- Прекрасная Тер-Огари! Твои глаза, как звезды,.

— Знаю! А щеки, словно лепестки цветка, дыхание — благоухание розы, что там ещё? А! Губы — драгоценные кораллы.

— Откуда ты знаешь, что я хотел сказать?

— Дорогой Анхар, такое впечатление, что вы комплименты друг у друга списываете, скучно.

— Как трудно тебя любить, великолепная.

— Так разлюби, чего стонать?

— Несравненная, это невозможно, в моем сердце только ты!

Я в сотый раз тихо сатанела от всего этого. Чего нового ждать от придурков, которые даже мое имя Тамара исказили неузнаваемо. Вот ведь нажелала себе красивой жизни!

…

Меня на каталке везли на операцию. По хорошему нужно было отказаться и уйти под обезболивающими, но моя авантюрная натура не соглашалась так просто оставить этот мир. Шансы остаться исчислялись десятой процента. Врач наклонился ко мне, а я прошептала:

— Черт, а так хотелось еще пожить. Красиво.

Полагаю, до операционной я не доехала...

Лежу на песчаном берегу, море шумит, надо мной стонут чайки. Интересно, мой хладный труп выкинули в море, а я нагло уцепилась за жизнь и выплыла? Что за ерунда происходит? Пока размышляла, валяясь на пляже, ко мне тихо подошла пара мужчин.

— Море выбросило красавицу! Я возьму ее в жены!

— Ты с ума сошел! Кто тебе позволит иметь такую красивую жену? Мы продадим ее в гарем и получим золото!

Я ничего не поняла, кроме того, что эти два гада собираются меня продать в гарем. В гарем?! Мама дорогая, это куда ж меня забросило? Да, и красавицей я была не так давно, лет сорок назад всего. Где глаза у этих несчастных? Я пошевелила пальцами и попыталась понять, во что одета. Похоже на шелк, но дешевенький, ацетатный что ли, вспомнилось название из далекой юности.

Открываю глаза и ору от неожиданности, прямо надо мной склонился мужик в чем-то намотанном на голове. Он пугается и почти отпрыгивает:

— Я не хотел ничего плохого! Только помочь!

— Помочь в гарем попасть? Продать меня решили? — я пошла ва-банк и спросила так грозно, как сумела.

— А куда тебе надо? Ты чья? — хитренько прищурился другой мужичонка.

— Царица Тамара, слышал? На холмах Грузии лежит ночная мгла, — я несла ахинею в надежде запутать их и выиграть время.

— Нет, не слышал. Тарита — это из благородных?

— Царица — это правительница. В глубокой теснине Дарьяла, где роется Терек во мгле, — с чего вдруг начали приходить стихи, я и сама не поняла.

— И что правительница делает на берегу?

— Море вынесло, не понял? Широка страна моя родная, много в ней лесов, полей и рек, — продолжала я нести чушь.

— Мы отведем вас во дворец. Не место тарите на голом берегу. Обидеть могут.

Они начали подкрадываться ко мне. Вот это зря, в молодости я чемпионкой по вольной борьбе была, что им и дано было понять в пару мгновений. А ещё потом тхэквондо увлеклась, но любительски, так что шансов у ребят было немного. Я стояла над ними скалой, а эти двое даже не поняли, как оказались на песке.

Ткань платья показалась мне знакомой. Ох, это ж я сама себе его по выкройке из Бурды шила! Сколько ж мне тогда было? Восемнадцать или девятнадцать? Это получается, мне дали второй шанс прожить жизнь? Только вот где, неясно. Хорошо, что тогда миди было модно, а не мини.

Однако, в любом случае надо куда-то идти. На ногах босоножки любимые, мне их мама из Самарканда привезла, долго носились. Хорошо не босая.

Я пошла от моря, миновав небольшую рощу, увидела город. Пожалуй, было в нем что-то восточное, но незнакомое. Дома заканчивались куполами, а не крышами. Скорее всего это окраина, люди одеты чисто, но небогато. На голове мужчин что-то похожее на чалму, у женщин лица открыты, на головах шапочки, покрытые покрывалами. Волосы традиционно темные у всех. Я со своей непокрытой косой цвета спелой пшеницы выгляжу белой вороной, люди оглядываются, а дети тычут пальцами. Чувствую, долго я так не прохожу.

Неожиданно два стражника подходят ко мне. Ну, вот, собственно и всё. К ним подбегают двое с пляжа, видно, шли за мной. Они тихо говорят что-то, кивая на меня. Я слышу только обрывки фраз:

— Дерется как матрос. Говорит правительница. Море выбросило.

Очень не хочется в темницу! Стражи смотрят строго, кивают и подходят ко мне.

— Госпожа, разрешите проводить вас во дворец.

Что им свет клином на этом дворце сошелся. Делать нечего, держу марку и величественно киваю. Меня сопровождают, идут на шаг позади. Толи конвой, толи сопровождение. Не хватают, уже хорошо. Мягко направляют в нужную сторону. Картина города меняется, мы идем по торговым улицам. Восточный базар, да и только. Наконец это шумное место остается позади. Впереди аллея из высоких деревьев, по ней мы подходим к воротам. Стражники что-то объясняют стоящим на входе. Утомительно долго длятся их переговоры, я уже осмотрела стену и аллею. Наконец у входа появляется женщина, она подходит ко мне, внимательно осматривает и кивает страже.

Мне достается короткое:

— Идем.

Съела бы сейчас чего-нибудь. Надеюсь, меня хотя бы покормят, но просить не буду. Держусь независимо и гордо, спину выпрямила, подбородок приподнят.

— Опусти голову, женщины так не ходят, — направляет меня женщина.

— У вас не ходят, а мне можно.

— Непокорная? — щурится она, — Я госпожа Айгера, смотрительница гарема. Повтори.

— Госпожа здесь я, а ты смотрительница гарема, — высокомерно расставляю точки над и.

От неожиданности она останавливается.

— Ты непонятная тарита Тер-Огари. Не заносись, пожалеешь.

— Не смей мне грозить, Айгера. Как бы самой не пожалеть.

Дальше идем молча, она не понимает, кто я и как со мной себя вести. Меня приводят в большую комнату, где множество девушек заняты своими делами. Айгера подводит меня к одной из кроватей.

— Это твое место. Садись.

— Даже не подумаю. Я тебе не гаремная наложница. Изволь предоставить мне комнату. Я здесь гостья.

Играть, так по крупному. Повезет, будет по-моему, нет — окажусь в темнице. Продолжаю стоять, вскинув голову. Девушки сбиваются кучками и шепчутся. Жду.

— Что здесь происходит, Айгера? — строго спрашивает мужчина в богатой одежде.

Та отводит его в сторону и что-то эмоционально рассказывает. Он задумчиво смотрит на меня, я не укладываюсь в его представление о женщине в гареме. Наконец меня ведут в отдельную комнату. Она не очень большая, но с шелковыми шторами на окне, таким же покрывалом на кровати и коврах на полу и стене. Я благодарю и спрашиваю, где купальня. К счастью у меня есть отдельная маленькая комната для омывания, не знаю, как она здесь называется.

Айгера говорит, что пришлет служанку, помочь вымыть волосы. И не откажешься, я должна быть к этому привычной, в ожидании вытягиваюсь на ложе. Если бы ещё покормили. Заходит девушка со стопкой простыней и набором чего-то в маленьком тазике.

— Раздевайтесь, госпожа, я расплету вам волосы.

Снимаю надоевшее платье, давно не носила синтетику. Девушка с интересом смотрит на мое белье, оно совсем не роскошное, но с кружевами.

— Какое сильное тело! — удивленно говорит она, — Красивые формы, а руки, ноги и живот твердые.

Ещё бы, девочка моя! Годы тренировок, бег по утрам, хорошее питание.

— Как тебя зовут?

— Ина, госпожа. Я расплела ваши волосы, они золотые, очень красиво!

Как же бережно она меня моет, сплошная приятность. Я расслабляюсь под теплой водой. Волосы аккуратно закутывает в хлопок и закручивает. Меня тоже закручивает в простыню. Хлопок хорошо впитывает. Интересно, одежду мне дадут? Она выходит и возвращается с длинной рубашкой тонкого льна и длинным платьем с застежкой спереди. Присборенный ворот рубашки выглядывает из выреза салатового платья. Красиво, мне нравится. Я сажусь перед зеркалом и прошу гребень.

— Я сама расчешу ваше золото.

Просто нега какая-то. Входит слуга с подносом. Небо меня услышало! Он расставляет что-то на столике, а я уже жду-не дождусь, когда смогу поесть. Ина перевязывает мои волосы очень длинной лентой, получается что-то вроде ободка, заколотого специальной брошью.

— Спасибо, Ина. Ты очень хорошо справилась, — улыбаюсь я.

Девушка смотрит на меня совершенно растерянно:

— Это моя работа.

М-да, не приучили их к благодарности. Она уходит, а я начинаю есть. Вилок и ложек здесь нет. Ем руками, аккуратно отщипывая кусочки мяса и пробую щепотью захватить крупу с овощами. Крупа мне неизвестна, а овощи вполне обычные. В кувшине налит компот, я бы так его назвала. Вкусный и освежающий. На маленьких лепешках выложен паштет, на тарелке фрукты. Я узнаю грушу, персик и виноград, ещё один плод мне незнаком. В качестве десерта что-то вроде пирожного с воздушным кремом и ягодами. Наелась от души.

Внезапно налетела сонная истома, я опустилась на кровать и тут же уснула.

Проснулась и насторожилась. Кто-то тихо разговаривал возле моей кровати. Глаза не открываю, слушаю.

— Лицо такое белое, а кожа нежная, как лепесток. Хороша.

— А волосы! Золотой поток, да и только. Властелин будет доволен, она звезда гарема.

Лежу, наливаюсь злостью. Значит гарема все-таки! Ну, здесь у вас промашка вышла, ребята. Наложницей я быть не собираюсь. Делаю вид, что только проснулась. Эти две женщины смотрят на меня чуть ли не с нежностью.

— Мы целительницы, госпожа. Пришли осмотреть вас.

— К чему? Я не больна и в ваших услугах не нуждаюсь. Идите.

— Но как же! Все знают, что так положено…

— Не нужно со мной спорить, — с угрозой в голосе говорю я.

Через пять минут после их ухода появляется мужчина, которого я уже видела.

— Меня зовут господин Веравр, я главный евнух гарема.

— А здесь вы зачем? Я не наложница.

— Раз в гареме, значит наложница и подчиняешься нашим законам.

— Что такое? — я встала и пошла на него.

Мужчина попятился от неожиданности.

— Ты евнух в гареме, вот и занимайся гаремом. А я царица Тамара! Здесь я в гостях по своей воле, ясно? Вон отсюда! И чтобы стучались, перед тем, как войти. Неучи!

Правильно говорят, что наглость — второе счастье. Пока мне все удаётся.

— Властитель ждёт тебя на ужин. Служанки помогут с одеждой, — вылетая из двери, успел сказать он.

— Госпожа, что вы сделали с главным евнухом? Он красный и злой, как демон, — спросила Ина.

— Злая муха укусила, — рассмеялась я.

— Мы принесли платья, выбирайте.

— Вот это, зеленое. Золота многовато, ну, ладно.

Платье надели на золотистую тонкую рубашку, она снова выглядывала из глубокого выреза. Местная мода довольно женственна. Волосы снова расчесали, часть уложили короной, заколотой с двух сторон украшениями с рядом длинных цепочек с камнями. В уши надели серьги с ним же, на шею повесили кулон на тонкой цепочке. Сверху на голову накинули полупрозрачное покрывало. Бархатные туфельки без каблука завершили наряд. Похоже белье здесь совсем не носят, придется смириться на время.

Чуть не под локти меня повели в покои Властелина. Неплохо бы узнать, что за страна, в которой я нахожусь. Стражи перед дверь расступились, пропуская нас. Я оказалась в большой комнате с накрытым столом. Властелина звали Ифран, он был уже не первой молодости, но очень ухожен. Впрочем, на мой вкус слишком слащав. Напомаженные расчесанные усы, бородка клином, странная улыбка, будто он предвкушал что-то вкусное. Он взял меня за руку и усадил за стол, сев напротив.

— Я рад, что слуги не солгали, даже преуменьшили твою прелесть, Тер-Огари. Ты прекрасна, как роза.

— А ты дивно банален, — подумала я, но молча улыбнулась.

— Мне рассказали, что тебя выкинуло море, как это получилось?

— Я плыла на корабле к своему отцу, царю Александру. Налетел шторм, меня подхватил вал. Больше ничего не помню.

— Тарь — это кто?

— Царь — это правитель страны. А я его дочь.

— И из какой ты страны?

— Из Грузии, — сразу ответила я.

— Не знаю такой, странно. Неведомая земля, неведомые правители.

Мы продолжали ужин, блюда стоили того, чтобы помолчать. Завершив, Ифран хлопнул в ладоши, и быстрые слуги все мгновенно убрали.

— В моей комнате чудесный вид на море, идем покажу.

Вот это мне уже не понравилось, но я пошла за Властелином. Конечно, в его комнате главной была кровать — широкая с мощным балдахином и массой подушек. Он вывел меня на балкон, откуда море выглядело бескрайним, дул ветер, Ифран накинул мне на плечи палантин и обнял, придерживая его.

— Необыкновенно красиво! Такой простор! — я оправдывала ожидания мужчины.

— Становится холодно, идем, — он взял меня за руку, и я напряглась. Проходя мимо кровати он резко потянул на себя, и я упала прямо на него. Он перевернул меня на спину и впился поцелуем, шаря по моему телу. Один прием и Властелин уже лежит на подушках, а я стою над ним.

— Не знаю, как у вас, а у нас за девушкой принято ухаживать, — выпалила я ему.

Он оглядывался, не понимая, какая сила перекинула его к стенке кровати.

— Это ты сделала со мной? Ты безумна? Я самый желанный мужчина в государстве, мне покорялись первые красавицы!

— Они покорялись не мужчине, а Властелину. Я не поклоняюсь власти.

— Ты не будешь моей наложницей! Я отдам тебя сыновьям. Пусть выбирают.

— Я буду выбирать сама, Властелин.

— Ты думаешь твоя красота дорого стоит?

— Не продаюсь. Кроме красоты у меня есть ум и умение бороться.

— Бороться? Ты разве мужчина, зачем тебе бороться?

— Если я поборю тебя в честной борьбе или того, на кого укажешь, дашь мне право выбирать?

— Да, кто согласится бороться с бабой?

— Надену мужскую одежду и шапку. Твои воины не поймут.

— Хм. Интересная забава.

Он открыл дверцу в стене. В комнате висела самая разная одежда. Думается, Властелин не прочь пошалить инкогнито. Я нашла широкие штаны и рубаху с кушаком. А вот на мои ноги ничего не нашлось, пойду босая. Ифран повел меня в казармы.

Воины громко приветствовали его.

— Этот чудак говорит, что победит любого из вас. Кто накажет его за наглость?

Высокий, широкоплечий воин подошел ко мне и хотел схватить за шкирку. Я обвила его руку, толкнула под колено и он упал. Вскочил злой и, оскалив зубы, попер на меня всей тушей. Я ускользнула ему за спину и провела ещё один прием, поставив его на колени. Дальше пришлось уворачиваться и бить ногой. Зрители ахнули, увидев мою растяжку и скорость ударов.

В конце концов, измотав соперника, я сумела завалить его на спину и прижала горло локтем, он выгнулся и ненароком дотронулся до моей груди. Его крику позавидовал бы любой лось в брачном периоде. Я отпустила его и встала. Он подхватился и молча ушел, взглянув на меня с яростью.

— Властелин! Вы сдержите обещание? Я смогу выбирать?

— Бесова дочь! Я сдержу слово.

Я скинула шапку и тряхнула волосами. По рядам воинов прошел гул. А когда протянутым полотенцем вытерла лицо, воины зашумели, требуя назвать мое имя.

— Ее зовут Тер-Огари. Она звезда гарема и только что завоевала себе право самой выбирать мужчину.

Он увел меня обратно, приказал одеться и привести себя в порядок. Слуге было приказано привести старших сыновей, Анхара и Ардуна.

— Это наша гостья из Гер-Уси, ее зовут Тер-Агари. Она свободная женщина из другой страны, поэтому я не беру ее в свой гарем. Сегодня она доказала свое право выбирать мужчину самой. Я поселю ее в гостевом крыле, а вы можете развлекать ее и побороться за сердце красавицы.

Веравру было велено приготовить мне гостевые покои с террасой, которые, видимо, предоставлялись только высоким гостям, потому что его почтительность ко мне начала зашкаливать. Братья вызвались проводить меня, я оглянулась на Ифрана и поклонилась ему. Подойдя ближе он тихо сказал мне на ухо:

— Помни, ты в моих руках.

Взял и всё испортил! Только я уже уверовала в свое новое положение.

…

И вот теперь я терплю ухаживания кайнов (так здесь называют сыновей Властителя). Немного пожив здесь и пообщавшись со служанками, я поняла, что Ифран не очень жалует своих старших сыновей от Садуры, а вот третий и четвертый сыновья от любимой жены Ильфары — Мидор и Инкас — его любимчики. Наследника здесь выбирает Властелин, а потому старшинство сыновей роли не играет. Похоже, моими руками Ифран решил стравить старших кайнов. Зачем ему это нужно, не понимаю пока, но ситуация накаляется с каждым днем.

Я завалена подарками, меня обольщают, развлекают и радуют, кто как может. Попытки сыновей Властителя меня поцеловать и пощупать я пресекла на корню. И тот, и другой испытали на себе мои приемы борьбы с нежеланными прикосновениями. Теперь оба сгорают от страсти, а Садура меня ненавидит.

Вчера после прогулки в саду Ина, которую я захотела оставить своей служанкой, обнаружила прицепившиеся к платью ядовитые колючки. В саду они не растут, только в дикой природе. Мне очень повезло, что их сняли прежде, чем я начала раздеваться. Увы, бег по утрам здесь невозможен, поэтому я изматываю себя тренировками в своих покоях. О них знает только Ина, ей я доверяю больше, чем другим.

Надо сказать, что жизнь женщин во дворце невыносимо скучна. Я даже попросилась обучаться игре на трейне(что-то похожее на лютню), мне было несложно, ведь на гитаре папа научил меня играть еще в отрочестве. Вышивание я терпеть не могла, как и любое женское рукоделие. Мое особое положение не давало возможности общаться с девушками из гарема. Жены Властителя меня недолюбливали, оставались служанки и редкие гости из других стран, которым Ифран представлял меня своей гостьей. В основном это были послы или купцы.

Денег у меня не было, но любое желание исполнялось. Только что мне с тех желаний? Могла бежать — умчалась бы отсюда, но куда. Где меня ждут?

С некоторых пор ко мне стал заходить в гости кайн Мидор. Юноше было шестнадцать и он производил впечатление неглупого и образованного. Во всяком случае мне с ним было интересней, чем со старшими братьями. Как-то раз он принёс по моей просьбе карту мира Эрайн, куда меня и забросило. Он рассказывал мне о своей стране Курфии, о ее соседях и странах за морями, где живут совсем по-другому, а я ему о своей воображаемой стране Грузии. Впрочем, не такой уж и воображаемой, я там бывала с экскурсиями. Карта наверняка была неполна, поэтому Мидор мне верил. Однажды во время его посещения ко мне пришли старшие братья. Сцена, которую они устроили была безобразна. Эта парочка пыталась поиздеваться над братом. Мне понравилось спокойное достоинство, с которым он им отвечал.

— Змея! Мерзкая тварь! — ворвалась ко мне Садура, — Я уничтожу тебя!

— Тихо! — прикрикнула я, — Что случилось?

— Мои мальчики, мои кайны ранены. И все из-за тебя, дрянь. Как всегда они вышли на тренировку по боевому искусству. Учить их уже не нужно, и Касто занимался с младшими, не наблюдая за боем. Кто знал, что это настоящий поединок на боевых мечах? Ты понимаешь? Они бились за тебя! В итоге оба ранены Анхор чуть меньше, а у Ардуна рана серьезна.

— О, Боже! Чем я могу им помочь?

— С ними лекари. Если что-то плохое случиться — тебе не жить, гадюка. Своими руками убью!

— Я их не стравливала! Дали бы волю, меня бы вообще здесь давно не было!

Садура задумчиво на меня посмотрела:

— Правильно. Тебя здесь быть не должно.

Слова ее меня встревожили. Все отлично знали, как много в этом дворце было ядов, подосланных убийц и случайных падений с лестницы. Разделить участь несчастных мне совсем не хотелось. Следующий визит был от Ильфары:

— Я запрещаю тебе видеться с моим сыном! Ты, подлая женщина, кружишь мальчикам головы, а потом они убивают друг друга!

— Запрещай своему сыну, мне ты не можешь, я — гостья.

— Не знаю, зачем ты понадобилась Ифрану, моя бы воля — тебя здесь не было бы уже сегодня. Мне было скучно жить? Теперь будет весело бояться всего. Яда, кинжала из-за угла… Ночью ко мне пришли обе жены Ифрана. Никогда не видела их вместе, видно, против меня сплотились.

— Ты говорила, что не хочешь здесь жить, так? — словно вела допрос Садура.

— Мы можем помочь тебе бежать. Дадим много денег, заберешь все подарки, — соблазняла Ильфара..

— И куда я побегу? В какой стране устроюсь?

— Самое лучшее, пересечь море и обосноваться в Севеции — это богатый город трех лож, там женщина может жить и без мужа. С деньгами везде хорошо. Купишь дом, займешься чем-нибудь, — у Садуры уже был план.

— Я тебе дам провожатого. Мой верный раб Огилий оттуда родом, он поможет, — добавила Ильфара.

— Как я могу вам верить? Недавно меня колючками отравить хотели. Может ты пошлешь со мной убийцу?

— Нам не нужна твоя смерть, только исчезновение. Чем хочешь поклянемся, что не причиним вреда. Соглашайся, и мы тебе поможем.

Вариантов у меня все равно не было. Но нужно поторговаться.

— Хочу, чтобы вы принесли то, что дадите мне с собой в дорогу.

— Можем принести только деньги. Каждая даст сундук. На борт корабля погрузим сундуки с дорогими тканями и посудой. По сундуку от обеих.

— По два. И все, что есть у меня здесь тоже.

— Согласны. Ты все получишь, только исчезни.

— Клянитесь мне жизнями своих детей, что не причините вреда.

Они замялись, слишком страшную клятву я требовала, затем все же принесли ее.

— Надо все сделать быстро. Ифран так переживал за сыновей, что слег. Лекари говорят, в три дня управится. До этого момента ты должна бежать.

— Через день в Севецию идет торговый корабль. Огилий зафрахтует места для вас и багажа, наймет охрану. Большие сундуки перенесем заранее, самое ценное возьмешь с собой.

— Где гарантия, что этот Огилий меня не убьет и не ограбит?

— У меня его младший брат, они близнецы. Я обещала отпустить его через год, когда мой бывший раб поможет тебе устроиться. Он обучит тебя языку, а пока будет переводить.

— Одного не пойму, почему вы мне так помогаете?

— Ты — единственная, кто отказал нашему мужу. Да, мы все знаем. Не интриговала, не строила козни, не создавала нам неприятности. Возможно, когда-нибудь нам нужна будет помощь. Обещай, что не откажешь,

— Обещаю. Мне жаль, что все так вышло.

— Собирайся, остальное — наша забота.

Я не верила, что мне могло так повезти, но выбора не было, начала готовиться. В назначенный день мои вещи были отправлены на корабль. Огилий оказался зрелым мужчиной, довольно обычным, но решительным и быстрым. В ночи мы с ним и охраной по тайному ходу вышли из дворца. Нас ждала закрытая карета без опознавательных знаков.

До последнего момента я не верила, что все прошло так легко. Парусный мощный корабль дожидался нас. Несколько недель нам предстояло идти до места назначения. Я никогда так долго не находилась в плавании и немного волновалась, как перенесу его. Перед отплытием на судно поднялись таможенники, я обомлела и замерла, а Огилий спокойно вытащил документы, в которых значилось, что я вдова купца Тамира Сегрето, возвращаюсь в Севецию к отцу, а он мой управляющий Огилий Ластра.

— Госпожа Тамира, наконец у нас есть время поговорить. Не опасайтесь меня — я ваш верный слуга. Госпожа Ильфара давно обещала меня освободить, но если бы не вы, ожидание могло ещё затянуться, поэтому я у вас в долгу. Кроме того, она задержала у себя моего брата.

— Я рада, что смогла нечаянно вам помочь, Огилий. Давайте не будем разводить церемонии в нашем общении. Нам ещё долго быть рядом, а потому я для вас просто Тами. Разумеется наедине. Не делайте такие большие глаза. Там, где я жила до Курфии, это нормально. Вы мне не раб, а помощник.

— Вы, правы, Тами, я поражен. Никогда не встречался с подобным, обескуражен и, не скрою, мне приятно. Зовите меня Гил, так меня называли дома.

— Надеюсь, новый язык не будет для меня сложен. Обещаю прилежно учиться.

— У нас с вами больше двух месяцев пути, думаю, основное выучим. У меня для вас сюрприз. Войдите в свою каюту.

Определенно, судьба мне улыбается, в каюте ждала Ина. Девушка все разведала и упросила, чтобы ее отпустили со мной. Мне она сказала, что никто и никогда так, как я, к ней не относился. А я ничего особенного не делала, просто благодарила.

Вспомнилась старая история.

Мы с бабушкой в театре, она поблагодарила гардеробщика, а я нет.

— Тома, тебе не кажется, что ты забыла сказать волшебное слово?

— Бабуля, это же его работа!

— А ты что слова экономишь, или себя выше этого человека считаешь?

Дома за ужином разговор продолжился.

— Мама, вы Томку на свой коммунистический лад перековываете? — вступилась мачеха.

— При чем здесь это? Напомни мне, твоя девичья фамилия Трубецкая или может Юсупова?

— Курцова, ну, и что?

— А то, что дворяне не гнушались благодарить слуг.

— Вам-то откуда знать! Вы тоже не Романова.

Бабушка встала и вернулась со стареньким ридикюлем, откуда достала дагеротип мужчины с надписью внизу: «Тайный советник Двора Его Императорского Величества Павел Петрович Лаевский». У мачехи челюсть отвалилась. Я бабушкины уроки усвоила, вот и всё.

Качку я переносила гораздо лучше, чем Ина, но девушка старалась держаться, а потом, наверное, свыклась с ней. В Севеции говорили на ильтанском языке, для изучения он оказался достаточно несложен. Мы с Иной языки высовывали от усердия, когда писали под диктовку. Пятый класс, вторая четверть. Ученицы. Учитель нас строго правил, но успехами был доволен. Когда я правильно перевела его длинную фразу — получила аплодисменты. Одеты мы с моей служанкой были по курфийской моде, но тут нам Огилий помочь не мог — давно на родине не был. Мы порылись в сундуках и нашли два легких шелковых плаща с капюшонами, вот их и накинем от любопытных глаз.

Неожиданно нам помог капитан, который мимоходом услышал наш разговор. Гил требовал, чтобы мы разговаривали только на ильтанском. Капитан, как мог описал платья женщин и их прически. Сеточек для волос у нас не было, но затейливо уложить косы смогли, выпустив сзади локоны.

С платьями было сложнее. В шитье я Ине была не помощница, она перекроила пару моих платьев, сделав квадратные вырезы, украшенные кружевами, остальное — в талию и пышную юбку оставили, как есть. Для Огилия купили костюм у капитана, пригнав его по фигуре.

К счастью погода нам благоволила, шторма не случилось.

— Первым делом нам будет нужно купить дом. Не дворец, но в хорошем месте и не очень маленький, — мечтала я.

— Первым делом его придется снять. Покупка — дело не быстрое, — поправил меня Гил, — Я отвезу вас в гостиницу и сразу отправлюсь подбирать что-нибудь приличное. Охрана будет с нами ещё неделю, потом наймем местных.

— Неплохо бы пока подумать, чем вы будете заниматься, госпожа купчиха. Есть что-то в чем вы хорошо разбираетесь, подумайте?

