Полина

— Полина, сегодня у нас запланировано два ЭКО. Будешь ассистировать мне с Жанной Васильевной.

— Хорошо, Виктор Павлович, — ответила врачу.

— Первое ЭКО назначено на десять утра, второе — на три. Будь готова и наблюдай за всем, что мы — Жанна Васильевна и я — станем делать.

— Конечно, — соглашаясь, кивнула.

— По окончании операций можешь быть свободна. У меня будет особый клиент. Это все! Можешь идти.

Вышла из кабинета заведующего отделением гинекологии и направилась в ординаторскую. Я учусь на акушера-гинеколога, а Виктор Павлович у нас ведет лекции. Он выделил меня из всего потока и забрал к себе на практику.

— О! Полинка! — услышала я. Обернулась.

На желтом диванчике сидела Кристина. Ей, как и мне, повезло оказаться в этой клинике.

— Привет, Крис!

— Ты как? Готова?

— Конечно, это не первое мое ЭКО. Мне кажется, я могу уже и сама его делать.

— Не спеши, у тебя все впереди. Ладно, у меня сейчас пациентка. Пойду.

— Удачи, Крис!

— И тебе, — махнула мне девушка рукой.

Выпила стакан воды, а потом принялась изучать свои записи. Время пролетело незаметно. Очень скоро — во всяком случае, мне так показалось — на пейджер, который всегда лежал в кармане моего медицинского халата, поступил сигнал о сборе сотрудников на летучку. Отложив все свои конспекты, пошла в конференц-зал.

— Итак, коллеги, — во главе стола сидел Виктор Павлович. — У нас сегодня три ЭКО. Во время первых двух нам ассистирует Полина Андреевна, — кивнул на меня. — А третье ЭКО мы будем делать вдвоем — только я и Жанна Васильевна. Первой пациентке двадцать девять лет. ЭКО проводили уже два раза, и все они оказались безуспешны. Надеемся, что наша клиника сумеет ей помочь. Второй пациентке тридцать четыре года. Там иная ситуация. Женщине запретили иметь детей из-за риска патологий.

Пока Виктор Павлович зачитывает истории пациенток, мы все внимательно слушаем.

— Ну что, коллеги… Всем удачи. Встречаемся через десять минут в операционной.

Две операции прошли успешно, мы подсадили эмбрионы двум женщинам.

— Молодец, Полиночка! Ты полностью оправдала мои ожидания. Хочу, чтобы после выпуска ты работала у меня.

— Спасибо, Виктор Павлович.

— Ах! — послышался возглас.

Мы оба оборачиваемся на звук. Жанна Васильевна держится за руку, а из ее ладони капает кровь.

— Жанна Васильевна! Как же так? — подходит к ней врач и рассматривает рану. == Порез глубокий, вам нужна перевязка. — Он качает головой. — Это плохо. Я думал, вы мне ассистировать будете. Так дело не пойдет.

— Виктор Павлович, может, я могу помочь? — спрашиваю.

— Боюсь, другого выхода нет. Остальные на родах. Ладно, идем.

Мы заходим в кабинет.

— Полина, этот клиент очень серьезный, — я киваю. — Яйцеклетка у нас одна. Больше шансов нет и не будет. Сейчас придет девушка, которой мы подсадим эмбрион.

— Суррогатная мать? — догадываюсь я.

— Да, все верно. Она сделала все анализы и полностью нам подходит. К тому же её выбрал будущий отец ребенка.

— Кто отец?

— Это конфиденциальная информация, — улыбается. — Могу лишь сказать, что они с супругой очень долго пытались зачать ребенка, но организм женщины не способен выносить малыша. К сожалению, женщина погибла, а у нас в банке есть ее замороженная яйцеклетка. На днях мы ее оплодотворили, и нам повезло. Осталось только перенести ее в матку суррогатной матери.

— Я вас поняла.

— Идем, Полиночка.

Вхожу в кабинет, где нас уже ждет молоденькая девушка. Она расположилась на гинекологическом кресле.

— Здравствуйте, Альбина!

— Здравствуйте, — отвечает девушка в маске.

— Как самочувствие? — интересуется врач.

— Все хорошо, я готова.

— Отлично. Можно приступать. Это моя ассистентка — Полина Андреевна, — я киваю девушке в знак приветствия.

У Виктора Павловича срабатывает пейджер.

— Полина, подготовь все, я сейчас приду, срочная консультация.

— Хорошо.

Виктор Павлович уходит, а я занимаюсь инструментами.

— Полина! — оборачиваюсь. Девушку начинает всю трясти.

— Вам плохо? — подхожу ближе.

— Нет… Полиночка, пожалуйста! Не делайте мне ЭКО!

Хлопаю глазами и не понимаю, что происходит. В эту минуту в кабинет заходит женщина в белом халате, маске и шапочке. Она смотрит на меня, потом — на Альбину.

— Успели? — спрашивает у нее.

— Нет! — отвечает девушка.

— Что происходит? Вы кто? — спрашиваю у женщины.

Я никогда ее раньше не видела. И отчетливо понимаю, что она не из персонала клиники.

— Девушка, хотите заработать? — задает мне вопрос вошедшая.

— Я сейчас охрану позову! — отвечаю.

— Не позовешь!

Она быстро подходит ко мне и толкает меня в грудь. Я еще успеваю сообразить, что за моей спиной — столик, на котором находится оплодотворенная яйцеклетка. В попытке удержаться на ногах я цепляюсь за стол и… смахиваю все, что на нем находится. Это «все» с грохотом падает и разбивается.

— Вы… вы… что вы наделали? — кричу.

— Это ты наделала! — склоняется ко мне незнакомая женщина. Некоторое время она смотрит на меня насмешливо. Потом выпрямляется:

— Альбина, как договаривались… — говорит лежащей в кресле девушке.

Та кивает и начинает плакать навзрыд. Женщина уходит, а я, до этого момента сидевшая на полу среди стекляшек, подскакиваю на ноги и мчусь за ней. Распахиваю дверь и врезаюсь в Виктора Павловича.

— Господи! Что происходит? — он хватает меня за плечи, потом за спину мою смотрит. — Полина?! Ты что натворила? — отодвигает меня в сторону и входит в кабинет. Альбина громко и, как мне кажется, слишком театрально рыдает.

— Она… Она специально это сделала! — тычет в меня пальцем и еще сильней начинает реветь.

— Дура! — кричит на меня Виктор Павлович. — Что ты натворила? Я труп!

— Выслушайте меня, пожалуйста! — прошу. — Тут незнакомая женщина была, она… меня толкнула, и я упала. Я не виновата! Спросите у нее, — указываю на Альбину.

— Лжет! Тут никого не было! — отвечает та.

Дверь в кабинет открывается с грохотом, и заходит мужчина — высокий, широкоплечий, в черной водолазке и синих джинсах. Поднимаю на него глаза и ужасаюсь. Он в ярости.

— Какого хуя тут происходит? — рычит низким голосом.

Я начинаю как будто уменьшаться от его дьявольской энергетики.

— Дамир Тигранович… — произносит Виктор Павлович, и я вижу ужас на его лице. Альбина рыдает еще громче.

— Заткнись! — рявкает мужчина на нашу пациентку. — Отвечай! — смотрит на врача.

— У нас произошло ЧП… По вине этой девушки, — говорит Виктор Павлович и кивает в мою сторону.

Мужчина переводит на меня взгляд. Его серо-голубые глаза холодны, а брови грозно сведены.

— Я… я… не виновата… — отвечаю вдруг осипшим голосом ему. Он опускает взгляд на осколки и, кажется, начинает звереть.

— Дамир Тигранович, боюсь… у нас больше нет шанса сделать вас отцом. Во всяком случае… — мямлит Виктор.

Я не даю ему договорить.

— Послушайте, — обращаюсь к мужчине. — Тут была какая-то женщина. Она меня толкнула, и я упала на столик, задев все его содержимое. Я правду говорю. Ваша девушка все сама видела. И она молила меня, чтобы мы ей ЭКО не делали. Правда! — говорю все на одном дыхании.

Он снова смотрит на осколки, и его кулаки сжимаются так, что белеют костяшки. Делает два шага ко мне, хватает за волосы и рывком притягивает к себе.

Мне очень больно. Кажется, в его руке вот-вот останется клок моих волос

— Ты пожалеешь, сука, что лишила меня единственного счастья в моей жизни! — опаляет меня своим дыханием.

Мои колени начинают дрожать.

— Дамир… — подает голос Альбина.

— Варежку захлопни! Ты больше мне не нужна! — отвечает ей, а смотрит на меня.

— Отпустите, мне больно! — пищу, а потом начинаю икать. — Ик!

— Ты пожалеешь о том, что натворила, дрянь! — дергает меня к выходу.

Я начинаю биться и плакать:

— Помогите!

Он выволакивает меня из кабинета и швыряет в руки двух громил.

— В багажник ее! — отдает приказ.

— Хорошенькая, — говорит один из них и трогает мою грудь.

— Нет! Отпустите!

Брыкаюсь из последних сил, пока не получаю по лицу. Во рту мгновенно появляется привкус крови. Меня тащат по коридору к запасному выходу, а потом и на улицу вытаскивают, на мерзлый снег. Мороз начинает покусывать мои ступни через белые носки. Больничные туфли слетели с моих ног, пока они меня тащили. И теперь я разута.

— Пожалуйста, отпустите! Я не виновата! Молю!

— Молить будешь Ворона, а у меня можешь пососать, — гогочет один из них. Они открывают багажник черной иномарки и запихивают меня туда.

— Отдыхай, крошка! Возможно, нам дадут с тобой поиграться и попробовать все твои дырочки.

Они хлопают крышкой багажника, и я остаюсь в темноте и в холоде.

Полина

Меня везут долго. Всю поездку я кричу и бью по багажнику в надежде, что хоть кто-то услышит мои мольбы.

Мне холодно… Так холодно, что зуб на зуб не попадает. Наконец, машина сбавляет ход и останавливается.

Ухватив рукой баллончик, который нашла на ощупь в багажнике, я готовлюсь к атаке.

Прислушиваюсь к мужским голосам. Кто-то несколько раз бьет по багажнику рукой. Я вздрагиваю.

— Готовься, красотуля!

Багажник открывается, я нажимаю кнопку на баллончике, направляя струю в лицо противника. Толкаю его ногой в живот, выскакиваю из машины и бросаюсь бежать.

— Сука! — орет мой преследователь.

Врезавшись во что-то твердое, я отлетаю и падаю на пятую точку. Смотрю снизу вверх. Надо мной в черном пальто и с сигаретой в губах стоит монстр. Дамир Тигранович.

— Решила побегать, сука?

— Отпустите… ик… ик…

Он смотрит на меня с отвращением.

— В подвале заприте шлюху, — приказывает ледяным тоном.

— Дамир, эта мразь меня чуть зрения не лишила! — хватает меня за волосы один из громил и отвешивает оплеуху. Бьет по лицу с такой силой, что голова откидывается назад. — Можно я ее натяну?

— Нет, Влад. Никто к ней не прикасается! — Дамир Тигранович смотрит на меня. — В подвал!

И меня снова тащат по снегу. Только на этот раз я не иду, меня волокут за волосы.

— Поднимайся! — орет на меня Влад.

Меня заводят в большой и теплый дом, а затем спускают по лестнице в цокольный этаж. Открыв одну из дверей, просто швыряют меня внутрь, как ненужную вещь.

— Сиди тут, — злорадно бормочет Влад. — Надеюсь, мне разрешат в конце концов с тобой поиграть.

Он уходит, и я остаюсь одна в небольшом помещении. Тут повсюду валяется множество картонных коробок и маленький матрас в углу.

Я подползаю к нему и, свернувшись клубочком, начинаю рыдать. Меня даже искать никто не будет. Никто! Я сирота. Может, все-таки Виктор Павлович в полицию заявит? Или… или Кристина заметит мою пропажу?

Не знаю, как это случилось, но я заснула. А проснулась от ощущения, что на меня кто-то смотрит. Распахиваю глаза. На стуле сидит Дамир Тигранович. И его взгляд прожигает во мне дыру.

Подскочив с места, я прижимаюсь к прохладной стене.

— Говори, Полина! Зачем ты это сделала? — низким голосом спрашивает он.

— Я не виновата! Правда! Там женщина была. Она спросила меня, не хочу ли я подзаработать. И… я сказала, что охрану позову, она меня толкнула, я упала, а…

— Хватит! — обрывает он меня. — Там никого не было. Альбина рассказала, что ты все подстроила. Говорила, что мне никогда не стать отцом и последняя частичка моей надежды будет растоптана! — рычит.

— Камеры! Посмотрите камеры! Там должно быть все! Та женщина… — смотрю на него и понимаю: вот он — мое спасение.

— Камеры? — скалится. — Недурной ход. Но в тот момент они не работали. Удивительно, правда? Думаю, это твоих рук дело! М? Что скажешь?

— Я ни при чем! Как мне доказать, чтобы вы мне поверили?

— Скажи имя заказчика. И, может быть, ты умрешь быстро, — говорит он тихо.

И я понимаю, что так и будет

Я начинаю дышать чаще и хватать ртом воздух. Убьет! Он меня убьет!

— Не виновата… — начинаю рыдать.

— Хватит, — просит, но я не могу остановиться. — Хватит! — кричит, и в стену летит стул, на котором он только что сидел.

Тот моментально разбивается о бетонную стену.

— Я даю тебе подумать сутки, — склоняется. — Если ты скажешь мне правду… — он делает паузу и смотрит… пристально смотрит мне в глаза. — Всю правду! Возможно, тогда я тебя отпущу. Думай, Полина! Думай!

— Влад! В туалет телку отведи! — он кидает на меня последний взгляд и уходит.

— Идем, красивая, — подхватывает меня под руку Влад и тянет к выходу.

Мы поднимаемся на первый этаж, проходим немного, затем останавливаемся возле двери.

— Шуруй, — он отпускает мне обжигающий шлепок по ягодице.

Захожу внутрь и прикрываю за собой дверь.

— У тебя пять минут, ласточка.

Осматриваюсь. Сбежать не получится, тут даже окна нет. Смотрю на свое отражение в зеркале и вздрагиваю. Волосы растрепаны, большой синяк красуется на правой скуле, под глазами — темные круги. Сажусь на унитаз и долго писаю, у меня аж простреливает мочевой пузырь. Потом открываю воду и начинаю жадно пить из-под крана. Умываюсь.

— Время вышло, куколка, — распахивается дверь, на меня смотрит Влад. Плотоядно осматривает меня. — Давай… рачком встань, я тебя по-быстрому трахну.

— Не надо, — качаю головой. — Пожалуйста…

— Влад, веди ее вниз! — говорит появившийся в дверном проеме другой бандит. Влад вздыхает и рывком вытаскивает меня из туалета, толкает в спину:

— Иди!

Запирают в подвале. Через несколько часов меня снова отводят в туалет. Потом снова. Грязные домогательства со стороны Влада не прекращаются. Он то шлепок мне отвесит по заднице, то кофту задерет.

Проходит два дня. Дамир так и не появляется. А еще меня не кормят, даже воду никто не приносит, ее я добываю из-под крана в туалете. Голова кружится, и я все больше и больше времени провожу в спящем состоянии.

Наконец — сколько дней-то прошло! — дверь отворяется, и входит монстр. В начищенных туфлях, в строгом костюме, руки — в карманах брюк. На вид ему около тридцати пяти лет. Красивые черты лица, волевой подбородок, прямой нос, серо-голубые глаза и легкая небритость.

— Ну, Поля, подумала? — спрашивает меня.

— Извините, но я, правда, ничего не знаю. Я ни при чем.

Его лицо тут же мрачнеет.

— Жаль, — вздыхает. — Влад, Олег, проучите сучку, — говорит он. Двое подходят ко мне и за щиколотку начинают тянуть к выходу.

— Нет! Нет! Пожалуйста! Умоляю! Не делайте этого!

Они хватают меня за шкирку, ставят на ноги.

— Я же говорил, что трахну тебя во все дырки, — говорит мне в лицо Влад, сжимая при этом пальцами мой подбородок.

— Не надо! — кричу из последних сил.

Влад разрывает на мне медицинскую футболку, оставляя рваные клочья на моих плечах. Он хватает меня за грудь через лифчик, больно ее стискивает, а Олег уже стягивает с меня штаны.

— Ладно, прекратите! — стальной голос Дамира обрывает мой крик. Влад с Олегом не слышат его и продолжают меня раздевать. — Хватит! — орет, и все попытки раздеть меня догола прекращаются. Я остаюсь в лохмотьях от футболки, в трусах и без штанов. Прикрываюсь, как могу, и жмусь к стене.

— Дамир, ты сам сказал, что мы ее трахнуть должны!

— Вон! — они кидают на меня похотливые взгляды и уходят.

— Ну? Будешь говорить?

Молчу. Меня начинает колотить.

— Молчишь? Полина, я могу вернуть ребят назад.

У него звонит телефон, Дамир смотрит на экран смартфона, потом выходит за дверь, оставляя меня одну.

Собираю последние силы и ползу к картонным коробкам. Заглядываю в одну из них. Там — тарелки. Недолго думая, достаю одну из них и разбиваю о пол. Беру острый осколок в руку и подношу к вене на левом запястье.

Я не позволю им меня изнасиловать. Нет. Лучше умереть.

Делаю надрез, и на бедро начинает литься струйка теплой крови. Хочу перехватить осколок в другую руку, но не могу. Сил больше нет.

Надеюсь, к моменту их прихода меня уже не будет. Откидываю голову назад и закрываю глаза.

Дамир

Разговариваю в кабинете со своим другом — Костей. Он помогает мне найти виновных — тех, кто сжег мою жену. У меня много врагов, а так как, встретив Женю, я захотел создать семью, то я решил уйти в легальный бизнес

Мы с Женей планировали детей, но нам никак не удавалось родить. Когда в очередной раз у жены замирала беременность, я напивался и уходил в себя. Однажды врачи сказали, что моя Женя не способна выносить ребенка. Тогда и решили, что нам родит суррогатная мать.

Она сдала яйцеклетку в клинику. Но пока подыскивали нужную кандидатку, случилось горе в моей семье.

Тело моей жены нашли в нашем загородном доме. Она была связана, а экспертиза доказала, что ее пытали. Мой мир рухнул. В тот день и я сгорел с ней.

Последнюю надежду уничтожила эта маленькая дрянь, которая сидит у меня в подвале. Она отняла у меня ее частичку. Я отниму ее спокойствие. Жизнь.

— Дамир? Ты там? — спрашивает меня Костя.

— Да. Извини, задумался.

— Короче, нет ничего, — отвечает он. — Я все проверил. Прости, друг!

— Я тебя понял, Костя. Будет что-то новое, звони.

— Договорились.

Кладу трубку и откидываюсь в кожаное кресло. В руках держу совместную фотографию с женой.

— Я отомщу за тебя. Отомщу!

Ставлю фото на стол и зову Влада.

— Да, Дамир.

— Можете с телкой поразвлекаться, только так, чтобы она жива была.

— Понял, а то яйца уже распухли. Симпотная она.

