз бы и заработал новый уровень.

Взглянул я на часы, и понял, что уже полвосьмого.

— Олег, я в центральный архив, — обратился я к Пуле, который закрывал на ключ массивную входную дверь в клинику. — Успеем за полчаса?

— Архив? Так, это Соколовская, Мичурина… — здоровяк прикинул маршрут, затем кивнул. — Да, как раз успеем. Там будет одна пробка, которую объехать не получится. Придётся постоять, но недолго.

В итоге всё получилось так, как он и сказал. На полпути мы застряли в большой пробке, подождали минут семь от силы, а затем продолжили движение.

Добрался я до здания архива вовремя и уже увидел из окна стоявшую под зонтиком Елизавету. Начался небольшой дождь, который не особо помешал мне добраться до неё.

— Держи, это пропуск, — Лиза улыбнулась, протянула мне картонный поблёскивающий прямоугольник. — Только проходим мимо охраны спокойно. Меня-то они уже знают, а вот ты не дёргайся. Представь, что работаешь здесь всю жизнь.

— Понятно, — хмыкнул я. — А Клавдия Игоревна?

— Она ждёт на втором посту охраны, — сообщила Лиза.

— На втором? А это точно архив? — рассмеялся я.

— Второй пост у секретки, туда далеко не всех пускают, — подчеркнула Лиза.

Мы прошли с ней в здание, миновали мрачных громил, показывая пропуски. Те лишь проводили нас ленивыми взглядами, продолжая о чём-то оживлённо разговаривать.

Второй пост был серьёзней. Меня и Елизавету обыскали.

— Ждём сопровождающего, — буркнул коренастый охранник, поблёскивая лысиной под потолочным светом.

— Добрый вечер, — у поста появилась пожилая женщина в тёмном платье. — Они со мной.

— Под вашу ответственность, Клавдия Игоревна, — сообщил ей второй помельче и постарше.

— Да, разумеется, — закивала смотрительница. — Они в первый секретный, остальные под замком, и ключи ведь только у вас.

— Но вы следите, всё равно, — предупредил её охранник.

Мы поднялись по лестнице на второй этаж. Я поймал на себе любопытный взгляд смотрительницы, которая подозвала Лизу, и они пошли по коридору впереди меня, о чём-то тихо переговариваясь.

Когда мы прошли до решётки, Клавдия Игоревна громыхнула связкой ключей и пропустила нас внутрь.

Миновав небольшой коридор, я увидел высокие стеллажи, забитые папками с документами. В воздухе пахло старой бумагой и чернилами, будто попал в богом забытую библиотеку.

— Нам бы, Клавдия Игоревна, доступ ко второму отделу, более секретному, — подмигнула женщине журналистка, и та, мельком взглянув на меня, натянуто улыбнулась.

— Ох, только постарайтесь недолго, — смотрительница вытащила из кармана небольшой ключ. — А то если кто узнает…

— Всё будет хорошо никто не узнает, — ободряюще улыбнулась Елизавета.

Когда мы остались одни, я внимательно взглянул на Елизавету.

— Я понимаю, что ты хочешь спросить, что у меня хотела узнать Клавдия Игоревна, — еле улыбнулась журналистка. — Она сказала, что где-то тебя видела. Боялась, что ты кому-то расскажешь о том, что она пропустила нас. Но я её успокоила, — затем она вопросительно посмотрела на меня, — И что будем искать?

— Дела давно минувших дней, — сообщил я Елизавете.

Далее началась кропотливая и унылая работа. Сколько прошло времени, не знаю. Полчаса, час, два часа.

Всё это время я изредка подмечал мерцающую брошь в виде бабочки на платье журналистки. Карыч сообщил, что это обычный предмет, но мне этот странный блеск не давал покоя.

В итоге я полностью переключился на изучение документов. И через полчаса собрал у себя на столе несколько пухлых папок, из второго секретного.

Ещё спустя время казалось бы разрозненные факты начали сплетаться в понятную картину.

Юрий Огарков, тот, кто поджёг дачу, в которой находилась княгиня Державина, скончался в тюремной камере от инфаркта, причём на второй день. Хотя лекари, которые проверяли всех сидельцев, выдали, что тот абсолютно здоров. Очень странно.

Пришлось Лизе звонить своим знакомым и вытащить историю болезни Огаркова. Тот был здоров как бык, и на сердце не жаловался. Я ухватился за эту нить, выявляя остальные факты.

В итоге выяснилось, что Огарков, будучи членом гвардии Святозаровых, пропал без вести за пару дней до происшествия. Просто как в воду канул. И вот его хватают на месте пожара.

А затем Елизавета вновь с кем-то созвонилась, отправляя фото, и через пять минут получила ответ.

— Представляешь, у этого Огаркова нашли в крови следы воздействия яда чумного дерева, — охнула она.

Моя интерактивная книга и тут мне подсказала. Яд чумного дерева применяется для производства сильнодействующих гипнотических препаратов.

— Получается, что Огарков был зомбирован. Действовал под гипнозом, — ухмыльнулся я. — Очень интересно.

— Но кто его гипнотизировал? — удивилась журналистка.

— Тот, кому выгодно было столкнуть лбами Святозаровых и Державиных, — ответил я, и Елизавета кинулась к одной из полок.

Спустя ещё полчаса мы выяснили, что именно у Останина дела были плохи. Он многое терял от союза Державиных и Святозаровых. Вот у кого был мотив.

И сразу же после этого мы нашли ещё несколько доказательств. Прохор, один из помощников Останина, который выполняет особые поручения князя, был замечен неподалёку от дачи, в момент поджога.

— Останин? Это он развязал войну? — брови Елизаветы поползли наверх от удивления, она округлила глаза.

— Получается, что так, — кивнул я. — И что-то мне подсказывает, что на светском вечере именно Останин всё подстроил. Не могла моя мать толкнуть Державину, зная, что та беременна.

Елизавета задумалась, затем кивнула.

— Да, пахнет подставой, — произнесла журналистка, затем взглянула на время. — Ой, надо сделать фото. Уже должна прийти Клавдия Игоревна.

— Сейчас сделаем, — я принялся фиксировать на камеру смартфона всю доказательную базу.

Лиза отошла к столу, который находился ближе к входу, оттуда раздалось щёлканье её камеры.

Дверь распахнулась и… я услышал как Лиза охнула.

— ТАХ! ТАХ! — раздались два сухих негромких выстрела, затем звук падающего тела.

«Лёха, я не могу его достать! Он будто неприкасаемый!» — закричал в голове пернатый.

Я обернулся ровно в тот момент, когда дуло пистолета врезалось мне в висок.

— Убить… Я должен убить… — процедил знакомый голос.

— Матвей⁈ Постой! Какого чёрта ты делаешь⁈ — воскликнул я, пытаясь усыпить начальника охраны. Но понял, что анестетик уткнулся в непроницаемый барьер.

Рядом хрипела на полу Елизавета, а я не мог шелохнуться.

Щелчок взводимого курка. Стеклянные глаза Матвея смотрел на меня. Руки его дрожали, будто он держал отбойный молоток. Чёрт! Он же под гипнозом!

— Я должен… — монотонно произнёс он, вжимая ещё сильнее в мой висок ствол.

Его палец резко дёрнулся, нажимая на спусковой крючок.

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15 % на Premium, но также есть Free.