М-да, задачка. Я закончила Текстильный институт по специальности технолог текстильного производства, работала на фабрике. Ткани производили не дешевые. Потом в 90-е занималась обивочными тканями, а затем была коммерческим директором в мебельной компании. Пошла ворошить сундуки с тканями. Удивительно, но руки помнили и глаз оказался верный. Я находила самые малюсенькие огрехи. Значит, можем ими заняться. Или мебелью. Я в свое время интересовалась историей мебели и до сих пор помню всякие старинные армуары, виндзорские стулья и геридоны. Кстати, в качестве дерева тоже познания есть.

Ина и Гил с интересом наблюдали за моими стараниями. Ткани все просмотрела, мебель и все дерево простучала, даже лизнула. Сделала свои записи. На русском, чтобы никто не понял. Почерк у меня был кругленький, несовременный, смеялись надо мной друзья.

— Красивая вязь, — из-за плеча посмотрел Гил.

Конкуренция наверняка невероятная, но я придумала такой интерьер магазина, которого здесь точно нет. Мозг включился и заработал, вот это жизнь! А то гаремную красавицу из меня сделать хотели. Интересно, какая мебель здесь модна, наверняка что-то вычурное.

Говорят хмурые дни в этом городе редкость, но именно такой встретил нас, когда путешествие завершилось. Гил был счастлив, он взглядом обнимал город, из которого его увезли юношей. Их с братом опекун — дядя — послал на учебу в Сиельду, но пиратское судно сломало все планы. Из пленили и продали в Курфию. В порту сновало множество подозрительных личностей, которые не просто предлагали услуги, но уже хватались за сундуки. Наша охрана быстро укоротила тянущиеся руки. Интерес к нам был вроде потерян, но я видела множество заинтересованных взглядов. Огилий вернулся с двумя экипажами, куда перенесли вещи и с почетом усадили нас. До гостиницы мы доехали довольно быстро. Выгрузив имущество и устроив нас в покоях, Гил дал распоряжения хозяйке и сразу пошел искать дом.

Удобства здесь были весьма относительны — теплую воду в ванну носили ведрами, но хоть сливы у удобств были. Ина помогла мне помыться и освежилась сама. После корабля это воспринималось блаженством. Надев рубашки и домашние платья, мы уселись в кресла, понимая, что стоит прилечь, и сон сморит нас тут же. К счастью с едой нас не задержали. Обед был вполне приемлем, рыба со специями под сметанным соусом, свежие овощи и фрукты, паштеты, хлеб и легкое вино. Десертом оказалось знакомое мне тирамису, но с другим названием. Мы все же уснули после обеда.

Довольный Гил разбудил нас стуком. Дом он нашел, утром будет готов, и мы сможем переехать. Новость нас порадовала. Без приличной местной одежды было несколько неуютно, и нас сопроводили к портнихе. Сенора Валетти поначалу весьма скептически отнеслась к нашему визиту, но мой интерес к хорошим тканям растопил ее холодность. Для меня у нее на первый случай нашелся утренний комплект из длинной тонкой рубашки с кружевами и пеньюаром с широкими рукавами, завязками и широким шелковым поясом, уличное платье с жакетом из плотного бежевого бархата с вышитыми воротником и рукавами. Остальное я обещала заказать позже. Для Ины она предложила пару достойных платьев с отделкой атласом.

Огилий нас забросал цветистыми комплиментами. Поужинали мы в общем зале. Гостиница была тихой, семейной, очень чистой. Наша охрана показала себя на высоте, не отходя от нас ни на шаг.

О, как сладко мне спалось! Утреннее дезабилье приятно холодило, завтрак подали достаточно легкий, как я любила. Самое приятное чувство — это предвкушение, именно в нем я сейчас купалась. Как много впереди!

Наш новый дом был не слишком большим, но очень уютным. В его обустройстве чувствовалась любовная женская рука, сенора Данья — его хозяйка — думала, что в нем поселится ее сын с женой, а они отправились жить на новые земли. Нам же в нем сразу понравились тепло и уют.

Осмотрев резную мебель, я для себя решила, что этот путь для меня закрыт — слишком много мороки. Зато с тканями вполне можно поработать.

Огилия я отправила на поиски постоянного жилища и помещения под лавку, а мы с Иной должны были продолжить заполнение своего гардероба. Заодно и по лавкам с тканями пройдемся. Первой на пути попалась лавка с недорогими тканями — из хлопка, льна и шерсти. Я со знанием дела щупала ткань, смотрела на просвет, сжимала ее в руках. Хозяин лавки устал смотреть на мои манипуляции и спросил, чего мы ходим в итоге. Я хотела тонкий лен и хлопок хорошего качества. Он положил несколько тюков, из которых я сумела найти лучшие ткани.

— Сенора так хорошо разбирается в нашем деле, продаете или производите?

— Пока здесь моих лавок нет, но собираюсь, — улыбнулась я, забирая свои покупки.

Наемный экипаж мне не понравился, взяла на заметку, что нужно обзавестись своим. В ателье сеноры Валетти мы зашли со своими тканями. Она оценила их качество и началось женское священнодействие — создание моего гардероба. Мои задумки приводили портниху то в недоумение, то в восторг. В целом все должно было получиться оригинальным, недешевым и выделяющим меня из общей массы. Ина, у которой всегда было одно платье за все про все, обмирала от счастья, став обладательницей нескольких.

Лавки с тканями здесь были весьма однообразны — полки по стенам на которых лежали ткани свернутые или в рулонах. Бедные продавцы накачивали мышцы, доставая каждый раз что-то по запросу посетителя. У меня будет по-другому!

Главная задача — найти поставщиков. С Гилом мы встретились дома. Он собирался дать отчет об увиденном, но мы были голодны, а потому пошли обсуждать наши дела в ресторанте неподалеку. Ина была в очередной раз шокирована, когда я ей предложила сесть с нами за столик.

— Госпожа, вы разоритесь, каждый раз приходя есть сюда! Нам нужен персонал, обязательно повар. Ведь потом в собственном доме он вам тоже понадобится.

— Дельная мысль, Ина. Вот ты и займешься подбором персонала, а Гил подберет охрану из местных.

Я хорошо понимала, что одной мне со всем не справиться, нужна была команда.

— Подходящего дома я пока не нашел, а вот помещений для лавки есть целых три. Два продаются, одно в аренду. Их можно уже смотреть. Одно — двухэтажный дом с очень просторным первым этажом и вторым из трех отдельных комнат. Там есть большое преимущество — проведен водопровод. Второе помещение в доходном доме на первом этаже. На второй и третий этажи — отдельный вход. А третий сдает лавочник, отошедший от дел, он сам живет наверху.

— Отлично, после обеда мы посмотрим первый дом. Это он продается?

— Да, дом сухой, хорошо расположен — на торговой улице, его продают наследники.

Дом нам понравился, внизу торговые и складские помещения, наверху просторные жилые комнаты. Наследники торопились его продать, что вызвало у меня подозрения, а потому ответила, что подумаю. Без грамотного поверенного не обойтись, и как найти надежного? Огилий узнал, для того, чтобы открыть торговую точку нужно одобрение Второй ложи.

Тут ему пришлось объяснить, что три Ложи защищают интересы разных городских классов. Первая ложа — для знати, Вторая — для купцов и Третья — для простонародья. Во второй ложе купцы получают разрешение на торговлю, но лучше ещё войти в Гильдию — она защищает интересы своих членов. Правда, в нее сразу не зайти — нужно показать себя в работе. А разрешение в ложе дадут при предъявлении помещения для торговли, первичного запаса товара и счета в банке на определенную сумму. Словом, работы непочатый край.

Кстати, существует и Гильдия поверенных, где можно найти его для себя. Приветствуются долгосрочные договоры, но можно договориться и разово.

Это было большим облегчением, именно туда мы и направились. Все-таки везде встречают по одежке! Клерк на входе внимательно оценил меня и только после этого предложил войти. Принимавший меня сенор выслушал, для чего мне понадобится поверенный, предложил кандидатуру и краткосрочный контракт, который можно будет продлить по обоюдному желанию. Завтра первый кандидат меня навестит в утренние часы.

Легенду мы сочинили такую: мой муж, уроженец Ставии здесь начинал свою деятельность. Сирота, он начал с низших должностей, стал младшим приказчиком. Ему уже доверяли закупки, но в путешествии корабль захватили пираты и он стал пленником в Курфии. Узнав, что он был приказчиком, его купил одинокий купец Салар Харфеси. Юноша быстро выдвинулся и стал правой рукой немолодого торговца, семья которого не уцелела в эпидемию оспы. Купец его считал сыном и оставил все в наследство. Вистан Сегрето женился на Тамире, дочери такого же купца и успешно продолжил дело благодетеля, но заболел холерой и умер. Вдова не могла продолжить его дело, хотя наследовала его. Оня могла либо выйти замуж, передав мужу управление, либо продать дело. Тамира выбрала второе и решила отбыть в места, где начинал ее муж, и где вдова смогла бы открыть свое дело. Проверить все это было достаточно сложно, да и особого интереса не представляло ни для кого.

Поверенный сразу внушил доверие, он не суетился, слушал внимательно, задачи свои понял и был готов заключить контракт. Начали мы с проверки чистоты дома с торговым помещением. К счастью, все оказалось просто: наследники были не из этих мест, долго здесь находиться не могли, а потому поторапливались. Оформление дома в мою собственность прошло без волокиты и препятствий. Работа сенора Давида Ламбара меня впечатлила.

Я зашла в дом собственницей и ощутила такой прилив энтузиазма, что тут же бросилась набрасывать будущие помещения на бумаге. Наверху в одной из комнат я планировала свой кабинет, а в двух других — жилье для сотрудников.

А сам магазин должен был совершить переворот в сознании покупателей. Сначала витрина. Здесь этого практически не было. Окна в пол, в нерабочее время защищенные крепкими ставнями, а в рабочее являвшиеся витриной. Заметив всеобщую любовь местных жителей к разным завитушкам, я решила сделать окна расписанные под рамы, в которых разместить манекены с наброшенной и заколотой тканью. Внутри тоже будет стоять парочка манекенов с драпированной под платья дорогой тканью.

Посреди моих мечтаний меня прервали. Пришли Гил и Ина с докладом.

— Из рекомендованных гильдией поваров я выбрала троих. Каждый приготовил свое блюдо, так что нас дома ждет отличный ужин. Горничных готова представить вам на выбор и двух прачек. — Ина гордилась проделанной работой.

— Я практически нанял трех охранников, — более кратко доложил Гил.

— Отлично. А почему в итоге должна выбирать я? Ответственности боитесь? Привыкайте решать такие вопросы сами. Вы — мои доверенные лица. Дядю нашел, Гил?

— Дядю не нашел. Вскоре после нашего пленения он продал здесь дело и отбыл в неизвестном направлении. Неприятное впечатление это произвело на меня, подозрения бродят.

— Разберемся понемногу. Предлагаю идти ужинать. Кстати, Гил. Не считаешь ли ты нужным приобрести нам карету с лошадьми?

— Думаю, это правильно. Потом нам и телега для товаров понадобится.

По результатам ужина мы единогласно выбрали повара — Джино Госиери. А горничную и прачку я доверила выбрать Ине. Она у меня будет заведовать всем хозяйством.

В своей комнате продолжила набрасывать интерьер будущего магазина. Итак. Ткани будут висеть в открытом доступе, расположенные по цветам и оттенкам. Эти подвесные витрины будут одновременно являться дверями, за которыми эти ткани в рулонах мы разложим по полкам. Всем удобно. Небольшой склад оставлю на всякий случай. Нужны хорошие зеркала, чтобы покупатели могли увидеть прикинутую на себя ткань. Достаточно узких и высоких после каждого цвета. Отдельно поставим большой раскроечный стол. Ещё нужна стоячая витрина для кружев и лент.

Спать легла поздно, зато проект будущего магазина был готов. В моих сундуках было много драгоценных тканей, которые меня не прельщали по разным причинам. Их мы тоже будем продавать. Где мне найти поставщиков?

Усилиями сеноры Валетти я была одета так, чтобы сразу становилось ясно — зажиточная купчиха. Не стремилась копировать моду высшего света, у меня было свое представление о прекрасном.

По выходным на торговой площади в городе располагалась ярмарка. Кроме розничного товара там бывали и заезжие купцы с образцами товара, а иногда и местные производители. Мы с Гилом намеревались там побывать. Ина хотела пройтись по розничным рядам. Кто бы в ней сейчас узнал ту зажатую гаремную служанку! Она смело торговалась, невинно флиртовала, чувствуя себя свободно.

Мы сначала пошли ознакомиться с выложенными образцами тканей. Я подходила ближе, осмелев, даже смотрела в лупу на что-то.

— Ну, что сенора, высмотрели? — с насмешкой спросил меня один из купцов.

— А как же, высмотрела. Могу и вам показать.

— И чего я в своем товаре не видел?

К нам стали подходить и другие купцы, надеясь развлечься.

— А вот чего. Эту ткань выткала лентяйка, смотрите: узелков и утолщений с изнанки нет, но и обрывы не сплетены, как надо. Вот так в разные стороны потяните своими руками.

— Это зачем ещё?

— А увидите, как ткань начнет в некоторых местах расходиться.

— Вы мой товар не позорьте, сенора! У проверенных людей беру.

— Ставлю золотой, если не разойдется.

— Ладно, принимаю. Аглето, потяни ты, чтобы по-честному.

Выбранный купец взялся, как я говорила, и потянул, в трех местах на ткани появились небольшие прорехи. Спорщик отдал мне золотой и очень расстроился.

— Да, как же так-то! Всегда брал…

— Зато ваш бархат заслуживает похвал, я бы с вами на него договор заключила.

— А вы кто же будете? Не видел я вас раньше сенора.

Мы познакомились, я честно сказала, что магазин ещё не открыт, но когда открою, в нем будет только лучшее. Так я заключила свой первый контракт. Другие купцы меня уже зазывали посмотреть товар. Не все из того, что хотелось, я нашла. Стала расспрашивать, купцы чесали в затылках. Какая-то пришлая ставила их в тупик своими знаниями.

— Сенора Сегрето, через четыре седмицы мне привезут товар из Атая и Конерии. Буду рад, если присмотрите для себя чего.

— А образцов нет? Альбомов?

Тут уже около нас толпа купцов встала, всем интересно, что за новости, альбомы какие-то. Объяснила, самые шустрые кинулись идею записывать, а сенор Лапетти, с которым я беседовала, уверенно сказал, что в следующий раз будут. Контракты заверил мой поверенный. Ко мне подошел степенный купец, попросивший проверить ткани, которые он у нового поставщика брал, обещая заплатить мне за проверку. Я перешерстила его ткани, только одну забраковала. Получила два золотых за работу. Так я начала зарабатывать репутацию. Меня даже позвали в пятницу в ресторанте, где собирался своеобразный купеческий клуб.

Сенор Ламбар порекомендовал мне два надежных банка, где я и сделала вклады. Теперь можно было получать разрешение в ложе.

А около дома меня встретил Гил с новой каретой, запряженной двумя серыми жеребцами. А Ина порадовала качественным сервизом и столовыми приборами.

Дом нужно было перестраивать. Строителей нашли быстро, их порекомендовал все тот же незаменимый поверенный. Когда я им рассказала, что хочу, они взялись со мной спорить. Я сердито свела брови и ответила, что знаю, чего хочу, а если им это не под силу — найду других. Споры сразу прекратились, но мои пожелания рассматривались, как каприз. И пусть. Гил успевал искать дом и проверять качество работы строителей.

Однажды, когда я выходила из модной кофейни, ко мне привязался разбитной уличный торговец. Молодой человек так рекламировал свой пустячный товар, что я остановилась.

— Сенора выбрала что-то для себя?

— Выбрала. Тебя. Я строю самый необычный магазин и мне нужны туда сотрудники. Платить буду хорошо, если работать будешь честно и так же заинтересованно. Интересно тебе? Приходи в дом с розами на улице Южного ветра, поговорим.

— Меня зовут Серджио. Я приду, — откликнулся парень.

Необычный способ набирать персонал оказался очень правильным. У Серджио была молоденькая сестра, которая сейчас училась у вышивальщицы. Но та больше ее использовала, как служанку, чем учила, а ведь они за это платили деньги. Я решила попробовать девушку в деле. Ина принесла ткани, а я попросила Элену мне продать что-нибудь.

— Сенора, посмотрите вот эту ткань, она нарядна, но благородна, из нее выйдет чудесное платье, а если украсить его вышивкой в тон, то оно будет выглядеть изысканно. С вашим цветом волос этот оттенок чудесно сочетается.

Ее невозможно было остановить. Серджио гордо посмотрел на меня.

— Разговорчивость у вас в крови, ребята. И откуда такой хороший язык?

— Мама учила. Она сама училась в монастырском пансионе для благородных сирот.

— А где мама?

— Ее больше нет, — грустно ответила девушка, — Уже два года.

— Серджио, а как ты решился стать уличным торговцем?

Парень вдруг густо покраснел и спрятал глаза.

— Скажу честно. Мы жили в другом городе и там мне, чтобы выжить пришлось воровать. Но я не хотел остаться вором. Подкопили денег и приехали сюда, начинать новую жизнь.

— Я ценю твое доверие и честность. Но учти…

— Не надо, я все знаю. Буду работать честно.

— Вот и договорились. Над магазином есть комнаты, я могу вам их дешево сдать.

— Сенора! Да мы Богу за вас молиться будем! А когда начинать?

— Вот что. Там сейчас работают строители, поэтому магазин ещё не готов. А вот в комнатах большого ремонта не требуется. Одна — большая — будет моим кабинетом, а в других вы можете пока делать ремонт для себя, материалы там есть. Завтра приходите, я вас туда отведу, посмотрите. Пока все шло по плану, я боялась сглазить. Гил нашел один дом, но он стоил дороже, чем я рассчитывала. Золото понемногу растрачивалось, затраты чересчур увеличивать не хотелось.

Я влюбилась в этот дом, там был даже небольшой сад и балкон-терраса. С парадного входа широкая лестница, легкая лепнина с виноградными кистями, классически оформленная дверь. Балкон не парадный — на улицу, а камерный, с видом на сад и беседку. В нем нет тяжеловесности, угнетающей пышности, он совершенно мой. Лучше не найду. Правда, зачем мне три этажа, я пока не разобралась, но куплю его, несмотря на расходы.

Ина запрыгала от радости, увидев мое приобретение. Внутри чуть переделать и можно въезжать.

Я решила посмотреть, как строится лавка, в который раз мысленно принося благодарность Гилу за отличную карету. На большие окна уже повесили ставни с замками, которые Серджио исправно закрывал по вечерам. В зале были отштукатурены стены и начали делать полки под товар. Наверху мой кабинет отделали, а в комнатах работали ребята. Я зашла в помещение и остановилась в восхищении — стена была расписана цветочными гирляндами, очень искусно и со вкусом.

— Вам нравится, сенора Тамира?

— Приятно удивлена. Кто такой одаренный?

— Это Элена, она всегда придумывала рисунки для вышивок. Решила украсить свою комнату.

— Это просто прекрасно! Я собиралась искать художника, чтобы он нарисовал рамы на окнах. Теперь не буду. Элена, я заплачу отдельно, нарисуешь, что я хочу.

Я поделилась своей задумкой, девушка была в восторге от порученной работы. Теперь мне нужны были манекены, но не швейные, а настоящие, с париками. Я предполагала, что они будут из дерева.

— Сенора! А если сделать их из гипса? Найти скульптора и заказать статуи, — робко предложил Серджио.

— Это гениально! Очень стильно и свежо. И никаких париков. Статуи. Ребята, вы таланты.

Я нашла начинающего талантливого скульптора, другие презрительно фыркали, услышав, для чего нужны статуи. Арсенио предложил не делать их манекенами, а придать живость позам. Я с восторгом согласилась, но не особо увлекаясь, а то тканью драпировать будет сложно. Интересно, а что здесь с мебельными тканями? Я прошлась по лавкам. Отдельно они нигде не продавались. Надо задуматься над этим.

Выйдя из очередной лавки, я попала в какую-то дикую вакханалию. Рыжеволосую девушку в плаще окружили местные мальчишки, они толкали ее, кто-то кидал в нее несвежие фрукты и все на разные лады орали:

— Ведьма! Ведьма!

Девушка затравленно оглядывалась. Я схватила ее за руку, оттолкнула мальчишку, и мы побежали к карете. Пока преследователи очухались, карета тронулась. Спасенная откинулась и пыталась отдышаться.

— Благодарю вас, сенора! Мы немного отъедем, и я выйду.

— Не спеши, отдохни и расскажи, что с тобой случилось.

Рыжуля рассказать не смогла, она заснула и мягко съехала на сиденье.

— Приючу на время, а там посмотрим, — решила я.

Девушка даже не проснулась, когда остановилась карета. Я попросила охранника на руках внести ее в дом. Он положил ее на жесткий диванчик, но и тогда она не проснулась.

Ина положила ей подушку под голову и укрыла.

— Кто она?

Я рассказала короткую историю нашего знакомства.

— Может не стоит приносить домой неизвестных? — аккуратно попенял мне Гил.

— Может и не стоит, но не бросать же ее спящую посреди дороги. Здесь что ведьм и колдунов преследуют и жгут?

— Насколько я знаю, около двадцати лет назад вышел указ о прекращении охоты на ведьм. Но если кто-то из них виновен в злоумышленных поступках, то их судят, — ответил Огилий.

— Надеюсь, она ничего такого не совершила.

Пока мы разговаривали, девушка попыталась повернуться на неудобном диване, чуть не свалилась и проснулась. Она спокойно открыла глаза и сразу вскочила, увидев себя в незнакомом месте.

— Не пугайся, ты заснула в дороге, и тебя перенесли в дом. Мне кажется, ты ещё и голодна, разделишь с нами трапезу?

Я видела, как она борется с собой, но голод победил. Ела она аккуратно, но было видно, чего ей это стоило.

— Теперь идем в мой кабинет, поговорим.

Она опасливо поднималась по лестнице то и дело оглядываясь.

— Как тебя зовут?

— Юлия, ой, то есть Джулия.

— Понятно. А теперь скажи мне, Юля из какого города России тебя к нам забросило, — на чистом русском спросила я.

— Из Москвы, а откуда…, - она широко раскрыла глаза.

Точнее она сказала «из Маасквы», из чего я заключила, что девушка моя землячка.

— Да, ты правильно поняла, а теперь подробно. И про ведьму тоже.

— Про ведьму правда. Бабушка моя ей была и мне передалось, но я об этом только здесь узнала. Родители погибли молодыми, мне восемнадцать было, когда они разбились. И стала я жить одна в трехкомнатной квартире. Училась на экономиста, подрабатывала на жизнь, английский учила. Уже на пятом курсе встретила Джона, он сюда по делам приезжал. Несколько месяцев переписывались, он ещё раз приехал и замуж позвал. Я счастливая была, не передать. Он уехал, сказал все в Америке оформим, а он мне приглашение пришлет. Я пока могу квартиру продавать. У него здесь дела с риелтерами были, он мне их и посоветовал. Словом, кинули меня. Денег я не увидела. В полиции сказали, что тип этот русский, он у них в розыске. Чтобы отвоевать квартиру деньги нужны на адвоката. А мне и поесть не на что. Такая тоска накатила! Иду ночью по шоссе, слезы глаза застигают, а дальше свет фар ослепил и все. Очнулась я на окраине леса. Около меня коза пасется. Смотрю, молодая женщина идет к нам. Приютила меня, я у нее и прожила всего три дня, а там ее муж вернулся от матери. Короче, ночью полез он на меня, рот лапищей своей заткнул, а его укусила. Руку отдернул, а я и говорю со злобой:

— Катись отсюда к жене своей!

Представляешь, он и покатился с бока на бок. Утром жена его мне узелок дала, плащ и сказала, чтобы я в город этот шла, здесь мне места нет. Я и пошла. Дошла, работу искать стала, а документов нет. Брожу по городу голодная и бесприютная. Верзила какой-то привязался:

— Идем к матушке тебя отведу, она одежду даст, еду, хорошо заработаешь.

Я сразу поняла, куда зовёт. Бегу от него, он за мной. Остановилась и говорю со злостью:

— Да, чтоб ты пропал, гад.

Прямо перед мной и пропал, как не бывало. А пара мальчишек увидели, ну и погнались за мной, а за ними ещё прицепились.

— Ладно, поняла я, Джулия, что идти тебе некуда. Своим помогать нужно, но ты про иномирность нашу молчи, поняла? Здесь останешься, а там придумаем, чем тебе заняться.

Наша команда пополнилась ещё одним членом. Джулия оказалась веселой и общительной. Гил обещал придумать что-то с документами, похоже, у него здесь самые разные связи.

Вскоре начали доставлять первые товары, их качество я тщательно проверяла, одну штуку шелка пришлось заменить. Джулия вызвалась помочь, она отлично считала и вела учет, это было ценно, я обрастала помощниками. Однако мне пришлось выслушать наставление от Огилия:

— Тами, все мы уже поняли, что ты добрая и великодушная. Я благодарен судьбе за встречу с тобой. Ведь ты могла держать нас в черном теле, мы даже были готовы к подобному. Но в этом мире нельзя быть такой доверчивой к людям. Сейчас начнет работать лавка, и конкуренты могут вредить тебе, подсылать своих шпионов и прочее. Очень прошу — поостерегись!

— Спасибо за науку, Гил! Ты прав, конечно. Я учту.

Я и в самом деле расслабилась. Судьба не будет баловать вечно, так не бывает, надо умнеть. И все же пока я только радовалась. Элена нарисовала витрины, они получились даже лучше, чем я ожидала. Скульптор сенор Коцци сделал первые статуи, все были в восторге, насколько чудесно они выглядели в витрине. Мы с Иной порылись в сундуках и выбрали несколько отрезов для их драпировки. Я очень боялась, что она будет смотреться чужеродно на произведениях искусства, но моя умелая помощница с присоединившейся к ней Эленой сотворили чудо. Они сумели так обыграть непринужденные позы статуй, что я восхитилась.

Вывеску я тоже заказала Элене, они с Серджио так старались и были так довольны всем, что я тихо радовалась таким неравнодушным работникам. Я вспомнила средневековые вывески и заказала кузнецу ажурный подвес, на который и повесим нарисованное Эли. Она для него сделала эскиз, где ножницы разрезали ткань, в окружении всяких завитушек.

У меня возникла идея, как она могла бы заработать. В свободное время я предложила ей создавать папки с рисунками разных вышивок, эти рисунки предполагалось продавать. Любимое дело, которое ещё и может принести деньги, так вдохновило девушку, что она посвящала ему все свободное время. Это были превосходные работы!

Товар прибывал, некоторые умные купцы воспользовались моим предложением и теперь предоставляли альбомы с образцами. А обещанный товар из Атая и Коринии я скупила почти весь, это были необыкновенной красоты шелка.

Лавка заполнилась товаром, мои идеи так славно воплотились, что я готова была не уходить из магазина. Разрешение в ложе я легко получила. Первый приток покупателей мы обеспечили написав приглашения на открытие и разнеся их по ателье и богатым домам. Моих поставщиков я тоже пригласила, как и представителей ложи. Мы поставили сборный стол, накрытый скатертью, где стояли напитки и маленькие тарталетки с закусками.

Волновалась вся команда, но все вышло просто замечательно. Народа пришло множество. Из окрестных домов люди давно уже интересовались необычным строительством, слухи пошли сами и в лавке было настолько многолюдно, что помогать включилась вся команда. Мои поставщики с восхищением осматривали лавку.

— Это настолько необычно и удобно сделано! Вы сенора Тамира говорили о необычности, но такого я не ожидал.

Я принимала заслуженные комплименты, но взгляд вылавливал и недоброжелательные взгляды. Конкуренты меня тоже посетили. Выручка за первый день превзошла самые смелые ожидания. Сенора Валетти, моя портниха, попеняла мне, что я скрывала от нее свой замысел. Альбомы Элены ее покорили, она сразу купила несколько оригинальных рисунков, а качество тканей оценила как наивысшее. Мне нужны были постоянные покупатели.

— Все прошло прекрасно, спасибо вам! — радовалась я дома.

— Каплю дегтя, извини, Тами. Джули почувствовала нескольких человек с недобрыми намерениями, я увеличил охрану, причем один страж будет там находиться и днем.

— Гил, я беру тебя на службу начальником безопасности. Зарплату обсудим. Ина ты тоже отныне получаешь зарплату, как экономка дома и моя помощница. Джули с ее умением считать и вести учет будет управляющей магазина.

Этого никто из моих друзей не ожидал, они даже не сразу поняли, о чем я.