— Влад! Только не бейте ее.

— Не будем, — хмыкает и уходит.

Я смотрю на огонь в камине.

— Дамир! — влетает Влад в кабинет.

— Что?

— Там… это… девка!..

— Что с ней?

— Все!

— Что, блять, все? Ты можешь нормально выражаться!

— Откинулась она, походу. Я захожу, а она вены себе перерезала. Сидит в кровище вся.

— Блять! — я поднимаюсь и быстрыми шагами иду в подвал. Захожу туда, верчу головой и не сразу понимаю, где она. Потом замечаю ее ступню, торчащую из-за груды коробок. Делаю несколько шагов и охуеваю: она сидит вся в кровищи, прислонившись спиной к стене. Приседаю на корточки и щупаю ее правое запястье. Слабый пульс есть.

— Звони Стасу! Быстро!

Подхватываю девку на руки и взлетаю по ступенькам наверх, несу в кабинет и укладываю на кожаный диван. Беру полотенце и зажимаю порез на ее руке.

— Будет через пятнадцать минут, — говорит Влад.

— Хорошо. Встреть его.

Он уходит, а я так и сижу рядом с ней, зажимаю рану. Пока жду Стаса, осматриваю девчонку. Русые волосы, миловидное лицо, курносый носик, пухлые губки. Все портит большой синяк на ее скуле и разбитая губа. Опускаю взгляд ниже. Небольшая грудь, тонкая талия, впалый живот и длинные красивые ноги.

— Дамир! — от этого занятия меня отрывает знакомый голос Стаса. — Блять! Что с ней? Ее КАМАЗ переехал?

— Подлатай ее.

Он ставит свой чемоданчик на пол, рядом с диваном.

— Отойди! Мне нужно ее осмотреть.

Оставляю его с ней. Сам в стороне стою и наблюдаю.

— Мда… — бормочет Стас. — Порез глубокий, придется зашивать.

— Шей.

Он смотрит на меня:

— Я зашью, конечно, но не факт, что девчонка до утра дотянет. Крови много потеряла?

— Много. Подвал мне затопила.

— Ты ее в подвале держал? — хмуро переспрашивает.

— Стас, делай свою работу. Штопай!

Выхожу из кабинета, спускаюсь в подвал. Подхожу к коробкам и тупо смотрю на огромную лужу крови. В ноздри бьет металлический запах. Не знаю, сколько проходит времени до того, как меня окликает Влад.

— Дамир! Стас зовет.

— Иду.

Поднимаюсь в кабинет.

— Ну?

— Зашил, — кивает на перебинтованную руку. — Я ей капельницу поставлю. Мне нужно знать, Дамир, она тут, у тебя, будет или в подвале?

— Я ее в комнату отнесу.

— Лады, я пока все подготовлю.

Поднимаю Полю. Ее голова ложится мне на плечо. Иду с ней на второй этаж и толкаю дверь в гостевую комнату. Кладу на кровать. И только сейчас понимаю, какая она худенькая и легкая.

— Отлично. Ставлю капельницу. Лечить будем? — задает вопрос Стас.

— Да, — сухо отвечаю.

— Тогда вот список антибиотиков. Нужно прямо сейчас. С собой у меня их нет. Что-то она у тебя совсем худая. Вы ее хоть кормили?

— Давай свой список, ребят отправлю, — вместо ответа забираю у него бумажку с его каракулями.

— Дамир, это, конечно, не мое дело, но…

— Вот именно, Стас! Не твое дело!

— Понял, — отвечает.

Спускаюсь вниз.

— Олег, поезжай в аптеку, купи все по списку.

— Хорошо.

— Постой.

— Да?

— Вы ее кормили? — смотрит на меня, глазами хлопает.

— Я нет. Может, Влад? Он с ней все время таскался.

Иду искать Влада, нахожу его на кухне.

— Как баба? — спрашивает тот первым и бутерброд жрет.

— Вы ее кормили? — перестает жевать.

— Нет, приказа не было, — плечами пожимает.

— В смысле — нет?! Она у нас четыре дня! — рявкаю на него и из рук бутерброд выбиваю.

Он сразу тушуется. По стойке смирно становится.

— Вы долбоёбы? Воду хоть давали?

Понимаю, что спрашивать бесполезно — глаза отводит.

— Дебилы! Я сказал присматривать за ней! Значит, кормить и поить! Вы ее голодом заморили, долбоёбы!

Олег привозит лекарство, я поднимаюсь в комнату.

— Держи, — протягиваю пакет с пилюлями.

— Сейчас ей вколю лошадиную дозу. Если до утра не дотянет, то прости… тут я бессилен, — разводит руками.

Он вводит в капельницу лекарство и пакует свой чемоданчик. Поднимается и смотрит на нее.

— Как зовут хоть пленницу?

— Полина.

— Полинка, — проговаривает Стас. — Если дотянет до утра твоя Полинка, будет у нее второй день рождения. Ладно, звони, если проблемы будут. Пока.

Док уходит, а я смотрю на нее. Зачем вожусь с ней? Надо было дать ей умереть. Мороки меньше. Но так дело не пойдет! Она будет мучиться в моем доме за то, что сотворила. Укрываю ее пледом и выхожу.

Полина

Я уже который день лежу в большой постели. Ко мне приходит мужчина по имени Станислав. Он вроде как врач. Молила его о помощи, просила, чтобы полицию вызвал, он только руками разводил.

Еще заходила полноватая женщина по имени Маргарита, приносила мне еду и даже помогла мне принять ванну. Все время молчала и на разговор не шла. Весь дом — против меня.

Монстра я не вижу. И слава богу! Мое состояние стало немного улучшаться после пяти дней пребывания в этой комнате. Одежды у меня нет. Вообще никакой. Маргарита любезно принесла старый спортивный костюм своей дочери. Я, правда, в нем утонула, но выбора у меня нет. Лучше так, чем голой ходить.

По ночам смотрю в окно и думаю о том, как сбегу. Мне даже снилось, как я убегаю, а монстр меня ловит и сажает в клетку.

Синяк на лице уже превратился в желтое пятно, а рука потихоньку начала заживать. Станислав сказал, что наложил мне три шва. Теперь этот шрам всю жизнь будет напоминать о моем заточении.

Я сказала, что не вижу монстра? Рано радовалась!

Сегодня, на шестой день, поздней ночью, дверь в мою комнату распахнулась с грохотом, от чего я подлетела на кровати.

В проеме появился пошатывающийся мужской силуэт.

— Время платить по счетам, — пьяным голосом сказал Дамир. Он на ходу начал раздеваться. Снял футболку, затем приступил к ремню на своих джинсах.

— Пожалуйста! Не надо!

— Моей шлюхой. Сегодня. Будешь ты! По-ли-на… — цедит сквозь зубы.

Сбрасываю с себя одеяло, спрыгиваю с кровати и несусь к ванной комнате. Там я смогу запереться, укрыться от него. Дамир в один прыжок оказывается рядом. Он хватает меня за талию, приподнимает и бросает на кровать. Я замираю. Он пошатывается и волком смотрит.

Мощный, сильный, все его тело как будто выточено из стали. Мышцы бугрятся на его плечах.

— Что? Нравлюсь? — злорадствует. — Давай для начала ты мне отсосешь, — манит пальцем.

— Я не буду этого делать!

— Будешь, шкура!

Схватив за щиколотку, подтаскивает к краю кровати. Потом хватает за загривок и больно тянет вниз. Второй рукой достает свой член, и тот оказывается перед моим лицом.

— Открывай ротик, — больно дергает за волосы.

Я стискиваю зубы и упираюсь руками в его бедра.

— Нет!

— Соси, сука! — хватает за мой подбородок пальцами, сильно нажимает на скулы. Я раскрываю губы, Дамир проталкивает свой толстый член в мой рот. Чувствую мускусный запах и солоноватый вкус на языке.

— Давай же… расслабь ротик, принимай своего хозяина.

Начинает толкаться почти до горла. По моим щекам льются слезы. Слюны становится все больше и больше, она начинает стекать по подбородку.

Монстр вытаскивает член, давая мне немного отдышаться, а потом снова вгоняет его в глотку. Крепкая рука на моем затылке не дает мне дергаться. Я начинаю задыхаться и биться в истерике.

— Да, блять! — рычит на меня и вытаскивает свой болт.

У меня начинаются рвотные позывы. Хочу подняться, но он с новой силой толкает меня на кровать и наваливается сверху.

— Дамир! Дамир! Пожалуйста! Остановись! Умоляю! — пытаюсь его оттолкнуть от себя, но проще гору сдвинуть, чем его. От него пахнет крепким алкоголем и сигаретами.

— Скули, сучка! Мне нравится! — начинает покусывать мою шею. Сдирает с меня штаны и упирается толстой головкой в промежность.

— Остановись! — хнычу.

— Женя… — произносит. Замираю. О ком он? Ах, да, — приходит понимание.

— Дамир, не нужно делать Жене больно, — начинаю ему подыгрывать.

— Жень, прости… — шепчет в шею.

— Отпусти меня… — стараюсь говорить мягче, чтобы не разъярить зверя. Он немного ослабляет хватку, а потом поднимает на меня свои темные глаза.

— Ты не моя Женя! И никогда не сможешь заменить ее и встать рядом со мной! Твое место у моих ног! ПО-ЛИ-НА! — рычит в лицо, а потом врывается в мое лоно на всю длину. Я начинаю кричать и корчиться от боли.

— Лежи смирно, сука! Иначе отдам своим парням! — зло говорит мне на ухо и начинает в меня вдалбливаться.

Дикая боль разливается внизу живота. Этот монстр лишил меня невинности, он меня изнасиловал, сломал, похоронил заживо и плюнул в мою душу. Я кусаю свои губы до крови, пока он меня жестко берет.

— Узкая шлюха! Мой член едва в твоей норке помещается. Наверное, давала всяким мелким упырям? А настоящего мужика и не было?

Тихо плачу и молю Бога, чтобы быстрее все закончилось. Этот варвар меня разорвал. Боль не прекращается.

Истязание продолжалось еще несколько минут, а потом я почувствовала, как он в меня кончил. Не спешил выходить. Тяжело дышал, смотрел на меня стеклянными глазами, а потом скатился с меня, лег рядом и прикрыл глаза.

Я боюсь ноги свести и посмотреть, что там. Краем уха услышала тихое его дыхание. Мне хочется схватить подушку и придушить его, пока он спит.

Кряхтя поднимаюсь с постели, смотрю на белоснежную простыню. Там — мои следы крови. Ее много. Он точно меня порвал.

Я делаю шаг и натыкаюсь на его джинсы. Поднимаю их и выуживаю оттуда связку ключей. Смотрю на нее. Какая удача!

Натягиваю на себя штаны, спортивную кофту и по стеночке, прислушиваясь к каждому шороху, иду по направлению к выходу. С большим трудом мне удается спуститься по лестнице. Осторожно подхожу к двери, кручу замки. Один отпирается сразу, а вот второй никак не поддается. Дрожащими руками я начинаю открывать его ключами. Пробую первый ключ, второй… Наконец, с третьей попытки мне везет. Замок щелкает. Дверь распахивается, и я выхожу на заснеженный двор. Крупные хлопья снега падают с неба, кружась в танце. От свежего воздуха — я не вдыхала его так давно! — у меня ведет голову. Взяв себя в руки, делаю несколько шагов по белому мерзлому одеялу, а потом и вовсе принимаюсь бежать — через силу, стараясь убраться как можно дальше от проклятого дома. Тешу себя мыслью, что вот-вот окажусь на свободе — осталось только преодолеть высокий забор, и я спасена.

Внезапно — черт бы их подрал! — слышу мужские голоса. Я бросаюсь в сугроб и затаиваюсь. Снег сыплет. И кажется, даже усиливается.

— Бля, Дамир настолько пьян, что дверь забыл закрыть! — слышу голос Вадима.

— Нахер он эту шалаву держит? — еще один знакомый голос.

— Я ебу?! Сам, наверное, трахает. Ничего, скоро надоест, и девчонка будет на моем члене скакать! — раздается дикий гогот.

— Ага, если он ее раньше времени не затрахает. Пошли в дом. Что тут ходить? Я уже охуел от холода!

— Ты прав, идем! Ты видел его костяшки? Все в кровь сбиты. Может, Стаса позвать?

— Он просил? — спрашивает Влад.

— Нет!

Голоса стихают, а я все продолжаю лежать. Только поняв, что точно осталась одна, начинаю двигаться к воротам.

Дергаю ручку, нажимаю на замок. Щелкнул. Боже! Он щелкнул! Я высовываюсь наружу. Удостоверившись, что там никого нет, выскакиваю за ворота, осторожно прикрываю их за собой.

Потом бегу сквозь боль и слезы, по холоду, ступая босыми ногами по снегу. Ног я не чувствую. Но продолжаю идти, бежать, снова идти. Я выхожу на проселочную дорогу. И мне опять везет: я вижу вдали фары машины. Та приближается. Я бросаюсь ей навстречу, размахиваю руками.

Машина сбавляет ход и останавливается прямо передо мной. Я падаю на капот и начинаю рыдать.

С водительской стороны выходит женщина.

— Господи! Девочка! Что с тобой произошло? — женщина подходит ко мне.

— Помогите! Пожалуйста!

— Быстро в машину!

Она помогает мне сесть на пассажирское сиденье сзади. Сама огибает машину, бежит к водительской дверце.

— Спасите! — умоляю.

— За тобой гонятся?

— Возможно! Пожалуйста, увезите меня!

— Надень! — она снимает с себя пуховик и протягивает его мне. — Ах… ты босая! Бедная! Ножки — на сиденье. Я сейчас подогрев сидений включу.

— Увезите…

— Да, да…

Проезжаем несколько километров.

— Нужно в полицию сообщить, — говорит она.

— Нет, пожалуйста… Не нужно!

Она смотрит на меня и тяжело вздыхает:

— Так нельзя, понимаешь? Зло не должно оставаться безнаказанным.

— Я вас прошу!

— Тебя как зовут?

— Полина.

— Полиночка, тебе есть куда пойти?

— Нет.

— А родители?

— Нет никого, кроме моего отца.

— Давай ему сообщим.

— Нет, не нужно, — язык не поворачивался сказать, что он пьяница.

Мы долго едем, и я потихоньку начинаю согреваться.

— У меня есть предложение, — говорит женщина. — Да, я же не представилась… Татьяна Васильевна.

— Очень приятно. Я Некрасова Полина Андреевна. Какое предложение? — спрашиваю.

— Раз уже тебе некуда податься, может, присмотришь за моей мамой? Я как раз к ней еду. Она у меня одна в поселке живет, недавно операцию перенесла на ногу, ей передвигаться тяжело. Ну как?

— Согласна!

— Так быстро?

— У меня нет дома, нет друзей, — горько говорю.

— Что ж… Тогда так и поступим.

Через час приезжаем в поселок под названием Щепки. Татьяна Васильевна паркуется у дома.

— Приехали! Поля, тебе очень повезло, что я тебя встретила. Я же опоздала к маме на три часа. У меня по пути колесо спустило. Пока ждала помощь, уйму времени потеряла.

— Тогда это судьба? — спрашиваю.

— Судьба! Идем. Ой, подожди! Ты же разутая! Сиди. Сейчас обувь принесу.

Татьяна убегает в дом и выходит оттуда с валенками.

— Вот, надевай!

Сую ноги в теплую обувь и выхожу из машины. Снег под ногами скрипит. Заходим в дом.

— Танечка! Это кто?

Выглядываю из-за Татьяны и вижу пожилую женщину, сидящую на кровати.

— Здравствуйте! — приветствую старушку.

— Здравствуй, внученька.

— Мам, Это Полина. Она присматривать за тобой будет.

Старушка проходится по мне подозрительным взглядом.

— Мам, ей помочь нужно. Я ее по дороге встретила — раздетую и босую. Беда у нее.

— Батюшки! Милая! Что произошло? — спрашивает у меня старушка.

— Извините меня, пожалуйста. Можно я не буду рассказывать? Я пока не готова к этому.

А из глаз слезы льются.

Полина

Четыре года спустя.

— Полиночка, ты к бабе Рае собираешься?

— Да, хотела на следующей неделе съездить, — отвечаю по телефону Татьяне. Она за эти годы стала мне матерью.

— Было бы здорово. Я маму почти месяц не видела. Работы много.

— Не переживайте. Мне все равно ближе ехать. В последний раз она с Семеном ругалась из-за сломанного забора. Сил у вашей мамы хоть отбавляй, крутится, как волчок, — смеюсь.

— Узнаю маму. Ладно, Поля, как приедешь, набери меня, пожалуйста.

— Конечно, не переживайте.

— Дашеньку от меня поцелуй. Я ей куколку купила. Как вырвусь из плотного графика — сразу к вам.

— Спасибо. Даша все время про вас спрашивает и про бабу Раю.

— Пока, Полиночка.

Женщина кладет трубку, а я наблюдаю за своей доченькой. Она копошится в песке и строит замок для принцессы.

— Ма! Смотли, какой замок у меня! — радостно хлопает в ладоши, отчего песок с ее ручек разлетается по сторонам.

— Очень красивый!

Смотрю на нее и вижу его глаза. Такие же серо-голубые, как у него. Та роковая ночь принесла мне не только горе, но и счастье в виде моей замечательной девочки. Когда узнала о беременности, долго рыдала и не знала, как поступить с ребенком от того монстра. Поначалу мне было противно, что во мне — его ребенок, а потом… Ребенок ведь ни в чем не виноват. И я приняла правильное решение. Сейчас мое счастье — все в песке и заливисто смеется.

— Даша, нам домой пора.

— Мозно есё?

— Пять минут, котенок! — глажу ее по светлым волосам.

Смотрю на экран смартфона. Входящий вызов от моей соседки. Квартира ее расположена рядом с квартирой моих родителей, где и я раньше жила с отцом и матерью.

— Алло?

— Поля, здравствуй!

— Здравствуйте, Вера Юрьевна.

— Поля… ох… — она вздыхает. — Отец твой умер.

Я замираю, но ничего не испытываю от этой новости. Ничего.

— Я приеду, — сухо отвечаю и скидываю звонок.

Придется Дашу отвезти к бабе Рае. А сама поеду в город — туда, где раньше жила. При одной мысли, что снова окажусь в том городе, у меня начинается приступ, учащенное сердцебиение, которое сопровождается тяжестью в груди. Мне нечем дышать. И во всем виноват ОН. Из-за него я страдаю от приступов удушья и не могу обходиться без лекарств. Психосоматика, чтоб ее… Лезу в сумочку, достаю ингалятор, делаю два впрыска, и через некоторое время становится лучше.

Созваниваюсь с бабушкой Раей, договариваюсь, чтобы она посидела с дочкой. Та сразу соглашается. Бабушка Рая относится к Дашеньке как к родной внучке. Собственно, как и ко мне… К сожалению, у Татьяны нет детей, так что, по сути, у них есть только я и Даша. Как и они у меня.

Везу Дашеньку в деревню. Она находится между двух городов. Между моим старым городом и новым. Я переехала в съемную квартиру и нашла работу в медицинском центре. Правда, я не врач, которым когда-то мечтала стать, а всего лишь администратор. Учебу пришлось бросить.