— Тами, я не знаю, как тебя благодарить! Ведь меня выпустили с тобой нищим рабом. Скоро, надеюсь, отпустят и брата.

— Я хотела только вырваться из гарема, а ты даришь мне новую жизнь. Я не подведу!

А Джули просто обняла меня и всплакнула на плече. Гил тихо сунул ей что-то в руку, она посмотрела и тихий плач превратился в рыдания. Теперь у нее были документы.

Мой кабинет в лавке пополнился ещё одним столом — для управляющей Джулии. Легкий характер позволил ей подружиться с братом и сестрой, иногда она помогала им в магазине. Я тоже не гнушалась работы в зале и отпускала ребят поесть, справляясь сама.

Конкуренты поначалу пытались мелко вредить, нанимали людей то плеснуть краской на витрину, то попытаться залить ткани маслом, то уронить статую. Джули всегда чувствовала опасность заранее, и ни одна акция конкурентов не прошла, наш охранник ее предотвращал.

Новый дом был готов, Ина с ног сбилась, увеличивая штат сотрудников. Комнаты для прислуги на третьем этаже были хорошим подспорьем в поисках людей.

Лавка ещё только начала отбивать вложенное, но вполне успешно. Я подумала, что надо расширять поле деятельности, если я не хочу просто так истратить все золото. Идеи у меня рождались одна за другой, но нужна была самая прибыльная.

Я точно знала, чего здесь не было, а может не было и во всем этом мире — трикотажа. Этот проект требовал серьезной подготовки. Я занялась им со всей серьезностью. Вспомнила институтские уроки. Первая вязальная машина была достаточно простой, она называлась кулирной.

По памяти я нарисовала ее устройство. Сейчас чулки вязали на руках, они были довольно толстые и неудобные. Моя память воспроизводила эволюцию игл — крючковая, язычковая, трубчатая. Станки начали сниться мне во сне. Фильдекос и фильдеперс преследовали мои мысли. Целыми днями чертила, вспоминала формулы, словом начала походить на помешанную.

Ина решительно взялась за меня, гоняла на тренировки, делала кремы, и вымазывала меня маслами, убирала волосы. Но остановила мое производственное безумие Джули. Она принесла зеркало и посадила меня перед ним. Отражение не порадовало — кожа сухая, под глазами круги, волосы тусклые.

— Ты высушила себя изнутри, посмотри, чем ответил тебе организм. Хочешь превратиться в старуху? — ворчала она, — Вернись в нормальный режим, черт возьми, Тами!

Я посмотрела на нее, на себя и поняла, насколько она права. Так недолго и в каргу превратиться! Мой запой дал первые результаты, но, удивительное дело — возврат к нормальной жизни дал толчок дальнейшему развитию. Я уже поняла, что буду делать. Я видела красивые сексуальные пояса для чулок, удобные колготки, чулки на резинках и уже знала, что мне для этого нужно.

В этот момент пришло неожиданное напоминание о прошлом. Садура прислала человека, которого нужно было спрятать на время и найти ему применение в этой жизни. Мне напомнили о моем долге. Что ж, я готова его выполнить. Документами мужчину снабдили, его имя теперь было Доризо Лекора, прошлое меня не касалось. Он открылся, что является сильным алхимиком, но его пребывание в Курфии невозможно, там его ищут.

— Не знаю, на какое время я вас скрою здесь, нуждаться вы не будете.

— Сенора Сегрето, я могу быть полезен, если вы мне выделите место для лаборатории.

А ведь химик — это находка! Будет у него лаборатория, и задачи я ему поставлю. Есть подозрение, что он в Курфии намудрил что-то с зельями или ядами, здесь я это ему запрещу. В моем доме подобного не будет. В общении Ози, как мы его сократили, оказался интересным собеседником, много знал, захватывающе рассказывал. Он спокойно вошел в команду, а однажды оказал неоценимую услугу.

Конкуренты мои не спали. В ночи они сделали попытку поджечь магазин. Сильно подгорели только дверь и ставни, поджигателя найти не удалось.

— Не ставьте новые, пока не обработаете средством, которое я вам дам. Я его изобрел случайно, но оно выдерживает даже магический огонь, — предложил Ози.

Что и было нами сделано. Заодно мы им и по стенам прошлись. Лавка стабильно работала, Джули вела учет и заключала договоры на уже известные нам ткани у постоянных поставщиков. Работа ей нравилась, а ещё похоже Серджио не оставил равнодушной.

Вся команда вместе с охранниками поливала и натирала дом средством Ози. Он был рад, что принёс пользу. Я понемногу подключала его к своим делам. Мне нужны были прочные краски, тонкие и прочные нити, и ещё много разного.

Гил послал от меня Садуре зашифрованное письмо, где было написано, что ее поручение выполнено, а мы ждём возврата брата Огилия. Фразы были обычными, даже если бы записка попала в чужие руки, то приняли бы ее за отчет госпоже от слуги. Мы оба волновались.

Ози рассказал нам, что исчезновение мое и служанки вызвало гнев Властителя, его люди много месяцев нас искали. Кайны некоторое время попечалились, но быстро нашли себе утешение. Я вообще больше не хотела бы слышать о Курфии, но не получалось.

Через несколько месяцев работы лавки меня пригласили в Гильдию. Я и забыла про нее, но была довольна, что меня заметили. На приятной встрече с ее главой сенором Дареско я получила членство в ней и сделала щедрый взнос.

Я нашла тех, кто мог бы мне изготовить детали станков, поставщиков сырья, но понимала, что нужен доверенный человек, который помог бы в организации производства. Ози показал мне изобретенную им нить из хлопка, пропитанного особым составом, который сделал обычную нитку тонкой и шелковистой. Это был прорыв и колоссальная экономия на сырье из шелка.

Джулия просчитала затраты на организацию производства. Получалась довольно значительная сумма. Она ещё и сделала прогнозы окупаемости, при хорошем спросе все оказалось не так уж и страшно.

Я поговорила с поверенным о патентном праве. В Севеции оно существовало, а вот между странами до сих пор этот вопрос не утрясли, шли бесконечные суды. Но хоть что-то. Придется засекречивать производство.

Бог услышал мои молитвы. Ильфара отпустила брата Гила — Мельяно. Мы его откормили, приодели и поразились, насколько стали похожи братья друг на друга. Жена Властителя с неохотой простилась с ценным рабом, ведь у него были золотые руки, он мог починить что угодно.

Теперь я знала, кто поможет мне воплотить проект. Мел за дело взялся сразу, с ним все как-то закрутилось и начало приобретать черты будущей фабрики, а пока цеха.

Сенора Ламбара мы так загрузили работой по патентам, что он смеялся, благодаря нам получил новую квалификацию. Я патентовала все — от станков до продукции, а ещё и дамские пояса для чулок. Пару для демонстрации мне сшили в ателье Валетти даже не сообразив, что это такое.

Я планировала поначалу продавать продукт через ателье, в которых за это разрешу шить пояса по моему патенту. В моей лавке продажа, разумеется, тоже была организована.

Не то, чтобы очень скоро, но цех заработал. Точнее, не цех, а цеха: обработки сырьевой пряжи, ее окраски и само производство продукта. Незаменимого Мела я поставила управляющим.

Первую партию мы продали через ателье Валетти. Сенора благословляла день, когда я впервые появилась на ее пороге. Ее роскошные шелковые пояса и наши чулки произвели фурор. Я не могла ей обещать эксклюзив, но все новинки обещала первой.

Джулия потирала руки, наши продажи, несмотря на высокую цену изделий, росли постоянно. Стало ясно, что производство нужно значительно расширять. Мои поставщики тканей норовили скупить все оптом, но у нас пока не было такого производства, чтобы обеспечить все запросы.

Мы не пострадали даже во время печально знаменитого пожара, охватившего полгорода, ведь средство Ози работало безотказно. Нас пытались обвинить в колдовстве и чуть ли не организации поджога, но я давно выправила патент на средство Ози. В производстве оно было несложно, но требовало мощностей и вложений. За огромные деньги патент был приобретен городом. Ози отказался принимать их все, отдав мне половину.

Однажды они с Иной позвали меня и Джули в кабинет. Там стояло большое зеркало.

— Посмотрите на себя и подругу внимательно, — предложила Ина.

Мы были настолько поглощены работой, что не обращали на себя особого внимания. Зеркало показало нечто невероятное. Мы обе светились молодостью и здоровьем. Наша кожа сияла, глаза блестели, у Джули пропали ее ненавистные веснушки, волосы были пышными и блестящими. Что происходит? Ина тоже очевидно похорошела.

— Помните наш старый разговор о том, как женщинам нужно ухаживать за собой? Я тогда ещё узнавала, что такое уходовый комплекс? С тех пор я начала пробовать создавать разные средства по уходу. Потом обратилась за помощью к Ози. Он заинтересовался и мы создали его!

— Может это и не источник вечной молодости, но вы на себе видите результат его применения в течение двух недель, — Ози сам был доволен результатом.

— Это колоссально! Ингредиенты редкие? Это можно производить? — сразу вцепилась я.

— Я тебе говорил, Ина, что Тами такое не упустит.

Они вытащила четыре склянки: два крема, и два флакона с каплями.

— Это кремы для лица и тела, это капли в средство, которым моешь голову, а это пить по три капли в день с любым утренним питьем, объяснила Ина.

— Производство недорогое, но пока ручное. Один ингредиент заказываем у купцов, у нас его нет, — разъяснил Ози.

— Срочно патентуем и думаем о производстве. Моя помощь нужна? Это же ваше средство.

— Мы производство не потянем, поэтому предлагаем тебе 50 на 50. Я вложу деньги от продажи патента, Ина и я идеи, а ты организуешь производство.

— Согласна, но вы тоже будете работать.

Джулия кивнула. Что мне в ней нравилось — никогда не плакала, что работы прибавляется. Надо сделать ее младшим партнером, и Гилу с Мелом выделить проценты. И все снова закрутилось.

Я взяла один комплект комплекса «Тами», как назвали его создатели, для патентования, и вдруг к нам явился нежданный гость. Его обветренное лицо выдавало моряка. Он не задержался, только передал свиток.

Письмо было от Садуры. Ее иносказания мы с Гилом и Ози сначала не допоняли, сразу прочтя между строк предупреждение нам поберечься и сберечь дорогого ей человека. Крутили так и эдак, пока Гил не вспомнил о давнем споре между Курфией и Севецией о двух больших островах. Сейчас они принадлежали Севеции по праву победителя. Страны воевали почти век назад. Но Курфия не переставала на них претендовать. В письме говорилось о том, что Властитель собирает большое войско для войны с Севецией. Начнет с островов ранним летом.

Информация была настолько важной, что ее необходимо было донести до правителей. Правили Севецией три боржа. Трех королей в государстве быть не может, их именовали светлейшествами. Именно в их дворец я бесстрашно направилась. Разумеется, меня не пускали, но я сказала, что в моих руках государственная тайна и через три часа ожидания меня наконец впустили во дворец и повели в зал приемов.

Боржи выглядели сердитыми, видно, мой визит был некстати. Я поклонилась, представилась и сразу перешла к делу.

— Мой источник в Курфии сообщает, что ее Властитель собирает большое войско и множество кораблей. В начале лета начнется война. Первым делом пойдут на острова.

— Все? — невежливо перебил меня один из боржей, его светлейшество Гуилл, — Интересно. Наши шпионы ничего не знают, а осведомитель этой купчихи знает. И чему верить?

— Если бы я не доверяла источнику, то не осмелилась бы вас обеспокоить.

— Лучше бы проверить, но я думаю, дыма без огня не бывает. Начнем готовиться, — задумчиво глядя на меня, произнёс его светлейшестао Камел.

— У меня есть основания полагать, что сведения достоверны, — третий борж был явно моложе предыдущих, его светлейшество Нерин стяжал лавры неукротимого бабника.

— Мы благодарим вас, сенора Сегрето, но и предупреждаем об ответственности, если сведения откажутся недостоверными. Аудиенция окончена.

Боржи вышли, а я пошла по бесконечным коридорам дворца к выходу. Вдруг меня дернули и утянули в какую-то боковую дверь. Передо мной, улыбаясь, стоял его светлейшество Нерин.

— Давно хотел побеседовать с вами наедине, красавица Тамира. Свет полон слухами о вашей красоте и предприимчивости. Присаживайтесь. Я угощу вас чудесным вином из личных запасов.

— Благодарю, я не пью вина.

— Отказываете боржу? Смело, но неразумно. Со мной лучше дружить.

— Вы что-то хотели от меня, ваше светлейшество?

— Ну, прямо, так прямо. Я коллекционирую красивых женщин, — он взмахнул рукой на стену, где красовалось множество женских портретов, — Предлагаю вам стать моей амантой.

Подобного я не ожидала, надо как-то аккуратно отказать.

— Я дала обет Господу нашему, что только муж станет владеть моим телом.

— Не смешите меня! Девственная звезда курфийского гарема, это и не смешно даже. Не удивляйтесь, мои шпионы выкрали ваш портрет у одного из кайнов. Я узнал вас сразу, как вы вошли. Поэтому не изворачивайтесь, мне не отказывают.

Его красивое, но уже потасканное от излишеств лицо с брезгливо поджатой губой вызвало во мне ярость.

— Вы не смеете рассуждать о чистоте невинной девушки. Зовите своих лекарей, я докажу вам, что даже в гареме сумела сохранить невинность. Но если вы возьмете меня силой, я убью вас во славу Господа.

— Вы безумны? — уже не так уверенно спросил он, — Хорошо, будь по-вашему. Я позову целителя, он все докажет.

Я готовилась к тому, что меня будут унизительно осматривать, но пришедший попросил меня закрыть глаза. Я подчинилась и почувствовала легкое тепло, разлившееся по телу. Когда борж разрешил мне их открыть, целителя уже не было. Сам мужчина помолчал и все же заговорил:

— Никогда не думал, что скажу подобное женщине, но я восхищен вашей стойкостью и уважаю ваше решение. Вашу тайну я сохраню.

— Я хочу сделать вам подарок, ваше светлейшество. В этом мешочке то, что сделает вас ещё неотразимее. Там же и инструкция. Проверила все на себе.

Он расхохотался:

— Вы даже в такой ситуации умеете расположить к себе и найти покупателя.

— Это подарок от души.

Я не хотела оставлять от нашей встречи неприятного ощущения у боржа. Надеюсь, ему понравится. Я пошла к карете на трясущихся ногах. Все удалось.

Моему самому близкому кругу я свое приключение рассказала. Его завершение развеселило всех. Никуда больше идти сегодня настроения не было. Я посидела за кофе в беседке, даже повалялась на траве. Обедали на террасе, солнце пригревало по летнему, хотя на дворе была весна.

Мы сидели за столом женской компанией, только приступив к обеду, когда слуга объявил, что ко мне гостья, сенора Бланка Килари, сваха. Я неприлично фыркнула, сдувая суп прямо с ложечки на скатерть.

— Вот, что наделало ваше средство! — укоризненно сказала я Ине.

Не принять было неудобно, я пригласила гостью присоединиться к обеду. Женщина средних лет, обладательница довольно приятной наружности и чуть томного голоса не вызвала антипатии. Мы удобно устроились в креслах, где она, не спеша поведала мне о цели своего визита. Я решила ее выслушать, чтобы затем отказать.

— Не скрою, мне интересно было увидеть женщину, которая вызвала такой интерес у лучших купеческих семейств города. О вас ходят самые разные слухи, пересказывать не буду, но они вызывают противоречивое восприятие. Вы очень красивы, деловиты и богаты. Такую невесту выдать замуж легко. Я хочу узнать ваши намерения. Что вы хотите от будущего мужа?

— Начнем с того, что я не ищу мужа, сенора Бланка. А когда буду его выбирать, то это точно не будет договорной брак.

— Неужели вам не надоело все тянуть самой, ведь это совсем не женское дело. Вам нужен защитник, управитель делами, в конце концов отец ваших детей.

— Мне не только не надоело заниматься делами, я планирую новые. Мне не нужна защита — есть охрана, тем более не нужен управитель — со своими делами я отлично справлюсь сама. Делить свой капитал с мужем не входит в мои планы А детей родить я ещё успею. Именно все это я предлагаю вам рассказать вашим нанимателям.

— Но ведь вы были замужем. Неужели так неудачно?

— Обсуждать свою личную жизнь я не буду. Рада была знакомству.

Сваха поняла, что ее выпроваживают и сразу ушла. Ещё и это на мою голову! Встречу свою любовь — хорошо, а нет — значит, не судьба.

Мы с Ози выходили из помещения, в котором думали начать производить косметику, когда мимо нас пролетела карета, из которой вдруг выбросили какой-то куль, как нам показалось. За ней неслась ещё одна.

— Безобразие! Они же могут покалечить кого-нибудь!

Внезапно тряпичный куль у стены пошевелился. Мы бросились к нему, раскутали из одеял мальчика лет трех, который, судя по всему, пострадал от падения и удара о стену.

— Что за звери! — возмутилась я, взяв малыша на руки.

Тельце его обвисло, Ози нашел у себя пузырек и дал ребенку понюхать. Тот не реагировал. Срочно нужен был лекарь! Мы зашли в карету и поехали медленно, разыскивая целителя неподалеку. Наконец нашли. Благообразный старичок осмотрел ребенка, покачал головой:

— Многочисленные ушибы, ничего не поломано, но меня беспокоит удар головой. А ещё создается ощущение, что мальчика опоили чем-то, — он зло посмотрел на нас.

Пришлось объяснять, что мы малышу чужие люди, которые увидели его падение из кареты и попытались ему помочь. Если он хочет, пусть вызывает службу дознания.

— Отвезите его туда, где он сможет отдохнуть и наблюдайте. При любом ухудшении, даже незначительном, зовите целителя.

Мы со всей осторожностью привезли детку домой, удобно устроили и вновь позвали целителя. Тот подтвердил предыдущий диагноз, но неестественный сон ребенка вызвал у него большое беспокойство. Слишком большая доза снотворного для такого малютки могла оказаться смертельной. Всю ночь мы дежурили у постели ребенка и молились о его выздоровлении. Утром мальчик открыл рот и облизал сухие губы. Малюсенькой ложечкой мы напоили его водой.

Он открыл глаза и вдруг вновь зажмурился:

— Боись, боись, — повторял он.

Видно, что-то его испугало. Я взяла его на руки, прижала и покачала, целуя в макушку.

— Мама? — спросил он меня.

И что я ему могла ответить?

— Мама, — подтвердила я, — Не бойся, мой маленький, я с тобой. Все хорошо.

Об обнял меня за шею и прижался плотней.

— Мама, — облегченно вздохнул он.

Было ощущение, что ребенок не знал свою мать или не помнил, но тепло, защиту и любовь связывал именно с ней. Он ел и пил из моих рук, цеплялся за меня, как маленькая обезьянка, и не отпускал. Говорить он не хотел, заслышав мужской голос, втягивал головушку и жмурился. Что же такое делали с ребенком, если у него такая реакция? Ужас!

Волей-неволей я стала для него островком надежды. Я его укачала и аккуратно уложила. Мои домашние говорили шепотом и смотрели на меня, качая головой. А что я могла ещё сделать для смертельно испуганного малютки? Он просыпался, висел на мне, пил-ел, снова засыпал. Я была связана, но решила, что здоровье и психика ребенка — важнее всего.

Два дня я таскала его на себе, рассказывала сказки, пела песенки, укладывала в саду. На третий утром я разбудила его, водя перед носом кусочком груши. Он схватил его и с аппетитом прожевал, так я скормила ему весь плод. Он посмотрел на пустое блюдце, изрек:

— Фкусь!

Своими ножками потопал по комнате, все разглядывая. Завтракал из рук Ины, каша с ягодами, сырники и компот не оставили его равнодушным. Он погладил девушку по щеке и сказал:

— Хося!

Я научилась его понимать, это он сообщил Ине, что она хорошая. Мужчины купили ему игрушки, какие нашли, но передали через нас, не хотели пугать. Мы не знали, как его зовут, на наши вопросы он отвечал:

— Ни на.

Не то не знаю, не то не надо. Мы назвали его героическим именем Орландо, а коротко Ори. Ему нравилось, когда его так звали. Вместе с Ози мы посетили службу дознания, сообщив все мельчайшие подробности о мальчике. Они нам сказали, что пока ребенок может оставаться у нас, но если через полгода родных не найдут, то либо я оформляю над ним опекунство, либо его поместят в приют. Ина перебрала всех нянек города, пока нашла ту, с которой Ори согласился общаться. Стоило мне появиться, он бежал, вис на моей шее и нежно шептал:

— Мама!

Целитель осмотрел его зубки и сделал вывод, мальчик крупный, но ему не больше двух лет, говорит и движется в соответствии с возрастом. Перенес сильную психологическую травму, требуется реабилитация, перевела я для себя его пространные рассуждения. Ори стал всеобщим любимцем, я уже стала бояться, что мы вырастим маленького домашнего тирана. Даже мужчины ему подчинялись, играя с ним, катая на своих шеях и всячески балуя.

Ози нашел отличное место для нашего косметического производства. Отдельное одноэтажное здание на окраине города никому не принадлежало и не было нужно, мы его выкупили у города совсем задешево. Теперь там шел ремонт, а мы пытались упростить некоторые процессы, создавая механические машины и прочее.

Работников нам неожиданно нашел Гил среди вольноотпущенных рабов. В городе вышел указ, в рабстве человек не может находиться не более семи лет. Полумера, но очень важная, рабы получили надежду. Правда, идти от хозяина им по большей части было некуда, поэтому нашедшим работу и кров отчаянно завидовали. Было решено достроить пристроить второй этаж к цеху и там временно размещать рабочих из бывших рабов.

Мое трикотажное производство приносило ощутимый доход, уже и расширенного цеха стало мало.

— Будем строить фабрику, — решили мы. Наш товар ещё не смог воспроизвести никто, купцы рвали друг у друга контракты с нами, но и городская розница была полностью насыщена. А ведь это только чулки! В планах у меня были колготки и детский трикотаж, а потом и бельевая линия.

Штат моих сотрудников рос, за его подбор и работу отвечали мои младшие партнеры. По хорошему я понимала, что надо сосредоточиться на производстве, но мою первую ласточку — лавку — было жаль.

Война, объявленная нам Курфией, не состоялась, когда их суда устремились к островам и городу, быстрые и сильные корабли Севеции смогли не просто выдержать битву, но и нанести значительный урон захватчикам. Мое участие, как я и хотела, осталось тайным.

Пока мы запускали косметический цех я проводила акции в среде богатых покупательниц. Приучала их пользоваться нашими средствами, делая небольшие подарки — мешочки с комплексом «Тами» на пару недель пользования. Это была подрывная деятельность, результаты, полученные от его использования делали их нашими вечными почитательницами. Кстати, торговую марку «Тами» мы зарегистрировали. Теперь штампы с нашим логотипом ставились на все изделия.

Я научила Элену делать батик, она его усовершенствовала, Ози сотворил ей особые краски, которые тоже запатентовали. Теперь ее волшебные палантины из нашей лавки пользовались огромным успехом. Она попросила разрешения ставить на них наш логотип, я разрешила за процент от продаж.

Не нужно думать, что наши отношения с командой превратились исключительно в товарно-денежные. Я давала шанс друзьям стать обеспеченными людьми, они ценили это, понимая, что это моя дружеская помощь. Мы не вводили в свой дружеский круг посторонних, с остальными моими сотрудниками отношения были хорошими, но официальными.

Я помнила добро и выслала с оказией сундуки с подарками — нашими изделиями — Садуре и Ильфаре. Такая дружба ценна, я это понимала. Здесь, в этом мире, я не боялась нарушить баланс, вводя свои новинки. Видимо, моя миссия состояла именно в развитии его.

Для расширения и более совершенной технической оснастки моих существующих и будущих производств мне нужен был паровой двигатель. Я кое-что помнила о его устройстве, но не до конца. Наше совещание с Ози и Мелом касалось именно этого. После того, как я объяснила им, что хочу, и моих пусть несовершенных чертежей, Ози позвал меня для приватного разговора.

— Тами, скажи мне, кто ты? Я уверен, что у тебя есть некая тайна. Все твои идеи очевидно новы для этого мира. Либо ты гений, либо совсем не отсюда.

— Ози, зачем тебе моя тайна? Есть она или нет, она моя. Давай закроем эту тему и больше не будем поднимать ее.

— О тебе пошли слухи, что ты могущественная колдунья. Никто иначе твой успех объяснить не может.

— И что? Обо мне ходит множество выдуманных слухов, и пусть ходят.

— Это опасно! Если люди будут думать о твоей магической силе, то у них появится желание пленить тебя и пользоваться ей.

— И как мы их развеем? Я пока не знаю.

Жилось мне интересно. Дома ждал названный сынок, работа кипела, доходы росли. В городе меня узнавали, многие пытались добиться моей дружбы, поклонники порой надоедали. С некоторых пор появился один чрезвычайно настойчивый. Мужчина из высшего сословия, Лангрин Стрази, вел себя, как мальчишка. Засыпал цветами и подарками, которые я возвращала, заказывал серенады под окнами.

— Красавица! Подарите мне хоть одно свидание, — молил он в письмах.

Джулия вдруг заинтересовалась им.

— Тами, он нагло лжет. Любви там не и в помине, а вот что ему нужно, я не знаю.

Ози предложил пригласить его на один из наших вечеров и дать несколько капель эликсира правды, который давным-давно сам разработал. Идея показалась интересной и мы ее осуществили. Сенор Стрази был в восторге от приглашения, он добился внимания. Этот красавчик полагал, что я не устояла перед его чарами, вот и пусть. Как посмеялась Ина, наглаженный-напомаженный, он стоял перед заветной дверью в назначенный час.

Мы иногда устраивали в доме вечера для знакомых и друзей. Это не были балы в прямом понимании. Стол организовывался шведский, но сытный, играла музыка, порой мы слушали поэтов, иногда танцевали и очень много разговаривали обо всем. Обстановка была камерная, для своих. Радостный гость принял изрядно вина для храбрости, он был уверен, что я приглашу его на свидание. В нужный момент, когда его уже зарядили эликсиром, Джулия задала невинный вопрос:

— Сенор Стрази, вы самый верный поклонник нашей Тамиры. Что вас привлекло в ней?

Тот без тени смущения выдал:

— Сенора Тамира прекрасна, я бы и сам хотел стать ее амантом, но она не для меня. Мои стесненные денежные обстоятельства помогли одному сенору добиться того, чтобы я согласился играть роль пылкого поклонника. Я должен был добиться ее любви и тайных свиданий за пределами дома. Такая невинная шалость, — он глупо захихикал.

— И зачем этому сенору понадобилось ваше участие?

— Я не знаю! Этот иностранец вообще загадочная личность, но платит очень хорошо. С ним всегда двое его охранников, в его дела я не советовал бы влезать никому. Есть в нем какая-то темная тайна.

— Вы рассказали все, что вам известно, но не назвали имя заказчика. Как его зовут?

— Мне он известен, как Альфред Гоннер.

— А теперь подите прочь, жалкий актеришка. Роль коварного соблазнителя вам не удалась, — громогласно погнал его Гил, кивнув охранникам, чтобы выкинули наглеца.

— Как вон? Почему вон? — лепетал неудачник, — А как же свидание?

Все слышавшие его излияния молчали.

— Молодчик хорошо набрался и спьяну выболтал все. Забудем его бормотание, сеноры, — предложил Мел.

— У нас сегодня новое веселое развлечение — игра в шарады, — подхватила Ина.

Мало-помалу гости включились в игру, но я знала, что завтра же по городу поползут слухи. А ведь мы не ожидали такой развязки! Впрочем, может и неплохо, что имя заказчика обнародовано, теперь ему придется покинуть город.

Гилу все это очень не понравилось, он обещал разобраться. Так или иначе, но это иностранец злоумышлял против меня.

Как всегда развлек и отвлек Ори, он убежал от няни, пришел ко мне и забрался на кровать. Я попробовала открыть глаза, он закрыл их ладошкой и тихо сказал:

— Спи.

Потом начал гладить меня по голове и что-то мурлыкать на ухо. Я вдруг сообразила, что сама его так укладываю спать. Детка решил повторить мой любовный ритуал, он показал мне свою любовь. В глазах защипало от подступивших слез, это было так трогательно! Я открыла глаза, обняла его и расцеловала. Потом мы с ним поиграли в ладушки, и пришла извиняться няня.