Оставляю дочу и еду в родной город. Как только выхожу на станции, паника накрывает с головой. Отхожу в сторону и делаю два впрыска. Жду. Недуг отступает. Беру такси, называю адрес и еду к своему дому. Я не была здесь три года. Предыдущий мой визит оказался неудачным. Отец меня не впустил, тогда я осталась у соседки с ночевкой.

— Приехали, — говорит таксист.

— Спасибо!

Выхожу из машины и моментально утыкаюсь взглядом в окна моей квартиры на первом этаже. Кухонное окно затянуто пленкой. Видимо, кто-то разбил. Открываю дверь в подъезд, поднимаюсь на первый этаж, оказываюсь возле обшарпанной двери. Дергаю ручку, дверь поддается. Делаю шаг и попадаю в притон чистой воды. Жуткий запах бьет в ноздри. Обои ободраны, под ногами — бутылки, грязные банки из-под консервов, бычки и прочее.

— Полина? — оборачиваюсь на женский голос.

— Здравствуйте, Вера Юрьевна! — грустно улыбаюсь женщине.

— Его в морг забрали, — киваю. — Идем ко мне, чаю попьешь, — обнимает меня за плечи и выводит из зловонной квартиры.

Сижу на кухне у Веры Юрьевны.

— Полин, тут вот деньги, — протягивает мне белый конверт. — Мы всем домом сбросились. Сумма небольшая, но на похороны должно хватить.

— Спасибо.

Она кивает:

— Что делать думаешь?

— Квартиру на продажу выставлю, — делаю глоток чая. — Тут больше нет моего дома. Да никогда и не было.

— Там, конечно, прибраться нужно. Андрей со всего района алкашей сюда водил, дебоширил. Мы и в полицию звонили, только толку не было. Три дня не пьет, а потом по новой начинает. Встретимся с ним, а он про тебя все говорил: мол, дурак я, дурак, Верка, свою дочку родную из дому выгнал.

Я слушала молча. Она поняла, закрыла тему.

— Ты где остановишься? — спросила меня.

— В гостинице. Я на несколько дней. Потом уеду.

— Ясно, Поля. Сама как?

— Хорошо! Работаю.

— Замуж не собираешься?

— Некогда, — улыбаюсь. — Ладно, мне еще в морг нужно ехать, — ставлю чашку на стол.

— Может, с тобой поехать?

— Нет, не стоит! Сама.

На следующий день похоронила отца. Была я и несколько соседей. Квартиру тоже мне помогала убрать тетя Вера.

Пригласила риелтора для оценки квартиры. Сумму мне предложили за трехкомнатную квартиру ниже рыночной стоимости. Первый этаж, да еще и ремонт нужен. Я была согласна на любую цену, лишь бы быстрее уехать из этого города.

Вышла от нотариуса и наткнулась на толпу людей с плакатами и лозунгами. Они ругали местную власть. Репортеры с камерами снимали пикет, а у одного из протестующих брали интервью.

Тем же вечером вернулась домой к бабушке Рае.

— Ну, как вы тут без меня? — зашла в дом, поставила два больших пакета на диван.

— Хорошо, Полиночка. Дашенька — хороший ребенок, помощница мне. К козам ходили, к курам ходили. В общем, у нас все хорошо. Как ты съездила?

— Нормально. Квартиру на продажу выставила. Нужно покончить с тем городом. Ничего не хочу там иметь.

— Ничего, Полиночка, и на твоей улице будет праздник. Найдешь себе жениха, нарожаешь еще деток, и будет тебе счастье!

— Надеюсь.

Неделю спустя

— Полина Андреевна! Покупатель на вашу квартиру нашелся, — говорил мне в трубку риелтор.

— Замечательно. Цена его не смутила?

— Нет, он готов заплатить.

— Отлично! Когда я могу подъехать?

— Давайте завтра. Вас устроит?

— Да.

— Вот и договорились.

Я выдохнула с облегчением. Отпросилась на работе, отвезла Дашеньку к бабушке Рае, а сама поехала оформлять документы.

На три часа дня у меня была назначена встреча с риелтором. Мы подписали кипу бумаг, мне на счет перевели нужную сумму, и я со спокойной душой вышла из агентства с документами на руках.

Вот и все! Я больше никогда сюда не вернусь!

После — поехала в гостиницу. Зашла в номер, скинула босоножки, пошла принимать душ. Смыв с себя тяжелый день, обернулась полотенцем, вышла из ванной… и замерла. Ужас сковал все мое тело.

Я его узнала даже со спины. Я его узнала.

Он стоял и смотрел в окно. Потом начал медленно поворачиваться. Нашел! Меня нашел! Он и дочку мою заберет. Или хуже…

— Здравствуй, Полина, — произнес два слова, а у меня от его голоса мурашки по всему телу побежали.

На его лице играла коварная улыбка. Приступ паники начал перекрывать кислород. Он заберет ее, заберет, заберет, заберет…

Дамир

Сижу в большом, просторном кабинете и листаю статистику выборов. Мне конкретно не хватает доверия народа.

— Дамир Тигранович, у нас упали голоса на восточном районе.

— Знаю! — рявкаю в ответ, смотрю сердито на своего советника Аркадия.

Мне нужно сесть в кресло мэра. И на пути у меня стоит одна фигура: Заболоцкий Александр Михайлович.

— Дамир Тигранович, у него безупречная репутация. Женат, двое детей, его супруга занимается благотворительностью. Я вот тут подумал… — говорит Аркаша. — Может, вам жениться? К семейным людям больше доверия.

Перевожу на него взгляд, и тот меняется в лице:

— Понял! Идея плохая. Будем искать другие подходы.

— Постой. Может, ты и прав. Нужно найти кандидатуру.

Он моментально оживляется.

— А я уже подобрал. Вот папочка с их резюме.

— Быстро ты работаешь!

— А как же! Вы мне за это деньги платите, Дамир Тигранович.

— Давай посмотрим, что ты там мне нашел.

Перелистываю фото и охуеваю. Под каждой фотографией написаны параметры избранниц: размер груди, длина ног, рост и вес.

— А сколько половых партнеров у каждой из них было? — спрашиваю у Аркаши.

Он приподнимаетбровь. Я ответа, конечно, не жду. Вопрос — так… риторический.

— Я об этом не подумал, — несмело отвечает все-таки.

Кидаю папку на стол, наклоняюсь вперед и скрещиваю пальцы в замок:

— Аркаша! Ты их лица видел?

— Конечно! Сам опробов… — трясет головой, — …выбирал. Для вас выбирал.

— Все шалавы… до одной! — выношу вердикт пластиковым девицам. — Найди новых.

— Все сделаю. Тут у нас еще одна проблемка нарисовалась.

— Какая?

— Митинг против вашей застройки. Даже репортеры были, — поворачивает ко мне ноутбук.

— Сука! — бью кулаком по столу.

Начинаю просматривать запись и не верю своим глазам. Нажимаю на паузу, и снова… еще раз пересматриваю ролик. На видео вижу ту девчонку. Полину.

— Где был пикет? — спрашиваю.

— На Вавиловской.

Тупо смотрю в экран, а перед глазами всплывает ее образ. Худенькая, маленькая, с выразительными зелеными глазами. Плачущая и измотанная.

— Что там? — спрашивает Аркадий и заглядывает в экран.

— Видишь ее? — указываю на Полину. Она одета в белое приталенное платье до колен. Как невеста.

— Девушку?

— Да! Найди мне ее.

— Ладно, постараюсь.

— Не постараюсь! А найди мне ее! Живо! Хоть весь город носом рой, но найди!

— Сделаю.

Аркадий собирается уходить, но я в последний момент его останавливаю:

— Стой! Невесту можешь мне не искать. Я сам нашел, — говорю ему, смотрю на экран и разглядываю Полину.

Четыре года прошло, как она от меня сбежала. Четыре года, мать их! Я тогда вернулся домой пьяным и сразу направился к ней в комнату. Помню все очень смутно. Лишь на утро пришел немного в себя. Проснулся, огляделся. Ее рядом не обнаружил — только смятую постель и окровавленную простыню. Крови было много, и я подумал, что просто грохнул сучку. Вот только… куда труп-то положил?

Искал Полину по дому, но нигде не нашел. А когда камеры посмотрел, то охуел. Она смылась из дома в одном тонком костюме и босая. Утром отправил ребят на поиски, вот только мои долбоебы ее не нашли. Либо замерзла, и снегом припорошило, либо спаслась.

Искал ее несколько месяцев. Даже машину с охраной поставил у подъезда того дома, где ее отец-алкаш бухал каждый день. Так и не появилась. Соседей опрашивали. Она поведали мне печальную историю Полины Некрасовой. Рассказали о том, как девочка никому была не нужна и половину своей жизни прожила в детском доме. Окончила школу с красным дипломом, поступила в медицинский. Там тоже была отличницей. Как лучшей на курсе ей предложили практику в клинике, где эта маленькая мерзавка убила мою последнюю надежду.

Всматриваюсь в ее лицо. Она изменилась. Укоротила волосы, набрала немного вес. Ей так намного лучше. Красивая.

Через три часа узнаю всю подноготную. У нее умер отец, она выставила квартиру на продажу. Я тут же связался с риелтором и договорился о покупке ее квартиры. Сидел в тонированном джипе и не спускал взгляда с входа в контору. Тут и она появилась. В синем сарафане выше колена. Она приостановилась на пороге, подняла глаза к небу и выдохнула.

— Дыши, куколка, дыши! Перед смертью не надышишься.

Отследил беглянку до гостиницы. Дал на лапу администратору, а она мне — заветный ключ от номера комнаты. Открыл дверь. В ванной комнате лилась вода. Похоже, Полина принимала душ. Пока ждал, прошелся по номеру. У нее с собой была лишь маленькая дорожная сумка. Шум воды стих.

Когда я к ней повернулся, то не был удивлен. Я ожидал увидеть такую реакцию. Полина в одно мгновение побледнела. Ужас отразился в ее глазах. Задышала тяжело. Она стояла, обернутая полотенцем.

— Здравствуй, Полина!

Она захлопала глазами, а потом начала заваливаться назад. Сползла по стене и схватилась за шею. Полина открывала рот, как рыба, будто ей воздуха не хватало.

Что за херня с ней творится? Сделал два шага к ней, а она не сдвинулась с места. Глазища огромные, и страх в них неприкрытый.

— Полина, что? — присаживаюсь на корточки рядом с девчонкой. И тут понимаю, что это приступ. Она смотрит в сторону и хлопает глазами, перевожу за ней взгляд. Вижу на тумбочке ее сумочку, хватаю и начинаю вытряхивать из нее содержимое. Все летит на пол. Среди прочего выпадает маленький баллончик, которые используют астматики.

Беру его, подношу к синим губам Полины.

— Сколько нужно? — спрашиваю.

Она хлопает глазами три раза. Делаю ей впрыски с интервалом в пять секунд. Потом откидываю баллончик в сторону, поднимаю ее с пола, укладываю на кровать. Она делает глубокий вздох и заходится в кашле.

— Полин! — склоняюсь над ней.

Она вздрагивает, смотрит на меня, а потом ее зеленые глаза закрываются.

— Эй! — принимаюсь ее трясти.

Блять! Вот так встреча! Вызываю скорую. Все это время проверяю ее пульс.

Бригада скорой помощи заходит в номер.

— Здравствуйте! Расскажите, что произошло, — спрашивает у меня врач.

Быстро рассказываю о ее состоянии и даю ему баллончик в руки.

— Ясно! Девушку нужно госпитализировать. Вы ей кем приходитесь?

Смотрю на Полину, быстро еще раз прокручиваю свое решение в голове и даю ответ:

— Муж.

— У вас лицо знакомое…

— Я Воронцов Дамир Тигранович, — отвечаю.

— Ах, точно! Я за вас голосовать буду.

— Может, вы займетесь моей супругой?

— Извините.

Полину загружают в карету скорой помощи, а я следую за ней. Доезжаем до больницы. Ее поднимают в палату. А я прямиком шагаю в кабинет главврача. Толкаю дверь и вхожу в помещение. Он подскакивает с места:

— Дамир Тигранович, что вас привело?

— К вам в больницу поступила моя супруга с приступом удушья. Я хочу, чтобы ты… — я сделал паузу, чтобы то, что я говорю, прозвучало максимально значительно, — …лично… — еще пауза, — …занялся ею, Лёня.

— Конечно-конечно, немедленно займусь, — главврач срывается с места и быстрым шагом покидает кабинет.

Сижу в ВИП-палате и наблюдаю за спящей Полиной. Она спит уже третий час. У неё взяли анализы и сделали КТ. Подхожу ближе и начинаю ее рассматривать. Опускаю взгляд на ее руку, замечаю белый шрам и разворачиваю ее ладонь. Он мне напомнил тот день, когда я ее нашел в луже крови.

Полина начинает шевелить пальчиками и приоткрывать глаза, часто моргая. Ее рассеянный взгляд неуверенно фокусируется на мне.

— Тебя не существует. Ты призрак, — хрипло говорит она.

— Я вполне материален. Я очень даже реальный, Полина, — отхожу от нее.

Слышу ее тяжелое дыхание. Поворачиваюсь. Она смотрит на меня во все глаза. Кажется, только сейчас до нее дошло, что я действительно стою перед ней.

— Что с тобой происходит?

— Ты! Ты со мной происходишь! — делает судорожный вдох. — Зачем? Зачем ты пришел? Я ни в чем не виновата! — хватается за шею. — Я не хочу тебя видеть!

— Успокойся! — говорю ей. — Мы теперь с тобой в одной лодке, По-ли-на. — растягиваю ее имя.

Тут и док заходит.

— Полиночка! Вы как себя чувствуете? — интересуется.

Ее испуганная реакция говорит сама за себя. У меня звонит телефон, и я вынужден покинуть палату.

— Слушаю…

— Привет, Дамир! Как ты? — спрашивает Костя.

— Нормально. В больнице.

Повисает тишина.

— Не понял? С тобой что?

— Нет, позже все расскажу. Ты чего звонишь?

— Дело обсудить нужно, но разговор не телефонный.

— Когда?

— Давай сегодня. У меня, — говорит Костя.

— Не обещаю, но постараюсь. Ладно, Кость, у меня вторая линия, — скидываю Костю и отвечаю Аркадию.

— Дамир Тигранович, у нас проблемы. Вам нужно в предвыборный штаб явиться.

— Без меня никак?

— Нет.

— Сейчас буду.

Захожу в палату.

— Леня, мне отъехать нужно, — смотрю на Полину. — Присмотри за ней.

— Все сделаем, Дамир Тигранович.

Выхожу из палаты, прикрываю глаза и провожу рукой по лицу.

Мда, пиздец!

Полина

Монстр уходит, а у меня уже в голове план побега созревает.

— Я могу позвонить? — спрашиваю у мужчины, который так лебезил только что перед Дамиром.

— Да, можете.

Он протягивает мне телефон. Я быстро набираю номер бабы Раи и слышу продолжительные гудки. Мне кажется, она очень долго не берет трубку. Наконец, гудки прерываются.

— Алло? — слышу ее голос.

— Это я.

— Полиночка, с чьего ты номера звонишь?

— У вас все хорошо? — сама на врача кошусь. — У меня телефон разрядился.

— У нас с Дашенькой все хорошо! Тут соседскую девочку привезли, они теперь вместе играют.

— Это хорошо. Ладно, скоро буду.

— Будем ждать, отключаюсь, — говорит баба Рая.

Я удаляю номер и передаю телефон врачу.

— Спасибо. Можно я пойду? Я себя хорошо чувствую. Просто иногда у меня случаются приступы удушья.

Врач сверлит меня взглядом.

— Полина, ваш супруг настоятельно рекомендовал приглядывать за вами.

— Супруг? — переспрашиваю.

— Да, Дамир Тигранович. Так что будем ждать его.

Какой еще супруг? Что он несет? Специально представился моим мужем, чтобы его в палату ко мне впустили?

— Хорошо, — соглашаюсь с врачом, — подождем, — улыбаюсь.

Доктор уходит, я мигом подскакиваю, спускаю ноги с больничной койки. И… тут же опускаюсь обратно. Стены, пол, потолок — все закачалось, завертелось вокруг меня

— Я справлюсь! Я сильная. Я никому не дам в обиду мою доченьку! Никому! — шепчу решительно.

Делаю два глубоких вдоха и снова поднимаюсь. Аккуратно приоткрываю дверь и смотрю в коридор. Дамира нет, охраны — тоже. Мне нужно раздобыть одежду. Сейчас на мне больничная сорочка. А в ней не очень-то попутешествуешь.

Выхожу из палаты и тут же слышу:

— Полина! Вы куда собрались?

Оборачиваюсь на голос врача:

— В уборную.

— Полиночка, у вас ВИП-палата, в ней есть все необходимые удобства.

— Там слив не работает, — вру первое, что в голову приходит.

— Странно, — почесывает коротенькую бороду. — Я сантехника вызову, а вы в палату возвращайтесь.

— Извините, боюсь, я вашего сантехника не дождусь. Мне очень надо.

— Хорошо, вас проводит медсестра.

— Я сама справлюсь. Где туалет? — начинаю с ноги на ногу переступать. Он смотрит на меня, а я еще и лицо кривлю.

— Вторая дверь налево. Я за дверью вас подожду.

Иду в уборную, а за мной следует мой личный надзиратель. Захожу в уборную, где множество кабинок. Оглядываюсь по сторонам в поисках окна. Оно настолько маленькое, что я через него разве что руку сумею просунуть. Стою и смотрю на себя в зеркало. В этот момент заходят студентки — молодые девушки. Они смеются и что-то друг другу рассказывают. Их человек десять — не меньше.

— Девочки, мне ваша помощь нужна, — обращаюсь.

— Конечно, говори. Поможем, чем сможем. Правда, девочки?

Они в ответ кивают.

— Мой бывший муж за мной следит. Пожалуйста, помогите мне выбраться из больницы.

— Бьет? — интересуется одна из студенток — юная кудрявая девушка.

— Да, я боюсь его.

— Вот урод! Никогда замуж не выйду, — отзывается другая. — Поможем!

Они надевают на меня халат и маску, одна из них даже мне тапочки дает. Мы выходим толпой из уборной. Я тут же замечаю моего «надзирателя». Он стоит неподалеку, улыбается студенткам, здоровается с ними. Я опускаю голову и иду в плотном кольце. Заходим в лифт, и створки закрываются.

Я прикрываю глаза и начинаю плакать.

— Эй! Успокойся! Мы сейчас тебя еще и из больницы выведем, и довезем, куда скажешь.

— Да, я на машине, — говорит кучерявая девушка.

— Девочки, спасибо вам огромное!

Наш план срабатывает на ура. Меня подвозят к гостинице. Благодарю девочек и каждую из них целую.

— Вы мои спасительницы!

— Забей, нам не сложно. Вот… с козлом своим разводись лучше.

— Хорошо, так и сделаю.

Забегаю в гостиницу.

— Здравствуйте, можно ключ от двести шестого?

— Конечно, — администратор протягивает мне ключ. — Вы как себя чувствуете?

— Хорошо, спасибо.

Хочу уже уйти, но пугающая мысль приходит мне в голову. Тут же останавливаюсь:

— В моем номере есть кто?

— Нет, — отвечает молодой мужчина.

— Хорошо, спасибо.

Поднимаюсь в номер и с опаской вхожу. Тут пусто. Его нет, зато есть его аромат — древесный с нотками бергамота. Он забивается мне в ноздри. И, кажется, не избавиться от него, не выдохнуть.

Переодеваюсь, хватаю сумку и спускаюсь вниз. По пути я себе уже такси вызвала. Наблюдаю за его прибытием из окна. Вроде подозрительных машин нет. Выбегаю из гостиницы и несусь к машине такси.

Машина привозит меня на автовокзал, беру билет и сажусь на свой автобус.

У меня получилось! Получилось!

Дамир

Сижу в предвыборном штабе и смотрю на гору изъятых из типографии листовок. Там моя фотография с какой-то шмарой в клубе. Обнаженная, она восседает на моих коленях, а внизу — надпись:

«Нашему городу нужен надежный мэр, а не сутенер!»

— Все изъяли? — интересуюсь у Аркаши.

— Да, Дамир Тигранович. Перехватили в самый последний момент. Мне сейчас отъехать нужно — в типографию.

— Сука! Заболоцкий! — бью в стену кулаком и до крови сдираю кожу с костяшек.

— Поезжай, — отпускаю его.

— Дамир Тигранович, может, кофе? — интересуется моя секретарша Анжела.

— Нахуй! — гаркаю на нее. Бабеха вытягивается в струнку.

— Тогда могу вас успокоить по-другому, — воркует, расстегивает пуговичку, делает шаг ко мне.

— На колени! — говорю холодно.

Она становится на колени по моему приказу.

— Ползи! — глаза испуганные, но ослушаться не решается.

Расставляю широко ноги и расстегиваю ремень, потом — ширинку. Анжела подползает ко мне и хватается за мои колени. Дальше делает все сама. Вбирает в рот мой член и принимается сосать его, при этом издавая животные стоны.

Хватаю ее за затылок. Не позволяя отстраниться, вдалбливаюсь все глубже. Она сопротивляется, упирается в мои бедра руками. Достаю свой член.

— Что, Анжела? Успокаивать не хочешь? Может, тебе замену подыскать?

— Нет, что вы? Я все сделаю! — хлопает ресницами и заглатывает член снова.

Телефон на столе начинает вибрировать, раздается мелодичный рингтон. Смотрю на входящий и принимаю вызов.

— Слушаю.

— Дамир Тигранович, — взволнованно говорит главврач. — Ваша супруга… Она… она пропала…

— Что значит, мать твою, пропала? — беру Анжелуза волосы и откидываю ее от себя. — Я тебе что, блять, сказал перед уходом? — поднимаюсь с кресла, застегиваю ширинку, беру ключи со стола и выхожу из кабинета.

— Я не… не знаю… — оправдывается дрожащим голосом. — Обыскал всю больницу. Лично. И еще…

— Что?

— У вашей супруги диагностировали шоковое состояние. Я бы рекомендовал вам носить с собой ампулу с адреналином.

Скидываю вызов и первым делом еду в гостиницу. Захожу туда.

— Полина Некрасова приходила? — спрашиваю.

— Она съехала минут пятнадцать назад.

Выхожу из здания и сканирую взглядом всю улицу.

Съебалась сучка! На этот раз я тебя найду и привяжу к ноге.

Набираю Костю.

— Да.

— Костя, быстро найди мне человека.

— Кого искать будем?

— Некрасова Полина Андреевна, двадцать три года.

— Что-то имя дюже знакомое. Та самая?

— Костян, давай впрягайся, у нас времени мало.

— Сейчас своим закину. Найдем твою беглянку.

Пока Костя ищет, набираю телефонный номер риелтора, который помогал ей квартиру продать.

— Здравствуйте, Дамир Тигранович, — отзывается он.

— Сделка по Некрасовой… У тебя есть копия ее паспорта?

— Конечно!

— Посмотри ее нынешний адрес прописки. Где она сейчас проживает?

Слышу, как он копошится в бумагах.

— Отсутствует. У нее есть временная регистрация в соседнем городе.

— Адрес!.. — реву в трубку. Он диктует, а я в улыбке расплываюсь. Попалась куколка!!

Тут же и Костя перезванивает.

— Дамир, она в соседний город уехала. Час назад.

— Спасибо.

— Хочешь, можем ее там встретить. Я своим ребятам скажу…

— Нет, я сам.

— Ты сегодня приедешь?

— Нет, Костя, дела нарисовались.

— К бабе своей поедешь?

— Позже все расскажу. Бывай.

К вечеру я паркуюсь у подъезда, где должна проживать Полина. Глушу мотор, выхожу из машины. Поднимаюсь на этаж, звоню в заветную дверь. Потом стучать начинаю. Тишина. Зато соседняя дверь открывается и выглядывает женщина преклонных лет.

— Дома — никого.

— А хозяйка где? — спрашиваю у нее.

— Хозяйка — я. А Полиночка у меня квартиру снимает.

Значит, я приехал по нужному адресу.

— Когда будет?

— Извините, а вы кто?

— Родственник, — отвечаю.

— Она часто в деревню ездит. К бабушке своей. Обычно у нее гостит дня два.

— Хорошо, спасибо.

Выхожу из подъезда и закуриваю. Оглядываю двор. Кучка детей орет на всю округу. Маленький пацан лет четырех резво гоняет на самокате, а за ним отец бежит. Морщусь, и сердце сжимается. Если бы не Полина…

Выкидываю бычок и запрыгиваю в машину. Сегодня вряд ли она появится. Решаю снять номер в гостинице.

Дамир

Затягиваюсь сигаретой, потом делаю глоток кофе из бумажного стакана — взял его в соседней кофейне. Я уже вторые сутки торчу возле проклятого подъезда. Поднимаю глаза на ее окна и вижу знакомый силуэт.

— Значит, ты дома, женушка.

Представляю, как она меня сейчас встретит. И в груди разливается приятное жжение. Это реакция на ее страх! Я осознаю это. Я им как будто питаюсь.

Вызываю доставку цветов на ее адрес. Через сорок минут у подъезда паркуется машина с логотипом магазина. Из нее выходит мужчина с букетом белых чайных роз. Выхожу к нему.

— В двадцать седьмую? — спрашиваю.

— Да. Вы заказывали?

— Я. Хочу подарок супруге сделать. Только есть одна загвоздка: она мне дверь не открывает.

— Я, кажется, понял, — улыбается. — Хотите меня отправить?

— Да, а я следом зайду. Только не говори, что цветы от меня. Просто доставка.

— Договорились.

Сую ему красную купюру.

— Кто там? — раздается тоненький голосок по ту сторону двери.

— Доставка цветов! — говорит курьер.

— Вы квартирой ошиблись.

— Нет, в накладной ваш адрес. Некрасова Полина?

— Да, — отвечает ему.

— Тогда букет — точно вам.

Она отпирает замок. Я перехватываю букет у курьера и отсылаю его, сам же прикрываю глазок.

— Букет точно не мне, — говорит она, распахивая дверь.

— Цветы тебе, Полина, — я опускаю букет и смотрю на шокированное лицо своей жены. Она бледнеет. — Что же ты своего мужа держишь на пороге? Или у тебя есть любовник?

Делаю шаг в ее квартиру, надвигаюсь на нее. И снова вижу ту самую реакцию на меня. Она выпучивает глаза и хватается за горло. Она боится — я вижу это. В ужасе косится на дверь комнаты.

Дамир

На следующее утро звоню в ее дверь. Не открывает. Неужели съебалась? Пизда ей! Я сейчас нахожусь в такой ярости, что готов рвать голыми руками.

Быстро спускаюсь по лестнице, распахиваю дверь и натыкаюсь на Полину с девочкой. Испуганно смотрит на меня.

— О! дядя с твоей лаботы! — кричит девочка. — Пливет, Дамил! — киваю девочке в ответ, а сам на Полину гляжу. На ней зеленый сарафан на тоненьких бретелях, который великолепно облегает ее тело и подчеркивает цвет глаз. Годы пошли ей на пользу. Она очень красивая женщина.

— Куда ходила? — перестаю рассматривать жену.

— В магазин. У нас каша закончилась, а Дашенька только ее ест на завтрак.

— Вещи собрала?

— Да, — робко отвечает. — Мне только в детский сад заехать нужно, документы забрать.

— Заедем.

Отхожу в сторону, пропускаю ее вперед с ребенком. Девочка скачет по ступенькам, а Полина ее поддерживает. Постоянно оборачивается и смотрит на меня. Заходим в квартиру, замечаю две небольшие дорожные сумки.

— Не задерживайся. В машине буду ждать.

Она понимающе кивает и глаза отводит. Подхватываю сумки и спускаюсь вниз.

Сижу в тачке минут тридцать. Наконец, открывается дверь, и выходит Полина с огромным медведем в руках.

— Это, блять, что такое? — опускаю окно. — Оставь его! — говорю.

— Не могу. Это любимая игрушка Даши.

Тут и козявка мелкая скачет и медвежью лапу придерживает. Выхожу из машины, открываю заднюю дверь. Забираю из рук медведя и сажаю его на сиденье. Полина замечает и детское кресло.

— Ты кресло купил?

— Купил. Прыгай! Я пока девочку пристегну.

Подхватываю малышку, а та начинает заливисто смеяться.

— Секотно! — пищит.

Держу ее на вытянутых руках и всматриваюсь в ее лицо. Она очень похожа на Полину, а вот глаза…

— Я сама посажу! — Полина выхватывает дочь из моих рук.

— Угомонись! Села! — говорю ей.

Пристегиваю девочку, а Полина все скачет и суетится возле меня. Когда девочка оказывается пристегнута и я делаю шаг назад, лезет к ней на заднее пассажирское сиденье. Я ее перехватываю за талию и вытаскиваю из машины.

— Рядом со мной поедешь! — начинает дрожать, как листочек на ветру. — Лекарство взяла?

— Да.

Слегка, как мне кажется, сжимаю ее талию. Она замирает, ее грудь вздымается.

— Садись! — выпускаю. — Говори адрес!

Диктует, и мы выезжаем. До детского сада рукой подать. Уже через десять минут паркуюсь возле учреждения.

Жду их около часа. Начинаю психовать. Что там можно делать столько времени? Наконец, открывается дверь, и оттуда пулей вылетает Полина, за руку ведет девочку, а за ней — какой-то разъяренный мужик. Он бежит за ней, орет, а потом хватает ее за предплечье, из-за чего та спотыкается и падает на колени.

— Что за хуйня?

Выхожу из машины и размашистым шагом иду в их сторону.

— Эта ваша дочь… Она поставила моему сыну синяк! Вы ответите мне за это! Я найду на вас управу! Посмотрите на нее! Понарожают хрен знает от кого! Мать-одиночка она!..

— Хлебало завалил! — рявкаю я.

Подхожу к Полине, протягиваю ей руку. Она смотрит на меня, но потом поднимается сама, отказавшись от моей помощи.

— Ты кто такой? — вякает лысый мужлан в очках.

— Муж ее.

— Муж? — переспрашивает. — Она числится как мать-одиночка! Значит, вы отец этой маленькой бандитки? — смотрю на девочку, которая жмется к своей матери и стыдливо отводит глаза.

— Я! — поворачиваюсь к лысому. — Есть проблемы?

— Есть, — делает самодовольную рожу. — Значит, будем разбираться. Я числюсь в департаменте по…

Перебиваю его, выставив ладонь.

— Девочки! В машину! — говорю уже «своим» девочкам.

— Дамир, не стоит… — качает головой Полина и брови домиком делает.

— В машину! — строго повторяю я. И Полина кивает и уводит ребенка с собой.

Оглядываюсь по сторонам — никого нет. Хватаю ублюдка за горло и с силой сжимаю. С него слетают очки, он хватается за мою руку в стремлении ее убрать.

— Сука! Я тебе сейчас твой хребет вырву! И через жопу достану! — мужик хрипит, а я его на колени опускаю. — Ты, гнида, позволил себе тронуть то, что принадлежит мне?

Он головой мотает. Выпускаю его из хватки, он заваливается, держится за горло и заходится в кашле.

— Если я узнаю, что ты пошел в полицию, — склоняюсь ниже, — в бетон залью.

— Понял… — хрипит.

Сажусь в машину. Полина сидит на заднем сиденье и играет с дочкой.

— Ты, плавда, мой папа? — спрашивает девочка, а у Поли глаза, как два блюдца.

— Можешь меня так называть. Временно!

— Ула! — кричит девочка.

— Пересядь! — командую Полине.

Она соглашается, начинает перелезать с заднего пассажирского сиденья на переднее. Ее платье задирается, и я вижу цвет ее трусиков. Они черные и кружевные. Полина заваливается на меня и утыкается носом мне в шею. Меня словно электрическим разрядом прошибает.

— Извини, — начинает пересаживаться на свое кресло.

— Дверь есть! Нах… — осекаюсь. — Зачем через меня лезть?

Смотрю на нее, а потом догадываюсь: она же ни на секунду меня не оставляет со своей дочкой наедине. Даже из машины вылезти не может.

— Поехали, — говорю я.

До города ехать — примерно часа четыре. Полина засыпает, а ее дочка поет песенки про синий трактор уже в сотый раз, чем меня невероятно раздражает.

— Ребенок, — обращаюсь к ней, — хватит петь!

— Ты, плавда, мой папа? Моя мама говолила, что мой папа — капитан дальнего плаванья! Плавда?

— Правда.

— Здолово! Я всегда мечтала о папе! Меня все дети длазнили. Поэтому я удалила Ваньку-вонютьку! — смотрю в зеркало заднего вида на нее. Она надулась, как шарик, и воинственно скрестила руки на груди. Усмехаюсь ее характеру.

— Правильно сделала! — хвалю девочку.

— Па! — обращается она, а у меня жжение в груди появляется и злоба.

У меня мог родиться мой собственный ребенок. Если бы не эта…

Кошусь на спящую Полину. А девочка продолжает:

— Ты мне купишь домик для моих плинцесс? Мне мама из колобки делала, а он не класивый!

— Мне кажется, ты много болтаешь! Сколько тебе? — она три пальца показывает

— Три? — спрашиваю.

— Ага! Я пить хочу! И есть! А еще писать!

Толкаю Полину в плечо. Она вздрагивает, на меня смотрит, а потом резко оборачивается, смотрит на дочку.

— Я заснула. — говорит.

— Разберись со своим ребенком. У нее рот не закрывается –

Смотрит на меня недовольно.

— Отпусти нас! — с мольбой произносит.

— Ну нет… — скалюсь ей в ответ. — Так просто тебе не отделаться!

— Писать! — начинает орать мелкая.

— Дамир, ей в туалет надо, — говорит спокойно Полина. И мне нравится это внешнее спокойствие. Умеет она держать себя в руках, когда очень надо.

Останавливаюсь на заправке. Полина хватает ребенка и бежит в здание. Я захожу следом. Пока жду их, беру кофе.

Они выходят. Встречаюсь взглядом с Полей. Она губы поджимает, подходит к кассе.

— Здравствуйте. Дайте нам бутылку воды и… булочку.

— Все? — интересуется кассир.

— Да, — отвечает и вдруг вскрикивает: — Ой! Я в сумочке деньги оставила. Минутку, я сейчас.

Хватает ребенка за руку и тянет к выходу.

— Я оплачу, — говорю. — Дайте еще кофе, хот-дог и печенье.

Оплачиваю заказ.

— Я тебе деньги отдам, — говорит.

Пьем кофе и едем дальше. Наконец, мелкая засыпает. Но тишина держится не слишком долго. Полина оборачивается ко мне:

— Дамир, раз уж ты нас забрал… Мне нужно найти работу.

— Ты не будешь работать! — грозно говорю.

— Извини, но на твои деньги я жить не буду. Я хочу…

Полина

Он поворачивается ко мне и прожигает взглядом, а у меня сердце в пятки уходит.

— Будешь! Ты будешь делать всё, что я тебе скажу. У тебя нет права что-либо предпринимать без меня. Ты во всем будешь меня слушаться! Свое «хочу» затолкни куда подальше. Подумай о ребенке. Ты же не хочешь, чтобы она попала к чужим людям? — каждое его слово было наполнено ненавистью. И снова меня начинает атаковать паника. Дышать все тяжелее, руки трясутся. Опускаю окно и жадно ловлю ртом воздух.

— Что с тобой? — спрашивает, а я ответить не могу.

— Лекарство с собой? — киваю, начинаю в сумочке рыться, и до меня доходит, что я оставила баллончик в туалете заправки.

Оборачиваюсь к нему. Нет. Я не могу умереть на трассе и оставить свою доченьку с ее отцом-монстром, который, я уверена, тут же избавится от нее… Отдаст ее в детский дом. Он уже угрожал сделать это.

— Дамир, — задыхаясь, произношу его имя и качаю головой.

Он обеспокоенно смотрит.

— Да блять!.. — недовольно говорит, включает стоп-сигнал, и мы паркуемся на обочине. Он выходит и открывает дверь с моей стороны.

Я сама виновата! Я накрутила себя, а теперь придется расхлебывать последствия…

— Дыши!

Он берет меня за подбородок. Я смотрю в его омуты и вижу ту страшную ночь… Ту, что преследует меня все эти годы. И у меня в глазах темнеет. Он лезет в бардачок, достает из коробочки ингалятор и делает мне несколько впрысков. Потом кидает его на приборную панель.

— Давай, Поля, дыши! Вдох, выдох.

Я следую его указанием, и мне становится лучше. Дамир протягивает мне бутылочку воды, предварительно сняв с нее крышку. Делаю жадно несколько глотков и опускаю голову на кожаный подголовник.

— Ты как?

— Лучше, спасибо.

Только в этот момент до меня доходит: лекарство! Откуда у него в бардачке мое лекарство? Купил?

— Что это? — спрашивает.

— Врачи сказали: психосоматика, — отвечаю.

— По приезду сразу пройдешь обследование! — не говорит, а приказывает.

Он еще некоторое время на меня смотрит, как будто что-то решает для себя, потом закрывает дверь и садится за руль.

— Дамир, отпусти нас, пожалуйста… Мы для тебя — обуза… Зачем тебе жена, у которой проблемы со здоровьем? — пытаюсь говорить тихо, почти шепотом.

— Ты жена только на словах. Ну и вообще… Как только выборы пройдут, я разведусь с тобой.

Его неожиданное решение одновременно шокирует меня и радует. Вот оно — спасительное окошко. Значит, уже довольно скоро мы с Дашенькой будем свободны.

— То есть… — на всякий случае спрашиваю с надеждой, — ты нас отпустишь?

— Разве я сказал, что отпущу? — насмешливо смотрит. — Я с тобой только разведусь, По-ли-на.

Вот и закрылось то самое окошко.