За завтраком о вчерашнем никто не вспоминал, но неприятный осадок у меня остался. День выдался хлопотным, сегодня я инспектировала все свои предприятия. Дело не в том, что кому-то не доверяла, просто порой свежим взглядом виделось больше.

— Все-таки наша упаковка для «Тами» слишком проста. Да, затраты снижаем, но это элитная вещь, ее ставят на туалетные столики высокородные дамы. Флаконы и баночки должны быть сами по себе произведением искусства. Попросите Элену нарисовать что-то изящное, но выдающееся, будем менять.

— А если оставить оба варианта? Кому-то важно содержимое, а для эстетов сделаем элитную партию.

— Отличная мысль, работаем.

Я вышла, щурясь на солнышко, охрана ждала, когда я войду в карету. Неожиданно почувствовала укус в шею и, даже не успев обернуться, лишилась сознания. Пробуждение стало испытанием — болела голова, ломило кости, веки не хотели подниматься.

— Вы кого мне привезли? — услышала резкий мужской голос, — У нее нет ни капли магии! Фарион проверил не раз.

— Господин! Но это именно она, сенора Тамира Сегрето. Посмотрите сами.

— Что за черт! Так ошибиться.

Я открыла глаза и усилием воли сумела приподняться.

— Раз вы убедились, что магии во мне ни грамма, может вернете, откуда взяли?

Мужчина обернулся, недовольно посмотрел на мой помятый вид и приказал:

— Помыть, накормить, привести в порядок и ко мне в кабинет.

Ни здравствуйте, ни извините. Ладно, сыграем по-твоему. Пара служанок отвели меня в купальню, завернули в простыню и начали расчесывать. Я всегда любила эти процедуры. Ничего не буду придумывать, посмотрим, что дальше.

Завтрак оказался слишком сытным, мужским, я бы сказала. Покапризничала, я это не ем. Если я просто пленница, то не обратят внимания, если ближе к гостье, то расстараются. Для меня сварили кашу, нарезали фрукты, сделали сок и кофе. Какой-то старик пришел отвести меня в кабинет.

— Скажите, Тамира, у вас никогда не было магии? — спросил меня пожилой мужчина из глубины кабинета.

— Расставим все по местам, сеноры. Вы меня похитили с неизвестной мне целью, но обращаться со мной запросто я вам не позволяла и не позволю. Не извольте забываться, — холодно и высокомерно припечатала я, усевшись в кресло.

— Хм, вы считаете разумным злить меня? Не забывайте, здесь я приказываю, — тон был едким.

— Приказывайте своим слугам, я вам подчиняться не обязана и не буду.

— То есть вы совсем не боитесь? Умереть, например…

— Умереть не боятся только святые или блаженные, но это не значит, что я позволю вам задевать мою честь.

— Во что вы пытаетесь со мной играть? Я могу с вами сделать, что угодно. Отдать на потеху воинам, умертвить или бросить в темницу.

— С беззащитной похищенной женщиной справиться легко, не спорю. Вам это доставит радость? Вы садист, испытываете блаженство унижая и мучая?

— Хорошо. Сенора Тамира, не соблаговолите ли ответить на несколько вопросов, — спросил он сквозь зубы.

— Если посчитаю их корректными, отчего бы нет?

— Какими?! Впрочем, неважно. Итак. Мы выяснили, что вы не владеете магией. А кто в вашем окружении владеет сильной ментальной магией?

— Вы будете огорчены, но в моем окружении таких нет.

— Так каким же, черт возьми, образом вы заставили служить себе такое количество людей? Ни один не поддался на подкуп, ни один не предал.

— А кто сказал, что я кого-то заставляю? В моем словаре нет этого слова. Я умею дружить, убеждать, любить и ценить людей, другое мне неведомо.

— Что за чушь! Каждый старается для себя, а ваши безропотно все выполняют и делают вас богаче и богаче.

— Вам не понять. Ваши слуги вас боятся, это не преданность. Кому-то вы хорошо платите, и это не преданность. Вы сам никого не цените по настоящему, если будет нужно — пожертвуете любым. Ваших людей перекупить и соблазнить можно, моих нет, так что же чушь?

— То есть вами управлять нельзя?

— Мной нельзя манипулировать, а управлять можно. Даже мой названный сын управляет мной. Любовью. Вам не понять.

— Бессмысленный разговор. Эй, Тим, ты мой самый старый слуга. Скажи, ты мне верен?

— Я растил вас, ваша светлость. Верен.

— Готов для меня убить или сам умереть?

— Не мучайте старика, растившего вас! Он ответит так, как вы хотите, потому что с вами по-другому нельзя. Не думаю, что он растил вас тираном и убийцей.

— Признаюсь, я не ведаю, что мне с вами делать. Так просто все замысливалось. Использовать вашу магию… Такая вы мне не нужны, но вы видели нас, а значит опасны… Отведите ее в комнату, я скажу решение позже.

Решение он скажет. Понятно, что меня устранят. Возможно, ядом, чтобы эстетичней. Какое-то совершенно глупое попадание! Мне теперь ни есть, ни пить, ни спать и бояться каждого шороха? От еды я отказалась, попила в купальне. Бежать отсюда нужно, но я не знаю, где я и дверь закрыта. Подкупить обещаниями?

Посмотрела в окно — этаж третий, не меньше. А если связать простыни и прочее и спуститься вниз? Должна же я хоть сделать попытку. Я занавесила балдахин и принялась рвать и связывать простыни.

— Хороший вариант, — раздался рядом со мной тихий голос.

Я подпрыгнула от испуга. Рядом со мной стоял старик Тим.

— Я помогу вам бежать, а ваши простыни мы вывесим в окно для отвлечения внимания от настоящего пути побега.

— Не понимаю, зачем это вам.

— Не хочу, чтобы мой мальчик стал убийцей женщины. Я растил его воином. Хватит болтать, одевайтесь.

Я зашла в купальню и надела одежду небогатого юноши, затолкав волосы под шапку. Тим взял меня за руку, подошел к стене, надавил на угол картины на ней. Перед нами открылся ход.

— Идите до конца, дверь я открыл. Выйдете на пустыре, рядом улица. Возьмете карету.

Он вложил мне в руку монету.

— Спасибо! — воскликнула я.

— Тихо. Прощайте. Запомните, все иногда не такое, как кажется.

Я не могла поверить в свою удачу, пока не оказалась у дверей своего дома. На мой стук вышел слуга:

— Сенора сегодня не принимает.

Я скинула шапку… Надо ли говорить, что началось в доме. Меня обнимали, ощупывали, крутили, целовали, восклицали.

— Успокойтесь, я уже дома. Живая и невредимая.

Все расселись вокруг, не веря, что я так нежданно нашлась. Молча ждали моих слов.

— Хочу мыться, есть и поспать тоже не мешает. Остальное потом.

Спала долго, происшествие и угроза смерти меня измотали. А вот проснулась свеженькой и полной энергии. За окном светало. Ина спала в кресле. Я на цыпочках прошла в купальню и легла понежиться в ванной, капнув любимый аромат нероли и черного перца.

Последние события не шли из головы. Верный слуга, предающий своего господина? Что-то мне не очень верилось в это, а его последние слова навели на нечаянную мысль.

— А если слуга выполнял тайный приказ своего сенора? Он суров со слугами, но не захотел стать моим убийцей?

М-да, никакие события не заставят меня плохо думать о людях. Сейчас ещё что-нибудь напридумываю. Стоп. Из ванной меня встретила проснувшаяся Ина с простынями. Она уже не была моей горничной, обучив на смену себе расторопную Велину, но сегодня никому не доверила уход за мной. К завтраку я вышла красавицей.

— Знаю, вы ждете подробного рассказа. Соберемся после завтрака, расскажу.

Я не стала озвучивать свой вывод, просто изложила события и разговоры. Потом рассказывал Гил. Они, разумеется, не сидели, сложа руки. Он счел за благо привлечь к расследованию городских дознавателей. Сами боржи обеспокоились моим похищением. Высокородных иностранцев в городе гостило трое. Герцог Северус Кастрано — правитель небольшого герцогства, не примкнувшего ни к одному государству, граф Маттиа Леварди — посол Ставии и маркиз Эрий ла Притье — житель Фардии, приехавший проведать замужнюю сестру.

Герцог, завершив свои дела, отбыл вчера утром, граф никак не походил под мое описание, а маркиз находился в палаццо сестры, устроившей небольшой бал в его честь. Северус и Эрий оба были высокими, подтянутыми, темноволосыми. Мой пленитель старался держаться в тени, поэтому деталей я не рассмотрела.

В любом случае визиты и действия обоих сеноров были взяты под контроль. Дом, где меня держали, я узнать не могла, а потому пока следствие искало косвенные улики. Пустырь чуть ли не перекопали, но дверь в тайный ход не нашли. Шла я довольно долго, как мне показалось, ход петлял, поэтому его направление понять тоже не удалось.

Я сочла за благо эту историю отпустить и заниматься делами. Наша трикотажная фабрика набирала силу. Детский трикотаж был принят на ура, колготы в основном покупали купчихи и средний класс, но шли они очень неплохо. Бельевую линию я пока не запускала, к ней будущих покупателей нужно было готовить. А вот крупный трикотаж сейчас был актуален. Пока разрабатывались станки под него и модели.

Джули бросила блестящую идею: создать сеть фирменных магазинов «Тами». Люди уже доверяют этой марке, через свою розницу будет проще начинать продажи нового.

Ох, мне бы ещё несколько пар рук, как у индийского божества!

На наши суаре неожиданно стали напрашиваться высокие гости, как-будто кто-то создал новую моду, меня об этом не предупредив. Отказывать невозможно — это наши главные покупатели. Я не любила светскую жизнь, но нужно было соответствовать. Вскоре многие уже не дожидались приглашений, а приезжали запросто. Однажды в одном из гостей я узнала боржа Нерина, он был в маске, что у нас не возбранялось.

Его светлейшество подошел ко мне с бокалами в руках:

— Блистательная Тамира, вы ещё не выбрали себе мужа? Жаль. Но я хочу выпить за ваше чудесное освобождение. Надеюсь, вам не нанесли никакого урона?

— Не нанесли. Проверять будем?

— Ах, какая вы злопамятная злючка! А ведь я просто мужчина, которого манит ваша красота, что может быть естественней? Мое предложение всегда будет в силе, несравненная Тами.

Борж незаметно удалился, но многие его узнали и наше общение на балконе не прошло незамеченным. Теперь будут судачить о наших отношениях. Меня снова атаковали поклонники, от них невозможно было скрыться. Мужчины из высших слоев севецианского общества вели себя порой, как мальчишки.

— Да, выберите уже кого-нибудь, сенора, это же несносно! — с отчаянием произнес один из отвергнутых.

Однажды я решила отдохнуть от этой суеты в саду. Вечерняя прохлада меня не пугала. Я радовалась тому, что сумела тихо ускользнуть. Внезапно меня схватили сзади сильные руки, кто-то наслаждался моими волосами, упоенно зарываясь в них. Сама не знаю, почему я не применила прием, ведь могла. Мужчина в маске развернул меня к себе и, придерживая голову, яростно впился в мои губы. Внутри что-то взмыло, и я ответила. Он почти рычал, продолжая меня целовать, обнимал, а я даже не попыталась вырваться.

— Ты сделала меня безумцем! Думать ни о чем не могу! — он будто злился на меня.

Вдруг оттолкнул и скрылся в один момент. Боже, что это было? Что со мной случилось? Посидела в беседке, остывая, и, пошатываясь, будто пьяная, побрела к себе. Поймала изумленный взгляд Джули и прижала палец к губам. Сны мне пришли просто безумные. Утром ушла в кабинет, но от любопытной подруги не спряталась. Она уселась напротив с блестящими глазами:

— Что такое произошло? Откуда ты вчера шла совершенно пьяная с зацелованными губами?

— Ты не представляешь, Джули. Я вчера познала страсть.

— Наконец-то! Влюбилась? В кого?

Пришлось пересказать ей мое приключение.

— Не может быть! Ледышка Тами влюбилась. Мы уж, грешным делом думали… Ну, знаешь, бывают такие женщины.

— Вы записали меня в фригидные?! Я тебя убью.

Схватила линейку со стола и погналась за нахалкой, пару раз достала. Девушка визжала и убегала, а я шлепала ее, догоняя.

— Что происходит? — удивились домашние.

— Наша Тами… — начала Джули, но, увидев мои страшные глаза, осеклась, — Наша Тами чуть не убила меня за то, что я стала ей сватать красавчика Моретти.

— Зараза! — выругалась я.

Все облегченно захохотали. Малыш Ори погрозил мне пальчиком:

— Изя! Мама изя!

Дневные дела покатились своим чередом. Мы обсудили роскошные флаконы для комплекса, рисунки моделей трикотажа. Я навестила лавку, которая теперь тоже называлась «Тами». Там, как всегда было много народа.

— Что-то новенькое готовите? — поинтересовалась сенора Валетти.

Я ей под большим секретом показала модели трикотажа, она была в восторге и даже помогла мне ценным советом. Мне захотелось жить! Не увлеченно работать, а жить полной жизнью: ходить на пикники, кататься на лодках, кружиться в танце. Я вдруг поняла, как много теряю и как загоняю работой своих друзей, которые постепенно становятся обеспеченными людьми. Джулия, Ина и Элена флиртовали, заводили романчики, а я засохла!

Я полюбила вечерние прогулки в саду, там меня никто не беспокоил, это стало моим ритуалом. На самом деле я ждала, очень ждала, что незнакомец появится здесь опять. И однажды это случилось. Он нашел меня в беседке, увитой плющом. Я так задумалась, что не заметила, как он присел рядом и обнял меня.

— Ждала? — тихо спросил, будто боялся, что не то отвечу.

— Ждала, — честно ответила я.

Он по-прежнему не снял маску. Потянул у себе на колени, я послушно села. Мы словно исследовали друг друга, касаясь волос, лица, проводя пальцами по губам. Его поцелуи отличались от прежнего. Он хотел узнать меня, понять, что нравится. Я положила голову на его плечо, он посмотрел мне в глаза и сказал:

— Я хочу, чтобы так было по утрам.

— Сними маску, — попросила я.

Он наклонился и закрыл мне рот страстным поцелуем. Мы оба понимали, что всего этого нам мало. Страсть летела искрами, рвалась наружу, сметая препятствия. Мужчина остановился.

— Мне пора, Тами.

— Как мне тебя звать?

— Зови любимым, — ответил и снова исчез.

Что ж у меня за судьба такая! Даже любовь тайная и непонятная. Увижу и не узнаю. И снова потянулись дни ожиданий. Мои удивились перемене, произошедшей во мне. Теперь у нас были дни отдыха, когда мы придумывали себе развлечения. Я давно хотела поездить верхом, когда-то в прошлой жизни получила азы. Лошадей нам держать было негде, поэтому катались на наемных. Меня это захватило.

— А не прикупить ли нам дачу, дом за городом? Природа, свои конюшни…

Я размечталась. Если есть мечта, то мы ее выполняем. Дом был небольшой с четырехскатной крышей и большой открытой верандой. Конюшня здесь была, но небольшая. Я уже хотела присмотреть себе лошадку, когда в один из дней мне навстречу вышла красавица буланой масти.

— Чья ты, прелесть?

Я обняла ее и увидела приколотую к гриве записку.

— Она твоя, Тами. Вы похожи.

Это было сказочно, моя Солли и впрямь походила на меня.

— Та же масть, тот же характер, — смеялись близкие.

Я обожала ее, мы чувствовали друг друга каким-то волшебным образом. Больше всех радовался новому дому Ори. Он мог здесь бегать на воздухе сколько угодно. Для него понаделали качелек, горок и игрушек.

Так и бывает, посреди радости и благополучия возникают дни ненастий. Я давно оформила опекунство над Ори, а теперь хотела его усыновить. Мой поверенный не очень одобрял мои намерения, ведь ребенок будет иметь равные права с моими будущими детьми, но я была тверда в своем намерении. Мы готовили прошение, когда к нам нагрянул гость. Представился он негоциантом Луиджи Риколети, попросил приватной беседы со мной.

— Видите ли, сенора Сегрето, я недавно овдовел и теперь могу официально признать своего сына.

— Не понимаю вас, причем здесь я?

— Расскажу. В бытность мою женатым я содержал молодую любовницу, девицу довольно ветреную и капризную. Мы с женой вырастили трех дочерей, сын так и не появился. С Маилой, моей амантой, я будто помолодел, мне не жалко было для нее денег и подарков. Она требовала все больше, а однажды сказала, что ждёт ребенка. Я окружил ее всяческой заботой, отказа она ни в чем не знала. Ее служанка неоднократно говорила, что в мое отсутствие у Маилы бывает мужчина, но та легко отговорилась, что это ее кузен. Да, я был наивен и поверил ей.

У нас родился мальчик, здоровенький крепыш. Маила требовала, чтобы я признал его, но я тянул время. Однажды служанка, которой я платил, рассказала, что увидела мою аманту и ее кузена в такой интимный момент, что разночтений быть не могло. Я предложил своей любовнице выкупить у нее моего сына. Она согласилась подумать. Ребенку было уже почти два года, когда мы наконец сговорились. В тот день я приехал с деньгами, чтобы забрать ребенка и все оформить. Едва я вышел из коляски, как на меня налетел какой-то детина, толкнул, забрал мешок, вскочил в свою коляску и помчался. Я кинулся следом. Увидев погоню, молодчик разогнал коляску так, что у нее отлетело колесо и он разбился, слетев с моста. Свой мешок с деньгами я выручил. Приехав к аманте, был огорошен вопросом, нашел ли ребенка, которого этот тип похитил. В разбитой коляске ребенка не было. Он мог вылететь из коляски и утонуть. Маила уехала, я вернулся в семью. Жена моя вскоре умерла от внутренней хвори. Девочки учатся в пансионе. Я вспомнил ту историю и поехал по местам, где мы ехали. Один добрый человек поведал мне о найденыше, которого увезли в больницу. И вот я здесь и требую вернуть мне сына.

Мне совсем не понравился его тон. Пропадал, забыл, вспомнил, явился. Я вызвала сенора Давида. Тот не церемонился:

— Предъявите документ, что Орландо ваш сын.

— Я не признавал его, но он мой сын Массимо.

— Где доказательства этого?

— У меня есть свидетельница служанка.

— Прошел почти год, она поклянется, что узнала ребенка?

Неприятный сенор исчерпал запас аргументов.

— Поймите, отцовское сердце болит о сыне! Предложите хоть отступного.

— Ах, ты мошенник! Охрана, держите его!

Тут мужчинка смазал пятки салом и вылетел из дверей кубарем.

— Как думаете отец или мошенник?

— Какая разница? Думаю Ори крупно повезло.

А малыш и не знал, что над ним только что пронеслось. Он пускал кораблики в тазу и был чрезвычайно доволен. Карапуз наш подрос и стал не так занятно говорить, зато понятно. Известный неизвестный даритель оставил пони для Ори. Тому кататься было рано, но посидеть на Мати давали. Снимали с воплями.

— Кто-то очень толково за тобой ухаживает. Заход через сына — отличный ход, — заметил Гил.

Они с Мелом изменились в лучшую сторону, посолиднели, выпрямились, даже похорошели. Пора женить, посмеивались мы.

Я часто думала, как поменялось восприятие жизни у моих друзей. И дело не в сытости и обеспеченности, каждый ощутил свою ценность, нашел интересное дело.

Из Курфии давно не было вестей, видно, все у них в порядке. Для нас она осталась в далеком прошлом. Было и было, быльем поросло.

У меня случилась очень беспокойная неделя, мы запускали свою розницу. Начали работать первые три магазина, сил им отдано было немало и вложений тоже, но заработали они весьма бойко с самых первых дней. Решила недельку отдохнуть с Ори на природе.

Ехала как-то на Солли, охрана позади. Лес у нас рядом небольшой, но приятный. Легкий свист привлек внимание. Лошадка моя пустилась в галоп через чащу и внезапно остановилась. Сильные руки вынули меня из седла, любимые горячие губы начали страстно целовать.

— Не сдержался, так соскучился, — шепнул мне на ухо.

— Сейчас охрана примчится, — озадачилась я.

— Вечером жди, — он прыгнул в седло и умчался.

Через пару минут нас нашла охрана.

— Заезжий охотник собаку свистнул, Солли испугалась, но быстро опомнилась, — объяснила я.

Сердце колотилось, собираясь выскочить. Мы вернулись. Ходила по саду, собирала букеты и ждала вечера. Неправильная у меня любовь какая-то, неизвестно с кем. Но такая сладкая! После ужина ушла к себе и попросила не беспокоить, почитаю и отдохну. Слушала каждый шорох, окно открыла, сердце замирало в предвкушении, а его все не было. Казалось, только глаза прикрыла, чувствую на руки подняли, в постель положили. Милый мой склонился надо мной в своей окаянной шелковой маске.

— Я знаю каждую черточку, что видела. Высокий лоб, яркие карие глаза, упрямые губы. Сними маску.

И снова мои слова утонули в шквале поцелуев, сладких, сумасшедших. Дыхание сбоило. Я расстегнула пуговицы на его рубашке, покрывая поцелуями шею и ключицы. Понемногу расстегнула ещё. Слева нашла шрам от кинжального удара, метили в сердце. Прижалась к нему губами и всхлипнула. Любимый зарылся в мои распущенные волосы.

— Это было давно. Ты дивно пахнешь, этот аромат я ним чем не перепутаю.

— А у тебя смесь запахов мха и дерева, кожи и розмарина.

— Что же мне делать с тобой, Тами? Я уже ни дня не мыслю без тебя.

— Есть помеха? Жена?

— Я бы не посмел к тебе приблизиться. Тайна, которую я опасаюсь раскрыть.

— Я люблю тебя и разделю ее.

И снова поцелуи, уже смелые, собственнические. Я чувствую, как таю в его руках. Мне мало, чудовищно мало. Я хочу его всего. Он чувствует мой настрой и останавливается.

— Не спеши, любимая. Можешь пожалеть.

Цепляюсь, не хочу отпускать, он садится рядом и прощально меня целует. Я снова одна. Так жестоко! Такое впечатление, что в огонь моей страсти вместо полноценных дров кидают ветки. Вспыхивает, не гаснет, но силы в таком огне нет. Пора, работать, а то изведу себя мыслями

Внизу меня ждёт приглашение на два лица. Севеции исполняется тысяча лет, боржи приглашают на большой праздник. В первый день маскарад на улицах и во дворце, бал для приглашенных, во второй большой обед, прием и завершающий бал. На улицах праздник будет идти неделю. У нас всего месяц, чтобы подготовиться. Я иду с Джулией, она моя самая близкая подруга. Остальные тоже готовятся к маскараду.

Вариант моего платья предложила Элена — снежная дева, необычно и очень красиво. Джулия решила стать лесной нимфой. Сенора Валетти нам, конечно, не отказала их пошить. Снежно-белое платье расшили хрустальным бисером и серебряными нитями, к рукавам и поясу были пришиты гирлянды снежинок вырезанных из накрахмаленной ткани, любое мое движение сопровождалось их полетом. Маска, разумеется была белой с серебром. На голове — диадема из хрустальных снежинок. А ещё Ози придумал специальную пудру и мои волосы сияли белым и серебром. Сенора Валетти была в восторге от получившегося. Эффект со снежинками повторили в платье Джули с листьями. Даже охрана была в костюмах.

Гил и Мел волновались, что во дворце я буду без охраны, их туда не пропускали. Каждый из нас таил свои надежды на романтический бал.

Но до него ещё несколько дней, а дела не ждут. В наших магазинах такой ажиотаж, товары просто сметают, а ведь есть ещё и оптовые контракты! Придется обождать с открытием новых. Опять расширять производство? Придется строить новую фабрику, я вполне в силах, но вот персонал! Мел, угадав мои сомнения представляет мне двух своих лучших учеников, один готов заменить его полностью. Он любит строить новое, я его понимаю, это всегда интересно.

Ози предлагает кроме элитного и дорогого комплекса «Тами» делать товар подешевле. У них с Иной уже есть предложения по целой линейке уходовых средств.

Словом, ни отдыха, ни продыха. Только вечерами в саду я даю себе время выдохнуть. Любимый не появляется, но мне приносят подарок — два ящика саженцев необыкновенных цветов.

Садовник с энтузиазмом занимается ими день и ночь, а мне приходится проводить вечера на балконе. Мои одинокие посиделки никто не нарушает, после бурных рабочих дней хочется помолчать и помечтать, глядя на звезды. Сегодня особый день — звездопад. Я не успеваю загадывать желания, как падает новая звезда расчерчивая темное небо.

— Надеюсь, там есть место хоть одной мечте обо мне? — шепчет мне на ухо мой любимый.

Как он сумел проникнуть в дом, ведь у меня отличная охрана? Я нежусь под его руками, такими сильными и уже родными. Он распускает мои волосы и зарывается в них, это уже традиция. Балкон отделен закрытыми шторами и не освещен, я не волнуюсь, что нас увидят. Он надевает мне на шею что-то прохладное и кладет на столик шкатулку.

— Хоть и банально, но я давно заказал это для тебя. Не смог устоять.

— Твои подарки напоминают мне о тебе, тем и ценны. Однако я стала уставать от нашей неопределенности. Я не знаю, кто ты, когда появишься, ожидание выматывает.

— А может лучше и не знать, а просто наслаждаться любовью? Представь, я окажусь разбойником или пиратом!

— Значит, я буду любить разбойника или пирата.

— А если я беден, разорен и всеми отвергнут?

— Всеми, но не мной. Сними маску.

И снова бурные поцелуи мне ответом.

— Не спеши. Скоро, — обещает он на прощание.

Признаюсь самой себе, что ни в одной из жизней у меня не было такой невыносимой тяги к мужчине. Это даже не порхание бабочек, я вросла в него, даже страшно. Зачем он пытался меня запугать разными образами сегодня. Может и правда он изгой, поэтому прячется?

Мы с Джулией не спешили, приезжать к самому началу бала здесь у высоких гостей не принято. Наш эффектный выход был отмечен всеми. Это было забавно — пытаться угадать, кто скрывается под маской. Мои белые волосы, лицо в белилах оставляли мало шансов разгадать тайну.

Я первый раз посетила маскарад, поэтому впечатление все это веселое, цветное и загадочное действо произвело неизгладимое. Люди под масками вели себя раскованно, дурачились, даже бегали, хотя мы знали, что все они приглашенные высокие лица. Детская радость, азарт обуяли всех.

Меня буквально выхватил на танец ярмарочный паяц, сразу закружив и шепча на ухо комплименты. Однако я узнала перстень и поняла, что это борж Нерин забавляется своей неузнаваемостью. Подыграла ему, не раскрывая своего знания. Он повлек меня к столу с бокалами игристого вина. Я выпила совсем немного и глазами поискала Джули. Она задорно смеялась в танце с мрачным вампиром.

Стоило паяцу чуть отвлечься и я уже танцевала с палачом. Надо же придумать такой наряд! Впрочем мой партнер оказался легким и остроумным собеседником, танец пролетел незаметно. Джули наконец подошла ко мне:

— Так весело, Тами! Спасибо, что взяла с собой!

Ее тут же увлекли от меня. Темный лорд остановился рядом со мной, в его руках было вино, которое он предложил мне.

— Говорят, если выпить из одного бокала, то узнаешь мысли другого, попробуем? — произнес знакомый голос.

— Я надеялась, что ты появишься!

— Твои радостные танцы заставили меня ревновать. У тебя большой выбор кавалеров.

— Надо же! А я думала, что ты очень уверен в себе.

— А в тебе я могу быть уверен? — глаза под маской сверкнули.

— Странный вопрос от того, кто скрывается от меня. Разве я могу быть в тебе уверена?

— Тами, любовь — это не игра дашь на дашь. Так да или нет?

— Да, черт возьми! Надоели тайны, хочу любить открыто.

Он вдруг исчез, будто и не было его рядом. Обидно. Сейчас я тебе покажу, ревнивец, как бросать меня одну. Двое добивались моего танца — кот и кардинал. Я выбрала кота и не пожалела, он развлекал меня городскими сплетнями, я смеялась, откидывая голову, даже тогда, когда услышала, что у меня, то есть, красавицы Тамиры, есть несколько тайных любовников. Вот и храни себя для мужа, сплетни кого угодно вычернят. Наплевать. Я сама про себя все знаю Устав, уединилась на террасе в месте, отделенном шторами.