Остальное время мы едем молча. Проезжаем по улицам, какое-то время стоим на перекрестке, потом, наконец, заезжаем в один из дворов. Дамир паркуется возле высотки. И я немного расслабляюсь. Думала… боялась, что он меня в свой дом повезет. Хорошо, что этого не произошло. После того случая я не смогла бы там находиться.

— Приехали! — командует. Поворачивается к Дашеньке, та еще спит. — Я ее отнесу.

— Я сама! — протестую.

— Ты можешь ее уронить. Думаю, сейчас ты не в том состоянии.

Отчасти он прав. Киваю и выхожу из машины. Дамир аккуратно берет дочку на руки. Та ворчит, а потом прижимается к нему и сжимает его руку, а у меня слезы на глаза наворачиваются.

Поднимаемся на третий этаж.

— Ключи в моем кармане. Возьми их.

Распахиваю широко глаза. Я не хочу к нему прикасаться. Но обойтись без этого не удастся. Делаю шаг к нему, засовываю руку в теплый карман его брюк и выуживаю связку ключей.

— Большой — от верхнего замка, — говорит.

Я быстро отпираю дверь и пропускаю его с Дашенькой вперед.

Он идет по квартире в темноте, неплохо ориентируясь, толкает плечом дверь и заходит в комнату. Я иду за ними. Дамир кладет Дашу на кровать, но не спешит убирать от нее руки. Мне показалось… О нет! Он ее разглядывает. Слишком пристально.

— Спасибо. Дальше я сама.

— Где ее отец? — оборачивается ко мне и выпрямляется во весь рост.

— Его у нее нет. Есть только я, — отвечаю слишком быстро. Дамир щурится и снова, обернувшись, смотрит на свою дочь.

— Я задал тебе вопрос. Я должен знать, где ее отец и кто он. Мне не нужны потом проблемы, если он объявится.

— Не объявиться. Он погиб.

Сверлит меня взглядом.

— Принесу твои вещи.

Выходит из комнаты, а я рот ладошкой прикрываю. Что будет, если он узнает, что Даша — его дочь? Что будет? Он ее заберет? Или… Господи!..

Присаживаюсь на край кровати. Слышу, как он возвращается. Выхожу. Дамир ставит сумки на пол в коридоре.

— Я уезжаю, — сухо говорит.

— Ты… Разве ты не с нами будешь жить?

Смотрит на меня насмешливо.

— Нет.

— Я думала…

— Думала, будем играть в счастливую семью? Нашла себе мужа и отца для своей дочери? — он делает шаг в мою сторону.

— Я… я ни о чем таком не думала, — мотаю головой. Он все наступает, пока я не упираюсь спиной в стену.

— Вот и не думай. У меня есть правила. Ты тут живешь со своей прекрасной дочкой и строишь с ней свой мирок в новой квартире. Ты ни с кем не встречаешься. Если увижу возле тебя мужика, убью обоих, — уже рычит мне в лицо. — Запомни, Полина!

— Я все поняла!

Он берет мою руку. Я пытаюсь выдернуть ее, освободить, но Дамир держит ее крепко и не выпускает. Потом раскрывает мою ладонь и вкладывает в нее ингалятор.

— Завтра к тебе придет няня.

— Она мне не нужна, — возражаю.

— Твое мнение мне неинтересно, женушка. Будь готова к одиннадцати, завтра за тобой заедет водитель и отвезет в клинику на обследование.

— Я дочку не оставлю! — повышаю на него голос. Дамир резко дергает меня на себя — так, что я носом утыкаюсь в его широкую грудь.

— Делаешь. Как. Я. Сказал! — он оставляет огромные паузы между словами. И те тяжелые, словно камни, по очереди валятся вниз.

Вдыхаю его аромат. Сердце начинает колотиться.

— Нет! — поднимаю высоко голову и встречаюсь с его взглядом. Дамир хватает меня за подбородок двумя пальцами.

— Ты, наверное, забыла, что сотворила четыре года назад? Тебя недостаточно сломали, девочка? — слишком близко к моим губам его губы, слишком близко….

— Никогда не забывала! — цежу сквозь зубы. — Ты сломал… растоптал меня! Убил во мне душу! И я никогда этого не забуду! Я тебя ненавижу! Ненавижу! Воронцов! Будь ты проклят!

Мы смотрим друг другу в глаза. Дамир склоняет голову набок, а потом выпускает из своей хватки.

— В одиннадцать! — кидает он и хлопает входной дверью.

У меня получилось ему ответить! Получилось!

Полина

На следующий день раздается звонок в дверь. Дашенька играет с куколками на большом мягком ковре в гостиной. Оставляю ее и иду в прихожую. Смотрю в глазок.

— Вы кто? — спрашиваю мужчину через дверь.

— Я водитель ваш! Игорь. Меня прислал Дамир Тигранович.

Открываю дверь. Мужчина смотрит на меня слегка сведя брови, а потом быстро оглядывает всю меня, сверху вниз.

— Полина Андреевна? — приподнимает бровь.

— Да, — отвечаю.

— Жду вас в машине, — сдержанно улыбается.

— Хорошо, мы скоро спустимся.

Он молча кивает и уходит.

— Даша, за нами дядя приехал. Поехали, солнышко.

— Можно я кукол с собой возьму?

— Конечно.

Выхожу с дочкой из подъезда. Сразу вижу припаркованный черный мерседес с тонированными стеклами, а рядом курит Игорь. Он моментально замечает меня, выпрямляется и выкидывает бычок. При моем приближении распахивает дверь автомобиля.

— Давайте я девочку в детское кресло посажу.

Заглядываю в салон и действительно вижу детское кресло. Игорь ее пристегивает, а я сажусь рядом с дочкой.

Мы выезжаем со двора, и ему тут же поступает звонок на телефон.

— Да, Дамир Тигранович, — отвечает водитель. — Да. Забрал. Понял. Как скажете, — потом отключается.

— Полина Андреевна, Дамир Тигранович приказал потом вас с ребенком отвезти в торговый центр.

— Нет, не нужно. Сразу домой.

— Но Дамир Тигранович будет недоволен, если ослушаетесь.

— Мне все равно. Домой!

Игорь тяжело вздыхает.

Приезжаем в клинику, где меня уже встречает приветливый доктор с улыбкой во все тридцать два зуба.

— Полина Андреевна?

— Да, здравствуйте, — отвечаю.

Врач переводит взгляд на Дашу.

— А это, я так понимаю, Дарья Дамировна? Как ты похожа на своего папу, маленькая принцесса!

Я замираю.

— Дамир Тигранович сообщил, что вы прибудете с ребенком. Прошу, Полина Андреевна! — указывает мне рукой на лифт.

Мне делают МРТ, берут кровь на анализы. Я уже со счету сбилась, сколько врачей меня посетили. Видимо, Дамир решил меня обследовать с головы до ног. Наконец, через три часа меня отпускают. И обещают, как только результаты будут получены, отправить их мужу.

Дашенька все это время вела себя спокойно. Она с интересом наблюдала за врачами и их манипуляциями. Но когда всё закончилось, она, конечно, обрадовалась. И вот мы выходим из клиники. Она быстро перебирает ножками, почти бежит. Вдруг взглядывает на меня и задает вопрос:

— Ма! А потему папа не приехал?

— Солнышко, он занят.

Ее вопрос почему-то застает меня врасплох. Чтобы как-то успокоиться, я присаживаюсь на корточки и поправляю нервным движением бантик на ее голове.

— А когда он плидет? — продолжает она.

— Не знаю, — у самой сердце не на месте.

— Жаль… — надувает она губки и смотрит на меня его глазами.

— Полина Андреевна! — слышу голос Игоря.

Оборачиваюсь.

— Мы можем ехать? — спрашивает он.

— Да, поехали, — беру за руку дочку.

— Я молозеное хочу! — залезает моя малышка в машину, и ее тут же пристегивает Игорь.

— Хорошо, в магазине купим.

— Полина Андреевна, тут неподалеку есть отличное детское кафе. Если хотите, могу вас отвезти!

— Хочу-у… — за меня отвечает Даша.

— Хорошо, только ненадолго.

Подъезжаем к кафе. Яркая вывеска на фасаде выглядит очень привлекательно. И я вижу, как у дочки горят глаза.

Игорь помогает отстегнуть Дашеньку, выпускает ее из машины. Придерживает аккуратно, следя, чтобы она не рванула через дорогу.

На самом деле он мне нравится. Вежливый, внимательный. На вид ему около тридцати.

— Игорь, пойдете с нами?

Он удивленно приподнимает брови:

— Извините, Полина Андреевна, мне запрещено.

— Запрещено есть мороженое?

— Простите, Полина Андреевна, таков приказ Дамира Тиграновича. Вашего мужа! — подчеркивает.

От слова «муж» у меня желудок в узел завязывается. Смотрю на Игоря и тяжело вздыхаю.

— Ладно, Полина Анд…

— Так не пойдет, Игорь. Давайте просто Полина?

— Не положено, — отвечает.

— Игорь, Дамира тут нет. Можно просто Полина. Договорились?

Вижу, что он сомневается.

— Хорошо. Я выпью чашку кофе… Полина, — произносит мое имя без отчества.

— Вот и здорово!

Мы заходим в кафе, заказываем мороженое для Даши, я беру себе мятный чай, а Игорь — кофе. Садимся за столик. В этот момент у него звонит телефон. Он тут же меняется в лице.

— Да, Дамир Тигранович… — отвечает. — В кафе. Да. С Полиной Андреевной и… Я вас понял. До свидания, — кладет телефон в карман.

— Все хорошо? — интересуюсь.

Он молча кивает.

После кафе везет нас домой.

Три дня я не вижу Дамира. Он не приходит и не звонит, и я думаю, что оно и к лучшему. Если именно так и будет в дальнейшем проходить мое «заточение», то я не против. Лишь бы его не видеть.

Думаю так и уже на следующее утро разочаровываюсь.

Мы готовим на завтрак сырники вместе с Дашенькой. Возимся с тестом — довольные и счастливые. И вдруг раздается звук открывающейся входной двери.

Надо ли говорить, что сердце мое тут же начинает колотиться как сумасшедшее.

Выхожу в коридор и ежусь, наткнувшись на холодный взгляд вошедшего. Эти его серо-голубые глаза!.. Дамир лениво оглядывает меня.

Тут Даша выходит посмотреть, кто пришел.

— Папа! — радостно вопит она и бежит к нему.

Я не успеваю ее перехватить. Только замечаю, как она хватается за него, обнимает его бедра своими выпачканными в муке ручками.

Дамир подхватывает Дашу, поднимает на вытянутых руках, потом переводит взгляд вниз — на то, что натворила его дочка. Я быстро подхожу к нему и забираю Дашеньку.

— Солнышко, ты испачкала пап… — осекаюсь, пытаясь понять, как же мне его называть при ребенке. — Садись за стол и доделывай свои колобки.

Усаживаю дочку, поворачиваюсь к Дамиру. Смотрю на его брюки. Они все в муке.

— Извини, — говорю, — я могу все исправить. Давай почищу?

— Не нужно. У меня есть тут чистые.

— Па! У нас сылники! Ты будешь? — спрашивает Даша.

— Я уже позавтракал, маленькая проказница.

Мне показалось или он едва заметно улыбнулся?

Дамир уходит в комнату, вместе с ним — и мое беспокойство. Я быстро дожариваю сырники и варю какао.

— Приятного аппетита, — целую дочку в макушку.

Даша ест и одновременно смотрит мультики.

Что мы больше не одни, я чувствую почти сразу. Мужской взгляд прожигает мне спину. Не оборачиваюсь, продолжаю мыть посуду.

— Ма! Я все! — говорит Даша.

— Хорошо, солнышко.

Она соскакивает со стула и несется к Дамиру. Закончив с посудой, все-таки поворачиваюсь — не трусиха же я, в самом деле! Замечаю на нем новые брюки.

— Па! Почему ты с нами не живешь? — спрашивает Даша у него.

— Я много работаю, — Дамир берет девочку на руки.

Вот, блин! Я теперь замечаю, как они с ним похожи. Это может стать проблемой.

Он подходит к столу, берет салфетку и вытирает Дашеньке губы.

— Иди поиграй, мне с твоей мамой нужно поговорить.

Она кивает и убегает в свою комнату.

— О чем ты хочешь поговорить? — опасливо спрашиваю.

— О твоем здоровье. Ты будешь посещать психолога, — приказным тоном говорит.

— Зачем? — принимаю в штыки его распоряжение.

— У тебя психосоматическое расстройство.

— Я не хочу посещать психолога!

— Слова «не хочу» отныне нет в твоем лексиконе! Или ты видишься и работаешь с психологом, или будешь принимать препараты! Так что?

— Психолог, — быстро отвечаю.

— Правильное решение, — довольно заявляет. — Сегодня вечером у меня мероприятие. Вы будете присутствовать на нем.

Я киваю.

— Пусть твоя дочка называет меня папой перед прессой и всеми остальными. А ты будешь играть роль любящей жены. Будут задавать вопросы про то, когда мы успели пожениться, отвечай, что четыре года назад. Ясно?

— Да.

Снова мажет по мне взглядом.

— Игорь тебя отвезет по магазинам, прикупи себе что-нибудь. Не слишком откровенное. Мне жена-блядь не нужна. Пусть это будет что-то сдержанное, но с намеком на сексуальность. Вот карточка, — кладет черный пластик на стол. — Трать столько, сколько нужно.

— У меня есть деньги, — тихо говорю.

— От покупки квартиры? — скалится.

— Да.

— Ты свой счет проверяла?

У меня сейчас сердце грудную клетку пробьет. Неужели он мог так со мной поступить?

— Я видела деньги на своем счету, — беру телефон и захожу в онлайн-банк, а там — всего тридцать две тысячи рублей.

— Как же так? — смотрю на него, руки трясутся.

— Деньги верну после выборов. Пока мне нужно, чтобы ты от меня никуда не смогла деться.

Я в ловушке. Он все предусмотрел.

— Да, и еще… Возьми с собой лекарство. Не хочу позориться на публике.

Хочу подойти, плюнуть ему в лицо, кричать, бить его до тех пор, пока не иссякнут силы. Он у меня все забрал. Лишь о самом ценном пока не догадывается.

Глаза мои наполняются слезами.

— Ты много будешь плакать со мной в браке, По-ли-на, — ухмыляется. — К семи будьте готовы.

Бросает фразу и уходит.

Полина

К семи мы с Дашенькой были готовы.

В магазине я приобрела бархатное платье в пол с V-образным вырезом на груди и разрезом от середины бедра. К платью добавила черные туфли- лодочки на шпильке. Волосы оставила распущенными, сделала яркий вечерний макияж: глаза подкрасила в стиле смоки айс, на губы нанесла красную помаду.

— Ма! Ты такая класивая! — хлопала в ладоши доча, наблюдая за процессом моего преображения.

— Ты еще красивее, моя принцесса!

На Дашеньке воздушное белое платье, туфельки в тон и сумочка. Она ужасно довольна нарядом. И меня это тоже очень радует.

В дверь звонят. Набираю в легкие побольше воздуха и иду открывать. Распахнув дверь, вижу Игоря.

— П-полина Андреевна, Вы… вы готовы? — запинается он, пытаясь произнести мое имя.

— Да, Игорь. Мы готовы!

— Отлично! — прокашливается он в кулак, — Вас ожидает Дамир Тигранович в машине.

И вот мы выходим на улицу. Дамир стоит спиной к нам и разговаривает по телефону.

— Па! — выкрикивает Даша.

Он оборачивается и застывает как статуя. Проходится по мне медленным, внимательным взглядом. Потом смотрит на дочку — та уже летит к нему как белое облачко, потом останавливается и начинает кружиться перед ним, демонстрируя свой наряд.

— Увидимся, Костя! — говорит он собеседнику и отключает телефон.

— Я класивая? — Даша крутится как юла.

— Очень! — опускается на корточки рядом с Дашей.

— А мама? — спрашивает у него.

Я замираю рядом. Он поднимается на ноги, встает во весь свой рост.

— Красивая, — отвечает с хрипотцой. — Поехали, — кивает на машину.

Мы располагаемся втроем на заднем сиденье. Машина трогается с места. Следом за нами тут же отправляется автомобиль с охраной.

Даша сидит посередине и держит Дамира за руку. Дочка без умолку болтает, задает ему вопрос за вопросом, а он отвечает — терпеливо и спокойно.

Я пытаюсь ее утихомирить, но ничего не получается. Даша забирается к нему на колени и принимается крутить его галстук-бабочку.

— Даша, ты папе бабочку испортишь.

— Ма, а папа у нас тоже класивый! — довольно хихикает.

Я смотрю на Дамира. Он действительно красивый мужчина. Прямой нос, широкие брови, красивые — яркие и очень необычного цвета — глаза.

Он тоже на меня смотрит. Пронизывающе.

Я отвожу взгляд.

— Приехали, — говорит Игорь. Я замечаю толпу репортеров и начинаю нервничать.

— Полина! Держитесь рядом, — говорит Дамир.

— Хорошо, — киваю в ответ.

— Лекарство взяла?

— Да.

— Хорошо! Еще один момент… — он достает бархатный мешочек и себе в ладонь высыпает несколько обручальных колец, — Надевай! — протягивает их мне. Смотрю на кольца, беру одно из них, надеваю. Оно оказывается мне велико. Беру другое, и оно садится как влитое.

Маленькое, тоненькое, с дорожкой из сверкающих камней. Замечаю одно большое кольцо его размера, протягиваю к нему руку, но его ладонь тут же сжимается в кулак.

— У тебя нет права надевать на меня кольцо, — почти рычит.

Надевает сам себе кольцо, выходит. Мы еще на несколько мгновений остаемся с Дашенькой в салоне. Дамир открывает дверь с моей стороны. Первой выходит — протискивается мимо меня — Даша.

Он протягивает мне свою руку и улыбается. Так неестественно. Смотрю на протянутую мне ладонь и вкладываю в нее руку.

— Дамир Тигранович! Это ваша супруга? — спрашивает репортер.

— Да, это мои жена и дочь.

— Как их зовут? — задает вопрос другой репортер, щелкает затвор фотоаппарата, и очередная вспышка бьет по глазам.

— Жену — Полиной, а девочку…

Дамир запинается, замолкает на какие-то доли секунды, и тут я понимаю, что он ведь никогда ее по имени и не называл. Ее имя ему — кость в горле.

— Ее зовут Даша, — отвечаю я.

Дамир немного меняетсяв лице.

— Можно семейное фото?

— Да, конечно, — отвечает мой «муж».

Он поднимает Дашу на руки, а меня притягивает за талию. Рука его обжигает мою кожу. Мы настолько тесно стоим, что я начинаю нервно дышать.

— Улыбайся, — шепчет мне на ухо, чем вызывает бурю мурашек.

— Отлично! — говорит репортер и отпускает нас.

Поднимаемся в ресторан. Я держу за руку Дашу, а Дамир идет чуть впереди. Вдруг он резко тормозит, оборачивается, смотрит на меня, протягивает руку. Я принимаю ее, и мы продолжаем путь вместе. Держимся за руки, как настоящая семья. Вот только все это фальшь! Красивая обертка.