— Кого ждет сенора? У нее тайное свидание? — тут же объявился Темный лорд.

— Неужели я сама не заметила, как назначила его?

— Ты кокетка! Невозможная, несносная кокетка! Хочешь, чтобы я с ума сошел от ревности?

— Оставляй меня неожиданно и с тобой ещё не то случится!

Он впился в мои губы поцелуем.

— Даже не пытайся ускользнуть от меня! — прошептал он.

— У нас по-другому распределены роли. Ты — вечно ускользающий, я — вечно ожидающая, — горько ответила я.

Он снова принялся меня целовать, а я разозлилась.

— Твоя тактика закрывать мне рот поцелуями уже надоела. Я ухожу, а ты подумай.

Выскользнула из складок портьеры и устремилась к лестнице, на которой увидела Джули. Ту осаждали толпа кавалеров. Мое появление уже не очень трезвые молодые люди встретили овациями. К нам присоединился паяц, который ненавязчиво увел меня на танец.

— Весело ли вам, сенора?

— Вполне, праздник удался.

— Удалось ли какому-нибудь шалуну сорвать поцелуй прелестной?

— Не надейтесь, я поцелую на карнавалах не раздаю.

— Жаль. Ведь сегодня можно отпустить себя. Под маской…

Я, смеясь, вывернулась из его рук и легко пробежала к ступеням. Темный лорд беседовал с цыганкой. Меня насквозь пронзил кинжальный удар ревности, но я не подала вида.

— Вы королева бала! Столько изящества, легкости, словно вы вжились в роль.

— Прекраснейшая! Не будьте жестоки, позвольте поцеловать ручку.

— Я сражен вами, снежная дева!

Мне рассыпали комплименты, я что-то отвечала непринужденно и весело. Внезапно меня дернули за руку и повели в танце. Я подняла глаза на Темного лорда:

— Отчего так грубо?

— Тебе доставляет удовольствие меня злить? Мне снова украсть тебя?

Меня вдруг пронзила догадка, я почти остановилась. Так вот кто мой любимый! Вот почему он скрывается! Что же мне с этим делать? Тогда он был похож на злого гения, одержимого идеей подчинять себе людей.

Танец закончился, я безвольно опустила руки. Праздник близился к завершению, сейчас будут снимать маски, но мне уже было все равно. Джулия нашла меня и удивилась моему безразличию, ведь намечалось нечто интересное. Маски слетали, вызывая у присутствующих самые разные эмоции. Темный лорд, стоя на лестнице, сорвал маску. Толпа ахнула:

— Герцог Северус Кастрано!

Я даже не шелохнулась. Очень хотелось домой. Нас ждала охрана и карета. Я вошла и затихла в уголке.

— Устала? — участливо спросила Джули.

— Неимоверно, — ответила я.

— Завтра сможем отдохнуть, а потом обед, прием и бал! — мечтательно протянула девушка.

— Кошмар! — откликнулась я.

Заснула, коснувшись подушки и проспала без снов всю ночь. Стоило мне проснуться, как меня тут же начали тормошить, спала долго, до бала времени немного.

— Ой, какая красота! — воскликнула Джули, глядя на мою шею.

— А, да. Подарок. Сегодня назад отправлю. В поясной сумочке ещё шкатулка.

— С ума сошла! Тебе так к лицу. От него такой любовью веет, не вздумай!

— Ну, не сегодня.

Меня крутили, словно куклу, мыли, одевали, причесывали. Все давно уже было выбрано, поэтому для Велины и Джулии не составило труда меня приготовить.

— Да, что вчера случилось, Тами?! — не выдержала подруга.

— Великое разочарование. Сейчас говорить не могу.

— Вот, взяла для тебя у Ози. Укрепит и настроение поднимет. Сказал, полчашки сразу выпить.

Мой прекрасный маг! Настроение и жизненные силы и впрямь выросли. Можно смело отправляться. Обед был превосходным, столы ломились, а вино лучшего качества лилось рекой. Говорили тосты в честь города, его основателей и правителей. Я уловила пару пристальных взглядов. Герцог Северус смотрел на меня почти безотрывно, а ещё один сенор то и дело бросал испытующие взгляды. После обеда прошел прием, где представляли почетных гостей. Большую часть имен я пропустила.

— Наш сосед герцог Северус Кастрано, которого мы очень ценим, внес предложение о помощи в строительстве дамбы. Ни для кого не секрет, что Лидора иногда разливается так, что жители города страдают от наводнений, только близость моря и многочисленные отводные каналы спасают нас. Примите нашу благодарность, герцог.

Я ждала, когда назовут того, кто периодически засматривался на меня:

— Наш гость из Фардии, маркиз Эрий ла Притье, которого король Лудовис назначил торговым атташе в наш город.

Дальнейшие представления меня не интересовали, мы с Джули тихо переговаривались. Официальная часть подошла к концу и был объявлен праздничный бал.

Дамы сияли, будто сняли с витрин ювелиров все имевшееся, мужчины подтянулись и оглядывали зал, делая выбор. Ко мне сразу же подошел маркиз Эрий, церемонно приглашая на танец. Высокий, сероглазый брюнет бы хорош собой, не смазлив, скорее чересчур тверд. Танцевал он прекрасно, а когда заговорил, некоторые интонации в его голосе показались мне знакомыми. Впрочем, вчера было столько разговоров, что немудрено встретить знакомые ноты.

— Я наблюдаю за вашими успехами, сенора Тамира, они колоссальны. Никогда не видел настолько деловой и талантливой женщины. Откроете секрет успеха? — улыбнулся он.

И почему эта улыбка кажется приклеенной? Мне теперь повсюду будут чудиться подвохи.

— Секрет прост. Любить свое дело, найти свою команду, не останавливаться в поиске нового.

— Хм, думаю, это только звучит так просто. Ваш выбор удивит любого. Первая красавица Севеции, которой предназначено блистать в свете, работает не покладая рук. Позвольте мне бывать у вас.

— Буду рада видеть вас на наших вечерах.

Разумеется, меня ждал герцог Северус.

— Может быть отойдем для разговора? Я не понимаю причины твоей перемены ко мне.

— Зачем нам секретничать? Поговорим в танце.

— Тами, любимая, что случилось? Тебе не понравилось, что я скрывал свое герцогство? Я боялся этого, но ведь ничего не изменилось! Я собираюсь сделать тебе предложение…

— Которое не будет принято по известным вам причинам. Не будем лукавить, нам не по пути.

Он был растерян, будто не понимал, о чем речь. Лгун и лицемер! Ну, что ж, выдавать его я не буду. Любовь уйдет, я успокоюсь.

Бал продолжался, но герцога я больше не видела. Я снова получала комплименты, за мое внимание боролись красавцы-мужчины, меня дружно ненавидели сеноры, но все это пролетало мимо меня. В карете Джулия хвасталась пылкими признаниями мужчин, их ухаживаниями.

— Поаккуратнее, подруга, многие из них ищут легких побед, а потом причислят тебя к своей коллекции.

— Тами! Я же не дура! Просто получаю удовольствие от флирта.

Следующим утром я получила разрешение на усыновление Ори. Теперь он официально мой сын и наследник, это следовало отметить. Мы дружно отправились за город и на природе устроили праздничный пикник. Ори передавали из рук в руки, желали ему самого доброго, пока ему не надоело и он не убежал проказничать.

Мне стало тесновато в хорошо изученном городе. Нет, я искренне полюбила Севецию, но хотелось посмотреть другие страны, оценить перспективы рынков. Впрочем, себе я могла и не врать. Я хотела уехать, чтобы не видеть и забыть герцога. С глаз долой, как говорят. Джулия ещё только нашла себе пару толковых учеников, помощники на заместителей не тянули, поэтому поехать со мной не могла. Первую поездку я планировала недалеко и ненадолго, в Ставию, о которой много слышала. Это было небольшое, но очень успешное королевство. Короля Лерана уважали за справедливость, заботы о процветании страны и людей. Боржи снабдили меня рекомендацией. В этой стране производили чудесное вино, различные ароматические эссенции, масла и отличные тончайшие льняные ткани, которых не было нигде, тайну их производства охраняли.

Ози, сопровождавший меня, сразу бросился к парфюмерии. Он бормотал про себя некие формулы, нюхал, смотрел на свет, кивал или возмущался. Я только наблюдала. Наконец, он нашел лавку с устроившим его качеством товара и пошел торговаться. Я вышла на воздух и была атакована приказчиками лавок. Меня интересовал тонкий лен, но оптовые его поставки были невозможны. Купив ткань изумительного качества на постельное белье и рубашки, я обратила внимание на необычные кружева. Без труда узнала родные вологодские и быстро вошла в небольшую лавчонку.

— Кто у вас делает эти кружева?

— Так вся семья плетет: бабушка, мама и я.

— Познакомь меня со своей бабушкой, детка.

Их жилье, как это часто бывает, было над лавкой. Бабушка выглядела молодо — не больше пятидесяти. Голубые глаза ярко светились на добром лице, она поздоровалась и молча ждала.

— Прямо из Вологды? — спросила я.

— Ох! — от неожиданности она присела, — Не из Вологды, с Вологодчины я. Татьяна Светлова. За все годы вы первая, кто меня опознал. Сами откуда?

— Из Москвы я, Тамара, но здесь Тамира. Расскажите, как устроились, как дела ваши.

— Не поверишь, Тома, попала я в тело беременной девчонки. Обрюхатил горничную муж сеноры, побоялся огласки и отправил сюда, купив этот домик. Денег дал немного, хороший был господин, совестливый. Я дома хорошей кружевницей была, вот и тут плести начала. Кружева мои здесь не в ходу, но на жизнь хватает. Дочка моя, Алли, парня полюбила, а тот обманул. Вот и живем семьей женской.

— Да, как же так! Красота такая и не в ходу!

— Моды нет на них, сеноры не покупают.

— А уехать отсюда не хочешь?

— Ой, как хочу! И подальше. Сенора моя бывшая узнала, что у мужа умершего вроде наследница есть, теперь ходит, извести нас грозит.

— Значит, вовремя я здесь появилась. Продавай дом и лавку побыстрей, с собой вас заберу. Я купчиха состоятельная, приму вас и работу дам хорошую.

— Вот спасибо, сенора! Век благодарить будем.

Ози, услышав о новых членах команды, только посмеялся. Он доволен был чрезвычайно — хороших поставщиков нашел. Я в лавках увидела наш товар, спросила, как продается.

— Так, от партии к партии, сенора. Эти для заказов висят. Покупатели поставок ждут.

Правильно я решила производство расширять, надо поторопиться. Среди местных купцов знакомствами обзавелась, но про договоры только на будущее сговорились. Особых дел у нас не намечалось, решили по стране проехаться, познакомиться с ней.

Очень мне их льняные поля понравились, аккуратные, ухоженные. Лен какой-то особый, они его белым и золотистым называют. Стебли у него высокие, гибкие. Одна хитрая крестьянка поманила меня.

— Интересуетесь? Могу пару мешочков семян продать. Только тайно и дорого.

Некрасиво, конечно, но уж больно интересен необычный лен. Купила. Виноградники тоже посетили, сам хозяин нас водил, показывал гордо свои владения. Дегустацию устроил. Вино легкое, яркое мне так понравилось, что с собой прикупили и о поставке договорились, благо, страна соседняя.

Красота природы завораживала. Казалось, здесь за всем такой уход, что только расти и расцветай. Бережно все сохраняют. Когда выехали к кристально чистому озеру, утонувшему в горных отрогах, я ахнула от восторга. Лазурная вода, синий оттенок гор и голубое небо делали это место незабываемым. По холмам раскиданы виноградники и оливковые рощи, трава сочная и зеленая, будто красили ее.

Путешествие удалось, в душе поселилось равновесие, красота успокоила и вдохновила. Татьянина семья нас уже ждала, даже выездную оформили, умницы. Здесь она звалась Татина, дочь Альда или Алли, как ее звали в семье, и внучка Ленора. Женщины с любопытством смотрели на наш дорожный дормез, изобретенный и улучшенный Мелом. Мягкие рессоры, удобные сидения, множество дорожных приспособлений делали долгие дороги вполне сносными.

Тати и ее семейство отдала под патронаж Ине, та, с ее материнским инстинктом, умела всех устроить и обогреть.

— Будем создавать моду на ваши кружева. Только боюсь, не поспеете с заказами. Надо ещё мастериц набирать. Будешь, Тати, цехом заведовать.

У нее дух захватило от такой перспективы.

— А пока сплети-ка ты мне шаль красоты небывалой и накидку с рукавами на платье. Рекламу делать надо.

— Уж, мы расстараемся! Век такого никто не видел, — азартно взялась Тати.

— И как это у тебя выходит, Тами? Люди, идеи сами в руки падают? — удивилась Ина.

— Вот, конечно, падают. Их рассмотреть надо. Другие идут себе мимо, а ты цепким глазом хвать! Это ж красота какая! Или удобство… Поняла?

Наши вечера возобновились, народа порой бывало столько, что и на балкон двери открывали широко. Начали появляться новые, часто интересные. Рассказывали о дальних путешествиях, других народах, их обычаях, читали свои произведения, играли на музыкальных инструментах.

Мы любили людей искусства, некоторым помогали. Нашими усилиями не один художник обрел признание. Мои портреты, преподнесенные с благодарностью, уже и вешать некуда было. Явился к нам и маркиз Эрий, как обещал. Блистал остроумием, обаянием и улыбками, но как-то никого из моих не обаял.

— Искусственный он весь, Тами. Актер, — определила Джули.

— Вот и я как-то не расположилась сразу. Глаза у него такие холодные, серые.

Меня словно по лбу ударили. Глаза! Я вспомнила глаза моего похитителя, когда он приблизил свое лицо к моему — серые, стальные, без эмоций.

— Неужели я ошиблась? У Северуса глаза были карие, теплые, сама же говорила. Боже мой! Что же я наделала! А что он говорил, мол украсть снова… Так это ж он о том случае, когда лошадь мою приманил. Я помчалась к Гилу, чуть не врезалась в него, выходящего.

— Гил! Я знаю, кто меня похищал! Я узнала его! Это маркиз.

— Тихо. Все это время мы собирали доказательства и сами уже вышли на него. Сегодня его арестуют и вышлют из страны с пожизненным запретом.

— И ты молчал!

— Мы решили тебя лишний раз не беспокоить.

— Черт! Лучше бы побеспокоили! Я свою личную жизнь разбила вдребезги!

— Тихо, тихо, — гладил меня по плечу и успокаивал мой друг, — Все устроится, увидишь.

Что ж я за дура такая! Любимому не поверила, своими руками его оттолкнула. Не простит. Я даже не знаю, как ему о своих подозрениях рассказать. Не простит точно! Весь вечер около меня просидели подруги. Я рыдала и кусала подушку.

— Поезжай-ка ты с сыном на природу, — решила семья.

И я подчинилась. Здесь покой и просторы, бег по росе и конные прогулки, игры с сыном и тихие вечера. Первый вечер прошел в умиротворении, а во второй нежданно ворвался Северус. Он схватил меня за локоть, усадил и прорычал:

— Сиди и слушай. Даже не пытайся уйти, пока я не договорю. Я тебя люблю. Не знаю, что ты там себе надумала, но я ни в чем перед тобой не виноват. Да, я скрыл свое герцогство. Исключительно из опасений, что ты не станешь со мной общаться, посчитаешь, что с моей стороны это несерьезно. Я — взрослый мужчина, владетель небольшой страны, хозяин своей судьбы, знаю чего хочу. А хочу я назвать тебя своей женой. И попробуй мне отказать! Украду, запру в замке пока не согласишься.

— Давай! — сияя глазами и бросившись ему на шею радостно крикнула я, — Я согласна!

— Господи! С тобой святой не выдержит! А что это было раньше?

— А раньше это была моя глупая ошибка. Думала с ума сойду от горя!

— Ну, все. Никаких ошибок. Я за тобой слежу, помолвка через два дня, не позже. И никаких но!

Я даже не спросила, где будет помолвка, просто собрала себя и Ори и укатила домой. Влетела как раз успев на ужин. Вид у меня был такой, что все вскочили.

— Ужас, ужас! У меня помолвка через два дня, а я совсем не готова!!!

Тишина. Все замерли от неожиданности.

— Да, отомрите же! Герцог Северус и я давно любим друг друга. Он сделал мне предложение. На помощь! Мы ничего не успеваем.

Сначала эти негодники рассмеялись, глядя на мои вытаращенные глаза, потом деловито начали обсуждать подробности того, что нужно сделать.

Тати молча принесла накидку на платье. Увидев этот шедевр все ахнули. Такого здесь не видели.

— Где будет помолвка? — спросили меня.

— Я не знаю, — растерянно ответила.

— Завтра прямо с утра узнаем у герцога. У Тами кратковременное размягчение ума, — спокойно планировала Джули.

Меня напоили успокоительным, уложили в постель и оставили.

— Совещаются, — решила я, засыпая.

Мои друзья и герцог устроили все наилучшим образом. Оказывается у него здесь был просторный дом, где и организовали праздник.

Никто бы не поверил, что так быстро можно все сделать на высочайшем уровне. Даже швеи сеноры Валетти трудились над моим платьем всю ночь. Моя накидка ее так вдохновила, что платье к ней вышло просто восхитительным. Я бесконечно крутилась перед зеркалом, представляя, как мы с Северусом идем рука об руку. Была и ложка дегтя. Его матушка, моя будущая свекровь показала, насколько она не рада нашему браку. Не словами, нет. Выражением лица. Она согласилась присутствовать, взяв с нас обещание, что сына мы назовем Артуро, в честь отца Северуса, а дочь Авророй в честь нее. Имена мне понравились, почему бы и нет.

Этот праздник здесь запомнят надолго. У ворот дома уличные музыканты играли романтический мелодии, гости шли по белой дорожке, усыпанной розами. Меня, приехавшую из дома, встречал мой жених, безумно красивый в своем бархатном костюме. Он не дал мне и шагу ступить, поднял на руки и внес в дом. Это было неожиданно и ново, гости аплодировали.

Даже боржи приехали на наше торжество. Стол с подарками был завален так, что пришлось приставлять ещё один. Северус поставил меня на невысокий подиум, увитый цветами и листьями, встал рядом и надел фамильное кольцо на палец. Зал взорвался приветствиями и аплодисментами. В конце зала был устроен обильный шведский стол, многие уже отдали дань искусству наших поваров.

Я встретилась глазами с будущей свекровью. Аврора закусила губу и смотрела на меня с ненавистью, рядом с ней находились ее фрейлины из герцогства. У них в глазах тоже не плескалась радость. Переживаемо. Мне подмигнул борж Нерин.

Бал начали мы танцем жениха и невесты. Я была в крепких руках любимого, мы кружились под чудесную музыку, что ещё желать для счастья. Незаметно пришли сумерки, и в небе расцвели фейерверки. Мой любимый проводил меня до кареты, ведь я могла войти в его дом только женой по местным обычаям.

Мне дали отдохнуть от души. Я валялась, рассматривая родовое кольцо. Хоть оно и выглядело массивным, но состояло из очаровательных литых деталей и камней. Мечи и розы окружали главный камень — большой изумруд. Меч и роза в гербе моего жениха, я помнила.

— Вставай, лентяйка! Тебя ждут светские обязанности, не забывай. Сегодня вы разбираете подарки и обедаете со свекровью, ваша светлость, — поддела меня Джули.

— Подарки ладно, а вот свекровь… Смотрит на меня так, что яд на землю падает с жала. Я ее даже побаиваюсь. Кто сегодня со мной?

— По обычаю ты можешь находиться в доме жениха только с мужчинами из своей семьи.

— Ози, Гил, Мел, кто со мной?

— Я поеду обязательно, мало ли что, — ответил Ози.

— И я по той же причине, — согласился Гил.

В доме Северуса нас уже ждали. В зале стояли удобные кресла. Два повыше, остальные рядом. Пока я невеста, на высоком кресле восседала герцогиня Аврора. Она воспользовалась этим, чтобы посмотреть на меня свысока. Ладно, потерплю.

Слуга брал со стола, у которого стояли два охранника, вещь, объявлял ее, при желании рассмотреть мы протягивали руку. Процесс был утомителен, но интересен. Подарки были самыми разными, от интерьерных до личных. Когда была вынута ажурная золотая сетка для волос, я протянула руку, но тут Ози неожиданно громко сказал:

— Нет.

Я отдернула руку, он вынул платок и взял вещь.

— На ней заклятие на смерть. Уберите ее, я потом займусь ей. Положите в ларец.

— Что за чепуха! — возмутилась герцогиня, — Как он может знать! У нас были высокородные гости.

— Он может, — весомо сказал Гил.

Настроение начало портиться, неприятный подарочек мне изготовили. Северус подошел ко мне, обнял и сказал:

— Я найду, кто это сделал. Слуги, все записывать подробно.

У герцогини тоже упало настроение, она попросила воды. Увы! Ещё один подарок вызвал опасения у Ози — набор для туалетного столика. Он снова попросил платок, рассмотрел гребень, изящное зеркальце.

— Здесь целых два заклятия — на потерю красоты и на бесплодие.

Северус уже не выдержал. Он вскочил и быстро заходил по залу.

— Любой, кто посмел это сделать, поплатится головой, клянусь!

Какое счастье, что у меня есть Ози! Где бы я была с этими подарками! Подарки кончились, Ози изумленно посмотрел на Северуса.

— Что такое? Что ещё?

— Простите, герцог, но я вчера положил на стол шкатулку с драгоценными защитными артефактами для вашей невесты.

— Что такое?! — взревел герцог.

Ози смотрел прямо на герцогиню.

— Ах, да! Я вчера взяла ее рассмотреть и забыла вернуть.

Охрана во все глаза смотрела на изворачивающуюся Аврору, из чего герцог заключил, что одной шкатулкой не обошлось.

— Мама, вспомни, наверное ты могла ещё сто-то забыть, — мягко, но с угрозой напомнил Северус.

— Боже мой! Ну, конечно! Там ещё пара ларцов и все.

Мой бедный герцог даже покраснел, а герцогиня Аврора и глазом не моргнула.

— Мама, пора отдать ключ от семейного сейфа, да и другие ключи тоже.

— Как это отдать? — возмутилась герцогиня, — Кому это отдать и по какому праву?!

То, что я увидела дальше, запомнилось мне навсегда. Мой жених выпрямился, его глаза метали молнии, а голос повелевал:

— Вы забываетесь, сенора. Я, герцог Кастрано, правитель герцогства Карфо, приказываю вам.

Герцогиня Аврора втянула голову, быстро достала связку ключей, сняла с шеи отдельный ключ, отдала все сыну, метнула в меня ненавидящий взгляд и быстро ушла вместе со своими фрейлинами.

— Я прошу извинения за разыгравшуюся на ваших глазах сцену, — Северусу было неуютно.

Гил подошел к нему и завел разговор о расследовании. Покушение на убийство — это серьезное обвинение, его просто так оставлять нельзя. Придется привлекать официальное дознание. Я видела, насколько все это неприятно герцогу, но и умирать совсем не хотелось.

— Герцог, прошу вас вручить мой подарок вашей невесте немедленно. Он защитит ее. Прошу также увеличить ее охрану в связи с покушением, — Ози говорил официальным тоном, я такое слышала редко.

— Вы правы. Мы защитим Тами совместными усилиями, — Северус протянул шкатулку.

— Как знал. Смотри, все это нужно носить. Этот камень в кольце покажет яд, из красного став зеленым. Этот на цепочке должен касаться твоего тела, он отразит магические атаки, а этот браслет предупредит об опасности.

— Ози! Они же бесценны.

— Бесценна для нас ты, а это только защита.

Все остальные драгоценные подарки были помещены в фамильный сейф.

— Прости меня, любовь моя, я сегодня слишком возбужден произошедшим, точнее взбешен. Завтра я навещу тебя. Обед придется отменить.

Я была даже рада не сидеть за столом с этими змеями. Неужели мне придется жить рядом с ней, моей злобной свекровью? Дома меня дожидалась сенора Валетти.

— Дорогая сенора Тамира, вы в своей кружевной накидке вчера произвели ошеломительное воздействие на местных модниц. Они жаждут получить подобные, что мне им ответить?

— Моя подруга, сенора Тати, сейчас организовывает цех. Работа ручная кропотливая, практически драгоценные вещи выходят. Может у нее сейчас есть что-то, но очень сомневаюсь.

Я знала, зачем пришла моя портниха и поставила Тати за шторой, послушать. Та закрыла рот руками.

— Неси, что есть, сейчас увидишь, сколько это стоит. Пока я за тебя их продам.

Я вышла к портнихе с ворохом кружевных изделий.

— Учитывая наше давнее знакомство, я уговорила Тати расстаться с этими вещами. Это просто сокровище, смотрите. Этот воротник и манжеты вы не достанете нигде. Очень сложное плетение. Продам, разумеется только за золото. Мы перебирали кружевные дорожки, оплечья и прочее и записывали. В итоге сенора отсчитала мне целый мешок золотых монет и была счастлива. Я отдала Татине весь мешок на обзаведение. Та плакала и благодарила.

Мой любимый Рус пришел ко мне на следующий день уже успокоившимся. Мы с ним проехались в открытой коляске, я показала ему свои любимые места в городе.

— Тами, любимая, я хотел с тобой поговорить о свадьбе и ещё кое-чем.

— Начинай, что тебя смущает.

— Прежде всего то, что тебе придется оставить свою работу. Пойми, пожалуйста, правительница герцогства не может заниматься купеческими делами и цехами.

— Я это хорошо понимаю. Но владеть-то ими я могу? Наша быстрая помолвка не дала нам заключить контракт, а он необходим.

— Владеть ими ты можешь, но работать там должны другие.

— Запросто. Это будет отражено в контракте?

— Разумеется. У тебя есть поверенный?

— Да, и чудесный.

— Значит, разберемся. Постоянно жить, как ты понимаешь, мы будем в нашем замке. Здесь только наездами.

— Согласна, это я тоже понимаю.

— Я не смогу усыновить Ори, он не может быть моим наследником. Жить он может с нами.

— Это мне тоже ясно, это нормально, но я хочу, чтобы ты понимал. Я считаю его своим сыном и различий между детьми не допущу, кроме их статуса. Если ты не полюбишь моего мальчика — недолго нам быть вместе.

— Я надеюсь, с этим проблем не будет, я люблю детей. И последнее: когда мы назначим нашу свадьбу. Я хотел бы быстрей, но меньше трех месяцев между помолвкой неприлично.

— Замечательный срок, я ещё многое успею. У меня тоже вопрос. Извини, но твоя мать будет жить с нами? И ее штат фрейлин тоже?

— Вдовствующей герцогине при наличии законной правительницы штат фрейлин не положен, а вот тебе да. У герцогини есть хорошее поместье из ее приданого. Думаю, я отправлю ее жить туда, но с ее поездками к нам тебе смириться придется.

— Ох, камень с души снял, Рус!

Наша романтическо-деловая прогулка удовлетворила обоих. Приятно, когда легко достигаешь взаимопонимания.

Герцогиня Аврора решила, что отмененный обед должен состояться и прислала мне приглашение посетить ее через два дня.

— Лучше в клетку со змеями или тиграми войти, — жаловалась я подругам, — А не откажешься.

— Снова возьмешь наших удалых мужчин?

— В том-то и дело, что обед приватный, даже без Руса. Кошмар!

— Буду за тебя кулаки держать, — обещала Джули.

А через день ко мне чуть ли не ворвался Рус, взволнованный и встрепанный.

— Тами! Сегодня встречались наши поверенные. В контракте должны быть указаны добрачные капиталы в недвижимости, деньгах на счетах и прочем.

— И что тебя привело в такое волнение?

— Сумма всего принадлежащего тебе практически в три с половиной раза превышает то, чем владею я! Теперь скажут, что я женился на деньгах.

— Считай в четыре, но почему это тебя так волнует? Какая разница, что скажут. Да, я богата, а буду еще больше, и что теперь с этим делать?

— Я не знал! Даже не предполагал такого.

— По контракту все мое остается в моих руках и перейдет моим наследникам по завещанию или по закону. Мы ведь так договаривались? Так на каких деньгах ты женишься?

— Все так, но ты знаешь, что у меня по закону есть право вето на твои затраты.

— Нет, не знала. Думаю, ты можешь подтвердить свой отказ от этого права.

— Наверное, — неуверенно сказал мой жених.

— Извини, но без этого контракта не будет. Я хочу и вправе распоряжаться своими заработанными деньгами сама. Какие ещё права есть у мужа, о которых я не осведомлена?

— В случае развода по твоей инициативе я получаю четверть твоих активов на момент его оформления.

— Отказ. А в случае развода по твоей инициативе?

— Прости, это закон — ничего.

— М-да, любят здесь женщин. Я попрошу своего поверенного не торопиться с контрактом и прошерстить все законы обеих стран. Я тебя люблю и доверяю, но я деловая женщина и не допущу любых невыгодных для меня условий.

— У меня странное чувство, что мы с тобой торгуемся.

— Мы с тобой богатые люди. Я не претендую на твой капитал и готова подтвердить это. Да, я хочу обезопасить себя, это нормально, ты не находишь? Здесь слишком много препонов для женщин. Жизнь долгая, в ней случается всякое.

— Хорошо, в качестве акта доброй воли я выполню все твои условия.

— Вот и прекрасно. Все можно обсудить. Твоя мать пригласила меня на приватный обед, ты знаешь?

— Нет, она мне не говорила. Не ходи.

— И как я могу? Я пойду, но предупреждаю, что оскорблять себя не позволю.

— Когда уже все это кончится, черт возьми! Хочу просто жить с тобой семьей.

— И я хочу. Ради этого и терплю.

Мы сели, обнявшись и помечтали, как славно заживем в нашем замке. Его поцелуи обещали многое. Я собиралась на этот клятый обед, как на расстрел. Чувствовала, что не сдержусь. За столом кроме нас сидели ещё две приближенные к герцогине фрейлины. Они с усмешкой следили за мной. Я ответила открытой улыбкой.

— Я так рада, что вы приняли мое приглашение, сенора Тами.

— Я тоже с удовольствием встречаюсь с вами, герцогиня.

— Ко мне нужно обращаться «Ваша светлость».

— Я учту. Надеюсь и вы не забудете, когда я выйду замуж за вашего сына.

Лицо Авроры вытянулось. Неужели она думала, что я беззащитна?

— Конечно, я рассчитывала на другую партию для сына. У него были прекрасные варианты. Но это его выбор. Вы сумели обольстить очень богатого и знатного мужчину.

— Неужели? Недавно наши поверенные начали составлять контракт и оказалось, что мои активы в разы превосходят богатство вашего сына. Так кто кого обольстил?

— Это приятная новость. Мой сын рачительный хозяин и приумножит капитал.

— Ну, свой капитал я приумножу сама, не сомневайтесь.

— Давайте обедать. Здесь много блюд нашей кухни, надеюсь вам понравится. Вот наш знаменитый паштет из кролика, попробуйте. Мое кольцо не позеленело, но начало отблескивать.

— Благодарю, я не ем кроликов. Я обязательно попробую то, что меня привлечет, не сомневайтесь. На столе так много всего, все я не смогу опробовать, я ем умеренно.

Думаю, в некоторые блюда была добавлена какая-то гадость вроде слабительного или снотворного. Мое кольцо безошибочно их вычисляло и я избежала все ловушки. Даже вино, налитое мне из отдельного кувшина, попросила убрать. Пила только то, что и все.

Кислые выражения лиц герцогини и ее придворных дам подтвердили мои догадки.

Последняя попытка провалилась, когда я отказалась от десерта.

— Вам, милочка, придется оставить эту вашу купеческую деятельность. Положение обязывает. Я за этим внимательно прослежу.

— Как же вы проследите, ваша светлость, если жить будете отдельно, а ни одну из ваших придворных дам я к себе не возьму?

Это был нокаут. На герцогиню было жалко смотреть. Раз у нее не хватило ума со мной подружиться — пусть страдает. Кусать себя я не позволю. Обед мне настроения не испортил, но я теперь знала, что рядом со мной в герцогстве могут быть враги. Неприятно.

За эти три месяца мне следовало передать большую часть своих обязанностей управляющим, подрастить кружевной цех Тати, с которой я буду делить прибыль, достроить вторую фабрику и запустить ее. Впрочем, никто не запретит мне навещать свои владения с инспекционными поездками так часто, как я захочу. Мне бы ещё оперативную связь наладить! Этим желанием я поделилась с домашними за ужином.

— Возможна только курьерская или голубиная поста, — констатировал Мел.

— Ну, почему же. Есть один вариант, но он очень затратен, как и все магическое. Возможны почтовые шкатулки, они несколько дешевле, но доставляют сообщение мгновенно. Есть ещё очень редкие артефакты мгновенной связи. Далеко не все короли их себе позволили.

— Не будем и мы разоряться. Почтовые шкатулки — идеальный вариант. Одна у меня, одна здесь в кабинете. Нужно будет ещё — разорюсь. Ози — ты гений! Сегодня твой камешек спас меня если не от отравления, то от конфуза точно.

Я рассказала о своем обеде, немало повеселив моих друзей. Мы продолжали жить вместе, потому что чувствовали себя семьей, но практически каждый из них уже мог приобрести себе жилье. Я стала официальной невестой и назойливые поклонники перестали мне докучать, но комплименты на наших вечерах я получать не перестала.

Моя горничная Велина порадовалась узнав, что я возьму ее с собой. Я рассчитывала взять ещё нескольких слуг и охрану, чтобы чувствовать себя уверенней в новом месте. Северус прислал официальное приглашение моей семье посетить его замок. Наконец я увижу место, где буду жить. Очень не хотелось разочаровываться. Мы ехали гостить на три дня, поэтому дорожный дормез был полон багажа в том числе.

Замок имел название — Кастелло ди Карфено, и был очарователен. Квадратные башни из красного кирпича с башенками на них, делали его легче, площадь перед ним была замощена камнем желтоватого оттенка. Оказалось, что он стоит на скале и за ним обрыв в море.

Нас разместили с комфортом. Увы, замок стар и такие блага, как водопровод и канализация здесь были недоступны. Это нужно будет исправить. На мой вкус многое уже устарело и нуждалось в замене. Когда я увидела танцующие на свету пылинки, окончательно в этом уверилась.

Мою комнату я попросила проветрить, заменить пыльный балдахин и ковры. Слуги исполнили быстро и беспрекословно. Пока я гуляла по опоясывающим замок балконам, услышала разговор.

— Ах, скажите какая нежная особа! Пыльно ей. Всех на ноги подняла.

— Да, Розита, попортит она нам ещё жизнь, купчиха.

Разговаривали две служанки. Я вышла, посмотрела на них и сказала, что запомнила обеих. Герцогиня старательно настраивала прислугу против меня, я это поняла. Сама она показалась только к обеду, сказавшись нездоровой. Толи сын ей сделал внушение, толи она сама притихла, но обед прошел очень спокойно. Рус с гордостью показывал мне замок, рассказывая о его славном прошлом. Мы убежали от всех и под сенью деревьев в маленьком саду вдохновенно целовались, соскучившись друг по другу. Я похвалила круговые балконы на двух этажах, по ним приятно гулять,

— Все давно забыли об этом. Привыкли к ним, наверное. Завтра я покажу тебе башни, вид с них просто захватывающий!

Вечером Рус проводил меня в мою комнату и задержался. За дверью раздался голос герцогини:

— Сын, вы ведете себя неприлично!

Мы прыснули, потому что в этот момент и впрямь вели себя в высшей степени неприлично. Северус вышел и вежливо попросил матушку более никогда не вмешиваться в его личную жизнь.

Я поделилась с ним своей идеей совершить утреннюю пробежку по балкону. Вставала я рано, о тренировках забывала редко. Мы бы не расставались, но не хотели давать слугам пищу для сплетен. Засыпала я в мечтах, а утром решила осуществить свое намерение. Я бежала по балкону навстречу солнцу и улыбалась, когда передо мной выросла массивная фигура мужчины с закрытым платком лицом. Он без лишних слов начал теснить меня к балюстраде, надавил на плечи, пытаясь выбросить меня вниз. Прием дался легко, но мужчина полетел вниз и остался лежать на камнях площади.

Я быстрее лани скользнула внутрь и закричала:

— Тревога!

Эхо разнесло мой крик по всему замку. Моя охрана тут же оказалась рядом, не подпуская никого. Я нервно рассказала о попытке меня убить. В разбившемся мужчине опознали графа Леварио, отца фрейлины герцогини, которую та в свое время хотела видеть своей невесткой.

Северус неистовствовал. В его замке попытались убить невесту! Тут же был созван совет. Семью несостоявшегося убийцы лишили титула и выслали. На мать, пытавшуюся возражать, герцог цыкнул, тут же распорядился лишить штата фрейлин и в двухдневный срок выехать из замка в свое поместье. Охрану он сгоряча решил поменять, но его старый соратник, который был начальником охраны, попросил два дня на проверку и поиск предателя.

Моя семья настаивала на отъезде, пусть герцог сначала обеспечит полную безопасность невесте. Северус не возражал, он был взбешен и не хотел, чтобы я видела, как полетят головы. Он попросил Гила и Ози помочь ему.

Казалось, сама судьба против нашего воссоединения. Я устала от покушений, ненависти его приближенных. Пусть разбирается, а пока я в это осиное гнездо ни ногой.

Неужели Тами настолько неугодная для всех невеста? Я уже раздумывала о грядущей свадьбе, может отложить ее до тех пор, пока мой жених не наведет порядок у себя в герцогстве? Мои подруги были в шоке от случившегося. Мы сразу поехали на природу, потому что нужно было снять нервное напряжение. Охрана от нас не отходила.

— Я хочу поплавать. Мне всегда это помогало. Поедем в Сьюне.

Это была небольшая деревушка вблизи моего дома. Жители ее жили тем, что организовали немудреный отдых для среднего класса. Там были огороженные морские купальни с пляжем и домиками для отдыха. Нам оседлали коней и скоро мы уже были на месте. Я плавала, как рыба, это доставляло удовольствие и расслабляло. Девушки не заплывали так далеко. Стало легче.

— Завтра обязательно повторим! Давно хотелось поплавать, но не получалось.

Подругам тоже полегчало, мы скакали домой с развевающимися волосами, голодные и довольные. Известий от Руса не было, да, мы и не ждали их так скоро. Заснула легко, но мне приснился кошмар. Меня, связанную, мучит жажда, но никто не дает пить. Какие-то мерзкие рожи насмехаются надо мной, велят лежать тихо, один даже пинает. К счастью быстро проснулась. Очень хотелось пить, кувшин с водой на тумбочке я осушила одним махом. Думала уже не усну, но сон сморил и проснулась я, когда уже светило солнце.

От неспокойного сна ощущала не то, чтобы разбитость, но неприятную слабость. Позавтракаем и плавать. Срочно. Смыть с себя все наносное — сон, покушения, все. Вода приняла меня в свои объятия и я поплыла вольно, размашисто. Потом легла на спину и отдалась волнам, почти задремав. Сильный рывок вниз застал меня врасплох. Я наглоталась воды. Меня снова утянули под воду и быстро поволокли куда-то. Сознание померкло.

Ужасно тошнит, кто-то силой выдавливает из меня воду, она вырывается потоками с кашлем, отплевыванием, слезами. Сил нет ни на что. Меня бросили валяться. Еле подняв веки, я вижу своды пещеры и слышу голоса.

— Может утопить и дело с концом?

— Нет, сказали должна страдать. Ночью погрузим в лодку и на корабль, дальше не наше дело.

Я не вижу говорящих, но их разговор наводит на меня страх. Что же за фатум такой роковой? За что? Понимаю, что вот-вот умру.

— Воды, — хриплю я, облепленная песком, рядом с тем, что выплюнула.

— Не напилась, падаль, — кто-то пинает меня ногой.

На лицо мне льется струя воды, я судорожно ловлю ее ртом и глотаю. Мои мучители отходят в сторонку, но я слышу, как они обсуждают, не провести ли им со мной время.

— Не, я брезгливый. После такого не встанет. Ее отмывать надо, лень.

Хороша же я сейчас, наверное. И хорошо, пусть брезгуют. Сознание возвращается рывками, я то ухожу в темноту, то возвращаюсь в этот кошмар. Становится темно и холодно.

— Прикрой и хлеба кинь, чтоб не сдохла раньше времени.

Мне кидают кусок хлеба, он в песке, но я впиваюсь в него и долго жую, медленно глотая. Горло саднит. На меня сверху летит что-то, накрывает, и становится теплее. Кто-то поднимает на руки и почти бросает в лодку.

— Вы чего ее тут вдвоем пользовали до полусознания? — раздается веселый голос.

Снова накрывает темнота, она спасительна. Бороться за жизнь сил нет.

Сознание возвращается. Я на палубе корабля, песок впивается в кожу, но осыпается при движении. Со стоном сажусь и стряхиваю песок. Волосы спутаны, они тоже в нем.

— Смотри-ка, живучая оказалась. А ты говорил в мешок и в море. Облей ее из ведра.

— Может в море пополоскать, — идет второй.

— Вставай, сейчас душ будет, — это уже ко мне.

Я блаженствую под льющейся холодной водой, на меня выливают ещё ведро. Молча сажусь и начинаю пальцами разбирать волосы. Спутаны они невероятно, но я упорно тружусь. Передо мной ставят миску с какой-то кашей и мясом, кружку воды и кусок хлеба. Стараюсь есть не торопясь, поглядывая по сторонам. Не смотрели бы, накинулась и урча от восторга смела бы все.

— Капитан! Девка-то очнулась, глянь.

— На что там глядеть? Исцарапанная вся, грязная, фу.

— Не, мы окатили ее, вроде ничего себе девка.

— Потом погляжу, уберите ее с палубы, похоже шторм идет.

Один из матросов показал мне на люк и открыл, чтобы в трюм спустилась.

— Новенькая? — услышала я женский голос.

— Куда нас везут?

— Известно куда, на невольничий рынок. Скорее всего в Курфию.

— Нет! — простонала я, — Только не это.

Что за странный виток судьбы? Неужели я снова попаду туда, откуда все началось?

Чтобы не сидеть без дела, я начала снова распутывать волосы. Без гребня это было сделать непросто, но времени в достатке. Мне кинули что-то на колени. Я рассмотрела — обломанный гребень.

— Капитан накормил и это дал за ласку, — похвасталась женщина.

Я поблагодарила, холодея от ужаса. Ведь со мной могли сделать что угодно. Я чесала и чесала свои волосы пока не почувствовала, что гребень идет свободно. Заплела тугую косу. Оторвала полоску от тряпки, что рядом со мной валялась, завязала. Корабль качало, послышались крики команды. Происходило что-то плохое, мы слышали треск и падение чего-то тяжелого. Я полезла вверх и открыла люк. Мачты не было, клочья парусов валялись на палубе, никого из команды на ней я не увидела. Похоже, нас бросили погибать. Из трюма вылезли две женщины.

— Нас здесь бросили, но корабль ещё не тонет. Надо поискать припасы.

Мы расползлись по кораблю. В каюте капитана я обнаружила бочонок чего-то крепкого, бочонок воды и бочонок солонины. Мои подруги по несчастью притащили мешок сухарей. Если корабль не потонет, может нас найдут. С запасами мы продержимся сколько-то дней.

— Как зовут тебя?

— Тами, а вас?

— Лия и Вилия.

— Договоримся так. Есть и пить понемногу. Может дождемся спасения. Шторм утихает, а корабль ещё на плаву. Шлюпок нет, спасаться не на чем. Надо ещё поискать воду, она для нас главное.

Наши поиски увенчались успехом, под брезентом мы обнаружили большой бочонок. Я была почти голая, пошла рыться в сундуках капитана. Нашла широкую рубаху, штаны, которые подвязала веревкой и ещё несколько богатых кафтанов. Они нам сгодятся для тепла.

В эту каюту мы принесли все, что нашли. Там и жили пока погода была ненастной. Я найденным ножом отмечала дни на притолоке. Мы дрейфовали, не встречая ни одного судна, но не переставали надеяться. Рассказали друг другу свои истории.

Лию родители отдали в монастырь. Там она жила с детства, дальше ее ждал постриг, но живая, веселая девушка никак не могла с этим смириться. Как она сумела слюбиться с пришлым мужчиной, непонятно. Его раненым оставили в монастыре, монашки за ним ухаживали. Когда он почти выздоровел, позвал Лию убежать с ним. Она согласилась, ничего о нем не зная. Может он ее и любил, но был заядлым картежником, однажды поставил ее на кон и проиграл. Ей было удалось убежать, но в порту ее поймали и продали пиратам.

Вилия была мужней женой. Муж работал кожевником, однажды его мастерская сгорела вместе с соседними. Они остались нищими, влезли в долги, чтобы сначала начать, а тут муж с горя запил. Взять с них было нечего, увели Вилию и продали.

Я слушала и ужасалась. Как просто можно было продать человека!

Моя история показалась им сказкой. Такой жизни они не знали. Хоть мы и ходили голодными и воду целили по каплям, но не ссорились. Нам нечего было делить.

Дни тянулись однообразно, однажды Лия увидела землю. Мы смотрели на этот далекий берег и понимали, что сделать ничего не сможем. Даст Бог, прибьет к ней наш корабль. Земля приближалась, нас несло в какой-то небольшой залив. Мы уже четко видели берег, когда что-то переменилось, и нас начало сносить. Выбора не было, нужно было прыгать и плыть к берегу.

Я нашла обломанную доску, привязала к ней кафтаны и еще кое-какую одежду и прыгнула за борт. Девушки плыли, держась за бочонки с остатками воды и солонины. Приходилось бороться с течением, но жажда жизни победила, мы выползли на берег. Я постаралась дойти до травы, на песке уже полежала. Мы так устали, что просто заснули на берегу, когда проснулись, то прямо на глазах наползли сумерки. Искать в них что-то было бесполезно. Немного поели из бочонка, запили и легли, прижавшись друг другу. Ночная прохлада бы довольно чувствительна.

Мы мерзли, просыпались, менялись местами и кое-как дотянули до утра.

Берег был пустынным, никаких следов жизни. Пошли от моря, перекатывая бочонки и неся барахлишко, которое успело высохнуть, но хорошо просолилось. Шли к скалам или горам, другого пути не было. Между ними обнаружилось озеро, мы заплясали от счастья, от жажды точно не умрем. Остаток дороги добежали. Сначала кинулись прямо в одежде смывать соль, потом разделись, отполоскали все хорошенько, даже глиной потерли, и разложили сушиться. Озерцо было вытянутым и небольшим. Наверное, в нем водилась рыба и ещё кто-то, но навыков ловли у нас не было. Огонь добывать мы тоже не умели, но пока погода радовала теплом.

Вдоль озера, расположенного в ущелье, тянулась полоска земли, по ней и было решено выходить отсюда. Пройдя ущелье, увидели долину и деревню. Мы все-таки дошли!

Издалека деревня показалась странной. Вдалеке, ближе к лесу стоял частокол из бревен. От чего они огораживались? Какая опасность из леса им грозила? Неважно, главное — это люди!

Они вспахали поля, посадили сады и огороды, пасли стадо, значит, нормально жили.

Мы приблизились настолько, что нас заметили. Правда встретили неожиданно: двое мужчин с луками держали нас под прицелом. Ах, ну да, мы же были в мужской одежде!

— Мы — женщины! Спаслись после кораблекрушения! — кричала я, благо голос вернулся.

С прицела нас сняли.

— Гляди, целых трое пришли! — радовались мужчины непонятно чему.

Из дома побольше вышел ещё один.

— Здравствуйте, сестры! Само солнце послало нам вас, — нараспев проговорил он, цепким взглядом провожая каждое наше движение.

Удивительной показалась их одежда — что-то домотканое, самовязанное. Из домов высыпали жители, к нам никто не подходил.

— Ила, веди их в дом невест, накорми, отмой, дай одежду, — распорядился мужик.

Женщина ему поклонилась и пригласила нас идти. Что-то мне все это напоминало. А не в секту ли мы попали? Дальнейшее показало, что я права.

— Великий, да зачем в дом невест? Может сразу отдашь нам в жены? Мы долго ждали!

— Зен, ты спорить со мной будешь? Не боишься, что солнце спалит тебя за непослушание?

Одно радовало — говорили они на понятном нам ильтанском языке, это позволяло надеяться, что мы на материке.

Ила помогла нам вымыться, мыла не было, но дали какой-то раствор. Она бросила нам домотканые платья, похожие на мешки с дырками и веревки, чтобы подпоясаться. Обувь не дала.

Зато каждой выдала по деревянному гребню. Я распустила волосы и расчесала их так, что мои локоны начали пушиться.

— Повезет твоему мужу. А может Великий тебя к себе заберет, — глядя на меня, размышляла Ила. Женщина была не старой, но какой-то выцветшей и уработанной.

Она налила нам в миски крупяную похлебку, дала жесткие лепешки. Этим еда и ограничилась.

— Ила, а как отсюда можно добраться до ближайшего города?

— Никак, — грустно сказала она, — Отсюда никак.

— Как это? Мы на острове что ли? — пыталась разговорить ее я.

— Мы — дети солнца, вам повезло, что вас взяли. Чужих мы не пускаем, они несут зло.

Стоило столько преодолеть, чтобы так попасть! Нет, как угодно, но я здесь не останусь.

— Сейчас пойдем на площадь. Мужчины вас выбирать будут.

Народ на площади ждал нас. Их предводитель, которого они называли Великим, поднял руки к небу и продекламировал:

— Жизни податель, Светлый создатель, Солнце, тебя я пою!

Согрей нас, дай свет, дай мир.

Жизни податель, Бог и Создатель, страшный сжигающий Свет!

Не прогневайся на нас, твоих детей!

Тут меня разобрал смех, остановиться не могла.

— Зачем же вы, батенька, Бальмонта так перевираете, — на родном русском обратилась я к вождю.

Тот вздрогнул, понял, что раскрыт и завопил:

— Это еретичка! Она говорит бесовские заклинания! Взять ее!

Я быстро подбежала к нему, заломила руки так, что он застонал от боли.

— Я тут одну точечку знаю, нажму, и нет Великого. Командуй, гад!

Вынула из-за его пояса нож, приставила к его горлу.

— Идем в твой дом. Только я, мои подруги и ты. Ну! — я нажала на нож.

Он скомандовал своим подчиненным, что сам поговорит с нами. Мы зашли в дом. Я приказала девушкам крепко связать ему руки и усадить за стол.

— А теперь, поганец, рассказывай, как ты людей заморочил.

— А как мне здесь выжить было? Забросило голого, босого на окраину города. Охрана, узнав, что документов нет, связала. В рабы продать хотели. Очень жить хотелось, все руки разодрал, но развязался. А утром одному по кадыку вдарил, да бежать. Они за мной и не погнались — от ворот отойти не могли. Дальше до деревни добрался. Люди там добрые, доверчивые. Я им головы заморочил, что живут во грехе, про главного Бога Солнце забыли. Самых доверчивых с собой сманил. Два года тут живем, а что дальше делать, не знаю.

— Как город назывался, помнишь?

— Не помню и не знал.

— Значит, так. Людей выпускаем, пусть домой идут. Скот забирают и домой, понял? Как хочешь уговаривай. А нам дашь еды, воды, да выпустишь за забор. А иначе я про тебя все расскажу, как есть. Да! Монеты, поди, припрятал? Выкладывай.

Засуетился мужичок. Из закромов нам и овощи достал свежие, и мясо копченое, лепешки сухие. Воду во флягу налил. Монет немного, серебро и медь, но выложил.

— А как вы тут землю пахали?

— Так лошадей в плуг запрягали.

— Вот и славно. Лошадей тоже отдашь.

Девушки все толково увязали в узлы. Одежду мужскую нашли, не в этих же платьях на коней садиться.

— Теперь выводи нас, вели коней седлать. Скажешь, лучше отпустить нас, высокие особы, неприятности могут быть. Не забудь, Савонарола доморощенный, людей отсюда вывести, я проверю.

Подруги мои верхом никогда не ездили, пришлось их лошадей к моей привязывать, так и поплелись обозом.

— Тами, опять нам людей искать. Может лучше было со всеми?

— Это я его сразу задавила, он и повелся, испугавшись. А если в разум войдет? Раздаст вонючим мужикам своим в жены. Кто хочет, может вернуться, я не держу.

Продвигались мы трудно, но лес преодолели. На опушке привал сделали. Девушки не жаловались и не хныкали, но попадали в траву. Накормила, напоила, отдохнуть дала.

— Все, привал закончен, пора в дорогу.

И снова мы поплелись. Видно, недалеко увел наш солнцепоклонник людей, до деревни мы в ночи добрались. Никто нас не пустил, на постоялый двор гнали, на дорогу. На околице отдохнули, даже поспали немного и дальше двинулись. Дорога совсем рядом оказалась и двор постоялый нашли. Хозяин на нас с подозрением смотрел, но, увидев монетки, пустил. Комнату мы одну сняли. Ели в ней свое.

Я к хозяину спустилась, нашу историю рассказала. Попросила одежду найти поприличней и рассказать, куда мы попали. Тот мне платье дочкино принёс, а больше ничего не было.

— А не оставишь ли ты мне девок своих. Мне прислуга нужна. Жена с дочкой к лекарю поехали, вот один кручусь. Я им платить буду, тряпки куплю, как?

Принесла предложение хозяина своим девушкам. Они в восторге за него уцепились.

— Не обижайся, Тами. Все ноги стерли, больше сил нет.

Пару коней я хозяину продала, с девушками распрощалась легко. Особой дружбы у нас не возникло. Город назывался Лодонья, находился он в королевстве Таполи. Далековато нас отнесло, но ничего, доберусь до дома. Придумаю, как.

Одна я на лошади до ворот городских доехала быстро. Въезд оплатила. Гостиницы здесь были дороговатые даже на окраинах. Комнату бы снять в доме. Поехала в небогатый квартал, поспрашивала. Нашлась старушечка, сдала мне комнатку маленькую. Коня пока привязала, ботвы для него выпросила. Обо всем я подумаю завтра. А сегодня только спать, подкрепившись.

Утром свела коня на рынок и хорошо продала. Готовое платье поприличней купила и башмаки. Посмотрела с тоской на чулки и колготки своего производства. Не по карману, беречь надо деньги. Вдруг меня идея осенила.

— Сенора, скажите, а что за купец вам этот товар поставляет и где мне найти его?

— Сенор Мигель Рогано, его дом недалеко от пристани, там спросите.

Я не помнила, чтобы мы поставляли товар в эту страну, но кто знает, может получится, поверит мне купец. Я попросила зеркало, сделала прическу из кос. На шею мне хозяйка ателье косынку предложила, я ее завязала, а концы заправила, вполне прилично получилось. Так и отправилась к незнакомому купцу. Дома его не оказалось, но мне дали адрес склада.

Хозяина я сразу узнала, по приказному тону, которым он гонял своих рабочих.

— Сенор Рогано, я хотела бы поговорить с вами.

— Недосуг мне, дамочка, болтать, дела.

— А с сенорой Тамирой Сегрето поговорили бы?

— Сенора Тамира утонула, о ней вся Севеция скорбит. Не надо ее имя трепать.

— Я не утонула. Меня похитили и пытались вывезти на корабле, но я спаслась.

— Вы с ума сошли? Меня не заморочить какой-то самозванке.

— А хотите я вам цену своего товара назову и купцов, с которыми у меня контракты перечислю, могу сказать, где строится новая фабрика.

Купец онемел от моего напора, не зная, как реагировать.

— Сенора, я приглашаю вас к себе на обед, там и поговорим.

— Отлично! Идемте.

За обедом я показала ему отличное знание темы, отвечая на любые каверзные вопросы. Он и сомневаться перестал, повторяя, какая честь ему выпала. Я предложила сделку: либо продаю ему большую партию товара с очень хорошей скидкой, либо заключаем выгодный контракт, а он доставляет меня в Севецию.

— Вот теперь точно убедился, что это вы. По суше через две страны я караваны не гоняю, мой корабль с грузом отойдет через пять дней. Могу я пригласить вас пожить это время в моем доме?

— Буду очень благодарна. Я прошу меня простить, но мои приключения плохо отразились на внешности и одежде. Могу я попросить одолжить мне некоторую сумму золотыми под вексель?

— Разумеется! Моя жена будет счастлива вам помочь!