— Дамир! — мужской голос заставляет обернуться. К нам направляется высокий мужчина в черном костюме.

— Костя! — откликается мой «муж».

Кажется, он говорит это для меня. Во всяком случае, эта его реакция помогает мне понять, кто находится теперь передо мной. Пока мужчины обмениваются рукопожатиями, я смотрю на подошедшего. Тот тоже смотрит на меня, потом — на Дашу. И, изображая удивление, приподнимает брови.

— Познакомишь меня со своими барышнями? — улыбается, возвращаясь взглядом ко мне.

— Полина и Даша, — сухо отвечает Дамир.

— Та самая Полина? — улыбается еще шире Костя. — Рад лично с вами познакомиться, Полиночка. Вы прекрасны! Костя! — он протягивает мне руку. Я смотрю на Дамира, взглядом испрашивая у него разрешения.

— Воу, Дамир! Ты совсем ее запугал. Она боится даже руку мне протянуть. Так никто не поверит в вашу счастливую семейку.

Значит, этот Костя в курсе, кто я.

— Так, а вот ты — маленькая принцесса, — присаживается на корточки перед Дашей. — Что-то очень ты похожа… — внимательно смотрит на Дамира, потом — на меня. Его глаза сверкают и улыбаются одновременно. Почему он так смотрит? Мне этот Костя не нравится. — …на маму! — договаривает наконец.

— Я думаю, никто ничего не заподозрит, — поднимается, не сводя с меня глаз. — Идем! Заболоцкий уже тут, интервью вовсю дает.

Нас усаживают за один стол, а детей — отдельно. Дашенька почти сразу нашла себе подружку, и они тут же убежали куда-то играть.

Дамир постоянно с кем-то разговаривает, а я сижу за столом и, ковыряя вилкой в салате, разглядываю гостей. Среди этой буржуазной роскоши я чувствую себя белой вороной.

Чтобы не умереть от скуки, я наблюдаю за тем, что происходит вокруг. И довольно скоро замечаю женщину. Та потягивает шампанское из тонкого хрустального бокала и не спускает взгляда с Дамира. Смотрю на «мужа» и понимаю, что он тоже то и дело на нее поглядывает.

— Могу я пригласить вас на танец? — склоняется ко мне Костя. И я вынуждена отвлечься от своих наблюдений.

— Извините, Константин, я не танцую, — качаю я головой.

— Да брось, Поль! Один танец!

Подсаживается на соседний стул.

— Извините, — повторяю сдержанно. — Вынуждена отказать, Костя! — стараюсь его не провоцировать.

Он недовольно смотритна меня.

— Ты с ним спишь?

Я все еще пытаюсь оставаться спокойной. Но дыхание сбивается. И дышать становится тяжело.

— Ну? Трахает он тебя? Или просто в золотой клетке держит?

— Простите, — пытаюсь подняться, — мне в уборную нужно.

Говорю, а сама на Дамира поглядываю. Он вскользь кидает на меня взгляд, и отворачивается к собеседнику, потом снова оборачивается. Мне кажется, он уже понял, что мне нехорошо. Прощается с собеседником и подходит ко мне.

— Плохо? — спрашивает. Я киваю в ответ.

— Кость, что ты ей сказал? — недовольно спрашивает своего друга.

— Ничего особенного. На танец хотел пригласить.

— Выпей, — протягивает мне стакан с водой Дамир. — И идем, воздухом подышишь.

Не стесняясь беру его под локоть. Меня немного пошатывает.

— Даша! — ищу взглядом свою девочку.

— Она играет, не переживай. За ней присматривают.

Дамир выводит меня на открытую площадку в саду. Проходим вдоль кустарников, замечаю лавку, присаживаюсь. Достаю из сумочки ингалятор и делаю несколько вдохов.

Он как тень стоит напротив. Руки в карманах, строго смотрит на меня.

— Извини… — говорю ему.

— Что он тебе сказал?

— Спросил, спишь ты со мной или нет.

Дамир тяжело вздыхает.

— Мы можем домой уехать?

— Сейчас поедем, — отвечает.

Дамир не видит, зато вижу я, как из-за кустов появляется женский силуэт. Я узнаю гостью сразу. Это та самая дамочка, что совсем недавно бросала пылкие взгляды на моего «мужа».

Покачивая бедрами, она подходит ближе.

— Дамир, скоро освободишься? — произносит томно «девушка с шампанским». Кидает на меня презрительный взгляд и собственническим жестом опускает руку на его плечо. Виснет на нем, как обезьяна.

— Натали, не сейчас! — говорит он и сбрасывает ее костлявую руку с плеча. Начинаю злиться. Она что? Не видит, что я здесь?

— Извините, Натали, — поднимаюсь с лавочки. — Разве вы не видите, что Дамир Тигранович сейчас занят?

Она кривится, и лицо ее делается отвратительным. Похоже, она переколола себе ботокса, потому что гримаса выходит неестественной — такой, что совершенно невозможно понять, что за эмоции она пытается изобразить.

— Что ты сказала? Ты вообще кто? — оглядывает она меня.

— Я его жена, — говорю этой дамочке.

Замечаю реакцию Дамира — он слегка улыбается. Его, что, веселит эта ситуация? Конечно, веселит. Я же просто пустое место для него.

— Жена? — она начинает смеяться. — Ты видела себя? Дамир никогда на такую как ты, не залезет!

— Натали! — грубо обрывает ее Дамир. — Рот свой прикрой!

Я величественно повожу плечом.

— Пожалуй, я к дочке вернусь.

Ухожу и оставляю эту мерзкую парочку наедине друг с другом.

Нахожу Дашеньку в компании двух девочек ее возраста.

— Ваша дочь? — спрашивает у меня худощавый мужчина.

— Да.

— А в синем платье — моя, — указывает на девочку с кудрявыми волосами. — Алина. А вашу как зовут?

— Даша.

— Ваш муж — Воронцов?

«Когда этот вечер закончится?» — проносится в моей голове.

— Да, Дамир — мой супруг и отец Дашеньки.

— Простите, не представился. Александр Михайлович, — мужчина протягивает мне руку.

— Полина Андреевна, — я слегка морщусь, когда мужчина аккуратно пожимает мне пальцы.

— Полина Андреевна, вы давно замужем? — спрашивает. Голос его звучит вкрадчиво.

— Да, четыре года! Почему вы интересуетесь?

— Просто я раньше вас не видел… –

Я не знаю, что ответить. Потому просто молчу. Замечаю Костю, который шагает к нам.

— Приветствую, Александр Михайлович, — говорит подошедший и вскользь бросает на меня взгляд. — О чем беседуете?

— О детях, — улыбается мой новый знакомый. — Ладно, пойду супругу найду. Приятно было познакомиться, Полина Андреевна. Честно признаться, я удивлен, что у Воронцова такая прекрасная жена.

— Мне тоже было приятно познакомиться, — говорю в ответ. Мужчина уходит.

— О чем с Заболоцким трепалась? — спрашивает Костя.

— О детях.

Он пристально смотрит на меня, и желваки на его скулах ходуном ходят.

— Что у вас тут? — подходит Дамир.

— Твоя прекрасная женушка с Заболоцким общалась, — отвечает за меня Костя.

— Что ты ему рассказала? — рычит Дамир.

— Ничего. Он лишь спросил, когда я вышла замуж за тебя. На этом все, — взволнованно отвечаю.

— Дамир Тигранович! Можно фото с вашей женой? — откуда ни возьмись рядом с нами снова появляется мужчина с фотоаппаратом.

— Конечно.

Костя отходит от нас, а Дамир ставит меня спиной к себе и обнимает за талию. Я ощущаю его теплое дыхание на своей шее. С великим трудом натягиваю на лицо улыбку, и нас фотографируют. Ощущаю, как его пальцы начинают меня поглаживать. Замираю, стою бездвижно, как оловянный солдатик.

— Поцелуйте супругу, — просит фотограф.

— Думаю, это лишнее, — отвечает Дамир. — Есть богатства, которые должны оставаться внутри семьи.

— Дамир Тигранович, один поцелуй! Мы в газету на первую полосу разместим.

«Нет, нет, нет! Только не это! — вопит мой внутренний голос. — Я же прямо тут умру. На глазах у своего ребенка».

Дамир разворачивает меня к себе, а я с ужасом смотрю на него.

Нет! Не делай! Не целуй меня! Ты меня добьешь! Выпьешь мою душу, которая и так искалечена.

Дамир ласково заправляет прядь моих волос за ухо, склоняется ближе, а я закрываю глаза. Не могу смотреть. Не могу!

— Расслабься…

Чувствую его дыхание на своих губах, а потом — и мягкость его губ. Дамир целует меня аккуратно, едва касаясь, а у меня ноги подкашиваются. Он притягивает меня к себе, держит крепко, не позволяя потерять равновесие.

Мой мир рухнул. Рухнул без остатка. Меня целует мой кошмар, который забрал у меня все. Даже Дашенька с первых секунд прилипла к своему отцу. Все эти дни она только и говорит о Дамире: восхищается им, задает вопросы, мечтает о том, чтобы тот больше времени проводил с нами…

Клад руки на его сильную грудь и пытаюсь держать себя в руках.

Мой внутренний голос мне говорит: «Ты сильная, ты справишься. Ради своей дочери пройдешь семь кругов ада, но ты справишься!»

— Очень… очень хорошо, спасибо! Фотографии получились превосходными. Вы прекрасная пара! — восторженно говорит фотограф, но до меня его голос доносится будто издалека.

Дамир не спешит меня выпускать из плена своих рук. Он разрывает поцелуй, отстраняется немного, а я стараюсь не дышать. Смотрю в его глаза, которые слегка потемнели. Мне страшно, я его боюсь.

— Па! Ты маму целовал? — дочка обнимает отца за ноги.

Дамир смотрит на дочь и улыбается. А я на минутку задумываюсь, как бы все было, если бы мы были настоящей семьей? Завтрак вместе, прогулки по парку. Но все это лишь маска. Злая маска моей реальности.

— Поцеловал, — отвечает Дамир и убирает руки с моей талии, будто невзначай скользнув пальцами по ягодицам.

— А меня поцелуешь? — капризно надувает губки Даша и ручки к нему тянет.

Он склоняется к ней и берет на руки, а потом целует ее в щеку.

— Ма! Меня папа тозе поцеловал! — визжит задорно дочка, я киваю в ответ, а на глаза наворачиваются слезы.

— Ну надо же! Прямо как настоящая семья! — подходит к нам Костя.

Я смотрю на него волком, с трудом сдерживая просившуюся на язык грубость. Дамир не реагирует на комментарий. Говорит только:

— Вас Игорь домой отвезет.

— Хорошо, иди к маме, принцесса, — я протягиваю руки к дочери, готовясь забрать ее у Дамира, а она к отцу прижимается.

— Не-а! Я с папой хочу!

— У меня дела, — отвечает ей Дамир. — Потом встретимся. Он передает мне девочку, а та начинает плакать и за него цепляться.

— Я к папе хочу!

— Дашуль, послушай меня… У папы сейчас много работы. Но он, как освободится, обязательно к нам придет, хорошо?

— Не плидет! — начинает реветь взахлеб и тереть глазки.

— Даш, — обращается к ней Дамир. — Я приеду, даю слово, договорились? — она кивает и снова тянется к нему.

Дамир целует ее в макушку.

— Идите, — смотрит на меня.

Я киваю и выхожу на улицу, где нас встречаетИгорь.

— Можем ехать? — спрашивает.

— Да, домой.

Укладываю Дашу спать. Сама иду в душ, быстро смываю с себя этот тяжелый день — каждую его минуту, каждое мгновение. Стою под теплыми струями, а в голове прокручиваю наш поцелуй с Дамиром. Касаюсь пальцами губ и судорожно вздыхаю. После той ночи я к себе вообще не подпускала мужчин. Многие предлагали начать отношения, но я отказывала.

Ночью проснулась от сильной грозы. Пошла закрывать окно, и услышала, как кто-то вошел в квартиру. Я замерла.

В полумраке увидела крупную, как будто не вполне твердо держащуюся на ногах фигуру. Тень покачнулась раз, другой… И перед моими глазами всплыл тот день. Тот страшный день, когда он меня взял.

Я впечатываюсь в стену между окнами и стараюсь не дышать, что, собственно, легко мне удается, потому что у меня снова начинается приступ.

Дамир останавливается напротив моей двери в комнату и долго смотрит на нее.

У меня не получается удержать рот на замке — от страха я громко всхлипываю. Он оборачивается в тот момент, когда за окном сверкает молния, озаряя его лицо.

Дамир молча делает шаг ко мне, а я сползаю по стене, растирая грудную клетку ладонью.

— Не надо, пожалуйста… — обнимаю себя за плечи и продолжаю всхлипывать.

Он останавливается напротив, а я съеживаюсь, сворачиваюсь клубочкам на полу.

Чувствую, как он приседает рядом. Касается моего плеча, и меня начинает колотить от страха.

— Нет, пожалуйста, нет… Не трогай меня, умоляю, — скулю.

Он подхватывает меня на руки, а меня парализует. Я боюсь пошевелиться в его сильных руках. От него пахнет алкоголем и веет той страшной ночью. Дамир идет к дивану, присаживается на него, а меня усаживает на свои колени. Воздуха не хватает.

— Тс-с… Тихо, Полина. Постарайся дышать, — говорит у моего уха и гладит по спине. Я пытаюсь, но ничего не получается.

— Не могу… — с трудом выдавливаю я из себя.

— Можешь. Постарайся. Ты должна успокоиться.

Снова этого его голос возле моего уха!

Он укладывает меня на свою грудь, и я отчетливо слышу стук его сердца.

Дамир

В ноздри ударяет запах ее страха. Она вся дрожит в моих руках, а я испытываю… наслаждение. Я наслаждаюсь своей властью над этой девчонкой. Мой личный наркотик.

Присаживаюсь на диван, продолжая держать ее на руках.

Чертова Полина засела у меня в голове и никак не хочет покидать мое сознание. Все особенно обострилось после того вечера, того поцелуя. Я словно жить заново начал.

Она потихоньку начинает растапливать мое ледяное сердце. Но умом я понимаю, что это именно она не дала мне возможности стать отцом ребенка от любимой женщины. Из-за этого я готов разорвать ее.

Глажу ее по волосам, а у самого член колом встал. Хочу ее трахнуть. Хочу ее приручить, подчинить.

На вечере несколько мужиков ко мне подходили и интересовались, кто она такая. Даже бабки за ночь с ней предлагали — настолько она была хороша. Красивая, изящная… моя девочка. Только моя! Только я буду ее мучить и держать в руках. Костян всю плешь проел, все зудел: раз я ее не трахаю, то почему бы ему не воспользоваться. Сучонок! Хуй ему!

Полину потряхивает — я чувствую это. Как и слышу ее тяжелое дыхание, которое однозначно говорит о ее состоянии: она в любой момент может отключиться.

— Тс-с… Тихо, Полина. Постарайся дышать, — шепчу ей на ушко, а сам пьянею от нее.

— Не могу… — тихо говорит.

— Можешь. Постарайся. Ты должна успокоиться.

Я прижимаю ее голову к груди. Она, кажется, вообще не шевелится. Неужели она настолько сильно меня боится?

— Дамир, лекарство.

Она обмякает в моих руках, а я сижу. Жду. Чего? Не знаю. Хочу, чтобы она умерла? Возможно! А как же ее дочка? Даша. Милая девочка, которая прониклась ко мне с первого дня. Опускаю взгляд и понимаю, что Полина не дышит. Не дышит!

— Блять! — ругаюсь.

Лезу в свой пиджак, достаю баллончик — он теперь всегда со мной! — и делаю несколько нажатий.

— Полина! — трясу ее.

Ничего.

— Поля! — кричу и вижу, как ее грудь начинает вздыматься.

Блять, чуть не просрал ее!

— Ты как? — глажу ее по лицу. У нее слезы по щекам текут. — Нормально?

Кивает. Пытается подняться. Я удерживаю ее, сильней к себе притягиваю. Испуг в ее глазах заводит [1] меня еще сильней. Опускаю взгляд на ее грудь, где через тонкую шелковую ткань проглядывают сосочки. Рукой веду по ее обнаженному бедру. Скольжу ладонью, подбираясь к межножью. Она моментально сводит ноги. Громко всхлипывает.

— Прошу… — тянет.

— Тише… Тише, Полина….

Слышу детский плач. Полина моментально слетает с моих колен и несется в комнату, хлопает дверью, и я слышу щелчок замка.

— Блять! — откидываю голову на спинку дивана.

Тру переносицу, бреду в свою комнату. Достаю ключ из кармана отпираю дверь. Она всегда закрыта — тут Полине нечего делать. Вообще, эта квартира долго пустовала. Купил ее, когда с Женей в браке был. В итоге переехали в дом — она настояла.

Падаю на кровать и отрубаюсь.

Утром просыпаюсь от детского пения. Принимаю душ, одеваюсь и выхожу в коридор.

— Па?! — едва завидев меня, Даша со всех ног бежит ко мне.

На автомате протягиваю руки и хватаю девчушку, она хохочет и визжит. Улыбаюсь ей.

— Доброе утро, мелкая! — смотрю на нее.

— Пливет! А мама завтлак готовит! Ты будешь с нами?

Вспоминаю вчерашнюю ночь и злюсь на себя. Какого черта я приехал сюда, а не поехал к себе? До сих пор не нахожу ответа на этот вопрос. Впрочем…

Тут и виновница выглядывает. Встречаюсь с ней взглядом. Она глаза отводит.

— Даша, папа, наверное, на работу спешит, — говорит Полина холодно и поджимает губы.

— А завтлак? Ты его голодным оставишь? — Даша обхватывает меня за шею.

— Солнышко, он вряд ли захочет с нами кушать.

Поля подходит к нам и пытается дочь забрать, а девчонка, кажется, мне на голову готова залезть, лишь бы не позволить матери добиться успеха. Пищит звонко, хохочет. И я начинаю тоже смеяться.

Поля замирает. Собственно, как и я.

— Дашенька, мне действительно на работу нужно.

— Не-ет… Мама блины плиготовила, они у нее отень вкусные! — тянет просительно.

— Ладно, один съем, — соглашаюсь с маленькой манипуляторшей.

— Ула=а! Мама! Папа с нами завтлакать будет!

Усаживаю ее на стул, сам сажусь рядом.

— Тебе… чай или кофе? — робко спрашивает Полина.

— Кофе. Черный. –

Она кивает и отворачивается к кофеварке. Смотрю на нее — высокая шея, прямая спина. Волосы собраны в маленький хвостик. Одета она в свободную футболку, которая, съехав с одного плеча, соблазнительно оголила его. Короткие шорты в облипку делают ее задницу весьма аппетитной. Член мой снова дергается на эту самочку. Чертова ведьма! Меня тянет к ней.

Полина ставит чашку кофе на стол передо мной трясущими руками.

— Ты… с сахаром пьешь?

— Без! — делаю глоток.

— Па! На! — ее дочь мне передает блин.

— Спасибо! — принимаю его и тут же отправляю в рот.