Через пять дней я вполне была готова к отъезду. Мне сшили дорожные костюмы, плащи. Я купила свой знаменитый комплекс и вскоре начала меняться, когда приплывем, вообще красоткой стану. Я представила, как горюют мои друзья и Рус. Идти по морю нам предстояло около месяца, если все хорошо сложится. Моя каюта была максимально комфортна, еда хороша, я вернула свои формы, а вот укреплением мышц предстояло заняться. Матросы и капитан никак не могли взять в толк, зачем женщине отжиматься, поднимать тяжести и прочие тренировки.

От нечего делать я предложила одному матросу побороться. Он от меня шарахнулся, как от чумы. Ушла в каюту и вернулась в штанах и тунике. Подошла к матросу и легко опрокинула его на спину. Он вскочил, злой и взъерошенный.

— Давай, нападай! Не бойся! — я с силой толкнула его в плечо.

Он прыгнул на меня и оказался на спине.

— Кто ещё хочет попробовать?

Вызвался помощник капитана. Поваляла я беднягу знатно, но он вставал и снова пытался, пока я не прекратила бой.

— Теперь понятно, зачем девушке мышцы?

Вскоре ко мне в каюту пришла целая делегация во главе с капитаном. Меня просили стать учителем по борьбе. Теперь по утрам отжимались все, затем ещё тренировки, затем спарринги. Путешествовать стало веселей. Я старалась не думать, что происходит в Севеции, но сердце тревожно колотилось. Всякое может случиться, не буду ничего ожидать. Что может быть хуже ожидания? Может быть неопределенность?

Наконец, оно закончилось, мое путешествие. Я с небольшим саквояжем вышла из порта и наняла карету. Еду домой, а там разберемся. На дверях дома висели траурные банты и ленты, надо же, ведь прошло несколько месяцев! Двое знакомых охранников, увидев меня начали креститься.

— Я не призрак, ребята, я вернулась.

Они молча расступились, а дверь мне пришлось открывать самой.

Внутри было непривычно тихо.

— Эй, подайте уже кофе кто-нибудь, — воскликнула я.

Повар со словами:

— Мне почудился голос сеноры…

Тихо съехал по стенке. Эдак я всех в доме уморю. Я наклонилась над ним и пошлепала по щекам, он открыл глаза, схватил меня за руку и заплакал:

— Сенора…

— Хватит реветь, свари кофе.

Он подхватился и помчался на кухню, пару раз оглянувшись. Интересно, куда все делись? Работают в поте лица? Хлопнула дверь и по лестнице начала спускаться Джули. Я знала ее шаги. Сидела в малой гостиной, она меня не видела. Вошла с чашкой кофе и булочкой и замерла.

— Эй, это мой кофе! Я первая заказала, — улыбнулась я, — Только в обморок не падай!

Она не упала, стояла столбом, пока повар не принёс мне кофе с булочкой. Я сделала глоток.

— Этого не может быть! Мы же своими глазами…

Она завизжала и кинулась мне на шею, что-то бессвязно говоря и поливая меня слезами. Да, денек сегодня не из легких. Только я успокоила Джули, дверь распахнулась и влетел Гил. К счастью он не падал и не рыдал, просто сел за стол, поставил на него локти и прикрыл руками глаза, тряхнул головой и подошел меня обнять. Не выдержал, поднял на руки и прижался лбом.

— Всем послал гонцов, сейчас начнется! Они подумают, что я сошел с ума.

— Устала я всех утешать по одному, Гил. Я поднимусь к себе в комнату, а когда все соберутся, выйду, ладно?

Приняла ванну, надела домашнее платье, расчесала волосы и прилегла. Куда делась моя Велина? Открыла глаза и обнаружила толпу народа вокруг, все смотрели на меня с умилением и радостью.

— Друзья, только по одному, я не выдержу такого натиска! — смеялась облегченно.

Они плакали, плакала и я, трогали меня, гладили.

— Это чудо? Это же чудо! И мы, и охрана видели, как ты утонула. Они кинулись в воду, но не нашли тебя. Два дня с лодок ныряли, искали и не нашли, — рассказывала Ина.

— А где мой сынок и Рус?

— Северус заперся у себя в замке, не хотел никого видеть. Я привез туда Ори. Тот подошел к герцогу, забрался к нему на колени, обнял. И они дружно зарыдали. Рус попросил оставить ему малыша на время. Они там, но я послал гонца.

— Я сегодня буду только есть и спать, все потом. А где Велина?

— Она не смогла здесь работать без тебя, но я знаю ее адрес, может вернется, — Ина ушла, а за ней потихоньку все.

Через полчаса мне прикатили на столике гору еды. Я ела сосредоточенно и долго, наслаждаясь вкусом. Не хочу думать, ничего не хочу. Спать.

Мои беспокойные домашние все же притащили ко мне мага-целителя. Тот определил у меня нервное истощение и велел только есть и спать, что я и делала. Так бывает, собираешь все силы в кулак, делаешь все, что нужно, а потом идет откат. Организму требуется восстановление. И лучше с ним не спорить.

— А Руса и сына все нет, — отметила я, засыпая.

Открыла глаза. Ози что-то тихо мешал в кувшине. Мой дорогой друг! Он непременно вытянет меня из этого растительного существования. Слабость накрывала, но я протянула руку:

— Давай выпью.

— Я разбудил тебя, Тами? Это укрепляющее, ты ослабела, но все пройдет, девочка. Мы справимся.

— Я не знаю, сколько дней прошло.

— И не надо, что их считать. Все потом.

Я в очередной раз проснулась и поняла, что больше спать не хочу. Тихо вошла Велина и улыбнулась мне.

— Ты вернулась!

— Как же мне не вернуться! Вернулась, я всегда рядом с вами.

— Я, наверное грязная.

— Ну, вот ещё! Мы вас сонную на простыне носили в ванну, там я и Ина мыли, потом волосы расчесывали, вы даже улыбались во сне.

— Спасибо!

— Будете спать?

— Нет, не хочется. Похоже я проснулась и хочу кофе со сливками.

Прикрыла глаза в ожидании и почувствовала, как нежная детская ладошка гладит мою щеку.

— Сыночек! — порывисто обняла малыша, который заметно вырос.

Он меня по-новому крепко поцеловал и заговорил:

— Ты где была. Я скучал-скучал, а потом приехал. А ты спишь и спишь, молчишь. Я тебя целовать ходил с папой.

Надо мной склонилось такое родное, такое любимое лицо.

— Тами, малышка наша. Теперь все будет хорошо, мы вместе. Я не верил, что это случится. Если бы не Ори — не выжил бы. Но этот разбойник и мертвого поднимет.

Какое счастье! Ко мне вернулись эмоции. Я почувствовала, как внутри разливается любовь, к этим двум моим главным мужчинам.

Велина принесла мой кофе, и в комнату потихоньку начали просачиваться все.

— Это хорошо, что вы все пришли.

Я начала рассказывать, чувствуя, как все эмоции в этой истории поднимаются и выплескиваются. Это был спектакль в лицах, я все помнила, каждую мельчайшую деталь, каждый день. Я не смотрела на своих слушателей, скорее зрителей. Мне нужно было пережить и передать все, чтобы потом отпустить. Когда я закончила и посмотрела на всех, на их лицах прочла потрясение.

— Господи! Тами, как же ты выжила во всем этом?

— Я не думала как, очень хотела жить, выжить, хотя сил порой не хватало.

Хорошо, что няня вовремя увела Ори. Наши мужчины поднялись и вышли. Кулаки и зубы их были сжаты. Я знала, что теперь у них есть дело.

— Хочешь расскажу тебе о делах в Герцогстве? — спросила Джули.

— Хочу. Что-то удалось выяснить?.

— Слушай. Ози исследовал твои подарки. Я ничего в этом не понимаю, но он сказал, что петли заклятий наложил не маг, а ведьма. Рус весь замок на уши поставил. Фрейлины разъезжались, было приказано исследовать каждый сантиметр их багажа. Представляешь! Одна из придворных дам засунула в сундук с вещами старую ведьму.

Я не знаю, как ее пытали или убеждали, но она выдала тех, кто ей заказал порчу. Это были ближайшие к герцогине фрейлины. Одна успела принять яд, а вторая много чего порассказала. Авроре почему-то очень не нужна была свадьба сына, она решила извести тебя любыми способами. Дура фрейлина даже сболтнула, что тебе хотели устроить болезнь, но не вышло. Граф, покушавшийся на тебя, действовал не по ее приказу, но сомнительно, что делал это ради дочери. Герцогиня вину признала, ее заточили в башне. У Руса на мать рука не поднялась. Гил и Ози перебрали всю охрану и нашли целых трех предателей. И фрейлину, и охранников Рус казнил. Я потом была в замке и сказала Северусу, что какое-то зло в нем ещё осталось. Думаю, сейчас наши мужчины заняты новым расследованием. Кто-то же заказал твое похищение.

— Это уже их дело. Я рассказала все.

— Это было страшно — слушать тебя и видеть. Такой моноспектакль в лицах. Да! Выражение твоего лица менялось, и мы будто своими глазами видели все происходящее. А когда ты описывала свои эмоции, у нас текли слезы, иначе это выдержать было невозможно.

— В городе уже знают о моем возвращении?

— Нет, мы пока не объявляли. Представляешь, боржи объявляли по тебе однодневный траур. Много хороших слов тогда было сказано. Может мне показалось, но они на наше производство нацелились. Наследник у тебя один, вот они и обещали дать ему лучших опекунов через положенный год.

— Ну тут их клюнет птица обломинго, — засмеялась я, — А почему год?

— Так тело-то не нашли. Тами, я думаю, столько ужасных приключений на одну жизнь. За что тебе такое?

— Наверное, проходя испытания, я расту. Моя сила растет, ум развивается. Не знаю. Кстати, фабрику достроили? Цех Тати заработал?

— Теперь вижу, что выздоровела. Все у нас хорошо. Тати вошла в моду со своими кружевами. Цена кусается, но сеноры друг перед другом хвастаются новинками. Фабрика начала работать, выпустили первые теплые пальто.

— И что?

— Фурор, конечно, купцы контракты друг у друга перекупают. Ози с Иной новую коллекцию готовят, усовершенствовали что-то.

— Кстати, о купцах. Спасителю моему надо вексель оплатить, а ещё дать самую хорошую скидку. Заслужил.

— Вексель я нашла и оплатила, он почему-то в твоих вещах был. Про скидку поняла, имя записала.

— Распрекрасно! Можно замуж выходить.

— Замуж мы тебя выдадим, когда Северус у себя окончательно разберется. Он в своем совете предателей ищет и слуг новых набирает, а Ози с них клятву берет. Он же Ори забрал и отдавать сюда не собирался. Усыновить не мог, но растить сыном собирался.

Знаешь, они там с Гилом службу дознания делают и начальника охраны строят.

— Одна я бездельничаю.

— Бездельничай. У нас все налажено. Счета твои мы арестовать не дали, поверенный помог. До года отстояли, как знали.

— Надо что-то придумывать, а то заскучаю.

— Давай, даже интересно, куда тебя кинет.

— Я уже знаю. Только меня туда не пустит никто.

— Сознавайся, куда глаз упал.

— Понимаешь, когда Рус мне свои владения показывал, обмолвился, что только у них разводят особую породу тонкорунных овец. Купцы в очередь встают за шерстью. А зачем ее продавать, если пустить в производство можно? И крестьянам дополнительная прибыль, и нам. Ух, что создать можно!

— Ясно, герцогиня на месте не усидит.

— Так для государства же стараюсь! — лукаво улыбнулась я.

Мужчин мы перестали видеть совсем. Видно дела серьезные закрутились. А я понемногу стала с ткачихами знакомиться. О сырье спрашивала, о тканях. Были такие, что и разговаривать не стали, а вот Риона, семья которой была ткачами спокон века, с готовностью делилась многими вещами. Она честно сказала, что у нее свой интерес. Одиночкам становится все трудней, за ткани купцы платят немного. Она много обо мне слышала, поэтому готова сотрудничать и ещё пару женщин привлечь. Я не стала врать и обнадеживать, это дело небыстрое, но пока мы можем придумать проект.

Я спросила, может ли она уделить ему время? Она ответила, что дочка ее хоть и молодая, но руки хорошие — заменит.

Во мне проснулся азарт, как всегда бывает с новым делом. Теперь нужно было определиться, что из этой шерсти можно ткать такое, чтобы имело хороший спрос.

Охранники ходили со мной, наблюдая постоянно. Смирилась. Мой жених появился, но я его не узнала. Боль в глазах спрятать он не смог, я не понимала, но бросилась к нему, увела к себе, уложила и легла рядом. Ничего не говорила, целовала и гладила его волнистые волосы, ложилась головой на плечо, почти баюкала. Он забылся тревожным сном, а я никак не могла его оставить. Через пару часов он проснулся и заговорил.

— То, что я нелюбимый сын для своей матери, понял ещё в детстве. Мой старший брат, старше меня на тринадцать лет, был ее кумиром. Как она говорила о нем! Сколько любви было в ее голосе, когда она называла его имя! Родить меня ее заставил отец. Грегор к тому времени успел себя показать. Дерзкий, жестокий, не признающий авторитетов, высокомерный. Меня он просто не видел, однажды я встретил его в тот момент, когда нёс отцу найденного птенца. Брат выхватил его, бросил на пол и раздавил каблуком, а меня оттолкнул и пошел дальше. На мои отчаянные рыдания сбежался весь замок. Отец унес к себе, обнял и успокоил. Он наказал Грегора, а я уже боялся попадаться тому на глаза. В свои семнадцать он насиловал служанок, а мать все улаживала деньгами. Наконец он перешел все границы. Добивался одну фрейлину, а она ему отказала. Во время ее встречи с любимым он убил обоих. Такое скрыть было нельзя, он бежал, а мать была вне себя от горя. Потом прошел слух, что его убили. Отец давно отказался от него, а чтобы у меня были друзья, взял в замок на обучение четырех мальчиков. Мы росли вместе, сдружились, я доверял им, как себе, максимально приблизив. Они были главными членами моего совета. Отец поощрял нашу дружбу.

Однажды в лесу наши кони испугались выстрела и понесли, сбросив на по дороге. Глен сломал ногу, а я тащил его до замка на себе, закусывая губы от боли. У меня было сломано ребро. Это была не просто мужская дружба — братство.

Я налила ему питья из своего кувшина с укрепляющим средством.

— Мне трудно это рассказывать. Мой отец умер молодым, мне только исполнилось девятнадцать. Я стал герцогом, ничего не понимая в управлении. Глен, Марк, Дон и Лори были моей опорой. Мать жила в замке своей жизнью, я не позволял ей ни во что вмешиваться. Она то пыталась меня женить, то подсовывала советников, но я ей не доверял, не привык. Ох, как тяжело продолжать! Не собирался жениться, но встретил тебя и все переменилось. Тут начались покушения одно за другим. Обнаружив участие матери, я заточил ее в башне, приставив верную мне охрану. Джули, побывав у меня определила, что зло в замке ещё живет. Мы с Гилом и Ози провели большое расследование. Первым на сношениях с матерью попался Глен. Они переписывались. Именно он заказал твое похищение. Его человек проник в твою охрану. Они знали, что ты поедешь купаться и организовали все быстро и безжалостно. Тебя должны были продать на невольничьем рынке. Мой начальник охраны под пытками получил его признание. В замке не знали, что ты нашлась и он злорадствовал мне в глаза. Когда я узнал, что моего отца отравили по приказу матери, то прилюдно казнил обоих. Мне показалось странным, что именно Глен подготовил такие хитроумные планы. Он был отличным воином, но тонкостью ума не отличался. Ози нашел и тайно переправил в замок сильного мага-менталиста. Я пошел на это, Тами! Трое моих друзей прошли проверку. Марк оказался тем коварным и хитрым врагом, который все планировал. Они готовили смену власти. Что им пообещала мать, остается только гадать. Меня мой друг обвинил в том, что я недостоин быть герцогом. Слишком мягок и чувствителен, нет жесткой руки. Лори все знал, но принял позицию наблюдателя, чтобы встать на сторону победившего. И только Дон был чист и оставался мне верен. Его даже не попытались вовлечь. Преступники сыпали именами, они привлекли несколько высокородных сеноров, Гил и Ози доказали их виновность. Наверное, теперь меня назовут «кровавым герцогом», я казнил всех.

Тами, кроме тебя, Дона и наших друзей у меня не осталось никого, кому бы я доверял. Теперь мой замок чист от зла и предательства, но какой ценой! Я понимала, насколько ему тяжело, сочувствовала.

— Зато теперь никто не попробует усомниться в том, что предательство ты вырвешь с корнем, а всех злоумышленников казнишь. Хотели твердой руки? Они ее получили.

— Знаешь, Гил нашел всех. Твои похитители под судом боржей, команда корабля, что вас бросила тоже, а «Великий» под судом церкви.

— Это хорошо, что ты выговорился. Когда я все вам выложила, то смогла отпустить весь этот кошмар, надеюсь, это поможет и тебе. Знай, я всегда рядом и никогда не предам. Моя любовь к тебе настолько велика, что уже не вмешается в меня. Будем жить, любимый! У нас так много впереди!

— Мне нужно немного отойти от всех событий.

— Я понимаю. Наплевать мне на всё условности и приличия, еду с тобой.

— Я не могу принять такую жертву, Тами. Это твоя репутация.

— Никто не знает, что я вернулась, а до года с моего исчезновения ещё много времени. Мне нужно собраться. Я возьму с собой Велину, она любит меня. Пожалуй, не так. Ты поезжай вперед и жди нас. Езда из этого дома в герцогство стала обычной, никто и внимания не обратит. Мы спустились вниз и объявили о своем решении близким. Оно смутило только Ину, переживавшую о моей репутации. Ози обнял меня и шепнул:

— Гле мне найти такую, как ты? Стойкую и верную.

У Гила ещё были дела в замке, он ехал с нами. Я собрала только то, что любила, и без чего не могла обойтись. Остальное Джули обещала привезти отдельно, навестив нас.

Северус отправился заранее, а мы в моем удобном дорожном дормезе к вечеру. Гила уже знали в дорожных тавернах, ему тут же выделили лучшие комнаты.

— Миловаться будете дома, а здесь лучше не давать повода для сплетен.

Утром мы отправились. Ночью решили не отдыхать и в полдень уже были на месте.

Рус напрасно волновался, я видела, как радуются его приезду слуги и охрана. Меня приняли с улыбками и увлекли выбирать комнату. Я шла по этажам уже чувствуя себя хозяйкой. Я все изменю здесь. Долой пыль, запах старости, мы все изменим! Пока я остановилась в той же комнате, снова ее проветрив основательно.

За обедом рассказала, что буду здесь все менять. Новая жизнь старого замка не за горами! Рус улыбался, слушая мой щебет. Его верный друг Дон оказался очень симпатичным молодым человеком с обаятельной улыбкой. До ужина носилась по этажам, а Велина все записывала. У нас намечался непочатый край работы. Я хотела все изменить прежде всего для Руса. Вымести отсюда все его тяжелые воспоминания.

Как же это было приятно — вить свое гнездо. Слуги были в шоке, когда я приказала выносить из замка все старье, пыльное и обшарпанное. Не тронула пока наши кровати и кабинет, оставила и стол со стульями.

В городе и деревнях был кинут клич — растащить все с площади перед замком как можно быстрее. Люди глазам не поверили, увидев такое по их меркам богатство. Нас благодарили и благословляли, забирая по домам неведомую им роскошь. Вот и пусть радуются. Зато когда я позвала на уборку замка, перед ним выстроилась целая толпа.

Женщины так дружно взялись мести и мыть его, что в неделю все было так, как я хотела — идеально чисто и пусто.

Рус с Доном только посмеивались, глядя на мое самоуправство. Старый паркет заменил новый — золотистый и узорный. Там, где на полу лежал камень, его отшлифовали, покрыли какой-то мастикой по совету Ози, и он преобразился.

Велина встряхивала рукой, она то и дело записывала мои мысли. Кирпичные стены выровняли, покрыли чем-то вроде штукатурки. На них я планировала повесить модные тканые обои, не потому, что модные, мне идея нравилась.

Мебельщики сбивались с ног, записывая мои заказы. Я отказалась от перин и изобрела матрасы, плотно набитые шерстью. Они гигиеничней и полезней. Пуховые подушки оставила, но заказала новенькие. Слуги удивлялись, как меня на все хватает. Я их привлекла, но контролировала.

В замке зазвучал смех, мы часто веселились, создавая новый стиль. Я прислушивалась к советам, их порой давали робко, но потом привыкли, что мне интересно. Водопровод и канализация — вот моя мечта. Я отдала несметное количество денег, вызвала лучших мастеров из Севеции, но у меня появилось то, о чем мечтала.

— Может пора свадьбу играть? — предложил Рус, — Я тебя ждать устал!

— Подожди ещё немного, вот довью гнездо, тогда в нем и сыграем.

Все вечера и ночи были наши, но Рус не переступал черту, хотя я ощущала, как трудно ему это дается. Я его соблазняла, наши ласки были смелее некуда, но в главном он был тверд. И спали мы раздельно.

Уставала я страшно, но удовлетворение от того, что делала было колоссальным. С самого утра у нас что-то колотили, двигали, меняли. Весь штат слуг заразился моим азартом. Мне понадобилось всего три месяца на полную переделку. Это был рекорд.

Однажды мы все закончили, положили последние ковры, развесили картины и сами не поверили тому, что сотворили.

За ужином я торжественно провозгласила, что все закончила, и можно приглашать гостей. Мои близкие к нам периодически приезжали и ахали переменам. От старого замка внутри не осталось ничего.

— Сколько нам нужно времени на подготовку свадьбы? — спросил Рус.

— И это меня спрашивает человек, который в два дня организовал помолвку?

О скромной свадьбе не было и речи — правитель женится! Снова весь замок перевернулся с ног на голову. Я немного участвовала, но в основном устранилась. Мое платье было ужасно парадным, но иначе было нельзя. Мы держали интригу. На свадьбу были приглашены боржи и высокие гости из Севеции и герцогства, но имя невесты не раскрывалось.

День свадьбы настал. С утра меня измучили ваннами и массажами, прической и легким макияжем. Я чувствовала себя куклой, но не жаловалась, предвкушая свой выход. Гости собирались в бальном зале, затем после представления невесты мы шли венчаться.

Дворец был полон и шумел разговорами. Наконец вышел мой ослепительно красивый жених и провозгласил:

— Сеноры, представляю вам мою невесту. Моя будущая герцогиня Тамира Сегрето.

Вот это эффект. Все смолкло. Я, гордо улыбаясь, спускалась по лестнице. Был слышен шорох шелка моего платья. Через пару минут все убедились, что это действительно я, и зал взорвался голосами. На венчании волновалась безумно, голос дрожал, но мой муж подал мне свою крепкую руку, успокоилась. Кто-то даже прослезился, глядя на нас.

Гости подходили, поздравляли со свадьбой и моим чудесным воскрешением. Боржи подошли первыми, их поздравления звучали официально, но я услышала тихую фразу:

— Уволю всех своих шпионов.

Гора подарков, море улыбок искренних и не очень. Такой утомительный обед и бал. Какая выдержала, не знаю. Кое-кто из гостей остался. Нас проводили в покои и оставили.

— Бедняжка моя! Давай я помогу тебе с платьем.

— Сейчас должны прийти горничные и подготовить меня. Не лишай их радости и подарков.

Пройдя ритуал омовения, расплетания прически и облачения в тончайшую сорочку, я была готова принять мужа. Его разоблачали в соседней комнате. Он схватил меня на руки, закружил и бережно положил на постель. Мы уже изучили друг друга, когда накал достиг апогея, муж властно ворвался в меня, я вскрикнула, и он остановился.

— Что это, Тами? Как это может быть?

— Для тебя сберегла, любимый, не останавливайся, а то я сейчас взорвусь.

Наше соединение было настолько долгожданным, что мы не могли насытиться почти до утра. Как мы забылись сном, я не помнила.

— Красавица жена, просыпайся. Увы, нам ещё предстоит завтрак с гостями. Надеюсь, на обед останутся немногие.

Он ушел в смежную комнату, а ко мне впорхнула Велина. Я встала с постели, а она застыла перед ней.

— Сенора! Этого же не может быть!

— Может, дорогая, может.

Мы вышли к завтраку, сияя свежестью. Гости прятали понимающие улыбки. Большинство из них были местными, но я никого не запомнила, мои друзья смотрели на нас ласково. К обеду никто из чужих тактично не остался. А вот на площади продолжался праздник, люди у накрытых столов кричали нам пожелания.

— После обеда будем разбирать подарки.

— Мне уже не по себе, Рус.

— Нет, в этот раз только радость.

Церемония была той же, но я сидела на высоком кресле. Мы разбирали все это до ужина. Муж вручил мне ключ от фамильного сейфа на новенькой цепочке и ещё связку ключей.

— Твоя коронация будет через неделю, правительница моя!

— Это обязательно?

— Это мое желание. Не все герцогини были коронованы, но ты будешь.

За ужином были только свои и он прошел весело. Обсуждали нашу свадьбу и гостей.

— Любимая, чем же ты теперь будешь заниматься? Замок переделан.

— Ооо, не беспокойся, у меня уже есть планы. Будем поднимать благосостояние государства. Когда уже привезут Ори? Соскучилась ужасно!

— Должны уже завтра, потерпи.

У нас была полная гармония, мы принадлежали друг другу и это придавало жизни новые краски и смысл.

Ори влетел в мои объятия и замер. Соскучился сыночек.

— Пойдем, я тебе покажу твою новую комнату и няне тоже.

Малыш в восторге валялся на мягчайшем ковре, перебирал игрушки и пробовал кроватку, попрыгав на ней. Все, теперь семья в сборе. День я посвятила сыну.

Моя любимая Солли застоялась и я решила прогуляться на ней, заодно посмотреть знаменитых овец. Меня уже узнавали, на вопросы отвечали почтительно. Овцы были забавные — не лохматые, а кудрявые. Их шерсть при поглаживании казалась шелковистой.

— Купцы приезжают прямо на стрижку и с весов покупают. То и дело обмануть норовят.

— А вы сами шерсть не прядете? Ведь жалко купцам не за грош такое богатство отдавать!

— Некоторые женщины себе прядут и вяжут всякое. Мягкие и теплые вещи получаются. А вот ещё посмотрите, шкурки какие.

Это был каракуль высочайшего качества! В своем мире я не носила натуральные шубы принципиально. Но здесь мои принципы не пройдут.

— Когда следующая стрижка овец?

— Осенью теперь.

— Значит так. Купцов разворачивайте, я сама у вас все куплю и цену дам хорошую, всем скажите.

Я ещё не знала, что буду делать с шерстью, но запас ценного сырья мне точно пригодится.

— Сенора! А у моего деда в горах козы пуховые, тоже с них не продавать?

— Ничего не продавать, сами производить будем.

Ткацко-прядильное производство надо затевать. Думать буду. С трикотажем же справилась! Надо мне свою знакомую Риону сюда жить пригласить и ещё прядильщиц подтянуть. Вот ведь! И положиться не на кого, все на своих местах трудятся.

Моя коронация прошла пышно, но никого из Севеции не приглашали. Мне полагался штат фрейлин, я никак не могла взять в толк, чем они занимаются.

Я пока начинающая герцогиня и мне негоже сразу ломать все обычаи. Со вздохом согласилась я на представление самых знатных дочерей нашего герцогства.

Я сидела на троне, а отцы или другие старшие члены семейств представляли мне своих дочерей. Большинство девушек волновались, но были и такие, что проходили, задрав нос. Это были представительницы самых знатных родов Карфо. Отчего они были так уверены в моем выборе? Я обязана была брать только самых знатных? Ну уж нет, осиное гнездо под боком я терпеть не намерена, ошиблись девушки. Нас оставили наедине и я решила устроить небольшой экзамен, раз уж надо выбирать.

— Скажите, сеноры, кто из вас мог бы рассказать мне историю герцогства достаточно подробно?

Первой откликнулась графиня Росетта Лоизи.

— Ваша светлость, я изучала этот предмет, прочла немало книг и могу достаточно подробно рассказать вам историю, даже с легендами.

— Чудесно. Скажите, а знаете ли вы, что производится в нашем герцогстве, чем оно богато и знаменито?

— Боюсь, мои сведения будут не очень полны и достоверны.

— Я могу ответить, ваша светлость. Меня зовут графиня Марга Вестари. Мой отец владеет обширными землями, я часто езжу с ним и он посвящает меня в вопросы доходности земель.

— Превосходно. Скажите, сеноры, есть здесь кто-то, имеющий знания в определенной области ремесла, распространенном в герцогстве?

— Ваша светлость, зачем нам подобные знания? Мы ведь на отборе фрейлин!

— Вы можете уже идти, сенора. Не задерживаю.

Остальные прижали ушки.

— Меня зовут баронесса Эссимия Рангио, я могу рассказать о прядении шерсти. У нас в поместье этим давно занимаются женщины. У меня ещё есть знания о ковроткачестве.

— Я очень рада. Кто-то ещё может рассказать о производствах в государстве.

— Ваша светлость. Я — баронесса Аманда Мангрелло. Могу рассказать вам о добыче камней из пещер Фанарго.

— Я тоже могу быть полезной, ваша светлость. В нашем поместье давно занимаются выращиванием лучших пород скота. Меня зовут графиня Гиневра Лотти.

— Я очень довольна отбором, благодарю всех принявших участие. Девушек, откликнувшихся на мои вопросы, сегодня расселят по их комнатам, позже определимся с обязанностями. С остальными сенорами я пока прощаюсь.

Девушки встали и, сделав реверанс, удалялись.

— Выбор купчихи! — вполне явственно различила я.

— Постойте. Вот вы, кажется Эдилия Санти? За неуважение к власти на год отстраняетесь от двора. Объявляю вас нежеланной здесь. Покинуть замок сегодня же. И на будущее. Ваша лояльность к правителям — залог успешного продвижения вас и вашей семьи, сеноры.

Я не хотела быть жестокой, но жесткие рамки необходимо было поставить сразу же. Отныне все будут знать, что любое проявление неуважения будет караться сразу же. Ко мне на прием попросились отцы изгнанных девушек. Они пришли с извинениями за поведение своих дочерей.

— Сеноры, всем известно, что дети копируют поведение своей семьи. Ваши дочери высказались по недомыслию. Наказание я не отменяю. Семьи не пострадают, но я присмотрюсь к вам.

Мне все это не доставляло удовольствия, но было нужно для укрепления власти. Невероятный, сногсшибательный подарок сделали мне Мел и Ози. Когда-то мы говорили о паровых двигателях. Они сделали это! Теперь эта парочка планировала его применение повсюду. Я дала им свободу действий, понимая, что жестким контролем могу все испортить. Наверняка они найдут ему массу вариантов полезного применения. Гордилась ими, праздновала победу и тут же попросила поверенного выправить патент.

Надо сказать, что с фрейлинами я не промахнулась. Сразу обозначив, что скучать в моих покоях им не придется, а все мы будем трудиться на благо герцогства, я получила понимание и готовность от своих помощниц. Недостающие им знания они восполняли у своих отцов, гордых новым статусом дочерей и готовых нам помогать. Я сразу поняла, что они деловые люди, не получившие в свое время поддержки правителей. Заверив их в своей лояльности, я приняла их пожелания.

Герцог издал указ о переписи пустующих неиспользуемых земель государства. К этому подтолкнула его я. Многие высокородные семьи, обладающие отличными землями, не трудились их использовать, проживая имеющиеся доходы от поместий.

Не так велика наша страна, чтобы разбрасываться пригодными землями. Следующий указ гласил, что владельцы в течение года не занявшие плодородные для земледелия или животноводства земли будут вынуждены сдавать их в аренду государству по невысокой ставке. Это заставило встрепенуться многих.

Меня начали склонять к лояльности, пытаясь делать дорогие подарки и даже откровенно предлагая взятки. Видно, в былые времена многие таким образом добивались влияния при дворе. Я неизменно отказывалась, ставя в тупик привыкших к этому вельмож, неустанно объясняя, что ценю работу на пользу государства. С моей легкой руки по государственным лицензиям, которые мы ввели, начали открываться прядильные цеха. По указу герцога ценное сырье теперь было запрещено продавать в необработанном виде.

Я строила и свой прядильный цех. Мягкий шавранский ковер, так полюбившийся моему сыну, навел меня на мысль о производстве своих. Риона, перебравшаяся к нам с семейством теперь готовилась создать свой ткацкий цех.

Мой любимый герцог понял мою заботу о процветании государства и всемерно ее поддерживал. Разумеется, были и недовольные новой хозяйственной политикой страны Привыкшие жить по старинке, они сопротивлялись и ничего не делали на своих землях. Мы их предупредили, что государственная аренда реальна и договоры мы будем заключать на двадцать пять лет.

Граф Кодрези — владелец пещер с драгоценными и полудрагоценными сталактитами и сталагматами получил от нас предложение инвестировать в добычу ископаемых, чтобы организовать ее расширение либо сдать нам их в аренду за определенный процент. Владелец был стар и бездетен, а потому предпочел процент безо всяких хлопот.

Дон и я проинспектировали работу казначейства. Рус был в таком гневе от того, как нагло его обворовывали, что хотел тут же казнить мздоимцев. Я с трудом уговорила его конфисковать все богатства негодяев, а их самих отправить на принудительные работы.

Однажды я все же почувствовала усталость, а ещё меня жутко раздражал запах масла в ванной.

— Это же ваши любимые нероли с черным перцем, — удивилась Велина и вдруг понимающе кивнула, убирая все масла.

— Что за намеки такие? — рассердилась я.

— Сенора, я думаю, вам нужно пригласить целителя, — миролюбиво ответила горничная.

И тут я сообразила, о чем она вела речь. Я вообще забыла о своих циклах и даже не могла припомнить последний. Целитель подтвердил наши догадки, через полгода я стану мамой. Обеспокоенный Северус вошел, когда лекарь собирался уходить.

— Что случилось? Моя жена больна?

— Ваша светлость, у вашей жены для вас радостная новость. Она вам скажет сама, а я могу лишь сказать, что со здоровьем у нее всё в порядке.

— И что за тайны и намеки? — обратился ко мне муж.

— Никаких тайн, любимый, я подарю тебе наследника или наследницу уже через полгода.

Он склонился надо мной и привычно зарылся в волосы.

— Ох, а я ждал-ждал! Это самая прекрасная новость. Работать ты больше не будешь.

— О, Господи, все мужчины одинаковы. Ты слышал? Целитель сказал, что я совершенно здорова, а это значит, что работа мне не повредит.

— Так. Никаких выездов верхом, питаться дома, как положено. До ужина работу заканчиваешь.

— И что мне делать? Пинетки вязать малышу?

— Это так мило! Хочу посмотреть, как ты вяжешь.

Упрямство было отличительной чертой моего мужа, пришлось вязать. Узнав о моем положении мои друзья завалили меня подарками. Чего там только не было, даже две колыбели — одна подвесная, одна напольная. А уж вещичек скопилось три сундука.

Ози к моим трем артефактам оберегам добавил ещё один и наказал никогда их не снимать, припомнив мой злополучный заплыв.

Я не успела оглянуться, как малыш стал давать о себе знать. Ори и Рус вечерами подолгу ждали, когда детка начнет шевелиться.

— А мне он ножкой прям в ухо ударил, узнал! — хвастался сынок.

— А под моей рукой зашевелился! — радовался, как мальчишка, мой муж.

Хоть он и ругался, но я иногда не успевала есть дома, приходилось обедать в ресторанте или кофейне. Сегодня я вздрогнула, когда увидела, как моргнул камень на кольце. Быстро схватила чашку и кувшин с любимым малиновым взваром и отдала охраннику. Ещё двое блокировали вход и выход из заведения. Я почтовой шкатулкой послала срочное сообщение. Очень быстро прибыл начальник охраны Оджилио Корнери и его подчиненные. Они вели допрос прямо в зале, когда один из охранников сообщил, что некто вылез из окна и бежал до их прихода. Им оказался официант, обслуживавший меня. Остальных допрашивать было бесполезно.

В малиновом взваре было обнаружено сильнейшее средство для прерывания беременности. Рус устало опустился на стул.

— Что за корешки мы оставили, не понимаю. Опять покушение! Гил с ребятами ищут этого чертова официанта. Тами, я прошу тебя, просто умоляю — не надо бывать в незнакомых местах! Я запер бы тебя дома, но ты же не дашь.

— Я буду осторожна, Рус! Правда, правда.

Я и сама перепугалась не на шутку. Опять какая-то гадина пытается нам навредить! Одно радует — не во дворце. Официанта нашли мертвым, он был зарезан точным ударом в сердце. Что-то мне это напомнило, но я никак не могла поймать воспоминание. Став исключительно послушной, я ела только дома. Моя охрана глаз с меня не спускала.

В государстве все налаживалось, фрейлины стали моими глазами и ушами. Толковых девушек я набрала. Мне теперь не побегать, живот рос, малечек в нем толкался, как каратист. Мой муж усиленно поднимал хозяйство страны, почувствовав к этому вкус и получая реальные результаты. Ковры мои пока забуксовали, нужны специалисты. Зато заработал ткацкий цех Рионы. Она показала чудеса мастерства, выткав шерстяную тонкую ткань с необычной узорной текстурой.

Меня вдруг стали посещать дурные предчувствия. Я боялась смерти, своей или ребенка.

Джули, приехав к нам в гости ничего дурного около меня не почувствовала. Недавно они с Доном объявили о помолвке, я была счастлива. Вообще мои друзья, став обеспеченными людьми, начали устраивать свою личную жизнь. Ина, долгое время безответно влюбленная в Ози, нашла свое счастье с одним из моих поставщиков. Их свадьба не за горами. У Гила и Мела имелись возлюбленные. Устоял только Ози.

Я радовалась всему: строящимся домам моих близких — будут вить гнезда, их желанию создавать семьи.

Малышу, которого Ози определил мальчиком, я создала чудесную комнату. Но это потом, сначала я буду держать его рядом. Сама выкормлю, вынянчу. Впрочем, няня все равно была нужна. Оджи, с которым мы подружились, привел мне двойняшек Тину и Литу, они уже работали с детьми и заслужили самые лестные характеристики.

Светлоглазые, улыбчивые девушки мне понравились обе, выбрать я не смогла.

День родов приближался, меня наблюдали целитель и повитуха. Джули обещала вернуться к моим родам вместе с Ози.

Родов я уже не боялась, но никому не говорила о своей тайной тревоге. Она была ни о чем, просто жила где-то внутри. Наверное, это естественно для беременных — нестабильное состояние.

Рожать я начала безо всяких причин раньше на полторы недели. Вдруг схватила боль посреди обеда. Я охнула и зажмурилась. На мой стон сбежались слуги, но меня отпустило, правда обед я продолжать не стала — аппетит пропал. Захотелось кислого, мне подали воду с лимоном. Глотнула и чуть не подавилась — снова скрутило. Сомнения отпали — я рожаю. Без всякой паники отвели в спальню, тут же пришли целитель с повитухой. Схватки пока были регулярными, но через десять минут, значит рожать не так скоро. Вызвали Северуса, который сразу примчался. Он сидел рядом, обмахивал меня веером, гладил и держал за руку. Во время схватки я сжимала его руку.

Целитель сказал, что все идет, как нужно. Схватки участились, я стонала, Рус переживал так, что на его лице отражалось страдание. Меня чем-то поили понемногу, но через пару часов схватки стали сильней и почти слились. По знаку повитухи в комнату начали вносить все необходимое для родов. Целитель почти вытолкал Руса. Сами роды прошли довольно быстро. Я слушала и делала. Малыш закричал и я протянула руки.

— Мы его сейчас обиходим и дадим вам, сенора.

— Нет, — повелительно сказала я, — положите мне его на грудь.

— Мой сыночек, Артуро, здравствуй, — мое блаженство не знало границ.

Я положила его на пеленку рядом и дала грудь. Здесь этого не поймут, но мне наплевать.

Рассматривала его, перебирала пальчики, он уснул и только тогда я его отдала. Запеленутого малыша мне вернули и после этого пустили Руса. Тот влетел и бросился к нашей кровати.

— Сынок мой. Тами, любимая, спасибо! — влажные глаза мужа не отрывались от малыша.

— Наш Артуро красавец, правда?

— Артуро! Да. Такой маленький!

— Ну, что вы, ваше сиятельство! Очень крепенький мальчик. Я навещу вас завтра.

Повитуха хотела положить малыша в колыбель у нашей кровати, но я не дала. Засыпая, услышала залпы и крики у дворца. Народ радовался наследнику, внизу был настоящий праздник. Мне показалось, что проспала я очень мало, когда закряхтел малыш. Сил особо не было, но я дала грудь детке, приказала его обмыть и перепеленать и снова уснула. На следующий день мои близкие уже были рядом с нами. Артуро заплакал, я стала кормить, но он вяло брал грудь. Странно.

— Давайте я перепеленаю и отдам нянькам, — предложила повитуха.

— Я сама, — возразила я, — Сейчас покажу вам мое сокровище.

Мои близкие сгрудились смотреть, а повитуха попятилась. Я аккуратно развернула малыша… Мой крик был похож на звериный. Я вскочила и бросилась к повитухе с протянутыми к ней руками.

— Это не мой ребенок! Отдайте мне сына! Где мой Артуро! — схватив за горло повитуху кричала я.

Меня оторвали от женщины, она сделала шаг назад, схватилась за грудь и рухнула мертвая. Мне было все равно, я рыдала. Мне подменили ребенка.

— Тами, девочка! С чего ты взяла, что это не наш сын? — мягко увещевал меня муж.

Я рванула ворот его рубашки, пуговицы полетели и его грудь обнажилась.

— Смотри! Вот здесь под ключицей родинка. У Артуро она тоже была! Он хорошо ел, а этот ребенок еле-еле.

Я будто заново увидела шрам от кинжального удара.

— Вот это! У убитого официанта был такой же! Кто это сделал?

— Мой брат. Но он мертв.

— Ты видел его труп? Хоронил? Это он! Мой сын в руках чудовища!

Я задохнулась и отключилась. Голоса и звуки долетали до меня, как в тумане.

— Я сожалею, Рус, но это похоже на правду, — голос Джули

— Смотрите! Вот здесь обивка будто надорвана, — голос Гила

Треск срываемой обивки. Голоса-голоса. Скрежет.

— Бог мой! Да это тайный ход!

Тишина. Я хочу очнуться до конца и не могу. Рядом Ози, он дает мне что-то с ложки. Все уходит в никуда. Я очнулась с мыслью, что жизнь моя окончена, в ней нет смысла. Джули видит мои открытые глаза и зовёт Ози.

— Тами! Мы с тобой. Скажи что-нибудь.

Я не хочу говорить, молчу и смотрю перед собой. Я вижу своего малыша, такого чудесного, с темными завивающимися волосиками, большими глазами и ищущим ротиком.

— Он же голодный! Мой сыночек голодный! — вскакиваю я.

Меня обнимают, что-то говорят, я не понимаю. Мне нужно накормить Артуро.

— Его ищут, Тами. Обязательно найдут, надо подождать.

— Тихо, тихо, сейчас они придут и все расскажут.

Я понимаю, что мне надо ждать. Только ждать.

Велина ведет в ванну, я послушна. Она ухаживает за мной, одевает, расчесывает и заплетает волосы. Сажусь в кресло. Входят Гил, Дон и Рус.

— Тайного хода нет ни на одном плане. Он ведет в старую башню, которая закрыта уже не первое столетие. Вход в нее из дворца не просто закрыт, а замурован, а вот выход на улицу оказался открыт. Мы проверили все этажи башни, наверху кто-то жил. Там стоит кровать, стол, стул. Открытая бутылка вина на столе. Бумага и чернильница, — рассказывал Дон.

— Я думаю, скоро потребуют какой-то выкуп. Это может быть что угодно, будьте готовы.

— Я отдам что угодно за своего сына.

Рус крепко прижал меня к себе.

— Да, — согласилась я, — Что угодно. Даже жизнь.

Хуже мне ещё не было. Беспомощность — самое страшное. И страх, всепоглощающий страх за ребенка. Никаких следов не найдено, преступник хорошо подготовился. Вбегает охранник. В дрожащих руках корзинка, в ней щенок со свернутой шеей и письмо. Меня начинает колотить, я хватаю бумагу.

«Мой жалкий братец, ты так и не угадал, откуда твои беды. Как жаль, что ты выжил и имел наглость занять мой трон. Я же давал тебе понять, что твоя личная жизнь невозможна, ты не понял. Теперь ответят все. Твой щенок у меня, двумя пальцами я могу с ним расправиться. Все в твоих руках. Приходите с женой в старую крепость ровно в полночь, надеюсь, щенок до этого не сдохнет от голода. Никого больше, только вы.»

Я застонала, без еды мой Артуро может умереть. Ещё четыре часа! Я не выдержу, мне нужно туда прямо сейчас, никто не удержит. Решительно встаю.

— Послушай, Тами. Во-первых, тебе нужно срочно подкрепиться, чтобы накормить Артуро. Во вторых, боюсь, что тебя возьмут в заложницы, значит, нужно взять с собой вещи для тебя и сына, еды и молока. Что толку просто бежать на это место? Вспомни, ты всегда была разумна и готова к неожиданностям. Ты — мать, думай!

Мои истерики и сомнения благодаря словам Ози превратились в холодную ярость. Он прав. Я должна защитить свое дитя, спасти его.

— Мне нужны очень острые шпильки в прическу, наточенные так, чтобы вошли легко. Еще мне нужен стилет в мягких ножнах, очень легко вынимающийся. Я хочу получить перстень с мгновенно убивающим ядом. Соберите пеленки для малыша, заживляющее масло для опрелостей, чепчики и распашонки, теплый платок. Мне большую теплую шаль и еду. В мясо заложить в центр яд или снотворное, но так, чтобы край был безвреден. Рус сам придумает для себя экипировку.

— За перстнем он будет наблюдать, Тами. Лучше зашьем в рукав и сделаем отверстие, яд будет в гранулах. Куда ты хочешь поместить стилет?

— В пояс или чулок.

— Нет. В пояс мы поместим длинное гибкое лезвие, его не прощупаешь, — советовал Ози со знанием дела.

Не знаю, что мне сможет пригодиться, но благодаря всему этому я собралась. Гил собирал Руса. Мы вышли заранее, чтобы прийти точно в назначенный срок. В дороге оба молчали, крепко сжимая руки друг друга. Старая крепость находилась на окраине, от нее осталась высокая башня и стены. Подошли и стали ждать.

— Пришли? — раздался голос сверху.

Мы задрали головы на башню и с содроганием увидели, что мерзавец Грегор держит на вытянутых руках нашего ребенка. Одно неловкое движение, и ребенок полетит вниз. Я сжала кулаки и ждала, поддаваться панике было нельзя.

— Если вы сейчас согласитесь с моими условиями, я оставлю вам жизнь, но в темнице.

— Говори, — крикнул Рус.

— Ты отрекаешься, а твоя жена подтверждает отречение в пользу ребенка. Я, как твой брат, становлюсь регентом над ним.

— Ты предлагаешь нам отдать тебе сына? — возмутилась я.

— Нужен мне ваш щенок, мало младенцев что ли? Я сказал — вы будете заточены в темницу. Все.

— Он лжет, Даже заточив нас, найдет способ убить, — прошептал Рус.

— Соглашайся, сейчас главное вырвать у него сына.

— Согласны. Но ты должен дать покормить и перепеленать ребенка.

— Пусть твоя баба поднимается, но до отречения ты ее не увидишь.

Я взяла корзинку и пошла по лестнице. Грегор, ухмыляясь, обыскал меня нагло щупая везде. Я, стиснув зубы, терпела. Он переворошил корзину.

— Какая предусмотрительная мамаша. Ужин весьма кстати, но ты все опробуешь.

Я пожала плечами.

— Дай ребенка.

Он кинул в меня замотанным в тряпки ребенком. Я еле поймала, сняла тряпье и обнаружила полено.

— Где мой сын?

— Валяется в углу, посинел уже, поди.

Я молча кинулась в угол. Мой мальчик с запавшими глазками и разливающейся по лицу синевой ещё дышал. Я открыла его ротик и по капле стала сцеживать туда молоко. Мне было все равно, что негодяй смотрел на мою грудь. Артуро вдруг зачмокал губками, я продолжала цедить, а потом дала грудь. О чудо! Малыш начал сосать.

— Ты смотри, как жить хочет, — удивился Грегор.

Артуро от слабости закрыл глазки, я распеленала его, обтерла тряпкой, смоченной водой из кувшина, смазала мазью, переодела и запеленала, а потом укутала в платок. Ребенок спал.

— Положи щенка и иди пробуй еду, просто пей и кусай.

Я смело выполнила его требования. Он начал есть, а я попила молоко.

— А ты баба аппетитная. Доем, опробую невестку, чай много мужиков уже с тобой порезвилось.

Я молчала и не смотрела на него, понимая, что могу себя выдать взглядом.

Мясо он съел. Я ждала, что будет дальше. Он утер губы и направился ко мне. Сын лежал в уголке, а я поднялась навстречу мужчине. Грегор был мощнее Руса, но рыхлее что ли. Видно невоздержанный образ жизни сказался.

Подойдя ко мне, негодяй облизнулся и схватил за плечи. Я провела простейший прием и бросила его на спину.

— Ай, да боец, невестушка! А так?

Он бросился и сдавил мне шею, пытаясь заломить мою руку. Я выкрутилась и снова сумела сделать бросок. Наконец начало действовать снотворное. Он сделал попытку подняться, но упал.

— Отравила, сука!

Его рука шарила в кармане, видно искал противоядие. Я безжалостно прыгнула на нее, ломая. Его вопль разнесся по всем окрестностям.

— Дальше я, — раздался голос мужа.

— Нет. Я должна быть уверена.

По одной грануле я скинула в рот мерзавца все, что было.

— Ты будешь уверена.

Муж вынул меч со спины и одним движением отсек ему голову. Мы уже праздновали победу, когда с лестницы показалась первая голова. Как мы могли подумать, что он не подстраховался! Бой вышел кровавый. Нашим преимуществом было то, что они лезли по одному на узкой лестнице. Северус рубил мечом, спихивая раненых вниз. Но они упрямо лезли. Один сразу кинул нож и ранил мужа в руку. Мои две шпильки лишили его иллюзий на победу. Снизу раздались голоса, крики, шум борьбы. Уф. Пришла наша помощь. Живых негодяев связали, остальных сбросили в ров и закопали. Я взяла Артуро. Он уже не был синеньким, просто спал.

— Покажи, — попросил муж, посмотрел на сына, улыбнулся и упал.

Я держала сына, но еле шла. Северуса аккуратно снесли вниз. В полубеспамятсве с малышом на руках я доехала до дома. Хоровод слуг, няни, с трудом вынувших ребенка из моих рук, все кружилось вокруг меня. Когда я очнулась в своей постели, первой была мысль, что я проспала кормление. Тут же подошла няня с Артуро на руках.

— Он же голодный!

— Нет, когда он заворчал, просыпаясь, мы поднесли его к вашей груди и он наелся, но, наверное, скоро проснется снова. Он очень сильный мальчик.

— Как мой муж?

— Без сознания от большой потери крови, но целители сказали, что выживет.

— Со мной все в порядке.

— Только усталость и нервы, в остальном всё хорошо.

Мне даже плакать не хотелось. Я встала, взяла сына и поддерживаемая няней пошла к мужу. Он лежал бледный на белых простынях, рука у плеча была туго перевязана, но дышал ровно, будто спал. Поцеловала его, поднесла к лицу малыша. Он приоткрыл глаза и снова закрыл их.

— Все будет хорошо, любимый, — пообещала я и пошла кормить голодного Артуро.

Снизу начали подниматься наши друзья. У них было совещание. Я понимала, что снова не будет покоя, снова будет идти следствие, но очень надеялась, что зло наконец покинет наш замок.

Наш папа пришел в себя, но целители пока не разрешили ему вставать, поэтому мы с детьми навещали его. Ори был в восторге от того, что у него есть брат, он очень нежно пальчиками касался Артуро. Северус с улыбкой наблюдал за нами и пытался обнимать здоровой рукой. Мы наконец расслабились и даже наши следователи нас не беспокоили. Увы, покой не вечен. Стоило Русу подняться, как он начал пропадать по делам.

Я не спешила в них окунуться, наслаждаясь материнством. С нянями нам повезло, девушки полюбили обоих сыновей и с удовольствием возились с ними.

Однажды за большим обедом меня спросили, готова ли я выслушать результаты следствия. Разумеется, я хотела уже поставить точку в этой долгой истории.

Основное рассказал верный оруженосец Грегора, точнее, главный сообщник Настазио.

Когда Грегор бежал, его мать не переставала с ним общаться. У нее была какая-то болезненная любовь к сыну, которая все оправдывала и прощала. Во имя нее герцогиня не гнушалась совершать преступления, даже убийства. Она вербовала соратников себе и сыну, выплачивая им огромные деньги и обещая за верность горы золотые. Чтобы он мог вернуться, семьи убитых им молодых людей буквально истребили. Они чужими руками отравили отца обоих сыновей, рассчитывая, что неопытный Северус особо не помешает герцогине править за него. Нельзя было убрать все препятствия сразу, это могло вызвать подозрения. Грегор сколотил шайку таких же как сам подонков, они грабили и убивали, но однажды попались. Мать отдала все, чтобы освободить сына и его оруженосца. Она пыталась вызвать отвращение к женитьбе у Руса, подсовывая ему самых глупых невест, зная, как он их не выносит. Нельзя было допустить его женитьбы и рождения наследника, пока шла подготовка к его свержению. Они даже не придумали, как убить его самого, это для них было просто. Пока Аврора находила сторонников для сына, старалась обелить его имя в истории с убийством, запуская слухи, что в этой истории не все так просто, и Грегора оклеветали. Любовь Северуса и его желание жениться путало их планы. Неугодную невесту следовало убрать. Ей небывало везло, а тут ещё младший брат взялся все расследовать и провел большую чистку. Все начинать сначала было не с кем и Грегор пошел ва-банк, подкупив повитуху, которая подменила ребенка. Сначала он хотел убрать брата и жену, а сам держать племянника и быть регентом. Потом он решил, что они отрекаются в пользу сына, а сами, дескать, займутся увеличением богатства в открытых новых землях. Все сценарии были шиты белыми нитками, но Грегор, похоже, помешался на идее власти и рвался к ней, невзирая ни на что. Даже его верный Настазио начал замечать в нем признаки безумства. Старший брат никого не слушал, его шайка уже готова была разбежаться и только верный пес Грегора шантажом и посулами заставил их пойти в последний бой. Именно поэтому его не было рядом с сенсором в последний час, он опоздал.

Северус решил провести открытый суд прямо на замковой площади, чтобы люди понимали за что казнили многих. Это был очень правильный шаг. Люди сочувствовали нам, они ужасались преступлениям и кричали:

— На плаху! Казнить!

Мы надеялись, что это последняя пролитая нами кровь. Меня мучило раскаяние — я жестоко убила человека, Рус со мной не соглашался — убил он, ведь Грегор был ещё жив. Я понимала, что он хочет избавить меня от кошмара. Покаялась в храме, сделала большой взнос на строение нового монастыря. Широко занималась благотворительностью, за что снискала ещё большую любовь подданных.

Мы то и дело праздновали свадьбы моих друзей. Дом опустел, я чувствовала себя матерю, отпускающей детей в свою жизнь. А во мне внезапно зародилась новая жизнь, чему мы с Северусом были невероятно счастливы. Наше маленькое государство процветало.

— Наконец мы окончательно и бесповоротно счастливы! — улыбнулся муж.

— Трудное получилось счастье, но ведь получилось, — согласилась я.

Тридцать восьмой герцог Карфу Северус Кастрано вышел из своего офиса уже вечером, его компактный аэрон быстро доставил его в замок.

— Папа дома! — повисла на нем его любимица Тами.

— Сегодня ты нам покажешь историю, ладно? — сразу приступили к делу сыновья

В самом богатом маленьком государстве мира сразу появлялись все новинки. Их последним приобретением был тамион — разработка их концерна «Тами», преобразователь мыслей в видеофильм. Дети его обожали.

— Сегодня вы увидите настоящую историю о женщине, имя которой носит наша дочь и мужчине, имя которого ношу я.

— Рус, непростая история, может ещё рановато им, — попыталась возразить жена

— Это история рода. А дети будут знать, что счастье бывает и трудным.