— Вкусно? — спрашивает Даша.

— Вкусно.

Делаю еще один глоток и поднимаюсь с места:

— Мне на работу нужно.

Покидаю квартиру, еду на работу.

— Дамир Тигранович, доброе утро, — встречает меня Аркадий с планшетом в одной руке и кипой бумаг — в другой.

— Здорово! Что у нас на повестке дня? — захожу в кабинет, падаю в кресло.

— Запланировано несколько встреч: с советом директоров, выезд в детскую больницу, еще встреча с пенсионерами.

— Блять! Это все обязательно? — тру переносицу.

Вчера я изрядно накидался в компании с Костяном.

— Без этого никак, Дамир Тигранович. Заболоцкий некоторое время шел лидером, и вы отставали от него на двадцать семь процентов. Сейчас отрыв составляет двенадцать процентов.

— С чем подъем связан? — устало спрашиваю я, барабаня пальцами по столу.

— С вашей супругой.

Пялюсь на него. Он смущается.

— Ну, то есть с женщиной, с которой вы на вечере появились. Смотрите, — протягивает мне журнал. — Вы на главной обложке расположились. Это отличная новость! Вы прекрасно смотритесь.

Разглядываю фото, на котором я стою с Полиной, а ее ребенок сидит у меня на руках. Мы, все трое, улыбаемся.

Смотрю на Полю. Красивая улыбка, а в глазах — неприкрытая грусть. Нет блеска в них. Перевожу свое внимание на девочку. Не знаю почему, но меня тянет к ее отпрыску.

Внизу — подпись: «Семья Воронцовых посетила памятный вечер».

Открываю страницу, где про меня статья. И первое фото — как я целую Полину. Зависаю на некоторое время на нем. Поля в тот момент чуть не упала, а я подхватил ее и прижал к себе. На фотографии у нее закрыты глаза, а руки лежат на моей груди.

— Фотография превосходная! — говорит Аркадий.

Под фотографией — колонка. Я проглядываю ее. Что ж, текст, прямо скажем, весьма хвалебный».

— Есть еще что-то? — закрываю журнал.

— Да. Вам предлагают посетить турбазу «Соловей».

— Зачем?

— Ну как… Вы спонсировали строительство турбазы и трассы к ней. Там сейчас проходят соревнования молодежи и студентов, а это отличные голоса вам в копилку.

— Когда это нужно сделать? — спрашиваю я.

Он просматривает записи в планшете.

— Завтра.

Недовольно цокаю языком. И тут Аркадий осторожно добавляет:

— Это еще не все…

— Ты что, на ходу мне там все придумываешь? — злюсь.

Он отвечает сдержанно:

— Извините, Дамир Тигранович, такова моя работа. Связь с общественностью.

— Ладно, валяй… Что ты там хотел еще сказать?

— Было бы замечательно, если бы вы отправились туда с супругой и ребенком.

Вот это мне вообще не в кайф — тащить туда Полину и ее дочь.

— Без них — никак?

Он плечами пожимает:

— Решение, конечно, остается за вами. Но такой шанс я бы не рекомендовал упускать.

— Хрен с тобой! — соглашаюсь на его авантюру.

— Отлично. Тогда бронирую вам номер.

— Так! Стоп! Бронируй два.

— Дамир Тигранович, это будет странно смотреться. Просто вы вроде как семья, а жить будете раздельно? Опасно. Пресса пронюхает сразу.

— Черт с тобой! Делай. Детскую кровать не забудь добавить, — сказал и покачал головой.

Сам в шоке от того, что сказал.

«заводит»? Вы имели в виду, что он еще больше ее хочет?

Дамир

Целый день проходит в суматохе. Встречи, встречи, встречи…

Я уже заебываться начал. Несколько лет назад я сидел плотно в криминале. Черт меня за ногу дернул в политику податься!

Даже сейчас, готовясь выдвигаться на пост мэра, я продолжаю поддерживать связь с тем миром. Без него никак. Все на нем держится. Чины, менты и многие другие погрязли в этом.

Вечером еду не в свой дом, а снова к Полине.

Открываю дверь. Меня встречает тишина. Кидаю ключи на комод, прохожу в гостиную. Тусклый свет горит над кухонным столом. Прислушиваюсь, до меня долетает Полинин голос. Иду на него и останавливаюсь в метре от приоткрытой двери в спальню. Слушаю. Она читает сказку. Осторожно, стараясь остаться незамеченным, заглядываю в комнату. Полина полулежит на кровати с книгой, а рядом тихо посапывает Даша. Похоже, девочка спит. Поля поглаживает дочь по волосам. Дочитывает до конца, закрывает книгу, целует девочку, укрывает ее и потихоньку поднимается с кровати.

Я смотрю… Смотрю… Разглядываю свою «жену»… На ней тоненькая кружевная сорочка, которая идеально подчеркивает изгибы тела.

Полина оборачивается и застывает при виде меня.

Снова вижу страх в ее глазах.

— Я не слышала, как ты пришел, — тихо шепчет.

— Поговорить нужно.

Я мотаю головой в направлении гостиной, приглашая ее присоединиться ко мне и, пройдя в гостиную, усаживаюсь на диван. Жду ее.

Она заходит почти сразу и на ходу завязывает шелковый халат.

«Без него было лучше», — пролетает в голове мысль.

Она останавливается поодаль, скрещивает руки на груди.

— Садись, — указываю на место рядом с собой. Она продолжает стоять на месте.

— Я могу постоять.

— Сядь! — говорю гораздо резче. Полина делает несколько шагов и присаживается на самый край дивана.

— Слушаю.

— Завтра мы выезжаем за город на сутки. Вы меня будете сопровождать. От тебя требуется смотреть на меня влюбленными глазами. Будут репортеры.

— Я поняла. Сделаю все, как ты скажешь, — говорит, но на меня не смотрит. Глаза отводит.

Мне захотелось к ней прикоснуться.

— Сядь ближе!

Она вскидывает голову. Поднимается, при этом старательно запахивает халат, делает туже узел. Садится в метре от меня.

— Ближе…

— Зачем? — задыхаясь, спрашивает.

— Я должен отчитываться? Садись сюда! — я хлопаю по своему колену.

Встает, подходит ко мне, я ноги шире расставляю. Полина дышит часто, но исполняет мой приказ. Садится на мое колено прямая, как стрела. Я провожу по ее спине рукой, она вздрагивает, прогибается в талии, и ее грудь оказывается на линии моего взгляда. Мне нравится то, что я вижу. Затвердевшие соски становятся хорошо заметны под тоненьким шелком халата. Кладу руку на талию и притягиваю девушку к себе. Теперь она плотно прижата моему телу.

– Не нужно, пожалуйста… — хрипло говорит.

Я утыкаюсь носом в ее шею, дурея от ее запаха. Болт моментально наливаетсякровью. Интересно, каково это — в ней оказаться?

— Дамир… — она дергается, пытается отстраниться, подняться.

— Сидеть! — рявкаю.

Кукла замирает. Второй рукой забираюсь под ее халатик, веду ладонью по нежной коже, обхватываю ее попку и немного сдавливаю в своей руке, одновременно с этим прикусываю мочку ее уха, и она издает стон. СТОН! МАТЬ ЕЁ! Охуенный, сладкий, порочный… Он проникает в мое нутро и будит и без того не слишком крепко спящую дурманящую похоть.

— Дамир… остановись… — шепчет, а я уже не могу это сделать. Мои губы находят ее губы. Впиваюсь в них и медленно укладываю Полину на диван. Давлю языком, хочу, чтобы внутрь пустила, но она крепко смыкает зубы.

— Впусти! — рычу.

Не сдается. Надавливаю на скулы пальцами. Она размыкает зубы, и я врываюсь в ее рот. Встречаюсь с ее языком и начинаю его ласкать. Полина мычит, упирается ладошками в мою грудь, пытаясь меня оттолкнуть. Второй рукой пробираюсь к ее трусикам, отодвигаю в сторону узенькую полосочку ткани, касаюсьпальцем ее бугорка и начинаю на него давить. Поля замирает. Я разрываю поцелуй, смотрю в ее глаза. Они мокрые и испуганные. Я еще несколько раз прохожусь пальцем по клитору. Полина закатывает глаза, и с губ ее срывается стон. Она снова выгибается. И я аккуратно прикусываю ее сосок-горошину через шелк.

— Ах-х… не-ет… Дамир… не делай… отпусти…

Стонет, сучка. Стонет от моих рук. Терзаю ее соски и увеличиваю напор на клитор. Полина впивается ногтями в мои плечи, извивается. Я вижу, что она вот-вот кончит. Убираю руки и оставляю ее ни с чем. Отмечаю тень разочарования на ее лице, и мне это чертовски нравится.

— Не кончила? — с издевкой интересуюсь. Даже в приглушенном свете вижу румянец, разливающийся по ее щекам. И сразу после — тонкую дорожку из слез.

— Ты обещал! Ты обещал, что не тронешь меня! — шепчет, тяжело дыша. — Обещал, что мы не будем заниматься любовью.

— Никто и не говорил, что я буду с тобой заниматься любовью, — заправляю прядь волос за ее ухо, продолжая придавливать ее своим весом. — Тебя можно только трахать! А ты про любовь подумала? — ухмыляюсь ей в лицо.

Она вырывается и отвешивает мне пощечину. Я начинаю звереть.

— Сволочь! Ненавижу, тебя! Ублюдок! — шипит в истерике.

Хватаю ее за горло, сдавливаю. Полина распахивает глаза, отчаянно пытается отцепить мои руки.

— Сука! Кажется, я тебя предупреждал?

Она хватает ртом воздух, как рыба. Глаза бегают по моему лицу. И тут я понимаю: если я сейчас ее не отпущу, она задохнется. Убираю руки от ее горла.

Поля валится на пол, заходится в кашле, пытается подняться на ноги, ее качает из стороны в сторону. Наконец, шатаясь, подходит к столу, берет ингалятор, делает несколько вдохов-выдохов.

По ходу, переборщил.

Некоторое время мы молча смотрим друг на друга.

— Ты недостоин детей! Воронцов Дамир Тигранович, ты — животное! — цедит сквозь зубы.

— И это ты решила? — поднимаюсь на ноги и иду к ней. — В тот день?

— Нет. Видимо, Бог решил не дать тебе их! За твои грехи!

Делаю еще шаг вперед, она замирает. Кладу руку на ее талию, резко притягиваю к себе и снова впиваюсь в ее губы. Целую грубо, властно, подчиняя себе. Поля отвечает на мой поцелуй, чем приводит меня в замешательство.

Сука какая! Ядовитая!

Подхватываю ее под бедра, усаживаю на стол, врываюсь… вклиниваюсь между ее ног, углубляю поцелуй, и тут Полина кусает меня за губу.

— Сука! — шиплю, отстраняясь. Большим пальцем стираю кровь с губы, смотрю на Полину. На ее губах — моя кровь, а в руках поблескиваетлезвие ножа.

— Не подходи!

Я отступаю. Гляжу на девчонку. Я, наверное, свихнулся, но с холодным оружием в руках она смотрится чертовски сексуально. Желание владеть ею делается еще сильнее. Хочу сломить ее!

— Иди спать, — киваю ей.

Поля соскакивает со стола и мигом исчезает, оставляя меня с каменным стояком и бардаком в голове.

Ранним утром я еду в офис. Забираю некоторые бумаги, потом встречаюсь с Костей.

— Здорово.

— Здоровей видали, — отвечаю ему.

— Что-то ты помятый, да и губа у тебя… — всматривается, — …подбита?

— Нет. Полина укусила.

Он удивленно приподнимает бровь.

— Ножом пырнуть хотела, — добавляю.

— Бля… Ебать, у вас медовый месяц, — говорит он и садится на диван. — Кстати… Меня тут мучает один вопрос.

— Какой?

— Ты с Полиной спал?

Отрываюсь от документов, смотрю на друга:

— С чего вдруг такой вопрос?

— Короче… Ее дочь на тебя похожа. Очень.

— Не неси чушь! — фыркаю.

— Уверен? Ты видел ее глаза? Я, когда впервые увидел девочку, охерел! Как будто в твои глаза смотрю. Да и Полина занервничала.

— Я не спал с ней! И ребенок этот не мой! — захлопнул папку.

— Я бы проверил, — деловито заявил. — Кто ее отец?

— Без понятия.

Смотрю на Костю, а он улыбается.

— Что, блять? — спрашиваю.

— Сделай тест.

— Костя, ты ебанулся? Я никогда не состоял с ней в половых отношениях! — злюсь.

А у самого что-то щемит внутри, и сомнения закрадываются. И утро то перед глазами всплывает, когда я проснулся, а ее рядом не было. Я тогда нажрался в стельку. Трахнул? Нет! Бред! Я не мог с ней!

— Ты свидетельство о рождении видел? — снова спрашивает Костя.

— Нет! Мне насрать, что там написано. А теперь, извини, мне пора. Поездка эта чертова!

Поднимаюсь с места и иду к выходу. Костя провожает меня хитрым взглядом. Козлина. Посеял семя сомнения во мне.

Полина

Собрала одежду на два дня — для себя и дочки. Складывала в чемодан дрожащими руками. Сегодняшняя ночь меня напугала до чертиков. Я его боюсь и была на волоске, чтобы не пырнуть его ножом.

Услышала тяжелые шаги в квартире.

— Папа! Ула! — закричала Даша.

— Привет! — ответил ей.

Собралась с силами и шагнула в коридор. Дамир мазнул по мне взглядом.

— Готовы? — спросил.

— Да, — тихо ответила.

— Документы возьми на ребенка.

— Они всегда со мной, — ответила коротко.

Мы сверлили друг друга взглядами.

— Идем!

В пути — около часа. Дамир сам за рулем, а я рядом сижу, на пассажирском сиденье. Меня клонит в сон из-за того, что я всю ночь не сомкнула глаз. А еще голова жутко раскалывается, и я постоянно тру виски. Прикрываю на минутку глаза и проваливаюсь в сон. Меня будит Дамир.

— Полина! — рявкает на меня.

— А? — распахиваю глаза.

— Бля, думал, ты откинулась на полпути.

Я оборачиваюсь и замираю в ужасе: ребенка в детском кресле нет.

— Где Даша? — шепчу в истерике.

— Там, — Дамир кивает в сторону детской площадки.

Моя девочка сидит в своем излюбленном месте — в песочнице.

Выскакиваю из машины и успеваю сделать несколько поспешных шагов в сторону дочери. Но Дамир очень быстро оказывается рядом со мной. Встает, преграждая мне дорогу.

— У твоей дочки красивые глаза, — говорит глухо, и меня вдруг бросает в жар. С чего бы это вдруг? — Не напрягайся, Полиночка, — усмехается он и отходит с моего пути.

Нас регистрируют на ресепшен. Подаю свидетельство о рождении дочери, а сама кошусь в сторону Дамира — тот сейчас разговаривает по телефону. В свидетельстве о рождении его отчество.

— Все оформлено, — сообщает девушка.

— А ключи от номера?

— Ваш муж уже забрал.

— Да он наверняка взял свои. А от моего номера?

Администратор улыбается и сообщает ужасную новость:

— У вас один номер.

— Полина, идем, — зовет мой «муж».

Я механически откликаюсь — оборачиваюсь и делаю шаг к нему. Мы с Дашей следуем за ним, заходим в лифт, Дамир нажимает на клавишу с цифрой «пять». Пятый этаж.

— Почему мы живем в одном номере?

— Мы семья, — отвечает спокойно и на Дашеньку смотрит. С интересом, я бы сказала. Подозревает? Господи! Только не это!

Дамир отпирает дверь, впускает нас первыми. Номер разделен на две комнаты. В одной стоит детская кроватка, тумбочка и шкаф, а во второй — широченная двуспальная кровать. Это первое, что бросается мне в глаза.

— Почему кровать одна? — с испугом спрашиваю, начиная нервничать.

— Можешь спать на полу. Я не против, — ставит чемоданы на пол.

— Па! Я моложеное хотю!

— Иди ко мне! — Дамир протягивает к ней руки, и дочка тянется к нему.

Он берет ее на руки, подходит к зеркалу и некоторое время наблюдает через него за собой и дочкой. Он смотрит, а у меня сердце сжимается.

— Полин, я с ней спущусь в кафе на первом этаже.

— Нет! — нервно восклицаю я.

— Почему?

— Я с вами.

— Нет! Мама! Я с папой хотю! — Дашенька прижимается к нему щекой.

— Я верну ее в целости и сохранности, а ты пока можешь отдохнуть.

— Нет! Я с вами. К тому же Дашу уже покормить нужно.

Дамир осматривает меня с ног до головы, потом кивает:

— Идем!

Спускаемся на первый этаж и заходим в небольшой ресторан.

— Дамир Тигранович! — нам навстречу, широко улыбается, идет пожилой мужчина.

— Игорь Анатольевич! — улыбается в ответ Дамир, пересаживает Дашеньку на левую руку и протягивает правую для крепкого рукопожатия.

— Твоя семья? — спрашивает мужчина.

Дамир на мгновение задумывается как будто, а потом отвечает:

— Да. Познакомься, — кивает в мою сторону. — Полина, моя жена.

— Очень приятно, Полечка, я Игорь Анатольевич, давний друг вашего мужа, — отвечает незнакомец.

— Здравствуйте.

— Я так понимаю, это твоя дочь? На тебя похожа малышка.

Меня бросает в холодный пот.

— Ты прав, Игорь Анатольевич, Дашенька — моя дочь.

— Какая у вас красивая девочка! Я очень рад за тебя, Дамир. Ты долго к этому шел и, наконец, нашел свое счастье, — улыбается. — Могу я тебя отвлечь от твоей семьи? Буквально на несколько слов…

— Конечно.

Дамир передает мне дочку и смотрит на меня долгим задумчивым взглядом. Я прячу глаза, пытаясь скрыть неловкость, которую испытываю. Хочу уже уйти, но он притягивает меня к себе за талию и целует в висок. А потом и Дашу.

— Я скоро, — кидает фразу и уходит за дальний столик, за которым уже ждет его «давний друг».

Подходим к витринам. Тут все довольно скромно: салаты в порционных тарелках, первые блюда и довольно большой выбор блюд вторых. Беру дочери суп с фрикадельками и котлетку с макаронами, ставлю на поднос. Себе — ничего. Сегодня утром у меня списали последние деньги за кредит. Поэтому у меня на карте осталось всего семьсот рублей. В голове прикидываю сумму — вроде должно хватить.

— Компот будете брать? — спрашивает полноватая женщина-кассир.

— Да, — отвечаю.

— С вас пятьсот сорок восемь рублей, — озвучивает женщина.

— Ма! А моложеное? — Даша тянет меня за руку.

— Солнышко, давай возьмем его после обеда, а то оно растает. Договорились?

— Угу… — кивает.

Садимся за столик, и Даша начинает с большим аппетитомуплетать суп. Я иногда кидаю взгляды на Дамира. Тот часто улыбается, и я замечаю, что у него очень красивая улыбка. А еще он то и дело поглядывает на Дашу. Неужели заподозрил? Господи!

— Ма! Я все! — Дашенька отодвигает тарелку от себя. — Ты потему не ешь? — спрашивает ребенок.

— Я не хочу, солнышко, — глажу ее по волосам. — Ты наелась?

— Да! Тепель моложеное!

Доев мороженое, Даша меня тянет в детскую комнату. Мы ее видели по пути в кафе. Подхожу к столику, за которым продолжают беседовать Дамир с Игорем Анатольевичем.

— Мы в игровую комнату, — сообщаю.

— Хорошо, — отвечает Дамир, а сам смотрит на Дашу и улыбается. Что это с ним? Что за роль он выбрал? И перед кем он играет? Перед этим мужчиной?

— Ма! — Даша нетерпеливо дергает меня за руку.

— Идем.

Отправляю ее в детскую комнату, а сама присаживаюсь рядом, у двери, на стул.

— Девушка, вы можете идти. Ваша дочка в надежных руках. Как наиграется, мы вам позвоним, — говорит девушка-аниматор.

— Я тут посижу, — выдавливаю из себя улыбку.

— Как знаете, — пожимает аниматор плечами.

От нехватки сна у меня слипаются глаза, и я начинаю проваливаться в сон. Время от времени я еще борюсь: трясу головой, размыкаю веки, чтобы удостовериться, что с дочкой все в порядке. Но эту битву я, похоже, проигрываю.

— Поля, — тихий бархатный мужской голос доносится до меня, а я не могу открытьглаза. Сон завладел моим разумом.

— Поля, — снова этот голос…

Нет, нет! Я не хочу открывать глаза, мне тут хорошо.

— Полина! — голос становится громче, и я все-таки заставляю себя раскрыть глаза. Вскакиваю с места, но спросонья не могу удержать равновесия. Меня начинает кренить в сторону, и я плюхаюсь назад. Вот только не на свое место, а на колени Дамира. Пытаюсь подняться, но мой мучитель притягивает меня к себе.

— Тише, не дергайся, — шепчет на ухо.

— Даша… — я вздрагиваю. — Где Даша?!

— С ней все в порядке, я проверил. Она рисует с другими детьми, — Дамир ведет носом по моей щеке, чуть сильнее сжимаетталию.

— Дамир! — мое дыхание учащается.

— Полин, пошли пообедаем. Я знаю, ты ничего не ела, — он немного отстраняется.

— Не хочу.

— Я не спрашиваю, хочешь ты или нет.

Нахожу в себе смелость и разворачиваюсь к нему. Пронзительно смотрит на меня холодными голубыми глазами.

— Идем, — говорит.

Дамир

Нахожу Полину возле игровой комнаты. Она спит. Заглядываю в игровую, вижу Дашу — та хохочет и хлопает в ладоши.

— Па! — вопит при виде меня и бежит ко мне со всех ног. Присаживаюсь на корточки и сам тянусь к девочке. Хватаю ее и подбрасываю вверх. Ее заливистый смех эхом проносится по помещению.

— Есе! — просит, и я подбрасываю ее еще несколько раз.

— Вы кто? — подходит ко мне девушка.

— Это мой папотька! — звоночек отвечает за меня.

— Я ее отец.

— Хорошо. Мы еще можем немного поиграть, если вы не против?

— Па! Я есехотю! — Даша обнимает меня за шею и глазками хлопает.

Её глаза… Бля… Мне уже не первый человек говорит, что она очень на меня похожа.

— Что решили? — спрашивает аниматор.

— Раз она хочет, пусть играет.

Девушка кивает и уходит.

— Па! Ты маму поколми! Она ничего не ела.

— Почему? — присаживаюсь на корточки.

— Я слышала, как она утлом плакала и говорила, что у нас совсем не осталось денег.

— Покормлю, не переживай.

— И не обижай ее. Я очень ее люблю, — смотрит на меня как ангелочек.

Я со своей стороны тоже рассматриваю Дашу, а потом целую ее в носик.

— Не буду, принцесса. А теперь беги играть!

Она меня обнимает за шею и целует в щеку. Провожаю ее взглядом, сам к Полине иду. Сажусь рядом.

Несколько раз пытаюсь до неё дозваться.

— Полина!

Вскакивает, как на пружинах, и тут же заваливается на меня. Ловлю Полину, усаживаю к себе на колени. Она пытается подняться, но я удерживаю, впиваясь в тонкую талию пальцами. Подаюсь вперед, прижимаюсь носом к ее щеке, вдыхаю дурманящий аромат ее кожи. Эрекция моментально натягивает мне брюки. Бля… Хочу ее, как… как одержимый.

— Дамир! — сладко произносит мое имя. Слышу, как тяжелеет ее дыхание.

— Полин, пошли пообедаем. Я знаю, ты ничего не ела, — с невероятным усилием отстраняюсь от Поли.

— Не хочу! — пищит моя мышка.

— Я не спрашиваю, хочешь ты или нет.

Поворачивается ко мне и заглядывает прямо в душу. Сука! Как смотрит! Мысли начинают путаться. Если бы не та встреча в больнице, возможно, я бы мог с ней построить нормальные отношения. Она красивая и умная девушка.

Может, хватит терзать себя прошлым? Нужно жить дальше!

— Идем! — говорю, беру ее за руку и тяну за собой.

Она следует за мной без сопротивления. Но молчит. И я молчу. Заговариваю, когда мы заходим в кафе и оказываемся перед стойкой с едой.

— Что будешь? — поворачиваюсь тогда к ней.

— Ничего, спасибо, — она закусывает губу и опускает глаза.

— Полин, ты же на ногах еле стоишь.

— Дамир, я, правда…

Поднимаю руку, прерывая ее на полуслове. Поворачиваюсь к кассиру.

— Два комплексных обеда, один черный чай и кофе, — смотрю на витрину. — И… один кусочек малинового торта.

Садимся друг напротив друга. Какое-то время она еще смущается. Смотрит нерешительно на стоявшие перед ней тарелки. Потом начинает есть. И я наблюдаю, как, забывшись, Полина с аппетитом поглощает свой обед.

— Почему обедать с Дашей не стала? — снова губы кусает.

— Дамир, могу я попросить тебя кое о чем? — вместо ответа спрашивает она.

— Я тебе вопрос задал, Полина.

— У меня денег нет, — шепчет она, опуская голову.

— Почему картой не пользуешься, которую тебе оставил?

— Это чужие деньги. Я не могу ими пользоваться, — неотрывно глядит в тарелку.

— Смотри на меня, — поднимает грустные глаза. — Я тебе дал карту. Значит, ты будешь ею пользоваться, — коротко кивает. — А теперь о просьбе… Что ты хотела?

— Ничего…

— И все же? — стараюсь быть немного мягче.

— Хотела попросить у тебя разрешения устроиться на работу.

— Зачем? У тебя есть карточка и богатый муж. Что еще тебе нужно?

— Дашу хочу в бассейн записать. А там деньги нужны. Думала, ты мне хотя бы часть моих денег назад переведешь. Я не хочу, чтобы мы с Дашей зависели от твоих доходов и твоего настроения, — высказалась и тут же вся сжалась в комочек.

— Я буду оплачивать ее занятия, а ты будешь пользоваться моими деньгами. Все ясно?

— Да.

— Вот и отлично. Ешь и за Дашей пойдем. Я вас провожу в номер, а сам уйду. У меня встреча.

— Хорошо.

Откидываюсь на спинку стула.

— Как дела с психологом? Есть изменения?

— Дамир, может, нет никакой необходимости?..

— Есть! Мне не нужна жена, которая при виде своего мужа теряет сознание. Так что с психологом?

— Все хорошо. Она ходит ко мне раз в неделю. Было уже две встречи.

В кармане завибрировал телефон. Я взглянул на экран. Костян.

— Я должен ответить, — говорю Полине.

— Здорово, Дамир! Чего звонил?

— Костян… — взглянув на Полю, я поднимаюсь из-за столика и выхожу из кафе. — Пробей мне все, что найдешь на Полину. В особенности, кто отец ее дочери.

Повисает короткая пауза. Потом Костян разражается смехом:

— Что? Сомнения появились?

— Я не мог ей ребенка заделать, я с ней не спал. Правда, дочка ее слишком уж на меня смахивает. Может… Я просто… чего-то не помню?

— Ладно, сделаю. Давай забьемся! Если ребенок твой, ты мне тачку свою коллекционную отдаешь. Давно на нее слюни пускаю.

— Это вряд ли. Делай все, что нужно. Жду результатов

— Дамир! Я серьезно.

— Ладно, хуй с тобой! Но если я выиграю, тот участок земли у озера отдашь мне.

— Заметано. Готовь ключи, папаша. Тут слепым надо быть, чтобы не понять, что девочка — твоя. Не знаю, как вы ее зачали… Может, ветром надуло. Но уверен, что я прав.

Сказал и отключился.

Возвращаюсь к жене.

Некоторое время наблюдаю издалека, как Полина ест торт: отламывает вилкой маленькие кусочки, с наслаждением жует, с не меньшим удовольствием запивает лакомство чаем.

А потом она замечает меня и… откладывает вилку в сторону. Я подходу и присаживаюсь на свое место.

— Не стесняйся, доедай.

Разглядываю ее: лоб, глаза, нос… Опускаю взгляд на ее губы, к которым прилипли крошки и немного джема. Подаюсь вперед, а она замирает, распахивает глаза. Большим пальцем стираю малиновую каплю с ее губ, потом слегка на них надавливаю, обнажая ее зубы. Не знаю, что за херня происходит, но меня начинает к ней тянуть. Хочу ее. Всю и полностью.

Полина резко отстраняется, отодвигается вместе со стулом, так что тот неприятно скрежещет по плитке.

— Я за Дашей, — поднимается.

— Что ж… Идем.

Привожу свое семейство в номер, а сам по делам отправляюсь. У меня запланировано несколько встреч, в том числе со студентами.

И вот я вроде бы сижу, общаюсь со всеми, пытаюсь вникнуть в то, что эти собеседники мне втирают, а мысли все мои — о Полине. Изящная девчонка начинает понемногу въедаться мне под кожу. Еще и Даша есть.

— Дамир Тигранович, что скажете? — спрашивает меня молодой парень.

— Простите, не расслышал вопроса, повторите еще раз, — отзываюсь.

— Наше студенческое сообщество просит вас повлиять на застройщика Котова. Он забрал часть территории студенческого городка под застройку. Коттеджи ставить собирается.

Я киваю:

— Я постараюсь решить с ним вопрос в ближайшее время. Думаю, мы найдем компромисс.

— Спасибо!

Встречи длятся до самого позднего вечера.

Наконец, поднимаюсь в номер. В первую очередь заглядываю в детскую. Даша спит в своей кроватке, свернувшись клубочком, в обнимку с мягкой куклой. Укрываю девочку и иду в комнату, где спит женушка.

Из-под одеяла виднеется оголенное бедро Поли. Подхожу к ней и рукой провожу по нему. Она вздрагивает и переворачивается на спину. Вот теперь я вижу ее небольшую грудь, выглядывающую из кружевного пеньюара. Член моментально наливаетсякровью.

Провожу ладонью по своему лицу и делаю два шага назад. Я могу взять ее прямо тут. Сейчас. Бля… Что за мысли?

Ухожу в ванную комнату. Долго стою под прохладным душем. Не помогает. Тогда, представляя ее… Полю, передергиваю… освобождаюсь, как мне кажется, от нестерпимого желания.

Возвращаюсь в комнату, ложусь рядом с ней.

Наблюдаю, как она тихо посапывает. Переворачивается и подкатывается ко мне вплотную, утыкаясь мне в плечо своим миленьким носиком. Я прижимаю ее к себе покрепче и втягиваю в ноздри запах ее волос. Фетишист хренов! Скольжу ладонью вниз по ее телу, к округлой попке. Полина мычит, и ее губки приоткрываются.

Хочу еще раз ее поцеловать.

Тянусь к губам, провожу по ним языком. Ее дыхание учащается, а моя рука заползает под ее трусики. Касаюсь кончиками пальцев заветного треугольника. Полина резко открывает глаза, а я проникаю языком в ее влажный рот, не давая ей шанса опомниться. Целую свою женушку.

Она начинает извиваться и колотить меня своими крошечными кулачками. Я завожу их над ее головой и углубляю поцелуй. Полина протестует, извивается., всячески старается вытолкнуть язычком мой язык из своего горячего ротика, а меня это пиздец как заводит.

— Дамир, — мычит в губы.

Добираюсь до ее клитора, немного надавливаю. Замирает. Разрываю поцелуй, смотрю на нее.

— Сделаю тебе приятно, — шепчу ей.

Дышит тяжело, хватает воздух ртом. Самое главное, чтобы она не отключилась. Мне надоело, что она так на меня реагирует. Прокладываю дорожку из поцелуев по ее шее, второй рукой стимулирую ее горошину. Хватаю губами ее сосок через кружевную ткань, которая моментально намокает от слюны, провожу языком. Полина изгибается с хриплым стоном.

Член снова колом стоит. Хочу погрузиться в ее писечку. Флягу сносит напрочь.

— Дамир… нет… — пищит.

Игнорирую ее «нет» и прикусываю левый сосок. Мои пальцы оказываются между ее ногами, у самого входа в царство блаженства, и я понимаю, она просто пиздец какая мокрая.

— Я сейчас тебя трахну, Полина,

Давлю на клитор, она выгибается еще сильнее, так что грудь ее почти касается моего лица. Стягиваю с нее трусики, почти касаюсь влагалища головкой члена, который уже начинает подрагивать от предвкушения. Смотрю ей в лицо и нахожу там ужас. А меня уже не остановить. Хочу!

Скольжу по влажным половым губкам и оказываюсь в ней.

— Бля, Полина, ты, как целка, мать твою. Узкая.

Потихоньку начинаю двигаться в ее тесной дырочке и получаю охуенные ощущения. Как же хорошо в ней! Наращиваю темп. Мой кайф прерывает тихий всхлип. Смотрю на нее. Она прикрывает рот ладошкой, а из глаз текут слезы.

— Да блять… Чего ревешь? — склоняюсь к ней, убираю ее ладонь, впиваюсь в соблазнительные губки, которые теперь солоны от слез. Она не отвечает.

— Полин?! Больно?

Ее начинает трясти. Делаю еще несколько толчков, достаю ствол, кончаю ей на живот. Полина скручивается, съеживается в комочек и тихо плачет. А еще она начинает задыхаться.

— Где лекарство? — спрашиваю. — Поля!

Она не отвечает. Поворачиваю ее на спину — глаза закрыты, дыхания нет.

Затрахал до смерти?

Подскакиваю, слетаю с кровати, хватаю ее сумку, нахожу там ингалятор, делаю впрыски. Реакции — ноль.

— Блять! Полина?! — трясу ее.

Вспоминаю, что у меня есть шприц с лекарством. Адреналин! Надо срочно ввести адреналин!

Тяну свою сумку, потрошу ее, вытряхиваю содержимое на пол. Выпадает маленькая аптечка. Хватаю шприц и делаю ей в ногу укол.

Полина постепенно начинает приходить в себя. Жадно хватает ртом воздух.

Поднимаю ее на руки, сажусь на края кровати, продолжая удерживать в объятиях. Смотрю в ее глаза — и без того большие, они сейчас широко распахнуты, а зрачки расширены.

— Думал, ты откинулась, — глажу ее по волосам.

Кажется, только теперь до нее начинает доходить, что произошло. А главное, что еще могло случиться. Вскакивает на ноги, косится в сторону детской комнаты.

— Полина, кто ее отец? — кидаю ей фразу в спину.

— Разве это имеет значение, Дамир Тигранович? — тихо шепчет, и в голосе явственно слышатся стальные нотки. Оборачивается.

— Кажется, ты говорил, что ко мне не притронешься?

— Говорил. Все изменилось. Раз уж ты моя жена, хочу все права на тебя иметь.

— Не смей больше ко мне прикасаться! — шепчет яростно и пальцем в меня тычет. — Ты монстр, насильник, дьявол во плоти! Снова мною воспользовался. У тебя нет прав ни на меня, ни на мою дочь! — шипит как змея.

— Снова? — переспрашиваю.

Глаза бешеные. Кажется, вот-вот кинется на меня. Хочу ее опять. Такую сумасшедшую. Что-то в ней есть… необузданное… Почему так тянет к ней?

— Я тебя ненавижу, Воронцов! Всем сердцем! Будь ты проклят!

Делаю рывок в ее сторону, хватаю за тонкую шею, немного сдавливая ее. Полина впивается в мою руку ногтями.

— Громкие слова, По-ли-на, для той, которая лишила меня потомства. Для той, которая украла то, что принадлежит мне. — еще немного надавливаю, приближаю свое лицо к ее, смотрю на ее губы и впиваюсь в них жадным поцелуем.

Сука, голову мне вскружила. Барахтается в моих руках. Ослабляю хватку, отпускаю ее горло, завожу ее руки за спину, продолжая целовать. Маленькая, хрупкая, как куколка из фарфора. Немного сдавишь — и она рассыплется в моих руках.

Провожу по ее спине рукой. И с изумлением отмечаю, что Полина, кажется, начинает расслабляться, делается мягче. И даже как будто начинает отвечать на поцелуй. Я отпускаю ее руки, подхватываю под бедра и поднимаю. Она заводит ноги мне за спину. Целует неумело, робко. Похоже, она вообще не умеет целоваться.

Боже! Какая вкусная…

И тут мой смартфон на тумбочке начинает играть рингтон.

Ч-черт! С трудом прерываю сладкий поцелуй, смотрю в зеленоватые глаза.

Детский плач раздается за спиной. Ставлю ее на пол, а она, сучка, вытирает свои припухшие губы тыльной стороной ладони и злобно смотрит. Усмехаюсь.

Подхожу к телефону, смотрю на экран. Аркадий.

— Да.

— Дамир Тигранович, ЧП!

Блять… Мне уже хуево от этих двух букв.

— Штаб подожгли.

— Понял, выезжаю.

Полина

Ненавижу! Как же я его ненавижу! Он меня взял против моей воли! Я боялась, что будет снова больно, как в первый раз, но этого не произошло. Произошло кое-что похуже: мое тело предало меня. Оно реагировало… откликалось на его ласки, упивалось похотью этого монстра.

Мне было страшно и одновременно хорошо. Я балансировала на острие ножа этого подонка. Я холодела от ужаса и наслаждалась. И получила — господи, как это вообще могло случиться! — свой первый оргазм в своей жизни. Может, я и сумасшедшая, но мне понравилось.

Ставлю кружку с чаем на стол.

С той поездки прошло два дня. Дамир не появлялся, зато снова пришла ненавистная мне женщина-психолог и словно клещами всё вытягивала и вытягивала из меня мои страхи. И я сдалась — видимо, мне самой тоже надо было выговориться! — выложила ей всё, что пережила в тот день. ВСЁ! Она слушала мой рассказ с открытым ртом, а после сбежала, как крыса с тонущего корабля.

Последние ее слова:

— Мне очень жаль. Мне нужно все обдумать.

Дамир

Полина

Дамир

Полина

Полина

Дамир

Дамир

Полина

Дамир

Год спустя

Дамир